Одним прекрасным утром Ярополк Сафин проснулся и узнал, что он теперь всемирно известная личность.
Повезло, скажете?
Нет, в реальном мире так не бывает. Чтобы прославиться, да ещё на политической арене, нужно иметь влиятельную семью (примером тому клан Кеннеди), либо быть семи пядей во лбу, либо очень богатым (пламенный привет мистеру Трампу!). Вкупе с везением это может привести к неожиданному результату.
Вот только у Ярополка нет ни влиятельных родственников, ни богатства. Единственно с чем у него хорошо это с умом и предприимчивостью. Стоило инопланетянам выйти с ним на контакт и Ярополк, выступивший от имени всех землян, сумел так их прижать, что они были вынуждены принять его условия.
1.0
«Горацио, есть в этом мире вещи,
Что вашей мудрости не снились и во сне».
Время близилось к полуночи, когда кто-то вознамерился навестить меня. Звонили долго и настойчиво. И кто бы это ни был, он явно не собирался оставлять меня в покое. Наконец, я не выдержал и сел в кровати.
«Чёрт побери! Кого там принесло?» — подумал я и, не открывая глаз, нащупал тапочки.
Смотреть в глазок было бесполезно, за входной дверью царила тьма. На всякий случай я вооружился битой. Предосторожность была не лишней. На прошлой неделе я уже впустил парочку парней, и они ворвались ко мне в квартиру. Грабители вели себя на удивление вежливо, ни разу меня не ударили, даже не стали связывать, только забрали телефон. Но денег, ценных побрякушек и дорогой аппаратуры я всё же лишился.
В дверь перестали звонить и забарабанили кулаками, а затем, судя по звуку, заколотили ногами. Безобразие! Может, выйти и настучать скотине по ушам?
— Яр, открой! — выкрикнул срывающийся женский голос.
Это была Симона, моя соседка по лестничной площадке. По-свойски я зову её Симкой.
Мы познакомились месяца три назад, когда на пару застряли в лифте. Минут пять мы молчали, а затем девушка протянула мне руку. «Симона», — томно пропела она. «Ярополк», — представился я. Мы дружно вздохнули и оба расплылись в ехидных улыбках. «Симона?» — «Ярополк?». Я состроил грустную мину и сказал, что обязан дурацким именем славянофильству отца, историку по профессии. Девушка одарила меня снисходительной улыбкой и заявила, что это не так плохо, как получить его благодаря случайной песне. Когда её бабушке сообщили о рождении внучки, радио стенало голосом Кузьмина «Симона, девушка моей мечты, Симона, королева красоты».
Я открыл дверь, и полуголая девушка упала в мои объятия. Что ж, несколько неожиданно, но лучше поздно, чем никогда. Познакомившись, мы часто захаживали в гости друг к другу, но это были чисто дружеские отношения. Я-то был не против. Да и кто бы отказался? Бабушка как в лужу глядела. При желании Симка могла бы официально заполучить титул королевы красоты. К модельному росту и изяществу балерины прилагались: хорошенькое личико с выразительными карими глазами и пышная грива солнечно-рыжих волос. Ну а в качестве дополнительного бонуса шло то, что я называю воробьиным задором. Немудрено, что на мужчин Симка действовала как афродизиак. Я сделал несколько попыток к сближению, но она держала дистанцию — подарки принимала, но дальше поцелуя в щёчку дело не шло. Ну а на нет и суда нет. К тому же девиц, желающих составить мне компанию, хоть пруд пруди. Ведь производители элитного белья тесно контактируют с модельным бизнесом.
Фривольные мысли испарились, стоило мне увидеть перекошенное до неузнаваемости лицо девушки. Но хуже всего были её глаза: неподвижные и тусклые они походили на дешёвые пластмассовые пуговицы.
По спине пробежал озноб. Не иначе в квартиру Симки забрался Фредди Крюгер или один из его фанатов. Это было моей первой мыслью. Хотя вру. Первой моей мыслью было вытолкнуть её за дверь и закрыться на все замки. В конце концов, я обычный человек, а не мужик в синем трико и гнусным локоном на лбу.
Вместо того чтобы последовать голосу разума, я потащил девушку в кухню — не забыв перед этим закрыться на все замки — где усадил её на стул и выдал стакан с водой.
— Пей! — приказал я.
Видя, что Симка не в состоянии донести стакан до рта, я сдёрнул её со стула и прижал к себе. Вот это да! Она вцепилась в меня, как пловец за буёк посреди океана. Я ухмыльнулся. Ну-ну! Если кто-то видит защитника в собрате Сергея Зверева по модельному бизнесу, то флаг ему в руки. Кто ещё не знает, хочу сообщить: мы, звёзды, страшно далеки от грубых материй и не пачкаем руки битьём чьих-либо физиономий.
Я похлопал Симку по спине. Чёрт возьми, не кожа, а настоящий шёлк! Причём высшего качества. Уж я-то в этом разбираюсь.
— Тихо-тихо! Я с тобой! Не бойся, никто тебя не тронет.
В ответ на моё обещание из горла девушки вырвалось сдавленное рыдание, а затем её затрясло, как в лихорадке. Ну, слава богу! Если плачет, значит, можно обойтись без скорой.
Наконец, стуча зубами, Симка попила водички и, понукаемая мной, сказала, что случилось. Оказалось, что ей приснился жуткий сон.
Слава богу! Кошмар всё же не маньяк-убийца.
Не намеренный выслушивать всякую чепуху, которая ей приснилась, я обнял её за плечи и тихой сапой повёл к выходу из квартиры.
Конечно, соблазн был велик. На девчонке была одна лишь коротенькая шёлковая комбинация с кружевной вставкой до пупа — между прочим, мой подарок — но завтра мне рано вставать. Я отправляюсь в Ханчжоу. Хочу посмотреть, не появилось ли чего новенького на шёлковых развалах Китая.
Вот только царевна, оказавшись у двери, тут же догадалась и до смерти испугалась.
Короче, Симка упёрлась, не желая уходить, и я был вынужден оставить её у себя.
Чтобы не заполучить бессонницу, пришлось выдать незваной гостье свой халат, хотя я терпеть не могу, когда приходящие девицы пользуются моими вещами. Дальше — больше. Когда Симка выбралась из ванной, я попытался сплавить её на диван в гостиной, но она снова ударилась в слёзы. Делать нечего, пришлось пустить её в свою кровать. Пользоваться случаем было не в моих правилах, и чтобы её прелести не слишком услаждали мой взор, я соорудил между нами баррикаду из запасных одеял и для верности отвернулся.
Вопреки ожиданиям, я уснул, как только закрыл глаза.
Увы! Симкин кошмар оказался заразным. Спасибо, что она, раскинувшись во сне, заехала мне рукой по физиономии.
Мокрый как мышь-утопленница, я поплёлся в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Матерь божья! Ну и видок! Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Я прополоскал рот, чтобы избавиться от мерзкого привкуса. Чёрт знает что! Чувствую себя так, будто только что восстал после тяжёлой болезни.
— Эй, Мао! Теперь я верю, что тебе двадцать шесть, а не шестнадцать, — негромко сказала Симка, выглядывая из-за моего плеча.
— Иди ты к чёрту! — огрызнулся я, не расположенный к шуткам. — И вообще, мне двадцать пять, а не двадцать шесть.
Я знаю, что выгляжу моложе своих лет. Симка впала в тихий восторг, когда увидела мою коллекцию средств по уходу. Оказалось, что кроме шампуня и мыла она ничем не пользуется. Вот ведь дикарка!
Ну да, я слежу за собой. И что из этого? Если из-за мальчишеской внешности и модных тряпок кое-кто считает меня геем, то это его проблемы.
Поскольку пот действует на меня как яд лернейской гидры на Геракла, я включил воду, чтобы наполнить джакузи. Поймав мой выразительный взгляд, Симка даже бровью не повела. Ну и ладно! Будто здесь есть кто-то, кто её стесняется. Я подождал, когда растворится ароматизированная морская соль и сбросил халат. Тёплая вода приняла меня в свои объятия и я, расслабившись, пошевелил пальцами ног.
— Ну, чего встала? — поинтересовался я, заметив, что Симка по-прежнему глядит на меня во все глаза.
Она вздохнула.
— Всегда знала, что ты нахал, но не знала, что настолько.
Я проследил за её взглядом и ухмыльнулся.
— А ты, видимо, до последнего надеялась, что я гей?
— И всё равно ты похож на девчонку! — заупрямилась Симка.
— Тогда пошла вон из моей квартиры! Уже тошно от твоих вздохов, — сказал я и закрыл глаза.
Ответа не последовало. Конечно, если не считать за таковой шорох шёлка и плеск воды.
Что было потом, думаю, нет нужды рассказывать. Короче, я еле успел на самолёт.
Не люблю азиатское направление. Пока я шёл к своему месту в салоне первого класса, в самолёте уже поднялся ажиотаж. Виной тому проклятый Филипп Ли — актёр, обретший необычайную популярность в Юго-Восточной Азии из-за корейских фильмов «Таинственный сад» и «Вера». Конечно, у меня более европейская внешность, но если особо не присматриваться, то нас можно запросто перепутать.
Опустившись в кресло, я притворился спящим, но это не помогло. Впрочем, как всегда. Чтобы не доставлять стюардам лишних хлопот, я достал альбом для эскизов. Он почти сам собой открылся на странице с шаржем на Филиппа Ли, где мой китайский приятель Ван Вэньминь написал иероглифами, что я не хочу, чтобы меня беспокоили. Ту же самую надпись я продублировал на английском.
Использованный в качестве маски для сна альбом дал нужные результаты. Паломничество почитателей Филиппа Ли постепенно сошло на нет. У азиатов вежливость в крови, когда их просят, они без нужды не лезут. Правда, на детей это не распространяется. Очаровательная раскосая мартышка, которая тоже летела первым классом, до тех пор прыгала по мне, пока я не усадил её на место, пообещав, что к концу полёта нарисую её портрет. При этом мамаша мелкого чудовища даже не удосужилась сделать ребёнку замечание. Восточная кукла, из-за пластики лица неотличимая от множества дорамных актрис, занималась тем, что активно строила мне глазки. Я даже пожалел её мужа. Сидя у окна, он делал вид, что дремлет. Бедняга! Интересно, что заставило его жениться на недалёкой сучке? Хорошо, если это корыстный интерес, а не чувство.
На этот раз Ван Вэньминь встречал меня лично. Мы с молодым китайцем не просто давние знакомые, мы друзья. Как-никак пять лет проучились вместе; изучали на пару бизнес и право. Тогда мы здорово повеселились. Я и Вэньминь соперничали во всём: в учёбе, из-за девчонок, да и просто так, из-за всякой ерунды. А вот подружились мы на почве шёлка.
С той студенческой поры я зову приятеля Венькой, правда, не часто, а он зовёт меня только Мао, ведь у китайцев большие сложности с произношением буквы «р». На людях я обращаюсь к нему как положено, а именно, директор Ван. Ведь он — моё начальство. Вэньминь унаследовал отцовский синдикат, а я руковожу его региональным отделением у себя на родине.
С возгласом: «Здравствуй, Мао! Здравствуй, пожиратель сердец!» — приятель энергично тряхнул мою руку, а затем порывисто обнял. Вот гад! Ведь прекрасно знает, что я терпеть не могу его дурацкие «обнимашки» и всё равно каждый раз лезет. Ладно, когда тебя целуют и обнимают хорошенькие женщины. Но когда с этим же самым к тебе лезут взрослые мужики, то это уже ни в какие ворота не лезет.
— Венька, угомонись! — предупредил я, уклонившись от чести быть обслюнявленным.
— Так я же от всей души! — возмутился приятель и снова потянулся ко мне. — Ну давай, Мао, облобызаемся! Троекратно, по-русски!
— Пошёл ты, сам знаешь куда! — рассердился я, заметив, что вокруг нас уже собирается народ.
Но приятель и не подумал угомониться. Прижав руки к груди, он масляно заулыбался.
— Эх, Мао! А вдруг ты — любовь всей моей жизни? — воскликнул он, при этом трагически закатывая глаза.
Вот скотина! Опять он за своё. Ну, погоди, гад!
— Да ты что? — изумился я и с нежностью погладил его по щеке. — Милый, что же ты раньше молчал? Прости, мой ангел, но в моём сердце уже поселился другой.
Как и ожидалось, Вэньминь отпрянул, зато зрители были в восторге. Со всех сторон зазвучали щебечущие женские голоса.
«Да кто там, Мей? Я ничего не вижу!» — «Филипп Ли, дура!» — «Думаешь? Похож, но…» — «Конечно, это он! Просто в жизни он ещё красивей, чем на экране!». Школьницы сконфузились, заметив, что я смотрю на них.
Вэньминь пихнул меня локтем.
— Слыхал, Мао? Ты красивей Филиппа Ли, — он поставил размашистый автограф в девчоночьем альбоме и, кокетливо хлопая ресницами, протянул его мне. — Дорогой, ты тоже распишись. Не тормози, Мао! Видишь, куколки ждут.
— Нет уж, уволь! — я заметил в толпе людей с профессиональной аппаратурой и понял, что пора делать ноги. — Ладно, гад, оставайся! И не забудь дать папарацци интервью от моего имени!
Я ринулся следом за водителем, который тащил мой багаж, и лишь в машине ощутил себя в безопасности. А вот Вэньминю пришлось несладко. Фанатки — страшное дело. Дразнить их всё равно, что заигрывать с тигром.
— Мао, помоги! — взмолился приятель, атакованный толпой возбуждённо кричащих девиц, и я буквально втащил его в салон бентли.
Непрерывно сигналя, водитель тронулся с места. Под колёса полетели подарки фанаток: плакаты, сердечки и прочая фигня. Да, бедный Филипп Ли! Несладко ему приходится.
Наконец, наш автомобиль выбрался из толпы и набрал скорость, чтобы уйти от преследующих нас папарацци.
— Ну что, доволен? — вопросил я, повернувшись к приятелю.
— А то! — ухмыльнулся расхристанный Вэньминь и ехидно добавил: — Не всё же тебе одному пожинать чужие лавры.
Завистник! Я огорчился, заметив, что ненормальные девчонки порвали мне рубашку и спёрли запонки. Нет, пора заканчивать эти игры!
— Учти, паразит, если Филипп Ли предъявит мне иск за порчу репутации, то я переадресую его тебе, — пригрозил я приятелю и добавил: — В качестве платы за спасение с тебя рубашка.
— Хочешь что-нибудь европейского пошива? — деловито осведомился Вэньминь.
Я подумал.
— Нет, пусть будет что-нибудь твоё.
В моих словах не было лукавства. Новая коллекция мужской одежды, запущенная Вэньминем в производство, была просто великолепной.
Польщённый приятель попытался хлопнуть меня по плечу, и тут случилось то, что стало шоком для нас обоих. В какую-то долю секунды я не только перехватил его руку, но и вывернул ему запястье. Кость хрустнула и Вэньминь, бледно улыбнувшись, прикусил губу.
Спустя пятнадцать минут мы уже были в больнице.
Страшно расстроенный я сидел в приёмном покое и чем больше ломал голову над происшедшим, тем чаще мои мысли возвращались к сну накануне вылета в Китай. Что-то с ним было не так. Во-первых, обычный сон, каким бы мерзким он ни был, быстро изглаживается из памяти, но только не этот. Во-вторых, слишком уж он реалистичен. До сих пор, стоит только закрыть глаза, и я вижу гигантский город, в котором никогда не был. Ключевое слово здесь «никогда». И этот никогда не виданный мной город не по-человечески прекрасен. Это наиболее точное определение. Ведь он находится не на Земле. Так сказал чужак, чьими глазами я его увидел…
Меня передёрнуло. Проклятье! Почему я помню каждое его слово?
Я тряхнул головой, отгоняя навязчивое видение. Бред! Будь я любителем фантастики, мой сон был бы более или менее объясним. Перегруженный мозг периодически выплёвывает всякий мусор. Но дело в том, что я реалист до мозга костей и на дух не переношу фантастику. Во всяком случае, с той поры как заболела бабушка. Так что, если мне приставят нож к горлу и дадут на выбор: поверить в очередной шизофренический бред или поцеловать Вэньминя, то я, не колеблясь, выберу последнее. И не важно, что меня тошнит от одной только мысли об этом…
Ну вот, только помяни чёрта!
— Не переживай, Мао! — Вэньминь положил мне ладонь на плечо и состроил жалобную мину. — Будь другом, не ломай мне вторую руку, хотя… — его глаза лукаво блеснули. — Я не против, ломай! Но за это ты будешь ухаживать за мной день и ночь, пока я полностью не выздоровею.
— Размечтался! — я обеспокоенно посмотрел на друга. — Вэньминь! Честное слово, не знаю, как это вышло. Знаю лишь одно, у меня в мыслях не было причинить тебе вред.
На лице Вэньминя промелькнуло странное выражение.
— А подсознательно? Виду ты не показываешь, но вряд ли ты в восторге от того, что находишься у меня в подчинении. Уж мне ли не знать, насколько ты самолюбив и любишь главенствовать во всём. А знаешь, Мао, что самое забавное? По твоему виду этого никогда не скажешь. Несмотря на приличную мускулатуру и мужской костюм, ты выглядишь, как изнеженная принцесса.
Сказано это было лёгким тоном, будто бы шутя. Но меня не обманешь, ведь я тоже знаю его как облупленного. Он обиделся и обязательно отомстит, когда представится случай.
Вместо того чтобы сгладить намечающийся конфликт, я встал и направился к выходу из больницы.
— Ялополк, постой! — Вэньминь, догнав меня, зашагал рядом. — Да постой ты, дурак! Извини, я погорячился!.. В конце концов, это ты сломал мне руку!
— Изнеженная принцесса? — я остановился. — Именно из-за этого ты достаёшь меня дурацкими шуточками? Думаешь, я не знаю, что тебе неуютно в моём присутствии? Признайся уж, Вэньминь, что ты завидуешь мне и, когда мы вместе, до усрачки боишься, что окружающие принимают тебя за гея.
С лица Вэньминя пропало дурашливое выражение.
— Знаешь, Мао, если бы ты не был талантливым дизайнером, думаешь, я стал бы тебя терпеть?
На меня снова что-то нашло. Коротко размахнувшись, я ударил его в живот, и он со стоном согнулся.
— Если я тебе нужен, тогда научись выговаривать моё имя. Меня зовут Ярополк, а не Ялополк, — сказал я и шагнул в стеклянную вертушку дверей.
Такси привезло меня в отель, где я всегда останавливался по прилёту в Ханчжоу. Поднявшись в свой номер, я переоделся и отправился в ресторан.
После ужина время ещё было, но идти куда-либо в город совершенно не хотелось. Настроение было препоганое. Ещё бы! Сначала я сломал Вэньминю руку, причём ни с того ни с сего, а затем ещё ударил травмированного товарища. Ни черта не понимаю! Ведь я всегда презирал тех, кто не способен добиться своего без применения грубой силы, а Вэньминь и раньше проходился на мой счёт, но я никогда так остро не реагировал. И вот на тебе!
Впрочем, было у меня одно объяснение происходящего, вот только даже думать об этом не хотелось. У бабушки с маминой стороны врачи диагностировали вялотекущую шизофрению. Уйдя на пенсию, она развлекалась тем, что сочиняла фантастику, и в последние годы уже не отличала правду от вымысла.
Чтобы отвлечься от мыслей о наследственности, любящей передаваться через поколение, я решил сделать несколько набросков для новой коллекции белья.
Рисовалось легко — карандаш просто летал по эскизной бумаге — и я, увлёкшись, засиделся до глубокой ночи.
Момент истины наступил тогда, когда я начал просматривать сделанные работы. На последних рисунках были отнюдь не модели женского белья. Однажды приснившись, инопланетный город стал моим проклятием.
Пальцы непроизвольно разжались, и альбомные листы рассыпались по полу. «Порвать и забыть!» — приказал я себе и начал собирать рисунки.
«Очень точно передан колорит, ты — настоящий художник. Хотел бы я, чтобы ты увидел Дилайну до того как…» Я замер. Это были не мои мысли. «До того как что?» — спросил я, но ответа не последовало.
Всё, хватит! Стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки, я подобрал оставшиеся листы и сунул их в папку. «Это всего лишь перенапряжение. Немного посплю, и всё пройдёт, — уговаривал я себя и, улёгшись в кровать, закрыл глаза. — Когда буду дома, первым делом нужно будет сходить к психиатру». Это была моя последняя мысль до того, как я провалился во тьму беспамятства.
У кошмаров есть подлое свойство, они повторяются.
И вот я снова стою на самом краю высоченного здания и гляжу на рукотворное чудо из стекла и камня.
Город ничуть не изменился и погода тоже. Свинцовое небо всё также грозит проливным дождём, в лицо бьёт порывистый холодный ветер. Воздух на удивление свеж и чист, нет ни привкуса бензиновой гари, ни горечи технического дыма. На мгновение солнце прорывается сквозь тяжёлую завесу туч и отражается в панорамных стёклах соседних зданий. Гигантские призмы дробят золото лучей, и они распадаются на множество радуг.
Игра света и теней настолько причудлива, что у меня захватывает дух. Господи! Полцарства за лист бумаги и карандаш! Да что там мелочиться! Отдам всё царство целиком за холст и кисти с красками!
Боясь что-либо упустить, я стараюсь запомнить картину, открывшуюся моим глазам, каждую её деталь, каждый перелив цвета. Страшно жаль, что временами окружающий мир видится не чётко, будто сквозь водяные разводы на стекле.
Неожиданно на меня обрушиваются совсем иные чувства. На смену созерцательной восторженности приходят гнев и беспредельная печаль, и это действует на психику, как удар тока.
Захваченный врасплох, я судорожно хватаю ртом воздух. Нет, только не это! Уйди, гад! Я не хочу тебя слушать! Нет никакого кольца разумов, это всё бред!
Но чужак не ведает жалости. «Ладно, обойдёмся без разговоров», — соглашается он, и я оказываюсь в его шкуре. А это не только эмоции. Я ощущаю, как по его лицу струятся слёзы, и их соль щиплет искусанные до крови губы. Теперь я знаю, что город мёртв. Пустая раковина, внутри которой нет ничего живого.
И вот уже я, а не он не в силах отвести взгляд от дома, где больше никто меня не ждёт.
«Дилайна, кро миаваси ми тар, Дилайна!» — шепчут мои губы. Сделав шаг в пустоту, я переворачиваюсь в воздухе и, раскинув руки, падаю вниз.
«Литаурин, миа Дилайна!» Распахнутые глаза смотрят в небо. Оно сплошь затянуто тучами, солнце больше не светит. На лицо падает капля, затем другая. Дождь мешается со слезами, и я закрываю глаза. Я креплюсь изо всех сил, но боль в душе всё нарастает и в какой-то момент становится невыносимой.
«Дилайна-а-а!»
Разбуженный собственным криком я сел в постели. Сердце колотилось, как сумасшедшее, по лицу текли слёзы. «Слияние разумов — всегда шок для новичков», — прошелестел чужак, поселившийся в моей голове.
По спине прошёл озноб.
— Заткнись, сукин сын! — выкрикнул я вслух.
«Поверь, ты в полном здравии!»
Ну конечно! Сумасшедшие всегда верят в это. Меня затрясло. О Господи! Почему я так быстро схожу с ума?!
Галстук и пиджак полетели на пол. «Может, я по-прежнему сплю?» — подумал я с надеждой. Да нет, что-то не похоже.
В дверь постучали.
— Сэр, у вас всё в порядке? — спросил обеспокоенный женский голос.
— Да, мэм! Просто плохой сон! Простите, если я вас побеспокоил! — отозвался я и потащился в ванную.
Вид собственной физиономии окончательно меня доконал. Как говорится, краше в гроб кладут. Да! Счастье, если это легкая форма шизофрении. Тогда ещё есть надежда. Но если я опасен — а происшествие с Вэньминем говорит, что это так — тогда мне в полный рост светит психушка.
Неожиданно я успокоился, привёл себя в порядок и снова лёг спать. Плевать на шизофрению! Война войной, а обед по расписанию. Чему бывать, того не миновать. И вообще, чёрт знает что! Впервые на моей памяти я улёгся в кровать, не приняв душ и не почистив зубы. Да что там! Я даже не переоделся и, как какой-нибудь забулдыга, завалился спать в уличной одежде.
На следующий день Вэньминь заехал за мной ровно в восемь. Мы вели себя так, будто ничего не случилось.
— Хороший костюм, — заметил он, когда я сел к нему в машину.
— И тебе доброе утро! Как твоя рука? — не удержался я от вопроса.
— Лучше, но не твоими молитвами, — последовал сдержанный ответ.
— Не может быть! — я состроил грустную мину. — Я всю ночь простоял на коленях, вымаливая у Будды прощение.
Вэньминь покосился на меня.
— Верится с трудом, но физиономия у тебя действительно бледная. Неужели совесть замучила?
— Естественно, — я зевнул и поискал наиболее удобное положение на сиденье. — Если не возражаешь, я немного подремлю, а то после перелёта самочувствие не очень.
— Спи, если хочешь, — разрешил Вэньминь, преисполнившись великодушия.
Несмотря на дружескую пикировку, напряжение между нами всё же чувствовалось. Правда, не так остро, как я опасался.
Только мы тронулись с места, как позвонила секретарь Вэньминя и сказала, что к нему в офис пришли товарищи из компетентных органов. Мол, они интересуются связями «Династии Ван» с Россией и в первую очередь мной, как руководителем филиала фирмы. Я пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд приятеля. Я действительно не имел понятия, с чего вдруг китайские власти заинтересовались мной.
Но это были ещё цветочки. Ягодки зрели впереди. Стоило нам выехать из Ханчжоу и направиться к деревушке, где мы закупали шёлк ручной работы, как за нами увязалась полицейская машина. По требованию блюстителей порядка мы остановились на обочине.
Вот тут и начался театр абсурда.
Полицейский проверил документы у водителя, а затем у Вэньминя. Когда он подошёл ко мне, я подал ему свой загранпаспорт. Он внимательно его просмотрел и расстегнул кобуру пистолета.
— Ярополк Сафин? — уточнил он. — Сэр, выйдите из машины! Быстро!
Когда я вышел, полицейские обыскали меня, после чего заявили, что я еду с ними.
— Офицер, в чём дело? — вмешался Вэньминь. — Господин Сафин подданный России. Вы не имеете права задерживать его без веских на то оснований.
— Сэр, у нас есть более чем веские причины задержать господина Сафина. Он подозревается в провозе и сбыте наркотиков, — хладнокровно заявил полицейский и положил мне руку на голову, перед тем как запихнуть в полицейскую машину.
Огорошенный происходящим я даже не потребовал предъявить мне ордер на арест. В общем-то, если он составлен на китайском языке, то смотреть на него не имело смысла. Устную речь я ещё более или менее понимал, во всяком случае, путунхуа, а вот иероглифы для меня — тёмный лес.
— Мао, не беспокойся, это недоразумение. Я сообщу в российское консульство и пришлю своего адвоката. Держись! Не пройдёт и часа, как тебя освободят, — подбодрил меня Вэньминь, подошедший к полицейской машине.
Увы! Театр абсурда и не думал заканчивать своё представление.
Шёл уже четвёртый час, как я сидел в полицейском участке, а ко мне не явились ни следователь, ни представитель консульства, ни обещанный адвокат. Отсутствие последнего было особенно странно. Вэньминь, конечно, гад, но он не из тех, кто бросает друзей в беде.
«Видимо, когда ты сходишь с ума, то и весь мир сходит вместе с тобой», — тоскливо подумал я. К тревоге за свою судьбу — в Китае обвинение в распространении наркотиков грозило смертной казнью — добавились позывы мочевого пузыря. Естественно, это не улучшило моего самочувствия. Поняв, что больше не в силах терпеть, я забарабанил по столу.
— Эй! Кто-нибудь! Мне нужно в туалет!
Призыв не остался безответным. В дверь допросной, где меня держали, просочилась хорошенькая китаянка, облачённая в полицейскую форму. В руках она держала поднос, заставленный разнокалиберными коробочками. Главное, там были стакан с кофе и бутылка воды.
— Сэр, ваш обед, — пропела она на безупречном английском языке.
— Спасибо, мэм, но сначала в туалет! — потребовал я, хотя пить хотелось страшно.
— Идёмте, сэр! — девушка отцепила наручники от стола и потянула меня за собой.
Когда мы оказались в коридоре, она обернулась, явно желая поболтать.
— Пожалуйста, не убегайте, хорошо? Это плохо скажется на моём послужном списке, — сказала она с улыбкой и добавила: — Думаю, вы знаете, что очень похожи на Филиппа Ли. Скажите, а вы сами не снимаетесь в кино?
Я покачал головой.
— Нет. Я работаю на корпорацию «Династия Ван». Специализируюсь на эксклюзивном женском белье. «Одалиска». Может быть, слышали?
— О да! — глаза китаянки заблестели. — Страшно дорогое бельё, которое могут позволить себе только очень богатые дамочки.
— Не обязательно. У «Одалиски» есть более демократичные изделия из искусственного шёлка, — сказал я и смерил её фигуру оценивающим взглядом. — Но лично вам я подарю высококлассное бельё из натурального шёлка. Конечно, если вы оставите адрес для посылки.
Девушка быстро огляделась. Ни людей, ни камер поблизости не было.
— Господин Сафин, что вы себе позволяете? Это же подкуп при исполнении! — выпалила она и уже более миролюбиво добавила: — Я бы составила докладную записку, но она осложнит жизнь не только вам. Так что давайте сделаем вид, что вы ничего не говорили, а я ничего не слышала.
— Хорошо, — согласился я, — но при одном условии: я хочу знать ваше имя.
— Ну, знаете ли!.. Вот! — девушка ткнула мне под нос свой бейджик. — Лю Шан, — перевела она, сообразив, что я не могу его прочитать.
Она открыла дверь туалета и подтолкнула меня к ближайшей кабинке.
На обратном пути китаянка молчала, и я тоже не лез к ней с расспросами. Когда мы вернулись в допросную комнату, она сняла с меня наручники и подвинула поднос.
— Скоро за вами приедут из Интерпола. Так что поторопитесь.
После её слов у меня будто камень с души упал. Если мной занимается Интерпол, значит, скоро обнаружится, что я непричастен к наркотикам. Воспрянув духом, я первым делом потянулся за бутылкой с водой.
Каково же было моё изумление, когда в качестве представителя Интерпола за мной явился не кто-нибудь, а рыжая бестия, которая сутки назад такое выделывала в джакузи, что даже вспоминать неудобно.
Облачённая в деловой светло-коричневый костюм, Симка выглядела чрезвычайно импозантно. Она скользнула по мне равнодушным взглядом и направилась к немолодому китайцу в штатском. Судя по поведению полицейских, это было городское начальство, а может быть, и кто-то рангом повыше. Слишком уж у руководящего товарища была дорогая одежда и стильные аксессуары.
— Господин Фан! — с чопорной улыбкой Симка протянула китайцу руку. — Благодарю вас от своего имени и от имени Интерпола. Вы помогли задержать чрезвычайно опасного преступника.
Такого предательства я не ожидал. Если бы взглядом можно было убить, рыжая стерва была бы уже мертва.
Шан сочувственно посмотрела на меня. Она тоже присутствовала при встрече — служила переводчиком между агентами Интерпола и китайскими полицейскими. Судя по всему, девчонка была полиглотом. Я слышал, как она болтала по телефону на французском, а затем перешла на итальянский.
Наконец, с формальностями было покончено.
— В наручники его и на выход! — приказала Симка и агенты Интерпола, очень похожие на грабителей, что недавно ворвались в мою квартиру, синхронно сдвинулись с места.
В сопровождении китайских полицейских меня отконвоировали к автомобилю Интерпола. Что примечательно, его кузов отблескивал чёрным лаком, а окна были непроглядно темны из-за сплошной тонировки. Короче, джип Интерпола полностью соответствовал законам криминального жанра.
Отъезд задержался из-за того, что Симка подозвала к себе Шан и они, отойдя в сторонку, о чём-то заговорили. Судя по той живости, с которой они вели диалог, им было что обсудить. Наконец, Симка засмеялась и направилась к своей машине, а Шан подбежала к моему джипу. Открыв дверцу, она смущённо улыбнулась и что-то сунула в карман моего пиджака.
— Господин Сафин, это на тот случай, если вы не передумали и ваше предложение остаётся в силе, — сказала она на хорошем русском языке.
Естественно, я подумал, что это бумажка с адресом, по которому нужно отправить посылку с бельём. Мне и в голову не могло прийти, что это наркотики.
В общем, не знаю, что именно задумали эти стервы, но только вышло не так, как они планировали.
Раздалась серия негромких хлопков и на левом плече китаянки расцвёл кровавый цветок.
Театр абсурда уступил сцену боевику.
Не успела Шан осесть на асфальт, как водитель джипа — вот скотина! — уже рванул с места, и я едва не вылетел в открытую дверь. Спасибо спортивным танцам и гимнастике, которыми я занимался в детстве. Едва не задев асфальт, я ухватился за проём и вбросил себя обратно в машину.
Будто гончие за дичью за нами мчались две необычные машины — прежде я таких никогда не видел — длинные, приземистые и, что примечательно, их окутывало полупрозрачное марево, так что сразу было не понять какого они цвета.
С воем сирен и требованием остановиться за нашими преследователями неслись штук десять полицейских машин. Вот только надежды на них было мало. Начавшаяся перестрелка показала, что перевес сил не на стороне китайцев. Эскорт полицейских мигалок редел прямо на глазах. Баханье пистолетов и треск коротких автоматных очередей раздавались всё реже, пока совсем не утихли.
Зато преследователи не угомонились. На заднем стекле джипа, которое на моё счастье оказалось пуленепробиваемым, вызвездило несколько следов от пуль. Я съехал вниз по сиденью, насколько позволяли ремни безопасности. Как ни странно, паники не было. Происходящее было настолько за гранью моего понимания, что мозг отказывался воспринимать это как реальность. Короче, я ощущал себя так, будто нахожусь в 3Dкинотеатре и смотрю очередной голливудский боевик.
Чтобы оценить шансы на спасение, я посмотрел вперёд. Увы! Белая тойота, в которой сидели Симка и один из «грабителей», удирала во все лопатки и разрыв между нами быстро увеличивался. Рыжая стерва бросила нас на произвол судьбы.
Неожиданно агент, сидевший рядом с водителем, наставил на меня пистолет. Я отшатнулся. Чёрт! Из огня да в полымя!
— Что? Что вы от меня хотите? — заикаясь, спросил я.
— Вон из машины! — приказал агент и с угрожающим видом повёл дулом пистолета. — Убирайся, пока цел!
«Ну, всё! Приехали!» — обречённо подумал я.
Идиоту было ясно, что прыгать на ходу это верная смерть. Чтобы выиграть время, пришлось сделать вид, что дверь заело, и она не открывается.
— Какого дьявола ты возишься? — рявкнул агент и злобно оскалился.
Ну, никакого терпения у спецслужб, не говоря уж о совести!
Видя, что меня вот-вот пристрелят, я пошёл ва-банк. «Слышишь ты, мозговой паразит? Сейчас самое время доказать, что ты реален. Выручишь, и я поверю, что ты и твоя Дилайна существуете на самом деле!» — обратился я к шизоиду в своей голове.
«Ну ладно! — отозвался чужак. — Раз ты просишь, то помогу…»
В следующее мгновение пистолет агента оказался у меня, а он сам получил удар кулаком в физиономию и свесил голову на грудь. Проклятье! Я зашипел от боли. Руку будто пронзило током, и она повисла, как чужая. Господи! А вдруг я больше не смогу рисовать?
— Идиот! Ты покалечил мне руку! — рявкнул я.
«Сиреадес ми та рит… Ах да! Законы физики никто не отменял, а они гласят, что каждое действие вызывает равное противодействие. Или ты прогуливал уроки в школе?»
«Для инопланетянина ты что-то слишком хорошо знаком с нашими реалиями», — попробовал сказать я мысленно, после чего вновь вернулось ощущение, что у меня не все дома.
Чужак не стал развивать поднятую тему. «Ладно, не злись! Отойдёт твоя рука, — проговорил он примирительно. — Слушай, землянин, нужно придумать, как выбираться из передряги, пока тебя не угробили».
— Между прочим, мы в одной шкуре, — заметил я вслух.
«И что? В любой момент я могу переселиться в другое тело», — последовал хладнокровный ответ.
Плохая новость! Я же не идиот, воображающий себя суперменом. Без чужака у меня мало шансов на спасение. Внезапно на меня навалилась усталость. Похоже, активное общение с ним действует на меня не лучшим образом.
— Тогда уходи, пока не поздно, — предложил я, причём совершенно искренне. — Типы, сидящие у нас на «хвосте», всё равно не отстанут. Не знаю, какого чёрта им нужно, но такое ощущение, они не успокоятся, пока нас не прикончат. Так что спасибо за помощь и привет Дилайне.
Чужак не успел ответить. Наш джип протаранили и он, кувыркнувшись, слетел в кювет.
Очнулся я в кромешной темноте, лежа на чём-то твёрдом и холодном, к тому же связанный по рукам и ногам. Тело ныло так, будто меня избили.
«Эй, ты как?» — спросил чужак.
— Жив, — ответил я и перекатился на бок. — Кстати, как тебя зовут?
«Мифр. Мифрюс Тимурайд», — представился инопланетный паразит.
— Вот и познакомились…
— Ярополк! — позвал женский голос, знакомый до тошноты. — Яр, чего молчишь? Я тебя слышала!
Оказывается, в мире всё же существует высшая справедливость. Это была Симка. Хотя чего это я так неуважительно? Интерпол — серьёзная организация. Агент Симона Владимировна Кузнецова и никак иначе!
— Какая приятная неожиданность! Агент Кузнецова, вы так шустро драпали, бросив меня и товарищей. И вдруг вы здесь!
— Не злись, милый! Излишняя мимика чревата морщинами, — съязвила она в ответ.
Пока я кипел, выбирая, куда именно её послать, обнаружилось, что мы здесь не одни. Раздался слабый стон, затем кто-то всхлипнул и забормотал по-китайски. Судя по голосу, это была женщина и, кажется, я знал, кто она такая.
— Шан! — позвал я вполголоса.
— Господин Сафин! — не сразу откликнулась девушка.
Я встревожился. Голосок у неё был совсем слабый.
— Вы как?
— Страшно больно, — пожаловалась она.
— Вас сильно ранили?
— Не беспокойтесь, сэр!.. Рану перевязали… кровь не течёт. Просто очень болит… так что в голове мутится… Слишком долго ехали… Видимо, растрясло.
— Симка, я долго был в отключке? — тут же поинтересовался я.
— Точно не скажу, но мы здесь уже часа два, не меньше, — последовал спокойный ответ.
Вот ведь равнодушная сучка! Шан совсем плохо, а ей всё равно. Ладно, плевать на рыжую стерву. Она уже показала, чего стоит на самом деле.
— Шан, держитесь! Сейчас я попробую добраться до вас.
Легко сказать! Но и оставлять раненую девушку без поддержки, хотя бы моральной, тоже нельзя. Я развернулся боком к тому месту, откуда доносился её голос, и покатился. В общем-то, самыми трудными были первые несколько метров, да и то больше в психологическом плане. Затем я понял, что переломов и сколь-нибудь серьёзных повреждений у меня нет, и дело пошло веселей.
В ответ на мой зов девушка откликнулась где-то совсем близко.
Путешествие принесло неожиданную пользу. От рывков пластиковая удавка на руках немного ослабла. Я попробовал освободиться, но не получилось.
«Давай я попробую!» — предложил Мифр.
«Давай, — согласился я без особой охоты и предупредил: — Только чтобы без переломов. Хорошо?»
«Это уж как получится!» — ответил инопланетный паразит и я приготовился к худшему.
Не знаю, как он это проделал, но мышцы рук как-то странно задергались, и я благополучно избавился от удавки. Ноги я освободил уже сам, отказавшись от его помощи.
Наткнувшись на девушку, я опустился на колени рядом с ней. Плохо дело! Она вся горела.
— Шан, я могу вам чем-нибудь помочь?
— В правом кармане вашего пиджака, — шепнула она, и мои пальцы нащупали бумажный пакет.
Это была всего лишь обёртка. Внутри бумаги лежали три полиэтиленовых пакетика с порошком. Невзирая на протесты Шан, я открыл один из них и высыпал его содержимое ей на язык.
— Простите, — чуть слышно прошелестела она и беззвучно заплакала.
— Всё будет хорошо, не нужно плакать, — сказал я, как можно мягче.
В конце концов, что сделано, то сделано. Стараясь не задеть раненое плечо девушки, я закутал её в свой пиджак.
Тем временем забытая мной агент Кузнецова добралась до нас, и я освободил её от пут, хотя, видит Бог, я сделал это с превеликой неохотой. Рыжая стерва деловито проинструктировала меня, что делать в экстренном случае, и куда-то исчезла — видимо, выяснять обстановку. В отличие от голливудской агентуры она носила мягкую кожаную обувь на низком каблуке и потому передвигалась совершенно бесшумно.
Вернулась она минут через двадцать, причём не одна, а с целой компанией. Судя по количеству голосов, с ней была троица из Интерпола и Вэньминь с каким-то мужчиной, которого он представил, как своего адвоката.
Появление друга не столько обрадовало меня, сколько насторожило. Когда я начал расспрашивать Вэньминя, как он здесь оказался, тот понёс какую-то чепуху. Наконец, ему это надоело и он, издав смешок, выкрикнул, чтобы включили свет.
«Да, сэр!» — откликнулся чей-то голос. Громко щёлкнул рубильник и под потолком загорелись лампы дневного света. Помещение было мне знакомо. Мы с Вэньминем приезжали сюда. Это был один из складов готовой продукции «Династии Ван», расположенный неподалёку от оптового рынка Дахунмэнь.
Адвокат оказался «липой». Это был высокий китаец с выправкой кадрового военного и властным выражением лица. Вооружённые люди, что нас окружали, также больше походили на воинское подразделение, чем на бандитов.
— Что всё это значит? — спросил я, глядя на того, кого считал своим другом.
Вэньминь усмехнулся.
— Извини, Мао! С тобой мы поговорим отдельно, а сейчас я должен разобраться с твоими друзьями из Интерпола.
Когда он и «адвокат» подошли, Симка шагнула им навстречу.
— Госпожа Кузнецова! — Вэньминь с преувеличенным восхищением покачал головой. — Да, вы настоящая богиня огня! — по его губам скользнула едкая улыбочка. — Или вы предпочитаете, чтобы вас называли агент ЦРУ Вирджиния Лоу?
— Вирджиния Лоу, агент ЦРУ? — Симка презрительно фыркнула. — Я польщена, господин Ван, но давайте и дальше будем придерживаться версии, что я агент Интерпола.
— Вы работаете в рамках проекта «SYDRUG», не так ли? — осведомился «адвокат» Вэньминя.
— Да.
— У вас есть на руках «красный циркуляр»?
— Нет, но в любой момент я могу его получить…
— Вот когда вы его получите, тогда и поговорим, — перебил её «адвокат» — А теперь, госпожа Кузнецова, пока я добрый, забирайте свою банду и уходите, — добавил он тоном, не терпящим возражений.
— Но…
— Никаких «но», мадам! Не имея нужных полномочий, вы нагло лезете во внутренние дела суверенной страны.
— Сколько патетики, «товарищ»! — Симка усмехнулась. — Не иначе, вы и ваши люди из загадочного девятнадцатого управления министерства госбезопасности Поднебесной?
— Кто суёт нос в чужие дела, тот рискует не дожить до старости, — не слишком завуалировано пригрозил китаец.
Тем не менее рыжая стерва потребовала, чтобы им вернули документы и оружие. Вопреки ожиданиям, китайцы пошли ей навстречу. Когда её требование выполнили, агенты Интерпола сразу же направились к воротам склада. Уходя, Симка даже не глянула в мою сторону. Вот дрянь!
Как и было обещано, разобравшись с Интерполом, Вэньминь взялся за меня.
— Ну вот, Мао, больше нам никто не помешает, — сказал он и, склонившись, стиснул раненое плечо девушки. — Сестричка, это будет разговор двух мужчин. Не возражаешь?
Шан пробил пот, но она даже не вскрикнула.
— Эй, кто-нибудь! — выкрикнул Вэньминь и к нам устремились двое китайцев из его личной свиты. — Отвезите госпожу Лю в ближайшую больницу и пусть ей обеспечат самый лучший уход.
Глянув на меня, он прохладно улыбнулся.
— Не переживай, Мао! Девчонка — моя сводная сестра. Старый ублюдок столько настрогал внебрачных детей, что я потерял им счёт. Но с Шан особый случай. Малышка очень даже не глупа, поэтому я поддерживаю с ней отношения. Мата Хари по сравнению с ней просто жалкая шлюха. Моя Шан способна на такое, что ей и не снилось. А уж что она вытворяет в постели…
После моего спонтанного удара Вэньминь неловко свалился на пол. Стараясь не потревожить сломанную руку, он достал платок и осторожно промокнул разбитую губу.
— Фу, как грубо! Мао, это же не в твоём стиле. Ты же пацифист до мозга костей, благодаря своей чокнутой мамочке, — на его физиономии появилось обиженное выражение. — Тоже мне, друг называется! Как ты мог подумать, что я затащил Шан в постель? Я же не какой-нибудь извращенец, чтобы спать с собственной сестрой! Если хочешь знать, девчонка обязана мне по гроб жизни. Ведь это я вытащил её семейку из помойки, где они обитали, и дал ей образование…
— И теперь ты издеваешься над Шан, вымещая на ней свою злобу на отца, — перебил я Вэньминя, жалея при этом, что нельзя ещё разок съездить ему по зубам. Два китайских «товарища» сразу же заломили мне руки за спину.
— Эх, Мао! Ты — западный варвар, и потому тебе никогда не понять тонкую восточную душу. Я хотел с тобой по-хорошему, но ты опять всё испортил, — он кивнул «товарищам». — Приступайте! Покажите ему, как бьют настоящие мужчины. Только лицо не трогайте! Заказчик должен опознать труп, иначе не заплатит.
Вот скоты! От первого же удара мой желудок вывернуло наизнанку. Я бы упал, если бы один из «товарищей» не держал меня сзади.
«Чего ждёшь? Пора бежать!» — воскликнул Мифр, и я чуть было не заплакал от радости. Ведь я был уверен, что инопланетный паразит слинял от меня, как только запахло жареным. В общем, я почувствовал себя так, будто на выручку мне явился целый взвод доблестных фэбээровцев.
«Ну, так помоги!» — мысленно завопил я.
«Миртсэ ду касми!.. Ярополк, я не могу драться вместо тебя! Не потому что не хочу, а потому что не могу! Из-за разницы в строении… нет времени объяснять! Сейчас попробую объединить наши рефлексы и будем надеяться, что это сработает… Готово! Давай, действуй! Не бойся, у тебя всё получится!»
Проклятье! Ни на кого нет надежды, всё приходится делать самому!
Обмякнув в руках палачей, я резко распрямил колени, и моя макушка врезалась в подбородок китайца, который меня держал. Вышло удачно, бездыханный он остался лежать. Переворот в воздухе, выпад ногой и вот уже второй китаец, будто в замедленной съёмке, оседает на пол. Я на лету перехватил его пистолет и без раздумий опустошил всю обойму.
Люди падали, будто колосья, подкошенные жнецом, но я ни о чём не думал. В мозгах застряло только одно: любой ценой вырваться из окружения, и я с упорством робота шёл к поставленной цели.
Под прикрытием конторки для персонала я отбросил бесполезный пистолет и подхватил автомат, валяющийся рядом с телом убитого спецназовца.
Рейд по проходу между металлическими стеллажами, заставленными товаром, немного отрезвил меня. Спецназовцы опомнились, и от поднявшейся стрельбы у меня заложило уши. Тем не менее, это не помешало мне и дальше двигаться в смертельном танце девчонки Ривер. Прыжок, очередь из автомата, приземление. Результат: на моём счету три трупа. Уход в сторону. Серия головокружительных прыжков. Результат тот же, только трупов больше. «Тренеры в спортивной школе тоже были в восторге от моей пластики, а также от умения высоко прыгать и точно приземляться», — отстранённо подумал я и на ходу поменял оружие.
Не знаю, сколько длилась кровавая вакханалия, но возвращение мыслительной деятельности не лучшим образом сказалось на моих боевых качествах. Я вдруг осознал, что натворил, и меня затрясло. Господи! Даже в самом страшном сне я не мог себе представить, что однажды стану убийцей!
Отбросив автомат, я скрючился у автопогрузчика. До выхода было рукой подать, но после подвигов, достойных самого Итана Ханта, я не мог заставить себя двинуться с места. Меня будто парализовало.
«Спокойно, Ярополк! — напомнил Мифр о своём присутствии. — Давай, я попробую! На пару секунд я могу перехватить управление твоим телом. Этого должно хватить, чтобы прорваться».
В следующее мгновение меня буквально вынесло из-за укрытия и я, петляя как ошалевший заяц, помчался какими-то невероятно длинными прыжками. Оказавшись за воротами, я метнулся в сторону и покатился по асфальту.
Лишь чудом я ушёл целым и невредимым. Спецназовцы открыли мне вслед ураганный огонь и, если бы не чужак, меня нашпиговали бы железом под самую завязку. А так я отделался лишь тем, что содрало кожу на виске, видимо, вскользь задело пулей. Симка, поджидающая меня у склада, поначалу остолбенела, увидев моё лицо, залитое кровью, но затем сообразила, что со мной всё в порядке, и без промедления помчалась к своей тойоте. Я не стал ждать приглашения и последовал её примеру.
Только я плюхнулся на сиденье, как джип Интерпола сорвался с места.
Короче, всё вернулось на круги своя. Снова за нами гнались, но, слава богу! на этот раз у наших преследователей не было странных машин, от которых было невозможно уйти. Джипы китайского спецназа ничем не отличались от джипов Интерпола. Симка вызвала подмогу и теперь наши силы были равны. Четыре на четыре.
К счастью, китайская безопасность осторожничала, не желая провоцировать международный конфликт, поэтому обошлось без стрельбы. И поскольку у полицейских Интерпола была фора по времени, то после сумасшедшей гонки мы оторвались от преследователей и оказались в какой-то лесной глухомани.
Сначала вереница джипов, возглавляемая белой тойотой, ехала по бездорожью, а затем мы свернули на просёлочную каменистую дорогу, ведущую в гору. Когда она сузилась настолько, что было не проехать, мы остановились.
Дверь джипа открылась, и рыжая стерва наставила на меня пистолет.
— Выходи! И держи руки на виду, — приказала она.
— Вперёд! — последовала новая команда, когда я, подняв руки, выбрался наружу.
Вперёд или назад, мне было всё равно. Я улёгся на пожухлой лесной подстилке и уставился в безмятежную синеву осеннего неба. Агенты Интерпола держали меня под прицелом, но мне было наплевать. Хотят, пусть стреляют.
«Скольких я убил?» — спросил я чужака. «Зачем тебе это?» — не сразу отозвался Мифр. «Хочу знать, сколько жизней я забрал, чтобы спасти свою задницу». Инопланетный гад помолчал, а затем заявил, что не скажет.
Тогда я заглянул в лицо Симки, которая со своей пушкой стояла у меня над душой.
— Слушай, а ты скольких убила? В пределах десяти или больше? Чего молчишь? Поделись! Расскажи, как тебе после этого живётся. Совесть не мучает? Ведь не все, кого ты убила, были подонками, — я сел и наморщил лоб. — Скажи, а ты помнишь их лица? Я вот не помню. Вижу только судорожно дёргающиеся тела и кровь. Алые брызги на белых коробках. Чёрные фигуры в причудливых позах. Нужно будет нарисовать…
От хлёсткой пощёчины у меня зазвенело в голове и что-то хрустнуло в районе шеи. Что ж, это был жест своеобразного милосердия.
— Спасибо, — сказал я, и Симка бросила на меня подозрительный взгляд.
— Вставай, Яр! — повелительно сказала она. — Я знаю, сейчас тебе хреново, но не время распускать сопли.
Она убрала пистолет и, одернув пиджак, протянула мне руку.
— Куда идём? — спросил я и сжал её узкую крепкую ладонь.
— Посылка в твоих мозгах должна быть доставлена по адресу.
На меня напал столбняк. Выходит, инопланетный гость, поселившийся в моих мозгах, это уже новость всемирного достояния. Однако ж! Крутая у меня шизофрения! Я не выдержал и захохотал.
— Ты чего? — спросила Симка, насторожённо глядя на меня.
— Да так, ничего, — ответил я, справившись с приступом смеха. — И не смотри так, со мной всё в порядке. Честное слово! Я ещё не сошёл с ума. Хотя, если подумать, то я уже ни в чём не уверен.
Тропинка привела нас к полуразрушенной хижине. Дверь протяжно скрипнула, и навстречу нам вышел древний китаец. Он приставил ладонь ко лбу и зорко глянул туда, где притаились агенты Интерпола.
— Эй, вы там! Белые демоны! Вам здесь делать нечего! Уезжайте! — выкрикнул он дребезжащим голосом и махнул нам с Симкой, приглашая в дом. — Снимайте обувь! Я вам не поломойка, — сварливо добавил он, прежде чем пропустить нас внутрь хижины.
Вслед за Симкой я ступил на дощатый скрипучий пол, устланный циновками, и внезапно утонул в густом голубом сиянии. Мало того, под моими ногами разверзлась бездна, и это послужило последней каплей. Правда, перед тем как отключиться, я ещё подумал, что меня транзитом отправляют в адские кущи.
Не знаю, как долго я пробыл без сознания. Очнулся я не в аду, а в незнакомом помещении. Несмотря на гармонию, его интерьер настолько выходил за рамки привычного, что невольно на ум приходил безумный Сальвадор Дали. Так что сомнения относительно ада отпали не полностью. Вдруг Сатана предпочитает именно такой ультрасовременный дизайн?
— Привет! — раздался чей-то голос.
— Привет, — отозвался я и приподнялся на своём прокрустовом ложе.
Незнакомец был моим ровесником. «Идеальная осанка и держится раскованно, значит, со здоровьем и психикой всё в порядке», — отметил я. Как художник, я всегда подмечаю такие детали. Когда он приблизился, я разглядел его лучше. Ого, какое необычное лицо! Одно из тех, что нельзя отнести к какому-либо определённому типу. Так бывает, когда в генах царит расовая солянка. Русые волосы с пепельным оттенком и большие тёмные глаза, имеющие миндалевидный разрез, свойственный монголоидной расе, подтверждали это.
Красивый парень и, главное, с характером, пришёл я к выводу. С удовольствием поработал бы с таким натурщиком.
И всё же на уровне подкорки я ощущал в посетителе что-то знакомое.
— Мифр? — вырвалось у меня, когда он остановился у прозрачного корыта, которое заменяло мне кровать.
Он хмыкнул.
— Гляди-ка, узнал!
Так вот как выглядит инопланетный паразит, заведшийся у меня в мозгах! Всё ещё не веря в его реальность, я выбрался наружу и протянул Мифру руку, и он с энтузиазмом тряхнул мою ладонь.
— Спасибо, Ярополк! Спасибо тебе за всё!
— Да не за что, — отозвался я, несколько удивлённый его горячей благодарностью. — В конечном итоге, это ты спас меня там, на складе.
На физиономии инопланетного гада появилась смущённая мина.
— Я здесь ни при чём. Разве что помог тебе с финальным броском.
У меня ёкнуло сердце.
— Хочешь сказать, что я самостоятельно убил кучу народа?
— Это была необходимая оборона, — во взгляде Мифр появилось сочувствие. — Я понимаю, ты чувствуешь себя не комфортно…
— Не комфортно? — завёлся я с пол-оборота. — Массовое убийство ты определяешь словом «комфорт»?
— Спокойно, Ярополк! Оставим разговоры на потом. Не знаю, как ты, а я умираю от голода. Давай сначала поедим, — предложил Мифр и направился к арочному проёму, похожему на приветливо распахнутую акулью пасть.
Пришлось согласиться, не разговаривать же с его спиной.
Интерьер столовой тоже выглядел как бред сумасшедшего. Правда, в период умственного просветления. Судя по сервировке, было время обеда и я, исходя голодной слюной, еле дождался, когда нам подадут суп. В последний раз я ел в полицейском участке и, похоже, времени с тех пор прошло немало. Улыбчивая светловолосая девушка в экстравагантном костюме поставила передо мной тарелку. Вопреки правилам, она была полной до краёв, и я бросил на неё благодарный взгляд.
Памятуя, что чувство сытости приходит не сразу, я ел медленно, наслаждаясь каждой ложкой ароматного варева. Это запрягать нужно быстро, а есть нужно не торопясь, тогда и диета не понадобится.
Когда дошло до десерта, я выбрал себе сливочный пломбир, густо начинённый нугой и грецкими орехами. Мифр налил мне в рюмку ликёр. Тёмная густая жидкость со своеобразным горьковатым привкусом прекрасно оттеняла вкус мороженого.
Сытый, как удав, я благодушно глянул на сотрапезника.
— Так что тебе нужно на Земле?
Прежде чем ответить, чужак убрал с колен салфетку и отдал её девушке, которая прислуживала нам за столом.
— Ярополк, заруби себе на носу, я ничего не обязан тебе объяснять, — сказал он с непроницаемым выражением на лице.
— Почему это? — поинтересовался я, уязвлённый его тоном.
— Разве сильные мира сего отчитываются перед тобой?
Мне не понравилось его заявление. Очень не понравилось. От него просто разило чувством инопланетного превосходства и… шпионажем.
— Да-да, дела! — протянул я, глядя на собеседника. — Похоже, помимо старых дилемм, таких как власть и народ, победители и побеждённые, на Земле добавилась ещё одна, а именно, инопланетные захватчики и аборигены.
— Нет никаких захватчиков! — рассердился Мифр. — Твоя планета служит обычной перевалочной базой для тех, кто путешествует в пределах КОР.
— КОР это кольцо обмена разумов, о котором ты талдычил мне во сне? Так что это такое, если не секрет? — осведомился я.
— Не секрет, — более спокойно отозвался инопланетянин. — Ваша цивилизация уже достигла того уровня, когда вы должны понять, что ни одно транспортное средство не способно даже приблизиться к скорости света. Межзвёздные полёты в том виде, о котором вы мечтаете, в принципе невозможны. К тому же никто не отменял то, что у вас зовётся релятивистским эффектом замедления времени. Пока ты будешь лететь к другой звездной системе, в надежде найти там братьев по разуму — а их там, скорей всего, нет — твоя собственная планета уже может перестать существовать.
— Ну да, крайне невыгодная трата умственных и трудовых ресурсов, — подвёл я итог его краткому спичу.
При всей своей нелюбви к фантастике, я всё же расстроился. Слова Мифра лишний раз подтверждали, что она выродилась в откровенные сказки, в которых нет ни капли научного предвидения. В будущем нет места межзвёздным кораблям. Разве что они обслуживают ближний космос.
— Не унывай! — Мифр улыбнулся. — Вот он я, олицетворение ваших будущих возможностей. Нет нужды бесконечно совершенствовать автомобиль, чтобы увеличить скорость передвижения. Нужно по-иному взглянуть на проблему и тогда кто-нибудь обязательно изобретёт самолёт. Кольцо обмена разумов — вот решение проблемы межзвёздных путешествий. Во всяком случае, на данный момент. Как функционирует КОР, даже не спрашивай, всё равно не отвечу. Я всего лишь агент Вартипейда, а не учёный.
— Агент Вартипейда?
— Это организация типа вашего Интерпола. Думаю, ты догадался, что мы сотрудничаем именно с ними. Правда, о нас знают лишь единицы.
— КОР это телепортация? — гнул я свою линию.
Мифр покачал головой.
— Перенос живых организмов с промежуточным преобразованием в энергию до сих пор невозможен. К тому же Кольцо обмена разумов сразу же приводит на обитаемую планету. Нет нужды обшаривать космос в поисках братьев по разуму.
— Это твой истинный облик? — что-то сподвигло меня спросить.
— Нет. Это тело выращено биониками специально для Земли. Каждая обитаемая планета в нашей Вселенной абсолютно уникальна. Разнится всё: состав коры, атмосфера, излучение центрального светила. Естественно, что биосфера также уникальна, поэтому нет двух одинаковых разумных видов. Нас связывает только одно — умение мыслить и способность отделять себя от остальных членов сообщества. Так что в истинном виде я бы тебе не понравился.
— Как знать, я же художник. Так что такое КОР? Скажешь ты, наконец, или так и будешь ходить вокруг да около? Ведь зачем-то ты использовал меня, чтобы попасть на Землю.
Мифр испытующе глянул на меня.
— Скажи, ты когда-нибудь задавался вопросом, почему ты это ты и никто другой? — зашёл он с неожиданной стороны.
Я пожал плечами. Философия была не по моей части.
— За твоё личное восприятие отвечает набор дискретных величин в тефлас… ментал-интерфейс, нет, это всё не то…. Тефлас универсален для всех планет с разумной жизнью и имеет конечную величину. Поэтому его дискретные частоты, отвечающие за индивидуальность в сообществе, также имеют конечную величину… — Мифр беспомощно развёл руками. — Прости, не знаю, как объяснить. У вас нет соответствующей научной дисциплины и, как следствие, нет нужных терминов. Суть в том, что твоё «я» не уникально. Даже на одной планете могут встречаться тефлас-двойники. Вот на этом и строится КОР.
У меня закипели мозги, переваривая полученную информацию.
— Выходит, что ты это моё «я» на планете, где твой Дилайн?
— Если не вдаваться в подробности, то да, — последовал краткий ответ.
— КОР позволяет перемещать сознание этих… тефлас-двойников с планеты на планету?
— Да. Если оставить в стороне сложнейший процесс подготовки к такому перемещению.
— И последний вопрос, что именно ты вынюхиваешь на Земле?
— Ничего, что было бы интересно тебе, — сдержанно ответил Мифр и глянул на часы. — Прости, Ярополк, но я спешу. Так что говори, куда тебя отправить. Если хочешь вернуться к той девушке из Интерпола…
— Нет! Я хочу домой, в Питер, — без колебаний ответил я.
Неделя выдалась просто сумасшедшая. Новая коллекция ни на что не оставляла времени. Сплошные поездки и переговоры. Даже некогда было осмыслить свои приключения в Китае.
Конечно, забыть о том, что там произошло, было невозможно. Перед внутренним взором нет-нет да мелькали жуткие сцены на складе. К счастью, я был в состоянии аффекта, и в памяти мало что отложилось. Да и человек устроен так, что быстро забывает, как плохое, так и хорошее. Поначалу я опасался, что будут сниться убитые спецназовцы, но, слава богу, этого не произошло.
Симка не показывалась, хотя я видел свет в её квартире. Значит, она жива и здорова.
И всё же события в Дахунмэне не прошли для меня даром. Персонал фирмы шептался, что в Китае в меня вселился злой дух и что нужно позвать корейскую шаманку, чтобы она его изгнала. Это было бы смешно, если бы не было так близко к истине. Правда, я так и не понял, почему нужно звать именно корейскую шаманку, чтобы изгнать китайского духа.
В субботу был показ коллекции, и я окончательно выдохся. Потому в воскресенье решил устроить себе законный выходной. Полдня я колдовал у плиты, готовя роскошный обед, а затем забрался в джакузи, чтобы немного расслабиться и смыть с себя кухонные запахи.
Проснулся я оттого, что вода остыла. Открыв глаза, я натолкнулся на негодующий взгляд Симки. Я и забыл, что дал ей ключи от своей квартиры.
— Я два дня разыскивала тебя по всему Китаю! Неужели так трудно было взять телефон и сообщить, что у тебя всё в порядке? — она швырнула в меня флакон с шампунем. — Негодяй! Мерзавец! Бабник!
Когда у неё кончились метательные снаряды, я потянулся к крану, чтобы добавить горячей воды.
— Если у тебя всё, пожалуйста, прикрой дверь в ванну, когда будешь уходить, — попросил я.
Вместо этого рыжая зараза схватила меня за ноги и попыталась утопить. Я основательно нахлебался воды, пока не вырвался из её нежных полицейских ручек. В результате наша возня в джакузи закончилась тем же, что и в первый раз. Всё бы ничего, но Симка так сильно цапнула меня за ухо, что прокусила его до крови.
— Стерва! — буркнул я и отправился за аптечкой.
— Портняжка-рецидивист! — не осталась она в долгу и сладко улыбнулась, когда я обернулся.
Обработав ухо, я отправился в кухню. Следом явилась Симка и первым делом направилась к плите — с явным намерением опробовать мои блюда. Я терпел, пока она не стала есть прямо из кастрюли.
Пришлось взять на себя неблагодарную роль Пигмалиона.
— Иди, переоденься! Иначе не пущу за стол, — сказал я и выпихнул её из кухни.
За четверть часа Симка успела привести себя в порядок. Преисполненная чувства собственного достоинства она прошествовала к столу и я, как галантный кавалер, отодвинул для неё стул. В облегающем синем платье и туфлях на высоком каблуке она выглядела очень элегантно, и я подивился её умению перевоплощаться. Да и за столом она вела себя прилично, как истинная леди. Правда, только до тех пор, пока в ней не взыграли полицейские инстинкты.
— Милый, хватит держать меня в неведении. Скажи, наконец, что было после того, как ты исчез из хижины китайского дедка, — вкрадчиво пропела рыжая искусительница.
— Забудь! Лучше попробуй вот это, — я подцепил на вилку кусочек угря и отправил ей в рот. — Не торопись, Сим-Сим! Нужно есть медленно и с удовольствием. Даже если мир вокруг тебя рушится в тартарары. Ну, как? Вкусно? — спросил я и Симка согласно кивнула.
— Яр, не молчи! Я хочу знать, кто он и что ему нужно на нашей планете, — продолжала она пытать меня.
— Сначала ты расскажи, что привело тебя в Китай.
— Я не могу, это засекреченная информация.
— Чужак ответил то же самое, когда я спросил, зачем он здесь. Как видишь, мне нечего тебе рассказать.
У моей гостьи сразу же пропало игривое настроение, и на первый план полезла её полицейская сущность.
— Ты лжёшь! Я тебе не верю! — в руках Симки появился пистолет. — Рассказывай или я продырявлю тебе голову!
Вот и вся любовь!
— Убери свой чёртов пистолет, иначе я ничего не расскажу.
Не сразу, но она выполнила мою просьбу. Это действительно была просьба, а не требование.
— Спасибо! — я невесело улыбнулся. — Знаешь, что я вынес из той заварушки в Китае? — спросил я и прижал палец к губам своей беспокойной гостьи. — Не отвечай, вопрос риторический! И отпусти мою руку, я не собираюсь с тобой воевать. Знаешь, Сим-Сим, я вдруг осознал, что подвиги — это совсем не моя стезя. По натуре я художник и сибарит. Удобство и покой для меня стоят на первом месте. Я не хочу ходить по острию ножа, как это делаешь ты, гоняясь по миру за бандитами и мошенниками. Честно говоря, не понимаю, зачем тебе это нужно. Сим-Сим, неужели ты настолько наивна и веришь, что делаешь это ради всеобщего блага? Или ты любишь экстрим и адреналин в крови?
Я заглянул ей в лицо, стараясь понять, что в ней настоящее, а что напускное. Увы, я слишком мало её знал. И всё же стоило попытаться:
— Сим-Сим, жить, как и есть, нужно медленно и с удовольствием. Нужно радоваться ясному дню на дворе, вкусной еде на столе…
— Давай обойдёмся без лирических отступлений, — перебила меня Симка. — Ближе к делу, Яр! Или я такое тебе устрою, что мало не покажется. Если потребуется, я переломаю тебе все руки и ноги, но ты расскажешь мне, всё что нужно, — заявила она и я ей поверил.
Как это ни грустно признавать, но Симка очень органично смотрелась в роли безжалостного агента спецслужб.
— Ладно, будь по-твоему, — смирился я. — Кольцо обмена разумов…
Неожиданно стекло в кухне брызнуло осколками и что-то невидимое со страшной силой ударило меня в грудь. Рот наполнился кровью, и я задохнулся от боли.
Бледная как смерть, Симка просто стояла надо мной и глядела, как я умираю. Глаза её были пусты и безжизненны — совсем как в ту достопамятную пятницу, когда она, перепуганная насмерть, вломилась в мою квартиру. Когда меня охватило голубое сияние, она вцепилась в мою руку, и мы на пару рухнули в пространственный колодец. Это было последнее, что я запомнил.
Бреясь, я осмотрел себя в зеркало. Спасибо инопланетным технологиям, заштопали на совесть, на теле не осталось даже следа от пуль. Господи! До сих пор не верится, что арест и стрельба в Китае, а затем нападение в Питере — всё это случилось со мной, а не с кем-то другим. И виноват в этом Мифр, инопланетный шпион или агент Вартипейда, как он сам себя называет.
О Вэньмине я старался не думать. Да, случалось разное. Сколько себя помню, мы ни в чём не уступали друг другу, причём временами дело доходило чуть ли не до драки, но я всегда считал, что мы друзья. Во всяком случае, для меня Вэньминь был не просто хорошим знакомым, а именно близким другом. Вот поэтому его предательство так больно меня задело. До сих пор душа горит, стоит только вспомнить, как он приказал убить меня. Самое горькое кроется в том, что я простил бы ему даже это, если бы не его распоряжение не трогать лицо. Вэньминь не просто хотел меня убить, он собирался меня продать, будто я какой-то кусок мяса.
Всё, забудь! Я выдавил крем на ладонь и с ожесточением захлопал себя по щекам. Зеркало отразило, как открылась дверь, а затем появился Мифр. Заспанная физиономия инопланетянина говорила о том, что он опять где-то пропадал всю ночь и лёг на заре.
— Ну что? Идёшь завтракать? — спросил я.
— Ага, — отозвался он, зевая. — Если ты, наконец, освободишь мою ванную комнату и дашь привести себя в порядок.
Швырнув полотенце в корзину для использованного белья, я вышел и закрыл за собой дверь. Не очень приятно такое слышать. Конечно, я не напрашивался к Мифру на постой, но пойти-то мне некуда. В питерскую квартиру возвращаться опасно. И вообще опасно появляться где-либо, если на меня по-прежнему открыта охота.
С другой стороны, не могу же я вечно отсиживаться здесь. Кстати, знать бы ещё где это «здесь» находится. В ответ на мой вопрос Мифр заявил, что мы в безопасном месте, но не захотел уточнить где именно, и, судя по его настрою, спрашивать об этом бесполезно.
После выздоровления я облазил базу везде, куда пустили. К сожалению инопланетная экзотика, как любая другая, быстро приелась и меня со страшной силой потянуло домой. Вот только помимо рисунков я вынес ещё кое-что из своих вылазок — у меня возникло стойкое ощущение, что самостоятельно мне отсюда не выбраться. Я не силён в шпионских реалиях, тем более инопланетных, но, когда помещения не так уж велики и вдобавок нам с Мифром приходится тесниться вдвоём, это говорит об ограниченности в пространстве. Возможно, что база КОРа находится под водой или под землёй, или, того хуже, вообще за пределами нашего шарика, например, на той же Луне.
За завтраком нам прислуживала Кэти, та самая улыбчивая светловолосая девушка, что и в моё первое посещение базы. Помимо Мифра она была единственной, кого я здесь знал, во всяком случае, хотя бы по имени. Остальное население базы, из постоянных что-то около двадцати человек, я видел лишь мельком. Они кивали мне при встрече, но никто из них не сделал попытки познакомиться.
Я поздоровался с Кэти и придирчиво осмотрел её наряд — это был костюм дореволюционной казанской татарки. Когда она, демонстрируя его, покружилась на месте, я одобрительно кивнул. Ошибок нет — от ичигов до калфака всё точно до мелочей. С той поры, как я поселился у них, девушка ежедневно демонстрировала мне новые наряды, как правило, народов России, видимо, в знак уважения к гостю.
На этот раз я быстрей обычного расправился с овсянкой и, взявшись за кофе, воззрился на сотрапезника, который, в отличие от меня, тщательно прожёвывал свой бекон с яичницей.
— Мифр, я чрезвычайно ценю твоё гостеприимство, но, как говорится, пора и честь знать. Какие у тебя планы относительно меня?
Инопланетянин смерил меня взглядом, но ответил не сразу.
— Планы, говоришь? Если честно, то я не знаю, что мне с тобой делать, — признался он.
«Мог бы уже что-нибудь придумать», — подумал я с раздражением, но постарался сохранить беспристрастный вид. В конце концов, Мифр хозяин положения и я полностью зависим от него.
Делать было нечего, и я выдал свой вариант действий.
— Тогда давай сделаем так. В Таиланде у меня есть собственность, купленная через подставное лицо, и средства, которые никто не свяжет со мной. Это мой запасной аэродром. И если ты поможешь с новыми документами, там меня никто не найдёт.
Мифр вздохнул и потянулся за салфеткой.
— Не хочу, чтобы ты воспринимал это как давление с моей стороны, но подумай ещё раз. Ярополк, будет гораздо лучше, если ко всему прочему ты изменишь лицо.
— Нет.
Конечно, это опасно, но от своего лица я не откажусь. Не хочу, чтобы Вэньминь, когда мы встретимся, вдруг засомневался кто перед ним. А мы обязательно встретимся, клянусь своими татарскими предками. Хочу посмотреть в глаза этой сволочи и убедиться… Чёрт побери! В чём же я ещё хочу убедиться?.. Не важно! Хотя бы в том, что я ни черта не смыслю в людях, и всё что произошло тогда, это мне заслуженная награда за глупость.
После обеда Мифр протянул мне новые документы и пожал на прощание руку. Благодаря инопланетным технологиям я сразу же оказался в нужном месте. Транспортный модуль, голубая вспышка, сопутствующая переносу, и вот я уже стою в своём бунгало.
Да, дела! Стекло в гостиной разбито, на полу вода, в ней плавают листья и ветки, мебель испачкана птичьим помётом. Хорошо хоть обезьяны не забрались.
Я вышел на крыльцо — пальмы шумят и гнутся под порывами ветра, небо мрачное, море неспокойное. Мутные волны плещутся совсем близко от дома. На узкой песчаной полосе пляжа, не залитой приливом, валяется разноцветный мусор, в основном, пластиковые бутылки и пакеты.
В общем, Таиланд встретил меня не слишком гостеприимно. Неделю шли проливные дожди, а затем установилась невыносимая духота.
Сидеть без дела было крайне муторно. Рисовать не тянуло и я, маясь от безделья, занялся хозяйством. Когда в доме и вокруг него воцарился идеальный порядок, я не выдержал и, выйдя в интернет, рискнул набрать в поиске свою фирму «Одалиску». О моём исчезновении, естественно, нет ни слова. Тогда я просмотрел в интернете всё, что касалось «Династии Ван». В интервью одному из репортёров Вэньминь упомянул, что собирается поездить по филиалам, что находятся в России, и в первую очередь посетит Петербург. Глядя в камеру, он напоследок помахал рукой. «До скорой встречи, Россия! — сказал он и беззвучно, одними губами, добавил: — Жди меня, Мао!»
Вот скотина! От желания смазать по физиономии бывшему дружку, у меня аж зачесались кулаки. Что ни говори, а татарское наследство не пропьёшь. Поколения воинственных монголов бушевали в моей крови, требуя немедленного отмщения, но, к счастью, их уравновешивали осторожные славяне, которые из-за своей малочисленности привыкли действовать скрытно.
Вот и я, побегав вокруг дома, взялся за ум — правда, как выяснилось потом, не с той стороны. Иначе чем объяснить, что я не придумал ничего лучшего, чем выманить врага, используя себя в качестве приманки.
Я люблю тайский шёлк, хотя он не идеален и по качеству хуже японского. Зато в нём есть индивидуальность, которую не купишь ни за какие деньги. В Чиангмай и Чианграй я ездил, а до мелких частников всё не доходили руки. Вот я и надумал посетить небольшую семейную фабрику, о которой Вэньминь отзывался очень хорошо. Во всяком случае образцы, которые он показывал, были выше всяких похвал.
Слежку я почувствовал ещё по дороге, хотя из-за осторожности не воспользовался аэропортом в Паттайе, а арендовал машину. Господин Сагда, хозяин фабрики, принял меня более чем дружелюбно. Когда он узнал, что я друг Вэньминя, то ни в какую не хотел брать с меня деньги, так что едва его уговорил. Ведь шёлк ручной работы даже по себестоимости — это крайне дорогое удовольствие.
На обратном пути за мной увязалось несколько байков, но затем они отстали. К моему великому облегчению это оказались подвыпившие туристы: судя по рожам, мои земляки, что подтвердил несущийся мне вслед забористый мат.
Злость прошла, и я уже раскаивался в своей затее. Глупо идти на встречу с Вэньминем, ничего не имея в загашнике, но жалеть об этом было уже поздно. К тому же меня по-прежнему не оставляла уверенность, что нам необходимо встретиться и чем быстрей, тем лучше.
Враг появился, когда я покинул паром и выехал на дорогу, идущую вдоль западного побережья Ко Чанга. Знакомая приземистая машина, окутанная дрожащим маревом, вывернулась из-за поворота, и я лишь чудом избежал столкновения с ней. Соревноваться в скорости с такой «тачкой» было глупо и я, едва не въехав в пальму, выскочил наружу. Дело шло к ночи, и я понадеялся, что мне удастся скрыться. Вот глупец! Мои преследователи были оснащены не хуже Мифра, и сколько я ни петлял по лесу, они упорно шли по моему следу. Мало того, расстояние между нами сократилось. Оглянувшись, я увидел тёмные силуэты, мелькающие между деревьями. Вроде четверо. Жаль, что я не супермен, вот он положил бы их одной левой.
В надежде что двуногие волки не посмеют тронуть меня в людном месте, я понёсся к побережью и страшно обрадовался, когда впереди появились дома.
Потный как лошадь я задыхался от жары и невыносимой вони, но продолжал бежать. Щербатый асфальт изобиловал предательскими ямами, под ногами хрустело битое стекло и острые камешки. Тонкие подошвы итальянских ботинок то и дело скользили на какой-то дряни. Судя по запаху это были гниющие фрукты и тухлая рыба.
Вопреки надежде это оказался не пляжный комплекс для туристов, а обычный тайский городок. Кричи не кричи, а чужаку здесь не помогут.
В переулке тьма — фонари разбиты, в лачугах ни искры света. Мелькнула было мысль спрятаться среди них, но я не поддался искушению. Всё равно от тех, кто гонится за мной, здесь не спрячешься. Вот если бы кто-нибудь появился на улице, хоть какая-нибудь компания! Но, нет! Как назло, кругом ни души, будто все вымерли или затаились.
Тишина такая, что я слышу собственное запалённое дыхание и грохот мусора, когда он попадает под ноги. Преследователей не слышно, но расслабляться нельзя: нутром чую, они где-то рядом.
Постепенно усталость взяла своё и я, чтобы сэкономить силы, перешёл на размеренный бег. А вот и море. Ночной бриз принёс запахи моря и гниющих водорослей, но это просто амброзия на фоне того, чем я надышался в переулке.
Жара спала и по мокрой спине пробежала дрожь. Прохлада — это хорошо. Плохо другое, вместо людного места я оказался на пустынном пляже.
Помощи ждать неоткуда, значит, дальнейшее предопределено и это приносит даже некоторое облегчение. Отдышавшись, я скинул одежду и направился к морю. Смешно, пока шёл по песку всё опасался наступить на сколопендру, хотя, казалось бы, какая уже разница? А вот нырнул со скалы, даже не думая, что могу разбить себе голову о её подводную часть.
Тёплая как парное молоко, вода приняла меня с распростёртыми объятиями, и я ушёл на глубину насколько позволял запас воздуха. Чуть-чуть не хватило до дна, ощутил лишь как чиркнул кончиками пальцев по песку.
Выйдя на берег, я снова потащился к воде, чтобы прополоскать заскорузлое от пота бельё. Поначалу не хотел надевать костюм, но затем передумал, хочу умереть не только чистым, но и при полном параде.
Когда с приготовлениями было покончено, я улёгся на песок и уставился в звёздное небо, равнодушное к моим бедам.
Вопреки ожиданиям, враг на этот раз пришёл не с суши, а из моря.
Заслышав шорох, я вскочил и нервно сглотнул слюну. О Господи! Это ещё что такое?
Фантастическая тварь, похожая на гигантского жука-плавунца, тащилась медленно, будто испытывала меня на прочность. Округлый чёрный корпус и скошенная голова с громадными глазами влажно блестели в неярком лунном свете. Жвала твари шевелились, лапы с перепонками ступали осторожно, будто выбирали наилучший путь. Тень, ползущая рядом с этим ужасом, мерцала зеленоватыми огоньками, которые, похоже, тоже были живыми.
Ну, нет! Одно дело, когда тебя пристрелят и совсем другое, когда заживо съедят. Я выпал из ступора и побежал. Приближающееся басовитое жужжание вызвало такой прилив ужаса, что я понёсся как на крыльях.
Вот только ни один человек не в силах бежать бесконечно. Я споткнулся и во весь свой рост рухнул на песок. Проклятье! Когда смотришь на карту, то кажется, что всё побережье Ко Чанга забито курортами для туристов, но когда они нужны, поблизости нет ни одного.
— Хорошо бегаешь, Яр, — раздался знакомый женский голос.
Не вставая, я перевернулся на спину и уставился на Симку. Облачённая в гидрокостюм она показалась мне инопланетянкой и, что уж скрывать, не меньшим чудовищем чем то, что высилось поодаль.
— А я всё думал, куда это ты подевалась, — прохрипел я, дыша как загнанная лошадь.
Конечно, заполучив несколько пуль, я был тогда не в лучшем состоянии, и всё же помнил, что в голубое свечение колодца Симка прыгнула вместе мной. Когда я спросил где она, то Мифр пожал плечами и заявил, что не знает. Мол, попасть на базу КОР она не могла, поскольку транспортная линия настроена только на меня и, вообще, мне жутко повезло, что они успели подключиться к моей питерской квартире.
Симка подошла и улеглась рядом со мной.
— Не понимаю, почему люди из века в век восхищаются звёздами. На мой взгляд, крайне сомнительная красота, — она повернулась ко мне и, лёжа на боку, подпёрла голову рукой. — Собственно, как и твоя. Выглядишь ты, как мечта любой скудоумной барби, и вряд ли кто догадывается, что там внутри, за красивой обложкой.
— И что там, по-твоему?
— Вечный мальчик. Есть такая порода, вечные мальчики. Они не взрослеют ни в тридцать, ни в сорок, ни даже в шестьдесят. Даже удивительно, что в Китае ты повёл себя как настоящий мужчина.
Естественно, мне не понравились ни слова Симки, ни тон, каким они были сказаны. Да! Милый соседский рыжик оказался редкой язвой. Что ж, пора принять это как данность, подумалось мне и тут я ощутил неясную тревогу. Симка была в игре, и кто знает, на чьей она стороне. Я вскочил — откуда только силы взялись! — готовый дать ей отпор.
— Сим, лучше не подходи! — предупредил я, пошатываясь от усталости.
В следующее мгновение я уже лежал на песке и корчился от удара в солнечное сплетение. Затем что-то острое кольнуло меня в шею, и я потерял сознание.
Не знаю, что за дрянь была в шприце, но зелье современных алхимиков отправило меня туда, где из живых побывал один лишь Орфей. Зато теперь я точно знаю, как выглядит царство Аида. Это действительно бесконечные поля призрачно-белых цветов. На горизонте они сливаются с серым небом, на котором никогда не бывает солнца. Я и сейчас во всех деталях могу нарисовать распроклятые цветы, растущие на сухой как камень почве. Асфодель царства мёртвых — это розетка из узких серо-голубых листьев, похожих на осоку, массивный узловатый стебель и метёлка из засохших полупрозрачных цветов. Иногда я беру альбом, но ни разу не решился их нарисовать. Честно говоря, боюсь. Есть ощущение, что если я нарисую цветок смерти, то это принесёт несчастье. Глупость, конечно, но пусть я буду суеверным дураком, чем призову беду на кого-нибудь из близких людей.
К счастью это был ещё не конец. Очнулся я оттого, что поначалу что-то сильно бабахнуло — на фоне приглушённого треска винтовочных выстрелов, а затем кто-то взялся лупцевать меня по щекам, видимо, желая привести в чувство. С превеликими трудами я открыл глаза и сфокусировал взгляд на белеющем овале лица. Вэньминь. Понято. Мой китайский друг — целеустремлённый товарищ. Взявшись за дело, он всегда доводит его до конца.
Похоже, меня преследует рок. Чтобы противостоять Вэньминю нужно быть во всеоружии, а у меня в голове туман и слабость, будто после тяжёлой болезни. Стоит пошевелиться и к горлу сразу же подступает тошнота. В общем, всплеск надежды угас, уступив место безразличию.
— Отвали, — просипел я и закрыл глаза, не желая видеть физиономию бывшего друга.
— Мао, приди в себя! — не отставал Вэньминь и беспокойство, прозвучавшее в его голосе, пробудило во мне отблеск любопытства.
— Какого … тебе нужно? — вопросил я и разлепил неподъёмные веки.
— Вставай! Я помогу тебе.
Вэньминь подхватил меня, помогая подняться, и куда-то потащил. Вот только я был никакой и через несколько шагов окончательно иссяк. Тогда он взвалил меня на плечо и побежал.
— Чисто! — отрывисто проговорила Симка, возникшая из темноты, и пристроилась рядом с нами.
В руках она держала автомат с подствольником и память, воспользовавшись моментом, тут же вильнула в прошлое.
Стоп! Брат приказал мне всё забыть, и я должен забыть!.. И всё же, откуда у Руслана автомат с подствольным гранатомётом? Насколько я знаю, это оружие спецназа. Говоришь, простой полицейский? Нет, братец, врёшь и не краснеешь! Ведь как-то ты нашёл меня в том месте, забытом богом и людьми. Причём нашёл очень быстро — теперь я это понимаю, хотя тогда казалось, прошла целая вечность… и главное, что вовремя нашёл.
К чёрту рок!
Ощутимый прилив сил, после того как меня вырвало, позволил мне встать на ноги и до лодки я добрался уже самостоятельно. Улёгшись на банку на носу, я зачерпнул воды и плеснул себе в лицо, а затем посмотрел на рыжую стерву, которая сидела на вёслах и гребла как заправский лодочник.
— Сим, сколько тебе лет? Тридцать пять или уже за сорок? — спросил я и она бросила на меня убийственный взгляд, который доставил мне несказанное удовольствие. Ничего, это ей в отместку за все её подлые делишки.
Вмести с силами ко мне вернулся интерес к происходящему. А происходило что-то непонятное. Отчего-то мне не верилось, что Симка продалась Вэньминю, да и тот вёл себя странно. Сейчас он более походил на того, кого я знал.
— Вы что, на этот раз только вдвоём? — решил я прощупать почву.
— А ты ждал ещё кого-то? — буркнул Вэньминь, вглядываясь в морскую гладь. По его лоснящемуся от пота лицу было видно, что он устал и нервничает.
— Хочешь, чтобы я дал тебе отпущение грехов перед тем как ты доведёшь начатое до конца? — вопросил я и благоразумно заткнулся, напоровшись на его недобрый взгляд.
— Нам туда! — сказал Вэньминь и указал Симке на катер, идущий нам навстречу. — Поторопись, пока нас не засекли! — резко добавил он и она заработала вёслами с такой скоростью, что нос лодки приподнялся и мы полетели как на крыльях.
Когда мы подплыли к катеру, Симка перевалилась через борт нашей лодки и беззвучно ушла на глубину. «Куда это она?» — подумал я и при воспоминании о странной твари на пляже у меня пробежал озноб по спине.
Понадеявшись, что моя безбашенная соседка знает, что делает, я вскарабкался по спущенной с катера лестнице и пошёл за Вэньминем — нужно же выяснить что на этот раз у него на уме, хотя и так ясно. Видимо хочет сдать меня заказчику лично.
Каюта, куда мы пришли, была не слишком большой, но вполне комфортабельной. Я рухнул на диван и, растянувшись во весь рост, закрыл глаза. Господи! Как же хорошо! Пусть убивают, но я не сдвинусь с места.
Вэньминь швырнул в меня подушкой, затем добавил одеяло.
— Спи! Пара часов у тебя есть.
— Спасибо, но сначала душ.
Проклиная собственное пристрастие к чистоте, я сполз с дивана и потащился в коридор. Когда кабинка душа пошла вниз, я поначалу обрадовался, решив, что это заработал пространственный колодец. Вот только голубого свечения не было и ощущения совсем другие.
Вода, плещущаяся за иллюминатором, и заложенные уши подсказали, что мы погружаемся. Это был не простой катер, а катер для подводного плавания[1], я о таких слышал, но не знал, что у Вэньминя тоже есть такой. Н-да! Похоже, я много чего не знаю о своём бывшем приятеле.
По возвращении меня ждал лёгкий ужин, Вэньминя в каюте не было.
Бутерброды и салат исчезли в одно мгновение. Проснувшийся аппетит требовал добавки, но я взял себя в руки и, отвернувшись от холодильника, налил себе чаю. Это была любимая мной «зелёная жемчужина». Похоже, Вэньминь старается мне угодить, а это значит, что ему что-то нужно. Вот ведь сволочь! С него станется просить об услуге даже после того, как он приказал меня убить. А вот и он, лёгок гад на помине!
— Ещё не спишь? — спросил Вэньминь, стоя в дверях.
— Сплю! — ответил я и, улегшись на диван, повернулся к нему спиной.
— Мао! — позвал он и, подойдя, тронул за плечо. — Знаю, ты меня ненавидишь. Но ты же деловой человек и должен понимать, что есть ситуации, которые не оставляют нам выбора.
— И там, в Дахунмэне, был как раз такой случай?
— Да!
— Чёрт с тобой! Вкладывай! — потребовал я и, отпихнув его руку, занял сидячее положение.
— Сначала ответь, ты агент под прикрытием? — огорошил меня Вэньминь и ухмыльнулся. — Ладно, не заводись! Хотя отпираться глупо. Инцидент в Дахунмэне выдал тебя с головой. В армии ты не служил, а стрельба и навыки, которые ты продемонстрировал, так просто не даются.
«Убийц готовят не только спецслужбы. Например, можно пойти в поход с теми, кого считаешь друзьями. Летних каникул вполне достаточно, чтобы всему научиться, а детская память она долгая, — угрюмо подумал я. — Сговорились они что ли? Один видит во мне шпиона, другая — вечного недоумка. Дура ты, Сим-Сим! Вечный мальчик, о которым ты говоришь, умер тринадцать лет назад…» Э, нет! Ящик Пандоры открывать нельзя.
— Не говори ерунды! — сказал я. — Между прочим, у меня есть старший брат и он полицейский. Так что мне было у кого научиться стрелять и драться.
— Ну вот, загубил такую версию.
Судя по разочарованной мине, Вэньминь мне поверил. Он откинулся на спинку кресла и на его лице появилось выражение, какое у него бывает только во время самых ответственных переговоров.
Рассказ Вэньминя занял минут десять. Конечно, он сообщил далеко не всё — ясно и козе, но и того что я услышал оказалось более чем достаточно. Во всяком случае на тот момент.
Если верить моему подлому китайскому дружку, то КОР это такой клубок ядовитых змей, что остаётся лишь удивляться, как это инопланетяне до сих пор не выдали своё присутствие на Земле, на которой они обосновались почти два столетия назад. С другой стороны, их невозможно отличить от обычных людей, ведь они не в своём истинном облике, а в бионических телах, примером тому Мифр и его сотоварищи. К тому же превосходство в технологиях позволяет им прятать свои базы.
Правда, если знать, что искать, то следы инопланетного вмешательства отчётливо видны. Хотя бы та же бурная технологическая революция, вдруг охватившая нашу планету. Перефразируя Честертона, автора «Отца Брауна», чтобы срубленное дерево не бросалось в глаза, нужно устроить в этом месте лесопилку. Ведь инопланетяне живут среди нас и поскольку они из технологичных миров, то создают привычную для себя среду. Конечно, зачем им мириться со средневековыми неудобствами? Всего-то дел, что нужно подбросить соответствующие идеи учёным Земли и те даже не поймут, что в сделанных ими открытиях не только их заслуга. Ну что вы в самом деле, господин Менделеев! Двадцать лет топчетесь на одном месте и никак не можете родить нужную систему. Вот вам сон, и постарайтесь уж запомнить, как выглядит таблица элементов, а заодно потрудитесь заполнить пробелы в клеточках. Ну а вы, господин Антонов, чего тупите? Вот так должно выглядеть хвостовое оперение вашего мастодонта и поменьше переживайте, что приснившаяся схема ни разу даже не посещала вашу светлую голову. Будьте проще и наслаждайтесь славой первооткрывателя своего широкофюзеляжного самолёта. Господин Бор! Ну что за чушь вы городите! Нет, это даже близко не структура атома. Давайте уж по аналогии. Представляете, как выглядит ваша солнечная система?.. Ну, вот! Не забудьте записать, когда проснётесь.
Кто знает, сколько таких «гениальных» снов посетило учёную братию и изобретателей. Думаю, далеко не все признались в этом. Но факт остаётся фактом. Не прошло и ста лет, как мы уже летаем в космос и семимильными шагами прорываемся в микромир — основу мироздания.
Когда Вэньминь замолчал, я на некоторое время подвис, ведь информация поступила из источника, которому я не слишком доверял.
— Итак, ты утверждаешь, что Мифр лжёт. Если тебя послушать, то он не агент Вартипейда, а террорист, желающий разрушить тысячелетнюю цивилизацию КОРа, — сказал я, не спуская глаз с физиономии Вэньминя. Какая-то она у него подозрительно честная.
— Не совсем. Пока Тимурайду инкриминируют лишь незаконное перемещение на нашу планету. Прочий букет преступлений ему грозит только в случае неподчинения. Начальство Вартипейда требует от него немедленного возвращения, но он игнорирует их пламенные призывы, мотивируя тем, что ведёт важное расследование, — Вэньминь, усмехнулся. — В общем, твоего инопланетянина старательно прессуют, вплоть до негласной угрозы убрать тефлас-двойника. Сам понимаешь, что это значит.
— Похоже, в верхних эшелонах КОРа есть кто-то, кого очень напрягают раскопки Мифра на Земле. А ты знаешь, что он ищет?
Вэньминь покачал головой.
— Не имею понятия.
Да, плохи мои дела! Если у оппонентов Мифра закончится терпение, меня точно прибьют и тогда он поневоле вернётся к себе домой… или он не сможет вернуться и останется на Земле?
— Не верю ни единому твоему слову! — проворчал я, хоть это было не так и, подумав, добавил: — Мифр сказал, что тефлас-двойников может быть несколько. Следовательно, моё устранение никак им не поможет. Он может настроиться на кого-нибудь другого и все дела.
— Нет, Мао, ты у него единственный, — ответствовал Вэньминь и на его физиономии появилась скорбная мина. — Теперь ты понимаешь, каково мне пришлось, когда по твоей милости спецслужбы вышли на меня?
— Когда это произошло? До нашего знакомства или после?
Вэньминь смерил меня взглядом.
— Мао, а тебе никогда не приходило в голову, с чего вдруг ты получил такой дорогостоящий грант на обучение в Йельском университете? Между прочим, чтобы это устроить, отец заплатил сумасшедшую сумму денег.
— Так Чен Александрович тоже был в курсе?
Вместо ответа Вэньминь насмешливо фыркнул. Ну да, глупо спрашивать о таких очевидных вещах. Из всех людей на Земле, уверен, что отец Вэньминя был самым информированным в делишках инопланетян.
— Если вся эта бодяга началась восемь лет назад, почему меня до сих пор не убили? — поинтересовался я и заодно подумал, был ли я тогда единственным тефлас-двойником Мифра.
— Потому, мой любопытный русский друг, что у твоего инопланетянина большие связи. Не знаю, кто он на самом деле, но уверен, что Тимурайд далеко не последний человек в своём мире. Естественно, в КОРе у него есть не только враги, но и друзья. Если уж начистоту, то в Дахунмэне никто не собирался тебя убивать, просто хотели припугнуть Тимурайда. Ситуация вышла из-под контроля по моей вине. Я был страшно зол на тебя, сам знаешь из-за чего. В общем, что там говорить, оба хороши, — Вэньминь тяжело вздохнул. — Да, имей в виду, после того, что ты устроил в Дахунмэне, в Поднебесной тебе больше не рады. Во всяком случае, в ближайшее время лучше к нам не суйся. Понял?
— Понял, — ответствовал я и тоже вздохнул.
Как тут не понять, когда чуть на тот свет не отправили. Поначалу я был уверен, что в меня стреляли китайцы, да и Мифр склонялся к этой версии. Он сказал, что сам проверил результаты расследования. Стопроцентный висяк. Сработано чисто, никаких следов. Квартира, из которой в меня стреляли, была не съёмной, просто воспользовались отсутствием хозяев. Из соседей, естественно, никто ничего не видел и не слышал.
Правда, в теорию мщения китайского спецназа за погибших товарищей не укладывалась одна странность. Мифр сказал, что стреляли из снайперской винтовки. Если это был профи — а это был он, если судить по проведённой подготовке — тогда непонятно, почему ни один из выстрелов не достиг своей цели. Раны были тяжёлыми, но не смертельными. Если так стреляли намеренно, то снайпер — виртуоз в своём деле.
Не зная, что и думать, я с подозрением посмотрел на Вэньминя. С него станется, приказать подстрелить меня таким образом. С другой стороны, это похоже на предупреждение для Мифра — если верить тому же Вэньминю.
Чёрт знает что! Кто друг, а кто враг даже с бутылкой не разберёшься.
— Ну а Симка Кузнецова здесь с какого боку припёка? — вспомнил я о своей соседке.
Вэньминь пожал плечами.
— Не имею ни малейшего понятия.
— Тогда откуда ты её знаешь и, вообще, с чего ты взял, что она агент ЦРУ Вирджиния Лоу?
— Так сказал мой инопланетянин, — сознался Вэньминь, — а лично я ни сном, ни духом, кто такая эта рыжая девка. Во всяком случае, до событий на складе в Дахунмэне я о ней ничего не знал.
— Зато твоя сводная сестрица Лю Шан явно с ней знакома, — заметил я, вспомнив разговор девушек перед полицейским участком.
Вэньминь с сомнением посмотрел на меня.
— Думаю, ты ошибаешься. Насколько я знаю, Шан никак не связана с КОРом, во всяком случае, напрямую.
— Тебе видней. Кстати, как она?
— В полном порядке.
— Ну, и хорошо, — я зевнул, после всей этой беготни и нервотрёпки глаза закрывались сами собой. — Давай потом поговорим, — пробормотал я и, улегшись, с головой накрылся одеялом.
— Спи, — разрешил Вэньминь и, судя по скрипу, поднялся с кресла. — Мао, я всё понимаю и всё же… — он замялся. — Скажи, мы ещё друзья?
Вот ведь наглая морда! От возмущения я даже подскочил на диване. Первым моим порывом было послать его куда подальше, но не так всё просто. Во-первых, я обязан Вэньминю спасением мамы. Во-вторых, нас связывает бизнес, а здесь свои законы. Предательство, обман или устранение партнера здесь рассматриваются как вполне возможные стратегии. Конечно, убийство это уже перебор, но бывает. Правда, далеко не так часто, как любят показывать в детективах. Можно скрыть следы преступления, но не скроешься от бизнес-аналитиков. Со временем они всё равно выйдут на след убийства, ведь им достаточно найти его мотивы.
Даже интересно, какой истинный мотив у Вэньминя? Вроде бы я нигде не переходил ему дорожку, во всяком случае, в серьёзной игре. Насчёт обиды из-за сломанной руки он, естественно, лжёт. И всё же интуиция говорит, что после Дахунмэня его отношение ко мне изменилось, причём в лучшую сторону. Жаль, что спрашивать бесполезно, всё равно ведь правды не скажет.
Я взвесил все за и против.
— Время покажет, — сдержанно ответил я и, подумав, добавил: — Одно могу тебе сказать, мы не враги.
— Спасибо и на этом.
— А теперь вали отсюда! Видеть тебя не хочу.
— Ладно, ладно! Уже ухожу.
Конечно, мой ответ не удовлетворил Вэньминя, но это был честный ответ. Да он и не поверил бы, скажи я, что мы по-прежнему друзья. «Спать!» — приказал я себе, заслышав звон в ушах. И то верно, с такими треволнениями недолго и до погребальных колоколов доиграться.
Два часа пролетели как миг. Кажется, только я уснул, как Вэньминь снова трясёт меня за плечо.
— Вставай, Мао! Мы на месте, — он указал на ширму в углу. — Дуй туда и быстрей одевайся. Тот, кто нас ждёт, не любит опозданий.
— Это твой мозговой паразит?
— Мозговой паразит? Я называю их демонами.
— Ну да, а мы одержимые ими.
— Верно, — Вэньминь усмехнулся. — Мао, поспеши! Я не шучу.
За ширмой действительно было всё, что нужно. Одевшись, я глянул на себя в зеркало. Консервативно, но неплохо. Кремовый костюм из смеси шёлка и льна сидит как влитой. Правда, коричневая футболка не совсем то, что я выбрал бы сам, а вот брендовые мокасины очень даже ничего. Я застегнул браслет часов и провёл щёткой по волосам. Конечно, полезла щетина, но в целом ещё терпимо.
— Готов? — поторопил меня Вэньминь.
— Готов, — отозвался я и вышел из-за ширмы.
Да, готов ко всему, но умирать почему-то не хочется.
Катер причалил, и я вслед за Вэньминем шагнул на деревянную пристань, которая показалась мне такой же длинной, как дорога в ад. Вместо преисподней она привела нас к берегу, и мы зашагали по дорожке, выложенной серыми плитами. Деревья и кусты, теснящаяся с двух сторон, создавали ощущение коридора; затем начались упорядоченные посадки и в просветах я увидел постройки, до этого скрытые пышной зеленью.
Судя по всему, мы не покидали Таиланд. Во-первых, плыли не так уж долго, во-вторых, на местности отпечаток тайского колорита. Вот и домик для духов на небольшом возвышении, он явно в стиле тайцев.
— Где это мы? — решил я уточнить у Вэньминя.
— Где нужно, — последовал лаконичный ответ.
— Достал уже со своими секретами! — проворчал я и тут заметил девчонку, которая наблюдала за нами из-за кустов.
Встающее солнце высветило её светлые волосы. Девчонка оказалась европейских кровей, а не тайка, как можно было бы ожидать в этой глубинке. Я пригляделся. Судя по виду ей лет двенадцать. Личико остренькое, к тому же с щедрой россыпью угрей. Н-да, не повезло малявке, и так не красавица, а из-за них и вовсе выглядит отвратительно. Слава богу, лично меня эта радость миновала. Никогда не страдал от прыщей, даже в подростковом возрасте.
Видимо, на моей физиономии отразилось то, что я о ней думаю, и прыщавая мартышка запустила в меня бананом. Я поймал его и с удовольствием съел, а затем выбрал момент и швырнул остатки обратно в девчонку. Получив шкуркой банана по голове, она испуганно взвизгнула: похоже, подумала, что на неё свалилась змея.
Вэньминь обернулся и недоумением посмотрел на меня. Заметив юную шпионку, он окликнул её, и она с радостной миной подбежала к нему. Девчонку звали Марией, но я окрестил её Прыщавой Мартышкой. Пока мы шли к дому она всю дорогу строила мне страшные рожи. И кто сказал, что Дарвин ошибается? Вот оно, прямое доказательство его правоты — кривляется и скачет по дорожке. Я засмеялся, и девчонка показала мне язык. «Забавная, но дура», — пришёл я к выводу. У девчонки были красивые глаза, голубые и невинные, как у ангела. Чувствовалось, что она жутко стеснительная, а безобразничает больше от смущения.
Но это была часть правды. На самом деле Прыщавая Мартышка оказалась достойной продолжательницей семейных традиций.
Когда мы подошли к дому, который принято называть виллой, на террасу выскочил мужик, одетый так, будто он прямиком из японского фильма «Колдун». Для начала этот клоун с разукрашенной физиономией прошёлся колесом, а затем, напустив на себя таинственный вид, прижал пальцы к губам и, согнувшись, пробежался бочком. Он проделал это раз, затем другой и убежал в дом. Спустя минуту из тех же дверей вышла загорелая рослая девица. Продефилировав перед нами в чём мать родила, она направилась к пляжу и улеглась на шезлонг.
Поскольку девчонка по-прежнему крутилась рядом с нами, я не стал спрашивать, куда это Вэньминь меня привёл, но, вообще-то, увиденное сильно смахивало на то, что мы находимся в частном сумасшедшем доме.
К счастью, здесь не все были с приветом. Мы сели за стол на террасе, и пожилая тайка принесла нам чай. Одарив нас традиционной вежливой улыбкой, она снова направилась к открытой кухне и вскоре вернулась с полным подносом разнокалиберных плошек, от которых шёл умопомрачительный запах.
После бурных событий прошлого вечера и ночи аппетит у меня был просто зверский и я, не церемонясь, потянулся к ближайшему блюду, оно называется
После чашки кофе я окончательно пришёл в себя и решил, что пора что-нибудь предпринять, чтобы выйти из зоны неведения. Конечно, уже хорошо, что Вэньминь больше не жаждет меня убить, но всё равно ему нет веры. Я помню его лицо, когда он отдавал приказ спецназовцам. Кстати, ещё одна загадка. Какое место Вэньминь занимает во властной структуре Китая? Ясно, что он не просто бизнесмен.
— Кто все эти клоуны? — спросил я и отобрал у девчонки кофейник. Вместо кофе я налил ей чаю. Если уж взял на себя роль наставника, то нужно идти до конца.
Вэньминь лениво улыбнулся и потянулся к золотой пачке Treasurer.
— Не спеши, Мао! Всему своё время, — сказал он после того, как раскурил сигарету. — Поверь мне, иногда лучше не подгонять события, а плыть по течению.
Лицо приятеля, окутанное голубоватой дымкой, хранило спокойствие Будды, и я вновь подумал, что совсем его не знаю, и это после стольких лет знакомства. И то что он китаец, ровным счётом ничего не значит. Мир уже давным-давно интернационален, особенно в сфере бизнеса, и национальный колорит в наших кругах не более чем дань традициям или способ заинтриговать гостей. Не то что было раньше, когда обычаи разделяли народы не хуже, чем знаменитая Китайская стена.
Вэньминь успел скурить пару сигарет, когда появился хозяин дома. Он не походил на Мифра и всё же я сразу понял, что это инопланетянин в бионическом теле. Похоже, у меня выработалось на них особое чутьё. Бионики внешне неотличимы от людей, но, наглядевшись на них на базе КОР, думаю, теперь я узнаю их в любом облике.
Инопланетянин выглядел как азиат средних лет — подтянутый и серьёзный, вдобавок упакованный в светло-серый деловой костюм, поэтому я не сразу узнал в нём того клоуна, что скакал по террасе, изображая из себя великого колдуна Абэ Сэймея. Правда, если присмотреться, то есть что-то общее с киношным героем, но тот, насколько я припоминаю, куда симпатичнее, чем этот дядька. Возможно, дело в том, что я ожидал увидеть лукавого хитрована, а вместо этого явился тип, мнящий себя могущественным колдуном.
Кивнув нам, инопланетянин положил ладонь на голову девчонке[2]. Тайка, принёсшая очередные блюда, бросила на него укоризненный взгляд, но он не обратил на неё внимания.
— Доброе утро, дочурка! Сегодня ты чего-то рано встала, — ласково проговорил он.
Я пристально глянул на Прыщавую Мартышку. Нет, она точно не бионик.
— Доброе утро, папочка! — благонравно пропела девчонка и умильно улыбнулась. — Папочка, я уже позавтракала. Можно я пойду поплаваю?
— Иди, но будь осторожна. Прилив принёс морских ос, и они довольно крупные.
— Хорошо! — девчонка выскользнула из-за стола, не забыв при этом скорчить мне страшную рожу. — Не беспокойся, папочка, Белинда за мной присмотрит! — выкрикнула она уже на бегу.
После её ухода инопланетянин сел за стол и пока тайка суетилась вокруг него, соизволил обратить внимание на меня.
— Господин Сафин! Рад вас видеть, особенно в добром здравии.
«А уж как я этому рад, не передать словами», — подумал я и, подавив раздражение, вежливо улыбнулся.
— Ваши подручные заставили меня побегать, но, слава богу, не загнали до смерти.
— Будь это мои подручные, вы бы здесь не сидели, — сказал инопланетянин и умолк, взявшись за завтрак. Так что пришлось ждать, когда он закончит есть.
Для кофе тайка подала ему специально принесённую чашку и он, добавив сливок, с видом священнодействия приложился к её краю. На мой взгляд, в посудине не было ничего особенного. Судя по сине-белой гамме, безупречной форме и тонкости это был современный цзындечженьский фарфор — качественный, но безликий, как все фабричные поделки.
— Тем не менее, господин Сафин, я отдаю вам должное. Не знаю, в чём здесь дело, в вашем везении или в уме, но вы необычайно живучи. По моим расчётам вас могли убить уже… много раз, — сказал инопланетянин, воззрившись на меня.
На его лице не отразилось ни сочувствия, ни сожаления, по поводу того, что убийцы не довели начатое до конца.
Итак, враг он или друг?.. Трудно сказать. Одно ясно, лично он не собирается извиняться за то, что произошло. Это означает либо он держит нейтралитет, либо колеблется, выбирая сторону конфликта. Есть ещё одно, может, он враг. Всё! Нет смысла гадать, пора действовать.
— Что вам нужно от меня? — резко сказал я и со стуком поставил чашку на стол.
К моему разочарованию инопланетянин даже глазом не моргнул.
— Мы хотим, чтобы вы помогли нам взять под контроль Мифрюса Тимурайда, — последовал холодный ответ.
— Вот как?
В общем-то, его слова меня не удивили. Вэньминь высказался примерно в том же духе. Вот только я до сих пор не решил, какую мне занять позицию: открыто принять сторону Мифра или сделать вид, что склоняюсь на сторону его врагов и доброхотов, которые порой ничем не лучше первых.
Я налил себе новую порцию кофе. Мама говорит, если нужно время на обдумывание, оно помогает сгладить неловкие паузы в разговоре. А ещё она говорит, что переговоры — это словесная война, главное в ней запастись терпением и правильно рассчитать свои возможности.
— Что такого Мифр натворил, что вы к нему прицепились? — сделал я следующий ход.
— Это вас не касается…
— Пока всё говорит об обратном. Касается и даже очень! — воскликнул я.
— Вы зря горячитесь, — инопланетянин глянул на Вэньминя. — Думаю, вы уже знаете, что Тимурайд переместился на вашу планету, не имея на то разрешения, а это является серьёзным преступлением.
— Мифр агент Вартипейда, — возразил я. — Думаю, у него есть право преследовать преступников, причём, где бы они ни находились. Иначе Вартипейд, как сыскная организация, ничего не стоит.
— Вы правы, — на физиономии инопланетянина промелькнуло одобрительное выражение. — Но есть одно обстоятельство, официально Тимурайд находится в отпуске, — сказал он и выжидательно глянул на меня.
Я поднапряг извилины и в памяти всплыл услышанный на базе КОР обрывок разговора. «Ты сдал свои дела перед уходом в отпуск?» — спросила Кэти одного из парней, что обедали вместе с нами.
— Если он не сдал дела перед уходом в отпуск, значит, он имеет право вести расследование и, как следствие, находиться на Земле. Так?
— Формально, да, — вынужден был согласиться инопланетянин.
Приподнявшись, он протянул мне руку.
— Фан Фан, — представился он и улыбнулся. — Фамилия Фан, имя Фан. Правда, очень удобно? Можете называть меня Фан-Фан. — Но только в неформальной обстановке, как следовало из его взгляда.
Я встал и, пожав твёрдую сухую ладонь, заявил, что рад нашему знакомству. Правда, радоваться было ещё рано. Инопланетянин хоть и счёл меня достойным внимания, но это не значило, что он признал меня равным себе. Это выяснилось, стоило мне попытаться надавить на него.
— Ладно, Мифр нарушил служебные инструкции. Но я-то здесь при чём? Кто вам разрешил лезть в мою жизнь?
На лице инопланетянина появилось скучное выражение.
— Вы тефлас-двойник Тимурайда.
— И что? Это повод?
— Да, — ответил он и вместе со стулом отодвинулся от стола, чтобы было удобней жонглировать палочками для еды.
Твою ж мать!.. И что означает эта демонстрация пренебрежения? Хочет, чтобы я заткнулся? Да ни фига!
— По какому праву? — вопросил я.
— По праву сильного.
Вот так. По праву сильного и этим всё сказано.
Да! Такое чувство, что инопланетяне не знают, что такое дипломатия. Мифр, между прочим, тоже не особо стеснялся и постоянно ставил меня на место.
Ладно! Пришла пора отплатить им той же монетой. Так сказать, откровенность за откровенность.
— Господин Фан, если честно, то я не вижу оснований кооперироваться с вами. На мой взгляд, Мифр порядочный человек и…
— Он рогуранин, — перебил меня инопланетянин с тонкой улыбочкой на губах.
— И что? — сказал я, досадуя, что важный разговор уходит в сторону. — Это имеет какое-то значение?
— Имеет. Рогуранин и честь — неразрывные понятия. К тому же Мифрюс Тимурайд из древнего рода, который тысячелетиями стоял у власти.
— Хотите сказать, что он император на своей планете?
— Нет. Монархия на Рогуране несколько веков как упразднена, но традиции дворянства там по-прежнему чрезвычайно сильны.
Интересный уклад. В истории Земли дворянство и честь переплетены не столь тесно. Конечно, воплей о чести было много, особенно в средние века, но на деле… В конце концов, какая такая особая честь может быть у прохиндеев и любителей чужого добра?
Я высказал свои соображения собеседнику, и Фан-Фан (слава богу, он перестал строить из себя клоуна!) заявил, что у каждой цивилизации свой путь развития. Мы немного поспорили на тему: что есть честь, а затем вдруг речь отчего-то зашла обо мне.
— Ярополк, вот вы спорите со мной, между тем вы не знаете даже истории собственной планеты. Да, вы чего-то нахватались по верхам, ведь ваш отец историк. К сожалению, он тоже во многом заблуждается, но это не его вина. У цивилизации Земли бурное прошлое, поэтому исторические документы слишком политизированы и, как следствие, информация в них сильно искажена. Порой до неузнаваемости.
— Короче, это всё враньё, — резюмировал я.
— Нет не всё, не стоит утрировать! — запротестовал Фан-Фан.
Судя по заблестевшим глазам и явному интересу к теме я бы не удивился, если бы выяснилось, что он коллега моего отца. Правда, что-то мне не слишком верилось, что этот хитрован учёный-историк — если только по образованию или хобби у него такое.
— Скажите, Ярополк, вы знаете свою генетическую линию? — последовал несколько неожиданный вопрос, и я пожал плечами.
— Вы о предках? Могу назвать своих бабушек и дедушек…
— А до седьмого колена?
— Даже не представляю, кто это.
— Прадеды прадедов.
— Нет, конечно! Я не всех-то дальних родственников знаю, которые ныне здравствуют.
— Между тем вам есть кем гордиться. Ведь ваш род восходит к Чингисхану.
Сообщение Фан-Фана не вызвало у меня особого восторга. Подумаешь, Чингисхан! В конце концов, кто он такой? Всего лишь невежественный жуликоватый степняк, который волей случая оказался на верхушке власти. Сложись обстоятельства несколько иначе, и вместо Чингисхана в учебниках значился бы кто-нибудь другой — например, тот же Ван-хан — его недружественный союзник, или Субудай — его талантливый военачальник. По мне так одноглазый Субудай-багатур куда предпочтительней в качестве предка. Ведь сын кузнеца поднялся на верхушку власти в Монгольской империи оттого что был умён, прям и свиреп. В отличие от Тэмуджина, он не хитрил и подкупал себе сторонников приданым жены.
— А есть у меня в роду ещё какие-нибудь примечательные личности, помимо Чингисхана? — спросил я.
— Александр Невский вас устроит?
— Мы по какой линии, Дмитрия или Андрея? — решил я уточнить.
— По линии Андрея Александровича.
Я вздохнул. Ну, конечно! И здесь ловчила, предавший свой народ ради титула Великого князя Владимирского.
— Возможно вас устроит родство с Владиславом Романовичем? — явно забавляясь, проговорил Фан-Фан и тут же добавил: — Лучше не спрашивайте кто это такой, всё равно не отвечу.
«Тогда зачем спрашивать?» — подумал я и глянул на Вэньминя. Интересно, какие знаменитости у него в роду?
— Неужели у вас есть родословные всех землян? — заинтересовался я.
— Генетика это альфа и омега теории единства, — сказал Фан-Фан и повернулся к загорающей девице. — Белинда! Как там моя малышка?
— Не переживай, милый! Твоя наглая землянка жива и здорова, к моему великому огорчению, — отозвалась она певучим голосом, немного высоковатым для её комплекции.
«Теория единства? Это он о чём?» — я потянулся к айфону (подарок Вэньминя, свой я потерял) и тот выдал мне имеющуюся информацию. В свете состоявшегося разговора, естественно, меня заинтересовала теория генетического единства Астафьева. Правда, на её изучение у меня не было ни времени, ни желания. К тому же все эти профессорские измышления, рождённые ради диссертаций и степеней, думаю, не стоят и ломаного гроша. В отличие от советов моей хитроумной матушки. Вот они действительно работают на все сто.
Инопланетянин отправил в рот конфету — судя по фантику это были линдовские, с клубничной начинкой, я тоже такие люблю — а затем взял чашку с кофе и, снова сменив направление в разговоре, атаковал меня в лоб.
— Ярополк, вы должны определиться, и как можно быстрей. Нет смысла говорить, что от этого зависит ваша жизнь. Вы и сами это знаете. В качестве дополнительного бонуса я хочу предложить вам членство в КОРе. Если вы справитесь с заданием, то я подам прошение о вашем приёме. Или вам не интересно моё предложение?
Побывать на других планетах? От волнения у меня перехватило дыхание. Господи! Посмотреть своими глазами на чужаков? Причём, благодаря КОРу, я могу путешествовать как обычный турист. Да за такую возможность большинство землян отдаст что угодно!
Соблазн был велик, чрезвычайно велик.
Забросив наживку, Фан-Фан потянулся к вазочке с конфетами, но я увёл у него последнюю с клубничной начинкой, причём на автомате. Все мои мысли были заняты потрясающими возможностями, которые даёт мне вхождение в братство КОРа.
Да я же могу устраивать такие персональные выставки, что народ ахнет! Где ещё земляне увидят настоящие инопланетные пейзажи и настоящих инопланетян…
— Скажите, приём на условиях полноценного членства или с ограниченными правами? — прервал мои грёзы о будущем голос Вэньминя.
И тут выяснилось, что с дипломатией у инопланетян не так уж и плохо, как мне показалось.
— Это решаю не я, а руководство, — уклонился Фан-Фан от ответа.
Их разговор отрезвил меня. Мечты развеялись как дым и наступил момент истины.
Предать Мифра? Ни за что! Это как предать Руслана, моего старшего брата. Мои раны были не смертельны, но малейшее осложнение и я мог запросто отбросить концы. Я это понял по тому, как Мифр сутками дежурил около меня, следя за показаниями диагностической аппаратуры. Если мне было что-то нужно, он мгновенно откликался и приходил на помощь. Самое главное, его уверенный спокойный голос приносил мне успокоение и давал надежду, что я выкарабкаюсь. Потом уж, когда кризис миновал, его сменила Кэти. Нет, я не предам Мифра, даже если его мотивы не слишком чисты.
— Ну, что вы надумали, Ярополк? — спросил Фан-Фан и я сфокусировал взгляд на его лице. Кажется, он уже догадывается о моём ответе.
— Я не буду следить за Мифром, — сказал я, правда, не так твёрдо, как хотел, и поймал насмешливый взгляд Вэньминя.
Пусть лыбится, мне от этого ни жарко ни холодно. Знаю, дурацкое решение, но честь есть не только у рогулан.
На губах Фан-Фана снова заиграла хитрая улыбочка и он, взяв несколько апельсинов подбросил их в воздух. Ну вот, опять начинается клоунада!
— Хорошенько подумайте. У вас ещё есть время переменить решение.
— Спасибо, но нет.
Апельсины один за другим снова оказались на блюде.
— И всё же, не нужно спешить, Ярополк! Я сделаю вид, что не слышал вашего отказа, — Фан-Фан поднялся из-за стола. — Пока отдыхайте, а ближе к вечеру поговорим. Если что нужно, спрашивайте у Сом. Надумаете понырять, снаряжение для дайвинга в лодочном сарае. Сом даст вам ключи, — сказал он, глянув на тайку.
— Йао кха, — отозвалась она и, сложив руки лодочкой, наклонила голову.
Что ж, мне дали передышку и будет глупо ею не воспользоваться.
— Подожди, есть разговор, — сказал Вэньминь, когда я сделал попытку подняться.
— Если ты о слежке за Мифром, то бесполезно…
— Сядь! Это важно.
Я поморщился. Вот ведь говнюк! Таким тоном пусть со своими подчинёнными разговаривает, а не со мной. Тем не менее я сел и поднёс кружку ко рту. Тьфу! В который раз уже убеждаюсь, что остывший чёрный кофе — это редкая гадость.
— Ну? Что там у тебя? — сказал я и потянулся за кофейником.
— Мао, ты обязан согласиться на предложение Фан-Фана. Заткнись! Дай мне договорить. Он предложил тебе членство в КОРе, а это очень важно.
Вэньминь был серьёзен как никогда и даже больше, он сильно нервничал.
— Выкладывай! — насторожился я.
— Нужно, чтобы тебя приняли в КОР, причём с правом голоса.
— Кому нужно и зачем?
— Земле. Всем её жителям.
— Даже так? — усмехнулся я. — Слушай, давай обойдёмся без дешёвой патетики…
— Мао, — Вэньминь подался ко мне, — я с тобой серьёзно разговариваю. Нам позарез нужен твой голос в КОРе. Возможно, он решит судьбу нашей планеты.
— Да в чём дело? — тихо прошипел я, видя, что он не хочет, чтобы нас слышала тайка.
— Решается вопрос о приёме Земли в одно из объединений КОРа. Представляешь, какие это перспективы?
— О да! Межзвёздные путешествия, — мечтательно произнёс я. — Как там в песне говорится? За это можно всё отдать.
— Не будь идиотом! Прежде всего это технологии, какие нам и не снились! — возбуждённо произнёс Вэньминь и, откинувшись на спинку стула, сердито добавил: — Мао, в конце концов, тебе предлагают не убийство Тимурайда, а всего лишь слежку. Так какого чёрта ты упираешься?
— Почему Фан-Фану так важен Мифр и, вообще, кто он такой? Фан-Фан, я имею в виду.
— Хочешь знать, спроси у него, — буркнул Вэньминь.
«Понятно, даже если знает, то не скажет», — подумал я и едко улыбнулся своему китайскому приятелю.
— Поначалу мне казалось, что Фан-Фан какое-то начальство Мифра из Вартипейда, но затем я засомневался в этом. Если он не служака, значит, это политика. Тогда возникает вопрос, что именно он предложил тебе за сотрудничество с ними. Или речь идёт не о тебе, а о Китае…
— Тихо! — предупредил Вэньминь и заулыбался, глядя поверх моей головы.
— Доброе утро, мальчики! Вы что-нибудь оставили мне на завтрак? — пропел женский голос позади меня, и я обернулся.
Белинда успела одеться и, надо признать, выглядела она замечательно. Впрочем, белое платье облегало её как перчатка, так что оно ничего не скрывало, лишь подчёркивало совершенство линий её тела. Я дал ей тридцать с хвостиком, хотя на коже с ровным загаром не было ни единой возрастной приметы. Но ведь возраст определяется не только внешним видом, но и состоянием ума — так или иначе, но прожитые годы оставляют на человеке свои отметины.
Инопланетянка протянула мне руку, и я поднялся с места. Судя по улыбке на полных губах, будто подкрашенных вишнёвым соком, у меня был совершенно дурацкий вид.
— Белинда Лоу, — представилась она и я, не выпуская её пальцы, с тихим восторгом заглянул ей в лицо.
В голове не было ни единой мысли. Это уже потом я обратил внимание на её фамилию.
Господи, какая изумительно красивая женщина! Пожалуй, теперь я знаю, чем инопланетяне отличаются от нас, землян. Это раскрепощённость, к которой мы стремимся, но редко кто может ею похвастаться. Естественно, что внутренняя свобода, подчёркнутая красотой бионической оболочки, производит неизгладимое впечатление, во всяком случае, на меня.
— Извините! — спохватился я и, отпустив руку Белинды, назвал своё имя.
Инопланетянка смерила меня доброжелательным взглядом и, обойдя стол, села напротив. Встающее солнце окружило его голову золотистым нимбом и у меня, как всегда при приступах вдохновения, зачесались ладони. Нужно будет упросить Белинду мне попозировать. С Фаном я бы тоже с удовольствием поработал. Потрясающий типаж! Если Белинда это пронизанное солнцем спокойное море, естественно, не лишённое опасностей, то Фан-Фан — изначально жутчайший водоворот подводных течений, соваться в которые может лишь самоубийца. Он позёр, так что есть надежда, что мне не придётся рисовать его по памяти. Кстати, лёгок на помине!
Вернувшийся Фан-Фан сел рядом с Белиндой, и она одарила его нежной улыбкой. В их обмене взглядами было нечто очень интимное и я неслышно вздохнул. Что ж, значит не судьба, подумалось мне. Тем не менее я расстроился и сильно, мне уже давно не встречалась женщина, в которую я мог бы безоглядно влюбиться.
В присутствии Белинды мы заговорили о всяких пустяках. Она жаловалась на неспокойное море и медуз, которые не дают ей поплавать, и ворчала по поводу куч мусора, оставляемых приливом. Когда она заявила, что землян уже давно пора наказать за наплевательское отношение к природе, я не удержался.
— Знакомая тактика! Чтобы оправдать своё вторжение на нашу планету, теперь нам, землянам, будут приписывать разнообразные грехи. Наши военные тоже так делают. Если правительство какой-нибудь слабой страны не угодно агрессору, то он начинает искать химическое оружие на её территории и, естественно, находит — даже если его там отродясь не водилось.
Вэньминь состроил мне страшные глаза.
— Мао, ты что несёшь? — прошипел он, подавшись ко мне, и улыбнулся Белинде. — Не слушайте его, госпожа Лоу, это у него от переутомления.
Предупреждение Вэньминя не сработало, меня действительно понесло.
— Да ладно тебе, Венька! — ухмыльнулся я. — Ищешь расположения будущих хозяев? Не спеши! Издержки от сделки могут оказаться куда выше, чем прибыль. Когда партнёры не равны, сам знаешь, чем это грозит. Думаешь, нашей планете так просто дадут членство в КОРе?
— Ярополк! Не смей оскорблять наших гостей.
Внешне Вэньминь был спокоен, но, если судить по едва заметному тику на щеке и подрагивающим пальцам, он был на последнем градусе бешенства. Я опустил голову, пряча улыбку. С губ рвалась поговорка, что незваный гость хуже татарина, только вряд ли она была уместна в данных обстоятельствах, хотя точно отражала сложившуюся картину. Правда, с точностью наоборот.
Провокация, пусть и спонтанная, это хороший способ, чтобы выяснить истинные намерения инопланетян, потому я ни капли не раскаивался в содеянном. Что бы они ни говорили, я не верю, что они так просто подарят нам свои технологии. Двести с лишним лет игры в прятки говорят о том, что им не чужды захватнические инстинкты.
— Гляди-ка, а ты научился выговаривать моё имя, — сказал я и со значением постучал костяшками пальцев по столу.
Действительно, дятел! Столько лет ездил мне по ушам, убеждая, что не знает русского языка. Знает! Буква «р» прозвучала у Вэньминя как родная. В общем-то, я и раньше подозревал, что он врёт, ведь у него дед русский и Чен Александрович говорил по-русски почти без акцента.
Белинда мягко улыбнулась мне.
— Вы видите в нас оккупантов, Ярополк?
— Разве это не так? — сказал я, стараясь не глядеть на её губы. Проклятые гормоны начали свою утреннюю свистопляску. — С чего вдруг вы решили выйти из подполья и предстать перед нами, землянами? — добавил я несколько резче, чем намеревался.
— Чтобы самостоятельно передвигаться по вашей планете, нам нужны биопитомники. Управлять тефлас-двойником практически невозможно, остаётся только сидеть в его голове и пассивно наблюдать за его жизнью. Но даже такой ограниченный контакт не идёт ему на пользу, думаю, вы испытали это на себе.
«О да!» — расстроенно подумал я, стараясь подавить реакцию организма на Белинду. Чёрт! Как не вовремя!
— Прошу прощения! Не подскажете, где у вас тут туалет?
Естественно, интересный разговор угас на корню, когда я вернулся. Поначалу Фан и Белинда говорили о своих домашних делах, так что было неудобно вмешиваться, а затем, извинившись, они куда-то ушли. Вэньминь всё это время рассеяно глядел на море. Чего-то он с самого нашего приезда подозрительно тихий и, вопреки обыкновению, больше молчит, чем разговаривает. Вот и сейчас, когда мы остались одни, он курит, делая вид, что не замечает моего взгляда. А может, так оно и есть.
— Эй, Вэньминь! — позвал я вполголоса. — Может, поделишься, что на сей раз терзает твою тонкую восточную душу?
— Ровным счётом ничего, — ответил он и затушил сигарету. — Давай что ли искупаемся? — предложил он и направился к пляжу.
Пригасив привычное раздражение, которое вызывали у меня его диктаторские замашки, я поравнялся с Вэньминем и покосился на его профиль — не римский, конечно, но тоже хорош. Но сколько я ни просил, он ни разу не согласился мне позировать. Стоило только заикнуться об этом, и на его физиономии тут же появлялась высокомерная мина. «Мао, когда ты дорастёшь до настоящего художника, тогда я закажу тебе свой портрет, а до тех пор даже не мечтай», — следовал ответ, после которого мы, обычно, не разговаривали около недели.
Вообще-то, Вэньминь — свойский парень, несмотря на все свои заскоки, но временами он ведёт себя как последний засранец. Ещё бы! У семьи Ван столько денег и такое чудовищное влияние, что китайские императоры древности просто нищеброды на их фоне. На первом этапе, чтобы открыть свой бизнес в России, мне нужно было одобрение отца Вэньминя, и я до сих пор под впечатлением от встречи с ним. Скотина редкостная. Вэньминь на фоне своего почившего папочки просто ангел. Когда я вышел из кабинета старшего Вана, меня трясло как в лихорадке. Даже не знаю, как мне удалось сдержать себя и довести дело до конца. Правда, на тот момент у меня был сильный стимул. Мама серьёзно заболела и мне срочно нужны были деньги. И не просто деньги, а доллары. Очень много долларов, которые никто не дал бы задаром. В общем, Ваны умеют не только извлечь выгоду из просителя, но и унизить, как никто другой. Дьявольская семейка. Не уверен, что Чен Александрович пошёл на поводу у сына — не такой он человек. Даже не знаю, что он во мне увидел, если подписал контракт, причём на довольно сносных условиях. И всё же меня до сих пор преследует ощущение, что я за него заплатил душой. Поэтому я страшно рад, что старший Ван погиб и в этом мире мы уже больше не встретимся.
— Чего это ты приуныл, Мао? — поинтересовался Вэньминь.
— Вспомнил твоего отца, — признался я, на ходу стягивая с себя одежду. — Слушай, ты уверен, что он у тебя человек, а не демон?
— А что, есть сомнения?
— О да! А у тебя их нет?
— Не знаю, как с преисподней, а вот с мафией он точно не был связан. Ни с русской, ни с китайской. Даю слово.
Я фыркнул.
— Ну да! Скорей всего, обе мафии просто ели у него с рук.
— Думаешь? — Вэньминь задумчиво глянул на меня. — Возможно, ты прав. Отец терпеть не мог каких-либо неожиданностей.
Он швырнул в меня рубашкой и я, пообещав утопить поганца, бросился за ним в воду. Поскольку Вэньминь плавал как рыба, с местью пришлось погодить. Тем более что он далеко оторвался от меня и, добравшись до ближайшего крупного острова, выбрался на его берег и скрылся среди зелени.
Я не последовал за Вэньминем и поплыл дальше. Исчез — и слава богу! Когда мы вместе, то между нами постоянно идёт незримое соперничество, что временами напрягает. Иногда хочется просто отдохнуть и ни о чём не думать.
Кстати, Белинда сильно преувеличила насчёт волнения на море. Вода была довольно прозрачной и на мелководье хорошо просматривалось белое песчаное дно. Медуз я тоже не увидел и со спокойной душой заплыл на глубину. Единственно, что указывало на волнение на море это холодные слои воды, которые попадались мне во время ныряния.
Поначалу я принял Симку за акулу и поплыл к берегу. Но заблуждение быстро рассеялось, и я лёг на спину, дожидаясь, когда она подплывёт. Действительно, нашёл кого бояться. Уверен, что моя беспокойная соседка куда опасней, чем акула.
— Ну что, уже познакомился с хозяевами виллы? — спросила Симка, когда мы выбрались на берег.
Я кивнул, не вдаваясь в подробности, и мы направились к паре шезлонгов, которые стояли под большим ярко-красным зонтом. Господи! Какое счастье!
Пока мы под шелест волн наслаждались бездельем, солнце успело подняться довольно высоко и жарило на полную мощь. Пить хотелось страшно. Мы с Симкой вяло препирались, кому идти за питьём, но ни один из нас так и не сдвинулся с места.
Обрушившийся на меня песок сбил блаженно-созерцательный настрой, но коктейль с манго, преподнесённый Прыщавой Мартышкой, реабилитировал её в моих глазах. Правда, не в глазах Симки. Зловредная девчонка поначалу протянула ей другой бокал, а затем отдёрнула руку и выплеснула его содержимое в кусты.
— Ну и зачем ты это сделала? — спросил я, когда она притащила ещё один шезлонг и устроилась рядом со мной.
— Ненавижу рыжих, — охотно сообщила девчонка. — Вечно воображают о себе, а сами дуры дурами, — поделилась она житейским наблюдением.
— Похоже, что у тебя богатый жизненный опыт, — заметила Симка, не открывая глаз.
— Да уж побольше, чем у некоторых рыжих воображал, которые только и знают, что вешаться на шею красивым мужчинам.
Вызов был принят. Симка села и по-кошачьи потянулась. «Стерва, конечно, но красивая стерва», — подумал я, любуясь ею. Жаль, что между нами не проскочило искры и теперь уж не проскочит, и всё же она очень хороша. Тем временем, явно рисуясь, Симка запустила пальцы в волосы и, выгнув спину, встряхнула головой.
После устроенного небольшого представления она повернулась к девчонке и окинула её насмешливым взглядом.
— Что, малявка, тоже понравился мальчишечка? Но ты сильно губу не раскатывай, он мой.
— Ты спишь с этой старухой? — возмутилась Прыщавая Мартышка и пнула меня по коленке. — Вот увидишь, она заразит тебя СПИДом! — мстительно выкрикнула она и состроила мне страшную рожицу.
Было больно и смешно. Потирая ушибленную коленку, я хрюкнул разок, другой и, не выдержав, захохотал.
И почему в нашем мире всё встало с ног на голову? Раньше мужчины старались привлечь внимание понравившейся женщины, а сейчас всё наоборот.
Вот кто меня тянул за язык? Держал бы свои умозаключения при себе, было бы меньше синяков на теле.
Моё опрометчивое заявление о гендерном перевороте привело к тому, что девчонки переглянулись, а затем, забыв о вражде, дружно навалились на меня и на пару основательно изваляли в песке.
После этого мы уже втроём забрались в воду, и Прыщавая Мартышка показала нам грот, скрытый в прибрежной скале. Правда, смотреть там было не на что — обычная пещера, больше похожая на углубление в камне. Я выбрался наружу и, цепляясь за кусты — колючие зараза! — вскарабкался на верхушку скалы.
Красота! Настоящий райский уголок! Море и небо просто нереальной голубизны. К тому же на чистом белом песке нет ничьих следов, кроме наших с девчонками. Жаль, что такие виды настолько растиражированы рекламными проспектами, что убивают всякое желание их рисовать.
Тут мой взгляд натолкнулся на виллу, и радостное настроение будто испарилось. Где-то там Белинда и не одна, а с Фаном. Возможно, они сейчас занимаются любовью. Почти наверняка. Тогда почему я никак не могу выбросить её из головы? Что такого в ней особенного? Инопланетянка, ну и что? Одной экзотики недостаточно, чтобы меня потянуло к женщине.
Передо мной будто наяву возникла Белинда и я залюбовался. В каждом её взгляде, в каждом её движении читаются свобода и внутренняя сила. Она их олицетворение. Квинтэссенция прекрасного, как я его понимаю…
— Эй, Мао! О чём грезишь? — ворвался в мои мечты голос Симки.
— Вряд ли ты поймёшь, — я протянул ей руку, и когда она села рядом со мной, поинтересовался: — Где девчонка? Надеюсь, ты её не утопила?
— Я не настолько ревнива. Да и в шкале моих ценностей ты занимаешь далеко не первое место.
— И всё же?
— Убежала домой. Сказала, что разочаровалась в тебе и я могу забирать тебя себе.
— Предательница! — проворчал я и отпихнул её, когда она попыталась положить мне голову на плечо. — Ты тоже. Думаешь, у меня такая короткая память?
— А что такого я сделала? — захлопала Симка ресницами.
Вот нахалка! Делает вид, будто ничего не произошло! Будто это не она тыркала в меня своей «пушкой», а затем преспокойно глядела, как я умираю. Я уж не говорю о дряни, что она совсем недавно мне вколола, а затем чуть тёпленького сдала Вэньминю.
— Прекрати! — рассердился я, когда она обняла меня. — Я не из тех ослов, что покупаются на ваши нежности.
— Очень ты мне нужен!
Симка отодвинулась, насколько позволяла верхушка скалы. Гляди-ка, она ещё и дуется на меня! Обида улеглась, и я повернул к ней голову. Всё же что-то есть в этой стерве, да и в сексе она великолепна. Придвинувшись вплотную, я обнял Симку за плечи, а затем поцеловал. Она сидела смирно. Всё равно податься ей было некуда, если только вниз, на камни. На поцелуй она не ответила. Ну и ладно! Ко мне вернулся прежний беззаботный настрой, и я перевёл взгляд на бликующую водную лазурь, оттенённую пышной тропической зеленью и перламутровым ожерельем пляжа.
— Может, подвинешься? — прервала Симка мой созерцательный настрой и я, взяв её за талию, перекинул по другую сторону от себя. Правда, некоторое время я держал её перед собой, но она не дрогнула, лишь выгнула бровь дугой.
— Бросай, чего медлишь?
— Я тебе не Стенька Разин, — усмехнулся я.
— Ну а я тебе не персидская княжна, — ответила она, оказавшись в безопасности, и пребольно двинула меня локтем в бок.
— Надо было выбросить, — пожалел я, когда малость отпустило.
— Поздно! Ты свой шанс упустил.
Горящая мщением Симка оттеснила меня на самый край скалы, где до этого сидела сама, и я пошёл на рискованный шаг — резко оттолкнувшись, прыгнул вниз. Прежде чем войти в воду я успел перевернуться в воздухе.
Слава богу, голова осталась цела. Дуракам везёт, я попал на глубокое место и ушёл под воду метров на десять.
Симка ждала меня на берегу. Когда я вышел, она набросилась на меня с кулаками. Дралась она как обычная девчонка — просто лупила меня куда ни попадя, размахивая руками, как мельница. При этом у неё было такое лицо, что я помалкивал и терпеливо сносил экзекуцию. Ну конечно, она испугалась! Скала, с которой я прыгнул, была частью подводной гряды, и глубина воды кругом была небольшой. Только в одном месте была глубокая расселина, которая как раз подходила к тому месту, откуда я прыгнул.
Когда Симка зашагала прочь, я её догнал, но она вырвалась из моих объятий.
— Яр, лучше не тронь, а то ненароком убью, — сказала она сквозь зубы и я внял предупреждению.
Шагая позади Симки, я размышлял о том, что женщины — странные существа. Только тебе начнёт казаться, что ты ничего для них не значишь, и вот тебе доказательство обратного. Впрочем, Симка та ещё актриса, поэтому в её отношении ни в чём нельзя быть уверенным. Вот Белинда совсем другая — она не лжёт, когда дело касается чувств. Не знаю, откуда у меня эта уверенность, но я доверяю своим ощущениям.
После душа мы снова улеглись на шезлонги, предварительно перетащив их под пальмы. Благо, что Сом принесла нам целый поднос с напитками и лёгкими закусками. Хорошо! Я даже задремал после перекуса.
Когда я проснулся, Симка лежала с закрытыми глазами. Нос у неё был красный и видимая часть щеки тоже.
— Эй, Сим-Сим, а ты обгорела! Выглядишь, как чучело. Нужно было не лениться и намазаться кремом от загара, — сказал я вполголоса.
— Тебя не спросила, — буркнула она и смерила меня сердитым взглядом.
— Давай намажу, а то совсем сгоришь.
Я был само смирение, и она согласилась.
Прикасаться к Симке было удовольствием и пыткой. Великолепное тело! Под гладкой белой кожей, местами покрасневшей на солнце, чувствовались не по-женски тренированные мышцы, тем не менее внешне они были почти не заметны. За что не люблю культуристок, по ним без вскрытия можно изучать анатомию. После того как я смазал ей спину и ноги, Симка расстегнула лифчик и, перевернувшись, уставилась на меня. Стараясь видеть в ней только натуру для зарисовки, я оглядел её обнажённую грудь. Совершенство. Причём без грамма силикона. Стоило прикоснуться к её груди и розовые соски затвердели. Если бы не насмешливый взгляд, я бы не удержался и пошёл на поводу у гормонов — вот только терпеть не могу, когда девицы провоцируют меня на секс. Как можно быстрей я смазал Симку кремом и, улегшись на шезлонг, закрыл глаза. Фу-у! Ну, её к чёрту! Пусть обгорит как головёшка, мне-то какое дело?! Больше ни за что к ней не прикоснусь!
— Спасибо! — пропела Симка голосом змеи-искусительницы и мечтательно добавила: — Хотела бы я попасть в прошлое и стать королевой амазонок. Обязательно завела бы себе гарем из мужиков.
Вот зараза! Нет, чтобы заткнуться и дать мне прийти в себя! Так она ещё про гарем вспомнила! Естественно, память тут же подкинула соответствующие воспоминания — где из фильмов, где разгул в реале — и я, мысленно узрев сладострастно извивающиеся женские тела, бросился к воде — под гнусные смешки, несущиеся вслед.
Ладно! Сама напросилась. Ничто так не сбивает игривый настрой, как работа.
— Эй, ты бесплатно сотрудничаешь с инопланетянами, или они что-то тебе пообещали? — спросил я, когда вернулся.
Симка тут же сделала стойку. Женское в ней отступило на второй план, уступив место сотруднику Интерпола.
— А тебе что обещано? — поинтересовалась она сдержанным тоном.
— Членство в КОР, — сказал я и понял по её замкнутому лицу, что ей ничего подобного не предложили.
Настроение резко пошло вверх. Хотя чему тут радоваться?
— Не расстраивайся, Сим-Сим! — я заколебался, не зная, стоит ли говорить, тем не менее добавил: — Поскольку я не собираюсь быть их персональной ищейкой, то место вакантно.
Симка остро глянула на меня.
— Тебе предложили следить за Тимурайдом?
— Да, — я помедлил. — Что думаешь по этому поводу? Я отказался, но мне дали время на раздумья.
Вэньминь смутил меня своим разговором, так что я хотел услышать её мнение.
— Сколько? — спросила она, сверля меня полицейским взглядом.
— Недолго. Всего лишь до вечера.
— Рассказывай! — приказала Симка и я как можно подробней изложил ей свой разговор с Фан-Фаном, а затем с Вэньминем.
В конце концов, довериться мне было особо некому, а она — моя землячка и хотя бы по долгу службы должна блюсти интересы Земли.
Симка скрупулёзно расспросила: кто что сказал, кто был во что был одет, кто где сидел, кто уходил во время завтрака. Особенно её заинтересовало, как реагировал мой китайский приятель на высказывания Фан-Фана.
Когда речь зашла о Белинде, я не особо распространялся. В общем-то, о ней действительно было нечего рассказывать. Естественно, я не показал виду, что она мне нравится, но, похоже, обмануть не удалось. Симка смерила меня хмурым взглядом и, прекратив допрос, заявила, что не прочь пообедать.
Я попробовал выяснить, что она думает по поводу моего рассказа, но она уклонилась от ответа, сказав, что слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы. Тогда я спросил, что за тварь была вместе с ней этой ночью.
Симка прошлась по мне изучающим взглядом, а затем положила ладонь на мой лоб.
— Вроде бы температура нормальная. Похоже, у тебя неадекват после нейролептика. Иногда они вызывают галлюцинации.
— Чушь! — я оттолкнул её руку. — Гигантского жука я видел до того, как ты вколола мне снотворное.
Симка покачала головой.
— Дело в том, что нейролептики способны путать явь и сон. Яр, тебе всё пригрезилось. Не было никакого жука.
— Да? Тогда от кого я удирал, да так, что сердце выскакивало из груди?
Воспоминания были слишком чёткими, к тому же я не из тех, кто путает реальность и сон. Я стал доказывать, что действительно видел распроклятого жука, но Симка стояла на своём и со снисходительной улыбкой отметала все мои доводы. В конце концов, ей удалось поколебать мою уверенность. И всё же я не поверил ей до конца. Чем-то мне не нравилось выражение её лица, особенно глаза — светло-карие и ясные, вроде бы они были такими же как всегда… и всё же с ними было что-то не так.
После спора, закончившегося ничем, мы направились к дому. По дороге я понял, что именно не так с глазами Симки. В Питере мы по вечерам иногда развлекались игрой в веришь-не веришь. Когда она лгала, её глаза слегка косили. Как-то Симка призналась, что в детстве у неё было косоглазие, но операция его убрала. Видимо, не до конца, внутреннее напряжение выдавало её прежний недостаток.
При виде новой гостьи глазки Фана сразу же загорелись, и этот инопланетный павлин не преминул распустить свой хвост. А вот Белинда хоть и была приветлива с Симкой, но не спешила раскрывать ей свои объятья — в отличие от Фана, который был в нескрываемом восторге от моей питерской соседки и только что слюни не пускал.
Короче, чувствовалось, что женщины с первого взгляда невзлюбили друг друга. Несмотря на это они щебетали, как давние подруги. Женщины это умеют — с улыбкой жалить друг друга. Нагляделся на их тактику на моделях, которые каждый раз устраивают грандиозные свары на сьёмках белья «Одалиски».
Узнав, что у Симки нет ничего, кроме купальника и гидрокостюма, брошенного на пляже, Белинда округлила глаза и потащила гостью к себе. Из её владений они вышли только к обеду. На Симке было облегающее летнее платье и лёгкие босоножки, которые подчёркивали её изящные лодыжки. Да и вся она выглядела настолько сексуально, что Фан и Вэньминь, когда мы сидели за столом, то и дело бросали на неё масляные взгляды — меня это забавляло, а вот её отчего-то злило.
Белинда, наоборот, сменила утренний стиль: волосы кое-как скручены на затылке, на лице ни грамма косметики, из одежды воздушное платье романтического фасона, на ногах удобные полотняные тапочки. На фоне гостьи, чья красота, искусно подчёркнутая косметикой и одеждой, бросалась в глаза, как обложка модного журнала, она казалась… милой домашней растрёпой. И хоть это было сделано намеренно, я не сводил с неё глаз, чувствуя, как в душе нарождается давно забытое чувство. Господи! Кажется, в последний раз я так по-дурацки влюблялся лет эдак в четырнадцать. Жаль, что в школьные времена мне не попалась такая чудесная зрелая женщина. Она сумела бы оценить мои юношеские порывы.
Я поймал взгляд Белинды и — о чудо! — в ответ на мою улыбку её щеки заалели румянцем. «Моя дорогая Бель! Где же ты была всё это время?» — подумал я с ностальгией Чудовища и, получив тычок в бок, сердито глянул на Прыщавую Мартышку. Вот ведь прилипала! Не стоило обращать на девчонку внимания. Теперь она всё время будет отираться рядом со мной, а я по себе знаю, от детских глаз ничего не скроешь. Это только родителям кажется, что они имеют дело с мелкими недоумками.
— Не пялься на Белинду! Это папина подружка. Будешь к ней приставать, он пустит тебя на корм акулам, — заявила девчонка, причём во всеуслышание.
Ну вот! Что и требовалось доказать, как любила говорить моя школьная математичка.
— Мария! — Фан укоризненно посмотрел на дочь. — Веди себя прилично или я отправлю тебя к матери.
— Я и так веду себя прилично, — пробормотала девчонка и с несчастным видом уткнулась носом в тарелку.
— Не горбись! — тихо сказал я и она выпрямила спину. — И не надо казаться взрослей, чем ты есть, — добавил я и она бросила на меня озадаченный взгляд.
— Если тебе хочется заорать и швырнуть чем-нибудь, то сдерживаться не обязательно, — тихо пояснил я и девчонка сверкнула улыбкой.
Моему совету Прыщавая Мартышка не последовала, зато мы снова стали друзьями. После обеда она позировала мне для портрета, и я удивился тому, что получилось. Гадкий утёнок обещал превратиться в прекрасного лебедя. С застенчивой улыбкой на губах с портрета смотрела совсем юная голубоглазая девушка. Она не была красавицей, но что-то такое было в её облике, отчего замирало сердце и, между прочим, не у меня одного.
Неслышно подошедший Вэньминь посмотрел на портрет, а затем перевёл взгляд на оригинал. Он так долго смотрел на девчонку, что та заёрзала на стуле.
— Мария, ты не против, если я заберу этот портрет себе? — огорошил он нас обоих своим вопросом.
Девчонка, красная как рак, кивнула ему и сорвалась в бега.
— Задаром не отдам, — предупредил я.
— Сколько хочешь? — рассеяно вопросил Вэньминь, не спускающий глаз с портрета.
Я подумал.
— Трехгодичный контракт для моей «Одалиски». На льготных условиях.
Вэньминь вздёрнул бровь.
— Не слишком ли жирно?
— Не скупись, дружище! — я хлопнул его по плечу. — Ведь я показал тебе, как выглядит любовь всей твоей жизни.
— Не выдумывай! — попробовал отпереться Вэньминь, но стоило пообещать уничтожить портрет, и он согласился на мою цену.
Ближе к вечеру хозяева выдали нам снаряжение для дайвинга и катер, а затем Белинда показала нам местные подводные красоты. Коралловый сад был великолепен, но что-то я уже устал от обилия впечатлений. Да и бессонная ночь давала о себе знать. Потому я вернулся и засел с альбомом на полубаке катера, пока остальные исследовали дно и подводные пещеры Сиамского залива.
Когда стало темнеть, я улёгся на скамью и уставился в небо. Звёзды. Вот мы и дожили до инопланетной угрозы. В том, что это так я не сомневался ни секунды. Инопланетное превосходство в технике обязательно выльется в превосходство над землянами. Теперь мы знаем, что такое тихие захватнические войны — спасибо США — стрельбы нет, а вот побеждённые и победители есть. Изо дня в день мы будем превращаться в людей второго сорта и однажды наши внуки примут это как данность.
И никакие супермены не придут нам на помощь: жизнь — не сказка, в ней нет обязательных хэппи-эндов.
В качестве синекуры Земле дадут место в каком-нибудь межпланетном совете КОРа, вот только её мнение не будет значить ровным счётом ничего — так ещё одна планета-марионетка. «Разговор закончен, господа! Будет так, как мы решили. Почему? По праву сильного». Именно так уже отвечают мне Мифр и Фан-Фан.
Тревога, которую я гнал от себя целый день, вырвалась на волю. Тревога и ощущение собственного бессилия. Чёртов Мифр! Лучше бы я ничего не знал! Да и что я могу сделать? По сути, ничего. Я даже не могу принять предложение Фан-Фана и получить распроклятое членство в КОРе — конечно, если оно имеет хоть какое-нибудь значение в судьбе Земли…. О Господи! Что я несу! Разве я Христос, чтобы быть в ответе за всех? Тут хорошо бы спасти собственную шкуру. Пусть о судьбе Земли пекутся высокопоставленные господа, умудрённые опытом. Судя по тому, как они надувают щёки на различных международных ассамблеях, им это раз плюнуть.
Плеснула вода и я улыбнулся Белинде, взобравшейся на борт катера.
— Где остальные? — спросил я, глядя, как она осторожными движениями высвобождается из гидрокостюма.
— Мария потащила вашего друга и подружку к своей любимой пещере. Ну а Фан всегда там, где дочь. У них воздух на исходе, так что они скоро вернутся.
— А вы как поплавали?
— Замечательно.
Вернувшись из душа, Белинда взяла альбом, лежащий у меня в изголовье, и пролистала его. Я не спускал глаз с её лица, но она ничем не выдала своих чувств.
— Ну как? — поинтересовался я, несколько задетый её сдержанностью.
— Вы мастер, — потешила она моё самолюбие. Правда, сказано это было без тени лукавства.
Белинда положила альбом на прежнее место и, помедлив, добавила:
— Ярополк, вы умеете схватить не только самую суть людей, вы умеете передать насколько они в гармонии с окружающим миром и собой.
А вот это уже дорогого стоит! Я хотел подняться, но она опустилась на колени у моего изголовья и её тёмные глаза пытливо глянули на меня. Несмотря на серьёзное выражение лица, она была необычайно притягательна.
Губы Белинды были солёными на вкус, а их поцелуй сладок как мёд. Смешно, но наш первый поцелуй был нежен до целомудренности. Такое ощущение будто я вернулся в пору своей неопытной юности.
Ну а когда заговорила страсть, то нам, естественно, помешали.
Явились остальные участники заплыва и на палубе началось столпотворение. Прыщавая Мартышка, как только взобралась на борт, тут же бросилась ко мне. Оттолкнув Белинду, она вручила мне коралловую ветку. Красота неописуемая. Жаль, что краски начали тускнеть, как только ветка подсохла.
— Я хотела сорвать белые кораллы, но господин Ван сказал, что мужчинам принято дарить красный коралл, — выпалила девчонка, сияя глазами.
Она плюхнулась рядом со мной и схватила альбом. Так что пришлось слушать её трескотню обо всём, что произошло в моё отсутствие. При этом я заметил, что она не столько смотрит мои рисунки, сколько наблюдает за Вэньминем.
Ветренные создания эти женщины. Ещё за обедом я был кумиром Прыщавой Мартышки, и вот уже меня переместили на полку с друзьями, а может, и с родителями, что совсем уж печально. Мой взгляд упал на коралловую ветку, которая формой походила на ветвистые оленьи рога. Вот и подарок соответствующий.
— Мария, давай ты подаришь эти кораллы господину Вану, — предложил я. — А то как-то нечестно получается. Ты даже не представляешь, сколько он заплатил за твой портрет.
— Нет, я не могу! — застеснялась девчонка.
— Эй, господин Ван! Тут одна юная леди хочет поблагодарить тебя, но не решается! — окликнул я Вэньминя и когда он с недоумением посмотрел на меня, одарил его мефистофельской улыбкой.
— Вот держи!
Избавившись от злополучных кораллов, я отобрал у девчонки свой альбом и направился к Белинде, но Фан опередил меня. Хозяева ушли в каюту, а я повернул к корме, где стояла Симка.
Встав рядом, я облокотился на поручни и тоже глянул на пенные буруны, оставляемые катером.
Ночь опустила свой бархатный тёмно-синий полог, щедро расшитый звёздами, но жизнь по-прежнему кипит: и на море, и на суше. Ровный шум мотора не заглушает крики птиц и зверей, доносящихся с близкого берега. Видимо они празднуют восход луны. Здесь, ближе к экватору, она громадная, как латунный поднос, который мама хранит в память о бабушке, и точно также покрыта пятнами коррозии. Правда, её поверхность блестит куда ярче, чем наша семейная реликвия.
На море слабо светятся пятна планктона, всплёскивает многочисленная рыба. Кажется, вдали плывёт стайка дельфинов, правда, не уверен, что они здесь водятся. В общем, жизнь рычит, пищит, свистит и плещет, только Симка безмолвствует, а ведь бывало, придя ко мне в гости, она не умолкала ни на секунду. Щебетала и щебетала о всякой ерунде.
— Что-то случилось? — спросил я и, когда она отрицательно качнула головой, добавил: — Да? А выглядишь так, будто жизнь не удалась и впору утопиться.
— Зато ты, как я погляжу, в распрекрасном настроении. Сияешь, как медный таз, — меланхолично заметила Симка и повернулась к поручням спиной.
— Неужели так заметно? — огорчился я.
— А ты думал, кругом слепые? — она усмехнулась. — Никак наш портняжка-рецидивист вознамерился соблазнить инопланетянку. Будь осторожней, это может не понравиться её другу. Между прочим, скормить тебя акулам будет самое то: нет тела, нет улик.
Разговаривая со мной, Симка не спускала глаз с рубки, где находились остальные участники действа. Спецагентура. Осторожность во всём, раньше я не замечал этого за ней.
— Я люблю Белинду, — брякнул я, прежде чем подумал. Главное, за каким чёртом признался — сам не пойму.
На мгновение мне показалось, что Симка оскалилась, как рассерженная кошка, а в следующее мгновение я уже не был в этом уверен. В колеблющемся свете кормовых фонарей на её лице читалась лишь тревога.
— Яр, не глупи! Если Фан надумает тебя убрать, то я за твою жизнь не дам и ломаного гроша.
— Хорошо, постараюсь не светиться, — пообещал я.
Не понимаю, что на неё нашло, но Симка заключила моё лицо в ладони и после того как проглядела во мне дыру, притянула мою голову к себе и поцеловала. Причём поцеловала без страсти, будто мы с ней близкие родственники. Слегка коснулась губами и тут же отпрянула.
— Послушай, я не хотел…
— Заткнись! — оборвала меня Симка. — Это ты послушай, что я тебе скажу! — на её лице появилось уже знакомое мне жёсткое выражение. — Яр, ты примешь предложение инопланетянина.
— Нет.
— Примешь! — она выкрутила мне руку и рывком прижала к поручням. — А будешь дурить, добьюсь, чтобы твоего брата отправили в «горячую точку». Я держу своё слово. Так что если с ним что-нибудь случится, вини только себя.
— Сука! — констатировал я.
— Да или нет? — не унималась Симка.
— Нет! — стоял я на своём.
От боли в вывернутом мизинце у меня выступили слёзы на глазах.
— Не упорствуй, Яр, или я осуществлю твой давний страх и переломаю тебе пальцы. Тогда тебе придётся забыть о карьере художника.
— Шёлк тебе не отнять, даже если выколешь мне глаза…
— Эй! Чем вы там занимаетесь? — раздался звонкий голосок.
Господи, благослови детей!
— Мария! — выкрикнул я каким-то не своим голосом. — Подойди на минутку!
— Трус! — прошипела Симка, но отпустила меня. — Не думай, что этим дело кончится!
Прыщавая Мартышка подбежала и, отпихнув её, встревоженно посмотрела на меня.
— Вы что, ругаетесь?
Я покачал головой.
— Нет. Просто немного поспорили. Идём?
— Идём! — согласилась девчонка и, взяв меня за руку, неприязненно глянула на мою мучительницу. — Ты тоже иди, папа собирает народ в гостиной.
Симка на всех парах рванула к рубке, и я облегчённо перевёл дух. Кажется, я на полном серьёзе начинаю её бояться. Никак не могу переступить себя, вот она этим и пользуется. Ну, серьёзно! Я что, должен драться с этой рыжей поганкой, которая на голову ниже меня? Велика важность, агент Интерпола! Не дай бог пропустит удар, воплей не оберёшься. К тому же для мужчины крайне унизительно драться с девчонкой. Мама мне это намертво вдолбила.
— Ты чего распыхтелся? — поинтересовалась Прыщавая Мартышка. — В туалет что ли хочешь?
— Нет! — поспешно воскликнул я и показал ей свою руку. — Мизинец вывернул. Видишь, как опух?
— Ерунда! Сейчас дам тебе лёд, завтра будешь как новенький.
Нет, ну что за народ! Лупят целый день и ни капли сочувствия!
— Знаешь, Машка, лично от тебя я такого равнодушия не ожидал, — сказал я и девчонка удивлённо глянула на меня.
— Машка? — переспросила она.
— Так по-русски звучит твоё имя, — пояснил я и легонько щёлкнул её по носу. — Или тебе больше нравится Прыщавая Мартышка?
— Что?! Прыщавая Мартышка? — завопила Прыщавая Мартышка и что есть силы пнула меня по ноге. — Вот тебе гад!
Брошенный девчонками я остался в одиночестве и не сказать, чтобы оно меня тяготило. Идти в каюту не было ни малейшего желания. Кажется, я догадываюсь зачем нас собирает Фан-Фан. Наверняка будет приставать с тем же самым, что и Симка с Вэньминем.
Дался им всем Мифр! Какого чёрта все кругом умирают от желания узнать, чем он занимается, тем более в свой законный отпуск? Вот лично мне совершенно не любопытно. Это не значит, что я равнодушен к его судьбе. Мама утверждает, что у меня темперамент английского джентльмена — мол, так было с самого рождения: нужно очень постараться, чтобы чем-нибудь заинтересовать меня. Правда, отец и брат уверены, что я редкостный засранец и сам себе на уме, потому до поры до времени не спешу раскрывать свои карты. Но всё это домыслы домашних. На самом деле я обычный пофигист, которому наплевать на всех и вся, кроме себя любимого, ну и близких родичей.
Тем не менее Фан-Фан и парочка моих сволочных друзей, кажется, добились своего. Пожалуй, я попробую выяснить, что или кого ищет мой двойник. Но никто не дождётся, что я буду бегать к нему и докладывать о своих наблюдениях, если только сам сочту нужным.
Именно в таком духе я и ответил Фан-Фану, когда он вышел на палубу и спросил, что я надумал.
Мы немного поспорили по мелочам, а затем пришли к компромиссу: если будет что-то серьёзное или мне срочно потребуется помощь, то я немедленно свяжусь с ним. После этого Фан вручил мне поблескивающую золотом бусину — устройство связи, как пояснил он, и велел засунуть его в ухо. Я заколебался, но побоялся показаться трусом в глазах Белинды, которая тоже вышла на палубу.
Когда бусина зашевелилась, а затем ртутной каплей растеклась внутри ушной раковины, я кинулся к Фану: с намерением вцепиться ему в горло. Если бы не Белинда, не знаю, чем бы дело кончилось. Как бы то ни было, она убедила меня, что в атимас-ри нет ничего опасного — мол, это тот же мобильник, просто созданный на базе нанотехнологии. И всё равно у меня осталось неприятное ощущение, что я теперь под «колпаком». Хотя сам дурак, мог бы сразу догадаться, чем чревато инопланетное устройство. Ведь даже при наших земных технологиях при помощи мобильника можно запросто шпионить за его хозяином. Но сожалеть было уже поздно — что сделано, то сделано. Самое поганое (судя по довольной физиономии Фан-Фана), что гадость, угнездившуюся в моём ухе, самостоятельно не отковырять.
Белинда ободряюще улыбнулась мне, а после потащила нас с Фаном к двери, сказав, что после заплыва все страшно проголодались и мы задерживаем ужин.
В гостиной к нам сразу же подбежала Прыщавая Мартышка. Поскольку настроение у меня было далеко не радостное, я сделал вид, что не замечаю её и она, обидевшись, бросилась к Фану, который с готовностью распахнул ей объятия. Интересно, как вышло, что она стала его дочерью? Инопланетянин женился на землянке с ребёнком? В общем-то, меня гораздо больше интересовало, кем ему приходится Белинда. Вэньминь, когда я спросил, кто она, заявил, что раньше её не видел. Если они с Фаном не просто любовники, а муж и жена, то это всё усложняет. У меня правило: никогда не связываться с замужними женщинами.
Я сел рядом с Симкой и попытался завязать светский разговор, но она по-прежнему была в стервозном настроении. Видя, что со мной не желают общаться, я оставил её на попечение Вэньминя, а сам отправился на поиски Белинды. Действительно, чего маяться? Пусть она сама скажет, свободно её сердце или нет. И плевать, если она замужем. Может быть семейные союзы инопланетян не требуют верности.
Мы столкнулись в дверях крохотной кухоньки, именуемой камбузом. Белинда держала поднос с напитками и едой, и я вдруг понял, что хочу есть просто до одурения. Вот только сердечный голод был ещё острей.
— Поможешь? — спросила Белинда и тут же всучила мне поднос. — Отлично, тогда я сразу приготовлю вторую порцию закусок.
— Постой! — окликнул я её и заколебался. Господи! Как бы это сформулировать?.. А ладно, кто не рискует, тот не пьёт шампанское! — Как ты смотришь на то, чтобы переспать со мной? — выдал я на одном дыхании.
— Прямо сейчас? — уточнила Белинда без капли смущения на лице, и я в растерянности оглянулся по сторонам.
— Я бы не отказался, но где?
— Идём!
— Поднос…
— Давай! — Белинда взяла у меня поднос и, поставив его на пол, потащила меня за собой.
В узком коридорчике она толкнула дверь, и мы оказались в крохотной каюте, предназначенной для обслуживающего персонала. Дальше было всё как в сказке, естественно, для взрослых. Очнулся я только тогда, когда нас основательно качнуло. Это катер причалил к пристани. Мы переглянулись и, давясь смехом, бросились собирать свою одежду.
Приведя себя в благопристойный вид я первым вышел из каюты. Подноса в коридоре не было. «Стой!» — шепнула Белинда и потащила меня в кухню. Там она нырнула в недра холодильника и поставила передо мной тарелку с бутербродами и пиво. Ну как не полюбить такую женщину?! Форель оказалась наисвежайшей, пиво было в меру холодное.
Господи! Если бы я раньше ничего не чувствовал к Белинде, то сейчас полюбил бы её за одну только улыбку и сияющие глаза! Я попытался признаться ей в любви, но она прижала палец к моим губам.
— Тсс! Ничего не говори! — предупредила она.
— Почему?
— Потому что не хочу сделать тебе больно.
— Только не говори, что любишь Фана! — насмешливо воскликнул я.
— Да, я его люблю, — просто ответила Белинда.
Разум не сразу осознал размеры постигшей меня катастрофы, и я вдруг понял, что по-прежнему улыбаюсь. Улыбаюсь, как последний идиот.
Что затем я почувствовал, не описать словами, да и незачем. Кто бывал в моей шкуре, тот знает, кого это не коснулось, всё равно не поймёт.
Крохотный столик, разделяющий нас с Белиндой, в мгновение ока приобрёл для меня размеры океанской глади.
— Прости! — рука задрожала, и я аккуратно поставил бокал с недопитым пивом. — Мне жаль, что я осложнил тебе жизнь.
— Не переживай, дорогой! — Белинда нежно коснулась моей щеки. — Лично я ни о чём не жалею. Любовь — редкий дар, за неё обязательно нужно благодарить. Иначе Нормада, богиня судьбы, рассердится.
— Надеюсь, Фан-Фан разделяет твои взгляды, — сказал я и поднялся. — Нам пора, иначе нас скоро начнут искать.
— Идём, — отозвалась Белинда и потянула меня в противоположном направлении. — Давай выйдем через чёрный ход. Так у нас будет больше времени, прежде чем мы присоединимся к остальным.
Всего больней было сочувствие, не сходящее с её лица. Пряча отчаяние, я старался его не замечать. Она всё понимала — понимала, что творится в моём сердце, и оттого была милосердна. Ведя кружным путём, она давала мне время прийти в себя.
Будь это кто-то другой, я бы ещё поборолся за свою любовь, но с Белиндой можно даже не пытаться. Это бесполезно, знаю по опыту. Она из тех цельных женщин, что редко меняют сердечную привязанность. Тем более они никогда не идут на поводу у чьего-то чужого каприза. В этом их главная ценность — для тех, кому повезло, и трагедия для тех, кому не повезло.
Вскоре Белинда прибавила шаг и ушла вперёд. Кажется, я догадываюсь почему. Когда я ухожу в свою скорлупу, на моей физиономии появляется своеобразное выражение, за которое девицы прозвали меня бессердечным демоном. Пусть бежит! В конце концов, кто знает переспала она со мной только ради благодарности или хочет привязать к себе, чтобы сделать послушной марионеткой. Если последнее, то ничего у неё не выйдет — я не терплю пустых страданий. Безответная любовь — это не про меня. Пусть мне не повезло, но трагедии не будет.
Я догнал Белинду и, взяв за руку, смерил её благодарным взглядом.
— Спасибо, что ты была честна со мной, — сказал я и она слегка улыбнулась, пытливо глядя мне в глаза.
— Я рада, что не ошиблась в тебе, — отозвалась она прохладным тоном… согрешившей учительницы.
Вот и конец сомнениям. Иллюзия любви окончательно растаяла, обнажив неприглядную истину. Возможно, я ошибаюсь, но девяносто девать и девять за то, что она не испытывает ко мне каких-либо чувств. Как и было сказано, всего лишь благодарность. Жертвоприношение капризной судьбе.
По дороге Белинда ещё что-то говорила, и я даже ей отвечал, но убей бог, если я помню о чём шла речь. Единственно, что осталось в памяти это ломкие хрустальные нотки в её голосе. Они вызывали у меня ощущение неловкости — сродни тому тягостному чувству, которое возникает на похоронах далёкого родственника. Вроде бы нужно скорбеть, но покойник для тебя всего лишь раскрашенная кукла в гробу.
Белинда больше ничего не значит для меня — просто ещё одна красивая женщина, что волей случая побывала в моей постели. Я так решил и баста! Сколь бы глубоко ни угнездилась любовь в моём сердце, я обязательно от неё избавлюсь. Нужно будет, вырву вместе с сердцем!
Несмотря на решимость, на душе было скверно. Очень скверно. И настроение хоть вешайся.
Когда мы поднялись на палубу, Фан бросил на нас беглый взгляд и направился к трапу. Не похоже, чтобы он сердился, хотя ребёнку было ясно, чем мы только что занимались. А вот Симка и Прыщавая Мартышка злились капитально.
Ради интереса я глянул на Вэньминя. Он был не просто зол, а в бешенстве, хотя с его лица не сходило бесстрастное выражение. Для китайца лицемерие — вторая натура, а может быть, и первая.
— Нужно было не миндальничать, а сразу пристрелить тебя в Дахунмэне. Тогда Земля не потеряла бы важного союзника, — процедил он, когда мы отстали от остальных.
Поскольку его отец Чен Александрович наполовину русский, то наш менталитет Вэньминю тоже не чужд. Прежде чем уйти, он выдал матерную тираду и смачно плюнул мне под ноги. Уважаю. Но лучше бы он дал мне по морде. Прости, мама, но я всё больше склоняюсь к мысли, что драка не такой уж плохой вариант для избавления от негатива.
Презрение Вэньминя задело меня, и всё же я ни в чём не раскаивался. На тот момент Белинда слишком много значила для меня, чтобы я мог от неё отказаться. Когда выяснилось, что она любит другого, было уже поздно.
Так что придётся принять случившееся, как данность, и расхлёбывать последствия.
В конце концов, любой опыт полезен, даже безответная любовь. Симка как-то сказала, что я законченный эгоист, зацикленный исключительно на себе, и потому не способен ставить чувства другого человека выше собственных. Кажется, теперь я понимаю, о чём она бредила. Уже одно то, что меня абсолютно не волновало, что Белинда бионик и инопланетянка, говорит уже о многом.
Перекуса на катере оказалось мало, и Фан-Фан распорядился накрывать на стол.
За ужином, сервированном на этот раз по-европейски, царила напряжённая обстановка. Вэньминь и Симка сидели с постными лицами и временами о чём-то тихо переговаривались. Прыщавая Мартышка вела себя отвратительно, совсем как настоящая обезьянка — она кривлялась, визжала, вскакивала из-за стола и швырялась в меня едой. Вот ведь мелкая зараза!
Фан не отставал от дочери. Передразнивая девчонку, он тоже вскакивал из-за стола и гримасничал, отчего она покатывалась со смеху, особенно, когда я получал «подарки» с двух сторон. Похоже, невоспитанность — ещё одна их семейная черта. Белинда помалкивала, глядя на всю эту вакханалию, и лишь сочувственно мне улыбалась.
Когда Фан заявил, что они с дочерью так старались развеселить меня, а я — неблагодарная скотина! — даже не соизволил улыбнуться, мои пальцы судорожно сжались. Чтобы не сорваться, я взял салфетку и тщательно стёр остатки еды, от которой не успел увернуться.
— Видимо, издержки воспитания. В нашей семье не принято разбрасываться едой, — холодно ответил я, стараясь при этом, что в голосе не прорвался гнев.
Фан-Фан состроил понимающую мину.
— Вот оно что! — воскликнул он и укоризненно посмотрел на дочь. — Мария, прекрати! А то наш гость посчитает тебя невоспитанной особой.
Прыщавая Мартышка презрительно фыркнула.
— Он не у себя дома, так что нечего нам указывать! И вообще, пусть катится туда, откуда пришёл.
А вот это с превеликим удовольствием! Инопланетная клоунада с подлыми улыбочками сидела у меня уже в печёнках.
— Благодарю за гостеприимство, господин Фан. Буду крайне признателен, если вы дадите мне возможность вернуться домой, — сказал я как можно вежливей, и поднялся из-за стола. Естественно, на языке вертелись совсем другие слова, в основном позаимствованные у моих татарских предков, и которые не принято произносить в приличном обществе, а также в присутствии женщин и детей.
Ответа я не получил: появился ещё один гость и не кто-нибудь, а Мифр, собственной персоной.
Лёгкий вертолёт, похожий на пучеглазую стрекозу, опустился на лужайку перед домом и он, выбравшись из кабины, направился к террасе, на которой мы ужинали.
Появление Мифра притушило бушующую злость. Слава богу, наконец-то я уберусь отсюда! Скорей бы! Хочется узнать, как он воспримет мою сделку с Фан-Фаном. Я не раскаивался, что заключил её, но душу грыз червячок сомнения. Если Мифр действительно весь из себя правильный и, как считает Фан, честь для него превыше всего, тогда не исключено, что он отвернётся от меня. Ведь двойная игра, как ни крути, то же предательство… к чертям! Разве у меня был выбор?
Определённость вернула мне присутствие духа.
Пока мой инопланетный двойник, шёл к нам, я придирчиво его оглядел и почувствовал, как в душе зашевелилась зависть. Облачённый в пепельно-розовую рубашку и белые брюки, он выглядел чрезвычайно импозантно. Обувь, часы и прочие аксессуары — всё самых престижных марок. В общем, красив и элегантен с головы до пят. Решив быть великодушным, я сказал себе, что в выборе одежды у нас один стиль. Действительно, почему бы нет? Ведь мы с ним родственные души.
Поприветствовав нашу компанию, Мифр получил приглашение поужинать и сел за стол. Видя, что я стою, в то время как остальные сидят, он со спокойным недоумением посмотрел на меня. Мифр всегда спокоен и вежлив — на моей памяти он ни разу даже не рассердился. Кстати, это одна из причин, почему я держался из последних сил и старался не хамить Фану.
— Ты куда-то собрался? — спросил Мифр, наливая в бокал минералку.
— Да, — ответил я и, наплевав на политес, добавил: — Что-то я устал от местного гостеприимства.
Мифр глянул на хозяев виллы.
— Подожди немного. Когда закончу с делами, захвачу тебя с собой.
— Договорились.
Делать было нечего и я, чтобы скоротать время направился к кухне, где суетилась Сом. Моё присутствие тайку не обрадовало, но особо рьяно неудовольствия она не высказывала. «Кхун пхуут паасаа анкрит дай май кхрап[3]», — спросил я, вспомнив фразу из разговорника. Немного поколебавшись, она утвердительно кивнула, и я с облегчением перешёл на английский.
— Давайте я помогу вам, — предложил я свои услуги и Сом на мгновение замерла, изумлённо глядя на меня.
— Тогда поможете мыть посуду? — спросила она с нерешительным смешком.
— Почему бы нет?
Сняв пиджак, я взялся за дело, как говорится, засучив рукава. Спустя четверть часа посуда, вытертая досуха и разложенная аккуратными стопками, блестела первозданной чистотой. Ну а после того как я помог ей с готовкой некоторых блюд, Сом взирала на меня уже с благоговением самаритянки, лично узревшей Христа.
Кухонные подвиги снискали мне славу не только у тайки. Белинда не выдержала и тоже подошла к нам.
— Не думала, что ты из тех, кто знает дорогу в кухню, — мягко проговорила она и моё сердце вновь заныло.
Она была так близко! Я умирал от желания обнять её и поцеловать: долго, страстно, нежно, а затем раздеть и вновь заняться с ней любовью. Вместо этого мой (как я надеялся) равнодушный взгляд скользнул по её лицу и переместился на ближайший куст. Осознав, что в нём нет ничего достойного внимания, кроме его шарообразной формы, я озабоченно глянул на плиту и прикрутил горелки — все до единой. Сом, деликатно оттеснив меня, прибавила огня под чайником.
— Я живу один, поэтому хочешь не хочешь, а приходится готовить, — сообщил я каким-то деревянным голосом.
— Могу подтвердить, он замечательно готовит.
Это была Симка, присоединившаяся к нашей компании. Она попыталась всучить мне свой бокал, с требованием вымыть его. Ага! Сейчас! Я оттолкнул её руку, и она попыталась плеснуть в меня остатками вина. Когда я уклонился, рыжая стерва запулила в меня уже бокалом. Спасибо, что Сон исхитрилась его поймать. Правда, не знаю, кого она спасала: меня или бокал. Всё же хрусталь от Сваровски — не самая дешёвая посуда.
— Госпожа, я вымою! — поспешно проговорила тайка и с лёгкой досадой добавила: — Спасибо за помощь, младший брат. Теперь я справлюсь сама.
— Рад был помочь, старшая сестра.
Сложив руки, я уважительно поклонился. Бедная Сом! Вот почему я не пускаю гостей в свою кухню. Когда народ не совсем трезв, такие недоразумения возникают сплошь и рядом.
Моя виноватая улыбка смягчила тайку. Приятная женщина и внешне ничего, конечно, для своего возраста, подумалось мне. Мой взгляд переместился на Белинду и Симку. Они стояли рядом и это давало возможность их сравнить. Лёд и пламя. Нет, солнечный полдень, напоённый благоуханием хмельных трав, и сумрачное ненастье, готовое разразиться ударами молний и дождём. Уверен, что Белинда и моя питерская соседка тефлас-двойники, но почему же они такие разные?
Заметив, что к нам несётся Прыщавая Мартышка я решил, что это уже перебор и поспешно ретировался. Слава богу, за мной никто не увязался.
На пляже было тихо и пустынно. Мокрая от пота футболка липла к спине. Жара ещё не спала, хотя поднявшийся вечерний бриз создавал обманчивое ощущение прохлады. Решив, что после праведных трудов не мешает искупаться, я разделся и побрёл по мелководью. Выглянувшая из-за облака луна разогнала ночную тьму, и я устремился к золотой дорожке, стелющейся по воде.
Игра бликов света настолько меня увлекла, что я заметил тёмную массу, всплывающую из глубины, когда она уже была совсем близко. Гладкий купол, тускло поблескивающий в свете луны, всё рос в размерах, а затем из воды показалась плоская голова и уставилась на меня непроглядно чёрными глазами, которые угадывались лишь по выпуклой форме.
В панике я захлебнулся водой и пошёл было ко дну, но неведомая тварь не дала мне утонуть. Раздался треск и что-то снизу подхватило меня и вынесло на поверхность. Придя в себя, я обнаружил, что мёртвой хваткой цепляюсь за ногу гигантского жука — облепленный с головы до ног множеством зеленоватых «светлячков», которые то и дело менялись местами с теми, что выныривали из воды.
И вдруг! «Не бойся! Я такой же, как ты», — прозвучало в ухе, где угнездилась дрянь, подсунутая Фан-Фаном.
Господи! Да что же это такое?.. Бред! Натуральный бред! К тому же перманентный. Из горла вырвался смешок: не иначе как на нервной почве. Да что там! Происходящее показалось настолько нелепым, что вновь мелькнуло подозрение, что у меня не все дома. Может, я уже окончательно свихнулся? Началось с якобы приснившегося инопланетного города, а теперь я вижу инопланетян воочию. Так что говорящий жук вполне укладывается в общую схему. Что он там вякнул? Считает, что он такой же, как я?.. Очень интересно! Я бы поспорил с этим утверждением, жаль, что обстановка не располагает.
Да что же это такое?! В голове нет ни одной здравой мысли. Только желание заорать — громко, во весь голос. Может, так и сделать? Вдруг мир вернётся к норме?.. Кстати, а что это такое, норма? Не имею понятия…
Если упёрся в тупик, иди от обратного, говорил мне папа. Ладно, так и сделаю. Сумасшествие — это когда не можешь отличить реальность от галлюцинации? А вот это можно проверить. Я стряхнул светящихся жуков и ущипнул себя за руку. Больно. Давай ещё раз… О чёрт! Теперь синяк точно обеспечен.
Итак, тактильные ощущения соответствуют зрительному восприятию. Это хорошо. Очень хорошо. Да что там! Это просто замечательно!
Кто там сказал, что математика превыше всех наук? Враньё! Логика — вот кто истинная царица любой отдельно взятой черепушки. И она глаголет мне, что жук, за которого я держусь, настоящий… Брр!.. «Ладно-ладно, только не психуй! Воображаемый или нет, но жук тебя не съел и даже завёл с тобой разговор», — уговаривал я себя, впервые в жизни близкий к настоящей истерике. Видимо, Господь наказывал меня за то, что в детстве я частенько её симулировал, чтобы запугать родных, когда они не шли у меня на поводу.
— Кто ты? — спросил я, наконец-то, собравшись с духом.
— Я это мы, — прошелестело в моём ухе.
— Мы? — мой взгляд прошёлся по рою светящихся насекомых. — Ты это они?
— Мы это я, — подтвердил жук. Или это были светлячки?
Роевой разум? Насекомые, поднявшиеся на верхушку эволюции? Я встрепенулся. Кажется, что-то подобное попадалось мне в литературе и вполне возможно, что это были братья Стругацкие. Хоть я реалист, но для них сделал исключение, впрочем, как и для книг других хороших писателей-фантастов.
Намечающаяся логическая цепочка значительно поубавила страх. Я отцепился от конечности инопланетного жука — кстати, ещё не факт, что он действительно инопланетный — и зачерпнул в ладони воду, стремясь разглядеть светлячков.
О-па! Никаких светлячков, в смысле насекомых, не было и в помине. Во всяком случае, я не увидел никаких микроскопических зверёнышей. В воде суетились совсем крошечные искорки, которые периодически слипались в бесформенные пятна разнообразных размеров. Я тронул одно такое пятно, и оно светящейся плёнкой расплылось у меня по пальцу.
Так это планктон? Бактерии, обретшие разум? Я призадумался. Почему бы и нет? В конце концов, мы тоже всего лишь набор простейших клеток. Только в нашем случае природа пошла по пути стационарного хранилища разума. Интересно, это единственный роевой разум на основе бактерий или их много?.. Ладно, сейчас узнаем.
— Скажи, у тебя есть имя?
— Нет. У меня нет имени, — прошелестело в ответ.
— Ты один такой или вас много?
— Нас — мало, вас — много… слишком много.
Ответ был получен после длительного интервала времени, к тому же у меня возникло ощущение, что странный собеседник обращается не ко мне, а ко всему человечеству. Чистейшая интуиция, но она редко меня подводит.
— Мы, люди, вам чем-то мешаем? — спросил я, зачем-то очень чётко проговаривая слова.
— Вы ушли на сушу, мы остались в воде. Раньше мы не мешали друг другу. Теперь вы хотите вернуться. Нам это не нравится. Уходите. Вас слишком много.
Это была самая длинная фраза, сказанная жуком, после чего он исчез, точней, расплылся светящимся пятном по воде. Видимо таким образом мне давали понять, что беседа закончена. Когда пятно приняло форму спрута и рядом со мной зашевелились гигантские щупальца с присосками, я что есть сил рванул к берегу.
Да! Не иначе высший разум вознамерился наказать меня за скепсис к чудесам. Мало мне банды инопланетян, так на тебе ещё одну разумную форму жизни на Земле. Причём крайне недовольную всем человечеством. Ну а я-то здесь при чём? Скажет мне кто-нибудь?!
Ну, нет! Я не позволю сделать из себя козла отпущения. Послание кракенов я передам, но только через интернет. На набольшее пусть не рассчитывают. Я не хочу поселиться в комнате с мягкими стенами. Пусть роевой разум сам убеждает народ в своём существовании.
Злой как чёрт я выбрался на берег и зашагал к беззаботной компании, восседающей на террасе.
Мифр и Фан-Фан куда-то делились, зато Симка, которой мне не терпелось задать пару вопросов, сидела за столом и со скучающим видом чистила яблоко. Когда я подошёл, она подняла голову и недовольно глянула на меня, после чего, демонстрируя удивление, приподняла бровь.
— Ну-ка, давай отойдём на минутку! — потребовал я.
Не дожидаясь ответа, я ухватил её за локоть и потянул за собой.
— Ну, давай, — запоздало согласилась она и, обернувшись, улыбнулась инопланетянам, которые показались на дорожке.
Судя по выражениям лиц Фан-Фана и Мифра, они пришли к какому-то соглашению, но меня на тот момент это не слишком волновало. В поле моего зрения попала другая парочка, хотя я старался на них не смотреть. Вэньминь явно любезничал с Белиндой и во мне с новой силой заполыхало раздражение. Вот гад! Мало ему малолетки с Симкой, так он взялся за ту, что… Нет! нужно держать себя в руках! «Забудь! Белинда для тебя никто», — приказал я себе, не давая разгуляться страстям. Вот только от них, страстей, не так-то просто избавиться. И вообще, сильные эмоции, это как вода под напором, так или иначе, но они всегда найдут выход.
— Можешь ты идти по-человечески, а не семенить на своих ходулях! — рявкнул я на Симку и с такой силой дёрнул её за руку, что она чуть не упала.
Естественно, как положено упрямой ослице, она сразу же встала на месте. «Сейчас же отпусти меня!» — потребовала она, но затем что-то вычитала на моём лице и уже более миролюбиво вопросила, что случилось.
— Что-что! У твоей лжи ножки коротки. Вот что! — рыкнул я вполголоса, и отшвырнул её к стволу дерева, чтобы у остальных создалось впечатление, будто я устроил с ней личные разборки.
И в самом деле, я был так зол, что Симкино счастье, что мы живём не в средние века. Ей-богу, приказал бы зашить её в шкуру и утопить!
— Будешь по-прежнему утверждать, что жук мне пригрезился? — вопросил я, приблизив губы к её уху. — Быстро отвечай! И помни, соврёшь, мало не покажется!
— Ты мне угрожаешь? — тут же взъерепенилась Симка и без промедления перешла к силовым методам.
Вот только я был не в том настроении, чтобы терпеть её колотушки.
Инструкторы учили нас на совесть, приёмы рукопашной вбивали вместе с соплями и кровью, так что мышечная память не подвела. Опомнился я только тогда, когда Симка вскрикнула от боли. Я отшатнулся от неё, сам перепуганный до икоты.
— П-прости!.. Сим-Сим! О Господи! Ты цела? Я ничего тебе не сломал?!
— Если сломал, то я вытрясу из тебя душу! — выдохнула Симка со стоном.
Скрючившись, она лежала на песке, а я не решался к ней подойти, чтобы помочь подняться. И всё же, несмотря на потрясение, у меня не было такого уж нестерпимого чувства вины. Ведь Симка была не просто женщиной, а тренированным агентом — что вскоре я ощутил на собственной шкуре.
Я не спускал с неё глаз, и всё равно нападение застало меня врасплох.
Развернувшись, как пружина, Симка устроила мне такое, что после оставалось только тихо радоваться, что жив остался. Хоть я не стоял болванчиком и оборонялся по мере сил, всё равно моей подготовки было мало, чтобы достойно ей противостоять. Попавшись на обманный финт, я пропустил удар в голову и провалился в благословенную тьму.
Когда я открыл глаза, рыжая стерва, склонившись, мрачно взирала на меня. На моё счастье она была не одна. Вокруг стояли все, кто был на вилле, включая Сом и мальчишку, что помогал ей по хозяйству.
Видя, что я очнулся, Мифр присел на корточки и циферблат его часов коснулся моей шеи. Конечно, они показывали не только время, я видел такие приборы на базе КОР. Не знаю, что именно показал мобильный анализатор, но, судя по тому, что с лица Мифра пропала озабоченность, со мной всё было в порядке. «Повреждений, опасных для жизни, нет, — сказал он и протянул мне руку. — Вставай, Ярополк, нам пора».
Слава богу! Я с радостью ухватился за его ладонь. Убраться куда-нибудь подальше от здешней компании — на данный момент самая заветная моя мечта. Постанывая, я дотащился до вертолёта и тот на автопилоте начал набирать высоту. Всё же это была необычная машина, хотя внешне не отличалась от модели R66 компании Robinson.
— Что случилось? Почему госпожа Кузнецова напала на тебя? — спросил Мифр.
Прежде чем ответить, я глянул на плавно удаляющуюся землю. Белинда, Симка и Вэньминь сбились в кружок и что-то живо обсуждали; Фан-Фан и Прыщавая Мартышка были в своём репертуаре: они беззаботно прыгали, кривляясь друг перед другом.
— Ей не понравился тон моего вопроса, — пояснил я и добавил со вздохом: — Так что сам виноват.
И это правда. Если бы я повёл себя немного умней, ничего бы не произошло.
Мифр покосился на меня.
— Да, с дипломатией у тебя не очень.
«Это у меня с дипломатией не очень?» — возмутился я про себя, но вслух ничего не сказал. Во-первых, из-за разбитой губы было больно разговаривать, во-вторых, против правды не попрёшь. На этот раз у меня действительно не заладилось с дипломатией и даже догадываюсь почему. Что ни говори, а ревность — скверная штука. Нет, я уверен, что Белинда не кокетничала с Вэньминем. Как любой воспитанный человек, она вела себя тактично с собеседником, и всё равно…
Стоило только дать слабину и передо мной возник её образ: бордовое шёлковое платье, струящееся вдоль безупречного тела, и бордовая роза в тёмных волосах. В глубоком вырезе платья, как капля крови, переливается алыми всполохами бриллиант на тонкой золотой цепочке. Женщина, поселившаяся в моей памяти, столь ослепительно красива, что моё сердце даёт перебой. Я люблю её. Пора себе в этом признаться и перестать обманывать самого себя. Я люблю Белинду. Люблю, несмотря ни на что.
Я настолько ушёл в свои переживания, что не сразу заметил взгляд Мифра — изучающий и… отстранённый, так смотрят врачи на своих пациентов. Слава богу, что, поселившись в бионической форме, он больше не может читать мои мысли. Правда, от него сложно что-либо скрыть. Мифр — профи, причём куда круче, чем Симка.
Ну вот! Стоило только подумать! «Ты, случаем, не влюбился в госпожу Лоу?» — тут же последовал вопрос, подтверждающий проницательность моего инопланетного двойника.
Пряча досаду, я выложил Мифру всё, что случилось после того как мы расстались на базе КОР. Но он не забыл о Белинде, хотя сообщение о роевом разуме вызвало у него изумление, граничащее с шоком, и он закидал меня массой вопросов. Вытянув из меня всё возможное, он пресёк встречные попытки выудить из него информацию по Фан-Фану и вернулся к тому вопросу, на который я не хотел отвечать. Я увиливал, как мог, и что-то плёл ему про обычное притяжение, возникающее у любого здорового мужчины к красивой женщине, но Мифр на это не повёлся. Как только он понял, что я по самые уши втрескался в Белинду, по его лицу пробежала тень и я, злясь на него, сразу же подумал, что он сам к ней не равнодушен. Но я ошибался. Как выяснилось впоследствии, Мифр испытывал к Белинде Лоу отнюдь не нежные чувства.
Когда я сказал, что хочу вернуться в Питер, Мифр свернул к моим владениям на Ко Чанге. Оказалось, что там установлен стационарный транспортный модуль, а не временный «подкидыш». Я даже возгордился. Есть всё-таки своя выгода в том, чтобы быть его тефлас-двойником. Правда, прежде чем улететь, он вручил мне часы, такие же как у него, и объяснил, как с их помощью пользоваться транспортной системой. Видимо, Мифру надоело быть моей нянькой. И всё равно приятно, когда тебя ценят.
До его отлёта мы немного посидели в кухне. Во время чаепития мне всё же удалось выжать из него кое-какую информацию. Фан-Фан, по словам Мифра, был крупной шишкой и входил в Ближний Круг Двенадцати апостолов.
— Чего?! — поперхнулся я, услышав это. — Двенадцать апостолов? Ты шутишь?
Я закашлялся, подавившись чаем, и Мифр протянул мне салфетку.
— Нет, не шучу, — ответил он. — Если Фан сдержит слово и даст тебе членство в КОРе, ты сам увидишь, что мифология на многих планетах имеет схожие черты. По большей части виноват в этом сам же КОР. До ужесточения правил, принятых на Рогуранской ассамблее Общего Круга, путешественников мало что ограничивало, вот они и резвились, как хотели.
— Понятно!
Если Мифр не лжёт — а я уверен, что он не лжёт — то наша планета является вотчиной КОРа не двести лет, а гораздо дольше. Если ориентироваться на миф о Христе, то уже больше двух тысяч лет. Впрочем, индустриальный бум последних столетий тоже объясним. КОР готовит на Земле плацдарм для массовых путешествий…
«Или для чего-то ещё?» — тут же возник закономерный вопрос. В конце концов, что мне известно об истинных целях инопланетян? Если подумать, то ровным счётом ничего.
Подумав, я решил, что всё же не стоит нагнетать обстановку раньше времени. Поживём-увидим.
Кстати, мы с Мифром договорились, что я не буду объявлять о кракенах. Слава богу! Мифр сказал, что доложит куда нужно, и ксенобиологическая служба КОР сама установит контакт с роевым разумом и утрясёт возникший межвидовой конфликт на Земле. Мол, мы ещё не готовы к такого рода вещам и по своему невежеству можем наломать дров.
Главное, чем Мифр меня порадовал, так это тем, что клятвенно заверил, что никто из инопланетян больше не будет меня преследовать. Ну, а с остальной публикой я сам как-нибудь разберусь.
Да ещё одно. Не сговариваясь, мы обходили тему Белинды молчанием. Так что я о ней ничего не узнал. Зато узнал, кем приходится Фану Прыщавая Мартышка. Как и предполагалось, инопланетяне женятся на наших женщинах. Поскольку бионическая оболочка стерильна и не даёт потомства, то в таких семьях рождаются только девочки. Думаю, их матери вряд ли подозревают, что в качестве ребёнка они получают собственную генетическую копию.
Я проводил Мифра и когда он улетел, пошёл ещё раз искупаться, а то кто знает, когда ещё удастся вырваться сюда. Отдых для делового человека — слишком дорогое удовольствие.
Измотав себя плаванием до полнейшего изнеможения, я выполз на берег и растянулся на песке.
Разбудил меня рёв пароходного гудка. Не знаю, сколько длился мой сон, но этого хватило, чтобы вернулось ощущение бодрости.
Зевая, я сел и бездумно уставился на горизонт. Ночь уж подходила к концу и край неба посветлел. Сумеречные краски таяли, возвещая приход нового дня. Прекрасный феникс вот-вот взмахнёт огненными крыльями и пустится в свой привычный путь.
Таиланд, ты божественно прекрасен — кусочек рая, подаренный людям в утешение. Будь благословенна земля, что подарила мне любовь! И будь ты проклята за то, что не даёшь забыть о потере!
Исполненный противоречивых чувств, я сложил ладони лодочкой и, поднеся их к груди, поклонился утренней заре. Будда! Молю, как человека, верни моё сердце, иначе мой путь — это путь страданий. А я тоже хочу достигнуть просветления и уйти, когда придёт моё время, без капли сожаления на душе.
Пошарив по карманам, я швырнул найденную монетку в набежавшую волну.
Прощай, Таиланд! Прощай!
После получасовых мучений я разобрался с новым устройством, которое Мифр обозвал наручным ридером, и благополучно переместился в питерскую квартиру. Конечно, в первый раз было страшно до жути. Когда вспыхнул голубой туман, мне пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы ступить в жерло транспортного модуля.
Прошло всего два месяца, а я бродил по комнатам с таким ощущением будто не был здесь целую вечность. После жары и слепящего света Таиланда мне показалось, что здесь холодно и темно. И вообще, мрачно как в склепе. Я подошёл к окну и отдёрнул шторы. На улице тоже царили темнота и холод. Вдобавок было сыро и дул порывистый ветер. Питер в декабре — этим всё сказано.
Ладно! Я включил весь свет, какой имелся в квартире, переоделся и шагнул в зимний сад, превращённый в студию — долго она меня дожидалась! — и там сдернул пыльную ткань с подрамника. Прищурившись, я оглядел пустой холст. Что ж, дружок, хватит бездельничать! Пришла пора расцветить тебя красками тропического лета.
Одержимость — необходимое состояние для творческого человека. Единственно, она не самым благоприятным образом действует на здоровье. Когда картина была закончена, у меня перед глазами прыгали мушки от переутомления, а пальцы свело от постоянного напряжения. Но результат того стоил. Прежде безликий холст взорвали яркие краски Таиланда.
На картине я изобразил всю нашу компанию. На переднем плане хитрюга Фан-Фан и Прыщавая Мартышка — они от души наслаждаются своей клоунадой. На заднем плане Сом и её помощник — они препираются из-за того, что мальчишка хочет убежать к друзьям, а Сом его не отпускает. Вэньминь и Симка справа, за столом — они улыбаются, глядя на доморощенную клоунаду, но с их лиц не сходит подспудная озабоченность и тревога. Мифр сидит слева за столом — он спокоен и печален: где-то там, глубоко в сердце, у него таится рана, нанесённая невосполнимой потерей.
Наконец, собравшись с духом я посмотрел на Белинду. Она — центральная фигура в моей композиции, и она прекрасна — точно такая, какой я её запомнил: чувственная, сильная, свободная, как ветер. Белинда нежно улыбается мне, но в её взгляде есть нечто, отчего мне вдруг становится не по себе.
Швырнув кисть, я выскочил из студии. Проклятье! Вот за что она так со мной?!
Душ и еда более или менее успокоили меня и всё же душевное состояние оставляло желать лучшего. Чтобы отвлечься от горьких дум, я решил позвонить родителям. Между прочим, давно пора, а то подумают, что со мной приключилась беда, и начнут бить во все колокола.
У отца было занято — впрочем, как всегда, а вот мама сразу же ответила, будто ждала моего звонка, кстати, с неё станется! «Сынок! Золотко моё!» — радостно воскликнула моя самая любимая женщина в мире и с души будто упал тяжёлый камень. Мы проболтали с мамой где-то с полчаса и договорились, что завтра вечером я приду к ним в гости и Руслан тоже будет. Слава богу, он дома, а не болтается у чёрта на куличиках с риском заполучить себе пулю или нож.
В моих ушах всё ещё звучал мамин голос и я, радуясь, что скоро её увижу, быстро собрался и вызвал водителя: нужно пройтись по магазинам и купить подарки родным.
Да, я маменькин сынок и нисколько этого не стыжусь. Ведь это действительно так. Мама родила Руслана, когда ей было семнадцать, а затем, по её словам, она десять лет мечтала о дочери. Вот только из-за редкого заболевания крови врачи не разрешали ей заводить второго ребёнка, боясь, что её организм не выдержит.
В общем, я в нашей семье эдакий нежданчик.
Обнаружив, что забеременела, невзирая на контрацептивы, моя Гулечка наотрез отказалась делать аборт. Мама пошла ва-банк и выиграла. Единственно, что её расстраивало, это то, что снова родился мальчик. Ну а поскольку у меня с детства физиономия и сложение эльфа — по маминому утверждению, то она потихоньку начала наряжать меня в девчоночьи платьица. Что было с отцом, когда он это обнаружил, не передать словами! Наш весь из себя солидный и выдержанный господин профессор орал так, что соседи вызвали полицию.
Мне в то время мне не было ещё и пяти, поэтому я не понимал, почему отец хочет взять вместо меня какого-то Гея и плакал в три ручья. Причём мы с мамой рыдали дуэтом. Брат не выдержал этого дурдома и потихоньку смылся на улицу.
Полицейский наряд, естественно, не стал разбираться, в чём там дело. Видя, что у нас добропорядочная семья, они пожурили отца, сказав, что пить нужно в меру. Ну а добило нашего профессора то, что полицейский перед уходом погладил меня по головке и, укоризненно глядя, заявил, что будь у него такая чудесная дочка, он молился бы на жену, а не закатывал ей скандалы.
После угрозы отца сдать меня в Суворовское училище, если он ещё раз увидит меня в бабских тряпках (а он у нас из тех, кто держит слово), мама смирилась и перестала наряжать меня девочкой, но любила и баловала по-прежнему. Так что лично для меня ничего не изменилось.
Позже я сообразил, кто именно сдал нас отцу. После родительских воплей Руслан два дня не показывался дома, да и после ходил с виноватой физиономией. Но за все эти годы он ни разу не сознался, что это его рук дело. И только лет пять назад, когда мы с ним встретились и, сидя за пивом, вспоминали наши детские проделки, он признался, что это он наябедничал — мол, подростком он чувствовал себя обделённым и очень ревновал меня к матери. «А сейчас не ревнуешь?» — поинтересовался я. Руслан отрицательно качнул головой, а затем испытующе глянул на меня. «Когда я увидел тебя там, в заброшенном ауле, превращённом в лагерь наёмников, грязного, оборванного, с забитым выражением на лице, у меня будто что-то перевернулось внутри. Если бы не боялся, что тебя убьют во время перестрелки, я бы не ушёл оттуда просто так. Положил бы сволочей всех до одного!» — проговорил он с ожесточением.
Это был один из тех редких случаев, когда Руслан напомнил мне о том, что случилось летом две тысячи третьего года.
После слов брата перед глазами сразу же возник кошмар, пережитый наяву, но я и ухом не повёл — изобразил, что всё в порядке. В общем-то, так оно почти и было. За семь прошедших лет ощущения утратили свою остроту и воспоминания уже не так больно били по нервам.
Тем не менее я поспешно перевёл разговор на другую тему, хотя видел, что Руслан хочет расспросить меня, что именно происходило в лагере наёмников. Когда мы только вернулись, ко мне прорывались следователи, но брат стоял насмерть. Однажды, испуганный громкими голосами, я выпал из состояния апатии и, крадучись, направился к двери. Приотворив её так, чтобы она не скрипнула, я присел на корточки и замер, глядя на немолодую подтянутую женщину. На ней был белый халат, поверх формы с полковничьими знаками отличия. Из разговора я понял, что это психиатр из госпиталя. Она так и не смогла убедить брата, что врачи быстрей вернут меня в нормальное состояние, чем семья. Напоследок она сердито сказала, что Руслану самому не помешает показаться врачам, мол, он плохо кончит, если будет по-прежнему угрожать оружием представителям органов правопорядка.
Пока брат помогал ей с пальто, женщина поймала мой взгляд и слегка улыбнулась. Полковник хорошо знала своё дело, как военный врач она понимала, что в первую очередь мне необходимо дать чувство защищённости. После её визита я, хоть и не сразу, но начал реагировать на близких. Ну а дальше мама понемногу вытянула меня из трясины, в которую погрузился мой разум.
Забота родных творит чудеса, к тому же у детей гибкая психика; где взрослый сломается, они лишь согнутся. Главное, чтобы им помогли снова выпрямиться, и я благодарю бога за то, что у меня такая замечательная семья. Даже отец, на что уж сухарь, но и он часами просиживал около моей кровати. Я до сих пор слышу его размеренный голос, повествующий о деяниях великих полководцев прошлого. Временами отец читал стихи и это было хуже всего. Лирика и он по сей день для меня несовместимые понятия.
Воспоминания о том, как намучились со мной близкие, вызвали тогда у меня сильнейший приступ совести. Руслану не давал покоя единственный неблаговидный поступок в детстве, а я, как распоследняя сволочь, сдавал его родителям без всякого зазрения совести. Сколько раз, помню, залезал в его мобильник и, найдя там очередную пассию, наушничал маме. Она сразу же неслась к отцу и тот подолгу песочил брата проповедями об опасности подростковых сексуальных связей. Уж кто бы говорил! Сам-то женился на матери, когда ей было всего шестнадцать лет, причём по залёту. Между прочим, отцу на тот момент исполнилось двадцать пять, что вообще попахивает совращением малолетки.
Когда я сознался, что с телефоном это были мои проделки, Руслан недоверчиво глянул и, приподнявшись из-за стола, попытался врезать мне по уху. Правда, без особой прыти, поэтому я успел уклониться. «Вот ведь мелкий говнюк! Ты ж тогда ещё в школу не ходил! А я обижался на маму, думал, что это она шарит в моём телефоне», — проворчал брат и, открыв, протянул мне очередную банку пива. Ну а я вручил ему гигантский бутерброд с копчёной осетриной: в качестве пальмовой ветви. С той поры мы, по негласному уговору, больше не поминали друг другу старые грехи.
Господи! Как же соскучился по маме, брату и даже по отцу!
Прочитав нетерпение на моём лице, водитель без слов прибавил скорости и стал чаще перестраиваться с полосы на полосу.
Как всегда в декабре, в городе уже воцарилось новогоднее настроение и это заставило меня задуматься о главном празднике года, но я решил, что ещё есть время и подарки под ёлку можно будет приобрести где-нибудь за границей. Там всё же выбор больше и с качеством не промахнёшься, если покупать в фирменных магазинах.
С подарками маме и брату было просто. Они у меня не привереды. Руслану я купил кашемировый шарф и красивое мужское кольцо, Гулечке — блузку с ручной росписью, к которой присовокупил заранее припасённый флакон её любимых французских духов. А вот с подарком отцу пришлось помучиться. Нашему профессору сложно угодить. Наконец, в одном из неприметных магазинчиков на Петроградской, где хозяин мой давний знакомый, нашлась антикварная книга с портретом Пушкина на обложке. Это была «Газета А. Гатцука» — годовик, изданный в 1880 году. Раритет был примечателен тем, что одна из статей освещала установку первого памятника светочу русской словесности. Вроде бы у отца такой книги ещё нет, а он у нас большой почитатель Александра Сергеевича, до сих пор дрожь по телу от его поэтических завываний — не Пушкина, конечно, а отца. Забавно, но наш профессор обожает играть в любительских спектаклях.
В родительском доме меня поджидал сюрприз. Руслан пришёл не один, а с приятелем со службы и девушкой, которую представил как свою невесту. Сообщила мне об этом мама, которая ради такого случая поджидала меня в прихожей, а не суетилась как обычно на кухне.
Я расстроился. Если честно, то напрягало уже одно то обстоятельство, что брат собрался жениться и теперь мы отойдём для него на второй план. К тому же Руслан полный лох, когда дело доходит до девиц. Почему-то за него цепляются всякие убожества. Последняя его пассия, вообще, была страшна как смертный грех, но главный её недостаток заключался не во внешности. Мы встретились с братом случайно, на улице, и манерная дебилка, висящая на его руке, предварительно наведя сквозняк ресницами, пропищала, что её зовут Катриона. Девица оказалась клинической дурой и начала строить мне глазки прямо при брате. Когда я узнал, что у него с этой «Катрионой» было всё серьёзно, то возблагодарил бога, что они мне тогда встретились. Конечно, Руслан некоторое время злился на меня — я в три счёта вывел его девицу на чистую воду — но ему пришлось признать, что гулящая жена это не совсем то, к чему привыкли мужчины из рода Сафиных.
Сдерживая любопытство, я вручил маме подарок и после порции положенных восторгов, устремился к гостиной, откуда доносились взрывы смеха и голоса. Понятно. Вместо чинного ужина в семейном кругу нам предстоит шумная вечеринка по случаю обручения. По дороге я заглянул к отцу — на тот случай если он не в настроении и отсиживается у себя в кабинете. Старинное кресло пустовало, значит, господин профессор соизволил почтить гостей своим присутствием. Я подошёл к письменному столу, где по-прежнему царствовал идеальный порядок, и заколебался, не зная, как поступить: оставить купленную книгу здесь или вручить её отцу самолично. Искушение было велико, но что-то мне надоело праздновать труса. Если отцу не понравится подарок, то это его проблемы, как-нибудь переживу его ворчание.
Прежде чем выйти из кабинета, я включил настольную лампу и огляделся. Отчего бы не полюбопытствовать, когда нет хозяина? В конце концов, я бываю здесь не часто. Что ж, несколько старомодно, зато солидно и уютно, именно такая обстановка отцу по душе. Лепнина на потолке. В центре хрустальная люстра и грани подвесок отбрасывают цветные блики на кремовые обои. На окнах тёмно-зелёные полосатые шторы. Мебель современная, но солидная, за стёклами неприступных шкафов стройные ряды книг.
Мой экскурс заканчивается там же, откуда начался, на пустующем отцовском кресле, и неожиданно мне нестерпимо захотелось его увидеть. Пусть мы часто ругаемся, но я люблю своего отца, невзирая на его скверный нрав.
В гостиной, превращённой на время в столовую, помимо отца и брата, сидели светловолосый голубоглазый крепыш и темноглазая черноволосая девушка, судя по чертам лица она еврейка. Поздоровавшись, я первым делом подошёл к отцу и поцеловал его в щеку, хотя знал, что он терпеть этого не может. Наш господин профессор поморщился, но промолчал: видимо, не нашёлся, что сказать. Последний раз я лез к нему с «телячьими нежностями» где-то в классе третьем. Правда, отец по-прежнему был в своём репертуаре. Когда я вручил ему подарок, он небрежно глянул на книгу и, повернувшись, швырнул её на диван, стоящий неподалёку.
— Зря тратился, мой мальчик! У меня уже есть это издание.
— Не беда! Лишнюю подаришь кому-нибудь из друзей.
— Нет, забери! Терпеть не могу, когда в доме скапливается всякое барахло.
Несмотря на провокационное заявление, я был сама покладистость.
— Хорошо, я сдам её обратно.
— Ну-ка, дай! Я гляну ещё раз, — сказал отец и, пролистав, положил книгу рядом с собой. — Пожалуй, оставлю её себе. Этот экземпляр в лучшей сохранности, чем мой.
— Как скажешь, пап, — ответствовал я и, забавляясь, чмокнул его в макушку. — Люблю тебя.
— Ярополк! — рявкнул господин профессор, выведенный из себя.
— Не сердись, пап! Я страшно соскучился по тебе, вот меня и пробивает на всякие глупости, — сказал я в своё оправдание.
Отец фыркнул и смерил меня внимательным взглядом.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — заметил он уже гораздо спокойней. — Почему ты так долго не показывался? Что-то случилось? — спросил он и я вдруг понял, что он хоть и не показывает виду, но действительно встревожен моим долгим отсутствием.
Господи! Что творится! Неужели это мой отец, которому по большому счёту никогда не было до нас дела? Или я ошибался, принимая видимое за действительное?.. Чёрт! Теперь я уже ни в чём не уверен.
— Всё нормально, папа, — пробормотал я, выбитый из колеи, и выдал привычную отмазку: — Просто из-за постоянных разъездов никак не мог собраться и позвонить вам.
— Поросёнок! — пожурила меня мама и, походя, с улыбкой провела ладонью по моему плечу. — Подойди, наконец, познакомься с нашими гостями.
Подельник Руслана представился Кириллом Рудневым, а девушка — Лорой Мицкевич.
Прежде чем отпустить ладошку будущей снохи, я смерил её взглядом. Моих лет — лет двадцать пять, не больше. Эдакая библейская Юдифь и фигура очень женственная. Правда, по современным меркам излишне полновата и бёдра чересчур широки. Несмотря на это она не комплексует и держится с достоинством. Умная девушка. Судя по манерам, явно из интеллигентной семьи. Не будь она еврейкой, было бы совсем хорошо. С другой стороны, если она любит брата — а что-то мне подсказывает, что так оно и есть — тогда всё в порядке. Несмотря на взаимную неприязнь между татарами и евреями, порядки в тех и других семьях не слишком-то разнятся — и там, и сям тот ещё домострой.
Правда, что-то слабо верится, что Руслан будет закручивать гайки в своей семье: не такой он человек. Но кто знает? От того, что вбито в гены, сложно избавиться. Вон бабушка с отцовской стороны не устаёт твердить, что добрей её сыночка Вовочки нет никого в мире. Видела бы она, какую бурю в стакане воды разводит этот добрячок! Бедная мама не знает, как ему угодить, когда отец является не в духе. Такую бодягу разведёт из-за всякой ерунды: то суп ему горячий, то вилка грязная, то сок чересчур кислый. Как только у мамы хватает с ним терпения, ума не приложу! Я в таких случаях обычно запирался у себя в комнате, а Руслан удирал к друзьям.
После армии брат уже не вернулся домой и жил отдельно от родителей. Поскольку я не хотел жить в съёмной квартире, то несколько у них подзадержался и съехал только тогда, когда появилась возможность купить собственное жильё. Конечно, мама плакала и уговаривала не торопиться, но, как ни странно, меня поддержал отец, правда, в своей манере. «Хватит сырость разводить! — рявкнул он на маму, а мне указал на порог. — Собрался уходить, уходи! И то верно, хватит сидеть на родительской шее!»
Естественно, я тут же пулей вылетел за дверь и не показывался у родителей почти четыре месяца. Это уж потом до меня дошло что отец не хотел меня обидеть, но извиняться я не стал, решив, что уже поздно, да и гордость не позволяла. Тогда я маме не верил, что отец очень скучает без нас, но сейчас понимаю, что так оно и было. Он у нас ретроград — человек привычек и тяжело привыкает к новой обстановке, а без нас с братом, думаю, в доме стало слишком тихо и пусто. Мама говорит, что он даже не особо кипятился, когда она притащила щенка лабрадора, хотя до этого тут же выкидывал за порог любую живность, стоило только ей обнаружить себя в нашем доме.
Вот такая у нас семья. По мне так вполне нормальная. Подумаешь, отец самодур! Главное, что он никогда даже пальцем не тронул ни маму, ни нас с братом. В этом просто не было нужды. У господина профессора хватало ума справляться с нами без рукоприкладства. Провинишься и вмиг останешься без любимых электронных игрушек и интернета.
Даже интересно, сумеет ли Лора поладить с отцом? Я уже не сомневался, что они с Русланом поженятся, достаточно было поглядеть на эту парочку… Фу, на это невозможно смотреть! Руслан, прекрати улыбаться, иначе я чем-нибудь тебя стукну!.. Нет, не может быть, чтобы у меня был такой же дурацкий вид, когда я гляжу на Белинду!
— Ярополк! — воскликнула мама, сидящая рядом, и ткнула меня локтем в бок.
— Что? — охнув, отозвался я и показал брату кулак.
— Не спи за столом! Это неприлично, — проворчал отец.
— Я и не сплю! — возразил я и с благовоспитанным видом уставился на Лору. — Извините, вы о чём-то меня спрашивали?
— Что вам положить, салат с грибами или оливье? — повторила девушка, стараясь не рассмеяться.
В моё отсутствие народ уже успел основательно нагрузиться горячительными напитками и пребывал в наипрекраснейшем расположении духа.
— Лучше дайте мне свой бокал, и я налью вам шампанского, — предложил я и Руслан в свою очередь погрозил мне кулаком. — Клянусь, даже в мыслях не было спаивать твою невесту! — сказал я ему, прежде чем наполнить бокал Лоры.
Сияя глазами, она засмеялась, и я украдкой показал брату большой палец, мол, одобряю. Девушка и в самом деле мне всё больше нравилась — была в ней какая-то первородная искренность и очарование, что пленяют куда больше чем красота. К тому же Лора умеет себя держать и, что немаловажно, одеваться. С такой женщиной не стыдно показаться на любом, сколь угодно важном приёме. Последнее соображение навело меня на мысль, которую я тут же озвучил:
— Лора, ведь вы из семьи дипломатов, не так ли?
Девушка впервые смутилась и бросила быстрый взгляд на брата, который сразу же перестал улыбаться. Чёрт! Кажется, для него это новость, что не есть хорошо.
— Вы знаете моих родителей? — задала она встречный вопрос.
Я поднапряг память, изыскивая корни моего предположения.
— Ваша фамилия показалась мне знакомой. Возможно, кто-то упоминал вас в разговоре или мы встречались на одном из приёмов.
— Я бы вас запомнила.
— Значит, первое. У меня много знакомых в бизнес-сфере, причём по всему миру.
— Понятно, — Лора бледно улыбнулась и поднялась из-за стола. — Извините, я покину вас на минутку.
Когда она вышла из гостиной, Кирилл, новый сослуживец брата, поинтересовался у него:
— Разве ты не знал, что у Лоры отец дипломат?
Когда Руслан отрицательно качнул головой, он с лёгкой насмешкой в голосе добавил:
— Ну, ты даёшь! Ведь это по его протекции тебя перевели к нам.
— Откуда такие сведения? — вопросил я таким тоном, что Кирилл, судя по кислой физиономии, понял, что хватил через край.
В общем-то, я и раньше видел, как он посматривает на Лору, но любить никому не возбраняется, а вот подличать, прикидываясь другом, это уже наказуемо.
«Господин Фан-Фан, если вы не заняты, то я буду чрезвычайно признателен, если вы подкинете мне информацию на некоего Кирилла Руднева, сослуживца моего брата», — беззвучно проговорил я, в расчёте на то, что этого достаточно для инопланетного устройства, угнездившееся в моём правом ухе. «Это называется использованием служебного положения в личных целях», — поставил меня в известность мгновенно откликнувшийся Фан-Фан и дал краткую инструкцию, как вывести полученную информацию на экран ридера. Часы, полученные от Мифра, действительно были многофункциональным устройством.
Общаясь с Фан-Фаном, я краем уха слушал, что говорит Руднев, и краткими репликами вёл разговор в нужном мне направлении. Сослуживец брата, естественно, попытался исправить свой промах, но ему это плохо удавалось. Думаю, он нервничал из-за Лоры, которая довольно быстро вернулась за стол. Не скажу, чтобы парень так уж мне не нравился, но лучше знать наверняка, с кем имеет дело мой брат.
Выйдя из-за стола, я закрылся в туалете и внимательно изучил досье Руднева. Он был младше Руслана на пять лет, но уже занимал значительную должность в том управлении, куда перевели брата. Вдобавок он опережал его в звании. Руслан в свои тридцать пять был всего лишь капитаном, а Руднев год назад уже получил майора и, судя по докладным запискам вышестоящих товарищей, скоро ему светит очередное повышение. Погасив экран ридера, я вздохнул. Руднев оказался нормальным парнем, он тоже помотался по «горячим точкам» мира и имел несколько правительственных наград, так что не мудрено, что он обошёл брата по службе. Честолюбие — главный двигатель по карьерной лестнице, а вот этого как раз и нет у моего брата.
«Что ж, тогда беру обратно свои слова о том, что в разведку я бы с Рудневым не пошёл», — подумал я, соображая при этом, как помочь Лоре пережить предстоящую бурю. Но ей тоже впредь наука — не просят, не лезь, куда не нужно. Это её вина, что Руднев смотрит на брата как на выскочку, готового ради карьеры использовать всех и вся, в том числе родственников женщины, на которой собирается жениться.
Когда я вернулся в гостиную, брата с Рудневым там не было, они курили на лоджии. Отец, судя по отсутствующему взгляду, наслаждался тихо звучащей классической музыкой и своим любимым вином. Мама и Лора сидели на диване. Стоило мне войти, как обе повернули головы и с надеждой посмотрели на меня. Я придушил досаду и ретировался из комнаты. Похоже, придётся поработать миротворцем, тем более что наши курильщики чего-то заговорили на повышенных тонах.
Вопреки ожиданиям, на лоджии царила вполне мирная обстановка. Судя по услышанному обрывку разговора, Кирилл и Руслан делились воспоминаниями по службе. При моём появлении они замолчали и выжидательно посмотрели на меня.
— В парламентёра не стрелять! — предупредил я и, взяв сигарету, облокотился на перила. — Вижу, вы разобрались без моего вмешательства, так что не обращайте внимания. Я просто покурю с вами.
Руднев щёлкнул зажигалкой.
— Ярополк, вы получили нашу повестку? — спросил он.
— Нет, — ответил я. — И зачем я понадобился ФСБ?
— Приходите завтра к десяти, поговорим.
— Я занят.
— Найдите время! Это в ваших же интересах, — произнёс Руднев, с нажимом в голосе.
Кто бы сомневался! Органы любят упирать на то, что поход к ним — это исключительно в интересах их клиента.
Руслан вопросительно глянул на сослуживца и тот с серьёзным видом покачал головой. Понятно. Вряд ли меня вызывают в ФСБ, чтобы заказать сотрудницам подарки на Новый год. Что ж, тогда нужно подумать, как поступить в данной ситуации. Я затянулся сигаретой и, выпустив струйку дыма, уставился на горизонт, изрезанный высотными зданиями, выросшими вдоль юго-западной части КАД.
Первое, что приходило на ум, это побоище в Дахунмэне. Если меня вызывают из-за него, то я пропал. Как пить дать, выдадут китайцам и тогда единственный, кто сможет мне помочь, это Вэньминь. Но вот захочет ли он? Это вопрос. В последнее время наши взаимоотношения чего-то не складываются.
— Он придёт! — пообещал Руслан, видя, что я упорно отмалчиваюсь.
— Не переживай! Я ничего такого не натворил, — сказал я, чтобы успокоить брата, и после нескольких затяжек затушил сигарету. — Давайте вернёмся за стол, а то мама с Лорой волнуются.
Вечеринка закончилась, когда Лора извинилась и сказала, что ей пора идти. Руслан и Руднев поднялись вслед за ней. Поскольку маме не терпелось поболтать со мной, то она затребовала, чтобы я остался и помог ей с уборкой. Когда Лора предложила свою помощь, она замахала руками и заявила, что это обязанность младшего в семье. Мол, когда они с Русланом поженятся, тогда пощады не будет и вся грязная работа перейдёт к снохе, во всяком случае, до той поры, пока я не женюсь. Тогда отдуваться за всех будет младшая из снох.
Женщины засмеялись, а отец фыркнул и заявил, что так оно и должно быть. Руслан тут же потащил Лору за дверь, боясь, что он заведёт свою любимую шарманку, например, о семейных взаимоотношениях в Древней Руси, и тогда вырваться на свободу в ближайшие сорок пять минут будет невозможно. На спор мы с братом как-то засекали по часам; исторический экскурс отца всегда укладывался в академический час, причём минута в минуту. Ну так он же профессор, птице его полёта положено быть на высоте.
Стоило гостям уйти и мама, оживлённо блестя глазами, тут же приступила к допросу, желая знать, что я думаю о девушке Руслана. Я сказал, что Лора мне понравилась и я очень надеюсь, что брат не сглупит и не порвёт с ней из-за того, что она вмешалась в его служебные дела. Ха, воскликнула мама и выдала сенсационную новость, которая просто распирала её изнутри. Оказывается, что Лора — как истинная дочь еврейского народа и просто мудрая женщина — грамотно подошла к делу. Она была уже на четвёртом месяце беременности. Так что у моего глупого братца не было ни единой лазейки, чтобы вырваться из расставленных силков. Похоже, мужчин из рода Сафиных преследует рок, а именно, женитьба по залёту.
Когда Гулечка вытрясла из меня всё, что я думаю о будущей невестке, я ускорил темп уборки и быстро покидал использованную посуду рядом с мойкой. Но с мамой этот фокус не прошёл. Видя, что я собираюсь удрать, она заловила меня в гостиной и подпихнула в направлении дивана.
— Ну-ка, сядь! Я с тобой ещё не закончила.
— Ма-а-ам! Я устал, как собака собачья. Отпусти, а? — поканючил я, но Гулечка была непреклонна.
— Сидеть! — прикрикнула она, когда я собрался было встать и, сев рядом, с тревогой заглянула мне в лицо. — Сынок, что случилось?
Я напустил на себя удивлённый вид.
— Да ничего не случилось.
— Не ври матери! Я же вижу, что с тобой что-то произошло.
Обычно Гулечка всегда добивалась своего и извлекала из меня всю подноготную, но только не в этот раз. Последние события моей жизни были таковыми, что лучше родителям не знать: крепче будут спать. Пришлось для отмазки наврать про трудности в бизнесе.
Наплетя с три короба, я чмокнул родительницу в щеку и, игнорируя её ироничный взгляд, подошёл к отцу, который сидел в кресле и, держа перед собой книгу, старательно делал вид, что ему совсем не интересно, о чём мы говорим. К моему удивлению, он тоже пошёл меня провожать и совсем уж было неожиданностью, когда он обнял меня на прощание. Ошарашенный проявлением сердечности со стороны отца, который в детстве не то что поцеловал, но даже ни разу не взял меня на руки — во всяком случае, по своей воле — я на автомате загрузился в лифт.
Всё ещё находясь под впечатлением отцовского демарша, я кивнул консьержу, низенькому хромому человечку, и шагнул на улицу. В лицо ударил ветер, несущий дождь пополам со снегом, потому я не сразу увидел двух мужчин и машину, стоящую у парадной. Ну а затем в мой бок упёрлось дуло пистолета и домашние дела сразу же отошли на второй план.
В последнее время спецслужбы, включая инопланетные, так часто пользовали меня своим вниманием, что я даже не удивился и спокойно сел в машину. Вопреки шпионским традициям, на этот раз это был не джип, а какой-то из мерседесов, правда, старой марки, но машина, как и положено, была чёрной и с тонированными стёклами.
Похитители помалкивали, и я глянул на мужчину, сидящего рядом со мной. Несмотря на профессию, у него было одно из тех лиц, про которые нельзя сказать, что они не запоминаются. Широкие, отчётливо прорисованные скулы, выпуклый высокий лоб, прямой крупный нос с нависающим кончиком и волевой подбородок. Правда, картину несколько портили тщательно причёсанные жидкие волосы. Возраст незнакомца было сложно определить, но где-то от сорока до пятидесяти. В вороте тёмной куртки виднелась светлая рубашка с неброским галстуком. В общем, при иных обстоятельствах я бы принял его за офисного работника среднего звена — одного из тех неудачников, что по каким-то причинам не сумели пробиться наверх, хотя у них есть все задатки лидера.
Мужчина повернул голову, заметив, что я его рассматриваю, и мне сразу же захотелось отодвинуться от него. У моего конвоира были глаза серийного убийцы. Офисным работником здесь и не пахло: такие, как он, не любят работать в команде.
— Не нужно бояться. Будьте благоразумны, и я вас не убью.
Тон, каким это было сказано, прозвучал благожелательно, да и голос был голосом интеллигентного человека, тем не менее у меня пробежал холодок по спине.
Когда улёгся адреналиновый всплеск в крови, я понял, что мужчина — иностранец. Он говорил без акцента, тем не менее чувствовалось, что русский для него не родной язык. Это всё усложняло. Я-то думал, что это родная ФСБ решила ускорить события, не дожидаясь моей добровольной явки.
Место, куда мы приехали, находилось на Выборгской стороне, которая и до революции была рабочей окраиной. В моё время старинные производственные здания переделали под офисы, которые снимали различные фирмы, в основном, это были фирмы-однодневки. Меня провели по узкому длинному коридору, устланному покоробленным линолеумом, и я оказался в полутёмном захламлённом помещении.
— Присаживайтесь, — сказал сопровождающий и скрылся за дверью, которую я не сразу заметил.
Взяв пачку салфеток, я тщательно вытер пыль со стула и сел. Смотреть было не на что: штук пять столов, четыре шкафа, набитые какими-то бумагами, и стулья. Судя по слою пыли, шпионское гнездо не пользовалось особой популярностью у агентов ЦРУ, либо их ведомству урезали финансирование, и они экономили на уборщице. Я не сомневался, что имею дело с американцами. Что, в общем-то, не диво после учёбы в Йеле.
Время шло, а про меня будто забыли. Я решил, что уже достаточно ждал американского резидента, и направился к двери — естественно, выбрав ту, через которую вошёл. Ручка повернулась, я толкнул дверь, она не шелохнулась. Когда я подналёг на неё плечом, а после шарахнул стулом, результат остался прежним, разве что выяснилось, что дверь металлическая, а облезлая фанера, которой она обклеена, это обманка.
Ну, ладно! Я направился к двери, через которую ушёл мой провожатый, и, перешагнув порог, оказался в прекрасно обставленном офисном помещении.
— Входите, входите, господин Сафин! А то я вас уже заждался, — раздался знакомый голос.
Конвоир с глазами серийного убийцы по-хозяйски восседал за гигантским письменным столом, сияющим бордовым лаком. Надо же, какая честь! Резидент соизволил лично выехать на мою ловлю. Я подошёл и отодвинул кожаное кресло с высокой и, как оказалось, очень удобной спинкой.
— Могли бы хоть чаю предложить, — проворчал я, поняв, что основательно надышался пылью.
После моих слов дверцы одного из шкафчиков распахнулись, демонстрируя его алкогольное богатство.
— Выбирайте, что вам по душе, а чай принесут несколько позже.
Отчего не выпить, если предлагают? Я подошёл к шкафчику и взял бутылку «Столичной», исключительно из чувства патриотизма.
— Разве вы не участвуете в бойкоте? — подколол меня американец.
— Нет, — я усмехнулся. — Если вы настолько плохо меня знаете, значит, нам предстоит долгий разговор.
— Не настолько плохо, как вам представляется.
— Что ж, это обнадёживает, — я плеснул в стакан немного водки и сел в кресло. — Может, уже начнём? Время — деньги не только у вас, американцев.
— С чего вы взяли, что я американец? — полюбопытствовал американец. — А! Ведь вы учились в Йельском университете, — он наморщил лоб. — Насколько я припоминаю, при поступлении вы отличились тем, что набрали 8,5 баллов по IELTS и сразу вошли в число привилегированных студентов.
— Было такое дело, — я пригубил стакан с водкой и вопросительно глянул на собеседника.
— Можете называть меня Ларри Смитом, — догадался он о моём затруднении.
— Мистер Смит, имейте в виду, я не владею какими-либо государственными секретами…
— Я знаю! — перебил меня американец. — Расскажите, что вы знаете об инопланетянах.
Я занервничал, не зная, как мне быть. Конечно, когда дело касается всей Земли, то мы с США на одной стороне, и тем не менее. Если по совести, то больше всего я опасался подвести Мифра: не хотелось бы потерять его дружбу из-за любопытства американцев. «Рассказывайте, Ярополк! — очень вовремя раздался в ухе голос Фан-Фана. — Десмонд Тейлор в любом случае вытрясет из вас всё, что ему нужно. Он — мастер по пыткам».
Слава богу! Вряд ли из меня получится вторая Зоя Космодемьянская. Собираясь с мыслями, я допил остатки водки и почувствовал, что голова поплыла. Алкоголь на меня почти не действует, но подкузьмило вино, выпитое на вечеринке у родителей.
— Что именно вы хотите знать? — вопросил я заплетающимся языком.
— Всё! — категорично заявил американец.
В общем, он пытал меня (к счастью, только словесно) где-то часа два. Я рассказал практически всё… что счёл нужным рассказать. В конце концов, мои личные дела и мои личные выводы никого не касаются. Естественно, я промолчал об атимар-ри и наручном ридере, позволяющим мне пользоваться транспортной системой инопланетян на Земле.
Во время разговора я внимательно отслеживал реакцию американца, хотя с таким же успехом можно было бы изучать мимику Буратино. Тем не менее мне удалось кое-чем поживиться: в ЦРУ знали о КОРе и тефлас-двойниках.
Десмонд Тейлор, он же Ларри Смит, был столь любезен, что лично сопроводил меня до дома. Этим дело не закончилось. Выйдя из машины, он напросился на чашку чая.
Американец решил устроить себе экскурсию и прошёлся по моей квартире. Удержать его было невозможно. Прорвавшись в зимний сад, он долго смотрел на картину, а затем перевёл взгляд на меня. «Будьте осторожны с этой женщиной, мистер Сафин», — сказал он. После этого мы ещё немного посидели за бутылкой джина и поспорили на тему американской внешней политики. В общем, мы расстались если не друзьями, то и не врагами. Такое ощущение, что, увидев картину, американец проникся ко мне расположением, а почему, не имею понятия. Я проводил его до двери, но не долго оставался один. Спустя полчаса зазвенел входной звонок.
Это были Симка с Вэньминем.
— Привет, Яр! — как ни в чём не бывало пропела моя зловредная соседка и кокетливо хлопнула ресницами. — Мы тут с господином Ваном сидели у меня, пили чай, и вдруг слышим, что ты с кем-то базаришь у себя.
— Видимо, пора вызывать службу безопасности, чтобы она почистила квартиру от «жучков», — сказал я и отступил в сторону, давая дорогу новым гостям.
— Кто этот тип, что был у тебя? — вопросила Симка и, подойдя к окну, из которого просматривалась площадка перед парадной, отодвинула штору.
— Да так, один знакомый цэрэушник.
Симка с недоверчивым видом воззрились на меня.
— Что ему было нужно? — спросила она.
— Вам лучше знать, мисс Вирджиния Лоу, — съязвил я и посмотрел на Вэньминя.
Он замешкался у входа, переобуваясь в тапочки.
— Ерунда! — отрезала Симка. — Будь я агент ЦРУ, ты бы сейчас такую джигу отплясывал, что любо-дорого посмотреть.
Я пожал плечами.
— Тут покруче тебя был мужик и то ничего. Как видишь, жив и здоров.
— Вот это и странно. Не понимаю, как ты умудряешься выходить сухим из воды, — подал голос Вэньминь.
— Видимо, я способней, чем апостол Андрей.
— Причём здесь апостол Андрей?
Симка улыбнулась Вэньминю.
— Это из песни, — сказала она и запела:
Фальшивила она неимоверно, но мы мужественно вытерпели песню до конца. Бутусов, думаю, был бы в счастье, что его ещё не забыли в народе.
В кухне я снова включил чайник и проинспектировал холодильник. Да, дела!.. Напитков хоть завались, а вот кормить гостей особо нечем, в основном, заморозка, причём сплошные овощные полуфабрикаты. Всё, что было из мяса, я успел подобрать за время творческой лихорадки.
— Эй! Есть хотите или обойдётесь чаем?
— Лично я сыта! — отозвалась Симка, причём явно не из гостиной.
Она и Вэньминь нашлись в зимнем саду, где оба с сосредоточенным видом изучали мою картину.
— Не помню, чтобы я вас сюда приглашал.
Без особых церемоний я вытолкал гостей вон, и заодно взял себе на заметку, что на дверь зимнего сада нужно будет поставить замок — конечно, после того как парни из сервисной службы «Одалиски» извлекут отсюда «жучки». В том, что они есть, у меня даже не возникло ни тени сомнений.
— Рассказывайте, чего припёрлись. И побыстрей! — потребовал я, когда мы уселись за стол в кухне.
Симка фыркнула.
— К тебе уже и в гости нельзя зайти?!
— Нельзя! — отрезал я и отобрал у неё вазочку с конфетами. — У нормальных людей прежде принято звонить. Не ешь сладкое, растолстеешь.
— Тогда зачем ты поставил конфеты на стол? — возмутилась Симка.
— Это для нас с Вэньминем. Нам можно.
— Почему это?
— У мужчин повышенный метаболизм.
— Врёшь ты всё!
Симка схватила горсть конфет и бросила на меня победный взгляд, но я подпортил ей триумф.
— Да на! Хоть все их съешь. Мне-то что.
— Дайте мне, а то я последний раз ел только утром, — вмешался Вэньминь и заграбастал злополучную вазочку с конфетами себе.
— Ладно, сейчас закажу тебе пиццу, — пообещал я и захлопал себя по карманам в поисках телефона.
Пока ждали разносчика с пиццей, мы трепались о всякой ерунде. Симка жаловалась на школьных подруг, которые донимают её бабскими разговорами, а Вэньминь делился впечатлениями от поездки по России. Я больше помалкивал и не встревал в их разговоры. Когда привезли пиццу, выяснилось, что все трое голодны как волки. Ну а после еды снова захотелось пить.
Когда с чаем было покончено и меня уже клонило в сон, гости, наконец-то, перешли к делу.
Поначалу Симка пытала меня, что именно сказал цэрэушник. Я не стал запираться и рассказал во всех подробностях, что со мной было — с момента похищения у дома родителей и о встрече на Выборгской стороне. Затем настала очередь Вэньминя: его интересовало, сумел ли я договориться с Фан-Фаном. Не сразу, но он поверил, что у меня всё тип-топ с инопланетянами. Перед уходом он потребовал, чтобы завтра я вышел на работу — мол, заместитель, которому приходится отдуваться в моё отсутствие, грозится уволиться, если я в ближайшее время не появлюсь в офисе «Одалиски». Симка размечталась было остаться у меня, но я выставил её за дверь, отговорившись тем, что пьян, устал и, вообще, у меня болит голова. Она засмеялась и пообещала в следующий раз принести мне виагру. «Приноси что угодно, всё равно я со старухами не сплю», — отозвался я и поспешил закрыть дверь. Надеюсь, она мне этого не простит и перестанет приходить. После всего что у нас было, у меня пропало всякое желание иметь с ней дело.
На следующий день, перед тем как отправиться в ФСБ, я решил заглянуть на работу.
Стоило только появиться на планёрке, как обрадованные руководители отделов тут же вцепились в меня и по уши завалили разнообразными жалобами. Наведя порядок на фирме, я взялся разгребать самые запущенные дела и провисел на телефоне до позднего вечера.
В общем, день выдался настолько сумасшедшим, что я и думать забыл обо всех разведках мира, но они обо мне не забыли. После инопланетного Вартипейда, планетарного Интерпола, китайской контрразведки и ЦРУ, наконец-то мной соизволила заинтересоваться ФСБ.
За моей машиной следили открыто, разве что не въезжали в зад. Поэтому я не слишком удивился, когда у дома меня перехватили двое кряжистых мужиков и вежливо попросили пройти с ними. Я не стал кричать, что это произвол властей, и, как законопослушный гражданин, сел в мерседес ФСБ. Между прочим, машина у наших спецслужб оказалась куда новей, чем у ЦРУ.
К счастью, допрашивал меня Руднев Кирилл. Когда я появился на пороге его кабинета, он поднял голову и жестом указал на стул, стоящий напротив его кресла. «Почему не пришёл к десяти?» — сердито спросил он, и я постарался как можно убедительней изобразить раскаяние. После моих объяснений он несколько смягчился, тем более что я пообещал рассказать ему всё, что он хочет знать и даже больше.
И я сдержал своё слово. Я рассказал ему о сне с инопланетным городом, который вызвало слияние разумов. Рассказал о поездке в Китай, где меня арестовали по ложному обвинению, о вмешательстве Интерпола, о нападении инопланетян и о собственных «подвигах» на складе в Дахунмэне. Правда, при этом я упирал на то, что находился под управлением Мифра. Рассказал о попытке убийства по возвращении в Питер, которое закончилось для меня тяжёлым ранением, и о лечении на базе КОР. Рассказал о событиях в Таиланде, где я собирался отсидеться, пока обо мне не забудут, и о встрече о с инопланетянами, которую устроили мне Вэньминь и Симка.
В общем, я рассказал Рудневу то же самое, что Десмонду Тейлору. Так что теперь в ФСБ знают ровно столько же, сколько в ЦРУ. Ну, а как коллеги Руслана распорядятся полученной информацией, это уже не моя забота. Скорей всего, что никак. Уверен на все сто, что мне не поверили и отнесли в разряд чудаков, которым везде мерещатся инопланетяне. Единственное, что придаёт вес моим словам это ЦРУ и Интерпол. Конечно, если найдутся доказательства их интереса, а вот это находится под большим вопросом. Я, конечно, патриот, но не идиот. Если ЦРУ и Интерпол подчистили следы, то наши фиг чего найдут, и у китайцев тоже. Они из принципа скроют информацию.
«Так что можно спать спокойно», — пришёл я к выводу.
Мерный перестук колёс наводил дрёму, и я закрыл глаза. В ФСБ, в отличие от штатников, даже не подумали подкинуть меня до дому и мне из-за нехватки наличности пришлось добираться на метро. А всё потому, что сам дурак. Зачем-то выложил карточки, когда собирался на работу, да так их и забыл. Слава богу, что мелочи, завалявшейся в карманах, хватило на жетон.
На следующий день ко мне заявились Руслан с Кириллом и после того, как сожрали суши, приготовленные мной, сознались, что в ФСБ меня вызывали затем, чтобы расспросить о членах группировки, которые в 2003 году похитили меня и ещё нескольких подростков из летнего лагеря. Я просмотрел принесённые фотографии, но так никого не опознал. Рожи на фото были сплошь незнакомые, а жаль. Не мешало бы найти тех ублюдков и за все издевательства над нами, мальчишками, подвесить их за яйца.
Затем парни устроили мне перекрёстный допрос, стараясь заловить на неточностях, но ни черта у них не вышло. Так что им пришлось смириться с тем, что с «крышей» у меня всё в порядке; следовательно, я ничего не выдумал и КОР реально существует.
После этого Кирилл со стоном схватился за голову и сказал, что его точно выгонят со службы, если он всю эту чушь об инопланетянах сообщит начальству. Руслан утешил его тем, что пообещал походатайствовать передо мной, чтобы после увольнения его взяли в службу безопасности «Одалиски».
Ну а я чего? Я с удовольствием. Кто же откажется от хорошего спеца? До сегодняшнего визита я пребывал в уверенности, что в ФСБ меня вызвали именно из-за инопланетян. Руднев даже глазом не моргнул, когда я начал рассказывать о КОРе, только попросил разрешения включить запись.
Когда я спросил о цэрэушном гнезде на Выборгской, мне было сказано, что сведения не подтвердились. Офис, который я описал, занимала вполне легальная фирма по импорту-экспорту. Двери, ведущие в пыльный предбанник, оперативники вообще не нашли.
Самое удивительное, что Симку они тоже не нашли. Квартира, в которой она жила, принадлежала сумасшедшей тётке, которой по паспорту было семьдесят семь лет, но она утверждала, что ей всего лишь двадцать семь.
После того, как я засомневался, способны ли они в ФСБ найти хотя бы собственную задницу, оба товарища глянули на меня так, что у меня пропала всякая охота шутить на эту тему.
В качестве примирения пришлось доставать заначку из сладкого. Как оказалось, Кирилл тоже обожает молочный шоколад. Правда, таких конфет, какими я его угостил, в магазине не купишь. Их сделали в Швейцарии, причём на заказ.
Когда Руслан с Рудневым ушли, я не выдержал и набрал Симку. Узнав, что она дома, я напросился к ней в гости. Поскольку большинство девиц обожают подарки, видя в них какой-то неимоверно важный знак внимания, то я покупаю про запас всякое барахло. Вытянув из ящика, приспособленного под эти цели, первую попавшуюся безделушку, я вышел на лестничную площадку.
Только я поднёс палец к кнопке звонка, как дверь Симкиной квартиры открылись и в образовавшуюся щель выглянула лохматая старушенция, скверная до невозможности. Вся какая-то скособоченная, седые волосы всклокочены, драная кофта сто лет как не стирана, да и от неё самой за версту несёт мочой.
— Чего тебе, милок? — вопросила старуха зловредным голосом.
— Я в гости, — зажав нос, я протянул ей принесённый подарок. — На, держи, гений маскировки!
Симка стянула с лица маску и с подозрением уставилась на моё подношение.
— Что это?
Я глянул на коробку, украшенную шаловливым розовым зайцем, и сдавленно хрюкнул. Оказывается, под руку мне попался вибратор, полученный в качестве приза на одной из разгульных вечеринок. Упаковка была вскрыта, но я не помнил была ли она такой изначально или кто-то из моих девиц успел опробовать секс-игрушку.
— Сама что ли не видишь? Натуральный «Чёрный принц». Не уверен, что батарейки ещё живы, но, возможно, он на аккумуляторах.
Да, с подарком как-то нехорошо получилось, подумалось мне. Тем не менее я не терял надежды, ведь Симка не отличалась особой брезгливостью.
Но не тут-то было.
— Он что, не новый?! — возмутилась она, обнаружив, что коробку вскрывали.
— Лично я им не пользовался, — поспешно отозвался я, чтобы она чего-нибудь лишнего не подумала.
— А твои девицы? — не отступалась Симка.
— Не имею понятия! — сознался я.
— Тогда иди к чёрту и забери эту дрянь! — воскликнула она и попыталась закрыть дверь, но я всё же успел просочиться в её квартиру.
Первым делом я отправился в кухню, где выбросил коробку с вибратором в мусорное ведро, а после тщательно вымыл руки.
Симка, наблюдавшая за моими манипуляциями, насмешливо фыркнула.
— Слушай, а ты справку от врача не требуешь, перед тем как переспать с какой-нибудь из своих девиц? — поинтересовалась она.
— Да, кстати! — я повернулся к ней. — Если у тебя нет своего гинеколога, я дам тебе один телефончик. Отличный врач! И аборты прекрасно проводит. Пока что не было ни одного нарекания. Девчонки на Льва Семёновича разве что не молятся.
— Боишься, что я забеременела? — вопросила Симка таким тоном, что мне стало не по себе.
Вот чего сразу бесится? В конце концов, если она залетела и не хочет избавляться от ребёнка, то я пойду на крайние меры. Вплоть до женитьбы. Мы, Сафины, не бросаем своих детей на произвол судьбы.
— Надеюсь, что нет, — ответил я, стараясь не выказать охватившей меня тревоги.
— Правильно надеешься, — сказала она и выскочила из кухни.
Не успел я порадоваться, как взметнувшиеся края Симкиной юбки обдали меня таким нестерпимым запахом мочи, что я едва справился с рвотным позывом. Зажав нос, я бросился к окну и распахнул его настежь. После такого испытания для обоняния, струя холодного воздуха, отдающего бензиновой гарью, хоть кому показалась бы альпийской свежестью.
Согласен, что вонь и грязь — прекрасная маскировка, но ведь большинство наших старушек всё же не бомжихи, а приличные женщины. Мало кто из них опускается до такого жалкого состояния. Почему бы и Симке не взять за образец какую-нибудь старую леди, любительницу дореволюционных шляпок и кружевных перчаток? Так нет, ей понадобилось подражать помоечным двуногим крысам. Правда, нужно отдать ей должное. На фээсбэшников её маскировка произвела неизгладимое впечатление; они удрали и даже не стали выяснять, кто на самом деле живёт в квартире. Впрочем, Руднев, судя по его настрою, в ближайшее время проведёт более тщательное расследование и её обман всё равно раскроется.
Спустя полчаса Симка вернулась — чистенькая и прилично одетая. Правда, её драные голубые джинсы и клетчатая рубашка выглядели полнейшей безвкусицей. Видимо, правильно расценив мою реакцию, она ушла и переоделась. Облегающее платье из шерстяного меланжа уже не так сильно оскорбляло мой взор. Не хватало соответствующих украшений для разбавления однообразной тональности материала, но это были уже мелочи. Сделав вид, что не заметила мой одобрительный кивок, Симка прошествовала мимо меня и надела лаковые лодочки на шпильке, после чего вопросительно воззрилась на меня — мол, что дальше?
Несмотря на устроенный сквозняк, в её квартире по-прежнему ощутимо пахло бомжами, потому я потащил её к себе.
Всё же странная вещь — интуиция. Не было ничего, что выдавало бы чужое присутствие: ни постороннего запаха, ни звуков, ни предметов, лежащих не на своём месте. Тем не менее я ещё в прихожей почуял, что в мою квартиру заявился незваный гость.
«Тсс!» — сказал я Симке, прижав палец к губам, и вооружился битой.
Это была Белинда. Она сидела в гостиной и листала глянцевый журнал, приобретённый мной из-за статьи об «Одалиске», естественно, с фотографиями моделей в нашем белье.
— Красивые девушки, — Белинда положила журнал на столик. — Ведь ты был на съёмках? — спросила она и, когда я кивнул, утвердительно добавила: — Почти все они влюблены в тебя.
Поднявшись, она перевела взгляд на Симку, безмолвствующую за моей спиной, и мягко улыбнулась.
— Здравствуй, Вирджиния.
— Я просила не звать меня Вирджинией! — раздражённо отозвалась Симка и, развернувшись, выскочила из гостиной.
— Вот ведь упрямая девчонка!
Белинда улыбнулась мне, и я почувствовал, как сердце ускорило свой бег. В необычном одеянии, переливающимся льдистыми красками, она была не просто прекрасна, она казалась мне богиней… или инопланетной воительницей. Да, именно инопланетной воительницей, это больше соответствовало её статусу.
И хотя в настоящий момент Симка интересовала меня меньше всего, я спросил:
— Так она действительно Вирджиния Лоу?
— Да, — последовал ответ. — А ещё она моя дочь и тефлас-двойник.
— Очень интересно, — пробормотал я, не зная, что сказать на эти откровения.
Заметив, что по-прежнему держу в руках биту, я аккуратно прислонил её к стене, но она всё равно упала и я, извинившись, отнёс её в прихожую. Отчего-то меня встревожило признание Белинды, в общем-то, как и её неожиданное появление. Очень встревожило. Если бы не дурацкая гордость, я бы улизнул из дома, как советовало моё проницательное шестое чувство.
Чувствуя себя так, будто меня тащат на расстрел, я вернулся в гостиную и сразу понял, что зря не послушал внутреннего советчика. Белинда повернулась, заслышав мои шаги, и я, будто загипнотизированный, уставился на её правую руку. Очертания странной штуки, что она держала, были таковы, что лишь дурак не понял бы, что это оружие.
— Прости, Ярополк, — Белинда с сожалением посмотрела на меня. — У меня нет иного выхода.
— Почему? Скажи почему?! — вырвалось у меня, хотя знание причин уже ничего бы не изменило.
— Потому что Мифрюс Тимурайд слишком близок к разгадке, и мы не можем больше рисковать…
— Постой! Так это ты была тем снайпером, что стрелял в меня? — мелькнула у меня догадка.
«Нет!» — молили мои глаза, но она ответила «да».
— Что ж, тогда убей меня, и будь ты проклята!
На мгновение Белинда заколебалась, но затем черты её лица ужесточились, и она подняла руку с оружием.
— Ярополк, мне страшно жаль. Я надеялась, что твоё ранение заставит отступить Тимурайда, но вышло наоборот, он ещё усердней начал рыть там, где не следует. Прости, мой мальчик!
Поняв по глазам, что она сейчас выстрелит, я рванулся в сторону. В следующее мгновение сверкнула яркая вспышка и одновременно раздался громкий хлопок.
— И вы простите, мисс! — раздался спокойный мужской голос.
— Белинда!
Я вскочил на ноги, хотя левый бок горел так, будто его ошпарило кипятком, но зрелище, представшее моим глазам, заставило меня позабыть о боли.
Белинда была мертва, пуля угодила ей прямо в лоб.
На мгновение я оцепенел, а затем, издав нечленораздельный рык, набросился на цэрэушника. Конечно, шансов у было ничтожно мало, но мне на руку сыграл фактор внезапности — видимо, Тейлор не ожидал, что я нападу на своего спасителя. К тому же в бешенстве я способен на многое: не зря наставники в лагере дали мне кличку Гюрза. Вдобавок я был моложе и подвижней, чем американец.
Как бы то ни было, но мне удалось застать Тейлора врасплох — мы упали, и я вцепился ему в горло. Когда он захрипел, находясь на последнем издыхании, рыжая стерва шарахнула меня чем-то тяжёлым по голове. Я не потерял сознания, но её удара хватило, чтобы цэрэушник вырвался из моей хватки. В результате мы поменялись местами. Тейлор наверняка прикончил бы меня, но опять вмешалась Симка и на этот раз выбила нож из его руки. Не думаю, что она сумела бы с справиться с цэрэушником, будь он всерьёз настроен убить меня. Так что, если по большому счёту, то она спасла нам жизнь обоим.
Пока я приходил в себя после очередной подлой выходки Симки, она и Тейлор ушли в другую комнату и, судя по голосам, о чём-то заспорили. О чём именно, я не слышал: возможно, они слишком тихо говорили, а может, потому что в тот момент мне было глубоко наплевать на все тайны Вселенной. Не помню. Помню лишь как я подполз к Белинде и, сев, положил её голову себе на колени. Поначалу мои пальцы, будто живя собственной жизнью, бережно касались её лица, стараясь запомнить каждую его чёрточку. Затем они спустились к её шее и груди, не стеснённой бельём. Кожа Белинды была гладкой и тёплой, и на какой-то безумный миг мне показалось, что это всё притворство, — ведь она же инопланетянка и к тому же бионик. Разве такие, как она, умирают?
В ложбинке между грудей блеснула золотая цепочка, и мои пальцы самопроизвольно сжались на драгоценном камне, сменившим алый цвет на цвет венозной крови.
В последнюю очередь я исследовал кровавый кратер. Пулевое отверстие подспудно раздражало меня. Оно уродовало прекрасное тело, созданное неведомым гением. Свободолюбивая душа, что жила в этой прекрасной оболочке, не заслуживала такого к себе отношения.
Ворвавшиеся в комнату Руслан и Руднев застали меня за тем, что я безуспешно старался разгладить вздувшуюся плоть по краям раны. Они что-то говорили, но мозг отказывался воспринимать вербальные сигналы. Когда Руслан тряхнул меня за плечо, я с недоумением посмотрел на него и уставился на свои окровавленные пальцы.
— Ярополк!.. Ярополк!.. Да приди ж ты, наконец, в себя!
Заметив, что я реагирую, Руслан расслабился.
— Слава богу! — сказал он и мельком глянул на мёртвую Белинду. — Кто эта женщина?
— Кто эта женщина? — эхом повторил я и почувствовал, что из груди рвётся нечто, чему нет названия. — Это та, что я люблю. Я был готов отдать за неё жизнь и, представляешь, именно это было ей нужно!
Симка лупила меня по щекам, но я никак не мог остановиться — хохотал и что-то бессвязно выкрикивал, пока окончательно не выдохся.
Не помню, как она приволокла меня в ванную. Отрезвила меня собственная перекошенная физиономия, залитая слезами и испачканная кровью. Зная мой комплекс нарцисса, Симка сначала ткнула меня носом в зеркало, и лишь затем в раковину, под струю воды. Правда, вместо благодарности она заработала такой удар, что отлетела к стене и чуть не приложилась виском к острому краю полки. Я это видел через зеркало, но не ощутил в душе ни малейшего раскаяния. Мне было наплевать умрёт она или нет, а вот Руслан… Вспомнив о Тейлоре, я выскочил из ванной.
К счастью, ЦРУ и ФСБ в мирном единстве сидели за столом в кухне и попивали чай, дружно приканчивая остаток швейцарских конфет.
При виде меня Тейлор отодвинул стул в качестве приглашения, а Руднев, переглянувшись с Русланом, потянулся к чистому стакану. Водки мне налили щедро, по-русски, чуть ли не до самых краёв.
— Пей! — приказал Руслан.
Взяв стакан, я опрокинул в себя водку и в желудке заполыхал пожар.
Собутыльники попытались всучить мне конфету, но я, вспомнив советскую киношную классику, стукнул кулаком по столу и заявил, что русские после первой не закусывают.
После третьего стакана желудок перестал реагировать на водку, видимо, атрофировался под влиянием сорокоградусной.
Без закуси, естественно, меня основательно развезло. Помню, пьяный в стельку я что-то доказывал Тейлору, а он лишь улыбался и, не соглашаясь, качал головой. Но о чём именно мы вели спор, напрочь улетучилось из головы.
Наутро я очнулся в своей кровати и, приподнявшись, понял, что опохмелка мне не понадобится: водки по моим жилам и так струилось предостаточно. Собравшись с духом, я дополз до аптечки в ванной и заглотил какую-то импортную таблетку, обещавшую скорое протрезвление, и лишь после этого решился войти в гостиную. Там было пусто и даже больше, кто-то успел основательно прибраться. Вещи, что упали во время нашей с Тейлором борьбы, были расставлены по местам, а светло-серый ковёр, на котором должны были остаться следы крови Белинды, вновь сиял первозданной чистотой.
Дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель заглянула Вика, моя приходящая домработница. Оказалось, что это ей досталась мрачная роль чистильщика места убийства.
— Ярополк, я пойду? — робко спросила она и я, вручив ей дополнительную пятитысячную, отправил её восвояси.
Хотя было видно, что Вика умирает от любопытства, я не стал её предупреждать, чтобы она держала рот на замке. Уверен, она и так никому ничего не скажет. Люди в преклонном возрасте дорожат хорошим местом, особенно женщины. Ну а Вика, вообще, сокровище среди домработниц. В свои шестьдесят худенькая и подвижная, как девушка, она была из тех, что работают не за страх, а на совесть.
Заслышав шум в кухне, я замер, но затем решил, что глупо злиться на Симку. Она такая, какая есть и с этим ничего уже не поделаешь.
Предположение оказалось верным. Это действительно была Симка и хозяйничала она у меня, как у себя дома. Когда я сел за стол, она поставила передо мной кружку с горячим кофе и тосты с маслом.
— Ключи я у тебя забрал. Как ты сюда попала? — спросил я вместо приветствия.
— Догадайся!
— Не хочешь отвечать, убирайся вон! Уже тошнит от тебя.
— А уж как меня тошнит от тебя, не передать словами! — сев напротив, Симка иронично улыбнулась. — Не нужно воспринимать мои слова буквально.
— Никто и не воспринимает! — рассердился я. — И вообще, мне плевать на тебя и твоего ублюдка!
Конечно, это я зря про ублюдка, но обожжённый бок и голова болели так, что было не до угрызений совести.
— Вот и хорошо. — Симка улыбнулась, поймав мой насторожённый взгляд. — Яр, не парься! Я же сказала: нет никакого ребёнка. С одного раза залетают считанные единицы.
— Это был не один раз.
— Без презерватива только раз.
— А всё ты виновата! — проворчал я. — Вот какого чёрта ты полезла ко мне в джакузи?
— Не устояла перед твоим обаянием, — фыркнув, ответила рыжая зараза.
И всё равно что-то мне не нравилась. Слишком уж Симка чего-то покладистая и твердит как заведённая, что не беременна, а сама с лица как бледная поганка и синяки под глазами.
— Ты не заболела?
— Нет, просто устала.
Я собрался с духом.
— Кто забрал Белинду?
— ФСБ, но уверена, что там её уже нет.
— Думаю, ты права. Вряд ли Фан-Фан оставит её в чужих руках, — не удержавшись, я озвучил мысль, которая не давала мне окончательно свалиться в пропасть отчаяния. — Сим-Сим, она окончательно умерла или…
— Нет, во мне её нет.
— Может, Белинда переместилась в своё настоящее тело?
— Не знаю, — откликнулась Симка и, помедлив, спросила: — Ты действительно её так сильно любил?
— Да, — ответил я, хотя её вопрос был для меня как пламя по свежему ожогу.
— Несмотря на то, что она пыталась тебя убить?
— Ну и что? Ведь она меня не любила.
— Господи! Как всё это глупо!
Отвернувшись от меня, Симка уставилась в заоконную даль, где бледное северное солнце, больное зимней немощью, пыталось пробиться сквозь всевластную тьму.
Чтобы продолжить разговор, я спросил, знала ли она, что Белинда её мать. Симка по-кошачьи фыркнула, а затем заявила, что этого не может быть, поскольку у биоников нет потомства. Это совпадало с тем, что поведал мне Мифр, так что у меня не было причин ей не верить.
Разговор снова увял. Когда затянувшееся молчание начало отдавать неловкостью, Симка поднялась из-за стола.
— Я пойду, — сказала она и, помедлив, добавила: — Обстоятельства складываются так, что мы увидимся теперь не скоро.
— Куда тебя переводят? — вяло поинтересовался я, чувствуя, что снова пьянею.
Выпитый кофе, как это водится, разогнал водочные пары и они, невзирая на протрезвляющее средство, с новой силой взялись за меня.
— Пока, Яр!
Когда стукнула входная дверь, до меня вдруг доехало, что рыжая зараза не просто ушла, а попрощалась со мной и, возможно, навсегда.
Охнув от боли в боку, я вскочил и бросился следом за ней. Ну нет, я не дам ей сбежать! Ведь Симка тефлас-двойник Белинды и, следовательно, то единственное, что связывает меня с любимой женщиной.
Звонить было бесполезно и я, наплевав на соседей, что есть силы забарабанил в дверь. Спустя минут двадцать Симка всё же не выдержала. Дверь открылась, и я окинул её взглядом. Артистка! На этот раз на ней были не мерзкие тряпки престарелой бомжихи, а тщательно отглаженная форма, состоящая из узкой синей юбки и кителя МВД, на котором красовались погоны подполковника и нагрудный знак НЦБ Интерпола России. Дополняли образ строгого блюстителя порядка белая блузка с галстуком и гладко причёсанные волосы, собранные в пучок.
Симка смерила меня хмурым взглядом.
— Ну? Что опять у тебя случилось? — нетерпеливо вопросила она.
— Докажи, что ты действительно не беременна! — потребовал я.
— Нашёл время!
Вопреки ожиданиям она не стала возмущаться и озабоченно глянула на часы.
— Ладно, стой здесь и жди! — последовал ответ, и дверь захлопнулась, оставив меня в общем коридоре.
Вскоре замок снова щёлкнул и Симка, протянув руку, ткнула мне под нос тест на беременность.
— Вот смотри! Совершенно свежий. Я только что на него пописала. Чувствуешь запах? И здесь одна полоска. Одна! Уяснил?.. Вот и замечательно! А теперь катись отсюда и больше не возвращайся.
Она пихнула меня в грудь, и снова раздался щелчок замка. Возразить было нечего. В самом деле, пахло свежей мочой, и на тесте была только одна полоска. Жаль, а я почти было уверился, что она беременна.
Я сел и прислонился спиной к закрытой двери. Голова кружилась от похмелья, бок немного утихомирился, так что я не заметил, как задремал. А проснулся оттого, что кто-то дёрнул меня за нос и хихикнул. Это была Прыщавая Мартышка и не одна, а с Фан-Фаном. Я преисполнился было надежды, но поймал немигающий взгляд инопланетянина и поник. Судя по настроению, он был не прочь завершить начатое Белиндой, а это значило, что чуда с её воскресением не будет.
— Я не виноват… — начал было я, поднявшись на ноги, но Фан-Фан не дал мне договорить.
— Я знаю, — произнёс он голосом Зорга из «Пятого элемента».
— Что вы с ней сделали?
— Потом поговорим.
Судя по багажу, они ещё нигде не остановились и Фан-Фан, бегло глянув на дочь, перевёл взгляд на меня.
— Я так спешил, что не успел к прилёту Марии забронировать номер. Поможешь нам с гостиницей?
— Если хотите, можете остановиться у меня, — предложил я.
Прыщавая Мартышка, которая до этого насторожённо посматривала на нас, сразу же оживилась и захлопала в ладоши.
— Папочка, я не хочу в гостиницу, я хочу жить у Ярополка!
— Тогда вперёд! — сказал я и подтолкнул девчонку в направлении своей квартиры.
После того, как Прыщавая Мартышка утихомирилась и уснула в гостевой спальне, мы наконец-то смогли поговорить.
Как я и подозревал, Фан-Фан слышал и видел всё, что происходило в моей квартире. Он даже не скрывал этого. Так что службе безопасности «Одалиски», ко всем прочим, придётся искать ещё и инопланетные «жучки».
Фан-Фан отказался от предложенного мной завтрака, и попросил себе только кофе.
Слово за слово мы разговорились. Не понимаю, с чего вдруг он разоткровенничался, но я помалкивал, желая узнать об инопланетянах как можно больше. Правда, поначалу я всё порывался спросить о Белинде, но как-то не выпало удобного случая. Вдобавок меня останавливало то, что она была женщиной Фан-Фана и, в общем-то, погибла из-за меня.
Инопланетянин не особо распространялся о делах КОРа, но из его отрывистых замечаний было ясно, что они не особо хороши. Но это не диво. Думаю, в таких гигантских объединениях всегда полно проблем.
В разговоре Фан-Фан довольно часто упоминал Двенадцатый континуум. По его словам, именно он стоял за спиной группировки, которая выступала против присоединения Земли к КОРу, и Белинда поддерживала их позицию, причём неспроста, как понял я из его намёков.
«Хотите сказать, что её подкупили? Этого не может быть!» — возмутился я. Фан-Фан лишь устало улыбнулся и сказал, что тоже в это не верит, но Департамент разведки утверждает, что Белинда Лоу — внедрённый агент, мол, она изначально работала на Двенадцатый континуум.
Когда мои несчастные мозги, отравленные алкоголем, забастовали, будучи не в состоянии переварить поступающую информацию, я попросил тайм-аут и пошёл готовить себе и гостю яичницу. После ланча, новой порции болеутоляющей мази и таблетки протрезвляющего мне стало значительно лучше, и мы возобновили разговор.
Первым делом я решил прояснить для себя что такое этот Двенадцатый континуум. Господи! Лучше бы мне ничего не знать! Я-то думал, что наша Вселенная, как арбуз, поделена на дольки, но истина даже рядом не лежала. Оказалось, что речь идёт о двенадцати таких вселенных, как наша. Естественно, у меня сразу же возникло подозрение. Когда я спросил в одной ли мы вселенной, Фан-Фан так долго молчал, что мог бы уже и не отвечать. Тем не менее он всё же сказал, что наша вселенная это и есть Двенадцатый континуум, а КОР находится в Первом. Затем он добавил, что это старая теория космологии. На основе последних открытий учёные КОРа всё больше склоняются к мысли, что Метагалактика всё же одна, но имеет двенадцать уровней стабильности, которые мы воспринимаем как реальность. Это было последним, что я понял. Дальше речь пошла о таких диких вещах, что лишь физик сумел бы в них разобраться, да и то вряд ли.
Фан-Фан всё говорил и говорил, а я кивал с умным видом и при этом размышлял о том, насколько он реален. Ну а что? Вдруг уровень стабильности Вселенной в данной точке резко упал, и на самом деле я не дома, а в клинике для душевнобольных и сидит передо мной не инопланетянин, а врач и слушает мой бред, почерпнутый из книг. Возможно, такое? Вполне.
К счастью, появление Десмонда Тейлора вернуло мне ощущение реальности. Но не покоя. С озабоченной миной на лице он заявил, что нам нужно уходить. После чего он исчез, но вскоре вернулся. На руках у него сидела Прыщавая Мартышка, которая спросонья таращила на нас кукольно-голубые глаза.
Фан-Фан было дёрнулся, но фраза, сказанная Тейлором на незнакомом языке, заставила его опустить оружие. Видя, что я медлю, инопланетянин поторопил меня. «Идём, Ярополк! Тейлор прав, здесь опасно», — сказал он. Когда я спросил, почему нам нельзя уйти через пространственный колодец, он ответил, что транспортная линия не работает.
Прежде чем выйти из дома, я всё же успел взять документы — подлинные и те, что дал мне Мифр — банковские карточки и всю наличность, что попалась под руку. Деньги никогда не лишние, особенно, когда ты в бегах.
Тейлор вывел нас на лестницу и погнал наверх, сказав, что там у него вертолёт. При помощи какого-то воровского приспособления он открыл дверь, и мы оказались на крыше.
В воздухе, не касаясь обледенелого железа, висел аппарат, который больше походил на самолёт с укороченными крыльями, чем на вертолёт. Вдобавок его окутывало такое же дрожащее марево, что я видел у машин чужаков. «Мистер Сафин, нет времени объяснять, но поверьте, я вам друг», — сказал Тейлор, заметив, что я попятился к двери.
Фан-Фан взял дочь за руку и направился к машине, которую фантасты обозвали бы флайером. Потому мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать его примеру. В конце концов, нужно же хоть кому-то доверять, даже если это противоречит инстинкту самосохранения.
Внутри летательный аппарат оказался не слишком просторным. Тейлор сел впереди, на место пилота, а мы втроём разместились на сиденье позади него.
Прыщавая Мартышка, как всякий нормальный ребёнок, не могла спокойно сидеть на месте и беспрестанно вертелась, приставая к взрослым. Сначала она дёргала Фан-Фана, но тот лишь рассеяно улыбался. На все её вопросы он отвечал да или нет, причём невпопад.
Видя такое дело, Прыщавая Мартышка прицепилась ко мне, но я тоже был не слишком разговорчив, поглощённый своими мыслями. Тогда она перебралась на сиденье рядом с Тейлором и с видом примерной девочки сложила ладошки на коленях. «Сэр, не подскажете куда мы летим? А то эти два дундука ничего мне говорят», — вежливо проговорила она. Мельком глянув на маленькую пассажирку, Тейлор улыбнулся. «Потерпите, мисс, скоро вы это узнаете», — проговорил он тягучим голосом, выдающим, что он из Техаса.
Но от девчонки было не так-то просто отделаться. Самое удивительное, что цэрэушник спокойно отвечал на все её дурацкие вопросы. Мне даже показалось, что беседа с ней доставляет Тейлору удовольствие. Правда, несколько раз он отвлекался, и перед ним возникала голографическая панель управления. Это происходило тогда, когда снаружи раздавалось странное шипение, казалось, будто нас преследует рассерженный Змей Горыныч. Но что это было на самом деле оставалось загадкой: во флайере не было ни единого окна.
Мы сели прямо перед входом в здание, где находился зал Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке. Я его узнал, потому что в мою бытность в Америке нас водили сюда на экскурсию.
К нам сразу же устремились полицейские, но дорогу им преградили вооружённые парни, которые возникали прямо из воздуха.
Наше транспортное средство тоже оказалось невидимым. Это обнаружилось, когда мы выбрались наружу. «Защитное поле», — пояснил Тейлор, причём не столько мне, сколько Прыщавой Мартышке, которая не сводила с него восхищённых глаз. Вот ведь вертихвостка! Стоит только появиться другому мужчине, и она тут же строит ему глазки. Бедный Вэньминь! Если он всерьёз положил на неё глаз, то его ожидает нелёгкая жизнь.
Взяв за воротник куртки, я развернул девчонку к дверям.
— Хватит пялиться на того, кто годится тебе в дедушки. Ну-ка, живо внутрь, а то подстрелят!
— Сам дурак! — заявила мелкая зараза и, показав мне язык, бросилась к ожидающему её Фан-Фану.
Не спеша их догонять, я достал сигареты — хотел под благовидным предлогом понаблюдать за встречей Тейлора с белобрысым высоким парнем. Это он руководил высадкой невидимок, которые взяли в осаду комплекс зданий ООН.
Парочка стояла неподалёку, потому мне удалось разглядеть собеседника Тейлора. У парня было приметное лицо, да и тёмные глаза в комплекте со снежно-белыми волосами не так уж часто встречаются. Главное, где-то я уже видел этого типа. Правда, давно. Кажется, я тогда ещё в школу не ходил.
Какая-то странность не давала мне покоя, пока я не понял, что дело в возрасте. Белобрысый тип выглядел лет на тридцать, то есть у нас с ним разница в пять лет, а я почему-то помню его взрослым человеком, а не десятилетним пацаном. Я присмотрелся повнимательней. Властное выражение лица и повелительные нотки в голосе белобрысого заставили меня усомниться относительно его возраста. Но даже если он ровесник Руслана, это всё равно не объясняло фокусов моей памяти.
Обзаведясь ещё одной головоломкой, я кинул окурок в урну и направился к входу в здание Генеральной Ассамблеи ООН. Правда, зачем я туда шёл, было одному Богу известно.
Неожиданно воздух передо мной начал сгущаться и обрёл черты такого же флайера, на котором прилетели мы. Видя, кто оттуда выходит, я поначалу опешил. Одно дело, когда ты видишь президента своей страны по телевизору, и совсем другое, когда он в трёх шагах от тебя. «Здравствуйте, Владимир Владимирович!» — растерянно пробормотал я и, получив благосклонный кивок, оглянулся по сторонам.
Флайеры, высадив пассажиров, снова взмывали в воздух, чтобы дать место для посадки своим товарищам. Президент нашей страны с высокопоставленной свитой оказался здесь не единственным. По пути к входу в здание мне попались на глаза ещё несколько лиц, знакомых по новостям из мира большой политики.
Похоже, инопланетяне хотели придать легитимность своему захвату, если собирали глав государств на внеочередное заседание Генеральной Ассамблеи ООН. Шоу обещало быть интересным, и я пробрался как можно ближе к сцене — чтобы ничего не упустить из предстоящего действа.
Когда главы государств, прибывшие не совсем добровольным порядком, расселись по своим местам, и начали было выяснять у соседей, что происходит, на сцену вышел инопланетянин. На первый взгляд он ничем не отличался от нас, землян. Во всяком случае, лишних конечностей, щупалец и прочих экзотических прибабахов я в его облике не заметил. Не был он и биоником.
Это был высокий крупный мужчина, одетый в пафосный чёрно-серый мундир с диковинными украшениями и знаками отличия. Дополняли наряд стильные кожаные сапоги и перчатки. Вдобавок за его плечами болтался совсем уж театральный атрибут, а именно длинный шёлковый плащ на чёрной подкладке. Головного убора не было, но причёска у инопланетного щёголя была что надо. В общем, жутко колоритный тип.
Кое-кому он мог показаться диктатором из фантастического боевика, но мой опытный взгляд сразу же подметил то, чего нет у киношных костюмов. В каждой детали одежды инопланетянина чувствовалась целесообразность, направленная на удобство пользователя. Это был настоящий военный мундир. К тому же в инопланетянине чувствовалась грозная сила, а это значило, что в мундире обретается его законный хозяин, а не самозванец.
— Нет, господа, я не Дарт Вейдер, но спасибо за лестное сравнение.
Заложив руки за спину, инопланетянин окинул зал весёлым взглядом и склонился к микрофону на трибуне.
— Леди и джентльмены, разрешите поприветствовать вас от лица Галактического Содружества, представителем которого я здесь являюсь, — проговорил он зычным голосом, причём на отличном английском языке. — Понимаю ваше недоумение, но минуточку терпения и вы вскоре всё поймёте.
Как следовало из речи этого типа, он возглавлял Внешнюю разведку Галактического Содружества и звали его Марио Ирвинг, а прибыл он на Землю исключительно для того, чтобы пожать руку представителю братского народа КОРа и выразил надежду, что мы будем жить в мире, дружбе и согласии.
После пафосного заявления представителя Галактического Содружества в зале повисла долгая пауза: отчего-то никто из КОР не спешил выйти к трибуне и протянуть эту самую руку дружбы.
Я поискал глазами Фан-Фана — тот сидел неподалёку от меня и, что примечательно, рядом с ним по-прежнему обретался Десмонд Тейлор. Судя по закрытым глазам, Фан-Фан не собирался брать на себя ответственность за контакт с Двенадцатым континуумом. Тогда я начал искать Мифра, но его почему-то не было в зале, впрочем, как и остальных инопланетян, кого я знал по базе КОРа.
Народ забеспокоился, я тоже. Если Межгалактическое Содружество основательно насолило КОРу, то контакт вряд ли состоится. Тогда Земля, которой, по всей видимости, отведена роль посредника, останется с носом. А это значило, что мы будем по-прежнему влачить статус никому не нужной захолустной планеты.
Короче, во мне взыграли имперские амбиции, а точней, обида за нас, землян.
Решение пришло мгновенно. Я встал и направился к трибуне. А будь, что будет!
По дороге кто-то схватил меня за руку.
— Ярополк, ты куда? — прошептала Прыщавая Мартышка, глядя на меня круглыми глазами.
— Завоёвывать нам место под солнцем, — ответил я.
— С ума сошёл? Тут же одни взрослые!
— Не бойся, Мария, я справлюсь, — понадеялся я и, улыбнувшись, высвободился из её пальчиков. — Держи за меня кулаки. Хорошо?
— Хорошо! Я с тобой! — решилась девчонка и, зажмурившись, выставила перед собой сжатые кулачки.
Глупо, но её поддержка здорово меня приободрила. Впрочем, когда я ставлю себе масштабную задачу, я иду к ней, невзирая ни на что. Не знаю ещё как, но я обязательно заставлю Галактическое Содружество и КОР считаться с нами, землянами.
Вот только сердце стучит как метроном и я, шагая по приглушённой зелени коврового покрытия, просто физически ощущаю, как любопытные взгляды сверлят мне спину.
Наконец, четыре ступени, ведущие к трибуне. Они ведут к судьбе, но к какой? Я не знаю.
Возможно, это путь на эшафот.
Когда я приблизился, представитель Галактического Содружества отошёл, уступая мне место на трибуне. Я положил ладони на пюпитр и, собравшись с духом, посмотрел в зал.
— Господа, — начал я, — во избежание недоразумений, хочу предупредить, что я не представитель КОРа…
— Кто этот мальчишка? — перебил меня чей-то голос и громко выкрикнул: — Охрана! Выведите его отсюда!
— Давайте не будем спешить. Говорите, господин Сафин, мы вас слушаем! — проговорил представитель Галактического Содружества, и этого оказалось достаточно, чтобы шум в зале пошёл на убыль.
Пренебрежительное отношение властей предержащих[4] задело меня, и всколыхнувшаяся злость вымела остатки смущения и неловкости. «Спокойно, Ярополк! Те, что здесь сидят, ничуть тебя ни умней. Просто они старше и удачливей, но это не даёт им права смотреть на тебя свысока», — сказал я себе и нашёл взглядом крикуна. Им оказался президент одной новоиспечённой страны, возникшей на развалинах Советского Союза.
Вместе со спокойствием ко мне вернулась уверенность. Я вновь стал охотником, а мои оппоненты — дичью.
— Спасибо за поддержку, господин Ирвинг! — поблагодарил я инопланетянина и бесстрашно встретился взглядом с многоголовой гидрой, сторожащей каждое моё движение.
— Нет, господа, я вам не мальчишка! Я такой же представитель планеты Земля, как и вы. Так что хотите вы этого или нет, но вам придётся выслушать меня. Почему, спросите вы? Да хотя бы потому, что я один из немногих, кто имеет представление о том, что сейчас происходит…
Из-за сбивки дыхания мне пришлось сделать паузу. Зал насторожённо безмолвствовал и я, готовясь продолжить сражение, прерывисто вздохнул. Проклятье! Всё же я волнуюсь!
— Кто не в курсе, я объясню. Две мощных галактических цивилизации, а именно, КОР и Галактическое Содружество хотят взять нашу планету под свой протекторат. Почему так срочно? У меня ответ такой: видимо, назрело. Как бы то ни было, это эпохальное событие ставит Землю перед нелёгким выбором.
На этот раз у меня была запланированная пауза. Я оглядел зал и понял, что полностью завладел его вниманием.
— Итак, КОР или Галактическое Содружество? Кого выберет Земля?.. Это зависит от того, какой путь развития мы предпочтём. А для этого нужно разобраться с тем, что нам предлагают. КОР расшифровывается как кольцо обмена разумов. Так чем же примечательна эта цивилизация? В общем-то, ответ кроется уже в самом названии.
Не мудрствуя лукаво, я, в качестве объяснения, повторил всё то, что услышал от Мифра, а затем вопросительно глянул на представителя Галактического Содружества.
— Господин Ирвинг, я не ошибусь, если скажу, что вы используете совсем иной способ передвижения между звёздами?
— Вы правы, господин Сафин, — ответил он. — Мы избрали более привычный способ перемещения и летаем друг к другу в гости на звездолётах. Транспортная межгалактическая система, известная на Земле под именем «кротовых нор», даёт нам возможность преодолевать громадные расстояния без особых потерь во времени. Вы сами можете в этом убедиться.
Он повернулся к ранее запримеченному мной парню с белыми волосами и тёмными глазами, который стоял рядом с ним.
— Возможно, вы помните Владислава Романовича. Он ваш родственник по материнской линии.
И я его вспомнил! Когда я был маленьким, мы с мамой ездили на Петроградскую сторону. Там, на одной из старых улочек, соединяющих Большой и Малый проспекты, жила какая-то не слишком близкая родственница мамы. Мы вошли в тесный тёмный дворик, со всех сторон окружённый стенами домов, и мама сначала опасливо посмотрела на кодлу парней, сидящих на перевёрнутой скамейке, а затем успокоилась и окликнула светловолосого юношу. Тот вразвалочку подошёл к нам и, поздоровавшись, покровительственно потрепал меня по голове. «Ну что, шкет, как учёба в школе?» — спросил он скучающим голосом. «Да никак!» — ответил я и кивнул на обшарпанную гитару, болтающуюся у него за спиной. «Твоя что ли?» — проявил я вежливость к взрослому остолопу, который не может отличить школьника от дошкольника. «Нет, чужая», — соврал он и, повернувшись, сплюнул под ноги старой карге. Она подняла крик, и мама спешно потащила меня к подъезду, где чахли, прижавшись к стене, два тощих подсолнуха.
Вот и всё наше знакомство с Владиславом Романовичем.
Подойдя, тот протянул мне руку для рукопожатия, а затем, не удовольствовавшись этим, обнял и похлопал по спине.
— Вижу, ты меня узнал, — негромко сказал Романович.
— Да, узнал. Здравствуй, Влад!
— Лучше зови меня Ласло, для меня так привычней.
Сделав пометку, что нужно разузнать о нём как можно больше, я с сомнением глянул на объявившегося родственничка. С детства он запомнился мне как уличная шпана, да и сейчас не особо изменился. Тем не менее Фан-Фан упомянул его имя, когда мы были в Таиланде, да в Галактическом Содружестве он явно не последнее лицо.
— Узнаю политика, — усмехнулся Романович. — Весь подозрительность и недоверие.
Вроде бы в его словах не было ничего такого, но у меня возникло неприятное ощущение, что они сказаны не просто так, а это ответ на мои нелицеприятные мысли о нём. Но это был уже бред чистой воды. Видимо, я здорово переволновался, если мне мерещится всякая ерунда.
— Нет, я художник по призванию и бизнесмен по необходимости, — возразил я.
Романович с лёгким изумлением глянул на меня, видимо, поняв, что это не рисовка, и его губы вновь дрогнули в улыбке. Вот только выдержать взгляд его глаз, похожих на бездонные колодцы, оказалось нелёгкой задачей. Нет, уличной шпаной здесь и не пахло. Ведь ему, несмотря на моложавый вид, было уже где-то за сороковник. И ещё одно, хоть Романович держался в тени, строя из себя солдафона, но теперь я больше не обманывался на его счёт: он был очень влиятелен. Это чувствовалось по тому, как он держал себя с представителем Галактического Содружества, а тот летал очень и очень высоко — в этом у меня не было сомнений.
— Ладно, давай веди заседание, пока они не прочухались. Если что, то мой отец Пётр Романович, он наполовину венгр, наполовину русский. Мать Вера Голованова, она русская и коренная ленинградка. Думаю, этого будет достаточно, чтобы публика поверила в наше родство.
— А это не так? — поинтересовался я, задетый его покровительственным тоном.
— Да нет, мы действительно родственники.
Интересно, что пока мы разговаривали, из микрофона не донеслось ни звука.
Романович вернулся на прежнее место, а я вперил взгляд в зал. Несмотря на силовые методы, Межгалактическое Содружество придерживалось принципов демократии. На заседание пустили прессу, и в лоджиях засуетились многочисленные журналисты и кинооператоры.
Акулы пера рвались в бой, но прежде я хотел услышать Фан-Фана.
— Подождите, господа! Для вопросов ещё не время! — возвысил я голос, чтобы перекрыть многоголосый хор прессы. — Давайте дадим слово представителю КОРа.
И тут я обнаружил, что место Фан-Фана пустует. Всё это время я не выпускал его из поля зрения, но стоило мне отвлечься, как он тут же сбежал.
Ситуация была такова, что впору было рвать на себе волосы, но тут на моё счастье появился Мифр. Выйдя на авансцену, он пожал руки Ирвингу и Романовичу, а затем подошёл ко мне.
— Ты готов? — спросил я, и после согласного кивка, уступил ему место на трибуне.
— Земляне! — произнёс Мифр и у меня пробежал озноб по коже. — Братья по разуму, я пришёл к вам с миром и готов подтвердить это любым приемлемым способом.
У моего тефлас-двойника оказался дар прирождённого оратора. Но нужно отдать должное представителю Галактического Содружества, в этом качестве он не уступал Мифру. У Ирвинга, вообще, голос был как у иерихонской трубы. В общем-то, мне всё больше нравился этот энергичный тип, но я не хотел, чтобы из-за моей предвзятости пострадали интересы Земли, потому я постарался избавиться от симпатии к нему. Пока перспективы не ясны, рано кому-либо отдавать приоритет.
Речь Мифра была ясной и чёткой, доводы убедительными, а выводы логичными. Зал, чьи симпатии до этого были на стороне Галактического Содружества (думаю, здесь сыграло пристрастие к голливудским боевикам со звездолётами), теперь заколебался.
Соблазн был велик. Думаю, элиту Земли подкупала простота путешествий между мирами, предлагаемая КОРом. Никаких тебе изматывающих подготовок к полёту, никаких особых требований к возрасту и здоровью. Любой человек мог запросто перемещаться с планеты на планету. Вдобавок многие из властей предержащих сделали стойку, когда узнали, что технологической революцией последних лет Земля тоже обязана КОРу. И с экономической точки зрения он был выгоден. Насколько я понял Мифра, сооружение и эксплуатация сети тефлас-передатчиков не требовали особо крупных материальных затрат. Самыми дорогостоящими были бионические станции — и по оборудованию, и по людям. Тут было всё по-взрослому, а именно, сплошная наука и передовые технологии. К созданию и обслуживанию биоников Земле придётся привлечь самых высококлассных специалистов.
Но боевики со звездолётами не собирались так просто сдаваться. Ведь космос в сознании землян неразрывно связан с романтикой. Это же метеоритные потоки, грозящие пробить обшивку звездолёта; злобные инопланетяне, мечтающие прикончить чужаков; героические парни с бластерами наперевес. Как же мы без всего этого?!
— Так давайте дружить с КОРом и с Галактическим Содружеством! — выкрикнул кто-то из лоджий для прессы.
— Дружить мы будем обязательно, но нельзя одновременно шагать по двум дорогам, которые вдобавок ведут в разные стороны, — возразил я. — К тому же это слишком затратно. Сеть тефлас-передатчиков и бионических станций влетит Земле в очень крупную сумму. Тут уж будет не до создания космического флота.
То, что я сказал, было не честно по отношению к Галактическому Содружеству, но он явно проигрывал КОРу по части экономической целесообразности. Да и выбор властей был очевиден. Я это понял по настроению зала. Хотя главы государств, связанные политическим багажом, тормозили в экстренных ситуациях, тем не менее это были неординарные люди. Во всяком случае, хотелось надеяться, что элита Земли в состоянии видеть дальше собственного носа и, когда нужно, соберётся с силами и примет правильное решение.
В общем, лишь веский фактор мог изменить наметившуюся расстановку сил. И он не замедлил заявить о себе. Представитель Галактического Содружества — он устроился в председательском кресле позади трибуны — наконец-то вступил в игру.
— Господа, теперь позвольте мне сказать несколько слов, — сказал Ирвинг и экраны, установленные по бокам золотой стелы, дали крупным планом его лицо.
Вроде бы мелочь, но она говорила о многом. Когда выступал Мифр, экраны не работали. Естественно, после этого у меня отпали последние сомнения относительно того, кто здесь хозяин.
Но Ирвинг и сам по себе был более чем серьёзным противником. Что он тут же доказал своим выступлением.
— Да, обмен разумами — это великолепная возможность посетить чужие миры. Доступность практически для каждого открывает широкие возможности для массового туризма. Всё так, как сказал многоуважаемый господин Тимурайд, но не нужно забывать, что у каждой медали есть оборотная сторона. Давайте рассудим, так ли уж выгодно для Земли вхождение в КОР.
Ирвинг сурово глянул в зал, где раздались возмущённые крики.
— Вы правы, у меня есть своя заинтересованность. Мои предки родом с Земли. И вообще, вы удивитесь, как много землян уже живёт в Галактическом Содружестве. Но давайте не будем отвлекаться и вернёмся к нашим баранам. Итак, КОР это великолепно. КОР это просто замечательно. Сам бы им воспользовался, будь такая возможность. Действительно, кто же откажется без особых хлопот поглазеть на чужеземные чудеса? — он снова оглядел притихший зал и повернул ко мне лобастую голову. — Но прежде давайте поинтересуемся у господина Сафина, который как никто другой умеет оперировать цифрами и мгновенно просчитывать выгоду. Скажите нам, каково на сегодня население Земли?
— Семь с лишним миллиардов, — ответил я и неслышно вздохнул.
Представитель Галактического Содружества был прав, нам придётся попрощаться с КОРом. Во всяком случае до той поры, пока не изменится демографическая ситуация на Земле.
— И что вы на это скажете, юноша? — вопросил Ирвинг, иронично глядя на меня.
«Что я болван, который не видит дальше собственного носа. Но можно было бы и не тыкать меня этим самым носом в лужу», — сердито подумал я.
Меня подловили на такой ерунде, что впору было умереть со стыда. Единственное, что извиняло мою тупость, это вчерашний перебор с водкой.
— Скажу, что Земля из-за ограниченности продовольственных ресурсов не в состоянии принять всех желающих, — буркнул я, но не сдался. — С другой стороны, мы можем ограничить число инопланетных гостей…
— Ограничить? — перебил меня Ирвинг и посмотрел на оппонента.
Я тоже глянул на Мифра. У моего тефлас-двойника был такой вид, будто у него свербит больной зуб.
— Скажите, господин Тимурайд, разве планета-реципиент имеет право на ограничение гостей, прибывающих в рамках КОРа? И сразу же ответьте ещё на один вопрос. Правда ли, что среди тех, кто путешествует КОРом, большинство составляют вофусанцы, которые изобрели этот способ перемещения, или я ошибаюсь?
— Нет, не ошибаетесь, — сказал Мифр и я понял, что очень и очень недооценил представителя Галактического Содружества.
— Скажите, какому количеству землян будет разрешено воспользоваться возможностями КОРа? Скольких вы осчастливите? Это будут миллион или миллиард человек? — не унимался Ирвинг.
— Зависит от возможностей планеты. Как правило, членство в КОРе получают от тысячи до десяти тысяч жителей, — признался Мифр.
Судя по тому, как он слегка хмурился и поглядывал на соперника, ему пришлась не по душе такая осведомлённость оппонента в делах КОРа. Зато Ирвинг чувствовал себя в споре как рыба в воде.
— Вы сказали, тысяча? Я не ослышался? — вкрадчиво поинтересовался он. — То есть на Землю может прибыть около семи миллиардов инопланетян, но ответный визит им сможет нанести только тысяча землян?
— Не тысяча, а десять тысяч. К тому же членство в КОРе имеет временный статус, по большей части. Потому его может приобрести практически любой желающий.
— Вот оно что!
— Не перебивайте, господин Ирвинг! Хочу сказать, вы зря пугаете землян голодом. Как уже говорилось, бионические станции — это более чем дорогое удовольствие, поэтому пользуются ими далеко не все. К тому же, согласно правилам, максимальная численность биоников не должна превышать одного процента от общей численности населения планеты-реципиента.
После этого заявления Мифра на лице представителя Галактического Содружества воцарилась умиротворённая мина.
— Понятно. Остальные члены КОРа ограничатся тем, что просто залезут в мозги ничего не подозревающих землян и будут исподтишка подглядывать за ними. Я вас правильно понял?
— Слияние разумов не столь катастрофично, как вы преподносите, господин Ирвинг. Вдобавок контакт длится недолго. В непрерывном режиме максимум час.
— Достаточно минуты, чтобы заставить человека шагнуть из окна или под машину. В конце концов, человек может просто испугаться, когда в его сознание вторгнется чужой разум, и это может привести к фатальным последствиям…
— Это всё маловероятные ситуации. Во-первых, несовершеннолетние, больные и особи с преступными наклонностями не имеют доступа к тефлас-передатчикам. Во-вторых, мы проводим тщательный инструктаж перед отправкой. Но самое главное, у каждого жителя Земли есть право отказаться от участия в КОРе. Правда, такой отказ сопровождается пожизненным лишением допуска к тефлас-передатчикам, за исключением тех, чья профессия связана с ответственностью за жизни людей. Конкретный список составляется в зависимости от особенностей местной цивилизации. Врачи, пилоты, водители и ещё целый ряд профессий имеют иммунитет, то есть в свободное время они сами могут путешествовать по КОРу и также принимать гостей.
В конце концов, Мифру надоело препираться с представителем Галактического Содружества, и он обратился к залу.
— Господа, — проговорил он сдержанным тоном. — Несмотря на попытку господина Ирвинга дискредитировать нашу цивилизацию, я надеюсь, что вы подойдёте к выбору с разумных позиций. КОР существует миллионы лет и в него входят миллиарды и миллиарды разумных существ. Мы никого не тянем к себе насильно. Планетой больше, планетой меньше — для нас не имеет значения. Так что только вам решать, присоединяться к нам или нет. Если у вас нет вопросов, то у меня всё.
Естественно, вопросов была масса, особенно у прессы. Но пока длились выступления Мифра и Ирвинга, у меня было время поразмыслить. Слова и поступки Тимурайда и Белинды, а также Фан-Фана, причём его в первую очередь, а также сказанное Ирвингом — всё это позволило мне собрать довольно много частичек инопланетного пазла. А вот когда они встали на свои места, стала прорисовываться истинная картина происходящего, от которой мне стало не по себе.
Фарс. Всё происходящее в зале заседаний ООН не более чем фарс, разыгрываемый КОРом и Галактическим Содружеством. Фикция, предназначенная для отвода глаз. У Земли нет выбора. Самое страшное, что у неё нет и будущего. Знают ли об этом представители Галактического Содружества? Сдаётся мне, что знают. Иначе чем ещё объяснить их спешное появление. Скорей всего, они хотят ликвидировать угрозу. Но как? Ударить по Земле из космоса? Если так, то из них ещё те спасатели!
«Господи, какой же я самонадеянный болван!» — с горечью подумал я. Но самобичеванием заниматься было некогда. Чтобы ничто не отвлекало, я закрыл глаза.
Мой мозг разве что не кипел в поисках выхода, но единственное, до чего я додумался, больше походило на веру в чудо, чем было реальным шансом на спасение. И всё же лучше хоть что-то, чем ничего.
— Господа! — рявкнул я во весь голос, чтобы перекрыть шум в зале. И ведь что удивительно, зал смолк, хотя пресса не сразу перестала ворчать. — Может, я много на себя беру, но я хочу суммировать информацию, полученную во время дебатов представителей КОРа и Галактического Содружества. Ну а принимать мои выводы или нет, это уже ваше право.
Спустя час я подвёл высокое собрание, а также большинство землян, что слушали нас через прямую трансляцию, к мысли о том, что у них есть только один выбор и этот выбор КОР. После этого я дал слово прессе.
Под обстрел журналистов попали Ирвинг, Мифр и я, Иуда Искариот, продавший Землю ради её же спасения. Ну а когда спустя три часа к нам начали приставать с совершенно идиотскими вопросами, я вспомнил об атимас-ри и попросил Фан-Фана отключить связь.
Нужно было видеть лица присутствующих, когда звуки как отрезало, и в помещении установилась мгновенная тишина. И вообще, после трёхчасовых бурных дебатов главы государств и их ближайшие помощники выглядели так, будто это сборище бойцовских петухов, ещё не отошедших от драки. Что уж говорить про журналистов, охрипших от крика.
Поскольку Мифр и Ирвинг умыли руки, то я взял на себя заключительную часть эпохального заседания Генеральной Ассамблеи ООН.
— Господа, — в который уже раз обратился я к высокому собранию. — Вы выслушали обе стороны: и сторонников, и противников. Настало время выбора. Нет! — возвысил я голос. — Откладывать нельзя! Разве вы ещё не поняли? У нас на Земле кризисная ситуация: либо мы выберем сами, либо выберут за нас… Да, именно здесь и сейчас, и никак иначе, так что решайте! — я прислушался к голосу Фан-Фана у себя в ухе. — Тридцать минут на размышление. Взвесьте все за и против. И помните, ваше решение определит дальнейший путь развития Земли.
В гробовой тишине я спустился в зал и сел рядом с Тейлором и Прыщавой Мартышкой. В ушах стучал кровяной метроном; глаза горели так, будто в них сыпанули песком. В голове было пусто: ни единой мысли, ни единой эмоции. Всё. Я исчерпал себя до дна.
Девчонка с участием посмотрела на меня и, взяв под руку, прижилась к моему плечу.
— Почему ты плачешь? — прошептала она, и я ощутил солёный привкус на губах.
Лишь тогда я понял, что действительно плачу.
— Потому устал и мне страшно, — ответил я и чуть слышно добавил: — Молись за меня, Мария! На моей душе тяжкий грех. В своей гордыне я взял на себя ответственность за семь миллиардов человеческих жизней.
Полчаса прошли, и настал миг истины. Я встал и размеренным шагом направился к трибуне. Тейлор шёл впереди меня. Он взял на себя обязанности моего телохранителя, и я был благодарен ему за это. Говорить с кем-либо сейчас было выше моих сил: я и так едва держался на ногах. Уже на трибуне я вдруг понял, совсем не знаю, как в таких случаях ведётся голосование, а потом решил, что не стоит делать из мухи слона.
— Во избежание ошибок, мы не будем использовать электронную систему. Мы проголосуем дедовским способом. Пусть руководитель каждой из стран напишет на листе бумаги название своей страны, своё решение, распишется сам и даст расписаться своим помощникам, внизу проставьте сегодняшнее число. Затем мы проголосуем, — сказал я и с подсказки Фан-Фана добавил: — Учтите, никаких воздержавшихся! Иначе голосование будет признано недействительным.
Зал дисциплинированно зашуршал бумагой, и я едва не засмеялся, показавшись самому себе строгим учителем.
— Кто за то, чтобы войти в состав КОР? Поднимите руки. Пожалуйста, выше!.. Спасибо, господа, ваши голоса учтены.
Зал ощетинился лесом рук, и у меня отлегло от сердца.
— Теперь голосуем за то, чтобы присоединиться к Галактическому Содружеству. Выше!.. Спасибо. Голосование закончено. Сейчас соберут ваши петиции, и мы ещё раз пересчитаем голоса, но результат уже вряд ли изменится. Подавляющим большинством выбор сделан в пользу КОРа. Благодарю вас за внимание.
Когда по рядам, собирая петиции глав государств, пошли бионики, я понял, что дело сделано. Я было пошатнулся, но Тейлор был начеку и придержал меня за локоть. «Всё хорошо, сэр?» — сказал он и вопросительно глянул на меня. Я кивнул, и он снова пошёл вперёд, прокладывая мне дорогу в толпе народа.
Прыщавая Мартышка заупрямилась и не захотела идти с нами. Она заявила, что останется и будет ждать отца. И Фан-Фан появился. Правда, переговорить мы не успели, он сказал, что спешит и подхватил дочь на руки.
У выхода из зала Генеральной Ассамблеи ООН я обернулся — Тимурайд, Ирвинг и Романович стояли на сцене и что-то живо обсуждали. «Мавр сделал своё дело, мавр может идти лесом», — подумал я. Конечно, было немного обидно, но как-нибудь обойдусь без их секретов.
«В конце концов, у каждого свой крест. Вот только немногим выпадает честь нести тот крест, что нёс Спаситель. Да и перегаром от меня несёт со страшной силой, так что какие уж здесь переговоры на вселенском уровне», — с этой утешительной мыслью я прибавил шаг, видя, что Тейлор с нетерпением поглядывает на меня.
Выйдя из режима невидимости, флайер опустился прямо у наших ног. На вопрос, куда мы летим, у меня был только один ответ. Естественно, я хотел домой и только домой.
Спать хотелось просто смертельно. Я заполз внутрь салона и, смежив веки, мгновенно провалился в сон.
Это было подарком свыше. Не знаю, за какие заслуги, но Будда сжалился надо мной. Во сне я снова оказался в Таиланде, и Белинда была рядом со мной… такая близкая и такая невозможно красивая, что у меня перехватывало дыхание. Переполненный счастьем, я склонился над ней и поцеловал, благодаря за дары любви. А потом мы просто лежали на горячем белом песке, и я всё никак не мог на неё наглядеться. Лицо моей любимой женщины сияло тем внутренним светом, за который я бы продал душу, чтобы увидеть этот свет наяву.
Мир грёз жесток: он поманил меня обещанием, которому не суждено было сбыться. Во сне Белинда любила меня, и оттого я был так счастлив, так безмерно счастлив…
Слёзы хлынули ручьём. Господи, лучше я бы умер, не просыпаясь!
Осознание потери приходит не сразу. Лишь потом понимаешь, что смерть это конец всему, и бесполезно искать причины поступков того, кто ушёл навсегда. А ещё горе — это квинтэссенция любви и чем она сильней, тем горше на сердце.
Плакал я беззвучно, научился этому в лагере наёмников, но Тейлор всё равно услышал — я это понял по тому, как напряглась его спина. Слава богу, он не обернулся.
Досадуя на себя, я полез в карман за платком. Не люблю выказывать свои чувства на людях. Стоит им подметить твою слабость, и они обязательно ею воспользуются.
Из-за отсутствия окон смотреть было некуда, так что я уставился на затылок Тейлора. Правда, зрелище было так себе: лысина и редкие тёмные волосы, которые не мешало бы уже подстричь. Всё же странный он тип. Вроде бы безжалостный убийца и в то же время не лишён чуткости и сочувствия.
«Может, попробовать переманить его к себе? Конечно, если дядя Сэм будет не против», — мелькнула у меня мысль, и тут стены флаера растаяли.
Сидя в креслах, мы оказались под открытым небом. Это было так здорово, что после первоначального испуга, я тронул Тейлора за плечо и спросил, нельзя ли сделать так, чтобы можно было почувствовать движение воздуха. Он отрицательно качнул головой, и я пожалел, что флайер не передаёт всех ощущений свободного полёта.
Тем не менее новизна ощущений отвлекла меня от грустных мыслей и я, разглядывая землю под ногами, гадал, как она изменится с приходом КОРа.
Хорошо оказаться дома, даже если в твоей квартире настоящее столпотворение и народу столько, что не протолкнуться. У себя я редко принимаю гостей, обычно приглашаю в ресторан. Но сегодня особый случай, к тому же не было настроения куда-либо тащиться.
Первыми пришли родители и брат с Лорой. Причём все четверо поглядывали на меня так, будто я смертельно болен. Если бы не Тейлор, родные закидали бы меня вопросами, так что спасибо ему и за это. Вслед за домашними появились Вэньминь и Руднев. Странный союз. Что-то я перестаю понимать, что творится в окружающем мире.
Только я успел заказать ужин на восьмерых, как снова раздался звонок в дверь. На этот раз на пороге стояли Мифр, Ирвинг и Романович. В качестве извинения за свой внезапный визит они вручили мне громадный торт. Спустя полчаса пришли Фан-Фан и Прыщавая Мартышка, которая больше всех обрадовалась их подношению.
Наконец-то, все гости были в сборе.
Вместо со мной и Тейлором нас за столом тринадцать. Чёртова дюжина. Я не слишком суеверен, но в данном случае мне почудилось что-то символическое в этом числе.
«Тайная вечеря. Двенадцать апостолов и Спаситель», — подумал я и бегло глянул на Фан-Фана. Инопланетный Абэ Сеймей чего-то слишком уж озабочен и хмур. Думаю, теперь он зол на меня не только за Белинду, но и за то, что Земля проголосовала за вхождение в КОР.
Ну и пусть! Конечно, это всего лишь мои предположения, причём не подтверждённые не только фактами, но даже сколь-нибудь разумными объяснениями, но ведь ещё не вечер! При таком солидном сборище что-нибудь да выяснится. В конце концов, если я всё себе нафантазировал и опасность существует лишь в моей не слишком трезвой голове, я первый буду этому рад.
Родители у меня умницы. Благодаря прямой трансляции из зала Генеральной Ассамблеи ООН, они узнали инопланетян и поняли, что лишние за столом. Поэтому они немного посидели и засобирались домой, сказав, что позже навестят меня. Лору они взяли с собой, а Руслан остался.
Кстати, мама тоже узнала Романовича. Оказалось, что его мать Вера Голованова уже три года как умерла, но он совершенно спокойно воспринял весть о её смерти. По-моему, маму это огорчило, но она не показала виду. Зато Ирвинг так её очаровал, что отец, кажется, даже начал ревновать, особенно, когда она пригласила в гости не только нашего объявившегося родственника, но и этого инопланетного ловеласа.
После ухода родителей и Лоры за столом завязался серьёзный разговор.
На первых порах собеседники прощупывали друг друга, отыскивая слабые места, и, как водится, реплики, летающие от одного к другому, были полны многозначительных недомолвок и едких намёков. Затем пикировка зашла в тупик, и собравшаяся компания переключилась на меня. Поскольку это всё были матёрые акулы, которые сточили о своих оппонентов не один ряд зубов, то бедный я! Хотя начиналось вроде бы безобидно.
— Мой юный друг, остаётся лишь позавидовать вам, — сказал Ирвинг с благожелательной миной на лице, после того как демонстративно принюхался к исходящему от меня амбре. — Судя по всему, алкоголь не влияет на ваши мыслительные способности. В отличие от вашего родственника.
Он иронично глянул на Романовича, который сидел напротив нас.
— Вот он, будучи подшофе и примерно в вашем возрасте, такое наворотил, что до сих пор в учебном заведении, которое он осчастливил своим присутствием, ходят легенды. И не только там. Этот поганец одним росчерком пера сумел поставить на уши такое множество народа, что слава о нём разошлась чуть ли не по всем мирам Галактического Содружества.
— Да ладно тебе, Марио, будто ты был лучше, — ухмыльнулся Романович и что-то мальчишеское проскользнуло в его лице. — Нет факультета, где бы ни рассказывали о твоих подвигах. Если половина диких слухов — это правда, то я просто младенец на твоём фоне.
Я бы с большим удовольствием послушал их дальнейший трёп, но Фан-Фан явно держал на меня зуб.
— Да, нужно отдать должное господину Сафину. Несмотря на возраст и состояние организма, он умеет добиваться своего, — вроде похвалил он меня, но его едкий тон противоречил сказанному.
Я пытливо глянул на инопланетянина, чьё лицо хранило бесстрастное выражение. И всё же, несмотря на маску, чувствовались его затаённый гнев и боль.
Что ж, если его, как и меня, настигло осознание безвозвратности потери, то тут я понимаю его как никто другой. Вот только есть ощущение, что дело тут не в Белинде — по крайней мере, не только в ней.
Похоже, что Фан-Фана куда больше расстроила заявка Земли на вхождение в КОР и это, как ни грустно, подтверждает мои умозаключения. Властная верхушка КОРа вынашивала совсем иные планы относительно нашей планеты.
— И что? Нас примут в КОР? — спросил я и на лицо Фан-Фана легла печать усталости.
— Во всяком случае, господин Сафин, вы добились того…
— Зовите меня Ярополком.
— Что заявка Земли будет рассмотрена, — закончил предложение Фан-Фан, сделав вид, что не услышал моего призыва к миру.
— И каковы у нас шансы?
— Это как решит Департамент новых территорий.
Ответ Фан-Фана встревожил меня — кажется, я рано успокоился. Заявку приняли, но пока ещё ничего не решено.
Видимо, я не смог скрыть тревоги и Мифр счёл нужным меня успокоить.
— Не беспокойся, Ярополк! Думаю, вас обязательно примут, — сказал он, глядя на Фан-Фана, но тот лишь пожал плечами.
— Этого никто не может гарантировать.
Да что б вас! Выходит, судьба Земли по-прежнему висит на волоске!
— Я гарантирую! — сказал Мифр и твёрдо добавил: — Если будет нужно, я обращусь с прошением о приёме в Ближний круг Двенадцати апостолов.
Руднев, который всё порывался вступить в разговор, но Тейлор тормозил его взглядом, и на этот раз опоздал со своим вопросом.
Ирвинг переглянулся с Романовичем и проговорил:
— Мы не держим зла на землян за отказ присоединиться к Галактическому Содружеству. Мы даже готовы поддержать прошение Земли о вхождении в КОР. В качестве посредника мы берём на себя обязанность проследить, чтобы все договорённости были исполнены и интересы землян не пострадали.
— Не сомневаюсь в этом, — Фан-Фан усмехнулся. — Думаю, в Солнечной системе достаточно военных кораблей Галактического Содружества, готовых поддержать землян не только словом, но и делом, — язвительно заметил он.
— Естественно, — невозмутимо отозвался Ирвинг и с воодушевлением вперил взгляд в домашние огурцы, принесённые мамой. Когда один из маринованных страдальцев оказался у него на вилке, он добавил: — Мы не можем сидеть сложа руки, когда в нашу вселенную вторгаются чужаки. Элементарная предусмотрительность призывает нас к осторожности.
— Наша вселенная? В Солнечной системе звездолёты?.. Господи! — потеряно пробормотал Руднев и потянулся к бутылке с водкой. «Будешь?» — спросил он взглядом Руслана, и тот молча подставил ему свой стакан.
Оба были ошарашены происходящим, но держались хорошо. Разве что чаще необходимого прикладывались к бутылке. Тейлор, который больше налегал на еду, чем на напитки, реально был спокоен. У меня создалось впечатление, что его мало интересует разговор за столом, и он больше присматривает за тем, чтобы Руднев и Руслан не вмешивались в переговоры. Прыщавая Мартышка сидела тихо, как мышка; Вэньминь, наоборот, напоминал кота в засаде.
— КОР не несёт вам угрозы! Мы мирная цивилизация! — оскорбился Мифр.
Фан-Фан был прав, мой тефлас-двойник — дворянин до мозга костей.
Положив столовые приборы, Мифр выпрямился на стуле так, будто палку проглотил; того и гляди, что бросит Ирвингу перчатку. О чёрт! Нам только дуэли здесь не хватало!
— Это ещё бабушка надвое сказала, — возразил ему Романович и вопросительно глянул на Ирвинга, хрустящего огурцом. — Ну как, съедобно? — поинтересовался он так, будто не заметил возникшей напряжённости за столом.
— Белиссимо! Еда богов! — восхитился Ирвинг и я, несмотря на беспокойство, почувствовал себя польщённым.
Вот хитрец! Но мама у меня действительно замечательная хозяйка.
— Почему такие сложности с приёмом? Ведь КОР уже давно нацелился на Землю, — вызвал я огонь на себя.
— А вот это уже вопрос по существу, — одобрительно прогудел Ирвинг и вперил взгляд в Фан-Фана. — Итак, уважаемый
На лице Фан-Фана промелькнула досада.
— Мария, ступай в свою комнату! — последовал раздражённый приказ, и обиженная девчонка встала из-за стола. — Не думаю, что это пойдёт на пользу кому-либо, и прежде всего самой Земле, — сказал он, когда Прыщавая Мартышка вышла из гостиной и громко хлопнула дверью отведённой ей комнаты.
Видя, что инопланетяне не собираются отвечать, и, судя по выразительным взглядам Руслана, того и гляди меня отправят следом за девчонкой, я опять пошёл в атаку.
— Хорошо, если все молчат… — начал было я говорить, как вдруг в моей голове отчётливо прозвучало: «Не нужно, не говори! Этим ты осложнишь и без того непростые взаимоотношения между Содружеством и КОРом. Вдобавок посеешь панику среди землян».
Вздрогнув, я выпрямился и обвёл взглядом сидящих за столом. Руслан, Руднев, Вэньминь, Мифр и Фан-Фан, уверен, здесь были ни при делах. Оставались только Ирвинг, Романович и… Тейлор. Первого и последнего в этой троице я исключил. Правда, сомнения насчёт цэрэушника отпали не совсем. И всё равно, скорей всего, это Романович. Конечно, если существует такое явление как телепатия. «Существует, — подтвердил незримый голос. — Ярополк, не усугубляй! Действуй, пока народ чего-нибудь лишнего не подумал».
— Простите, что-то мне нехорошо! — сказал я с обморочным видом.
Благо, что в детстве у меня была обширная практика в притворстве. Скорчив соответствующую мину, я поднёс салфетку ко рту, а затем вскочил и бросился в ванную комнату.
— Вот она, современная молодёжь! — донёсся до меня нравоучительный голос Ирвинга. — Никакой закалки! То ли дело мы в их возрасте. Всю ночь пили напролёт и ничего, наутро как стёклышки.
— В смысле, остекленевшие? — осведомился Романович.
— Не без этого! — последовал ответ и оба жизнерадостно заржали.
«Омар Хайям напился в хлам», — меланхолично сказал Руслан, демонстрируя знакомство с восточной поэзией. После секундного молчания грохнул новый взрыв смеха, а затем раздался дружный звон стаканов. Кажется, земляне нашли общий язык с инопланетянами.
Ирвинг не умолкал ни на минуту и даже Мифр с Фан-Фаном, судя по голосам, присоединились к общему веселью.
Парочка верзил нравились мне всё больше, и я пожалел, что пришлось выбрать КОР, а не Галактическое Содружество. В конце концов, я тоже фанат фантастических боевиков и крутых девиц в стильных доспехах. Чёрт! Если бы не моя паранойя…
Бесшумно прикрыв за собой дверь ванной, я сел на крышку унитаза и тяжко вздохнул. Что сделано, то сделано. К тому же есть ощущение, что сделано всё правильно. Не знаю, как Содружество, а КОР окопался на Земле уже давно. Наверняка эти гады уже всё предусмотрели.
Возможно, у Двенадцати апостолов есть план и на тот случай, если мы войдём в КОР. Но это маловероятно. При бестелесных перемещениях слишком многое строится на доверии. Доказательством чему служит поведение Мифра, который, при всём цинизме профессии копа, свято уверен в порядочности верхушки КОРа. Так что Двенадцать апостолов вряд ли захотят заработать то, что у наших политиков зовётся вотумом недоверия.
Когда приходящие гости ушли, а Фан-Фан и Прыщавая Мартышка отправились спать, я вышел на площадку и позвонился к Симке.
Она открыла почти сразу и отступила в сторону, давая мне дорогу.
«Что будешь: чай или что-нибудь покрепче?» — поинтересовалась она, когда мы пришли в кухню.
Видимо отвращение на моём лице сказало ей, что именно я предпочитаю, и она заварила чай с мятой.
«Ну, и чем закончились ваши посиделки?» — вопросила Симка, усаживаясь напротив меня. Я вкратце пересказал. О телепатическом послании, естественно, не было сказано ни слова. И всё же моя несносная соседка далеко не дура. Сделав правильные выводы, она начала пытать меня почему КОР, а не Галактическое Содружество.
После уверений, что в квартире чисто и нас никто не подслушивает, я рискнул рассказать почему. Правда, по ходу собственных путаных объяснений, я начал потихоньку склоняться к мысли, что это такой голимый бред, что лишь идиот может мне поверить.
Тем удивительней было то, что Симка даже ни разу мне не возразила. Она молча выслушала мои доводы и пошла к плите, чтобы подогреть воду в чайнике — электрическим она почему-то не пользовалась.
Я вздохнул. Симка угнетала меня своей серьёзностью и молчаливостью. Куда только делась та весёлая и остроумная девица, с которой мне было так легко и просто? «Может, Симку тоже нужно показать корейской шаманке? Вдруг её кто-то сглазил, и она теперь чахнет от наложенного проклятия?» — мелькнула у меня дурацкая мысль. Это я вспомнил, что болтали работницы на фирме после моего возвращения из Китая. Заметив, что Симка глядит на меня, я изобразил, что весь внимание.
— Ну, что скажешь? Я прав или ты мне не веришь?
После того как долила чай в мою кружку, она вернулась к плите и прислонилась к ней тем местом, что расположено пониже спины. Сесть за стол она отчего-то не захотела и, стоя в отдалении, с задумчивым видом захрустела сохлым печеньем, один вид которого вызывал у меня отвращение.
— Почему не верю? Очень даже верю, — наконец сказала она. — Двенадцать апостолов действительно планировали захват Земли, — на её лице появилось грустное выражение. — При слиянии разумов, особенно в начальный момент, чужак не может скрыть своё присутствие, ну ты знаешь. Ведь ты тоже ощутил эмоции и мысли Тимурайда. Верно?
Глянув на меня, она прожевала очередное печенье и добавила:
— Вот и Белинда выдала себя. Я видела в её воспоминаниях, как она стояла среди жутких типов в масках и балахонах и пыталась доказать им, что уничтожение населения целой планеты — это такая подлость, которую ничто не может оправдать. Потом она сказала, что она не палач и отказывается голосовать. Сказала, что нужно презреть гордость и попросить о помощи Общий круг. Тогда на неё начали давить, упирая на то, что времени нет. Пока Общий круг будет решать, будет уже поздно, а здесь такой подарок судьбы — единственная, достижимая для КОРа планета в чужой вселенной, близка к гибели.
— Из-за перенаселения? — спросил я и Симка утвердительно кивнула. — Почему ты раньше мне не сказала? — задал я следующий вопрос, и она выразительно на меня посмотрела.
Ну да, кто я такой, чтобы она докладывала мне такую информацию. Чёрт знает что!
— Ну а если знали, тогда почему ничего не предприняли? — рассердился я.
— Почему не предприняли? — усмехнулась Симка. — Если бы не ты, другой человек сделал бы тоже самое, что ты.
На душе стало гнусно.
— Понятно, я влез в не своё дело, — буркнул я донельзя расстроенный.
— Нет, ставку изначально делали на тебя.
— Чушь!
И в самом деле, поверить в это было сложно, хотя… если Романович действительно телепат и пасся поблизости, то он знал о моих подозрениях.
— Значит, Интерпол контактирует не только с Вартипейдом, но и с Галактическим Содружеством?
— Бороться с преступностью это общая задача наших служб, — негромко, но твёрдо сказала Симка и прямо встретила мой испытующий взгляд. — Помнишь, перед тем как тебя подстрелили, ты спрашивал, почему я выбрала такую беспокойную профессию? Так вот, я не любительница экстрима. Яр, мне нужно спокойствие, но я должна быть уверена, что завтра наступит завтра. Не хочу, чтобы мир, в котором я живу, затопил беспредел, который сметёт на своём пути всё, что мне дорого. Такой ответ тебя устроит, сибарит-паразит?
— Вполне, хотя ты и не оригинальна в своих высказываниях, — пробормотал я, впечатлённый её верой в свою правоту.
Убеждённость в чём-либо — великая сила, она горы движет. К несчастью, принципиальность — это палка о двух концах. Когда тебе по пути с человеком твёрдых взглядов, то он лучший твой помощник и соратник в делах, но если нет, тогда тушите свечи. Борьба с твердолобым упрямцем способна измотать до предела.
— Почему ты рассказываешь мне то, что наверняка является жуткой тайной?
Симка смерила меня ироническим взглядом.
— Яр, совсем мозги в отключке? Ты сколько, вообще, выпил?
Наморщив лоб, я сосредоточился.
— Вчера три раза по двести пятьдесят… нет, было четыре стакана. Итого: литр водки. И сегодня два… нет, три, а может, и четыре… ну пять бокалов вина. Да, пять, не больше. А что? Намекаешь, что я пьян и ни черта не соображаю?
— Какие уж здесь намёки, — вздохнула Симка и сердито добавила: — Давай дуй спать! Я тут перед ним распинаюсь, о важных делах говорю. Как дура, душу ему открываю, а он, оказывается, пьян как свинья.
— Неправда! Я не пьян! — возмутился я и тут ощутил, что меня действительно малость развезло. То есть реально развезло и, кажется, не малость, но я не такой дурак, чтобы в этом признаваться.
— Правда, правда! Просто виду не подаёшь, лицемер паршивый!
Симка потянула меня за собой, собираясь выставить из квартиры, но не фига у неё не вышло. Я решил, что лучше я у неё заночую — чтобы лишний раз не сталкиваться с Фан-Фаном, а то не удержусь и набью ему морду. Этот козёл лишь притворялся, что любит Белинду, а на самом деле ему было на неё наплевать: иначе он не порочил бы её имя, выставляя шпионкой Галактического Содружества.
В результате упорных переговоров я всё же добился своего. Симка позволила мне остаться. Она постелила мне на диване, который стоял в крошечной десятиметровой комнате, а сама по-барски улеглась в большой комнате на двуспальной кровати. Выйдя в туалет посреди ночи, я собрался было исправить эту несправедливость и составить ей компанию, как вдруг в моей голове раздался чужой голос: «Стоп! Куда это ты? Имей совесть, дай девчонке выспаться. Она и так двое суток работала без передышки».
— А ну, выходь из тени! — потребовал я громким шёпотом.
Романович материализовался. Он стоял у стены, и меня посетила дикая мысль, что он каким-то образом прошёл сквозь неё.
— Вы что тут делаете? — возмутился я и, спохватившись, опасливо глянул на безмятежно спящую Симку.
— Гуляю я тут! — нагло заявил свежеиспечённый родственничек и добавил: — Ну-ка, давай выйдем! Есть разговор.
Идти особо было некуда, и мы оккупировали Симкину кухню. Интересно, когда мы уселись за стол, то звуки улицы, приглушённые стеклопакетами, будто отрезало. Потому голос Романовича прозвучал слишком громко. Первым моим порывом было сказать ему, чтобы он так не орал, но потом я догадался, что он включил какую-то инопланетную глушилку.
Романович тут же отреагировал на мои мысли.
— Да, сообразительный ты парень. Даже чересчур.
— Что, сильно спутал ваши планы? — поинтересовался я, в качестве затравки для разговора.
— Не сказал бы, — ответил Романович, в упор разглядывая меня жуткими чёрными глазами. — Наоборот, ты прекрасно в них вписался. Не знай я, что у тебя на уме, посчитал бы, что ты на стороне апостолов.
— Давно вы следите за мной?
— Порядочно. С той поры, когда тебя заприметил Чен… Ван Чен, отец твоего китайского дружка Вэньминя, — пояснил он.
— Да, давненько… Чёрт вас всех побери! Что вы все прицепились ко мне?! — взорвался я, не выдержав.
Романович ухмыльнулся.
— Сам-то ещё не догадался?
— Я вам не гадальный аппарат!
— Да не злись ты! Это Чен порекомендовал тебя на должность президента ООН… Ну и каковы ощущения в роли будущего хозяина Земли? Должность-то будет пожизненная, — поинтересовался гадский родственничек, налюбовавшись моей отпавшей челюстью.
— Отвратные ощущения, — пробормотал я и нагнулся, ища бутылку, стоящую под столом, там у Симки был импровизированный винный погреб. — Если сейчас же не напьюсь до потери пульсации, то просто сойду с ума. Кыш! Кыш, проклятые!
Отгоняя невидимые глюки, я замахал руками, но Романович не купился на мою детскую симуляцию.
— Хватит придуриваться, а то на самом деле поедешь по фазе. — Он отобрал у меня бутылку, когда я попытался приложиться к её горлышку. — Иди-ка ты спать! С утречка тебе предстоит визит вежливости в Кремль, а затем ты летишь в Белый дом. Драчка будет, что надо! Так что готовься, стоять придётся насмерть. Дашь слабину, и тамошняя публика сожрёт тебя вместе с потрохами.
— Отдай бутылку! — потребовал я. — Отдай немедленно! Иначе я никуда не поеду!
— Ладно, держи! — согласился Романович и что-то пришлёпнул мне на шею. — Вот теперь можешь пить, сколько влезет. Всё равно не опьянеешь, только на горшок замучаешься бегать.
— Вот гад! Последнее утешение отобрал. Раз такое дело, пойду спать.
— Иди и ни о чём не беспокойся, — напутствовал меня Романович. — Всё уже готово: тезисы, стилисты, одежда, охрана, транспорт.
— Я ещё в детстве понял, что встреча с тобой не к добру, — проворчал я и встал из-за стола. — И кто будет за мной присматривать? Тейлор, да? — когда Романович кивнул, я фыркнул. — Ясно. Передавай привет липовому техасцу и скажи, чтобы не опаздывал.
— А ты не очень с ним наглей, а то он наплюет на охрану и сам отчекрыжит тебе голову, — предупредил меня Романович, причём очень и очень серьёзным тоном.
— Понял! — оторвавшись от косяка, я отправился в ссылку, на диван.
Как говорится, проявил сознательность. По дороге в отведённую мне кладовку я всё же заглянул в комнату к Симке. Действительно, вид у неё был усталый. Похоже, что в последнее время госпожа подполковник много и напряжённо трудится, потому будет нечестно будить её своими сексуальными поползновениями.
— Чего пришёл? — спросила Симка, не открывая глаз, и я присел на край её кровати.
— Просто так.
— Ну, чего замолчал?
— Сим-Сим, а выходи за меня замуж, — ляпнул я и сам удивился, что не запаниковал при этом.
— Пошёл вон! Нашёл время для дурацких шуток.
— Да не шучу я! Правда предлагаю руку и сердце.
— Руку — да, а сердце — лжёшь.
Давая понять, что разговор закончен, Симка повернулась ко мне спиной.
— Иди, Яр! Я устала как собака собачья. И даже если ты на полном серьёзе делаешь мне предложение, то я его не приму. Не хочу быть тенью той, что ты любил.
На это мне было нечего сказать, и я ушёл.
Итак, я ушёл из Симкиной комнаты и завалился спать, ещё не зная, что это последняя ночь моей прежней и, как оказалось, безмятежной жизни. На следующий день началось то, что можно охарактеризовать одним, но ёмким словом «дурдом». Стараниями Тейлора, который на деле оказался ещё одним представителем Галактического Содружества, моя жизнь превратилась в нескончаемый мировой парад-алле по городам и весям нашего злосчастного перенаселённого шарика…
Но о дурдоме потом, сначала о примечательном разговоре с Вэньминем.
Мы встретились в Пекине, на заседании ВСНП[5]. Вэньминь представлял свою страну в качестве одного из делегатов. Вот так, ни больше и ни меньше. Хотя это было ожидаемо при влиянии его семьи.
На людях мы оба делали вид, что не знакомы, но после брифинга, когда пресса отстала от меня, Вэньминь явился ко мне в отель. Он приглашал меня к себе, но Тейлор был категорически против, хотя они с Романовичем нацепили на меня силовой скафандр, который, по их словам, способен противостоять даже ядерному взрыву. Между прочим, если бы не сказали, я бы никогда не догадался, что это такое. В исходном виде это чудо инопланетной мысли выглядело как браслет, причём ему можно было придать любой вид. При малейшей угрозе мнимое украшение прозрачной плёнкой растекалось по всему телу.
Защита показалась мне хилой и Тейлор, чтобы доказать обратное, взял и разрядил в меня обойму своего пистолета, а затем вежливо поинтересовался, не нужно ли мне сменить бельё. Вот ведь гад! Но охранник он великолепный, тому есть уже неоднократные доказательства.
Кстати, Тейлор по-прежнему для меня загадка. В последнее время одолевают подозрения, что роль няньки при мне для него примерно то же самое, что для моего отца уроки истории в начальных классах школы. Уж слишком неординарное у него мышление, чтобы я поверил, что он довольствуется тем, что имеет. Правда, Романович сказал, чтобы я не парился, мол, таких как Тейлор часто нанимают для охраны различных шишек, поскольку они лучшие в этом деле. Что ж, со временем я разберусь, кто он такой и чем дышит.
Итак, Вэньминь, мой давний друг из Китая, который уже несколько месяцев настойчиво искал встречи со мной и которого Тейлор тщательно обыскал, прежде чем пустить в отведённый мне пентхаус. Меня позабавил вид Вэньминя. После лап Тейлора он выглядел встрёпанным, сердитым и малость смущённым — будто подвергся не обыску, а сексуальному домогательству. Впрочем, оно и понятно, Тейлор не церемонится с посетителями и без всякого смущения лезет к ним в штаны.
Прежде чем подойти ко мне, Вэньминь застегнул на все пуговицы щегольской летний пиджак и остановился у зеркала. Глядя в него, он провёл ладонью по волосам, приглаживая выбившиеся пряди, и со слащавой улыбочкой направился ко мне.
— Мао! Дружище, сколько лет, сколько зим!
— Насколько я припоминаю, мы не виделись всего четыре месяца, — заметил я и распахнул ему объятия.
Выгнув бровь, Вэньминь сразу же притормозил.
— Что, Мао, будем лобызаться? Троекратно по-русски? — вопросил он жалобным тоном.
Господи, это было так знакомо!
— Будем! — заверил я и, шагнув навстречу, крепко обнял его. — Здравствуй, убивец! Чёрт! Даже не подозревал, что настолько по тебе соскучился!
— Ну вот, опять ты за старое! — обиделся Вэньминь и отпихнул меня. — Уйди, уйди, противный! Не буду с тобой целоваться. Я с тобой по-хорошему, а ты по-прежнему держишь камень за пазухой.
Отступив на шаг, он оглядел меня.
— Выглядишь на все сто, только физиономия усталая, — сказал он уже нормальным голосом и поинтересовался: — Что, Мао, совсем туго приходится?
— Ну так кто рычал, что я не иду на контакт с КОРом? Вот я и пошёл, — припомнил я ему.
— Злопамятный ты, — вздохнул Вэньминь. — Уверен, что у тебя в роду нет китайцев?
— А у тебя есть сведения, что они имеются?
— Скрытный ты как сто китайцев! — пожаловался Вэньминь.
Я хмыкнул.
— Опять китайцы? Что за навязчивая идея?
— Разве это плохо — принадлежать к одной из древнейших цивилизаций мира? Лично я горжусь тем, что я китаец.
— Кто бы сомневался!
Мы расположились в гостиной и Вэньминь, обведя её взглядом, уважительно присвистнул.
— Да, Мао, ты резко пошёл в гору. Обстановка у тебя королевская, даже у меня нет такой роскоши.
Я пожал плечами.
— Это же не моё, а знак уважения гостю, со стороны китайского правительства.
— Вот об этом я хочу с тобой поговорить. Как у тебя обстоят дела с собственным капиталом?
— Хочешь купить «Одалиску»? — я усмехнулся. — Нет, я её не продам, даже не проси.
— Зачем она тебе?
— Чтобы было что передать детям.
— Да, брось! К тому времени, когда они появятся, ты обзаведёшься кучей таких «Одалисок».
— Я же сказал, не продам.
— Жмот! — Вэньминь полез в карман и протянул мне свернутые в трубочку бумаги. — Сначала почитай это, а потом уже отказывайся.
Я прочитал документы и положил их на стол.
— Понятно.
— Что тебе понятно? — напряжённо вопросил Вэньминь. — Думаешь, это из-за денег? Нет, Мао, ты ошибаешься! Хотя не буду отрицать, что денег мне тоже жаль. Всё же три миллиарда долларов, завещанные тебе отцом, на дороге не валяются. Но дело не в том, что я скупердяй.
— Тогда в чём?
Вэньминь так долго молчал, прикрыв глаза, что я уж было подумал, что он не ответит.
— Ты знаешь, как я ненавижу сводных братьев и сестёр! Сильней я ненавижу только их родственников! Твоё счастье, что ты не знаешь, какая это свора жадных людишек, что при жизни отца отнимали у меня его внимание, а теперь норовят присосаться к его богатству, — с чувством проговорил он.
— Я-то здесь причём? — удивился я и Вэньминь смерил меня долгим взглядом.
— Мао, скажи, мы точно не родственники?
— Вот оно что! — процедил я сквозь зубы. — Если посмеешь хоть словом оскорбить мою маму, я тебе морду набью! Заруби себе на носу, моя Гулечка не какая-нибудь гулящая девка! Я сын своего отца, понял, придурок?!
— Понял, понял!.. Всё, успокойся, Мао! — Вэньминь с примирительным видом выставил перед собой руки. — Прости, я дурак!
— Забирай к чёрту свои деньги! Они мне не нужны!
Злой как чёрт, я швырнул документы Вэньминю. Собрав рассыпавшиеся по узорчатому паркету листы завещания Чена Александровича, он снова сел на диван.
— Мао, — спокойно окликнул он меня. — Ты же знаешь: я всё досконально проверяю.
— Заткнись! — рявкнул я, прекрасно понимая, о чём это он.
Вэньминь наверняка не раз проверил наше родство и если сейчас он пристаёт ко мне с дурацкими вопросами… Нет! Даже думать не хочу!
— Ладно, ты остынь, а я пока пойду, — он аккуратно разгладил помявшиеся листы завещания. — Я уже перевел твою долю наследства в Швейцарию. Юристы скоро передадут тебе документы, — заявил он и насмешливо улыбнулся. — Думаешь, я бы полез вытаскивать твою задницу из заварушки в Таиланде не будь мы родственниками?
— Мы не братья! — буркнул я, хоть это было глупо отрицать, если Вэньминь уверен в обратном.
— Ладно, ты потихонечку привыкай к мысли о нашем родстве, а мне пора, — сказал он и, поднявшись, добил меня своим заявлением: — Знаешь, что самое глупое во всём этом деле?.. Впрочем, откуда тебе знать, — Вэньминь с покровительственным видом похлопал меня по плечу. — Мао, я уже в Йеле гордился тем, что ты мой младший брат. Так что не принимай близко к сердцу. Дахунмэнь это моя единственная минута слабости. Ревность и деньги, сам знаешь, страшная штука.
— Вэньминь! — окликнул я его, когда он нажал кнопку лифта, ведущего к выходу из пентхауса. — Я сам тебе голову откручу, если посмеешь заикнуться о своих фантазиях кому-нибудь из моей семьи.
— Не беспокойся, Мао! Я буду нем как могила, — отмахнулся он. — Мы же братья.
У этого гадёныша был такой самодовольный вид, что меня так и подмывало наброситься на него с кулаками. Да что толку бесноваться? От правды не спрячешься. Наконец, собравшись с духом, я попросил Тейлора проверить наше с Вэньминем родство и тот, вернувшись через пару минут, сказал, что результаты генетического анализа он вывел на мой ридер.
Когда я стал орать, что это липа, Тейлор просто повернулся спиной ко мне и вышел из комнаты. Поняв, что хватил через край, я извинился за своё хамство, но всё же выбрал случай и заказал проверку ещё раз, в лаборатории одной из пекинских больниц. Полученные результаты совпали с теми, что выдал мне Тейлор. Правда, к тому времени я уже смирился с тем, что мы с Вэньминем не чужие, поэтому уже не столь остро реагировал. Да и нельзя всё время закрывать глаза на правду. Я с детства видел, что по сравнению с родителями, во мне слишком много азиатской крови. Что в матери, что в отце, что в Руслане из татарского были только фамилия да дань традициям, пришедшим из глубины веков, а внешность-то у членов моей семьи была чисто европейская. Руслан так вообще вылитый Брюс Уиллис в молодости.
Вот записал и будто заново пережил своё пекинское потрясение.
После того, как я узнал, что мы с Вэньминем братья, моё отношение к нему изменилось. Не скажу, что в лучшую сторону. Другу я простил предательство в Дахунмэне, а брату — нет. Но братья — не друзья. Конечно, их тоже можно послать к чёрту, но избавиться от них не так-то легко. Особенно если эти братья настойчивы, как Вэньминь, и возомнили себе, что ты не можешь и дня прожить без их опеки.
Эти сволочи, его юристы, всё же всучили мне документы на владение обещанным счётом на три миллиарда и попутно отобрали у меня «Одалиску». Провернули они это под предлогом форс-мажорных обстоятельств, к которым причислили моё вхождение в политику.
Вэньминь появился уже после того, как его гончие псы сделали своё подлое дело. Невзирая на злобную мину на моём лице, он радостно облапал меня и поздравил с вхождением в семью Ван, а затем клятвенно пообещал, что не обидит моих будущих детей — мол, племянники обязательно получат своё наследство, причём не только в целости и сохранности, но и значительно преумноженное. Прям настоящий дядюшка Скрудж Макдак, чёрт его побери! Затем этот скряга потащил меня к себе на вечеринку, где устроил дефиле. Модели демонстрировали белье, производимое моей «Одалиской». Шёлк и кружево на атласных телах, вместо украшений цветы. Сказочные нимфы шли под зелёными арками, увитыми зеленью и цветами. Потрясающее зрелище!
Но только я нацелился на парочку очаровательных девиц, как на вечеринке появилась Лю Шан. Несмотря на сногсшибательный наряд, она выглядела… как потерявшийся ребёнок в толпе чужих людей. Исподтишка я показал Вэньминю кулак и повёл новоявленную сестру в оранжерею, где были накрыты столы для гостей.
Мы проболтали весь вечер. Перед расставанием Шан вдруг с мольбой посмотрела на меня и, смущённо заикаясь, спросила не могу ли я взять её к себе в качестве переводчика. Памятуя слова Вэньминя, что она даст фору любой Мата Хари, я не стал обещать что-либо определённое. Тем не менее я попросил Тейлора её проверить. Если Вэньминь зря ославил девчонку, то я, пожалуй, возьму её в штат, хороший переводчик моему штабу не помешает.
Мой избирательный штаб… Ха!
Да, он у меня есть: мой избирательный штаб, где до фига народу. До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что всё это происходит наяву. Мою кандидатуру не только выдвинули на должность президента ООН — главное, у меня масса сторонников. Фанатично преданная молодежь в мою поддержку рисует плакаты, собирает митинги, скандирует речёвки. В интернете всё забито моими фотографиями и восторженными статьями. Порой я гляжу на всё это и мне становится страшно. Теперь я понимаю каково это — быть чьим-то идолом. Люди возносят тебя на такую высоту, что, упав оттуда, ты разобьёшься насмерть. А упасть можно запросто — люди переменчивы и основание из них никакое. Сегодня ты кумир, а завтра — изгой, которого освистывают с таким же рвением, с каким до этого превозносили чуть ли не как бога.
Брр!.. Ладно, не стоит о грустном!
Ну, что ещё я забыл?
Фан-Фан и Прыщавая Мартышка в один прекрасный день куда-то исчезли и даже записки не оставили. Я вернулся домой, а там пусто. Самое обидное, что этот инопланетный гад прихватил с собой мою картину. Зачем она ему — не понимаю, всё равно он не сможет забрать её с собой.
Мифр сообщил, что на днях отправляется к себе домой, на Рогулан, и это печально: он стал мне почти как брат. Кстати, он рассказал почему он у нас на Земле.
В Дилайне, гигантском мегаполисе, который был административным центром планеты Рогулан, разразилась страшная пандемия, которая буквально в одночасье убила всех его жителей. Болезнь не пощадила никого, умерли все: от мала до велика. Тогда и погибла семья Мифра: его жена, двое детей, родители и младшая сестра, которая с ними жила. В живых остались только двое старших братьев, которые, как и он, были на других планетах, а их тела в это время находились на тефлас-станции.
Чрезвычайная комиссия, которая занималась расследованием, пришла к выводу, что это несчастный случай. Якобы из-за халатности одного из учёных на волю вырвался опасный вирус. Виновник публично покаялся в своём грехе, а затем покончил с собой.
Если бы не Мифр, то версия происшедшего осталась бы прежней. Тем более что болезнь угасла сама собой во время введённого карантина.
Когда он вернулся, дело было уже закрыто и он, видимо, сходя с ума от горя, досконально изучил отчёты и выводы комиссии. Как опытный коп, он увидел кое-какие детали, которые его насторожили. Например, болезнь поразила всех жителей города, но ни один пришелец в бионическом теле ею не заразился. Врачебное заключение гласило, что их уберегло иное строение организма. Потом он обратил внимание, что в латентном состоянии вирус никак себя не проявлял, а ударил одновременно, по всем жителям Дилайна — независимо от времени заражения.
Затем Мифра насторожил способ, которым покончил с собой виновник трагедии. Он взорвал лабораторию, из которой произошла утечка опасного вируса, получившего название дилайновский убийца. Если перевести на латынь, любимую нашими эскулапами, это будетdilainussicarius. В предсмертной записке было сказано, что ему невыносима сама мысль о том, что коллеги продолжат его работу, которая унесла десятки миллионов жизней. Это тоже показалось Мифру странным. Обычно, люди, решившие свести счёты с жизнью, обращаются с последними словами к близким людям, а не пишут пространное публичное заявление.
Но самым убедительным доводом послужило то обстоятельство, что стоило ему начать дополнительное расследование, как он сразу ощутил скрытое сопротивление. Кто-то очень не хотел, чтобы он занимался этим делом и нашёл истинных виновников происшедшей трагедии.
Стоило ему потянуть за найденную нить, и она тут же обрывалась. Лишь через год он вышел на типа, слежка за которым привела его на Землю. Но как уже неоднократно случалось, подозреваемый бесследно исчез. Тогда Мифр начал методично прорабатывать нашу планету, ища, что у неё общего с трагедией на Рогулане.
На поиски ушло целых пять лет, в основном на то, как сказал Мифр, чтобы найти и выбить себе перевод в один очень мутный департамент КОРа, в чьём ведомстве находилась Земля. Как я понял, помогли ему в этом старшие братья, которые занимали немалые должности в Ближнем Круге Двенадцати апостолов. Они скрытно и с такой скоростью провернули аферу с переводом Мифра, что враг не успел отреагировать.
И всё равно, почему я, его тефлас-двойник, уцелел во всей этой инопланетной заварушке — ума не приложу.
Хоть Вэньминь говорил, что спецслужбы Китая уже давно присматривают за мной, но Двенадцать апостолов, задайся они целью не пустить Мифра на Землю, провернули бы дельце с моим убийством в два счёта. Остаётся лишь одно: похоже, сложилась такая ситуация, когда им было не с руки убивать меня… Например, у Мифра есть могущественный покровитель. Ну очень могущественный — такой, что выше некуда. И есть подозрение, что я с ним знаком. Как только подумаю об этом, так на ум сразу же приходит один инопланетный знакомый, что любит корчить из себя могущественного колдуна Абэ Сеймея.
Уверен, Фан-Фан не учёный — в привычном смысле этого слова — конечно, он много знает, но круг его интересов слишком уж необычный и разносторонний.
И вообще, кого могут одновременно интересовать такие науки как история, генетика и космология? Только того, кому есть до этого дело, причём позарез.
Ладно, что-то я увлёкся и ушёл в сторону.
Итак, Мифру удалось найти связующее звено между трагедией на родной планете и Землёй. Этим связующим звеном оказалась планета Вофусан, родина Двенадцати апостолов. Если верить Мифру, то именно оттуда началось шествие КОРа по первому континууму Вселенной.
Цивилизация на Вофусане возникла в незапамятные времена и относилась к разряду долгожителей. Сотни миллионов лет — это уже не шутки. И всё же, какой бы развитой ни была цивилизация, всегда найдутся проблемы, решить которые не под силу даже лучшим из лучших. Конечно, наука может многое, но до определённого предела.
Дело в том, что планеты тоже старятся — их ядро остывает, магнитное поле ослабевает, атмосфера постепенно улетучивается. А Вофусан был очень стар и с каждым разом его учёной братии всё трудней давался фокус с поддержкой экосистемы в жизнеспособном состоянии. И то верно, нельзя латать до бесконечности то, что пришло в негодность. Вофусан, многократно переживший свой нормальный век, распадался как ветхая ткань под руками.
Нужно было уходить с гибнущей планеты, но куда? Хотя в мирах КОРа преобладали индустриальные цивилизации, но звездоплавание там было в загоне: по причине его полной ненужности. К тому же Вофусан, как и наша Земля, находился на окраине галактики и ближайшие обитаемые миры были слишком далеко от него. Потому оставался лишь один способ переселиться на другую планету — это КОР. Вот только просить о том, чтобы их приютили в других мирах, вофусанцам гордость не позволяла. Тогда они начали искать иной выход и им повезло.
Они нашли обитаемую планету, которая находилась в другом континууме или измерении, как принято говорить у нас. Причём вофусанцам не просто повезло, им выпал джокер. Земля оказалась единственной планетой, до которой они смогли дотянуться при помощи КОРа. Остальные миры двенадцатого континуума были им недоступны.
В общем, вофусанцы решили, что нашли себе пристанище и заодно способ проникнуть туда, куда им раньше не было пути.
Открытие Земли держалось в строжайшей тайне, и знали о ней лишь немногие посвящённые из ближайшего круга Двенадцати апостолов.
Экспансия пришельцев, как я и подозревал, началась около двух тысяч лет назад.
Пользуясь своим преимуществом, вофусанцы целенаправленно обрабатывали землян. Мифр сказал, что в обычных условиях цивилизация развивается долго. Она постепенно поднимается на открытиях гениев-одиночек. Но вофусанцы торопились и начали реорганизацию общества с жёсткого внедрения единой религии, а затем в ускоренном темпе погнали землян по пути прогресса.
Самое подлое в действиях Двенадцати апостолов заключалось в том, что они намеренно спровоцировали перенаселение на Земле. Ведь для переселения вофусанцам нужно было как можно больше тефлас-двойников. Во-вторых, это был удобный предлог для оправдания их действий. Ведь рано или поздно, но правда выплыла бы на белый свет.
Но правда выплыла несколько раньше, чем планировалось, и Двенадцать апостолов, чтобы её прибить, ударили по Рогулану, давнему их сопернику за власть в КОРе. Уничтожая Дилайн, они метили в Верховную Судию, которого выбирал Общий круг. Он мог наложить вето на любое решение Двенадцати апостолов. Видимо, вофусане знали, что он будет против, потому его попытались вывести из игры.
Жаль, что в разговоре со мной Мифр был не совсем откровенен. Он так и не сказал, что именно искал на Земле и, главное, что нашёл. Конечно, первое что приходит на ум это биопитомники, втайне построенные вофусанцами, но есть подозрение, что они приготовили нам и другие, менее приятные подарки.
Боливар не вынесет двоих, как цинично заявил герой О Генри, пристрелив второго седока. Марио Ирвинг, представитель Галактического Содружества, не зря ткнул меня носом в то, что случится, когда население Земли практически удвоится за счёт биоников. Страшно подумать, что именно задумали вофусанцы, чтобы избавиться от лишних ртов.
Но сколько я ни пытал Мифра, он не раскололся. Так что придётся поговорить с Ирвингом или с Романовичем, а лучше с ними двоими. Правда, выудить информацию из этих галактических шпионов будет куда сложней, чем из Мифра. И всё же, я не устаю благодарить бога, что Галактическое Содружество пришло нам на помощь. Кажется, в КОР намечается раскол и вофусанцы, чтобы избежать гибели, вполне могли бы плюнуть на все правила, введённые ими же самими.
Ну, всё на сегодня! Мама зовёт есть, так что пора заканчивать писанину.
Да, чуть не забыл! Похоже, моя беспокойная соседка вышла замуж. Гулечка сказала, что видела Симку с каким-то мужчиной, и что она беременна.
Желаю тебе счастья, Сим-Сим! Порой я скучаю по тебе, скучаю по нашим посиделкам по вечерам: с дурацкими играми, трёпом ни о чём и такими же бесполезными спорами. Господи! Такое ощущение, что всё это было в какой-то другой жизни!
Знаешь, Сим-Сим, думаю, ты была ко мне не равнодушна. Жаль, что ты не приняла моё предложение. Иногда я думаю, как бы мы жили, если бы поженились. Почему-то мне кажется, что у нас всё было бы хорошо.
Но не сложилось…
И всё же, я хотел бы тебя увидеть… хотя бы ещё раз.
Впрочем, не стоит. Тебе и раньше не было места в моей жизни, а теперь, судя по ощущениям, в ней нет места даже мне самому.
Фигаро здесь, Фигаро там, Фигаро нет нигде. Чёрт! Начинаю понимать, почему советские бонзы звали себя слугами народа. Столько беготни и встреч, что к ночи ноги и руки отваливаются. Поневоле чувствуешь себя мальчиком на побегушках.
Господи, а все эти улыбки, преисполненные так называемого искреннего дружелюбия! Брр! Хорошо Буратино, отклячил челюсть и все дела. А тут до сих пор сводит губы от напряжения.
Иду, мам, иду!
В штаб-квартире Ярополка Сафина было на удивление тихо и пустынно. Впрочем, оно и понятно. Выборы президента ООН наконец-то состоялись и все, кто принимал в них непосредственное участие, разошлись по домам — вкушать заслуженный отдых.
Лишь охрана дремала на своих постах да высокий молодой человек, облачённый в смокинг, стоял у окна громадной комнаты. Замкнувшись в своём одиночестве, он глядел на город, сияющий ночными огнями.
Ярополк Сафин действительно походил на корейского актёра Филиппа Ли — но лишь отчасти. Положа руку на сердце, он был куда лучше любого актёра, ведь красивых мальчиков, особенно в киноиндустрии, хоть пруд пруди, а вот гениев, особенно в мире политики и финансов, считанные единицы. Так что Филипп Ли проигрывал ему по всем параметрам, и даже по внешности.
Надменный, умный, расчётливый и при желании обаятельный, как никто из актёров, Ярополк Сафин пленял сердца женщин и мужчин по всему миру. Так что не мудрено, что он победил на выборах и стал самым молодым президентом ООН за всю историю её существования. Теперь, глядя на мир, лежащий у его ног, он размышлял о том, как ему поднять престиж ООН, этой почтенной, но не слишком значимой организации. И поскольку власть — это прежде всего деньги и сила, то его мысли приняли соответствующее направление. Их поток прервал негромкий стук в дверь.
— Входите, — разрешил Ярополк.
Поздним посетителем оказался азиат средних лет, тоже облачённый в классический смокинг. В общем-то, они уже виделись на официальном приёме, и даже успели перекинуться несколькими, ничего не значащими фразами, которые принято говорить в таких случаях.
— Фан-Фан! — обрадовался Ярополк и поспешил к столу, где стояла початая бутылка марочного вина и серебряный поднос с закусочной снедью. Взяв чистый бокал, он вопросительно глянул на гостя. — Надеюсь, вы составите мне компанию?
Инопланетянин согласно кивнул и прислонил к стене плоский, но довольно объёмный предмет, обёрнутый в коричневую вощёную бумагу. Подойдя, он принял бокал из рук новоиспечённого президента ООН и, чокнувшись с ним, с прохладной улыбкой ещё раз поздравил его с победой.
Ярополк рассыпался в ответных благодарностях, а затем заговорил о вступлении Земли в КОР. И в самом деле, время шло, а Двенадцать апостолов всё тянули с ответом.
Фан-Фан заверил его, что дела идут как надо, мол, таков порядок рассмотрения всех заявок, после чего перешёл к тому, ради чего явился. «Я принёс тебе подарок», — сказал он и, не торопясь, распаковал принесённый с собой предмет. Под слоем бумаги и ткани оказалась картина. Он поставил её на столик-консоль и отступил на шаг, любуясь женщиной, изображённой на переднем плане.
— Белинда здесь как живая, не правда ли? — сказал Фан-Фан и повернулся к Ярополку. — Знаешь, что за камень у неё на груди? — спросил он и, когда тот отрицательно качнул головой, с грустью добавил: — Это
Подойдя к Ярополку, он протянул руку.
— Пожалуйста, верни. Это залог моей любви. К тебе ис-улэ не имеет никакого отношения.
После некоторого колебания Ярополк снял с шеи и положил на его ладонь цепочку с прозрачным алым камнем.
— Простите, я не знал.
— Я знаю, что ты не знал, — откликнулся Фан-Фан и, не прощаясь, направился к двери.
— До свидания! — сказал ему вдогонку Ярополк, несколько озадаченный его безмолвным уходом.
В ответ на это инопланетянин высоко подпрыгнул и дрыгнул в воздухе ногами.
— Тейлор, что это было? — вопросил Ярополк, давясь смехом.
— Видимо, у вофусан так принято прощаться, — невозмутимо ответил телохранитель, который присутствовал при их встрече, но был невидим. — Сэр, я на всякий случай провожу нашего гостя, — добавил он и поднялся с кресла.
— Надеешься, что у Фана есть ключ к расшифровке абракадабры, записанной на кристалле памяти? — осведомился Ярополк.
— Ведь зачем-то он выцыганил его у вас: под предлогом, что это его подарок любимой женщине, — ответил Тейлор.
— Постарайся не попадаться ему на глаза, иначе сорвёшь мне дело с КОРом, — напутствовал его Ярополк.
Телохранитель не счёл нужным отвечать на его провокационное заявление и выскользнул за дверь.
Оставшись один, Ярополк подошёл к картине и холодное выражение лица, присущее ему в обыденной жизни, уступило место глубокой печали.
«С возвращением, Белинда! С возвращением домой, — мысленно проговорил он и приветственно поднял бокал. — Не возражаешь? Я хочу выпить за тебя, за самую прекрасную женщину на свете. Мир и покой твоей душе, любимая моя! Мир и покой!»
За окнами вспыхнул праздничный фейерверк, и в его неверном свете Ярополку показалось, что женщина, которую он изобразил на картине, благосклонно ему кивнула. Он сморгнул слёзы, выступившие на глазах, и вновь подивился чувству, что, не угасая, по-прежнему пылало в его сердце.
Ярополк долил вина в бокал и снова подошёл к окну. Он глядел на мир, мир глядел на него, а город, тем временем, жил своей жизнью. В тёмном небе распускались цветы фейерверков, на стенах древних соборов одна за другой разворачивались картины лазерного шоу. На небоскрёбах полыхала световая реклама, чью суету уравновешивало спокойствие уличных фонарей, нанизанных на красно-белые ленты автомобильных стоп-огней.
Взгляд карих глаз равнодушно скользил по цветовому убранству города, ни на чём особо не задерживаясь. Лицо будущего хозяина Земли не отражало ничего, кроме крайней степени усталости. Ярополк не обольщался одержанной победой, зная, что основные битвы ещё впереди. К тому же, несмотря на всю свою амбициозность и честолюбие, единственное, о чём он сейчас мечтал, это о том, чтобы все от него отстали, и он, оставшись наедине с чистым холстом и кистью, наконец-то мог заняться по-настоящему любимым делом.
«Мечты. Тем они и привлекательны, что недостижимы», — подумал он с привычным прагматизмом и, поставив бокал, нажал кнопку на селекторе.
— Шан, я еду домой.
— Да, сэр! — откликнулась китаянка. — Машина ждёт вас.
Шагая по пустынному коридору, Ярополк и не подозревал, что главный его враг, всесильный хаос, крадётся за ним по пятам, выжидая момент, чтобы его уничтожить. Но тот другой, которого люди привыкли считать своим основным врагом, уже спешит ему на помощь. Улитка реальности, зародившаяся в мироздании, выпустила усики прошлого и будущего и время, нацелившись на своего создателя, взяло его в перекрестье настоящего.
Выдержка из лекции Риала Крола, вофусанского проповедника, профессора и почётного доктора философии в области теологии Кембриджского университета:
В Таиланде нельзя дотрагиваться до головы детей и, вообще, лучше до них не дотрагиваться — во избежание проблем с их родственниками.
Вы говорите по-английски? — перевод с тайского.
Почему именно власти предержащие, а не власть предержащие см. статью Ю.Л. Воротникова. http://www.gramota.ru/biblio/magazines/gramota/frazeologia/28_365
Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП)
Ис-улэ — в переводе с вофусанского языка священный камень сердца.