Меня зовут Эмма Вандерсен.

Мой нынешний чин - юлкерсант.

Я егерь королевской фельдъегерской службы.

Мне 18 лет. На службе я с самого рождения.

Непосредственно к службе я приступила всего полтора года назад.

Чем я занималась до этого? Ничем особенным. Готовилась к службе.

Быть егерем несложно. Вся наша жизнь расписана по часам. Все наши действия подчиняются инструкции. Вся наша жизнь - это служба.

На моей личной лычке четыре полосы. На левом запястье, с внутренней стороны, у каждого егеря знак нашей службы. Птица в круге. После того как твоя служба начинается, каждый десятый заход отмечается полосой. Как лучи вокруг солнца.

У егеря не может быть личных вещей. Все что нам необходимо - общее. Одежда, еда, казармы, где мы ждем и готовимся к маршруту. Поэтому полосы выбиты на моём теле. Это единственное наше различие. Увидеть их можно только в определённом спектре или почувствовать на ощупь. Ах, да. Он проявляется ещё в одном случае. После смерти.

Знак мы получаем ещё в детстве. Лично я не помню, когда это случилось. Кажется, он был всегда. Наверное, с остальными так же. Не знаю. Мы никогда не говорили об этом.

Полосы означают не только мой чин. Это значит, что я более сорока раз делала свою работу.

Моя работа доставлять почту.

Да, да, не смейтесь.

Когда-то, очень давно, случилась катастрофа. Вся планета превратилась в бесконечную ледяную пустыню. Пережившие катастрофу смогли выжить только благодаря технологиям, достаточно совершенным к тому времени. Благодаря этому были созданы купола, защищающие от снега и ветра. Были подняты из недр земли горячие источники, защищающие нас от холода. Технологии сохранили растения, которые кормят нас. Много полезных и важных для выживания вещей.

Всего существует семь куполов. Формально все они подчиняются власти королевской семьи, правящей более двух тысяч лет. Но, вот проблема, как управлять тем, от чего ты надёжно отрезан? Льдом, морозом, ветром, десятками километров заснеженных пустынь.

Связь работает только в пределах куполов. На открытой поверхности она не действует. Электромагнитный и радиационный фон исключают эту возможность.

Ни о каких надежных и постоянных путях сообщения не идёт и речи. Это просто невозможно. Техника не выдерживает. Не только холод и электромагнитные бури выводят ее из строя. Все вокруг слишком быстро меняется. "Скачкообразные перестройки условий на ложе и перераспределение вещества между областями аккумуляции и абляции без существенного изменения общей массы льда" - так объясняют нам наши наставники. На деле это выглядит так: там где была ровная поверхность, всего за один день могут возникнуть непроходимые трещины. Ледяные скалы уходят под землю или наоборот вспарывают, такой твердый, казалось бы, лед. Ветер и снег в свой бесконечной игре, то засыпают, то сдувают, полируя до зеркальной гладкости, тысячи тысяч километров поверхности, тасуя ледниковые щиты, купола, и все то множество ледниковых образований, что мы знаем.

Я все их видела. Я по всем прошла.

Лёд, окружающий нас, только кажется незыблемым и вечным. На самом деле это совсем не так, и я одна из тех, кому известно это не понаслышке.

Потому что я егерь, и я доставляю сообщения между куполами.

Дверь, с едва слышным шипением, закрылась за моей спиной, оставляя холод снаружи. Вот я и закончила свой маршрут. На этот раз.

Серое помещение, в котором я оказалась, не имело окон, напротив, ещё одна дверь. Никакой мебели, только голые стены. Все что мне было нужно, находилось в стене, слева от меня. Я должна была выполнить протокол сдачи.

Стена ничем не выдавала наличие в ней терминала. Случайному человеку он и не нужен. Да и не сработает все равно. Я стянула перчатки, и помогая себе правой рукой, приложила к стене запястье левой. Передо мной высветилось окно и клавиатура прямо на стене. Я ввела дату выхода, сегодняшнее число и время прибытия, а так же номер купола, из которого пришла. Вот и все. Экран погас, в стене открылась ниша, и я положила туда контейнер. Только после этого, дверь напротив входа разблокировалась. Нажав на еще один символ, я увидела перед собой столбик из цифр. Одни цифры горели синим, другие желтым. Я нажала на семнадцатый номер и пошла на выход.

Комната, в которой я оказалась, была чуть больше. Дверь, через которую я вошла, была идеально замаскирована. Если не знать, где искать - не найдешь. К тому же, она заслонялась стеллажом, шарнирное крепление отодвигалось как дверь. Окон здесь тоже не было. У боковых стен стояли точно такие же стеллажные полки с разными контейнерами. Что в большинстве из них, я не имела понятия. Мне нужны были только два. Для начала самое важное. Я пошла вдоль полок, рассматривая маркировку. Первый контейнер оказался на полке почти у самого пола. Если бы кто-то зашел и взял его, ничего интересного он бы там не нашел. Несколько больших сумок, вот и все, что в нем было.

Забрав одну и убрав контейнер на место, я стала раздеваться. Для начала следовало снять одежду для внешнего выхода. Вероятность того, что кто-то меня сейчас может встретить, была очень мала, но инструкцией нельзя пренебрегать. Куртка, сапоги, шапка, внешнее навешиваемое снаряжение - все снималось и складывалось в баул. В итоге на мне остался только нижний комбинезон - до колена, без рукавов, круглый вырез, свободный покрой.

Теперь нужно найти второй контейнер. Там я нашла короткую куртку, похожую на форменную, такого невыразительного покроя, что и не поймешь - каким подразделениям принадлежит, без лычек, и взгляд не цепляет. Внутри купола более чем тепло, можно было дойти и так, если бы мой путь был прямиком в казарму. При этом, вероятность встретить обитателей купола на последнем этапе пути была слишком велика. А у меня имелась небольшая проблема, и заслуженный отдых откладывался. Да и пугать население тоже не следовало. Много вопросов в таких ситуациях возникает. А на вопросы я не имела права отвечать.

К куртке добавились мягкие сапоги чуть ниже колена. Пришлось так же воспользоваться сухим шампунем. Все-таки голова, не мытая две недели, то еще зрелище, но душ для меня, тоже пока был недоступен. Вот, в общем-то, и все. Еще одна необходимая мне вещь лежала в потайном кармане сумки. Всегда. Это нужно переложить в карман куртки и можно идти.

Объемистый баул после закрытия ужался до размеров почти вдвое меньших. К тому же, он водонепроницаемый. Иначе потеки воды от растаявшего с формы снега и льда привлекли бы ненужное внимание.

Уже на выходе я вспомнила о последнем необходимом действии. Все-таки сказывалась усталость. Запустив чистильщика, чтобы убрал оставшиеся после моего переодевания на полу капли, я вышла.

Я находилась в четырнадцатом секторе. Почти у самой поверхности. Здесь располагались только технические помещения, и основное пространство занимали накопители воды. Никакого особенного обслуживания они не требовали. Система была проста до невозможности, но доступ техническим работникам сюда, разумеется, был. Наверняка, мы пользовались их лифтами гораздо чаще. Хотя они об этом, конечно же, не знали.

Дорога в седьмой сектор это по времени - около сорока минут. Три лифта почти до самого дна и общественный перемещатель. Он подъехал, как раз в тот момент, когда я ступила на площадку для посадки. Даже вызов нажимать не понадобилось, и к счастью он был пустой. Я забралась в салон и заблокировала доступ для других попутчиков. Иначе перемещатель будет останавливаться на каждый вызов с посадочных площадок, пока все свободные места не заполняться. Времени это занимает немного, но лишние взгляды мне сейчас ни к чему.

Пока я двигалась, было не очень тяжело, но вот вынужденный простой... Так все время со мной. Пока не выполнена задача, нипочем ни бессонные ночи, ни холод, ни трудности пути. Но вот сейчас тело почувствовало, что все в порядке, скоро отдых, и налилось усталостью. Поспать мне в последний раз удалось неплохо, три часа в заброшенной берлоге у сауши, позавчера. Дальше терять время было нельзя, слишком хорошая погода стояла, и глупо было тратить время на сон. Жаль не я одна наслаждалась путешествием...

Накопившаяся усталость все больше и больше наливала тело тяжестью, а конца и края движению, казалось, все не было. Глядя на проносящиеся мимо пейзажи осоловевшими глазами, я случайно посмотрела на пол кабины, и очень вовремя. Левый рукав уже пропитался кровью, и несколько капель упали на пол. Досадливо поморщившись, я стерла их ногой. Впереди показался купол медицинского центра. Я отвлеклась и, наверное, из-за этого мне показалось, что у центрального входа оживленней, чем обычно. Перемещатель послушно приземлился у незаметного входа на крошечной площадке на третьем уровне здания, которой только и хватило для того, чтобы он там притулился. Введя последнюю команду в навигаторе, я почти вывалилась из кабины. Память перемещателя очиститься через пятнадцать секунд после того, как он улетит.

Сумка, казалось, стала тяжелее. Вынужденное ожидание в дороге сыграло со мной злую шутку. Но ничего, осталось совсем чуть-чуть. Пересечь коридор, войти в еще одну неприметную дверь и вызвать врача.

Мне нужно было сделать не более пятнадцати шагов. И я сделала. Пять. Потом я поняла, что ноги мне перестали подчиняться. Сначала подогнулась одна, и я чуть не упала на колено, но выровняться у меня получилось. Но потом меня повело в сторону, ноги стали совсем как чужие. Перед глазами все поплыло, я подумала - как хорошо, что я закрепила волосы на затылке, будет не так больно от удара об пол, и я отключилась окончательно.

Сначала я увидела красный свет и никак не могла понять, почему он не белый. Это так удивило меня, и я не очень понимала почему. Потом я услышала, как кто-то говорит:

- ... му она оказалась здесь?

Я не поняла первое слово. Вокруг было неожиданно много звуков, и я никак не могла разобрать их. Они будто сцепились друг с другом, ускользая и не давая оделить один от другого. И этот свет. Почему же он красный?

- ... верное она тоже пострадала в аварии, - сказал другой голос.

- Хорошо, что я нашел ее.

- Да, ей здорово повезло. В этой части здания редко кто бывает.

Я, кажется, снова стала терять сознание. Но тут, мою руку дернули.

- Не могу разжать пальцы.

- Странно, она же без сознания. Может, в сумке что-то важное?

Сумка! Так. Я в медицинском центре. И кажется, потеряла сознание по дороге. Оказывается, мои рефлексы сработали лучше, чем я ожидала. Сумка устроена таким образом, что добраться до замка нельзя, если держишь ее за ручки. И даже отключившись, я не выпустила ее. Но меня кто-то нашел. И это было плохо. Мне нужно избавиться от них и вызвать врача. Оказывается, мое состояние хуже, чем я предполагала.

- Похоже, она ранена.

- Где?

- Рукав - видишь? Он пропитался кровью. Приподними ее за плечи. Нужно снять куртку.

Я почувствовала, как под меня просунули руку и приподняли. Потом другая рука коснулась затылка, и мою запрокинутую назад голову тоже приподняли. Надо срочно остановить их! И я открыла глаза.

Парень, что держал меня, оказался неожиданно близко. Он следил за тем, как второй пытается стянуть с моего плеча куртку. Я видела его профиль, нас разделяло не больше десяти сантиметров. Рассмотрела только, что он блондин. И тут он повернулся и посмотрел мне в глаза. Почему-то его лицо стало таким... удивленным?

- Вы очнулись? - я посмотрела на второго парня, оказавшегося брюнетом - Как себя чувствуете? Можете говорить?

- Да, - голос прозвучал неожиданно слабо.

Блондин, что держал меня, все еще молча, придерживал меня и не отодвигался. Зачем он так близко? Мне почти ничего не было видно, пришлось сильно скосить глаза, чтобы рассмотреть второго.

- Вы тоже пострадали во время аварии?

Какая авария? Я понятия не имела, о чем он говорит. Нужно было быстрее соображать. Сказать им, что со мной все в порядке я, разумеется, не могла. Просто так они тоже не уйдут, чтобы я им не говорила. Нужно притворяться до конца. Пусть будет авария. Но как им объяснить характер моих ран? Вряд ли врачи с таким сталкивались, а в куполах нет животных, царапины, оставшиеся от моей встречи с шипшипом на левой руке, могут сойти за порезы, так что можно сказать, что я упала на что-то острое. Пусть обработают, потом нужно будет доложить о возникшей ситуации, но думаю, руководство поймет, что я оказалась в безвыходном положении. Такие накладки иногда случались, правда я так попалась впервые. Главное не нервничать, изображать слабость. Хотя изображать ничего не придется.

Я хотела, молча кивнуть, но меня все еще держали. Движение получилось едва заметным, но кажется, меня поняли. Лучше избегать прямых ответов. Но почему этот парень все еще держит меня? Я перевела взгляд на него и вопросительно приподняла брови. Наверное, с моим лицом что-то было не так, он смотрел, как будто увидел нечто очень удивительное. Я судорожно соображала, что это могло быть, и ничего не понимала. Ран там точно не было. Упала я на спину, значит, новые появиться не могли. Следов обморожения или обветривания там тоже не должно было быть, очки и защитная маска были в полном порядке. Наверное, я сейчас очень бледная, и синяки от усталости под глазами резче обозначились. Но, судя по тому положению, в котором они меня нашли, это вполне объяснимо? Почему он так рассматривает меня?! И зачем держать так крепко?

- Вот и каталка. Кайс, помоги.

Парень будто очнулся и посмотрел на приятеля. Я увидела, как по коридору к нам спешат еще двое с каталкой, в медицинской форме.

- Вы не отпустите? - спросил он, снова ко мне повернувшись.

Я не понимала, о чем он говорит, и он сразу догадался об этом по моему лицу.

- Ваша сумка, - слегка улыбнулся он. - Вы все еще ее держите.

Я испытала настоящее облегчение - так вот почему он так близко! Ему просто негде было разместиться! Я думаю, никто не заметил, как я надавила два раза на ручку - блокируя замок. Если кому-то придет в голову в нее заглянуть, замок просто не откроется, как будто его заклинило. А разрезать чужое имущество тут точно не станут.

Парень снова улыбнулся, я подумала, что он сейчас положит меня, и отойдет. Но вместо этого он осторожно пристроил мою голову себе на плечо, а потом подхватил меня под колени и поднял. Я даже понять ничего не успела, а он уже сделал несколько шагов и осторожно опустил меня на каталку. Зачем? Разве не нужно было оставить все, как есть, и дать возможность санитарам сделать свою работу? Впрочем, думать об этом я больше не стала, меня повезли по коридору. Сознание снова стало уплывать.

Придя в себя в очередной раз, я открыла глаза и увидела над собой белую прямоугольную панель, по краям которой горели зелёные огоньки. Все ясно, значит, я уже в операционной. Эти огоньки обозначают границы зоны стерильности, вокруг операционного стола.

Уловив движение слева от меня, я перевела взгляд и увидела мужчину в медицинском комбинезоне. Его лицо нельзя было рассмотреть из-за очков - монитора. Но, кажется, это был тот самый брюнет, которого я видела раньше. Сейчас он рассматривал мою руку. Благодаря монитору он должен видеть её буквально насквозь, насколько я знаю. Сосуды, мышцы, кости. Руки я совсем не чувствовала, наверное, мне что-то ввели уже.

- Очнулись? - заметил он. - Рука болит?

Я отрицательно покачала головой.

- Хорошо. В ране что-то застряло. Я должен это вытащить.

Я, так же молча, кивнула.

Не стала смотреть, что он там делает, уставившись вверх. Хотя ощущения были странные. Я все чувствовала, и в то же время, когда он меня касался, рука казалась какой-то чужой.

Звякнуло, и я ощутила, как он раздвинул края раны и засунул в неё что-то. Стало больно. Как будто раскаленная игла впилась прямо в кость, и свело всю руку. Тело рефлекторно напряглось и выгнулось, отрывая лопатки от стола. Воздуха не хватало, я попыталась контролировать дыхание, и услышала, насколько судорожно это получилось. Я пыталась прекратить двигаться, чтобы не мешать ему, очищать рану, но получалось не очень хорошо. Ещё и вытянутые ступни задергались мелко от напряжения. На то, чтобы справиться с собой, ушло не меньше минуты, прежде чем я смогла застыть без движения, ожидая продолжения операции.

Но почему-то врач совсем ничего не делал, и я вопросительного просмотрела на него. Он стоял, сдвинув монитор на лоб, и смотрел на меня со странным изумлением.

- Извините, - все, что смогла от смущения, выдавить я.

- Что происходит? - кажется, он еще больше изумился.

Ужасно стыдно! Но, бороться с рефлекторными движениями было действительно очень трудно, я совсем не хотела мешать ему! И то, что я сейчас сильно ослаблена, не служило мне оправданием.

- Вам больно? - зачем-то спросил он.

На данный момент прислушавшись к себе, я однозначно не могла ответить на этот вопрос. Все-таки это странно - разговаривать, когда тебя оперируют. Если бы я добралась до мед.отделения, в которое направлялась, все было бы гораздо проще и понятней. Врачи, что занимались лечением егерей, не имели права с нами разговаривать. Они и лиц наших никогда не видели. Перед тем как войти егерь одевает маску. Комок геля распределялся по лицу, скрывая черты. Дыханию она не мешала. Получается этакий голубовато - белесый блин с узкими прорезями для глаз. Голос слишком легко опознаваемый параметр. Но, даже если невозможно сдержаться, шумогашение маски все скроет. Можно орать, разговаривать, стонать - тебя просто не услышат. Конечно, скрыть то, что ты девушка невозможно, но показывать свои лица, нам было строжайше запрещено. Мы добираемся до больницы сами. Сами размещаемся в палате. Сами вызываем врача. Сами уходим. Если егерю требуется длительная госпитализация, врач проводит срочные мероприятия, а за остальным присматривает другой егерь из тех, кто сейчас находится в ожидании. Оборудование и технологии позволяют справляться с этой работой. К тому же, мы проходим курсы медпомощи во время обучения. Иначе во время переходов, когда помочь кроме самой себе больше некому - нас гибло бы гораздо больше. Я тоже помогала однажды. Конечно, мне не приходилось пользоваться услугами неспециализированного персонала, но все-таки...

- Извините, - повторила я. - Можете продолжать.

- Если анестезия не подействовала, я могу увеличить дозу, - снова сказал он и странно посмотрел на меня.

- Не стоит, - не поняла я его предложения. Ведь во время извлечения инородных тел и должно быть больно. Тогда какой в этом смысл? Вытащить поскорее - вот все, что требовалось. Боль в данной ситуации вторична. Поэтому и повторила:

- Продолжайте.

Он еще немного помедлил, а потом все-таки опустил монитор и снова склонился над моей рукой. Сейчас я была готова и, расслабив максимально руку, ждала, когда он закончит. Я все-таки слегка вздрогнула, когда он снова потянул края раны в стороны, к тому же правая нога мелко подрагивала, слишком уж я была обессилена. И на лбу пот выступил.

- Как интересно, - он вытащил то, что во мне застряло, и теперь рассматривал не снимая очков.

Я повернулась и тоже посмотрела на осколок, который он держал пинцетом. Только никакой это был не осколок. Это был обломок когтя шипшипа. Могла бы догадаться и раньше. За когти шипшипы и получили свое название, точнее, за тот звук, что получается, когда шипшип идет по насту. Гибкое животное. Чуть больше метра в холке. Когти позволяют им легко перемещаться и по льду, и по насту, и взбираться на ледяные глыбы. Но на излом они довольно хрупки, это не дает им застревать, просто обламываясь. А растут они очень быстро. И для атаки прекрасно подходят - острые как бритвы.

- Странный материал, - доктор крутил обломок длиной в пару сантиметров, рассматривая с разных сторон. - Похоже на твердый пластик, но слоистый...

Где-то за пределами моего зрения, едва слышно зашипела открывающаяся дверь.

- Эйнар? Ты закончил?

- Кайс! Зачем ты пришел? - доктор положил обломок и обернулся.

Жаль, левая рука совсем перестала слушаться. Забрать, и спрятать кусочек когтя сейчас было бы очень кстати.

- Я принес сумку, - услышала я.

- Это замечательно, - хмыкнул доктор. - Но вряд ли она понадобится прямо во время операции.

- Значит, все так плохо? Ты долго.

Доктор, которого звали Эйнар, повернулся ко мне и почему-то усмехнулся. Потом подвинулся так, чтобы мне было видно дверь, в которой стоял тот парень со светлыми волосами - Кайс.

Увидев, что я смотрю на него, он почему-то смутился и, больше ничего не сказав, вышел.

- Продолжим, - доктор снова наклонился к моей ране.

Дальнейшая обработка не заняла много времени. Все, что требовалось - нанести гель внутрь и закрепить искусственной кожей сверху. Я бы и сама справилась, но решила, что доктор не позволит мне сделать это самой.

- Нужно еще осмотреть ваши рёбра, - неожиданно сказал он, продолжая заниматься рукой, и посмотрел на мой левый бок.

Рёбра? Зачем это ему? Не заметила, чтобы с ними что-то было не так. Хотя... Я вспомнила, что действительно упала сегодня утром. Рука ныла и плохо двигалась, я не удержала равновесие и скатилась с глыбы, через которую перебиралась. Стараясь беречь раненую руку, я приложилась боком об острый край уже внизу, и довольно чувствительно. Вряд ли там что-то серьезное. Возможно кровоподтек. Не будет же он его лечить? Или будет? Как все сложно!

- Ну, вот и все, - врач выпрямился и улыбнулся мне. - Теперь давайте посмотрим ваш бок.

Ничего не поделать, придется подчиниться. Пока он отвернулся, перебирая свои инструменты, я села и расстегнула комбинезон до пояса. Но когда стянула его с правого плеча, он вдруг воскликнул:

- Что вы делаете?!

Я недоуменно посмотрела на него через плечо. Он смотрел на меня, когда я обернулась, но тут же отвел глаза. Что происходит? Что я сделала не так? Разве ему не удобнее будет осматривать меня, когда я разденусь? Сидеть, вытянув ноги, было очень неудобно, и я подтянула колени.

- Раздеваюсь, - на всякий случай пояснила я. - Вы сказали, что хотите осмотреть мой бок.

- Да... Да, конечно. Извините, - он так резко опустил монитор, что даже ойкнул.

- Можете начинать, - позвала я через пару минут, что были заняты стягиванием комбинезона с плеча почти неуправляемой руки.

Доктор все это время смотрел в сторону. Он, молча, приблизился и уставился на мой бок.

- Ребро сломано. И трещины. Вам, наверное, трудно дышать? - почти сразу сказал он.

Не могу сказать, что трудно. Я думала, что дискомфорт вызван только раной на руке и не обращала внимания на бок. Хотя, попробовав вздохнуть полной грудью, вынуждена была признать, что боль была.

- Немного, - ответила я.

Доктор почему-то замер, когда я начала двигаться. Странно, кажется здесь вполне комфортная температура, но его щеки ниже очков заметно покраснели. Я не стала спрашивать, но, наверное, ему жарко?

- Сейчас введу лекарство и наложу повязку. Вам лучше лечь.

Я кивнула и, придерживая левую руку, чтобы удобнее было передвигаться, легла на спину.

- На бок, - он отвернулся, излишне резко.

Скорее бы все это кончилось. Рука вылечена, сейчас мне хотелось только дойти до казармы и выспаться, как следует. Чем меньше сталкиваешься с гражданскими, тем лучше. Спокойнее и понятней.

Прежде чем наложить повязку, доктор сделал не менее пяти уколов, от которых бок совсем занемел. Тем лучше, меньше думать о мелочах. Но тут он сказал:

- Здесь все. Заживет через пару дней. Кости долго срастаются, - он, наверное, сейчас просматривал данные на мониторе, глядя вперед. Голова совершала рефлекторные движения, то вниз, то вверх, то в стороны. - Придется сделать переливание. Вы потеряли слишком много крови. К тому же... Ваше тело просто на грани. Нельзя же так! Если плохо себя чувствовали, почему сразу не обратились в больницу?

Я не поняла, о чем он говорит. И мне не нравилось, как он это сказал. Конечно, я устала. Двухнедельный маршрут, кого угодно вымотает. Но что мне сказать, если он начнет задавать вопросы?

- Я...была занята, - ничего другого я не придумала.

- Это не повод доводить себя до такого состояния! - строго сказал он. - Жизненные показатели сильно понижены. Вам требуется отдых. И без лекарств, боюсь, не обойтись.

- Хорошо, - не нашла, что больше сказать я.

- С ребрами я закончил. Одевайтесь.

Наконец-то можно уйти! Я тут же села и стала натягивать комбинезон. Справилась быстрее, чем когда его снимала, и спустила ноги вниз. Воспользовавшись тем, что он отошел к терминалу в углу, я забрала обломок. Доктор ничего не заметил, и мне удалось бросить кусочек в утилизатор, что стоял тут же рядом.

- Не нужно вставать, - он подошел и нахмурился, мягко толкнув меня обратно лечь. - Я уже вызвал каталку, сейчас вас перевезут в палату.

Куда?! Он что, хочет оставить меня здесь? Зачем? Ведь все, что нужно он уже сделал? Я же в состоянии сама ходить! Я не знала, что делать в этой ситуации. Оставаться здесь дольше я не видела смысла, но, судя по его словам, он просто так меня не отпустит. Может быть, дождаться пока меня перевезут и тихо уйти? Или это будет выглядеть подозрительно? В любом случае придется ждать, пока меня не отвезут в палату. Там смогу связаться со старшей и уточнить, как лучше поступить, чтобы привлекать меньше внимания.

Палата оказалась небольшой. Но здесь стояло так много разных вещей, мне она показалась тесной и ослепительно светлой. Наверное, из-за огромного окна почти во всю стену с пышными шторами. Еще был целый шкаф, огромная кровать, пара стульев, прикроватная тумбочка, на стене панель, над кроватью терминал. Имелась еще одна дверь.

Проснулась, когда почти стемнело, от боли в правом виске. Меня уже искали и, судя по ощущениям, не в первый раз вызывали. Хорошо, что здесь нашелся общественный терминал. Мы не пользовались таким оборудованием для личных целей. Незачем. Хотя у всех гражданских были в личном пользовании. Нас нельзя отследить по личным терминалам. Мы ими просто не пользуемся.

На экране ничего не было видно, но после первого гудка мне сразу ответили:

- Где ты?

Боль в виске тут же прекратилась. Я коротко рассказала, что со мной произошло. После нескольких секунд раздумья, старшая сказала:

- Хорошо. Оставайся на месте. Уйти незаметно не получится. Они уже проверили твои данные. Тебе придется оставаться там, пока врач не разрешит покинуть больницу.

- Почему? - я все-таки не удержалась от этого вопроса, потому что слабо представляла, как происходит процедура лечения у обыкновенных людей.

- Они тратят на лечение гораздо больше времени, чем мы, - правильно поняла мой вопрос старшая. - И остаются в больнице до полного выздоровления.

- Сколько это может занять времени?

- В зависимости от повреждений. Что у тебя?

- Шипшип.

- Не догадались?

- Я слышала, что произошла какая-то авария. Они подумали, что я пострадала в ней. Царапины приняли за порезы. Но в ране застрял кусочек когтя.

- Нашли?

- Я уничтожила его.

- Молодец.

Я удивилась. Почему она это говорит? Конечно, хорошо, что она одобрила мои действия, но разве не из-за меня возникла эта ситуация?

- Порезы заживут быстро. Это все повреждения?

- Нет. Мне сказали, что еще ребро сломано.

- Значит, тебя продержат не меньше трех дней.

- Так долго?!

- Ничего не поделаешь. Тебе придется остаться там, - повторила она. - Авария, о которой ты говоришь, произошла в четырнадцать ноль семь в тридцать пятом секторе. Перемещатель частного лица потерял управление и упал на общественную площадку. Много пострадавших.

- Общественная площадка? Как мне объяснить в таком случае порезы?

- Там есть кафе. Немного в стороне от того места, где все произошло. Но будет выглядеть вполне достоверно. Скажи, что упала на перегородку. Они из пластика.

- Поняла.

- Пока все. Сообщай сразу, если что-то непонятно. Старайся меньше контактировать с окружающими.

- Да.

И связь оборвалась.

Немного подумав, я нашла в сети сообщение об аварии и просмотрела все ролики, что нашла. Потом нашла схему района и постаралась поточнее запомнить, что и где там расположено. Общественной площадкой назывались зоны отдыха. Мне не приходилось в них бывать. Просто незачем. Но люди, кажется, постоянно приходят в такие места. Что они там делали, я не имела представления, но это не важно. Кафе. Я была в кафе. Значит ела. Нет. Кто-то мог вспомнить, или просмотреть записи охранной системы в помещении и меня там не найти. В таком случае, можно сказать, что я не успела войти внутрь. Я нашла схему кафе и сопоставила с местом аварии. Да. Вот тут. Вполне реально будет выглядеть, если сказать, что я шла с этой стороны. Разобравшись с этим вопросом, я немного успокоилась. Теперь нужно просто вытерпеть эти три дня. Для всех я Эмма. Просто Эмма Вандерсен. Восемнадцать лет. Живу в шестьдесят седьмом секторе. Работаю на хлорофилловой фабрике. Братьев, сестер нет. Родители погибли шесть лет назад. С другими родственниками связей не поддерживаю.

За окном уже совсем стемнело. По мере того как гас свет снаружи, в палате включалось и набирало интенсивность искусственное освещение. Я не привыкла к такому яркому свету. Он ассоциировался для меня только со снегом. Светло, значит опасно, холодно и тяжело. Наверное, еще и потому в наших казармах все цвета приглушенно серые. Небольшие окна под самыми потолками. Свет не режущий, а рассеянный. Все четко видно, практически без теней.

На тумбочке я нашла пульт управления и выключила всё лишнее. Хотела затемнить окно, но ставила как есть. Вид из окна мне чем-то понравился. Помещение, в котором я сейчас находилась, располагалось на высоте, и огни, загорающиеся внизу, красиво горели. Почти так же красиво, как звезды в небе во время ночного отдыха на маршруте...

Проснулась я, когда было еще темно, и не сразу поняла, где я. Над моей головой на терминале мигал зеленый огонек. На тумбочке стояли цветы, которых я здесь почему-то не помнила. Открылась дверь, и вошла медсестра.

- Проснулись? - улыбнулась она мне и стала проверять что-то на пульте над моей головой. - Вам нужно обязательно что-нибудь поесть. Вы долго проспали.

- Долго? - я удивилась этому заявлению и снова посмотрела на окно.

- Да, больше суток. Сейчас принесут еду. Обязательно съешьте хотя бы одно блюдо, - она посмотрела на цветы на тумбочке, коснулась цветка и снова мне улыбнулась:

- Какая прелесть!

Я, ничего не сказала на это, просто кивнув. Кажется, этого ей было достаточно, и она вышла.

Наверное, это из-за лекарств. Как я могла проспать столько времени, совершенно не понятно было. Прислушавшись к телу, я вынуждена была признать, что, скорее всего, так и случилось. С другой стороны, время вынужденного ожидания сократилось на сутки, и это было неплохо. Я выбралась из кровати в поисках ванной. Неплохо было бы и душ принять наконец-то.

Пока меня не было, еду действительно принесли. В таком количестве, что я невольно оглянулась, в поисках тех троих, что помогут мне все это съесть.

После тарелки супа я опять заснула.

- Доброе утро, - разбудил меня голос доктора.

Открыв глаза, я обнаружила, что уже день, и солнце светит слишком ярко.

Видимо, догадавшись, доктор затемнил окно, взяв пульт с тумбочки.

- Как мило, - улыбнулся он, поглядев на цветы, что там стояли.

Почему они это говорят? Про цветы все должны сказать что-нибудь, едва их увидев?

- Вы долго спали, - продолжил он, глядя в свой планшет и что-то проверяя на терминале. - Для ваших повреждений это хорошо. Заживает отлично.

Может быть, мне удастся уйти отсюда пораньше? Стоит спросить у него?

- Двумя этажами ниже есть прогулочная терраса. Пройдитесь немного, отдохните в саду.

После его ухода, я задумалась. В чем же мне выйти? Где мои сапоги я не знала. И нормально ли будет ходить здесь в комбинезоне и босиком? И я явно вчера была не в себе, раз до сих пор не проверила, где же моя сумка! Вскочив с кровати, я ринулась к шкафу, так как больше не могла придумать, где еще она может сейчас быть. В шкафу сумки не было. Но было что - то вроде халата и легкого костюма из свободных штанов и безрукавки. Внизу стояла странная обувь, состоящая только из подошвы и верхней передней части. В момент разглядывания всего этого вошла медсестра.

- Решили переодеться и погулять? - она все время улыбалась, чтобы не сказала.

Направившись к кровати, она что-то потыкала на терминале и пошла на выход.

- Лифт - справа по коридору, - сказала она прежде, чем выйти, и конечно улыбнувшись.

Я задумалась. Может быть, это какая-то униформа для больницы? И она выдается всем? Не зная как быть, я подошла к двери и приоткрыла её. По коридору в это время проходили несколько человек. Врач с медсестрой и еще пара людей. К счастью, на них оказалась такая же одежда, что висела у меня в шкафу. Значит, я правильно поняла её назначение. Нужно переодеться и выйти. Иначе доктор будет недоволен и задержит меня здесь еще дольше.

Сад я нашла быстро. Но вот с обувью была проблема. Притом те, кто был одет так же как я, справлялись с ней легко. Я почти не ощущала это приспособление на ногах. И мне все время казалось, что я в снегоступах. Идти пришлось очень медленно, и стараться не задирать слишком высоко ноги. К тому же они все время пытались соскочить с ноги. В саду почти никого не было, и я с облегчением дошла и уселась на скамью, сняв и положив обувь рядом. Интересно, сколько я должна тут "гулять"? Может быть, просто посидеть тут. Доктор не узнает, что я сидела, а не ходила? И зачем меня выгонять из палаты было? Как сложно тут все устроено.

Раздумывая над этим, я даже не заметила, что ко мне подошли.

- Привет!

Рядом со мной стоял тот парень, Кайс.

- Я заходил в палату, но тебя там не было. Эйнар сказал, что ты, наверное, здесь, - и улыбнулся.

Наверное? Он же точно знал, что я здесь. Разве не доктор меня сюда отправил?

- Можно? - и указал на скамью рядом со мной.

Я кивнула, хотя не поняла, почему он спросил. Если он хочет сесть, зачем спрашивать, можно ли сесть на общую скамью? Разве она какая-то особенная?

- Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, - и немного подумав, добавила: - Спасибо.

- Тебе понравились цветы?

Я огляделась, не понимая, о каких цветах он спрашивает. Здесь их было довольно много.

- Наверное, не нужно было их посылать, - он говорил немного запинаясь. - Мы практически незнакомы...

- Меня зовут Эмма.

Что значит "посылать цветы"? Нужно спросить у старшей. С цветами что-то слишком много непонятных мне тонкостей. Все о них говорят и, оказывается, даже "посылают". Наверное, я тоже должна что-то говорить о них и "посылать"? Но сейчас я понятия не имела, что нужно сказать! Осторожно взглянув на Кайса, я надеялась разобраться, какого ответа он ждет. Но, кажется, он ничего не ждал. Просто смотрел на меня. И очень странно. Совсем как тогда, когда держал меня на руках на полу в коридоре.

- Эмма, - медленно произнес он. - Как красиво.

Я посмотрела себе за спину, подумав, что он увидел там что-то. Но ничего нового там не появилось. И красивого тоже. То есть тут вообще было красиво - деревья, кусты, трава. Но о чем именно он говорил, я не понимала.

- Прости, я смутил тебя.

Смутил? Почему? Не то, что я не знала, что это такое. Однажды мне было очень стыдно. Еще во время обучения, на тренировке я провалилась под лед, и группа задержалась, сначала вытаскивая меня, а потом потому, что я не могла двигаться быстрее в обледеневшей одежде. Из-за моей невнимательности мы сильно задержались. Было очень стыдно за то, что так подвела группу. Когда наставники ругали, тоже стыдно бывало. О чем же он говорит сейчас?

- Кстати, я Кайс!

- Я знаю.

- Правда? - почему-то обрадовался он.

- Доктор, - напомнила я ему о том, что они называли друг друга по имени.

- А, да, - теперь он выглядел чем-то расстроенным.

Заговорив о докторе, я вспомнила, что у него была моя сумка, когда я видела его в последний раз. Это нормально? Спросить о ней сейчас? Я решила, что можно, ведь он сам говорил, что принес ее, тогда, в операционной.

- Моя сумка, она все еще у тебя?

- Я оставил ее в твоей палате.

Услышав это, я тут же встала и хотела пойти в палату, но вовремя вспомнила о распоряжении доктора и уселась обратно. Кайс смотрел удивленно, а потом перевел взгляд на мои ноги.

- Почему ты босиком?

Ох! Я совсем забыла! Он увидел мою обувь, лежащую рядом, и взял ее.

- Почему такие огромные? Тебе, наверное, нелегко было в них досюда дойти? - посмотрев на мои босые ноги, он спросил: - Можно?

Я кивнула, на всякий случай, внимательно наблюдая за ним. Он присел передо мной, а потом осторожно взял мою ногу и надел на нее обувь. Кайс так невесомо касался моей ноги, что мне стало немного щекотно. Но я все вытерпела. Потом он что-то нажал, и тканевая часть сжалась, плотно облегая носок. Тоже он проделал со второй ногой. Так было гораздо удобней!

- Может быть, пройдемся? Если ты хорошо себя чувствуешь! - поспешно добавил он, глядя на меня снизу вверх.

Я согласно кивнула. Теперь доктор не сможет сказать, что я не гуляла!

Мы медленно пошли по дорожке сада. Я старалась не сбиваться с неторопливого передвижения, так ходить было непривычно.

- Эйнар говорит, что ты сможешь пойти домой уже завтра.

- Правда?

Это была хорошая новость. На целый день меньше, чем мы рассчитывали. Он, кажется, заметил, что я обрадовалась:

- Тебе скучно здесь? - и улыбнулся.

Скучно? Скорее непонятно и от этого тревожно. Все время что-то происходит, и я почти ничего не понимаю.

- Нет, - все-таки ответила я максимально честно.

- Если ты не против, - он замолчал и искоса посмотрел на меня, - я встречу тебя завтра?

- Зачем?

- Помогу добраться до дома. Или тебя кто-то заберет? Твоя семья?

- Нет.

- Тогда, может быть, - он почему-то слегка запнулся. - Твой - парень?

Я совсем перестала что-либо понимать. Что это значит? Я не знала никаких парней! Что значит - "твой парень"? Разве они чьи-то? И зачем помогать мне ехать до казармы? Я сама знаю, как туда можно добраться. А управлять перемещателем может и ребенок.

Он, кажется, неправильно понял моё молчание.

- Значит, я прав, - его лицо стало грустным, и он тихо добавил: - Тебя будет провожать твой парень.

- Не знаю никаких парней, - не выдержала я. А потом уточнила: - Кроме тебя.

Мне действительно почти не приходилась сталкиваться с мужчинами. Негде и незачем. Постоянно натыкаюсь на такие вещи. Непонятно, о чем все они говорят и зачем делают.

Я сделала несколько шагов, прежде чем поняла, что Кайса нет рядом. Я обернулась и увидела, что он стоит и смотрит на меня. Такое странное выражение. Глаза широко распахнуты и как будто горят.

- Ты такая... удивительная, - сказал он.

Что я могла ответить на это?

Тем временем он снова подошел ко мне, и мы продолжили идти.

- Так я могу проводить тебя завтра? - он был явно чем-то доволен, еще бы понять, чем именно.

Я неопределенно пожала плечами. На самом деле, это было бы проблематично. Не могла же я ехать в казармы вместе с ним. Нужно будет уйти отсюда до того, как он появится.

- Где твой коммуникатор?

Опасно! Что сказать? Говорить, что у меня его никогда не было, явно не следовало, ими пользовались абсолютно все. Кроме нас.

- Ты потеряла его, когда поранилась? - он посмотрел на меня вопросительно.

- Да, - и почему я сама не догадалась так сказать?

- В таком случае, я позвоню Эйнару. Он скажет, когда можно будет за тобой заехать, - он улыбнулся. - Ты еще не устала?

- Нет.

- Скажи, если тебе будет тяжело.

Мне сейчас тяжело. Медленная ходьба без цели раздражала. Определенных временных рамок доктор не обговаривал, и я не знала, сколько мне еще нужно здесь находиться. И я боялась, что Кайс снова спросит меня о чем-нибудь, чего я не понимаю. Или пойму неправильно. А если я выдам себя? Я подвела всю свою службу из-за постыдной слабости, оказавшись здесь. Это полностью моя вина. Я не оценила свое состояние адекватно, и это непростительно. От этих мыслей стало совсем горько, и я не удержалась от тихого вздоха.

- Ты все-таки хочешь уйти?

Я остановилась и внимательно посмотрела на него. Не могу понять, о чем он думает. Мне, казалось, что он не хочет, чтобы я уходила. Но почему тогда спрашивает, чего хочу я? Или... он сделает так, как я хочу? Я могу ему сказать, чего я хочу на самом деле? Это было очень неожиданно. И я решилась.

- Да.

Он как будто потускнел. Весь и разом. Но ничего не сказал мне, кивнув, развернулся в обратную сторону и даже сделал несколько шагов.

- Ты... не хочешь, чтобы я... - развернувшись, но стоя на месте, не зная, как правильно высказать свое предположение, произнесла я.

Он обернулся и посмотрел на меня так изумленно и радостно, что я совсем растерялась, не зная, что думать.

- Нет. Но, если тебе неприятно гулять со мной...

- Нет, - и все-таки сказала: - Не хочу гулять.

Он снова замер.

- Тогда, - он огляделся, как будто искал что-то. - Кафе! Тут внизу есть кафе! Выпьешь со мной кофе?

- Хорошо, - я медленно кивнула.

Против того, чтобы выпить чего-нибудь, я не была. Пить действительно хотелось и довольно давно.

Мы прошли к лифтам. На этот раз не так мучительно медленно, и к обуви я почти приспособилась.

Кафе было большое, и половина столов уже была занята. Одна из стен была полностью прозрачная. Вокруг много растений. Кайс уверенно пошел вглубь, и я за ним. Остановившись у стола, он отодвинул стул и остался стоять. Как будто ожидая чего-то. И при этом смотрел на меня. Я подошла ко второму стулу, так же его отодвинула и посмотрела на него, внимательно наблюдая, что он сделает дальше.

Он почему-то изумленно посмотрел на меня в ответ. Потом сел. Я тоже села.

Стол, что он выбрал, мне не очень понравился. Вокруг стояло слишком много кустов, они как будто отделяли нас от общего зала. Зачем было сделано такое ограничение обзора непонятно. Людей, что находились вокруг, было прекрасно слышно, но рассмотреть практически невозможно. И ходить между всеми этим кустами было неудобно. Ни одного прямого пути. И столы маленькие. Если сесть с каждой стороны по человеку, не больше четырех получится. Не проще было бы поставить несколько длинных столов, как у нас в столовой? Очень не функционально!

- Может быть, ты голодна? - напомнил о себе Кайс. - Когда ты ела?

- Ночью, - рассеяно ответила я, рассматривая странные приспособления, стоящие на столе.

- Что?!

Я испугалась, что сказала что-то не то.

- Ты до сих пор не завтракала?

Завтрак начинается в восемь ноль-ноль и заканчивается в восемь тридцать. Сейчас было около двенадцати часов. Проснулась я около часа назад. Почему он спрашивает? Как я могла завтракать, если я спала в это время? Но так как он ждал моего ответа, я отрицательно покачала головой.

- Ну, Эйнар! Получит он у меня, - тихо проговорил он, нахмурившись. - Так-то он следит за здоровьем своих больных.

Это было странно. Неужели он командир доктора? Судя по тому, как они разговаривали, я подумала, они, по крайней мере, в одном чине. Но, получается, что нет? Если Кайс может наказать доктора Эйнара?

- Тебе не нужно наказывать его, - справедливости ради, я не могла промолчать.

Судя по тому, что он опять удивленно посмотрел на меня, я снова сказала что-то не то. Я опустила глаза, не зная, что еще сделать. Но ведь доктор не виноват, что я нарушила режим приема пищи?

- Здесь неплохо кормят. Давай закажем что-нибудь? - неожиданно сказал Кайс.

Зачем он так беспокоится об этом? У меня еще полно еды в палате, той, что осталась после ночи. Но я все-таки кивнула соглашаясь. Может быть, доктора все-таки не накажут, если я поем сейчас?

Он подхватил окошко с середины стола и развернул перед собой. Я сделала то же самое, оказалось, это какой-то перечень блюд. Причем очень длинный. Пять страниц - одни салаты!

- Здесь вкусно готовят, хотя выбор небольшой.

Небольшой выбор? Я должна выбирать? Почему?

- Раз ты не завтракала, - немного запинаясь, сказал Кайс. - А время уже обеденное... Может быть, закажем обед?

Пока он говорил, как будто не хотел на меня смотреть, и только несколько раз бросил короткий взгляд, чтобы тут же отвести глаза.

Предложение было разумным, и я кивнула. Он радостно улыбнулся, теперь глаза не прятал, и опять у него появилось то выражение. Мне неуютно вдруг стало. Так странно, как будто внутри что-то вздрогнуло. Так бывает, когда спрыгиваешь с большой высоты, толчок, встряхивающий все тело. Только совсем слабый. Жаль, нельзя уйти. Эта мысль была для меня такой неожиданной, что я пропустила, что он сказал.

- Вот вы где, - к нашему столу подошел доктор.

- Эйнар, - Кайс кивнул, но мне показалось, что он расстроен чем-то.

- Ты не перенапрягаешь мою больную? - улыбнулся доктор так, что я поняла, что он говорит это не серьезно. Он просто пошутил, но Кайс нахмурился еще больше и сердито посмотрел на него. Почему-то он не понял, что доктор говорит несерьезно.

- Ты что-то хотел?

- Мне нужно сделать осмотр нашей дорогой пострадавшей.

Что значит "дорогой"? Разве я чем-то отличаюсь от остальных? Но он специально выделил это слово, я четко слышала.

- Прямо сейчас? - Кайс рассердился еще больше.

- Конечно, я же очень занят, - доктор улыбнулся еще шире.

Я поднялась и вышла из-за стола. Он перестал улыбаться, сделав удивленное лицо, а потом посмотрел на меня. Я ждала, готовая идти. Он почему-то стоял на месте, вопросительно глядя на меня, и не двигался с места.

- Можем идти? - спросил доктор и посмотрел на Кайса, а потом снова на меня.

Он же сказал, что нужно сделать осмотр. Только что. Разве можно забыть то, что ты сказал, всего за секунду?

- Да, - хотя не поняла, зачем он меня спрашивает, я все-таки ответила.

- Тогда... - доктор снова улыбнулся, и сделал движение пальцами. - Пока, Кайс!

Я двинулась за ним, думая о том, что, то, зачем я сюда пришла, так и не сделала. Но в моей палате точно была вода, после осмотра я смогу попить. Если меня снова гулять не отправят. Интересно, если я скажу, что не хочу, меня отпустят в палату? Хотя с Кайсом, наверное, гулять больше нельзя. Он увел меня из сада, и доктору пришлось искать меня. Хотя не похоже, что он на это рассердился или я нарушила распорядок.

Подумав о Кайсе, я обернулась. Оказывается, он вышел из-за стола, стоял и смотрел на нас. Разве он не должен сейчас есть? Он смотрел так напряженно, я даже удивилась. Что-то случилось, когда мы ушли?

Мы уже почти выходили из зала, и я кивнула ему. И его лицо тут же изменилось. Я почему-то подумала о снеге. Когда тучи расходятся, и луч солнца падает на белый покров, он так же ослепительно меняется. Только что был просто белым, и вдруг начинает сиять. Внутри снова что-то дрогнуло. Может быть, стоит сказать об этом на осмотре? Наверное, нет. Это может задержать меня здесь.

Осмотр не занял много времени. Но доктор несколько раз странно смотрел на меня. Но никуда не сказал идти. Придя в палату, я наконец-то напилась.

Плохо, что поесть так и не удалось. Еду, оставленную на столе, уже кто-то съел.

Чем мне здесь заниматься столько времени, я совершенно не представляла. Но, кажется, никаких дополнительных процедур и еще прогулок пока не предвидится, и я решила позвонить старшей. Слишком много вопросов накопилось.

- Говори, - тут же пришел ответ.

- Мне разрешат уйти уже завтра, - решила сразу сообщить о главном я.

- Это хорошо. Что-то еще?

- Да, - я невольно задумалась, не зная как правильно сформулировать вопросы. - Есть парень. Его зовут Кайс. Он сказал, что хочет проводить меня домой.

- Ты согласилась?

- Я не знала, что можно отказать, - с сожалением за свой промах ответила я.

- Да. Ты могла сказать "нет".

- Почему? Я имею права выбора?

- Не забывай, это обычные гражданские. Они не подчиняются нашим инструкциям и протоколам. Они сами решают, что им делать.

- Но откуда они знают, что можно делать и что нельзя?

Старшая ответила не сразу, и мне показалось, что я расслышала ее вздох.

- Они росли и воспитывались совсем в другой среде, - старшая говорила немного замедленно, будто формулируя на ходу. - Они привыкли руководствоваться своими желаниями, и самим решать, что им делать, а что нет.

Я даже представить себе не могла, что существуют вопросы, на которые у наставников нет четких ответов! Эта мысль меня немного ошарашила.

- Тебе трудно это воспринять, вот так с ходу. Ты очень мало контактировала с ними. Но это так.

Если все так, как она говорит, а я в этом не сомневалась ни на йоту, то получалось... Какой ужас! Как же они живут в этом хаосе?

В волнении я вскочила с кровати и заходила по палате. Дурная привычка, но я всегда неосознанно расхаживаю, если мне нужно о чем-то подумать. Тело требует движения. Это меня успокаивает и дает возможность сосредоточиться быстрее.

Но думать обо всем этом у меня просто не получалось! Столько вопросов и никто, как оказалось, не может помочь и дать мне четкие и понятные ответы. Я не понимала, чего хочет от меня Кайс. Почему доктор смотрел на меня так странно? Почему медсестра все время улыбается? Я ничего из этого не понимала. Не было инструкции, что я должна сказать и сделать. Никакой протокол мне не укажет на причину того, как Кайс на меня смотрел. Почему он так подумал обо мне? Что ему позволило?

От бесполезного метания становилось только хуже. Вопросы только множились и сбивались в огромный ком, порождая другие. Я решила выйти и разведать дорогу отсюда до площадки, где мне завтра нужно будет быть. Стало немного легче, потому что появилось четкое понимание почему, зачем и как.

Оказалось, что идти придется довольно далеко. Практически через все здание. Я порадовалась, что приняла правильное решение. Завтра у меня могло бы не оказаться времени для того, чтобы быстро уйти до того, как появится Кайс.

Просматривая схему здания, я быстро выстроила маршрут, но следовало все проверить. Здесь много технических помещений, доступ в которые не всегда открыт. Конечно, нам приходилось выходить из своих помещений и передвигаться по гражданской территории время от времени. Но все схемы маршрутов строились так, чтобы максимально избежать контакта. Служебные коммуникации очень выручали в этих случаях. Но сейчас у меня не было ни мастер ключей, ни схем толковых. Придется проверять все самой.

Как и ожидалось, пара проходов была закрыта, один из лифтов оказался полностью недоступен. Но в основном направление было изучено. Дойдя до коридора, в котором началась эпопея с моим неудачным лечением, я с грустью посмотрела на неприметную дверь палаты для егерей. Я наверняка бы уже ушла из неё и сидела бы себе спокойно в казарме сейчас. Впрочем, размышлять об этом не имело смысла.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда услышала:

- Эмма?

Не веря своим ушам, я развернулась и увидела Кайса. Он стоял в дверях террасы, с которой я прибыла в больницу. Он радостно улыбнулся и поспешил ко мне:

- Ты тоже решила его поискать здесь?

О чем он? По какой-то причине, мне захотелось развернуться и убежать отсюда. Неужели то, что говорила старшая про него - правда? И как он может так смотреть на меня?

- Я уточнил у служащих, занимающихся уборкой. Но твоего коммуникатора никто не находил. Но все-таки решил посмотреть сам. Как хорошо, что я пришел сюда.

Я не могла на него смотреть. Какой коммуникатор? Ах, он подумал, что мой несуществующий переговорник здесь! Я кивнула и неопределенно пожала плечами.

- Что-то сучилось?

- Нет. Я должна идти. Раз ты его не нашел...

Я не знала, что еще говорить и как посмотреть ему в лицо. И не понимала, что чувствую сейчас. Смущение? Похоже, но почему-то мне не хотелось его обманывать больше. Такие мысли раньше не приходи мне в голову. Если и приходилось лгать, то я всегда знала, почему и зачем я это делаю. Чувствовала свою ответственность за службу. Сейчас... Факт того, что я его обманываю, мною осознавался очень остро. Это было неприятно. И не понимая этих чувств, его отношения, я запутывалась все больше.

- Вот, - он осторожно взял мою руку и вложил в него коммуникатор. - Возьми мой.

От его прикосновения опять внутри что-то дрогнуло, и такое непонятное чувство появилось. Как будто меня окатили водой. Горячей. С ног до головы. Я подняла на него глаза, не зная, что мне нужно говорить.

Он смотрел на меня и сжал сильнее руку, которую держал. И вдруг оказался так близко, что я почувствовала его дыхание. В волосах на виске.

И я убежала. Только оказавшись в палате, я поняла, что коммуникатор все еще у меня в руке. Я прислонилась к стене, потому что ноги вдруг стали слабыми. Я почему-то решила, что сейчас упаду.

Дверь открылась, и в палату вошла медсестра. Не та, что была утром.

- Что-то случилось? Вы плохо себя чувствуете? Голова болит?

Пока она не сказала, я не осознавала, что прижимаю руку к виску, там где...

- Нет, - я оттолкнулась от стены и прошла к кровати.

Она ничего больше не сказала. Только поглядывала на меня с удивлением.

- Может быть, все-таки что-то болит? Сделать инъекцию?

- Я буду спать?

- Вы плохо спите? - она посмотрела в свой планшет.

- Да.

- Хорошо, - немного неуверенно, но все-таки согласилась она.

Затем быстро провела процедуры и ушла.

Как только дверь закрылась, я легла и накрылась одеялом с головой. Уснула я действительно быстро.

Проснулась уже утром. Физически чувствовала себя просто отлично. Морально... Я запретила себе думать о посторонних вещах. Сосредоточилась только на насущном. Сейчас нужно дождаться осмотра, получить разрешение уйти, и максимально быстро и не привлекая внимания покинуть больницу. Нужно забрать свои вещи сразу. Сумка стояла в шкафу, и тут же я обнаружила свои сапоги и куртку. Жаль, не заметила отделения, где они лежали сразу. Рукав куртки задубел от крови, но ничего страшного. Сойдет и так.

Осмотрев руку, я пришла к выводу, что с ней все в полном порядке. Ребра заживают дольше, все - таки кости это не мышцы. Но сделав несколько отжимании, я убедилась, что острых болевых ощущений нет, легкий дискомфорт вполне допустим, пройдет за пару дней. А значит, причин задерживать меня здесь, совсем нет.

Когда я отжималась, дверь в палату открылась, и вошла женщина с подносом в руках. Она изумленно уставилась на меня, застыв на пороге. Я спустила ноги на пол с кровати, поднялась и вопросительно посмотрела на нее.

- Завтрак, - сказала она, качнув подносом.

Я кивнула и подошла к ней. Забрала поднос, хотя она, кажется, еще больше удивилась, отнесла его к столу. Слегка пожав плечами, она пожелала мне приятного аппетита и ушла.

Завтрак был очень кстати - я была голодная. Хотя тарелок опять было более, чем требовалось. Половины продуктов я не знала, но сомневалась, что мне принесли что-то несъедобное. По очереди съев все, что было на тарелках, я пришла к выводу, что и вкусы у гражданских тоже более чем странные. Кое-что было вполне съедобно, но некоторые продукты были непонятные. Еще я обожглась тем, что было налито в чашку. Коричневый напиток был самым противным. Я проглотила его как можно скорее. И горьким к тому же. Белый напиток в маленькой кружечке, почему-то с носиком, напоминал молоко, но неприятно жирное и густое. Наверное, концентрат какой-то. Хотя бы холодный, и его было немного. И пить из носика удобно. А вот маленькие пакетики, что лежали рядом с кружкой - с невозможно приторно сладким порошком.

Вообще я не любила есть. Нет, не то, чтобы я не понимала, что это необходимость. Но когда мы на маршруте, питание сводится к эргобатончикам или капсулам. Очень удобно, занимает минимум времени и дает сил более чем достаточно. Вот бы всегда только их есть. Но нам не разрешали так питаться постоянно. При такой системе питания пищеварительная система практически не работает, а это вредно. Так нам разъяснили на занятии. Ну и пусть - зато не надо долго жевать, а без вкуса и запаха гораздо лучше!

Закончив с едой (целых десять минут ушло!) я поднялась, рассудив, что за подносом наверняка придут. Предыдущий исчез, значит, его забирали. Мне пришла в голову мысль, что женщина, которая приходила, занимается только тем, что разносит подносы по палатам, а потом собирает их. Это было смешно.

Я пошла в душ. Там я сообразила, что пока я жду, можно застирать рукав. Пусть мокрый, зато не бурый.

Когда пришла медсестра, я была полностью готова. Одета, и у ног стояла сумка. Коммуникатор я засунула под подушку, отключив все звуковые оповещения предварительно. Пусть думают, что я его забыла. Сумку пришлось оставить. Когда я взялась за неё, медсестра так на меня посмотрела, что я поняла - это странно выглядит. Придется вернуться сюда еще раз, мысленно вздохнув, решила я.

- Доброе утро, - почему он все время удивляется, когда меня видит? - Так не терпится нас покинуть?

Я не поняла, почему он так решил, но, по сути, он был прав, и отрицать это я не сочла нужным.

- У меня ничего не болит, - проанализировав его поведение, я пришла к выводу, что его, наверное, беспокоило именно это в наши прошлые встречи.

- Это хорошо. Давайте проверим, - я уже сняла куртку и взялась за застежку комбинезона, встав к нему боком, так чтобы ему было удобней меня осмотреть.

Увидев, что я готова практически к осмотру, он опять удивился? Что же я не так делаю постоянно?

- Не нужно снимать. Достаточно и так, - поспешно сказал он, когда я потянула замок вниз, и негромко добавил: - Кайс, если узнает, меня точно убьет.

Услышав "Кайс", я почувствовала, как что-то снова дрогнуло внутри. Я запретила себе о нем думать.

- Сначала ребра проверим.

Подумав, что он будет смотреть с помощью монитора, я вскинула руку вверх. Он немного подался назад, как будто испугавшись. Наверное, я слишком резко её подняла.

- Не перенапрягайте руку ещё два дня, - после осмотра сказал он. - Ребра тоже почти в порядке. У вас все замечательно быстро заживает. И если понадобится, приезжайте.

Что мне может здесь, понадобится, я представить даже не могла.

- Кайс сказал, что не может вам дозвониться, - уже закончив, доктор что-то записывал в планшет.

- Наверное, я уже вышла из палаты, - пожала я плечами.

- Он внизу ждет, - и посмотрел на меня.

На его лице было написано любопытство и усмешка в глазах. Что его веселило так все время? Наверное, я кажусь ему ненормальной.

- Спасибо, - ответила я и кивнула.

Я старалась идти не торопясь, хотя очень хотелось сорваться на бег. В палате оказалась медсестра. Я подхватила сумку и собралась тут же уходить, когда она сказала:

- Подождите! Вы забыли, - и протянула мне коммуникатор. - Вам звонили. О! Опять!

Я кивнула и забрала протянутый переговорник.

Я не сомневалась, что звонил Кайс. Номер не определялся, но это мог быть только он. Медсестра смотрела на меня, и мне пришлось ответить.

- Эмма?

- Да.

Я направилась к двери, но медсестра снова меня окликнула:

- Подождите! Вы же цветы тоже забыли, - и поспешно подошла ко мне, сунув в руки мокрый букет.

Цветы-то мне зачем? Почему она решила, что они мои? Я даже забыла, что разговариваю с Кайсом, растерялась, не зная, что делать. Вступать в спор не имело смысла, только потеряю время. Я решила, что ничего говорить не буду и выброшу их по дороге. Посмотрев на экран, я обнаружила, что вызов уже прерван. Но не успела вздохнуть с облегчением, как дверь палаты открылась и на пороге стоял Кайс.

- Привет, - он так радостно улыбнулся! - Я уже боялся, что мы разминулись.

И он подошел ко мне, взял за ручку сумку и потянул на себя. Я не отпустила. Зачем он хотел отобрать у меня сумку? Он все-таки заглянул внутрь и теперь будет меня расспрашивать? Нет, это невозможно. Я все проверила. Замок был заблокирован, и никаких следов вскрытия я не нашла.

Медсестра в это время решила выйти и собралась пройти между нами. Перетягивать друг у друга сумку выглядело глупо, и я отпустила ручку.

- Ты уже готова ехать?

Я была готова ехать. Одна. Но что мне теперь делать с ним? Надо срочно связаться со старшей. Но как это сделать?

- Мне нужно… - я смотрела вокруг, ища повод остаться, и никак не могла ничего придумать.

Кайс, глядя на меня, ждал завершения фразы. Но, так ничего и, не услышав, огляделся и, кивнув на дверь ванной, вопросительно посмотрев на меня. Прежде чем я успела хоть что-то сказать, он направился к двери:

- Я подожду в коридоре.

Глядя на закрывшуюся за ним дверь, я с сожалением размышляла, что если бы моя палата располагалась на пару этажей ниже, я могла бы сейчас выбраться через окно. Но думать об этом, не было времени. Я набрала номер на коммуникаторе и тут же сбросила. Ответ пришел почти сразу. И я вышла из палаты.

Кайс посмотрел на меня странно, будто не ожидал меня увидеть, но ничего не сказал и рукой указал в сторону лифтов. Мы спустились и вышли из здания. Я хотела пойти к остановке общественных перемещателей, но он повел меня в другую сторону. Перед зданием имелась обширная площадь, заставленная частным транспортом, к ним мы и пошли. У него что, есть свой собственный?

Похоже, что это именно так. Он привел меня к одному из четырехместных ауто. Прежде чем я успела подойти, он открыл дверь и приглашающее показал внутрь. Я уселась на непривычно мягкое сидение. Мне приходилось их видеть, но сама я не пользовалась ими никогда. Общественные курсировали по всему куполу с промежутками в три минуты. Так же были, не привязанные к маршрутам, ауто общественных служб. Зачем они нужны, тоже не вызывало вопросов. Но для какой цели ими владели частные лица, было выше моего понимания.

- Куда нам ехать?

Я назвала адрес, он кивнул, и мы поднялись в воздух.

- Ты живёшь одна?

Немного подумав, я решила для себя, так ли это и ответила:

- Да.

- Эйнар сказал, что к тебе так никто и не приходил, - он выглядел смущённым.

- Это не так.

- Правда? Наверное, он просто не заметил.

- Он же видел тебя, - вполне резонно заметила я.

Кайс повернулся и немного изумленно посмотрел на меня, а потом улыбнулся так, как будто я сказала что-то очень хорошее.

- Ты не похожа ни на кого из тех, кого я встречал раньше.

Это было совсем не удивительно. Мы же практически ни с кем не общаемся. Наша служба засекречена, и на это есть веские причины. Мы живем только ради исполнения своей работы. У нас нет другой жизни, кроме ожидания в казарме, подготовки и выходов на маршрут. Наверняка, это накладывает свой отпечаток на моё и других егерей поведение. То, что другие жители куполов живут не так, как мы, не было для меня секретом. Но то, как Кайс это сказал, навело меня на мысль, что он говорит не буквально, а в общем смысле. Я не знала, что мне сказать и думать на это, и я решилась спросить:

- Это плохо?

- Честно сказать, я не знаю. Общение… - он явно пытался подобрать слова, и почему-то бросил на меня быстрый взгляд. - С другими девушками совсем другое. Ты совершенно другая. Я не знаю и предположить не могу, что ты скажешь и сделаешь в следующий момент.

Мне стало интересно, чем же я так отличаюсь. Я знала чем. Потому что я не девушка. Я егерь. Но что он думает. В чем для него разница?

- Ты общался со многими девушками?

- Нет! Нет! - он ответил так эмоционально, что я даже немного отодвинулась испугавшись. - То есть… Разумеется, я со многими знаком и даже встречался. Но…

Он опять замолчал. Я хотела услышать, что он скажет ещё, но он почему-то вел себя так, будто ему неудобно говорить.

- Почему ты… - я не сразу подобрала нужное слово, чтобы описать моё ощущение. - Ты смущен? Я не должна была тебя об этом спрашивать?

Прежде чем ответить, он выдохнул, а потом вдруг улыбнулся.

- Вот именно об этом я и говорю. В жизни никогда бы не придумал, что кто-то может так легко меня читать и в то же время, так обескураживающее откровенно себя вести.

- Мне нелегко, - немного подумав, призналась я.

- Правда? Мне кажется, наоборот, я для тебя как открытая книга. И очень боюсь этого.

- Почему?

Он опять ответил не сразу, подбирая слова. И он очень меня удивил, задав неожиданный, с моей точки зрения, вопрос:

- Как мне объяснить? Ты же встречалась с кем-нибудь раньше?

Кажется, он говорил не об обычных встречах, что происходят каждый день между людьми. Похоже, мне так подумалось, что Кайс тогда говорил о том, что рассказывала о взаимоотношениях старшая. Встречаться с тем, кто тебе интересен, чтобы разобраться, настоящий ли это интерес.

- Нет.

Он уставился на меня, с изумлением раскрыв глаза. Хотя не только это. По-моему, он рад был, но по какой причине?

- Правда? Это действительно так?

- Да.

Не очень понимала, зачем он хочет подтвердить то, что я уже сказала. Кажется, он неправильно понял моё недоумение по этому поводу, потому что поспешно сказал:

- Я верю тебе. Но… мне, в то же время, тяжело это представить.

- Почему?

- Ты такая красивая, не может быть, чтобы никто не заинтересовался тобой, - он так смутился, что даже скулы порозовели.

Красивая? Что это значит? Я не очень сильная. Но выносливая и гибкая. У меня хорошие аналитические способности, и я хорошо обучаема. Мой дар развит, и сильнее чем у многих. Но об этом мало кто знает, и я никому об этом не говорю. Что ещё я могу сказать о себе? По каким параметрам он вынес такое суждение? И что же оно значит? Раз другие должны были это заметить, это что-то видимое? Совокупность каких признаков составляет это определение? Я не знала, что сказать на это и решила не реагировать. Разберусь потом. Спрошу у наставников. Ещё остался невыясненным предыдущий вопрос.

- Почему ты спросил об этом?

- О чем?

- Встречалась ли я с кем-нибудь.

Мне показалось или он расстроился из-за моего вопроса?

- Я… я имел в виду, - он тряхнул головой и заговорил более уверено. - Когда с кем-то встречаешься, мнение человека, что тебе нравится, становится для тебя важным.

Не совсем, но я, кажется, поняла, о чем он говорит и кивнула.

- И в то же время ты опасаешься.

- Опасаешься? Чего?

- Того, что ты не нравишься так же как нравятся тебе. Неосторожно разрушить возникшую симпатию. Признаться и быть отвергнутым. Того, что под влиянием симпатии, раскроешься больше, чем с остальными, а тебя не примут. Почувствовать себя уязвимым из-за этого. Много чего.

Я задумалась. Что я люблю больше всего? Ответ был единственным, и искать его было не нужно. Но, если предположить, что выходы на маршрут зависели от того, что я хочу это делать. И все остальные егеря так же действовали. Не выбор руководства, а наше высказанное желание. И меня, несмотря на то, что я долго готовилась, физически подготовлена, не выбрали. Нет. Это бред. Так не бывает. Хотя наверняка я бы почувствовала разочарование. И чувство уязвимости. Это было мне очень хорошо знакомо. Когда осознаешь, что ты одна, помощи нет и не будет. Все что можно сделать, это полагаться на себя. И в то же время не от тебя зависит столько угрожающих твоей жизни, твоей работе, факторов. Ничто тебя не защитит, кроме тебя самой. Эти мысли всегда возникают, как и ощущение своей хрупкости и слабости. Тревожат и никогда не уходят, просто уходят в глубину, на задний план, в сумрак подсознания. Но не исчезают.

- Вольно или невольно, ты стараешься скрыть и не демонстрировать свою симпатию слишком явно. Наверное, это инстинкт самосохранения, - продолжил Кайс. - Чтобы уберечь своё сердце от боли. Но, вот с тобой... Я чувствую, что полностью раскрыт и не могу это контролировать. Я никогда и ни с кем не был так откровенен. А ведь мы практически незнакомы!

Последнюю фразу он произнёс и засмеялся, но вот его смех... Он был ненастоящий. Он понял, что я это почувствовала, и прекратил улыбаться. А потом очень бережно взял меня за руку и посмотрел прямо в глаза.

- Я очень боюсь, что тебе не понравится то, что ты видишь.

- Я могу причинить тебе боль?

- Можешь.

- Почему?

- Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься. Как никто и никогда.

Мне показалось, что на мгновение все застыло. А потом я будто впервые ощутила моё сердце. Оно так стукнуло, что, наверное, он его услышал. Я никогда не ощущала, чтобы оно так билось. Я отобрала у него ладонь и прижала к груди.

- Сердце стучит, - сказала я.

Его лицо сначала застыло, когда я отобрала ладонь. Но как только я это сказала, он вскинул глаза, и оно стало таким… ослепительным? И он ещё вздохнул так, что я услышала, и стал наклоняться ко мне. Я совершенно не могла пошевелиться.

В это время автомат сообщил, что мы прибыли на место.

На меня как будто вылили ведро воды. Я вспомнила, где мы и зачем. Я резко отодвинулась и села прямо. Хотя он так ко мне и не прикоснулся, я чувствовала, что кожа на лице просто горит. Самое странное, что я почувствовала сожаление. И ещё любопытство. Чтобы произошло, если бы ещё хотя бы одна минута была в запасе?

Но все эти мысли я тут же выкинула из головы. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Забыть все, что только что произошло.

Я вышла и встала рядом с ауто в ожидании, пока Кайс выберется и достанет мою сумку. Мы находились в спальном районе.

- Я провожу тебя до двери. Тебе ещё нельзя напрягать руку.

Кайс не смотрел на меня, и это было хорошо. Я осматривалась как можно незаметнее. Мне нужно было сопоставить то, что я видела сейчас, с тем, что мне прислала Старшая.

Дом, возле которого мы находились, состоял из двух одинаковых зданий, углом примыкающих друг к другу. Здания опоясывали открытые террасы, разгороженные. Во внутренней части дворового пространства располагалась зона отдыха. Там был небольшой сад - с дорожками, скамьями, а посередине росло просто огромное раскидистое дерево. В даже подумала, что это красиво. Весь жилой комплекс огорожен. Нам нужно было пройти в ближайшее здание и подняться на седьмой, самый верхний этаж. Я надеялась, что Кайс оставит меня возле ворот, но он решил иначе. Придётся идти до конца, хотя я очень рассчитывала, что входить в здание мне не придется.

Мы вошли внутрь и прошли через холл к лифтам.

- Красивый дом, - Кайс оглядывался с заметным интересом. - Никогда не был в этом районе.

У меня сложилось впечатление, что он специально не смотрит на меня. Я снова что-то сделала не так? Я отвернулась и не удержалась от тихого вздоха, но он расслышал.

- Что-то случилось? Я только донесу сумку до двери, - он выглядел по-настоящему расстроенным.

Мне захотелось сказать что-нибудь, чтобы его успокоить, но в голову ничего не приходило. Лифт остановился, мы вышли. Я настолько задумалась, что не сразу сообразила, в какую сторону нам нужно идти. Непростительно! Кайс заметил и удивился тому, что я не сразу пошла по коридору, а стала оглядываться. Правда, я быстро сориентировалась и уверенно повела его вправо, но все-таки он заметил.

Остановившись перед дверью, я не знала, что же делать дальше. Я понятия не имела что там внутри. А вдруг Кайс попросит меня войти? Скорее всего внутри не голые стены. Но он наверняка заметит, что обстановка мне не знакома и я ищу какие-то предметы дольше, чем нужно. То, что хозяйка квартиры берет не задумываясь. Нет. Он же сказал, что дойдет со мной только до двери. Мне нужно с ним попрощаться, дождаться пока он уедет и уйти отсюда как можно скорее.

Кайс подошёл, я все ещё стояла и глупо смотрела на дверь, не зная, как посмотреть на него и ещё, что сказать, чтобы он ушёл. И тут я поймала себя на поразительной мысли. Я не хотела, чтобы он уходил! Но почему? Что мы будем делать, даже если я найду, как его задержать?

Сзади щелкнуло, выводя меня из ступора. Я обернулась и увидела, как открывается дверь чуть дальше по коридору. Откуда вышел молодой парень. Никогда не видела настолько ярких волос!

- О, привет! - парень пошел к нам, дружелюбно улыбаясь. - Новые соседи! А я-то думал, когда же вы приедете. Вещи ещё вчера привезли.

- Ты только что переехала? - Кайс выглядел удивлённо.

- Да.

Как удачно! Теперь мой промах возле лифта не будет выглядеть странным! Как я сразу не сообразила!

- Переехала? Так значит, вы не вместе тут поселитесь?

- Нет. Твоей соседкой будет моя подруга, - и протянул руку для рукопожатия: - Я Кайс. Это Эмма.

- Привет. Я Альвис.

Парень энергично потряс протянутую руку и, кажется, собирался поздороваться таким же образом и со мной, но Кайс его остановил.

- Не стоит. У тебя крепкая рука. А Эмме нужно поберечь свою.

Мне показалось, что он ещё и сдвинулся на полшага так, что Альвису тоже пришлось отойти?

- Что-то случилось?

Кайс заговорил, прежде чем я рот успела открыть. Разве не я должна была ответить нас вопрос?

- Да. Ты, наверное, слышал об инциденте в зоне отдыха несколько дней назад?

- Конечно.

- Эмма одна из пострадавших. Её буквально только что выписали из больницы, и ей нужно набраться сил.

- Серьёзно? Надеюсь, ты не сильно пострадала? Если понадобится помощь в обустройстве, обращайся! - не знала что можно так улыбаться и одновременно разговаривать. - С удовольствием потаскаю тяжести и помогу всем, чем скажешь.

- Спасибо… - вот все что я успела сказать, прежде чем опять вмешался Кайс.

- Не стоит, - Кайс поставил сумку на пол, потом, обхватив Альвиса за плечи, развернул и повёл по коридору. - Врачи отпустили её домой, только с тем условием, что она будет отдыхать как можно больше. Поэтому не стоит её беспокоить. Ты же понимаешь?

- Кажется, да, - они остановились, и он посмотрел на меня через плечо, а потом ухмыльнулся. - Не переживай. Я все понял. Пока Эмма! Приятно было познакомиться.

И он ушёл. Почему у меня осталось странное ощущение, что я слышала не весь разговор этих двоих? Кажется, я услышала каждое слово отчётливо, но в то же время…

Кайс вернулся ко мне и, судя по его лицу, он был чем-то недоволен.

- Что-то случилось?

- Почему ты так решила?

- Ты на меня не смотришь, - немного подумав, я решила, что могу сказать так.

Прежде чем ответить он вздохнул и улыбнулся:

- Ты, и правда, видишь меня насквозь. Мне не понравился этот парень.

- Почему? Мне он не показался плохим.

Он перестал улыбаться, а его лицо стало таким… Наверное, если бы я поняла, что он сейчас думает, и отчего его лицо сейчас такое, я бы не сделала того, что я сделала. Нет! В любом случае этого не следовало делать! Но… Я протянула руку и осторожно потрогала его скулу пальцем.

Я тут же попыталась убрать руку, но он поймал её и сжал. Я так и стояла с поднятой рукой, которую он держал почти у своего лица.

- Зачем ты так сделала?

- Мне показалось, что твоё лицо стало твердым как камень. Хотела проверить, так ли это.

Он, молча, смотрел на меня, а потом медленно его губы растянулись в улыбке. Кайс немного наклонился, и его дыхание коснулось кожи на моём запястье.

- Ты такая удивительная, - и коснулся губами моей руки.

Я, кажется, приросла к полу. Сдвинуться сейчас, я уверена, не смогла бы ни за что на свете. Я вырвала у него руку и отступила на шаг. Кайс растерянно смотрел на меня, не пытаясь приблизиться.

- Я… прости! Я тебя напугал?

Напугал?! Нет! А, впрочем, - да! Хорошо, что позади меня стена, и я могу на неё опереться. Ноги подгибаются, сердце колотится! Что со мной происходит?! И как он это делает? Я уже не сомневалась, что все это из-за него. Ничего подобного со мной раньше не было. Все люди были для меня одинаковы. Я даже не слышала о таком. Я больна? Из-за него? Почему он так на меня действует, я совершенно не понимала, и понимать не желала! Мне это не нужно! Я не хочу! Скорее уйти и не видеть его никогда!

- Я тебя рассердил?

Он качнулся вперёд, но не стал приближаться, хотя, я уверена, он этого хотел.

- Я вел себя непростительно. Совсем потерял голову. Пожалуйста, не злись на меня.

Он выглядел таким… несчастным? Ах, если бы я знала! Если бы я тогда все знала, я бы просто прогнала его, и на этом история закончилась. Но видеть его таким оказалось так… Не знаю, как описать! Дискомфортно? И в то же время я не знала, как себя вести с ним. Конечно, про все то время, что я провела с ним, можно сказать, что я так же не представляла, что мне делать, как себя вести, что говорить. Я могу убить любого зверя на этой планете. Я знаю, как пройти сквозь самый сильный буран и остаться живой. Преодолеть ледяную пустыню. Но сейчас я чувствовала себя совсем беспомощной перед ним. Сейчас я ясно поняла то, о чем он говорил по дороге сюда. Страшно чувствовать себя такой.

- Ты хочешь, чтобы я ушёл?

- Да, - я отвернулась, не в силах смотреть на него.

И он ушёл.

Не знаю, сколько я там стояла, глядя на опустевший коридор.

Завибрировал коммуникатор, и я пришла в себя. Посмотрела сообщение. Нужно возвращаться. Здесь мне делать больше нечего.

В квартиру я даже заходить не стала.

Едва перешагнув через порог казарм, я была встречена сигналом тревоги. Я обрадовалась и этому. Как же хорошо здесь! Я физически ощущала, как напряжение последних дней отпускает меня. Я бежала по коридорам в блок, к которому была приписана с момента моего прихода в купол и еле сдерживала улыбку.

В общей зоне уже выстроились егеря, и находилась наставница. Не удивительно, я находилась на входе, а они в индивидуальных комнатах или аудиториях неподалёку. Даже бегом я не могла успеть прибыть сюда раньше.

Я добежала до конца строя, сумку бросила на пол и встала так же, как и все - ноги на ширине плеч, руки заведены и сцеплены сзади, взгляд на синюю полосу на стене позади наставницы. Никто на меня не смотрел. Не улыбался, и вопросов не задавал. Замечательно!

При внутреннем сигнале тревоги, помещения блокируются сначала внешне (хорошо, что я успела войти!) и изолируются по мере прохождения проверки. Все приписанные к казарме егеря и наставники, согласно расписанию, должны переместиться в общую зону своего блока и ждать окончания проверки. Другие перемещения запрещены. Интересно, по какому поводу тревога? Обычно это просто случайно наткнувшиеся на нас роботы ремонтники. Они работают автономно и, как правило, изготовлены для выполнения небольшой программы действий. Диагностика коммуникации, мелкий ремонт. Если повреждения были больше, чем можно было устранить самостоятельно, информация передавалась в диспетчерскую службу. Вот такие паучки нас периодически находили. Информации о нашем местонахождении нигде нет. Наша зона считалась свободной от коммуникаций. Но каждый паук мог передать информацию, и к нему можно было подключиться дистанционно. Поэтому, когда они к нам все-таки попадали, их отлавливали, уничтожали и подкидывали подальше от нас.

Проверка обычно занимает не более десяти минут. На этот раз мы простояли не менее получаса. Но сигнал прозвучал, и все тут же разошлись. Никто не разговаривал. У нас не принято болтать без дела.

Я прошла к индивидуальной комнате, которую заняла еще на входе в купол. Комнаты были на двух человек, но судя по всему пока я тут буду одна. Одежда полетела в утилизатор, и я наконец-то переоделась в повседневную форму. Теперь следовало заняться сумкой.

Наша форма для внешнего выхода уникальна, и ничего подобного ей просто нет. Начиная от материалов, а они исключительно "оттуда". Хотя для гражданских, если случится чудо, и они её всё-таки увидят, выглядит вполне обычно. И заканчивая комплектацией. Никакой электроники. Но, несмотря на это, теплосбережение доведено до идеала. К тому же в общем смысле это даже не цельнокроеные предметы одежды. В том смысле, что куртка, брюки и все остальное могут видоизменяться в зависимости от ситуации. Это как пазл. Но собрать его и правильно использовать нужно уметь, и мы учимся этому долго и упорно. Только, кажется, что холод одинаково опасен. Холод тоже бывает разным. Иногда он вкрадчиво высасывает тепло. Иногда набрасывается и выжимает. И наша форма - это оружие своего рода против него. Правильно менять длину, прилегание, убирать и добавлять детали мы можем не задумываясь. Но человек обычный этого сделать просто не сможет. Для него она останется кучкой лоскутов, которые он даже не поймет, как надеть.

А нас они спасают. Я ни за что не дошла бы в этот раз до купола, если бы не куртка. Остановить кровопотери без потери чувствительности руки и моей общей подвижности, удалось только благодаря ей.

Из-за такой "мобильности" и множественности деталей, замены формы у нас просто не существует. Материалы обработаны так, что мелкие повреждения и очистка им не нужны. Избежать сильных повреждений не удавалась, но из-за них приходили в негодность только некоторые части костюма, и они были легко заменимы. Вот и сейчас в утилизатор отправились только части рукавов, подранные насквозь. Из-за долгого пребывания в сжатом состоянии помялся меховой воротник. Нужно его расправить. Он нечасто использовался, наставники называли его "ритуальным". Почему не знаю, нам не говорили. Самая редко используемая часть. Всего два варианта. Лично я подкладывала его под щеку во время сна на льду.

Я едва успела закрыть шкаф, закончив с формой, как прозвучал сигнал тревоги. На этот раз я прибежала второй.

Тревоги следовали одна за другой на протяжении восьми часов. Оставшуюся амуницию и арбалет я так и не успела привести в порядок. Мы стояли по несколько часов кряду, нас отпускали, и буквально через несколько минут опять срабатывала сирена. В чем причина мы не знали, нам не сообщали.

Уже глубокой ночью, нам дали команду отбой, и больше тревог не было.

Я поспешила заняться оставшейся не разобранной частью снаряжения. Обувь, маска, различное навешиваемое снаряжение и конечно арбалет. Единственное оружие, которым мы пользовались.

Он стрелял ледяными камешками. Для их подготовки не требовалось больших усилий. Есть специальный футляр - форма, в которую нужно залить жидкость или просто подобрать более или менее подходящий по размеру кусок льда. Замерзшие в форме кусочки конечно лучше использовать, и дальность лучше, но иногда их просто не хватало. Сейчас мне нужно было открыть и вылить растаявшую воду и протереть футляр насухо.

Разложив все по полкам и отделениям шкафа, я наконец-то закончила обязательные дела. Теперь можно отдохнуть.

Но я даже не успела дойти до койки, когда дверь в мою комнату открылась. На пороге была Старшая. Я вытянулась по стойке смирно, но она не обратила на меня внимания, хмуро огляделась и спросила:

- Где коммуникатор?

- Выбросила в утилизатор, - доложила я.

Она подошла к утилизатору и сняла крышку. Двигаться мне не разрешали, поэтому я просто ждала, новой команды или того, что последует дальше. Но благодаря тому, что стояла рядом, я увидела, что на дне пустой емкости лежит коммуникатор! Одежды, что я выбросила вместе с ним, уже не было, а он лежал совершенно целый! И как только Старшая протянула к нему руку, экран осветился, отображая вызов. В ту же секунду сработала тревога!

- Свободна, - разрешила Старшая, и я рванула в общее помещение встать в строй.

Пока мы стояли, ожидая отбоя, Старшая вышла из моей комнаты и ушла. Тревогу отменили через пару минут и больше нас не поднимали. Я не проверяла утилизатор. Крышка была на месте.

Не думала, что снова окажусь здесь. Я стояла в прихожей «своей» квартиры и мысленно переживала недавний разговор с наставницей.

Меня вызвали и сообщили, что коммуникатор, который дал мне Кайс, относится к разряду спецоборудования. Его нельзя отключить, практически нельзя уничтожить и что самое ужасное, он подает сигналы о моем местонахождении. Именно моем, а не собственном. Пока сигналы удавалась заблокировать, хотя уверенности в том, что это надолго и полной гарантии никто не давал. Я получила распоряжение вернуться в квартиру, встретиться с Кайсом и выяснить кто он такой. И я должна была разорвать наши "отношения", как можно скорее. До тех пор мне запрещено было возвращаться в казарму.

Я не смогу попасть на маршрут, если буду оставаться здесь. Я не смогу делать свою работу.

Это мысль, заслоняла собой все остальные. Я не представляла, что мне с этим делать. Что мне делать здесь? Что мне делать дальше?

Я оглядела коридор, в котором стояла. Впереди была комната. Наверное, их было даже несколько. Но зачем мне они? Зачем я здесь? Что же мне делать? Как вернуться?

Я почувствовала, будто из меня вытащили стержень, на который я опиралась всю свою жизнь. Без него во всем, чем я жила и для чего существовала - не было больше смысла. Я никогда не чувствовала себя такой потерянной. Такой ненужной. Будто меня выбросили, как сломанную вещь. Вот только уничтожить забыли или не захотели.

Я вдруг почувствовала себя очень усталой. Усталой до такой степени, что сил хватило только на то, чтобы шагнуть к стене. Без опоры я бы не смогла сейчас стоять. Но, даже опираясь на стену, я не устояла и сползла по ней вниз. Так и сидела сжавшись. Не знаю, сколько времени прошло.

Неожиданно в дверь постучали. Вздрогнув, я открыла глаза. Когда же я их закрыла? Поднялась и открыла дверь.

- Привет, соседка, - за дверью стоял Альвис. - Ты в порядке? Звоню - не открываешь. Зачем постучал, сам не знаю.

- Я не слышала, - мой голос, мне самой показался, каким-то тихим и шелестящим.

- Плохо себя чувствуешь? - Наверное, мой вид его встревожил. - Ты бледная. Болит что-то? Твой приятель говорил, ты в аварию недавно попала. Может врача вызвать?

- Не нужно.

Мне очень хотелось, чтобы он ушел, и я могла закрыть дверь и снова лечь на пол. Может быть, мне повезет, и я все-таки умру? Жаль, что он не пришел позже. Мне казалось еще чуть-чуть и это бы произошло. Все бы кончилось.

- Ну-ка пойдем. Не нравиться мне твой вид.

Он вошел и приобняв меня за плечи повел вглубь квартиры.

- Почему свет не зажгла. Зачем в темноте сидеть?

Я вяло пожала плечами. Мне было совершенно все равно.

Альвис усадил меня на диван. Я не слушала, что он говорил. Просто он ходил где-то рядом, я и не смотрела. Через несколько минут, я уже была укрыта пледом, в руках у меня была кружка с чем-то горячим, горел приглушенный свет. На стене напротив, мелькали картинки на включенном телевизоре. Я рассеяно следила за ними. Не акцептируясь на том, что происходит, ловя движения и краски и, реагируя неосознанно только на них.

- Пей, - Альвис слегка коснулся моей руки и, подсунув кончики пальцев под дно кружки, слегка надавил, заставляя поднять ее.

Я даже не заметила когда он сел рядом.

- Ты ледяная просто - нужно согреться.

Я отпила из кружки. Может быть теперь он уйдет?

- Рассказывай, что у тебя случилось.

От слов Альвиса, сказанных таким мягким голосом, меня вдруг всю затрясло и горло сжалось. Я уткнулась поспешно в кружку и испугалась, когда мои зубы застучали по ее краю. Я ее опустила, чуть не расплескав на колени. Руки тоже тряслись. Я не могла на него смотреть. Я не могла ему ничего рассказать. Я замотала головой и сжалась, сжав кружку так, что пальцы побелели.

- О! Как все сложно! Дай угадаю - с парнем твоим, Кайс его зовут, кажется, поругалась?

Я снова замотала головой.

- Нет? Ну, удивила! Значит что-то серьезное. Это радует. А то рыдающие над разбитым сердцем девицы это не мой профиль.

Я невольно повела глазами вокруг, будто разыскивая этих самых девиц. Альвис хихикнул, и я поняла, что он это заметил, и что он просто подшучивал надо мной. Но - это странным образом подействовало на меня успокаивающе, я даже попыталась улыбнуться. Кажется, не очень получилось.

- Раз не парень, то это что-то связанное с твоей семьей?

Немного подумав, я осторожно кивнула. По большому счету, это действительно так. И другой семьи я не знала. Я выросла, росла и жила всю жизнь в окружении егерей. Чем это не семья? Пусть и не такая, как у других. Хотя как она у других я тоже очень смутно представляла.

- Кто-то умер, заболел? - я замотала головой. - Нет? Значит уже не катастрофа. Что же еще? Ты меня прямо в тупик ставишь и интригуешь! Ну, не выгнали же тебя из дома?

Со мной случилось что-то очень странное. Я сидела, склонившись над собственными коленями, держа кружку перед собой, обеими руками и вдруг, в мою кружку что-то упало. Я не поняла что происходит, только увидела, как в кружке круги побежали. Потом снова, а затем и на руку. Я увидела капельку воды на своей коже. Откуда только она взялась, я не поняла. И такая горячая. Что это? Я хотела посмотреть вверх, я подумала, что капает откуда-то над моей головой. И почувствовала, как горячая вода течет по моему лицу.

- Да что же стряслось такого? Плакать зачем?

Плакать?! Я не плачу. Я не могу плакать. Я не умею. Мне нельзя плакать. Егерь не плачет! Никогда! Этого не может быть! Тут я подумала: - "Теперь ты - не егерь". И горячие капли побежали еще быстрее. Что-то зазвенело. Альвис испугано смотрел на меня. Я отодвинулась и хотела сказать ему, что это невозможно. Что я просто не умею плакать. Это не правда. Не может этого быть. И тут же подумала: "Ты думала, что будешь егерем всю жизнь. И вот ты больше не егерь". Откуда в моем горле взялся этот звук? Я не знаю. Я всхлипнула и испугавшись закусила губу зубами. Сильно, до боли. Но не могла остановить капли текущие по моему лицу. Я закрыла лицо ладонями, чтобы Альвис их не видел. Это нельзя. Ему нельзя такое видеть. Что дальше было, я очень смутно помню.

Я толкала руки, что меня пытались держать. Кричала Альвису, чтобы он не смотрел. И зажимала рот руками, чтобы ни кричать.

Немного придя в себя, я обнаружила, что Альвис меня обнимает, слегка покачивая, а я уткнулась ему в шею и она совсем мокрая, как и футболка на его плече. Тяжело было дышать, точнее как-то странно. Такие глубокие судорожные вздохи - будто внутри у меня что-то дрожало, постепенно успокаиваясь.

Я отодвинулась и посмотрела на Альвиса. Он ответил спокойным взглядом. Не смеялся и не злился на меня. Как будто изучал.

- Принесу воды, - сказал он.

Я огляделась и обнаружила разбитую кружку у своих ног.

Альвис принес мне стакан воды, и я жадно выпила. Кажется, никогда так пить не хотелось! Еще он принес мне влажное полотенце и стал осторожно вытирать моё лицо. Я позволила. Изучая его лицо, я пыталась понять, что он теперь думает обо мне?

- Теперь можно и поговорить, - Альвис отложил полотенце. - Не очень понял, что ты кричала, но ты потеряла что-то важное?

Я напряженно уставилась на него. Я кричала? Что я сказала? Ничего не помню! А если я ему проговорилась?!

- Если не хочешь или не можешь - подробности можешь мне не рассказывать. Я мало что понял. Не волнуйся, - кажется, он понял моё состояние.

Если я не проговорилась… то, наверное, все в порядке? Я не знаю. Наверное, я немного расслабилась, из-за произошедшего. Или просто от усталости, которая снова навалилась на меня. Да и в голове было сейчас непривычно пусто, я не могла сосредоточиться ни на чем. Наверное, только поэтому я честно ответила ему:

- Да.

- Это настолько важно для тебя?

- В этом вся моя жизнь.

- И ты хочешь это вернуть?

- Да.

- Так что тебе мешает?

Я честно задумалась. Ответ был один, и он был очевиден.

- Кайс.

- Так все-таки Кайс?! Вы расстались или поругались? Всего лишь?! Я-то подумал! В жизни не видел, чтобы так плакали! Я подумал - у тебя вся жизнь рухнула! У меня чуть сердце не разорвалось от жалости!

Почему он так рассердился сейчас? Да - Кайс. Из-за него я не могу вернуться. И как мне от него избавиться я не представляю. Я даже не знаю о чем с ним разговаривать можно! Как мне выяснить - кто он такой и одновременно разорвать с ним отношения? Я ничего не понимаю в этих... "Отношениях"!

- Что значит поссорились?

Альвис осекся и изумленно уставился на меня. Но, хотя бы сердиться перестал. Может мне, удастся у него что-нибудь выведать?

- Я не понимаю твой вопрос.

- Я не понимаю, что значит "поссорились".

Как еще объяснить я не знала. Он минуту, наверное, молчал, прежде чем открыл рот. Но, потом закрыл и еще раз посмотрел на меня. Очень внимательно.

- Ты не знаешь - что значит "ссориться"?

- Нет. Я же спросила тебя.

Он задумался. Несколько раз он бросал на меня изучающий взгляд. Потом спросил:

- Вы кричали друг на друга? Ругались? Что-то не поделили?

- Нет.

- Он сказал что-то неприятное тебе?

- Нет.

- Ты рассердилась на него за что-то?

- Нет.

Альвис замолчал, видимо не зная, что еще сказать. А я вспомнила, как мы расстались с Кайсом, когда виделись в последний раз:

- Он подумал, что я сержусь. Но я не сердилась. Я… - мне было очень тяжело признаться в таком, но такой это был день - все рушилось. И я призналась: - Он меня напугал.

- Напугал?! Чем? Он что-то плохое тебе сделал?!

Почему-то сейчас Альвис разволновался и, кажется, опять рассердился. Я серьезно задумалась, прежде чем ответить.

- Нет.

- Тогда что? Чем он тебя напугал?

- Он странно себя ведет, - и, вздохнув, добавила: - И я не понимаю, о чем он говорит.

- Что значит странно?

- Смотрит и касается. А потом у меня сердце стучит от этого, - я не удержалась и добавила: - До боли.

Он так странно посмотрел на меня. Изумленно очень. Потом почему-то отвел глаза и кашлянул, прежде чем сказать:

- Вот как? Так он тебе нравится?

- Что это значит? Кайс сказал, что я ему нравлюсь.

Я подумала - спрашивать, так спрашивать! Может быть, Альвис мне объяснит, раз уж я сама не понимаю? Нужно как-то во всем этом разобраться. Раз сама я не могу, помощь не помешает.

- Он так сказал?! - Альвис снова удивился, потом немного подумал и спросил: - А как давно вы знакомы?

- Три дня.

Он ничего не сказал на это, просто смотрел. Долго. Целую минуту, наверное. Потом, отвернулся и тихо сказал, но я услышала:

- А парень времени зря не теряет, - затем повернулся ко мне: - Нравится. Как бы это объяснить? Ты встречалась с кем-нибудь до этого?

- Нет.

- Серьезно?!

- Да. Кайс тоже об этом спрашивал. И тоже удивился. Почему? Что в этом странного?

- Да, в общем-то, ничего. Не обижайся. Просто я удивился. Ты привлекательная девушка и странно, что никто не проявлял к тебе интерес.

- Привлекательная? Чем?

- Ну, вопросы у тебя! - мне показалось или его лицо порозовело? - Маму спроси!

- У меня нет мамы.

- Ой! Прости, - Альвис посмотрел виновато. - Я имел виду, что такие вещи не спрашивают у первых встречных. Это должен объяснить более близкий тебе человек. Я не очень понимаю, почему до сих пор не объяснили…

Закончил он говорить тихо и снова, будто в сторону.

- Разве это что-то плохое?

- Нет! Нет! Но может быть тебе поговорить на эту тему с подругами?

- У меня нет подруг.

Он тяжело вздохнул.

- Хорошо. Я просто уже боюсь спрашивать. Вдруг у тебя еще кого-то нет. Хотя не представляю, как ты дожила до... а сколько тебе лет?

- 18.

- Молодая конечно, но не в изолированном бункере же ты жила?

- Нет, - назвать казармы бункером было нельзя, но и объяснить нашу изолированность от остальных я была не в праве. - Но я была… занята.

- Вот уж не думал, что, такие, как ты, бывают, - Альвис усмехнулся, но не обидно, а по-доброму как-то.

- Какие?

- Невинные.

- Это плохо? - я немного наклонила голову, чтобы поймать его взгляд, он зачем-то его отвел.

- Нет, - он немного подумал. А потом сказал совершенно серьезно: - Это редкость. Но, плохого ничего в этом нет. Скорее всего, и с Кайсом у тебя из-за этого проблема.

- Почему ты так думаешь?

- Он старше и наверняка, как бы это сказать помягче - с опытом? Поэтому тебя и пугают его действия. Ты просто еще не готова к таким отношениям, ничего о них не зная. А он слишком торопится. Провоцируя твои чувства, возможно не осознанно. Слишком сильно демонстрируя симпатию.

Я обдумала его слова. Не сказать, что все поняла, но кое-что встало на свои места, и я признала их правоту. Это как со зверем. Нас учили, давно в детстве. Мы выходили группой с наставниками и искали зверей. Потом нам показывали, как их нужно искать, управлять, убивать. Это так удивительно было. Наставницы позволяли зверям так близко подходить и могли сделать с ними что угодно. Но в то же время они точно знали как нужно себя вести и чем можно спровоцировать зверя - чтобы он ушел, разозлился или наоборот успокоился.

- Я, кажется, поняла, - я медленно кивнула. - Но, вот только я не хочу с ним отношений.

- Как это?!

- Мои… проблемы - из-за него. Если его не будет, все будет в порядке.

- А по-другому нельзя?

Я отрицательно замотала головой.

- Но он же тебе нравится?

- Почему ты так думаешь?

- Ты же сама сказала - сердце стучит. Смотрит странно. Когда не нравится - не стучит, и не замечаешь, как на тебя смотрят.

Я задумалась. Это может быть правдой? Я нахожу Кайса - привлекательным? Я неосознанно стремлюсь к этим самым "отношениям"? Но, это же не имеет смысла. Я не могу иметь с ним никаких отношений. Тут не о чем думать. Я забуду о нем. Вернусь к работе. И буду спокойно жить как раньше. Я так решила.

- Это не важно.

Альвис посмотрел на меня очень недоверчиво.

- Ты думаешь, что, то, что ты потеряла - важнее?

- Да.

- И, наверное, решила, что просто забудешь о нем?

- Да, - я немного удивилась его проницательности.

- Мне жаль тебя разочаровывать. Но все не так просто.

- Почему?

- Если вы знакомы всего три дня, а между вами такие искры уже летят, просто так это не забудется. Даже если ты уйдешь и не увидишь его никогда больше, ты его не забудешь. И твоё сердце будет болеть. Очень сильно. Невыносимо сильно.

Боль? Боль не самое страшное, что было в моей жизни. Я смогу это выдержать. Хотя я и не очень понимала, о чем говорит Альвис.

- Пусть будет так.

Он, молча смотрел на меня, а потом встряхнул головой.

- Как знаешь. Так в чем твоя проблема? Тебе всего лишь нужно с ним расстаться.

- Как мне это сделать?

- Просто скажи ему, - Альвис пожал плечами.

К этому невозможно привыкнуть. Меня никто никогда не спрашивал, чего я хочу. Мне говорили что делать, как нужно поступать, проверяли, насколько я запомнила и усвоила информацию. Но никто никогда не интересовался тем, что я хочу. И я никогда не задумывалась, почему так происходит. Меня все устраивало. Я считала это правильным. Просто знать, что тебе скажут, что нужно делать и когда. А от меня требуется, чтобы я просто сделала это, не задавая вопросов. Разве это неправильно?

- Этого будет достаточно?

- С этого нужно начать, в любом случае.

Я медленно кивнула, признавая его правоту.

В это время зазвонил коммуникатор.

- Эмма!

- Кайс.

- Наконец-то ты ответила. Ты не хочешь меня видеть? Я столько раз звонил, но ты не отвечала.

- Ты можешь приехать?

Прежде чем ответить он молчал несколько секунд, я даже успела подумать, что отключилась связь:

- Еду.

Альвис опять странно на меня смотрел.

- Я сказала что-то не так?

- Нет. Но на твоем месте, я бы не встречался с ним здесь.

- Почему?

- Настойчивый парень, - непонятно чему улыбнулся он. - Тут рядом есть кафе, там будет удобно.

- Хорошо.

Я поднялась и направилась к двери, но сделав несколько шагов, поняла, что Альвис не идет за мной и обернулась. Он сидел на месте, с изумлением глядя на меня.

- Что не так?

- Ты собираешься вот так выйти?

И он демонстративно оглядел меня с ног до головы, еще и рукой показал.

Я не понимала, чем его не устраивает моя повседневная форма. Просто удобный серый комбинезон, без знаков отличия. Но, раз он так говорит, наверно это важно. Я тяжело вздохнула и стала оглядываться в поисках шкафа или чего-то подобного. Наверняка наставники позаботились об этом.

- Да и умыться не мешало бы, - усмехнулся Альвис поднимаясь. - Иди в ванну, я подберу что-нибудь.

- Ты сможешь?

Даже мне показалось, что это не нормально, чтобы парень разбирался в женской одежде.

- Не волнуйся. Я дизайнер.

Наверное, это должно было мне что-то объяснить. Но раз он так уверен, я решила довериться ему, и пошла, искать ванную.

- Ты всегда хранишь одежду запакованной? - спросил Альвис, когда я вышла.

Я удивилась его вопросу. Наша одежда после стирки возвращалась всегда упакованная. Разве остальные так не делают? Когда была младше, мы работали в прачечной. И чистая одежда автоматом запаковывалась.

- Я так привыкла, - больше мне нечего было ответить на его вопрос.

- Хм. Интересно.

Это все что он сказал. И указал мне на одежду, лежавшую на кровати.

Кафе располагалось совсем рядом с домом. Мы устроились за столиком на улице.

- Подожду, пока он приедет, - пояснил непонятно зачем Альвис, усаживаясь напротив. - Ты хотя бы предполагаешь, насколько - ты удивительная девушка?

- Нет.

Я посмотрела на него исподлобья, не понимая, зачем он это говорит. Я пыталась предположить, как будет развиваться наш с Кайсом разговор и что мне ему сказать, чтобы разрешить эту ситуацию раз и навсегда. Было бы неплохо сейчас остаться одной и немного подумать.

- Мало того, что свела парня с ума за считанные секунды, так еще и бросить его хочешь. Да что там Кайс. Я сам себя не понимаю, - судя по лицу Альвису сейчас было весело, но причины его веселья для меня остались загадкой.

- Почему?

- А ты со всеми так общаешься? - судя по тому, как он это сказал, он не ждал ответа и тут же продолжил: - Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. А переживаю и еще и полез с советами и помощью, туда, куда нормальные люди стараются не лезть. По сути, мы друг другу никто, а я уже волнуюсь за тебя больше, чем за родную сестру.

Я серьезно обдумала его слова. Почему это не нормально? Я могу обратиться за помощью к любому егерю или наставнику, и они всегда мне помогут. Конечно, я всех их знаю, но почему это важно для Альвиса? И Кайс, я вспомнила, он говорил, что мы практически не знакомы. И, кажется, для него это тоже было важно.

- В зависимости от времени, которое ты знаешь человека, что - то меняется?

Альвис откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, уставился на меня. Он прижал кулак к губам, но я видела, что он улыбается, глядя на меня.

- В чем-то ты конечно права. Мы чувствуем симпатию и антипатию к человеку сразу. Остальное это уже обстоятельства. Но мне интересно другое. Судя по тому, как ты говоришь, можно сделать вывод, что ты мало общаешься с незнакомыми людьми. Я прав?

Я осторожно кивнула.

- А та… эм… группа, в которой ты постоянно находишься, она многочисленная?

Я снова задумалась. Никогда не думала о том сколько нас. Хотя если прикинуть хотя бы приблизительно…

- Если ты не можешь ответить, не говори, - не правильно понял моё молчание Альвис.

Не думаю, если я назову ему точное число егерей, это что-то ему даст. Не вижу в этом проблемы. Я помотала головой, все еще подсчитывая.

- Так много? Неужели больше десяти?

- Около пятисот, - я ответила почти одновременно с ним.

- Сколько?!

Конечно действующие егеря это только малая часть, этого количества. Большая это юнкеры, но их выживает гораздо меньше. Еще наставники. Тех совсем мало.

Я кивнула, еще раз подтверждая свои слова.

- Ты очень загадочная девушка, - немного помолчав, сказал Альвис и поднялся.

На мой удивленный взгляд он кивнул в сторону улицы:

- Кайс приехал.

Я посмотрела в том направлении и действительно увидела Кайса идущего к нам.

Заметив Альвиса, он немного притормозил. Но Альвис не стал его ждать, помахал и широко улыбнулся, а потом ушел через другой выход.

Кайс подошел и встал у стула, на котором только что сидел Альвис. Он просто молча смотрел на меня несколько секунд, но прежде чем я успела спросить, уселся напротив.

- Ты успела подружиться с Альвисом? - мне показалось, что его голос звучал несколько напряженно.

Но это было неважно, и я только пожала плечами, а потом спросила:

- Как ты меня нашел?

- Ты же сказала, чтобы я приехал?

В ответ я выложила на стол коммуникатор и придвинула к нему.

- Я не говорила где я. Альвис показал мне это место только что.

Он посмотрел на коммуникатор, а потом на меня.

- Как ты узнала?

- Зачем ты дал его мне?

Кайс откинулся на спинку стула и скопировал позу Альвиса, несколько минут назад. Только смотрел он в сторону и не улыбался.

Он молчал, наверное, целую минуту, прежде чем ответить. Все еще не глядя на меня, он опустил руку, и я заметила, как сжались его пальцы, до побелевших костяшек.

- Я забыл об этой функции, потом не стал говорить.

- Почему? Зачем тебе знать, где я?

- Потому что я этого хочу. Я хочу всегда знать, где ты, - он посмотрел на меня прямо и его глаза были очень серьезны.

- Если я верну его тебе, эта функция перестанет меня отслеживать?

- Да.

Мне показалось, или он ответил слишком поспешно? Но, он лучше знает, как работает это оборудование. Наставники ничего не смогли сказать об этой технологии.

- Забери его.

- Почему? Она все равно не работает. Кроме общего направления, я так и не понял, где ты была со вчерашнего дня. Если для тебя это так важно.

- Это важно.

Это хорошая новость. Нас все-таки не обнаружили, хотя наличие такой технологии внушало опасения. Позже наставники со всем разберутся. А теперь мне нужно просто вернуться назад.

Я хотела встать, но он не позволил. Потянулся через стол и крепко сжал мою руку.

- Подожди. Не уходи.

- Я должна.

- Ты… ты больше не хочешь меня видеть?

Я немного подумала, прежде чем ответить.

- Нет.

- Я не буду больше отслеживать твоё местоположение, - в доказательство своих слов, он схватил коммуникатор и сунул его в карман. - Мы можем видеться? Когда ты захочешь?

- Нет.

Я почувствовала, как дрогнула его рука сжимающая мои пальцы.

- Почему? Я могу узнать?

Я не знала, как ему ответить. Рассказать ничего, я, разумеется, не могла. Я хотела, чтобы он просто отпустил мою руку, и я уйду! Впервые в жизни мне захотелось... Внутри все будто закаменело...

- Я не могу тебе ответить.

Почему я не могу сейчас на него поднять глаза? Он совсем не сильно меня держал, я легко могла подняться и уйти, но его рука была такая горячая…

- Не понимаю, но все равно - я приму это, - он замолчал, а потом совсем тихо спросил: - Но, хотя бы иногда?

Я покачала головой и потянула руку на себя. Он не удерживал меня больше.

Я вышла на улицу и вернулась в казарму сразу же. Я не оглядывалась.

Тревог больше не было и наставники меня к себе не вызывали.

Через два дня, утром в четыре тринадцать, я покинула купол.

Впереди меня ждал новый маршрут.

Семь месяцев спустя.

После яркого света снаружи в помещении мне показалось слишком темно. Когда дверь закрылась за мной, я несколько секунд щурилась, чтобы глаза быстрее привыкли, но это мало помогало, ощущения были такие, будто в глаза песка насыпали. Терминал я нашла практически на ощупь.

Выполнив процедуру сдачи, я вышла и переоделась. Дорога в казарму заняла не более двадцати минут. Моя комната опять оказалась в полном моем распоряжении, ждать следующего выхода мне предстояло без соседки. Не то, что мне это как-то мешало. Но, я заметила, что когда нахожусь одна, чувствую себя лучше. Не так напрягаюсь, меньше контроля за своими действиями.

Разобравшись с формой в первую очередь, я отправилась за новыми очками. Форма должна быть всегда наготове и в полной комплектации, а мои очки сгинули в каверне. Которая с одной стороны спасла мне жизнь, с другой стороны там я лишилась очков. Из-за этой потери мои глаза сейчас и болели.

Мне оставалось, не больше двух часов маршрута, когда налетел легкий ветер, и я почувствовала приближение сосулек. Мерзкие твари. Выглядят, как стеклянно - прозрачные черви. Почти невесомые. Длиной в палец. Они перемещались по воздуху, формируя округлое облако. Издалека это выглядит даже красиво. Медленно плывущее, переливающееся радужными бликами. Каким образом они держались в воздухе, никто толком не знал. Но, вот то, что почувствовав тепло, они тут же бросались и высасывали теплоноситель досуха - было прекрасно известно. Иногда они встречались и по одной. Чаще всего в наметах у скал. Но мы их хорошо чуем, и прибить такую тварь не сложно, по одной они совсем вялые. От стаи можно скрыться только одним способом - зарыться поглубже в снег, чтобы не чуяли тепло. Форма в этом так же помогает, только руки и лицо укутать плотнее. Иначе почувствовав тепло дыхания, стая тут же будет здесь.

Я стала зарываться, и тут мне не повезло. Под снегом оказалась ледяная каверна. Я не заметила провал, он находился с противоположной от меня стороны, а рыть я начала с той стороны, где было больше снега. Под ним был гладкий лед и по снегу, как по маслу, я, не успев среагировать, провалилась внутрь. Ледяная дыра была глубокая, но не широкая, не больше метра. Зацепиться я успела, пролетев вниз метра три. Выпустив кошки из перчаток, оставляя борозды на гладких стенах, я опускалась еще около метра, прежде чем остановиться. В это время над дырой прошло облако, и одна из сосулек упала на меня. Прямо на лицо. Стряхнуть ее было не возможно, она сразу впивалась намертво. Повезло, что она упала мне на очки. Мягкий пластик ее обманул, и она стала прогрызаться сквозь него. Вокруг круглой пасти с быстро работающими челюстями, мутнея, спекалась пластмасса. Чтобы добраться до меня, ей нужно было всего несколько секунд. Мне пришлось повиснуть на одной руке и, сдернув очки, вместе с сосулькой сбросить их вниз.

Когда вопрос с новыми очками был благополучно решен, я почувствовала резкий приступ боли. Я как раз вышла в общее помещение. От боли я едва не упала. Когда пришла в себя рядом со мной была наставница.

- Как долго ты была без очков?

- Чуть больше трех часов.

- Вернулась давно?

- Около часа.

- Немедленно в больницу. Это снежная слепота. Выделю сопровождение. Зрение может отказать с минуты на минуту.

Я перестала видеть, когда мы почти доехали до медицинского центра.

Чувствовалось, как опухли веки, но я все-таки надеялась, что обойдется. Это не редкое заболевание для нас. Особенно сейчас, весной, когда снег особенно яркий.

Как странно, я забыла, как зовут девушку, что меня сопровождала. Мы нечасто виделись. В общем-то, это было все равно, болтать нам было не о чем. Она и я прекрасно знали, что нужно делать.

Она довела меня до палаты. Вызвала врача. Пока он не пришел, помогла надеть маску и переодеться. Потом провела по палате, чтобы сориентировать меня, что и где находится. Потом она ушла. Я осталась одна. Ничего нового врач мне сказать не мог. Я и сама все знала. Лучшее лекарство для меня сейчас - это темнота. Плохо. Плохо, что быстро это не пройдет. Не меньше четырех дней мне находиться здесь одной в темноте. И с этим нельзя ничего сделать.

Врач пришел спустя пять минут после того, как ушла сопровождающая. Осмотрел. Провел процедуры. Наложил повязку. И ушел.

Я легла на кровать. Мои глаза болели, но под действием лекарств боль постепенно отходила на задний план. Могу выспаться пока. Чем еще занять все те бесконечные сутки, ожидающие меня впереди, я все равно не знала. Вот бы проспать все эти дни. А еще лучше впадать в сон сразу, когда прихожу с маршрута. Как бы хорошо это было. Уснуть и проснуться только тогда, когда тебе нужно уходить. Ни о чем не думая. Не находиться в бесконечном поиске дел, которые мешают сосредоточиться на том, что засело у тебя в голове. На том, что ноет в груди не переставая…

Я проснулась, как от толчка. Еще не сообразив, где я нахожусь и почему вокруг так темно, я села на кровати. Потом вспомнила. Я в медицинском центре. У меня снежная слепота. Я уснула, сама того не заметив. Но почему я проснулась? Вокруг было тихо. Я поймала себя на том, что "смотрю" куда-то влево. Там находилась дверь. Но она точно не открывалась. Может быть, по коридору кто-то прошел, и это меня разбудило? Но здесь прекрасная звукоизоляция. Ни изнутри, ни снаружи никаких звуков не могло быть слышно. Но что-то все-таки было не так. Я поводила головой, пытаясь поймать изменение, прислушивалась, но так ничего и не обнаружила. Спрашивать, есть ли здесь кто-нибудь, не имело смысла. Если бы сюда кто-то вошел, я бы услышала, да и вряд ли бы он ответил, а маска не даст мне говорить. Я улеглась и долго не могла уснуть, прислушиваясь к тишине. Потом я вспомнила, что дверь снаружи заблокирована.         Странно, что я не вспомнила об этом сразу.

Уже почти провалившись в сон, я услышала, или скорее почувствовала, как что-то коснулось двери снаружи. Тихий - тихий шорох. Хотя, наверное, это уже был сон.

Меня разбудил врач. Провел процедуры, сменил повязку и ушел. Я хотела поспать еще, но поняла, что абсолютно выспалась, и сна больше нет. Побродив по палате, нашла кухонный отсек. К моей радости, там были энергобатончики. Никакой возни с едой! Потом я сходила в ванную. Вот, в общем-то, и все. Что еще делать и чем себя занять я не представляла. Пробовала считать шаги от стены до стены. Отжиматься. Но не могла же я заниматься этим бесконечно, пока не истечет срок моего здесь пребывания. В итоге я улеглась на кровать. Что самое интересное, я почувствовала себя лучше. Исчезло тревожное состояние, и я смогла расслабиться. Лежа на спине, я не спала и ни о чем конкретном не думала. Мысли плавно кружились, не причиняя беспокойства.

Уже второй раз я в больнице за полгода. Я провела эти семь месяцев в почти безостановочных переходах от купола к куполу. Два, много, три дня, и снова выход на маршрут. Раньше приходилось ждать неделями. Хотя лично мне еще очень везет. У нас большие потери. Затянувшаяся весна и зима была очень суровой. Много егерей погибло и ранено. Просто удивительно, что здесь сейчас никого кроме меня нет. Звери стали почти неуправляемыми. К тому же, в самом конце зимы, вдруг ударили страшные морозы. Сколько егерей не вернулось, мы точно не знали, но было известно, что несколько замерзли на маршруте.

Пусть это неправильно, я была рада такой напряженной работе. Хорошо, когда ты занята. Нет времени думать. Чувствуешь только холод, голод, усталость. И больше ничего лишнего. Будто нет этой дыры где-то глубоко внутри.

Я услышала, как открылась дверь.

Зачем доктор вернулся? Разве на сегодня процедуры не закончены? Я повернулась в сторону двери. Послышались осторожные шаги, а потом моё сердце на мгновение остановилось, потому что я услышала:

- Эмма?

Я рывком села на кровати и стала водить головой из стороны в сторону, как будто могла что-то увидеть. Сердце стучало так, что отдавалось пульсацией в ушах. Я вся была покрыта потом, дыхание никак не выравнивалось. Невесомая совершенно маска, казалось, душила меня. Я слезла с кровати и чуть не упала - ноги подогнулись. Добрела до ванной и там включила холодный душ. Стояла долго, пока смогла терпеть, холодом выбивая остатки сна из своей головы.

Когда же он перестанет мне сниться? Когда эта тупая боль в сердце пройдет? Как прав был Альвис тогда, когда говорил мне, что все это так просто не закончится. Но я же ему не поверила тогда…

Вернувшись в палату, я бродила от стены к стене. Потом стала отжиматься, качала пресс, делала все упражнения, какие только смогла вспомнить. Монотонно и до полного изнеможения. Сколько часов это продолжалось, я не знаю. В темноте время, казалось, потеряло свое значение.

Когда совсем обессилила, я уселась на пол и стала делать упражнения для развития дара. Все требует тренировки. Сейчас моё тело вымотано почти до предела, и разуму проще будет отключиться от реальности. Я смогла загнать все мысли глубоко и сосредоточиться на тишине внутри меня. Так продолжалось, пока я не почувствовала тепло посредине груди. Мне это виделось как фиолетовая точка, что зажглась во мне. Так я видела свой дар. Не знаю, как визуализировали его другие егеря, и делали ли они так, как делала я. Для меня это было фиолетовой сиянием, разлитым по мне. Когда я конденсировала его, как сейчас, точка начинала светиться. И чем больше я ее собирала в одном месте, тем интенсивнее было свечение. Как сейчас. Точка становилась все ярче, пока не выстрелила и не стала лучом, тянущимся от меня вверх, куда-то за пределы помещения, здания, купола, в бесконечность. Луч стал вибрировать и сначала не заметно, а потом все больше и больше стал по кругу клониться в стороны. Неподвижный в том месте, что было во мне, при этом верхняя часть луча стала перемещаться круговым движением. Пока не стала светящейся воронкой. Когда диаметр ее достиг полутора метров, я резко втянула свет в себя. Снова сжав все до крошечной точки, выпустила энергию во все стороны разом. Теперь это был шар со мной в центре, и он становился все больше и больше. Пока он расходился от меня, я смогла увидеть, обрисованные фиолетовым контуры предметов, и комнаты вокруг себя. А затем и то, что было за пределами моей палаты. Коридоры и еще какие-то комнаты. Людей этажом ниже и выше. Я не могла охватить таким образом все здание, не настолько я была сильна, но на пару десятков метров мне многое удалось рассмотреть. Я даже нашла мышку. Маленькая совсем. Остатки сияния уже угасали, и я уже почти не ощущала, что дальше, за пределами круга. А вот с мышкой было интересно поиграть. Поманить ее к себе было совсем не сложно. Такой крошкой управлять совсем легко. Я даже смогла немного подглядеть ее глазами и увидела какую-то темную кладовку, где она сейчас находилась.

В это время я поняла, что кто-то коснулся меня. Но я не смогла сразу переключиться и вернуться. Мир ощущается по-другому в этом состоянии. И я тут же забыла об этом. Пока не услышала, что меня зовут.

- Эмма, это ты?

- Да, - мне нетрудно было ответить.

Потом мир, тот, что я видела сейчас, немного заколебался, и я чуть не упустила мышку. Но очень быстро все успокоилось, и я снова сосредоточилась. Заставила мышь спуститься на пол и повела ее к двери.

- Что ты делаешь?

- Играю с мышонком.

- Мышонок? Где? Я его не вижу.

- Он в третьей комнате справа по коридору.

- Вернись.

- Я хочу играть.

- Что с тобой? Как ты здесь оказалась?

Я немного подумала, прежде чем ответить. Сконцентрировавшись на мыши, я с трудом могла думать о чем-то еще.

- Я в медицинском центре, - наконец-то вспомнила я, где нахожусь.

- Я это знаю. Ты ранена?

- Нет.

Я снова чуть не потеряла мышку. Мы с ней уже вышли в коридор и шли вдоль стенки пустого коридора.

- Глаза болят, - вспомнила и причину своего пребывания здесь я.

- Ты меня пугаешь. Не разговаривай так.

Это меня удивило, и я предоставила мыши самой бежать дальше. Но совсем ее не отпускала.

- Почему?

- Ты как будто не в себе.

- Я играю с мышонком, - пояснила я.

Разве непонятно? Кажется, я это уже говорила.

Что-то раздражало, было неправильным. Моя связь с мышонком стала прерываться. Точнее... не знаю, как объяснить. Я была одновременно и с ним, и в то же время вернулось понимание, что я сижу на полу, чувство собственного тела. Это было плохо. Значит, я теряю концентрацию. И я совсем перестала видеть его глазами. Только ощущала пульсацию его сердечка. Ориентируясь только на это чувство, я еще не потеряла его. Такое быстрое.

Мышонку было некомфортно в большом открытом помещении, и он нырнул в щель. Внутри стены он успокоился, и я не контролировала его почти, он и сам знал дорогу. Мне оставалось только не терять с ним связь и направлять к конечной цели. Внутри стены было темно, иногда были видны какие-то трубы и кабели, спрятанные в глубине. Мышонок прекрасно в них ориентировался.

Той дорогой, что он бежал, он добрался очень быстро. И вот он в темной комнате, вылез из неприметной щели и остановился принюхиваясь. Ничего подозрительного он не нашел и решился быстро перебежать к кровати. Потом проскочил под ней и снова остановился, спрятавшись за ножкой.

Последний рывок, и вот он добрался до того, что его притягивало. Над самым полом, ладонью вверх, чтобы ему было удобнее забраться, ожидала моя рука. Он немного пощекотал пальцы усиками, прежде чем забраться на нее. Я даже хихикнула. Потом он забрался ко мне на ладонь, и я стала поднимать его на уровень моего лица. Сейчас я все прекрасно видела. Вокруг было довольно темно, но откуда-то сбоку лился свет. Его было достаточно, чтобы рассмотреть...

Мышонок совсем не боялся. И даже когда я стала поднимать его, спокойно сидел, слегка напружинив лапки, чтобы не упасть, мордочкой ко мне. Я плавно подняла его уже до уровня своей груди, но тут он услышал что-то позади себя и обернулся посмотреть. И я увидела, разумеется, то же самое, что увидел он. На полу передо мной кто-то сидел.

Я тут же потеряла концентрацию. Мышонок проворно соскочил с моей ладони на колени и, мазнув по ним хвостиком, убежал.

Ко мне вернулось полное ощущение тела. Я прекрасно осознавала, где я, в какой позе сижу. Видеть я по-прежнему не могла, но все остальное хорошо чувствовала. Вот только то, что увидел мышонок...

Я медленно протянула руку вперед. Я хотела думать, что это просто отражение моих мыслей, и я спроецировала через сознание мышонка то, что на самом деле очень хотела увидеть. Точнее того.

Но мои пальцы тянулись через пустоту. Я уже почти максимально возможно вытянула руку, но ничего так и не коснулась.

- Ты снова снишься мне, - я вздохнула и опустила руку.

А потом замерла. Почему я слышу свой голос?! И только сейчас я поняла, что повязка на мои глаза не давит. Ничего не мешало моим глазам открываться, хотя это ничего и не меняло. Я коснулась своего лица сначала одной, а потом и второй рукой. Маски на мне не было.

- Эмма, ты... - его голос дрогнул, прежде чем он смог договорить: - Ты не видишь?

Неужели я еще не проснулась? Мышонок уже убежал. Я чувствовала его совсем слабо где-то за стеной. Но голос. Я так четко его слышу, просто удивительно. Как мне избавиться от этой иллюзии? Я снова вздохнула и стала подниматься.

- Почему ты молчишь?

- Это ненормально, - я передумала вставать, только пересела, подогнув ноги под себя.

- Что именно?

- Говорить с тобой.

- Ненормально то, что я нашел тебя здесь. В темноте и с этой ужасной маской на лице. Что здесь происходит?

- Зачем спрашивать? Разве ты не знаешь?

- Нет. Я бы не спрашивал, если бы что-нибудь понимал.

- Это странно.

- Что странно?

- Тебя же здесь нет. Говорить с тобой, это все равно, что разговаривать с самой собой.

Отвечать ему было просто сумасшествием с моей стороны. Нельзя так делать. Я так скучаю по нему, что вижу его практически как настоящего. Как же мне от этого избавиться?

Я решила, что нужно это прекратить. Стала подниматься, хотела идти к кровати, чтобы лечь.

И тут моих рук коснулись.

У меня внутри все перевернулось. Я забыла, как дышать.

Он взял мои руки и осторожно сжал их.

- Эмма, - он почти простонал моё имя. - Что с тобой?

Потом я почувствовала, как он прижался лицом к моим ладоням. У меня сердце просто зашлось. Я освободила руки и стала касаться его лица, волос.

- Кайс? Кайс, это ты?!

Я никак не могла поверить самой себе, что он действительно здесь, и в то же время не могла оторваться от него. Касалась его, гладила его лицо. Он ловил мои пальцы, целовал. Кто двинулся навстречу первым, я не знаю. Кажется, он меня потянул к себе, но я сама к нему потянулась одновременно.

- Эмма!

Он вдруг оказался так близко. Ближе, чем кто-нибудь до него. Я впервые почувствовала, как я на самом деле замерзла. Внутри, глубоко, до самого сердца. Оказывается, оно совсем в лед превратилось. Но сейчас этот лед лопнул от одного его прикосновения. Будто он всегда знал, где его критическая точка. И совсем без усилий разрушил ледяной панцирь.

Что в этот момент с нами происходило? Я не знаю, как описать. Разве можно так изголодаться по человеку, которого почти не знаешь? Но так остро чувствуешь. Руки, что обнимают, губы, что осторожно касаются, плечо, к которому лбом прижимаешься. Кто сделал с нами это? Почему обнимать его шею и чувствовать, как он целует мои волосы, заставляет все замирать внутри? И нет ничего и никого. Только эта темнота, наполненная его запахом, его теплом.

Я не сразу поняла, что он что-то говорит. Пока он осторожно не отодвинул меня. Взял моё лицо в ладони, едва касаясь, погладил скулы, почти невесомо поцеловал мои глаза.

- Для меня это не важно.

О чем он говорит? Эта мысль проскочила где-то на периферии. Важнее было то, что я чувствовала его беспокойство. Я коснулась его лица, чтобы успокоить.

- Ты расстроен?

- Я же сказал - мне все равно. Тебя вылечат.

Я с трудом сосредоточилась на его словах, очень хотелось прижаться к его ладони теснее.

- Вылечат? Разве я больна?

- Это не важно, видишь ты или нет. Я позабочусь о тебе.

Ах, вот он о чем. Я улыбнулась. Его руки сжали меня чуть сильнее.

- Я не больна. Это скоро пройдет. Не нужно беспокоиться обо мне.

- Разве такое возможно?

- Это... Не могу думать, когда ты так касаешься меня.

С этими словами я немного отодвинулась, но отпустить его руку так и не смогла. Мне казалось, что если я его отпущу, он тут же растворится в темноте.

- Что ты пытаешься мне сказать? - его голос звучал немного хрипло.

- С моими глазами все в порядке. Это просто ожог сетчатки. Пройдет через несколько дней, и зрение восстановится.

- Ты говоришь правду? Я никогда не слышал о таком.

- Конечно.

- Но... как ты его получила?

Этот вопрос подействовал на меня как пощечина. Я будто заново оказалась в своем теле. Вспомнила где я, что со мной происходит.

- Кайс. Откуда ты здесь?

Я все-таки выпустила его руку и немного отодвинулась. Он мне не отвечал.

- Ты обманул меня?

Я не спрашивала, я это знала. Таких совпадений просто не бывает. Но он молчал так долго, что я снова испугалась. Вдруг он исчез, и все это было всего лишь моей иллюзией? Я даже протянула руку, чтобы найти его, но прежде он все-таки ответил:

- Да.

Я так и не дотянулась до него.

Застыла, так и не опустив руку. Это значит, что он видел?! Он знает, что я уходила из купола?! Если он отслеживал мои передвижения... Как далеко работает эта система? Он знает, что меня здесь не было все это время? Вполне возможно, ведь как только я появилась в этом куполе, он сразу меня нашел. От этой мысли меня холодный пот прошиб. Что будет, если об этом узнают?! Как отреагируют наставники? Это же ставит под угрозу нашу секретность! Пальцы сами собой сжались в кулак. Он хотел взять мою руку, но я отдернула ее прежде, не позволяя, едва почувствовав его пальцы.

- Прости меня.

Простить. Он просит меня, его простить. Он только что разрушил всю мою жизнь. Снова. Что решит и исправит моё прощение? Зачем ему нужны эти пустые слова? Что мне теперь делать?! Что же мне делать?!

- Я не мог отключить эту функцию. Это невозможно. Настройка делается раз и навсегда.

- Но ты ничего мне не сказал.

- Я только хотел знать.

- Знать что?!

- Что ты где-то рядом.

Я поднялась, не в силах сидеть спокойно. Мне нужно успокоиться, походить. Он говорил, что не смог точно определить моё местоположение в прошлый раз. Только общее направление. Как много он увидел? Как мне выяснить это? Наше оборудование не зафиксировало того, что меня отслеживали. Но наставники знают, что когда коммуникатор был у меня, меня можно было найти. Есть ли возможность, что за пределами купола он не смог за мной следить и не знает, где я была эти месяцы?

Я не успела и двух шагов сделать, как налетела на что-то. Даже не поняла, что это было, но Кайс тут же оказался рядом. Появился за спиной, придержал за плечи, помог встать прямо. А потом прижался лбом к моей шее. Его пальцы на моих плечах сжались сильнее.

- Я не искал и не собирался тебя преследовать. Пока ты не исчезла...

Меня будто током ударило от его дыхания, коснувшегося моей кожи, когда он говорил. Между лопаток мурашки выступили. Все мысли из головы выскочили, так захотелось, чтобы он держал меня так всегда. Не отпускал никогда...

- Где ты была? Почему так долго тебя не было?

Я передернула плечами, чтобы сбросить его руки и отошла на шаг. Пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце, я закрыла лицо руками и старалась отдышаться. Успокойся! Успокойся, наконец! Не колотись так!

- Ты... ты не знаешь?

Боюсь, у меня не будет другой возможности это выяснить. Не зайти бы слишком далеко и не проговориться. Я даже губу прикусила, чтобы сдержаться и говорить спокойно. Хотя и он не мог этого видеть.

- Нет. Сигнал просто пропал.

- Когда?

- Через два дня, после нашей последней встречи.

Все-таки он не видел! И ничего не знает! Какое облегчение! Но я тут же одернула себя и спросила:

- Это правда?

- Да.

- Это очень важно, - я немного замешкалась, прежде чем добавить: - Для меня. Спасибо.

- Ты просто исчезла и вот снова появляешься, словно из ниоткуда. Я думал, ты... Я думал, тебя больше нет!

Он шагнул ко мне. Я и сообразить ничего не успела, а он уже развернул меня к себе. И так крепко, что я еле дышать могла, сжал в объятьях.

Никогда не думала, что можно задрожать не от холода, а от тепла.

Никогда не думала, что шепот можно губами ощутить.

Он будто поцеловал моё имя.

Сердце толкнулось и замерло, пропуская удар. Мне показалось, что я падаю, и устоять на ногах не было другой возможности, кроме как обнимать его, не прерывать касания. Пока весь мир исчез, и мы остались только вдвоем. Только сейчас. Вместе. Я на мгновение забыла, что я существую, совсем ничего не чувствовала. Превратившись в точку, сконцентрированную только на губах, его осторожных прикосновениях. Сердце толкнулось мягко, но сильно, отдаваясь в ушах, разгоняя по телу кровь. Оно словно стало совсем другим. До этого и после. Новое сердце, в котором был только он. Раньше оно только помнило о нем, теперь оно ему принадлежало целиком и полностью.

- Мне говорили, что тебя нет больше. Что ошибок не бывает.

От его дыхания волосы на моем виске зашевелились, и стало щекотно, я негромко засмеялась и уткнулась носом ему в шею. Даже такая мелочь делала меня счастливой. Отпустить и не обнимать его сейчас мне даже в голову ни приходило. Кажется, это было невозможно - не прижиматься к нему, не чувствовать его.

- Я все равно не хотел верить. И я прав оказался. Ты здесь. Со мной.

Он на мгновение сжал меня сильнее.

- Я не смогу это вынести еще раз. Ты останешься со мной?

Как странно, что он об этом говорит. Разве он не знает?

- Я же здесь. Я с тобой.

- Я позабочусь о тебе. Я буду защищать тебя.

- Разве мне что-то угрожает? - я опять засмеялась.

Какой он забавный, когда думает, что меня нужно защищать.

- Я не позволю, чтобы такое с тобой снова случилось.

Он приподнял моё лицо за подбородок и поцеловал мои глаза.

- Но в этом никто не виноват. Это я была неосторожна.

- Чтобы это ни было, ты пострадала. Значит, это опасно для тебя.

- О чем ты говоришь?

- Ты не должна делать то, что подвергает тебя опасности.

- Но...

Что это значит? Я немного отодвинулась, но он не отпускал меня. Я положила руки ему на грудь, чтобы хотя бы немного расстояния между нами было. Иначе я не могла ни о чем связно думать.

- Ты пойдешь со мной, - он не спрашивал.

- Зачем? Ты же здесь.

Я чувствовала, что снова не понимаю его. Но в то же время мне было очень жаль момента, что уже ушел, и этого чувства, что гасло с каждой секундой.

- Я не оставлю тебя здесь.

- Куда ты хочешь, чтобы я шла?

- Туда, где мы будем вместе.

- Я не понимаю.

Он снова прижал меня к себе, гладил волосы.

- Тебе не нужно думать об этом. Просто пойдем со мной.

- Я не должна покидать это помещение, пока не закончено лечение, и я...

Я вовремя прикусила язык, прежде чем сказала: "непригодна для службы".

- Кто? Что заставляет тебя?

Я застыла. О чем я только думала? Зачем позволила? Почему до сих пор не прогнала его? Я не могу дать ему того, что он хочет. Я не принадлежу себе!

Он почувствовал, как я напряглась, и сильнее прижал меня к себе. Гладил мой затылок, прижимая мою голову к своему плечу.

- Ты не хочешь об этом говорить. Но что мне делать, если ты снова пропадешь?!

- Что ты хочешь услышать?

- Что ты будешь со мной. Что ты больше никуда не исчезнешь.

- Это невозможно.

Его руки опустились, отпуская меня. Но я не смогла отойти, и мы просто стояли близко - близко друг к другу. Это просто невыносимо. Я остро чувствовала жар его тела, но не могла больше касаться его. И сил отойти не было. И я просто оттолкнула его. Совсем не сильно, но он больше не был рядом, и этого было достаточно, чтобы сердце заныло.

- Тебе нельзя здесь находиться, - выговорила я.

Я не слышала ничего целую минуту, а потом раздались его шаги, и за ним закрылась дверь.

Через два дня я вернулась в казарму.

Никого это, разумеется, не заинтересовало.

Все шло как обычно. Занятия, подготовка, ожидание. Я делала все, что от меня требовали. Лишь иногда ловила себя на том, что если мне нечем заняться, я совершенно ничего не хочу. Как автомат, который ожидает, пока им воспользуются. Вот так же и я. Как только дело было сделано, и мне некуда было идти, я ровным счетом ничего не делала. У меня просто не было мыслей, чем бы мне заняться, как заполнить свободное время. Хорошо, что его немного было. Я сидела, иногда даже лежала. Просто ждала, пока меня куда-нибудь направят. В таком состоянии я даже некоторое удовольствие находила. Просто прислушиваться к глухой тишине во мне. Это погружало меня все больше в бесчувствие. Мне было хорошо от этого. Вот только те моменты, когда нужно было возвращаться к реальности, немного болезненны были.

Будто меня резко вырывали из уютной темноты на яркий безжалостный свет.

Я не сразу заметила, что егерей было странно много, и никого никуда не отправляли. Впрочем, мне было все равно, почему так происходит. Я обратила на это внимание только тогда, когда случайно услышала разговор двух девушек, что сидели рядом со мной в столовой. Я никогда с ними не разговаривала. Они иногда говорили друг с другом. Из их разговора я узнала, что некоторые егеря находятся здесь уже больше двух недель. Это было странно. Нам сейчас остро не хватало людей. Впрочем, я почти сразу забыла об услышанном.

Еще несколько дней спустя, в спортзале ко мне подошла наставница. Я, кажется, перестала различать дни. Не знаю, сколько дней я уже находилась здесь. Почему-то мне тяжело было это вспомнить.

- Вандерсен, - она немного помолчала, прежде чем заговорить, я успела, и сойти с дорожки, и встать по стойке смирно, ожидая, пока она заговорит со мной. - Ты в норме?

Я чувствовала, что она несколько неуверенно себя чувствует, и не могла понять причины.

- Физическое состояние по параметрам...

Я заметила, что пока я озвучивала ответ, она меня почти не слушала.

- Отлично, - прервала она меня и опять немного помолчала, прежде чем спросить: - А в обще?

Вопрос бы неясен, и я никак не отреагировала на него. Но она не успела точнее сформулировать, что же хотела от меня узнать - прозвучал сигнал сбора. Получив разрешение, я побежала в свой блок. Кажется, наставница испытала облегчение от того, что наш разговор прервался.

Когда все егеря, приписанные к нашему блоку, собрались, пришла другая наставница и разъяснила задачу для нас. Она проговорила очень четкую инструкцию по форме одежды и запустила отсчет сбора через пятнадцать минут. Получив разрешение, мы разбежались по своим комнатам.

Ровно пятнадцать минут спустя все снова стояли перед наставницей в общем помещении.

Нам приказали выстроиться в колону по двое и следовать на выход. По дороге к нам присоединялись и другие егеря. У выхода из казарм на улице стоял большой перемещатель. Нам сказали, чтобы мы проходили в него.

Никогда не видела такого большого транспорта. Внутри поместились все, а это около двухсот человек. Мы вошли и стояли, выстроенные в несколько рядов. Двери закрылись, и перемещатель двинулся.

Никто ничего не говорил. Хотя все знали, что происходит что-то странное. И то, как мы одеты, и этот перемещатель. Нас никогда и никуда не вывозили такими большими группами. Что происходит? Но, разумеется, никому и в голову не пришло спрашивать о чем-то наставников. Мы просто делали то, что нам говорили.

Дорога в неизвестном направлении заняла около полутора часов. Мы стояли в колоннах боком к окнам, и двигаться нам не разрешили.

Перемещатель остановился, но команды на выход все не было. Мы долго стояли, транспорт медленно передвигался несколько раз на небольшое расстояние. Наконец, еще час спустя, перемещатель остановился окончательно, и нам разрешили выйти в какой-то ангар. Снова выстроившись попарно, мы двинулись в сопровождении наставников. Нас вели коридорами не очень долго, мы никого не видели по дороге.

В итоге мы оказались в большом зале. Там нам приказали перестроиться, и мы снова замерли в ожидании.

Егеря стояли ровными рядами, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я стояла во втором ряду третьей с края. Нас построили четырьмя квадратами по семь человек, и рядов было тоже семь. Получалось, сейчас здесь одновременно находились 196 егерей! Это же почти весь активный состав, за очень маленьким исключением.

Во мне вдруг проснулся вялый интерес. Наверное, со стороны мы смотрелись красиво. Почему нам сказали одеться именно таким образом, оставалось непонятным. Но сейчас все егеря были одеты в форму для внешнего выхода. Ослепительно белые. Узкие брюки, сапоги до колена. Куртки в самой облегченной модификации смотрелись скорее как мундиры. До середины бедра и с узкими рукавами, застегнутые под горло. Сзади наискось надеты короткие плащи с пристегнутым меховым воротником. Ремень поперек груди удерживал его. Край воротника лежал на правом плече. Перчатки за ремнем слева. Кожаные шлемы без меховой начинки и очки поверх них мы тоже надели. И каждая держала перед собой арбалет.

Ожидание длилось не меньше получаса. Но, наконец, дверь где-то левее наставников открылась, и вошли несколько человек.

- Егеря, приветствие!

Наставница дала команду, и единым, слаженным движением на "раз - два - три - четыре", мы выполнили приветствие. Приставить правую ногу к левой, наклон головы, выпрямиться, вернуться в исходное положение. Мне, опять стало немного жаль, что я не вижу этого со стороны. Почему нам дали такую команду, немного тоже.

Люди, что вошли, остановились возле наставников. Несколько мужчин, один из них стоял немного впереди.

- Приветствую вас, егеря.

Мы никак не отреагировали на его слова. Все стояли по-прежнему по стойке смирно, глядя перед собой.

К мужчине, что приветствовал нас, шагнул один из тех, кто сопровождал его. Он остановился немного сзади и, чуть наклонившись, негромко сказал:

- Ваше величество, церемониал у этой службы крайне ограничен.

- Да, я помню. Я вижу их второй раз в жизни, но до сих пор не забыл впечатления, что они производят. Вам не кажется, что это молчаливое ожидание приказа - это гораздо больше, чем все парады, что вам приходилось видеть?

- Да, вы правы. Впечатление действительно сильное.

В зале было очень тихо, мы слышали каждое слово отчетливо. Да и кто из нас посмел бы пошевелиться сейчас. Я, кажется, даже забыла, как дышать. Уверена, что и остальные прислушивались, затаив дыхание. Не каждой из нас так везло.

Церемония передачи! Сейчас перед нами был наш правитель, наш король. Совсем скоро появится и наследный принц. Многие из нас не выживали, а о тех егерях, что упомянул наш король, и вовсе нечего говорить. Сейчас здесь нет никого из тех, кого он видел еще, будучи принцем.

Не думала, что увижу такое собственными глазами! Прошлая церемония была лет тридцать или чуть больше назад. Отец нынешнего короля знакомил своего наследника с управлением государством. Конечно не сразу, но постепенно управление перейдет к нынешнему принцу. Будущего короля, всю жизнь готовят к правлению, а сейчас подошел срок отдавать под его управление некоторые из обязанностей короля. О нас знали только несколько человек, не относящихся к нашей службе. Все они сейчас находились здесь.

Наша служба одна из важных частей государственной системы, и два раза в жизни наследному принцу, а затем королю, доводилось видеть всех нас воочию. Хотя формально, по нашему регламенту, мы подчинялись только королевской семье. Ни наставники, ни кто-либо еще не могли нам приказывать. Все, что мы делали - это служба нашему королю. Если бы он приказал, мы бы умерли не задумываясь. Именно поэтому мы Королевская Фельдъегерская служба.

Снова мы услышали, как открылась дверь, и раздались быстрые шаги.

- Егеря, приветствие!

Наши ряды снова качнулись, и мы поприветствовали только что пришедшего.

- Отец?

- Сын.

- Ваше величество, позвольте, я объясню его высочеству? - вмешался мужчина, что разговаривал с королем ранее.

Получив молчаливое разрешение, мужчина сказал:

- Ваше высочество, позвольте представить, сейчас вы видите перед собой представителей самой важнейшей службы нашего государства.

- Я никогда не видел такой формы, - несмотря на то, что он сильно понизил голос, все его прекрасно расслышали. - Кто они?

- Королевская Фельдъегерская служба.

- Чем они занимаются?

- Доставляют почту, мой принц.

- Почту?

- Совершенно верно.

- Но почему я никогда не слышал об этой службе? Они засекречены?

- Вы правы, ваше высочество. Это самое засекреченное подразделение из всех.

- По какой причине?

- Все дело в том, что они делают.

- Я уже понял, что они доставляют почту. Министр, вы могли бы объяснить более понятно. Разве наши системы защиты недостаточно хороши? Или коммуникаций недостаточно? Зачем нужны эти люди? Я не ставлю под сомнение необходимость их существования, но все еще не понимаю.

- Внутри куполов система налажена и прекрасно работает, вы снова правы. Но они не имеют к ним отношения. Все дело именно в почте. Они доставляют ее, обеспечивая управление куполами.

- Когда я узнал о существовании этой службы, я тоже не мог поверить, - вмешался король. - Ты в последнее время несколько невнимателен. Министр уже все сказал. Они доставляют почту. Между куполами.

- Да, но... Прости, я, кажется, не так тебя понял?!

- Ты понял меня совершенно правильно. Благодаря им, мы управляем и получаем сведения из других куполов.

- Но как это возможно?!

- Егеря занимаются доставкой по поверхности. Перемещаются из купола в купол.

- Но разве человек может там существовать?!

- Служба функционирует, и успешно, почти с самого основания куполов.

- Но как они делают это?

- Просто пешком.

- Простите, но вы не совсем верно говорите, ваше величество. Их оборудование позволяет передвигаться не только пешком, если рельеф и местность позволяет они могут воспользоваться средствами передвижения.

- Но, насколько я знаю, наша техника не работает за пределами куполов?

- Да, но это совершенно примитивные средства. К технике они имеют мало отношения. Это скорее приспособления.

- А именно?

- Мы можем сами все увидеть.

Одна из наставниц подала голос:

- Питерсен, досмотр обуви.

Из первого ряда квадрата слева от меня вышла егерь. Сделала три шага вперед и развернулась боком.

Мне, как, разумеется, и другим егерям не было необходимости смотреть, чтобы знать, что сейчас происходит. Стандартная процедура проверки. Егерь демонстрировала, как лезвия коньков выдвигаются, и работают лыжи и палки. Все оборудование должно работать идеально, от этого слишком часто зависит наша жизнь. Мы это слишком хорошо знали.

- И с помощью этого они передвигаются по поверхности?

- Это один из способов.

- Мне трудно в это поверить. Я был на поверхности. Холод и все остальное, разве человек может все это перенести и выжить?

- Их обучают и готовят к этому с самого детства.

- Вы хотите сказать, что они не добровольно пошли на это?

- Мой принц... это не совсем верная формулировка...

- Простите, но я все-таки хотел бы знать. Они идут на это не в сознательном возрасте? Это не их выбор?

- Их отбирают в возрасте одного года. После этого они живут, обучаются и занимаются подготовкой.

- То есть все они не имеют семьи?

- Да.

- Разве это возможно?

- Я понимаю, что это звучит несколько м... жестко.

- Жестко?!

- В общем-то, вы правы. И я понимаю, что вас расстраивает в этом вопросе. Но суть в том, что без многолетней подготовки даже физически крепкому человеку там не выжить. Этого просто недостаточно. И без этой подготовки они не смогут делать то, что делают. Это вопрос всеобщего блага. Как ни чудовищно звучит - у нас просто нет другого выхода.

- Я все равно не могу с этим согласиться.

- Я прекрасно вас понимаю. Но такова реальность. Егеря особая каста, и много веков они живут и несут службу на благо всех куполов. Это не спонтанное решение, таковы условия их существования. Они - очень особенная служба. Заменить их некем.

- Вы хотите сказать - есть еще что-то? Дело не только в подготовке?

- Вы очень проницательны, мой принц. Да, у них больше, чем у всех остальных, развит дар.

- Дар?

- На самом деле, этим свойством обладают абсолютно все человеческие существа. Но они проявили его больше, чем остальные, и прошли специальное обучение. Это, по сути, еще один способ выжить на поверхности.

- Что это за дар?

- Они управляют животными.

- Вы хотите сказать, что на поверхности есть животные?

- Да, и насколько я знаю, много.

- Сегодня день поразительных открытий.

- И они действительно умеют ими управлять? - это спросил король.

- Да. Хотя говорить о полном контроле, конечно, нельзя. Но они хорошо владеют подчинением. Много различных условий, зависящих и от ситуации и состояния животного.

- Что это значит?

- Вы же понимаете, воочию мне этого видеть не доводилось, но то, как это описывают свидетели, егерь может успокоить разъяренного зверя, если он не ранен, болен. Подчинение зависит и от степени разумности. Они даже используют для стоянок м... забыл название... жилища животных.

- Что значит использовать? Каким образом?

- Они тоже должны спать, отдыхать. Дорога зависит от погоды и местности, а они быстро меняются. В некоторых случаях, они могут использовать дома животных, чтобы отдохнуть, подчинив себе животное.

- Поразительно!

- Это не самое поразительное, отец.

- Что тебе удивляет больше того, что ты услышал?

- То, что я вижу. Почему здесь одни девушки?

- Потому что фельдъегерями могут быть только девушки.

- Это не шутка?

- Сейчас вы видите практически полный состав. Можете сами убедиться.

- Что это значит? Разве это не малая часть из состава? Здесь не больше двух - трех сотен человек.

- Да. Ради сегодняшней церемонии были задержаны все маршруты, и практически все действующие егеря сейчас находятся здесь.

- Но, в таком случае, почему их так мало?

- Далеко не все становятся полноценными м... сотрудниками.

- Вы... вы хотите сказать... и каково процентное соотношение?

- Я предоставлю вам все материалы. После.

- В это невозможно поверить, - негромко сказал он и шагнул к нам навстречу.

Впервые в жизни я почувствовала, что не хочу быть егерем. Только не сейчас. Не быть здесь и никогда не переступать порог этого зала. Я могла замерзнуть сотни раз. Могла заблудиться в снежной буре. Меня могла порвать озверевшая от голода стая или высосать сосульки. Я могла провалиться под лед или не заметить каверну. Но ничего из этого не произошло, и вот я здесь. Я все время была на грани между жизнью и смертью, и я не считала, что так не должно быть. Это моя жизнь - идти по кромке хрупкого льда, пробиваться через сугробы, переставлять ноги даже когда кажется, что от холода замерзают кости и становятся хрупкими. Ты не чувствуешь собственного тела и почти не управляешь им. И как оказалось, я была всего лишь на пороге этого зала. Самое страшное ждало меня не там, а здесь.

- Их так мало... - он дошел до первого ряда.

Мне приходилось бояться, я знаю, что такое страх. Страшно не выполнить то, что от тебя ожидают, не оправдать возложенных на тебя надежд. Страшно оказаться в безвыходном положении. Наше тело, несмотря на все тренировки и подготовку - хрупкое, слишком хрупкое. И очень страшно, что однажды ты попадешь в ловушку, и тебе не хватит сил выбраться, чтобы продолжить то, что ты должна делать.

- Они опровергают все, что мы считали своими достижениями, - он медленно шел вдоль ряда егерей, смотрящих прямо перед собой.

Иногда егеря доживали до таких лет, что становились непригодными для дальнейшей службы. Страшно стать бесполезной. Однажды прийти в казарму и больше не получить ни одного назначения. Никчемная и слишком слабая, чтобы тебе позволили просто выйти в последний раз, для того, чтобы ты могла умереть на снегу. Вместо этого нас отправляют работать на фабрике. Но долго егеря там не живут. Работа не сложная, и они полностью обеспечены всем необходимым. Но монотонная и не тяжелая работа убивает нас еще быстрее.

- Нет ничего сильнее человека. А в данном случае этих девушек, - хотя он шел очень медленно, но уже дошел до того квадрата, в котором я стояла.

- Как часто они совершают свои... перемещения? - он остановился и обернулся к ожидающим.

Еще два человека, и он дойдет до девушки, что стоит передо мной. Мне показалось, что все мои мышцы закаменели, так я боялась пошевелиться и привлечь его внимание. Глаза жгло, я забыла, что нужно моргать, до красных кругов перед глазами вглядываясь в точку перед собой.

- "Выходят на маршрут", - ответил министр. - Они так это называют.

- Так как часто?

- Вы можете сами посмотреть.

Одна из наставниц подошла к принцу и протянула короткий цилиндрик подсветки.

- Иванова - досмотр счетчика, - скомандовала она.

Егерь, перед которым стояла она и принц, перехватила одной рукой и опустила арбалет к ноге, затем повернула освободившуюся руку запястьем вверх. Наставница щелкнула фонариком и расстегнула манжет на руке девушки. Внешне там ничего не было. Но в определенном спектре видны знаки, обозначающие сколько раз этот егерь преодолевала маршрут. Наставница ничего не говорила, разобраться помог министр. Он подошел и забрал у старшей фонарик, она тут же вернулась на свое место, а он стал объяснять значение нанесенного рисунка.

Наставники не были егерями. Ни одна из них. Они проходили обучение только как юнкера и числились ими не более шести первых лет. Потом их переводили в специальный сектор, где они воспитывались до того, как стать старшими наставниками. Почему так делали, мы не знали. Но нам говорили, что наставники очень редко появляются, из-за своих особенностей их было очень мало. Они выходили с нами на обучении на занятия и хорошо переносили внешнюю среду, но по маршрутам они никогда не ходили и жили только в тех куполах, где родились.

- Эмблема службы ставится сразу. Круг значит, что обучение пройдено полностью, - объяснял министр.

- Что это за полосы?

- Это самое интересное, - он наслаждался по-настоящему. - Это за выходы на маршрут.

- Раз, два, три... то есть эта девушка выходила на поверхность три раза?

Министр выдержал эффектную паузу:

- Нет. Полосу егерь получает не за один выход.

- Сколько же?

- Десять.

- Тридцать раз?!

- А может быть больше, - министр говорил с таким превосходством в голосе, будто сам совершал эти выходы.

В нас никак не отзывались его смешные потуги потешить свое самолюбие. Нам некогда думать о таких вещах. Спесь нам чужда. Чувства только мешают и никак не помогают в выполнении наших задач.

- Эта... маркировка - обязательна?

Министр выключил фонарик и, кажется, собрался вернуться к ожидавшему королю и его свите, увлекая за сбой принца.

От стука своего сердца я почти не слышала, что он говорил.

Уходи!

Не подходи сюда!

Не смотри на меня!

Но он вернулся.

Его заинтересовали арбалеты, которые мы держали. Кажется, он об этом спросил у министра, и тот продолжил многословно объяснять. Наверное, этому "министру" (знать бы еще, что это значит) не с кем было обсуждать эти темы, а он очень интересовался вопросами нашей службы. Он много знал о нас. И его знания по большей части были точны.

В это же время наставница скомандовала:

- Вандерсен, досмотр оружия, - девушка, что стояла передо мной, шагнула вперед.

Я помедлила на долю секунды и тоже шагнула.

Моё тело, казалось, само среагировало, подчинившись многолетней привычке. Иначе боюсь, я не смогла бы сдвинуться с места. Пока разум пребывал в панике, тело четко, строго по правилам, выполняло давным-давно отработанные действия.

Сделав еще один шаг вперед, девушка сделала следующий шаг в сторону, освобождая мне дорогу.

Я прошла вперед на пять шагов и остановилась. Достала и пристегнула тетиву. Открыла зарядник на ложе. Арбалет положила на согнутые в локтях руки, развернутые запястьями вверх, как на полке.

Министр с принцем успели отойти и сейчас по дуге возвращались к тому месту, где я остановилась.

Ему осталось дойти три шага.

Он слушал то, что говорил ему министр, и рассеяно смотрела на моё оружие. Сердце грохотало, и я почувствовала, как руки задрожали. Хорошо, что все далеко находились, и никто из наставников и егерей не мог этого видеть. Я сжала кулаки так, что почувствовала, как мои обрезанные почти под самый корень ногти впиваются в кожу.

Два шага.

Наверное, сейчас моё лицо просто пылает, под шлемом было даже горячо. Я не смела оторвать взгляд, от точки перед собой. И ничего там не видела. Потому что периферическим зрением, наблюдала за тем, как он приближается. Неумолимо. Неизбежно.

Один шаг.

- ...как видите, вот сюда. Хотя они стреляют и просто подходящими по размеру кусочками льда.

Голос министра журчал где-то на границе моего сознания. Я, то теряла, то снова понимала смысл того, что он говорил.

Он остановился прямо передо мной. Смотрел все так же на арбалет и неожиданно обратился ко мне:

- Им сложно управлять?

И он поднял глаза на меня.

Мне показалось, что я на мгновение потеряла сознание.

Его глаза оказались как раз на той линии, по которой я смотрела вперед.

А может быть, я себя обманываю, и мои глаза сами собой нашли его взгляд?

Он молчал и, наверное, не узнал меня, ожидая ответа на вопрос, который я едва ли услышала.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня не узнает!

Сердце пульсировало, стучало в ушах.

Больше рассчитывать мне было не на что. Одна крошечная надежда.

И вдруг лицо его побледнело.

Глаза в изумлении стали раскрываться шире.

Я не шевелилась. Ни единым мускулом не могла управлять. Превратившись в живую статую. Иначе я бы упала сейчас.

- Ваше высочество? - министр встревожено посмотрел на принца и протянул руку, чтобы поддержать его.

Но он отвел протянутую руку и вдруг пошатнулся, отступив на шаг назад.

- Что случилось? - я услышала голос короля.

- Кажется, его высочество плохо себя чувствует, - ответил министр.

- Кайс, ты в порядке?

Он молчал несколько секунд, не отрывая от меня взгляда.

- Да, отец.

Сейчас я была очень благодарна за все те тренировки, что мне пришлось пройти. За все те года, что были потрачены на то, чтобы моё тело мгновенно реагировало на команды. Я плохо помню, что происходило в следующие несколько минут. Только знаю, что всю процедуру досмотра вооружения я прошла от и до. Чтобы не думать о том, что на самом деле сейчас происходит, я мысленно повторяла порядок действий. После внешней проверки большого арбалета его следовало упаковать. Отстегнуть тетиву, сложить все части таким образом, чтобы он превратился в брусок примерно в локоть длиной, и его уже убрать в кобуру, пристегнутую ниже бедра на правой ноге. Дальше по порядку осматривали малый арбалет, он стрелял иглами и крепился к левой руке. Потом нож из-за голенища правого сапога. Кошки в перчатках. Нас учили защищать себя всеми доступными способами. Не так важно, чем ударить, главное - знать, когда и куда.

Все это бред. Я сама себя обманывала. Никакая инструкция, строчку из которой я повторяла уже в четвёртый или пятый раз, все время, спотыкаясь на одном и том же слове, не могла меня отвлечь от крошечной жилки, что билась на его виске. Хорошо, что он молчал все это время. Я, наверное, не смогла бы закончить, если бы он хотя бы одно слово сказал сейчас. Когда я закончила и остановилась, ожидая команды, его губы задвигались. 

Он беззвучно произнёс моё имя. У меня внутри все сжалось. Я почувствовала, что задыхаюсь. Его лицо было таким застывшим, а глаза... Я принесла ему все то несчастье, что в них было. Не нужно было ему знать о том, кто я. Да и мне не нужно было встречать его никогда. Это все моя вина. Только я виновата. Если бы не я, его сердце сейчас не рвалось бы на куски.

Как разворачивалась и шла на своё место в строю? Кажется, я все-таки пошатнулась. У девушки, что стояла перед моим местом, едва заметно дрогнул палец на ложе арбалета. Значит, она заметила. Она шагнула мне навстречу и отошла в сторону. Я вернулась в строй и замерла. В который раз за сегодня я пожалела, что дожила до этого дня? Я уже сбилась со счёта. Я почувствовала, как по щеке скатилось что-то горячее, и капля упала на руку, вцепившуюся в ложе арбалета. Горло сжалось, глаза жгло и то, что я видела, поплыло, подернувшись радужной дымкой. Я позволила себе закрыть глаза. На три, может быть четыре секунды позволила себе не смотреть вокруг и загнала слёзы обратно. Приказала самой себе не плакать. Егерь не плачет. Никогда.

Я уже не помню, сколько мы ещё стояли там, кто и о чем говорил. Только его голос я ни могла себя заставить не слушать. Впрочем, он говорил немного. Мне кажется, прошло не очень много времени, и дверь за ними закрылась. В зале остались только мы и наставники. Вот и все. Все тайны раскрыты и точки расставлены. Команда на перестроение и выход получена. Теперь дойти до перемещателя. Потом добраться до казармы. Не сбиваться с общего ритма. Выполнять команды чётко и без заметных задержек. Ставить перед собой такие маленькие и понятные цели так просто. И если сосредоточиться на них, кажется, совсем не болит ничего и не ноет внутри. Хотя, наверное, это было больше похоже на то, что я сижу и смотрю на крошечный огонёк, и только на него. И стараюсь поверить, что того тёмного и огромного, что окружает меня - нет. Притворяться и делать вид, было так глупо и неразумно, но я нуждалась в передышке. Иначе не хватило бы сил сохранить хотя бы крошечный осколок сердца живым.

Дорога окончена. Вот и казарма. Нам разрешили разойтись. Шаг, еще шаг. Переставлять ноги вовсе не так сложно, как кажется. Я сегодня постоянно считаю шаги. Свои и его. Хотя не ждала даже, что еще его увижу когда-нибудь. Вот и моя комната. Переодеться. Форма всегда должна быть наготове. Оружие всегда должно быть в порядке. Так положено. Так будет всегда. И ничего другого больше не будет. Никакой надежды. Только работа и казарма. Эта или другая, но очень похожая. Почти не ощущаешь разницы. Так будет всегда... Так будет, пока я существую... Так будет... Пока работа меня не убьет.

Мир снова подернулся дымкой. Ноги больше не держали. Я сползла на пол и уткнулась лбом в дверцу закрытого шкафа. Закрыла глаза, наивно надеясь спрятаться в темноте. Но она не была полной. Я как наяву видела, как он смотрел на меня. Столько боли и ужаса.

Слезы хлынули, и как я не сжимала веки, уже не прекращались. Нельзя! Нельзя! Сюда могут войти. Я поползла в душевую. Там, сжавшись в комок и зажимая себе рот, я плакала и тихонько выла. Наверное, несколько часов. Никто меня не услышал, никто не пришел, никому я... не нужна…

Два дня спустя егерей все ещё не отправляли на маршрут. Даже я это заметила. В воздухе будто скапливалось напряжение, вокруг стало больше разговоров. Мы по-прежнему занимались все теми же делами. Но недоумение по поводу остановки работы росло с каждым часом простоя. Кажется, несколько человек договорились пойти с вопросом к наставникам. Я услышала это случайно. Не помню, чтобы такое случалось раньше. Мы обращались к наставникам. Любые разъяснения, что могли нам помочь, они давали всегда и сразу же. Но обсуждать порядок работы? Это… это все равно, что сомневаться в правомерности приказа! Или обсуждать приказ, что казалось невероятным.

Я замечала то, что вокруг меня происходило, просто потому, что сама ждала выхода на маршрут. Больше чем когда-нибудь. Уйти подальше и, если мне повезёт, не возвращаться в этот купол больше никогда. Если маршрут сложится так, чтобы я сюда больше не вернулась, это было бы для меня большим счастьем. Или оборвется до того, как я вернусь куда-нибудь вообще. Может быть, мне так только казалось. Раз он здесь и, теоретически, я могу увидеть его. Ощущение его близости, будто жгло меня. Когда я буду точно знать, что не смогу, что он совершенно недосягаем, даже для того, чтобы просто увидеть, издали. Когда расстояние станет огромным - мне будет легче. Я знаю. Я верю. Я хочу верить, что так и будет…

Я, как раз закончила обед, и выходила из столовой, когда прозвучал сигнал сбора. Егеря побежали к своим общим помещениям, я тоже ускорилась. Все уже были на месте не менее двух минут, когда вошла наставница. Никаких приказов она не озвучила, встала перед нами и стала ждать вместе с нами. Это продолжалось не менее получаса. Мы не двигались и ожидали неизвестно чего.

За закрытыми дверями нарастал какой-то необычный шум. Здесь я ничего подобного никогда не слышала. Он все громче становился, и вдруг двери распахнулись и, судя по звуку, в помещение, где мы стояли, вошла целая толпа. Все они разговаривали, казалось одновременно и оглушительно громко. Кто-то даже засмеялся! В этих стенах такого не бывало. Здесь говорили чётко и коротко. Голос повышать не было нужды. И уж точно здесь никто и никогда не смеялся.

- Егеря, приветствие! - голос наставницы всё-таки пробился к нам, и мы выполнили команду.

Снова? Мы приветствовали, таким образом, только двух человек. И не далее, как два дня назад. Но это же… невозможно? Сердце моё... Разве возможно, чтобы оно действительно задрожало? Нет, так не бывает… Но, было очень похоже.

- Приветствую вас, егеря.

А вот сейчас, от этого спокойного голоса, прозвучавшего так ясно в установившейся тишине, моё сердце точно взорвалось.

Мне, наверное, целых полминуты понадобилось, чтобы в себя прийти и понять, что вокруг вообще происходит. Как? Как он попал сюда? Нет. Невозможно. Я ранена и под воздействием лекарств, мне снова снятся яркие и от этого кажется, что почти реальные сны? Не помню, чтобы подобное происходило. Ни ранения, ни больницы. Кроме последнего раза, когда я ослепла. Значит, это правда? Это же нормально для сна не понимать, как ты в него попадаешь?

Я, наверное, немного с ума сошла в тот момент. Но я уже почти убедила саму себя в нереальности происходящего. И почти поверила, что сплю или брежу, что не столь важно было. Но команду, что дала наставница, я выполнила чётко и быстро, как всегда.

- Досмотр индивидуальных помещений!

Егеря разбежались и, оказавшись у двери своей комнаты, распахивали её, а затем становились сбоку от дверного проёма, не входя внутрь, спиной к стене.

Люди, что пришли с ним, разговаривали уже не так оглушительно, но все - таки громко. Я не особо вслушивалась в то, что они говорили, ловя те редкие слова, что он ронял. Впрочем, и их смысл до меня почти не доходил, я просто слушала голос, чувствуя, как он отдается во мне.

Кайс прошёл в трёх шагах от меня. Я смотрела, как и положено прямо перед собой, на серую полосу на стеклянной стене, отделявшей второй верхний ярус индивидуальных помещений от общего. Нас разделяли люди, которые шли рядом с ним. Как он мог узнать меня? Из сотен фигур в одинаковых серых комбинезонах повседневных, различающихся только цветом волос. Но я была рада, что он оказался так близко. Его голос звучал немного устало, но был настоящим и здесь - совсем рядом.

Людей, что были с ним, оказалось не так уж и много. Всего пять или шесть шли вслед за ним дальше по коридору. Но когда он прошёл уже мимо моей распахнутой двери, я услышала:

- Как я неосторожен.

- О, вы испачкались. Вот возьмите.

Люди остановилась. На меня не обращали внимания. Что произошло, я не поняла. Только услышала:

- Лучше вымыть руки. Я могу сделать это, - он будто оглядывался, что-то искал: - здесь?

- Разумеется. Дверь слева.

- Благодарю.

Он вошёл в мою комнату! Он вошёл туда! Если бы я стояла на несколько сантиметров ближе к проёму, наверное, он задел бы мой рукав, когда прошёл туда. Но сдвинуться было невозможно, даже думать о таком неправильно. Но если бы… Если бы он догадался, что это моя комната. Глупо думать о таком, как это возможно? Даже если бы он узнал, что это дало бы? Мы не можем показать, что знаем друг друга. Я не могу с ним заговорить. Только выполнять приказы.

Кайс вышел, пробыв внутри не больше минуты. Так и не заметив меня, ушёл дальше к ожидающим его людям.

Он пробыл здесь еще не менее получаса. Из нашего блока он ушёл минут через десять, а команду - "разойтись" мы получили ещё через двадцать минут.

Я вошла к себе. Сама не зная зачем. Что я хотела увидеть? Серые стены, шкаф и кровать, и их зеркальное отображение во второй половине комнаты? Каким он увидел это привычное для меня окружение? Только дверь отличала правую и левую половины. Я отрыла её. Санитарно - гигиеническое помещение. Он же сюда входил? Здесь внутри все белое. Он прикасался к ручке двери, но она была такой же, как всегда. Какие изменения я искала? Что хотела найти?

И тут я увидела. Капли на умывальнике. Две небольшие на краю. Полотенце, которое висело ровно, но все равно немного не так. Я провела по нему пальцами, и оно было едва влажным. Он здесь был. Он касался вещей, что окружают меня каждый день. Пусть он меня не узнал и не заметил. Я не надеялась, что случится так, что смогу ещё раз оказаться так близко. Услышать, почувствовать, что он совсем рядом. Это маленькое чудо, и оно останется только со мной. Только для меня одной.

Я заметила ещё одну каплю на зеркале над умывальником. Протянула руку и застыла. В отражении была не я. На меня смотрел Кайс.

Я боялась пошевелиться, чтобы не нарушить этот обман зрения и успеть насмотреться на него вдоволь. Наверное, все-таки я повредилась умом, раз вижу его. Но эта мысль промелькнула где-то на периферии сознания. Важнее было, что он выглядел усталым, значит, мне это не показалось.  Волосы приглажены, они были более растрепаны обычно, когда я его видела. Это делало его строже и, наверное, больше ему шло. Хотя мне нравились оба варианта. Не смогла определиться, какой больше.

Отражение задвигалось, и я испугалась, что иллюзия сейчас исчезнет, но вместо этого…

- Эмма. Слева на раковине кольцо. Ты найдешь его на ощупь. Надень. Это ключ, никто не узнает, что ты выходила и даже, что дверь открывалась. Выходи, как только сможешь. Ауто снаружи отвезет тебя. Не волнуйся, тебя и никого из вас не будут отправлять на маршрут ещё несколько дней. Тебя не будут искать. Я жду тебя. Пожалуйста, приходи.

Я сама не заметила, как вцепилась в край раковины. Я бездумно переводила взгляд с одного на другое, пока не остановилась на своих побелевших от напряжения пальцах. И тут же разжала руки и вышла. Захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Что делать? Я тут же встряхнула головой, будто надеясь избавиться так от того, что только что увидела и услышала. Не позволяя себе больше думать, я вышла из комнаты.

Наставница сделала мне внушение. О вреде излишних тренировок и необходимости распределять нагрузку равномерно. После этого мне пришлось уйти из зала. Я рассчитывала воспользоваться другим тренажерным залом или дождаться пока наставница уйдёт и продолжить заниматься, но она как будто знала, чего я жду, и не уходила, уже два раза посмотрев в мою сторону. Пришлось все-таки уйти.

Никогда так медленно не ела. Я пришла на ужин одной из первых, а уходила, когда столовая почти опустела.

И так медленно я тоже никогда не ходила. Путь до общего помещения занял три минуты. Подняться по лестнице целая минута. И вот я снова в комнате. Не могла себя заставить посмотреть на дверь ванной.

Сейчас следовало заняться подготовкой к завтрашнему дню. Комбинезон и все остальное, что сегодня было на мне надето - отправить на очистку. Надеть одежду для сна. Предварительно, разумеется, принять душ. Я пряталась за привычными действиями. Излишне внимательно и тщательно выполняя все ежедневные ритуалы. Мне даже удалось ни разу не посмотреть на раковину. Вот только к зеркалу я подошла с опаской. Но в отражении была только я.

Я будто впервые увидела свое лицо. Обычные глаза - тёмные. Одна наставница, еще когда я была маленькой, остановила меня, и, взяв за подбородок, заставила поднять лицо вверх. Всматривалась несколько секунд, а потом сказала: "Надо же, совсем как вишни". Я тогда не поняла, о чем она говорила. Потом узнала, что это цвет моих глаз. Это такая ягода. Картинку я видела и пробовала еду со вкусом, который называется так же - вишневый. Не понравилось.

Волосы темные. Цвет - темно русый. Это я тоже знала. В моем профайле так написано. Но на концах они светлее. Многие девушки волосы обрезают - неудобно с длинными, все время растрёпываются и лезут в лицо. Мои волосы мне не мешали. Они на концах немного вьются, и когда заплетаешь косу - она не распускается. Иногда из-за этого их тяжело расчесывать, но обрезать коротко я не хотела. Так теплее.

Кожа бледная, как и у всех. Только у меня на носу коричневые пятнышки иногда появляются. Весной. Слово смешное, я как то слышала, как они называются. Не помню...

Вот и сейчас несколько штук появились. Ярче чем обычно. Наверное, потому что я бледнее чем обычно? От этого и губы кажутся ярче. Они все время такие, никогда не бывают блеклыми, как у других девушек. Будто по ним ударили.

Кайс говорил я красивая. И Альвис тоже. Что они хотели этим сказать?

Я провела по лицу рукой. Не понимаю. Но разве это важно? Мне приятно смотреть на Кайса. Но я не знаю - он красивый? Как его видят другие?

И почему я думаю об этом? Что за чушь лезет мне в голову? Ведь не это сейчас важно. Что мне делать?

Я могу пойти и увидеть его прямо сейчас. Просто выйти и увидеть. Не потому, что мне нужно выйти, нет причины разумной и понятной для того, чтобы я нарушила распорядок. И вместо того, чтобы лечь спать, я покинула бы казарму. Потому что я этого хочу? Разве так можно? Смогу ли я?

Моя рука застыла на губах, и я вспомнила, как он касался меня тогда, в больнице. Я невольно посмотрела на себя в зеркале и...

Вид был немного испуганный. И тени под глазами пролегли. Я смотрела в отражение своих глаз и ни о чем не думала в этот момент. Рука сама опустилась.

Я села на пол. Раковина так оказалась как раз на уровне моих глаз. Я посмотрела туда, где лежало оставленное Кайсом кольцо. Ничего не увидела. Мне вдруг показалось, что за мной наблюдают. Я не смогла удержаться, и глаза забегали по сторонам сами по себе. Щеки вдруг стали горячими.

Я немного придвинулась к раковине. Стала рассматривать то место, где должно быть кольцо, но по-прежнему ничего не находила. Вцепилась в край обеими руками и прижалась полыхавшим просто лбом.

Нет. Там нет нечего. Мне все показалось.

Я сейчас встану и выйду отсюда. Лягу в кровать. Буду спать, как положено. Утром проснусь и буду делать все, что от меня требуется. По часам, минутам и секундам, выверено.

Глаза наполнились слезами так быстро, что я не смогла удержать их. Так много слез, что даже через плотно зажмуренные веки капля просочилась. Одна, вторая. Я подняла голову и протянула руку. Я должна убедиться.

Мои пальцы сразу коснулись кольца.

Мягкий и тонкий ободок был совсем прозрачным. Наверное, это какая-то технология маскировки. Как только я взяла кольцо, оно немного помутнело. Но оказавшись на пальце, сразу же приобрело цвет моей кожи, и если бы не ощущалось, увидеть его было просто невозможно.

Медленно поворачивая руку и рассматривая ее со всех сторон, я просидела еще несколько минут. Потом поднялась и вышла. Из душевой, не задерживаясь ни на секунду, сразу же и из комнаты. По коридору к лестнице, в общий зал и дальше. Не останавливаясь, не оглядываясь, я шла все быстрее и быстрее. Кругом горело приглушенное ночное освещение. Весь личный состав сейчас в своих индивидуальных комнатах. Наставники тоже. Никого вокруг.

Я даже дар использовала, просто, чтобы ощущать, что происходит вокруг. Только там, где я проходила и совсем немного. Кто-то уже лежал в кроватях, некоторые еще принимали душ, но все егеря находились на своих местах в индивидуальных помещениях.

Я не задумывалась об этом раньше, но ведь я никогда не выходила из комнаты ночью, если только меня не вызывали для отправки на маршрут. И никто никогда не проверял, нахожусь ли я на месте. За нами присматривали наставники, когда мы были юнкерами. И дежурили в спальнях общих, в которых мы спали. Но с тех пор, как я стала егерем, я просто следовала расписанию. Как и остальные. Мне незачем было выходить куда-либо ночью. Ночь - время для отдыха.

Сердце, казалось, сейчас выскочит из груди. А ноги будто сами несли меня к выходу. Я поймала себя на том, что практически бегу, приподнявшись на носках, и вздрагиваю от каждого шороха. Но никто так и не встретился мне по дороге. Оказавшись у входной двери, я остановилась и постаралась немного отдышаться и успокоиться. Прижалась лбом к створке, пытаясь остыть. Что же я делаю? Как решалась на такое?

Я повернула голову и посмотрела на экран замка у двери. А если не сработает? Я испугалась и тут же забыла обо всем. Вдруг и правда что-то не сработает, и я не выйду? Кайс не дождется меня, и я не увижу его? Возможно больше никогда? Я неосознанно вцепилась в ручку двери и дернула ее на себя, даже не прикоснувшись к замку еще. Но она открылась! Замок даже не мигнул, а в двери тихо щелкнуло, и она открылась!

Мне, конечно же, показалось, что снаружи в приоткрытую щель потянуло прохладным воздухом. Внутри куполов нет, и не может быть никакого ветра.

Снаружи вход в казармы выглядел ничем не примечательно. Просто стена и дверь. Подвесная площадка перед ними метров десять в ширину. Под ней пустота. Никаких межуровневых лифтов. Те, которыми мы пользовались, были спрятаны внутри и находились в помещении как раз за моей спиной. Я вышла и остановилась, не зная, куда идти. Здесь просто ничего не было. Висящий на высоте сотни метров козырек, прилепленный к сплошной стене. Никакого освещения тоже не было. Но других выходов из казарм просто не было! Этот был единственным, не считая лифтов. Но ведь Кайс сказал мне выйти здесь?

Я сделала несколько шагов, ничего не понимая и оглядываясь. Передо мной в темноте светились далекие огни жилых кварталов. Некоторые огни двигались, цепочками перемещаясь. Вокруг было очень тихо. Я невольно посмотрела вверх. Но сквозь купол звезд не видно, только более светлое пятно над головой, уходящее в бесконечность.

Ауто появилось перед краем площадки совсем бесшумно, я даже не поняла с какой стороны. Черный корпус силуэтом еле виден был на фоне далеких огней. Открылась задняя дверь, внутри приглушенный свет осветил пустой салон.

Не раздумывая, я сорвалась и побежала. Практически запрыгнула внутрь. Дверь сама по себе закрылась. Передняя часть, там, где должен располагаться водитель, была отгорожена. Внутри, там, где я сидела, все было такое бежевое и мягкое. Никогда не видела таких салонов. И движение так незаметно и плавно началось, что я даже ничего не почувствовала, только по перемещению огоньков снаружи заметила. Но потом я увидела, что и перемещается это нестандартное ауто гораздо быстрее, чем обычные. Мы двигались очень высоко, и за каких-то пятнадцать минут переместились очень далеко.

Я только сейчас сообразила, что Кайс, наверное, живет во дворце. Внизу виднелся уже большой комплекс ярко освещенных зданий, не похожий на стандартные жилые районы. Наверное, это он и был. Мне не было интересно на самом деле. Рассмотреть толком, у меня не было времени, мы стремительно опустились, дверь открылась, и я вышла.

Ауто стояло возле большого здания. Я оказалась так близко к нему, что рассмотреть хорошо было нельзя - высокое, и некоторые из окон освещенные, вот и все. Передо мной впереди распахнутые высокие стеклянные двери, за ними виднелся широкий коридор. Освещение было рассеянное, одновременно и много света, и в то же время темно. Позади меня журчала где-то вода, деревья стояли, слышались какие-то шорохи. На земле были рассыпаны мелкие камушки, там, где я стояла, и они захрустели, когда я сделала шаг. Я поднялась на три ступеньки к площадке перед дверями. В левой стене коридора, что я видела, были освещенные проемы, но что за ними, отсюда я рассмотреть не могла. К дверям подойти я не успела, в конце коридора навстречу мне вышла женщина. Она была одета в серое платье и шла, сложив руки на животе и низко опустив голову. Я подумала, что она что-то потеряла и ищет сейчас.

Я не знала, что делать. Прятаться? Ждать и спросить ее, куда мне идти? Но, несмотря на то, что женщина не смотрела никуда, кроме пола перед собой, кажется, ей не помешало подойти прямо ко мне. Она остановилась, поклонилась, и одновременно развернувшись боком и отступив немного, указала рукой на коридор, так и не подняв головы и не посмотрев на меня. Мне нужно идти туда? Я нерешительно сделала шаг, женщина снова поклонилась и пошла в обратном направлении. Наверное, все-таки это сопровождающая. Она довольно быстро шла, хотя шаги казались такими маленькими. Мы прошли коридор, свернули влево, потом к лестнице вышли. Дорога оказалась не близкой. И место это таким странным мне казалось. Наверное, из-за волнения я сканировала пространство вокруг почти неосознанно. Мы никого не видели, но я ощущала, что вокруг много людей. Иногда мы слышали их разговоры и смех. Пока мы шли, вдалеке я услышала звуки музыки. Запахи вокруг окутывали - резкие и едва уловимые. Все мне незнакомые. Огромное множество коридоров, лестниц, залов. Все едва освещено, и эта странная женщина, семенящая впереди. Нереально, будто сон.

Путь закончился неожиданно. Женщина открыла дверь, вошла внутрь. Как только я прошла за ней, оказалось, что ее уже нет впереди. Я обернулась. Она стояла сбоку, поклонилась и вышла, закрыв дверь за собой.

Я была в большой комнате. Такой же непривычной и странной, как и все здесь. В первую очередь она показалась мне огромной. Очень высокий потолок, едва освещенный. И вокруг было так много предметов и мебели. Я растерялась, даже не зная, на что смотреть. Свет рассеянный и тёплый. Мне так показалось. Взгляд выхватил светильник на высокой ножке. Верхняя часть вся из разноцветных кусочков. Дальше еще один, но совсем другой по форме, и там были похожие на льдинки кусочки. Сбоку, шагах в пяти от меня, из стены выступала совсем непонятного назначения конструкция. Я решила сначала, что это шкаф, часть которого выступала из стены. Низкий, наверное, мне по плечо. Но мне было видно отсюда, что передняя стенка светится. И свет неправильный - мечется, бросая блики на пол. Я шагнула туда посмотреть, что там такое. Дверок не было, там была ниша, и в ней горел огонь! Я не видела настоящий никогда, но это точно был он! А потом, я обратила внимание, что на полу лежит покрытие. Не на весь пол. И оно разноцветное, выступало над полом на пару сантиметров. Перед "шкафом" диван и кресла. Такие огромные! Никогда таких не видела.

Оказывается, справа от меня была еще одна дверь в эту комнату. Она быстро открылась и закрылась. Я услышала шаги. В странном освещении я увидела только силуэт, движение.

- Эмма!

Я двинулась к нему, сама того не осознавая. Я просто ни могла не пойти ему навстречу. Мы почти дошли друг до друга. Кайс уже протянул руку ко мне, но я остановилась в двух шагах от него. И просто смотрела на него.

- Эмма?

Что же я себе позволяю? Как я могла?!

Я отступила на шаг и стала по стойке смирно. Отвести взгляд от его лица было очень трудно, но я не должна была на него смотреть. Я не должна была и здесь находиться, но за то, что позволила, сама и расплачусь.

- Что... что ты делаешь?

Я застыла и ждала приказа.

Я должна это пережить. Скоро все кончиться. Скоро все кончится. Скоро все...

- Не делай так, Эмма!

Он приблизился ко мне и взял моё лицо в ладони. Заставил посмотреть на него.

- Не поступай так со мной!

Он прижал меня к себе, удерживая голову за затылок, прижал к своему плечу. От него такая волна жара исходила, я просто упала бы, если не ухватилась за него. А он целовал мои волосы, повторял моё имя, обнимал крепко.

Глаза сами закрылись, и в этой горячей темноте его прикосновения чувствовать было еще мучительней. Все замирало внутри, и сердце билось так сильно, будто готовое выпрыгнуть из груди.

Мне едва хватило сил оттолкнуть его руку, что удерживала мою голову и отодвинуться немного. Даже глаза открыть была сейчас неспособна. Я уткнулась лбом ему в грудь. Сжала руки в кулаки и постаралась его оттолкнуть. Но так смехотворно слабо. Он даже не пошевелился.

- Отпусти, - сил с ним бороться, просто не было.

Он приподнял мою голову за подбородок. Не могла открыть глаза, а теперь вдруг зажмурилась еще сильнее. Не хочу его лицо сейчас видеть!

Хотя на самом деле надо было не этого бояться.

Потому что он меня поцеловал.

И все что я сейчас пыталась собрать в себе, чтобы остановиться себя заставать, просто осыпалось и исчезло.

От его едва ощутимого касания.

По телу, будто разряд прошел от макушки до пяток. Когда я обняла его? Когда он прижал меня к себе? Сколько мы так стояли? Я сейчас просто исчезну - мне так казалось. Растворюсь в темноте пульсирующей, где-то за границей ресниц. Останусь здесь навсегда. И куда мне возвращаться надо - я не знала сейчас. Ничего кроме него и сейчас не знала. Ничего кроме него не существовало.

Голова закружилась. Я совсем забыла, что нужно дышать. Если бы за шею Кайса не обнимала, упала бы, наверное. Но голова закружилась еще больше, а потом я поняла, что это он меня несет! Придерживая за колени и спину, поднял на руки и держит на весу. Я не успела ничего сделать, как оказалась сидящей у него на коленях. Моя голова лежала на его плече, и я так уютно свернулась...

Как я могла знать, что могу так? Это только с ним возможно, в его руках. И откуда я знала все это? Он гладил мои волосы и тихонько целовал висок. А я просто растворялась в нем все больше и больше.

Не знаю, сколько мы сидели так.

- Где твоя обувь? - Кайс коснулся моих обнаженных ступней.

Говорить сейчас просто не хотелось. Сидеть так, прижавшись друг к другу, и ни о чем не думать - вот все, что было мне нужно.

Но Кайс зашевелился, сел прямо и стал оглядываться.

- Ты пришла босиком?

Я кивнула.

Момент таял, я чувствовала себя, будто просыпаюсь. Было очень жаль, что, то, что я чувствовала, ускользает.

Кайс просмотрел на меня изумленно, потом, осторожно приподняв мои ноги, встал. Отошёл, я не смотрела, что он там делал, главное, что тут же вернулся. Он укрыл мои ноги, пледом, что принес и сел на полу у кресла, в котором я полулежала, свернувшись клубком. Просунул руки под плед и стал растирать ступни.

- Ты замерзла, - это так укоризненно прозвучало.

Почему он все время делает такие странные вещи, и говорит то, чего я не понимаю?

- Нет.

- Но твои ноги совсем холодные.

- Кровообращение почти восстановлено, и скоро это пройдет.

Он остановился и внимательно посмотрел на меня.

- Что это значит? Ты так странно выражаешь свои мысли иногда, - он улыбнулся и, наклонившись, прижался лбом к моим ногам.

Его руки снова стали двигаться, осторожно растирали мои ступни.

- Это последствия регенерации после обморожения, - я постаралась говорить более понятно.

Оказывается, и он меня не понимает иногда. Забавно, что я подумала об этом, почти одновременно с тем, что он сказал. Мы думали одинаково!

Он остановился, но не поднял лица.

- Регенерации?

- Да.

- Тебе восстанавливали ткани? - голос так глухо звучал, наверное, потому, что он прижался сильнее ко мне.

- Нет. То есть, наверное, да. Пальцы ведь тоже из тканей состоят?

Он вдруг сжал мою ступню так сильно, что мне стало немного больно. Я пошевелила ногой, чтобы он ослабил хватку. Но он не отпустил и держал все так же крепко. Я протянула руку и постаралась ослабить его пальцы. Он будто очнулся и отпустил меня. Я не успела понять, в чем дело, а он уже встал и отошёл. Остановился спиной ко мне.

- Когда это произошло?

Я не понимала, что происходит, но честно постаралась припомнить.

- Пять… нет. Четыре месяца назад.

- Что случилось?

- По дороге в третий купол, - я немного запнулась, это так необычно - свободно говорить о моей работе. - Очень низкая температура. Я обморозила ноги.

- Что такое обморожение? Какие… последствия?

- Повреждение тканей организма вследствие воздействия на него низких температур. Крайняя степень обморожения может привести к омертвлению тканей поэтому в некоторых случаях, обморожение конечностей иногда заканчивается их ампутацией.

- Тебе ампутировали пальцы на ногах?

- Да.

- И как долго ты восстанавливалась?

- Неделю. Регенерация - это не быстрый процесс.

- И после этого сразу вернулась к работе?

- Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

Он не отвечал. Я села и спустила ноги на пол. Хотела подойти к нему. Мне непонятно было, какое у него сейчас лицо. Его что-то беспокоит?

Но он сам развернулся и подошел ко мне и так быстро. Практически упал на колени, сгреб мои ноги, сжимая слишком сильно, и уткнулся в них лицом.

- Эмма!

Что случилось? Почему его голос звучит так, будто ему больно? Я не знала, что делать. Хотелось посмотреть на его лицо, может быть, тогда я пойму? Я почти решилась коснуться его волос, чтобы попытаться как-то успокоить, но он заговорил, и я остановилась.

- Я думал - умру, когда увидел, что ты исчезла из системы слежения. Мне все говорили - тебя больше нет, и никаких сбоев в работе системы просто не бывает. Я все равно не верил, искал. Не мог остановиться. Сейчас я понимаю, что, наверное, просто чувствовал, что ты жива. Пусть это странно звучит. Но это правда. Я тебя нашел, когда ты вернулась.

Я напряженно вслушивалась в то, что он говорит. Даже дыхание затаила, боясь пропустить хоть слово.

Его вопрос прозвучал неожиданно и, наверное, поэтому  я сразу ответила, не задумываясь, как всегда, можно ли об этом говорить:

- Зачем вы маски надеваете? В больнице, когда я нашел тебя, у тебя на лице маска была.

- Врачи не должны видеть наших лиц.

- Но как вы разговариваете?

- Нам запрещено разговаривать. Показателей оборудования достаточно для оказания помощи.

- Но они же услышат, если... если кричать?

- Нет. Голос, слишком легко опознаваемый параметр.

Он замолчал, и о чем он сейчас думал, я даже представить не могла.

- Я все думал, что сейчас проснусь. Сигнал появился. Я по привычке больше проверял. И вдруг ты появилась. Я даже не понял сразу. Смотрел на точку, следил, куда она двигается. Высчитывал, где остановиться. И вдруг понял, что случилось невозможное. Будто переключатель щелкнул - ты жива, и ты здесь, совсем рядом. Оказалось, вас хорошо прячут. Чего я только не передумал, пока искал.

Он сжал меня чуть сильнее и засмеялся. Но ему не было смешно. Не знала, что может быть так... - неприятно? Не хотелось, чтобы он так смеялся. Тревожный смех. Я все-таки погладила его по волосам. Он перестал смеяться. Поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

- Ты не откажешься от своей работы?

Я задохнулась на мгновение. Даже не от вопроса, а от того как он смотрел на меня сейчас. Сжалось сердце и горло. Мне захотелось положить ладони на его глаза, чтобы не видеть этого взгляда. Но я не стала этого делать. Только покачала головой.

- Зачем ты спрашиваешь?

- Почему это для тебя так важно? Почему?

Мне захотелось отодвинуться от него в этот момент. Я даже положила руки на подлокотники, чтобы подняться, но так и не сделала этого, просто пальцы вцепились в обивку.

Он снова засмеялся. Так горько. Рот искривился, глаза, будто потемнели.

Он поднялся и отошел. Постоял немного, отвернувшись, а потом спросил:

- Что с тобой сучилось, когда мы познакомились?

- Стая шипшипов напала.

- Не знаю, кто это. Звери?

- Да.

- Страшно было?

- Страшно.

- Почему?

- Боялась, что не дойду и не выполню задание.

Зачем он спрашивает то, что очевидно?!

- Потом ты отморозила ноги, и когда я тебя нашел, ты чуть не ослепла.

- Я не могла ослепнуть. Я же говорила, это временное повреждение...

- За семь месяцев. Ты была ранена зверем. Потеряла пальцы на ногах. Повредила зрение. Все это стоит того?

- Сейчас же все в порядке. Все время от времени получают повреждения.

- Ты даже не понимаешь, что это не нормально?

- Почему?

- Те, кто живет в куполах. Ты знаешь, как они живут? Эти люди даже не болеют никогда. За всю свою жизнь. Многие даже не знают, что это такое.

- Но и они иногда бывают ранены.

- Да, но это редко случается больше, чем раз в жизни.

- Зачем ты говоришь мне это?

- Никто даже не заметит, что тебя не будет. Я замечу. Только я вижу, когда тебя нет. Только мне это нужно. Так почему служба для тебя важнее? Почему ты хочешь быть одной из многих?

- Потому что я егерь.

- Ты Эмма. Для меня нет никого, кроме тебя.

- Это... это... это неправильно!

- Только это правильно!

- Я не понимаю тебя!

- Ты не должна подвергать себя опасности! Ты же даже не выбирала такую жизнь! Так сложились обстоятельства. За тебя все решили.

- Пусть не выбирала. Но я живу так. Этого уже не изменить.

- Ты не обязана так жить!

- Этого нельзя избежать.

- Почему нельзя?

- Там…

Как мне ему объяснить? Как рассказать человеку, который никогда этого не видел, что такое холод? Что такое снег? Что сказать, чтобы он понял? Есть ли такие слова?

- Ты видел когда-нибудь настоящий снег?

- Я был снаружи.

- Ты видел, какой он?

- Белый. Холодный. Сыпучий. Что ты хочешь услышать?

- Он не белый. В нем цветов и оттенков больше. Больше, чем в чем-либо другом. Он синий, серый, красный и даже чёрный бывает. Он не холодный. Он обжигающий, тёплый, твёрдый, липкий. Лёгкий и почти неощутимый, и он же может раздавить. Он бесконечно разный. По официальной классификации мы знаем больше ста сорока его состояний. Ты знаешь много о нашей работе. Но ты не знаешь, каким бывает снег. Как мне объяснить тебе?

- Хорошо, я этого не знаю, признаю. Но что тебе даёт это знание? Ты живёшь в искусственном мире, забываешь и не ценишь себя. Ради снега?!

- Да. Ради снега. Я знаю, какой он. Он не раз пытался меня убить. И, наверное, убьет когда-нибудь. Но только я могу его победить. Только я могу преодолеть любой снег и дойти до людей, что живут и не знают, какой он.

- Я понимаю, о чем ты говоришь. Меня всю жизнь учили тому, что я себе не принадлежу. Но ты... ты можешь изменить свою судьбу.

- О чем ты?

- Останься здесь.

- Я не понимаю.

- Я могу приказать, и ты больше никогда не выйдешь за пределы этого купола. Ты не будешь больше жить в казармах, по расписанию - есть и спать. Ты сможешь стать такой же, как все. Жить спокойно и в безопасности. Делать только то, что хочешь ты.

Мне показалось, что я задыхаюсь. Он правду сейчас говорит? Он действительно может так сделать?

- И если ты захочешь, будь со мной.

Я встала и сама удивилась слабости, которая сейчас разлилась во всем теле. Мне казалось, я сейчас рассыплюсь на части. Как будто покрываясь трещинами откуда-то изнутри, из груди, и одним неверным движением могу сломаться на кусочки.

- Ты же можешь мне просто приказать.

Я слышала, как сбилось его дыхание.

- Что ты говоришь?! Ты понимаешь, что ты сейчас сказала?

- Я егерь королевской фельдъегерской службы. Ты мой будущий король. Прикажи мне. Я выполню любой твой приказ.

- Замолчи.

Я не могла больше смотреть на него. И сказать мне было больше нечего, да я и не смогла бы, горло сдавило, из глаз потекли слезы. Когда же я успела научиться плакать?!

- Ты выполнишь любой мой приказ?

Прикажи, чтобы то, что заставляет моё сердце так болеть - умерло.

- Зачем спрашивать, - получилось еле слышно, от сдерживаемых слез все туманилось.

- Тогда я приказываю - выживи!

- Твой приказ не имеет смысла.

- Почему?! Ты отказываешься его выполнять?

- Нет. Но ты не понимаешь. Почему ты думаешь, что все, к чему я стремлюсь - смерть?

- Разве это не так?

- Там опасно. Там запредельные условия выживания. Нет ни одного егеря, который ни разу не был ранен. Все, что для нас могли сделать наставники, это научить, как там можно выжить. И мы пользуемся этими знаниями. Если бы я, выходя из купола, думала, что не вернусь, не смогу дойти, я наверняка давно погибла бы.

Как же донести до него? Как объяснить, чтобы он, наконец, понял?

- Но зачем ты хочешь продолжать так жить?

- Я не знаю, как живут другие. Наверное, ты даже не догадываешься, насколько. У меня нет причин жить по-другому. Я просто не умею иначе.

- Так останься! Ты сможешь увидеть, какая еще бывает жизнь.

Он подошел, взял за плечи, заставил меня сесть. Сам сел на полу и взял мои руки в свои.

- Да ты, конечно, права, я не знаю как ты жила. Только то, что мне рассказывали, и что я сам успел увидеть. Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда мне вас показали? Вы стояли такие красивые и твердые, будто выточенные, и эта ваша форма снежная... - он горько улыбнулся. - Я подумал, что вы, наверное, самое необычное и красивое зрелище, что мне пришлось за всю свою жизнь увидеть. Осознать, что от вас столько всего зависит, было непросто. И в то же время принять тот факт, что вы все - девушки. Обычные, по сути, девушки. Мне казалось, что все это какая-то проверка. Жестокая проверка.

Его пальцы сжались. Он отвернулся и не смотрел на меня.

- И потом я тебя увидел. Думал, страшнее того утра, когда я не увидел твой сигнал на мониторе, уже ничего со мной случиться не может. Я сам не знал, что кто-то может быть для меня так дорог. Ты мне дороже себя.

Я освободила пальцы и погладила его по щеке. Мне казалось, ему этого сейчас очень хотелось. Кайс прикрыл глаза и прижался к моей ладони.

- Еще тогда, когда я увидел тебя в больнице в первый раз. У меня будто фокус сменился. Я будто не видел до этого момента ничего вокруг. И вдруг ты, твои глаза, и все мгновенно яркое и такое живое стало. Но на самом деле я тебя только и видел.

Оказывается, в моей комнате и потолок серый, не только стены. Самого светлого оттенка, но все-таки - он серый. Не обращала внимания.

Привычные вещи теперь мне казались новыми. Я обращала внимание на детали, которых раньше не видела. Сейчас я лежала в кровати и ничего не делала. Рассматривала все подряд. Раньше я лежала только потому, что нужно было спать. Как только просыпалась - вставала. А можно пролежать целый день? А спать не на кровати? Такие вопросы сейчас занимали меня постоянно.

Меня будто стеклянным колпаком накрыло, отделив от остального мира. Я слышала, видела и ощущала его, но все это происходило будто не со мной. Я сжалась, превратившись в точку где-то глубоко. Не чувствуя ничего, исполняя повседневные ритуалы, не особо задумываясь о том, что делаю.

Серый потолок, серая стена, матово серебристый переплет окна. Серое постельное белье. Только насыщенность отличалась. Но абсолютно все вокруг было серым.

Оказывается, прозрачная стена, что огораживает второй этаж - мягкая. Прикасаться к ней было странно приятно. Никогда этого не делала.

Внизу время от времени проходил кто-то из егерей. Движения скупые, передвижение строго целенаправленное. Я вдруг поняла - они тоже все серые!        Комбинезоны. Фигуры. Лица. У всех одинаковое выражение. Даже цвет волос не отличал особо одну от другой. При взгляде на них мне в голову пришло слово - идентичные.

Открылась одна из дверей, выходящих в коридор, в котором я стояла. Вышла одна из девушек. Скользнув по мне равнодушным взглядом, она пошла к лестнице. Я знала, о чем она думала! Сейчас в ее голове четкий порядок действий прокручивался. Спуститься вниз, пройти в помещение столовой, принять пищу, после этого в тренировочный зал. И далее по порядку. Еда, тренировка, сон. Все в строго определенное время. Даже если и заметила меня, то никаких эмоций и мыслей мое присутствие у нее не вызвало. Она была уверена, что если я стою здесь, для этого есть причина. Спросить, зачем и почему, ей в голову просто не пришло. А причины на самом деле не было! Такой маленький обман. Ни на что, по сути, не влияющий, но все-таки...

Полосы. Везде на стенах полосы. Кто это придумал? Почему нельзя смотреть на наставника? Всегда немного выше головы. Я, кажется, никогда и не смотрела им в лица. Не узнаю, наверное? Привыкла определять, кто передо мной, по очертаниям, голосу, цвету волос, росту.

Внизу как раз прошла одна из наставниц. Я не поняла, кто это был! Волосы с серыми прядями. Нет. Они же седые?! Лица я не увидела, кто же это был? Она старая? Почему седина? Я, да и все мы, наверное, воспринимали их не совсем как людей. Истина в последней инстанции. Живой справочник? Не личность. Но они такие же, как мы. Выглядят, как обычные люди, и их волосы тоже седеют.

Всегда только наставницы. Я ни разу не видела, чтобы они ели, спали, просто отдыхали, занимались чем-то обычным. Наверное, они куда-то уходят, когда их служба заканчивается? Где-то доживают свои дни? Чем же они там занимаются? Так же как егеря, что списаны, работают где-то на неприметной работе? Живут тихой жизнью, лишенной главного смысла?

А можно ли после такой службы жить обычной жизнью? Забыть то, что наполняло и занимало тебя каждую минуту на протяжении долгих лет. Осознать, что все, что ты знаешь и умеешь. Все, чем ты жил - ничто теперь. Об этом даже говорить ни с кем нельзя. Ежедневно сталкиваться с тысячей вещей, которых ты не знаешь, потому что в то время, когда другие учились и узнавали эти вещи, ты занималась совсем другим. И твоё незнание элементарных правил будет выглядеть диким и смешным?

Мне вспомнился тот день, когда мы с Кайсом гуляли в саду. Наверное, только сейчас до меня стало доходить, какой неуклюжей и нелепой я выглядела. И до сих пор выгляжу.

Висок кольнуло болью. Я встрепенулась, будто заснула стоя! И побежала.

В кабинете наставницы я, конечно, не посмела опустить глаза, чтобы взглянуть на нее.

- Готовность сорок минут. На выход.

Получив разрешение, я снова побежала. Теперь в мою комнату, готовиться к новому маршруту.

Вдруг подумала - почему мы так много бегаем? За пределами казарм, никто не бегает.

Меня будто подхватило и повернуло на 180 градусов. Полюса поменялись. Было так много вещей, о которых я должна была думать, и прямо сейчас. Все они были важны. Важнее меня - Эммы. Все, что я знала - это как быть егерем. Длина когтей опасных хищников, и какая сила ветра при температуре ниже 35 смертельна, как правильно зарыться в снегу, чтобы безопасно переночевать. По каким звёздам определить направление, если чувство направления отказывает. Как по цвету крови определить, какое кровотечение. Все, что только может пригодиться для выживания там. Тысячи мелочей, фактов, подробностей и описаний. Здесь же только временная передышка, а все настоящее только там.

Сейчас не стоило об этом думать. Но если бы существовал хоть один способ отключить мысли!

Нужно собраться. Проверить форму. Запасы. Питание. Готовность оружия. Одеться, приладить все снаряжение так, чтобы ничего не мешало. Это очень важно. Нужно исключить возможность того, что зацепишься неплотно пригнанной формой или брякнет экипировка не вовремя.

Куда меня отправят сегодня?

Я вдруг поняла, что на самом деле никогда не задумывалась об этом. Нужно было дойти, и я шла. А куда, мне совсем неважно было, я даже об этом не думала. Купола не различались для меня практически ничем. Только подробности, связанные с положением. К примеру, второй располагался в кратере давным-давно потухшего вулкана и для того, чтобы попасть к нему, требовалось ещё знать сквозные ущелья, а если они были непроходимы, добираться приходилось через скалы. Пятый - это остров. Конечно, обледеневший, но все-таки вода была дополнительным фактором, который нужно было учитывать. К тому же, расположенный на самой южной стороне, там чуть теплее, чем везде. Тоже из-за вулканов, но только подводных. Они согревали воду, а течения подхватывая ее обвивали ложе суши.

Я уже переоделась. Все было готово. Можно выходить. Все в порядке. Только готова ли я? Смогу ли?

Колечко все ещё было на моём пальце, я крутила его, медленно проводя большим пальцем по внутренней стороне пальца. Кайс сказал, что это не только универсальный ключ от любой двери. С помощью него он теперь видит не только общее, но и точное моё местоположение. Конечно, гарантий, что он будет работать и за пределами купола не было, но кто знает…

Дверь открылась, на пороге стояла наставница.

- Вандерсен. В чем задержка?

Она так внезапно распахнула дверь, что я вдруг растерялась. Растерялась на столько, что арбалет выскользнул из моей руки. Он был собран, и осталось только засунуть его в кобуру. Арбалет упал, и мы обе уставились на него. Кажется, она тоже не знала, что сказать. Я подняла глаза, не зная, что делать. Наставница нахмурилась. Постояв пару мгновений, молча, захлопнула дверь. Я замерла глядя на захлопнувшуюся дверью, и стояла так еще не меньше минуты. Потом очнулась, поспешно подобрала оружие и уже на ходу сунула его на положенное место.

Никаких инструкций, наставлений. Взять код для выхода. Просто засунуть руку в дыру ящика в общем помещении. Автомат нанесет его на мой значок. Дальше мне нужно было выйти к лифтам, и спустится на два уровня. Пройти техническим туннелем около двух километров и подняться вверх на пять уровней. Забрать пакет, узнать, куда меня направляют, и выйти, наконец, наружу.

А ведь именно здесь все началось. Я вспомнила об этом, когда вошла в комнату перед переходником. Все та же мебель, полки, стеллажи. В прошлый раз я об этом даже не подумала. Почему сейчас вдруг вспомнила?

Раз мне не придется переодеваться, делать здесь было совершенно нечего, и я сразу направилась к стене. Передвинула ящик на полке у самого пола. Еще один на две полки выше располагался. Но едва я успела его сдвинуть, как что-то выпало из щели. Небольшой пакет, упакованный в черную бумагу. Как странно, откуда он здесь? Я покрутила его в руках, не зная, что с ним делать. Решила, что просто положу его на место. Пакет не был запечатан, край просто завернут. Я взяла его таким образом, что незакрытый край оказался внизу. Сразу я этого не заметила, но когда стала просовывать пакет туда, откуда он выпал, из упаковки мне на ладонь выскользнул коммуникатор. И я его прекрасно знала. Точнее, его владельца.

Мы не пользуемся коммуникаторами. И он это знает. Значит, он подложил его сюда специально. Но зачем? И что мне делать? Оставить его здесь? Положить туда, где он лежал? Он все равно не будет работать за пределами купола. Но если следующий егерь, что придет за мной, найдет его? Наставники знают, что он был у меня. Получается, они сразу узнают, что Кайс знает кто я. И, возможно, тогда они догадаются, кто он такой. Нет, нельзя его здесь оставлять!

Я могу выкинуть его снаружи. И еще не успела додумать, как пальцы сами собой сжались крепче.

Что, собственно, я теряю? Он же не будет работать. Значит, о существовании коммуникатора у меня никто не узнает. Нас не обыскивают. Досматривают время от времени только форму. Я могу его спрятать где-нибудь...

Сзади раздался тихий хлопок.

Я вздрогнула и оглянулась. Почувствовала себя так, будто меня застукали на месте преступления.

Но там никого не было. Все как всегда. Разве что...

Один из ящиков немного сдвинут. Хотя, возможно, он уже стоял так, когда я пришла сюда, и я просто этого не заметила. Но тут же произошло нечто совсем странное. Ящик, на который я обратила внимание, сдвинулся. Немного, будто что-то подталкивало его из глубины. Я пошла к полке, чтобы посмотреть, что там случилось, но не сделала и трех шагов, как раздался еще один хлопок. Точно такой же, но теперь, с другой стороны. Я увидела, как дернулась коробка. То, что издало хлопок, видимо, находилось за ней. И не просто толкнуло, а продолжало двигать. Картонная коробка продолжала медленно сдвигаться. А затем, опять справа от себя, я услышала, как что - то посыпалось. Много, сыпать все продолжало, и это было что-то мелкое, судя по звуку.

Из-под стеллажа по полу покатился крошечный черный шарик. Как капелька ртути, очень подвижный. Потом еще и еще один. Несколько секунд, и они хлынули из-за стеллажа по полу. С другой стороны тоже зашуршало, и шарики стали выкатываться и из-под второго стеллажа. Они, казалось, хаотично катались по полу, перед дверью, и все выкатывались и выкатывались. А дальше, они стали будто слипаться друг с другом. Два, казалось бы, одинаковых шарика притянулись друг к другу, как намагниченные. Потом слились в один, и этот уже более крупный шарик стал увеличиваться в размере, раздуваясь просто с неимоверной быстротой. По глянцевой черной поверхности побежали радужные разводы. Шарики стали сливаться друг с другом, и уже весь пол перед дверью оказался покрыт ими. По полу уже почти ни один не катался. Найдя пару, шарики останавливались и начинали раздуваться. Прошло не больше пары минут, а перед входной дверью уже все оказалось облеплено ими, и они не останавливались. Поднимались выше, наползали на стены, стеллажи и начали ползти вглубь комнаты, туда, где я стояла.

Что это такое, я не имела представления. Но, судя по той скорости, что они наращивали свой объем, скоро они заполнят собой всю комнату.

В это время пришел вызов на коммуникатор. Я ответила сразу.

  - Ты нашла его. Я боялся...

- Кайс, - я его перебила, не отрывая взгляда от все быстрее набирающих массу шаров.

- Что случилось?

- Я не знаю. Что это такое?

Я повернула коммуникатор так, чтобы он рассмотрел, что происходит.

- Где ты?

- На выходе из купола.

- Помещение герметично?

- Да, скорее всего.

- Выходи оттуда немедленно. Это система изолирования помещений.

- Зачем их изолировать?

- Пожар к примеру. Они вытеснят весь кислород, и они не горят. Огонь просто погаснет. Минимальные повреждения. Если помещение подверглось сейсмической активности, они погасят вибрацию. Много применений. Долго объяснять. Выходи оттуда!

- Хорошо.

Остался единственный доступный мне теперь выход был только один. Я прошла к стеллажу, за которым была дверь, отодвинула его и перешла в соседнее помещение. Дверь с едва слышным шипением закрылась за мной.

Справа терминал. Здесь мне нужно забрать контейнер с почтовым отправлением и получить информацию о маршруте.

- Эмма?

- Все в порядке. Я ушла оттуда.

- Почему они сработали?

- Я не знаю. Услышала хлопки, и шарики посыпались на пол.

- Они во всех внешних стенах в специальных нишах вмурованы.

Я подошла к стене, отодвинула рукав, приложила запястье. Клавиатура и окно появились на стене, но мне показалось, что с небольшой заминкой.

- Не знала.

- Где ты сейчас?

- Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь. И зачем ты оставил коммуникатор?

- Когда ты вернешься, свяжись со мной сразу же. Я буду ждать.

- Я знаю.

- Я встречу тебя, когда ты вернешься. Только сразу же свяжись со мной.

- Ты же знаешь, я могу не вернуться сюда очень долго.

- Все равно. Я буду ждать.

Под световым окном ниша, но она по какой-то причине еще не открылась.

- Кайс...

- Ты обещала! Как только вернешься...

- Кайс, подожди. Что-то не так.

- Что такое?

Крышка ниши медленно поползла вверх.

И окошко терминала горело. С информацией о куполе, в котором я сейчас нахожусь.

- Мне кажется, тут что-то не в порядке.

- Что именно?

- Оборудование работает с задержками.

- Возможно, это из-за того же сбоя, из-за которого сработала система изолирования.

- Никогда не слышала о таком.

- Ваше оборудование не ломается?

- Никогда.

Ниша открылась. Окно мигнуло.

- Кайс.

- Что?

- Тут ничего нет.

- О чем ты?

- Нет отправления. Контейнер. Его нет.

- Что это значит?

- И на терминале. Информация.

- Что с ней?

- Здесь нет адресата.

Дверь, отделяющая помещение от улицы, поползла вверх. Сама по себе. Я ее не открывала.

Я просто не знала, что делать. О таком нам никогда не говорили. Этого просто не могло быть. Ничего и никогда не ломалось. Система была абсолютно безопасна и стабильна.

- Эмма! Объясни!

- Меня отправили на маршрут. Нет посылки. Нет адреса доставки.

Зачем я проговаривала это? Чтобы самой поверить, что это правда?

- Вернись.

- Я не могу. Ты забыл?

- Изоляция! - его голос изменился. Договорил он едва слышно, будто отвернулся, чтобы я не слышала: - Помещение нельзя открывать в течение трех суток...

- О чем ты?

- Это стандартная процедура. Изолятор начнет саморазрушаться.

- Через трое суток?

- Да.

И тут я снова услышала хлопки.

И теперь я по-настоящему испугалась. Сейчас стены ничего не заслоняло и я ясно видела, как в нескольких местах одновременно появились щели, и шарики потекли из них на пол. Сейчас их ничего не задерживало, и они заполняли пол очень быстро. Мне ничего не оставалось, как отступить к двери, которая уже полностью открылась. Снаружи задувал ветер. Снег блестел на пороге.

Шарики все слипались и раздувались, наверное, мне это только показалось, но гораздо быстрее, чем в предыдущей комнате.

Я не сразу поняла, что Кайс зовет меня и, кажется, уже несколько раз.

- Я здесь.

- Что с тобой?

- Изоляторы, они снова высыпаются.

- Из-под двери? Она не герметична?

- Нет. Они появляются из стен.

- Тебе есть куда уйти?

- Да. Наружу.

- Выходи!

- Кайс, - я пятилась спиной вперед. - Если я выйду, то не смогу вернуться.

- Но ты же туда как-то вошла?

- Код.

- В чем тогда проблема?

- Он одноразовый и уже использован.

- Как ты собиралась вернуться?

- Я должна была сейчас получить доступ вместе с отправлением.

- То есть если ты выйдешь - не сможешь вернуться, и тебе не войти больше ни в один купол?

- Да.

Черная масса уже начала наползать на стены и, казалось, прилипала к ним, разбухая все больше и больше. Радужная пленка закручивалась спиралями на округлых очертаниях шаров, которые были уже размером с мяч. До двери осталось совсем немного. Я все не решалась развернуться и выйти. Как будто надеялась, что все это кончится, наступающая на меня черная жижа остановится и распадется.

- Кайс.

- Я здесь.

- Я должна выйти?

- Если ты там останешься, тебя раздавит. Эта... субстанция разлагает органику.

- От меня ничего не останется?

- Да.

Я тут же развернулась и вышла наружу.

Ветер ударил так, что я задохнулась в первое мгновение. Даже очки забыла опустить. Солнце светило так ярко, что на глазах тут же выступили слезы. Кожу на руках тут же начало пощипывать. Перчатки и маску так же следовало надеть до выхода.

- Ты вышла?

- Да.

- Есть другие выходы?

- Я не знаю о них.

- Я найду. Я сейчас же запрошу информацию. Это какой-то сбой, и они должны принять меры и вернуть тебя в купол.

- Кайс! Остановись. Ты не можешь!

- Почему?

- Как ты объяснишь им, что узнал об этом?

- Мне все равно что они подумают! Пусть знают, что мы знакомы! Ты должна вернуться!

- Ты не понимаешь! Тебе они ничего не смогут сделать. Но тогда получается, что это я нарушила статус секретности!

- Я не допущу, чтобы тебя наказали. Ты ни в чем не виновата. Это просто недоразумение!

Я смотрела на пейзаж, разворачивающийся передо мной. Небо сегодня синее, и солнце такое яркое. Когда стоишь так, не двигаясь, кажется, что оно греет. Это, конечно, только иллюзия. Здесь сейчас около минус тридцати. Воздух такой свежий. И снег. Очень красивый. Переливается миллионами миллионов искорок. Такой пушистый и ослепительный.

- Нужно придумать другой способ.

- Какой?! Ты же сказала, что других выходов нет.

- Я сказала, что не знаю о них. Ты знаешь.

- О чем ты?

- Ты говорил, что выходил из купола. Где?

Пока я ждала его ответа, любовалась искрами на снегу.

- Я не знаю точно. Это было давно и всего один раз. Меня всю дорогу вели. Мы долго поднимались. Кажется, выход наверху, на крыше купола.

- Я поняла.

- Я выясняю, где это. Только немного подожди!

- Хорошо.

- Ты будешь в порядке? Мне нужно отключиться.

- Конечно.

Он такой смешной! Спрашивать о таких вещах!

- Эмма? Ты смеёшься?

- Да.

- Что тебя рассмешило?

- Ты.

- Я сказал что-то?

- Конечно. Ты забыл? Я же егерь. Что для меня побыть немного снаружи?

- Я хотел бы об этом забыть.

- Ты хочешь забыть меня?

- Нет. Только то, что ты - егерь. И чтобы ты никогда не знала, что такое фельдъегерская служба.

- Зачем говорить об этом?

- Прости. Я теряю время. Там очень холодно?

- Нет. Солнце яркое. Красиво. Снег сверкает.

- Я сейчас отключусь. Но ненадолго. Подожди.

- Я жду.

- Не хочу прекращать разговор.

- Пищи и воды мне хватит примерно на две недели. Не спеши.

- Ты снова смеешься.

- Ты забавный.

- Я скоро вернусь.

Я надела маску и очки. Прежде чем натянуть перчатки, растерла руки снегом. Так они скорее согреются. Прошлась немного. Отличный наст. Под пушистой шапкой снежинок толстая корка, которая хорошо будет держать мой вес. Идеально для лыж.

Я вытащила телескопические палки. Активировала лыжи. Купол нужно обойти по кругу. Хм, никогда не видела его с этой стороны. Незачем было, в той стороне ничего, кроме ледяной пустыни нет. Просто обратила внимание, что рельеф там идет на подъем.

Мне удалось хорошо разогнаться. Для того чтобы катиться, почти не нужно было прилагать усилий, снег будто сам ложился под лыжи. Слой поверх наста состоял из снежинок, еще не успевших слипнуться друг с другом. Они разлетались от малейшего движения, завихряясь, опадали на землю и заметали след, оставленный мной. Две ниточки, едва заметные, ведущие от купола почти не были уже видны.

Я остановилась и проверила время. Прошло уже около полутора часов. Кайс еще не вызывал меня. Надо ускориться. Рельеф плавно понижался, оттолкнувшись как следует, я покатилась вперед. Хорошо разогналась. Впереди уже был виден подъем. Придется потрудиться. Я рассмеялась. Понятная и приятная работа.

Сбой системы. Кайс нашел верное определение. Вот только неправильно применил. Не было никакого сбоя в работе. Наше оборудование не выходит из строя. Я же говорила ему. Никогда.

Сбой системы - это я. И его устранили. Теперь система снова отлажена.

Удивительно. Раньше не понимала, насколько там внизу темно и душно. Как на самом деле мне нравится находиться здесь, под открытым небом, когда ничего не давит.

Не то, чтобы мне не было страшно сейчас. Просто страх я задвинула подальше, понимая, что это всего лишь инстинкт. Обычный инстинкт выживания. Умирать мне совсем не хотелось.

Сложнее было бороться с надеждой. Принять тот факт, что меня просто выкинули, как сломанную и уже бесполезную вещь, оказалось проще. Но вот надежду погасить, оказывается, гораздо сложнее. Только обмануть Кайса было совсем не сложно.

Я, кажется, поняла, что сейчас меня так радовало и помогало. Это чувство определенности. Я четко знала, что мне нужно делать. Не было больше вопросов без ответов. Или, что еще хуже, с несколькими ответами сразу, между которыми нужно было выбирать, выбирать и выбирать.

Вот и подъем. Здесь мне пришлось хорошо постараться. К счастью, недолго. Я успела добраться до вершины. Сейчас я смотрела на купол с высоты. Позади, простиралась ровная, на первый взгляд, местность. Но я хорошо знала, что это обманчиво. Ветер усиливался, хорошо бы еще немного проехать, прежде чем начнется настоящая метель. Я уже чувствовала, как она подступает. Но мне нужно было закончить все дела, прежде чем...

- Эмма, как ты?

- Все хорошо.

- Правда? Не могу успокоиться, когда думаю, что ты там. Тебе очень холодно?

- Совсем нет.

- Прости, я трачу время напрасно. Я узнал.

- Почему ты замолчал?

- Не знаю, как рассказать.

- Меня больше нет в списке действующих егерей?

- Как ты узнала?

- Догадалась.

- Это не важно! Ты понимаешь, что это значит?

- Меня устранили.

- Ты теперь свободна. Ты им больше не нужна!

- Да, это я поняла.

- Ты вернешься, и будешь жить, как захочешь!

- Это хорошая новость. Но есть и плохая.

- О чем ты говоришь?

- Я не могу вернуться.

- Эмма! Не надо так говорить! Быть егерем это не единственное доступное тебе занятие. Есть много чего, что ты можешь делать. Ты просто не знаешь, насколько интересен мир!  И я покажу тебе! Тебе есть чему научиться.

- Звучит интересно.

- Правда? Ты не расстроена?

- Жаль, неосуществимо.

- Не говори так!

- Но это правда.

- Нет! Не решай, даже не попытавшись!

- Кайс. Ты не понял меня. Я говорю не об этом.

- О чем тогда?

- Я не в куполе сейчас. Ты забыл?

- Прости! Мы поговорим об этом после, ты права. Я все узнал. Выход, что заблокирован, единственный.

- Я знаю это.

- Меня водили на смотровую площадку. Она располагается...

- Сверху в центре купола.

- Как ты узнала?

- Как раз смотрю на нее.

- Отлично! Нужно только добраться туда, и я заберу тебя.

- Кайс. Ты знаешь, как выглядит купол снаружи?

- Нет. То есть сам я, конечно, не видел. Почему ты спрашиваешь?

- Это огромный колпак. Похоже на мыльный пузырь.

- Что с ним не так?

- Его поверхность жидкая.

- Я это знаю. Постой...

- Площадка, на которой ты был, не доступна. Я не смогу добраться до нее.

- Эмма, где ты сейчас? Ты не могла увидеть площадку от выхода! Где ты?!

- Обошла купол и поднялась повыше.

- Зачем?!

- Кайс. Ты же все понял.

- Вернись! Вернись немедленно! Через три дня вход разблокируют. Я заставлю их  открыть его для тебя!

- Я не могу вернуться.

- Почему?!

- Из-за тебя.

- Эмма! Я же говорил, я не заставлю тебя делать то, чего ты не захочешь! Если я тебе не нужен, я приму это. Просто живи спокойно.

- Ты опять не понимаешь.

- Не понимаю чего? Объясни.

- Ты же уже понял, что произошло. Они списали меня. Меня вычеркнули из списков егерей. И из жителей куполов тоже. Но оставить меня жить вне службы они не могут. Моё существование нарушает порядок и секретность.

- Плевать мне на секретность! Ты ничего плохого не сделала!

- Это не важно. Сейчас я задумалась и поняла, что, скорее всего, они так поступают постоянно. Просто избавляются от нас, когда мы становимся им не нужны, или неудобны.

- Почему ты так решила?

- Ты когда-нибудь слышал о нас до того, как нас тебе представили? А теперь подумай. Как ни огромен купол, за сотни лет существования службы и не появилось ни одного слуха о нашем существовании? При этом егеря, которые отслужили, живут среди обычных жителей? И никто никогда не проговорился? Нарочно или случайно?

- Ты же рассказывала мне, что вас списывают! Обеспечивают работой, содержанием.

- Да. Нам так говорили. Но сама я этого никогда не видела. Вывод один - некому проговориться.

- Но это же убийство! Вас используют и просто выкидывают?!

- Секретность соблюдена.

- Секретность?! Вы же живые люди! А вас выбрасывают из куполов на смерть?!

- Зачем нас убивать. Это сделает снег. Все просто.

- Даже если ты права. Почему ты не можешь вернуться?! Я не понимаю!

- Как ты себе это представляешь?

- Через ваш выход. Через три дня.

- Даже если я расскажу тебе, как попасть в переходник. Ты не откроешь внешнюю дверь без кода. Тебе придется обратиться к моему руководству, чтобы получить его. Как ты им объяснишь свою просьбу?

- Я придумаю что-нибудь! Есть универсальный ключ.

- Я проверяла - он не работает. Даже если ты что-то придумаешь, как ты объяснишь моё появление? Неважно. Ты хочешь, чтобы я вернулась и жила в куполе обычной жизнью. Но как мне это сделать? Прятаться всю жизнь? А ты? Что будет с тобой?

- Ты забываешь, что я будущий король. Я защищу тебя.

- И спрячешь? В чем тогда разница? Когда я была егерем, мы соблюдали строгую секретность. Сейчас секретность будет соблюдаться ради моего выживания? Ты готов всех и всегда ради меня обманывать?

- Да, готов.

- Ты понимаешь, что ты говоришь? Ты понимаешь, что тебе придется сделать?

- Я все сделаю! Мне все равно, кого для этого придется обмануть! Ты должна быть в безопасности!

- Вот именно об этом я и говорю. Это неправильно.

- Почему?!

- Ты не должен делать этого ради меня. Да и вообще ни для кого.

- Если это единственный способ - я это сделаю!

- Ты не сможешь.

- Не говори так! Я сделаю ради тебя все что угодно! Ты мне не веришь?

- Нет. Я верю тебе. На самом деле только тебе я и верю. Именно поэтому я ухожу.

- Куда? Ты же не попадешь в другой купол. Они построены по одному принципу.

- Пойду на юго-восток.

- Эмма? Что ты задумала?

- Мне хватит еды на две недели. Если растянуть и экономить - три. Может быть, повезет, и я найду что-то съедобное.

- Там же нет ничего. Эмма? Что ты говоришь! Остановись!

- Ты не сможешь жить спокойно с таким секретом, как я.

- Эмма! Прекрати так говорить, я придумаю что-нибудь!

- Уже поздно. Метель начинается. Я не буду брать с собой коммуникатор.

- Нет! Стой!

Коммуникатор упал, но картинка на нем не пропала, хотя экран наполовину засыпало. Еще был виден след, который быстро заметало снегом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍