— Не-ет… он так не поступит!

Конец фразы прозвучал довольно уверенно, потому Ярослав сжал челюсти до хруста и повторил — именно так, сквозь плотно сжатые зубы:

— Уже поступил, идиот ты глухой!

— Это не глухота, брат, а разумное недоверие, когда тебе впаривают подобную чушь.

Младший, Мирослав, безуспешно пытался усесться в кресло и выдохнуть, однако не мог долго удержаться на одном месте, потому постоянно вскакивал, шагал к окну, а затем снова отыскивал кресло, способное помочь ему успокоиться. Натура его — активная, бойкая, иногда неуместно — требовала действий. Любых, лишь бы этот поток сознания, который несет Яр уже двадцать минут, прекратился. Но тот не унимался:

— Я же говорю, все произошло прямо на моих глазах. Отец схватил первую попавшуюся архивную папку, выдернул первую попавшуюся анкету и вбил реквизиты банковского счета!

— И ты позволил?! — на этот раз Мир уже заорал. — Ты преспокойно смотрел, как старик сливает наше с тобой будущее на первые попавшиеся реквизиты?!

— А что я должен был делать? — старший брат выглядел более спокойным. Но только потому, что успел прокричаться за час до этого разговора. И даже немного всплакнуть от отчаяния. Потому и слова произносил размеренно, демонстрируя, что способен держать себя в руках: — Отец же вызвал охрану. И они, как сам понимаешь, пока еще выполняют его распоряжения!

Мирослав схватился за голову и снова рухнул в кресло — в этом он еще не пытался успокоиться.

— Старик выжил из ума… — констатировал он очевидный факт. — Надо было сдать его в дом престарелых, как я предлагал.

— Ты подобного не предлагал, Мир, — поправил Ярослав. — Потому что наш дорогой батюшка, — он с сарказмом выделил последнее слово, — смог бы купить и дом престарелых, и весь населенный пункт, в который мы попытались бы его отправить. А потом вернулся бы обратно и купил бы уже нас, отдельными органами.

Мир поднял больные глаза вверх и попросил жалобно, как никогда не просил раньше:

— Признайся, что ты это придумал, братишка. Отомстил мне за розыгрыш на первое апреля. Клянусь, я посмеюсь и пожму тебе руку! А на следующее первое апреля из собственной кровати не вылезу, чтобы случайно над тобой никак не пошутить. Клянусь всем, что у меня есть!

— А что у тебя теперь есть? — старший выдавил улыбку. — Такая себе ставка, если учитывать, что я говорю чистую правду. Отец заявил, что раз породил двух дебилов, то, как минимум, перестанет их обеспечивать. Типа мы оба позор на его седины, и все подобное.

— Он свихнулся! — Мир непонятно чему обрадовался. — Давай вызовем специалистов, они подтвердят, что он свихнулся!

— Отец купит и психиатров, и весь населенный пункт, а потом вернется и… мне продолжать?

Но вся суть Мирослава бунтовала в поисках решения:

— Это просто несправедливо! Что такого мы ему сделали? Учились как проклятые, работали превосходно — лучшие специалисты на всем производстве, с отцом всегда поддерживали теплые и прекрасные отношения. С чего же папа так разозлился?

— Боюсь, он несколько иначе видит ситуацию, — Яр скривился. — Еще и добавил, что тест ДНК сделает — вдруг мы вообще не его дети? Мол, яблони от яблок так далеко не растут, и семейство Махалиных за всю историю такого генетического провала не видело. Особенно в дубле.

— Да ты похож на него! — завопил Мир в полный голос. — А у меня родинка, — он больно ткнул пальцем в скулу, — такая же, как у отца и деда! Я родинку себе всю жизнь рисую, чтобы в моем происхождении не сомневались?! С ним срочно нужно поговорить, на спокойных тонах! — прозвучало именно так, чтобы в спокойном тоне его никто не заподозрил.

— Не получится, — добил Ярослав. — Он улетел на Мальту со своей новой женой. Сказал, что вернется через год-другой, когда мы остынем. Вернее, когда осознаем все ошибки и будем благодарить родителя за урок.

— А какие ошибки нам нужно осознать? Я справлюсь к сегодняшнему вечеру!

Ярослав прошел к своему столу, уселся и деловито переплел пальцы, словно проводил деловую встречу. И каждое его слово младший брат ловил, как руководство к действию:

— Прозвучало несколько претензий. Цитирую дословно: «Два балбеса, каких еще поискать. Один — бабник и идиот, второй — транжира и идиот. Да я лучше все деньги выкину, чем этим долбожуям отдам».

Мирослав не улыбнулся от того, как Ярослав тщательно пытается изобразить интонации отца, зато обдумал и частично согласился:

— Нет, тебя-то он правильно описал, но я здесь при чем?

— Разреши, я продолжу? — Ярослав поднял уровень суровости. — Цитата номер два: «Даже толком выучиться не смогли!». Вот тут добавлю свою ремарку — я-то диплом все-таки получил, в отличие от некоторых.

— Да кому нужен тот диплом? — заорал Мирослав. — Главное — это навыки и старание!

— Вот здесь пора вспомнить цитату номер три. Сейчас… как там было? — Ярослав скосил напряженный взгляд в сторону: — «Этого кретина опять на рабочем месте нет?!»

— Про меня, что ли? — Мир немного смутился. — Ну, опоздал один разочек на этой неделе.

— Потому что понедельник, — дополнил Яр. — Но ты не комплексуй, по поводу меня тоже многое прозвучало. Дескать, зря он меня начальником маркетингового отдела поставил — думал, что опыта наберусь. А я, на его субъективный взгляд, слишком медленно набираюсь опыта. Он от дел отошел, и совет директоров в любое время может пересмотреть все должностные назначения, так что я вполне рискую остаться вообще без работы. В отличие от тебя — сомневаюсь, что кто-то будет придираться к стажеру в инженерном отделе. Ты только осознай, насколько это несправедливо! Я-то, в отличие от некоторых, высшее образование дожал и с тех пор стараюсь здесь, как проклятый! Глянь, сколько у меня документов на столе, ждущих подписи! Да без меня все на части развалится!

Мирославу собственное положение казалось более тяжелым, но с доводами брата он не согласиться не мог — ведь вон, сидит за собственным столом, в собственном кабинете, света белого не видит из-за занятости. Нет, папаша точно выжил из ума, если нашел, в чем упрекнуть.

После стука в кабинет заглянула секретарша:

— Ярослав Петрович, а сегодня вы пойдете на общее совещание?

— Никак не могу, Надежда Ивановна, — ответил тот. — Другие проблемы свалились.

— Да кто бы сомневался, — женщина закатила глаза. — У вас на каждое совещание отдельная отговорка.

— Надежда Ивановна! — начальник повысил тон.

— А я что? — у наглой сотрудницы с двадцатилетним стажем не водилось ни совести, ни такта, а свое однозначное мнение она крайне редко удерживала при себе, если в кабинете не было посторонних: — Просто сообщу, что не будете. Опять. Отчет, как я понимаю, снова не готов? Опять. Ничего-ничего, у меня же ни семьи, ни детей, запросто могу остаться на ночь и написать за вас отчет. Опять.

Надежда Ивановна очень любила оставлять за собой последнюю реплику, потому юркнула обратно за дверь, пока шеф не отмер. Братья проводили ее хмурыми взглядами. У нее опыта в десять раз больше, чем у сыновей Махалина вместе взятых, вот потому-то она и считает себя вправе характер показывать. Уволить бы ее к чертям собачьим, чтобы не смотрела с осуждением… И это она даже последние новости не знает! После станет еще наглее, когда уразумеет, что ее начальник потерял последнюю поддержку от отца.

— На чем я закончил? — Ярослав вновь уставился на раздавленного горем брата. — А, да, что я вкалываю денно и нощно, но отцу все мало. Он так и заявил: дескать, из производства нас не выгоняет, квартиры и машины не отбирает, но будет неплохо нам пожить на собственные зарплаты и самим встать на ноги. Он со своей стороны, мол, все нужное нам уже дал. Оставил себе копеечку на безбедную старость, а все остальные деньги перекинул на первого попавшегося человека. В общем, психанул.

— Нет, он спятил, а не психанул! — не согласился Мирослав с формулировкой. — Это же надо было додуматься! И за что?! За единственное опоздание на этой неделе?!

— А, было еще кое-что, — припомнил Яр. — Похоже, нарисовалась его предыдущая жена. Ну та, которая из моделек. Бесится до сих пор, что после развода шиш с маслом получила по брачному договору, целый год у нее ушел на то, чтобы в реальность поверить. Могу провести параллели — до нас тоже только через год дойдет сегодняшняя новость, а некоторым из нас и пяти лет будет маловато…

— Ближе к делу! — поторопил младший.

Ярослав кивнул, возвращаясь к главному:

— И она в порыве нервного откровения заявила отцу, что изменяла ему с его сыном.

— Вот же крыса! — Мир снова подлетел на ноги. — Как ее там звали? Лазурита, Лазурина? Черт, никогда не мог выговорить ее идиотское имя!

— Крыса, — выбрал Ярослав. — Хоть и красотка. В связи с чем у меня к тебе вопрос — ты в отца адекватностью пошел? Причиндалы в штанах удержать не смог, и за это я безвинно пострадал?

— Я?! Да с чего ты взял, что это был я?

— Ну, методом исключения. Если нас всего двое, и я никаких интрижек с отцовскими женами не вел.

— И не я! — заорал Мирослав. — Клевета и наговор! Я даже имени ее толком не помню!

— Вот это как раз неудивительно. Мы оба знаем о твоей слабости к красивым женщинам.

Обвинение было очень обидным в текущем контексте… хотя и имело право на существование. Но Мирослав вернулся к центральной проблеме:

— Мы сейчас на одной стороне, брат! Так что давай потом выясним, кто из нас был неправее. В общем, что нам теперь делать?

Ярослав думал минуты две, но по окончании внутренних размышлений смог лишь развести руками:

— Жить на зарплату.

— Понятно, — шок уже раздавил Мирослава окончательно, потому и энергичная злость из тона исчезла. Тоже надолго погрузился во внутренний монолог, потом спросил нейтрально: — Ярик, братишка, а ты случайно не знаешь, какая у меня зарплата?

Вопрос был очень существенным, но Ярослав в ответ тяжело выдохнул:

— Я даже своей еще не успел поинтересоваться. Это без труда можно глянуть по переводам, но…

— Боишься? — сразу понял Мир.

— Как будто ты не боишься. Мне всего двадцать семь — жаль в таком возрасте умирать от инфаркта.

Мирославу тоже было жаль погибать от плохих новостей, особенно если учесть, что он двумя годами младше. Природа ведь должна соблюдать какой-то порядок. Но сейчас было очевидно одно — если отец уже выкинул деньги, то выхода нет. Или выход всегда есть, просто из глубины апатии нуждается в подсветке?

— Кто хоть тот счастливчик, который даже лотерейный билет не покупал, но получил все наше состояние?

— Без понятия, — ответил Ярослав, однако сосредоточился. — Я уловил только, что папка была о старых практиках на производстве. Некоторых студентов устраивали на оплачиваемую практику, потому платежные реквизиты указывались в шапке анкет.

Мирослав почувствовал оживление:

— За какой год практика?

— Позапрошлый, — Ярослав ощутил почти такой же прилив сил. — Не так уж много студентов здесь проходят практику, тем более — оплачиваемую. Но что мы будем делать, если найдем получателя?

— Там и разберемся!

Они и раньше были не особенно воинственны по отношению друг к другу, но это дело их сплотило как родных братьев — в смысле, напомнило, что они родные братья. Проникновение в кабинет, где хранились архивные папки, оказалось не таким сложным. Но именно там их ждало разочарование — документы или выкинули, или перенесли в другое место. Наверняка отец перед отбытием на Мальту распорядился. Но напрасно старик думал, что это конец, он просто усложнил начало. Потому что план, так все еще и не озвученный вслух, уже казался каким-то понятным и простым. Уж точно полегче, чем пробовать выжить на зарплату.

Через пять дней на противоположном конце города происходил совсем другой разговор и в другой обстановке, однако с некоторыми общими деталями.

Олеся трясла за плечо лучшую подругу, потому что та выглядела огретой пыльным мешком. Трясла в желании узнать еще подробности:

— Лерка, да очнись ты! Сколько, ты сказала?

Валерия уже несколько раз на этот вопрос отвечала, и с каждым разом получалось все тише:

— Больше восьми миллионов, — она нервно сглотнула. — Долларов. В рублевом эквиваленте. Банк конвертировал, потому что у меня не открыт валютный счет… Они очень за это извинялись… сотрудники банка.

— Да плевать на банк! Лерка, ты сама-то осознаешь, что теперь богата, как… блин, я не знаю, с кем сравнить! Как олигархша!

— Сомневаюсь, что есть такое слово, Олесь, — Валерия смотрела на свои руки и ждала, когда пальцы перестанут дрожать. — Единственное, что я понимаю, — это ошибка. Перевод анонимный, через какой-то международный электронный кошелек. И скоро ошибку заметят. Каждый может ошибиться.

— Каждый, — согласилась Олеся. — Но никто не ошибается на восемь миллионов долларов. Даже самые большие психи. Ты чего не радуешься-то, подруга? Хоть в ресторан давай сгоняем — отметим!

— А чему здесь радоваться? — Валерия уставилась на нее. — Что кто-то ошибся? Ты только представь, как тот человек в какой-нибудь Америке или Японии сейчас переживает, места себе не находит, бегает по банку или офису, пытаясь отозвать перевод?

— Очень ему сочувствую, — поморщилась Олеся. — А если не ошибка? Наследство или подарок от богатой тетушки! Я вот сейчас внимательнее смотрю — ты очень похожа на Анджелину Джоли, как я раньше не замечала?

Валерия покрутила светлую прядь со скепсисом. С Анджелиной Джоли, на ее вкус, у нее общим был только женский пол, а во всем остальном — полное расхождение: и глаза поменьше, и брови не такие изогнутые, и уж определенно не те же губы идеальной формы. Сероглазую невысокую блондинку со знаменитой актрисой невозможно перепутать даже в темноте. Парировала она аргументированно:

— Олесь, перестань. Но для твоего спокойствия я позвонила маме, и она успела составить мою родословную до седьмого поколения. В селе Новокукуево, где мама родилась, даже срочный совет собрали, на котором постановили, что никаких настолько состоятельных финансовых источников в их краях никогда не водилось. Дескать, земля слишком плодородная, рождает только тружеников, а не скотских эксплуататоров. А в селе Новонадоево, откуда папа родом, даже сотовую связь еще не провели. Сомневаюсь, что они там в курсе, кто такая Анджелина Джоли. Очнись, это просто ошибка!

— Даже если так! — подруга не сдавалась. — Снимай деньги! Пусть отзывают — то, что осталось. Хоть в ресторан сгоняем!

— Нет, — отрезала Валерия твердо. — Я не возьму из чужих денег ни копейки. Все жду, когда из банка перезвонят с новыми извинениями.

Олеся скривилась. Она и раньше догадывалась, что «новокукуевская труженица» не от мира сего, но не до такой же степени! Хотя говорить она пыталась спокойнее, чтобы каким-то образом подвести Леру к правильному решению:

— Допустим. А мама-то как восприняла?

— Сказала, чтобы я хотя бы ипотеку закрыла, — вздохнула Лера.

— Во! — Олеся задрала палец к потолку. — Впервые вижу, чтобы яблоко от яблони так далеко улетело.

— Ну какая ипотека? Представь, мне завтра позвонят и заявят, чтобы я вернула всю сумму!

— Ладно, уговорила, — Олеся изобразила, что временно смирилась. — Хотя бы отдельный счет открой — чтоб сохраннее лежало. Плюс проценты с такой суммы должны быть огромные. Проценты-то можно тратить, или тоже совесть не велит?

— Про проценты я подумаю, — обрадовалась Валерия дельной идее. — Тот человек, который ошибся, должно быть в полном стрессе сейчас, ему небольшие проценты сверху за шок не помешают, когда он объявится. На будущей неделе снова в отделение заскочу, проконсультируюсь по этому поводу. Надеюсь, на этот раз кассирша не будет заикаться при взгляде на сумму…

Вот! Даже кассирши в банке все понимают, а эта — никак!

— Лер, а ты не ощущаешь сама своего блаженства? Ладно-ладно, закончили, на работу завтра рано вставать, поеду я домой. А ты оставайся в своей квартирке три на три метра, взятой в ипотеку на сто двадцать лет, и не думай о том, что на восемь миллионов долларов можно было прикупить хотя бы четыре на четыре метра.

Лера осмотрелась — преувеличивает подруга. Хорошенькая квартирка, пусть не слишком большая и на окраине, зато почти своя. И работа у нее именно такая, о которой всю жизнь мечтала, — преподавание. Но как все-таки приятно себя ощущать временной миллионершей! Мозг сам неконтролируемо начинает рассчитывать, куда можно было бы потратить такие деньжищи. Например, каким-то образом найти отправителя. А потом явиться к тому и в награду за честность получить море признательности. И шоколадку.

Олеся считала себя прекрасным другом и добрейшей души человеком. В ином случае она не разглядела бы в ботаничке приятную собеседницу уже на первом курсе и не приложила бы немыслимые усилия для того, чтобы ту привести в человеческий облик и «насильно вытащить в люди». Не то чтобы усилия Олеси по модификации Лерки дали стопроцентный эффект, даже близко нет. Но тем не менее они уже в те дни сделались лучшими подругами и продолжали поддерживать друг друга после окончания института — иногда Олесе казалось, что по привычке. Если раньше их прочный союз был взаимовыгоден — Олеся учила Лерку быть более раскрепощенной и не такой зацикленной на науках, а Лерка никогда не отказывалась взамен помочь с учебой — то теперь их отношения уже не носили столь меркантильный характер. Что, в общих терминах, и называется настоящей женской дружбой.

Олеся никогда не ощущала себя завистливой. Просто некоторые жизненные несправедливости иногда тревожили ее и не позволяли спокойно спать по ночам. К примеру, ее оценки в дипломе были крайне далеки от того, что получила главная заучка их группы. Но Лерка даже распорядиться этим подарком не сумела как следует — приняла предложение остаться ассистентом на кафедре геодезии. Вот были бы у Олеси такие же мозги, она бы ими горы свернула! Однако ж ей хватило разума не искать должность строго по специальности, а то где-нибудь на реальном производстве еще обнаружат пробелы в образовании. Потому мудрая Олеся выбрала нечто около: устроилась в управляющую компанию кассиршей, и теперь имела возможность от души кричать на неплательщиков и выглядеть великолепным специалистом своего дела. Отличная работа рядом с домом, никаких переработок и неприятных стрессов, никакой необходимости в глубинных познаниях всех дисциплин, по которым добрые преподаватели выставили ей тройки, вот только зарплату заоблачной не назовешь. Олеся утешалась тем, что получает уж точно побольше ассистента в институте. Плохо спала Олеся совсем не из-за этого сравнения, а от нереализованного потенциала — ведь она коммуникабельная, с любым может найти общий язык, умеет себя подать и произвести впечатление. Но на ее работе впечатление можно было произвести лишь на многодетных мамаш и пенсионеров, всегда являющихся с наличкой, чтобы раздражающе долго ее пересчитывать.

По поводу недавнего финансового взрыва на банковском счете Лерки Олеся сокрушалась не так долго, как могла бы ожидать исходя из своего темперамента. Бесило ее только одно — недостаточно она вложила в лучшую подругу сил, раз та до сих пор остается оторванным от жизни ангелочком. Вот на ее месте Олеся определенно смогла бы распорядиться подарком судьбы. Ей даже восемь миллионов долларов не нужно, хватило бы и одного! Но жизнь отчего-то распределяет свои улыбки равномерно: кому-то характер, кому-то — ошибочный банковский перевод. Вероятно, делается это для того, чтобы никто не смог стать абсолютно счастливым.

Олеся слышала, как в очередной раз открылась входная дверь, но от круглого зеркальца в пудренице не отвлеклась. Подождут клиенты. В конце концов, смирение и терпение необходимо людям для нормального существования, и некоторых этим простым навыкам нужно обучать. Зато недавний татуаж бровей в отражении выглядел потрясающе. Жгучая брюнетка Олеся могла похвастаться приятной от природы внешностью, но гордилась она другим — ухоженностью и умением использовать все генетические дары по максимуму.

Клиент попался уже обученный терпению, то есть не хмыкал нервно возле кассового окошка, привлекая к себе внимание. Олеся невольно скосила глаза и больше к зеркальцу не вернулась. Много кого она повидала за этим стеклом, и абсолютное большинство плательщиков запомнила в лицо, но в тот знаменательный день касса озарилась ощущением новизны. Олеся даже сощурила глаза, искоса с любопытством рассматривая вошедшего.

Мужчина был довольно молод, она только на первый взгляд ошиблась с его возрастом, поскольку солидный деловой костюм накидывал фигуре возрастной колоритности. Однако уже со второго взгляда на профиль Олеся точно определила, что клиенту меньше тридцати. Хорошая стрижка, ювелирно подчеркнутые умелым парикмахером пряди и легкая щетина не оставляли сомнений — в кои-то веки коммунальные платежи пришел оплачивать тот, для кого это сущие копейки. Олеся, не меняя положения головы, скосила взгляд на окно — и убедилась, что не ошиблась в предположении: посетитель припарковал машину рядом со входом. Целиком автомобиль разглядеть было невозможно, лишь лаково-красную крышу. Чуть медленнее Олеся вернула взгляд на место — в смысле, на точеный профиль, прикидывая, что в такой цвет не красят Жигули или прочую лабудень. Осталось выяснить, что состоятельный красавчик потерял в этом богом забытом районе.

Молчание затянулось, а Олеся отличалась превосходной коммуникабельностью — то есть была в курсе, что слишком долгие паузы никому не нужны:

— Проходите сюда. У вас наличный или безналичный расчет? — произнесено это было самым вежливым тоном — таким голоском Олеся разговаривала с посетителями только один раз, когда начальник в первый рабочий день ее контролировал.

Парень шагнул к окошку и широко улыбнулся. И у Олеси остановилось сердце — просто шарахнулось вниз и отскочило от нижних ребер. Виниры! Не композиты какие-нибудь и не убогое лазерное отбеливание, а совершенно точно зубные виниры, которые лишь у Голливудских звезд водятся. Захотелось снова покоситься на крышу красной машины и разглядеть в отсветах солнца что-нибудь еще, но Олеся не поддалась искушению — хуже долгих пауз может быть только долгое нарушение зрительного контакта. С винирами.

— Доброе утро, — голос у посетителя ей тоже понравился, хотя в финансовом выражении никак не калькулировался. — Я, скорее всего, адресом ошибся. Не подскажете, где четырнадцатый дом?

Точно, просто ошибся, могла бы и сразу догадаться. Но Олеся улыбалась все шире, а голос ее становился все вежливее:

— Подскажу, конечно. Если объясните, зачем вам туда, если вы уже там, где должны быть.

Заметила, как посетитель слегка нахмурился — видимо, не уловил шутливый тон, потому Олеся поспешила добавить:

— Это просто любопытство! Я почти всех жителей района успела запомнить, а вас вижу впервые. Вы ведь знаете, каковы правила спальных районов — любой новый человек вызывает интерес!

— Если честно, то я понятия не имею о правилах спальных районов, — он вновь расслабился. — Так подскажете дорогу?

Олеся ответственно сверилась с картой в интернете, хотя и без нее знала, где находится нужный дом. Но ей хотелось добавить этим нескольким мгновениям случайной встречи еще пару секунд. Хотя и комично она выглядеть не собиралась, потому незаметно вдохнула и отчеканила:

— Вы всего лишь на дом промахнулись. За выходом сверните вправо, там на углу табличка с номером.

— Премного благодарен.

Он был готов уйти, потому от отчаянья Олеся использовала последний шанс его задержать:

— Подождите, я вам сейчас схему нарисую!

Вряд ли молодой человек был настолько глуп, чтобы указание рукой не расшифровать, но Олесе непременно хотелось, чтобы он заметил ее маникюр. Она, как сейчас оказалось, все последние годы поддерживала ноготки в такой красоте только для этой встречи. Может, он и не заметил, может, вообще не обратил никакого внимания на ее безупречную прическу и идеально сидящую блузку, но затем произошло чудо… Хотя в сравнении с упавшими Лерке миллионами долларов не чудо, а так, проблеск радости. Получив листок со схемой, парень не вышел, а уже в дверях резко обернулся и посмотрел на девушку внимательнее.

— Мы с вами раньше нигде не встречались?

Теперь сердце ударилось о горло, чтобы наконец-то замереть в правильном месте. Нигде они не встречались — это обоим было очевидно. Если бы даже мимо друг друга где-то прошли, то Олеся ни за что не забыла бы эти зубы. Но именно с этого вопроса и начинаются самые серьезные отношения! Самооценка взметнулась на уровень даже чуть выше, чем обычно у Олеси был.

— Вряд ли, — ответила она с уверенной улыбкой и еще увереннее вышла в проход, чтобы он смог получше ее разглядеть. — Но мне импонирует классический флирт.

Парень тоже улыбался, но зачем-то продолжал допрос, а не звал сразу на свидание:

— Может, во время студенческой практики? Вы в каком институте учились?

Олеся звонко рассмеялась. Нет, ну какие только нелепые способы не изобретают мужчины, чтобы с ней познакомиться! Какой институт, какая практика? Сложно вообразить что-то более притянутое за уши. Особенно если учесть, что практик за все время обучения было несколько, а на одну ее вообще Лерка затащила: ту, как отличницу, определили к какому-то крупному региональному застройщику, да еще и с оплатой. И Лерка, будучи верной подругой, замолвила за Олесю словечко. Денег они много не заработали — кто ж практикантам назначит реальный оклад? — а итоговый отчет отличница написала за них обеих, потому Олеся сразу после завершения о том трудовом месяце и позабыла. Но порыв надо обязательно поощрить — все добрые девушки так делают:

— Если перейдем на ты, то я обязательно открою все подробности моего образования, — многообещающе заявила она.

— За обедом? — парень сразу подхватил правильную волну, чем доказал, что все идет по самому идеальному плану.

— Можно и за обедом.

— Когда? — гость теперь не делал пауз между вопросами, как будто боялся упустить инициативу.

— Да хоть сейчас! — обрадовалась Олеся сама и обрадовала собеседника. — У меня как раз рабочий день закончился.

— В одиннадцать утра?

На этот вопрос Олеся не ответила, поскольку вынуждена была отвлечься на нового посетителя, пробирающегося внутрь, и кинуться наперерез, пока ей всю личную жизнь с винирами не испоганили.

— Куда, бабуля? — она выталкивала старушку обратно на улицу. — График работы видели?!

— Так видела! — Клиенты именно этого возраста почему-то не умеют сдаваться.

— Посмотрите еще раз! Снаружи!

— Только что смотрела! До семнадцати часов работаете!

— Завтра перепишу! — пригрозила Олеся, вложив в голос все свое недовольство старческой несообразительностью.

До той все-таки дошло. Или старушка восприняла фразу как самый натуральный шантаж, потому поморщилась и поковыляла обратно к подъезду дома напротив. Олеся опомнилась и внутренне сжалась — некрасивая сцена вышла, новому кавалеру уж точно ни к чему было ее видеть. Однако когда она обернулась, парень разглядывал ее с еще большим интересом.

— Похоже, ты не слишком держишься за эту работу, — предположил он.

Олеся пожала плечами, не зная, как ответить правильно — мол, за что тут держаться, или наоборот, будет очень неприятно, если ее завтра же уволят, а с этим белозубым тигром у нее не сложится. Но парень не стал зацикливаться, протянув ей руку:

— Ярослав. Можно просто Яр.

— Олеся, — представилась и она, уже не переживая об увольнении.

Они задержали рукопожатие, пожирая друг друга глазами. Олеся решила, что такой шанс всего в восемь раз хуже, чем выпал Лерке, что тоже неплохо. Ей следует только продолжать на той же ноте и не снижать планку. А вечером расцеловать себя саму за то, что давно завела себе в привычку выходить из дома только при полном марафете. Лерка еще посмеивалась — ну зачем лучшую одежду просиживать в этой тесной конторке? Вот, оказывается, зачем!

Ярослав тоже разглядывал ее с любопытством, пытаясь сдержать ликование. Кажется, он угадал уже с четвертой попытки. А вначале-то дело виделось неподъемным. Пользуясь служебным положением, он запросил в строительном институте списки всех студентов, которые проходили практику в их организации — сказал, что ищет новых сотрудников и как раз пересматривает варианты тех, кто отличился раньше. Руководство института, конечно, удивилось, что у него самого тех же списков не имеется, но без проблем выдало. Дальше вопрос состоял только в составлении самого короткого перечня возможных получателей, их оказалось всего шестнадцать. Младшему брату он об этом сообщать не стал — еще неизвестно, каким образом получится вернуть свои деньги обратно, и не в каждом вопросе нужна конкуренция.

Пришлось потратиться на поиск адресов и слежку. И большинство подозреваемых почти сразу из этого списка вылетели. Вот что будет делать простой выпускник кафедры геодезии, если в один день получит на счет немыслимую сумму денег? Как минимум переедет на новой машине в новую квартиру. Первые два претендента продолжали вкалывать за копейки в небольших фирмах, третий уехал на какие-то разработки в Сибирь, чтобы набрать материал для диссертации. Ему, конечно, могли просто еще не сообщить, что теперь ни диссертация, ни подземные исследования никогда в жизни не пригодятся. Возле него Яр поставил вопросик, а пока пошел дальше по списку.

Олеся на первый взгляд тоже не была верной целью — вряд ли она продолжала бы работать здесь, такие профессии не выбирают для душевного отдохновения. Но некоторые детали его смущали. Например, явно неплохой маникюр и густо прокрашенные длинные ресницы. Эта девушка выглядела среди обшарпанных стен как-то неуместно модно и изысканно. Ее сложно назвать элитной девицей из высшего света, но тем не менее некий диссонанс заметен. И только тогда Ярослав впервые подумал, что не каждый получатель немыслимой кучи денег тут же побежит ее тратить — есть время спокойно подумать, рассчитать лучшее будущее, а пока жить почти привычной жизнью. Разве что потихоньку прихорашиваться, чтобы подготовить психику к неведомому доселе бытию.

Именно поэтому он пригласил ее на обед — либо убедиться в ошибке, либо получить последние доказательства. И как раз когда Олеся по-хамски выпроводила какую-то престарелую клиентку, Ярослав почти поверил, что угадал. Вообще-то, чрезвычайно сложно продолжать серьезно относиться к низкооплачиваемой работе, если на счету уже лежат сокровища. Вот Яр тоже не особенно старался рвать пузо, пока отец со своим идиотским решением не загнал его в рамки понимания, что больше никаких сокровищ за спиной не осталось. А девочка-то какая — загляденье! В смысле, производит впечатление полной дуры, которая только по стоимости часов выводы о людях делает. А иначе на кой хрен она так тщательно разглядывала через окно красную крышу красавицы Мазерати? На такой дуре, если это действительно та самая счастливица, в крайнем случае и жениться можно. А Мирослав пусть пока бегает и ищет деньги в других местах. Младший брат и не заслужил главного приза.

Мирослав действовал тоньше и, как ему казалось, мудрее. Он сразу пошел к частному детективу — единственному в городе, если не во всей стране. Интересно, почему эта профессия так непопулярна, когда вокруг столько сдвинутых на справедливости папаш, легкой рукой наказывающих любимых сыновей?

Лысый приземистый бывший полицейский под кодовым именем «Игорек» уже целый час метался между двумя крайностями — озвученной суммой гонорара в случае успеха и полной невозможностью достичь успеха в этом деле.

— Да как вы не понимаете, Мирослав Петрович? — повторял частный детектив хмуро. — Если банковский перевод зашифрован, то никакими средствами получателя не узнаешь! Тут нужны хакеры мирового уровня… У вас есть хакеры?

— Если бы у меня были хакеры, я не сидел бы здесь, — отчеканил Мир. — Похоже, в вашем объявлении реклама сильно преувеличена.

Игорек рухнул на стул и снова схватился за голову — так ему хотелось придумать хоть один способ. А несговорчивый холеный паренек не собирался платить ни копейки до полного результата.

— Можно попробовать один метод, — наконец-то детектив дозрел до дельной мысли. — Какой институт? Я проверю всех возможных кандидатов — такой прирост расходов даже захочешь скрыть, но не сможешь. Так что это вопрос времени. Обсудим задаток?

— Никаких задатков, — Мирослав заулыбался, когда расслышал приятную надежду. В их семье транжирой назывался другой Петрович, а этот вполне умел деньги считать. — Единственное, что я хорошо запомнил за все годы своего обучения: сначала получаешь услугу, а потом девушке платишь. Иначе ее работоспособность стремится к нулю.

— Страшно представить, как выглядит ваш диплом после такого образования, — усмехнулся Игорек. — Вы, похоже, большой любитель дам?

— Особенно если они случайно получили мои восемь миллионов, — Мир тоже улыбался.

— А если получателем окажется парень? Хотя за такую кучу бабла и парни кажутся симпатичными.

— Есть много вариантов вернуть свое. От вас я требую только точное имя и адрес!

— Например, какие варианты? — у Игорька любопытство было профессиональной чертой.

— Например, — Мир еще об этом всерьез не размышлял, потому привел первое, что пришло на ум: — Похитить какого-нибудь родственника и запросить выкуп.

— Звучит интригующе, — испугался Игорек. — Я раньше в полиции служил. Такую мораль только у своих сослуживцев и видел. А присесть за подобное не боитесь? Страшная правда в том, что полиция иногда все-таки работает!

Мирослав поднялся, чтобы наконец покинуть душный кабинет:

— Спасибо за предупреждение, Игорек. Я хорошенько обдумаю, как похитить человека, одновременно не похищая человека. Вы, главное, имя получателя добудьте. И никто не останется в обиде. Особенно вы.

Чем дольше Ярослав смотрел на Олесю, тем меньше она ему нравилась. И тем сильнее крепла уверенность, что именно она получила его деньги. Уж больно девушка была простовата в основном, но демонстрировала замашки на роскошь. К примеру, она немного растерялась в зале элитного ресторана, зато меню разглядывала с видом эксперта и явно делала заказ, ориентируясь на цены, даже не обращая внимания на названия блюд. Притом макияж у нее был умелым, почти профессиональным, а вот идеально сидящая блузка отчего-то электризовалась, как дешевая синтетика. Собирая воедино эти мелкие, противоречащие друг другу детали, Ярослав пришел к выводу, что именно такая разнородность и будет наблюдаться у человека, который еще вчера ничего не имел, а уже сегодня стал долларовым миллионером. Ему, выходцу из очень богатой семьи, просто не приходило в голову, что многие девушки уровня Олеси содержат эти противоречия в самой своей природе: они всегда выглядят чуть дороже, чем могут себе позволить. И не пропускают мимо потенциально состоятельных женихов. Жалел он только об одном — он никогда не был ловеласом, как Мирослав, потому ему было сложно даже поддерживать легкий романтический флирт, чтобы жертва не сбилась с мысли. Даже на это свидание Олеся затащила его практически сама, а он победил лишь в том, что сумел правильно отреагировать.

Олеся со своей стороны видела другое — полнометражную экранизацию чуда в своей жизни. Она не просто сумела с первого взгляда привлечь Ярослава, но уже через пару часов общения он жадно пожирал ее блестящими карими глазами. Парня она отнесла к разряду не самых разговорчивых людей, он иногда брякал что-то невпопад и не умел делать расслабленные комплименты, но это не беда: у Олеси хватит раскрепощенности на них обоих. От вина она не отказывалась — наоборот, поощрительно улыбалась и говорила все звонче. И еще вина, и еще. А сверху шампанского, дабы отметить это во всех смыслах приятное знакомство. Несмотря на некоторую заторможенность кавалера, ее опыт подсказывал — он уже безумно влюблен. Ведь в каком другом случае человека интересуют буквально все детали жизни собеседника? Ярослав подливал вина и расспрашивал, расспрашивал и подливал. Так они дорасспрашиваются и до секса уже на первом свидании… Олесе придется проявить всю силу воли, чтобы дело не зашло так далеко — красавец заарканен, но не стоит выглядеть слишком доступной.

Сосредоточившись на этом, самом главном пункте приложения концентрации внимания, Олеся упустила из виду все остальные. И именно потому выкладывала ответы слишком подробно, добавляя им красок. После обсуждения семьи, учебы и работы она каким-то невероятным образом перепрыгнула на друзей. В этом моменте стоило добавить себе очков и ненароком похвалить свой дар из любой серой мышки сделать нечто подобающее. Восемь миллионов долларов, упавших на счет Лерки, всплыли вообще сами собой — уже ближе ко дну бутылки шампанского.

На моменте, когда Олеся очень смешно подшучивала над наивностью и клиническим идеализмом подруги, и говорила о том, что Лерка скорее на бездомных котят деньги спустит, чем приличный маникюр сделает, она заметила резкое изменение атмосферы за столиком. Ярослав, до сих пор лишь хлопавший влюбленными глазами, замер и резко выпрямился. Олесе пришлось замолчать и быстро начать соображать, что такого лишнего она успела ляпнуть, но серьезных ошибок не находилось… Последнее, о чем она говорила: Лерку надо вынудить распаковать счет, на любую нужду, а потом все само собой покатится. Пара центов в расход — и уже не замечаешь, как закрываешь собственную ипотеку, а лучшей подруге покупаешь салон красоты в качестве благодарности за всю предыдущую помощь. Что-то в этих мудрых рассуждениях о природе расточительства было не так? Олеся ведь у него, как у почти родного человека, просто совета просила, как Лерку образумить!

Губы Ярослава снова растянулись в улыбке, но уже совершенно другой. Олеся даже не успела ничего спросить, как он встал и ледяным голосом сбил весь настрой, который она создавала несколько часов подряд:

— Приятно было поболтать. Но мне пора.

— Что? — с трудом выдавила Олеся. — Куда?

— Домой, — он все же нехотя ответил. — Прощай.

— Что?.. — от шока девушка мигом протрезвела. — А счет?..

Ярослав скривился, будто ему напомнили о каких-то неприятностях, но все-таки остановился, бросил на стол крупную купюру и удалился. Олеся еще несколько минут сидела в полном ступоре и нервно сглатывала обиду. Но потом очнулась, вспомнила о том, кто она есть, и заорала в давно опустевшее пространство:

— Вот ведь козел! Козлина! — она споткнулась взглядом о пару за соседним столиком и рявкнула на них: — Что пялитесь? Он бросил меня перед самой свадьбой!

Теперь и ее уход выглядел не так позорно: некоторые женщины даже сочувственно улыбались и с подозрением поглядывали на своих мужчин.

Разумеется, это было не просто обидно, а стало неожиданным ударом по самооценке. Обычно-то Олеся обо всех своих свиданиях докладывала Лерке — просто чтобы вместе обсудить, посмеяться или помечтать, а заодно и показать, что Олеся всегда была, есть и будет на вершине рейтингов. Но в данном случае она делиться отчетом не захотела. Хотя бы потому, что сама так до конца и не поняла, что сделала неправильно, а в пересказе будет выглядеть в совсем невыгодном свете.

Следующий рабочий день в кассе стал для Олеси самым тяжелым за все годы учебы и работы. Ей-то уже казалось, что сюда она никогда не вернется. Но есть у этой девушки одна яркая черта, которой стоит поучиться каждому: она не умеет переживать долго, потому уже через пару дней неудачное свидание, симпатичный богач и красная Мазерати почти вылетели из ее памяти.

Зато как раз через эти же пару дней странные события начали проходить уже в жизни Валерии, будто ей передали эстафету непонятных происшествий. По пути домой, почти у самого подъезда к ней подошел молодой мужчина. Весьма привлекательный на первый взгляд, но внимание он притянул большой шуршащей коробкой и резким обращением:

— Девушка, можно вас на пару минут? Приют животных «Статус» беспокоит. Вам не нужны котята? Мы с другими волонтерами пытаемся пристроить живность в хорошие руки!

Валерия тут же забыла об усталости и сокрушенно покачала головой, подходя ближе. Она могла бы заметить, что волонтеры из приютов вряд ли носят именно такие галстуки, но отвлеклась на симпатичные комочки внутри коробки.

— Никак не могу, — она будто извинялась. — Я много работаю, а иногда к родителям в село уезжаю. Не хочу брать питомца, а потом бросать его без любви и заботы.

— Понятно, — волонтер пристально ее разглядывал, а говорил подчеркнуто сухо. — То есть вам не жалко бедных брошенных животных?

— Очень, очень жалко! — призналась Валерия. — Слушайте, а давайте я лучше взнос сделаю — можно купить корм, подстилки и что еще нужно.

— Обсудим сумму взноса? — заинтересовался тот.

Валерия вынула кошелек, а в наличности у нее обнаружилось двести рублей. Она радостно протянула их волонтеру, но тот сильно напрягся. Руки просто заняты! Валерия уверенно впихнула деньги ему в нагрудный карман. Получатель не выглядел счастливым, но мог бы изобразить хоть каплю благодарности.

— Я понимаю, что эта сумма невелика, — добавила она. — Как ваш приют называется? Думаю, что после зарплаты смогу внести еще немного! Мне точно не жаль денег на благое дело!

Волонтер оказался агрессивно-наглым, или иначе в их деле теперь невозможно хоть копейку собрать?

— А выглядит, будто жаль! — он злобно ее отчитывал. — Я такие купюры в последний раз в гимназии видел, когда мой младший брат на новогодние танцы стриптизерш вызвал и учил старшеклассников, что надо приготовить побольше мелкой наличности, чтобы в белье запихивать. Директор тоже слушал, но потом всех разгонял и орал, что на школьный Новый год такие непотребства не устраивают. Это же не День святого Валентина, в конце концов.

— Да о чем вы говорите? — хмурилась Валерия все сильнее. — Какая гимназия? Какой еще Валентин? К чему вы клоните?

— К тому, что я с тех пор таких денег не видел. У вас покрупнее нет? А если на счетах посмотреть?

— Нет, к сожалению, — Валерии не нравился его тон, но она хорошо понимала, что этот человек не ради себя наглеет. — Но у меня зарплата на следующей неделе! Оставите реквизиты?

Парень с коробкой подошел еще ближе, чтобы заглядывать ей в глаза пристальнее и давить тоном успешнее:

— Обязательно оставлю. Но вы, кажется, не разглядели котят — они очень миленькие!

— Это я вижу, — Валерия медленно отступала.

— Знаете, сколько уходит средств на их содержание?! По последней утренней смете требуется около шестисот миллионов рублей! И тогда все наши питомцы заживут — и даже есть начнут ежедневно!

— Что вы говорите, — ужаснулась Валерия. — Так много денег? У вас там, наверное, тысячи животных… О, подождите, у меня есть идея!

— Наконец-то! Внимательно слушаю! — мужчина заметно обрадовался.

— А если организовать сбор средств в интернете? С миру по нитке, как говорится. Вот смотрите — один тысячу, другой — двести рублей, и так потихоньку соберется! Как вам идея? Добрых людей на самом деле много, но им нужно показать реальные факты — что это не развод, а настоящая благотворительность и доброе применение каждого рубля!

Ярослав задрал глаза к небу и глубоко задумался. Он не расслышал, когда Валерия еще раз переспросила про название приюта, потом махнула рукой и ушла восвояси. Яр переосмысливал полученную информацию. Этих мохнатых породистых сволочей надо вернуть заводчику, и так аренда встала в копеечку. Но хотелось произвести максимальное впечатление, а давить на сострадание, когда один котенок другого симпатичнее, казалось более простым заданием. Теперь же Ярослав пребывал в замешательстве: то ли пьяная Олеся преувеличила сердобольность своей подружки, то ли она какую-то другую «Лерку» имела в виду. Эта милая блондиночка точно не произвела впечатления ни полного равнодушия к бедам маленьких кошаков в полторы тысячи долларов за штуку, ни наличия у нее огромных средств. Олеся что-то брякнула про то, что Лера не хочет расходовать чужие деньги — но это хорошо, все правильно. Ярослав же предложил идеалистке тратить не на себя! Какой отшибленный идеалист за такую возможность не зацепится? Разве что ассистент кафедры геодезии… И да, Олеся была права в главном — следует вынудить Валерию для начала просто притронуться к счету. Зря он болтливую брюнетку так холодно отшил, потерял источник пьяной информации. Вот Мирослав на его месте точно сумел бы оставить о себе какое-то приятное впечатление: только тому удавалось вывести даму из себя, пропасть на полгода, а потом нарисоваться с букетом и быть заново принятым. Хорошо, что братец пока на золотую жилу не напал, в вопросах охмурения Ярослав ему не соперник.

— Дело сделано, — Игорек передвинул лист с координатами ближе к краю, где сидел Мирослав. И добавил не так уверенно: — Почти.

— Почти сделано — это как почти получил гонорар, — Мир не сдавал позиций. — Ладно, что хоть нарыли? Нашелся человек, который начал тратить намного больше, чем когда-либо имел?

— Не совсем, — немного смутился детектив. — Я пошел другим путем. Сложно наблюдать за всеми возможными подозреваемыми, когда можно наблюдать за одним — за вашим братом. Он, как оказалось, тоже ищет. И мы найдем следом за ним.

Мир от возмущения вскочил на ноги:

— Так весь смысл был в другом! Как раз чтобы найти раньше Яра, а не следом за ним!

— Ну… боюсь, что это самый короткий путь, — Игорьку и самому не слишком нравилась стратегия, однако только она давала результаты. — Мирослав Петрович, если я все правильно понял, брат вам не сообщит, если найдет. Так почему хотя бы не помешать ему скрыть эту тайну? И будем считать, что дело сделано наполовину.

Мир прорычал в сторону, но схватил листок со стола и вчитался в короткий отчет, который содержал три имени с комментариями сыщика:

«Максимов Иван Семенович — уехал в Сибирь для практики. Ярослав наводил о нем подробные справки.

Карамзина Олеся Прокопьевна — Ярослав по непонятной причине встречался с ней в ресторане, где они провели вместе 4 часа 37 минут. Фото прилагаются.

Воробьева Валерия Андреевна — Ярослав по непонятной причине пытался впарить ей коробку котят неизвестного происхождения. Фото прилагаются».

— И все трое — выпускники одной академической группы! — добавил детектив уже устно.

— И ни единого доказательства, что получатель в этом списке! — парировал Мирослав. — Ваша работа все еще не приводит в восторг.

— Так я только начал, — обнадежил Игорек с небольшой обидой в тоне.

Мир вздохнул, но внимательно рассмотрел фотографии. Изображение первого кандидата, похоже, было стырено с какой-то доски почета — может, прямо из института. А вот девчонок детектив заснял сам, кусты и оконные стекла сильно мешали качеству фото. Яр мог общаться с будущей невестой — не совсем же он отбитый целибатник. Но было странно, что Яр общался подряд с двумя разными красотками — он достаточно отбитый целибатник, чтобы не искать другую, едва оторвавшись от предыдущей. Потому да, расследование может идти по верному пути. А если из этих двоих, то которая? У одной белобрысые волосы в старческий пучок завязаны, но хорошенький носик. У другой — начес на блестящей темной шевелюре, но слишком выпученные губки. Ни одна не производит впечатления обладательницы состояния, но если все же выбирать… тогда вторая. У нее хотя бы деньги на парикмахера нашлись.

Олеся только-только отошла от неудачного свидания с шикарным ухажером, как судьба запланировала для нее новую шутку — настолько же шикарного, но другого ухажера. Наверное, эта касса просто притягивает к себе магическим образом всех мужчин, с которыми не стыдно на людях показаться. Лишь бы выдержала психика у нашей красавицы, а то третий шикарный ухажер рискует сразу наманикюренными ноготками по лицу схлопотать.

Груз такой суммы на Валерию все-таки давил. Потому она приняла единственно верное решение: не дожидаться, пока ошибка раскроется в самый неподходящий момент, а самостоятельно ее побыстрее раскрыть. Да и звонки то от мамы, то от Олеси не давали покоя. Те будто сговорились вытрясти со счастливой получательницы хоть что-нибудь ради ее же будущего. Последней каплей стал звонок от отца, который с самого начала пытался нейтрализоваться из вопроса, однако ему не оставили выбора:

— Дочка! — гаркнул он. — Мне твоя мать всю плешь проест, если ты хотя бы ипотеку не закроешь!

— Пап, когда я эту самую ипотеку оформляла, вы с мамой только одобряли. Ничего с тех пор не изменилось.

— Не изменилось, да изменилось, — его голос сделался уставшим, после чего отец перешел к типичным для мамы интонациям и заговорил так, будто супруга его стояла рядом и дирижировала: — Ты тоже пойми, мы ж не вечные! Я вот на пенсию скоро выйду, помогать тебе больше не сможем.

— Так вы и не помогаете, я сама на жизнь зарабатываю, — удивилась Валерия.

— Не спорь с отцом! — рявкнул тот и добавил едва слышно: — Особенно с матерью.

Так бедную девушку додавит не груз банковского счета, а скорее сердобольные родственники и подруга. В итоге Валерия перешла к постановке вопроса ребром: не будет денег — не будет соблазнов. Ни у кого из окружения.

Частных детективов очень красочно показывают в американских фильмах, а в российской практике дела обстоят не столь радужно. Валерия обнаружила единственное объявление и сразу после работы прилетела на встречу в замызганный офис на окраине города. Постаралась объяснить все предельно четко и коротко.

Бывший полицейский, лысоватый приземистый мужчина, представившийся Игорьком, не вышвырнул ее сразу, как Валерия ожидала, а с каждой фразой отчего-то краснел, как если бы сильно волновался и едва сдерживался, чтобы не разорваться в разные стороны. Однако когда она закончила, сдавил голос до очень странной интонации и произнес вкрадчиво:

— О. Какое интересное дело. Обсудим гонорар?

Валерия обрадовалась его явной заинтересованности, но ощутила неловкость перед ответом:

— Я не смогу заплатить много! Сказать, сколько получает ассистент на кафедре геодезии? Распла́четесь!

— Не надо, я предпочту вам завидовать. Если я правильно уловил детали истории, то у вас на счету гигантская сумма денег, дорогая Валерия Андреевна. Хватит на оплату услуг всех мировых детективов вместе взятых. Можно потратить часть этих денег на то, чтобы узнать хотя бы, откуда она взялась.

— Ну да. Восемь миллионов… — и добавила опять тихо, поскольку этот звук никак не хотел произноситься громко: — Долларов.

Теперь у Игорька от непонятных эмоций распирало не только лицо, но и руки. Он почему-то начал нервно их чесать — нездоровый он какой-то. Или так вдохновился сложной задачей, как все настоящие детективы в американских фильмах? Он то руки потрет, то сразу обеими ладонями рот закрывает — подышит часто, а потом снова принимается руки тереть. До Валерии наконец-то дошла причина его неуемного азарта: он, должно быть, решил, что она за такую услугу сразу сотнями тысяч долларов будет расплачиваться! Потому приподнялась немного со скрипящего стула и, потрясая пальцем, заговорила на повышенном тоне:

— Даже не найдетесь на средства со счета, как я на них не надеюсь! Я вот… собрала одиннадцать тысяч рублей — и для меня это значительная сумма! К тому же откуда мне быть уверенной, что вы найдете отправителя? Насколько я понимаю, это очень сложная задача!

— Я-то найду, — уверенно закивал Игорек и снова зачем-то зажал рот обеими руками. Собрался и продолжил: — У меня доступ к таким базам данных, которые вам и не снились. Но знаете, а вы мне очень нравитесь, потому я согласен. Люблю помогать девушкам, оказавшимся в беде, за чистый энтузиазм.

— Одиннадцать тысяч — это не чистый энтузиазм, — не согласилась Валерия.

Игорь начал зачем-то красочно описывать, как расщелкал уже сотню подобных дел, и Валерия была вынуждена признать, что других вариантов у нее все равно нет. В успех предприятия она теперь верила еще меньше, чем до прихода в детективный офис: уж больно этот Игорек выглядел неадекватно. Но оставила задаток и поспешила уйти.

И уже через полчаса она поняла, как сильно недооценила первое впечатление. Игорек позвонил, когда она ехала в троллейбусе, и сразу снес с ног фактами:

— Валерия Андреевна, прекрасные новости! Я близок к разгадке!

— За тридцать минут? — Валерия чрезвычайно вдохновилась. — Вы нашли имя?

— Почти! — детектив немного сбавил тон, хотя радость сочилась прямо между звуками. — Осталось вскрыть сотню баз данных и дать пару взяток нужным людям. Обсудим заново гонорар?

Валерия вставила недовольно:

— Я уже сказала, что могу заплатить только одиннадцать тысяч!

— Согласен и на них. Только долларов, — раздавил ее Игорек. — Ну же, Валерия Андреевна, ответ почти в ваших руках! И я делаю немыслимую скидку чисто из уважения к вашему печальному положению.

— Да у меня нет таких денег!

— А если в банке поискать?

Лера окончательно расстроилась:

— Вы просто мерзавец, Игорь. Я не возьму чужие деньги, так вам сразу и сказала. Даже ради главной информации. А вы просто жулик!

— Никак нет, мэм, — Игорек для солидности вообще вошел в роль экранного образа. — Клянусь всей своей репутацией, что смогу достать имя отправителя сразу же после того, как вы согласитесь на более реалистичные условия сделки.

Жалеть Лере было о чем — и о рухнувшей надежде, и об оставленном задатке, которому она могла найти лучшее применение. А скользкий детективчик все еще нашептывал убаюкивающе:

— Подумайте, информация не прокиснет. В любое время готов ответить на ваш звонок.

— Не дождетесь, — буркнула девушка.

Она уже собиралась нажать кнопку отмены вызова, как услышала нечто странное:

— Делайте что хотите, — щедро разрешил Игорек. — И раз уж вы принесли мне удачу и заработок на пару лет вперед, я отплачу вам тем же. Наверное, не надо было начинать отмечать прямо так сразу, ну да ладно. У вас нет близких родственников в городе?

Валерия немного удивилась, что частный детектив считает большой удачей те несколько купюр, которые она оставила, но зацепилась за последний настораживающий вопрос:

— Не поняла, а родственники тут при чем?

— Если имеются, то отправьте их куда-нибудь подальше. Особенно тех, которых могут похитить ради выкупа.

— Вы мне еще и угрожаете?! — Валерия закричала на весь троллейбус, но в ту секунду ей было плевать на возможных зрителей.

Она схватилась за сердце, погружаясь в беспробудный страх. Родители ее живут очень далеко, но черт его знает, этого частного детектива — может, и сумеет их найти!

— Нет-нет, — уже совсем пьяненьким голосом успокоил Игорь. — Я бы еще стариков и детей похищал, когда фортуна и так на моей стороне. И мне очень невыгодно, если какой-нибудь хитрюга угрозами вытащит мой будущий гонорар, ведь вы все равно рано или поздно созреете до сотрудничества со мной. Потому просто предупреждаю. Профессиональная чуйка, если можно так назвать. Нечестных людей на свете много.

Валерия подозревала, что как раз сейчас общалась с самым нечестным человеком из всех своих знакомых. Но теперь ощутила в полной мере все возможные последствия чьей-то финансовой ошибки. Теперь надо опасаться и Игорька, и всех посвященных. Надо поменьше трепаться о своем банковском счете, хотя она особо о том и не болтала — родителям только, да лучшей подруге. Олесю тоже не помешает предупредить, чтобы держала язык за зубами.

Новый кавалер, явившийся к кассе, был ничуть не хуже предыдущего — может, помоложе, без той же солидности, зато смазливее. А за окном синела крыша Бугатти. И тогда Олеся поняла, что предыдущее неудачное свидание было лишь тренировкой к этому. Мирослав, как представился парень, был намного галантнее, раскрепощеннее и расслабленнее, у него даже подкаты отдавали отработанным профессионализмом:

— Ты здесь кого-то заменяешь? А то выглядишь как английская королева в трущобах, будто тебя сюда прифотошопили.

В общем, знакомство прошло куда легче. Зато Олеся теперь знала, чего делать точно не стоит — много пить и много говорить. Предпочтительнее — побольше слушать, чтобы собеседник в ее словах ничего ненужного услышать физически не мог. Однако сконцентрировавшись на этих задачах, она упустила из внимания все остальные — и опомнилась уже раздетой в роскошных апартаментах Мира. Видимо, невозможно контролировать сразу все пути грехопадения.

Они, кажется, даже разговаривали о чем-то. Мирослав обмолвился только о богатом отце, с которым произошла небольшая размолвка: старик с какого-то перепуга назвал его бабником. Но Олеся уже прекрасно видела, что кое в чем отец Мирослава прав — это был не просто соблазнитель, а какой-то гребаный народный артист:

— Я исключительный романтик, Олесь. Потому начнем с танцев. Нет, ты сама-то видела со стороны свой изгиб талии? У меня словарный запас иссякает, как гляну.

Словарный запас у него не иссякал, это было поэтическое преувеличение:

— Вот если мы поедем в свадебное путешествие, то в Нью-Йорк или Веллингтон? Прекрати так очаровательно смеяться, Олесь, это серьезная викторина на раздевание!

Мирослав почти сразу понял, что Олеся — не тот человек, которого он ищет. Просто не слезятся от счастья глаза от таких примитивных вопросов у обладательницы хреновой кучи бабла. А он ни в чем в жизни так хорошо не разбирался, как в прекрасных дамах. Потому продолжал чисто из любви к искусству:

— Ах, Олеся, Олеся, такую викторину провалила! В наказание тебе светит только Париж. Теперь соревнуемся, у кого французский язык длиннее. Дамы вперед. Подожди, я музыку переключу на более проникновенную. Сосредоточься, сейчас начнется лекция о проникновениях.

Олеся выпила-то всего два глотка слабого вина, но пьянела со скоростью алкоголика, почуявшего запах пива. Мирослав не давал ни секунды ее голове, чтобы та перестала кружиться.

Разбудил их среди ночи неуместный звонок сотового.

— Игорек? — сонно ответил Мирослав, который только задремал. — Почему так поздно?

— Так у вас телефон весь вечер был выключен, Мирослав Петрович!

— А-а. Я был занят интересными исследованиями, — парень скосил глаза на Олесю. — А у вас что нового?

— Я нашел получателя! Стопроцентная гарантия! Пришлось перерыть тысячи баз данных, дать несколько внушительных взяток и…

— Ближе к делу! — Мир резко сел.

— Я готов повисеть на линии, дорогой Мирослав Петрович, пока вы мне уговоренную сумму перекидываете.

— По рукам. Это взаимное недоверие мне даже импонирует.

Игорек не подвел, он действительно выполнил заказ на сто процентов. Последние объяснения детектива заставили Мирослава расслабленно откинуться на шелковую подушку без попыток унять предвкушающую улыбку. Получателем оказалась девушка — та блондиночка с одной из фотографий. Ну, блондиночки в его вкусе тоже, он даже лысенькими не брезгует, если хорошо сложены.

— Просыпайся! — вспомнил он, с силой толкнув Олесю в бок. — Сама себе такси вызовешь?

— Что? — девушка с трудом продернула сонные глаза.

— У меня жена утром возвращается. Только что звонила. Я случайно забыл упомянуть, что женат.

— Какая еще… Но ты произнес имя «Игорек»!

— Моя жена — мои правила. Так что не обессудь. Но тебя я никогда не забуду! Эта ночь была ярким чудом во всей моей скучной жизни.

Уплеталась Олеся понуро, совсем не в том же настроении, что приплеталась в его квартиру. Но это даже хорошо — чем резче рвешь, тем меньше боли, а Мирослав превыше всего ценил тонкие чувства прекрасных дам.

Валерия Андреевна Воробьева имела шансы стать самым увлеченным преподавателем геодезии за всю историю существования геодезии. Она и студенткой была прилежной, а уж какой стала работницей — загляденье! В ее ответственности никто не сомневался, однако ж отчего-то в учебный план вписали только семинары, не допуская рвущуюся работать преподавательницу до лекций. Но в определенный момент заведующий кафедрой смилостивился и отдал ей целый поток заочного отделения, приведя Валерию в состояние сказочной буйной радости. Теперь она сможет прочувствовать на себе все прелести обучения!

Заочники представляют собой разномастный контингент людей любых возрастов, любого положения и достатка. В группах водились и приезжие из сельской местности, и менеджеры из крупных городских организаций, многие из которых получали второе, а то и третье высшее образование. Валерия осознавала всю степень моральной ответственности — никто в группе не должен по выражению ее лица догадаться, что она моложе любого из присутствующих и не обладает тем же практическим опытом, которым могут похвастаться некоторые учащиеся. Потому к первой лекции она готовилась похлеще, чем к защите диплома, продумывая не только каждое слово, но и внешний вид. Вначале решила вообще не использовать макияж, чтобы смотреться серьезнее, но затем передумала и тщательно подвела глаза, чтобы выглядеть взрослее. Повсюду пишут, что косметика зрительно прибавляет лет — с этим утверждением Валерия не могла согласиться, ориентируясь на отражение в зеркале, но решила хотя бы в этом вопросе положиться на общественное мнение.

Выехала из дома заранее, но когда пересекала дорогу на последнем перекрестке, едва не попала в аварию. На пешеходном переходе в миллиметре от нее со скрежетом остановился красный автомобиль, после чего наружу вылетел разъяренный водитель.

— Смотри, куда идешь! — заорал он.

— На зеленый иду, вообще-то… — Валерия с трудом отмерла и почти сразу узнала в крикуне знакомые черты.

Это именно он несколько дней назад собирал деньги на приют для животных! А теперь снова встретились — мир очень тесен. И Лера не могла не сопоставить его недавнюю благотворительную деятельность и машину, которая ее чуть не сбила с ног:

— Ваше авто выглядит очень дорого! Даже стало интересно, а вы точно на корм для котят деньги собирали?

Молодой человек спонтанно глянул на красный бок своей машины и заголосил с новой силой:

— Вы правы! Это очень дорогая машина — новая модель Мазерати! И вы ее поцарапали! Знаете, во сколько вам обойдется ремонт?!

Валерия действительно задела бампер большим кожаным портфелем, но не могла разглядеть на сияющей поверхности даже царапины. Идиот какой-то — чуть не убил, но истерит так, как будто она на его чертову Мазерати запрыгнула и по крыше скакала. Решила, что продолжать разговор не имеет смысла, потому пошла дальше.

— Куда?! — закричал он ей в спину. — Сейчас составим акт о нанесении ущерба! Или можем на месте договориться, — последнее прозвучало с неожиданной улыбкой. — Предлагаю нам обоим успокоиться, сесть где-нибудь в тихом месте и обсудить, чем мы можем друг другу помочь.

Лера немного сбавила шаг, не представляя, что еще сказать в такой ситуации. Не хватало еще и опоздать на самую первую — и, соответственно, самую важную — в жизни лекцию. Придурок-то выглядит роскошно, явно не из бедных, а на приличные курсы вождения денег не нашел. Хотя… он ведь наверняка мошенник — организовал какой-то фонд, обманывает сердобольных жителей и покупает себе дорогущие тачки, на которых даже ездить не умеет.

Следующие несколько секунд в биографии Валерии Андреевны Воробьевой упоминать ни в коем случае не следует, потому что этот пункт не вписывается ни в ее характер, ни в предысторию, а уж особенно — в образ уважаемого преподавателя высшего учебного заведения. Она, не оборачиваясь, подняла руку и вытянула средний палец. Жест имел магический эффект: крики позади смолки, даже закончились каким-то нервным смешком, финансовые претензии «пострадавшего» иссякли. Вот только сама Валерия своей импульсивности смутилась и понадеялась, что никто из учащихся ее в этот момент не видел. А если и видели, то пусть забудут, как постаралась сразу же сделать она. Да и некогда ей было о том думать, мысли тотчас переключились на работу.

Самую первую лекцию она выучила назубок еще за неделю до начала заочной сессии. Вот только отчего-то, встав перед многоликой аудиторией, растерялась. Лишь через несколько минут сумела взять себя в руки и говорить тем строгим голосом, который долго репетировала дома. Через полчаса ощущала себя почти в своей тарелке, то есть именитой актрисой на сцене театра, которой любым способом надо доиграть свою роль, а потом можно и разрыдаться в подушку, потому что случайно пропустила целых два важных абзаца.

К концу занятия она уже легче посматривала на слушателей и начала оценивать их примерно так же, как они оценивали ее. Все выглядели доброжелательно — особенно солидный мужчина в среднем ряду, у которого, наверное, дети старше самой Валерии. Все идет прекрасно, раз даже он подбадривает улыбкой, а остальным вроде как и дела большого нет, лишь бы успевать записывать. Затормозился взгляд на другом подбадривающем лице, и Валерия запоздало отметила, что именно эта персона вызывала в ней больше всего волнения.

За первым столом сидел молодой парень, от силы на год-другой старше самой Валерии. И нагло ничего не записывал! Просто сидел и радостно пялился на нее во время всего занятия. Слишком лощеный, самоуверенный какой-то — темноволосый и симпатичный, хотя раздражающе расслабленный. У Валерии с каждой минутой крепло убеждение, что именно этот холеный перец явился сюда не учиться, а только жрать ее глазами.

Она не сильно ошиблась — сразу после окончания лекции, когда остальные расходились и спешили по домам в столь позднее время, молодой человек с первой парты поспешил за ней на кафедру.

— Валерия Андреевна! — позвал он. — Можно вас на минуточку?

Лера вернула маску серьезности на лицо, только после этого посмотрела на него:

— Конечно. У вас появились какие-то вопросы?

— Море вопросов! — обнадежил заочник. — Мягко говоря, я вообще ничего из материала не понял. Но со мной такое случается, не в первый раз пытаюсь выучиться в институте. Помогите! Вы выглядите доброй.

Валерия расслабилась и сразу ощутила себя именно доброй:

— Рано паниковать, — успокаивала она. — Впереди еще четыре лекции, а после мы закрепим все знания на практических занятиях. Предмет только на первый взгляд кажется сложным, но…

Парень беспардонно перебил:

— Мне нужны индивидуальные консультации!

— О, конечно, — Валерия старалась не хмуриться и тыкала указательным пальцем себе за спину, где на стене висел график консультаций. Этот жест чем-то неуловимым напоминал тот, что в ее в биографии случился буквально сегодня, однако она всеми силами души не проводила никаких ассоциаций. — Приходите в среду!

— С удовольствием, — студент как-то хищно ощерился. — Или вы приходите в среду. В ресторан. Под шардоне консультируется лучше — я проверял.

Валерия так старательно примеряла на себя деловитый преподавательский образ, что не сразу смогла от него избавиться и распознать банальный флирт. Она вообще в таких делах не отличалась сообразительностью:

— Консультации проводятся на кафедре или в соседней аудитории, время указано на этом стенде. Вы уже получили методичку? Там приведен список учебных пособий…

И он снова не дал ей договорить:

— Не получил! — зачем-то вскрикнул довольно громко. — Что это за учеба, если меня методичкой не снабдили?

— Как же так? — Валерия почувствовала стыд и за весь институт, и за их лаборанта в частности. — Давайте я прямо сейчас выпишу. Подождите, открою кабинет!

Но стоило ей повернуться к двери, как странный студент преодолел расстояние между ними и почти впечатался ей в спину, а заговорил с неуместным придыханием:

— Подождет до завтра. Ведь мы и завтра увидимся, Валерия Андреевна?

— Разумеется! У нас же лекции!

Валерия, фактически зажатая между дверью и посторонним человеком, наконец-то осознала, что к ней дешево и нагло подкатывают. При таких непрозрачных намеках даже у нее сомнений не осталось. Потому вывернулась в сторону, сощурила глаза и приложила все усилия, чтобы студент от стыда под пол провалился сразу на первый этаж здания:

— Как ваша фамилия, учащийся?

— А вам зачем? — тот проваливаться никуда не собирался. Наоборот, улыбался все шире. — И обычно спрашивают имя. Мирослав, если так интересно. А для блондинок — просто Мир. А для блондинок с такой тонкой талией — можно просто «мр-р».

— Я спросила фамилию!

Его демонстративная расслабленность уже во время лекции напрягала, а теперь выводила из себя — он даже интонации делал все мягче:

— Любопытство — ваш профессиональный навык? Обожаю девушек с исследовательским интересом. Я сам в некотором роде исследователь.

— Нет! В смысле, да, но не в этом случае! Проверю, почему вам не выдали методичку. Консультации — в среду в семнадцать часов. Надеюсь, на этом все. До свидания, как-вас-там!

— Мир — мое имя, а мир между противоположными полами — мой слоган, — подсказал он, ни капли не тушуясь от ее немного натужной интонации. — И я вполне готов подвезти вас до дома — только моргните. Исключительно в миротворческих целях.

— Не собираюсь я моргать! Фамилию скажите! — Валерия тут же выпучила глаза, чтобы не моргнуть рефлекторно.

Парень же от непонятного удовольствия закусил на секунду губу, а светло-карие глаза заискрились радостью неизвестной природы:

— Я бы уже сказал, но вы выглядите так, будто собираетесь меня до смерти забить методичкой.

— Что вы! — Лера перешла на полную язвительность, забыв о выражении лица. — Мытье полов от крови не входит в мои обязанности. Но вдруг придется писать заявление о домогательствах?

Тот изобразил удивление и резко отступил:

— Каких домогательствах? Я еще даже не начинал. А когда начинаю — обычно самому приходится отбиваться от домогательств. Но вы меня совершенно неверно поняли. Дело в том, что я работаю стажером в крупной строительной организации, и мне очень важно получить реальные знания и по вашему предмету, и по всем остальным. Я слишком серьезно отношусь к этой задаче. А вы о чем подумали?

Лера немного растерялась, сразу начав думать о чем-нибудь другом, но решила, что сейчас может закончить твердо:

— До свидания. Постарайтесь завтра записывать лекцию — это, безусловно, поможет обучению!

— До свидания, Валерия Андреевна, весьма приятно было с вами познакомиться. Если так пойдет дальше, я полюблю учиться.

Он не стал дожидаться ее ответа, развернулся и ушел. Валерия несколько секунд смотрела ему в спину, затем опомнилась, стряхнула с плеч раздражение и поспешила в кабинет. Неизвестно зачем все-таки вынула список академической группы — уж точно не для того, чтобы догонять нахала и выдавать ему методичку. Просто имя у него редкое, необычное. Такого имени хватит для того, чтобы удостовериться, что студент действительно числится в этом потоке.

И через минуту палец замер на одной из строчек.

Махалин Мирослав Петрович.

Знакомая фамилия, но довольно распространенная. Вот даже у учредителя строительного концерна такая же… И зовут того вроде бы Петром, хотя Валерия в последнем не была уверена. Интересно, не родственник ли случайно? Да будь Мирослав хоть сыном высокопоставленного человека, есть правила приличия, обязательные к соблюдению. А работа-то ее, оказывается, не только почетная, но и довольно азартная, если не сказать, что опасная. Мало ли какие люди попадутся в пустынных коридорах вечернего здания. Хотя этот произвел впечатление обычного легкомысленного лоботряса, у которого вместо мозгов только феромоны, щедро источаемые в окружающее пространство.

Откуда-то взялся стереотип, что если у людей одинаковая фамилия или там, скажем, отчество, то они непременно должны общаться и изображать из себя близких людей. Мирослав Петрович и Ярослав Петрович Махалины вынуждены были следовать подобной традиции еще и потому, что работали в одной организации и изредка встречались. Они никогда раньше всерьез не воевали, но события последних дней добавили легкого раздражения в их всегда сносное общение.

— Ну что, нашел получателя? — нейтрально поинтересовался Мир, прикрыв за собой дверь, чтобы нагловатая секретарша брата не подслушала.

Яр сокрушенно мотал головой и изображал полное отчаяние:

— Нет, конечно! Если бы нашел, то сразу сообщил бы тебе! Мы ведь на одной стороне. А ты нашел?

Последний вопрос прозвучал именно так, чтобы подчеркнуть — сам Ярослав очень сомневается, что младший братишка на той же стороне. Мир же пришел к однозначному выводу. Благодаря Игорьку он был в курсе, что родственничек не только обнаружил Валерию Воробьеву, но уже усердно подбивает к той клинья запрещенным приемом — коробками с котятами. И следующая фраза получилась с искренним придыханием и полным осознанием происходящего:

— Нет, конечно. Да и с какой стороны мне подступиться — это ты можешь в институте под каким-нибудь предлогом хотя бы список практикантов достать, а со стажером никто разговаривать не будет, будь я хоть четырежды сыном своего отца. Чувствуешь несправедливость? Мальтийский батенька как будто сразу нас поставил в неравное положение.

— Какое еще неравное положение? — Яр нахмурился. — Просто у меня какой-никакой, но диплом получен. И я, так или иначе, усердно здесь вкалываю!

— У меня тоже будет диплом, — заверил младший. — Как раз над этим работаю. А ты точно не нашел?

— Откуда недоверие, братишка? Но я даже не представляю ее имени!

И пусть старший брат думает, что обманул. Вряд ли он заметил красноречивую оговорку — «ее». Но Мирослав завопил тем же отчаянным тоном:

— Что же нам делать, братишка?! Может, все-таки попытаться разыскать отца и переубедить?

Ярослав от переизбытка эмоций тоже вскочил на ноги:

— Великолепная идея! И нас двое — командная работа всегда дает лучшие результаты! Мы можем разделиться. Один ищет получателя, другой летит на Мальту.

— Я прямо сейчас позвоню и закажу тебе билет! — радостно согласился Мир.

Но Яр остудил его пыл:

— Мне? Мне никак нельзя улетать. Я же на серьезной должности, море обязанностей! А в твоем случае инженерный отдел даже обрадуется, если ты месяц не будешь появляться на работе.

В дверь два раза стукнули, после чего в проеме нарисовалось лицо Надежды Ивановны. Она вопросила извечно недовольным тоном:

— Ярослав Петрович, вы опять на общее совещание не придете?

— Сегодня никак не успеваю, Надежда Ивановна, другие заботы навалились, — деловито ответил ей начальник.

— Да кто бы сомневался, — она почти во все их диалоги вставляла одну и ту же присказку. — Отчет я за вас накидала. Найдите уж тридцать секунд, подпишите. Постарайтесь не перетрудиться.

— На что вы намекаете, Надежда Ивановна?!

— Ей-богу, я прямым текстом говорю, а не намекаю. Если вы полгода не будете являться в офис, то только я и замечу снижение производительности вашего, к-хм, труда.

Она предусмотрительно выскользнула из кабинета, оставив последнее слово за собой. Ярослав был полон праведного гнева:

— Только глянь на нее! Разговаривает со мной как училка с двоечником!

Мирослав благостно улыбнулся и добавил немного издевки в голос:

— Так чего же ты не уволишь нахалку, большой начальник? Потому что другая секретарша за тебя работать не будет?

— Опасаюсь, — от неожиданности Ярослав ответил честно. — Пока она сидит в должности, то остается хотя бы частично на моей стороне. Уволю — и она пойдет разглашать всякую неправду обо мне, пока до совета директоров не доорется. А мне постом рисковать нельзя, пока деньги не вернем.

— Вот тут согласен, — смирился Мирослав. — Лети на Мальту первым же рейсом. Там население-то полмиллиона человек, найдешь папашу методом перебора!

— Сам лети! Ты уговариваешь лучше!

— Только девушек, а не поехавших крышей отцов!

— И я не полечу! Хотя бы потому что найду получателя быстрее тебя — у меня уже есть некоторые наметки, — Ярослав сбавил тон, прижал руку к груди и клятвенно заверил: — И сразу же сообщу тебе. Мы победим в любом случае.

Судя по всему, победит только один, второму останется кусать локти на Мальте под звуки смеха Махалина-старшего. Они обязательно оказались бы на одной стороне, поскольку носят одинаковую фамилию и отчество, но и дураку ясно, что отца уже не переубедить, то есть вернуть деньги можно лишь через Валерию. И вовсе необязательно она начнет переписывать фонды на первого очаровательного встречного — надо рассматривать и чрезвычайный случай: вероятность свадьбы с правильно составленным брачным договором. И если дойдет до такой жуткой крайности, то муж ее сможет наложить лапу лишь на половину имущества, то есть там и делиться уже будет нечем. Хотя при благоприятном стечении обстоятельств девица влюбится, потеряет голову и совершит какую-то ошибку — надо непременно оказаться рядом, чтобы ее к этой ошибке подтолкнуть. И Мирослав был уверен, что на данный момент ближе к выигрышу. Валерия уже почти им соблазненная, осталось ее немножечко дособлазнять.

Валерия придерживалась прямо противоположной позиции об их знакомстве. Она так и заливалась смехом, когда рассказывала лучшей подруге о диком заочнике и его то ли намеках, то ли оговорках, то ли шутках.

— Ничего-ничего! — заканчивала она весело. — На экзамене он у меня пошутит только геодезическими терминами!

Олеся почему-то даже не улыбалась, а погружалась в какие-то свои переживания. Потом и вовсе вздохнула:

— Не думала, что когда-нибудь тебе такое скажу, Лерка, но я иногда завидую твоей выдержке. Вот со мной все иначе — стоит увидеть красивого, богатого молодого мужчину, как мозг улетает под азимут. И все, конец. В себя прихожу, когда уже лечу за ним куда угодно: на край мира, в ресторан или даже… не всегда в ресторан.

— А это ты сейчас о чем? — Валерия только теперь уловила, что подруга в последнее время выглядит расстроенной.

— Ни о чем таком, чем захотелось бы делиться, — еще сильнее помрачнела Олеся.

Вытаскивать из замкнувшегося человека причины дурного настроения — занятие пустое. Но всегда бойкая подруга сама обнаружила свет в конце тоннеля:

— Лерка, а давай выберемся в ближайшие выходные в бар! Накрасимся, как злые черти, нарядимся, как распутные черти. Подцепим каких-нибудь лохов и продинамим. Им — наша приятная компания, мне — поднятие самооценки!

— Это у тебя-то низкая самооценка? — усмехнулась Валерия. — Тогда у кого она высокая? Но прости, в ближайшие пару недель никак не получится. Мне поручили заочников, это очень ответственная работа!

Она не стала добавлять, что ее имиджу будет во вред изображать возле барной стойки потаскушку, но Олесе и того хватило, чтобы скривиться:

— Замучила ты со своей работой. Нет людей скучнее тех, кто выбирает себе профессию по любви — с ними ни о чем поговорить нельзя, кроме как о работе! Вы, сумасшедшие ученые, хотя бы понимаете, какими ограниченными выглядите со стороны?!

«Сумасшедшие ученые», конечно, подобное осознать были неспособны, но Валерия и не считала себя одной из тех зашоренных персон, с которыми можно обсуждать только геодезию и ничего кроме. А раздражительности Олеси явно есть причина — наверняка очередной молодой человек, отношения с которым зашли в тупик. Не последний и уж точно далеко не первый… хотя лучшая подружка раньше не скрывала деталей, но ведь все потихоньку взрослеют — не могла ее обойти эта чаша совсем стороной.

У Валерии же хватало своих переживаний. Третья встреча с «дистрибьютором котят» случилась так же неожиданно, как предыдущие две. На этот раз он явно ее дожидался возле перекрестка, и, завидев издали, рванул навстречу:

— Девушка, девушка, задержитесь на минуту!

— В чем дело? — нахмурилась Валерия. — Вы сейчас миленьких хомячков начнете из карманов доставать?

— Нет, конечно! — он попытался улыбнуться и неловко пошутил: — Хомячки в карманах дохнут быстрее, чем выполняют свою задачу. Я извиниться хотел — за прошлый раз. Вышел из себя без какого-либо повода, вы ведь даже машину не поцарапали.

— Даже если бы и поцарапала, — вкрадчиво произнесла Валерия, — виновник той аварии вовсе не я.

— Ну это еще и доказать было бы надо, — задумался мужчина, но мигом опомнился: — А, я же извиниться хотел! Вы очаровательны, и я сражен вашим умением держать себя в руках!

Валерия осторожно отступила, соображая. В каких руках она себя держала — в тех самых, которые ему неприличный жест показывали? Комплимент прозвучал вымученно, абсолютно неуместно. Но не каждому дан дар преспокойно флиртовать — самой Лере, к примеру, не дан. К счастью, в этом случае она даже не пыталась:

— Извинения приняты. Но позвольте мне продолжать считать вас странным: на питание животным денег не нашли, а по городу ездите на целом состоянии. Были бы у меня такие средства, я бы ни за что не позволила котятам голодать!

Парень слегка прищурился, осекся, но спонтанно обернулся на припаркованную красную Мазерати и, забывшись, очень тяжко вздохнул:

— К сожалению, ее придется продать. Я сегодня все утро убил на то, чтобы подбить баланс. И пришел к выводу, что на прокорм вообще не хватает…

— Для животных? — догадалась Валерия.

— Для меня, — отрезвил он. — Но на ресторан пока еще найдется. Пойдете со мной на свидание?

— Разумеется, нет, — Лере не понравился очередной виток флирта — неумелый, как и первая попытка. — И мне надо спешить на работу.

Молодой человек вылупился на нее и дозрел до очередной абсурдной мысли:

— Это потому что у меня теперь не будет дорогой тачки?!

— Именно поэтому, — согласилась Валерия, лишь бы отстал.

Он очень расстроился. Вероятно, раньше его неловким комплиментам придавали шарма красные отблески авто. Но он зачем-то еще и выкрикнул ей в спину совет:

— Правильно! Так нас, богатеньких мажоров, так! Я-то еще искренний и прямолинейный, насколько умею. Но вы, главное, не поддайтесь на уговоры неискренних бабников. Вот от них лапша на уши совсем другого качества! А они скоро появятся поблизости — я своей мазерати чувствую, что рано или поздно нарисуется… Казанова бессовестный.

Валерия просто прибавила шагу. У этого внешне привлекательного мужчины явно не все в порядке с головой. Но, как чуть позже стало понятно, он случайно в своем бреде предсказал появление другого раздражающего персонажа, которого определенно можно было отнести к категории «богатеньких мажоров».

— Здра-авствуйте, Валерия Андреевна! — протянул Мирослав Махалин с непонятным подтекстом, стоило ей только обозначиться в дверном проеме лекционной аудитории. — А я сегодня даже тетрадку принес — все буду записывать.

— Рада за вас, — буркнула Лера и уже более серьезным и громким голосом поприветствовала остальных.

Вторая лекция прошла лучше первой — по крайней мере, важные абзацы уже из речи сами собой не выпадали. Хотя Валерия иногда и отвлекалась на собственные мысли: сидит этот скользкий тип на первой парте, что-то карябает в тетрадке, но каждую свободную секунду успевает поднять веселый взгляд и бросить в ее сторону. Лера не была падка на симпатичных парней, но от такого внимания терялась и даже начала бесконечно поправлять края пиджака. Конечно, она не собиралась усиливать о себе впечатление — подобное спонтанно происходит на физиологическом уровне, когда на территории появляется самец и постоянно подчеркивает свою сосредоточенность на цели.

Интересно, что ему от нее надо? Не на свидание же затащить, в самом-то деле. Возможно, действительно, просто геодезией заинтересовался и в полной мере осознал значимость этой превосходной дисциплины? Вот для любого другого человека такое объяснение прозвучало бы идиотизмом, но для Валерии оно легло в горящий страстью к наукам мозг как самый разумный довод. Даже расхохотаться захотелось от своей мнительности! Валерия перестала одергивать пиджак, зато добавила задора тону — от такой интересной лекции любой слушатель впадет в эйфорию!

Мирослав снова настиг ее в коридоре, но только для того, чтобы сказать:

— Лекция была горячей. И не только лекция.

Валерия приняла комплимент как должное, упустив из виду все ненужное:

— Большое спасибо! Я очень старалась заинтересовать студентов. Вы тоже заметили, как я ловко вписала задачи дисциплины в общую стратегию развития национальной экономики?!

— Заметил, — обескураженно отозвался он и соизволил отчалить — скорее всего, спешил попасть домой и перечитать свои записи.

Не особенно она удивилась, когда Мирослав явился в среду на консультацию. Он не поленился составить целый список вопросов, которые окончательно убедили преподавательницу в серьезности его намерений. Как она отвечала! С каким растущим восторгом в пятый раз переписывала одну и ту же формулу. Ну да, заочник великолепной памятью не блещет, но это ерунда в сравнении с истинным желанием постигать информацию!

Сам же Мирослав уже второй день улыбался только потому, что тренировал мышцы челюсти годами — никогда, ни при каких обстоятельствах не прекращать улыбаться. Но в его голову уже закрадывались подозрения, что с Валерией что-то не так. Довольно симпатичная девчонка, очень старающаяся выглядеть старше и серьезней, поначалу она даже инерционно поддалась — по меньшей мере, проявляла свое волнение тем, что дергано поправляла одежду. Это был отличный знак: девушку — вообще любую девушку — вначале нужно смутить. Подобное является обязательной реакцией — она заметила охотника, она показывает ему, что его заметила, мыслительный процесс в правильном направлении запущен. Смущение абсолютно необходимо, после него девушка превращается в довольно предсказуемый пластилин. И все шло по плану, а потом резко оборвалось. Валерия перестала реагировать на его присутствие смущением — а это хуже, чем ощущать себя пустым местом.

Консультацию в среду лично он заранее планировал закончить в его постели, но после пятого повторения одной и той же формулы Мирослав растерялся сам — и каким боком этот пластилин лепить до верной формы? Смущайся, смущайся давай, он готов начать все заново! Но она вообще перестала его замечать — Мирослав был уверен, что с тем же вдохновением она отвечала бы на вопросы по геодезии даже девяностолетней старушке! Вклинить в ее заумные речи хоть предложение о неформальной встрече казалось кощунством — у озабоченной Валерии Андреевны сразу потухнет взгляд, а выражение лица изменится на непроницаемое. А на пробитие непроницаемости обычно уходит куда больше времени, чем на пляски от любой другой реакции.

Ой-ё… Папашка не мог перекинуть деньги на какого-нибудь нормального человека?! Эта, с мозгами набекрень, может даже на Ярослава повестись — никогда нельзя предсказать, о чем думает женщина, которая никак не хочет смущаться.

Тот вечер Мирослав провел в паническом сведении баланса. С деньгами он обращался куда осторожнее, чем Ярослав, но запасов надолго не хватит. Финансовый коллапс летел на него со звуком реактивного самолета, и уже сейчас надо через голову перепрыгнуть, чтобы увернуться от столкновения.

Первым делом Мирослав отменил все свидания на ближайшие пару недель. Не до того сейчас. Особенно не до того станет, когда Миру придется продавать машину — а такая перспектива при самой жесткой экономии вполне себе маячит уже через месяц-другой. Девушек, предпочитающих посещать роскошные места до визита в его спальню, он вообще удалил из списка контактов смартфона. Меркантильные особы мило щебечут и показательно громко стонут, но именно им придется перекрыть доступ к благородному телу, пока Мир не решит свою главную задачу. Он на частного детектива почти все запасы спустил, хотя результат того и стоил. Приободрила разница — у младшего брата хоть были какие-то запасы, которые он мог спустить. Это дало ему некоторую фору в начале, но на данном этапе их шансы с Ярославом уравнялись.

Вторым делом он вытащил методичку, которую выдал лаборант, и по очереди начал отыскивать в интернете все пункты из списка литературы. Если у отшибленной Валерии Андреевны глаза блестят только на геодезию, то делать нечего — Мирослав будет иметь геодезию с тем же вдохновением, как раньше имел все остальное. В противном случае уже очень скоро реальная жизнь начнет иметь его самого.

Одну малюсенькую деталь Мирослав не учел. А именно то, что он не привык долго терпеть воздержание, и сейчас раздражало буквально все. Осознал он эту катастрофу, когда впервые во время консультации правильно ответил на вопрос Валерии Андреевны и получил в награду ободряющую улыбку. Эта улыбка, ассоциировавшаяся в его воспаленном воображении с издевательским оскалом, размылась неожиданным головокружением. Но Мир сорвался с места, чтобы не выдать своей слабости — он уже понял, что с Валерией прямым тараном не получится, можно только отпугнуть. А она еще теперь стала казаться прехорошенькой! И даже ее старческий пучок на голове начал мерещиться Миру вершиной сексуальности — со временем он будет готов на все: отшлепать эту строгую преподавательницу, которая поселила мутность в его мысли, или разрешить ей отшлепать его — все равно, лишь бы это действо продолжилось снятием напряжения.

Добило его полное осознание уже дома — когда в первую очередь, забыв поесть и принять душ, он открыл учебник по геодезии и не мог успокоиться, пока не дочитал параграф. Такого прилива возбуждения без единого раздражителя Мир не помнил со времен пубертата!

Это была психологическая катастрофа — теперь еще и на терапию придется тратиться. А хорошего психолога Мир сможет себе позволить после того, как вернет свои кровные.

Лекции с Валерией Андреевной были невыносимы, он вообще старался не смотреть на нее, чтобы не начать облизываться. Но с симпатичной молодой девушкой еще ясно, а вот на остальных предметах Мирослав сходил с ума — и бесконтрольно облизывался уже на всех подряд: на одногруппниц, на преподавателей женского пола, на их уверенные пальцы, решительно сжимавшие маркеры для доски. Они будто сговорились довести бедного монаха до судорог.

— Синий вам безусловно идет! — бросил он в сторону профессорши высшей математики вместо приветствия перед парой.

Пожилая женщина зарделась от комплимента, который прозвучал по-настоящему искренне, и все занятие кидала на Мирослава ожидающие взгляды — вряд ли она рассчитывала получить решенные вперед всех задачи, скорее надеялась услышать что-нибудь еще столь же приятное. А он с ужасом осознавал, что теперь у него стои́т даже на высшую математику. Не так, как на геодезию, конечно, но в мире вообще нет ничего настолько будоражащего, как геодезия!

Это была любовь, как называл мешанину чувств сам Мир. Но со стороны выглядело как болезненная страсть, спровоцированная всего лишь нехваткой времени и денежных ресурсов, чтобы скрасить вечерок приятной дамской компанией.

Он иногда думал о том, что некоторые особенности характера закладываются в раннем детстве, но не имел знаний и опыта, чтобы нащупать исчерпывающее объяснение. Их с Ярославом мама, первая жена отца, скончалась от болезни, когда они были маленькими. К сожалению, не настолько маленькими, чтобы не запомнить недолгий период ее немощи, похороны и беспробудное горе отца — тот был раздавлен, выпотрошен, будто бы долгое время не мог поверить, что такой ужас произошел именно с ним, и жалел обо всех упущенных возможностях. Например, он много работал, а не катался с любимой женой в путешествия, не проводил с ней достаточно времени, пропустил миллион общих счастливых моментов. Уже в то время маленький Мир сделал вывод, что никогда, ни при каких обстоятельствах не привяжется к женщине так сильно. Любить можно, спать очень даже можно, но определенно только при условии, что она не станет смыслом всего существования. В этом случае гарантировано отсутствие серьезных потрясений, способных на годы снести сильного человека с ног. Тогда-то в еще незрелом уме Мирослава и начали прорастать первые признаки легкомыслия в отношениях с женщинами.

Маленький Ярослав отчего-то пришел к выводам другим: жить надо здесь и сейчас, никакая работа, никакие обязанности не стоят упущенных желаний. Судьба может в любой момент подкинуть неприятный сюрприз, так хотя бы в свою последнюю минуту можно не сожалеть о том, что слишком экономил на то будущее, которое никогда не наступит. В итоге деньги он не считал, каждый его день был наполнен роскошью, а не финансовыми калькуляциями — и так было ровно до непредсказуемого решения отца. И пусть теперь оказалось, что разумная экономия не помешает, Ярослав воспринимал этот период как временный, который рано или поздно завершится приятным финалом. И снова получится жить как раньше. А другую машину можно купить после — еще лучше предыдущей. Красную Мазерати Ярослав был вынужден выставить на продажу раньше, чем Мирослав только начал задумываться о сбыте синей Бугатти.

Они оба не знали наверняка, почему так произошло — характеры просто складываются через опыт и забытые эмоции. Отец тоже не имел представления о настолько глубокой подоплеке, хотя в одном он оказался прав — сыновьям жизненное потрясение было необходимо, как запоздалое лекарство, еще способное их излечить.

У Валерии же все бежало как по маслу, но странности перенеслись даже на работу.

— До чего же Махалин-младший очарователен! — ни с того ни с сего начала делиться сокровенным преподавательница высшей математики в университетской столовой.

— Совершенно потрясающий! — зачем-то подхватила седая докторесса философии и тоже начала краснеть, добавляя объяснений своим словам: — Так рвется к знаниям, так рвется… помаду новую заметил. Даже мой старый хрыч, с которым сорок лет вместе прожили, не заметил, — последнее признание было лишним, потому и произнесено почти неслышно.

Валерия Андреевна с уважением относилась к старшим коллегам и старалась соответствовать:

— Верно! Достойный сын своего отца — стремится не диплом получить, а именно знания!

— Очаровательный…

— Потрясающий…

Теперь Валерия получила последнее доказательство, что все правильно насчет Мирослава поняла. Он не флиртовал с ней, а просто пытался быть милым и вежливым, чтобы привлечь как можно больше внимания к своим учебным успехам. Не мог же он и со Сталиной Иннокентьевной флиртовать, в конце концов! А женщины так ласково его упоминают только по одной причине: не так уж часто в последнее время можно увидеть на сто процентов мотивированного студента!

И сама она с тех пор стала относиться к Мирославу еще мягче — на любую реплику улыбалась в полный рот, а на вопросы отвечала со всей ответственностью, почти ласково и с незаметным для нее самой придыханием.

— Валерия Андреевна, а экзамене практические расчеты будут иметь такое же значение, как теория?

— Даже большее, Мирослав! Я всегда могу закрыть глаза на теорию, если вы великолепно справляетесь с практикой!

У Мира случился очередной приступ головокружения. На этот раз повело его не от многообещающей улыбки желанных губ, а от произнесенной фразы. Просто он всегда великолепно справлялся с практикой, всегда! А ему не дают возможности проявить себя в теме, в которой он давно стал дипломированным специалистом.

— Я изучил все пособия, Валерия Андреевна. У вас есть что-нибудь еще?

— Конечно! — она воскликнула возбужденно, отчего Мир едва на пол не свалился. — Я к завтрашнему дню подготовлю список дополнительной литературы!

— А вы всегда туго завязываете волосы, Валерия Андреевна? Я очень прошу — не распускайте их. Распустите — и все, мне крындец.

— Как скажете, дорогой Мирослав! — она даже интонацию не сменила. — А вы никогда не думали о преподавательской карьере — такую жажду знаний сложно реализовать в другой профессии!

Еще немного — и у Мира не останется даже перьев от кукухи. Он перестал толком спать, есть, каждую свободную минутку либо корпел над учебниками, чтобы Валерия Андреевна ему снова вот именно так улыбнулась, или ошивался в институте, заодно мимоходом уделяя внимание и другим предметам, чтобы его ни в чем не заподозрили.

К концу второй недели на производстве заметили его отсутствие и даже разыскали номер его сотового:

— Стажер, я все понимаю, но почему бы тебе хоть иногда на работу не заглядывать? — Начальник инженерного отдела никогда особенно не напрягался из-за его статуса второго сына Махалина. — А то ведь намекну, что зарплату мы начисляем за вклад в дело.

— Я в университете, — сообщил Мир строгим тоном. — Решил заняться собой и повысить квалификацию! Через неделю сессия закончится — и вернусь. Неужели там без моего вклада все дело встало?

Даже такие нейтральные глаголы сводили Мирослава с ума, потому он сосредоточился, вслушиваясь в ответ шефа:

— Без тебя тут все идет точно так же, как с тобой. Повышение квалификации — решение отличное. Но не в твоем случае. Мы оба знаем, что ты просто пинаешь балду. Так спрашиваю прямо: тебя сразу увольнять или дождаться, когда ты в учебу наиграешься?

В ближайшее время он не наиграется — никак не может. Надо будет все-таки заскочить офис, оформить учебную сессию, как полагается. Тогда уволят его не из-за прогулов, а по какой-нибудь другой причине. Кстати, об этом. Если его вышвырнут, то он даже своей мизерной зарплаты получать не будет. В этом случае нужно будет подготовить почву и для увольнения Ярослава — нельзя старшему брату оставить такую фору:

— Зря вы так, Геннадий Константинович. Особенно когда я впервые взялся за ум. У нас такое большое производство, халтурщиков и без меня хватает. Некоторые еще и на приличных должностях сидят.

Начальник явного намека не заметил, обратив внимание на другое:

— О, ты меня по имени-отчеству знаешь? Удивлен! Я думал, ты запоминаешь только привлекательных женщин!

— Почему же… не только привлекательных, — Мирослав с тяжелым вдохом проводил взглядом низкорослую, немного квадратную преподавательницу физкультуры.

А уж когда в самом конце коридора мелькнула тоненькая фигурка какой-то блондинки, он вообще забыл о телефоне, полетел вперед, чтобы срочно поздороваться и вновь начать дышать. Оказалось, что это просто студентка, лишь издали слегка напоминавшая Валерию Андреевну. В такое время несложно обознаться — Мир начал караулить учебные коридоры даже во время утренних пар очников. Зажмурился, мотнул головой и ощутил немыслимое желание бежать в библиотеку — любой учебник по геодезии способен закрыть на время эту душевную пустоту.

Нет, это точно любовь. Пусть и накрученная воздержанием. Просто Миру до сих пор в такой накрученности пребывать не приходилось, вот он и не мог отделить зерна от плевел. Больной разум уже переставлял приоритеты: даже возвращение денег не казалось столь же важной задачей, как одно свидание в приватной обстановке с олицетворением его грез. Спешить нельзя, но времени все меньше и меньше… Это взвинчивает. Хотя его теперь все взвинчивает.

Уже в библиотеке Мир осознал, что перестал мыслить здраво — у него теперь переизбыток харизмы заливает даже библиотекарей, они вон тоже смущаются, как ко всему готовые жертвы. Для начала нужно успокоиться. А он знал только один способ успокоения. Срочно нужно вернуться домой и проверить, не осталось ли в блокноте какой-нибудь старой знакомой, которая простит его без букета или выхода в приличное место, отдастся за шоколадку — рациональный и экономный Мир пока еще имел деньги на покупку шоколадки. Если же по пути попадется преподавательница высшей математики — что ж, он согласен, лишь бы начать снова соображать.

Вот только планы его на выходе были пресечены грозным криком:

— Так и знал, что ты ее нашел!

К нему с агрессивным видом спешил Ярослав — у брата тоже такая работа, которую можно преспокойно покинуть. Мир понял, что в этом раунде не выкрутится, но все равно покосился на вывеску:

— Что нашел? Дорогу к светлому будущему с высшим образованием? Так просчитываю вариант, что самому придется зарабатывать на хлеб!

— Не притворяйся! Ты нашел Валерию Воробьеву! У тебя глаза так лихорадочно блестят только в одном случае — когда ты в режиме охоты на очередную девицу!

Мирославу очень не понравилось, что Яр ткнул пальцем в его главную слабость. И потому тоже начал кричать:

— А ты, получается, не нашел? К чему крики, братишка, если ты сам не спешил мне сообщать?!

— Да кто б на моем месте сообщил? — отреагировал тот. — Ты же наглый, беспринципный крысеныш, который срать хотел на чувства людей!

— Был таким, — Мирослав сбавил тон, чтобы не привлекать внимания заинтересованных студентов. — А теперь изменился. Да, я нашел Валерию, и намереваюсь быть с ней.

— С ней или ее деньгами?

— Одно другому не мешает, — Мир не знал, как ответить иначе. — И тебя на нашу свадьбу не приглашу — ты плохо себя вел!

— Да ты офигел, — Яр и напрягся, и еще сильнее испугался, поскольку действительно считал, что у Мирослава в вопросе охмурения юной особы больше шансов. — Я с тебя глаз теперь не спущу! Лишу всякой возможности к ней подкатить, ясно? А если и проскользнешь, так я ей прямым текстом сообщу, что ты из себя представляешь!

— Она не поверит. Ведь снаружи-то я душка, — Мир тоже начал немного бояться.

— Фотографиям поверит!

И Ярослав со смехом развернулся и зашагал назад к парковке. Мир крепко задумался — никаких фотографий у брата нет, конечно. Но будут, стоит только оступиться. Эх, придется снятие напряжения снова отложить — никто не ставит на кон все, когда такие условия.

Поскрипел зубами и понял только одно: времени еще меньше, чем недавно казалось.

В конце заочной сессии в преподавательской столовой разговоры немного сменили русло. Теперь сама Валерия заводила общую тему, которую так радостно недавно поддерживали:

— Поверить не могу, что он завалил экзамен! Ни слова не ответил, ни одной задачи не решил. Я думаю, подскажу немного, а он только пялится на меня мутными глазами и ничего сказать не может!

— Разволновался, — предположила преподавательница высшей математики и добавила в сторону стены — Хотя он не производит впечатления человека, у которого от волнения дар речи пропадает.

— Не выучил! — отрезала преподавательница философии. — Потому что мой предмет учил — и весьма прекрасно сдал!

— Да как же… — Валерия списывала результат на свой непрофессионализм. — Ведь я видела, как он разбирается, какие вопросы задает, как каждое решение анализирует! Это была не показуха, а самая искренняя вовлеченность! Он на консультациях отвечал лучше, чем на экзамене!

— Ну и чего ты ноешь? — вдруг вставила преподавательница сопромата. — Не сдал — пересдаст. А ты, как ответственный педагог, поможешь человеку подготовиться лучше! — а закончила она, обращаясь к той же стене: — Лучше бы мне не сдал, честное слово.

Валерия про себя поклялась, что приложит все усилия для успешного прохождения студентом экзамена! Ей было невдомек, что сам студент истратил на этот результат всю силу воли — ему было невероятно сложно не ляпнуть что-нибудь правильное, после такой-то подготовки. Зато этот «провал» подарил ему возможность не распрощаться с любимым преподавателем до следующей сессии и видеть ее хотя бы раз в неделю во время консультаций.

Одним поздним вечерком Валерия задвигала шторы перед сном, когда ее внимание привлекла фигура на улице. Она бы и не заметила, если бы не гигантский букет цветов. «Вот ведь, — подумала она с улыбкой. — У кого-то романтика!»

Еще через несколько минут разглядывания с прищуром она подумала другое: «Вот ведь! Если очертания букета не брать в расчет, то мужчина очень похож на одного из моих студентов! Но студенты не могут знать мой домашний адрес. А даже если бы и знали, то не могли бы являться сюда, да с букетами. Не рассчитывает же условный студент на то, что я за цветочную взятку нарисую ему тройку в зачетке?»

Валерия была уверена, что подобное немыслимо, таких наглецов в природе не водится, но спонтанно вглядывалась еще пристальнее, пытаясь абстрагироваться от букета и разглядеть силуэт лучше. Убедиться или опровергнуть догадку ей не удалось — со стороны с ревом прямо на романтический букет полетела машина. Валерия вскрикнула, когда решила, что авто на полном ходу врезалось в человека, хотя на самом деле бампер столкнулся всего лишь с дорожным бордюром. За что справедливо получило букетом по капоту. Машина вроде бы была красной, хотя через ветки деревьев и при слабом отблеске фонаря трудно разобрать.

«Это еще хорошо, что все придурки себе красные машины покупают, — отметила про себя Валерия. — Так их легко отличить от остальных».

Машина взревела и уверенно покарабкалась на бордюр, чтобы достать «цветочного жениха». Тот опомнился и рванул назад, перепрыгнул через железный заборчик придомового палисадника, остановился и издевательски потряс букетом перед бессильной машиной. А потом и вовсе задрал руки и начал пританцовывать, будто приглашал авто продолжить вечеринку. Похоже, там не один придурок — парочка нашла друг друга. Машина и не удержалась — рванула в сторону, чтобы найти объездной путь и додавить нахала. Но тот опять перепрыгнул через заборчик — он так и до утра прыгать может, пока краска автомобиля совсем не облезет от столкновений то с кустами, то с рукотворными препятствиями. Побегали туда-сюда, повеселились, осознали, что в этом турнире победителя не будет, призадумались, как решить вопрос иначе.

Водитель вылетел наружу и теперь уже сам побежал за соперником, перехватил того через несколько секунд, после чего Валерии стало не видно — она лишь могла лицезреть, как шевелятся кусты, а вверх празднично взлетают цветочные лепестки.

«Эх, не дождется сегодня какая-то девушка своего букета», — посочувствовала Валерия и задвинула штору.

С другой стороны, ни одной девушке не нужны такие буйные ухажеры — хоть с букетами, хоть с машинами. Они ведь совсем свою ревность контролировать не умеют, а о такой бешеной страсти приятно лишь в романах читать, но никак не переживать в реальности. Зевнула, почесала макушку, взяла телефон и вызвала полицию. Любовь любовью, соперничество соперничеством, но никто не разрешал всяким посторонним идиотам топтать их чудесный палисадник.

По другую сторону экрана в фильме еще и звук присутствовал, а это было намного интереснее, чем издали с большого расстояния наблюдать только смешную беготню.

— Ты чего сюда приперся, крысеныш мелкий?! — орал Ярослав, перехватив брата и повалив его на землю.

— В чувствах признаваться! — пыхтя ответил тот и попытался посильнее замахнуться крайней розой, чтобы удар вышел изящнее. Цветы он пока не выпускал из рук — скорее рефлекторно, чем в надежде, что они еще пригодятся.

— Ты еще не понял, что она вовсе не такая? Не поведется на пустышку вроде тебя! — голосил Ярослав, щедро выписывая в левый бок Миру тумаки.

Тот не отставал, пытаясь запихнуть бутоны в вопящий рот:

— Я пустышка?! А ты у нас кто — крутышка? Так чего же ты сам ее до сих пор не охмурил? Ждешь, когда истратит наши деньги?!

— Она их не тратит! — отвечал Яр гневно, хоть и с набитым ртом. — Ни на котят, ни на возмещение ущерба! Ни на что не тратит!

— Тогда я все делаю правильно! — вопил Мир. — Я из нас единственный адекват! И не трись об меня, у меня уже три недели женщины не было!

Ярослава подорвало вверх, он выплюнул остатки листьев и оскорбление:

— Тьфу, блин. Единственный адекват! Ты же психопат озабоченный.

Они уселись на бордюр рядом. У Ярослава щека была оцарапана, а у Мирослава жгло левый бок, но на боль они внимания не обращали — только на испепеляющую взаимную ненависть.

— Пиджак откутюровский испортил! — ругался Яр. — А у меня теперь нет денег, чтобы обновлять гардероб!

— У меня типа есть! — так же нервно ответил Мир, запуская палец в дыру на дизайнерской рубашке. Глянул на обглоданный веник в руках и скривился.

— И машину поцарапал! — вспомнил старший брат. — Мне теперь цену на продажу скидывать!

— Бедня-яжечка! — проблеял Мирослав. — Не мешал бы мне, я бы уже через месяц был женат на геодезии и наших деньгах!

— Лучше я сам женюсь на наших деньгах! Тогда хоть какая-то гарантия, что я часть получу!

Они ругались бы еще долго — как раз такое время, чтобы отдохнуть и приступить к новой драке, раз одежда все равно испорчена. Но позади раздался звук полицейской сирены. Разглядывать было некогда — деревья загораживали обзор. Однако до обоих дошло за секунду — они подскочили на ноги и кинулись наперегонки к машине. Влетели в нее с разбега, как получилось — один на другого: нижний жал на педаль, верхний двигал рычаг. Действия, вполне возможно, друг другу противоречили, но магия нецензурной лексики — а в этом Петровичи синхронизировались — машину завела и понесла в другую сторону, подальше от неприятностей.

Ехать было не очень удобно, потому через пару кварталов Ярослав опомнился и смог резко затормозить.

— Вылетай отсюда! Я бы тебя еще до дома катал!

— Да больно надо на твоей побитой тачке ехать в мою прекрасную квартиру! — согласился Мирослав и поспешил выкарабкаться наружу.

Уже на тротуаре отряхнулся, поправил все, что осталось от одежды, и выругался теперь тише, зато проникновеннее. Это война. Если ему раньше казалось, что просто небольшая конкуренция, то после сегодняшнего стало ясно — это битва не на жизнь, а на смерть. И пленных здесь не берут.

Утро понедельника он начал с того, что явился на работу пораньше, еще раз отчитался перед начальником отдела об учебе. Недоверие того можно было пальцем тыкать:

— Серьезно, что ли? И как первую сессию сдал?

— Один экзамен завалил — самый сложный предмет, но есть время на пересдачу, — сокрушенно признался Мир.

Но Геннадий Константинович и от того впал в восторг:

— Всего один?! Мирослав, если ты действительно за ум взялся, то я лично буду только рад! Что же с тобой такого страшного произошло, что ты в человека решил обратиться?

На этот риторический вопрос реакция была лишней. Люди вокруг пока не знают, что оба Петровича в опале и нынче вынуждены крутиться и вертеться. К тому же у Мирослава имелось еще одно важное дело — начальник не заметит его отсутствия, поскольку там вопрос всего на несколько минут. Все равно же выгонят.

Его и выгнали с общепроизводственного совещания, а представители совета директоров так вообще в выражениях не стеснялись:

— У нас теперь стажеры здесь заседают?

Мирослав изобразил детскую невинность:

— Нет. Просто брат попросил вместо него явиться, у него какие-то проблемы возникли, а пропускать ведь никак нельзя.

И вокруг началась буря — Мир самой высокой точки не застал, поскольку к тому моменту его из конференц-зала уже отправили восвояси, но начало он ухватил и был очень собой доволен. Раздражение к Ярославу Петровичу, получившему должность по протекции отца, ведь месяцами копилось — и еще бы годами тянулось, по инерции, потому в огонь следовало плеснуть масла. И теперь можно было быть уверенным, что все совещание надутые дядьки и серьезные тетки будут полоскать некоторых некомпетентных начальников маркетинговых отделов.

К сожалению, Ярослава сразу не уволили, но уже после обеда Мир видел, что кабинет того оккупировали с бесконечными проверками. Но и это победа! Теперь старшему братцу придется в рабочий день заниматься именно работой, а не бегать за Валерией. Вряд ли он может рисковать, любая оплошность станет последней каплей. Это пока дирекция еще не знает, что Махалин-старший давно от сыновей отвернулся и вовсе не возражает против критических мер! Скорее всего, пытаются сейчас с ним связаться и поставить вопрос ребром. Не свяжутся, не найдут, но удочка уже закинута в правильное место.

Во вторник был ход Ярослава — и он двинул сразу ферзем. То есть явился в инженерный отдел и нейтрально поинтересовался у Геннадия Константиновича о максимальных сроках стажировки. Пытался быть деловитым и вежливым. Так, в общем-то, и выразился:

— Вы этого дебила годами содержать будете? Он хоть простейшие чертежи калякать умеет?

— Разве что калякать, — вздохнул Геннадий Константинович и, к ужасу Мирослава, отчего-то не встал на его защиту. — Боюсь, он даже орудовать ластиком еще не научился…

После такого задумчивого взгляда теперь и Мирослав не мог покинуть рабочее место, если не имел на то серьезной причины. И немного расстроился, осознавая, насколько Яр оказался злым и беспринципным человеком. А еще и родственником называется! И чего тот добился? Мира пока не уволили, но он теперь тоже по горло занят — осваивает работу ластиком и очень-очень тщательно раскладывает инженерные чертежи по нужным папкам. А где-то там, прямо в городе, прямо посреди разных опасностей, целый день бродит дорогая Валерия — и никто теперь за ней не присматривает. Два самых важных в ее жизни человека случайно нейтрализовали друг друга.

Но вечера и выходные были свободны, и теперь каждая минута использовалась по максимуму — сокращенное количество шансов не оставляло свободы на раздумья.

В пятницу Олеся все-таки уговорила подругу вместе где-нибудь посидеть. Девушки принарядились и отправились в ресторан — дорого для обеих, но иногда душеньку нужно баловать излишествами. И в приподнятом настроении они не заметили, как с одной стороны дома за ними выехала синяя Бугатти, а с другой — немного потрепанная и все еще непроданная красная Мазерати.

Разговоры за столиком сразу потекли непринужденно. Подруги были разными по характеру, но хорошо дополняли друг друга: Лера рассказывала об очередной смешной статье неугомонных британских ученых, а Олеся делалась успехами своего нового бьюти-блога, который с минуты на минуту взорвет интернет. Ей до миллиона подписчиков осталось набрать всего почти миллион подписчиков, а вот лучшая подруга почему-то до сих пор не подписалась, не лайкает и не комментирует! Валерия как раз принялась заверять, что исправит свою невнимательность, как Олеся отвлеклась на какую-то давку в дверях.

Два посетителя, каждый из которых, вероятно, очень хотел попасть в зал именно первым, столкнулись в проходе. Попихали друг друга плечами, что-то высказали, но все же протиснулись. Олеся почти рассмеялась над их горячностью, но, неожиданно узнав обоих, обмерла. Неудачное место они с Леркой выбрали для сегодняшнего выхода… неприятных знакомых встретили, да еще и, с какой-то жуткой невезучестью, сразу двух. Она бы даже вообразила, что парни знакомы, если бы не их столкновение и небольшая ссора в проходе — приди они вместе, подобное было бы невозможно.

И Ярослав тоже узнал ее — мгновенно бодро зашагал в их сторону.

— Олеся, наконец-то я тебя нашел! Представляешь, телефон потерял вместе с твоим номером! Так переживал, что неправильно закончил наше предыдущее свидание, ничего не объяснил толком. Как удачно, что мы с тобой встретились, хвала небесам, что мир тесен!

Девушка рассматривала его и ощущала, как в груди растет восторг и подминаются все объяснения его странному поведению — может, у парня тогда живот прихватило или еще какая неприятность случилась, а потом телефон потерял со всеми контактами… Но она быстро опомнилась:

— Меня несложно было найти, если знаешь, где я работаю!

Ярослав на претензию не ответил, рассмотрев Лерку:

— О, а мы встречались на улице, помните?

— Помню-помню, — нахмурилась подруга. — И я все еще не определилась, вы волонтер, мошенник или хам. Олеся, вы знакомы?

— Знакомы, конечно! — ответил он спешно вместо Олеси. — Позволите, я присяду? Меня зовут Ярослав — для Олеси и ее подруг просто Яр.

И бесцеремонно занял единственный свободный стул. На осознание им времени не предоставили — второй парень, свидание с которым прошло еще плачевнее, тоже подошел — сразу со стулом, но обратился к Лерке:

— Валерия Андреевна, это вы? Вот ведь мир тесен! — Последнее утверждение Олеся никак не могла отрицать. Такое ощущение, что в городе живет десять человек, потому они неизбежно постоянно пересекаются. Он уселся с другой стороны стола и вопросил с таким видом, будто бы все происходящее было нормальным: — Валерия Андреевна, помогите разобраться с абрисом местности! Я понял, почему завалил экзамен — эту тему не изучил хорошенько, а потом уже впал в ступор. Заполните мои пробелы, умоляю!

Олеся разглядывала его профиль, потом медленно перевела взгляд на сияющего по непонятной причине Ярослава. Они оба охренели, если уж на то пошло. Но второй, Мирослав, охренел даже посильнее первого — он вообще изобразил, что с Олесей незнаком! А может, и правда не помнит. Бывает такой тип мужчин, для которых женщина интересна лишь до первого интима, а сразу за ним начисто стирается из памяти. Он еще и учится у Лерки? Этот мир не просто тесен, он конкретно жмет.

Олеся никак не могла полностью объяснить свое ощущение — будто пришла в кинотеатр и долго смотрела на заставку, но вот-вот начнется какой-то триллер… в котором ей, как и полагается самым красивым актрисам, отведена главная роль.

Чем дальше, тем страньше… Валерия видела, что Олеся не слишком рада встрече с Ярославом, но это как раз понятно — он может произвести приятное впечатление только с самого первого взгляда, а уже со второго появляется больше вопросов, чем ответов. И если им обеим неприятна подобная компания, то ничего не стоит вежливо попросить молодого человека удалиться — поздоровались и хватит. Так нет же, отвлек младший Махалин — и будто бы устроил турнир, кто за столиком самый лишний. Валерия распределила разумно: она избавляется от своего знакомого, а Олеся пусть избавляется от своего. Но та оставалась в каком-то обескураженном состоянии. То есть ждала примера.

— Уважаемый Мирослав! — Валерия сосредоточилась на серьезном тоне, хотя подобный был совершенно неуместен в неформальной обстановке: — Я с большим удовольствием помогу вашей учебе, но в отведенное время. Не сочтите за грубость — мне очень импонирует ваше стремление — но в данный момент мы с подругой решили отдохнуть от работы.

— Замечательная идея! — согласился Мир, как будто вообще не понял, о чем она говорит. — Тогда предлагаю шампанского и перейдем на ты!

— Никаких ты, — успела отреагировать Валерия.

Но Ярослав зачем-то перебил:

— Начнем с заказа! На стол требуется что-то… более изящное.

Это уже вообще хамство. Явиться сюда без приглашения, да еще и критиковать скромные нарезки и зеленые салаты девушек? Но Олеся отреагировала с прищуром:

— Покупайте! Ты — омаров, ты — шампанское. Сейчас найду в меню самое дорогое!

Мирослав на нее даже взгляд не скосил, продолжая ласково пялиться на Леру:

— Вы неправильно меня поняли, Валерия Андреевна. Вы меня на ты зовите, а я как полагается — со всем уважением. Хотя вы меня на пару лет младше, если не ошибаюсь.

Олеся окончательно вылетела из собственных рук и завопила:

— Эй, шампанский мальчик! Ты плохо слышишь?

Он наконец-то соизволил обратить внимание и на нее, однако притом изобразил крайнее удивление:

— А твоего имени я не спросил, прошу прощения. Тоже преподаешь? Высшее образование решили прокачать рекрутом сплошных красавиц?

— Олеся меня зовут! — язвительно ответила она. — А то ты не знаешь! Память отшибло?

Мирослав вскинул обе брови и прямо там, посередине лба, попытался их нахмурить. Через пару секунд выдохнул:

— Не понял… — и тут же изменил ответ на противоположный: — О, понял! Похоже, ты знакома с моим братом? Близнецы мы. Идиот пошел в меня внешностью, но ничего общего в характерах. Козел, каких поискать. Бывает, что ради фана моим именем называется, представляешь?

— Не представляю, — скривилась Олеся. — Ну ты и слизняк… Нет у тебя никакого брата!

— Клянусь, есть, — Мир приложил руку к груди и посмотрел на Ярослава. — И каждый день я жалею об этой неудаче. Сам с ним пытаюсь не общаться, и тебе не советую.

Валерия совсем перестала понимать, что вокруг происходит. Вообще-то, она слышала, что у Петра Ильича Махалина двое сыновей, потому не могла ни опровергнуть, ни согласиться с такой странной информацией. Сама обстановка требовала намного больше ответов, чем желания выяснить незначительную деталь чьей-то родословной. Но поскольку Ярослав уже махал, подзывая официанта, поспешила для начала вернуть бардак в приемлемое русло:

— Не надо никаких омаров! И шампанское будет лишним, мы с подругой прекрасно обойдемся пивом, как всегда делали. Мы, знаете ли, люди простые. А если вас что-то не устраивает, так добро пожаловать отсюда. Ярослав, была рада с тобой познакомиться. Снова. Мирослав, вы, — она подчеркнула слово интонацией, — можете обратиться ко мне в ближайшую среду в семнадцать ноль-ноль!

Молодые люди будто бы и не собирались уходить. Наоборот, начали внимательно разглядывать блюда на столе, после чего Мир выдал:

— Какие еще омары? Никогда не ел и не собираюсь — это же форменное расточительство. То ли дело чесночные гренки! Это же они? Так подозрительно пахнут…

— Конечно, это они, — подхватил неуверенно Ярослав. — Сам всегда только их и ем, просто хотел произвести впечатление на прекрасных дам. Сейчас закажу еще. Я-то тоже человек простой. А тебе, кажется, пора — вот за тем столиком женщины явно от шампанского не откажутся! Как тебя зовут? Мирослав? Что за имечко вообще такое вычурное?

Мир скрипнул зубами, но проблеял почти нежно:

— Я не могу отсюда уйти, когда здесь столько всего вкусного. Сейчас тоже закажу еще. Судя по твоему пиджачку, ты к неизысканной пище не привык? Как тебя там? Ярослав? Похоже, у твоих родителей шикарное чувство юмора — собирались Славкой назвать, но не выяснили, как правильно пишется?

— Заказывай-заказывай! — угрожающе произнес Яр и рявкнул в сторону: — Официант, будьте уже добры меня заметить!

Валерии оставалось наблюдать, как два этих странных человека наперебой называли количество довольно емких блюд — даже официант оторопел.

— Три!

— Тогда мне четыре!

Официант вкрадчиво предложил:

— Может, вам сразу горку заказать — в ней восемь видов закусок к пиву, шесть уровней, с лихвой хватит на всю компанию…

— Да, точно. Несите две этих ваших горки!

— Тогда мне три!

— А не лучше ли сразу по пять? — официант начал издеваться, решив, что издеваются над ним. — Размеров столика, правда, не хватит, но у нас приличное заведение — что-нибудь придумаем. Пиво сразу канистрами ставить? Просто боюсь, что цистерна в проем не въедет.

— Это что еще за обслуживание? — Ярослав отвлекся от спора и уставился на официанта — он, конечно, в таких дешевых заведениях никогда раньше не бывал, но все равно не мог представить настолько хамское обращение с клиентами. — Ваша задача записывать, а не ёрничать!

У официанта на лице не дрогнул ни один мускул, он ответил так же монотонно:

— Я не ёрничаю, просто предполагаю, что к вам присоединятся еще гости. Например, массовая делегация из голодающей страны или конвенция любителей чеснока, — он не дождался очередного гневного окрика, потому поспешил закончить: — В общем, я записал и все сделаю в наилучшем виде. Первая оптовая партия будет готова через полминуты, если на кухне поверят. Девушки, я правильно понимаю, что ваш заказ потом отдельно считать, или вы тоже участвуете в массовой благотворительности?

Он не ждал ответа и почти бегом улетел к кухне — наверное, испытывал потребность срочно прохохотаться.

Валерия однозначно уловила только одно — молодые люди каким-то образом почувствовали себя соперниками и начали соревноваться, кто на девушек произведет большее впечатление. До них не дошло, что оба здесь лишние. Хотя Олеся выглядела непривычно заторможенной, молчаливой… а без ее решения Лера не могла добавить наглости в свою просьбу. Вдруг лучшая подруга имеет виды на этого Ярослава? Получится очень некрасиво, если ему нагрубить. А вот Мирослава можно и выпроводить. Но Валерия с этим мешкала — уж больно возникшее напряжение обещало быть забавным. И она спонтанно добавила огонька:

— Я тоже обожаю их хрустящие гренки. Могу и двенадцать штук съесть за раз!

— Тогда я восемнадцать, Валерия Андреевна, — принял вызов Мир. — Я же вас килограммов на двадцать толще.

— Но я выше, — задумался Яр. — Потяну двадцать пять.

Все с ними понятно — придурки. И с математикой нелады — они даже не прикидывают, что только что заказали раз в семь больше, чем требуется деревне средних размеров. На этом дикую встречу можно считать завершенной, но вначале лучше все-таки выяснить, что у Олеси на уме — и почему она переводит взгляд с одного на другого и не может сосредоточиться.

— Пойду носик попудрю, — намекнула Лера. — Олесь, составишь компанию? С твоим носиком тоже разберемся.

— А… да.

Подруга медленно поднялась и пошла вслед за Валерией. Она и сама не понимала, что именно происходит. Ей не хватало миллиона пазлов для общей картины, но чем больше она наблюдала за парнями, тем ей сильнее мерещилось их сходство. Ярослав одет чуть солиднее, Мирослав чуть моднее. У Ярослава строгая деловая прическа, а у Мирослава по-молодежному высветлена челка. Брюнетов в мире хватает, сложно считать это безумным совпадением, но какие-то черты или повадки у них были будто одинаковыми. А когда она еще убедилась, что оба являются обладателями не такого уж частого светло-карего оттенка глаз, то совсем растерялась. Кажется, ее прежние встречи с каждым из них были лишь частью спланированной операции… И удивительно ли, что Валерия тоже знакома с обоими? Олеся так и не рассказала о двух позорных эпизодах своей подруге, но теперь, по всей видимости, наступила пора признаний. Тут такая интрига намечается, разгадать которую может только умняшка наподобие Лерки.

Парни, оставшись вдвоем, тут же склонились друг к другу и озлобленно зашептали.

— Ты понимаешь, что мы похожи на идиотов? — начал Мир. — В итоге ни один ничего не добьется!

Ярослав сложил руки на груди и тоже зашипел:

— Видишь ли, я же твой брат-близнец, как ты ляпнул, то есть не могу не знать, что тебе нельзя доверять. И да, мы ведем себя как клоуны. Но что поделать, если уступить дорогу нельзя?

— И что, мы это будем жрать? — Мир наблюдал, как два официанта несут первую горку и освобождают для нее место на столе.

— Будем, — со вздохом признал Ярослав. — У нас нет выбора: мы или клоуны с гастритом, или один должен довериться второму.

— Тебе купить билет на Мальту?

Яр лишь отмахнулся.

— Кстати, моя зарплата выше твоей, — вспомнил он. — Тебе денег-то хватит на эти свистопляски? — он указал взглядом на многоярусную конструкцию из закусок, которая обещала быть далеко не последней.

— У меня хватит, — заверил младший брат. — Я-то никогда не тратил все до копейки, потому и имею хоть какие-то запасы. Тебе самому-то хватит?

— У меня кредитная линия пока открыта, — очень нехотя признался Яр.

— Как и у меня, — тяжело вздохнул Мир.

Они оба понимали, что это тупик. Они здесь даже не для того, чтобы очаровать Валерию, а больше помешать второму очаровать ее. И с последним справляются успешно — это их единственное пока достижение. Таким образом Лера скоро даже разговаривать с ними не будет, посчитав сумасшедшими. Но они оказались в таком затыке, что даже возможность не дать выиграть другому — уже своеобразная победа. До чего они докатились: пусть мне будет плохо, лишь бы конкуренту было еще хуже.

Мир смирился:

— Нам нужен компромисс. Просто заключить пакт, иначе денег нам не видать. Ты нашел общий язык с Олесей — развивай эту тему, она реально может помочь. У меня установилось хоть какое-то взаимодействие с Лерой…

— Которую ты все еще называешь Валерией Андреевной, — усмехнулся старший.

— Да какая разница? Будем честны — к такой девице в близкий круг пробиться очень сложно. Но при моем опыте есть хоть один шанс на восемь миллионов!

Ярослав вздохнул, признавая:

— Может, и так. Но ты сразу ставишь себя ближе к главной цели. И я тебе не доверяю.

— К главной цели? — Мирослав даже рассмеялся. — Очнись! Намного больше шансов что-то выведать у ее болтливой подруги! Мы ведь вообще ничего не знаем — может, Лера уже давно спустила деньги, а мы бьемся за несуществующий приз. У нас с тобой нет ни единого источника информации. А Олеся при правильном подходе как раз и может им стать.

— Тоже верно. Но куда она могла бы слить такую сумму? На благотворительность? Что-то очень сомневаюсь — я пытался подкинуть ей идей.

— Да куда угодно! Хоть на развитие своего любимого института — она же на всю голову геодезией отбитая. Нам нужно перемирие хотя бы для того, чтобы не пить друг другу кровь из-за пустоты.

— Согласен, — Ярослав нехотя кивнул. — Временное перемирие нам необходимо. Я все равно не смогу это жрать.

— Сможешь, — Мир потянулся за самой крупной гренкой. — Клоунаду надо как-то закончить.

Олеся была готова признаться хотя бы в самом основном, но не совсем оценила, что подруга всегда смотрела на мир иначе:

— Какие наглецы! — начала Лера ругаться перед зеркалом в женском туалете. — Самовлюбленные, невоспитанные и непредсказуемые! Я про таких избалованных парней раньше только в книгах читала — и оказалось, что образы еще и преуменьшают. Одному консультацию подавай — и плевать, что у меня выходной! Вынь да положи, ты же обслуга — всего лишь какой-то преподаватель. Другой решил, что раз хватило денег на стильный костюм, то может изображать из себя психа? Нет, ты видела?

— Видела, — аккуратно согласилась Олеся, продумывая следующее предложение.

Продолжить она не успела, Валерию несло:

— Да это просто смешно! Избалованные перцы будто ожидают, что все вокруг должны штабелями от восторга складываться. Им невдомек, что ни одна уважающая себя девушка на таких не посмотрит!

После такой отповеди Олеся вообще забыла, какие тайны собиралась открывать. Нутро просто взвилось от протеста — ведь она другая, ей всерьез достаток и стильный прикид чуть важнее умения поддержать разговор. Но не обязаны все думать, как зашоренная Лерка, не обязаны соответствовать ее образу и подобию! Олеся буквально закричала от обиды:

— Нет, вы только гляньте на нее! Сама монашка и других такими же видишь? Ты когда в последний раз на свидание ходила, большой эксперт в мужчинах?! И да, идеальных людей не бывает, представь себе, у всех свои недостатки. У тебя их нет, чтобы других судить? Или ты теперь решаешь, кто кому должен нравиться?!

Валерия охнула и отступила. До нее почти сразу дошла причина столько бурной реакции:

— Ой, у меня из головы вылетело, что ты с Ярославом встречалась… Прости, это было бестактно! И я вовсе не тебя имела в виду…

— Я слышала, кого ты имела в виду, дорогая подруженька, — спокойнее, но с той же злостью ответила Олеся и развернулась, уходя.

Лера, конечно, догнала, по плечу даже дружески хлопнула — этот хлопок дословно означал: «Ну, не дуйся, Олесенька! Если этот Ярослав тебе симпатичен — значит, он и мне симпатичен! Я просто его плохо разглядела! А второго придурка хотя бы можно из-за столика выгнать? Или тоже нет?.. А, ну ладно, пусть сидит. Пусть все подсаживаются и творят что угодно, лишь бы ты не дулась».

Валерия приготовилась выдержать любое продолжение мучительного банкета, однако после их возвращения атмосфера кардинально изменилась. Парни теперь приветливо улыбались, в том числе и друг другу, а Мир объяснил:

— Мы сначала на парковке на одно место претендовали, а потом в дверях на входе столкнулись, немного повздорили. Еще и знакомых своих за одним столиком застали — вот раздражение и полилось. Теперь-то поговорили спокойно, руки друг другу пожали. Ярослав-то, оказывается, нормальный парень — с первого взгляда и не скажешь!

Тот растянул губы. Руки они, конечно, не пожимали — не до такой же степени у них перемирие. Но подпел на той же ноте:

— Действительно, забудем неловкость. Девчонки, а зачем мы столько гренок заказали? Бросайте свои салаты, налетайте, а то я ощущаю себя глупо.

С этого момента Валерии не к чему было придраться — начался вполне адекватный разговор обо всем на свете. Ярослав даже объяснил, почему на свидании был вынужден покинуть Олесю: якобы получил какой-то ужасный звонок по работе и вышел из себя, требовал похода в кинотеатр — разумеется, если она будет настолько добра и даст ему второй шанс. Мирослава тоже не в чем было упрекнуть: ни единой наглости, ни единой двусмысленной реплики, говорил только об учебе и как ему хочется в своей профессии продвинуться. Особенно теперь, когда отец отошел от дел и нужно всеми силами доказывать, что Мир достоин носить славную фамилию Махалиных. К Лере обращался исключительно по имени-отчеству и пытался ничем не донимать.

Олеся же чувствовала другое и оставалась задумчивой. На этот раз она уминала гренки, а не налегала на алкоголь, и потому голову не теряла. Но устала считать количество несостыковок — или, наоборот, странных совпадений. И не могла определиться точно, что ей совпадения не померещились. Через полтора часа она уже подозревала, что у Мирослава действительно есть брат-близнец — уж сильно этот сдержанный и вежливый человек за столом стал отличаться от распутного балабола, не дававшего ни секунды на осознание. Или нет? Тогда надо смотреть еще внимательнее и думать еще усерднее. Вот бы посоветоваться с подругой… не кажется ли и ей, что эти двое меж собой похожи? Но после отповеди Олеся не смогла себя заставить признаться, что слишком легкомысленно поддалась ловкому соблазнителю. Ведь тогда получится, что Лерка в оценке была права!

Разошлись все в разном настроении: Ярослав — в приливе вдохновения, Мирослав — в приливе возбуждения, Олеся — в глубокой задумчивости, а Валерия посчитала вечер странным и приятным. Ну, в любом случае, запоминающимся. Она нормально реагирует на чужие недостатки, нет смысла ее больше обвинять в монашеском взгляде на жизнь!

У Мирослава от беспрецедентного воздержания наступило мозговое просветление: он начал видеть суть мироздания, но второстепенным вещам перестал уделять внимание. Оно и не нужно — зачем ему знать, насколько короткие юбки сейчас в моде? Это туманное озарение и привело к небольшому промаху — он исчерпывающе ответил на все вопросы преподавательницы, и только когда она начала в третий раз кричать, чтобы передал ей зачетку, запоздало догадался, что это была пересдача. Чертовщина какая-то, тьфу! Но как все-таки приятно смотреть вглубь, а не на поверхность:

— Валерия Андреевна, а у вас глаза серые.

— Я в курсе, Мирослав. Поздравляю с удачным закрытием сессии!

— …но грустные, — продолжил он, не расслышав. — А это знаете почему? От одиночества и непонимания, от невозможности разделить с кем-то внутреннюю тоску. Я по себе знаю. Можно я вас до дома подвезу?

— Ни в коем случае, Мирослав. Заберите уже зачетку. Желаю вам дальнейших успехов в учебе!

Больше он ничего говорить не стал. Банальные подкаты не работают, хоть заподкатывайся. К Валерии нужен иной подход, более деликатный и долговременный, а сил не осталось даже на короткие рывки. И теперь он понял свою ошибку — нельзя было уступать брату Олесю, с той дело продвигалось бы куда быстрее. Он было рванул сразу к той, но с трудом удержался — в таком состоянии ничего хорошего не выйдет: она не тот бастион, который требует усилий, а Мирослав теперь не та артиллерия, которая может продержаться без единого выстрела. Потому снова окажутся в постели, даже толком не поговорив. Если один раз можно списать на случайность, то рецидив перекроет все доступы к Валерии — и тогда ему вовек останется воевать на вторичных фронтах. К Олесе надо ехать, но только после того, как он отыщет способ привести их встречу к другому, не столь очевидному результату.

Мирослав не был глуп, потому однозначный вывод сделать сумел: отсутствие привычного образа жизни лишило его ясности мысли. А если привычный образ жизни пока вернуть невозможно, значит, надо избавиться от зависимости. Желательно, дешево.

К счастью, он нашел вообще бесплатный способ — целое сообщество людей, реально способное оказать ему настоящую помощь.

— Здравствуйте, меня зовут Мирослав, и я бабник! — произнес решительно, встав со стула и даже чуть выступив вперед.

Руководитель воскресной группы нахмурился, поправляя:

— Алкоголик.

— Нет, — Мирослав уверенно качнул головой. — Бабник.

— Но здесь общество анонимных алкоголиков! — непонятно на что разозлился руководитель.

— Да какая к чертям разница? Помогите мне! Я ведь жить спокойно не могу, мысли только об одном. Вы уж точно можете понять!

Остальные присутствующие начали переглядываться, а многие косились на него — кто с завистью, а кто с ненавистью, но точно не с пониманием. Мирослав-то думал, что достаточно записаться и прийти, но, видимо, еще следовало и своим притвориться. Лучше бы он был не так откровенен. Потому поник и спросил совсем другим тоном, в каждой ноте звучало отчаянье:

— Ладно, а где собираются анонимные бабники?

Бывшие и не очень алкоголики прониклись его видом, начали серьезно совещаться и подсказывать:

— В ночных клубах…

— На свингерских вечеринках…

— О, я вчера по главной ехал после полуночи — уверен, там вполне рыбное место…

— Счастливые… И чего им еще в жизни не хватает?

— Что-то даже выпить захотелось…

На последней фразе руководитель резко подлетел вверх и завопил, перебивая ответы:

— Вы деструктивный элемент, Мирослав! Или ведите себя как алкоголик, или не мешайте остальным!

Он был готов указать новичку на дверь, потому тот предпринял еще одну попытку, стараясь говорить спокойно и проникновенно, осознав адресованную ему просьбу:

— Хорошо, я переформулирую. Ребята, мне нужна серьезная помощь. Столько планов на будущее — выучиться, получить хорошую работу, жить достойно. И на какие-то усилия воли хватает, но увижу изгибы бутылки — и конец: кажется, что уже ничего важнее нет! И никакого будущего нет.

Теперь они все закивали, прекрасно понимая всю глубину его терзаний. Даже руководитель успокоился, занял свой стул и проговорил примирительно:

— Эти проблемы нам близки. Здесь мы собираемся для того, чтобы рассказать свои истории — и увидеть, что в беде не одиноки. Иногда важно, чтобы тебя выслушали и поняли, а очень часто помогают действенные советы — от людей, которые прошли тот же путь.

Вечеринка эта хоть и не была свингерской, но Мирославу очень понравилась. Хотя некоторые признания слушать было неприятно, и надо было постоянно проводить в уме аналогии — и чем дальше, тем больше сходств он видел в своей зависимости и этих приятных людей. Да-да, Егор, и с ним бывало такое, что посреди ночи подрывало и несло на другой конец города, лишь бы добраться до желанного!

Самое прекрасное, что Мирослава почти успокоили, объяснили, как поступать при намерении сорваться — первым делом звонить своему куратору. Холодное, отстраненное мнение со стороны помогает в большинстве случаев! Плюс научиться переключаться и находить прекрасное во всех проявлениях восхитительного существования.

Уже в следующую пятницу Мирослав решил, что готов. Отпросился ненадолго у начальника отдела — соврал, что забыл поставить штамп о закрытии сессии, а сам поехал прямиком в конторку Олеси. До того, как войти, помедитировал на деревья, на полупрозрачные от грязи окна, на свежий ветерок, лишь потом сделал шаг вперед. И уже там понял, что справляется — хвала каждому алкоголику на свете! К примеру, Олеся не столь уж и красивая, но ухоженная и стильная. Подобная подача всегда сбивает с толку, если не успеть мысленно отстраниться от обескураживающего блеска.

Разумеется, она мгновенно его узнала и вытаращилась с неприязнью. Мирослав нырнул к окошку и начал сразу с признаний:

— Я соврал, Олесь. По поводу близнеца.

— Я так и подумала! — рявкнула она. — И чего приперся? Ты вообще женатик, или тогда с ходу придумал?!

— С ходу придумал, — продолжил Мирослав линию искренности. А потом перешел в наступление — этот навык, вопреки убеждениям куратора, не пропьешь: — Олеся, я тогда просто голову потерял. Я знакомился с тобой с определенной целью, но увидел тебя и забылся. Потом постарался разорвать менее болезненно. А есть единственный способ сделать что-то быстро — делать быстро. Я не могу себе позволить влюбиться, а в случае такой очаровательной девушки это непросто.

Олеся, хоть и зарделась, но уловила самую суть:

— С какой еще целью знакомился?

Все, назад дороги нет. Но Мирослав это еще неделю назад понимал — он попал в такое казино, где можно делать лишь максимальные ставки:

— Потому я и здесь — чтобы все рассказать. Где мы можем спокойно поговорить?

— Да прямо здесь! — заверила она и поспешила запереть дверь. Похоже, любопытство терзало ее сильнее, чем уязвленное самолюбие.

Мирослав выложил всю историю от начала и до конца. Сразу понял, что Олеся в курсе «подарка судьбы» лучшей подруги, добавил и про участие Ярослава, и про их нынешнюю войну.

Девушка восприняла информацию не слишком бурно — по крайней мере, не вопила от удивления и не ругалась, что ее использовали ради личных целей. Просто слушала, кивала и улыбалась собственным мыслям. А когда Мир замолчал, уточнила:

— Допустим. И что ты от меня хочешь? Я не имею доступа к Леркиному счету.

— Нет, Олесь, начнем с того, чего хочешь ты, — он вытянул уголки губ в улыбке Чеширского кота.

Этот вопрос ее тоже в тупик не поставил:

— Миллион долларов.

— Ого, вот это расценки! — Мир собирался удивлять ее, но пришлось удивляться самому.

— И ни центом меньше, — она почти в точности воспроизвела его улыбку. — Если я помогу тебе вернуть восемь миллионов, тогда у тебя останется семь. Если я не помогу тебе — тогда у тебя останется ноль. В школе с математикой как дела обстояли?

Мирослав разглядывал ее с интересом, словно видел впервые. Он ошибся на ее счет сразу! Серьезно просчитался! Видимо, не так уж и хорошо он разбирается в женском поле, как раньше думал. Олеся в его глазах выглядела легкомысленной симпатичной дурочкой, у которой все мозги покрыты тональным кремом. Но она оказалась умной и расчетливой стервой, которая даже от подобных новостей не растерялась, а сразу начала просчитывать варианты. Главной его ошибкой было недооценить такого сильного союзника. Секс с ней уж точно того не стоил. И да, миллион долларов отдавать жалко, но проще отдать миллион, чем пролететь вообще.

— Согласен, — сдавленно ответил он. — Но только при условии, что ты мне поможешь. Руки пожмем? Поцелуем сделку скреплять не будем — я в завязке.

— Какие еще руки? Расписку дашь! О том, что ты мне должен один миллион долларов! Скажи спасибо, что к нотариусу не везу, но даже с такой распиской я смогу устроить тебе проблемы, если решишь меня кинуть. Паспорт с собой?

Мирослав снова ошибся! Она не умная расчетливая стерва, а какая-то хитровыверенная Мата Хари!

— Подожди, — он это больше самому себе сказал. — А если Лера деньги не вернет, то я останусь тебе должен? Мы же не можем в расписке указать, какие именно услуги ты мне оказываешь! То есть я сейчас ставлю свою подпись, ты ровным счетом ничего не делаешь, а потом летишь в суд с требованием вернуть долг? Ты меня за кого принимаешь, милая?

— Зачем же? — Олеся не растерялась. — Сделаем приписку — «в случае наличия у должника таких средств».

— Это самая дебильная юридическая формулировка!

— Согласна. И именно потому я никуда не побегу с этой распиской, если ты деньги не получишь!

Мирослав прикинул в уме. Даже его хорошенькая квартира в центре не стоила миллиона долларов, потому девица не сможет с него ничего поиметь, если он с нее не поимеет больше.

— Ладно, пили расписку, — смирился он. — Кстати, а если все же побежишь в суд, то как потом будешь доказывать, что реально заняла мне миллион? Откуда у тебя взялся бы миллион?

— Точно так же, как ты будешь доказывать, откуда у тебя взялось семь миллионов! — парировала эта прожженная бухгалтерша, даром что на геодезическом училась. — Будет день — будет пища. Но если мы не будем создавать друг другу проблем, то у нас обоих будет меньше проблем.

Мирослав все-таки нашел табурет и сел. Теперь они уже оба разместились за стеклом, обсуждая детали. Олеся сразу же перешла к делу, поскольку теперь была так же заинтересована в удачном разрешении общего вопроса:

— Итак, попробую накидать программу действий, как втереться в доверие к Лерке! Во-первых, она терпеть не может поверхностных…

— Стоп! — осек ее Мир. — Я и без твоего участия умею втираться в доверие к девушкам. Если бы с ней подобное прокатило, то мне и не понадобилась бы твоя помощь.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — она наконец-то изумилась.

— Похищение! — раздавил ее идеей парень. — Я тебя похищаю, снимаем какое-то жуткое видео из темного подвала, где ты плачешь и просишь о помощи, высылаем Лере, требуем выкуп. Готово!

— Не буду я сидеть в подвале!

— Всего лишь для записи, — успокоил он. — Поживешь в моей квартире недельку. А в случае если она недостаточно испугается и заявит в полицию, тогда тебе придется признаться, что ты соучастница. А ты и будешь выглядеть соучастницей, если тебя возьмут в моей квартире — свободную, довольную и непобитую. Видишь, Олесь, тебе тоже выгодно испугать подругу как следует!

— Ничего себе размах, — Олеся задумчиво терла лоб. — Но это реально может сработать лучше всего! Такое свинство даже мне в голову не пришло! Давай подумаем… тут важно не поспешить, просчитать все детали… Лерка наотрез отказывается брать те деньги, но ради моего спасения… Да, вначале нужно ее как-то подготовить — например, я случайно обмолвлюсь, что на работе каждой сплетнице о ее банковском переводе растрепала! Тогда она поверит быстрее, что мой длинный язык и привел к беде!

Мирослав покидал конторку в хорошем расположении духа. И да, он действительно был намерен отдать Олесе ее часть в случае успеха — беспринципная, продуманная, хитрая гадюка уж точно заслужила.

Олеся провожала Мирослава в еще лучшем настроении. Она снова заперла дверь и вернулась к расписке — перечитала, погладила пальцами и отодвинула ящик стола. Бросила листок на другую расписку, которую получила несколькими днями раньше.

Шок не прибил ее к стеклу только по той причине, что сегодняшнюю историю она слушала во второй раз — любой, даже самый напряженный, триллер при повторном просмотре вызывает меньше эмоций. Ярослав прискакал к ней побитой собакой через день после встречи в ресторане — вывалил все, умолял помочь. Олеся бы помогла, но так ей было обидно знать, что два брата Петровича ее нагло использовали! Один даже использовал по назначению, что еще обиднее. И она дулась, пока Ярослав не предложил ей составить расписку — именно по этому шаблону. Мол, если он получит деньги, то Олеся не останется в проигрыше. Если не удастся — что ж, она по крайней мере не будет жалеть, что даже не попыталась поймать богатство.

По итогам долгих дебатов Олеся и Ярослав решили, что самое простое — морально подготовить Валерию, прежде чем попытаться забрать доллары. Пусть та для начала убедится, что отзыва денег не будет, и она может распоряжаться ими как пожелает. И в этот момент Олеся начнет подпевать про очень нуждающийся благотворительный фонд — Ярослав к тому времени его успеет организовать. Лерка действительно немеркантильная, масштабно мыслить вообще не умеет, потому при правильной подаче идея может и сработать, не пройдет и полугода тактичной подготовки почвы.

Ярослав победил в том, что первым догадался обзавестись сильным союзником. Но Мирослав выиграл в самом плане — у него явно более дерзкая и надежная стратегия. Олеся выиграла в любом случае — кто бы из Петровичей ни вернул деньги, она свой куш поимеет. Ну и кто здесь молодец?

— Здравствуйте, Валерия Андреевна! Сколько лет, сколько зим!

Лере осталось лишь удивиться, почему она номер Игорька все еще не удалила из списка контактов. Но его восторженный тон при звонке добавил изумления:

— Доброе утро, Игорь. У вас ко мне какие-то вопросы?

— А у вас в жизни не происходит никаких странностей?

Валерия вообще ход его мыслей не уловила:

— Вы о чем?

— Видимо, нет, — расстроился частный детектив. — Хорошо, подожду еще. И, кстати, согласен уже на десять тысяч долларов, а то вы какая-то медленная!

Лера бросила трубку. Вот ведь жук противный! Но зерно сомнений Игорек уронил, оно и начало прорастать в разные подозрения. Например, почему заведующий кафедрой так странно смотрит? На прошлой неделе ее в списках на доску почета подал, а теперь смотрит странно. Конечно, он может про себя размышлять, достаточно ли хорошо она готовит студентов к конференции, но теперь-то уже любой жест в ее сторону выглядит двусмысленно!

Или Олеся — она тоже стала немного странной. Но лучшая подруга точно вне подозрений, а небольшую заторможенность можно списать на новую влюбленность или зависть. К сожалению, она совершенно иначе смотрит на Лерин банковский счет и распоряжалась бы им по-другому. Хотя в последнее время все опять по-прежнему: девчонки делятся друг с другом всеми новостями, никакой отстраненности. В воскресенье Олеся даже сокрушалась, что случайно выдала одной бабуле о Леркиных миллионах — та коммуналку пришла оплатить, разговорились, рассплетничались, вот у Олеси случайно и вылетело. И так бедная подруга запереживала, что сразу Валерии о слабости своего неуемного языка сообщила. Но Лера прикинула, что ничего страшного бабуля, даже профессиональная сплетница, не сделает. Хотя тревога все-таки проскользнула, потому она напомнила, чтобы больше никому! При всем, болтливость подруги — это не странность, а закономерность.

Еще из жизненных странностей вспомнился Ярослав, Олесин ухажер. Вот уж кого вообще понять сложно! Но подруга окончательно успокоила, сообщив, что Яр действительно занимает высокий пост в одной фирме, а свободное время посвящает благотворительной работе — в основном на подхвате: то там поможет, то тут соберет. После такого объяснения все сразу стало на свои места, Валерия себя даже поругала за плохие мысли. Единственный момент оставался спорным — что ее дорогая, любимая, но уж слишком меркантильная подруга нашла в таком со всех сторон положительном персонаже?

Что еще припомнить? Заочник, вначале великолепно учившийся, потом заваливший экзамен, а затем его блестяще сдавший, — не считается. Игорек явно имел в виду не такую мелочь…

Вот, собственно, и все подозрительные моменты, даже смешно анализировать. Но детектив намекал на что-то конкретное! Или он просто блефовал, пытаясь выудить с нее гонорар?

На всякий случай Валерия прошлась по всем пунктам.

— Вы как-то странно на меня смотрите. Что-то случилось? — спросила сразу же у заведующего кафедрой.

— Нет, думаю о предстоящей конференции. Все-таки вы преподаватель молодой, неопытный. Валерия Андреевна, если у вас появятся вопросы — прошу, обращайтесь ко мне!

— Конечно!

Нет, этого точно можно вычеркнуть.

Следующий, вернее следующая.

— Олеся, твой Яр по рассказам такой замечательный человек! До сих пор я вообще была уверена, что богатство и душевная щедрость почти никогда не пересекаются. Я ни на что не намекаю, но у вас с первого взгляда не так уж много общего.

— Нет, ты намекаешь! — отрезала подруга. — Что я со своей моралью до его морали не дотягиваю! И все у нас прекрасно. Точнее будет прекрасно, пока рано судить!

— Я так и подумала, — произнесла Валерия и вычеркнула еще одну кандидатку из списка странных людей. — Скинешь мне его телефон? Я зарплату получила — хочу некоторую сумму на счет приюта перевести.

Олесе просьба будто не понравилась — или так показалось из-за проблем на линии, но отказать она не смогла.

Следующий по списку:

— Ярослав! Это Валерия. Надеюсь, помнишь? Я бы хотела поучаствовать в твоей работе, как могу. Мы можем встретиться?

— Если только завтра, — ответил он задумчиво. — Я сейчас очень занят — думаю, что еще можно продать… ради благотворительности. Кстати, ты умеешь скромно жить?

Валерия рассмеялась:

— Признаться, я не умею жить нескромно. Как-то даже возможности попробовать не было.

— О! — он отчего-то сильно обрадовался. — Тогда можешь приехать и дать консультацию? Мне требуется мастер-класс! Иначе в ближайшие два месяца мне грозит голодная смерть… в смысле, животным в приюте.

— Разумеется, могу, — задумалась Валерия. — Но почему ты о том же не попросил Олесю? Ведь у вас отношения!

— Только начало отношений, — он вновь поник. — Но не такое начало, где я честно признаюсь в своих слабостях.

И Валерия невольно улыбнулась. Все же не просто так ей показалось, что эти два человека очень разные. Даже Ярослав чувствует, что не все его действия новая девушка одобрит. А для Валерии никаких сложностей с этим не было! Она даже заверила смущенного молодого человека, что никому на свете не выдаст тайну о его так называемых слабостях.

Но растерялась, когда увидела, в каких условиях Ярослав живет. Элитная квартира в элитном районе, где по одним машинам на парковке можно каталог роскоши нафотографировать.

Сами апартаменты тоже вызывали культурный шок у неподготовленного человека — модный дизайн, заставленный какими-то этажерками с вазами и даже, прости преподавательская зарплата, скульптурами.

— Красиво, — кое-как и не очень искренне выдала Валерия. — У тебя, наверное, страсть к изящным искусствам?

— Была, — ответил Ярослав. — Теперь пытаюсь от нее избавиться. Я фонд хочу организовать, собственный, то есть точно знать, что деньги получат именно нуждающиеся! У меня как раз один нуждающийся на примете…

После подобного заявления Валерия прониклась им окончательно и пообещала себе, что не рассмеется вслух ни над одной статуей!

— А что за фонд? — она просто продолжала тему.

— Пока не придумал. Вот смогу купить себе хлебушка — придумаю.

И юмор у него неплохой. Как будто можно поверить, что человек живет в музее, а на хлеб не хватает. Валерия прошла в гостиную, внимательно осматриваясь и прикидывая, с чего начать консультацию.

— А кем ты работаешь, Ярослав? — это был важный вопрос, поскольку в высоких доходах сомнений не оставалось.

Но он почему-то не расслышал и продолжил рассуждать о своем:

— Машину на продажу выставил, так ни одного звонка. Такие тачки берут только очень состоятельные покупатели. А очень состоятельные покупатели не любят пробега и царапин. Я ж не ее царапал, я практически сердце свое царапал! Но на цене этот факт почему-то не отражается…

По скромному мнению Валерии, пространство вокруг было загромождено неограниченными инвестициями в благотворительность. Если взяться за дело, то до машины и руки не дойдут.

— Начнем с инвентаризации! — она перешла к привычному преподавательскому тону. — Разве нужна эта картина на стене? Да что это вообще за странная мазня?

— Картину не трогаем! — отрезал Ярослав. — Это мамина. У меня от нее остались только несколько фотографий и эта картина.

Валерия бросила на него сочувственный взгляд и выдала, чтобы не наращивать неловкость:

— Очень красиво! Никогда не понимала всякого импрессионизма, но теперь разглядела. Разумеется, такую память мы трогать не будем.

Да вот только в дальнейшем оказалось, что Ярослав вообще не был морально готов ничего трогать:

— Ты что? Я эту статуэтку с Кипра привез, память! Черт его знает, получится ли еще когда куда-нибудь выехать… И эту не трогай! Я за эту хрень два миллиона выложил — сам не понимаю, что конструкция символизирует, но выглядит вдохновляюще.

— Два миллиона рублей, надеюсь? — уточнила осторожно Валерия, отдергивая руку от хитроумного металлического сплетения.

— Рублей, конечно! Я самые дорогие вещи в других комнатах храню.

Через час у Валерии возникло желание схватиться за голову — не за свою, а Ярослава, чтобы как следует протрясти. У него же какая-то вещевая зависимость! И куда ни плюнь — то память, то вдохновение, то куча спущенного бабла, которая одновременно сочетает и память, и вдохновение.

— Мы просто не с того начали! — она решила отступить на шаг. — Перейдем к гардеробу — с одеждой, которой не пользуешься, прощаться намного легче, чем с воспоминаниями!

Гардероб лишь слегка уступал размерами гостиной. И там Валерия проявила решительность:

— Ну и зачем тебе столько деловых костюмов?

— Теперь уже про запас, — ответил Яр. — Кто знает, как жизнь сложится? Но мне будет хотя бы что надеть.

С некоторыми клиентами не помешает капля жестокости:

— Снимай с вешалки все, что не надевал три года! — Валерия замерла перед стеклянным ящиком. — Боже, а зачем тебе столько часов?!

— Как же? Если я завтра выберу тот галстук, то к нему лучше всего подходят эти часы.

— Получается, и галстук, и часы уходят компанией. Видимо, в твоем случае придется орудовать комплектами! Что еще подходит к этим часам, а?

Ярослав предусмотрительно прикусил язык, но концу вечера Валерия уже оформляла небольшой список на интернет-аукционе, а Ярослав тихонько плакал за ее плечом, но внимал словам гуру:

— Неужели ты не чувствуешь облегчения, Яр? — подбадривала она. — Во-первых, ты превращаешь склад ненужных вещей в жилой дом! А во-вторых, подумай, сколько средств ты выручишь на свой будущий фонд! Притом уровень твоей жизни ни капли не изменится. Поверь, носить одни и те же часы, самые любимые, — это ничуть не хуже, чем носить разные!

— Да тебе-то откуда знать?

Вопрос прозвучал без агрессии, ведь Яр действительно пытался проникнуться новой атмосферой. И слушал Валерию все внимательнее и внимательнее — вот ведь она, счастливая, довольная собой девушка, живет и не думает о том, чего у нее нет. А у нее вообще ничего нет, кроме миллионов долларов на счету, которые она все еще не распаковала, судя по застиранным джинсам! Но даже она была не главным ориентиром, а скорее Мирослав — у того как-то никогда не наблюдалось несдержанности в потреблении, притом он вряд ли от этого страдал. И из всех этих сопоставлений Ярослав мог поверить в вывод Валерии — ему надо избавляться не столько от ненужного хлама, сколько от желания копить этот самый хлам, которым он закрывал все душевные дырки.

— Стоп, ты куда?! Мы еще мою коллекцию книг не просмотрели!

— В другой раз, Яр, — Валерия улыбнулась. — Уже очень поздно, а мне утром к первой паре.

— Я тебя подвезу, пока у меня еще есть машина, — Ярослав смирился. — И когда будет другой раз? Чувствую, что мне еще и рацион питания надо пересматривать — как-то же ты выживаешь на свою нищенскую зарплату!

— Когда-нибудь будет, — заверила Валерия, хотя высокомерие в последней реплике ей очень не понравилось. — И я уже показала путь, дальше ты и сам справишься. А когда откроешь свой фонд — не забудь напомнить мне сделать взнос! Невозможно не участвовать, когда видишь, как другие вовлечены в благое дело!

— Именно с этой мыслью я сегодня и усну, — мечтательно протянул Ярослав.

Валерия уже в своей малюсенькой квартире расхохоталась. Живут же люди! И как странно некоторые устроены — ну кто в здравом уме хватался бы двумя руками за статуэтку василиска только потому, что она очень хорошо сочетается с каминной кладкой? У самой Леры вряд ли есть навык разбираться в произведениях искусства, но она бы и кладку отковыряла, будь ее воля. На самом деле она не очень верила в удачную продажу всех лотов — немного найдется в мире людей, которые заплатят такие же деньги за безделушки. Или найдется? Но она со своей стороны большая молодец — помогает и без того прекрасному человеку становиться еще лучше!

Ярослав тоже хохотал — уже в своих хоромах. Как удачно все сложилось! Его неловкость, его неумение очаровывать и даже его нежелание считать деньги в прошлом стали огромными козырями! Валерия после всех подобных «психотерапий» рассмотрит в нем именно того человека, которому можно доверить огромный взнос — в случае, если она не найдет деньгам более достойного применения. А она не найдет — уже видно, что она даже думать в этом направлении не умеет. Олеся в этом была права, хотя Ярославу долгое время не верилось. Такой идеалистке надо дать очень возвышенный повод, чтобы она раскошелилась. Мирослав же может отгрызть себе локти — у пройдохи не осталось ни единого шанса.

У пройдохи шансы оставались, он тщательно планировал будущую операцию. К сожалению, спешить нельзя — Олеся закинула первую удочку, придуманная бабуля как раз в этот момент разносит сплетни по всему району, плюс сама Валерия должна успокоиться, что отзыва денег так и не дождется.

Сходки клуба безымянных алкашей он не пропускал, хотя там старался по возможности называть эти встречи иначе. С одной стороны, ему очень нравилось самоощущение на фоне полных неудачников. Если бы у Мирослава наблюдались проблемы с самооценкой — он бы уже исцелился. С другой стороны, именно в этом коллективе не водилось молодых красоток, что не отвлекало его на посторонние мысли. Он бы вообще всех симпатичных представительниц прекрасного пола с улиц города удалил — ходят себе и не подозревают, как парням с хорошим зрением жизнь портят. Но всех этих мер было недостаточно, сердце рвалось к огню.

— Валерия Андреевна! Как удачно я вас здесь встретил!

— Мирослав? — Валерия обернулась и попыталась упаковать булочку в салфетку поглубже. — Удивительная встреча, и правда. Особенно в университетском буфете. У вас снова возникли вопросы?

— Нет! — обнадежил он. — Я куплю вам кофе?

— Куда мне два? — Валерия махнула стаканчиком.

— Вон к тому столику! Я просто обязан сказать вам нечто очень важное — это совет куратора!

— Какого еще куратора?

— Идем, идем к столику! — у Мирослава вообще были сбиты понятия о тактичности, но для Валерии это не стало новостью. — В общем, я должен был найти увлечения, любые радости в жизни и выставить их на передний план! Так вот я думал очень долго и понял, что самый настоящий азарт вызвала во мне именно геодезия. Да я ничем столько времени не умел заниматься! Вам это понравится, Валерия Андреевна, геодезия — это лекарство. У моего куратора глаза на лоб полезли от радости, когда я ему об этом рассказал!

В принципе-то, Валерия была с ним согласна, она других людей иногда понять не могла, как же им науки неинтересны, но рухнула на стул и уставилась на симпатичное улыбчивое лицо, подбирая слова. И убрала в сторону всю официальность, чтобы спросить как можно мягче:

— Мирослав, вы лечите наркозависимость?

— Нет! Но зависимость.

Валерия приняла во внимание его нежелание раскрывать подробности — в конце концов, это не ее дело. И если человек решает проблему — любую проблему — то он уже на верном пути. Потому она мгновенно вовлеклась в разговор всеми эмоциями:

— Дело не целебной силе геодезии, Мирослав. Я думаю, что сработает с любыми науками — теми, которые вам близки!

— Если только их преподают такие же хорошенькие учителя… — вырвалось у него.

Но Валерия уже понимала, почему он так зациклился на комплиментах — ведь не только она одна их получала:

— Вы просто перемешиваете эту страсть к учению с человеком, который является его олицетворением!

— Может, вы и правы, — медленно произнес Мир, но прекратить улыбаться никак не мог. — Куратор сказал, что я обязан поблагодарить всех, кто мне помогает. Вы в этом списке оказались единственной.

Его глаза неуловимо менялись — Лера это только теперь заметила. Широкая, белоснежная и какая-то отработанная улыбка, но взгляд серьезный, пристальный. Этот взгляд только и выдавал, что он вкладывал в слова чуть больше важности, чем звучало в интонации. И Валерия не могла это проигнорировать:

— Мирослав, я вам тогда тоже искренне признаюсь. У меня, конечно, немного опыта работы, но ваши слова — это самое приятное, что я когда-либо слышала. Я действительно желаю вам больших успехов в учебе. Знания — это намного лучше, чем… любая другая зависимость.

Его глаза стали еще пристальнее, а голос кашемировым — Мир им будто вообще ее как теплым шарфом заворачивал:

— Валерия Андреевна, я умею быть самым приятным собеседником из всех, кого вам доводилось встречать. Так почему бы вам не попробовать дать мне шанс? Станьте мне другом — и все скучные моменты в вашей жизни перестанут быть скучными. Вот за это я ручаюсь.

Валерия от неожиданности нервно сглотнула. Что-то немыслимое все-таки происходит — уже второй раз подряд за одну неделю разные люди назначают ее своим психологом. Она профессию не ту выбрала? Или подсознательно притягивает всех людей с закидонами? Один сам вещи не может выкинуть, второй — найти дружескую компанию из своего круга. И глядит-то как! Будто от ее отказа он сразу пойдет накачиваться наркотой. Или чем он там накачивался?

— Ну я… не знаю, — растерянно пролепетала она. — А что это означает? Мы будем каждый день встречаться в этом буфете?

— Начнем с того, чтобы обменяться номерами телефонов — так друзья и поступают.

— Вы вот прямо сейчас немного похожи на маньяка, Мирослав, — отметила Валерия. — Вы в курсе, что у вас глаза при улыбке не улыбаются?

После этого он и ртом перестал улыбаться — неожиданно, хотя стало выглядеть гармоничнее.

— Никакой я не маньяк, конечно. Просто стараюсь не упустить из жизни хорошего человека.

— Уверена, так все маньяки говорят!

— Только самые сексуальные из них, — отшутился и снова растянул губы в привычной улыбке. — Ну же, Валерия Андреевна, покормите внутреннего педагога — меня ж воспитывать и воспитывать!

И Валерия сдалась, уверенно кивнув. Не только потому, что не придумала причины отказать, просто иногда — совсем изредка — ей тоже требовалась другая компания, отличная от профессоров и Олеси. Именно последняя называла Леру зашоренной, но на самом деле она не такая — ей многое в жизни интересно, и она как минимум сейчас не упустила возможность расширить круг знакомых.

Мирослав за эту встречу себя не ругал. В конце концов, милая Валерия наконец-то клюнула на манипуляцию, то есть можно засчитать прорывом. Но после этой живительной встречи он сорвался. Наплевал на риски, пересчитал остатки денег, вызвал проститутку. Внимательно осмотрел, решая в уме, не конфетка или вообще не конфетка. До того, как смог сделать вывод, жрице любви хватило ума открыть рот:

— Мы шо, так и будем в прихожке топтаться? Ой, это твоя хата? Шикардос!

После поставленного голоса и умной речи любимой преподавательницы фразы прозвучали как железом по стеклу. Мирослав посмотрел еще раз, вздохнул, выгнал, открыл учебник. Введение! Ух ты, аж мороз по коже от волнения! Отодвинул учебник, взял сотовый телефон, набрал куратора и обматерил того на чем свет стоит. Закончил самым разумным поводом своей ярости:

— Вы же мне одну зависимость на другую поменяли! Я же теперь… как ботаник от учебы тащусь! Скоро побегу очки с круглой оправой покупать!

Но куратор был прожженный, его истерикой из себя не выведешь:

— В первое время дисбалансы неизбежны, Мирослав. Гиперкомпенсация отсутствия привычных паттернов. Придется перетерпеть этот период, а потом все гармонизируется.

— Вы там с бумажки читаете?!

— Ну да. Я сам таких слов сроду бы не вспомнил. Помогло?

Мирослав зарычал, отключил вызов и вернулся к учебнику — приятное завершение дня он после такого стресса заслужил. А потом все действительно гармонизируется! Он вернет свои деньги и сразу за ними — увлечения. Если же к тому моменту психические изменения будут необратимы, тогда придется закончить один универ, потом другой, а потом жениться на Валерии, чтобы учеба вообще никогда не заканчивалась.

Теперь уже и сам Мирослав спешить не хотел: томительное ожидание — часть процесса удовольствия. Олеся производит впечатление хорошей актрисы, а Лера вряд ли будет долго думать, кто важнее — лучшая подруга или деньги, но в случае тяжелых уголовных преступлений, наподобие похищения, из-за любой непредусмотренной крупицы все может вылететь в трубу. И раз уж Валерия согласилась с ним по-дружески общаться, то томительное ожидание приобретало дополнительные смыслы: изучить ее лучше, попытаться предугадать реакции и, если дело не выгорит, остаться вне всяких подозрений и все еще с шансом на новую попытку подбить клинья. Брачный договор определенно был лучшим исходом, чем полная пустота в кошельке. Да и идея эта с каждым днем казалась все менее абсурдной — разумеется, никогда раньше Мирослав не считал себя подходящим для семейной жизни, но если он когда-то и решит жениться, то именно на такой девушке — баснословно богатой и с которой всегда будет о чем поговорить. Идиотизмом было бы ждать от него супружеской верности, но Валерия умеет относиться ревностно только к своей работе, потому даже не заметит.

И поскольку Валерия стала для него самым большим триггером, Мирослав хотел видеть ее все чаще и чаще. После недолгих колебаний она согласилась все-таки перекусить вместе в кафе после ее пар — Мирослав выбрал дешевое место: и потому, что деньги иссякали быстрее, чем он мог себе позволить, и потому, что интуитивно догадывался — на эту девушку впечатление можно произвести без дорогостоящих выкрутасов. Так даже проще — Валерия будет чувствовать себя увереннее.

Она пришла с трехминутным опозданием — хорошенькая даже со своим немодным пучком. Мирослав заранее продумал все темы, чтобы разговор ни разу не застопорился. И начало было довольно успешным:

— Да, отец был одним из основателей, а мне всегда казалось, что уж я-то могу о будущем не беспокоиться. Но, видимо, повзрослел, понял, что и сам по себе должен чего-то стоить. Не хвастаться же всю жизнь только фамилией.

— Мирослав, а я ведь практику у вашего отца проходила! — вспомнила Валерия. — Даже лично несколько раз видела, но толком не общались. Как он поживает? До сих пор работает?

— Укатил на заслуженный отдых, — вспомнил Мир о неприятном. Снизил тон и выдал просяще: — А может, уже на ты перейдем? Иначе так и будем чувствовать себя в лекционной аудитории, а не в самом начале дружбы.

Она смутилась, но все же кивнула. Итак, очередная защитная граница пала — вот оказывается, каких побед можно достичь терпением! Какая там была следующая тема? Да, надо будет упомянуть про сложность высшей математики — и как смешно Мирослав перепутал на экзамене термины. Валерия рассмеется — это будет означать падение следующей границы. Смеющейся девушке уже нечем морально защищаться! Ему уже до дрожи хотелось, чтобы ей наконец-то расхотелось от него защищаться.

Но посередине предложения — как раз в тот момент, когда Лера уже почти издала смешок — его перебил звонок сотового. Проигнорировать он не мог, вызов был от начальника отдела. Чего ему спокойно на работе не сидится? Мир же наплел, что надо срочно в институте… он не помнил, чем точно отговорился.

Но уже первая фраза вернула Мира на землю:

— Ты уволен! Понял меня? Несколько лет выносил твою лень, но мое терпение лопнуло!

Мирослав нервно сглотнул, глянул бегло в окно, затем в проход между столиками, как будто именно там шефа и собирался разглядеть.

— Геннадий Константинович, — он попытался собраться. — Вы о чем говорите? Я же в последние недели старался изо всех сил.

— Вот именно, что в последние недели, а до тех пор балду пинал! Я-то решил, что ты изменился, наконец-то превращаешься в достойного сына своего отца, после получения вышки тебя можно и по карьере продвигать, но…

— А может, не надо продолжать? — перебил Мир. — До сих пор мне нравился ход ваших мыслей.

Но начальник отдела уже разошелся — вероятно, еще до этого звонка:

— Но ты такой же наглый болван, каким всегда был! Я ведь поверил тебе! Хорошо, что Ярослав Петрович заглянул, удивился, что тебя снова нет, а потом подсказал позвонить в институт. Я и позвонил. И представляешь, никаких установочных лекций для заочников сегодня не проводится! Ни на одном факультете! Ты просто лживый, ленивый, легкомысленный лоботряс!

— Сколько эпитетов на букву «л», — заметил Мир. — Добавьте еще «любимый», чтобы получился комплект.

— Чтобы сегодня же явился в офис за расчетом, бывший стажер! — отрезал Геннадий Константинович. — А сверху я тебе в трудовую еще и запись припечатаю, что уволен в связи с систематическим невыполнением должностных обязанностей! Попробуй потом устроиться на приличную работу!

Мир тоже взвился:

— Да он же меня подставил! Неужели не ясно?! Сукин сын просто меня поймал в минуту слабости! А когда он сам на последнем совещании присутствовал, когда своими руками отчет составил, когда…

— Хватит, — Валерий Иванович закончил, как бетоном придавил. — Ярослав Петрович не в моем подчинении, а ты был в моем. Как мне нравится это слово — «был». — Мужчина вдруг изменил интонацию и заговорил почти ласково: — И прими добрый совет напоследок — прекращай винить в своих проблемах кого-то еще. Подумай и найди уже настоящего виноватого.

Мирослав медленно оторвал сотовый от уха и дрожащей рукой положил на столешницу, не находя в себе сил вернуться в реальность. Настоящий виноватый был очевиден, даже думать не пришлось. А ведь Мир постоянно подозревал, что Ярослав, как минимум, проверяет его отсутствие на рабочем месте. И последних трудовых усилий не хватило, чтобы прикрыть обман. Просто таких обманов, как и обычных прогулов без объяснения причины, накопилось достаточно. Пока отец еще работал в офисе, безответственность Мира особенно не мусолили, но теперь все иначе. И Яр попал в яблочко. Гад! И это называется перемирием? Скотина! Не-ет, Мир выживет, заберет все деньги и будет хохотать, наблюдая, как брат в нищете от голода умирает.

Хотя для начала самому бы от голода не умереть. Мирослав с трудом поднял голову, мутно осмотрел фигуру официанта — молодого пацана в синей футболке с эмблемой. Тот не выглядел счастливым, хотя и улыбался клиентам. Вот, кажется, и есть ближайшее будущее Мирослава… Хотя нет, на должность официанта еще могут и не принять с сокрушительной резолюцией бывшего работодателя.

— Мирослав… Мир! — Валерия позвала уже не в первый раз. Он сфокусировал зрение теперь на ее лице. — Случилось что-то ужасное?

— Уволили меня, — у Мира не хватило сил, чтобы придумать другое.

— Тебя? За что?! — она поддержала, как умела.

— За… — Мир не закончил. Не объяснять же, что как раз за эту дружескую встречу. — Неважно.

— Но ты же сын Махалина… — Лера непонимающе хлопала ресницами. — Мне казалось, что уж у тебя-то связи позволяют вообще не работать, а только зарплату получать.

Так оно и было, милая Валерия, так и было. Ровнехонько до рокового поворота судьбы в сторону Мальты. Но девушка не унималась — пыталась сказать хоть что-то утешительное:

— Прямо сейчас пойдем погуляем! — прозвучало почти строго. — Успокоишься, и вместе подумаем. Всегда найдутся варианты! О, кстати, у тебя ведь, кажется, брат есть? Старший или младший? Действительно ли близнец?

Брат. Мира это слово ударило сверху по голове. Валерия заметила, как он сжался, и вернулась к главной теме:

— Да, для начала проветримся! Я заплачу за заказ — не спорь! За твой счет обедаем в следующий раз — не отвертишься! — она и улыбку изобразила, чтобы атмосферу разбавить шутливостью.

Но последнее заставило Мира пережить еще один удар сверху. Еще никогда — за всю его бурную молодость — за него не платила девушка. К подобным вещам он относился со скрупулезностью самого профессионального обольстителя, и это кредо было нерушимо: кто девушку угощает, тот ее и танцует. А Мирослав больше всего на свете любил танцевать девушек… До сих пор. Вот бы на Мальту приземлился какой-нибудь метеорит, чтобы разбабахать там все до пылинки…

Валерия от его вида окончательно испугалась, потому Мир заставил себя немного собраться и прохрипеть едва слышно:

— Нет, отложим прогулку. Мне сейчас на работу надо.

— Документы забрать? — она закусила губу, будто сама от его горя была готова всплакнуть.

— Да. И не только. Там еще один человек ждет моего внимания — я ему только что сильно задолжал.

Она не особенно поняла смысл, но задерживать, конечно, не стала.

Мирослав всю дорогу размышлял над планом мести — он не сможет спать, есть и даже учиться, пока Яр остается на своем посту! У них перемирие! То есть все должны быть в равных позициях.

Но перед офисом додумался до другого, набрал Олесю:

— Надеюсь, ты не занята на следующей неделе? А то я тебя похищаю.

— Поспешишь — людей насмешишь, — ответила та и зачем-то повторила криком: — Поспешишь — людей насмешишь! Чего так смотрите? Видите, я по телефону разговариваю! Ждите! — и снова обратилась к нему тише: — Я тебе уже объясняла, что надо выждать — лучше всего несколько месяцев. Иначе Лерка будет переживать, что все еще не может брать деньги! Тебе что надо? Результат или побыстрее? Мне лично нужен результат — я его уже расписала!

— Хорошо. Через пару недель, — выбрал Мирослав средний, как ему показалось, вариант.

В свое крыло не пошел — свернул в другое, чтобы душу успокоить.

— Надежда Ивановна! — рявкнул на секретаршу. — Этот у себя?!

— Этот у себя, — монотонно ответила она, не отрываясь от компьютера. — В последнее время изображает рвение. Аж смешно смотреть.

Мирослав шагнул было в сторону кабинета брата, но замер и снова повернулся к секретарскому столу.

— А зачем же вы смотрите, Надежда Ивановна? — он прошептал заговорщически. — Не пора ли уже начать говорить? Вы ведь лучше всех здесь знаете, что из него такой же маркетолог, как из меня — космонавт!

— Знаю, — она и не думала отрицать. — Но хороший секретарь о таких вещах только думает, а не разносит по всему зданию.

— Вы — не хороший секретарь, Надежда Ивановна, — все-таки природа Мирослава брала свое, и это добавляло всем его речам убедительности прожженного манипулятора, — а лучший. Все эти годы вы выполняли не только свою работу, а заодно и своего шефа. Притом он получал свою зарплату, а вы свою. Я не прав?

— Правы, конечно, Мирослав Петрович, — она глянула на него снизу уже задумчиво. — Но есть такое понятие как «профессиональная этика». Вам, обоим Петровичам, оно не слишком знакомо, потому могу объяснить…

— В другой раз объясните, — перебил Мир. — А пока я вам расскажу о понятии «производственная эффективность». Вы своим молчанием не только себя подводите, а всю организацию. Знаете, что я обязан сделать как ответственный человек? Заявить о вашей неблагонадежности.

— О моей?! — она задохнулась, но больше от удивления, чем возмущения.

— Разумеется. Уверен, что хоть одну подпись за него, но вы подделали. Скорее всего далеко не одну. А сколько вы отчетов и докладов за него написали, не имея на то ни разрешения, ни соответствующего образования? При всем уважении к вашему опыту, Надежда Ивановна.

Женщина вскочила и закричала, не сдерживаясь:

— Так это потому, что сам он ни черта не делал! Здесь тысячи рабочих, любая задержка процесса скажется на остальных! Это он сейчас пыжится и старается. Еще и меня без конца дергает, чтобы научила! Раньше и то проще было — сделала и все, а теперь я еще и учителем подрабатываю! Вы куда? Вы же к Ярославу Петровичу собирались? — последним она окликнула, когда Мир развернулся от нее, чтобы скрыть улыбку.

Он так и ответил, не глядя на нее:

— Решил, что лучше пойду уволюсь. Не хочу быть частью этой преступной группировки. А напоследок расскажу, что здесь происходит.

По коридору он шел бодро, но через пять шагов Надежда Ивановна его догнала и опередила, уносясь вперед метеором. Мирослав немного замедлил шаг, уступая даме право первой пройти к цели. Он не представлял, куда именно она летит, но у нее достаточно опыта, чтобы самой разобраться. А теперь можно и в свой коридор свернуть, оформить увольнение, как полагается. Он же Надежде Ивановне обещал! Кажется, к нему вечером придут снова морду бить. Ну так и посмотрим, чья морда останется симпатичнее.

Добило Ярослава не увольнение — он его подсознательно уже пятой точкой предчувствовал. Добило его другое — исполняющим обязанности на его место срочным приказом поставили… Надежду Ивановну. Такое решение удивило ее даже сильнее, чем Ярослава. Секретарша, теперь официально бывшая, оцепенело наблюдала за процессом сбора вещей:

— Да как же… Я понимаю, что это скорее всего временно… Или не временно? Это ведь такая ответственность!

Бывший начальник посматривал на нее с ненавистью и отвечал с раздражением:

— Вот именно! Я из-за ответственности и пропускал совещания, чтобы здоровье подольше выдержало, а вы все вывернули наизнанку! — он уже покидал свои вещи в коробку, а напоследок решил ее морально раздавить: — Желаю вам удачи, Надежда Ивановна! И прочувствовать все подводные камни этой должности!

— О… спасибо большое, — она вообще не уловила издевки. — Я буду стараться изо всех сил, чтобы никого не подвести! И вам удачи, Ярослав Петрович! Надеюсь, вы когда-нибудь поймете, кто настоящий виновник вашей неудачи, и не будете считать, что я вас подсидела…

Виновник-то понятен: Мира уволили, и он напоследок угрозами вынудил Надежду Ивановну забыть, кем она является — преданным и надежным секретарем, а не лживой доносчицей. Но тяжело было принять не только тот факт, что брат оказался форменным подлецом, а сам очередной поворот судьбы: вот Надежда Ивановна не заслужила такого взлета вверх, она на него никогда и не рассчитывала, морально не была готова, как Ярослав не заслужил падения вниз. Отец даже не представляет, какому количеству людей его решение сломало судьбу!

Ярославу бы выпить, но дорогой алкоголь он себе теперь позволить не мог, а к дешевому желудок не приучен. Потому он немного погрустил и уже сам перешел к инвентаризации своего имущества. Отчего-то со статуэткой василиска прощаться стало легче — хватило только представления, как его бросают в долговую яму за неуплату коммуналки. Ярослав на самом деле не представлял, что делают с людьми, которые не могут заплатить за коммуналку, — как-то повода раньше не было узнавать о такой ерунде.

Валерии он звонил без конца — и все потому, что она все еще не соглашалась каждый день после работы ехать к нему и помогать с произведением на нее впечатления:

— Лера, а чем перепелиные яйца отличаются от страусиных? Я думаю, какие лучше в рационе оставить.

— И те, и те вычеркивай! Вписывай куриные.

— О, хорошо! А как быстро я умру от однообразного рациона?

— Не сразу, — заверила она. — Куриные яйца бывают белые и коричневые — вот тебе и разнообразие.

— Спасибо! Слушай, а если домработница будет приходить не три раза в неделю, а два, то как скоро у меня начнутся приступы аллергии на пыль?

— Я бы посоветовала самому убираться — физическая нагрузка, медитация, а заодно и станет виднее, как много лишних вещей в твоей квартире.

— Ничего себе, какой грамотный подход! Лера, а если я…

— Ярослав, — она все-таки прервала его поток сознания, что делала редко. — А тариф на телефоне у тебя безлимитный?

— Разумеется!

— Вот начни с того, чтобы сменить тариф — это тоже экономия!

— Чтобы на благотворительность больше осталось?

— Нет, чтобы ты звонил мне только по серьезным вопросам! Не то чтобы я не хотела тебе помочь, но мне бы еще и к завтрашнему семинару подготовиться.

— Намек понял!

— Это был не намек, Ярослав, а крик о пощаде. Давай созвонимся хотя бы через час — и ты задашь сразу все накопившиеся вопросы, а не будешь перезванивать каждые полторы минуты?

Ярослав прекрасно понимал, что Лера хоть и ворчит немного, но терпения не теряет — это ее профессиональный навык. А уж пользы от нее — все можно конкретными суммами оценить! Он мог бы о том же спрашивать у Олеси, но хорошо уловил разницу характеров девушек: Олеся или расхохочется, или разозлится, в ней нет этой буддистской глубины. К тому же она ему совсем не нравилась как девушка и хорошо это знала, а для такой девицы это удар по самолюбию. У них есть общее дело — вот только в нем Олеся и будет участвовать, а все остальное уже не ее забота. Но с фондом надо поспешить — лоты расходятся не так быстро, покупателей дорогих штук неизвестного назначения не слишком много. Даже при жесткой экономии Ярослав не сможет протянуть столько времени, как они вначале с Олесей задумывали. Он отложил пока бытовые вопросы, чтобы хорошенько подумать — на какую цель Валерия перекинет деньги с большей вероятностью?

Валерия действительно не раздражалась всерьез. Наоборот, она чрезвычайно радовалась новому пути своего немного назойливого знакомого. Это ведь просто потрясающе, когда человек готов отказываться от привычного, чтобы помогать другим людям!

Был у нее и другой пример настоящей внутренней силы — Мир, который недавно потерял работу, не побежал ныть к отцу или брату, не обратился к богатству семьи. Нет! Он искал другие источники заработка, чтобы твердо стоять на своих собственных ногах:

— Лер, с кем ты там опять болтала? К тебе не пробьешься! Как думаешь, мне лучше оформиться на кассу в фастфуд или все-таки попробовать пробежаться по строительным вакансиям?

— Вряд ли примут без диплома, — вздохнула она. — Тебе в первую очередь надо думать о том, чтобы закончить учебу! Потому смотри места с гибким графиком.

— Это проститутом?

— Очень смешно.

— Я не шутил, Лер. Я в отчаянии. Вот ты бы сколько заплатила за секс со мной?

— Еще смешнее! Юмористом попробуй устроиться. А я пока подготовлюсь к завтрашнему семинару, хорошо?

— Перезвоню через час?

— Боюсь, как раз через час у меня на линии будет другой знакомый висеть.

— Кто? — она слышала по интонации, что Мир перестал привычно улыбаться.

— Еще один друг, у меня их много.

— Вот к удару ревностью я пока не готов. Я не люблю делить друзей с другими друзьями. Геодезия должна принадлежать только мне.

— Да, точно — иди в юмористы, Мир. Кстати, давно хотела спросить, ты со всеми флиртуешь, чтобы поднимать им настроение?

— Со всеми?! — всерьез оскорбился парень. — Да я в последние недели только с тобой и общаюсь, как будто на свете нет других красавиц! Слыхала фразу про стену и горох? Ты в этой аналогии стена, если непонятно.

— Какой ты все-таки забавный! Всегда улыбаюсь после того, как с тобой поговорю.

— Боже, дай мне терпения и еще немного гороха, — выдохнул Мир. — Или хотя бы не создавай больше таких красавиц, которые даже прямые намеки игнорируют. Не слушай меня, Лер, я сейчас не к тебе обращался, а к геодезическому богу, создателю методичек, пуританок и нашего любимого предмета. Давай завтра тебя до института подкину? Я как раз теперь имею кучу свободного времени, хоть что-то полезное сделаю.

— Договорились! Жду утром возле подъезда! И спасибо большое, это очень мило с твоей стороны.

Они оба ей нравились — очень разные характерами, немного похожие внешними типажами, смешные, капельку нелепые, но со стержнем внутри. И именно он перевешивает все их недостатки. Хотя Валерия не могла не отметить, что Мир начал нравиться ей чуть больше — пробирал до мурашек своей легкостью, свежестью мышления и общими интересами. Следовало даже признать, что она вполне может через некоторое время пересмотреть их дружбу и, если он продолжит флиртовать, в какой-то момент ответит тем же.

Собственно, в этой вере Валерия и жила. И даже уже стало привычным то отвечать на вопросы Яра, то заезжать к нему с очередной ревизией, то болтать о чем-нибудь смешном в кафе возле института с Миром. Последний вообще сносил с ног своей очаровательностью — и Лера теперь только радовалась, что согласилась общаться с ним ближе. Есть такие товарищи, о которых Валерия раньше не подозревала: само их присутствие повышает настроение, а тяжесть исчезает, если таковая и была. Девушка, никогда ничего подобного не испытывавшая раньше, неожиданно для себя самой начала погружаться в легкую эйфорию, не мешавшую рассудку, но помогавшую ждать каждого нового дня как очередного чуда.

Но ей помогли положить конец этому ощущению. Через две недели произошло сразу три катастрофы подряд.

В субботу утром ей позвонил Ярослав — и Валерия немного смутилась, поскольку как раз за десять минут до того к ней в гости заскочила Олеся. Конечно, она рассказала подруге, что они иногда созваниваются и к романтике их общение не имеет никакого отношения, но все равно ощущала небольшую неловкость. Мало ли что надумаешь в порыве ревности?

И Ярослав был сам не свой: он просто кричал в истерике, отчего Валерия не смогла сразу уловить смысл. Что-то про то, что машина все еще не продана, про лоты на аукционе, на которые нет спроса, и про бессмысленность его существования — зачем он, мол, вообще живет, если в такой ситуации бессилен? Лишь потом перешел к каким-то детям, которым срочно, просто экстренно необходимы дорогостоящие операции.

В это время Олеся пересела ближе и, услышав обрывок разговора, закивала. После, когда Валерия отключила звонок, начала уже свою сокрушенную тираду:

— Да, он мне час назад об этом же говорил. Я, конечно же, перевела ему половину своей зарплаты.

— Ты?! — для Валерии это было самым удивительным.

— Я. Ничего, проживу. А некоторые без этих денег не проживут. Но суммы катастрофически мало — Яр бегает по всем знакомым, пытается продать последнюю рубашку, но на все это требуется много времени… Он ночь не спал, все носится и пытается отдать вещи хотя бы за бесценок.

— Ужас какой! — Валерия себе места не находила. — А ты пришла и чай пьешь? Почему же сразу не рассказала?

Это было действительно немного странно, но Олеся схватилась за голову и продолжила причитать:

— Просто люди именно такие — разные! Кто-то ночи не спит, кто-то от новой блузки отказывается, — она пристально и с очевидным подтекстом посмотрела на подругу: — А у кого-то есть целых восемь миллионов, но нет сердца!

— Есть у меня сердце! Просто это не мои деньги! — Валерия не хотела оправдываться, но прозвучало именно так.

— Я все понимаю, — вздохнула Олеся. — Чужие дети — это всего лишь чужие дети.

У Валерии от немыслимого выбора даже голова закружилась. Но она нашла нейтральный вариант, чтобы прямо сейчас не ссориться:

— Ты поезжай к Ярославу, успокой его. Пусть посчитает нужную сумму, подготовит реквизиты. А я рвану в банк — снова поинтересуюсь деталями. Если они мне дадут уверенность, что деньги уже никогда не отзовут, то я в деле. Если же такой гарантии нет… ну, я готова занять часть…

— Занять она готова. Часть, — недовольно отвесила Олеся, однако все-таки направилась к выходу, прошептав себе под нос: — Надеюсь, меня ты любишь сильнее, чем бедных детей.

Вторая катастрофа застала Валерию, когда она ждала своей очереди в банке — да такая страшная беда, что она даже пропустила объявление своего номера.

Ей прислали видео — с номера телефона Олеси. Лера открыла-то без задней мысли, и через пару минут была раздавлена шоком.

— Схватили прямо возле твоего дома… — плакала подруга, а снимали ее откуда-то со стороны. — Откуда я знала, что у той треклятой бабки вообще язык без костей? Лерка, Лерочка, помоги, родная…

Теперь уже использование чужих денег не казалось проблемой. Но Валерия от поразившего ее ужаса не могла собраться — она уронила телефон на пол, подняла, расплакалась, попыталась успокоиться и начать думать. Преступники требовали ровно восемь миллионов — то есть точно знали, что именно такая сумма у нее есть! Обратится в полицию — и глупенькой, болтливой Олесе уже не жить. Хотя ее ли вина в произошедшем? Не виновата ли подруга только в том, что стала единственной возможной жертвой, поскольку была рядом с Валерией?

Ее номер в очереди объявили снова — и она опять не расслышала. От следующей мысли у нее заныло в груди — Игорек ее предупреждал! Он практически открытым текстом говорил о том, что это произойдет! Валерия скинула вызов от Ярослава — в текущей ситуации она просто не знала, что ему сказать. Надо ли звонить Игорьку? Заплатить пройдохе десять тысяч и получить ответ? Но что теперь даст этот ответ? Дура, дура, излишне щепетильная до чужих богатств дура, которая вообще никак не подстраховалась на такой исход!

— Да проходите уже к восьмому окошку! — рявкнула на нее женщина, которая сидела рядом и грозно тыкала в ее талончик. — Являются в банк пьяные, что за народ пошел?

Ноги не слушались, уши улавливали далеко не все. Лера кое-как сформулировала свой вопрос, а сотруднице пришлось три раза повторить ответ, и он не был утешительным:

— Лимит на снятие наличности! Вы такие деньги за одну транзакцию не переведете и не снимете! Можем сейчас составить заявку, тогда на следующей неделе…

— На следующей неделе?! — Лера закричала на все отделение.

«Следующая неделя» для нее прозвучала как «все умрут»: вот буквально все, включая всех детей на свете и всех друзей на свете. Никого не останется. Девушка за стеклом надавила:

— Валерия Андреевна, может, вы посидите и подумаете, чего конкретно хотите? Я вам предлагаю самый быстрый способ, но есть и другие. Но вы ведь не слушаете, а то орете, то витаете в облаках.

В этом она была права, Лера отступила снова к диванчикам и рухнула на свободное место. Вынула телефон, но душевных сил пересмотреть видео у нее не хватило, а так бы она заметила, что Олеся выглядела не такой уж и перепуганной, как ей сначала показалась. Но постепенно в ее голову назойливо вклинивалась странность: уж слишком, слишком сильное давление сразу с двух сторон, будто бы ее уже взяли в оборот, но раскачивают сразу во все стороны. Отыскала номер Игорька, но пока не решалась нажать кнопку вызова — детективу придется заплатить, а ей уже нечем. Но несостыковка болела, вгрызалась в ноющие мозги, потому она обязана узнать хоть что-то…

Вдруг произошло очередное невероятное событие — этот день уже трещал по швам от перебора. Телефон зазвонил сам, а на дисплее высветился именно номер частного детектива. На этот раз Лера аппарат не выронила, но округлила глаза еще сильнее и очень-очень осторожно поднесла сотовый к уху.

— Я вас слушаю, Игорь.

— Ну наконец-то вы меня слушаете, дорогая Валерия! Я с этой прибыльной истории глаз не спускаю, потому в курсе всех подробностей. И они теперь стоят пятьдесят тысяч!

— Ваш аппетит растет быстрее, чем мой стресс, — она выдавила монотонно.

— Начну с того, что ничего вашей подруге не грозит. Интересно продолжение?

— Что?!

Детектив счастливо рассмеялся и сбросил вызов. Второй подход к банковскому окошку прошел куда удачнее, Валерию даже голос не подводил:

— А как быстро я смогу получить пятьдесят тысяч?

В конце той во всех смыслах запоминающейся и самой яркой в ее жизни субботы Валерия ощущала себя обновленной. Игорек свой гонорар отработал — но только потому, что Махалины ввиду отсутствия лишних денег заплатить больше ему бы все равно не смогли. Мерзавец оказался еще более склизким, чем Валерия раньше считала. Однако отработал всю сумму до копейки и даже долго хлопал ее по плечу в утешительных целях, уже бесплатно. Еще за десять тысяч он взялся отыскать координаты Петра Ильича Махалина, Лера захотела и с тем перекинуться парой ласковых — раз уж пошла тратить, так чего теперь мелочиться?

Обновленная Валерия теперь иначе смотрела на людей, включая уличных прохожих. Никто их них не милый! Очаровательные, улыбчивые, щедрые, вызывающие доверие, симпатичные, близкие и далекие — все они одинаковые мерзавцы, у каждого груда камней за пазухой. Как можно было прикрываться больными детьми? Как вообще пришло в голову перепугать ее похищением человека? Что творится в голове у людей, способных ради денег пойти на что угодно? А сама-то похищенная не лучше! Валерия всегда подозревала, что Олеся излишне меркантильна, но до сих пор не думала, что у этого свойства вообще нет границ. Ненависть сначала сконцентрировалась на всем человечестве, а потом равномерно распределилась на троице — и никто из них не был победителем в гонке за первое место.

Обновленная Валерия смогла ответить на ночной звонок от Мирослава, хотя тот и исказил голос каким-то техническим прибором:

— Мы ее убьем, если не получим деньги!

— Не на-адо, не убива-айте, — проблеяла Лера почти равнодушно, хотя гласные растягивала, чтобы горе ее выглядело естественно. — Я сделала зая-явку в банке, деньги смогу получить только на следующей неде-еле. Подожде-ете?

— Так уж и быть — подождем! Только не смей обращаться в полицию!

— Кака-ая полиция? Вас, гадов, даже поли-ицией не возьмешь.

Звонок от Ярослава пришелся на утро. Ему она ответила совсем спокойно:

— Не переживай, я достану деньги, надо только подождать.

— Подожду, конечно! — он не смог скрыть радостного звона в голосе. — Лера, слушай, а ты не знаешь, куда Олеся пропала? У меня ее не было, телефон отключен.

— Представления не имею. Но сообщу, если нарисуется. Кстати, перепелиные яйца все-таки лучше куриных, я была не права. Вноси их обратно в рацион.

— Да сейчас не до этого…

— Понимаю, за детей переживаешь. Не буду отвлекать. К теме яиц вернемся позже. Посмотрим, у кого они железнее — у куриц или перепелок.

Он Олесю тоже потерял. По сведениям Игоря, Ярослав не в курсе махинаций младшего братишки, как тот не знает об аферах старшего. Пусть помучаются пока этим. Время нужно было самой Валерии — хотя бы для того, чтобы определиться, как всю эту ораву наказать и притом постараться не превратиться в такого же монстра.

Теперь частного детектива Валерия называла не иначе как «дорогой Игорек» — не потому что он очень ценный, а потому что весьма недешевый. И было у нее подозрение, что когда Игорек сможет связаться со старшим Махалиным, опять повысит сумму гонорара. Но эти тревоги она уже не воспринимала всерьез. Разбирало лишь любопытство: с какой стати или по какой грандиозной ошибке старик перевел сумму именно на нее. К тому моменту, когда она вернет Петру Ильичу его деньги, счет окажется неполным, однако Валерия оправдается тем, что не могла себе отказать в желании перевоспитать Петровичей. Но частный детектив почему-то именно с этим делом застопорился — вероятно, оно было сложнее предыдущих.

Ничего. Пока надо разгрести текучку. И так, чтобы не вызвать лишние подозрения раньше. Для начала почему бы не столкнуть братьев лбами? У них головы, похоже, бетонные, так что для разминки сойдет.

— Убивайте, — ответила она на очередной звонок Мирослава с неопределяемого номера. — Дело в том, что я еще за несколько минут до вашего шантажа передала деньги в благотворительный фонд Махалиных.

— Какой еще фонд?! Нет у Махалиных никакого фонда!

— Вам-то, похитителям, откуда знать, что есть у приличных людей? Пыталась вернуть, но уже никак. Не отдают! Ах да, если несложно, передайте Олесе, что я очень-очень ее любила.

Она и руками развела, чтобы придать интонации нужной окраски. На том конце линии впали в ступор, а потом и вовсе прервали звонок. Валерия тут же набрала Ярослава:

— Я бы с удовольствием тебе помогла. Да и деньги у меня имеются — ты не представляешь сколько. Вот только нет у меня к тебе доверия. С людей взносы собираешь, а сам живешь как принц эфиопский.

Ярослава тоже пробрало:

— В Эфиопии давно нет никаких принцев! Так что очевидно, что я живу лучше несуществующего человека! Ты о чем говоришь, Лера? Я же на твоих глазах с роскошью прощался!

— Нет, Яр, ты прощался только с самыми очевидными излишками. Я вот смотрела на тебя и понимала, что у некоторых благотворительность только на словах, а не на деле.

— Но… как же? — Ярослав окончательно растерялся. — Кстати, а ты Олесю не видела? Уже третий день не могу до нее дозвониться.

— Не хотела тебя расстраивать правдой, но дальше тянуть некуда — думаю, что она тебе изменяет. Помнишь парня, моего студента, который нам за столиком в ресторане надоедал? А он сын самого Махалина! Хотя тебе, наверное, эта фамилия ни о чем не говорит. В общем, Олеся как узнала, что мальчик из очень богатой семьи, так голова у нее и полетела к калькулятору.

Реакция была примерно такой же, как у Мирослава. Теперь Яр знает, где искать бывшую союзницу. Быть может, где-то в процессе мордобоя заложницу и освободят. Если еще и смогут выгнать из великолепного заточения.

Но этого, конечно, катастрофически мало. Пусть они пока занимаются порчей настроения друг другу, а Валерия тем временем придумает что-нибудь более запоминающееся. Чтоб у каждого из троицы всю оставшуюся жизнь по одному глазу дергалось!

Мир уже догадывался, что план провалился, ведь по задумке Валерия обязана была рыдать и умолять назначить встречу, где она передаст деньги и вернет подругу. Та же реагировала как-то странно, даже беспокойство ее было очень размеренным. Мирослав сидел за столом и тщательно тер подбородок, стимулируя мозговой процесс. Фонд Махалиных какой-то… Ярослав был способен его опередить — и Лера могла поддаться на обман. Но в этом случае сейчас Ярослав звонил бы ему, чтобы изобразить гомерический хохот. Именно это Мир сделал бы при своей победе!

Олеся умело раздражала:

— Хоть халатик бы мне купил! Шелковый! А то я недостаточно вещей с собой прихватила.

— Обойдешься, — задумчиво отозвался Мир, не желая пока посвящать союзницу в последние телефонные переговоры с Валерией. — Не мешай, я думаю.

— Думает он! Кстати, у Ярослава квартира намного больше твоей! И почему так произошло? У меня уже вся спина болит от неудобного дивана!

— У меня идеальная холостяцкая берлога… И помолчи уже, Олесь. Почему я не догадался организовать благотворительный фонд? Это же было менее рискованно… Изобразить сердобольного страдальца, продать что-нибудь ненужное, произвести впечатление и…

Его перебила мелодия домофона. Мирослав сразу начал улыбаться — не от облегчения, а от того, что хоть до чего-то додумался правильно:

— Олесь, открой. Это Ярослав.

— Кто?! — она взвилась на месте от страха. — Зачем?

— Предполагаю, чтобы гомерически хохотать. Думаю, деньги уже у него.

— Тогда я спрячусь! — выбрала девушка и метнулась искать место.

Ну что ж, пусть попробует. У Мира-то нет складских помещений, в которые можно заныкаться. Интересно, а почему она от Ярослава-то прячется, если они все равно прогорели?

Мирослав открыл дверь и вернулся на место, чтобы продолжать тереть подбородок. Удивился немного, что смеха брата так и не расслышал, а только нервное возмущение:

— Эта крыса здесь?! Вы с ней сговорились, да?! Признавайся, что сговорились!

Судя по интонации, Ярослав себя победителем не ощущал — ну не орут так обладатели восьми миллионов долларов. Женские визги подсказали, что заложница без труда найдена. Вырвалась от Ярослава и теперь носится по всей квартире, оправдываясь:

— Да чего ты завелся-то? Я тебя не предавала, просто решила попытать удачу и на другом фронте! У нас просто секс, и ничего больше! Мир, да подтверди ты!

— Нет у нас никакого секса, — медлительно отозвался он. — Один раз не считается — как тест-драйв не считается покупкой.

— Да я вас обоих, гадов, придушу! — не унимался Ярослав и все еще не терял надежды схватить юркую Олесю. — Ты же с меня миллион потребовала за помощь! А сама побежала помогать моему брату?!

— Да кто ему помогал? Я просто так тут нахожусь — в гости заглянула!

— В ночнушке?! И на работе поэтому не появляешься уже три дня?!

— А он меня похитил! Смотри — я похищенная! Вызывай полицию! Спаси-итель!

Мир некоторое время пытался абстрагироваться от шума, но он становился все более назойливым. Грохот мебели дополнял атмосферу. Девушек бить, конечно, нельзя, но предательниц иногда можно… А то что Олеся предала их обоих, Миру уже по их репликам было понятно. Как и то, что ее предательство пока никому не принесло победы.

— Тихо вы, — попросил, поскольку скандал мешал сосредоточиться. Не помогло, потому с усилием добавил громкости: — Тихо, говорю! Валерия все знает.

Олеся с Яром замерли, девушка даже с подсвечником в руке, которым пыталась отбиться. И она же сообразила первой, сразу оправдываясь:

— Я Лерке ничего не говорила! Клянусь! — последнее она выкрикнула Ярославу в ответ на его рык.

— И тем не менее она знает, — повторил Мир. — Вот ты, ее лучшая подруга, сама скажи — пожалела бы она деньги, когда ее сразу в две ловушки загнали?

Олеся медленно опустила подсвечник. Ярослав нахмурился еще сильнее:

— Но откуда? Отец ей сам позвонил? Хотя… не удивлюсь, если он знает обо всем, что произошло на производстве. Потому мог нас и добить напоследок.

— А это не так уж и важно, — подбородок у Мира уже горел от натирания. — Может, и сама догадалась. Обе наших стратегии были эффективными, но мы ударили одновременно — а это со всех сторон странно. Как я и говорил, если бы мы друг другу не мешали, то деньги бы уже вернули.

— Один из нас бы вернул, — поправил Яр спокойнее и сел по другую сторону стола. — То есть условия не меняются.

— Как же? Очень даже меняются. Если она знает, то ни у одного из нас нет шансов. Сидели бы тихо, в близкий круг бы втирались, а потом спокойно бы изложили всю историю — и она могла бы поделиться. Но не теперь, когда она считает нас самыми большими на свете козлами.

— Или не знает! — с надеждой произнес Ярослав. — Просто решила не спускать деньги — ни за подругу, ни на фонд. Я бы тебя даже за пятьсот баксов выкупать не стал, так что могу ее понять.

— Я бы тебя тоже не стал, — признался Мир. — Но ставка была на то, что Лера другая. В общем-то, неважно. У нас больше нет шансов.

— Шанс есть всегда! Если объединимся!

Мир медленно поднял взгляд на старшего брата и невесело усмехнулся:

— После твоего фонда? Ты меня совсем идиотом считаешь? Нет, брат, все пропало.

— И что теперь? — едва слышно прошептал Яр. — Что со мной теперь будет?

— А мне не плевать ли? Лично я собираюсь найти работу и хотя бы выжить. Короче, освобождай помещение — обсуждать больше нечего.

Ярослав был с этим согласен, встал и пошагал к выходу.

— А мне что делать? — очнулась Олеся. — Я-то теперь… о боже, меня за пропуски с работы вышвырнут!

— Счастливое освобождение, ни один из заложников не пострадал, — Мир поднялся на ноги, чтобы руками проводить уже давно надоевшую дамочку, от которой теперь не было никакого толка. — И ты знала, чем рискуешь. Хотя ты думала, что ничем не рискуешь, верно? Ума только не хватило понять, что, играя на два фронта, ты помешаешь выиграть каждому.

— Нет-нет, Мир, подожди! Давай останемся командой! Ведь мы одного поля ягоды!

— С последним соглашусь, но вступать в команду с такими же, как я, сразу было ошибкой. Союзники должны дополнять друг друга, а не вычитать из общего результата. Шевели ногами.

— Если ты меня выгонишь, то я все расскажу Лерке! Дай хоть переодеться!

— Изволь. В том числе и рассказать Лере. Сомневаюсь, что откроешь ей что-нибудь новенькое. А если она еще не в курсе подробностей, то больше она с тобой никогда разговаривать не будет.

Растерявшаяся Олеся и сама не знала, как поступить правильнее. Исповеди-то никогда ни к чему хорошему не приводят, но исповедь на опережение — другое дело. Но если Лерка все еще не подозревает, что происходит? Как же сложно совершать злодейства без полной информации.

А Лерка-то похоже не знала, поскольку позвонила сама:

— Олесь, это ты? Твой номер снова включен!

— Я, я.

— Как ты там? Они тебя мучают?!

— Они меня отпустили. После того, как ты отказалась платить выкуп! — прозвучало с претензией.

— Ну… тут, видишь, какое дело… Целых восемь миллионов, то ли чужих, то ли моих. И я не отказалась, я взвешивала!

Олесе такой ход мыслей был близок, потому она просто выбрала пока поверить. Отказалась ехать к подруге — изобразила обиду. Если та действительно чувствует себя хоть немного виноватой, то на этом чувстве чуть позже можно сыграть. Пусть хотя бы машину подруге купит — тогда Олеся ее, может быть, простит.

А вот с Петровичами она зря рассорилась. Те — парни бессовестные и хитрые, то есть могут еще отыскать пути. И Олеся сделала два широких жеста напоследок, перезвонила обоим с одной и той же фразой:

— Кажется, Лерка ничего не знает. Просто деньги зажмотила! Не благодари. Хотя если решишь поблагодарить — я к твоим услугам.

— Понял, спасибо за информацию, — ответ обоих совпал дословно.

Ярослав в такой исход не поверил — уж сильно образ Валерии отличался от подобного решения. А если она знает, тогда ему придется перевернуть о себе впечатление. Она поймет, что он совсем не врал! Благотворительность так благотворительность — Ярослав был готов голодать, лишь бы ни у кого не осталось сомнений в его филантропии. И чеки надо обязательно собирать, как доказательство реальных платежей!

Мирослав тоже не поверил. Он успел в Валерии покопаться достаточно, чтобы представлять ход ее мыслей. Теперь даже настоящую лапочку со страстью к учебе и поиску своего пути разыгрывать бессмысленно.

Но именно с него Валерия и начала. Когда раздался звонок от нее, Мир взял сотовый с таким ужасом, будто устройство могло взорваться в его руках.

— Здравствуй, Лерочка, — он говорил предельно вкрадчиво. — Начну с того, что это была не моя идея. Меня заставили.

— Какая идея? Что заставили? — не поняла она, но сразу перешла к своей теме: — Ты работу не нашел? Слушай, я узнала о великолепной вакансии. У нас дворник уволился — мало платят, говорит. Но ведь эта работа прямо для тебя, и диплома не спросят. Зарплата, конечно, невысокая, зато утром метлой отмахал и весь день можешь тратить на учебу!

У Мирослава от удивления все лицо вниз поползло.

— Но я никогда не работал руками… только ластиком.

— Почему бы не испытать себя в новом деле? — подбадривала она. — Тебе работа нужна, или ты все еще считаешь себя сыном Махалина, за которого все проблемы как-нибудь уладят?

Что она делает? На вшивость его проверяет? Но работа-то рядом с ее домом, то есть от себя не отдаляет. Что бы это могло значить? А может, Валерия все-таки разглядела в нем что-то приятное и хочет убедиться, что не ошиблась? Так или иначе, но лапочку все еще можно изобразить!

— Лера, это же потрясающая новость! — заголосил Мирослав. — Спасибо огромное! Куда мне подъехать, чтобы оформиться?

— Я рада, что ты рад. Но будь уверен — это очень ответственная должность. За первое же опоздание или неисполнительность уволят! Не подведи меня, Мир, я за тебя поручусь.

Нет, Мир ее не подведет. Непонятно пока, что к чему, но чем ближе к Валерии, тем лучше. Или все-таки она еще не знает об его участии? Ну да ладно, по крайней мере пока понятно, что делать: мести, не рыпаться и на работу не опаздывать. А если и эта тактика не принесет плодов, то на новой работе у Мирослава появятся жизненно важные хобби и друзья, он наконец-то сможет с чистой душой спиться и больше ни о чем не переживать.

Валерия положила трубку. С этого симпатичного болтуна она спесь потихоньку собьет, но второй-то там не расслабляется?

— Ярослав, привет! Олеся нашлась. Ее, оказывается, похищали!

— А мне ты зачем звонишь? — голос его звучал обескураженно, почти недовольно, но Ярослав вовремя опомнился и заголосил, изображая панику: — В смысле, как?! Она в порядке?

— Более чем. Попереживали и забыли. Давай к более важному — столько людей нуждаются в нашей с тобой помощи, а ты ничего для этого не делаешь!

— Делаю! — рявкнул Яр. — Как раз сайты просматриваю! Приезжай и сама посмотри, что я не вру!

— Да я тебе верю, верю, — она говорила успокаивающе. — Но сколько ты можешь выделить денег? Я, например, в ипотечной квартире живу три на три метра, — она немного преувеличила, но разница не играла роли. — Почему бы тебе свою квартиру не продать и не переехать в такую же? Ничем почти не отличается, а в цене разница колоссальная!

— Что, прости? — у Ярослава пересохло в горле.

— Щедрость, говорю, прояви. А я тебе пути подсказываю!

— Мне… надо… об… этом… подумать, — Ярослав выдал отрывисто, пытаясь между каждым словом сделать вдох.

— Подумай, конечно. А пока могу узнать, есть ли свободная комната в университетском общежитии — там думается намного легче и быстрее пропадает вещевая зависимость. Там же просто негде хранить все твои финтифлюшки!

Да она издевается! Все выяснила и теперь издевается. Но у Ярослава не было другого выхода, ведь оставался один шанс на сотню, что Валерия на самом деле хочет просто увидеть реальные шаги, а не слова. Но общежитие? Интересно, Ярослав готов хотя бы два дня прожить в тараканнике с одной кроватью и пошарпанной тумбой? Он тяжело вздохнул. Готов, но только при условии, что за это ему вернут всю сумму в качестве награды.

Какая-то странная игра началась — вроде и подозреваешь, что тебя водят за нос, но призрачная надежда не позволяет вскинуть голову и послать все к чертям собачьим. В ту ночь оба Петровича долго не могли уснуть, примиряя внутренних демонов с новыми необходимостями.

Что ж, поехали! Валерия ведь все-таки преподаватель, то есть воспитание, как и перевоспитание, вполне может считать частью своего социального долга.

Непонятно для чего Мирослав вырядился в безразмерный жилет, но под низ нацепил нечто весьма хорошо сидящее — вполне возможно дизайнерское. У бедного мальчика, наверное, просто нет приличной одежды! Ну ничего, эти джинсы после такой работы очень скоро перестанут так выглядеть.

— Как же я рада видеть, что ты не только учишься, но и не избегаешь труда! — она крикнула ему в спину вместо приветствия, когда утром вышла на работу.

Не стала дожидаться реакции и пошла к остановке. Мирослав специально задерживался с уборкой территории чуть дольше, чтобы ее застать. Но Валерия тщательно изображала, что не собирается отвлекать его от праведных забот, а до университета вполне способна добраться сама.

Уже через неделю заметила, что синей Бугатти утром перед домом нет, но Мирослав, сцепив зубы, орудует в стороне метлой. Видимо, у него больше не осталось денег заправлять машину — добрался же как-то то ли пешком, то ли на общественном транспорте. Приспосабливается, гад… И все еще не сдается. Даже наоборот, за эти дни набрался какого-то злого оптимизма:

— Лера! — окликнул решительно и поспешил к ней. — Мы совсем перестали общаться!

— Разве? — девушка удивилась. — Каждый день ведь здороваемся! Кстати, ты пропустил бумажку возле урны.

— Я не пропустил… — он с ненавистью уставился на мусоринку, которая портила ему весь имидж.

Разумеется, не пропустил — Валерия ее только что кинула. А то избалованный отпрыск возомнил, что начал слишком хорошо справляться.

— И тем не менее я ее вижу, — надавила она строго. — Не подведи, Мирослав, я в тебя верю.

Парень прищурился:

— А я чувствую некоторое похолодание между нами. Лера, что-то случилось?

— Что ты! Все в порядке!

— Или на секунду притворимся, что не все в порядке, и обсудим накипевшее? — Мирослав явно намекал на что-то конкретное. Каких же козлов производит вселенная, если они, даже уличенные во лжи, способны не терять самообладания!

— Да о чем ты говоришь, Мир? Мы такие прекрасные друзья, что обязательно поделились бы всем, если б было чем делиться. Словами не передать, как ты перевернул мое представление об устройстве вещей — сын Махалина не скулит и не бежит к папе, а честно работает!

Валерия вынула из кармана еще один леденец, демонстративно развернула и с расстояния кинула фантик в урну. Не то чтобы она не являлась профессиональным баскетболистом, но ведь даже не старалась — бумажка не попала и в радиус трех метров от точки назначения.

— Ой, — совершенно спокойно добавила Валерия к завершению сцены.

— Ничего, я уберу, — Мирослав улыбнулся с еще большим пониманием.

Зря Валерия действует так открыто, ведь хотела отодвинуть подозрения, но непреодолимое желание спровоцировать взрыв растет скачками. Потому что саму ее уже конкретно трясет всякий раз, когда она видит эту смазливую и совершенно нерасстроенную провалом морду. Но нет, Мирослав себя из рук не выпускает. Он, может, и хотел бы выплеснуть ярость, вспомнить о гордости или еще чем-нибудь, но деньги ведь важнее всего. Не способен, бедолага, с ними мысленно попрощаться, потому готов на что угодно, лишь бы вертеться поблизости. Даже если ему прямо в лицо выкрикнуть, что она обо всем знает.

Следовательно, надо добавить огонька. Валерия не поленилась и тем же вечером обошла всех соседей — сказала, что новый дворник у них просто потрясающий. Якобы попросил ее, чтобы мусорный пакет до контейнерной площадки не уносила, а оставляла прямо возле подъезда — ему будет только в радость убрать. Вот бы все так делали, тогда дворнику за усердие премию выпишут! Вряд ли на призыв откликнулись все соседи без исключения, но уже на следующее утро можно было разглядеть несколько мусорных пакетов рядом с лавочкой. Один разодрали кошки, потому ошметки картофельной кожуры разнесло до самого палисадника.

А Мирослав ничего — зубы сцепил только сильнее обычного, но старательно убирал. Валерии показалось, что он даже матерится под нос, то есть полностью соответствует своей должности. А ей очень было надо, чтобы не под нос! Потому ночью Валерия вышла во двор с баллоном красной краски и тщательно вывела на углу дома несколько неприличных слов — пусть Мирослав Махалин расширяет лексикон, пока будет по букве оттирать.

И он молодец, справился. Хорошо, что у Валерии в баллоне еще краска осталась, потому приключения еще впереди.

— Мирослав, доброе утро! — она всегда приветствовала его радостно. — Мне показалось, или ты действительно с Зинаидой Прокофьевной не поздоровался?

— С какой еще Зинаидой? — уже почти нервно отреагировал он.

— Да вон же она, только что прошла! — Лера указала подбородком на удаляющуюся сгорбленную фигурку. — Наверное, очередь в поликлинике спешит занять. Но ты уж здоровайся с жильцами, а то как-то неудобно за тебя.

На следующее утро, разгребая еще больше мусорных пакетов, Мирослав голосил так, что будил весь первый этаж здания:

— Доброго утречка! Хорошего дня! Хребать вас всех… до мусорки донести не можете? О, Лера, и тебе привет!

— Привет-привет, труженик! Какой же ты замечательный — наглядеться не могу!

И привычно пошла дальше, но на этот раз Мирослав окликнул:

— Стой! — прозвучало почти как «хватит уже издеваться, ты меня достала!». Однако продолжил он другим тоном: — Лера, а как насчет выбраться куда-нибудь вечерком? Как в старые добрые времена — посидим, о моем будущем потрещим.

Лера развернулась и чуть вскинула бровь:

— Приглашаешь?

Ну вот, Мирослав теперь судорожно сглотнул. Вряд ли у него еще имеются лишние деньги. Но ответил решительно:

— Разумеется, приглашаю, — и пояснил самому себе почти неслышно: — Я как раз аванс получил… на троллейбус едва хватит. Но ничего, всегда хотел начать заниматься утренними пробежками. Сегодня после твоей работы? Успею в кустах вздремнуть, а то встаю раньше, чем до сих пор ложился.

— Зачем же сегодня? В пятницу! Чтобы с размахом, — приколотила его Валерия к метле и пошла по своим делам.

Первым делом, войдя на кафедру, она поинтересовалась сразу у всех:

— Уважаемые преподаватели! А какое место у нас для отдыха самое дорогое? Я сто лет в ночных клубах не бывала!

Честно говоря, она в них вообще никогда не бывала, даже во время студенческих вечеринок Олеся не могла ее туда вытащить. Пора начинать жить иначе. Вот только докторов и кандидатов наук такой вопрос загнал в тупик — тоже, наверное, живут скучной и тихой жизнью, вообще ничего не знают о бессмысленном выкидывании денег!

У Валерии теперь имелись средства, чтобы даже купить любое из дорогих заведений, но она твердо вознамерилась вытрясти из Мирослава всю душу. А если ему не хватит на оплату счета — так замечательно, узнает заодно, что делают в элитных местах с обманщиками.

В пятницу утром их милый привычный разговор неожиданно прервали.

— Что здесь происходит?! — закричал неизвестно откуда взявшийся Ярослав. — Ты дворником устроился, поближе к мечте? Ах ты жук навозный, я тоже хочу дворником!

Несмотря на безобразный жилет, Мир выглядел победителем. Валерия же изобразила крайнюю степень изумления:

— Ярослав? А ты что здесь делаешь в такую рань?

Тот мгновенно поник:

— Так квартиру ищу, как ты приказала. Подумал, что «такая, как у тебя» найдется в твоем районе. Вот и блуждаю здесь сутками напролет, чтобы продажу не пропустить. Очень в общежитие не хочется…

Приказала, надо же. Еще бы добавил «хозяйка» или «госпожа». Валерия с трудом сдержала смех:

— Какой ты молодец, глаз не оторвать! Сразу видно, что порядочный меценат, а не как эти все. Ищи, Яр, ищи! Чистую карму ни за какие квадратные метры не купишь!

— Уже почти согласен, — он вновь хмуро уставился на Мирослава. — А ты, как вижу, времени зря не теряешь, пока я добрыми делами занимаюсь?

— Еще и на свидание сегодня идем с Лерой! — не удержался Мирослав.

— Не на свидание, а на дружеский разговор. С размахом, — поправила Валерия. — А ты, Ярослав, себе тоже работу ищешь? Как вовремя! У нас как раз уборщица подъездов на больничный ушла, заменить некем. Но тебе, наверное, такое место неинтересно?

Ему оказалось очень даже интересно. Петровичи же не умеют друг другу уступать — если один себе руку отрежет, чтобы что-то доказать, то второй отрежет две, лишь бы в гонке не проиграть. А Валерии сегодня снова придется идти в управляющую компанию и договариваться — мол, пусть уборщица свою зарплату получает, но дома сидит, а новому сотруднику деньги сама Валерия и перечислит. Там на нее уже после первого раза как на дуру смотрели, а теперь и вовсе в психически больные запишут. Но им-то какое дело, если работа работается, а зарплата платится? А у Валерии есть средства на любой бзик — она себе и не отказывает. Зато их многоэтажка скоро станет домом образцового содержания. Эх, жаль, что у Махалина всего два сына, а так бы Валерия еще организовала должности садовника и чистильщика бассейнов, который для начала выкопал бы бассейн.

Вечером перед выходом Валерия особенно и не прихорашивалась. Ей уже было понятно, что страстный взгляд Мирослав изображал отнюдь не из-за ее персоны и даже не из-за учебы, страстью к наукам он лишь удачно пускал ей пыль в глаза. Совершенно непонятно, чего он пытается добиться, всякий раз втискиваясь к ней поближе, но почему бы не позволить избалованному мажорчику лезть из шкуры? Не очаровать же он ее старается, в самом-то деле. Или очаровать, чтобы потом жениться на богачке? В этом случае он еще хуже, чем она думает, а она обоих Петровичей мысленно давно называла не иначе как мерзавцами.

Заехал он на машине — значит, все еще не продал. Отмылся, переоделся, жилет свой дома или в подсобке с инвентарем оставил, и вышел на улицу с легкой улыбкой и безупречной осанкой человека, у которого в жизни нет ни единой проблемы. Увидев его, Валерия даже на секунду замедлила шаг. Как же противно, что он, с виду очень симпатичный и явно умный парень, такой подонок. Еще противнее, что все ее старания пока не стерли эту улыбочку с его губ. Изображает-то, что рад ее видеть! А на самом деле, он просто фальшивый фантик, отчаянно пытающийся влететь в правильную урну.

— Я заказал столик в одном очень приятном месте, — Мир начал сразу с атаки.

Ну, заказал и заказал. Хорошо, если за бронь успел заплатить.

— Знаешь, мне что-то захотелось куража, а не приятного места! — охладила Валерия. — Поехали в «Куи́ри»!

Она с трудом выговорила слово, вычитанное в интернете, но Мирослав бездумно поправил:

— Куири́, — он сделал ударение на последний слог. — Ты там бывала?

— Да почти каждые выходные там зависаю! — оповестила Лера. — Но если ты не можешь себе позволить, тогда…

— Нет, поедем, раз тебе хочется именно куража. Все у меня в порядке, не беспокойся, а то ты мне либидо понижаешь.

— Похоже, я еще очень далека от того, чтобы снять с тебя последнюю рубашку, — вылетело у Леры, но она не забеспокоилась — прозвучало как продолжение его шутки.

— М-м, снять с меня последнюю рубашку… От тебя звучит как вызов. Не провоцируй, Лер, а то случайно пропустим один кураж и нырнем в другой.

Флиртует он инерционно, Валерия это давно про себя отмечала. Сейчас оставалось только поругать себя, что раньше испытывала от этих забавных шуток удовольствие. И теперь Мирослав держится расслабленно, как будто рыба, вернувшаяся в родной пруд. Как же бесит! Победой будет даже факт, если Лера сотрет эту улыбочку с его губ. А она сотрет, времени и нервов не пожалеет, чтобы стереть!

Немного Валерия недооценила одну деталь — ей в этом клубе, как и в любом другом клубе, было непривычно, слишком шумно и незнакомо, в отличие от Мирослава, который отработанным движением махнул полуголой официантке и подтолкнул Валерию влево, где располагался сектор с низкими столиками. Плохой выбор — воевать на территории врага, но Лера не позволила себе растеряться от такой мелочи и всеми силами изображала завсегдатая. Она даже на диванчике почти развалилась, словно именно он и был самым типичным для нее ареалом обитания. Подхватила легким жестом меню, глянула на ценники, в очередной раз порадовалась — немного понадобится таких «свиданий», чтобы вынудить нынешнего дворника распродаваться на органы.

Упустила из виду она и другое — Мира нельзя назвать невнимательным, а вернувшись в свою тарелку, он почти бессознательно начал возвращаться к привычным шаблонам.

— Что закажем? — он и улыбался уже с королевским спокойствием.

Валерия ткнула на самый дорогой коктейль, не решаясь произнести название вслух — вдруг опять ударение перепутает?

— Понял. — Официантки реагировали даже на щелчки его пальцев. — Лер, совсем не похоже, что ты здесь часто бываешь.

— Почему же? — она удивилась, поскольку с ее позиции все пока шло прекрасно. — Думаешь, что так хорошо изучил мой характер?

— Думаю, — Мир многозначительно кивнул. — Но об этом позже. Кстати, я могу по-дружески дать тебе совет?

— Дать-то ты можешь, но не факт, что послушаю.

— Тоже верно. Тогда я сам, — он вдруг подался к ней, ловко перехватил заколку, щелкнул замком и освободил волосы.

Локоны беспорядочно упали на плечи, а Лера очнулась и завопила:

— Это еще зачем? Не нравилась моя строгая прическа?

— Мне очень, — он сделал паузу, — очень нравилась твоя строгая прическа. Но я беспокоюсь за неподготовленных зрителей. У всех без исключения вокруг скоро возникло бы навязчивое желание срочно сдать тебе экзамен.

— Преувеличиваешь!

— На самом деле преуменьшаю. Если к твоему наряду добавить немного кожи, то от желающих завалить экзамен и быть срочно наказанными придется отбиваться.

— А это ты о чем?!

— Да-да, кричи еще громче и смотри холоднее — полный комплект!

Уловив, что он просто весело ее провоцирует, Валерия выдохнула. Но намек ей пришелся по душе — в том смысле, что она и есть здесь главная, а Мирослав присутствует как раз в перевоспитательных целях. Потому, продолжая забаву, изогнула бровь, подняла руку и изобразила, будто бьет по воздуху хлыстом:

— Где там мой коктейль? Почему так долго?!

Он должен был рассмеяться — просто обязан, ведь смешно получилось, но Мир на несколько секунд замер, как загипнотизированный, а потом и вовсе зачем-то тронул кончиком языка верхнюю губу. Но наваждение быстро спало — он вздрогнул, очнулся, вернул улыбку на место и сказал странное:

— Когда-нибудь мы окажемся в этой же точке, но в других ролях.

— Не поняла…

— А тебе и незачем. Иногда в машинах делают игрушечный руль — для детей. Ребенку интересно считать, что именно он управляет движением. У меня такой был, долго доходило, что на самом деле по улицам поворачивает папа, а не я. Всегда требуется время, чтобы сообразить, у кого настоящий руль.

— А вот теперь вообще не поняла…

— Упс, а вот и наши коктейли. Ну, запоздало за знакомство?

Валерия чокнулась и сделала пару глотков — больше для того, чтобы прикрыть легкое замешательство. Вкус коктейля оказался сладко-горьким и вынудил ее поморщиться. Странный Мир какой-то, с легковесной хитрецой без капли напряжения, будто не потерял уже все и теперь не пытается перепрыгнуть через себя в надежде хоть что-то вернуть. Таких надо ставить на грешную землю — желательно с размаха и головой вниз:

— А ты, Мир, решил поскромничать и заказать только коньяк?

— Ага, скромность — мое второе имя. Но на самом деле просто чувство самосохранения, которого тебе не хватает.

— А это ты про что? Я, кажется, совсем перестала улавливать ход твоих мыслей, — Валерия сделала еще два глотка густой жидкости.

И лишь после этого Мирослав изволил объяснить:

— Просто удивляюсь, сколько чертей водится в тихом омуте. Эта штука, — он указал взглядом на ее высокий бокал, — смесь почти всего барного арсенала. Не каждый постоянный клиент клуба осмеливается повторить опыт. Я после первого эксперимента очнулся через три дня на Гаити. У него потому такая стоимость — уже на подходе оставляет только тех, кто ничего на свете не боится.

Вот оно что! Следующий глоточек был микроскопическим — только для того, чтобы проверить, действительно ли концентрированной горечи чуть больше, чем сладости. Зато ощущения стали заметно приятнее. Но Валерия решительно отставила бокал, чтобы случайно не очнуться через три дня на Гаити — у нее сейчас как раз такие финансовые возможности, какие недавно были у ее собеседника.

— Я и не боюсь! Но закажем еще и закусок! — потребовала она.

— Не вопрос. Главное, нам успеть отгуляться до воскресенья, когда у меня с утра метла и обязанности. Ты будешь сильно возражать, если я переночую у тебя с пятницы на воскресенье? Мне там просто до работы ближе.

— Зачем же у меня? Ты разве не видел уютный палисадник поблизости?

— Каждый его сантиметр изучил на предмет мусора. Кстати, а ты не в курсе, почему именно в твоем доме живут такие дикие люди, которым неизвестно, где находится помойка?

— Я? Да я вообще с соседями незнакома! Недавно ипотеку оформила, еще толком не прижилась.

— И не приживайся. Потом лучше ко мне переедешь, когда я снесу этот дом к чертям собачьим.

— Чего?!

— Упс, а вот и наши закуски.

Через несколько минут столик был заставлен блюдами — одно другого дороже. Но Валерия не могла заметить, когда же Мир примется подсчитывать в уме примерные расходы. Он пока вроде бы не начинал, значит, резервы не истощены. Лера опьянения не ощущала, просто попутно отметила небольшие изменения: Мирослав начал ей казаться еще симпатичнее, чем раньше, и даже его наглость выглядела очаровательно. Насколько же внешность обманчива… Как может один и тот же человек быть одновременно приятным остроумным парнем и бессердечным шантажистом? Не зря говорят, что именно у мошенников, как ни у кого другого, выпирает харизма.

— Расскажи о семье, — попросила Валерия, возвращая их обоих в правильное русло разговора. — Какой у тебя отец?

— Отец как отец, — Мир не ускользал от предложенных тем. — Растил нас с братом, нередко откладывал работу и обязанности ради нас.

— Серьезно? То есть он вас с братом любит? — этот момент казался удивительным на фоне последних событий.

— Раньше я был в этом уверен, но в один момент все развалилось. Оказалось, что у отца ко мне море претензий. Теперь мы в состоянии затянувшейся молчаливой ссоры.

— Например, каких претензий? — от интереса Валерия подалась к нему, не отрывая взгляда от слегка прищуренных глаз.

Мир позу не изменил, но в голосе появились совсем мягкие интонации:

— Вечеринка незаметно переросла в допрос. Но отвечу, поскольку никаких секретов от тебя нет. Я недостаточно усердно учился, потом совсем неусердно работал.

— Так ты поэтому сейчас так стараешься — отцу хочешь показать, что изменился?

— Именно поэтому.

— Как-то мелко, — скривилась Валерия. — И это всё? По-моему, он сам тебя избаловал, позволил считать, что жизнь и так наладится. Но ты ведь сразу взялся за ум, а он не оценил!

— Некогда ему ценить, укатил подальше без возможности с ним связаться, — совсем честно ответил Мир. — И нет, это не все. Заодно он обвинил меня в интрижке с предыдущей женой. Нет, я, ей-богу, на таких мыслях себя ловил, но руки как-то не дошли. Не руки в смысле… ничего из меня до нее так и не дошло. Так что последний аргумент — самая настоящая несправедливость.

— Стоп! — Валерия уловила важное, потому на этом моменте решила сконцентрироваться. — А почему он вообще так подумал? Ты — беспринципный бабник? Могла бы сразу догадаться… И с какой стати я искала какие-то более приятные объяснения?

Мирослав с трудом не скосил взгляд на ее губы, сделал короткую паузу и выдал вкрадчиво:

— Я очень принципиальный бабник. Был. Кстати, пора звонить куратору.

Его телефонный разговор был довольно коротким, вообще удивительно, как среди такого шума он что-то мог расслышать:

— Да, сижу пью. Не завидуй! Читай свою инструкцию, а то у меня все ориентиры под стол сползают.

Выслушал внимательно ответ, кивнул, убрал телефон обратно в карман.

— Итак, на чем мы остановились?

Вот эта сцена была совсем парадоксальной и требующей немедленных объяснений. Валерия сделала для храбрости еще маленький глоток и решила напирать:

— Мирослав, мы с тобой так сблизились. Друзья не разлей вода! Любую тему можем затронуть, вместе вечера проводим, обсуждаем личное, поэтому…

Он перебил:

— Строго говоря, мы обсуждаем только мое личное. Потому перейдем к тебе — почему ты, такая хорошенькая умница, ни с кем не встречаешься? Ты ухажеров по уровню познаний в геодезии отсекаешь, или их вообще нет?

Валерия отмахнулась:

— Когда отсекаю, а когда вообще нет. Но вернемся к тебе — в смысле, к упрочению нашей дружбы! От какой зависимости ты лечишься? Что за куратор такой?

— Все мои зависимости давно свелись в одну точку. В смысле, к упрочению нашей дружбы. Она сейчас такая крепкая, что мне надо снова выпить. За знакомство?

— Повторяешься и юлишь!

— Тогда за любовь. Дружескую.

— И платоническую, — согласилась Валерия, чтобы он не придумал себе ничего лишнего. — Итак, подозреваю, что-то не так с твоим легкомыслием… Принципиальный бабник — это что вообще означает?

— Отвечу. Но сначала потанцуем.

— А это еще зачем?

— На практике легче показывать.

Он потащил ее за руку из-за столика, а потом в самый центр толпы. Валерия ненадолго потерялась от слишком громкой музыки и движущихся тел вокруг, но Мир ее перехватил за талию, прижал к себе, обозначая точку дружеского сбора. Лера была не очень сведуща в современных танцах и потому даже обрадовалась, что ее просто ведут и направляют. И движение само по себе было полезно — тело и голову следовало немного проветрить. К коктейлю она решила больше не притрагиваться, а то думать совсем перестанет. Даже чистый коньяк безопаснее этой ядреной смеси.

Мирослав наклонился к ее уху совсем близко, иначе докричаться было нереально:

— Бабником меня иногда называют, это правда. Но вопрос ведь упирается только в термины. Почему людей не судят за то, что они утром с закрытыми глазами тянутся к кофе? Автоматические действия должны быть неподсудны!

Валерия немного отодвинулась, чтобы глянуть на выражение его лица — и оно снова не выдало никакого напряжения.

— Ты это, не прижимайся так! — попросила нервно после его признаний. — И я тогда не буду судить тебя за автоматические действия! Но благодарю за откровенность, она помогает дружбе.

— Откровенность моя строго выверена, — вдруг серьезнее ответил он. — Как и твоя. Если до сегодняшнего вечера я сомневался, теперь вижу четко — ты знаешь обо мне намного больше, чем говоришь. Видимо, у подружки твоей язык еще длиннее, чем выглядит. И играешь в наказание. Вопрос только в том, у кого сейчас игрушечный руль.

Такая прямолинейность оказалась сбивающей с ног. Валерия остановилась и уставилась на него, как будто пыталась пролезть под маску. Играть в неведение дальше? Притвориться, что не понимает, о чем речь? Но на такие атаки подсознательно хочется ответить тоже прямым ударом:

— И что тогда мы оба здесь делаем? Руль делим?

— Укрепляем дружбу, — беззаботно парировал он издевкой. — И все получится, если мы как можно дольше сможем ни разу не затронуть тему «я знаю, что ты знаешь».

— Ты ее только что сам затронул, Мир! — Валерия уже кричала ему в лицо, выпуская злость на волю. — Мне просто интересно, на что ты рассчитываешь? Еще кого-нибудь похитишь и будешь названивать с угрозами? А дворника из себя как долго будешь изображать, зная, что я просто измываюсь над твоим чувством собственной важности?

— Я терпеливый и не особенно чувствительный — измывайся. И я никого не похищал. Но планирую — почему я сразу не догадался похитить тебя?

Он улыбался так легко, что окончательно обескураживал. Возможно, не хотел признаваться, или имел в виду, что согласие самой похищенной отменяет факт преступления. Но, по сути, это не так уж и важно, а Валерия имела право на ярость:

— Чего же ты продолжаешь вертеться рядом? Неужели всерьез меня считаешь настолько пустоголовой, что сможешь снова меня провести? А заигрываешь-то — волосы вон распустил, придыхания в голос добавил! Прям крутой жених перед девственницей. Нет, ты реально думаешь, что мне можешь еще и понравиться?

— Не думаю — уверен. То есть ты девственница?

— Ой-ё, как все запущено, — протянула Валерия. — Пойду я… носик попудрю.

— Убегаешь, потому что я случайно забрал у тебя контроль?

— Никуда я не убегаю! — отрезала она на развороте, еще и палец вскинула. — Вернусь через пять минут. Будем дружбу укреплять! Мне теперь даже забавно узнать, что у тебя на уме, кроме дикого азарта. До сих пор я считала тебя козлом, но не дебилом — нет же, ты бьешь все рекорды!

Через два шага сквозь густую волнообразную толпу Мир ее перехватил — зацепил за запястье и резко развернул себе. Подался резко к ней и поцеловал в губы. Всего мимолетное касание, он сразу же отодвинулся, наблюдая за реакцией. И та себя ждать не заставила:

— Ты что творишь?! — от такого потрясающего крика люди вокруг даже танцевать перестали.

— Показываю, как правильно со мной дружить, Лер. А теперь иди, пудри носик.

Несколько минут Валерия перед зеркалом пыталась просто отдышаться. Да у Мира вообще дома никого нет! Он сумасшедший! Практически прямым текстом заявил, что хочет вытянуть у нее деньги, но продолжает искать другие крючки. Что это, неукротимая инерция или отвлекающий маневр? Теперь Ярослав в гонке выглядел из двоих более пристойно — тот хотя бы впечатление производит аккуратно, без боевого нахальства. Многое непонятно в стратегии Мирослава, но суть кристально очевидна: зажравшийся, избалованный папенькин сынок, который не умеет останавливаться. Нет, он, безусловно, привлекателен, но ведь не до такой же степени, чтобы на свою оболочку делать все ставки! Целоваться зачем-то полез… Может, в его истории попадались такие девицы, которых одним поцелуем можно было уговорить на передачу восьми миллионов долларов? В принципе, больше и думать не о чем. Жаль, что Валерия не была достаточно осторожной и выдала себя раньше времени, потому месть оказалась кратковременной. А общаться им больше не о чем. Не строить же из себя теперь друзей.

Еще через пару минут Валерия остыла. Совсем идиотский получится вечерок, если она даже настроение Мирославу не испортит. Надо было сразу залепить ему пощечину! Ничего, в следующий раз она не растеряется, ведь тот явно нацелен продолжать свои нелепые выходки. А пока можно… Валерия быстро придумала, как все-таки подпортить встречу.

— Олеся! Ну как ты там, дорогая, отошла? — она говорила быстро, чтобы бывшая подруга не погрузилась в нытье. — А я тут, представляешь, в «Куири́» выбралась! Веселюсь и замечаю, что совесть меня немного гложет.

— Куда-куда ты выбралась? — Олеся конкретно опешила. — Ты?!

— Я, я. Мирослав Махалин пригласил. Помнишь, вы с ним один раз встречались? Не хочешь присоединиться? Тебе после такого стресса надо развеяться! Он оплачивает банкет!

— Буду через пятнадцать минут!

Она, наверное, там прямо в окно сиганула, чтобы время сэкономить. Но это ей не помешает прямо в прыжке идеально накраситься.

Мирослав ждал за столиком, будто вовсе не сомневался, что она вернется. Валерия села напротив и сложила руки на груди.

— Теперь ты собираешься изображать надутость? — Мирослав умело выводил ее на эмоции. — Или все-таки начнешь задавать вопросы? Пока тебя не было, я сделал глоток твоего коктейля, потому бери меня тепленьким — все как на духу выложу.

Валерии пришлось приложить усилия, чтобы голос прозвучал искренне и весело:

— Собираюсь немного подуться. Но ровно пятнадцать минут. А пока наливай — выпьем за знакомство.

— Опять?

— С тобой можно каждый день знакомиться и узнавать совершенно нового человека.

Он принял правила, Валерия исподволь наблюдала за его повадками и видела, что он так же пристально следит за ней. Игрушечный руль пока у обоих, и глупо притворяться, что это не так. Зато если он явится на работу в воскресенье, то Валерия теперь может воевать неприкрыто: не нравится — его там никто не держит. Нравится? Тогда он еще больший извращенец, чем пытается казаться. Ну, а в компании Олеси напряжение неизбежно возрастет — пусть сидят и пялятся друг на друга, мысленно телепортируя, о чем Валерии можно уже говорить, а о чем пока нельзя.

— Ах, вот оно что, — протянул Мирослав, когда увидел спешащую к ним новую гостью. — Кажется, ты так боялась остаться со мной наедине, что вызвала группу поддержки. А Олеся в курсе, что ты в курсе?

— Чем ты оплатил ее предательство — деньгами или своими автоматическими действиями? — ответила Валерия вопросом на вопрос.

— Что ты, я никогда не потащил бы ее в постель, когда есть ты.

— Любишь состоятельных девушек?

— Их. И геодезию.

Олеся очень правдоподобно играла роль подружки, которая видела Мира только во второй раз:

— Как романтично! Вы ведь в институте познакомились? А я-то наивно смеялась, что вуз — самое неромантическое место на свете! Кто бы мог представить такие повороты судьбы?

— Мы здесь просто дружим, — сухо ответила Валерия.

— Дружим для начала, но после второго такого алкогольного набора можем случайно перестать дружить. В смысле, драться начнем. Или не драться. У нас друг к другу много взаимных претензий, а мы слов не можем придумать, чтобы их выразить. Не обращай внимания. О, Лера упоминала, что тебя похищали. Расскажи — это же ужас просто!

— Ужас, — недовольно подтвердила Олеся, сбавив тон. — Не хочу вдаваться в подробности, пытаюсь побыстрее забыть.

Понятное дело. Здесь вообще никто в те подробности вдаваться не хотел. Кроме Мира — он будто ловил кайф от накаливания обстановки:

— Били, насиловали?

— Да почти что и нет… — озадаченно и очень уклончиво ответила Олеся.

— В полицию заявление подала?

— Нет! — Олеся раздражалась о его неуместной назойливости. — Я в лицо похитителя не запомнила!

— Бывает. А в другие части тела запомнила?

— На что ты намекаешь? Я, между прочим, все еще в шоке! Пришлось бегать и задним числом больничный оформлять, чтобы с работы не уволили. Потом только узнала, что никто и не заметил, что я конторку три дня не открывала. Но это все полбеды! Моему самому близкому человеку оказалось наплевать!

«Самый близкий человек» ответила монотонно:

— Почему же? Я так переживала, так переживала.

Фальшь за столом достигла уровня максимального абсурда. Даже Олеся, пусть и не самого бойкого ума, ощутила наигранность обстановки и теперь старалась ни одного лишнего слова не произнести. Мир угомонился и через пару рюмок тщательно изображал галантность:

— Девушки, не стесняйтесь — заказывайте, что хотите. Я, может, в последний раз в жизни так отрываюсь. Перекиньтесь тут между собой, как меня делить будем, а я пойду пока. Носик попудрю.

Олеся затрещала что-то про удивление, как лучшую подругу не узнает, интересовалась, какие у Валерии с Мирославом отношения — то есть пыталась осознать, что здесь происходит. Но Лера хмурилась и соображала. В туалет ли тот пошел? А не решил ли он поставить точку каким-нибудь гадостным способом? «Заказывайте, заказывайте, девушки»… У него дома тоже, как у Ярослава, бесчисленный запас сокровищ, которые можно всю жизнь продавать? Но тут такие ценники, что даже Валерию покоробит счет. С самого начала эта странность бросалась в глаза, а теперь, когда Мирослав исчез из поля зрения, Валерия будто запоздало прочитала его мысли. И действительно, раз все открылось и больше ловить нечего, то почему бы за ужин не заплатить самой богатой из присутствующих?

Валерия бросила какую-то причину Олесе и поднялась на ноги. Ее через два шага перехватила официантка:

— Молодой человек пошел на выход, — она глядела с угрозой. — Сказал, чтобы счет вам принесли. Надеюсь, все в порядке?

Валерия сглотнула. Вот ведь мерзавец… Да, когда она отыщет его отца, то не только вернет остаток денег, но и крепко пожмет руку — он чертовски прав по отношению к такому сыночку! Оглянулась — Олеся за столом пока не поняла, что их бросили. Но то, что для Валерии теперь копейки, для Олеси — парочка зарплат.

Внезапно Валерия увидела Мирослава у противоположной стены — он махнул ей рукой, то ли прощаясь, то ли призывая присоединиться. Она бездумно побежала в его сторону, чтобы как следует наорать. Но потеряла из виду и спонтанно оглянулась — к их столику подбиралось сразу несколько официантов при поддержке охраны. Мирослав не просто смылся, он организовал сложность отступления для остальных. Олеся теперь испуганно искала глазами в толпе знакомых и никак не хотела брать в руки книжку со счетом, но ей ее впихнули.

И тогда Валерия приняла решение — самое острое за свое неэкстремальное существование: она плавно отступила в танцующую толпу, развернулась и с растущей улыбкой тоже отправилась через мраморный холл на улицу. Ее не остановили — возможно, просто решили не распылять силы и внешней охране еще не сообщили.

На углу здания выдохнула. И даже не вздрогнула, когда услышала за спиной смеющийся голос:

— Я уже вызвал водителя. Подкинем тебя до дома.

— То есть на водителя у тебя пока деньги есть? Рада знать. Но мы не команда, Мир, ты отдельно, я — отдельно.

— Отчего же? Вполне себе команда — только такие одинаковые гады пригласили бы подругу к концу вечеринки, чтобы дружно кинуть ее с огромным долгом.

— Зря смеешься — я вовсе не гадюка. Но и меня можно достать. Олеся заслужила как минимум мыть посуду до самого воскресенья. Ты тоже — но тебя, похоже, можно наказать только полным игнорированием.

— Что ж, попробуй меня игнорировать, Лер. До скорой встречи.

Последнюю фразу она услышала в спину, когда гордо удалялась в сторону стоянки такси.

— Гадюка! Мерзавка! Кидалово!.. Гадюка! — от нервной перегрузки Олеся повторялась в оскорблениях, а кричала уже на грани хрипа, срывая голос. Даже сотовый телефон вибрировал от ее интонации.

Валерия немного отодвинула аппарат от уха и констатировала:

— Вы с Мирославом поразительно похожи в словарном запасе. Еще что-то хочешь добавить? Или сразу расскажешь: ты там посуду два дня мыла или полы?

— Ничего я не мыла! — Олеся не смогла снизить уровень громкости. — Часть заплатила, а на остаток написала расписку — к счастью, в сумочке был паспорт! И если не верну в ближайшее время, то буду просто бояться за собственную жизнь!

— Зачем же за жизнь бояться? — не поняла Валерия. — Кредит оформляй. В какое славное время мы живем — все вопросы можно решить.

— С ума сошла?! Какой кредит? Я и так на свою зарплату едва выживаю!

— Больше ничем помочь не могу. Советы закончились.

— Гадюка! — собеседница на каждой фразе била рекорд по уровню агрессии. — То есть наша многолетняя дружба ничего для тебя не значит?! Вот уж от кого я не ожидала такой беспринципности!

— Ты, должно быть, шутишь, многолетняя подруга? — от изумления Лера начала смеяться. — Я ведь частного детектива наняла. Да, содрал он с меня немало, но выполнил главное — показал истинное лицо моих так называемых друзей. Угомонись уже, а то я живот от твоей наглости надорву.

— Он что, следил за нами?! — Олеся продолжала голосить, словно до сих пор считала себя правой. — А может, он и в голову ко мне залез?! Да, я участвовала в планах Петровичей, но не ради этих смазливых идиотов, а ради тебя!

— У меня сейчас смех с благодарностью за твое рвение перемешивается. Еще что-то? Или мне номер телефона менять?

— Я не шучу, — Олеся наконец-то обуздала нервы или попросту устала надрываться. — Я сделала это ради тебя, Лерка. Требовались острые меры, чтобы ты взяла деньги — никакими уговорами тебя было не пронять. Или скажешь, что я не пыталась? И когда Петровичи обратились за моей помощью, я сразу поняла, что это и есть верное решение. Ты ведь основательно сидела на куче денег, тебя с нее надо было любым способом сдвинуть! Да, пусть через стресс, зато весь твой шок я бы закрыла после, когда принесла бы тебе полмиллиона и все объяснила! Собиралась отдать тебе половину от того, что получу сама, потому что ни на минуту не переставала считать тебя лучшей подругой. Полмиллиона ты бы пережила, хоть что-то!

— Звучит та-а-ак правдоподобно, — скучающе отозвалась Лера. — Ух, как жаль, что я оказалась осторожнее и получила восемь миллионов вместо половины одного. Пойду подумаю, в какую сторону меняться и какие трудности решать. Ох, планов громадье, надо все обдумать. Коротко говоря, не звони мне больше.

— Постой, а как же мой долг?!

Вот нет у некоторых людей тормозов — несутся даже на бетонную стену.

— Неправильно набран номер, неправильно набран номер, — закончила разговор Валерия.

Разумеется, она и не думала пускаться в неограниченные траты: работа у нее любимая, квартирка — весьма неплохая… Ну ладно, ипотеку действительно можно погасить — в качестве платы за все пережитые тревоги. Но до принятия этого решения Валерия снова перезвонила Игорьку и услышала все тот же ответ — нет, Петра Ильича он пока не разыскал. Старик, видимо, ожидал, что на его поиски сыновья могут бросить все силы, потому перестраховался. Еще большой вопрос, на Мальте ли он до сих пор находится.

Валерия скривилась — сильно детектив преувеличивал свои возможности, но на месте, в непосредственной близи от подозреваемых, его услуги бесценны. Потому она пока не разрывала с ним отношения — пусть продолжает следить и на оплату любой столь же ценной информации, как в прошлый раз, Лера не поскупится. Но пока преступники затихли — и это понятно. Сложно предпринять нечто хитрое, если потенциальной жертве известно основное. На месте Петровичей Валерия давно бы уже потеряла надежду и думала, как жить по-новому и встать на ноги самостоятельно.

Именно поэтому утром понедельника, когда она спешила к первой паре, шок ее с головой и накрыл.

— Да вы издеваетесь! Ярослав, ау! Тебе, как самому слабому звену, еще не сообщили, что все пропало? И ты пятно на стене пропустил!

Он усердно начал тереть тряпкой в указанном месте, ответил не сразу — и без должного удивления:

— Знаю. Олеся сообщила — вернее, подтвердила подозрения. А делать-то что, Лера? Моя прекрасная жизнь не может быть закончена так рано! Да и с работы все равно вышвырнули… так хоть какие-то копейки. И вдруг ты передумаешь? Ну вдруг, а?

Столько глупой веры в чудо звучало в его голосе, что Валерия смилостивилась — точнее, не отказала себе в желании поиздеваться еще, когда ее так отчаянно к этому призывают.

— За мной, уборщик! — скомандовала она. — У нас срочное совещание во дворе. Дворник, как понимаю, тоже на рабочем месте?

— А куда он денется, кретин наглый? — вздохнул Ярослав и поплелся следом.

— Петровичи! — огласила Валерия округу, чтобы Мирослав со своей метлой поспешил ближе. — Я все выходные думала — и наконец-то додумалась! Пыталась расписать восемь миллионов долларов по статьям расходов, но никак не выходит — фантазии хватает максимум на четыре, да и то с большим запасом. И тогда я подумала, что ваш отец, наверное, хотел видеть результаты этого грандиозного мероприятия! Потому я добавлю к его решению свое — у меня как раз четыре лишних миллиона завалялось, отдам без вопросов. Но только тому, кто докажет, что все переосмыслил и достоин!

— Клянусь следующую сессию сдать на одни пятерки! — Мирослав сообразил первым.

— Клянусь, что сегодня же выставлю свою квартиру на продажу вместе со всем хламом! — успел подхватить Ярослав.

Валерия усмехнулась — ничего они не переосмыслили, раз пытаются задобрить ее такими дешевыми маневрами.

— Нет-нет, — она охладила их порыв. — Жду подробные бизнес-планы. Зачем вам такие деньги, если не продолжать тешить свой эгоизм? А кто подарки эгоистам делает? Уж точно не я.

На этот раз они крепко задумались — и верно, задачка не из легких. Как хотеть денег, но притом изображать, что им совсем не нужны деньги? Сама Валерия даже не представляла, где здесь может быть золотая середина, но это не ее трудности — пусть нерадивые ученики свои темные головы и ломают.

Зато к ее возвращению подъезд блестел как новенький — от первого до последнего этажа, Валерия не поленилась посмотреть все пролеты. Что ж, и это неплохо. Дрессированные Петровичи приносят обществу намного больше пользы, чем когда-либо собирались приносить.

Через неделю Мирослав начал появляться в институте — зачем-то доставал преподавателей о досрочной сдаче следующей сессии. Видимо, очень опасался хоть что-то сдать на четверку, поэтому перестраховывался, выкраивая себе дополнительное время вперед. В подъезде Валерии, как и в прочих подъездах ее дома, стало уютнее, чем в иных жилых квартирах. И после того, как ей позвонили из управляющей компании с искренними благодарностями, Валерия перестала лепить жвачку под перила — совесть больше не позволяла. А еще через неделю она получила от Игорька новые вести — к сожалению, все еще не касающиеся Махалина-старшего:

— Валерия Андреевна, Ярослав Петрович очень быстро продал свою квартиру — повезло, из-за отличного района покупатели пошли толпой. С машиной у него дела никак не двигаются, — детектив загоготал. — Можем потрепать ему нервишки — хотите, притворюсь потенциальным скупщиком полуразбитого барахла и скину цену до десяти процентов от ее стоимости?

— Звучит интересно! — одобрила Валерия. — Но давайте хоть что-нибудь оставим на потом, а то нам в следующем месяце не останется поводов посмеяться. И где же Ярослав теперь живет? Или уже успел купить простенькую квартиру?

— Не успел. Пытался, даже на осмотры приезжал, но потом начинал плакать и убегал. Дадим ему время на адаптацию, Валерия Андреевна! — судя по тону, Игорек полностью вовлекся в это дело и не отказывал себе в возможности лишний раз похохотать, как бывшие миллионеры не могут справиться с тем, с чем обычные люди справляются ежедневно. — А за него не волнуйтесь — он к Олесе напросился. Уж не знаю, о какой сумме аренды они договорились, но пока он там.

— Игорь, как же вы успеваете следить сразу за всеми? — запоздало удивилась Валерия. — Нет, я понимаю, что можно не спать и обзавестись отслеживающим оборудованием, но Мирослав с Ярославом сразу после утренней смены расходятся в разные стороны и стараются не пересекаться!

— Так ведь я штат расширил — все благодаря вам, благодетельница. Институт частного розыска в нашей стране вышел на новый виток развития!

— Хм… Вот уж не думала, что буду оплачивать витки развития целых институтов… Ладно, пока продолжайте, я боюсь ослабить контроль.

— А может, вы мое агентство личной охраной наймете, уважаемая Валерия Андреевна? Обязанности те же, а зарплата регулярнее.

— А может, вы закатаете губу, уважаемый Игорек? Как превратить эффективных сотрудников в штат лоботрясов? Правильно, отвязать их доход от усилий! Пашите, Игорек, пашите, и воздастся вам по заслугам.

— Ух ты! — он неожиданно восхитился. — Как все-таки деньги бьют по психологии!

— На что вы намекаете?

— Еще совсем недавно в мою конторку пришла девица, которой можно было вешать любую лапшу на уши. А сейчас я говорю с зубастой мадамой, оценивающей каждый цент своих инвестиций. Уважаю! Пока мы тащим Петровичей вниз, вы карабкаетесь вверх на их уровень понимания мира!

После этого Валерия притихла и весь день обдумывала, насколько «похвала» правдива. Изменилась ли она? Лера не могла за собой отметить, а рядом больше не было подруги для объективной оценки со стороны. А если изменилась, то не станет ли скоро сама «одной из Петровичей» — людей, которые совершенно не способны жить простой жизнью и мыслить простыми категориями? И найдется ли тогда кто-то, заинтересованный в том, чтобы вернуть ее с небес на землю? Вряд ли — не на каждую зажравшуюся гадину в мире предусмотрен учитель. Но что если тратить деньги только на добрые дела, тогда никаких моральных последствий не случится? Валерия успокоилась, убедив себя в этом. Месть — это как раз самое доброе дело, от которого все выиграют.

Настроение у остальных участников вакханалии было печальнее. Ярослав, заявившийся несколько дней назад на постой к Олесе, раздражал хозяйку все сильнее и сильнее. Вернувшись уставшая с работы, она теперь и понять не могла, почему поддалась его уговорам. Ах да, он же сразу закрыл ее ресторанный долг, потому вроде как и выбора не оставалось. Злая Лерка и мерзкий Мирослав вынудили ее принять этого гостя, но никто не подсказал, как от него теперь избавиться.

— Ты опять весь день за компьютером просидел? Хоть бы пропылесосил, дармоед! И давай уже плати за аренду! Первый взнос был только за складские услуги! — Олеся указала подбородком на нагромождение в углу статуэток и вазочек — всех нераспроданных лотов. — Ты ведь квартиру продал — у тебя куча денег!

Яр от монитора не отвлекался, но брови сводил так усердно, что даже по напряженной спине это можно было угадать.

— Деньги от продажи квартиры пока трогать нельзя. Я ведь не знаю, за сколько смогу купить новую!

— Так иди и покупай, а не штаны на чужом стуле просиживай!

— Тоже нельзя, — огорошил он. — Она следит за каждым нашим шагом. Как только куплю квартиру, она заставит меня отправить разницу на благотворительность! Я очень разумно пока тяну время!

— Так не отдавай разницу, в чем проблема? Ты всю жизнь теперь будешь по Леркиной указке прыгать?

— Это очень сложная дилемма, Олесь. Я бы не слушался, а никак не могу… Видишь ли, остается ведь ощущение, что Валерия действительно не знает, что с такими деньгами делать. Или у нее даже есть четкие распоряжения от отца, которым она следует. И потому придется прыгать — робкая надежда не дает возможности остановиться.

— Идиот, — спокойнее резюмировала Олеся и села на соседний стул. — Тогда какая стратегия? Ну, кроме прыжков по чужой указке.

— Думаю, что нужно инвестировать, — Яр начал радостно объяснять. — Часть от выручки — такую, которую Лера не заметит. И в этом случае у меня будет пассивный доход! В смысле, у тебя будет твоя арендная плата.

Олеся уточнила с недоверием:

— А ты понимаешь что-то в инвестициях?

— Как раз пытаюсь разобраться! Смотри, — он ткнул пальцем в монитор. — Если вложить двести тысяч, то через год будет уже почти двести восемь тысяч!

Девушка смогла сама ответить на свой вопрос:

— Ясно, в инвестициях ты ничего не понимаешь. Собирайся и съезжай, потом за аренду заплатишь, когда через год получишь целых восемь тысяч прибыли.

— Да останови ты свой пессимизм, Олесь! Это я про нерискованные вклады начал, а теперь глянь — какая-то новая фирма предлагает две тысячи процентов годовых! Количество паев ограничено!

Олеся схватилась за голову.

— Сам мошенник, а своих коллег распознать не можешь! Тебе даже название фирмы «ННН» ни на что не намекает? Диплом в институте, как понимаю, тоже купил? Я-то хоть на тройки, но сама вытягивала!

— Да прекрати ты кричать! Я же пытаюсь нас обоих спасти! — взвился и Яр. — Живем в этой трущобе и даже не пытаемся выйти на новый уровень! Каждый день едим одну картошку — это вообще возможно?!

— Я тебе сейчас покажу трущобские правила… — засипела она перетянутыми нервами. — И ты угадал, на ужин будет снова картошка! Которую ты сам, своими белыми ручками, и почистишь! Вали на кухню, сказала, иначе я за себя не ручаюсь!

Она попыталась дать ему подзатыльник, но Ярослав был выше и двигался быстрее, потому успел увернуться и даже возмутиться:

— Чистить? Олесь, я понимаю твое раздражение, правда, но давай не будем опускаться так низко. Я все-таки мужчина, какие-то остатки гордости у меня остались. Я не могу заниматься женскими делами еще и дома, а не только на работе!

Вот от такого признания Олеся начала зеленеть. Она даже на несколько секунд застыла, пораженная немыслимой философией ее наглого постояльца. Отец называл Ярослава избалованным? Он, наверное, и сам до конца не понимал, как все запущено…

Наклонилась, подхватила из кучи вещей вазу, метнулась к окну и распахнула створку.

— Ты что делаешь?! — Ярослав, наконец-то, и сам начал зеленеть.

— Выкидываю ненужное, раз тебя выкинуть не могу, — уже почти хладнокровно ответила Олеся. — Корзина с картошкой под нижним ящиком. Я жду.

— Это шантаж! Не смей! Мы сможем ее продать и купить хотя бы макароны!

— Да что мы говорим, господин «мужские обязанности», — скривилась Олеся. Подумала немного и разжала пальцы — уж больно ей нравилось, как меняется цвет его лица, хотелось увидеть предельный оттенок зеленой кожи.

Ваза полетела вниз одновременно с тем, как Ярослав осел на пол. Олеся подошла к следующему предмету — фарфоровой статуэтке. Парень отмер, попытался перекрыть ей доступ к окну, но и сам понял — чтобы разбить фарфор, необязательно бросать его с большой высоты, девушке достаточно просто выпустить статуэтку из рук. Запоздало вскинул руки:

— Я понял, понял, сдаюсь! Где твоя идиотская картошка?!

— Совсем другое дело, — улыбнулась Олеся. — А после ужина будем учиться пылесосить.

В процессе готовки они немного успокоились. Даже Ярослав нехотя признал, что не так уж все и сложно. Ему просто про правила общежития раньше никто не рассказывал, а вот Олеся умиротворенно прочитала длинную нотацию. И закончила даже мудрыми размышлениями:

— Тебе пора смириться, что деньги ты не вернешь. Вспомнить о чувстве собственного достоинства, пересмотреть привычки. И да, принять тот факт, что и посуду самому мыть придется. До конца твоих дней.

Он почти уже готов был принять этот факт, но Олесю прервал звонок ее сотового. Звонила Лера, а у той вообще кроме жестокости ничего не осталось:

— Добрый вечер, лучшая подружка! — Лера неприкрыто насмехалась. — Передай своему соседу, я в курсе продажи его прошлой квартиры. Нет-нет, я, конечно, с решением не тороплю, но если к завтрашнему вечеру он не переведет три миллиона на благотворительность, то из гонки выпадает. Не хочу давать призы тем, кто не старается! Реквизиты счета скину сообщением, и перевод проверить смогу.

Олеся зашипела:

— Почему я должна кому-то передавать твои приказы?!

— Ну как же? — та улыбнулась. — Ты ведь тоже в гонке. Конечно, недавно у нас с тобой отношения испортились, но у меня в последние годы все равно ближе никого не было. Лучше уж я в тебя деньги выкину, чем в Петровичей, если они не будут стараться.

— Правда? — Олеся поплыла, не успев сосредоточиться. — А, ну я тогда, конечно, передам ему. Мне ведь не сложно!

Ярослав дочищал последнюю картофелину и ей же улыбался:

— Чувство собственного достоинства, говоришь? Ну-ну, заметно. Ты будешь прыгать точно так же, как мы, потому что ни у кого из нас нет выбора. Интересно, как она Мирослава достает?

Мирослав, разумеется, тоже был вынужден участвовать. Валерия обещала его игнорировать, но не удержалась. Когда купили его синюю Бугатти, сильно скинув цену, он еще ничего не заподозрил. Но утром следующего дня понял, в чем был смысл.

Валерия в его машине пыталась припарковаться — почему-то частично в бетонной стене возле дома. Когда он застал эту сцену, прибежав на скрежет, от правого бока машины живого места не осталось. А водительница внутри радостно улюлюкала:

— Может, это все-таки не мое? Ну никак не получается научиться! О, Петровичи, как думаете, не записаться ли мне на курсы вождения? Или ну их на фиг — я же теперь себе могу нанять хоть круглосуточного водителя! Мир, а у тебя как с вещевой зависимостью?

У него с этим дела обстояли куда лучше, чем у брата, но отчего-то все равно было больно. Зачем же так? Синяя красавица ведь ни в чем плохом не участвовала! Он эту машину выбирал когда-то более тщательно, чем очередную девицу. Понятно, у Валерии достаточно денег, чтобы их спускать вообще в трубу, но это не ее деньги… это его, Мирослава, деньги, которые сейчас слезают неровными полосами с блестящего прошлого.

— Да, проще уже выкинуть, — Валерия наконец-то вышла из покореженной машины. — До института я на ней вряд ли доеду. Хорошего рабочего дня, ребята! О, а вот и мое такси!

Ей не ответили, замерший Мир смотрел на машину и пытался не начать ненавидеть свою любимую геодезию. Со спины раздался сдавленный голос Ярослава:

— Сегодня же сниму свою с продажи. Деньги деньгами, но я подобного не переживу. Ты как, братишка?

— Заткнулся бы ты, братишка, — нехотя ответил Мир. — Если бы ты мне сразу доверился, то ничего подобного бы не происходило.

— Тебе? — закономерно усмехнулся Яр.

Мир отбросил метлу и повернул в сторону троллейбусной остановки.

— Ты куда? — не понял старший брат. — А уборка?

— Увольняюсь, — Мир ответил больше для самого себя. — Нельзя выиграть войну одними отступлениями.

— То есть ты сдаешься?!

В продолжении диалога Мир смысла не видел.

В офис его не пустили — уже аннулировали пропуск. Потому ему пришлось ждать до конца дня, чтобы не пропустить нужного человека.

— Геннадий Константинович! — он рванул наперерез бывшему шефу с таким видом, будто собирался атаковать. — У меня к вам очень дельное предложение! Возьмите меня обратно. За половину старого оклада. И вы убедитесь, что я изменился! Хотите, покажу свою зачетку?

— Оставь ее при себе, — начальник недовольно хмурился. — Мирослав, с какой стати я должен тебе верить?

— Посмотрите на меня, — настаивал парень. — Я совсем не тот человек, что был вчера. Стал злее, решительнее и целеустремленнее.

— Ну, злее — это лишнее, — пожилой мужчина выдавил улыбку. — А горбатого могила исправит. Нет, сейчас-то тебе кажется, что все иначе, но стоит тебе вернуть свое — например, рабочее место — как все моментально вернется в старую колею. Ведь жук сидит в тебе самом!

— И этот жук дает мне силы продолжать стоять на ногах, Геннадий Константинович. Откажете — я дворником при вашем доме устроюсь, чтобы каждый день повторять свою просьбу, а дворники очень рано начинают. Вы готовы слушать мой вой под окнами с пяти утра?

— Ты? Дворником?

— Я. Сейчас понял, что бил не с той стороны и не в ту цель.

Бывший начальник действительно был впечатлен таким напором. По крайней мере, второй раз уволить Мирослава не составит проблемы, а он хотя бы знает, где в отделе хранятся ластики. А вдруг и правда решил измениться? Но опытный в жизненных вопросах старик не спешил отказываться от недоверия так запросто:

— Знаешь, могу и принять. До первого опоздания или первой халатности. У тебя мозги всегда имелись, но не хватало всего остального. А все остальное прилагается к цели. Так в чем стала твоя цель?

— А я девушку встретил, — огорошил Мирослав неуместным признанием. — Замечательную, добрую, умную и очень наивную девушку, которая сейчас выглядит как циничная дрянь. Думаю, что она с удовольствием переехала бы меня на моей же машине, если бы не опасалась тюрьмы.

— Не понял, — мужчина вскинул седые брови. — Влюбился в какую-то стерву? Какая занимательная история, передай мне попкорн.

— Нет, я обязан забрать у нее руль, понимаете? Это цель!

— Еще занимательнее, — скучающе отозвался Геннадий Константинович. — Иди уже домой, не трать мое время.

Но Мирослав продолжил мысль:

— И есть один способ — я женюсь на ней. Мне и раньше эта мысль в голову приходила, когда я прочно влип в учебу, но теперь я понял точно — она не отвертится. Сначала женюсь, а потом выколупаю ей мозг до такой степени, чтобы она уже не хотела переехать меня машиной. Пусть страдает. Со мной.

— Да, в колупании мозгов ты спец. Но на счет свадьбы удивил — я думал, ты до семьи вообще никогда не дозреешь. Искренне желаю тебе жениться на той дряни, я тоже не против, чтобы ты страдал. Ладно, приходи завтра, оформим. Но вылетать ты с производства будешь быстрее, чем прилетел, дай только повод.

— Я не подведу, спасибо.

Мир и сам свято верил, что теперь все неизбежно получится. Просто раньше он не знал так твердо, чего хочет от жизни, разбрасывался на мелочевку. А цель существования — она важнее всего. Даже немного важнее восьми миллионов, от которых с каждым днем остается все меньше, потому что Валерия пошла вразнос. Видимая невыполнимость миссии только добавляет интереса. По крайней мере, отец, когда вернется, сможет отметить, что младший сын выбрал в невесты не размалеванную пустышку. Пусть хоть удивится — так ему и надо! Придумал тоже — сыновей такими мерами заставить измениться, это ведь совсем-совсем не сработало.

Им, Петровичам, изнутри своих проблем, казалось, что не сработало. Только Олеся, наблюдая за тем, как Ярослав усердно намывает тарелки и больше не ноет, могла бы отметить грандиозную трансформацию. Но она не стала. По крайней мере, не вслух.

Теперь Валерия каждый вечер проводила интересно: она придумывала все более оскорбительные шутки, чтобы выводить гадов из себя. Если Петровичи сдадутся — она засчитает это собственной победой. Так она и полагала. Вот только когда один сдался, то есть больше не вышел на работу, Валерия почувствовала настоящее разочарование. Кто же из игры выходит до того, как организатор наигрался? Но Ярослав зря так улыбается — выпадение конкурента из гонки отнюдь не означает, что сам он к победе стал ближе.

С другой стороны, у Мирослава хотя бы хватило гордости больше не терпеть. Следующим его шагом Валерия ожидала отчисления из вуза — на кой черт ему продолжать изображать рвение и в этом вопросе? Потому немного удивилась, услышав, что Махалин первым из своей группы сдал для проверки курсовую работу. А раз он больше не дворник при ее доме, то нашел-таки себе какую-то другую работу, уже не мечтая каждое утро вертеться у Валерии под носом в нелепых надеждах. И в этот момент до нее дошло, что все сработало! Петр Ильич начал, а она закончила гигантскую миссию по перевоспитанию безнадежных клиентов — и теперь хотя бы младший Петрович бросил глупые попытки и взялся за ум. Надолго его вряд ли хватит, подобное происходит не с первого захода, но само начало положено, а это уже неплохо! Она втайне даже похвалила Мирослава за то, что оказался самым адаптивным. И все равно ощущала разочарование — столько еще издевательств спланировано, а один Ярослав их все просто не выдержит.

Выяснилось, что она серьезно ошиблась. Мирослав нарисовался примерно через пару недель — он явно поджидал именно ее на выходе из института:

— Валерия Андреевна!

— Ты, должно быть, шутишь? — поморщилась она.

— Шучу, конечно, — Мирослав не смутился. — Лер, мы так давно не ходили на свидания, что я начал забывать, в чем их смысл.

— Мы ни разу не ходили на свидания, Мир, — ледяным тоном поправила она. — И дай уже пройти. Я тут случайно тебя самым умным из Петровичей обозвала — не порть о себе впечатление.

— Ну что ты, Лер, я готов рискнуть. Я ведь умею производить впечатление с запасом — если немного и подпортится, то я все равно буду выглядеть выигрышно.

В запланированных издевательствах и обидных шутках есть только один недостаток: они планируются для определенных обстоятельств. А во всех остальных напрочь вылетают из головы или выглядят неуместными. Этот же хитрый мерзавец будто специально выждал время и подловил Валерию в такой момент, когда она уже перестала готовиться к встрече с ним. И именно потому она — а не он, как ожидалось — первой начала выходить из себя:

— Сколько непоколебимой уверенности! Мир, а тебе ни разу не говорили про твое самомнение? Оно раздуто до такой степени, что смотреть тошно!

— А ты не смотри — ты его нюхай. В смысле, обоняй. Короче, не придирайся к словам, просто впитывай, а я буду источать. Ну же, Лер, расслабься, тогда ты сразу поймешь, что я имею в виду!

— Дай пройти, балабол!

— Ни за что. Выслушай. Помнишь, ты требовала от нас бизнес-план? Тогда мне мысль показалась абсурдной, как, впрочем, и тебе. Но после того как ты на моих же глазах насиловала мою машину, я понял, что ты скорее изнасилуешь меня самого, чем вернешь деньги. Кстати, где она теперь?

— Машина? — нервно хохотнула Валерия. Подняла руки и изобразила пресс сходящимися ладонями, прокомментировав мстительно: — Приказала долго жить! Прости, что не пригласила тебя на похороны, но могу выслать остатки — там как раз примерно сантиметровый лист металла остался.

Мирослав на секунду поднял взгляд в небо, собрался и продолжил так же спокойно:

— Вернемся к бизнес-плану, после подобных событий он у меня есть. Во-первых, раз ты деньги не отдашь — тогда и нечего тужиться. Во-вторых, я вернул свою должность. Закончу вышку, смогу двинуться по лестнице вверх. В-третьих, когда отец вернется — он именно это и разглядит. И в том случае, как минимум, впихнет меня в совет директоров небольшой кучкой акций. Видишь, Лер? Судя по всему, мне не так и нужны те деньги, как раньше казалось. Разумеется, с ними было бы проще и приятнее, но и без них не пропаду.

Валерия не слишком поверила, но очень хотела освободиться от назойливого собеседника:

— Звучит здорово, Мир. Если всё именно так и случится, то даже я посчитаю, что все победили. На этом конец дискуссиям?

— Я только начал! В-четвертых, может быть, когда-нибудь, уже будучи стариком, я и наших с тобой Мирославовичей решу проучить таким же способом. А что? Уже не слишком оригинально, зато все так же прикольно.

Валерия уставилась на него взглядом, полным презрения:

— Наших с тобой? Где у тебя стоп-кран, Мир? Он вообще предусмотрен конструкцией?

— О, ты сразу к главному? — он улыбнулся еще ироничнее. — Покажу, но не здесь. Мне в этом институте еще диплом получать.

Она раздраженно отмахнулась, хотя последняя его шутка напомнила и о другом важном аргументе:

— Себе его покажи, и научись уже как-то использовать. Видишь ли, дорогой Мирослав Петрович, сама подобная мысль звучит бредово! Даже если бы у нас не было всей этой грязной предыстории, если бы я не знала, какой ты беспринципный козлина, то и в этом случае не рассматривала бы твою кандидатуру. Ни одна уважающая себя женщина не свяжется с бабником!

Мир просто пожал плечами, будто обвинение его вовсе не касалось:

— Был и перестал. Спасибо тебе, геодезии и непрошибаемому куратору. Прости мне старые грехи, как я тебе прощаю, что ты будешь до конца жизни изменять мне с системой высшего образования. Ну что, раз все выяснили, теперь можно на свидание? Предлагаю романтическую поездку на троллейбусе.

Валерия просто не могла поверить, что он считает ее настолько невменяемой. Нет, если его «бизнес-план» еще можно с какими-то погрешностями принять, то признание в том, что именно из-за нее он изменил своим пристрастиям, — дикость дикая. Понятно, что временно на подобное пойдешь, но потом природа возьмет свое! И это при условии, если бы он говорил правду, но так легко не заливают, когда выкладывают нечто очень важное. У Мирослава, похоже, действительно до сих пор не было существенных провалов в отношениях с прекрасным полом, раз жизнь все еще не огрела его в целях справедливости.

Она попыталась ответить как можно тише и спокойнее, чтобы лишняя эмоциональность не обесценила глубину:

— Читай по губам, Мир. Я никогда, ни при каких обстоятельствах не пойду с тобой на свидание. Буду рада, если ты когда-нибудь изменишься, но я этот момент не застану. И, судя по всему, до этой эволюции еще ой как далеко. Верю, что ты прекрасно проживешь без моих восьми миллионов. Но не верю, что ты прекрасно проживешь, продолжая обманывать себя и окружающих. Теперь я могу пройти? Приеду домой и там уже отсмеюсь положенное.

— Приедешь домой на троллейбусе? — он шагнул в сторону, но развернулся и зачем-то двинулся рядом с ней. — Не заметила, что именно это я тебе и предлагал?

— А, ну можешь поехать в нем же, — разрешила Валерия. — И даже можешь мысленно называть это свиданием. Но я с тобой не разговариваю.

— Вот мы и договорились до того, о чем десять минут назад могли договориться. Рискну задать еще один вопрос. Лер, а почему ты продолжаешь ездить домой на троллейбусе, если теперь можешь купить городской таксопарк средних размеров?

Она всерьез собиралась не открывать больше рта, иначе безудержно поддавалась на его умелые провокации. Но вопрос был серьезным и важным. Вполне возможно, ответ на него требовался им обоим:

— Потому что один человек намекнул, что если я сама разрешу себе, то в очень скором времени могу превратиться в «Петровича». И тогда я выставила приоритеты — что в моей жизни должно остаться важным и неизменным, а на какие цели деньги можно и потратить.

— Это троллейбус-то важное и неизменное? — Мир усмехнулся. — Ты не перегибаешь? Только глянь вокруг, сколько людей упали ниже дна и осмелились приобрести себе собственные машины! Вот бы всем твою святость, правда?

— Неправда! Просто эти поездки для меня были лучшим временем, чтобы ни о чем не думать и отдохнуть! До сегодняшнего дня. Все, больше я точно с тобой не разговариваю.

Как раз подходил следующий троллейбус, и Валерия уже заранее представляла, как Мир ее будет донимать весь путь, если усядется рядом. Но он остановился и спросил в спину, будто не слышал ее последнего предложения:

— А того человека, который намекнул, зовут, случайно, не Игорек?

— Что?! — Валерия от неожиданности резко развернулась. — Откуда ты знаешь про Игорька?

Мирослав сделал шаг назад, улыбнулся и ответил:

— А куда, по-твоему, я потратил деньги за Бугатти? Неизвестно, кто следит за тобой, пока ты следишь за мной. Когда-нибудь в тебе рассмотрят богачку-селебрити, и тогда каждую деталь твоего прошлого можно будет выгодно продать. Я строю свое светлое будущее за счет твоего мутного настоящего. Оцени бизнес-план, Лер.

Он почему-то не стал заходить вслед за ней, Валерия в окно рассматривала его спину. Похоже, гад еще и насвистывал, удаляясь! Первое оцепенение удалось стряхнуть через пару минут поездки, и голова заполнялась размышлениями. Вот и чего он добивался, этот странный Мирослав? Ведь ничего не добился! И лишь ближе к своей остановке Лера поняла, что кое-что Миру удалось — теперь она постоянно будет думать, не перекуплен ли ее Игорек, в каждом слове детектива расслышит намеки. Ей теперь нужно или платить тому немыслимые гонорары, чтобы у него нос физически не мог повернуться в сторону леса, или полностью отказаться от его услуг. Сложно иметь гарантию, что скользкий тип не откажется работать на два фронта. Но за ней-то зачем следить? Валерии как раз скрывать нечего! Она сразу же по окончании этой мысли тяжко вздохнула — где это видано, чтобы долларовым миллионерам было нечего скрывать? А то, может, уже на будущей неделе Петру Ильичу Махалину доложат, что на его кровные деньги в минуту душевной слабости Лера приобрела целую подшивку дамских журналов, а совсем даже не новых учебников по своему предмету…

К сожалению, только она и считала подобное чем-то неприличным — не впитала большинство Олесиных уроков, пока те еще поступали. Зато накрутила себя до звездочек перед глазами: предал ее Игорек или только собирается предать? Что заинтересует читателей таблоидов больше: как миллионеры из ресторана без оплаты убегают или цвет их нижнего белья? Через час мучений Валерия сама позвонила Мирославу и заорала, не сдерживаясь:

— Скажи прямо — в моей квартире есть жучки?!

— Что, ни одного пока не нашла? — он будто именно такого звонка и ожидал.

— Не нашла! Признайся, сволочь, ты соврал?

— Еще ни разу за всю историю человечества искренности не добивались таким тоном. Всему тебя учить надо, Лер. Но я терпеливый.

— Соврал или нет?!

— Соврал, конечно. Просто я как раз через Игорька тебя когда-то и нашел, потому и закинул удочку, на которую ты отреагировала. Или не соврал, — он специально тянул слова. — Не кричи так, душа моя, а то мне все сложнее представлять, что это порыв страсти.

Валерия тотчас сбавила тон, зато зашипела:

— Я понять не могу, чего ты добиваешься? Сначала клинья пытался подбить, а потом доказал, что ты такой же хитрожопый манипулятор, каким всегда был!

— Нет, Лер, я наглядно показываю, что мы с тобой идеальная пара. Именно с нашими недостатками. Ты до одури наивная — этим мне и нравишься. А я — хитрожопый манипулятор, который наверняка сможет защитить тебя от мне подобных. Чувствуешь? Это больше, чем любовь, это взаимовыгодный союз.

— Да ты оборзел… Не звони мне больше!

— Это ты мне звонишь, Лер, — неуместно напомнил он. — И будешь звонить еще, потому что мы идеальная пара. Люди заводят себе злобных собак для защиты, а ты заведи меня. Подсказка: я очень падок на дрессировку через пряники.

Валерия так разозлилась, что не просто отключила сотовый, а трижды ударила им по столу, словно несколько раз опустила трубку на рычаг. И еще ровно полчаса скрипела зубами, вспоминая каждое произнесенное сегодня слово.

Девушка действительно была довольно наивна, и только по этой причине не поняла, что сама же отдает Мирославу все козыри. Разозлив ее до белого каления, он наконец-то получил то, с чего всегда мог разукрасить целую историю — чистую, натуральную реакцию.

Ярослав пытался одновременно научиться готовить и разобраться в инвестициях. Олесю раздражала его неумелость в том и другом. Бесила даже его радость от продажи очередной вещи, когда он на вырученные деньги в первую очередь покупал акции, а не спешил в магазин за макаронами. Он вроде бы и пытался держаться тихо, лишний раз на глаза хозяйке квартиры не попадаться, но в однокомнатной хрущевке это весьма затруднительное мероприятие.

— В общем, так, дорогой сожитель, — Олеся уже почти привычной репликой здоровалась с ним по вечерам, когда за рабочий день успевала истратить весь небольшой запас терпения. — Или счастливого пути из моей квартиры, или я вызываю полицию. Ты кто такой вообще? Каким образом пробрался в мою частную собственность?

— Олесь, да хватит тебе ругаться, — Яр тоже отвечал одной и той же фразой, притом пялясь в монитор. — Я пыль вытер, хоть бы это оценила! И ведь я не ради себя стараюсь, а ради нас обоих! Помнишь нашу расписку? Если у меня будет миллион, то я обязан буду отдать тебе миллион. Да ты больше меня заинтересована в том, чтобы я снова разбогател! По утрам на работу, потом пыль вытираю или пылесошу, но затем — уж извини — планирую наше с тобой будущее на случай, если мы так и не найдем подход к Лере.

Олеся металась между двух огней: с одной стороны, осознавала тщетность, а с другой — все равно невольно представляла, вдруг все выгорит. Но иногда, особенно на фоне усталости, чаши весов конкретно кренило в первую сторону:

— Не найдем мы к ней подход! Успокойся уже, как сделал твой брат, и найди себе нормальную работу!

— Очень сомневаюсь, что Мир успокоился, — пробурчал Яр. — Этот хитрый гаденыш просто задумал что-то более тонкое. Уволюсь — и навсегда потеряю последний контроль над ситуацией. Так я хотя бы уверен, что он утром все еще не от нее уходит!

Впав в гнев окончательно, Олеся набрала номер бывшей лучшей подруги:

— Лерка, это я! В честь хотя бы моих прошлых заслуг сделай одолжение — скажи уже Ярославу прямым текстом, что ничего ему не светит!

— Зачем же? — та заулыбалась. — Ведь это так интересно. Кстати, а какие такие заслуги ты имеешь в виду?

— Ну как же… — ярость Олеси схлынула от настоящего недоумения. — Я же всегда была рядом. Я же всегда пыталась сделать тебя более общительной, не погрязнуть в своей научной скорлупе… Да я же…

— Ой, я тебя умоляю, — перебила Лера. — Ты просто тешила самолюбие, возясь с серой мышью, правда? Закомплексованная, глуповатая охотница за богатыми женихами, ты была хороша только в одном — в макияже. Но почему-то была уверена, что это достаточное основание учить жить других. Нет-нет, дорогая Олеся, я очень тщательно пересмотрела нашу дружбу. Раньше я видела в людях только хорошее, а теперь поумнела и вижу только плохое. Но скажу честно — вы с Яром сейчас раздражаете меня меньше Мирослава, потому вы на полкорпуса впереди.

Она отключила вызов первой, а Олеся еще пару минут слушала тишину, потом медленно положила сотовый на журнальный столик. Ее будто ударили, но не сразу было понятно, чем именно. Уж точно не оскорблениями — девушки за последние недели много гадостей друг другу успели наговорить. Олеся уперла локти в колени и опустила на ладони внезапно потяжелевшую голову.

— Лерка стала сукой. Стала тем, чем никогда не была, — с трудом выдавила она, но не в качестве очередного ругательства, а как холодную, почти равнодушную констатацию факта.

Ярослав расслышал и даже отвлекся от компьютера:

— Чему ты удивляешься? Это логично, Олесь! С деньгами надо или родиться, или заработать, или постепенно к ним привыкнуть — только в этом случае резко открывшиеся возможности не бьют по характеру! Знаешь, сколько таких «счастливчиков» сломалось? Так я тебе сейчас найду, как раз интернет открыт.

— Не надо, — так же раздавленно продолжила Олеся. — Ты неправильно понял. Лерку не деньги сломали. Я абсолютно уверена, что она до сих пор не начала считать их своими… И отцу твоему вернет, стоит ему только попросить. Она не к богатству отношение изменила, а к людям. Ее мы сломали. Ты, я, твой брат…

Ярослав нахмурился:

— И что? Мы теперь спасать ее побежим, раз сами виноваты?

— Не знаю… — Олеся никак не могла собраться. — Не знаю, Яр. Но давай, открывай свои котировки. Разберемся в инвестициях — тогда сможем разобраться в жизни вообще. А то я в ней теперь ничего не понимаю.

Ярослав ее неожиданную апатию понять не мог — переживает, наверное, что ей лично денег от озлобленной подруги не видать, но на вопросы отвечал рьяно и с интересом. Хоть какое-то общее дело появилось, без криков и взаимных обвинений. Но это было лишь временное и очень натянутое перемирие в безнадежной битве за свободное пространство.

Тем временем Мирослав атаковал совсем другую девушку и отнюдь не так же степенно. Валерия через пару дней не знала, то ли смеяться, то ли плакать, а потом опять смеяться. Она уже поняла — он решил изображать из себя полного психопата. Но психов жалеют, а не испытывают к ним неконтролируемую влюбленность!

Утром она подошла к окну, привлеченная шумом. Уборщик Ярослав Петрович ругался на бывшего дворника, Мирослава Петровича, призывал того к порядку:

— Да иди ты уже отсюда, подобные меры ее только разозлят! Так и думал, что мозга в семье на тебя просто не хватило!

Но Мирослав стоял посередине и с улыбкой ждал появления Валерии. Она и появилась с криком:

— Полностью с тобой согласна, Ярик! А ты где цветы-то взял, ухажер из шестой палаты?

— В палисаднике нарвал, — нагло признался Мирослав. — Это теперь не моя подведомственная территория, так что рука не дрогнула.

— У меня ща нога дрогнет! — заверещала услышавшая это признание Зинаида Прокофьевна, что жила двумя этажами ниже. — Я их сажала не для того, чтобы всякие бандиты рвали!

— Я не бандит, Зинаида Прокофьевна. Прищурьтесь лучше — я ваш дворник.

— Да ты уж две недели как уволился, бездарь! Ты меня за кого считаешь, щенок?!

— О. А вы мыслите моложе, чем выглядите, — выкинул он ей непонятный комплимент. — Но я все равно не бандит. А если и бандит, так только от неразделенной любви. Лер, а пошли гулять?

— Погуляй с ним, Лерка, — присоединилась и Зинаида Прокофьевна к просьбе, пытаясь кричать вверх. — Да так погуляй, чтобы у него гулянки отвалились. А то ишь, устроил бардак посреди утра — цветы надергал, асфальт испортил! И ведь приличным человеком столько времени притворялся — мусор за весь подъезд выносил, эх!

Теперь и Валерия разглядела, что асфальт действительно испорчен — не то чтобы безнадежно, но заметно. Видимо, на мелки у Мирослава денег хватило, потому теперь весь двор может до первого дождя читать радостно-розовое: «Миру нет альтернативы!»

«И что бы это могло значить?» — подумала Лера, но вспомнила о времени и побежала собираться на работу. Она уже почти ждала, что Мирослав нарисуется ближе к остановке, дабы «прокатить ее на троллейбусе». Он вообще в последнее время напирал на то, что бесплатные ухаживания гораздо романтичней смотрятся. Но он не объявился. А, ну точно, он же на работе восстановился — и теперь, должно быть, из кожи вон лезет, чтобы заново на те же грабли не наступить. Но это не беда — значит, вечером нарисуется. Он ведь все на свете умеет, кроме как сдаваться.

В обеденный перерыв ее огорошила преподавательница высшей математики, наклонившись к столу и улыбаясь разом всем присутствующим, хотя обращалась только к одной:

— Валерия Андреевна, ваш Мирослав мне типовую сдал. С припиской после третьего задания: «Даже решая высшую математику, я думаю только о геодезии». Веселый парень, я полвечера улыбалась.

Все на это отчего-то добродушно рассмеялись — а ведь с виду-то серьезные люди! Одна Валерия рассердилась:

— Дурацкая выходка! И никакой он не мой! Надеюсь, вы ему за это снизите баллы. Он ведь вообще правила не умеет соблюдать — для него и высшее учебное заведение филиал цирка.

— Да бросьте вы, Валерия Андреевна, — отмахнулась женщина. — Мой, когда за мной ухаживал, тоже озорнича́л. И куда это все с годами делось? Вот через тридцать лет точно будете скучать по подобным чудачествам.

На этом разговор свернули. Хоть одно хорошо в этом коллективе — личную жизнь не обсуждают дольше двух минут подряд.

Но настроение у Леры все равно было приподнятым — как реакция организма: она сопротивлялась всем попыткам Мирослава ей настроение обрушить, и потому изображала, что в три раза счастливее, чем обычно. После работы даже решила прогуляться пешком до дома, улыбаясь всем подряд. Она уже заметила, что Мир ждал ее у остановки, но демонстративно свернула, точно уверенная, что он свернет за ней. Так и кто из них манипулятор?

И так она надежно всем подряд улыбалась, что какой-то парень отреагировал:

— Девушка, а не подскажете, который час?

Такой вопрос в качестве повода для знакомства уже не задают с тех пор, как изобрели сотовые телефоны. Но почему бы не ответить, если Валерия держит мобильник прямо в кармане?

— Без пяти шесть! — грозно ответили из-за ее плеча голосом Мирослава. После он зачем-то поравнялся с ней и спокойно прокомментировал: — Да, я еще не продал часы. Боялся, что ты их купишь и сделаешь что-то еще хуже, чем сделала с машиной.

Парень напротив растерялся, как если бы пытался сообразить, зачем же блондинка ему так призывно улыбалась, если не одна? Мир его поторопил:

— Попытка дешевая, незачет. Когда-нибудь открою курсы по пикапу и озолочусь. А пока заворачивай лыжи — красавица занята.

— Кем?! — изумленно вопросила у него Валерия.

Мир не ответил, а просто подмигнул. Валерия его вид оценила, но при комментарии не забыла поморщиться:

— Я уже упоминала твою самооценку, Мир?

— Четырежды на этой неделе.

— И все никак не доходит?

— Нет, дорогая, это до тебя не доходит. У тебя раньше с личной жизнью был швах, а теперь ей вообще могила.

— Звучит как угроза. То есть ты теперь будешь за мной следить, чтобы я двумя словами с симпатичным парнем не перекинулась?

— Скажи спасибо, что пока не пометил, — ответил он. — Хотя о чем я? Только что пометил. Самцы меня на подсознательном уровне не любят.

— Потому что ты раздражающий? — Валерия пошагала дальше, а он подстроился под ее шаг.

— Да. И красивый. И умный очень. И холеный.

— Избалованный ты!

— Тоже верно. И холеный. А породу не пропьешь.

— Лучше бы ты ее пропил, честное слово. А то вообще никакой надежды на спасение.

— Скоро твой подъезд — твоя надежда на спасение, Лер, — пообещал он.

Верно, только в подъезде она от этого нахала и могла скрыться. Интересно, что он утром придумает?

Общий интерес совсем немного сплотил Ярослава и Олесю, хотя последняя быстро растеряла вовлеченность, когда перестала что-либо понимать в этих биржевых ухищрениях. Зато когда через несколько дней она пришла с работы, а ужин снова оказался не готов, былое чувство моментально напомнило о себе:

— В общем, так, дорогой сожитель! Или счастливого пути из моей квартиры, или я вызываю полицию! Ты кто такой вообще? Как зовут-то взломщика моей частной собственности?

— Олесь, я сегодня на продаже полторы тысячи поднял! Конечно, это немного, но для начала…

— Ты вчера на покупке две тысячи потерял, олух! — заголосила она. — Слишком дорого выходит твое бесконечное обучение!

— Да потому что ты меня постоянно торопишь! Как ты не понимаешь, что самые нерискованные активы — долгосрочные! Но тебе же прямо сейчас вынь да положи!

— Выметайся отсюда! — Олеся от его тона и сама заводилась сильнее.

Она уже была готова начать вышвыривать его вещи в окно, переходя непосредственно к переезду, но в эту секунду в дверь позвонили. Олеся открыла и невольно отступила, шокированная зрелищем.

Перед ними стояла девушка — очень высокая и стройная блондинка. Если Олеся до сих пор считала себя ухоженной и безупречной в плане стиля, то на фоне незнакомки сразу ощутила всю бренность бытия — рядом с той любая королева смотрелась бы простушкой.

— Что вам… — Олеся начала вопрос, но осеклась, когда дамочка уставилась на Ярослава.

— Наконец-то нашла! Ты спятил, квартиру продавать? Кое-как твоего бывшего водителя отыскала, он адрес и подсказал, куда вещи перевозил.

Ярослав выглядел еще более удивленным, чем хозяйка квартиры.

— А какого черта ты меня искала?! — взревел он. Глянул больным взглядом на Олесю и для нее объяснил: — Это вторая жена отца. Гадюка, которая подлила масла в огонь!

Теперь Олеся отступила еще дальше, припоминая, что к чему. И ей тоже было интересно, зачем эта разведенка так усердно пыталась встретиться с сыном бывшего мужа.

— Ярослав, да не горячись ты. Я к Миру не поехала — с ним разговор обычно короткий. Швырнет или в подъезд, или в постель. А я очень не хочу с ним в постель, иначе потом будет еще сложнее выкрутиться, — она недовольно выпятила пухлые губки.

— Ничего не понимаю, — Ярослав на самом деле выглядел обескураженным. — От меня-то что надо, чего не надо от твоего любовничка?

— Придурок! — она пихнула его в плечо длиннющими пальцами. — Никакой Мир мне не любовничек. Придумала я, в порыве скандала. А Петя поверил — вообще сложно не поверить, когда оба сына уродились такими балбесами, у которых ничего святого.

После этого Яр вообще дар речи потерял. Нет, братец-то, конечно, эту связь тоже отрицал, но кто ж тому поверит? Теперь стало очевидно, что бывшая моделька их подставила. Не то что бы именно ее слово стало решающим, но точно добавило к мнению отца нужного груза.

— Я в последний раз спрашиваю — ты зачем приперлась? — Ярослав так хрипел, что Олеся его голос не узнавала. — Чтобы я Миру руку пожал, что он хотя бы эту планку не взял?

Девушка очень красиво скривилась, с изяществом танцовщицы подалась назад, пока не уперлась спиной в стену небольшой прихожей. Сложила руки на груди и, ко всеобщему облегчению, соизволила объясниться:

— Ты бы слушал, а не ворчал. Ну ляпнула — и забыла, делов-то. Имела моральное право, как пострадавшая сторона! Но вспомнила, когда на прошлой неделе встретила Мирабеллу!

— Кого? — Ярослав вообще застыл, как и его голос. — Третью жену отца? Где?!

— А вот буквально через два квартала отсюда! Ее Петя с Мальты в прошлом месяце прогнал, бракоразводный процесс уже запущен. Мы с ней не то чтобы подруги, но общая катастрофа нас объединила — бедняжка ведь после развода тоже ни копейки не получит! И за что? Всего лишь попалась между двумя смуглыми атлетами! Твой отец как ребенок, в самом деле. Он когда на молодых красавицах женится, не думает же всерьез, что это по любви?

— Ближе к делу! — рыкнул Ярослав сквозь зубы.

— Так вот, от Мирабеллы я и узнала продолжение истории. Я же не думала, что для вас все так обернется! Вы с Миром теперь тоже пострадавшая сторона — Петя вообще границы не знает в своих заскоках! Но мы можем друг другу помочь. Я расскажу Пете, что соврала. И если после этого он вернет вам деньги, то мне хватит только одного миллиона! Ты обсудишь это с братом?

Ярослав задумался. Ему как-то с самого начала казалось, что эта ложь не была решающей — быть может, лишь последней каплей. Но отец всегда был разумным — он не стал бы наказывать обоих сыновей, если виновен только один, причем эта стерва не сказала, кто именно. Потому переговоры наверняка вообще ни к чему не приведут… Зато Мирабелла, третья жена, абсолютно точно знает, где отец находится. Если кто-то из двух потаскушек и получит миллион, то не эта, с нее толку, как с козла молока… Или все-таки попытаться обдумать ее план?

Вот только пока он соображал, отреагировала Олеся. Конечно, она уже на сто рядов выслушала историю, с чего все началось, но теперь рука сама неконтролируемо потянулась к венику, которым она недавно хотела Ярослава выпроваживать. Она со всего размаха ударила красотку по расслабленному плечу, а в ответ на визги заголосила еще громче:

— Тебе-то за что, дрянь такая? Мы тут из кожи вон лезем, а ты решила просто примазаться?! Как к Петру Ильичу когда-то примазалась? Гнида паршивая, тебя не учили, что если уж выскочила замуж за миллионера, так хотя бы не раздражай его изменами! Как же вы бесите — тупорылые идиотки, которым повезло, а им даже мозгов не хватило это удержать! Всех богачей расхватали, но сами же их не цените! Да мне бы хоть один выпал, я бы его только за этот факт обожала! Но нет же, вас, дур, как грязи расплодилось!

Моделька вскинула руки, прикрывая лицо, однако под таким вениковым натиском была вынуждена отступать к двери.

— Яр, угомони ее! Я же помощь предлагаю!

Однако Олеся разошлась — уж слишком долго у нее злость на обстоятельства копилась, и эта жертва была ее достойна:

— Даже не смей к нему обращаться! Ярослав уже крупный инвестор, не пройдет и нескольких лет, как он заново станет миллионером! Но я клянусь всем, что у меня есть: к нему я ни одну такую дрянь и близко не подпущу! Да я тут его собственными руками и нервами воспитываю, в люди заново вывожу, не для того, чтобы подобные гадюки потом наживались!

Гостья окончательно сдалась, когда веник пришелся по волосам. Заорала страшно напоследок, но потом плюнула, развернулась и побежала вниз по лестнице — подальше от этого «дома культуры», где от зависти и убить могут. Олеся еще некоторое время пофыркала ей вслед, чтобы та скорости прибавляла, потом только медленно повернулась, сдула упавшую на нос прядь и уперла руки в бока:

— А ты чему радуешься, идиот? Произошло что-то смешное?

— Не смешное — радостное, — поправил Яр. — Кажется, ты в меня веришь. А мне все это время просто было нужно, чтобы кто-то в меня поверил.

— С ума слетел? Я это ей кричала — чтобы считала себя единственной проигравшей!

— Нет-нет, веришь. Теперь уже не обманешь.

— Иди чисть картошку, оптимист!

— Спасибо, Олесь, это действительно было очень важно. Засекай время — через несколько лет я снова стану миллионером! И точно не забуду единственного человека, который…

Его тоже на кухню пришлось гнать веником. Тяжелые все-таки люди, эти бывшие богачи.

В субботу Мирослав, окончательно обнаглев, явился прямо в гости к Валерии. Она и открыла-то больше от желания в очередной раз посмеяться над его потугами. Но он отодвинул ее чуть в сторону, чтобы пройти и осмотреться. Потом сообщил деловито:

— А я вчера зарплату получил, половину от той, что раньше получал.

Валерия поинтересовалась нейтрально:

— И что, в кругосветное путешествие рванем, все пятизвездочные отели на звездность проверим?

— Боюсь, в ближайшее время путешествовать мы сможем только с палаткой. При условии, что у тебя есть палатка. Но я не о том, Лер. Я тебя похищаю. Сразу надо было с того и начинать. Пара дней в компании властного мужчины, романтика, секс, пушистые наручники и пироженки по утрам — всё, больше ты ни о чем думать не сможешь. Собирайся, у тебя тридцать секунд.

— Прозвучало очень властно, — одобрила Лера. — Но у меня другие планы. Думала, до обеда перед телевизором поваляться, а потом контрольные проверить. Тебя не держу — поиграй в похищение без меня.

— А я без тебя больше не могу ни во что играть, — он посмотрел искоса своими золотистыми глазами, изображая абсолютную серьезность. — Еще не поняла, что я влип в тебя? Старые игрушки больше не приносят радости.

— О как! — Лера многозначительно покивала. — Просто все твои старые игрушки теперь на моем счету лежат, вот и все объяснения.

— Хорошо, не похищайся! — Мир вскинул ладонь, как будто выслушал кучу аргументов скандальным тоном. — Тогда давай сегодня меня похитим, изменим правилам. В общем, иди валяйся перед телевизором, а я на кухню.

— Это еще зачем? — Валерия на всякий случай шагнула в проход.

— Удивлять тебя буду! Своими кулинарными талантами. Их, правда, пока нет. Но недавно в клубе анонимных алкоголиков меня все учили, как простецкий суп готовить. Короче, ты будешь первой испытуемой, но я схватываю на лету, потому в самом худшем случае получится несъедобно.

Он привычно пытался ее заболтать всякой ерундой, но Валерия уловила одно:

— Ты еще и алкоголик?! Где же дно?

— Анонимный, — поправил Мирослав. — Потому тс-с, никому не говори. В общем, расслабься и получай удовольствие. Ты ведь сразу этого и хотела — показать, как ты используешь людей, на примере тех, кто сам привык использовать людей.

Звучало резонно, потому Валерия махнула приглашающе рукой, а сама отправилась к телевизору. Хочет готовить — пусть. Там заодно не помешает и чай заварить.

Очень трудно без привычки изображать ленивое царское ожидание, но Валерия пыталась научиться и даже не выдавать истерического волнения от каждой мысли, не разнес ли неумелый повар ее крохотную кухоньку. Так и приходилось себе каждые две минуты напоминать, что даже если и разнесет что-то, для нее самой теперь никакие трудности, требующие денежных затрат, не страшны. Интереснее было думать о том, как он старается изображать из себя послушного Петровича, хотя даже во взгляде его нет ни капли смирения — только хитреца и азарт.

А вот суп получился неплохим — никаких изысков, зато вполне съедобно. Валерия не стала приглашать повара к столу, но он, как обычно, пригласил себя сам и уселся напротив. Лера даже решила выдать комплимент его кулинарии:

— Это ничего, что жидковато, я солью досыплю. Вы на следующем заседании клуба анонимных алкоголиков поучитесь кексы печь. Только потом с готовыми и приходи: испек у себя дома, подкрался к двери, оставил, позвонил и убежал. Именно так я представляю наши с тобой идеальные отношения.

— Мне тоже нравится, как мы уживаемся, Лер, — он сделал вид, что укола вообще не заметил. — Только посмотри, обедаем вместе. Что дальше по плану? Назначаем дату свадьбы или все-таки попытаемся жениться по залету?

Лера ткнула в его сторону ложкой, как указкой:

— Вот бы твой неубиенный оптимизм в какое-то дело пустить, цены б тебе не было! Самому-то не жаль такую энергетику тратить на мелочь, наподобие приставания к девушке, с которой нет шансов?

— Ошибаешься, — ответил Мир. — Я к тебе пристаю как раз в свободное от работы время. То есть вся моя энергетика, как ты выразилась, уходит на Геннадия Константиновича. Он мне вчера в конце дня подзатыльник дал, можешь себе представить?

— Вполне. Заодно теперь осознаю, какой ты хороший сотрудник, что у начальства аргументов не осталось, только рукоприкладство.

— Да нет, ты не поняла. Он в качестве восторга от моих успехов!

— А-а, у вас там в отделе концентрация двинутых?

— Опять не поняла, потому что слушать не умеешь — а еще и преподаватель! Геннадий Константинович сказал, какого черта я ему несколько лет мозг имел, если на самом деле умею работать. Вот за те несколько лет подзатыльник и дал — подчеркнул сравнение. В общем, думаю, меня в следующем квартале уже на чертежи пересадят. Можешь начинать гордиться.

Валерия фыркнула:

— Интересное у вас там производство, а ведь я за время практики таких отклонений не заметила. Или никому в голову не пришло мне подзатыльник давать, поскольку не за что? Доедай и проваливай, раз у тебя кексов с собой нет. Но пока доедаешь, ответь на один вопрос — почему именно я?

Мирослав выдал вообще без паузы, как если бы эту речь давным-давно в уме прописал:

— Потому что красивая, хотя подавать себя не умеешь. Но это к лучшему — я могу быть ревнивым. Потому что умная до звона в ушах — далеко не во всех вопросах, но это тоже прекрасно. В темах, где ты полная дура, я как раз и буду постоянным победителем. Потому что…

Валерия перебила не сразу, ведь потребовалось несколько секунд, чтобы смысл его бесцельных признаний дошел:

— Что ты несешь? — она вскрикнула, пока он не продолжил. — Я спросила, почему именно я — в смысле, как Петр Ильич остановил выбор именно на мне? Мы виделись-то с ним два раза мельком — когда оформлялась и когда практику заканчивала. Ему мой отчет понравился? А то я уже всю голову сломала, никакой критерий выдумать не могу.

— А, ты вон о чем, — Мирослав задумчиво уставился в окно и, покумекав, ответил честно: — Нет никакого критерия, Лер. Чистая случайность — он вытянул твою анкету из общей папки, и все. Ему было плевать, кто получит выигрыш.

Валерия задумчиво протянула:

— Звучит немного обидно. Тогда лучше бы Ванька Максимов из нашей группы получил. Он серьезными исследованиями занимается — мог бы целую лабораторию открыть. А ты бы сейчас за ним по сибирской тайге бегал с суповой кастрюлей…

— Да нет, думаю, я сидел бы тут же. Просто говорили бы мы о других вещах. Без вот этого твоего недоверия.

— И правда! — Лера рассмеялась. — Придумала тоже — такому благородному человеку не доверять! Наверное, со мной что-то не так?!

— С тобой, с тобой, — он улыбался над всеми ее попытками его задеть. — Есть ведь простой способ проверки — возьми и выкинь деньги, потом посмотри, за кем я буду бегать с суповой кастрюлей и пушистыми наручниками.

— За Ярославом? — Валерия иронично выкатила глаза. — Деньги-то я ему отдам, если больше некому.

— Только не ему! — наконец-то напрягся Мир. — Лучше уж никому из нас, иначе это до конца жизни будет грызть. И не Олесе — она с ним давно заодно! Тебе помоек в городе мало?

— О, ну теперь понятно, к чему ты клонишь. Выкинь, Лерочка, деньги на помоечку, а я не брезгливый — прослежу и отыщу. В общем, тебе давно уже пора.

— Согласен, — Мирослав встал. — Вообще заранее решил, что ухожу, как только почувствую твое раздражение. Но плоть слаба, суп вкусен, ты мило ругаешься. Опять пропустил нужный момент. Если захочешь меня снова похитить — номер ты знаешь.

Но не успел он дойти до входной двери, как Лера услышала странные крики с улицы. Обычно-то источником шума сам ее гость и выступал, но сегодня было исключение из правил, потому она от интереса подошла к окну.

Внизу стояли, пялясь на ее окна, Ярослав с Олесей. Последняя грозно вопила вверх:

— Нет, Лерка, нет! Я забыла все наши ссоры и примчалась тебя спасать! И думай обо мне как угодно плохо, но люди не бывают абсолютно плохими, ты ошибаешься! В любом есть немного дерьма и немного меда!

Лера открыла окно, чтобы недоуменно уточнить:

— Олесь, ты об учебник философии ударилась? И от чего ты меня спасаешь-то?

— Так от этого мерзавца! — Олеся почти обрадованно указала на Лерку. А к той действительно подошел Мирослав, тоже заинтересовавшийся, что происходит. Бывшая подруга продолжила убеждать: — Не верь ему, Лерка! Он любую провести способен! Запудрит мозг, что имя свое забудешь, а очаровательный подлец только этого и ждет! Не верь мерзавцу. Если хоть один мой совет был для тебя полезен, то этот — самый полезный из всех!

От такой наглости у Леры на пару секунд дыхание перехватило, но потом она заорала так же громко:

— А сама бы я никак не догадалась! Иди домой, спасительница! И спасителя с собой прихвати!

— Нет, Лерка, послушай! Этот гад, — Олеся снова указывала на Мира, — он не просто махинатор, он хренов психолог! Да пойми же ты, поверь! Впусти меня — я его выгоню!

Валерия от шока забылась и тихо обратилась к Мирославу:

— Нет, ты это видишь? Даже лучшая подруга меня считает способной поддаться на твои уловки! И ведь силится-то как, словно действительно переживает. Если я и раньше не блистала завышенной самооценкой, то в последнее время она пробивает дно.

— Ужас просто, — согласился Мирослав. — Но подруга твоя часто перегибает, она слишком впечатлительная. Хотя в данном случае придраться не к чему, она права. Я действительно рано или поздно запудрю тебе мозги, вопрос ведь остался только в подборе пудры.

— Ой, ты опять за свой фестиваль?

— Я для этого фестиваля, может, всю жизнь тренировался. Твоя задача — просто оценивать перфоманс.

— Иди уже к своей родне — они тебя легче поймут. Да-да, Олесю я тоже имею в виду. Правда, на ней твоя мозговая пудра не сработает — красавица наша не любит бедных работяг из инженерных отделов.

— С ней? Никогда, — зачем-то ответил Мир и, наконец, пошел к выходу.

Валерии даже скучно было смотреть, чем закончится на улице этот цирк. Но она наблюдала — да, скучающе, но сил удержаться от наблюдения не было. Однако представление имело весьма сомнительный финал — Мир просто прошел мимо грозной парочки, те отчего-то победно пожали друг другу руки и тоже поспешили удалиться, в другом направлении. Спасители чертовы.

Лера так и не оценила героический порыв. А ведь он начался за полчаса, когда Ярослав сообщил Олесе, заявившись домой:

— Все пропало. Мир уже пробрался к ней, а это означает одно — все пропало.

— Нет, ты действительно считаешь Лерку такой поверхностной? — Олеся скривилась. — У нее полно недостатков, но она точно не клюнет на одну смазливую рожу и подвешенный язык! Не надо ее недооценивать!

— Я просто правильно оцениваю своего брата. У него есть суперспособность — он может взбесить девицу, но через пять минут она будет висеть влюбленной тряпкой у него на шее. Не знаю, как это у него получается.

— С Леркой не получится, — упрямо и уверенно повторила Олеся.

— Надеюсь, ты права. Я макароны купил — ставь воду, — Ярослав передал ей пакет и повторил под нос: — Надеюсь, что ты права. Я даже с деньгами попрощаться смогу, но только не смириться с мыслью, что их получит Мир. У козлодоя и так все в жизни есть, чего ему еще не хватает? И да, не всякая женщина на такого западет. Надо-то всего с десятком ловеласов пообщаться, чтобы потом их как орешки щелкать…

Яр отвлекся от мыслей, поскольку пакет с продуктами рухнул на пол. Он с удивлением наблюдал за побледневшей Олесей.

— Сколько надо ловеласов, чтобы раскусить Мирослава?

— Ну… точно-то никто не считал… — растерялся Яр.

— Бежим! — она сорвалась с места.

— Куда? — он, конечно, вслед за ней побежал, но цели пока не понял.

— Ты прав! Такому только опытная дама может зубы показать, а Лерку опытной в отношениях никак не назовешь! Какой там десяток ловеласов? Кроме заикающегося Жорика с первого курса, я никого и вспомнить не смогу! Жорик ее точно к хитрым маневрам не подготовил! Бежим спасать Лерку! — она орала вперед, не сбавляя скорости.

— В смысле, мои деньги спасать?! — кричал ей в спину Яр.

— Только о деньгах и думаешь! — напугала Олеся соседку, которая пыталась войти в подъезд.

— А ты о чем думаешь?!

— Я о Жорике! Я Лерку уж лучше Жорику отдам, чем такому пройдохе!

— В смысле, мои деньги отдашь?! Какому еще Жорику? Эй ты, курица-наседка, ты обязана заботиться обо мне!

Коротко говоря, Олесин героизм принес свои плоды. До нужного окна она докричалась, Лерку образумила, и Мирослав уже через две минуты отправился восвояси. И это после того, как Лерка ее в ресторане бросила и всякими обидными словами обозвала! Бывают ли на свете подруги вернее? Ярослав с опаской на нее поглядывал, но не вмешивался, раз все равно результат его устраивал. Но про себя отмечал, что про «курицу-наседку» не преувеличил — есть в этой недалекой девушке инстинкт защищать и контролировать своих питомцев. И, вероятно, именно этот инстинкт и заставил ее когда-то осесть рядом с закомплексованной отличницей. Богатых женихов Олеся любит, деньги — просто обожает, но когда от главных задач отвлекается, превращается в ту самую назойливую курицу, под крылом которой немного напряженно от непрошеных советов, бесконечного участия и решительных мер, зато тепло. Ярослав с трудом сморгнул секундное наваждение. Уж больно ему не понравилось, что Олеся столько сил тратит на подругу, пока он стоит тут рядом, никому не нужный.

Неизвестно, к чему бы Валерию привели веселые игры с Петровичами за призрачные призы, если бы судьба не схватила ее за плечо — именно той же самой рукой, которой она несколько месяцев назад в другие плечи пихала.

— Я говорю с Валерией Воробьевой? Мне передали, что вы меня ищете.

Мужчина на том конце линии еще не успел представиться, однако Лера будто уже догадалась, оттого и ничего не ответила — дыхание перехватило.

— Махалин беспокоит, Петр Ильич, — назвался собеседник. — Начну с главного. Ваш частный детектив — дебил, каких поискать.

Валерия наконец-то нашла силы хотя бы удивиться:

— И это, по-вашему, самое главное?!

— Ну да, — старик усмехнулся. — Уже три раза прилетал, мимо моего дома проходил, я в окошко за ним наблюдал. Так грубо действует, что не распознать его слежку просто невозможно. Моя служба безопасности озадачилась и за семь минут выяснила, что он работает на вас. Тогда я решил найтись сам, чтобы вы таких кретинских сыщиков не финансировали. Чем больше денег, тем сильнее они любят счет.

Сказать, что Валерия растерялась от этого звонка, — ничего не сказать. Большим откровением для нее стал факт, что Петр Ильич будто бы сразу знал, что именно она и есть получательница. Нет, она планировала какой-то разговор на случай, если поиски Игорька приведут к успеху, но определенно не в такой обстановке и абсолютной неожиданности. Пытаясь собраться с мыслями, она перебирала, что намеревалась сказать Махалину:

— Петр Ильич! Заберите свои деньги, пока я сама на мальтийском побережье не начала геодезический университет строить! И, кстати, почему это вы на моего Игорька ругаетесь? Он, может, и с недостатками, но хоть что-то хорошее для меня сделал! В отличие от вас и ваших… — наконец Лера припомнила самый главный планируемый пункт этого разговора и завопила, набирая обороты: — О-о, кстати о дебилах! Перейдем теперь к важному!

Он прервал ее поток сознания усмешкой:

— Что, достали вас пацанята? Предлагаю встретиться лично, Валерия. Вам придется прилететь ко мне, самому мне уже путешествия не пережить. Мои люди все организуют.

Лера вмиг сбавила тон:

— В каком это смысле — не пережить? Вы нездоровы, Петр Ильич?

— Разумеется, светлая голова. А иначе стал бы я состоянием расшвыриваться?

Он отключил телефон, не позволив Лере задать больше ни одного вопроса, а их каким-то странным образом стало больше. Через полчаса ей перезвонили с другого номера, и уже какой-то задорный молодец начал инструктировать, будто вопрос с ее отъездом уже решен.

В принципе, он и был решен, хотя в первые минуты Валерия внутренне сопротивлялась, что снова выбрали за нее — кажется, у Махалина-старшего есть такая дурная привычка. Но потом успокоилась и осознала, что второй возможности закрыть пробелы может и не представиться. Позвонила на работу, отпросилась на пару дней — якобы по личным обстоятельствам, покидала несколько вещей в спортивную сумку и приготовила документы. Как объяснил задорный молодец, ей нет нужды беспокоиться о билетах и маршруте.

Когда подъехало такси, Валерия вначале выбежала в подъезд, но через пролет замерла. Вернулась, дернула из бокового кармашка блокнот и настрочила записку — ей живо представилось, как Петровичи уже утром ее потеряют. Волноваться, наверное, начнут, паниковать, куда их миллионы в ее лице исчезли. Потому их истерике она решила добавить весомости, начеркав: «Дорогие мои Мирослав, Ярослав и Олеся (даром что не Петровна)! Последние недели были забавными, но я начала уставать от вашей смешной компании. Потому решила поискать свое место где-нибудь еще — в другом городе или другой стране, в троллейбусе придумаю. А если там, где мне понравится, не окажется поблизости института, — не беда, построю! Чмоки-чмоки, не поминайте лихом, не ваша Лера».

Перечитала, воткнула записку в щель проема и побежала к такси, представляя, как уже завтра к обеду здесь соберется вся троица плакать и стараться друг друга не утешать.

Задорный молодец в натуральном виде оказался таким же молодцом: улыбчивый здоровяк, который короткими фразами объяснял, что ей делать и куда идти. Уже в самолете Лера попыталась выяснить у него подробности о его работодателе, но молодец демонстративно закрыл глаза и изобразил крепкий сон. Очнулся во время пересадки, выполнил, как робот, нужные задачи, а в самолете снова мгновенно погрузился в дремоту без возможности что-то видеть и слышать. Понятно, ее любопытство если и будет кто удовлетворять, то лишь сам Махалин.

После посадки на острове Валерия очень быстро утомилась непривычной влажной жарой. Странное дело, но попутчик ее остановил такси в одном районе, а потом почему-то пешком понесся дальше — то ли привычно заметал следы, то ли попросту издевался. Ей даже было не до великолепных видов вокруг, так хотелось поскорее добраться до любого помещения с кондиционером. А пока оставалось только ругать себя — на кой черт она с собой схватила целую спортивную сумку, если ровным счетом ничего полезного туда не положила? Ни темных очков, ни широкого сарафана, ни даже местных тугриков, или как там они называются, чтобы все необходимое купить на месте. Какой все-таки странный этот мир — снаружи и изнутри отчего-то совершенно разные виды! К примеру, год назад Валерия и представить не могла, что долларовые миллионеры могут бежать за кем-то в неудобных кроссовках с раскаленной подошвой и обливаться по́том, но не выпускать из рук уже неприлично старенькую сумку. Хотя какая она миллионерша? Еще полчаса — и она вернет деньги владельцу. Полчаса же, не больше?

— Эй, задорный молодец! Да стой ты уже! Иначе я клятвенно обещаю прямо здесь сдохнуть! У вас, богачей, денег на такси до самого дома не нашлось? Занять немного?

— Так пришли уже, Валерия Андреевна, — улыбчивый шпион наконец-то свернул вправо и распахнул перед ней калитку.

Лера бегло огляделась — не сказать, что такое уж шикарное место выбрал себе для отдыха Петр Ильич. Хотя довольно уютно: чистый дворик, размашистые кусты и беленая стена невысокого здания. А вид на море любому пейзажу добавляет лоска.

Еще через пять минут, когда Валерию проводили в дом, ее ждало новое откровение — плохое здоровье Петра Ильича не подлежало сомнению: старик, очень постаревший со времен их последней встречи, сидел в инвалидном кресле с пледом на коленях. Он чем-то неуловимым напоминал дона Корлеоне — вероятно, хмурым видом или равнодушием во взгляде, но от кадра старой киноленты отвлекали пиликающие звуки оборудования. Потребовалась всего секунда, чтобы Валерия сопоставила детали: не самый дорогой дом, но куча современного медицинского оборудования и личная служба безопасности. Кажется, Петр Ильич просто выставил приоритеты, что именно оплачивать ему важнее.

Лера кинулась к нему, тронула сморщенную руку на пледе:

— Вам банковская ошибка так здоровье подорвала?! Петр Ильич, отчего же вы своей службе безопасности сразу не сказали, чтобы меня нашли? Но вы не волнуйтесь — я совсем немного потратила!

— О боже, да успокойте ее кто-нибудь, — выдохнул он болезненно в сторону и гаркнул на девушку неожиданно энергично: — Займите стул, Валерия, а то вы добьете меня раньше конца нашего разговора!

Лера нотку шантажа уловила, рухнула на предложенное место и сцепила пальцы, изображая самую послушную ученицу, готовую внимать каждому слову или сорваться с места, чтобы принести стакан воды. Или сделать что угодно другое, лишь бы успеть выслушать версию и с этой стороны. Вот только Петр Ильич начал не с признаний, а с допросов:

— Теперь последовательно расскажите все, что у вас происходило. Конечно, в целом я в курсе, но хотелось бы разукрасить картину подробностями.

Валерия обстоятельно, хоть и спешно, перечисляла события в хронологическом порядке. Пять раз во время рассказа ненавязчиво подчеркнула, что чужие деньги истратить так и не успела, а о Петровичах говорила честно. Быть может, ей следовало пожалеть старика и как-то сгладить детали, но она разошлась и, наоборот, добавила повествованию эмоций, а иногда и резких эпитетов:

— В друзья мне записывались, гады ползучие! — Валерия от переизбытка чувств вскочила на ноги и орала на оконную занавеску. — Там ни мозгов, ни сердца, ни сострадания не водится! Полное отсутствие здравого смысла и даже умения отличать куриные яйца от перепелиных! Они готовы были меня до инфаркта довести, лишь бы обмануть! Так это ладно — мало ли на свете подлецов? Хуже, что они на полном серьезе полагают, что еще способны меня облапошить! Мирослав изображает романтического принца, вы можете представить? Но с некоторыми людьми его жалобные глазки срабатывают — он каким-то образом в производство вернулся. А Ярослав инвестиции осваивает — или врет, что осваивает. Но суть-то в том, что беспринципные, циничные мерзавцы продолжают мысленно пилить меня на части — в смысле, мой банковский счет на части, — Лера опомнилась и обернулась к собеседнику: — Ой, простите, Петр Ильич, я не должна была вас еще больше расстраивать…

Она оборвала предложение, поскольку удивилась его виду — больной как-то мечтательно улыбался и будто бы хватал каждое ее слово.

— Вы чему радуетесь? — поинтересовалась она недоуменно.

— Соскучился просто по мальчишкам. Вы так правы — хорошие парни выросли. Не без изъянов, конечно, но только гляньте — оптимисты и активисты. Ни один не сдался, ни один не отступил — вижу цель, не вижу препятствий. А я-то опасался, что этой самой главной черте их научить не смог. Все остальное приложится с опытом!

— Что, простите? — Валерию слегка подвел голос, но она не стала повторять вопрос. Очень осторожно вернулась к стулу, заняла ту же позицию и с тем же смирением уставилась на Махалина. Кажется, она выговорилась. Хотелось бы еще и его ход мыслей узнать. Но поскольку он продолжал довольно улыбаться, пришлось поторопить: — А вы… простите ради бога за такое смелое предположение, этими придурками… к-хм… эм-м… гордитесь?

— Разумеется, — раздавил он, наконец-то обратив на ее внимание. — Валерия, не требуйте от отца полной объективности по отношению к любимым детям! Да, я вижу, что они допустили некоторые ошибки и не самые большие добряки на свете, но ведь молоды еще — научатся. Легкомысленные оба, это верно: Яр в деньгах, Мир — в связях. Но как ведь я здорово придумал с этим решением! Слушаю вас и понимаю, что им до идеала только от этих старых комплексов отказаться и было нужно. А в целом, какие славные ребятишки получились — Наташенька бы ими и моим воспитанием очень гордилась… Признаться, я часто боялся, что не выживут, не выплывут без меня, но нет, поднимаются, учатся справляться. И не теряют надежды, даже когда наломали дров. Кстати, а вы как к Мирославу относитесь? Можем ли мы с младшим надеяться на взаимность? Вот это было бы совсем взаимозачетное решение!

Что он несет? С огромным трудом Валерия сдержала порыв поднять руку, прижать указательный палец к виску и со свистом покрутить. Наташенька — наверняка первая жена Петра и мать оболтусов — выиграла хотя бы в том, что весь этот абсурд не застала. Лера часто придумывала в голове этот разговор и даже наметила несколько вариантов мыслей Махалина-старшего, но она даже в кошмарах не могла представить, что он так трепетно, так искренне примется сыновей хвалить. Зачем же тогда денег лишал? Вырастил придурками — и в том же духе продолжал бы.

Она полюбопытствовала очень вкрадчиво:

— Петр Ильич, я вас окончательно перестала понимать, но поймала себя на мысли, что лучше бы не геодезию изучала, а генетику. Похоже, даже невменяемость прекрасно по наследству передается.

Махалин, заметив ее полное замешательство, в итоге соизволил перейти к своей части рассказа:

— Мне врачи диагноз поставили до отъезда. Я еще долго протянул, но сейчас понятно, что время на исходе. Потому вышвырнул третью жену в развод, с вами решил связаться и расставить все точки. А в самом начале я был просто раздавлен — тем, что оставляю сыновей на этом свете ни с чем. Восемь миллионов не считаются: если основного понимания нет, то потерять восемь миллионов — просто вопрос времени. Это же крупный бизнес: там такие обороты, что лучше даже не соваться без навыка крепко держать свое. Вот я и придумал забрать у них фантик, чтобы они в своих мозгах поковырялись.

— Они в моих мозгах поковырялись! — нервно отреагировала Валерия. — Ладно, я ничего не поняла, но вопрос остался только один — деньги на ваш счет перевести или разделить пополам между семейными гордостями?

— Зачем же? — он удивился. — Себе оставьте. Мне куда — с собой в могилу не утащу, да и распланировал, чтобы бывшим женам ни копейки не досталось. А пацанам они вообще теперь без надобности. Как я понял, они как раз только-только себя искать начинают, рано еще им прицелы сбивать. А вы мне еще во время практики показались очень серьезной и разумной — неужели не найдете применения? Да хоть университетские корпуса отремонтируйте. Сколько славных специалистов к нам на производство оттуда пришли.

Старик заметно побледнел после начала разговора — вероятно, устал. Валерия, хоть и имела к нему восемь миллионов претензий, очень не хотела донимать еще сильнее. А неотвеченные вопросы не столь важны, как его нынешнее состояние. Потому она просто придумала, чем закончить:

— Позже к этому вернемся, Петр Ильич. Когда вы снова почувствуете себя лучше.

— Вернетесь, — поправил он с грустной улыбкой. — Уже без меня.

Он будто точно чувствовал конец своего срока, а может, врачи были с ним предельно откровенны, но Валерия решила не спорить — есть моменты, когда оптимистические заверения выглядят неуместно:

— Хорошо. Но меня просто уничтожает мысль, что вашим сыновьям плевать на ваше состояние. Уж кем я их считала вчера, а они оказались еще хуже.

— Они не знают! — он устало вскинул руку. — Вы с ума сошли, Валерия?

— Один из нас точно… — растерянно ответила она. — Как это — не знают?

— Я ведь специально устроил скандал и уехал без обратной связи. Пусть лучше ненавидят меня, чем переживают такой удар. Вы просто не представляете — у нас с ними всегда были очень теплые отношения. А они еще и маму рано потеряли, это сильно на их характерах сказалось — до сих пор, как видите, расхлебывают. Ненависть лучше второй подобной потери.

Валерия просто вытаращила на него глаза. Потом не удержалась: демонстративно покрутила пальцем у виска и под вымученную усмешку объяснила:

— Ау, Петр Ильич! То есть вы от любви к ним всю эту аферу придумали? Тогда у меня для вас новости! Маму они потеряли в раннем детстве, а сейчас это два огромных, наглых жлоба, с которыми уже можно обсуждать взрослые вопросы!

— Может, вы и правы, — он снова начал улыбаться в сторону, будто что-то вспоминая. — Но дети всегда кажутся такими маленькими, такими незрелыми. Я все еще вижу, как Мир в машине крутит игрушечный руль и думает, что это он на поворотах управляет. А Ярик смеется над ним и пересчитывает в кармане фантики от конфет, он был зациклен на этой коллекции. Пощадите меня, дорогая Валерия, не заставляйте признать, что они давно не те смешные ребятишки. И разрешите им меня ненавидеть — так будет легче попрощаться и осознать, что больше в мире не осталось никого, кто помнит их такими.

Он прикрыл глаза — возможно, не хотел просить ее уйти, но вбежала медсестра, которая по-английски забурчала себе под нос и начала отчего-то ругаться на гостью. Валерия поспешила встать и направиться к двери, однако вместо слов прощания у нее вырвалось:

— Вы ошибаетесь, Петр Ильич, по поводу их одиночества. У каждого из них останется брат. Это единственный урок, который они даже не начинали усваивать.

Ей не предложили остаться в доме, но она и не спрашивала — видела, что здесь вовсе не до нее. И Петр Ильич явно мог себе позволить намного лучшие условия, но отчего-то не стал — должно быть, вещи уже перестали иметь для него значение. Назад ее сопровождал тот же задорный молодец, как если бы она нуждалась в охраннике. Настроение было ужасным, мягко говоря. Петр Ильич не просто открыл ей свой взгляд на вещи, он будто переложил на чужие плечи какое-то важное решение. Однако Валерия не могла пока даже сформулировать вопрос, на который ей так принципиально теперь требовалось ответить. И да, мелькнула трусливая мысль больше никогда не возвращаться домой, не иметь ничего общего с этой безумной семейной историей, но Валерия так и не смогла мысленно поставить точку в этом месте. Теперь она знала наверняка, что была выбрана совсем неслучайно: у Петра Ильича явно сформировалось мнение о ее характере и чувстве ответственности задолго до последних событий. По меньшей мере, он не сомневался, что Валерия сумеет пустить его деньги на полезное дело или не поставит точку там, где ее ставить еще рано.

Кто-то непременно должен был ее встречать. Валерия ожидала даже всю делегацию — записке-то Петровичи могли поверить, но вряд ли за такое короткое время успели обрыдать ее дверь.

— Мир, Яр, Олеся, — гадала она по шагам. — А, нет! Яр и Олеся ведь заодно, их надо как одну единицу считать. Будут Оля́ром. Мир — Оля́р, дворник-уборщик-маляр. Яроле́сь — сбить с Петровичей спесь. Яромир — надо купить себе пару квартир. Мироя́р… Точно, так сыновей нормальный человек назвать не мог…

— Лер, ты сама с собой разговариваешь?

Смешливый голос в стороне не заставил ее даже вздрогнуть, настолько не стал для Валерии неожиданностью.

— О, Мир, — на сарказм у нее последних сил еще хватало. — На пятьдесят процентов угадала. Да, с собой общаюсь. После знакомства с вами шиза постоянно маячила на горизонте.

— Понятно, — он рассматривал ее внимательно — явно хотел угадать причины странного состояния. — Где была? Я сразу не поверил, что ты исчезла насовсем.

— Уже об этом жалею, — поморщилась Валерия устало. — Из головы вылетели эти три ждуна.

— Я в таком случае главный ждун, — Мирослав уже подступал и лукаво улыбался.

— Ждец, — поправила Валерия. — Так звучит обреченнее.

— Да как скажешь, — он, по своему обычаю, никогда не спорил с обвинениями. Но вдруг спросил серьезнее: — Лер, с тобой все в порядке?

Все ли с ней в порядке? Абсолютно! Как раз с ней ничего ужасного не произошло, а вчера она получила официальное согласие распоряжаться деньгами как ей заблагорассудится. Весь полет Валерия только о том и думала: до сих пор она сдерживала себя — мыслью, что сумму придется возвращать. Теперь она никому ничего не должна. Вообще. Так и зачем она вернулась?

— А с тобой все в порядке?! — нагло ответила она вопросом на вопрос, поймала мгновение его замешательства и прошла мимо.

Больше она всерьез ни о чем не задумывалась — делала все, что первым влетало в ее голову, потому что в этой игре была лишь цель, но ни единого разумного пути к ней. Если же начать размышлять, то легко испугаться, остановиться и не добиться вообще ничего.

Уже следующим утром к ее дому подъехал длиннющий лимузин. В хрониках не сохранилась информация, как явление блестящей анаконды пред их очи восприняли соседи, но достоверно известно, что в тот день уборщик едва не свернул себе челюсть от удивления. И больше никогда не возвращался к своей должности. Но хуже всех пришлось нанятому водителю. Он, профессионал с огромным стажем, поначалу был счастлив получить такую работу, как возить избалованную дамочку. Но ему во время всего необъятного трудового стажа еще ни разу не приходилось парковать четырехметровый лимузин в узкой расщелине между побитой пятиэтажкой и низким забором палисадника. Водитель справился — он, найденный по тайным каналам Игорька, не за красивые глазки считался лучшим из лучших. Однако после остановки нервно вытирал пот и таращился во все окна по очереди, ожидая свою новую, очень богатую работодательницу.

Ею оказалась молодая девчонка, в образе которой ничто не выдавало подтверждения, что она способна потянуть обещанную зарплату. Но девушка вела себя приветливо и естественно:

— Доброе утро, Сергей Алексеевич! Очень приятно с вами познакомиться. Вот, я составила примерное расписание своих поездок. А теперь в институт! Вы будете смеяться, но я работаю в институте. Да-да, слухи о нищенской зарплате преподавательского состава сильно преувеличены.

Сергею Алексеевичу было не смешно и стало окончательно плевать на слухи — ему бы теперь эту махину назад на широкое пространство вытащить… Нет, и зачем дамочке понадобилась именно такая роскошь? Сложно человеку запретить жить красиво, особенно когда весь он нацелен на показуху.

Именно показухой Валерия и занималась, в этом предположении водитель не ошибся. Для начала ей хотелось взбесить Петровичей и заставить их уже наконец-то признать, что больше она моральными дилеммами не ограничена.

— Игорек! — Лера позвонила уже в дороге. — Да-да, переводите всех своих помощников мне в штат. У меня сегодня два семинара, а после, будьте любезны, отправьте ко мне агента по недвижимости. Понятно, что лучшего из лучших, с другими теперь не работаем. Хочу что-нибудь… свеженькое, просторненькое, с балконом, выходящим на главную площадь. И чтобы фонтан. На балконе, да.

— Будет сделано, Валерия Андреевна, — с небольшим замешательством ответил Игорек. — Не хотелось бы портить вам настроение с самого утра, но как штатный помощник я обязан экономить ваше время. Вы ведь знаете, что вокруг центральной площади нет жилых домов с балконами? Или мы уже о каком-то другом городе говорим? Я перестал за вами успевать.

— Так передвиньте! — распорядилась Валерия.

— Извините, что конкретно? Жилой дом балконами в другую сторону повернуть? — Игорек, наверное, там даже хмыкнул — но это вряд ли, уж слишком высоко оплачивались его усилия и вежливость.

— Площадь передвиньте. Ну или придумайте что-нибудь! Почему я еще и об этом должна переживать?

— Лучше я риэлтора найду, ей-богу. И пусть только попробует сказать, что не может решить такую маленькую проблемку.

— Вот и отлично, — согласилась Валерия. — А пока вам делать нечего, съездите к моему старому дому. Там Ярославу челюсть на место вправьте и объясните в понятных выражениях, что у меня начинается апатия всякий раз, когда его вижу.

— В смысле, припугнуть? — Игорь боялся строить предположения, но еще сильнее опасался неверно ее понять.

— Зачем же? По-дружески намекните. Мол, Валерия Андреевна очень не любит, когда кто-то другой называет ее деньги своими — даже мысленно.

— А-а, ну это можно. А то я уж подумал, что мы Петровичей теперь бить или убивать начнем.

— Какое Средневековье у вас в голове! — отругала детектива Валерия. — Нет, конечно! О, раз вы сами эту тему завели, у нас в штате профессиональные киллеры имеются? Так чего вы сидите — комплектуйте штат как следует! Кстати, купите мне на вечер какой-нибудь ресторан — целых два семинара, отдохнуть надо будет после рабочего дня, проветриться.

Водитель скошенными глазами рассматривал в зеркало заднего вида свое недолгое светлое будущее. Высокая зарплата уже десятую минуту подряд казалась не самой важной в жизни вещью.

В институте, как казалось Валерии, было все по-прежнему. Коллеги сами какие-нибудь объяснения роскошному лимузину придумают — например, что она таки встречается с Мирославом Махалиным. Плевать на сплетни, лишь бы остальное не менялось. Лера эту привязку к старой жизни ведь не просто так сохранила — знала, что без геодезии очень быстро заскучает. А ей теперь ни в коем случае скучать нельзя, только веселиться. Но к постоянному и беспробудному веселью иммунитет надо подготовить, иначе организм просто не выдержит.

Мирослав последние новости узнал от Олеси. В смысле, он специально заявился к ним, чтобы между делом рассказать, как его любимая Валерия хорошо отдохнула в Испании и какая жаркая встреча после этого состоялась. А то ведь инвестиционная парочка издевалась, что она и Мира кинула, даже не попрощавшись. Однако сказать он ничего не успел. Олеся, постоянно поглядывая на хмурого и вздрагивающего Ярослава, опрокинула на незваного гостя известия, как ушат с водой.

Мирослав оторопел, без приглашения вошел в малюсенькую квартирку и сел. Где стоял, там и сел, прямо на пол. Схватился за голову и теперь наконец-то смог расслышать, что там лепечет старший брат:

— Она нас убьет… Похоже, она давно собиралась это сделать, но теперь дозрела. Он… этот скользкий тип явно криминального образца так прямым текстом и сказал — дескать, «у Валерии Андреевны апатия начинается, когда меня видит»…

Мирослав скривился:

— Хватит скулить, Яр. Мы давно предполагали, что рано или поздно она начнет деньги тратить. Не изображай, что это полная неожиданность. Да и сколько там аренда лимузина стоит? Я с гимназии иногда так домой добирался, когда папа был занят.

— Дело не в этом! — завопил Яр. — Уже совсем не в этом! У нее поехала крыша, понимаешь?

У него самого тоже не все в порядке с крышей, но Мир паникой в его голосе проникся и напрягся еще сильнее. Через полминуты выдал, успокаивая себя и заодно всех присутствующих:

— Да ладно вам, просто перенервничала. Давно было пора, а Лера все держалась, ни разу лицо не потеряла. Попсихует и снова станет прежней. Она не убийца.

Олеся вздохнула:

— Надеюсь, что ты прав. Лишь бы она стала прежней до того, как всем нам отомстит. Слушай, а ты за Ярослава в офисе слово не замолвишь? Может, и его на старую должность примут? Ему никак нельзя на уборку возвращаться, угрозу он точно правильно расслышал!

— Еще чего! — Мир вскочил на ноги, спеша уйти, раз все равно самое интересное закончилось.

Но Ярослав поддакнул:

— Еще чего! Я буду заниматься инвестициями — строительство вообще никогда не было моим делом! Перестань перед ним лебезить, Олесь, и снова начинай верить в меня!

Мир успел убежать от этой страстной пары, но мутности они в его мысли подкинуть успели. Неужели Лера действительно свихнулась? Жаль. Красивая была девчонка, умница и лапочка. Таких терять обиднее всего.

Само собой, сразу он с этой мыслью примириться не мог. Два дня обдумывал, потом поехал к институту, чтобы, как говорится, лицом к лицу определить, в какой степени его хорошенькую преподавательницу оклеветали.

Вот только сразу при появлении у крыльца его поджали с двух сторон два огромных бугая и уверенно оттеснили к длинному лимузину. Ретироваться не позволили, а перехватили мускулистыми клешнями и принялись разглядывать, как безобидную маленькую обезьянку.

— Это младший из смертников, — выдохнул ему в лицо один из бугаев. — Приказано задержать.

— Не-не, я не он! — быстро определился Мирослав, но не смог даже дернуться в сторону свободы.

И только в этот момент он понял, отчего Ярик так вздрагивал — тот уже не сомневался, настала пора прозреть и «младшему из смертников». Мирослава беспардонно зашвырнули в машину, а он даже не сообразил, что может сделать. В нем осталось только возмущение — что за ерунда, посреди белого дня, на глазах у кучи свидетелей, человека просто шпуляют в машину и увозят куда угодно? Да Мир сам еще каких-то полгода назад был богатым! Много чего творил, а беспардонным хамом его по четырнадцать раз в неделю называли, но границу между хаосом и видимостью порядка он никогда не нарушал. Служители закона, может, взятками и не брезгуют, но они уважают только тех, кто не создает слишком много шума.

Машина, однако ж, с места не тронулась. А через несколько минут в салон юркнула Валерия — села напротив, растянула губы в расслабленной усмешке. Мирослав успел окинуть ее с ног до головы внимательным взглядом, отлавливая все изменения. Но ничего экстраординарного не обнаружил, у нее даже туфельки те же, что были на прошлой неделе. Из нового только эта усмешка и появилась.

— Мир! — она начала показательно беззаботно. — Как хорошо, что мы случайно встретились! Я как раз хотела с тобой поговорить!

Мир покосился на могучее плечо ближайшего телохранителя и промолчал. Случайная встреча не была случайной ни с одной из сторон. Он просто ждал, когда свихнувшаяся, по словам Ярослава, Валерия продолжит.

— Я тут подумала, почему это твой брат свою квартиру продал, а ты продолжаешь жить в хоромах? Как я этот момент из виду упустила?

Мирослав постарался правильно подобрать каждое слово в ответе:

— Потому что я никогда и не жил в хоромах. Лерка, у тебя Петровичи в голове перепутались, это не у меня мания к излишествам…

Девушка подалась к нему и вдруг припечатала пронизывающим льдом:

— Назови меня так еще раз, и у тебя не только излишеств, но и пары необходимых деталей хватать не будет.

Мирослав с большим трудом выдержал ее взгляд и не отшатнулся. Лера наконец-то моргнула и снова выпрямилась, возвращая свою неприятную усмешку. Она же и продолжила:

— А помнишь, ты шутил, что я когда-нибудь к тебе перееду? Я много думала и решила — я согласна принять твое приглашение! Перееду к тебе. Оформишь дарственной — и давай побыстрее, а то возле моего дома лимузин парковать сложно.

Мирослав сглотнул судорожно, но до конца контроль упускать боялся:

— А я куда, позвольте полюбопытствовать, уважаемая крестная мать?

— Извини, — она с удивлением глянула на него. — А меня это каким боком гребет? У тебя есть работа, мозги — выучишься, сам заработаешь. Я-то уже, видишь, заработала! — она звонко рассмеялась. — Но поскольку ты очень симпатичный, даю тебе срок до конца недели. А потом найду и отрежу то, что тебе важнее всего — и это точно будет не квартира. Сергей Алексеевич, сверните за город, вышвырнем этого на пустыре, а потом уж в ресторан. Окей?

— Окей, Валерия Андреевна, окей… — слабым голосом ответил водитель.

Они даже до пустыря не доехали, просто распахнули дверь и выпнули Мирослава на обочину. Он не слишком долго соображал, что ему на свете важнее всего, потому неосознанно сжимал колени и старался не трястись. Просто где-то именно там находилось его разбитое сердце, которое теперь стонало и ныло от боли потери самой главной девушки на земле.

Валерия же поинтересовалась обеспокоенно, когда отъезжали:

— Вы зачем так усердствуете? Еще убьете случайно, а я не такая!

— Да все в порядке, — один из охранников обернулся к заднему окну, чтобы удостовериться. — Даже если что-то и сломает — быстрее поверит. Вы как-то слишком мягко с ними. Этот даже не трухнул!

— Сомневаюсь, — неуверенно ответила Лера. — Просто именно этот умеет держать себя в руках, гаденыш много лет этот навык тренировал. Но ладно, возможно, вы правы. Психологически их надо раздавить. Для начала — приставьте к каждому по хвосту. Но так, чтобы хвост был заметен, пусть они даже в туалете не чувствуют себя в безопасности!

— Другое дело, Валерия Андреевна, — улыбнулся ей бугай. — Теперь в ресторан?

— Что вы, Виталий Александрович, мне еще контрольные надо проверить. А у вас ведь детская секция по вольной борьбе, в нашей педагогической сфере отлынивать нельзя! Сергей Алексеевич, поворачивайте домой!

— А может, машину покороче купим? — уже в десятый раз рискнул поинтересоваться водитель.

Валерия откинулась на спинку, улыбнулась виновато, но мягко настояла на своем:

— Нет, эта идеальна. По одной этой машине можно ставить мне диагнозы — так что потерпите до конца недели. У дома Мирослава парковаться будет проще.

Мирослав абсолютно точно не был параноиком. По крайней мере, до сегодняшнего дня он так считал, но теперь начал неосознанно озираться по сторонам, где бы ни оказался. Из квартиры его фактически вышвырнули, дарственную он подписал в твердой памяти и абсолютно добровольно. Просто чувствовал своим самым чувствительным местом, что сейчас лучше подписать и уйти, чем не подписать и не уйти…

Первым порывом было заявиться на постой к Олесе, но реакцию сожителей предсказать было несложно — у них между собой хоть какие-то отношения сложились, а еще одного постояльца размещать попросту негде. И это при условии, что кто-то там был бы рад его размещать. Мирослав обычно отличался агрессивным оптимизмом, но в этот период на него время от времени накатывало непривычное уныние — так и хотелось сесть куда-нибудь и со всей силы себя пожалеть. Ярославу-то квартиру продать позволили, на те средства старший брат сейчас инвестициями балуется, а Мира выкинули вообще без какого-либо резерва. Оставшиеся крохи сбережений и последняя заработная плата не в счет — денег на съем жилья хватит, но тогда про еду уже можно не вспоминать. Вернее, окончательно перестраиваться на тот рацион, к которому любой средний житель его города с младенчества приучен, но самому Мирославу просто не хватило времени для переключения.

Два часа он сидел в сквере, рассматривая свой чемодан с пожитками, и молился всем богам, создавшим геодезию и швейцарские банки. Боги ему решение не подкинули, потому пришлось искать в себе.

Какие у Мирослава козыри? Он довольно шустрый, сообразительный. Если не лень, то может свернуть гору, а если лень, то с ходу придумает сотню доказательств, что гора в принципе несворачиваемая. Если Мирослав улавливает в ком-то слабость, то бессознательно отмечает ее — и при необходимости за нее же и дергает. Девушки называют таких парней очаровательными мерзавцами, работодатели и преподаватели — лоботрясами, которые лучше бы показывали результат, чем чесали языком. То есть за это его любят одни и за это же ненавидят другие. Пора признать, что характер Мирослава далеко не так прекрасен, как его обладатель всегда считал. Однако какой есть, теперь со своими недостатками и нужно попасть в ритм вселенских колебаний.

Недостаток номер один — в любой непонятной ситуации притворяться пусей. Сработало не без огрехов, но Миру не пришлось ночевать на улице. Он заявился прямо к куратору и долго рассказывал о том, что вот-вот сорвется, но ему никак нельзя сорваться. И чтобы не сорваться, он сорвался сюда, и… собственно, эту фразу он может и до утра в разных вариациях повторять. Куратор об этом тоже догадался, а пуся, которая обладает такой силой воли, не должна остаться без присмотра. В итоге Миру все-таки постелили на полу, но с таким видом, как будто завтра этот трюк уже не пройдет.

Второй недостаток — тратиться он привык только на женщин и с полным возмещением всех вложений. А поскольку больше в его жизни женщин не осталось, ему не составило труда принять решение вообще не тратить ни одной лишней копейки. Все надо оставлять про запас. Даже при его сниженном чувстве самосохранения оставалось серьезное опасение, что Валерия так просто не насытится. Это она сейчас пока пытается расслабиться и научиться тратить на себя, но скоро заскучает и вспомнит о раздражителях — в ее случае несложное мероприятие. И тогда Мирослав должен быть готов бросить все и прятаться.

Недостаток три — быть избалованным сыном богатого отца. Именно на этот козырь Мирослав и напирал в деканате, даже после того, как ему дважды повторили, что в общежитии места для заочников не предусмотрены:

— Отец всерьез обдумывает часть средств финансировать в образование, но вариантов, сами понимаете, сотни или тысячи. Я, поскольку обучаюсь именно здесь, взялся составить полное досье как раз на этот вуз — изучить все возможные проблемы, попытаться его убедить. Мой брат, как вы знаете, образование получал в маркетинговом… — Мирослав не закончил и попытался выдернуть локоть. — Вы куда меня тащите?

— В общежитие, Мирослав Петрович! Вот прямо сейчас обнаружился десяток свободных комнат — хоть все занимайте! Кстати, а столовую вы нашу уже оценили?

— Да как-то не удалось… Дорого у вас там?

— Дешево! — обрадовала декан. — И очень вкусно! Особенно для вас. А когда Петр Ильич выбор для инвестиций делать будет? Что-то его давно не видно — мы уж решили, что он на пенсию вышел.

Таким образом, собрав воедино все минусы своего характера, Мирослав сумел слепить их в явное конкурентное преимущество и даже устроился на довольствие. Конечно, в таких условиях ему раньше жить не доводилось: комендант общежития, даже если через себя перепрыгнет, не сможет обустроить привычный комфорт. Однако все это были сущие мелочи на фоне недавно отгоревшей и спятившей с ума любви.

Ярослав тоже идиотом не был и старался подстраховаться. Инвестиции пока не приносили серьезного дохода, но от спекуляций с ценными бумагами потекли первые крохи. И Ярослав принял единственно верное решение:

— Всю выручку буду переводить на твой счет, Олесь. Да чего ты скачешь, дурная?! Это не арендная плата! Если Валерия решит меня дотрясти, то найдет способ, потому нужно сделать так, чтобы этого способа не осталось. У меня очень низкий болевой порог, а сердце просто не выдержит, если я второй раз за одну жизнь все потеряю. Пусть она лучше тебя трясет…

— Спасибо, спасибо, благодетель! — Олеся продолжала радоваться по инерции, но замерла и уперла кулаки в бока, завопив: — Постой-ка! Ты о чем? Как это она меня трясти будет?

— Понятия не имею. Сосредоточься, твоя задача — продолжать меня морально поддерживать!

Олеся обреченно отмахнулась — она даже не собиралась начинать его поддерживать, с чего Ярослав начал это бесконечно повторять?

— Пойду лучше ужин приготовлю. Как незаметно в подсобном хозяйстве крысы заводятся. Травить их надо уже на подходе, травить…

Яр уловил только один намек из двух:

— Ты прекрасно готовишь, не преувеличивай! И салат из квашеной капусты не забудь — я, кажется, только из него витамины всасываю, потому до сих пор держусь.

Сейчас Олеся видела только одну серьезную проблему: жаль, не осталось у нее подруги, с которой можно этого симпатичного, но слишком зацикленного инвестора обсудить. А то, что осталось от старой подруги, вызывает скорее мистический ужас, чем приятные эмоции. Ярослав накрутил ее неосознанно, но дело было сделано.

Потому на следующий день, когда Олеся увидела блестящий лимузин, безнадежно пытающийся припарковаться у окна ее конторки — она впервые в жизни отступила. Заперла входную дверь изнутри и, согнувшись почти до клеточек на половой плитке, нырнула к задней двери. Докатилась — она уже Лерку боится! Девчонку — серую мышку, с которой они когда-то каждого мальчика в университете обсудили и уж точно в те годы не предполагали, что способны друг другу в прямом смысле желать зла.

Однако сразу после первого глотка свежего воздуха Олеся убедилась, что с паникой не преувеличила. Как раз за задней дверью, сложив могучие руки на груди и давя презрительную усмешку, торчал один из охранников новой миллионерши. И правда, Лерке же все тайные выходы известны. Для нее перехватить Олесю — не вопрос. Надо было уезжать подобру-поздорову — уезжать из города сразу же, как только Ярослав это от первого шока предложил.

— Олеся Прокопьевна? — саркастично поинтересовалась у нее груда перекачанного мяса. — Можно вас на пару слов? Хозяйка попросила вас пригласить. Обойдемся без применения физической силы?

Это бедняжку и раздавило — слово «хозяйка», которое в двадцать первом веке могло звучать лишь с сексуальным или с тошнотворно-пафосным подтекстом. Или от говорящей сторожевой собаки, которая всеми силами пыталась не расхохотаться над ее бледным лицом. Олеся, как обычно, соображала быстро: есть возможность рвануть в переулок вправо, но Лерка и туда могла успеть запустить псов. А в повисшем словосочетании «применение физической силы» ее пугало буквально каждая буква. Понимая, что прямо сейчас ее судьба и решается, Олеся с трудом вдохнула, выдохнула чуть легче и заголосила, усиленно радуясь этой встрече:

— Это Лерка, что ли, которая подруженька моя? Так чего ж она не позвонила — я бы с удовольствием! Пойдем скорее. Я ведь и сама с ней потрещать собиралась. Петровичей этих мерзких выдать, отомстить гадам. Наконец-то я на них полное досье собрала, у каждого слабости нащупала, мы теперь с Леркой их… ух!

Охраннику будто бы и дела не было до ее легковесной болтовни. Но Олеся ею саму себя вдохновляла — через полминуты, уже в лимузине, придется повторить, да с еще большим задором. Прогадал Ярослав, когда деньги на нее переводил. Решил, что меркантильная жадина перед любой угрозой устоит, но подрагивающие коленки подсказывали — недолго Олесе стоять, перейдет и к его деньгам, когда остальные аргументы исчерпает. А аргументов-то совсем немного. Что такого она о братьях узнала интересного, чего армия частных детективов узнать не могла? О том, что Ярослав научился неплохо жарить картошку? Или что действительно обещает через полвека стать отличным инвестором? Да и не такой уж он плохой человек, все больше и больше приятных качеств обнаруживает. Но это больше на похвалу похоже… И, как раз когда перед ней открывали лакированную дверь в чистилище, Олеся приняла последнее решение, за которое она и будет держаться: если нужно кого-то утопить, то начнет она с Мирослава. Ярослав в ее глазах выглядел все-таки частью команды, почти родней, а Мирослав им обоим никто — если безумной богачке нужна первая жертва, то Олеся ее уже выбрала. Та-ак, а что она плохого о Мирославе знает? Видимо, по ходу дела будет выдумывать, когда правдивые факты перечислит.

Звонок мобильного разбудил Мира посреди ночи. К счастью, ему выделили хоть и маленькую комнатку, зато одиночную. Но фанерные стены в полсантиметра шириной вряд ли защищали всех без исключения от лишнего шума. Не защищали, в этом он убеждался многократно. Мирослав, желая каким-то образом сдружиться со студентами, да и просто скрасить время, по вечерам разбрасывался бесплатными советами — к примеру, как Андрюхе с первого подкатить к красотке Танюхе с четвертого. И когда ровно следующим вечером у всего этажа была возможность убедиться, что Андрюха уломал-таки Танюху, спрос на советы Мирослава очень возрос. Но молодежь опытного вояку не всегда осмеливалась донимать, потому выходило иначе:

— Два дня не обращай на нее внимания, Паш, ровно два дня. Пропади с радаров, а потом…

— Что потом-то, Мир? — раздалось из-за стенки справа. — Я все по шагам записываю!

— А как с радаров пропасть, если мы в одной группе учимся? — подхватил любопытствующий из-за левой стенки. — Да тихо вы! — это уже кому-то другому. — В коридоре еще есть свободные места, занимайте там!

Собственно, возможности местной звукоизоляции Мирослав изучил. И ночной звонок не мог привести его в восторг — тут, между прочим, всему этажу завтра к первой паре!

— Чего тебе, идиот? — ответил с еще большим раздражением, когда увидел имя на экране.

Тон Ярослава был необычным — тихим каким-то и очень спешным. Без истеричности и лишних эмоций, волнение только скоростью и подчеркивалось:

— Она не вернулась. Олеся. Когда после смены не пришла, я еще не переживал. Но потом доперло. Ее все еще нет. Я на нее деньги перевел. Далеко не все, конечно, только часть, которая сейчас не в обороте. Олеся просто могла плюнуть на все, даже на собственную квартиру, и уехать от греха подальше. Она в некоторых вопросах очень умная, самая умная из нас всех…

— И чего ты мне звонишь? — Мирослав зевнул. — Пожаловаться, что подружка тебя кинула и деньги прихватила? Так ты не первый в истории облапошенных мужиков. Поздравляю, Ярик, ты наконец-то стал взрослым.

— Я не о том, — Ярослав не поддался на провокационную интонацию. — Я до одиннадцати вечера так и считал, но потом становилось все тревожнее. Ладно, если просто укатила, Мир, но если нет? Если твоя бешеная геодезичка до нее добралась?

— Да брось… — Мир сначала ответил, потом сел и потер глаза. Невольно продолжил мысль вслух: — Хотя все может быть. Она меня угрозами из моей недвижимости вышвырнула — и, кажется, на этом точно не успокоилась. По меньшей мере, за мной хвост привязан постоянно, как будто просто из себя вывести хочет. А когда человек не получает того, чего хочет, он повышает градус напора. Думаю, вы в том же прицеле.

— Об этом я и говорю, Мир! Помоги. Что угодно проси, но помоги.

— Ка-ак?! — Мирослав забыл о тонкости стен и рассмеялся. — Да ничего Лерка ей не сделает. Она, может, как раз тебя и собиралась напугать?

— У нее получилось, — смиренно ответил Ярослав. — Так она в твоей квартире сейчас живет? А ключи остались? Мирослав, я подхвачу тебя через пятнадцать минут, поедем туда — если сможем, то вытащим Олесю и унесем из города ноги, не оглядываясь.

— А если не сможем, то нам все самое нужное там же и отпилят? — предположил Мирослав. — Да и как у тебя совести хватает звонить мне после всех твоих подстав?

— Я просто прошу. Знаю, что плана нет и ты не обязан, но больше просить некого.

Мирослав резко выдохнул и отключил телефон. Однако сразу уснуть не удалось. Какое ему дело до какой-то там Олеси? Ярославу есть дело, вот пусть тот и подставляется! А он Ярославу вообще ничего не должен. Не должен-то не должен, а все равно немного жаль убогого родственничка. Вот случись у Мирослава что-нибудь из ряда вон, когда одному никак не решить, тоже ведь обратиться было бы не к кому, кроме однофамильцев.

До утра он придумывал вариант: как и совесть угомонить, и самому лишних проблем не огрести. Решил, что спозаранку поедет к Валерии — снова состроит из себя самоуверенного перца, на свидание позовет, вылетит из машины или квартиры, как в пару предыдущих раз, постарается ничего не сломать, а между делом поинтересуется, в порядке ли Олеся.

Однако Лера позвонила сама — Мир как раз собирался выходить. На вызове сдал назад в комнату, прижался спиной к двери и закрыл глаза.

Валерия начала сразу с оскорблений:

— Как дела, Мирославушка Петрович?

— Херо… — начал Мир, но одумался и закончил более политкорректно: — …шо. Хе-ро-шо у меня дела, дорогая. А как у тебя?

— Еще херошее! — засмеялась Валерия. — С общежитием ты хорошо придумал, наглости тебе не занимать.

— Спасибо за комплимент. Кстати, тут мне один влюбленный родственник спать сегодня мешал. Он типа голубя, который потерял свою пару — забавный, но раздражающий. Потому поинтересуюсь, раз ты сама меня набрала — там неподалеку Олеси не пробегало? Жива ли она, здорова?

— Влюбленный родственник? Это кто же? — сделала Лера вид, что не поняла. — О, я ведь как раз про Олесю с тобой и хотела поговорить! Подружка милая мне все про тебя вывалила.

— Не верь, — осек Мирослав. — Она это от страха несет, потому что пару потеряла. Голуби — они такие.

— Да не перебивай ты! Я как раз про ее пару и говорю. Она тут призналась, что с тобой имела весьма близкие отношения! Неужели и это придумала? Но отчего-то верится легко, особенно после того, как ты несколько раз подчеркнул, что ничего такого не было — похоже, был повод подчеркивать.

Это Олеся как раз не придумала, но Мир свел брови. Есть ли смысл отрицать? Да и мало ли что в прошлом происходило. Вот сам он даже о том малюсеньком эпизоде забыл, поскольку нельзя держать в уме все незначительные события.

— Было дело, — выбрал Мир. — Один раз, когда мы еще толком не познакомились. Потом познакомились и ни разу не вспомнили. Перейдем к сути твоего интереса, прекрасная моя геодезия. Ревнуешь? Приходи — обсудим.

Он и не рассчитывал, что Валерия от подобного смутится, просто собирался немного сбить ее с толку. Не получилось даже этого:

— Зачем же ревновать? За подругу переживаю. Как же так — поматросил и бросил? К тому же пора убивать всех зайцев одним выстрелом. Горбатого могила исправит, а тебя — только женитьба.

— На всех, с кем я матросил?! — с растущим ужасом поинтересовался Мир.

— На всех мне плевать, а Олеся — близкий человек. А если решишь сбежать, так я на ней и отыграюсь. Хоть вам-то, Петровичам, ни до кого дела нет, кроме самих себя. Но и вас потом найду. Что ж мне еще делать в жизни, кроме как вас разыскивать? Ты уже сбегаешь, Мирославушка? Спускать собак?

Разошлась Валерия, разлетелась во все стороны от здравого смысла. Такая и вправду может на бедной заложнице отыграться. У Мира ушло еще три мотка нервов, чтобы голос не дрогнул:

— Отнюдь. Я как раз жениться и собирался, — выдал он. — Психика у меня мобильная: кандидатуру невесты поменяю, раз так для всех будет лучше.

— То-то же! — Валерия дала волю злорадству. — А то у меня столько денег, но жизнь веселее не стала. Буду веселиться за ваш счет, пока не привыкну. Я перезвоню вечером, обсудим детали. Завтрашнее утро не занимай — едем подавать заявление в ЗАГС.

— Очень и очень жду, милая сваха.

Откинул телефон, упал на узкую кровать, крепко задумался. Не глядя, снова нашарил телефон, медлительно нашел в списке контактов номер.

— Ну, слушай, голубь…

— Кто? — Ярослав от бессонной ночи сильно тормозил.

— Слушай, говорю, брат. Я тебя едва выношу и доверять тебе не умею. Но есть на свете такие чудеса, которые поодиночке не пережить. Я в деле. Призы делим пополам.

— Про призы тоже не понял… — Ярослав не радовался — сил радоваться не оставалось. — Мне бы только знать, что с Олесей все хорошо! Что не сидит сейчас хорошая моя в подвале у этой зверюги, которая вообще не способна настоящую заботу ценить!

— Пока с Олесей все хорошо. Заложников так просто не убивают, пока они свои функции не отработают, — заверил Мир, почти веря в каждое слово. — Спасем ее — спасем себя. А потом возьмем Леру и спасем ее. Хорошая девчонка, с чувством юмора.

— Да она больная! — заорал Яр что есть мочи.

— А кто здесь здоровый? — Мир пожал плечами. — Ей просто надо перестать быть миллионером, вот тогда я ее тепленькой и возьму. На перевоспитание.

Ярослав мало что сопоставил, кроме того, что на его личный приз никто не претендует:

— По рукам, брат. Я участвую в любом плане, даже если его нет.

В ЗАГС Мирослав поехал без единого слова возражения. Странно было бы ему не поехать, когда его так настойчиво за шкирку волокут. И как же он радовался, что от подачи заявления до самого бракосочетания проходит не меньше месяца — хоть какое-то время для маневров. Вот только уже там, прямо в кабинете, им без капли торжественности сообщили, что нашли окошко уже через неделю. Сообщили с извинениями, обращаясь только к Валерии, на что она лишь устало скривилась, всем видом показывая полное недовольство рвением госслужащих.

Мирослав изредка впадал в панику, но ему хватало умения эти приступы не афишировать. То есть за деньги можно даже такие очереди подвинуть?! Он всю жизнь был богатым, но о подобном не подозревал! Хотя ему бы и в страшном кошмаре не приснилось, что кто-то по доброй воле будет приближать собственную свадьбу, а не отдалять ее…

Олеся посматривала на него больным взглядом — только эти слишком блестящие глаза и выдавали ее состояние. Но держалась она молодцом, даже старалась улыбаться. Лучше бы не старалась, ей-богу, потому что карикатурно вытянутые уголки губ на фоне нездоровых, с признаками истерики, глаз выглядели еще тем кадром для триллера. Ее надо успокоить, иначе девчонка сорвется и наломает дров, а у Мира и Яра не было ни малейшего представления, сколько там терпения у новой миллионерши осталось и в какой степени она уже не в себе. Но очевидно, что при психах лучше дров не ломать.

— Лера, — беззаботно начал Мир, когда они вышли из кабинета. — Я невесту-то хоть обнять могу, или ты так и будешь пасти будущих молодоженов?

— Может, вам еще и номер в отеле снять? — издевательски предложила та.

— Не стоит. Мы с моей будущей женой люди простые, общагами не брезгуем.

Лера, шедшая до сих пор впереди, обернулась и в очередной раз съехидничала:

— Некрасиво это — до свадьбы по углам обжиматься. Потерпите, неделька всего осталась.

Было понятно, что она просто издевается, а замыкающие процессию телохранители не позволят сделать и шага в сторону, но Мир продолжал бубнить, обращаясь к Олесе:

— Видишь, дорогая невеста, как нам повезло? Столько заботы. Твою подругу бы еще на пятьсот лет вперед переместить, в наши времена, цены б ей не было. Зато до первой брачной ночи мы так наскучаемся, общага бы устояла. Эй, Валерия Андреевна, а простынь наутро в окно вывешивать будем или обойдемся?

Олеся почему-то не могла разделить его веселья, она только и делала, что вздыхала:

— Мир, а ты почему все еще здесь? Не меня же спасаешь, в самом деле…

— Ну почему же? Я в новой, нищенской, реинкарнации решил стать супергероем. Они рискуют жизнью ради прекрасных дам, но я пошел дальше — готов рискнуть даже холостяцким статусом. Ценнее у меня ничего в жизни не было. Потом разведемся — не бессмертная же она, — на этих словах Валерия снова обернулась и приторно-сладко улыбнулась. Потому Мир закончил менее уверенно: — Или я все-таки хронический оптимист.

Вероятно, Олеся в его вдохновляющей речи никакого вдохновения не поймала, потому как вдруг громко взмолилась:

— Лера, Лерочка, я вот с тобой полностью согласна и даже готова выйти замуж! Но можно за Ярика, а? Я просто с Мирослава свой рассказ начала, но другой-то Петрович еще хуже! Его наказывать надо в первую очередь, по старшинству!

Лера не ответила, наконец-то сворачивая к выходу из большого здания, потому за пояснения взялся Мир:

— Не надрывайся так, это бессмысленно. Во-первых, ей уже понятно, что вас с Яриком насильно женить и не пришлось бы — сами рано или поздно созреете. А во-вторых, она именно меня простить не может: как так получилось, что ты в моей постели побывала, а она нет. Ревность из любой приличной девушки мегеру делает.

— Какая еще ревность?! — заорала Лера.

На крыльце Мир остановился перед ней и решил вопрос проигнорировать:

— У меня свадьба через неделю, поздравляю меня. Как понимаю, банкет ты оплачиваешь?

— С превеликим удовольствием! — Лера поддалась на уловку. — Думаю, что закачу праздник дня на два, чтобы в полной мере насладиться. Олесь, не кисни! Сейчас поедем платье покупать — выберем такое, что от счастья разревешься!

Олеся действительно была близка к слезам, но явно не от счастья. Мир бездумно шагнул в сторону, будто закрывая ее плечом, и продолжил общаться с шантажисткой:

— Идеально. Только ты один момент упустила, Лер. Помолвку. Я же все-таки Махалин, у нас в кругу как-то принято каждый чих по полной программе отмечать.

— Хочешь помолвку? — прищурилась она. Хорошенькая все-таки, гадюка блондинистая, ее бы затискать до предыдущего состояния. Но не сейчас. — Зачем тебе это?

— В смысле? — Мир сделал вид, что удивлен. — Друзей пригласить, заранее такую новость объявить. Иначе мой брак будет выглядеть фальшивкой. Многие мои знакомые в курсе, что я от подобных мыслей всегда был далек, потому, если узнают, что я очень быстро и очень тайно женился, возникнет больше вопросов. Тебе свадьба настоящая нужна или вопросительная?

— Не понимаю, чего ты добиваешься, — Лера пожала плечами. — Не разорить же меня собрался? Или пригласить полгорода — якобы все твои знакомые? Смешно и уж слишком предсказуемо. Но отказываться не буду — сниму на вечер ресторан, приглашай своих друзей. В конце концов, мне даже интересно, как ты собрался выкрутиться из статуса жениха и одновременно сообщить всем знакомым о помолвке.

— Выкрутиться? — он округлил глаза. — Наоборот, я собрался смириться. И чем больше людей поверят, тем скорее поверю я сам.

Лера просто отмахнулась с недоверием. Мир наблюдал, как мягко Олесю подталкивают к машине — до освобождения пленницы еще очень далеко. И Валерия точно подстрахуется, наймет еще больше охраны, Олесю из рук не выпустит, что бы он в ресторане ни устроил.

Первым в списке приглашенных на помолвку, конечно, оказался единственный доступный родственник. Ярославу бы поспать немного, но пока он мог только лихорадочно перебирать:

— Отвлечешь ее… и охрану отвлечешь… Я вытащу Олесю через окно, спрячу, потом за тобой вернусь. Погибнем рядом, брат, но при условии, что сначала девчонку спасем…

— М-да-а, — протянул Мирослав. — Одна прокисла до невменяемости, второй уже погибать собрался. А нормальных союзников мне в жизни уже не найти?

— Найти! — завопил Ярослав. — Говори, что делать — я из кожи выпрыгну, но сделаю!

— Тогда приказ один — прямо сейчас ложись в кровать и выспись. Иначе с тебя польза в минус уходит.

— Идиотский приказ! План-то какой?

— Иди спать, Яр, просто иди спать. Я позвоню за полчаса до выхода, — Мир закончил разговор, невольно злясь.

Все-таки Лера хороша, совсем не дает времени, чтобы хоть как-то обдумать ситуацию. Проиграть такой чертовке будет обидно, но не зазорно!

Он улыбнулся, подумал еще и переформулировал мысль. Вот и пусть ей проигрывают те, кто к проигрышам относится легче, чем Мирослав, невыспавшийся брат Мирослава и обычно ушлая, но сейчас прибитая к земле, подружка брата Мирослава.

В тот день ему пригодилось еще одно свойство, выработанное в предыдущей жизни: Мир умел принарядиться и выглядеть огурцом, даже если только-только вылез из-под асфальтного катка. А последние часы по ощущениям примерно таковыми и были, ему даже на полминуты присесть не удалось. Однако в ресторан заходил огурец — свеженький жених, зеленый, упругий, с пупырышками и запахом свежести, слегка шальной, но улавливающий каждый элемент своей помолвки: охраны собралось больше, чем возможных гостей; Валерия в новом шикарном платье строит из себя деспотичную царицу и тренируется улыбаться естественно; Игорек изображает, что ни разу в жизни с Мирославом Петровичем не встречался; Олеся потеряла всякую надежду, это выражается всей ее позой. Она одной рукой схватилась за голову, а другой подтягивает к губам фужер. Судя по всему, далеко не первый, то есть отчаявшаяся девица методично напивается, не дождавшись даже начала застолья. Ее, такую, сегодня не спасешь. Но при подобной охране, ее сегодня любую было не спасти, так что пусть напивается — хоть кому-то здесь будет весело. Мирослав и на то не надеялся — собирался Лере настроение испортить, и то победа.

Когда потекли гости, первым из которых рассмотрели Ярослава, Валерия попыталась растормошить подругу:

— Иди, милая, встречай! Сегодня твой праздник!

Олеся в ответ жалобно замычала, но начала послушно подниматься на ноги, пока в нее с двух сторон телохранители не успели схватиться. Это зрелище было слишком неприятным, чтобы промолчать.

— Да отстань ты от нее, — попросил Мир. — А то еще увидит моего брата и на шею ему кинется. Попробуй потом объясни, с кем у нее помолвка.

Валерия прижала пальцы к груди и деланно изумилась:

— У них с Яром настолько сильная любовь? Мне бы и в голову не пришло!

Мир поморщился от фальшивости ее заявления, но он не осмелился делать на этом акцент:

— Спрашиваешь так, будто именно я должен тебе рассказывать, что такое сильная любовь. А я подобное только показывать умею. Идем, Лер, я пригласил всех, кого можно было пригласить за короткое время. Кто-то отказался из-за спешки, кто-то просто не поверил в повод. Но теперь у всех моих знакомых будет хотя бы неделя, чтобы поверить, — он уже тащил ее за локоть ко входу в мраморном холле. — Знакомься, это мой бывший одноклассник, Василий. Его отец владеет сетью отелей. Проходи, Вась, невеста там, за дальним столом клубится. А это Коля — младший наследник местного спекулянта. Как дела, Коля?

— Зашибись дела, — недовольно ответил вошедший парень, пожимая ему руку. — Махалин, я тебе еще в гимназии объяснял, что спекуляция и розничная торговля — это разные вещи! Сор-ри, подарок не купил. Вы б еще за полчаса позвонили, дебилы. Ладно, на свадьбу пару тачек подгоню, закрою некошерность.

И прошел мимо, удовлетворенно осматривая обстановку. Валерия невольно изумилась:

— Он почему так странно и грубо разговаривает?

— Я ж говорю — учились мы вместе, в одной гимназии, — коротко и не очень понятно пояснил Мирослав. — Но там и вежливые люди будут — я всю сходку анонимных алкашей позвал. Им, главное, не наливать, тогда они в воспитанности фору дадут всем моим одноклассникам. Во, сейчас пойдут, после Лариски — она дочь владельца автозаправок.

Лариска поразила Валерию тем, что почему-то звук давила через нос — она, кажется, так носом тягуче и произносила слова:

— Махалин, душенька моя красивая, вот уж не думала, что ты когда-то женишься! Гламурненький поясок, цыпа. Иди сюда, чмокну, — похвалила она и Валерию. — Но че-то стремно на помолвке позапрошлой коллекцией хвастаться. Невесту-то где глянуть можно?

Валерия нервно поежилась и очень-очень нехотя признала:

— Надо заметить, что ты из своего класса еще и не самым диким вырос. О, — она узнала следующую партию по резкому изменению одежды — эти уже не были обвешаны странными оверсайзами и цепями: — Анонимные алкоголики? Наконец-то нормальные люди!

С ними ей действительно враз стало проще. Мужчины улыбались смущенно, добрые пожелания приговаривали — и, как это сильно удивляло — ни один не говорил через нос! Валерии в какой-то момент даже стало неудобно, что она простых и искренних людей в этот же цирк уродцев вписала — хотя не она это сделала, а Мир. Тому чем больше народу, тем удачнее вечеринка.

Собрались еще не все, но официанты уже забегали между гостями с подносами. Валерии пришлось ненадолго оставить Мирослава и ответить на звонок сотового телефона. Впрочем, она и не беспокоилась — если у жениха сдадут нервы, то пусть себе бежит, никто держать не станет. Только трусость свою докажет, а то пока он доказывает… Валерия понять не могла, что он там доказывает, но довольно успешно. Присматривать все равно надо только за Олесей и все сильнее грустнеющим Ярославом. Хотя если разлученная пара голубей и устроит здесь какой-нибудь бедлам — не катастрофа, опозорятся-то они только перед знакомыми Махалиных.

— Слушаю, — Лера приняла звонок, но сама расслабленно осматривала зал, гадая, что же такого интересного задумали Петровичи, и посмеиваясь от мысли, как им должно быть тоскливо соревноваться с той, кто их же деньгами теперь распоряжается.

— Валерия! — от голоса Петра Ильича девушка забыла о происходящем и сосредоточилась. — Я сегодня с утра уже помирать собрался, но мне служба безопасности доложила о каком-то движении. Что вы творите?! Не придумали, куда деньги потратить? Так я вам скажу! На любую цель, кроме издевательств над моими мальчиками! По-вашему, я недостаточно над ними поиздевался?

— Не надо так кричать, Петр Ильич. Вам вредно волноваться, — забеспокоилась Валерия.

— Тогда объясните, что вы там устраиваете?

Она выдохнула и сказала, что требуется:

— Собираюсь привезти к вам сыновей, которые поддерживают друг друга, как братья. Они уже почти заодно, по крайней мере ни один другого не бросил. Потому я делаю свою часть работы, а вы, будьте добры, сделайте свою — берегите себя, чтобы этой встречи дождаться.

Петр Ильич хмыкнул, но, к счастью, решил положиться на ее рассудок. У него, строго говоря, и выбора-то не было. Лишь бы здоровья хватило, лишь бы хватило, иначе весь план Леры сильно обесценится, если старик-отец так и не увидит результат собственными глазами.

В некотором смысле, это большая удача, что у Петра Ильича не было физической возможности оказаться здесь и увидеть примирение сыновей собственными глазами. Такое зрелище не каждый здоровый человек бы выдержал.

Понятно, что Мирослав не мог вот просто так куда-то явиться и никому мимоходом не насолить. Валерия, едва только закончила телефонный разговор, сразу об этом догадалась. Она подбежала к Миру со спины и вопросительно зашипела:

— Ты пригласил вообще всех своих знакомых?! Даже тех, с кем ни разу словом не перекинулся?

— О чем ты говоришь, Лер? — он ответил так же тихо, отступая и давая ей свободное место. — И веди себя прилично — это ведь и твои знакомые тоже.

Ей пришлось схватить себя в руки и изображать саму вежливость. У Валерии в жизни был лишь один нерушимый атрибут, в котором она не сомневалась, — ее работа. И Мирослав, разумеется, об этом знал. Даже считая ее полной шизофреничкой, он наверняка удостоверился, что из института она и не думает увольняться. А значит, именно за этот крючок и можно со всей силы дергать: если Лера не хочет покидать работу и все еще уважает своих коллег, то ей придется сохранять лицо хотя бы перед ними.

— Здравствуйте, Марина Семеновна! Мирослав и вам позвонил? — Уже на второй гостье Валерия не могла сдержать удивления. — Но разве и вы у него что-то преподавали?!

— Зачем же? — женщина нахмурила кустистые брови. — Неужели ты думаешь, дорогая Лера, что я пропустила бы твой праздник? Поздравляю, хорошие мои, от всей души поздравляю вас с этим знаменательным событием и желаю счастья…

— Не надо! — в полный голос закричала Валерия, перебивая. — Не надо нам желать, я не невеста! Приберегите речь до торжественной части, — она закончила сквозь зубы: — Теперь понятно, что ты задумал, беспринципный тип…

Марина Семеновна оцепенело поглядывала на нее, но Мир вмешался — и на фоне предыдущего вопля его голос прозвучал предельно спокойно:

— Ничего я не задумал. Марина Семеновна, я ведь и не упоминал, что помолвка с Лерой. Красавица-невеста сидит там — а вы с ней тоже знакомы, конечно же, она ведь училась у вас.

— О, извините за форменную бестактность, — преподавательница даже краснеть начала, и ей очень хотелось сгладить неловкость момента — тем самым она неловкости еще больше и нагоняла: — Вы, Мирослав, действительно не упоминали, а я на старости лет перепутала. Придумала себе… ну, на фоне разговоров… Простите, ребята, простите. Ничего, если я другую открытку подпишу и завтра отдам, эта не годится — картинка не очень красивая…

Ее Валерии пришлось протолкнуть дальше в зал, иначе извинения никогда бы не закончились. Мирослав с трудом держался, чтобы не посмеиваться:

— А чего ты зыркаешь на меня так злобно? Я никому не врал!

— Просто забыл упомянуть, что женишься на Олесе! Сначала распустил слухи в институте, а теперь ими же и воспользовался!

— Ты меня прямо каким-то монстром выставляешь, — обиделся Мир. — Хотя монстр здесь не я.

У всех без исключения преподавателей есть просто кошмарное свойство: они мобильные, чрезвычайно ответственные и самые высокоорганизованные существа на планете. То есть явились полным составом. В отличие от любых других гостей они не искали отговорки, а сразу после звонка Мирослава летели за цветами и открытками, в полете придумывая красочные поздравления. Ах да, это второе их кошмарное свойство — многословность. Еще ни один преподаватель с многолетним опытом работы не сумел ответить на простейший вопрос, используя меньше семи предложений.

Валерия психовала все сильнее, радуя тем Мирослава. Она уже вместо «здравствуйте» сразу переходила к делу:

— Я не невеста! Мирослав женится на Карамзиной Олесе! Помните такую?

— Как некрасиво, Мирослав, — некоторые его даже ругали. — Легкомыслие ни одного мужчину не украсило! Валерия Андреевна, а вы тогда что здесь делаете? Дайте ему пощечину и освободите себя от этого неприятного общения!

— Э… гостей встречаю, — наконец-то Лера и себе задала этот вопрос. — А почему это я их встречаю? Охрана! Тащите сюда невесту!

Олесю доставили в полсекунды и почти незаметно поддерживали под обе руки. Она же, как заведенная, повторяла:

— Спасибо, что пришли. Спасибо. Сама поверить не могу в свое счастье. Лер, а можно я спать пойду, а? Нет? Спасибо, что пришли!

Валерия сняла весь ресторан, и пространства было достаточно, чтобы вместить профессорско-преподавательский состав еще пяти вузов. Потому хозяйка приема стряхнула первое раздражение и теперь уже всем искренне улыбалась, от этого Мир расстраивался. Он ведь почти ничего больше и не успел придумать, а Леру даже непонятная сцена перед любимыми коллегами надолго не смутила.

Она постучала вилкой о бокал, привлекая внимание, и начала с короткого приветственного слова, чтобы еще раз — самым несообразительным — представить жениха и невесту. Их, к счастью, за стол усадили рядом и позволили перекинуться парой фраз, хотя один из охранников за их спинами явно прислушивался даже к этому шепоту.

— Прекрати напиваться, Олесь, — потребовал Мир. — С тебя хоть участия и не требуется, но какого черта ты так расквасилась?

— А чего мне? — Олеся простодушно развела руками. — Госпожа Воробьева — эту мегеру я теперь только так и называю — сказала, что раз мне хотелось быть заложницей, так я и буду заложницей, но уже по другим правилам. Не припомнишь, чья была идея мне роль заложницы выписать?

— Моя, — не стал отрицать Мирослав. — И не так уж сильно правила изменились — наслаждайся жизнью, за тобой просто приглядывают.

— Приглядывают?! — громче нужного вскрикнула Олеся. — Я даже в туалет одна сходить не могу. Этот, — она указала большим пальцем себе за плечо, — сначала сам заходит, проверяет, нет ли окошка, потом только меня отпускают. И попробуй провести там больше времени, чем по их секундомеру назначено, двери вынесут! Или рассказать, как я платье выбирала? Взяла первое — отправили примерять, а потом всей толпой разглядывали, подходит или нет. Лерка в центре и вся ее псарня по кругу. Из бутика даже продавщицы эвакуировались! Я еще ни разу так быстро решение не принимала. Берем, говорю, самое красивое платье на свете, всю жизнь мечтала именно о таком, второй примерки не переживу.

Мир попытался представить: наверное, действительно, неприятно, когда даже шага без чужого разрешения сделать не можешь. Особенно угнетает страх — Валерия бывшую подругу пока только на привязь посадила, но кто знает, что сумасшедшей стукнет в голову через пять минут? В таком страхе долго не протянешь. Только ответил он вслух принципиально другое:

— И что? Тоже мне, проблема, платье с первой попытки выбрала. Тебе, кстати, очень идет! Я бы сейчас в тебя влюбился, не была б ты моей невестой. В общем, не расклеивайся. Ярик, видишь, не расклеивается!

Он скосил глаза на брата, которого усадили подальше, и едва не заорал теперь на того через весь зал. Ярослав уже пододвинул к себе бутылку и сам же подливал, то есть пошел тем же путем расклеивания. Анонимные алкоголики за тем же столиком заметно зверели, но пока молчали.

Благодаря преподавателям, помолвка все-таки обрела атмосферу торжественности — они, переобуваясь прямо в воздухе, запросто выдавали приготовленные поздравления, заменив имя невесты. Гости становились веселее, это успокаивало Валерию, но бдительности она не теряла — понимала, что расслабляться рано. И тот факт, что Мир с Олесей премиленько болтают, ничуть не тревожил. Побег, наверное, задумывают. Так пусть попробуют — Лера на каждую конечность бывшей подруги по охраннику наняла. Для операции освобождения Миру с Яром надо устроить полный трэш с элементами гротеска, а на подобное даже они не способны.

Они и не были способны, как думали сами, но ведь любого можно довести до смеси трэша с гротеском…

Совсем не к месту здесь присутствовали коллеги из института. Валерия решила сгладить обстановку и с каждым по очереди поболтать — лучший способ остановить сплетни. Дождалась, когда самые смелые пары начнут танцевать, и поплыла к первому мужчине, работавшему с ней на одной кафедре. Мирослав хотел из нее всю душу этим маневром вытрясти, но ему остается только выкусить: Валерия с неловкостью справится, зато такое количество гостей создает самое настоящее ощущение предсвадебной суеты. Через неделю никакие трюки ему уже не помогут — Валерия снимет хоть стадион, но ни в чем этому гаду не уступит. Она не сразу заметила, что оба Петровича сконцентрировались для нее только на центральном нападающем — Мирославе, но это лишь потому, что Ярослав, унылый и одинокий, уже внешне даже на вратаря не тянул.

Добраться до цели она не успела.

— Потанцуем? Говорят, хорошая примета — жениху водить дружбу со свидетельницей.

Спросил Мир ради приличия, но ответа и не подразумевал, зато перехватил ее и мгновенно закрутил ближе к центру площадки, уверенный, что при всех Лера не будет закатывать скандал. Она и не стала: перехватила инициативу, крепче вцепилась в плечи и крутанула его обратно — подальше от внимания. Мирослав сначала сжал ее талию, чтобы вернуть в обратную сторону за два шага, но одумался и ослабил хватку, резюмировав:

— Наш медленный танец больше напоминает бои без правил.

— Совсем не напоминает, — не согласилась Лера по инерции. — Особенно медленный танец. И давай-ка не напирай больше, а то вся моя охрана дышать перестала.

К сожалению, так и было: посмей Мир только применить хоть каплю силы, как к их паре присоединятся еще два партнера, чтобы этих расцепить. Потому поддался и вообще позволил Валерии вести — ну она и уводила подальше от людей, поближе к стене. И никаких скандалов на глазах уважаемых гостей!

— Ты чего-то хотел? — поинтересовалась сквозь зубы.

— От тебя? Боже упаси, — Мир привычно к главным вопросам подходил издалека. — Но совет по-дружески дам. Ты зря, Лер, считаешь, что в танце самец тот, у кого кошелек больше.

Она все-таки не выдержала и рассмеялась с презрением:

— Как мило! Только мы никакие не друзья, чтобы я твои советы хоть в грош оценивала.

— Вот тут ты права.

Мирослав сбил ее с толку неожиданным согласием, потому получил секунду легкого замешательства, за которую успел наклониться и смазанно коснуться ее губ. Второй раз, второй раз подловил, мерзавец! И снова обошелся без пощечины, потому что именно сейчас Валерия заозиралась — никто ли не видел? Похоже, гости в их сторону даже не смотрели, просто повезло, а уж охране и дела нет, как там их хозяйка развлекается.

Валерия остановилась, изогнула бровь, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, и поинтересовалась:

— А ты не сдаешься, да?

— Никогда, Лер, — он смотрел на нее отчего-то смеющимися глазами. — И между нами осталось всего ничего преград — твой толстый кошелек и твое раздутое самомнение.

— И все?! — деланно восхитилась Валерия. — Какие мелочи! Спасибо, что они есть, а то ведь я едва держусь — как бы в тебя, такого очаровашку, случайно не втюриться!

Мирослав подхватил ее подачу, словно сарказма не улавливал:

— Я тебе больше скажу: через неделю я стану женатиком, так что пользуйся, пока не поздно.

— В какой-нибудь другой жизни. Но ты так примитивно устроен — думал добавить сплетням о нас огоньку? Вот только гости уже все перестроились — им и дела нет до этих закулисных шоу.

— А-а, ну тогда мы можем продолжать целоваться? Уже наконец-то как большие.

Лера вовремя успела ударить его в плечо, а к горлу поднялось непонятное раздражение. Хотя с чего вдруг непонятное, очень даже объяснимое: не может не бесить проигравший, который всеми силами изображает, что победитель! С этой же злостью она и выкинула очередной приказ — пусть Мирослав Петрович припомнит, что он здесь такой же заложник, как и Олеся:

— Иди с невестой танцуй! И с ней же целуйся — никто не обидится.

Мир сразу же отступил, глянул на Олесю, покачал головой, но, не видя другого выхода, направился к той, даже не пытаясь спорить. Хуже этого вечера может быть только вечер, в который его насильно под руки тащат, куда приказано.

Порядком хмельная Олеся долго не могла понять, чего он от нее требует. Но потом откинула его протянутую руку:

— Да не хочу я с тобой танцевать, давай хотя бы в этой клоунаде участвовать не будем! И где вино, где коньяк, что это за вечеринка такая — сухая? И куда все официанты подевались — зову, дозваться не могу!

— А это Лера распорядилась, чтобы тебе больше не подливали, — сообразил Мир. — Немного поздно, но лучше поздно, чем никогда. Видимо, ей зачем-то нужно, чтобы ты под стол не свалилась. Так что пойдем потанцуем. В награду, может, получим по рюмочке коньяка. До сих пор нас дрессировали только кнутами, но ведь мы и повода не дали для пряника.

— Да не хочу я с тобой танцевать! — снова поморщилась Олеся. — Хоть и очень благодарна, что ты все еще не сбежал, бросив здесь и меня, и Яра… — она тяжело вздохнула, подперла щеку рукой и с тоской посмотрела на второго Петровича, повторяя: — Не буду танцевать, мне петь хочется.

— Петь? — немного испугался Мирослав. От этого слова даже охранник за их плечами сразу в струну вытянулся — тоже напрягся.

Но ни один, ни второй не смогли вовремя среагировать, когда Олеся жалобно-жалобно затянула — не особенно громко, но уж очень неуместно:

— Сижу за реше-еткой в темнице сырой. Голубям век свобо-оды не видать, — в таком контексте отсутствие ритма и рифмы не имело значения, как и факт, что нетрезвая певица собирала в одну кучу мотивы из разных источников.

Мир не определился, стоит ли попытаться ее утихомирить или, наоборот, дать возможность опозориться погромче, но прямо между их головами втиснулась объемная физиономия телохранителя и недвусмысленно пригрозила:

— Прекратите, Олеся Прокопьевна, а то вам даже на собственной помолвке больше находиться не позволят.

Она шмыгнула носом, но замолчала. Даже алкоголь не притупил в ней чувство страха окончательно. Мир просто нашел ее руку под столом и сжал в качестве поддержки, шепча:

— Реветь только не вздумай. Обещаю, после нашей свадьбы позволю тебе бухать и петь сколько влезет.

Олеся, должно быть, оценила, поскольку шмыгнула носом еще более жалко. Мирослав на Леру не смотрел — вот просто не хотел сейчас лицезреть любимое лицо, которое такое зверство допускает. Однако этой микросцены хватило для того, чтобы прорвало другого персонажа, которому здесь даже главная роль не отводилась.

— Прекратите этот цирк! — завопил Ярослав, подскакивая на месте. — Что вылупилась, хозяйка медной горы, а? Я тебе как бывший миллионер заявляю, что до такой степени палка просто не гнется!

Он шел прямо на Валерию, и это выступление, в отличие от тихого скулежа Олеси, сразу привлекло внимание всех присутствующих. Лера улыбаться перестала — ей очень не хотелось устраивать скандал перед знакомыми, а Ярослав еще только разгонялся:

— Девчонку отпусти! Нужна тебе жертва — меня и возьми! А Олеся, между прочим, о тебе постоянно беспокоилась, но сверху-то, с трона не видно. Она, можно сказать, самый искренний человек, в поддержке которого не усомнишься! Но ты решила именно на ней отыграться? За единственный недостаток, который у нее есть? Богатой она хотела быть — о да, это просто мерзость, как низко! — Ярослав грозно схватил Марину Семеновну и со всей мочи заорал ей в лицо: — А вот вы богатой быть не хотите? Чего моргаете, как будто не отказались бы? На костер! Всех на костер, кто на нашу богиню-выскочку не похож! Хотя гляньте-то только — как быстро она веру поменяла и остервенела!

— Выведите его из зала! — Валерия опомнилась. Ей поначалу очень хотелось, чтобы оба Петровича в полной мере насладились всеми унижениями — и она бы позволила, но не при преподавателях же! Не при уважаемой Марине Семеновне, в конце концов!

Собственно, каждая из воинствующих сторон хотела напакостить второй, их меры вошли в резонанс, и в итоге случился такой поворот, который никто не прогнозировал. Охрана полетела на Ярослава, но тот, от одного вида Олеси, впал в неистовство викинга и больше ничего не боялся — ударил одного в челюсть, взвыл от боли в кулаке и тут же получил примерно такой же удар, от которого рухнул на пол.

— Э-э! — заорал Мирослав, вскакивая с места. Вот он как раз еще боялся, привыкший всего добиваться выдержкой и хитростью, а не грубой силой. Но сейчас ему казалось, что Яра там уже запинывает толпа охранников безумной повелительницы. Он перемахнул через стол, снеся несколько тарелок, и заорал громче: — Э, стоять! Вы что творите?!

Ему прилетело просто на развороте — рефлекторно. Мирослав полетел назад, пытаясь перегруппироваться, чтобы не шмякнуться спиной об пол со всего размаха. Но ему повезло — кто-то подвернулся сзади и смягчил удар. Он еще и выпрямиться не успел, как рядом с его ухом оглушающе взревело:

— Наших бьют!

Бывшие алкоголики, скажем прямо, это вам не нынешние преподаватели. Много чего у них в прошлой жизни случалось, и обучались они не в элитных гимназиях, то есть не очень привыкли разговоры разговаривать. Да, они теперь совсем другие, но из ямы выползли только благодаря неизменной взаимоподдержке. Они — боевые товарищи, когда стойкость каждого означает стойкость всех. А Мирослав как-то уже давно вписался в круг, и уж точно этим мускулистым идиотам в пиджаках не позволено одному из своих морду чистить.

Теперь хотя бы в потасовке появился численный перевес, до силового было еще очень далеко. Зато у Мирослава нашлась возможность отыскать Яра, убедиться, что тот жив и даже не забит до полусмерти, а потом уже вдвоем помогать бывшим алкоголикам — не то чтобы от Петровичей много пользы, но в стороне остаться было как-то стыдно.

На секунду вынырнув из кроваво-боевого тумана, Мирослав вспомнил и о других возможных помощниках — своих бывших одноклассниках. Но с тех помощи как с гусей воды, они повели себя немного иначе: вынули смартфоны и начали снимать происходящее, не упуская ни одного кадра. Особенно ушлые еще и стулья поближе к центру ногами подталкивали — уж очень хорошо стулья о спины ломаются, зрелищно и со щепками.

Это же увидела и Валерия, подбежала к ближайшей девушке, уже давно забыв о самообладании:

— Не снимай! Я кому говорю!

— А че это? — протянула в нос Лариска. — Цып, не кипишуй. Хоть одна вечеринка за полгода удалась. Я стразу в сторис заливаю, пошли-пошли онлайн просмотры…

— Что?! — у Валерии от ужаса вообще дыхание перехватило. Но потом она с новой силой поддала жару: — Охрана! Не давайте им снимать!

Бедные телохранители, растерявшись и отбиваясь от вражеских сил, побежали теперь в другую сторону. Но золотая молодежь, ни разу в жизни не битая, не очень умеет пугаться — рефлекса такого нет. Потому-то Коля, сын кого-то там, запищал тонко, как девушка — и почему-то тоже перешел на носовой звук:

— Ты что себе позволяешь, быдло? Телефон верни! Он стоит больше тебя целиком!

Элитные гимназисты целых полминуты не могли поверить, что с ними вот так можно обращаться. Но даже когда поверили — в драку не кинулись, а просто стояли с разинутыми ртами, шокированные первым в их жизни неописуемым насилием в их адрес. Валерия уже бегала между ними и пыталась успокоить:

— Мы вернем телефоны, ничего не случится! Я просто прошу не снимать и не заливать в интернет! Вы сами поймите — такой бардак на помолвке лучшей подруги… Понимаете, да?

По их лицам совсем не было понятно, понимают или нет. Именно поэтому Валерия боялась пойти на самый главный миротворческий шаг и вернуть им девайсы. Ох, тяжело ей будет расхлебывать последствия. Наверное, самым лучшим будет каждого после на обед пригласить и замять происшествие. Сразу, как только оформился этот план, Лере стало чуть легче дышать. Она теперь и о битве за спиной вспомнила:

— Остановите драку! Вы что устроили?

Не то чтобы ее прямо сразу послушались, но через несколько минут охрана действительно начала отступать и больше отбивалась, чем нападала. Потрепанные участники хоть и метали друг в друга взгляды ненависти, но постепенно остывали, однако рев и взаимные маты все еще не давали музыкантам вернуться к вальсам. Вроде бы эта проблема тоже решена — вернее, будет решена через полчаса, когда все перестанут орать и примутся слушать хотя бы собственные мысли.

Так бы оно и было, если бы не одно «но» — не только Валерия здесь была миллионершей, а у некоторых мажоров водится по два, а то и три смартфона, но кто ж их обыскивать будет? Грохот раздался сначала сверху, но перешел в очень странный шум, вынудивший всех задрать головы вверх.

— Это что, вертолет? — в гробовой тишине предположила Марина Семеновна.

И сразу ответом на ее слова с нескольких сторон полетели стекла — мужчины в камуфляжной форме спускались по тросам вниз, кто-то додумался еще и дымовую шашку кинуть, как если бы в самом идиотском на свете фильме освобождали большое количество пленных.

— Да здесь я, здесь! — прогнусавило сбоку Ларискиным носом.

— Нашел! — тут же отчитался по рации один, ухватывая ее удобно за талию.

Но Лариска требовала:

— Да погоди ты! Там где-то наш Коляша, и Махалин недалеко… Может, их тоже спасем? Раз папа все равно ругаться будет. Не-е, Анжелику не спасайте, бесит, сучка гламурная…

Вызванные супергерои не только спасали дочь своего босса, но заодно соображали, стоит ли выполнять ее приказы. Тут же случайно какого-нибудь Коляшечку не спасешь, и уже завтра богатый папа Николая очень обидится на богатого папу Ларисы… Эту сумятицу они по своим рациям и обсуждали, в тросовых полетах принимая неуверенные решения. Непонятна операция была и гостям, потому все побежали в разные стороны, почти наугад выбирая путь к спасению. В довершение сцены с другой стороны под вой сирены раздалось в рупор:

— Что здесь, мать вашу, происходит? Террористическая атака?

Полицию тоже кто-то вызвал, или она самовызвалась, когда здание вертолетом начали разносить. Валерия задыхалась от дыма и глохла от шума. Кто-то сообразил наконец-то добраться до выхода и распахнуть двери. Именно туда, на свежий воздух, ее и вынесла охрана. Но Валерия, отдышавшись, побежала обратно:

— Проследите, чтобы никто не пострадал!

— Да все в порядке, Валерия Андреевна, — отчитался ближайший к ней. — Мажоров вытащили ребята из ЧОП, остальных выволокли наши. С полицией еще до утра улаживать будем, слишком много шума.

— Все целы? Слава богу, — она старалась радоваться, хотя по-прежнему трясло — и отчего-то все сильнее и сильнее.

— Не совсем, — нехотя признался мужчина. — Олеся под шумок сбежала. Кто же такой трэш посреди обычной вечеринки ожидал? Ее вытащили на тросе, а Ярослав сорвался. Ногу скорее всего сломал, но живой, не беспокойтесь.

Валерии аж плохо стало — что она бы Петру Ильичу сообщила, если бы сегодня его старший сын погиб? Что все вышло из-под контроля, поскольку каждый хотел другой стороне насолить?

— И где он сейчас? — ее подвел голос.

— А кто ж его знает? Приказа задерживать Махалиных не было. Извините, Валерия Андреевна, но к вмешательству других вооруженных сил мы приготовиться не подумали.

И верно. Валерия прикрыла глаза, даже пока не пытаясь объять произошедшее. Но потом услышала горестный рев в стороне и побежала туда — неужели кто-то все-таки пострадал?

Однако нет, так громко сокрушался владелец ресторана, с которым она всего несколько часов назад об аренде договаривалась. Смотрел на полуоторванную настенную панель, потом рухнул на колени и схватился за голову. Тоже, наверное, признал, что за последние полгода веселее вечеринок не видел.

Участвовали все, но ближе остальных оказалась Валерия — ей и улаживать. И эту заботу точно можно решить без проблем! Она подошла и похлопала мужчину по плечу:

— Не переживайте так, я все компенсирую!

— Компенсирует она, — он глянул на нее злыми глазами. — Так и знал, что с зажравшимися богачами дела лучше не иметь. У вас же все покупается, все продается. А что я в этот интерьер душу вложил — компенсируемая фигня!

Валерия опустила голову и не стала объяснять, что она как раз к зажравшимся богачам отношения не имеет. Притворилась только ненадолго, ради важного дела. Но как же все-таки хорошо, что Петр Ильич сейчас за тысячи километров отсюда — в пересказе катастрофы всегда выглядят немного помягче. Да и к тому же план примерно выполнить удалось. Правда, с намного большим размахом, чем в идеале хотелось бы… Вот что случается, если собрать в помещении лучших представителей совсем разных миров — еще большая удача, что все выжили! Кстати, а где теперь беглецов искать? Теперь же, после их запугивания и насильного толчка к объединению, наступила очередь для разговора по душам.

Петровичи окончательно впали в состояние перманентной гонки, когда даже на глубокий вдох времени нет. Вояки из службы безопасности федеральной сети автозаправочных станций очень хотели выполнить распоряжения дочери своего босса, но эта задача была близка к невыполнимым миссиям. Махалина, которого Лариса упомянула, они вроде бы отыскали — к счастью, близкое окружение в лицо знали, но то оказался не одноклассник Ларисы, а его старший брат. Тоже неплохо — и придраться невозможно, приказ формально выполнен. Оказалось, что другая группа и Мирослава отыскала, потому вообще идеально! Вот только Ярослава уже не бросишь, а он совершенно абсурдно начал настаивать, чтобы за пояс пристегнули какую-то очень нетрезвую особу. Пристегнули обоих, потащили вверх, подальше от шума — внизу кто-то выносил двери и истошно орал, потому режим чрезвычайной ситуации только набирал обороты. Вот только Ярослава хорошо не закрепили, потому молодой человек улетел обратно в дым с двухметровой высоты. И даже в полете выглядел радостным, как будто героических таблеток нажрался: дескать, девушку спас, теперь и помереть не стыдно.

Мирослав, конечно же, за ним вернулся, но пришлось действовать в обход. Полицию чуть раньше вызвал именно он. Просто когда сообразил, что шума не избежать, решил добавить красок. Чем больше спецэффектов, тем более размазано внимание врагов. Это и позволило им вытащить Олесю — создалась-таки ситуация, когда даже телохранители растерялись. Все прошло прекрасно, кроме улетевшего обратно в стан врага Ярослава. Но Мир не особо беспокоился: нацепил мотоциклетный шлем, выхваченный без спроса у кого-то из толпы, забежал внутрь уже за полицией, нашел немного покалеченного брата как раз в тот момент, когда тот очень предусмотрительно на четвереньках перемещался к выходу, держась ближе к стене. Хотя в таком бедламе Петровичи точно не были главной заботой. Мирослав был уверен, что его узнали без труда — хотя бы по жениховскому костюму, но не остановили. То ли приказа такого не получили, то ли при полиции постеснялись заново брать пленных. Но Мирослав не мешкал и очень спешил убраться с хромым родственником подальше.

Затем и брошенную всеми Олесю обнаружили — Лариска пыталась сообразить, кого такого она в общей куче спасла, а в растрепанной и пьяной перепуганной девушке не распознала невесту, потому просто высадила на обочине, заявив в нос:

— Все было круто, цып. Ты имя тамады не знаешь? Хочу на свою днюху что-то подобное замутить, а то задолбала скукота!

В осмыслении ответа на этот вопрос Петровичи и нашли Олесю. К счастью, Ярослав догадался приехать к ресторану на машине, потому остались еще короткие перебежки до стоянки, а дальше светил конец немыслимому напряжению и долгожданная свобода!

Долгожданная свобода радовала только пару минут, пока Олеся хрустальным после пережитого страха голоском не поинтересовалась:

— А куда мы едем? Разве есть место, где она нас не найдет?

Мирослав сдал в подворотню, чтобы там спокойно провести совет, ведь вопросы были очень существенными. Но Ярослав, как обычно, начал с нытья и своих интересов:

— Ребят, я, кажется, ногу сломал. Очень больно. И наступить на нее не могу…

— Давай твои проблемы потом обсудим? — перебил Мирослав. — Действительно, а куда нам ехать? Сколько у нас на троих есть денег, хватит доехать хотя бы до границы?

— Не хватит, — опять подала голос Олеся. — В смысле, деньги-то есть, которые Ярик в акции вложил — их можно вытащить, но не прямо сейчас. В общем, нам для начала нужен его ноутбук. И тогда хватит даже перевалить через границу, а уже там умереть с голоду — свободными и счастливыми.

Адреналин спадал, потому Мир снова возвращался к хронической панике, перебирая в уме, на что еще способна обезумевшая бывшая лапуля. Он рассуждал вслух, надеясь на эффективность коллективного разума:

— Короче, у нас есть пара часов, пока Лера с полицией и владельцем ресторана дела разгребает. Потому срочно рвем в вашу квартиру, заберем ноутбук и что сможем унести. После надо залечь на дно, но не получится остаться ни в общаге, ни у вас. Ведь там нас и перехватят.

Олеся вздохнула, соглашаясь:

— Перехватят, и уже неизвестно, как эта шизофреничка захочет отыграться. Нам надо собрать ресурсы и сразу бежать из города. Куда угодно. И больше никогда, никогда не попадаться ей в руки!

— Ты не преувеличиваешь? — пока еще с надеждой задал Мирослав вопрос, на который никто в последнее время не хотел давать приятный ответ. — Может, она вообще нас и не собирается искать? Потрепала нервы и успокоилась.

— Вряд ли, — девушка отрезала без сострадания. — Но ты можешь оставаться, герой, проверить, женят ли тебя через неделю на первой встречной!

— Понял! Залегаем на дно, а из города бежим при первой возможности. Есть один вариант, но вы назовете его безумием…

— По сравнению с сегодняшней помолвкой?! — нервно захохотала Олеся. — Обещаю, я уже ничего не назову безумием!

Подбодренный Мир предложил:

— Пока можно жить в машине. Приметная она, конечно, но заправлять ее все равно нечем, потому найдем тихое место, припаркуемся…

— Это не безумие, — перебила Олеся, — а идиотизм. Теперь слушай мой вариант, бомж холеный. Леркина старая квартира! Вот уж там точно никто не подумает искать! Сами представьте — вы бы у себя под носом в какую очередь смотрели? Газуй, Мир, и не спорь. У меня в квартире запасные ключи лежат, еще с тех пор, когда мы лучшими подругами были. Так что вообще никаких проблем!

— Ты еще и гениальная девочка, — простонал Ярослав комплимент. — И никто с голоду не умрет, добудем только мой ноутбук. Я от самого чистого сердца торжественно клянусь, что не брошу ни тебя, Олесь, ни тебя, брат. Достанем мои вещи — и голод нам не грозит. Если вы сами способны протянуть без перепелиных яиц. Но теперь я понимаю, что вообще все могу. Ради каждого из вас!

— О-о, пафос попер, — скривился Мирослав. — Видимо, последние пары́ алкоголя так выходят.

— Не, это от боли, — опроверг Ярослав. — Ребят, я уже говорил, что, кажется, ногу сломал?

— Говорил-говорил, — припомнил Мир. — Тогда за твоим ноутбуком мы с Олесей сбегаем, посидишь в машине, нытик.

Успели они и вещи добыть, и в Лерину маленькую квартиру без проблем пробраться. Свет включать не стали — уж слишком были накручены страхом, но там и без того было уютно и тепло. Разместились на полу, расстелив одеяла. Отчего-то, после того как Мир уже почти решился жить в машине, такой комфорт показался пятизвездочным отелем. А Олеся, как маленькая хозяйка дома при двух безруких мужиках, и лампу какую-то отыскала, разместила рядом, чтобы им валяться совсем по-домашнему. И болтать, рассматривая потолок, и хотя бы пару часов не переживать о выживании.

— Ярик, — прошептала она, поддавшись этой тягучей теплой тишине, которая после стресса накрыла особенно заметно. — Я вот там, на помолвке сидела и знаешь, о чем думала? О том, что скорее всего тебя всегда недооценивала. И потом, когда ты меня ремнем пристегивал, чтобы первую спасали… у меня аж сердце в лепешку сжалось. Сжалось так, как если бы ты все еще был миллионером или хотя бы принцем на белом коне. Но ты будто даже без коня ничего так. Как это чувство называется?

— Благодарность, — предложил Мир, поскольку сам Ярослав по-джентельменски промолчал.

— Не совсем, — Олеся мотнула головой. — Когда ты меня за руку взял и попросил не плакать, у меня сердце в горле задрожало — вот это была благодарность. В общем, спасибо вам обоим, Петровичи. Хорошо, что я в этой войне оказалась на стороне самых лучших ребят. Теперь даже самой будет неудобно, если я такую марку не удержу.

Мирослав удивленно расхохотался:

— Слыхал, брат, для кого-то мы — самые лучшие ребята! Кто бы мог представить, верно? Ладно, давай теперь твои пафосные речи выслушаем. Расскажи, как ты спать и есть не мог, мне спать и есть мешал, так сильно за Олесю переживал, тюлень в брачный период! Говори уже, я сделаю вид, что рад за вас, серьезно. Наверное, в этом и есть смысл — найти в жизни такого же отшибленного тюленя, без которого все становится неважным.

Получилось очень глубоко и по-философски, потому-то Ярославу потребовалось почти полминуты, чтобы достойно продолжить начатую младшим братом мысль:

— Дорогие Мирослав и Олеся, не хотелось бы выглядеть занудой, но я, кажется, ногу сломал.

Олеся все-таки присела поудобнее, под штанину ему с лампой заглянула и заорала в полный голос — никакой таинственности:

— Ничего себе, а у него лодыжка опухла! Срочно в больницу! Мир, вставай, чего разлегся?!

Вот на этом теплая тишина и закончилась, а она, быть может, была самой приятной за всю предыдущую жизнь братьев. Посреди глубокой ночи пришлось выбираться из подъезда и снова заводить машину, которую Мирослав специально оставил подальше, в лесочке. За конспирацию им всем двойка с минусом! Но Ярослав стонал теперь решительнее и даже с небольшим наездом, когда получил одобрение Олеси.

Понятно, что на платную клинику они по всем карманам насобирать не смогли, но Олеся, к общей радости, знала, где находятся бесплатный травмпункт. Там медперсонал отнюдь не разбежался оказывать им первую помощь, а как-то даже наоборот — усадил в общую очередь посреди побитых парней и беззубых мужиков с перегаром. Пришлось Петровичам изображать, что они здесь свои и отнюдь не в первый раз в таком месте.

Ожидание очень затянулось, хотя снимок уже показал небольшую трещину в кости. Но Ярослава все не отпускали — надо было и обезболить, и гипс наложить. Поскольку за ручку пострадавшего Олеся и одна подержать могла, Мирослав решил обойти здание и отыскать-таки какой-нибудь автомат с дешевым кофе. Именно там, остановившись возле окошка, он и рассмотрел, как к зданию паркуется еще одна машина. Он не обратил бы внимания, если бы не выскочивший оттуда Игорек, а за тем уже знакомые мускулистые гориллы в деловых костюмах.

Как они их нашли? У Мира застучало сердце, он от страха отпрянул от стекла, но не мог представить, куда бежать. Неужели за ними сразу приставили хвост? Но тогда зачем позволили кататься несколько часов? Или кто-то видел, как Ярослав упал, и просто предположили, что тому потребуется врачебная помощь? Собственно, не так уж и важно, однако правота Олеси подтверждена — Лера далека от того, чтобы успокоиться.

Мирослав с тоской взглянул на лестницу, потом снова в окно. Сумасшедшей миллионерше нужен один заложник, через которого она достанет остальных. У Ярослава сейчас со скоростью бега настоящая беда, Олеся, видимо, своего инвестора теперь бросать вообще не намерена — они и на свободу, и в плен теперь раздражающей парочкой отправятся. Остается только Мир, но из него выйдет очень плохой заложник. Он ведь Валерию больше всех остальных раздражает, она злится от слишком сильных эмоциональных противоречий, потому Мирослав неизбежно постарается бесить ее еще сильнее — это на уровне рефлексов. У Олеси хватило ума сидеть тихо и изображать смирение, Мирослав подобный трюк не повторит. Он из тех людей, кто и у святого шиздюлей выпросит, а Леру в последнее время святой сложно назвать…

— О, Игорек! Давно не виделись! — Мирослав слышал, как неприятно дребезжит его голос от нервов.

— Давно, — осклабился бывший частный детектив, наблюдая за его приближением. — Почти целых три часа прошло с вашей помолвки.

— И она определенно удалась, раз гости случайно встречаются в травмпунктах. Кстати, вы невесту мою не видели? Начинаю подозревать, что она мне изменяет.

— Смешно, Мирослав Петрович, просто умора, — с непроницаемым лицом продолжил Игорь. — Но Олеся и не нужна. Валерия Андреевна приказала разыскать только вас и вашего брата для серьезного разговора.

— Какого еще брата? Того, который с детства над конфетными фантиками трясся? Лично я всегда предпочитал считаться единственным ребенком в семье, чем называться родней такого придурка.

— Все понятно, — очень непонятно ответил детектив. — Тогда проходите в машину. Надо же, как вы изменились. Еще недавно были заносчивым мерзавцем, а теперь строите из себя героя-камикадзе, которому море по колено, лишь бы брата вытащить. Но и заносчивым мерзавцем быть не перестали.

— Издеваетесь? — Мирослав прошел мимо к открытой двери авто, отмечая, как охрана осматривается вокруг и готова сорваться с места в любом направлении. — Я просто свою выгоду увидел. Лерочка моя свихнулась, это уже даже для вас не секрет, Игорек. Но остается надежда, что ей понадобится игрушка для сексуальных утех. И тут как раз я, под руку подвернулся. Наверное, это мой рай?

— Всё бы вам языком чесать, Мирослав Петрович. И что она в вас нашла, в самом деле?

Последний вопрос остался без ответа, потому что для Мира отвечать на подобное было ниже ватерлинии его самооценки. Но к Валерии — вернее, в свою бывшую квартиру — ехал с тяжелеющим сердцем.

Олесе и Ярославу несложно было догадаться, что именно произошло. Особенно когда Олеся разглядела отъезжающий от здания автомобиль. Сдала по инерции назад, спряталась за дверью, но почти сразу раздалось размыто-пьяненькое:

— Ты чего шатаешься, Олесь? Слушай, а я уже говорил, что ты всегда выглядишь хорошо? Даже после самых натуральных военных действий! А где Мирчик? Пойдем и его мнение спросим, он как раз по женской красоте большой специалист…

Обезболивающими его накачали под завязку: Яр начал заметно тормозить в мыслительном процессе и нести всякую пургу — приятную, но пургу. Олеся ответила как можно серьезнее:

— Не хочу тебя пугать, но Мирослава, кажется, в той машине увезли. По меньшей мере, мелькнула похожая рубашка. А по большей мере, здесь его не осталось. Сильно сомневаюсь, что он нас бросил бы на этом этапе, даже для твоего братца выглядело бы идиотизмом…

Мирослав не очень отчетливо помнил, как добрался до Мальты. Ему так хотелось соединить все штрихи, непонятное наконец-то сделать понятным. И оно делалось — как только в историю вписалась ключевая предпосылка. Кто-то другой бы заявил, что отец переборщил — даже в качестве последнего в жизни бзика он немного перегнул палку, но Мирославу подобное недовольство и в голову бы не пришло. Наверное, все Махалины немного того — в смысле, в критической ситуации сразу бросаются на самые экстремальные меры: тут оба яблока от яблони недалеко улетели, им ли отца критиковать? И все-таки надо признать, что иначе он не заставил бы сыновей посмотреть в себя и друг на друга. От этого понимания, однако, на сердце легче не становилось.

Билеты Лера купила без вопросов, даже предлагала отправить с Миром пару ее людей, но он только глянул на нее как на сумасшедшую. После всего, что между ними было — в смысле, между братьями Махалиными и людьми Валерии — они в одном самолете без драки продержаться не смогут. С самой же их работодательницей все было не так ясно. Уже осознав, что двинутую диктаторшу она из себя разыгрывала, Мирослав все равно мысленно от нее отдалился. Красивая девчонка, сексапильная до одури, когда вещает на научном языке, интересная со всех сторон, но явно не та идеальная картинка, которую Мир себе успел нарисовать в воображении. Его-то воспаленное сознание напрочь лишило Валерию недостатков, а они, как показал опыт, были, да еще какие — такая, если прижмет, и руки по колени отгрызет, не подавится. Но притом остается верной своим принципам, что даже пугает.

Куда пропал Ярик, ему до конца понятно не было. Скорее всего, беглецы перестраховались и придумали себе убежище надежнее. А еще вернее, планируют операцию по освобождению Мирослава, потому скоро нарисуются возле Валерии. Их бы подождать немного, но Мир просто не мог себе этого позволить. Особенно после того, как узнал от Леры все подробности. Он даже в аэропорту на одном месте усидеть не мог — думал только о том, что если опоздает, то уже никогда не сможет простить ни себя, ни ее.

Оказалось, что они с братом разминулись всего лишь на рейс. Мир не особенно удивился, застав Ярика с Олесей в приземистом беленом домике посреди тропических пейзажей. Встреча прошла очень неприятно, до болезненного нехорошо. Братья ругались на отца, а он — уже совсем слабым голосом — хрипел нецензурщиной в адрес Валерии, которая, по его мнению, была обязана сохранить его тайну, ей за это достаточно заплатили. И все равно — это было очень заметно со стороны — радовался их присутствию. Радовался и прогонял:

— Ну все, навестили старика — и хватит. Дуйте домой, достраивать светлое будущее.

Мир подмигнул симпатичной медсестре, которая ни слова по-русски не знала, и заявил:

— Позвоню Геннадию Константиновичу и отпрошусь. Уволят? Ой, да божечки мой, испугали Билла Гейтса ценами на интернет. Я ж сдаваться не умею — примут снова, никуда не денутся. Если сам не решу куда-нибудь деться.

— Кстати об интернете… У меня работа вообще с собой, — Ярослав начал рыться в вещах, отыскивая ноутбук. — Так что лежи спокойно, а мы тебя будем развлекать историей последних месяцев.

— Не надо, — испугался отец. — Я эту историю уже знаю, но слушать из первых уст — здоровье уже не то.

Конечно, Петровичи из последних сил держали лицо, давили улыбки, а иногда забывались и вполне искренне смеялись, вспоминая, как в детстве Ярик собирал фантики, а до Мира долго не доходило, кто же на самом деле крутит колеса. Только в комнатах они позволяли себе надолго затихнуть, уставиться в одну точку и думать, думать… о тех же самых фантиках и игрушечном руле, о том, что в их кругу мало кому повезло так же сильно — иметь самого лучшего на свете отца, который никогда — ни на секунду за всю их жизнь — от них не отвернулся. Олеся в такие моменты тоже притихала, просто подсаживалась рядом и укладывала Ярославу голову на плечо — пусть знает, что у него во всем свете есть не только папа и младший брат. Он же в ответ бездумно накрывал своей большой ладонью ее маленькую и неосознанно сжимал пальцы. Ни одному из двоих и не вспомнилось, зачем они вообще так стремились сюда попасть. Какая к чертям собачьим разница, вернет Лерка деньги или нет?

А Петр Ильич Махалин как будто наконец дождался, получил чрезвычайно для него важное, от чего душе перестало быть трудно и страшно. Он умер через несколько дней — счастливый, что два оболтуса рядом, улыбающийся каждому по очереди и немного сожалеющий о том, что уже не успеет увидеть детей Ярослава, похожих на хорошенькую Олесю, что не побывает на свадьбе Мирослава и очень умненькой Валерии. Он уходил, даже не будучи уверенным в том, что именно так все произойдет, но погружаясь в теплое умиротворение — даже если их жизнь свернет на другие пути, мальчишки в любом случае найдут свое место и его не упустят.

— А давайте, Игорек, еще выпьем?

— Наливайте, Лерочка, наливайте. Когда в другой раз попробуем коньячок за такую цену?

— Да-а, — протянула Валерия. — Как привыкли, так теперь и отвыкайте.

Конторка была все та же — на самой окраине города, но с новым ремонтом и даже солидной парковкой перед зданием. Бывшему полицейскому, а ныне частному детективу, такие резкие движения судьбы вверх и вниз были уже не по возрасту, он всерьез задумывался о том, чтобы все бросить и наконец-то выйти на пенсию. Очень сомнительно, что в его карьере попадется еще один миллионер, который на некоторое время поднимет всех своих подручных на вершину бытия. На пенсию было пора, но неохота, потому Игорек уже не в первый раз осторожно поинтересовался:

— Лерочка, а может, не будем штат-то распускать? Мало ли, какие вам еще услуги потребуются. Разве еще непонятно, что деньги отдавать уже некому?

— Знаю, что некому, — Валерия вздохнула. — Но нет, не вижу необходимости тратиться на пустое, от чего даже удовольствия не получаю. А давайте, Игорек, за дружбу — верную и безусловную. Как у нас с вами!

— Вы мне пока еще за эту дружбу платите, — осклабился мужчина. — Если вам всерьез нужен человек, с которым можно глушить коньяк без условий, тогда или Олесю разыщите, или на улицу выйдите — там таких «друзей» полно, кто за опохмел кого угодно разыграет.

Чувство юмора у Игорька было специфическое, с отпечатком циничной профессии. Именно поэтому Валерии и нравилось иногда с ним поболтать — хитрый и скользкий жук умел за полчаса вернуть ее с небес на землю. Да и сам он против подобных встреч не возражал — заказов-то все равно с гулькин нос, уйма свободного времени. Нет, не настала еще пора расцвести на Руси институту частного сыска.

Если Валерию и интересовал расцвет каких-либо институтов, то явно совсем других. Увольнение ее просто морально уничтожило, но уже через пару дней она оклемалась и села составлять бизнес-план. Зачем подстраиваться под чужие правила, если у нее есть деньги придумать свои? Остановилась она на идее открыть исследовательскую лабораторию — мало прибыли, много дорогого оборудования, куча рабочих мест для таких же, как она. Бывшему одногруппнику, Ване Максимову, письмо отправила — вдруг и он захочет присоединиться к новому проекту? Хорошо Валерия разбиралась в геодезии, а никак не в бухгалтерии, но даже ей было понятно, что такое предприятие сможет едва-едва держаться на плаву, выполняя заказы строительных организаций или беря разработки по госзаказу. Но это было как раз то дело, на котором ее сердце успокоилось. В конце концов, а куда еще стоит тратить деньги, если не на обеспечение себя бесконечным счастьем? Пока проект был на стадии строительства, но уже сейчас Валерия в предоргазменном состоянии предвкушала, как будет собирать всех отшибленных геологов и геодезистов под одной крышей.

Штат помощников она распустила не сразу, но лишь потому, что ждала от них сведений — когда же Петровичи с Олесей вернутся. Но те сильно задержались. Видимо, понадобилось много времени справиться с потерей, или они вообще решили не возвращаться, раз здесь их ничего не держит. С ума сойти, как эта троица сплотилась — и даже Олеся как будто нашла своего принца на белом коне, который еще полжизни на коня будет зарабатывать.

Валерия снова переехала в старую квартиру. В роскоши и на большом пространстве жить в одиночку очень тоскливо. Иногда она забывалась и, хватая телефон, думала позвонить лучшей подруге, но потом одергивала себя. А ведь раньше она уважала Олесю как раз за недостатки той — в смысле, за их разницу, которая и делала их отношения полностью насыщенными. Особенно Валерии не будет хватать немного хамоватого подхода к жизни Олеси, когда она примется набирать штат.

Собираясь позвонить сама, она дождалась весточки, когда совсем ее не ждала.

— Привет, Лерка, — пробурчала недовольно трубка поздно вечером. — Ты это… извини, если что. И сама извинись, если не считаешь себя безупречным ангелом.

— Да я никогда себя им и не считала, Олесь, — ответила Валерия, а получилось отчего-то сдавленным тоном. — Где вы вообще? Как поживаете?

— Все там же, на Мальте, — Олеся говорила спокойно, почти равнодушно. — Всегда мечтала жить в таком месте, но вот пожила — и знаешь, проблем с таким климатом больше, чем преимуществ. Сюда на две недели прилетать надо, отдохнуть, а потом назад отвозить организм, привыкший существовать в холодных дребенях.

Валерия чуть натянуто рассмеялась. Они так усиленно изображали, будто все еще подруги, будто все еще могут обсуждать каждую мелочь, что настроение само по себе начало немного подниматься.

— Так возвращайся, — предложила она, постаравшись, чтобы не звучало как признание, что соскучилась. — Я все твои недостатки наперечет знаю, потому даже работенку тебе выделю — в отделе кадров. Церберов не просто так сажают у ворот, зато внутри офиса будет спокойнее.

— Ну спасибо за комплимент, — хмыкнула Олеся и тут же вернулась к своим мыслям: — Пока не могу приехать, не брошу тут Ярика. Его каждый день надо вдохновлять. Вот тогда он герой, тогда все может — свалился же хомут на мою шею. Инвестор хренов, которому извилины надо пальцами заворачивать, чтобы не выпрямлялись. Второй еще хуже — молчит постоянно, аж пугает, но у меня вдохновлялки на двоих не хватает. Увезти бы их отсюда, пока на жаре окончательно не проквасились. Но они не готовы уезжать. Будто жалеют о каждом дне долгой дороги сюда… Будто хотят отца обвинить в этом, а уже поздно кого-то обвинять. Я не знаю, Лерка, наверное, должно пройти время.

У Валерии больно сжалось в груди.

— Злятся на меня? — спросила, поскольку не могла не задать этот вопрос.

— Злятся, — признала Олеся. — Но на себя злятся больше — за то, что были слепыми. Что до всего этого довели.

Валерия покивала, будто телефонная собеседница могла ее видеть. Это здорово, когда есть враг, и очень-очень плохо, если злость направлена только на самого себя: себя-то не победишь и далеко не спрячешься. Действительно, просто требуется время.

— Ты это, Олесь, звони иногда, — у Валерии фраза практически вырвалась.

— Еще чего, — опомнилась Олеся. — У меня много подруг, лучше я им звонить буду!

Тоска Валерии в тот вечер не прошла, но стало как-то проще с ней смириться, потому что где-то там в будущем, когда нужное время пройдет, все заново станет совсем другим.

— Господи, как ты меня напугал! — закричала Валерия, распознав в силуэте знакомые черты и хватаясь за сердце. — Мирослав! Ты как здесь оказался?

Тот, как обычно, не выглядел виноватым — даже за то, что перепугал Валерию до смерти, вынырнув из знакомого палисадника, когда она возвращалась домой.

— В смысле как? — он решил продолжить череду идиотских вопросов. — Самолетом, такси, ногами. Это действительно самое важное, о чем ты хотела меня спросить?

Валерия уже успела отдышаться и даже немного обрадоваться, что все-таки вернулся. Но поощрять его улыбками нельзя, потому она усиленно сводила брови:

— Я вообще не планировала тебя ни о чем спрашивать. Но раз уж нарываешься, то поинтересуюсь — ты как?

— Работу ищу. Опять, — он сделал шаг к ней и взмахнул рукой. — Нет-нет, на этот раз не уволили, просто мои амбиции не вмещаются в старый отдел. Поговаривают, что ты целую индустрию георазведки открываешь. Есть вакансии?

Валерия усмехнулась:

— Ну, открываю. И что?

Мирослав снова шагнул в ее сторону и слегка наклонился.

— Меня возьми, — потребовал нагло. — Тебя отец умной называл, так докажи, что ты умная. Я в бизнесе хоть что-то понимаю, а твой потолок — общаться с лабораторными крысами. Уверен, от денег остается все меньше и меньше, а вывести прибыль в плюс в такой сфере выглядит настоящим чудом. Но есть я, обладающий списком возможных заказчиков. Делегируй полномочия — дай хоть шанс своему предприятию стать успешным. Тебя уже миллионершей не назовешь, но на отпуск заработать сумеем!

— О-о, понятно, — Валерия невольно рассмеялась. — Заодно и своего родственника-маркетолога пристроить хочешь?

— Ярика-то? Ни за что. В смысле, я его уже никакими печеньками в офис не заманю. Он, кстати, в биржевой торговле осваивается. Ты будешь смеяться, но в ближайшее время собирается заняться благотворительностью.

— Зачем? — удивилась Валерия.

— Схема сокращения налогов, представь себе, — Мирослав пожал плечами. — Так что можно сказать, что твои мечты сбываются, хотя и через предсказуемое место. Осталось пристроить меня — и увидеть все мои положительные черты.

Валерия всерьез об этом задумалась. На самом деле, кадровый вопрос стоял очень остро — она с самого начала чувствовала, что в одиночку подобное не потянет. А все ученые, бывшие студенты-отличники, писатели различных научных трудов, профессора, опытные специалисты и прочие одобренные ею коллеги в организации такого масштаба понимали еще меньше, чем сама Валерия. Тут ведь не только ум нужен, а больше изворотливость, бизнес-жилка и умение договариваться сразу с тысячей сторон. У Махалиных, похоже, это семейная черта.

— А приходи завтра на собеседование — я как раз до завтра подумаю, — она приняла самое мудрое решение.

— Отлично! — Мир сделал еще шажочек в ее сторону. — Тебе же обязательно надо знать, что перевоспитательный процесс прошел успешно. Я даже ничем не рисковал. Но предлагаю начать собеседовать меня прямо сейчас, по всем другим вопросам.

— Ты о чем?

Мирослав ухватил ее за руку и потащил в сторону:

— Все, наконец-то мы идем на свидание. Да не упирайся ты так! Ведь уже давно было понятно, что это неизбежно! Такая страстная симпатия, Валерия Андреевна, до конца не затухает, даже если по очереди гасит всех миллионеров на пути. Да двигай ты ногами, нам надо успеть в парк, чтобы там двигать губами.

— Чего?! Да погоди ты! С чего ты вообще взял, что мне симпатичен?

Мирослав резко остановился, обернулся к ней и с изумлением уставился своими золотисто-карими глазами.

— С того, что ты всегда улыбаешься, когда смотришь на меня. Не замечала?

— Не придумывай! — Валерия сразу же потянула уголки губ к подбородку, чтобы никто не догадался, что они секунду назад действительно изображали на лице счастье.

— Не придумываю — доказываю, — оповестил Мирослав. — Ну и черт с ним, с парком. Ты рубишь всю романтику на корню, Лер, а я так старался…

Их третий поцелуй снова не закончился пощечиной. Опять забыла! Отвлеклась на что-то другое, задумалась, растворилась. А потом еще за ручку понеслась в парк, чтобы и там продолжать перевоспитывать этого несносного негодяя. С ним же педагогической работы — непаханое поле, а у Валерии как раз учительский талант без дела пропадает.