Перевод и редактура: PerlenDame

Вычитка: Lily Gale

Руссификация обложки: Lily Gale  

«Уважаемые пассажиры, через несколько минут мы прибываем в Уайт-Сити, — слышу я женский голос бортового компьютера. — Пожалуйста, оставайтесь пристёгнутыми, пока шаттл не закончит стыковку и автоматические двери не откроются. Мы благодарим вас за полёт с "Нью-Ворлд Сити Трансфер" и желаем вам хорошего дня».

Слава богу, мы долетели.

«Вероника, вдохни поглубже, ты сделала это».

Я уставилась на монитор, вмонтированный в впередистоящее сиденье, на котором я во время полёта смотрела скучный документальный фильм о производстве этанола. У шаттла нет окон — из-за ядерной войны смотреть наружу всё ещё не разрешено, кроме того, так корабль лучше защищён от радиации. Хотела бы я знать, на самом ли деле спустя почти столетие за пределами купола оставалась только пустыня или природа вернула своё.

Я чувствую покалывание на шее. Айс сидит прямо позади меня. Я ощущаю его жгучие взгляды, которые он на меня бросает с тех пор, как несколько часов назад был назначен моим телохранителем. Он огромен и излучает силу. Я постоянно задаюсь вопросом, что бы произошло, если бы Воины обратились против нас. Мы были бы обречены.

На этом рейсе нет ни одной стюардессы, и нет пассажиров. За исключением этого Воина и меня, на корабле нет вообще никого; нет даже капитана, потому что шаттлы летают на автопилоте.

Как дочь сенатора, я путешествую с самыми строгими мерами предосторожности; и дома тоже мне не позволяется сделать ни шага без телохранителя… и это потихоньку сводит меня с ума. Я чувствую себя заключённой.

Снова включается громкоговоритель: «Посадка через три, две, одну…»

Не дожидаясь полной стыковки шаттла, я расстёгиваю ремень безопасности и бегу по проходу вперёд.

Айс уже дышит мне в затылок.

Я оборачиваюсь к нему, стараясь не проявлять недовольство слишком явно, и спрашиваю, как можно твёрже:

— Можно мне хоть немного свободного пространства? — При этом я делаю шаг назад и упираюсь спиной в стену, за которой находится кабина.

Айс возвышается надо мной, сложив руки, и пристально на меня смотрит. Его глаза такие же блестящие, как лёд. Грязный лёд. Нечто среднее между серым и голубым. Вообще-то, я никогда не видела настоящий снег, потому что в Уайт-Сити и других городах под куполом круглый год тёплый климат, но я так его себе представляю.

У Айса короткие волосы, такие же чёрные, как у меня. Сегодня я уложила их в высокий узел. На мне блузка и юбка чуть выше колен. Взгляд Айса постоянно блуждает вверх и вниз по моему телу, в остальном он полностью неподвижен. Только мышца на груди дёргается. Через облегающую футболку проступает каждый контур его восхитительного тела. На самом деле, меня совершенно не впечатляют раздутые качки, но что-то есть в этом мужчине, что я тоже пристально на него смотрю. Он стоит настолько близко, что я чувствую запах его парфюма, пены после бритья, геля для душа или чего-то ещё. И этот запах чертовски приятный. Слегка дымный и мужской. У меня начинает кружиться голова. Хотя, возможно, это из-за перелёта.

Я прочищаю горло:

— Тебе запрещено со мной разговаривать?

Чёрт, когда уже откроется дверь?

Мне так не хватает моей прежней телохранительницы Мираджи. Она была одного со мной возраста, и с ней я никогда не чувствовала себя стеснённой. Она была мне как подруга. А с этим Воином я даже представить себе не могу, чтобы наши отношения стали хотя бы приблизительно такими. Как долго Айс пробудет со мной? Радует, что он, по крайней мере, выглядит лучше, чем телохранитель моего отца, который присматривал за мной, когда Мираджи не было рядом.

Отец пришёл в восторг, когда его брат Стивен дал своего лучшего человека, чтобы тот впредь не спускал с меня глаз. Поскольку Воинам из Уайт-Сити доверять больше нельзя, подразумевал Стивен. Он слышал, что здесь творилось в последнее время. Сначала один Воин сбежал с рабыней, а всего через несколько недель произошло почти то же самое, только уже с перестрелкой. Предполагают, что второй Воин смылся с Мираджей. Интересно, они до сих пор живут под землёй? Или уже в Аутленде? О, как же я хочу получить ответы.

— Ладно, тебе не обязательно со мной разговаривать, — дерзко говорю я. — Но не действуй мне на нервы.

Айс ещё немного наклоняется вперёд:

— Ты нервничаешь?

У меня перехватывает дыхание. От его низкого голоса, который пронизывает меня насквозь, каждая клеточка моего тела начинает вибрировать… Но я не подаю вида.

— Ух ты, оно всё же разговаривает! — насмешливо заявляю я.

Уголок рта дёргается, и Айс быстро проводит языком по нижней губе. У него красивый рот. Немного узкий, но пропорциональный. У него вообще привлекательное лицо. Прямой нос, высокие скулы, густые, узкие брови, чётко очерченный подбородок и чуть более смуглая кожа, чем у меня.

Он упирается одной рукой в стену около моей головы и низко наклоняется ко мне. Его губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих.

— Очевидно, я не оправдываю твоих ожиданий от телохранителя. Хочешь, чтобы это снова была женщина? — Он говорит хриплым, низким голосом, почти угрожающе, хотя лицо расслаблено. — Я буду сопровождать тебя за покупками, но не стану обсуждать моду. Когда будешь встречаться с подружками, избавь меня от вашего кудахтанья. Помимо этого, мне не интересно говорить о причёсках, лаке для ногтей и пластической хирургии. Меня интересуют только спорт, оружие и секс, и я не думаю, что мне стоит говорить об этих вещах с тобой.

Я выдыхаю. Этот тип такой прямолинейный! Вверх по моей шее расползается жар. Вероятно, моё лицо уже покрылось красными пятнами.

— Что ты себе позволяешь! — Я пытаюсь оттолкнуть Айса, но он не сдвигается ни на сантиметр. Проклятье, его грудные мышцы, словно сталь! — Я никогда не делала себе пластику. — Мне это не нужно! Я довольна своим телом.

Айс демонстративно заглядывает в вырез моей блузки, и мне становится ещё жарче. Я быстро складываю руки на груди.

— И тебе не стоит бояться моих подружек, потому что у меня их нет! — Ни одной настоящей. Мираджа была как подруга, а что касается остальных, то близкие отношения у меня только со сводной сестрой Мелиссой, но она живёт в Нью-Ворлд Сити, как и мама.

Айс не отвечает, и это просто бесит меня.

— Кроме того, тебе следует обращаться ко мне «мисс Мурано»!

Он выгибает одну бровь:

— Это ещё почему? Ты тоже мне «тыкаешь».

Вот чёрт, я и не заметила. Но почему он так улыбается? Очевидно, на этой работе ему скучно, и он развлекается за счёт меня. Его улыбка пробирает меня до костей. Он вообще понимает, что играет с огнём?

— Если я расскажу отцу, как ты себя со мной ведёшь, он тебя казнит!

Айс сразу отступает. Серо-голубая радужка будто вспыхивает. Ага, то есть моего отца он уважает. А почему меня — нет? Потому, что я почти на две головы ниже него и пока ещё не сенатор?

Когда дверь, наконец, открывается, я буквально падаю на несколько ступенек вниз, прямо в руки к своему отцу.

— Вероника! — Он торопливо отстраняется от меня и разглаживает свой пиджак. Я бы удивилась, если бы он хотя бы раз меня обнял. На нём, как всегда, пошитый на заказ костюм белого цвета — цвета сенаторов, а светлые волосы аккуратно подстрижены. — Что происходит? — Он бросает острый взгляд поверх моего плеча на Айса.

— Всё в порядке, — спешу я его успокоить, — я просто споткнулась.

Он продолжает рассматривать Воина, который спускается из шаттла позади меня.

— Ты довольна своим новым телохранителем?

— Да, да, всё нормально, — отвечаю я, хотя Айс заслуживает взбучку.

Сейчас он стоит рядом со мной — тише воды, ниже травы, и приветствует моего отца, отдавая честь:

— Рад встрече с вами, сенатор Мурано.

Отец коротко кивает ему:

— Добро пожаловать в нашу семью. Так долго, как я сочту необходимым, вы будете защищать мою дочь ценой своей жизни. Это приказ.

— Есть, сэр, — послушно отвечает Айс.

— Если твой телохранитель сделает что-то, что тебе не понравится, — говорит мне отец, не обращая больше внимания на Айса, — ты немедленно мне скажешь, Вероника.

Я проглатываю язвительные слова, которые держала наготове, пока собиралась рассказать отцу, как неприлично вёл себя этот Воин. Но я больше не хочу причинять Айсу неприятности. Не знаю, почему.

— Конечно, отец.

Почему я защищаю этого хама? В нём нет и намёка на манеры. Не удивительно. В конце концов Воины из Нью-Ворлд Сити жёстче и хладнокровнее наших Воинов, но при этом Айс ни в коей мере не оправдывает своё имя. Он источает настоящий жар, силу и сексуальность. Особенно последнее заставляет меня нервничать. Похоже, опыт у него большой, а я из числа любопытных женщин. Поскольку мне не с кем поговорить о сексе, я просто горю желанием узнать о нём всё. Мне нравится то волнующее ощущение между бёдер и усиленное сердцебиение, когда я себя касаюсь. Мне нравится доставлять себе удовольствие, ласкать грудь, тереть клитор, пока не кончу… Айс, наверняка, считает меня девочкой-ромашкой. У меня действительно мало опыта — я переспала с мужчиной всего только раз, и потому с нетерпением жду, когда смогу испытать это снова. Вот только как мне познакомиться с мужчиной, если этот Воин ходит за мной везде и всюду? Ни один парень не посмеет даже взглянуть на меня.

А я жажду близости, чувства защищённости, страсти. С каждым днём всё сильнее. Рядом с мамой я чувствовала себя более комфортно, она хоть иногда обнимала меня, а ещё я много смеялась со своей шестнадцатилетней сводной сестрой Мелиссой. Мне понравилось проводить с ними так много времени. Из-за поломки на спутнике, движение шаттлов было приостановлено, и я смогла остаться подольше.

Отец всегда холоден. Жаль, что мои мама и сестра живут в другом городе, и я редко их вижу. Отец против. Моя жизнь полностью в его руках, и он хочет, чтобы я стала сенатором.

Пока мы дожидаемся багажа, я поднимаю глаза высоко вверх. Мне очень хочется хотя бы раз увидеть небо… но и теперь не удаётся. Молочного цвета купол над нами уже давно закрылся. Скоро ночь, появятся луна и звёзды. Я знаю, как они выглядят, только из книг и фильмов.

— Как дела у твоей матери? Она снова пыталась перетянуть тебя на свою сторону? — спрашивает отец.

При этом мы следим за транспортной лентой. Полностью автоматически из чрева шаттла выезжает багаж: мои многочисленные чемоданы и большая сумка Айса. Наш шаттл — единственный на посадочной платформе, которая находится высоко над городом. Так хочется поглубже вдохнуть воздух, который не был ещё рециклирован, но под куполом нет ни ветерка.

С парапета открывается фантастический вид на Уайт-Сити, но сегодня я не могу им наслаждаться. Я и так нервничаю из-за Айса, а из-за вопросов отца начинаю нервничать ещё сильнее.

— Мама почти не говорила о политике. — Эта ложь легко слетает с моих губ.

Мне вообще с каждым днём всё легче обманывать отца. Из меня точно выйдет хороший сенатор. Я могу лгать людям, не краснея… или, по крайней мере, читать речи отца, которые полны ложных заявлений. Должно быть, он передал мне это на генетическом уровне. Но я хочу быть лучше, чем он, лучше, чем все они. Я хочу многое изменить. Или хотя бы попытаться.

— Ты передала Стивену привет от меня?

— Конечно, отец.

Как и моя мама, его брат живёт в Нью-Ворлд Сити, и он тоже сенатор. Хотя маме наконец-то позволено жить собственной жизнью, Стивен продолжает за ней следить. Отец ей не доверяет. Ему повезло, что несколько лет назад Стивен получил там должность.

Отец никому не доверяет, поэтому пришёл на посадочную площадку не один, а с вооружённым телохранителем Итаном — бывшим Воином лет сорока, с каштановыми волосами и орлиным носом. Итан стоит рядом и осматривает местность. Отцовский водитель — молодой темноволосый мужчина — приходит с тележкой для багажа и загружает наши вещи.

— Минутку, Хэнк, — обращается отец к водителю. — Я должен выдать мистеру Тренту новые ампулы.

Ага, значит, гражданская фамилия Айса — Трент.

— Как скажете, сэр. — Хэнк передаёт ему маленькую бумажную коробочку, которая лежала на тележке.

Отец просит Айса открыть сумку, чтобы они могли заменить ампулы.

Айс морщит лоб:

— Могу я спросить, почему это необходимо, сэр? — Он достаёт похожую небольшую коробочку и кладёт в руку моему отцу.

— В наших ампулах содержатся иные стимуляторы, которые лучше усваиваются. Мы разработали новую комбинацию витаминов и минералов, которая вскоре будет использоваться и в других городах.

Я ничего не слышала об этом, но предпочитаю промолчать.

Айс кивает и убирает новые ампулы в сумку, однако не похоже, что слова отца его убедили.

Отец больше не обращает на него внимания. Мы все вместе идём к лифту, который ходит внутри огромной башни. Лифт настолько большой, что места в нём хватает для всех нас вместе с тележкой для багажа. 

— Отец, почему ты дал ему другие ампулы? — спрашиваю я несколько минут спустя, когда мы садимся в машину у подножия башни.

Отец садится на переднее сиденье, а я с Айсом буду сидеть на заднем. Сейчас оба Воина ещё стоят снаружи, пока Хэнк загружает багаж. Телохранитель отца будет сопровождать нас на другой машине. В Уайт-Сити автомобилей нет ни у кого, кроме сенаторов и небольшого числа госслужащих.

Отец бросает взгляд через плечо:

— Я не хочу, чтобы он набросился на тебя, как животное.

Я вопросительно смотрю на него, и он поясняет:

— Ты забыла, что я однажды рассказывал тебе об уколах? Они содержат активный ингредиент, который заставляет Воинов делать себе инъекции регулярно. А также туда добавлено вещество, которое разжигает либидо, чтобы Воины выкладывались на шоу по полной.

Отец говорит настолько тихо, что я едва его понимаю. Через открытые двери в машину проникает шум с площади. Множество граждан, спешащих с работы домой, проходят мимо нас и разговаривают.

— У новых ампул обратное действие — они подавляют сексуальные желания.

Я сглатываю. Эту информацию я не забыла, просто её вытеснила другая. Отец уже во многое меня посвятил, и потому мне известно, что всё здесь идёт неправильно. Я считаю, что эти игры перед камерой — извращение. Хорошо, что их приостановили. Интересно, принимал ли Айс участие в подобных шоу в Нью-Ворлд Сити? Или он всегда работал телохранителем? В других городах часто используют Воинов как телохранителей.

Воины — наш силовой инструмент, наши роботы, наша «длинная рука». Без них мы ничто.

Когда Айс внезапно садится рядом со мной и закрывает дверь, я вздрагиваю. Здесь, сзади, его длинным ногам едва хватает места, поэтому он раздвигает бёдра и при этом касается меня. Хотя на нём штаны, а на мне юбка, я чувствую жар, который он излучает. Да ещё его мужской аромат снова ударяет мне в нос. Хорошо, что поездка занимает всего несколько минут, потому что такая интимная близость заставляет моё сердце биться быстрее.

Я стою на террасе, расположенной на крыше, и смотрю на дома и парк. Это единственная зелёная зона, где граждане могут отдохнуть, поэтому днём там всегда многолюдно. Растения растут практически на каждой крыше, но все они сельскохозяйственные. В Уайт-Сити мало свободной земли.

В городе светло, хотя сейчас ночь. Купол отражает свет и, кажется, даже сам светится голубым. Здесь никогда не бывает полностью темно, если только не отключается электричество. Но пока такое случалось лишь раз. Тогда люди едва не начали впадать в панику. К счастью, неисправный генератор быстро починили.

А я, напротив, люблю тьму. Мои жалюзи не пропускают в квартиру свет. И взгляды. Айс живёт в соседней комнате, и мог бы заглянуть в мою квартиру с террасы.

Интересно, что он сейчас делает?

Мы с отцом занимаем два верхних этажа небоскрёба. Они защищены лучшими технологиями — здесь со мной ничего не случится, Айсу нет нужды круглосуточно быть в непосредственной близости. Странно, но мне вдруг начинает его не хватать.

Вздохнув, я опираюсь на балюстраду, закрываю глаза и наслаждаюсь лёгким ветерком, который играет с моими распущенными волосами. Они всё ещё немного влажные после душа.

По утрам и вечерам включаются гигантские воздушные циркуляторы, чтобы кислород равномерно распределялся под куполом. Благодаря многочисленным зелёным насаждениям на крышах, в нём нет недостатка. Моя терраса тоже вся засажена. Я выращиваю экзотические растения, пальмы, мини-апельсины, клубнику… Мой мирок похож на джунгли. Мама опять дала мне новые семена, которые здесь не продаются. Я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы заняться посадкой. В остальном у меня не так много работы, разве что сопровождать отца на политические встречи. Они наводят скуку. После того, как два года назад я закончила школу, в моей жизни мало что происходит. По утрам я, по поручению отца, печатаю отчёты на центральном компьютере. В основном они касаются административных и разных мелких нарушений. На этом всё.

Почему отец так меня ограничивает? Если мне предстоит стать сенатором, я должна быть посвящена во всё. Разве что, он не доверяет мне. Я знаю, он боится, как бы я не рассказала маме, что здесь происходит. Как якобы казнённые рабы работают за городом на фабриках по производству ценного сырья. Или что Воинам иногда приходится выполнять грязную работу, и, в качестве «благодарности», их также переводят на фабрики, чтобы работать надсмотрщиками. Потому что там они находятся далеко от города, и не могут никому рассказать, что происходит в Уайт-Сити. Коррупция в нашем городе — норма. Не уверена, что смогу это терпеть. Я хотела бы жить с мамой и сводной сестрой, хотя в Нью-Ворлд Сити всё точно так же. Мне известно много секретной информации, которая ни в коем случае не должна дойти до граждан. Конечно, секретов гораздо больше, но я сомневаюсь, что хочу их знать.

Я сижу в своей золотой клетке, пока других эксплуатируют, и чувствую себя маленькой, бесполезной и обречённой. Я ненавижу свою жизнь. Если мне удастся войти в Сенат, я приложу все усилия, чтобы это изменилось.

Ветерок шуршит листьями и задувает под моё неглиже; нежная ткань ласкает кожу. Обычно я люблю стоять на террасе голой, потому что никто не может увидеть меня на такой высоте, а квартира отца находится на противоположной стороне дома, но теперь, когда по соседству живёт Воин…

Вдруг раздаётся звон, и я поворачиваю голову. Это из моей квартиры?

Я подбегаю к двери и заглядываю внутрь. Снова раздаётся шум — он идет из комнаты по соседству! Как будто стакан упал.

Я иду дальше по террасе до окна, за которым раньше спала Мираджа. Дверь на террасу открыта.

— Айс? Всё в порядке?

В комнате темно, только из-под порога ванной идёт свет.

Я в нерешительности останавливаюсь. Нельзя же просто вломиться на его территорию. С другой стороны… вдруг с ним что-то случилось?

Но ведь он Воин, который может позаботиться о себе!

Вот только почему сейчас там так тихо?

— Айс?

«Да ладно, я просто проверю!»

Я подбегаю по мягкому ковру к закрытой двери и прислушиваюсь.

Мёртвая тишина.

Я осторожно стучу в дверь.

— У тебя там всё в порядке?

— Проваливай отсюда! — кричит Айс.

Я вздрагиваю. Почему он такой сердитый? Может быть, он поранился, и теперь его гордость задета?

— Я захожу!

Я смело распахиваю дверь, и у меня перехватывает дыхание.

Айс сидит на опущенной крышке унитаза. Голый. Вероятно, он тоже принимал душ, потому что его волосы мокрые, а кожа блестит. Я сглатываю и стараюсь не задерживать взгляд у него между ног. Ничего себе у него агрегат, а ведь он даже не возбуждён.

Когда я уже собираюсь извиниться за свою бестактность, замечаю разбитое стекло на мраморном полу.

— Что случилось?

Его рука лежит на одном колене, на кафель капает кровь, но Айс, кажется, не замечает этого. Он просто сердито смотрит на меня.

— Ты порезался! — Я подхожу к нему, осторожно ступая между осколками. — Ну-ка, покажи.

Не дожидаясь ответа, я просто беру его руку и вытаскиваю засевший в ней осколок. Затем я отрываю кусок туалетной бумаги, прижимаю его к ране и двумя осторожными шажочками подхожу к аптечке, которая висит рядом с зеркальным шкафом.

Похоже, Айс в гневе раздавил ампулу, а остальные прямо в упаковке швырнул о стену.

Я беру всё необходимое, чтобы перебинтовать ему руку, и он говорит уже не так сердито:

— Просто дай мне серый карандаш из моей сумки. — Он указывает на раковину.

На ней висит небольшая сумка, в которой лежат зубная щётка, бритва и другие предметы гигиены, включая «карандаш». Это лазер для ран. Я передаю его Айсу, и он, не моргнув глазом, запаивает порез.

Я указываю на разбитое стекло у его ног:

— Зачем ты это сделал?

— Я слышал твой разговор с отцом в машине. — В его голосе по-прежнему слышится раздражение.

О боже… Мне становится плохо.

— Ч-что ты слышал?

— Всё, — рычит он, постукивая по уху. — Вы, обычные люди, всегда забываете, что у нас гораздо лучше развиты органы чувств.

Он прав, я уже и забыла о его суперслухе! Кроме того, Воины отлично видят в темноте, и их обоняние также более выражено. Они — улучшенная версия нас, обычных смертных, их геном был модифицирован. Воины — это суперсолдаты.

Моё сердце колотится, я стою перед ним словно парализованная.

— Никому не рассказывай о том, что слышал! Сенат сразу убьёт и тебя, и всех, кто об этом узнает!

Айс фыркает:

— Теперь я понимаю, почему мы чувствуем себя прекрасно после того, как в нас всадили пулю, и почему я всегда настолько возбуждён, что приходится дрочить.

Я поспешно выбрасываю эту картинку из головы.

— Ты не берёшь себе… рабыню?

— Когда? — бросает он мне с вызовом и встаёт, из-за чего снова возвышается надо мной. — Последние годы я постоянно был в разъездах как телохранитель, и у меня было мало возможностей нырнуть женщине между бёдер. — Горящий взгляд его холодных глаз останавливается на моём провокационном неглиже.

Вот чёрт, прикрыться бы чем-нибудь!

Поглядывая через плечо на осколки на полу, чтобы не наступить, я медленно отхожу назад. Айс пугает меня. Кроме нас тут никого нет, никто не услышит мой крик. Квартира отца на другой стороне коридора, и он часто остаётся на своих собраниях до поздней ночи.

В моей голове проносятся тревожные воспоминания — отрывки из шоу, где Воины набрасываются на рабынь. Перед включенными камерами. Некоторые мужчины чрезвычайно жестоки и не проявляют заботы, другие сдержанны, да, даже немного сострадают — но всем им, в конечном счёте, нужен только секс, хочет того раб или нет.

К какому сорту относится Айс? На данный момент он кажется очень злым. Его ноздри раздуваются, мышцы на груди дёргаются.

У меня скручивает живот.

— Ты должен принимать препарат или…

— Или что? — Айс вдруг подхватывает меня на руки, прижимая мои ягодицы к своему паху, и прислоняет меня спиной к стене, стоя между моими распахнутыми ногами. — Боишься, что я наброшусь на тебя?

Я сглатываю. Член сильно давит прямо на мою промежность, а на мне всего лишь тонкие трусики. А ещё, кажется, он становится твёрдым.

— Нет, просто…

— Что? — мрачно спрашивает Айс.

Его взгляд останавливается на моем декольте. Мои соски жёсткие и чётко выделяются сквозь ткань. Я чувствую себя голой. Голой и полностью во власти Айса. Я боюсь этого сильного мужчину, и всё же меня волнует мысль о том, что он может взять меня прямо здесь. На весу, прижав спиной к стене. Не жёстко, а чувственно. Он целовал бы меня. Везде. Пока я не стану достаточно влажной для него.

Частота пульсации у меня между ног стремительно нарастает. Айс — Воин, я — дочь сенатора… отец убил бы нас обоих. Так что, мне даже думать об этом нельзя!

— Т-твоё тело привыкло к препарату за эти годы, у тебя будут симптомы абстиненции.

— Ну и! Случалось и похуже.

Мой взгляд ненадолго устремляется к его животу, где под пупком видны шрамы. Что с ним случилось? Это клеймо? Айса будто пометили. Н… В… С… Да это же аббревиатура Нью-Ворлд Сити!

Я держусь за его плечи и смотрю на его выбритую грудь, гортань, морщины вокруг губ. Губы… Какие они на вкус?

— От синдрома отмены можно умереть, — шепчу я.

В горле пересохло, сердце колотится, а Айс по-прежнему держит меня на руках.

Его лицо так близко, что он почти касается меня губами.

— Хватит меня убеждать, я не собираюсь принимать этот препарат! И ты никому не скажешь ни слова.

— А если скажу? — шепчу я.

Айс пристально смотрит на меня, но не отвечает… внезапно он нюхает мою шею. О боже, зачем он это делает?

— Хорошо, я буду молчать. Но только если ты тоже ничего не скажешь, — выдавливаю я, впиваясь пальцами в его кожу.

Он медленно, но ощутимо трётся членом о мою промежность.

— Мы держим друг друга в руках, принцесса.

Я вся горю между ног.

— Я могу сказать отцу, что ты вырвал у меня эту секретную информацию силой.

— Силой? — Айс насмешливо выгибает бровь. — Мне бы не пришлось применять к тебе силу. Судя по тому, как намокла твоя киска, ты расскажешь мне что угодно, лишь бы я тебя трахнул.

— Это наглая ложь! — Моё лицо пылает. Тело объято пламенем.

Он дьявольски усмехается.

— Отрицать бесполезно. Я чую это. Твоя вагина изнемогает от похоти. — Айс плотнее прижимает меня к себе, так что мой клитор начинает пульсировать сильнее, и несёт меня из ванной в мою тёмную квартиру.

Айс собирается со мной переспать?

— Айс, — шепчу я, когда он направляется к моей кровати. — Пожалуйста, будь нежным, мне немного страшно.

Он осторожно опускает меня на кровать и укрывает одеялом. В комнате темно, но насмешку в его голосе невозможно не заметить:

— Так достаточно нежно? А теперь смотри сладкие сны обо мне, принцесса. — Его большой силуэт вырисовывается перед открытой дверью террасы.

Я резко сажусь на кровати.

— Что ты собираешься делать? — Он же не может сейчас просто уйти?

— Я собираюсь делать то, что делаю каждый вечер, поэтому не возвращайся в мою комнату, — твердо говорит Айс и уходит.

Застонав от стыда, я падаю на подушку и натягиваю на голову одеяло. Айс выставил меня полной дурой. Что он теперь обо мне думает? Мне так неловко.

Я переворачиваюсь на живот и пытаюсь стереть образ обнаженного тела из воспоминаний, но каждый идеальный дюйм словно выжжен в моем мозгу. Кроме того, из головы не идут прикосновения Айса, я всё ещё чувствую его руки на своём теле. Это было так приятно… Мне безумно не хватает такой физической близости. Не хватает Эндрю. Он сын сенатора Пирсона и внешне полная противоположность Айсу: худощавый блондин. Мы знакомы с детства. Наши отцы были бы рады, если бы мы поженились. Я бы не возражала, Эндрю отличный парень. Только теперь вне досягаемости. Его похитили повстанцы, и уже несколько недель никто ничего о нём не слышал. Наверняка, он давно мёртв.

Моё сердце начинает биться сильнее. Думаю, я была влюблена в него. Я никогда не рассматривала наши отношения серьёзно, больше как флирт, но я всё ещё скучаю по нему. Как по партнёру и другу. Я могла бы представить себе брак с ним. Незадолго до его похищения мы переспали. Это был мой первый и единственный раз. Эндрю оказался нежным и внимательным любовником. Каждый день я молюсь, чтобы с ним всё было в порядке, где бы он сейчас ни был.

С тех пор, как он пропал, я чувствую себя особенно одинокой. Я ненавижу повстанцев, потому что они забрали его у меня. Я ненавижу их, и в то же время могу их понять. А Мираджа… интересно, она теперь одна из них? Я не могу ненавидеть её.

Стану ли я однажды править так же холодно и жестоко, как мой отец и другие сенаторы? У меня нет выбора, придётся, или, в конечном итоге, я окажусь там же, где оказываются все несогласные с режимом.

О, если бы только повстанцы похитили меня…

Я переворачиваюсь на спину и пытаюсь думать о чём-нибудь другом. Что почувствовал Айс, когда узнал правду?

Как было бы ужасно, если бы мне пришлось принимать тот препарат, который подавляет желание?

На самом деле мы с Айсом похожи — я тоже удовлетворяю себя так часто, как только могу. Мне нравится это ощущение, на мгновение оно заставляет меня забыть об одиночестве и обо всём остальном.

Так Айс сейчас… Я сбрасываю одеяло и встаю. Мне не хочется вновь вторгаться в его частное пространство, но ноги сами несут меня на террасу. Если его дверь закрыта, я тут же уйду.

Дверь ещё открыта.

Я осторожно заглядываю в комнату. Свет выключен. Лишь мерцающие огни города падают через дверь, прямо на Айса. Он сидит в большом кресле и… Ничего себе толщина!

Я поспешно отдёргиваю голову назад; мой мозг вновь взорвался. Айс голый! Одна нога перекинута через широкий подлокотник, голова откинута, и одной рукой он массирует… Мне надо посмотреть ещё раз, только очень быстро, у него ведь на самом деле не настолько толстый…

Настолько!

О мой бог, неужели у всех Воинов такие убийственные агрегаты? Я пытаюсь вспомнить. Время от времени я смотрела эти отвратительные шоу. Сначала, потому что мне было любопытно, как устроен мужчина и как происходит секс, позже это была жажда сенсаций, я признаю это. Но когда я наконец поняла, что это не постановочное телешоу, а реальность, и женщины там вынуждены заниматься сексом против своей воли, я с отвращением отключилась.

Большинство солдат были действительно хорошо сложены, но я ни у кого не помню такого гигантского диаметра. С таким же невозможно заниматься сексом!

Хотя… Раньше женщины рожали детей естественным способом, и ничего — в конце концов, дети же проходили, так что каким-то образом это должно получиться. Член же не такой большой, как голова.

Боже, о чём я думаю!

Просто взгляну ещё разок и пойду к себе.

Дыхание Айса становится неровным, его рука движется быстрее. Толстая головка то пропадает, то появляется над его кулаком. Блестит в тусклом свете.

Внезапно Айс поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты так и собираешься вечно стоять в дверях или поможешь мне? — спрашивает он хрипло.

Вот дерь… Я несусь назад, как ветер, закрываю дверь и бросаюсь в кровать. Проклятье!

Конечно, он заметил меня — у него же суперчувства, глупая курица!

Испытывая бесконечное чувство стыда, я снова заползаю под одеяло. Как мне теперь смотреть Айсу в глаза?

Чёрт, а он горячий!

Я переворачиваюсь на живот и просовываю руку между ног. Мои трусики мокрые, как и ожидалось. Хватает лишь одной мысли эротического характера, и я уже истекаю соками. Иногда это очень раздражает, потому что постоянно сидишь в луже.

Я представляю, как Айс пробирается в мою комнату, и это его рука ласкает меня.

Когда вдруг на самом деле мне на рот ложится рука, я кричу, но получается только приглушенный звук.

— Т-с-с, я ничего тебе не сделаю.

Это его голос, Айс здесь!

Он немедленно отпускает меня, и я разворачиваюсь к нему. Я не слышала, как он вошел! Дверь на террасу, завешенная жалюзи, снова закрыта, и в комнате настолько темно, что я ничего не вижу.

— Что тебе надо? — спрашиваю я срывающимся голосом и сажусь.

Я вся дрожу от желания и страха. Дьявольская смесь, которая полностью сбивает меня с толку.

— Почему ты убежала? — шепчет Айс, и укладывает меня на спину.

Затем я чувствую, как он стягивает с меня одеяло.

Я лежу неподвижно, вцепившись пальцами в простыню.

— Я-я-я…

— Ты испугалась моего члена?

Что-то касается моей голой ноги. Это его палец?

— Я… нет.

Его палец поднимается выше, кружит по ткани моей сорочки вокруг пупка и вверх.

— Не ври мне, — Айс легонько сжимает один из моих сосков.

Между ног тут же простреливает огнём похоть, и я хватаю ртом воздух.

— Чуть-чуть, я никогда раньше не видела такого размера.

Он мрачно смеётся.

— Это даже хорошо, что ты испугалась и убежала. Твоя маленькая вагина не сможет принять меня.

Он скользит рукой по животу вниз, и я спрашиваю, задыхаясь:

— Почему ты так уверен?

— Немногие женщины могут это сделать.

В его голосе слышна боль? Я чувствую, как кольнуло в груди — до меня были другие. И, наверняка, много.

— Быть может, я смогу.

О боже, я предлагаю ему себя!

Когда Айс внезапно сдёргивает с меня трусики, я вскрикиваю. Но остаюсь лежать, не двигаясь с места.

— Ты смелая.

Он раздвигает мои ноги, матрац прогибается. Вероятно, Айс сел на кровать. Теперь всё становится серьёзно! Клитор пульсирует так же сильно, как жилка на моей шее, моя влага стекает между ягодицами на простыню. Хорошо, что я ничего не вижу, иначе не была бы такой смелой. Что, вероятно, большая глупость с моей стороны. Воин может сделать со мной всё, что угодно… Нет, он мой телохранитель, он должен заботиться обо мне, и он, конечно же, хочет жить.

— М-м-м, ты пахнешь восхитительно. — Моей промежности касается тёплое дыхание. — Твоя киска жаждет каждого члена?

— Нет, я …

Айс мягко хлопает меня по половым губам, и от неожиданности я снова вскрикиваю. Сладкая боль быстро приводит меня на грань.

— Не ври мне, — рычит Айс, но, похоже, он не сердится по-настоящему.

Думаю, он играет со мной.

— Просто я очень легко возбуждаюсь.

О боже, зачем я постоянно что-то ему рассказываю? У меня ощущение, что я могу раскрыть Айсу свои самые сокровенные секреты. Он кажется невероятно властным, и всё же внушает доверие, он пугает меня, и в то же время с ним я чувствую себя в безопасности.

Наверное, я совсем свихнулась.

— Сейчас проверим.

Я снова чувствую его дыхание у себя между ног, а затем он мягко облизывает мои губы вверх и вниз.

Наверное, мне всё это снится, не может быть, чтобы Воин на самом деле стоял на коленях между моими раздвинутыми бёдрами и… Когда он глубоко проводит языком между губ, я всхлипываю от удовольствия. Это божественно!

Я сгибаю ноги в коленях и открываюсь для него, толкаясь бёдрами навстречу. Темнота делает меня смелее. И по-прежнему остаётся крошечный шанс, что это сон, хотя проворный язык кажется чертовски реальным.

Айс играет с клитором, прихватывает его губами и сильно лижет.

Я вцепляюсь пальцами в короткие волосы. Они такие мягкие — я этого не ожидала. И у Айса удивительная кожа, намного нежнее моей. Я тоже хочу совершенные гены… Боже мой, это что, его палец во мне?

— Посмотрим, сколько ты сможешь выдержать, — шепчет Айс, вводя палец глубже. — Сколько раз в тебе был мужчина?

— Один… раз, — отвечаю я нерешительно.

Двигая во мне пальцем, он проводит большим пальцем по клитору. Низ моего живота пульсирует, в нём словно разливается кипящая лава, ещё немного, и я кончу.

Айс вводит в меня второй палец и увеличивает давление изнутри.

— Ты такая девственно тугая, тебя надо растянуть. — Айс добавляет третий палец, и вот теперь я начинаю чувствовать напряжение.

Айс растягивает меня, раздвигает пальцы и сгибает их внутри меня. Напряжение увеличивается, но я могу принять больше.

— Попробуй ещё один, — шепчу я, хотя уже чувствую, как сильно растянут мой вход. А вдруг он порвётся?

Напряжение огромное, и чем глубже Айс вводит в меня пальцы, тем сильнее становится боль. Однако это возводит мою похоть к невообразимым высотам. Мои твердые, как камень, соски зудят, боль электрическими разрядами отзывается глубоко в теле.

— Айс… — беспомощно стону я.

Он ударяет языком по клитору и тут же сильно трёт его.

— Ты такая мокрая, невероятно. И ты можешь принять много. Возможно, это сработает.

— Только не останавливайся, — умоляю я, и переполнявшая меня похоть вырывается наружу.

Как безумная, я толкаюсь бёдрами к нему, и мну свои груди. Я выдыхаю нечленораздельные звуки, словно какая-то чокнутая сексуальная маньячка, но мне всё равно, я просто хочу наслаждаться тем чувственным безумием, которое проносится через моё тело, как ураган, сметая всё на своём пути.

— Детка, если бы ты знала, как возбуждающе выглядишь.

Меня даже не волнует, что Айс может видеть меня и чувствовать мой запах, ровно до тех пор, пока оргазм не стихает, и не выравнивается дыхание.

— Ты на самом деле только что кончила? — спрашивает Айс удивленно. — Я чувствовал, как твоя вагина будто по-настоящему сосала мои пальцы.

Я отворачиваюсь и закрываю глаза.

— Извини, у меня всегда это происходит так быстро. — Я всё ещё чувствую пульсацию между ног, чувствую себя влажной и припухшей.

— Я никогда не встречал такую легко возбудимую женщину, — говорит Айс, нежно поглаживая внутреннюю поверхность моих бёдер.

Я прерывисто вдыхаю:

— Это плохо?

Он тихо смеется.

— Нет, это классно. Твоё тело создано для секса. Нужно лишь научиться продлевать удовольствие, не доходя до оргазма.

Я знаю, что он имеет в виду. Может ли он научить меня этому? Я с радостью растянула бы удовольствие. Меня по-прежнему переполняет жар, и я хотела бы сделать ещё один заход. Ведь у нас, женщин, есть преимущество.

Айс гладит мою грудь, живот, лобок.

— В тебе так много страсти, и ты полностью отдаёшься ей.

— Когда меня охватывает желание, я забываю обо всём на свете.

— Это опасно. Некоторые мужчины пользуются этим. Они требуют того, к чему женщины не готовы.

Он что, любитель читать морали?

— Ты не сделаешь мне больно.

Айс фыркает:

— Почему ты так уверена?

— Ты мог взять меня дважды. — Я действительно играю с огнем. Он Воин, один из тех, кто ест рабынь на завтрак. С чего бы ему быть внимательным? Тому, кто долгое время не имел женщины и должен умирать от похоти.

Внезапно я больше не чувствую его руки на себе.

— В таком случае, дам тебе поспать. Увидимся утром.

— Ты уходишь? — Я разочарованно сажусь. — А как же твоё удовольствие?

— Я уже получил его чуть раньше, чтобы контролировать себя.

Он что, совсем меня не хочет?

— Я тебе не нравлюсь? — тихо спрашиваю я.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, — хрипло отвечает Айс.

— В следующий раз мы попробуем, — говорю я смело и слышу, как он бормочет проклятье, прежде чем покинуть мою комнату через дверь на террасу.

Следующего раза, к сожалению, придётся подождать. Утром мне, как образцовой дочери политика, пришлось посетить различные учреждения с моим отцом. Мы были в тюрьме и учебно-воспитательном заведении, после чего поговорили с руководителями воинских частей. Следов мятежников или сбежавших Воинов по-прежнему нет, они словно сквозь землю провалились. У солдат плохое настроение, потому что шоу приостановлены на неопределенный срок. Отец и им тоже заменил ампулы с препаратом, чтобы охваченные похотью мужчины ни на кого не нападали.

Я продолжаю думать об Айсе. Он не делал инъекции уже два дня, может, даже дольше, потому что одна ампула рассчитана на трое суток. У него на лбу выступил пот. Уже начался синдром отмены? Что произойдёт, если кто-нибудь об этом узнает? Айс обязан вводить себе эти препараты, потому что Воинам надо сохранять полную силу и готовность к действиям. Они должны работать постоянно.

Айсу нельзя заходить в звукоизолированные залы заседаний, он должен нести службу за дверью. Но каждый раз, когда наши взгляды встречаются, мне становится жарко. Надеюсь, по мне никто не догадается, чем мы занимались.

Когда мы наконец возвращаемся домой после обеда, мой отец собирает вещи. Он летит на два дня в Нью-Ворлд Сити, к своему брату, который так же занимает высокий пост в Совете.

— Не выходи из квартиры, пока меня нет, — приказывает он. — Мэри будет приходить три раза в день и готовить тебе и твоему телохранителю еду.

Мэри — наш повар и домработница, она забирает грязное бельё в прачечную и поддерживает квартиры в чистоте. Она живет в маленькой квартирке в этом же доме и всегда рядом, когда нужна.

— Если тебе что-нибудь понадобится, отправь за этим Мэри или закажи онлайн.

Я просто киваю, потому что отец не терпит возражений.

— О чём ты собираешься поговорить со Стивеном? — Я правда хочу это знать, потому что мне любопытно, что он так часто делает в другом городе.

— Мы планируем создать специальный отряд из наших лучших Воинов. Как ты знаешь, недалеко от границ города живёт большая группа аутлендеров и постоянно пытается добраться до нашей воды. Ходят слухи, что они готовят армию.

Я сглатываю.

— Ходят слухи?

Несколько секунд отец пристально смотрит на меня, а затем отвечает:

— Мы перехватили зашифрованные радиосообщения, источник которых, к сожалению, не смогли найти, но послания были ужасающими. Если аутлендеры захватят наш город, скоро воды здесь не хватит для всех. У Нью-Ворлд Сити нет проблемы с незваными гостями, по крайней мере, не в таком масштабе — их купол был построен на острове. Они дадут нам своих лучших Воинов.

Сенат планирует напасть на людей, которые живут снаружи? Впервые об этом слышу.

— Будет война? — осторожно спрашиваю я.

— Возможно. Но тебе не надо бояться, перед этим я отправлю тебя обратно к твоей матери. — С этими словами отец уходит, не оглядываясь.

Я остаюсь одна в прихожей. Нижний этаж был построен по образцу старинного английского особняка с широкой лестницей, высокими потолками и различными залами. У нас слишком много места, и я всегда чувствую себя немного потерянной. И моя совесть даёт о себе знать, потому что большинство граждан живут в настоящих дырах. Пространство под куполом ограничено, поэтому всех мужчин стерилизуют в возрасте двенадцати лет, чтобы избежать нежелательной беременности.

Но раз там, снаружи, есть люди, — много людей, — которые могут размножаться, значит, жизнь там снова возможна? Отец говорит, что это не люди, а мутанты. Но на видео они выглядят нормальными. Перед каждым шоу показывают фотографии, как Воины стреляют в аутлендеров, которые пытаются проникнуть в город через внешнюю стену.

Когда я однажды спросила об этом отца, он сказал: «Внешне это не заметно, но их мозг убит радиацией. Это дикие звери, которые поедают друг друга».

Я вздрагиваю. Если этим зомби удастся вторгнуться в Уайт-Сити, ничто больше не будет прежним.

Внезапно вниз по лестнице сбегает Айс. На нём футболка без рукавов и обтягивающие шорты, а через плечо перекинуто полотенце.

— Твой отец ушёл?

Я молча киваю. Это попытка заговорить со мной? Конечно, он слышал, что мой отец ушёл.

Мое тело напрягается. Наконец-то я осталась одна с этим сексуальным парнем.

Не обращая больше на меня внимания, Айс проходит мимо.

— Если понадоблюсь, я в спортзале.

А ты мне понадобишься… Я хочу тебя. Почему ты меня игнорируешь?

Мужчины!

Я разворачиваюсь на каблуках и бегу в свою квартиру. Время от времени я тоже занимаюсь на тренажёрах в спортзале. С Мираджей я делала это чаще. Но обычно одетая небрежно. Мне нравится носить удобную одежду, а не обтягивающие, стесняющие костюмы — обычно меня здесь никто не видит. Но сегодня я хотела бы показать свои преимущества Айсу и вытаскиваю с самой дальней полки шкафа короткие, облегающие шорты, которые едва прикрывают ягодицы. Я надеваю спортивный бюстгальтер и футболку стрейч. Мои груди нахально торчат.

О боже, это не слишком смело? Я выгляжу такой распутной!

Когда я наклоняюсь, узкие шорты так плотно прилегают к телу, что становятся заметны чёрные стринги.

«Не думай слишком много…» Я просто рискну. Даже если Айс перестал делать уколы… Это не может оставить его равнодушным.

Вечером Айс уже чувствует себя настолько хорошо, что может сидеть в кровати и самостоятельно есть, и мы вместе смотрим фильм «Мёртвая зона». Речь идёт о Воине, который защищает город от мятежников, съёмки проходили в Роял-Сити. Мне фильм не очень нравится, но подозреваю, может понравиться Айсу: в этом фильме довольно много стрельбы и взрывов. Я видела все фильмы из трансляции по нескольку раз, выбор ограничен, поэтому я почти не смотрю на экран, а вместо этого разглядываю Айса. Он прислонился к спинке кровати, и простыня соскользнула на бёдра, так что я могу любоваться его верхней частью тела. Она почти безупречна, на коже ни одного шрама.

Айс принял душ и приятно пахнет, я постелила свежее постельное бельё. Думаю, Айса смущает, что я забочусь о нём.

Кажется, он тоже не в восторге от фильма, и выключает его. Он откашливается и, не глядя на меня, говорит:

— Этой ночью спи у себя. Мне намного лучше. Большое спасибо за заботу.

— Не могу же я бросить на произвол судьбы своего защитника.

Он поворачивает ко мне голову, его губы раздвигаются, словно он хочет что-то сказать, но не произносит ни звука.

— Можно задать тебе вопрос?

Айс кивает, его взгляд направлен на декольте моего неглиже. Конечно, я не одевалась так намеренно, в конце концов, Айс болен, но я и не хотела показываться перед ним в своей старой ночной рубашке. Я всё еще планирую соблазнить его, чтобы он снова проделал со мной все те греховные вещи, но не сейчас.

Пока я за ним ухаживала, я исследовала его обнажённое тело дюйм за дюймом, и теперь жажду его ещё больше. Я хочу снова почувствовать его большие руки, хочу, чтобы меня целовали эти красивые мужские губы.

Как только Айс будет здоров.

Я собираю всё своё мужество и спрашиваю:

— Кто такая Лисса? Ты произносил это имя много раз.

— Правда? — Черты его лица смягчаются. — Я не вспоминал о ней целую вечность.

Похоже, она много значит для него. Меня начинает подташнивать.

— Да, и ты хватался за живот в том месте, где буквы…

— Ты имеешь в виду клеймо? — Его лицо становится мрачным.

— Угу. — Значит, я не ошиблась. — Откуда оно?

Между его бровями залегают две складки.

— А ты разве не знаешь?

Я мотаю головой.

— Это следы вступительного испытания.

— Какого такого испытания?

— Чтобы стать Воином.

Он говорит об обучении? Я не помню, чтобы у наших Воинов были такие знаки.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

— Значит, у вас действительно нет такого ритуала? Мне говорили об этом.

Ритуала? Я сглатываю.

— Расскажешь мне о нём? — На самом деле мне гораздо интереснее было бы узнать о Лиссе, но я не уверена, что мне стоит слышать эту историю.

Айс делает глубокий вдох и опускает глаза.

— В Нью-Ворлд Сити обучение на Воина начинается с этого ритуала. Если ты его не выдерживаешь, то тебе не стать солдатом, который охраняет город. Обучение закончить можно, но тебе дадут другую должность. Телохранителя или тюремщика.

— Что тебе надо было сделать? И сколько тебе было лет?

— Мне было восемь.

Ребёнок. У нас тоже Воины начинают подготовку в этом возрасте.

— Каждый год порядка десяти мальчиков должны проходить через этот ритуал. На протяжении трёх дней мы были прикованы наручниками к столбу за городской стеной. Прямо на скалах. Иногда мне казалось, что волны, разбивающиеся о них, протягивают ко мне свои белые брызги, чтобы утащить меня в море.

Я сжимаю пальцами простыню.

— Вы были снаружи?

Он кивает.

— Да, у нас более устойчивые к радиации гены, облучение не причиняет нам вреда. А вот чёртовы лучи солнца, напротив. Я едва не умер от жажды.

— Вас привязали к столбам на три дня и не давали пить? — Я не могу в это поверить.

— И это ещё не всё. Каждый вечер приходил наш будущий тренер и калёным железом выжигал на нас эти буквы. По букве за каждый день, который ты выдерживаешь.

— Боже мой! — Я закрываю рот рукой.

На глаза наворачиваются слёзы. Даже думать не хочу о том, что Айсу пришлось пережить за те три дня. Обожжённая палящими лучами солнца кожа, жажда, а затем боль от раскалённого железа… Я чувствую тошноту. Он же был ребёнком!

Айс скрещивает руки на груди.

— Конечно, мы, мальчишки, хотели выдержать испытание, никто не желает проявить слабость, поэтому почти каждый год кто-нибудь умирает. Я тоже чуть не умер, но был невероятно горд, что смог выдержать. Возможно, всё это звучит ужасно, но потом я чувствовал себя героем.

— Неудивительно, что Воины Нью-Ворлд Сити ещё более жёсткие и жестокие, — шепчу я.

Айс почёсывает висок.

— После тех трёх дней ада Лисса навещала меня в больнице каждый день, а потом я больше никогда её не видел.

Я выдыхаю.

— Лисса была твоей нянькой!

Он подмигивает мне.

— А ты что подумала?

Чтобы не отвечать на смущающий вопрос, я спрашиваю:

— Если вступительное испытание было таким тяжёлым, и ты был так горд, что выдержал его… Почему ты стал телохранителем? Это, определённо, было не добровольное решение.

Его улыбка замерзает.

— Добровольное.

— Что произошло? — Я не могу себе представить, что он был слишком труслив, чтобы идти на передовую.

— Не хочу об этом говорить. Я закрыл эту главу очень давно. — Он соскальзывает вниз и ложится на спину.

Но я не собираюсь сдаваться:

— Но ты, в любом случае, был настоящим Воином и принимал участие в шоу, иначе тебе не выдали бы ампулы.

Солдаты получают их только после того, как закончат обучение, и им впервые позволяют участвовать в шоу. Поэтому они настолько возбуждены, что им наплевать, что секс происходит перед камерами. Поэтому Воины устраивают горячее шоу, теряют все запреты.

Айс ничего не говорит.

— Хотел бы ты снова стать настоящим Воином?

Он вздыхает:

— С радостью. Меня бесит работа няньки, вот почему я был таким раздражительным с тобой в шаттле. Может быть, здесь получится сделать новую карьеру. Когда твой отец больше не будет нуждаться в моих услугах, я попрошу его устроить меня в одно из отделений Воинов в Уайт-Сити. Но только если не будет шоу.

— Так это как-то связано с шоу? — В моей голове лихорадочно роятся мысли. Что могло случиться? — Ты не можешь… перед камерами? — нерешительно спрашиваю я.

Он закатывает глаза.

— Не могла бы ты пойти к себе? Я хочу спать. — Айс демонстративно поворачивается ко мне спиной и натягивает одеяло до плеч.

Ага, ему явно за что-то стыдно.

— Расскажи мне, — говорю я осторожно. — Быть может, тебе станет легче.

— Мне и так уже стало легче.

— Я выносила за тобой рвоту. — Мой взгляд падает на большую миску на полу у кровати. — Ты всё равно не сможешь вывернуться наизнанку ещё сильнее.

Когда он продолжает молчать, я решаю не продолжать допрос. У него есть право на неприкосновенность частной жизни, а я слишком напираю. Это необычно для меня. Но Айс делает меня любопытной.

— Можешь хотя бы сказать мне свое настоящее имя? — Каждый суперсолдат рождается с настоящим именем, но, пока они в статусе Воина, могут взять себе воинское имя.

— Исаак, — под нос говорит он.

— Исаак… Никогда не слышала такое имя. Исаак Трент… звучит хорошо, но мне больше нравится Айс. Подходит к твоим красивым глазам.

— Не подлизывайся, не поможет, — холодно отвечает он.

«Ты не такой холодный, каким хочешь казаться, мой дорогой».

— Я действительно так считаю. У тебя восхитительные глаза.

— У меня болит голова. Не могла бы ты прекратить свои расспросы, пожалуйста? — Судя по голосу, он действительно немного измучен.

— Извини, обычно я не такая противная. — Когда я встаю, он поворачивается ко мне.

— Ты уходишь? — Он едва ли не поражённо смотрит на меня.

— Принесу тебе таблетку от головной боли и оставлю тебя в покое.

Айс проводит рукой по волосам и смотрит мне в глаза:

— Пожалуйста, останься.

У меня перехватывает дыхание.

— В самом деле?

— Да. Удобно, когда не нужно самому выносить за собой рвоту.

Смеясь, я залезаю к нему под одеяло.

— Фу, до чего же ты очаровательный.

Айс нахально ухмыляется:

— Я знаю.

Когда я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы выключить ночник, он прижимается ко мне сзади. Моё сердце подпрыгивает от радости.

Его рука движется по моему животу и наконец ложится на грудь.

— Когда твой отец вернётся, ты снова будешь спать в своей постели, словно между нами никогда ничего не было.

Мой пульс учащается, соски сжимаются.

— Это значит, что ты будешь со мной… мы с тобой будем…

— Может быть, — прерывает Айс, притягивая меня к себе. — А теперь спокойных снов.

Он зевает мне в затылок, и через несколько минут я слышу, как его дыхание выравнивается.

Как он может сказать что-то подобное, а затем заснуть? Я определённо не собираюсь закрывать глаза. Не только потому, что это фантастическое ощущение — лежать в его объятиях. Позади меня лежит мужчина и обнимает меня, я чувствую тепло его тела, я слышу, как он тихо дышит… Мне нравится это ощущение безопасности, и в этот момент я не хочу быть нигде больше.

В полузабытьи я чувствую, как кто-то заправляет прядь волос мне за ухо и целует меня в щёку. Моей спине тепло, чья-то рука обвивает мою талию, и что-то сильно давит на мои ягодицы.

Айс… Он всё ещё со мной. Я улыбаюсь в полусне и слушаю его голос:

— …несколько лет назад я попросил Сенат Нью-Ворлд Сити назначить меня на работу телохранителем. Конечно, они были удивлены, потому что едва ли кто-то из Воинов вызывался на эту работу добровольно. Они слишком наслаждаются народным восхищением и другими привилегиями. Поэтому я пересилил себя и выдал им чистейшую ложь, что хотел бы защищать своё правительство напрямую и лично.

Внезапно я полностью просыпаюсь. Он рассказывает мне о своей жизни! Мой пульс бьётся быстрее, но я лежу тихо-тихо, и Айс просто продолжает говорить.

Его голос мрачен, как будто он презирает сенаторов, которые сделали его таким, какой он есть. Это не удивляет меня.

— Мне было стыдно, — едва слышно говорит Айс, — потому что у меня почти никогда ничего не получалось с рабынями на шоу. Я всегда долго их подготавливал, но был слишком большим и не хотел причинять им вреда.

У него доброе сердце, хотя он так много страдал. Должно быть, его нянька подарила ему много любви.

— Позже, когда уже был телохранителем, я нашёл шлюху, которая могла меня принять, — продолжает он. — Она удовлетворяла мою похоть, но настоящего удовольствия это не доставляло.

Айс крепко прижимает меня к себе и утыкается носом в мои волосы.

Ему не хватает партнёрши, так же, как мне не хватает парня.

Я чувствую укол в сердце. Мы никогда не сможем быть вместе. Не навсегда.

— Мы могли бы просто попробовать, — шепчу я. — Тебе не нужно передо мной стыдиться. Если это не сработает, у меня всё ещё есть руки и рот, чтобы доставить тебе удовольствие.

С тихим рычанием, Айс просовывает руку в мои трусики сзади и разделяет половые губы.

— Ты снова мокрая.

— Всегда готова к тебе. — Теперь пульс стучит у меня между ног.

— Перестань так говорить, это сделает меня твёрдым.

— Ты и так уже давно твёрдый.

После небольшой паузы Айс говорит:

— Боюсь, ты будешь разочарована, если это не сработает.

Скорее, похоже, что он заранее разочарован.

— Сработает. — Я просто знаю. Я так этого хочу, что всё должно получиться.

— Тогда надо тебя подготовить.

Он снова говорит о своих пальцах?

Айс тормошит мои лобковые волосы. У меня растёт только узкая полоска, поэтому я никогда не сбривала их. Эндрю не возражал.

— Мне нравится твой милый пушок, но его надо убрать. Волосы могут… за что-нибудь зацепиться, и это неприятно.

Зацепиться? Мне с трудом удаётся не расхохотаться от этого отстойного оправдания, но я беру себя в руки.

— Просто признайся, что тебе нравятся гладко выбритые… женщины.

— Скажи это, — шепчет он мне на ухо, так что один только его голос меня возбуждает. — Скажи это слово. Как ты зовёшь свою сладкую киску?

— Кис-кис? — Ухмыляясь, я поворачиваюсь к нему лицом.

Он тихо смеется.

— Ты так мило невинна и одновременно бесконечно испорчена.

— Просто я люблю секс.

Айс сжимает веки и стонет себе под нос.

— Пойдём в душ?

Дело принимает серьёзный оборот. Мой мочевой пузырь сдавливает от волнения.

— Мне только нужно забежать по-быстренькому кое-куда. — Мне действительно срочно надо сходить в туалет, хотя я предпочла бы остаться лежать в его объятиях.

— Хорошо, — кивает Айс. — Но не задерживайся слишком долго.

Я бегу в свою квартиру со скоростью света, чищу зубы и расчёсываю волосы.

В дверь стучат:

— Ника, завтрак готов!

Это Мэри. Дерьмо, я совсем забыла о ней. Я поспешно открываю.

— Спасибо, я поем позже.

Улыбка исчезает с её лица.

— Тогда омлет остынет.

— Омлет — звучит фантастически! — кричит Айс через коридор.

Я слышу, как он спускается по лестнице.

Зачем он тянет кота за хвост сейчас? Когда я вся горю от желания!

— Я видела его не часто, но он не такой страшный, как я себе представляла, — тихо говорит Мэри и широко улыбается. — Очевидно, он знает, как оценить мои кулинарные навыки.

— Да, он действительно нормальный. — Я накидываю кимоно и выхожу из квартиры.

Мэри провожает меня вниз по лестнице, а затем отправляется делать свои дела, что меня вполне устраивает.

— Увидимся позже! — кричит она мне и выскальзывает за дверь с мешком грязного белья.

Отец вернулся и позвал меня в свой кабинет. Он привёз с собой плохие новости. Во время его отсутствия произошёл серьёзный инцидент.

— Адам контактировал с повстанцами и Воинами-отступниками. Они взорвали завод по производству этанола, чтобы вымогать у нас воду и лекарства. Все наши люди и рабочие погибли.

Адам Фриман — самое близкое доверенное лицо отца. Он мне не особо нравится. Но эта новость меня глубоко шокировала.

«О боже, все мертвы?»

В горле встаёт ком.

— Повстанцы смогли попасть на одну из плантаций?

Отец кивает.

Заводы и огромные поля находятся под куполами и строго охраняются. Если повстанцам удалось вторгнуться туда и убить всех, им удастся это и в Уайт-Сити. Моё сердце колотится.

— Я должна вернуться к матери? — спрашиваю я чуть слышно, потому что просто не могу поверить в происходящее.

На нас ещё ни разу не нападали, но вот уже несколько недель всё идет наперекосяк. Сначала Воин сбегает с рабыней, затем взрывается склад, потом ещё один Воин становится отступником… и теперь это!

— Через два дня у меня выступление. Я хочу, чтобы ты была рядом. Народ любит тебя, их успокоит, если ты скажешь несколько слов. Потом ты немедленно уедешь.

— Айс поедет со мной? — спрашиваю я как можно равнодушнее.

— Скорее всего, нет, он нужен мне здесь.

Мне словно дали пощёчину.

— Но… кто тогда будет меня охранять?

— Не бойся, я пришлю тебе достойную замену.

Отец встаёт перед большим экраном. Очевидно, он хочет провести видеоконференцию.

— Теперь, пожалуйста, оставь меня, мне нужно кое-что сделать. Я выбрал отличных Воинов в Нью-Ворлд Сити, теперь надо собрать отряд и разработать план.

Я выхожу из кабинета с опущенной головой, желудок сводит. Только два дня с Айсом… Я хочу, чтобы эти два дня никогда не заканчивались.

На большой площади перед башней для шаттлов установлен подиум и гигантский экран. Там отец будет произносить свою речь. Послушать его выступление приехали многие горожане — их, наверное, несколько тысяч. Площадь переполнена, толпы заполняют даже переулки. Также есть стационарные экраны и громкоговорители. Они расположены по всему городу, чтобы каждый житель мог слышать и видеть трансляции.

Всем интересно, что происходит нового, когда возобновятся шоу и найдены ли Воины-отступники. Весть о том, что есть солдаты, восставшие против режима, распространилась как лесной пожар. Конечно, Сенату это не нравится. Волнения нарастают, поэтому сегодня отец обращается к людям лично. Он и Фриман, как главы Сената, несут ответственность за общение с гражданами.

Отец нервничает больше, чем когда-либо, постоянно оглядывается и поправляет галстук. Я сижу с ним на подиуме, Айс стоит рядом со мной, с другой стороны — телохранитель отца — Итан, а вокруг нас дюжина вооруженных охранников. Наши телохранители также имеют при себе пистолеты.

Отец прочищает горло и подходит к микрофону, рокот людских голосов стихает.

— Жители Уайт-Сити, я знаю, что вы обеспокоены, и не без причины. Два защитника этого города перешли на другую сторону. Это сильно ударило по всем нам. — Его голос эхом разносится по улицам и отражается от купола, поэтому ему приходится говорить медленно и делать долгие паузы. — Мы знаем, что повстанцы объединились с аутлендерами и планируют напасть на наш город. — Вновь слышится гул голосов, а некоторые люди шокированно вскрикивают. — Но не бойтесь, жители Уайт-Сити, мы собираем армию, чтобы уничтожить врага прежде, чем он нападет на нас. — Отец указывает на меня и кивает: — Моя дочь Вероника сейчас расскажет вам о моих планах. Послушайте, что она хочет сказать.

Я словно в трансе встаю у микрофона. На кафедре передо мной установлен небольшой монитор. С него я могу прочитать речь, которую написал для меня отец. Сейчас я впервые увижу текст. Так было всегда. Отец определяет всё, и сегодня он кажется особенно строгим. Его глаза сужены, видно, что он в плохом настроении.

— Жители Уайт-Сити… — говорю я, буквы расплываются перед моими глазами.

Моё сердце колотится, руки дрожат. Будет война. Война! Я только сейчас по-настоящему это осознаю. Вот почему отец так нервничает.

Я произнесу речь, а затем сразу же сяду на лифт башни, чтобы улететь в Нью-Ворлд Сити. Шаттл уже готов.

А я даже не смогла попрощаться с Айсом.

Я чувствую его прямо позади себя и мне очень хочется упасть назад. Успеет ли он меня поймать? Может, мне свалиться в обморок?

Я всё время наблюдала за Айсом. Даже если он выглядит как скала, которую ничто не может потревожить, я заметила его беспокойство. Его глаза пытались увидеть каждый уголок города одновременно, и он постоянно вытирал руки о штаны.

Он кое-что знает, как и отец!

Моё внутреннее беспокойство нарастает с каждой секундой. Тем не менее, я умудряюсь произнести текст. Я просто считываю его, даже не замечая этого. Мои мысли только об Айсе и моём отъезде. Может, хорошо, что я улетаю. Мне страшно. Я нутром чую: что-то не так. Какие новости принёс вчера Шторм?

Этим утром Айс внезапно появился в моей спальне и приказал мне надеть под блузку футболку из арамидного волокна. Ткань настолько плотно сплетена, что может смягчить удар ножа и остановить пули. Отец ожидает нападения? О боже, я вообще не могу сосредоточиться. На чём я остановилась, правильно ли прочитала текст?

Когда вдруг из толпы разносится гул голосов, я впервые по-настоящему смотрю на людей перед собой. Они запрокидывают головы и смотрят вверх. Я делаю то же самое. Купол над башней открылся, видно днище грузового корабля. На нём большими буквами написано W-02.

Почему он приземляется сейчас? Обычно во время массовых мероприятий рейсов нет, а грузовые шаттлы вообще прилетают ночью. Для меня пришлось получать специальное разрешение, потому что на данный момент большинство рейсов отменено.

Я в изумлении оборачиваюсь, но и отец, и Айс тоже смотрят вверх. Айс вытащил пистолет и не сводит с шаттла глаз.

Однако шаттл не приземляется, а остаётся висеть в воздухе за пределами купола. Почему он так долго открыт? Как же радиация?!

— Почему вы мне об этом не сказали? — сердито спрашивает Айс у отца.

Отец качает головой:

— Я сам ничего не знал! И, судя по регистрационному номеру, это угнанный шаттл. Это повстанцы!

Граждане, стоящие в первом ряду и услышавшие его слова, начинают кричать; Айс толкает меня себе за спину.

Отец хватает рацию охранника и приказывает людям на посадочной платформе открыть по шаттлу огонь.

В голове всё смешалось. Что творится? Знал ли что-нибудь об этом Айс?

Я беспокойно оглядываюсь. Где Воины, которые обычно присутствуют на таких мероприятиях для поддержания порядка? Они уже давно должны были бы штурмовать башню!

На самом деле в лифт заходят пара Воинов. Но где остальные?

Люди становятся всё более и более беспокойными.

О боже, а что, если вспыхнет массовая паника? Нас всех затопчут!

Айс смотрит на меня широко раскрытыми глазами, он бледный, выглядит очень встревоженным.

— Тебе нужно убираться отсюда! — Он хватает меня за руку и утаскивает со сцены — я слышу из динамиков голос, который кажется мне знакомым.

Мужской голос, который я давно не слышала. Только когда я бросаю взгляд через плечо, я понимаю, чей он. На экране светится фото молодого человека со светлыми волосами.

Боже мой!

— Граждане Уайт-Сити, это Эндрю. Вы знаете меня как сына сенатора Пирсона.

Толпа замолкает и смотрит на экран. Я тоже останавливаюсь и шепчу:

— Эндрю.

Он выглядит фантастически, но кое-что изменилось: волосы стали короче, они торчат как шипы, кожа выглядит намного темнее. Только глаза насыщенно-зелёного цвета всё такие же.

— Я в порядке, и меня не похитили повстанцы, как убеждает вас Сенат. По правде говоря, жизнь здесь, снаружи, снова стала возможной. И здесь нет никаких мутантов. Я живу среди этих людей.

Появляются изображения города и людей, детей, играющих в мяч на улице, смеющихся женщин, странных автомобилей и огромных животных с коричневой лохматой шерстью. Неужели это буйволы?

Пока Айс тянет меня дальше, а люди стоят, замерев на месте, мой отец кричит:

— Выключите это! Откуда это идёт?

Слышны выстрелы, и мой взгляд блуждает по посадочной платформе. Шаттл не двигается с места, с него никто не атакует, все двери закрыты. По кораблю стреляют только наши охранники.

Тогда я понимаю: трансляция идёт с шаттла! Кто бы на нем ни прилетел, он по радиосвязи держит купол открытым и транслирует этот фильм!

Когда Эндрю объявляет, что он лидер повстанцев, которого они ищут, голоса граждан снова становятся громче. Возникает ещё больше волнений.

Он лидер повстанцев?!

Айс продолжает тащить меня к домам на краю площади. Наши машины там.

Вдруг мне кажется, что я вижу перед собой Эндрю. Не на экране, а лично! На нём джинсы, красный жилет с жёлтым логотипом курьерской службы Уайт-Сити и чёрная кепка, низко надвинутая на лицо. Нет, я, должно быть, ошиблась.

Но он смотрит прямо на меня, прикладывает палец к губам и даёт знак следовать за ним.

Он повстанец… нужно предупредить охрану! Но я этого не делаю. Я чувствую, что это было бы неправильно. Поэтому я немедленно меняю направление.

— Куда ты идёшь? — Айс продолжает озираться с пистолетом в руке. — И кто этот парень на экране? Ты его знаешь?

— Да, с детства. Он был очень хорошим другом. — Вот почему я ему доверяю.

Я указываю на общественный туалет. Эндрю скрылся там.

— Нам надо туда!

Айс пристально смотрит на меня.

— Зачем?

— Просто поверь мне. — Мое сердце колотится. Эндрю здесь! — Мне нужно в туалет.

— Сейчас?

— Я так взволнована! — Это даже не ложь.

Слова Эндрю медленно проникают в моё сознание. Он лидер повстанцев! Он говорит о лжи, коррупции и жестоких условиях жизни на плантациях.

Я слышу шушуканье горожан, все снова внимательно слушают и качают головами. Они не знали, что существуют плантации. Сенат хотел сохранить это в тайне. Может, потому, что то, что сказал Эндрю, правда? Неужели там настолько плохие условия?

— Да, мы взорвали один из ваших складов, — объясняет он, шокируя меня, — но еды в нём не было. В этом помещении стояла мощная военная авиация, которая должна была разрушить наш город и убить множество невинных мужчин, женщин и детей. Мы не хотим войны. Нам просто нужно немного воды, которой у вас более чем достаточно, и медицинская помощь. — На экране появляется подземный водоём, похожий на гигантское озеро. — Взамен вы можете стать свободными. Избавьтесь от режима, который вас угнетает и обманывает.

Военная авиация? Я ничего об этом не знала.

— Это ложь! — кричит отец в микрофон. — Не верьте ни единому его слову! Он хочет, чтобы вы вышли за пределы города, чтобы вас всех убили или вы стали жертвой радиации!

Шум снова нарастает, и внезапно отца больше не видно. Его телохранитель также исчез. Очевидно, они скрылись.

В этот момент я захожу в туалет через непрозрачную автоматическую раздвижную дверь и оказываюсь в вестибюле с сиденьями, простыми пластиковыми скамейками. Перед ними стоит Эндрю. Я тут же бросаюсь в его объятия.

— Это ты! — Не могу в это поверить. — Я думала, ты умер!

— Ника… — Он единственный, кроме Мэри, кто меня так называл. — Пожалуйста, прости меня, но я не знал, могу ли тебе доверять.

Я слышу позади себя шум. Когда я оборачиваюсь, вижу двух Воинов в защитном снаряжении, которые держат пистолеты у головы Айса, который стоит на полу на коленях. Один из них забирает у него всё оружие.

О боже!

— Что это значит? — спрашиваю я как можно более твёрдым голосом. — Это мой телохранитель! Немедленно отпустите его!

— Они со мной, — объясняет Эндрю.

Я оборачиваюсь к нему.

— Что тут происходит? Пожалуйста, не причиняйте ему вреда!

— С ним ничего не случится.

— Пока он ведёт себя тихо, — говорит черноволосый Воин с голубыми глазами.

Тем временем рыжеволосый солдат связывает Айсу руки за спиной. Кроме них, вроде бы, больше никого нет. Я слышу, как снаружи кричат люди, будто происходит революция.

Это ловушка! Мой пульс учащается.

— Я не понимаю… Эндрю, что здесь происходит? Почему ты стал повстанцем?

Я по очереди смотрю на Эндрю и Айса.

Взгляд у Айса сердитый, но он не двигается. Прищурив глаза, он смотрит на Эндрю. В его ледяных серых глазах мерцает жажда убийства.

Прежде чем Эндрю успевает мне ответить, черноволосый Воин говорит:

— Здесь что-то не так, Джул. Почему появился наш шаттл? Это не было обговорено.

Кто такой Джул?

Эндрю кивает.

— Очевидно, это отвлекающий манёвр. Сенаторы знали, что мы придём, Джекс.

Отвлекающий манёвр? Я ничего не понимаю!

— Марк, должно быть, что-то заподозрил. Или, может быть, это для того, чтобы Вероника не смогла улететь на шаттле, — бормочет Воин по имени Джекс. — Собственно, мы знали очень мало, и всё предприятие было абсолютно спонтанным и шло не по плану. Надо немедленно отсюда убираться!

Джекс… Джексон Картер! Это он сбежал с врачом! Тогда другим парнем должен быть Хром, он же Крейг Девиль!

Внезапно мои колени становятся мягкими. Я автоматически хватаю Эндрю за руку.

Он сразу же прижимает меня к себе и гладит по спине.

— Я знаю, что ты растеряна и напугана, но не бойся. — Он кладёт руки мне на щёки и пристально смотрит на меня. — Ты доверяешь мне, как раньше?

Мне не хватает воздуха. Я доверяла ему до сих пор.

— Сейчас я просто не знаю, кому могу доверять. — Я изо всех сил сдерживаю поднимающиеся слёзы.

Отец, Айс, а теперь и Эндрю… Они все притворялись передо мной, и я до сих пор не знаю, какую роль играю в этом фарсе.

Воины затаскивают Айса в угол, связывают ему ноги и оставляют там. Я собираюсь подойти к нему, но Эндрю тянет меня к стальной двери.

— Ты должна пойти с нами, Ника.

Воины сейчас пытаются открыть эту дверь, и она точно не ведёт в туалеты. На ней кодовое устройство. От него тянется кабель к планшетному компьютеру, на котором постоянно прокручиваются цифры.

Мне пойти с ним?

— Зачем? И куда?

— В Резур. Ты наша единственная надежда предотвратить войну.

— … предотвратить войну? — тихо переспрашиваю я, внезапно понимая, куда ведёт дверь. — Нет, я не хочу там жить!

— Чёрт возьми, сколько ещё это будет длиться? — Эндрю встряхивает маленький компьютер.

Очевидно, компьютер должен взломать код. После инцидентов отец менял коды каждую неделю.

— Джул! — кричит Джекс, и Эндрю смотрит на него. — Если бы они знали, что мы придём, здесь было бы полно солдат. Ты видел поблизости кого-нибудь, кроме телохранителей? И почему этот… — он кивает на Айса. — … так вяло отреагировал и позволил Веронике сперва зайти в туалет? Это не нормально!

Солдат прав. Настоящий телохранитель немедленно доставил бы меня в безопасное место и никогда бы не позволил мне войти в небезопасное здание первой.

— Ты хотел, чтобы мы похитили Веронику! — кричит Хром, зарываясь пальцами в свои короткие рыжие волосы. — Марк хотел предупредить! А так как он не мог, они попытались вызвать волнения. Он, вероятно, сидит в шаттле с Роком и смог воспроизвести видео оттуда. Они прилетели как раз вовремя.

— Зачем им нужно, чтобы мы похитили Веронику?

Эндрю, с широко раскрытыми глазами, трясёт меня за плечи:

— На тебе передатчик? Или бомба?

— Что? — Это становится всё безумнее и безумнее. — Нет! И кто должен был хотеть, чтобы ты меня похитил? — Я больше ничего не понимаю и беспомощно смотрю на Айса, в то время как Эндрю хватает меня за шею и повсюду ощупывает. Но от волнения я почти не замечаю, как его пальцы скользят под мою арамидную футболку и залезают в лифчик.

Айс смотрит на Эндрю так, будто пытается его убить, его ноздри раздуваются. Почему он ничего не делает? Ладно, он обезоружен и связан, но он не трус!

— Айс, — зову я. — Что здесь происходит? Ты что-то знаешь?

Я всё думаю о том, что тогда разыгралось в кабинете моего отца.

Его челюсти скрежещут, радужка приобрела цвет жидкой ртути.

— Она чистая, — говорит Эндрю, и в этот момент дверь открывается. — Я пока так и не понял, что здесь происходит, но мы забираем её с собой. Давай, парни!

Айс ревёт. Его мускулы напрягаются, он разрывает верёвки и вскакивает. Он несётся к нам, как бешеный зверь.

— Вот чёрт! — Эндрю подталкивает меня к двери, а Воины за нашими спинами бросаются на Айса.

Джекс нападает на него спереди, Хром — сзади, и они валят Айса на пол. Рыжий Воин тут же упирается коленом ему в спину.

— Вероника! — кричит Айс, и протягивает ко мне руку. Его лицо искажено, словно от боли. — Прос… — Внезапно его голова падает на пол, и он остаётся лежать неподвижно.

— Айс! — О боже, что с ним? — Отпусти меня, мне надо к нему!

Эндрю тащит меня вниз по лестнице в темноту, воняет канализацией. Джекс и Хром идут за нами.

— Нам надо уходить.

— Айс! — кричу я и пинаю Эндрю в ногу. — Ты убийца! Сначала ты убил всех на плантации, а теперь Айса!

Он крепко хватает меня за плечи, я почти не вижу его лица в темноте.

— Ника, успокойся, это неправда. Айс просто без сознания, а рабов мы освободили. Многие из надсмотрщиков теперь тоже живут в Резуре.

— Рабов? — Почему все говорят загадками?

— Твой отец, вероятно, называл их рабочими.

— Нам бы оглушить её, пока она не подняла крик, и кто-нибудь не обнаружил тоннель, — говорит черноволосый Воин.

Хром тоже появляется рядом со мной.

— Нет, лучше используй вещество, которое дала нам Саманта, чтобы Ника глубоко заснула. Она очень напугана.

— Что? — С бешено колотящимся сердцем я пытаюсь разглядеть, что происходит вокруг, но здесь так чертовски темно.

У одного только Эндрю есть фонарь.

Один из Воинов уже прижимает ткань к моему рту и носу. Я начинаю задыхаться и вдыхаю резкий запах, который режет лёгкие. О боже, теперь они убивают меня!

Я пытаюсь бороться, но силы меня оставляют, и мой разум уже собирается отключиться. Как парализованная, я повисаю на руках у Эндрю, веки наливаются свинцом.

— Успокойся, Ника, с тобой ничего не случится, я обещаю.

Пожалуйста, пусть это будет просто кошмарный сон, и разбудите меня, наконец…

Пирамида!

С открытым ртом я иду по городу аутлендеров, который расположен в бывшем отеле. Комплекс огромен и снаружи кажется, что он состоит из одного только стекла. Внутри огромный зал высотой в несколько этажей, на этажах находятся жилые помещения. Это прямо город из сказки. Также есть регистрационная стойка, на которой я должна отметиться. Вернее, Эндрю делает это за меня, а затем мы поднимаемся в стеклянном лифте на пятый этаж.

Ого, я бы никогда не поверила, что аутлендеры такие прогрессивные. И они действительно не мутанты — они выглядят совершенно нормальными, пусть даже и слегка «потрёпанными». Эндрю объясняет мне, что многие заболели или умерли из-за заражённой воды.

Я сразу начинаю чувствовать вину. У нас в Уайт-Сити всё хорошо, у нас самый лучший уход, который только можно пожелать. Но что важнее: свобода или здоровье? Я бы хотела и то, и другое.

— А радиация действительно настолько низкая, что больше не вредна? — спрашиваю я, когда мы выходим из лифта и заходим в помещение больницы; Эндрю говорит, что мне нужно пройти несколько тестов.

— Здесь ты в безопасности. В воздухе больше нет вредной радиации. Хотя, в некоторых местах, вероятно, не стоит рыть землю руками. Но в Резуре мы убирали землю. Едим мы в основном мясо бизонов — крупных рогатых животных, на которых охотимся в зоне с низким уровнем радиации, а то, что мы выращиваем, растёт на незагрязнённой почве.

Оборудование в больнице не такое современное, как в Уайт-Сити, всё выглядит менее стерильно, в коридоре со стен отслаивается краска, тут заметен возраст здания.

— Вероника! — внезапно выкрикивает какая-то молодая женщина, когда мы входим в больничную палату.

Женщина стоит рядом с черноволосой девочкой перед большим наклонным окном. Я сразу узнаю её, одетую в джинсы и футболку, и рада видеть знакомое лицо.

— Мираджа! — Пока мы обнимаемся, я вспоминаю, почему она попала в тюрьму. — Так это правда — ты перешла на сторону повстанцев.

Мираджа вздыхает и гладит меня по спине.

— Я случайно услышала разговор между твоим отцом и сенатором Фрименом, который не предназначался для моих ушей. Речь шла о плантациях и о царящих там бесчеловечных условиях. У них кончались рабы. Тогда твоему отцу пришлось убрать меня с дороги.

Я закрываю рот рукой и меня начинают сотрясать рыдания.

— О боже, я не знала.

Сколько раз я уже произносила эту фразу? Да что я вообще знала?

Я снова обнимаю Мираджу.

— Мне так жаль. Если бы я только знала, почему тебя посадили…

— … то тоже могла оказаться в тюрьме, — добавляет она.

Я отрываюсь от неё и растираю виски. От всех этих новостей начинает болеть голова.

Эндрю на мгновение кладет руку мне на плечо:

— Обо всём поговорим позже, и тогда ты многое поймёшь. А сейчас надо подумать, как действовать, чтобы предотвратить войну.

Я слабо киваю, но могу смотреть только на Мираджу. Из-за моего отца ей пришлось пройти через ад. Я знала, что её перевели в программу «Сервы», и не хотела смотреть шоу, чтобы не видеть, как она будет страдать.

У меня сдавливает грудь, кружится голова. Я восхищаюсь тем, насколько сильной Мираджа выглядит.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — говорит она, указывая на девочку рядом с собой. Ей, должно быть, лет двенадцать. — Это Киалада.

Малышка протягивает мне руку. Своим красивым личиком и длинными чёрными волосами она очень похожа на мини-версию Мираджи.

— Привет, — говорит девочка, — мои друзья зовут меня Киа. Сейчас я живу с Мирой и Хромом, но я не называю их мамой и папой. Тем не менее, мы одна семья.

Маленькая девочка болтает, а я могу только смотреть на неё и улыбаться. Её глаза невероятно голубые, а волосы такого насыщенного чёрного цвета, которого я никогда раньше не видела.

Когда она заканчивает свой монолог и просто выходит из комнаты, Мираджа мечтательно смотрит ей вслед.

— Прими её такой, какая она есть. Маленький сорванец.

— Так ты действительно в отношениях с Воином? — спрашиваю я.

Мираджа кивает и широко улыбается. Свет в её глазах говорит мне обо всём.

Вдруг она поворачивает меня за плечо:

— А вот и Саманта, она тебя осмотрит.

В комнату входит женщина с высоко забранными волосами и в белом халате. У неё пышная фигура и приветливое лицо. Улыбаясь, она протягивает мне руку:

— Здравствуйте, я доктор Уокер. Если позволите, я хотела бы вас осмотреть.

Я просто киваю, потому что меня переполняет её тепло. Так много прекрасных людей в одном месте — это снова вызывает у меня слёзы.

— Садитесь, пожалуйста, — Доктор Уокер указывает на стул, и я сажусь.

Затем она измеряет моё кровяное давление, осматривает рот и глаза, задаёт мне несколько вопросов и наконец берёт у меня кровь.

— Кончик иглы у шприца может быть немного тупым, поскольку нам приходится использовать её много раз. Но не волнуйтесь, она стерильна.

Укол чувствуется немного сильнее, чем обычно, но на самом деле мне не больно.

— На этом всё. Если почувствуете себя нехорошо, приходите ко мне в любое время, — с этими словами она покидает нас, потому что ей нужно заниматься с Марком.

— У Саманты много дел, — шепчет мне Мираджа. — К сожалению, врачей очень мало. Хорошо, что её бывший коллега тоже здесь. Он тоже смог бежать из Уайт-Сити. Саманта и Марк работали вместе. Думаю, они снова станут хорошей командой.

Я делаю глубокий вдох и спрашиваю:

— Она тоже была невиновна?

Мираджа кивает.

— Она не убивала брата Джекса. Сенатор Фримен заказал убийство. Когда Седрик выжил после взрыва гранаты, коллега Фримена Тони Грир лично позаботился о его кончине.

Я знаю Тони! По крайней мере, я так думала.

— Мистер Грир… по поручению… — я качаю головой.

Если все эти люди говорят правду, — а я это чувствую, — я тоже могла бы вскоре стать одним из таких коррумпированных и отвратительных членов Сената. Теперь я понимаю, почему мой отец настолько холодный человек. У члена режима не может быть сердца. По крайней мере, не следует показывать его внешнему миру. Но я бы попыталась сохранить свою человечность и внести некоторые улучшения.

Ещё несколько минут я восхищаюсь звёздами. Или уже прошли часы? Не знаю. Когда я наконец заставляю себя пойти в дом, мне кажется, что кто-то шепчет моё имя.

Я останавливаюсь перед дверью патио.

— Вероника, я здесь, у забора, — снова доносится голос.

Я замираю и смотрю на забор. В нём есть дверь, которая медленно открывается.

— Эндрю? — шепчу я, чтобы не разбудить Мираджу. Уверена, она уже спит. — Это ты?

Не представляю, кто ещё может сюда прийти. Что ему надо так поздно?

Я крадусь через сад к двери в заборе. Как только я до неё дохожу, она полностью открывается, и…

— Айс!

Он тут же зажимает мне рот рукой.

— Ш-ш-ш, не так громко — нельзя, чтобы меня обнаружили.

Он тянет меня за забор, и я задеваю одну из реек тыльной стороной кисти, царапая кожу о торчащий гвоздь. Но мне не больно, я этого почти не замечаю, потому что очень счастлива.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

От радости я прыгаю на него, и он подхватывает меня под ягодицы. Как чертовски приятно снова это чувствовать.

Айс сразу же набрасывается на меня с бурными поцелуями.

— Я тоже скучал по тебе, детка. Но теперь я здесь, и я тебя спасу.

— Меня не нужно спасать, я не пленница. — Я вглядываюсь в его лицо в темноте. Свет от окон пирамиды отбрасывает на нас слабый отблеск. Интересно, Айс скучал по мне или по нашему сексу? — И, кажется, я не хочу отсюда уезжать.

Он закрывает глаза.

— Из-за того блондина?

Я сразу понимаю, что он имеет в виду Эндрю, и усмехаюсь:

— Нет, потому что здесь я впервые чувствую себя по-настоящему свободной. Всё равно отцу на меня наплевать, зачем мне быть рядом с ним?

Продолжая крепко держать, Айс ставит меня на землю и тянет за дерево.

— Но мне надо уходить, за мной охотятся. Они застрелили Шторма.

— Нет, он выжил и перенёс операцию. Насколько я знаю, его жизнь вне опасности. Что тебе здесь нужно? Вернуть меня?

На его плече висит винтовка, в кобурах пистолеты, и ещё есть оружие в защитном жилете. Я никогда раньше не видела его полностью вооружённым. Его облик внушает трепет, но мне он почему-то кажется весьма сексуальным.

— Сенат приказал Шторму и мне шпионить за Резуром. Я должен был притвориться, что сбежал к тебе, пока Шторм оставался бы в тени и закладывал взрывчатку. Потому твой отец и допустил похищение — чтобы всё выглядело максимально реалистично. Но нас обнаружили в пустыне вместе со взрывчаткой, и план провалился.

Я вцепляюсь пальцами в его руку.

— Вы должны были взорвать Резур?

— Да, но сначала я бы вытащил тебя отсюда.

У меня кружится голова, перехватывает дыхание. Айс смог бы убить всех людей здесь?

Я совсем забыла, кто он, для чего создан.

— Ты должен был притвориться, будто дезертировал из-за меня? Кто мог такое придумать? Похоже, кто-то знал, что мы…

О боже, не может быть. Или может? Разве Айс только что не сказал, что меня похитили с согласия отца?

Он фыркает.

— Твой отец знал.

— Что? — выдыхаю я.

Айс кладёт руку мне на затылок и прижимает меня к своей груди.

— Он узнал о нас и шантажировал меня.

О боже… головокружение усиливается. Даже представлять не хочу, что могло произойти, если бы меня не похитили.

Айс постоянно оглядывается и заметно нервничает.

Я глубоко разочарована, грудь сдавливает тупая боль. Все меня используют. Резур, чтобы предотвратить войну, — с чем я ещё могу как-то смириться, — а мой отец, чтобы войну начать. И в центре — Айс, который тоже принимает участие в игре.

— Ты мог сбежать со мной, когда узнал, что меня собираются похитить! — Жаль, что я не могу это прокричать!

Я отхожу от забора и бросаюсь в поле за домами, чтобы Мираджа не проснулась, если я не сдержусь.

Айс догоняет меня и тянет обратно к деревьям.

— Думаешь, всё это было легко для меня? Я голову сломал, как нам с тобой выпутаться из этой ситуации. Твой отец заверил меня, что с тобой ничего не случится, потому что радиация больше не опасна, а повстанцы нуждаются в тебе как в рычаге воздействия.

Неужели отец пошёл на это так легко? И разве он знал о радиации? Конечно знал, он знал всё, а я ничего не знала!

Айс понижает голос и гладит меня по лицу.

— Я чуть не умер от страха за тебя. Когда я смотрел то видео, впервые почувствовал надежду и хотел пойти с вами или просто увязаться следом. Но затем Воины вырубили меня, и мне снова пришлось изменить свои планы.

— Это правда? — шепчу я.

В памяти всплывает его беспомощный вид, протянутая рука, и как он сказал: «Прости…».

— Мне было чертовски сложно отпустить тебя. Я всё ещё чувствую себя твоим телохранителем. — Он нежно целует меня и крепко обнимает.

Всего лишь телохранителем? Не больше?

— Шторм поклялся не причинять тебе вреда, но у него и так были свои планы. Он просто хотел снова увидеть доктора, которого предал. Ему было очень плохо.

Я помню, как они смотрели друг на друга, когда Шторма привезли в больницу. Между ними заметна глубокая связь. Настоящая любовь.

— В любом случае, ты должен был сказать мне правду, — добавляю я мягче.

Я не могу злиться на Айса, потому что он делал всё это, чтобы меня защитить.

— Твой отец убил бы нас обоих. Он знал о наших отношениях.

Так и было бы.

— Как он узнал?

Айс берёт мою правую руку и ощупывает её.

— Где-то под кожей на внутренней стороне плеча у тебя есть передатчик.

— Что? Я ничего об этом не знаю!

И почему именно там, а не на шее, как у Воинов?

— Конечно ты ничего не знаешь. Похоже, он у тебя с рождения. Твой отец сказал, что это своего рода защитная мера на случай похищения.

Мне делается дурно.

— Больше похоже на средство слежения за мной. — Чем отец всегда и занимался.

Вот почему имплантат вживлён там, где никто не догадался бы его искать.

— И именно поэтому я смог найти тебя здесь. — Айс указывает на небольшое устройство на своём запястье.

Я судорожно ощупываю свою руку и, кажется, чувствую шишку глубоко под кожей.

— Вырежь из меня эту чёртову штуку! — я показываю Айсу место, и он прощупывает мышцы.

Не могу поверить, что всю жизнь во мне был передатчик.

— Пока нельзя. Возможно, он перестанет работать. Тогда твой отец поймёт, что что-то не так, и пошлёт войска. Сначала надо выяснить, как доставить тебя в безопасное место. К тому же передатчик сидит очень глубоко, это слишком опасно, рана может воспалиться.

— А как же люди, которые живут здесь? Если мы уйдём, и я не вернусь в Уайт-Сити, Сенат тоже пошлёт войска.

Вероятно, Сенат сделает это в любом случае, но у меня ещё остаётся крошечный проблеск надежды.

Айс прижимает меня к своему твёрдому телу и шепчет:

— Для меня значение имеешь только ты.

На сердце становится тепло.

— Здесь есть люди, которые мне очень дороги.

— Как тот Эндрю? — спрашивает он сразу.

Я киваю.

— Мы всегда хорошо ладили, и у нас похожее прошлое.

— Я заметил, как он смотрел на тебя, и… касался. Это он был у тебя первым?

— Да. — Я улыбаюсь и взъерошиваю ему волосы. — А теперь мы просто хорошие друзья. Но здесь так много прекрасных людей: Мираджа, её приёмная дочь и многие другие. Это не звери, а нормальные люди. Миролюбивые люди. Я не хочу, чтобы с ними что-нибудь случилось.

Я прислоняюсь головой к груди Айса, чтобы собраться с мыслями. Его знакомый запах помогает мне расслабиться. С Айсом мне хорошо.

— Куда ни глянь, всё плохо, — вздыхаю я глубоко. — Что отец обещал, если ты меня вернёшь?

— Если я сделаю то, что он велит, мы оба останемся в живых, и он предоставит мне особую должность.

Я закрываю глаза.

— А что он собирается сделать со мной?

— Отправит к матери.

Мне хочется в это верить, но я больше не доверяю отцу.

— Почему он не запретил мне общаться с тобой, когда вернулся из Нью-Ворлд Сити?

— Вероятно, из-за случившихся волнений не успел считать твой передатчик. Кто знает, чем бы всё обернулось в противном случае. Может, он немедленно казнил бы меня. А так я был ему полезен.

— Наверное, он догадался обо всём за завтраком — я выдала себя тем, что не хотела возвращаться в Нью-Ворлд Сити без тебя. Скорее всего, тогда он и просмотрел данные передатчика.

Айс кивает.

— Возможно. Он показал мне их на мониторе. Те датчики в доме не все датчики дыма, некоторые используются для наблюдения. Он мог точно отследить, как долго и где мы были вместе, когда ты заботилась обо мне и… когда мы были в ванной… ну, ты понимаешь.

У меня скручивает желудок, к горлу подступает желчь.

— Что именно он видел?

— Ничего такого, детка. На плане этажа мы выглядели как две точки.

Я шумно выдыхаю.

— Слава богу, я думала, он видел детали.

Я снова вспоминаю слова отца, когда Айс вышел из кабинета: «Нам всем придётся принести жертву». Отец говорил обо мне. Что он жертвует мной ради всеобщего блага. Но чьё благополучие он имел в виду на самом деле? Конечно же, только своё и режима. В городе, наверное, ужасные волнения, рано или поздно народ выступит против Сената. Я знаю отца и других — они уже разрабатывают план, как преподать жестокий урок, чтобы предотвратить свержение.

— Что нам теперь делать? — шепчу я.

Я никогда не чувствовала такого отчаяния.

— Мне снова нужно спрятаться. Я вырезал свой передатчик и прилепил его к шкуре бродячей собаки. Поисковая группа наверняка уже давно догадалась, что я их обдурил.

Он потирает шею и снова оглядывается, но вокруг никого нет. Во всяком случае, для меня — вокруг темно, хоть глаз выколи. У Айса зрение намного острее.

— Покажи, — прошу я его.

Он приседает. В тусклом свете фонаря я вижу под линией роста волос тёмные пятна. Кровь. Ранка уже затянулась, корочка сухая.

— Что ж, если даже ты сама не знала о своём передатчике, уверен, что аутлендеры тоже не знают, — говорит Айс, вставая.

Я мотаю головой.

— Ладно, для начала давай спрячемся где-нибудь в руинах, а ещё лучше — в этом жилом массиве. Похоже, тут только один дом заселён.

— Так и есть. — Об этом мне сказала Мираджа.

— Они определённо будут меньше всего искать нас в непосредственной близости.

— Можно я быстренько напишу Мирадже соо…

— Т-с-с! — Айс наклоняет голову. — Радиосообщение…

Моё сердце бешено колотится. Он слышит, что Мираджа получает сообщение?

— Они обнаружили собаку с моим передатчиком. Уходим. — Он хватает меня за руку, и мы вместе бежим вдоль забора сквозь тёмную ночь.

Дом в конце улицы не такой обустроенный, как дом Мираджи, но на кухне есть стол со стульями и даже место для готовки. Об этом мне рассказывает Айс, потому что сама я ничего не вижу.

— Может быть, включим свет? — спрашиваю я, когда он подхватывает меня на руки и несёт по дому.

— Пока нельзя, сначала нужно закрыть окно.

Айс кладёт меня на что-то мягкое, возможно, на матрас. Затем я слышу, как он что-то делает рядом со мной, и минут через пять включает фонарик.

Мы в маленькой спальне, где стоит одна только кровать. Перед единственным окном Айс прикрепил тонкий деревянный лист. Несколько таких листов прислонены к стене, ещё я вижу чемодан с инструментами и ведро с краской.

— Как ты смог прикрепить заслонку?

Айс шевелит перед моим носом большим пальцем, на котором виден тёмный отпечаток.

— Пальцем протолкнул гвозди через дерево.

Я показываю ему тыльную сторону кисти, где у меня царапина.

— К сожалению, моя кожа не такая крепкая, мне от гвоздя досталось.

Айс внимательно осматривает длинную царапину, которая, к счастью, больше не кровоточит.

Он заботится обо мне. Он меня защищает. А вдруг он чувствует ко мне больше, чем признаёт? Он так сильно мне нравится, что порою мне самой трудно в это поверить. Я рада, что он со мной и что всё, что стояло между нами, прояснилось.

Увижу ли я когда-нибудь снова отца? Я не скучаю по нему, нисколько. Но скучаю по Мэри. И, конечно же, по маме и сводной сестре. Мама будет ужасно волноваться, когда узнает о моём исчезновении. Если узнает…

Айс откладывает оружие и защитный жилет и предлагает мне попить из фляжки.

Я с благодарностью отказываюсь, потому что у меня в животе всё ещё булькает чай.

Мираджа… она тоже будет волноваться. Хотела бы я ей всё рассказать. Может, схожу к ней, когда Айс уснёт. Мой поспешный побег не останется без последствий. Я должна вернуться, самое позднее завтра, потому что, если мой отец попросит поговорить со мной, а меня там не будет, он может отдать приказ о нападении.

Айс оставляет мне фонарик и идёт в ванную. Я слышу шум воды.

— Мираджа сказала, пока лучше не пить воду из-под крана, — кричу я. — В Резуре установлен фильтр, который удаляет тяжёлые металлы, но он пока не справляется с необходимым объёмом. Поэтому очищенную воду копят в резервуарах, которые находятся в пирамиде, и каждый житель может ежедневно набирать её себе оттуда, чтобы пить.

Айс тут же появляется в дверях.

— Тихо, если поблизости окажутся Воины, они нас услышат.

Я зажимаю рот рукой. Чёрт, совсем забыла об этом. Я не привыкла быть с мужчиной, у которого гораздо более развитые органы чувств, чем у меня.

Айс снял футболку и ботинки, на нём только брюки. Его влажный торс мерцает в тусклом свете фонарика, который я направляю на него. Когда Айс идёт к кровати, я замечаю, что один раз его слегка мотнуло.

Он бросается на матрас рядом со мной и растягивается на спине.

— Как же хорошо…

Очевидно, он всё ещё слаб после отмены. Наверняка, ему трудно было прятаться весь день на палящей жаре и ускользать от поисковой группы.

Я кладу фонарик на прикроватную тумбочку рядом с пистолетом, чтобы луч света падал на потолок и мягко освещал комнату, и внимательно смотрю на лицо Айса. Он закрыл веки, его ресницы подобны чёрным полумесяцам. Я глажу его длинную прямую переносицу, обрисовываю контуры губ и поросшую щетиной щеку.

Айс удовлетворённо вздыхает и поворачивает ко мне голову.

Я погружаю пальцы в его мягкие волосы и рассматриваю уши. На верхней арке есть изгиб, что придаёт ушным раковинам заострённый вид. Милые ушки.

Я спускаюсь пальцами по шее и восхищаюсь сильными мускулами, ведущими к плечам. Они очень напряжены.

— Сделать тебе массаж?

Айс открывает глаза.

— Ты серьёзно?

— Да, — с ухмылкой отвечаю я. — Похоже, он тебе необходим.

— Детка, я гораздо выносливее, чем тебе кажется, — зловеще улыбается он, и блеск в его глазах видно даже при тусклом свете.

— Ладно, — хрипло говорю я и сбрасываю ботинки с ног.

Потом сажусь к Айсу на колени. Я очень его хочу, но не хочу измотать ещё больше. Однако внезапно он совсем не кажется уставшим.

Он хватает меня за ягодицы и ласкает их через штаны, пока я разминаю его грудные мышцы. Его соски тут же твердеют, и не только соски — кое-что ещё давит на мою промежность.

— На твоей коже слишком много ткани, гораздо лучше, когда на тебе только воздух, — шепчет он.

Я смеюсь.

— Я бы предпочла, чтобы на мне были твои руки.

— Ты можешь получить это, — хрипло отвечает он.

Я соскальзываю с его колен и встаю рядом с кроватью. Айс жадно смотрит, как я медленно стягиваю футболку через голову. Затем я снимаю штаны и остаюсь только в нижнем белье.

Он опирается на предплечья и рассматривает меня.

— Ты прекрасна.

На моих щеках вспыхивает румянец. Я не привыкла к комплиментам.

— Снять с тебя штаны? Кажется, тебе в них тесновато. — Выпуклость в паху теперь просто огромная.

Усмехнувшись, Айс откидывается на спину.

— Можешь раздевать меня в любое время.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я расстёгиваю его штаны. Появляются плотные чёрные трусы, которые полностью заполнены.

Айс поднимает ягодицы, и я стягиваю с него брюки.

Боги, он такой сексуальный! Каждый сантиметр — чистая сила, ни грамма жира, только чётко очерченные мышцы. Он выглядит так, будто может покорить весь мир, и от одного этого я чувствую себя с ним в безопасности.

Когда я кладу пальцы на резинку его трусов, он выключает фонарик и просит меня помолчать.

У меня бешено колотится сердце, я прислушиваюсь к темноте и через несколько секунд слышу, как мимо проходят несколько человек. Поисковая группа?

Когда Айс снова включает свет, я вижу у него в руке пистолет, но он кладёт его обратно на тумбочку.

— Отлично, они думают, что мы возвращаемся в Уайт-Сити. Скорее всего, здесь они нас искать не будут.

— Они так сказали? — шепчу я.

Он кивает.

Уф. Я с облегчением опускаюсь на него. Его эрекция почти исчезла, и моё желание тоже испарилось. На мгновение я действительно забыла, что Айса ищут и что мы больше не у себя дома. Рядом с ним я забываю обо всём вокруг.

— Хочешь спать? — спрашивает он. — Я покараулю.

— Это тебе надо поспать. Ты выглядишь усталым.

Я ложусь рядом с ним на согнутую руку и поглаживаю его грудь. Его тёплое тело так приятно пахнет, что мне хочется нюхать и нюхать его.

— Я слишком напряжён, — бормочет он.

— Тебе нужно немного расслабиться? — Я глажу его промежность.

— Из всех людей мне в подопечные досталась самая большая распутница Уайт-Сити, — шепчет Айс. — Как же мне повезло.

Он целует меня так неистово, что моя голова вжимается в подушку.

— Эй! — говорю я с усмешкой и толкаю его в грудь. — Я хотела, чтобы ты расслабился, так что полегче, Воин.

Он с улыбкой укладывается на спину.

— Я напряжён абсолютно весь.

— Ещё нет, — отвечаю я.

Я стягиваю с него трусы, а затем смело беру в рот головку его полумягкого члена и нежно сосу. Член немедленно поднимается, а вместе с ним и Айс, который стонет и выгибает бёдра, входя глубже в мой рот. При этом, я чувствую, что Айс предельно осторожен.

Учитывая его размер, он мог бы вывихнуть мне челюсть. При этой мысли я едва не начинаю хихикать, но не хочу шутить по этому поводу. Айс и так достаточно страдает от своего размера. Я хочу, чтобы он мог заниматься сексом, не опасаясь причинить боль. Секс должен нравиться ему так же, как и мне.

Я провожу языком по стволу, покрытому венами, и щекочу упругую головку, пока Айс не начинает тяжело дышать.

— Разденься полностью, — хрипло говорит он. — Медленно.

Мне нравится, когда он отдаёт приказы. Это заводит. Я встаю около кровати, расстёгиваю лифчик и медленно снимаю его, греясь в горящем взгляде. Глаза Айса останавливаются на моих сосках, и он облизывает губы.

Затем я поворачиваюсь к нему спиной и так же медленно стягиваю трусики, выставив ягодицы в его сторону, чтобы ему всё было видно.

В моих жилах стучит пульс. Я чувствую себя порочной. Но мне нравится демонстрировать Айсу себя.

Мне едва удаётся сдержать крик, когда внезапно Айс дёргает меня к себе на кровать. Он подминает меня под себя, словно куклу, его взгляд тяжёлый и дикий. Я не могу сопротивляться Айсу, но я ему доверяю.

Он прижимает мои ноги коленями к животу и лижет меня.

— Щекотно! — смеюсь я.

Мне нравится, когда Айс ласкает языком клитор — он пульсирует в ритме моего быстро бьющегося сердца.

Айс раздвигает мои ноги и проводит между ними языком, а затем смотрит на меня… и снова лижет.

Это чудесно, когда Айс ласкает мой клитор, но и грудям тоже достаётся его внимание. Он сосёт мои соски до тех пор, пока они не начинают болеть, но эта боль только сильнее распаляет во мне похоть.

— Я хочу войти в тебя. Сейчас, — его голос хриплый.

Айс слегка похож на доисторического человека, сосредоточенного только на своих архаических потребностях. Я рада, что он испытывает такое желание. Мне тоже нужен секс. Он жизненно мне необходим, как и Айс. Низ живота болит от желания, я хочу, чтобы Айс наконец взял меня.

— Айс… — беспомощно шепчу я. — Трахни меня.

— Не говори так, иначе я кончу за секунду, — стонет он и сжимает веки.

Я могу управлять им одними только словами, невероятно.

— Трахни мою ненасытную киску, проучи эту маленькую сучку.

Кошмар, я действительно это сказала?

Айс открывает глаза и улыбается до ушей.

— Твоё желание — закон для меня.

Он крепко обхватывает рукой член и прижимает его к моему входу. На этот раз Айс действует резко и одним толчком погружает в меня напряжённую головку.

Я вскрикиваю, и он закрывает мне рот рукой.

— Прости, детка, я был слишком груб.

Я всхлипываю и мотаю головой.

Его взгляд немного проясняется.

— Ты сможешь меня принять?

— Войди глубже, — бормочу я в его пальцы, наслаждаясь невероятным растяжением.

Мой вход пульсирует. От одной только мысли, что Айс во мне, я едва не кончаю.

— Ты идеальна, — шепчет он и толкается в меня второй раз.

Я упираюсь пятками в его бёдра и радуюсь, что он всё ещё закрывает мне рот. Не могу молчать, мне необходимо выплеснуть страсть. Айс движется внутри меня, и я стону в его пальцы, желая большего. На его лице написаны недоверие, радость и экстаз одновременно.

С каждым движением Айс расширяет меня, но всё же стенки влагалища плотно обхватывают его. Он мне подходит, он массирует мои внутренние эрогенные зоны как не смог бы никто другой. Где-то глубоко во мне он касается какой-то особенной точки, что я не могу больше сдерживать оргазм. Я зарываюсь пальцами в волосы Айса, притягивая его к себе, чтобы он меня целовал. Хочу быть с ним как можно ближе, чувствовать его полностью, пока восхитительная боль пронизывает моё лоно и заставляет каждый нерв вибрировать. Он убирает руку, и я, как безумная, стону ему в рот. Айс буквально врезается в меня, больше не осторожничая. Но я уже достаточно растянута и могу полностью его принять. Наконец-то он может не сдерживаться.

Мой оргазм давно уже стих, а Айс всё продолжает двигаться.

— Хочу тебя сзади, — шепчет он и выходит из меня.

Я встаю на четвереньки, и он тут же приближается. Он становится на колени позади меня и мнёт мои ягодицы.

— Какой вид. Обожаю твою задницу.

Когда он облизывает звёздочку анального входа, я едва сдерживаюсь, чтобы не отстраниться. Это так порочно! И так возбуждает.

Айс раздвигает половые губы и проникает в меня. Медленнее, чем раньше, потому что в этой позе сложнее. Несмотря на это, моя вагина жаждет его, дрожит и пульсирует.

Застонав, он хватает меня за бёдра и вводит член до упора. На этот раз мне кажется, что он проникает ещё глубже, заполняя каждый миллиметр. Член такой твёрдый и толстый, что почти разрывает меня на две части. Сладкая боль снова возводит меня на вершину.

— Я так долго мечтал об этом, детка.

Айс отстраняется, чтобы мгновением позже нанести ещё один удар. Он наклоняется надо мной и мнёт мою грудь, время от времени дёргая за набухшие соски.

— Тебе нравится? — хрипло спрашивает он.

— Да… — стону я, потому что, когда он начинает тереть клитор, я кончаю снова.

И на этот раз мы достигаем кульминации вместе.

Несколько минут спустя сначала Айс, потом я с фонариком бредём в убогую ванную, чтобы смыть следы нашего соития. Я вздрагиваю, когда прохладная вода попадает на припухшие половые губы. Как же хорошо, что Айс со мной — сейчас меня больше ничто не волнует. Я лишь стараюсь не думать о том, что он мог оказаться в лазарете вместо Шторма. Уверена, Марку сейчас не легко.

Когда я возвращаюсь, забираюсь голой в кровать и выключаю фонарик, Айс притягивает меня к себе в объятия и прижимает спиной к своей груди. Какое-то время я просто слушаю темноту и слышу только его дыхание. Я наслаждаюсь нежностью и большим, тёплым телом за спиной. Мне нравится чувствовать Айса. И я люблю его. Может, стоит узнать у него, как он ко мне относится?

— Ты уже думал, куда мы пойдём? — наконец спрашиваю я в тишине.

— Хм. Вообще не представляю, куда, — бормочет он. — Идти через пустыню — адское испытание даже для меня. Мы могли бы идти ночами, направление я знаю, но если не сможем найти место, чтобы спрятаться на день… Солнце беспощадно. Кроме того, у меня нет ни карты, ничего — я не знаю, где находится следующий город и есть ли вообще хоть один поблизости.

— Вдобавок есть песчаные бури и ядовитые твари, мне Мираджа сказала. Пауки и змеи. Один укус смертелен даже для Воина. А ещё, я нужна людям здесь, я их единственная надежда, что конфликт между Резуром и Уайт-Сити наконец разрешится. Как я могу их подвести?

Айс громко вздыхает.

— Для начала давай поспим — может, во сне у меня случится озарение. Например, как нам угнать шаттл. Он стоит совсем рядом, за пирамидой, но его охраняют.

«А я буду просто смотреть сны о тебе, — думаю я и зеваю. — И о каком-нибудь райском местечке, где мы сможем быть вместе навсегда».

Усталость делает меня смелой, и я наконец отваживаюсь спросить:

— Зачем ты это делаешь? Почему хочешь сбежать со мной?

— Потому что я твой телохранитель, детка. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Он утыкается носом в мои волосы, делает глубокий вдох и добавляет с улыбкой в голосе: — И потому, что я больше никогда не найду женщину, которая так идеально мне подходит.

Он мыслит, как телохранитель, потому что защита заложена в генах Воинов. И он думает о сексе. Не совсем то, что я хотела услышать, но уже кое-что. Я докажу ему, что я совершенство чистой воды, и что он хочет быть только со мной до конца наших дней.

— Чему ты так улыбаешься? — спрашивает Айс.

Я поворачиваюсь и пихаю его локтем в бок:

— Эй, перестань за мной подсматривать, это несправедливо.

— Но мне интересно, о чём ты думаешь.

— Я просто счастлива, любопытный парень, — отвечаю я с улыбкой.

И если на мгновение отбросить все наши заботы, я действительно счастлива.

Посреди ночи я просыпаюсь. Айс, наверное, не может заснуть. Время от времени он вздыхает мне в волосы и гладит меня по спине.

— Как выглядит Нью-Ворлд Сити за пределами купола? — тихо спрашиваю я и прижимаюсь к его груди. Я до сих пор так мало знаю об Айсе и его жизни в другом городе. — Ты говорил о скалах, а ещё я слышала, что купол был построен на острове. — Поскольку во время полёта на шаттле наружу посмотреть нельзя, а мать и сестра Мелисса понятия не имеют, что там находится, это вызывает у меня жгучий интерес. — Там тоже кругом пустыня?

— Напротив. Там обширные джунгли, тепло и влажно, потому что часто идут дожди. На севере перед куполом скалы обрываются в море, а позади тянутся горы. Там есть огромные водопады, бесконечные леса, песчаные пляжи и бескрайний океан.

— Похоже на рай.

— На самом деле, это действительно так, — произносит Айс задумчиво.

— Как вы покидаете купол?

— Вероятно, как и ваши Воины, через аварийные выходы.

— Да, у нас тоже есть эти аварийные выходы, их четыре. На случай, если вспыхнет большой пожар. — Под куполом мы могли бы задохнуться. Можно было бы открыть шлюз для шаттлов, но, если дыма будет много, это не поможет. К счастью, до эвакуации ещё не доходило. — У вас есть дополнительная стена вокруг купола?

Наши выходы ведут в зону, называемую «внутренний круг» или «полоса смерти». Она окружена дополнительной стеной высотой десять метров. Её патрулируют Воины, есть автоматические системы стрельбы. Ужасно. Столько людей там уже погибло. Аутлендеры, которым удаётся преодолеть стену, продолжают проникать туда, чтобы украсть солнечные батареи или другие вещи, расположенные за пределами купола.

— У нас нет дополнительной стены. Наши аутлендеры далеко не такие продвинутые, как ваши. Мы называем их лучниками, они носят набедренные повязки и отлично маскируются. У них более тёмная кожа, чем у нас, и они раскрашивают себя растительными красками. Необычный народ. Странный.

Айс рассказывает мне, как сильно он любил бродить по джунглям, дышать свежим воздухом и охотиться.

— Вы охотились на лучников?

— Нет… да, на самом деле мы должны были их истреблять, хотя они не представляли для нас опасности. Нам приказали пресекать любые продвижения в зародыше и стрелять в каждого лучника, который окажется перед нами. Но эти туземцы дикие и боятся нас, поэтому нам часто нечего было делать и мы, как правило, проводили время за учениями или охотились на животных. Я действительно хорошо готовлю птицу и…

Я почти не слушаю его, потому что мне не дают покоя некоторые мысли:

— Тогда почему у вас такая жёсткая подготовка? Тут что-то не сходится, тебе не кажется? — Я содрогаюсь при мысли о том, как он был привязан к столбу в детстве.

— Верно подмечено, — говорит Айс с улыбкой в голосе и сразу снова становится серьёзным. — Сенат продаёт нас другим городам. Не все растят собственных Воинов, и Воины из Нью-Ворлд Сити очень популярны.

Боже мой, человеческий товар…

— Вот почему отец заказывает солдат оттуда. — Чтобы не пускать в расход наших?

— Когда дело доходит до войны, нас вряд ли можно превзойти. Но я ещё и первоклассный охотник.

Я кладу пальцы ему на щёку и чувствую, что он улыбается.

Он берёт меня за руку, и его голос внезапно звучит подавленно:

— Мне очень не хватало возможности выходить наружу, поэтому я ещё сильнее ненавидел режим.

— Я так хорошо это понимаю, — говорю я и нежно целую Айса.

Когда на следующее утро я открываю глаза, вижу встревоженное лицо Айса. Он трёт бровь и пристально на меня смотрит.

Я тут же сажусь, и всё передо мной начинает кружиться. Свет проникает в комнату лишь через дверь, потому что окно всё ещё закрыто доской. Тем не менее я прищуриваюсь. Моя голова вот-вот лопнет, в висках стучит.

— Что происходит?

— У тебя высокая температура.

— Просто чудесно, самое время, — бормочу я и откидываюсь на подушку. Мои лоб и щёки действительно горячие. — Наверняка к вечеру мне станет лучше. — В горле першит, сердце колотится, и я чувствую себя обессилевшей. Вероятно, из-за того, что мало спала.

Айс берёт меня за руку.

— Твоя рана выглядит не очень хорошо. Край инфицирован.

Я присматриваюсь к царапине. Она опухшая и пульсирует.

Айс выпрыгивает из постели и торопливо одевается.

— Это может быть заражение крови! Тебе надо немедленно вернуться, каждый час на счету!

Я поворачиваюсь на бок, потому что хочу поспать ещё хотя бы часик. Заражение крови, чушь собачья!

— Нет, я лучше умру свободной, — бормочу я. Отец, определённо, убьёт нас, если мы появимся в Уайт-Сити. Я всё время думаю о матери Эндрю… — Это просто царапина, скоро пройдёт.

Айс бросает мою одежду на кровать.

— Я знаю симптомы, их вдалбливали нам в голову. Хотя у всех Воинов отличная иммунная система и они почти никогда не болеют, сепсис всё же может свалить нас с ног. Это единственное, что может быть действительно опасно для нас, по крайней мере, в городах под куполами, поэтому я отношусь к этому очень серьезно!

Его голос звучит так встревоженно, что я тоже начинаю беспокоиться и торопливо надеваю бюстгальтер.

— Ты действительно думаешь, что это может быть заражение крови?

Айс трёт лицо и глубоко вздыхает:

— Я не хочу ждать, чтобы узнать наверняка.

Я быстро надеваю футболку и встаю.

— Хорошо, я пойду к врачу. В пирамиде есть небольшая больница. Оставайся здесь и…

— Я пойду с тобой.

— Ни в коем случае! Они схватят тебя!

— Я знаю.

Айс решительно надевает ботинки и ждёт, пока я полностью оденусь. Затем он поднимает меня на руки.

— Всё в порядке, я могу идти.

— При сепсисе состояние может резко ухудшиться за считанные минуты. Не хочу рисковать.

Слёзы затуманивают моё зрение.

— Проклятье, я не хочу, чтобы тебя из-за меня… Просто потому, что у меня царапина!

Поскольку Айс держит меня, я не могу преградить ему путь — чего такая коротышка всё равно не смогла бы сделать.

Он решительно выходит за дверь.

— Я не стану рисковать, это моё последнее слово.

Я держусь за его шею и прижимаюсь к нему головой. Неужели все Воины такие упрямые? Меня впечатляет то, что он ставит моё благополучие выше своего, но как мне жить с тем, что его посадят в тюрьму?

Айс несёт меня через поле к пирамиде. Я узнаю трёх охранников перед задним входом в здание, где стоит украденный шаттл, и моргаю, глядя на солнце. Один из этих людей отправляет радиосообщение, и все они направляют на нас оружие.

Вскоре после этого кто-то позади нас кричит:

— Стоять!

Я поворачиваю голову.

— Хром! — Очевидно, он только пришёл из дома. — Пожалуйста, не делайте ничего Айсу, он безоружен и несёт меня к врачу. — Айс оставил всё свое оружие. У него даже ножа с собой нет.

Хром — в полном снаряжении и с пистолетом в руке — встаёт перед нами, но Айс проталкивается мимо него:

— Уйди с дороги, она больна.

Я очень крепко обнимаю Айса, чтобы никому не пришло в голову стрелять в нас. В конце концов, я всё ещё им нужна.

— В лифт, пятый этаж, — указываю я дорогу.

Хром и охранники бегут рядом с нами.

Посетители базара, который проходит здесь каждый день, в шоке отшатываются, когда мы пробегаем мимо них.

Хром протискивается в лифт вместе с нами, а остальным приказывает подниматься по лестнице. Он приставляет ствол пистолета к виску Айса.

Я сердито смотрю на мужчину Мираджи:

— А без этого никак?

Его рука остаётся на месте.

— Он похитил тебя? Мы искали вас всю ночь.

— Нет, я пошла с ним добровольно. К сожалению, я не могла написать сообщения Мирадже, но собиралась. Он на вашей стороне. На нашей.

Хрому не обязательно знать всю правду, но я уверена, что Айс никому не причинит вреда. Теперь уже не причинит. Потому что я так хочу. Он носит меня на руках и хочет исполнить все мои желания. Он даже рискует своей жизнью, просто чтобы убедиться, что обо мне позаботятся.

Хром не опускает пистолет.

— Я ему не доверяю.

— Но я доверяю. Я доверяю ему свою жизнь.

Айс ничего не говорит, лишь обнимает меня ещё крепче. Когда дверь лифта наконец открывается, он выбегает в коридор и кричит:

— Мне нужен врач!

Марк входит в зал. Он выглядит усталым, под глазами залегли тени.

— Как Шторм? — быстро спрашиваю я.

— У него тромбоэмболия лёгочной артерии, и что еще хуже, в здоровом лёгком, которое и так в данный момент работает в одиночку, — монотонно отвечает он. — А с тобой что, Вероника? — Марк бросает подозрительный взгляд на Айса.

Прежде, чем я успеваю открыть рот, Айс отвечает:

— Возможно, заражение крови.

— Что? — Саманта появляется позади Марка и указывает нам на пустую кровать в крохотной, похожей на склад комнатке без окон.

Она сразу же извиняется передо мной:

— К сожалению, сейчас других мест нет.

— Не проблема, я всё равно не думаю, что это что-то серьёзное.

Айс хмуро смотрит на меня. Он осторожно укладывает меня на кровать, показывает Саманте рану и рассказывает, какие у меня симптомы.

— Ну и? — Я выжидающе смотрю на неё, пока она дезинфицирует царапину с помощью пульверизатора.

— Надо взять кровь на анализ, тогда узнаем. Такие симптомы могут указывать и на другие заболевания, пока я ничего не могу сказать точно. Но если это сепсис… — Она опускает глаза и продолжает говорить тише: — Мне очень жаль, но у нас здесь почти нет антибиотиков, нет нужного.

— То есть, если это заражение крови, ты ничего не сможешь для неё сделать? — выкрикивает Айс, заставляя всех, кроме Хрома, вздрогнуть.

Хром немедленно снова направляет на Айса оружие.

Саманта печально качает головой:

— К сожалению, нет. Всё, что я могу, это снижать температуру и бороться с воспалением домашними средствами. Я занимаюсь выращиванием антибиотиков, но все ещё на начальной стадии. Марк помогает мне своими знаниями, но могут пройти недели, прежде чем мы разработаем эффективное средство.

Айс встаёт рядом с моей кроватью и берёт меня за здоровую руку:

— Я пойду к твоему отцу и принесу лекарство.

Я поспешно сажусь.

— Отец задумается, почему ты не взял меня с собой. Он убьет тебя и пошлёт кого-нибудь другого, чтобы действительно всё здесь взорвать.

— Что? — Хром надавливает пистолетом на висок Айса.

— Это был план сенатора Мурано, а не мой или Шторма, — раздражённо говорит Айс. — Шторм пришёл только извиниться перед Марком.

Светловолосый доктор широко раскрывает глаза:

— Мы возьмём антибиотики прямо из больницы Уайт-Сити. Шторму ещё нужны специальные препараты, разжижающие кровь, которых у нас здесь нет. Без них он умрёт.

Джекс входит в комнату, также в боевом снаряжении, как раз когда Саманта говорит своему коллеге:

— Это слишком рискованно!

— Что здесь происходит? — рявкает лидер Воинов и также направляет оружие на Айса.

Саманта идёт к нему и опускает его руку:

— Ребят, вы не могли бы контролировать свой тестостерон? Мы в больнице, и Айс без оружия.

— Вот именно, — говорю я тихо, и внезапно у меня возникает идея. — А может, нам связаться c Уайт-Сити? Это ведь делается через шаттл?

Марк кивает:

— Я могу из шаттла устроить трансляцию через спутник.

— Можно сказать, что я умираю.

Взгляд Айса говорит, что мне не следует так шутить.

— Я больна настолько, что мне срочно нужны лекарства. Я дочь сенатора, мне точно не дадут умереть.

Наступает тишина.

— Или я не права? — смущённо спрашиваю я. — В противном случае… я не вернусь. — Я почти уверена, что у меня нет заражения крови. Мне уже намного лучше.

— Было бы неплохо попробовать, — говорит мэр Форстер, который, очевидно, следил за нашим разговором.

Я не заметила, когда он вошёл в комнату. Эндрю тоже здесь. Он поспешно садится на другую сторону кровати и касается моего плеча:

— С тобой что-то не так?

— Определенно нет, просто Айс решил, что у меня заражение крови.

У Эндрю расширяются глаза, а Айс вскрикивает:

— Просто? Нам нельзя терять время!

Он выглядит очень нервным, и Хром снова направляет на него пистолет:

— А ты пока побудешь под стражей.

Я умоляюще смотрю на Айса, чтобы он не наделал глупостей, впрочем, он не двигается и просто смотрит на меня:

— Мне нужно знать, что с тобой.

— У него этот взгляд, — шепчет Саманта Джексу.

Я слышу каждое слово, потому что она рядом со мной.

— Что за взгляд? — спрашиваю я.

Она тут же краснеет в районе носа и криво улыбается:

— Это наша шутка.

Хром опускает пистолет:

— Одно неверное движение — и у тебя в голове дыра.

Веки Айса сужаются, ноздри дрожат. Он вот-вот взорвётся.

— Ладно, мальчики, давайте не будем тратить время зря. — Саманта хлопает в ладоши и начинает бегать из одного угла в другой. — Нам нужна камера! — Она прикрывает меня по шею, ставит у кровати стойку с мешком для внутривенных вливаний и прикрепляет ко мне трубки. — Сделаем вид, что Вероника умирает, тогда, надеюсь, они отреагируют.

Через несколько минут Марк делает короткую запись на планшет. На видео я неподвижна и с закрытыми глазами. Затем Марк, мэр и Эндрю спешат к шаттлу. Я в волнении остаюсь ждать вместе с Самантой, Джексом, Хромом и Айсом.

Когда все трое возвращаются, их плечи опущены и они мотают головами. Марк показывает мне видео, и к горлу поступает желчь. Я вижу отца, позади него стоят другие сенаторы: Фримен, Пирсон (отец Эндрю) и Тони Грир (советник Фримена). Четырёх человек не хватает, но не обязательно присутствовать всем семерым. В любом случае, у этих троих голоса более весомые.

— У вас есть шаттл, — говорит он. — Верните мою дочь! Или её смерть будет на вашей совести. Мы не прогнёмся под вас.

— Но вашу дочь нельзя перевозить, — вмешивается мэр Форстер.

— Значит, вам не повезло, ваш рычаг давления стал неэффективным.

— Она же ваша дочь, сенатор! — кричит Форстер. — Вам на неё наплевать?

Взгляд отца вспыхивает, и мне кажется, что я вижу всплеск эмоций, но он жёстко отвечает:

— Мы все должны приносить жертвы. Так что будьте готовы ко многим жертвам.

В комнате повисает тишина, только Айс ходит взад-вперёд.

План не сработал. Я ничего не значу для отца. Или он был вынужден отреагировать так?

Нет, он принёс меня в жертву, я ему безразлична.

Я изо всех сил пытаюсь сдержать слёзы и сжимаю кулаки:

— Я сделаю всё возможное, чтобы вам помочь.

Джекс смотрит на Марка:

— Думаю, Уайт-Сити скоро атакует. Чёрт, а тебя там больше нет. У нас больше нет никого, кто мог бы предоставить самую свежую информацию. Мы не знаем, есть ли у нас в запасе лишь часы или, может быть, дни.

— Надо немедленно эвакуироваться, — говорит Форстер.

Марк дрожащей рукой проводит по своим светлым волосам.

— Я пойду за лекарством. Нравится вам это или нет, но я не позволю Шторму умереть, если у него ещё есть шанс.

Я вижу, как он боится возвращаться в логово льва, но его любовь к молодому Воину, кажется, придаёт ему сил.

Рядом с ним встаёт Айс:

— Я пойду с тобой. — Его жёсткий взгляд не допускает возражений.

Я бы предпочла, чтобы Айс остался — мне же не становится хуже.

Джекс хмурится, глядя на них двоих. Очевидно, он размышляет, отпускать ли Марка. Что будет с Айсом, ему, похоже, всё равно.

Я могу понять Джекса, в конце концов, Айс и Шторм пришли сюда со взрывчаткой. А вот я очень переживаю за своего телохранителя, который собирается рискнуть жизнью только ради того, чтобы убедиться, что я здорова.

Глаза Марка расширяются:

— Тогда заодно я смогу напрямую подключиться к защищённым от прослушивания линиям. Из шаттла это сделать невозможно, нужно подключаться к основному кабелю центрального компьютера, который находится под зданием правительства.

— Хорошо, хорошо! — поднимает обе руки Джекс и говорит Марку: — У меня есть план. Я был там, когда ты подключался к кабелю, чтобы получить видеозаписи убийства моего брата. Я знаю канализацию как никто другой, проведу вас под больницу, а потом пойду к зданию правительства. Это рядом. Марк, ты просто должен показать мне, что именно делать. Ты возьмёшь с собой Айса и пойдёшь в больницу за лекарствами. — Джекс поворачивается и указывает на Хрома: — Возьми Рока. Вы оба позаботитесь, чтобы армия была готова. Мэр, вы разрабатываете план эвакуации. Возможно, большинству жителей удастся скрыться в руинах как можно дальше от пирамиды.

Пока Джекс раздаёт указания, словно он тут самый главный. По обеспокоенному взгляду Саманты я понимаю, что она очень боится за своего Воина, хотя и не останавливает его. Она не может, так же, как я не могу остановить Айса. Если у этих парней что-то на уме, их уже не остановить. Хорошо иметь их в числе друзей, а не врагов.

Я вскакиваю с кровати и слегка пошатываюсь. Айс ловит меня:

— Ты должна лежать.

— Это просто кровообращение нарушилось от долгого лежания, и ещё ты меня нёс… вот и сбоит.

— Тебе действительно лучше отдохнуть, — поддерживает его Саманта.

Я оглядываюсь.

— Можно мне пять минут наедине с Айсом? Я хотела бы попрощаться.

Джекс настаивает на том, чтобы остаться в комнате, но Саманта вытаскивает его наружу. Как только дверь захлопывается, я бросаюсь в объятия Айса.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. Со мной всё хорошо. Нет у меня никакого заражения крови.

Осторожно, словно я внезапно оказалась сделанной из стекла, он прижимает меня к своему большому телу.

— Пока кто-нибудь из врачей не подтвердил обратное, я пойду. Кроме того, так я смогу показать свою преданность Резуру.

Значит ли это, что он хотел бы жить здесь? Со мной? Или он делает это просто потому, что знает, что ему нельзя возвращаться без меня? Отец наверняка убьёт его, поэтому он хочет остаться здесь.

Прежде чем я успеваю спросить о его настоящих намерениях, он глубоко целует меня в губы, смотрит в глаза и резко отворачивается.

— Я должен идти, мы потратили слишком много времени.

— Айс! Я люблю тебя! — кричу я ему вслед.

О боже, я сказала это! Как он отреагирует?

Перед дверью он оборачивается и смотрит на меня с открытым ртом, кажется, секунд пять. Он делает шаг назад, как будто я его ударила, так что врезается спиной в дверь.

— А если я не вернусь, — прерывисто говорит он, — пусть Эндрю позаботиться о тебе. Похоже, на него действительно можно положиться.

— Но…

Прежде, чем я успеваю возразить, Айс уходит.

Через пустыню Айс, Джекс и Марк поехали на поезде, называемом монорельсом, пешком пройти им нужно только последний отрезок пути до купола. Я сижу в постели, стараясь не грызть ногти. Мужчины едва успели уйти, а я уже извелась от ожидания. Кажется, от этого у меня даже поднялась температура, в остальном же я просто чувствую себя немного уставшей. Рана немного чешется, только и всего.

Мираджа сидит рядом со мной в больничной палате и держит перед собой рацию; Хром, который собирает армию за пирамидой, регулярно передает ей новости, потому что он всё ещё на связи с Джексом.

— Как только они спустятся в канализацию, мы больше не сможем общаться с ними по рации, — объясняет Мираджа. — Устройства не работают сквозь такое большое количество стали и бетона, и купол тоже блокирует сигнал.

То есть, они будут полностью предоставлены сами себе.

Мираджа берёт меня за руку и нежно улыбается мне:

— Они вернутся, все трое.

Ей легко оставаться спокойной, ведь её Воин рядом.

Через пять минут после того, как связь с Джексом обрывается, в комнату входит Саманта.

— Спешу тебя успокоить — сепсиса нет, показатели крови в норме.

— Что?! — Я выскакиваю из постели, будто меня укусила гремучая змея. — Но тогда Айс совершенно напрасно… — Нет, не напрасно, в конце концов есть кто-то, кому действительно нужны лекарства, но он не обязан был идти! — Чёрт побери!

Саманта сочувственно смотрит на меня.

— Я очень тебя понимаю. Я до смерти пугаюсь каждый раз, когда Джекс торчит под куполом. К счастью, у меня есть работа, которая помогает отвлечься.

Я бы тоже хотела, чтобы она у меня была.

— И что же было не так с моим здоровьем?

— Наверное, вчера ты слишком долго пробыла на солнце. Люди из-под купола к этому не привыкли. Симптомы солнечного удара практически такие же: головокружение, головная боль, тошнота, утомляемость, учащение пульса…

Во время разговора я замечаю, что она внезапно начинает говорить мне «ты». И от этого я чувствую ещё большую близость ко всем ним.

Я рассказываю Саманте о своём передатчике в руке и о том, что хочу от него избавиться, но она предлагает то же, что и Айс:

— Пока лучше его оставить, но я должна сообщить о нём мэру.

Я киваю, и Мираджа передаёт эту информацию по рации. Хром рад, что я в порядке.

Между тем, беспокойство по поводу Айса съедает меня.

— Как вы держитесь, когда Джекс и Хром на задании? Я умираю от страха!

Оба эти Воина любят своих женщин. Я бы хотела, чтобы Айс чувствовал ко мне больше, чем потребность защищать и сексуальное влечение.

— Так будет всегда, — говорит Мираджа.

Я обращаюсь к Саманте, потому что меня очень интересует одна вещь:

— Что ты имела в виду, когда сказала, что у Айса «этот взгляд»?

Она прочищает горло и опускает голову:

— Он смотрел на тебя так, как когда-то смотрел на меня Джекс. Влюблённо, собственнически и покровительственно.

— Влюбленно? — Моё сердце делает кувырок. — Ты действительно думаешь, что он любит меня?

Саманта усмехается:

— Этого только слепой не заметит.

У меня не очень хорошо получается распознавать это.

Мираджа кивает:

— Это более чем очевидно. К тому же, он рискует своей жизнью… только ради тебя.

— Я думала, этого просто требует его инстинкт защитника. Он никогда не говорил мне, что любит. И когда я сказала ему эти три слова… — Я с трудом сглатываю и смахиваю слёзы. — Айс выглядел довольно шокированным.

Саманта вздыхает:

— Что ж, придётся привыкнуть. Этим мужчинам трудно говорить о своих чувствах, а зачастую они даже не знают, что чувствуют на самом деле. Или не желают признавать. По крайней мере, Джекс именно такой. — Саманта заговорщицки улыбается мне. — Он показывает мне любовь делами, а не словами.

Айс любит меня… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я сразу представляю себе будущее вместе с ним, здесь, в Резуре. Может, мы жили бы в доме в конце улицы. Если Айс вернётся героем, примут ли его резурцы в своё сообщество? Если нет, я пойду с ним, куда он захочет.

Теперь мне ещё сложнее дожидаться его возвращения.

Сейчас полдень, и я сижу с Мираджей у неё на кухне, потому что мне разрешили покинуть больницу. Со мной действительно всё в порядке… лишь Айса не хватает.

— Они возвращаются! — сообщает Хром в рацию Мираджи. — Разведчики засекли их возле монорельса.

— Слава богу! — Мне хочется кричать от радости.

Мы тут же срываемся и бежим к вокзалу, который находится возле пирамиды. Хром и огромный лысый Воин — кажется, его зовут Рок — уже ждут нас, а ещё мэр и не менее десятка городских стражей. Уж не собираются ли они арестовать Айса?

Впрочем, об этом я могу побеспокоиться позже, а сейчас я просто счастлива, что он вернулся.

Когда поезд подъезжает, подвесной рельс перед платформой вибрирует. Я никогда раньше не видела такое транспортное средство. Очевидно, такими пользовались ещё до взрыва бомб. Я снимаю солнцезащитные очки и, поскольку стёкол нет, вижу в темноте кабины силуэт высокого человека. Айс? Нет, Джекс.

Когда поезд останавливается перед нами, я замечаю, что большинство сидений — это просто каркасы без обивки. Кроме того, с вагона отслоилась краска. Раньше он был окрашен в жёлтый цвет.

Марк первым выскакивает из монорельса и даже не смотрит на нас. Он, наверное, догадался, что я вне опасности, раз стою на платформе.

Следующим выходит Джекс, и я вытягиваю шею, потому что не вижу Айса. Над крышей переливается знойное марево, и, несмотря на шляпу от солнца, мне приходится прикрывать глаза и щуриться, чтобы рассмотреть мрачный салон поезда.

— Айс! — кричу я в вагон.

— Где он? — спрашивает Хром стоящего рядом со мной Джекса.

Я перевожу взгляд на них, и вижу, как Джекс мотает головой.

— Что случилось? — Меня вдруг покидают силы.

По их лицам видно, что-то не так.

Мираджа берёт меня за руку, а Джекс говорит:

— В Уайт-Сити беспорядки, усилена безопасность, повсюду солдаты, наши лица отслеживаются камерами наблюдения. Они подают сигнал тревоги, как только распознают нас. Марк уже успел взять лекарства и возвращался, когда отряд Воинов ворвался в канализацию. Должно быть, они увидели или отсканировали Марка в больнице. Айс сказал ему уходить, чтобы спасти две жизни, а он остановит солдат и придёт позже. Я тогда ещё не закончил переносить данные, поэтому Марк и Айс были одни.

Я выдыхаю. Надежда ещё есть.

— Тогда я поеду на этой штуковине к куполу и буду там его ждать.

Я чувствую себя настолько виноватой из-за того, что на самом деле моя жизнь не была в опасности, и просто не смогу простить себе, если с Айсом что-то случится.

— Вероника, он пожертвовал собой, чтобы мы смогли вернуться, — осторожно говорит Джекс.

— Что ты имеешь в виду?

— На обратном пути мы с Марком просмотрели записи, которые я скачал с центрального компьютера. В самом конце было радиосообщение, которое один Воин отправил в Сенат. Секунду, ты можешь послушать его сама.

Джекс вытаскивает из рюкзака небольшой планшет, нажимает на экран, и через мгновение я слышу голос:

«Второй отряд задержал мистера Трента, сэр. Он помогал сбежавшему доктору украсть лекарства, якобы для вашей дочери, сэр. К сожалению, врачу удалось скрыться».

«Информация о лекарствах строго конфиденциальная, общественность не должна ничего узнать!»

«Слушаюсь, сэр. Что нам делать с бывшим телохранителем вашей дочери?»

«В камеру его. Он мне нужен, чтобы преподать урок. Завтра в полдень его публично казнят…»

Я закрываю глаза и пячусь. Если бы Мираджа не обняла меня, я бы, наверное, упала, потому что мне кажется, будто меня сбивают с ног. Я проваливаюсь в чёрную бездну. Очень хочется упасть в обморок, но этого не случится. Я никогда не теряла сознание. Мне остаётся лишь темнота и ужасная боль в сердце.

Айс… будет казнён? По приказу отца?

Мне не хватает воздуха. Я пытаюсь вдохнуть, но горло будто сдавливает. Отец хочет показать всем, что происходит с солдатами и гражданами, не соблюдающими закон. Айсу не предоставят судебного разбирательства.

И все из-за меня, только из-за этой дурацкой царапины… Если бы только я его остановила!

— Вероника… — откуда-то издалека в сознание проникает голос Мираджи. — Вероника!

Я мысленно вижу Айса. Он стоит на помосте на площади перед башней, чтобы каждый мог его увидеть. Его глаза завязаны, руки и ноги скованы. Когда я была маленькой, произошла единственная публичная казнь, которую я могу припомнить: казнь матери Эндрю. Воин расстрелял её на глазах у людей, всадил пулю прямо в сердце. То же случится и с Айсом.

Но может быть… может быть, у меня есть крошечный шанс его спасти. В голове я перебираю варианты. Какая-нибудь из моих идей обязательно должна сработать, нужно только собраться и продумать точный план. Я дочь своего отца, у меня такой же расчётливый ум. Я что-нибудь придумаю!

Я делаю глубокий вдох, сжимаю кулаки и открываю глаза.

— Я вернусь в Уайт-Сити и вытащу его оттуда.

Да, я сделаю это, а если мой план не сработает, и я умру в процессе, я буду не одинока на небесах… если нечто подобное вообще существует.

— Отец, я смогла сбежать, — говорю я, тяжело дыша, и падаю к его ногам.

Швейцар отвёл меня наверх, в квартиру, и отец поспешно отослал его. Когда мы остаёмся одни, он поднимает меня на ноги.

Прежде чем он успевает заговорить, до того, как он усомнится в моей верности, я быстро продолжаю:

— Я слышала, как люди в городе говорили о казни. Это правда, мой телохранитель будет казнён сегодня в полдень?

Отец молча кивает.

— Пожалуйста, позволь мне застрелить его, я хочу отомстить этому ублюдку за то, что он воспользовался моим одиночеством и своим положением.

Я умею обращаться с оружием, отец регулярно водил меня на стрельбище, чтобы я была готова на случай чрезвычайной ситуации. И на случай, если что-то выйдет из-под контроля. Однако он считал, что в Уайт-Сити ничего такого не произойдёт.

— Я ненавижу его, хочу, чтобы этот подонок сдох!

По моим щекам текут слёзы. Надеюсь, отец думает, что это слёзы гнева, но на самом деле они текут, потому что каждое слово — ложь, а правда в том, что я так люблю Айса, что это почти разрывает моё сердце.

— Как тебе удалось сбежать? — как обычно холодно спрашивает отец.

Он не выглядит ни сколько-нибудь взволнованным или радостным, оттого что видит меня.

— Я притворилась, что очень больна. Меня положили в больницу и почти не охраняли. Когда мой надзиратель заснул, я сбежала. Я знаю, что они задумали, когда придут. Я хочу увидеть этих мутантов мёртвыми! Я могу рассказать тебе всё, все их планы.

— Вот это моя дочь. — Отец обнимает меня, улыбается, гладит по спине…

Эндрю провожает меня через парк к высотке, где мы с отцом живём. Когда я смотрю на множество этажей стеклянного здания, тошнота снова усиливается.

Эндрю стоит со мной за деревом на краю парка и смотрит через улицу на главный вход. Я узнаю швейцара в его бордовом мундире. Пожилой мужчина стоит за стеклянной дверью и смотрит наружу, перед ним взад-вперёд бегают возбуждённые люди.

Я прислоняюсь к стволу и вглядываюсь в крону. Раньше я любила этот парк и гуляла здесь почти каждый день, но теперь крохотное зелёное пятно — всего лишь копия того, что меня ждёт за куполом. Там свобода, голубое небо, звёзды. Увижу ли я всё это снова?

— Мы встретимся снова, Эндрю?

Я протягиваю руку и провожу рукой по его щеке. Он выглядит напряжённым. Хотя он лишь немного старше меня, жизнь уже наложила отпечаток на его лицо. Морщинки, играющие вокруг глаз и выгравированные на лбу, рассказывают свои истории. Даже если моя любовь навсегда — Айс, я не хочу терять Эндрю как друга. Он значит для меня больше всех, кто у меня остался, сразу за ним Мираджа. Наравне с мамой и сестрой, конечно, но я не хочу сейчас о них думать. Или, вообще-то, я должна думать о них, чтобы оставаться сильной. Мама умерла бы от горя, если бы со мной что-то случилось. Она и без того будет за меня бояться, если отец расскажет ей, что меня похитили.

Эндрю прижимает мои пальцы к своей щеке:

— Конечно, мы ещё встретимся, Ника. Мы будем управлять городом вместе, бок о бок, когда всё это закончится. Мы добьёмся большего успеха, чем наши родители.

Улыбаясь, я смахиваю слезу и протягиваю ему пистолет.

— Ты всегда был идеалистом.

— Реалистом, — с усмешкой отвечает он.

Я обнимаю его, желая увидеть его снова в ближайшее время.

— Я очень боюсь.

Он целует меня в щёку и шепчет мне на ухо:

— Я знаю. Но тебе не стоит. Ты не одна.

— Что ты имеешь в виду? — шепчу я ему в шею.

— Всё будет хорошо, по крайней мере, для тебя. Просто поверь мне.

Кажется, он хочет сказать что-то ещё, но затем поспешно отводит взгляд.

Вздохнув, я пробегаю пальцами по его волосам, прежде чем отпустить его и пробормотать:

— Я же говорю, идеалист.

Через три минуты я стучу в стеклянную дверь небоскрёба.

Швейцар качает головой и говорит по переговорному устройству:

— Я не могу впустить никого, кто здесь не живёт.

— Но я живу здесь!

Я убираю волосы с лица.

Глаза старика расширяются:

— Мисс Мурано! — Он немедленно открывает дверь и поспешно запирает её за мной. — Вы живы?! Я думал, вас похитили?

В вестибюле стоит мёртвая тишина, никого нет, но я прикладываю палец к губам:

— Тсс, никто не должен знать, что я вернулась.

Швейцар поспешно кивает.

— С вами всё в порядке? Повстанцы что-то сделали с вами?

— Я в порядке, но сейчас не могу говорить, мне нужно увидеться с отцом. Он здесь?

— Он прибыл несколько минут назад. Сказал никого к нему не пускать, но он определённо имел в виду не вас. — Он ведёт меня к лифту и нажимает кнопку. — Могу я сопроводить вас?

Я тяжело сглатываю. Отец здесь…

— Нет, спасибо, оставайтесь здесь.

— Что-то там назревает, — говорит он с мрачным лицом, когда двери лифта открываются. — Возможно, вам стоит уехать из города, пока можете.

Я знаю, что старик любит меня, он тепло улыбался мне каждый раз, когда я проходила мимо него, чтобы пойти на пробежку в парке.

«Я здесь, чтобы предотвратить катастрофу», — хочу я сказать, но сомневаюсь, что смогу это сделать.

Я прикладываю большой палец к сканеру на входной двери. Она открывается, и я собираю всё своё мужество перед тем, как войти. Но я не успеваю пройти далеко — на меня бросается огромный монстр, погребая под своим телом и выдавливая весь воздух из моих лёгких. Чудовище — это телохранитель отца, бывший Воин с орлиным носом! Узнав его, я произношу:

— Что это значит? Я хочу пойти к отцу!

— Итан! — слышу я его голос. — Кто наш незваный гость?

Шкаф слезает с меня, и я наконец снова могу дышать. Стоная, я растягиваюсь на спине.

— Это ваша дочь, сэр, — в голосе звучит нотка раскаяния.

— Вероника?

Отец немедленно становится на колени рядом со мной и срывает парик с моей головы. Я и забыла, что он всё ещё на мне. Теперь я чувствую себя голой и уязвимой, когда отец смотрит на меня сверху вниз, и смотрит скептически.

— Что ты здесь делаешь?

Моё сердце бешено стучит о грудную клетку.

— Я-я-я смогла сбежать.

Когда он приседает, внезапно тянет меня к себе на руки и обнимает, это застаёт меня врасплох.

— Я так счастлив, что ты снова здесь, — бормочет он.

Отец и счастлив? Он действительно проявляет чувства или это всего лишь игра, чтобы заставить меня чувствовать себя неуверенно?

Я осторожно обнимаю его. Он убийца моего любимого, он позволил убить Айса! Хотя я знаю это и хочу ненавидеть отца, его объятия сбивают меня с толку. Я ждала этого годами. Почему именно сейчас? Неужели он действительно рад меня видеть?

— Как тебе удалось сбежать?

Я придумала идеальный текст, сотню раз перебирала его в голове, но теперь всё летит кувырком.

— Сделала вид, что серьёзно больна, и попала в больницу. Там меня уже не охраняли так тщательно, и когда мой надзиратель заснул, я сбежала и…

Отец помогает мне встать на ноги, но потом его глаза снова остывают, и он отпускает меня так быстро, как будто у меня заразная болезнь:

— Давай поговорим позже.

Позже, когда он приведёт меня к другим сенаторам. Меня точно раскусят. Может, даже подключат к полиграфу. О боже, об этом я не подумала!

Я иду за ним в кабинет, телохранитель остаётся перед дверью.

— Ты немедленно соберёшься и полетишь к своей матери.

Я выдыхаю от облегчения. Полиграфа не будет. И разговор развивается лучше, чем ожидалось, я держу свой страх под контролем.

— Как мама? Надо сказать ей, что я вернулась.

Отец поспешно бросает бумаги в портфель, между делом загружая данные со своего компьютера на флешку.

— Необязательно, она не знает, что случилось.

Он ничего ей не сказал?

Очевидно, он замечает мой озадаченный взгляд.

— Стивен — единственный в Нью-Ворлд Сити, кому известно, что происходит здесь на самом деле, их Сенату известно только, что мы собираемся уничтожить аутлендеров. И так должно оставаться до тех пор, пока этот город снова не окажется под контролем. Затем мы возьмёмся за Резур.

— Что ты хочешь с ним сделать? — Мне нужно узнать, что он планирует! — Я могу рассказать тебе всё о Резуре, я запомнила всё, что только могла. — Я чувствую себя низкой. Как двойной агент. За исключением того, что у них определённо нет моральных проблем.

Отец смотрит на меня, приподняв брови:

— Ты любила его, да?

О боже, он говорит об Айсе! По спине пробегает ледяной холод. Я не могу сейчас ошибиться. «Сконцентрируйся, Вероника!»

Как можно холоднее я отвечаю:

— Да, любила или, по крайней мере, верила в это. Пока этот предатель не разрушил мою жизнь.

Я стараюсь казаться разозлённой, чтобы замаскировать своё горе. При этом я смотрю отцу прямо в глаза. Один неверный взгляд, одно неверное движение могут меня выдать. Лучше оставаться поближе к истине.

— Я поддалась его очарованию. Он играл со мной, воспользовавшись моей неопытностью и тягой к теплу. Он напирал на меня, пока я не сдалась. — Я сжимаю кулаки. — Я была слаба и одинока, но теперь хочу быть сильной. Я никогда больше не хочу испытывать те чувства, которые делают меня слабой. — Чем больше я говорю, тем громче становится мой голос. — Жаль, что его убила не я!

Меня вот-вот вырвет, но я удивляюсь своей силе, той крохотной части меня, которая по-настоящему холодна и расчётлива. Вероятно, это связано с годами тренировок, потому что отец ненавидит, когда я показываю перед ним чувства. Рядом с ним я веду себя словно робот.

Глаза отца сверкают, уголок рта дёргается:

— Это моя дочь.

Он гладит меня по спине, словно я его приятель, и продолжает упаковывать документы.

— Мне нужен каждый союзник.

Я киваю.

— Могу я что-нибудь сделать?

— На данный момент можно только паковать вещи. Мы уезжаем через час.

— Мы? Ты поедешь со мной?

Он кивает.

— Твоё похищение было испытанием, и я горжусь тем, как ты всё это пережила. Наконец-то ты достигла твёрдости, необходимой для работы. Здесь будет создано нечто новое, всё будет ещё больше и лучше.

— Что ты имеешь в виду?

Его глаза приобретают такой сумасшедший блеск, что я внезапно начинаю бояться отца.

Он ненадолго делает паузу, пока его компьютер загружает новые файлы на флешку.

— Сегодня утром я проклинал себя, потому что из-за того, что был ослеплён ненавистью к Тренту, моя месть привела к таким неприятным последствиям. Он всё запорол! Он не вернул тебя и перешёл на сторону врага. Теперь ещё и люди слетели с катушек, эти паразиты! Но, возможно, мы должны быть им благодарны. Наконец, есть возможность проверить газ.

— Какой… газ? — осторожно спрашиваю я.

— Он работает как своего рода нейромедиатор; через дыхательные пути попадает в кровоток, а оттуда в мозг. Химические вещества-посредники прикрепляются к рецепторам и как бы программируют его. Мы разрабатывали этот газ в нашем секретном исследовательском отделе на протяжении многих лет и неоднократно тестировали на заключённых. Он делает людей послушными, они будут следовать за нами, как дрессированные обезьяны. Ещё месяц назад газовые баллоны были установлены в системы циркуляции воздуха. Когда их запустят сегодня вечером, газ разлетится по всему городу.

Он говорит и говорит, а я могу лишь шокированно слушать. Как только мне начинает казаться, что хуже быть уже не может, я понимаю, что становится ещё хуже.

— Все будут дышать этим газом? — спрашиваю я как можно равнодушнее.

— Не все, порядка двухсот мужчин и женщин эвакуируют в защитный бункер. Врачи, исследователи, верные сторонники нашего дела. В конце концов мы не можем уничтожить умы всех людей, нам нужны наши светлые головы, потому что не известно, какой ущерб нанесёт газ в долгосрочной перспективе.

— В бункер?

Я пытаюсь дышать ровно. Члены Сената безжалостнее, чем я могла себе представить в самых мрачных мыслях.

— Да, под большой башней, я только что оттуда. Там остальные переждут газовую атаку. Но я решил пока навестить Стивена. В любом случае, мне надо многое с ним обговорить.

— Грандиозный замысел, — говорю я с максимальным энтузиазмом.

— Да, и, если всё пройдет хорошо, мы сможем послать наших Воинов вместе с армией из Нью-Ворлд Сити в Резур, не опасаясь, что один из них снова станет перебежчиком, потому что они тоже снова станут кроткими как овечки. Газ изменяет структуру мозга, люди перепрограммируются, как роботы. Это средство сделает нас богатыми! Мы продадим его всем другим городам с куполами. Мы сможем использовать вырученные средства для создания нового воздушного флота, чтобы в один прекрасный день мы могли стать правителями всех городов.

Отец безумно смеётся и становится похож на какого-то сумасшедшего профессора.

Но это мой отец. И я единственная, кто сейчас может его остановить.

Я слоняюсь по своей квартире, как зомби, и чувствую себя опустошённой. Мне давно пора было собраться, скоро позвонит отец. Можно было бы принять душ, но у меня ни на что нет сил, я ничего не чувствую, ничего не знаю, голова пуста. Вместо этого я открываю дверь внутреннего дворика, чтобы впустить воздух. Несвежий воздух купола. Дверь была лишь прикрыта, я никогда её не запирала. Зачем? Сюда никто не может попасть, а поскольку в Уайт-Сити погода не меняется, мне не нужно бояться, что квартиру зальёт дождь.

С тех пор, как я узнала, как выглядит и пахнет мир снаружи, я не хочу дышать другим воздухом, и я хочу наслаждаться покалывающими лучами солнца на моей коже, даже если они не идут мне на пользу.

Я устала, устала бесконечно. Не только потому, что не выспалась, но и потому, что не знаю, что делать дальше. Без Айса и с осознанием того, что с жителями Уайт-Сити вот-вот произойдёт нечто ужасное. А затем доберутся и до резурцев.

Измученная, я бросаюсь на кровать и вжимаюсь носом в простыню. Ткань до сих пор хранит его запах, я глубоко вдыхаю его, что, к сожалению, заставляет моё сердце болеть ещё сильнее. Как бы я хотела, чтобы Айс был сейчас в моей ванной и в любую секунду мог шагнуть в спальню, голый, с той порочной улыбкой, которой он улыбался рядом со мной.

На самом деле, мне кажется, что я чувствую на себе его взгляд и повсюду чувствую присущий ему мужской запах, смешанный с запахом лосьона после бритья.

Мой мозг играет со мной злую шутку.

Нет, я этого не вынесу, всё напоминает мне о тех нескольких замечательных часах, которые у нас были.

Я с трудом вылезаю из постели и выхожу на террасу на крыше. Уже почти полдень, но вместо обычной тишины я слышу крики. Люди до сих пор негодуют, похоже, никто не занимается своей работой.

Я смотрю через парапет, там люди с плакатами. Протестующие? Они маршируют взад и вперед перед зданием и выкрикивают лозунги, которые отсюда я расслышать не могу. Но совершенно ясно одно: они хотят справедливости, хотят объяснения всему этому, они больше не желают, чтобы их подавляли.

Вздохнув, я закрываю глаза и прислоняюсь к перилам. Скоро они все станут делать то, что велит им Сенат. Сегодня вечером здесь на самом деле станут жить зомби.

Как мне предупредить Эндрю и остальных? У меня нет возможности связаться с ними. Я даже не знаю, где они. До этого момента план был продуман, но что дальше?

Эндрю хотел, чтобы я ему доверяла. Я видела, что он что-то от меня скрывает. Что и почему? И каким образом всё должно стать хорошо? Теперь я знаю, что задумал Сенат, и Эндрю также подвергнется воздействию газа.

Я не могу этого допустить!

Убить отца? У меня не получится — для этого мне придётся убрать с пути его телохранителя. Но может, мне удастся отца перехитрить. А потом… я должна буду найти наших людей и всё им рассказать.

Да, это единственный способ. Надо лишить отца и его телохранителя возможности действовать, иначе я не смогу выбраться из этой проклятой квартиры! Но пистолет я отдала Эндрю, мой же находится в сейфе в кабинете отца, и я не знаю кода.

Я наклоняюсь сильнее, мои глаза по-прежнему закрыты. Если я ещё немного перегнусь через парапет, я упаду.

— Что же мне делать? — шепчу я.

Когда внезапно меня обнимает рука и сзади прижимается тёплое тело, я открываю глаза и застываю. О боже, это что, телохранитель отца?

— Теперь всё будет хорошо, детка, — бормочет он мне на ухо.

Невозможно, это…

— Айс? — Мой голос — не более чем дыхание.

Должно быть, я сплю — это не может быть он. Я не смею посмотреть на его руку, не смею обернуться, вместо этого я касаюсь его пальцев. Тот, кто держит меня, ощущается настоящим. Живым. Я пощипываю тонкие волоски на тыльной стороне ладони и представляю перед глазами руки Айса. Да, они были слегка волосатыми.

— Это на самом деле ты? — тихо спрашиваю я.

Я едва могу говорить, мой голос так дрожит.

— Повернись, детка, и посмотри на меня, — мягко приказывает он.

Мои ноги двигаются, делая в точности то, что он мне говорит, но разум сопротивляется. Я знаю, что Айс не может стоять позади меня, наверняка, это какой-то подлый розыгрыш. Или я сошла с ума.

Я видела, как его застрелили, как из него потекла кровь и как два Воина протащили мимо меня его неподвижное тело. Он что, вернулся как призрак?

Повернувшись на сто восемьдесят градусов и увидев перед собой широкую грудь в чёрной футболке, я задыхаюсь. Больше всего меня пугает дырка на ткани. Именно туда попала пуля.

Всё-таки призрак?

Дышать становится тяжелее, я всё ещё не решаюсь запрокинуть голову. Вместо этого просовываю палец в отверстие и нащупываю кожу. Тёплую. Живую.

Я тут же задираю футболку. Появляется пресс, на котором мне знакомо каждое возвышение и каждое углубление. Я осторожно провожу по нему пальцами. В том месте, куда должна была попасть пуля, лишь синяк.

— Ай, — говорит Айс с улыбкой в голосе, когда я нажимаю указательным пальцем на это место и краем глаза замечаю кобуру с пистолетом у него на поясе.

Я тут же снова нажимаю на пятно, пока Айс не берёт мой палец в руку. Мои глаза наполняются слезами, но наконец я осмеливаюсь на него взглянуть.

— Боже… — Это действительно он!

— Для тебя просто Айс, детка, — его улыбка доходит почти до ушей.

Я протягиваю обе руки, чтобы почувствовать его лицо, провожу большим пальцем по его нижней губе, касаюсь волос.

— Как такое возможно? — задыхаясь, шепчу я.

Я так сильно трясусь, что едва могу дотронуться до Айса.

Он берёт мои пальцы и целует их.

— Моя казнь была инсценировкой. Под футболкой на мне была одна из этих супертонких арамидных защитных тканей и к ней был прикреплён плоский пластиковый пакет с кровью. — Он показывает мне порез на своём предплечье. О боже, это была его кровь? — Вот почему пуля не вошла в моё тело, правда сломала ребро.

— К чёрту ребро, — категорично заявляю я, хватаю Айса за шею и притягиваю к себе.

Он прижимает меня к своему твёрдому телу, и наши губы порывисто встречаются. Его язык сразу же проникает в меня, доминирует надо мной, дразнит. Я чувствую Айса, вкушаю его, наслаждаюсь ударами его языка и его руками на моей заднице. Наши сердца бьются вместе, взволнованные и возбуждённые.

Поцелуй никогда не был таким прекрасным. У него вкус жизни. Вкус Айса.

Холод в груди сменяется пылающим жаром, моё тело электризуется от кончиков пальцев ног до кожи головы. Жизненная сила возвращается в каждую клетку. Я могла бы взорваться от радости.

— Я была уверена, что потеряла тебя. — Слёзы всё ещё текут по моим щекам, и Айс вытирает их большим пальцем. — Ты выглядел таким мёртвым.

Он вымученно улыбается:

— Когда я увидел тебя в толпе, моё сердце едва не выскочило из груди. Мне жаль, что ты не знала. Если бы я знал, что ты придёшь, как-нибудь сообщил бы тебе.

Сначала я хочу с ним согласиться, особенно когда вспоминаю те ужасные часы, но потом передумываю:

— Нет, всё было правильно, иначе отец мог бы понять, что я лгу. А так я смогла использовать весь свой гнев, всю ненависть и печаль, чтобы его обмануть.

— Тебе это хорошо удалось, — шепчет Айс, пристально глядя на меня.

Боже, я до сих пор не могу поверить, что он стоит передо мной. Я глажу его грудь и трусь о него носом.

— Но и ты тоже отличный актёр. Как тебе удалось так притвориться?

— Годы обучения.

Тяжёлая военная подготовка окупилась. Кроме того, Айс ненавидел свою работу телохранителем, но никогда не признавал этого. Ему постоянно приходилось притворяться.

— Это Джекс подстроил казнь? — спрашиваю я, затаив дыхание и по-прежнему касаясь Айса повсюду.

— Всё было спланировано заранее. Я понятия не имел, что вы придёте.

— Не брошу же я тебя в беде, мой крепыш.

Улыбаясь, он целует меня в лоб.

— Я думал, ты серьёзно больна.

— Я просто слишком долго пробыла под солнцем. Так что тебе вообще не было нужды ехать. Я так себя винила.

— Детка, я очень боялся за тебя. Ничто не остановило бы меня.

Он ерошит мои волосы и целует меня в макушку. Кажется, ему тоже необходимо меня трогать повсюду. Я могла бы стоять так часами, просто глядя на него и ощущая его.

— Расскажи мне, как всё прошло, иначе я до сих пор не могу поверить, что ты жив.

— Идём. — Айс берёт меня за руку и тянет в спальню. Затем он открывает входную дверь квартиры и прислушивается к звукам из коридора. — Твой отец и его сторожевой пёс всё ещё заняты в кабинете. Дверь открыта, они пакуются.

Я вдруг возвращаюсь в реальность.

— Господи, Айс, они хотят подчинить себе жителей города с помощью газа!

Я поспешно рассказываю ему то, что знаю.

Вздохнув, он садится рядом со мной на кровать.

— Сколько у нас есть времени?

— Газ распылится сегодня вечером, когда включатся циркуляторы воздуха.

Айс поднимает брови:

— А когда тебе улетать?

— Отец позовёт меня с минуты на минуту.

— Вот чёрт, — бормочет Айс, приглаживая волосы пальцами. — Я не могу быстро сообщить Джексу. Он ждёт информации в подвале.

— Я не собираюсь ехать в Нью-Ворлд Сити.

Айс кивает.

— Я больше не спущу с тебя глаз, детка.

Я по-прежнему многое хочу узнать, но время уходит.

— Почему ты вообще здесь? И как ты вошёл?

— Дин сказал мне, что Эндрю послал тебя сюда, поэтому я поднялся по шахте лифта из подвала на крышу и спрыгнул на террасу.

— Это звучит так просто, но ведь здание охраняется!

— Система сигнализации в шахте была до смешного простой, да и на крыше детекторов движения нет. Никто и никогда не предполагал, что в здание захочет проникнуть Воин.

Правильно, лифт идёт до самого верха, потому что на всех крышах выращивают растения: декоративные и культурные. Однако садовники имеют доступ туда только с охраной.

— Я был здесь ещё до тебя, поэтому знаю, что у твоего отца есть сторожевой пёс Итан. Если бы он продержал тебя на секунду дольше, я бы его убил.

Я удивленно отступаю.

— Ты видел нас?

— Я всегда был рядом с тобой, за исключением времени, когда ты была в кабинете, тогда я чуть не сошёл с ума, и уже собирался вцепиться этому Итану в глотку.

Всегда рядом со мной… Эндрю знал это! Наверное, ему сказал Дин. Отсюда то страдальческое выражение лица!

Все они разыграли спектакль, чтобы не поставить под угрозу план. Эндрю, должно быть, было чертовски трудно мне не сказать.

— Я обязан жизнью Дину. Тогда, в больнице меня арестовало старое подразделение Джекса. Как только мы остались одни, Дин расспросил меня обо всём, правда ли то, что было показано на видео. Он тут же захотел нам помочь. И сказал, что никогда не будет стрелять ни в одного из своих братьев, и уж тем более в друга Хрома.

Я открываю глаза.

— Никогда бы не подумала, что вы друзья.

Айс озорно ухмыляется и подмигивает мне:

— Я немного притворялся.

Как хорошо, что Айс рядом со мной, мне хочется кричать от счастья!

— Я рассказал Дину всё, мне нечего было терять. А поскольку Джекс и Хром, судя по всему, были двумя из лучших Воинов в отряде и никогда бы просто так не перешли на другую сторону, он поверил мне и признался, что многие из них злятся. Сначала они были разочарованы тем, что прекратились шоу, а после того, как было показано видео, пришли в настоящее бешенство. Некоторые уже давно думали выступить против Сената, но все понимали, к чему это приведёт. Тем не менее, после исчезновения Хрома среди солдат сформировались секретные подгруппы, которые делают всё возможное, чтобы узнать правду. Когда я рассказал им, к чему приводят новые инъекции, они едва не слетели с катушек. Если дело касается нашей мужественности, мы очень чувствительны. Теперь информация уже должна распространяться как лесной пожар. У Хрома и Рока, вероятно, не будет больших проблем с тем, чтобы завоевать достаточно братьев для нашего дела.

Это захватывающие новости, которые действительно нам помогут.

— Зачем вы устроили спектакль с казнью? — сдавленным голосом спрашиваю я.

Вдруг снова всплывают ужасные воспоминания.

Айс нежно сжимает мою руку.

— Это нужно было сделать, чтобы дать нерешительным братьям толчок принять решение в нашу пользу.

— Значит, врач тоже был с вами заодно, — говорю я.

— Ну да, Дин заставил его солгать, иначе он бы застрелил его.

Вот почему мужчина выглядел таким напуганным.

Я хватаю Айса за руки:

— Нам надо немедленно предупредить остальных. Самый быстрый способ сделать это — через компьютер отца.

Айс кивает:

— Тогда мне лучше сначала убрать с дороги Итана.

— Ты всё собрала? — спрашивает отец, когда я, пройдя мимо его телохранителя, вхожу в кабинет.

Отец стоит у окна и складывает бумаги во второй портфель.

— Да, всё готово, — говорю я как можно твёрже, хотя колени у меня дрожат.

Мне нужно как-то добраться до компьютера. Он всё ещё включен.

Я медленно подхожу к столу. В него встроен сейф, в котором хранится наше оружие. Дверца открыта!

Я так нервничаю, что врезаюсь в офисное кресло и вцепляюсь пальцами в спинку стула.

— С тобой всё в порядке? — Отец пристально смотрит на меня.

— Просто волнуюсь. — Это даже не ложь.

Он хмурится и продолжает собирать вещи. Его внезапная забота незнакома мне. Сердце сжимается. Даже если отец этого не показывает… Думаю, он рад, что я снова здесь. Но это меня не остановит. Мне достаточно вспомнить, что это он приказал казнить Айса и нажал на кнопку, чтобы пустить пулю в его сердце.

Когда я слышу приглушенный звук за дверью, — о боже, это был выстрел? — я молниеносно залезаю в сейф и вытаскиваю пистолет. Слишком поздно я замечаю, что отец уже держит пистолет и направляет его на меня. Должно быть, он был в портфеле.

— Итан! — кричит отец, продолжая целиться в меня. — Что случилось?

Ответа нет.

Отец прищуривается и качает головой:

— Предательница! Я тебе доверял! Я думал, мы команда?!

— Команда? — фыркаю я, пятясь к двери. Где Айс? — Ты казнил человека, которого я люблю! — Я смаргиваю подступающие слёзы. — Ты лгал мне от начала и до конца. Ты забрал у меня мою мать, ты управлял моей жизнью. Я чувствовала себя пленницей!

— У тебя было всё! И ты могла бы иметь гораздо больше.

Внезапно он бледнеет и смотрит мимо меня, и я понимаю, что позади меня стоит Айс.

— Брось пистолет, — рычит он.

— Ты… мёртв!

Мой отец направляет ствол на Айса, я слышу выстрел. Или два?

Пистолет отца вылетает из его руки, в тот же момент я поворачиваюсь к Айсу, опасаясь, что он ранен. Но он стоит, неподвижный, с вытянутой рукой, по-прежнему направленной на отца.

— Выйди! — приказывает он мне.

Я едва могу шевелить ногами, они не хотят меня слушаться. Отец лежит на полу и прижимает к телу окровавленную руку.

— Пожалуйста, не убивай его, — шепчу я, когда Айс хватает меня за руку и вытаскивает из комнаты.

Даже если я ненавижу отца за всё, что он со мной сделал, он всё равно мой отец. И не сказать, чтобы всегда всё было плохо. Когда мама ещё жила с нами, были даже хорошие времена.

— Иди, — повторяет Айс более настойчиво.

Если бы он хотел убить отца, уже сделал бы это.

Я выхожу из кабинета с пистолетом в руке. Внезапно мне кажется, что он весит целую тонну, хотя это новейшая модель: сверхлёгкая и тихая.

Телохранитель отца лежит в конце коридора в луже крови. Айс прострелил ему лоб. Мужчина смотрит на меня пустыми глазами. Здесь мой Воин действовал хладнокровно.

До меня доносится лихорадочный крик отца:

— Адам, это Джордж. У нас предатель. Это моя дочь!

Я возвращаюсь в кабинет и вижу, как Айс выхватывает из его здоровой руки коммуникатор. Отец носит с собой это маленькое устройство только тогда, когда члены Совета должны быть постоянно доступны.

Он связался с Фрименом!

Отец презрительно смотрит на меня с пола.

— Надо было его застрелить, — рычит Айс, связывая руки моего отца за спиной стяжками.

— Как Итана? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Айс мрачно смотрит на меня, затем заклеивает рот моему отцу. Что за склад, чёрт возьми, у Воинов в карманах?

— Если бы я не нажал на курок первым, меня бы здесь не было.

Я кладу руку ему на плечо и ненадолго закрываю глаза. Это всё ужасно, я хочу вычеркнуть этот день из календаря. Прямо сейчас я даже представить себе не могу, чем всё закончится. Мы можем потерять всё.

Сделав глубокий вдох, я приседаю рядом с отцом и осматриваю его рану. Пуля прошла сквозь кисть, прямо насквозь.

Я отрываю кусок от отцовской рубашки и прошу Айса дать мне липкую ленту. Это на какое-то время остановит кровотечение. На большее времени нет, сенаторам дан сигнал тревоги.

— Я должна предупредить маму и Мелиссу.

Я иду к компьютеру отца и подключаюсь к Нью-Ворлд Сити. Номер матери сохранён в памяти, он даже стоит на первом месте.

Я снова удивлена. Неужели у моего отца есть что-то вроде сердца?

Экран позади меня включается.

— Вероника? — Мама широко распахивает глаза и заправляет прядь чёрных волос за ухо. — Что случилось? Ты никогда не звонишь в нерабочее время.

— Здесь творится настоящий ад, — говорю я и тяжело сглатываю.

Грудь сдавливает. Теперь, когда я больше не на стороне Сената, они сделают всё, что в их силах, чтобы разрушить мою жизнь.

Я поспешно рассказываю маме о случившемся и говорю, что им теперь тоже грозит опасность. Я знаю, как это работает. Они будут использовать маму и Мелиссу в качестве рычага.

— Просто соберите самое необходимое и немедленно уходите из квартиры.

Она мотает головой, её глаза расширяются:

— Вероника, как ты себе это представляешь? Куда мы пойдём?

Айс подходит ко мне, чтобы моя мама могла его видеть.

— Мы заберём вас.

Теперь я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

— Как мы это сделаем?

— На башне стоит шаттл, готовый к взлёту. Поскольку нам всё равно лучше не показываться на глаза, мы используем время, чтобы забрать твою мать и сестру.

Он прав. Даже если сенаторы сидят в бункере, у них достаточно возможностей и, прежде всего, приспешников, которые попытаются остановить меня и всех нас.

— Может, нам приехать на станцию шаттлов? — спрашивает мама.

Рядом с ней появляется белокурая голова Мелиссы. Моя младшая сестра испуганно смотрит в камеру.

— Ни в коем случае! — Айс велит им спрятаться в самой северной точке купола рядом с заводом по переработке. Около мусорных баков. — Я заберу вас там. Там есть запасной выход.

— Мы выйдем за купол? — голос мамы дрожит. — Но… там радиация!

— Нет там никакой радиации, мама. Это всё ложь! — Не думаю, что когда-либо кричала на маму, но теперь мой голос становится очень громким, потому что у нас заканчивается время.

Мои нервы натянуты до предела, меня трясёт.

Я ещё раз объясняю ей серьёзность ситуации и повторяю, что они должны уехать немедленно.

Наконец она соглашается. Я очень надеюсь, что они будут на оговоренном месте.

После этого я связываюсь с командирами воинских подразделений и сообщаю им о газовой атаке. Я не отвечаю на вопросы. Время уходит.

Затем Айс просит меня установить контакт только с группой Дина, поскольку он не знает, в какой степени другие уже настроены против Сената.

Я выполняю просьбу, и он рассказывает Дину, где именно прячутся сенаторы.

— Что дальше? — спрашиваю я Айса, потому что с трудом могу ясно мыслить.

— Нам нужны все коды доступа.

— Дай мне три минуты, — говорю я дрожащим голосом. — Или лучше пять. — Мои руки так сильно трясутся, что я едва могу попасть в нужные поля на дисплее.

— Ты можешь открыть бункер отсюда?

— Нет, но у меня есть код, я просто отправлю его Дину.

Мои пальцы летают по экрану, и, хотя я почти ничего не вижу, кажется, они попадают в нужные поля. Мой холодный ум работает отдельно от меня, и я удивляюсь сама себе.

Как только я сохраняю на флешке последние данные, экран позади меня снова загорается.

О боже, это Стивен! Сначала мне кажется, что это отец, потому что они похожи друг на друга, но он по-прежнему лежит на полу и с ненавистью смотрит на нас.

— Вероника, что у вас происходит? — кричит Стивен. — Я получил зашифрованный сигнал от твоего отца. Красная тревога. Я сейчас же высылаю к вам три подразделения.

— Нет! — кричу я. О боже, должно быть, отец как-то его предупредил. — Ты немедленно остановишь солдат или мы направим газ в правительственный бункер.

Идея возникла спонтанно, и я снова поражаюсь самой себе.

— Мы контролируем каждого члена Сената, и мой отец умрёт первым, если ты не станешь сотрудничать.

Я поворачиваю монитор со встроенной камерой, чтобы Стивен мог взглянуть на пол.

— Ты предательница! — кричит он.

Я очень надеюсь, что наши Воины уже готовы попасть в бункер и что Стивен поверит моей истории. Может, он прямо сейчас на связи с Фрименом или каким-нибудь другим сенатором. Члены Совета и из бункера не будут сидеть сложа руки.

Стивен наклоняется к экрану. Его глаза вспыхивают:

— Кто это «мы»?

— Свободные жители Резура и Уайт-Сити, — твердо отвечаю я, высоко подняв голову.

— Вы хотите свергнуть режим?

— Именно так.

Его взгляд становится ещё более злобным.

— Тогда я убью твою мать и сестру.

— Я рискну. Мы все должны принести жертвы, — хладнокровно отвечаю я, отключаясь.

Я надеюсь, что мама и сестра уже в пути.

Я сильно дрожу, к горлу подступает тошнота. Когда я подхожу к Айсу, на секунду теряю равновесие, и он меня ловит.

— Сделай глубокий вдох, детка.

Я очень рада, что он рядом со мной. Он оказывает мне необходимую поддержку. Он мой спаситель в трудную минуту.

Мы спускаемся на лифте на нижний этаж. Айс грубо тянет за собой моего отца, заставляя его бежать под дулом пистолета.

Мы входим в канализацию через одну из бронированных дверей. Всё это разыгрывается передо мной, как фильм, и кажется нереальным. Темнота гнетущая, но у Айса есть для меня маленький фонарик.

Джекс действительно там, ждёт нас в темноте.

— Ну наконец-то, у меня уже ноги устали стоять, — угрюмо приветствует он нас.

Похоже, он пару раз дрался. Его одежда изорвана, а на одной брови рваная рана.

— Как дела у тебя? — спрашивает Айс, кратко рассказав Джексу, что с нами произошло.

— Порядка восьмидесяти процентов Воинов на нашей стороне. Рока подстрелили, но это всего лишь царапина, правда мы потеряли трёх стражей города.

Мёртвые… жертвы… мы действительно в состоянии войны.

— А где Эндрю… э-э-э… Джулиус? — Надеюсь, с ним всё в порядке.

— Он и несколько человек пошли в бывшую прачечную, которой он управлял. Там есть потайная подсобка, оборудованная необходимой техникой. Это наш командный центр. — Он нажимает на небольшое устройство на своём запястье. — Мы восстановили связь и можем общаться с Марком через нашу новую штаб-квартиру.

Я вздыхаю с облегчением. Эндрю и остальные, кажется, всё держат под контролем.

Я не могу разглядеть лицо Джекса в темноте, но по голосу понимаю, насколько ситуация серьёзна.

— Нам нужно заняться людьми, они по-настоящему слетели с катушек — намеренно грабят и крушат всё вокруг.

Я слышу фырканье отца. Он, наверное, счастлив.

— Надо что-то сделать, чтобы удержать их дома.

— У Джула уже есть идея, — говорит Джекс.

Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что Эндрю назвал себя Джулиусом?

— Какая? — спрашиваю я с колотящимся сердцем.

— Мы просто скажем им правду о газе. Они должны оставаться в домах и держать двери и окна закрытыми.

Я киваю.

— Если нет другого выхода, я согласна с планом Эндрю. Нам потребуется что-то типа полиции, чтобы призвать людей к порядку.

Я не хочу, чтобы всё оставалось как прежде, но сначала мы должны навести порядок.

— Давайте займёмся этим, — Джекс берёт на себя моего отца и толкает его сквозь тьму.

По пути мы объясняем ему наши планы и передаем коды. Таким образом, он становится хозяином города — все здания и компьютеры открыты для него.

Джекс знает, что делать, мы больше ничем не можем помочь, у нас другая миссия.

Он уводит моего отца в противоположном направлении, а мы с Айсом идём под землёй к башне. Там, этажом ниже, находится бункер. Но не он наша цель, мы должны отправиться в Нью-Ворлд Сити.

Взявшись за руки, мы с Айсом бежим сквозь тьму к основанию башни для шаттлов. Я слепо ему доверяю и рада, что он меня ведёт. У меня голова идёт кругом.

Здесь тоже есть подземный доступ к шахте лифта, и мы можем подняться на крышу. Айс убирает с пути удивлённых охранников, снова льётся кровь. Всё происходит так быстро, всё кажется нереальным, странно искажённым. Как во сне.

Выстрелы, смерть, кровь… мы все должны принести жертвы.

Только когда наш шаттл покидает купол, и Айс срывает визуальную защиту с лобового стекла, я начинаю приходить в себя. Пока он звонит Марку, чтобы тот отключил корабль от спутника, я впервые вижу внешнюю часть купола вблизи. Он напоминает мне огромный молочный пузырь, который под лучами солнца переливается всеми цветами радуги. На самом деле он красивый — и всё же я его ненавижу. Вокруг зона отчуждения, за ней высокая стена.

Сколько людей здесь уже погибло. Это должно, наконец, прекратиться.

Мы поднимаемся выше, я бросаю взгляд на далёкий Резур, затем мы плывём над кажущейся бесконечной пустыней.

— Спасибо, Марк! — говорит Айс в микрофон. — Мы не в сети.

Я настолько ушла в себя, что почти не заметила разговора. Но мне пора, наконец, очнуться.

— Марк, — поспешно кричу я, пока связь не прервалась. — Как дела у Шторма?

— Намного лучше, — отвечает он. — Думаю, он справится.

Это хорошие новости.

Айс указывает на мой ремень безопасности:

— Тебе лучше пристегнуться. Над Тихим океаном полетим с экстра ускорением.

Я знаю это, по крайней мере, об экстра ускорении, поскольку не раз летала в Нью-Ворлд Сити, чтобы навестить маму. Сейчас мы летим её оттуда забрать. Даже думать не хочу, сможем ли мы это сделать.

Как только я пристёгиваюсь, меня вдавливает в сиденье. Пейзаж под нами на мгновение размывается, превращаясь в зелёно-коричневое пятно, но внезапно под нами появляется тёмно-синий цвет. Море!

Мы поднимаемся выше, и я наклоняюсь далеко вперёд, чтобы увидеть как можно больше, хотя на самом деле смотреть тут особо не на что, кроме тёмно-синего блестящего ковра. Повсюду только синий. Под нами, над нами.

Всё, что остаётся позади, вдруг становится не важным. Впереди свобода. За это стоит бороться.

Менее чем через три часа шаттл возвращается в нормальный режим полёта.

— Скоро прибудем, — Айс указывает на цепь островов.

Вдали возвышаются пять холмов зелёного и коричневого цвета.

Во время полета мы почти не разговаривали, лишь держались за руки. Нам этого было достаточно. В моей голове слишком много всего, и всё же она пуста. Поэтому я решила позволить всему идти своим чередом. Сходить с ума всё равно не выход. От одной мысли об Эндрю и других у меня начинает колотиться сердце и сводит желудок. Я могу только надеяться, что они справятся с беспорядками и перетянут большинство людей на нашу сторону.

Айс ведёт шаттл по краю островов и указывает на самый дальний из них:

— Это Нью-Ворлд Сити.

Я восхищаюсь пышной растительностью, мне даже кажется, что на одном из островов я вижу вулкан и…

— Плантации!

Айс тоже замечает людей, которые собирают сахарный тростник на огромных полях.

— Среди них есть лучники!

— Почти как у нас, — бормочу я, и моё сердце сжимается.

Несмотря на это, я не могу оторвать глаз от пышной растительности. Я впервые вижу столько зелени. Какой захватывающий пейзаж.

Мы летим над водопадами, горами и ныряем под полосу дождя. Большие капли падают на стекло, и я увлечённо наблюдаю, как они по нему стекают.

Внезапно появившееся солнце заставляет воду сверкать, показывается самый дальний остров: выступающие из океана горы — определённо более тысячи метров высотой, зубчатые скалы и джунгли. А посреди острова, в огромной долине, лежит вытянутый купол, похожий на толстую личинку.

— Вот значит какой Нью-Ворлд Сити снаружи, — говорю я больше себе, чем Айсу. — Если бы только люди знали, как здесь красиво…

Айс стучит по дисплею и фыркает:

— Никакого превышения радиации, ни капли. Я бы сказал, война никогда не доходила до этих островов.

— Возможно, они не получили много радиоактивного излучения, потому что оно просто разлетелось по свету.

Айс благополучно приземляет шаттл на краю обрыва на каменном плато, примерно в полукилометре от купола. Между нами и куполом джунгли, поэтому я больше не могу видеть город. Айс снова стучит по дисплею:

— Отлично — вокруг никого, по крайней мере, никого из людей.

— Ты всё это видишь на бортовом компьютере?

Он кивает:

— У него множество скрытых функций. Марк их откопал. Поразительно, что может сделать доктор.

Айс лихорадочно роется в карманах брюк и наконец достаёт беруши и какие-то технические мелочи.

— Оставайся в шаттле. Я буду на связи.

Мне хочется возразить, но Айс прав. Без меня он пойдёт быстрее, и ему не нужно будет заботиться о третьем человеке.

Айс протягивает мне одну затычку для ушей, а другую вставляет мне в ухо. Затем он прикрепляет к моему воротнику небольшой микрофон.

— Теперь ты в эфире.

Когда он собирается открыть дверь, я хватаю его за футболку.

— Айс. — Я смотрю ему в глаза, моё сердце так быстро бьётся. — Береги себя.

Боже, что я буду делать, если снова потеряю его.

Он наклоняется ко мне и гладит меня по щеке большим пальцем.

— Я пережил свою казнь. Хуже быть не может. — Его улыбка не достигает глаз.

Я люблю этого крутого парня всем своим существом. Он снова рискует своей жизнью. Ради меня и моей семьи. Он не может оказать мне бóльшую услугу, и всё же меня раздирают противоречивые чувства: я хочу, чтобы он пошёл туда, и не хочу. На этот раз я могу потерять его навсегда, а также маму и Мелиссу. На карту поставлено всё.

Я требую от него поцелуй, обвивая руками шею и отчаянно прижимаясь губами ко рту. Айс притягивает меня к себе и поднимает. Его поцелуй необычайно нежный и слишком сдержанный.

Айс мягко говорит:

— Так быстро ты от меня не избавишься, детка.

Проведя пальцами по моим волосам, он опускает меня на пол и открывает дверь.

Я поспешно вставляю в ухо второй наушник, с улицы в меня ударяет тёплый, влажный воздух. Дышать становится тяжелее, ко мне приливает тысяча новых запахов — насыщенных и сладких.

Перед нами вырастает зелёная стена из кустов и деревьев; есть только узкая тропинка, которая ведёт через джунгли, как туннель, окружённый чащей. Кажется, что в нём прячутся тысячи птиц, потому что я слышу едва ли не оглушительные трели и щебетание.

— Что это за тропа? Не похоже, чтобы её часто использовали.

Айс спускается по лестнице.

— Этой тропой пользуются только один раз в год, поэтому я её и выбрал.

Я иду следом к передней части шаттла, и Айс тянет меня за руку к краю обрыва. Обрыв спускается на сотни метров, о скалы грохочут волны. Я слушаю прибой и вдыхаю солёный воздух.

Айс указывает на очень узкую тропинку, спускающуюся со скал:

— По ней мальчики должны пройти с шестами до пещеры.

— Ритуал приёма, — шепчу я.

Он кивает.

— А теперь запрись в шаттле. Я надеюсь вернуться через двадцать минут. Если что-то пойдёт не так, тебе придётся лететь обратно одной.

Я сглатываю.

— Ничего не пойдет не так. Кроме того, я понятия не имею, как управлять шаттлом!

— Обратный путь в Уайт-Сити всё ещё запрограммирован, тебе нужно только переключиться на автопилот.

Айс объясняет, как это сделать, но я не слушаю. Кровь слишком громко стучит в моей голове.

— Ты вернёшься. С моей мамой и сестрой. — Надеюсь, они будут на месте встречи. Надеюсь, у них всё получилось. Слишком много времени прошло, их давно могли поймать. — Тебе пора…

Айс проверяет, работает ли у нас связь, и я слышу его голос в ухе:

— Я всегда с тобой, детка. Не бойся, — шепчет он мне, последний раз целует меня и исчезает в джунглях с пистолетом наготове.

Птичье щебетание резко прекращается, и наступает жуткая тишина. Эта тишина действует мне на нервы.

Он сказал, что я должна запереться, но я ненавижу ощущение замкнутого пространства. Мне нужен воздух, нужно сразу увидеть, когда вернётся Айс, поэтому я останавливаюсь около ступеней в шаттл.

— Ты в порядке? — спрашиваю я в микрофон.

— Да, всё в порядке, — тихо отвечает он. — Я почти у двери под купол.

Я представляю, как он подходит к основанию купола со стальной дверью. Оно заросло виноградом и кустарником, потому что природа вернула себе место за все эти десятилетия.

Я слышу дыхание Айса, и ничего больше. Он движется по джунглям бесшумно, но птицы замечают его. Постепенно щебетание начинается снова, пока вновь не разрастается до оглушительного шума. Как-то страшновато. Вокруг слишком много природы…

Я подхожу к краю обрыва ещё раз и пытаюсь найти взглядом пещеру, но её, должно быть, закрывает уступ. Да и хочу ли я на самом деле увидеть место, где Айса привязали в детстве?

На улице тепло, но я вздрагиваю и растираю руки. Солнце обжигает мне лицо, и я возвращаюсь на корабль. Однако оставляю дверь открытой.

Что будет с нами, когда мы пройдём через всё это? Если мы сможем пройти через это.

У нас никогда не было возможности поговорить о наших отношениях. Я точно знаю, что хочу Айса навсегда. Я и мечтать не могла о более идеальном партнёре. Он чутко реагирует на мои потребности, фантастический любовник и может защитить меня. Кроме того, он всё делает для меня.

«Так быстро ты от меня не избавишься, детка», — сказал он, когда уходил, и моё сердце запело.

Небеса, я так сильно люблю Айса и благодарю Бога, что он вернул его мне. «Верни его и на этот раз».

Я беспокойно хожу взад-вперёд перед дверью, прислушиваясь к дыханию Айса. Затем я слышу тихие сигналы. Айс набирает комбинацию цифр.

— Я внутри, код безопасности остался прежним, — шепчет он. — Охранников не видно, но могла сработать тихая тревога. Мне нужно спешить.

Надеюсь, он быстро найдёт маму и Мелиссу.

Я слышу глухой стук, который, вероятно, исходит от перерабатывающего завода. Я никогда не была в такой части города, где нет магазинов и жилых домов, потому что там серо и шумно. Там только фабрики.

— Ты их видишь? — спрашиваю я, пытаясь не грызть ногти. Что, если их поймают?

— Ещё нет, но я уже рядом с баками.

На месте встречи.

Вдруг я слышу голоса. Молодой, скорее всего, принадлежит Мелиссе:

— Мама, это он?

Я глубоко вздыхаю. Они встретились!

— Они со мной, — быстро говорит мне Айс, а затем обращается к моей маме: — Идёмте, нам надо уходить. Ваша дочь ждёт…

От волнения в ушах шумит кровь, и кажется, птичий гвалт становится особенно громким — я почти ничего не слышу.

Меня больше ничто не держит в шаттле. Я сбегаю по лестнице и смотрю на тропинку, уходящую в джунгли.

Где же они?

Айс сказал, что этот выход используется только один раз в год, когда мальчики идут к месту ритуала. Так что, надеюсь, никто не заподозрит, что им пользуется кто-то ещё.

Минуты уходят в бесконечность, но вот птицы смолкают, и я понимаю, что через мгновение увижу их.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… От волнения меня вот-вот хватит удар, по спине бежит пот. Единственным моим желанием становится убраться отсюда, потому что внезапно я чувствую, что за мной наблюдают — словно тысячи глаз смотрят на меня из зелени джунглей.

Я уже вижу стройную девушку со светлым хвостиком — ко мне идёт Мелисса.

— Вероника! — кричит она и улыбается.

— Мелли!

У меня текут слёзы радости. Я со смехом бегу к сестре.

В каждой руке у неё по две большие сумки — наверное, взяла с собой всю свою любимую одежду, которая для неё священна, — и рюкзак за спиной. Серебристые штаны Мелиссы блестят на солнышке, белый топ чем-то измазан.

— Айс, где вы с мамой? — спрашиваю я в микрофон, обнимая сестру.

— Почти дошли, — отвечает он. — Твоя мать сломала ногу. Иди в корабль, мы больше не одни!

У меня перехватывает дыхание.

— Воины? — спрашиваю я, забирая у Мелиссы тяжёлые сумки и отводя её к шаттлу.

— Нет, лучники.

О боже, дикари!

Я беру из кабины свой пистолет, приказываю сестре укрыться и встаю у двери. Из джунглей выходят Айс и мама. Одной рукой он обнимает её за талию, другой — несёт сумку. Мама хромает, её чёрный брючный костюм весь в пыли.

Из зелёной чащи в меня летит стрела, пролетает мимо моей головы и застревает где-то позади меня.

Я укрываюсь за дверным косяком и выглядываю из-за него, чтобы целиться в джунгли, но никого не вижу.

Айс и мама наконец-то подходят к двери. Айс забрасывает сумку в шаттл, я протягиваю руку маме и втягиваю её внутрь.

Айс уже собирается войти, как я замечаю движение позади него.

— Там! — я указываю через его плечо на джунгли.

Темнокожий мужчина в набедренной повязке выходит на каменистое плато. Его лицо и тело украшают зелёные полосы и узоры, на шее висят длинные цепи, в руке он держит копьё.

Как только Айс оборачивается, дикарь бросает в него свою оружие. Айс реагирует так быстро, что я с трудом могу уследить за его движением. Его левая рука — в правой он держит пистолет — взмывает и ловит копьё в воздухе, прежде чем металлическое острие успевает его коснуться.

Я хватаю ртом воздух; глаза местного жителя расширяются, но он не убегает.

Айс опускает руку и спиной заходит в шаттл. Уверена, он мог бы мгновенно выстрелить в этого человека или метко запустить в него копьё, но он опускает руки.

Дикарь возвращается в джунгли и сливается с окружением. У нас получилось.

Дверь шаттла закрывается, и я падаю в объятия Айса. Я так много хочу ему сказать и не могу вымолвить ни слова. Он спас мою семью. Он мой герой.

Он отстраняется от меня и кивает моей матери и сестре:

— Сядьте и пристегнитесь. Пора убираться отсюда. — Он срывает обшивку с одного из боковых окон, чтобы открыть вид на море и усмехается мне: — На случай, если дамы захотят насладиться видом…

Голубые глаза Мелиссы сияют. Она широко открывает их и улыбается Айсу, будто он бог.

Затем он уходит в кабину.

Я сажусь в первом ряду между мамой и Мелиссой, мы пристёгиваемся, и я обнимаю маму:

— Я так рада, что ты это сделала. Как твоя нога?

Она тяжело дышит, и её трясёт.

— Просто растяжение. Что произошло? Теперь ты должна рассказать мне всё по порядку.

Когда шаттл взлетает, Мелисса перегибается через мои колени и смотрит в окно:

— Взгляните! Это море?

Пока мы удаляемся от острова, и мама с сестрой зачарованно смотрят в окно, я рассказываю им, что произошло в Уайт-Сити. Когда рассказ доходит до казни и опасностях, которые нам всем грозят, на безупречном лице мамы появляются тревожные морщинки. Она сделала косметическую операцию и легко могла бы сойти за нашу сестру.

— Что с нами теперь будет? — спрашивает она.

— Мы отвезём вас в Резур. Это город аутлендеров.

Она округляет глаза.

— Не волнуйся, там ты будешь в безопасности, по крайней мере в большей безопасности, чем в Уайт-Сити.

Она скептически хмурится и прищуривается:

— А радиация?

— Она в норме.

— Ты не останешься с нами?

Я вздыхаю и качаю головой:

— Мне ещё так много надо сделать. В Уайт-Сити полный хаос.

— Не уверена, что хочу жить в этом городе аутлендеров.

Я люблю свою маму больше всего на свете, но иногда она бывает очень упрямой.

— Тебе не обязательно там жить, это только на первое время.

Думаю, мама так и не оправилась от того, что отец казнил её любовника. С тех пор она иногда кажется отсутствующей и больше никому не доверяет.

Когда корабль уже находится в режиме экстра ускорения, я отстёгиваюсь. Надо поблагодарить Айса.

— Собираешься пойти к нему? — Мелисса понимающе улыбается мне. — Он по-настоящему горячий.

Мама с улыбкой закатывает глаза и отворачивается к окну, а я уверенно отвечаю:

— Да, он такой.

— Вы вместе? — сразу же спрашивает Мелли.

Я ей подмигиваю:

— А ты как думаешь?

Она по-девичьи хихикает, а я захожу в кабину.

— Привет, мой герой, — я наклоняюсь через стул и обнимаю Айса со спины. — Спасибо за спасение моей семьи. И меня. — Я провожу руками по его груди и чувствую его мышцы. — Даже не знаю, как я могу отплатить за услугу.

— Я могу придумать достаточно способов, — улыбаясь, Айс тянет меня к себе на колени.

Я сажусь и обнимаю его.

— Нет, правда. Ты всё делаешь для меня.

Я глажу его поросшую щетиной щёку и смотрю ему в глаза. Мне никогда не надоест этот серый цвет. Айс выглядит уставшим. Как бы я хотела, чтобы всё это уже осталось позади.

— Если бы мог, я бы даже достал тебе звезду с неба, — его голос звучит смертельно серьёзно, но серые радужки блестят от веселья.

— Эти слова придумал не ты, — говорю я и целую его в кончик носа.

Айс поднимает брови:

— Ты считаешь меня не поэтичным?

— Хм… — ухмыляюсь я и стучу пальцем по подбородку.

— Ну ладно, — преувеличенно вздыхает Айс. — Я взял это из книги.

— Ты любишь читать? — Я понимаю, что до сих пор так мало знаю о нём.

Айс просовывает руку под мои ягодицы и придвигает меня к себе ещё ближе, если такое вообще возможно — я и так почти сливаюсь с ним.

— Мне приходилось на что-то отвлекаться во время долгих часов одиночества.

Он делает вид, что это смешно, но моё сердце сжимается.

Вздохнув, я прижимаюсь лицом к изгибу его шеи.

— Тебе больше никогда не придётся быть одиноким, мой крепыш.

Я чувствую внутреннее спокойствие, которого не чувствовала уже давно — своего рода душевный покой, и тем не менее каждый мой нерв трепещет.

— Жаль, что нам ещё через многое предстоит пройти, и теперь у нас есть компания, иначе я бы…

Айс шепчет мне на ухо самые ужасные вещи, и я хихикаю, как это делала Мелисса. О, как я хочу наконец побыть с ним наедине, в спокойном месте, где никто не наблюдает за нами и никто не контролирует нашу жизнь.

Мы высадили маму и сестру за пирамидой, предварительно отправив радиосообщение мэру. Он лично позаботится о них обеих.

Теперь мы направляемся к восточному аварийному выходу и приземляемся за куполом во внутреннем круге стены, в так называемой «полосе смерти». Думаю, эта стена изначально была построена для того, чтобы в случае эвакуации горожане не заметили, что снаружи снова возможна жизнь. Также она держит подальше от купола аутлендеров. Здесь валяется строительный мусор, гильзы и разлагающиеся туши животных. К счастью, я почти ничего не вижу, потому что уже поздний вечер, и солнце скрылось за стеной. Воздух застоявшийся, воняет падалью.

Первым официальным актом после падения режима было открытие всех выходов из-под купола, снос этой стены и демонтаж оружия.

Несколько минут назад мы с Айсом связались с Эндрю и Джексом — пока им пришлось просто отключить автоматические системы стрельбы, прикреплённые к основанию купола. Бесчисленные стволы ружей торчат в нашу сторону, словно копья. Поскольку у нас есть коды доступа, связь находится под нашим контролем. За время нашего с Айсом отсутствия многое произошло.

Джекс, Хром и Эндрю впускают нас в город. Мы попадаем внутрь через две стальные двери. Воины выглядят потрёпанными. Их одежда грязная и рваная, у Джекса царапина на носу, а у Хрома синяк под глазом. Они прошли через несколько сражений. Не все солдаты перешли на нашу сторону. Были убитые и много раненых.

— Эндрю!

Он выглядит менее потрёпанным. Я с облегчением обнимаю его.

Он кивает Айсу:

— Спасибо, что спас семью Ники.

Айс кивает в ответ, проводит рукой по волосам и что-то бормочет, затем о чём-то тихо говорит с Джексом и Хромом.

Мой герой такой скромный. За это я люблю его ещё больше.

Я стою с Эндрю немного в стороне и только сейчас осознаю жуткую тишину города. Люди отсиживаются в своих домах из-за страха перед газом, улицы пусты. Мы находимся на своего рода заднем дворе тюремного комплекса. Я здесь никогда не была. Тут стоят мусорные баки и припаркованы автомобили, за решётками на окнах горит свет. Также тусклый свет во двор отбрасывают уличные фонари.

— Мы смогли убрать газовые баллоны. Люди в безопасности, — говорит мне Эндрю.

Слава Богу.

— А что насчет сенаторов?

Он указывает на тюрьму:

— Все сидят там. Твой отец тоже.

— Как вы всё это провернули так быстро?

— Вытащить сенаторов из бункера не составило труда, а у Хрома хороший контакт с тюремным служащим. Его бывший тренер работает в администрации. Мы быстро нашли пару хороших одноместных камер. — Эндрю озорно усмехается, но под его глазами видны тени. Он измотан, как и все мы. — Благодаря кодам, что ты нам дала, мы получили доступ к секретным файлам и смогли увидеть, кто несёт ответственность за мелкие правонарушения. Более трехсот человек невиновны!

Отец и его друзья знали, как справиться с перенаселённостью, получить рабов для шоу и рабочих для плантаций.

— Всех освободили?

— Ещё нет. Друзья Рока и Хрома занимаются тем, чтобы всё было по справедливости. Конечно, сажают и настоящих преступников, по возможности они должны остаться за решёткой.

Я чувствую облегчение. Самое главное сделано. Газовой атаки не будет, сенаторы в тюрьме, правительственные компьютеры под нашим контролем.

— Что дальше?

Эндрю приподнимает брови, уголки рта вздрагивают.

— Ты должна объяснить всё людям, разве нет?

— Я?

О боже, я совсем не оратор. До сих пор мне приходилось лишь зачитывать текст.

Эндрю берёт меня за руку.

— А кто же ещё? Ты всегда нравилась людям. И когда они видят, как дочь сенатора восстает и отстаивает права граждан, это должно быть большим плюсом.

— Может быть, мы с тобой вместе? В конце концов это ты главный бунтарь, — говорю я с улыбкой и отпускаю его руку, когда Айс стреляет в меня взглядом.

— Тут она права, Джул, — к нам присоединяются Джекс и остальные. — Благодаря тебе мы с Сэм смогли сбежать. Если бы ты не был одним из первых, кто восстал против режима, сегодня мы не достигли бы всего этого.

Да, без Эндр… Джулиуса и его повстанческого движения сейчас мы были бы в самом начале. Без него Айс не был бы жив.

Я глубоко вздыхаю:

— Откуда мне говорить?

— Лучше всего из правительственного здания, — отвечает Эндрю. — Оттуда мы можем связаться со всеми домами и сразу показать, что теперь всё в нашей власти.

В нашей власти… Звучит так, будто ничего не изменилось. Но я понимаю, что имеет в виду Эндрю.

Люди приняли Эндрю и меня в качестве временных глав правительства, пока мы не найдём окончательное решение. Все приветствуют тот факт, что отец и другие сенаторы навсегда останутся за решёткой. Что будет лучше для членов Сената, чем если народ их линчует.

Выходы со всех сторон купола открыты, Воины начали сносить стены за зоной отчуждения. Им помогают волонтёры — в основном молодые люди, которым интересно узнать о мире вокруг.

Все невиновные люди освобождены из тюрьмы. Мы с Эндрю работаем над новыми законами, которые призывают к большей человечности. Кроме того, никому нельзя отказывать в получении знаний. К счастью, в Резуре есть библиотека, которая задокументировала нашу современную историю. Марк собирается сделать данные доступными по городской сети.

Жестокие шоу тоже остались в прошлом. Надо подумать, что можно сделать для бывших рабов. У многих остались травмы.

Мы также вернули рабов, которые работали на плантациях. Мы будем нанимать туда только волонтёров на хороших условиях и платить им достойную зарплату.

На первый взгляд всё просто, но это не так. Придётся решить множество проблем. Есть и лояльные режиму граждане, которые теперь чувствуют себя проигравшими и поэтому действуют против нас.

Торговля с Резуром уже началась. Уайт-Сити раздаёт воду, лекарства и другие вещи, а взамен получает лучшее буйволиное мясо. Многие больные из Резура сейчас находятся в больнице Уайт-Сити, потому что там могут лучше о них позаботиться. Там же у меня удалили передатчик.

Врачи в пирамиде на время вздохнули с облегчением, и Марк может спокойно заботиться о Шторме. Ему намного лучше, но он сильно страдает от того, что предал Марка. Я держу пальцы скрещёнными за них обоих, чтобы они снова смогли быть вместе.

Связь с городами-побратимами Нью-Ворлд Сити и Роял-Сити была прервана. Мы сами по себе, и нам это нравится.

Стивен поклялся отомстить за брата. Не знаю, блефует ли он, в любом случае готовым надо быть ко всему. Он, вероятно, также позаботится о том, чтобы ни один другой город не узнал о падении режима, по крайней мере, общественность.

Мы же будем бороться за то, чтобы весь мир узнал, что здесь произошло, и мы постараемся освободить от режима другие города.

Но всему своё время. Сначала нам нужно навести порядок здесь.

— Буду ждать тебя у шаттла! — Айс берёт большой рюкзак и выходит из нашего дома через дверь внутреннего дворика. — Не забалтывайся, у меня много чего запланировано для тебя!

— Я быстро! — кричу я ему вслед с улыбкой.

За пирамидой припаркован шаттл, который на выходные принадлежит только нам. Айс задумал короткий отпуск, но не сказал, куда мы полетим. Я действительно с нетерпением жду этих нескольких дней наедине с ним. Мы редко выбираемся из Уайт-Сити, новое правительство и его задачи требуют чрезвычайно много времени. Надеюсь, что скоро смогу отказаться от должности председателя, чтобы заняться работой в Резуре. Город процветает, сюда приезжают люди со всей страны. Ещё так много предстоит сделать, и я хотела бы поддержать мэра Форстера. За год мы уже многого достигли.

Я хотела бы остаться в Резуре навсегда, но должна выполнять свой долг, пока мы с Эндрю не создадим новое правительство.

Мы по-прежнему являемся новыми главами правительства, но на следующих выборах должен быть создан парламент. Граждане имеют право голоса, наша демократия растёт и процветает. Эндрю отлично справляется, у него масса идей, и люди его ценят, даже если дела идут не очень гладко. Переход от строго контролируемой овцы к свободному гражданину создаёт проблемы для многих. В конце концов люди никогда ничего другого не знали.

Мы проработали новые права человека и отменили принудительную стерилизацию. Каждый может иметь детей, больше нет очереди.

Моё тело покалывает от предвкушения. Я надеваю слипперы и разглаживаю короткое летнее платье. Айс приказал не надевать нижнее бельё, и мне уже не терпится заняться с ним гадостями. Но сначала я хочу попрощаться с Мираджей. Поскольку работа требует очень много времени, я вижу Мираджу не так часто, как хотелось бы.

Я выхожу из дома со стороны улицы и глубоко вдыхаю тёплый утренний воздух. На мгновение я закрываю глаза, чтобы насладиться лучами солнца на лице. Это ощущение абсолютной свободы — вот чего мне больше всего не хватает под куполом, но мы не можем просто его снести. В конце концов там сформировался собственный климат, необходимый растениям.

Я слушаю голоса детей, играющих на тротуаре, слышу, как проезжают машины и смеются люди. Все дома в этом квартале уже заняты, улицы заново высмолены и даже монорельсовая дорога отремонтирована, чтобы людям не приходилось идти по пустыне пешком. Поезд между Резуром и Уайт-Сити ходит несколько раз в день, оба города открыты для всех желающих, стены больше нет. Бывшая полоса смерти уступила место мемориалу.

Некоторые жители Уайт-Сити пока не решаются покинуть безопасное место под куполом. Страх возможной радиации или встречи с мутантами слишком велик, но со временем он обязательно утихнет. Ни один режим больше никогда не отравит умы этих людей, пока я могу это предотвратить.

Мама тоже предпочитает оставаться в Уайт-Сити. Вместе с Мелиссой она живёт в старом доме отца. Хотя Мелли любит приезжать в Резур, моя мама также относится к числу скептиков. В любом случае молодым людям легче справиться с ситуацией.

Джекс продолжает обучать солдат, армия необходима. Слухи о том, что в Резуре и Уайт-Сити можно жить хорошо, уже поползли, и наплыв людей станет ещё больше. А чем крупнее станет население, тем больше будет паршивых овец. Я также не забываю о словах брата моего отца, Стивена, и уверена, что однажды он на нас нападёт.

Многие Воины присоединились к Джексу и наслаждаются тяжёлым обучением и осознанием, что они нужны. Половина из них под командованием Рока охраняют Уайт-Сити, остальные несут службу в Резуре.

Один за другим Воины отказываются от уколов. Большинство из них предпочли абстиненцию, особенно те, кто получал новое вещество, подавляющее любое желание секса в зародыше.

По меньшей мере в женщинах у альфа-самцов недостатка нет. Подобно группиз, они следуют за бывшими Воинами по пятам и в полной мере пользуются своей новой свободой. Иногда я боюсь, что Уайт-Сити и Резур станут вторыми Содомом и Гоморрой.

Это заставляет меня улыбнуться и подумать об Айсе. Надо поторопиться.

Я быстро иду по улице мимо многочисленных палисадников к дому Мираджи. Он светло-голубой, с окнами разных размеров и ярко-красной входной дверью, которую видно издалека. Недалеко от её дома я сталкиваюсь с Соней — хорошим другом Эндрю — в компании с Нитро. Воин-блондин и черноволосая женщина оба моего возраста и, очевидно, всё ещё влюблены, поскольку идут, держась за руки. Десять месяцев назад они переехали на эту улицу с сыном Сони Ноэлем. Но семилетний мальчик также часто бывает у своей бабушки, которая живёт в пирамиде. Там же он ходит в школу. Мираджа получает огромное удовольствие, обучая детей чтению и письму. Кроме того, в настоящее время она вместе с Соней строит приют.

— Привет, приятно видеть тебя здесь! — Соня приветствует меня объятием, а Нитро просто кивает.

Высокий, стройный Воин выглядит свирепым со своим серебряным кольцом в ухе и коротко остриженными волосами, но я знаю от Сони, что он просто немного замкнут с другими людьми. У этих двоих было трудное начало, поэтому я особенно рада, что они счастливы вместе.

Глаза Сони сияют.

— Хочешь пойти с нами на ярмарку сегодня вечером?

Для празднования годовщины освобождения и для сближения жителей обоих городов перед пирамидой были установлены киоски и аттракционы. Раньше рядом с Резуром был парк аттракционов, и некоторые из них всё ещё были в хорошем состоянии, оставалось лишь отремонтировать и модернизировать их.

— К сожалению, я пасс, нас не будет в ближайшие два дня. Мы с Айсом собираемся в поездку. Но планируем вернуться в воскресенье. — Я должна произнести речь.

— Может, тогда и увидимся. — Соня и Нитро прощаются и идут дальше.

В этот момент из ярко-красной двери выходит Киа и садится на ступеньку перед ней. Как всегда, с ней спортивный арбалет. Она подкручивает его с помощью какого-то инструмента.

— Привет, Вероника! — кричит она со двора и машет мне рукой.

— Привет, сладкая!

Девочка сильно изменилась за тот год, что я её знаю. Сейчас она такого же роста, как я, и настоящая барышня. Скоро начнёт разбивать сердца мальчикам… если будет вести себя немного более женственно. На ней рваные джинсы и обтягивающая пурпурная футболка, а длинные чёрные волосы заплетены в косички. Она больше похожа на Воина. Хром даже разрешил ей принимать участие в тренировках.

— Мираджа здесь? — спрашиваю я, когда подхожу к дому.

— В саду, — отвечает она, не поднимая глаз. Арбалет — это всё, что осталось у неё от покойного отца. Теперь Мираджа и Хром — её новые родители, и все трое — действительно дружная семья.

Я иду мимо неё в дом и прохожу через кухню. Задняя часть здания, выходящая на веранду и сад, почти полностью стеклянная, большая двойная дверь открыта. Я останавливаюсь у обеденного стола и смотрю, как на газоне борются Мираджа и Хром. По крайней мере, так это выглядит.

Внезапно Хром оказывается распластан на спине, а Мираджа усаживается на его колени в победной позе.

— Да, я сделала это!

— Почти, котенок, но я всё ещё могу говорить. И поэтому я говорю тебе: не стоит так напрягаться.

Она смеётся и закатывает глаза:

— Я не больна. На самом деле я чувствую себя прекрасно. — Она кладет руки на свой крошечный животик, который уже заметен под её блузкой. Мираджа на четвёртом месяце беременности. Благодаря технологиям Уайт-Сити для Саманты не стало проблемой выполнить их желание иметь собственного ребенка. С тех пор Хром пытается оградить Мираджу от всякой работы. Он очень переживает за свою половинку.

Мираджа просовывает обе руки Хрому под футболку, оголяя его плоский живот.

— Так что же я сделала не так на этот раз? Ты не можешь двигаться, но можешь говорить.

Хром озорно ухмыляется и явно доволен её ласками.

— Лучше я покажу тебе правильную технику нажатия точек после того, как родится ребёнок. Может, однажды тебе понадобится моя помощь, и тогда я с удовольствием поваляюсь парализованным.

— Отговорки, — шепчет Мираджа и целует его.

Я внезапно чувствую себя не в своей тарелке и собираюсь отвернуться, когда Хром говорит:

— А теперь давай остановимся, котёнок, пока не возникнет неловкая сцена. С некоторых пор здесь Вероника.

— Ах, ты!.. — Ухмыляясь, она слезает с него и заглядывает в дом. Поскольку солнце на улице очень яркое, она закрывает глаза рукой. — Привет, извини, я тебя не заметила.

— Привет вам обоим. — Я выхожу на крыльцо и обнимаю Мираджу. — Я просто хотела попрощаться с вами, ребята. Улетаю с Айсом на два дня. Можешь полить мои растения, Мира?

— Я сделаю это! — сообщает Хром снизу.

Он остаётся неподвижным на земле. Джинсы низко сидят на бедрах, а живот всё ещё голый. Он восхитительный парень. Мираджа такая же счастливица, как и я.

— Конечно полью, мне нравится это делать, — безапелляционно заявляет она и ведёт меня обратно на кухню.

— Вероника, не могла бы ты сказать моей женщине, чтобы она так не усердствовала? — кричит Хром из сада.

— Не впутывай меня в это! — кричу я в ответ с улыбкой

После чего слышу бормотание Хрома:

— Женщины.

Мы с Мираджей смеёмся и снова обнимаемся, затем я выхожу в сад, встаю перед Хромом и прощаюсь с ним по-военному.

— Увидимся в воскресенье, всего хорошего!

— Будет даже лучше! — кричит мне вслед Хром, когда я прохожу через дверь в заборе.

Я слышу хихиканье Мираджи:

— Ты невыносим.

— А как ты думаешь, чем Айс собирается заниматься с твоей подругой? На ней нет нижнего белья…

Боже мой! К счастью, я больше не слышу, что он говорит. Моё лицо пылает. Я усмехаюсь и прикрываю рот рукой. Моё платье настолько короткое, что Хром увидел всё, когда я стояла перед ним. Я забыла, что под платьем была голой.

Утешая себя тем, что Мираджа ничем не отличается от меня, я широкими шагами иду по полю к шаттлу, припаркованному за пирамидой. Моё сердце начинает биться быстрее, когда я смотрю, как Айс проводит последнюю проверку безопасности. Я всегда восхищалась его харизмой и очень рада, что он продолжает работать для меня телохранителем.

Чёрные штаны обтягивают его ягодицы, когда он наклоняется и проверяет сопло. Затем он упирается обеими руками в пол, как будто делает отжимания, чтобы заглянуть под шаттл и не испачкать свою белую футболку. Его бицепсы сильно выпирают.

Он вскакивает и отряхивает пыльные руки.

— Всё в порядке, можно отправляться, — его грязная ухмылка говорит мне, что именно произойдёт со мной в нашей поездке.

На его щеках появились ямочки, и когда я поднимаюсь на корабль перед ним, я разворачиваюсь на лестнице и обнимаю его.

— Помнишь… на таком же шаттле произошла наша первая встреча. Тогда ты вёл себя как неандерталец.

Он бросает быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что мы одни, засовывает руки мне под платье, и кладёт их прямо на мои голые ягодицы.

— Признайся, тебе это понравилось.

— В самоуверенности тебе не откажешь.

Я стремительно разворачиваюсь и пробегаю оставшиеся ступени в шаттл, но Айс оказывается быстрее, он перегибает меня через колено… и его рука уже скользит по моим ягодицам.

— Эй, убери от меня свои пыльные пальцы! — протестую я со смехом.

— Дерзкая девчонка, надо поработать над твоим воспитанием, — шепчет он.

Моя вагина предательски пульсирует. Хотя многие считают меня сильной женщиной, я люблю отдавать себя в руки Айса. Мне нравится, когда он отдаёт мне приказы в постели, и мне нравится чувствовать его превосходство.

Только от этих мыслей у меня между половыми губами собирается влага.

— Я снова чувствую запах твоей ненасытной киски.

Айс резко отпускает меня, и я выпрямляюсь, немного разочарованная. Что ж, нам пора в путь, любовным играм придётся подождать.

Айс протискивается в маленькую туалетную кабинку, и я слышу шум воды. Когда он выходит, его руки мокрые, а глаза блестят от удовольствия.

— Теперь у тебя больше нет отговорок.

— Нет, — выдыхаю я.

Моё тело уже напряжено, но Айс заставляет меня сходить с ума. Он любит делать это.

Он кладёт свои мокрые руки мне на грудь, отчего ткань становится влажной и облепляет мои твёрдые соски.

— На тебе нет лифчика, — низким голосом говорит он.

У меня перехватывает дыхание, и я прикрываю глаза.

— Как ты хотел.

Я хочу больше, прямо сейчас! Но Айс разворачивается с бормотанием «хорошая девочка» и садится в кабину.

Дуясь, я иду за ним и усаживаюсь в свободное кресло рядом. Айс запускает двигатели. Дверь закрывается, приборы мигают всеми цветами. Я понятия не имею, как управлять шаттлом, и доверяю способностям Айса так же, как слепо доверяю ему. Нормально ли это — полностью полагаться на кого-то другого? Жители Уайт-Сити доверяли Сенату и были жестоко обмануты. Но Айс меня не разочарует. Я вижу его горячие взгляды. Кроме того, выпуклость на его штанах говорит понятным языком. Он также каждый день показывает мне множеством маленьких жестов, насколько я важна для него. Он даже чем-то подкупил Мэри, чтобы она каждое утро готовила мне мой любимый завтрак, — яичницу-болтунью с беконом, — который он лично приносит мне в постель. Я балую его за это, когда мы в Резуре. Я всегда получаю самые свежие рецепты от Мираджи, потому что ничего не смыслю в кулинарии и выпечке. Обо мне всегда заботилась Мэри.

Улыбаясь, я откидываюсь на спинку кресла, когда мы взлетаем и берём курс к пункту назначения, известному только Айсу.

— Сколько нам лететь?

— Два часа, полетим без ускорения. Над сушей это слишком опасно, иначе врежемся в гору.

Мы пролетим несколько миль. Я с нетерпением жду, когда мы окажемся в этом месте.