Переводчик: Карина М (1 -13 главы), Виктория Горкушенко (14 — эпилог)

Редактор: Анна Саленко

Вычитка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Оформление:Ленчик Lisi4ka Кулажко

Обложка: Jane Doe

Среда…

В честном и справедливом мире он выглядел бы дерьмово. Годы стёрли бы его с лица земли, оставив лишь оболочку былой славы. И, конечно же, этого не произошло. Мне не могло так повезти.

— Ты сделала это, — сказал он, босиком спускаясь по ступенькам.

— Не удивляйся. Ты научил меня водить.

Бледно-голубые глаза пристально изучали меня. В его волосах не было заметно седины. Во всяком случае, пока.

— Привет, Пит, — поздоровалась я.

Тишина.

— Я пришла с миром.

То же самое.

Я выбралась из машины, мышцы протестовали против этого движения. Мой сарафан изрядно помялся. То, что выглядело полным надежды, счастливым и ярким в предрассветное утро, уже не выглядело так позитивно в вечернее время. Двенадцатичасовая поездка из Сиднея до северного побережья Юго-Восточного Квинсленда поможет вам в этом. Я сдвинула тёмные очки на макушку, готовая встретить свою неизбежную погибель. Лёгкий ветерок приносил с собой запахи листвы и цветов. Даже несмотря на то, что солнце опустилось за горизонт, жара и влажность ударили по мне. Я и забыла, как здесь летом. Надо было нанести больше дезодоранта. Надо было симулировать инфекционную болезнь и остаться дома.

— Сколько прошло, — начал он, — семь лет?

— Приблизительно.

— Я думал, ты привезёшь с собой парня.

Я застыла. Должно быть, отец подал ему эту идею. Одному Богу известно, откуда папа это взял.

— Нет. Нет… он, хм, занят.

Он оглядел меня с головы до ног, думаю нам обоим было любопытно. В последний раз мы были вместе в одной комнате на вечеринке по случаю моего восемнадцатого Дня Рождения. У меня были короткие волосы, а юбка ещё короче. Какая это была ужасная ночь. Словно тоже вспомнил об этом, он вдруг нахмурился, и его высокий лоб покрылся морщинкам. Победа! У мужчины определённо стало больше морщин. К сожалению, они вроде как ему идут. Даже украшают его. Ублюдок.

— Лучше зайдём внутрь, — предложил он.

— Если ты всё ещё злишься на меня, зачем мне нужно оставаться здесь?

— Я не злюсь на тебя. — Он произнёс это легко и немного надменно. Верный признак того, что он зол. — Я просто ждал и твоего парня, вот и всё.

Я скрестила руки на груди.

— Слушай, — продолжил он, — ты останешься здесь, потому что мы делаем одолжение твоему отцу. Я знаю, что ты с ней ещё не встречалась, но Шанти прекрасная женщина. Она хорошо ему подходит. Они отличная пара, и я хочу, чтобы свадьба прошла без проблем.

— Я приехала не для того, чтобы создавать проблемы.

— Но с тобой, насколько я помню, это происходит как по волшебству. — Уперев руки в стройные бёдра, он мрачно улыбнулся мне. — Это всего лишь на несколько дней, детка. Судя по всему, твоя старая комната заполнена бонбоньерками, чтобы это ни было. Так что ты останешься здесь со мной.

В своей жизни я слышала идеи и похуже, но не много. Кроме того, они обычно были связаны с возможной потери конечности, смерти или тюремного заключения. Я пыталась уговорить папу на что-нибудь другое, но он стоял на своём, чёрт бы его побрал.

— Это мило с твоей стороны, но не обязательно. Я могу снять комнату в отеле, это не…

— Они, вероятно, все забронированы, — сказал он. — Сейчас пик сезона, и даже если ты сможешь найти что-нибудь, то это будет за пределами города. Всё, что находится поблизости, уже занято другими гостями. Послушай, твой отец хочет, чтобы ты была рядом, так он сможет проводить с тобой время.

Я молчала.

— Это всего лишь на пять дней, — повторил он тоном, который обычно приберегал для тех, кто действовал ему на нервы. — Давай просто пройдём через это.

Отлично. Потрясающе.

Кивнув, я направилась к задней части машины. Чтобы спрятаться на пару секунд и взять себя в руки.

— Ты много вещей привезла? — спросил он, следуя за мной.

— Нет. Я достану.

Но я этого не сделала. Как только багажник открылся, он потянулся к моему чемодану. Мышцы на его руках напряглись, слегка натянув рукава белой футболки. Этот мужчина всегда был крепким и сильным. К сожалению, он не стал меньше. Я примерно среднего роста, но он, по крайней мере, на полголовы выше меня. Просто идеально для того, чтобы посмотреть на меня вниз и поставить на место.

— Закрой машину. — Он направился к дому, таща за собой мой чемодан на колёсиках. — Может быть, мы и за городом, но всякое случается.

— Да, я знаю, что нужно запереть машину, — раздражённо прошептала я.

— Я всё слышал.

— Мне на это наплевать.

Он мрачно рассмеялся.

— О, детка, это будет весело.

Не имея других вариантов, я последовала за ним. Вверх по каменным ступенькам в дом. Пит никогда не был хорошим садовником, но кто-то прекрасно справлялся с садом. Не то, что я бы сказала об этом вслух. Мы явно находились в состоянии войны, и я даже не могла винить его, потому что это была моя вина. Боже, как же я ненавидела это старое знакомое чувство вины. Жизнь была бы намного проще, если бы я могла возненавидеть его, переложив часть вины на него. Но правда заключалась в том, что он ни в чём не виноват. Ни тогда. Ни сейчас.

Моя жалостливая вечеринка почти отвлекла меня от дома.

— Ты сделал это, — выдохнула я, удивлённая, что забыла о правиле «никаких комментариев». — Очень красиво.

Он остановился и моргнул.

— Да.

— В прошлый раз, когда я была здесь, ты жил в сарае, — сказала я. — Везде была грязь, трубы и хлам, торчащий из земли. Теперь всё изменилось.

— Некоторые вещи ещё в процессе разработки.

Я медленно повернулась вокруг, вбирая в себя всё — от полированного деревянного пола до серой кварцевой кухни, расположенной сбоку. На одной из стен висел телевизор размером с футбольное поле, а рядом стояли мягкие тёмно-синие диваны. Большой обеденный стол был изготовлен из цельного куска дерева, и его естественные края всё ещё оставались грубыми, не обработанными. Я уже видела начало произведения этого искусства, поэтому знала, что он сделал его самостоятельно. Круглая центральная балка была огромной, и находилась посреди комнаты, подпирая потолок.

— Высота два этажа, да? — спросила я, глядя вверх.

— Два с половиной.

— Вау. Ты действительно сделал это.

При этом он почти улыбнулся. Почти.

Коридоры расходились в разные стороны от большой комнаты, а за ней была широкая веранда, тянувшаяся по всему периметру дома. Там должны стоять барбекю, ещё один обеденный стол с множеством стульев для отдыха, а также лестница, ведущая к бассейну. Я знала это, не глядя. Точно так же, как я знала, что справа будет главная спальня с ванной и офисом. Слева — две гостевые спальни, библиотека и ещё одна ванная комната. Давным-давно я помогала ему спроектировать этот дом. Мы работали над ним вместе — дом мечты.

— Идеально, — тихо произнесла я.

На мгновение он прищурился. Затем на его лицо вернулась прежняя маска.

— Рад, что тебе понравилось. Тебе придётся здесь пожить.

Я последовала за ним в левое крыло. Дом был восхитительным. К сожалению, мой взгляд скользнул с его широких плеч вниз по позвоночнику, чтобы обнаружить, что его задница также не потеряла своей привлекательности. Так нечестно. Но на Пита в джинсах всегда было приятно смотреть. Боже, его размашистая походка. Небрежная уверенность, казалось, всегда сочилась из этого человека. Не то, чтобы я подсматривала. Подсматривать плохо.

— Эта подойдёт? — спросил он, распахивая дверь.

— Отлично. Спасибо.

Он постучал по моему чемодану.

— Куда поставить?

— Я сама справлюсь.

Кивок.

— Через пару часов твой отец и Шанти приедут на ужин.

— Могу я чем-то помочь?

— Нет, обо всём позаботятся. — Он почесал щетину. — Хорошо. Чувствуй себя как дома. Мне нужно закончить работу. Я буду в офисе, если тебе что-то понадобится.

Я тоже кивнула. Кивать здорово. Лучше, чем слова.

Он стоял в коридоре, пристально рассматривая меня. Не говоря ни слова о том, как приятно снова меня увидеть. Потому что это была бы ложь.

— Хорошо, Адель, — наконец сказал он, используя моё имя, что никогда не было хорошим знаком. Честно говоря, я предпочитала «детка». Затем, спасибо тебе, младенец Иисус, он ушёл. Я осторожно закрыла дверь спальни, привалившись к ней из-за чрезмерной драмы. Я знала, что возвращение домой будет определённым кругом ада, но не думала, что всё так плохо.

Сто двадцать часов и счёт пошёл.

— Ты посмотрела? — Прошипела Хейзел мне в ухо. — Не могу поверить, что ты посмотрела.

Я практически мёртвой лежала на кровати, приложив телефон к уху.

— Я не хотела… просто так получилось.

— Правило номер один — не смотреть.

— Ага…

Она вздохнула.

— Хорошо, дело сделано. Нам нужно двигаться дальше. Но просто из любопытства, и как вид?

— Лучше, чем когда-либо.

— Ублюдок. Как ты выглядела?

— Потной и мятой.

— Я же говорила тебе, нужно было лететь.

— Да, я знаю, — простонала я. — Но тогда он настоял бы на том, чтобы забрать меня из аэропорта, и не думаю, что нахождение в замкнутом пространстве сработало бы. Мне бы пришлось выпрыгнуть из движущего автомобиля, а как ты знаешь, это ничем хорошим не заканчивается.

В ответ тишина.

— Он всё ещё ненавидит меня.

— Он не ненавидит тебя.

— Нет, он действительно ненавидит. — Я уставилась в потолок. — Что происходит?

— Хмм? Всё в порядке.

— Что за странные нотки в твоём голосе?

— Что?

— Не чтокай мне тут. Что случилось?

Моя лучшая подруга застонала.

— Не уверена, что это нужно тебе прямо сейчас, учитывая, что происходит.

— Просто скажи мне.

Ругательство.

— Хорошо. Но это не мой выбор. Мэдди и я ходили на ужин прошлым вечером.

— Мило. Куда?

— В закусочную «Бомбей» и там было мило, но не об этом речь, — сказала она. — Послушай, Дикон был в ресторане с другой женщиной, и они были близки. Так близки, словно собирались получить ключ от комнаты.

Я выдохнула.

— Ох, понятно. Хорошо.

— Хорошо?

— Ну, это ожидаемо. На прошлой неделе мы поссорились. Не помню из-за чего, но в то время это казалось очень важным.

Тишина.

— Что?

— В один прекрасный день, ты начнёшь заботиться о людях, с которыми встречаешься.

— Я забочусь.

— Помимо твоего обычного поведения «Надеюсь, он не попадёт под машину и не погибнет на улице по дороге домой», — сказала Хейзел. — Я имею в виду, совсем другой уровень заботы, чем у тебя.

— Хорошо, что я этого не сделала, учитывая, что он мне изменяет.

— Я знала, что ты так скажешь.

Я не потрудилась ответить.

— Тебе не приходило в голову, что он начал встречаться ещё с кем-то, потому что тебе было наплевать на него? — спросила она.

— Думаешь, я не удовлетворяла его эмоциональные потребности?

— Это одна из теорий о проблемах с твоими свиданиями.

— Видишь, вот почему у меня психотерапевт в качестве моего лучшего друга, — сказала я. — У тебя есть ответы на все вопросы.

Она рассмеялась.

— Только мне не платят за то, что я слушаю тебя.

— Извини за это.

— К счастью, обычно ты довольно скучна. Поэтому я не против маленькой драмы.

— Вот это счастье, — пробормотала я. — Дело в том, что мы с Диконом встречались раза четыре или пять. У нас даже секса ещё не было. Можно ли ожидать, что я буду эмоционально привязана к мужчине после стольких свиданий?

Хейзел фыркнула.

— Ты преднамеренно всё переворачиваешь. Я сдаюсь.

— Хорошо. Как Мэдди?

— С ней всё отлично. Скоро мы собираемся на ужин к её родителям, — проговорила она. — Ты же собираешься выжить там, где ты сейчас?

— Нет. Скорее всего, я просто умру очень грустной и жалкой смертью, постепенно превращаясь лишь в запах в коридоре, который он, в конце концов, не сможет игнорировать. Или нет. Я ещё не решила. — Ещё один вздох. — Боже, я так сильно нервничаю, что чувствую тяжесть в груди. Может быть, мне стоит просто пережить лёгкую паническую атаку и покончить с этим. Ну, знаешь, поставить галочку.

— Панические атаки — это не шутки, — упрекнула она. — Теперь иди выпей и успокойся. Смирись с ситуацией… если не можешь помириться с ним.

— Он не хочет мириться со мной.

— Покажи ему, каким замечательным и зрелым человеком ты стала.

— Я замечательный и зрелый человек?

— Конечно же, да. Или, по крайней мере, ты можешь притвориться. Твои актёрские способности довольно хороши. Я верю в тебя. — Хейзел чмокнула меня в трубку. — Мне пора идти. Ты выживешь?

— Да, я буду в порядке, — улыбнулась я.

— Спасибо за разговор. И новости. Обещаю, что в следующий раз, когда парень мне изменит, я буду вся в слезах. Вот тебе крест. Доброй ночи.

— Я поверю в это, когда увижу. Пока.

Предавшись отчаянию, я отшвырнула телефон. Или это из-за гнетущей жары и общей усталости. Именно в этот момент гигантский паук пополз по стене прямо над моей кроватью, скользя по потолку длинными лапками.

— Боже! — Я спрыгнула с кровати, сердце колотилось как бешеное. — Это не круто.

С другого конца дома послышались шаги, и в комнату вбежал Пит.

— Что случилось?

Я просто указала на стену. Он поднял бровь.

— Это же просто паук-охотник.

Он хрипло выдохнул, вместе с выдохом ушло и чувство беспокойства. Учитывая мой вопль, он, вероятно, ожидал змею. Большинство местных жителей были просто безвредными древесными змеями, иногда появлялась восточная коричневая. Эти твари были агрессивны и смертельно ядовиты.

— Он размером с мою ладонь, — пожаловалась я, стараясь не звучать оборонительно. — Фу.

— Фу? Серьёзно? — И снова, он был опасно близко к улыбке. Хотя на этот раз насмешливой. — Раньше ты имела дело с ними всё время.

— Да, ну, больше не имею. Мои навыки по ловле пауков исчезли, — сказала я. — С другой стороны, я освоила систему общественного транспорта Сиднея. Говоря о запугивании.

Он просто смотрел на меня.

— Не мог бы ты вытащить его отсюда?

— Открой дверь на веранду. — Тяжело вздохнув, он исчез в коридоре и вскоре появился вновь с большим пластиковым контейнером и куском картона.

Я стояла у открытого дверного проёма и наблюдала, как он подкрался к уродливому, волосатому монстру. На самом деле, вероятно, я напугала его больше. Охотники не были ядовитыми, их укус не больше, чем укус комара. Но ползучие твари на самом деле не были моим коньком. По крайней мере, больше не были.

Пит шагнул на кровать, широко расставив босые ноги, готовясь к захвату. Прозрачный пластиковый контейнер прикрыл жуткую тварь, пока Пит пытался медленно и неуклонно приблизиться. В последний момент, его паучье чутье сработало, и он резко прыгнул, устремившись к свободе. Я чуть не вскрикнула от испуга, но реакция Пита была выше всех похвал. Контейнер ударился о стену спальни, и паук оказался внутри. Я старалась не поддаваться чувству невольного восхищения. Потребовалось изрядное мастерство, чтобы так ловко поймать большую, быструю особь.

Пит осторожно вставил кусок картона между стеной и контейнером. Паук прыгал и суетился внутри пластиковой коробки. Продолжая демонстрировать крайнюю степень храбрости, я отступила в сторону, когда он вынес контейнер наружу и открыл крышку. Он щёлкнул контейнером, и мистер Паук улетел в сад, чтобы жить дико и свободно. Гораздо лучше, чем обливать лицо спреем от насекомых.

— Счастлива? — спросил он.

— Безумно. Спасибо.

Ворчание.

— Помнишь, как ты в первый раз учил меня этому? Я сделала неправильно, и оттяпала бедняжке ногу контейнером. Половина меня окаменела, а другая заливалась слезами. — Честно говоря, их ноги были такими хрупкими, и нужно быть очень ловким, чтобы они не потеряли ногу или две в процессе.

Ещё ворчание.

Отлично. Так будет на протяжении всего моего пребывания здесь?

— Не то, чтобы мне не нравилась твоя ворчливость, — сказала я, — Но неужели, мы не можем просто поговорить и решить всё? Может быть, разберёмся с этим?

Он нахмурился.

— Чёрт возьми, нет.

— Значит, мы никогда не будем это обсуждать?

— Попала в яблочко.

Я глубоко вздохнула и показала ему большой палец.

— Хорошо. Отлично. Хорошо поговорили, Пит. Ещё раз спасибо, что избавился от паука.

Ещё один недовольный взгляд, и он вернулся в дом. Без сомнения, чтобы спрятаться в своём офисе. Бегающие пауки и неразговорчивые люди. Во что, чёрт возьми, я вляпалась?

Девять лет назад…

Я сидела на траве под деревом, уткнувшись в книгу. Первый день из следующих шести недель бесконечных звуков молотков, пил и отвёрток почти закончился. Я не возражала просто погулять. К тому же в моей книге происходило многое. Экшн, приключения, романтика. Всё, что никогда не происходило в реальном мире. К дому подъехал красный грузовик с ящиком для инструментов на заднем сиденье, и я приготовилась поздороваться. Каждое лето в течении шести недель всё было одно и тоже. Смесь из «привет», «как ты поживаешь» и «как же ты выросла». Большинство этих мужчин знали меня годами, так что этого следовало ожидать.

Однако этот парень был новеньким. И, вау. Клянусь Богом, он направился к дому, в котором в настоящее время шёл ремонт. Но похоже, не в духе. Как такое может быть, я не имею понятия. Честно говоря, я никогда не замечала парней, работающих на папу. Все они были крепкими, сильными парнями и жизнерадостными, морща свои загорелые лица с заготовленной улыбкой всякий раз, когда ребёнок босса находился рядом.

Но Пит был другим. Один из рабочих на крыше прокричал ему что-то непристойное, и парень спокойно поднял средний палец в ответ.

— Язык! — крикнул папа, кивая в моём направлении.

Я смущённо спрятала лицо. Отстойно, что все работники должны вести себя прилично, потому что «ребёнок» рядом.

Парень сразу же направился ко мне с широкой улыбкой.

— Адель, правильно? Босс говорил о твоём визите в течении нескольких недель, и становился всё более и более взволнованным.

Неожиданно для меня. Я имею в виду, у нас с папой всё было нормально, но вся его жизнь сосредоточена только на работе. Что было хорошо и чего следовало ожидать. Мама забрала меня и переехала в Сидней, нуждаясь в пространстве и чем-то подобном. Художники действительно легкомысленны. Папе нужно было что-то, что заполнило бы пустоту в его жизни, и его бизнес прекрасно справился с этой ролью.

— Привет, — сказала я.

— Пит. — Он протянул свою большую руку для пожатия.

Моя рука лишь слегка дрожала. Неплохо.

Вблизи он был ещё прекраснее. Самые прекрасные серо-голубые глаза, и лицо, которое смело можно назвать мечтательным. Твёрдый подбородок с ямочкой. Его губы. Боже мой, эти губы. Образ завершали тёмные волосы до плеч. Я ошеломлённо уставилась на него.

К сожалению, он был старше меня как минимум на десять лет.

— Забыл, что вы раньше не встречались, — сказал папа, подойдя как раз во время, чтобы привести меня в чувство. — Милая, это Пит. Новый сотрудник, о котором я тебе говорил. Он присоединился к нам в начале этого года. Пит, это моя дочь, Адель. Ей только исполнилось шестнадцать.

Отец всегда старался упомянуть мой возраст. Это был не очень тонкий способ папы установить правила поведения около меня.

— Мы только что познакомились.

— Как всё прошло в полицейском участке?

— Всё закончено. Они счастливы.

Папа похлопал его по плечу.

— Хорошая работа.

Пит повернулся ко мне и нахмурился.

— Босс, ты серьёзно заставляешь её сидеть на стройках?

— Что? — папа нахмурился, словно он никогда не задумывался об этом. — Мы пробудем здесь лишь час. Потом мне нужно кое-что сделать в офисе, но это не займёт много времени. Она в порядке.

— Я в порядке, — подтвердила я.

Пит только покачал головой.

— Да ладно, тебе должно быть скучно, чёрт возьми… я имею в виду, до чёртиков. Да, до чёртиков.

Папа ещё больше нахмурился, а я рассмеялась.

— Я закончил и направляюсь на пляж, — сказал Пит. — Почему бы мне не взять её с собой?

— Хочешь пойти? — спросил папа.

— Конечно. — Я пожала плечами и сунула книгу в сумку. — Мне так скучно, что у меня нет простыни. Или подушки.

Папа не переставал хмурится, но Пит удовлетворённо кивнул.

— Отлично. У тебя есть купальник или его нужно забрать?

— Подожди. — Папа вытащил кошелёк из заднего кармана и сунул мне в руку немного денег. Это была ещё одна папина фишка. Давать деньги ребёнку, чтобы сделать всё потрясающе.

— На пляже есть магазины, правильно? Просто купи себе новый, дорогая. И полотенце тоже, хорошо? О, и ещё солнцезащитный крем, и шляпу. Вот возьми ещё немного — позже ты можешь проголодаться. Ты взяла телефон?

Я аккуратно сложила деньги и положила их в карман моих обрезанных джинс.

— Да. — Папа купил мне телефон в прошлом году, предполагая, что так он сможет связаться со мной напрямую.

— Хорошо. Позаботься о ней. — И папа бросил на Пита взгляд. Взгляд, который обещал много отцовского гнева, если я вернусь домой хоть с одной царапиной. — Адель, не отвлекайся и никуда не уходи, хорошо?

— Мне не четыре, папа.

— Понимаю.

Я быстро поцеловала его в щёку.

— Увидимся.

— Пошли, — сказал Пит с ещё одной улыбкой, от которой всё внутри меня перевернулось. — Давай выбираться отсюда, детка. Волны ждут.

Вечер среды. Настоящее…

Ужин был накрыт на террасе.

Я приняла душ и переоделась в короткий чёрный льняной комбинезон без рукавов, который чудесным образом пережил поездку, не слишком помявшись. Мои размеры с университета не менялись. Я давно перестала бороться с этим и работала над изгибами. Между тем, влажность превратила мои светло-каштановые волосы в полный бардак, поэтому я собрала их в низкий хвост и надела серьги-кольца. Минимальный водостойкий макияж, чтобы ничего не потекло от жары. Взгляд говорил о зрелости и трудоспособности, оставаясь при этом непринуждённым. По крайней мере, мне хотелось, чтобы так и было. Девушка может надеяться.

Я всегда носила с собой телефон — он просто идеально подходит для отвлечения внимания или для избежания нежелательных разговоров. Забудьте о хороших манерах, они ничего не значат в критической ситуации.

Взяв телефон, я сделала вид, что занята.

— Хотела спросить, мой телефон здесь плохо ловит. Не мог бы ты дать мне пароль от Wi-Fi?

Мужчина заметно заколебался.

Очевидно, мне ни в чём нельзя доверять.

— Обещаю, не смотреть слишком много порно, — сказала я. — Просто иногда лучше делать работу самостоятельно, правильно?

Он бросил на меня кислый взгляд.

— Пароль написан на холодильнике.

— Спасибо.

— Не нужно нервничать, — сказал Пит, протягивая мне пиво.

— Я не нервничаю.

Он просто кивнул на пальцы моей руки. Действительно, я заметно нервничала.

— Шанти замечательная. Я уверен, что вы прекрасно поладите, — проговорил он, растянувшись на одном из стульев, всё ещё босиком. Он сменил майку на рубашку на пуговицах и с короткими рукавами. Чёрную. Мы подходили друг другу. Может быть, я переборщила с нарядом. Нет, я выглядела отлично. Всё было хорошо.

На столе мерцали свечи, рядом стояло блюдо с сыром, крекерами и всякой всячиной. Пара цитронелловых свечей стояли вокруг нас, чтобы отпугивать жуков от нас.

Получив пароль от Wi-Fi, я села напротив него, не сводя глаз со звёзд. Сейчас, когда солнце полностью село, они были едва видны над размытыми тенями гор на горизонте.

— Пахнет вкусно.

Его улыбка оставалась напряжённой.

— Каре ягнёнка. Ты всё ещё ешь мясо, не так ли?

— Да. — Я сделал глоток пива. — Я скучала по твоей готовке.

Ничего. Да, не следовало говорить этого. Любое упоминание о прошлом было под запретом.

— Привет! — прокричал папа с передней части дома. — Мы здесь.

И тут я увидела это: первая настоящая улыбка Пита за последние семь лет. Я даже не знала, как сильно скучала по ней, пока не увидела снова. Идеальные губы широко раскрыты, показывая белые зубы, глаза горят радостью. С людьми, которых он любил, он никогда не сдерживался. Однажды я была в этом списке. Увидев его улыбку, я поняла, что это похоже на то, как я представляла себе удар в живот. Много боли и никакого удовольствия.

Папа вышел на террасу в сопровождении элегантной темнокожей женщины в длинном зелёном платье. Пит и папа по-мужски похлопали друг друга по спине, хотя и жили через дорогу друг от друга, работали вместе, и вероятно, видели друг друга каждый чёртов день своей жизни. Он здорово постарел, мой отец. В свои пятьдесят, мужчина был практически седой.

Пока Пит целовал Шанти в щёку, я просто сидела на месте, тупо замерев. Думаю, Пит был прав: я беспокоилась об этом моменте.

— Милая. — Папа обогнул стол, вытянув руки. — Рад видеть тебя.

— Привет, папа. — Я встала, обняв его в ответ. Между нами была небольшая неловкость, что не так уж плохо. Мы никогда не были близки.

— Это Шанти. — Он повернулся, протягивая руку женщине. — Шанти, это моя дочь, Адель.

— Наконец-то. — Шанти улыбнулась, заключая меня в объятия, словно я была кем-то важным. Совсем как мама. Кроме того, у неё был красивый, хриплый голос.

Не то, чтобы я думала о ненависти к этой женщине, хотя и злилась из-за развода моих родителей некоторое время назад. Всё это время папа смотрел на неё, и его мужественное лицо сияло. Это было новое и резкое изменение. Он никогда не был улыбчивым и слишком счастливым. По моему опыту, трудоголикам, эти качества обычно не были знакомы. Очевидно, эта женщина творила чудеса.

— Позвольте принести вам выпить, ребята, — сказал Пит, потирая руки. — Что будете?

— Вино, если можно. — Шанти села рядом со мной.

— Пиво, — ответил папа, садясь во главе стола. Рядом со своей невестой, но не совсем. На его лицо вернулось обычное серьёзное выражение, и он спросил: — Где твой парень?

Я села.

— Я не говорила, что привезу его с собой.

— Я подумал, что ты это сделаешь.

— Нет.

Он склонил голову.

— А. Ты упомянула, что встречаешься с каким-то парнем, наверное, я просто предположил. Не имеет значения.

Я могла бы указать ему на ошибку, возможно, из-за того, что мы редко разговаривали, а когда и говорили, его мысли были где-то далеко, но зрелость взяла верх. Не стоит портить праздничное настроение. Вместо этого я улыбнулась и сделал ещё один глоток пива.

— Как продвигаются свадебные приготовления?

— Замечательно, — ответила Шанти. — Я так рада, что ты согласилась приехать пораньше и провести с нами немного времени. В это время года здесь очень красиво, и тебе пришлось проделать долгий путь. Так почему бы просто не отдохнуть, да?

Из-за того, что я немного нервничала и была ужасна в разговорах, я просто ободряюще кивнула.

Пит принёс напитки моему отцу и Шанти, затем мы подняли тост за будущее счастье пары, которая вот-вот поженится, и так далее. После этого папа и Пит принялись обсуждать работу, а Шанти рассказала мне о своём бизнесе по отделке интерьеров. Отец владел строительной компанией среднего размера. Я догадалась, что так и пересеклись их пути. Компания отца занималась всем — от архитектурных шедевров, спрятанных на склонах холмов, до ремонтных работ. Он любил разнообразие.

— Адель, я говорил тебе, что сделал Пита своим партнёром пару лет назад? — неожиданно спросил он, держа пиво.

— Вы партнёры? — спросила я, немного удивлённая. Это была важная новость.

Пит одарил меня своим лучшим пустым выражением.

— Лучший способ расширить бизнес, увеличить количество работ в год.

— Это замечательно. Поздравляю.

Кивок.

— Он был со мной достаточно долго, — сказал папа. — Когда ты начал?

— Не знаю, девять лет назад? — Пит пожал плечами.

— Знаешь, кажется, как будто прошло больше времени.

— Хватит разговоров о бизнесе, — приказала Шанти, кивая на мой телефон. — Адель, покажи фотографию молодого человека, с которым ты встречаешься.

— Ох. Ладно. — Я пролистала альбом до селфи Диакона и себя, которое сделала на втором свидании, решив, что сейчас не время говорить о том, что он мне изменяет. — Вот.

— Красивый. — Она усмехнулась, держа большой палец над экраном. — Есть ещё?

— Не уверена. — Я пожала плечами пытаясь выглядеть безразлично. Потом немного поёжилась. — Может быть. Мы с моей подругой любим делать глупые селфи.

— О, это она с великолепными короткими волосами?

— Шанти, ты не можешь просто ковыряться в чужом телефоне, — упрекнул Пит с улыбкой.

— Там нет ничего интересного, — ответила я, отмахиваясь от его беспокойства. — И да, её зовут Хейзел. Мы лучшие подруги в течении долгого времени.

Папа нахмурился.

— Уверена, что там ничего нет?

— Бесконечные ню, папа. Бессчётное количество, — рассмеялась я. — И много Ч-фотографий. Просто… плохая привычка, я полагаю. Но я, кажется, не могу перестать их коллекционировать, и так много хороших мужчин, готовых их прислать, так что…

— Ч-фотографий?

— Члена, — объяснил Пит.

— Боже. — Папа мрачно посмотрел на меня. — Очень смешно, дорогая.

Шанти наклонилась с хитрой усмешкой.

— Не беспокойся, Адель. Если я что-нибудь найду, я не скажу ему.

— Спасибо. Я ценю это.

— Эти идиоты действительно посылают тебе фотографии своих гениталий? — спросил папа. — Что происходит?

— Случайные незнакомые люди в социальных сетях, — я пожала плечами. — Предполагаю, они думают, что это какой-то заманчивый брачный зов. Я просто блокирую их.

— Как будто вы хотите увидеть чей-то сморщенный маленький пенис и волосатые яйца, — пробормотала Шанти. — Фу.

— Мы должны сменить тему разговора, — заявил папа.

Пит моргнул и кивнул.

— Согласен.

— Кто это? — спросила Шанти, наклоняя телефон так, чтобы я могла посмотреть.

— Люк. Я встречалась с ним в прошлом году, — ответила я. — Он занимался ландшафтным дизайном. Хороший парень.

Она пролистала ещё несколько фотографий. В основном мы с Хейзел изображаем пьяных и сумасшедших, строим глупые рожицы. К счастью, она не комментировала и продолжала листать, пока не дошла до пары снимков.

— А он?

— Ах, Джона. Это тоже было в прошлом году.

— Чем занимался Джона?

Я улыбнулась.

— На самом деле, он был скульптором и гончаром. У него была классная студия, он давал представление и уроки.

Шанти подняла брови.

— Интересно. А это кто?

— Исаак. Персональный тренер. Милый человек, но я не могла справиться с его бесконечной заботой о питании, — объяснила я. — Как только вы говорите, что в стейке слишком много жира, вы теряете меня.

— Однако его тело действительно похоже на храм, — одобрительно сказала Шанти, дальше проводя пальцем.

— Эти мужчины ведь одеты, да? — спросил папа, хмурясь.

— Конечно, они все одеты, Эндрю. Не будь глупым.

— Хм, этот довольно красивый, Адель. И этот тоже.

Теперь выражение лица отца стало более серьёзным.

— Милая, со сколькими мужчинами ты встречалась?

Как будто я бы ответила на этот вопрос, чтобы потом терпеть лёгкую форму пыток. Боковым зрением я заметила, как Пит прищурился. Он действительно становился похожим на ворчливого старика. Хотя, возможно, это из-за компании, в которой он находился.

— Ты должна изучить все свои возможности, прежде чем остепениться. — Теперь настала очередь Шанти мягко пожурить Пита. — Это разумно. Попробуй, потом покупай. Как ты узнаешь, чего хочешь, если не поэкспериментируешь? Подумай о тех годах, которые я потратила, чтобы найти тебя.

Папа решил не отвечать.

К счастью, Шанти оставила телефон.

— Знаешь, у тебя есть определённый тип, Адель.

— Да?

— О, да. У них у всех тёмные волосы, красивые глаза, и они работают руками, — сказала Шанти. — Разве это не интересно?

— Хм. — Да уж, мне нечего сказать по этому поводу. Для кого-то, кто работал над оформлением интерьера, она была довольна проницательна в отношении людей.

— Я всегда удивляюсь, как у людей появляются вкусы, а ты?

Тишина за столом.

Пит сделал ещё один глоток пива.

— Похоже, ты всё время занята, детка.

Я не хотела ненавидеть его, но этот дерьмовый комментарий мне не понравился. Я встретила его ровный недружелюбный взгляд таким же.

— В основном работой и друзьями. Но иногда и свиданиями.

— Похоже, больше, чем иногда.

Чёрт возьми, мне стало стыдно за моё поведение на свиданиях.

— Дело в том, Пит, — начала я, — Насколько я помню, раньше у тебя было довольно много женщин, приходящих и уходящих. Это всё ещё так?

— Она сделала тебя. — Папа заёрзал на стуле, нацепив на лицо улыбку. Однако она не была искренней, как раньше. — Я даже не могу вспомнить половину их имён.

— Вероятно, твоя память уже не та, дорогой, — услужливо подсказала Шанти. Почти уверена, что эта женщина была экспертом в подшучивании над моим отцом. В таком случае, она понравилась мне ещё больше.

Папа улыбнулся.

— Как работа, милая?

— Хорошо, — ответила я.

— Она тебе не нравится?

Я поморщилась. Мне нравилась тема работы, но лучше это, чем дальнейшее изучение моей истории знакомств.

— На самом деле у меня нет претензий — там хорошо платят. Будет хорошо смотреться в моём резюме. Просто немного скучно в последнее время.

— Ты работаешь в бухгалтерской фирме, верно? — спросила Шанти. — Сколько у вас сотрудников?

— Я помогаю офис-менеджеру. Около шестидесяти человек.

Её глаза расширились.

— Довольно много.

— Да, и это прямо в центре города, что очень хорошо.

— Я надеялся, что ты уже устала от города, — сказал папа, откидываясь на стуле. По его глазам я не могла ничего прочесть. Словно он оценивал меня? Обычно мы разговаривали примерно раз в несколько месяцев. Пару раз он ездил на юг по делам, и мы ужинали вместе. Недостаточно часто, чтобы наконец стать «знакомыми».

— Почему? — спросила я с любопытством.

По правде говоря, я взяла две недели отпуска вместо одной. Я могла бы провести вторую неделю, совершив поездку вдоль побережья, расслабляясь. Или я могу вернуться домой и начать искать другую работу. Я ещё не решила.

— Хельга говорила об уходе на пенсию, чтобы больше времени проводить с внуками, — сказал он. — Думаю, ты могла бы занять её должность.

Пит напрягся.

— Ты предлагаешь Адель руководить нашим офисом?

— Более того, — ответил папа, переходя на другую тему. — Она могла бы помогать составлять предложения, взять на себя часть работы по связям с подрядчиками и клиентами. Освободить нас от этого, чтобы мы могли заняться настоящей работой.

— Ты никогда не упоминал об этом.

— Нам же нравится, что это семейный бизнес, верно? — папа похлопал его по плечу. — Думаю, она могла бы занять эту должность. Она повзрослела. Умная, способная, мы можем доверять ей, и она всегда проявляла интерес к происходящему. Думаю, это хорошая идея. А ты нет?

— Это совсем не неловко. — Шанти вздохнула и положила руку поверх руки моего отца. — Ты привык решать всё самостоятельно, Эндрю. Вам нужно разделить ответственность. Не говоря уже о том, что не стоило объявлять об этом за ужином.

Папа только пожал плечами.

— Он согласится, как только всё обдумает. Это отличная идея.

Тем временем, губы Пита сжались.

Чёрт.

— Папа, я ценю вотум доверия, но… я не ожидала…

— Тебе всегда нравилось здесь, — сказал он.

— Да? — прищурившись, Шанти вопросительно посмотрела на меня. — Но прошло много времени, с тех пор, как ты приезжала сюда. Я ждала встречи с тобой много лет, с того времени, как мы с Эндрю начали встречаться.

— Я была занята, — ответила я и тяжело сглотнула. Боже, мне нужно что-то покрепче чем пиво. — Как и сказал Пит, просто… очень занята.

Папа тяжело вздохнул и посмотрел на небо.

— Да ладно, я знаю, что мы все были немного расстроены, когда произошла эта ерунда. Но теперь это в прошлом. Нет причин, по которым ты не можешь вернуться домой.

— С тех пор, как это случилось? — медленно спросила Шанти.

Никто не ответил.

— Она там с кем-то встречается. Обосновалась. — Пит сжимал бутылку так сильно, что костяшки пальцев практически побелели. — Вероятно, она не заинтересована в переезде.

— Если бы у них было всё серьёзно, она бы привезла его с собой, — ответил папа.

Чертовски верно.

— Что насчёт мамы? — спросила я.

— Ты рассказывала мне, что она часто уезжает рисовать, — ответил папа и пожал плечами. — Ты была рядом с ней много лет, к тому же, эта женщина любит путешествовать. Нет причин, почему бы ей не приехать сюда, чтобы навестить тебя, для разнообразия.

— Не знаю…

— Почему? — настаивал папа. — Что ты не знаешь? Расскажи мне о своих проблемах, и мы разберёмся с ними по порядку.

Я не смотрела на Пита, а он не смотрел на меня. Если бы я думала, что залезть под стол, решило бы проблему, то уже стояла бы на коленях. Однако я совершенно уверена, что внизу нет никакого спасения.

— Достаточно, — сказала Шанти строгим голосом. — Не дави на неё. Но также, мне не нравится не знать, что происходит, а что-то определённо происходит. Что случилось много лет назад? Кто-нибудь может объяснить мне, пожалуйста.

Пит отвернулся, его челюсть напряглась. Папа вздохнул.

— На самом деле ничего. Буря в стакане.

Больше никто ничего не сказал.

Шанти сверлила папу взглядом, и он пожал плечами, уступая.

— Думаю, тебе лучше всё узнать. Адель начала приезжать на лето, когда ей исполнилось шестнадцать. Обычно я был слишком занят, строя дома, и не проводил с ней время. Но Пит это делал. Он начал брать её на пляж, время от времени ходить в кино и всё такое.

— Он просто был добр, — сказала я.

— Да, он был. Бизнес быстро рос и занимал всё моё время, — продолжал папа. — Я отсутствовал чаще, чем следовало бы.

— Но теперь ты это исправишь. — Шанти сжала его руку, и папа переплёл их пальцы. Боже, они так влюблены. Им так хорошо вместе. Диакону не нравилось даже держаться за руки. Не удивительно, что я собиралась бросить его.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал остальное, милая? — спросил папа. — Это твоя история.

Шанти повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

Подумать только, я на самом деле думала, что смогу произвести хорошее впечатление. Попытка быть взрослой разлетелась в пух и прах. Сидевший напротив Пит поднёс бутылку к губам, и его скулы резко обозначились. Он явно несчастлив.

Лучше просто сказать и покончить с этим. Это так глупо, правда. Но даже после всех этих лет, я всё ещё чувствовала себя невероятно смущённой.

— Я была влюблена в Пита и на восемнадцатый день рождения я пыталась его соблазнить, показав свои сиськи. Он не видел во мне взрослую женщину, поэтому я решила надавить на него. В это время вошёл отец и предположил, что Пит развлекается с его дочерью-подростком, ударил его по лицу и уволил. Папа угрожал вызвать полицию, мою мать и Бог знает кого ещё. Было много криков. Немного крови. Многие слышали, что произошло. Было не очень хорошо.

Пит фыркнул.

— Не очень хорошо? Я провёл грёбаную ночь в приёмном отделении, пытаясь вправить нос.

— Мне всегда было интересно, как он был сломан, — спокойно сказала Шанти. — Такая интригующая шишка на переносице.

— Я слишком остро отреагировал, — пробормотал папа. — Честно говоря, я думаю, что чувствую себя хуже из-за всего случившегося, чем кто-либо другой.

Но учитывая, что пот стекает по моей спине, а Пит скрючился на стуле, я почти уверена, что это неправда. Хотя так мило с его стороны думать об этом. Я опустила глаза, сейчас это казалось самым безопасным.

— В конце концов папа успокоился. Я дала ему понять, что во всём виновата я, и он не уволил Пита.

— Ага, у меня не было возможности поблагодарить тебя за это, учитывая, что я был в приёмном покое, — выпалил мужчина.

— Как я уже говорила, мне жаль.

Пит продолжал свирепо смотреть на меня, словно я любила пинать котят и душить щенков. Возможно, я смогу поспать в машине пару дней. Если я опущу пассажирское сиденье, то всё будет отлично. По крайней мере, лучше, чем оставаться здесь с ним.

— Ради Бога, Пит, — усмехнулась Шанти. — Прими её извинения. Мы все совершали поступки о которых сожалеем, когда были молоды и глупы. Честно говоря, я думаю, это самая смешная история, которую я слышала за долгое время, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Не могу поверить, что ты выставила их напоказ.

Я пожала плечом.

— Я выпила. В то время это показалось мне хорошей идеей.

— И с тех пор, ты не возвращалась?

— Нет. Не думала, что мне здесь рады.

— Что ж…, — начал папа, — всё было совсем не так.

— Так, папа.

Он почти улыбнулся.

— Ты устроила адский беспорядок. Ради Бога, Пит на пятнадцать лет старше тебя.

— Неудивительно, что ты взбесился, Пит, когда я спросила, может ли она остаться у тебя, — проговорила Шанти. — Да ты побелел как полотно. Я беспокоилась, не заболел ли ты.

— Думаю, что ты преувеличиваешь. — Оттолкнув стул, Пит встал. Напряжение исходило от каждой его мышцы. — Я схожу за напитками. И подам ужин.

— Я помогу, — сказал папа, следуя за ним.

Шанти повернулась ко мне и улыбнулась.

— Извини, что попросила тебя, остановиться здесь. Я немного увлеклась свадебными приготовлениями. И заполнила ими весь дом. В следующий твой приезд, твоя комната будет ждать тебя. Обещаю.

— Спасибо.

Какое-то время она смотрела на открывающийся вид, глубоко задумавшись.

— Адель, я думаю вы с Питом были хорошими друзьями, раз он до сих пор зол.

— Честно, он не сделал ничего плохого или неуместного. Пожалуйста, не думай о нём плохо — во всём виновата я.

— Знаю, — спокойно сказала она. — Он порядочный человек, хороший. Вот почему на него не похоже так долго держать обиду.

— Нет, обычно, если кто-то облажался, предал его доверие, они просто исчезают из его жизни. В этом случае, это не совсем возможно. — Я ковыряла этикетку на бутылке, растирая конденсат. — Это всё усложняет.

Она издала урчащий звук.

— Ну, у меня нет собственных детей и я хочу, чтобы ты находилась рядом. Если тебе действительно нравится здесь, как говорит твой отец, и если ты устала от работы, то возможно, присоединиться к семейному бизнесу будет не такой уж и плохой идеей. Знаю, он хотел бы почаще видеть тебя. Он постоянно говорит о тебе.

— Да?

— Да.

Я не знала, что сказать.

— Думаю, тебе нужно помириться с Питом, — сказала она, словно это было так просто.

— Я пытаюсь.

— Он такой же упрямый мужчина, как и все они. Думают, что знают обо всём лучше, пока мы не покажем им обратное. — Она улыбнулась. — Старайся лучше.

Девять лет назад…

— Ещё раз, как её зовут? — Прошептала я, потягивая через соломинку коктейль самого большого размера. Одно из преимуществ похода в кино. Такими же как попкорн и кондиционер. Суббота выдалась ужасно жаркой, а потолочные вентиляторы лишь гоняли горячий воздух. Папа был дома, работал над предложением по работе. Когда позвонил Пит и предложил сходить в кино, я воспользовалась случаем. Он не упоминал, что возьмёт с собой ещё кого-то. Не то чтобы я ревновала, потому что это было бы глупо.

— Детка, я говорил тебе его уже дважды.

— Да, но она уже третья за пару недель, — пробормотала я. — Я не в состоянии запомнить их всех.

Он поднял одно плечо.

— У меня много друзей.

— Конечно. Ты дружелюбный парень.

— Да, я такой.

— Прошло пятнадцать минут, — сказала я. — Как думаешь, что она там делает — макияж или причёску? Может наносит загар? Что?

Слабая улыбка тронула губы Пита.

— Заткнись и смотри кино.

— Думаю, вампиры напугали её.

— Ты собираешься разговаривать до конца фильма?

— Может быть.

— Боже. Ты выбрала его только для того, чтобы позлить меня, не так ли? — спросил он, наморщив лоб, наблюдая как Белла и Эдвард обмениваются пылкими горячими взглядами на экране.

— Стоит ли позволять решать шестнадцатилетнему ребёнку на какой фильм идти, когда ты на свидании? — тихо спросила я в ответ. Хотя народу в кинотеатре было немного. Фильм вышел пару недель назад. — Думаю, это главный вопрос.

— Это не свидание. Мы просто друзья.

— Как ты говоришь её зовут?

— Шшш. Я стараюсь сконцентрироваться.

— Хочешь расскажу, что будет дальше? — спросила я. — Я читала книги дюжину раз.

Он бросил в меня попкорн.

— Как грубо. — Я стряхнула его с колен. — Знаешь, у меня есть теория.

— И о чём она?

— Ты используешь меня как компаньонку.

Он моргнул.

— Я что?

— С этими женщинами, — кивнула я головой. — Я имею в виду, что со мной они не могут относиться к тебе серьёзно. Не будет никаких разговоров типа «куда движутся наши отношения, давай обсудим их». Ты просто используешь меня в качестве компаньонки. И это чертовски гениально. Ты получаешь очки в качестве хорошего парня за то, что пожалел меня. И в то же время, у тебя есть причина держать их на расстоянии. Учитывая количество подруг и скорость с который ты их меняешь, это имеет смысл. Признай это.

— Я ничего не буду признавать, — фыркнул он. — Может быть, мне просто нравится твоя компания. Я имею в виду, иногда ты смешная. Не полный отстой.

— Благодарю.

— Теперь ты хвалишь меня.

— Нет, — ответила я. — Уверена, что твоё эго и так достаточно большое.

И снова в меня полетел попкорн.

— Для тридцати однолетнего мужчины ты иногда можешь быть очень незрелым, Питер.

— Для шестнадцатилетнего подростка ты можешь быть настоящим сорванцом, Адель.

Затем он улыбнулся. И я не могла не улыбнуться в ответ.

К сожалению, в этот момент вернулось его свидание. Мы сидели в тишине, уставившись на экран. Кино уже не казалось таким веселым, так как мы с Питом больше не шептались друг с другом.

Ночь среды. Настоящее…

После ужина сон не шёл. Я провалялась час, глядя в потолок, мысли крутились в голове. Жара давила на меня, подушка промокла от пота. Можно включить кондиционер, но я соскучилась по странным ночным звукам снаружи и запаха жасмина.

Наконец я сдалась и встала. Света с улицы было достаточно, чтобы не включать лампу. Переодевшись в купальник, я взяла полотенце и вышла на террасу, затем спустилась по задней лестнице. Над головой висела почти полная луна, и всё было идеально, мирно и тихо. Почти.

— Дерьмо! — Я закричала, увидев кого-то в воде. — Я не видела тебя.

— Так и задумывалось, — пробормотал он.

Сердце забилось сильнее. От страха как такого или от страха перед ним, я не знала.

— Ты бы предпочёл остаться в одиночестве или мне разрешено поплавать?

— Ты взрослая. Ты можешь делать всё, что тебе, чёрт возьми, хочется.

— И всё же это твой дом, — указала я. — Здесь я нежеланный гость.

— Ты точно не нежеланная.

— Ага… не убедительно.

Отлично. Я положила своё полотенце на деревянную скамью и подошла проверить воду пальцами ног. Немного прохладная, но не холодная. Усевшись на край, я осторожно опустилась в бассейн. Я тихо ахнула, когда вода дошла до моей груди и поднялась до шеи. Соски напряглись, но это неважно. То, что бикини не скрывало, было скрыто слабым освещением. Боже, как приятно на некоторое время забыть о жаре.

— Ты никогда не прыгаешь, — сказал он.

— Мне нравиться знать, во что я влезаю.

Он отплыл туда, где стояли стакан и бутылка скотча.

— Стакан только один, но я могу поделиться если хочешь.

— Скотч на вкус как задница.

Хихиканье.

— Безопасно ли пить и плавать в одиночку?

— Я знаю, с чем могу справиться, — ответил Пит. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Я точно была желанным гостем. Люди всегда думают, что юная любовь такая замечательная вещь. То, что нужно ценить. Но, по правде говоря, это отстой. Из-за первой любви, вы можете провести остаток своей жизни, ища черты этого человека в других…

Однако после реакции Шанти и слов отца, я практически забыла о покаянии в наших с Питом отношениях. То же самое касалось его раздражительности и нежелании двигаться дальше. С меня достаточно. Серьёзно. Всё. Кончено.

— Ох, иди на хуй.

— Что ты сказала?

— Знаешь, Пит, прошло семь лет, — указала я. Напыщенно. Без разницы. — Я вела себя как глупый ребёнок и я признаю это. Я много раз извинялась.

Он протёр лицо мокрой рукой.

— Ты действительно только что послала меня?

— Это смешно. Если ты не можешь попытаться простить или хотя бы притвориться, что забыл, я пойду спать на папин диван или куда-нибудь ещё. — Я направилась к лестнице.

— Ты не можешь разбудить отца и Шанти посреди ночи.

— Значит, посплю в машине.

— Ты серьёзно?

— Да. — Я поднялась на верхнюю ступеньку и остановилась, чтобы отжать волосы. — Жизнь коротка. И просто для справки, не похоже, что я вышла из этой ситуации без повреждений. Я потеряла своего лучшего друга и была изгнана из места, которое любила. Не похоже на хорошее времяпрепровождение.

— Детка, стой. — Он стоял у подножья лестницы, по пояс в воде. Я могла бы обойтись без представления, как хорошо он выглядит полуголым. Грудные мышцы, плоский живот, и буква V, ведущая в его шорты. Боже помоги, у него есть блядская дорожка. Мои сексуальные фантазии о нём итак были достаточно ужасными и без лишних подробностей, спасибо большое. Можно было подумать, что после стольких лет моё воображение переключилось на кого-то другого. Но мне не так повезло. Наверное, моему воображению не хватало фантазий. Словно мой мозг и влагалище застряли где-то очень давно. Он отпечатался на мне. Я и не могла это контролировать.

— Думаю, это большая часть проблемы, — сказала я. — Видишь ли, я больше не ребёнок.

— Ясное дело.

— Что? Разве я не должна была вырасти?

Затем он впился взглядом в моё тело, как будто оно его оскорбляло. Иисус. Бикини было не таким уж открытым.

— Боже, ты прав, — вздохнула я. — Я должна была оставить грудь дома. Как эгоистично с моей стороны. Прошу прощения. Моя вина, Пит.

Он фыркнул.

— Ты совсем не смешная.

Ха.

— Это что-то вроде смеха? Я рада, что ты наслаждаешься своим безумием в этой ситуации.

— Моим безумием? — Он поморщился. — Я не понимаю о чём ты. Возвращайся обратно в воду.

— Нет.

— Пожалуйста, Адель. Если хочешь, мы поговорим об этом, — сказал он, глядя в темноту. — Возвращайся обратно.

— Моё тело оскорбляет тебя?

— Дай мне сил, — пробормотал он, прежде чем подняться ко мне. — Нет, твоё тело не оскорбляет меня. Но думаю, я видел достаточно твоих грудей на восемнадцатый день рождения, чтобы хватило на всю жизнь.

Я подняла руку.

— Эй, уважай моё личное пространство. Отвали.

— Нет.

Следующее, что я поняла, он поднял меня на руки и бросил в середину бассейна. Я всплыла, задыхаясь и отплёвываясь.

— Ты мудак!

Он грациозно нырнул обратно, и в ту секунду, когда всплыл, я брызнула ему лицо водой. Так началась война, которую мне, вероятно, суждено было проиграть из-за его превосходства в мышечной массе и его огромных рук. Но очевидно, я должна была начать её, потому что драка — единственный разумный способ поставить мою зрелость под сомнение.

— Перестань. Остановись! — Я отвернулась, стараясь прикрыться. Чёрт, я пыталась убрать мокрые волосы, чтобы что-то увидеть. — Я ненавижу тебя.

Он вздохнул, расслабляясь в воде.

— Ага. Я тоже ненавижу тебя.

Я замерла.

— Серьёзно?

— Нет. — Ещё один вздох. — Пожалуйста, останься.

— Ты перестанешь быть грубым?

— Не знаю. Я постараюсь. — Он потянулся к своему скотчу. — Ты собираешься носить рубашку?

— Да. Кроме того времени, когда нахожусь в бассейне, конечно.

Ворчание. Без понятия, что он сказал.

Я воспользовалась возможностью перевести дыхание, легла на спину и посмотрела в ночное небо. Я чувствовала его взгляд на мне, но мне было всё равно. Моя грудь никоим образом не была ответственна за его капризный характер. Он и его симпатичное личико могут самостоятельно признать недостатки в своём поведении и без моей помощи. По крайней мере, это может сработать, хоть и временно. Достаточно, чтобы увидеть свадьбу Шанти и отца. Я надеюсь на это.

Пит сказал что-то, но вода заглушила его слова. Я выплыла.

— Что?

Он наблюдал за мной со своей стороны бассейна, его серо-голубые глаза таинственно мерцали в темноте.

— Твой лучший друг, да?

— Ты им был. — Я пожала плечами.

— Что насчёт людей твоего возраста? — спросил он. — Думаю, у тебя были друзья в школе.

— Да, парочка. Конечно. — Я вцепилась в каменную оградку бассейна, удерживая себя на плаву. — Но ни с кем я не могла поговорить так, как с тобой. Ты не судил меня и не делал ничего такого. Я просто… Я чувствовала себя комфортно с тобой.

Тишина.

— Наверно, я сводила тебя с ума своей болтовнёй.

— Нет, — ответил он. — Хотя иногда ты говорила сумасшедшие вещи. Боже, некоторые твои гениальные идеи… но мне нравилось слушать тебя.

— Никто не заставлял тебя дважды смотреть марафон «Звёздных войн».

— Это были только первые три…

Я подняла руку.

— Признаюсь, моя юношеская влюблённость в Хейдена Кристенсена (прим. главный герой «Звездных воин» — Энакин Скайуокер), возможно, несколько сбила меня с пути истинного.

— Детка, ты думала, что Джа-Джа Бинкс был забавным.

— Эй, — отрезала я. — Возьми свои слова обратно. Я никогда такое не говорила. Никто в здравом уме так не думает.

Он сделал глоток виски. Я почти уверена, что он использовал стакан, чтобы скрыть улыбку.

Я лениво опустила ноги в воду. Не истекать потом очень приятно.

— Ты будешь продолжать называть меня «детка»?

— Ага.

— Хорошо, старичок.

— Ты всегда была сорванцом. Не знаю, почему я терплю тебя. — Он плеснул немного воды в мою сторону. Но было очевидно, что он не хотел начинать войну снова. — Если ты не пьёшь скотч, то что ты пьёшь?

— Джин.

Кивок.

— Что думаешь о Шанти? Она милая, не так ли?

— Да, она мне понравилась.

— Что насчёт тебя и парня, с которым твой отец думал, что ты приедешь? — спросил он. — Что у вас происходит?

Хм. Я повернула лицо, положив подбородок на руки.

— Хочешь правду или милую ложь, которая сгладит следующие пять дней? Выбор за тобой. Честно говоря, я не против.

На его лицо снова вернулся осторожный взгляд.

— Спасибо за выбор. Почему бы нам не придерживаться правды?

— Он изменил мне.

— Что? — спросил он, возмущаясь. — Ты шутишь. Что за мудак.

— Ага. Моя подруга рассказала мне, что видела его обнимающимся с кем-то в углу ресторана. — Я слегка улыбнулась. — Думаю, можно с уверенностью сказать, что всё кончено.

— Мне жаль.

— Мы не подходили друг другу. Я имею в виду, что была увлечена им, но чего-то не хватало, — призналась я. — Если быть честной, то я не так уж и огорчена.

Он продолжал хмуриться.

— Наверно, это хорошо. В любом случае… Прошу прощение за мои комментарии о твоей жизни за ужином.

— О, хорошо. Спасибо.

Ворчание.

— Извини, что назвала тебя кобелём.

Он моргнул.

— Ты не называла меня кобелём.

— Нет? Должно быть просто подумала, — ответила я. — Но я уверена, что ошибалась, и у тебя были глубокие и прочные чувства ко всем твоим многочисленным подружкам на протяжении многих лет. Просто ради интереса, помнишь ли ты их имена?

Его плечи поднялись, когда он тяжело выдохнул.

— Ладно, хорошо. Я забираю свои извинения.

— Ладно.

— Знаешь, детка, звучит так, будто ты ревнуешь.

— Я так не думаю, старичок. Просто указываю на лицемерие, — сказала я, рассмеявшись.

Хотя я хотела бы притвориться, что это романтика лунного света заставляет моё сердце биться чаще, а не его тёмный, пристальный взгляд. Я чувствовала себя не в своей тарелке. И я стала мокрой, и это не имело никакого отношения к воде. Как такой ворчливый и напряжённый, он всё равно казался мне горячим. Если отбросить подростковые увлечения, мне нравились парни, с которыми было весело и легко. Одинокие парни, которые любили девушек и имели пенис, но не были Питом. Это всё на чём я сосредотачивалась, когда дело доходило до свиданий. Я не знаю, что имела в виду Шанти. А ещё говорят, что женщины не знают, чего хотят. Ага. Вперёд.

— Было бы чему завидовать. Мне нравятся помоложе и побыстрее чем ты.

Он покачал головой.

— Нет, не нравятся.

— Нравятся.

— Нет. Не пойми меня неправильно — иногда быстро может быть весело. Но чаще всего это происходит медленно. Уделить время тому, чтобы всё сделать правильно, и убедиться, что все получили то, что им было нужно, — сказал он спокойно и небрежно. Как будто мы вообще говорили не о сексе. — Не позволяй ни одному идиоту уверить тебя в обратном.

Мне нечего было ответить.

— В любом случае, мне пора в постель. — Он с лёгкостью вылез из воды. Мускулы на его руках и спине действительно были чем-то особенным. — Ты будешь в порядке, если останешься одна?

— Конечно. Спокойной ночи.

Он схватил полотенце, бутылку скотча и стакан, и пошел к задним ступенькам. Вид сзади был таким же захватывающим, как и спереди. Первое правило было сожжено и похоронено на заднем дворе. Надеюсь, оно покоится с миром. Потому что я никак не могу не смотреть на него. Я совершила ошибку, не взяв с собой свой вибратор.

Восемь лет назад…

— Нельзя оставлять детей и животных в машине одних.

Пит нахмурился, его руки были заняты безвкусно завёрнутыми рождественскими подарками.

— Детка, я на минутку.

— Нет.

— Адель, оставайся в машине.

— Нет.

— Ну же, просто…

— Твой кондиционер сломан, а на улице словно 40 градусов. — Щурясь от полуденного солнца, я присоединилась к нему на дорожке большого дома из бежевого кирпича. Моё зелёное хлопковое платье моментально пропиталось потом на спине. — В машине даже нет воды. Я подожду в патио на заднем дворе в тени, где не умру от солнечного удара, спасибо тебе большое.

Он ругнулся себе под нос.

— Ох, расслабься, — вздохнула я. — Ты даже не заметишь меня.

Одному Богу известно, как он смотрел на меня сквозь тёмные стёкла своих очков. Бьюсь об заклад, что это что-то не очень приятное. Сегодня всё шло не так, как я планировала.

— Так кто здесь живёт? — спросила я. — Новая девушка, с которой ты не хочешь, чтобы я встречалась? Ты наконец стал относиться к кому-то серьёзно?

— Это не девушка.

— Тогда кто?

Он не ответил, но его челюсть напряглась. Плохо.

— Я ждала весь год, чтобы поболтать с тобой, а ты даже не хочешь, чтобы я была рядом. — Мои плечи опустились. — Зачем ты позвонил?

Он опустил подбородок, глядя на меня поверх очков.

— Успокойся. Я говорил, что хочу провести этот день с тобой и мы это сделаем.

Я молчала.

— Я просто должен сначала разобраться с этим, хорошо?

Лужайка перед домом была аккуратной. Даже слишком. Не было ни цветов, ни кустов, ни декоративных растений, ни единой попытки создать сад. Кто так делает? Минимализм, пресный до безобразия. Это касалось всего.

Пит подошёл ближе.

— Это дом моего отца.

— Твоих родителей? — спросила я с улыбкой.

Он покачал головой почти устало.

— Да. Но мы не близки.

— Ох.

— Питер? — от входной двери раздался голос, надёжно скрытый второй дверью.

— Хочешь, я вернусь в машину? — прошептала я.

— Поздно, — ответил он. — Пошли.

Я последовала за ним. Со щелчком дверь открылась. Пожилой мужчина стоял и ждал. Выражение его лица было далеко не приветливым. Несмотря на выходные, он был одет в блестящие ботинки, серые брюки и деловую рубашку с застёгнутыми до самого верха пуговицами. Не было ни одной морщинки.

— Хотел оставить их для Кристины и детей, — сказал Пит, стоя у порога.

— Заходите, — ответил мужчина. — Кто это?

— Адель. Дочь моего босса. Сегодня я присматриваю за ней.

Прозвучало так, словно мне восемь лет, но я предпочла промолчать. Мужчина что-то проворчал.

— Адель, это мой отец, Карл.

— Здравствуйте, мистер Галлахер. — Я попыталась улыбнуться. Это не сработало.

Карл нахмурился.

— Вижу.

Что он увидел, я так и не поняла. Но спрашивать не хотела. Сначала меня охватило волнение от встречи с семьёй Пита и внезапное желание произвести хорошее впечатление. Но Пит был прав: чем раньше мы выберемся из этого места, тем лучше. На улице было жарко, но этот человек казался холодным как камень.

Внутри дом выглядел также как и снаружи. Белый ковёр и кожаный диван цвета слоновой кости. Всё казалось нетронутым и дорогим, но совершенно непривлекательным. Словно никто никогда не сидел на диване и не смотрел телевизор. Как будто здесь никто не жил. На тиковом буфете стояла пара семейных фотографий — единственное яркое пятно в доме. На фото были счастливые молодожёны. Смеющаяся молодая семья из четырёх человек на пляже. И более старая фотография элегантной женщины с тёмными волосами, которая напомнила мне Пита.

— Я не ставил ёлку, — сказал он, и тон его голоса подсказал, что ему всё равно на эту праздничную чепуху. — Просто оставь всё в углу.

— Хорошо.

— Их больше, чем я думал, — сказал Карл. — Мне придётся взять ещё один чемодан.

— Именно поэтому, я предложил отправить их по почте, — сказал Пит.

Карл выглядел недовольным.

— Хорошо. — Пит улыбнулся фальшивой улыбкой. — На работе всё хорошо. Я покупаю участок земли недалеко от Пальмвудса. На самом деле, на следующей неделе.

Его отец молчал.

— Я не тороплюсь, планирую построить дом самостоятельно.

В ответ лишь кивок.

— Ну, приятно было увидеться с тобой, папа, — сказал Пит, беря меня за локоть и таща к двери. — Надеюсь, у тебя будет хорошая поездка. Скажи Кристине, что я позвоню.

— Не забудь, что в Перте разница во времени два часа.

— Не забуду, — ответил Пит. Затем подталкивая меня вперёд, он настаивал: — Пойдём.

Я молчала, пока мы не вернулись в машину и не проехали половину улицы. Подальше от ужасного человека, которого он должен был называть отцом. Да, мне было любопытно. Но поскольку Пит не хотел, чтобы я заходила в дом его семьи, я была уверена, он не захочет об этом говорить. Поэтому вместо этого я сказала:

— Извини.

— За то, что ты не осталась в машине? — спросил он с кривой ухмылкой. — Держу пари, что так и есть.

— Нет. Мне жаль, что тебе приходится мириться с тем, какой он есть.

Пит вздохнул, протянул руку и похлопал меня по моей.

— Ты прекрасен, и он не должен так относиться к тебе.

— Спасибо, детка. — Морщины на его лице и напряжённость в плечах постепенно исчезали. — Что тут можно сделать? Семья — это сложно. Давай забудем о нём. Сейчас только ты и я. Чем хочешь заняться сегодня? Чёрт, что ты хочешь делать этим летом?

Я улыбнулась.

— На самом деле, у меня есть идея.

Четверг. Настоящее…

Дом оказался пуст, когда я проснулась на следующее утро около десяти. Не удивительно: строители начинали работу рано. Однако я была в отпуске и заслуживала поспать. Пит оставил указания, как пользоваться кофеваркой, а также миндальный круассан, завёрнутый в коричневый пакет из местной пекарни. Готова поспорить на любую сумму, что он всё ещё бегает в город перед работой. Но учитывая наш полуночный заплыв и скотч, я бы предположила, что ему тоже нужно было бы поспать.

Я получила сообщение от Шанти, в котором она просила меня позвонить ей, как только я проснусь. Вместо этого, я надела джинсовые шорты и майку и перешла через улицу. Конечно же, после того как я съела круассан и выпила кофе. Дверь оказалась открытой, и прохладный ветерок обдувал большой старый дом в Квинсленде.

— Привет? — позвала я.

Шанти высунула голову из кабинета папы с телефон возле уха. Она улыбнулась и прошептала:

— Приготовь себе кофе, Адель. Я скоро освобожусь. Твой отец на заднем дворе.

Я кивнула, и она вернулась к разговору.

Внешне дом детства, где я проводила половину времени, ничуть не изменился. Но внутри произошли кардинальные изменения. В хорошем смысле. Вся старая папина мебель исчезла. Рядом с длинной белой кушеткой стоял бархатный диванчик расцветки павлиньего пера. Рядом стояли торшеры из тёмного дерева и низкий длинный кофейный столик. На стенах висели большие интересные минималистичные картины в монохромных тонах. Серебряные, синие и изумрудно-зелёные штрихи были добавлены повсюду, в том числе и в расцветках диванных подушках. Вероятно, мне бы никогда в голову не пришло соединить эти цвета вместе. В некоторых предметах мебели чувствовалась ретро-атмосфера пятидесятых годов. В общем, всё выглядело словно из журнала. Шанти знала своё дело.

Задняя веранда стала больше с моего последнего визита. Однако моё любимое старое дерево джакаранда всё ещё стояло во дворе, обеспечивая местами тень и создавая беспорядок. Красивые маленькие фиолетовые цветы были разбросаны повсюду.

— Ты говорила мне, что идёшь спать, потом спускалась по дереву и убегала болтать с Питом, — проговорил папа, стоя на коленях в новой секции настила, с кистью в руке.

— Не знала, что ты знал об этом.

— Я знал. — Папа улыбнулся. — Он сказал мне, чтобы я не волновался, если не найду тебя.

— А я думала, что я умная. Мы обычно просто смотрели на звёзды.

Кивок.

— Кофе на кухне, если хочешь.

— Да, Шанти сказала мне. Я уже выпила свою порцию. Со мной всё в порядке, — сказала я. — У тебя есть ещё кисть?

Он поднял одну бровь.

— Хочешь помочь?

— Конечно.

— На столе.

Я взяла кисть и присела на корточки достаточно близко, чтобы дотянуться до банки с маслом, но достаточно далеко, чтобы не оказаться у него на пути. Слава Богу, я надела очки, день обещает быть жарким и солнечным. Запах масла и дерева вызвал в памяти старые воспоминания о папиной работе. Ещё запах сочной красной земли и пышной листвы. Так хорошо вернуться в город после стольких лет.

— Уверен, что у вас с Шанти есть планы на сегодня, — сказал он. — Считай я тебя предупредил.

— Поняла.

Молчание длилось пару минут.

— Ты осторожна с занозами? — спросил он. — Мне нужно было дать тебе перчатки и что-то куда можно упереться коленями.

— Ты не носишь перчаток.

— Мои руки покрыты мозолями. И кожа не такая мягкая как твоя.

— Со мной всё будет хорошо.

— Хочешь надеть комбинезон? Знаешь, масло не отстирается с твоей одежды, если на неё попадут брызги.

Я засмеялась.

— Всё будет хорошо, папа. Расслабься.

— Ну, это ты проведёшь остаток дня, пахнущая скипидаром. По большому опыту, могу сказать, что Шанти не фанат этого запаха.

Я устало кивнула. Это не первое моё родео с кистью и настилом. Некоторое время мы работали в тишине.

— Ты готовишься к вечеринке Бака/девичнику? — спросил он. — Это не будет чем-то большим, просто соберёмся с друзьями в пабе. Никому из нас не нужны текила и стриптизёрши.

— Конечно. Звучит хорошо.

— Сможешь познакомиться с девушкой Пита. — Он посмотрел на меня краем глаза.

Я старалась, чтобы моё лицо оставалось добрым и пустым.

— Да? Какая она?

— Кажется, достаточно мила. Думаю, она адвокат, — сказал он. — Все женщины, которых он приводит, кажутся милыми. Однако ни одна из них не задерживается надолго. Думаю, ты уже это поняла.

— Насколько я помню, тебе потребовалось некоторое время, что бы встретить Шанти и ты в это время не умирал от одиночества.

— Справедливо, — кивнул он.

— Кстати, она мне действительно нравится.

— Хорошо. — Папа засиял. — Ты ей тоже нравишься. Не переставала говорить о тебе с прошлой ночи.

Где-то рядом запела кукабара (прим. птица из семейства зимородковых, обитают в тропиках и редколесье Австралии и Новой Гвинее), и её трель наполнила воздух. Некоторые черношапочные манорины (прим. птицы из семейства медососовых, обитают в юго-восточной Австралии и Тасмании) протестующе закричали, в это же время зажужжали насекомые. Звук был похож на непрерывную волну, то поднимающуюся, то опускающуюся, но полностью не исчезающую. Природный мир казался таким ярким и живым.

— Как твоя мама? — спросил папа.

— Хорошо, — ответила я. — Она продала несколько картин и её занятия очень популярны. Она кажется счастливой.

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Она думает, что я должна всё бросить и отправиться путешествовать по Европе. Отсидеться на каком-нибудь греческом острове или ещё где-нибудь.

— Меня это не удивляет, — пробормотал он. — Ответом твоей мамы всегда был побег.

— Вы не подходили друг другу.

— И не говори. Это то, что ты хочешь сделать — путешествовать?

— Я была бы не против немного попутешествовать, но моих сбережений не хватит для этого, — ответила я. — Сидней дорогой город.

— Ты можешь работать с нами, мы могли распределить график, чтобы ты могла путешествовать.

— Заявления о родственных привилегиях вас не касаются?

Он сел на пятки, вытирая пот с лица.

— Дорогая, ты либо преуспеешь в работе, либо провалишься. Это на твоей совести. Я могу лишь предоставить тебе возможность.

— Ты имеешь в виду, ты и Пит можете предоставить мне такую возможность.

— Верно, — он пожал плечами. — Несмотря на всё его нытьё, он будет не против, если ты станешь работать на нас.

— Хм. Что если я брошу свою жизнь в Сиднее и перееду сюда только для того, чтобы обнаружить, что я полный отстой на работе, и ты уволишь меня?

Он поморщился.

— Ну, с другой стороны, Шанти к тому времени подготовит гостевую комнату и тебе будет где остановиться.

— Замечательно, — сухо проговорила я.

— Милая, ты всегда интересовалась бизнесом. Тебе нравилось наблюдать за работой, знать каждую мелочь и разговаривать с людьми. — Его взгляд стал очень серьёзным. — Я думаю, ты преуспеешь в этом. Хельга была великолепна, но она не была заинтересована в изучении аспектов, кроме своей работы. Нам нужно больше. Ты работаешь с нами, берёшь на себя обязанности, в конце концов, если понадобится, мы сможешь нанять ещё кого-нибудь.

— Ты говорил об этом с Питом?

— Да, конечно, — ответил папа.

Я просто посмотрела на него.

— Просто подумал, что, возможно, он отреагирует лучше, если у него не будет времени подумать.

— Это неправильно. Он твой партнёр.

— Не-а, — усмехнулся папа. — Это просто хорошая стратегия.

— Адель, что, чёрт возьми, ты там делаешь? — Шанти вышла из дома, одетая в великолепное платье-футляр. — Ты не только в отпуске, но сегодня и наш спа-день. Предполагается, что мы будет расслабляться.

— Спа-день?

Она приложила руку к своей голове.

— Я забыла тебе сказать об этом? У меня так много всего в голове. Но да, нам нужно идти. Уход за лицом, массаж, маникюр, все, что угодно, с головы до ног. Я плачу.

— Вау. Спасибо.

— Не за что, но нам уже пора.

— Хорошо. — Я поднялась и отряхнула колени. — Я одета слишком повседневно?

— Нет, — ответила Шанти с улыбкой. — Тебе идёт.

Папа, подмигнув, забрал грязную кисточку.

— Веселитесь.

Местом проведения вечеринки, была таверна Палмвуд, которой более ста лет. Там был отличный сад, который идеально подходил для мероприятий. На открытом воздухе, с большим количеством бромелиевых растений, растущих в горшках, и расставленных вокруг, и мерцающими волшебными огоньками, обмотанными на манговое дерево. Я думала, Шанти привыкла к более шикарной обстановке. Но женщина выдвинула один из высоких стульев, села и начала опрокидывать в себя пиво. Толпа, казалась, состояла из их сотрудников, и пары друзей. Папа и Шанти заехали за мной, как только я быстро приняла душ и переоделась.

Пит был явно занят. И это было досадно, потому что я чувствовала себя не в своей тарелке. Я не уверена, что моя великолепная зрелость проявлялась так, как и предполагала Хейзел, но день в спа прошёл просто отлично. Шикарный во всех отношениях. Меня натёрли воском, отполировали, высушили феном до полусмерти. Я предложила заплатить половину, но Шанти ничего не хотела слушать. Она не скупилась, когда дело доходило до роскоши.

Я решила похвастаться своим французским маникюром, надев танкетки с открытым носком, узкие джинсы, которые приподнимали мой зад и удлиняли ноги, и струящийся белый хлопковый топ. Он нежно скользил по моему животу. Спа-день включал в себя макияж и причёску, так что я была уверена, что выглядела отлично с длинными, развивающимися локонами. Достаточно уверенно, чтобы противостоять чему угодно, включая подружку Пита. Надеюсь на это.

Я потягивала эль «Куперс», когда подошёл Пит и его спутница. И, конечно же, она выглядела как модель, которая решила поболтать с людьми из трущоб. Далеко за пределами её кошмара. Длинные рыжие волосы и красивое лицо. Каждый дюйм её точёного тела был совершенным. Дерьмо.

Не то, что я была некрасивой. Я хорошо выглядела. Вполне симпатично. Но двойник Николь Кидман только что появился под руку с моей первой любовью.

Между тем, Пит был одет в чёрные кроссовки, чёрные джинсы и облегающую серую рубашку. Чёрт. Он выглядел расслабленным, но чертовски сексуальным. Как бы я ни подшучивала над его привлекательной внешностью с Хейзел, но факт остаётся фактом: очень неприятно, что на тебя так влияет парень, до которого ты не дотягиваешь. Мой взгляд блуждал по бару в поисках кого-то привлекательного. Кого-то кто сможет меня отвлечь от бушующих гормонов. Но мне не повезло. Никто не мог с ним сравниться.

Прошло семь лет, но я, похоже, не утратила ни капли подростковой страсти к Питу. Собрав в кулак всю свою зрелость и самоуважение, я старалась не замечать его рук, которые были худощавыми, но мускулистыми, и недостойны похвалы. Он сделал новую стрижку, короче по бокам, и длиннее сверху, чего я тоже не заметила. Вся эта загорелая кожа и красивые глаза стального цвета с морщинками, были полностью бесполезными для меня. Или, по крайне мере, я хотела, чтобы было так.

Он встретил мой взгляд, и я отвернулась первой. В то время как некоторые описали бы его как захватывающим дух, трусико-срывающим божеством, я просто тихо впала в отчаяние. Нет, забудь об этом — я забыла о нём. Прошли годы. Я встречалась. У меня был секс. Иногда даже хороший. Просто потому, что у меня остались некоторые старые неуместные чувства, это ничего не значит. Любовь глупой школьницы, не более того. Любые другие мысли были безрассудными и неправильными. Чушь лучше всего игнорировать. Честно говоря, именно из-за этой душевной боли и замешательства я не хотела возвращаться. Неважно, как сильно я скучала по этому городу.

— Адель? — Шанти обняла меня за талию. — Я хочу представить тебе своего друга, Джереми. Здесь, на побережье он делает мебель на заказ и домашний декор, используя только местные переработанные материалы. Невероятно талантливый. Он уже начал продавать изделия в Европу.

— Шанти, ты слишком добра. Но я просто скромный столяр. — Джереми был примерно моего возраста, с длинными тёмными волосами, убранными в хвост и дружелюбной улыбкой. Классическое лицо греческого бога. Определённо достоин быть возведённым в мрамор. И всё же ему недоставало тех черт характера, которые мне так нравились в Пите. Проклятье. — Приятно познакомится с тобой, Адель.

— Да. Привет, — ответила я, пожимая его руку. Его кожа была тёплой.

Шанти похлопала его по плечу, затем повернулась ко мне с улыбкой.

— Адель, разве у него не красивые глаза?

О, Боже.

Мужчина рассмеялся.

— Джереми, это дочь Эндрю, — сказала Шанти. — Красивая, яркая молодая женщина.

Под искусно нанесённым макияжем, моё лицо вспыхнуло.

— Это правда. Знаешь, Джереми, она подумывает переехать из Сиднея, чтобы присоединиться к семейному бизнесу и помочь расширить офис, — продолжила Шанти. — Если это произойдёт, то ты будешь общаться с ней по поводу любых работ.

Джереми поднял брови.

— Если это произойдёт?

— Да, пока так, — ответила Шанти. — Но это секрет. Она ещё не решила. Я верю, что ты поможешь переубедить её.

— Посмотрим, — проговорила я, пытаясь контролировать смущение. — Пока я просто приехала на свадьбу.

— Она ни с кем не встречается, — сказала Шанти тихим голосом. — Есть о чём подумать.

Дай мне сил.

— Шанти…

— Что? — Она захлопала ресницами. — Разве мачеха не может помочь своей новоявленной дочери в знакомстве с новыми людьми?

Я засмеялась. Очень неловко. На самом деле, даже слишком.

— Ладно. Думаю, ты уже достаточно помогла. Спасибо тебе.

Джереми посмотрел на меня. Его взгляд говорил — ну и что ты будешь делать?

Помахав на прощание рукой, Шанти поспешила к моему отцу.

— Извини за это, — пробормотала я.

Джереми улыбнулся.

— Никогда не видел, чтобы кто-то так изящно справился с Шанти. Обычно ты слишком занят, ублажая её, чтобы остановиться и подумать. Она великолепная.

— Да, она такая. Она как Тиндер на стероидах.

Он усмехнулся.

— Адель, хочешь ещё выпить?

— Это отличная идея.

— Извините. Вы Джереми Карас, верно?

С лёгкой улыбкой рыжеволосая девушка подошла к тому месту, где мы с Джереми сидели и пили уже пару часов. Он был славным парнем и отвлекал меня от всей истории с Питом-и-великолепной-женщиной-висящей-на-нём. Что ж, он здорово отвлекал, пока эта самая женщина не появилась рядом с ним. Мы вежливо повернулись к ней.

И конечно же, Пит стоял рядом с ней. Как только я повернулась, его взгляд встретился с моим. Вау. Если бы это был любой другой парень в мире, я могла бы поклясться, что он оценивает меня. Но это невозможно. Пит и в лучшие времена был выше подобных вещей, особенно когда рядом с ним находилась супермодель. В любом случае, не со мной. И он уже высказал обо мне своё мнение.

Тем временем, рыжеволосая улыбалась Джереми. Или она просто пыталась быть дружелюбной. Я не знаю, я была не в себе уже лет десять или около того.

— Леона Аддамс. У меня есть один из твоих столиков, — сказала она. — Он восхитительный.

— Большое спасибо. — Джереми одарил её приветливым, но в то же время, деловым взглядом. Держу пари, он много продал благодаря своим соблазнительным зелёным глазам. — Рад, что вам понравилось.

Она крутила в руках бокал белого вина, давая мужчинам познакомиться.

— Пит. — Кивнул он молодому человеку. — Рад познакомиться. — Они пожали руки. — Понравилась твоя работа с домом Джонсона.

— Спасибо, — сказал Джереми. — Вот что можно сделать, когда нет ограничений, да?

— Точно. — Пит рассмеялся. — Адель. Хорошо выглядишь.

Я подняла свой джин с тоником.

— Спасибо. Ты тоже.

— Ты не говорил мне, что я хорошо выгляжу, — сказал женщина.

Пит медленно улыбнулся ей.

— Потому что ты всегда выглядишь замечательно. «Хорошо» явное преуменьшение.

Убейте меня.

— Леона, это дочь Эндрю, Адель, — сказал Пит.

Я протянула руку для пожатия. Её пожатие было вялым и равнодушным. Меня это устраивает. В глубине души мне всё равно хотелось невзлюбить её. Мне пришлось бы снять туфли, чтобы сосчитать, в чём мы с ней отличаемся, и всё равно не хватило бы пальцев. Уверена, что она выглядела элегантной, стройной и блестящей каждый день. Мне потребовалось шесть часов в салоне, чтобы выглядеть также. Поговорим о несправедливости.

— Ты остановилась у Питера? — спросила она меня.

— Да. На пару дней.

— Мило. — Она с любопытством осмотрела меня. Затем она допила свой напиток и поставила бокал на стол. — Мне рано вставать.

— Тебе нужно идти? — спросил Пит.

Слава Богу, она не останется ночевать. Последнее, что мне было нужно — это лежать в постели и слушать, как скрипит кровать. Топор в голову стал бы более милосердным поступком.

— Позвони мне. — Она положила руку ему на грудь и приблизилась, чтобы поцеловать. Рука Пита легла ей на талию. По крайней мере, без языков. Если бы они поцеловались с языком, мне пришлось бы выколоть себе глаза. Затем, с горящим взглядом, она стёрла следы своей розовой помады. — Я слышала об одном удивительном ресторане морепродуктов, в который нам обязательно стоит сходить. Видимо, их крабы лучшие на побережье. Может завтра вечером?

— Отличная идея. — Я улыбнулась своей лучшей фальшивой улыбкой. — Не так ли, Пит?

Он бросил на меня раздражённый взгляд.

— У меня аллергия на моллюсков. Как ты знаешь, Адель.

— Ох, — Леона нахмурилась, сжимая свою дизайнерскую сумочку. — Джереми, было приятно познакомиться с тобой. Адель, уверена мы ещё встретимся.

— Я провожу тебя. — Джереми встал. — Мне тоже рано вставать.

— Было приятно поболтать с тобой. — Я улыбнулась.

Он быстро сжал мою руку и сказал:

— Ты же понимаешь, что как только я уйду, Шанти отправит мне сообщение и спросит взял ли я твой номер.

— Понимаю. Введи свой номер. — Я передала ему свой телефон. — Мы не обязаны им пользоваться, но, по крайней мере, это защитит нас от допроса Шанти.

Ещё пару кивков, рукопожатий и пожеланий спокойной ночи. Затем Пит сел около меня, украл мой напиток и сделал глоток.

— Ты встречаешься с ней уже давно, и она не знает, что морепродукты могут убить тебя? — сладко спросила я. — О чём ты говоришь с женщинами?

— Не знаю. О разном.

— О каком разном?

— О разном, — повторил он. — Ты сейчас даёшь мне советы по отношениям? Может, мне стоит устроить ужин при свечах, где мы будем обмениваться списком аллергий? Я понимаю, почему твои отношения не длятся долго.

— Очень смешно. Но я думала, ты поразишь её рассказом о том, как ты в подростковом возрасте съел креветки и раздулся как человек-шина. Я каждый раз смеялась до слёз.

Он на мгновение улыбнулся, то ли вспомнив, как это случилось, то ли вспомнив, как я смеялась над этой историей. Затем его взгляд потемнел, и он уставился в джин с тоником.

— Я не со всеми разговариваю так, как с тобой. Разговаривал. Как я разговаривал с тобой.

Зазвучала старая песня австралийской группы Aussie Crawl, и несколько парней из офиса отца, сидящие за соседним столиком, зааплодировали. Видимо, они хорошо приложились к бесплатному бару. На их столике стояло много пивных бокалов.

— Не знаю, — ответила я. — Думаю, о многом мы не говорили.

— Я должен был думать о твоём возрасте. — Он сделал ещё один глоток моего напитка, затем вернул мне его с улыбкой. — И ты говоришь, что мой скотч на вкус как задница.

— Бомбей Сапфир — это дар Богов, и я не хочу слышать ничего другого.

Минуту мы сидели молча, смотрели на сцену и слушали музыку. Одна пара страстно целовалась в тёмном углу; вокруг громко разговаривали. Даже Шанти смеялась, закинув голову назад. Папа стоял возле её стула, как страж, просто наблюдая, как она развлекается. Это мило.

— Извини, я была груба с твоей девушкой, — наконец сказала я.

Он откинулся на стул, положив лодыжку на колено.

— Не знаю, можно ли её назвать моей девушкой. Мы друзья.

Ха.

— Джереми Карас, да?

Я пожала плечами.

— Шанти познакомила нас. Кажется, он хороший.

— Конечно. — Он постучал по металлическому подлокотнику. — Талантливый парень. На самом деле, он художник. Я бы и сам не прочь купить его произведения, но он такие цены дерёт.

— Ну, ты стареешь, — сказала я. — Ты уже не можешь просто так тратить деньги. Нужно копить на виагру.

— Это грубое и дискриминационное замечание, юная леди, — строго проговорил Пит. — И в данном случае, оно не применимо.

— Уверенность очень важна. Я понимаю.

— Ты знаешь, что в детстве тебя мало шлёпали, да?

Я засмеялась.

— Кроме того, ты говоришь о сексе, когда нервничаешь.

— Нет, я так не делаю. — Я поморщилась. — А теперь ты просто выдумываешь. Раннее слабоумие. Так грустно.

Он только покачал головой.

— Дело в том, что мне трудно контролировать то, о чём я говорю рядом с тобой. — Я пожала плечами. — Я почти уверена, что сожгла мосты с тобой много лет назад. В некотором роде, это даёт свободу. Я могу говорить всё, что думаю.

— Не замечал, чтобы ты сдерживалась. Никогда. — Слабое освещение отбрасывало завораживающие тени на его щёки и линию подбородка. Даже на небольшую ямочку на подбородке. — Тебе он понравился, да?

— Джереми? Конечно. — Одним пальцем я играла с ломтиком лимона в моём стакане, выталкивая его на поверхность.

— Не уверен, что он тебе подходит.

— Почему это?

Он пожал плечами.

— Не знаю, просто чувствую.

— Знаешь, именно этого мне не хватало, когда я была моложе, — сказала я. — Получить от тебя советы насчет свиданий. Хотя тебе стоит быть более конкретным и не опираться на чувства. Но я могу задать тебе вопросы, которые всегда хотела задать парням, и ты расскажешь мне.

Небольшая морщинка между его бровями стала глубже.

— О чём?

— О сексе!

— Я не буду разговаривать с тобой о сексе.

— Но сейчас я достаточно взрослая, — ответила я.

— Напротив, мы уже слишком стары для таких легкомысленных поступков. — Один уголок его рта приподнялся. По крайней мере, я могла заставить его улыбнуться, когда хотела.

— В прошлый раз, когда я была здесь — я была слишком молода, а сейчас слишком стара?

— Точно. — Он кивнул. — Примерно три года назад было четырёхминутное окно, где такая дискуссия могла бы быть уместной. Жаль, что ты пропустила его.

Музыка сменилась на Cold Chisel и столик рядом с нами снова взбодрился. Кто-то прорычал:

— Барнси.

— Боже, как же давно я их не слышала, — сказала я. — Они играют классику.

— А ты ходишь только в хипстерские кафе?

— Мне нужно где-то доставать поджаренный тост с авокадо. — Я усмехнулась, слизывая джин с кончика пальца.

Рука Пита замерла, взгляд стал пристальнее.

— Знаешь, в каком-то смысле ты изменилась. А в другом ты такая же.

— Чего ты ожидал?

— Не знаю.

Я прочистила горло.

— У меня есть теория.

— И что за теория?

— Что со временем люди всё больше погружаются в себя.

Медленно он кивнул.

— Имеет смысл.

— На самом деле, это сказала моя подруга, Хейзел, — сказала я. — Она психотерапевт. Иногда наши беседы уходят в область философии и общего эмоционального роста, и благополучия. Или мы говорим о К-поп (прим. музыкальный жанр, возникший в Южной Корее). Но BTS (прим. первая группа, выступающая в жанре К-поп) важны для всех.

— Что, чёрт возьми, такое К-поп и… BTS?

Со стоном я посмотрела в небо.

— Насколько ты оторван от реальности?

— Видимо, намного. — Он рассмеялся. — Слава Богу, что ты рядом, чтобы рассказать мне об этом. Почему бы мне не принести ещё выпивки, и тогда ты сможешь ввести меня в курс?

Я смотрела, как его высокая фигура пробирается сквозь толпу и подходит к бару. Папины работники определённо пользовались бесплатной выпивкой, и удачи им в этом.

— Привет. — Густой, тяжёлый голос вернул меня к реальности. Передо мной стоял молодой человек, его глаза налились кровью от выпитого алкоголя. Одна его рука обвилась вокруг шеи более взрослого, но такого же пьяного мужчины, и было непонятно кто кого держит.

— Я Фитци, — сказал он. — Этой мой друг, Ларри. Не могла бы ты разрешить наш спор?

— Не знаю, — ответила я немного насторожено.

— Ларри говорит, что именно ты устроила ловушку Питу много лет назад, когда Эндрю его ударил. — Парень махнул в мою сторону полупустой бутылкой пива.

— Устроила ловушку. — Ларри усмехнулся. Кто знает, сколько пива они выпили, чтобы придумать весь этот каламбур?

— Очень оригинально и весело, — пробормотала я. Мои плечи опустились. Возможно, мне не стоило надеяться, что со временем слухи о скандале исчезнут. Возможно, я смогу вернуться домой лет через пятьдесят, и появится новое поколение, рассказывающие друг другу истории о дочери босса, которая сверкала своими сиськами в свой восемнадцатый день рождения. Хорошая идея для легенды.

— Но я говорю, что это не можешь быть ты, потому что у тебя пышный бюст, и никто бы не пожаловался, если бы такое предстало перед его глазами. — Ларри, стоявший рядом с ним, сдержанно кивнул, так, как мог сделать лишь очень пьяный человек. — Всё очень натурально.

— В любом случае, — продолжил Фитци. — Мы подумали, что если они достаточно хороши, чтобы сверкнуть ими перед Питом, то… Ой!

Голова Фитци резко наклонилась в сторону, выворачиваясь, правым ухом вверх. За его спиной стоял Пит с сердитым лицом. Он держал его за мочку уха, сильно выкручивая её. Фитци выпрямился, его пьяные ноги напряглись, когда он попытался встать достаточно высоко, чтобы облегчить боль. Но всё это привело к тому, что он оказался лицом к лицу с разгневанным Питом. Смех стих.

— Думаю, с тебя достаточно, Мэтью, — прорычал Пит. Очевидно, «Фитци» это прозвище для друзей, а Пит не выглядел дружелюбным.

Даже стоя на цыпочках, молодой человек был меньше Пита. Стоявший рядом с ним, Ларри, отошёл в сторону, решив, что осторожность наилучший вариант.

— Да, босс, — пискнул Фитци, и его голос внезапно стал гораздо более трезвым. — Извините, босс.

— Проси прощение у леди. — Пит развернул его за ухо ко мне лицом, как марионетку, которую держат за одну верёвочку.

— Извините, мисс, — запнулся он. — Мэм.

Пит развернул его обратно к себе.

— Больше ты о ней не заговоришь, — сказал он. — Даже не смотри на неё. Понял?

— Да, босс.

— Может быть, если ты уберёшься отсюда достаточно быстро, всё это вылетит у меня из головы к утру понедельника. — Пит отпустил его, и он, спотыкаясь, налетел на Ларри, прижимая ладонь к уху.

— Извини за это, — сказал Пит обращаясь ко мне.

— Всё хорошо. — В действительности, я была бы счастлива провести эту ночь (да и всю жизнь) подальше от таких сцен. Такое будет происходить, но я не хотела бы быть частью этого. Я поднялась на ноги и допила свой напиток.

— Ты же понимаешь, что я могла справиться с ситуацией?

— Он наёмный работник, и это в какой-то степени собрание рабочих. К сожалению, я несу ответственность за его поведение.

Меня это не убедило.

— Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, Адель.

Дерьмо. На нас смотрел отец. Вот и яркий пример того, почему жизнь здесь, среди всех этих людей, не очень хорошая идея. Даже те, кто не был на моём дне рождении, очевидно, слышали о том, что произошло. Я была в замешательстве.

Пит положил руку мне на спину.

— Почему бы нам не уйти? Нам не нужно быть здесь.

— Конечно.

Мы прошли через толпу к папе.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет. Я думаю, что поездка доконала меня, — ответила я, целуя его в щёку. — Я готова отправиться в постель. Спокойной ночи, Шанти. Спасибо за сегодняшний день.

Она схватила мою руку, пожимая.

— Ты уверена, что у тебя всё хорошо?

— Абсолютно.

— Ты отвезёшь её домой? — спросил отец Пита, стоявшего позади меня.

— Да, — ответил он.

— Адель, завтра я хочу услышать всё о Джереми, — приказала Шанти.

Я только улыбнулась.

Папа снова посмотрел на меня. Он не купился на мою чушь. Затем его взгляд переместился на мужчин за столом.

— Думаю, пора их остановить. Они выпили больше, чем нужно.

— Хорошая идея, — проговорил Пит. — Увидимся завтра.

Рукой, всё ещё лежащей у меня чуть выше задницы, он направил меня к выходу. Он не должен был прикасаться ко мне. Тепло его кожи, проникающий сквозь тонкий хлопок, было слишком успокаивающим. Мысли о том, как его прикосновения будут ощущаться в других местах, заполонили мою голову. Например, как его пальцы, погладят мою руку, скользнут сквозь пальцы, чтобы крепко стиснуть. Были ещё и порнографические сценарии, в которые мы не будем вдаваться. Когда дело касалось Пита, моё воображение мгновенно превращалось из доброго в откровенное.

Ночь была тихой вдали от шума и света. Над головой тёмной фигурой в ночном небе, пролетела летучая мышь. В десять часов стоянка была наполовину заполненной. Он опустил руку, как только мы подошли к его большой машине. Моя кожа покалывала, не потому, что там была его рука. Скорее всего, это сыпь или что-то типа того. В джинсах было удобно забраться на сиденье. На заднем сиденье валялись бумаги, пара инструментов и какая-то одежда. В салоне пахло опилками, землей и одеколоном. Может быть и кофе.

Заурчал двигатель и из колонок запел Вэнс Джой. Я уставилась в окно.

— Мне нравится эта песня.

— Да? — спросил он довольно.

Было что-то интимное в том, что мы находились в темноте в тесном пространстве машины. Что-то давнее и знакомое, удобное и особенное.

Дорога домой заняла немного времени. Мы проехали мимо сувенирного магазина, агентства новостей, аптеки и других магазинчиков. Вдали от города, по дороге к шоссе, находилась пара ананасовых ферм. Несколько фруктовых садов и дамбы. Однако за последние десять лет, несколько крупных объектов были проданы, разделены и превращены в жилые кварталы. Это было грустно. Папа купил свой участок около пятнадцати лет назад, в стороне от главной дороги, подальше от шума и суеты. Когда Пит начал работать с папой, он уговорил соседку, которая владела землёй рядом с нашей, продать её, потому что она всё равно с ней ничего не делала, а ему очень нравился район.

— Они забудут об этом, — сказал он, сворачивая на подъездную дорожку. — Не то чтобы все они не делали того, о чём сожалеют все эти годы.

— Я не беспокоюсь об этом.

Он припарковался в гараже сбоку от дома.

— Будь осторожна, спускаясь.

— Я буду осторожна. — Я улыбнулась. — Не нужно со мной нянчиться.

— Я не нянчусь с тобой, просто присматриваю.

Я не знала, что на это ответить.

— Твой отец убил бы меня, если бы хоть один волосок упал с твоей головы.

— Точно, — сказала я. — Ну, учитывая, что этот мужчина активно поощрял меня лазать по деревьям и играть в футбол, не думаю, что он сильно беспокоится.

Он тихо рассмеялся.

— Если ты думаешь, что я не буду доказывать твоему отцу, что ты в безопасности рядом со мной, то ты неправильно поняла ситуацию.

— Кажется, я часто так делаю. — Я последовала за ним к лестнице. — Хотя сомневаюсь, что я часто буду рядом, так что тебе не нужно посвящать жизнь этому делу.

Зазвенели ключ, он открыл дверь и включил свет.

— Тебе действительно не интересна работа?

— Хочешь, чтобы интересовала?

— Да. — Он бросил ключи и бумажник на столик в прихожей. — Несмотря на все твои разговоры о сожжённых мостах, похоже, тебе не всё равно, что я думаю.

— Я не буду даже думать об этом, если ты не хочешь, чтобы я работала там — я итак стараюсь меньше навязываться тебе, — ответила я. — Как правило.

Он прислонился к столу, с интересом наблюдая за мной.

— Это бессмысленно, верно? — Я подняла руки. — Последнее, что мне нужно — это чтобы моё присутствие на работе было для тебя проблемой или заставило тебя чувствовать себя некомфортно. Никому не будет хорошо в этой ситуации.

— Верно. Но большую часть времени я провожу на стройке.

— И всё же…

Он скрестил руки и склонил голову.

— Что, если у меня нет проблем с твоим выходом на работу?

— Тогда мне нужно будет обдумать это.

В ответ тишина.

— В любом случае… спасибо, что привёз обратно. И за всё. — Я нерешительно шагнула в сторону своей временной комнаты. Раньше я могла читать его намного лучше, чем сейчас. Понимала его настроение, имела представление о том, что происходит в его голове. Сейчас этого нет.

— Верно, — сказал он. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Только он не двигался, и я тоже. Затем он обхватил свою шею, отвернулся и спросил:

— Не хочешь поплавать?

— Э, хорошо. Почему бы и нет?

— Отлично, — ответил он. — Увидимся там.

Восемь лет назад…

— Ты врезалась на грузовике Пита в столб?

— На самом деле, всё было не так.

Видимо, это не помогло. Лицо отца оставалось серьёзным и недовольным.

— Мы практиковались в парковке задним ходом, и Пит подумал, что лучше всего это делать там, где рядом нет других машин, — начала я. — И так, у нас оказался мусорный бак с одной стороны и столб с другой.

— И ты попала в столб.

— Да.

— Не в мусорный бак, который просто бы упал, ничего не повредив, только устроив беспорядок.

— Пап, я это не планировала. Это несчастный случай.

— На самом деле, какое-то время она отлично справлялась, — вставил Пит, сидя на диване с бутылкой пива. — Затем её нога соскользнула со сцепленья и… да.

Папа повернулся и недовольно посмотрел на него.

— Как шея? — спросила я.

Пит пожал плечами.

— Выживу. Что не скажешь о бампере грузовика, он выглядит хреново.

— Язык, — проворчал папа.

— Извини.

Я подняла руки.

— Мне нужно практиковаться, если я хочу сдать тест. Мне уже семнадцать, как ты знаешь.

— И, по-видимому, ты готова сразить любые вещи на своём пути.

Пит хихикнул и отхлебнул пиво, потирая плечо. У него были красивые плечи, крепкие и сильные. Я надеялась, что не сильно их повредила.

— Знаешь, это действительно жестоко. Сейчас я чувствую себя совершенно без поддержки, — проворчала я. — Должна ли я напомнить тебе, что ты сказал, что Пит может дать мне уроки вождения?

— Да, но я не ожидал, что на первом же уроке ты врежешься и повредишь его грузовик. — Папа начал вышагивать туда-сюда. Не очень хороший знак. — Боже, вот каково это — иметь подростка?

— Я была подростком уже какое-то время, если ты заметил, — сказала я, свернувшись калачиком в углу дивана. Только не плакать, потому что это глупо.

Папе не нужно знать, что после аварии я разразилась слезами. Удар, вероятно, не показался бы слишком сильным со стороны, но довольно сильно толкнул нас. Пит, конечно, был раздражающе спокойным после всего, а для меня это было настоящим шоком. Но будь я проклята, если покажу папе хоть намёк на эти чувства.

— Посмотри на это с другой стороны, — сказала я. — Ты должен терпеть меня только шесть недель в году. Сколько машин я могу повредить за такое короткое время?

— Давай не станем узнавать, — пробормотал Пит.

— Милая, ты же знаешь, я не это имел в виду.

— Мне жаль, что я всё испортила и оторвала тебя от работы, — извинилась я.

Уперев руки в бока, папа опустил голову и несколько раз глубоко вздохнул.

— Хорошо, я заслужил это.

Молчание.

— Позволь мне кое-что прояснить для тебя, — сказал он, пристально глядя на меня. — Адель, ты моя дочь и я люблю тебя. Когда ты позвонила и рассказала мне об аварии, я чуть с ума не сошёл.

Меня это не убедило.

— Мысль о том, что я не могу защитить тебя… что в мире есть вещи, которые могут причинить тебе боль. — Он вздохнул. — Я просто рад, что с тобой всё хорошо.

Я тяжело вздохнула.

— Хорошо.

— И этот идиот, в любом случае, должен был получить служебный автомобиль.

На лице Пита появилась блаженная улыбка. Он поднял пиво, наклоняя его в мою сторону.

— Так держать, детка. Я знал, что, в конце концов, ты мне поможешь.

Папа рассмеялся.

— Если она сломает эту машину, то, по крайней мере, можно будет получить страховку через работу.

Как ни странно, Пит перестал улыбаться.

Ночь четверга. Сейчас…

К тому времени, как я спустилась к бассейну, он уже был в воде, счастливо плавая на глубине. Моим глазам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к темноте, так как освещение было тусклым. Достаточно лишь для того, чтобы спуститься по ступенькам не упав.

— Привет, — тихо сказала я.

— Привет.

Я скорее почувствовала, чем увидела, как его взгляд скользнул по моему лицу, затем вниз по телу. Моим соскам понравилось внимание. Чёрт их подери. Это было ново и неожиданно, даже после того, как он поглядывал на них в баре. Сильно отличается от того, как он смотрел на меня раньше. Тогда его взгляд был больше похож на ласковое поглаживание щеночка по головке. Не знаю. С другой стороны, может быть, мне всё это только показалось.

— Прыгай, — сказал он.

— Нет.

Его смех был низким, грубым и безупречным. Может, всё это не очень хорошая идея.

— Пит, ты лучше всех знаешь, что не стоит поощрять меня к прыжкам.

Он издал жужжащий звук. Затем сильные руки стали скользить по воде, пока он не достиг края бассейна.

— Это не значит принимать решение, не обдумав их. Это только для удовольствия. Прыгай, Адель.

Осторожно я вошла в воду, спустившись по лестнице.

— Этого не произойдёт.

— Милый купальник, — заметил он.

— Спасибо. — Я вошла в воду по плечи. Вся красивая прическа была аккуратно собрана в пучок. — Только не брызгайся. Я не хочу мочить волосы сегодня.

— Как скажешь.

На бортике стояла бутылка скотча, ведёрко со льдом, бутылка джина, и бутылка тоника. Он даже нарезал лимон. Вот что значит гостеприимство.

— Не знаю, правильно ли я выбрал. Парень в магазине сказал, что это лучшее.

Я встала рядом с ним, осматривая бутылку джина.

— Хендрикс отличный выбор. Спасибо.

— Да? Отлично.

— Моя печень не выживет после этой поездки.

Он рассмеялся.

— Обычно я тоже много не пью.

— Мой приезд заставил тебя пить? — пошутила я.

— Немного, возможно. — Он посмотрел на меня, затем налил джин, а сверху тоник. И положил сверху ломтик лимона. Джин тоник без ломтика лимона — это дрянь, и никогда не позволяйте никому уверять вас в обратном.

— Не знаю, быть ли мне польщённой или оскорбиться.

— Детка, почему нам просто не быть? — Он выдохнул, передавая мне напиток. — Тебе.

— Спасибо.

Как только он налил себе скотч на два пальца, безо льда, он стукнулся своим бокалом с моим.

— Твоё здоровье.

— За то, чтобы просто быть, — сказала я.

Мы пили бок о бок, плавая на краю бассейна. Он выглядел потрясающе с мокрыми волосами, зачёсанными назад, и мускулистыми плечами, и руками. Я чувствовала, как моё сердце колотиться, взволнованное по пустякам. Потому что ничего не происходило и не должно произойти. Конечно же, нет. Хотя, если мне повезёт, то мы в итоге снова станем друзьями. Я больше не хочу полностью терять его из своей жизни. Это было бы здорово.

— Как на самом деле обстоят дела с мамой? — спросил он.

— Хорошо. Но ты знаешь, у нас с ней всегда всё хорошо, — ответила я и пожала плечами. — У неё своя жизнь, у меня своя. Она просто хочет находиться в своей студии или учить живописи на своих занятиях. Это весь её мир.

— Некоторое время я думал, что ты последуешь по её стопам.

— Я? — Я засмеялась. — Нет. Я могу рисовать, но не так как она. Я всегда предпочитала книги рисованию.

— Как насчёт писательства? Ты всегда вела дневник.

— Да, и он полон похотливых подробностей о тебе.

— Отлично, — сухо сказал он. — Но ты же думала про журналистику?

— Я взяла пару занятий и, честно говоря… — Я потрясла головой. — Они были пугающе жестокими и конкурентоспособными. Тогда я поняла, что если я не разделяю такое беспощадное отношение, то я не хочу этого достаточно сильно.

— Хм.

— Это было не для меня.

Он сделал глоток виски.

— А как насчёт путешествий, о которых ты говорила?

— Забавная штука — летать по всему земному шару, — проговорила я. — Но это стоит больших денег. Кроме того, моё нынешнее начальство не хочет, чтобы мы брали все отпуска разом. Это затрудняет планирование поездок. Но я сделаю это.

Он кивнул, просто наблюдая за мной.

— Что насчёт тебя?

— А что насчёт меня?

— Леона, да?

— Мы уже обсуждали это. Расскажи мне о своих друзьях.

— Нет, моя очередь, — сказала я, сделав глоток джина с тоником. Ах, сущность жизни. — Как твой отец? Он преодолел то, что ты не работаешь за письменным столом?

Его смех был коротким и немного обиженным.

— Я действительно раньше говорил с тобой о всякой ерунде, не так ли? Он практически списал меня со счетов как гиблое дело. Моя сестра делает его счастливым. У неё двое маленьких детей, и она управляет отделением банка. По сути, она суперженщина.

— Вау. Хорошо для неё.

— Да, — ответил он. — Тем временем, он обеспокоен тем, что я всё ещё бью по дерьму молотками. Это делает рождественские ужины очень интересными.

— Если бы ты пошёл по стопам своего отца и занялся финансами…

— Точно.

Я фыркнула.

— Ты бы выглядел отлично в костюме, но это полная чушь. Ты строишь дома для людей. Ты помогаешь создавать удивительные здания по всему побережью. Если он не видит этого, забудь про него.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

— Это правда.

— Может, мне следует взять тебя с собой на следующее Рождество, чтобы ты смогла защитить бедняжку, — пошутил он.

— Я заинтересована.

— Буду иметь в виду. — Он засмеялся. — У тебя много друзей на юге?

— У меня есть соседи, Хейзел и её девушка, Мэдди. Они хорошие люди.

— Хорошо.

— Честно говоря, очень трудно найти родственные души, с которыми можно расслабиться, — сказала я. — Не знаю, заметил ли ты, но моё чувство юмора может быть немного странным. Некоторые вещи, которые вылетают из моего рта… люди не всегда меня понимают. Так что у меня не целая куча людей, а просто пара близких друзей.

Он кивнул.

— Люди, с которыми вы можете быть самим собой, очень редки в наши дни.

— Ты прав. — Его взгляд стал серьёзным.

— Что за взгляд?

— Не хочу прерывать нашу беседу, — начал он, — но мне всё ещё любопытно…

— Что? — спросила я.

Он застонал, откинув волосы.

— Я почти не хочу спрашивать, но я должен знать. Что на самом деле происходило в твоей голове на твоё восемнадцатилетие?

Я поморщилась.

— На самом деле?

— Да. Извини.

Может я могу просто утопиться. Это может сработать.

— Я не могу разобраться с этим в своей голове. Я заставил тебя думать, что есть что-то ещё?

— Дерьмо. Ладно. — Я выпила приличное количество спиртного из-за непростой ситуации. — Мне было наплевать на всё, что ты делал, кроме способности дышать, и я не знаю… но наукой доказано, что ты не можешь точно остановить это и остаться в живых. Так что это не твоя вина.

— Хорошо.

Я поморщилась.

— Наверно, я думала, что если бы я заявила о своём желании и вечной привязанности к тебе в такой грандиозной манере, то тебя поразило бы ошеломляющее осознание о моей расцветающей женственности.

— Это была та часть, где ты обнажаешь грудь?

— Точно, — ответила я. — Но ты не мог забыть слова, Пит. Там были слова. Знаешь, я много практиковала речь. Хотя потом я почти всё забыла из-за паники и алкоголя. Но это была хорошая речь, которая должна была убедить тебя в решимости и правоте моего дела.

— Правоте твоего дела? — Его брови поднялись, и он тоже выпил. — Господи. Так что я должен был сделать во время этого?

— Не знаю. Упасть в обморок?

— Ну же. Как, по-твоему, я должен был отреагировать?

— Как я думала ты отреагируешь? — Я вздохнула. — Ставлю на то, что ты сказал бы мне перестать быть идиоткой и одеться.

Он фыркнул.

— Звучит правильно.

— Ну, конечно, в моей груди горел маленький, робкий огонёк надежды, что ты будешь потрясён и ошеломлён, и признаешь, что ты чувствуешь то же самое, — выдала я. — Следующим событием должен был стать поцелуй и лишение девственности.

— Я должен был лишить тебя девственности в коридоре дома твоего отца? — спросил он с несколько потрясённым выражением лица. — Ты, наверно, думаешь, что у меня стальные яйца.

Я рассмеялась.

— В фантазии мы поехали к тебе. Или в твоём грузовике. Меньше шансов попасть под арест.

— Правильно. И какая должна была быть реакция твоего отца?

— Эй, — я подняла руку. — Мне наконец исполнилось восемнадцать. Его мнение ничего не значило для меня. Но думаю, в идеале, мы пошли бы к нему на следующее утро рука об руку, и рассказали бы ему о нашей любви и о том, что нам суждено быть вместе. Возможно, были бы обручальные кольца. Не знаю… в этой части детали не до конца обдуманы.

— Дерьмо, — сказал он, качая головой.

— Ты уже говорил это.

— Это стоит повторить. — Он стёр воду с лица. — Знал, что не нужно спрашивать.

— Да, но ты спросил. Поздно идти на попятную. Я была молода, глупа и влюблена, — объяснила я. — Реальность, последствия и тому подробное не особо учитывались. Добавь к этому спиртное и готово.

Он что-то пробормотал себе под нос.

— Что?

— Ты не была влюблена в меня. Ты просто думала, что влюблена.

Ага, если бы.

— Пит, в том, что случилось тогда, было много всего, и я с готовностью признаю, что это было неосмотрительно, совершенно неправильно, и даже глупо. Но не говори мне, что я чувствовала. Я знаю, что я чувствовала.

— Знаешь, да? — спросил он, его голос был пропитан сарказмом.

— Да. То, что я была подростком, не меняет этого.

— Не уверен насчёт этого.

— Да ладно, — выдавила я. — Давай посмотрим на факты. Многие люди встречают свою любовь, когда молоды.

— Может быть, — ответил он. — Но давай рассмотрим твои чувства более детально.

— Хорошо.

Он остановился, чтобы глотнуть скотч, обдумывая.

— Итак, правильно ли я понимаю, что за прошедшее время, что ты встречалась и была… скажем, в более близких, реальных и вовлечённых отношениях, чем наша дружба, ты поняла, что чувствовала к ним больше, чем когда-либо ко мне?

— Нет, — просто ответила я.

— Нет?

— Нет.

Его лоб наморщился, и он покачал головой.

— Может, ты просто ещё не была влюблена.

— Была. Это было чертовски больно. Но я поднялась и двинулась дальше.

В ответ ворчание.

— Я хотела бы добавить, что секс не всегда означает истинную близость. Согласна, что это физическое обнажение, — заметила я. — Но делиться своими сокровенными мыслями, своим сердцем и душой, быть самой собой с кем-то — это совершенно другой уровень.

— Ты была подростком. Ты даже не знала кто ты. — Он вздохнул. — И, очевидно, ты ничего не знаешь о сексе.

— Не надо быть таким снисходительным. Я уже проходила это.

Ещё одно покачивание головы.

— Эй, ты сам спросил. Извини, если тебе не понравился ответ, но это правда. В любом случае, продолжай верить во что хочешь. — Я пожала плечами, делая глоток. — Ты же был влюблен, да?

— Один или два раза.

— И сколько тебе было, когда ты влюбился в первый раз?

Он выдохнул, нырнул под воду и вынырнул прежде чем ответить. Конечно же, держа напиток подальше от воды.

— Не знаю. Примерно твоего возраста. Может на пару лет моложе.

— Кем она была?

— Девушка, с которой я работал. Она работала продавцом в магазине строительных материалов. — Он улыбнулся. — Я покупал кучу ненужных вещей, чтобы просто видеть её каждый день. Чуть не остался без гроша.

Я засмеялась.

— Мы жили вместе год или около того. — Улыбка исчезла с его лица. — Она была готова к браку и детям. Я нет.

— Думаешь, ты когда-нибудь этого захочешь?

— Не знаю. — Он прищурился на меня. — Что насчёт тебя? Ты хочешь замуж и детей, детка?

Я улыбнулась.

— Забавно. Честно говоря, я тоже не знаю. Никто с кем я встречалась, не давал мне повода думать, что мы можем двигаться в этом направлении.

— У тебя достаточно времени.

— Это такое огромное обязательство — быть с кем-то изо дня в день. — Я провела рукой по воде, наблюдая за рябью. — Ты соглашаешься провести с кем-то всю оставшуюся жизнь, но есть много того, что может пойти не так. Я не хочу выбрать не того человека, а потом развестись, как мои родители.

— Хм.

— В конце концов, они возненавидели друг друга. Это было плохо, — добавила я. — Я имею в виду, сейчас у них всё в порядке, хотя они и не общаются друг с другом.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Это риск.

— Да, — простонала я. — Боже, всё становится сентиментальным.

Он допил скотч.

— Мне пора спать. Не все мы в отпуске и можем спать сколько угодно.

— Пожалуйста, — сказала я, тоже допив свой напиток и ставя стакан на край бассейна. — Ты всё равно встаёшь с солнцем. Ты один из тех ненормальных, слишком рано встающих, чудиков.

Он улыбнулся. Я протянула к нему руки. Он нахмурил брови, остановился и посмотрел на меня.

— У тебя не может быть и того, и другого, Пит, — сказала я. — Либо в твоих глазах, я всё ещё ребёнок, и в этом случае мы можем обняться. Или я соблазнительная штучка, и в этом случае, ты имеешь полное право держать дистанцию.

Его глаза сузились, и он сглотнул.

— Думаю, объятия были бы в самый раз.

Я подошла к нему, обняла за шею и положила голову ему на плечо. Чёрт, как же хорошо. Его тёплая кожа и твёрдое тело прижималось к моему. Хотя, да, я выполняла основную, если не всю работу. По большей части безвозмездно. Он несколько раз неуверенно похлопал меня по спине. Но не ушёл. Под слоем соли были едва различимы ароматы его самого и его одеколона. От этого мужчины у меня текли слюнки. Я даже не чувствовала себя виноватой из-за того, что поставила его в такое положение.

— Видишь, разве это не мило? — спросила я.

Он глубоко вздохнул.

— Ага.

Я счастливо вздохнула.

— Хорошо, мы закончили. — Сильные руки сжали мои бёдра, отодвигая от себя. Его улыбка снова стала напряжённой. — Время спать. Я, э…

— Хорошо поговорили. — Я направилась к ступенькам. — Можно мне отнести наверх кое-что из бара?

— Нет. Можешь просто продолжать, — сказал он. — Спокойной ночи.

Восемь лет назад…

— Что насчёт него?

— Хм. Нет. — Я сделала глоток кофе со льдом, рассматривая прохожих. — Она милая.

Спрятав глаза за тёмными очками, Пит сидел, откинувшись на спинку стула, полностью расслабившись.

— Думаешь, тебе могут нравиться девушки?

Я думаю, что мне может нравиться он. На самом деле, я уверена, что он мне нравится. Но с тем же успехом я могу пожелать луну с неба.

— Знаешь, я полагаю, это зависит от человека, а не от того, что у него в штанах.

— Не представлял, что это прозвучит настолько зрело. — Он пожал плечами и кивнул. — Но да, я согласен.

Сегодня день подарков (прим. второй день после рождества). Мы решили избегать переполненных торговых центров, пляжей и нашли хорошее, спокойное кафе. Из-за его дерьмовой семейной ситуации и отсутствия девушки, я убедила папу пригласить Пита пообедать с нами в таверне «Пальмсвудс». Пит утверждал, что может готовить, но папа точно не мог. Кроме того, он был слишком занят, чтобы купить продукты. Мы жили на еде на вынос больше недели или около того. Ужин вне дома был лучшим выходом. И я с этим согласна.

— Ты позвонил сестре на Рождество? — спросила я. — Её зовут Кристина, не так ли?

— Да. — Тень прошла по его лицу. — Она на несколько лет моложе меня. Мы ладили, но не очень близки. Во-первых, она живёт в другом конце страны. Вероятно, чтобы не проводить много времени с папой.

— Ты говорил, что у неё есть дети?

Он пожал плечами.

— Учатся в начальных классах. Они милые. Она выкладывает фотографии в Facebook.

Я кивнула.

— Честно говоря, я разговариваю с тобой больше, чем с ней. Может мне стоит принять тебя как свою младшую сестру? Разместить твою фотографию в Facebook. — Он улыбнулся. — Как думаешь?

— Я не твоя младшая сестра.

Пит снял очки и нахмурился. Но это было направлено не на меня.

— Что?

— Один идиот, вон там, глазеет на тебя, — сказал он. — Да, я вижу тебя. Отведи взгляд, придурок.

И действительно, у стойки стоял серфингист, ожидая свой кофе. Милая улыбка. Горячее тело. Не такое, как у Пита, но не могли же мы все быть ходячим совершенством.

— Разве мы не сидим здесь, разглядывая людей? — спросила я.

Он проигнорировал меня, продолжая бормотать…

— Почему бы тебе не надеть грёбаную рубашку? Ты же не на пляже сейчас. Придурок.

Очевидно, он не следил за словами. Пит следил, как парень выходит из кафе, его рот превратился в тонкую линию, а тело напряглось.

— Ему не меньше двадцати. Слишком стар для тебя, ты ещё ребёнок.

Я нахмурилась.

— Я не всегда буду ребёнком.

— Но сейчас ты ребёнок.

Пятница. Настоящее…

Из-за выпитого джина с тоником, на следующее утро у меня болела голова. Я снова надела бикини, шорты и футболку, приняла обезболивающее и двинулась дальше. Калундра, прибрежный городок, находился всего в пятнадцати-двадцати минутах езды. Мне потребовалось немного времени, чтобы найти место для парковки на Кингс-Бич, затем я пошла к океану. Волны выглядели слишком большими, и я не была уверена, что моё тело с ними справится.

Я не снимала очки, чтобы не ослепнуть. На пляже находилось много семей и детей, кричащих от восторга. Немного кофе и яйца бенедикт приведут меня в чувство. Я нашла кафе на пляже, где сидела и размышляла о пальмах, белом песке и кристально-голубой воде, простирающейся до горизонта. Красиво.

Насколько я знала, единственное событие на сегодня — это барбекю с семьёй Шанти. К счастью, у меня ещё много времени, чтобы взять себя в руки. Между долгой поездкой и частым пьянством, я чувствовала себя немного слабой. Мне необходим отдых.

Я чувствовала себя почти человеком, пока ехала домой с опущенными стёклами и ветром, дующим мне в лицо. Удивительно, но в середине дня машина Пита стояла на подъездной дорожке.

Мужчина стоял на крыльце, уперев руки в бока. Он не должен так хорошо выглядеть в брюках-карго и рубашке поло с логотипом компании. Но, конечно же, ему это шло.

— Где, чёрт возьми, ты была?

Я подняла брови.

— На пляже. А что?

— Ты не могла сказать кому-нибудь об этом или, может быть, ответить на звонок?

Ха.

— Я забыла проверить телефон.

— Ты забыла проверить?

— Да, — ответила я. — Скажи на милость, что такого ужасного произошло?

Он склонил голову и посмотрел на меня, его челюсть ходила туда-сюда. Он сильно хмурился, но в его взгляде проскальзывало сомнение. Затем он повернулся и ушёл в дом.

Вау. Хорошо.

Я отряхнула оставшийся песок со своих биркенштоков (прим. Birkenstocks — прим. обувь в виде шлёпок или сандалий), и не торопясь собрала влажные полотенца и вещи. Потому что ни один здравомыслящий человек не бросится вслед за капризным медведем в его логово. На самом деле, у меня не такое большое количество инстинктов выживания. Они просто не стремились вмешиваться. Но, честно говоря, что это за вечное мозго*бство? У меня ПМС проходили с меньшим перепадом настроения, чем у этого человека.

— Думал, ты не хотела мочить волосы, — сказал он обвинительным тоном, как только я вошла внутрь. Он сидел, ссутулившись, на одном из обеденных стульев, стуча ладонями по обеденному столу.

— Я передумала.

Бормотание.

— Серьёзно, в чём твоя проблема? — спросила я, расстраиваясь всё больше.

Несмотря на то, что я приняла душ на пляже, мои волосы всё ещё полны соли и сильно спутались. Я перекинула их через плечо, убирая с потной шеи. День обещал быть душным.

— Ты всегда рекомендовал пляж, как способ избавиться от похмелья. Я подумала, что могу попробовать.

Ещё одно бормотание.

— Мы теперь будем общаться на языке пещерных людей? — спросила я. — Потому что я не уверена, что это сработает.

— Я не в настроение для твоего сарказма.

— Я была не в настроении, для того, чтобы на меня кричали во дворе, как на непослушного ребёнка, — проговорила я. — Полагаю, мы квиты.

Бледно-голубые глаза стали ледяными.

— Пит. — Я сжала ремень своей сумки. — Что происходит?

— Твой отец попросил меня заехать и забрать тебя, — сказал он, смотря на стену. — Он хочет, чтобы ты присутствовала на деловой встрече. Посмотрела, что и как. И хотелось бы знать, что ты думаешь.

— Он ничего не говорил об этом прошлой ночью.

— Я пытался позвонить тебе, чтобы сообщить об этом, но ты не брала трубку.

— Я плавала, — сообщила я спокойным голосом. Стараясь не ударить его по голове сумкой, как мне того хотелось. Ради интереса, я вытащила телефон из сумки. Пять пропущенных звонков. Довольно много.

— Потом я позавтракала. Я оставила телефон в машине, и не подумала, что нужно проверить сообщения, когда вернулась обратно.

Его челюсть напряглась.

— Я волновался.

— Да?

— Что, если бы ты попала в аварию, а я понятия не имел, где ты находишься?

— Ладно. — Я сделала глубокий вдох. Наконец мы сдвинулись с места. Не то, что люди не заботились обо мне, но это немного чересчур. — Что, если в будущем, я буду оставлять записки?

— И проверять свой телефон.

— Так и сделаю.

Напряжение немного оставило его плечи.

— Хорошо.

— А теперь ты извинишься, за то, что накричал на меня, вместо того, чтобы поговорить о проблемах, как взрослый человек.

Он посмотрел на меня. Я ждала. Через какое-то время он вздохнул.

— Извини. Я не должен был так говорить с тобой. Я просто…

— Ты волновался. Я поняла это, — сказала я.

— Ты готова идти?

— Нет. — Я почесала голову. — Мне нужно принять душ и переодеться.

Он кивнул.

— Пожалуйста, побыстрее — люди ждут.

На встрече присутствовал папа, Пит и двое прорабов от каждой из строительных команд. Они говорили о текущей работе (хотя в это время года было довольно тихо, к тому же близилась папина свадьба), о том, что предстоит сделать и поделились сплетнями в их отрасли. Всё это время я сидела в углу с чашкой кофе и делала заметки в телефоне. Пока все не ушли, меня полностью игнорировали. Что было неплохо.

— Ты там в игру играешь? — спросил Пит. — Мы не потревожили тебя?

— На самом деле, проводила исследование и делала пару заметок. — Я улыбнулась ему лучшей своей профессиональной улыбкой. — Похоже, всё идёт так же гладко, как и всегда. Если я выйду на работу, Хельга сможет ввести меня в курс всех административных деталей. Но если вы хотите, чтобы я занималась и клиентами, то мне нужно будет научиться много чему новому.

— Ты быстро научишься, — решительно сказал он.

Папины брови слегка сдвинулись.

— Я говорил, что это будет нелегко, милая. Но мы поддержим тебя на каждом этапе.

— Так вы предлагаете мне подумать о способах расширить бизнес? — спросила я.

— И об этом тоже.

— Здесь вы говорите с потенциальными клиентами?

— Да, — ответил папа. — Если они к нам приходят. Обычно, всё сводится к подписанию бумаг. Сначала мы идём к ним и проверяем поле деятельности.

Я кивнула.

— Хорошо. Офису неплохо бы начать работать, к тому же здесь нет компьютера. Сейчас многие ваши поставщики выставляют цены с фотографиями онлайн.

— Вот для чего планшеты. — Папа махнул рукой на планшет, лежащий перед ним.

— Возможно, вы подумаете и о том, чтобы установить здесь экран, — добавила я. — Я так понимаю, вы получаете работу по рекомендации кого-нибудь?

— Правильно, — ответил папа, — рекомендации от подрядчиков и клиентов.

— Может потому, что ваш сайт полный отстой. Он, вообще, обновлялся за последние пятнадцать лет? — спросила я. — Если вы хотите продвигать бизнес, то вам придётся обновить его. Там слишком мало информации. Я бы предложила сделать пару профессиональных фотографий предыдущих работ. Некоторые можно вставить в рамки и повесить здесь.

Пит моргнул.

— Так твоя помощь заключается в том, чтобы сделать всё немного красивее?

— Как насчёт того, чтобы вы жили в нынешнем веке и были более доступны для потенциальных клиентов?

— В её словах есть смысл. — Папа почесал голову, обдумывая.

— Вы находитесь на низком уровне в онлайн-поиске. Можете посмотреть.

— Звучит так, будто будет потрачено много денег, — пробурчал Пит.

— Вы хотите расширяться, но не хотите вкладываться в рекламу? — выстрелила я в ответ.

— Эй, что происходит между вами? — спросил папа, слегка повысив голос. — Я думал, что вы уже разобрались в этом.

Пит ничего не ответил. Но негативные флюиды продолжали исходить от него.

— Это всё, что я пока придумала. — Я поднялась на ноги, собирая вещи. — Не переживай, папа. Завра ты женишься. Мысли только позитивно.

Он вздохнул, вставая.

— Тогда мы закончили?

— Да. — Пит кивнул и постучал ручкой по столу.

— Милая, хочешь провести вечер, помогая мне подготовить задний двор? — спросил папа. — Нужно будет залезать на лестницы и деревья, чтобы развесить фонарики.

— Звучит отлично. Могу я сначала зайти к Хельге?

— Конечно.

На барбекю, в основном, присутствовала семья Шанти, которая прилетела из Дарвина. Милые люди. Очень болтливы. Я чувствовала себя немного ошеломлённой всем происходящим. Да, я общалась с людьми на работе и за её пределами. Но это было чересчур. Семейное барбекю теперь будет означать две дюжины человек и настоящий экзотический пир. Было такое разнообразие еды — турецкий хлеб и соусы, огромные тарелки мезе (прим. разные закуски), различные салаты и аппетитное мясо на гриле. Довольно скоро, я наелась так, что больше ничего не могла в себя впихнуть.

Кроме того, я не смогла придерживаться плана по спасению моей печени от алкоголя. Каждый раз, когда я опускала стакан, кто-то давал мне другой. Двоюродный брат Шанти владел винодельней, и вино текло рекой. И это было чертовски круто.

Тем временем, Пит продолжал общаться со мной в основном ворчанием и взглядами. Сложный язык. Такой богатый, разнообразный и полный нюансов. Хотя нет. В основном, нам удавалось избегать друг друга.

— Адель, как ты, моя дорогая? — громко спросила Шанти. Скорее всего, она тоже выпила пару коктейлей. Может быть, предсвадебный мандраж?

— Хорошо, отлично. А ты как?

— Фантастично. Разве это не великолепная ночь? — Она обняла меня за талию, прижимаясь ко мне. — И ты выглядишь просто великолепно.

— Ты тешишь моё эго.

— Что? Я говорю правду.

Мы засмеялись. Я остановилась на миди-платье из шамбре, которое мне очень нравилось. У него был красивый V-образный вырез, который заканчивался достаточно низко, чтобы я пренебрегла бюстгальтером, но оно было сшито на заказ и очень элегантное. Я убрала волосы, обнажая шею.

Шанти щёлкнула языком.

— Твой нос стал розовым от солнца.

— Чёрт.

Папа присоединился к нам и осмотрел мой загар.

— Говорил же тебе, чтобы ты носила шляпу.

— Я нанесла солнцезащитный крем.

Пит стоял рядом. Он был загнан в угол двумя сёстрами Шанти. Я не могла винить их за это. Даже если в данный момент он раздражал меня до чёртиков. Не было никакой необходимости в таком его поведении на собрании. Если он не хочет, чтобы я работала с ними, ему нужно прямо заявить об этом.

Я улыбнулась.

— Я ездила на пляж этим утром. Может тогда и загорела.

— Тебе нужно быть осторожной, — ответила Шанти.

— Такое больше не произойдёт. Обещаю.

— Эндрю, её бокал пуст. — Шанти взяла мой наполовину полный бокал и передала его папе.

— Что ты пьёшь, милая?

— Самильон, спасибо.

Когда папа исчез, Шанти прошептала мне на ухо:

— Как странно, что Леоны здесь нет.

— Её пригласили?

— Пит обычно приводит её с собой. Интересно, не поссорились ли они? У него подавленное настроение. — Её взгляд блуждал по гостям, приглашённым на барбекю. — Ты действительно выглядишь великолепно, дорогая.

— Ты тоже.

Она сжала меня в объятиях, и её роскошный шёлковый кафтан закружился вокруг неё в буйстве красок.

— Питер придёт в себя, и я уверена, вы снова станете хорошими друзьями.

— У нас всё хорошо, — ответила я. — К сожалению, у меня есть дар раздражать его.

— Да, твой отец упоминал…

Шанти повернулась туда, где Питер всё ещё стоял с её сестрами, такими же великолепными, как и она. Может быть, именно поэтому он и не привёл Леону. Набрать очков на свадьбе было старой традицией. Конечно, он выглядел ослепительно. Сегодня он надел чёрные брюки и белую рубашку. Рукава закатал до локтей, и расстегнул пару верхних пуговиц. Чёрт бы побрал его и его грубую красоту, которая всё время мелькала перед моими глазами, даже через комнату. По правде говоря, трезвая я или нет, он крепко засел в моей голове.

— Должно быть, это очень странно для него — знать тебя ещё подростком, а теперь увидеть, как ты выросла и стала такой красивой, — сказала Шанти. — Похоже, ему очень хочется присматривать за тобой этим вечером.

Я облизнула губы.

— Может он думает, что я собираюсь танцевать на столе.

Шанти рассмеялась.

— Это было бы то ещё зрелище.

— Вот. — Папа протянул мне полный бокал вина. И учитывая, что бокал был похож на кубок, всё может легко превратиться в полный хаос.

— Спасибо.

— Как прошёл твой визит в офис? — спросила Шанти.

— Хельге понравились её идеи, — ответил папа. — Чем скорее, тем лучше.

— У этой женщины определённо есть места получше. — Я улыбнулась. — Она показала мне фотографии своего сада и внуков. У неё есть грандиозные планы устроить переворот и занять место президента в местном крокетном клубе.

— Хорошо для неё. Теперь всё зависит от тебя, милая.

Шанти хлопнула в ладоши.

— Я очень надеюсь, что у нас всё получится, и ты будешь жить гораздо ближе, Адель.

— Я тоже. Твоя тетушка хотела бы поговорить с тобой, когда ты освободишься. — Папа подал Шанти руку, и они ушли.

Пит словно почувствовал мой взгляд на нём и поднял голову. Началось очень взрослое и цивилизованное соревнование взглядами. Чёрт возьми, я бы отвернулась первой, независимо от того, как я чувствовала себя внутри. Возможно, он размышлял о моей смерти. Лучше всего мне спать сегодня с закрытой дверью. Поставить стул под ручку или что-то в этом роде. Главное спланировать всё заранее. В конце концов, он извинился и подошёл ко мне.

— Адель.

— Если моя работа здесь проблема для тебя, я хочу, чтобы ты сказал мне об этом.

Его брови поднялись.

— Сразу к делу, да?

— Думаю, так лучше всего, разве нет?

Он ничего не ответил.

— Да или нет, Пит. Это очень просто, — сказала я, стараясь говорить тихо. — Не беспокойся об отце. Я скажу, что меня это не интересует. Но в этот раз, я хочу услышать твой честный ответ.

— Мой честный ответ. — Он улыбнулся и показались его зубы. — Хорошо. Я думаю, что если ты вернёшься и возьмёшься за работу, то в скором времени тебе станет скучно, и ты снова уйдёшь, опять оставив после себя полный беспорядок.

— Это то, что ты думаешь?

Он поднял подбородок.

— Это то, что я думаю.

— Вау. Хорошо. — Я была шокирована. Мои плечи опустились. Словно весь воздух из меня выпустили. Подумать только, я думала, что мы поладили. Как быстро всё изменилось. — Спасибо, что был честен. Хоть и жесток.

— Всегда пожалуйста.

Я выпила больше половины вина. Мне это было необходимо.

— Знаешь, когда я сегодня вернулся домой и не нашёл тебя, — начал он, — на мгновение, подумал, что ты собрала вещи и вернулась на юг.

Я замерла.

— Подожди, что?

— Да. Подумал, что ты уехала, не сказав ни слова.

— Но все мои вещи были у тебя, — сказала я, сморщив нос от недоверия. — Я всего лишь была на пляже.

— Точно. Я понял это. — Он кивнул. — Но знаешь, то, что я подумал, что ты могла просто уйти, о многом говорит, не так ли?

— Да, Пит. Это говорит о твоём неврозе.

— Не можешь не дерзить, да? — Он улыбнулся, затем сглотнул. — Но вот в чём дело. Я не доверяю тебе, детка. Вот к чему все сводится.

— Ты не хочешь доверять мне.

— Может быть. А есть разница?

Моя улыбка дрогнула.

— На самом деле не имеет значение, что я говорю и делаю. Ты никогда не простишь меня.

Он отсалютовал мне бокалом.

— Доброй ночи.

Хейзел: Если ты не спишь, то нам нужно поговорить. Если ты ещё не проснулась, нам всё равно нужно поговорить.

Я: Блин, проснулась.

Хейзел: Звоню.

— Мне нужны новости, — сказала Хейзел, как только я подняла трубку.

— И тебе привет.

— Что происходит в солнечном штате?

Я застонала.

— Ты точно хочешь знать?

— О Боже, я знаю этот тон. Что ты сделала?

— Хорошо. — Я глубоко вздохнула. — Итак, мы поговорили, и я обняла его.

— Ты обняла его или трахнула? Говори правду.

— Только обняла, честно, — ответила я. — Я старалась держать себя в руках.

— Ха. И всё?

— Видимо, этого было достаточно. Целый день он ходил несчастный.

— Придурок.

— О да, — пробормотала я. — Я не заслуживаю доверия, и хуже всех.

— Не знаю. Должно быть, это было адское объятие.

— Я даже не щупала его. Всё было довольно сдержанно. — Я плюхнулась на кровать. — Как Мэгги и всё остальное?

— Хорошо, просто прекрасно, — ответила она. — Мы просто скучные старые пердуны. Теперь мы будем жить через тебя. Что ещё произошло?

— Хм. Я познакомилась с его девушкой. Хотя он говорит, что она больше друг, нежели девушка.

— Ох.

— Адвокат. Великолепная. Худая.

— Чёрт бы её побрал.

— Ага.

— Собираешься ли ты снова его обнимать?

— Не думаю, что он будет рад такому поведению, — ответила я. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Наброситься на него в тёмном коридоре? Подкрасться к нему, когда он спит?

— Уверена, что оба этих варианта, будут рассматриваться как нападение.

— Тогда точно нет. В любом случае, сейчас я предпочитаю пнуть его.

— Хм.

— Мы так хорошо ладили, — начала я. — Делились мыслями и даже чувствами.

— Звучит пугающе.

Я ничего на это не ответила.

— Особенно для таких, как ты, кто обычно избегает всего этого.

— Это твоё профессиональное мнение?

— Моё профессиональное мнение заключается в том, что из-за грязного развода твоих родителей и парня, который отверг тебя, когда тебе было восемнадцать, ты решила, что таких эмоциональных осложнений в твоей жизни не будет, — проговорила она. — По крайней мере, по большей части. Так было безопаснее, верно?

— Я не говорю, что эмоции — это плохо, и они мои враги, потому что это прозвучало бы безумно. Но мы все знаем, что так и есть.

— Да, но теперь ты снова включила их, и вот, что происходит.

— Теперь уже нет, он полностью закрылся от меня, — ответила я.

Она прочистила горло.

— Жаль, что всё пошло наперекосяк.

— Я выживу. Спасибо, что выслушала и дала совет.

— Всегда пожалуйста, — сказала она. — Позвони мне, если соберёшься сделать что-то слишком безумное и тебе нужно будет поговорит напоследок.

— Ха. Конечно. Я поняла.

— Спокойной ночи.

Восемь лет назад…

— Адель Маргарет Рид, ты сбежала?

— Может быть. — Я улыбнулась. — И где же ты услышал моё полное имя?

Пит пожал плечами.

— Не знаю, должно быть, когда твой отец был зол на тебя.

— У тебя хорошая память.

Он сидел на бревне перед костром со стаканом скотча в руке. Позади него раскинулось его новое скромное жилище — сарай с небольшой кухней и ванной. Там как раз оставалось место для дивана и телевизора. Я бы сошла с ума в такой тесноте. Но Питу казалось этого достаточно, пока он копит деньги и строит дом своей мечты.

— Кстати говоря, лучше скажи своему отцу где ты, — сказал он.

— Я же через дорогу. — Я села рядом с ним, устраиваясь поудобнее, при этом стараясь не получить занозу. Прийти сюда в майке и шортах было плохой идеей. — Кроме того, когда я уходила, он храпел так, что крыша дребезжала. Если он проснётся, то телефон со мной. Всё хорошо.

— Хм.

— Сейчас середина лета, зачем тебе костёр?

— Атмосфера. — В его улыбке было что-то сумасшедшее. То же самое проскальзывало в расслабленном выражения лица и затуманенных глазах.

— Сколько ты выпил? — спросила я удивлённо.

— Пару стаканов.

— Знаешь, мне кажется, я никогда не видела тебя в таком состоянии.

Он фыркнул.

— Ты видела, как я пил и раньше.

— Да, но сейчас ты пьян.

— Нет, не пьян.

— Тогда почему твоя задница вот-вот соскользнёт с бревна?

Он подвинулся, бросая на меня строгий взгляд, словно это я пришла и передвинула бревно. Идиот. Я отвернулась, чтобы он не видел моей улыбки.

— Итак, сосед.

— Мы соседи, — ответил он с улыбкой. — Это замечательно, не так ли?

— Да.

— Мне всегда нравились костры и ходить в походы, — сказала он, переключаясь на предыдущую тему, как делают многие пьяные. — Мы ходили в походы пару раз, до того, как мама заболела. Папе нужно было вытащить палку из задницы и расслабиться для разнообразия. Порыбачить. Прогуляться.

— Звучит отлично. Но рыбалка — это гадость.

— Я вычеркну её из нашего списка дел.

— Отлично. — Я наблюдала за пламенем, словно загипнотизированная. — Понятия не имею, как можно воткнуть большой крючок в бедного невинного червячка.

— О, нет. Им это нравится. Для них это как массаж.

— Я так не думаю, — я рассмеялась. — Знаешь, если бы я была здесь зимой, то мы могли бы жарить маршмелоу, сосиски и прочие вещи.

— Мы можем делать это и летом. Я соберу кое-что на завтра.

— Отлично, — сказала я. — Угадай, как я сбежала?

— Дерьмо. Что ты сделала?

— Я спустилась вниз по дереву за окном моей спальни. Прям как ниндзя.

— Если бы ты упала и сломала себе что-нибудь, твой папа убил бы меня.

— Не будь глупым. — Я взъерошила его волосы. Густые и шелковистые. Хорошо.

— Он был слишком занят, ставя решётки на мои окна.

— Верно. — Он отбросил мою руку. — Не порть мою причёску, детка.

Я ещё раз засмеялась.

— Пожалуйста. У тебя нет никакой причёски.

Послышалось ворчание.

— Нет никакой девушки, с которой ты просто дружишь, чтобы посидеть с тобой у костра? — спросила я.

Он вздохнул.

— Я был на вечеринке сегодня, но предпочёл провести время в одиночестве.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, нет. Ты можешь остаться. — Он похлопал меня по коленке. Потом, кажется, он понял, что гладит меня по коленке, и отдёрнул руку со скоростью света. Это было сделано по-дружески, а не как-то ещё. Говоря об осторожности.

— Ты же не сел за руль в таком состоянии? — спросила я.

— Нет, конечно нет. Друг подбросил меня.

Я задумалась.

— Знаешь, я встречала девушек, с которыми ты дружишь. Но никогда не встречала твоих настоящих друзей.

— Что за фигню ты только что сказала?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Он выпил ещё скотча. Джонни Уолкер. Пахнет ужасно.

— Это потому, что, Адель, ты юная семнадцатилетняя девушка, а они стая взрослых засранцев. Совершенно не подходят для тебя.

— Это смешно. Я уверена, что они нормальные.

— Я не буду так рисковать, — сказал он.

— Полагаю, тебе иногда нужно отдыхать от меня, работы и сна.

— Это правда. — Он засмеялся.

Я толкнула его локтем в рёбра, от чего он чуть не свалился с бревна. Его равновесие оставляло желать лучшего. Он явно выпил больше, чем говорил.

— На самом деле, они хорошие парни, — сказал он. — Некоторые из них отличные. Но ты…

— Просто ребёнок?

— Я собирался сказать молодая и милая. Я не думаю, что они нападут на тебя или что-то типа этого… — Его брови опустились. — Но после пары бутылок пива, ты перестанешь быть дочерью босса.

— Ну, это несправедливо, — сказала я. — Пьяные или трезвые, они несут ответственность за свои действия, и то, как они общаются с людьми. Не я.

— Я знаю. Но давай без лишних проблем, ладно?

Я не ответила.

— Ты можешь пойти и выпить с друзьями своего возраста. Через год или два. Не спеши. Ты знаешь, что можешь хорошо провести время, не напиваясь, — продолжил он. — Может быть, лучше оставаться трезвой и просто веселиться, понимаешь?

— Пит, ты правда думаешь, что я милая?

Он нахмурился ещё больше.

— А? Да, конечно. Я так думаю.

— Спасибо. Я тоже думаю, что ты милый, — ответила я. О Боже. Моё сердце. Взрыв. — Можно мне выпить? Я никогда не пробовала скотч.

— Ни единого шанса.

— Ладно.

Суббота. Настоящее…

— Доброе утро.

— Да, — ответила я.

Я бросила на него недоверчивый взгляд. Он заслужил это. После вчерашних оскорблений, он просто стоял на кухне в одних мягких серых пижамных штанах, с сине-белой полосатой рукавицей, надетой на одну руку, и улыбался. Мне всё равно, кому принадлежит этот дом, но улыбка должна исчезнуть. Он должен был надеть рубашку. Как будто мне нужно было ещё раз увидеть его плоский живот, мышцы и всё остальное. Ради всего святого. Обнажённые мужские соски в начале дня — это уже слишком. Кроме того, волосы на подмышках не должны выглядеть так сексуально. Серьёзно, со мной что-то не так.

— У тебя странное выражение лица, — сказал он.

— Нет, это не так.

— Ладно. Садись. — Он указал лопаткой на табуретки, расставленные вдоль кухонной стойки. — Кофе?

— Нет, спасибо.

— Молоко, без сахара, верно?

— Всё нормально. Шанти ждёт меня.

Улыбка наконец исчезла.

— Детка…

— Сегодня много дел. — Я отвернулась. — Мне пора идти.

— Тебе нужно поесть, и без кофе ты бесполезна.

Хм. Он прав.

— Садись. Пожалуйста.

Отказать ему труднее, чем она думала.

— Хорошо.

Сделала несколько глубоких вдохов. Затем я положила платье на обеденный стол, оставив рядом туфли, сумку и косметичку. Я взобралась на табурет, и он пододвинул мне чашку с кофе.

— Как насчёт панкейков? — спросил он.

— Звучит отлично. Спасибо.

Кивок.

— Какие планы на сегодня?

Сначала я выпила большое количество кофе.

— К Шанти скоро придут стилисты и гримёры. Маленькая группа людей, близкие. Только девушки.

— Верно. — Он улыбнулся, прежде чем вернуться к плите. — Близкие люди для Шанти может означать группу из ста человек или около того. Приготовься.

Вскоре передо мной поставили тарелку с блинами, ягодным вареньем и рикоттой. Вместе со столовыми приборами, завёрнутыми в салфетку. Этот мужчина знал, что делал, я просто не понимаю, почему его это так беспокоит. Вчера вечером он совершенно ясно выразил свои мысли относительно меня.

— Ты должен был стать шеф-поваром, — сказала я, копаясь в тарелке.

Он покачал головой.

— Слишком нервно. Заметила, как они всегда кричат друг на друга, и у них случаются нервные срывы на этих шоу?

— А твоя нынешняя работа не напряжённая?

— Всё не так плохо, — ответил он. — С тех пор, как я стал партнёром, я принимаю более активное участие в работе, но мне это нравится. И я в этом хорош.

— Ты никогда не думал уйти и начать свой собственный бизнес?

— Да, но… мне нравится работать с твоим отцом и быть частью чего-то большего, — сказал он. — Знаешь, чувство, что ты принадлежишь чему-то?

Я кивнула, засунув еду в рот. Всё, что угодно, лишь бы не разговаривать, потому что я злилась на него, чёрт возьми. Вот в чём проблема между мной и Питом. Мне было не всё равно. Мне хотелось знать, что он думает обо всём этом, что он чувствует. Это произошло само собой. Игнорировать его чрезвычайно трудно. Кроме того, я изголодалась по нему. Семь лет прошли бесследно, я жаждала этого человека. Лучше всего не отрываться от еды, так мой рот будет занят жеванием.

— Хорошо? — спросил он.

Я сделала глоток кофе.

— Ты знаешь, как мне нравится твоя готовка.

— Просто проверяю.

Молчание.

Он не сел на табуретку рядом со мной, предпочёл встать напротив и есть. Мне нужны шторы или что-то подобное. Или ширмочка. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь меня от его полуобнажённого тела. Первое, что я сделаю, вернувшись домой, пересплю с кем-нибудь. С любым. То, что раньше это никогда не срабатывало, не означало, что не сработает и сейчас. Я имею в виду, что статистически это вряд ли поможет. Но я всё равно могу попробовать. Одна подруга из университета молилась на разные пенисы. Раньше она говорила, что это лечило её от хандры, и она пошла в медицину, так что она точно знает о чём говорит.

— О чём думаешь? — спросил он.

— Ни о чём.

— Чушь собачья, в твоей голове никогда не бывает тихо.

Он поднял ко рту вилку с панкейком и рикоттой. Даже то, как он ел, было мужественным, челюсть равномерно двигалась, губы сжаты. Нет, я не представляла, что существует много разных версий этого процесса. Но по какой-то причине, когда он это делал, мне хотелось смотреть. Так странно. Даже не смотри на его сильную шею.

— Ты выглядишь так, словно тебе больно, — сказал он.

— Голова болит, — соврала я. — Может, из-за вина прошлой ночью.

Не говоря ни слова, он принёс мне стакан воды и аспирин. Я проглотила таблетки со смутной улыбкой признательности. Вообще-то мне следовало броситься к двери, как только я его увидела. Это было бы самым разумным решением. Я думала, что, вернувшись и снова увидев его, смогу решить некоторые свои проблемы. Но в основном я чувствовала себя подавленной. Завтра утром я встану пораньше, соберу вещи и уеду до того, как он проснётся. Это не трусость и не грубость, это разумное решение. Там у меня есть план.

— Помедленнее, — сказал он. — Будешь есть так быстро и почувствуешь тошноту.

— Я не ребёнок. И могу сама решить, с какой скоростью мне есть, спасибо.

— Я понимаю это.

— Точно? — заинтересовано спросила я. Учитывая его поведение, он не имел ни малейшего понятия. Словно мне снова шестнадцать, и он предупреждает меня о парнях и тому подобное. Напоминая мне носить шляпу, и не ходить и читать одновременно, иначе врежусь в столб. И если такое и происходило, то только пару раз.

— Да, — ответил он приглушённым голосом. — Я могу позвонить Шанти и предупредить, что задержу тебя, если тебе станет от этого спокойнее.

— Не. Все нормально.

— Вижу. — Он отложил вилку и его челюсть напряглась. — Ты ешь так быстро, потому что не хочешь быть рядом со мной.

Я ничего не ответила.

— Адель…, — он вздохнул.

— У меня много дел сегодня, — проговорила я, переходя к сути. — Можем мы об этом не говорить?

Его взгляд был несчастным. Мне стало почти его жалко. Почти.

— Пожалуйста, — повторила я.

— Нам придётся когда-нибудь поговорить об этом. — Он мог говорить себе всё, что ему хочется. Но это не произойдёт. — То, что я сказал прошлой ночью… Слушай, я не хочу, чтобы ты уходила, думая, что я ненавижу тебя.

— Я так не думаю. — Хотя на самом деле, так и есть. Также я думала, что он на 51 % бешеная сволочь. Но скоро это закончится. Так что он, его ворчливая задница и недовольный рот, очевидно, не будут частью моей жизни в будущем. Так тому и быть.

— Поговорим позже. После свадьбы. — Он потёр затылок, как будто у него болела голова. Только у него она видимо действительно болела.

— Хорошо. — Я кивнула, подтверждая ложь. — После свадьбы. Звучит отлично.

Церемония была прекрасной. Папа выглядел таким гордым и счастливым в своём смокинге. Шанти в белом длинном платье, выглядела как ожившая мечта. Они забронировали ресторан на холмах, с задней террасы которого открывался вид на океан. Клятвы были сказаны на закате. Все фотографии уже были сделаны, так что гости могли расслабиться и наслаждаться праздником. Небо с золотисто-красного превратилось в фиолетовое и синее. Как только появилась первая звезда, зажглись фонари. Кукабара и другие птички посходили с ума.

Пит выглядел чертовски ужасно в своём чёрном костюме. Если слово «ужасно» истолковывать как само мужское совершенство. Ублюдок. Я почти хотела ударить его ногой, как предложила Хейзел. Его волосы были зачёсаны назад в стиле помпадур (прим. волосы убраны наверх, как у Элвиса Пресли). Ему очень подходит. Никакой щетины, его лицо было гладко выбрито, а на губах играла весёлая улыбка. Можно с уверенностью сказать, что он рад за папу, но его немного забавляла глупая влюблённость старика.

Как бы я не пыталась не смотреть на Пита, мой взгляд постоянно натыкался на него.

— А вот и ты, — сказал Джереми, который оказался вполне ожидаемым гостем. Шанти всегда добивается своего. Он улыбнулся, протягивая мне напиток. — Джин и тоник?

— Идеально, спасибо тебе.

— Не возражаешь, если я… — Он кивнул в толпу.

— Конечно, со мной всё в порядке.

— Тогда вернусь через минуту. — Элегантный мужчина направился в толпу, чтобы поприветствовать знакомого. Вероятно, Шанти попросила его приглядеть за мной. Сказала ему, что я никого не знаю, и Бог знает какие ещё слезливые истории, пытаясь привязать его ко мне. И он мне нравился, но я не искала свиданий.

Официанты ходили по залу с подносами с закусками. Козий сыр, завёрнутый в прошутто — моё любимое блюдо. Хотя, все закуски были просто восхитительными. Оливковые тарталетки, рисовые рулетики и всё остальное.

— Хорошая церемония, — сказала Леона.

— Да. — Я улыбнулась, она не ела и ни с кем не разговаривала. Как вульгарно.

Тем временем, Леона вертела головой и говорила о торжестве, а не о том, что я стала неряшливой. Белое платье с цветочным рисунком в стиле сороковых показывало мою фигуру в выигрышном свете. Отряд чудотворцев Шанти собрали мои волосы на макушке в элегантные локоны, а мой блеск для губ мог затмить любого. Я даже потратила свои рождественские сбережения на пару чёрных босоножек Лабутен Гавана Фортис (прим. в босоножки в стиле 40-х годов). Они словно вселяли уверенность и творили чудеса. Я была похож на Аву Гарднер. Однако, стоя рядом с гламурной Леоной, я чувствовала себя глупым ребёнком, играющим в переодевание.

— Наслаждаешься своим визитом? — спросила она.

— Да, спасибо.

— Пит сказал, что ты выпускница?

— Да, я получила бакалавра по искусству.

— А. — Она отвернулась недостаточно быстро, чтобы я не заметила ухмылку. — Тебе это оказалось полезным?

— Думаю, да.

Сомнение появилось в её взгляде.

— Прекрасно.

Я ничего не сказала.

— Я надеялась застать тебя одну для женского разговора.

Прозвучало не очень хорошо.

— Полагаю, вы с Питом давно знакомы, — сказала она с улыбкой, которой я не поверила ни на йоту. Её зубы были такими блестящими. Должно быть виниры. — Он работает с твоим отцом и всё такое. Он упомянул, что вы были близки.

Раньше были. Уф.

— Хм.

Она кивнула, делая глоток шампанского.

— Мы встречаемся какое-то время, но он как закрытая книга, уверена, ты об этом знаешь. Когда я сказала ему об этом, он всё отрицал. Он сказал, что разговаривает с тобой и твоим отцом.

— А?

— Да. Поэтому мне интересно, не могла бы ты помочь мне. Просто он мне очень нравится. Но у него очень много тем, которые нельзя обсуждать, и я не знаю почему. — Она наклонилась ближе, широко улыбаясь. Уровень доверия упал до нуля. Она перебросила свои блестящие рыжие волосы через плечо. — Например, он редко говорит о своей семье. Ты что-нибудь знаешь о них?

— Леона…

— Не думай, что я недовольна нашими отношениями, — продолжила небрежно говорить она, несмотря на слова. — Он отличный компаньон, и очень хорош, как бы это сказать, в удовлетворении женских потребностей. Ты понимаешь, о чём я.

— Верно. — Чёрт возьми. А она не очень-то и скрытная.

— Мне бы хотелось узнать его получше, понимаешь?

— Пожалуйста, остановись. Хватит.

Он пошевелила губами, но ни одно слово не вылетело из её рта.

— Леона, какими бы не были ваши отношения, — сказала я, — он сам решает, что рассказывать тебе.

— О, конечно. — Она облизала губы, щёки её порозовели от смущения. — Я бы никогда не предложили тебе нарушить его доверие.

В задницу девчачьи разговоры. Это правда удивительно. Подумать только, он может довести женщину до такого коварного маневра. Она казалась такой самонадеянной и уверенной в себе. Мужчины отстой. Сердечные дела обстояли ещё хуже.

— Извини, мне нужно… да. — Я убежала, скрываясь внутри ресторана. На белых льняных скатертях лежали блестящие серебряные столовые приборы и стояли орхидеи в горшках. Не было никаких карточек с именами, что просто отлично. Последнее, что мне нужно, это чтобы меня посадили рядом с Леоной для ещё одного девчачьего разговора. Достаточно неловкостей на одну ночь.

Тихий гнев проснулся во мне. Печально, что он потерял мать в таком юном возрасте, и воспитывался таким мудаком, как его отец, но Питу нужно взять на себя ответственность за то, что он так эмоционально отстал. За то, что он так закрыт. С другой стороны, кто я такая, чтобы говорить так? Мои отношения тоже нельзя назвать удачными. В течении многих лет, мама отказывалась обсуждать отца. Любые вопросы врезались в глухую стену, потом следовала смена темы разговора. А отец либо произносил её имя тоном, полным осуждения, либо сердился и уходил прочь. Ни один из них не был образцом для подражания в любви и прощении. Но разве ты недостаточно взрослый, чтобы самостоятельно разбираться со своим дерьмом?

У всех есть эмоциональный багаж. Однако большую часть времени, я думаю, что мне удаётся управлять им. Не позволять ему мешать мне жить. Я просто ещё не встретила правильного мужчину. Мой прекрасный принц однажды появится, и я забуду о существовании Пита. И то, как от одного взгляда на него моё сердце бешено колотиться, а бёдра сжимаются, забудется напрочь. У нас с прекрасным принцем будет потрясающий секс, и мысли о другом мужчине даже не придут мне в голову. Мы будем говорить до утра. Время потеряет всякий смысл, внешний мир исчезнет, останемся только мы, обнажающие друг перед другом свои души. Кроме того, любые споры будут разрешаться быстро и к удовлетворению обеих сторон. На самом деле, это будут даже не споры, а скорее мелкие бессмысленные разногласия. Такие как, кто-оставил-крышку-от-зубной-пасты. Но только не такие как оставить крышку унитаза поднятой, потому что это грубо.

Святая корова. Звучит как сказка. Наверное, мне стоит попросит Хейзел проверить меня на тот случай, если я действительно впала в бредовое состояние. Тем временем, я стояла и глубоко дышала, стараясь успокоиться, но всё ещё хотела что-то ударить. Не так я собиралась праздновать свадьбу отца. Грёбаный Пит.

— С тобой всё в порядке? — спросил Пит собственной персоной, выходя из коридора, ведущего в туалет. Он выглядел горячо в костюме. Мне хотелось схватить его за галстук и сделать плохие вещи. Что-то злое, чтобы избавится от плохого настроения и тяжести на сердце.

— Поговорила с твоей девушкой, которая просто друг, — ответила я.

Он нахмурился.

— Что?

— Леона.

— Что насчёт неё?

— Ты сказал ей, что разговариваешь о разных вещах со мной и папой.

Он отвёл взгляд.

— Может быть.

— Отличный способ бросить меня на амбразуру ваших непонятных отношений.

Он посмотрел на меня, словно я сумасшедшая. Это подхлестнуло мою ярость.

— На самом деле, то, что она сказала, прояснило некоторые довольно интересные вещи. — Я положила руку на спинку стула, всё ещё держа джин с тоником. — Тогда я была безопасна, не так ли? Вот почему ты спокойно говорил со мной о разных вещах, не боясь эмоциональных составляющих. В конце концов, я была всего лишь ребёнком.

Он склонил голову.

— И что из этого следует?

— О, я думаю, что ты можешь решить эту проблему, если попытаешься. — Я улыбнулась. — Хотя не буду держать тебя в подвешенном состоянии. Леона заинтересована в тебе и решила, что я отвечу на некоторые вопросы о твоём прошлом и всё в таком духе.

Боже милостивый, как же он нахмурился! Он перевел стрелки часов на одиннадцать.

— Как одиноко, — сказала я. — Я имею в виду, ты проводишь время с женщинами, но не открываешься для них.

— Адель…

— Вот почему ты взбесился из-за нашего разговора тем вечером.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— И вот почему ты поступил со мной как мудак вчера вечером и потом извинялся блинами сегодня утром. — Я сузила глаза, складывая кусочки вместе. — Ты просто не можешь решиться, не так ли? Ты подаёшь смешанные сигналы. С одной стороны, взрослая женщина, оказавшаяся у тебя дома и тебе это не нравится. Это действительно может что-то значить, что-то реальное между нами.

— Бред.

— Но с другой стороны, ты скучал по мне, так же, как я скучала по тебе. — Я наклоняла голову из стороны в сторону. — Парень, разве я написала тебе плохие стихи?

— Ты закончила? — Он отвернулся к окну, поправляя галстук на шее. — Мы должны вернуться.

— Раньше я была безопасна, а теперь нет.

Он стоял такой высокий, плечи расправлены, взгляд устремлён вдаль.

— Однако связь между нами всё ещё существует, — сказала я с улыбкой. — О, нет. Это нарушает все твои правила отсутствия эмоциональной связи. Сигналы тревоги уже должны звучат в твоей голове. Что ты собираешься делать, Пит?

— Я собираюсь вернуться на грёбанную вечеринку, — пробормотал он. — А ты делай что хочешь.

— Ладно.

Он вышел быстрым шагом. Было так волнительно, смотреть на его побег, разгадав его сущность. Немного, по крайней мере. И возможно, мне не следовало так радоваться, что я испортила ему настроение. Хотя, по правде говоря, мужчина был в эмоционально подвешенном состоянии, когда я находилась рядом. Однако у меня не было никаких проблем с тем, что я сдала Леону. Эта женщина не должна была ставить меня в такое положение.

— Я ненавижу тебя.

— Честно говоря, ты тоже не самый любимый мой человек, — ответила я.

Были счастливые пьяные, сильно пьяные, плачущие пьяные и была пьяная Леона. В основном, обиженная и унылая. Определённо, от неё не добьёшься слезливое «я люблю тебя, дружище». Она сидела в углу и держала бокал Шардоне. Макияж всё ещё идеален. Бог его знает, как ей это удавалось.

— Он сказал, чтобы я больше не разговаривала с тобой, — оскорблённо сказала она.

Я промолчала.

— Ты сказала ему, что я хочу вбить клин между вами. Признай это.

— Леона, ты всё сделала сама, — ответила я. — Может быть, в следующий раз, тебе не стоит пытаться раздобыть у незнакомцев информацию о твоём парне. Это чертовски хитро.

Я не чувствовала себя виноватой. По большей части. Я стояла перед ней, блокируя остальную часть комнаты. Больше никому не нужно видеть, что с ней происходит. Я не особенно и винила её. Я не понаслышке знаю, что значит быть брошенной Питом. Это больно.

Ужин и речи уже закончились. Вместе с большинством гостей, папа и Шанти танцевали под музыку диско. Пит танцевал с одной из сестёр Шанти. Мой кавалер и другие бизнес партнёры пили и болтали за одним из столиков. Я уверена, что Джереми больше заинтересован в налаживании бизнес связей, чем в том, чтобы залезть мне в трусики. Я согласна.

Леона показывала себя с хорошей стороны, сидя прямо и ведя себя трезво.

— Это был личный разговор. Тебе не нужно было повторять ему то, что я сказала.

— О, пожалуйста. Ты вышла за рамки и знаешь это, — ответила я. — Ты вторглась в его личную жизнь и поставила меня в дерьмовое положение. — Я встретила её недовольный взгляд своим. — Ты хотела получить личную информацию о нём? Ну, вот она: он капризный сукин сын, который отказывается открыться кому-либо и держит обиду, как будто это никого не касается.

Она надулась.

— Я хочу домой.

— Справедливо. — Это, несомненно, хорошее решение. Никому не нужно было, чтобы свадьбу папы и Шанти запомнили из-за пьяного скандала на танцполе. Всё должно быть идеально в их день. Только счастье и любовь. — Вызвать тебе такси?

— Я за рулём. — Она нахмурилась. — Думаю, у меня возникли небольшие трудности.

Чёрт побери. Я должна передать Питу заботу о ней. Это было бы проще всего и справедливо. Но шансы на то, что я вытащу его с танцпола, не рассказав отцу и Шанти о происходящем равны нулю. И мне бы хотелось избежать выяснений отношения между ними.

— Хорошо, — объявила я. — Я отвезу тебя домой.

— Ты не поведёшь мой Лексус!

— Ну, либо так, либо тебя отвезёт такси, а завтра ты сможешь сама забрать свою машину.

— Как ты доберёшься до дома?

Я вздохнула.

— Вызову от тебя такси.

Она посмотрела в тёмное окно.

— Ну, учитывая обстоятельства, это самое меньшее, что ты можешь сделать.

Я прикусила язык. Она права, хотя было множество причин, по которым она вышла за рамки дозволенного, и я имела полное право пожаловаться Питу. Но, по правде говоря, я молчала бы, если бы знала, что этот придурок бросит её.

— Мы сделаем это или как? — Чем раньше я покончу с этим, тем лучше.

— Да. Хорошо, — ответила она, неуверенно поднимаясь на ноги. Она высоко держала голову. — Я поговорю с Питом, когда буду готова.

— Ммм.

— Он придёт в себя. Из нас выйдет отличная пара, — продолжила она, когда я вытаскивала её пьяную задницу на улицу из ресторана.

Надеюсь, счастливая пара будет слишком занята, чтобы заметить моё отсутствие. Мне не хотелось уходить, но я уверена, что не хотела рисковать и позволить Леоне устроить сцену. Позже я напишу папе и Шанти и придумаю какое-нибудь оправдание. Джереми было всё равно, а вот Питу нет. Если он злился на Леону, то только из-за меня. И, в целом, я преодолела эмоциональное смятение от общения с ним. Задание выполнено. Было бы неплохо провести некоторое время с отцом и Шанти. Но дело в том, что чем раньше я сяду в машину завтра утром и уеду, тем лучше для всех.

Семь лет назад…

— Королева Адель? — спросила я, подняв брови.

— Что? Тебе не нравится? Я сделал это сам. Я даже нарисовал там маленькие звёзды, видишь? — Пит обнял меня одной твёрдой рукой, опуская смущающую картонную табличку, которую держал в руках. Слава Богу. — Рад видеть тебя, детка.

— Я тоже рада тебя видеть.

— С запоздалым восемнадцатилетием. — Он чмокнул меня в щёку. Я бы предпочла настоящий поцелуй, но нищим не приходится выбирать.

— Спасибо. — Я улыбнулась. — Папа на работе?

— Ага. Он разбирается кое с чем, поэтому я сказал, что заберу тебя. Всё нормально?

— Конечно.

Люди проходили мимо нас, в зале прилёта аэропорта было чертовски много народу, все учащиеся в университетах и школах вернулись на летние каникулы. Я застенчиво потянула футболку вниз, прикрывая свой живот. Мой первый год в университете включал в себя небольшое количество вечеринок с редкими приступами переедания. Это было распространённое явление. Однако это не мешало мне испытывать смущение перед ним. По крайней мере, теперь мне есть что показать в бикини. Во всём должно быть светлое пятно, даже на ямочках на бёдрах.

Мимо прошла женщина, разглядывая Пита, а потом еще кого-то. Я даже удивилась, как у неё не свернулась шея. Я взяла его за руку и тепло улыбнулась. Надеюсь, мы выглядели как влюблённые. Как будто этот мужчина мой. Я могу помечтать.

— Давай заберём твой багаж, — сказал он, ведя меня сквозь толпу к выдаче багажа. — Как много ты взяла в этом году? Надеюсь, ты не сломаешь мне спину.

— Ты выглядишь довольно крепким.

Он с улыбкой поиграл бицепсами.

— Что, эти пушки? Мне пройтись?

— Боже, не называй их пушками.

— Не круто?

— Совсем.

Он рассмеялся.

— Итак, — я обняла его. — Мне восемнадцать. Юридически. Так что ты не можешь больше бросить меня в субботу вечером, когда выходишь выпить.

Его глаза расширились.

— Да, я могу.

— Нет. Я пойду с тобой.

— Абсолютно точно нет, — ответил он. — Забудь об этом.

— Почему нет?

— Для начала, потому что твой отец убьёт меня. — Он осмотрел меня с головы до ног. Он нахмурился в области груди, затем покачал головой. — Это не произойдёт. Мне пришлось бы провести всю ночь, останавливая идиотов от приставания к тебе.

Прошу вас.

— Ты не станешь этого делать.

— Стану, — сказал он. — Ты останешься дома и проведёшь время с отцом. Вот для чего ты здесь.

— Да ладно. Ты знаешь, он работает двадцать четыре часа.

— Ответ всё равно нет.

— Борись сколько хочешь, Пит, — улыбнулась я. — Но в этом году всё будет иначе.

Ночь субботы. Настоящее…

Вернувшись в полночь, я заметила, что дом папы и Шанти полон света и музыки. Скорее всего, из ресторана их, в конце концов, выгнали. Тем не менее, я была разбита и смертельно уставшая. Леона жила в шикарном высотном доме в Нусе, примерно в часе езды по побережью. Какой же это был не очень приятный сюрприз! Ждать такси в субботу вечером пришлось долго. За этим последовала, наверно, самая долгая поездка в моей жизни. На этом моё покаяние закончилось. Любой приступ вины, который я испытывала, рассказав Питу о её выходке, исчезала с каждой минутой, отсчитанной счётчиком, пока ехала обратно.

Пит должно быть на свадебной вечеринке, потому что дом был погружён в темноту. Мне это отлично подходит. Я могу лечь спать, не встретив его, поставить будильник на раннее утро и уехать до того, как он проснётся. Конечно, даже он захочет поспать подольше на следующий день после свадьбы. Если повезёт мы проживём ещё семь лет, не встречаясь друг с другом. Для нас это идеальная ситуация. Я отправила папе сообщение с извинениями, сказав, что у меня болит голова и я хочу лечь спать пораньше. Утром они уезжают в медовый месяц. Теперь, когда мы помирились, надеюсь, мы будем поддерживать связь в будущем.

На случай, если Пит всё-таки дома, я выключила свет и сняла обувь у двери. Какими бы красивыми не были туфли, мои ноги молили о массаже, или, по крайней мере, о горячей ванне. К сожалению для них и для меня, не было ни того, ни другого. Только я в одинокой постели с разбитым сердцем.

Внутри было достаточно светло, и луна светила из окна кухни. Достаточно, чтобы я смогла добраться до гостевой комнаты, не наткнувшись ни на что. Особенно, кода я использую кухонный островок в качестве ориентира.

— Смотри, как ты крадёшься, — сказал голос из темноты.

Я подпрыгнула, чуть не уронив туфли и сумочку.

— Дерьмо. Я не видела тебя.

— Очевидно. — Он сидел за обеденным столом, рядом стояла старая добрая бутылка скотча и стакан. Белоснежная рубашка выделялась, а остальное было скрыто в тени. — Ты нормально довезла Леону домой?

— Да.

— Спасибо, — сказал он. — Заметил, как ты выводишь её. Я бы присмотрел за ней, но так было лучше.

— Она была пьяна. И не думаю, что кому-то нужен был скандал.

— Хм. — И больше ничего не сказал.

Настал мой шанс.

— Ну, это была длинная ночь…

— Я думал о том, что ты мне сказала ранее.

— Да?

Бутылка стукнула об стакан, пока он наливал скотч.

— Я до сих пор думаю, что ты неправа.

— Конечно же ты так думаешь.

Бутылка опустилась на стол, он встал, поднял бокал и направился ко мне. Чем ближе он подходил, тем больше я видела. Беспорядок в его волосах, пару пуговиц, расстёгнутых на его рубашке, давая представление о его великолепной груди. Закатанные до локтя рукава и снятую обувь, и носки. Со мной что-то произошло, когда я увидела его расстёгнутую рубашку. Я начала дышать быстрее, мои бёдра напряглись. Реакция моего сердца и бёдер была вполне предсказуема.

Даже после всех сегодняшних решений — уехать из дома, избегать его, продолжать жить своей жизнью, встретить Прекрасного принца и многих других решений, о которых я думала, пока счетчик такси отсчитывал мои последние сбережения.

— Тебе понравилась свадьба? — спросил он.

— Ч-что?

Мужчина стоял ближе, чем нужно.

— Свадьба. Всё было мило, да?

— Конечно.

Слабые звуки музыки доносились через дорогу. Казалось, что это где-то очень далеко. Он отпил скотч, не спуская с меня пристального взгляда. Я почувствовала запах солода, его одеколона, и лёгкий запах соли на его коже. В конце концов, сегодня была жаркая ночь, а он танцевал в костюме. Он не был счастлив, я слишком хорошо изучила его. Напряжение проскальзывало в линии его челюсти и в глазах. Горячо и напряжённо.

— Значит, ты сидел в темноте, пил и размышлял, да? — спросила я. — Звучит очень конструктивно.

— Леона что-то тебе сказала?

Я засмеялась.

— О, чёрт, нет. Я больше не хочу оказаться между вами. Почему бы вам не решить свои проблемы, как взрослые люди, и не поговорить друг с другом?

— Ты слишком много говоришь, Адель. — Он склонил голову. — У тебя всегда есть ответ, не так ли?

— Наслаждайся скотчем, Пит. — Я повернулась. — Я иду спать.

— Что за спешка? — сильные пальцы обхватили мою руку, не сильно, но достаточно, чтобы удержать меня на месте.

— Сегодня я провела достаточно времени в компании пьяных задниц, спасибо. — Я улыбнулась.

Его ответная улыбка была кривоватой.

— Ты сердишься.

— Я устала.

— Ты сердита и устала. Я тоже, — сказала он. — Но меньше всего мне хочется спать. На самом деле, я чертовски хорошо себя чувствую.

— Рада за тебя.

Он допил напиток, затем прошёл мимо меня и поставил стакан на кухонный уголок.

— Составь мне компанию.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему нет? — спросил он, притворяясь заинтересованным. — Я подумал, что тебе понравится возможность отчитать меня ещё раз.

Я отвела взгляд.

— Мы закончили.

— Нет, не закончили.

— Закончили. — Я вырвала руку из его хватки. — Мы закончили, Пит. Наша дружба или чтобы это ни было… закончено, капут, конец. У меня заняло семь лет, чтобы наконец поумнеть.

— Вот как?

— Да, — ответила я. — Я отказываюсь продолжать испытывать к тебе какие-либо чувства. Это пустая трата времени.

Он прищурился.

— Знаешь, у меня есть план.

— И какой же?

— Утром я уеду домой и трахну каждого доступного мужчину. — Моя улыбка была кривой и ужасной. Наверно, выглядело некрасиво. — И тогда, я перестану думать о тебе.

Он сжал кулаки. Приятно знать, что я не единственная, кто страдает. Я встала перед ним и положила руки ему на грудь. В игру с захватом личного пространства могут играть двое, как для развлечения, так и для устрашения. И я не отступлю.

— Для тебя же это работает, верно? — спросила я. Возможно, мне стоило немного насторожиться из-за жёсткого выражения его лица и ярости в глазах. Но я уже не могла остановиться. — Почему бы и мне не попробовать?

— Похоже, ты уже всё решила.

— Я уеду рано утром. Сомневаюсь, что мы увидимся в ближайшее время. — Подойдя к нему ближе, я поднялась на цыпочки. Это конец. Позже будет больно. Но сейчас, я даже не могу сказать, что сожалею. Он так долго был бурей внутри меня, захламляя голову и сердце. Безответная любовь такая сука. — Прощай, Пит.

Это должен был быть лёгкий поцелуй. Даже целомудренный. Но в ту секунду, как мои губы прикоснулись к его, всё изменилось. Его мозолистые руки обхватили моё лицо, и мой рот открылся от изумления. Его язык ворвался внутрь, захватывая. Святое дерьмо. Туфли и клатч упали на пол. В этом поцелуе не было ничего мягкого и лёгкого. Мужчина просто пожирал меня. Все эмоции влились в этот поцелуй, весь гнев и разочарование. Его язык дразнил и пробовал меня, сводя с ума. Затем он переместился, прикусил и пососал мою нижнюю губу. Одна рука скользнула к моей шее, вторая к бедру, обхватывая задницу. Хватка была крепкой, даже грубой. Он относился к моему телу, словно оно принадлежало ему, но я тоже не могла быть нежной.

Видимо, опыт имеет значение. Потому что всё, что я могла делать, это попытаться не отставать. Я крепко держалась за его расстёгнутую рубашку, прижимаясь к нему, стараясь быть ещё ближе. Я бы даже забралась внутрь этого мужчины, если бы смогла. Оказалось, что при определённых обстоятельствах вкус скотча действовал на меня очень сильно. Его член затвердел, прижавшись к моему бедру, впиваясь в него. Боже мой, что я делала с ним. Я. Удивительно! Я словно растекалась, внутренности болели и чувствовалась пустота. Мне нужно, чтобы он был внутри меня, я и так ждала его целую вечность.

— Пит. Пожалуйста.

— Чёрт, — пробормотал он, обдавая горячим дыханием моё ухо.

Я нащупала пуговицы на его рубашке. Мои пальцы, похоже, не хотели слушаться. Легче было просто снять её сверху. К счастью, мужчина решил помочь мне с этим, стягивая её через голову. Ещё больше обнажённой кожи. Он был горячим и гладким, и вызывал трепет. Твёрдые грудные мышцы и плоский живот.

Он порвал молнию на моём платье, натягивая ткань на плечах. Из глубины его горла вырвался рык, полный отчаяния и нетерпения. Я слышала, как треснула шёлковая ткань. И мне было всё равно. Его руки и рот накрывали каждый кусочек обнажённой кожи, касаясь и пробуя на вкус. Платье застряло у меня на бёдрах. На данный момент этого было достаточно.

Он даже не стал расстёгивать лифчик, просто опустил чашку вниз, освобождая грудь. Когда он взял её в руку, она заполнила всю его горячую ладонь. Он обхватил её пальцами, а большим прошёлся по твёрдому соску. У меня закружилась голова и заныло всё тело от жгучей боли и поцелуя. Я ни о чём не думала, пока он дарил мне глубокие и влажные поцелуи. Медленно, он опустил нас на пол. Времени не было ни на что другое. Мне было нужно, чтобы он немедленно оказался внутри меня.

Спиной я почувствовала твёрдый и холодный пол. Мои ноги раздвинулись, и он оказался между ними. Сейчас, когда его широкая грудь нависла надо мной, а вес его тела перенесен на одну руку, он был всем, что я могла видеть. Клянусь, я была так готова, что влага была даже на бёдрах. Это, казалось бы, неловким с кем-то другим. Но этот мужчина должен был знать и понять. Всегда был только он.

— Пит, мне нужно…

— Я знаю, — ответил он низким и резким голосом.

От его внимания, прямо здесь и прямо сейчас, я почувствовала себя слабой. Я так много раз представляла и мечтала об этом. И вот он здесь и его взгляд полон желания. Его кожа словно натянулась на острых скулах на поразительном лице. Он был таким же неуправляемым и перевозбуждённым, как и я. Как будто, я не одинока в своих желаниях.

Он сгрёб моё платье наверх, затем потянулся к пряжке ремня, расстегнул пуговицу и молнию.

— Жёстко и быстро.

Я кивнула.

Одним быстрым движением он сбросил штаны и трусы. Я поднялась на локте, потому что не могла пропустить это представление. Святое дерьмо, вид его члена. Его размер. Если бы я не нуждалась в этом так сильно, я бы на мгновение заколебалась. Он обхватил свой длинный и толстый член, сжимая. Мой рот наполнился слюной, а живот сжался. Мы оба задыхались от отчаяния. Затем он вздохнул, стараясь успокоиться. Замедлиться на мгновение.

Одной рукой он провёл по моему животу, затем скользнул по волоскам на киске. Подушечкой большого пальца он слегка обвёл клитор, делая меня ещё более влажной и опухшей. Пальцы скользнули внутрь меня, толкаясь глубоко, медленно входя и выходя. Сначала было два пальца, потом три. Он не отрывал взгляда от моей киски. Всё там было опухшим и гиперчувствительным. Лучше, чем когда-либо прежде, а мы только начали.

— Ты такая мокрая. — Он взял член в руки и провёл головкой между моими половыми губами. — И такая чертовски красивая.

Мои внутренности сжались, там было так чертовски пусто. Его рот накрыл мой в голодном и требовательном поцелуе, заставив меня лечь на спину. Затем он отодвинул в сторону моё нижнее бельё и толкнулся внутрь быстро и сильно, как и обещал. Моё дыхание застряло в горле, сердце сжалось. Боже, его толстый член растягивал меня, войдя до упора. Одна его рука лежала рядом с моей головой, вторая сжимала моё бедро, удерживая меня на месте, пока он входил. Завтра будут синяки. Как свидетельство того, что произошло. Я так хотела, чтобы он укусил меня и трахнул. Взял меня жёстко, причиняя боль.

Он вышел, и вошёл ещё быстрее. Идеальное трение. Оно было как свет. Освещая меня изнутри. Я застонала и посмотрела на него… это трудно описать. Я держалась за его плечи, его кожа была потной и скользкой. Горячей как огонь, и всё было таким реальным. Он поднял на меня глаза, и я бы не смогла отвести взгляд, даже если бы попыталась. Этот мужчина полностью завладел мной. Мы тёрлись друг о друга, пот стекал с его тела на моё. Это было жёстко и по-звериному то, как он рычал каждый раз, врезаясь в меня. Сильный запах секса и пота наполнил жаркий ночной воздух. Я не знаю, любил он меня или ненавидел. Прямо сейчас это не имеет никакого значения.

Напряжение во мне поднималось всё выше и выше. Кровь пульсируя, стучит у меня в ушах. Казалось, что каждая мышца в моём теле напряглась, прося освобождения. Ещё один сильный толчок. Волна удовольствия прошлась по всем моим нервным окончаниям. Спина выгнулась и всё тело задрожало. Удовольствие проходило сквозь меня, увлекая за собой. Я была словно потеряна, потом найдена, создана, а потом уничтожена. Потом он закричал, упираясь бёдрами в меня, входя так глубоко, словно он был частью меня. Я хотела бы, чтобы так и было.

Он навалился на меня, обдавая жаром дыхания мою шею. Руками я скользила по его спине к влажным волосам. Я находилась в состоянии чистого блаженства.

— Я раздавлю тебя, — пробормотал он, выходя из меня.

Я попыталась возразить, но это не помогло. Он двигался медленно, словно его ударили. Машиной, например, или ударило молнией. Не знаю. Его большое тело упало на пол рядом со мной. Мы лежали на спине, глядя в тёмный потолок и пытались отдышаться.

В конце концов, я услышала шелест ткани, пока он натягивал брюки. Звук застёгиваемой молнии показался пугающе громким. Я бы сказала, даже обвиняющим. Хотя это могло быть лишь в моём воображении.

— Ты в порядке? — спросил он тихим голосом.

— Думаю, ты сломал меня. В хорошем смысле.

Он ничего не ответил и встал. Я воспользовалась возможностью и запихала грудь обратно в лифчик. Чтобы хоть немного привести себя в порядок. Уверена, что моё платье безнадёжно испорчено. Вот что значит секс со злости. С Питом это было потрясающе хорошо. Мои внутренности всё ещё трепетали и дрожали. Мне нужно держать их в узде, потому что у меня было чувство, что всё хорошее закончилось.

— Давай, — сказал он, протягивая руку. Я позволила ему поднять меня на ноги, не уверенная, будут ли они держать меня. Каждый мускул в теле казался слабым и дрожащим. Поддержка была бы кстати. Но он отпустил мою руку и между нами появилась неловкость. — Я испортил твою причёску.

— Ничего.

Он показал на свою комнату.

— Мне нужно…

Это не было приглашением. Больше похоже на официальное уведомление, что он готов сбежать. Я попыталась улыбнуться, но не могла встретиться с ним взглядом. Зная, что я могу там увидеть.

— Мне нужно… в душ.

Он кивнул.

— Хорошо.

Около пяти меня разбудил стук. Снаружи мир был серым, готовясь к новому дню. Повсюду шумели птицы. Но не это разбудило меня. Босиком я прошла по веранде и спустилась в его крыло дома. Мои волосы свисали спутанными прядями, тонкие шорты и майка меньше всего подходили для прохладного утра. Груша свисала с потолка веранды. Одетый лишь в пару спортивных штанов и перчатки, Пит безжалостно молотил грушу. Пот блестел на его коже, тёмные волосы свисали влажными завитками. Только Бог знал, спал ли он вообще.

Подумать только, секс был злым и напряжённым.

Я молча смотрела на него, его мышцы бугрились и напрягались. На лице ярость и сосредоточенность. Он был красив, как произведение искусства. Разгневанный мужчина на следующее утро после невероятно горячего секса — вот как называлась бы картина, скульптура или что-то ещё. Все бросились бы смотреть на его раздувающиеся ноздри и толстую шею. Его сильную спину и стройную талию.

Краем глаза он заметил меня. Одна перчатка легла на грушу, чтобы та не раскачивалась. Он просто смотрел на меня, его плечи поднимались и опускались с каждым вздохом. Его взгляд как пытка. Мучил. В его глазах ошеломляющее отвращение к самому себе и боль. Я почувствовала себя так, словно мне дали пощёчину, и чуть не сделала шаг назад. Лицо горело, голова шла кругом. Да пошёл он к чёрту за это. Я не заставляла его целовать себя так сильно, что на губах остались синяки. И я не заставляла его заниматься со мной сексом на полу. Всё это по его инициативе. Нельзя сказать, что я не была добровольным участником, но я не заставляла его заниматься этим. И у него хватило наглости смотреть на меня так. Я с трудом сглотнула, сдерживая слёзы. Я не буду плакать. По крайне мере, пока.

— Не беспокойся, Пит, — проговорила я. — Это останется нашим маленьким грязным секретом.

Затем я развернулась и ушла.

Семь лет назад…

— Я представляю себе юрту.

Пит сморщил лицо.

— Юрту? И эта твоя великолепная идея, которая не давала тебе спать полночи, серьёзно?

— Да! Подумай об этом, — ответила я. — Главная комната с большим шестом посередине и куполообразная крыша. Это будет потрясающе.

При дневном свете его участок был зелёной гаванью с возвышающимися деснами и соснами Буня. Под ними росли банксия (прим. растение семейства протейных. Представляет собой кустарник или деревья, высотой около двух метров с длинными зелёными листьями, формой напоминающих птичье перо, и крупными красными соцветиями). Внизу, где земля была более тёмной и влажной, росли несколько тропических растений, таких как болотные лилии, стрелиции и бромелии.

Он почесал щетину.

— Не уверен, что я хочу жить в юрте. Разве они не сделаны из козьей шкуры или чего-то подобного?

— Мы будем использовать дерево, — ответила я. — Ни одна коза не пострадает при строительстве этого дома.

— Хорошая новость. Деревья гораздо легче достать.

— Кухня, гостиная и комната отдыха будут в одной комнате посередине. — Я махнула рукой в качестве демонстрации. — С обеих сторон будут идти коридоры со спальнями, ванными комнатами и ещё чем-нибудь. Веранда, идущая воль задней части дома, чтобы отдыхать.

— И всё это мы построим из дерева? — Он склонил голову, глядя на землю. Очевидно, он ещё не понял мою идею. Дурак.

— Да.

Он взял палку и начертил грубую схему на земле рядом с пеплом от вчерашнего костра. В такие дни было слишком жарко, чтобы сидеть в его сарае. Особенно, когда на улице дул лёгкий ветерок. Мы уже были на пляже и пообедали с его последней девушкой. Моника, Мелисса или как-то так. Но я думаю, мы вернулись бы туда, если бы жара не спала. Чёрт, почему мой отец не построил бассейн. Просто потому, что не хотел присматривать за ним весь год, чтобы я могла пользоваться им, когда приезжаю на шесть недель. Такой эгоистичный мужчина.

— Ты же построишь бассейн, да? — спросила я.

Кивок.

— Отлично.

— Я думал, привезти с собой старый дом, — сказал он. — Отремонтировать его, как сделал твой отец. Это будет проще.

— Но моя идея лучше.

Он моргнул.

— Но я тот, кому придётся выполнять всю работу.

— Но это наша мечта.

— Это твоя мечта, детка. Я просто хочу выбраться из этого сарая.

Я посмотрела на него с самым грустным выражением на лице с ноткой разочарования. Он вздохнул.

— Дай мне подумать. Ничего не обещаю.

— Хорошо, — я улыбнулась. — Я сделаю пару набросков.

— Я серьёзно. Ничего не обещаю.

Утро воскресенья. Настоящее…

Когда я выкатила чемодан, он сидел за кухонным островком, размышляя над чашкой кофе. Дай мне сил. Хитклиф вёл себя ещё хуже. Мне бы хотелось, чтобы Пит остался в своей комнате. Было бы очень мило с его стороны не затягивать дело. Но нет.

Видимо, он только принял душ, так его волосы были мокрыми и зачёсаны назад. Переоделся в свежие шорты-карго и футболку, с какого-то тура старой группы. Мягкий старый хлопок сидит на нём очень хорошо. Не имеет значение, я смогу это сделать. Я даже надела свой счастливый сарафан с травой и божьими коровками, потому что именно так мало он влиял на моё настроение, мою жизнь и всё остальное. Шанти и папа уже оправились в аэропорт, чтобы уехать на Бали. Больше мне здесь нечего делать. Ничего меня не останавливает.

Выйти за дверь, сесть в машину и уехать. Вот мой план. Чёрт. Я собиралась установить новые рекорды скорости для женщины, которая тащит чемодан. Кто-то должен засечь время.

Но всё же, обо всём по порядку. Я прочистила горло, стараясь вести себя достойно, но, вероятно, потерпела неудачу.

— Я собиралась написать тебе, — сказала я и кивнула в его сторону. — Вчера мы забыли о защите.

Его глаза расширились.

— Я на таблетках и сдаю тесты регулярно. Полагаю ты тоже?

— Э, да, — ответил он, выглядя немного шокированным. — Сдаю.

Приятно знать.

— Дерьмо. — Он покачал головой. — Я даже не подумал…

— Я тоже. Мне и в голову не приходило, пока сперма не потекла по моей ноге.

Его брови сошлись в одну невыразительную линию.

— Ты собиралась написать мне об этом?

— Что? Предпочитаешь телеграмму?

— Предпочитаю взрослый разговор.

— Я бы тоже, но видимо, мы уже прошли это, — сказала я, сжимая ручку чемодана. — Если мы вообще делали это с самого начала, в чём я сильно сомневаюсь.

Он поднёс чашку ко рту, но по какой-то причине поставил обратно на стол, не сделав ни глотка. Отодвинув стул, он подошёл ко мне. Из чистого инстинкта выживания, я вытянула руку и сделала шаг назад. Однако он не остановился. Вместо этого он вплотную подошёл к моей руке, и она прижалась к его груди.

— Ты плакала.

— Нет.

— Адель, — сказал он ужасно нежным голосом.

— Хорошо, может быть. Но это не твоё дело.

— Думаю, моё.

— Давай согласимся не соглашаться. — Я расправила плечи. — Мне пора.

— Нет.

— Увидимся в следующий раз, Пит. Это было по-настоящему. — Я попыталась обойти его, но этот ублюдок схватил меня за плечи. Я ударила его в грудь двумя руками, но с таким торсом как у него, ему было всё равно. Я бы пнула его в голень, если бы чемодан не мешал.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Этого не произойдёт.

— Послушай меня…

— Иди к чёрту, Пит. — Я била его руками по груди, отказываясь сдаваться. Всё снова накапливалось, хотя никуда и не исчезало. Обида, ярость и боль, которую он причинил. Все глупые чувства, которые я должна была отпустить много лет назад. Они теснились на кончике моего языка, готовые вырваться наружу. — Честно, я устала от твоего дерьма. Твой экзистенциальный страх или что там ещё за чертовщина в твоей голове. Ты такая дрянь, знаешь это? Ты хотел меня прошлой ночью. И ты начал это. Но в итоге я чувствую себя полным дерьмом и с меня хватит, слышишь меня? — Он оттолкнул чемодан и притянул меня ближе. Не останавливаясь, пока не прижал меня к себе. Я игнорировала слёзы, надеясь, что они закончатся. В любом случае, я была слишком расстроена, чтобы заботиться об этом. Этот идиот мог думать всё, что ему заблагорассудиться.

— С меня хватит, — повторила я, слегка задыхаясь. — Я поеду домой и…

— Пожалуйста не повторяй план о каждом доступном мужчине, — сказал он, уткнувшись мне в макушку, его голос громыхал в груди. — Не уверен, что выдержу это.

— Мне всё равно, что ты выдержишь, придурок. И прекрати меня раскачивать — я не грёбанный ребёнок.

— Как скажешь.

— Не успокаивай меня, мудак.

Он не удосужился ответить, и я не стала снова говорить. Похоже, у меня закончились оскорбления и болит горло. Я прижалась к нему, плача навзрыд. Как я ни старалась успокоиться и взять себя в руки, внутри всё время что-то поднималось. Снова всхлипы, икота и боль. Я хотела просто злиться, но всё выливалось в слёзы. В какой-то момент моего нервного срыва, он взял меня на руки и отнёс на диван, усадив к себе на колени. Всё ещё крепко держа. Постепенно слёзы прекратились и всё стихло.

Вау. Это было… сильно. Я знала, что кто-то должен что-то сказать, но не хотела быть первой. Я была уверена, что он быстрее меня, поэтому отползти подальше и бежать к двери, не могло быть и речи. Вытащив салфетку из кармана, я высморкалась. Так привлекательно. На его рубашке расплылось большое мокрое пятно. Чувства причиняли неудобства. Может, мне стоит сделать лоботомию. Не думаю, что я когда-то была такой злой и несчастной одновременно. Теперь, когда буря прошла, я не знала, что делать.

— Не думаю, что когда-либо женщина называла меня дрянью, — пробормотал он.

— Нет? Наверное, пришло время.

— Хм.

Я пошевелилась на его коленях, давая понять, чтобы он отпустил меня. Но его руки не сдвинулись ни на дюйм.

— Пит?

— Да?

— Э. Я хочу попить.

Легко, словно я ничего не вешу, он поднял меня и пошёл на кухню.

— Я могла бы и сама дойти.

Он не потрудился ответить. Вместо этого, он посадил меня на кухонный островок, набрал воды в стакан и дал мне.

— Спасибо, — поблагодарила я, отпуская всё.

Мужчина откинулся на холодильник из нержавеющей стали и скрестил руки на груди.

— Обычно я не задерживаюсь на время боёв.

— Ты мог просто позволить мне уйти.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — ответил он, пристально смотря мне в лицо.

Я ждала.

— Адель, я бил по груше, не потому что жалел, что занимался сексом с тобой.

— Тогда почему?

— Мой экзистенциальный страх, как ты выразилась, был вызван тем, что я не чувствовал себя плохо из-за того, что произошло между нами.

Я моргнула.

— Объясни.

— Есть много причин, почему мы не должны были этого делать, — сказал он с закрытыми глазами. — Проблема в том, что мне всё равно.

— Всё равно?

— Да.

— Ха. — Странно. — Давай посмотрим, правильно ли я поняла. Ты ненавидишь себя за то, что не ненавидишь себя?

— Да, можно сказать и так, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты осталась подольше. Сможешь?

Мой рот открылся, но я не могла ничего сказать. Он оттолкнулся от холодильника и подошёл к мне. Не очень хорошо. Когда он находился на другой стороне кухни, мои чувства были гораздо спокойнее и под контролем.

— Нам нужно выяснить, что происходит между нами. Этого не произойдёт, если ты сядешь в машину и уедешь прямо сейчас.

Я сжала руку на стакане.

— Что мне сделать, чтобы убедить тебя?

— Не знаю…

Он взял стакан из моей руки и поставил в сторону. Затем положил руки на колени, нежно лаская. Я наблюдала за всем этим с нескрываемым подозрением, крепко сжав ноги. Если бы только моей коже не нравились его прикосновения так сильно. Лёгкая аллергия на него прямо сейчас была бы как нельзя кстати. Ничего слишком зудящего или уродливого, но достаточно, чтобы я держалась от него подальше. Дай мне время подумать.

— Тебе больно? — спросил он, большие пальцы пробрались мне под платье и скользнули по бедру. — Прошлой ночью я был довольно груб. Гораздо грубее, чем обычно.

— Со мной всё в порядке.

— Хорошо.

Пальцы под юбкой неуклонно двигались вверх. Было странно наблюдать, как он двигается на мне. На протяжении многих лет, я видела, как он вытворял такое со своими подругами. Как он натирал им спины солнцезащитным кремом. Случайный поцелуй в шею или как он клал руку на ногу во время вождения. Лёгкая прелюдия. Нежность. Прикосновения, подходящие для общественных мест, и любопытных глаз, как мои.

— Поговори со мной, — сказал он. — Меня пугает, когда ты молчишь, и я не знаю, что происходит в твоей голове.

Я вздохнула.

— Пит.

Его руки прекратили путешествовать под моей юбкой, и одна скользнула мне на шею, притягивая меня вниз для поцелуя в лоб.

— Пожалуйста, останься.

— Зачем?

Он так долго смотрел мне в глаза, что мне стало интересно, что же у него происходит в голове.

— Почему я должна остаться, Пит?

— Чтобы мы могли разобраться с этим. Потому что ты важна для меня, и я не хочу тебя терять ещё на семь лет. — Его хватка на моих ногах усилилась. — Вот почему, Адель.

— Значит дело не только в сексе?

— Слушай… то, что мы сделали прошлой ночью… это было невероятно, — сказал он. — Я бы солгал, если бы сказал, что больше не хочу.

— Ты был девственником? Тебе надо было предупредить меня, я была бы более нежной.

— Ха-ха.

Хотя у меня ещё оставалась неделя отпуска, я не знала, что делать. С Питом было небезопасно. Не в моём нынешнем хрупком состоянии. Секс не был таким сложным, и чувства никогда не были вовлечены в него до такой степени. Это было опасно.

— Адель?

— Ты знаешь, что ты причинил мне боль? Моему сердцу.

Он вздрогнул.

— Я знаю. Мне жаль.

— Тебе жаль?

После этого он казался потерянным. Наверное, я никогда раньше не сомневалась в его словах, особенно в таких важных вещах. Он взял мои руки в свои, его лицо было задумчивым.

— Когда ты вчера пришла, то сказала, что устала, а сейчас только шесть утра, поэтому не думаю, что ты выспалась.

— Не очень, — согласилась я.

— Нет. Я тоже. — Он поднял меня за бёдра и поставил перед собой. — Как насчёт того, чтобы ты пошла и поспала со мной? Так, по крайней мере, если ты потом захочешь уйти, то не заснёшь за рулём и не попадёшь в аварию.

— Я не знаю.

— Позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста.

Я коротко кивнула.

Он взял меня за руку и повёл по коридору в свою комнату. Думаю, что он был прав. Я была на пороге величайшего из зевков. Даже мои кости чувствовали усталость и похмелье. Несмотря на то, что я выпила только один бокал вчера вечером. Кажется, у скандинавов есть слово для обозначения беспокойства после разврата. Возможно, и со мной тоже самое. Даже не говоря об алкоголе, я определённо была развращена. Откровенно говоря, прошлой ночью я была так развращена, что была бы удивлена, что у меня остались силы для ещё одного забега. Боль между ног была доказательством этого. Кроме того, я была эмоционально выжата, после того как выплакала все слёзы. Это имеет смысл.

Его спальня была просторной, с высоким потолком и тёмно-зелёными стенами. Большая кровать была не заправлена, белые простыни лежали в беспорядке. Похоже, я не единственная, кто ворочался. На стене висела картина с изображением птиц ибис и смоковницы. Выглядело мило.

— Давай, — сказал он, ведя меня к матрасу. Он передвинулся в середину и лёг, притягивая меня к себе. Очень близко. Подушки были аккуратно убраны, затем одна его рука скользнула мне под голову, вторая на живот.

Я лежала с Питом в его кровати. Как неожиданно.

— Всё нормально? — спросил он.

— Да.

Он прижался ртом к голой коже моего плеча.

— Спи, Адель. Со всем остальным разберёмся позже.

Мне хотелось сказать, что я не могу успокоиться, и то, что он держит меня, кажется неправильным. Но это не так.

Даже при свете, льющемся из французских дверей, я мгновенно уснула.

Я проснулась одна, двери спальни были закрыты. Будильник на тумбочке показывал четыре часа дня. Чёрт возьми, я проспала целых десять часов. Должно быть, я действительно устала. На простынях ощущался запах Пита и было очень соблазнительно просто полежать так подольше. Моё платье, конечно же, помялось. Божьи коровки уже не были такими же весёлыми, как раньше. Хотя это и не подняло моё настроение с утра. Некоторые вещи не поддаются ремонту, даже при помощи платья с карманами.

Я вышла за запахом еды в главную комнату. Пит стоял на кухне, моя деревянную доску в раковине. Что-то определённо стояло в духовке. Что-то очень хорошее.

— Пахнет воскресным жарким, — сказала я.

— И оно будет готово очень скоро.

— Ты спал?

— Да, — ответил он, вытирая руки о полотенце. — Проснулся пару часов назад. Подумал, что тебе нужно будет поесть, прежде чем ты уедешь.

Я остановилась.

— Если ты уедешь.

— Я проголодалась. Хорошая мысль.

Он кивнул.

— Позволь мне всё прояснить — я не хочу, чтобы ты уходила. Но на всякий случай, я проверил твою машину на наличие масла и воды. Она могла легко перегреться здесь летом. К тому же, тебе захочется, чтобы кто-то проверил шины, после того, как вернёшься домой. Передние выглядят немного изношенными.

— Спасибо, — ответила я. — Так и сделаю.

Я обняла себя, не зная куда девать руки. То, как он смотрел на меня, вытащило все нервы на поверхность. Боже, могу я немного отдохнуть. Расслабиться. Эта ситуация и вся неопределённость заставили меня задуматься. Когда человек, в которого вы влюблены уже целую вечность, наконец обращает на вас внимание, это может быть как хорошо, так и плохо. Я просто привыкла к тому, что с моей стороны существует неразрешённое сексуальное напряжение. Но быть с другой стороны… это что-то совсем другое. Льстит, отвлекает, подавляет. Не знаю.

— Что ты на самом деле хочешь от меня, Пит?

— Я уже говорил. — Он подходил всё ближе и ближе. Затем он разомкнул мои руки и держал их в своих руках. — Оставайся подольше, Адель.

Обычно у меня не было проблем с дыханием.

— Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты знаешь, что из этого выйдет, — ответила с сомнением в голосе. — Мы снова займёмся сексом. Ты слетишь с катушек и, возможно, на этот раз решишь, что обмен телесными жидкостями со мной был худшей ошибкой в твоей жизни. Тогда мне придётся снова наорать на тебя и сбежать. Честно говоря, это утомительно.

— Звучит очень сложно.

— Не смейся надо мной.

— Я бы не посмел. — Он пытался скрыть улыбку. Придурок. — Что если мы попытаемся отложить экзистенциальный страх и то, что ты меня оскорбляешь, и просто будем наслаждаться обществом друг друга?

— Ты действительно одержим своим экзистенциональным страхом, да?

— Меня никогда раньше в этом не обвиняли. Думаю, это звучит по-философски, не так ли?

Он наклонился и оставил мягкий поцелуй на моей щеке. От его близости у меня закружилась голова. Ощущать его дыхание на своём лице, его тело рядом с собой. Это доставляло удовольствие. Думать о чём-то другом было сложно.

— Ты пытаешься быть милым, — сказала я.

— Мне нельзя быть милым?

— Смотря для чего. Ты пытаешься быть милым, надеясь, что это приведёт к сексу?

Он фыркнул.

— Я пытаюсь быть милым, потому что понимаю, что вёл себя, как осёл с тех пор, как ты приехала и хочу загладить свою вину.

Я ничего не ответила.

— Сейчас ты не очень высокого мнения обо мне, да?

— Я знаю, как ты действуешь, приятель. Знаю, какой ты с женщинами. — Я немного отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. В основном, на его лице всё ещё читалось изумление, в изгибе его губ и во всём облике. Но в его взгляде был намёк на беспокойство. Хорошо. — Ты очень, очень мил с ними. Это уравновешивающий акт, когда ты держишь их физически близко, но ты далёк от них, как эмоционально, так и умственно. Затем надеваешь ярлык «непостоянный», чтобы быть в безопасности.

Он прищурился.

— Я так делаю, да?

— Ты знаешь, что делаешь. Если ты не можешь быть честным со мной, то нам не о чем говорить.

— Подожди. — Он крепче сжал мои руки, поднёс их ко рту, затем прижал к груди. На лице серьёзное выражение и он уставился на меня. — Хорошо, Адель, допустим, что ты права. Но в любом случае, это дерьмо не сработает с тобой. Видимо, ты слишком хорошо меня знаешь.

— Так какой у тебя план?

— Нам нужно время, чтобы узнать друг друга как взрослые.

Я подумала над этим.

— Мои чувства к тебе не случайны. И никогда не были.

— Я знаю, — ответил он подавленным голосом. — Но я не знаю куда это приведёт.

Справедливо. Мы знали друг друга очень давно, но секс в наших отношениях был чем-то новым. На этом этапе никто не мог дать гарантий. Никто, если они честны. Но страх и беспокойство продолжали бурлить внутри меня.

Тут было над чем поразмыслить.

— Накорми меня и посмотрим.

Мы накрыли наш ранний ужин на задней террасе в тени. Солнце всё ещё стояло высоко в небе и солнцезащитные очки были просто необходимы. На столе стояла жареная свинина с домашним яблочным соусом, картофелем, морковью и бок-чой (прим. китайская капуста). Я ела с целеустремлённой решимостью человека, который не только избегает разговоров, но и голоден.

— Что думаешь? — спросил он, когда я доела последний кусочек.

— Однажды ты станешь кому-то хорошей женой, — ответила я, поднимая в его сторону бокал с холодной водой.

Он улыбнулся.

— Я возмущён тем, что ты пытаешься навесить на меня ярлык со своими гендерными нормами.

— Помнишь, когда ты жил в сарае и всё что у тебя было это старое барбекю? — спросила я. — Ты готовил нам шашлыки из рыбы с ананасами, и кукурузу в початках и…Боже, не знаю, что ещё. На любой вкус каждую ночь.

— Мне нравиться хорошая еда.

— И папа удивлялся, почему я редко ем дома.

— Извини, красотка, — сказал он. — Но твой отец ни хрена не умеет готовить.

Мы оба замолчали на мгновение. Может быть от смеси шока, когда он так меня назвал в сочетании с упоминанием отца.

— Он думал, что, купив вегетарианскую пиццу, я съела порцию овощей, — проговорила я. — Почти уверена, что это было сделано, чтобы я ответила положительно, когда позвонила мама и спросила о моём самочувствие.

— Возможно, это и сработало бы, если бы ты не убрала половину начинки.

Я скорчила гримасу.

— Только перец и грибы. Они ужасны.

— Я помню, как пытался научить тебя готовить.

— Я не так плоха, — ответила я. — Не все так хороши, как ты, но я справляюсь.

— Или ты всё ещё ешь хлопья на ужин? — Уголок его рта приподнялся и мне захотелось увидеть его глаза, спрятанные за очками. — Скажи мне правду.

Я засмеялась.

— Иногда.

Он покачал головой.

— Кто научил тебя? — спросила я. Могу поклясться, что не его отец.

— О. Ну… — Он отвернулся, глядя в сторону. — Когда маме диагностировали рак, она долго болела, и мы жили на замороженной пище. Ужасное дерьмо. Жёсткое мясо и сырые овощи. Разогретые в микроволновке пироги и булочки с сосиской были любимыми папиными блюдами. Они были отвратительными. Мы с Крисси жили на кусочках сыра и томатном соусе.

— Вместе?

— Не скажу, что это не было грязно. — Он улыбнулся. — В любом случае, по соседству жила старая итальянка. Она всегда готовила и пекла удивительные блюда. Так, что мы с Крисси слонялись вокруг, выпрашивая объедки, как сироты. Не думаю, что найдётся хоть одна живая старушка, которая могла бы устоять и не покормить детей.

— Она была милой.

— Да.

— И она научила тебя?

Он поднял одно плечо.

— Когда я продолжил торчать около неё, она заставила меня работать. После того, как мама умерла, папе было всё равно, где мы были, главное подальше от него. Крисси просто читала или ходила к подруге через дорогу. Но я не мог сидеть на месте. Иногда я ездил на велосипеде. Остальное время помогал ей на кухне. Нашёл то, что мне понравилось. Не то, что папа позволил бы мне готовить дома — слишком много хлопот и беспорядка. Скорее всего, я бы сжёг дом потому, что не знал, что делал. Но я поклялся, что, когда стану старше, я никогда больше не буду есть такое дерьмо.

— Твой отец придурок.

— Да, он такой.

С соседнего дерева раздался крик птицы, и мы улыбнулись друг другу. Между нами снова появилось немного больше прежней интимности и лёгкости. Если бы только я не чувствовала себя с ним как дома. Сопротивление далось бы легче. И хотя мой мозг уверял меня, что я должна сопротивляться, моя вагина была готова заняться сексом с этим мужчиной. Много, много раз. Конечно, самым правильным поступком было бы защитить своё сердце и уехать. Вернуться домой к своей скучной работе. Я скучала по друзьям. Кроме того, Хейзел будет ждать новостей. Но отъезд из Саншайн Кост всегда разрывал моё сердце. В течении пары недель после этого я ходила угрюмая и сидела без дела. Раньше я сводила этим маму с ума. У Сиднея было больше преимуществ, но здесь было легче дышать, меньше транспорта и хаоса. И больше Пита.

— Ты готовил, я убираю, — я поднялась, начиная убирать тарелки. К счастью, он не спросил меня об отъезде. Это хорошо, потому что у меня не было ответа.

— Мы можем сделать это вместе.

Мы отнесли всю посуду обратно на кухню. Пит нашёл контейнеры для оставшейся еды, пока я споласкивала тарелки и складывала в посудомоечную машину. Все было так по-домашнему. Как в старые времена, когда мы тусовались вместе, не затрагивая особо важные темы. Просто наслаждались обществом друг друга, как он и говорил. Время от времени мы касались друг друга. Что ещё можно ожидать, когда мы работали так близко друг к другу. Все эти прикосновения казались мне очень насыщенными. Немного волнующими и, так или иначе, очень важными.

— Если хочешь, у меня есть немного мороженого, — сказал он, когда мы закончили. — Думаю, у меня есть жжёный инжир или мёд с миндалём.

— Звучит неплохо. Но я наелась.

— Ну, можно посмотреть телевизор или поплавать? Что думаешь? — Он стоял как обычно, скрестив руки на груди. — Я имею в виду, что сейчас движение на шоссе всё ещё загруженное. Все возвращаются домой с пляжа после выходных. Можешь подождать ещё немного.

— Полагаю, что так.

Он нахмурился и почесал щёку.

— Конечно. Тогда тебе придётся ехать ночью…

— А что плохо в езде ночью?

— Просто, знаешь, если что-нибудь случится, ты останешься одна в темноте.

— У меня есть телефон.

— Правильно. Конечно. Ты едешь по прибрежной линии или вглубь страны?

— Вглубь страны.

Он вздрогнул.

— Некоторые места — это сельская местность. Кто знает, есть ли там вообще сервис?

Я посмотрела на него сомнительным взглядом.

— Ну, конечно же, решать тебе.

— Спасибо, — сухо ответила я.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

— И голая?

— Что? Нет, нет, нет. — Он покачал головой. — Я не говорил этого, не так ли?

Я вздёрнула подбородок.

— Это правда. Все мысли о наготе только в твоих грязных мыслишках, Адель. Не в моих, — сказал он. — Я просто стою здесь и с уважением отношусь к твоему благополучию, пока ты полностью одета, потому что именно такой я человек.

— Да, ага?

Я вышла из кухни, пытаясь всё обдумать. Но он отвлекал меня, наблюдая за мной и шёл позади. Он не приближался, но всё же последовал за мной. Словно между нами тянулась невидимая нить, связывающая нас. Ни один из нас не хотел обрывать её. И всё же у двери стоял мой чемодан, ожидая. Дерьмо. Проклятье. Я не могу это сделать. Мысль об отъезде казалась трусливой и неправильной. Честно говоря, я хотела секса, осложнение, всего. Кого я обманываю? Я хотела всего с ним. Всегда хотела, и наверно, всегда буду хотеть.

— Хорошо, я останусь, — сказала я. — Только на день или на два.

— Да?

— Только потому, что ты выглядишь таким жалким и нуждающимся. Это действительно грустно.

— Значит сработало. — Он пожал плечами. — Я готов даже выжат слезу, если ты останешься ещё на несколько дней.

— Хм. Давай просто двигаться медленно.

От его лёгкой улыбки по моему телу разлилось тепло. Я облажалась.

Семь лет назад…

— Что ты здесь делаешь?

— Играю в бильярд и пью. — Я стукнула бутылкой пива о его. — Приятно видеть тебя, Пит.

Он кивнул паре ребят с работы, с которыми я играла. Я обыграла их всех. Мы не делали ставки. Но победа всё равно была сладкой, и она была моей.

— Всё то время, что я провела в университетском баре, наконец окупается. — Я улыбнулась. — Вот тебе и высшее образование.

Пит не улыбнулся в ответ.

— Расслабься.

— Твой отец знает, что ты здесь?

— Да, — ответила я. — Не то, чтобы это имело какое-то значение, потому что мне уже восемнадцать, помнишь?

Пит только хмурился. Для него это не очень хорошо. Он искоса взглянул на мои тёмно-синие шорты, белую блузку и обувь на танкетке, и выпил немного пива. Я думала, что выгляжу хорошо, но по-видимому не очень, если судить по его выражению лица.

— Заканчивай и я отвезу тебя домой, — сказал он. Вернее, приказал.

— Шутишь? Я выигрываю.

Он наклонился.

— Да, они позволяют тебе выиграть, потому что надеются попасть к тебе в трусики. Поумней, детка.

Я повернулась спиной к бильярдному столу и два молодых парня составили мне компанию. Они были помощниками электрика, который работал на одного из папиных субподрядчиков. Один из них был чертовски мил, и он знал об этом. Хотя мне это было и не интересно. Всё было просто по-дружески и таким и останется. К сожалению, все мои чувства были связаны с человеком, который не обращал на меня внимание.

— Вау. — Я обняла его за плечи, и он с сомнением посмотрел на меня. — Слушай меня очень внимательно, Пит. В настоящее время я наслаждаюсь тем, что подходит для людей моего возраста. Если ты не можешь справиться с этим… я люблю тебя, правда. Ты мой лучший друг. Но ты должен прекратить так остро реагировать и быть придурком.

— Я придурок?

— Да. — Я отошла, возвращаясь к игре. Делая всё возможное, чтобы игнорировать его слова и его самого. Как будто я не могу выиграть партию в бильярд самостоятельно.

Он вернулся к команде отца, с которыми пришёл. Но я чувствовала его взгляд на мне, полный злости и раздражения. Вероятно, он хотел бы вытащить меня отсюда за волосы, дать мне куклу или кубики, чтобы я поиграла. Я ударила кием по белому шару, полностью испортив этот удар. Это его вина.

— Моя очередь, — сказал один из парней. Кажется, его зовут Крейг. Крейг и Брэндон.

Я поймала Брэндона на том, что он пялится на мою задницу, пока я делала удар. Но с лёгкостью его игнорировала. Однако ужасный взгляд Питера меня отвлекал. Мне очень хотелось ударить его по голове кием. Жаль, что это незаконно.

Шары разлетелись и заиграла песня Powderfinger «On My Mind». В баре собралась большая толпа, празднующая окончание недели.

Впрочем, моя радость испарилась. Одна из барменш остановилась у столика Пита, и крепко, чересчур фамильярно обняла его. Так они трахались. Какой сюрприз. Я бы безумно ревновала, но какой в этом смысл? Как он только что продемонстрировал, я всегда останусь ребёнком в его глазах.

— Адель, — сказал Крейг, хлопая меня по плечу. — Ты проиграла!

— Чёрт. В любом случае, моя очередь платить за кон.

Брэндон улыбнулся.

— Ты займись пивом, а я выиграю его за тебя.

— Звучит отлично.

Следующий час или около того прошёл так же. Я сыграла ещё два раза, один раз выиграв, второй проиграв. К тому времени, как Пит, он же Весёлый Жнец, вернулся, я была под хорошим кайфом, и почти начала расслабляться.

— Как дела? — спросил он.

— Хорошо.

— Ты права, извини. — Он вздохнул. — Я перегнул палку. Простишь меня?

Я остановилась.

— Серьёзно? Да.

— Я уверен, что ты демон с бильярдным кием. Сыграешь со мной?

— Если хочешь.

Я осторожно улыбнулась, и он обнял меня. Идиот даже похлопал меня по голове. И я не выиграла эту игру. Я не могла сконцентрироваться, потому что была слишком занята осмотром его задницы, пока он делал удары.

Ночь воскресенья. Настоящее…

— Почему ты говоришь шёпотом?

— Потому что я прячусь в ванной, — ответила я. — Это секретный звонок.

Хейзел вздохнула.

— Господи. Ты, наконец, получила то, что хотела, и в ужасе прячешься в ванной?

— Да.

— Слушай, — начала она, — судя по тому, что ты мне рассказывала, этот человек благоразумен. Вам нужно время, чтобы пересмотреть ваши отношения и определить, сможет ли это сработать с вами двумя, повзрослевшими и близкими друг к другу.

— Ладно. Да. Это имеет смысл.

— Теперь спроси себя «Почему я паникую»?

— Я не знаю, но я в ужасе.

— На самом деле, ты поймёшь в чём дело, если подумаешь об этом, — сказала она.

— Не могу думать — мой мозг перегружен.

— Верно, потому что ты на пороге того, что хотела всегда получить. Что если всё пойдёт не так?

— Точно, — ответила я, опуская плечи.

— У тебя было много времени, чтобы превратить его в нечто божественное. Возможно, ты беспокоишься, что он не оправдает твоих надежд, Адель. Или ты достаточно хороша для него.

— Пожалуйста. Я не считаю его достойным даже целовать мои ноги.

Она засмеялась.

— Хорошо, мне нравится твоё отношение. Продолжай говорить себе это. По крайне мере, вы оба заслуживаете счастья. Но единственный способ разобраться в ситуации — если ты перестанешь прятаться в ванной и выйдешь и разберёшься с проблемой.

— Да. Но я думаю, чем больше мы говорим обо всём этом, тем больше я беспокоюсь и запутываюсь в ситуации.

— Так прекрати говорить и действуй, — выговорила она. — Физические отношения пары могут быть таким же важным способом общения, как и слова.

Я кивнула, хотя она этого и не видела.

— Верно. Итак, мне надо просто пойти и трахнуть его. Что бы я без тебя делала, Хейзел.

— Я знаю.

— Я могу это сделать.

— Конечно можешь, — ответила она. — Иди запрыгни и уложи его.

— Спасибо. Так и сделаю.

— Мне пора. Мэдди хочет узнать последние новости о твоей жизни, как в мыльной опере.

Я нахмурилась.

— Всё не так плохо.

Она просто рассмеялась и повесила трубку. Друзья. Что можно сделать? Во всяком случае, я последую её совету и перестану прятаться. В доме было тихо. Я вышла на заднюю террасу. Вдалеке солнце садилось всё ниже, на город опускалась сумеречная мягкость и дымка. Пит плавал по кругу, сильные руки рассекали воду. Я никогда не привыкну к виду этого мужчины, да я и не хотела. Особенно видя его полуголым. Мне нужны были все эти бабочки, это удовольствие. На веки вечные, или на столько долго, на сколько я смогу.

Он остановился и улыбнулся, держась на глубине.

— Эй, ты присоединишься?

Руками я сжала низ платья. Итак, я покончила с беспокойством. Мои мысли вертелись по кругу, изнуряя меня. Зачем всё это, если эти мысли уводили тебя оттуда, где ты хотела быть?

— Вода отличная, — сказал он, двигаясь к краю бассейна. — Почему бы тебе не одеть бикини?

— Нет. — Я покачала головой.

Больше никаких задержек и оправданий. Никакого одиночества и страха. Я прыгнула. Прохладная вода поразила мою кожу, окружая меня и смыкаясь над моей головой. Юбка моего платья вздымалась, волосы развевались вокруг меня. Какая-то странная волна радости вместе с чувством свободы наполнила меня. Я тяжело выдохнула, выплыв на поверхность с улыбкой на лице.

— Ты прыгнула.

Я кивнула, подплывая к краю. Там удобнее было обхватить его шею руками, а ногами — талию. Одна его рука крепко держала нас на краю, вторая скользнула под мою задницу. Вблизи он ещё более восхитителен, тёмные влажные волосы зачёсаны назад, взгляд пронзителен. Никто никогда не смотрел на меня так. Словно я не просто загадка, которую нужно решить или тело, которое нужно завоевать. Как будто я хранила в себе какую-то неотъемлемую часть его. Он смотрел на меня так, словно я действительно что-то значила, словно он действительно видел меня, и я не понимала, как мне этого не хватало с другими.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Я откинула волосы назад, сжав бёдра вокруг него. Он был таким твёрдым, таким реальным. Я бы не сказала, что раньше я общалась только с надувными куклами. Но остальные были лишь парнями, а он мужчина. Разница была очевидна во всём.

Кроме того, как схватить меня за зад, он больше ничего не делал. Ожидание. Его член упирался в мою сердцевину, заставляя меня прижиматься к нему, желая большего. Боже, это чувствовалось так хорошо. Он и я вместе. Казалось, что вся моя кровь и чувства устремились к точке нашего почти соединения. Если бы не его шорты и моё нижнее бельё, мы бы были сейчас в правильном положении.

— Может быть, прыгать в бассейн полностью одетой не такая уж и хорошая идея? — проговорила я.

— Нет?

— Слишком поздно, чтобы беспокоится об этом.

— Верно.

Я поцеловала его крепко, требовательно, и он удовлетворил моё желание своим собственным. Твёрдые губы раскрылись, выпуская язык. Он делал меня такой жадной. Я хотела, нет, нуждалась, чтобы его рот, его жар, его член были глубоко во мне. Его пальцы впились в мою задницу, прижимая меня ближе. Наши языки запутались, и я застонала. Целовать его было так естественно — давать и брать, взаимная потребность. С каждым разом становилось всё лучше и лучше, и сильнее с каждым поцелуем. Как будто его рот был создан для меня, а тело идеально подходило.

— Прикоснись ко мне, — сказал он, покусывая мою шею и плечо. — Покажи, как сильно ты этого хочешь, Адель.

Головка его члена прижалась ко мне, заставляя внутренности напрячься. Если бы у меня было достаточно времени, я бы кончила только от этого. Трахнуть его в бассейне. Без разницы. Это слишком хорошо. Сейчас между нами нет места для беспокойства и запретов. Только грубая страсть.

— Мы могли бы заниматься этим весь день, — вздохнула я. — Я такая идиотка.

Он рассмеялся, его грудь завибрировала напротив меня.

— Нет, это не так, красотка. Нам нужно было разобраться с парочкой вещей.

Я откинула голову, давая ему лучший доступ. От его укусов моё желание взлетело вверх.

— Хорошо, что ты немного поспала, — пробормотал он. — У тебя впереди напряжённая ночь.

— Да?

— Но не в бассейне и не на чёртовом полу. На этот раз мы сделаем всё медленно и правильно.

— Секс в бассейне не считается?

— Кровать лучше, — произнёс он, и двинулся к лестнице. — Поднимайся.

К сожалению, он опустил меня. Мокрый материал прилип к телу, с меня капала вода, пока я поднималась. Я расстегнула молнию, стаскивая платье. Оно упала, как только я вылезла. Пит стянул шорты, его длинный член подпрыгивал. Видимо, холодная вода никак на него не повлияла. По крайней мере, это не соответствовало моим познаниям.

К счастью, деревья, расстояние и высокий забор скрывали нас от любопытных глаз соседей. Хотя сейчас я бы всё равно не сняла своё мокрое бельё. Он уже видел мои бёдра и живот, но небольшое прикрытие не повредит.

— Никакой мокрой одежды в доме, — сказал он грубым и низким голосом. — Снимай.

— Я уже ходила в купальнике по дому.

— Это новое правило. — Он взял полотенце и быстро обтёрся. Затем он отбросил его в сторону и взял член в руку. — Сейчас, пожалуйста.

— Я думала, ты хочешь сделать это внутри?

— Я жду.

Властный придурок. Я расстегнула лифчик сзади, сняла мокрые бретельки и кружево с плеч, и убрала подальше от груди и очень твёрдых сосков. Всё это время он просто смотрел. Затем я ухватилась за пояс трусиков, сорвала их и бросила на землю. Он уже был внутри меня, но стоять перед ним обнажённой казалось непростым делом. Его горячий взгляд блуждал по мне и я подавила желание прикрыться руками или полотенцем.

— Спасибо, — просто сказал он.

Затем подошёл, взял меня за руку и повёл в дом. Мы направились прямо к двери, ведущей в его спальню. Над головой медленно крутился вентилятор. Простыни на кровати были до сих пор в беспорядке. Кровать Пита. Всё ещё ощущалась как запретная зона. Место мифов и легенд. Хотя может быть только в моих сексуальных фантазиях. Он стоял за моей спиной, положив руки на талию, его член упирался в расщелину моей задницы.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да.

Одна рука скользнула к моему лону, нежно поглаживая, снова делая меня влажной. Другая рука поигрывала с грудью, потирая сосок большим пальцем. Я откинулась на него и потянулась к его бедру и гладкой округлости его задницы. Моё тело, казалось, расслабилось и напряглось одновременно. Как будто я хотела одновременно растаять на месте и забраться на него, как обезьянка. Вместо этого я расставила ноги, давая его пальцам больший простор. Будь у него хоть полшанса, этот мужчина довёл бы меня до безумия. Пит положил руку на киску, пальцы погрузились внутрь, трахая меня. Когда его большой палец начал играть с клитором, я встала на цыпочки.

— Я держу тебя, — сказал он, зубами касаясь мочки моего уха. Я извивалась на его пальцах, мышцы ног были напряжены настолько, насколько это вообще возможно. — Ты не представляешь, как сильно я хочу трахнуть тебя.

— Так сделай это.

— Сначала ты должна кончить.

То, как он спокоен и сдержан, раздражало меня. Я потянулась назад, обхватила его член и начала поглаживать. Его рык всколыхнул мою кровь. Я хотела поставить его на колени и завладеть им, как он завладел мной. Знал он об этом или нет. Но прямо сейчас, я хотела попробовать его на вкус.

— Стой, — проговорила я, пытаясь убрать его руку. — Я хочу…

— Что ты хочешь, красавица? Скажи мне.

Он убрал руку, я повернулась в его объятиях, и его рот накрыл мой, целуя меня горячо, влажно и глубоко. Невозможно было думать о чём-то ещё. Но я была женщиной на задании. На очень важном задании. Я прервала поцелуй, встала на колени и взяла его член в руку. Головка была тёмно-красной, с венами по всей длине члена. Это был красивый член. Впечатляющий. Не слишком длинный, чтобы причинить боль, но достаточно толстый. Такой широкий, что мне пришлось попробовать пару раз, прежде чем я смогла взять его в рот. Он замер в тот же момент. Похоже, я полностью завладела его вниманием.

Крепко обхватив его рукой, я слизала каплю предэякулята. Солёный. Затем я провела по нему кончиком языка. В эту игру могут играть двое. Я взяла головку в рот, сначала посасывая нежно, потом всё сильнее и сильнее. Пальцы откинули мои волосы от лица, удерживая их сзади. Ему явно нравилось наблюдать. Он немного расставил ноги, его грудь опускалась и поднималась. Я чувствовала на себе взгляд Пита, его абсолютную сосредоточенность.

Свободной рукой я погладила его бедро. Ощущать его горячую кожу казалось таким совершенным. Качнув головой, я взяла его глубже, затем подалась назад, мягко проводя зубами по нижней части. Рукой я массировала его яйца, перекатывала их, потом немного потянула.

— Чёрт возьми, — пробормотал он.

Кончик моего языка прошелся по сладкому местечку, расщелине на его головке. Всё это время я гладила его, не оставляя без внимания остальную часть. Я применила все уловки, о которых знала. Всё, что угодно, лишь бы он был также возбуждён и ошеломлён, как и я. Ещё одна капля предэякулята попала мне на язык, и я застонала. От вибрации его член набух ещё больше, пульсируя на моём языке.

— Боже, — простонал он. — Адель, подожди.

— Хм? — Я моргнула, облизнув губы. — Я не закончила.

Он схватил меня за руки и поднял, прижимая к матрасу.

— Красавица, ты действительно чертовски хороша в этом, и я бы хотел кончить тебе в рот, но позже. Прямо сейчас на кровать.

— Тебе понравилось?

— Мне очень понравилось, — поправил он. — Теперь ложись на кровать.

Я отползла назад, но видимо недостаточно быстро. Он схватил меня за лодыжки, широко раздвинул ноги, освобождая место для себя. Затем он лёг на меня, его тело было таким горячим. Мои руки скользнули по его рукам, погладили шею и зарылись в волосы. Я никак не могла перестать прикасаться к нему. Ни за что на свете.

— Посмотри на меня, — сказал он глубоким и требовательным голосом.

— Я смотрю. Ты великолепен.

Он улыбнулся и поцеловал меня, немного беспорядочно, но словно он голоден. Его член упёрся в меня, шелковисто-гладкая, твёрдая как сталь длина находилась так близко. Заставляя мои внутренности плавиться и сжиматься от желания. Я обхватила его ногами, прижимая ближе к себе. Я помнила, что он говорил о медленном темпе, но, конечно же, мы уже прошли эту стадию.

— Эй, — сказал он. — Мне нужно знать, хочешь ли ты, чтобы я использовал презерватив. Я согласен на всё.

Ой.

— Мы оба чисты, и я пью таблетки.

— Да. Точно.

Я кивнула и перевернула нас, толкнув его на спину. Конечно, он мне позволил это сделать. Очень сомнительно, что я могла бы передвинуть его куда-то без его разрешения. Я оседлала его, наклонившись вперёд, одной рукой удерживая свой вес, второй направляя его в себя. Медленно опустившись, я почувствовала растяжение глубоко внутри. У меня перехватило дыхание, и я закрыла глаза. Сейчас не было ничего, кроме этой кровати. Ничего не имело значения, кроме чувств, которые он мог мне дать. И что я могу дать ему взамен. Когда я опустилась, я открыла глаза и сжала свои груди. Почти полностью ощущая каждую часть своего тела. Каждый нерв гудел от удовольствия и ожидания.

— Чувствуется так хорошо. — Я улыбнулась.

— И это моё. — Он заменил мои руки своими, играя с сосками. — Скачи на мне.

Как будто я нуждалась в словах. Мои бёдра поднимались и опускались, постепенно наращивая темп. Однако, без особой спешки. Теперь, когда он внутри меня, я просто хотела насладиться этими ощущениями. Скольжением его члена внутрь и наружу, безупречным трением. Пит откинулся на матрас, он выглядел великолепно на белых смятых простынях. И я должна была увидеть его таким, занимаясь с ним сексом. Его взгляд потемнел, зрачки расширились, серо-голубая радужка практически исчезла.

Когда-то я была влюблённой девушкой, которая показала свои груди до невозможности недосягаемому мужчине, в плохо продуманной подростковой прихоти, которая не могла закончиться ничем, кроме отказа и смущения. И вот теперь мы здесь, я оседлала его, полностью владея.

Мой оргазм медленно нарастал, понимание этого росло между моих бёдер. Напряжённость усиливала мою чувствительность, пока не стало иметь значение лишь то, что я кончаю. Его руки направляли мои бёдра, заставляя двигаться сильнее и быстрее. Влажные звуки наполнили комнату, мускусный запах секса сильно ощущался в ночном летнем воздухе.

— Да, — пробормотал он. — Чертовски хорошо.

Внезапно, он ударил ладонью по моей заднице. Вспышка боли пронзила меня. Снова и снова. Я закричала, упала на него и кончила невероятно сильно. Всё внутри меня сжалось, затем я погрузилась в темноту. Это было красиво и страшно, и всё что между ними.

Сильные руки обхватили меня, он поднялся, глубоко загоняя свой член. Он застонал кончая. Я просто рухнула на него, мои кости превратились в желе. Кожа покрылась потом, а лёгкие отказывались работать. Он обнимал меня и это было прекрасно. Кто-то должен удерживать меня на месте, иначе я разлечусь на кусочки.

Наконец он поднял голову, и его рука скользнула по моей спине.

— Ну, Адель, твоя задница ярко-розовая. Идеальная задница. Моя, не твоя.

— Спасибо, я в курсе, — ответила я, голос был приглушён его грудью. — Я чувствую это.

— Просто проверяю.

— Не смешно.

— Уверен, что смешно.

Он перевернулся, меняя позицию. Затем поцеловал меня, мягко, нежно, сладко, потом поцелуи перешли на глубокие и долгие, от которых у меня закружилась голова. У меня снова перехватило дыхание, и я крепко сжала его плечи. Он вышел из меня. Мне это не понравилось, как и чувство потери. Но если честно, моей вагине необходим короткий перерыв. Прошлая ночь была напряжённой, и сегодня было не лучше.

Он лёг на кровать рядом со мной и улыбнулся.

— Спасибо, что осталась.

— Не за что.

Понедельник…

На следующий день я проспала до полудня, видимо выходные секса намного лучше, чем обычный отдых. Гормоны счастья переполняли моё тело. Прилив любви и всё такое прочее. После постели, он оттрахал меня в душе. Потом я проснулась на рассвете от того, что его стояк утыкался в мою спину. Лежать спиной к Питу было приятно и давало много возможностей. Одна его рука играла с моей грудью, потом спустилась вниз к киске, чтобы проверить мокрая ли я и готова для него. Когда мы закончили, он ушёл на работу, а я вернулась ко сну. В общем, это был потрясающий день, а сейчас только полдень.

Я проверяла содержимое холодильника, когда он вошёл. Полуденное солнце уже светило не так ярко, принося прохладу.

— Дорогой, ты дома, — сказала я, улыбаясь.

— Привет. — Он быстро улыбнулся и поцеловал меня в щёку. От него исходил аромат пота и опилок. — Что ты делаешь?

— Я подумала, что моя очередь готовить ужин.

— Ха.

— Как прошёл твой день?

— Хорошо. — Он налил стакан воды и выпил его одним глотком. — Не волнуйся об ужине. Через пару минут я что-нибудь придумаю.

— Несправедливо, если тебе придётся готовить всё время.

Он не выглядел убеждённым, рассматривая заднюю террасу.

— Кстати, твой дизайн кухни намного лучше, чем были мои идеи, — сказала я, отказываясь расстраиваться. — Большой остров хорошо вписался.

— Спасибо.

— Я уже подумывала стать домохозяйкой из 1950-х годов, — проговорила я. — Встречу тебя в милом платье с тапочками и мартини в руках.

Это вызвало у него ещё один проблеск улыбки.

— Бикини достаточно.

— Я ходила плавать. Вода чудесная — хочешь пойти?

Его брови опустились.

— Может быть позже.

— Хорошо.

В воздухе витала странная атмосфера. Та, которой я не доверяла. То, как он избегал моего взгляда и его короткие ответы. Может у него был отстойный день и ему нужно расслабиться. А может, это очередной гребаный перепад настроения. Нет. Не спеши с выводами. Всё хорошо.

— Принести тебе пиво? — спросила я.

Он покачал головой. Как хочет. Я направилась к дивану и включила телевизор. На одном из каналов показывали Замок. Классический фильм. Минуту спустя Пит сел на другой конец дивана. Откинул голову и закрыл глаза.

— Не возражаешь, если я немного убавлю звук? — спросил он.

— Конечно.

Он выдохнул и запустил пальцы в волосы.

— Могу я на минуту проверить результаты игры в крикет?

— Без проблем.

Я передала ему пульт, не зная на каком канале он идёт. Крикет может быть является любимым спортом страны, но не всего мира. Я переместилась на диване и обняла подушку. Тем временем, он посмотрел на телевизор с угрюмым выражением на лице.

— Что-то случилось? — наконец спросила я.

Он немного расслабился.

— Я просто…

Я ждала.

— Думаю, я привык находиться в одиночестве, когда прихожу домой.

— О.

— Обычно женщины остаются только на ночь, — сказал он, пристально смотря на телевизор.

Потрахался и уходи. Правильно. Полезно узнать. Даже после всех этих разговоров о том, что он хочет, чтобы я осталась. Интересно, что это произошло сейчас, когда мы только начали спать вместе. А теперь я чувствую себя нежеланной гостьей.

— Знаешь, что, — начала я. — Я прогуляюсь до таверны, поужинаю и дам тебе пространство.

— Что? — его голова быстро повернулась. — Нет… Адель.

— Всё хорошо.

— Тебе не надо это делать.

— Возможно, нам обоим нужно время, чтобы прочистить мозги. — Я улыбнулась. — Ничего страшного.

Я поднялась, поправила бикини, чтобы оно всё прикрывало. Затем встала на одно колено на диван, наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Я переоденусь и уйду на пару часов, — сказала я. — Дам тебе немного покоя.

Он обхватил меня и посадил на свои колени. Мы сидели лицом к лицу. В его красивых глазах было столько эмоций.

— Тебе не нужно уходить.

— Тогда почему я чувствую, что нужно?

Он поджал губы.

— Я не хочу, чтобы ты была одна.

— Ты никогда это не делал, да? — спросила я. — Ты не хочешь, чтобы я шла одна, но и не хочешь, чтобы я была здесь.

В ответ тишина.

— Какой ответ, Пит?

Он уставился на меня.

— Потому что я хочу помочь тебе принять правильное решение.

— Ты хочешь помочь мне принять правильное решение? — Он фыркнул. — Мне сколько — пять?

Я пожала плечами.

— Ты не хочешь свою игрушку, но и не хочешь, чтобы она была у кого-то ещё. Похоже на тебя?

— Адель, ты не игрушка. — Он обнял меня, крепко прижимая к своему телу. — Я просто… — Я положила голову на его плечо, ожидая. — Ты права, я не совсем понимаю, что происходит. — Его руки беспокойно двигались по моей спине, вверх и вниз по позвоночнику, успокаивая. — Когда я увидел, что тебе так комфортно в моём доме, это застало меня врасплох. Сбило меня с толку на минуту, вот и всё.

Я хранила молчание.

— Что ещё хуже, ты выглядишь так, словно принадлежишь этому месту, — сказал он подавленным голосом. — В каком-то смысле это и твой дом тоже. Ты придумала идею. У меня до сих пор в кабинете лежат твои наброски. Помнишь, сколько времени мы провели размышляя, как всё сложится?

— Мы вместе мечтали об этом месте.

— Да, мечтали.

Молчание.

Он погладил мои руки, плечи. Мозолистые пальцы легко скользили по моей коже, утешая меня и его.

— Женщин, с которыми я встречаюсь, держу на расстоянии. Мне так нравится.

— Хм.

— Проблема в том, что ты плевать хотела на границы.

— Только когда дело касается тебя.

— И каждый раз, думая о твоём отъезде, клянусь, у меня начинается чёртов сердечный приступ, — сказал он. — Ненавижу это.

— Итак, какой будет ответ?

— Ты останешься там, где ты есть и дашь мне шанс привыкнуть к этому. — Его пальцы массажировали мою шею. Напротив моей груди сильно билось его сердце. — Я хочу привыкнуть к этому.

— Ты уверен?

Вторник…

Звонок раздался в районе четырёх и разбудил нас. Пит нащупал свой телефон на прикроватной тумбочке.

— Привет… Господи, с ней всё нормально? — Голос на том конце продолжал говорить, и каждое слово усиливало беспокойство во взгляде Пита. — Конечно. Если что-то нужно, дай знать… Хорошо. Спасибо, что позвонил.

Проснувшись, я села и включила лампу.

— Что случилось?

— У Хельги сердечный приступ, — ответил он, откинувшись на спинку кровати. — Господи.

Всё внутри сжалось от шока. Хельга так долго работала на папу, что была неотъемлемой частью этого мира. То, что с ней случилось, противоречило естественному порядку вещей.

— С ней всё будет в порядке?

— Они так думают, — продолжил Пит. — По крайней мере, сейчас она вне опасности. Но, это должно быть было действительно серьёзно. Её дочь казалась опустошённой. — Я положила руку на его колено, стараясь успокоить. Его обычно загорелое лицо выглядело бледным в тусклом свете лампы. — Говорит, что всё произошло внезапно. Сегодня утром она выглядела совершенно нормально в офисе, я имею в виду вчера утром. — Он выглядел шокировано. — Занималась всей бумажной волокитой по работе Тухи.

Даже мне было трудно думать об этом.

— Хельга работала с папой с самого начала.

— Меня убивает, что мне придётся прервать его медовый месяц, — проворчал Пит, затем покорно вздохнул. — Мне лучше позвонить ему. Хельга — это семья.

— Он определённо хотел бы узнать, — сказала я, поднимаясь и приводя свои мысли в порядок. — Хочешь поехать в больницу?

— Похоже, что вся её семья там. — Он покачал головой. — И к ней не пускают, пока она не восстановится. Скорее всего, мы помешаем.

— Хорошо. Кофе?

— Пожалуйста.

— Как насчёт того, что я залезу в интернет и организую цветы в больницу как можно скорее? — спросила я, нуждаясь в занятии. — Она в Намбуре?

Он кивнул, словно испытывая облегчение от того, что мы хоть что-то смогли сделать.

— Было бы здорово. Спасибо. — Он нахмурился. — Ей понадобиться время на восстановление. Конечно, неприятно думать об этом сейчас, но она всегда была такой сильной на работе, и вряд ли вернётся в ближайшее время.

— Пару дней я могу помочь в офисе, — сказала я. — По крайней мере, до тех пор, пока ты не найдёшь временную замену.

С лёгкой улыбкой, он положил руку мне на затылок, притягивая для поцелуя.

— Спасибо, красавица.

Я слегка потупела от его нежного взгляда и сладкого изгиба губ. Я чуть не выпалила, что люблю его. Чуть было не двинулась вперёд и не открыла своё глупое сердце. Мне нужно следить за своим языком.

Вместо этого я улыбнулась ему в ответ и сказала:

— Конечно. Без проблем.

Семь лет назад…

— Знаешь, Пит, я никогда не была фанатом твоих подружек.

— Ты прямо удивила меня, — решительно сказал он. — Я всегда чувствовал, что за всеми этими преклонениями и заискиваниями, которыми ты их осыпала, что-то кроется.

Я проигнорировала его сарказм.

— Ну, это… скажи ещё раз как её зовут?

Пит улыбнулся, его идеальный профиль осветило заходящее над океаном солнце.

— Серена.

— Точно, Серена. — Я постаралась запомнить. — У неё самое стервозное лицо, которое я только видела.

Он рассмеялся, кинув в меня немного песка. Мы гуляли по пляжу Мулубаба, держа обувь в руках. Под ногами тёплый песок, и ветерок, доносящийся из воды. Это было прекрасно. Тем временем, девушка Пита сидела в одном из модных пляжных баров и пила водку с тоником, читала «Вог» и с кем-то переписывалась. Она не пошла с нами гулять, не хотела портить педикюр. Видимо песок мог его испортить.

— Будь милой, — сказал он.

Я пожала плечами.

— Это констатация факта. С тех пор как это стало олимпийским видом спорта, женщина держит всё своё дерьмо под замком. Золотые медали всем.

— Следи за языком.

— Мне восемнадцать. — Я закатила глаза. — Тебе не приходило в голову спросить у неё нравиться ли ей на пляже, прежде чем пригласить её сюда?

— Кто не любит пить у воды и гулять по пляжу?

— Видимо Серена.

— Я думал, будет романтично.

Я засмеялась.

— Что? — Он выглядел оскорблённым.

— О, пожалуйста. Не ври. Если бы ты действительно хотел быть романтичным, то не пригласил бы меня сюда. — Я покачала головой. — Ты уже забыл о ней, признай это. Я больше никогда не увижу Серену.

— Она немного настойчива. Но она действительно милая.

— Она не милая. Она горячая. Есть разница.

Он не ответил.

— Тебе не приходило в голову встречаться с кем-нибудь, с кем тебе будет интересно за пределами спальни? С кем-то с кем тебе будет весело? — Я направилась к берегу, высматривая ракушки. Небольшие волны омывали мои ноги. — Вода просто чудесная. Рискнёшь попробовать?

— Что? — Между его бровями пролегла складка. — Я в джинсах и рубашке. Я не пойду.

— Это вызов, Пит. Ты не можешь отказаться от вызова.

— Уверен, что могу.

— Семь лет ужасного секса.

— Не говори о сексе, — проворчал он. — Я едва смирился с тем, что тебе можно легально пить.

— Двойной вызов.

— Детка.

Я шла дальше, обливая его водой ногой. Этого казалось недостаточно. Поэтому я наклонилась, набрала воду в руки и плеснула на него.

— Перестань топтаться на берегу, Пит. Заходи на глубину.

— Твоё платье промокло и идёт волна.

— Мне всё равно. Я веселюсь.

— Адель. — Он сделал несколько шагов, и низ его джинсов промок. Затем он жестом подозвал меня к себе. Но он улыбался, явно получая удовольствие. — Давай, не сходи с ума.

Я брызнула на него водой, и, конечно же, волна поднялась позади меня, припечатав юбку моего жёлтого хлопкового платья к заднице и ногам. Что за чёрт. Я упала навзничь, изящно ушла под воду. Вынырнув, разбрызгивая воду, я увидела, как он смеётся. Лучшее зрелище на всей земле.

— Счастлива? — спросил он, стоя в воде по колено.

— Почти. — Волосы повисли вокруг моего лица, как у морского монстра, вода стекала с меня, и я обняла себя, обхватив руками. — Эээ. Разве это не мило?

— Великолепно, — ответил он. — Спасибо.

К моему бесконечному восторгу, он стянул через голову свою тёмно-синюю футболку. Боже, его тело было чем-то. Скульптурные мышцы. Загляденье.

— Иди сюда, — сказал он. — Детка, твоё платье… надень это.

— Упс. — Я засмеялась. Вода сделала материал платья немного прозрачным.

Он только покачал головой.

— Но теперь ты тоже мокрый. Так что можешь войти.

И он так и сделал, бросив меня в следующую волну и нырнув сам.

Четверг. Настоящее…

— Как дела?

— Ты хочешь честный ответ или лёгкий? — спросила я.

Пит даже не моргнул.

— Честный. Всегда.

— Ну, насколько я могу судить, все файлы Хельги основаны на какой-то мистической нумерологии, относящейся к гораздо более ранним временам, — ответила я, глядя на экран компьютера. Было около полудня, ранний подъём и слишком много чашек кофеина настигли меня. — Возможно, нам придётся взломать Ключи Соломона, чтобы выяснить это. Или может быть, Свитки Мёртвого моря. Не уверена. Я имею в виду, всё здесь, я знаю это. Просто не могу найти и половины.

Он ничего не сказал.

— Я разберусь, — решительно сказала я.

— Я знаю.

Я улыбнулась ему.

— Твои сообщения на столе, и у меня к тебе миллиард вопросов, когда у тебя появиться свободная минутка.

— Хорошо. — Он опёрся локтями на стойку администратора. — Никто тебе не говорил всякую хрень?

— Что? — Мне потребовалось время, чтобы понять, о чём он говорит. — По поводу давнего инцидента?

— Да.

Я подняла одно плечо.

— Нет, просто несколько весёлых взглядов. Примерно, как ты и думал.

— Дай мне знать, если это измениться.

— Хорошо.

Только Бог знает, сколько бы мы получили дерьма, если бы люди знали, что мы вместе. Если бы мы были вместе. Между нами было что-то, но я пока не уверена что. По одной проблеме за раз.

— Я сделаю пару звонков, потом мы разберёмся с твоими вопросами, — сказал он, направляясь в свой кабинет.

Наверно, не хорошо пялиться на босса, но он был так хорош в рубашке-поло, брюках карго и ботинках со стальными набойками. Честно-честно.

— Адель! — прокричал он, как только вошёл в комнату. — Подойди, пожалуйста.

Я переключила телефон на голосовую почту и поправила своё простое чёрное платье в стиле ретро. Я не думала, что мне понадобиться офисная одежда, когда собиралась сюда. Плюс ко всему мне нужно в прачечную. Возможно, я выглядела немного небрежно, но с сандалиями, серебряными браслетами и высоким конским хвостом, осмелюсь сказать, что выглядела я вполне прилично. Даже вполне компетентно. Я чувствовала себя не очень хорошо, столкнувшись с неразборчивой информацией Хельги, но мне было приятно думать, что у меня есть ключ к разгадке.

Я встала в дверях, и он посмотрел на меня.

— Леона звонила?

— Да.

Он смотрел не отрываясь.

— Если ты думаешь, что я была груба или что-то в этом роде, то не беспокойся, — ответила я. — Мне кажется, она даже не поняла, что это была я. Скорее всего, она не ожидала, что я отвечу на звонок.

— Что она сказала?

— Просто хотела поговорить с тобой.

Он отодвинул солнечные очки, планшет и прочее дерьмо в другую сторону стола. Мужчина был довольно опрятным и организованным. В его офисе стояла простая, но прочная мебель и книжный шкаф с папками. И прямо сейчас он сидел, откинувшись на спинку своего кресла, похожего на кресло руководителя, и наблюдал за мной.

— Что? — спросила я.

— Закрой дверь.

Я нахмурилась, но сделала, как он просил.

— Запри.

— У нас много работы, — начала я. — Если ты хочешь поговорить об этом, давай сделаем это позже?

Он оттолкнул кресло и обошёл стол.

— У тебя стресс.

— У меня много дел. — Я скрестила руки на груди. — А для меня важно всё организовать и подготовиться к работе.

Дойдя до меня, он щёлкнул замком.

— Ты расстроена, что она позвонила?

Я пожала плечами.

— Ты собираешься ей перезвонить?

— Ответь на вопрос.

— Ты ответь на мой, — ответила я, мой голос стал жёстче.

Он смотрел в мои глаза, словно мог читать мысли. Боже, надеюсь, он этого не может.

— На свадьбе она сказала тебе, что перезвонит через пару дней, — сказала я. — Так что я ожидала этого.

— Но это ничего не говорит мне о твоих чувствах.

— И ничего из сказанного тобой, не говорит собираешься ли ты перезванивать или нет.

— Такое отношение со стороны моего нового сотрудника, — пробормотал он с пустым выражением на лице. Нечитаемым.

— Ответь на вопрос, Пит.

Разочарование накатило на меня волной, и я сжала руки в кулаки.

— Ну?

Он молчал.

— Почему ты ведёшь себя как осёл?

Он вздёрнул подбородок.

— И этим ртом ты разговариваешь со своим боссом?

— Этим ртом я сосу его член.

На мгновение он прикрыл глаза и облизнул губы.

— Чёрт возьми, да ты просто наказание.

— Не подхожу для этой работы? Очень жаль.

— Ох, красавица, — сказал он, вторгаясь в моё личное пространство, и в его взгляде промелькнуло предостережение. — Ты понятия не имеешь.

Его рот обрушился на меня, язык требовал входа. И я открыла рот, давая ему то, что он хочет, как делала всегда. Несмотря на все отвлекающие факторы такие как звонок Леоны, нумерология Хельги и другие раздражители, которыми должна быть занята моя голова, сейчас в ней было место только для него, мы стукались зубами, переплетались языками, склоняли головы, чтобы быть всё ближе и ближе друг к другу. Он целовал меня, отнимая дыхание и сокрушая все сомнения и страхи, которые я даже не хотела признавать. Его руки держали моё лицо, скользили по шее, пока горячий рот проходился следом. Одна рука Пита осталась на шее, вторая расстёгивала молнию на платье, расчищая путь для его горячих поцелуев. Пока он целовал меня, его пальцы сминали мою грудь сквозь ткань платья. Я притянула его за волосы ближе к себе. Что касается поцелуев на рабочем месте, то этот самый лучший из них.

Кто-то постучал в дверь. Мы оба замерли.

— Босс, ты там? — спросил чей-то голос.

— Что случилось?

— Есть вопросы с участком Мериэль.

— Будь там в пять, Нил, — ответил Пит. — Нам с Адель нужно кое-что закончить.

— Понял. — Тяжёлые сапоги затопали прочь.

Положив руки на мою талию, он провёл меня дальше в комнату.

— Наклонись над моим столом. Сейчас всё будет быстро.

— Ч-что?

— Ну, же, давай. — Он развернул меня, провёл по моей спине, побуждая наклониться над столом. Низ моего платья был откинут наверх, а трусики спущены до коленей. Он и не собирался шутить.

— Ты же не серьёзно.

— Ты отказываешься? — спросил он, останавливаясь.

— Конечно, нет. — Я расставила ноги. — Поспеши, пока кто-нибудь не пришёл.

— Просто проверил. Помни, что ты должна быть тихой.

Затем он ударил меня по заднице и святое дерьмо, мне пришлось прикусить губу, чтобы не закричать. Мои груди были прижаты к поверхности стола, а лёгкие боролись за глоток воздуха. Все мышцы на ногах были напряжены, попка поднялась ещё выше. Он ударил по другой половинке моей попки, согревая её. Без сомнения, превращая её в розовый цвет. Он и его шлепки. Я бы пожаловалась, если б это не доставляло мне удовольствие.

— Мне нравится этот вид, Адель.

Я хотела ответить ему что-то саркастическое, но мысли путались. Я не могла вспомнить слова.

— Ты уже намокла, красавица?

— Ммм, — я кивнула.

Он обхватил мой живот, затем опустил руку к клитору и половым губам. Кончиками пальцев он ласкал и гладил меня, заводя ещё больше. И всё это время его стояк, всё ещё скрытый под одеждой, терся о мой зад. Он осторожно ввёл в меня два пальца, медленно проталкиваясь. Но времени на прелюдию не было. Как только он понял, что я готова он отступил. Затем я услышала, как он расстёгивает пряжку и молнию. Я дрожала от предвкушения. Невозможно не сделать это, зная, что меня ожидает. Этот мужчина обладает талантами. Хотя сейчас это и раздражало меня, потому что я его не видела. Даже полуголым, Пит выглядел обалденно. Но в моём положении, я не могла повернуться и посмотреть на него. Я пропустила этот раз. Тем не менее, не имея возможности видеть, но понимая, что он задумал, мои ощущения были ещё острее. Широкая головка его члена ткнулась в мой вход. Я подняла бёдра, толкаясь назад. Одним сильным ударом он наполнил меня.

— Чёрт, — пробормотал он. — С каждым разом ты чувствуешься всё лучше и лучше. Неудивительно, что я не могу насытиться.

Он вышел, и вошёл с ещё большей силой, выбивая из меня дыхание. Он схватил мой хвост в кулак и уже всерьёз трахал меня. Я была поражена этими ощущениями. Его член глубоко врезался в меня, ударяя в какое-то волшебное местечко под таким углом. Моя грудь снова и снова соприкасалась со столом. Всё внутри меня пылало и сияло. Его бёдра шлёпали по моей заднице, я вцепилась зубами в руку, чтобы заглушить стоны и крики. Нам действительно стоит обсудить некоторые вещи. Но и жёсткий секс, и эти шлепки были таким же замечательным способом общения. Я поднялась на цыпочки, подаваясь назад, принимая его ещё глубже.

— Вот так, — прорычал он.

Когда он потянулся вниз, добираясь до клитора, я практически кончила. Одно нажатие, второе…

— Пит! — прокричала я. Надеюсь, что тихо. Я зажмурилась, во мне словно взорвались тысячи звёзд. Моё тело, мой разум. Я была переполнена долбаной эйфорией. Бесконечная волна блаженства поднималась во мне. Мой оргазм вызвал и его, он сильнее врезался в меня. Пит вонзился в меня так глубоко, как только мог, и крепко обхватил меня. Это было идеально.

Он погладил мою спину и голые бёдра. Затем вышел, и я услышала, как он одевается. Мне потребовалась минута, чтобы оторвать себя от стола. К тому времени, как я смогла это сделать, он натянул на меня трусики и поправил юбку.

— У меня раньше никогда не было секса на рабочем месте, — проговорила я немного грубым голосом. — Я слышала, что такие вещи осуждаются.

Он обхватил меня за талию, снова притягивая к себе.

— Это было необходимо.

— Хм.

Он поцеловал меня в шею, затем в щёчку.

— Скажи мне, Адель. Ты думаешь, я звоню другим женщинам?

— Догадываюсь, что ответ нет.

— Чертовски верно, — прорычал он в моё ухо, крепче сжав. — Мы с ней закончили. Прошлой ночью, я уже сказал ей то, что должен был. Всё нормально?

— Нормально.

— Я бы не стал проявлять неуважение к тебе таким образом.

Я сглотнула.

— Поняла.

— Хорошо, — сказал он. Затем нахмурился. — Ты кусала мои финансовые отчёты?

— Ты сказал быть тихой.

Он повернул меня, рассматривая. Подушечка его большого пальца потёрла мою нижнюю губу, затем костяшками скользнул по щеке. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы пальцами расчесать его волосы, хотя его растрёпанный вид доставлял мне удовольствие. В моей голове крутились его слова. Он не будет ей звонить. Он не будет проявлять неуважение ко мне. Это было важно и значимо. Это означало, что он мой.

— Эй, я слышал новости от семьи Хельги, — тихо сказал он. — Она стабильна, и ей лучше.

— Это хорошо. Я волновалась.

— Ты выглядишь менее напряжённой. — Пит улыбнулся, слегка коснувшись моих губ. Какое-то мужское удовлетворение наполнило его взгляд. — На самом деле, ты выглядишь хорошо оттраханной.

— Ну и самомнение, Пит.

— Отнюдь. Важно гордиться хорошо выполненной работой.

Я улыбнулась.

— И сегодня вечером, я снова сделаю это, — сказал он тихо. — Только на этот раз медленнее и громче.

Я облизнула свои опухшие губы.

— Да? Буду с нетерпением ждать этого.

— Я думаю, мы должны обменяться плохими историями о сексе.

Пит оторвался от стейка и салата и поднял бровь.

— Ну, знаешь, как часть нашей взрослой стадии знакомства друг с другом, — сказала я и сделала паузу, чтобы сделать глоток вина. Я уже выпила пару бокалов. Это был тяжёлый день во всех отношениях.

— Честно говоря, это худшая из всех идей, что я слышал.

— Что? Почему?

Он просто принялся снова жевать.

— Была застукана соседкой по комнате. Сломала кровать. Я случайно укусила парня, а он сильно ударился спиной, когда мы столкнулись со стеной, — говорила я. — Пришлось везти его в больницу, бедняжку. — Пит бросил свои столовые приборы и уставился в пустоту. Такое страдальческое лицо.

— Твоя очередь. — Я улыбнулась.

— Нет, абсолютно точно нет.

— Почему нет? — спросила я. Проскулила. Какая разница.

Он поднял палец.

— Во-первых, мне ненавистна мысль, что кто-то ещё касался тебя.

— Ревнуешь? Так мило.

Выражение его лица говорило, что он не согласен.

— Есть ещё причины?

— Во-вторых. — Ещё один палец присоединился к первому. — Ты моя женщина. Я должен производить на тебя впечатление, что я идеален и не могу сделать ничего плохого. Это то, что я должен делать. А не выставлять себя некомпетентным дураком.

— Да… проблема в том, что я хорошо знаю тебя, — сказала я. — Согласен ли ты на то, что я думаю, что ты почти идеален и безумно горяч?

Он подумал и кивнул.

— Конечно. Это сработает.

— И всё же я хочу услышать твои истории.

— Этого не произойдёт. — Он снова взял столовые приборы, доедая остатки еды. — Ты говорила о таких вещах с другими мужчинами?

— Конечно же нет, — ответила я, сморщив нос. — Эти истории смущают.

— Так получается, мне просто повезло.

— Я доверяю тебе, — я пожала плечами. — И я привыкла говорить с тобой обо всём.

Он покачал головой.

— Я никогда не знал, что говорить тебе, когда ты жаловалась на месячные.

— У тебя было такое выражение лица. Думаю, это была паника? — я засмеялась. — Это были хорошие времена.

Он бросил на меня суровый взгляд.

— Ты же понимаешь, что я делала это только для того, чтобы поиздеваться над тобой.

— Сейчас понимаю, — ответил он.

— О, пожалуйста. Тебе нравилось, когда я приезжала и переворачивала твой скучный, уравновешенный, организованный маленький мирок.

— Да, мне нравилось. — Он поднял один уголок рта в намёке на улыбку. — Ладно. Как ты сломала кровать?

— Ну, это было во время учёбы в университете, — ответила я. — Это была одна из обычных односпальных кроватей, и я думаю, что она давно отжила своё. Некоторые планки продавились и матрас проваливался сквозь них. Получился довольно громкий стук.

Он уже улыбался.

— Твоя очередь!

— Нет.

— Ну, давай, всего одну.

— Сдавайся, Адель. Этого не произойдёт.

Я улыбнулась ему, он мне. И я снова сходила с ума. Чувства были ужасными.

— Я покупала тебе открытки на день рождение и никогда не отправляла. Разве это не странно?

Его взгляд смягчился.

— Нет, не очень.

— Я всё.

— Ещё храню их в коробке у себя в комнате.

— Ты писала на них.

— Да, — я выдохнула. — Вот где спрятана плохая поэзия.

— Может сможешь переслать их мне когда-нибудь?

Я слегка кивнула.

— Может быть.

Молчание.

— А как ты случайно кого-то укусила? — спросил он тоном, словно я только что призналась в убийстве.

— Э, ну…

— Ты укусил член, верно?

— Конечно. В любом другом месте это просто игра.

Его взгляд стал непроницаемым.

— После ужина у него дома мы просто валяли дурака, — начала я. — Я залезла под стол, чтобы сделать ему минет. Только там было совсем мало места. Он возбудился, дёрнул коленом и ударил меня…

— Ауч.

— Честно, всё было не так плохо. — Вздохнула я. — Не было ни крови ничего такого. Мы приложили лёд и опухоль прошла.

— Забавно, — сухо отозвался он.

— Ха-ха. — Алкоголь разлился восхитительным теплом по телу. Вероятно, в его компании, было мало того, что я бы не сказала и не сделала бы. Он всегда был опасен для меня во всех отношениях.

— О чём думаешь? — спросил он.

— Может ты предпочитаешь, чтобы я была более социально приемлемой? Более вежливой и фильтровала речь?

Он покачал головой.

— Точно нет.

Я ничего не сказала.

Не сказав ни слова, он поднялся со своего места и обошёл вокруг стола. В темноте из тени ближайшего дерева доносилось уханье совы. На земле стояли светильники, отбрасывая тень на террасу. Ещё одна прекрасная летняя ночь. И всё же что-то внутри меня было неспокойно и тревожило. Словно среди всех глупостей, что я сказала, я слишком сильно раскрыла себя. Нет ничего хуже, чем случайно позволить всей своей неуверенности выплеснуться наружу. Как некрасиво.

Пит опустился на колени рядом с моим стулом.

— Посмотри на меня, Адель.

Я так и сделала.

— Я хочу тебя. Без преуменьшений или скрывания, — сказал он. — Любая безумная мысль в твоей голове, каждая причудливая история, которую ты хочешь рассказать… Я хочу услышать их все.

— Я тоже хочу тебя. — Я провела пальцами по его лицу, по гладкой коже вокруг глаз и по скулам. Он зарос щетиной. Повернув голову, он прижался губами к моей ладони.

— Пойдём в дом, красавица.

Семь лет назад…

— Пойдём со мной, — попросила я, таща за собой Пита по пустому коридору. Повсюду раздавались звуки вечеринки. Громкие разговоры и музыка. По полу проходили вибрации от топающих ног. Папа сказал, что это вечеринка для меня. Хотя большинство людей были с его работы или ближайшими соседями. Только торт был приятным штрихом, хотя на самом деле все праздновали Новый год.

— Что случилось? — спросил Пит.

— Давай найдём тихое место, где мы сможем поговорить. — В ту же минуту, как моя рука коснулась дверной ручки, он остановил меня.

— Подожди, зачем нам идти в твою комнату. Поговорим здесь.

— Но…

— Адель, что случилось?

Я нахмурилась, все вокруг было словно в тумане из-за выпитого алкоголя. Кажется, ром всё-таки был лишним. Но мне нужно было набраться мужества, чтобы наконец осмелиться и сделать шаг. Чтобы заявить свои права. Видит Бог, я потратила слишком много времени на причёску и макияж. Деньги, которые мне подарили на день рождение я потратила на синее платье и туфли. В кои-то веки Пит пришёл один. И всё было прекрасно, как никогда. Время подобрано правильно. Сегодня определённо та самая ночь.

Это правильно. Невозможно чувствовать так много к кому-то, и чтобы это было неправильно.

— Детка? — он наклонился ближе, его улыбка была тёплой и непринуждённой, а дыхание отдавало скотчем. — Скоро начнётся бой курантов. Разве ты не хочешь выйти на террасу вместе со всеми?

Это сложнее, чем я думала.

— Эй, — его голос звучал душераздирающе нежно. — С тобой всё в порядке?

Я прижалась губами к его губам. Не сдерживаясь и не колеблясь.

На мгновение Пит застыл. Затем схватил меня за плечи и оттолкнул назад.

— Что за чёрт? — проговорил он, выглядя смущённым и поражённым.

— Я люблю тебя, — выпалила я. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Подумай об этом, Пит, я имею в виду… разве это не имеет смысла?

— Чёрт возьми.

— Кто знает тебя лучше, чем я? — продолжила я, не пытаясь сдерживаться. Делай или умри. — Раньше мы не могли быть вместе, но сейчас я достаточно взрослая…

Его брови опустились, лоб прорезали морщинки.

— Ты просто ребёнок.

— Нет, я не ребёнок.

— Да.

— Сколько раз я должна сказать тебе это? Я не ребёнок! — И чтобы доказать это, я потянула молнию на платье. Материал упал вниз, обнажая моё тело. Та-да, а вот и грудь.

Выражение лица Пита… его глаза. Святое дерьмо, они стали огромными. И скорее всего, не в хорошем смысле этого слова. Дерьмо.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Голос отца прогремел на весь коридор, почти сотрясая весь дом.

Мой рот открылся, я пыталась прикрыть себя руками.

— Папа. Нет!

Но слишком поздно. Отец бросился на Пита с кулаками. Хрустнула кость, брызнула кровь и Пит взвыл. Боже! Крики заполнили коридор. В одно мгновение все гости — работники, родственники, столпились в коридоре, чтобы понять, что происходит. Я нащупала молнию, пытаясь вернуть хоть какие-то остатки достоинства, когда шокированные взгляды устремились в мою сторону. Но некоторые узлы, развязанные однажды, не так-то просто связать заново.

Моя вечеринка превратилась в кошмар.

Вечер среды. Настоящее…

Дом Духов находился в двадцати минутах езды по побережью Яндины. Тропические сады окружали ресторан, построенный на сваях над водой. Здесь было замечательно. Изысканные азиатские фонарики, мебель из тёмного дерева, а из кухни доносились удивительные запахи.

— Что думаешь? — спросил Пит, сидя напротив меня.

— Думаю, мне нравиться это свидание.

— Ты много работала, и ты заслуживаешь это. — Свеча, стоявшая на столе, мерцала, отбрасывая тени на его скулы и подбородок. — Ты выглядишь потрясающе. Твоё платье — это что-то.

— Спасибо. Ты и сам выглядишь хорошо.

И он действительно выглядел отлично. Тёмные классические брюки, белая рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами. Даже его шея была сексуальной. Я должна исследовать её чуть позже. Я была одета в облегающее миди платье из шамбре. Последний раз я его одевала на выезд (на барбекю в пятницу вечером перед свадьбой), и вероятно, он недооценил его в прошлый раз. Его взгляд блуждал по моему вырезу, не спускаясь ниже. Платье было сшито на заказ, и подходило для вечера в хорошем ресторане. Я распустила свои волнистые волосы и нанесла макияж. Сегодняшний вечер очень важный. Наш первый выход как пары.

Я подняла свой тайский дайкири с базиликом. Звучит странно, но на вкус потрясающе.

— Выпьем за мою победу над системой Хельги.

— Ты поняла её?

— Скрытые номера, — ответила я. — Если подумать, то всё очевидно. Но потом, когда файлы переходят к вам с отцом, вы сохраняете их под именами клиентов. Таким образом, у вас одновременно две системы. Я работаю над созданием второй коллекции на главном компьютере всех текущих и предстоящих проектов, и каждый под своим названием, чтобы облегчить доступ к информации, когда люди звонят.

— Отлично сработано.

— Я не знала, что обновления вводятся вручную.

Он наклонил голову.

— Мы всегда отправляли ей файл по электронной почте. Ты не согласна с этим?

— Я думаю вам нужно поговорить с технической компанией об обновлении системы, — ответила я. — Все ваши устройства должны быть связаны и обновляться автоматически. Это гораздо эффективнее. Меньше шансов на ошибку.

— Твой отец не большой любитель перемен.

— Согласна, но я думаю это пойдёт на пользу бизнесу. А это то, что он действительно хочет.

Пит откинулся на спинку стула, смотря на меня так, словно впервые видит или стал свидетелем чего-то нового. В последнее время он постоянно так делает.

— Он был прав, ты действительно подходишь для этой должности.

— Как любезно с твоей стороны.

— Это правда, — ответил он. — Ты не думала об этом?

Я выдохнула, повернулась, чтобы посмотреть на воду и блики, отражающиеся на поверхности.

— Тут есть над чем подумать.

Он медленно кивнул.

— Да, есть.

Наши отношения ещё были такими хрупкими и новыми. Я хотела получить ответы, но знала, что лучше не настаивать. В основном.

— Ты просил меня остаться чуть дольше, а не переехать сюда.

— Адель, если ты спрашиваешь меня о том, повлияет ли это на наши отношения, то я не знаю. Я просто живу каждым днём. — Он потянулся и взял меня за руку, наши пальцы переплелись. Его большие, тёмные пальцы касались моей нежной бледной кожи. Возможно, если бы я переехала сюда, то могла бы загореть. Или у меня появились бы веснушки.

— Твой переезд сюда и работа должны быть только твоим решением, — сказал он, потирая большим пальцем мою руку.

— Я знаю. — Я подняла свой бокал, отложив свои мечты. Очень трудно иметь терпение, когда то, что ты хочешь рядом. Мне хотелось, чтобы он сказал, что я нужна ему здесь. На всё время, а не только сейчас. Мне нужно многое. Я слишком много к нему чувствовала, чтобы отбросить всё и просто наслаждаться моментом. И скорее всего, он помнит реакцию отца на возможные отношения между нами. Я знаю, что это было на моей совести. Но, чёрт побери, я же взрослый человек. Папа должен смириться с этим.

— Что ещё интересное произошло сегодня? — спросил он, меняя тему.

— Мэтью пригласил меня выпить.

— Что, чёрт возьми, он сделал?

— Ага, сейчас мы хорошие друзья. — Я улыбнулась. — Расслабься, а? Я думаю, это его способ извиниться за то дерьмо, которое он устроил на вечеринке Бака.

— Завтра я поговорю с Фитци.

— В этом нет необходимости.

Пит не выглядел убеждённым.

— Я говорил ему держаться от тебя подальше.

— На данный момент, я там работаю, — ответила я. — Мне придётся взаимодействовать с ним, ты так не думаешь?

Он что-то проворчал, но я не расслышала.

Это были очень напряжённые пару дней. Любое свободное мгновение, которое мы проводили вместе мы разговаривали или трахались. Мы были ненасытными. Мы недосыпали, жили на похоти и других чувствах. Все эти волнения и нервы, чувства, которые были чем-то новым. Я всегда знала, что у него большие аппетиты, но у меня ещё никогда не было столько секса. То, как он смотрел на меня, как тянулся ко мне, все это заставляло задуматься, чувствует ли он то же самое. Если мы оба окажемся немного неуправляемыми, то всё будет в порядке. Но нам нужно идти по этому пути вдвоём. Это я знала точно.

Принесли нашу еду — мне зелёное утиное карри, ему блюдо из говядины. Пахло удивительно, но, к сожалению, нам пришлось разъединить руки.

Всё было очень вкусно. Мои вкусовые рецепторы были в экстазе. Когда я застонала от удовольствия, он посмотрел на меня с таким голодом в глазах, словно предпочёл бы меня в меню. Позже, у меня появилось предчувствие, что так оно и есть.

— Пит, — раздался знакомый голос рядом с нашим столиком. — Рада видеть тебя.

Он напрягся.

— Леона.

— И ты здесь с Адель. Как мило. — Она посмотрела на нас хмурым взглядом. Но быстро прикрылась улыбкой. — Я надеялась, что ты перезвонишь мне сегодня. Нам нужно поговорить.

— Я уже сказал всё, что хотел сказать.

После этого она посмотрела на него с гневом в глазах. Думаю, люди не часто говорили ей «нет».

— Не смеем тебя задерживать, — добавил он. Это был чёткий отказ.

Резкими движениями она отошла в сторону. Мне было жаль её. Хотя никто не заставлял её вторгаться в его личную жизнь. Однако сейчас, когда наш праздник похоти был в самом разгаре, я и забыла, как эффективно Пит может избавляться от людей в своей жизни. И это было страшно. Бог свидетель, я и сама была на её месте. Семь долгих лет тишины. Возможно, он научился этому у своего отца.

Честно сказать, у меня была теория, что чувство покинутости и неприязни, смерть его матери, потом никчёмность его отца и полное отсутствие заботы, превратили его в того человека, которого я люблю. Но и я не очень хороша в отношениях. Самые длинные мои отношения длились четыре месяца, и я уверена, что он торчал рядом только из-за секса, и потому что был слишком вежлив, чтобы исчезнуть. Ни Пит, ни я не были идеальными. Может быть, всего лишь возможно, что вместе мы стали бы цельными. И из этого вышло бы что-то хорошее.

— Как тебе еда? — спросил он улыбаясь. Но настроение было испорчено.

Улыбка, которую я подарила ему в ответ, уже не была такой лёгкой как раньше.

— Великолепно.

Пока мы шли к машине, Пит взял меня за руку. И держал всю дорогу до дома, пока мы поднимались по ступенькам и входили в дом. Настроение так и не поднялось. Может быть, Леона сглазила нас. Я уверена, что чувствовала её смертельный взгляд через всю комнату. Было ужасно неловко.

— Всё прошло не так, как я планировал, — сказал он, обнимая меня. — Давай посмотрим, смогу ли я это исправить. Иди ко мне, красавица.

Его рот соблазнял. Его поцелуй захватил меня так легко, что мне стало неловко. Я растворилась в нём. Наши языки танцевали вместе, руки жадно скользили друг по другу. Голод так и не исчез. Он всегда был в нас, ожидая следующей возможности. Любовь, страсть и одержимость опасно сплелись. Я не знала, был ли секс нашим способом показать своё истинное «Я» и по-настоящему общаться. Или мы прибегали к сексу, чтобы избежать именно этого.

— Сегодня ты выглядишь чертовски аппетитной, — хрипло прошептал он, толкая меня назад. — На островок, Адель.

— Прямо здесь?

— Да. Мне надоело ждать.

Он отодвинул табурет в сторону, поднял меня и посадил на край кухонного стола.

— Ложись, — приказал он.

У мужчины явно было что-то на уме. Его руки скользнули по моим ногам, мгновенно избавляя меня от нижнего белья. Моя юбка была поднята вверх, ноги разведены в сторону, а его рот на мне. Во мне.

— О, чёрт. Пит.

Одна моя нога была на его плече, вторая откинута в сторону. Не самая элегантная позиция. Но мне всё равно. Не в тот момент, когда он ест меня, словно я его десерт. Я была тем, кого он жаждал. Пит коснулся меня языком, пальцами держа меня открытой. Я стала мокрой, опухшей и безумной в одно мгновение. Более чем готова для него, он не давал мне свой член. Вместо этого, он трахал меня своим языком.

— Вот так, красавица, — пробормотал он. Вибрация его голоса рядом с моей сердцевиной потрясла все мои внутренности. Я сжала руку в его волосах, прижимая к себе. Хотя он и не делал попытки отойти. Наоборот. Напряжение нарастало во мне. Его рот всосал опухшие нижние губы, слегка касаясь зубами нежной плоти. Затем его язык касался моего клитора снова и снова.

— Я близко, — выдохнула я.

Пит простонал.

— Что за чёрт? — чей-то крик прервал наш момент. Чей-то глубокий голос. Не Пита.

— Папа!

Пит замер, его голова уткнулась между моих ног. Дерьмо. Если бы мы только добрались до спальни, у нас было бы время, чтобы встретить гостей. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Я, блядь, не верю в это! — взревел отец.

— В самом деле? — спросила Шанти. — Должна сказать, Эндрю, я совсем не удивлена.

Пит вытер лицо рукой, осторожно снял мою ногу с плеча, и натянул юбку вниз. Моё сердце бешено колотилось. Но теперь причины были совсем другими.

— Дайте нам минутку, пожалуйста? — попросил Пит напряжённым голосом.

Папа выругался и Пит посмотрел на меня. Они с Шанти отвернулись, давая нам уединение. Что за гадость. Но в любом случае, они бы узнали о нас когда-нибудь. Однако напряжение на лице Пита, не предвещало ничего хорошего.

— Полегче, — сказал он, спуская меня вниз.

Чёрт побери, мои ноги дрожали. Я даже не знаю где моё бельё. Мы так спешили. Пит просто стоял и смотрел на меня. Его глаза были холодными и далёкими. У меня в животе что-то перевернулось.

— Я думал, что могу тебе доверять, — сказал папа. — Вот почему я попросил тебя стать моим партнёром.

— Конечно ты можешь ему доверять, — упрекнула Шанти. — Успокойся.

— Тогда какого чёрта мы застали его в такой ситуации с моей дочерью?

— Сбавь обороты, дорогой.

Папа хмыкнул.

— Ей двадцать пять, а не восемнадцать. — Шанти стояла спиной к нам, руки уперев в бока. — Она достаточно взрослая, чтобы решить для себя с кем она хочет быть

— Ему сорок.

— И я на восемь лет старше тебя. Это имеет значение?

— Ладно, мы привели себя в порядок, — сказала я, скрестив руки на груди в обороняющем жесте.

— Мне жаль, что мы вошли без предупреждения, дорогая, — Шанти безмятежно улыбнулась. — Твой отец волновался за Хельгу, и за то, что здесь происходит, и я решила, что мы можем провести наш медовый месяц в другой раз. И погода была ужасной. Мы вернёмся на Бали, как только погода улучшится. Так будет намного лучше.

Я кивнула и постаралась улыбнуться. Это не сработало.

— Сейчас речь идёт не о Бали. — Папа посмотрел на Пита. И Пит выглядел виноватым. Как будто его поймали за чем-то действительно плохим. Его руки сжались в кулаки, а челюсть была напряжена.

— Ты говорил, что во всей той ерунде была виновата она. — Папа указал пальцем на меня, он был напряжён. — И что ничего подобного больше не повториться.

— Чувства твоей дочери не ерунда, — проговорила Шанти. — Они оба взрослые, Эндрю. Если они хотят потрахаться на кухонном столе, то это их дело. Не наше.

Ноздри отца раздувались.

— Дорогая, не могла бы ты держаться от этого подальше?

— Нет.

— Шанти…

— Ты ведёшь себя нелепо и если ты не будешь осторожен, то можешь испортить отношения с дочерью, а также с лучшим другом и деловым партнёром.

Шанти развела руки в сторону и пошла в мою сторону. Я встретила её на полпути.

— Извини за это, дорогая.

Я обняла её в ответ, ничего не сказав. Я была потрясена. Рука Шанти скользнула на мою талию, её присутствие рядом было твёрдым и сильным. Как раз то, что мне было нужно; переход от экстаза к терзаниям менее чем за две минуты было слишком для меня.

— Я не хотел, чтобы это произошло, — наконец сказал Пит.

— Тогда что это? — спросил отец. Пит не ответил. Просто провёл рукой по своим густым волосам, его губы превратились в тонкую линию.

— Господи, Пит, — проговорил отец. — Неужели не можешь удержать его в штанах, по крайней мере, когда речь идёт о моей дочери?

— Мне жаль.

— Тебе жаль? — спросила я слабым голосом, поворачиваясь к Питу. — Серьёзно?

— Адель. Милая, — вздохнул папа. — Я знаю, что у тебя были к нему чувства в течении долгого времени. Я не сержусь на тебя.

Я подняла руку.

— Стоп. Боже, папа, просто остановись. Я не ребёнок. В этот раз это не имеет к тебе никакого отношения, и я хочу, чтобы ты уважал и держался от этого подальше.

Папа моргнул, затем нахмурился.

— Но…

— Нет.

Он что-то пробормотал, но замолчал. Без разницы. Моё терпение на идиотов, с которыми я имела дело, подходило к концу. Я отошла от Шанти, чтобы посмотреть на Пита. Как взрослый человек.

— Ты говорил, что хочешь разобраться в этом вместе, — начала я. — Тебе была ненавистна мысль, что я уеду. Что я важна для тебя, и ты хотел бы, чтобы я была рядом. И что ты говоришь сейчас, Пит? Что тебе жаль? — Он молча смотрел на меня. — Поговори со мной. Помоги мне понять.

— Я всё это имел в виду. — Он вздохнул и тяжело сглотнул. — Но ты планировала остаться здесь всего на пару дней. Ты не была уверена, поэтому я подумал, что мы могли бы с наслаждением провести время вместе. Я думал, что именно этого ты и хотела.

Я молчала. Краска залила его лицо.

— Ну же, Адель. Ты знаешь, что всё сложно. Твой отец в любое время мог вернуться.

— Да, — ответила я. — И теперь, когда он вернулся, и узнал про всё, самая драматическая часть позади. Вопрос в том, что ты собираешься делать дальше?

— Я живу здесь. Не просто провожу отпуск.

— Ты правда думаешь, что для меня это всего лишь интрижка?

Он посмотрел вниз. Козёл.

— Ты хотел, чтобы мы узнали друг друга как взрослые? Ну, вот такая я, — сказала я. — И я никогда не позволю своей работе, друзьям, семье или даже расстоянию диктовать мне с кем быть. Если я действительно хочу быть с кем-то.

Он не ответил.

— Я соберу свои вещи, — сказала я, направляясь в комнату.

— Я помогу тебе. — Шанти последовала за мной.

Я понятия не имела, что там делали Пит и папа, разговаривали ли они или нет. Мне уже всё равно. Всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы собрать своё дерьмо и убраться отсюда, прежде чем я разрыдаюсь или сделаю что-нибудь такое же глупое. Но я не могла себе этого позволить. Не могла. До тех пор, пока я не оказалась в безопасности в стенах моей детской комнаты. В тишине и темноте, прикрыв голову подушкой, чтобы заглушить шум. Именно тогда я и дала волю слезам.

Четверг…

Найти временную работу в это время года, оказалось не так просто, как я надеялась. Многие люди были в отпуске, и их заменяли другие. Поэтому я провела ещё один день за столом Хельги, составляя списки и инструкции для моей будущей замены. Также я начала обзванивать местные агентства по трудоустройству, в поисках постоянного работника. Очевидно, это буде не я.

По правде говоря, каждой клеточкой своего сердца я хотела выбраться отсюда. Из дома, из города, и из этого мира. Постройте мне ракету и отправьте меня в космос. Но я не сбегу. В этот раз я не буду сбегать, поджав хвост. У меня ещё осталась работа. Я сказала отцу, что пока я нужна ему и Хельге я останусь. И будь я проклята, если меня остановит такая мелочь, как разбитое сердце. И как только я разберусь с работой, я соберу вещи и уеду на своих условиях и в своё время.

Папа молчал с прошлой ночи. Сдерживался. Думаю, Шанти долго разговаривала с ним о том, что можно и нельзя для отца взрослого ребёнка. Он сказал, что я могу не приходить в офис. И что они сами в этом разберутся. Но я знала, что это брехня — я видела в каком беспорядке документы. У Хельги был свой порядок. Это была её единственная сфера деятельности, и я начала подозревать, что она накапливала информацию, как конфеты. Не в плохом смысле. Скорее в стиле «Не наступай мне на пятки, и я не побью тебя фотографией своих внуков».

Пит же весь день проработал на строительной площадке. И это хорошо. Чем меньше мы друг друга видим, тем лучше. Раз и навсегда. Сколько раз один и тот же человек должен разбить тебе сердце, чтобы ты наконец поняла? Вот в чём вопрос. И если он думал, что, послав мне цветы, он может как-то сгладить своё дерьмо, то он ошибается.

Когда он пришёл было уже поздно. Я собиралась уйти намного раньше. Он прошёл мимо моего стола, искоса взглянув на меня. Трусливый ублюдок. Я проигнорировала его. И эта тактика работала очень хорошо, пока он не позвал меня из своего офиса. Я не торопилась, постояв около его двери. Иногда мелкие победы были единственным выходом.

— Что эти цветы здесь делают? — спросил он, оскорбительно глядя на вазу полную красных роз и тропических цветов. На самом деле, букет выглядел впечатляюще.

— Ну, мне они не нужны.

— Ты думаешь, они нужны мне?

Я скрестила руки и пожала плечами.

— Отдай их Леоне, если хочешь. Мне всё равно.

Нахмурившись, он посмотрел на меня.

— Это всё? — спросила я.

— Подожди. Ты думаешь я как-то связан с ними?

Теперь я растерялась.

— А ты не связан?

Он оторвал маленький конверт и открыл его, чтобы прочитать. Сказывается тяжёлый день. Всё его лицо было в пыли, а настроение было такое же паршивое, как и у меня.

— Дорогая Адель, — прочитал он. — Я слышал ты всё ещё в городе. Позвони мне. Джереми.

— Серьёзно? Ха.

Он протянул мне карточку, но я отмахнулась.

— Шанти не теряла времени даром, — сказала я. — Я просто предположила, что это была неудачная попытка с твоей стороны подлизаться ко мне.

Он провёл языком по щеке с внутренней стороны.

— Я думал об этом. Но предположил, что ты просто бросишь их в меня.

— Эта ваза выглядит тяжёлой. Было бы больно.

— Да.

— Дай угадаю, — сказала я, постукивая пальцем по губам. — Ты собирался предложить остаться друзьями?

— На самом деле, я хотел сказать ещё кое-что. — Он откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной. Ублюдок.

— Извини, что засунул в тебя свой член, а потом передумал? — Я прислонилась головой к дверному косяку, устраиваясь поудобнее. — Такое могло хорошо смотреться на карточке, если бы ты подобрал правильный шрифт. Может быть, немного каллиграфии.

— Думаешь?

— О, да. Это действительно поэтично.

Он поднял бровь.

— Я признаю, что запаниковал прошлой ночью. Но я думаю, так будет лучше для нас обоих. — Вау. Что за фигня. Мне нечего было на это ответить. — Я вижу, что сейчас не лучшее время, чтобы разговаривать, — продолжил он. — Мы на работе, плюс, очевидно, ты хочешь отрезать мои яйца и носить их как серёжки или что-то в этом роде. Можешь убрать отсюда цветы, пожалуйста?

— Пит, Пит, Пит. Отдай их Леоне или кто будет следующей в твоём списке. А ещё лучше отвези Хельге и скрась её день. Мне всё равно. — Я вздохнула. — Или можешь просто наблюдать, как они увядают и умирают, и думать о хрупкости жизни. Я имею в виду, может задумаешься? Хотя, может быть, ты уже всё понял и лучше тебе быть одному. В конце концов, разве не все мы умираем в одиночестве?

— Адель, — проговорил он сквозь зубы.

Я помахала ему пальцами. Повернувшись, я увидела отца, который ждал меня. Могу поспорить, он подслушивал весь разговор.

— Ты готова идти, дорогая? — спросил он, игнорируя Пита. Их отношения — это их дело. А наши отношения — это наше дело, и я их закончила.

— Конечно.

Вечер четверга…

— Почему стол накрыт на четверых?

— Потому что я пригласила кое-кого на ужин, — ответила Шанти, добавляя последние штрихи к блюду с лососем, молодым картофелем и спаржей. — Можешь накладывать, дорогая.

— Кого ты пригласила? — спросила я подозрительно.

Тем временем, отец делал как ему велели. Брак смягчил его. Хотя, осмелюсь предположить, Шанти приручила его много лет назад.

Ночь была влажной и тихой, и мы накрыли в доме под кондиционером. Это дало мне возможность познакомиться с улучшенной столовой. Шанти смешала антиквариат с современным стилем. Красивый старинный буфет из красного дерева, такой же обеденный стол и стулья, а стены выкрашены в цвет павлиньего пера. Цветовая гамма ошеломляющая.

— А, Пит, — сказала Шанти со спокойной улыбкой. — Ты вовремя.

В одной руке он держал цветы, в другой бутылку вина. Приятно видеть, что выражение его лица было чертовски неловким. Как и должно быть.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — спросил папа, даже не думая осторожничать.

— Мы семья. Семья, которую мы создали для себя сами. — Шанти отодвинула стул и грациозно опустилась на него. — И мы будем вести себя как семья, независимо от того, кто в данный момент на кого зол и разочарован.

Никто не спорил. Никто бы и не посмел.

— Для кого цветы, Питер? — спросила она с любопытством. — Они прекрасны.

Мрачная улыбка вернулась на его лицо.

— Я подумал, что они тебе понравятся.

Что за отстой.

— Как мило. Положи их на сервант, — сказала Шанти. — Спасибо.

Папа сел и начал пить пиво.

— Как дела в доме Мериэл?

— Всё идёт хорошо. — Пит кивнул и занял место рядом со мной. Проклятье.

— Адель, хочешь попробовать вино? Тебе же нравиться Самильон, правильно?

Шанти сияла.

— Это хороший жест, Питер. Уверена, Адель не откажется от бокала вина.

— Или я могу просто засунуть соломинку прямо в бутылку, — прошептала я.

— Что ты сказала, дорогая?

— Бокал вина звучит отлично.

Пит налил вино в бокал передо мной, наполнив его до краёв. Очень мудро с его стороны.

— Ужин выглядит великолепно, — сказала я, поднимая бокал в направлении моей мачехи. — Спасибо за то, что готовишь.

Она снова просияла.

— Мне очень приятно. Я хочу провести с тобой ещё немного времени.

— Насчёт этого… завтра я хочу вернуться в Сидней, — ответила я. — Из агентств по трудоустройству позвонили сегодня с хорошей новостью. Они нашли кого-то, кто сможет заменить Хельгу, начиная с завтрашнего утра. Я оставила инструкции и советы для неё и уверена, что всё будет нормально.

Папа нахмурился.

— Думал, что ты могла бы остаться хотя бы до выходных.

— Я бы предпочла избежать загруженности на дорогах в выходные. — Я слегка улыбнулась ему.

— Ты ещё не думала о своей работе? — невинно спросила Шанти, её глаза были широко раскрыты. Нет. — Твой отец сказал, что ты отлично поработала на этой неделе, и я уверена, что мы все будем рады, если ты останешься здесь навсегда. Не так ли, Эндрю? Питер?

— Чертовски верно, — ответил отец.

Пит через силу улыбнулся.

— Конечно. Ты отлично зарекомендовала себя на этой неделе. Я имею в виду, если ты захочешь, то работа твоя.

— Спасибо, — пробормотала я, уставившись в тарелку.

— О чем ты думаешь? — папа смотрел на меня через стол. — Дорогая?

Все смотрели на меня. Поговорите о чём-нибудь другом. Я взяла бокал с вином и сделала пару глотков. Учитывая недавние эмоциональные потрясения, уровень пристального внимания зашкаливало. Надеюсь, мой корректор спрятал мои синяки под глазами. Разбитое сердце как сука отражается на лице. Но это была моя единственная глупая ошибка, что я так увлеклась им. Думала, что у нас был шанс. По-своему, мы оба испорченные люди. Две ошибки не смогут исправить этого.

— Ты могла бы поехать и написать заявление об увольнении, — сказал он. — И возвращайся обратно сюда.

Я сделала глубокий вдох.

— Спасибо, папа. Но, нет. Я…

— Это из-за Пита, не так ли? — голос папы звучал ровно. Мрачно.

— Мы говорили об этом, — сказала Шанти, положив ладонь на руку папы. — Эндрю, мы должны позволить им самим разобраться в этом. Если это и есть причина, и она не может представить себя счастливый здесь, то так оно и есть. Может быть, в будущем это измениться.

Папа нахмурился и отпил пиво. Я выпила вино. А Пит сидел рядом со мной, весь напряженный. Так что ужин получился не очень праздничным. Какой сюрприз.

Шанти подняла свой бокал.

— А сейчас, мы отпустим Адель в Сидней, где она, без сомнения, найдёт кого-то, кто увидит, как она прекрасна, поразит её и заставит забыть о том, что Питер когда-либо существовал. И скоро он станет для неё лишь смутным, печальным воспоминанием. Тем временем, Питер может вернуться к бессмысленным отношениям, основанным на случайном сексе с женщинами, которые ему даже не нравятся.

В этот момент Пит тоже начал пить. Не могу винить его за это. На лице отца появилась ухмылка от уха до уха. У него отличный вкус в женщинах. Шанти была лучше всех. Я начала подозревать, что мне нет нужды быть злым и разочарованным человеком сегодня. Моя новая мачеха была потрясающей, и она прикрывает мою спину.

— За Адель и за её светлое будущее, — провозгласила тост Шанти.

— Спасибо. — Я не знала плакать мне или смеяться. — Это было действительно… в общем, спасибо.

— В любое время, моя дорогая.

— Что ты здесь делаешь, Адель?

Около полуночи я постучала в его дверь. Неудивительно, что Пит открыл дверь в трусах. Мы с Хейзел долго разговаривали по телефону. Но я так и не смогла разобраться во всём. Я лежала в постели и часами смотрела в потолок. Тем не менее, штурмовать дом Пита в пижамных шортах и майке была не самая мудрая идея.

— Я поняла, что мне есть, что тебе сказать, прежде чем я уеду, — сказала я.

Он отступил, махнув рукой.

— Ну, заходи. Сегодня меня ещё недостаточно оскорбили.

— В соревновании моё-разбитое-сердце-против-твоего-лёгкого-неудобства-и-немного-оскорблений я явный победитель, — ответила я. — Так что смирись.

Дверь за мной закрылась, глаза Пита были полны сожаления. Это разозлило меня даже больше, чем его выражение «бедняжки», которое он изобразил минуту назад. Лучше вообще на него не смотреть. В любом случае, без его обнажённой груди я бы смогла обойтись. Его грудные мышцы и сексуальные коричневые соски. Волоски на груди и счастливый след, исчезающий в пижамных шортах.

— Вчера я оставила здесь нижнее бельё, — начала я. — Где они?

— Не знаю.

— Найди их. И пришли мне. Обойдёшься без сувениров.

Его губы сжались в ниточку. Я нахмурилась и, уперев руки в бока, задала вопрос из-за которого пришла.

— Если ты знал, что порвёшь со мной, как только это будет удобно, то почему вообще начал что-то со мной?

— Потому что я не знал.

— О, пожалуйста.

— Да, это было вполне вероятно, но…

— Что, но?

Его челюсть напряглась.

— Я не знаю, ладно? Я не думал о будущем или о последствиях, я просто…

— Хотел трахнуть меня.

— Хотел быть с тобой. — Он начал ходить. — Боже, Адель. Ты снова появляешься здесь со своим умным ртом, маячишь перед моим лицом, как всегда, но совсем взрослая и чертовски горячая. Что я должен был делать?

— Может для разнообразия не думать своим членом?

— Не только я в этом замешан. Ты хотела быть в моей постели.

— Потому что я думала, что есть шанс, что ты наконец-таки увидишь меня. Что станешь настоящим со мной. Но ты знал, что никогда этого не будет. Настоящего тебя даже нет на твоём радаре, — сказала я, толкая его в грудь, заставляя отступить. — Почему ты не разбираешься со своими проблемами, а? В сорок лет ты как напуганный маленький мальчик бегаешь от эмоциональной привязанности. Что за херня, Пит?

— Может быть, я не хотел, чтобы моя жизнь перевернулась из-за трёх дней, которые мы провели вместе, — проговорил он. — Может быть, я не принимаю серьёзных решений, основываясь лишь на прихоти, как ты.

— Во-первых, я согласилась жить день за днём. Но когда дело дошло до этого, ты меня не поддержал. И прихоть? — спросила я недоверчиво. — Ты серьёзно?

— А что, если я не тот человек, за которого ты меня принимаешь, и ты решишь, что это совсем не то, что ты хочешь?

— Думаешь, я тебя не знаю?

— Я думаю, у тебя есть какое-то представление о том, какой я со стороны чёртовой подростковой влюблённости.

— О, Пит. Будь уверен, я не возвела тебя на пьедестал, — ответила я.

— Адель…

— Я люблю тебя, идиот.

Он остановился, его лицо побледнело.

— Ты не любишь меня.

— Да, люблю. К сожалению для меня.

Он просто смотрел на меня.

— И ты для меня не какое-то расплывчатое понятие или идеал, — сказала я, толкая его назад. — Я знаю какой ты. Я знаю откуда ты. Чёрт, я даже знаю все твои проблемы, но я не могу решить их за тебя. Я знаю, что смерть твоей матери и пренебрежительное отношения отца ранили что-то внутри тебя, и это не излечилось. Ты ведёшь себя мило и добродушно, но всё остальное скрывается под твёрдой поверхностью. Никто не может прорваться внутрь. Ты почти никому не доверяешь, не подпускаешь близко, чтобы снова не причинили тебе боль.

Он моргнул, снова сжал губы.

— Я знаю твои недостатки и достоинства, я слышала все твои истории и рассказывала тебе свои. Я открылась тебе так, как никому и никогда. — Я снова толкнула его, попав в лицо, как он меня и обвинял. — Так что дай мне ответ получше, чем «тогда это казалось хорошей идеей», Пит. Скажи мне, что ты что-то чувствуешь ко мне.

— Я…

— Говори.

Но он молчал. Боже. Горькое разочарование затопило меня. Свинцовый груз, который я буду носить с собой всю свою жизнь, но я не заплачу. Он не заслуживает моих слёз и чувств. Больше никогда. Не говоря ни слова, я выскользнула за дверь и направилась обратно к дому папы и Шанти. Когда я выходила, за моей спиной послышался шёпот, но я его почти не слышала. Босыми ногами я пошла по асфальту. С меня достаточно боли.

— Подожди, — крикнул он позади меня. — Адель.

Я проигнорировала его, пробираясь через палисадник и огибая дом сбоку. Больше нет слов. Мы закончили. И почему, когда всё рушиться, такая прекрасная ночь, сияющая луна и мерцающие звёзды.

— Эй, — прошипел он, сдерживаясь. — Ты не можешь просто так уйти.

— Хочешь пожать руки? Обняться? Что?

— Не могла бы ты… — Он схватил меня за руку и остановил. Я стряхнула её.

— Всё кончено, Пит. Теперь мы пойдём разными путями. Вот как это работает.

— Ты спустилась с дерева?

Я пожала плечами, поднимаясь на первую попавшуюся под руку опору. Внутри я чувствовала себя такой глупой и опустошённой.

— Если бы они узнали, что я собралась к тебе после всего этого…

— Ты не полезешь обратно. Ты чуть не надрала мне задницу.

— Это две разные вещи. И говори по тише.

К счастью, окно было не слишком далеко от земли. Достаточно высоко, чтобы гарантировать, что я не буду выпрыгивать из окна в стиле ниндзя.

— Надеюсь, ты будешь осторожна, — сказал он.

— Надеюсь, ты уже свалишь.

Он фыркнул.

— Придурок, — пробормотала я, пытаясь удержать гнев. Это чувство намного лучше, чем печаль, грозившая затопить меня. Несмотря на то, что я уже много лет не лазила по деревьям, мне не составило труда добраться до ветки, ведущей к моему окну. Медленно и осторожно я двинулась к окну.

— Это просто нелепо, — прошептал он. — Ты снова пробираешься в дом отца посреди ночи, словно подросток.

— И это последний раз, когда я это делаю. Очень трогательно, правда.

Он молчал.

— В будущем, мы не будем друзьями, — сказала я, констатируя факты. — Мы будем никем друг другу.

— Не говори так.

— Предложи свой вариант.

Снова молчание.

Я села на ветку напротив своего окна, пытаясь придумать последние слова. Всё, что я должна сказать ему напоследок. Он стоял внизу, уперев руки в бёдра и смотрел на меня. Тогда я услышала треск и вдруг, всё, включая меня, упало вниз.

В два часа ночи в отделении скорой помощи было тихо. Они уже зашили порез Пита и диагностировали ему лёгкое сотрясение мозга. Он лежал на больничной койке рядом с моей. Большая часть его лица была белой, как простыня, но часть лба уже приобретала фиолетовые и серые оттенки. Рана рассекала левую бровь. Когда рана заживёт, она придаст ему лихой, плутоватый вид.

— Ты будешь выглядеть как пират, — сказала я ему. Потому что раздражающий до усрачки придурок нашёл свою награду. Какая ночь. — Женщинам нравятся шрамы. Это поднимет тебя на совершенно другой уровень. Вероятно, тебе стоит поблагодарить меня.

Он лежал с закрытыми глазами.

— Заткнись, Адель.

— Оба заткнитесь, — сказал папа, сидя в кресле сбоку. Даже несколько часов спустя на его усталом лице были отголоски гнева.

Шанти улыбнулась мне. Примерно час назад она перестала смеяться. Не то, чтобы она не беспокоилась о наших травмах. Но вся ситуация, казалось, забавляла её. Думаю, мы были лучше, чем реалити-шоу.

— Вы можете идти, — сказала медсестра, дружелюбно кивнув мне. По крайней мере, хоть кто-то со мной разговаривал.

Можно подумать, что я заставила Пита встать под веткой, а затем хитроумно организовала так, что ветка сломалась. Словно я заставляла бедного невинного человека пытаться поймать меня вместе с приличной частью дерева. Такая глупая идея. И не похоже, что я вышла из этого инцидента без повреждений. У меня была сломана локтевая кость, а это значит, что я ещё долго буду носить повязку на предплечье. По крайней мере, она была приятного синего цвета. Мама всегда поощряла находить позитив даже в самых запутанных ситуациях.

— Думаю, ехать в Сидней уже поздно, — сказала я, осторожно спрыгивая с кровати.

Папа хмыкнул.

— Ты полетишь. Я куплю билет.

— Спасибо, папа, — ответила я, тронутая проявлением родительской привязанности.

— Мне всё равно, если ты полетишь первым классом, — продолжил он. — Но ты улетишь сегодня. С меня достаточно. Чем раньше вы будете разделены, тем лучше и безопаснее для всех.

Пит просто хмыкнул в знак согласия.

— Что насчёт моей машины? — спросила я.

— В любом случае, ты не сможешь водить как минимум шесть недель, — ответил папа.

— Разберёмся с этим позже, — добавила Шанти. Даже она, казалось, была согласна с тем, что мне лучше уехать, похлопав меня по плечу. — Хорошо, дорогая, давай отвезём тебя домой. Думаю, хватит приключений на одну ночь.

Мы ехали домой в полной тишине. Пит либо спал, либо нарочно игнорировал меня, либо и то и другое. Я пыталась вздремнуть. Боже, я так устала и обезболивающие делали меня сонной. Ну вот. Снова. Конец. И какой же это был конец. Мы все вылезли из машины, зевая и чувствуя усталость.

— Я посплю на диване Пита, вдруг ему что-то понадобиться, — сказал отец.

— Хорошо, дорогой. — Шанти поцеловала его в щёку. — Увидимся за завтраком. Поздним, я думаю.

Папа кивнул.

Я повернулась к Питу, чтобы что-то ему сказать, но он медленно пошёл прочь. Больше я ничего не могла сделать. Видимо, я уже сделала достаточно. И это даже не моя вина. Не вся.

— Пошли, дорогая, — сказала Шанти, взяв меня за руку.

— Он даже не попрощался.

Её бровь поднялась.

— Может это значит, что это не конец? Кто знает?

— Я думаю, это значит, что он винит во всём меня и ненавидит, — мрачно сказала я. — Это кажется наиболее вероятным ответом.

Она обняла меня за плечи, крепко сжав, и тихо вздохнув.

— Возможно, уйти сейчас это самое лучшее решение. Это печально, но иногда одной любви мало. Однажды, если звёзды так сойдутся, и вы будете готовы друг к другу, то будете вместе по правильным причинам.

— Хорошая мысль. — Я слегка улыбнулась ей, и мы направились в дом.

Неудивительно, что я больше не встречала Пита до отъезда.

Восемь недель спустя…

— У нас есть индийская еда.

— Что ты принесла? — спросила Хейзел.

Они с Мэдди обнимались на диване, являя собой картину счастья и любви поздним вечером. Ах, единение. На это уже почти не больно смотреть. Они, случайные пары на улице… все это больше не беспокоило меня. Конечно, поначалу жить с влюбленными людьми было тяжело. Но теперь я забыла о нем. Действительно закончила с ним. В конце концов, жизнь — славная штука, полная возможностей и опыта, и не стоит тратить ее впустую, размышляя о каком — то болване с пенисом.

Я поставила пакет, полный пряной красоты, на кухонный стол.

— Курица тикка масала, баранина роган джош, что — то вегетарианское с паниром, раита, соленья, сыр и наан со шпинатом. Все, что нужно для пира в честь снятия моего ужасного гипса.

Мэдди улыбнулась.

— Отлично. У нас есть кое — что и для тебя.

Коричневый бумажный пакет лежал на столе и ждал. Любопытно.

— Что это? — спросила я.

— Открой его, — проинструктировала Хейзел, поднимаясь на ноги.

Мэдди наблюдала с настороженным взглядом.

— Хорошо, — я взяла пакет, — Сегодня я подала заявление на другую вакансию; эта — в офис компании, занимающейся импортом сантехники. Итальянские унитазы — это круто, правда?

— Забавно, что ты упомянула унитазы, — сказала Мэдди.

— Почему? — я открыла бумажный пакет и тут же уронила его, задохнувшись. Появление коричневой змеи в моих руках было бы менее шокирующим, — Какого черта!

— Просто дыши, — сказала Хейзел, используя свой голос психолога. От этого голоса хотелось признаться в своих самых темных грехах или поплакать о своем детстве. Иногда и то, и другое.

— Это не смешно, — сказала я, — С какой стати вы мне это покупаете?

— А это и не шутка.

Мэдди взяла тест на беременность и протянула его мне с решительной улыбкой.

— Все симптомы налицо. Пора тебе узнать наверняка.

— Нет.

— Да, — сказали они обе.

— Это была просто желудочная инфекция.

— В течение шести недель? — Мэдди подняла брови.

— Ты сделала рвоту своим новым хобби, — добавила Хейзел, не слишком помогая.

— И еще сиськи, — Мэдди выдохнула, заправляя прядь вьющихся светлых волос за ухо. — Они увеличились на размер, не так ли?

— Я бы сказала, на два, — сказала Хейзел.

— Хватит на меня наседать, — крикнула я, — Боже мой!

— Адель, будь честной. Когда у тебя в последний раз были месячные?

— Это было очень напряженное время, — сказала я, — Стресс может так повлиять на организм. Ты изучаешь медицину, Мэдди — ты знаешь эти вещи. Расскажи ей.

Хейзел наклонила голову.

— Это была идея Мэдди — сделать тест.

— Почему бы тебе просто быстро не пойти и не помочиться на палочку, и тогда мы будем знать наверняка? — спросила Мэдди, отныне известная как предательница.

— Потому что это бессмысленно. Результат будет отрицательный, — я была окружена, окружена двумя совершенно неправильными лучшими подругами. Самые неправильные лучшие друзья во всем времени и пространстве.

— Тогда это не так уж и важно, верно? — Хейзел улыбнулась, — Мы выпьем по бокалу вина и съедим все то вкусное карри, которое ты купила, чтобы отпраздновать.

— Кстати, желание острой пищи — это большой показатель, — сказала Мэдди.

— Нет, это не так, я просто хотела…

Вот дерьмо. Нет.

Мэдди вложила тест в мою руку. Мои онемевшие пальцы сомкнулись вокруг него, мой мозг в процессе полного отключения. Этого не может быть. Не может быть. Все это было ужасной, чудовищной ошибкой. Увеличившаяся грудь была даром Божьим, а рвота — просто вирусом. Любая внезапная чувствительность в отношении моей сердцевины была просто странной аномалией. А узкие джинсы в любом случае скоро выйдут из моды.

— Не стоит паниковать, — сказала Хейзел, снова используя раздражающе успокаивающий голос, — Но лучше знать наверняка, верно?

Не совсем.

Пот струился по моей спине, сердце билось в удвоенном ритме. Я тяжело сглотнула, мое горло и все, что ниже и выше него, почему — то чувствовали себя ужасно. Очередной стресс. Это был еще один стресс. На этот раз его организовали мне мои бывшие лучшие друзья. В следующий раз я обязательно найду людей, которых не волнует мое физическое состояние, которые не замечают ни размер моей груди, ни постоянную рвоту, в которой я принимаю участие. Так будет гораздо проще.

— Хорошо, — сказала я, в конце концов обретя голос.

Они кивнули, одарив меня ободряющими улыбками.

— Верно, — тест на беременность был крепко зажат в моих руках — Я собираюсь пойти и сделать это сейчас.

— Мы любим тебя, — сказала Мэдди, — Удачи.

— Каким бы ни был результат, мы все уладим, — пообещала Хейзел, — Все будет хорошо.

Ванные комнаты удивительно удобны, как для краткосрочного, так и для долгосрочного пребывания. У тебя есть вода. Удобства, если мочевой пузырь или кишечник потребуют внимания. Можно было даже понежиться в горячей ванне, если захочется.

Но сейчас мне было не до этого.

Я просто сидела на прохладном полу из терракотовой плитки, обхватив руками колени. На краю раковины над моей головой балансировал страшный тест. Однако он не считался, если я отказывалась на него смотреть. Он никак не мог перевернуть мою жизнь с ног на голову, если бы я просто продолжала игнорировать эту чертову штуку. Я была в безопасности. В тихом ужасе, но все же.

— Ты уже готова выйти? — спросила Хейзел через дверь.

— Нет.

— Прошло уже почти два часа.

— Я в порядке, — солгала я.

— Хорошо, — она вздохнула, — Когда будешь готова.

По правде говоря, мой желудок уже давно урчал. Вся замечательная индийская еда просто остывала там, пока я торчала здесь с этой штукой. Кто — то разговаривал в глубине квартиры; я услышала более глубокий голос, чем у Хейзел или Мэдди. Дерьмо. Они вызвали подкрепление. Мне стало интересно, кто это был. Возможно, полицейский из отдела тестов на беременность. Я не могла расслышать, что они говорили, но ничего хорошего.

Костяшки пальцев постучали в дверь.

— Адель?

Я приподнялась, пораженная.

— Пит?

— Ага, — сказал он своим обычным низким, грубым тоном, — Хочешь впустить меня?

Я кивнула в знак согласия, но ответила:

— Нет.

— Хейзел и Мэт…

— Мэдди, — поправила Мэдди.

— Извини, — он прочистил горло, — Хейзел и Мэдди сказали, что ты делаешь тест на беременность? Это немного неожиданно.

— Вы сказали ему? — крикнула я, — Черт возьми, девочки!

— Мне жаль, — сказала Мэдди, — Он увидел коробку на столе.

Это не имело смысла.

— Что? Как? Она здесь, со мной.

Хейзел вздохнула.

— Мы взяли запасные на случай, если у тебя будет положительный результат и нужно будет сделать еще один, чтобы убедиться. Ты и так перепугалась при виде одного; представь, что бы с тобой сделали два.

— Хорошо, — сказал Пит, — Ты действительно думаешь, что беременна?

Я только нахмурилась.

— Почему ты здесь?

— Я пригнал твою машину. Подумал, что она может тебе понадобиться, так как твой гипс должны были снять.

— Ей только сегодня его сняли, — подтвердила Мэдди.

— Отлично, — сказал он, — У меня все равно были кое-какие дела, так что…

Конечно, он был здесь не по какой-то романтической причине типа "умереть без меня". Будь проклято мое глупое сердце за то, что я надеялась на обратное. После всех бесчисленных лекций о том, что я должна отказаться от него, какая — то идиотская часть меня все еще держалась. Должно быть, это просто плохая привычка. Должна быть какая — то реабилитация от неправильных мужчин. Консультации, держание за руку и, может быть, немного пытки водой для таких экстремалов, как я. Все, что нужно, чтобы выкинуть его из головы.

— Выйдешь, пожалуйста? — спросил он.

Я ничего не ответила.

— Ну же, красавица. Я чувствую себя идиотом, разговаривая с тобой через дверь.

— Да, а я чувствую себя идиоткой, сидя на полу в ванной, слишком напуганной, чтобы посмотреть на результаты теста, — сказала я, вытирая слезу, — Но вот мы здесь.

Ничего.

— И не называй меня так.

— Дамы, не могли бы вы оставить нас наедине? — спросил он.

Я услышала шарканье, шепотом угрозу Хейзел отрезать ему член, если он меня расстроит. Потом тишина.

— Ребенок? Черт, — сказал он, голос звучал ближе и ниже, как будто он сел рядом с дверью, — Я не знаю, что сказать.

— Мы не знаем наверняка, что он есть.

— Хм.

— Мы никогда не говорили о детях всерьез. Без особой причины — просто интересно, как бы ты отнесся к тому, чтобы завести одного?

— Честно говоря, мой собственный опыт был настолько дерьмовым, что я не видел веских причин для того, чтобы навязывать это кому-то еще, — сказал он, — К тому же, у меня был не самый лучший пример воспитания. Что, если бы я все испортил?

— Но ты бы этого не сделал. Тебе было бы не все равно. Кроме того, посмотри, как хорошо ты вел себя с ребенком, с которым ты застрял на лето на протяжении всех этих лет. Практически твои лучшие моменты.

Он замолчал на мгновение, потом спросил: — А как насчет тебя? Насчет детей, я имею в виду.

— Конечно, когда-нибудь, может быть. Но не сейчас.

Один из кранов капал. Я никогда не думала, что они могут быть такими громкими. Крошечный звук отдавался эхом в маленькой комнате и казался громом.

— Что ты собираешься делать, если окажешься беременной, Адель?

— Не знаю, — Я закрыла голову руками, зажмурив глаза, — Я просто… Я не знаю.

Молчание.

— Правда в том, что дело, которое у меня есть в городе — это ты, — сказал он, — Я приехал, потому что скучал по тебе.

Я нахмурилась в недоумении.

— После того, как ты уехала, ну… Я был зол на тебя некоторое время из-за дерева.

— Это была не моя вина.

— Этого бы не случилось, если бы ты не лазила по деревьям посреди ночи, как сумасшедшая, — сказал он, — Ты понимаешь, что люди обычно не занимаются такими вещами. Ты ведь понимаешь это, да?

Я закатила глаза. Изысканный и превосходный жест, который он не понял, благодаря стене из дерева, стоящей между нами.

Молчание.

— Я поздно приняла таблетку, когда была в отпуске, — призналась я, просто чтобы выговориться, — Я приняла ее, как только вспомнила. Думала, что все будет хорошо. Но если я беременна, это моя вина.

— Почти уверен, что для зачатия понадобились бы двое, — сказал он, — Я мог бы использовать с тобой презервативы, но не хотел. Никогда не делал этого раньше, но мне слишком понравилось быть в тебе без защиты.

Мне нечего было сказать.

— Ты уже посмотрела на него? — спросил он, голос стал мягче.

— Нет.

— Когда-нибудь придется.

— Я знаю.

— Адель, какое бы ты решение не приняла — я поддержу тебя.

— Спасибо, — сказала я. Потом остановилась, — Как я буду заботиться о ребенке? В моей жизни нет места для ребенка, не сейчас.

Он ничего не сказал. Наверное, был занят своими собственными паническими настроениями по свою сторону двери. Что было бы вполне справедливо, правда.

— Хейзел и Мэдди замечательные, но я уверена, что они не планировали, что у меня будет ребенок в ближайшее время, — сказала я, — Дети шумные, и им нужны вещи. Много вещей. Мне придется искать другое место для жизни. Я думаю, есть декретный отпуск, так что с работой должно быть все в порядке…

— Ты останешься в Сиднее?

Я на мгновение сосредоточилась на дыхании, нуждаясь в том, чтобы успокоиться.

— Честно говоря, я пока не знаю.

— Если ты беременна, — сказал он, — Я хочу, чтобы ты знала, что мы могли бы растить ребенка вместе. Я не хочу быть каким-то отсутствующим засранцем, который только присылает деньги. Тебе и ребенку нужно больше, чем это, и ты заслуживаешь большего.

— Ты бы хотел, чтобы я переехала на север.

— Мне бы хотелось, чтобы мой ребенок был рядом со мной, конечно, — из его горла вырвался какой-то странный звук, — Я имею в виду, что хочу, чтобы вы оба были рядом, чтобы я мог помочь. Черт, я просто… пытаюсь понять, как правильно поступить.

— Я тоже.

Тишина.

— Ты скучал по мне?

— Да.

— А немного подробнее об этом? — спросила я, — Ты казался вполне уверенным в том, что я не переверну твою жизнь с ног на голову, а теперь ты здесь?

На этот раз вздох был ближе к стону.

— Я был уверен. Или я так думал. Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть, Адель. Я много работал на своей работе, чтобы Эндрю смог сделать меня партнером. У меня ушли годы на то, чтобы построить свой дом, сделать все именно так, как я хотел, как я всегда себе это представлял. Наконец — то у меня появилось собственное пространство, дом, которым я могу гордиться, деньги на некоторые вещи и пара хороших друзей. А потом возвращаешься ты.

Я молчала.

— Думал, что после твоего ухода все станет как прежде, но я не мог жить дальше, — сказал он, — Не хотел. Продолжал думать о тебе и…

— И что?

— Вернись со мной на север.

Мои глаза распахнулись от удивления.

— Независимо от того, беременна ты или нет. Я думал об этом и считаю, что ты должна переехать на север и устроиться на работу, — сказал он, — Я приехал сюда, чтобы сказать тебе об этом. Машина была просто предлогом.

Ха.

— Я думаю, если бы у нас все не пошло наперекосяк, ты бы так и поступила.

Я пожала плечами. Возможно, он был прав.

— Может быть, между нами все наладится, может быть, нет, — продолжал он, — Я не знаю. Но в любом случае, я проделал весь этот путь не для того, чтобы не участвовать в твоей жизни. Что бы ни случилось, мы всегда были друзьями. Я хочу вернуть это. Я всегда этого хотел.

Ха.

— Я прошу у тебя терпения, полагаю.

Интересно. Хотя он уже говорил что-то очень похожее ранее о том, чтобы посмотреть, как все сложится между нами, и ничем хорошим это не закончилось. Возможно, у нас не было достаточно времени, чтобы он разобрался в своих чувствах ко мне, и предложение было искренним. В конце концов, мы провели вместе всего несколько дней. А может быть, он хотел удержать меня рядом, но на безопасном расстоянии. Так же, как и с любой другой женщиной, с которой у него были неясные отношения. Трудно сказать. Хотя, учитывая нынешние обстоятельства, у нас, вероятно, были более насущные проблемы.

— Скажи что-нибудь, — сказал он.

Я потянулась за тестом. Две розовые линии. Мои внутренности перевернулись.

Я собираюсь стать матерью. Святое дерьмо.

Прямо сейчас в моей матке происходило собрание клеток, состоящее из меня и мужчины, которого я любила, правильно или неправильно, с незапамятных времен. Это было грандиозно, так невероятно грандиозно, что мой мозг едва мог охватить это. Последствия этого события будут продолжаться до бесконечности.

— Адель?

— Я посмотрела.

— Хорошо.

— Я беременна.

Пауза.

— Хорошо.

— Думаю, я хочу оставить его, — две розовые линии дрогнули, мои глаза наполнились слезами. Шок, страх и я не знаю, что еще, — Я не могу… это же мы, понимаешь?

— Открой дверь, пожалуйста.

Я встала на колени, щелкнула замком, а затем отступила назад.

Осторожно, дверь подалась внутрь, и появился Пит. Волосы в беспорядке, как будто он провел по ним пальцами, как он обычно делал в стрессовой ситуации. Глаза немного усталые, на щеках щетина. Одежда явно мятая.

— Ты не пошел в отель или что-то в этом роде? Ты приехал прямо сюда? — спросила я.

Он посмотрел на меня и кивнул.

— Мне нужно было тебя увидеть.

— Я тоже по тебе скучала.

Пит не поехал в гостиницу, но переночевал на диване.

Мэдди и Хейзел прекрасно относились к гостям. Я не знаю, был ли Пит рад ситуации с диваном. Но мы уже столько раз возвращались к этим возможным отношениям, что я слишком нервничала, чтобы думать о чем-то большем прямо сейчас. Возможно, в будущем, между нами все наладится. Возможно, нет.

Тем временем, он, конечно, сделал шаг вперед, поступив как хороший ответственный парень. Как только я решила, что возвращаюсь с ним на север, он взял на себя самую тяжелую работу по упаковке моей комнаты и прочего барахла. Тяжелые вещи поднимались, предметы, находящиеся высоко доставались, банки открывались. Все эти мужские дела были под контролем. Но теперь это была странная дружба.

Очередная порция мочи на палочке и тест у врача на следующий день подтвердили, что я действительно ношу нашего ребенка. Мой желудок взбунтовался, и меня чуть не вырвало на стол бедного доктора от нервов. Пит собирал вещи и был занят, пока я отрабатывала свои две недели. Ну, полторы недели. Учитывая обстоятельства, мой босс был достаточно любезен, чтобы отпустить меня на несколько дней раньше.

— Что это? — спросила я, стоя у подъезда жилого дома в следующую пятницу днем. На этот раз в руках у меня был пакет с китайской едой. Если плод хотел печенье с предсказаниями для нашей очень маленькой прощальной вечеринки, кто я такая, чтобы отказать ей/ему/им?

— Привет, как прошел твой последний рабочий день? — Пит усмехнулся.

— Хорошо. Спасибо, — я наклонила голову, рассматривая блестящий новый Субару Форестер, припаркованный на улице. Тот самый, возле которого он гордо стоял, размахивая связкой ключей, — Ты купил новую машину?

— Помнишь, мы говорили о том, что твоя машина не совсем подходит для детского кресла и все такое?

— Когда ты назвал ее маленьким, небезопасным куском дерьма, который так и тянет съехать в кювет по дороге вниз? — спросила я, — Да. Я помню этот разговор.

— Возможно, я был немного резок, признаю.

Он похлопал по боку внедорожника.

— Но, с другой стороны, у этой машины отличные стандарты безопасности и хороший запас пространства.

— Хорошо.

— И все вещи из твоей комнаты помещаются туда просто замечательно.

— Отлично, — сказала я, — Спасибо, что позаботился о переезде, и удачного пользования новой машиной.

— Она не моя, — он с улыбкой вложил ключи в мою руку, — Она твоя.

— У меня есть машина.

— Нет, у тебя есть маленький, небезопасный кусок дерьма, который Мэдди готова купить из-за его экономии топлива, — сказал он, — Извини за резкость. Опять.

— Ты купил мне машину? — спросила я, тоном менее чем восхищенным.

— Синий — твой любимый цвет, верно?

— Ты не можешь просто так купить мне машину, Пит.

— Уже купил, — он поцеловал меня в щеку, — Не за что.

— Нет, я…

— Адель, тебе нужно что-то подходящее для тебя и ребенка, — сказал он, — Это действительно хороший автомобиль. Не слишком большой, чтобы было трудно парковаться, но в нем есть все, что тебе нужно. Позвольте мне взять эту сумку. Она выглядит тяжелой.

— Спасибо, — с напряженным лицом я смотрела на брелок, — Мне неудобно, что ты тратишь на меня такую сумму денег.

— Это не имеет большого значения.

— Имеет, и мы даже не говорили об этом, — сказала я, — Ты не можешь просто принимать решения за нас обоих.

— Я хотел, чтобы это был сюрприз. Думай об этом, как о совокупности всех подарков на дни рождения, которые были пропущены мной за последние семь лет.

— Не морочь мне голову, — сказала я, разочарование нарастало, — Ты знал, что у меня будут проблемы с этим, поэтому ты просто пошел и сделал это, вместо того, чтобы поговорить со мной об этом, чтобы мы могли вместе принять решение.

Он посмотрел на меня болезненным и немного раздраженным взглядом.

— Я хочу заботиться о тебе.

— А я хочу, чтобы ты любил меня, но мы не всегда получаем то, что хотим, — затем я остановилась, обдумывая, что за чертовщину только что выпустила из своих уст. Проклятье, — Притворись, что я этого не говорила.

— Красавица…

Господи. Я опустила голову.

— Это были просто гормоны. Я знаю, что мы не вместе. Я знаю, что это не…

Он ничего не сказал.

Все было так, как пели Стоунс. Вы действительно не всегда можете получить то, что хотите. Кроме того, мне нужно было научиться лучше сдерживать свои эмоции ради всеобщего блага. С тех пор как он узнал о беременности, Пит делал все, что мог, заботясь обо мне. Хотя ребенок означал, что мы всегда будем связаны друг с другом, это больше походило на конец, чем на начало. Я знала, что он будет любить нашего ребенка и, по умолчанию, возможно, меня. Но не так, как я хотела. Как он сказал, он приехал в Сидней, желая довольствоваться дружбой. Чтобы загладить свою вину за то, что отпугнул меня от переезда на север ради работы. Да, он скучал по мне. Но этого было недостаточно. Не совсем. Мы были на пути к тому, чтобы стать похожими на моих собственных родителей, которых связывал ребенок, а не взаимная любовь и привязанность. А их брак был медленным взрывом, в котором было мучительно участвовать.

Мне пришлось отложить свои собственные желания и поставить ребенка на первое место. Это был разумный поступок.

— Машина отличная, спасибо, — сказала я, — Но в будущем, пожалуйста, сначала обсуждай со мной любые крупные покупки.

— Я так и сделаю, — его рука скользнула по моим плечам, и он поцеловал меня в лоб, — Ты отлично держишься. Я знаю, что ты устала и не очень хорошо себя чувствуешь. Я думаю, что ты замечательная, понятно?

Мои глаза заслезились, горло сжалось. Гормоны были хуже всего.

— Прошло много времени с тех пор, как у меня был кто-то, о ком мне хотелось заботиться, — сказал он, — Когда ты была молода, тебя нужно было только развлекать, кормить и поить. Это было просто. Сейчас все сложнее.

— Кормить и поить. Ты говоришь обо мне, как о скоте.

Он засмеялся.

— Больше никаких сюрпризов, обещаю.

— Спасибо. Я также подумала о том, чтобы переехать в гостевую комнату у тебя дома, — сказала я, — Хорошо, что ты предложил, но я вынуждена отказаться. Мне нужно обзавестись собственным жильем, иметь свое собственное пространство. Я приняла решение.

Его лицо скривилось, он был недоволен.

— Пойдем есть, — сказала я, — Еда остынет.

Это была моя последняя ночь в Сиднее.

Мы позвонили Шанти и рассказали ей о ребенке. Так было проще. Затем она рассказала папе. Папа некоторое время кричал. Шанти его успокоила. И когда он успел свыкнуться с новостью, все были в официальном восторге.

Когда мы с Питом пригласили маму на ужин, она тоже была в восторге. Она сказала Питу, что у него поразительное телосложение, и спросила, не согласится ли он стать моделью для ее курса рисования натуры для начинающих. Он отказался, узнав, что ему придется позировать обнаженным. Возможно, оттенок сумасшествия мне передался от мамы.

Хейзел и Мэдди были готовы к тому, что квартира останется в их распоряжении. По крайней мере, они были готовы передать управление моими гормональными перепадами настроения кому — то другому. Хотя нам всем будет не хватать совместных тусовок и вечеров с вином на вынос. На следующий день мы с Питом совершили двенадцатичасовую поездку на север на моей новой машине.

Хотя Пит, возможно, и получил свое согласие насчет машины, он не получил своего согласия насчет того, где я буду жить. Я не собиралась менять свое мнение по этому поводу.

— Я бы хотел, чтобы ты передумала, — сказал он, когда мы подъехали к подъездной дорожке папы и Шанти.

Я открыла дверь машины.

— Мы уже говорили об этом.

— Да, но я думаю, что ты ошибаешься.

— Ну, ты упоминал это. Даже несколько раз. Привет, папа. Привет, Шанти.

Папа нежно обнял меня, в его глазах был немного осуждающий взгляд.

— Беременна?

— Я знаю, ясно? Кто знал, что такое может случиться? — я усмехнулась, — Парень, ты не объяснил некоторые вещи.

— Твоя мать говорила с тобой об этом, когда тебе было двенадцать, — сказал он, — Я проверил ее тогда.

— Хм. Похоже, я тогда отвлеклась.

— Может, мне называть тебя папой? — спросил Пит с язвительной улыбкой.

— Я не знаю, — ответил папа, — Может, мне просто ударить тебя?

— Никакого насилия не будет, — отругала Шанти, — Эндрю, будь вежлив. Питер, не дразни медведя, когда ты только что обрюхатил его дочь. Это неразумно. Ну, как доехала, дорогая?

— Долго, — я приняла объятия и поцелуй в щеку, — Рада снова видеть тебя, Шанти.

— Пойдем, выпьем чего-нибудь холодненького. Что это насчет того, что ты поживешь здесь какое — то время? — сказала она, поднимаясь со мной по лестнице, — Не то, чтобы тебе не рады, конечно. Я просто удивлена. Я была уверена, что ты будешь жить у Питера.

Это будет очень долгая ночь. А я даже не могла выпить алкоголя.

— Мы не торопимся, сосредоточились на ребенке.

— Разве это не значит закрывать ворота после того, как лошадь убежала?

— Быть с кем-то только потому, что у тебя есть ребенок, в нашей семье не получается, — сказала я, — Думаю, папа уже упоминал это. Будет лучше, если у меня будет своя квартира.

— Хм, — Шанти оглянулась через плечо, — Осторожнее, Питер, похоже, ты теряешь хватку.

Ага, нет.

— Я с нетерпением жду, когда мы все будем настолько вовлечены в жизнь друг друга, что будем открыто и честно обсуждать наши отношения.

— Это ее способ сказать «отвали», — сказал папа.

— Спасибо, — сказала я, — Мы с Питом просто друзья, у которых неожиданно родится общий ребенок.

Папа скривил лицо.

— Друзья, да? Я бы предпочел увидеть кольцо на твоем пальце, но как скажешь, милая. Я сказал тебе, что после инцидента с деревом не буду вмешиваться. Вы двое сами разберетесь.

Пит только почесал голову, одарив меня неопределенной улыбкой.

— Хорошо, я больше не буду лезть не в свое дело. Я уверена, что ты знаешь, что делаешь, — Шанти сжала меня, — Что ты думаешь, Адель? Мальчик или девочка?

— Понятия не имею.

— Не проблема. Я просто сделаю покупки для обоих, — сказала она, — Я очень взволнована тем, что стану бабушкой. А ты рада предстоящему материнству?

— Эм, я уже подхожу к этому.

— Все будет замечательно, дорогая. Просто подожди и увидишь.

— Эй, как дела? Ты в порядке?

— Поговорим о дежа вю, а? — я стояла на пороге дома Пита около полуночи той же ночью.

Да, сексуальные пижамные штаны, но на этот раз нет голой груди. На нем была обычная серая футболка. Так грустно. По крайней мере, мои шорты для сна и футболка немного отличались от прошлого раза. С увеличившимися во время беременности сиськами я стала носить топик с бюстгальтером на косточках. Гораздо удобнее, чем, когда молочные железы разбросаны повсюду.

— Заходи, — сказал он, хмуро закрывая за мной дверь, — Ты ведь не лазила снова на это гребаное дерево?

— Ветка сломана; я не смогла бы, даже если бы захотела. А в моем нынешнем состоянии — нет.

— Спасибо Богу за это.

— Прости, что разбудила тебя, но я так устала, — ныла я, опустив плечи, — И я не могу заснуть, потому что комната папы и Шанти находится рядом с моей, и они постоянно занимаются громким сексом.

На это он рассмеялся, засранец.

— Пит, это не смешно.

— Субботний вечер, — он пожал плечами, — Они молодожены.

— Но он мой отец, — сказала я, — Это делает ситуацию официально отвратительной. Я умираю от недосыпа, а их кровать бьется о стену, как будто они снимают порно. Это не нормально.

— Пойдем, — он взял меня за руку и повел в сторону своей спальни.

Стоп. Предупреждающие знаки, красные огни.

— Я просто собиралась переночевать в гостевой комнате.

— Постель не заправлена, и сейчас середина ночи, — сказал он, выключая свет, пока мы шли, — Мы оба не можем стоять на ногах. Так будет быстрее и проще.

— Я просто займу диван.

— Ты не будешь спать на диване, — он улыбнулся мне, — Расслабься. Мы ночуем вместе, а не спим вместе.

И это было заманчиво, но нет. Я замедлилась.

— Пит, остановись. Я не пойду с тобой в твою спальню. Это… — я покачала головой от этой мысли, — Давай останемся просто хорошими друзьями, которые не делят постель, хорошо?

— Хорошо, — его губы сжались, — Давай я возьму постельное белье для свободной комнаты.

— Спасибо.

Он засунул голову в шкаф в прихожей и стал шуршать бельем. Воздух недовольства вокруг него действительно был густым. Очень неловко. Раньше я была бы более чем счастлива прыгнуть к нему в постель и посмотреть, как пойдут дела. Новый ребенок, новые правила.

И в любом случае, та прежняя политика погружения в секс не принесла мне никаких результатов. Кроме тех результатов, которые можно получить, пописав на палочку.

— Извини за беспокойство, — сказала я.

— Ты не надоедаешь, Адель. Я хочу, чтобы ты приходила ко мне, если тебе что-то нужно.

— Ужин прошел хорошо.

Он направился в комнату для гостей, и я последовала за ним.

— Эндрю был довольно спокоен, как мне показалось. Пойдем, я помогу тебе заправить кровать.

— Спасибо. Ты рассказал своему отцу о ребенке? — спросила я, аккуратно меняя тему с моего отца на его.

— Нет, — ответил он, кладя постельное на стул, а затем взяв простыню и отправляя ее в полет по кровати. Я заправила одну сторону, а он — другую, — Пока нет. Но я скажу.

— Я думаю, что ты должен подождать, пока закончится первый триместр, чтобы начать объявлять об этом, — я приподняла одно плечо, — Выкидыши довольно часто случаются в первые три месяца.

— Эй, не волнуйся об этом. Все будет хорошо.

Далее последовала следующая простыня, а затем легкое одеяло. Каждый из нас возился с подушкой и покрывалом. Тишина сопровождалась стрекотанием сверчков и случайным повизгиванием, и возней опоссума. Это было спокойно. По крайней мере, так и должно было быть.

— Все, готово, — сказала я, забираясь на кровать и садясь спиной к изголовью.

— Хорошо, хорошо. Я должен дать тебе поспать, — но он не уходил.

— Сейчас я вроде как снова бодра. Ты, наверное, тоже. Извини.

— Не возражаешь, если я посижу минутку? — спросил он, указывая на другую сторону кровати.

— Это твой дом.

Он устроился в той же позе, что и я, только одна его нога оставалась на полу.

— Я никогда не думал, что смогу с кем-то сойтись. Так что, вероятно, временами у меня будет получаться паршиво. И я знаю, что у нас сейчас много всего происходит, ребенок и все такое. Но у нас с тобой должно быть немного простора для работы над отношениями, ты так не думаешь?

Вот это да. Я ничего не ответила.

— Ты откладывала разговор об этом с тех пор, как мы узнали о ребенке, — продолжил он.

— Я знаю.

Он просто ждал.

— Если ты действительно хочешь, мы могли бы встречаться, я думаю, — это звучало не слишком опасно. Конечно, ничье сердце не может быть смертельно ранено еще раз за ужином. По крайней мере, без каких — либо согласованных усилий, — Между делом.

— Или ты можешь переехать ко мне, — сказал он, — Ну, знаешь, пока ты ищешь свое собственное жилье.

— Вообще-то, я просмотрела несколько сайтов по недвижимости. Похоже, мне повезло. Есть пара свободных мест поблизости, — я улыбнулась, — Не должно быть трудно найти что-то достаточно быстро.

— Это займет неделю или две, по крайней мере, верно? Было бы удобнее, если бы ты была здесь.

Я хмыкнула.

— Мне будет хорошо у папы и Шанти.

— Повторюсь, молодожены.

Я сморщилась.

— Ты беременна, — сказал он, — Тебе нужен полноценный ночной сон. Тебе не стоит ходить сюда постоянно за полночь.

— Я не знаю.

— Ты даже не продержалась там одну ночь. Что, если ты войдешь к ним и увидишь, как они что — то делают на обеденном столе? — спросил он, — Потому что, как показывает практика, такое случается.

— О, Боже. Мне, наверное, придется выколоть себе глаза.

— Именно. Было бы так жаль. У тебя красивые карие глаза.

Я выдохнула.

— Надеюсь, у ребенка будут такие же глаза, как у тебя. Маленький мальчик с голубовато — серыми глазами и темными волосами.

Он замолчал. Разговор о ребенке как о реальном живом и дышащем существе все еще был способен иногда выводить его из себя. Отчасти, в этом и заключалась моя цель. Этот человек был очень темпераментным. Неудивительно, что у меня были проблемы с доверием.

— И мы назовем его Невиллом, — продолжила я.

Ворчание.

— Ты не назовешь моего ребенка Невиллом. Ни за что. И не думай, что я не понимаю, что ты делаешь это, чтобы сменить тему.

— Я имею в виду, конечно, Гарри и Рон постоянно перехватывали шоу, — сказала я, теперь я в ударе, и не только для того, чтобы сменить тему, — Но Невилл всегда был настоящим героем, верно?

— Адель…

— К тому же он вырос и стал горячим. Абсолютный бонус.

— Черт возьми.

— Если она будет девочкой, мы назовем ее Минервой, — сказала я, — Мне всегда нравилась профессор МакГонагалл. Она может превращаться в кошку — насколько это круто?

— Ты не назовешь нашего ребенка в честь персонажей Гарри Поттера.

— Знаешь, Пит, если ты будешь так говорить, тебя сразу вышвырнут из Поттермора (Pottermore — сайт Джоан Роулинг, разработанный TH_NK и спонсированный Sony).

— Что это, черт возьми, такое?

— Ты не член фан-клуба Гарри Поттера? — я ахнула, — Не могу поверить, что у меня был секс с неверующим. Я чувствую себя такой грязной.

О, его хитрая ухмылка.

— Я могу заставить тебя чувствовать себя еще грязнее.

— Забудь об этом. Нам с Невиллом нужно поспать.

— Невилл, — он засмеялся, — Господи. Знаешь, вот почему ты должна переехать ко мне. Кто еще будет с удовольствием слушать, как ты несешь этот бред?

— Ты слушаешь с удовольствием? — насмехалась я, — Даже представить себе не могу, на что тогда может быть похоже ворчливое слушание.

И вдруг он стал серьезным, очень серьезным.

— Адель, мне очень жаль. Я знаю, что причинил тебе боль и подвел тебя в прошлом.

— Ты меняешь свое мнение, Пит. Очень часто.

— Знаю, — он выдохнул, взгляд прояснился, — Но теперь я также знаю, что без тебя я жалкий бесполезный мешок дерьма.

Я нахмурилась.

— Это звучит странно.

— Твой отец мог назвать меня так пару раз за последние пару месяцев.

— Ха, — я мрачно улыбнулась, — Значит, отец обзывает тебя, когда ты со мной, а также когда ты не со мной. Кажется, это жестоко.

— Это не значит, что он не прав в обоих случаях, — он вздохнул, — Если встречи — это все, что ты готова дать мне сейчас, то я приму это. Спасибо.

Он протянул руку и взял меня за руку. Наши пальцы обвились друг вокруг друга из чистого инстинкта. Это было похоже на рисование линий на песке у береговой линии; волны просто смывали их. Только мое больное сердце больше не могло выдержать ударов. Мы оставались друзьями в обозримом будущем, нравилось это Питу или нет. Неважно, насколько хороша была его игра в свидания.

— Просто знай, тебе здесь всегда рады, — сказал он, голос был тихим, — Ты можешь получить все, что захочешь, красавица.

Но это не было правдой. Не совсем.

Временный сотрудник проделал отличную работу. Я вернулась без накопившихся дел, все было обновлено и достаточно упорядочено. Ни я, ни офис не выглядели так уж сильно изменившимися с тех пор, как я была там в последний раз. Хотя моя чувствительная и увеличивающаяся талия, к сожалению, исключала некоторые вещи из моего гардероба. К счастью, у меня было несколько свободных летних платьев. Сегодняшнее было из зеленого трикотажа с юбкой длиной до колена, без рукавов и с вырезом, который не показывал слишком много декольте, сдобренного гормонами.

Комфорт — это все.

Но наряд также выглядел довольно мило с браслетом из смолы янтарного цвета и сандалиями. Может быть, я смогу справиться с беременностью. Или, по крайней мере, пережить ее с хоть каким — то чувством собственного достоинства. Было несколько полускрытых шепотков и взглядов со стороны работников, но ничего страшного, учитывая, что я, несомненно, подчеркнула свой статус городского скандала всех времен.

Воскресную ночь я снова провела в свободной спальне Пита. Шанти изо всех сил старалась выглядеть невинной, но я уверена, что она точно знала, какой эффект произведет на меня их ночной секс — марафон. Отвратительные люди. Выгоняют меня из дома своими вульгарными и громкими совокуплениями. Им должно быть стыдно за себя. Я знала только одно: если мне придется еще раз услышать, как она кричит "да, мой лев, да", у меня, наверное, пойдет кровь из ушей. Родители, занимающиеся сексом — это явно противоестественно и должно быть немедленно объявлено вне закона. О том, как этот новый закон повлияет на меня после рождения ребенка, я подумаю в другой раз.

А пока Питу нравилось, что я снова в его доме, и мне втайне нравилось быть там. Пока я спала в своей комнате, никаких серьезных границ не пересекалось. И это было временно.

В офис вошел пожилой джентльмен в полосатом костюме, его лицо было мрачным, когда он осматривал помещение. Видимо, его уже ничто не радовало, так как выражение лица оставалось раздраженным. Мне потребовалось мгновение, чтобы узнать его. Это был отец Пита, и годы ничуть не изменили его.

— Питер Галлахер у себя?

— Его нет на месте, но я ожидаю его скорого возвращения.

Его взгляд остановился на мне, еще больше морщин появилось возле его рта. И появились они не от улыбки.

— Ты та девушка, не так ли?

— Да, я "девушка", — я повернулась на своем офисном стуле, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, говоря с избытком вежливости, — В любое время, в любой точке мира, когда кто — то говорит о девушке, на самом деле он говорит обо мне. Удивительно, да?

Он нахмурился на мои слова, и я улыбнулась ему. Умный рот редко избавляет от неприятностей. Но с ним неприятности становятся намного веселее.

— Я тебя помню, — его губы скривились в отвращении. Если бы только у него были злодейские усы, чтобы покрутить их, это действительно дополнило бы картину, — Он привел тебя в дом в тот раз.

— Верно.

— А теперь ты…

— Папа, — Пит вошел, положив свой планшет и солнцезащитные очки на столешницу моего стола, — Я не знал, что ты собирался заехать.

— Мне позвонила твоя сестра.

Его голос упал.

— Ну, конечно.

— Я должен был услышать это от тебя, — сказал его отец.

Пит повернулся к нему лицом, положив руки на бедра.

— И ты бы узнал, когда я был готов рассказать тебе.

— Как ты мог быть таким глупым?

— Ребенок может быть неожиданным, но мы с Адель оба рады этой новости.

— Ты будешь расплачиваться за эту ошибку восемнадцать лет, — он ткнул пальцем в грудь Пита.

— Папа…

— Эта девчонка уже вцепилась в тебя. Скоро появится неблагодарное отродье, которое просто выжмет из тебя все досуха.

— Хватит.

Плевок слетел с губ старика.

— Тебя имеет какая — то молодая задница. Я думал, ты умнее.

Все мое тело напряглось, но я осталась на месте. И молчала.

— Я сказал, хватит! — Пит схватил отца за руку и потащил его к двери, — Как ты смеешь приходить сюда и оскорблять ее? Из-за этого дерьма, папа, я тебе и не сказал. И поэтому ты больше никогда не будешь частью жизни ни моей, ни моего ребенка.

Глаза мистера Галлахера были большими, как две луны.

— Ч-что?

— Как будто я позволю тебе приблизиться к моему ребенку, — сказал Пит, его руки дрожали, а челюсть была сжата, — Мне жаль, что мама умерла, но мы все ее потеряли. Мы все прошли через это. И вместо того, чтобы быть достойным отцом и быть рядом с Крисси и мной, вместо того, чтобы проявлять к нам хоть каплю любви время от времени, ты превратился в такого отъявленного засранца, какого я не пожелал бы даже своему злейшему врагу.

Его отец возмущенно зашипел.

— Мы закончили, я серьезно. Ты только что упустил все шансы познакомиться со своим внуком. А теперь убирайся отсюда и больше не возвращайся.

Старик выпрямился во весь рост и вышел за дверь. У меня зазвенело в ушах от внезапной всепоглощающей тишины. Хотя мое грохочущее сердце вскоре заполнило это пространство. Святое дерьмо.

— Господи, ну и мудак, — сказал Фитци, стоя в коридоре рядом с моим отцом.

Черт, там была целая аудитория. Я даже не заметила, что они там были. Когда Пит повернулся, его лицо было напряженным, взгляд мрачным. Казалось, он полностью отключился. Все заперто и заколочено.

— Ты в порядке? — спросила я, не решаясь дотронуться до него.

— В порядке, — ответил Пит, схватив свои солнцезащитные очки, но оставив планшет, — Извини за это. Ты….. ты в порядке?

— Да.

Кивок.

— Хорошо. Ладно. Я ухожу на некоторое время.

Фитци, мой отец и я кивнули, но ничего не сказали. Мы молча смотрели, как Пит вслед за отцом вышел за дверь. Я сильно сомневалась, что на парковке будет какое — то слезное прощение. Меня больше беспокоило, что он может наброситься на ублюдка. Это была бы кровавая катастрофа. Я бросилась к стеклянной двери. Все чисто. Не было видно отца Пита, у которого, похоже, хватило здравого смысла по крайней мере быстро уйти. Пит сел в свой грузовик, захлопнул дверь и выехал с парковки. Я продолжала наблюдать за ним, пока он не скрылся из виду.

Руки отца легли мне на плечи.

— С ним все будет в порядке, милая. Просто дай ему время остыть. Рад, что он наконец — то вышвырнул этого засранца на обочину. Этого давно следовало ожидать.

Я кивнула.

— Да. С ним все будет в порядке.

— Конечно, будет.

Но я не была в этом уверена.

— Он не похож на хорошего человека, — сказала Шанти после ужина в тот вечер.

— Это мягко сказано.

Папа уже лег в постель с триллером в твердом переплете в руках. Может быть, они давали оргии передышку на ночь. А может быть, мой новый закон, запрещающий секс между родителями, наконец — то был принят. Слава Богу. Мы с Шанти сидели на передней веранде, чтобы я могла присматривать за домом Пита. За весь день его не было видно, и теперь, почти в десять часов, его дом оставался в темноте. Я пыталась дозвониться до него, но ответа не было. Кто знал, где он, что он делает, где его мысли? Это должно быть больно — вот так отгородиться от отца, после стольких лет. Даже если, возможно, это было правильным решением, этот человек все еще был его отцом.

— Некоторым людям не стоит позволять быть родителями, — Шанти взболтала содержимое своего винного бокала, — Похоже, что сестра Питера не знала, что лучше не сообщать новости мужчине таким образом.

— Мхм.

Ранее прошел дождь, и воздух пах свежестью и чистотой. Под ним были запахи земли и растений, слабый след франжипани, эвкалипта и других цветущих растений. В саду квакали лягушки. Трудно было не заметить огни города, когда тебя окружала такая красота.

Я зевнула.

— Почему бы тебе не лечь спать, а утром поговорить с ним?

— Нет, я пойду подожду вон там, — сказала я, поднимаясь с плетеного кресла.

— А если он не захочет говорить?

— Это зависит от него. Я просто хочу, чтобы у него была такая возможность, и чтобы знать, что с ним все в порядке.

— А если он приведет кого-нибудь домой? — ее темные глаза блеснули в слабом свете, — Когда он не в духе, он склонен пить, а когда он пьет — ну, людям не всегда так легко отказаться от своих привычек, дорогая.

Я сглотнула.

— Тогда я вернусь, я думаю. Он мне не принадлежит, я имею в виду, что мы не… вместе.

— Я не хотела обидеть, — сказала она, понизив голос.

— Я знаю. Но он провел достаточно своей жизни в одиночестве.

— В основном это был его выбор.

— Да, — сказала я, ища хоть какую — то ясность, — Если он не захочет, чтобы я была там, тогда я уйду. Но он всегда был моим другом в первую очередь. Если бы кто — то другой прошел через то, что он сделал сегодня, я бы хотела, чтобы они знали, что я буду рядом, если они захотят поговорить.

Она просто кивнула.

— Наша дверь всегда открыта для тебя, дорогая.

— Спасибо. Спокойной ночи.

Я бродила по дороге в пижаме и сандалиях. Мои волосы были убраны в беспорядочный хвост. Если вдруг Пит привезет домой какой-нибудь горячий кусочек, я буду выглядеть очень хорошо…Нет. На его маленьком крыльце не было ни одного стула. Надо было взять с собой подушку. Вместо этого я села на сухую верхнюю ступеньку, прислонившись к перилам, чтобы устроиться поудобнее. Возможно, это было глупо. Моя жизнь была так полна удивления. В основном я задавалась вопросом, какого черта я делаю. Наверное, в конце концов, можно было делать только то, что казалось правильным. То, что, как ты надеешься, кто — то сделает для тебя.

В конце концов, свет в доме папы и Шанти погас. Только тусклый свет на крыльце остался светить для меня. Остались только я, ночь и мои добрые намерения. Этого должно было быть достаточно.

Спустя несколько часов я проснулась от того, что меня подняли сильные руки.

— Спокойно, красавица. Это всего лишь я.

— Пит?

— Я должен был подумать о том, чтобы дать тебе ключи от дома, — сказал он, занося меня внутрь. У меня болели конечности, ведь я уснула на лестнице, но его знакомый запах, тепло его тела — все это было слишком приятно. Единственным источником света была лампа на тумбочке, которая мягко светилась, отбрасывая тени на его красивое лицо.

— Который час? — спросила я, мой вялый разум медленно просыпался.

— Немного за одиннадцать, — его голос был низким, с грохотом в груди. Но он был ясным, и он крепко держал меня. Он не пил, несмотря на наши с Шанти опасения, — Прости, что оставил тебя там ждать.

— Это не твоя вина. Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— Правда? — он действительно выглядел удивленным, — Тебе не нужно было этого делать. Я в порядке. Все хорошо.

— Он твой отец.

— Да, но он дерьмовый отец. Мне давно пора было порвать с ним отношения, — сказал он, осторожно укладывая меня на свободную кровать.

Я переместилась в сидячее положение, держа руку на его руке. Он сел на край кровати рядом со мной, его взгляд был усталым. Казалось, в его глазах затаилась обида молодого парня в сочетании с сожалением мужчины. Мое сердце болело за него. Долгое время он смотрел на меня. И тогда мир показался мне очень маленьким — только я и он остались наедине в ночи.

— Мне нужно было кое-что обдумать, — сказал он наконец, — Пошел на пляж и немного погулял, пытаясь проветрить голову.

Я просто кивнула, пытаясь сдержать зевоту.

— Я позвонил Крисси и рассказал ей, что случилось. Она извинилась, — он потер челюсть, — Моя сестра все еще думает, что однажды она пробьет весь лед и у нее наконец — то будет отец, которого стоит знать. Она думала, что он будет рад услышать, что у нас будет ребенок.

— Ах.

— Да, — его взгляд упал на мою фигуру, — У тебя небольшой животик, Адель.

— Это может быть торт, но я предпочитаю верить, что это ребенок.

Его улыбка была короткой. Не более, чем мерцание.

— Ты устала. Я должен дать тебе поспать.

— Все в порядке, — я взяла его руку, поиграла с его пальцами, — Я здесь для тебя, если ты этого хочешь, Пит. Я имею в виду, не секс. Я не… мы еще не дошли до этого. Но, знаешь…

— Знаю, — его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая меня для быстрого поцелуя, — Я рад, что ты здесь. В конце очень дерьмового дня увидеть твое лицо — это именно то, что мне нужно.

Я улыбнулась.

— Никакого секса, но ты не будешь против, если я посплю здесь с тобой сегодня ночью?

— Конечно, — я поерзала на кровати, устраиваясь поудобнее.

Тем временем он пошел и закрыл входную дверь, выключил свет. Проявив небывалую силу, я не стала смотреть, как он снимает ботинки и раздевается до трусов.

Они были серыми. Ладно, я могла подглядеть.

Матрас прогнулся, и он устроился рядом со мной. Я потянулась к его руке, просунув ее под подол моей майки, к моему животу. Когда его рука находилась на мне, все казалось более спокойным. Он был здесь. С ним все было в порядке. Или будет.

— Забавно, — сказал он, его голос был низким в темноте, — Ты думаешь, что справился со всем этим, что ты в порядке. Но это как будто сидит у тебя в мозгу, влияет на то, как ты смотришь на вещи, как ты живешь.

Я погладила тыльную сторону его руки в знак молчаливой поддержки.

— Я думал, что умнее, сильнее. Чертовски ненавижу, что позволил этому случиться.

— Отношения с родителями — сложная штука.

Он фыркнул.

— Да, это так.

— Когда ты маленький и беспомощный, ты так сильно полагаешься на кого-то, нуждаешься в нем, — сказала я, — Я имею в виду, что все иногда оступаются. Мы всего лишь люди. Но некоторые люди, как твой отец, как будто даже не пытаются. Они не хотят.

Его большой палец провел по моей коже.

— С нашим ребенком такого не случится, красавица.

— Я знаю.

— Пора забыть об этом, — сказал он, перекатываясь на бок и заменяя одну руку другой, — Я просто… так устал от этого. С тем, чтобы он был хоть какой — то частью моей жизни. Нашей жизни. Я много думал сегодня.

— Да?

— Я знаю, что не очень — то поддерживал твой план: ты получаешь свою собственную квартиру, мы просто встречаемся, — он улыбнулся, — Но если ты хочешь, чтобы все было именно так, то я не против. Мы выясняем отношения, двигаемся к чему — то.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Это здорово.

Белизна его зубов, когда он улыбнулся мне в ответ, была хорошо видна при слабом освещении. И я надеялась, что он больше не разобьет мое сердце. Что он знает, что делает сейчас, чего хочет. Но только время покажет.

— Мне очень нравится этот цвет на тебе, дорогая. Это очень красивое платье.

— Спасибо.

— Вот так. Идеально, — Шанти отступила назад, изучая мою прическу. Потому что, конечно, эта женщина была безумно хороша с волосами, как и со всем остальным.

Это был субботний вечер, и я готовилась в их с папой доме. Все это было частью официального плана. Несмотря на нервы, мои руки не дрожали, и я не сильно вспотела. Слава Богу.

— Ты потрясающая, — сказала я, — Мне это нравится.

Она улыбнулась.

— Ты надерёшь Питеру задницу.

Я разгладила спереди свое синее платье — футляр из мягкой и преимущественно «всепрощающей» ткани. Мой небольшой живот не сильно выпирал, а округлости груди были довольно эффектными. Поскольку беременность придала мне дополнительные изгибы, я была не против выставить их напоказ. Серебряные серьги — капли, модная прическа, спасибо моей мачехе, красные губы и красиво подчеркнутые глаза. Я была готова.

— Питер приехал, — сказала она, — Он сидит с твоим отцом в гостиной.

— Папе, должно быть, это нравится.

— Я просила его вести себя прилично. Но это первый раз, когда он отправляет свою дочь на свидание. Нужно сделать поблажки.

— Мх.

Она последовала за мной в гостиную, где Пит действительно был с несколько страдальческим выражением лица, его нога маниакально постукивала по полу. Отец тем временем откинулся в кресле, его взгляд был в меру враждебным. Прекрасно.

— Сказал ему, чтобы ты вернулась к десяти, — сказал он, — И без всяких глупостей.

— Папа.

— Ладно, к одиннадцати, — поправил он, — Он может поцеловать тебя на ночь, но пусть держит руки при себе. Я буду наблюдать.

Я покачала головой.

Пит поднялся на ноги, одетый в черный костюм с белой рубашкой, расстегнутой на шее. Темные волосы уложены в легкую прическу помпадур, что придавало ему чертовски сексуальный вид. Я, возможно, немного упала в обморок.

— Привет, — сказал он, — Такое чувство, что я должен был принести корсаж.

— Просто ты — это уже прекрасно, — я улыбнулась.

— Боже, ты выглядишь великолепно, — он подошел ближе, его взгляд блуждал по мне. Очень нежно он провел рукой по моей талии до поясницы, прижимая нас ближе. От него даже пахло раем, им самим и легким запахом одеколона, — Я очень счастливый человек.

— Да, это так, — сказал папа, — Не забывай об этом.

Желание дотянуться до него и поцеловать, отменить свидание и пойти прямо в его спальню было сильным. Но нам нужно было сделать эти маленькие шаги. Делать все медленно и правильно, чтобы в этот раз все получилось. Посмотрим, сработает ли это, на что я очень надеялась. Но я уже была здесь пару раз. Не совсем так, но достаточно близко. Мое сердце на ладони, и все, чего я хотела, было в пределах досягаемости. Может быть, на этот раз он потянется ко мне.

— Если ты и дальше будешь так смотреть на мой рот, это будет очень короткое свидание, — пробормотал он, достаточно тихо, чтобы его слова не донеслись до отца.

Я моргнула.

— Точно. Извини.

Поменьше плотских мыслей. Я могу это сделать. Возможно. С моими гормонами и тем, как хорошо он выглядел, это было бы нелегко. Самоограничение редко было мне свойственно.

Тем временем Шанти счастливо вздохнула, положив руку на плечо моего отца. Ее взгляд был таким мягким и сверкающим, как будто она вот-вот расплачется.

— Вы прекрасно смотритесь вместе.

— Ты готова идти? — спросил Пит.

Я кивнула, позволяя ему скользнуть своими пальцами между моими, крепко держась за них.

— Не ждите, — сказала я, — И спасибо!

Папа что — то проворчал, но Пит просто поднял свободную руку, чтобы помахать на прощание, и мы пошли дальше. Мы спустились по ступенькам и вышли на подъездную дорожку, где нас ждал его грузовик. Ночь была прекрасной и полной обещаний. Осторожно он поднял меня на пассажирское сиденье.

— Я справлюсь, — сказала я.

— Ты не должна этого делать, — он наклонился, облизывая губы. Что-то в его взгляде казалось необычным. Что бы ни скрывалось за напряженностью, именно это было в его глазах, — Мы делаем это правильно, да?

Я несколько нерешительно кивнула.

— Так что вместо местного паба мы собираемся пойти поужинать. Я заказал нам столик в шикарном ресторане с видом на пляж, — сказал он, — Лучший стейк, который ты когда-либо ела, обещаю.

— Звучит здорово.

— Ладно. Как ты себя чувствуешь?

— Отлично.

— Хорошо.

Он осторожно закрыл дверь и обошел автомобиль спереди. Двигатель ожил, его руки крепко сжимали руль. Похоже, мужчина нервничал еще больше, чем я. Что было приятно. Он относился ко всему этому так серьезно, считая, что это важно, как и я. Ура медленному и неуклонному победителю гонки. Мои надежды были очень велики.

— Твой отец сказал, что ты сегодня ездила смотреть квартиру в Вумбай?

— Да. Она была неплохой.

Его подбородок дрогнул.

— Думаю, я собираюсь взять ее.

— Отлично. Это здорово, — сказал он, выезжая на дорогу и двигаясь в спокойном темпе по улице, — Ты быстро нашла место.

— Да.

Его пальцы сжались вокруг руля, костяшки побелели. Затем мускул на его челюсти дрогнул.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. Отлично.

На углу он остановился, проверяя движение в обе стороны. Все было чисто. Не было видно ни одной фары. Но по какой-то причине мы все еще не двигались.

— Пит?

Никакого ответа.

— Эй..

— Это херня, — его адамово яблоко дрогнуло. — Мне жаль. Я не могу этого сделать.

У меня свело живот.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Нет, — это все, что он сказал.

Без лишних слов он переключил машину на задний ход, разворачивая нас. Обратно к дому мы поехали гораздо быстрее, чем выехали. На его лице выделялись резкие очертания скул, губы были ровной линией. Этого не могло быть.

— Я не понимаю, — у меня сдавило горло, глаза слезились. Как будто это могло помочь.

Мы въехали на подъездную дорожку, и он выпрыгнул из машины. Без сомнения, он оставил двигатель включенным, чтобы быстро скрыться. Я была такой глупой. Опять. Когда же я научусь? Я даже не стала сопротивляться, когда он подошел к моей двери, расстегнул ремень безопасности и вытащил меня. Выкинул меня из своей гребаной машины. Пальцы обхватили мое запястье, и он потащил меня обратно в дом. Яркий свет ослепил мои глаза, расплываясь в моем слезящемся взгляде. Папа и Шанти были на кухне, готовя ужин. Шанти замерла, а папа нахмурился, когда Пит втащил меня в комнату. Это было похоже на что — то из ночного кошмара. Все внутри меня разрывалось. Разбивалось вдребезги.

— Я не буду встречаться с твоей дочерью, — сказал он, обхватив мое запястье рукой, как путами. Не туго, но все равно не пошевелиться. Я пыталась стряхнуть его, но он не отпускал.

Никто ничего не сказал.

— Мне жаль, Адель, — продолжал он, — Я знаю, что ты этого хотела, но это чушь собачья.

Отец только прорычал.

— Объяснись, Питер, — сказала Шанти, держа в руках очень большой разделочный нож.

Пит, однако, пропустил явную угрозу, поскольку был занят тем, что стряхивал слезу с моей щеки. Его брови нахмурились, губы сжались.

— Не делай этого, красавица.

Я уставилась на него, ошеломленная.

— Я не буду встречаться с любимой женщиной, которая носит моего ребенка, потому что это нечестно, — сказал он, — Мы поженимся.

— Ч-что? — спросила я.

Он кивнул, весь воодушевленный.

— Да. Мы женимся. Ты будешь жить со мной. Больше никакой ерунды, хорошо?

Я моргнула.

— Я просто не думаю, что это хорошо для каждого из нас, — он осторожно смахнул еще одну слезу с моего лица, — Серьезно, красавица, ты должна перестать плакать. Ты должна оставаться спокойной. Это не нормально, что ты так расстраиваешься.

Я сглотнула.

— Почему все это происходит именно сейчас?

— Потому что это не может ждать. Разве ты не видишь? — его глаза смотрели на меня с мольбой, — Потому что если мы будем ждать достаточно долго, то у тебя будет ребенок. Я хорошо отношусь к детям. Я открываюсь рядом с ними. Ты знаешь это. Будь то рядом с тобой или в доме по соседству, я буду лучшим отцом для нашего ребенка.

— Я знаю.

— И это пугает меня.

Я моргнула.

— Что? Почему?

— Потому что для нас обоих было бы так легко довольствоваться этим, — он решительно покачал головой, — Но я не думаю, что кто-то из нас заслуживает того, чтобы довольствоваться только этим. Ни на одну минуту до конца нашей жизни.

Шанти прочистила горло.

— Правильно ли я понимаю, Питер, что ты просишь Адель выйти за тебя замуж?

— Именно так, — сказал Пит, — Хотя, я не прошу. Она может сказать "нет" и захотеть попробовать еще раз. Честное слово, я пробовал — ничего не вышло.

— Ты просишь ее выйти за тебя замуж, потому что любишь ее?

— Да.

— Понятно, — сказала Шанти, — Я не совсем уверена, что она осознает этот факт.

Пит снова повернулся ко мне и облизал губы.

— Я люблю тебя.

— Любишь?

Он кивнул один раз.

— Как сумасшедший. Ты хотела, чтобы я видел тебя. Но, Адель, я вижу только тебя.

— Вау. Хорошо. Это… это что-то новенькое, — я тяжело сглотнула, пытаясь взять себя в руки, — Ты уверен в этом? Когда именно ты решил?

— После того, как ты вернулась в Сидней.

— Это было несколько месяцев назад.

— Да. Извини за это, — сказал он, — Просто мне потребовалось время, чтобы разобраться.

Мне нечего было сказать.

Отец скрестил руки.

— Ты просишь руки моей дочери?

— Нет, — сказал Пит, — Я говорю тебе, что люблю ее, и мы поженимся. Она — все для меня. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь я это знаю.

— И ты точно уверен в этом?

— Да. Абсолютно. Так у нас все хорошо? — спросил он, повернувшись ко мне, — Не пойми меня неправильно, красавица. Я более чем счастлив пригласить тебя на ужин, в кино или еще куда-нибудь, когда ты захочешь. Но я не буду с тобой встречаться, потому что это не случайная или временная связь. Мы с тобой вместе навсегда, ясно?

— Ха, — сказала я, все еще догоняя, — Это ведь не просто реакция на то, что я нашла квартиру?

— Нет, хотя эта идея мне тоже чертовски не нравится.

Я просто уставилась.

— Мне нужно "да", Адель.

— Ты любишь меня, и ты мой?

— Полностью, — ответил он без колебаний.

Я сдержала улыбку. Внезапно я снова смогла дышать. Все переживания и душевная боль отступили.

— Тебе действительно нужно попросить меня выйти за тебя замуж, а не говорить мне об этом. Это не круто.

— Да, — он почесал голову, — Прости за это. Я немного испугался, что, возможно, ждал слишком долго и все испортил.

— Нет, не испортил.

Он улыбнулся. И это было самое прекрасное, что я когда-либо видела.

— Приятно слышать.

— Скажи это снова.

Он наклонился, прижался губами к уголку моего рта, моей щеке, мочке уха.

— Я люблю тебя, Адель. Я куплю тебе большое кольцо и встану на одно колено. Сделаю все, что ты захочешь… Мне нужно только твое "да".

— Ты хочешь, да? — я расслабилась, прижавшись к его твердому телу, и усмехнулась. Все это было совершенно безумно. Я никак не могла взять себя в руки. Но мое сердце билось, голова кружилась, и все, что я могла видеть, это нас с ним вместе. У нас с ним будет семья. Потрясающе. Передо мной было столько счастья на долгие годы вперед, — Да. Я выйду за тебя замуж. Я выйду.

— Спасибо, — это было все, что он сказал.

— Почему ты крадешься сюда?

— Как ниндзя, — добавила я, — Крадусь сюда, как настоящий ниндзя. Ты ведь это хотел сказать, да?

Пит рассмеялся. Свет ослепил меня, мой мужчина шел ко мне с улыбкой на лице.

— Почему ты крадешься сюда, как настоящий беременный ниндзя с ключом от входной двери?

— Не умаляй моих достижений, — надулась я, — И мы, ниндзя, всегда хорошо подготовлены.

— Извини, — сказал он, обнимая меня за талию, — Мы решили не встречаться друг с другом накануне, да?

Я пожала плечами.

— Мне стало скучно, потом я начала нервничать, и тогда просто решила, что с таким же успехом могу вернуться домой.

Несмотря на протесты Шанти, мы организовали нашу свадьбу на ходу. Прошло чуть больше месяца после того, как он сделал предложение, и мы собирались связать себя узами брака. Шанти хотела устроить феерию брака, возможно, после рождения ребенка. Но мы с Питом хотели простую церемонию на пляже. Я хотела, чтобы все прошло легко, и мы просто наслаждались тем местом, где находимся.

— Хорошая идея, — сказал он, — Я скучал по тебе.

— Скучал, да?

Вместо ответа он показал мне, целуя меня сладко и мягко. Соблазняя меня своими губами. Конечно, как бы хорошо это ни было, этого было недостаточно. Ничего не было достаточно, когда дело касалось его. Затем его язык оказался у меня во рту, и о Боже… его вкус. Я вцепилась пальцами в его рубашку, а его руки скользнули в мои волосы, удерживая меня. Не успела я опомниться, как он загнал меня в угол, прижав спиной к входной двери. Не то, чтобы я пыталась сбежать. Нет, черт возьми. Я активно пыталась взобраться на него, как на дерево, желая обхватить его ногами и никогда не отпускать. Он ухватился за мою задницу, приподнимая ее в нужное положение.

— Спальня? — спросил он, тяжело дыша. Он был так же возбужден, как и я.

— Здесь. Напротив двери.

— Ты уверена?

— Да. Поторопись.

Он прищелкнул языком.

— Всегда так торопишься… Мы должны двигаться медленно, внутри тебя драгоценное сокровище.

— Невилл крепко спит, — я застонала, — Мы можем двигаться в любом ритме. Последний шанс для внебрачного секса. И кроме того, есть все шансы, что вся завтрашняя ночь будет занята тем, что ты будешь терпеливо вытаскивать тысячу шпилек из моих волос, пока я сижу там без сил. Я рекомендую тебе подкрепиться, пока есть возможность.

Он еще немного посмеялся. Боже, как мне нравился этот звук.

Очень скоро животик с малышом, будет слишком большим для такой позы. Лучше воспользоваться этим, пока есть возможность. И я расположилась в идеальном положении, так что его твердость терлась об меня. Наши рты сливались все это время, он стянул штаны, взяв в руки свой член. Не было ни времени, ни необходимости снимать мои мешковатые спальные шорты. Он отодвинул ткань в сторону, выровнял себя с моей сердцевиной и глубоко погрузил свой член.

— Пит, — прошептала я, прижимаясь к нему изо всех сил.

Уткнувшись лицом в мою шею, он трахал меня медленно и легко. Круговые движения его таза, погружающие его твердую длину в меня — это было идеально. То, как его тело обнимало мое, прижимая меня к двери, делало восхождение к оргазму безумно восхитительным. Мой клитор пульсировал в такт биению моего собственного сердца, все мои внутренности пробуждались и болели от потребности. Когда он терся своим тазом о мой, клянусь, моя кровь превратилась в лаву, горячее солнца. Постепенно он набирал скорость, увеличивая темп. Дверь начала дребезжать от каждого толчка, его рык раздавался глубоко в горле. Мы были похожи на животных, в каком — то брачном безумии, набрасывающихся друг на друга. Мои ногти впились в его шею и спину, подстегивая его, пока он входил в меня. Ощущения нарастали и усиливались, мои легкие горели, а сердце бешено колотилось.

Все во мне было сосредоточено на нем, на том, что он делал со мной. Все остальное не имело значения.

Когда он кончал, он пронзил меня, отправив мой разум в свободное плавание. Мое тело было бесполезным, дрожащим предметом. Пит закричал, толчками бедер вгоняя свой член все глубже и глубже, пока наконец не замедлился. Мой плавающий разум был свободен.

Осторожно он поставил меня на ноги, откинув с лица растрепанные волосы. Его грудь яростно вздымалась и опадала, когда он пытался восстановить дыхание.

— Ты в порядке, красавица?

— Мх-м.

— Пришла сюда и использовала меня для секса в ночь перед нашей свадьбой, — он поморщился, — Тебе должно быть стыдно за себя.

И я бы так и сделала, если бы не была занята зевотой.

— Пойдем. Пора спать, моя раскрасневшаяся невеста.

Он подхватил меня на руки и понес в спальню в режиме полной романтики. В нашу спальню. Моя одежда висела в половине шкафа; моя косметика загромождала часть ванной комнаты. И Пит совсем не возражал. Он перенес свой кабинет в другой конец дома, чтобы ближайшую к нашей комнату можно было превратить в детскую. Все было так, как и должно быть. Потому что именно здесь нам было лучше всего вместе.

— Я люблю тебя, — прошептал он, укладывая меня на середину кровати и забираясь следом за мной.

— Я тоже тебя люблю.

— Спасибо Богу, что это так, — сказал он, — Иначе могло бы быть неловко.

Я фыркнула.

— Хочешь завтра пожениться? — спросил он с улыбкой в голосе.

— Хм, почему бы и нет? — я усмехнулась, переполненная счастьем, переполненная тем чувством, которое испытываешь, когда кажется, что все во Вселенной именно так, как должно быть. Это чувство было столь же редким, сколь и прекрасным.

— Отлично, — сказал он, — Звучит как план.

Конец