В последние пять месяцев Вовка Казимиров был моим наваждением. Я делала все для того, чтобы появляться там же, где и он.

Выучила расписание пятого курса вдоль и поперек, дефилировала перед аудиториями и прогуливала занятия, чтобы посидеть на лекции с Линой, которая училась с ним на одном курсе.

И вот свершилось: сегодня я иду на свидание. С Владимиром. С одним из самых красивых и обаятельных парней на факультете, и когда об это узнают девчонки — умрут от зависти.

Из колонок на повторе громыхает песня Алины Гросу «Вова», и я ношусь по квартире, счастливая и окрыленная, двигаясь в такт музыке и подпевая, словно выиграла в лотерею миллион.

Хотя так оно и есть. Я выиграла. Только не миллион, а Вову.

— Больше-больше, тело в тело, меньше, меньше слов. Ты знаешь, я готова, Вова, если ты готов! — ору перед зеркалом в расческу, изображая микрофон.

Запрыгиваю на кровать, пою как угорелая и обязательно так, чтобы мой голос было слышно через соседнюю стену. Выкуси, соседушка, теперь моя очередь нарушать твой покой!

— Мне не найти такого слова, не хватает слов.

Я не хочу другого, Вова, Вова — ты мой бог!

Несколько раз специально врезаюсь в стену, обязательно бью по ней ногой и с чувством выполненного долга отбрасываю в сторону расческу и иду к шкафу.

— Я на всех друзей забила, только чтобы быть с тобой! Лалалалалалал, лалаллаалла!

Комната уже давно превратилась в одну большую свалку. Я вытащила из шкафа даже зимнюю одежду в поисках того самого наряда. Наряда, который сразит его с первого взгляда.

Джинсы, шорты, майки, блузки — нет, все не то. Откидываю их куда-то в угол, подтягиваю пуфик ближе к шкафу и сгребаю все на пол с верхней полки.

На глаза попадается синий сарафан на бретельках. Быстро натягиваю его на себя и визжу от радости: да, это оно! Верчусь несколько минут перед зеркалом, покачивая бедрами, а потом бросаюсь в ванную комнату. К той самой огромной белой банке с пастой для шугаринга.

Кто знает, чем закончится свидание? Всегда нужно быть готовой ко всему.

Уже в который раз за этот месяц изучаю инструкцию, никак не решаясь применить средство по назначению, потому что жутко боюсь боли.

— Ты сможешь, сможешь, Кира, — бубню себе под нос и, проклиная все на свете, решаюсь.

Брожу по квартире, пытаясь понять, где будет удобней всего сделать это, и останавливаюсь на кровати.

Сбрасываю с себя сарафан, откручиваю с баночки крышку и… решаю выпить для храбрости.

После второго стакана рома, разбавленного колой, я наконец-то ложусь на кровать, погружаю руку в медово-сахарную консистенцию, которую больше хочется съесть, чем наносить на тело, и, как и говорилось в инструкции, равномерно, с нажимом наношу против роста волос.

А теперь самое главное — резко дернуть за краешек. Тянусь рукой к тумбочке, хватаю стакан и допиваю остатки алкоголя. Коленки трясутся, руки холодеют, и уже не хочется идти ни на какое свидание. Делаю несколько глубоких вдохов.

Я смогу, смогу.

— Раз, два, три…. А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — ору так громко и отчаянно, что перекрикиваю даже музыку.

Господи, как же больно-то! В уголках глаз собираются слезы, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони.

Да ну на фиг эту эпиляцию в интимной зоне!

Спрыгиваю с кровати с твердым намерением пойти в душ, открываю вентиль с горячей водой и… возвращаюсь обратно.

Закрываю глаза, успокаиваю себя и снова хватаю злосчастную баночку, купленную по скидке. — Ты сможешь, это все ради светлого счастливого будущего, — говорю себе в последний раз, и следующие полчаса весь дом содрогается от моих криков боли.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — ору, кажется, еще громче, чем до этого, так как дошла до самых чувствительных мест.

— Что проис… ходит….

Слышу какой-то шум и взволнованный мужской голос со стороны балкона.

Медленно, словно слева от меня может находиться лохматый тарантул огромных размеров, поворачиваю голову на звук и натыкаюсь на пораженный взгляд полуобнажённого мужчины, застывшего в дверном проеме между балконом и комнатой.

— Привет, — нервно улыбаюсь я, еще не осознав до конца, что лежу голая в позе каракатицы перед незнакомым мужиком, а мои руки находятся между ног, словно я… словно я… мастурбировала.

Мастурбировала, кончала и орала, содрогаясь в десятках оргазмов.

— Помочь? — ехидно улыбается он, а меня раздирает между желанием провалиться сквозь землю и бросить в этого идиота чем-нибудь тяжелым. Потому что это, скорее всего, и есть тот самый неуловимый сосед, который вторую неделю не дает мне жизни!

За две недели до «неудачной эпиляции»

Кира.

Я открываю глаза в полшестого утра. И не оттого, что жаворонок либо мазохистка. И даже не оттого, что мне нужно идти куда-то в такую рань. Нет. Просто именно в полшестого утра исполнительные работники ЖЕКа косят траву под моими окнами.

Газонокосилка тарахтит как мотор старого УАЗика, и я прячусь с головой под одеялом, стараясь хоть как-то отгородиться от какофонии этих звуков.

— Эй ты, придурок, совсем из ума выжил? Ты на время вообще смотрел? Забирай эту чёртову тарахтелку и катись в свою нору, пока я не подала на тебя в суд!

Тетя Катя с первого этажа, как обычно, не выдержала первой. Она всегда на всех подает в суд за малейший чих, а еще вызывает полицию, пишет обращения президенту и мэру города.

Но сегодня я с ней солидарна. Каждые выходные такая вот фигня.

На меня она, кстати, тоже накатала заяву. И не одну.

Первую — за то, что, когда вносили мебель, случайно задели дверь ее квартиры и оставили царапину.

Вторую — за то, что я вывесила сушиться белье и вода с него накапала ей на балкон.

Третью… Ну, это вообще абсурд. Она позвонила в милицию и сообщила, что в тридцать четвертой квартире занимаются проституцией. И все из-за того, что в течение недели я была замечена в компании нескольких мужчин. Брата, отчима, одногруппника, с которым у нас был общий проект, и, собственно, моего парня.

Бывшего парня.

Потому что, когда к тебе в дверь ломится полиция и обвиняет в незаконной проституции, мало кто поверит, что это досадное недоразумение.

Крики тети Кати действуют. Я закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной. Проваливаюсь в сладкий сон, но ненадолго. Ровно в шесть каждое утро к нашему дому подъезжает мусоровоз.

От Вовки Казимирова, который как раз собирался во сне слиться со мной в страстном поцелуе, меня отрывает громкий звук мотора, скрежет, ругань мужчин и жуткий запах выхлопных газов, который проник через открытое окно.

С рычанием вскакиваю с кровати, хлопаю окном и забираюсь обратно под одеялко.

Ну, давай же, засыпай, Кира, тебя ведь Вовка там заждался.

Закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Мы с Вовкой, держась за руки, гуляем по парку и смотрим друг на друга влюбленным взглядом.

— Ты такая красивая, Кира, — шепчет он, притягивая меня к себе.

Наши губы разделяют какие-то незначительные сантиметры. Вот-вот это случится — наш первый поцелуй. Я закрываю глаза, чувствую его теплое дыхание на лице, и… со всех сторон раздается заливистый плач младенца.

Открываю глаза и, в который раз за сегодняшнее утро, возвращаюсь в реальность.

Восемь утра. По младенцу из соседней парадной можно сверять часы. В течение месяца каждый день с восьми до девяти утра и с десяти до одиннадцати ночи весь дом слушает его рев.

Конечно же, все понимают, что это ребенок, что невозможно контролировать его плач и что, возможно, это банальные колики живота.

Но не тетя Катя.

— Что вы там того ребенка мучаете?! Я сейчас вызову полицию и службу опеки! Достали уже! Заткните ему рот!

Несколько раз бьюсь головой в подушку, понимая, что поспать мне сегодня уже не судьба.

Вот вам и прелести жизни в многоквартирном доме. Можно смело сносить к чертовой матери все стены и окна, потому что звукоизоляция напрочь отсутствует. Стены здесь скорее служат в качестве ширмы, чтобы не дай Боже не натолкнуться взглядом на голых соседей.

Иду на кухню и щелкаю кнопку на чайнике. Открываю холодильник в надежде на то, что ночью ко мне забегала добрая фея и забила доверху всякой вкуснятиной, но нет, пустота. Лишь завядший огурчик и подгнивший лимон.

Закрываю холодильник, завариваю травяной чай и сажусь за стол, чтобы начать свою утреннюю трапезу, как вдруг раздаются какие-то громкие голоса и возня со стороны лестничной площадки.

Да, входную дверь тоже можно сносить к чертовой матери.

— Во всем доме установлены бронированные двери, которые были изготовлены в Италии специально по нашему заказу. Максимальная прочность и звукоизоляция, — восхваляла тетенька в агентстве недвижимости.

А через полгода мы праздновали Новый год большой компанией, и один из чьих-то друзей, который работал на заводе по изготовлению металлопластиковых конструкций, рассказывал, как они весь день по заказу застройщиков (угадайте каких?) клеили наклейки «Made in Italy» на бронированные двери.

Вот вам и настоящие Made in Italy с Молдаванки!

Мышкой крадусь к двери, пытаясь понять, что там происходит. Припадаю к глазку, но ничего, лишь коричневое покрытие соседней двери.

— Левее, Костян, ты что, совсем слепой? — слышу злой мужской голос.

— Я тебе не грузчик, понял? Бля, откос таки зацепили, сорян.

Да это же новые соседи!

Воображение сразу нарисовало двух подкачанных парней. Голубоглазых блондинов с голливудской улыбкой и прекрасным чувством юмора. И, конечно же, холостых!

Как жаль, что у меня есть Вовка (номинально), я бы купила тортик и пошла разведывать обстановку.

Верчусь на пороге, практически слившись с входной дверью в единое целое, и проклинаю того, кто делал планировку этого дома, потому что если соседи справа открывали дверь, то мне из квартиры уже не выйти.

— Еще сумки — и свободен, — слышу тот же грозный голос и снова припадаю к глазку в надежде хоть что-то разглядеть, но напрасно.

Шаги на лестничной площадке удалялись в сторону лифта, так что их становилось почти неслышно, а я через пыльный глазок ломаю глаза, пялясь на коричневую краску.

Нет, надо бы все-таки сходить в гости!

И глазок протереть!

В нашем доме нечасто случается что-то интересное. Каждый день начинается и заканчивается по заезженной пластинке, поэтому появление нового соседа стало настоящим событием. Особенно для меня, потому что в нашей парадной не было моих ровесников. Только тетки, дядьки и сварливые бабки.

Даже в гости не к кому сходить.

Именно поэтому я сижу на полу под дверью в ожидании, когда хлопнет соседняя дверь, оповещая, что новый соседушка вернулся домой (или соседи, хотя очень надеюсь, что он не женат).

На часах шесть вечера. Я дочитываю очередной любовный роман, время от времени поглядывая в зеркало, не размазалась ли тушь.

Но тушь на месте. А сосед нет.

Я засыпаю на моменте, когда Антонио нежно поглаживает раковину Агнессы, и резко выныриваю из сна из-за того, что кто-то громко захлопнул дверь.

— Вернулся!

Смотрю на время: девять вечера. Отлично, можно смело идти знакомиться.

Несусь к холодильнику, хватаю блюдо с тортом, задерживаюсь у зеркала на несколько минут и быстренько выхожу из квартиры.

Нетерпеливо жму на звонок, но даже после пятого раза никто не открывает.

Глухой, что ли?

Для достоверности решаю несколько раз хорошенько постучать кулаком, но так как блюдо одной рукой удержать не так уж просто — бахаю ногой.

Громко.

Отчаянно.

Настырно.

Потому что ходить в гости к тете Кате, чтобы поговорить по душам, всю оставшуюся жизнь очень не хочется.

— Кто там? — слышу глухой голос мужчины, определенно не старого, и улыбаюсь во все двадцать девять, зная, что он в этот момент, должно быть, пристально смотрит на меня в глазок.

— Соседка ваша. Тортик вот испекла, решила познакомиться, — конечно же, я вру. Никакой тортик я не пекла — купила в кондитерской у дома.

— Я не ем сладкое. И тебе не советую нажираться на ночь, а то задница разжиреет. Доброй ночи.

Несколько минут я стою с открытым ртом, не веря своим ушам.

— Вот хам! — возмущаюсь громко, но, конечно же, до адресата эти слова не доходят.

— Ишь ты, разоралась она! — Ну вот, вспомнила про тетю Катю, называется. — Совсем тебя родители вежливости не научили! Никакого воспитания! Мужик только заехал, а ты уже к нему суешься со своими предложениями! Молодежь нынче…

Дальше слушать не стала, кое-как открыла свою дверь, проскользнула на кухню, заварила мятного чая с лимонной цедрой и от злости слопала половину торта.

А потом долго качала пресс и приседала, проклиная про себя этого идиота. Хорошо, что мой Вовка не такой.

Вежливый, галантный, игривый, голубоглазый, высокий, харизматичный…

Иногда я засыпаю в наушниках. Это единственное средство, которое спасает меня от бессонницы и философских дум.

Лежу с закрытыми глазами, на повторе песня «Вова», выбиваю пальцами ритм по кровати в ожидании, когда меня сморит сон, как вдруг чувствую какую-то вибрацию. Короткую, словно кто-то уронил что-то тяжелое.

Достаю из уха один наушник. Прислушиваюсь… Собака, что ли, у соседа скулит? Так истошно и отчаянно, словно над ней там издеваются.

До чертиков стало жаль бедное животное. Я живу по соседству с психом, теперь уж точно в этом уверена.

Бах!

— Ах, да! Да-да-да-да!

Что за фигня?

Откидываю телефон в сторону, пытаясь понять, откуда этот звук.

Толик, мой сосед снизу, снова порнушку смотрит?

Бах! Стена позади сотрясается от удара.

До моего сонного сознания медленно начинает доходить, что скулит за стеной отнюдь не изголодавшееся животное.

— О да, сильней, пожалуйста, да!

О нет, только не это!

Мало нам Толика-алкаша, так теперь еще и этот.

Падаю обратно на кровать, пытаясь не думать о том, что происходит за стеной, но фантазия сама рисует картины из лучших порнофильмов.

В какой-то степени даже завидую этой девице. Наверное, парень и правда хорош в своем деле.

У меня вот секса не было… сколько?

Загибаю пальцы на правой руке, потом на левой… Восемь. Восемь месяцев без секса!

Недаром я в последнее время превращаюсь в ворчливую бабку.

Внизу живота неожиданно заныло от возбуждения, и я как ошпаренная выпрыгиваю из кровати, сбегая на кухню.

— Прямо как извращенка какая-то, — ворчу под нос, думая о том, что срочно нужно предпринимать экстренные меры по соблазнению Вовки. Потому что еще немного — и я превращусь в Толика.

Завариваю чай, в десятый раз проверяю замки — их у меня три и еще засов, — а стоны и визг все никак не прекращаются. Снова засовываю в уши наушники, но, когда ты осведомлен о том, что происходит в каком-то метре от тебя, это не очень-то и помогает.

Хочется постучать в стену и попросить делать это тише, но решаю не превращаться в тетю Катю. Дам им еще один шанс, намекну о тонкости стен при встрече и, если после этого оргии будут такими же громкими, обязательно предприму меры.

На минутку стало даже как-то обидно, что сосед — парень несвободный. Да, у меня есть Вова, который, кажется, даже не догадывается о моем существовании, хотя несколько раз у нас определенно был прямой зрительный контакт, но кто не хочет, чтобы по соседству жил сексуальный красавчик, которого можно позвать вкрутить лампочку?

С этими мыслями и засыпаю, удовлетворенно слушая тишину.

А утром тетя Катя обвиняет меня в проституции и совращении нормального мужика (кто бы мог подумать?).

С ноги открываю дверь парадной и спешу в новый день, где обязательно встречу Вовку. Ведь Лина рассказала, что он с парнями собирается сегодня в бильярдной.

В одиннадцать ноль-ноль ни Вовки, ни его компании нет. Я выбираю столик так, чтобы было видно и вход в зал, и ту часть, где расположены бильярдные столы.

Вожу вилкой по тарелке, выбирая из пасты грибы, и поглядываю то на часы, то на стеклянную дверь в ожидании Казимирова.

В двенадцать я начинаю паниковать, что Линка слила мне недостоверную информацию.

«Вовки нет, ты уверена, что он должен быть здесь?» — отправляю сообщение подруге.

«Кир, конечно, его там нет. В одиннадцать дня он еще, наверное, дрыхнет. Он там будет в одиннадцать НОЧИ».

Хочется побиться головой о стол.

«Не могла стразу так и сказать?»

В расстроенных чувствах быстро доедаю остатки пасты, допиваю чай и выбегаю из душного помещения.

Брожу по торговому центру, рассматривая витрины и мечтая поскорей устроиться на работу, чтобы покупать себе такую же красивую и дорогую одежду, как на манекенах.

Останавливаюсь перед эскалатором, ведущим на второй этаж, где расположен кинотеатр, и оглядываюсь вокруг в надежде, что Вовка все же бродит где-то рядом. Но нет, вокруг лишь одни незнакомцы.

Поднимаю голову вверх, где на рекламных экранах крутятся трейлеры фильмов, и уверено ступаю на железную ступень движущегося монстра. Всегда боюсь, что мои шнурки застрянут где-то между ступеньками, я грохнусь на пол и меня затянет в эту штуку, как в фильмах ужасов.

Я часто хожу в кино одна. Покупаю большое ведерко попкорна, сажусь где-то в конце зала и наслаждаюсь фильмом. Иногда, правда, сплю, а иногда с завистью и грустью смотрю на влюбленные парочки.

Часто в голову закрадываются мысли, что до конца жизни я так и останусь одна. Безответная любовь — страшная штука.

Вместо того чтобы смотреть на большой экран, пялюсь в телефон и обновляю ленту инстаграм. Пересматриваю фотки Вовы, замечая, что фото с девушкой на море, которое еще вчера было в его профиле, исчезло.

Это воодушевляет. Значит, он снова свободен и сегодня у меня есть все шансы.

О чем был фильм, я так и не поняла, слишком уж трепетало сердце от радостной новости. В своей голове я уже нарисовала радужные картины того, как вечером Вовка подвозит меня на своей черной Бэхе до дома, страстно целует и предлагает встречаться.

С этими мыслями медленно бреду в сторону дома, чтобы убить ещё немного времени. До одиннадцати осталось каких-то пять часов.

Улыбаюсь прохожим, не замечая ничего на своем пути, свечусь как лампочка и просто радуюсь теплому весеннему дню. Еще каких-то два месяца, сдача дипломной работы — и все! Свобода, новая жизнь, работа и даже, возможно, Вовка!

Еще издалека замечаю какое-то оживление прямо у входа в нашу парадную. Тетя Катя суетливо бегает с чашкой чая и пирожком в руках вокруг какого-то мужика. А мужик в это время устанавливает длинную красивую лавку. Прямо перед ее окнами. Ну все, держитесь, соседи, теперь у сталкера появился пункт наблюдения.

Тетя Катя два месяца писала обращения в ЖЭК по поводу этой лавки, и, наверное, кто-то сверху услышал ее молитвы. Или молитвы работников ЖЭКа, потому что достала она их уже знатно.

Прохожу мимо, пытаясь остаться незамеченной, и с интересом разглядываю мужчину: в меру подкачанный, с татухами на руках, в рваных джинсах и темно-синей футболке с надписью Tommy Hilfiger. Как-то сомневаюсь, что это работник ЖЭКа. Может, по какой-то депутатской программе выделили деньги на лавку и теперь этот самый депутат обхаживает соседку в надежде, что ее голос на выборах станет решающим?

Не зря же она даже пирожки свои вынесла. Которые, кстати, вкусно пахнут на весь двор, когда она их жарит.

Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов.

Смотрю на экран, никак не решаясь ответить.

Отец.

Биологический отец.

Родители развелись, когда мне было три. Папа был военным и часто мотался по командировкам, поэтому видела я его очень редко. А потом и вовсе переехал в другой город, и наше общение свелось к звонкам раз в месяц и встречам раз в год.

Сначала я скучала, плакала, просила маму отвезти меня к папе, а потом прошло…

Из любимого родного отца он превратился для меня в чужого человека. Единственный плюс в его существовании — подаренная квартира. И то здесь я бы поспорила.

— Да, — все же решаю ответить. Мало ли, может, он при смерти? Работа-то у него опасная. Следователь. Кажется. Или оперативник...

— Привет, как у тебя дела? — спрашивает так, словно ему и в самом деле интересно.

— Все ок.

— Ясно. А… а как учеба? Когда диплом?

— Скоро. — Сажусь прямо на ступеньки лестничного пролета между первым и вторым этажами и наблюдаю, как колышутся листья каштана за окном.

Повисло тягучее молчание. Мне все равно, я первой заводить разговор не собираюсь. А он, если хочет, может помолчать в трубку вместе со мной.

— А как на личном фронте? Парень есть? — с фальшивой бодростью спрашивает он.

— Нет.

— Ясно. А…

— Дима, я жива, здорова, все со мной нормально. Ничего не поменялось с августа, когда мы виделись в последний раз. Не нужно звонить, я не нуждаюсь в этой фальшивой заботе.

Да, я называю его по имени. Потому что отец у меня уже есть. И это не он.

— Кирюх, дочь, я…

— Не надо, — перебиваю его, сдерживая слезы, потому что, оказывается, до сих пор очень больно знать, что отцу ты не нужна. Что работа и солдаты, выстроенные в шеренгу перед ним по команде «смирно», важнее и дороже собственной дочери.

— Я ведь…

Не дослушала. Отключилась. С силой сжала телефон и помчалась на третий этаж, пока несколько капель слез, собравшихся в уголках глаз, не превратились в океан.

Завернулась в одеяло, забыв о том, что голодна, и, пытаясь успокоиться, уснула.

—...Да куда же ты бежишь, идиот, мяч вне игры! — врывается сквозь сон мужской голос.

Просыпаюсь всего на несколько секунд, потому что мое затуманенное сознание все еще где-то в мире розовых пони и вкусных тортиков, и снова проваливаюсь в сон.

—Ну что ты творишь!? Пасуй! Пасуй! Куда?!!.. Вот уроды!!! Да чтоб тебя!

Резко открываю глаза и сажусь на кровати, потому что такое ощущение, что кто-то проорал мне это прямо в ухо.

За стеной работает телевизор, слышно, как скандируют что-то болельщики, а злой сосед ругается отборным матом.

Нет, это уже наглость! Невоспитанный хам!

Сначала отшил меня с тортом, потом всю ночь не давал спать, а теперь это!

Подползаю ближе к стене и со всей силы, присущей моей хрупкой натуре, стучу в нее кулаком.

Бах. Бах. Бах.

—Какая, к чертям собачим, красная карточка?! — слышу раздраженный голос соседа, который перекрикивает звуки футбольного матча.

Бах. Бах. Бах.

Стучу еще сильней.

—Эй, сосед, заходи в гости. Футбол посмотрим вместе и пивка выпьем.

Это он кому? По телефону разговаривает? Хотя вряд ли он бы так кричал, если бы говорил в телефонную трубку.

—Спасибо за приглашение, но я не пью пиво и футбол тоже не люблю! Можно немного тише, пожалуйста? Стены-то тонкие, слышно каждый ох и вздох, — ору, протягивая слова, как если бы разговаривала с оглохшей бабулькой.

—Окей, мисс, сорян! — кричит в ответ, и через несколько секунд и вправду становится тихо.

Вот так-то лучше.

Тянусь к телефону, чтобы узнать, сколько времени, потому что на улице уже темно, а мне еще надо подготовиться к встрече с Вовой.

—Чтооооо???? — подпрыгиваю в кровати и не могу поверить, что уже два ночи. Два ночи!! О нет, как я могла проспать встречу с Казимировым??

—Эй, соседка, сама-то потише, а то из-за твоих визгов не слышно комментатора.

—Сходи к Степановной со второго этажа и попроси слуховой аппарат, если не слышишь! — Нет, я вовсе не хотела нагрубить, просто меня всю раздирало от злости на саму себя. А еще на Диму. Как всегда, своим звонком выбил меня из колеи.

—Слушай, ты, пигалица, лучше не нарывайся, иначе каждую ночь будешь наслаждаться громкостью моей новой акустической системы.

—Это ты не нарывайся, иначе я все цветы перед домом с корнями повырываю и расскажу соседке с первого этажа, что это был ты. Поверь, после этого тараканы в квартире тебе будет казаться самым лучшим, что могло бы произойти в твоей жизни!

—Я умею обращаться с женщинами, и с какой-то соседкой с первого этажа уж точно смогу справиться!

—О, твое мастерство обращения с женщинами, которое ты продемонстрировал ночью всему дому, тете Кате очень понравится. Ей бы не помешало растрясти свои косточки! Может, добрее стала бы. — Пододвигаюсь к стене так близко, что кончик носа упирается в обои.

Интересно, какой он, мой сосед?

Злобный карлик? Чернокожий толстый лысый мужик? Очкарик?

—А-а-а-а, я понял, тебе просто завидно. Тебя небось динамят. Что, парень ушел гулять с друзьями, а тебя не взял с собой? — бьет по больному. Вот гад!

— Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, я говорю прямо: у меня за стеной живет недотраханная истеричка, которая подслушивает, как люди сексом занимаются.

Я потеряла дар речи. Зависла.

Это я-то, я-то истеричка? Недотраханная? Еще и соседей подслушиваю? Да я…да я…

— Ничего я не подслушивала, просто твоя девка визжит как свинья недорезанная.

— Ты слишком молода, чтобы знать, как завести мужчину. Единственная, кто здесь визжит как свинья, — ты!

Я? Свинья?

— Выходи и скажи мне это в глаза, придурок!

— Да делать мне нечего! Иди спи, идиотка!

Не выдерживаю. Вылетаю из комнаты, забыв даже о том, что одета в шелковую ночнушку, хлопаю входной дверью и со всей силы вдавливаю в стену кнопку звонка.

Никакой реакции.

Ну ничего, звонок ему остался от соседей вместе с квартирой, а мелодия на нем жутко раздражительная. Выйдет, никуда не денется.

Через пять минут я отстала от звонка и начала стучать в дверь. Сначала кулаком, а потом и ногой.

Выместила злость, даже успокоиться успела.

Он что, реально глухой?

Подумала о том, что бы я сделала в такой ситуации.

Черт, наверняка наушники в уши засунул.

Несколько раз на лестничную площадку выглядывают соседи, призывая к тишине, но меня не остановить. Даже о Вовке забыла. Свиньей меня еще никто не называл.

Я тебе это еще припомню. И отомщу. Обязательно.

Срочно нужен план.

Утром мне не мешают спать ни газонокосилка, ни плач ребенка, ни крики тети Кати.

Глаза не хотят открываться, а голова — отрываться от подушки.

И во всем виноват этот индюк за стеной.

И, конечно же, сегодня, как назло, — понедельник. Единственный день, когда первой парой у нашей группы стоит Бурыхина. Злобный монстр, из-за которого можно вылететь даже с последнего курса.

Она не пускает опоздавших и валит прогульщиков. И никакие миллионы не помогут потом сдать у нее экзамен.

Будильник стоит на повторе и звонит через каждые пять минут. Я обещаю себе, что еще немного, еще минутку и вылезу из такой мягкой и притягательной кроватки, но нет, это сильнее меня.

Когда понимаю, что проспала окончательно, — пулей вылетаю из-под одеяла, быстро натягиваю первую попавшуюся одежду, чищу зубы и, на ходу кусая булку, несусь на выход.

Полчаса до начала пары.

Я просто обязана успеть, третий прогул — и можно забыть о допуске к сдаче дипломной работы.

Но несмотря на то, какой ужас вселяла в меня Бурыхина, мимо двери соседа спокойно пройти не могу.

Зависть — страшная штука.

Он где-то там сладко спит, пока я с мешками под глазами и больной головой должна с умным видом отвечать на заковыристые вопросы Татьяны Семеновны.

Мешкаю всего несколько секунд. Запихиваю в рот остатки булки, убеждаюсь, что на лестничной площадке никого нет, подхожу к его двери и припадаю ухом к прохладному металлу, пытаясь уловить признаки жизни по ту сторону от нее.

Тишина. Ну точно спит! Он же допоздна футбольный матч смотрел.

Подношу указательный палец к звонку, еще раз воровато оглядываюсь вокруг — для подстраховки — и со всей силы жму на кнопку.

Демон внутри меня жаждет мести, жаждет выбить к чертям эту дверь и затопить квартиру. Жаждет посмотреть на наглую рожу любителя футбола и поросячьего визга и пристрелить его словесной перепалкой.

Но все, что могу сделать, — устроить сольный концерт колокольчиков и парочку раз от души ударить ногой по двери.

Снова прислушиваюсь. Тишина. Только собираюсь повторить свои манипуляции, как слышу какую-то возню за дверью.

— Да иду, иду, — звучит где-то там глухой голос, и я, перепрыгивая через две ступеньки, несусь вниз по лестнице.

Даже настроение поднялось!

Пока еду в троллейбусе, держусь из последних сил, чтобы не уснуть. Потому что проснуться можно без телефона, денег и где-нибудь на конечной остановке в другом конце города. Такое со мной уже бывало, и этот опыт повторять во второй раз я уж точно не собираюсь.

На каждой остановке в троллейбус заходит бабка с тачкой или огромными баулами в руках. И так каждый день. Я всегда задаюсь вопросом: куда они едут в такую рань, а главное — для чего?

И еще один вопрос раздирает меня на части: что они перевозят в своих необъемных сумках?

Расчлененные трупы? Морковку? Металлолом? Картошку?

У старушек есть одно нерушимое правило: — насколько бы ни был забит транспорт, они обязательно протиснутся в переднюю часть и будут загораживать всем проход. Даже если сзади есть свободные места — все равно пойдут вперед. Настоящий рэкет.

Иногда мне кажется, что это вселенский заговор: они составляют расписание, кто в какой день и на какой остановке сядет в троллейбус или трамвай, чтобы отжать как много больше свободных мест.

Мысли от старушек снова сворачивают в сторону соседа.

Обида и злость жаждут мести, но ничего толкового придумать не могу.

Набросать мусора под двери? Написать под окном "в тридцать пятой квартире живет урод"? Распустить по дому слухи, что он нетрадиционной ориентации?

Нет, слишком по-детски, здесь нужно что-нибудь изощренное. Такое, что он запомнил бы на всю жизнь. Особенный сюрприз. Сюрприз...

В голове быстренько складывается план действий, и я достаю из кармана телефон, чтобы загуглить в поисковой строке "стриптизеры геи недорого Одесса".

Мне выдает все что угодно, но только не то, что нужно для успокоения души.

"Секс в Одессе: что, где и почем?"

"Работа стриптизера в Берлине от 7 евро в час"

"Мужчины, парни, мальчики по вызову в Харькове "

" Как украсть миллионы долларов и снять на них самое дорогое гей-порно в истории"

Последним заинтересовалась. Как украсть миллион, конечно, а не как снять гей-порно.

Перехожу по ссылке и так зачитываюсь статьей, что почти проезжаю свою остановку.

Несусь к двери, которая медленно закрывается, и выпрыгиваю из троллейбуса в последнюю минуту. Чувствую, как впечатываюсь прямиком в чью-то спину, но, к счастью, избегаю позора и не шлепаюсь лицом в асфальт.

— Эй, осторожней, — слышу раздраженный голос и застываю.

Уж кого-кого, а его я узнаю из миллиона.

Вова. Конечно же, это он. Почему бы и нет? Почему бы не столкнуться с ним именно в тот день, когда на голове «петухи», на ногах старые кеды, а на груди майки надпись: «Ты меня узнаешь полюбэ»?

Я собираюсь проскользнуть мимо него так, чтобы он не успел и взглядом мазнуть в мою сторону, но нет, закон подлости еще никто не отменял.

— Слушай, а у нас случайно нет общих лекций по финансовому менеджменту? — спрашивает, разглядывая меня с ног до головы. — Кажется, я тебя видел раньше.

Я замираю, забываю даже, как дышать. Неужели запомнил? Неужели приглянулась? Смотрю на его идеальные черты лица и не могу оторвать взгляд. Сердце грохочет, в голове настоящий ураган, и я до сих пор не могу поверить в то, что мы разговариваем. И в то, что первым беседу завел он.

— Эй, ты чего? — машет рукой перед моим лицом.

— А-а-а, я... я задумалась. Да, думаю, мы виделись на лекциях. — Почему при виде его я превращаюсь в настоящую мямлю?

— Ясно, ну тогда увидимся. — И ушел. Вот так вот просто — развернулся и ушел прочь.

А как же попросить номер телефона? А как же пригласить на свидание? Неужели я и в самом деле так убого выгляжу? Растерянно оглядываюсь по сторонам, но Вовы уже и след простыл.

Ну вот, такой шанс познакомиться потеряла, а все из-за этого соседа! Если бы я выспалась, то успела бы и прическу сделать, и накраситься, и одежду нормальную подобрать.

Нет, я просто обязана-таки устроить ему самое настоящее веселье!

Радует сегодня только одно: я успела на пару к Бурыхиной. Обогнала в коридоре и залетела в аудиторию прямо перед ее носом.

— Соколова, — строгим голосом произносит она, смотря в мою сторону, — в этот раз я вам прощаю опоздание, но в следующий — можете сразу идти в столовку и есть булки.

— Спасибо, Татьяна Семеновна! — громко отзываюсь я, пряча под партой телефон.

Поиск «пакости соседям» тоже не дал результатов. Всю пару я вместо математического моделирования мысленно топила квартиру соседа, подкидывала мышей и тараканов. Но нет, ни один из этих вариантов не подходит.

Гениальная мысль приходит совершенно внезапно: сайт знакомств для геев.

Прохожу регистрацию, листаю анкеты в поисках того самого идеального и поражаюсь, сколько красивых мужиков навсегда потеряно для общества.

Щупленький очкарик Лешенька нам точно не подходит, учитель зарубежной литературы слишком полноват, бармен Стас слишком хорош и выглядит нормальным парнем, чтобы так подставлять его. А вот Костян со шрамом на щеке и татухами по всему телу определенно лучшая находка за день.

Выглядит пугающе и в случае чего сможет за себя постоять.

Быстренько заполняю анкету, загружаю в профиль фотографии слащавого парня из инстаграм и начинаю переписку.

— Привет.

Пальцы зависают над экранной клавиатурой, потому что я не до конца уверена, что геи общаются именно так. Может, у них там есть какой-то свой особенный шифр? Фразочки, жаргоны, понятия?

Несколько минут гипнотизирую телефон и все же нажимаю отправить.

Костян, к сожалению, не в сети. Проверяю телефон каждые полчаса, но никакого ответа.

Я нервничаю, что рыбка может не попасться на крючок, и так увлечена разглядыванием красного кружка возле фотографии, что забываю обо всем на свете и визжу от радости, когда цвет меняется на зеленый.

— Соколова! — слышу строгий голос Георгия Николаевича. — Не хотите и с нами поделиться своей радостью?

—Я... эм... простите, сестра замуж выходит, не совладала с эмоциями, — сочиняю на ходу и снова возвращаюсь к сайту знакомств.

— Привет, сладенький. Как дела? — светится в окошке для сообщений, и я погружаюсь в виртуальную реальность, выдавая себя за Незнакомца Х.

Имя-то соседушки я не знаю.

Весь вечер кручусь у двери, чтобы не пропустить свидание года. Даже кресло пододвинула поближе и уставилась в очередной любовный романчик, чтобы скоротать время.

Как дожить до восьми вечера, если на часах только семь?

Каждые пять минут поглядываю на часы и захожу на сайт знакомств, обновляя вкладку с сообщениями. Переживаю, что «клиент» может передумать насчет личной встречи и сорвать всю операцию.

Сообщений нет. Был в сети два часа назад, как раз тогда, когда я сбросила ему адрес похотливого кроля за стеной.

Луиза и Антонио страстно сливаются в поцелуе, а я дрожу от нетерпения.

А еще мне безумно интересно посмотреть, как выглядит сосед. Обычно такие придурки оказываются красавчиками. И это так несправедливо!

Ровно в восемь на лестничной площадке раздаются шаги. Тяжёлые и громкие.

Я откидываю в сторону книгу, выпрыгиваю из кресла и припадаю к глазку, который перед этим предварительно протерла салфеткой.

Батюшки мои!

Огромный верзила в черных джинсах и косухе, с цветочками в руках, медленно поднимается по ступенькам.

Сдерживаю себя из последних сил, чтобы не рассмеяться в голос.

Наблюдаю, как мнется Костик перед дверью, приглаживает ладонью свой короткий ежик на голове и тянется к звонку.

Замирает.

Оглядывается по сторонам.

Поправляет куртку и подтягивает выше джинсы.

Делает такой глубокий вдох, что даже мне видно, как поднялась его грудная клетка.

Проверяет свежесть дыхания.

Как баба, честное слово!

Наконец-то, справившись с волнением, он нажимает на звонок.

Я волнуюсь не меньше его. Откроет ли сосед? Случится ли что-то интересное или же тот просто скажет, что ошиблись дверью, и на этом все закончится?

Костяна реально жалко. Мужик настроился на горячую ночку, а тут такой облом.

Дверь открывается, мое сердце пропускает удар, а потом я разочарованно стону, позабыв о конспирации, потому что теперь мне виден лишь кусок бронированной двери.

На ум приходит идея установить звонок с видеокамерой, тогда можно наблюдать за всеми с телефона, лежа на диване.

— Шрам? — удивленный голос моего соседа.

— Змей? — не менее удивленный Костяна.

Так, не поняла: они что, знакомы? Или это какой-то шифр такой особенный?

Прислоняюсь ухом к двери, чтобы не пропустить ни одного слова из их разговора. Это даже интересней, чем то, что намечалось изначально.

— Не знал, что ты это… ну, из наших, — как-то неуверенно говорит верзила.

— Я уже десять лет как из ваших. Чего приперся? — Какой же все-таки неприятный тип.

— Как чего? Ты же меня сам позвал. Черт, никогда бы не подумал! Так ты бы не стеснялся, сразу бы сказал, что так, мол, и так…

— Шрам, что за пургу ты гонишь и как нашел меня?

— Так это, ты ж сам…

— Что сам?

— Сейчас…вот…я ж на сайте знакомств зарегенился, от тебя сообщение прилетело. Правда, там фотка не твоя и имени нет, но я все понимаю, Змей, конспирация и все такое… Черт, не ожидал, что это будешь ты. Вот так сюрприз. А смазки, как ты и просил, я побольше захватил. Новый тюбик купил...

— Спрячь эту хрень куда подальше, иначе вместе с ней спущу с лестницы. Заходи, разговор есть, извращенец хренов. Куда только мир катится? Ты ж нормальный мужик, Шрам...

Дверь хлопнула. Тишина. Занавес.

Какого черта? Что все это значит? Сосед тоже гей? Он знает Костяна, который Шрам и который гей? Они состоят в гей-клубе? Что происходит? Что? Что? Что?

Я в панике бегу на кухню, хватаю стакан и несусь в комнату. Прикладываю его к стене и прилипаю ухом к донышку, пытаясь расслышать хоть что-нибудь по ту сторону. Перемещаюсь из одного угла в другой, но в ответ тишина. Черт, наверное, в другой комнате сидят.

Выхожу на балкон, заглядываю через боковой бортик, разделяющий наши с соседом половины, и пытаюсь разглядеть, что там у него творится.

Но на окнах опущены жалюзи, а дверь закрыта. Черт!

Целый час не могу найти себе места, бегаю то к входной двери, то в комнату, то снова на балкон. Странная тишина сводит меня с ума, а странные фантазии разрывают мозг на части.

Когда наконец-то слышу какое-то шевеление на лестничной площадке, несусь из комнаты в прихожую сломя голову и припадаю к глазку, ожидая получить хоть какую-то подсказку насчет связи нового соседа и верзилы-гея.

Наблюдаю, как Костян, словно метеор, спускается по ступенькам и исчезает из моего поля зрения. Без букетика.

Вот и что после этого думать?

От всех этих тайн, интриг и расследований меня отвлекает телефонный звонок. Линка.

Принимаю вызов, чтобы рассказать о том, какой странный и злой тип живет у меня за стеной, но она опережает:

— Кирюха, не поверишь, что только что произошло! Мне в ВК написал Вовка, просил кинуть ссылку на твою страницу. Ты жива? Скажи, что ты жива!

— Жива, — еле сдерживаю свои эмоции, чтобы не заорать на весь дом от радости, даже забываю об этой истории с геем. — Ё-моё! Я перезвоню! Потом, Линка, потом!

Отключаюсь и захожу в ВК, чтобы удалить все неудавшиеся фото со мной, пока Вовка не добрался до меня первым.

Запроса в друзья нет. Сообщений тоже нет. Значит, либо он еще не успел лицезреть меня в халате и с бигуди на голове, либо уже ушел к кому-нибудь другому.

Очень надеюсь на первое!

Вова не писал. Ни вечером, ни утром, ни во время учебы. Я уже успела выдумать миллион причин, и на первом месте, конечно же, была: «Что за страшила на фотографиях?»

В который раз за сегодняшний день стою перед зеркалом, смотря то на свою фигуру, то на лицо, то на длинные волосы.

Да нет же, все нормально со мной! Я просто не могла ему не понравиться!

Но Вова не писал. Даже через два дня от него не пришло ни строчки, ни полстрочки, ни заявки в друзья. А я вся извелась до невозможности.

— Лин, Казимирова не видела? — спрашиваю с набитым ртом, оглядывая студентов в университетской столовой. Может, и он здесь?

— Нет, его не было сегодня на совместной лекции. Да перестань ты паниковать! И вообще, Кирюх, расспросила я тут девочек из параллельной группы об этой твоей звезде, и прогнозы неутешительны.

— Он с кем-то встречается? — О нет, нет, нет, нет. Я же проверяла его странички в социальных сетях — никаких девушек.

— Не-а, но он каждую неделю появляется в компании новой девушки. Это тебе ни о чем не говорит?

— Говорит. Он красавчик, и на него все вешаются.

— Ты непробиваема. Серьезно. Я все никак не дождусь, когда тебе надоест за ним бегать и ты обратишь внимание на… на того же Богдана.

— Богдана? Пфф, да у него же нос картошкой.

— А Казимиров лопоухий.

— Ничего подобного! И, между прочим, он спрашивал у тебя обо мне, после того как мы столкнулись на остановке, так что совсем скоро в университете появится новая сладкая парочка. Запомни мои слова, Илюшкина!

— А потом ты будешь слезы лить о разбитом сердце. Запомни мои слова, Соколова! — передразнивает она меня, а потом хватает поднос со стола и уходит, оставляя меня со своими мыслями наедине.

Может, написать первой?..

Нет, мужчина должен делать первый шаг!

После пар заскочила в супермаркет и сгребла все, что попалось на глаза, — мама утром скинула денег на карту. Печеньки, колбаска, фрукты, тортик, сок, тарелочки с распродажи — закупилась так, что, пока доползла до дома, руки онемели.

Единственный лифт, как назло, снова не работает, поэтому приходится ползти по ступенькам.

Задыхаюсь, ахаю и охаю, еле передвигаю ноги и волочу за собой тяжеленные пакеты.

Останавливаюсь на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами, чтобы передохнуть, и тут слышу, как где-то там, сверху, хлопнула дверь и зазвенела связка ключей.

Как раз в той стороне, где находится моя квартира.

Боже, да это же сосед!

Бросаю пакет на пол, приглаживаю волосы, поправляю задравшуюся юбку и включаю полную боевую готовность, чтобы встретиться с ним нос к носу и высказать все, что я думаю о его воспитании.

Меня немного потряхивает от нервов, я дрожу, но приказываю себе успокоиться.

Задираю голову вверх, пытаясь рассмотреть парня, но, к моему разочарованию, натыкаюсь взглядом лишь на его спину.

Невысокий, худой, в потертых спортивках и в капюшоне, надвинутом на лицо. Он воюет с замком и ругается отборным таким матом.

Во все глаза смотрю на него, не веря, что это и есть тот самый альфа-самец, и, словно в замедленной съемке, наблюдаю, как он разворачивается ко мне лицом.

Я разочарованно выдыхаю.

Можно даже не заглядывать под капюшон, чтобы понять, какой он страшненький.

Я ж представляла себе красавца. Аполлона! Сексуального агрессора восьмидесятого левела, судя по стонам за стеной, а он…он…рыжая исхудавшая Чебурашка.

Сосед молча пробегает мимо с черным мусорным пакетом в руках, а я так и остаюсь стоять между лестничными пролетами и с открытым ртом глядеть ему вслед.

На гея похож, вот честное слово.

Хватаю свои пакеты, проклиная и Вовку, который все никак не рассмотрит свое счастье, и соседа, который даже не соизволил поздороваться.

Топаю как слон, добираясь до своей квартиры, и хороню мечты о голубоглазом красавчике.

Эх, даже скандалить с ним теперь не интересно. Вот как после этого полагаться на свою интуицию? Ведь она прямо вопила со всех сторон, что обладатель такого командного мужского голоса просто обязан быть брутальным мужиком.

Моя голова взрывается от всех этих загадок и головоломок. Я не могу прекратить строить всяческие предположения насчет его сексуальной ориентации, но прямых доказательств, что он гей, нет. Пока нет.

Он ведь сам признался Костяну, что "один из них уже десять лет", значит, это может оказаться правдой.

По странному стечению обстоятельств с этого дня сосед исчез. За стеной ни звука, ни шороха. На окне и балконной двери закрыты жалюзи. Для достоверности я даже несколько раз позвонила в дверь, а потом, как нашкодивший ребенок, убежала на этаж ниже. Но в ответ лишь тишина. Словно и не было его вовсе. Словно это все было лишь моим сном.

В доме стало подозрительно тихо и скучно. Даже тетя Катя ушла в подполье.

Зато вечером мне пришел запрос на добавление в друзья от Владимира *Медведя* Казимирова и короткое:

— Привет.

Я взвизгнула, запрыгала по квартире, носилась из комнаты в комнату с телефоном в руках, как с боевым трофеем, а потом от волнения забралась с головой под одеяло и долго не решалась ответить.

— Привет. — Нажимаю "отправить" часа через два, и сердце от волнения пропускает удар.

— Где-то работала уже?

— Нет, пока есть возможность, валяю дурака. — Не говорить же, что мама не разрешает совмещать учебу и работу? — А ты?

— Подрабатываю немного. А ты любишь море?

Третий час ночи, завтра к первой паре, а я лежу довольная с телефоном в руках и витаю в облаках. Тех самых, где мы с Вовкой, держась за руки, появляемся в университете. Звезда баскетбола, красавчик, мечта всех девушек. Он перевелся к нам в этом году, и какие только сплетни о нем не ходили.

Одни говорили, что его отчислили из университета в Киеве за то, что соблазнил дочь ректора, другие — что устроил драку прямо на лекции, третьи — что ему предложили в Одессе хорошую работу и он перевелся, но что из этого правда, не знал никто.

— Кто не любит море? Вот только я ненавижу пляжи летом. На каждом шагу приезжие, гора мусора и голые старушки. Жуть.

— Согласен, мне понравилось море зимой. Никогда не видел, чтобы оно так замерзало. А ты спортом занимаешься?

И что ответить? Что, пробежав несколько метров, уже начинаю задыхаться? Что в последний раз в спортзале была года три назад?

— Бегаю по утрам, у меня прямо за домом стадион. Очень удобно.

— Круто, можем как-то вместе на пробежку выйти.

— Ага. — Надеюсь, он забудет об этом. Очень. Иначе ему придется тащить меня на плечах.

— А ты умеешь готовить?

— Конечно, я же девушка.

— А какое твое блюдо любимое?

Последние полчаса у меня стойкое ощущение, что я прохожу анкетирование на роль идеальной девушки.

— Пицца, мороженое и роллини с творогом.

— А из того, что можешь приготовить сама?

Боже, что за каверзные вопросы? Такое ощущение, что у него там лист со списком вопросов и он задает их по очереди. Ну или он на самом деле заинтересовался мной и желает узнать каждую мелочь обо мне.

Я вот уже знаю, что он не любит кошек, не ест кабачки и киви, с восьми лет играет в баскетбол. Знаю рост — метр девяносто пять, знаю, что его любимое блюдо — пельмени и что он боится высоты.

А еще он очень милый и воспитанный. И интересный. Рассказывал о соревнованиях, о том, в каких странах успел побывать и в каких турнирах занять призовые места.

Кажется, я была права, он — идеальный мужчина. Не то что этот хам за стеной, даже не поздоровался!

— Пиццу, — отвечаю после небольшой паузы.

— Круто, это и мое любимое блюдо. Как-нибудь приготовишь?

— Конечно. — Улыбаюсь как дурочка, потому что если он так говорит, значит определенно хочет встретится.

Смотрю на поле для сообщений, следя за карандашиком. Вова все пишет, и пишет, и пишет, а я изнываю от любопытства, каким будет следующий вопрос.

— Как насчет свидания? На следующей неделе? Я сейчас у родителей в Киеве, приеду, и сходим куда-нибудь.

Я замерла.

Это сон.

Точно сон.

Перечитала еще раз его сообщение. И еще. И еще. И еще один раз для достоверности.

Нет, это реальность.

Взвизгнула. Сжала телефон с такой силой, что чуть не раздавила.

Так, спокойно, Кира! Давай, просто скажи, что согласна.

Я не против. Только заранее напиши, чтобы я никуда не уехала. — Нужно создать впечатление заинтересованности, но и в тоже время не подавать вид, что я готова упасть на колени и благодарить всех на свете за это приглашение.

Отлично, тогда спишемся. Сладких снов, киса.

Он назвал меня «киса»! Какой же он милый!

— И тебе *смущенный смайлик* .

Закрываю глаза и блаженно улыбаюсь.

И как теперь дожить до свидания? Чем занять себя на всю неделю, чтобы быстрей прошло время?

Снова захожу в ВК. Вова все еще онлайн. Перематываю сообщения в чате в самое начало и перечитываю нашу переписку.

Так и засыпаю. Счастливая, с телефоном в руках и с дурацкой улыбкой на лице.

А главное — никакого шума за стеной. Идеально. Каждый день бы так.

Меня не покидает чувство, что скоро моя жизнь кардинально изменится. В лучшую сторону, конечно. Я была всего в нескольких миллиметрах от самой сокровенной мечты — свидания с Вовкой.

Просыпалась рано утром и сразу же заглядывала в телефон. Ходила на лекцию к Линке — на тот случай, если Казимиров вернулся из Киева пораньше. Все ждала, что он напишет: «Собирайся, я заеду», — но он не писал. Словно та ночная переписка была лишь плодом моего воображения. Сном. Системной ошибкой.

К концу недели мое прекрасное настроение испарилось, а после того, как за стеной снова началась бурная жизнь, — упало ниже плинтуса.

— О-о-о-о-ох, а-а-а-а-а-ах… да-а-а…

Час ночи.

— О да, да, да! Да-а-а-а-а!

Два часа.

— Сильней, да, ах!

Три ночи.

Стучу кулаком в стену, ору, чтобы заткнулись, парочку раз для непонятливых врезаю ногой прямо в том месте, где, судя по стонам, находится девушка, отделенная от меня какими-то жалкими сантиметрами, и честно пытаюсь уснуть.

Но, когда в доме происходит настоящее порно вживую, невольным слушателем которого ты становишься, тут уже не до сна.

Господи, ну какая девушка могла повестись на это чудо? Еще и так кайфовать от секса с ним. Неужели в штанах у этого гопника прячется настоящий секс-гигант?

Каким-то непонятным образом мои мысли завертелись вокруг размеров его члена и того, что они трахаются уже третий раз за ночь.

Это зависть. Самая настоящая зависть. Признаюсь. Я завидую, что он такой выносливый, в отличие от моих бывших, и проклинаю Александру Петровну — старую соседку — за то, что переехала и продала квартиру.

Слышу мужской рык. Так отчетливо, словно тонкая перегородка между нами растворилась.

В голове пронеслась картинка того, как он с рыком кончил и упал прямо на девушку, придавив ее своим тяжелым весом потного тела.

Он прерывисто дышит, пытаясь восстановить дыхание. Лежит, уткнувшись носом в ее шею. Девушка же, а она отчего-то представлялась мне вульгарной брюнеткой с красной помадой на губах, медленно проводит пальцами по его спине и с закрытыми глазами кайфует от мощного оргазма.

Я возбудилась, как бы ужасно это ни звучало. Правда, в моих фантазиях сосед выглядел вовсе не тем рыжиком. Он был накачанным брутальным мужиком, с сильными руками, небритой щетиной, которая приятно царапала кожу во время поцелуев, и, конечно же, в его штанах скрывался...

Боже, что я делаю?

Быстро вытаскиваю из трусиков руку, чувствуя, как медленно внизу живота разливается тепло, поворачиваюсь на правый бок и пытаюсь все-таки уснуть.

Тишина. Наконец-то! А секса жуть как хочется. Вот прямо готова идти стучать в дверь к соседу и просить взять меня третьей.

Вспоминаю Костика.

А может он это, бисексуал? Днём с мужиками зажигает, ночью — с женщинами?

После этих мыслей возбуждение словно рукой сняло. Вот вам и отрезвитель. Всего-то нужно было представить соседа в объятиях голого Шрама.

Смотрю на часы: три двадцать ночи, а мне вставать в шесть. Нет, с этим определенно нужно что-то делать! Почему я вместо того, чтобы сладко спать, должна выслушивать эти непристойности за стеной? И куда смотрит Тетя Катя?

Решаю, что мне нужен новый план. Желательно такой, после которого это недоразумение навсегда покинет стены нашего многоквартирного дома.

Закрываю глаза, решая, что завтра обязательно что-нибудь да придумаю, вот только утром мне не до соседа.

Сначала неожиданная контрольная по финансовому анализу, потом всех, у кого больше пятнадцати пропусков за семестр, вызывают на беседу к декану (конечно же, в их числе была я), а во время обеда, как раз когда я усердно пережевываю котлету, телефон пиликает, оповещая, что кто-то прислал сообщение в ВК.

Лениво снимаю с блокировки телефон, нажимаю на приложение и забываю, как дышать.

— Заеду сегодня в семь, сбросишь адрес?

Котлета застревает в горле. Я кашляю, в глазах слезы, но как же хочется улыбнуться! Засмеяться от счастья в голос и запрыгать прямо посреди столовки!

Вовка! Написал! Пригласил! Сегодня свидание!!! Ура!!!

Сегодня. День Х. Операция «Неудачная Эпиляция».

Закрываю глаза, успокаиваю себя и снова хватаю злосчастную баночку, купленную по скидке. — Ты сможешь, это все ради светлого счастливого будущего, — говорю себе в последний раз, и следующие полчаса весь дом содрогается от моих криков боли.

— А-а-а-а-а-а-а-а! — ору, кажется, еще громче, чем до этого, так как дошла до самых чувствительных мест.

— Что проис… ходит…

Слышу какой-то шум и взволнованный мужской голос со стороны балкона.

К слову, очень знакомый голос.

Медленно, словно слева от меня может находиться лохматый тарантул огромных размеров, поворачиваю голову на звук и натыкаюсь на пораженный взгляд полуобнажённого мужчины, застывшего в дверном проеме между балконом и комнатой.

— Привет, — нервно улыбаюсь я, еще не осознав до конца, что лежу голая в позе каракатицы перед незнакомым мужиком, а мои руки находятся между ног, словно я… словно я… мастурбировала.

Мастурбировала, кончала и орала, содрогаясь в десятках оргазмов.

— Помочь? — Ехидно улыбается он, а меня раздирает между желанием провалиться сквозь землю и бросить в этого идиота чем-нибудь тяжелым. Потому что это, скорее всего, и есть тот самый неуловимый сосед, который вторую неделю не дает мне жизни! Иначе как он забрался ко мне на балкон?

Я понимаю, что должна закричать, должна прикрыться, бросить в него чем-нибудь тяжелым, обозвать извращенцем — да хоть что-то должна сделать! Хоть свалиться на пол и заползти под кровать, чтобы скрыться от его пристального взгляда!

Но все, что я могу, — застыть, словно статуя, и разглядывать этого…этого… кобеля. Даже закричать не могу. Вот такая вот у меня реакция в стрессовых ситуациях. Идеальная жертва маньяка: с места не сдвинусь, орать не стану, и даже нож в руках убийцы не пробудит мое чувство самосохранения.

Вижу, что и сосед потерял дар речи. Стоит, молчит и не шевелится. Ну конечно, такая картина перед глазами!

А он красив. Старше лет на десять, судя по всему, но чертовски красив.

Короткостриженый брюнет, на руках татухи, на животе — кубики пресса, резинка серых спортивок опущена так низко, что, если бы мы увиделись совершенно в другой ситуации, я бы обязательно нафантазировала себе о том, что скрывается за дорожкой черных волос, ведущей вниз.

Замечаю, что с груди и шеи медленно стекает вниз белая пена, а волосы блестят от воды. Только что из душа, что ли?

А еще как-то уж очень знакомо он выглядит. Черт, да это же тот самый мужик, который лавку для тети Кати устанавливал. Ну, теперь понятно, почему она его не донимала все это время. Подлиза!

— Ты жива? — Он машет руками перед собой, а до меня только доходит, что музыка уже давно не играет. Квартиру заполнила тишина.

От дальнейшего позора и объяснений меня спасает стук в дверь и мужские голоса:

— Открывайте, полиция! Слышите? Открывайте!

Я отмираю. Резко.

Перекачиваюсь вбок на кровати, с грохотом падаю на пол, больно ударяюсь локтем, охаю и ахаю, хватаю с тумбочки халат и бегу к двери. Боже, что произошло?

— Да? — Смотрю в глазок, и мои глаза расширяются от удивления ещё больше, чем минуту назад. Двое полицейских с пистолетами в руках и…ох, подождите, а кто это там прячется за их спинами? Неужели тетя Катя?

— Не могли бы вы открыть дверь?

— А зачем? Я никого не вызывала.

— Откройте дверь, пожалуйста, мы хотим убедиться, что с вами все в порядке. Нам поступил звонок от ваших соседей.

— Да пожалуйста! — По очереди открываю три замка и засов, выглядываю на лестничную площадку.

— С вами точно все в порядке? Может… Может, хотите о чем-то сообщить? — И поглядывает куда-то мне за спину.

— Владик? И ты туда же?! — потрясенно спрашивает тетя Катя, протиснувшись между двумя мужчинами в форме.

— Здрасьте, — улыбается этот идиот, а я понимаю, что уже через час все соседи будут знать о том, что не прошло и месяца, как я затащила к себе в постель этого ВЛАДИКА.

— Да, точно все в порядке, не понимаю цели вашего визита.

— А-а-а-а, ну тогда ладно, — поглядывая на нас странным взглядом, говорит тот, что повыше. Еще бы: полуголый сосед и я в коротком шелковом халатике, накинутом впопыхах.

Закрываю дверь прямо перед носом полицейских и выдыхаю.

— Гражданка Сизова, это уже шестой ложный вызов в этом месяце. Еще раз позвоните по какому-то пустяку, и выпишем вам штраф.

— Но подождите, это был никакой не ложный вызов, я сама слышала, как она кричала и молила о помощи! Я … — Голоса медленно удаляются, а я решаю, что в следующий раз, когда соберусь делать эпиляцию, обязательно закрою все окна и двери. Особенно двери.

Вспоминаю, что позади меня все еще стоит сосед. Снова открываю входную дверь, хватаю его за руку и выталкиваю из своей квартиры, пока он не сообразил, что к чему. С силой хлопаю дверью, закрываю на все замки и собираюсь продолжить свою экзекуцию с того места, где остановилась, но злой голос по ту сторону двери не дает сделать и шагу:

— Эй, впусти, я же без ключей!

— Я не виновата, — улыбаюсь довольно, понимая, что вот она — идеальная месть за все ночи бессонницы.

— Если это прикол, то не смешно. У меня даже телефона нет.

— А ты скажи волшебное слово, может, дверь и откроется.

— Какое еще волшебное слово? — рычит он. Вот же неприятный тип.

— Сим-сим, откройся!

—Что?

— Ты что, Али-Бабу ни разу не смотрел? Чтобы открыть дверь, нужно сказать волшебное слово.

По ту сторону от меня образовалась тишина. Подхожу на цыпочках поближе к двери и заглядываю в глазок. Огромный фейс соседа закрывает весь обзор на красоту лестничной площадки. На эти ровные углы и светло-серые стены. На мой цветок в горшке, в конце концов.

— Сим-сим, откройся, — тихо бормочет он.

Я аж поперхнулась. Он что, идиот? Думает, что этими словами реально можно открыть дверь?

— Ну? — выжидающе смотрит на мою дверь.

— Что «ну»?

— Ты откроешь дверь?

— Я же сказала, что не открою.

— Я сказал это дурацкое волшебное слово, открывай! — говорит таким тоном, словно я злая тетя, которая обманула его и отобрала конфетку.

— Так к своей двери обратись! Я это имела в виду! — хихикаю тихонько.

Наблюдаю, как искажается от злости его лицо. Влад закрывает глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями, несколько раз громко выдыхает и не выдерживает. Стучит изо всей силы в дверь, при этом грозя придушить меня при следующей встрече.

Боже, он реально псих. Достаточно одного взгляда на него вот такого, чтобы понять это.

— Слушай, я, вообще-то, думал, что тебя здесь как минимум насилуют, прибежал, чтобы спасти, а ты вот так вот благодаришь меня? Выставляешь за дверь босиком и в одних спортивках?

— Могу тапочки с балкона сбросить.

— Очень великодушно. Черт, да открой же эту гребаную дверь! — И снова удар. Но моя дверь и не такое выдержит. Она ведь «Made in Italy».

— Ладно, ты тут это, не шуми сильно, а я ушла. — И под звуки отборного мата поспешила в комнату, чтобы одеться. Скоро приедет Вовка, а я все еще не готова.

К черту эпиляцию, это первое свидание! А на первом свидании даже не целуются!

Через полчаса соседа за дверью нет. Черт, я ж хотела его немного помучить, а потом впустить, и пусть ползет в свое логово.

Открываю дверь, чтобы убедиться наверняка, что он не прячется где-то за углом либо между лестничными пролетами, но там его тоже нет.

— Эй, соседушка, ау-у-у?..

Тишина.

Ну и ладно. Хватаю ключи, в последний раз смотрю на себя в зеркало, наношу на губы бесцветный блеск и бегу вниз по ступенькам. Вова уже минут пять как ждет меня.

Пока спускаюсь, тысяча мыслей проносится в моей голове. Чем меньше ступенек остается к первому этажу, тем быстрей выветривается уверенность в себе.

А что, если мы поедем на ужин в какой-то дорогущий ресторан, а мой сарафан слишком простой для такого места? Или он предложит покататься на великах, а я на каблуках? От волнения дрожат руки, пульсируют виски и мерзнут ноги.

Пытаюсь успокоить себя. Глубоко дышу, включаю фронтальную камеру, чтобы еще раз убедиться, что макияж не размазался, а между зубами ничего не застряло, открываю дверь, натягиваю на лицо милую улыбку и выхожу во двор.

Вова припарковался прямо перед моей парадной. Стоит, упираясь о капот своей машины, и с интересом рассматривает верхушки деревьев.

Задираю голову, чтобы посмотреть, что же его увлекло настолько сильно, что он даже не заметил моего выхода, и спотыкаюсь.

Господи! Мой чокнутый полуголый сосед медленно ползет по ветке каштана в сторону своего балкона. Ну выкопанный тебе Тарзан!

С замиранием сердца наблюдаю за тем, как он хватается руками за верхнюю ветку, подтягивается и без особого труда забирается на нее. Делает еще несколько шагов по ней, придерживаясь за ветви, что повыше, а потом ловко запрыгивает на свой балкон.

А у меня аж ноги подкосились и голова закружилась от одной мысли о том, как высоко он был и что мог свалиться и убиться. Бр-р-р-р…

— Вот это мужик дает, видела? — Перевожу взгляд в сторону восхищенного Вовки и снова, натянув на лицо улыбку, иду к нему.

Боже, какой же он красивый! А как ему идет эта белая рубашка-поло!

— Привет, — разочарованно выдыхаю, не увидев в его руках букета цветов. А так хотелось получить хоть одну розочку от него!

— Привет. — Он неожиданно притягивает меня к себе и легонько целует в губы.

Кажется, я покраснела. А еще умерла и попала в Рай. Этого просто не может быт!

— Ну что, поехали? — Вова открывает дверцу черной отполированной Мазды, и я неуклюже забираюсь внутрь. Чертовы нервы!

Осматриваю заднее сиденье в поисках того самого букета, который так ждут девушки на первом свидании, но цветами здесь даже не пахнет. Направляю в свою сторону зеркало заднего вида, чтобы в очередной раз убедиться в том, что нигде ничего не размазалось, как раз в тот момент, когда за руль садится довольный Вовка.

— Эй, я только его настроил как надо, а ты взяла и сбила все, — говорит как-то уж слишком резко.

— Прости, — шепчу, отворачиваясь к окну.

— Я подумал: давай поедем к морю? — Он выруливает со двора на дорогу, а я вспоминаю, что надела туфли на каблуках, которые натирают мне мозоли, если долго ходить.

— Отличная идея, — улыбаюсь, смотря на его профиль, и хочу спросить, как прошла поездка к родителям, но он внезапно тормозит на обочине.

— Куда ехать? — спрашивает у незнакомца через опущенное стекло с моей стороны.

— На Пятую Фонтана.

— Садитесь, нам по пути. Ты ведь не против? — немного понизив голос, обратился уже ко мне.

— Нет, конечно. — Так и хочется сказать: «Конечно же, я не против, чтобы во время нашего свидания в машине сидел кто-то еще».

Н, ладно тебе, Кира, он же доброе дело делает, человека подвозит.

Так я думаю до тех пор, пока мы не тормозим у Макдональдса, на той самой Пятой Фонтана.

— Сколько с меня? — спрашивает незнакомец, доставая кошелек.

— Сорок.

Я думала, Вовка будет отнекиваться, говорить: «Нет, парень, не надо, сколько тут ехать-то?» Но он схватил мелкие купюры, открыл бардачок, из которого выглядывала целая стопка денег мелкого номинала, и забросил их туда.

Мы припарковались у обочины дороги и спустились к морю. Сначала разговор не клеился, и я немного поникла — не хотелось, чтобы это было наше первое и последнее свидание, но потом мы просто не могли заткнуться. Вова, как и в моих мечтах, был интересным и общительным парнем.

— А какие у тебя планы на выходные? Есть что-то такое, что хотелось бы сделать?

— Нууу, — начинаю перечислять, — хочу поехать в Белгород, там красивая старая крепость. А ещё через неделю открывается аквапарк, вот туда обязательно поеду...

— О, круто, съездим вместе. Можно ещё нескольких друзей захватить, — я готова прыгать и визжать от радости, сдерживаюсь лишь потому, что вокруг полно людей и Вовка.

— А ещё...эмм... ещё будет проходить фестиваль у моря, ColorFest, это когда все друг друга осыпают разноцветными порошками и обливают водой.

— Не знал, что у нас такое есть.

— Ага. А еще хочу на колесо обозрения и покататься на каяках.

— Черт, я был уверен что ты из тех девушек, которые боятся поломать ноготь и намочить прическу.

— Сомнительный какой-то комплимент, — толкаю его легонько в плечо и улыбаюсь.

— Ты очень красивая, не понимаю, как не замечал тебя раньше. И в этом платье ты такая сексуальная, — неожиданно серьезно говорит он, останавливаясь напротив меня и поправляя выбившиеся из прически локоны.

— Спасибо, — смотрю в его хитрые глаза и какая-то тень сомнения и неверия вместо радости трепещет у меня в груди. Такое ощущение, словно он хотел проверить реакцию на свои слова — не брошусь ли я после них с визгом ему на шею.

Вова хватает меня за руку и ведёт к пирсу. Мимо нас пролетают чайки и я жалею, что негде купить хлеба, чтобы покормить их.

— А какое мороженное ты любишь больше? — мы как раз проходим возле лотка с мороженным, и я приостанавливаюсь, поглядывая в сторону вкусняшек.

— Шоколадное и ягодное, — я ожидаю, что Вовка купит несколько шариков мороженного в хрустящем вафельном рожке, но он лишь восхитился тем, что и здесь наши вкусы совпадают и потащил меня дальше.

С грустью оглядываюсь на витрину, сейчас так жарко, что мороженко не помешало бы.

У меня болят ноги, я натерла их в разных местах из-за непазношеных туфлей, но, несмотря на это, не подаю и виду, что мне тяжело идти. Нет, с Вовкой хоть на край света, а тут всего лишь какой-то дискомфорт в ногах.

На пляже снимаю обувь и блаженно выдыхаю. Ноги касаются тёплого нежного песка и мне хочется снять с себя одежду и броситься в море. Вода ещё прохладная, но в такую духоту то что надо.

Нашу идиллию нарушает телефонный звонок.

— Да? — Вова отходит на несколько шагов от меня, но я все равно слышу каждое его слово. — Конечно, на сколько? Окей, через минут пятнадцать пополню. Ага, и я тебя.

Прячет телефон в кармане, достаёт бумажник и перебирает купюры.

— Слушай, у тебя не будет сотки? Я потом тебе отдам. Мама попросила пополнить счёт, а у меня с собой только доллары.

— Конечно, — не могу отказать и достаю из сумочки кошелёк, хотя так и хочется сказать, что это некрасиво — просить у девушки денег еще и на первом свидании, пусть и в долг. А ещё напомнить, что в бардачке его машины целая куча мелочи, да и обменный пункт есть на каждом углу. Один мы точно проходили несколько минут назад.

— Вот, — протягиваю ему сотку и, с сожалением оглядываясь на розовый закат, иду за Вовой искать терминал для пополнения счета.

— Присядем? — указываю на лавочку, с которой открывается прекрасный обзор на море. Небо затянуло бело-розовыми тучами, солнце вот-вот уйдет за горизонт, легкие волны ласкают море, и все вокруг кажется таким сказочным, что хочется, чтобы это мгновенье длилось вечность.

Мы неуклюже устраиваемся рядом, Вова забрасывает свою руку мне на плечи и притягивает к себе. Я слышу, как гулко бьется мое сердце от такой волнительной близости.

Не верю, что все это происходит со мной. Не верю, что он наконец-то обратил на меня внимание. Все кажется сном. Безумным сном. Даже сосед сейчас кажется не более чем миражом.

— Через месяц я оканчиваю университет и собираюсь уехать за границу, поработать немного. — Он нежно проводит пальцами по моим плечам и спускается ниже. Мое тело дрожит от такой мимолетной ласки, и до меня даже не сразу доходит смысл его слов. — Знаешь, очень хочется, чтобы меня здесь кто-нибудь ждал. Это непросто — уехать в чужую страну, где нет ни одного знакомого человека.

Ох, нет, почему именно сейчас?

От его слов мне становится грустно. Это означает, что совсем скоро Вовы в этом городе не будет. И не только в городе.

Я даже немного завидую. Он уже определился, что будет делать в будущем, когда получит диплом, а я вот даже не представляю, как быть после окончания университета. Кажется, что мой предел — официантка в кафе.

— Это круто, что у тебя есть такая возможность, — говорю с напускным весельем.

— Ага. А вот ты…ты смогла бы ждать меня? Месяцев восемь, скажем? Мне бы хотелось серьезных отношений, хотелось бы знать, для кого я все это делаю, для чего зарабатываю.

Я растерялась. Честно. Конечно же, я буду ждать его, но…есть одно большое НО.

Я реалистка и, как бы ни была влюблена в него, прекрасно понимаю, что это наше первое свидание и неизвестно, что будет через неделю или две. Поэтому обещать что-либо сейчас было бы глупо.

Что, если он решит, что я не подхожу ему? Что, если мы разбежимся через месяц? Что, если где-то там, за тысячи километров от Одессы, он встретит другую девушку и влюбится в нее?

Последнее меня пугало больше всего.

— Если будет кого ждать, то да, я смогу. — Не уверена, что он ожидал от меня именно такого ответа.

Вова молча поднялся, подал мне руку, и к машине мы возвращались в гнетущей тишине.

Он задумчиво поглядывает то на меня, то на небо, и я решаю, что испортила все своими словами, решила быть честной и откровенной, называется.

Несмотря на опасения, что после моих слов парень высадит меня перед домом и больше никогда не позвонит, он, к моему удивлению, предлагает покататься по ночному городу.

— Куда поедем дальше? У нас еще вся ночь впереди.

— Хочу в Луна-парк. — Улыбаюсь, предвкушая, как заберусь на колесо обозрения и вместе с Вовкой буду рассматривать ночной город. А потом он меня поцелует. И это будет самый романтичный поцелуй в моей жизни.

— О, смотри, вон парень голосует. Подберем его? — Останавливается на обочине, и мне хочется выругаться. Громко и грязно.

По дороге в Луна-парк мы подбираем еще двух попутчиков. Вовка в отличном настроении.

В отличие от меня.

Потому что при посторонних особо не поговоришь и приходится тратить драгоценное время на игру в молчанку.

— Вот мы и заработали на бензин, — радостно трясет в воздухе купюрами, выбираясь из салона авто на заправке.

Я молюсь про себя, чтобы он больше никого не подвозил. Никакой романтики. Никакого уединения. Господи, да я уже готова оплатить ему этот чертов бензин, лишь бы побыть наедине.

Кстати, о деньгах. Поглядываю на закрытый бардачок, подумывая о том, как намекнуть, что он мне должен денег. Нет, я, конечно, не мелочная, но мы еще не дошли до таких близких отношений, чтобы пополнять его маме счет. К тому же я, как-никак, бедная студентка, живущая за счет родителей!

— Успела соскучиться? — возвращается парень и своей обезоруживающей улыбкой выбивает из моей головы все глупые мысли.

Луна-парк встречает нас громкой музыкой, разноцветными огнями и счастливыми, улыбающимися лицами посетителей.

Я с детским восторгом смотрю на машинки, колесо обозрения, тир и огромные облачка сладкой ваты на палочках в руках детей.

Мой живот начинает урчать от голода, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышал эти звуки, и успокаиваюсь, потому что вокруг так шумно, что не всегда слышно, о чем разговаривают прохожие.

— Отличный вечер. — Вова останавливается возле маленького магазинчика, и я готова прыгать от радости, потому что здесь есть и хот-доги, и бургеры, и попкор, и даже сладкая вата.

С горящими глазами смотрю на аппетитную еду и не могу дождаться, когда очередь дойдет до нас.

— Воду без газа. Маленькую. — Он протягивает продавцу десятку, а я стону от разочарования. Хочу заказать себе что-то сама, но не успеваю: парень хватает меня за руку и тащит к колесу обозрения.

Мы стоим, подняв головы к небу, и наблюдаем за тем, как медленно движется по кругу колесо.

Я все жду, когда Вова пойдет за билетиком и, несмотря на мою боязнь, мы заберемся в кабинку и поднимемся почти на пятидесятиметровую высоту, но ничего не происходит.

За этот вечер я столько раз пережила разочарование, что не сосчитать. Но главное ведь, что Вовка рядом. Держит меня за руку, смотрит на меня горящим взглядом и всеми возможными способами выражает свою симпатию.

— Это один из самых лучших вечеров за последние несколько месяцев, — признается он, когда мы идем по освещенной аллее вдоль парка. — Намного лучше, чем посидеть в ресторане, наесться и заплатить кучу денег.

— Ага, — машу головой как болванчик, думая о том, что как раз «наесться» мне сейчас ох как не хватает. А еще я еле волочу ноги. Туфли до такой степени натерли нежную кожу, что все горит огнем. — Слушай, уже поздно, мне домой пора. Поедем?

— Конечно. — Он ускоряет шаг, а я хватаю его под локоть и практически бегу за парнем.

Я нисколько не удивляюсь, когда по дороге к моему дому мы подвозим двух нафуфыренных девочек, которые спешат в ночной клуб, а потом еще и мужчину с огромной клетчатой сумкой. Очень надеюсь, что в сумке был не труп.

Я не могу дождаться, когда доберусь до холодильника. Вспоминаю, что же там есть вкусненького, и борюсь с утробным завыванием желудка, молясь о том, чтобы этот звук, кроме меня, больше никто не слышал. Каждый раз краснею до кончиков ушей и меняю позу в кресле авто, пытаясь подавить урчание.

— Как насчет того, чтобы встретиться завтра вечером, а?

— Я свободна. — Я уже хватаюсь за ручку двери, чтобы поскорей добраться до холодильника и отрезать кусок колбаски.

— Отлично, тогда можем поехать ко мне. Ты говорила, что умеешь готовить пиццу, — приготовишь? Я куплю все нужные продукты.

— Хорошо, — говорю растерянно, и не потому, что не умею готовить пиццу, нет. Я волнуюсь насчет того, что мне придется остаться с ним наедине.

— Я напишу завтра, во сколько освобожусь, а ты мне список набросай продуктов.

— Без проблем, — смотрю на него и мое сердце пропускает удар. Потому что его рука касается моих волос и Вовка, словно в замедленной съемке, приближается ко мне, закрывает глаза и делает то, о чем я мечтала так долго. Целует.

Я забываю, как дышать, дрожу, волнуюсь, из-за чего несколько раз наши передние зубы ударяются друг о друга.

В моих мечтах это был самый жаркий и страстный поцелуй в жизни. Он накрывал нас как лавина, сжигал и заставлял двигаться дальше.

В жизни же поцелуй оказался даже наполовину не таким классным.

Черт, почему сегодня все не так?

Сначала сосед этот, потом мозоли, на колесе обозрения не покатались и даже ваты сладкой не поели! А сейчас еще и оказывается, что Вовка целуется как корова. Или слизняк.

Его язык, кажется, везде. На губах, во рту, снова на губах. Он обслюнявил меня как мог, и мне хотелось, чтобы он поскорее отстранился от меня.

Разве так я должна была ощущать его?

Это все от голода. Точно от голода.

— Ну, до завтра, — говорю смущенно, отстраняюсь от него первая.

— Ага.

Я выбегаю из машины, забывая обо всем на свете, даже о стольнике, который, похоже, пропал навсегда.

Несусь по ступенькам на третий этаж и только у самой двери вспоминаю о том, что нужно быть тише: если сосед спалит мое появление, точно выкинет какую-то фигню в отместку за карабканье по деревьям.

За стеной тихо, вся трава за окном выкошена, никаких криков и детского плача. Идеальное утро. Я нежусь в мягкой кровати, потягиваюсь, переворачиваюсь из стороны в сторону и наслаждаюсь тишиной, разбавленной щебетанием птиц.

Вспоминаю о том, что сегодня у нас с Вовкой намечается второе свидание, и на лице растягивается улыбка.

Второе свидание обязательно будет лучше!

Вчера все прошло не идеально, конечно, но я уверена, что это двоякое впечатление осталось из-за чувства неловкости между нами.

Наблюдаю, как ветерок колышет занавески на окнах, и все-таки заставляю себя встать. Первым делом проверяю телефон. Ни звонков, ни сообщений. Разочарованно вздыхаю. Пишу несколько коротких сообщений Линке, которая ждёт моего отчета, в который раз прислушиваюсь к подозрительной тишине за стеной и иду за утренней порцией травяного чая.

— Доброе утро! — неожиданно доносится до меня мужской голос.

Из моей кухни.

Я подпрыгиваю на месте и ору что есть силы, вместо того чтобы застыть как опоссум при виде хищника, что я обычно и делаю.

Боже, неужели мои замки взломали? Грабитель! Насильник! Убийца! Боже, кто мог забраться ко мне?!

Через несколько долгих секунд дикого крика мое затуманенное сознание приходит в себя и я замираю.

Наблюдаю за тем, как бесцеремонно мой «любимый» сосед открывает дверцу холодильника и с задумчивым видом смотрит в пустоту.

Определенно, стоит начать бороться с привычкой оставлять открытой дверь на балконе.

— Да-с, негусто, — разочарованно говорит он, перебирая в холодильнике баночки.

— Так, какого черта ты делаешь у меня в квартире? Это, между прочим, проникновение со взломом! Я могу в полицию заяву накатать, — говорю с раздражением и опаской, мало ли что этому психу в голову стрельнет. Красивому психу, должна признать.

Божечки, и где таких производят? Живой пример брутального мужика... ну или насильника...

— Замки целы — взлома не было, ну и проникновения… как такового тоже не было, — прозвучало весьма двусмысленно, а похотливый взгляд, которым он одарил меня, заставил начать волноваться за свою честь.

Неизвестно, сколько времени он бродит вот так вот по моей квартире, и неизвестно, что ещё успел исследовать кроме холодильника.

Только сейчас понимаю, что стою перед ним в майке и трусиках, но броситься сломя голову в комнату, чтобы натянуть на себя что-нибудь, приравнивалось бы к поражению. Тем более он уже успел лицезреть меня и в более откровенном виде.

Именно поэтому, гордо выпрямив осанку и задрав голову, я плыву мимо него, качая бёдрами, нажимаю кнопку на чайнике и тянусь к верхней полке, чтобы достать чай.

Специально оттопыриваю попку, дабы смотрелось сексуальней, а потом резко поворачиваю голову в его сторону и застаю на горячем.

— Слушай, ты точно не извращенец? В твои-то годы как-то странно засматриваться на задницы малолеток.

Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы вернуться на землю и переварить мои слова.

— В мои-то что?.. — Медленно проходится по мне взглядом, отрываясь от задницы, и я могу поклясться, что открывшийся вид он заценил.

— Годы. Сколько там тебе? Сорок? Сорок пять? — спрашиваю, достав с полки пачку с сушеной ромашкой и еще одну — с мятой. — Ты это, насчет вчерашнего… ну, я открыла дверь, а тебя уже ветром унесло. Шуток не понимаешь, что ли? — Ясно же, что мстить пришел, а он вон какой огромный, еще и в татухах весь. И веет от него... опасностью.

— Ты о чем? — нагло улыбается, почесывая свою щетину. — А, подожди-ка, ты о том моменте, когда я примчался спасать тебя от насильников, а оказалось, что насильники — это твои руки?

— Я... Ты... Чтоб ты знал: я делала эпиляцию, а не то, что ты подумал!

— Я так и подумал, а ты о чем? — Он достаёт из холодильника банку варенья, усаживается за стол и открывает крышку. — Ложечку подашь? — А взгляд такой... такой... словно он собирается обмазать меня этим самым вареньем, а потом съесть. — И, кстати, мне тридцать четыре, если что. И я в полном расцвете сил, могу продемонстрировать, чтобы развеять твои сомнения. — Подмигивает и опускает палец в мое любимое малиновое варенье.

Самоубийца, вот кто он!

Со злостью отбираю у Влада банку и не могу оторвать взгляд от того, с каким наслаждением он облизывает свой палец.

Облизывает, посасывает и причмокивает.

Гипноз.

— М-м-м-м, очень вкусно, домашнее? — От наслаждения он театрально закатывает глаза, а я никак не могу определиться, чего мне хочется больше: обмазаться вареньем, чтобы он и с меня его так слизывал, либо послать этого Карлсона куда подальше.

— Домашнее, домашнее. А теперь уходи в свою берлогу разврата. — Специально придерживаю для него открытую дверь и пытаюсь состроить грозный вид. Но это тяжело, учитывая, что я стою перед ним полуголая, с банкой варенья в обнимку.

— Я тут, вообще-то, решил забежать познакомиться с соседями, а ты такая радушная хозяйка, что еще чаю не предложила, а уже выставляешь за дверь. — И по всему его расслабленному виду понимаю, что и грузовик его с места не сдвинет.

Развалился за столом как у себя дома, еще и чаю ему подавай. И снова без футболки, между прочим. А у меня это… парень есть, и рассматривание полуголых мужиков можно приравнять к измене.

— А ты всегда в таком виде ходишь?

Хочет чаю? Что ж, будет ему чай!

— С тебя пример беру. Хотя сегодня ты прям целомудренная монашка. — Искоса поглядываю на Влада, который начал потягиваться, при этом его мышцы так сексуально переливаются на солнце, что я даже забыла о чае. Господи, взрослые мужчины и в самом деле невероятно притягательны и сексуальны. Теперь начинаю понимать Линку, которая влюбилась в нашего препода.

В ответ на выпад в мою сторону молчу и злюсь на себя. За то, что вместо того, чтобы думать о свидании с Вовкой и искать в интернете рецепт самой вкусной в мире пиццы, нарезаю имбирь огромными дольками.

Будет тебе фирменный чай от Киры!

Добавляю побольше мяты, немного меда и с грохотом ставлю чашку с горячим напитком на стол перед соседом.

— Пожалуйста, пейте быстрей и выметайтесь, у меня еще куча дел.

— О, теперь мы на «вы»? — Он подозрительно смотрит на чай, помешивает ложечкой, вылавливая кусочки имбиря.

— Ну, я все-таки девушка с хорошими манерами, а вы почти в два раза старше меня…

— В два раза? Мне казалось, у нас разница всего в несколько лет. И что это за херня плавает в чашке? — капризно спрашивает он.

— Мне всего двадцать один. Будет. Через месяц.

— А я думал, тебе под тридцатку. — Он все с таким же невозмутимым видом помешивает горячий чай, а я готова взорваться от негодования.

Тридцатка? Мне? Да мне все говорят, что по виду больше восемнадцати не дашь, а тут целая тридцатка!

— Так что, ты пить будешь? А то у меня и вправду много дел. — Мой голос звучит ровно. Самоконтроль, мать твою. Но как же все-таки хочется вцепиться этому индюку в глотку и перегрызть!

Тридцать!

Нет, я не могу успокоиться!

Смотрю на свое отражение на темном экране телефона, пытаясь разглядеть невидимые морщинки, но они и в самом деле невидимые и больше восемнадцати… ладно, двадцати мне не дашь.

Сажусь за стол напротив него и с любопытством наблюдаю за тем, как он приближает к губам чашку и делает глоток.

— Фу, что за дрянь! — выплевывает обратно «настойку имбиря», смотря на меня злыми глазами. Как же быстро на его лице меняются эмоции. Ну точно псих!

На секунду мне снова стало страшно оставаться с ним наедине. Боже, что я творю? Сижу полуголая на кухне с малознакомым мужиком и распиваю чаи.

— Это фитнес-чай, очень бодрит по утрам, — стараюсь сделать так, чтобы мой голос звучал ровно.

Отпиваю из своей чашки ромашковый чай и пытаюсь не встречаться взглядом с мужчиной, хотя так и тянет посмотреть на него, снова попасть под этот гипноз хищника.

— Ладно, давай уже иди, я собираюсь к друзьям, — пытаюсь его по-быстрому отшить, и, кажется, получается.

— Тогда зайду в другой раз. Со своим чаем. И с парнем твоим заодно познакомлюсь, а то не с кем даже футбол посмотреть.

Я не стала разубеждать его в том, что живу одна. Мало ли что этому идиоту в голову придет? И дверь на балконе после него тоже закрыла. Пожалуй, хватит на сегодня неожиданностей.

После Влада в квартире витает запах вкусного мужского одеколона, и, чтобы хоть как-то занять свои мысли чем-нибудь другим, кроме предположений о том, зачем явился сосед, если не для мести, открываю мессенджер и начинаю писать Вове список продуктов для пиццы.

— Заеду в семь.

— А не поздно? Пока доедем, пока я приготовлю ужин, будет уже около двенадцати.

— Так мы никуда и не спешим. Останешься у меня, а завтра отвезу тебя на пары утром.

Пробегаюсь несколько раз глазами по строчкам последнего сообщения и не верю. Он хочет, чтобы я осталась у него с ночевкой? Ну уж нет, слишком рано. Всем девушкам известно: хочешь, чтобы парень относился к тебе серьезно, — никакого секса на первых свиданиях. А то, что он предлагает остаться у него на ночь, говорит само за себя. Он хочет секса. На втором свидании!

— Не думаю, что это хорошая идея, Вова. Мы не так хорошо знакомы, чтобы я оставалась у тебя.

— Да брось, малышка, это не то, что ты подумала. Просто днем я занят и не могу нормально пообщаться с тобой. А так у нас будет вся ночь для знакомства. Оставайся, не пожалеешь.

Я медлю. Одна половина меня прыгает от радости и хочет сказать: конечно, я останусь, с радостью. Другая же вопит об опасности и не доверяет Вовке, несмотря на то, что я так долго добивалась его внимания.

Хожу по комнате взад-вперед с телефоном в руках и не знаю, что ответить.

— Давай в следующую субботу останусь у тебя? У меня завтра первой парой Бурыхина, не хочу опаздывать.

Наблюдаю за тем, как двигается карандашик в поле для сообщений. Вовка все пишет что-то, и пишет, и пишет. Потом карандашик на несколько минут застывает и снова оживает.

Я начинаю нервничать. Иду в кухню за тем самым вареньем, которое пытался отжать у меня Влад.

Карандашик все еще движется. Хватаю чайную ложечку, погружаю в банку и наслаждаюсь вкусом детства.

Телефон в руке вибрирует, и я быстро отрываюсь от варенья.

— Кира, дай мне шанс показать, насколько ты мне дорога. Мне не нужно твое тело, мне важно то, что внутри. Я действительно хочу провести с тобой побольше времени и узнать лучше. Оставайся сегодня у меня. Пожалуйста.

Боже, это так мило! Зажмурила от умиления глаза, пытаясь не умереть от радости. Какой же Вова все-таки хороший парень, и зря я накрутила себя насчет того, что ему нужен только секс.

— Я подумаю и напишу через пару часиков, ок? — решаю, что нужно все же немного поломаться.

Ответ приходит моментально.

— Если не останешься, то больше не увидишь меня. Я хочу серьезных отношений, и у меня не так много времени, чтобы выслушивать все эти знаю-не-знаю-подумаю. Ответ нужен сейчас. Так что?

В душе неприятно заскребли кошки. Что на него нашло? Что это за ультиматум такой? Настроение испортилось в этот же миг, и идти никуда не хотелось. Но и терять Вову тоже.

Несколько минут смотрю в телефон, замечая, что парень вышел из онлайна, и не знаю, что делать. Закрываю глаза, несколько раз легонько бью себя по щекам, пытаясь успокоиться, и, возможно, делаю самую большую ошибку в своей жизни, но по-другому не могу.

— Хорошо. Я останусь, только никаких приставаний, понял?

— Не переживай, я хочу доказать тебе, что меня интересует твоя душа. Буду в семь, не забудь пижамку.

Откидываю в сторону телефон и пытаюсь собраться с мыслями. Я еду к Вовке с ночевкой. И он сказал, что для него важна моя душа, а не тело. Господи, да он серьезно настроен на мой счет. Вот только той радости и воодушевления, которые должна чувствовать при этой мысли, почему-то не ощущаю. Мне больше не по себе. И тревожно. Очень тревожно.

Вова приехал ровно в семь. Я выпорхнула из дома с пакетиком в руках, оглянулась назад, на окна соседа, и вздрогнула, поймав взгляд Влада.

Он стоял на балконе, все так же с голым торсом (он вообще в курсе, что существуют футболки?), и с серьезным видом смотрел то на меня, то на машину Вовы.

От растерянности помахала ему ручкой и, не оглядываясь, бросилась к Вовке.

— Привет, — улыбается он при виде меня и тянется, чтобы поцеловать.

Сама не знаю почему, но вместо губ я подставляю ему щеку.

— Привет. Ну, я готова, — показываю на пакетик с «пижамкой».

Он усмехается, заводит двигатель и быстро выруливает со двора. Меня же всю потряхивает. От страха и волнения. В первую очередь от волнения. Еще немного, и я узнаю, как и где живет Вова. Уверена, ни одна девушка в универе не была настолько близка к нему.

Это окрыляет. Делает меня особенной.

Искоса поглядываю на довольного парня, который подпевает радио, и легонько щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что это не сон.

— О, парень голосует, сейчас подвезем его, если по пути. — Вова доволен, я же возвращаюсь на землю. Ну сколько можно? Зачем нам все эти посторонние люди в машине?

Остаток дороги едем в тишине. Мои молитвы не были услышаны, и незнакомцу не только по пути, но еще и почти туда же, куда и нам.

А с другой стороны, чего я завелась? Парень вон пытается заработать, сэкономить на чем-то, видно же, что знает счет деньгам и ценит их. Вова станет отличным мужем, и его жена (не исключено, что я) сможет не работать, а заниматься домашними делами.

— Приехали. — Он паркуется позади одной из старых девятиэтажек, а я верчу головой, пытаясь разглядеть, где новострой, в котором он живет. Но новостроя нет, лишь высокие тополи и хрущевки вокруг.

.

Вова идет по узкой протоптанной дорожке прямо к девятиэтажке, а я семеню следом, пытаясь вспомнить, кто же мне говорил, что у него крутая квартира-студия на последнем этаже у моря.

— Заходи, — пропускает меня в душную парадную, где на ступеньках сидят около десяти котов.

— Ненавижу котов, — кривится он, вызывая лифт.

Мы поднимаемся на седьмой этаж, и снова в странной тишине.

Вова звякает ключами, открывает дверь, и я оказываюсь в небольшой однокомнатной квартире. Прямо по коридору кухня, справа комната, а слева — ванная.

— Разувайся, проходи, сейчас тапочки принесу.

Я с интересом оглядываю квартиру, но по тому, что вижу, создается ощущение, что либо сюда заселились совсем недавно, либо приезжают крайне редко.

Разложенный диван с несколькими подушками, компьютерный столик, стул и шкаф — вот и все, что есть в комнате. Никаких рамочек, вазочек и прочей ерунды. Даже коврика на полу нет.

— Я купил все, что ты просила, так что можем приступать к делу, — кричит Вова из кухни, и я бросаю пакетик с вещами и сумочку на диван и иду к нему.

Кухня оказалась совсем крохотной, несколько кухонных шкафов и столик с табуретками. Вова стоял на балконе и курил. Я поморщилась: не люблю сигаретный дым, но ради Вовы согласна терпеть этот запах.

На столе разложены продукты, и я пробегаюсь по ним взглядом, чтобы прикинуть, все ли есть.

— А где моцарелла? — беру в руки обычный голландский сыр и удивляюсь цене. Неужели еще где-то есть такие низкие цены? Да даже если бы и были, я бы побоялась купить.

Приглядываюсь к ценнику, но нет, я не ошиблась: цена и в самом деле подозрительно низкая.

— А, так моцарелла твоя дофига стоит, вот я и взял тот сыр, что дешевле. Какая разница, если он все равно расплавится? — Вова тушит сигарету и возвращается в кухню. — Ну что, начнем? — шутливо целует меня в кончик носа и достает из шкафчика муку.

Следующий час я замешиваю тесто, слежу за тем, чтобы оно подошло, нарезаю колбаску, отварное мясо, зелень и помидоры. Вова все это время находится возле меня, шутит, пытается чем-то помочь, целует и пристает. Последнее мне уже слегка поднадоело.

— Ты такая сексуальная, когда стоишь у плиты. — Он прижимается ко мне сзади, а я застываю на месте, почувствовав его каменный стояк.

Руки парня блуждают по моему телу, и мне кажется, что, если бы можно было вдавить в меня свой член еще больше, он бы обязательно это сделал.

— Эй, не мешай, — отталкиваю его, когда он в очередной раз лезет ко мне с поцелуями.

Мои щеки горят от смущения, и я не знаю, как вести себя. Нет, конечно, у меня был парень, но его член я увидела не на втором свидании и даже не на пятом.

— Еще один поцелуйчик, давай же, детка. — Он разворачивает меня к себе лицом и впивается в губы.

Снова это непонятное чувство, словно у меня во рту улитка ползает. От растерянности поддаюсь его напору и совершенно не могу понять, что со мной происходит. Почему мне так не нравятся его поцелуи, несмотря на то, что от прикосновений его рук у меня подкашиваются коленки?

Его руки забираются мне под майку, я расслабляюсь, пытаюсь поймать его ритм, высовываю навстречу свой язык, а потом закрываюсь обратно, словно ракушка, потому что он пробирается под лифчик и начинает ласкать мою грудь.

— Кажется, пицца в духовке горит, — вру и резко отстраняюсь от него, открывая духовку, чтобы посмотреть на совершенно сырую пиццу. — Давай, пока я здесь приберу, ты найдешь какой-то фильм? — Любыми путями хочу отправить его в комнату, чтобы продолжить готовку в спокойной обстановке.

— Окей. — Вижу похоть в его взгляде и то, как он окидывает взглядом мою фигуру, и начинаю сомневаться, что ему нужна именно моя душа.

— Я позову тебя, когда все будет готово. — Пытаюсь выдавить из себя улыбку, а сама гадаю, что бы такого придумать, чтобы сбежать домой.

Провожаю взглядом парня, хватаю телефон и бегу в ванную комнату — нужно посоветоваться с Линкой. Она точно поможет.

— Не будь идиоткой, скажи, что тебе плохо или родители приехали. Не мне тебя учить, как правильно врать.

— Ты думаешь, вечер ничем хорошим не закончится?

— Нет, ну если ты хочешь ночь любви и все такое, то оставайся, конечно.

— Я не знаю что делать, Лин. Я не хочу его потерять из-за какой-то глупой паранойи.

— В крайнем случае ты всегда можешь соврать, что у тебя «эти дни». Не будет же он проверять наличие тампона?

— Ладно, я убежала, если пропаду без вести либо мое мертвое тело найдут в каком-то овраге — ты знаешь, кого обвинять в моей смерти.

— Отлично, теперь и мне не по себе. Будь на связи, я попробую еще хоть что-то выяснить о Вове. Хотя он у нас загадочный Мистер Икс, и никто ничего о нем толком не знает.

Выключаю воду в раковине, смотрю на свои раскрасневшиеся щеки в зеркале, делаю несколько глубоких вдохов и выхожу из ванной комнаты. Вова копается в ноуте и не обращает на меня никакого внимания. Ну в самом деле, не маньяк же он? Чего я так переживаю-то?

— Еще минут пятнадцать и все будет готово! — кричу из кухни. — Как там поиски фильма?

— Будем смотреть комедию, боевик или фантастику?

— Комедию!

Смотрю через стекло духовки на свой кулинарный шедевр и не могу нарадоваться. Настоящая хозяюшка! Если путь мужчины лежит и правда через желудок, то Вова не сможет остаться ко мне равнодушным.

Нахожу в шкафу тарелочки, две чашки, завариваю чай и достаю из духовки ароматную пиццу.

— М-м-м, честно признаюсь, до конца не верил, что ты все-таки умеешь ее готовить. — Вздрагиваю от неожиданности, потому что Вова так тихо подкрался ко мне, что я и не заметила его появления.

— Хочешь сказать, что это все была проверка ? — спрашиваю игриво. — Хотел убедиться, вру я или говорю правду?

— Ну, можно и так сказать. — Подмигивает и хватает поднос с едой. — Я заметил, что многие девушки не знают даже, как приготовить макароны, поэтому не поверил, что такая, как ты, умеет готовить что-то большее, чем жареная картошка.

— Такая, как я? — Иду за ним в комнату.

— Красивая, утонченная, с идеальным маникюром и фигурой, словно питается воздухом. — Он ставит поднос на столик у дивана и притягивает меня к себе. Сжимает в объятьях, целуя в губы. В этот раз поцелуй был медленным и нежным. — Ты сводишь меня сума, — шепчет мне на ухо, поглаживая руками по спине.

Я пытаюсь успокоить свое трепещущее сердце и совладать с дыханием и дрожью. Нет, никакой он не маньяк, зря только накрутила себя.

— Заценишь? — Отстраняюсь от парня, указывая на пиццу.

— Конечно. — Я с замиранием сердца слежу за тем, как он откусывает кусочек, жует и мычит от удовольствия. — Ты все готовишь так божественно или только пиццу?

— Конечно же, все. — Делаю глоток чая, пытаясь не показывать своего смущения.

Мы лежим на диване в обнимку. Смотрим фильм, целуемся время от времени и, если Вова заходит слишком далеко, например, его руки пробираются мне под лифчик, я останавливаю его и напоминаю, что больше, чем поцелуи, сегодня он не получит.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — обиженно спрашивает у меня.

— Конечно, нравишься, зачем я тогда согласилась на свидание? — Но мой вопрос был проигнорирован. Вова надулся как маленький ребенок и уперся взглядом в экран ноутбука. Ну и ладно, пусть обижается, мне тоже есть на что обидеться в таком случае. На отсутствие цветов, например.

Я очень быстро теряю суть фильма, погрузившись в свои раздумья. Время от времени искоса поглядываю на парня, который, казалось, был полностью поглощён происходящим на экране, и нервно стучу пальцами по боковушке дивана.

Когда фильм закончился, на часах было уже за двенадцать и мы решили лечь спать. Я чувствовала себя некомфортно, смущалась и хотела сбежать домой.

Еще несколько недель назад я бы визжала от восторга, скажи мне кто-нибудь, что я буду спать с Вовкой в одной постели. Но сейчас я лишь жутко нервничала и хотела оттянуть этот момент как можно дольше, несмотря на то, что Вова поклялся, что не будет приставать ко мне.

Я переоделась в шелковую пижаму в ванной комнате, сложила свою одежду и вышла в спальню. Вовка уже лежал под одеялом, сверкая обнаженным торсом.

Я подошла к окну, посмотрела на ночной город, сделала несколько кругов по комнате, делая вид, что рассматриваю интерьер, и пыталась не смотреть в сторону дивана.

— Малыш, ты ложишься? Завтра рано вставать, сама говорила.

— Да, иду. — Откидываю край одеяла и ложусь так, чтобы ни один миллиметр кожи не соприкасался с телом Вовы.

— Что ты как не своя? — Он притягивает меня к себе, заставляя повернуться на бок. Чувствую, как одну руку он закидывает мне на талию и придвигается ближе, копируя мою позу.

Медленно его рука начинает блуждать под моей маечкой, вырисовывать круги по животу. Я замерла от напряжения, боясь пошевелиться.

Вова заерзал позади меня, и я почувствовала, как его вставший член уперся в мою попку.

И я совру, если скажу, что сейчас мне не хочется секса, потому что слишком уж долго я была без парня и уже успела позабыть, как это — быть с мужчиной.

Пытаюсь абстрагироваться от происходящего и не сорваться. Еще слишком рано для секса. Возможно, если бы это был незнакомец из клуба либо иностранец, с которым я познакомилась бы на отдыхе, я бы, не раздумывая, стянула с себя одежду и отдалась бы разврату. Но это Вова. Тот самый Вова, который пообещал, что сегодня ночью ничего не будет, и тот парень, который сказал, что ему важна моя душа, а не тело. Поэтому я сдерживаю свои желания, не поддаваясь на его провокации. Решаю проверить его. Пусть докажет свои серьезные намерения, и если этой ночью на самом деле он не будет настаивать на сексе, то через недельку можно и сдать оборону.

— Что ты делаешь? — шепчу в темноте, когда чувствую, как он достает из боксеров член и проводит по моему бедру.

— Прости, ты так пахнешь, что не могу сдерживать себя. — Он поддевает пальцами резинку моих шортиков, пытаясь стянуть, но я успеваю перехватить его руку.

— Эй, что ты делаешь? Давай спать, ладно?

— Не могу уснуть, когда ты рядом. — Он снова тянется к моим шортикам, но я не сдаюсь.

— Что такое, малыш, ты не хочешь меня?

— Я…у меня женские дни, так что не сегодня, прости. — На самом деле я хочу сказать, что он, вообще-то, поклялся, что не будет приставать ко мне и что от меня ему не нужен секс, но решаю озвучить отговорку, которую так вовремя подкинула мне Лина.

Вова резко отстраняется от меня, пододвигается к своему краю дивана и несколько раз тяжело вздыхает, переворачиваясь с одной стороны на другую. А мне становится как-то обидно: сказала, что секса не будет, и он сразу же сбежал. Пусть и на другой конец дивана. Даже обнимать перестал.

Не могу уснуть всю ночь, слушая то мучения Вовки в виде громких вздохов, то его храп. Уснула, только когда начало светать, и сразу же прозвенел будильник.

— Кира, просыпайся, мне нужно еще маму с вокзала встретить, поэтому выезжаем на час раньше, — кричит парень из кухни.

Я выпрыгиваю из-под одеяла, несусь в ванную комнату, быстро привожу себя в порядок и одеваюсь.

Вова уже сидит за столом, пьёт кофе и пишет что-то в телефоне. На меня внимания вообще не обращает. Даже не лезет целоваться, желая доброго утра.

— Я оставлю у тебя пакетик со своей одеждой. — Хватаю с тарелки вчерашний кусочек пиццы, радуясь, что Вова, несмотря на приезд мамы, все же отвезет меня на пары.

— Лучше забирай с собой, мы сегодня можем не встретиться. — Он выглядит задумчивым и не таким веселым, как обычно.

— Хорошо. — Пытаюсь скрыть разочарование, и, кажется, мне это все же удается, либо просто парень ничего вокруг, кроме телефона, не замечет.

Мы долетаем до универа за рекордные двадцать минут, и, конечно же, Вова берет попутчика. Я уже даже свыклась с этой мыслью.

— Я наберу, когда освобожусь, — бросает он на прощание и уезжает. И никаких поцелуев, объятий и нежностей.

Но он не звонит. Ни днем, ни вечером, ни следующим утром. Я чувствую себя брошенной. Брошенной и использованной, и чувство гордости не позволяет написать первой.

К вечеру следующего дня я все же решаю, что мной никто не успел попользоваться, а с Вовой могло что-то случиться. Звоню ему несколько раз, но он сбрасывает. На сообщения тоже не отвечает.

Брожу по квартире, пытаясь занять себя хоть чем-то, но от волнения дрожу всем телом и не могу понять, что происходит.

Все же было хорошо. Мы прекрасно провели время, утром нормально попрощались (почти), что тогда могло произойти всего за день?

Ближе к двенадцати ночи, когда я извелась от переживаний и догадок, телефон в моих руках оживает, оповещая о входящем сообщении.

— Я думал очень долго и понял, что мы не подходим друг другу. Ничего не получится, прости.

Сначала я думаю, что кто-то просто ошибся номером, потом понимаю, что отправителем сообщения числится Вова. Перечитываю его еще раз десять, чувствуя, как по щекам катятся слезы, и, уже не сдерживаясь, начинаю рыдать.

Как же так? Как это — не подходим друг другу? А как же все те слова, что он говорил? Я же такая красивая и сексуальная, он же сам сказал, что без ума от меня! Неужели врал?

Отбрасываю в сторону телефон и заливаюсь в истерике. Мой плач перерастает в вой раненого животного, и даже придурок за стеной стучит несколько раз в стену, прося заткнуться.

А мне все равно, теперь его очередь страдать бессонницей.

Я реву так долго, что в конце концов начинаю громко икать. В голове пролетают воспоминания о наших двух свиданиях, а ещё о том, как долго я караулила его в универе, как пыталась обратить на себя внимание, а теперь все старания коту под хвост. Еще какого-то черта вспоминаю, что он одолжил у меня денег на пополнение счета и так и не вернул. Чертов альфонс! Даже на цветочки не расщедрился!

Вытираю слезы уголком одеяла и выхожу на балкон в надежде, что свежий воздух взбодрит меня и поможет успокоиться.

Ударяюсь мизинцем об угол кресла и взвываю от боли.

— Мне кажется, в прошлой жизни ты была банши. А это значит, кто-то в нашем доме очень скоро умрет. — Я подпрыгиваю от неожиданности, пытаясь выдернуть из темноты силуэт соседа.

— У тебя отстойное чувство юмора, — пытаюсь говорить так, чтобы мой голос не дрожал.

— После часа воя за стеной можно потерять не только сон и чувство юмора. — Мои глаза наконец-то привыкают к темноте, и я замечаю Влада, сидящего прямо на перилах его части балкона. — Так что случилось у Мисс дрочилы?

— Что? Как ты меня назвал? Это... это... да ты все не так понял! — ору так, что где-то внизу от моего голоса залаяли собаки.

— Ага, конечно, — говорит равнодушно, смотря в небо. — А где твой парень?

— В Караганде. — Вот зачем вспомнил о нем? Только успокоилась ведь!

— Означает ли это, что ты его достала и он тебя бросил? Когда съезжаешь?

Я даже не стала огрызаться на его язвительный тон, силы покинули меня еще несколько часов назад, и словесную перепалку придётся перенести на следующий раз.

— Не понимаю смысла твоего вопроса. При чем здесь «бросил парень» и «переезжаешь»?

— Так ты же в квартире парня живешь? Или нет?..

— Что? С чего такая информация? Это моя квартира.

Сосед резко спрыгнул с перил и перебрался на мою часть балкона.

— Разве в этой квартире не живет парень? Кирилл? — спрашивает так, словно ведет допрос. А я не выдерживаю, меня накрывает волна смеха, и я хохочу так, что начинает болеть живот.

Вот же идиот!

— Прости, но должна тебя разочаровать: Кирилл — это я. Вернее, Кира, но ты, наверное, общался с кем-то из наших соседей, и они сказали, что в тридцать четвертой живет Кирюха. Поэтому и решил, что я пацан, да? А я-то думаю: что это ты меня на футбол и пиво зазываешь? Хотя погоди, не отвечай: неужели это... хотел подкатить к моему парню и отбить? О боже, я так и знала, что ты — гей! — Я снова смеюсь, но соседу, кажется, не до шуток. Даже при свете луны могу рассмотреть его растерянное выражение лица. Словно ему только что сказали, что вместо сына у него родилась дочь.

Не говоря ни слова, он перепрыгнул через перила и скрылся за дверью, ведущей в спальню.

Вот же странный тип. Но зато хоть на пять минут заставил забыть о Вовке.

Сажусь в кресло, закрываю глаза и наслаждаюсь вечерней прохладой. От переизбытка эмоций сразу же отключаюсь: в майке и трусиках, на балконе и сидя в кресле.

Влад

— Туман, у нас небольшая проблемка, — раздраженно говорю в трубку, расхаживая по квартире и выдыхая сигаретный дым. Как же меня достало сидеть на месте и ничего не делать.

— Какая еще проблема, Змей?

— Нет здесь никакого Кирюхи, девка в соседней квартире живет. Твой информатор либо со страху навалил в штаны и наврал с три короба, либо ошибся. Пришли кого-нибудь другого для слежки, а я возвращаюсь. Вам я нужнее.

— Ты забыл, за что я сослал тебя? — орет Туманов, и я даже могу представить его разозленный вид. Небось слюной брызжет во все стороны и размахивает руками. Хотя прекрасно его понимаю. Если бы у меня была дочь и я застал ее трахающейся со своим подчиненным, то давно вывез бы его подальше в лесок и прикопал под одной из высоких сосен.

Благо Туман в курсе блядской натуры своей дочурки, а я не такой уж и плохой вариант из тех, кто побывал в ее постели, да и человек после Туманова не самый последний. Именно поэтому я все еще жив, а мои яйца в рабочем состоянии.

— Конечно, помню, но, пока я просиживаю штаны на диване, у вас там война с ментами набирает обороты. И крыса...

— Не зли меня, Змей, — перебивает Туман, и я понимаю, что разговаривать с ним о моем возвращении бесполезно. — По большому счету я должен был отрезать твой член и скормить доберманам, так что сиди и делай, что говорю. Если в квартире живет девка — значит, следи за девкой. Это даже к лучшему. Очаруй ее, пригласи в ресторан, своди на парочку свиданий и сделай несколько фото, чтобы мы дали понять папане, что его дочурка у нас на крючке. Ясно?

— Ясно, — отвечаю без энтузиазма, понимая, что моя ссылка может затянуться надолго. Дернул же меня черт повестись на соблазнительные формы и большие упругие сиськи Ники.

— Я рад, что ты все еще мой самый надежный и преданный человек. Впредь, пожалуйста, думай головой, а не тем, что ниже пояса. — Туман отключается, не прощаясь, а я так и остаюсь стоять посреди комнаты с телефоном в руках и сигаретой в зубах.

— Блядь! — Со всей силы ударяю кулаком о стену и, потирая разбитые костяшки, падаю на кровать.

Значит, Кира. Что ж, может, не все так плохо, как кажется? Можно ведь совместить приятное с полезным? Знать бы еще, что она и в самом деле дочь Князева, а не просто противная девица, живущая в квартире, которая по документам принадлежит следаку.

На самом деле, не перейди он дорогу нашему процветающему бизнесу, я бы восхищался этим типом. Но он каким-то образом вышел на нашу контору и копает информацию о поставках ворованной техники.

Князев как призрак: появился десять лет назад из ниоткуда, и никакой информации на него нет, кроме послужного списка, нескольких счетов в банке и двух квартир — в которой он проживает и этой, что сейчас находится прямо за стеной.

Ни жены, ни любовницы, ни детей — ничегошеньки. Вот только наш информатор, который в прошлом недолгое время работал с Князевым, рассказал, что тот как-то разговаривал по телефону с каким-то «Кирюхой», спрашивал, как учеба, не нужно ли чего-то, и трепался о квартире, которая была куплена специально для «него».

Кирюха. Черт бы ее побрал! Теперь ещё придётся носиться с этой капризной девчонкой. Сколько ей там? Восемнадцать? Двадцать?

Сделаю несколько фоток, оставлю Костяна следить за ней, а сам уеду тайком на базу, чтобы найти крысу и разобраться с делами.

Четыре года мы работали по отлаженной схеме: наши люди устраивались работать на склады техники за бугром, загружали электронику в фуры, которые направлялись в нашу страну.

Нам сообщали, когда машины пересекали границу и проходили растаможку, а наши ребята отслеживали, куда едут фуры. А потом все зависело от ситуации: либо ночью взламывали контейнер и перегружали все нам в грузовики, либо вывозили товар прямо из складов.

Клепали левые документы на дорогую технику и продавали в своих магазинах. На крайняк толкали в точках на рынке по цене «от производителя».

А теперь весь наш бизнес под угрозой всего из-за одного выскочки, а меня приставили надзирателем для девчонки.

Черт, столько времени профукал зря! Ещё и эта тётя Катя: Кирюха вечно оргии устраивает, Кирюха плохой пример для подражания, десять раз полицию вызывала из-за Кирюхи.... Мля, нельзя было сказать КИРА? Я, как идиот, притворялся футбольным фанатом и придумывал схемы, как подружиться с пацаном и разузнать об отце. Хрен же его знает, чем интересуется нынешняя молодежь, а футбол — он в любом возрасте сближает.

Достаю из верхнего ящика комода пистолет, проверяю магазин и наслаждаюсь приятной тяжестью оружия. Натираю его до блеска и думаю, как быть дальше. В какой-то момент мои мысли сворачивают к полуголой соседке, и я чувствую, как мой член напрягается в штанах. Малолетка малолеткой, а выглядит соблазнительно.

Вспоминаю, как застал ее голой на кровати с руками между ног. Что она там говорила? Это не то, что я подумал? А что тогда это могло быть? Раскрасневшаяся, стонущая девушка, поглаживающая свой клитор...

Усмехаюсь этим мыслям, возвращаю на место пушку и решаю позвонить Стелле. Она знает, как обращаться с моим дружком в штанах. И, как успокоить его, она тоже знает. А Кирой и ее загадками займусь завтра. Туман хотел отправить меня в отпуск? Что ж, один день в компании красотки ничего не изменит.

Кира

Утро начинается не с кофе, не с поцелуев любимого и даже не с тонизирующего фреша. Утро начинается с неприятностей. Сначала меня чуть не заклевали голуби. То ли они были настолько голодными, то ли я выглядела настолько аппетитно, что миролюбивые птицы просто в наглую начали клевать меня.

— Кыш отсюда, кыш! — подпрыгиваю в кресле, не понимая, как вообще умудрилась уснуть на балконе. Шея затекла, спина болела, и я чувствовала себя так, словно меня сбил грузовик.

Потом у меня загорелся домофон. Да-да, и такое бывает.

На часах было шесть утра, когда я перебралась на кровать и только закрыла глаза, не позволяя проникнуть мыслям о Вове в свою голову, когда услышала звонок домофона. Я никого не ждала, особенно в такую рань, поэтому решила, что позвонят и уйдут. Но мне попался кто-то очень настырный.

В тот момент, когда я была готова убивать всех на свете и вылезла из-под одеялка, со стороны прихожей послышался странный звук. Словно из преисподней. Непонятное шипение-жужжание чередовалось со звуком звонка, наводя на меня ужас.

Завоняло горелым, и я ускорилась, выбегая из спальни.

Над домофоном, установленным у двери, подымался к потолку черный дым. На экране мельтешили помехи, в разные стороны разлетались искры, и, если бы я верила в демонов, привидений и прочую нечисть, я бы решила, что одно из них проникло ко мне в квартиру.

— Божечки, божечки, что же делать? — щелкаю по очереди кнопки на домофоне, молясь, чтобы этот ужас прекратился, но ничего не помогает.

От громкого и раздражительного звонка заложило уши, а паника все больше и больше накрывала меня.

Когда что-то в этой дурацкой штуке громко бабахнуло, как петарда, я заорала что есть сил и побежала в комнату за одеялом, чтобы в случае пожара потушить им очаг возгорания.

Мой мозг отказывался нормально работать в этой ситуации, поэтому я, словно долбаная истеричка, наматывала круги в прихожей перед домофоном, пытаясь предотвратить пожар.

Звук домофона не прекращался, как и странное шипение.

Нужно звонить в службу спасения! Я схватила телефон, но сразу же поняла, что это только в фильмах в случае чего герои набирают 911 и спасатели мчатся им на помощь в считаные минуты. А вот что делать, когда живешь не в Америке, — непонятно.

— Эй, что там у тебя снова произошло? — Влад несколько раз со всей силы бьет кулаком в дверь, и в этот раз я безумно рада его появлению.

— У меня пожар! — ору с истерическими нотками в голосе и с опаской подхожу к двери, чтобы открыть ее.

— Какой еще… пожар… — Он снова в одних спортивках, по всей видимости, надетых наспех, потому что в здравом уме ни один человек не надел бы штаны наизнанку и не вышел бы так из дома.

Влад делает всего два движения: открывает белоснежную крышку щитка с автоматами и обесточивает мою квартиру. Все вокруг погружается в блаженную тишину.

И как я раньше до этого не додумалась?

— Пожар устранен, горячего и сексуального пожарного можешь отблагодарить позже, когда он выспится. — После этой фразы я передумала говорить ему хоть какие-то слова благодарности. Перебьется.

Замечаю, что он смотрит на меня пристальным оценивающим взглядом, и в этот раз в его глазах отчетливо вижу интерес. Да и я сама хороша: не могу оторваться от разглядывания его татуировок, которые так и манят, желая быть изученными не только кончиками пальцев, но и губами и языком.

— Нравится? — улыбается он, поигрывая мускулами.

Напыщенный индюк!

— Что именно? Прости, я задумалась о том, что теперь делать с домофоном, и не поняла, о чем был вопрос. Но если ты предложил починить все, то да, мне нравится эта идея, — строю из себя дуру и, смотря на его поджатые губы и то, как на фоне тонкой ткани выделяется его внушительно мужское достоинство, понимаю, что таки да, он мне нравится. Все в его внешности нравится, несмотря на то, что нас, скорее всего, разделяет приличная разница в возрасте.

— Отлично, тогда вечером зайду. — Такого ответа я точно не ожидала. Впала в ступор и даже не поняла, когда он скрылся за дверью, а я осталась в квартире одна.

Зайдет? Сегодня вечером? И опять что-нибудь сожрет у меня? С чего он вообще таким добреньким вдруг стал?

Смотрю на время и решаю не идти на первую пару. У меня стресс. Меня парень бросил. И почти случился пожар. Мне нужен отдых и хороший сон.

Падаю на кровать и сразу же отрубаюсь, забывая обо всем на свете.

— Кира, ты только не нервничай, ладно? — Я отрываю взгляд от входа в столовку, боясь пересечься с Вовкой, и смотрю на Линку, которая с грохотом ставит на столик поднос и садится напротив меня.

— Есть что-то хуже, чем то, что меня бросили после второго свидания, и чем несостоявшийся пожар утром?

Лина не отвечает. Отводит взгляд в сторону и мнет в руках салфетку. Начинает нервно постукивать ногой под столом, и я понимаю, что дела совсем плохи.

— Что? Говори, я готова услышать очередные неприятные новости. — С силой сжимаю чашку в руках, когда вижу Вову у автомата с кофе. Вот так всегда: хочешь увидеть человека, крутишься специально перед аудиториями — и ничего. Но стоит захотеть, чтобы он исчез, — вечно будет попадаться на глаза.

— О нем и хотела поговорить. — Подруга замечает мой полный ненависти взгляд, направленный на парня, и оборачивается в его сторону.

— Не хочу о нем говорить. Ты была права: он идиот, а я дура. Все, проехали. Теперь имя «Вова» под запретом. — Хватаю вилку и яростно начинаю накалывать макароны.

— Нет, ты должна об этом знать. Только пообещай, что никаких планов мести и прочей ерунды, ладно? — Не нравится мне этот тон, явно чем-то нехорошим попахивает.

— Хорошо, обещаю. Говори, что бы там ни было.

— Вова твой…

— Он не мой, — резко перебиваю Лину и снова смотрю в сторону парня. Он попивает кофе, пялится в телефон и улыбается. Очень хочется подойти и потребовать объяснения всему тому, что произошло между нами, но гордость не пропьешь. Гордость всегда со мной.

— Не твой, да. Короче, он растрындел пацанам на курсе, что ты приходила на наши лекции ради него и что он… он…

— Что? Говори? — Все внутри меня бурлит от злости и негодования. Вот, значит, как?! Ради него на лекции таскалась?.. Хотя ладно, да, ради него таскалась, но это не доказано!

Лина не спешит рассказывать, что еще он успел наговорить парням, но я и так догадываюсь. И жду подтверждений.

— Он сказал, что переспал с тобой.

Отлично. Просто отлично! Не могу отвести взгляд от своей потенциальной жертвы. Ну уж нет, Вова, просто так я это не оставлю.

Свинья, петух, гадкая жаба, вонючий скунс...

— Ты обещала, да? Никаких планов мести и выкрутасов. Хотя я и не прочь, чтобы кто-то его хорошенько отмутузил.

— Не переживай, сейчас я точно ничего не собираюсь делать. — Вова, словно почувствовав мой яростный взгляд, повернулся в нашу сторону и, заметив меня, закашлялся, подавившись кофе.

В моей голове крутится тысяча способов его убийства. Ну почему, почему я всегда влюбляюсь в каких-то придурков?

Но Лина права: сейчас не время для истерик и детских выкрутасов. Нужно тщательно все продумать. И на осуществление мести у меня есть всего несколько недель.

Вова не выдерживает первым, отводит взгляд, выбрасывает пустой картонный стаканчик в мусорное ведро и быстрым шагом удаляется из столовки.

— Придурок, — бубнит Лина, провожая его взглядом вместе со мной. — Вот я чувствовала, что что-то с ним не так. Предлагаю распустить слухи, что у него маленький член.

— Слишком просто, но я придумаю, что с ним сделать.

— Мне становится страшно, когда у тебя такое выражение лица. Так что там с твоим соседом? Ты так и не рассказала до конца. Он что, настолько стремный тип? — Лина быстро уводит мои мысли от одного идиота ко второму.

— С виду нормальный. Очень даже ничего, ты бы точно заценила его. Но по характеру — тот еще козел.

— Вау, ты начала разбираться в парнях?

— Ага, и могу с уверенностью сказать, что от этого парня следует держаться как можно дальше. Уверена, меня ждет веселая жизнь с таким соседом. Чего только стоит его приветственная оргия в первый день после переезда.

— Но тебе он нравится, — не спрашивает, утверждает Лина. — И ты бы не прочь занять место той девушки, которая так отчаянно стонала от его ласки. — Ненавижу когда она так делает — понижает голос до сексуального шепота, пытаясь спровоцировать меня на всякие откровенности.

— Нет, конечно! Он… он слишком взрослый и вообще смахивает на какого-то мутного типа.

— Не вижу ни одной внятной причины, почему не стоит попытаться соблазнить его.

— Зато я могу назвать хоть сто.

— Нет, серьезно, подумай, ты почти год без мужика, Вова твой оказался полным мудаком, ну так расслабься и найди горячего парня для поддержания женского тонуса и поднятия самооценки. Не обязательно заводить серьезные отношения. Этого твоего соседа словно кто-то сверху послал. Даже ходить далеко не надо, все под боком.

— Слышала бы тебя моя мама! Ты определенно плохо на меня влияешь.

— Потому что ты решила следовать моему совету?

Кира

Я приняла ванну, натерла себя кокосовым маслом так, что запах на коже, похоже, продержится ещё целую неделю. Сделала укладку, подвела карандашом глаза, выбрала самый короткий халатик (черный, шелковый, с кружевами), уселась в кресло напротив зеркала и стала ждать Влада.

И нет, я не собираюсь соблазнять его и затаскивать в постель, как советовала Линка. Просто я хочу… хочу… поднять свою самооценку. Доказать, что могу и в самом деле понравиться мужчине, тем более такому, как Влад. Хочу снова почувствовать себя желанной и увидеть оценивающий мое тело взгляд. Ну и подразнить соседа, само собой.

Поглядываю на время и пытаюсь понять, что для Влада означает слово «вечер». Это когда на часах пять? Шесть? Восемь?

Я успела выпить несколько чашек чая, пролистать новости в социальных сетях, заметить, что Вова удалил меня из друзей. Вычислила, что он добавил в друзья некую Олечку Небесную, отрубила к черту телефон, разозлилась на весь мир, а соседа все еще не было.

В девять вечера решила, что пора идти на разведку. На цыпочках проскальзываю на балкон, прислушиваюсь, пытаясь уловить хоть какие-то звуки из соседней квартиры, но в ответ лишь тишина.

Нетерпеливо вышагиваю из одной комнаты в другую, поглядываю на время и решаю, что пора пойти и напомнить кому-то об обещаниях, которые следует сдерживать.

Только заношу руку к замку, чтобы повернуть защелку, как слышу шум и голоса на лестничной площадке.

— Ой, мне так неудобно. Спасибо большое, что помог маме с краном. Давай я в знак благодарности приготовлю тебе что-то? Ты ведь сам живешь, да? Готовить — это не мужское дело. — Этот голос я могу узнать из тысячи. Как и дико раздражающий смех.

Кристина. Дочь тети Кати. Незамужняя, к слову, дочь, потому что их у нее две.

Ну теперь-то понятно, почему Владу за бурную деятельность в квартире еще не вынесли дверь. Пристроить Кристиночку в хорошие руки решила, и всего на два этажа выше.

Поглядываю на происходящее через глазок, а внутри все бурлит от злости. Променял меня на эту курицу!

— Не стоит заморачиваться, мне было несложно. Ну, еще увидимся. — Он достает из кармана ключи и вставляет в замок. Я выдыхаю и расслабляюсь. Почти…

— Может, выпьем кофейку? Здесь возле дома есть отличная кофейня, ну или у тебя можем это сделать.

И «можем это сделать» прозвучало так двузначно, что Влад замер с ключами в руках. Ну уж нет! Я, вообще-то, тут жду, когда мне починят домофон и включат электричество в прихожей!

Быстро открываю все замки и резко открываю дверь, едва не прибив сладкую парочку.

— О, привет, Влад, а ты зай… — договорить не смогла, так как все внутри меня наполнилось радостью и удивлением.

Жорик! Жора! Жорочка! Нашелся!

Несколько недель назад я забыла закрыть крышку террариума и Жора — он же паук-птицеед — выполз на волю и пропал. По всей видимости, он как-то сбежал из квартиры. Наверное, когда я оставляла открытой дверь, встречая у лифта подругу.

А теперь Жора ползет по Кристине, и я не знаю, как сообщить ей эту новость, чтобы не травмировать психику моего любимца.

— Кристина, только без резких движений и криков. Замри! — решаю сыграть на ее страхе.

— Опять твои дурацкие шутки? — Как же я не люблю эту хамку.

— Нет, в этот раз я серьезно. У тебя на плече огромный ядовитый паук, и советую не двигаться, — говорю шепотом, наблюдая, как Жорик медленно добирается до ее шеи. Хорошо, что она набросила на плечи шаль и не чувствует движений его лапок.

— Это не… Мамочки, а-а-а-а-а-а-а! — Кристина не послушала моего совета, начала прыгать и пытаться стряхнуть с себя тарантула.

— Стой, стой, стой, — бросилась к ней, пытаясь спасти друга.

— Влад, убей его, убей! — визжит она.

— Влад, я убью тебя, если ты хоть пальцем притронешься к Жорику! — Он окидывает меня странным взглядом, потом переводит на орущую Кристину, на паука, который, скорее всего, уже успел оглохнуть, и в его глазах начинают плясать озорные искры.

— Кристина, не двигайся, Кира права: он может укусить тебя. Ты ведь не хочешь, чтобы от его яда на коже остались огромные волдыри? — Смотрю на него, не понимая, что за чушь он несет. Похоже, Влад решил постебаться над ней.

Кристина замирает. Ее лицо перекашивает от страха и омерзения, взгляд направлен на Жору, и я опасаюсь, что она может заработать косоглазие, а паучок — отказ всех важных органов и остановку сердца из-за ее перекошенного лица.

— Лучше всего даже не дыши, любое движение может спровоцировать его на агрессию, — решаю подыграть Владу.

Девушка не двигается, стоит, словно статуя, умоляюще смотря на мужчину рядом со мной. В полной тишине сосед подходит к истеричке, протягивает руку и снимает Жору с ее плеча. Ну прямо настоящий спаситель!

— Убей его, убей! — Грациозной ланью Кристина отпрыгивает назад и тычет пальцем в бедное насекомое.

— Тебе стоит пойти домой и проверить тело на наличие укусов. — После этих слов девушка бледнеет и готова расплакаться. Черт, чувствую себя Мистером Зло.

— Да, да, ты права, сейчас же пойду домой. А может, может… может, пойдем к тебе, Влад, и осмотришь меня хорошенько? После того как убьешь эту тварь, конечно.

Хочу возмутиться, сказать, что тварь здесь одна и это явно не мой Жорик, но не успеваю, меня опережает сосед.

— Кристина, скорей иди домой, если укус все-таки обнаружится, нам придется отвезти тарантула в клинику, чтобы знать, какое противоядие тебе уколоть.

Не знаю как, но похитительница соседей поверила в то, что говорил ей мужчина, и быстро сбежала домой.

— Твой? — протягивает мне руку, на которой удобно умостился Жора.

— Мой, — хмыкаю, не отрывая от него взгляд.

— Отличный домашний питомец, хотя змея подошла бы тебе больше.

— Змея только что убежала, и погреться она собиралась явно не на моем камешке.

Забираю Жорика из его рук и вздрагиваю, когда наши с Владом пальцы соприкасаются. Очень странное чувство. А еще я засмущалась. Сама не знаю почему. Но явно почувствовала, как запылали мои щеки, и сразу же захотелось поплотнее запахнуть халатик и скрыть декольте от его глаз.

Влад даже не скрывал то, что изучает мое тело. Сначала прошелся по ногам, задержался на бантике пояса и продолжил свое изучение на моей груди.

— Так что с домофоном? — спрашивает он, улыбаясь.

А я не могу произнести ни слова, что, в принципе, мне не свойственно. Просто смотрю ему в глаза и тону. Такое вообще возможно? Вчера любила Вову, а сегодня не могу оторвать взгляд от Влада?

— Ничего, я уже вызвала мастеров, ты ведь не спешил с помощью. — Ну уж нет, еще раз превращаться во влюблённую дурочку я не собираюсь.

Забегаю в квартиру и хлопаю дверью перед его носом. Ну и пусть сочтёт меня истеричкой, зато нервы свои поберегу.

Ночью мне снится странный сон. Кто-то стоит надо мной. Мужчина. Высокий мужчина. И, кажется, он фотографирует меня. Это ведь вспышка от фотоаппарата, да?

— Тихо, тихо, спи, — говорит он шепотом и исчезает.

Кира

На следующий день, поздно вечером, когда я была готова отправиться в мир сновидений и розовых пони, в дверь постучали. Громко и настойчиво.

Я всполошилась. Жизнь в большом городе при высоком уровне преступности заставляет быть чрезвычайно осторожной и подозрительной. Три замка тому прямое доказательство.

На носочках подхожу к двери, боясь издать лишний звук, и в который раз думаю о том, что стоило бы установить цифровой глазок.

К моему удивлению, за дверью нет никаких маньяков, всего лишь Влад. В этот раз полностью одетый (о, неужели?!) и с чемоданчиком в руках.

Стук повторяется. Отхожу на несколько шагов от двери, раздумывая, открывать ему или нет.

— Иду! — Мое любопытство все-таки побеждает. Специально громко топаю, чтобы он не догадался, что я подглядывала, и открываю дверь так, что ударяю его в лоб. Не случайно, конечно.

— Ауч! — Сосед потирает ушибленное место, а я жалею, что совесть не позволила стукнуть его со всей силы.

— Прости, я не хотела! — притворно охаю и ахаю, предлагая приложить ко лбу лед.

— Спасибо, не надо. В следующий раз зайду без стука через балкон, так безопасней. — Он протесняется в дверной проем и вальяжно проходит в квартиру. — Милые овечки. — До меня не сразу доходит, что он имеет в виду майку, в которой я сплю. Ох ты ж, почему я напялила на себя именно эти «овечки»? Почему не подумала о том, чтобы переодеться или накинуть тот же халатик?

Пока я раздумываю, стоит ли сейчас броситься в спальню и сменить «наряд», Влад уже открыл синий чемоданчик, в котором оказались инструменты, и принялся копаться в домофоне.

— Посвети фонариком, ничего не видно. — Дает мне свой телефон, призывая поработать фонарным столбом. — Да не в глаза мне, а на домофон свети! — От этого тона мне хочется заехать ему по лицу и вышвырнуть из квартиры. Зато дилемма с овечками точно решена.

Он что-то мычит, крутит отвёрткой, бубнит себе под нос ругательства, а потом просит меня отойти на пару шагов назад.

— Будем тестировать. — Хватается за один из автоматов, в прихожей загорается свет, а вместе с ним и домофон. Снова. Дымится, звонит и шипит.

— Ладно, попробуем по-другому, — вздыхает он и отключает электричество.

Наблюдаю за тем, как сосед достает из чемоданчика кусачки, любуюсь им со спины и сравниваю с Вовой.

Они совершенно разные. Мужественность против мальчишеской харизмы. Грубость против вежливости. Хитрость против хитрости — здесь, пожалуй, они чем-то все же схожи. Очень надеюсь, что Влад не такой скупердяй, как Вова, и не потребует за свои ремонтные работы денежной оплаты.

— Эй, так ты посветишь мне или нет? — кажется, он уже не первый раз обращается ко мне.

— Да, уже. — Подхожу ближе, наблюдая за его действиями.

— Все. — Щелкает автоматом, и снова загорается свет, демонстрируя моих овечек во всей красе.

Домофон молчит. Никаких странных звуков и беспрерывного звона.

— Ты починил его! — радостно улыбаюсь, потому что, по правде говоря, понятия не имела, где искать этих ремонтников домофонов либо хорошего электрика.

— На самом деле я просто обесточил его. — Кусачки со звоном падают в чемоданчик, Влад разминает пальцы и собирает с пола оставшиеся инструменты.

— В смысле обесточил? — Он что, просто отрезал провода?

— В прямом. Перерезал провода. Домофон неисправен, нужно покупать новый, зато ты снова в цивилизации, — указывает пальцем на лампочки в потолке.

— Класс! Ты прямо мастер на все руки! — Поднимаю вверх большой палец и отдаю ему телефон. — Пожалуй, в следующий раз откажусь от твоей помощи. Спасибо, как-нибудь сочтемся, спокойной ночи. — Открываю перед ним дверь, но сосед уходить так быстро явно не собирается.

— Классная все-таки маечка, — кивает, указывая… на мою грудь. Тонкая ткань облепила ее, четко очерчивая затвердевшие соски.

Делаю лицо кирпичом, словно и не заметила ничего, и киваю в сторону двери.

— Я, вообще-то, рассчитывал на чашечку кофе в знак благодарности.

— За то, что окончательно доломал домофон?

— Начинаю понимать, почему у тебя нет парня, — скалится в ответ и идет в сторону кухни.

— Кто сказал, что у меня нет парня? И я не приглашала тебя, слышишь? И не смей трогать мое варенье! — Бегу за ним, так как он уже открыл дверку холодильника.

— Если бы у тебя был парень, домофон давно был бы подчинен. — Он все-таки находит мое сокровище, захлопывает дверцу холодильника и собирается осквернить вареньечко.

— Э-э-э, нет, отдай банку, там совсем мало осталось. — Пытаюсь выхватить ее из его рук, но он быстрее: поворачивается ко мне спиной и открывает крышку.

Я обхватываю его одной рукой за пояс, пытаясь отобрать банку второй, и между нами завязывается настоящая схватка. Влад смеется, поднимая банку с вареньем вверх, а я прыгаю, как мартышка, пытаясь добраться до нее и спасти.

Но Влад высокий, а я коротышка. А еще он сильный. Как только я добираюсь до цели, он обхватывает меня за талию одной рукой и прижимает к себе, не позволяя шелохнуться.

— И что теперь? — улыбается, смотря мне в глаза.

— У нас есть два варианта. Либо ты отдаешь заложника, либо я применяю запрещенный прием.

— Если запрещенный прием — это обнажить грудь и дезориентировать соперника, я готов к такому поражению.

— Я… не…. — Снова краснею, а еще до меня наконец-то доходит, что мы стоим в обнимку, тесно прижимаясь друг к другу, и что, кажется, я чувствую его член, прижавшийся к моему боку.

Прикусываю губу, пытаясь подавить возбуждение, которое сейчас так не к месту, и говорю себе, что он взрослый мужчина. Мужчина, у которого не так давно в постели побывала какая-то женщина. Такие не смотрят в сторону малолеток, такие наслаждаются зрелыми опытными женщинами. Шикарными и знающими себе цену. Водят их в рестораны и покупают дорогие украшения.

И от этого становится грустно. Хочу, чтобы Влад был лет на семь младше. Чтобы у нас были общие темы для разговоров и чтобы я не задумывалась над тем, правильно ли это — заигрывать с ним. Сколько, он говорил, ему лет? Тридцать четыре? Это аж на тринадцать лет больше, чем мне! Тринадцать!

Уже собираюсь отстраниться, как чувствую его руку, медленно поднимающуюся вверх. Он перемещает ладони со спины на бок и доходит до груди. Задевает пальцами соски сквозь тонкую ткань, а я вся дрожу от внезапно нахлынувшего возбуждения.

Коленки дрожат, дышать становится тяжело, а его член, который медленно поднимается и все больше и больше прижимается к моему боку, сводит с ума.

Завороженно смотрю на лицо Влада. Взгляд во взгляд. Только его — тяжёлый, испытывающий, а мой — растерянный и обескураженный.

Наблюдаю, как его губы медленно приближаются к моим. Еще несколько сантиметров, и столкновение неизбежно.

Я закрываю глаза, понимая, что сейчас случится это — самый страстный поцелуй в моей жизни. Потому что еще ни разу до этого я не чувствовала такого. Ни разу не была в таком предвкушении. Ни разу от прикосновений мужчины у меня не сбивалось дыхание, не бросало в жар и не дрожали ноги. И неважно, что это был совершенно незнакомый мужчина. Мне было достаточно того, что я знала его имя, адрес и то, что он, как и я, любит малиновое варенье.

— Сладких снов, милая овечка, и спасибо за варенье. — До меня не сразу доходит смысл его слов, сказанных соблазнительных шепотом.

— Что? — Открываю глаза, собираясь возмутиться и злясь на себя, что повелась на его провокацию, но Влад уже у двери. Схватил синий чемоданчик и умчался в свою берлогу.

Вот уж нет, так дело не пойдет! Срываюсь с места и бегу на балкон. Перепрыгиваю через перила, толкаю незапертую дверь и оказываюсь в царстве порока.

Влад

Я сбежал как трус. Девочка и в самом деле соблазнительна. Ее аккуратная фигурка, полная грудь, торчащие соски и тяжелое дыхание манили и заставляли думать не о тех вещах, о которых следовало. Я почти поцеловал ее, и один бог знает, сколько усилий мне потребовалось применить, чтобы оторваться от Киры.

Поворачиваю ключ в замке, думая о том, что, как бы мне ни хотелось распробовать эту вишенку, а смешивать работу и удовольствие не стоит.

Утром я передал фото, на которых она спит, Туману, и теперь осталось ждать недолго. Еще неделька-две, и босс все порешает, а я уберусь из этой квартиры, дома и города. И от дочки Князева, которая так сладко пахнет и делает из меня незрелого пацана, у которого член встает от одного прикосновения к женскому телу через одежду.

Закрываю за собой дверь, бросаю на пол инструменты, осторожно ставлю на полку для обуви банку с вареньем и на ходу стягиваю футболку. Член ноет и требует разрядки.

Давно я так не заводился. В голове все мысли лишь о том, как я стягиваю с Киры маечку, целую грудь, проникаю пальцами под трусики и…

В спешке стягиваю штаны вместе с боксерами, закрываю глаза и провожу вниз-вверх по головке.

Ох, твою ж мать! Чувствую себя подростком в период полового созревания. Давно я этим не занимался.

Я, конечно, могу позвонить Стелле, но, пока она примчится, я успею кончить раза три. Вспоминаю, что где-то в спальне у меня должен быть тот самый тюбик смазки, который притащил Костян. Прекрасно, отличный повод воспользоваться ею.

Одной рукой все еще поглаживаю член, второй толкаю дверь и застываю на месте.

Моргаю несколько раз, пытаясь отогнать наваждение, но девушка все так же стоит посреди комнаты — с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.

Несколько секунд просто пялимся друг на друга, не говоря ни слова. Она проводит по мне взглядом, задерживаясь в области паха, я же резко прикрываюсь ладонями. Внимательно наблюдаю за ее реакцией и не могу оторваться от созерцания стройных соблазнительных ножек.

Член дергается, требуя от меня действий. В моей голове уже крутятся картинки того, как я брошу ее на кровать, разведу ножки и войду в нее. Резко и глубоко.

Я понимаю, что не смогу выпустить Киру из комнаты, несмотря на то, что ещё пять минут назад собирался держать ее на расстоянии.

Сейчас я должен сделать все, чтобы она подчинилась мне и не испугалась.

Перевожу взгляд на комод, возле которого замерла девушка, и усмехаюсь. Смазка, несколько пачек презиков, розовые пушистые наручники и плетка. Да, Стелла любит пожестче, хотя меня такие игры не вдохновляют.

— Ого, — выдыхает она, когда я убираю руки от паха и, словно хищник, решительно двигаюсь к ней.

К черту все, сегодня она будет моей.

Кира

Я не ожидала, что сегодняшним вечером что-то может удивить меня больше, чем мини-наборчик БДСМ в спальне Влада и три картины с сексуальными голыми женщинами над кроватью.

Он настоящий извращенец и подтвердил это, ворвавшись в комнату голым. Когда только успел раздеться? Не прошло и двух минут, как покинул мою квартиру.

Влад успел прикрыть стратегически важное место руками, но и тех нескольких секунд хватило, чтобы оценить размеры его достоинства и то, как сильно он возбужден.

Я не в силах произнести ни слова. Просто стою, смотрю на него и хлопаю ресницами. Разглядываю Влада, в который раз убеждаясь, что его тело абсолютно без изъянов.

Идеальный мужчина, если не брать в расчёт скверный характер.

Вспоминаю, как стонала незнакомка за стеной в этой самой комнате несколько недель назад, и сглатываю подступивший к горлу нервный ком.

Я одновременно чувствую и страх, и любопытство, и желание. Боюсь быть выброшенной за дверь, словно нашкодившая надоедливая собачка, хочу провести руками по его телу и увидеть реакцию на мои действия. Желаю почувствовать, как он входит и заполняет меня полностью.

Из моей головы быстро выветриваются посторонние мысли. О Вове и о том, что он растрепал в своей группе, что переспал со мной. О том, что завтра на первой паре у нас контрольная, к которой я так и не успела скачать на телефон шпоры. О маме, звонившей только что, и о том, что мне не стоит испытывать к Владу никаких чувств, кроме легкой ненависти за бессонные ночи.

Но я не контролирую ни себя, ни свои желания.

Внимательно смотрю на мужчину, ожидая его реакции на мое вторжение на его территорию, и то, что я вижу, пугает.

Он смотрит на меня, словно на жертву. Сканирует своим тяжелым взглядом и, кажется, вот-вот набросится.

Я должна сказать хоть слово, но все, что могу выдавить из себя, — ого! Потому что Влад внезапно забирает руки от того самого места, которое притягивало мой взгляд и на которое я старалась не пялиться, и двигается в мою сторону.

Мне бы извиниться, сказать, что я больше так не буду, выбежать на балкон, перелезть на свою половину и спрятаться под одеялом, вот только он точно так же влезал ко мне в квартиру без зазрения совести. Поэтому я молчу. Молчу и пячусь назад, смотря на вздыбленный огромный член.

Я разрываюсь между мыслями о том, что вот сейчас он схватит меня за руку и вышвырнет из квартиры либо с силой толкнет на кровать и набросится — вот такой у него был взгляд.

Я упираюсь спиной о стену и понимаю, что деваться некуда. Влад стоит прямо передо мной, упирается руками о стену с обеих сторон от моей головы, закрывает глаза и вдыхает аромат моих волос.

— Один-один, — выдыхает он шепотом, скользя языком по мочке моего уха. — Я видел тебя голой и в двусмысленной позе, а теперь ты застала меня. Все честно. — И от этого соблазнительного шепота мою крышу срывает окончательно.

Вместо того чтобы оттолкнуть его и сбежать, мои руки касаются его груди, очерчивают края татуировок и спускаются ниже.

Я слышу, как Влад резко втягивает носом воздух, и меня переполняют радость и волнение: он хочет этого не меньше, чем я.

Несколько секунд я борюсь с собой, не желая идти на поводу у желаний. Но как можно мыслить разумно, если одна рука Влада проникает со спины под футболку, а вторая зарывается в волосах на затылке и притягивает к себе?

Он делает это — впивается в мои губы поцелуем, стирая между нами все границы.

Ни возраст, ни моя влюбленность в другого парня, ни то, что я совершенно ничего не знаю о Владе, не мешают мне приоткрыть губы, отвечая на поцелуй, и переместить руки на его горячий каменный член.

Все вокруг вдруг исчезает и теряет значимость. Остались лишь я и Влад. Его прикосновения и поцелуи. Наше дикое возбуждение и стоны.

Он прижимает меня к своему обнаженному телу, целует шею и пробирается руками под шортики. Когда его пальцы прикасаются к чувствительной точке, я вскрикиваю и впиваюсь зубами в его плечо.

Он находит мои губы, дразнит, терзает и не позволяет вести. Он не брит, его щетина колется, но мне это нравится.

Все происходящее кажется сном, иначе как объяснить то, что я — воспитанная и не склонна к случайным связям девушка — готова опустится на колени, чтобы попробовать его на вкус?

— Не спеши, иначе я кончу раньше времени, — выдыхает он и, отстранив мою руку от члена, снова принимается терзать мои губы.

Влад вжимает меня в стену, его пальцы раздвигают мои складочки между ног и проникают внутрь. Он вводит один палец внутрь и от нахлынувшей волны возбуждения я перестаю контролировать себя и в порыве страсти прикусываю до крови его губу.

Внезапно все прекращается. Влад отстраняется от меня, оставляя ноющее неудовлетворение внизу живота, глубоко дышит, словно успел пробежать марафон, и прожигает тяжелым взглядом.

Мое сознание все ещё затуманено. Я хочу продолжения. Хочу снова чувствовать его руки на моем теле. Хочу вспомнить как это — быть с мужчиной.

Я дрожу всем телом, упираюсь спиной о стену, чтобы не упасть и не отрываю взгляда от мужчины.

— Если ты сейчас не уйдёшь я не смогу остановится, — в его словах нет никакой нежности, скорее они звучат слишком резко для такого момента. Мне немного обидно, но бешено бьющееся сердце и пульсирующие виски заглушают все на свете.

Вместо ответа я хватаюсь за края майки и эротично снимаю ее, оголяя грудь. Очень надеюсь на то, что смотрелось это именно эротично.

Замечаю, как загораются глаза Влада при виде моих затвердевших сосков, отбрасываю в сторону ненужный предмет гардероба и делаю шаг навстречу.

Он словно срывается с цепи, набрасывается на меня, сжимает грудь, ласкает своим языком, а потом, не разрывая объятий, подталкивает в сторону кровати.

Толкает меня на простыни, холодящие кожу, подцепляет пальцами резинку шортиков и медленно снимает их вместе с трусиками.

Я лежу обнаженная и от осознания того, что сейчас произойдёт меня бьет крупная дрожь. Он опускается на кровать и устраивается между моих ног.

— Тихо, тихо, малышка, — словно почувствовав во мне перемену, Влад нежно проводит рукой по моему животу, успокаивая и двигаясь все ниже и ниже.

Закидывает мою ногу к себе на бедро и опускается на меня.

— Выключи свет, пожалуйста, — мне вдруг захотелось спрятаться в темноте от его бесстыжего взгляда.

Не отрываю взгляд от его глаз, чувствуя, как головка члена касается моей горящей плоти.

— Нет, хочу видеть как ты кончаешь, — хрипит он и резким движением входит в меня.

— Ау, — я дёргаюсь от внезапной боли, пытаясь расслабится.

— Ты что, девственница? — Влад замирает, приподнимаясь на локтях и с удивлением смотря на меня.

— Нет, — обвиваю его шею руками и притягиваю к себе за затылок, призывая не останавливаться. — Просто ты такой большой, что немного больно.

Как объяснить мужчине, что из-за того, что у меня не было никого почти год, я и в самом деле чувствую себя как девственница? Только что сгорала от страсти, а теперь застыла, не зная что делать.

Приподнимаю слегка бёдра, призывая его к действиям и он, приникнув к моей груди и покусывая соски начинает двигаться.

Я чувствую небольшой дискомфорт и боль, пытаюсь расслабиться, подстроившись под его ритм и вскоре уже сама двигаюсь навстречу, не в силах ждать, когда он снова проникнет внутрь.

Прижимаюсь к нему всем телом, обхватив ногами, цепляюсь руками в плечи, перебираюсь к короткому ежику на голове и прикусываю губу, пытаясь заглушить стоны.

Он входит в меня мощными толчками, его руки блуждают по моему телу, иногда сжимая до такой степени, что завтра обязательно проявятся синяки, но эта боль в совокупности с поцелуями и пожаром, который грозится сжечь меня полностью, настолько приятна, что быстро приближает к оргазму.

Я стараюсь контролировать громкость своих стонов, но когда кончаю, впиваюсь ногтями в спину Влада, царапаю ее и больше не могу сдерживать свой крик.

Чувствую, как сжимаюсь в экстазе, обхватывая его член ещё сильней и Влад, понимая, что я дошла до оргазма, ускоряется и через несколько секунд выходит из меня. Несколько раз проводит рукой по члену и изливается мне на живот.

Он отстраняется от меня, падает рядом, пытаясь восстановить дыхание, и прикрывает ладонью глаза. А на меня наконец-то сваливается весь смысл происходящего. Всегда так после оргазма. Ещё мгновенье назад ничего кроме нас двоих не существовало, а потом раз — небо рухнуло и вернулась реальность.

Я лежу, боясь пошевелиться, и не знаю что делать. Секс был крутым, оргазм незабываемым, но мы не пара. Он даже не любит меня. Да он...он... он украл у меня банку варенья.

Влад

Я проснулся оттого, что где-то в другой комнате трезвонил проклятый мобильник. Открыл глаза, потянулся и не сразу понял, что что-то не так.

А когда в сознание ворвались картинки того, как я оттрахал дочку Князя, член затвердел, требуя продолжения вчерашнего банкета. Но Киры рядом не было. Словно вчерашняя ночь была лишь сном.

— Эй, ночная нимфа, ты где? — Я решил, что, может, она в кухне или в ванной комнате. Обошел всю квартиру, выглянул даже на балкон, но девушки нигде не было.

Вернулся в комнату, пытаясь найти телефон, и чертыхался на чем свет стоит. Сначала пнул ногой комод, перетрусил одежду на диване, заглянул под кресло, а потом со злости бросил об стену пульт, но телефон так и не нашёл.

Я злился на себя и на эту чёртову девчонку. Но в первую очередь, конечно же, на себя. За то, что не смог удержать член в штанах, и за то, что не прочь повторить это вновь. Вот прямо сейчас до скрежета зубов хочется забраться к ней на балкон, проникнуть в квартиру и разбудить эту беглянку хорошим утренним сексом.

Заливаю воду в кофеварку, нажимаю на кнопку и смотрю, как стекает в чашку ароматный кофе. Медленно ко мне начали возвращаться благоразумие и холодная расчетливость.

Переспать с Кирой было очень плохой идеей. Объект нужно держать на доступном расстоянии и не создавать никаких эмоциональных привязок. А я перешагнул черту, иначе почему мне так хочется видеть ее сейчас у плиты в моей футболке?

Пытаюсь выбросить из головы ее стоны, ее податливое тело, пухлые губы и полную грудь. Она моя работа, девочка на одну ночь, к тому же я уже давно держу всех женщин на расстоянии. Мила в этом плане поработала на славу.

Я влюбился как идиот, был готов бросить ребят с их нелегальным бизнесом, осыпал ее подарками и возил на курорты. Мила мечтала о модельном бизнесе, и я дал ей и это. Приплатил, где нужно, и ее охотно протянули на один из небольших показов, и понеслось.

Мила реже стала появляться дома, обзавелась новыми друзьями, постоянно пропадала на съемках либо в салонах. А через год, когда я сделал ей предложение, сказала, что торможу её карьеру и что ей предложили контракт в Испании.

И свалила.

Я болел ею не один год, пытаясь стереть воспоминания случайными связями и выпивкой. Хотел сдохнуть, но смерть каждый раз обходила меня стороной. Часами мог пялиться на наши совместные фотографии, на которых мы были счастливы. А потом сжег все к чертовой матери, продал квартиру, чтобы ничего не напоминало о ней, и решил, что больше ни одну женщину не подпущу к себе настолько близко, как её.

Снова раздалась мелодия звонка. Я прислушался и направился на звук. Поднял штаны, которые вчера стянул в спешке, и достал из кармана телефон.

Туман. Как вовремя!

— Да? — Подхожу к двери и смотрю в глазок, не бродит ли где-то по этажу Злюка.

— Кажется, Князь проглотил наживку, хоть и пытался сделать вид, что ему все равно. Пришли ещё несколько фото и не своди глаз с девчонки, чтобы ее не увели у нас из-под носа. Ещё неделька, и следак будет у нас в кармане.

— Слушай, Туман, я вот что подумал: она слишком взрослая, чтобы быть его дочерью. Сам подумай, сколько этому Князю? Не больше сорока? А девчонка взрослая уже совсем. Может, она всего лишь снимает квартиру? — Этот вопрос не давал мне покоя уже несколько дней. Я видел Князя, и Кира скорее подходит на роль его сестры, в крайнем случае любовницы, чем на дочь.

— Меньше думай, Змей, твоё дело выполнять мои указания, а не философствовать насчёт возраста девчонки. Или ты уже успел присмотреть ее для себя? По малолеткам понесло? Сначала Кристинка моя, а теперь эта? — Кривлюсь от упоминания о его чудной дочурке и желаю больше никогда в жизни с ней не видеться. Пожалуй, это одна из самых больших ошибок, которые я совершал.

— Понял, продолжаю слежку. — Мой голос звучит ровно и безэмоционально, но в душе зарождается какое-то неприятное чувство.

Да, я могу с лёгкостью набить кому-то морду, могу переломать кости, но применять физическую силу к женщинам — это не мое. А зная Тумана, несложно догадаться, что будет, если Князь не согласится на наши условия и не закроет дело.

Нажимаю отбой в тот самый момент, когда громко хлопает соседняя дверь и слышится какая-то возня. Кира звенит связкой ключей и быстро удаляется в сторону лифта.

Отрываюсь от двери и бегу к шкафу. Натягиваю первые попавшиеся джинсы, футболку, хватаю ключи от машины и спешу покинуть квартиру, чтобы не потерять ее из виду.

Что ж, посмотрим, чем ты дышишь, страстная моя.

Кира

Весь день меня не покидает ощущение, что за мной следят. Оглядываюсь по сторонам перед зданием университета, но никого подозрительного не вижу, все как обычно. Садовник подрезает кусты, студенты спешат на пары, стоянка забита дорогущими машинами, а прямо у ворот, за пределами территории универа, собралась кучка курильщиков и громко что-то обсуждает.

Быстрым шагом лечу к своему корпусу, посматривая на циферблат часов, и стараюсь выбросить мысли о сегодняшней ночи. В голове тысячи вопросов и страхов. Начиная «а что, если я сглупила, убежав утром» и заканчивая «а что, если я забеременела, мы ведь не предохранялись».

Пытаюсь сосредоточиться на учебе, придумать, что подарить маме на день рождения, каким цветом накрасить ногти и стоит ли делать кератин волос. Забиваю голову всякой повседневной ерундой, чтобы не думать о Владе, но мысли то и дело возвращаются к нему.

Поправляю волосы, скрывая багровые засосы на шее, и с раздражением жму на красный кружочек на экране телефона. Дима звонит все утро, но я сейчас не настроена на разговор с ним.

От телефона меня отвлекает смех парней где-то сбоку. И я бы даже не обратила на них внимание, если бы не знакомое лицо и взгляды, направленные в мою сторону.

Вова в окружении еще троих стоит под тенью дерева, весело посмеиваясь, и я почему-то предполагаю, что надо мной. Один из незнакомцев шутливо пнул его локтем в бок, кивая в мою сторону, и они снова оглушительно рассмеялись.

В такие моменты я жалею, что не посещала секцию каратэ или бокс. Это была бы прекрасная возможность продемонстрировать свои умения в боевых искусствах.

Внимательно рассматриваю Вову и не могу понять: что вообще я в нем нашла? Из-за чего убивалась столько времени и страдала при виде новой красотки у него в ленте инстаграма? Сейчас, смотря на него, я испытываю лишь отвращение. Почти полгода фанатичной зависимости, а в итоге достаточно было всего нескольких дней, чтобы понять, какой он на самом деле.

Смех повторяется вновь, и я, поддавшись злости и импульсивности, начинаю двигаться в их сторону.

— Привет, — улыбаюсь, строя из себя наивную дурочку. Да, техникой боевого искусства я не владею, зато пять лет посещала драмкружок.

— Привет, — немного растерянно отвечает Вова, поглядывая на своих друзей.

— Знаешь, хотела сказать тебе кое-что, но не уверена, что это можно говорить при посторонних, — лепечу, изображая робость и смущение.

— Не переживай, малышка, мы с Вовчиком почти как братья, и между нами нет секретов. Так что можешь смело говорить все, что хотела, — отзывается высокий блондин, нагло рассматривая меня и похлопывая Вову по плечу.

— Ну, я… я хотела сказать… Знаешь, ну какая разница, что у тебя член маленький и не всегда стоит, главное ведь любовь, правда? — Парни резко затыкаются, дурацкие улыбки исчезают с их лиц, а Вова даже побледнел. — Я, конечно, понимаю, секс — важная составляющая любых отношений, но в этом плане мы можем найти компромисс. Так что, если ты передумаешь, я всегда готова попробовать, только ты это... не тяни, потому что у меня наклевываются новые отношения. — И как бы невзначай поправляю волосы, оголяя на несколько секунд шею. Но и этих нескольких секунд достаточно, чтобы парни заметили свежую метку Влада.

— Кира, привет! — Линка появляется как раз вовремя. Отличный предлог, чтобы сбежать.

Машу рукой подруге, показывая, что сейчас подойду.

— Ну ладно, я побежала, а ты подумай насчёт моих слов. И не стоит ставить крест на сексуальной жизни, всегда можно принять специальные препараты перед этим делом. — Мило улыбаюсь, наблюдая за ошарашенными парнями, и быстрым шагом спешу скрыться с глаз Вовы.

После этого мне точно больше не следует сталкиваться с ним.

— Какого черта ты поперлась к этому придурку? — шипит Лина. — Забудь о нем, найди сексуального красавчика и встань на путь порока.

— Уже. — Останавливаюсь перед входом в здание и снова оглядываюсь по сторонам, потому что меня все ещё не покидает чувство, что кто-то прожигает меня взглядом. И это не Вова с его шайкой. Паранойя, не иначе.

— Хватит вертеться по сторонам. Ты какое будешь: фисташковое или ванильное? — Лина увлечена разглядыванием витрины, а я, кажется, схожу с ума.

Это непередаваемое чувство чужого взгляда, прожигающее затылок, все ещё преследует меня. По телу расходится неприятная дрожь, и я внимательно всматриваюсь в лица прохожих.

— Эй, ты что, уснула? — толкает меня подруга, призывая наконец-то определиться со вкусом мороженого.

— Шарик шоколадного и шарик фисташкового. — Протягиваю продавщице мелкие купюры и снова верчу головой по сторонам.

— Да что с тобой, подруга, сегодня такое? Или это соседушка на тебя так повлиял? — хитро подмигивает и облизывает пластиковую ложечку Лина.

Мое ночное приключение с Владом вызвало в ней бурную реакцию, и пришлось чуть ли не в подробностях рассказывать что, кто, где и в какой позе.

При воспоминании о нем низ живота непроизвольно обдаёт жаром, и мне вдруг хочется рвануть домой и снова совершить несанкционированное проникновение в квартиру Влада.

— Знаю, это прозвучит странно, но весь день меня не покидает чувство, словно за мной кто-то следит, — всё-таки озвучиваю свое дурацкое предположение, на что Линка лишь задорно смеётся.

— Кому ты нужна, Кирюх? Тому бородатому мужику с пакетами? Или, может быть, вон тому милахе-одуванчику с фотиком? Точно! Он и следит за тобой! Весь его вид вопит о том, что он маньяк и извращенец.

— Очень смешно. — Парень замечает наши взгляды, направленные на него, растерянно озирается по сторонам и спешит скрыться за углом.

— Ладно, мне пора, время поджимает.

— К преподу своему спешишь контрольную пересдавать? — поддёргиваю ее, всматриваясь в витрины бутиков и мечтая о таком же красном платье, как на манекене.

— Ага, только он, кажется, и не думает ставить мне хорошие оценки за ночные отработки.

Подруга бросает недоеденный рожок в мусорку, красит губы и, послав мне воздушный поцелуй, скрывается среди прохожих.

Я брожу по ярмарке ещё несколько часов, покупая всякие безделушки, а потом заскакиваю в один из дворов, где расположено кафе, прохожу дальше, внутрь здания, и сбегаю через второй выход. Если мне и вправду не изменяет шестое чувство и за мной кто-то наблюдал, теперь я точно оторвалась от преследования.

На нашей лестничной площадке тихо. Специально несколько минут кручусь то у лифта, то у окна, то у своей двери, но Влад не появляется, и я разочарованно захожу к себе домой.

Успеваю снять обувь и бросить сумочку на полку, как с той стороны двери раздается стук. И стучат явно не ко мне.

С интересом припадаю к глазку, и сердце пропускает удар. К Владу пришла шикарная блондинка. Даже с такого невыгодного ракурса можно рассмотреть ее идеальные длинные ноги и кукольное личико.

Незнакомка жмет несколько раз на кнопку звонка своим изящным пальчиком, а потом снова громко стучит.

Я стою, забыв, как дышать, все мое тело вытянуто как струна, и я молюсь о том, чтобы соседа не оказалось дома. Как же я не хочу видеть его с другой девушкой! Только не после того, что между нами было вчера.

— Кристина? Что ты здесь делаешь? — Никто не внял моим молитвам. Влад приоткрыл дверь, загораживая тем самым обзор на происходящее. Но мне достаточно и того, что я слышу.

— Милый, я так соскучилась. Ты что, совсем не рад видеть меня? Я прилетела, как только смогла вырваться, ты ведь знаешь моего отца. — Соседняя дверь закрывается, не давая возможности услышать продолжение их разговора.

Я опускаюсь на пол, пытаясь совладать со своими эмоциями.

Надо что-то делать. Я не собираюсь слушать их стоны через стену, не собираюсь представлять, что он там делает с этой блондинкой и какими способами она ублажает Влада. Да это... это... черт, Влад не имеет права спать с другими девушками у меня под боком! Хочет поразвлечься? Пусть валит в другое место.

Бегу в спальню, на ходу набирая в поисковике «горячее порно», вывожу изображение на экран телика (вечная жизнь тому, кто придумал Smart-TV) и устраиваю соседу сеанс горячего секса с Амели и Джеймсом в главной роли и моим бэк-вокалом и подтанцовкой.

Влад

Вижу Киру в компании каких-то парней и начинаю закипать. Она мило улыбается какому-то мудаку, что-то щебечет и, кажется, даже краснеет. Хватаю с заднего сиденья бинокль, подношу к глазам, и точно: щеки у нашей красавицы-то покраснели.

Я злюсь. Разрываюсь между желанием отпинать всех четверых и закинуть малышку на плечо, чтобы бросить на заднее сиденье и хорошенько наказать за утренний побег.

Чувствую, как в штанах становится тесно от одной лишь мысли о том, как мой член входит в нее.

Черт!

Быстро делаю несколько кадров для Тумана, поворачиваю ключ в зажигании и мчусь в спортзал. Подальше от этой змеи-искусительницы.

Несколько часов подряд пинаю грушу. Одежда промокла, по телу скатываются капельки пота, но я не останавливаюсь. Бью кулаком по воображаемому противнику снова и снова, удар за ударом выбрасывая из себя ненужные эмоции.

Девочка — всего лишь цель. Нужно будет сбросить ее с окна — сброшу, нужно будет привези ее к Туману — сделаю. Нужно будет послать ее к чертовой матери и вернуться назад? Уеду, не прощаясь.

Выхожу из душа, растираю тело полотенцем, одеваюсь и, закинув на плечо спортивную сумку, направляюсь домой.

Я как раз доедал пирожки, напеченные и любезно предоставленые мне тетей Катей, когда кто-то начал ломиться в дверь.

Почта? Свидетели Иеговы? Политическая агитация? Или... Кира??

Бросил на тарелку недоеденный пирожок и быстрым шагом направился к двери. Моим проколом было не посмотреть в глазок, прежде чем открыть дверь. Потому что за ней своей обезоруживающей улыбкой светила Кристина.

— Какого черта ты приехала? — Затаскиваю ее в квартиру и с силой хлопаю дверью. — Если твой отец узнает, что ты здесь, со мной, ссылкой в этот раз я не отделаюсь.

— Ну что ты, котик, неужели совсем не скучал? — Дует пухлые губки и пытается заползти своими руками мне под футболку.

Я резко отстраняю ее от себя и пытаюсь выставить за дверь. Перед этим, конечно, убедившись, что ей есть куда идти. Туман убьёт меня, если с Кристиной что-то случится.

— У меня сейчас нет времени, Крис, я на задании. Возвращайся назад, пока отец не посадил тебя под домашний арест.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы не бояться своего папочку. — Кажется, она даже не думает о том, чтобы оставить меня одного. Не снимая обуви, грациозной походкой идёт вглубь квартиры и открывает одну дверь за другой, проверяя, что за ними находится.

— А вот и спальня с большой кроваткой, — говорит с придыханием и расстёгивает верхнюю пуговицу блузки.

— Э, нет-нет-нет. Давай я вызову такси. В какой гостинице ты остановилась? — Выжидающе смотрю на неё, вытаскивая из кармана мобилу.

— Милый, ты, кажется, не понял. Я приехала к тебе и выйду из этой спальни только после того, как ты исполнишь все мои желания. — Крис расстегивает вторую пуговицу, оголяя часть груди.

Я сглатываю собравшуюся во рту слюну, пытаясь не поддаться на ее провокации.

Да, детка, я помню все, что ты умеешь вытворять, но повторять это во второй раз не собираюсь.

— Какой отель? — Мой голос заучит безразлично, но на самом деле я слегка на взводе.

Только не из-за Крис.

Я вдруг представил, что Кира могла точно так же заявиться ко мне, устроить стриптиз и уложить меня на лопатки одним видом своего полуголого тела.

Всего за одну ночь эта девочка завладела всеми моими мыслями. Это похоть, не иначе. Просто нужно оттрахать ее ещё парочку раз, чтобы сбить оскому и потерять интерес.

— Кристина, сейчас твои действия не к месту. Я на задании, говорю ещё раз, так что будь добра, возвращайся в столицу и жди меня там.

Девушка капризно дует губки, выражая свою обиду, а мне все равно. Хочу поскорее избавиться от надоедливой девицы и этого удушливого сладковатого запаха ее духов.

Прохожусь по ней взглядом: длинные стройные ноги, идеальная фигура, большие сиськи и красивое лицо, вот только вместо мозга силикон. Правда, трахается она и правда отменно.

Несколько месяцев крутила передо мной своим задом, соблазняла, делала прозрачные намеки, и я все-таки сдался. Даже забыл об осторожности и о том, что нахожусь в доме Тумана.

Кристина не успевает ответить. Из соседней квартиры доносятся стоны, и в первое мгновенье я готов рвануть спасать Киру, но вовремя понимаю, какого именно характера эти стоны.

— Ах, да, да, пожалуйста. Ох, а… — И чтобы добить меня окончательно — удар о стену.

В голове сразу же вырисовываются тысячи картинок происходящего в смежной с моей спальней комнате.

— Вот за это и не люблю эти клоповники, — кривится Крис, с отвращением посматривая на общую с Кирой стену. А мне не до ее замечаний, я сейчас готов разнести все вокруг от злости.

Какого черта она трахается там с кем-то, когда ещё ночью стонала подо мной?

Стоны и скрип кровати не прекращаются. Если это тот мудак из универа, я отобью ему яйца. Почему-то одна мысль о том, что кто-то ещё может входить в податливое тело Киры и наслаждаться ее теплом и отзывчивостью, вызывает во мне желание крушить все на своем пути.

— Кристина, мне нужно уходить. По делу. Так что прости, что не смогу уделить тебе нужного внимания. — Хватаю девушку за локоть и тащу к двери. — Напишешь, в какой гостинице остановишься, если будет время — обязательно загляну. — Захлопываю дверь перед ее носом и несусь в сторону балкона.

Как только забегаю в комнату, снова слышится этот отвратительный глухой удар о стену и стоны.

Перепрыгиваю через перила и дергаю за ручку дверь, которая обычно всегда открыта. Но дверь не поддается, а на стеклах опущены жалюзи. Нервно расхаживаю по балкону, не зная, что делать. Не стучать же в дверь? Или стучать?..

Снова перепрыгиваю через перила, забираюсь к себе в квартиру и мчусь на выход. Жму на кнопку звонка, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире Киры. Но, конечно же, никто не спешит открывать. Бью из всей силы кулаком о стену и возвращаюсь к себе.

Где-то должен быть набор отмычек. Точно помню, что прихватил с собой при переезде.

Пока вожусь с замком, пытаюсь совладать со своими эмоциями и понять, что буду делать дальше. Ну ворвусь я к ним, ну прерву их, а дальше что? Выброшу из квартиры голого пацана, отмусолю его и попаду в полицию? Приставлю к его башке пушку и снова попаду в полицию? Попрошусь к ним третьим?

Третий замок все никак не хочет поддаваться, а меня уже разрывает на части от злости.

На хрена вообще ей три замка?

И чего я хочу добиться, проникнув к Кире во время того, как она с кем-то трахается?

Вопросы о том, почему меня это так волнует и почему я злюсь от одной лишь мысли, что она может спать еще с кем-то кроме меня, стараюсь игнорировать. В этом разберусь потом. Хотя нет, я сошел сума, иначе какого черта так много думаю об этой малолетке, еще и дочери Князя?

Наконец-то замок поддается, я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и никого не убить, приоткрываю дверь и медленно прохожу в квартиру.

Останавливаюсь в дверном проеме ее комнаты и застываю на месте. Вся злость испарилась в один миг, и я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не рассмеяться вслух, прервав тем самым чудное представление.

По телеку порнуха, окна зашторены, одежда Киры разбросана по комнате, а сама девушка в одном нижнем белье скачет по кровати, спиной ко мне, и постанывает за компанию порноактерам.

— Детка, не против, если я буду четвертым? — говорю достаточно громко, чтобы она услышала меня.

Кира замирает, медленно оборачивается ко мне, растерянно смотрит по сторонам, а с ее ротика срывается тихое: «Оу».

Попала ты, малышка, ох ка-ак попала!

Кира

Голос Влада застает меня врасплох. Испуганной ланью спрыгиваю с кровати и мечусь в поисках пульта, но он, как назло, куда-то запропастился.

Девушка в телике стонет все громче и громче, а я покрываюсь красными пятнами от стыда. Кажется, начинаю понимать, что означает выражение «театр одного зрителя».

Смотрю на этого самого «зрителя», и хочется завыть в голос. Как он вообще здесь оказался? Я ведь закрыла входную дверь, правда?

— А-ах, да, а-а-а-а… — Всхлипы дамочки становятся все громче и громче, чередуясь с мужским рычанием и шлепками.

Влад все так же неподвижно стоит в дверном проеме, с дико раздражающей ухмылкой на лице, и следит за моим метанием по комнате.

Наконец-то ко мне возвращается способность мыслить, и я понимаю, что можно просто выключить видео на телефоне и все закончится.

В комнате становится оглушительно тихо, и я с опаской поглядываю на мужчину, пытаясь понять, как объяснить свои действия.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, несколько раз открываю рот, но из него не вырывается ни звука.

— Ну что, — он с хрустом разминает пальцы, не отводя от меня взгляд, — закончим то, что начали они? — кивает на темный экран, и я не совсем понимаю, что мужчина имеет в виду. Он хочет секса со мной? Сейчас? А как же та девица? Ждет своей очереди?

— Вчера я была немного не в себе, так что не думай, что я на тебя запала или что-то такое. Это просто случайный секс. — Он вальяжно и медленно двигается в мою сторону, и с его приближением мой голос становится все тише и тише.

— Не переживай, тебе понравится. Правда, не обещаю, что не будет больно.

— Что... что ты собираешься делать?

Влад не отвечает. Резко срывается с места, подхватывает меня за талию, забрасывает на плечо и несет в другой конец комнаты. Он садится на кровать, укладывает меня к себе на колени и переворачивает на живот.

— Эй, отпусти меня. — Делаю слабую попытку вырваться, так как прекрасно понимаю, какой именно открывается ему обзор, и радуюсь, что на мне сейчас сексуальные кружевные трусики. Почему-то очень хочется соблазнить его. Хочу снова увидеть его горящий взгляд и почувствовать его губы на своих.

Он поглаживает мои ягодицы, и по телу пробегает дрожь. Черт, почему я не в силах сопротивляться? Уж слишком быстрой была моя капитуляция.

Делаю глубокий вдох и чувствую аромат его геля для душа, смешанный с чем-то ещё. Мне хочется мурлыкать, тереться об него и выгнуться как кошка, чтобы свести сума этого мужлана и заставить наброситься на меня диким зверем.

Я пытаюсь переместиться на кровать, немного посопротивляться для приличия, чтобы Влад не догадался, как действует на меня, но он не дает сделать и движения. Крепко сжимает меня одной рукой, призывая лежать смирно, а второй все так же изучает мое тело.

Его пальцы медленно скользят между моих ног, поглаживая через тонкую ткань трусиков, и я чувствую, как становлюсь мокрой.

Глубоко дышу, пытаясь совладать со своими эмоциями, и наслаждаюсь этими откровенными ласками. Кажется, я начинаю стонать, когда его палец забирается под кружевную ткань и надавливает на чувствительную точку.

Я горю. Хочу большего. Хочу сменить позу и утащить его за собой, чтобы почувствовать, как его член будет двигаться внутри меня. Ерзаю на его коленях, чувствуя, как в живот через штаны упирается что-то твёрдое, и начинаю протестовать, когда Влад убирает руку из-под моих трусиков.

До меня не сразу доходит, зачем было все это и что он собирается делать.

Внезапно ягодицы прожигает боль, и я замираю. От растерянности не могу вымолвить и слова, а потом разъяренной фурией дергаюсь в его руках, пытаясь вырваться, пищу, угрожаю, но он лишь смеется в ответ. И снова на мои ягодицы ложится его рука, в этот раз уже нежно поглаживая горящую кожу.

— Отпусти, придурок, ненавижу тебя, слышишь? Не-на-ви-жу! — Меня злит тот факт, что я лежу здесь такая возбужденная, готовая отдаться второй раз за сутки, а он всего лишь решил посмеяться надо мной и отшлепать как маленькую девчонку.

— Поверь, это взаимно, — рычит Влад, ложась на кровать и утягивая меня за собой. — А теперь, конфетка, перейдем к следующему пункту наказания. — Я царапаю его грудь, рычу, пытаюсь вырваться из его хватки, но мужчина намного сильней меня.

Ему достаточно всего лишь оплести меня своими ручищами, чтобы обездвижить. Влад вжимает меня в свое тело, и я чувствую, как быстро-быстро бьется его сердце. Тяжело дышу, пытаясь понять, что же еще задумал этот гад, и чувствую, как он расстёгивает застежку на моем бюстгальтере.

— Не смей, — рычу ему на ухо. — Это было всего лишь один раз и ошибкой.

— Я почувствовал запах твоего возбуждения через стену. Только вот ты использовала какие-то странные способы для привлечения самца. Ритуальные танцы и песнопения? Серьезно? Могла бы просто позвонить.

— Эм-м-м… это я так фитнесом занималась, надо же как-то поддерживать форму. — Понимаю, что более дурацкого объяснения никто не смог бы придумать, но этот бугорок, упирающийся мне в живот, и губы Влада, внезапно начавшие посасывать мою грудь, не давали нормально мыслить.

— Они смотрят на меня, — доносится до моего сознания его заговорщицкий шёпот.

Открываю глаза, посматривая по сторонам и пытаясь понять, кто именно смотрит на него, но ничего такого в комнате не вижу.

— Кто... кто смотрит? — Его руки бесстыдно проникают под ткань трусиков, и он вводит в меня один палец. Черт, я совершенно не умею сопротивляться.

— Твои сосочки. — На лице Влада расцветает озорная улыбка, и он захватывает губами мой сосок, заставляя прикусить губу от нахлынувших ощущений.

— Отличная шутка, я заценила, не сомневайся. — Щелкаю ремнем на его штанах, не отрывая взгляда от глаз мужчины, пытаясь поймать там хоть один ответ на интересующие меня вопросы.

Сейчас я понимаю разницу между молодыми мальчиками и взрослым мужчиной. Влад знает, как сделать так, чтобы одним лишь касанием, шёпотом на ушко свести девушку с ума. Знает, где притронуться, чтобы я перестала контролировать себя, требуя большего.

Я пыталась сопротивляться, честно.

— Влад, остановись, — выдыхаю ему в губы.

— Что? — Его руки мнут мою грудь, пока губы блуждают по шее.

— Я не хочу. — Слабо отталкиваю его, но из моего рта срывается предательский стон, когда пальцы Влада вновь оказываются во мне.

— А твоё тело говорит об обратном. Так кого мне слушать? — Он ловко переворачивается вместе со мной, и я оказываюсь зажатой между кроватью и его телом.

— Иди к своей кукле, она, наверное, заждалась тебя, — вспоминаю о его гостье и упираюсь руками в грудь.

— Какой кукле? — Он целует мою ключицу, ложбинку между грудей, опускается ниже и целует живот. Его пальцы поддевают кружевную ткань трусиков и медленно стягивают их вниз.

Я свожу ноги вместе, протестую, тянусь руками к последнему кусочку ткани на моем теле и натягиваю их обратно.

Влад тяжело вздыхает и резко меняет положение. Он забирается на меня, заводит мои руки вверх, к стене, и крепко фиксирует кисти одной рукой. Второй же проникает под трусики, размазывая вокруг смазку.

— Непослушная девочка.

— Иди к своей модели, — бешусь, пытаясь вырваться из захвата.

— Ты о Кристине? Прости, она меня совершенно не интересует. — Его движения стали быстрей, и мне безумно захотелось податься бёдрами навстречу. А ещё стянуть с Влада наконец-то эти чертовы штаны.

— Что-то слишком много Кристин вокруг тебя в последнее время, — рычу, кусая его за губу.

— Ревнуешь? — Он отпускает мои руки и, прежде чем я успеваю среагировать хоть как-то, разрывает несчастное кружево, оголяя меня полностью. — Вот так намного лучше. — Разводит мои ноги в стороны и я забываю, как дышать, когда чувствую его горячий язык, выводящий круги по моим чувствительным складочкам.

Одной рукой я сжимаю простыни, второй хватаю его за голову и притягиваю ближе к себе. О Кристине можно поговорить позже.

Он сводит меня с ума умелыми движениями языка, сбавляя темп каждый раз, когда я совсем близко к тому, чтобы кончить. Мои стоны становятся все громче и громче, и я перестаю себя контролировать. Балансирую на грани и прошу, чтобы он не останавливался. Но Влад останавливается.

Я открываю глаза, чтобы понять, что случилось, тянусь к нему, призывая продолжить, но он лишь отползает на край кровати, подальше от меня, и сверкает своим хищным взглядом.

— Почему ты остановился? — Мой голос звучит хрипло, и я держусь из последних сил, чтобы не наброситься на Влада.

— Попроси меня.

— Что? — Смотрю в его наглые глаза, пытаясь понять, не послышалось ли мне.

— Ты просила остановиться, и я остановился. Могу процитировать: «Влад, остановись!» — говорит с придыханием, копируя мой голос. — А сейчас я хочу слышать противоположное.

— Это было вначале. — ненавижу этого идиота, но при одном лишь взгляде на него дрожу как лист на ветру.

— Без разницы. Теперь проси, чтобы я продолжил.

Я не двигаюсь, не произношу ни слова, лежу обнаженная и сгораю от неразделенной страсти.

— Хорошо, я попрошу, — улыбаюсь, обещая, что это он запомнит надолго.

Подползаю ближе к нему, провожу руками по рельефному торсу, опускаюсь ниже, к расстёгнутой пуговице на штанах, и просовываю руку под них, крепко обхватив его твёрдый член.

Слышу, как рвано вдохнул и выдохнул Влад. Провожу несколько раз рукой вверх-вниз, соблазнительно прикусывая губу. Облизываю пальцы и возвращаю руку на его член, размазывая слюну по головке.

Я наблюдаю за изменениями в выражении лица мужчины и вижу, что ему это нравится. Он подаётся мне навстречу, закрывает глаза и проводит по моей оголенной спине руками.

— Ну ладно, раз ты не хочешь продолжать, то беги к своей белой птичке. — Неожиданно отстраняюсь от него, подхватив с пола халатик, и иду к двери, борясь с чувством неудовлетворения внизу живота.

— Ты куда собралась? — не заботясь о том, что из его штанов торчит член, идёт за мной Влад.

— Тебе пора. — Указываю на дверь, хотя до чёртиков хочу сказать иное.

Несколько долгих секунд Влад стоит посреди прихожей и размышляет о чём-то, не отрывая от меня взгляда. А потом, к моему разочарованию, поправляет в штанах член, застегивает ширинку, пуговицу и ремень. И делает это так показательно и мучительно долго, что мне хочется застрелиться.

— Хорошего дня, овечка. — Проходит мимо меня с усмешкой на губах и покидает квартиру.

Я не могу уснуть. Верчусь из стороны в сторону и поглядываю на открытую балконную дверь. Луна светит достаточно ярко, чтобы я смогла рассмотреть силуэт Влада. Но на часах уже почти два ночи, а его все нет.

Я все посматриваю на телефон и убеждаю себя, что пора засыпать. Он не придет: мужская гордость и все такое. Ну или просто он мерзкий тип. Есть еще третий вариант, но о нем я думать не хочу. Всю ночь боюсь, что за стеной начнутся женские стоны и скрип кровати, а этого я точно не прощу ему.

Кажется, я почти уснула, когда почувствовала какое-то движение рядом с собой. Я блаженно улыбнулась, потому что не нужно было гадать, чья рука сейчас прикасается к моей ноге, пробирается под футболку и обхватывает грудь.

Я притворяюсь спящей, позволяя Владу касаться себя, и сдерживаюсь из последних сил, чтобы не притянуть его к себе и не впиться поцелуем в такие желанные губы.

Меня пугает такая реакция на этого мужчину. Только бы не влюбиться. Не в него, пожалуйста.

— Твое сердце бьется слишком часто для спящего человека, — шепчет Влад, подминая меня под себя.

На нем нет ничего из одежды, кроме боксеров, а на мне — ничего, кроме его футболки.

— Скучала? — Целует мои губы, скулы и легко прикусывает мочку уха.

— С чего бы? — Лежу неподвижно, пытаясь не выказать свою заинтересованность в нем, хотя руки так и чешутся начать изучать его рельефные мышцы на животе.

— Готова просить продолжение? — спрашивает голосом искусителя, берет меня за руку и просовывает ее под резинку своих боксеров.

Я не могу удержаться: обхватываю ладошкой его вставший член, проводя несколько раз вверх-вниз.

— Знал, что тебе понравится, — выдыхает мне в губы, и нам все-таки срывает крышу.

Раз — и мы совершенно голые. Два — и Влад одним резким толчком входит в меня. Три — и я перестаю контролировать себя.

Кажется, мы использовали половину поз из Камасутры. Алкаш Толик несколько раз стучит чем-то в потолок, призывая к тишине и порядку, но нас не сможет прервать даже торнадо.

— Это было плохой идеей — прийти к тебе, но я не жалею. — Влад переворачивается на спину, пытаясь отдышаться.

Я чувствую себя странно. С одной стороны, я хотела этого, желала настолько сильно, что не могла заткнуть предательские мысли о том, как сосед проникнет ко мне в квартиру и завершит начатое. А с другой — я ничего о нем не знаю, не знаю, есть ли у него девушка или жена, не знаю, где он работает и какие у него планы на мой счет. Девушка на несколько ночей или что-то серьезней?

Я стараюсь не думать об этом, наслаждаюсь тем, что здесь и сейчас, устраиваюсь поудобней под боком Влада, обхватываю рукой его широкую грудь, закрываю глаза и засыпаю.

А утром просыпаюсь одна. Сначала сомневаюсь, было ли все на самом деле или это просто игры моего разума, но приятное чувство боли между ног, разбросанные по полу маленькие подушечки и боксеры Влада у кровати говорят об обратном.

Представила, как он с голой задницей прыгает по балконам, и рассмеялась. Истинный пример эксгибициониста.

Сегодня я не могу игнорировать Диму. Если вчера мне удавалось весь день сбрасывать его звонки, то сегодня какой-то червячок сомнения, жалости к нему и совести заставил меня вместо красной кнопки нажать на зеленую.

— Да. — Делаю глоток чая, пялясь в окно на прохожих.

— Кира, ну наконец-то! Почему ты не отвечала? Почему я должен звонить твоей матери, чтобы узнать, что с тобой все в порядке? — Кажется, сегодня он не в настроении. От слова совсем.

— Занята была, да и что со мной может случиться? С плохими мальчиками дружбу не вожу, по ночам по улицам не хожу, незнакомцев в квартиру не впускаю, — вру, два пункта из трех я точно нарушила за последние несколько дней.

— Очень рад, что твое чувство юмора, как всегда, на высоте, но будь добра, в следующий раз, если я звоню, отвечай. Ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не звоню по пустякам.

— Так что случилось в этот раз? Где пожар? — Пытаюсь прикусить язык, но меня, как всегда, несет в разговоре с ним.

Слышу, как Дима тяжело вздыхает. Несколько секунд тишины, и он продолжает свои нотации уже более спокойным и ровным голосом:

— Слушай, у вас там в городе сбежали пятеро заключенных. Опасных заключенных, Кира, поэтому будь осторожна. Не ходи никуда одна и, да, не открывай никому дверь.

— Хорошо, не проблема, — говорю растерянно, потому что, кажется, у Димы с его работой совсем крыша поехала: на каждом шагу видит опасность.

— Слушай, не хочешь поехать отдохнуть? В Италию или Грецию? На месяцок, я все оплачу.

— Эммм… — Черт, знает, чем меня брать, от такого предложения я прямо растерялась. — Я не могу сейчас, диплом же и сессия, но в августе я только за. — Продалась за какую-то Италию, сама себе противна.

— Точно, диплом же. А как у тебя на личном фронте, встречаешься с кем-то? Может, познакомилась с хорошим парнем в этом месяце?

— Это допрос?

— Нет, для ведения допроса у меня совершенно иные методы, — смеется в трубку, и от этого смеха я таю.

Позволяю себе на несколько минут забыться и представляю, что мы, как и раньше, одна семья. Что отец никуда не уезжал, не бросал нас, что он, как когда-то, уехал в командировку, а мы с мамой с нетерпением ждем его возвращения.

— Ты еще здесь? — спрашивает шепотом.

— Ага, — шепчу в ответ.

— Люблю тебя, Кирюх, будь осторожна, ладно? И, если заметишь что-то подозрительное, сразу же звони мне.

— У тебя что-то случилось? — все же не выдерживаю и спрашиваю я, потому что его голос звучит странно. Тревожно, я бы сказала.

— Нет, с чего ты взяла? Может, через несколько месяцев я возьму отгул и приеду к тебе. Или ты ко мне.

— Я подумаю. Ой, мне пора, на пары опаздываю, — наигранно ахаю и отключаюсь первой.

Стираю со щеки одинокую слезу и бегу одеваться, чтобы успеть хотя бы ко второй паре. О Диме стараюсь не думать, и о Владе тоже. И о Вове, хотя по привычке и заглянула на его страничку в социальной сети и увидела несколько фото из той самой крепости в Белгороде, о которой я ему рассказывала. На фото он обнимал какую-то девицу, а мне захотелось врезать ему хорошенько. И не за то, что променял меня на плоскую швабру, нет, а за то, что ворует мои идеи и водит на свидания девушек по моим местам!

Влад

Я не могу удержать ни себя, ни свой член подальше от Киры. Говорю себе, что это все для дела, что еду за ней в универ для того, чтоб не выпускать из виду и щелкнуть несколько кадров на телефон. Делаю все это, чтобы показать Князю, что с его дочерью может случиться все что угодно, если он не отступится и не закроет дело. Но и в тоже время понимаю, что секс с ней в мой круг обязанностей точно не входит. Этого можно было не делать, но…

Стоило несколько раз увидеть ее обнаженной, услышать, как колется каждое слово, вылетевшее из ее прекрасного ротика, побывать внутри нее и почувствовать, какая она сладкая на вкус, как все мысли стали вертеться вокруг этой девушки.

Она кажется совсем еще ребенком. Стоит на остановке в наушниках, подпевает что-то и выбивает пальцами ритм по сумочке. А сегодня утром Кира так сладко спала, прижавшись ко мне, что стоило приложить больших усилий, чтобы встать с кровати и вернуться в свою квартиру, вместо того чтобы еще с часик любоваться спящей девушкой и разбудить поцелуями для утреннего секса.

Я потянулся к бардачку, чтобы достать пачку сигарет, и почувствовал вибрацию телефона в кармане штанов.

Туман. Вот черт, надеюсь, он не знает о тайном приезде Кристины!

— Да. — Жму на педаль газа и медленно еду позади троллейбуса, в который только что села Кира. Интересно, ей ведь есть уже восемнадцать, раз она учится в университете, да?

— Очень надеюсь на то, что Кристина не с тобой. — Кажется, кто-то очень рассердил босса.

— Я что, похож на самоубийцу?

— Нет, но с недавних пор у тебя ярко выражены суицидальные наклонности. Присмотри там за ней, а еще лучше вразуми и отправь домой первым же рейсом. Я нашел ей отличную партию, надеюсь, на следующей неделе подпишем брачный контракт.

— Ты хотел сказать выгодную партию? — смеюсь, представляя, как отреагирует сама невеста на такую чудесную новость. Зная ее отца, могу предположить, что женихом окажется какой-то престарелый миллионер.

— Надежную партию! — гордо произнес он. — Я тебе номерок один сброшу, клиент новый намечается, съезди к нему, обсуди что да как, условия, цены, проценты. Чего зря там штаны просиживать будешь?

— Значит ли это, что моя ссылка отменяется? — Мое сердце пропускает удар от такого предположения, и я не совсем уверен, что от радости.

— Еще недельку потерпи, я дал Князю несколько дней на раздумья. Если он упрется рогами, то нужно будет дать ему стимул пойти нам навстречу. Признаю, Змей, что без тебя присматривать за всем стало тяжко. Похоже, я начинаю стареть. Но ничего, скоро выдам Кристинку замуж, и будет у меня надежный партнер.

Мне захотелось выругаться от его слов, поддать газу и рвануть за город, чтобы погонять и выпустить пар. Что значит «выдам Кристину замуж, и появится надежный партнер»? Очень хотелось выкрикнуть: а как же я? Ведь я был тем, кто с Туманом с самого начала рука об руку начинал строить бизнес с нелегальной техникой. Я был сопляком, но самым верным и надежным человеком, который у него был. Жопу рвал, пытаясь выслужиться перед Туманом, чтобы он заметил меня, а сейчас вместо того, чтобы взять меня в долю как полноценного партнера, он собирается слить все какому-то левому придурку. За то, что тот будет регулярно удовлетворять его Кристиночку и держать ее в узде.

Я с силой сжал руль одной рукой, совершенно забыв о том, что Туман все еще висит на линии.

— Алло, Змей, ты слышишь?

— Да, слышу, — ровным голосом говорю я, пытаясь не выдать своих эмоций. — Как узнаю, где остановилась Кристина, отпишусь.

Туман, как всегда, отключается, не попрощавшись, а я со злостью бросаю телефон на сиденье и резко торможу, чуть не врезавшись в чертов троллейбус. Стоит, наверное, предложить Кире отвозить ее утром на учебу. И мне легче уследить за ней, и ей не нужно каждый день жариться в общественном транспорте.

Наблюдаю, как она выскакивает из железного допотопного монстра, который каким-то непонятным чудом все еще ездит по улицам города, оглядывается по сторонам и спешит в сторону университета.

Подношу к глазам бинокль, вылавливая маленькую фигурку Киры из толпы студентов, и сжимаю от злости кулаки, потому что снова вижу возе нее того придурка. Только в этот раз не она подходит к нему первой и на лице Киры не видно ни капли улыбки или радости от их встречи. Они что-то говорят друг другу, и по выражению лиц я понимаю, что это вовсе никакие не признания во взаимной симпатии.

Все мое тело напрягается, когда это мудак хватает ее за руку, чуть выше локтя, и тащит за куда-то за угол здания. Я быстро выбираюсь из машины, спеша в их сторону, но на помощь Кире прибегает какая-то девица, и я останавливаюсь, облегченно выдыхая.

Девушки скрываются в толпе, а я неотрывно слежу за парнем. Нужно проучить этого придурка, чтоб не смел приближаться к Кире больше чем на сто метров.

Он идет по узкому переулочку между двумя учебными корпусами, и я окликаю его, пользуясь тем, что вокруг ни души.

— Эй, дружище, огонечку не найдется? — Демонстративно верчу в руках сигарету, с интересом оглядывая незнакомца.

Не удивлюсь, если это кто-то из ее бывших парней, хотя этот слишком уж слащавый для Киры. Одного лишь взгляда на его физиономию достаточно, чтобы понять, что он самовлюбленный индюк, который каждое утро укладывает челку с помощью геля для волос и каждый вечер стирает шнурки от своих белоснежных кроссовок.

— Не курю. — Смотрит на меня прищурившись, словно пытается вспомнить что-то.

А я вдруг понимаю, почему его лицо кажется мне таким знакомым. Точно, это же с ним Кира уехала, когда я карабкался по дереву на свой балкон.

— А жаль. — И без предисловий бью его кулаком в нос. Но парень не из слабых: немного покачнувшись в сторону от такого сильного удара, он быстро выпрямляется и летит на меня.

— Ты что, вообще ох*ел? — Он выше меня и шире, но я вырос на улице и больше пятнадцати лет занимаюсь боксом, поэтому с легкостью блокирую его удар и со всей силой бью прямо в живот.

Парень падает, хватаясь за ушибленное место, кашляет, но мне этого мало. Хочу прибить его прямо здесь, в этом гребаном переулке, за то, что посмел прикоснуться к Кире, за то, что, возможно, она стонала под ним так же сладко, как и подо мной, но вспоминаю, что я не убийца и что в любой момент кто-то может заглянуть сюда. Я хочу лишь запугать его, а для этого достаточно нескольких показательных ударов.

— Слушай меня, — хватаю его за ворот футболки, заставляя смотреть на себя, — еще раз увижу рядом с Кирой — и тебя найдут в каком-нибудь мусорном баке. Мертвым. И если хоть пикнешь ей об этом инциденте — прострелю ногу, уяснил? — Приподнимаю край футболки, показывая ствол. Пацан активно машет головой, в глазах ужас, и я, ударив его еще разок по лицу для убедительности, сваливаю подальше, пока не передумал.

Совсем крыша поехала из-за этой девчонки, дошло до того, что я средь бела дня отмутузил какого-то левого пацана. Только за то, что посмел прикоснуться к ней.

Хлопаю дверцей машины и еду в спортзал. Самое лучшее средство успокоиться и выпустить пар. В последние несколько недель вся моя тщательно выстроенная жизнь катится коту под хвост.

Несколько часов подряд бью грушу, пока не устаю так, что нет сил даже принять душ. Возвращаюсь домой, падаю на кровать и сразу же засыпаю. А просыпаюсь посреди ночи и не могу выбросить из головы нового партнера Тумана и девушку, спящую за стеной. Или не спящую. Несколько минут сражаюсь с соблазном забраться к ней и проигрываю. Ловко перепрыгиваю через бортик балкона, улыбаюсь, когда оказывается, что дверь в ее комнату не закрыта, тихо крадусь к кровати и по ее мерному дыханию понимаю, что таки да, уснула.

Ложусь рядом, боясь разбудить, забираюсь под тонкое одеяло, вдыхаю запах ее волос и пытаюсь понять, какого черта со мной происходит и с каких пор я веду себя как гребаный извращенец.

Кира

У нас с Владом появилась негласная традиция. Каждую ночь я оставляю открытой дверь на балкон и жду его прихода. Каждую ночь мы по несколько раз занимаемся страстным сексом, а потом молча лежим в объятиях друг друга. Утром я всегда просыпаюсь одна, и в течение дня мы не видимся.

Иногда мне кажется, что Влад всего лишь плод моего бурного воображения. Приведение. Я еле высиживаю пары, чтобы не сорваться, броситься домой и сидеть у нашей смежной стены, прислушиваясь к каждому звуку в соседней квартире.

Большую часть времени я провожу на балконе, с чашкой чая и книгой для виду, в надежде, что и он выглянет из своей берлоги и мы сможем провести время, не только занимаясь сексом.

— Ты должна поставить его перед выбором: либо вы встречаетесь, либо пусть валит к своим курицам! — Наблюдаю как Линка со злостью расправляется с булкой, и понимаю, что, возможно, она права. — Сколько это будет продолжаться, а?

— Лин…

— Нет, серьезно, хорошо мужик устроился! Удобно-то как! А что, если у него где-то есть семья и он просто решил завести молоденькую любовницу? — Ну все, ее не остановить.

— Не нагнетай, а? Нет у него никакой семьи.

— А ты откуда знаешь? В паспорт заглядывала? Ты фамилию его хоть знаешь? — Подруга впивается в меня своими злющими глазами, но думаю, что дело здесь не только в моем соседе.

Я отвожу взгляд, потому что она права. Я о нем ничего не знаю и в один прекрасный день могу прийти домой, а в соседнюю квартиру въезжают новые люди. От одной мысли об этом колет где-то в области сердца.

— Не вздумай влюбляться в него, поняла?

— Ага, — бубню под нос, стараясь не выдать себя, потому что первые тревожные звоночки уже проскакивают.

— Кстати, ты бы видела Казимирова! Кажется, кто-то нехило его приложил. Нос опух, под глазом фингал, и, если бы не зачет у Петровой, он бы месяц не появлялся в универе с таким фэйсом.

— Хоть в чем-то справедливость восторжествовала. — Эта новость сумела поднять мне настроение. Да я бы медальку дала тому, кто разукрасил Вовку. Так ему и надо!

— Слушай, давай сегодня в ночной клуб пойдем? Танцы, выпивка, с горячими парнями познакомимся, а? — Лина смотрит на меня умоляющим взглядом, а я не знаю, как отказать ей, потому что пойти в клуб означало бы всю ночь провести без Влада.

— Давай не сегодня, у меня завтра важный тест.

— Э, нет, подруга. Знаю я твой «важный тест». Живет он, случайно, не по соседству?

— Я серьезно, Лин. — Ненавижу врать, а лучшей подруге тем более, но идти куда-то настроения никакого не было.

— Так, Воронина, ты совсем сошла с ума со своим Владушкой-оладушкой. Тебе нужно развеяться, посмотреть на других самцов вокруг, а то так и будешь сидеть преданной собачкой в своей квартире, ожидая, пока его величество снизойдет проведать тебя под покровом ночи. Я заеду вечером за тобой, так что отвертеться не получится. — И, пока я не успела возразить или придумать новую отговорку, Линка быстренько свалила на пару.

Что-то подсказывает мне, что «посмотреть на других самцов» больше нужно не мне, а ей. Эта любовь с преподом до добра не доведет. В последнее время Лина стала нервной, дерганой и скрытной. Что-то у них там происходит, и она мне ничего не говорит.

Брожу по торговому центру в поисках наряда на вечер и оглядываюсь по сторонам, потому что меня снова преследует паранойя. Ощущение, словно кто-то прожигает меня взглядом, отчего по спине проходит неприятный холодок и хочется спрятаться за ближайшей колонной.

В последний раз оглядываюсь и решаю скрыться в магазине нижнего белья. Иду вдоль рядов с откровенными комбинациями, разглядываю пеньюары, чулочки, трусики и не могу удержаться. Покупаю несколько вещичек на тот случай, если нам с Владом все же удастся встретиться если не при свете дня, то хотя бы при свете ночника и я смогу покрасоваться перед ним сексуальным бельишком.

Выйдя из примерочной, замечаю молодого парня с фотоаппаратом, стоящего прямо напротив входа в магазин. Он разговаривает с кем-то по телефону, рассматривает манекены, и его лицо мне кажется очень знакомым.

Точно, я, кажется, видела его по дороге в университет и... И он бабочек фотографировал у фонтана на площади, когда мы с Линой гуляли. А ещё, кажется, в супермаркете видела его и около дома...

На меня внезапно нахлынуло чувство страха. Сердце громыхало в груди, руки и ноги превратились в ледышки, дышать стало тяжело от осознания того, что вот этот самый человек, липкий взгляд которого я чувствовала на себе в последние дни.

Пока рассчитываюсь за покупки, пытаюсь успокоиться. Убеждаю себя, что это просто какой-то надоедливый поклонник, который стесняется подойти и познакомиться. Или, возможно, это просто совпадение. Бывают же такие совпадения, правда?

Посматриваю искоса на него и понимаю, что он не похож на маньяка: рыженький милашка в футболке с принятом Star Wars, правда, выражение лица такое серьезное, словно он решает проблему глобального потепления.

Медленно иду в его сторону, делая вид, что увлечённо пялюсь в телефон, проскальзываю к эскалатору и поднимаюсь на второй этаж. В кинотеатр. Отличное место, чтобы затеряться.

Изучаю афишу, посматриваю на часы и пытаюсь определить, пошел ли за мной парень.

Кажется, отстала. Облегченно выдыхаю, понимая, что, скорее всего, это просто разыгралась моя фантазия, и направляюсь прочь из торгового центра. Домой. В свою уютную квартирку. Туда, где точно безопасно.

Кира

— Не слишком коротко? — С сомнением смотрю на коротенькую джинсовую юбку и пытаюсь не думать о Владе, которого сегодня ночью ждет сюрприз в виде закрытой двери.

— В самый раз! Только надень с ней вот этот топ. — В меня летит белый кружевной топик на бретельках, который Линка отрыла где-то в недрах моего шкафа. И она оказывается права: в нем я выгляжу сексуальной кошечкой. — И перестань уже смотреть в сторону этого балкона и вздыхать, словно ты на похороны собираешься!

— Ничего я не смотрю туда. — Хватаю горячую плойку и расческу, смотрю на свое отражение в зеркале, прикидывая, что бы мне сделать на голове. — А вздыхаю я, потому что мама позвонила и сказала, что приедет завтра утром в город и ко мне заглянет. Ты же знаешь, мы с ней в последние годы плохо ладим, к тому же я планировала отоспаться после клуба, а теперь придется в шесть утра уже встречать ее у порога, — тараторю я, пытаясь уложить волосы.

— Ага, будем считать, что я поверила.

В одиннадцать мы вызвали такси и упорхнули из дома. Я с сожалением посмотрела на дверь Влада, но Лина, увидев, на что я пялюсь, схватила меня за руку и потащила в лифт.

— Сегодня мы открыты для веселья и новых знакомств, и чтобы больше я не видела этого взгляда преданной собаки, — сердито бурчит она.

— Может, расскажешь, какая муха тебя укусила? — Включаю камеру на телефоне, и мы, не сговариваясь, улыбаемся своим отражениям в огромном зеркале.

«Чик» — и на фото запечатлены две счастливые сексуальные девушки.

Добавить в историю Инстаграм. «Вечер с моей любимой @FoxyLin *сердечко* Веселье только начинается».

— Никто меня не кусал, просто бесят эти мужики, которые никак не могут определиться, чего хотят в жизни. Люблю, не люблю, хочу, не хочу. Достало все!

— Профессор плохо на тебя влияет, — фыркаю я, пытаясь догнать ее на улице и не споткнуться на высоченных каблуках.

У моря уже вовсю громыхает музыка, легкий ветерок приносит приятную прохладу, а два коктейля на голодный желудок — легкое головокружение. Мы веселимся, танцуем, флиртуем с незнакомыми красавчиками, с удовольствием принимая от них и знаки внимания, и выпивку. Я даже не отстраняюсь, когда какой-то парень во время танца подходит ко мне и начинает тереться сзади. Мы движемся в ритм музыки, и мне хорошо.

Мы орем во все горло, когда на сцену выходит известная группа, подпеваем, прыгаем, толкаемся и попадаем под влияние общего безумия.

И я даже не думаю о Владе. Вру, конечно: думаю, и еще как.

Почему-то очень хочется выбраться с ним куда-то, пофлиртовать, узнать о нем больше, гулять за руки по пляжу и целоваться через каждые пять метров.

Я столько выпила, что через несколько часов все перед глазами начало кружиться и мне срочно нужно было где-то присесть.

— Лин, все, все, я не могу больше! — пытаюсь перекричать музыку и вырвать подругу из объятий незнакомца. — Пойдем найдем свободное место, чтобы присесть.

Лина хлопает в сторону красавчика своими длинными ресницами, посылает воздушный поцелуй, хватает меня за руку и тащит туда, где нет такого количества народа.

— Жаль, столик не забронировали, но тогда нам пришлось бы два месяца на сухом пайке сидеть, — вздыхает она, выискивая глазами хоть один свободный диванчик или место у бара.

Оглядываюсь по сторонам, в этот раз внимательно рассматривая посетителей клуба, и с сожалением думаю о том, что подруга права: нам здесь веселиться не по карману. Шикарная брюнетка в компании взрослого мужчины, несколько смуглых парней, явно не нашей национальности, расфуфыренные девочки, Влад… Что?

Кажется, я протрезвела всего за секунду. Несколько раз моргнула, пытаясь отогнать видение, но оно не исчезало. Влад вальяжно сидел за столиком в компании той самой белокурой красотки, которая приходила к нему на прошлой неделе. Потягивал что-то из стакана, постукивая пальцами второй руки по столику.

Блондинка сидела, тесно прижавшись к нему, хихикала и что-то шептала на ушко. Дикая ревность и злость накрыли меня с головой, и я разрывалась между желанием подойти к нему и врезать хорошенько и наброситься на первого встречного парня, чтобы оторваться с ним, забыв об этом предателе.

Да, он ничего мне не обещал, да, мы не говорили о наших странных отношениях, но приходить каждую ночь ко мне, а потом сидеть как ни в чем не бывало с этой белобрысой козой — верх мудачества.

— У тебя такой взгляд, словно ты готова убить кого-то… О, я вижу Андрея, с менеджмента, помнишь? Идем поздороваемся. — Лина тащит меня в противоположную от Влада сторону, а я не могу оторвать взгляд от них.

Все настроение испарилось всего за несколько секунд, и никаких танцев и веселья мне уже не хотелось. Значит ли это, что он пришел ко мне, увидел закрытую дверь и решил поискать десерт в другом месте?

Блондинка накрывает его руку своей, и.... и я налетаю на кого-то и почти падаю. Чувствую, как сильные руки придерживают меня за поясницу, и сначала замечаю белоснежное поло перед глазами, а потом уже улыбку очаровательного обладателя хорошего равновесия.

Блондин улыбается мне и, удостоверившись в том, что падать я не собираюсь, отпускает, но не уходит.

— Все нормально? Не ушиблась? Прости, я зазевался. — Парень придвигается еще ближе, чтобы я могла услышать его голос сквозь звуки музыки.

— Это ты прости, мне стоит смотреть под ноги, а не по сторонам. — Пытаюсь найти глазами Лину, но ее и след простыл.

— Я Саша. Позволишь угостить тебя чем-то? Если ты одна здесь, конечно.

— Я… — замолкаю и оглядываюсь назад, чтобы еще раз взглянуть на Влада и убедиться, что мне это не снится. — А может, лучше потанцуем? Я, кстати, Кира, — улыбаюсь, пытаясь успокоить колотящееся сердце, потому что именно в этот момент где-то там, позади меня, Влад целуется с другой.

Влад

Кристина стала для меня настоящей занозой в заднице. И та, которая была дочкой тети Кати, и та, которая примчалась из столицы, сбегая от отца, жениха и прочих проблем. Но если от дочки сварливой соседки отделаться получалось легко, вместе с ее тортиками, оладушками и прочей безвкусной стряпней, то от Тумановой спастись не получалось.

— Ну котик, ну солнышко, пожалуйста, поговори с папой. Он тебя послушает, я точно знаю, — это я слушал каждый день на пороге своей квартиры.

Кристина, виляя своими бедрами, бесцеремонно проходила мимо меня и ныла, ныла, ныла… Хорошо, хоть сделала паузу в своих домогательствах ко мне.

На самом деле это оказалось неожиданностью, что прилетела она для того, чтобы просить меня как-то воздействовать на решение Тумана. Я-то думал, она примчалась за добавкой — после быстрого секса в тот единственный раз, когда нас и застукали, между нами больше ничего не было, а она ведь такая любвеобильная дикая кошечка.

Сейчас же мне кажется, что и тот раз был хитро спланированной подставой.

— Я не член семьи, Кристина, и не собираюсь лезть в ваши семейные разборки.

— Ну как же так? Тебе меня совсем не жалко, что ли? Ты вообще видел этого моего жениха? Нос картошкой, лоб горбинкой, козлиная бородка и пивное брюшко! — Она нервно вышагивает туда-сюда по комнате и орет так громко, что я начинаю переживать, что ее может услышать Кира.

Черт, снова эта девчонка в моей башке! От одной мысли о ней член напрягся, желая проникнуть внутрь ее податливого тела. Я подошел к окну, повернувшись спиной к девушке, чтобы она не заметила моего стояка и не приняла на свой счёт.

Пять дней подряд я не мог держать свои желания при себе. Ложился спать с мыслью, что больше не прикоснусь к Кире, буду лишь следить издалека, что, скорее всего, на днях Туман прикажет навредить девчонке, потому что Князь все еще не шел на контакт, и мне не стоит подпускать ее так близко к себе. Но каждую ночь я, словно зомби, выбирался из-под одеяла, шел на балкон и приходил в себя в постели девчонки после того, как кончил третий раз. Говорил себе, что это в последний раз, что это ничего не значит, но следующей ночью снова срывался и бежал к ней.

Утром с трудом покидал постель и мирно спящую беззащитную девушку. Ни разу не позволял себе задержаться до того момента, когда она проснется, иначе это означало бы, что мы что-то большее, чем любовники. Пришлось бы разговаривать с ней и объясняться, а мне это не нужно.

Несколько раз в голову приходила мысль, что, если я перепоручу задание Костяну либо Тощему и уеду в Киев, Туман ничего не скажет, но почему-то не спешил покидать эту квартиру.

— Кристина, ты прекрасно знаешь, что если твой отец что-то решил, то отговорить его невозможно. К тому же брачный контракт уже подписан, а тебе пора возвращаться домой.

— Я никуда не поеду! — орет она, подходя ко мне и прижимаясь грудью к спине. — Ну же, Змеюшка, сделай что-нибудь, — шепчет мне на ухо, пытаясь пробраться пальцами под резинку штанов.

Я отстраняю ее от себя, пытаясь придумать, как без лишних потерь отправить девушку в руки женишку, но вариантов никаких. Кристина та еще упертая ослица.

Посматриваю на часы, понимая, что вот-вот с учебы должна вернуться Кира, а не услышать крики моей гостьи будет сложно, поэтому пытаюсь выпихнуть ее по-быстрому из квартиры.

— Кристина, мне пора работать. Перестань валять дурака и отправляйся домой, пока Туман не прислал кого-то за тобой. Ты ведь умная девушка, так используй всю эту ситуацию во благо себе. Твой отец хочет разделить бизнес с твоим будущим мужем, найдешь рычаги влияния на «бородатого козлика», будешь рулить всем. — На это она точно должна повестись.

По алчному взгляду вижу, что шестеренки в ее голове уже начали свою работу. Бьюсь об заклад, она уже примеряет на себя роль босса и то, как будет указывать, кому и что делать.

— Всегда знала, что из всех этих мужиков, вечно крутящихся возле отца, ты самый умный. Так и сделаю, — хитро прищурившись, улыбается она, и я с облегчением выдыхаю. На одну проблему меньше. — Только перед этим хочу хорошенько оторваться, и ты мне в этом поможешь.

— Я на задании, Кристина. — Иду в сторону кухни, пытаясь увести Кристину из спальни, куда она сунулась первым делом.

— Ну-у-у-у, тебе всего лишь нужно будет сходить со мной в ночной клуб. Хочу танцевать. — Она закружилась по комнате, а я уже не мог дождаться, когда Туманова свалит из этой квартиры, а еще лучше из города. — Ты ведь должен присматривать за мной, так? Что скажет папочка, если со мной что-то случится? Ай-ай, плохой Змей. — Она снова приближается ко мне, становится на носочки, заглядывая прямо в глаза, и проводит пальчиком с идеальным маникюром по моим губам. — Ну же, сладенький.

В который раз отстраняю от себя девушку, зная, что от нее не отделаться, а еще с сожалением думаю о том, что сегодня секс с Кирой, скорее всего, отменяется.

— Хорошо, я пойду с тобой, только при одном условии: завтра с самого утра ты садишься на первый же рейс и улетаешь. Без всяких отговорок. Ну как, согласна?

— Как скажешь, — вздыхает она и делает то, что мне сейчас нужно меньше всего: начинает снимать с себя платье.

— Что ты делаешь? — начинаю злиться. Меня уже достал этот детский сад! — Не смей раздеваться и иди пакуй чемоданы. Я куплю билет на самолет, вечером мы пойдем в ночной клуб, а утром я отвезу тебя в аэропорт и проконтролирую, чтобы ты прошла регистрацию и улетела. Ясно?

— Хорошо, хорошо, зачем кричать-то так? — Кристина поправляет платье и, к моему облегчению, уходит. До вечера.

Завариваю кофе и выглядываю в окно, чтобы не пропустить возвращение Киры. Туман звонил сегодня и сказал ждать новых распоряжений, и все это мне очень не нравилось.

Я разглядываю толпу прыгающих в такт музыке подростков, пью и мечтаю поскорей свалить отсюда. Кристина, вместо того чтобы отправиться отрываться на танцпол, как она собиралась изначально, сидит все время за столиком, липнет ко мне и не отходит ни на шаг.

После третьего стакана виски я заказываю сразу бутылку. Вечер обещает быть долгим и скучным. Стараюсь не думать о том, что сейчас вместо того, чтобы лицезреть обиженное личико Тумановой, слушать ужасную музыку, от которой закладывает уши, и пялиться на странно одетых идиотов на сцене, я мог бы наслаждаться телом Киры.

Посматриваю в сторону роскошных девочек, подумывая о возможности разнообразить вечер, а заодно и выбить из головы дочку Князя, но ни одна из них не привлекает мое внимание настолько, что мне захотелось бы затащить ее в номер отеля и хорошенько оттрахать.

— Здесь так скучно, — кричит мне на ухо Кристина, — может, возьмем несколько бутылок вина и махнем ко мне?

Внимательно смотрю на нее, пытаясь понять, чего она добивается. Нет, серьезно, проще собрать автомат с закрытыми глазами, чем разобраться в желаниях этой девушки.

— У нас был уговор, Кристина: мы приходим в клуб, ты танцуешь, отрываешься, делаешь все, что душе угодно, и я никому ничего не расскажу, а потом мы едем в аэропорт. — Убираю ее руку от своей ширинки и несколькими большими глотками осушаю стакан.

— Ну-у, так не честно, я тебя хочу! Те-бя! — Она щебечет что-то еще, но я уже не слушаю ее. Краем глаза замечаю знакомую фигурку: девушка идет боком ко мне, но даже с такого расстояния я не могу не заметить, насколько она похожа на Киру.

Пытаюсь рассмотреть ее получше. Стройные ноги, распущенные длинные волосы и сексуальный короткий топик — такой я ее еще не видел.

Неужели это и в самом деле Кира? Какого черта делает здесь? С кем пришла? Достаю из кармана телефон, собираясь набрать девушку, чтобы убедиться, что она сладко спит в своей кроватке, а не обнимается с каким-то отморозком, но вспоминаю, что так и не знаю ее номера телефона. Зачем он мне, если Кира всегда находится в тридцатисекундной досягаемости?

Снова перевожу взгляд в ее сторону, выхватываю из толпы стройную фигурку в короткой юбке и пропускаю тот момент, когда Кристина придвигается ко мне и впивается в мои губы поцелуем.

— Какого черта ты делаешь? — отталкиваю от себя эту идиотку. Не хватало мне еще проблем с Туманом, ведь ясень пень, что за девчонкой кто-то присматривает и об этом обязательно доложит шефу.

— Я не понимаю, что с тобой! Ты ведь раньше хотел меня, прожигал взглядом. А секс — помнишь, какой у нас был секс? А что сейчас поменялось? Я все еще хочу тебя, и этот козел, за которого меня пытаются выдать замуж, не помеха тому, чтобы провести хорошо время. Ты ведь помнишь, как…

— Кристина, заткнись, а? Найди себе какого-то молодого мальчика и трахайся с ним, сколько душе угодно, а я здесь лишь для того, чтобы присмотреть за тобой, поняла? — рыкнул на нее, замечая, как резко меняется выражение лица девушки. Кажется, еще минута — и она расплачется.

— Я сейчас приду. — Хватает свою сумочку и уходит прочь. Я облегченно выдыхаю, откидываюсь на спинку дивана и пытаюсь найти ту девушку, которая была так похожа на Киру. Она могла бы быть хорошей заменой Князевой.

Еще несколько стаканов виски, и прямо посреди танцпола замечаю стройное тело в короткой мини-юбке. Со злостью сжимаю стакан в руке, желая разбить морду кретину, который лапает ее своими грязными руками.

Это была Кира. Без вариантов. Свет прожектора как раз попал ей на лицо, освещая улыбку и горящий взгляд. Она стояла спиной к парню и терлась об него в танце. Выгибалась и не сопротивлялась, когда его руки гладили оголенный животик.

Волна ярости затопила меня. Я из последних сил контролировал себя, подавляя желание подойти к ним и устроить разборки.

Что за чертовщина со мной происходит? С каких пор я снова стал собственником? Самым лучшим решением было бы встать сейчас и свалить, пока я не натворил глупостей. И плевать на Кристину, она девочка взрослая, сумеет и такси заказать, и до отеля добраться.

И я даже делаю попытку уйти, но, когда вижу, как по нежной шее проходятся чужие губы, крышу срывает окончательно.

Быстрым шагом направляюсь к парочке, меня немного шатает из-за выпитого, голова кружится, и я несколько раз даже врезаюсь в каких-то людей, но вокруг не существует никого, кроме девушки в объятиях чужака.

Я зол. Очень. Ее место — дома, в постели. И она окажется там очень скоро.

Остается несколько шагов до Киры, когда она открывает глаза и замирает. Ее взгляд направлен в мою сторону, и она выглядит испуганной. Да, девочка, беги, иначе тебе не поздоровится.

Влад

Кира, не отводя от меня взгляд, отстраняется от парня, улыбается, а потом поворачивается ко мне спиной, оплетает руками его шею и продолжает танцевать, будто меня и нет здесь.

Шепчет ему что-то на ухо, виляет своей сладкой задницей, а я закипаю. Хочу прибить их обоих, алкоголь подначивает хорошенько начистить морду этому недоделанному танцору, но я сдерживаюсь. Хватаю Киру за руку и оттаскиваю от парня.

— Что ты делаешь? — кричит она, пытаясь вырваться из моего захвата.

— А ты что делаешь? Какого черта ты зажимаешься с этим засранцем? Может, подвезти вас в отельчик? Или сразу к тебе, а?

— Да как ты смеешь! — Эта заноза хочет влепить мне пощечину, но я успеваю перехватить ее руку. Хватаю за кисть и с силой сжимаю. Краем глаза замечаю, что ее несостоявшийся кавалер двигается в нашу сторону, в попытке защитить Киру от такого плохого меня.

Но я не собираюсь даже разговаривать с ним. Зачем тратить время попусту?! Хватаю девушку за талию, притягиваю к себе и впиваюсь в ее губы поцелуем.

Кажется, она сопротивляется, но это длится всего несколько секунд. Она расслабляется в моих руках, обнимает в ответ и приоткрывает губы, давая разрешение завладеть ее ртом.

Мы целуемся как сумасшедшие. Время останавливается, и никого вокруг не существует. С трудом отрываюсь от неё, смотрю в горящие глаза и нахожу в них отражение таких же сумасшедших своих.

Мы не произносим ни слова, они здесь лишние. Я хватаю ее за руку и веду к выходу. Киру кто-то окликнул, но она даже не обернулась. Все потеряло значимость, кроме наших сплетенных пальцев.

Я чувствую себя подростком. Пьяным. Возбужденным и … влюбленным. Списываю все на алкоголь, целую Киру в висок, вдыхая цитрусовый аромат ее волос, и ускоряю шаг, не в силах дождаться, когда мы наконец-то останемся наедине.

Аллея, ведущая на стоянку, кажется слишком длинной. Мы ещё несколько раз останавливаемся прямо посреди дороги и целуемся. Она тоже пьяная, я вижу это по ее походке, смеху и глазам. Завтра утром вместе будем страдать от похмелья, а сейчас главное — добраться до квартиры, потому что я готов зажать ее прямо здесь, на улице, где-то за углом, чтобы задрать и без того короткую юбку, отодвинуть в сторону трусики и войти одним мощным толчком.

Член ноет в штанах, жаждет оказаться в ней, и я почти бегу, радуясь, что мы уже возле арки, где таксуют мужики.

— Эй, братан, подкинь до Маршала Баджаба...Бабажа... Баба

— Ба-ба-джа-ня-на, — по слогам пьяным голосом выговаривает Кира, так как я не в силах совладать с заплетающимся от алкоголя языком и таким сложным набором букв.

— Да, этого самого Ба-что-то там, угол Бреуса. — Открываю заднюю дверцу черного Шевроле и забираюсь в салон вместе с Кирой.

Водила молчит, понимая, что нам не до разговоров. В машине темно, и я, пользуясь тем, что глаза мужика направлены на дорогу, проникаю рукой под юбку Киры, просовываю пальцы под ее трусики и нащупываю чувствительный бугорок.

Она тяжело вздыхает, цепляется пальцами в мое колено и закрывает глаза. Наклоняюсь к ее шее, провожу губами, целую и ввожу в неё сначала один палец, а потом второй. Я сошел сума, других объяснений не найти. Веду себя, как будто мне снова семнадцать и я впервые дорвался до девчонки.

Провожу большим пальцем по ее клитору, и ее сдавленный стон звучит как музыка для моих ушей.

— Тише-тише, — шепчу на ухо, зарываюсь лицом в ее волосы и молюсь, чтобы мы быстрей добрались до дома. Еще немного, и я попрошу таксиста припарковаться у обочины и оставить нас минут на десять.

Медленно двигаю пальцами внутри нее, размазывая по клитору влагу, но Кира неожиданно не дает мне продолжить. Отстраняется от меня и хватает за руку, призывая остановиться.

— Ты был там с девушкой, я видела тебя, и ты ее целовал, — обиженно говорит она, отодвигаясь к самому окну.

А я улыбаюсь. Сексуальная ревнивая кошечка. Еще совсем молода, но если уже сейчас сводит мужиков с ума, то через несколько лет, когда превратится в шикарную зрелую женщину, сможет прибрать к своим рукам любого.

Смотрю на ее профиль в свете уличных фонарей и фар машин и задаюсь всего лишь одним вопросом: какого черта мы с ней встретились при таких обстоятельствах? Если она узнает, кто я на самом деле, вышвырнет навсегда из своей жизни, и даже если я ее украду и закрою в спальне — все равно не простит.

А мне почему-то этого не хочется. За много лет это первая девушка, которая заинтересовала меня. Впервые с тех пор, как ушла Мила, я не думаю о ней, не фантазирую, не вижу ее в своих снах.

Перевожу взгляд на грудь Киры, опускаюсь ниже к оголенному животику и от напряжения в штанах начинаю нервно ерзать на сиденье и постукивать ногой по резиновому коврику. Сколько ей лет? Надо бы, пока она спит, заглянуть в паспорт. Прикинул в голове и решил, что ей не больше двадцати. Это сколько? Четырнадцать лет разницы? Когда ей будет тридцать четыре, мне стукнет сорок восемь и я буду для нее старым хреном.

Решаю, что от алкоголя у меня совсем поехала крыша, если я всерьез начинаю задумываться о том, чтобы быть с ней вместе. Скорее всего, через неделю меня здесь уже не будет…

— Приехали, голубки. — Машина останавливается прямо у новостройки, я протягиваю водителю купюру и выхожу следом за Кирой, которая уже успела умчаться вперед.

— Далеко собралась? — догоняю и прижимаю ее к входной двери в парадную, когда она пытается найти в сумочке ключи.

— Отстань. — Упирается руками в мою грудь, но против моего напора ей не устоять.

— Иди ко мне, моя ревнивая кошечка. — Хочу поцеловать ее, но Кира отворачивается, и вместо мягких губ я целую щеку. — Ты меня не обманешь, Ки-ира, — пьяно протягиваю ее имя и немного пошатываюсь, — я знаю, что ты меня хочешь. Мокрые трусики не врут. — И в доказательство просовываю руку между ее ног и провожу пальцами по насквозь мокрой ткани.

— Влад, нет.

— Кира, да. — Сжимаю ее талию, притягиваю к себе еще ближе, вжимаясь в нее членом, чтобы малышка поняла, что делает со мной.

Наконец-то нахожу ее губы, впиваюсь поцелуем, пытаясь подчинить себе, и она сдается. Медленно, но сдается. Чувствую, как ее руки поднимаются и обхватывают мою шею. Она трется об меня, а я схожу с ума. Быстро достаю из кармана ключи, нетерпеливо подношу «таблетку» к считывателю, открываю чертову дверь и, не разрывая поцелуя, заталкиваю девушку внутрь.

Нажимаю на кнопку вызова лифта и вжимаю ее тело в железную дверцу. Я шарю руками по ее телу, задираю юбку, исследуя то бедра, то обнаженный животик.

— М-м-м… — Она откидывает назад голову, когда мои губы скользят по её шее. Легко покусываю нежную кожу и перемещаюсь ниже, к груди.

Лифт щелкает, оповещая о том, что прибыл, дверки автоматически разъезжаются, и мы почти валимся на пол. В последнюю минуту хватаюсь за стенку, удерживая нас двоих.

Кира смеется, меня ведет в сторону от выпитого, но мы таки справляемся и снова стоим ровно.

— Сладкая моя девочка, — шепчу ей, сжимая грудь через тонкий топик, и слышу в ответ ее стон.

Лифт быстро доставляет нас на третий этаж, и мы, слегка шатаясь и обтирая все стены, добираемся до ее квартиры.

— Может, для разнообразия в этот раз у тебя? — спрашивает, когда я отбираю ее сумочку в поисках ключей.

— У меня страшно и не убрано, — отшучиваюсь, не с первого раза попадая ключом в замочную скважину. — Мля, на хрена тебе три замка. — В глазах все плывет, и мне приходится немного повозиться с долбаной дверью.

Как только мы заходим, я набрасываюсь на нее, забыв запереть за собой дверь, стягиваю по пути в спальню одежду, целую и пытаюсь не убить нас обоих, когда хватаю ее за задницу, поднимаю и, спотыкаясь, несу к кровати.

Она, обхватив меня ногами, ёрзает, задевая возбужденный член, который разрывается от боли и желания войти в нее.

— Я все еще жду объяснений по поводу той блондинки, — между поцелуями говорит Кира, но в ответ я бросаю ее на кровать и наваливаюсь сверху.

— Она всего лишь дочь моего знакомого, который попросил присмотреть за ней. — Целую ее животик, опускаюсь ниже и развожу ноги в стороны.

— Ты целовал ее, странный метод присматривания, — капризно говорит она, выводя меня из себя этими бессмысленными разговорами.

Я отпускаю ее ноги, поднимаюсь выше, упираясь руками в кровать по обе стороны от ее головы, и набрасываюсь на губы, проникая языком глубоко в рот.

Медленно опускаюсь на нее, устраиваясь поудобней между ног, отвожу немного в сторону стройную ножку и направляю член, который уже час как готов разорваться от неудовлетворённого желания, в ее мокрое лоно.

— Ах, — стонет мне прямо в рот, обхватив меня ногами, и я теряю рассудок, срываясь с цепи.

Толкаюсь в нее, проникая на всю глубину, наращиваю темп и замедляюсь, когда чувствую, что слишком близок к разрядке. Не могу оставить неудовлетворенной свою девочку, поэтому приходиться бороться со своими желаниями.

Ложусь на спину, утаскивая ее за собой, подтягиваюсь на руках немного назад, подложив под спину подушку, и сжимаю ее за талию, призывая двигаться. Она делает несколько несмелых движений, а я не могу оторвать от нее взгляд.

Кира прекрасна. Ее волосы разметались по плечам, она откидывает назад голову, закрывает глаза и прикусывает губу. С благоговением нежно провожу рукой вверх по ее телу, задерживаясь на груди.

Одной рукой задаю темп, другой мну ее сочную грудь, а потом заставляю наклониться ниже, для поцелуя. Ловлю губами ее стон, двигаюсь навстречу, желая оказаться еще глубже, и чувствую, что уже на грани. Ласкаю ее соски, с силой сжав талию и насаживая на себя сильней и сильней. Она стонет, выгибается, и я понимаю, что ничего порочней и сексуальней в жизни не видел.

— Давай, детка, кончай. — Обхватываю ее руками, заставляя лечь мне на живот, кусаю шею и ускоряю темп.

Кира вскрикивает, и я чувствую, как она сжимается изнутри, обхватывая мой член. Резко переворачиваю ее на спину, делаю еще несколько резких толчков и в последний момент успеваю выйти из нее, чтобы излиться на плоский животик.

Тяжело дышу, пытаясь восстановить дыхание, и зачарованно смотрю ей в глаза. Шум в ушах проходит, сердце все еще бешено колотится, и медленно ко мне начинает возвращаться способность мыслить.

Кира

Просыпаюсь от настойчивого звука будильника. С трудом разлепляю глаза, во рту пустыня, голова трещит, и мне понадобилось добрых пять минут, чтобы понять, что я не смертельно больна, это всего лишь похмелье.

Зарываюсь руками в волосы, массирую виски и молюсь, чтобы этот ад закончился. Господи, зачем я столько пила? Пытаюсь вспомнить, что было вчера и как я добралась до дома, но воспоминания приходят урывками.

Влад. Влад целовался с блондинкой! Или это был не Влад?.. Нет, точно Влад, потому что потом я целовалась с ним… Медленно в голове начинает проясняться, и я вспоминаю, как мы ехали в такси, как он зажимал меня у дома и как мы ввалились в квартиру.

Черт, ненавижу его!

Слышу звон посуды со стороны кухни, и глаза расширяются от страха. Мама! Мама должна была приехать! Неужели у нее все-таки есть ключи от моей квартиры?

Осматриваюсь вокруг в поисках соседа и с облегчением выдыхаю, так как он, скорее всего, уже вернулся к себе.

Набрасываю на голое тело халат и прикрываю волосами засосы на шее, улыбаясь своему отражению в зеркале. Да, я злилась на Влада, очень, но, с другой стороны, он оставил ее там одну и уехал со мной. Значит ли это, что я интересна ему намного больше, чем остальные девушки?

Стараюсь не летать в розовых облаках, приказываю быть более твердой и рассудительной, но подавить улыбку все же не получается.

Тихонько ступаю по белому ворсистому ковру, выхожу из спальни, поворачиваю в сторону кухни и застываю. Влад (в одних трусах) хозяйничает в холодильнике, достает кувшин лимонада, который я с любовью готовила для мамы, принюхивается и, забыв о существовании чашек, пьет прямо из него.

— Эй, это не для тебя! — Быстрым шагом несусь к нему, вырываю у ошарашенного мужика кувшин и возвращаю в холодильник.

— И тебе доброе утро, малыш. Как головка? Не бо-бо?

— Все отлично! — говорю слишком резко, с грохотом закрыв дверцу холодильника.

На самом деле я не знаю, как себя вести. Это первый раз, когда Влад не сбежал от меня утром. А может, просто не ожидал, что я проснусь так рано?

Он выглядит помятым и невыспавшимся. На щеке след от подушки, на груди несколько свежих царапин от ногтей — предполагаю, что моих, — а в глазах пляшут искорки.

— Встала не с той ноги? — Тянется к холодильнику, но я бью его по руке и пресекаю попытку посягательства на самое святое в этом доме.

Влад усмехается, хватает меня за талию, гипнотизирует губы и собирается поцеловать, но я отворачиваюсь.

— От тебя воняет перегаром, — наигранно кривлюсь и закрываю пальцами нос.

— От тебя тоже. Что было вчера? Мы вместе напились? — Он отстраняется, снова тянется к холодильнику, но в этот раз я не препятствую его утолению жажды.

Стою рядом, любуюсь его сексуальным телом, татуировками, накачанными руками и смущенно отвожу в сторону взгляд, потому что в голову сразу же лезут непристойные мысли из разряда того, что мы творили ночью.

— Все еще злишься из-за поцелуя?

— А говорил, что ничего не помнишь. — Качаю головой, наблюдая за тем, как большими глотками он пьёт приготовленный мною лимонад.

— Я не говорил, что ничего не помню, я спрашивал, что было вчера.

Я открываю рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, но меня прерывает громкий стук в дверь. Мама.

— Иду! — кричу так громко, что от собственного голоса пульсируют виски. — Собирайся, тебе пора! — выталкиваю Влада из кухни и направляю в сторону балкона. — Давай, шевелись! — Замечаю в прихожей прямо около двери нашу одежду, подбираю, вручаю Владу, замечая, что он успел прихватить с собой кувшин, и шиплю на него, чтобы уходил.

Стук повторяется. В этот раз громче и настойчивей.

— Мам, иду, минутку! — Замечаю мужской носок прямо возле кровати, подбираю его и бросаю в этого идиота. — Давай, уходи к себе, и чтоб ни звука, ясно? А это верни. — Пытаюсь выхватить из рук остатки лимонада, но мужчина сильней.

— Это очень хорошо помогает от похмелья. До встречи, малыш! — Щёлкает меня по носу и исчезает на балконе..

Я рычу, злюсь, пинаю свой топик на полу, в последний раз смотрю в зеркало и открываю входную дверь, с удивлением обнаружив, что мы всю ночь провели с незапертыми замками.

— Ну наконец-то, сколько можно спать? — Мама протесняется мимо меня, сбрасывает туфли и придирчиво осматривает все вокруг.

— И тебе привет, ма. — Закрываю дверь, мечтая поскорей оказаться в кровати.

— Я к тебе по делу приехала, вообще-то, — кричит из кухни, пока я чищу зубы, пытаясь перебить ужасный вкус вчерашнего алкоголя.

— Папа опять надумал открыть новый бизнес?

— А? Нет, я нашла тебе соседку. — До меня не сразу доходит, что она имеет в виду, поэтому первые секунды я все так же орудую зубной щеткой, полируя свои и без того белые зубы. — В смысле ты нашла мне соседку?

— У тети Любы дочка в этом году поступать будет — помнишь Женечку? Так они квартиру ищут, а я говорю: зачем вам чужим людям платить, если у нас в городе есть своя квартира, а Кирочка одна живет? Она недельки через две приедет, посмотрит что да как, за первый и последний месяц они уже оставили мне деньги.

Я молчу. Пожалуй, даже поцелуй Влада с той моделью не вызвал у меня такой злости, как то, что сделала мама.

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, но меня уже несет.

— Мама, это моя квартира, и я ни с кем не собираюсь делить ее, тем более с малознакомым человеком.

— Кира, нам нужны деньги, у отца плохо с работой, вы с братом учитесь на контракте. За что мы должны содержать вас? — Выхожу из ванной комнаты и иду на ее голос, в спальню.

— Я заканчиваю учебу через месяц и устроюсь работать, мам! Ау! — Меряю шагами комнату, пытаясь переубедить ее, что идея ужасна. — Позвони тете Любе и скажи, что все отменяется.

— Ничего не отменяется, я уже пообещала людям. Что мне теперь сказать?

— А со мной ты посоветоваться не могла, прежде чем обещать что-то людям?

— А почему это я должна советоваться с тобой? Ты еще ребенок, ни капли самостоятельности!

— Это мой дом, мама, и я не хочу, чтобы по нему ходили чужие люди! У меня есть личная жизнь!

— Вот, значит, как ты заговорила — мой дом! — передразнивает меня и падает в кресло. — А что из этого всего твое, а? Ты, что ли, заработала на эту квартиру?

— Ну уж точно не ты! — Улавливаю в зеркале своё отражение и понимаю, что сейчас похожа на настоящую истеричку, даже лицо покрылось красными пятнами. — Прости, конечно, но, если бы не Дима, у меня даже комнаты в коммуналке не было бы.

— Вот, значит, как ты с матерью заговорила!..

И началось: сначала пересказ, каким плохим Дима был отцом и мужем, как бросил нас, как потом мама вышла замуж во второй раз, а Дима даже не интересовался своим ребенком, как они меня растили, сколько сил и денег потратили, а я, такая неблагодарная, продала мать родную и человека, который все эти годы был мне вместо отца, за квартиру.

— А мебель в квартиру тебе кто покупал, а? Так бы и спала на надувном матрасе, если бы не мы!

— Можешь забрать в таком случае мебель обратно, но я сама хочу быть хозяйкой в своей квартире! И вообще, у меня есть парень и мы собираемся жить вместе, поэтому, сама понимаешь, Женечка здесь не в тему! — Я резко замолкаю, потому что в окне маячит Влад. Все еще в трусах. Машет мне рукой и улыбается. Какого черта?

— Парень? Что-то я ни разу не слышала от тебя ни о каком парне. И что это за парень, который переезжает жить к девушке? Он хоть работает?

— Какая разница, мам? Я все сказала. — Влад посылает мне какие-то знаки, но я не понимаю, чего ему надо. Если мама заметит его, мне не жить. Одного взгляда на мужчину достаточно, чтобы понять, что он старше как минимум на десять лет.

— Отлично, посмотрим тогда, как ты продержишься без нашей помощи. — Она гордо вскидывает голову, поднимается с кресла и идет на выход.

— Мам, ну ты куда? Я вчера приготовила покушать…

— Спасибо, но у меня еще куча дел. Не забудь приехать через две недели, надо помочь компот на зиму закрутить. — Хлопает дверью и уходит.

Я сползаю по стенке на пол, чувствую себя виноватой, потому что мама в какой-то степени права: она вырастила меня, выучила, и лишние деньги никогда не помешают, вот только мне не хочется жить под одной крышей с посторонним человеком.

Чувствую себя эгоисткой.

А ещё я задумываюсь над тем, что, возможно, эта моя ненависть к Диме появилась из-за мамы. Она всегда рассказывала, какой он плохой, ещё с детства. Если бы она не настраивала меня против него, какие бы у нас были сейчас отношения? Поменялось бы что-то между нами или он был бы для меня таким же чужим человеком, как и сейчас?

Возвращаюсь в спальню, чтобы упасть на кровать, пожалеть себя и уснуть, но натыкаюсь взглядом на Влада за окном.

— Какого черта ты здесь маячишь? Я что, неясно объяснила, чтобы шел домой? — срываю на нем свое поганое настроение, открыв стеклянную дверь.

— Эй, эй, потише, я, вообще-то, в отличие от некоторых, не оставляю на ночь нараспашку двери и окна.

— Тогда можешь валить через дверь!

— Какая муха тебя успела укусить, малыш?

— Та, которая пыталась засосать тебя вчера.

— Опять ты об этом недоразумении…

— Слушай, уходи, а? — Стараюсь, чтобы мой голос не дрожал, потому что я на грани истерики.

Несколько минут Влад молча смотрит на меня, а потом так же молча уходит.

Закрываю входную дверь на все замки. Закрываю дверь на балкон, повернув ручку вниз, и падаю на кровать, позволяя наконец-то скатиться по щекам первым каплям слез. Прекрасное утро, ничего не скажешь.

Влад

Утро могло быть намного лучше, если бы я не напился вчера до свинячьего визга и утром не страдал от похмелья. Голова раскалывалась, а некоторые подробности вчерашней ночи я совсем не помнил. А еще утро могло быть намного лучше, если бы я вовремя ушел к себе, когда проснулся, и если бы не звонок Тумана.

— Змей, ты там что, решил, что на курорте прохлаждаешься? — рыкнул он в трубку без прелюдий. — Пора предпринимать жесткие меры. Князь не идет навстречу. Мало того, что у нас сорвалась партия техники, потому что машину караулили менты, так еще и мне птичка на ушко нашептала, что он подал в суд ходатайство об изъятии документов у «НЬЮЭЛЕКТРО».

— Я делаю то, что ты приказал: слежу за девчонкой. Что мне еще предпринять? Подкараулить ее за углом и избить, передавая привет папашке? — Поганое настроение так и льется из меня, особенно после того, как эта девица выставила меня за дверь, и я совершенно забываю, с кем имею дело.

— Если нужно будет, так и сделаешь. А пока что жду от тебя чего-то большего, чем просто фото спящей и гуляющей дочки Князя. У тебя есть три дня на то, чтобы придумать, как заставить его сотрудничать, в противном случае я найду более полезных людей на твое место.

Я хочу сказать, что я, вообще-то, не преступник, не убийца и уж точно не псих, который будет угрожать беззащитным женщинам. Хочу сказать, что в мои обязанности входит договариваться с людьми, контролировать, чтобы деньги доставляли в нужное место, и искать новые точки для сбыта, но я молчу. Потому что за столько лет успел хорошенько изучить Тумана. И лучше ему не перечить.

— Хорошо, — выдыхаю в трубку и из последних сил сдерживаю себя, чтобы не броситься к Кире, собрать ее одежду в чемодан и отправить куда-то подальше от этого места.

Если она и вправду дочь Князя, какого черта он оставил ее без присмотра? Надеется на то, что никто о ней не узнает? Так уже узнали и даже сообщили ему об этом!

— И еще, — вздрагиваю от голоса в трубке, совсем забыв, что босс все еще на линии, — я просил тебя присмотреть за Кристиной?

— Да, она утром вылетела в Киев. — Я очень надеюсь на то, что она все-таки сделала так, как мы договаривались.

— Вылетела в Киев, значит… Как-то у нас информация расходится, потому что она звонила десять минут назад и просила передать денег, потому что ее обокрали. Не знаешь, как так случилось?

— Я…

Но Туман не дает договорить:

— А еще она мне сказала, что ты ее оставил одну около моря. Ночью. И ушел с какой-то девкой.

— Я не оставлял ее…

— Хорошо, что с ней ничего не случилось. Когда вернешься, у нас будет серьезный разговор.

С силой сжимаю в руках телефон и откидываюсь на спинку дивана. Так, с Кристиной разберёмся позже, сейчас важна Кира.

Понимаю, что вляпался по самые уши. Знал же, что обычной слежкой не обойдётся, но, когда речь шла о незнакомой девушке, все виделось в другом свете. Я не раз прибегал к запугиванию нужных лиц и никогда не задумывался о последствиях, а сейчас же... сейчас вся хладнокровность покинула меня при виде ее печальных глаз после визита матери. Жаль, что не удалось ничего услышать. Возможно, она и в самом деле никакая не дочь следака? Может же быть такое, что она обычная квартирантка? Вспоминаю, как она однажды обмолвилась, что квартира ее, и закрываю глаза, не зная, что думать.

Я совершенно запутался. Совместил личное с работой и получил огромную задницу.

Решаю, что нужно всё-таки узнать, кто ее родители, а потом буду думать, как поступить.

Листаю список контактов и останавливаюсь на Черепе. Он точно должен справиться с заданием.

— Привет, будь готов сегодня к делу.

— Наконец-то нужно делать что-то ещё кроме того, что сидеть на съемной квартире, пялясь целыми днями в окно.

— Не ёрничай. Я выведу девчонку из дома, а ты поищи в квартире ее документы. Паспорт там, не знаю, что-нибудь, что помогло бы выйти на Князя.

— Без проблем, маякнешь, когда можно начинать.

Не знаю, почему сразу этого не сделал.... Нет, знаю: потому что пытался внушить себе, что мне все равно, что случится с Кирой. Что, когда сверху придёт команда связать ее и удерживать столько времени, сколько понадобится, справлюсь с легкостью.

Но что-то пошло не так, и теперь я иду в душ, подумывая пригласить ее на свидание, чтобы вывести на время из дома. И мне нравится эта мысль. Как давно я не был на настоящем свидании? Год? Два? Семь? Даже не вспомнить. И этот внезапный азарт и беспокойство в сторону девчонки не на шутку тревожат меня. Нельзя проявлять слабость, иначе пойду на дно как ненужный мусор.

Упираюсь ладонями в стену душевой кабинки и подставляю спину струям воды. Нет, мне абсолютно плевать на Киру. Все эти непонятные мысли о правильности поступков возникают всего лишь из-за крутого секса с молоденькой девушкой и недостатка регулярного секса до этого. Как только все закончится, сразу же найду себе постоянную девушку, чтобы больше не влипать в такие ситуации.

Кира

Я успокоилась ближе к обеду и сразу же пожалела, что сорвалась на Владе. Он ведь не виноват ни в чем. Это все нервы, мама и девушки, которые вьются вокруг соседа и не дают мне покоя.

А еще, если бы я его не выставила за дверь, возможно, нам удалось бы поговорить друг с другом, узнать получше и выяснить, есть ли у него какие-то намерения на мой счет.

Я не хотела думать, что для Влада я всего лишь одна из многих девушек, с которыми он с охотой проводит ночи. То, что происходит между нами, невозможно между двумя людьми, которые друг к другу совершенно ничего не чувствуют.

Между нами накалялся воздух, летели искры, и мы сходили с ума при виде друг друга. Так не любовь ли это?

А еще я хотела объяснений по поводу той девицы из клуба, но понимала, что требовать от него этого не могу. Мы никто друг другу, просто мужчина и женщина, у которых отличный секс.

В голову так некстати начали закрадываться мысли: а что, если он считает меня слишком молодой для себя? А что, если я для него всего лишь удобная находка за стеной? А что, если у него таких, как я, не одна и даже не две? А что, если он просто жуткий бабник и не пропускает ни одной юбки, вот и мимо меня пройти не сумел?

От этих мыслей мне стало ещё хуже, чем от маминого заявления о внезапной соседке, и я рванула на балкон в надежде, что и Влад выйдет проветриться.

Но его не было. Даже после обеда из его квартиры не доносилось и звука, а дверь на балкон была закрыта.

Я как раз покормила Жорика и заваривала ромашковый чай, чтобы успокоить нервы, когда в дверь с силой постучали. От неожиданности я подпрыгнула и выронила чашку, но, к счастью, успела увернуться и горячая вода вылилась на пол, а не на меня.

— Вот черт! — Бросаю на пол полотенце, пытаясь быстро убрать влагу.

Стук повторяется, в этот раз более настойчиво. Нужно обязательно найти мастера, чтобы заменить звонок и домофон.

— Иду-у-у! — Бегу к двери и замираю, посмотрев в глазок.

За дверью стоит Влад. Сердце забилось быстрей, руки от волнения дрожат, я нервно приглаживаю волосы, смотря на себя в зеркало, и поправляю футболку, думая, как глупо себя веду, учитывая, что мы уже больше недели спим в одной постели. Он видел, как я кончаю, делаю эпиляцию и как выгляжу спросонья, так что мой растрёпанный вид вряд ли сможет испугать его.

Делаю несколько глубоких вдохов, легонько бью себя по щекам, решая, что это придаст мне свежести и бодрости, и открываю дверь.

Влад несмело мнется на пороге, что ему обычно совершенно не свойственно, а я не знаю, что делать и говорить. Странное предчувствие не покидает меня. Неужели скажет, что больше не придет? Неужели извинится за то, что не удержался, и предложит остаться хорошими соседями, которые будут одалживать друг другу соль и сахар, а ещё обмениваться пасхальными куличиками и слать открытки в WhattsApp друг другу?

— Собирайся, у тебя есть час, поедем куда-нибудь прогуляемся. — И, пока я перевариваю его слова, пытаясь понять, было ли это приглашение на свидание или он просто хочет избавиться от надоедливой любовницы, приковав ее где-то в лесочке, Влад исчезает из моей квартиры точно так же неожиданно, как и появился.

Я металась по квартире, не зная, с чего начать и как уложиться в час. Сначала разбросала по всей комнате одежду в поисках подходящего наряда, а потом подумала, что неизвестно, как и где закончится этот день. Поэтому одновременно пыталась наложить макияж и впихнуть в шкаф все, что лежит не на своих местах. Жаркий секс ведь никто не отменял, правда?

Я подсела на Влада как наркоман, и это было сильней меня. Приходилось напоминать себе про его поцелуй с блондинкой, чтобы подогреть злость и не растечься лужицей при одном лишь взгляде на подтянутое сексуальное тело. Нельзя доверять мужчине безоговорочно, и Вова прямой тому пример.

У меня было странное чувство дежавю. Точно так же, как и месяц назад, я в приподнятом настроении собираюсь на свидание, при этом от волнения и страха готова спрятаться под кроватью. Это ведь свидание, да? Влад же не решил таким образом рассказать мне о том, что я красивая, хорошая, но нам стоит прекратить ночные встречи? И дело не в нем и не во мне и что-то там еще, что обычно говорят в таких случаях?

Когда раздался стук в дверь, я накрутила себя настолько, что подумывала о том, чтобы затаиться в квартире и сделать вид, что меня нет дома. Но интерес победил страх, и я, схватив сумочку, поспешила в прихожую.

В последний раз смотрю на себя в зеркало, пытаясь понять, не полнят ли меня коротенькие джинсовые шортики, не перестаралась ли с макияжем и не стоит ли надеть маечку с менее откровенным вырезом.

Затаив дыхание, открываю дверь.

Вместо букета цветов в руках Влада связка ключей и брелок от машины. Черные джинсы, черное поло, черная кепка — ощущение, что мы на похороны собрались.

— Готова? — Проходится взглядом по моим ногам и, не дожидаясь ответа, идет в сторону лифта.

Выскакиваю из квартиры, в спешке закрываю на ключ три замка и спешу догнать Влада. Кажется, это вовсе не свидание.

Мы молчим, пока ждем лифт. Молчим, когда спускаемся на подземную стоянку, и молчим, когда идем вдоль ряда припаркованных машин. Замечаю на себе его задумчивый взгляд, отмечая, что он постоянно хмурится и от обычного игривого Влада не осталось ни следа. Между нами повисла какая-то странная неловкость, и мне хочется нажать на кнопку и выключить во всем мире свет, тогда мы снова станем самими собой.

Влад идет впереди меня, и я неотрывно слежу за каждым его движением. Изучаю взглядом его широкую спину, любуюсь походкой и не могу перестать глазеть на его задницу.

Мы останавливаемся у чёрной Ауди, и я впервые по-настоящему задумываюсь о том, что пора бы узнать, кто он и где работает. Такую машину на среднестатистическую зарплату не купишь.

С восторгом осматриваю отполированного монстра и понимаю, что он стоит дороже моей квартиры. Кажется, Влада позабавила моя реакция на его машину, он улыбнулся и, изображая саму галантность, открыл передо мной переднюю пассажирскую дверцу.

— Спасибо, — произношу смущенно, отводя от мужчины взгляд, словно это не с ним я содрогалась от оргазма еще вчера ночью.

Внутри пахнет натуральной кожей и… кофе. Замечаю белый стаканчик с давно остывшим кофе в держателе для напитков и следы красной помады на нем. В одно мгновенье меня словно прибило к месту. Пытаюсь отвести взгляд от красного, но не получается. Отчаянно хочется открыть дверцу и сбежать, но машина уже выезжает из паркинга.

— Кира, — зовет меня Влад, и, кажется, уже не в первый раз.

— А?

— Все хорошо? — Отрываю взгляд от доказательства измены и смотрю на мужчину.

— Да, все нормально. — Обхватываю себя руками и отворачиваюсь к окну. От обиды и боли хочется плакать, но я держусь из последних сил. Влад не достоин моих слез, не достоин. Он намного старше, а я еще даже университет не окончила. Он ничего мне не обещал. Мы совершенно разные.

Мысленно проклинаю тот день, когда он поселился в соседней квартире, и борюсь с желанием вылить остатки кофе ему на голову.

— Вы, женщины, такие женщины, — вздыхает он, заставляя меня все-таки оторваться от созерцания машин в соседнем ряду, мыслей о том, какой способ лучше подойдет для убийства такого здоровяка, и обратить на него внимание.

Он улыбается, одной рукой держит руль, а другой — тот самый стаканчик. Видимо, я слишком откровенно пялилась на него и спалилась.

— Кристина — дочь моего босса. Очень проблемная дочь. Она сбежала от жениха, а меня попросили присмотреть за ней.

— Похоже на сюжет бразильского сериала. — И это не сарказм. Неужели он думает, что я поверю в эту лабуду?

— Кира, я не вру. Давай ты не будешь забивать свою прекрасную головку этими нелепыми подозрениями и предположениями, а лучше скажешь мне, куда хочешь. Исполню любой каприз в радиусе ста километров. — Он возвращает стаканчик в держатель, а его рука ложится на мою ногу, пробираясь под юбку, отчего мне сразу же хочется развести ноги в разные стороны и почувствовать его пальцы под влажными трусиками. — Хотя, если честно, мне до чертиков хочется припарковаться в каком-то переулке и стянуть с тебя одежду.

Кира

На улице еще светло, поэтому насладиться огнями Луна-Парка и романтикой мы пока что не можем. Неспешно идем вдоль аллеи, поедая мороженое, и молчим... Он не спешит рассказывать что-то первым, а я не знаю, о чем разговаривать.

За месяц нашего знакомства мы либо обзывались, ненавидя друг друга, либо целовались и занимались любовью. Замечаю голодный взгляд Влада, направленный на меня, и улыбаюсь.

— Что, предпочел бы остаться со мной в квартире? — Выгибаю бровь, заигрывая с ним, и облизываю палочку от мороженого.

— Малыш, — Влад притягивает меня к себе за талию и не сводит взгляда с губ, — если ты еще раз так сделаешь, то, боюсь, мы даже до квартиры не доберемся. Мой внедорожник с тонированными стеклами окажется самым подходящим местом для нас.

Я тянусь к нему первой, легко целую в губы, нежно провожу руками по его лицу, не отрывая взгляда от его горящих глаз, и все же не выдерживаю:

— А тебе только секс со мной нравится или я тоже? — Я не знаю, как вывести его на тему наших отношений и ничего не испортить, поэтому решаю начать с легких ненавязчивых вопросов.

— М-м-м, дай-ка подумать… Твоя великолепная попка считается? — Возвращает мне легкий поцелуй, и я чувствую, как его руки опускаются ниже, на то самое место, которое, вообще-то, не считается.

— Влад, здесь люди, — шепчу, поглядывая на прохожих.

— Может, все-таки в машину?

— Нет! Мы только пришли!

— Хорошо, тогда начнем набег на аттракционы? Сто лет не был в парке развлечений.

— Начнем с машинок. Только ты так и не ответил на мой вопрос, — пытаюсь произнести это так, чтобы мой голос звучал равнодушно, но, кажется, не получается. Нотки обиды никуда не делись, и даже Влад улавливает их.

— Ки-ира… — Мне нравится, как он произносит мое имя, растягивая и как-то по-особенному. — Ты просто не можешь не нравиться. За те десять минут, что мы находимся здесь, я хотел врезать как минимум трем парням за то, что не могут удержать свой взгляд в нужном направлении. — Это не тот ответ, который мне был нужен, но тот факт, что он ревнует, уже обнадеживает.

Влад отстраняется от меня, хватает за руку, переплетая наши пальцы, словно мы настоящая пара, и ведет меня к входу в Луна-Парк, где на воротах красуется огромный Кинг Конг. Господи, да маленький ребенок уписаться может от такого зрелища!

Влад покупает билеты на машинки, мы подходим к автодрому, наблюдая за кучей малышни, косимся друг на друга и, уверена, думаем об одном и том же.

— Это не будет выглядеть странно, если мы с тобой залезем в эти машинки и будем гонять с детьми?

— Если хочешь, можем пойти на американские горки, — как-то уж слишком бодро говорит он.

Я представляю, как Влад будет рассекать на маленьких красных машинках, пытаясь обогнать детей, и понимаю, что не могу упустить такое зрелище.

— Нет, хочу на машинки. Давай, идем. — Хватаю его за руку и тащу за собой.

Раздается звонок, и я срываюсь с места первой. Подрезаю Влада, потом какого-то мальчишку, и с этого момента все меняется.

На лице Влада появляется улыбка, он крутит руль, пытается столкнуться со мной, но налетает на старушку с внучкой. Громко начинает извиняться, пытаясь перекричать музыку, но старушка вдруг улыбается, срывается с места и врезается в бок его машинки.

Я взрываюсь от смеха и не замечаю, как в меня влетает какая-то девочка.

— Ах, значит так, малявка! — И несусь вслед за ней.

Мы устроили настоящий хаос. Кажется, на автодроме было больше визгов, чем на бомбере, и отведенные пятнадцать минут заканчиваются слишком быстро, поэтому мы бежим к кассе и платим еще за пятнадцать минут, а потом еще и еще.

— Один опробовали, куда дальше? — Влад смотрит по сторонам с каким-то детским восторгом, и в этот момент я бы не дала ему тридцать четыре. Не зря мама часто говорит, что мужики даже в пятьдесят ведут себя как дети, похоже, это у них в крови и с возрастом никуда не уходит.

— Эм-м, дай подумать. На карусель?

— На лебедей этих, что ли? Нет, нет, нет, это без меня!

— Каких лебедей? — Смотрю вправо и взглядом натыкаюсь на детскую карусель. Белые лебеди медленно крутятся по кругу, и я прыснула от смеха, представляя нас с Владом, сидящих в этих кабинках. — Не сюда, ты что! Вот на ту! — Показываю на карусель, возле которой уже выстроилась очередь.

— Это не карусель, это Enegry Rush, и… может, лучше на колесо обозрения?

— Нет, хочу сюда! — Я похожа на маленькую капризную девочку, но сегодня я собираюсь опробовать все виды аттракционов.

— Ладно, только не ори потом от страха.

— Я? Хах, не дождешься! Эта штука не способна меня испугать, — уверенно заявляю, хватаю Влада за руку и тащу к кассе.

— Спорим, что будешь орать от страха, как самая настоящая девчонка?

— Отлично, спорим! Что я получу, если выиграю?

— А что ты хочешь?

— Стриптиз! — вырывается раньше, чем я успеваю подумать, но при одной лишь мысли о том, как Влад будет сексуально двигаться и раздеваться под музыку, я схожу с ума.

— Хм, ладно, принято. Но если ты издашь хоть звук и выиграю я — обкатаем наконец-то мою машину. По рукам? — Протягивает ко мне свою огромную ладонь, и я, не раздумывая, с силой бью по ней, скрепляя наш спор.

Влад был прав: это была не карусель. Я не смогла удержаться и начала визжать уже через минуту. Эта адская штука раскручивалась, поднималась, шаталась в разные стороны, и ко всему прочему параллельно еще и кабины вращались в воздухе.

Я не могла дождаться, когда это испытание закончится, и поклялась себе, что если выживу, если этот аттракцион не сломается и мы не убьемся, то больше никогда в жизни не подойду к нему. Даже если мне пообещают миллион.

Когда все закончилось, я вывалилась из кабинки, не в силах произнести ни слова.

Влад смотрит на меня, не скрывая улыбки: видимо, видок у меня еще тот. Я жду, когда он скажет, что пора отдавать долг, и потянет меня к машине, но он лишь обнимает меня за талию, целует в макушку и тащит к следующему аттракциону.

Мне хочется, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Кажется, это мое лучшее свидание. Три раза мы катаемся на Американских горках, вместе срываем голос на Башне, обходим стороной бомбер и объедаемся сладкой ватой. Ведем себя как дети, целуемся, обнимаемся, смеемся, и единственное, что омрачает этот день, — мне так и не удалось сделать фотографию с Владом. На память. На тот случай, если завтра я проснусь, а его не окажется не только в моей постели, но и за стеной, в соседней квартире. Этот страх преследует меня уже не первый день, и я не могу перестать прислушиваться к малейшему шороху на лестничной площадке, боясь, что к нему в дверь постучит какая-то девица.

Когда я достала телефон, включив фронтальную камеру, и подошла к нему, он отстранился и попросил не заниматься чепухой.

— Обиделась, что ли? — забирая у меня лимонад, спрашивает он.

— Нет, с чего бы мне обижаться?

— Ки-ира, ну не люблю я фотографироваться, понимаешь? Это вы, девочки, делаете по сто фото в день…

— Я не обижаюсь, — перебиваю его и вырываю из рук свой стаканчик.

— Спустимся к морю, поужинаем? А потом можно вернуться и посмотреть на ночной город с Чертового колеса.

— Ага. — Приказываю себе успокоиться: в конце концов, это просто фото, главное ведь, что Влад сейчас рядом со мной и... Я очень надеюсь, что это не последнее наше свидание.

Влад

С Кирой я забыл о главном: никаких привязанностей и никаких чувств. Расслабился, наслаждался нашим «свиданием» и не хотел возвращаться в реальность. Мне не было так хорошо рядом с девушкой уже много лет. С тех пор, как мы с Милой разбежались.

Кира отличалась от тех девушек, с которыми я любил коротать вечера. Веселая, простая, не треплется о всякой фигне, не напрягает, скромная с виду и развратная в постели. Ничего не требует, и даже те редкие перепалки, которые происходят между нами, доставляют мне удовольствие.

С ней я снова чувствую себя беззаботным пацаном, хочу послать всё и всех к черту, чтобы наслаждаться временем, проведённым вместе с ней, но понимаю, что этому не суждено сбыться.

Весь вечер я не сводил взгляда с телефона, ожидая информации от Черепа и проклиная себя за то, что не обыскал квартиру раньше. Столько раз был у нее, столько раз мог пробраться к Кире, пока она была на учёбе, но я был занят лишь тем, что строил планы, как вернуться в дело, либо мечтал, как ночью снова стяну с неё трусики и войду в податливое тело.

Череп позвонил, когда мы расположились за одним из столиков на террасе с видом на море.

— Прости, я отойду ненадолго, это по работе. — Целую Киру в макушку и отхожу подальше, чтобы она не смогла расслышать, о чем речь. — Говори. — Не свожу взгляд с девочки, которая то изучает страницы меню, то оборачивается в мою сторону и улыбается.

— Я нашел ее свидетельство о рождении.

— И? — Сердце от волнения, кажется, перестало биться. Я зажмурился, боясь услышать то, что мне не понравится.

— Воронова Кира Дмитриевна. — Я с облегчением выдыхаю, смотря на парящих в небе чаек, и мне до жути захотелось курить. Достаю из кармана пачку сигарет, пытаясь найти зажигалку и не рассмеяться от радости. До этого момента я и не понимал, в каком напряжении находился.

— Черт, Туман с нас кожу сдерет, когда узнает, что все это время мы пасли не дочку Князя. Теперь понятно, почему он никак не отреагировал на наши угрозы. — Стараюсь сделать голос как можно строже, чтобы Череп не понял, что такой расклад меня как раз таки более чем устраивает.

— Это еще не все. — Я чиркаю зажигалкой, делаю затяжку и напрягаюсь после его слов.

— В графе отец значится некий Воронов Дмитрий Георгиевич. Военный, одно время даже в спецназе работал. И вот что интересно: за последние десять лет никаких кредитных историй и банковских счетов, я даже позвонил своим людям из налоговой, чтобы по его коду пробили социальные выплаты, и тоже ни-че-го. За десять лет ни одного страхового платежа, он нигде не работал, нигде не прописан, растворился, словно призрак. Но знаешь, что интересно?

— Что? — Кажется, я уже знаю, что он скажет, но все равно надеюсь на обратное. Поглядываю на Киру и прикидываю, где бы ее спрятать на время всех этих разборок. Хотя сейчас она как раз таки в самом надежном месте. Под боком у злодея, которому приказано не сводить с неё глаз.

— В это же время, когда исчез Воронов, из ниоткуда появился Князев. Улавливаешь связь? — По голосу Черепа слышу, насколько он доволен собой. Раскрыл загадку века и возгордился как индюк.

— Улавливаю. Сиди, не высовывайся, я наберу, как понадобишься. И попробуй найти фото этого Воронова. — Отключаюсь и с силой сжимаю деревянные поручни.

Вот же ж черт!

Делаю несколько затяжек, не отрывая взгляд от Киры. План вырисовывается сам по себе. Как только запахнет жареным, я спрячу ее. Охотничий домик в другом конце страны — идеальное место, чтобы затаиться на время. Осталось лишь найти человека, которому я могу доверить Киру. Если мы исчезнем вместе, Туман сразу поймет, в чем дело, но, если исчезнет Кира, а меня найдут с переломанной рукой или пробитой башкой, все спишут на следака.

Перевожу взгляд на горизонт, наблюдая, как медленно закат окрашивает все в розовый цвет, и мне вдруг хочется сделать так, чтобы Кира запомнила эту ночь надолго. Я не уверен, что у нас еще будет время для свиданий, и не уверен, что после того, как все закончится, мы будем вместе. Отпустить Киру — лучшее, что я могу сделать для нее. Я слишком погряз в болоте и утащу ее за собой, а выйти просто так из дела тоже не получится.

Поэтому открываю браузер на телефоне и вспоминаю, что там было написано на флаере, который на днях мне нагло всунула какая-то девица в торговом центре.

«Свидание на крыше Одесса заказать».

— Добрый вечер, меня зовут Анна, чем могу помочь?

— Добрый, я хотел бы заказать свидание на крыше. На десять. — Мне вдруг захотелось рассмеяться: не верится, что я занимаюсь этой фигней. А еще больше не верится, что я занимаюсь этой фигней после Милы.

— На какую дату хотели бы сделать заказ?

— На сегодня.

— Простите, но за два часа мы не успеем ничего подготовить. Нужно заказывать хотя бы за двенадцать часов, на сайте это указано.

— Я заплачу в три раза больше, успеете?

Девушка запнулась лишь на секунду, а потом начала рассказывать об их пакетах, дополнительных услугах и всякой херне, которая мне совершенно не интересна.

— Просто организуйте мне столик на крыше. Хорошее шампанское, фрукты и несколько свечей. И букет роз. Белых. Всё. Никаких сердечек и шариков «Я люблю тебя». Никаких плакатов «Выходи за меня» и никакого фотографа.

— Хорошо, спасибо, что воспользовались услугами нашей компании, адрес сброшу вам в сообщении.

— Ага.

Возвращаюсь к Кире, которая заметно начала нервничать, целую в губы и зову официанта.

— Соскучилась? — Не могу отвести от нее взгляд, на фоне заката она похожа на принцессу из сказки.

— Конечно, нет, но вот взгляды девушек за соседним столиком, направленные на тебя, меня порядком успели достать.

— Ревнивица моя, — усмехаюсь в ответ, притягиваю к себе и впиваюсь в ее губы своими. Мне будет не хватать своей маленькой девочки, но иначе нельзя. Возможно, спустя годы мы еще встретимся, но сейчас все слишком зыбко и опасно, чтобы быть вместе.

Кира

Мы ужинаем под звуки моря и пение чаек. Солнце медленно скрывается за горизонтом, а холодный ветерок приятно щекочет кожу. Влад не пьет, он за рулем, а я из-за нервов не могу оторваться от бокала с вином.

Он все время неотрывно следит за моими движениями, прикасается то к руке, то к волосам, поглаживает ногу и шепчет на ушко всякие непристойности. От волнения и того, что должно последовать после ужина, у меня все валится из рук. Я роняю вилку, переворачиваю стакан с соком, а в завершение меня кусает комар и я так самозабвенно чешу ногу, что не замечаю, как цепляю локтем тарелку с шоколадным тортом, которая летит прямо на джинсы Влада.

— Прости. — Краснею и хватаюсь за салфетки.

— Ничего страшного, но если ты и дальше будешь так отчаянно пытаться оттереть крем от моих брюк, то до машины мы не дойдем. Придется перекрыть вход в уборную, — улыбается он, отстраняет от своей ширинки мою руку и целует ее.

Божечки мои, я и не знала, что существуют такие мужчины, как он! Пытаюсь найти общее между Владом, который орал всякие непристойности через стену месяц назад, и Владом, который с такой внимательностью относится ко мне, и не получается. Словно два разных человека. Может, у него есть брат-близнец? Как в фильмах.

Влад расплачивается за наш ужин, берет меня за руку, и мы неспешно возвращаемся к парку развлечений.

— Расскажи о себе. — Я все-таки не могу побороть свое любопытство и хочу узнать об этом мужчине все. Сегодня мы много смеялись, целовались, шутили, но ни разу не говорили о себе.

— У меня абсолютно скучная жизнь, так что нечего рассказывать.

— Ну-у-у, такого не может быть. Расскажи о детстве, что любишь, где бывал, о родителях. — Чувствую, как Влад напрягся после моих слов, и решаю до конца вечера прикусить свой язык, чтобы больше ничего не испортить.

В конце концов, еще слишком рано лезть в душу друг другу, а еще приручать такого мужчину, как Влад, надо медленно. По чуть-чуть, но так, чтобы в какой-то момент он забыл о том, что раньше как-то жил без меня. Неспешно и без лишнего напора. Так всегда говорила Линка, и в этот раз я собираюсь воспользоваться ее советом.

— Мои родители умерли, когда мне было три, я вырос в детском доме, так что сама понимаешь, воспоминания у меня вовсе не радужные, — после недолгой паузы все-таки отвечает он, а я не знаю, что можно сказать на это.

Жалось ему точно не нужна, развивать тему дальше тоже не лучшее решение, поэтому я просто киваю головой и молча иду дальше, представляя маленького грустного Влада, который остался без родителей и каждый день смотрит в окно, надеясь, что они придут за ним.

— А ты? Расскажешь о себе? И о том, почему после визита матери была так расстроена? — прерывает мои мысли Влад, и я рада, что он не закрылся от меня.

— Ну, мама нашла мне соседку. — Закатываю глаза, пытаясь не думать всерьез о том, что мне все-таки придется с кем-то жить. Я согласна только с Владом. — Она даже не спросила моего согласия.

— А отец? Или у вас мама главная в семье?

— С этим все сложно. У меня… У меня, можно сказать, два отца. Мои родители развелись, и меня вырастил отчим. Но эту квартиру купил отец, и я не понимаю, почему мама распоряжается ею, как хочет. — Мне надо было кому-то выговориться, а Влад оказался хорошим слушателем.

— Ясно. И как близки вы с отцом после развода?

— Эм-м, почти не общаемся. Иногда он звонит, спрашивает, как дела, очень редко приезжает, чтобы увидеться, но я не переживаю на этот счет. — Наш разговор заканчивается у Чертового колеса, мы садимся в кабинки, и от ночного города, который с высоты пятидесяти метров видно как на ладони, у меня захватывает дыхание. — Красиво, — шепчу восхищенно, когда кабинка останавливается на самом верху.

— Ты красивей, — шепчет Влад, целуя меня в шею и пробираясь пальцами под майку. — Весь вечер думаю о том, как буду раздевать тебя и любоваться твоим обнаженным телом.

От его шепота кожа покрылась мурашками, а сердце в груди забилось чаще. Его рука нежно поглаживает мой животик, опускается ниже, расстегивает пуговицу на шортиках и проникает под трусики.

— Влад, — выдыхаю я, пытаясь остановить его.

— Тише, малыш. — Целует меня в губы и дразнит пальцами между ног.

Я чувствую, как возбуждение накрывает меня с головой. Это сумасшествие — ласкать друг друга высоко над землей, когда всего в нескольких метрах от нас в соседних кабинках сидят люди. Но темнота скрывает нас от любопытных глаз, и я тянусь к его поясу, но расстегнуть не успеваю. Колесо снова начинает движение, и мы медленно опускаемся вниз.

Влад отрывается от меня, застёгивает пуговицу на шортиках, нежно заправляет за ухо выбившуюся из прически прядь волос и глубоко дышит, пытаясь успокоиться.

— Надо еще как-нибудь повторить, только доплатить, чтобы нас подольше подержали наверху, — смеется он, выбираясь из кабинки и подавая мне руку.

— Спасибо тебе, — все-таки решаюсь сказать это.

Влад

Когда я открываю дверь, ведущую на крышу, Кира не понимает, что происходит. Да и я сам не совсем понимаю происходящее.

Только вот она не может понять, почему вместо нашего дома мы приехали совсем в другой конец города, а я — какого хрена здесь делают музыканты, а еще шарики, целая куча долбаных шариков!

Когда я говорил, никаких воздушных шаров с надписями «Я тебя люблю», я имел в виду вообще никаких шаров! Но нет же, эти организаторы услышали, что я готов заплатить за все в три раза больше, и, похоже, запихнули мне пакет «Максимум».

Перевожу взгляд на пораженную девушку и пытаюсь успокоиться. Главное, что ей все нравится. А по восторженному взгляду и горящим глазам могу с уверенностью сказать[n1], что ей нравится. Она открывает и закрывает рот, не произнося ни слова, смотрит то на меня, то на всю эту «красоту» и через несколько минут все-таки отмирает.

— Это… это все для меня? — шепчет она и бросается ко мне с объятиями.

Музыканты старательно выводят мелодию — хорошо, хоть не вальс Мендельсона, — и высокие звуки скрипки, как надоедливый комар, режут мои уши. Я хочу выгнать и скрипача, и саксофониста, но стоически терплю это все, ведь Кире нравится.

— Это все похоже на сказку, и мне страшно, что, когда часы пробьют полночь, все растворится.

— Разве что в это место ударит молния и все сгорит. Пойдем. — Беру ее за руку и веду к столику. — Это тебе. — Протягиваю букет белых роз и не могу оторвать взгляд от смущенной девушки.

Именно сейчас я понимаю, насколько сильно она отличается от Милы. Моя бывшая достала бы телефон, сделала бы сотни фото и сразу же запостила бы их во всех социальных сетях. Кира же, кажется, совершенно растерялась, стоит посреди крыши, обхватив двумя руками тяжелый букет, и не сводит глаз с музыкантов.

Я решил взять все в свои руки. Подталкиваю ее к диванчику, забираю цветы, ставлю их в сторонку и устраиваюсь рядом с девушкой.

Молча разливаю по бокалам шампанское, молча наблюдаем за городом с высоты двадцать пятого этажа и молча смотрим друг на друга.

Я раздеваю Киру взглядом, глажу по ноге под столом, провожу по бедрам, целую ее время от времени. Но я хочу большего и в конце концов не выдерживаю:

— Все-все, вы свое отработали, можете идти. — Поворачиваюсь к музыкантам и не отрываю от них взгляд, пока они не скрываются за дверью. А потом срываюсь и набрасываюсь на Киру. Этого я ждал весь вечер.

— Вла-ад, — стонет она, когда я одним движением сажаю ее к себе на колени, заставляя обхватить меня ногами, сжимаю тонкую талию и приникаю губами к ее шее.

Как же хочется, чтобы она назвала меня моим настоящим именем, но как потом объяснить, зачем я врал? Поэтому довольствуюсь этим ее протяжным «Вла-ад» и стягиваю тонкую маечку.

Чувствую, как Кира дрожит в моих руках, и я готов простить организаторам вечера и музыкантов, и шарики только за то, что вместо неудобных стульев здесь мягкий маленький диванчик.

— А как же машина? — спрашивает Кира, когда я пытаюсь стянуть с нее шорты вместе с трусиками.

— До нее мы еще доберемся, прости, малыш, но у меня больше нет сил держаться.

— А если сюда кто-то зайдет? — шепчет, когда я обхватываю губами ее затвердевший сосок.

— Тогда ему откроется прекрасный вид на мою задницу. — Опускаю ее на диван и спешу расстегнуть пояс на джинсах.

— Немного не по размеру, — смеется Кира, когда я пытаюсь устроить нас поудобней на диване, который явно не предназначен для занятий сексом.

— Ну, это лучше, чем кабинка Чертового колеса, согласись. — Но ответить Кира не успевает, одним резким толчком я вхожу в нее, и меня не смогли бы остановить ни конец света, ни торнадо, ни шарики, которые бьют мне по заднице при порывах ветра.

Каждый раз секс с Кирой совершенно разный. Иногда мы можем часами ласкать друг друга, не разрешая доходить до желанной разрядки, а иногда, как сейчас, мы срываемся с цепи и все длится не более пяти минут.

Ее громкие стоны, мои резкие толчки, ее ногти, царапающие мою спину, и мои пальцы, сжимающие ее тело до такой степени, что утром наверняка проявятся синяки. Все это дико заводит, и, когда я чувствую, как она бьется в экстазе, а ее мышцы сжимают мой член внутри нее, в последний раз вхожу в нее, выхожу и изливаюсь на ее плоский животик.

— Не быть нам победителями марафонов, — смеется она, притягивая меня к себе за шею.

— Зато на коротких дистанциях мы были бы победителями, согласись? — пытаюсь успокоить свое бешено бьющееся сердце, но, смотря на обнаженное тело девушки и ее манящий взгляд, успокоиться совсем не получается.

Еще какое-то время мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, смотрим в небо, сожалея, что в черте города почти не видно звезд, разговариваем о всякой ерунде — и ничего конкретного о нашем будущем и отношениях. А потом нехотя все же приводим себя в порядок и идем к лифту.

— Как насчет того, чтобы устроить остановку лифта? — Вжимаю Киру в стену лифта и не отрываю взгляд от ее припухших губ.

— М-м-м, заманчивое предложение, но я все-таки предпочитаю добраться до машины. — Проводит своими пальчиками по джинсам, в том самом месте, где мой член уже готов разорвать ткань.

— Тогда как пожелает дама. — Отстраняюсь от нее и отхожу в другой конец лифта, при этом мы неотрывно смотрим друг на друга, а эта бестия специально проводит язычком по своим пухлым губам, обещая мне рай.

От одной мысли о том, как буду брать ее в салоне авто, от нетерпения у меня дрожат руки, и я перевожу взгляд на табло, чтобы посмотреть, на каком этаже лифт и как долго нам еще находиться в нем.

Как только перед нами распахивается дверца, не сговариваясь, мы хватаемся за руки и быстрым шагом идем к машине.

Я забираюсь на водительское место, жму на педаль газа, срываюсь с места и лечу по ночному городу туда, где можно найти укромный уголок для наших игр. Краем глаза поглядываю на расслабленную Киру и вздрагиваю, когда ее рука дергает ремень и проникает под джинсы.

— Ки-ира, — шиплю, потому что не в силах терпеть. Она поглаживает головку, проводит вдоль моего вздыбленного члена, а я сворачиваю в первый же переулок, еду вдоль старых пятиэтажек и глушу мотор в темном дворе, прямо у каких-то деревьев. — Иди сюда, малыш. — Отодвигаю назад кресло и тяну на себя Киру, пытаясь раздеть ее в тесной машине и не убиться.

Она насаживается на меня, и я позволяю ей вести. В темноте почти ничего не видно, но я прекрасно могу представить, как она закрыла глаза, прикусила губу и откинула голову назад. Медленно двигается на мне вверх-вниз, пока мои губы исследуют ее тело. Нежно целую ее ключицу, опускаюсь на грудь, ласкаю их руками, кусаю, а потом нахожу в темноте ее рот и ловлю сладкий стон.

В этот раз все происходит медленно, мы наслаждаемся друг другом, не обращая внимания ни на вой собак где-то рядом, ни на капли дождя, стучащие по машине.

Где-то совсем близко раздался раскат грома, и вспышка молнии на долю секунды осветила обнаженное тело Киры. Я почувствовал, как медленно приближаюсь к разрядке, обхватил ее бедра руками, призывая ускориться. Кира судорожно ловила ртом воздух, цеплялась пальцами за мои плечи, и, когда она напряглась всем телом, а стоны стали все громче и громче, больше не смог контролировать себя. Еще несколько резких движений, и мы с Кирой кончаем одновременно.

— Люблю тебя, — выдыхает она и замирает, кажется, сама не ожидая, что такие важные слова вырвутся из нее. Мое сердце пропускает удар. Я молчу. Просто прижимаю ее к себе и обещаю сделать все, чтобы уберечь ее.

Когда я паркуюсь у дома, Кира уже спит. Осторожно беру ее на руки и несу к лифту. Она молчала всю дорогу, и я ее понимаю. Она ждала от меня хоть какой-то реакции на свое признание, но я не могу себе этого позволить. Не сейчас. Пытаюсь изловчиться и открыть дверь квартиры, не разбудив девушку, ругаюсь про себя за такое количество замков, которые запросто можно взломать, заношу ее и осторожно укладываю на кровать. До утра лежу рядом, множество мыслей крутится в голове, но ни одной дельной.

В какой-то момент мне даже захотелось рассказать все Князю и попросить защитить дочь, но решаю, что и сам смогу со всем разобраться.

На рассвете в последний раз целую свою спящую красавицу, ухожу к себе, достаю из тайника несколько пушек и долго смотрю на них, не решаясь набрать Тумана.

— Алло, привет. Ттут всплыли новые подробности: девчонка не дочь Князя. Фамилии и имя отца разные. Я пообщался с ней и узнал, что она просто снимает квартиру. — Слышу отборный мат на том конце провода и думаю о том, как заткнуть Черепа, чтобы не разболтал ничего боссу обо всем, что успел вчера выяснить.

— Змей, ты там что, вообще охренел? Какого черта ты узнал это месяц спустя? Чем ты там вообще занимался? Трахал девиц? Кристина рассказала мне о твоих похождениях! Я тебя с улицы подобрал, дал работу, дал крышу над головой, а ты, я вижу, совсем забылся!..

Еще несколько минут слушаю бухтения босса и обещаю сегодня же выехать в Киев и начать заметать следы, пока нас всех не повязали. Отключаюсь и бью несколько раз кулаком в дверцу шкафа, вымещая свою злость и пытаясь заглушить боль, которая засела в груди.

Кира

Я проснулась одна. Ну, не совсем одна. Там, где, по всей видимости, ночью спал Влад, сидел огромный плюшевый медведь, и на моем лице от воспоминаний о вчерашнем свидании растянулась счастливая улыбка. Я схватила мишку, сжала его в объятиях и зарылась лицом в мягкую ткань.

Неужели это все происходит со мной? Это было самое романтическое свидание в моей жизни, а Влад самый лучший мужчина в мире!

Это любовь! Самая настоящая любовь!

Закрываю глаза и мечтаю, как сегодня мы проснулись бы вместе. Ему не нужно спешить на работу — он ведь оставил меня одну, потому что на работу ушел, правда? — и мы все утро нежимся в объятиях друг друга, целуемся и неторопливо занимаемся любовью.

Вспоминаю все то, что вчера проделывала вместе с ним, и краснею. Еще ни одному мужчине я не позволяла так много, и от мысли о том, как хорошо мне было, кружится голова.

Отбрасываю в сторону медведя и утыкаюсь носом в подушку, пытаясь уловить нотки знакомого аромата. Еще несколько минут лежу с блаженной улыбкой на лице, смотря в потолок, а потом вспоминаю о контрольной по менеджменту, подрываюсь с кровати и несусь в ванную комнату.

Пять минут на душ, десять на сборы, и в голове ни одной мысли об учебе, только Влад на уме. Смотрю на себя в зеркало, на опухшие красные губы, на несколько багровых засосов на шее — опять меня пометил, — вздыхаю, хорошенько прикрывая их волосами, хватаю сумочку и замираю...

На полке несколько фантиков от конфет. От тех самых, которые я ненавижу. Мятные с крестиком на обертке, такие ядрённые, что от них можно умереть. И они никак не могли бы появиться в моей квартире.

Первая мысль: Влад оставил. Но какой-то тоненький голосочек в голове шепчет, что здесь что-то другое. Замечаю, что и ваза, которая обычно стоит у двери и которую я использую для хранения зонтов, так как цветы у меня в доме появляются крайне редко, сдвинута чуть в сторону.

Картина на стене висит криво, из шкафа выглядывает мое пальто, а один из ящиков приоткрыт.

Бросаю сумку на пол, медленно разворачиваюсь и иду в спальню. Обвожу комнату взглядом, боясь, что ко мне успели залезть воры.

Проверяю, на месте ли деньги — в шкафу, в одной из коробок из-под туфель. Проверяю, на месте ли золотые украшения — в шкатулке на туалетном столике. Все на месте. Решаю, что это все же паранойя — скорее всего, и правда Влад немного похозяйничал в квартире, — как краем глаза замечаю приоткрытый дорожный чемодан, выглядывающий из-за кресла.

Дрожащими руками дергаю молнию и понимаю, что кто-то рылся в моих вещах. Влад? Он единственный, кто был у меня, не считая матери, конечно, но вот она уж точно не стала бы устраивать обыск.

Решаю, что просто пересмотрела детективных сериалов, плюс я всегда была трусихой — куча замков прямое тому доказательство.

На всякий случай закрываю дверь на балкон, окна и спешу на остановку, так как остается совсем мало времени, чтобы добраться до университета.

На лестничной площадке с грустью смотрю в сторону соседней квартиры. Больше всего мне сейчас хочется оказаться рядом с Владом. В голове настойчиво бьётся мысль нажать на звонок и наброситься на мужчину прямо с порога.

Хочется поцелуев, хочется страсти, нежности, хочется снова услышать его шёпот и почувствовать его горячий член.

На цыпочках подхожу ближе к двери, припадаю к ней ухом, пытаясь уловить какие-то звуки, но в ответ тишина. Несколько минут не могу решить, стоит ли попытать счастье сейчас или дождаться вечера, вздыхаю и быстрым шагом несусь к лифту.

Меня снова преследует это странное чувство, что за мной кто-то следит. Оглядываюсь по сторонам, но ничего подозрительного не замечаю. Все как всегда. Дворник, садовник, кучки студентов... Вова, который, к счастью, не смотрит в мою сторону, преподаватели и… парень с фотоаппаратом? Снова?

— Привет, подруга, куда вчера пропала? — улыбается Линка, карауля меня на крыльце у входа. — Что-то у тебя вид не слишком счастливый.

— Да нет, все нормально. — Не отвожу взгляд от этого «фотографа», который, если присмотреться, даже крышку с объектива не снял, но усиленно делает вид, что фотографирует птиц у фонтана.

— Меня, кстати, отчисляют, — слишком уж радужным голосом для человека, которого выставляют из университета, говорит подруга.

— В смысле? — Забываю и о Владе, и о шпионе с камерой. Не отрываясь, смотрю на Лину и замечаю, что все ее хорошее настроение напускное. Она часто-часто моргает, пытаясь сдержать слезы, зрачки бегают из стороны в сторону, а пальцы нервно теребят ручки сумки. — У тебя же защита диплома через три недели.

— Все, не будет никакой защиты, — сдавленно говорит она, и мы отходим в сторону, подальше от любопытных глаз. — Кто-то отправил ректору видео, где мы с Тимуром… где… мы целуемся прямо в преподавательской. И не только целуемся... Тимур уже написал заявление об увольнении, меня же отчисляют… Вот.

— Разве это преступление — роман между преподавателем и студенткой? Повод для отчисления? — возмущаюсь и тяну ее за собой в сторону курилки за зданием университета, успокаивая и пытаясь узнать больше о случившемся. В последнее время мы с Линой совсем отдалились друг от друга, и я чувствую себя виноватой, что перестала интересоваться жизнью подруги.

Мы не успеваем сделать и нескольких шагов, как к нам подходит тот самый Тимур — Тимур Александрович, если быть точной, — обводит подругу тяжёлым взглядом и, не говоря ни слова, хватает ее за руку и тянет за собой, в сторону стоянки для сотрудников университета.

Лина не сопротивляется, молча идёт за ним, я же растерянно смотрю им вслед, соглашаясь, что этот Тимур и в самом деле очень даже ничего так. Сама бы на него с легкостью запала. Наблюдаю, как они садятся в машину, оглядываюсь вокруг и все-таки иду туда, куда и собиралась изначально — на пару по менеджменту.

Бросаю взгляд в сторону фонтана и натыкаюсь на незнакомца. Он смотрит прямо на меня, но, заметив, что спалился, быстро поворачивается в сторону студентов, которые стоят рядом с ним, и достаёт из кармана телефон. Ну точно за мной ходит!

Решаю закончить этот маскарад: сколько можно, в конце концов? Почти бегу в сторону парня, замечая, что он снова смотрит на меня и его глаза расширяются при моем приближении.

— Слушай, хватит ходить за мной. Не быть тебе шпионом, я вычислила тебя еще в торговом центре. — Скрещиваю руки на груди и внимательно изучаю его взглядом, поражаясь своей смелости.

— Не понимаю, о чем ты. Я, вообще-то, учусь здесь, — немного растерянно говорит он.

— Правда? И на каком факультете?

Парень молчит, отводя от меня взгляд, засовывает руки в карманы, при этом края его спортивной кофты немного задираются и я замечаю кобуру для пистолета. Сердце от страха пропускает удар. Какого черта? Может, привиделось? Но нет, у него реально при себе оружие.

— Эм-м, прости, наверное, я обозналась. — Медленно отступаю назад и, не оглядываясь, несусь ко входу в здание. Господи, а что, если это какой-то псих? Что, если он сейчас зайдет в какую-то аудиторию и всех расстреляет? Такое в новостях через день показывают.

В ушах гудит от страха, сердце выбивает бешеный ритм, и я на автомате врываюсь в аудиторию, позабыв о том, что опоздала и мне стоило бы извиниться перед преподавателем.

— Воронина! — Денис Петрович не на шутку зол, он и так не славится снисходительностью к прогульщикам, а тут я со своей «невоспитанностью».

— Простите, у меня…я… меня только что чуть машина не сбила. Простите, я еще не отошла, — лепечу первое, что пришло в голову, и устраиваюсь за последней партой, пытаясь решить, следует ли обратиться к охране университета или нет.

На мой стол ложится лист с заданием, но я не вижу ни одной буквы. Перед глазами фантики от конфет, ваза, чемодан, парень с камерой… парень с биноклем… Черт, я не успела разглядеть того извращенца на дереве, но визуально он похож на фотографа с пистолетом.

А еще это странное чувство чужого взгляда, которое не один день меня преследует… Бр-р-р. По коже прошел холодок от странного стечения обстоятельств и оттого, что, возможно, я кому-то понадобилась.

Аферистам? Серийному маньяку? Психопату? Господи, да я настоящий параноик.

Заставляю себя успокоиться и сосредоточиться на контрольной. В конце концов, это все может быть просто совпадением.

Чувствую, как в кармане жужжит телефон, оповещая о входящем сообщении. Смотрю на экран в надежде, что это Влад, но это всего лишь Дима.

«Привет. Я приеду послезавтра, заберу тебя на пару дней. Это важно».

«Зачем?»

«Это не телефонный разговор. У тебя все в порядке?»

Замираю на этом вопросе. Все ли у меня в порядке? Кажется, да. Не считая того, что я чувствую себя героиней триллера.

« Слушай, помнишь, ты спрашивал, не заметила ли я чего-то странного?»

Не знаю, зачем пишу это Диме. Возможно, потому что подсознательно все-таки тянусь к нему. Как бы я его ни ненавидела, как бы плохо ни относилась, а все же он мой отец, а все дети ищут защиту за крепкими спинами отцов.

«Что-то случилось?»

«Нет. Просто… Не подумай, что у меня бурная фантазия или что я сошла с ума, но мне кажется, что за мной следят».

Я ждала, что он пришлет мне какие-то стикеры, вроде смеющегося кота, скажет, что я пересмотрела страшилок и что мне просто померещилось, но Дима не делает этого. Он молчит. Минут пять. А потом от него приходит сообщение, которое заставляет меня напрячься.

«Можешь сейчас говорить или на парах?»

— Алло, — набираю Диму, спустившись по лестнице к закрытой двери, ведущей в подвал. Здесь обычно никого не бывает и можно не опасаться, что нас подслушают.

— Кира? Все хорошо? Ты сейчас где? — Он был встревожен не на шутку.

— В университете. — Не знаю, как перейти к самому главному, поэтому жду, когда Дима сам спросит о моей паранойе.

— Так что у тебя стряслось? Почему ты решила, что за тобой следят? — По голосу слышу, что он пытается говорить бодро, спрятать своё волнение, и это настораживает еще больше.

— Несколько раз я видела одного и того же парня. Сначала подумала, что совпадение либо он просто не знает, как познакомиться со мной, но сегодня… Сегодня я подошла к нему и заметила… пистолет.

— Он что-то говорил тебе?

— Нет, он, кажется, растерялся из-за моей глупой инициативы. А еще утром я проснулась и заметила кое-что странное. Только не смейся, ладно? Несколько фантиков от конфет — ты ведь помнишь, что я с детства не могу терпеть мятные конфеты с крестиком? — нервно тараторю в трубку.

— Конечно, помню, — усмехается он, — бабушка постоянно пихала их тебе, а ты боялась обидеть её своим отказом и прятала под подушкой.

— Ага. — После его слов меня настигла острая ностальгия. По детству, по нашей семье и по бабушке, которая по ночам рассказывала мне сказки, когда я подолгу не могла уснуть.

— И почему фантики от конфет показались тебе подозрительными?

— Я нашла их у себя в квартире, — понижаю голос до шепота, словно кто-то мог нас подслушивать. — Меня не было дома целый день, а утром, когда я проснулась, заметила их в прихожей. А еще некоторые вещи были не на своих местах.

— Может, мама приходила, пока тебя не было дома?

— Нет. Она приезжала утром, но сразу же уехала. Я знаю, что это можно приравнять к тому, как пятилетний ребенок доказывает родителям, что у него под кроватью монстр, но мне как-то не по себе. Подумываю на всякий случай несколько дней переночевать у со… у соседки.

— Так и сделай, — вздыхает он и берет паузу на несколько секунд. — Я тебе сейчас кое-что расскажу, только без паники, ладно? И матери не говори, а то устроит истерику и сразу же побежит в полицию.

— Окей, — Мне очень-очень не нравится его тон.

— В общем, я сейчас веду одно дело, связанное с серьезными людьми, и нарыл на них кое-что. — Дима снова замолкает, словно пытается собраться с мыслями, я же понимаю, что до этого момента даже не знала, чем он занимается. Думала, что до сих пор служит в какой-нибудь воинской части и мотается по командировкам. — Эти люди хотят, чтобы я замял дело, предлагали мне деньги, угрожали, но я не пошел им навстречу. А сейчас… В общем, Кира, за тобой круглосуточно следит мой человек, и через несколько дней я приеду в Одессу, спрячу тебя где-нибудь на время и уеду, когда все уляжется. Ты сейчас моё слабое место, и, пока мои парни будут делать свою работу, мы заляжем на дно.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что мне угрожает опасность? — От этой мысли по всему телу проходит дрожь. Оглядываюсь по сторонам, ожидая, что в любой момент может выскочить тот самый парень с пистолетом и взять меня в заложники.

— Кира, я не позволю никому обидеть тебя. Сейчас иди домой. И не бойся, с тобой ничего не случится. Мой человек всегда где-то рядом. Закройся в квартире и по ночам никуда не ходи. Два дня, и я буду у тебя, поняла?

— Д-да. — Упираюсь спиной о стену, пытаясь осознать то, что мне рассказал Дима. — А эти люди… ты думаешь, это они были у меня в квартире и они следят за мной?

— Я не знаю, солнышко, — после небольшой паузы отвечает он, — но лучше перестраховаться, правда?

— Ага.

— Если что-то заметишь, сразу же звони мне. И не бойся, тебя охраняют.

— Хорошо. Я не боюсь. — Я пытаюсь взять себя в руки, прощаюсь с Димой и с опаской поднимаюсь по ступенькам.

Не помню, как добралась до дома, не помню, как разделась и залезла под одеяло. Мне вдруг стало очень страшно. За себя, за Диму и даже за Влада. А что, если нападут, когда мы будем гулять? Что, если ранят и его?

Так хочется увидеться с ним. Спрятаться в его объятиях от всех опасностей и услышать, что все будет хорошо. За те часы, что мы не виделись я успела безумно соскучиться по Владу.

Несколько минут смотрю на стену, разделяющую наши квартиры, стучу в нее кулаком, но в ответ тишина. Наверное, еще не вернулся с работы. Смотрю на часы, обхожу квартиру, проверяя, заперла ли я все окна, в который раз удостоверяюсь, что входная дверь закрыта на все замки, и снова возвращаюсь в спальню. Лежу в тишине, пытаясь думать о Владе, а не о парне с пистолетом и о том, что меня могли убить, но выбросить эти мысли не так легко.

Бросаю взгляд на Жору, который ползает в террариуме, и выпускаю его на волю. Пожалуй, стоило завести собаку. Ротвейлера. Или овчарку.

Кира

Всю ночь верчусь из стороны в сторону и не знаю, какая главная причина моей бессонницы: то, что Влад так и не появился, или то, что за мной, скорее всего, следят бандиты. Я даже решилась открыть дверь на балкон в надежде, что сосед не изменит своей традиции и прокрадется ко мне ночью. Но его не было.

В сердце кольнула обида, в глазах защипало, и я прижала к себе плюшевого медведя, зарываясь в него носом и мечтая о Владе.

Какие, к черту, переживания о слежке, когда после первого свидания и жаркой ночи любви парень игнорирует тебя?

Несколько раз мне кажется, что я слышу какой-то шум, доносящийся из соседней квартиры, и я даже бегу к входной двери, прижимаюсь к глазку, в надежде увидеть своего мужчину, но вижу лишь бездомного кота, разгуливающего по нашей лестничной площадке.

Засыпаю лишь под утро, а просыпаюсь в обед. Открываю глаза и первые несколько секунд вздрагиваю от ужаса, так как на подушке, прямо перед глазами, ползёт Жора.

— Кажется, ты не на шутку растолстел. — Провожу пальцами по лохматому тельцу, решая, что паук-птицеед все же странный питомец для девушки.

Во всем виновата Линка. Полгода назад она выставила своего бывшего за порог, забыв отдать ему Жору. Паук чуть не отправился на улицу, и я не смогла позволить этому случиться. Забрала к себе, купила террариум побольше и первый месяц обходила его стороной, изучая в интернете статьи по поводу того, ядовит ли этот вид пауков и как за ним ухаживать.

Все же нам с Жориком удалось не только ужиться, но и подружиться, и я часто выпускала его на прогулку по квартире.

Смотрю на время и решаю прогулять все пары. Целый день не нахожу себе места, заглядываю на балкон Влада, один раз даже стучу в соседнюю дверь, но мне никто не открывает.

Я подбадриваю себя, уверяю в том, что Влад — занятой мужчина у которого, скорее всего, есть работа и другие заботы, он мог уехать в командировку, он мог… да что угодно могло случиться.

И почему я не догадалась обменяться с ним номерами телефонов?

Когда в дверь постучали, я как раз в очередной раз доставала Жорика из-под кровати и на радостях, что это может быть Влад, рванула на звук с улыбкой на лице.

— Кто там? — Разочарованно наблюдаю через глазок за двумя мужчинами в оранжевых жилетках.

— Одессагаз. В доме была утечка, нам нужно проверить, нормально ли поступает газ к вашей плите.

— Сейчас. — Открываю дверь и пропускаю мужчин. — Кухня там. — Киваю в сторону, но они не двигаются.

Один из них, тот, что выше, загораживает проход к входной двери и как-то мерзко ухмыляется. От его недоброго взгляда по коже пробегают мурашки и становится как-то не по себе.

— Давай без глупостей, и никто не пострадает, — говорит второй, медленно ставя на пол чемоданчик с инструментами.

Я застываю. Стою как истукан, открываю и закрываю рот, не издавая ни звука и понимая, что в очередной раз не послушала Диму и сделала то, чего не стоило, — открыла дверь незнакомцам.

— Д-драгоценности в шкатулке, — заикаюсь я, все-таки сумев произнести хоть слово.

— Хм, забавная девчонка, да, Гришань? — Конечно же, мне не могло повезти настолько, чтобы в квартиру среди белого дня залезли обычные воры, нет, это были самые настоящие бандиты. Прямо как в фильмах.

Внимательно разглядываю их: оба побриты налысо, на руках татуировки, грубые ботинки и взгляды маньяков.

Еще несколько секунд в немой тишине мы пялимся друг на друга, и я понимаю, что если ничего не сделаю, если не поборю свой ступор и не позову кого-нибудь на помощь, то мне хана.

— Предупреждаю: я владею синим поясом по карате. — Не уверена, существует ли синий пояс, да и, кажется, стойка, которую я принимаю, — это одна из поз йоги, а не карате, но я очень надеюсь, что выгляжу грозно.

— Не думаю, что твое карате поможет против этого. — Здоровяк задирает футболку, демонстрируя оружие.

Мамочки. Я не хочу умирать! Не так! Глаза бегают туда-сюда, и я замечаю прямо около себя ничего не подозревающего Жору, который мирно ползет по стеночке. Действую на поводу у страха, резко хватаю Жору и бросаю его в лицо верзилы с пистолетом. Прости меня, дружище, но по-другому не могу!

— Ах ты ж, мать твою! — Пока незнакомец пытается стрясти с себя Жорика, а второй взрывается от хохота, я срываюсь с места и несусь в спальню.

— Помогите-е-е-е! — ору, что есть силы, радуясь, что оцепенение прошло, и стучу кулаком о стену. Влад, пожалуйста, будь дома, услышь меня! Спаси меня! — Вла-ад! — пищу, замечая, что жертва моего домашнего питомца движется ко мне с пистолетом в руках.

Запрыгиваю на кровать и несусь в сторону балкона. Остается какой-то шаг, как меня больно дергают за волосы и оттаскивают назад. Мои инстинкты выживания просыпаются, я хватаюсь за горшок с цветком и со всей силы бью им по голове незнакомца.

— Ай, — хватается он за голову, а мне все же удается добраться до заветной двери и повернуть ручку.

— Нет-нет-нет, — нарочито медленно растягивает слова второй, тот, который Гришаня, — не советовал бы тебе этого делать, если не хочешь остаться с простреленной ногой.

Я замираю, в висках стучит, сердце бешено колотится от адреналина, а в мыслях лишь один вопрос: бежать или послушать его?

Холодное дуло упирается мне в спину, и я отпускаю ручку двери. Ноги и руки дрожат, я закрываю глаза, молясь про себя, чтобы это все оказалось лишь сном. Чувствую, как одинокая слеза скатывается по щеке, и из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разреветься.

— Эта маленькая сучка разбила мне голову, — слышу позади себя злой голос и пытаюсь придумать, как добраться до телефона, чтобы позвонить Диме.

— Давай, иди и сядь у стены. Еще раз что-то учудишь или пискнешь — придется попортить твою чудную мордашку.

— Что вам надо? — Специально сажусь около батареи, пытаясь придумать, как найти подходящий момент, чтобы изо всей силы бахнуть по ней. Может, тетя Катя хотя бы один раз в жизни вызовет полицию по делу?

— Что там приказал босс? Заснять видео? Наверное, стоит ее связать. — Они отходят в другой конец комнаты, не сводя с меня взгляда, а я замечаю утюг. Прямо на полу, на расстоянии вытянутой руки.

Пока они переговариваются между собой, осторожно подбираюсь рукой к шнуру и тяну за него, пытаясь приблизить к себе. Если им хорошенько ударить, то, пока бандит очухается, а второй сообразит, что к чему, можно проскользнуть на балкон. А дальше… дальше… черт, к Владу пробраться? Что, если его все же нет дома? Прыгать с третьего этажа? Попробовать забраться на дерево? Господи, что же делать?

Я дрожу от страха, сижу, сжавшись, в уголке, и только утюг рядом со мной дает надежду на то, что все-таки удастся выбраться на балкон и просить о помощи.

— Давай свяжем её, чтоб смотрелось по-серьезному, Гнилой.

— Неси чемодан, там веревка. И в кухне стул возьми, а я пока за нашей птичкой присмотрю.

Гнилой выходит из комнаты, а Гришаня медленно, словно хищник, двигается в мою сторону, поигрывая пистолетом в руках.

— А ты красотка, — улыбается, присаживаясь рядом со мной. — Прям как кукла, не зря наш Малыш таскается за тобой.

— Что вам надо? — Сглатываю подступивший к горлу ком, пытаясь не показывать свой страх бандиту.

— Ничего особенного, будешь вести себя...

Договорить не успевает. Я, пользуясь моментом и отсутствием его напарника, хватаюсь за утюг, замахиваюсь, закрываю глаза и со всей силы врезаю им негодяю по лицу.

— А-а, черт! Мой нос! — Вижу красную струю крови, которая стекает по его подбородку, не теряя времени поднимаюсь с пола и смотрю в сторону балкона как на спасательный круг. Делаю шаг, но снова валюсь на пол.

По лицу Гриши размазана кровь, но тем не менее он крепкой хваткой держит меня за ногу, не давая возможности совершить побег. Я брыкаюсь, свободной ногой бью ему в грудь и снова ору.

— Вла-а-а-а-д! — стучу кулаком о стену, из глаз катятся слезы, и я понимаю, что это конец. Гнилой уже здесь, зажимает мне рот, попутно пытаясь связать руки, второй удерживает меня за ноги, и я не могу даже пошевелиться.

Закрываю глаза, молясь про себя и готовясь к боли. Эти психи теперь точно прострелят мне ногу.

— Я о чем предупреждал тебя, красотка? — Не различаю их голоса, но, скорее всего, это Гнилой, так как у Гришани теперь разбит нос и говорить так грозно он вряд ли сумел бы. — О чем, черт подери, я спрашивал тебя?! — Тянет за волосы, призывая поднять голову и посмотреть на него. Но я все так же сижу с закрытыми глазами, надеясь, что проснусь и все окажется сном.

Этого не могло произойти со мной. Меня не могли взять в заложники преступники. Внезапно я разозлилась на Диму, на его беспечность, на его чертову работу и на то, что он мой отец. Он втянул меня во все это — и, когда нужен, где-то далеко. Где его хваленый человек? Какого черта не спасает меня?

Слева слышится какой-то шорох, и я не успеваю ничего понять, как захват на моих волосах пропадает, а к моим ногам валятся два бессознательных тела. Либо бездыханных…

В непонимании оглядываюсь по сторонам и натыкаюсь на тяжелый взгляд Влада. Он, как и в нашу первую встречу, светит своим голым торсом, а с его коротких волос скатываются капельки воды. В руках пистолет, и в первый миг я думаю, что он забрал его у бандитов, но он подходит к одному из них, отодвигая ногой его пистолет подальше.

Я не могу соображать трезво, пялюсь на мужчину и все ещё не верю что спасена.

— Это ты его приложила? — указывает на Гришу и старается говорить так, чтобы его голос звучал беспечно.

По глазам Влада вижу, что он не на шутку взволнован, а по его резким движениям — что нервничает не меньше моего.

— Сейчас развяжу тебя, малыш. — Осторожно дергает узлы на веревке и нежно проводит по покрасневшей коже на моих запястьях.

— Где ты был так долго? — Бросаюсь ему на шею и наконец-то позволяю разреветься в голос.

— Ну-ну, тише, Кирюх, ты же у меня смелая девочка. Давай беги в мою квартиру и подожди меня там, а я пока что разберусь с этими, пока они не пришли в себя.

— Нет-нет, я не хочу оставаться одна, пожалуйста. — Еще сильней хватаюсь за его плечи, потому что боюсь, что он снова исчезнет.

Я стараюсь не смотреть на мужчин, лежащих на полу, а еще больше стараюсь не думать о том, что могло бы быть, если бы Влад меня не услышал.

— Послушай, — ему все-таки удается отцепить меня от себя, он обхватывает руками мое лицо, заставляя смотреть прямо в глаза, — мне нужно, чтобы ты сейчас взяла себя в руки, ты ведь сильная девочка, правда?

— Ага, — киваю, пытаясь заглушить очередной всхлип.

— Сейчас ты переберешься ко мне через балкон. Я узнаю, что этим людям надо было от тебя, и вызову полицию. Поняла?

— Они хотели записать какое-то видео, — говорю жалобно, снова обвивая руками его шею.

— Не бойся, больше никто не посмеет обидеть тебя. — Он нежно касается моих губ, а потом зарывается носом в мои волосы. Несколько минут мы сидим на полу, прижавшись друг к другу, а потом Влад подталкивает меня к выходу, но еще какое-то время я не решаюсь сделать ни шагу, пялюсь на обездвиженные тела, гадая, как моему спасителю удалось бесшумно подкрасться и всего за несколько секунд обездвижить их.

— Кира, иди!

— Х-хорошо. — Спотыкаюсь на пороге и несусь к Владу. Забегаю в квартиру, закрываю дверь на балкон, запрыгиваю на кровать и зарываюсь с головой под одеяло. Еще несколько всхлипов, и весь дом сотрясает мой рёв.

Неужели это все происходит со мной?

Влад

Я никогда не привязывался ни к месту, ни к людям. С детдомовской жизнью можно было только мечтать о большой любящей семье, собаке и собственном доме с детской площадкой.

В шестнадцать я поступил в железнодорожный техникум и покинул место, в котором прошли не самые лучшие годы моей жизни.

В семнадцать начал подрабатывать, снимал по ночам с тачек колеса.

В девятнадцать я пошел дальше — вскрывал машины и брал то, что плохо лежало.

В двадцать — попал к ребятам, которые занимались разборкой угнанных авто, и крутился вместе с ними, пока нам не пригнали новенький Lexus, который в то время стоил больше, чем трёшка в центре.

Хозяин тачки вместе со своими людьми завалился в наш гараж как раз в тот момент, когда я снимал с нее мотор. Ткнул в меня пистолетом, и от осознания того, что, возможно, живым отсюда я не выберусь, решил изобразить бесстрашие: схватил его за руку, вывернул кисть, отобрал пушку и приставил к виску.

— Хочешь делать что-то большее, чем всю жизнь крутить гайки в своем полуразваленном гараже? — спросил он меня тогда.

— А что ты можешь предложить? — Я не имел понятия, как стрелять из оружия, и надеялся, что никто не заметит, как дрожит в моих руках пистолет.

— У Туманова всегда есть что предложить толковым и верным людям. Ты мне нравишься. Не хочешь подзаработать и купить себе такую же тачку? — кивнул в сторону Лексуса, и я отступил на шаг, все еще целясь в незнакомца.

— А где гарантии, что, как только я опущу оружие, меня не прибьют?

— Только мое слово, пацан. А своё слово я всегда держу.

Так я попал к Туману и долгое время считал, что та встреча была настоящим подарком судьбы. У меня были деньги, квартира, тачка и хорошая жизнь. Все, что от меня требовалось взамен, — в первые годы следить и угонять фуры, а потом, когда поднялся выше, — договариваться с нужными людьми и передавать им небольшую «благодарность».

И вот спустя столько лет я впервые не хочу прощаться ни с домом, ни с девушкой, которую знаю чуть больше месяца. Я готов был продать все имущество, выйти из дела, лишь бы быть рядом с ней, в этой долбаной двушке с картонными стенами. На минуту даже размечтался, как снесу стену, разделяющую наши квартиры, и сделаю одну большую. С большой кухней-студией. А еще можно купить аквариум с рыбками, уж это лучше, чем тот жуткий паук в террариуме у Киры в спальне.

Вчера я специально тянул весь день, врал сам себе, что не уезжаю, потому что болит голова, что не собираю чемоданы, потому что в любой момент может понадобиться что-то из вещей, и держался из последних сил, чтобы не перепрыгнуть дурацкую перегородку, разделяющую ниши с Кирой балконы.

Решаю, что уеду сегодня вечером. Увижу через окно, как она возвращается с пар, и сразу же уеду. Но Киры не видно ни утром, ни после обеда. Я не могу найти себе места, достаю из холодильника бутылку рома, пью в одиночестве, пытаясь выгнать из головы мысли о девчонке, а потом долго стою под холодным душем, борюсь с желанием и алкогольным опьянением.

В какой-то момент мне даже кажется, что я слышу, как Кира зовёт меня. Похоже, я окончательно сошёл с ума от этой девчонки. С особым садизмом натираю тело мылом, провожу по животу жесткой мочалкой и держу руку подальше от вставшего члена, потому что в моей голове одна за другой мелькают картинки обнаженной Киры, оседлавшей меня в машине.

Выключаю воду и упираюсь спиной о стену. Понимаю, что есть вещи серьезней моего неудовлетворенного желания. Моя ложь Туману, например. Из-за этого нас всех могут повязать, и за решеткой я точно больше не увижу свою малышку. А еще есть вероятность, что моя ложь когда-нибудь всплывет, и тогда можно забыть вообще обо всем — в лучшем случае мой труп найдут где-то в лесу.

Вздрагиваю оттого, что снова слышу голос Киры, а потом какой-то шум. Выхожу из ванной комнаты, на ходу натягивая штаны, подхожу к стене, прислушиваясь к тому, что происходит за ней, и слышу мужской голос.

Первая мысль — Кира привела любовника, но эта догадка быстро выветривается из головы, так как с другим мужчиной она вряд ли выкрикивала бы мое имя.

Не раздумывая, хватаю из тумбочки пистолет и бегу в сторону балкона. Сквозь стеклянную дверь вижу двух незнакомцев, склонившихся над Кирой, которая брыкается и пытается вырваться.

От злости запульсировали виски и заколотило сердце. Я сжимаю в руках пистолет, осторожно надавливаю на дверь, которая чудом оказалась не запертой, и действую без промедлений. Одним резким движением бью по голове рукояткой оружия сначала одного, а потом второго верзилу.

Кира дрожит, переводит на меня испуганный взгляд, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не избить до полусмерти бессознательные тела за то, что посмели тронуть мою девочку. Вместо этого подхожу к тому, чье лицо измазано в крови, и отодвигаю ногой подальше его пистолет: мало ли, может, очнется через минуту?

Иду к своей девочке, не зная, что сказать, чувствую свою вину в произошедшем, а еще, как никогда до этого, понимаю, что если она узнает, кто я и зачем поселился в соседней квартире, — не простит никогда. Она бросается ко мне, обвивает тонкими руками шею, а мое сердце сжимается от волнения и страха за неё. Вдыхаю носом аромат ее волос и заставляю себя отстраниться.

— Иди, — говорю ей, указывая на открытую дверь, потому что нужно как можно быстрее что-нибудь решить с этими двумя.

Они явно пришли по приказу Тумана, а это значит, что я где-то прокололся. Он все знает — и о Кире, и о нас с ней. Я был глупцом, когда решил, что смогу переиграть своего учителя.

Закрываю глаза, пытаясь придумать, что делать, и в голову не приходит ничего умнее, чем просить помощи у Шрама.

— Слушай, ты ведь пацифист? — спрашиваю с ходу, без приветствий.

— Э-э-эм, что?

— Говорю: ты пацифист? Ну, против войны, насилия и все такое?

— Прости, Змей, но я уже занят. Познакомился с отличным парнем и…

— Стоп, стоп, стоп, я не собираюсь набиваться тебе в партнеры для этих твоих… ты понял. Просто спросил, пацифист ли ты.

— При чем здесь пацифист? — Господи, от этого бессмысленного разговора мне хочется удариться головой о стену. Внимательно смотрю на два тела, лежащих на полу, и очень надеюсь, что очнутся парни нескоро.

Ну, ты ведь гей.

Не вижу связи, — удрученно бубнит в трубку Шрам, и я решаю перейти к делу.

— В общем, мне нужна помощь. В обмен на твое содействие и молчание я расскажу важную информацию, которая убережет твой зад от преступников, отбывающих строк на зоне.

— Я... что... это развод какой-то?

— Шрам, мать твою, через полчаса чтобы был у меня на квартире! Нет, в соседней квартире!

Хорошо, — слишком уж быстро сдаётся он и отключается.

Меряю комнату шагами, раздумывая над тем, что делать дальше и как выпутаться из этой чертовой ситуации. Замечаю у двери небольшой чемоданчик для инструментов, который вряд ли принадлежит Кире, и нахожу там несколько наполненных шприцев.

вот и минус одна проблема. Вряд ли там яд, скорее всего, они хотели накачать девчонку какой-то дрянью, чтобы не сопротивлялась. Всего миллиграмм прозрачной жидкости — и долгий крепкий сон для людей Тумана обеспечен. Вздыхаю, понимая, какую сделал глупость на эмоциях, и сдерживаюсь из последних сил, чтобы не рвануть к Кире.

там она? Наверное, все еще дрожит от страха и боится высунуть нос из комнаты. Представляю, что пришлось пережить моей девочке, и от мысли о том, что мог не успеть, мог уехать ещё вчера и не прийти на помощь, становится плохо.

обнять её, хочу успокоить, но приказываю себе выбросить из головы все эти сентиментальности, перестать о ней думать и заняться делом.

карманы этих двоих, на всякий случай с помощью их отпечатков пальцев убираю пароли с телефонов, просматриваю историю звонков и почти не удивляюсь, когда вижу несколько входящих и исходящих от Тумана.

что-то узнал, не зря же отозвал меня и в тот же день подослал к Кире других людей. Решаю отправиться с ней в охотничий домик и переждать бурю. Там нас точно никто не найдет. Только я и она. На неделю или две. Лес, река и тишина. Можно будет забыть о Тумане, об опасности и о том, что если она узнает о моей причастности к грязному бизнесу — убежит без оглядки.

Мои мысли прерывает стук в дверь: Шрам не заставил долго ждать себя. В чёрной рубашке, джинсах и туфлях он больше походил на мужчину, который собрался на свидание, чем на того, кому сейчас предстоит выносить из квартиры два тела.

— Привет. — Шрам переступает с ноги на ногу и мнется, не решаясь войти. Как баба, ей-богу!

— Проходи. — Закрываю дверь и молюсь, чтобы этот ребенок-переросток не запорол мне весь план.

— Так что за дело такое срочное? И почему мы в чужой квартире?

— Вот это. — Указываю на пол, где мирно спят люди Тумана.

— Ты что, пришил соседей? — пораженно вскрикивает Костик, застыв посреди комнаты.

— Они спят, и расклад такой: через несколько дней всех наших прижмут, на нас склепали целое дело — на каждого из нас, — специально подчеркиваю серьезным голосом. — Никто не знает об этом, кроме Тумана и нескольких приближенных, чтобы не создавать шумиху. Ты нормальный мужик, Шрам, поэтому я делюсь с тобой этой информацией. Заляг на дно недельки на три, пока все не устаканится, ты ведь не хочешь за решётку, правда? — Конечно же, я слегка приукрашиваю ситуацию, о такой мелкой сошке, как Костик, вряд ли кто-то знает, а даже если бы и знал, то ничего серьезного ему не светит.

— Не хочу. А эти здесь при чем? — кивает на парней.

— Нужно вынести их из квартиры и подержать где-нибудь несколько дней. Ты ведь поможешь мне за то, что я поделился такой важной информацией? — Подхожу к нему впритык, не разрывая зрительный контакт, и сжимаю в руке пистолет.

Шрам испуганно переводит взгляд с меня на оружие, на парней позади и снова на меня. Вижу, что сомневается, не доверяет, поэтому решаю его дожать.

— Ты ведь понимаешь, что в любом случае, если босс узнает, что ты был здесь со мной, сочтет тебя предателем и пустит пулю прямо в лоб. Пух — и тебя нет. — Приставляю к его голове пистолет, изображая выстрел, и замечаю, как он напрягся всем телом. — И будет твой парень приносить цветочки на могилку, а через годик забудет и найдет другого красавчика.

Не уверен, но, кажется, последний аргумент сработал лучше всего.

— Ладно, я в деле. Можно их Серому за город отвезти.

Кто такой Серый, я не знаю, но безумно рад, что Шрама удалось-таки уговорить. Я не могу больше ни к кому обратиться, при любом раскладе меня сразу же сдадут Туману.

— Я тогда за ноги, а ты за руки, и быстренько загрузим в мою тачку. — Костя рвется в бой, а я кривлюсь. Как только он продержался у нас так много времени? Хотя для водилы ведь не надо много ума, правда?

— Если мы их так вынесем, то через пять минут здесь будут патрульные машины.

— Тогда дождёмся, когда стемнеет?

Смотрю на стену, разделяющую нас с Кирой, и понимаю, что, несмотря на то, что Шрам говорит дело, ждать столько времени я не намерен. Мне нужно к ней. А ещё лучше — уговорить её поехать со мной на запад страны. И чем быстрее, тем лучше.

— Давай помоги поднять его и закинь руки за шею. Сделаем вид, что парни просто перепили. — Мы пыхтим, пытаясь поднять обмякшее тело здоровяка и держать его так, чтобы он больше походил на алкоголика, чем на неостывший труп.

Получилось не очень убедительно: если бы они были пьяными, то ногами хоть как-то да передвигали, а тут обвисшая в наших руках сосиска. С первым — тем, которого приложила Кира, — все прошло гладко. Лестничная площадка, лифт, дверь в парадную и пикап Шрама. Закинули «пьяного» на заднее сиденье, вытерли пот с лица, который проступил от нервного напряжения, молча переглянулись и пошли за вторым.

С этим же вышло все косо. Сначала изо всей силы стукнули его случайно головой о дверь. Несколько минут ждали лифт, который какого-то черта застрял на седьмом этаже. Напряжение зашкаливало, особенно учитывая, что наша ноша начала издавать странные звуки во сне.

Створки лифта открылись, и мы выдохнули с облегчением, когда нам повезло во второй раз и внутри никого не оказалось.

— Кажется, все на мази, — только и успел произнести Шрам, когда лифт звякнул и остановился на втором этаже.

— Черт. — Пытаюсь дотянуться до кнопки, чтобы заблокировать дверь, но поздно.

Тетя Катя с грацией лани, несмотря на несколько десятков лишних килограмм, заплывает в лифт, улыбается мне, удивленно выпучивая глаза (на мне ведь одни треники), а потом замечает и «пьяного», и Костика. Улыбка медленно сходит с ее лица, она открывает-закрывает рот, но, к счастью, ехать вниз всего один этаж и задать миллион вопросов она не успевает.

— Ему стало плохо? Может, скорую вызвать, Владушка? — Слышу, как после ее обращения ко мне фыркает Шрам, и задаюсь вопросом: какого черта эта женщина решила именно сейчас со второго на первый этаж проехаться на лифте?

— Нет, нет, все нормально, он просто ... немного перебрал. Ну, вы поняли, — улыбаюсь, пытаясь затмить её бдительность своей харизмой.

— Ох. — Её взгляд становится более изучающим, она проходится по Костику, сканирует своим всевидящим оком, потом по обмякшему телу парня — хорошо, что это не тот, с разбитой рожей, — удивлённо смотрит на меня и выдаёт:

— С виду казался приличным мужчиной, а дружбу с алкашами и зеками какими-то водишь. — Створки лифта открываются, и тут тетя Катя выскакивает первой. — А моя Кристиночка так убивается! Боже, как же хорошо, что у них ничего не получилось! Вот чтоб потом такие вот шныряли по квартире, как тот бугай, если бы они поженились? А детям-то какой пример? — Всю дорогу к выходу слышны ее причитания, и, если бы не эта ситуация с Кирой и людьми босса, я бы от души посмеялся.

Уже у самой машины Шрам понял, что забыл в квартире ключи.

— Ты пойдешь или я? — сконфуженно спрашивает он.

— Ты. Только быстро.

Настороженно оглядываясь по сторонам, сбрасываем свою ношу на лавочку —, ту самую, прямо у окон пытливой соседки. И, пока Костян бежит обратно, я пытаюсь взять себя в руки и не разнести здесь все на хрен. Моё терпение уже на пределе, я хочу поскорей закончить с этим и вернуться к своей девочке. Она ведь там наверняка сходит с ума от тревоги.

Нервно выбиваю ритм ногой, по привычке тянусь в карман за сигаретой, запоздало вспомнив, что их с собой нет. В голове мелькает мысль, что пора бы бросать курить, слишком уж я стал зависим от этой привычки.

Оборачиваюсь в сторону окна тети Кати и замечаю, как резко задвинулась шторка. Вот же ж сорока!

Костик несется так, что спотыкается в нескольких шагах от меня и падает, хорошенько проехавшись подбородком по асфальту.

— Вот! — вытягивает вперед руку с ключами.

— Жив? — Нажимаю на брелок, снимая машину с сигнализации, открываю заднюю дверь, и оттуда вываливается лысый с разбитым лицом. — Вот же ж! — Подхватываю его, засовывая обратно, и замечаю в окне тетю Катю с расширенными от ужаса глазами и ладонью, прикрывающей рот. Чудесно, теперь еще и соседку надо как-то устранить.

— Я тогда поехал, — мнется Шрам, когда оба заложника погружены и упакованы.

— Ага, спасибо за помощь. И лучше свяжи им руки, а то мало ли, очнутся еще по дороге.

Костян как-то странно улыбается, и я предпочитаю не знать, что творится в его голове. Провожаю взглядом отъехавший от дома пикап и бегу обратно. Игнорирую лифт, перепрыгиваю ступеньки через одну и лечу к Кире.

Сердце гулко бьется в груди, и я не знаю, как объяснить ей, что происходит. Понимаю, что если сейчас расскажу правду, то напугаю её еще больше и она никогда не захочет видеть меня. Не могу понять, как в это все вляпался, как из обычного приказа Тумана следить за девчонкой все перешло в настоящую Санта-Барбару?

Несколько минут стою на балконе, не решаясь зайти к себе, и принимаю решение действовать по обстоятельствам. Прежде всего — уговорить Киру уехать на время. Предложу ей романтическую поездку, девочкам это нравится.

Открываю деверь и замечаю девушку сидящей на моей кровати. Волосы растрепаны, глаза красные, щеки мокрые от слез, и от вида такой её хочется рвануть к Туману и свернуть ему шею. За то, что посмел сделать ей больно, пусть и не своими руками.

— Кира, я…

— Я знаю, кто ты, — перебивает меня хриплым голосом, и я замираю от неожиданности.

Сглатываю подошедший к горлу ком и чувствую, как от её слов по телу проходит дрожь. Что успели наговорить при ней эти идиоты? Или она узнала обо мне из других источников?

— Я…

Все, что удается выдавить из себя, потому что я совершенно не готов потерять эту девочку. Если понадобится, я закрою ее в этой комнате и буду держать до тех пор, пока не поверит в то, что я не собирался причинить ей вред.

— Ты ведь человек моего отца, да? Черт, как я раньше не догадалась? — Она спрыгивает с кровати и ходит туда-сюда по комнате, а у меня словно камень с души упал. — Дима говорил, что его человек всегда рядом и что оберегает меня, но я даже подумать не могла, что это ты. Ты ведь…

Она останавливается посреди комнаты, не сводит с меня своих огромных испуганных глаз, хочет что-то сказать, но не решается, а её губы дрожат так, что понимаю: она вот-вот расплачется.

— Что такое, малыш? — Подхожу к ней и обнимаю хрупкое тело. Чувствую, как Кира цепляется за меня своими маленькими пальчиками, и сжимаю еще сильней в своих объятиях. Пусть думает, что меня послал её отец, так даже лучше. А ещё понимаю, что она что-то знает обо всей этой завирушке, всё-таки к дочери Князь не так уж и безразличен, как я думал. — Испугалась? Не волнуйся, больше никто тебя не обидит, — успокаиваю её, поглаживая по спине.

— Кто были эти люди? — всхлипывает Кира, а у меня из-за её слез все внутри переворачивается.

— Не думай о них. Нам нужно на время уехать, проведём недельку-две где-нибудь у озера, отдохнём от этой суеты, согласна?

— Угу.

— Ну все, перестань плакать, ты у меня очень смелая и сильная. Видела бы рожу того отморозка! Но на курсы самообороны придется записаться, когда все это закончится.

— А ты у меня настоящий супермен. — Улыбаюсь на эти её слова, потому что здесь я скорее злодей, чем супергерой.

— Ладно, у нас мало времени, нужно собираться.

Кира замирает в моих руках, отстраняется, и я не понимаю, что не так.

— Жора! — выдыхает она.

— Что?

— Кажется, я убила Жору! — Она несётся в свою квартиру, а я за ней, мечтая, чтобы тот жуткий паук и в самом деле сдох.

Мы тратим час, чтобы найти Жору, я нервничаю, несколько раз даже кричу на девушку, потому что это не то, чем мы должны сейчас заниматься. Но то ли от пережитого шока, то ли она и в самом деле так переживает за этого треклятого паука, но никакие доводы на неё не действуют, и она упорно продолжает заглядывать в каждый угол и звать его, словно он пёс, который прибежит на её зов.

— Кира, все. Нам нужно спешить. Давай сядь вот на тот стул.

— Зачем? — Непонимающе смотрит на меня.

— Запишем видео для твоего отца. Вернее, для босса тех двоих. Никто не должен заподозрить, что я их устранил, поэтому придётся включить актерское мастерство.

Я включаю камеру на телефоне одного из верзил, немного взлохмачиваю волосы на голове Киры и привязываю к стулу ноги и руки. Кажется, выглядит правдоподобно.

— Что мне делать? — испуганно спрашивает она.

— Просто сиди и смотри в камеру, изображая страх.

Десятисекундное видео пленницы отправляется к Туману, я достаю чемодан, который торчит из-за кресла, и приказываю Кире быстро собрать самые необходимые вещи.

— Хорошо, — шепчет она, упираясь о стену.

Замечаю, что Кира как-то резко побледнела. Всего минуту назад её щеки были красными как помидоры, а сейчас на ней лица нет.

— Все хорошо? — Подхожу к ней, но Кира не реагирует. Закрывает глаза и теряет сознание.

Вот черт, только этого не хватало!

Я бросаюсь в кухню, перерываю шкафчики и, не найдя аптечки, просто выливаю ей в лицо стакан воды и несколько раз легко хлопаю по щекам. Кира застонала, открыла глаза, и я понял, что сегодня мы точно никуда не уедем.

— Тихо, тихо, малыш, ты просто перенервничала.

Переношу ее на кровать, закрываю дверь на все замки, ложусь рядом, прячу под подушкой пистолет и притягиваю её к себе.

— Тебе лучше? — Целую в лоб, не решаясь вызвать скорую помощь.

— Просто голова вдруг закружилась. Слишком много эмоций.

— Поспи немного, а я соберу твои вещи, ты не против? Возьму то, что считаю необходимым, но если есть какие-то пожелания — говори.

— Главное, зубную щетку не забудь, — шепчет она, проваливаясь в сон.

Никита нервничал. Он опаздывал уже на пятнадцать минут, и виной всему пробки! Таксист смачно ругался, сигналил и пытался объехать проспект через дворы и узкие переулочки.

В руках Никита сжимал камеру, с которой в последнее время разве что не спал. Он до сих пор не верил, что ему поручили такое важное задание! И не просто какой-то рядовой, а сам Князев! Какие только легенды о нем не ходили в их отделении, да и не только в отделении!

В своей голове старший сержант полиции Чижиков несколько последних дней представлял себя чуть ли не спасителем мира. Он гордился тем, что Виталий Леонидович задействовал именно его в тайной миссии, хотя до конца так и не понимал, в чем именно замешана девчонка и почему его приставили пристально следить за ней и докладывать о каждом её шаге.

— Ну ты посмотри на него! — Лысый таксист с сигаретой в зубах с силой нажал на клаксон, пытаясь испугать собаку, которая встала посреди дороги в одном из тихих Одесских двориков.

— Ладно, дальше я сам дойду, так быстрее будет. — Сержант протянул водителю купюру и выбрался из машины.

Никита в который раз взглянул на наручные часы, злясь на себя, что снова не смог проснуться рано утром, и быстрым шагом направился к одному из старых двухэтажных домов.

Князь его уже ждал. Как всегда, в гражданской одежде от какого-то модного бренда. О такой Никите пока что оставалось лишь мечтать. Князев прибыл ещё ночью, на рейсовом автобусе Киев-Одесса, дабы не светить нигде своё имя. Оставил машину в гараже, включённый в кухне свет и телевизор в гостиной, дабы создать видимость его присутствия в квартире.

После трех длинных и четырех коротких ударов дверь открылась.

— Доброе утро! Рад, что вы смогли…

— Завязывай мямлить, — приказал Виталий Леонидович, он же Дима. — Ты выяснил, кто из окружения девушки может быть связан с Туманом?

Строгий тон Князева заставил Чижикова выпрямиться по стойке смирно и отрапортовать о проделанной работе.

— Да. Вероятней всего, это некий Казимиров Владимир. Судимостей нет, приводов в полицию тоже. Но! — Никита сделал короткую паузу для пущего эффекта, что только разозлило Князя.

Времени совсем не осталось. Завтра суд наконец-то выпишет ордер на обыск и изъятие улик по делу Тумана, и ему кровь из носа нужно устранить того, кто приставлен к Кире. А еще лучше — провести допрос, неофициально, конечно, и расколоть этого мерзавца.

— Один мой знакомый пробил его немного глубже, и оказалось, что он притягивался к ответственности за угон автомобилей, но через двое суток его отпустили, а дело замяли. Не находите ничего странного? Мне кажется, здесь определенно есть связь с бандитской группировкой Тумана, — самодовольно заключил Никита, ожидая похвалы. Но, к его огорчению, Князев и не думал восхищаться его умением искать информацию.

— И как он связан с девушкой?

— Ну, я часто видел, как он ошивался вокруг неё, один раз даже попытался затащить куда-то. Он единственный подозреваемый.

Князев задумался, не отрывая взгляда от чашки на столе. Окинул взглядом Никиту, надеясь, что парень и вправду смышлёный, и решил, что время действовать.

— Ты узнал, где живет этот Казимиров?

— Да.

— Поехали.

— Зачем?

— Прихватим его с собой и допросим.

— А разве это не противозаконно? — с сомнением спросил Никита, но от одного взгляда Виталия Леонидовича стушевался и решил больше не задавать лишних вопросов.

— Камеру здесь оставь, зачем с собой тащишь? — Князев схватил с полки ключи от арендованной на чужое имя машины и поспешил вниз по лестнице, чтобы быстрей добраться до Вовы.

Никита был новичком в их отделе и единственным, кто, пожалуй, не стал бы сливать информацию Тумана. Слишком наивный, слишком идеалистичный, слишком добросовестный. Именно поэтому выбор пал на него. Князев не мог никому доверять, он не знал с какой стороны идёт утечка информации, поэтому вёл себя все так же непринужденно каждый раз, когда ему присылали фото дочери.

Он старался не показывать эмоций на людях, пытался казаться равнодушным к Кире, но потом срывался[n1] и несколько раз даже решал закрыть дело. Совесть и чувство долга не позволили этого сделать. Это его последнее дело, после которого он наконец-то уйдет в отставку. Хватит с него героизма!

Машина остановилась у дома, на который указал Никита, и они принялись караулить Вову.

— А как мы его... это... в машину затащим? Светло ведь на улице.

— Отличный вопрос, Чижик! — задумчиво проговорил Князь, оглядываясь по сторонам, чтобы найти место, где машину не будет видно из окон домов.

— Я Чижиков, — с обидой в голосе пробубнил парень, думая о том, как ненавидит свою дурацкую фамилию.

Объект появился спустя несколько часов. Неспешно обошел свою машину, присел, осматривая правое переднее колесо, и замер, когда что-то холодное прикоснулось к его затылку.

— Не рыпайся и останешься цел. Кивни, если понял. — Вова выпучил от страха глаза и был готов распластаться у ног говорившего, чтобы просить пощады. — А теперь медленно, без выкрутасов поднимаешься и идешь со мной к мусорным бакам. И даже не думай что-то учудить, сразу же пристрелю.

Покрываясь потом от страха, парень на негнущихся ногах шел, куда ему было велено, и надеялся, что хоть кто-то попадется им на пути и поможет. Начинать драку первым, когда в руках незнакомца пистолет, было неразумно.

Несмотря на преимущество в росте и телосложении, Вова был тем ещё трусом. Он любил покрасоваться перед девушками своими мышцами, любил рассказывать друзьям о своих подвигах, но в жизни в драку влезал только в крайнем случае.

— Давай в машину, быстро.

Дверца белого седана с тонированными стеклами открылась, и Вова лишился последней надежды на спасение. Хотел было напасть на мужчину, который ему угрожал, но сталь, упирающаяся ему в спину, напомнила, что лучше послушно исполнить приказ, дожидаясь подходящего момента.

Вова пригнулся, чтобы сесть в машину, и в этот момент незнакомец со всей силы ударил его прикладом оружия по голове. В глазах потемнело, и он провалился в беспамятство.

— Давай гони, — приказал Князев, устраиваясь на заднем сиденье рядом с пленником.

Машина сорвалась с места, направляясь обратно в съемную квартирку в глухом дворе. Никита нервничал. Впервые он участвовал в операции по задержанию преступника, да еще и по собственной наводке. Он гордился собой и хотел побыстрей приступить к допросу.

Они с трудом вытащили Вову из машины и подняли на второй этаж хиленького дома. Связали и усадили на диван в гостиной. Князь несколько раз ударил парня по щекам, пытаясь привести в чувство, а когда веки Вовы затрепетали, снова приставил к его голове пистолет так, чтобы тот сразу понял, в чьих руках власть.

— У меня к тебе есть несколько вопросов. От того, насколько честно ты ответишь на них, будет зависеть твоя дальнейшая судьба.

— Кто вы такие? Это незаконно! — неуверенным голосом произнес Вова, оглядываясь по сторонам.

— Старший следователь Князев Виталий Леонидович. И у меня есть разрешение на твое задержание. — Конечно же, он блефовал. У него были всего сутки, чтобы узнать хоть какие-то схемы Тумана, кого еще приставили следить за Кирой, а потом незаметно вывезти дочь из города и наконец-то сделать то, над чем упорно работал не один месяц, — арестовать всю шайку Тумана вместе с госслужащими, которые покровительствовали и содействовали ему.

— Что? Какое задержание? Если вы об угнанной тачке, то все уже давно разрешилось! Хозяин машины забрал заявление, это было всего лишь недоразумение! — Вова раскраснелся от волнения, не понимая, о чем вообще речь, хотел сказать еще что-то, но в его лицо прилетел кулак следователя.

— Либо ты рассказываешь все, что знаешь о делах Тумана, либо я сломаю тебе палец за пальцем, пока не заговоришь! — прошипел Князь.

— Да я понятия не имею, о чем речь! — выкрикнул Казимиров. — По-мо-ги-те-е-е! — заорал он и получил ещё один удар по лицу.

Никита вздрогнул, сжавшись в углу комнаты. Оказывается, все эти допросы были не для него, а разъяренный следователь пугал до чёртиков.

Князь хотел было еще раз пригрозить Вове, но в этот момент у него в кармане завибрировал телефон, и он нехотя оторвался от подозреваемого.

Открыл сообщение, и вся кровь отхлынула от его лица. Кира была в лапах Тумана. Связанная, заплаканная, и, кажется, на ее лице красовался синяк.

— Убью гниду! — Со всей силы ударил кулаком в стену и подлетел к Вове, размахивая телефоном перед его глазами. — Если с ней что-то случится, я убью тебя, ясно?! Говори, где она! И давай сюда номер своего босса, нам с ним нужно обсудить кое-что!

— Я не знаю, о чем вы! Ещё раз говорю! — Вова начал думать, что мужчина перед ним просто сумасшедший. И как он умудрился вляпаться в это? Что, если пистолет был не заряжен, что, если он повелся на всю эту чушь и вместо того, чтобы сбежать от безумца перед домом, как последний трус сел в его тачку?

Краем глаза он зацепился за картинку на телефоне и нахмурился, не веря своим глазам.

— Кира? — Теперь он точно ничего не понимал. — Это развод такой, да, ребята? — Нервно рассмеялся, переводя взгляд от одного похитителя к другому.

— Так ты всё-таки знаком с ней? — рявкнул следователь.

— Господи, я понял, черт! Ну ладно, ребят, поразвлекались и хватит. Я ж просто искал девочку на ночь, а она сама вешалась на меня. А потом решила поиграть в недотрогу. А зачем мне эти игры, если я могу познакомиться с новой красоткой, которая отдастся мне на первом свидании?

— Что за чушь ты несёшь? — нахмурился Дима, переводя взгляд на Никиту.

— Это вы чушь городите! Следователь, Туман, схемы какие-то! Да ладно вам, я ещё в прошлый раз понял, когда меня тот бородатый отмудохал, что к Кире больше не соваться. Да я и не думал, серьезно! Я через месяц получу диплом и слиняю за бугор, больше меня возле неё точно не увидите!

Вова проклинал тот день, когда решил соблазнить Киру. Она словно прокляла его. То член не встал во время секса, то его побили прямо на территории университета, то кошелек потерял, то прокололи шину на машине, а теперь еще и это безумие.

— Чиж, а ты точно уверен... что это тот самый? — с сомнением спросил Дима.

— Я... эм... я... точно он!

Князь изучающе посмотрел на парня, сжимая в руках телефон и пытаясь понять, что делать дальше и как вызволить Киру.

Черт, придется иди на поводу у Тумана. Главное, чтобы с дочерью ничего не случилось.

— То есть ты знаешь Киру, но ты не человек Тумана, — обратился он к Вове ледяным голосом, пытаясь взять себя в руки, чтобы не разгромить все вокруг и не прибить Никиту. Только время зря потеряли.

— Мы учимся в одном университете. — Вова сплюнул на пол кровь, с вызовом упираясь взглядом в следователя.

— Ясно. — Князь быстро пересёк комнату и схватил фотоаппарат Никиты.

Оживил камеру и начал листать фотографии.

Блондинка, блондинка, блондинка. И ещё блондинка. На улице, в супермаркете, в торговом центре, в парке, на лавочке, на балконе. Одна блондинка на чертовом фотоаппарате.

— Ты за кем следил вообще?! — гаркнул он на испуганного Никиту. — Что это за девушка? Где Кира, где подозреваемый?

— Так это... это... это... соседка, — заикаясь, ответил он, не выдержав тяжелого взгляда Князева, и отвёл глаза в сторону.

Никита влюбился в Кристину с первого взгляда. Улыбчивая шикарная блондинка часто навещала свою мать, и несколько раз Чижиков не смог удержаться и даже проследил за ней, узнав, где та живет.

Он мечтал, как однажды подстроит их встречу и пригласит на свидание. Мечтал, как ей понравится его форма и как она будет восторгаться его опасной профессией.

Князев со злостью пролистал еще несколько фотографий, жалея о том, что доверил этому идиоту такое важное дело, и поражённо замер.

— А это кто? — Увеличил фото, приглядываясь к мужчине.

— Где? — Никита несмело подошёл к нему, заглядывая в экран камеры, и стиснул зубы от злости.

Его Кристиночка мило улыбалась этому козлу, который соседствовал с ее матерью и рассекал на крутой тачке.

— Сосед это, — выплюнул Чижиков, не зная, как вернуть себе камеру.

— Сосед, — повторил Князь, поджимая губы. — Сосед?! — выкрикнул так громко, что бедный сержант подпрыгнул на месте. — Ты вообще в дело заглядывал? Смотрел файлы, которые я отправлял тебе?

— Конечно! — робко проговорил Никита.

— Так какого хрена ты не узнал приближённого Тумана, а?! Это же Змей, его правая рука, черт тебя подери! — Он со злостью всучил Чижикову фотоаппарат и снова включил видео на телефоне.

— Так это, на ваших фото он был без бороды. Я не узнал его... да и он никаких подозрений не вызывал...

Князь не слушал бубнеж сержанта, внимательно пригляделся к обстановке и понял, что видео было снято в квартире Киры. Он очень надеялся, что не ошибся и что похитители действительно такие тупые, если не стали ее где-то прятать, а расположились прямо в ее доме.

— Развяжи этого пацана и принеси ему свои извинения за то, что ты такой идиот, Чижик!

Дима схватил с полки кобуру, связку ключей и выбежал из квартиры, набирая нужных людей. Ему до чёртиков хотелось разбить о пол фотоаппарат, а потом и нос сержанта, но он удержался, были проблемы поважнее.

— Я Чижиков, — тихо прошептал Никита, с опаской проглядывая на незнакомца с разбитым носом и понимая, что Кристину ему, скорее всего, теперь точно не видать.

Такой провал! И во всем виноват этот... Как его? Змей!

Кира

Я проснулась от топота ног и мужских голосов. Открыть глаза получилось не с первого раза, а понять, что происходит, тем более.

— Лежать!

— Не двигаться!

Сознание медленно начало возвращаться ко мне, и от испуга я вздрогнула и подползла к изголовью кровати.

Неужели снова? На нас вышли бандиты? Только не это! Вот же ж я дура! Уснула, и из-за меня мы никуда не уехали.

Оглянулась по сторонам, и отчаянно захотелось закричать. Люди в черной одежде, в масках и с оружием повалили Влада на пол, приставив к его голове автомат.

— Влад… — хриплю, сжавшись в комок на кровати, и пытаюсь побороть приступ паники.

Только бы с ним ничего не случилось, только бы не случилось!

Влад не сопротивлялся. Ни когда на его руках защелкнули наручники, ни когда его ударили с колена в лицо. В глазах все расплывалось, я закрыла лицо ладонями, понимая, что в этот раз нам не спастись.

— Вот ты и попался, Змей, — слышу знакомый голос, а после звук удара и стон, наполненный болью.

Убираю руки от лица и не верю своим глазам.

Дима.

— Что… что происходит? — Страх медленно начинает отступать, и я понимаю, что это, скорее всего, никакие не преступники, раз Дима вместе с ними.

— Этого я буду допрашивать сам. Упакуйте его, я поеду следом. Вы двое, останьтесь, — командным голосом раздает указы, игнорируя меня.

— Влад, нет! Дима, ты ошибся! Отпустите его! — Пытаюсь прорваться к Владу, который с каким-то странным сожалением в глазах смотрит на меня и молчит, но мне не позволяют.

С его губы стекает кровь, нос, кажется, сломан, а глаз заплыл. Сколько же они его били, прежде чем я очнулась?

— Я люблю тебя, — скорее читаю по губам, чем слышу его тихий голос, перед тем как он исчезает за дверью в сопровождении вооруженных людей.

От его слов сердце пропускает удар, а потом начинает биться быстро-быстро.

— Вла-а-ад! — зову, срываясь на крик.

Хочу сказать, что тоже люблю его. Хочу обнять, поцеловать, вдохнуть его запах. Хочу раствориться в нем и забыть об этом чертовом дне навсегда. Но не успеваю. Проход заслоняют двое вооруженных мужчин.

— Кира, какого черта? Я спасать тебя пришел, что за представление ты устроила? — трясет меня Дима.

— Отпусти его, слышишь? Прикажи своим людям, чтобы отпустили его.

— Кира, он преступник.

— Какой еще преступник? Ты с ума сошел? Он спас меня, он… Вла-ад! — вырываю руку из захвата отца, срываюсь с места и бегу вслед за мужчинами.

Быстро преодолеваю несколько лестничных пролетов и вылетаю во двор. Влада как раз заталкивают в полицейскую машину, а я пытаюсь объяснить, что это все какое-то недоразумение, что Влад ничего не сделал. Прошу отпустить его, прошу пропустить меня к нему, но меня никто не слушает.

Вытираю тыльной стороной ладони слезы, не отрываю взгляд от тонированных стёкол машины, где находится Влад, и пытаюсь успокоиться.

Все будет хорошо. Это просто недоразумение, Дима во всем разберётся, и его отпустят.

Наблюдаю за тем, как включаются на машине мигалки, она срывается с места и скрывается за углом дома.

Все. Теперь я осталась одна.

С виду казался таким приличным, я бы никогда ничего плохого о нем не подумала, но вчера... вчера... Господи боже, даже не знаю, как рассказать об этом...

Катя, как всегда, в центре внимания. Со злостью смотрю в ее сторону, пытаясь не сорваться и не устроить истерику.

Вчера я видела, как он со своим подельником грузил трупы в машину. Сначала подумала, что парни просто напились, но потом он открыл дверцу машины, а там... там...

Она демонстративно начала обмахиваться веером, изображая приступ паники, и я не выдержала.

— Хватит уже врать! Вы всегда придумываете то, чего не было. Не стоит слушать эту женщину, лучше спросите у нашего участкового, сколько раз от неё поступали ложные вызовы за последние несколько месяцев!

— Хамка! — последнее, что слышу, хлопнув железной дверью.

Решительно направляюсь в свою квартиру, чтобы потребовать от Димы объяснений.

Я набрасываюсь на Диму прямо с порога. Он по-хозяйски роется в моем холодильнике, а его амбалы в масках статуями застыли в прихожей.

— Что это было? Зачем ты так с Владом? Ну переспали мы, ну и что? Ты ведь приставил его охранять меня — так вот, он прекрасно выполнял свою работу!

— Так, стоп, стоп, стоп. Что за чушь ты городишь? Я тебе уже сказал, что твой Влад преступник. При чем тут я?

— Но ведь… ты ведь… ты ведь сказал, что приставил ко мне человека, который не спускает с меня глаз. Влад спас меня от похитителей…

Растерянно блуждаю взглядом по обоям в цветочек, вспоминая, что, кажется, Дима уже говорил что-то такое.

— Кира, он не мой человек. Разве не он похитил тебя? Мне прислали видео, я места себе не находил.

— Нет, он спас меня. Он не может быть преступником.

— Он преступник, — вздыхает Дима, но я знаю, что это какое-то недоразумение. Ложь.

— Я не верю тебе, — говорю охрипшим голосом.

— Послушай, я понимаю, скорее всего, он влез к тебе в доверие, очаровал, соблазнил, заставил думать, что любит тебя и заботится, но это все лишь игра. Его подослал к тебе один нехороший человек, чтобы через тебя добраться ко мне. Черт, хочу переломать ему все пальцы только за то, что он прикасался к тебе! — С каждым словом он приближается ко мне все ближе и ближе, а мне хочется закрыть руками уши, чтобы никогда не слышать этого.

Нет, это неправда. Влад любит меня. Он сам это сказал. Он устроил для нас свидание, он был со мной нежен. В начале нашего знакомства он, конечно, был тем еще придурком, но ведь сейчас все изменилось.

Если он работает на плохих людей, зачем тогда спасал меня от них же? Зачем… зачем записывал то видео?

Мысли роились в моей голове, сводя меня с ума. Я ничего не понимала. Не хотела верить в сказанное Димой.

Нет, он врет.

— Я хочу поговорить с ним, — произношу уверенно, встретившись взглядом с мужчиной.

— Нет.

— Ты не можешь запретить мне. К нему ведь пускают посетителей, правда? Это ведь незаконно — никого не пускать к нему? — Сейчас я жалею, что решила учиться на экономическом факультете, мне не помешало бы юридическое образование.

— Это невозможно. Как, по-твоему, это будет выглядеть? Дочь следователя, который ведет дело, пришла навестить одного из главных подозреваемых!

— А мне все равно, как это будет выглядеть! Я хочу увидеться с ним! Пусть скажет мне все в лицо! Пусть сам признается, что использовал меня! — Меня накрывает истерика, потому что я не представляю, как теперь жить дальше. Что будет со мной? Что будет с Владом? Что будет с нами? — И вообще, столько лет спустя ты наконец-то вспомнил, что у тебя есть дочь? Поверь, об этом давно все забыли! Ты никогда не поддерживал меня, звонил раз в месяц, приезжал раз в год! Думаешь, купил квартиру и откупился за все те годы, что жил вдали от нас? Ты никакой мне не отец, ясно? Меня воспитал Игорь, образование дал Игорь, на родительские собрания и праздники приходил Игорь! А ты, где был ты? Ты вообще помнил, что у тебя есть дочь все то время?

— Кира, — вздыхает он, прикрывая глаза, — сейчас не время для семейных разборок, давай отложим истерики на потом. Я понимаю, ты сбита с …

— Нет, давай все выясним сейчас! Ты мне не отец и не можешь ничего запретить! Вон из моей квартиры и дружков своих забирай! — В голове шумит, перед глазами все кружится, а в висках стучит. Чувствую, как дрожат от нервного напряжения руки и ноги, и упираюсь спиной о стену, боясь, что не выдержу всего этого и просто свалюсь на пол.

— Вот, значит, как. Вот такая благодарность мне за все то, что я сделал для тебя и твоего отца, — нарочито выделил последнее слово и встал передо мной, чтобы поймать мой взгляд. — А знаешь ли ты, не моя дочь, сколько раз твоя мать звонила в слезах, что бедненький Игоречек снова связался не с теми людьми, набрал кредитов на открытие своего нового бизнеса и теперь ему угрожают? Знаешь, сколько раз я спасал его задницу, выплачивал его займы, чтобы от вас отстали кредиторы и не отобрали дом, а?

Я не понимаю, о чем он. Что он сейчас говорит? Какие кредиты? Какая помощь?

— Я каждый месяц в течение многих лет отправляю вам хорошую сумму денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась, оплачиваю в университете твой контракт, купил квартиру, даже машину тебе присматриваю! И что я слышу в ответ?! Игорь мне отец, он воспитал меня! Я каждый день думаю о тебе, для тебя же стараюсь, но, похоже, никто этого не ценит! — Он молчит и напряжённо смотрит на меня. Кажется, я вижу в его глазах боль, но все, что я сегодня услышала, похоже на сон. Или ложь.

— Я... я... О чем ты? Мама никогда не говорила, что ты финансово помогаешь нам. Она... она всегда....

Не могу договорить фразу, потому что это неправда. Мама не могла врать. Дима не помогал нам, никогда не интересовался нашими делами. Но маленькому зерну сомнения все же удается зародиться в моей душе.

— О, твоя мать умеет строить из себя обиженную. Все ещё бесится, что я развёлся с ней. Но знаешь что? С меня хватит. Ты уже взрослая, можешь сама зарабатывать себе на жизнь, а у меня скоро будет другая дочь, и очень надеюсь, что она вырастет более благодарной, чем ты! — После этих слов Дима направляется к выходу, громко хлопает дверью и исчезает. А я спускаюсь по стеночке на пол и рыдаю.

Я не знаю, что давит на меня больше. То, что Влад оказался лжецом и преступником, то, что мама все эти годы врала, или то, что у Димы будет ещё один ребёнок.

Все навалилось на меня одновременно, и мне так плохо, что хочется выть. Это определенно самый хреновый день в моей жизни.

Пытаюсь собраться с мыслями и понять, что мне делать, но от начавшейся истерики по животу проходит спазм, а по ноге судорога. Пальцы не слушают меня, живут своей жизнью, и сейчас я чувствую себя психически неуравновешенным человеком.

Интересно, если уснуть, а потом проснуться, все снова станет на прежние места?

— Собирайся, я отвезу тебя в надёжное место, пересидишь там бурю. — Дима вновь вернулся и, кажется, даже немного остыл.

Я не отвечаю, все так же сижу на холодном кафеле, спрятав голову на коленях и глотая слезы.

— Ну ладно тебе, не плачь, а? Я погорячился немного. Неужели и вправду в зека этого втрескалась? — Он несмело касается моей головы, утешая.

— Не-ет, — реву, пытаясь поверить в собственные слова. Не могу же я признаться, что такая идиотка и втрескалась в... как его там? Змей? — Просто обидно.

— Самое главное, что ты в порядке. И прости меня, глупо было рассчитывать, что все обойдётся. Я был слишком самонадеян, да ещё и не думал, что они узнают о твоём существовании.

Мы молчим. Дима садится около меня, а я все ещё не могу прийти в себя.

— А это правда... правда, что Влад преступник?

— Да.

— А он... убивал кого-то? — Чувствую, как в груди замерло сердце в ожидании ответа.

— Я не знаю, но обязательно выясню. Обещаю, он получит по заслугам и ты его больше никогда не увидишь.

Я закрываю глаза и пытаюсь понять: буду ли я счастлива, если больше никогда его не увижу? Иду в комнату и думаю об этом, хватаю чемодан, который успел собрать Влад, и думаю об этом. Сажусь в незнакомую машину, которая везёт меня в неизвестном направлении, и думаю об этом. Захожу в небольшой дом, падаю на диван, засыпаю, но, кажется, даже во сне думаю об этом.

— Влад, — выдыхаю, и из глаз снова катятся слезы.

Влад

— Я хочу поговорить с Кирой. — Со злостью сжимаю кулаки и чувствую, как как ногти впиваются в кожу.

— Даже имя ее при мне не произноси, понял, засранец? Тебе повезло, что здесь видеокамеры, иначе ты даже встать не смог бы. Жаль, парни мало отделали тебя! Но ничего, перевезем тебя завтра в Киев и будем играть по моим правилам. — Князь смотрит на меня с ненавистью, и я его понимаю.

Была бы у меня дочь, я бы убил, если бы такой, как я, хотя бы притронулся к ней.

Жмурюсь, пытаясь разглядеть следака, и вздрагиваю от боли. Лицо жжет, ребра болят, а правый глаз заплыл так, что я ничего не вижу.

— У меня по закону есть право на один телефонный звонок. — Скалюсь и откидываюсь на спинку железного стула.

— Ты пересмотрел американских фильмов, Змей. Сейчас у тебя есть право лишь на то, чтобы дышать.

Князь чувствует себя хозяином положения. Сидит, изображая расслабленную позу, но я-то вижу, как нервничает, как сжимает и разжимает кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не врезать мне.

— Мне нужна полная информация обо всех, кто замешан в вашей схеме с техникой.

— Я хочу поговорить с Кирой, — говорю одну и ту же фразу уже в двадцатый раз.

— В твоих же интересах помочь следствию, — игнорирует мою просьбу Князь, но я не могу думать ни о чем другом, кроме моей девочки.

Я не знаю, что лучше: исчезнуть из ее жизни, чтобы она думала, что я придурок, который использовал ее, или попробовать объясниться, сказать, что все то, что было между нами, — правда и что я люблю ее.

Люблю…

Черт, не думал, что это может снова со мной случиться!

— Имена. Мне нужны и-ме-на. — Следователь пододвигает ко мне чистый лист с ручкой и выжидающе смотрит.

— Ты ведь позаботился о безопасности Киры? Приставил к ней охрану? Или так же, как и в прошлый раз, решил уповать на везение?

— Имена.

Вот же ж упертый баран!

— Туман не остановится, ты ведь знаешь. Он в курсе про обыск и, когда поймет, что я у вас, снова попытается ударить по самому больному.

Я действительно волнуюсь за Киру. Сидя за решёткой, я не могу ее защитить, и это сводит меня с ума.

— Значит, ты не отрицаешь, что знаком с Туманом? — гнет своё, не обращая внимания на мои слова.

— Дай мне телефон, черт тебя подери! — срываюсь на крик и, преодолевая боль, встаю со стула. Боль — ничто по сравнению с безопасностью Киры.

Князь не теряет такой прекрасной возможности, вскакивает со своего места и бьет меня под дых.

Я сгибаюсь пополам, сплевываю на пол кровь и усмехаюсь:

— Нервишки шалят, да? И вообще, не понимаю твоей злости: пока ты в столице сидел, я охранял твою дочь. Хреновый из тебя папаша, раз ты… — Договорить не успеваю: еще один удар — и я падаю на пол.

— Полежи здесь немного, подумай о своей жизни, а я через часик зайду.

Я сажусь у стены, смотря на железную дверь, и понимаю, что впервые в жизни вляпался в такую лажу. Если я солью Тумана, меня прирежут прямо в СИЗО, если не солью — вполне вероятно, что Кира может пострадать. И не только Кира.

И когда успел таким совестным стать?

Закрываю глаза, представляя свою девочку, и проматываю в голове все наши короткие встречи. Вспоминаю, как впервые увидел ее, и не могу сдержать улыбку. Эпиляцию она делала! Надо же! А я ведь правда тогда подумал, что в соседней квартире пытаются кого-то убить.

Черт, такое ощущение, что целая вечность прошла с тех пор, как мы познакомились, а на деле — чуть больше месяца.

Удивляюсь, как за это время меня перестали интересовать всякие Риты, Кристины и Татьяны. Все мое внимание принадлежало лишь одной девушке, и все это время до скрежета в зубах я хотел лишь ее.

Представил, как могло бы быть, если бы мы все-таки успели покинуть город, но потом понимаю, что рано или поздно она все равно узнала бы правду обо мне. Лучше пусть будет так, как получилось. Лучше и в самом деле отпустить ее, как и планировал еще вчера утром. Она достойна лучшего, а у меня останутся воспоминания о чудесной девушке, живущей по соседству, которые будут согревать меня на зоне. В конце концов, Кира совсем молода, у неё вся жизнь впереди, и она успеет влюбиться еще раз десять.

Вот только стоит мне представить ее с другим мужчиной, как хочется пробить эту чёртову дверь и кинуться на поиски Киры, чтобы никто и пальцем не посмел прикоснуться к ее телу.

Слышу, как, открываясь, скрипит дверь. Звук шагов, тишина.

— Ну что, вспомнил что-нибудь полезное? Может, хочешь чем-то поделиться?

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с самоуверенным болваном.

— Я хочу поговорить с Кирой, — всё-таки решаю, что желаю объясниться с ней, если, конечно, она не бросит трубку, узнав мой голос.

Князь хочет что-то сказать, но нас прерывают. Какой-то мелкий врывается без стука и топчется, не решаясь заговорить.

— Ну? — спрашивает следак.

— Там это... вызывают вас, — мямлит, с ужасом смотря на меня. Похоже, не быть мне больше красавчиком. Нос, по крайней мере, уже не спасти.

— Иду. — Князь переводит взгляд с меня на парня, делает шаг и замирает. — Не двигайся, Чиж. У тебя там... эм, паук.

— Что? Где? Какой паук? — Он отряхивает руками рубашку, брюки, прыгает с ноги на ногу и истерически орет, словно девчонка.

— Да не вертись ты! Сейчас убьём его! Замри!

Я приглядываюсь, пытаясь одним взглядом разглядеть, что происходит, и смеюсь, думая о том, что если все в отделе Князя такие идиоты, как этот, то страна однозначно в надежных руках.

Что за спектакль они устроили? Какой ещё паук?

— Сейчас. Повернись спиной, он с плеча переместился куда-то назад, пока ты прыгал. — Парень поворачивается к нам спиной, Князь протягивает телефон, не найдя ничего лучше в качестве орудия для убийства паука, а мое сердце пропускает удар. Если судьба и пыталась дать мне знак, то это и есть он.

— Эй, господин следователь, не убивай Жорика, иначе дочь не простит тебя, — говорю назидательным голосом, а на самом деле волнуюсь за паука больше, чем за себя сейчас. Кира расстроится, если не найдёт его.

— Юморишь? Ничего, сейчас будем серьезно с тобой разговаривать. — Замахивается телефоном и бьет по спине застывшего, словно статуя, парня.

— Ай!

— Прости, Чижик, промахнулся.

— Я серьезно насчёт Жорика. Это паук Киры. Она любит его. Непонятно только, как добрался сюда. Если, конечно, у вас в отделении не живет такой же.

Князь замирает на минуту.

— Так что там? Вы его убили? Убили, да? — жалобно пищит Чижик.

— Серьезно её, что ли? — выдыхает он, а на меня находит какое-то спокойствие, и я наконец-то могу расслабиться, несмотря на то, что сижу в наручниках и неизвестно когда увижу небо не через решётчатое окно в камере.

Мы смотрим друг на друга, уже без прежней ненависти. Я понимаю, что мы похожи. Очень. Мы оба безумно любим одну и ту же девушку, и эта девушка разочарована в нас. Не зря ведь она никогда не упоминала о своём отце, наверняка между ними нет тех отношений, которые обычно бывают между детьми и их родителями. И не зря Князь не знает такого элементарного факта о дочери, как то, что она души не чает в этом жутком монстре, который, возможно, еще и ядовит.

— Кира в безопасности? — тихо спрашиваю я, не надеясь на ответ.

— Да, — выдыхает Князев, или кто он там, и выходит из комнаты для допросов.

— А с пауком, с пауком что делать? — кричит вслед Чижиков, не сводя взгляда с Жоры, который, шевеля своими лапками, быстро подбирался ко мне.

— Ну привет. Полагаю, теперь нам уж точно придётся подружиться, — хмыкаю, замечая, как парень, не получив ответа, быстро вылетает из комнаты.

И забывает запереть дверь на замок.

Чудесный сотрудник правоохранительных органов.

Кира

открыла глаза и уперлась взглядом в молодую девушку. Она увлеченно читала какую-то книгу и гладила свой выпирающий живот.

Я проморгалась, думая, что это всего лишь галлюцинация либо у меня нарушено зрение, но девушка никуда не исчезла и даже не стала выглядеть старше.

Совсем молода, между нами разница-то лет пять, не больше. Это и есть новая жена Димы?

Пухлые губы, густые ресницы, длинные вьющиеся волосы, идеальный маникюр и стройные ноги, несмотря на то, что кофейный столик завален обертками от шоколадных конфет.

Настоящая красотка, которая скоро подарит Диме «благодарную дочь».

Сколько времени я спала? Час? Три? Сутки? За окном темно, слышно, как во дворе время от времени лает собака, а ещё раздаются едва различимые мужские голоса. Кажется, они о чём-то спорят.

Незнакомка не замечает того, что я уже проснулась, поэтому несколько минут я рассматриваю её, не в силах оторвать взгляд, и понимаю, что чувствую ревность. К ней и ещё не родившемуся ребенку. У Димы своя жизнь, своя семья, и очень скоро он окончательно забудет обо мне.

Мне обидно. Дико.

Девушка переворачивает страницу за страницей, улыбается чему-то и тянется за очередной конфетой.

— Ой, ты уже проснулась, — смотрит на меня смущенно, закрывая и отставляя в сторону книгу. — Я Алиса, а ты, наверное, Кира.

Замечаю, как бегают из стороны в сторону ее глаза, как краснеют щеки и как она кусает свои губы. Нервничает, и, учитывая нашу с ней разницу в возрасте, есть с чего. Да она в дочери ему годится!

— Нет, я Анджела, — фыркаю, не сумев совладать со своими эмоциями.

— А... на кухне есть пельмени, домашние, налепила сегодня... будешь ужинать? — Она пытается казаться доброжелательной приветливой хозяйкой, но мне все равно. Моя голова сейчас занята совсем другим.

— Я не голодна, — выдыхаю и закрываю глаза, показывая тем самым, что разговор продолжать не намерена. Возможно, это грубо, но по-другому вести себя сейчас не хочется.

Я пытаюсь вновь уснуть, забыться, не думать о Владе, но в этот раз ничего не получается. Мозг подкидывает мне картинки, которые сменяются одна за другой. Вот мы с Владом гуляем в Луна-парке, а вот он, словно дикий зверь, набрасывается на меня в своей комнате. Наш первый секс, наши перепалки через стенку, мои маленькие проделки и безумные ночи любви... А ещё ревность, жуткая ревность к той блондинке, да и не только к ней.

и угораздило же меня так влюбиться! Повестись на обманщика! Наверное, сидит там где-то и смеётся над тем, какая я идиотка, что купилась на весь этот спектакль.

голосочек нашептывает мне, что ведь он произнес те самые три слова во время ареста. Мне же не привиделось, нет? Но я предпочитаю отнести это к недоразумению или списать на бурную фантазию и ненавидеть его. Всем сердцем. Тем самым, которое так болезненно сжимается при одной мысли об этом мужчине.

— Твоя комната в конце коридора, дом маленький, но главное — здесь есть горячая вода. — Алиса тактично покидает комнату, оставляя меня наедине со своим горем, и наконец-то я могу не сдерживаться и громко некрасиво разреветься.

Мне не хочется никуда идти, не хочется ни с кем разговаривать, даже не заглядываю в телефон, который, кстати, понятия не имею, где посеяла. Звуки мужских голосов все приближаются и приближаются, я вскакиваю с дивана и мчусь на поиски той самой комнаты, которую выделили мне, падаю на кровать и даю выход истерике.

Влад, ты скотина, самая настоящая! Чтоб тебе там икалось!

Ночью мне снился Влад. Сначала мы целовались у меня в кухне, медленно избавляясь от одежды, а потом он нащупал на столе кухонный нож и воткнул в мой живот. Все залило кровью, а он смотрел на меня и усмехался.

Немой крик застрял в горле, я открыла глаза и первые несколько минут не могла понять, где нахожусь.

Тонкие шторы не удерживают солнечный свет, и я жмурюсь от того, насколько ярко в комнате.

Слышу гул мотора, который приближается и стихает прямо во дворе дома. Лениво потягиваюсь и иду к окну, чтобы посмотреть, кто приехал.

Из белого внедорожника появляется Дима, смотрит куда-то в сторону, и на его лице расцветает улыбка. Замечаю, как неспешным шагом к нему направляется Алиса. Они обнимаются, перекидываются несколькими фразами, которые я не могу разобрать, несмотря на то, что окно в комнате, которую я временно занимаю, открыто. Потом Дима нежно целует ее в губы, поглаживает живот и, приобняв девушку за талию, направляется в дом. И снова укол ревности. И снова какое-то непонятное чувство в груди.

Какое-то время я просто лежу и пялюсь в потолок, находясь где-то в прострации. Потом решаю осмотреться в комнате и раскладываю свои вещи, пытаясь занять чем-то и руки, и голову, чтобы не думать о Владе и о той опасности, которая мне грозит. Получается плохо, но я обещаю себе, что ещё несколько дней — и я полностью забуду об этом мужчине.

Видеть никого не хотелось, и, если бы не жуткий голод, я бы и не подумала выходить из своей комнаты.

Медленно ступаю по деревянному полу, разглядывая старенькие потрепанные обои, вспоминаю, что даже не посмотрела на себя в зеркало, поэтому провожу пальцами по волосам, надеясь, что это как-то поможет уложить запутавшиеся локоны.

Я не знаю, где находится кухня, поэтому иду на звук голосов, очень надеясь, что не попаду в спальню Алисы и не застану их с отцом за этим самым делом. Бр-р-р-р-р.

— …думаю, еще неделька, и все образуется, — слышу голос Димы и звон посуды. — Прости за это.

— Да все нормально, ты не виноват.

— Кх, кх, — кашляю, привлекая к себе внимание, и останавливаюсь посреди маленькой кухоньки, не зная, куда себя деть.

Разговор за столом сразу же прекращается, и между нами виснет неловкая пауза.

— Привет. Я не стала будить тебя к завтраку, еда на плите, надеюсь, тебе понравится, — с фальшивой улыбкой говорит Алиса, вскакивая со стула. — Я пойду отнесу ребятам кофе. — Хватает две белые чашки и выходит, даже не взглянув на меня. Кажется, она всегда знает, когда стоит исчезнуть.

Мы с Димой остаемся наедине, и никто из нас не осмеливается начать разговор первым. Поднимаю крышку кастрюли, и в нос ударяет аромат борща.

— Как тебе Алиса? — нервно помешивая ложечкой сахар, спрашивает он.

— Молодая, — хмыкаю, желаю уколоть его, и с грохотом ставлю на стол тарелку.

И снова молчанка. Дима все так же с задумчивым видом помешивает кофе, а я с аппетитом уплетаю еду, стараясь не думать о том, что готовила ее Алиса.

— Послушай, — вздыхает он, пытаясь словить мой взгляд, но я уперто делаю вид, что не замечаю этого, — я знаю, что был идиотом и что совершил непростительную ошибку. Я жалею о том, что нельзя повернуть время вспять, возможно, тогда бы я смог принять другие решения и все было бы по-другому.

— Ты говоришь загадками. — Откидываюсь на спинку стула, все же отрываясь от тарелки.

— Мы с твоей мамой… мы были молоды, только познакомились, а потом оказалось, что она беременна. Все так быстро завертелось. Я тогда только отслужил, и меня в перевели в Одессу…. Пацан совсем, без жилья, без образования, без перспектив, а тут ребенок. Я испугался до чёртиков, к тому же жениться на твоей матери ещё даже не планировал...

— Отличное начало истории. — Злюсь и снова хватаюсь за ложку, только теперь еда совсем не лезет. Я была нежеланным ребёнком. Чудесная новость, хотя чему тут удивляться?

— Когда ты родилась, я вдруг переосмыслил всю свою жизнь. Ты поймёшь это, когда у тебя будут свои дети. Любовь к детям не сравнить ни с чем. Ради тебя я был готов на все. Впахивал сутки напролёт, соглашался на все предложения, которые мне поступали, иногда участвовал в опасных операциях, мечтал о том, что куплю дом у моря и перевезу вас из служебной однушки.

Он замолчал, а я вспомнила о том, что когда-то он и вправду был хорошим отцом. Кажется, я любила его даже больше мамы.

— А потом случилось кое-что... Было одно дело, связанное с опасными людьми, Туман по сравнению с ними безобидный ребенок. Эти люди хотели заполучить себе шестерку в моем отделе, и их выбор пал на меня. Я тогда был совсем мелкой сошкой, деньги нужны были, но, связавшись с ними один раз, просто так уже не уйдёшь. Ты тогда маленькая совсем была и, наверное, не помнишь, это случилось как раз до развода с твоей матерью. Я был на работе, а к вам домой заявились двое, представившись моими бывшими сослуживцами, и напросились в гости, чтобы подождать меня. А на самом деле это были бандиты. Мне передали записку — тогда телефонов-то почти ни у кого не было, — где говорилось, что если я не приму их предложения, то вас... убьют. — Голос Димы дрогнул, а мое сердце забилось быстрей.

Кажется, я помню что-то такое. Двое мужчин, лица и имена которых давно стёрлись из памяти, заявились как-то к нам в квартиру, принеся с собой целый пакет игрушек и сладостей. Они долго сидели в кухне, попивая чай и выкурив несколько пачек сигарет. Помню, мама ещё просила их выйти на улицу, если не могут и полчаса прожить без курева. А потом они просто ушли. Не сказав ни слова.

Неужели... неужели тогда и вправду мы были в опасности? Кажется, история вновь повторяется.

— И что... что потом? — Я затаила дыхание, боясь услышать продолжение.

— В общем, я не знал, стоит ли кому-то доверять, но, раз они ищут шестерку, значит, в отделе нет стукачей. Я пошел к нашему главному и все рассказал. Мне приказали соглашаться на их условия, так я и стал двойным агентом.

— Прям боевик какой-то. — Тянусь к вазочке с конфетами, но там только фантики.

— Алиса жить не может без сладкого, надеюсь, после родов это пройдет, — усмехается Дима, наблюдая, как я пытаюсь найти хотя бы одну конфету.

— Ты ее любишь? — морожу глупость, но не могу не спросить.

— Наверное. — Он избегает моего взгляда, предпочитая пялиться на старенький холодильник.

— Чей это дом?

— Без понятия, — разводит руками, улыбаясь, — просто нашел объявление в интернете и заплатил наличкой за два месяца. Хозяевам сказал, что решили с женой выбраться за город до рождения ребенка. Свежий воздух и все такое.

— А я думала, это что-то типа штаб-квартиры, — пытаюсь пошутить, и, кажется, получается. Дима усмехается и смотрит на меня теплым взглядом. — А что дальше? После того как ты согласился работать на тех людей? — Признаться честно, я думала, отец все это время сидел где-то в казарме и раздавал солдатам приказы, а у него, оказывается, была насыщенная приключениями жизнь.

— У нас с твоей мамой тогда все никак не ладились отношения, ты была единственным, что нас связывало, а после того случая я винил себя в том, что подверг вас опасности. Начал оставаться ночевать на работе, много думал и понял, что мне стоит держаться от вас подальше. Особенно после того, как меня задействовали в качестве шестерки в опасной группировке. Твоя мать решила, что у меня появилась любовница, а мне это было только на руку, поэтому я предложил ей развод.

— Я помню это — ту вашу ссору и как ты собирал сумки.

— В первое время я часто приходил на детскую площадку, где ты играла, стоял в сторонке и любовался тобой. А потом меня перевели в столицу, а у вас появился Игорь. Он мне не понравился сразу. Не перебивай. — Я только и успела открыть рот, чтобы возразить, но решила дослушать историю до конца, а потом начать возмущаться. — Он любил выпивать и часто проигрывал в карты крупные суммы денег. Я тогда сглупил: когда мне выдали квартиру, я переоформил ее на твою мать, ну и как результат — вы остались без квартиры и переехали за город к твоей бабушке.

— Подожди, что случилось с квартирой? — Я подалась вперед, не отрывая взгляда от Димы. Все то, что он говорил, было для меня открытием. Я помню, как мы впопыхах выносили вещи из квартиры и грузили в старенький пикап. Помню, что пришлось оставить в квартире новогоднюю ёлку и ехать в тесный деревенский дом.

— Я приехал к вам перед Новым годом, привез подарки, а мне открыли чужие люди. Сказали, что теперь квартира принадлежит им. Помню, я тогда ужасно разозлился, а еще испугался. Боялся, что не увижу тебя больше. Поехал в деревню, а вы там, я тогда так с Игорем подрался, что он несколько дней лежал в больнице. Пригрозил ему решеткой, если хотя бы еще раз возьмет в руки карты. А потом летом вы поехали на море, и твоя мать в панике звонит мне и говорит, что ты потерялась. Я был в столице, взял без спросу служебную машину и примчался в Одессу. Оказалось, что она отошла за мороженым, а Игорь выпивал со своими друзьями и недосмотрел за тобой. Тебя нашли спустя восемнадцать часов, и ты даже не представляешь, что я пережил тогда.

— Разве ты был тогда там? Я помню, как пошла вдоль берега, увидев, как дети строят песочный замок, а потом, когда все разошлись, не нашла ни маму, ни Игоря рядом и начала плакать.

— Да, я приезжал. Твоя мать и Игорь добрались до отделения милиции за несколько минут до меня. Когда я вошел, ты как раз бежала к ним и с криком: «Папа!» — бросилась на шею Игорю, и я решил не показываться. Понял, что упустил свой шанс. Тот момент я запомню на всю жизнь. Ты не представляешь, каково это, когда твой ребенок называет чужого человека отцом. Но и я понимаю тебя: я был далеко, когда он был рядом. Я все просрал, сделал неправильный, но самый безопасный для вас двоих выход.

Я чувствую, как к горлу подходит неприятный ком, а глаза щиплет. Когда-то в детстве я так обиделась на отца, что решила назло ему называть папой Игоря. Думала, что если когда-то Дима услышит это, то ему будет обидно точно так же, как и мне за то, что он ушел от нас. А оказывается, вот как этот маленький обман сыграл на наших жизнях. Мне все еще не верится, что это правда, но я понимаю, что это еще не конец истории.

— На следующий день я приехал к вам вечером и подкараулил у ворот Игоря. Пригрозил ему пистолетом, если он не станет для тебя нормальным отцом, если хотя бы один раз что-то учудит — пристрелю, и никто об этом не узнает. Кажется, это было не самое лучшее решение, но, по крайней мере, в отношении тебя больше ничего не случалось. Я мог, конечно, заставить его исчезнуть из ваших жизней, но меня сдерживал твой младший брат и то, что ты успела привязаться к Игорю, называя его отцом. И он хорошо к вам относился, только вредные привычки не давали ему спокойно жить, да и сейчас периодически проявляются. Через несколько лет мои игры в шпионов закончились, все, кто надо, оказались за решеткой, а мне предложили сменить имя в целях безопасности. Я получил звание, хорошую квартиру в столице и новый паспорт в обмен на любовь дочери. Уже тогда ты особо не шла на контакт со мной, поэтому я делал для тебя то, что мог. Отправлял каждый месяц денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась, оплачивал путевки в лагеря и затыкал дыры за Игорем. Как-то так.

_________

— Я… я не знала об этом. — Не представляю, что еще сказать, да и как вообще поверить в то, что услышала. Игорь все это время притворялся? Нет, у нас и в самом деле были хорошие отношения, правда, иногда он был абсолютно безответственным, но это не сказывалось на его отношении ко мне, маме и брату.

— И мне очень жаль, что я вновь ввязал тебя во все это, что рисковал тобой, думая, что смогу обо всем позаботиться. Я бы не простил себе, если бы с тобой что-то случилось.

Я не знала многого, ненавидела Диму, решив, что он полностью от меня отказался, а оказывается, все это время он по-своему, но заботился обо мне. В последние годы, когда я повзрослела, я намеренно отказывалась от встреч с ним и редко отвечала на звонки. Детская обида не давала мне покоя, и я не видела и не понимала главного: отцу не наплевать на меня. Кажется, я заблуждалась насчет всего, но поверить во все это и перестроиться слишком сложно, поэтому я решаю не делать никаких выводов, пока не поговорю с матерью.

— Знаешь, мне кажется, Алиса и этот ребенок — мой шанс сделать в жизни что-то правильное. В следующем месяце я ухожу в отставку. Не знаю, чем буду заниматься, я ведь ничего толком и не умею, но как-то оно будет, прорвемся, — нервно улыбается и поднимается со стула, показывая тем самым, что разговор по душам окончен. — Не думай, что я не люблю тебя, ты у меня самое дорогое, что есть в жизни, и я очень надеюсь, что когда-то ты сможешь простить меня. — Он подходит ко мне, и я позволяю ему обнять себя. Несколько минут мы так и стоим, обнимаясь, а потом Дима целует меня в макушку, как маленькую девочку, и уходит.

— А… а как Влад? — срывается у меня с языка, и Дима застывает у двери.

— Он получит по заслугам, не сомневайся. — Вижу, что упоминание о Владе его разозлило, но ничего не могу поделать со своим дурацким сердцем, которое то ненавидит, то безумно скучает по мужчине.

— Хорошо. Это хорошо…

Но в этом нет ничего хорошего. Дима уезжает, обещая позвонить через несколько дней и поведать обстановку, а я снова остаюсь наедине со своими мыслями.

— Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — А нет, не наедине, здесь еще есть Алиса.

— Нет, спасибо, я пойду посплю. — Иду в свою комнату, но дурацкие мысли и переживания не дают покоя, поэтому я быстро сдаюсь и решаю все-таки присоединиться к просмотру фильма.

Алиса лежит на старом диванчике, укрывшись пледом, несмотря на то, что в доме жуткая жара, снова что-то жует и, улыбаясь, смотрит на экран новенького плазменного телевизора, который совершенно не вписывается в интерьер старого дома.

— Дима привез, — отвечает на мой немой вопрос и двигается в сторону, оставляя для меня место на диване.

— Сколько тебе лет? — все-таки не могу сдержать свое любопытство.

— Тридцать, — не отрываясь от экрана, будничным голосом отвечает она.

— Что?

— Знаю, я выгляжу как какая-то малолетка, — смеется девушка. — У твоего отца, кстати, были такие же огромные глаза, когда я сказала ему что мне не двадцать два, как он думал.

Черт, у нас с Владом разница в возрасте больше, чем у Алисы и Димы!

Еще раз внимательно рассматриваю ее и желаю выглядеть так же в свои тридцать. Такое ощущение, что кто-то заморозил ее лет десять назад и теперь она будет вечно выглядеть такой молодой и красивой.

— Знаешь, я жутко ревновала его к тебе, да и сейчас ревную. — В ее голосе слышится неприкрытая обида.

— Не вижу причин для ревности, у вас вон скоро ребенок родится, и Дима полностью забудет обо мне. — Кивком указываю на живот девушки и замечаю, как напряглась ее рука, сжимающая пульт.

— Это не ребенок Димы.

— Что? — Черт, Санта-Барбара какая-то, честное слово! Если бы я сейчас пила что-то или ела, то обязательно подавилась бы от такой новости.

— Это долгая история, Дима приютил меня, ну и получилось так, как получилось. Он обещал вырастить ребенка как своего, но я боюсь, что каждый раз, когда он будет смотреть на мою малышку, будет думать о том, что она не от него, и не сможет полюбить её так, как отцы любят своих дочерей.

— Я росла с отчимом и не особо чувствовала разницу. — И это правда, мы втроем с братом ездили на рыбалку, смотрели боевики и отдыхали на реке недалеко от дома. Конечно, Игорь не любил меня так сильно, как Женю, но и никогда не упрекал в том, что я не его дочь.

— У него полно твоих детских фотографий, и я часто застаю его ночью в гостиной с альбомом в руках. А несколько месяцев назад он показал мне фотографию автомобиля и спросил, понравился бы мне такой. Я аж растерялась, думала, он решил мне купить машину, я никогда ни от кого не получала таких подарков — да я и столько заботы ни от кого не получала. А Дима сказал: значит, Кире тоже должна понравиться, куплю на день рождения.

Оуч, кажется, у нас тут обиженная женщина.

— Ну, могу тебя порадовать, что машину мне уже не купят.

— Да мне все равно на машину, я его боюсь потерять, — срывающимся голосом говорит Алиса, отворачиваясь от меня и смотря немигающим взглядом в экран. Я все же успела уловить одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке, и мне почему-то стало жаль ее.

— Мне кажется, он любит тебя. К тому же мне он сказал, что это его ребенок. И, кажется, он рад, что скоро во второй раз станет папой.

— Правда? — всхлипнула Алиса, и, несмотря на то, что мне хочется сказать, что пошутила, я киваю в ответ, подтверждая правдивость его слов.

— Я люблю его, — как-то уж слишком вдохновленно произнесла она.

— Я поняла, — буркнула и тоже уставилась в телевизор.

— А ты? Ты любишь того парня? Ну, которого арестовали?

— Дима говорил что-то о Владе? — Сердце вдруг забилось быстро-быстро, так же, как и каждый раз, когда я вспоминаю о нем.

— В общих чертах, но мне кажется, он не знает, как поступить в этой ситуации. С одной стороны — долг и отцовский гнев за то, что тот посмел притронуться к тебе, а с другой — он не смог не заметить, что тот парень тебе небезразличен.

Оставшуюся часть фильма мы молчим, а потом расходимся по комнатам и я долго не могу уснуть. Борюсь с желанием позвонить Диме и попросить отпустить Влада. Он ведь может это организовать? Потом обзываю себя дурой, потому что Влад — преступник и вряд ли будет благодарен мне за заботу, разве что попытается взять в заложники.

Мы находимся в этом домике ещё две недели. Я пропускаю защиту дипломной работы, но Дима сказал не волноваться, он все уладил, и я смогу защититься после того, как все закончится. Мы с Алисой умирали от безделья и скуки, поэтому пересмотрели все сезоны «Сверхъестественного», сыграли с охраной, приставленной к нам, несчетное количество партий в шашки и карты, научились печь пироги и «Наполеон», успели принять роды у кошки, которая жила в сарае за домом, и даже нашли общий язык, не убив друг друга.

Несколько раз звонила мама, которая была не в курсе того, что происходит, сетовала по поводу того, что приехала моя новая соседка, а ключи не подходят ни к одному замку и до меня невозможно дозвониться. Я наигранно удивилась и сказала, что уехала на несколько недель на отдых. Она ещё немного поворчала, но, когда я спросила, не присылал ли Дима денег, потому что у меня закончились, вдруг резко стала занятой и отключилась.

Когда приехал Дима и объявил, что можно разъезжаться по домам, мне даже стало грустно. Мы с Алисой обменялись номерами, обещая звонить и писать, хотя каждая из нас знала, что, кроме как поздравлять с днём рождения и Новым годом, причин звонить не будет. Каждая из нас останется для другой соперницей за внимание Димы.

Замки в квартире действительно были новые. Дима предложил продать эту квартиру и купить новую, чтобы ничего не напоминало о случившемся, но я решила, что новых замков и системы охраны будет достаточно.

Тетя Катя подозрительно поглядывала на меня, когда я вылезла из внедорожника вместе с Димой. Время идет, но в этом доме ничего не меняется. Сто процентов решила, что я завела себе нового любовника. Она что-то буркнула нам вслед, и я была рада, что не расслышала, потому что в этот раз не удержалась бы и вспылила.

Дима проводит мне инструктаж, как пользоваться сигнализацией, показывает, где расположены датчики движения и как включать и выключать отдельные зоны.

— Ну, защитишь свой диплом — и приезжай к нам в гости, — мнется у порога, посматривая на часы.

— Хорошо, приеду, — улыбаюсь, а сама хочу зарыться с головой под одеяло и зареветь.

— Тогда до встречи! И не волнуйся, все будет хорошо, а если что-то покажется тебе подозрительным — сразу же звони.

— Хорошо.

Дима уходит, а я растерянно стою на пороге квартиры с открытой дверью и с болью поглядываю на соседнюю дверь. Кажется, вот сейчас она откроется и оттуда выйдет Влад. Или перепрыгнет через балкон и прокрадётся ко мне на кухню, скажет, что это все было глупой шуткой, розыгрышем. И что он на самом деле любит меня. Так же сильно, как и я. Сердце не обманешь, несмотря на все мои попытки вырезать из него мужчину по соседству, оно все так же срывается и бешено бьется от одной лишь мысли о нем.

Господи, и как жить теперь со всем этим?

Кира

Несколько недель тянутся словно год. Я все время пытаюсь занять себя чем-то, чтобы не думать о Владе: хожу с Линкой на вечеринки, записалась на курсы кройки и шитья, просто гуляю по улицам и подолгу сижу в кафешках, читая книги. Кажется, именно так я жила до появления нового соседа за стеной, хотя, нет, я была сталкером Вовы, а все оставшееся свободное время безвылазно сидела в квартире, наслаждаясь очередным любовным романчиком.

А сейчас вдруг стены стали тесными, а жизнь скучной. С одной стороны я хочу чтобы этого идиота посадили лет на двадцать, а с другой — мечтаю, чтобы он все-таки был невиновен, чтобы все это оказалось досадной ошибкой.

Даже плюшевого медведя пыталась выбросить. Сначала выместила на нем всю свою обиду, оторвала нос, ухо, разгромила полквартиры и отправлась с ним в руках к мусорным бакам. Сделала несколько шагов обратно к дому, обернулась, взлянула на сиротливо торчащую лапу медведя и рванула обрано, чтобы достать из контейнера то единственное, что связывает меня с Владом и напоминает о лучшем дне в моей жизни.

Я возвращаюсь домой засветло — после недавних событий вечером даже нос на улицу не высовываю — и замечаю в дворе Никиту, который нагружен пакетами так, словно он ездовой осел. Рядом семенит счастливая тетя Катя и недовольная Кристина. Зато ослик, кажется, своей улыбкой может осветить весь квартал.

Ну, хоть у кого-то все хорошо в этой жизни.

Машу Никите рукой и натыкаюсь на злой взгляд тети Кати, так и хочется успокоить её и сказать, что будущего зятька отбивать не собираюсь.

Быстро подымаюсь по ступенькам на свой этаж, забегаю в квартиру и падаю на кровать.

Минус еще один день. Завтра начну искать работу, а еще соглашусь на свидание с барменом из кафе. Новая жизнь — новые знакомства.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и оторваться от мыслей о том, смогу ли я разрешить притронуться к себе другому мужчине. При одной только мысли о том, что чужие губы будут целовать меня, по телу пробегает неприятная дрожь.

— Кто та-ам? — ору, подходя к двери.

— Это я, Никита, — сдавленным голосом отвечают по ту сторону от меня.

На всякий случай смотрю в глазок, смеясь про себя с лица парня, которое получилось очень огромным и смешным из-за того, то он стоит слишком близко, и открываю дверь.

— Смотри, а то если твоя будущая тёща застукает… — замолкаю, застыв на месте, так как рядом с Никитой стоит непонятно откуда взявшийся Влад.

— Ну, я пойду, — кажется, никто даже не заметил как исчез Чижиков.

Я быстро пробегаюсь взглядом по мужчине, замечая и шрам над бровью, которого до этого не было, и горбинку на носу, скорее всего после перелома, и его растерянный взгляд, но такой же изучающий, как и мой.

При виде его, мое сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди. Несколько раз я открываю и закрываю глаза, чтобы убедиться, что это не мираж, но Влад все так же неподвижно стоит на лестничной площадке между нашими квартирами и никуда не собирается исчезать.

Не говоря ни слова и не отрывая взгляд от моих глаз, он протесняется мимо меня в прихожую. Наши тела соприкасаются и я чувствую, как все вокруг нас электризуется. Мощный взрыв, который обязательно должен случиться — всего лишь вопрос времени.

Влад ставит на пол чемоданчик, опускается на колени и долго перебирает инструменты.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, не узнавая свой голос.

— Я вспомнил, что обещал тебе починить домофон, но так и не сделал этого, — говорит таким будничным тоном, словно ушел домой неделю назад за инструментами и не вернулся, а не сидел все это время за решеткой.

Господи, а что если он сбежал? Мамочки! Наблюдаю, как он достает из чемоданчика отвертку и плоскогубцы, сглатываю подступивший к горлу ком и понимаю, что нужно бежать. Он точно приехал, чтобы закончить то, что начали те двое.

Тихий голосок нашептывает, что я идиотка раз так думаю о нем. Может, он и в самом деле сбежал, но убивать меня точно не станет, не после того что между нами было.

Напряженная спина и складки на лбу выдают его. Он нервничает не меньше моего, ковыряется в домофоне, но я очень сомневаюсь, что он понимает что делать.

Я смотрю на все это и не знаю как реагировать. Радоваться, что он вернулся? Звать на помощь? Звонить в полицию? Диме?

Все то, что копилось во мне за все эти дни, ненависть, обида, злость, разбитые мечты, становится для меня спусковым механизвом и меня накрывает с головой.

— Что ты здесь делаешь? — Складываю руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерена закрывать глаза на его наглость.

— Говорил же — домофон ремонтирую, — не отрываясь от работы, отвечает он.

— Я серьезно, Влад! Забирай своё барахло и выметайся из моей квартиры! И медведя своего не забудь! — Вспоминаю о Лохматике, бегу в комнату, обхватываю его двумя руками, быстро возвращаюсь, больно стукнувшись мизинцем об угол двери, и со злостью бросаю медведя Владу на голову.

Как жаль, что внутри вата, а не кирпичи!

— Что с ним произошло? — Хмурится этот идиот, разглядывая свой подарок.

— Связался с плохими людьми и поплатился за это. Давай, выметайся! — Пинаю ногой чемоданчик, показывая тем самым, что ему пора валить.

— Закончу с домофоном и уйду.

Он не обращает на меня никакого внимания, вцепился в свою отвертку и с непроницаемым выражения лица вертит там что-то.

— Ты преступник!

— Возможно, — спокойно отвечает он, в отличие от меня.

— Ты обманул меня!

— А вот этого никогда не было.

— Ты... ты использовал меня!

Топаю ногой как маленький капризный ребёнок, не осмеливаясь подойти к нему ближе, потому что тогда неизвестно чем закончится наш разговор.

— Я звоню в полицию! — Вынимаю из кармана телефон, демонстрируя всю серьезность своих намерений.

— Я там уже был.

— Я знаю! И это меня очень-очень беспокоит! — Срываюсь на крик, но этого безэмоционального козла не пронять. — Все, я звоню, понял?

Стучу по экрану телефона, пытаясь вспомнить как вызывать полицию, несмотря на то, что вовсе не собираюсь никуда звонить. Все это так, для виду, чтобы не думал, что стоит ему появится на пороге моей квартиры, как я брошусь в его объятия и залью слюной его офигенский торс!

— Знаешь, ты… — начинает Влад, но не договаривает, из его рта вырывается странный звук, а все его тело дергается в непонятных судорогах.

Эпилепсия?

Инсульт?

— Что за приколы, Влад? — Но, кажется, это вовсе не шутка. Зову его по имени и понимаю, что скорее всего его ударило током. — Влад, ты в порядке? — Мужчина неподвижно лежит на полу с чертовой отверткой в руках, а у меня сердце разрывается от волнения. — Влад! — Несколько раз бью его по щекам, но безрезультатно.

Наклоняюсь ближе, пытаясь понять дышит ли он и никак не могу вспомнить, как правильно оказывать первую помощь при ударе током.

Кажется, зарыть ноги в песок. Но где, черт меня раздери, в квартире найти песок?! Может, земля из горшков с цветами подойдет?

Меня накрывает паника и страх за его жизнь. Как так, я ведь даже не успела сказать ему все, что думаю о нем?! Он не может умереть! Не сейчас, не у меня дома, да и вообще, как он смеет снова оставлять меня одну?

Возможно, если бы я не была так обескуражена и удивлена появлением Влада, если бы у меня не начиналась истерика, если бы я не волновалась за его жизнь и ещё сотня таких если, я бы вспомнила, что прошлая попытка починки домофона закончилась тем, что он его просто-напросто обесточил. Но сейчас во мне бушуют эмоции, не давая трезво мыслить и я совершаю ошибку за ошибкой.

— Влад, ты слышишь меня? — наклоняюсь к его лицу так близко, что чувствую аромат мужского геля для душа. — Влад, пожалуйста, не умирай! Лучше пуcть тебя посадят!

Внезапно мужчина оживает, обхватывает руками мою талию и переворачивается, подминая меня под себя.

— Попалась, малышка, — криво улыбается, блуждая взглядом по моему лицу.

— Идиот! Это не смешно, нисколько! Отпусти меня! Отпусти! — Бью кулаками о его грудь, срываясь на крик, и чувствую, как по щекам скатываются слезы.

— Эй, только не плачь, пожалуйста! Прости, ну прости, я идиот, знаю. Я шёл к тебе без единой мысли что сказать и как вымаливать прощение, поэтому импровизировал как мог. Даже инструменты вон у тети Кати пришлось просить. Хотя, она, кажется, решила , что я пришёл прирезать всю ее семью, — успокаивает меня, собирая губами влагу с моего лица, а я, пользуясь моментом, всё-таки вырываюсь из его захвата.

Ударяю коленкой в пах и отползаю в сторону.

— Не трогай меня, ясно? — И я не шучу. Смотрю на его руки и задаюсь вопросом: скольких людей он ими убил?

Сначала убивал, а потом ласкал ими меня.

У меня стокгольмский синдром, точно. Это просто помутнение. Ещё месяц-два и все прошло бы, но он снова заявился, пробуждая внутри меня прежние чувства.

Влад приходит в себя после моего точного удара в цель, переводит взгляд в мою сторону и медленно, словно хищник, поднимается и двигается ко мне.

— Я буду кричать, серьезно. Скажу, что ты напал на меня. Уходи!

— Кира, давай поговорим, пожалуйста, — устало просит он.

— Нет, — выставляю перед собой руку, пытаясь остановить его.

— Ки-ира, не будь глупой девочкой, нам нужно поговорить, ты ведь знаешь, — он надвигается на меня, гипнотизируя своим взглядом и не давая мне шанса на побег.

Я упираюсь спиной в стол, понимая, что мы переместились в кухню. Отхожу немного в сторону, туда, где в мойке ждут своего звездного часа грязные тарелки, хватаю одну, кажется, ту, с которой я ела суп, и со всей силы бросаю в наглого хама!

— Убирайся! — Влад ловко увертывается, тарелка врезается о стену и с грохотом разбивается. В глазах загорается огонь, он усмехается, но больше не двигается в мою сторону.

— Давай, детка, покажи на сколько ты зла на меня! — Подначивает меня и я хватаюсь за стакан.

Не знаю как никто из соседей не вызвал полицию, потому что крики и звуки битья посуды разносились по всему дому. Я выкрикиваю в адрес мужчины разные ругательства, обвиняю его на чем свет стоит и обещаю, что если он хоть пальцем притронется ко мне — убью не раздумывая.

— Успокоилась? — Влад зажимает меня у стены, когда заканчивается все, до чего я могу дотянуться, с силой хватает за талию и неожиданно впивается в мой рот губами.

Я сопротивляюсь, кусаю его за язык, до крови прокусываю губу и несколько раз пытаюсь повторить трюк с коленкой, но Влада ничто не берет. Он словно сумасшедший терзает мои губы, блокируя каждый мой удар , и медленно пробирается руками под шорты.

— Уммм, — пытаюсь остановить его, но бесполезно.

Его напористость работает, я расслабляюсь, отвечаю на поцелуй и уже сама тянусь к нему.

Мое тело как и я истосковалось по этому мужчине и на какое-то время я позволяю забыть себе кто передо мной на самом деле и отдаться чувствам, разрывающим меня изнутри.

Кира

Мы сошли сума, по-другому не объяснить происходящее.

Мы не произносим ни слова, только стоны, срывающиеся с наших губ, доносятся из моей квартиры. Влад стягивает с меня майку, восхищенным взглядом окидывает мою грудь, щипает за сосок и с новой силой впивается в опухшие губы. Он подхватывает меня под задницу, делает несколько шагов назад и усаживает на стол.

Мои руки блуждают по его груди, призывая стянуть наконец-то эту чертову футболку, чтобы я могла полностью насладится его телом.

Он рывком стягивает с меня шорты и перемещается с губ к шее, а потом принимается и за набухшие от желания груди . Долго терзает их своим ртом, сводя меня с ума от ожидания.

Я чувствую как сильно бьется его сердце под моей ладонью и вся дрожу в предвкушении снова почувствовать его внутри себя.

В этот момент нас ничто не смогло бы остановить, мой здравый смысл отключился, поддаваясь на провокации желаний, которые требовали уступить этому мужчине.

В бешеной спешке он стягивает с себя проклятые штаны вместе с боксерами, открывая моему взгляду прекрасный вид на его вставший член. Я прикусываю губу, обхватываю его рукой и провожу вверх-вниз, замечая, как участилось дыхание Влада и как его мышцы напряглись от этой ласки.

Он не позволяет дразнить его долго, устраивается у меня между ног и нас разделяет лишь тонкая ткань моих кружевных трусиков. Влад не церемонится с ними, разрывает их, отбрасывает в сторону и входит в меня одним резким толчком.

С моего рта срывается громкий стон. Я и забыла как это прекрасно — находится во власти желанного мужчины.

Он утыкается носом в мою шею, с силой сжимает руками талию и двигается, то замедляясь, то наращивая темп. Стол подо мной раскачивается, при каждом движении, ударяясь о стену, еще немного и ножки не выдержат нашего напора.

Я поддаюсь бедрами ему на встречу, обнимаю его за шею, притягивая еще ближе и впиваюсь зубами в его плечо, чтобы удержать громкие стоны. Мне так хорошо, так хорошо….

Еще несколько сильных толчков и я на пределе. Чувствую, как наконец-то взрываюсь, освобождая остатки своего неудовлетворенного желания, а следом за мной и Влад.

В голове гудит, в ушах звенит, сердце бешено колотится, а разум вместе с пониманием того, что я наделала, начинает медленно возвращаться ко мне.

Я испуганно отталкиваю от себя мужчину, прикрывая руками грудь и ловлю в его взгляде обиду.

— Теперь доволен? Получил то за чем пришел? — Я зла на себя и на свою несдержанность, на то, что этот мужчина все еще имеет влияние надо мной.

— Кира, не говори глупостей. И нам действительно нужно поговорить.

Я наблюдаю за тем, как он быстро натягивает штаны и дергаюсь в сторону, когда он приближается, пытаясь взять меня на руки.

— Я всего лишь отнесу тебя в постель, — объясняет, словно маленькому ребенку, подхватывая меня на руки как-будто я ничего не вешу, и направляется в комнату. — А теперь мы с тобой действительно поговорим, — устраивается рядом, но я отворачиваюсь от него, потому что боюсь услышать правду. Или ложь. Боюсь, что после его слов все окончательно измениться. Сейчас у меня хотя бы есть призрачный шанс на то, что Дима был не прав на счет него, что он действительно любит меня, а не использует в корыстных целях.

— Ты… тебя отпустили? — Все же решаюсь задать главный вопрос, который не дает мне покоя.

— Под заставу. До суда, — вздыхает он, перебирая пальцами мои волосы. — С условием, что я и близко к тебе не подойду.

— И ты конечно же не согласился?

— Согласился, но уверен, твой отец понял, что я соврал.

— Значит это все правда?

— Смотря что ты считаешь правдой.

— Ну, то, что ты преступник и что на самом деле был со мной из-за того, чтобы иметь влияние на решение моего отца.

Влад громко выдыхает и я набираюсь смелости посмотреть на него. Сейчас он серьезен как никогда ранее. Смотрит на меня, хмурится, и я ожидаю худшего.

— Все что было между тобой и мной не имеет никакого дела к тому в чем меня обвиняют.

— Как-то расплывчато, не находишь?

— Я… да, меня действительно послали следить за тобой, но мне не нужно было спать с тобой или звать тебя на свидание, чтобы сделать несколько идиотских фоток, — немного резче чем следовало отвечает он. — Я люблю тебя. Лю-блю! И весь этот месяц я подыхал от тоски без тебя в четырёх стенах, а от одной мысли о том, что ты не простишь меня или мне придется мотать срок на зоне, хочется крушить все на своём пути. Поэтому, не думай, что сможешь так легко от меня отделаться!

Он кажется честен и я немного успокаиваюсь. Это похоже на правду, ведь не стал бы он сейчас тащиться ко мне если бы не любил.

Меня интересует ещё один вопрос, который разъедает меня изнутри с того самого дня, как арестовали Влада.

— Ты убивал кого-то? Я хочу услышать честный ответ, — кажется, я забываю как дышать, если он признается в том, что лишал людей жизни, я никогда больше не смогу посмотреть в его сторону.

— Я надирал задницы, я запугивал, давал взятки, занимался нечестным бизнессом, но я никогда никого не убивал, за кого ты принимаешь меня, Кира?

___________

Еще какое-то время мы лежим в объятиях друг друга, думая о своем и не решаясь заговорить о будущем. Если Влада выпустили под залог, значит ли это, что его все еще могут посадить? Не на год и даже не на два, а на целых десять? Я предпочитаю оставаться в неведенье хотя бы пару дней, хочу понять этого мужчину, узнать лучше и запомнить навсегда это время.

Я не хочу знать в чем его обвиняют и не хочу знать подробности всего того, что он раньше делал, предпочитаю отгородится от его прошлой жизни и думать только о здесь и сейчас. Он никого не убивал, он рядом со мной и это главное.

Отгоняю от себя непрошенные мысли о том, что кроме меня ему не к кому пойти, чтобы снять напряжение. Нет, он не такой. Надоедлевый, противный, иногда хам и полная задница, но в то же время он всегда вёл себя далеко не так мерзко как тот же Вова. Он прав, когда говорил, что для того, чтобы держать меня на коючке, не лбязательно было спать и быть заботливым парнем.

Все-таки просто секс он мог бы найти и в других местах, но пришел ко мне.

— Черт, совсем забыл! — Влад резко спрыгивает с кровати и без объяснений вылетает из комнаты.

Я привстаю, прикрываясь простынью, с интересом заглядываю через открытую дверь в коридор, пытаясь понять что он там делает. Влад возвращается с небольшой белой коробочкой, обвязанной красным бантом, и несколькими небольшими дырками с неровными краями, словно их делали в спешке тем, что в руки попало.

— Спорим, после этого подарка ты простишь мне все на свете, — запрыгивает ко мне и улыбается.

Я смотрю в его хитрые глаза и не могу сдержать ответную улыбку. Нет, он действительно вернулся ко мне не просто для одноразового секса, хотя и доверять ему полностью я не могу, не так быстро.

— Что там? — Кольцо сразу же исключаю, как и любое другое украшение, слишком уж большая коробка, разве что там бриллиантовое колье с несчетным количеством камней.

— Таких подарков ещё ни одна девушка не получала, поверь мне, — целует меня в плечо, поглаживая рукой через простынь грудь, отчего по моему телу проходит приятная дрожь. — Ну, давай же, открывай, нам ещё нужно успеть поехать сегодня в одно место.

Дергаю ленту за край, распуская бант, медленно поднимаю крышку и застываю.

— Это Жора? — спрашиваю, поражено уставившись на «подарок». — Ты украл у меня паука, а потом подарил? — Закусываю губу, чтобы не взорваться от смеха и перевожу взгляд на мужчину.

— Но ведь тебе нравится подарок, правда?

Нравится ли мне подарок? Да я места себе все это время не находила, считая что Жора пал смертью храбрых в схватке со злодеями.

— Только помести его, пожалуйста, в террариум и накрой крышкой. В следующий раз для него все может закончится намного плачевней. Хотя, не скажу что я сильно расстроюсь, если его вдруг раздавят.

— Где ты его нашёл? — Поднимаюсь с кровати, чтобы вернуть Жору на своё законное место.

Ответ Влада веселит меня, не могу поверить, что он вместо того, чтобы оставить его в СИЗО, решил вернуть мне.

Слышу шаги позади себя и чувствую, как рука Влада перебирает пряди моих волос, а его губы начинают медленно иследовать мое тело, начиная с шеи и перемещаясь все ниже и ниже.

Дрожащими руками закрываю крышку террариума, как раз в тот момент, когда мужчина опускается на колени рядом со мной и больно кусает меня за попку.

— Ау, — тяну его за волосы, призывая прекратить мои мучения.

Влад смеется, поднимается с пола, коротко целует меня в губы и отходит на несколько шагов назад.

— А теперь, как бы мне не хотелось вернуть тебя в постель и сделать все то, о чем мечтал целый месяц, но нам нужно ехать. Собирайся, поможешь в одном деле.

Я быстро набрасываю на себя сарафан, хватаю мобильный и не раздумывая иду вслед за мужчиной. Во дворе нас ждёт старенький Ниссан и на мой вопросительный взгляд Влад лишь улыбается и отшучивается.

— Пришлось расплатится машиной за свободу, но какие могут быть сожаления, когда рядом со мной такая сногсшибательная дама? — Открывает мне дверцу, изображая галантность и я забираюсь внутрь потрепанного, но на удивление чистого салона.

— Так куда мы едем?

— Увидишь, — говорит загадочно Влад и выруливает со двора.

Кира

Мы перебрасываемся несколькими ничего не значащимися фразами, Влад рассказывает немного о ходе судебного процесса и о том, что согласился на «сделку» в обмен на смягчение наказания, я же хвастаюсь тем, что наконец-то закончила учебу, получила на руки диплом и стараюсь держать себя в руках, чтобы не бросится ему на шею и не предложить куда-нибудь убежать вдвоем и скрываться всю жизнь от полиции.

Фоном играет музыка, несколько часов дороги убаюкивают и я почти засыпаю, как мы сворачиваем с трассы на проселочную дорогу. По какой-то непонятной причине становится не по себе. Сон в один момент как рукой сняло, оглядываюсь по сторонам, замечая, что дорога ведет к лесопосадке.

Липкий страх медленно проникает в мой разум и я наконец-то начинаю мыслить трезво. Божечки, какая же я дуреха! Совсем мозги растеряла! Меня брали в заложники, Дима скрывал меня от преступников, ко мне приставляли охрану, а я купилась на несколько улыбочек и хороший секс впридачу и вот я уже еду в машине с тем самым человеком, которого называют Змей и который работал (или все еще работает?) на моих похитителей.

Я выравниваюсь в кресле и с силой сжимаю ручку на двери, пытаясь прикинуть, не убьюсь ли если выпрыгну из машины на ходу. Смотрю в боковое зеркало, надеясь, что позади нас появится машина и тогда я смогу смело начинать свой побег.

Приказываю себе успокоиться, краем глаза слежу за задумчивым мужчиной и готовлюсь к самому худшему. Что, если ему пришел приказ устранить меня в отместку Диме?

Пытаюсь выбросить из головы все эти мысли, говорю себе, что это всего лишь мое невовремя разыгравшееся воображение, делаю дыхательную гимнастику и, кажется, даже успокаиваюсь.

— Все в порядке? Ты какая-то бледная, — вздрагиваю звука голоса Влада.

— А? Да, все хорошо. Так куда мы едем?

— Осталось совсем немного, потерпи.

Осталось совсем немного к чему? К тому, что меня убьют и прикопают где-нибудь под деревцем?

В который раз приказываю себе не паниковать, это все безпочвенные страхи, хотел бы убить меня — сделал бы это еще в квартире. Хотя, тогда его видел Никита, да и труп в квартире спрятать сложнее чем в необъятных просторах поля.

А тут еще не к месту вспомнился недавний репортаж новостей, где несколько человек из нашего города наладили секс-торговлю людьми за границу. Что, если во всем этом замешан Влад? Надо звонить Диме.

Медленно достаю из кармана телефон, так, чтобы этого не заметил мужчина и начинаю паниковать еще больше. Здесь не ловит чертова связь!

Внезапно впереди появляется какая-то деревушка, мы въезжаем в неё и меня отпускает. Придумала же себе такое! Влад и хочет меня убить! Усмехаюсь своей необоснованной панике, но когда мы проезжаем последний дом снова напрягаюсь. Машинна поворачивает влево, нас покачивает из стороны в сторону из-за давно размытой дороги и наконец-то мы добираемся до нужного места. Которым оказалось кладбище.

— Это шутка? — Нервно смеюсь, не зная куда себя деть.

— Нет, ты ведь не хочешь чтобы я сел за решетку?

— Ммм, нет конечно! — выкрикиваю и вжимаюсь в дверцу машины.

— Давай, выходи, можешь поддержать меня морально, а можешь тоже взять лопату и поработать немного вместе со мной. Нужно успеть пока не стемнело.

— Лопату? — пищу, выпрыгивая из салона автомобиля и замечаю, как Влад достает с заднего сидения две новенькие лопаты, которые я раньше не замечала.

— Это шутка? — Нервно смеюсь, не зная куда себя деть.

— Нет, ты ведь не хочешь чтобы я сел за решетку?

— Ммм, нет конечно! — выкрикиваю и вжимаюсь в дверцу машины.

— Давай, выходи, можешь поддержать меня морально, а можешь тоже взять лопату и поработать немного за компанию. Нужно успеть пока не стемнело.

— Лопату? — пищу, выпрыгивая из салона автомобиля и замечаю, как Влад достает из заднего сидения две новенькие лопаты, которые я раньше не замечала.

Господи, кажется, мы собираемся перепрятать труп! Он быстрым шагом двигается к воротам кладбища, я же растерянно топчусь у машины, но находится в одиночестве в таком месте не хочется, поэтому срываюсь на бег и догоняю его.

Никогда не любила такие места. Безмолвные гранитные памятники, с которых взирают лица умерших, искусственные цветы, торчащие из заросших высокой травой могилок и завывание ветра, которое больше напоминает вой мертвых.

— Кажется, здесь, — Влад расчищает ногой одну из могил от мусора и втыкает в неё лопату. На вид могила совсем свежая и я не решаюсь спросить, кто там похоронен. Не сейчас. Сейчас вообще лучше молчать, чтобы самой не оказаться в ней.

Получается, он соврал. Говорил, что никогда никого не убивал, но все это ложь. Если переживу сегодняшний день, больше никогда в жизни не повторю своих ошибок. Только разумные решения, только проверенные парни.

Я дрожу, оглядываясь по сторонам, наблюдаю, как Влад отбрасывает лопатой в сторону землю, копая все глубже и глубже.

— Итак, чем займёмся после всего этого? Если меня не посадят конечно, — говорит запыхавшимся голосом, вытирая ладонью пот с лица.

— Выпьем по бокалу шампанского? — Прямо надо мной пролетает чёрный ворон и я отпрыгиваю в сторону, мечтая поскорее свалить с этого места. Без Влада и без мертвого тела. Зачем вообще перепрятывать труп? Или о нем ещё кто-то знает? Кто-то, кто вместе с Владом закапывал его здесь.

В голову приходит шальная мысль. Машина ведь не закрыта, да и ключи остались в коробке зажигания.

Пока Влад машет лопатой я медленно отступаю назад. Шаг, два, ещё десять... Влад что-то бормочет, но с такого расстояния слов уже не разобрать. Внезапно он поворачивается в мою сторону и я застываю на месте.

— Эй, ты чего? — Выжидающе смотрит на меня, я же разворачиваюсь и срываюсь с места. — Кира! — кричит мне в след, но я просто так не сдамся.

Несколько метров форы и я добегаю до машины первой. Запрыгиваю на водительское сидение вставляю ключ …. и понимаю, что в автошколе нас не учили ездить на авто с ручной коробкой передач.

Несколько раз поворачиваю ключ в разные стороны, вспоминаю, что нужно нажать на сцепление, но под моими ногами оказывается аж три педали и какая из них сцепление догадываюсь не сразу. Жму по очереди, чувствуя себя полной идиоткой, а когда с пассажирской стороны открывается дверь и на соседнее сидение плюхается Влад — понимаю что это конец.

— Куда собралась, красотка? — По его выражению лица вижу что злится. Очень злится.

Сжатые кулаки, прищуренные глаза и упертый в меня взгляд, говорят о том, что он сдерживается из последних сил, чтобы не накричать на меня.

— Я это… эм… Ты соврал мне! — Все-таки решаю начать разборки. Не самое лучшее место, конечно, но зато момент подходящий.

— В чем? — непонимающе спрашивает он.

— Ты сказал, что никого не убивал, а там… там…труп!

— Что за чертовщину ты говоришь? Там деньги!

— Какие еще деньги?

— Обычные! Я спрятал их здесь несколько месяцев назад, когда у меня был неприятный разговор с Туманом. На всякий случай. А теперь они очень пригодятся. Половина моего имущества под арестом, вторую пришлось отдать в залог, чтобы меня отпустили до следующего заседания суда, с чего мне по-твоему платить адвокатам? А еще твой отец обещал поговорить на мой счет с нужными людьми, но на это тоже, скорее всего, нужны будут деньги.

— Почему ты мне сразу не сказал это? Ты спросил — ты ведь не хочешь, чтобы я оказался за решеткой, бла бла бла — и сама догадайся что это значит! — ору на него, в который раз за сегодняшний день, чувствуя себя идиоткой.

— Я думал ты и так все поняла.

— Я не читаю мыслей, Влад! Боже, я испугалась до чертиков! Думала…думала, что ты хочешь меня убить, а потом это кладбище и могила… и…

Я начинаю реветь, некрасиво и громко.

— Ну, все, все, малыш, прости, ну не плачь, — притягивает меня к себе и я утыкаюсь носом в его футболку. — Как тебе вообще в голову такое могло прийти? Тем более на твой счет? Я люблю тебя, глупая, неужели до сих пор не поняла этого? Что мне еще надо сделать, чтобы ты наконец-то доверилась мне?

Я не отвечаю, вытираю о его футболку слезы и обнимаю еще сильней.

— Давай, прекращай истерику, мне еще копать и копать.

— Обязательно нужно было делать это сегодня? — Злюсь, что он притащил меня сюда.

— Не хотел расставаться с тобой, но согласен, это было плохой идеей. Знаешь как я скучал все это время? Если меня запрут за решеткой, я обязательно сбегу, так что не пугайся, если как-то ночью к тебе проникнет кто-то через балкон.

— Это наша традиция. И я уже скучаю по этому. Соседняя квартира ведь все еще пренадлежит тебе?

— Нет, но я выкуплю ее. Будем раз в неделю устраивать ролевые игры. Ты будешь милой девочкой, попавшей в беду, а я твоим суперсоседом, который всегда приходит на помощь и берет плату натурой.

— Извращенец.

— Я думал ты знаешь, что я такой.

— Теперь знаю. О чем еще ты не рассказал мне? Возраст? Имя? Может, ты женат и у тебя двенадцать детей не считая внебрачных? — шучу, вытирая слезы.

— О… на счет имени… все хотел тебе сказать, но никак не мог найти подходящего момента…

— Что? — Отстраняюсь от него, пытаясь поймать взгляд, но он уперся глазами в ворота кладбища и не смотрит в мою сторону. Конечно же там вид намного лучше. Ржавчина и все такое. А тут я такая зареванная, тушь наверняка растеклась.

— Только обещай не обижаться, хорошо? — Все-таки переводит взгляд на меня, и мне уже не нравится то, в чем он собирается признаться.

— Говори.

— На самом деле я не Влад. Я Вова.

До меня не сразу доходит смысл его слов, а когда доходит — хочется ударится головой о лобовое стекло.

— Скажи, что ты пошутил, — стону закидывая голову на подголовник кресла.

— Прости, я знаю, что обманывал тебя много раз, но это последний обман, который всплыл, клянусь!

— Дело не в обмане, а в том, что у меня аллергия на имя Вова.

— Правда?

— Ага, так что будешь и дальше Владушкой-оладушкой.

— Как-как? — прыскает от смеха, откидываясь на спинку сидения.

— Это все Линка, моя подруга. Но звучит, признай.

— Нет, с этого момента хочу слышать от тебя свое настоящее имя. Давай же, детка, произнеси его. Во-ва, — пододвигается ко мне и запускает руку под сарафан.

— Не-а. И поспеши, уже почти стемнело, а ты так и не откопал свой путь к свободе. Вла-ад.

— Ненавижу это имя, серьезно, — бурчит как старый дед, но все-таки выходит из машины и возвращается за работу.

Мне почему-то становится смешно. Вова. Еще один Вова. Нет, ему совершенно не идет это имя! Ужасное имя! Ужасней не придумаешь! Влад намного лучше!

Он возвращается когда уже совсем темно. Все это время я сижу словно на иголках, ожидая, что в любой момент на меня набросится злое приведение и попробует затащить в свой мир. Влад бросает на заднее сидение несколько небольших пластиковых контейнеров, запачканных в грязи, садится за руль и мы наконец-то покидаем это страшное место.

По иронии судьбы на радиоволне крутят ту самую песню, под которую мы увиделись впервые, с эпическим названием "Вова".

Несговариваясь, мы начинаем смеяться, громко и заливисто, бросаем друг на друга жаркие вгляды, обещая, что стоит только добраться до дома, сразу же избавимся от ненужной одежды, залезем под душ и долго будем наслаждаться друг другом.

Влад.... простите, Вова (и как теперь привыкнуть тому факту, что Влад больше не Влад?) паркуется у дома, глушит мотор и поворачивается ко мне:

— Приехали. Может, обменяемся номерочками?

— А может, хочешь чаю или кофе? — Подхватываю его игру, кокетничаю и задираю к верху подол платья, обнажая ноги.

— Пожалуй, я бы зашел на торт.

— Торта нет, но сладенькое у меня всегда найдется, — облизываю губы, давая тем самым понять какое именно сладенькое ожидает его у меня в квартире, хватаюсь за ручку и совершаю побег.

— Что ж, ладно, согласен и просто водички попить, — хмыкает, дергая ремень безопасночти и выходит из машины, чтобы поскорей догнать меня.

ВладВова

Я поднимаюсь по ступенькам вслед за Кирой, любуюсь ее стройными ножками и мечтаю поскорей оказать в квартире. Прижать ее к стене, поцеловать и трахаться до утра.

Да сих пор не верю, что все получилось. Если упустить скандал с битьем посуды и несколько маленьких истерик, то я еще легко отделался. Пытаюсь не думать о том, что, возможно, решение суда будет не в мою пользу и что я больше никогда не увижу свою крошку.

Не знаю правильное ли я сделал, заявившись к ней, не знаю, что будет потом, но уже через два часа, после того как оказался на свободе, понял, что без неё не смогу прожить и минуты. И как бы не сдерживал себя, как бы не злился, все равно дорога приведет к порогу её дома.

Она — мой магнит. Она — мой новый смысл жизни.

Сначала хотел просто понаблюдать за ней, увидеть издалека, но всего одного взгляда через тонированное окно машины было достаточно, чтобы понять — ни черта у меня не получится держаться от неё подальше. Пообещал Князю, что не потревожу Киру, навсегда исчезну из её жизни, а сам побежал вслед за ней как изголодавшийся пёс.

Единственный поступок о котором я не жалею — что трахнул когда-то Кристину и за это меня отправили подальше от столицы. Даже не хочу думать о том, какой была бы моя жизнь, если бы я не познакомился с Кирой.

Она достаёт из сумочки ключи и я замечаю как дрожат ее руки. Перехватываю их и сам справляюсь с замками.

Стоит нам только переступить порог квартиры, как я притягиваю к себе Киру и впираюсь в ее губы поцелуем. Действительно сладкая, не соврала.

— Давай в душ сначала, ты весь грязный, — говорит таким сексуальным шепотом, что мои штаны скоро порвутся от нахлынувшего возбуждения.

— Ага... Сейчас... да, — не могу оторваться от неё, подталкиваю в сторону спальни и задираю платье, стягивая трусики к ее щиколоткам.

Кира смотрит мне прямо в глаза, переступает с ноги на ногу, избавляясь полностью от ненужной вещицы, обнимает меня за шею и у нас в который раз срывает крышу.

— Душ, Влад, — цепляется за мой пояс, пытаясь расстегнуть его непослушными руками.

— ВОВА, — отстраняю от себя Киру, давая понять, что продолжение будет только после того, как она назовёт меня настоящим именем.

— Нууу, не порть момент единения, — хнычет, освобождаясь от длинного сарафана, и остается полностью обнаженной. К черту имена, я даже на Котика согласен, лишь бы каждый день видеть ее такой.

Она забирается на кровать, сексуально виляя своей попкой, ложится на спину и разводит ноги в пригласительном жесте.

Решила поиграть, малышка? Ну уж нет, меня не обыграть.

Нарочито медленно стягиваю с себя пропитавшуюся потом футболку и откидываю ее в сторону. Наблюдаю за ее горящим взглядом, но не спешу подходить.

Неспешными шагами приближаюсь к окну, задвигаю шторы, поворачиваюсь к Кире лицом и принимаюсь за джинсы. Медленно-медленно разделываюсь с поясом, дергаю вниз ширинку и приспускаю штаны вместе с боксерами, давая ей насладится видом на моего готового друга.

Замечаю, как часто подымается и опускается ее грудь, как затвердели от возбуждения соски и как она нетерпеливо прикусывает губу, не отрывая взгляд от моего члена.

— Попроси меня и я сделаю с тобой все что ты захочешь.

— Прошу.

— Нет, не так, ты знаешь как правильно, давай же, малышка, или останешься без десерта, — провожу рукой по члену и держусь из последних сил, чтобы не набросится на Киру.

Такая соблазнительная, такая невероятно красивая и вся моя.

— Пожалуйста, подойди ко мне и трахни? — Ее брови взлетают вверх, вопрошая правильно ли она попросила, но я не сдаюсь.

— Имя, назови имя.

Эта искусительница вместо того, чтобы сделать как я прошу, проводит рукой по груди, поигрывая то с одной, то со второй, а потом перемещается ниже, притрагиваясь к тому месту, где я так сильно желаю оказаться.

К черту все, в следующий раз поиграем в игры.

В два шага преодолеваю комнату, снимаю джинсы и за ноги притягиваю к себе свою девочку.

Только собираюсь устроится поудобней между ее ножек, как все вокруг взрывается от звука сигнализации.

Секунда...две... три...

— Черт, это, кажется, моя тачка! Мля, я же деньги в ней оставил! — Срываюсь с места, на ходу натягивая штаны, и мчусь по ступенькам вниз.

Только не это, не сейчас!

Выбегаю на улицу и облегченно выдыхаю. Машина сигналила и в самом деле моя, но никаких следов взлома нет, лишь огромная надпись на лобовом стекле "УБИЙЦА".

Чудесно. Я знаю только одного человека в этом доме, кто способен на такое. Поворачиваю голову в сторону окна на первом этаже и замечаю, как в полутьме резко задвинулась шторка. Что ж, придется с тетей Катей провести воспитательную беседу, иначе жизни нам с Кирой не будет.

Забираю из машины деньги, поднимаюсь на уже такой полюбившийся третий этаж и понимаю, что безумно соскучился по этому дому. По дурацкой газонокосилке, которая не дает спать по утрам, по голосу алкоголиа на этаж ниже, который каждый вечер поет гимн страны, по выкрутасам тети Кати, по этому запаху табака в парадной, даже по надписям "Вика+Петя=Любовь" и "Сенька алконафт".

Останавливаюсь перед двумя дверьми — с номерами тридцать четыре и тридцать пять — и решаю когда-нибудь объеденить эти квартиры в одну. Здесь началась наша с Кирой история и здесь она продолжиться.Теперь-то уж точно эта девочка никуда от меня не денется.

Если я не окажусь за решеткой, конечно.

Влад

Она думает, что я не знаю о её секрете.

Но конспиратор из нее хреновый.

Сначала я заметил, что упаковка с ее противозачаточными таблетками уже больше двух месяцев стоит нетронутой.

А нисколько дней назад, когда решил спрятать кольцо, которое купил тайком от неё, наткнулся на нечто невероятное.

Открыл верхний ящик комода, где вперемешку были разбросаны мои носки, ее колготы, кепка и какого-то черта поверх всего еще и умудрился умостится Жора. Взял серый носок, собираясь спрятать в нем небольшую красную коробочку и нащупал в нем какую-то хрень.

Достал и чуть не свалился в обморок.

Тест на беременность.

Две полоски.

Красные.

Сердце в груди бросилось вскачь и я осел на пол.

Я стану отцом.

Невероятно.

Улыбаюсь как дурак и понимаю, что все складывается как нельзя лучше. Через несколько дней истечет строк моего условного заключения и тогда я смогу стать достойным мужем и отцом.

Только почему она не сказала мне о своей беременности? Зачем скрывает?

— Нет, я за то, чтобы заняться яблочными и персиковыми садами, на юге отличный климат и через несколько лет у нас будет первая, но зато весомая прибыль! — восклицает Князь, возвращая меня в реальность.

У нас с ним негласное перемирие, несмотря на то, что в душе ненавидим друг друга до чёртиков. По-хорошему. В отличие от матери Киры.

Она радовалась новому жениху ровно пять минут, пока не узнала, что жених безработный, а из движимого и недвижимого имущество у него всего лишь старенький Ниссан девяносто пятого года. Старше ее дочери, между прочим.

Мы с Князем сидим во дворе небольшого домика за городом, всего в нескольких десятках метров от моря и никак не можем прийти к единому соглашению на счет общего бизнеса.

— Вот только эти несколько лет до первой прибыли нужно будет как-то кормить семью. У тебя вот дочь подрастает, жена молодая, на пенсию по выслуге лет вы вряд ли долго ещё протянете. Магазин электроники прибыльная тема.

— Никакого криминала, — качает головой мой будущий тесть, который всего на каких-то восемь лет старше меня и переводит взгляд на девочек.

Малышка Ника прыгает в надувном бассейне, а Кира с улыбкой наблюдает за ней, поглаживая свой плоский животик.

Пытаюсь представить ее с огромным животом, пытаюсь представить нашу малышку или малыша, на кого будет похож, какое первое слово скажет и не могу поверить совему счастью.

Кажется, невозможно любить другого человека больше, чем я люблю Киру, но с каждым днем моя любовь становится все больше и больше, и я начинаю всерьез беспокоится, что когда-нибудь лопну от этой безграничной любви.

Кира переводит на меня взгляд, улыбается и неспешным шагом идет по дорожке к морю. Я нащупываю в кармане коробочку с кольцом и решаю, что лучшего момента не найдется. Не хочу, чтобы она решила, что я собираюсь женится на ней из-за беременности.

— Вот мои просчеты, здесь есть все, изучи и пойми, что вложиться во франшизу магазина техники — лучшее решение.

Отдаю ему распечатки, а сам бегу вслед за своей сладкой малышкой. Самой лучшей, самой красивой и желанной.

Она стоит у самого края берега, вглядываясь вдаль и не слышит моих шагов. Я подкрадываюсь сзади, помня о том, что утром у нас был скандал, снова из-за моей ревности, и благодарю всех на свете, что Кира у меня такая отходчивая.

— Малыш, у меня к тебе есть один важный вопрос и я ожидаю от тебя честного ответа, — специально говорю строгим тоном, чтобы она не догадалась что именно я собираюсь спросить у неё.

Она поворачивается ко мне лицом и смотря на неё, я забываю о всем на свете.

Если это и вправду та самая любовь о которой говорят все вокруг, то пусть она длится вечно, потому что с этой женщиной я собираюсь разделить жизнь и воспитать много детей.

Я, для кого-то все еще Влад, для остальных… тоже, пожалуй Влад, в прошлом не очень честный человек, судим, не женат ранее, скоро стану отцом.

Сума сойти можно, и как я до этого дожил?

Кира

Жизнь с Владом это нечто невероятное. Сцены ревности (и с моей, и с его стороны), безумный секс каждый день, свидания, несмотря на то, что мы два года как живем вместе, ссоры и просто обычные ежедневные хлопоты — лучшее, что могло случится со мной в жизни.

Нет, вру, лучшее, что могло случится с нами — наш ребенок.

Я держалась из последних сил, храня этот секрет, как и то, что сделала все возможное, чтобы забеременеть.

Я знала, что сейчас не самое лучшее время, что только полгода назад Влад смог найти нормальную работу, что через два месяца мы собираемся оформить ипотеку на соседнюю квартиру, но мне так хотелось создать с ним настоящую семью, что пришлось прибегать ко всяким женским ухищрениям.

Наблюдаю за их с Димой спором и улыбаюсь. Поглаживаю свой все еще плоский живот и мечтаю поскорей повстречаться со своей крохой.

Первое время Влад не мог найти нормальную работу. Человеку, отбывающему судимость, пусть и условно, устроится на хорошую должность не так-то и легко. Влад нервничал, бросался из крайности в крайность, однажды даже грузчиком подрабатывал, но сейчас все наладилось.

Мы вдвоем работаем в строительном гипермаркете: он — менеджером по продажам, я — в рекламном отделе, зарплата для его запросов несущественная, но прожить вдвоем можно. А вот с ребенком будет сложнее. Надеюсь, он не разозлится из-за того, что такое важное решение я приняла в одиночку.

Наблюдаю как медленно солнце садится за горизонт и решаю рассказать о ребёнке сегодня вечером, когда вернёмся домой.

Дима и Алиса сняли этот домик у моря на все лето, желая отдохнуть от городской суеты и больше времени провести с Никой на природе.

Мы с Димой не наладили тех отношений, которые должны быть у детей и родителей, но общаемся намного больше чем раньше. Теперь я отвечаю на его звонки и даже приезжаю в гости. Алиса оказалась не такой стервой, как я ожидала, а Ника — самым светлым и чудестным ребенком, которого я знаю.

У мамы я решила ничего не спрашивать о прошлом и об отчиме, пусть все остается как есть, я и так разочаровалась в слишком многом.

Шум моря заглушает шаги позади меня, поэтому я вздрагиваю от голоса моего мужчины, а от тона , которым он обращается ко мне, серце в груди начинает биться так быстро, что грозит вот-вот выскочить.

Он как-то узнал о моей беременности. И он не рад этому.

— Спрашивай, — говорю дрожащим голосом, готовясь держать оборону.

Он не спешит с вопросами. Смотрит на меня и я успокаиваюсь. Я узнаю этот взгляд, полон нежности и любви.

Он неожиданно опускается на одно колено, достаёт из кармана шорт красную коробочку и говорит то, от чего мне хочется кричать от счастья:

— Кира, ты выйдешь за меня? За такого ревнивого идиота, который любит тебя больше жизни?

— Да, — говорю едва слышно и чувствую, как слезы радости скатываются по щекам.

Наконец-то, я уже начала сомневаться наступит ли когда-нибудь этот мемент!

— Я люблю тебя, — бросаюсь к нему на шею, как только кольцо оказывается на безымянном пальце правой руки.

— И я тебя. Но должен признаться, даже если бы ты сказала нет я бы все равно натянул бы его тебе на палец и заставил пойти в ЗАГС.

— Не дождёшься, — мы возвращаемся к дому, обнимая и целуя друг друга.

Счастливые и влюбленные.

— Слушай, я должна сказать тебе кое-что.

— Мм?

— Только не злись, ладно?

— Когда ты так говоришь, я начинаю нервничать.

— Я беременна, — говорю настолько быстро, что не уверена, расслышал ли он.

— Я знаю, — улыбается, освещая все вокруг своей радостью.

— Что? Откуда?

— Ну, я ведь теперь дружу с лучшим следователем в стране.

— Нет, я серьезно, Вл... ВОВА!

— Не подлизывайся.

— Ну, скажи-и-и.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста....

— И, кстати, не забывай, что наши дети будут не Владиславовичи, а Владимировичи.

— Ну уж нет!