Для среднего школьного возраста

Правило номер один в семье Мейлин Ли. Почитай. Своих. Родителей.

Это высшие существа, что подарили тебе жизнь, потом своим и самопожертвованием дали тебе крышу над головой и еду в твоей тарелке... вот уж точно, столько еды – суперски много еды. И самое меньшее, чем ты можешь им отплатить, – это делать то, что тебе говорят. Кое-кто может сказать: «Осторожнее. Уважение к родителям – это здорово, но не надо заходить в этом слишком далеко... скажем... настолько, чтобы забыть уважать и себя!»

К счастью, у Мейлин не было такой проблемы. Она делала то, что ей вздумается, и шла к своей цели 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, 365 дней в году. Она надевала то, что хотела, говорила то, что думала, и не боялась внезапно пройтись колесом от избытка чувств. И вот настал 2002 год, и Мейлин исполнилось тринадцать – она официально стала взрослой (во всяком случае, если верить проездному «Торонто Транзит»).

Однажды ярким и солнечным утром Мэй как обычно пришла в школу – среднюю школу Пирсон. День ничем не отличался от любого другого. Мэй была в очках и кофте, она щеголяла новенькими кроссовками и любимыми розовыми носками до щиколотки. Девочка взбежала по ступенькам, вооружённая футляром для флейты, испещрённым наклейками с надписями вроде «ЭТА ДЕТКА ЛЮБИТ МАТЕМАТИКУ» и «СПАСЁМ КИТОВ». На ремне её рюкзака висел брелок с виртуальным питомцем. Мэй влетела в парадную дверь и увидела одну из своих лучших подруг, Мириам, стоящую у своего шкафчика.

– Мириам! – окликнула её Мэй.

Мириам подбежала к ней. Девочки проделали своё особое рукопожатие, стукнулись попами и рассмеялись.

Тут к ним присоединилась Прия, ещё одна подруга Мэй. Она уткнулась носом в роман о юных вампирах.

– Йоу, – сказала она вместо приветствия. Все втроём пошли дальше.

Мэй не успела ответить, как какая-то девочка закричала по-корейски на ребят, мусорящих в коридоре. Это могла быть только Эбби.

– Эбби! – позвала Мэй.

Эбби повернулась.

– Как дела, Мэй? – Она побежала к ним.

– Готовы изменить мир? – спросила Мэй. Четыре девочки одинаково зашевелили пальцами.

– Конечно, готова! – отозвалась Мириам.

– Я была рождена для этого, – сухо сказала Прия.

– Мы сожжём тут всё дотла! – вскричала Эбби.

Школьный день начался, и Мэй, как обычно, была на коре. На уроке математики она первая подняла руку. «Игрек равен минус четырём!»

На французском произношение Мэй было безупречно. «Я люблю мягкий сыр!»

На географии она дала правильный ответ: «Манитоба, Альберта и Саскачеван!» [Манитоба, Альберта и Саскачеван – три провинции региона Канадских Прерий]

Музыка тоже, считай, была у неё в кармане (в прямом смысле слова). Мэй козыряла своей флейтой, а одноклассники только вздрагивали.

Учась в восьмом классе, Мэй не валяла дурака. Учитель математики охарактеризовал бы её как «весьма предприимчивую и слегка докучливую юную леди». Дети наверняка назвали бы её редкой чудилой. Тайлер, мальчик, с которым Мэй не желала иметь ничего общего, назвал её ботанкой и в каждой бочке затычкой. Но обзывательства не трогали Мэй. Она запросто принимала любые эпитеты.

Наконец прозвенел школьный звонок, и Мэй проталкивалась среди других учеников, спешащих покинуть здание школы.

– Разрешите! Пропустите! – говорила она.

Мириам, Прия и Эбби, следуя по пятам за Мэй, вышли наружу.

– Не приватизируйте тротуар, народ! – крикнула Мэй.

Подруги шли вместе, пока не оказались около минимаркета «Маргаритка».

Мириам ахнула.

– Мэй-Мэй-Мэй-Мэй! – Она схватила Мэй за рюкзак и потянула назад. – Ты только посмотри!

Мириам бросилась на землю, чтобы её не было видно через витрину магазинчика.

– Вперёд! – Она проползла мимо двери в магазин. Мэй, Прия и Эбби поспешно пригнулись и тоже поползли. Затем одна за другой девочки заглянули в окно.

– Мири... – сказала Мэй, глядя внутрь. Она понятия не имела, на что они должны были смотреть.

Но Эбби и Прия сразу увидели. Вон он – семнадцатилетний парень за кассой, взъерошенный и совершенно великолепный. Эбби и Прия хором вздохнули.

Мириам могла смотреть на него часами.

– Ммм... Девон.

Мэй нахмурилась. Эбби не отрываясь смотрела, как Девон поправляет табличку на прилавке.

– Моя мама стригла его у себя в салоне, и я потрогала его волосы – они такие мягкие!

– Ух ты, – с завистью сказала Прия. – Дашь мне прядку?

– Ага, Эбби, – бросила Мириам. – Держи карман шире!

– Фи! – Мейлин отстранилась от окна. – Он выглядит как бродяга!

– Горячий бродяга! – сказала Эбби. Мэй полезла в свой рюкзак.

– Позвольте напомнить вам, как выглядят настоящие мужчины? – Она вытащила журнал «Подростковый ритм».

Её подружки ахнули.

– «4 Town», – выдохнули они хором.

Мэй открыла журнал.

– Да! «4 Town»! – Она ткнула в фотографии участников бой-бэнда и пробежалась по статье, где рассказывалось об уникальных качествах и интересах каждого. – Джесси ходил в художественную школу. Тхе Янг выхаживает раненых голубей. Робер говорит по-французски. Аарон Т. и Аарон 3. тоже жутко талантливые!

Она закрыла журнал.

– Мы «4 Тауняшки», не забывайте! – Она воздела четыре пальца к небу, чтобы подчеркнуть свои слова.

Прия вздохнула.

– Да, но вот только билеты на «4 Town» – это типа фигальон долларов, а Девон вот он.

– И бесплатно! – добавила Эбби.

Мэй закатила глаза. В этот момент рядом остановился трамвай.

– Мне пора, – бросила она подружкам.

– Постой! – сказала Мириам. – Мы сегодня идём в караоке...

– Пойдём с нами, – подхватила Прия.

Мэй повернулась и посмотрела на своих друзей. Все они состроили умильные физиономии, умоляюще глядя на неё. Эбби и Мириам заныли.

– Пожа-а-алуйста? – протянула Прия.

Мэй подумала о матери, ждущей её в семейном храме.

– Я не могу, – сказала она, буквально разрываясь на части. – Сегодня день уборки.

– Мэй, – сказала Мириам, – уборка каждый день. Неужели нельзя разок пропустить?

Мэй приподняла бровь:

– Но мне нравится прибираться. Плюс у меня как раз новая перьевая метёлочка, и, бог мой, девчата, она собирает столько пыли. Крутотень!

– Хорошо, я тебя отпущу, но... – Мириам улыбнулась, – только если ты отыграешься. – Она встала на тротуаре между Мэй и трамваем, затем поманила Прию и Эбби. – Давай же!

Прия и Эбби начали стучать, хлопать и цокать в ритм.

– Глупости, не сейчас, – попыталась отговориться Мэй, но Мириам толкнула её бедром.

– Ты не сможешь устоять, – поддразнила она и принялась смеясь выделывать шикарные танцевальные движения. – Ну, давай же! Ты же знаешь, что тебе хочется.

Битбокс [музыкальная партия в хип-хопе, которая создаётся исключительно с помощью рта, губ, языка и голоса] в исполнении Прии и Эбби нарастал. Мэй вздохнула и опустила на тротуар футляр с флейтой и рюкзак.

– Вот то-то... – Мириам запела, и не успела Мэй опомниться, как все четверо уже танцевали под одну из их любимых песен из репертуара «4 Town».

Мэй во весь голос затянула куплет с несдерживаемым энтузиазмом. Когда они допели, Мириам вручила ей компакт-диск «4 Town».

– А вот и награда, – сказала она.

– Боже мой, Мири. – Мэй прижала компакт-диск к груди. – Я сберегу это ценой собственной жизни. – Она несколько раз поцеловала диск. – Спасибо-спасибо-спасибо!

Она обняла Мириам, и все девчонки подняли четыре пальца.

– «4 Town»! – воскликнула Мэй.

– Навсегда! – подхватили все хором и разом пошевелили пальцами. Мэй подобрала свои вещи и побежала к трамваю.

– В другой раз я пойду с вами в караоке. Обещаю! – крикнула она.

– О’кей, конечно, Мэй! – сказала Мириам.

– За мой счёт! – крикнула она в ответ. – Еда, песни...

– Хо-хо! – воскликнула Прия.

– Ты золото, подруга! – сказала Эбби.

Мэй поднялась по ступеням и помахала рукой из заднего окна отъезжающего трамвая.

Прия проводила её взглядом, думая, до чего же Мэй всегда старается угодить своей матери.

– Ей основательно промыли мозги, – сказала она остальным.

Как только трамвай остановился, Мэй поспешила сойти. Она опаздывала, и хотя она знала, что она самостоятельная личность (и знание это держала близко к сердцу), но также она знала, что вокруг есть люди, которые на неё рассчитывают, – например, её мама. Мэй влетела в ворота, ведущие в китайский квартал Торонто, и понеслась мимо покупателей и лотков с товарами.

– Простите! – Она пробежала мимо парня, державшего коробку с печеньем.

– Эге, – крякнул парень. – Ты чего так быстро бежишь? – прибавил он на кантонском диалекте – китайском наречии, на котором говорили жители китайского квартала Торонто. – Не беги!

Мэй уворачивалась от велосипедов и вёдер с овощами так, словно от этого зависела её жизнь. Впереди два сантехника пересекали тротуар, неся тяжёлые трубы. Мэй подбросила компакт-диск «4 Town» и футляр с флейтой в воздух, поднырнула под трубы, тотчас ловко поймала диск и флейту с другой стороны и ещё быстрее побежала к дому.

Она пронеслась мимо женщины с растением в руках.

– Привет, Мейлин!

– Как поживаете? – откликнулась Мэй.

Мимо прошёл мужчина с деревянным ящиком. Из него выпал фрукт, и Мэй подхватила его. Она перебросила его мужчине, не теряя ни секунды.

– Спасибо, Мейлин! – сказал тот. Похоже, здесь все друг друга знали.

Мэй бежала до самого перекрёстка. Тут она остановилась, чтобы посмотреть налево и направо, прежде чем перейти улицу, и перевела дух. Почти на месте!

Наконец она добралась до старого китайского храма – храма Ли. Это был семейный храм, её храм. Две обережные статуи красных панд стояли у входа. Мэй остановилась, чтобы дотронуться до каждой статуи.

– Привет, Барт, – сказала Мэй. – Привет, Лиза.

Она прошла через величественные ворота и пересекла маленький дворик, где господин и госпожа Гао играли в шахматы.

– Привет, Мейлин! – поприветствовала её госпожа Гао.

Мэй улыбнулась паре:

– Всё ещё готовы взять реванш, господин Гао?

– В любое время, Ли! – отозвался господин Гао. – Вот какая хорошая девочка.

Мэй вошла в сувенирный магазин и повесила рюкзак на крючок. Она положила футляр для флейты на прилавок и закрепила на свитере бейджик с надписью «МЕЙЛИН ЛИ, ПОМОЩНИЦА ХРАНИТЕЛЬНИЦЫ ХРАМА». Затем она остановилась на мгновение, чтобы поклониться портретам предков.

Мэй нашла свою мать, Мин, стоящей на коленях перед алтарём. Над алтарём был гобелен с изображением красивой женщины в традиционных китайских одеждах и духов-хранителей, красных панд, по обеим сторонам от неё. Мин поднялась с пола, когда услышала шаги Мэй.

– Мэй-Мэй! Вот и ты!

Мин была высокой элегантной женщиной, и возраст её совершенно не угадывался. На лацкане её пиджака был такой же бейджик, как у Мэй: «МИН ЛИ, ХРАНИТЕЛЬНИЦА ХРАМА».

– Привет, мам, – сказала Мэй.

Мин подошла к Мэй и обхватила её лицо ладонями. Она внимательно посмотрела на Мэй.

– Ты опоздала на десять минут. Что случилось? Ты поранилась? Ты проголодалась? Как прошёл твой день?

– Крутяцки, как всегда, – бодро ответила Мэй.

– Ты мой маленький учёный, – сказала Мин. – Сегодня лучшая ученица. Завтра генсек ООН! Предки будут тобой гордиться.

Мин и Мэй преклонили колени у алтаря. Мин подожгла благовония за них обеих.

– Сунь Е, – торжественно проговорила Мин, – почитаемая прародительница, хранительница красных панд...

Мэй приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на гобелен, изображавший её безмятежную прародительницу.

– ...Мы смиренно благодарим тебя, – продолжала Мин, – за то, что ты защищаешь и направляешь нас. – Мин поймала взгляд дочери. – Особенно Мэй- Мэй, – добавила она.

Обе закрыли глаза, и Мэй продолжила молитву:

– Да продолжим мы служить и почитать тебя и эту общину.

– Во веки веков, – закончили они в один голос, а затем поклонились.

Мин и Мэй вышли во двор храма. Снаружи шумел ветер и щебетали птицы. Они напитались всем этим, сделав очищающий вдох. Это было мгновение безмятежности. Храм был их особенным местом.

– Ты готова? – спросила Мин.

Мэй хрустнула костяшками пальцев:

– За дело!

Они взяли чистящие средства и пристукнули мётлами одна об другую, словно хоккеисты, выходящие на лёд. Потом они начистили, оттёрли и отполировали всё, на что упал взгляд, включая Барта и Лизу, статуи красных панд. Они даже прогнали группку подростков, пытавшихся разрисовать стену граффити.

– Вы придурки! – крикнула им вслед Мэй.

– Я поговорю с вашими матерями, – пригрозила Мин.

Наконец подошла туристическая группа, и Мин провела посетителей в храм. Она указала на гобелен Сунь Йи:

– Вот самая почитаемая из наших предков: Сунь Йи была учёным, поэтессой и защитницей животных! Она посвятила свою жизнь всем созданиям леса и особенно...

Тут появилась Мэй в костюме красной панды, сделанном из картона.

– ...красной панде! – закончила Мин.

– Та-дам! – сказала Мэй.

Туристическая группа охала и ахала, делая фотографии. Мин объяснила, что Сунь Йи любила красную панду за её огненную шубку и озорной нрав.

– С тех пор, – сказала Мин, – красная панда одаривает нашу семью удачей и процветанием.

– И вас тоже может одарить! – сказала Мэй.

Пока туристы аплодировали, она передала им ящик для пожертвований. Мин и Мэй отрабатывали экскурсию за экскурсией, пока солнце не начало садиться и тени не выросли. Наконец они проводили последнюю группу к выходу.

– До свидания! – сказала Мин, махая рукой.

– До встречи, – сказала Мэй.

Они закрыли двери храмовых ворот и, прислонившись к ним, вздохнули с облегчением. Что за день!

– Дай пять, – сказала Мин, пока они шли к своему дому, стоявшему под охраной отдельных ворот на храмовой территории. Мэй улыбнулась матери и дала ей пять, довольная тем, что на сегодня хлопоты окончены.

Отец Мэй, Цзинь, был дома – готовил на кухне ужин. Он так энергично нарезал, приправлял и варил, что у него очки запотели от пара. В гостиной Мин и Мэй сели на диван и принялись лепить пельмени, смотря свой любимый сериал «Дневники Нефритового дворца».

В телевизоре главный герой обнял героиню, которая явно замышляла что-то нехорошее.

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда, – сказал мужчина.

Мин застонала.

– Ему следовало прислушаться к своей матери и жениться на Линь И.

Она ловко сложила и залепила последний пельмень.,.

– Точно, – согласилась Мэй. – Суй-Джуй такая двуличная. – Она подала матери поднос, чтобы та положила на него свои пельмени.

– Она просто использует его, чтобы подобраться поближе к трону, –сказала Мин. – Вероятно, она заколет его в первую брачную ночь.

– Хм! Всё-то ты знаешь, мама.

Мэй отнесла поднос с пельменями отцу, и тот осмотрел все до одного. Он довольно хмыкнул:

– Идеально!

– Да! – согласилась Мэй.

Из телевизора донеслась поп-музыка, привлекшая внимание Мэй. Это была реклама.

Вы все слышали их хиты, – говорил диктор, а на экране появились пять артистов. – Вы повторяли их движения. А теперь вы сможете увидеть их вживую! Мировая поп-сенсация «4 Town» начинает свой тур по Северной Америке! Билеты уже в продаже!

У Мэй вдруг задрожали коленки. Она вцепилась в диван, чтобы не упасть.

– О боже мой!

Мин скривилась.

– Что это за... хипхоперы? – Она повернулась и посмотрела на Мэй. – А почему они называют себя «четырьмя пацанами», если их пятеро?

– Я не знаю, – пожала плечами Мэй. – Некоторым в школе они нравятся.

– Ты имеешь в виду Мириам? – Мин снова повернулась к телевизору. – Эта девочка... довольно странная.

Мэй посмурнела. Мириам была совершенно нормальной. И почему её маме не нравятся её друзья?

– Ужин готов! – позвал Цзинь.

Мин поднялась с дивана. Проходя мимо дочери, она взяла Мэй за подбородок и ласково улыбнулась. Мэй улыбнулась в ответ. А потом Мэй бросила на телевизор последний мечтательный взгляд. Она надела себе под нос одну мелодию «4 Town», прекрасно зная, что мать ни за что не поймёт, и присоединилась к своим родителям за столом.

У себя в спальне Мэй сидела за столом в наушниках. На полках у неё были аккуратно расставлены плюшевые игрушки, награды, книги и рамки с фотографиями семьи. Кровать была застелена, стены украшали мотивационные плакаты. Мэй делала домашнее задание по математике, слушая компакт-диск «4 Town», который ей дала Мириам. Мысли её витали в облаках, и она бездумно рисовала чьё-то лицо на полях тетради. Вдруг девочка остановилась. Лицо выглядело знакомым.

– Хм, – сказала сама себе Мэй. – Немного напоминает... Девона. – Она с отвращением фыркнула: – Не понимаю, что Мири в нём нашла. НЕ ТАКОЙ УЖ он классный...

Мэй продолжала рисовать. Пожалуй, плечи у него вроде ничего. И глаза... ммм... хорошие.

Мэй остановилась и сняла наушники. Вдруг ей представилось, как нарисованный Девон сидит на камне, а на пальце у него птица. Он улыбнулся ей и ПОДМИГНУЛ.

Мэй выпучила глаза. О чём она думает? Девочка схватила тетрадь, чтобы закрыть, но так и не смогла оторвать глаз от картинки, которую нарисовала. Она отодвинулась от стола. Что-то пошло не так. Она что-то чувствовала.

Мэй прижала блокнот к груди, встала со стула и эдак небрежно отошла от стола. Она опустилась на ковёр и прислонилась к кровати.

Мэй положила блокнот на пол. И опять просто не смогла сдержаться – взяла блокнот и нырнула с ним под кровать, словно секретный агент.

Мэй нарисовала другую картинку. Это было что-то новенькое. Закончив, она внимательно посмотрела на рисунок. Это был Девон вместе с Мэй, они, держась за руки, сидели на единороге, и Девон смотрел ей в прямо глаза. Мэй покраснела.

Она перевернула страницу и принялась опять рисовать. Много-много. Её бросило в пот. Дыхание прерывалось. Не успев опомниться, она заполнила рисунками всю тетрадь.

– Мэй-Мэй?

Мэй вздрогнула при звуке маминого голоса и ударилась головой о нижнюю часть кровати.

– Ой!

Она выползла и села на постель, стараясь выглядеть непринужденно. Только когда мать уже открывала дверь, Мэй заметила уголок блокнота, торчащий из- под кровати. Вот блин!

Мин вошла в комнату Мэй с подносом нарезанных на ломтики яблок.

– Хочешь перекусить? – спросила она.

Мэй натужно улыбнулась, она снова вся вспотела.

– Круто, здорово, спасибо!

«Только не смотри на блокнот, – думала девочка. – Не смотри на блокнот».

Мин пристально посмотрела на дочь. Она заметила пот и поняла, что что-то не так. Затем она увидела, как Мэй украдкой косится на пол. Мин заметила блокнот. Она поставила поднос на прикроватную тумбочку и подняла блокнот.

– Это твоя домашняя работа? – сказала Мин.

Мэй нервно рассмеялась.

Мин открыла блокнот и сразу поняла, что это не домашнее задание.

– Ох...

– Мама, не надо! – воскликнула Мэй. Но было слишком поздно. Мин перевернула страницу. – Нет... – промямлила Мэй. – Мама!

– Ой-ой-ой, – ахнула Мин. – Что?.. Что это? – Она перевернула страницу. – Ого? – Снова перелистнула. – Что? – Лицо её переменилось, выражая абсолютный ужас. – Ой-ой... Э... ФУ! Мэй- Мэй! – Вот теперь Мин перепугалась до смерти. – Что это?

– Ничего! – сказала Мэй. – Просто мальчик. Никто...

– МАЛЬЧИК? – Мин подняла рисунок, где Девон подался вперёд, чтобы поцеловать Мэй.

Мэй ахнула.

– Кто он? – вскричала Мин. – Он делал эти вещи? С тобой?

Мэй попыталась вырвать блокнот у матери, но Мин не отпускала.

– Нет! – выпалила девочка. – Это просто фантазии, мама! Не по-настоящему... – Тетрадка порвалась.

Мин, сощурившись, смотрела на разорванный рисунок Девона у себя в руке.

– Эта шапка... так это... тот помятый продавец из «Маргаритки»?

Не дав Мэй времени ответить, Мин развернулась на месте и вне себя от ярости вылетела из комнаты.

– Мама! – крикнула ей вслед Мэй. – Нет!

Через несколько минут семейный седан Ли с визгом остановился на стоянке перед минимаркетом «Маргаритка». Мин вышла из машины, Мэй выпрыгнула с пассажирского кресла.

– Нет-нет-нет-нет! – стенала Мэй, тащась за матерью в магазин. Дверь звякнула, возвещая об их прибытии. Куча тусовавшихся здесь подростков уставилась на Мин с Мэй, а Мин прошествовала к прилавку, стуча каблуками. Мэй мельком увидела знакомое лицо. «О нет!» Тайлер из школы Мэй был здесь.

– Ну и ну! – сказал Тайлер.

Мэй умоляла мать остановиться, но та прямиком направилась к прилавку. Мэй потянулась за ней.

– Мама, нет!

Все в магазине собрались посмотреть, что происходит.

Подлетев к Девону, Мин ткнула в него пальцем:

– ТЫ!

Девон от удивления отпрянул вместе со стулом.

– Что ты сделал с моей Мэй-Мэй? – требовательно вопросила Мин.

Девон, казалось, был сбит с толку.

– Эммм... с кем?

– Мейлин Ли, – пророкотал Тайлер. И он указал на неё: – Вот она!

Все головы повернулись к Мэй.

Мэй сглотнула.

– Мне следует сообщить о тебе в полицию! – бушевала Мин, перегнувшись через прилавок. – Сколько тебе лет? – Она оглядела Девона сверху вниз. – Тридцать?

– Я... Мне... семнадцать, – ответил Девон, вопросительно глядя на неё, словно уже ни в чём не был уверен.

Мин повернулась к Мэй:

– Вот видишь? Видишь? Вот что происходит, если не пользоваться кремом от солнца и целыми днями ширяться! – Она снова повернулась к Девону: – Она просто милый, невинный ребёнок! Как ты посмел воспользоваться ею!

Мин полезла в карман куртки.

Мэй ахнула.

– Мама, не-е-е-е-е-ет!!!!!

Мин вытащила рисунки Мэй и шлёпнула их на прилавок. Все подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть. На верхней картинке был изображён Девон в образе русалки. Тайлер усмехнулся.

– Чаво? – недоумевающе промямлил Девон. Мэй только что задыхалась от волнения.

– Вот чудила! – сказал Тайлер, указывая на Мэй.

– Прямо маньячка, – прошептала какая-то девушка своей подруге.

Девон уставился на рисунок, затем посмотрел на Мэй.

Спрятаться было некуда, и Мэй отвела глаза. Её щёки горели.

Смех гремел всё громче.

И тут её мать окончательно всё испортила: она достала благовония и помахала ими, как будто проводила обряд экзорцизма [ритуал изгнания из человека тёмных духов]:

– Изыди... хулиган!

Новый взрыв смеха. Мин поставила благовония на стойку, а затем вывела Мэй из магазина.

Мин и Мэй сели в свою машину. Мин с удовлетворением хлопнула дверью. Мэй села на пассажирское сиденье и вся сжалась от стыда. «Как моя мать могла так поступить со мной? Нет, стой, – думала она. – Мама не виновата». Мэй сообразила, что её стараниями всё выглядело так, будто Девон к ней приставал! Её мать просто сделала то, что сделала бы любая на её месте. «Ты тупая, тупая, тупая!» – она ругала себя.

– Слава богу, я вмешалась, – сказала Мин. – Этот дегенерат больше к тебе не подойдёт. – Она заправила прядку волос за ухо Мэй и положила руку ей на плечо: – Так, есть ли что-то ещё, что мне следует знать, Мэй-Мэй?

Мэй сжала кулаки.

– Нет. – Она фальшиво улыбнулась. – Всё в порядке.

Когда Мэй вернулась домой, она отправилась спать и у себя в комнате разрыдалась в подушку. Затем она села в кровати и отчитала себя резким шёпотом:

– Ты что, больная! О чём ты только ДУМАЛА? – Сердце у неё жгло чувство горечи и сожаления. – Зачем ты рисовала всё это? Все эти ужасные вещи! – Она металась по комнате, словно ища выход. – Ничего страшного... Всего лишь нужно переехать в другой город, поменять имя...

Снова плюхнувшись на кровать, Мэй взяла в руки свою грамоту за успехи в учёбе.

– Ты этого не заслуживаешь. Ты просто гормональная ДИКАРКА. – Она разорвала грамоту. – Как и все остальные!

Мэй взяла с тумбочки фотографию себя с матерью. Раздираемая противоречивыми чувствами, она заплакала.

– Мамочка... Девочка погладила рамку, словно живое существо. – Мне очень жаль!

Она встала перед напольным зеркалом и попыталась взять себя в руки.

– Ты её ГОРДОСТЬ и РАДОСТЬ, – сказала она своему отражению, – вот и веди себя соответственно!

Мэй ударила себя по лицу. Затем она схватила тетрадь, разорвала листы с рисунками и сунула их в корзину для мусора.

Она глубоко вздохнула, ещё раз посмотрела на себя в зеркало и ткнула в отражение пальцем со всей серьёзностью.

– Этого больше... никогда... не повторится.

Она выключила свет, нырнула в кровать и свернулась калачиком под одеялом.

Но этот кошмарный день ещё не закончился... пока не закончился.

В ту ночь, пока Мэй спала, во дворе было тихо. Позвякивали китайские колокольчики. Свет свечей лился на алтарь в храме, где Сунь Йи глядела с гобелена, висящего на стене. Вдруг порыв ветра загасил свечи, и наступила тьма.

Дождь застучал в окно. Полыхнула молния, и Мэй зашевелилась во сне.

Ей снились каменные статуи, охранявшие храм. Во сне они были залиты жутким красным светом. Снова вспыхнула молния. Глаза панд-хранителей засветились белым, а затем статуи взорвались, послав вверх, к небу, две колонны белого света. Сотни красных панд побежали по карнизам храмовой крыши, будто крысы, бегущие с тонущего корабля.

Луна светила красным светом.

Мэй повернулась в своей постели, стиснув мопса Уилфреда, свою любимую мягкую игрушку. Её сон причудливо тёк и менялся. Ей снился Девон в виде суши, он молил её о помощи. Ей снились диковинные человеко-цветы, распускающиеся лицами «4 Town». Всё новые образы наводняли её сны: фото предков, мёртвая птица, разбитые очки, лошадь со змеиным языком, червь, разрезанный надвое и извивающийся на земле.

И последнее, однако, возможно, самое важное: духи двух красных панд на гобелене Сунь Йи над храмовым алтарём открыли глаза. Их глаза загорелись красным, когда они спрыгнули с гобелена, наконец-то обретя свободу.

Утром Мэй проснулась от голоса матери – та звала её из коридора:

– Мэй-Мэй!

Мэй потёрла глаза. Звуки радио разносились по всему дому. Диктор вещал: «За окном прекрасный день, ребята, после на редкость ненастной ночи. Однако всю оставшуюся неделю нас ждёт ясное голубое небо».

На кухне Мин приготовила для Мэй миску рисовой каши. Поверх каши она выложила яйца и овощи в форме смайлика.

– Ты встала? – окликнула она Мэй. Мама вставила в серединку лица гриб, из которого получился просто идеальный нос. – Завтрак готов!

Она отнесла кашу на стол, за которым уже сидел и завтракал Цзинь.

Мин поставила миску и ещё коробку с пончиками, а затем села. Цзинь потянулся за пончиком:

– Ммм...

Мин оттолкнула его руку:

– Э нет! Никакого сахара!

Пончики предназначались Мэй-Мэй.

Мэй выбралась из постели.

– Иду!

Она направилась в ванную, и до её носа донёсся запах завтрака.

«Ммм... каша...»

Она зевнула и встала перед раковиной.

И тут в зеркале перед собой Мэй увидела... увидела гигантскую пушистую красную фигуру! Огромное пушистое существо наклонилось, чтобы посмотреть на себя поближе. Его большие карие глаза расширились. Мэй уставилась в зеркало. Почему её отражение выглядит как... как... гигантская... красная... панда?

– А-а-а! – во весь голос завопила она.

Встревоженная Мин оторвалась от завтрака. Цзинь стянул пончик, стоило ей отвернуться.

В ванной Мэй отшатнулась от зеркала и прижалась своим большим телом к стене. Она, разинув рот, пялилась на себя в зеркало. Мех, зубы, усы, когти?

– Этого не может быть, – сказала сама себе Мэй. – Этого не может быть!

Она растянула свои пушистые щёки, оттянула жировую складку на пухлом животе, повела носом в воздухе – что-то неприятно попахивало. Она подняла руку (или, вернее сказать, лапу?) и понюхала свою пушистую подмышку: «Фу!»

На глаза навернулись слёзы. Мэй заскребла лицо.

– Проснись, проснись, проснись...

– Мэй-Мэй? – позвала Мин из коридора. Мэй в панике ахнула. – Всё в порядке?

Её мать стояла прямо за дверью ванной.

Мэй пришла в ужас.

– НЕ ЗАХОДИ СЮДА!

Она резко обернулась, и её пушистый хвост смёл с раковины туалетные принадлежности. Мать не должна видеть её такой. Никто не должен увидеть её такой.

– Мэй-Мэй? – повторила Мин. Она слышала, как что-то упало и разбилось. – Что происходит, милая? Ты заболела?

Цзинь заглотил ещё один пончик, а затем встал из-за кухонного стола и направился к стоящей в коридоре Мин.

– У тебя жар? – Мин продолжала: – Боль в животе? Озноб? Запор?

– Нет, – сказала Мэй.

– Подожди-ка, – сказала Мин. – Это оно...

Цзинь встал столбом посреди коридора.

– Это... это... расцвёл красный пион?

Цзинь перешёл в отступление и скрылся из виду.

– НЕТ! – воскликнула Мэй. Хотя подождите... – Может быть? – жалобно протянула она.

Мин удивлённо втянула воздух. Но ещё слишком рано! Она должна чем-то помочь.

– Не волнуйся, Мэй-Мэй! Я принесу всё, что тебе нужно. – Она неловко отступила, врезалась в вазу, спасла её от падения в последний момент и метнулась в другую комнату. – Мамочка здесь! – Затем она позвала мужа: – Цзинь! Цзинь! Это происходит!

В ванной Мэй лихорадочно огляделась в поисках пути для бегства., Она пыталась втиснуть свою гигантскую голову в окно, опрокидывая всё новые бутылки.

– Давай же, пожалуйста!

Девочка-панда каким-то образом случайно наступила на унитаз, и сработал слив. Ей было ни за что не выбраться через окно. Её голова была слишком большой.

– Мэй-Мэй! – крикнула её мать. – Я захожу! Я иду!

– Нет! – вскрикнула Мэй. Она запрыгнула в ванну и успела задёрнуть шторку, прежде чем дверь распахнулась и в ванну влетела Мин, неся коробку с туалетными принадлежностями. Она поставила коробку на тумбу с раковиной и принялась рыться внутри.

– Всё будет хорошо!

Стоя в ванной, Мэй совсем перепугалась.

– НЕТ, НЕ БУДЕТ! – вспылила она. – ПРОСТО ВЫЙДИ УЖЕ!

Мэй шлёпнула лапами по усатому рту. Она поверить не могла, что только что накричала на свою мать.

– Прошу прощения? – опешила Мин.

– Я... я не это имела в виду! – про-тараторила Мэй и заревела в три ручья. «Я МЕРЗКИЙ КРАСНЫЙ МОНСТР! – причитала она про себя. – А-А-А! – Мэй снова оттянула свои пушистые щёки. – А ну прекрати, – сказала она сама себе. Её мать не должна узнать, что случилось. – Хватит болтать!» – И она звучно ударила себя по лицу.

Мин изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она прочистила горло и продолжила распаковывать коробку.

– Мэй-Мэй, я знаю, что ты расстроена, но вместе мы справимся с этим. – Она вытаскивала множество разных предметов один за другим. – У меня есть ибупрофен... витамин В... грелка... а ещё... прокладки. – Она быстро выложила всё это на стойку с раковиной. – Обычные, ночные, ароматизированные, без запаха, тонкие, ультратонкие, ультратонкие с крылышками...

– Угу, – сказала Мэй. – Потрясающие. Просто оставь это на раковине.

– Мэй-Мэй? – Мин повернулась к закрытой шторке для душа. – Возможно, нам стоит поговорить о том, почему это происходит...

– Нет! – резко сказала Мэй. – Ну то есть... – голос её смягчился. – Неа! Всё нормально.

– Теперь ты женщина... – сказала её мать.

Мэй вздрогнула. Она засунула обе лапы себе в рот и сделала вид, будто внимательно слушает.

– Ухумммм...

– ... и твоё тело начинает меняться, – продолжала Мин.

– Ухумммм! – Единственное, чего хотелось Мэй, – чтобы её мать перестала говорить.

– Здесь нечего стыдиться!

В конце концов Мэй не выдержала.

– МАМА! – воскликнула она с отчаянием. – ПОЖАЛУЙСТА!

Но мать не собиралась замолкать.

– Ты теперь стала красивым, сильным цветком... – Она потянулась к занавеске.

Мэй уставилась на руку матери, схватившую занавеску. Она приготовилась к худшему. «Нет, нет, нет, нет, нет, нет!»

Мин начала отдёргивать занавеску, продолжая:

– ...Сильный цветок, который должен защищать свои нежные лепестки и регулярно очищать их...

Вдруг на кухне завизжала дымовая пожарная сигнализация – как раз в тот момент, когда Мин откинула занавеску. К счастью, на Мэй она не смотрела – она обернулась на дверь ванной.

– Эм, Мин? – позвал Цзинь. – Мин!

– Моя каша! – вскрикнула Мин. Она отпустила занавеску и выскочила вон. – Цзинь! ЦЗИНЬ!

Из коридора Мин заметила дым, заполнивший холл. Цзинь трусцой пересёк кухню, держа над головой огнетушитель и продолжая звать её.

Мин поспешила на кухню. Пока родители были заняты, Мэй рванула к своей спальне.

– Цзинь! – принялась командовать Мин. – Открой окно!

Мэй добралась до своей комнаты и захлопнула дверь. Каждое движение её неуклюжего тела опрокидывало кучу вещей. Мэй запрыгнула в кровать и проскользнула под одеяло.

– Я просто лягу спать, – сказала себе Мэй, переведя дух. – А когда я проснусь... всё закончится.

Хрустнули, ломаясь, ножки кровати.

Мэй глубоко вздохнула. «Просто засыпай». Потом сделала ещё один глубокий вдох. «Спокойно. Спокойно».

На третьем вдохе её звериные уши внезапно – пуф! – рассеялись, как туман. Мэй ощупала голову лапами. «Что?»

Девочка встала с постели и посмотрела на себя в зеркало. Она сделала ещё один глубокий успокаивающий вдох. Ещё один пуф! Её хвост исчез. Ого!

Шарики в голове Мэй закрутились. Она оглядела свою комнату и взяла из комода две щётки для волос. Она провела ими по макушке и щекам. О-о-ох, как приятно. Она закрыла глаза и сделала ещё два глубоких медленных вдоха. «Вот и всё. Успокойся».

Пуф! Её окутало розовое облако. Когда дым рассеялся, Мэй увидела себя – нормальную себя, девочку, а не панду. Всё ещё держа в руках расчёски, она радостно подпрыгнула, потрясая кулаками.

– Да!

Фхум!

Она снова стала красной пандой.

– Нет! – Мэй в негодовании бросила щётки на пол.

«Погодите-ка. Может...»

Мэй закрыла глаза, сложила лапы, словно в медитативной молитве или на йоге, и задышала глубоко, перемежая вдохи словами: «Я спокойна... Всё хорошо... Дзен...»

Пуф!

Она снова была девочкой.

Мэй постаралась сдержать волнение – она не хотела вызвать ещё один панда-припадок. Она тихо-тихо, осторожно-осторожно потрясла кулаками. «Да».

Девочка подошла к зеркалу, чтобы убедиться, что всё хорошо. Порядок. Она выглядела как обычно, за исключением... её волосы! Они остались ярко-красными.

– О’кей, – сказала Мэй, не забывая сохранять хладнокровие. – Невелика беда.

Она медленно подошла к своей разломанной кровати и осторожно присела на самый краешек. «Ты с этим как-нибудь разберёшься, Ли. Просто будь спокойной... зрелой... взрослой».

Кровать осела ещё ниже, но Мэй проигнорировала это. «Всё под контролем».

В вязаной шапке, скрывающей красные волосы, Мэй сидела на пассажирском сиденье семейной машины, держа рюкзак на коленях, и вот её мать вывернула к школе. Мэй смотрела, как ученики тянутся в здание.

– Я знаю, это странное чувство, – сказала Мин, думая о своей расцветающей дочери. – Но обещаю, никто совершенно ничего не заметит.

Мэй покосилась на мать, почти не поворачивая головы. Она старалась говорить суперспокойным, практически автоматическим голосом. Меньше всего ей нужно было взбудоражиться и объявиться в школе в виде животного.

– Спасибо за заботу, мама. Но со мной всё будет хорошо.

Мин подхватила коричневый пакет с заднего сиденья и положила его в рюкзак Мэй.

– Хорошо... вот твой обед. Я положила побольше всего для перекуса, а ещё травяной чай. От боли. Он помогает расслабить...

– Я поняла, – быстро сказала Мэй. – Спасибо. До свидания. – Она поспешно вылезла из машины и пошла к школе. Оглянувшись, она увидела, что мать припарковалась у обочины и следит за ней. Мэй послала маме слабую улыбку и подняла вверх два больших пальца. Мин помахала, а затем отъехала.

Мэй поднялась по лестнице, на мгновение остановилась и открыла дверь.

Для всех остальных это был обычный школьный день.

Мэй пыталась выглядеть обыденно, проходя мимо учеников, которые разговаривали в холле и доставали разные вещи, необходимые для занятий, из шкафчиков. Мэй заметила Мириам, Прию и Эбби на своих обычных местах. Она пошла по коридору, будто ничего и не случилось. «Сохраняй спокойствие».

Вот её заметили подруги.

– Привет, Мэй! – крикнула Мириам.

– Привет, подруги, – проговорила Мэй голосом андроида. – Как жизнь? – И зашагала дальше. Озадаченные девочки нагнали её и пошли рядом.

– Э-э-э, – протянула Мириам, окинув Мэй взглядом. – Что за шапка?

– День грязных волос, – смущённо сказала Мэй.

Эбби принюхалась и нахмурилась.

– Ты что, типа, тренировалась сегодня утром?

– Я спешу на помощь, детка, – подскочила Прия, размахивая дезодорантом. Мэй схватила его и быстро нанесла. Затем на всякий случай она мазнула стиком также шею и лицо и вернула дезодорант Прие.

– Мэй, – сказала Мириам серьёзно. – Нам нужно поговорить.

– Хорошо, – сказала Мэй.

– Тайлер всем растрепал о «Маргаритке», – начала Мириам.

Мэй изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Что?

– Он сказал, что твоя мама рехнулась, – прибавила Эбби.

– И что ты типа извращенка, – добила Прия.

Мэй стиснула зубы:

– Я не... – Тут она спохватилась, остановилась прямо посреди холла и протяжно выдохнула. «Не. Надо. Заводиться».

– Тайлер неуверенный в себе придурок, – холодно сказала она. – Мы немного поговорили. Раскрыли кое-какие неловкие секреты. Конец... ист... – Красивый темноволосый мальчик прошёл перед Мэй. Мэй остановилась и повернулась вслед за ним, не отрываясь глядя, как мальчик отбрасывает назад свои прекрасные волосы, как будто в замедленной съемке. – Истории... – сдавленно выдавила она.

– Эм... Мэй? – сказала Мириам.

Мэй ойкнула.

– Почему ты так смотришь на Картера Мерфи-Мэйхью? – спросила Мириам.

Мэй покраснела:

– И не думаю! – Она прогнала прочь мысли о Картере и тут заметила этого мерзкого Тайлера в другом конце холла возле двери в класс. Что это? Он клеит на дверь её рисунок? Девон-русалка на двери?

– Нет! – крикнула она. Её сердце бешено заколотилось. Затем она заметила ещё один рисунок Девона, приклеенный к ближайшему шкафчику. Мэй сорвала рисунок и бросила его на пол. Она сжала зубы и, кипя от возмущения, уставилась на Тайлера. «Как... он... смеет!»

– Эй! – крикнула Мириам Тайлеру, который продолжал расклеивать рисунки. – Эй, кончай!

– Не смешно, Тайлер! – крикнула Эбби.

Тайлер повернулся и со смехом посмотрел на них.

– Ах, Девон! – передразнил он. – Мой бесценный и такой мужественный мужчина! – Он повернулся, обнимая себя руками, и стал издавать чмокающие звуки, будто целуется с кем-то.

Подруги Мэй встали стеной между ней и Тайлером.

– Ты такой лузер, Тайлер! – крикнула Мириам. – Давай уже отвали!

– Я изгоняю тебя, – сказала Прия. – Изыди, скобкозубый!

Тайлер неудержимо хихикал:

– Возьми меня в свой подводный дворец! – Он снова зачмокал поцелуйчики.

Мэй оглядела холл. Картинки, которые она нарисовала, были повсюду.

Эбби принялась ругаться по-корейски.

Мэй бросило в жар.

– Я УБЬЮ ЕГО! – прорычала она.

ПУФ!

Одна из рук Мэй превратилась в кулак панды.

Мэй каким-то чудом удалось сдержать превращение лапы, но тут выскочил пушистый хвост.

Мэй ахнула. Она посмотрела на спины друзей, которые её окружили. Никто ничего не заметил.

– Оставь её в покое, – сказала Мириам.

– Пойдём, – сказала Эбби. – Нарываешься, да? Давай проваливай отсюда!

Мэй всеми силами старалась избавиться от своего хвоста, но это было бесполезно. Она в отчаянии попыталась засунуть его в джинсы. Это тоже было бесполезно.

Тайлер пошёл прочь от девочек.

– Покедова, идиотки!

– Давай вали, пока цел! – напутствовала Эбби.

– Ага, – подхватила Мириам, – проваливай, придурок!

– Точно-точно, – поддакнула Эбби.

Мэй попятилась назад от подруг. Опустив хвост вниз одной рукой, другой она помахала друзьям.

– Пора идти! Увидимся за обедом! – и она бросилась, в дверь своего класса по математике.

Оказавшись внутри, Мэй проверила свой хвост. Он исчез! Девочка вздохнула с облегчением, проскользнула за свой стол и расстегнула рюкзак. Она глотнула травяной чай, который приготовила для неё мать. Затем она положила голову на стол и попыталась отдышаться. Сделав глубокий вдох, она услышала, как Мириам села рядом с ней.

– Что это с ней? – встряла любопытная девочка, сидевшая позади них. Мириам повернулась на стуле.

– Что это с тобой? – отбрила она одноклассницу, а потом наклонилась к Мэй и проговорила тихо: – Ты в порядке? Ты как-то чудно себя ведёшь.

Мэй изобразила улыбку.

– Я просто... очень взволнована из-за математики.

Мистер Кисловски встал перед классом, указывая на классную доску.

– Ну что, ребята. Сегодня повторяем формулу корней квадратного уравнения...

Все застонали, но Мэй вытащила блокнот и крутанула свою ручку с помпоном.

– Да ладно вам, это весело! – сказал мистер К. – Так, кто скажет мне, как эта формула начинается?

Пока мистер К. вёл урок, Мириам написала записку и передала её Мэй: «Уверена, что всё в порядке?»

Мэй быстро ответила: «Ага! Всё хорошо!»

Мистер К. бубнил о плюсах и минусах.

Мириам передала ещё одну записку.

Мэй вернула её, не прочитав.

Мириам настойчиво постучала по записке.

Мэй неохотно прочитала.

«ТВОЯ МАМА СНАРУЖИ».

Мэй выпучила глаза. Она медленно повернулась и уставилась в окно класса. Вон она – её мать, в тёмных очках выглядывает из-за дерева.

Мэй ахнула. Она сползла по стулу, пыталась притвориться, будто её здесь нет. Сердце заколотилось быстро-быстро. «Нет, нет, нет, этого не может быть...»

Краем глаза Мэй продолжала наблюдать за мамой. Теперь с ней разговаривал школьный охранник. Мэй навострила уши, пытаясь расслышать, что они говорят. Голоса звучали приглушённо, но всё можно было разобрать.

– Хм, мэм, здрасьте! – сказал охранник.

– Мой ребёнок ходит в эту школу, – заявила Мин.

– Почему бы вам не пройти в администрацию? – сказал охранник. – Я уверен, что там вам кто-нибудь сможет помочь.

Некоторые дети в классе Мэй обратили внимание на этот разговор под окнами и повернулись, чтобы посмотреть. Тут Мэй в ужасе увидела, как Мин лягнула охранника по голени. Охранник качнулся назад.

– Ay! – вскрикнул он.

– Я плачу налоги, – заявила Мин.

Мириам встала со стула и присоединилась к прочим одноклассникам, сбившимся у окна.

Мэй сникла на своём стуле. Она не могла на это смотреть.

– Ладно, ладно, – сказал мистер К. – Успокаивайтесь, маленькие гоблины. – Он присоединился к ребятам у окна. Его челюсть отвисла, когда он увидел, что за сцена разворачивается снаружи. Охранник и мать Мэй перешли врукопашную. – Ого.

Мэй усилием воли продолжала дышать, пока дети теснились напротив окна, чтобы лучше всё рассмотреть.

«Нет, пожалуйста, нет!» – говорила самой себе Мэй. Она сжалась за партой. Если бы можно было умереть от смущения, Мэй была близка к этому.

И тут Мэй услышала, как мать зовёт её:

– Мэй-Мэй! МЭЙ-МЭЙ! Позови кого-нибудь!

Мин бросилась к окну, но охранник заблокировал её.

– Мэй-Мэй, – крикнула Мин, – скажи ему, что это я!

Класс Мэй расхохотался, когда охранник попытался оттащить Мин прочь, но та снова ринулась к классу Мэй.

– Мэй-Мэй! – звала она. – Скажи ему, что это ма-а-амочка! – Она достала коробку с прокладками и подняла её высоко в воздух. – Скажи им, что ты забыла свои прокладки!

И класс, и мистер К. отшатнулись в шоке и смущении.

Глаза Мэй расширились. Она умирала от стыда. «О-о-ой!» Она больше не могла этого выносить.

Фхуууууууум!

Огромное облако розового дыма наполнило комнату.

В один миг Мэй попала в свой самый худший кошмар. Снова. Гигантская красная панда вернулась.

Дети кричали в облаке дыма. Мэй огляделась. Мириам и другим одноклассникам, задыхавшимся в дыму, было не до того, чтобы обратить внимание на гигантскую панду в комнате.

Мэй видела снаружи свою мать, сражавшуюся с охранником.

Взгляды их встретились.

«О нет». Мать увидела её.

Мин уставилась на огромную красную панду, свою дочь.

Мистер К. открыл окно, и дым клубами повалил наружу. Мэй запаниковала и выбежала из класса.

Среди всего этого хаоса охранник выпустил Мин. Мин подбежала к зданию школы и влезла в окно.

– Мэй-Мэй, вернись!

Мэй, поскальзываясь, вылетела в холл. Опрокидывая мусорные баки и перевернув хозяйственную тележку, она помчалась в туалет для девочек. По пути она случайно налетела на двух ребят из школьного оркестра. Тромбон взлетел в воздух. Дети упали на пол, не поняв толком, что именно сбило их с ног. Мэй бросилась к уборной и заблокировала дверную ручку мусорным ведром. И тут из одной из кабинок вышла Стейси Фрек. Она подняла глаза на Мэй и застыла.

– О б... – начала она. Мэй закрыла лицо Стейси своей огромной лапой, заглушая её слова. Она осторожно подтолкнула Стейси обратно в кабинку. Мусорный бак под дверью затрясся – какая-то ученица в холле заколотила в дверь, чтобы войти.

– Эй! – крикнула она. – Мне надо в туалет! Откройте!

Мэй отмерла и протиснула своё громадное тело в окно. Она кубарем рухнула на улицу, вскочила на ноги и пробежала мимо окна ещё одного класса. С другой стороны стекла была Мин!

Мин заметила Мэй и развернулась обратно, чтобы последовать за ней. Мэй распахнула ворота и помчалась мимо входа в школу как раз тогда, когда Мин вылетела из главных дверей. Она отчаянно замахала дочери.

– Мэй-Мэй! Остановись! – закричала она.

Но Мэй была слишком далеко и не слышала. Мин подбежала к своей машине и сорвалась с парковки. По дороге она позвонила по телефону мужу:

– Цзинь, Цзинь! Немедленно приходи домой! У нас чрезвычайная ситуация!

– Это ваши женские дела? – с опаской спросил Цзинь.

– НЕТ! – ответила Мин. – Это другое!

Мэй бежала по переулку. Вывернув на улицу, она врезалась в безмятежно прогуливавшихся мужчину и женщину.

– Это чудовище! – закричал мужчина.

Женщина завизжала:

– Беги!

Мэй повернулась и побежала в противоположном направлении. Она споткнулась, покачнулась и врезалась в садовую мебель, стоявшую на веранде кафе, столкнув мужчину в наушниках со стула. Не разбирая в панике дороги, девочка-панда свернула в грязный узкий переулок.

Она силилась протиснуться между домами, но её тело оказалось слишком толстым для этого. Извиваясь всем телом, Мэй всё же наконец-то протиснулась в щель и упала с другой стороны на землю. Она закашлялась от отвращения – весь её мех был облеплен мусором и перемазан в грязи. «Буэ!»

Мэй торопливо прошла мимо витрины, но затем остановилась, увидев своё отвратительное отражение в стекле. Она стряхнула мусор, налипший на мех, а затем её взгляд скользнул внутрь магазина. Это оказалась «Маргаритка», и Девон был там – читал журнал за прилавком. И вдруг её охватило то самое чувство, как тогда дома в спальне и в школе, когда она увидела Картера Мерфи-Мэйхью. Мэй шлёпнула себя по лицу: «БРОСЬ ЭТО!» Она кинулась бежать, как только Девон повернулся, и тот даже не догадался, кто или что только что побывало у магазина.

Мэй выглянула из-за угла здания, а затем рванула по тротуару. Пытаясь спрятать свою тушу от проезжавшего мимо скейтбордиста, она нырнула за припаркованный фургон службы доставки, не сообразив, что в результате очутилась посреди улицы.

Загудел автомобиль. Завизжали шины. Зелёный седан остановился в нескольких сантиметрах от неё. Мимолётное мгновение Мэй и водитель таращились друг на друга, а затем водитель закричал. За ними собрались новые машины. Мэй прыгнула на крышу автомобиля, затем перескочила на пожарную лестницу поблизости и стала карабкаться вверх. Пока она лезла, верхний конец пожарной лестницы оторвался от здания. Мэй завопила и вцепилась в лестницу, но секунду спустя вся конструкция обрушилась назад. Она спрыгнула с лестницы и плюхнулась на знак, закреплённый на другом здании. Использовав знак как уступ, девочка-панда уцепилась за край крыши, но карниз тотчас подался под её весом и рухнул на землю.

Подъехала машина Мин и с визгом остановилась. Мин подняла голову и ахнула, когда увидела всполох красного меха, взбирающийся на крышу.

– О, Мэй-Мэй! – Мин выскочила из машины и, сняв свои туфли на каблуках, босиком побежала за дочерью. – Мэй- Мэй!

Мэй в панике неслась по крышам. «Домой, прятаться»! Она перескочила пропасть между двумя зданиями, и дети, играющие в баскетбол, запрокинули головы, увидев пролетающую над ними гигантскую тень.

Внизу, на земле, Мин пробежала по полю с замершей игрой в баскетбол, пока огорошенные дети гадали, что это они только что видели.

Мин снова позвала дочь:

– Мэй-Мэй!

Но Мэй была слишком далеко впереди. Прямо перед собой она заметила крышу храма. «Дом, дом, дом». Она оттолкнулась своими гигантскими ногами и полетела по воздуху. Господин Гао, который поливал растения в своём садике на крыше, посмотрел вверх и увидел панду Мэй, зависшую в полёте у него над головой, и остолбенел от удивления.

Мэй летела к стене, окружавшей храм. Она вздохнула, ожидая, что вот сейчас перемахнёт через неё, но не долетела. Она рухнула на стену брюхом и соскользнула на землю за воротами. «Ай-ай-ай!» Плача от боли и ужаса, Мэй распахнула ворота своего двора и влетела внутрь. Она бросилась домой, разбивая глиняную посуду и опрокидывая вещи на пути.

Когда Мин вошла в ворота храма, она едва переводила дух.

– Мэй-Мэй! – Она трусцой пересекла внутренний двор. Ворота, ведущие к их дому, повисли на петлях. Повсюду были осколки глиняной посуды. Входная дверь в дом была распахнута настежь.

Мин вошла внутрь и увидела разрушения, оставленные Мэй. Огромные следы грязных лап были повсюду, а вдобавок ещё клочья красного меха.

Мин поспешила в спальню дочери, где Мэй, свернувшись клубком под одеялом, рыдала и неразборчиво что-то бормотала.

Мэй услышала, как её зовёт мама. Она схватила свои щётки и принялась отчаянно наглаживать щёки, пытаясь успокоиться.

– Не смотри на меня! – крикнула Мэй матери. – Не подходи!

– Милая, – сказала Мин, входя в комнату. – Всё хорошо, мама здесь! – Мин встала на колени рядом с дочерью и осторожно протянула руку, чтобы утешить её.

– Что со мной происходит? – взвыла Мэй.

Тут вдруг прискакал запыхавшийся Цзинь.

– Что это? Чт... – Он ахнул, когда увидел Мин... и огроменную тушу в постели Мэй. – Это уже случилось?

Мэй перестала наглаживать щёки. «УЖЕ случилось?» Мэй повернулась, чтобы посмотреть на своих родителей.

– Что ты сказал?

Мин избегала смотреть на Цзиня. Цзинь положил руку на плечо своей жены:

– Мин, время пришло.

Дверь храма отворилась. Свет пролился на гобелен Сунь Йи над алтарём. Мин, Цзинь и Мэй, всё ещё в облике панды, вошли внутрь. Мин подняла гобелен и открыла потайной отсек, встроенный в нишу в стене. Она достала небольшой старинный сундучок. Мэй стояла рядом с отцом. Она не сводила глаз с сундука в руках матери.

«Что мои родители знают о моём... синдроме?»

Мин поставила сундучок на алтарь, подняла крышку и вытащила свиток.

– Как ты знаешь, у нашей прародительницы Сунь Йи была мистическая связь с красными пандами.

Мин развернула свиток, приоткрыв изображение Сунь Йи: на нём молодая женщина превращалась в красную панду.

– На самом деле, – продолжила Мин, – она настолько их любила, что попросила богов превратить её в панду. Это было во время войны. Все мужчины ушли. Сунь Йи отчаянно искала способ защитить себя и своих дочерей. И однажды ночью во время красной луны [луна приобретает красный цвет из-за загрязнённости атмосферы, например, пылью, а также во время входа Луны в полутень Земли (то есть лунного затмения) из-за преломления солнечного света земной атмосферой] боги исполнили её желание. Они дали ей способность использовать свои эмоции, чтобы превращаться в могущественного мистического зверя. Она сумела отбиться от бандитов, защитить свою деревню и спасти семью от разорения.

Мэй слушала, широко раскрыв глаза, и пыталась уложить всё это в голове. Изображения на свитке выглядели зловещими, но в то же время героическими.

Мин продолжила свой рассказ:

– Сунь Е передала свой дар дочерям, когда те достигли совершеннолетия. А они передали его своим детям. Но со временем наша семья решила перебраться в новый мир. И то, что некогда было благословением, стало неудобством.

«Неудобством?» – подумала Мэй. Она вернулась мыслями ко всему, что только что пережила, и обратилась прямо к Сунь Е на портрете:

– Ты... ты... СЕРЬЁЗНО? – Она бросилась к гобелену.

Мин и Цзинь пытались удержать её.

– Мэй-Мэй,, НЕТ! – воскликнула Мин.

– Это проклятие! – крикнула Мэй тканому изображению своего предка. – Ты прокляла нас! ЭТО ВСЁ ТЫ ВИНОВАТА!

– Она думала об этом как о благословении, – сказала Мин, из последних сил удерживая дочь.

Острые когти Мэй рассекали воздух. Земля рокотала. Алтарь сотрясался, и всё разлеталось в разные стороны. Фонарики, подвешенные к потолку, раскачивались в такт суматохе. Мин и Цзинь упирались и силились удержать панду Мэй подальше от алтаря.

– Мэй-Мэй! Послушай меня! Есть лекарство! – воскликнула Мин.

Мэй на мгновение остановилась, задумавшись о том, что сказала мать.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Потому что это случилось и со мной, – призналась Мин.

– Но почему тогда ты меня не предупредила? – изумилась Мэй.

– Я думала, у меня больше времени! – сказала Мин. – Ты ещё совсем ребёнок. Я думала, что если стану наблюдать за тобой, словно ястреб, и всегда буду рядом, то увижу признаки и смогу подготовиться! – Мин остановилась, чтобы перевести дух. – Но всё будет хорошо. Я преодолела это, и у тебя тоже получится.

Она сняла ожерелье с шеи и показала Мэй нефритовый кулон, свисающий с цепочки.

– На следующую красную луну ты пройдёшь ритуал, чтобы запечатать дух красной панды в таком вот кулоне. И тогда ты вылечишься. Навсегда. Совсем как я.

Мэй видела этот кулон на протяжении всей жизни, но теперь она смотрела на него новыми глазами. Кулон светился, как будто внутри скрывалось нечто живое.

Мин надела ожерелье и подошла к Мэй.

– Любая сильная эмоция выпустит панду, – предупредила Мин. – И чем чаще ты будешь давать ей волю, тем сложнее будет провести ритуал. В панде, Мэй- Мэй, сокрыта тьма. У тебя есть только один шанс изгнать её, и ты не можешь потерпеть неудачу. Иначе... ты никогда не станешь свободна.

Мэй сглотнула. «Никогда не стану свободна?» Цзинь пристально изучал китайский календарь, висевший на стене. Он перелистнул его на май.

– Давайте-ка посмотрим... Следующая красная луна будет двадцать пятого числа.

– Но до этого целый месяц, – простонала Мэй.

Мин нежно взяла лапу Мэй в свои руки.

– Не волнуйся. Мы подождём вместе. И я буду с тобой всё это время.

Когда Мэй, теперь уже не панда, вернулась в свою комнату, чтобы лечь спать, оказалось, что родители вынесли все её вещи и всю мебель из комнаты. Остался один только матрас на полу, застеленный её постельным бельём. Мэй села на матрас.

– Хм, – сказал Цзинь, оглядываясь по сторонам. – Неплохо.

Мэй вздохнула. Её комната выглядела как камера. Она уже скучала по своим книгам, своим мотивационным плакатам и своему вращающемуся креслу! Она пыталась сдержать слёзы.

Мин опустилась на колени рядом с Мэй. Присевший по другую сторону матраса Цзинь протянул Мэй её плюшевого мопса.

– Я спас Уилфреда, – сказал Цзинь.

Мэй ахнула при виде своей любимой детской игрушки:

– Спасибо, папа.

Мэй благодарно прижала Уилфреда к груди. Она сняла очки, протянула их отцу и легла на матрас.

Мин ободряюще улыбнулась Мэй и подоткнула её одеяло.

– Это лишь временно, Мэй-Мэй, – сказала она, подразумевая её комнату. – Так мы можем не переживать из-за новых злополучных случаев... обострения. – Она поцеловала дочь на ночь и, пожелав ей спокойной ночи, вышла из комнаты.

Цзинь задержался в дверном проёме. Он посмотрел на Мэй:

– Красный – счастливый цвет, – с этими словами он повернулся и закрыл за собой дверь.

Мэй перекатилась на спину. Она глубоко вздохнула и посмотрела на свои руки в свете луны. Они выглядели совершенно нормальными. Человеческими. Затем она услышала негромкий отголосок разговора родителей.

– Это ужасно... – сказала Мин. – Что нам делать?

– Не волнуйся, – ответил Цзинь. – Мы справимся с этим.

– Ты видел, какая она была в храме? – сказала Мин. – Её глаза...

Мэй задохнулась и заплакала. Волной накатившая печаль сокрушила её. Она превратилась в панду и тихонько зарыдала на своём матрасе.

Снаружи на тёмном небе висела полная луна. В один миг Мэй превратилась из идеальной дочери в отвратительную дикую тварь. Она свернулась калачиком, сжимая Уилфреда. До красной луны оставалось тридцать дней. Как ей их пережить?

Написанная от руки табличка на воротах храма гласила: «ЗАКРЫТО! По семейным обстоятельствам».

Пока Цзинь убирал на кухне, Мин пропылесосила гостиную, пытаясь собрать весь мех, который Мэй оставила накануне. Оглушительный грохот прокатился по дому. Мин выключила пылесос и прислушалась. Звук исходил из комнаты Мэй. «Это, должно быть, Мэй, – подумала она. – Бедняжка». Последовал ещё один удар. Дом задрожал, и Мин бросилась ловить упавшую со стены рамку с фотографией малышки Мэй. Мин повесила фотографию на место и вздохнула с облегчением. Она посмотрела на Цзиня, оба, казалось, думали об одном и том же. Они оба знали. Их дочери нужно время, чтобы привыкнуть. Если неожиданно становишься пандой, это не может не расстраивать.

Снова удары.

У себя в спальне Мэй пыталась побороть в себе панду. Она стояла посреди своей комнаты – девочка от шеи и вниз, а выше сидела голова гигантской панды. Она врезалась головой панды прямо в стену. Пуф! Теперь она была девочкой по пояс и пандой от талии до пят.

Она дёрнула себя за хвост и сделала сальто от стены. Она ударила лапой панды об пол, и та превратилась в нормальную девчоночью руку. Затем она дёрнула уши панды, превращая их в уши девочки. Изменив облик наполовину, она рухнула на пол.

– Пожалуйста... просто... уйди... – простонала она.

И вдруг – пуф! – она полностью превратилась в панду.

– Ааааа! Нет! Почему, почему? – Мэй крепко-накрепко зажмурилась. Ей было невыносимо видеть себя такой.

Тук, тук, тук.

Мэй приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону окна.

– Мэй? – громким шёпотом позвала Мириам. – Это мы! Открой!

О нет! Так и оставаясь пандой, Мэй вскочила на ноги и закрыла занавески, пока её не увидели друзья.

– Девчонки, что вы тут делаете? – прошептала она в панике. – Уходите.

Стоявшие снаружи Мириам, Прия и Эбби обеспокоенно уставились на занавешенное окно. Они совсем не слышали Мэй.

– Ты в порядке? – сказала Прия. – Стукни, если ты нас слышишь!

– Один раз «да», – подсказала Эбби. – Два раза «нет»!

– Мы так волновались! – сказала Мириам. – Мы решили, что ты умерла от стыда.

– Тебе нужны ещё прокладки? – спросила Прия. – Я принесла немного про запас.

Эбби вытащила из кармана листовку и поднесла её к окну.

– Забудьте об этом... «4 Town» приезжает в Торонто!

– Что? – ахнула Мэй и бездумно отдёрнула занавеску.

Девочки подскочили, увидев панду Мэй в окне. У них отвисли челюсти. Они закричали в унисон:

– А-А-А-А!

– Тсс! Тсс! – Мэй открыла окно и затащила всех троих девочек в свою комнату. Она прижала их к своей пушистой груди, заглушая крики. – Всё хорошо! – сказала Мэй. – Девчата, это просто я! Тихо! Ничего страшного, это просто я. Это Мэй! Успокойтесь. Я отпущу вас, когда вы успокоитесь... хорошо?

Наконец её подруги перестали кричать. Они посмотрели на неё круглыми глазами и кивнули.

– СПОКОЙНО, – скомандовала Мэй. Она осторожно отпустила девочек. Они смотрели на неё в немом изумлении. Наконец Мириам обрела голос:

– Мэй?

– Ты оборотень? – выпалила Прия.

– Нет! – сказала Мэй. – Чего?

Для Эбби это была воплощённая мечта!

– ОНА КРАСНАЯ ПАНДА.

– Шиза, – сказала Прия, но явно в хорошем смысле.

– Ты такая пушистая! – Эбби зарылась лицом в меховой живот Мэй. – ТЫ ТАКАЯ ПЛЮШЕВАЯ! – повторила она.

– Я всегда хотела хвост, – сказала Прия.

– Прия, Эбби, перестаньте, – сказала Мириам. – Мэй... что, чёрт возьми, случилось?

Мэй попыталась сделать хорошую мину при плохой игре.

– Это просто такая... знаете, неудобная... эм... генетическая штука, которую я унаследовала от своей мамы... То есть... со временем это пройдёт... может быть. – Она не выдержала и разрыдалась. Её подруги бросились к ней.

– О, Мэй! – сказала Мириам.

– Я просто ненавижу это, – сказала Мэй. – Я неопрятная, я вонючая, мама даже не смотрит на меня. А что «4 Town»? Когда они приезжают?

– Восемнадцатого мая! – сказала Эбби. – Они только что объявили об этом!

– Восемнадцатого? – Мэй снова заплакала. – К этому времени это ну точно не пройдёт! Ладно, идите... – Она махнула своим друзьям, мол, уходите. – Идите на концерт и вступите во взрослую жизнь без меня.

– Мэй, всё будет хорошо, – сказала Мириам.

– Нет, ничего не будет хорошо, – возразила Мэй. – Я урод. Просто оставьте меня одну. – Она свернулась клубочком на полу и, схватив Уилфреда, лежавшего на матрасе, прижала его к себе.

Мириам, Прия и Эбби какое-то время стояли молча. Затем Мириам начала битбоксить. Эбби подхватила на лету и принялась подпевать:

– Ммм. Да. Ммм. Вперёд. Мммм. Ну давай же...

Прия тоже присоединилась к ним. Затем все трое грянули на капелла любимый хит Мэй из репертуара «4 Town», не забыв подключить и зажигательные танцы.

Когда песня закончилась, девушки закричали.

– Ага! – воскликнула Мириам.

– Давай, Мэй! – прибавила Прия.

– Юху! – крикнула Эбби.

– Спасибо, ребята, – сказала растроганная Мэй. – Вы лучше всех.

Её друзья посмотрели на неё.

– Эй, – протянула Мириам. – Мы любим тебя, Мэй.

– Ты наша девочка, – поддакнула Прия.

– Несмотря ни на что, – сказала Мириам. – Панда или не панда.

Мэй обняла своих друзей, исполненная благодарности. Она глубоко вздохнула. А затем – пуф! – превратилась обратно в девочку. Её лучшие подруги поражённо уставились на неё. Мириам ахнула.

– Ого, Мэй! – сказала Прия.

– Ты это ты! – Мириам вытаращилась на красные волосы Мэй. – Выглядишь потрясающе!

– Красный тебе к лицу, – сказала Прия.

Эбби отпихнула Мириам и подошла к ней.

– Это всё? Она пропала?

– На время, – сказала Мэй. – Но если я чересчур разволнуюсь, она вернё...

Эбби ущипнула её за щёку.

– ОЙ! – воскликнула Мэй. – Эбби, ты чего? – Вдруг она остановилась. – Кажется, что-то... изменилось. – Мэй похлопала себя по руке: – Эбби, ударь меня.

Эбби посмотрела на руку Мэй и ударила её по лицу.

Мэй упала и тут же снова вскочила, ошеломлённая. Щека болела. Но она была в восторге. Она осталась человеком!

– О боже! Я осталась спокойной. Что-то в вас, ребята, вроде как нейтрализует панду!

Мириам и Эбби обрадовались вместе с Мэй.

– Это наша любовь! – воскликнула Мириам.

– Мы вроде как тёплое пушистое одеяло, – сказала Прия.

– Ага, – сказала Эбби несколько разочарованно.

Мэй ахнула.

– Это значит... Я могу вернуть себе свою комнату! – Она снова ахнула. – Я могу вернуть себе свою жизнь!

– Нет, даже лучше, – сказала Мириам, – ты можешь пойти с нами на «4 Town»!

– Хм? – Мэй сомневалась.

– Это, возможно, наш единственный шанс увидеть их вместе, – настаивала Мириам. – Мы все сегодня спросим у родителей!

– И не успокоимся, пока нас не отпустят, – сказала Прия.

– Ага, – кивнула Эбби. – Ты с нами?

– Но я не могу спросить маму, – ответила Мэй. – Я же пушистая бомба замедленного действия!

– Полная крутизны, – прибавила Мириам. – И теперь ты можешь себя контролировать. Ты просто докажи ей это, и она тебя отпустит.

Мэй сомневалась. Задача казалась непосильной. «Смогу ли я убедить маму?»

И как раз в этот момент Мэй услышала, как эта самая мама зовет её:

– Мэй-Мэй?

Мэй посмотрела на своих подруг:

– Ребята, вы лучше идите!

Мириам не двинулась с места:

– Ио...

– Никаких «но», Мири, – сказала Мэй, выталкивая всех в окно. – Ты моей маме и так уже не нравишься.

– Погоди, – сказала Мириам, поворачиваясь к ней. – Что, правда?

Мэй проигнорировала её вопрос:

– Я позвоню вам, обещаю!

– Держись, подруга, – сказала Эбби.

– Мы любим тебя, Мэй, – добавила Прия.

Мэй закрыла окно и задёрнула шторы, мысли у неё так и роились. В этот момент Мин открыла дверь. Она выглядела усталой.

– Всё в порядке? Мне показалось, что я слышала...

– Мама, – перебила её Мэй. Ей не терпелось поделиться своим открытием. – Кажется, я совершила прорыв.

Мэй сидела за кухонным столом, полностью сосредоточенная, не сводя глаз со своих родителей. Сидевшие напротив Мэй родители озабоченно наблюдали за ней. Цзинь держал в руках фотографии.

– Готова, – сказала Мэй.

Цзинь полистал фотографии. Он показал одну Мэй.

– Вырубка лесов, – сказала Мин.

Мэй посмотрела на изображение поваленных деревьев и представила себе тысячи живых существ, только что потерявших свои дома. Они не заслуживали подобного! И всё же она сохраняла контроль над своими эмоциями. Она ничего не сказала, ничего не сделала.

Довольный Цзинь показал дочери ещё одно фото. На нём был орангутанг.

– Посмотри, какой печальный, – подлила масла в огонь Мин.

Мэй держалась, никак не показывая свои чувства, хотя внутри она словно бы переживала крошечную смерть.

Следующее...

Мин назвала то, что снято на фото:

– Твоя награда в конкурсе по правописанию, второе место.

Мэй задрожала. Она зажмурила глаза.

Воспоминание всё ещё жгло, как будто это случилось вчера. Второе место! Как она могла так продуть? Она поскорее представила, как Мириам, Прия и Эбби успокаивают и поддерживают её.

«Главное, что ты попыталась», – сказала Мириам.

«Ты выложилась по полной!» – сказала Прия.

«Ты всегда первая в наших сердцах», – добавила Эбби.

Мэй открыла глаза, вдохнула, затем выдохнула:

– До чего же... обидно.

Мин кивнула Цзиню. Пришло время для тяжёлой артиллерии.

Цзинь сглотнул.

Мэй смотрела, как её отец встаёт из-за стола. Он вернулся с большой картонной коробкой, аккуратно закрытой.

Цзинь поставил коробку на стол.

Её родители медленно отошли.

Мэй нерешительно открыла коробку. Внутри оказался целый выводок очаровательнейших котят, глядевших на неё умильными круглыми глазами.

Мэй ахнула. Её бросило в пот.

– Какая... прелесть... – слабым голосом проговорила она.

Мэй стиснула подол юбки, лишь бы удержаться и не погладить пушистеньких котят. Малыши выбрались из своей коробки и поползли по ней, мяукая и мурлыча.

– Я... должна... сдержаться! – Мэй снова закрыла глаза. Котята стали Мириам, Прией и Эбби, и они обнимали её. Все воображаемые девочки вздохнули, расслабляясь.

Мэй посмотрела на своих подруг и улыбнулась, чувствуя себя в безопасности и чувствуя себя любимой.

– Мы любим тебя, детка, – сказали они хором.

«Панда или не панда», – прибавила Мириам.

Ещё одно общее объятие.

Мэй сделала вдох, выдох, а затем снова вернулась к текущему моменту, всё ещё не открывая глаз. Вся облепленная котятами, Мэй открыла глаза и... осталась человеком.

– Какие они... очаровательные, – спокойно сказала она.

Родители потрясённо уставились на Мэй. Один котёнок мяукнул.

– Мэй! – восхищённо воскликнул Цзинь.

– Как такое возможно? – вопросила Мин. – Что произошло с твоей пандой?

– Всё просто, – объяснила Мэй. – Когда я начинаю волноваться, я просто представляю себе людей, которых я люблю больше всего в целом мире... – Она подумала о своих друзьях.

Мин подалась вперёд, явно растроганная.

Мэй осеклась:

– ...то есть вас. – Да. Она солгала.

– О, Мэй-Мэй! – расчувствовавшись, проговорила её мать. Она подошла и обняла дочь.

Именно этого Мэй и хотелось. «Неужели? – Глаза Мэй расширились. – Неужели правда получится?»

– А теперь, когда это улажено, – сказала Мэй, – у меня есть одна малюсенькая просьба...

Мин и Цзинь сидели на семейном диване Ли.

– Нет, – строго сказала Мин. – Абсолютно точно нет!

Мэй стояла на коленях перед родителями, тяжело дыша и держа в каждой руке незажжённые бенгальские огни. На белой простыне, висевшей на стене позади неё, проектор показывал её презентацию под названием «“4 Town”: Почему я должна пойти на концерт». Под этим заголовком Мэй вставила картинки величайших музыкантов: Шопена, Моцарта, Бетховена и, конечно же, «4 Town» – прямо на первом плане в самом центре.

– Но это шанс всей моей жизни! – сказала Мэй.

Цзинь изучал буклет «4 Town», который держал в руках.

– Мэй-Мэй, – сказала Мин, – одно дело сохранять спокойствие дома или в школе, но на концерте? Ты впадёшь в исступление, и панда вырвется.

– Нет-нет, ничего такого, – пообещала Мэй. – Вы же видели, как я держу её в себе.

– Мин, – сказал Цзинь, – может, нам стоит довериться ей...

Мин ткнула в фотографии мальчиков из «4 Town»:

– Я вот им не доверяю. Ты посмотри на этих блескучих хулиганов, как они... непристойно вихляются! И почему ты так сильно хочешь пойти?

Мэй помедлила мгновение, чтобы хорошенько обдумать вопрос» Она буквально видела себя на стадионе: она танцевала с друзьями, а «4 Town» были на сцене. Они глотнули газировки, и «4 Town» приветственно закричали: «Чух! Чух! Чух! Чух!» Эбби рыгнула. Вдруг, словно из воздуха, соткался Робер и сделал Мэй предложение, преклонив одно колено. Остальные ребята из группы казались тронутыми, друзья Мэй и все-все-все вокруг поздравляли счастливую пару. Затем Мэй и её подруг подняли высоко в воздух их любимые мальчики «4 Town».

Внезапно Мэй вернулась к реальности.

– Как я и говорила, – сказала она своей матери. – Я просто хочу расширить свой музыкальный горизонт.

Мин с отвращением выдохнула:

– Это не музыка. Это непотребство, и нечего рисковать своей жизнью из-за такого. Верно, Цзинь?

– Эм...

– Вот видишь? – сказала Мин. – Твой отец со мной согласен. Никакого концерта. И это окончательное решение.

Мэй почувствовала, как её пронизала вспышка гнева. Она глубоко вздохнула. Ей никак нельзя было утратить свой человеческий облик.

– О’кей, спасибо за внимание. Спокойной ночи.

Она сняла со стены свою презентацию и забрала бюст известного композитора, который принесла специально для этого разговора. Затем она, сощурившись, посмотрела на мать и выскользнула из комнаты.

Мин и Цзинь проводили её взглядом. Они слышали, как хлопнула дверь в спальню Мэй.

– Что это было? – вопросила Мин.

Цзинь открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мин помахала пальцем у него перед носом:

– Неужели никто, кроме меня, не видит, как это опасно? Ей ни за что не удержать панду! И двести долларов? За что? Кто они такие, Селин Дион?

Цзинь вздохнул. Зазвонил телефон, и он встал, чтобы ответить:

– Вэй? Подождите.

– Нет, ты видела этот взгляд? – сказала сама себе Мин, сидя на диване. – Где она этого набралась? Так вести себя с родной матерью! – Она откинулась на подушки и вытянулась на диване.

– Мин? Это твоя мать, – сказал Цзинь.

Мин села, резко выпрямившись:

– Меня нет дома!

Цзинь протянул трубку Мин. Она неохотно взяла её и через силу улыбнулась.

– Матушка! – сказала она жизнерадостно. – Здравствуй.

Бабушка Мэй звонила из своей роскошной квартиры, где она смотрела новости. «Жители Торонто напуганы таинственным зверем, – сказал репортер. – Свидетели описывали его как “тучного, выгоревшего медведя”».

– Как дела во Флориде? – поинтересовалась Мин. Её мать включила громкую связь.

Бабушка сидела перед раскрытой косметичкой, держа в элегантной руке кисть для макияжа и готовясь провести вечер вне дома.

– Мин, я знаю о Мэй-Мэй, – сказала она, нанося на щёки румяна. Нефритовый браслет свисал с её запястья.

– Я как раз собиралась тебе позвонить, – сказала Мин. – Но у нас всё отлично. Я сама всё устрою и сама проведу ритуал...

Бабушка усмехнулась:

– Как устроила появление Мэй-Мэй в новостях? – Она нанесла помаду на свой изящно очерченный рот и плотно сжала губы.

– Никто ни о чём не догадывается, – сказала Мин. – Её почти никто не видел!

– Я выезжаю, – сказала бабушка. – С подкреплением.

– Нет, я сама всё устрою, – настаивала Мин. – Я...

Бабушка повесила трубку.

Глаза Мин сделались круглые, как блюдца. «Моя мама приезжает?» Трубка выпала из её рук.

На территории школы Мэй и её одноклассники, одетые в спортивную форму, играли в вышибалы.

– Следите за мячом! – крикнул мистер К. Мячи пролетали тут и там. – Станьте водой. Станьте...

В одного мальчика попали, и он упал на асфальт.

– Ребята! – сказал мистер К. – Следите за мячом!

Другой мальчик заорал от боли после удара мячом. Учитель лишь вздохнул.

Мэй и её друзья о вышибалах даже не думали. Мэй рассказывала Мириам, Эбби и Прии о своём вчерашнем поражении.

– Презентация была просто бомба- дот-ком! – объявила Мэй, когда мяч пролетел мимо. – Я процитировала все свои источники. У меня были БЕНГАЛЬСКИЕ ОГНИ. – Она поймала мяч и бросила его куда-то в пространство. – Но она всё равно сказала «нет».

Над Прией просвистел мяч.

– Мои родители сказали, что я смогу пойти, только когда мне будет тридцать, – пожаловалась она.

– Мои назвали это музыкой для стриптиза! – сказала Эбби, отбивая мяч.

– Мои сказали «да», – вставила Мириам, – но я должна сама купить билет. – Мириам пригнулась, пропуская мяч над головой. – У кого, чёрт возьми, есть такие деньги?

Мяч отскочил к Мэй. Она поймала его.

– Я знаю, что мама переживает, но иногда она такая... такая...

– Шизанутая? – предложила Мириам. Она указала на другую сторону улицы. Сидя в своей машине, Мин следила за ними. Школьный охранник бросился к машине, размахивая руками:

– Мэм, пожалуйста! О, простите, миссис Ли! Я вас вижу!

Мин отъехала, взвизгнув шинами.

Мэй услышала, как кто-то заходится смехом. Обернувшись, она увидела, как в сотне метров от них Тайлер разговаривает с другим мальчиком. Тайлер снова захихикал:

– Маменькино сокровище! Неудивительно, что Мэй такая неудачница.

Мэй сжала в руках мяч и почувствовала, как наливается кровью её лицо.

Тайлер продолжал смеяться, что только усиливало её ярость.

Пуф! Её рука сделалась лапой панды. Мэй со всей силы бросила мяч в сторону Тайлера.

– А-а-а! – Тайлер успел пригнуться, мяч задел его волосы, а затем влетел в школьное окно.

Мистер К. свистнул в свисток.

– Незаконный бросок! Удаление, Ли! – К счастью, лапу панды он не заметил.

– Что? – сказала Мэй. – Но, мистер К., он...

Прежде чем Мэй успела закончить фразу, её друзья поспешили увести её с поля.

– Мэй, расслабься! – предупредила Мириам.

Несколько ребят уставились на Мэй, включая Стейси Фрек, девочку, которая видела Мэй в туалете. Её глаза сузились. Она-то лапу панды как раз заметила. И пушистая конечность показалась ей ужасно знакомой.

Мириам, Эбби и Прия затащили Мэй в женский туалет.

– Успокойся, Мэй, – сказала Мириам, отпуская её.

Мэй всё ещё тяжело дышала от ярости.

– Детка, – сказала Прия, – держи себя в руках.

– Я не могу! – сказала Мэй. – Мы должны попасть на концерт. Ну как мама не понимает? Я ведь никогда ни о чём не просила! Всю жизнь я была её идеальной маленькой Мэй-Мэй – вечные храмовые дела, хорошие оценки!

– Скрипка, – подсказала Эбби.

– Степ, – добавила Прия.

Вот теперь её подружки тоже распалялись.

– Да, – согласилась Мэй. – Мы были НЕВЕРОЯТНО хорошими. И если они всё равно не доверяют нам, тогда зачем всё это?

Мириам была впечатлена.

– Ого, кто ты и что сделала с Мэй? – Она никогда не слышала, чтобы Мэй так говорила. – ВОТ ЭТО МНЕ НРАВИТСЯ!

– СВЕРГНЕМ ВЛАСТЬ! – заявила Эбби.

Глаза Мэй вспыхнули. Она схватила подруг за руки:

– Да! Это не просто наш первый концерт. Это наш первый шаг во взрослый мир. И мы должны сделать его вместе.

Девочки прочувствованно кивнули.

– Я в игре, детка! – объявила Мириам. – Давайте скажем, что вы останетесь у меня с ночёвкой!

– Идеальное преступление! – сказала Эбби.

– Да, – согласилась Мэй. – Моя мама никогда не узнает! Теперь нам осталось собрать деньги на билеты – давайте пораскинем мозгами!

И они принялись думать и ломать голову.

– Знаешь, что поможет мне думать? – сказала Эбби. – Одна маленькая панда. – Она в предвкушении потёрла руки.

– Эбби, – раздражённо сказала Мэй.

– Ну пожалуйста, Мэй! – умоляла Эбби. – Это прочистит мои мысли! Она офигенно милая!

Мэй с отвращением фыркнула:

– ЛАДНО.

Она раскинула руки. Эбби прыгнула в её объятия. Мэй закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и представила, как плывёт под водой. Перед её мысленным взглядом блеснула зелёная чешуя. К ней подплыл прекрасный водяной Робер и протянул ей руку: «Любовь моя...»

Фхум! Мэй-панда возникла в облаке розового дыма.

– Счастлива? – спросила Мэй.

– О да, – сказала Эбби, устраиваясь в пушистых лапах Мэй, словно ребёнок.

Вдруг сзади раздался голос:

– БОЖЕ МОЙ!

Мэй и её подруги повернулись к двери. Стейси Фрек и две её подружки стояли в туалете, тараща глаза на Мэй.

Мэй отпустила Эбби и бросилась в кабинку, захлопнув за собой дверь.

– Уходите!

Друзья Мэй встали между кабинкой и Стейси Фрек с подружками.

– Это ТЫ была тогда в уборной, – сказала Стейси. – Мне не показалось!

– Показалось-показалось! сказала Мириам.

– Отвали, Стейси, – упреждающе сказала Прия.

Тут заговорила одна из подруг Стейси:

– Она что... волшебный... медведь?

– Красная панда! – в один голос поправили Мэй и её друзья. Мэй выглянула из кабинки.

Стейси и её подружки посмотрели на Мэй, затем на её подруг, затем друг на друга.

И вдруг девчонки разом подлетели к дверце кабинки, как будто они только что увидел «4 Town»!

– Ууух ты! – взвизгнула одна из девчонок.

– Выходи, пожалуйста, – попросила другая.

– Ничего милее тебя просто НЕТ! – выкрикнула Стейси.

Поражённая, Мэй приоткрыла дверь:

– Постой, так... вам... нравится панда?

– Нравится? – сказала одна из девочек. – Я просто в восторге! Я тебе что угодно дам! Деньги!

– Почку! – предложила другая.

– ВСЮ ДУШУ, – воскликнула Стейси.

Они принялись размахивать перед Мэй купюрами, требуя, чтобы гигантская панда предстала перед ними во всей красе.

Мэй и её друзья выпучили глаза при виде денег. И тогда у Мэй появилась идея века.

На следующий день после уроков Мэй и её лучшие подруги отправились в пустой класс со всем необходимым для их нового проекта. Пока они шли через холл, Мэй сняла крышку с объектива отцовской видеокамеры и включила её.

Мириам сунула нос в объектив:

– Она включена?

– Йо, – сказала Прия в камеру. Она несла рюкзак Мэй.

Эбби сжимала в руке стаканчик с бабл ти [холодный чай со сладкими желейными шариками]:

– Йоху!

Они вошли в класс, и Прия вывалила ГРУДУ рисовальных принадлежностей из рюкзака Мэй на пустой стол.

– За дело, – скомандовала она.

– Афера с пандой! Деньги, деньги, деньги! – выкрикнула Мириам. Эбби самодовольно, на камеру, отхлебнула свой чай, а затем помогла Мэй настроить классный проектор.

– «4 Town», мы идём! – объявила Мириам.

Мэй направила камеру на себя:

– Итак, войска, слушайте! «Операция “4 Town”» вот-вот начнётся!

Эбби включила проектор и показала рисунок Мэй, где были изображены участники «4 Town», а в центре между ними выписано «ЦЕЛЬ = 800 $». Девочки сели за парты и щёлкнули ручками, словно готовились записывать.

Мэй показала следующий слайд: календарь с датой концерта (18 мая) и ритуала (25 мая).

– Мальчики едут в Торонто. Наша цель? Четыре билета, то есть восемьсот баксов. – Проектор щёлкнул, и появился портрет Мин. – Шаг первый: нейтрализовать императрицу.

Мэй уже позаботилась об этом. Она сказала Мин, что вступила в матлеты [ученики, участвующие в математических программах и соревнованиях, проводимых «MATHCOUNTS Foundation»].

– Матлеты? Но подумай как следует, разве тебе сейчас не опасно участвовать в клубах после уроков? – с сомнением сказала Мин.

– Гораздо опаснее, – возразила Мэй, – аттестат без внеклассных занятий!

– Хм... – Мин кивнула и дала ей разрешение.

Мэй выставила перед камерой два пальца. Пришло время для второго шага.

– Бросить клич.

На уроке истории, пока все писали тест, Эбби сунула записку Стейси Фрек. Стейси открыла записку и увидела рисунок: фотоаппарат, красная панда и подпись «каб. 202».

Она немедленно написала своим друзьям: «OMG!!! ПАНДА-ФОТКИ, КАБ. 202».

Прошло совсем немного времени, и девочка подбежала и пристроилась к очереди любопытных детей, вытянувшейся в коридоре возле тёмного класса. Эбби стояла у двери в самом начале очереди, словно вышибала в баре, пропуская внутрь группки учеников строго по одной.

В классе Мэй в своём человеческом облике махала рукой очередной группе фанатов. Позади неё на стене красовался гигантский канадский флаг. Пуф! – и Мэй превращалась в панду, и все так и ахали. Затем ребята восторженно кричали и бросались обнимать панду Мэй.

Вот теперь можно было приступать к третьему шагу: выдоить у одноклассников все наличные до последнего пенни.

Эбби и Прия включали свет, а Мириам делала мгновенные фото Мэй с разными учениками.

Мальчик с поднятыми вверх большими пальцами. Вспышка!

Стейси Фрек с подругой. Вспышка!

Баскетбольная команда. Вспышка!

С каждой фотографией в ланч-бокс сыпались монеты. Цзинь! Цзинь! Цзинь!

Когда настало время подвести итоги, Мэй и её лучшие подруги собрались в своём классе матлетов. Они нарисовали на доске термометр, только вместо градусов на шкале были доллары – от нуля до восьмисот. Они назвали его Пандаметром. Взяв маркер, Мириам заполнила Пандаметр до отметки в двести баксов! Они так и подпрыгивали от волнения.

– Ура! – обрадовалась Эбби.

– Вперёд! – воскликнула Прия.

После этого Мэй с друзьями каждый день продолжали вытрясать деньги из учеников средней школы Пирсона. Как-то раз Мэй позировала в классе с группой учеников во время очередной фотосессии. После вспышки дети разошлись, и Мэй повернулась и случайно врезалась в Картера Мерфи-Мэйхью. Она упала на него сверху.

– Ой! – сказала Мэй, смущённо засмеявшись. Она покраснела, помогла ему встать и тут, поняла, что оставила здоровенный отпечаток лапы у него на рубашке. Картер посмотрел на красный автограф от девочки-панды. Ни у кого такого не было! Он улыбнулся Мэй и выставил большой палец! Мэй растаяла.

Дома, в храме, Мин молилась перед алтарём Сунь Е. Она с грустью поглядела на пустую подушку рядом с собой. Она скучала по дочери, которая в последнее время даже не обедала с ней и Цзинем. Вести экскурсии с одним только Цзинем было непросто. Но Мин, будучи родителем, знала, что необходимо приносить жертвы. «Ради матлетов, – говорила она сама себе. – Ради академического будущего моей дочери».

Шли дни, Мэй с друзьями устроили серьёзную программу по сбору средств. В школьном туалете для девочек они продавали футболки с красной пандой, наклейки, постеры и многое другое. Стейси Фрек стала их самой преданной покупательницей. Она прошествовала из женского туалета в классном ободке с ушками панды и пушистым хвостом панды на поясе юбки. Остальные разинули рты при виде неё и побежали в туалет за модными аксессуарами, пока эти аксессуары – раз, два, три... – не были мигом распроданы!

Денежки сыпались в ланч-бокс. К 8 мая, когда до концерта «4 Town» оставалось меньше двух недель, Пандаметр был на отметке в триста долларов! Даже Тайлер попытался сфотографироваться с красной пандой, но Эбби остановила его – когда он уже отстоял очередь. Она указала на табличку позади себя с надписью «НИКАКИХ ТАЙЛЕРОВ». Тайлера нетерпеливо оттолкнула стоявшая позади него девушка. Ещё больше денег приносили сувениры с пандой. Вскоре Пандаметр достиг отметки в четыреста долларов! Они были на полпути к своей цели.

Мин жалела Мэй, так усердно трудящуюся каждый день. К тому же Мин знала, что то, как Мэй всегда держит панду под контролем, было настоящим чудом. Однажды она зашла в школу, чтобы занести вкусные бао [паровые булочки], приготовленные специально для любимой дочери и остальных матлетов. К счастью, Эбби стояла на посту перед дверью в класс фальшивых матлетов и пересчитывала кровно заработанные денежки, когда увидела Мин, идущую по коридору и несущую булочки. Эбби убрала деньги и подала знак Мэй, Мириам и Прие. Девочки влетели в класс, чтобы спрятать все пандовые улики. Когда Мин сунула голову в дверь, девочки сидели за столами и делали вид, будто вкалывают без продыху, решая сложные математические задачи. Они невинно улыбнулись Мин. И хорошо ещё, что охранник быстро прогнал мать Мэй, ухватив одно бао, прежде чем выпроводить её прочь.

После ухода мамы Мэй всё пошло как обычно. Стопка наличных полетела в переполненный ланч-бокс. К 10 мая, когда до концерта оставалась неделя, Пандаметр был на шестистах зелёных! В своём фальшивом математическом кружке Мэй и её подруги отметили это с музыкой. Прия покачивала в такт музыке головой, а Эбби устроила дождь из денег. Мэй торжествовала и ликовала! Она нарядилась в аксессуары с собственным изображением и зажигала, демонстрируя разные танцевальные движения. Затем она – пуф! – обернулась пандой и врезалась во включённую видеокамеру. Упс! Картинка замерла.

Тем вечером, когда Мэй вернулась домой, Мин и Цзинь ужинали за кухонным столом. Мин просияла, когда увидела Мэй, и обняла дочь, но Мэй поспешно ускользнула в свою комнату. Там она втихаря запихнула всю свою пандовую контрабанду под кровать: футболки и аксессуары, деньги, фото, календарь. Она улыбнулась. Скоро её мечта о «4 Town» сбудется.

На следующий день над школьной асфальтированной баскетбольной площадкой раздался свисток тренера. Ребята, одетые в украшения с пандой, сидели на трибунах, следя за тренировкой мальчишеской команды. Рядом тусовались другие старшеклассники. Один парень битбоксил, пока его друг пробовал танцевать, кто-то играл в портативную видеоигру под одобрительные возгласы друзей.

Мэй, Мириам, Прия и Эбби тоже сидели на трибунах. Они мастерили браслеты с девочкой красной пандой, используя целый арсенал материалов для хобби. Мэй торопливо писала на планшете. Она немного беспокоилась, пытаясь сообразить, как же извернуться и поскорее собрать деньги на четвёртый билет. Набитый деньгами ланч-бокс стоял у неё на коленях.

Мириам на мгновение оторвалась от работы, чтобы посмотреть на баскетболистов:

– Вы поглядите на номер двенадцать. Какие у него есть дельты [или, точнее, дельтовидные мышцы, образуют наружный контур плеча], умереть не встать!

– Забудь, – сказала Эбби. – Мне нужно поесть. Я начинаю отключаться! – Она повалилась на сиденье впереди.

Прия попыталась отчистить руки от блёсток. Кончики пальцев были все в клее.

– Я, кажется, заработала карпальный туннельный синдром [профессиональное заболевание при повышенных нагрузках на запястье, проявляется в виде боли в руке и онемения пальцев].

– Терпи, ты же помнишь, ради чего стараешься, Прия! – сказала Мэй. – Давай! Раз-два! – Мэй открыла коробку для ланча и стала пересчитывать наличные внутри. – Пять, десять...

– Детка, расслабься, – сказала Мириам.

– Ага, – сказала Эбби. – Мы делаем всё, что в наших силах.

Пуф! – у расстроенной Мэй выскочили лапы, уши и хвост. Она даже не заметила этого.

– Но этого недостаточно! Концерт в субботу. – Мэй закончила считать деньги. – Нам всё ещё не хватает сотни! Я так и знала, нам надо было больше просить за фото. Глупо, глупо!

Мириам подошла ближе к Мэй, встревоженная, вдруг её кто-то заметит.

– Мэй, дыши глубже! – сказала она, пытаясь успокоить подругу. У них могут быть проблемы – или того хуже, Мэй может загреметь в какую-нибудь лабораторию, проводящую научные исследования на животных.

– Дело в шляпе! – успокаивала её Мириам.

– Но... – возразила Мэй.

Мириам оборвала её:

– Какой смысл вообще идти на концерт, если ты слишком устанешь, чтобы получать от него удовольствие? – Она развернула Мэй к баскетбольной площадке. – А теперь возьми паузу и помоги мне как следует оценить этих крутых парней.

Может быть, Мириам права. Она чуток переутомилась.

– О’кей, о’кей, – сказала Мэй. Её лапы, уши и хвост – пуф! – исчезли.

Девчонки мечтательно смотрели на ребят на баскетбольной площадке. Мальчики замахали Мэй: «Мэй! Как дела?» Они начали выделываться, чтобы привлечь её внимание, – выставляли мускулы и позировали.

Мэй с подружками неловко стреляли глазками в ответ.

– Вау! – сказала Прия.

– Классно смотрится! – согласилась Мириам.

– Отличные икры, – добавила Эбби.

– Вы люди-пауки? – сказала Мэй. – Потому что вы такие БЫСТРЫЕ! – Она всегда хотела сказать это. Девочки засмеялись.

Вдруг из-под трибуны раздался голос мальчика:

– А вы такие странные.

Девочки огляделись и заметили под трибуной Тайлера.

«Кстати о странностях, – подумала Мэй. – Что Тайлер делает под трибунами?»

– Привет! – сказала Мириам.

– Ты что, за нами шпионишь? – спросила Мэй.

– Я хочу поговорить с тобой, Ли, – сказал Тайлер.

– Забудь об этом, – сказала Мэй. С чего ей говорить с Тайлером в таком укромном месте? Все решат, что между ними что-то есть. «Фу, кошмар». Избавь, панда.

– Отлично, – сказал Тайлер. – Интересно, а знает ли твоя мамочка, что её драгоценная малышка Мэй-Мэй демонстрирует панду направо и налево по всей школе?

Мэй и её друзья ахнули.

«Он не посмеет!» Мэй сбежала с трибуны и пошла вниз к Тайлеру. Как только она скрылась от посторонних глаз, она превратилась в панду. Могут ли арестовать большое животное за убийство мерзкого школьника? Глаза панды Мэй дико сверкали.

– Это не твоё дело! – яростно бросила Мэй.

Тайлер взвизгнул и упал на землю. Перепуганный насмерть, он выхватил свой мобильный телефон и поднял его.

– Ещё один шаг, и я всё ей расскажу! Теперь убери эту зверюгу и послушай меня.

Брр! Мэй зарычала и снова превратилась в девочку.

– Что тебе надо?

Тайлер встал и отряхнулся.

– Я хочу закатить офигенную вечеринку на свой день рождения. – Он вытащил из кармана листовку. – Эпическую.

Глаза Мэй пробежались по листовке. «ПЯТНИЦА. 19:00. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ТАЙЛЕРА». Она приподняла бровь и подняла глаза туда, где друзья наблюдали за ними сквозь трибуну. Мириам пожала плечами.

– В эту пятницу, – сказал Тайлер. – Если ты там будешь, все придут. Просто как дважды два.

Мэй обдумала всё это. «Вечеринка?» Она пыталась представить себя в обличье панды на вечеринке вместе со своими друзьями. Может быть...

– Слушай, я сделал тебе одолжение, я промолчал, – Тайлер вздохнул. – Всё, что я прошу, – это одна услуга.

Отличная идея выкристаллизовалась в голове у Мэй. Бинго!

– Хм... Я сделаю это, но это будет стоить тебе одну... нет, две сотни баксов!

Тайлер и бровью не повёл.

– Хорошо.

От волнения у Мэй выскочил хвост. Но всё же она постаралась держаться с прохладцей и самообладанием.

– Подожди, пожалуйста.

Мэй обежала трибуну и поднялась обратно, чтобы пошептаться с подругами, которые слышали весь разговор.

Мириам терзали дурные предчувствия:

– Ты серьёзно? Ему нельзя доверять!

– Это ловушка, – сказала Эбби.

У Прии от волнения тряслись поджилки.

– Похоже, это вечеринка для мальчиков и девочек. – Она подумала о том, что скажут её родители. – А нам можно ходить на вечеринки с мальчиками?

– Ребята, – сказала Мэй, – двести баксов, и мы в шоколаде! Мы должны это сделать. Мы встретимся у Тайлера, я сделаю своё дело, а потом мы свалим! Всё просто. – Мэй не могла поверить своей удаче! Это было прекрасно!

– Но... – сказала Мириам.

Мэй уже убежала. Она посмотрела на Тайлера сквозь ступени:

– Эй, тормоз. Мы в деле. Но ты получишь панду только на час. И мы придём без подарков.

Тайлер улыбнулся и протянул руку:

– Договорились.

Мэй была так счастлива, что даже согласилась взять отвратительную ладонь Тайлера. Они пожали друг другу руки.

Вечером в день вечеринки у Тайлера Мэй, сидя в своей комнате, взглянула на полученное от Тайлера приглашение, чтобы сверить перед выходом время и адрес.

– Я иду на матлетику! – сказала Мэй, проходя мимо кухни. – Увидимся позже!

Мин и Цзинь только что поставили на стол тарелки с едой. Мин растерянно подняла глаза:

– Подожди! А как же ужин?! – Они так старались, чтобы он был готов вовремя, до ухода Мэй на матлетику. – Я приготовила твои любимые блюда.

Остаться на ужин было соблазнительно, но Мэй взяла себя в руки:

– Спасибо, но... Папа Мириам заказывает пиццу. Оставьте мне немного? – Она повернулась, чтобы уйти.

Мин была разочарована, но тут у неё появилась новая идея:

– А что, если я пойду с тобой?

– А? – переспросила Мэй, замерев на месте. Это точно не входило в её планы.

– Чем вы занимаетесь, линейными уравнениями? Геометрией? У меня просто гуттаперчевые руки. Смотри, я могу начертить идеальный круг! – Согнув руку в локте, она продемонстрировала свой уникальный талант.

Брр. Мэй попятилась.

– Вот это да! Да... но там будет супер-скучно. Разве ты не предпочла бы пообщаться с папой?

Цзинь оживился. Недавно вышло новое шоу, и они могли бы посмотреть его вместе.

– Мин...

Мин посмотрела на Цзиня. Хотя она обожала своего мужа, он не нуждался в ней так, как её дочь. Хорошая мать не бросит своего ребёнка в беде. Она снова повернулась к Мэй:

– Я захвачу свои дидактические карточки!

– Но... – начала было Мэй, но Мин схватила её за руку и потащила из дома. Она не станет слушать никаких «если», «а» и «но»! Мэй переживает один из самых тяжёлых периодов в своей жизни. Мин не выдержит, если проведёт ещё один вечер вдали от дочери.

Пока они шли через двор, с Мэй ручьями тёк пот, и она всё гадала, как бы избавиться от матери. Ей же нужно на вечеринку.

Но Мин рвалась в бой:

– Я была матлетом, чемпион восьмого класса, как ты знаешь.

– Угу, – сказала Мэй, слушая вполуха и пытаясь придумать, как же заставить мать остаться дома. Может, устроить поджог каши на кухне? Тогда матери придётся помочь отцу тушить возгорание. Но теперь уже поздно!

– Меня прозвали необщим знаменателем! – сообщила мать, когда они шли к воротам храма.

– Круто, – сказала Мэй. – Ой! – она вдруг вспомнила. – Сегодня же «Нефритовый дворец». Ты ведь пропустишь его, правда?

Но Мин не слушала. Если она просто проведёт немного времени с дочерью, возможно, она перестанет так переживать из-за того, как складываются отношения между ними.

– Так, и кто же слабое звено? – спросила Мин, думая о матлетах из команды Мэй. – Прия и Эбби кажутся достаточно умными, но вот Мириам...

– Пробки – просто кошмар! – сказала Мэй. – Я могу просто сесть на трамвай. А ты останешься и отдохнёшь...

Мин по-прежнему не слушала её. Она была готова поспорить, что Мириам может стать препятствием на пути Мэй к академическому успеху.

– Я что хочу сказать, она хорошая девочка, – сказала Мин, – но, возможно, она тянет тебя вниз.

– Мама, тебе совсем не обязательно приходить!

– Не говори глупостей. Мы уже едем.

В отчаянии Мэй прыгнула перед своей мамой, останавливая её.

– Но я не хочу, чтобы ты приходила! – выпалила она.

Мин наклонила голову. Что это сейчас сказала её дочь? Прежде чем Мин успела ответить, она услышала какофонию голосов за воротами. Затем загрохотали ручки на воротах. Пара спящих храмовых кошек, мяукнув, бросилась врассыпную. Внезапно ворота храма распахнулись! Мин и Мэй ослепила вспышка света.

Отряд гламурных пожилых женщин ворвался во двор. Мин ахнула. Это были тётушки Мин – Пинь и Чень – со своими дочерями Лили и Хелен. Все были разодеты в пух и прах: дизайнерские спортивные костюмы, модные сумочки, солнцезащитные очки как у кинозвёзд. У каждой из женщин было какое-то нефритовое украшение: кольцо, гребень для волос, браслет, серьги. Все они были слеплены из одного теста: прямолинейные, гордые, собранные, элегантные и спортивные. Женщины заговорили сразу, как только увидели Мин и Мэй.

– Ну наконец-то, – сказала тётушка Чень. – Смотрите, это Мэй-Мэй.

Дамы набросились на Мэй, щипая, тыкая и тиская её.

– Мэй-Мэй, дорогая, – сказала тётушка Пинь.

– Привет, – сказала Хелен Мин. – Вот мы и приехали! Сюрприз!

– Эге, Мин, – воскликнула Лили.

– Тётушки, – вопросила Мэй сквозь несмолкающий шум голосов, – что вы здесь делаете?

– Ритуал ведь, глупышка, – сказала тётушка Пинь.

– Она похудела, – сказала Лили.

– Нет, нет, нет, – возразила тётушка Чень, – она прибавила в весе!

Вдруг заговорила новая женщина:

– Дамы!

Все замерли. Родственники Мэй расступились, уступая дорогу...

Бабушке.

Вживую бабушка оказалась такой же царственной и устрашающей, как по телефону. Она тоже была в солнечных очках – и это несмотря на то, что на дворе был вечер. Она вышла вперёд, бесспорно, матриарх всей семьи.

Мэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. «Эта женщина, кажется, никогда не постареет», – подумала Мэй. Да она практически биоробот.

Мин напряглась:

– Матушка.

Бабушка пристально посмотрела на Мэй.

– Привет, бабушка... – кротко сказала Мэй. Она видела собственное двойное отражение в бабушкиных зеркальных очках. Бабушка взяла Мэй за подбородок и оглядела лицо внучки со всех сторон.

– Бедняжка. Это, должно быть, чрезвычайно сложно – удерживать под контролем неуправляемого зверя.

Она сняла свои солнечные очки. У бабушки на щеке был шрам. Он был почти неразличим, но Мэй всё же разглядела его.

– Теперь твоя семья здесь, Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Мы обо всём позаботимся.

Они повели Мэй к дому, и Мэй с тоской посмотрела на ворота храма. Теперь ей ни за что не уйти. У бабушки были свои планы, а перечить бабушке – самоубийство.

В гостиной семьи Ли родственницы Мэй болтали, обсуждая подготовку к ритуалу, а Мэй сидела на диване рядом с мамой в окружении подарков, принесённых её тётушками. Бабушка сидела в кресле.

– Какой сюрприз, – сказала Мин, – что вы все приехали так рано.

Бабушка приподняла бровь:

– Вам нужна любая помощь, Мин.

– Ешь, – сказала тётушка Пинь Мэй, пихая кусок ей в рот. А потом ещё один и ещё один.

– Ммм, – промычала Мэй, жуя.

Тётушка Чень дотронулась до красных волос Мэй:

– Волосы у тебя такие густые и здоровые, прямо как мех.

– Я привезла тебе крем для лица, – сказала Лили Мэй. – Никогда не рано начинать заботиться о своей коже!

– О, он слишком дорогой, – сказала Мин. – Поблагодари своих тётушек, Мэй-Мэй.

– Спасибо, тётушки, – сказала Мэй с набитым ртом. Вместо того чтобы есть, она предпочла бы отправиться на своё платное выступление. На кону был её билет на концерт.

– Я думаю, мы чуть позже могли бы попрактиковаться в пении, – сказала Лили. – Столько времени прошло. Я принесла леденцы. Они помогут прогреть горло...

Из кухни вышел Цзинь и подал гостям фрукты и чай.

– Итак, – сказала бабушка. – Мэй-Мэй, тебе удаётся удерживать панду?

– Ага! – солгала Мэй. –Абсолютно!

Лили скептически посмотрела на Мэй:

– Неужели?

Мин воззрилась на свою кузину. Она на что-то намекает?

– Что такое? – резко вопросила Мин.

– Ну... – сказала Лили. – Сложно поверить, что Мэй-Мэй смогла управлять зверем. Она всего лишь ребёнок.

– Это верно, – сказала тётушка Пинь. – И если панда Мэй-Мэй хоть чем-то напоминает панду Мин...

Дамы содрогнулись.

Мин прижала к себе Мэй, словно желая её защитить:

– Мэй-Мэй успешнее любой из нас управляется с пандой. Она прошла проверки на любые триггеры, включая даже коробку с котятами.

Хелен, Лили и тётушка Чень явно были впечатлены.

– Надо же, коробка с котятами? – заметила бабушка. – Перед этим же невозможно устоять...

Мин улыбнулась Мэй и заправила выбившуюся прядь волос за ухо дочери.

– Она просто думает о моей любви к ней, – объяснила Мин, – и это даёт ей силы сохранять спокойствие. У нас бывают свои взлёты и падения, но ничто не разорвёт нашу связь. – Её глаза светились гордостью.

Мэй натужно улыбнулась:

– Точно. – «А нельзя ли всем уже поторопиться и подняться наверх?» Она ведь так опоздает.

Слова Мин и Мэй растрогали тётушек.

– Как мило, – сказала тётушка Пинь.

– Хотелось бы мне, чтобы и моя дочь так чувствовала, – пробормотала тётушка Чень.

– Как бы там ни было, – зевнула Мэй и потянулась. – Спасибо за подарки, но думаю, я пойду спать пораньше. Держать это животное под контролем отнимает уйму сил!

– Отдохни, – сказала Мин.

– Всем спокойной ночи! – попрощалась Мэй.

Семья Мэй пожелала ей спокойной ночи, и она встала с дивана, собрала подарки и с полными руками преспокойно повернулась и сделала несколько шагов, как будто и не собиралась сделать нечто совершенно недопустимое, а затем бросилась в свою комнату.

Бабушка наблюдала за уходом Мэй. Что-то в поведении её внучки не сходилось.

Войдя в свою спальню, Мэй закрыла дверь. Наконец-то она свободна! Она положила подарки, а затем сунула мягкие игрушки под одеяло, чтобы со стороны казалось, будто она спит в своей кровати. Она встала на постель, чтобы пролезть в окно. «Постой». Она чуть не забыла свой проездной. Она потянулась к тумбочке, где он лежал, и уронила рамку с их с мамой фотографией на пол. У неё не было времени поставить её на место. Мэй была почти в окне, когда кто-то постучал в дверь.

«Теперь-то что?» Мэй слезла обратно, закрыла окно и постаралась успокоиться.

Бабушка вплыла в комнату, прежде чем Мэй успела сказать «можно».

– Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Могу я поговорить с тобой?

– Эм-м-м... конечно, – сказала Мэй. «Только быстро». – Что такое?

Бабушка вытащила из кармана платок, развернула и показала клок красного меха:

– Я нашла это.

Мэй уставилась на свой мех. Она знала, что панда сильно линяет, но клочок в руке бабушки выглядел нелепо.

Бабушка холодно посмотрела на неё:

– Странно для девочки, которая не выпускает свою панду...

– Эм-м-м... – Мэй схватила мусорное ведро и протянула его бабушке. – Это не моё... – Она задумалась, поверит ли бабушка, что они недавно завели громадного рыжего пса.

– Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Я знаю, что ты делаешь.

Мэй сглотнула. «Знает?»

Бабушка рассматривала мех в своей руке.

– Я знаю, как сложно держать зверя в себе; И как приятно выпустить его наружу. Такая свобода. Но каждый раз, когда ты делаешь это, он становится сильнее. – Она уронила мех в мусорное ведро. – Ты останешься привязанной к нему навсегда, и ритуал потерпит неудачу.

Мэй не понравилось то, как это прозвучало.

– Такое уже происходило?

– Этого не произойдёт, – быстро сказала бабушка.

«Так что же бабушка имеет в виду?» – подумала Мэй. Случилось это или нет?

– Знаешь, мы с твоей мамой когда-то были близки. Но красная панда положила этому конец. – Она коснулась своего шрама.

Мэй была огорошена. «Подожди-ка...» Неужели её собственная мать, будучи пандой, причинила бабушке боль? Мэй никогда бы и в голову не пришло сделать что-нибудь своей матери. Да мать просто убьет её, если она попытается.

– Я не перенесу, если такое случится с тобой, – сказала бабушка, повернувшись к двери. – Поэтому никакой больше панды. – Она остановилась на мгновение. – Ты для своей матери весь мир, Мэй-Мэй. Я знаю, что ты поступишь правильно.

Бабушка закрыла дверь, оставив Мэй в темноте.

Мэй закусила губу. «Это нехорошо». Она думала о своей договорённости относительно вечеринки Тайлера и о бабушкиных словах.

Быть пандой или не быть? Вот в чём вопрос.

Праздничные огни мерцали в окнах богато украшенного дома, играла музыка. Тайлер получил в своё распоряжение весь дом. Ему удалось убедить родителей, что им просто необходимо сходить на свидание, чего они не делали уже бог знает сколько лет. Он клялся чем угодно, что будет вести себя как ответственный человек, каким они его и растили. В конце концов, ему тринадцать лет. Он практически взрослый.

– Пора начать мне доверять, – сказал он. Родители проглотили его обещания. «Лопухи».

В гостиной Тайлера около двадцати пяти мальчиков стояли в одном конце комнаты. В противоположном конце, как можно дальше от мальчишек, собралось примерно столько же девочек. Атмосферу в комнате лучше всего было охарактеризовать словом «стрёмный» – хотя Тайлер планировал нечто совершенно противоположное.

Тайлер сидел на одном из диванов, скрестив руки. Он снова посмотрел на часы. Было 7:42. Его звёздный гость так и не появился. Он зыркнул на Мириам, которая сидела на диване вместе с Прией и Эбби.

– Где она? – рявкнул он.

Мириам слабо рассмеялась, делая вид, будто всё в порядке:

– Кто хочет сыграть в «Боггл» [настольная игра, в которой нужно записывать слова из выданных букв]?

Никто не ответил.

Мириам и её друзья делали всё возможное, чтобы потянуть время. Они затеяли игру в шарады. Объясняя своё слово, Прия исполнила странный танец посреди комнаты.

– Эм-м-м... – протянула Мириам. – Червь!

– Осьминог! – предположила Эбби.

– Спагетти? – догадалась Мириам.

– Робот-убийца! – сказала Эбби.

Девушка-гот подала голос:

– Смертность.

Прия остановилась:

– Класс.

– Это отстой, – сказал мальчик, безумно скучая.

– Давайте валить, – сказала какая-то девочка. Остальные начали нетерпеливо перешёптываться.

– Просто подождите ещё немного! – сказала Мириам. – Она будет здесь с минуты на минуту.

Тайлер прожигал Мириам взглядом:

– Я так и знал, что она сдрейфит!

Тут раздался звонок в дверь. Все просияли, полные надежды.

– Девочка-панда! – воскликнул мальчик.

– Это Мэй! – завопила девочка.

– Это она! – закричали ребята.

– Слава Ктулху! – бросила Прия.

Тайлер кинулся к двери:

– Давно пора...

Он распахнул дверь. В дверях стояла Мэй, одетая в картонный костюм красной панды, который она надевала, когда проводила экскурсии по храму. Гости вечеринки в замешательстве уставились на неё.

– Чего... – сказал кто-то.

– Это шутка? – фыркнул другой.

– Эй! – сказала Мэй, тяжело переводя дух. – Как дела, дружбаны?

Тайлер шагнул вперёд, явно рассерженный:

– Что это на тебе надето?

Мэй усмехнулась и попыталась сделать вид, будто это часть плана.

– Привет, Тайлер... с днём рождения...

– Я плачу за красную панду, – буркнул Тайлер. – А не за этот мусор! Сделка отменяется!

– Подожди! – сказала Мэй, бешено приплясывая в своём костюме. – А так мусор умеет? – Она начала извиваться всем телом. – Ну же, ребята. – Она выполнила ещё одно танцевальное движение. – Баба сеяла горох! Баба сеяла горох...

Мириам, Прия и Эбби оттащили Мэй в сторону, и девчонки сбились вместе.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Мириам.

– Ребята, это сложно объяснить, – сказала Мэй. – Но просто... просто поверьте мне! Я больше не могу быть пандой. Мне очень жаль!

Мириам видела, что Мэй говорит серьёзно. Может, у Мэй неприятности с матерью?

– О’кей, хорошо, – сказала Мириам. – Всё нормально. Ты не обязана этого делать. О’кей, мы просто... Эм-м-м... что-нибудь придумаем...

– Я не пойду, – сказала Прия.

– Как? – воскликнула Мэй. – Ты не можешь не пойти! Джесси твоя вторая половинка!

Прия нахмурилась:

– Но у нас денег хватит только на три билета.

– Тогда я останусь дома, – сказала Эбби.

– Эбби, нет! – воскликнула Мэй. – Я останусь дома...

– Ребята, – сказала Мириам, – если мы не можем пойти все, то никто из нас не пойдёт. – Они были лучшими подругами. Они держались вместе. – Правильно?

Все вздохнули, зная, что Мириам права. Они наклонились друг к другу, чуть не плача. Их мечта ускользала от них. Мириам начала всхлипывать. Им придётся отложить своё превращение во взрослых... скажем, навсегда.

Мэй не могла этого вынести.

– Э-эх! Ладно! В последний раз.

«Какая такая беда может приключиться за час, верно?»

Она повернулась к Тайлеру и его гостям:

– Вы хотите панду? Вы получите панду! – Мэй воздела руки в воздух, и... фхум! Она превратилась в панду в облаке розового дыма. – Что нужно сказать новорождённому мальчику?

Мириам, Эбби и Прия радостно переглянулись. Все гости Тайлера ликующе закричали. Мэй взгромоздила Тайлера к себе на плечи, и вечеринка начала набирать обороты.

Кто-то увеличил громкость стерео. Праздничная музыка жахнула из динамиков. Мэй и её друзья делали всё возможное, чтобы Тайлер чувствовал себя звездой вечеринки. Тайлер наслаждался своим триумфом, пока все танцевали. Даже девочка-гот присоединилась к остальным. Вскоре Тайлер оказался посреди своего огроменного двора верхом на спине панды Мэй, он ухал и вопил, пока панда прыгала по лужайке на всех четырёх лапах.

– Быстрее! – приказал Тайлер. – Быстрее! Йеху!

Мириам, Прия и Эбби тоже прыгали.

– Я король мира! – выкрикнула Прия.

Толпа радостно заголосила. Мэй взлетела в воздух.

А у Мэй дома Мин провожала свою семью до храмовых ворот. Вечер затянулся. Если она услышит от матери ещё одно замечание о своей осанке, она просто взорвётся.

– Вы уверены, что вам будет хорошо в отеле? – спросила Мин.

– Сойдёт, – ответила тётушка Пинь. – По крайней мере, завтрак бесплатный.

– Отдыхай, – сказала тётушка Чень. – Ты выглядишь усталой.

– Спокойной ночи, сестричка! – сказала Хелен. – Попробуйте тот чай!

– Спокойной ночи, Мин, – сказала Лили.

– Спокойной ночи, – отозвалась Мин.

Бабушка вышла последней.

– Мин, сейчас очень важное время, – сказала она, прежде чем сесть в лимузин. – Мэй-Мэй сейчас как никогда нужна сильная рука. Не спускай с неё глаз.

Мин кивнула. Она добавила эту просьбу к сотне других, которые её мать успела высказать за этот вечер.

– Не спущу, – сказала она.

С этим бабушка ушла. Мин закрыла ворота и помедлила, наслаждаясь мгновением наедине с самой собой. Она выдохнула, а затем повернулась к дому, чтобы в последний раз проверить, как там Мэй-Мэй, прежде чем лечь спать. Она делала это почти каждую ночь.

Мин приоткрыла дверь в спальню Мэй. Она посмотрела на спящую дочь, лежащую под одеялом. Потянуло ветерком. Окно было открыто. Мин проскользнула в комнату и склонилась над кроватью, и тут она наступила на что-то, что хрустнуло у неё под ногой. «Ой! – Мин посмотрела вниз и увидела разбитую фотографию, на которой были сняты они с Мэй. – О нет!» Она опустилась на колени и начала собирать осколки битого стекла. Хорошо ещё, что она не порезалась. Она потянулась под кровать, чтобы подобрать ещё один осколок стекла, и тут она что-то заметила.

Она вытащила футболку с красной пандой. «Хм? – Она прочитала слоган. – Меховой ребёнок?»

Мин схватила прикроватную лампу и, включив её, нырнула под кровать Мэй. «Что?!»

В тайнике Мэй было полно мерча с пандами, её панда-фото и фанатские письма. А затем Мин увидела скомканные школьные задания с ужасными оценками. «Не может быть, чтобы это были работы Мэй-Мэй!» И там была огромная пачка денег! «Где могла моя дочь получить такие деньги?» И тут она заметила рекламную листовку по поводу дня рождения Тайлера с отдельной графой: появление девочки – красной панды. «Что за...»

Мин поднялась на ноги.

– Мэй-Мэй! Что всё это... – Она откинула покрывало и обнаружила груду игрушек Мэй. Уилфред молча смотрел на неё.

Тем временем на вечеринке у Тайлера Мэй и её лучшие подруги тусовались на крыше дома Тайлера. Когда все отвлеклись на торт, они ускользнули и нашли отличное место для отдыха – спасибо панде Мэй и её умению невероятно высоко прыгать. Отсюда открывался великолепный вид на вечернюю панораму Торонто.

Мэй, всё ещё в облике панды, сунула в рот кусок именинного пирога.

– Мы сделали это! – ликовала она. – Мы увидим «4 Town»! Еху!

– Да! – сказала Прия.

– Йоху! – повторила Эбби.

Девочки отдали друг другу салют кусками торта, слушая радио, которое они позаимствовали в доме Тайлера. Играла музыка с местной радиостанции.

– Эй! – донёсся снизу голос Тайлера. – Кто-нибудь видел Мэй?

Девочки пригнулись, а потом выглянули через край крыши, чтобы посмотреть, что происходит. Тайлер был во дворе с несколькими своими гостями и осматривал местность.

– Ничего себе, – сказала Прия. – Ну от тебя и воняет!

– Фи, – добавила Эбби. – Тоже мне цаца!

Эбби замахнулась, как будто собиралась бросить в Тайлера свою тарелку с тортом, но Мириам остановила её.

– Он того стоит, – удовлетворённо сказала Мэй. Она легла на крышу и расслабилась. Фуум! Мэй снова превратилась в девочку. Они откинулись назад и посмотрели на небо. Луна висела низко, большущая и яркая.

– Завтра, – сказала Мэй, – мы отправимся на концерт детьми, а вернёмся взрослыми.

Мириам вытянула руку:

– Просто мурашки по коже.

– Ммм, – сказала Прия. – Как вы думаете, чем пахнет Джесси?

Мириам мечтательно смотрела на небо.

– Молочным шоколадом и мокрой галькой.

– О да, – согласилась Эбби.

– Вау, – сказала Мэй. Она вытащила из кармана своего виртуального питомца. – Это случится, Робер-младший! – сказала она. – Ты наконец-то встретишь своего папу!

– И своих горячих дядюшек, – сказала Эбби.

Мириам повернулась к Мэй:

– А что, если тебе не делать этот ритуал? Что, если тебе оставить себе панду?

– Что?! – воскликнула Мэй.

– Посмотри на себя! – сказала Мириам. – Ты уже не та отличница, послушная девочка с метёлкой для пыли...

– ...которую мы почти и не видели, – перебила её Прия.

– Вот-вот! – поддакнула Эбби.

– Ты теперь настоящая бунтарка, – сказала Мириам.

– Ребята, – сказала Мэй, – я не могу всегда быть такой! Моя семья с ума сойдёт, и особенно моя мама. – Мэй почувствовала, как у неё упало сердце. – Все её надежды и мечты связаны со мной.

– Я знаю, – сказала Мириам, – но ты действительно изменилась, а ещё... Я горжусь тобой. Просто не избавляйся от всего этого, понимаешь?

– Ага, – сказала Эбби. – Если бы не ты, ничего этого не было бы. Ты бомба!

– Не то слово, – сказала Прия. – Ты бомба, Мэй.

– Нет, – сказала Мэй. – ТЫ бомба!

– МЫ ВСЕ БОМБЫ! – засмеялась Мириам.

– Да, да! – сказала Мэй, обращаясь к небу. – Мы бомба!

Они завыли и закричали луне и звёздам и затем все вместе взялись за руки.

– Робер, – сказала Мэй, – я люблю тебя! Мы идём к тебе!

– Йес! – сказала Прия.

– Мы потрясные, – согласилась Эбби.

– «4 Town»! – воскликнула Мириам. – Да!

Они пошевелили пальцами и обнялись. Друзья на всю жизнь!

Пока девочки обнимались, радио продолжало играть.

– Итак, друзья, – сказал диджей, – а теперь – «4 Town»! Мальчики приезжают в Торонто двадцать пятого! Так что покупайте билеты сейчас...

Девочки замерли.

«Двадцать пятого?» – Мэй показалось, что она ослышалась.

– И убедитесь сами, – продолжал диджей. – Они раскроют купол стадиона и будут выступать под красным лунным затмением! Это будет просто космос...

– Эбби, – сказала Мэй, – ты говорила, что концерт восемнадцатого.

Эбби вытащила из кармана листовку концерта:

– Да! Это он ошибается – смотрите! Восемнадцатое, Торонто!

Девочки собрались вокруг Эбби.

– Эээ, здесь написано Толедо, – заметила Прия.

Эбби разинула рот.

– Что? – Она принялась что-то бормотать по-корейски. – Где, чёрт возьми, этот Толедо?

– О нет... – сказала Мириам. – Концерт «4 Town» в тот же день, что ритуал?

Мэй – фхум! – превратилась в панду.

– Неееет! В тот же вечер? В тот же вечер? Как? – Она задыхалась.

– Мэй, – сказала Мириам. – Остынь!

– Ничего страшного, – сказала Прия.

– Ничего подобного! – вскричала Мэй. – Я не могу пропустить концерт «4 Town»! Мы так старались! – Она сжала голову лапами. – Ритуал! Я всех подведу! Нет-нет-нет...

– Эй! – крикнул Тайлер. – Девочка-панда!

Мэй застонала. Их засекли.

Девочки посмотрели вниз. Тайлер стоял на земле и кричал на них. Его гости собрались вокруг, привлечённые суматохой.

– Что ты там делаешь? – сказал Тайлер. – Мы хотим ещё покататься!

– Отвали, придурок, – сказала Мэй. – Я занята.

Некоторые из детей захихикали.

– О, чёрт! – сказал кто-то.

– И ты проглотишь это, Тайлер? – сказал другой.

Тайлер никак не мог сделаться посмешищем на своей собственной вечеринке. Теперь он покажет Мэй, кто здесь главный.

– Ты хочешь получить свои деньги? – сказал он. – Тогда давай сюда НЕМЕДЛЕННО!

У Мэй шерсть встала дыбом. Кем Тайлер себя возомнил? Это ведь у неё настоящий кризис!

– На фиг твои деньги и на фиг ТЕБЯ!

Кто-то из ребят ахнул. Мэй казалось, что глаза её горят синим пламенем. Подруги пытались оттащить её от края крыши.

– Мэй, – сказала Мириам, – давай просто уйдём!

Мэй зарычала.

– А как насчёт нашей сделки? – сказал Тайлер.

– Иди ты со своей сделкой! – сказала Мэй.

– Отлично! – крикнул Тайлер. – Убирайся отсюда. Возвращайся к своей психованной мамочке, в свой жуткий храм, УРОДКА!

Ещё больше ребят ахнуло.

Мэй не могла больше этого сносить. Она издала дикий рёв и спрыгнула с крыши.

Дети заголосили.

Друзья Мэй закричали, пытаясь остановить её:

– Мэй!

– Нет!

Мэй наскочила на Тайлера.

– Возьми свои слова обратно! – крикнула она. – Не смей так говорить о моей семье! Ненавижу тебя, НЕНАВИЖУ...

– Помогите! – закричал Тайлер. – Слезь с меня! Извини! Не делай мне больно! Извини!

Но было слишком поздно. Она замахнулась своей пушистой лапой и провела ею по его лицу.

– Мэй-Мэй! – Это была Мин. – Стой! Что здесь происходит?

Мэй подняла глаза и увидела, что её мать стоит над ней, задыхаясь от бега и сжимая ключи от машины. Глаза у неё были круглые от шока. Внезапно Мэй осознала, что именно сделала с Тайлером. Его щека кровоточила. О нет. Тайлер был напуган.

– Мне очень жаль, – рыдал он. – Слезь с меня... пожалуйста.

Мэй обернулась. Все, кто был на вечеринке, глядели на неё. В их глазах стоял страх.

Вскоре родители Тайлера стояли на парковке перед домом вместе с Тайлером и его гостями. Родители Тайлера гневно отчитывали Мин. Мэй, снова превратившись в девочку, стояла неподалёку с Мириам, Эбби и Прией.

Мама Тайлера кричала на Мин, защитным жестом обняв сына:

– Я не могу поверить, что вы позволяете своей дочери делать подобные вещи!

Отец Тайлера выглядел так, словно в любой момент готов позвонить в полицию.

– Вы понимаете, что она сделала с моим мальчиком?

– Мы живём в цивилизованном обществе! – добавила мама Тайлера.

– Мне очень жаль. – Мин опустила голову, принося извинения.

Мэй пристыженно наблюдала.

– Она никогда раньше не делала ничего подобного, – убеждала их Мин негромким примирительным голосом. – Я не знаю, что на неё нашло. Мне так жаль...

Отец Тайлера буравил Мин взглядом:

– Я не желаю слышать ваши извинения, ясно?

Родители Тайлера прошли мимо Мэй, словно она была невидимкой.

– Она животное, – сказала мама Тайлера.

– Ладно, вечеринка окончена, – сказал отец Тайлера. – Все расходитесь по домам!

Родители Тайлера увели его внутрь.

Когда гости разошлись, Мин подошла к Мэй. Мэй приготовилась к худшему, на сердце у неё было тяжело... но Мин прошла мимо.

Взгляд был нацелен на Мириам, Прию и Эбби:

– Я поверить не могу, девочки, что вы могли так её использовать!

– Что? – сказала Мириам, удивлённая, что такое могло прийти кому-то в голову.

– Но мы не... – сказала Прия.

– Ага, никогда! – сказала Эбби.

Мэй не могла поверить, в чём мать их обвиняет:

– Что...

– Я знала, что от вас надо ждать неприятностей, – сказала Мин, словно не слыша их. – Вбить все эти глупости в голову Мэй-Мэй! Выставлять её напоказ! И теперь она лжёт, уходит из дома... она НАПАЛА на беззащитного мальчика! Вы думаете, это всё шутка? Вы знаете, насколько это опасно?

Мириам попыталась вставить слово:

– Мы не хотели... М-мы просто хотели посмотреть на «4 Town».

– «4 Town»? – перебила Мин. – Вы манипулировали ею ради этих непотребных хулиганов?

– Нет, – сказала Мириам. – Она хотела...

– Не валите вину на неё! – отрезала Мин. – Она хорошая девочка, и вы использовали её в своих интересах!

– Мэй! – воскликнула Мириам. – Скажи ей.

Трое друзей уставились на Мэй, ожидая, что она оправдает их.

Мэй посмотрела на маму. Она не могла разочаровать её сильнее, чем уже вышло. Она ударила мальчика, пролила кровь. Тайлеру не понадобятся швы, но разве можно терзать кого-то на глазах у своей любящей мамы... особенно после всего, что мать сделала для неё, Мэй, и для её будущего. Что она за неблагодарная дочь! Нет, поправка. Как Мэй могла превратиться в такую малолетнюю преступницу? Худший кошмар своей матери. Нет, она не могла... она не могла стать разочарованием для своей матери. Мэй отвернулась от своих друзей.

– Что? – недоверчиво воскликнула Прия.

– Подруга! – сказала Эбби. Мириам не могла смотреть на Мэй.

– Пойдём, Мэй-Мэй, – подтвердила Мин. – Пойдём. – Она протянула руку, и Мэй взяла её.

В машине Мэй села на пассажирское сиденье и молча смотрела прямо перед собой, пока Мин заводила двигатель. Мин съехала с подъездной дороги и свернула на улицу. Мириам, Прия и Эбби остались позади. Мэй не могла поверить, что она так поступила со своими друзьями. Мэй взглянула на Мин, та сосредоточенно смотрела на дорогу. Выражение её лица было непроницаемым. Затем Мин протянула руку и накрыла ладонью руку Мэй. По крайней мере, её мать всё ещё верит в неё. Но за это пришлось заплатить.

Мириам, стоя на подъездной дороге к дому Тайлера, провожала взглядом отъезжающую машину. Затем она заметила что-то на земле, там, где стояла Мэй. Это был Робер-младший, виртуальный питомец Мэй.

Прошла неделя. Фанаты толпились вокруг стадиона, на котором должен был пройти концерт «4 Town», они встали лагерем, чтобы получить лучшие места. Плакаты с мальчиками из группы были повсюду, а гигантский электронный рекламный щит горел надписью «СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ “4 Town”».

Мириам, Прия и Эбби подошли к окошечку кассы. Они всё-таки решили пойти на концерт без Мэй. Лучшие подруги держатся друг за друга, а Мэй теперь нельзя было назвать одной из них.

Жизнерадостный кассир поприветствовал их:

– Здрасте-мордасте. Сколько вам билетов?

Девочки посмотрели друг на друга и тяжело вздохнули. Они всё ещё скучали по Мэй, им её не хватало. Мириам сунула наличные в кассу:

– Три, пожалуйста.

В храмовом дворе Мэй сидела с господином Гао и со своей семьёй за обеденным столом. Вечер был прекрасный. Она подняла глаза и увидела гигантскую цифру четыре, переливающуюся в небе. Мэй вздохнула. Она знала, что это проекция с концерта.

Цифру заметила не только Мэй. Бабушка в ужасе указала на неё:

– Что ЭТО?

Родственники перестали разговаривать и подняли глаза.

– Хм... Я думаю, что это со стадиона, матушка, – сказала Мин.

Бабушка покачала головой:

– Четыре – несчастливое число.

– Знаешь, –сказала Лили, – у Вивиан дата рождения должна была быть четвёртого, но я продержала её до пятого...

– Тихо, Лили, – перебила её бабушка. – Надо спешить! Пора начинать ритуал.

Господин Гао заметил, что Мэй выглядит не очень хорошо:

– Нервничаешь, Мэй-Мэй?

– Немного, – сказала Мэй.

– Я уже пятьдесят лет шаман, – сказал господин Гао. – Всё пройдёт без сучка, без задоринки.

– Спасибо, господин Гао, – сказала Мэй.

– И почти безболезненно, – добавил он.

– Постойте, – обеспокоенно сказала Мэй. – Что значит «почти»?

Бабушка звякнула палочками о стакан.

Все сразу замолчали.

Она откашлялась:

– Давным-давно духи благословили женщину из нашего рода великим испытанием. Мэй-Мэй, сегодня пришла твоя очередь.

У Мэй задрожали колени. Ей не нравилось, как тётушки и мать смотрят на неё.

– Как и все женщины за этим столом, – продолжала бабушка, – ты изгонишь зверя, таящегося внутри, и наконец станешь собой. Пусть Сунь Йи направит тебя и сохранит.

– Точно так! – воскликнула тётушка Пинь.

– Верно, – поддакнула тётушка Чень.

– Мммм, – присовокупила Хелен.

– Не профукай свой шанс, – напутствовала Лили.

Колени у Мэй задрожали сильнее.

Мин ободряюще улыбнулась Мэй.

Господин Гао смотрел на висящую в небе полную луну:

– Время почти пришло. Красная луна вот-вот вступит в свою силу.

Женщины начали убирать со стола. Мин повернулась к Мэй:

– Мэй-Мэй, иди, приготовься.

– Да, мама. – Мэй встала из-за стола и прошла мимо отца, прибиравшегося на кухне. Он улыбнулся ей. Мэй подумала, ну почему она не пошла в отцовскую родню? Она улыбнулась в ответ.

Но как только она пошла дальше в свою комнату, её улыбка испарилась. Цзинь заметил это.

– Цзинь! – позвала бабушка. – Помогай!

Цзинь поспешил выполнить приказ бабушки. Он забрал складные стулья со двора и вернул их в подвал. Когда он ставил их в угол, он наткнулся на стол, и на пол упала видеокамера. Видоискатель открылся, и началось воспроизведение.

Из камеры доносились звуки смеющейся со своими друзьями Мэй.

Цзинь поднял камеру и поправил очки, чтобы лучше видеть.

– Хм, – только и сказал он, глядя, как Мэй битбоксит и поёт с друзьями.

Цзинь поднял глаза к потолку, к комнате Мэй.

В своей спальне Мэй стояла перед большим зеркалом. На ней было белое церемониальное платье. Она приколола к волосам цветок. Вдруг перед её глазами промелькнуло искажённое ужасом лицо Тайлера. Она услышала свой крик: «НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!»

Мэй ахнула. У неё заколотилось сердце. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и натянуто улыбнулась. Ей нужно оставаться спокойной и сосредоточиться на ритуале.

Кто-то постучал в её дверь.

– Войдите, – сказала Мэй.

Это был Цзинь.

– Привет, папа, – сказала Мэй, когда он вошёл. – Я почти готова.

Цзинь протянул видеокамеру:

– Это ты сняла?

Улыбка исчезла с лица Мэй, когда она протянула руку за камерой. В видоискателе она предстала во всём своём пандовом великолепии, она обнимала своих друзей.

– Сейчас я всё сотру.

Цзинь убрал камеру.

– Что? Мы были такими глупыми, – объяснила Мэй. – Панда опасна. Неконтролируема.

– Ты говоришь прямо как твоя мать, – сказал Цзинь. – Что она рассказала тебе о своей панде?

– Ничего такого. – Мэй вздохнула. – Она не желает об этом говорить.

– Она была очень разрушительной, – припомнил Цзинь. – Чуть не разнесла полхрама.

У Мэй глаза на лоб полезли:

– Ты... ты видел это?

– Только один раз. Они с твоей бабушкой тогда сильно поссорились.

– Из-за чего? – спросила Мэй.

Цзинь указал на себя.

Мейлин была ошеломлена.

– Твоя бабушка меня не одобряла, – объяснил Цзинь. – Но ты бы видела свою маму. Она была... невероятной.

У Мэй горели щёки. Как же ей хотелось быть такой же невероятной, как её мать.

– Но... Я монстр.

Цзинь посмотрел на воспроизводящееся видео.

– Люди бывают весьма неоднозначны, Мэй. Какая-то их часть может быть... нелицеприятной. Но дело не в том, чтобы отталкивать от себя всё плохое. Нужно найти всему своё место и примириться с собой.

Он передал камеру дочери.

– Мэй, сотри это, если хочешь. Но эта ты – одна из твоих сторон. И она, – он замолчал, посмеиваясь, – развеселила меня.

Мэй посмотрела видео. Там была панда Мэй в окружении своих хохочущих лучших подруг. Она высыпала себе в пасть снеки, а затем крепко обняла девчонок.

– Мэй-Мэй! – позвала Мин.

Мэй спрятала видеокамеру, прежде чем Мин открыла дверь. Она выглядела встревоженной.

– Пора, – сказала Мин.

Мэй последовала за своими родителями во двор храма, совершенно преобразившийся для ритуала. Воздух был напоён благовониями. Фонари и сотни свечей освещали вечернее небо. Бабушка, тётушки, господин Гао – все ждали Мэй. Мэй почувствовала, как мурашки страха побежали по всему телу.

Господин Гао шагнул вперёд.

– Просто следуй моим указаниям, – сказал он, – и не забывай дышать.

Он повёл её вниз по ступеням к собравшимся родственникам. Мэй встала на колени, и господин Гао нарисовал вокруг неё мелом широкий круг. Мэй глубоко вздохнула. Вот и всё.

– Главное, не выходи из круга, поняла? – негромко сказал он. – Пока светит красная луна, астральное царство будет открыто. А этот круг – дверь.

Господин Гао подал знак тётушке Чень, и та ударила в старинную поющую чашу. Остальные тётушки, каждая со своим традиционным китайским инструментом, подхватили ритм. Они начали петь на кантонском диалекте.

– Что они поют? – спросила Мэй.

– Дверь откроется, если мы будем петь от всего сердца. И неважно что. Мне нравится Тони Беннетт, но твоя бабушка... она привержена старой школе. А теперь сосредоточься на их голосах... пусть они тебя направляют.

Мэй сделала, как ей было сказано, и закрыла глаза. Вскоре круг начал светиться.

Господин Гао держал в одной руке меч, а другую руку воздел к небу.

– О, Сунь Йи, – произнёс он нараспев, – досточтимая прародительница, услышь нас сейчас!

В небе началось красное лунное затмение. Луна стала тускло краснеть.

– Проведи эту девочку сквозь её внутреннюю бурю, – сказал господин Гао.

Алая луна наливалась силой, заливая всё своим красным светом. Вокруг них закружил ветер. Фонари закачались. Мэй на мгновение открыла глаза, когда её тело начало медленно отрываться от земли.

– Громче, – приказал господин Гао. – Громче!

Все повиновались.

– Верни красный дух туда, откуда он пришёл! – выкрикнул господин Гао.

Он поднял свой меч. Сфокусированный луч красного лунного света преломился от драгоценного камня на рукояти и упал на Мэй. Её тело окутали пряди энергии. И тогда круг вспыхнул ослепляющим светом.

Мэй открыла глаза. Она увидела, что стоит в зелёном бамбуковом лесу. Над ней плыла красная луна. Внезапный порыв ветра поднял перед ней ворох листьев. Затем ветер мягко подтолкнул Мэй.

В лесу было тихо. Девочка шла среди деревьев вслед за кружащими в воздухе листьями. Наконец она вышла на прогалину. Её поводыри соединились с другими листьями, поднимавшимися с земли, переплелись с ними. Мэй заслонила глаза от разлившегося над ней яркого света. Затем свет опустился, и явилась...

– Сунь Е, – прошептала Мэй.

Она поклонилась ослепительной женщине в царственном одеянии. Длинные волосы Сунь Йи плыли у неё за спиной, развеваемые ветром.

Сунь Е ответила на поклон, а затем очертила лентой широкий круг. Круг сделался мистическим зеркалом.

Мэй воззрилась на своё отражение. Оно выглядело в точности как её человеческое «я», только у неё снова были тёмные волосы. Мэй подняла руку, чтобы дотронуться до зеркала. Оно дрогнуло от её прикосновения, как вода. Её рука прошла сквозь зеркало, и с другой стороны к ней потянулась призрачная лапа красной панды.

Мэй ахнула. Она отдёрнула руку и посмотрела на Сунь Йи, ожидая указаний, но лицо прародительницы было непроницаемо.

Мэй протянула вперёд обе руки и шагнула к зеркалу. Когда она ступила сквозь зеркало, её образ начал разделяться надвое. Зеркало раскалывало её, словно призма. Слева была панда Мэй. Справа была Мэй в своём человеческом облике и с тёмными волосами. Мэй стиснула зубы и двинулась дальше. Она справится. Она должна это сделать.

Во дворе семья Мэй и господин Гао продолжали петь. В центре светящегося круга тело Мэй по-прежнему левитировало. Оно начало извиваться в борьбе.

Мин и Цзинь, не переставая петь, обменялись озабоченными взглядами. Мин спрашивала себя, хватит ли Мэй сил, чтобы пройти ритуал.

На астральном плане Мэй продолжала пробиваться через зеркало. Она вскрикнула. Её охватила боль, подобно которой она никогда раньше не испытывала. Боль исходила из глубин её души и громовыми раскатами прокатывалась по телу. Её красная панда завыла. Зеркало разделяло их, но они были так крепко связаны, что разделение было настоящей мукой.

Во дворе господин Гао поднял талисман, в точности такой же, как талисман Мин. Дух панды взревел, когда его вытянуло из Мэй и затянуло в талисман.

– Мэй-Мэй! – воскликнула Мин. – Ты справишься. Продолжай идти!

Но Мэй не слышала свою мать. Она слышала лишь оглушительный рёв своей панды, оставшейся позади теперь, когда она почти пробилась на другую сторону этой волшебной границы. Ещё шаг, и Мэй, может быть, пройдёт зеркало насквозь. Она бросила последний взгляд на красную панду по другую сторону. Ей явно было больно. Они встретились взглядами. Калейдоскоп всех невероятных моментов, которые Мэй пережила в облике панды, промелькнул у неё в голове. Она поняла, что хотя панда иногда злилась и выходила из-под контроля, она была полна радости, волнения, доброты и любопытства. Глаза Мэй расширились. Она вспомнила слова своего отца. ЭТО и есть она настоящая – со всеми своими взлётами и падениями, со всем хорошим и плохим. Панда была ОНА. И она не может так запросто отказаться от самой себя.

– Не-е-ет! – закричала Мэй. Она разом остановилась и бросилась обратно. Она побежала к своей панде.

Фхум! Земля вокруг храма задрожала, воздух наполнился красным дымом. Все были отброшены прочь от круга. Сквозь дым показалась большая фигура. Это была панда Мэй во всей своей красе.

Мэй в восторге смотрела на себя. Она снова была пандой! Её семья все ещё была дезориентирована клубами дыма.

– Что это было? – спросила Хелен.

Дым начал рассеиваться, и бабушка ахнула при виде панды Мэй. Тётушки Мэй были шокированы, а Мин в ужасе уставилась на дочь.

– Мэй-Мэй! – воскликнула Мин, обращаясь к ней. – Всё нормально! Мы можем всё повторить заново.

Мэй отпрянула.

– Мэй-Мэй? – сказала Мин.

– Я не буду от неё избавляться, – сказала Мэй.

Бабушка не могла поверить своим ушам:

– Что она сказала?

Все забормотали, изливая своё удивление и разочарование.

– Я не буду от неё избавляться! – повторила Мэй.

Она повернулась и побежала.

– Мэй-Мэй! – крикнула Мин.

– Остановите её! – скомандовала бабушка.

Все бросились вперёд и схватили Мэй. Мин умоляла дочь:

– Что ты делаешь? Нет, Мэй-Мэй!

– Пустите! – просила Мэй, вырываясь из рук семьи.

– Что на тебя нашло? – воскликнула Мин.

Мэй пытались удержать в воротах храма, но она сопротивлялась.

– Мэй-Мэй! – крикнула бабушка. – Слушайся свою мать!

– НЕТ! – Мэй упёрлась. Наконец она дёрнулась изо всех сил, и все попадали навзничь. Талисман, висевший на шее Мин, упал на землю и пошёл трещинами!

– Я иду на концерт! – Мэй закричала и со всех ног бросилась в ворота храма.

– Вернись! – крикнула Мин.

Мэй даже не замедлилась.

Мин сжала кулаки, от ярости едва переводя дух.

– Это катастрофа, – сказала бабушка. – Невероятно! Как она могла так поступить? Мин! Как ты могла допустить такое? Она вышла из-под контроля! Мин! Ответь мне! Что нам делать с Мэй-Мэй? Её жизнь разрушена... навсегда!

Мин почувствовала, как кровь приливает к ушам. Её треснувший талисман начал светиться красным. Неужели к этому свелась вся её жизнь? Изо дня в день стараться, растить ребёнка, чтобы тот в одно мгновение отшвырнул все её труды... ради кучки... поющих недоумков?

Цзинь подбежал к Мин:

– Мин, всё в порядке.

Талисман Мин раскололся. Она поднялась на ноги.

– Как она могла... как она могла поступить так со своей собственной матерью?

Ветер гулял по двору. Семья ошарашенно смотрела, как яркий свет вырвался из талисмана Мин. Из клубов дыма сложился красный силуэт. Это был дух красной панды Мин – огромный и разъярённый! Исполинский дух прыгнул на навершие храмовых ворот, посмотрел вниз на Мин своими горящими белыми глазами, а затем бросился к ней. Мин упала на землю без чувств. Её тело поднялось в воздух и начало светиться.

– Мин? – сказал Цзинь.

Бабушка закричала.

Вдруг Мин пришла в сознание и крикнула в ярости:

– МЭЙ-МЭЙ!

Тем временем панда Мэй мчалась по самой середине улицы, направляясь на концерт «4 Town». Случайные прохожие, видевшие гигантскую панду, разбегались.

Мэй едва их замечала:

– Простите!

Автомобильный гудок напугал Мэй. Она – пуф! – превратилась в девочку, но при этом её подкинуло высоко в воздух и выбросило прямо под машины.

«Это было странно, но КРУТО!» – подумала Мэй. Она с восторгом поняла, что может использовать мощь своего превращения как турбоускоритель. Она попробовала снова пуфнуть и приземлилась на соседнюю крышу. Голуби разлетелись во все стороны. Она засмеялась и снова – пуф! – превратилась в панду. Она пролетела по воздуху и увидела впереди кружащие прожекторы стадиона. Она ринулась вперёд, нырнула в отверстие в куполе и упала в толпу внизу. Она увидела своих лучших подруг и спикировала к ним. В последний момент, прежде чем упасть на землю, Мэй превратилась обратно в девочку и благополучно приземлилась рядом с Мириам, Прией и Эбби.

Подруги закашлялись от дыма.

– Мэй? – сказали Мириам и Прия.

– МЭЙ? – воскликнула Эбби. – Ты здесь!

– Что ты здесь делаешь? – сказала Мириам. Мэй посмотрела на своих друзей, переводя дух.

– Я не смогла сделать это. Панда – часть меня. И вы, ребята, тоже.

– Мэй, ты всё равно бросила нас под автобус. – Мириам повернулась к Мэй спиной.

– Я знаю, и мне очень жаль, – сказала Мэй. – Я всю жизнь была вроде как одержима одобрением мамы. Я не могла потерять его. – Она прослезилась. – Но потерять вас, ребята, было ещё хуже!

– Тем хуже для тебя, – сказала Мириам. – Потому что ты именно это и сделала. – Но как только эти слова сорвались с её губ, Мириам захотелось, чтобы они снова стали командой.

Сердце Мэй разбилось.

Внезапно Мэй расслышала еле уловимый писк среди шума толпы. Бип! Бип!

Глаза Мэй расширились. Это же...

– Робер-младший?

Прия улыбнулась:

– Мириам заботилась о нём двадцать четыре часа в сутки!

– И пела ему колыбельные каждую ночь, – сказала Эбби.

Мириам закрыла им рты ладонями.

– Нет, ничего подобного! Они всё врут, – сказала она Мэй.

Бип! Бип!

Мириам застонала и вытащила виртуального питомца у себя из кармана.

– Держи. Нашла его у Тайлера.

Мэй посмотрела на Робера-младшего, а затем на Мириам.

– «4 Town» навсегда?

Мириам не выдержала и сдалась:

– «4 Town» навсегда.

Мэй и Мириам обнялись. Эбби и Прия присоединились к ним, и объятие стало ещё более уютным.

– «4 Town» навсегда, – сказали они.

Пока они обнимались, Мириам заметила в толпе знакомого мальчика:

– Это Тайлер?

Девочки разомкнули объятия.

Тайлер стоял рядом, обвешанный с головы до ног сувенирами группы «4 Town». Он ахнул, заметив знакомых.

– Тайлер? – сказал он низким голосом. – Кто такой Тайлер? Я не знаю...

– Ты... тоже... «пацан»? – спросила Мэй.

Тайлер замер.

Девочки взвизгнули и обняли его.

– Поверить не могу! – сказала Мириам.

– МОЙ БОГ. Добро пожаловать в братство, – сказала Прия.

– АГА! – воскликнула Эбби.

– Он один из нас! – сказала Мэй.

– Да как скажете, – сказал Тайлер.

Девочки наконец отпустили его. Мириам снова повернулась к Мэй:

– Твоя мама, наверное, совсем взбесилась.

– Какая разница? – сказала Мэй. – Что она сделает, запрёт меня дома?

Девочки рассмеялись.

В этот момент огни над стадионом разом потускнели. Толпа взревела. Концерт начинался! Толпа скандировала: «“4 Town”! “4 Town”! “4 Town”!»

– Вот оно! – вскричала Мириам, хватая Тайлера за плечи и тряся его.

– Это по-настоящему? – воскликнула Прия.

– Девчонки! – сказала Мэй, почти теряя сознание. – Держите меня!

Друзья Мэй окружили её, все крепко вцепились друг в друга, все были на взводе. Загорелся большой экран, и начался обратный отсчёт.

– Четыре! – кричала толпа. – Три... два... один!

Драматический свет высветил пять клеток, медленно поднимающихся из пола сцены.

– Да! – выкрикнула Мэй. Один за другим участники «4 Town» выскакивали из клеток и приветствовали своих фанатов. Первым появился Аарон Т.

– Ой, БОЖЕ мой! – закричала Мириам.

Следующим был Аарон 3.

Тайлер крикнул:

– Да! Зед! Я люблю тебя, чувак!

Следующим был Тхе Янг.

Эбби провозгласила о своей любви на корейском.

Затем вышел Джесси и послал воздушный поцелуй толпе. Прия растаяла:

– Да! Джесси!

Оставалась только одна клетка...

Она раскололась, и вышел Робер.

– Торонто! – выкрикнул он. – Кто знает, что здесь происходит?

Мэй и её подружки вцепились друг в друга – глаза у них выпучились, лица вспотели, сердца бешено колотились.

– Ты знаешь, что происходит! – закричали они хором.

Но Мэй и её друзья и не подозревали, что на самом деле происходило в Торонто. Вдали громадная тёмная фигура высилась над зданиями города. И когда она двинулась вперёд, земля задрожала.

Бууум.

Бууум.

Бууум.

Мэй и её друзья присоединились к толпе, снова взорвавшейся шумными аплодисментами, и затем началась песня. «А ну-ка раз! Два! Три!» – Робер и его товарищи по бой-бэнду развернули крылья и поднялись в воздух, подвешенные на тросах, закреплённых на лесах над сценой. Они были похожи на ангелов, парящих в воздухе.

«Это рай», – подумала Мэй. Толпа обезумела.

Робер протянул руку и начал петь. Мэй казалось, что он поёт для неё. Мэй и её друзья стали проталкиваться сквозь кричащую толпу вперёд. Мэй нужно было добраться до Робера. Каким-то чудом им удалось пробиться к краю сцены. Друзья Мэй подняли её, и Мэй протянула руку Роберу.

Его глаза встретились с её глазами, он по-прежнему протягивал руку. Мэй почти не дышала. Вот сейчас кончики их пальцев соприкоснутся...

– МЭЙ-МЭЙ! – проревел голос гигантской панды, похожий на голос Мин. Мэй посмотрела вверх, совершенно сбитая с толку. Ужасающая морда красной панды возникла в проёме купола! Друзья Мэй и все на стадионе закричали, в том числе и сами «4 Town».

– Мама? – воскликнула Мэй. Мин взревела, а затем упала на сцену с невероятным глухим ударом. От этого удара мальчики из «4 Town» закачались на своих тросах. Когда осела пыль, стало ясно, насколько громадна была Мин. Вытянувшись в полный рост, она едва не задевала головой крышу. И она испустила оглушительный рёв.

Толпа завопила и начала разбегаться. Мэй от ужаса ничего не видела. Это не может быть её мама. Она повернулась и побежала к выходу. Её друзья не отставали ни на шаг.

Мин снова заревела, сотрясая стадион.

Внезапно Мэй услышала голос отца:

– Мэй!

Она повернулась и увидела Цзиня, господина Гао, бабушку и тётушек, бегущих сквозь массы людей. Они подлетели к ней.

– Папа? – сказала Мэй.

– Мы должны спасти твою мать! – воскликнула бабушка.

– Она чокнулась! – сказала тётушка Чень.

– Мэй, – сказал Цзинь. – Мы должны снова провести ритуал.

– Мы должны вернуть ей человеческий облик, – сказала Хелен.

Над ними проплыла гигантская тень. Мэй повернулась и увидела огромную лапу, спускающуюся за ней...

– Мэй-Мэй! – взревела Мин.

Мэй закричала и попыталась убежать, но было слишком поздно. Лапа схватила её.

– Нет! – крикнула Мэй, когда её подняло в воздух.

– Мин! Это твоя дочь! – закричала Лили.

– Мэй! – вскрикнул Цзинь.

Мэй билась в лапище Мин.

Мин пригвоздила её взглядом:

– У вас большие проблемы, юная леди!

Мириам, Прия, Эбби и Тайлер замахали руками, вопя во всё горло.

– Госпожа Ли! Нет! Стойте! – завопила Мириам.

– Оставьте её в покое! – сказала Прия.

– Не трогайте её! – сказала Эбби.

– Отпустите её! – выкрикнул Тайлер. – Вы... Момзилла! Вы... психованный коврик для душа!

Мэй изо всех сил пыталась вырваться, но хватка панды Мин была непомерно крепкой.

Мин повернулась к сцене. Её голос сочился яростью:

– Я закрываю этот балаган прямо сейчас!

Мин схватила и сдёрнула гигантскую эмблему «4 Town». От этого резкого движения застрявшие в своих подвесах участники группы опять закачались из стороны в сторону.

– НЕТ! МАМА! – воскликнула Мэй.

Мин повернулась и закричала вслед убегающим зрителям.

– Все идите домой! – велела она. – Где ваши родители? И оденьтесь наконец!

Она бросила на пол эмблему «4 Town», а затем посмотрела на Мэй в своих объятиях:

– Это не ты.

Мэй посмотрела на мать. Концерт был разрушен. Её мечты были разрушены. И разрушителем была собственная мать.

Глаза Мэй загорелись красным.

– Это... это Я!

Фхум! Мэй взорвалась, принимая форму панды. Затем она широко открыла рот и укусила мать за лапу. Сильно.

Мин, взревев от боли, ослабила хватку. Семья не сводила глаз со стремительно падающей Мэй. Бабушка и Цзинь ахнули.

За несколько мгновений до удара Мэй снова – пуф! – превратилась в девушку, смягчив себе приземление. Её друзья и семья бросились к ней.

– Мэй! – сказал Цзинь. – Ты в порядке?

Все тётушки и друзья Мэй заговорили разом:

– Ну и ну!

– Мэй-Мэй!

– Ты не ударилась?

Мэй едва заметила свое падение. Она обратилась обратно в панду и напустилась на Мин.

– Я больше не твоя маленькая Мэй-Мэй! Я СОВРАЛА, МАМА! – крикнула она.

– Что? – опешила Мин.

– Это была моя идея – устроить аферу с пандой! – крикнула Мэй. – И моя идея пойти к Тайлеру на вечеринку! Это всё я! Мне нравятся мальчики! Люблю громкую музыку! Я люблю грязные танцы! Мне тринадцать! СМИРИСЬ С ЭТИМ!

Семья и друзья Мэй были шокированы.

Мин на мгновение замерла, а затем откинула голову назад и издала громовой рёв.

– Ритуал! – воскликнула бабушка. – Все на свои места! Мэй-Мэй! Не давай ей расслабиться!

– О, я не дам ей расслабиться, – бросила Мэй, прежде чем с рыком броситься к матери.

– Где Цзинь? – сказала бабушка. – Цзинь!

Цзинь трусцой обегал стадион с меловой тележкой для разметки бейсбольного ноля, рисуя большущий круг для своей гигантской панды-жены.

– Мэй! Удерживай её в кругу! – крикнул он.

Господин Гао посмотрел вверх. Затмение красной луны подходило к концу. С решительным видом он двинулся вверх по ступенькам стадиона. Учитывая огромные размеры Мин, ему нужно было подняться на более высокую точку для проведения ритуала.

Мин попыталась схватить Мэй, но Мэй уворачивалась, играя со своей матерью.

– Вернись немедленно! – велела Мин, махнув ей лапой. – Думаешь, ты такая взрослая? Лжёшь мне? Кусаешь меня? Как ты можешь вести себя так... так пошло?

– О, это ещё ничего, – возразила Мэй. – Хочешь посмотреть на пошлость? – Мэй повернулась, выставила зад и начала... исполнять тверк.

– Стой! Нет! – взревела Мин. Видение того, как извивается её дочь, жгло ей глаза. – Что ты делаешь? Кто тебя этому научил? Прекрати это! Прекрати!

– Тебя это беспокоит? – сказала Мэй. Её друзья заухали и закричали, а Мэй продолжила танцевать.

Цзинь промчался мимо, замыкая круг. Он крикнул бабушке и тётушкам:

– Начинайте петь. Сейчас!

– Дамы! – Бабушка подошла к меловой линии и начала петь. Тётушки поспешили присоединиться к ней.

Мэй продолжала свои дикие танцы, отвлекая мать.

Бабушка смотрела на круг. Он почти не мерцал.

– Пойте громче!

– Мы пытаемся! – сказала тётушка Чень.

Мириам с тревогой наблюдала за происходящим вместе с Прией и Эбби, но затем она что-то услышала. Она повернулась и увидела вдали, как мальчики из «4 Town» освобождаются от подвесов.

– Пошли, – сказал Робер. – Идёмте отсюда!

Лицо Мириам просияло.

– Вперёд! – сказала она своим друзьям. Все бросились к «4 Town».

Мэй увидела, как мерцает круг, и удвоила усилия, чтобы выиграть время для своей семьи. Она быстро затрясла своей пушистой тушей. «Посмотри на это, мама! ПОСМОТРИ НА ЭТО!»

– Прекрати! – взревела Мин. – Прекрати-и-и! – Мин вихрем отвернулась и закрыла глаза. Её хвост рассёк воздух и ударил прямо по Мэй. Бабушка и тётушки успели вовремя пригнуться.

Мэй схватила хвост панды Мин и полезла по нему.

– Всё, что я хотела... это просто пойти... на концерт! – закричала она.

Мин завертелась юлой, пытаясь схватить Мэй. Но Мэй – пуф! пуф! – всё время превращалась из девочки в панду и снова в девочку, взлетая каждый раз всё выше и выше и уклоняясь от чудовищных лап своей матери.

– Я никогда не ходила на концерты, – заявила Мин. – Я ставила свою семью на первое место. Я старалась быть хорошей дочерью!

Эти слова задели Мэй. Она снова обернулась пандой и прыгнула на мохнатое лицо матери.

– Ну, ИЗВИНИ, а я НЕ ИДЕАЛЬНАЯ! – закричала она, цепляясь когтями за мех Мин.

Она снова превратилась в девочку, подскочив в воздух и плача горькими злыми слезами.

– Извини, что я недостаточно хороша! Извини, что я никогда не буду такой... КАК ТЫ!

Фууум! Она снова превратилась в панду и бросилась к матери. Мэй боднула Мин головой прямо между глаз. Мин взревела от боли.

Мэй рикошетом отлетела от головы матери и пронеслась по воздуху. Она сильно ударилась оземь, перекувырнулась и остановилась. Пуф! Она снова обернулась девочкой. Она подняла голову в совершенном ошеломлении.

Её мать пошатнулась и рухнула на землю, сотрясая весь стадион.

Мэй ахнула. Мать лежала на спине, ни жива ни мертва.

– О нет! – воскликнула Мэй. И тут она посмотрела на круг. Тело её матери почти полностью находилось за его пределами.

Круг потускнел, а затем погас.

– Мама, мама! – закричала Мэй. Она посмотрела на небо и увидела, что красная луна уходит.

Когда пыль осела, Цзинь, бабушка и тётушки увидели последствия битвы между Мэй и Мин. Они были поражены.

Мэй – пуф! – превратилась в панду и подбежала к матери.

– Мама! Ты должна быть в круге! – Она пыталась затащить Мин, но та не сдвинулась с места. – Очнись! – крикнула Мэй. – Прости меня, мама... – Она зашла слишком далеко. Её мать была права. Это была не она. Она была не из тех, кто причиняет боль собственной матери. – Ну же, давай же... пожалуйста!

Грудь Мин поднялась со вздохом, но она не ответила.

Мэй напрягла все свои силы:

– Пожалуйста!

Бабушка знала, что ей необходимо сделать. Работа была неподъёмной для одной панды. Её дочь нуждалась в ней. Она была нужна и внучке. Она глубоко вздохнула.

– Сунь Е, – сказала она, – дай мне силы. – С этими словами она подняла руку в воздух, сорвала с запястья браслет и разбила его о землю.

Фхууум! Когда дым рассеялся, из него показалась элегантная бабушка-панда.

Мэй, рыдая, тянула мать. Она не могла сдаться.

Вдруг она почувствовала, что рядом с ней кто-то есть. Она обернулась. Это была ещё одна красная панда.

– Тяни, Мэй-Мэй! – приказала бабушка.

– Бабушка? – сказала Мэй.

– Я не потеряю дочь! – Бабушка прикрикнула на тётушек Мэй: – Эй, не стойте там!

Женщины посмотрели друг на друга, а затем бросились вперёд, хватая свои нефритовые талисманы и разбивая их о землю.

Пуф! Пуф! Пуф! Пуф! Все они стали пандами.

Мэй была ошеломлена.

– Освободи место для старших, Мэй- Мэй, – сказала тётушка-панда Чень, ухватив Мин за хвост.

– Мы с тобой, – сказала тётушка-панда Пинь.

– Что вы делаете? – воскликнула Мэй. – Что вы станете делать, если не сможете превратиться обратно?

– Мы нужны твоей маме, – ответила панда Хелен.

– Она наша семья, – сказала панда Лили.

– Меньше болтайте, больше тяните! – велела бабушка.

– От этого меха так щекотно, – сказала панда Лили.

– Тихо, Лили! – отрезала бабушка.

Бессознательное тело Мин заскользило, фут за футом, в сторону круга. Бабушка и тётушки затянули напев.

Тем временем господин Гао вскарабкался к самому верху стадиона. Он посмотрел вниз, почти не слыша людей внизу.

– Пойте от всего сердца! – крикнул он.

Цзинь услышал голос господина Гао сверху. Круг замерцал, но этого было недостаточно.

– Громче! – крикнул Цзинь. – Круг не работает!

Затем Мэй услышала знакомый ритм битбокса. Продолжая тащить мать, она обернулась и взглянула на своих друзей, стоявших за пределами круга. Тайлер отбивал ритм брошенными кем-то барабанными палочками, а Мириам, Эбби и Прия битбоксили.

Один взгляд на друзей придал Мэй сил. Она потянула энергичнее. Затем раздался дивный-предивный голос.

Это Робер пел их самую любимую песню на все времена. И к нему присоединились другие участники «4 Town», их голоса сплелись в гармоничное пятиголосие.

Семья Мэй напевала всё громче, не прекращая тащить. Мин была уже почти полностью в круге. Голоса слились в волшебное сочетание битбокса, пения и кантонских напевов. Самые стойкие фанаты, которые так и не покинули стадион, вышли из своих укрытий и тоже пришли на помощь. И круг вспыхнул ярким светом!

Мэй и её семья продолжали петь. От красной луны остался лишь тоненький серпик! Господин Гао поднял меч и направил луч красного лунного света на Мин.

Семья дёрнула Мин в последний раз, и тут луч упал на лоб Мин. Круг вспыхнул ярче, чем прежде. По арене пронёсся сильный ветер. Мин, Мэй и вся её семья панд взмыли вверх. Мэй увидела ослепительную вспышку! Она крепко зажмурилась.

Когда она открыла глаза, она снова превратилась в девочку и снова стояла в бамбуковом лесу... одна. Мэй посмотрела на небо. Красная луна была тусклой.

– Мама? – Она встала. – Мама!

Где же она? Мэй продиралась сквозь заросли бамбука. Вдруг она услышала слабый плач. Повернувшись на звук, она побежала.

Пробившись сквозь бамбук, она увидела свою мать – та, сгорбившись, сидела на прогалине, прямо на земле. Она плакала, спрятав лицо в ладонях. Волосы у матери были красные. Они спадали ей на плечи.

Мэй нерешительно подошла к матери.

– Мама, – позвала девочка. – Ты в порядке? Мы должны...

Мин подняла голову, открыв при этом своё лицо. Мэй остановилась, поражённая. Её мать выглядела так, будто ей шестнадцать! Она была в очках.

– Мам? – сказала Мэй.

– Мне очень жаль, – сказала Мин. – Это я во всём виновата... – Она не переставала всхлипывать.

Мэй была ошеломлена, увидев мать такой уязвимой. Мин всегда была для неё чем-то безупречным, идеальным.

Мэй встала на колени рядом с матерью.

– Что случилось?

– Я... я причинила ей боль, – сказала Мин.

– Кому?

– Моей маме, – ответила Мин. – Я так разозлилась... я потеряла контроль. – Мин вспомнила жуткую драку, которую они устроили. – Мне так надоело быть идеальной. Мне никогда не стать достаточно хорошей для неё. Да и для кого угодно.

Мэй переварила слова матери. Она поняла, что они с Мин похожи куда больше, чем она думала. Она пригладила волосы матери.

– Я знаю это чувство... я так чувствую себя, типа, постоянно. Но это неправда. – Она встала и протянула ей руку: – Пойдём.

Мин взяла её руку и поднялась. Мэй повела её через лес. Пока они шли, Мин менялась, превращаясь из девочки-подростка в молодую, а затем уже не такую молодую женщину...

Когда Мэй оглянулась, она увидела знакомую маму. Мэй решительно посмотрела вперёд. Впереди она услышала голоса.

– Возьмите себя в руки. Мы должны их найти! – распоряжалась бабушка.

Мэй вывела Мин на поляну. Тётушки Мэй наперебой, перебивая друг друга, заговорили, едва только увидели Мин и Мэй.

– Вы в порядке! Поторопитесь! – сказала тётушка Пинь.

– Вот вы где! – воскликнула Хелен.

– Где вы были? Ладно! Пойдём! – сказала Лили.

Бабушка их перебила своим обычным волевым «Дамы!».

Тётушки Мэй замолчали и расступились, пропуская бабушку.

Бабушка с суровым видом подошла к Мине и Мэй. Мин опустила глаза. Вдруг бабушка обняла Мин. Мин выдохнула и застыла. Затем она растаяла в материнских объятиях.

– Мне очень жаль, – прошептала Мин еле слышно.

– Тсс... не нужно извиняться. Я же твоя мать. – Бабушка отступила на шаг и обратилась к Мэй: – Да поможет вам и защитит вас Сунь Е. – Она кивнула, снова собранная и деловая. Затем она указала на зеркало: – По одной, дамы. И быстро.

Тётушки Мэй выстроились в очередь за бабушкой.

– Вот и всё? Мэй-Мэй оставит панду? – спросила тётушка Чень.

– Это её жизнь, – сказала Хелен. – А теперь пошевеливайся.

Одна за другой женщины проходили сквозь зеркало, отделяя себя от духов панд. Духи растворялись в лесу.

Бабушка шла последней. Она огляделась, впитывая всё это – и лес, и небо, и всё-всё-всё, что это место значило для неё и её семьи. Она глубоко вздохнула и энергично шагнула сквозь зеркало. Её красная панда взлетела над их головами и исчезла в густом лесу.

Теперь оставались только Мэй и её мать. Обе они подошли к зеркалу. Мэй сжала руку матери.

– Иди ты, – сказала Мэй. – Всё хорошо.

Не говоря ни слова, Мин шагнула сквозь зеркало.

Мэй внутренне сжалась, когда огромный дух красной панды Мин пронёсся мимо неё. На опушке леса дух панды Мин повернулся, чтобы посмотреть на Мэй. Мэй помахала ему и улыбнулась. Затем дух исчез в лесу.

По другую сторону зеркала Мин остановилась, вспоминая свою борьбу с пандой. Она думала о Мэй.

– Мэй-Мэй, пожалуйста! – Она протянула руку. – Просто иди со мной!

Мэй покачала головой.

– Я меняюсь, мама. Я наконец начинаю понимать, кто я... но... – Слёзы затуманили ей глаза. – Я боюсь, что это отдалит меня от тебя.

– Я тоже, – сказала Мин. – Я вижу тебя, Мэй-Мэй. Ты пытаешься сделать всех вокруг счастливыми, но ты так строга к самой себе. И если этому ты научилась у меня, мне очень жаль. Так что не ограничивай себя. Ни ради кого.

Мин положила руку на зеркало. Мэй поместила свою руку напротив руки мамы.

– Чем дальше ты пойдёшь, тем сильнее я буду тобой гордиться, – сказала Мин с улыбкой.

Когда их руки соприкоснулись, зеркало стало непрозрачным, и красная луна полностью исчезла. Мин исчезла. Затем зеркало, в котором отражалась теперь только Мэй, тоже исчезло.

Мэй стояла одна на прогалине под полной луной. Она почувствовала что-то позади себя и обернулась. Это была Сунь Е.

– Я ведь не пожалею об этом? – спросила Мэй.

Закружившись вихрем тумана, Сунь Йи превратилась в великолепную небесную панду, летящую по воздуху. Она метнулась к Мэй.

Мэй превратилась в панду, и Сунь Е полетела вместе с ней над бамбуковым лесом. Они проплыли перед полной луной. Сунь Йи коснулась своей головой головы Мэй, и всё исчезло в белом свете.

Прошел месяц после Пандапокалипсиса 2002 года (или, иначе говоря, переходного возраста Мэй и Мин). Городской пейзаж, сверкал, блестящие стёкла окон отражали лучи солнца. Вдали можно было разглядеть стадион в лесах. Мэй и Мин молились в храме перед алтарём Сунь Е.

Вдруг что-то запищало! Бип! Это был Робер-младший. Виртуальный питомец Мэй висел теперь на шее Мин, где раньше был её кулон. Нужно же было господину Гао вложить во что-то дух панды Мин тогда на стадионе.

– Эта штука вечно голодна, – сказала Мин, нажимая на кнопку, чтобы накормить Робера-младшего. – Ешь, малыш!

Мэй рассмеялась, она была рада, что маме достался Робер-младший. Бабушке, получившей блескучее ожерелье с эмблемой «4 Town» и подвеской в виде несчастливой цифры четыре, повезло куда меньше!

Мин и Мэй поднялись с пола.

– Ты готова? – спросила Мэй.

Мин улыбнулась.

– Давай сделаем это!

Мэй – пуф! – превратилась в панду и распахнула ворота храма перед целой толпой людей, стремящихся войти внутрь. Многие были в красных футболках и шляпах с надписью «ДЕВОЧКА-ПАНДА». Это были её настоящие фанаты.

– Здравствуйте, – сказала Мин. – Добро пожаловать в наш храм.

– Как дела, Торонто? Заходите, заходите! – сказала Мэй.

Дела в храме шли как нельзя лучше, посетителей всех возрастов и из всех слоёв было хоть отбавляй. Во дворе кипела жизнь. Цзинь вёл экскурсию.

– Наш храм – самый старый в Торонто, – говорил он, проходя внутрь с группой, – и единственный, где обитает Большая Красная Панда.

После завершения каждой экскурсии посетители клали наличные в ящик для пожертвований с надписью: «ВСЕ ДЕНЬГИ ИДУТ НА ВОССТАНОВЛЕНИЕ СТАДИОНА!» Пандаметр, оценивавший успех аферы с пандой, теперь поднимался до десятков тысяч долларов.

Панда Мэй фотографировалась с семьями, фанатами и туристами.

– Скажите «бамбуковые листья»!

– Бамбуковые листья! – повторяли все.

Тут в ворота вошли Мириам, Прия, Эбби и Тайлер.

– Ребята! – воскликнула Мэй.

– Йоу, – сказала Прия.

– Привет, пушистик, – сказал Тайлер.

Все они стукнулись бёдрами, а потом разом пошевелили пальцами.

– Готовы врубить караоке? – спросила Мириам.

Мэй – пуф! – обернулась девочкой, оставив от панды только уши и хвост.

– Ещё спрашиваешь! – Затем она повернулась к своим родителям: – До свидания, мама! Пока, папа!

Мин торопливо подошла к дочери:

– Подожди! Ты же так не пойдёшь?

– Моя панда, мой выбор, мама. – Она закатила глаза, а затем обняла Мин. – Я вернусь к ужину, хорошо?

Мин смягчилась.

– Ладно. – Она обратилась к друзьям Мэй: – Если хотите, можете присоединиться к нам.

Лучшие друзья Мэй с энтузиазмом закивали.

– Еда господина Гао? Конечно! – воскликнула Мириам.

Когда друзья уже шли через двор к воротам, Мин крикнула им вслед:

– Не наедайтесь всякой ерундой!

Мэй повернулась, чтобы помахать отцу:

– Спасибо, что подменяешь меня, папа!

– Повеселись хорошенько! – напутствовал Цзинь, влезая в старый костюм панды Мэй.

Подруги болтали, решая, какие песни будут петь в караоке. Когда они подошли к воротам, Мэй оглянулась на своих родителей ещё раз. Мин и Цзинь болтали с посетителями. Она поймала взгляд матери, и они улыбнулись друг другу.

Иногда Мэй скучала по старым временам, но теперь она знала, что ничто в жизни не может оставаться навсегда неизменным. Мэй вышла в ворота со своими друзьями, а Мин повела туристическую группу посмотреть на фото, висящее на почётном месте: последнее селфи Мин, Цзиня, Мириам, Прии, Эбби, Тайлера, тётушек, бабушки, господина Гао и «4 Town», теснящихся вокруг пребывающей на седьмом небе панды Мэй – щека к щеке с Робером.

Эта фотография была одной из самых ценных вещей в жизни Мэй, потому что она запечатлела её потрясающую семью и друзей, которые любили её, несмотря ни на что.

И Мэй лучше, чем кто-либо, знала, что у всех есть свой внутренний зверь. Все скрывают неопрятную, громогласную и странную часть себя. Но иногда, чтобы понять, кто ты на самом деле, необходимо выпустить её на волю.