Вы когда-нибудь слышали о падших ангелах? Ну разумеется. А о падших демонах? Вряд ли. Вы вообще о демонах не знали. А мы живем среди вас, развлекаемся, заставляя вас делать глупости, совершать преступления. Но даже мы ошибаемся. И такая ошибка может стоить нам… Чего? Честно говоря, я и сам не знаю. Жизни? Но ведь демоны бессмертны… Так рассуждал демон Амарант, когда столкнулся с высшим грехом среди порождений Ада — спасением смертного. И теперь у него есть только один выход — всеми силами стараться избежать наказания. И помочь ему в этом должен тот, чьих родителей он убил много лет назад.
1.0 — создание FB2 (дядя_Андрей)
После смерти Веспасиано Колонна (1480 — 13 марта 1528), графа Фонди и герцога Траетто, его жена Джулия Гонзага выбрала своим гербом цветок амаранта «Non moritura»[1]
Сумерки обнимали город темными крыльями, предвосхищая наступление ночи. Предметы постепенно теряли очертания, растворяясь в набирающем силу мраке. Припозднившиеся прохожие поднимали воротники, надеясь спрятаться от пронизывающего ветра, и ускоряли шаг, чтобы быстрее добраться до дома или ближайшего безопасного места вроде бара. Никто не хотел оставаться на улице после наступления темноты. В этом была и его заслуга, думал Амарант, сидя в кресле и любуясь постепенно загорающимися огнями с высоты в сорок три этажа. Конечно, он не единственный в своем роде, но в этом городе не было никого, кто мог бы превзойти его.
Человек, отражение которого призраком проявлялось в оконном стекле, сидел на самом краешке кушетки и сжимал в руках шляпу. Костюм темно-зеленого цвета вызывал далеко не приятные ассоциации. Итальянские усики на толстых щеках посетителя подергивались в такт неслышной мелодии. Но Амарант знал, что это лишь страх.
Он усмехнулся. В его внешности не было ничего, что могло повергать в трепет. Длинные черные волосы блестящей волной спадали до талии. Он редко носил их распущенными, предпочитая хвост. Агатовые глаза сверкали на красивом лице. Широкие плечи, величественная осанка — яркая внешность не оставляла равнодушным никого. Так почему же этот жалкий человечек так трясется и пресмыкается перед ним, толком не зная, с кем имеет дело?
— Успокойся, Альберт, — протянул Амарант, поворачивая кресло к посетителю. — Меня не нужно бояться.
— Я и не боюсь, — сердито отозвался тот, но в гневе не было и капли искренности.
— Тогда расскажи, зачем пришел.
Альберт начал свой рассказ. Амарант его не слушал: на столе лежал миниатюрный диктофон, ловивший каждое слово, произнесенное в этом кабинете. Потом запись передавалась его подручным, которые занимались просьбой клиента. Амарант лишь платил им деньги и принимал особо богатых посетителей. Таких, как этот сморчок. О да, в тихом омуте черти водятся. Кто бы мог подумать, что такой милый мужичок захочет избавиться от… кого? Амарант прислушался.
— …я его с детства ненавижу. Он всегда мной помыкал, подставлял, унижал. А теперь еще и жену увел, несмотря на то, что у самого семья, и сын подрастает! Будь жива мама, она бы его приструнила, но…
За семейные дела отвечает Розалина. Занимается она этим уже без малого восемь лет. Амарант улыбнулся, вспомнив, какой девчонкой она пришла к нему. Ей было всего четырнадцать, а ненависти накопилось столько, будто прожила не одну сотню.
— Вы закончили, Альберт? — спросил он, когда посетитель замолчал.
— Д-да.
— Хорошо. Уже завтра вашей проблемы не будет. Деньги отдадите девушке в красном платье.
Человек раскланялся и вышел, едва не сбив задницей старинную вазу.
Амарант некоторое время смотрел на закрытую дверь, затем повернул обтянутое велюром кресло обратно к окну и, щелкнув пальцами, разжег камин. Здесь было так холодно. Сорок третий этаж, и все ветра мира решили поиграть в догонялки именно вокруг его башни.
Амарант. Его назвали в честь цветка, культ которого был широко распространен у самой кровожадной нации мира — ацтеков. Они настолько его обожали, что в празднествах, посвященных этому цветку, приносили человеческие жертвы. Имя ему подходило. Демоны никогда не называли своих детей просто так. Каждое имя несло в себе тайный смысл, определяющий судьбу своего носителя. У людей с этим было проще. Все ограничивалось лишь красотой звучания.
Он нажал кнопку коммуникатора.
— Розалина, зайди ко мне.
В дверях кабинета появилась девушка. Темные глаза, казалось, полыхали страстью, но на самом деле источали арктический холод. Шоколадные локоны лились на изящные плечи, обтянутые темно-красной тканью. Платье струилось до щиколоток, что, однако, нисколько не скрывало достоинств фигуры.
— Вызывали? — со звуком ее голоса мог сравниться лишь мед, льющийся из античного кувшина.
— Да. Послушай-ка это, — Амарант подвинул диктофон к краю стола.
Розалина подошла ближе и взяла коробочку, одновременно нажимая воспроизведение. Через пару минут она, поморщившись, выключила запись.
— Брат?
— А у тебя есть сомнения?
— Никаких.
— В какой срок будет выполнен заказ?
— Два дня, не больше.
Амарант скривился.
— Слишком долго? — дождавшись кивка, она без промедления сказала: — Займусь этим сегодня же.
— Оружие?
Розалина ослепительно улыбнулась.
— Думаю, некачественный алкоголь и пара тонких лезвий.
— Отлично. Можешь приступать. Ах да, — он остановил девушку у самой двери. — Особое пожелание.
Розалина усмехнулась. Редко когда Амарант отдавал приказ, не касающийся жертвы. Но скольким способам игры он обучил! Даже изощренной фантазии Розалины не хватило бы на такое, что порой предлагал босс. Его острый ум и воображение восхищали. Конечно, она прекрасно знала о демонической природе Амаранта, но это лишь больше привлекало и будоражило.
— Все, что угодно, Амарант.
— Убери заодно и этого типа. Очень уж противный у него костюм.
Розалина мелодично рассмеялась и скрылась за дверью.
Амарант снова отвернулся к окну.
Он не шутил, приказав Розалине избавиться от заказчика. Ему действительно жутко не понравился костюм, но еще большее отвращение демон испытывал к самому Альберту. Пусть даже Амаранту незнакомо такое слово как «честь», но понятие «возмездие за грехи» он знал очень хорошо.
И потом, его забавляла сама ситуация. Каково же будет удивление этого толстяка, когда тошнотворный костюм запятнает не только кровь брата, но и его собственная.
Почему он занимается этим? Демон уже в тысячный раз задавал себе этот вопрос. Почему он предпочитает натравливать людей друг на друга, вместо того, чтобы убивать их самому? И всякий раз находился только один ответ.
Ему нравилось играть с жертвами, заманивать их в бездну, из которой нет выхода. Большинство опускали руки сразу, отдавая себя в когти судьбы, которая, к слову, распоряжалась ими отнюдь не ласково. Некоторые пытались выбраться, но лишь сползали по стенам этой ямы. Демону оставалось лишь удивляться, на что способны люди, когда пламя костра уже поджаривает им пятки.
Но никому еще не удавалось обыграть Амаранта в эту поистине дьявольскую игру. Правила устанавливал он и не считал зазорным менять их по собственному желанию. Люди были настолько глупы, что следовали за своими эмоциями, как крысы за дудочкой. Внезапно вспыхнувшая ярость создавала столько проблем, что человек всю оставшуюся жизнь расплачивался за последствия. Иногда Амаранту приходилось вмешиваться, когда человек начинал сомневаться в правильности решения, но зачастую демон любил просто наблюдать за естественным ходом событий.
А еще ему очень нравилось играть в человека.
Лифт быстро спустил его на первый этаж. Выйдя из башни, Амарант сел за руль своего автомобиля и уже через несколько минут гнал по городу в направлении, известном только ему.
Данте проснулся от собственного крика.
Через окно проникал неяркий свет уличного фонаря, отбрасывая на потолок причудливые тени. Занавески едва заметно колыхались — он всегда оставлял окно открытым на ночь. Кровать пребывала в жутком беспорядке — простыня смялась, тонкое одеяло и подушка валялись на полу.
Ветер задул сильнее и теперь раскачивал створку окна туда-сюда. В стекле Данте поймал свое отражение: нездоровой бледности лицо, темные волосы сосульками свисают на лоб, прикрывая настороженно смотрящие черные глаза. Их выражение не нравилось Данте, но избавиться от него не удавалось. Он понимал, что это лишь отголоски страшного прошлого, от которого никогда не скрыться. Пришлось с этим смириться, но взгляд так и не поменялся.
Уже несколько лет он ощущал себя загнанным в угол. Поначалу лез на рожон, пытаясь хоть как-то заглушить терзавшую его боль. Дрался со сверстниками, хулиганил, бродил ночами по улицам. Но того, кто оборвал бы его страдания, так и не нашлось. Сам же Данте не мог освободиться, пока не избавится от кошмара, преследующего его уже долгое время.
Он должен знать, что произошло тогда.
Данте вздохнул и потер глаза тыльной стороной ладони.
Страшное видение стояло перед мысленным взором, как чудовищный слайд. Ночь за ночью он испытывал этот ужас, не дававший покоя. Ночь за ночью он входил в собственный дом и видел желтую ленту, перегораживающую вход в гостиную. Ночь за ночью он, не послушавшись полицейского, проникал за нее.
Ночь за ночью он видел трупы своих родителей.
Данте вернулся из школы поздно — сегодня были занятия по уголовному праву, которые он просто обожал. Кто знает, зачем в седьмом классе ввели такой странный дополнительный предмет, но из списка Данте выбрал именно его. С детства он зачитывался детективными историями и мечтал стать сыщиком, когда вырастет.
На лужайке перед домом хаотично расположились несколько полицейских машин. У почтового ящика стояла «скорая помощь», заехав одним колесом на тротуар. Мигалки были выключены, сирена молчала, суеты не наблюдалось. Данте почувствовал — случилось что-то страшное. Он вошел в дом, и никто его не остановил.
Внутри было полно полицейских. Одни что-то записывали, другие осматривали дом, третьи негромко переговаривались. Желтая лента с черной надписью резко выделялась на фоне голубых тонов прихожей. Она крест-накрест перегораживала вход в гостиную.
Дородный мужчина с шикарными усами заметил Данте и направился к нему. Полицейский мундир едва сходился на объемистом животе, казалось, чуть более глубокий вдох, и пуговицы посыплются на пол.
— Что тут случилось? — не дожидаясь приветствия, спросил Данте.
— Меня зовут Карлос Гонсалес. А ты — Данте. Ты ведь их сын, верно?
Данте кивнул.
— Тебе не стоит быть здесь. Есть у тебя какие-то родственники, к которым ты можешь поехать?
Данте отрицательно помотал головой. Позже он вспомнил о дяде, но тогда все мысли куда-то улетучились. Он не смог бы сложить два и два, настолько страшно ему стало. Живот сводило мучительными спазмами, в желудке вертелась глыба льда. Он бы согнулся от боли, но тело перестало слушаться.
— Ни теть, ни дядь, ни двоюродных сестер, ни бабушек с дедушками? — продолжал спрашивать полицейский.
Почему он интересуется родственниками? Что произошло? Куда подевались родители?
— Что тут случилось? — Данте сорвался на крик. — Где мама и папа?
Он решительно двинулся к желтому заграждению, но Карлос положил руку ему на плечо.
— Сынок, думаю, тебе не стоит туда заходить.
Данте вырвался и нырнул под ленту.
Минуту спустя он выскочил оттуда и, тяжело дыша, прислонился лбом к зеркалу в прихожей. Они были мертвы. Хватило одного взгляда, чтобы это понять. Кто-то проник в дом и убил их. Они мертвы. Мер…
— Нет! — заорал Данте, ударив кулаком по зеркалу. Стекло треснуло, вверх зазмеилась трещина. По костяшкам потекла кровь — он здорово рассадил руку. Но тогда это не имело значения. Его мир рухнул в одно страшное мгновение, и хуже всего было то, что Данте не знал, что же теперь делать.
И тут Данте увидел его.
Рядом с зеркалом, на одноногом столике стояла старинная ваза из тонкого фарфора. Мать хранила ее как память о бабушке, но никогда не наливала туда воду — ваза была слишком хрупкой, чтобы выдержать ее вес. И тем более Кармен никогда не ставила туда цветы.
Но в тот день там стоял цветок.
Ярко-розовые мелкие соцветия были собраны в пушистые колоски. Их было множество, они тянулись к потолку, как пальцы поднятой вверх руки. Ромбовидные зеленые листья выбивались из горлышка и стрелами торчали в разные стороны.
— Откуда ты здесь? — прошептал Данте, протягивая руку.
Заметив в зеркале движение, он обернулся. Взгляд уперся в окно. Занавески были раздвинуты, и хотя было темно, Данте мог поклясться, что видит человека в черном костюме. Он просто стоял и смотрел в окно гостиной. Смотрел на то, что происходило внутри.
Данте вскрикнул. Черный человек повернулся к нему. Глаза блеснули в полумраке, как агаты, взгляд насквозь пронзил Данте. Все длилось не дольше секунды, но это мгновение показалось мальчику вечностью. Данте не видел в темноте лица наблюдателя, но ему почудилась широкая ухмылка. Потом незнакомец метнулся в сторону и растворился в ночи.
— Что случилось, сынок? — Карлос подбежал к нему и присел рядом.
— Там… за окном… Там кто-то был!
Карлос сделал знак подчиненным и двое служителей закона выскочили за дверь. Данте всего трясло, взгляд незнакомца, лица которого он так и не разглядел, казалось, до сих пор забирался в душу.
— Ты можешь его описать?
— Он был в черном костюме. У него черные глаза. И все. Я больше ничего не видел! Ничего! — Данте сполз на пол и зарыдал в голос.
Данте тряхнул головой и отогнал воспоминания. Кто поверит тринадцатилетнему мальчишке, утверждающему, что нашел улику? Цветку тогда никто не придал особого значения, того человека за окном тоже приняли за плод его воображения. У него было целых две зацепки, но ему не поверили.
Никого не нашли. Никого, кому можно было бы предъявить обвинение. Из всех родственников у Данте остался только дядя, но и он погиб на следующую ночь после убийства родителей — отравился какой-то химической дрянью, выуженной из-под ванны. Данте знал его не очень хорошо, и даже не предполагал, что могло толкнуть дядю на этот поступок. Он редко бывал в гостях у Кармен и Хоакина, и Данте был этому только рад. Ему не нравился взгляд дяди Альберта — настороженный, подозрительный, шныряющий по углам, как крыса. Иногда Данте казалось, что дядя завидует тому, что у них такая крепкая семья, ведь у него самого жена сбежала к другому.
Но дядя Альберт был здесь ни при чем. Просто роковое стечение обстоятельств, вот и все. Данте остался один в возрасте тринадцати лет. Кто знает, что бы с ним стало, если бы не Карлос. Полицейский взял опеку над мальчиком, не дав отправить его в детский дом. Данте принес ему немало хлопот, но позже, поняв, что Карлосу тоже приходится нелегко, и его выходки лишь усугубляют положение, Данте успокоился. Достигнув совершеннолетия, он переехал в съемную квартиру в центре города, но так и не продал дом родителей, хотя не заходил туда с того самого дня.
Но этот чертов цветок продолжал ему сниться, хотя прошло уже девять лет. Каждую ночь Данте просыпался с криком. Каждую ночь. Он уже не помнил, когда спал хотя бы пять часов подряд.
— Проклятый амарант, — прошептал он, сжимая голову руками.
Боль зародилась в затылке и неумолимо поползла к вискам. От висков она двинется к центру лба и будет пульсировать в такт биению сердца. Не давая ей времени, Данте прошел в ванную и открыл кран с холодной водой.
Ночь опускалась на город, подобно темному пушистому одеялу, греющему и удушающему одновременно. Фонари загорались один за другим, заглушая мягкий свет звезд. Но даже их слепящий блеск не мог разогнать тьму в сердце Амаранта.
Еще одна ночь. Следующий за ней день ничего не изменит в его жизни. Амарант отличался от других, но сознавал, что жизнь его скучна, как у обычной домохозяйки, с тем лишь отличием, что женщине в домашнем халате не придет в голову развлекаться так, как любил это делать он. Но ночи приносили облегчение. Он был волен делать все, что заблагорассудится. Днем распоряжались люди. Ночь принадлежала Амаранту.
Наконец он добрался до квартала красных фонарей. На улицах было пустынно, словно всем проституткам дали выходной. Но одинокая фигура, жавшаяся к кирпичной многоэтажке, опровергла это предположение.
Амарант подъехал ближе. У стены стояла, согнув ногу в колене, девушка. Светлые волосы небрежно сколоты на затылке, сумочка на длинной цепочке болтается ниже ягодиц, туго обтянутых ярко-красной кожаной юбкой. В общем, ничего, но впечатление портила жвачка, которой проститутка громко чавкала, накручивая прядь волос на палец.
— Эй, красавица, — негромко окликнул он блондинку. — Не желаешь ли прокатиться?
— Двести пятьдесят баксов, красавчик, — она широко улыбнулась, осветив всю улицу идеально ровными, белыми зубами.
— Заметано. Только выплюнь эту гадость.
Она удивилась. Брови лишь слегка приподнялись, но Амарант почти слышал, как щелкают в ее голове невидимые счеты. Немного помявшись, девушка спросила:
— Имя-то у тебя хоть есть?
— Есть. Садись.
— А меня Летиция зовут, — она приземлилась на переднее сиденье с изяществом беременной коровы, не забыв, однако, выстрелить жвачкой в направлении мусорного бака. — Так куда мы поедем? К тебе? Или в мотель?
— Кто в здравом уме пригласит тебя к себе? — усмехнулся Амарант. — Я снял номер неподалеку.
— Поди еще в «Мадлен», — усмехнулась проститутка.
— Ага. В нем самом.
— Ты шутишь!
— Я никогда не шучу. А теперь помолчи и позволь мне спокойно вести машину.
До самого мотеля никто не проронил ни слова.
Чуть позже, пока Летиция мокла под душем, распевая во весь голос похабную песенку про моряка, Амарант достал пачку сигарет и методично выкуривал одну за другой, пользуясь зажигалкой. Он мог бы обойтись и без ее помощи, но ему нравилось представлять себя человеком. За столько лет это маленькое хобби не надоело демону. Он снял эту проститутку, не воспользовавшись своим даром убеждения, если таковым не считать туго набитый кошелек и поразительную внешность, привез в мотель и через несколько минут сделает с ней то, что и делают люди, когда покупают себе женщину на ночь.
— Фух! — шумно выдохнула Летиция, вываливаясь из ванной комнаты. Полотенце она придерживала на объемистой груди, в результате снизу почти ничего не прикрывалось. Амаранта это вполне устраивало. Сам он снял лишь ботинки и куртку, рассчитывая, что красавица сама доделает остальное.
— А чего это ты еще не раздет? — подозрительно сощурилась она.
— За двести пятьдесят долларов постарайся для меня, — широко улыбнулся демон. Замешательство на лице проститутки его еще больше развеселило. — Ну же. За что я тебе плачу?
— Э-э-э…
— Я просто прошу меня раздеть, — поморщился демон. — Неужели это так много? Давай начинай.
Проститутка еще с полминуты помялась, затем приступила к делу.
Двумя часами позже Амарант, уже одетый, потянулся к прикроватной тумбочке за сигаретами. Летиция, валяясь на кровати, все еще обнаженная, что-то произнесла. Из-за завесы волос не было слышно, но демон и так знал: они всегда говорили одно и то же.
— Что ты там бурчишь? — для проформы спросил он.
— Говорю: это был просто высший класс! Работай ты жиголо, от клиенток отбою бы не было.
— Знаю.
Она села на кровати, откинула волосы с лица. Амарант даже не взглянул на нее, продолжая добывать сигарету из пачки. Она с минуту водила ярко накрашенным ногтем по простыне, затем не выдержала:
— Так как же тебя звать, красавчик?
Демон помедлил перед ответом.
— Джим Моррисон.
— Да брось прикалываться! Он же помер сорок лет назад!
— Некоторые имена не умирают, — Амарант чиркнул зажигалкой.
— С юмором была твоя мамаша, — проститутка свесила ноги с кровати. — Или ты и вправду живешь вечно? — она расхохоталась шутке, понятной только ей одной.
Амарант молчал. В конце концов и она заткнулась, но ненадолго.
— Ты отвезешь меня обратно?
— Дотопаешь сама, — он встал, бросил деньги на кровать и вышел, хлопнув дверью.
Летиция еще несколько секунд вдыхала оставшийся после него сигаретный дым, затем, согнав обиженное выражение с прелестного личика, начала одеваться, не забыв предварительно сунуть деньги в сумочку.
К концу своего шестого века Амарант исколесил уже практически весь мир, но всегда возвращался в этот город. Пропахший мочой бродяг настолько же, насколько дорогими духами, он никогда не оставлял демона — ни в снах, ни наяву. За прошедшие века тут многое изменилось, но то была лишь внешняя оболочка. Внутри город остался тем же. Здесь можно было отыскать все самые неприглядные действа человечества в первозданном, не замаскированном роскошным покрывалом виде.
Бар «Цветок лилии» по праву считался самым злачным местом города. Здесь можно было найти девочку, выпивку и музыку на любой вкус. К вашим услугам был покерный стол в подвале. И ни один бармен не скажет вам что-то типа «по-моему, тебе уже хватит, приятель». Ты можешь надраться в стельку, можешь изнасиловать танцовщицу прямо на бильярдном столе — а окружающие даже головы не повернут.
Именно поэтому Амарант так любил приходить сюда — лучшего места для наблюдения за людьми не придумать. Он коллекционировал их деяния, как иные собирают календарики. В прошлый раз тут была довольно неплохая драка…
Вышибала на входе приветливо кивнул Амаранту. Тот ответил улыбкой.
Барная стойка вишневого дерева, отполированная тысячами рук и натертая белоснежной тряпкой барменом, сверкнула, когда наручные часы Амаранта отразились в ней.
— Добрый вечер, Шон, — сказал он. — Мне вина, пожалуйста.
— Добрый вечер, сэр, — ответил бармен. — Может быть, коктейль?
— Нет, — Амарант с улыбкой покачал головой. — Просто вина.
Шон отлично знал, что он так скажет. Этот человек каждый вечер приходил сюда и заказывал одно и то же. Однако бармен всегда спрашивал. Этот клиент был странным, но не более того. В «Лилию», бывало, приходили и похлеще. А он просто сидел, потягивал вино и наблюдал за публикой. Часто к нему подходили девочки, иногда он подходил к ним, а потом они вместе удалялись. Обычный клиент.
Амарант взял бокал за тонкую ножку, задумчиво повертел в руке, любуясь красными всполохами. Ничто на свете он не любил так, как наблюдать. Неважно за чем — за игрой вина в бокале или за людьми. За вспышками ночных огней за стеклами своего автомобиля. За тем, как идет дождь. Правда, при этом он предпочитал оставаться в комнате, где жарко горит камин. Все-таки демоническая сущность многое ему не позволяла.
Амарант. Цветок, в народе носящий название «бессмертник», вдохновил его мать на это имя. И оно подходило ему как нельзя лучше. Имена демонов всегда несли в себе тайный смысл и влияли на судьбу своего носителя. Люди давным-давно забыли о могуществе, которое несло в себе имя, и поэтому называли своих детей просто красивыми словами, не задумываясь о том, что когда-то от имени зависела целая жизнь.
Сегодня в баре было не очень людно. Трое у бильярдного стола, четверо, включая его, у стойки. Все столики были свободны. Из подвала не доносилось ни звука — игроков не было. Из динамиков под потолком лилась музыка — не очень громко, дабы позволить посетителям переговариваться, не напрягая при этом глотку.
Дверь приоткрылась, и в бар вошли две девушки, одетые, как подобает для таких мест: мини и каблуки. Максимум открытой кожи. Яркий макияж. Бары и клубы для того и созданы, чтобы мужчины могли кого-нибудь снять, а женщины — сняться. Амаранту самому не раз доводилось приглашать посетительницу или посетительниц к себе. Но сегодня он не хотел привлекать к себе внимание.
Дамочки прошествовали прямиком к стойке и заняли позиции хищниц, готовых напасть. Амаранта они не замечали — демону стоило лишь провести рукой в воздухе, чтобы скрыть себя от их взглядов.
— Сегодня вы не в их вкусе, сэр, — заметил Шон.
— Нет, — покачал головой демон. — Я просто не хочу, чтобы они меня видели — и они не видят. Фокус прост.
Бармен нацепил профессиональную улыбку.
— Налить вам еще?
— Нет, благодарю. Сегодня мне, пожалуй, хватит, — Амарант поднялся и бросил на стойку купюру. — Спасибо.
С полотенцем на плечах Данте прошлепал обратно в спальню и включил компьютер. Сегодня заснуть уже не удастся, это как пить дать, так почему бы не провести это время с пользой?
Он открыл электронную почту и начал просматривать сводки происшествий, присланные ему Карлосом. Пару лет назад Данте помог полиции в поимке одного маньяка, даже не контактируя с ними напрямую. Он послал пару электронных писем начальнику полицейского управления, в которых привел свои выводы. Данте всего лишь уцепился за одну, казалось бы, малозначительную деталь, а в результате распутал все дело, располагая только той информацией, что сообщалась в СМИ. Правда, поверили ему не сразу. Пришлось доказывать, что он не имеет никакого отношения к преступнику, и привести полную логическую цепочку своих рассуждений. Затем последовало еще несколько головоломок подобного рода, и ему удавалось разгадать их. И теперь он время от времени подкидывал подсказки, когда видел, что дело не движется с мертвой точки.
Узнав о таком необычном хобби, Карлос здорово наподдавал ему. Однако не мог не признать, что Данте действительно оказал неоценимую помощь полиции, и наконец начал сам снабжать его информацией, предупредив, что если об этом кто-нибудь узнает, он тут же вылетит с работы. Данте с удовольствием принял помощь Карлоса. Свежие сводки позволяли гораздо раньше узнавать о происшествиях, в которых был замешан человек в черном. Газеты и журналы частенько не освещали все подробности, а то и вовсе безбожно перевирали факты, что и выяснялось при детальном изучении. Приходилось выуживать информацию другими путями.
Однако Данте был более чем уверен, что Карлос фильтрует сводки, прежде чем отправить ему. Подтверждением этому служили несколько незначительных происшествий, информация о которых была опубликована в газетах. Всего пара строчек, однако Данте добавил их в свою коллекцию. В письмах Карлоса о них не было сказано ни слова. Пусть приемный, отец тщательно оберегал сына, не позволяя ему завязнуть в этом болоте. Иногда чрезмерная забота порядком утомляла, но Данте не жаловался. В конце концов Карлос и так пожертвовал многим ради него.
Данте открыл сводки и погрузился в чтение.
Убийство на бытовой почве. Слишком просто. Даже не открывая файл, Данте знал, что там. Дама в возрасте устроила сцену ревности своему мужу и случайно застрелила его или ткнула ножом. Изнасилование проститутки. Еще проще. Найти последнего клиента, и преступник у вас в руках, хотя Данте и сомневался, что этим кто-то заинтересуется в силу профессии потерпевшей. Мошенничество, вымогательство. Ничего интересного.
Разочарованно фыркнув, Данте закрыл сводки. Затем поднялся и подошел к распахнутому окну.
Снаружи шел дождь. Капли воды падали на пустые улицы, собираясь в лужи на неровном асфальте. На крыше словно угнездился барабанщик. Данте специально выбрал квартиру на последнем этаже — ему нравилось, что сверху никто не топает, не слушает музыку, не ругается. Он любил тишину и звук дождя — единственный, от которого не начинала болеть голова.
Данте отвернулся от окна и подошел к стене, сплошь заклеенной газетными вырезками и распечатками.
«Двойное убийство!» — гласил один из заголовков. «Жестокая резня. Убийца не найден» — извещал следующий. Одинаковые фотографии под ними — отец в строгом костюме и мать в вечернем платье и с высокой прической. Этот снимок был сделан незадолго до трагедии. Данте сам фотографировал их перед тем, как они ушли на какой-то прием. Как репортеры добыли это фото, осталось загадкой.
Со статьями об убийстве перемежались вырезки из самых разных изданий — от информационных газет до «желтых» журналов. Заголовки тоже не имели ничего общего — тут было все, от убийств и грабежей до похищения инопланетянами. Но в этой мешанине была своя закономерность, понятная только Данте.
Во всех статьях упоминалось третье лицо, казалось бы, не имевшее к преступлениям никакого отношения. Короткими, на первый взгляд ничего не значащими фразами, отдельными словами все пострадавшие или обвиняемые так или иначе упоминали его.
Человек в черном. Наблюдатель.
Он стоял у окна дома, в котором убили Кармен и Хоакина. Он наблюдал. Любовался своей работой.
Данте собирал информацию по крупицам, проверял все сведения подряд, насколько бы недостоверными они ни казались — но это ни на шаг не приблизило его к разгадке. Человек в черном был неуловим. Большинство забывало все подробности примерно через сутки, остальные же утверждали, что повстречались с самим дьяволом.
И никто — никто не мог описать его внешность. Никто не запомнил его лица — оно таинственным образом всегда оказывалось в тени. Свидетели вспоминали черную одежду (костюм, плащ, пальто — все, что угодно), и всего лишь в пяти случаях — агатовые глаза. Иногда у Данте появлялось ощущение, что он пытается поймать тень.
В самом центре безумной аппликации красовалась цветная распечатка. Цветок амаранта тянул вверх стебли, усеянные розовыми лепестками. Ниже шло совершенно невинное ботаническое описание.
В тысячный раз Данте перечитывал его и не мог понять — для чего убийца оставил цветок на месте преступления? Что-то вроде визитной карточки? Но из всех вырезок, прилепленных на стену, амарант упоминался лишь в одной, не считая распечатки.
Вздохнув, Данте оделся, натянул куртку с капюшоном и вышел из квартиры.
Самым лучшим из всех пороков человека Амарант считал желание и, что важнее,
Для осуществления своего плана Амарант направился в Трущобы — самый бедный район города. Солнцу было трудно пробиться сквозь дымное облако даже в жаркий летний день, а смрад стоял такой, что пролетавшие над грязными улицами птицы в панике сворачивали в противоположную сторону. Контингент подобрался как нельзя лучше: неделями не мывшиеся оборванцы, наркоманы и дешевые шлюхи, большинству из которых едва исполнилось шестнадцать.
Да, Трущобы были идеальным местом для его маленького развлечения.
Амарант оставил машину рядом с «Цветком лилии», решив на этот раз поохотиться по-настоящему. Загонять жертву с помощью машины — скучно и неинтересно, она сразу же сдается, понимая, что бороться бесполезно. Гораздо привлекательнее использовать для этой цели чужие руки.
Порой на поиски подходящего человека уходил не один час, но сегодня, по-видимому, был действительно особенный вечер. Не пройдя и квартала, Амарант услышал пьяные вопли. Кто-то пытался спеть «Зажги мой огонь», немилосердно фальшивя. Вскоре показался и сам певец. Им оказался изрядно набравшийся парень лет двадцати пяти. Его штормило от одной стены к другой, загадкой оставалось, как ему вообще удается стоять на ногах.
— Один, — прошептал демон.
С другого конца переулка вдруг донесся истошный вопль, напрочь перекрывший пьяное выступление.
— Иди сюда, мать твою дери! Куда спряталась? Цепь заждалась! Ошейник начищен! Иди сюда, тварь!
Подходящий кандидат на роль жертвы. Сегодня несчастный пес не будет сидеть на цепи. За его хозяином придет смерть, имя которой означает «бессмертный». Амарант ухмыльнулся собственному каламбуру.
Пьяный певец почти поравнялся с мусорными баками, откуда неслась хриплая брань. Теперь дело оставалось только за Амарантом.
Демон щелкнул пальцами, и парень остановился, как вкопанный. Повернулся к роющемуся в отбросах мужику.
— Заткнись, — четко произнес он, что никак не вязалось с его предыдущим пьяным мурлыканьем.
Бомж поднял голову. Небритый, в поношенной, давно не стираной одежде. Перегаром от него несло так, что даже Амарант, скрывающийся в тени соседнего дома, чувствовал его. Идеальный кандидат. О нем никто не будет беспокоиться, большого шума убийство не наделает. Все шло просто замечательно.
— Чего ты сказал, сосунок? — взревел он, потрясая здоровенными кулачищами перед носом парня.
Тот даже не пошатнулся.
— Я сказал, заткнись. Ты мешаешь мне петь.
— Я те щас покажу, как надо петь! — бомж перекинул ногу через край мусорного бака. — Я те щас так покажу, даже папаша не признает!
Не дожидаясь, пока противник доберется до него, парень со всей силы врезал ногой ему в висок, как заправский каратист.
Мужчина охнул и тяжело повалился на асфальт. Парень не дал ему встать и нанес сокрушительный удар в челюсть. И еще один. И еще.
Много, много ударов. Кости трещали под ботинками, зубы рассыпались в разные стороны. Отвратительное чавканье раздавалось, когда кроссовки соприкасались с головой жертвы. Кровь заливала лицо мужчины и штанины парня, так неистово молотившего несчастного, что на лбу его выступили капли пота.
— Пой! — орал он. — Пой, гад! Что ж ты молчишь? Пой, скотина! По-о-ой! Давай, зажги мой огонь! ЗАЖГИ МОЙ ОГОНЬ!
— Хватит, — прошептал Амарант.
Из парня будто вытащили стержень. Его повело в сторону, ноги заплелись, и он прислонился к стене. Глаза постепенно очистились от ярко-красной ярости, и он непонимающе уставился на пропитанные кровью джинсы. Затем взгляд остановился на трупе, от лица которого осталось лишь кровавое месиво.
— Мужик… Ты чего? — издав горловой звук, он рухнул на колени и принялся блевать.
Амарант, довольно улыбаясь, появился из тени. Все прошло так, как он задумывал. Этот молокосос ничего не вспомнит, что и будет утверждать на суде. Демону также было абсолютно все равно, если этот чурбан его увидит. Кто поверит пьянице, забившему человека до смерти, ведь он даже не может вспомнить, как делал это? Ах, как Амарант любил подобные ситуации! Если бы нашлись свидетели, решение суда не изменилось бы. Ведь бил несчастного не он, а пьяный в доску паренек, который продолжал блевать, схватившись одной рукой за кирпичную стену дома, а другой — за живот.
Закончив извергать ужин, парень практически сразу потерял сознание.
— Тебе не отвертеться от карающей длани правосудия, — прошептал демон и повернулся, чтобы уйти.
Его остановил тихий звук, донесшийся из-под кучи тряпья, сваленной за мусорным баком. Тихий, едва различимый, напоминающий мяуканье, но у Амаранта внутри все похолодело.
«Кошка? Разве их держат на цепи?»
Он подошел ближе. В куче рванья кто-то копошился, пытаясь вылезти наружу. Машинально демон протянул руку и отодвинул ткань.
Локон белокурых волос на мгновение ослепил его. Амарант отступил, растерянно моргая.
Девочка лет семи испуганно уставилась на него, готовая в любое мгновение броситься наутек. Миловидное, с тонкими чертами личико было измазано грязью и остатками ужина. Драная одежонка едва прикрывала худющее, словно у скелета, тельце. Огромные синие глаза неотрывно следили за Амарантом, ловя каждое движение.
— Спасибо, — наконец робко произнесла она.
Амарант понятия не имел, за что она его благодарила. За то, что помог ей выбраться из кучи рванины, или за то, что убил сумасшедшего папашу, не дав снова посадить ее на цепь?
— О нет, — прошептал он, отступая еще на шаг. — Нет, нет, нет!
Паника, зародившись в животе, подступила к горлу, готовая вырваться наружу пронзительным воплем. Амарант сжал зубы, не давая ей сделать этого. Он не мог отвести взгляда от девочки. А она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых теперь страха было не больше, чем если бы перед ней стоял котенок.
Амарант, не разбирая дороги, бросился прочь.
— Нет, — повторял он, как заведенная игрушка. — Нет!
Начался дождь. Холодные капли хлестали Амаранта по коже, одежда промокла насквозь. Ветер швырял в лицо горсти мусора. Ботинки громко хлюпали, хотя Амаранту казалось, будто он не бежит, а летит над лужами. Над всем этим чертовым городом.
Чтоб он обратился в прах.
Демон потерял счет времени и расстоянию. Он бежал в ночь, и полы его черной куртки развевались за спиной крыльями порождения ада.
«Я и есть чертово порождение. Был им до недавнего времени. Кто же я теперь? Кто? Кто?»
Поскользнувшись в очередной луже, Амарант упал. Холодная вода окатила его с ног до головы, слегка остудив разгоряченное тело. Пришла новая мысль, совершенно неуместная, но, тем не менее, чистая, как одежды ангела.
«Видела бы меня сейчас Розалина, умерла бы со смеху».
И следом за ней — вторая.
«Думаю, мне стоит еще немного полежать. Пока руки и ноги не начнут коченеть».
Демон знал, что скорее лужа вскипит, чем остынет он. Но вода так приятно ласкала кожу, даря прохладу…
Левое плечо нещадно горело. Под кожу будто напихали раскаленного песка, неугомонно пересыпающегося с места на место. Рванув ворот черной рубашки так, что пуговицы дождем посыпались на асфальт, а ткань с громко треснула, Амарант вскрикнул от изумления — на плече, дымясь, проступал вписанный в круг черный треугольник, внутри которого сверкала еще одна окружность с алой точкой в центре.
— О нет, — прошептал демон, не веря своим глазам. — Только не это!
Доигрался.
Проявившийся знак мог означать только одно — ему никогда не стать таким, как прежде. Так же как согрешившим ангелам уже никогда не вернуться на небеса, так и ему путь в ад теперь закрыт навсегда.
Своей игрой с одним человеком он спас другого. И спасенная девочка сказала ему «Спасибо». Все равно что молиться, прежде чем убить. Одним словом она пустила все его существование под откос.
Единственное правило, которому подчинялись все демоны — никакого сострадания к смертным. Убив отца девочки, пусть даже с помощью пьяного отморозка, Амарант совершил непростительную ошибку.
— Но я же не знал, что он искал не долбаную собаку! — взвыл он.
Его найдут, в этом не было сомнений. Возможно, уже рыщут по переулкам. Но не сегодня, Амарант этого не допустит. Завтра — может быть, но не сегодня. Ему хватит этой передышки, чтобы составить план дальнейших действий. Попасть на суд демонов Амаранту совсем не хотелось.
Куда же теперь? В башню нельзя — это первое место, где его будут искать. Лишь Розалина может помочь. Ему она не откажет.
Не мешкая больше ни секунды, Амарант вытянул руку в надежде поймать такси — машину он благоразумно оставил в переулке. Пусть преследователи покрутятся возле автомобиля — там след теряется. Временная мера, но время — единственное, что у него осталось. Он выиграет немного, чтобы поразмыслить о дальнейших действиях.
Амарант нажал на кнопку звонка. За все время, что Розалина работала на него, демон ни разу не был у нее дома. Свое собственное правило — никаких личных или интимных отношений со своими сотрудницами — он не нарушал. Хотя, признаться, поводы были. Сама Розалина — чем не повод?
Она появилась на пороге, одетая лишь в шифоновый пеньюар с кружевами. Мокрые после душа волосы свободно падали на плечи. При виде насквозь промокшего демона брови ее поползли вверх.
— Амарант? Что вы тут делаете?
— Нужна твоя помощь.
Не спрашивая разрешения, демон вошел в квартиру. Розалина отступила, давая ему пройти, затем заперла дверь.
Просторная квартира Розалины была обставлена роскошно и со вкусом. С теми деньгами, что платил ей Амарант, она могла позволить себе еще лучше, но занималась она этим не ради прибыли.
Амарант сел в кожаное кресло и с наслаждением откинулся на спинку.
— Ты одна?
— Мой любовник выпрыгнул в окно, как только услышал звонок, — усмехнулась Розалина. — Так что я в вашем распоряжении, — она уселась в кресло напротив демона, закинув ногу на ногу. Полупрозрачная ткань туго натянулась на ее бедре.
— Я здесь не за этим. Прекрати меня соблазнять.
— А я разве соблазняю? — она потянулась за сигаретой, и бретелька медленно сползла с ее плеча.
Прирожденная актриса. И невероятно сексуальна. Не будь она его лучшей сотрудницей, Амарант, не задумываясь, воспользовался бы ситуацией. Но сейчас следовало взять себя в руки.
— Именно этим ты и занимаешься. Я бы отправил тебя одеваться, но времени и так мало.
Розалина вздохнула и поправила бретель. Затем закурила.
— Хорошо, босс.
— Видишь этот знак? — Амарант указал на плечо, отогнув порванный рукав. Девушка кивнула. — Это значит, что у меня неприятности.
— Большие? — нахмурилась она.
— Ты даже не представляешь, насколько. Попробую объяснить. Внешний круг и треугольник обозначают огонь. Внутри находится древнейший символ солнца.
— И? — она все еще не понимала.
— Солнце обозначает все, что мне ненавистно, Розалина. Надежда, свет, счастье. Добро. Ты можешь представить, чтобы я творил добро?
Она с усмешкой покачала головой и выпустила вверх струю дыма.
— Зачем же вы сделали себе такую странную татуировку?
— Я не делал. И в этом-то заключается моя проблема.
— Я не понимаю вас, Амарант.
Демон вздохнул.
— Сколько смертных грехов ты знаешь?
— Семь. Хотите, чтобы я вам их перечислила?
— Да, ты права, их семь. У демонов грех всего один.
— Убийство себе подобных?
— Демона убить невозможно, и ты знаешь это не хуже меня.
— Тогда что?
— Сострадание к смертным. Спасение человека. Именно это я сделал сегодня — спас маленькую девочку от более чем вероятной гибели, — он покосился на знак и поморщился. — Это вышло случайно, но хватило для возникновения этой… татуировки.
— Может, стоило сразу убить ту девчонку? — предположила Розалина.
— Идиотка, — проворчал Амарант. — Поможет ли молитва очиститься от тяжкого греха? Нет. Так и в моем случае. Убей я сотню или тысячу — это не поможет мне вернуться. Однажды я уже поддался слабости, и теперь обречен вечно носить позорное клеймо падшего. Ангелов ничто не вернет в рай после грехопадения. Так и демону не видать прощения за снисхождение к жертве.
— Что же делать?
— Если бы я знал, то действовал бы!
— Чем я-то могу вам помочь? — Розалина непонимающе сдвинула брови и затушила окурок в хрустальной пепельнице в виде цветка. — Пойти к Люциферу и попросить отсрочки?
— По-твоему, это смешно?
— Забавней не бывает. Падший демон. Я такое слышу впервые.
— Неудивительно, — фыркнул Амарант. — Большинство и о демонах-то слыхом не слыхивали, а тут на тебе — падший!
— Вы могли бы не язвить? Лучше скажите, что я должна делать.
— Первым делом нужно установить слежку за моей машиной, которая осталась в Трущобах. Меня будут искать, и я должен знать, кто именно. Если мелкие демоны, проблемы с ними не возникнет. Но если это кто-то покрупнее… Тогда мне, скорее всего, конец.
— Вас убьют? — глаза Розалины расширились.
— Демонов убить невозможно, — в который раз повторил Амарант.
— Тогда что?
Амарант взял пачку со столика и выудил из нее сигарету. Тонкая, дамская, но ему было плевать. Табак он и есть табак.
— Смешно, но я не знаю. Я еще не сталкивался с таким. И мне не хочется узнавать. Совсем, — он выпустил струю дыма в сторону. — Ты себе не представляешь, насколько строго демоны соблюдают закон. Мы вольны делать все, что угодно, но только не помогать смертным. Не жалеть их.
— Но вы дали мне работу.
— Это не запрещено. Мы не можем убить из жалости или спасти от смерти, если только это не продлит страдания человека. Мы не можем позволить себе прекращать их муки — смертью или устранением их причины. В остальном мы не ограничены в своих действиях.
Розалина откинулась в кресле и нахмурила брови.
Капли дождя стучали по стеклу, издалека донесся раскат грома. Амарант неотрывно следил за стрелками больших настенных часов. Еще есть время до завтрашнего вечера, а потом придется убраться из квартиры Розалины, иначе его выследят. Но куда пойти, Амарант себе не представлял. Он мог бы уехать из города, но этой меры хватит ненадолго. Вдобавок существовала большая вероятность того, что все дороги уже перекрыты. Если преступление, которое он совершил, и впрямь такое серьезное…
— Я пошлю Жана следить за вашей машиной, — наконец сказала Розалина. — Думаю, мне там появляться не стоит, учитывая, что вы прячетесь в моем доме.
— Кто такой Жан? У меня он не работает.
— Хороший друг. Позвольте вас уверить, через него выйти на меня будет очень сложно.
Амарант кивнул. Все равно другого кандидата он предложить не мог. Все неизбежно вели к нему. Пытки демонов мало кто выдержит, и за своих людей он поручиться не мог. Это, черт возьми, всего лишь люди. Единственный человек, которому он доверял — Розалина. Прийти к ней — опасно, но до завтрашнего вечера след затеряется. А потом он уйдет.
— Звони ему.
Розалина кивнула и, взяв мобильник, вышла в другую комнату.
Амарант устало развалился в кресле и принялся следить за крошечными красными рыбками в аквариуме, ожидая возвращения Розалины.
Долго ждать не пришлось. Прошло всего десять минут.
— Все улажено, — сказала Розалина, входя в комнату. — За машиной будет вестись круглосуточное наблюдение. Если слежка не даст результатов, дней через десять ее отправят в ваш гараж, но перед этим ваша красавица где только не побывает. Отследить ее будет практически невозможно.
— Отлично. Тем более что зарегистрирована она на один из многих моих псевдонимов.
Розалина коротко улыбнулась.
— Демоны спят?
— В каком смысле? — удивленно поднял брови Амарант.
— Думаю, где стелить вам постель.
— Об этом можешь не беспокоиться, — Амарант махнул рукой.
Утро застало Данте в парке. Когда ночи выдавались особенно кошмарными, он приходил сюда, чтобы успокоиться и подумать. По ночам здесь было тихо и спокойно, даже шпана, и та обходила темный парк стороной.
Данте достал из кармана колоду карт и начал тасовать. Это всегда помогало успокоиться, изгнать ненужные мысли и сосредоточиться. Капли дождя падали на гладкую поверхность карт, стекали вниз. Красные масти наливались кровью, когда вода попадала на них, пики и крести напоминали блестящие агатовые глаза.
Девять лет он гонялся за человеком в черном, но нигде не нашел ни малейшего его следа. Как такое возможно? Куча свидетелей, но ни один не запомнил его лица. Он был замечен на стольких местах преступления — и ни в одном полицейском отчете не упомянут. Большинство свидетелей отказывалось от своих показаний примерно через сутки после происшествия. Что же с ними происходило? Почему они теряли память? Все эти вопросы оставались без ответа.
Данте поднялся с мокрой скамейки и направился к дому. Нужно было взять учебники и тетради — выходные закончились, пора было возвращаться к учебе.
Данте сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Шло занятие по его любимому предмету — уголовному праву, но он совершенно не слушал преподавателя. Не мог сосредоточиться, что нередко с ним случалось после бессонной ночи. Многие не могли понять, как ему удается учиться лучше всех, но вопросов никто не задавал. Как и в школе, он никого не подпускал слишком близко.
Тучи разошлись, на улице прояснилось, что совсем его не обрадовало. Данте терпеть не мог солнце — от ярких лучей начинала болеть голова, а худшей пытки он и представить себе не мог.
Боли начались вскоре после убийства родителей. Поначалу он старался не замечать их, горстями глотал таблетки, но со временем стало только хуже. Врачи держались одного диагноза — сильное нервное расстройство, советовали пить успокоительные и побольше отдыхать. Однако Данте и слушать их не желал. Все свободное время заняла помощь Карлосу и поиски человека в черном.
Данте сам не заметил, как положил голову на скрещенные руки. Бессонные ночи давали о себе знать. В полудреме все еще слышался голос преподавателя, но издалека, словно с другой планеты. Из темноты сна, окружившей его, вдруг выплыло лицо, которое он не мог разглядеть, как ни силился. Лишь блестящие черные глаза без белка насмешливо смотрели на него.
— Данте Гонсалес! — крикнуло оно.
— Данте Гонсалес! — сердитый окрик преподавателя вырвал его из сна. — Ты опять нагло спишь на моих занятиях! Думаешь, раз ты сын полицейского, то тебе и знать ничего не надо?
— Простите, — пробормотал Данте. Он даже не раскрыл тетрадь. Ручка укатилась под стол, а он этого не заметил.
Раздались сдавленные смешки.
— Ну-ка, тихо! — рявкнул преподаватель. — Сейчас, молодой человек, вы ответите мне на пару вопросов. И если ответы мне не понравятся, зачет в этом семестре вам будет получить ой как сложно!
Данте хотел усмехнуться, но сдержался. Он прекрасно знал, что без проблем ответит на все вопросы, какими бы каверзными они ни были. Но злить преподавателя лишний раз не хотелось, поэтому он сел прямо и изобразил на лице внимание.
Когда Данте вышел из университета, на улице вовсю светило солнце. Досадливо поморщившись, он натянул капюшон, не обращая внимания на удивленные взгляды. Затылок уже начало колоть невидимыми иголками, пока еще слабо, но Данте знал, что через полчаса боль станет невыносимой. Пока этого не произошло, нужно добраться до дома.
На улицах было полно народа. Все ликовали, что проклятый дождь наконец закончился. Ребятишки весело шлепали по лужам, на лавочках сидели группы молодежи, по аллеям неспешно прогуливались парочки. Все радовались жизни. Все, кроме Данте, который черным ангелом обгонял их, стремясь поскорее скрыться от света.
«Как вампир», — усмехнулся он про себя, натягивая капюшон еще ниже. Парочка девиц проводила его удивленными взглядами. Вслед ему донеслось хихиканье. Но Данте уже привык, что его считают странным. Это не мешало, скорее, даже помогало — никто не лез в его личную жизнь.
Данте подошел к газетному киоску. Высокий улыбчивый продавец в режущей глаза фиолетовой футболке с пошлой надписью поприветствовал постоянного покупателя:
— День добрый, таинственный молодой человек! Вам как обычно?
Данте с улыбкой кивнул, хотя от яркой футболки голова заболела еще сильнее.
— У Диего все готово! — продавец достал из-под прилавка кипу газет и журналов, перетянутых бечевкой. — Одного не понимаю — зачем вы читаете всю эту чушь?
— Есть причины, — уклончиво ответил Данте, расплачиваясь. — Спасибо.
Придя домой, он первым делом прошел в ванную и открыл кран с холодной водой.
Амарант стоял у окна и смотрел на мощеные улицы. Розалина предпочла жилье не в самом элитном районе города — не хотела привлекать излишнее внимание. С такой профессией, как у нее, это действительно было необходимо. Много лет назад демон сам посоветовал ей держаться этой схемы, когда девушка начала излишне швыряться деньгами.
— Будешь жить слишком красиво — и у людей появятся вопросы. Вопросы приведут к ответам, а ответы — к гибели. Этого хочешь?
После этого Розалина слегка поумерила свой пыл. Или просто повзрослела. Чего в ней так и не убавилось — это дьявольской красоты и желания убивать. И не просто убивать, а мучить свою жертву, пока та не испустит последний вздох. Такая уж у девушки была натура. Нет, она выросла не в Трущобах и даже не в бедной семье простого рабочего. У нее были вполне обеспеченные родители, покладистый младший брат, обучение в престижной школе. Все, что душе угодно! Но жестокий убийца, живущий глубоко внутри, решил выйти наружу, когда ей едва исполнилось четырнадцать. Даже Амарант, повидавший всякое, с нескрываемой смесью ужаса и восхищения слушал сбивчивый рассказ девочки-подростка о том, как она собственными руками убила сначала брата, а потом мать и отца.
— Они кричали, — буднично закончила она. — А потом вдруг замолкли. Раз — и все!
Так они с Амарантом и познакомились. Ему в очередной раз повезло оказаться в нужном месте в нужное время. Он занимался любимым делом — наблюдал за смертными, изредка помогая им свернуть с прямой дороги в кусты и затаиться там с ножом в руке. Но эта девчонка с бешеным огнем в глазах сразу ему понравилась. Демон знал, что она собирается сделать, и с нетерпением ждал, осуществит ли она свой коварный замысел или нет. Если бы она так и не решилась, стоило бы ее подтолкнуть.
Но она решилась.
Смывая в ванной кровь с рук, Розалина заметила в зеркале Амаранта.
— Если тебе понадобится моя помощь, — сказал он обомлевшей девчонке, — приходи завтра вечером в бар «Цветок лилии». Знаешь, где он?
Ошарашенная, но нисколько не испугавшаяся девочка кивнула.
На следующий вечер они встретились в баре. Как ее туда пустили — Амарант так и не узнал, что еще раз убедило в том, что Розалина и есть тот человек, которого он искал для полной реализации своей давней мечты. Убийство за деньги — казалось бы, так просто! Но только сейчас Амарант нашел для этого идеального исполнителя. Разумеется, у него были и другие наемники, но эту красавицу никто не сумел переплюнуть.
Девушка без колебаний согласилась стать его помощницей. Амарант заплатил немалые деньги за то, чтобы закрыть дело об убийстве ее семьи, и теперь Розалина была его самой перспективной сотрудницей. И единственной, кто знал его настоящую сущность.
— Куда вы отправитесь сегодня вечером?
Амарант вздрогнул. Розалина подошла к нему неслышно, что еще никому не удавалось.
«Теряю бдительность», — усмехнувшись, подумал он.
— Не знаю. Но меня будут искать, и если я останусь здесь, к тебе неизбежно придут. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Розалина распахнула свои удивительные глаза.
— Вы беспокоитесь обо мне?
— Это не беспокойство, а мера предосторожности. Ты единственная из смертных знаешь, кто я на самом деле. Поверь, настолько я еще никому не доверял, а живу уже немало. И потерять единственного преданного мне человека будет очень неприятно.
Розалина закусила губу и прислонилась к стене.
— А откуда вы знаете, что я вас не предам?
Амарант рассмеялся.
— Поверь, если бы у меня возникла хоть тень сомнения за все те годы, что мы знакомы, я бы без промедления тебя убил.
Наступила тишина. Было слышно, как чирикают воробьи, греясь на долгожданном солнышке на карнизе. Затем Розалина улыбнулась.
— Хорошо. Я убедилась, что вы мне доверяете.
— Странно, что у тебя оставались сомнения.
— Так куда вы отправитесь? — повторила она вопрос.
— Долго на одном месте я сидеть не буду. Они отстают на несколько шагов, но стоит задержаться где-либо, и меня догонят.
— Кто такие «они»?
— Я уже говорил, что не знаю, — раздраженно сказал Амарант. — Я считал их лишь выдумками, страшными сказками, которыми пугают демонят. Думаю, это своеобразная инквизиция. У них нет общепринятого названия, поэтому буду называть их так. Членство в этом обществе держится в строжайшей тайне. Твоя собственная мать может оказаться инквизитором, а ты об этом даже знать не будешь.
— У вас была мать?
— Разумеется. Демоны же откуда-то берутся.
— Простите. Глупый вопрос. Чем я могу вам помочь?
— Мне нужен автомобиль. Какой-нибудь неприметный. Никакой роскоши, обычная городская машина.
— К вечеру добуду. Что-нибудь еще?
— В компании всем передай, что я в отпуске. Назначь заместителя.
— Марко Пьелос подойдет?
— Слишком умен и предприимчив. Не думаю, что он идеальный кандидат. Еще вздумает захватить мое кресло, пока меня не будет.
— Тогда Антонио Селесте?
Демон согласно кивнул.
— Если в компанию кто-то явится и начнет расспрашивать обо мне, сразу же звони.
— А если звонок отследят?
— Это нам не грозит. И на твоем, и на моем мобильнике стоит новейшая защита от прослушивания. Об этом не волнуйся. А я постараюсь выпутаться из этой неприятной ситуации.
— Поражаюсь вашему спокойствию, Амарант, — вдруг сказала Розалина. — Вы понятия не имеете, что с вами сделают за эту маленькую провинность, но не паникуете и не теряете головы.
— Я демон. И я знаю, что меня не убьют. Попадаться инквизиции я не хочу, но не думаю, что они сделают со мной что-то ужасное. Будут меня пытать? — он усмехнулся. — Ерунда. Из-за чего тут паниковать?
— И тем не менее вы бежите от них, — тихо произнесла Розалина, отвернувшись к окну.
На это Амарант не нашел, что ответить.
Данте сел за стол, перерезал веревку, связывающую кипу периодики, и взял первый попавшийся журнал. Это оказалась желтая газетенка «Ого!», где печатались сплетни о жизни знаменитостей. Страница, интересовавшая его, была в самом конце — невероятные рассказы читателей. По большей части они были действительно невероятными, однако изредка Данте находил там довольно интересные сведения.
Однако на этот раз ничего заслуживающего внимания там не оказалось. Он бросил «Ого!» в мусорное ведро, стоящее рядом со столом, и взял следующую газету, «Городские новости».
Ее Данте изучил более тщательно, не пропуская ни одной статьи. «Городские новости» печатали практически все, что происходило в городе, от криминальной хроники до открытия нового детского сада. Из всех статей интерес вызвали две: брошенный автомобиль и убийство бомжа в Трущобах. Трущобы были идеальным местом для совершения преступлений, и недели не проходило, чтобы там кого-нибудь не убили, но и тому, и другому происшествию было уделено всего по паре строчек. Слишком незначительные события, чтобы растягивать их на целую страницу, однако Данте не оставил их без внимания. Во-первых, автомобиль был отнюдь не дешевый, и бросать его в таком неприглядном районе было равносильно целенаправленному его уничтожению. Это наводило на мысль о том, что с хозяином что-то случилось. Во-вторых, убийство бродяги произошло в тех же Трущобах, вполне возможно, что неподалеку от брошенного автомобиля. Может, эти события как-то связаны? Следовало побольше разузнать о них.
Данте взглянул на часы, висевшие на стене. Десять минут шестого. Новостей от Карлоса ждать почти семь часов. Если в сводках не будет ничего подобного, придется съездить в полицейское управление.
При мысли об этом у Данте сжалось сердце. Он не навещал Карлоса уже несколько месяцев, они общались только по телефону и электронной почте, и последний раз это было около месяца назад. Как полицейский воспримет его внезапное появление? Данте не сомневался, что тот обрадуется, но противный голосок глубоко внутри нашептывал: «Ты ему не нужен. Он был только рад избавиться от тебя. У него и так проблем выше крыши, хоть одну удалось скинуть». Усилием воли Данте заставил этот голос заткнуться.
Остаток дня и весь вечер он занимался тем, что изучал газеты и журналы, собранные ему заботливым Диего. Но больше ничего подозрительного или требующего подробного изучения ему не попалось. В итоге Данте вырезал две заметки о Трущобах и положил их на стол рядом с монитором, собираясь чуть позже поискать информацию в Интернете.
Данте выбросил уже ненужные газеты и журналы в мусорное ведро и потянулся. На часах было пять минут первого.
Он подошел к окну. На улицах снова было благословенно темно. Черные тучи нависли над городом, готовые вот-вот разродиться дождем. Данте улыбнулся. Возможно, чуть позже он выйдет прогуляться.
Компьютер тихо пиликнул. Пришло письмо от Карлоса.
Сегодняшние сводки ничем не отличались от тех, что Карлос присылал ему каждый вечер, но на этот раз перед ними шло короткое сообщение:
«Как ты? Я волнуюсь».
Данте написал ответ, еще более лаконичный.
«Все хорошо».
Затем он приступил к изучению сводок.
Вопреки ожиданиям, в них не оказалось ровным счетом ничего интересного. Взяточничество, мелкое хулиганство, вождение в нетрезвом виде. На этот раз Карлос решил прислать ему все подряд. Данте нахмурился. В последнее время полицейский часто так делал, что могло означать только одно: у него совершенно не было времени, работа накрыла с головой.
Данте уже собирался закрыть сводки, как вдруг натолкнулся на заголовок: «Убийство в Трущобах». Вот оно! Сомнений не оставалось, это было то самое происшествие.
Он дважды щелкнул по файлу, и на экране появился документ длиной в два абзаца.
Через минуту Данте схватил куртку и, не выключив компьютер, выбежал на улицу.
Накрапывал дождик. Капли падали на капюшон, оставляя мокрые точки, ударялись об асфальт, рассыпаясь на мельчайшие брызги. Данте посмотрел на небо. Луна скрывалась за тяжелыми облаками, фонари не горели. Улица была пуста. Все преступники и уличные хулиганы давным-давно спали или кутили в барах.
Только тихое шуршание дождя нарушало тишину.
Данте медленно двинулся вдоль дома. Ему нужно было подумать, а дождь всегда помогал ему сосредоточиться. То, что он прочел в той сводке, заставило его заново пережить ночной кошмар. Если бы Карлос не был слишком занят, он бы ни за что не прислал этот файл.
— Человек, — прошептал Данте, ускоряя шаг. — Человек в черном стоял и смотрел на меня. Он заставил меня это сделать.
Слова потонули в шелесте дождя.
Много лет Данте искал того, кто мог бы пролить свет на таинственную смерть родителей. Приходил на работу к Карлосу и рылся в папках с делами, когда тот не видел. Сидел в Интернете сутки напролет, вбивая в строку поиска одни и те же слова. Пару раз ему казалось, что он близок к разгадке, но ниточки оказывались ложными. И теперь, когда появился свидетель, Данте стало страшно. Он знал, что здесь все не так просто, как кажется, и боялся того, что мог раскопать. Боялся того, кто стоял за этим преступлением. Понадобилось девять лет, чтобы это понять, но теперь было поздно. Данте уже не мог повернуть назад. Он должен довести дело до конца, иначе проклятая боль никогда его не отпустит. Человек в черном костюме все так же будет стоять у окна и ухмыляться, наблюдая, как он сходит с ума.
— Кто же ты? — спросил Данте у темноты. — Кто ты? Почему не оставляешь меняв покое?
Из темноты донесся тихий смех. Данте не обратил на него внимания. Этот смех преследовал его девять лет, каждый день с того самого момента, как тринадцатилетний мальчишка услышал его за окном прихожей.
— Я найду тебя, — Данте улыбнулся темноте. Улыбка вышла жутковатой. — Раньше я не знал, с чего начать, но теперь у меня есть зацепка.
Вечером Розалина пригнала ему машину, как и обещала. Это оказался черный «форд», каких по городу ездит масса. Никто не обратит на него внимания. Инквизиторы будут искать совершенно другие автомобили, более соответствующие статусу главы табачной компании.
— Будьте осторожны, — сказала Розалина на прощание. В изумительных глазах застыло беспокойство.
Зря она к нему привязалась, Амарант понимал это, как никто другой. Инквизиторы ни перед чем не остановятся, чтобы найти его, и если для этого нужно будет убить Розалину, они это сделают, можно не сомневаться. Амарант приказал ей звонить только в самом крайнем случае, лишний раз не упоминать ни одно из его имен и вообще делать вид, будто ничего не происходит.
— Я буду звонить сам, — сказал он. — Постарайся, чтобы рядом никого не было во время наших разговоров, даже если я просто решу поинтересоваться, как дела у фирмы.
После долгих размышлений Амарант решил отправиться к своему давнему знакомому, когда-то большой шишке среди демонов. Но шли века, менялись порядки, и теперь он проводил долгие дни и бессонные ночи, работая автомехаником в захолустной мастерской.
Дворники размазывали дождь по стеклу, больше мешая обзору, нежели помогая. Именно поэтому Амарант не заметил прохожего.
Силуэт выскочил из пелены, в которую превратились обочины дороги. Амарант резко дал по тормозам, едва не пробив головой лобовое стекло. Парень, которого он чуть не сбил, отпрыгнул и, поскользнувшись в луже, едва не упал. Капюшон слетел с головы, и он растерянно заморгал в свете фар. Темные волосы мгновенно намокли и упали на глаза.
Амарант нажал на сигнал. Парень дернулся, словно очнувшись от сна, и медленно побрел дальше, накинув капюшон.
— Развелось самоубийц, — прошипел Амарант, трогаясь. Внезапно ему пришло в голову, что, не будь на плече клейма, сейчас бы оно непременно появилось.
Демон тряхнул головой. Что за чушь! Клеймо имело совершенно другую природу, от таких случайностей он бы не стал падшим. Все-таки следовало быть более осторожным в своих играх. Но за столько лет безнаказанности Амарант совершенно потерял бдительность.
— За что и поплатился, — пробормотал он.
Амарант понятия не имел, что его ждет, но проверять, настолько ли сурово наказание демонов, не хотелось. Не зря же преступление существовало только одно. И наказание должно быть более чем жестким.
Но еще оставалась надежда ускользнуть от инквизиторов. И помочь ему в этом должен был Алоиз.
Добравшись до нужного ему квартала, Амарант сбавил скорость.
Улицы были пусты. В этот час в десятках клубов началась ночная жизнь, но здесь было тихо. Люди спали и видели сны. Не будь у Амаранта на плече клейма падшего, он бы воспользовался моментом и наслал бы пару кошмаров. Было время, когда он очень любил этим заниматься.
Сны обладают силой куда более разрушительной, чем многие думают. Когда человек засыпает, он открывает свое подсознание, и наружу выходят монстры, родившиеся еще в глубоком детстве. Если бы люди помнили все, что им снится, они бы сошли с ума. Амарант это знал, поскольку снов он повидал немало, путешествуя по сознаниям спящих. Это было так просто: чуть-чуть исказить образы — и человек в ужасе просыпался, обливаясь холодным потом. Как же Амарант любил свои маленькие развлечения! Но теперь они казались такими далекими, словно происходили в другой жизни.
«Так и есть, — горько усмехнулся демон. — От моей прежней жизни не осталось ничего. Я сам вырыл себе могилу. Как настоящий человек».
Эта мысль так развеселила его, что он расхохотался.
— Я человек! — он ударил ладонью по рулю. — Подумать только!
Амарант так любил подражать людям, и вот — пожалуйста! Он совершил типично человеческую ошибку — ощущение собственного могущества ударило в голову, как хорошее вино, и совершенно лишило осторожности.
Несмотря на поздний час, мастерская была открыта. Едва подсвеченная вывеска гласила: «Ремонт автомобилей». Одноэтажное здание было погружено во тьму, однако из темного провала двери доносилась музыка.
Амарант нажал на сигнал. Музыка стала тише и вскоре смолкла совсем. Из мастерской донесся недовольный вопль:
— Кого там черт принес в такое время?
— Старых друзей, — Амарант вышел из машины, прихватив небольшой сверток — подарок для владельца мастерской.
На пороге появился высокий человек. Незнающие могли бы подумать, что перед ними простой автомеханик. Светлые волосы были всклокочены, словно он только что вылез из постели, но эту иллюзию разрушал джинсовый комбинезон, весь покрытый масляными пятнами, и здоровенный гаечный ключ в правой руке. Огромное пивное пузо выпирало, как у беременной женщины, красная кепка криво сидела на макушке, в углу рта дымилась сигарета.
— Нет у меня друзей! Чего на… — он осекся, увидев Амаранта.
— Привет, Алоиз.
— Амарант! — вытаращился на него демон. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! Какими судьбами?
— Просто решил навестить тебя.
— Давай-ка зайдем, — Алоиз огляделся по сторонам, но окна во всех близлежащих домах оставались темными. — Нечего на улице говорить.
Амарант проследовал за демоном в мастерскую. Темнота его не беспокоила, равно как и Алоиза, который снова нырнул под автомобиль.
— Подожди минутку, сейчас…
Из-под старой потрепанной «тойоты» донеслись два сильных удара и неразборчивое ворчание.
— Ну вот, — Алоиз удовлетворенно улыбался, выползая из-под машины. — Теперь можем и поговорить.
— Закрой дверь. На улице ужасный дождь.
Алоиз ухмыльнулся, но подчинился.
— Рассказывай, — он бросил гаечный ключ в угол. — Какими ветрами тебя сюда занесло?
— Неужели я не могу просто прийти в гости? — обезоруживающе улыбнулся Амарант, ставя на одну из многочисленных полок с инструментами бутылку вина. Он знал, что это подействует безотказно. — Выпьем, вспомним старые времена…
— Угу, — Алоиз смотрел на бутылку, как на манну небесную. — Заманчиво. Сейчас принесу стаканы.
Механик ушел в подсобку и начал чем-то греметь. Амарант улыбнулся. Некоторые демоны не умнее людей, ими так легко управлять. Алоиз был алкоголиком со стажем: восемь с половиной веков — и ни дня без стакана чего-нибудь будоражащего. Насколько Амарант знал, мать Алоиза давала ему бутылочку со спиртом, чтобы тот заткнулся.
Сейчас, судя по обширному пузу, Алоиз подсел на пиво. Разные времена — разные предпочтения. В восемнадцатом веке он, кажется, хлестал французское вино, как воду.
План Амаранта был прост: напоить незадачливого демона и выведать у него всю информацию об инквизиторах. Стоит лишь упомянуть их, и язык Алоиза сам развяжется. Пьяный он ничем не отличался от людей.
— Ну вот, — Алоиз вывалился из подсобки. — Не совсем чистые, но что ж поделать — не каждый день заходит старый друг. Я тебя не ждал, извини.
— Сойдет, — Амарант бросил быстрый взгляд на заляпанные стаканы. Сам он пить не собирался. — Мы будем стоять здесь или пойдем в дом?
У Алоиза была комната, в которую вела дверь в глубине мастерской. В последний раз Амарант был здесь давным-давно, но не сомневался, что тут мало что изменилось.
— Хочешь пить такое прекрасное вино в моей конуре? — удивленно крякнул Алоиз. — Ну что ж, пошли.
Конура. Более точного слова даже Амарант не смог бы подобрать для крохотной комнатушки без окон. Из центра потолка вместо лампочки свисал обрывок шнура, на стенах кое-как держались хлопья старой краски. Пол протяжно скрипел при каждом шаге.
Алоиз приземлился на разваливающийся диванчик и кивком предложил Амаранту садиться рядом. Однако тот предпочел шаткий стул.
— Держи, — Алоиз протянул ему стакан, полный до краев. — Нечасто ко мне забредают демоны, должен сказать. Так что — за встречу.
Амарант мельком улыбнулся, едва пригубив вино, в то время как Алоиз уже наливал второй стакан.
«Как и было задумано», — с удовлетворением подумал демон.
Алоиз не затыкался, рассказывая о своей скучной жизни и вспоминая былые времена. Это грозило затянуться надолго, однако Амарант не торопил его, выжидая удобного момента, чтобы задать интересующий его вопрос. Изредка он поддакивал Алоизу, создавая видимость разговора, хотя этого можно было и не делать. Старый демон взахлеб расписывал великолепие прошлых веков и ругал настоящий, не забывая подливать себе вино.
«Брюзгливый старикашка», — с омерзением подумал Амарант.
— Единственное, что хорошо — это рост преступности, — важно провозгласил Алоиз, прихлебывая из стакана. — Раньше за этим больше следили, а теперь — хоть человека на улице убей, никто и не почешется. Правда, здорово? — он уставился на Амаранта выпученными от восторга глазами.
Вот оно. Момент настал.
— Да, великолепно, — ответил Амарант. — Люди придумывают сложные системы правосудия, суровые наказания — однако это никого не останавливает. Людская фантазия настолько изощренна, что приходится выдумывать новые и новые статьи. То ли дело у нас, демонов. Всего одно преступление — и одно наказание.
— Вот-вот, — с жаром закивал Алоиз. — А ты знаешь, откуда вообще появилось это правило?
— Нет, — Амарант равнодушно пожал плечами. — Я и не интересовался. Зачем?
— Ты ведь получаешь кайф от убийств, не так ли? — Алоиз наклонился к нему. Глаза его возбужденно горели.
— Все мы получаем.
— Это все не просто так. Наверняка ты не знаешь, но энергия, которую мы получаем из эмоций этих проклятых людишек, питает не только нас.
Амарант напрягся.
— Не только нас? Что это значит?
— Когда ты убиваешь кого-то или заставляешь страдать, ты впитываешь его эмоции. Твои способности становятся сильнее с каждым разом.
— Я все это знаю, — раздраженно махнул рукой Амарант. — Ты не мог бы не объяснять мне очевидные вещи?
Алоиз расхохотался.
— А ты ничуть не изменился, Амарант. Все такой же циничный сукин сын, — он налил себе очередную порцию вина. — У нас в аду установлен определенный налог на пользование способностями. Читаешь мысли и управляешь людским сознанием ты не бесплатно. Около тридцати процентов энергии проходит сквозь тебя, не задерживаясь, и льется прямиком в котел Самого. Об этом знают далеко не все, иначе среди демонов поднялся бы бунт. У нас натура такая. Мы не любим делиться.
— Самого? Главного демона?
— Да-да, именно его. Должен же он жить за чей-то счет. Все, как на Земле, — Алоиз опять рассмеялся, опрокидывая в себя очередной стакан. — Хотя нет, не совсем. Наши стражи работают куда лучше. Стоит провиниться — и от них не скроешься! Из-под земли, на небесах достанут. А знаешь, почему они так могущественны?
Амарант растерянно покачал головой. Резкая перемена темы застала его врасплох, и он не успел сделать хоть какие-то предположения.
— Потому что они — не совсем демоны.
— Как это — не совсем демоны? — удивленно переспросил Амарант.
— Поговаривают, что они полукровки, — Алоиз понизил голос. — Наполовину демоны, наполовину люди.
— Как-то это глупо, ты не находишь? — рассмеялся Амарант, стараясь, чтобы смех звучал непринужденно, хотя внутри у него все похолодело. — Демона может выследить только демон.
— О, ты недооцениваешь людей, — Алоиз плеснул еще вина в стакан. — В сочетании с могуществом демона людские страсти дают взрывоопасную смесь. В старину таких выродков уничтожали. Людям они были не нужны, а демоны их попросту боялись, так как лучше людей понимали, что значит такое кровосмешение. И всего лишь в двенадцатом веке был принят закон, запрещающий их истреблять. Никто не знает, куда они исчезают после рождения, но позже они возвращаются. И их лица будут последним, что ты увидишь в своей жизни, — Алоиз хрипло расхохотался. — Ну, нам-то с тобой это не грозит. Помню я твои увлечения. Кажется, ты две толпы футбольных фанатов друг на друга натравил?
— Слухи все это, — поморщился Амарант. Такой случай действительно имел место быть, но тогда он был всего лишь наблюдателем. — Слушай, неужели эти стражи способны убивать демонов?
— Смеешься, что ли? — фыркнул Алоиз. — Уж кто-кто, а ты должен знать, что мы бессмертны. Иначе сидел бы я здесь?
— Тогда что они делают с провинившимися? Закапывают живьем? Замуровывают?
— Откуда мне знать? — Алоиз раздраженно махнул рукой, и стакан, упав на пол, разлетелся вдребезги. — Кажется, я набрался. Сейчас буду психовать, ты только не пугайся. Зрелище весьма впечатляет.
— Как-нибудь обойдусь без этого, — Амарант поднялся. — До встречи, Алоиз.
— И тебе не кашлять, — механик начал выстукивать по подлокотникам дивана известную только ему мелодию. Амарант предпочел побыстрее уйти.
Во время ночной прогулки Данте чуть не сбил невесть откуда взявшийся автомобиль. Бросив равнодушный взгляд на водителя, размытый силуэт которого виднелся за стеной дождя, он пошел дальше, даже не осознав, что едва избежал верной гибели. Все мысли занимали газетные вырезки и сводка, присланная Карлосом.
Данте вернулся домой и лег на кровать, но уснуть так и не удалось. Поворочавшись около часа и заработав первые признаки головной боли, он встал и включил компьютер, но никакой новой информации не нашел. Вздохнув, Данте перевел взгляд на стену, к которой были прикреплены материалы расследования.
Взгляд задержался на цветке. Что же, черт побери, он значит? Для чего убийца оставил его на месте преступления?
Данте снова уставился в монитор. Затем в тысячный раз набрал в строке поиска «амарант».
Он знал о нем абсолютно все. Почему его называют «бессмертником», как цветет, в каких странах культивируется, сколько видов существует в природе. Он все это знал наизусть. Не знал лишь одного: какую роль цветок играл во всей этой истории?
Наступило утро. С трудом дождавшись восьми часов, Данте, откровенно наплевав на учебу, отправился в полицейское управление.
Дежурный куда-то запропастился, и Данте пришлось коротать время на неудобном стуле. Изредка мимо проходили стажеры — взгляд устремлен в пол, кипа бумаг прижата к груди. Полицейские были заняты своими делами, на Данте никто не обращал внимания. После трагедии на него обрушилась лавина внимания, окружающие показывали пальцем, шептались за спиной. От сверстников доставались насмешки, от взрослых — ненужное сочувствие. После того, как дело было закрыто, убийство оставили в покое, зато волна вопиющих, ужасающих сплетен обрушилась на Карлоса. Чего только не придумывали, чтобы утолить любопытство! Самой популярной версией считалась та, по которой Карлос усыновил Данте, чтобы получить его наследство. Полнейшая чушь! Но людям всегда нужны страшные, несправедливые происшествия, чтобы они могли порадоваться, что такое произошло не с ними.
Данте достал из кармана колоду карт и начал тасовать.
Из материалов, представленных в сводке, он знал, что обвиняемый отказался от своих показаний относительно человека в черном. Когда алкогольные пары выветрились, он, вероятно, посчитал, что его сочтут психом. Однако Данте надеялся, что удастся узнать что-то новое непосредственно от участника событий.
Из колоды выпала семерка червей и спланировала на пол, прямо под ноги дежурному.
— Тут карты запрещены, — он сморщил нос, отчего стал похож на крысу. Сходства добавили маленькие усики и писклявый голос. На начищенном значке сияло имя: «Майкл Хаммер».
— Спасибо, я в курсе, — Данте подобрал карту и сунул колоду в карман. — Детектив Гонсалес здесь?
— Умник выискался, — прошипел дежурный. — Его нет.
— А когда будет?
— Откуда мне знать? — фыркнул Хаммер, садясь за свой стол. — Назовите свое имя и цель визита, он вам перезвонит.
Данте разозлился. Все время одно и то же.
— Вы прекрасно меня знаете. Так зачем каждый раз спрашивать мое имя?
Дежурный уставился на него, как на надоедливую букашку, размышляя, стоит ли давить ее или пусть поживет. Наконец он проскрипел:
— Скажите свое имя, и он вам перезвонит.
— Вы прекрасно его знаете!
— В таком случае сидите и ждите, раз уж вам так хочется, — полицейский презрительно поморщился и склонился над журналом.
В затылок кольнула первая игла боли. Данте стиснул зубы, чтобы не наорать на грубияна. Да, он прекрасно знал, как к нему относятся в управлении, но это уже откровенное хамство!
— Кто бы мог подумать! — прозвучал на все помещение зычный голос.
Легкая улыбка скользнула по лицу Данте. Он обернулся.
Знаменитые усы были аккуратно подстрижены. Широкие плечи способны были закрыть солнечный свет. Мощные руки бугрились мышцами, но объемистый живот выпирал над ремнем. Он стал еще больше, чем был, отметил про себя Данте.
— Привет, Карлос.
Полицейский заключил его в объятия.
— Давненько от тебя новостей не было, парень. Я уж начал думать, что ты обо мне забыл.
— Как я мог забыть своего спасителя? — ответил Данте. — Ведь благодаря тебе я жив.
— Да что уж там вспоминать, — широко улыбнулся он. — Ты здесь по делу? Ни за что не поверю, что ты пришел просто проведать старика.
Данте вздохнул. Карлос всегда видел его насквозь.
— Вообще-то по делу. Мы можем где-нибудь поговорить?
— Пойдем в мой кабинет. Выпровожу напарника, и нам никто не помешает. А ты, Майк, еще раз нахамишь моему сыну — я твои усики на зубную щетку пущу.
Тот в ответ скорчил рожу. Карлос покачал головой, но ничего не сказал.
Проходя по коридору, Данте то и дело ловил на себе любопытные взгляды. Разумеется, все знали, что он приемный сын Карлоса, но большинство никак не могло взять в толк, зачем полицейский взвалил на себя лишнюю обузу. У него уже было трое детей, все гораздо младше Данте. Жена умерла, когда младшей, Селене, был всего годик. Через два года после этого Карлос оформил опеку над мальчиком, потерявшим родителей. За его спиной то и дело проносились смешки, сотрудники крутили пальцем у виска. Карлос же делал вид, что ничего не замечает. Это внушило Данте еще больше уважения к этому человеку.
Кабинет Карлоса представлял собой крохотную душную комнатушку в самом конце коридора. Тут едва помещались два узких стола. В углу приютился крохотный шкафчик с папками. Кондиционера не было и в помине.
Высокий лысый человек стоял на столе и пытался открыть окно. Защелку заело, и он ругался, время от времени постукивая кулаком по раме. Его огромный живот колыхался в такт ударам.
— Эй, не при детях, Джерри, — осадил его Карлос.
— А кто это с тобой? Поймал кого-то на наркотиках? — Джерри покосился на Данте. Этот хлыщ был одним из тех, кто приехал по вызову в тот роковой вечер. Почему-то он сразу невзлюбил мальчика, и даже не пытался это скрыть. — Видок у него такой, будто месяц без продыху кололся.
— Нет, я очень плохо сплю, — ответил Данте.
Напарник Карлоса с трудом слез со стола и уставился на него сверху вниз птичьим взглядом.
— Где ты откопал этого остряка, Карлос? — он намеренно не обращался напрямую к Данте.
— Он мой сын, Джерри, так что попридержи язык, — Карлос сунул под нос напарнику огромный кулак. — Оставь нас, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Джерри презрительно фыркнул и удалился, громко хлопнув дверью.
— Садись за его стол. Больше некуда, извини. Сам видишь, в каких условиях приходится работать.
Данте кивнул и приземлился за стол Джерри, отодвинув в сторону кипу бумаг и кружку с недопитым чаем. Напарник его приемному отцу попался не сахар. Всего четыре месяца назад его приставили к Карлосу, а он уже успел довести до белого каления и полицейского, и его семью. Данте помнил, как Джерри допрашивал его много лет назад. Почему-то он решил, что Данте тогда поссорился с родителями, и принялся давить на мальчика, угрожая отправить в тюрьму за соучастие. Ограниченное представление о детских проблемах сыграло с ним злую шутку — за допрос с пристрастием Джерри получил строгий выговор. Ничего, он здесь ненадолго, рядом с Карлосом плохие люди не задерживались. В чем тут дело, Данте искренне не понимал.
— Ужасно рад тебя видеть, малыш, — Карлос широко улыбнулся. — Не видел тебя с того самого момента, как мы раскрыли дело об изнасиловании. Помнишь его?
— Еще бы, — кивнул Данте. — Одно из самых сложных дел, с какими нам приходилось сталкиваться.
— Если бы не ты, мы так до сих пор и прыгали бы вокруг да около, пытаясь выяснить, на кой черт девчонке понадобилось врать.
— А она и не врала.
— Да, да, — Карлос вздохнул и достал портсигар. — Твоя помощь была просто неоценима, Данте. Как учеба? По-прежнему самый лучший на курсе? — не дожидаясь ответа, он хлопнул огромной ладонью по крышке стола. — Черт побери, а зачем я об этом спрашиваю? И так ясно, что ты просто умница. Через пару лет мир приобретет гениального сыщика. Но ты уже сейчас мог бы сделать неплохую карьеру в полиции, если бы согласился поступить на службу.
— Карлос…
— Знаю, знаю. Тебе по душе частная практика, — полицейский задымил сигаретой. — Но ты же ничего не зарабатываешь на этом! Полиция не отстегивает тебе премиальных за раскрытие дела! Они, черт возьми, даже понятия не имеют, что это ты им помогаешь!
— Я занимаюсь этим ради интереса. В деньгах я не нуждаюсь, ты сам знаешь, — это была правда. От родителей и дяди ему досталось приличное наследство, и Данте мог спокойно учиться, не задумываясь о материальных проблемах. — Как Селена? Давненько ее не видел.
— Замечательно, — Карлос расплылся в улыбке. Селена была любимицей Данте, и он это прекрасно знал. — Перешла в шестой класс, а гонору — ну на университет потянет! Недавно спрашивала о тебе.
— Я тоже очень соскучился. Будет время — обязательно загляну. Ты ведь не против?
— Ну что ты! Ларри и Эдди тоже жутко скучают. Уверен, что не хочешь вернуться?
Данте помотал головой.
— Ну смотри, — пожал плечами Карлос. — Так ты здесь по делу, я не ошибся?
— Да. Вчера вы арестовали парня в Трущобах. За убийство.
Карлос выпустил кольцо дыма.
— А, этот. Обычное дело. Чего-то не поделили, вот и полез в драку. А что с него взять, пьяный в стельку, — он невесело усмехнулся.
— Карлос, мне нужно поговорить с этим парнем, — Данте наклонился вперед, опершись локтями на грязный стол.
— Тебе? — вытаращился на него полицейский. — Зачем? Тут и так все ясно. Дело уже закрыто. Собственно, оно даже не открывалось. Преступника поймали на месте, и…
— Он сказал, что видел человека в черном.
Карлос замолчал. Потом медленно поднялся и затушил окурок прямо о столешницу. Данте знал: это плохой знак. Сейчас Карлос начнет на него орать.
Он не ошибся.
— Так вот в чем дело! Данте, сколько раз я тебе говорил: оставь свое прошлое в покое! Ты не вернешь родителей, даже если разгадаешь эту загадку!
— Я должен знать, кто это был! — Данте тоже повысил голос. — И я не успокоюсь, пока не найду его. Ты же знаешь меня, Карлос!
— Зачем тебе это надо? Ну выяснишь ты, что этот мужик причастен к тому, что произошло с Кармен и Хоакином. Доказательств-то нет! И кому от этого станет легче?
— Мне.
Карлос замолчал. Данте смотрел на него исподлобья черными глазами. Тяжелее взгляда полицейский не видел ни у кого, а уж он на своем веку повидал немало. Из глаз Данте темнота выплескивалась наружу, захлестывала с головой, навевала мысли о самоубийстве. Даже сам Карлос поначалу боялся смотреть ему в глаза, так как потом не мог избавиться от кошмаров. Ко всему привыкаешь, но те, кому впервые доводилось испытать на себе взгляд мальчика, моментально разбегались, а некоторые крестились, словно дьявола узрели. Психолог, к которому Карлос отвел приемного сына вскоре после оформления опеки, отказался с ним работать после первого же сеанса. Таким Данте стал после убийства родителей, таким и останется на всю жизнь. Хуже всего, что он и сам не до конца понимал, как изменило его давнее преступление. Общительный, веселый мальчик, которым он когда-то был, мигом превратился в отшельника. Ровесники не сторонились его, он сам загнал себя в дыру, из которой не мог выбраться до сих пор.
«Ну, он по крайней мере находится достаточно близко к выходу», — с иронией подумал Карлос. Будучи далеко не тщеславным человеком, он прекрасно понимал, что в этом есть и его заслуга, и — в большей степени — его детей. И попытка вернуть Данте домой была лишь еще одним способом вырвать его из пещеры страхов.
Но Данте отказался. И теперь у Карлоса был лишь один выход — попытаться облегчить его страдания. Если парень считает, что разговор с тем несчастным поможет снять хоть какую-то часть груза с души, Карлос был рад помочь. Но с другой стороны он опасался, как бы Данте снова не провалился в черную дыру, как это было всего лишь три года назад. Кошмары снились ему каждую ночь, он боялся засыпать. Головные боли донимали его практически непрерывно. Врачи лишь разводили руками. Карлосу пришлось изрядно помучиться, чтобы вернуть Данте к жизни, и он не хотел, чтобы это повторилось. А ведь тогда парню всего-навсего показалось, что он наконец нашел ответ на мучивший его вопрос. Разочарование было настолько сильным, что потребовалось два месяца, чтобы вытащить Данте из темного колодца ужаса.
Сын продолжал смотреть на него. Под этим взглядом Карлосу показалось, что он уменьшился до размера гусеницы. Да парень всего в жизни может добиться, только посмотрев на человека!
— Ты уверен, что это поможет? — сдался Карлос, плюхаясь на стул.
Данте нетерпеливо кивнул.
— Если ты боишься новых приступов, думаю, этого не случится. В прошлый раз я был в депрессии. Сейчас же, когда разгадка так близка, я и думать ни о чем не могу! Помоги мне, Карлос.
— А если его сведения окажутся пустышкой?
— Пусть так. Но я должен попытаться, — Данте встал и подошел к столу Карлоса. Он наклонился к лицу полицейского, глаза возбужденно горели. — Дай мне поговорить с ним. И я от тебя отстану.
— Кошмары вернулись, да?
Данте выпрямился. В глазах мелькнула досада.
— Есть немного. Но переживать не о чем.
— Я не хочу, чтобы повторился тот случай. И ты, думаю, тоже.
— Он не повторится. Обещаю.
— Ну ладно, — Карлос поднялся. — Идем. Но смотри, — он погрозил Данте толстым, как сосиска, пальцем. — Второй раз я не смогу тебя спасти. Я и первый-то считаю чудом.
— Не беспокойся, — Данте сделал попытку улыбнуться. О том, что кошмары и не думали прекращаться, он, разумеется, Карлосу не сказал. — Все будет хорошо.
Амарант сидел в кафе и потягивал чай, наблюдая за посетителями внимательнее, чем обычно. Раньше он не видел в окружающих никакой угрозы, ему даже нравилось смотреть, как люди ведут себя в той или иной ситуации. Что они делают, когда им нахамил кассир? Злятся. А когда едва не сбила машина? Пугаются. Или идут ночью по темной улице и слышат непонятный звук? Паникуют.
Все эти эмоции демон хорошо знал, ведь зачастую он сам вызывал их в людях, чтобы получить ответную реакцию. Для него не было ничего вкуснее десерта из безнадеги, гнева и животного ужаса, которые испытывали смертные, оказавшиеся в нестандартной ситуации.
Но чаще всего он любил просто наблюдать, не вмешиваясь. Люди сами по себе довольно забавные существа, и даже без помощи Амаранта они нередко вели себя интересно.
Теперь же все изменилось.
Вскоре в каждом встреченном человеке ему будет мерещиться охотник. Улыбнувшаяся красотка в баре может хотеть не только жаркой ночи. Явившийся заказать своего родственника слизняк на самом деле жаждет его смерти. Как же быстро они поменялись местами! Еще недавно весь мир составляли жертвы, и вдруг все они взяли в руки оружие и превратились из улетающей дичи в свирепого тигра. Амарант не хотел, чтобы его разорвали на клочки. Но паникой делу не поможешь, и он приказал себе успокоиться.
Информация, которую дал ему Алоиз, оказалась ценной — и бесполезной. Насколько опасны полудемоны-полулюди, Амарант совершенно не представлял. Он вообще о них никогда не слышал! Дома у него хранилась старинная книга по демонологии, в которой, возможно, нашелся бы ответ на этот вопрос, но туда ему нельзя было соваться. И послать кого-то тоже не представлялось возможным. За домом наверняка установлено наблюдение, и если подручного схватят, можно попрощаться не только с ним, но и с Амарантом.
Демон сжал чашку покрепче, чтобы не дрожали пальцы. Впервые в своей долгой жизни он боялся, но не признавался в этом даже самому себе. Впервые его подстерегала неизвестность, и он понятия не имел, как выпутаться из этой истории.
Оставался только один выход — попробовать одолеть инквизиторов своими силами. Но для этого нужна была хоть какая-то информация. Алоиз не сказал ничего, что могло бы помочь справиться с ними. Даже этот старый, умудренный опытом демон предпочитал закрывать глаза на страшную правду и думать, что полукровки — всего лишь миф.
Но теперь Амаранту хотя бы было понятно, почему его так упорно преследовали. Своим добрым делом он направил поток энергии, предназначавшийся Самому, в противоположную сторону. Добро получило новые силы. Пусть незначительные, всего лишь капля в море, но такой вольности Сам вытерпеть не мог. Он питался за счет злых поступков и сопутствующих им эмоций — страха, ненависти, злобы, гнева. Сострадание не входило в этот список.
Алоиз был прав, когда сказал, что, узнай все демоны о подлости Самого, среди них поднялся бы бунт. Но он наверняка обезопасил себя, посвятив в эту тайну только самых старых и мудрых демонов, для которых максимализм молодняка был давно пройденным этапом. Таких, как Алоиз. Если бы не его алкоголизм, Амарант никогда не узнал бы об этом.
Вот только от этих сведений демону было ни жарко, ни холодно. Клеймо продолжало гореть на плече, и убей он даже сотню маленьких девочек, это не смыло бы его грех.
Единственное, что мог сделать Амарант — не сидеть на месте. Если он будет постоянно передвигаться, то выследить его будет сложнее. Разумеется, он не знал способностей инквизиторов, но чутье редко подводило.
Демон бросил на стол купюру и вышел из кафе. Солнечные лучи на мгновение ослепили его, заставив достать из кармана куртки темные очки.
Люди проходили мимо, смеялись, ругались, разговаривали по мобильникам, жили своей жизнью и наслаждались ей. До недавнего времени они были просто скотом, служащим источником демонического наркотика, но теперь стали врагами. Никогда Амарант не ощущал этого так сильно.
Он быстрым шагом перешел дорогу и сел за руль «форда». Завел мотор, но трогаться не спешил. Достав мобильник, он набрал номер Розалины.
Гудок, второй. Если она сейчас в офисе, то скорее всего оставила телефон в кабинете. Пятый, шестой. Если нет, то уже ответила бы. После двенадцатого гудка Амарант хотел уже дать отбой, но трубку наконец взяли.
— Это вы? — голос Розалины был запыхавшимся, будто она бежала по лестнице.
— Я.
— С вами все в порядке?
— Да. Слушай меня внимательно и не задавай вопросов. Если кто-то заявится, строй из себя простую секретаршу. Ты не должна знать, где я, надолго ли уехал.
— Вы считаете, что я не справлюсь? — в медовом голосе Розалины прозвучала обида. Видимо, она не ожидала, что Амарант знает ее настолько глубоко.
— Дело не в этом. С обычными людьми ты бы справилась без проблем. Но меня ищут не они.
— Кто? Другие из вашей породы?
— Нет. Еще хуже. Ты поняла меня?
— Да, босс, — в голосе Розалины явственно слышалось разочарование.
— Это не игра, Розалина. Будь предельно осторожна. Те, кто ищут меня, не остановятся ни перед чем. Если они только заподозрят, что у нас несколько иные отношения, нежели со всеми остальными сотрудниками, то явятся за тобой.
Розалина помолчала.
— Я все поняла.
— Отлично.
Амарант нажал на кнопку отбоя, откинулся на спинку сиденья и на мгновение прикрыл глаза. Розалина его не предаст, он мог быть уверен в этом на сто процентов, но где гарантия, что ее не используют, как приманку? Если инквизиторы не такие уж идиоты, они должны понимать, что демон ни за что не пойдет в капкан ради человека. Но с другой стороны, своим поступком он уже доказал, что склонен жалеть смертных. Они могут попытаться. Надо было сказать Розалине, чтобы уезжала из города.
Нет. Ее бегство лишь усугубит проблему. Подскажет инквизиторам, где и как надо искать. Пусть все остается, как есть. У Амаранта были более важные проблемы: что делать теперь? К кому обратиться за помощью?
Он мог попытаться выехать из города, затаиться, но это поможет лишь на время. К тому же, все дороги уже наверняка перекрыты. Также он мог спуститься в ад, но это было равносильно явке с повинной.
Амарант с силой сжал руль. Пластмасса подалась, как мягкое мороженое. Сообразив, что делает, он усилием воли заставил себя разжать пальцы. На рулевом колесе остались длинные борозды. Боковые стекла в «форде» были наглухо тонированы, защищая Амаранта от любопытных взглядов, иначе многочисленные прохожие не преминули бы потаращиться на такую диковинку. Показав не видящим его людям неприличный жест, Амарант вырулил на дорогу.
— Как вас зовут? — спросил Данте.
— Фокс. Тейлор Фокс, — ответил парень, не поднимая глаз.
Он и Данте сидели в комнате для допросов. Стены, выкрашенные белой краской, зрительно увеличивали пространство, заставляя чувствовать себя неуютно. Из мебели — только стол и два стула. В приоткрытую дверь виднелся охранник с оружием наизготовку. Как будто этот несчастный собирался сбежать! Бегство еще больше усугубило бы его и без того незавидное положение, и он это прекрасно понимал.
— Вы в курсе, в чем вас обвиняют?
— Разумеется, — шепотом ответил он и еще ниже опустил голову. Светлые волосы упали на лоб.
Данте вздохнул. С ним будет просто. Заключенный не орал, как бешеный, требуя выпустить его, но и не замыкался в себе. Он уже понял, что следующие десять лет проведет в тюрьме, и смирился с этим.
— Послушайте, Тейлор, — Данте слегка наклонился к нему, однако смотрел исподлобья, опасаясь, что Фокс все же поднимет голову. — Меня чрезвычайно заинтересовало ваше дело. А точнее, некоторые его обстоятельства. Возможно, вы сумеете помочь мне в раскрытии одного давнего преступления. Вы согласны рассказать все с самого начала?
— Я уже сто раз рассказывал, — парень устало провел рукой по лбу.
— Сто первый не повредит.
— В протоколе все есть.
— Невнимательный служитель закона мог пропустить пару строк.
Парень наконец поднял глаза и уставился на Данте. Тот слегка опустил голову и вперил взгляд в стол.
— Кто вы такой? Вы не полицейский.
— Частный детектив. Меня зовут Данте.
— Данте… а дальше?
— Вам это знать ни к чему.
— Вы слишком молоды для детектива.
— Закончил экстерном. Расскажите, что произошло в тот вечер.
Парень горестно вздохнул. Ему до смерти надоело повторять одно и то же, но он обязан был защищаться. Обвинение в убийстве — не шутки. Фокса собирались отправить на психиатрическую экспертизу, чтобы доказать невменяемость, однако сейчас он таковым не выглядел. Отнюдь.
— Вы не будете ничего записывать? — Фокс кивнул на пустой стол перед Данте.
Тот непонимающе сдвинул брови. Затем на лице мелькнула легкая улыбка.
— У меня хорошая память. Надеюсь, что и у вас тоже. Не упускайте, пожалуйста, никаких деталей.
— Как хотите, — Тейлор пожал плечами и начал рассказ. — Ну, шел я с вечеринки, которую устроил парень моей сестры. По поводу поступления в университет, что ли… Все так перепились, что имя собственной матери не вспомнили бы. Черт его знает, чего меня понесло через Трущобы, обычно я туда не суюсь, а тут решил сократить дорогу. Наверное, прилично набрался.
— У вас в крови нашли достаточное количество алкоголя.
— Вот я и говорю, — перебил Фокс. — Нажрался я хорошо. Черт, никогда больше не буду пить. Значит, шел я по улице и горланил песню. Весело мне было, понимаете? И тут этот мужик!
Данте насторожился. Но его надежды не оправдались — Тейлор Фокс говорил о своей жертве.
— Он рылся в мусорке. Искал кого-то, собаку, наверное, раз грозился на цепь посадить. Орал, как полоумный, на всю улицу.
Этими словами Фокс словно пытался оправдать свои действия. Он выжидающе посмотрел на Данте, однако тот промолчал. Вздохнув, Фокс продолжил:
— Ну, мне, в общем-то, было наплевать, до тех пор, пока я не поравнялся с ним. И тут… — парень осекся.
— Что? — Данте подался вперед.
— Холод. Мороз по коже. Я сразу протрезвел. Я не знаю, как это описать! — он беспомощно посмотрел на Данте. — Будто я — это не я, а наблюдаю за происходящим со стороны! Но мой рот велел ему заткнуться. Он в ответ огрызнулся и полез на меня с кулаками. Я ударил его. Он упал на землю. Я бил его ногами, орал слова песни, которую пел до этого. И… И…
Данте ничего не говорил, давая парню возможность самому завершить свой рассказ.
— И мне это нравилось, — прошептал Тейлор, закрыв лицо руками. Его трясло. — Я бил его, и мне это жутко нравилось! До тех пор, пока меня не отпустило.
Данте молчал.
— Я очнулся, а он… Он лежал в луже крови и не шевелился. Я думал, нет, я знал, что бил его кто-то другой, но не я! Я не мог этого сделать! А потом увидел кровь на своих джинсах, и… — голос становился все тише и наконец потух совсем.
— Продолжайте, Тейлор, — поторопил его Данте.
— Меня вырвало, — будничным тоном закончил парень. Подняв голову, он вперил удивленный взгляд в Данте. — Как может человека рвать, после того, как он кого-то убил? Намеренно убил? Он ведь так или иначе готовится к этому, да? Тогда почему… Почему меня вывернуло наизнанку после того, как я запинал его до смерти?
«Ну и понесло же тебя, — подумал Данте. — Философские рассуждения ни к чему не приведут».
— Это сложный вопрос, — ответил он. — Что было потом?
— Я потерял сознание. А очнулся, когда меня волокли к машине, закованного в наручники. Вот все, что вы хотели услышать.
Данте не верил своим ушам. Тейлор ни слова не сказал о человеке в черном, хотя до этого буквально вопил о нем! Неужели его вынудили забыть? Посчитали бредом? Почему никто не придал значения его словам?
— Нет, Тейлор. Вы рассказали мне далеко не все.
Глаза парня округлились.
— Все, клянусь! Больше ничего не помню, хоть убейте!
— А как же тот человек, который, по вашему же утверждению, стоял и смотрел, как вы убиваете того несчастного?
Фокс уставился на Данте, словно привидение увидел. Минуту он смотрел на него, обдумывая, стоит ли рассказывать что-то или притвориться дурачком. Затем замотал головой.
— Нет. Вы мне не поверите. А я не хочу, чтобы меня опять держали за идиота.
— В вашем положении это был бы не худший вариант. Лечебница, конечно, не сахар, но куда лучше тюрьмы.
Парень исподлобья взглянул на Данте. По его взгляду Данте понял: он добился, чего хотел. Через тридцать секунд этот несчастный выложит все, что ему известно. Надо лишь подождать.
Но его ждало разочарование. Фокс снова затряс головой.
— Ну нет. Я на ваши штучки не куплюсь. Скоро экспертиза, и… Я не хочу, чтобы меня считали психом, — тихо закончил он.
Остался только один способ вытянуть информацию, и Данте становилось не по себе от мысли, что кто-то еще проникнет в его тайну. Но выбора не было. Он поднял голову.
— Посмотрите на меня, Тейлор. Посмотрите мне в глаза.
Фокс уставился на него, поджав губы. Но через пару секунд весь его скептицизм растаял, как сахарная вата. Он приоткрыл рот от удивления, локоть соскользнул, и Фокс чуть не ударился подбородком о стол.
— Да кто же вы? — прошептал он.
— Мне
Тейлор Фокс вздохнул. А потом заговорил.
— Он стоял за мусорными баками. Во всем черном, как сам дьявол. Он смотрел на меня.
— Вы видели его лицо?
— Да я бы собственную мать не узнал в такой темноте! Но от него исходила какая-то угроза. Даже не знаю, как объяснить… Это как если бы он держал в руках базуку, направленную прямиком мне в лицо. Разумеется, ничего подобного не было, но угроза была
Данте кивнул, хотя не совсем сообразил, о чем говорил Фокс. Но перебивать его не собирался. Одно неверное слово — парень замкнется в себе, и тогда вытянуть из него хоть что-то будет чрезвычайно сложно.
— Потом он рассмеялся, и я понял: это он.
Данте дернулся. Сердце забилось чаще.
— Кто — он?
— Это он заставил меня убить того мужика. Это не я, а он хотел его смерти. Когда он двинулся ко мне, я успел разглядеть его волосы. Черные и длиннющие, как у рок-музыканта.
— Но лица вы так и не увидели?
Фокс покачал головой.
— Сознание потерял.
Данте разочарованно откинулся на спинку стула.
Тейлор Фокс перегнулся через стол и схватил его за руку.
— Найдите его! Докажите, что я невиновен!
Данте убрал руку и прикрыл ладонью глаза.
— Это будет нелегко, учитывая, что вы сами признались в избиении.
— Ноги-то были мои, но управлял ими не я, как вы не понимаете! — в отчаянии выкрикнул парень. — Это он! Это все он!
Данте оставил заключенного биться в истерике. Он ничем не мог ему помочь, а всю нужную информацию он уже узнал.
Попрощавшись с Карлосом, Данте вышел на улицу. Дождь лил как из ведра, но он даже не потрудился надеть капюшон. Люди прыгали между луж, как гигантские лягушки, прикрываясь сумками и папками от низвергающейся на них небесной воды. Они стремились поскорее укрыться от разгулявшейся стихии, опасаясь, что дождь испортит прическу или одежду. Данте не понимал их. Такая погода создана, чтобы наслаждаться, а не убегать. Жара — это убийца. Благословенная прохлада — жизнь. Особенно для него.
Вода лилась по волосам, крупными каплями падала на асфальт. Данте шел, низко опустив голову. Он не хотел, чтобы кто-то видел его глаза. Как-то Карлос сказал, что его взгляд настолько тяжел, что способен убить. А значит, привлекает излишнее внимание. Быть невидимкой куда проще и безопаснее.
Данте с наслаждением шлепал по лужам, не обращая внимания на то, что в кроссовки заливается вода. Домой возвращаться он не спешил. Нужно было подумать, а в квартире было слишком жарко, чтобы он мог нормально соображать.
Мысли снова и снова возвращались к словам Фокса. Цепь. Собаку с таким рвением не ищут, особенно люди без определенного места жительства. Они вообще не склонны заводить домашних животных, разве что приблудившиеся дворняги сходят им за друзей. Здесь дело куда сложнее. В Трущобах он наверняка отыщет ответы на возникшие вопросы.
Это было всего лишь предположение, но Данте считал, что тот мужчина искал своего ребенка. Даже чудовищные слова о цепи не опровергали, а скорее подтверждали его догадку. Данте знал о Трущобах достаточно, чтобы данная версия имела право на жизнь. Цепь была еще относительно мягкой альтернативой.
Значит, существует немалая вероятность, что того таинственного незнакомца в черном видел кто-то еще. Возможно, это лишь маленький ребенок, но иногда дети бывают куда наблюдательнее взрослых.
Амарант бесцельно кружил по улицам уже больше часа, обдумывая варианты. Как ни крути, из города не выбраться. Инквизиторы не настолько глупы, чтобы оставить ему пути спасения. Сейчас они наверняка проверяют всех, с кем Амарант тесно общался последние несколько лет, а это означало, что обратиться за помощью было не к кому.
Остановившись перед светофором, Амарант невольно обратил внимание на вывеску ночного клуба. Ночью она сверкала, как новогодняя елка, зазывая посетителей, но при дневном свете казалась тусклой и неприметной. Даже название читалось с трудом: «Коррида».
Амарант досадливо поморщился.
Кабальеро.
Этот подлый демон был последним, к кому бы он обратился, но в данной ситуации выбирать не приходилось. Развернувшись прямо на перекрестке, Амарант припарковался перед клубом.
Рядом с входом было указано время работы: «С 20.00 до последнего клиента». Однако, несмотря на то, что еще не наступил полдень, на двери болталась табличка «Открыто». Повернув ручку, Амарант шагнул с солнечной улицы в душную темноту клуба.
В полумраке он разглядел длинную, через все помещение барную стойку, круглые столики с перевернутыми на них стульями и невысокую сцену с шестами по бокам. Лампы были погашены, свет проникал только сквозь крохотные щели между жалюзи на окнах.
Худой, как смерть, молодой уборщик в черном комбинезоне мыл пол, если можно было так назвать размазывание грязи всклокоченной шваброй. На вошедшего он обратил ровно столько же внимания, сколько старый дремлющий филин на воробья, севшего рядом с ним на ветку дерева.
— Тарам-пам, — напевал он себе под нос. — Пам-пам-тарам. Тарарам-пам-тарам.
— Где мне найти владельца? — спросил Амарант, подходя ближе.
Тот даже не поднял голову.
— Эй, ты… — он заметил в ушах парня наушники.
Выругавшись, Амарант схватил провод и дернул. Уборщик испуганно подпрыгнул и часто заморгал. Швабра полетела на пол, едва не сбив ведро с водой.
— Где мне найти владельца? — прошипел Амарант, глядя в глаза перепуганному служащему.
Тот потерял дар речи, шлепая дрожащими губами. Амарант встряхнул его, подавляя горячее желание швырнуть о стену, как куклу.
— Владелец, — повторил он. — Где?
Трясущийся палец указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
— Молодец, — Амарант похлопал уборщика по плечу. Тот едва не грохнулся в обморок.
Он мог бы обойтись без помощи этого несчастного, но демону требовались эмоции. Страх, который испытал уборщик, золотистыми искорками влился в тело и придал Амаранту сил.
Демон поднялся наверх. Взору открылся длинный коридор без единой двери. На бледно-зеленых стенах висели безвкусные гравюры и картины, изображавшие некие предметы, которые при ближайшем рассмотрении оказывались вовсе не тем, чем виделись изначально. Амарант усмехнулся. Кабальеро в своем репертуаре — напускная загадочность поверх полного ничтожества.
В конце коридора, за поворотом, была одна-единственная дверь. Из-за нее доносился вальяжный голос:
— Нет, детка, не так. Я хочу, чтобы ты повернулась к камину. О, теперь намного лучше.
Даже не потрудившись постучать, Амарант толкнул дверь и вошел.
Блондинистая девица в весьма нескромном купальнике вскрикнула и прикрылась шелковым халатиком, который держала в руке. Перед ней стояло кресло, так, что Амарант не мог разглядеть сидящего в нем. Впрочем, он и так знал, что увидит.
— Что случилось, милая? — обладатель голоса выпрямился и повернулся.
Каштановые волнистые волосы были собраны в хвост. Безупречный торс масляно блестел в свете огня. Светло-коричневые глаза уставились на незваного гостя.
— Здравствуй, Кабальеро, — Амарант подошел ближе. — Пошла вон, — бросил он девушке.
Та, молниеносно подобрав валявшиеся у камина шмотки, бочком выбралась из комнаты, опасаясь приближаться к Амаранту.
— Здравствуй, — ответил Кабальеро, ставя бокал вина на одноногий столик рядом с креслом.
По вытаращенным глазам Амарант понял, что демон никак не ожидал такой встречи — они не виделись почти тридцать лет. Он готов был спорить, что Кабальеро предпочел бы не видеть его еще столько же.
— А ты совсем не изменился, — широко улыбнулся Амарант, оглядываясь. — Все те же дорогие шлюхи и шикарные ковры.
— Я всего лишь проводил собеседование, — вскинулся Кабальеро. — Мне нужны стриптизерши. И необязательно было произносить при ней мое имя.
— Не смеши. Все знают, что это псевдоним. И потом, она все равно не подходит.
— Почему это? — Кабальеро был явно сбит с толку.
— Засмущалась при виде меня. Как же она будет развлекать публику?
— Ты пришел меня учить, как правильно выбирать стриптизерш? — нервно усмехнулся Кабальеро. — Или у тебя ко мне дело? Если так, то повод должен быть серьезный.
— Я помню, как мы с тобой распрощались тридцать лет назад, не надо мне напоминать. Ты до сих пор мне должен. Я хочу дать тебе шанс расплатиться.
— Все, что угодно, мой повелитель! — Кабальеро вскочил с кресла и отвесил шутовской поклон. — Пусть ангелы сожрут мои глаза, если подведу вас! Ты издеваешься надо мной? Я тебе не должен
— Я не имею в виду материальное возмещение, — Амарант уселся в кресло Кабальеро. — Ты прекрасно знаешь, на что мне пришлось пойти, чтобы вытащить тебя из той передряги.
— Ты потерял одну из своих пешек, — пожал плечами Кабальеро. — Невелика важность.
— А знаешь, как тяжело найти преданных людей? — Амарант взял бокал и принялся задумчиво разглядывать алые искры, вспыхивающие в бокале. — И сохранять при этом тайну своей сущности? Людям нельзя знать, кто мы такие. Это не твои девочки по пять баксов за ночь, это профессионалы, обученные не задавать вопросов. А благодаря тебе я потерял одного из своих подручных.
— Хочешь, возьми Мелиссу, — Кабальеро кивнул на дверь, за которой скрылась потенциальная стриптизерша. — Ты отбил у меня желание брать ее на работу.
— Мне не нужна девочка, — поморщился Амарант, бросив бокал в огонь. Тот со звоном лопнул. — Мне нужна услуга.
Кабальеро снял с ширмы шелковый халат, расшитый драконами, и накинул на плечи.
— Почему я должен тебе помогать?
— Потому что иначе тебе придется очень несладко.
— И что ты мне сделаешь? — рассмеялся Кабальеро, как показалось Амаранту, немного нервно. — Изобьешь до полусмерти? Не хочу тебя разочаровывать, но я демон, как и ты. Мы можем мутузить друг друга, пока не надоест.
Амарант стремительно поднялся и, схватив Кабальеро за шею, ткнул его лицом в стол, заламывая правую руку за спину. Демон судорожно дернулся, однако вырваться не смог.
— К сожалению ты забыл одну вещь. Я сильнее, Кабальеро. Если будет нужно, я смогу заставить тебя молить о пощаде.
Тот что-то пробурчал, но его голос захлебнулся в очередной попытке высвободиться.
— Я тебя не расслышал, — Амарант наклонился к нему.
— Отпусти меня, — выдохнул Кабальеро.
— Нет.
— Отпусти!
— Я сказал, нет! — Амарант немного приподнял Кабальеро и снова ударил его лицом о столешницу. — Чем громче ты орешь, тем больше у тебя шансов остаться без руки.
Поняв, что самому освободиться не удастся, Кабальеро присмирел.
— Что тебе нужно, Амарант?
— Вот с этого и надо было начинать, — Амарант удовлетворенно улыбнулся. — мне нужно, чтобы ты распространил пару слухов. Я знаю, ты это умеешь.
— Всего-то? — Кабальеро с подозрением косился на него, вывернув шею. — И ты простишь мне свою марионетку?
— Видишь, ты не такой уж дурак, — поощрил его Амарант. — Согласен?
Кабальеро вздохнул.
— А ты как думаешь? Ты не оставил мне выбора. Говори, о чем я должен напеть.
— Мне нужно ненадолго уехать из города. Сам знаешь, что тут начнется, если об этом узнают. Конкуренты, а среди них не только люди, только того и ждут, чтобы прибрать компанию к рукам, — Амарант сочинял буквально на ходу. — Ты распространишь слух, что никуда я не уезжал. И тогда они побоятся предпринимать какие-либо действия.
— Что за чушь? — презрительно фыркнул Кабальеро. Эффект смазался тем, что он до сих пор целовался со столом. — Кому нужна твоя табачная компания?
Амарант отпустил демона, и тот, выпрямившись, торопливо сделал шаг к камину. Из перебитого носа текла фиолетово-розовая жидкость.
— Поверь мне, в этой области делается куда больше денег, чем в твоем паршивом клубе. Будь ты чуть поумнее, сам бы воспользовался этой возможностью.
Как и ожидалось, Кабальеро с готовностью заглотнул наживку. Глаза жадно блеснули. Мозгов у этого демона было не больше, чем у устрицы.
Следующие полчаса Амарант отвечал на его вопросы относительно табачного бизнеса. Глупость и подлость Кабальеро не знали границ, и, как и предполагал Амарант, в скором времени все демоны будут осведомлены о том, что он уехал из города. В том числе и инквизиторы.
Данте зашел в кафе перекусить. Сегодня ему предстояла веселая прогулка в Трущобы. Узнай об этом Карлос, он бы заточил его в камеру, но не пустил бы туда. Но к счастью полицейский торопился на дежурство — как и предполагал Данте, времени у доблестного стража порядка катастрофически недоставало.
Он заказал крепкий кофе и салат из морепродуктов. Есть особо не хотелось, но бессонная ночь даром никогда не проходила. Кофеин был необходим, чтобы устоять на ногах, а ел он последний раз вчера днем. Если он намеревается рыскать по Трущобам, лучше иметь более-менее ясный ум и силы, если придется спасаться бегством.
Данте не раз бывал в Трущобах во время своих поисков и иллюзий насчет своей неприкосновенности не строил. Конечно, выглядел он, как маньяк-убийца — бледное лицо, безумные глаза, шатающаяся от бессонницы походка, но местная братия вряд ли его испугается. Нужно быть предельно осторожным.
Расплатившись, Данте вышел из кафе. Дождь закончился, и солнце опять решило порадовать население, вовсю улыбаясь на чистом, уже без единого облачка небе. Поморщившись, Данте надел капюшон.
Часы на здании ратуши пробили одиннадцать. Он еще успеет заехать в одно место.
Сев в такси, Данте назвал адрес.
Калитка тихо скрипнула, когда он отворил ее.
Позвонив, Данте перевел дух. После переезда он не раз наведывался сюда, но все равно ощущал легкое волнение. Он боялся того, что однажды Эдди и Ларри вспомнят, что он — не их брат. Селена скажет, что он не вправе указывать, как ей жить, потому что он — никто. Это были не более чем глупые мысли, однако тихий страх всякий раз ерзал в сердце, не давая Данте почувствовать себя дома.
Наконец за дверью раздался топот, сопровождаемый возмущенными криками. Данте не смог сдержать улыбки.
— Я сказал тебе — я открою!
Дверь распахнулась, и на пороге возникли Ларри и Эдди, оба взъерошенные, как после хорошей взбучки. Более непохожих близнецов Данте и представить себе не мог. Они во всем были разные — от цвета волос до музыкальных вкусов. Белобрысый Ларри слушал все подряд, что крутили по радио, а темноволосый Эдди предпочитал гитарные переливы. Им нравились совершенно разные предметы, интересы расходились в разные стороны далеко друг от друга. Едва ли не каждый день между ними вспыхивали ссоры, которые, впрочем, тут же гасли. Оба здорово выросли за те месяцы, что Данте не появлялся дома. Теперь и Ларри, и Эдди были на добрых полголовы выше него.
— Данте! — обрадовано воскликнули близнецы, кидаясь к нему.
— Привет-привет! — Данте обнял мальчиков. Тревога отступила, головная боль, начавшая было зарождаться, тоже предпочла ретироваться.
— Где ты так долго был? — выпалил Эдди. — Мы тут такое… такое задумали! Ты просто не поверишь!
— Чего это он не поверит? — возмутился Ларри. — Только папе не рассказывай, ладно?
— Я даже не знаю, о чем вы.
— Пойдем, мы тебе все расскажем! — Ларри схватил его за руку и потянул в дом. Данте с улыбкой подчинился.
Небольшая прихожая, светлая кухня. Уютная гостиная, освещаемая только торшером. Телевизор был выключен, видимо, мальчишки опять атаковали компьютер, что Карлос им строго-настрого запретил. Конечно же, взъерошенный вид мальчиков объяснялся только дракой за место перед монитором, в этом Данте не сомневался.
Но, несмотря на все несхожести, братья всегда стояли горой друг за друга. И еще одна общая черта у мальчишек все-таки была — оба до ужаса любили компьютерные игры.
— Держите, — Данте протянул им два диска.
Восторженный вопль чуть не обрушил стены дома.
— Обалдеть!
— Ты только глянь!
— Это же…
— Я так давно хотел эту игру!
— Я первый!
— Нет, я!
— Эй!
Отпихивая друг друга, близнецы понеслись в комнату Карлоса. Данте с улыбкой смотрел им вслед. Ох, и влетит же ему за это. Полицейский не позволял детям засиживаться у компьютера, считая, что они должны больше времени проводить в компании настоящих друзей, нежели виртуальных.
Естественно, запреты эти регулярно нарушались.
За прошедшие месяцы ничего не изменилось, и Данте был этому только рад. Он до сих пор не мог взять в толк, почему Карлос тогда решил взять его под свою опеку, ведь полицейскому приходилось очень тяжело. Конечно, Данте по мере сил помогал ему справляться с непослушными близнецами и малышкой Селеной. Но самому Карлосу Гонсалесу приходилось работать за двоих, чтобы прокормить семью, ведь своим наследством Данте мог воспользоваться только после достижения совершеннолетия.
И Карлос прекрасно это знал, когда оформлял опекунство. На вопросы Данте он не отвечал. Именно поэтому Данте до сих пор терялся в догадках. Он мог понять мотивы любого преступника, любого зла, но доброты — нет, как ни силился.
Данте прошел через гостиную и оказался в узком коридоре. Из-за ближайшей к нему двери с наклеенной на ней табличкой «Не входить» доносился девичий голос. Стараясь ступать как можно тише, он подошел ближе и прислушался.
— Нет, Кларисса, ты не понимаешь! Он не станет со мной разговаривать, — Пауза. — И вообще, он все ходит за Меган из параллельного класса. Да, за той самой фифой, — Пауза. — Да ты меня вообще слушаешь?
Данте постучал. За дверью воцарилась тишина, затем тихий шепот:
— Я тебе перезвоню, папа пришел, — и уже гораздо громче. — Войдите!
Данте повернул ручку и открыл дверь.
Окно во всю стену было задернуто шифоновыми занавесками персикового цвета. Небольшой стол был завален учебниками, тетрадками, книгами и прочими мелочами. Заевший дисковод щелкал, пытаясь освободить диск. Стены были увешаны плакатами популярных актеров и певцов.
На кровати, опустив голову, сидела девочка в розовой пижаме. Она усиленно делала вид, что читает учебник, но прикидываться она никогда не умела — длинные каштановые волосы закрывали и лицо, и страницы.
— Тебе не темно? — осведомился Данте, наклоняясь к ней.
Она подняла голову и взвизгнула от восторга. Потом вскочила, обняла его, и тревога окончательно покинула Данте.
— Наконец-то ты пришел! Я так соскучилась! — она отстранилась и уставилась на него своими небесно-голубыми глазами. — Я уж думала, ты обо мне забыл!
— Что ты! Как я мог тебя забыть? Сочиняешь всякие глупости, — он протянул девочке небольшую коробочку.
Селена нетерпеливо развязала ленточку.
— Ух ты, — восторженно выдохнула она. — Какая красота!
Она вынула из коробки круглое зеркальце. На крышке была изображена девушка в длинном белом платье. Она сидела на скамейке, а над ее головой простирались ветви, сплошь усеянные розовыми цветками. По краю зеркальца вились затейливые узоры, сверкавшие вделанными в них крошечными камушками.
— Данте, — Селена подняла голову. Ее глаза подозрительно блестели. — Спасибо. Такой красоты я в жизни не видела.
— То же самое я могу сказать и о тебе, — он легонько щелкнул ее по носу. — Так кто там ходит за Меган, я что-то не расслышал?
Селена покраснела и ударила его в плечо.
— Ты подслушивал!
— Ничего подобного! Ты орала на весь дом.
— Неправда! И вообще, он… он… Да зачем я тебе рассказываю? Ты все равно будешь против!
— Я ведь даже не знаю его. Познакомь меня с ним. Как его зовут?
Селена опустила голову и едва слышно произнесла:
— Джим.
— Он учится с тобой в одном классе?
Она кивнула.
— За ним все девочки увиваются. А он все к этой Меган подлизывается. Он мной даже не интересуется!
— Вот что я тебе скажу, — Данте наклонился к ней. — Не веди себя так, как остальные девочки. Не вздыхай о нем, не обсуждай с подружками по телефону. Сделай вид, что тебе на него наплевать.
— Чего? — Селена удивленно посмотрела на него.
— Вот увидишь, это сработает. Ничто так не привлекает мужчину, как равнодушие, — он хитро подмигнул ей. — Но смотри — если я узнаю, что он тебя обидел…
— Ну что ты! Он вовсе не такой! Если что, я себя в обиду не дам, — торопливо добавила она, заметив, как нахмурился Данте. — Только не говори ничего папе, хорошо?
— Ну что с вами делать, — вздохнул он. — Сейчас у каждого должны быть секреты.
— И у тебя?
— И у меня.
— Расскажешь?
— Когда-нибудь. Но не сейчас.
Селена задумчиво разглядывала зеркальце.
— Ты надолго?
— Нет. Мне нужно забрать кое-какие вещи.
— Жаль, — она вздохнула. — Так скучно стало, когда ты уехал. Почему ты так долго не приезжал?
— У меня были дела. Неубедительная отмазка, знаю, но я и сам жалею, что не навещал вас. Кстати, насчет моих секретов… Не говори о них Карлосу, хорошо?
— Почему это?
— Я знаю, о чем он сразу подумает, и не хочу, чтобы он волновался. Вполне возможно, что я заеду вечером.
— А если близнецы нас подслушивают? — Селена, зная характер своих братьев, покосилась на дверь. — И проболтаются?
— Не думаю, — усмехнулся Данте. — Они полностью в виртуальном мире.
Город пролетал за окнами призраком давно умершего человека. Разрисованные вывески, рябившие в глазах яркими пятнами, казались неживыми, люди, бегущие по своим делам, напоминали марионеток, которыми движет опытный кукловод. Всеми кто-то управляет: на работе, дома, в кругу друзей. Мы не можем принимать решения, которые полностью устраивали бы нас, всегда нужно считаться с мнением окружающих. Полностью освободиться можно, только потеряв все, что у тебя есть. Ты будешь свободен, но несчастен.
Всегда приходится выбирать.
Девять лет назад Данте потерял семью и снова нашел с помощью Карлоса. Цену свободы он уже узнал и не хотел покупать ее снова. Свобода — красивое яблоко с гнилью внутри.
— Не стоит покупаться на блестящую обертку, — пробормотал Данте, глядя на залитый солнцем город. Карты в его руках мелькали. Он на них даже не смотрел, продолжая изучать маску жизни, надетую поверх истинного лица города.
Через пятнадцать минут Данте вышел из такси у бара «Цветок лилии». Дальше таксист отказался его везти, и немудрено — сразу за кафе начинались Трущобы. Впрочем, сейчас это было Данте на руку — он хотел взглянуть на брошенный автомобиль.
Хотя до старого, покосившегося дома, с которого официально начинались Трущобы, было еще полсотни метров, Данте уже чувствовал отвратительный запах, исходящий от этого проклятого места. Горы крысиных трупов, блевотина бомжей, вонь их немытых тел, гниющие отбросы — и кровь. Запах крови присутствовал здесь постоянно, перебивая все остальные ароматы.
Данте знал, что более опасное место сложно найти. Однажды он чуть не погиб, наткнувшись на местную шпану, и его спасло только своевременное появление стражей порядка с Карлосом во главе. Тогда полицейский здорово отругал его за самодеятельность.
Но тогда Данте было всего шестнадцать. Позже, втайне от Карлоса он много раз наведывался сюда, и даже завел некое подобие информатора — старого алкаша Роберто, готового продать родную мать за стаканчик спиртного. Роберто жил в Трущобах с рождения и прекрасно знал всех и каждого, кто обитал здесь. Навскидку он мог сказать, кто из трущобской братии совершил то или иное преступление, а вот искать доказательства приходилось Данте или полиции. Чужих он замечал сразу и пристально наблюдал за ними. В прошлом году один из пришлых едва не увел с собой маленького мальчика, но вмешательство Роберто помешало этому преступлению.
Но прежде нужно было осмотреть автомобиль, оставленный перед самым въездом в Трущобы.
От Карлоса Данте узнал, что эвакуатор не вызывают по одной простой причине — прошло слишком мало времени. Дурацкое правило, учитывая стоимость автомобиля и бандитизм района, но закон полиция преступить не могла — на возвращение хозяина давалось три дня. Если никто не объявится, завтра машину заберут.
Вот только Данте сомневался, что ее еще не разобрали на запчасти. Автомобили такого типа редки не только в Трущобах, но и во всем городе. Карета богачей, сыновей богатых родителей и просто любителей покрасоваться.
Она открылась перед ним во всей красе, сверкая на солнце отполированной поверхностью, гладкая, как лед, изогнутая морской волной и совершенно нетронутая. Никто не покусился на это совершенство, блистающее агатовыми боками.
Этот автомобиль имел отношение к тому, что произошло в Трущобах, теперь Данте в этом не сомневался. Человек, которого видел Тейлор Фокс, приехал именно на нем. Но что заставило его бросить свое шикарное транспортное средство? Что произошло там, в Трущобах? Не может быть, что он сбежал только потому, что несчастный пьяный парень его увидел. Раньше подобных инцидентов не было, в этом Данте был твердо уверен — ни одна газетная статья не прошла мимо него.
Можно было попробовать заглянуть внутрь, но вероятность того, что дверь не заперта, равнялась практически нулю, а разбивать чужую собственность Данте не хотелось. Стекла были наглухо тонированы, и разглядеть хоть что-нибудь не представлялось возможным. Но один плюс все же был — теперь он знал, в какую сторону двигаться дальше. Автомобиль принадлежал далеко не бедному человеку, следовательно, навести справки большого труда не составляло. Переписав номер в блокнот, Данте взялся за ручку дверцы.
Резкая, дергающая боль пробежалась по руке. Он вскрикнул и отпрыгнул на несколько шагов. Термин «брошенная» этой машине не подходил. Она, черт возьми, находилась под током!
— Теперь понятно, почему на нее никто не зарится, — дрожащим голосом произнес он. — Придумали же новый тип сигнализации!
Значит, тот человек все же собирался вернуться за своей красавицей. Неплохо было бы установить наблюдение, но разорваться Данте не мог, а просить об этом Карлоса — тем более. Досадливо поморщившись, он отправился на поиски Роберто.
Вонь щекотала ноздри, заставляя желудок судорожно сжиматься. Данте прижал рукав к лицу, чтобы немного уменьшить ударную дозу ужасного аромата, но это мало помогло. Сколько раз он уже бывал здесь, но так и не привык к запаху смерти, парящему над полуразрушенными домами.
— Дяденька, дайте монеточку, — пристал к нему мальчик лет десяти в старой, затасканной одежонке. — Кушать хочется.
— Скажи, что ты хочешь, и я тебе принесу, — ответил Данте. Он уже давно уяснил, что денег давать нельзя, даже детям. Тем более детям.
— Лучше дайте денежку, — протянутая ладонь лучше всего говорила о намерениях юного наркомана.
— Денег я тебе не дам, — твердо ответил Данте, хотя сердце сжималось при виде худосочного парнишки. — Или я сам покупаю тебе еду, или голодай.
От несчастного вида не осталось и следа. Жалобное лицо перекосила жуткая гримаса, ладонь превратилась в кулак.
— Каз-зел, — процедил мальчик сквозь зубы и сплюнул на асфальт. — Чтоб ты сдох.
Данте лишь покачал головой. Он уже привык к местному населению и научился не реагировать на выходки субъектов, подобных этому мальчику, хотя поначалу было нелегко. Они толпами осаждали, стоило только появиться в Трущобах. Налетали, как воронье, требуя денег на выпивку и наркоту. Иногда нападали, но, слава Богу, редко, предпочитая давить на жалость.
Справа выросла кирпичная пятиэтажка. Две подъездные двери в ней были заколочены досками, третья же отсутствовала вовсе. Оттуда доносилась пьяное пение:
— Пять к одному, один к пяти-и-и… Никому из нас живым не уйти-и-и…
— Роберто! — крикнул Данте, не заходя в подъезд — старый алкаш не терпел, когда кто-то вторгался в его жилище. — Роберто, это я!
Очередная строчка песни завершилась громким иком. Данте терпеливо ждал. Вскоре тот же голос спросил:
— Это кто там?
— Это я, Данте.
— Д-данте? Не знаю я никакого Данте…
— А как насчет «Джека Дэниелса»?
В подъезде воцарилась тишина. Затем из дверного проема высунулась небритая физиономия.
Роберто подслеповато щурился, силясь разглядеть пришельца. Но Данте знал, что это лишь притворство — у Роберто было необычайно острое зрение, он видел то, на что другие обычно закрывали глаза. Но любые наблюдения он был согласен унести с собой в могилу, если только вы не могли растопить его сердце. А это удавалось только с помощью огненной воды.
— Данте? Ты, что ли?
— Я. Поговорить надо.
— Старею я, Данте, — прокряхтел Роберто, выходя из подъезда. Ему еще не было и пятидесяти, но выглядел он на все семьдесят. Поношенная рубаха сплошь состояла из заплаток, куртка неопределенного цвета прохудилась на локтях. Штаны держались на веревочке, у одного ботинка практически отклеилась подошва. Перегаром от него разило так, что Данте отступил, когда Роберто двинулся к нему. — Ты принес мне выпить?
— Ты же знаешь, я это не поощряю.
— А то как же, знаю, — вздохнул пьяница. — Если тебе, конечно, не нужна информация, — он хитро прищурился. — Видел я тут кое-что. Но без стакана — не скажу!
Данте усмехнулся.
— Кто бы сомневался. Но сначала я задам тебе несколько вопросов, если не возражаешь.
— А точно нальешь? — подозрительно покосился на него Роберто.
— Я хоть раз тебя обманывал?
Бродяга, кряхтя, уселся на остатки лавочки и жестом предложил Данте присоединиться.
— Так чего ты там узнать хотел? Спрашивай — я отвечу.
— Позавчера тут произошло убийство. Ты что-нибудь об этом слышал? — Данте сцепил пальцы и наклонился вперед, чтобы как можно меньше солнечных лучей попадало в глаза. Затылок опять сверлил крошечный бур боли, но ему нужно было продержаться. Иначе он никогда не найдет разгадку.
— Тут часто кого-то убивают. День без смерти — все равно что Новый год без елки.
— Не юли, — поморщился Данте — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Преступника взяли прямо на месте. Уж не по твоей ли подсказке?
— Самого убийства я не видел! — вытаращился на него Роберто. — И я не стукач!
— Ну конечно. А кто снабжает меня информацией? Твоя жена?
— Я не женат. Да и это не стукачество, — обиженно проворчал Роберто. — Тебе нужны сведения, или я могу идти?
— Нужны. Пусть ты не видел, как это произошло, но все об этом знаешь, я прав?
Роберто приуныл, поняв, что добиться выпивки будет не так просто.
— Да ничего особенного нет в том убийстве! И чего ты им так интересуешься? Ну выпил парень, повздорил со Злобным Литто… Печально все закончилось, но что уж тут поделать…
— А с чего он вдруг к нему прицепился?
— Насколько я слышал, Злобный Литто искал свою дочурку. Миленькая такая девочка, восемь недавно исполнилось. Ну, он-то ее не сильно жаловал, бил, голодом морил…
Данте слушал с нарастающим ужасом. Он многое знал о Трущобах, но проявление бессмысленной жестокости продолжало его поражать.
— Он и тогда искал ее, а малышка спряталась от страха. Вот он в ярости и крушил все подряд. А пришлый этот, не знаю, чего он тут делал, но пьяный был в дупелину, наверняка случайно забрел.
— Дальше, — поторопил его Данте.
— Наверное, он девчонку хотел защитить. Вот и раздразнил Литто. Тот, естественно, в драку полез. А много ли пьяному надо, чтобы завестись? И пошло-поехало…
— Неужели девочка все видела? — ужаснулся Данте.
— Нет, не думаю. Она в мусоре пряталась, выглянула, когда все закончилось.
— Где мне ее найти? — нетерпеливо спросил Данте, вставая.
— А зачем тебе? — удивленно протянул Роберто. — Она ж ничего не видела.
— Все может быть. Так где?
— Эх… — Роберто поднялся, держась за спину так, словно его позвоночник готов был обрушиться. Но Данте знал, что старик снова притворяется. — Чувствую, сегодня живительная жидкость не окропит мою глотку. Ну что с тобой делать? Пошли.
Амарант остановил машину. Ему жуть как надоело нарезать круги по городу, но долго сидеть на одном месте он не мог. Сейчас он притормозил у парка, намереваясь хоть немного размять ноги.
Но не успел он удалиться от машины и на двадцать шагов, как в кармане куртки завибрировал мобильник. Амарант посмотрел на дисплей. Розалина.
— Здравствуйте, босс, — голос ее был, как всегда, бесподобен, но Амаранту почудилось легкое волнение.
— Здравствуй.
— Есть новости.
— Хорошие или плохие?
— Пока неясно. Мне звонил Жан.
— Тот, кого ты отправила следить за автомобилем? — Амарант сошел с асфальтированной дорожки, проигнорировав таблички «По газонам не ходить!». Стук каблуков дорогих туфель мешал ему сосредоточиться.
— Да. Он сообщил, что пять минут назад возле вашей машины крутился какой-то подозрительный тип.
— Он описал его?
— Обычный парень, в черной куртке. Лица он не разглядел — тот зачем-то надел капюшон. И это в такую жару!
— И что же в нем подозрительного? Может, он просто хотел ее угнать.
— Исключено. Угонщики номера не записывают.
Амарант задумался. Паршиво. Значит, его ищут. На след автомобиля уже вышли, следующая ниточка — мертвый бомж. Жаль, он был слишком ошарашен происходящим, чтобы избавиться от той девчонки. Если она проболтается, то на нем можно ставить крест.
Амарант улыбнулся сам себе. Похоже, у него развивается паранойя. Что им может сообщить этот ребенок? Да абсолютно ничего. Газет не читает, телевизора у нее и в помине нет. Наверняка даже описать его по-человечески не сумеет — слишком мала! Да и потом — откуда ей знать, куда он отправился после того, как убил ее истеричного папашу? Кто вообще сказал, что на нее выйдут? Не бегает же она по Трущобам с плакатом «Я видела демона!». Амарант готов был спорить, что она не то что писать — даже читать не умеет.
— Босс? — Розалина уже не первый раз окликнула его. — Вы меня слышите?
— Да. Скажи Жану, чтобы продолжил наблюдение. Парень всего лишь разведчик, или, вполне возможно, он даже не имеет никакого отношения к инквизиции. Он прикасался к машине?
— Разумеется. Его тут же дернуло током. Второй раз он рисковать не стал.
Амарант устало потер переносицу.
— Выясни, кто он такой.
— Я не думаю, что он сможет выйти на нас, — возразила Розалина. В ее голосе прозвенел металл.
— Ты не знаешь, с кем имеешь дело.
— Он меня убьет? — теперь насмешка.
— Не думаю. Я более чем уверен, что у него нет на это причин. Но задавать вопросы он наверняка мастер. Если он все-таки доберется до тебя, внимательно слушай, что он будет говорить, о чем спрашивать. Если что-то покажется тебе подозрительным — тут же мне сообщи. Если же он случайный свидетель — оставь его в покое. Ты поняла?
— Да.
— И никакой самодеятельности. Все действия только после согласования со мной.
— Ясно.
И Розалина отключила телефон.
Амарант сел на скамейку и шумно выдохнул. Эта неопределенность начинала раздражать. Он убегал, но от кого — оставалось загадкой. А это он ненавидел больше всего, так как привык знать все и обо всех. Мало ему инквизиторов — появился какой-то мальчишка, сующий нос не в свое дело. Но не он был сейчас главной проблемой Амаранта.
Он не может вечно кружить по городу, нужно где-то осесть. Там, где его и не подумают искать. Легенда, рассказанная Кабальеро, конечно, продержится какое-то время, но инквизиторы не были бы инквизиторами, если бы каждый раз велись на подобные глупости.
Но, как ни силился, Амарант не мог придумать безопасного места. Он знал этот чертов город вдоль и поперек, но теперь улицы казались ему полными опасностей и скрытых ловушек.
Вот что значит оказаться на месте жертвы.
— Видишь, — Роберто указал на асфальт. — Даже дождь, и тот не смыл.
Не нужно было напрягать глаза, чтобы разглядеть бурое пятно. Кровь несчастного бомжа въелась в асфальт намертво и не желала его покидать. С какой же силой бил его Фокс, если лужа была размером с озеро?
— Тут все и произошло, — Роберто широким жестом обвел переулок. — Вот этот мусорный бак, в котором рылся Злобный Литто, вот шмотки, укрывшие девочку от ее папаши, вот…
— Минутку, — прервал его Данте. — Ты же собирался отвести меня к девочке. Она что, так тут и живет?
— Ну конечно, — Роберто посмотрел на него, как на первоклассника, задавшего глупый вопрос. — А куда она денется? У нас тут территория распределена, знаешь ли.
— Разве после смерти отца ее не должны были отправить в детский дом?
— А кто вообще фиксировал факт ее рождения? — усмехнулся Роберто. — Это в городе рожают в больницах. У нас для этого приспособлены старые гаражи.
Данте содрогнулся. С такой мыслью он примириться не мог. Ему даже предполагать не пришлось, что мать девочки погибла при родах или от занесенной инфекции. Остался только психически больной папаша, за любую провинность сажающий бедняжку на цепь, как собачонку.
Боль от затылка распространилась дальше, захватывая виски. Нужно было торопиться.
— Ну и где же она, Роберто?
— Сейчас, — он шагнул за мусорный бак и принялся там копошиться. Что он там делал, Данте не видел, оттуда доносились лишь тихие голоса, однако спустя минуту Роберто вышел, ведя за руку девочку.
При одном ее виде у Данте сжалось сердце. Маленький светловолосый ангелок, худенький, с сияющими голубыми глазами на осунувшемся личике. Выглядела максимум на шесть лет, а не на восемь, которые приписал ей Роберто. Драная одежонка едва прикрывала тело.
Увидев Данте, девочка спряталась за спину Роберто.
— Не бойся, Милли. Он тебя не обидит.
— А почему он весь в черном? — спросила Милли, выглядывая из-за полы куртки. — Как тот дядя.
— Какой дядя? — мягко спросил Роберто, подталкивая девочку к Данте.
— Тот дядя помог мне выбраться, когда я застряла.
— Вот об этом и расскажи, — бродяга подмигнул, мол, продолжай сам.
Данте сел на корточки и снял капюшон, опасаясь, однако, поднимать глаза. Пугать ребенка ему совсем не хотелось.
— Милли, да? Тебя так зовут? — спросил он.
Девочка кивнула. Страха в небесных глазах заметно поубавилось. Она даже сделала попытку улыбнуться.
— А меня Данте. Приятно познакомиться. Не бойся, я всего лишь кое о чем тебя спрошу.
— Я не боюсь, — ответила Милли. — Вы совсем не страшный.
Данте не смог сдержать улыбки.
— Милли, ты сказала, что какой-то человек помог тебе выбраться, когда ты застряла. Ты его знаешь?
Девочка помотала головой.
— А как он помог тебе?
— Я запуталась в постели, — она указала за мусорный бак. — Папа искал меня, а я не могла выбраться. Он разозлился, поэтому я и спряталась поглубже. А когда захотела вылезти, запуталась, — повторила она.
— И тот дядя помог тебе?
— Ну да. Помог мне выбраться. Я его поблагодарила, — Милли испуганно округлила глаза и затараторила, словно опасалась, что ее сейчас будут ругать. — Вы не подумайте, я сказала ему «спасибо», но он почему-то вдруг убежал. Я его чем-то обидела?
— Нет, не думаю, милая, — Данте потер затылок — боль мешала сосредоточиться, но нужно было задать еще один вопрос. — А как он выглядел, ты не помнишь?
— Высокий, с длинными волосами, красивый такой, — протянула девочка, мечтательно воздев глаза к небу. — Как кинозвезда.
— Подожди, так ты видела его лицо? — задохнулся Данте.
— Конечно, видела. Я же говорю — красивый, — повторила Милли, глядя на Данте, как на глупого младшего брата.
Данте словно ударили по голове. Он просто не мог этому поверить. Столько лет бесполезных поисков — и наконец он нашел того, кто видел лицо человека в черном!
— А на кого он похож? — нетерпеливо спросил он. Нужно было держать себя в руках, но дрожь все-таки проступила в голосе.
— На ангела, — просто ответила Милли.
— На ангела? — в замешательстве повторил Данте.
— Ну да, — девочка пожала худыми плечиками. — Ангелы ведь красивые. Только он немного другой.
— Как это?
— Ангелы белые. А он — весь в черном и с черными волосами. И глаза у него черные. Интересные такие! На блестящие камушки похожи.
— Агатовые, — прошептал Данте.
Милли недоуменно посмотрела на него.
— Так почему он убежал? Обиделся? Я же его поблагодарила.
— Нет, Милли, не думаю, что он обиделся, — вмешался Роберто. Видимо, ступор Данте подсказал ему, что разговор нужно заканчивать. — Может, испугался.
— А что, я такая страшная? — Милли перевела удивленный взгляд на него.
Роберто от души расхохотался. Его смех вывел Данте из столбняка. Он натянуто улыбнулся, поднимаясь.
— Спасибо, Милли. Спасибо тебе большое. Ты мне очень помогла.
Девочка улыбнулась и убежала за мусорный бак.
— Она не знает? — негромко спросил Данте.
— О своем отце? Нет. Слава Богу, она ничего не видела и думает, что он просто сбежал. Как видишь, она от этого нисколько не страдает.
— Держи, — Данте протянул Роберто несколько купюр, нарушая свое собственное правило. — Накорми ее хорошенько, а на сдачу, так и быть, купи себе выпить. Только сначала — ребенок. Ты понял?
— Да-да, — закивал тот, хотя глаза при виде денег так и заблестели. — Ты же меня знаешь.
— Смотри, я проверю, — пригрозил Данте.
— Да не волнуйся ты так! Кстати, я тут кое-что вспомнил… Ну, насчет этого мужика, о котором Милли рассказывала. Я ведь тоже его видел.
— Ты?! — удивлению Данте не было предела. — Когда ты успел?
— Да в ту же ночь и видел, — Роберто достал из-за уха самокрутку и поджег, чиркнув грязной спичкой о ноготь.
— И ничего мне не сказал?! Роберто, черт тебя дери…
— А откуда я знал, что тебя именно он интересует? Ты же не спрашивал. Попросил отвести к девчонке — я отвел. Ко мне какие претензии?
— Ладно, не заводись, — нетерпеливо махнул рукой Данте. — Рассказывай давай.
Роберто глубоко затянулся.
— Время далеко за полночь было. Я сидел у себя и смотрел в окно, выискивая крыс. Это у меня развлечение такое, когда не спится. Так вот, поначалу все было тихо, но потом я услышал шаги. Кто-то бежал, топая, как слон. «Ну, опять кого-то загоняют наши молодчики», — вот все, что я успел подумать. А потом он и появился.
Роберто прервался на очередную затяжку. Данте жутко хотелось вырвать сигарету у него из рук, чтобы не отвлекался по пустякам, но он сдержался.
— Несся, как угорелый. Весь такой брутальный, прямо супермодель. Девки ему в кровать пачками запрыгивают, я тебе скажу. Волосищи до задницы, черная куртка, ботинки — не из дешевых. Тут он запнулся и бух в лужу! Я чуть не захохотал, но меня что-то остановило. Ты же знаешь мой внутренний голос — когда он говорит заткнуться, я так и поступаю.
— Роберто, — простонал Данте. В висках долбил молоток.
— Любой нормальный человек что сделает? Встанет. А он сидел в этой луже где-то минуты две. Потом как закорчится! Схватился за плечо, рубашку порвал — и разглядывает что-то. Не знаю, конечно, но мне показалось, что у него там татуировка. Потом он ушел.
— И все?
— И все. Больше я его не видел. Когда он в луже сидел, крикнул что-то вроде «Я не знал, что это была не собака». А когда Литто нашли, я понял, что он тут приложил руку.
— Почему ты так решил?
— Литто любил малышку на цепь сажать. Только почему тот человек решил, что она — собачонка…
— Как он выглядел? Уж ты-то поподробнее опишешь. То, что он красив, как Луна, я и так уже понял.
— А чего описывать? — Роберто порылся в карманах куртки и достал оттуда старую изодранную газету. — Вот он.
В парке Амарант пробыл полчаса. За это время он перебрал десятки вариантов, но ни один не пришелся ему по душе. Чтобы строить более-менее приемлемый план, нужно было как можно больше узнать об инквизиторах. Но, черт побери, даже Алоиз ничего не мог о них рассказать! И потом, если он начнет расспрашивать, это вызовет подозрения.
В раздражении Амарант вскочил с лавки и быстрым шагом направился к машине, хотя так и не решил, куда ехать. Весь этот чертов город ополчился против него.
У машины его поджидал неприятный сюрприз — у водительской дверцы стоял Кабальеро, помахивая связкой ключей.
— Ты что здесь делаешь? — удивленно спросил Амарант, резко сбавляя скорость.
— Я кое-что узнал, — Кабальеро небрежно прислонился к автомобилю — теперь Амарант при всем желании не мог сесть за руль. — Ты, оказывается, и не собирался уезжать.
— Извини, но реактивного самолета у меня нет.
— Странно. С твоим фантастическим богатством никакие конкуренты тебе не страшны. Но ты почему-то решил себя обезопасить. В чем причина?
— Тебя не должно это касаться, — Амаранту все меньше нравился этот разговор.
— Почему ты попросил об этой услуге именно меня? Чего ожидал? Что я побегу сломя голову докладывать, что ты умчался из города? Ведь этого ты хотел?
Амарант молчал.
— Почему, Амарант? Что произошло? Почти тридцать лет ты обо мне и не вспоминал. Видать, сильно тебя прижало.
— Я не понимаю, о чем ты, Кабальеро, — Амарант изо всех сил изображал спокойствие, но это давалось ему нелегко.
— Все ты понимаешь, — Кабальеро раздосадованно махнул рукой. Связка ключей вылетела из ладони и повисла на цепочке. — Почему ты не сказал, что тебя преследуют?
— Преследуют? Я не понимаю, о чем ты, — продолжал гнуть свою линию Амарант.
— Хватит! — рявкнул демон. — Ты в чем-то провинился, и теперь бежишь от наказания!
— И в чем же я провинился, а, Кабальеро? — выдержке Амаранта мог позавидовать кто угодно. — Можешь сказать, а то вдруг я не заметил, как совершил что-то противозаконное?
— Это так, я знаю, — однако уверенности в голосе Кабальеро поубавилось. — Они так сказали.
— Кто — они?
— Те, кто тебя ищут. Они не похожи на демонов. Честно говоря, мне сначала показалось, что это люди, но… я не смог прочесть их мысли, — тихо закончил он.
— И ты поверил им на слово? — насмешливо произнес Амарант, хотя живот свело от страха. — Да тебе ребенок может наплести с три короба, и ты сразу поведешься! Ты демон или дамочка доверчивая?
— Но были же у тебя причины уехать!
— Я сказал — это бизнес. И ничего больше.
— А я тебе не верю!
— И не надо. Просто большего идиота, чем ты, я давно не встречал, — Амарант улыбнулся. — Мы с тобой давно знакомы, Кабальеро. Мне незачем тебе врать.
— Но ты соврал, — губы Кабальеро вдруг разошлись в жуткой усмешке. — Тебя действительно ищут. Я не знаю, кто это, но именно их ты хотел обмануть своим ложным бегством. Конкуренты здесь вовсе ни при чем. Я прав?
Амарант вздохнул. Можно было рассказать ему часть правды, чтобы он отстал, но демон не был уверен, что Кабальеро не передаст эту информацию тем, кто преследовал его.
— Хорошо. Я расскажу тебе об истинной причине, — он тщательно выбирал слова. — Я случайно засветился во время своего последнего развлечения. Есть свидетели, которые видели меня на месте преступления. Я пошел на обман, чтобы обеспечить себе алиби. Доволен?
Кабальеро недоверчиво смотрел на него.
— Тогда кто же те люди, что ищут тебя?
— Я впервые о них слышу. Спасибо, что предупредил.
Лицо Кабальеро скривилось, будто он съел лимон, намазанный горчицей. Амарант едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Бедный демон и не ожидал, что своей глупой выходкой поможет ему. Кабальеро действительно был слишком доверчивым, но сейчас это сыграло Амаранту на руку.
— Что еще тебе рассказали мои предполагаемые преследователи?
— Они сказали, что ты совершил нечто противозаконное. Знаешь, теперь в это с трудом верится, — Кабальеро удрученно вздохнул. — И как я мог повестись на их россказни?
— Ты слишком доверчив.
Лицо демона вдруг осветила блистательная усмешка.
— Так же, как и ты.
Амарант пораженно замер. Он недооценил Кабальеро. Этот ублюдок оказался умнее и вышел на контакт с полудемонами. Но как ему удалось? Ни один демон не мог приблизиться к ним, пока не совершит преступление! Кабальеро был в безрукавке, и клейма на его плече не наблюдалось. Это могло значить лишь то, что полудемоны сами нашли Кабальеро. Но как они это сделали? Неужели переворошили все существовавшие связи Амаранта?
Нужно было срочно уходить отсюда, но чертов демон загораживал водительскую дверцу.
Кабальеро торжествующе расхохотался, глядя на замешательство Амаранта.
— Что это ты застыл, как соляной столп, Амарант? Значит, они не врали! Ты действительно носишь клеймо!
Амарант с трудом удержался, чтобы не дотронуться до плеча.
— Черт тебя дери, Кабальеро, — прошипел он.
— Знаешь, я им действительно сначала не поверил. Ты ведь один из самых кровожадных демонов, которых я знаю! Ты просто обожаешь наблюдать, как страдают люди, и тут же спасаешь одного из них. Одну из овец. Зачем?
— Это была случайность, — внутренний голос Амаранта бешено вопил, призывая его бежать, но взгляд Кабальеро словно приморозил его к месту.
— Как же. Ты начал жалеть их, и теперь пути назад уже не будет.
«Беги! Что ты стоишь? Он специально заговаривает тебе зубы, чтобы подоспела кавалерия!».
— Ты становишься скотом, Амарант. Скотом.
Амарант бросился вперед и, схватив Кабальеро за горло, отшвырнул в сторону, как куклу. Демон проехался по асфальтированной дорожке и практически сразу вскочил на ноги. Но Амарант уже был в машине.
«Нужно будет избавиться от нее, — мелькнуло у него в голове. — Они теперь знают, что искать».
Карты мелькали в руках, как у умелого фокусника, но Данте даже не смотрел на них. Все мысли были заняты газетной страницей, которая лежала в кармане куртки. Роберто отдал ее без уговоров, не преминув заметить, что специально не выбросил такую важную улику.
«Общение со мной на пользу явно не идет», — усмехнулся про себя Данте.
На обрывке располагалась часть статьи. В ней говорилось о приеме, устроенном в честь открытия то ли торгового, то ли развлекательного центра. Но не текст интересовал Данте. В неповрежденной части страницы была напечатана фотография, на которой были изображены спонсоры. Дородный дядечка, похожий на Лучано Паваротти, светловолосая женщина в вечернем платье с бокалом шампанского в руке, старичок с улыбкой Хью Хефнера. Молодой мужчина в светлом костюме ослепительно улыбался в объектив, обняв блондинку за талию. Волосы были зачесаны назад так, что судить об их длине было нельзя. Но Роберто указал именно на него.
— Знаю, трудно поверить, что он валялся тут неподалеку в луже, — усмехнулся он, — но можешь мне поверить. У меня глаз-алмаз.
Данте верил. Он не раз на практике убеждался в правоте Роберто, и у него не было причин не доверять ему сейчас.
Но неужели все так просто?
Подпись была наполовину оборвана, и Данте удалось узнать имена только блондинки и «Хью». Но найти такую же газету не составляло проблемы — два года назад библиотека начала перегонять старые подшивки и новые номера в электронный вариант. Именно туда он и отправился из Трущоб.
И спустя полчаса уже мчался на такси к зданию табачной компании «Звездный свет».
Из колоды выпала карта и залетела под сиденье. Данте пришлось изрядно помучиться, чтобы достать ее.
— Ты чего там потерял? — спросил таксист.
— Карта упала, — Данте поднял даму червей и вложил обратно в колоду.
— Игрок, что ли? — неодобрительно покосился на него таксист.
— Нет. Они мне думать помогают.
— А-а-а. А у некоторых, наоборот, мозги отключаются, стоит им в руки колоде попасть. Вот, например, племянник мой…
Данте привычно отключил слух. Таксисты народ говорливый, тут главное изредка кивать и поддакивать.
Итак, человека на фотографии звали Джеймс Дин. Он был главой табачной компании «Звездный свет». Это все, что Данте удалось разузнать — доступа в Интернет в библиотеке не было. Чтобы не терять времени даром, Данте решил наведаться прямиком в офис к Дину и поговорить с ним, прикинувшись детективом. О том, что делать, окажись Дин человеком в черном, Данте старался не задумываться. По правде говоря, он не думал, что застанет главу компании на месте — если его шикарный автомобиль до сих пор перегораживал въезд в Трущобы, вряд ли он спокойно вернулся в свое кресло.
Здание табачной компании «Звездный свет» поражало своими размерами. Небоскреб в сорок три этажа сверкал в лучах солнца натертыми до блеска окнами. Подойдя ближе, Данте заметил, что стекла зеркальные — при всем желании нельзя было заглянуть внутрь, даже если кому-то придет в голову безумная мысль шпионить с вертолета.
Пропускная система на входе напоминала проход в здание секретной службы. Металлоискатели, турникеты, вооруженная охрана. И чего бояться директору табачной компании? Что сотрудники начнут воровать сигареты? Или кто-то решит его заказать? Первое звучало смешно. Второе, в сложившихся обстоятельствах — не очень. Данте мало что понимал в торговле, но о таком явлении как конкуренция слышал. Если человек сделал огромные деньги в какой-то отрасли, очень скоро появятся завистники. Уж не от них ли скрывался Джеймс Дин?
Данте прошел прямиком к стойке охраны. Там сидел широкоплечий мужчина в бежевой форме. На груди красовалась нашивка с фамилией: «Джейкобсон». Кобуры он не скрывал, скорее, наоборот, наглядно демонстрировал. Упрямо выдвинутая вперед челюсть предупреждала — просто так мимо и муха не пролетит.
Данте снял капюшон и уверенно сунул под нос охраннику полицейский значок, который позаимствовал у Карлоса.
— Мне нужно поговорить с вашим боссом.
— По какому поводу?
— Я не собираюсь обсуждать это с вами. Вы к этому делу не имеете никакого отношения.
— Вы как-то молоды для полицейского, — насмешливо повторил Джейкобсон слова Тейлора Фокса.
— Если не верите, позвоните в полицейское управление.
Охранник одарил Данте взглядом, в котором читалось: «А вот и позвоню!». Он поднял трубку стоящего рядом телефона. Данте спокойно смотрел на него, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
«Если он выяснит, что детектив Гонсалес — это не я, меня ждут крупные неприятности. И не только от Карлоса».
— Алле, — вальяжно протянул Джейкобсон. — Управление полиции? Скажите, у вас работает детектив Карлос Гонсалес? Хорошо.
Не попрощавшись, он нажал клавишу отбоя и набрал другой номер. Всего четыре цифры.
— Говорит пункт охраны. К мистеру Дину полицейский. Впустить? Да. Слушаюсь, — он положил трубку. — Хорошо, детектив, — это слово он будто выплюнул. — Поднимайтесь на сорок третий этаж. Лифты там, — он махнул рукой вправо.
Сорок третий этаж представлял собой широкий коридор, устланный мягким ковролином бордового цвета. На стенах висели репродукции известных картин, с потолка свисали стилизованные под старину люстры. Все они горели — окон не было и в помине. Два небольших диванчика располагались по обе стороны двери, украшенной богатой резьбой.
Данте сел на один из них. Прямо перед ним оказалась «Звездная ночь» Ван Гога.
Судя по тому, что другой мебели тут не было, это помещение не было предназначено для приема большого количества посетителей. Только избранным был разрешен доступ сюда. Или тем, кого пригласит лично Джеймс Дин.
Кто же он такой? И что делал в Трущобах? Как-то не вязался облик успешного бизнесмена с дергающимся в луже, перепуганным насмерть человеком, каким его описал Роберто. Либо у него есть брат-близнец, либо у Дина были свои причины появиться там. Именно их Данте и хотел выяснить.
Но еще больше ему хотелось посмотреть этому человеку в глаза.
Дверь отворилась, и оттуда вышла молодая женщина. Темно-каштановые волосы были убраны наверх, строгий деловой костюм вишневого цвета сочетался с помадой на полных губах. Глаза, обрамленные пышными ресницами, изучали нежданного гостя.
— Детектив Гонсалес? — пропела она, и Данте на мгновение оцепенел. По коже побежали мурашки. Ее голос был подобен музыке, которую можно слушать вечно.
— Да, это я.
— Проходите, пожалуйста. К сожалению, мистера Дина сейчас нет, но с вами может поговорить его заместитель Антонио Селесте.
Данте едва сдержал вздох разочарования.
— Мне бы хотелось побеседовать непосредственно с мистером Дином. Где я могу его найти?
— Его нет в городе, — красавица внимательно смотрела на него.
Судя по всему, это его секретарша. Данте не видел причин упускать такой шанс. Секретари зачастую знают о своих начальниках больше, чем те думают.
— Вы не будете возражать, если я задам вам несколько вопросов?
— Разумеется, нет, — она улыбнулась и жестом пригласила следовать за ней.
Кабинет, оказавшийся за дверью, поразил Данте не меньше коридора. Слева располагался кожаный диван, напротив него — широкий стол из красного дерева и минибар. Мягкий золотистый ковер под ногами покрывали затейливые узоры. С потолка свисала люстра, на этот раз выключенная. В кабинете и так было достаточно светло — во всю стену располагалось окно. Ни шторы, ни жалюзи не закрывали великолепный вид на город.
— Что будете пить? — секретарша повернулась к нему. В руке она держала бокал, вертя его из стороны в сторону.
— Спасибо, ничего, — отказался Данте.
— Слишком рано? — усмехнулась она.
— Не в этом дело. Я не пью.
Брови ее взлетели вверх.
— Да ну? Так не бывает.
— Бывает. Я же перед вами.
— Совсем не пьете?
— Совсем.
— Позвольте узнать, почему?
Потому что алкоголь вызовет расширение сосудов, в том числе и в мозгу. А расширение сосудов означает боль. Адскую, обжигающую, невыносимую боль. Но ей это знать совсем не обязательно.
— Принципы.
— А я, с вашего позволения, выпью. Вы не против? — она одарила его очаровательной улыбкой.
Данте покачал головой. Она плеснула вина в бокал и уселась за стол, кивком предложив посетителю занять место на диване.
— Как вас зовут? — спросил Данте.
— Розалина.
— А меня Карлос Гонсалес. Приятно познакомиться.
— Так о чем вы хотели поговорить, Карлос?
— О вашем боссе, Джеймсе Дине. Где он на данный момент?
— Уехал в отпуск.
— Лето закончилось.
— Ему решать, когда отдыхать. Меня он в свои планы не посвящает.
— Он даже не упоминал, куда ему хотелось бы поехать?
Она покачала головой.
— Как давно он уехал?
— Около недели назад.
— Каким транспортным средством пользуется ваш босс?
— Автомобилем, разумеется, — Розалина ослепительно улыбнулась.
— С личным шофером?
— Когда как. Вы же не думаете, что у него всего одна машина.
— А вы можете назвать марки его автомобилей?
— Знаете, я в этом совершенно не разбираюсь. По цветам перечислить? — Розалина наивно распахнула глаза.
Она же просто издевается, вдруг понял Данте. Специально строит из себя дурочку. Врала она безупречно, но именно эта безупречность ее в конце концов и выдала. Данте не мог объяснить, откуда узнал это, но нутром чувствовал — красавица не так проста, как кажется на первый взгляд. Она буквально бросала это вам в лицо, подчеркивала двумя жирными линиями. И делала это более чем осознанно.
И тут его словно током ударило. Ее глаза. Не пустые, не бессмысленные, как у красоток, которыми окружают себя богатеи. В них светился острый ум, проницательность и… Данте понадобилось некоторое время, чтобы понять.
Безжалостность.
Эта женщина была связана с человеком в черном, как никто другой. Ее взгляд рентгеновскими лучами просвечивал Данте насквозь. Она знала, что он не тот, за кого себя выдает, в этом не было сомнений. И с самого начала вела с ним игру. Жестокую, беспощадную игру.
Она знает, где Дин. Однако эту информацию у нее и под пытками не выведать. И тут в голову Данте пришла совершенно безумная идея.
Эта потрясающе красивая женщина его напугала. Своим взглядом, своей тщательно выверенной ложью… Почему бы не использовать ее же оружие против нее самой?
Данте поднял голову и посмотрел в глаза Розалине.
Надо отдать ей должное — она не бросилась вон из кабинета. И даже не отшатнулась. Просто глаза чуть расширились, соблазнительные губы слегка приоткрылись. Но и этого Данте было достаточно, чтобы понять — теперь Розалина понимает, что перед ней не простой полицейский.
— Мне необходимо поговорить с вашим боссом, — повторил он. — Видите ли, недавно произошло убийство. И у нас есть информация, что он, возможно, был свидетелем.
— Я не знаю, когда он вернется, — Розалина уже совладала с собой и отпила вина из бокала. Великолепная выдержка — у нее даже руки не дрожали. Еще одно подтверждение того, что она не простая секретарша. Иная в обморок бы хлопнулась от того кошмара, что ей открылся. — Но вы можете в любое время со мной связаться, — она взяла со стола визитку, что-то написала на ней и подала Данте. — Здесь не только рабочий, но и мой личный номер. Я отвечу на любые ваши вопросы.
— Спасибо, — Данте встал и направился к двери, но задержался перед изящной вазой. Букет, стоящий в ней, был собран с особой тщательностью, цветочек к цветочку, стебелек к стебельку. — Вы любите цветы? — вдруг вырвалось у него.
Розалина улыбнулась.
— Как и все женщины. А что?
— Я тоже люблю, — Данте искоса взглянул на нее. — Амаранты.
Амарант бросил автомобиль у ближайшего супермаркета и поймал такси, попросив водителя отвезти его в «Цветок лилии». Появляться в районе Трущоб было опасно, но у медали всегда есть другая сторона: там его уже искали. Теперь поиски должны были уйти в другую сторону, и шанс, что его заметят в баре, был практически нулевым.
Кабальеро предал его, как того и следовало ожидать, но Амарант допустил ошибку, значительно недооценив противника. За прошедшие годы он изрядно поумнел. Но кто рассказал ему о клейме? Кто, кроме инквизиторов, знал о нем? Никто. В таком случае, как они вышли на Кабальеро? Если за ним следили, то давно уже поймали бы и Амаранта.
Чертовы вопросы.
Сев за столик, он заказал кофе. Когда официантка отошла, Амарант набрал номер Розалины.
— Это я. Мне нужна новая машина.
— Будет выполнено.
— Оставь ее у бара «Цветок лилии». Опознавательный знак…
— Я помню.
— Будь осторожна. Скоро все будут в курсе, почему меня преследуют.
— Утечка информации?
— Еще какая.
Он нажал кнопку отбоя. Однако телефон тут же затрезвонил.
— Да! — рявкнул он.
— У нас проблема, — сказала Розалина.
— Какая еще? — Амарант устало откинулся на спинку стула. Официантка принесла кофе, и он с наслаждением сделал глоток.
— Ко мне приходил детектив.
— Какого черта ему нужно?
— Искал вас. Говорит, что вы — свидетель какого-то преступления, — она хихикнула, как показалось Амаранту, немного нервно.
— Ты выяснила его личность?
— Он представился Карлосом Гонсалесом. Я проверила — он действительно работает в полиции, но ему за сорок. А этому юнцу — около двадцати. Скорее всего, он просто стащил значок.
— Это неважно, — Амарант устало потер лоб. — О чем он спрашивал?
— Куда уехали, когда вернетесь. Стандартный набор.
— Но ты бы мне не позвонила, если бы все прошло гладко.
— Во-первых, он был в черной куртке с капюшоном. Судя по описанию Жана, именно он крутился возле вашего автомобиля в Трущобах.
— А во-вторых?
Розалина молчала.
— Что во-вторых, Розалина?
— Он упомянул название цветка. Сами знаете, какого.
Амарант застыл, не донеся кружку до рта. Трубка мобильника чуть не выпала из руки. Слова Розалины произвели эффект разорвавшейся бомбы — страшнее того, что произошло, Амарант ничего не мог вообразить.
Весь мир исчез, остался только он и голос его помощницы. Все окружающие звуки растворились, превратившись в тихий, едва различимый гул. Демон словно оказался под водой, не в состоянии ни пошевелиться, ни вздохнуть.
— Босс? Босс! — кричала в трубке Розалина. — Вы слышите меня?
— Да, — ответил он. Голос вдруг стал хриплым — в горле пересохло. — Я тебя слышу.
— Что делать? Проследить за ним?
— Да. Выясни, где он живет. Мы не знаем, как много ему известно. Думаю, мне нужно лично с ним поговорить.
— Вы с ума сошли! А если он имеет отношение к…
— Не бегать же мне вечно, — на автомате ответил Амарант, хотя думал совсем о другом. — Сообщишь мне его адрес.
— Поняла.
Амарант сунул телефон в карман и допил кофе, который уже порядком остыл. Все это он проделал чисто механически. Его мысли были заняты только одним.
Этот человек знал его имя.
Данте вернулся домой под вечер, уставший, но весьма довольный результатами. Ему удалось напугать Розалину. Теперь оставалось только ждать, пока она позвонит своему боссу. В том, что она это сделает, Данте не сомневался.
Он знал, что за ним следили, когда он ехал домой. Так просто его теперь не отпустят, но если бы сочли опасным, убили бы тут же, без разговоров. Наверняка поступил приказ просто наблюдать.
Значит, в ближайшее время его не тронут, если, конечно, он не зайдет достаточно далеко. Своими намеками Данте и так дал понять, что ему известно слишком много. Он затеял опасную игру, поставив на кон свою жизнь, но его это не волновало.
Лишь бы собрать головоломку. Разгадать загадку. Найти ответ.
Остаток вечера он просидел у компьютера, пытаясь найти хоть какую-то информацию о Джеймсе Дине. Но на имя в поисковике выплывали тысячи фотографий известного актера, погибшего в автокатастрофе в зените славы. Запрос по «Звездному свету» тоже ничего не дал. Совместив ключевые слова, Данте принялся просматривать страницу за страницей, ожидая, когда среди всевозможных логотипов и персонажей актера проскользнет нужное лицо.
После четырех часов безуспешных поисков ему все же удалось раздобыть две фотографии. Первая, маленького размера и кошмарно нечеткая, изображала главу компании «Звездный свет» на каком-то приеме. Фото было очень похоже на то, что напечатали в газете. На второй фотографии такого же качества Джеймс Дин сидел в кресле, положив ногу на ногу. Черный костюм, темно-синий галстук. Сигара в руке. Образ преуспевающего бизнесмена.
Разочарованно вздохнув, Данте вытащил из кармана джинсов колоду и начал тасовать.
Розалина позвонила через час, когда он уже сидел за рулем нового автомобиля, и продиктовала адрес. Амарант дождался ночи, продолжая кружить по улицам города. Среди дня было слишком опасно заявляться в гости. Будь его воля, Амарант ни за что не сунулся бы в пасть льву, но, судя по словам Розалины, опасности этот тип не представлял. Кроме того, что ему было известно имя.
К имени демоны относятся очень трепетно, оберегая его, как ребенка. То, что Амарант сказал его Розалине, было грубым нарушением правил. Смертные не должны вмешиваться в дела демонов, а знание имени давало определенное преимущество. Оно позволяло научиться управлять носителем.
Розалина не знала об этом. Да, он открыл ей свое имя, но обо всем остальном предпочел умолчать. Даже самые преданные люди могут оказаться волками в овечьих шкурах, и Амарант не хотел рисковать. А если принять во внимание то, как смертные любили пороть горячку, легко вообразить, что они могут натворить, имея такую послушную игрушку, как демон. Именно поэтому он и запаниковал, когда Розалина упомянула цветок.
Дом, где жил этот человек, представлял собой кирпичную пятиэтажку. Окна были темны, лишь на пятом этаже горел свет. Именно в том окне, на которое указала ему очаровательная помощница.
Амарант поднялся по пожарной лестнице, время от времени оглядываясь. Сейчас была ночь, но всегда находился какой-нибудь старичок, страдающий бессонницей, которого он мог не заметить.
Добравшись до нужного окна, Амарант осторожно заглянул внутрь.
Комната была небольшой, из всей мебели тут была только кровать и компьютерный стол. Тот, кто знал самое сокровенное, спал, положив голову на скрещенные руки.
Амарант в удивлении смотрел на него. Розалина частично описала его, но все равно демон ожидал что-то более впечатляющее. Парню на вид было около двадцати лет, но разглядеть его лучше демон не мог: темные волосы падали на лицо. Похоже, он жутко мучился от бессонницы, и сейчас наслаждался кратким мигом благословенного сна.
Проникнуть в квартиру не составило для Амаранта никакого труда — этот человек оставил окно открытым. Демон был уверен, что он не проснется, однако на всякий случай немного укрепил его сон. Раньше демон частенько занимался этим, потом приоритеты поменялись. Но навык остался.
Амарант с любопытством рассматривал квартиру. Люди часто окружали себя всякими ненужными вещами, безделушками, вычурными картинами, но этот человек вел аскетичный образ жизни. Никаких личных вещей, кроме колоды карт, рассыпанной на столе, и черной куртки, валяющейся на кровати. На экране компьютера мерцала заставка, рядом мигал зеленый огонек принтера. Свет шел от лампы, стоящей на полу у стены.
Повернувшись к ней, Амарант тихо присвистнул. Вся стена была заклеена газетными вырезками. И в самом центре розовела распечатка.
Цветок амаранта.
Страх снова полез в нутро демона, сжимая стальными кольцами. Этот человек целенаправленно искал его, он знал о нем все. Еще никогда за всю свою долгую жизнь Амаранту не приходилось иметь дело с одержимым.
— Кто ты? — прошептал он, поворачиваясь к мирно спящему врагу. — Зачем ты меня ищешь?
Чтобы найти ответ на этот вопрос, Амаранту следовало бы изучить стену, но чего у него не было, так это времени.
Он решил прочесть мысли спящего. Проникнуть в его сон. Наслать ему такой ужас, чтобы пропало все желание продолжать поиски.
— Ты забудешь даже собственную мать, — прошипел он.
Видение возникло перед его мысленным взором. Два человека, мужчина и женщина лежали, обнявшись, на песке. Кровь накатывала им на ноги вместо прибоя. Волосы спутались, слиплись. Глаза были открыты. Люди влюбленно смотрели друг на друга, хотя давно были мертвы.
Амарант в замешательстве замер. Ему даже не требовалось насылать кошмар — этот психопат и так в полной мере ими страдал! Разве нормальному человеку будет сниться такое?
Он тряхнул головой. Не время расслабляться.
Он заставил трупы сесть и протянуть руки к тому, кому они снились.
«Иди сюда! — звали они. — Иди к нам, милый!».
Человек дернулся, но не проснулся. Задышал часто-часто, легкий стон вырвался из его груди. Ладони сжались в кулаки.
«Иди же! Мы ждем тебя!».
— Амарант, — прошептал он. — Я… я найду тебя.
Демон замер. Произнесение собственного имени подействовало на него, как ушат холодной воды. Образ сна погас, будто кто-то щелкнул выключателем. Амарант попытался вновь проникнуть в голову спящему, но у него ничего не вышло. Тот лишь зашевелился, готовый вот-вот проснуться.
Мысленно выругавшись, Амарант бросился к окну.
Данте проснулся среди ночи. Сердце колотилось, как птица в клетке, тяжелое дыхание с хрипом вырывалось из горла. Проклятая голова визжала от боли, в ней набатом стучало единственное слово.
«Амарант, амарант, амарант».
Чертов цветок, когда же он перестанет ему сниться! Неужели за столько времени память о нем нисколько не поблекла? Говорят, что время лечит. Абсолютная ложь. Раны затягиваются лишь на поверхности, но продолжают кровоточить глубоко внутри.
Уловив боковым зрением какое-то движение, Данте повернул голову.
Занавески мирно колыхались на сквозняке из приоткрытого окна. Никого, кроме него, в комнате не было.
— Проклятье, — пробормотал он, обхватив голову руками. Боль не уменьшалась, наоборот, прикосновение только усугубляло ее.
«Амарант, амарант».
Он слишком часто думал о нем. Слишком часто цветок являлся ему в кошмарах. Но за все это время — никогда с такой ясностью. После отвратительных трупов, протягивающих руки, он на мгновение увидел его — каждый цветочек в соцветии, каждый лепесток этого проклятого растения. Видел, как колышутся на ветру листья. Он ненавидел его. Ненавидел всей душой, всем сердцем. Но не мог забыть.
«Амарант, амарант, амарант», — издевательски продолжалась в голове однообразная песнь.
Данте поднялся и, пошатываясь, побрел в ванную. Выкрутив вентиль до упора, Данте наблюдал, как холодная вода хлынула тугой струей, разлетаясь на брызги о дно ванны. Затем он опустился на колени и подставил голову под воду.
Виски тут же заломило от холода, но Данте постарался не обращать на это внимания. В конце концов, сколько раз он уже проделывал это, пора бы и привыкнуть. Вода ударялась о его затылок, разбивалась на тысячи осколков, стекала по волосам и убегала в сток, закручиваясь против часовой стрелки. Холодное прикосновение ласкало его пылающие виски, даря долгожданное облегчение, прогоняя сводящую с ума боль. Медленно, нехотя она уступала холоду, уползая в свою нору, чтобы там подготовить очередную атаку. Вскоре от нее остался лишь тихий отголосок, настолько слабый, что можно было о нем просто забыть. Данте закрыл воду и потянулся за полотенцем.
В висках стучало, но это была ерунда по сравнению с болью, мучившей его минуту назад. Промокнув волосы, чтобы с них не капала вода, Данте вернулся в комнату.
Окно было открыто, как и всегда. Тут было слишком душно, слишком много воспоминаний толпилось по углам, дожидаясь удобного момента, чтобы выскочить и схватить за горло. Но сейчас он не может позволить себе предаться им. Иначе вернется боль. Только теперь она просто так не отпустит. Боль воспоминаний — самая жестокая. Сколько ни выбрасывай их, они все равно возвращаются, как кошка, которая может гулять сама по себе, но всегда приходит в дом, где ее ждет еда и приласкает хозяин.
«Амарант, амарант, амарант, амарант».
— Да оставишь ты меня в покое или нет? — спросил Данте, в раздражении бросая полотенце на кровать.
Уснуть сегодня уже не удастся, но его это уже давным-давно перестало удивлять. Он уже привык к такому режиму, и не хотел его менять. Потому что тогда вернутся сны. Одного раза за ночь более чем достаточно. Данте не хотел возвращать этот кошмар, не хотел вспоминать то, что случилось девять лет назад, но это может оказаться обязательным условием, если он хочет наконец разгадать эту загадку.
Данте сел перед монитором и собрал рассыпанные карты.
Амарант в ярости бегал туда-сюда по крыше. Теперь все сомнения полностью развеялись — этот смертный знал его имя! Откуда? Он никому не говорил его, кроме Розалины, а она не могла его предать. Да кто он вообще такой? На кого он работает?
Узнать это демон мог проще простого. Он уселся прямо на мокрую крышу и закрыл глаза. Тут же шквал неясных образов обрушился на него подобно цунами. Там, внизу, люди спали и видели сны. Разобраться в них было не проще, чем в мертвом языке, поэтому Амарант сразу отмел их. Он знал, что снилось тому, кто произнес имя.
Но Амаранту никак не удавалось найти тот образ. Это означало куда более выгодную позицию — тот человек не спал.
— Так даже проще, — прошептал демон, улыбаясь.
Вот оно! Перед мысленным взором возникла четкая картинка: включенный компьютер, открытый сайт. По садоводству?
— Ты читаешь о значении моего имени? — ужаснулся Амарант. — Да как ты смеешь!
Такого он не ожидал. Выходит, этот смертный знает о нем куда больше, чем предполагал Амарант. Конечно, людям управление адскими существами давалось тяжело, но чем больше им было известно, тем легче человеку было подчинить себе демона. Этот же целенаправленно читал о значении имени. Значит, он в курсе, что это укрепит их связь, но не позволит ему командовать демоном. Пока не позволит.
— Я тебя уничтожу, — прошипел Амарант. — Вот только узнаю, кто ты и почему разыскиваешь меня.
Экран компьютера вдруг подернулся дымкой. Изображение расплылось, а затем и вовсе исчезло.
— Что за черт? — Амарант открыл глаза и растерянно заморгал. Он промок до нитки, но сейчас это заботило его меньше всего.
Проникнуть в мысли этого человека оказалось не так-то просто. Словно он почувствовал что-то и закрыл доступ. Но Амарант знал, что это невозможно. Раньше он беспрепятственно читал в чужих головах, как в открытых книгах, но тут почему-то это оказалось чрезвычайно сложно. Всего раз с ним произошло подобное, когда он попытался прочесть мысли Розалины. Его будто выкинула из ее мыслей неведомая сила. Позже Амарант разобрался, почему так произошло. Розалина была явным интровертом, не подпускающим к себе людей ни на шаг, и проникновение в свою голову восприняла как попытку вторжения.
Существовала еще одна причина, почему он не смог прочитать мысли этого смертного, но Амаранту не хотелось думать, что это действительно так. Человек знал имя демона, а это давало ему преимущество. Амарант уже не мог воздействовать на него своими силами. Он не мог им управлять, не мог прочесть его мысли. Чудом ему удалось наслать сон, но теперь демон был уверен, что второй раз этот фокус не получится.
И хуже всего было то, что теперь он не мог его убить. По крайней мере, собственноручно.
В любом случае, стоило попытаться влезть ему в голову еще раз, но осторожно, чтобы этот человек ничего не почувствовал.
Демон снова закрыл глаза.
Через какое-то время он решительно поднялся. Информации оказалось мало, очень мало, но кое-что Амаранту удалось выяснить.
— Теперь мы на равных правах, — улыбнулся он дождю. — Данте.
Утро встретило Данте хмурым дождем. Косые струи били по стеклу, влетали сквозь открытую створку, заливая подоконник. Мокрый ветер ерошил волосы.
Он встал и потянулся. Долгое сидение за компьютером не прошло бесследно — спина затекла, ноги еле слушались. Однако ночное бдение перед монитором дало результаты — он нашел несколько фотографий и кое-какую интересную информацию.
Данте подошел к стене, на которой были наклеены вырезки, и прилепил ближе к центру несколько снимков, распечатанных с принтера.
Все фото были однотипными: кресло, дорогой черный костюм, бокал или сигара в руке. Классическое изображение успешного человека. Менялся только интерьер: золотистые шторы, тяжелые бархатные портьеры, ночной город за окном. Несмотря на относительную четкость фотографий, лицо на всех было немного смазано, будто Джеймс Дин повернул голову во время съемки.
Джеймс Дин. Если раньше у Данте возникли подозрения, что это ненастоящее имя, то теперь он был уверен в этом на все сто процентов.
Под каждой найденной фотографией стояли подписи.
Джеймс Дин.
Винсент Прайс.
Тони Кертис.
Если человек в черном хотел скрыть свое настоящее имя, то он выбрал правильную тактику. Имена известных актеров прошлого были на слуху, но в то же время не были экзотичными, типа Бела Лугоши или Бориса Карлоффа, их мог носить любой человек. На любом светском приеме на такое имя, конечно, отреагируют, но не настолько, чтобы привлечь излишнее внимание. «Джеймс Дин? О, прямо как тот актер!». И дальше беседа идет своим чередом.
Также это был хороший способ скрыть и свое лицо. На запрос в поисковике выплывали тысячи фотографий знаменитых людей, и очень редко среди них тенью проскакивали нужные изображения, которые сейчас заняли свое место на стене.
Если бы не упорство Данте, он бы никогда их не обнаружил. Кто выдержит перелистывание сотен виртуальных страниц ради одной-единственной фотографии?
Только он.
Данте усмехнулся. Сейчас он сам себе напомнил фанатика, рыскающего по сети в поисках редких материалов о своем кумире.
Вот только кумир не может быть убийцей. Убийцей семьи.
Затрезвонил мобильник, и Данте вздрогнул. На дисплее высветилось имя. Карлос.
Данте поморщился — только этого не хватало. Сейчас начнет расспрашивать, зачем сын стащил его значок. Данте специально взял старый, который Карлос забыл сдать, чтобы полицейский не сразу обнаружил пропажу, но это, по-видимому, мало помогло.
Может, не брать трубку? Нет, он не мог так поступить с отцом, в конце концов, Данте был многим ему обязан. И потом, это заставит Карлоса беспокоиться и раскапывать причину, по которой приемный сын не желает с ним говорить. Вздохнув, Данте взял телефон и нажал на кнопку.
— Алло?
— Привет, Данте!
— Привет, Карлос.
— Ты в порядке? После допроса от тебя ни слуху, ни духу.
— Все замечательно, — он помедлил, решая, стоит ли рассказывать Карлосу о своем открытии. — Я установил личность человека в черном.
— Да ну? — в голосе Карлоса прозвучали недоверие и страх. Он уже привык к причудам Данте, но опасался, что тот мог случайно выйти на правильный путь. — И кто он?
— Пока не найду доказательства, не скажу, — твердо ответил Данте. — Прости.
— Во что ты опять ввязался?
— Ни во что. Все в порядке, Карлос.
— Я беспокоюсь за тебя. Не хочу, чтобы тот кошмар повторился.
— Поверь, я хочу этого еще меньше.
— Как ты себя чувствуешь? Болей нет? Спишь нормально?
— Голова не болит. Пару раз были неприятные сны, но ничего больше, — Данте потер затылок — стоило Карлосу упомянуть о боли, как она тут же о себе напомнила.
— Может, стоит пройти профилактическое обследование?
— И что они мне скажут? Пить успокоительные?
— Если все в порядке, то не скажут, — с ехидцей заметил Карлос.
Опять подловил. Даже собственным детям редко удавалось обмануть полицейского, а уж Данте и подавно.
— Думаешь, если бы у меня были боли, ты бы этого не заметил? Еще вчера, в управлении?
— Заметил бы, конечно, — вздохнул Карлос. — И дети бы заметили. Они сказали, что ты заходил.
— Было дело.
— И опять пустил Ларри и Эдди к компьютеру.
Данте улыбнулся.
— А ты попробуй их удержи! Они тебя снесут не хуже бульдозера!
Карлос расхохотался.
— Жаль у меня мало времени, чтобы гонять их! Давай, заканчивай со своими делами и помогай с ними справляться.
— Я постараюсь.
Данте положил трубку.
Карлос ни слова не сказал о значке. Значит, пропажу еще не обнаружил. Хорошо. Можно еще какое-то время им попользоваться.
Данте вернулся к компьютеру. С экрана на него издевательски смотрел человек без имени.
Ночь Амарант провел в Трущобах. Сидеть на крыше в опасной близости от этого ненормального не хотелось, и он предпочел общество крыс и пауков, коих в заброшенном доме было предостаточно. Однако жирные, ничего не боящиеся животные опасались приближаться, предпочитая темные углы. Демона это вполне устраивало.
Всю ночь он стоял у выбитого окна и смотрел на дождь. Упругие струи неслись к земле на огромной скорости и разбивались на миллионы крошечных капель. Прохладный легкий ветер дул в лицо, но Амарант не ежился, как это обычно с ним бывало. Наоборот, прикосновение воздуха дарило ощущение покоя. Здесь его не найдут…
Амарант покачал головой и рассмеялся своим мыслям. Величайшее заблуждение — думать, что ты можешь перехитрить судьбу. Все уже давным-давно предрешено. Он спас бы этого ребенка, даже если бы ему не пришло в голову тогда поиздеваться над людьми. Девочка могла попасться ему где угодно, в конце концов, это мог быть любой другой человек! Но он бы все равно совершил это, рано или поздно.
Другая же часть сознания была категорически не согласна с первой. Это люди опускают руки, когда судьба преподносит им сюрприз за сюрпризом. Это они сдаются, когда понимают, что выхода нет. Демон должен быть выше этого.
Но сейчас он как никогда остро ощущал себя человеком, которого загнали в угол. Он чувствовал себя своей жертвой, и это было отнюдь не так приятно, как по другую сторону.
Вскоре начало светать. Ветер усилился, задувая струи дождя внутрь. Амаранту пришлось отойти от окна, чтобы не вымокнуть. Впрочем, от простуды он все равно не умрет.
Снова и снова мысли возвращались к молодому человеку, спавшему за столом.
Данте.
Кто он? Почему искал демона? Получить ответы на эти вопросы Амаранту так и не удалось, хотя он и пытался проникнуть в мысли Данте. Нужно будет позвонить Розалине и приказать приглядеть за этим юнцом. Внешне он никакой угрозы не представлял, однако ему было известно имя. Амарант так и не выяснил, осведомлен ли Данте о возможностях, которое ему дает это знание, но рисковать в сложившихся обстоятельствах не хотелось.
Амарант взглянул на часы. Десять минут восьмого.
Он достал мобильник и набрал номер.
Трубку долго не брали. Наконец сонный голос Розалины произнес:
— Да.
— Здравствуй.
— Здравствуйте, — сонливость как рукой сняло.
— Ты одна?
— Разумеется. Мужчины у меня на ночь не остаются. Вы единственный, кто продержался до утра, — она хихикнула.
— Очень смешно. Тот парень больше не заходил?
— Нет, но я дала ему визитку с моим номером. Думаю, в скором времени он позвонит.
— Ты что-нибудь о нем узнала?
— Только о детективе Карлосе Гонсалесе, именем которого он представился.
— И что с ним?
— Ничего. Вдовец, четверо детей. Работает в полиции около двадцати лет. Безупречная репутация. Мне стоит выяснять дальше?
— Незачем. Скорее всего, он не имеет к этому отношения. Если позвонит тот парень, назначь встречу. Узнай, сколько ему известно.
— Может, запугивание? Есть шанс, что он не рискнет продолжать преследование.
— Шанс чрезвычайно мал, — Амарант вспомнил аппликацию во всю стену с цветком в центре, — Он уже давно меня разыскивает.
— Тогда убить его?
— Не спеши. Он раздобыл значок, значит, каким-то образом связан с полицией. Убийство слишком рискованно. Лучше просто уведи его в сторону, пока я решаю свои проблемы. А после я с ним разберусь.
— Хорошо. Я все поняла, — помолчав, она спросила. — У вас есть хоть какая-то надежда?
— Я не знаю. Ничего более конкретного сказать не могу.
Вздохнув, Амарант сунул телефон в карман. Он не мог решить, как ему поступить с возникшим из ниоткуда преследователем. Если убить его, это может повлечь за собой неожиданные неприятности, ведь демон не знал, с кем конкретно имеет дело. Только ли со сбрендившим маньяком, решившим во что бы то ни стало узнать тайну личности Джеймса Дина, владельца крупной компании? На репортера он тоже не слишком похож. Тогда кто?
Амарант решил не грузить на себя лишние проблемы. В конце концов он уже приказал Розалине понаблюдать за Данте. Она не подпустит его к Амаранту и на сотню шагов. Сейчас у демона были куда более важные дела.
Инквизиторы.
Как от них скрыться? Если это невозможно, то как от них избавиться? Он не знал. И понятия не имел, откуда взять информацию. Обратиться к собратьям-демонам? После стычки с Кабальеро он опасался связываться с остальными. Где гарантия, что они не предадут его точно так же? Где гарантия, что Кабальеро уже не рассказал им о падении Амаранта? За ним не заржавеет.
Вот теперь он действительно остался один.
Нет. Был еще Алоиз. Старый лис знал гораздо больше, чем показывал. Вполне возможно, что он помог бы Амаранту, но как можно быть уверенным, что старый алкоголик его не выдаст?
Решив, что обратится к Алоизу только в самом крайнем случае, Амарант вышел из дома.
Дождь закончился, но облака и не думали разбегаться. На востоке они слегка подкрасились розовым, но на западе оставались все так же темны. Воздух был пропитан влагой, усиливающей и без того сногсшибательные запахи Трущоб.
Амарант направился к переулку, где вчера оставил машину. Она была на месте: никто из разбойничьей шайки не покусился на нее. Даже самые отчаявшиеся наркоманы обходили ее стороной.
Он сел в автомобиль и поехал в сторону библиотеки. Если нельзя было добыть информацию непосредственно через демонов, есть небольшой шанс, что нужные сведения окажутся там. Мифы и легенды древности все еще будоражили людские умы.
В библиотеке Амарант не провел и часа.
Первая книга, которую он взял, повергла его в замешательство. Автор считал демонов выдумкой, с нескрываемым скептицизмом опровергая все когда-либо упомянутые доказательства их существования. Попади эта книга в руки Амаранту всего пару лет назад, он бы здорово позабавился. Возможность существования полудемонов автор просто поднимал на смех. «Кто в здравом уме решит спутаться с исчадием ада?», — вопрошал он. В раздражении Амарант отшвырнул книгу.
Другие источники оказались более полезными. Здесь Амарант нашел хотя бы намеки на существование полудемонов. Мифология Древнего Египта, Греции и Рима просто изобиловала историями о младенцах, рожденных от союза богов и людей. Боги не были святыми, имели свои страсти и желания, творили, что хотели. Своего рода демоны, только в более привлекательной оболочке. В результате их похождений и рождались «полубоги». Сегодня их назвали бы иначе, но суть от этого не менялась. Такие выродки обладали невероятной силой, и избавиться от них было нелегко.
— Вы нашли, что искали?
Амарант поднял голову. Сухонький старичок — библиотекарь участливо смотрел на него глазами, моргающими за толстыми стеклами очков.
Амарант отрицательно покачал головой и отдал книги.
— Скажите, а трактатов по демонологии у вас нет?
— Интересуетесь оккультизмом?
— Нет. Друг пишет научную работу, стараюсь по мере сил ему помочь, — улыбнулся Амарант.
— Постараюсь что-нибудь для вас найти.
Старичок пошаркал к столу, на котором громоздился допотопный монитор. Усевшись на стул, он начал стучать по клавишам, после каждой буквы проверяя напечатанное.
Амарант откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. За окном светило солнце, люди спешили по своим делам. Никто никем не интересовался, на лицах застыло одинаково сосредоточенное выражение. Этот мир убил себя давным-давно.
Но не он сейчас интересовал Амаранта. Пусть эти смертные хоть сожрут друг друга, ему все равно. Единственное, что его сейчас волновало — это клеймо на плече. Если здесь не найдется ничего полезного, придется идти к Алоизу, но в сложившихся обстоятельствах это может быть очень опасно. Но из всех демонов Амарант доверял ему немного больше. Его беспокоило, что придется открыть Алоизу свою тайну, но он надеялся, что давние отношения, которые можно было даже назвать дружескими, не позволят старому пьянице сразу бежать к инквизиторам.
Если Алоиз знает, как справиться с полукровками, Амаранту останется только расставить ловушки. С этим проблемы не возникнет. Однако как определить, кто охотник, а кто — нет? Амарант не думал, что полудемоны имели какие-то отличительные особенности во внешности — он лично не знал ни одного демона с хвостом или рогами. При рождении они внешне ничем не отличались от людей. По мере взросления проявлялись способности, позволяющие управлять людским разумом. Могли ли это полудемоны? Что еще они переняли от предков? Геракл получил недюжинную силу, однако умер от яда. Гор остался без глаза. Ахиллес получил стрелу в пятку. Значит, и у полудемонов должно быть слабое место. Проблемой было найти его — если и имелись об этом сведения, они были тщательно скрыты. На поиски могла уйти не одна неделя.
Шаркая старыми стоптанными туфлями, к Амаранту вновь подошел библиотекарь.
— Есть одна книга, называется «Трактат Сатаны», — он снял очки и начал протирать их белоснежным платочком. — Но придется немного подождать. Давненько никто не спрашивал о ней, и теперь она где-то в архиве. Будете ждать?
— Разумеется, — Амарант раздраженно махнул рукой. — Постарайтесь побыстрее. Я очень спешу.
— О, не стоит так торопиться, — библиотекарь надел очки. Сквозь толстые стекла его глаза казались необычайно большими. — От судьбы не уйдешь.
Амарант недоуменно уставился на него.
— Что, простите?
— Я говорю — от судьбы не уйдешь. Если вам суждено проиграть — вы не выиграете.
— Я не понимаю, о чем вы, — демон уже чувствовал неладное. Что-то в облике тщедушного старичка неуловимо изменилось.
— Не думаю, что в этой книге вы найдете что-то нужное. Такой информации не существует.
Не существует? Информации?
Старичок схватил его за руку.
Амаранта словно пронзил электрический разряд. Ладонь библиотекаря сжала его запястье с силой, никак не характерной для древнего старичка. Амарант попытался вывернуться — и не смог.
— Кто ты такой? — закричал он, пытаясь высвободиться.
— Твой самый страшный кошмар, — прошипел библиотекарь.
Амарант перевел взгляд на него. Его глаза сияли красным светом, и стекла очков только усиливали их блеск. Ногти впились в кожу Амаранта. Боли демон почти не чувствовал, но силу давления ощущал. Будь он человеком, этот оборотень сломал бы ему руку в два счета.
Потрясение, охватившее Амаранта, слетело, подобно легкому покрывалу. Он зарычал и откинул библиотекаря. Тот пролетел несколько метров над столами, прежде чем ударился спиной о книжную полку. Она зашаталась и рухнула, увлекая за собой следующую.
Амарант бросился к выходу. Ему казалось, что он слышит за спиной прерывистое дыхание преследователя, и не оглядывался, опасаясь, что увидит перекошенное от ярости и злобной радости лицо.
В машине он наскоро осмотрел руку. Библиотекарь разодрал ему кожу, и теперь запястье покрывали фиолетово-розовые разводы. Боли не было — видимо, ранение оказалось не столь серьезным, да и царапины быстро затягивались. Вытерев руку полой куртки, Амарант завел мотор.
Они нашли его. И теперь оставался только один путь.
Алоиз.
Данте задумчиво рассматривал визитку, выуженную из кармана джинсов. На ней золотыми буквами было вытиснено: «Розалина Кабрера». Ниже стоял номер телефона в компании «Звездный свет» и личный мобильный, написанный от руки. Что-то подсказывало Данте, что немногим достается такая информация.
Как ни крути, единственный путь к Джеймсу Дину шел через его секретаршу.
Она нисколько не походила на обыкновенного работника. И на глупую куклу тоже. Розалина и Дин были связаны друг с другом больше, чем любовники, чем брат с сестрой. Данте не мог объяснить природу их уз, но не сомневался, что она ни в коем случае не выдаст своего босса.
Тем не менее, другого выхода у него не было.
Он должен был ей позвонить.
Возможно, она рассчитывала на такой исход, когда давала свой личный номер. Наверняка Дин приказал ей не спускать глаз с Данте, лишь бы отвлечь его от расследования.
Нет. Ей это не удастся. Он слишком долго шел к разгадке, чтобы обращать внимание на препятствия, возникающие на пути. А вот помочь она сможет, пусть против своей воли, но Данте плевать хотел на это.
Лишь бы найти его.
Больше не колеблясь, Данте взял мобильник и набрал номер, нацарапанный от руки.
Трубку долго не брали. Наконец медовый голос произнес:
— Алло?
— Здравствуйте, Розалина. Это детектив Карлос Гонсалес. Помните меня?
— Конечно. Вы вчера приезжали в офис.
— Да. Мы можем встретиться?
— По поводу?
— Мне хотелось бы поговорить с вами о вашем боссе.
Молчание на другом конце провода.
— Розалина?
— Хорошо. Хотя я не понимаю, почему вы так им интересуетесь.
— Я уже объяснял вам причину, — Данте покосился на стену, обклеенную вырезками.
— А, да. Свидетель преступления, — в ее голосе послышался сарказм. — Хорошо, детектив Гонсалес, буду ждать вас у себя дома.
— Дома? Разве вы сегодня не работаете?
— Я возьму отгул. Не проблема.
— Я могу приехать к вам на работу.
— Не стоит.
Она продиктовала адрес.
Данте положил трубку, весьма озадаченный поведением Розалины. На ее месте он бы опасался приглашать постороннего человека к себе домой. Но она сделала это. Значит, существует два варианта: либо она никак не связана с Дином, по крайней мере, больше, чем секретарша, либо это отвлекающий маневр, чтобы Данте забыл о деле.
Если бы Данте не заглянул ей в глаза, он бы выбрал первый вариант.
Что ж, отлично. Если на своей территории она чувствует себя более уверенно, пусть будет так.
Розалина выбрала жилье не в престижном районе, что слегка удивило Данте. С тем доходом, который давала ей должность, она могла позволить себе и лучше. Почему же она предпочла не выделяться? Не хотела привлекать излишнее внимание или не имела тяги к роскоши? Женщина с такой внешностью обязана была жить красиво.
Данте поднял руку к звонку, но медлил. Ему не давал покоя вопрос, почему она пригласила его к себе домой. Подстроила ловушку? Или просто не захотела принимать его на работе? Предпочла, чтобы он не светился в офисе? Этому существовало логичное объяснение — появление полицейского могло вызвать лишние вопросы среди сотрудников и, как следствие, падение авторитета директора среди персонала.
В любом случае, ему выпал шанс больше узнать как о Розалине, так и о главе «Звездного света».
Данте нажал на кнопку звонка.
Дверь распахнулась, и Данте раскрыл рот от изумления.
На пороге стояла Розалина, одетая лишь в шелковый пеньюар и полупрозрачный халатик, едва прикрывающий бедра. Волосы были распущены и спадали на плечи блестящими волнами. В руке она держала бокал вина.
— О, детектив Гонсалес! — воскликнула она. — Прошу вас, заходите.
Квартира Розалины отличалась шикарным убранством. Пусть она скрывала свое положение снаружи, однако внутри решила развернуться на всю катушку. Со вкусом подобранная мебель, мягкие ковры, дорогие светильники, люстра из хрусталя в гостиной — все говорило о желании хозяйки жить красиво. Но у нее была необходимость скрываться — иначе зачем она выбрала квартиру в таком районе?
— Выпьете? — Розалина подлила вина в свой бокал.
— Нет, благодарю.
— Принципы? — она усмехнулась.
— Именно так.
— А я выпью. Вы, надеюсь, не возражаете?
— Нет.
— Хорошо, — она сделала глоток и уселась на высокий табурет у барной стойки. — Присаживайтесь.
— Спасибо, — Данте сел на предложенный стул.
— Я вас слушаю, — Розалина закинула ногу на ногу.
Данте потер виски. Головная боль снова начала его донимать, а тут еще Розалина подлила масла в огонь.
— Ваш босс вам не звонил?
— Нет, — она покрутилась на табурете. Халатик слегка распахнулся на груди.
— Прекратите это.
— Что прекратить? — по-детски наивно распахнула глаза Розалина.
— Я сюда пришел не для того, чтобы вы меня соблазняли. Перестаньте.
— У меня и в мыслях не было, — она потянулась за сигаретой, и халат соскользнул с одного плеча, обнажив кружева пеньюара.
Данте поморщился. Теперь ему были ясны мотивы Розалины. Она пригласила его, чтобы заставить забыть о деле. Больше ничего. Наверняка она получила приказ от Дина держать его на расстоянии.
Чтобы не смотреть на Розалину, Данте уставился на аквариум слева от нее.
— Ответьте мне на один вопрос. Каково его настоящее имя?
Розалина нахмурилась. У нее это вышло более чем очаровательно.
— Я не понимаю, о ком вы.
— О вашем боссе. Его зовут не Джеймс Дин, так?
Девушка пожала плечами.
— И что с того? Многие пользуются псевдонимами.
— Мне необходимо узнать его настоящее имя.
— Зачем оно вам?
— Из простого любопытства.
Розалина поставила бокал на стойку.
— А вы знаете, что имена обладают силой? Какие-то — едва выраженной, а иные просто сваливают с ног. Такое знание может быть опасно.
— Позвольте мне самому решать. Вы скажете мне его имя?
— Нет.
— Но вы его знаете.
— Да.
— Где я могу найти вашего босса?
Едва заметное пожатие плечами.
— Откуда мне знать? Он часто куда-то ездит. А куда именно, мне не сообщает.
— Вы его секретарша, правильно? — Данте обвел взглядом роскошно обставленную комнату. — Сколько он вам платит, чтобы вы могли себе позволить такое шикарное жилье?
— Достаточно, — она пригубила вино.
— Или вы оказываете ему еще какие-то услуги, помимо отправки писем?
— Я не сплю с ним, — она раздраженно дернула плечом. Бретелька театрально медленно съехала вниз.
— А я и не это имел в виду. Я говорил про… особые поручения.
Розалина непонимающе сдвинула брови. Играла она просто великолепно.
— Никаких особых поручений за последние полтора года я от него не получала.
— А до этого?
— Послушайте, — она треснула бокал о стойку. У него отлетела ножка, вино полилось на полированное дерево, но она, казалось, этого не заметила. — Я не сую нос в чужие дела, и настоятельно советую и вам не лезть туда, куда не просят. Дольше проживете. Это та истина, которую вам нужно знать, и ничего больше. Если хотите что-то выяснить о моем боссе, то я вам не помощник. Во-первых, я ничего не знаю, а во-вторых, не хочу потерять работу.
— Снова противоречие, — парировал Данте. — Не знай вы ничего, вам и бояться не нужно было бы. И к чему тогда этот наигранный приступ ярости?.
— Думаю, вам пора, — жестко ответила Розалина. — Не знаю, с какой целью вы интересуетесь моим боссом, но мой вам совет: оставьте его в покое.
— Или что? Убьете меня?
Розалина рассмеялась. Ее смех не был похож на то, что Данте слышал пять минут назад. Надтреснутый, хриплый, больше похожий на карканье вороны. Смех не молодой девушки, а старухи, прокурившей свои легкие много лет назад.
— Нет. Не я. Он вас убьет.
Амарант затормозил возле автомастерской. Он клялся себе, что сунется к другому демону только в самом крайнем случае. После нападения этого существа он не мог нормально соображать, за каждым углом мерещился охотник. Запястье, за которое схватил его инквизитор, казалось, все еще сжимали невидимые тиски.
Конечно, демон не исключал вариант, что Алоиз тут же поднимет тревогу, но выбора у него не оставалось. Ему нужен был союзник. Союзник, который хотя бы допускал существование полудемонов, пусть и не верил в них.
— Алоиз! — крикнул Амарант, входя в мастерскую. Там было темно, как и в прошлый раз. И пусто. Алоиза не было, как и автомобиля, который он ремонтировал всего пару дней назад.
Демон уверенно двинулся вглубь помещения. Старый алкоголик наверняка скрывался в каморке, которую в прошлый раз назвал конурой. Скорее всего купил бутылку любимого пойла и наслаждается ей в одиночестве.
— Алоиз! — он забарабанил в дверь.
Раздался звук разбившегося стекла и сразу после него — пьяное ворчание:
— Кого там черт принес?
Дверь распахнулась, и на пороге возник Алоиз, пьяный в стельку. Он едва стоял на ногах и хватался за косяк, чтобы не упасть.
— О, п-привет, Амарант, — он дохнул на него перегаром, и Амарант с отвращением отвернулся. — Какими судьбами? Принес мне выпить?
— На этот раз нет, — Амарант втолкнул Алоиза обратно в комнату. — Мне нужна твоя помощь.
— Какая помощь? — старик непонимающе скосил глаза. — Опохмелиться, что ли?
— Протрезвей наконец! — Амарант отвесил ему пощечину. — Это вопрос жизни и… — он осекся.
— И смерти? — глаза Алоиза блеснули. — Ты это хотел сказать?
Амарант изумленно смотрел на него. Тот приходил в себя прямо на глазах, взгляд становился все более осмысленным. Демон буквально видел стремительно улетучивающиеся винные пары. Аромат перегара никуда не делся, но Алоиз выглядел теперь трезвей ребенка.
— Что-то вроде, — пробормотал Амарант. — Ты единственный, к кому я могу обратиться.
— Льстишь? — Алоиз хитро сощурился. — Ладно, выкладывай, что там у тебя, — он плюхнулся на диван, спихнув оттуда гору пустых бутылок. Те, весело звеня, покатились по полу.
Амарант вздохнул. Тяжело было решиться на это, но иного выхода он не видел.
Он спустил куртку с левого плеча и отогнул разорванный рукав.
Глаза Алоиза изумленно расширились. Он поднялся и, уже не шатаясь, подошел к Амаранту, не сводя глаз с клейма. Поднял руку, словно хотел коснуться его, но в последний момент передумал и отдернул ладонь.
— Откуда это у тебя? — прошептал он.
Он не спросил, что это, из чего Амарант сделал вывод, что Алоиз в своей жизни уже сталкивался с подобным. Это значительно увеличивало его шансы.
— Ты ведь знаешь, что это такое? — на всякий случай спросил он.
— Я? Разумеется. Разумеется, знаю, — Алоиз оторвал взгляд от клейма. — Но я не видел его уже несколько сотен лет.
— Ни один демон ни разу не напортачил за это время? — недоверчиво усмехнулся Амарант.
— Я не говорил, что такого не случалось. Я сказал, что не видел этого своими глазами уже давно. Не хотел иметь дела с падшими. Конечно, до меня долетали слухи, но не более того, — он снова с благоговением уставился на клеймо. — Поразительно. И как ощущения?
— Как ощущения? — переспросил Амарант. — О, просто замечательные! За мной гоняются полудемоны, на плече горит знак падшего, а я понятия не имею, что с этим делать!
— Да ладно тебе, — Алоиз отошел от демона и опустился на диван. — За каким хреном ты ко мне-то притащился?
— Ты можешь мне помочь?
— А тебе не приходило в голову, что я могу тебя сдать?
— Нет, — соврал Амарант. — Я тебе доверяю, насколько вообще способен доверять демон.
— Ладно, — Алоиз махнул рукой. — Ты опять мне льстишь, но я закрою на это глаза. Сразу скажу, что понятия не имею, как их одолеть. Тебе от этого легче?
— Не намного.
— Ну это не моя вина. Знаешь, из-за чего у тебя клеймо появилось?
— Разумеется! Алоиз, прекрати ходить вокруг да около!
— У тебя только один выход — пытаться избежать встречи с ними любыми способами! Иначе тебе конец.
— Сегодня один из них напал на меня.
Алоиз вздрогнул.
— Он успел что-нибудь сделать?
— Что именно?
— Замечательно, — удовлетворенно улыбнулся старый демон. — Значит, они еще не добрались до тебя. Будь осторожен и не дай себя поймать. Если это все-таки случится, тебя уже ничто не спасет.
— И это все, чем ты можешь мне помочь? — ошеломленно спросил Амарант. — Я пришел к тебе за помощью, а не за советами!
— Тебе не нужна моя помощь, — Алоиз отыскал на полу непочатую бутылку из темного стекла и откупорил ее. — Она тебе понадобится, если тебя все-таки поймают. Пока ты во мне не нуждаешься.
— Черт тебя дери, Алоиз, — прошипел Амарант сквозь стиснутые зубы. — И как мне теперь быть уверенным, что ты не кинешься рассказывать всем налево и направо о моем грехопадении?
— О, об этом можешь не волноваться, — Алоиз вожделенно смотрел на бутылку. — Я не из тех, кого интересуют другие. Даже если Сам спасет человека, мне все равно. Солнце от этого на Землю не упадет. И пиво не испарится, — он с наслаждением сделал большой глоток и утер губы тыльной стороной ладони.
— Все понятно, — разочарованно произнес Амарант. — Тебе просто наплевать, что со мной сделают эти звери.
— Как я уже сказал, в моей помощи ты пока не нуждаешься. И я не вижу смысла тратить силы на тебя. Если тебе не удастся от них скрыться, тогда и приходи. Я не могу поделиться знаниями с демоном просто так.
— С демоном? А с кем можешь?
Но Алоиз лишь улыбнулся и присосался к бутылке.
После встречи с Розалиной Данте был совершенно обескуражен. Она в открытую угрожала ему. По какой причине? Чем занимается ее босс, что хочет любыми путями скрыть как свое имя, так и род занятий? Теперь Данте не сомневался, что табачная компания — всего лишь прикрытие. Ширма, снабжающая деньгами, и больше ничего. Джеймс Дин тяготел вовсе не к сигаретам. Но к чему же? Неужели к убийствам?
Данте вспомнил человека, стоящего за окном прихожей. Он видел его пронизывающий взгляд. Видел, как блеснули зубы, когда он ухмыльнулся.
Но почему он не помнил его лица?
Там было темно. За окном не горел ни один фонарь, свет шел только из окон. Нетрудно остаться в тени, если знаешь, как это делать. Если ты и до этого успешно скрывался.
Могло ли быть так, что Джеймс Дин на самом деле — преступник, скрывающийся от правосудия? Разумеется, Данте не сомневался, что к убийству его родителей он приложил руку, но что если это было не единственное его преступление? Вырезки на стене говорили только в пользу этого. Видели его в основном там, где что-то произошло. Необязательно убийство — хорошая драка тоже годилась. Или изнасилование. Или ограбление. Любое преступление. Любое зло.
Данте тряхнул головой. Как бы там ни было, доказать причастность Джеймса Дина к убийству его родителей будет непросто, учитывая, сколько прошло времени. Еще и Розалина решила встать на его сторону…
Как-то слишком рьяно она защищала своего начальника. Слишком даже для любовницы. Тогда кто она для него? Дочерью она ему приходиться не могла — судя по изображениям Дина, они с Розалиной были почти ровесниками. Значит, он оказал ей какую-то услугу, после чего у нее не оставалось выбора, кроме как бесконечно и безвозвратно попасть к нему в руки.
Данте остановился в тени дома и достал мобильник. Здесь проклятое солнце не доставало, и он мог нормально соображать. Нужно было больше разузнать о секретарше Дина, но Карлос не мог в этом помочь. Более чем вероятно, что Розалина изменила имя, когда стала работать на Дина. И скрывает его так же тщательно, как и ее босс.
Но попытаться все же стоило.
Данте набрал номер.
Вместо гудков заиграла музыка. Месиво электрогитар, ударных и клавишных прорезал дикий вой вокалиста, оравшего так, будто его кромсали тонким лезвием. Данте отодвинул трубку от уха как можно дальше, опасаясь, что опять заболит голова.
Зубодробительная музыка продолжалась не меньше минуты. Потом трубку наконец соизволили взять.
— Алло? — раздался ленивый голос.
— Дружок Кидд?
— Кто это?
— Твой ангел-хранитель.
— Кто это? — ленца исчезла, уступив место подозрительности.
— Имя «Дориан» тебе о чем-нибудь говорит?
Из трубки раздался свистящий звук, потом кашель, будто кто-то подавился.
— Кидд? Ты здесь?
— Да. Да, я здесь. Чего тебе надо?
— Разве так разговаривают со своим спасителем?
— Извини, я… Я просто… Не ожидал, что ты позвонишь. Столько лет прошло…
— Вижу, ты не забыл о том случае.
— Разумеется, — в голосе промелькнула язвительность. — Ты мне тогда жизнь спас.
— Пришла пора платить по счетам. Не волнуйся, несмотря на то, что это звучит зловеще, убивать тебя я не стану. Мне нужна кое-какая информация.
— Все, что захочешь, — на этот раз ни капли ехидства.
— Записывай. Розалина Кабрера. Все, что можешь о ней раскопать. Возможно, она меняла имя.
— И это все? Как я могу найти хоть что-то, располагая только такими данными?
— Откуда мне знать, тебе виднее. Я более чем наслышан твоих талантах, сам знаешь.
В трубке горестно вздохнули.
— Ну ладно, — сжалился Данте. — Она работает секретаршей в табачной компании «Звездный свет». Тебе этого хватит?
— О, вполне, — обрадовался Кидд.
— Сколько тебе нужно времени?
— При таком обилии информации… Полчаса, не больше.
— Так мало?
— Ты же знаешь, я величайший…
— От скромности ты не умрешь. Перезвоню через полчаса.
Дружок Кидд был хакером. Несколько лет назад он проходил по делу о мошенничестве в качестве главного подозреваемого. Однако Кидд, в миру Хьюго Каванес, вину категорически отрицал. От Карлоса Данте узнал подробности и, проанализировав данные, пришел к выводу, что Каванес действительно невиновен. Он обнаружил незначительные на первый взгляд факты, которые, однако, в совокупности доказывали невиновность Хьюго.
Через пару недель после закрытия дела Данте обнаружил электронное письмо с благодарностью, номером телефона и предложением помощи. Хьюго, видимо, прослышал, каким путем были получены доказательства, и взломал ящик начальника полиции. Данте ответил «Не за что» и подписался как «Дориан». До этого дня он и не вспоминал о незадачливом хакере, но номер на всякий случай записал.
И вот теперь он пригодился.
Данте должен был понять мотивы Розалины. Почему она защищает своего босса так, будто он — ее самый близкий человек? Почему она без колебаний угрожает Данте, лишь бы он прекратил поиски? На что она готова ради сохранения тайны? Готова ли она ради него на убийство?
Этого Данте не мог узнать, пока не получит информацию от Кидда.
Он кружил по улицам, шел, куда глаза глядят. Карты пересыпались из одной руки в другую. Данте не терпелось набрать номер, но до назначенного времени оставалось еще пятнадцать минут.
Голову начали покалывать невидимые иголки. Чертово солнце все-таки доконало его! Если сейчас же не прекратить боль, через четверть часа он не сможет внимательно слушать Кидда, а тем более его музыку.
Данте быстрым шагом направился к кинотеатру «Синематик», пестревшему афишами недавно вышедших фильмов. Капюшон он надвинул на глаза, стараясь уменьшить губительное влияние солнца.
К счастью, шел сеанс, и в туалете никого не было. Данте торопливо открыл кран с холодной водой и подставил затылок под струю.
Вскоре иголки исчезли, уступив место легкому онемению. На этот раз повезло, он вовремя принял меры. Чем дольше терпеть головную боль, чем сильнее она становится, тем труднее от нее потом избавиться.
— Эй, парень, ты чего это делаешь?
Сквозь брызги Данте разглядел кого-то в костюме уборщика. Он закрыл кран и выпрямился, не обращая внимания на то, что холодные струи стекают за шиворот.
— Простите. Голова болит, — он виновато развел руками.
— А-а, — протянул молодой парень с рулоном бумажных полотенец в руке. — А я думал, ты утопиться решил.
— Был бы счастлив, — проворчал Данте, чем вызвал улыбку уборщика.
— Похмелье, да? — сочувственно спросил он. — Знаю-знаю, сам не раз страдал. Да ладно, ты не отвлекайся, я попозже загляну.
— Нет-нет, — остановил его Данте. — Мне уже лучше. Можете приступать к работе.
Парень хмыкнул.
— Не видел бы я, что ты тут вытворяешь, решил бы, что тебя башкой в унитаз макнули. Вот, держи, — он протянул Данте бумажное полотенце.
— Спасибо.
Парень заменил пустой рулон на полный и махнул рукой.
— Ну, бывай.
Данте помахал в ответ.
Выйдя из кинотеатра, он взглянул на часы. Пора звонить Кидду.
— Алло? — после душераздирающих воплей его голос казался на удивление спокойным.
— Это Дориан.
— Слушай, ты где такую телку нашел?
— Нашел ее биографию?
— Нашел ее фото! Мама дорогая, и почему некоторым так везет?
— Кидд, ты обнаружил что-нибудь еще?
— Разумеется. Фамилию она действительно меняла.
— По причине?
— Не указана. Меняла она ее в четырнадцать лет. Ну кто в здравом уме будет выходить замуж в четырнадцать?
— Она замужем?
— Нет, и никогда не была. Это я шучу так, — Кидд хихикнул. — На самом деле я понятия не имею, почему она вдруг решила изменить свою неповторимую фамилию Муньос на Кабрера. Дело в другом.
— В чем?
— В четырнадцать лет она осталась круглой сиротой. Отца, мать и младшего брата порешил какой-то маньяк.
Телефон чуть не выпал из руки Данте.
— Дело раскрыли?
— Да, убийцей оказался какой-то наркоман. Но это по официальной версии.
— А что, есть еще неофициальная?
— По неофициальной — дело просто убрали в дальний ящик и никогда о нем больше не вспоминали. Тот нарик был не более чем подсадной уткой. Знакомо понятие?
— И что это, черт побери, значит?
— Откуда мне знать? Ты же мастер находить неопровержимые доказательства, — Кидд снова захихикал. — Но если хочешь услышать мое мнение, кто-то заплатил большие деньги за то, чтобы прикрыть это дело. У тебя есть еще вопросы?
— Ты не проверял владельца «Звездного света»?
— Дина? Да людей с таким именем пруд пруди! Взять того же актера…
— Значит, проверял.
— Богач как богач. Ничего особенного. Даже фото толком не найдешь, все какие-то смазанные.
— Спасибо, Кидд.
— Не за что. Обращайся!
Кажется, головоломка начинает складываться. Если верить словам Кидда, кто-то заплатил деньги, чтобы прикрыть дело об убийстве семьи Розалины. Вполне возможно, что это был ее нынешний босс, и теперь она делает все, чтобы угодить ему, чувствуя себя обязанной. Но одна деталь не вписывалась в эту теорию. Джеймс Дин в то время тоже должен был быть подростком.
— Черт побери!
Амарант со всей силы пнул пустую банку из-под пива. Она, весело подпрыгивая, укатилась в кусты.
Чертов Алоиз! Он мог бы помочь ему, но не стал этого делать! И что теперь? Ждать, когда его схватят?
— Ну уж нет, — прошипел Амарант. — Этому не бывать.
Он будет скрываться столько, сколько потребуется, но не даст себя поймать. Демон до сих пор не знал, что с ним сделают, но утолять любопытство по-прежнему не было ни малейшего желания.
В кармане затрезвонил мобильник.
— Да! — рявкнул он.
— Это Розалина. Что это с вами?
— Ничего, — Амарант приказал себе успокоиться. — Что у тебя?
— Ко мне приезжал Гонсалес.
— И что?
— Он всерьез намерен найти вас. Не знаю, с какой целью, этого мне выяснить не удалось.
— Что ты ему сказала?
— Посоветовала держаться от вас подальше. Что же еще?
— Могла попробовать соблазнить его.
— Пыталась. Но, похоже, вы привлекаете его больше, чем я, — она рассмеялась.
— Мне не до смеха, — поморщился Амарант. — Единственный, кто мог мне помочь, отказался.
— Вам больше не к кому обратиться?
— Нет. Держи этого маньяка от меня подальше. Я не уверен, что он вообще человек, — Амарант содрогнулся, вспомнив обжигающую хватку на своем запястье.
— Мне он не показался каким-то особенным. Обычный парень, решивший поиграть в детектива. На вид ему не больше двадцати пяти. Вот только его взгляд…
— Что с его взглядом?
— Тяжесть. Она просто давит, сбивает с ног. Если бы я была простой секретаршей, то упала бы в обморок, когда он взглянул на меня, — в ее голосе не промелькнуло и тени сарказма.
— Меня не так-то просто поразить, Розалина. Но на всякий случай не давай ему приближаться ко мне.
— Хорошо, я постараюсь.
Амарант сунул телефон в карман. Таинственный преследователь волновал его сейчас гораздо меньше, чем инквизиторы.
Алоиз отказался ему помогать. Он до сих пор не мог в это поверить. Конечно, старый демон не давал никаких обещаний, да и другом, строго говоря, не был, но все же Амарант ожидал от него иного. Хотя бы потому, что он не человек.
Амарант усмехнулся своим мыслям. Неужели после предательства Кабальеро он еще верит во что-то? Можно было сразу предположить, что Алоиз не захочет подставлять себя, чтобы спасти его, Амаранта. Этого алкоголика не интересовало ничего, кроме спиртного. Может, стоило предложить ему бутылку?
Нет, нет, и еще раз нет. Отказ значил отказ. И ничего больше.
Амарант оставил машину у въезда в Трущобы. Нельзя было открывать место своего пребывания, по крайней мере, пока он не найдет убежище получше.
Старый дом встретил его молчаливым спокойствием. Неужели эта развалюха — все, что у него осталось? Вместо шикарного особняка предстоит скрываться здесь.
— Здравствуй.
Амарант резко обернулся.
В дверях стоял Кабальеро.
— Я не здороваюсь с предателями.
— Строго говоря, я никогда не был твоим другом, так что о предательстве здесь речи не идет.
— Хоть в чем-то ты прав. Зачем пришел?
— Хотелось полюбоваться на твое падение. Не каждый день наблюдаешь, как твой враг поверженным падает на землю.
— Я пока что не проиграл.
— Но и не выиграл.
Амарант лихорадочно искал выход из ситуации. Как Кабальеро нашел его? Он не настолько умен, чтобы действовать в одиночку. Значит, продался полудемонам, чтобы увидеть, как Амаранта подвергнут наказанию.
Нужно уходить отсюда как можно скорее, пока не подоспела помощь.
Он отшвырнул Кабальеро в сторону. Но реакция демона оказалась молниеносной — он проскользил подошвами ботинок по полу, взметнув тучу пыли, и, бросившись вперед, схватил Амаранта за горло. Тот размахнулся и отвесил Кабальеро мощный удар по лицу. Нос демона съехал набок, из него хлынула фиолетово-розовая жидкость. Он зарычал и попытался опрокинуть Амаранта на пол.
Амарант ударил Кабальеро в бок. Пальцы разодрали кожу, прошли сквозь плоть и наткнулись на кость. Ухватившись за нее, Амарант дернул на себя. Раздался хруст. Кабальеро завопил и выпустил противника. Безрукавка промокла с левого бока, он прижал руку к ране в попытке остановить кровотечение. В ладони Амаранта было зажато ребро.
— Тебе все равно не скрыться от них, — выдохнул Кабальеро. — Ты же это понимаешь?
— Не твое дело, что я понимаю, а что нет. Утри нос, сопляк.
Кабальеро потянулся к разбитому носу, но, опомнившись, отдернул руку.
— Я пытался тебе помочь.
— Сдав меня им?
— Так будет проще для всех.
— Для кого? — фыркнул Амарант. — Уж тебе-то от этого ни жарко, ни холодно.
— Ты ошибаешься.
— Что они тебе пообещали? Властелина города? Такое звание нужно заработать. А ты, паршивый червяк, при обычных обстоятельствах даже претендовать на него не смог бы.
— Но обстоятельства необычны, — губы Кабальеро изобразили улыбку. Злую, хищную улыбку. — Они изменились в тот самый момент, когда ты решил сойти с пути. Надеюсь, что больше никогда не услышу твое имя.
Он метнулся в сторону и в мгновение ока скрылся в дверном проеме. Амарант даже не услышал топота по ступенькам. Он отшвырнул ребро Кабальеро в сторону и брезгливо вытер ладонь о брюки.
Нужно срочно искать другое убежище. Теперь его здесь обнаружат, это как пить дать. Кабальеро не станет молчать.
Но не успел Амарант додумать эту мысль до конца, как легкое дуновение ветра заставило его вновь повернуться к двери.
Там стоял человек. Обычный человек, в легкой ветровке, джинсах и кроссовках. На вид ему было лет тридцать пять. Темные волосы спускались чуть ниже плеч, голубые глаза ярко сияли на обычном, ничем не примечательном лице.
— Ну здравствуй, Амарант, — его имя странный человек произнес так брезгливо, будто это была грязь. — Долго же нам пришлось тебя искать. Обычно через пару часов после свершения преступления мы находим провинившегося.
— Я рад, что смог доставить вам столько хлопот.
Полудемон улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
— Позволь спросить, почему ты решил помочь смертному?
— Случайность, ничего больше, — Амарант чувствовал, что пытается оправдываться, но не мог заставить себя замолчать.
— Ага, — полудемон насмешливо склонил голову набок. — Как говорится, случайности не случайны.
— Это было лишь роковым совпадением.
— Ты был изначально предрасположен к тому, чтобы жалеть смертных, Амарант. Не спаси ты эту девчонку, подвернулась бы еще одна.
— Это абсурд.
— Нет. Но теперь-то ты никуда не денешься, — и он бросился вперед.
Амарант едва успел отскочить в сторону. Прыти этой твари было не занимать. Из пасти разозленного монстра вырвалось недовольное шипение, когда его пальцы схватили пустоту.
— Не пытайся скрыться. Тебе все равно не уйти.
— Это мы еще посмотрим, — Амарант бросился к двери, но существо преградило ему дорогу.
Демон изумленно заморгал. Эта чертова тварь имела удивительную реакцию! Стоило ему повернуть в какую-то сторону, как морда полудемона моментально оказывалась перед ним, перекрывая путь к выходу. Амарант оказался в ловушке.
И тут его осенило. Если полудемона нельзя убить, то его можно на какое-то время вывести из строя, как и обычного демона. Именно поэтому Кабальеро предпочел ретироваться — без ребра продолжать драку было бы сложно. Стоит лишь переломать руки и ноги этому попрыгунчику, и минут на пять он вне игры.
Естественно, сделать это будет не так просто, учитывая скорость этой твари.
Взгляд Амаранта обратился к окну. Третий этаж. Что ж, стоит попробовать, все равно других вариантов у него нет. Мысль о том, что за стенами здания могут ждать дружки этого монстра, Амарант засунул куда подальше. Не это являлось сейчас главной проблемой.
Амарант потанцевал по комнате еще немного, заманивая полудемона в свою ловушку. Наконец он оказался спиной к окну. То, что нужно.
— Ну, иди же, — прошипел он.
Полудемон с радостью подчинился приказу. Амарант приготовился перекинуть его через себя, но…
Чертов охотник оказался необычно тяжелым.
Руки его сомкнулись на шее Амаранта.
«Вот идиот! И этим он надеется меня вырубить?», — успел подумать Амарант и тут же закашлялся. Пальцы полудемона напоминали стальные тиски.
— Тебе повезло, — приговаривал он, продолжая душить Амаранта. — Очень повезло, тебя ждет быстрое наказание.
— Что… — выдавил Амарант. Перед глазами поплыли фиолетовые круги. Такого с ним раньше не бывало. Может, лишь потому, что до этого никто не пытался его задушить?
Из последних сил он схватил полудемона за шкирку и перекинул через себя. Раздался звон разбивающегося стекла и вопль.
Амарант сел, хватая ртом воздух. Странное ощущение, будто горло сжато, никак не проходило. Руки и ноги налились тяжестью, и он не сразу смог встать.
Прочь! Прочь из этого дома! Амарант даже не посмотрел в окно, чтобы удостовериться, что противник выведен из строя. На это ему было наплевать.
Живот свело, и он охнул от неожиданности, схватившись за дверной косяк. Что за чертовщина?
Выбравшись на улицу, Амарант увидел полудемона. Он лежал под окном, раскинув руки и ноги в стороны. Подойдя ближе, демон заметил, что из виска инквизитора сочится кровь. Признаков жизни он не подавал, глаза были широко раскрыты. Внешне он ничем не отличался от трупа.
— Неужели вас можно так просто убить? — потрясенно пробормотал Амарант. Демона такой ерундой, как удар по виску, даже не вырубишь, а этот напоминал самого настоящего мертвеца.
Открытие потрясло Амаранта, и он не сразу сообразил, что неплохо бы убраться отсюда подобру-поздорову, пока не подоспело подкрепление.
Он выбежал на дорогу и поймал такси. Садиться сейчас за руль он был не в состоянии. Еще не хватало аварии.
Сказав адрес, Амарант с изумлением заметил, что его колотит. Попытался унять дрожь и не смог. Встреча с инквизитором напугала его до чертиков, живот по-прежнему сводило. Он был ужасно зол. Зол на охотников, на Данте, на Розалину. Из-за них его нашли. Если бы он не привязался к этой девчонке-убийце… Если бы не попытался поводить за нос неожиданного преследователя…
Если бы он не спас ту бродяжку, ничего бы не было!
Злость на себя едва не перехлестнула через край.
Вслед за этим пришел страх.
Дикий, животный ужас, поглотивший сознание Амаранта подобно изголодавшейся дворняге.
Нашли однажды, найдут и дважды. Уж в этом-то умении инквизиторам не откажешь. И Амарант не был уверен, что второй раз ему удастся отбиться. Они наверняка уже поняли, что нападать по одному смысла не имеет.
И тогда ему конец.
От размышлений Амаранта отвлек голос таксиста:
— Приехали.
Амарант наскоро расплатился и выбежал из такси.
Ни Карлоса, ни детей дома не оказалось, что только обрадовало Данте. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них узнал о цели его приезда.
Данте прошел в кабинет Карлоса и открыл ящик стола. Там, под двойным дном хранился пистолет, личное оружие Карлоса. Данте обнаружил этот тайник случайно, когда искал материалы о человеке в черном среди бесчисленных папок, которые Карлос приносил с работы. Он не думал, что оружие когда-нибудь понадобится, но он подбирался все ближе и ближе к разгадке и понимал, что пистолет будет нелишней мерой предосторожности.
Карлос наверняка устроит ему выволочку, когда узнает об этом. Но сейчас Данте не мог думать ни о чем, кроме как о таинственном призраке, знавшем о смерти родителей куда больше, чем он сам.
После того, что сообщил Кидд, Данте не сомневался, что выйти на Дина можно только через Розалину. Но как заставить ее рассказать все, что она знает о своем боссе? Можно ли напугать ее настолько, что она тут же выложит все, что знает? О да.
Проанализировав полученную от Дружка Кидда информацию, Данте пришел к выводу, что дело об убийстве ее родителей было выгодно закрыть только в двух случаях — если бы она сама была причастна к этому, либо не нашлось никого, кому это преступление можно было приписать. Так как в итоге обвинили какого-то наркомана, вывод напрашивался только один.
Джеймс Дин по неизвестной пока причине спас Розалину от обвинения в убийстве собственной семьи.
У Данте мороз по коже пробежал, когда он пришел к такому заключению. Разумеется, это не значит, что убила она. Но Розалина знает убийцу — это неоспоримый факт.
Возможно, ему удастся склонить ее на свою сторону, угрожая разоблачением. Возможно, она попытается его убить. Именно поэтому ему понадобился пистолет. Он не знал, на что способна эта дьявольски красивая женщина с глазами убийцы, но предпочитал не рисковать.
Пару раз звонил телефон. И оба раза Данте не отвечал на звонки. Карлосу ни к чему знать, чем он сейчас занят.
Данте сунул пистолет в карман куртки. При надобности он сможет быстро вытащить его.
Второй раз за день он вошел в этот подъезд. Второй раз поднялся на нужный этаж. Второй раз поднял руку к звонку… но не нажал на кнопку.
Дверь в квартиру была приоткрыта на ширину ладони. Стала бы такая женщина, как Розалина, оставлять дверь открытой?
Данте отворил ее ровно настолько, чтобы можно было пройти. Не нравилось ему это. Очень не нравилось, но повернуть назад он уже не мог.
Внутри царил полумрак. Окна были завешены темными шторами. Свечи мерцали в глубине квартиры, и Данте двинулся на свет.
Лучше бы он этого не делал.
Инстинкт бешено вопил, призывая развернуться и броситься прочь отсюда, но Данте не прислушался к нему.
Перед ним открылась спальня Розалины.
Широкая кровать была накрыта светлым покрывалом с красными узорами. Почти догоревшие свечи стояли на туалетном столике, таком широком, что на нем можно было спать. Под подставками натекли лужицы воска. Пламя отражалось в зеркале, создавая иллюзию большего пространства. Темно-красные шторы спускались до пола, заканчиваясь золотой бахромой. Бордовый ковер под ногами чавкнул, когда Данте ступил на него.
Данте опустил глаза. К кровати вела неровная дорожка более насыщенного цвета. К тяжелому запаху ароматических свечей примешивался еще один, едва уловимый.
Красные разводы на кровати оказались не элементом декора.
Между туалетным столиком и кроватью лежала Розалина. Она выгнулась в позе, которую можно было бы назвать соблазнительной, если бы не рваная рана на горле. Карие глаза уставились на край покрывала, свисающий с кровати. Одна ладонь была сжата в кулак, другая покоилась на груди, словно она пыталась остановить кровь, прежде чем умереть. Ее не спасла бы и бригада «скорой помощи» — горло практически отсутствовало.
Кто-то вырвал ей трахею.
Данте бессильно опустился на корточки, упершись руками в пол. Ладони утонули в мягком ковре, кровь мгновенно залила их.
Этого не должно было случиться. Она не должна была умереть вот так. Она вообще не должна была умирать! Но кому она помешала? Неужели ее босс настолько боится разглашения своей тайны, что пошел на убийство?
Ответ мог быть только один.
— Розалина! — раздался за спиной Данте бархатный голос.
Данте резко обернулся, на ходу вытаскивая пистолет. Карлос убьет его, когда узнает, как было использовано его оружие, но сейчас Данте это мало волновало.
Высокий человек с длинными черными волосами стоял в дверном проеме и изумленно смотрел на труп.
Еще никогда Амарант не чувствовал такого потрясения, и это его изрядно удивило. Никогда он не ощущал потери, когда умирал человек. За этим новым чувством пришло еще одно — до боли знакомая чистая ярость. Только вот раньше он внушал ее людям, ни разу не испытав лично.
Его черные глаза сверкнули, когда он перевел взгляд на Данте.
— Ты убил ее! — рявкнул он, бросаясь вперед.
Данте едва успел среагировать и увернуться. Он выбежал в коридор, но незнакомец схватил его за плечи и втолкнул в просторную гостиную. Данте ударился о барную стойку, чудом не выронив пистолет.
Дин приближался. Глаза его метали громы и молнии. Данте встал на колено и нацелил на него пистолет. Словно испугавшись оружия, Джеймс Дин поднял руки ладонями вперед и попятился к окну.
— Человек в черном, — прошептал Данте. — Наконец-то. Я нашел тебя.
— Ты убил ее, только чтобы найти меня? — задохнулся Амарант. — Только за этим?
— Я не убивал ее.
— Тогда почему у тебя на руках ее кровь?
Данте совершил ошибку. Он отвлекся, чтобы взглянуть на свои ладони. Воспользовавшись его замешательством, Амарант сорвал с окна штору.
Яркий солнечный свет, хлынувший в комнату, ослепил Данте. Луч полоснул по глазам не хуже бритвы, голова взорвалась искрами боли. Он вскрикнул и выронил пистолет.
Амарант приподнял брови. Такой реакции он не ожидал. Он готовился броситься на убийцу, лишь только тот ослепнет, но теперь видел, что это ни к чему. Парень корчился перед ним на полу, сжимая голову с такой силой, будто страдал от жуткого похмелья. Амарант поднял пистолет и направил его на Данте, с трудом сдерживаясь, чтобы не нажать на курок.
— Ты ответишь за ее убийство, — прошипел Амарант, подходя ближе. — И твоя смерть будет далеко не легкой.
Вспышка.
Боль. Яркая, ослепляющая боль.
Больше Данте не пытался открыть глаза.
Там, в квартире Розалины, человек в черном ослепил его. Это все, что он помнил.
Боль пульсировала в висках, нарастая с каждой минутой. Совсем скоро она станет невыносимой. Пока этого не произошло, нужно найти воду.
Данте попытался встать и не без удивления понял, что не может этого сделать. Он с трудом открыл глаза, щурясь от яркого света. Руки были связаны за спиной, ноги опутывала тонкая проволока, врезаясь в кожу даже сквозь джинсы. Все попытки ослабить путы ни к чему не привели — чем сильнее он тянул, тем туже затягивались петли. Наконец он сдался.
Солнце било сквозь выбитые окна, сверкало на осколках. Обшарпанные стены выглядели так, словно вот-вот рухнут. Дверной проем зиял пустотой. Хотя Данте и сидел в тени, он не мог не отметить, что жара просто невыносима. Снова выглянуло солнце, и, черт побери, как оно было некстати!
Хуже всего было то, что через пару часов палящие лучи доберутся до него. Нужно убраться отсюда, пока боль не свела его с ума.
Легче было подумать, чем сделать.
Человек в черном хорошо его спеленал. При малейшем движении проволока вгрызалась в ноги, веревка резала запястья. Данте не мог сдвинуться ни на сантиметр, голова принималась вопить от боли. Оставалось только сидеть и ждать, пока кто-нибудь не придет и не освободит его. Слишком поздно до него дошло, что никто не знает, куда он отправился. О Розалине знал только Данте и Джеймс Дин.
Боль все нарастала. Постепенно, накатывая, словно цунами, она захлестывала, накрывала, не давая вынырнуть на поверхность. Виски сжимали стальные тиски, в затылок ввинчивалось раскаленное сверло. Данте зажмурился и опустил голову как можно ниже, чтобы солнечный свет не проникал сквозь веки. Это мало помогало, но теперь по крайней мере Данте мог подумать.
Если бы его хотели убить, он был бы уже мертв. Не может фантазия этого странного человека быть столь изощренной, чтобы оставить его умирать на свету. Да и откуда ему знать, что это способно убить Данте? Скорее всего, человек в черном хочет знать, что произошло с Розалиной. Что ж, тут Данте ему не помощник. Кому могла понадобиться ее смерть? Только ее боссу, но он, судя по всему, ее не убивал. Тогда кто?
Боль становилась сильнее, и думать было все сложнее. В висках стучали маленькие молоточки, глаза едва не вылезали из орбит. Уже очень давно Данте не доводил себя до такого состояния. В последний раз это случилось три года назад, когда ему показалось, что он нашел разгадку. Он не спал сутками, просиживая перед компьютером, бегая по городу, опрашивая людей в поисках очередных зацепок. Головная боль его практически не донимала, возможно, только лишь потому, что в лихорадке поисков он ничего не замечал. Все его внимание поглотил человек, которого он искал так долго и наконец-то напал на его след. Казалось, еще немного — и он поймает свою цель, как терпеливый охотник наконец настигает жертву после многих часов выслеживания.
Но ниточка никуда не привела. Расследование зашло в тупик, такой явный, что, не будь Данте так одержим, он и раньше заметил бы нестыковки в своей версии. Карточный домик догадок и фактов рухнул на глазах.
И вот тогда пришла боль. Она смяла стену эйфории, как бумагу, и воцарилась на троне. Решив взять все, что упустила, она мучила и мучила Данте, каждую минуту, каждую секунду выворачивая его череп наизнанку. Он лежал на кровати в темной комнате и кричал, накрыв голову подушкой, чтобы не напугать братьев и сестру. Таблетки не помогали. Боль не только не стихала, но становилась еще сильнее. Часто Карлос выносил его из кабинета врача на руках, потому что Данте не мог идти сам — от боли он практически терял сознание.
Этот кошмар продолжался два месяца. Карлос уже потерял надежду, что его приемный сын оклемается, и готов был прекратить лечение. Но боль постепенно начала стихать. Конечно, она возвращалась каждую ночь вместе с очередным кошмаром, но после всего перенесенного она уже не казалась такой ужасной. Тем более холодная вода снова начала оказывать свое магическое действие.
Но сейчас, сидя здесь под лучами палящего солнца, связанный по рукам и ногам, Данте чувствовал — на этот раз боль так просто не уйдет. Ему помогла бы холодная вода, но, даже будь здесь кран, Данте не смог бы до него добраться. Оставалось только ждать и уповать на то, что человек в черном поверит в его невиновность.
Амарант наблюдал за Данте из темного угла, куда не проникал свет.
Парень очухался довольно быстро. После того, как он потерял сознание от солнечной вспышки, Амарант уже был готов поверить в существование вампиров. Но Данте был обычным человеком, теперь Амарант это знал. И его мало волновало, отчего страдал этот убийца. Он притворялся полицейским, а на деле оказался обычным маньяком, готовым на все, лишь бы добраться до Амаранта.
Поначалу демон хотел подвергнуть его адским пыткам, чтобы тот в полной мере прочувствовал на себе его гнев. Но затем, наблюдая, как Данте корчится на полу, стараясь уползти как можно дальше от солнца, Амарант передумал. Похоже, дополнительных пыток и не требовалось. В скором времени солнечные лучи доберутся до него, и тогда он начнет молить о помощи.
Он заслужил это. Он убил Розалину, но, в отличие от нее, мучиться будет гораздо дольше.
Амарант не понимал, что чувствует. Впервые ему было искренне жаль человека. Розалина была для него не просто слугой, теперь это было очевидно, но разобраться в собственных чувствах оказалось непосильной задачей. С ее смертью он словно лишился части себя.
Она слишком долго была рядом. Демон не должен поддаваться таким порывам и держать возле себя одного человека дольше десяти лет. Но она была единственной, кто знал о нем практически все.
Убедившись, что Данте слишком слаб, чтобы освободиться, Амарант неслышно покинул заброшенный дом. После нападения полудемона Трущобы он не покинул по одной причине — здесь никто не услышит крики этого несчастного.
Амарант завел мотор. Он намеревался отправиться к Алоизу и вытрясти из него все, что тому известно. Все зашло слишком далеко, чтобы он мог закрывать глаза на источник информации, припавший к бутылке.
Вести машину оказалось немного сложнее, чем раньше, но Амарант списал это на напряжение последних часов. Не каждый день сталкиваешься с полудемонами и находишь труп своего приближенного. Если быть точным, еще никогда Амаранту не доводилось вынести столько всего в один день. И это почти за шестьсот лет!
Полудемоны оказались намного сильнее, чем он думал, и едва не поплатился за то, что недооценил их. Но Алоиз должен был его предупредить! Амарант в ярости ударил рукой по рулю. Почему он промолчал? Почему кидал одни намеки? Знай Амарант о реальных масштабах грозящей опасности, он бы…
Он бы — что? Он и так всеми силами старался ускользнуть от инквизиторов. Но главное, что удалось выяснить, как их одолеть. Похоже, от людей они унаследовали лишь один недостаток — смертность. Их можно убить, как и обычного человека. Разумеется, Амарант не был до конца уверен в том, что полудемон не очнулся чуть позже, но у него все равно имелось преимущество. Он по крайней мере не терял сознание от удара по голове.
Амарант с визгом затормозил.
Из мастерской Алоиза снова доносилась музыка. Амарант влетел туда подобно ангелу смерти, разъяренный, как тысяча львов. Посреди помещения стояла заведенная машина, владельца автомастерской не было видно.
— Алоиз! — крикнул Амарант. За ревом мотора он едва себя услышал.
Он рванул водительскую дверцу на себя. Алоиз сидел за рулем и давил на педаль, внимательно вслушиваясь в звук двигателя.
— Алоиз!
— А, Амарант, — демон убрал ногу с педали. — Чего тебе?
— Ты обещал мне помочь, помнишь?
— Угу, — Алоиз выбрался из машины и подошел к столу с инструментами. — А что стряслось?
— Они… они нашли меня, — Амарант опустил голову, как провинившийся школьник. — Один из них накинулся на меня, и едва не задушил! Можешь себе такое представить? Он чертовски силен! Я кое-как сумел выпихнуть его в окно, но это было так…
— Извини, но так быстрее, чем объяснять все на словах, — перебил его Алоиз.
Он поднял со стола нож и молниеносным движением полоснул Амаранта по предплечью.
Резкая, острая вспышка заставила демона вскрикнуть. Еще никогда он не чувствовал боль так явно. Она всегда была лишь отголоском на краю сознания, но сейчас заполнила собой все его существо.
За первым потрясением пришло второе.
Из царапины потекла кровь.
Обычная красная человеческая кровь, которую он не раз наблюдал во время своих развлечений.
Амарант вспомнил неожиданную слабость, охватившую его до того, как он вытолкнул то странное существо из окна. Насколько тяжело было это сделать! Тогда он приписал это невероятной силе полудемона, но теперь понимал, что это не так. Вспомнил лавину противоречивых чувств, захлестнувшую его при виде обезображенного трупа Розалины. Ослепляющую ярость, когда он увидел Данте с пистолетом в руке. Это могло означать только одно.
Его сделали смертным.
Амарант потрясенно рассматривал автомобиль, который ремонтировал Алоиз. Еще несколько дней назад темнота нисколько не помешала бы ему разглядеть каждую вмятину на ее поверхности, но сейчас он различал лишь смутные очертания громоздкого предмета. Алоиз дал ему какую-то тряпку, и теперь Амарант прижимал ее к ране на руке. Царапина горела огнем, не давая забыть, кто он теперь.
— Еще немного, и кровь остановится, — сказал старый демон, щелкая выключателем. Мастерскую залил неяркий свет единственной лампочки. — Только прижми посильнее.
— Как такое могло произойти? — выдохнул Амарант. — Как у него получилось… Он же забрал все мои силы.
— Не только. Еще и бессмертие. Я тебя предупреждал — полудемоны очень опасны. Не стоило с ними связываться.
— Я не по своей воле повстречался с ними.
— А по чьей же? Ты спас человека. Во всем виноват только ты сам, нечего валить вину на других.
Амарант подавленно молчал.
— Ладно, — Алоиз бросил нож на стол с инструментами. — Они не успокоятся, пока не найдут тебя. Они не довели дело до конца, а это непозволительно.
— А что еще они могут сделать? Все, что хотели, они уже получили.
— Теперь тебя можно убить.
— Остается подождать лет тридцать, и я умру сам, — Амарант в раздражении отшвырнул заляпанную кровью тряпку.
— Инквизиторы не из тех, кто любит ждать. Думаешь, все уже закончилось? О нет, все только начинается!
Амарант опустил голову, изучая царапину. Довольно интересно было наблюдать разошедшиеся края кожи, багровые пятнышки засохшей крови вокруг, розовую плоть, проглядывающую в ране… Но он помнил, что это
— Никогда не думал, что может быть так больно, — наконец пробормотал он.
— Это еще не боль, — усмехнулся Алоиз. — Уж если ты от какой-то царапины так ноешь, боюсь представить, что с тобой будет, если тебе, к примеру, ногу оторвать.
— Прирастет обратно.
— Нет, не прирастет. Ты теперь человек, не забывай, — Алоиз помахал у него перед носом гаечным ключом. — Хорошим ударом такой штуки тебе запросто можно проломить череп. И тогда ты умрешь.
Амарант закрыл лицо руками.
— Запомни, — тон Алоиза стал мягче. — Сейчас все твои ощущения стали сильнее. Ты будешь уставать. Сон станет необходим. Еда тоже. Ты теперь — словно новорожденный, который не умеет ни ходить, ни говорить. Всему придется учиться заново.
— А если я не хочу быть человеком? — из-за ладоней голос Амаранта звучал глухо. — Я не хочу быть скотом, чьими эмоциями питаются демоны! Я хорошо знаю, что это такое! Я хочу обратно свою бессмертную жизнь, черт побери!
— Это будет чрезвычайно сложно, учитывая, что ты человек, — съехидничал Алоиз и тут же осекся, поняв, что сболтнул лишнее.
— Сложно… — повторил Амарант. Внезапная догадка пронзила его, как лезвие ножа. — Сложно? Но возможно, так? — он отнял руки от лица. — Это ведь возможно, да?
Алоиз невозмутимо смотрел на него, сложив руки на груди.
— Я не говорил, что это возможно.
— Ты сам сказал, что сделать меня снова демоном будет чрезвычайно сложно! Я не ослышался?
— Нет, но я же не говорил…
— Как это сделать, Алоиз? — Амарант схватил старого демона за плечи и встряхнул. — Ты ведь знаешь, правда?
Алоиз вздохнул.
— Мне нужно выпить.
— Выпить? — тупо повторил Амарант. — Выпить? Я превратился в человека, а тебе нужно выпить?
— Да! — вдруг рявкнул Алоиз так, что Амарант вздрогнул. — Я принимаю самое важное решение в своей бессмертной жизни, черт возьми, именно поэтому мне нужно выпить! Тебе следовало бы научиться одной человеческой черте, Амарант — терпению!
Он ушел в свою каморку и принялся там чем-то грохотать. Вскоре раздался звон бутылки о стакан.
Амаранта затрясло от ярости. Чертов алкоголик! Даже когда на кону вопрос жизни и смерти, он не забывает промочить горло. Он был готов пойти и расколотить бутылку о голову Алоиза, но заставил себя успокоиться. Этот пьяница сейчас был единственным, кто мог ему помочь. Если он знает способ обратного превращения, следует быть с ним более терпеливым.
— Но не из соски же мне его поить, — прошипел Амарант себе под нос.
Алоиз что-то знает, но по каким-то причинам не хочет говорить. Неужели он и сам когда-то был падшим? Нет, глупости. Он ведь до сих пор жив и ни от кого не скрывается. При желании его легко можно найти.
— Ладно, — провозгласил Алоиз, выплывая из своей каморки. В одной руке он держал наполовину полный стакан, в другой — какой-то сверток. Под мышкой примостилась бутылка. — Так и быть. Я дам тебе сведения, которые могут — заметь, только могут! — быть полезными. Не знаю, найдешь ли ты то, что ищешь, но не смей утверждать, что я тебе не помог. И не вздумай никому рассказывать, каким образом ты вернул силы. Если, конечно, тебе это удастся.
— Все, что угодно. Я согласен на любые условия.
Алоиз криво усмехнулся.
— Уж тебе ли не знать, на что готовы люди, лишь бы избежать уготованной им участи.
Амаранта передернуло.
— Я не человек.
— Человек, кто же еще. Может, ты пока этого не осознаешь, но демонической сущности в тебе совсем не осталось.
— Хватит болтовни! Ты обещал…
— И я держу слово. Лови, — Алоиз кинул ему предмет, завернутый в тряпку.
Амарант поймал его и нетерпеливо размотал ткань. Внутри оказалась книга в красном переплете, слегка потертом на уголках. Ни заглавия, ни имени автора на обложке не было. Только вытисненный золотом символ давал представление о содержании.
Вписанный в круг треугольник. Окружность с точкой в центре.
Символ падшего.
— Кто ты?
Данте очнулся от тяжелого, темного сна, в котором человек в черном наконец являл свое лицо. Только вместо него Данте видел череду сменяющихся образов: отец, мать, Розалина, Карлос… На личике Селены сон прервался.
Пленивший его стоял напротив. Он был одет в куртку, черную рубашку и брюки, длинные волосы спадали на плечи. Агатовые глаза не отрывались от лица Данте.
— Я спросил: кто ты? Почему преследуешь меня уже несколько дней?
— Потому что ты преследуешь меня всю жизнь.
Амарант удивленно приподнял брови.
— Я впервые увидел тебя два дня назад.
— Возможно. Но я ищу тебя уже много лет.
— Зачем?
Данте помедлил, пережидая очередной приступ.
— У меня свои причины.
— Не хочешь говорить — не надо. Мне неинтересно. Зачем ты убил Розалину?
— Я не убивал ее.
— Расскажешь ей в аду. Поверь, там очень жарко и нечем заняться. Времени у вас будет предостаточно.
— Как мне доказать, что это был не я?
— Если это был не ты — зачем тебе что-то доказывать?
— Я физически не смог бы вырвать ей горло, как ты этого не поймешь? — крикнул Данте и зажмурился от приступа боли.
— Кроме тебя, никто не знал, где она живет, — прошипел Амарант, наклоняясь к нему. — На кого ты работаешь?
— На себя.
— Лжешь. Думаешь, я поверю в то, что мальчишка сумел в одиночку найти меня?
— У меня была цель.
— Цели есть у всех. Но мало кто добивается их с таким упорством.
Данте зло усмехнулся.
— Тут ты прав. Нужен мощный стимулятор. Например, смерть дорогих тебе людей.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты убил моих родителей.
Выражение лица Амаранта даже не поменялось.
— Что-то не припомню.
От потрясения Данте на мгновение забыл о головной боли.
— Как ты можешь этого не помнить? Я видел тебя тогда! Ты стоял у окна и наблюдал!
— Я много раз так делал. Ни одного особенного не запомнилось, хотя все самое интересное начинается после.
Данте в замешательстве уставился в пол. Такого он не ожидал. Человек в черном фактически признался, что он наблюдал и за преступлением тоже. Но тогда это значит, что он — не убийца? Как такое может быть?
Голову вновь накрыла волна боли. На этот раз она была милостива: от ее силы Данте сразу же потерял сознание.
Сколько прошло времени, Данте слабо представлял. Он то терял сознание, то снова окунался в водоворот боли. Он кричал. Боль раскаленным штырем вонзалась в череп, сверлила затылок и виски. Пару раз его даже вырвало, но это не принесло облегчения, наоборот, стало только хуже. Он с нетерпением ждал очередного обморока, чтобы ненадолго прекратить эту невыносимую, обжигающую боль.
В редкие моменты просветления он видел человека в черном. Он сидел на корточках напротив и листал книгу в переплете цвета крови, изредка посматривая на его мучения. Данте просил его о помощи, заклинал дать воды, но в ответ получал все тот же равнодушный взгляд.
Боль разламывала мозг на части, собирала и опять разбивала вдребезги. Еще немного, и Данте начнет умолять человека в черном убить его. В его случае это будет не самый плохой вариант.
«Здравствуй, кем бы ты ни был. Если ты держишь в руках книгу моих воспоминаний, значит, чувствуешь то же, что и я. Растерянность. Панику. Страх. О да, страх больше всего.
С этим чувством я прожил большую часть своей долгой жизни. Естественно, я никому его не показывал, иначе мои дни оказались бы короткими, как взмах крыла бабочки. И тебе посоветую сделать то же, мой дорогой друг. Теперь мы с тобой в одной лодке.
Ты можешь спросить, кто я, только зачем? Я — такой же, как и ты, большего знать необязательно. Но я не писал бы сейчас эти строки, если бы не желал обессмертить свое имя, так как тело мое уже на грани. Вскоре оно умрет, останутся только эти записи.
Когда-то я был демоном, великим, могущественным демоном, коему под силу было даже превзойти Самого. Конечно, я не пытался. Мне это было не нужно — я добился значительной власти на Земле. Меня боялись, мне поклонялись. Меня слушали даже короли! Чего еще желать?
Но один страх не давал мне покоя».
Данте лежал на полу. Темные волосы закрывали лицо, и Амарант не видел, открыты его глаза или нет. Он вполне мог умереть, ведь солнце теперь светило прямо на него.
— Жаль, если так, — прошептал Амарант. — Ты еще не вкусил все муки за смерть Розалины.
Словно отреагировав на его голос, Данте пошевелился.
— Вода, — прохрипел он, не поднимая головы. — Вода…
Амарант молчал.
— Прошу тебя…
Он умоляет его! Кто бы мог подумать? Амарант фыркнул и вернулся к книге.
Начало было более чем интригующим, но демона интересовало совершенно другое.
«Конечно, у меня имелись завистники. Люди строили против меня коварные планы, не раз пытались отравить, я пережил несколько покушений. Мне пришлось повсюду ходить с охраной. Но если ты думаешь, что я боялся людей, ты ошибаешься. Я отмахивался от них, как от назойливых мух, ничего больше. О нет. Охрана мне понадобилась вовсе не поэтому.
Но начнем сначала.
В пору молодости я еще и не помышлял стать правой рукой правителя Испании. Как ты знаешь, мы, демоны, питаемся эмоциями. Любовь, сострадание, жалость не дают никакой пользы, нам больше по душе страх, ужас, паника. Я развлекался, как мог, выпытывал нужные мне чувства любыми доступными способами, и это доставляло мне еще большее удовольствие. Несколько веков я прожил, наслаждаясь людскими пороками, как дети наслаждаются сладостями. Это было великолепное время. Я никогда не считал века, они казались мне лишь чередой проходящих дней, но теперь я могу сказать, что непоправимое случилось со мной в середине пятнадцатого века. Год я уже не вспомню, да и важен ли он?».
Амарант жадно глотал страницу за страницей, надеясь поскорее найти ответ, но демон, написавший эту книгу, явно не торопился. Время утекало, как вода, и Амарант пролистнул несколько страниц, наскоро пробегая глазами по строчкам. Жизнеописание его не интересовало.
«Но однажды случилось из ряда вон выходящее событие. Я впервые увидел ее.
Она шла по главной площади. Ее золотистые волосы сверкали на солнце, голубое платье развевалось от легкого ветерка. Улыбка ослепляла, фиалковые глаза манили… Но я не осмелился подойти к ней. Не знаю, почему, раньше для меня не составляло проблемы знакомиться с барышнями. Они все, как одна, льнули ко мне, но эта девушка явно была не из породы юных хихикающих бабочек.
Знаю, что ты сейчас думаешь. Демоны не могут испытывать человеческие эмоции, они — лишь отголосок на границе нашего сознания. Тогда я тоже так думал. Но теперь, по прошествии стольких лет, я уже не сомневаюсь в тех чувствах к ней.
Мария. Ее имя до сих пор звучит лучше любой музыки.
Я наблюдал за ней, сопровождал безмолвной тенью, но никогда не подходил. Если она и заметила, что за ней следует странный незнакомец, то виду не подавала. Я готов был вечно смотреть на нее. На ее тонкую фигуру, обтянутую нежной тканью — розовой по четным числам и голубой — по нечетным. На ее золотые волосы, иногда стянутые в узел, но чаще всего свободно рассыпанные по плечам. Готов был вечно слушать ее смех.
Но я делал все, чтобы она не узнала обо мне.
Я мог добиться ее за считанные минуты, мог заставить ее выполнять любое мое желание, но не делал этого. Почему? Думаю, ответ очевиден.
Я любил ее.
Сейчас я уже могу себе в этом признаться, но тогда это казалось абсурдом. Узнай об этом другие демоны, меня подняли бы на смех! Но я ничего не мог с этим сделать. По ночам я убеждал себя, что демону негоже так вести себя, но днем, стоило мне только увидеть ее лицо, как страсть охватывала меня. Я мучился, стараясь изгнать ее милый образ из своего сердца. Я убивал вдвое больше, чем раньше, стремясь, чтобы злые эмоции затушили этот костерок. Но он, как назло, разгорался все сильнее.
И однажды это привело к событию, из-за которого я и держу сейчас перо в руке.
Моя Мария задержалась у своей кузины. На все уговоры остаться ночевать она ответила мягким, но решительным отказом. Ночь была темна, ни одной звезды не проглядывало на небе, луны и подавно не было. Площадь, по которой она так любила гулять днем, теперь выглядела чужой и пустынной. Фонтан не работал, ни единый звук не нарушал тишину.
Она пересекла площадь и почти вошла в свой переулок, как вдруг откуда-то вынырнула тень и схватила ее за руку. Вскрикнуть она не успела — рот ей немедленно заткнула чья-то ладонь.
Во мне вскипела ярость. Как кто-то посмел коснуться моей прекрасной Марии? Я готов был оторвать наглецу руки! Заставить его биться головой о стену! Заставить покончить с собой! Я мог это сделать!
И я сделал.
Молодой мужчина с обветренным лицом, очевидно, моряк, уставился на меня, как на привидение. Вероятно, он не ожидал, что в этом переулке кто-то появится. Но его это не смутило.
— Иди своей дорогой, — прорычал он. Мария же смотрела на меня полными ужаса и мольбы глазами.
— Вас не учили хорошим манерам? — спокойно спросил я, хотя внутри все кипело от негодования.
— Хорошим манерам? Ха! — верзила выдохнул мне в лицо замечательную смесь перегара и жевательного табака. — Я сам кого хочешь научу!
— Отпустите даму и попытайтесь.
Зло ухмыльнувшись, он подчинился. Еще бы — ведь я не преминул залезть ему в голову! Его мысли были моими мыслями. И он сделал все, как я хотел.
Он размахнулся, но я перехватил кулак в воздухе и сжал его как следует. Впервые на его лице проступило сначала недоумение, а затем — испуг.
— А теперь ты пойдешь и спрыгнешь с моста, — тихо, чтобы не услышала Мария, сказал я ему. — С самого высокого, какой сможешь найти. Ты понял меня?
— Да, я понял, — глаза его остекленели, он не соображал, что с ним происходит. Затем моряк выпрямился и зашагал в сторону реки.
Я довольно улыбнулся. Сегодня я вдосталь напитался его страхом и растерянностью.
Я повернулся к ней. Мария прислонилась спиной к стене и во все глаза смотрела на меня. Она все еще боялась, но я чувствовал — это лишь пережиток недавнего кошмара.
— Позвольте мне проводить вас домой, — сказал я, галантно протягивая руку. — Обещаю, этого типа вы больше не увидите.
Она подала мне руку, робко, как двенадцатилетняя девочка. Мы дошли до ее дома, и она, тихо попрощавшись и пробормотав «Спасибо», скрылась за дверьми. Я мог бы заставить ее не бояться меня, но не хотел этого делать. Она и так не боялась. Ведь я был ее спасителем.
Страшная мысль ударила меня, словно ножом. Спаситель! Я спас ее!
Будто в ответ на мои мысли плечо начало чесаться.
Я бросился вон с улицы, нырнул в какой-то переулок, где не было дверей, и попытался отдышаться. Кожа на плече все так же чесалась, сводя с ума, жар разливался по моему телу. Я не мог связно мыслить, все мое сознание поглотил этот обжигающий зуд.
Разорвав рукав, я обнаружил его.
Ты понимаешь, о чем я говорю. Тот самый символ, который я поместил на обложку. Символ падшего. Теперь он горел на моем плече, вгрызался в кожу, не оставляя мне ни единого шанса.
Как я мог забыть о таком простом правиле? Не помогать смертным. Мария… Зачем я это сделал? Зачем пошел за тобой?
Только я знал зачем. И от этого становилось только хуже. Такой исход был неизбежен, ведь я полюбил человека. Рано или поздно я совершил бы глупость.
Единственным словом, крутившимся сейчас в моей голове, было: «Бежать!». Неважно, куда. Лишь бы скрыться от тех, кто придет за мной».
Данте снова заворочался, и Амарант оторвался от записей. Парень тяжело дышал, обливаясь потом. Сквозь стиснутые зубы едва пробивался стон.
— Голова, — наконец выдохнул он. — Не могу.
Амарант молчал, равнодушно глядя на него. Ему было наплевать, пусть хоть сдохнет от своей боли.
— Вода. Холодная… вода. Я больше не могу! — выкрикнул Данте.
Наконец он затих. Наверное, потерял сознание. Амарант пожал плечами и снова углубился в чтение.
«Я принял единственно верное решение — уехать из города. Мне было жаль покидать мою Марию, но я не мог более оставаться с ней рядом.
Я отправился в Толедо.
Столица Испании встретила меня во всей своей красе. Блеск и шик с одной стороны — и убожество и нищета с другой. Эта удивительная двойственность захватила меня, и я пожалел, что раньше не бывал здесь. Тогда, возможно, мне удалось бы избежать того, что со мной случилось.
Но я приказал себе не думать об этом. Я не сомневался что ищущие меня палачи найдут меня и здесь. И тогда я решил спрятаться там, где им будет трудно меня учуять.
Среди людей, меньше всего похожих на пособников демона.
Я стал послушником монастыря. Разумеется, это далось мне легко — стоило только заглянуть в глаза настоятелю. Годы прилежной учебы прошли на удивление спокойно — мой расчет оказался верным. Никому бы не пришло в голову искать меня в монастыре. Конечно, другие послушники побаивались меня и обходили стороной, но мне это было только на руку. Никто не лез с глупыми расспросами.
Вскоре благодаря моим способностям я смог продвинуться настолько далеко, насколько и не мечтал. Для начала я стал приором монастыря Святого Креста в Сеговии. Там-то я и познакомился с Изабеллой, будущей королевой Испании, и вскоре меня назначили ее духовным наставником.
Королева была очень набожной женщиной, но меня это не остановило. Я использовал ее веру в свою пользу. Правда, для этого пришлось совершить несколько полезных для Испании деяний. Я устроил ее брак с Фердинандом Арагонским, что помогло объединить Испанию и возвести Изабеллу на трон. Надо ли говорить, что после этого она безоговорочно доверилась мне.
Однажды мой верный слуга принес страшное известие: меня искали странные люди. По описанию я понял: это были полудемоны. Я слышал о них раньше, но и представить себе не мог, что именно они являются палачами Самого.
И вот тогда меня охватил страх. Я приказал слугам перерыть все библиотеки, найти все книги по оккультизму, какие только существовали, и принести их мне.
Сколько ночей я провел за изучением трактатов по демонологии? Я не считал. Днем я играл добропорядочного духовника, ночью же корпел над трудами античных и современных авторов. По крупицам собирая сведения, я выяснил, что полудемоны куда сильнее демонов, но от людей они унаследовали один-единственный недостаток — смертность. И вот тогда в моей голове впервые зародилась мысль об инквизиции.
Под предлогом истребления неверных я собирался возродить старую карающую систему, которая в былые времена не отличалась особым размахом. Я хотел надавить на Изабеллу с помощью ее веры и убедить в необходимости дать инквизиции большую власть. Благодаря моему влиянию на нее, добиться этого оказалось совсем несложно.
Итак, я стал великим инквизитором. Ежедневно я говорил королеве, что церковь умирает от большого количества неверующих людей, что необходимо обратить как можно больше народа в свою веру и уничтожать тех, кто идет против. Естественно, мне было нужно лишь одно — вести поиски преследующих меня палачей. Я не мог проводить их в открытую, но приступил к ним под предлогом выявления неверных.
Королева наделила меня всеми необходимыми полномочиями, и вскоре имя, которое я выбрал при вступлении в орден, внушало страх и ужас всей Испании.
Томас Торквемада. Великий инквизитор».
Прямо над головой громыхнуло, и Амарант поднял глаза. Гроза была уже совсем близко. Скоро польет дождь, станет прохладнее, и, возможно, Данте очнется. Если, конечно, его убивает жара.
Демон бросил взгляд на лежащего на боку парня. Тот не шевелился, лишь редкие тихие стоны свидетельствовали о том, что он еще жив. Пусть как следует помучается перед смертью. Это была единственная месть, которую Амарант сейчас мог себе позволить.
«Я составил перечень сводов и правил, позволяющих отличить еретика от обычного человека. Естественно, в них я включил и некоторые особенности полудемонов, слишком незначительные, чтобы упоминать их здесь. Эти признаки могли обнаружить только мои инквизиторы. При задержании они ударяли предполагаемого палача по голове, а затем осматривали его тело с ног до головы. Обычных еретиков заставляли принимать христианство и в зависимости от ответа убивали или отпускали. Полудемонам же не было пощады. Я сжег их всех. Все, кто являлся за мной, не дожили до сегодняшнего дня.
Неудивительно, что я заслужил не очень хорошую репутацию и у народа Испании. Меня ненавидели. Меня боялись. Как же я наслаждался их страхом! Я чувствовал себя самым могущественным на Земле!
Но однажды все переменилось.
Не прошло и десяти лет после возрождения инквизиции. Я, как обычно, завтракал, не опасаясь яда (он не смог бы причинить мне никакого вреда, а вот поесть я любил, хотя демоны обычно не имеют такой потребности), когда двери моей столовой распахнулись, и вбежал запыхавшийся слуга.
— Я пытался его остановить, но он едва не перебил всю охрану! — выкрикнул несчастный.
В дверях появилась высокая худощавая фигура, замотанная в черный плащ. Глаза блеснули во тьме капюшона.
— Томас Торквемада, — произнес незнакомец, и от его голоса у меня по коже забегали мурашки.
«Меня нашли! Как такое возможно?», — мысль перепуганной птицей билась в голове.
Я поднялся из-за стола.
— Слушаю вас, — сказал я, хотя колени подгибались от страха.
— Вы обвиняетесь в преступлении по спасению человеческой души, — противный голос незнакомца резал ухо. — Я здесь, чтобы привести приговор в исполнение.
Слуга во все глаза таращился на меня. Мысль, мелькнувшая в голове, заставила меня улыбнуться.
«Надо будет избавиться от него. Он слишком много слышал».
Незнакомец бросился на меня и сбил с ног. Паршивец оказался очень сильным, я не ожидал, что полудемоны на такое способны. Но в следующее мгновение я ударил его кулаком в лицо. Обычная кровь хлынула из сломанного носа, но полудемон не обратил внимания на такое досадное происшествие. Он принялся душить меня.
Впервые в жизни мне не хватило воздуха. Мне казалось, я сейчас задохнусь! Мир вокруг начал меркнуть, и я испугался. Такого раньше со мной не случалось.
Внезапно в легкие ворвался воздух. Я закашлялся и сел. Слуга, от которого я собирался избавиться, огрел полудемона чугунной кочергой.
— Передумал, — прохрипел я. — Я тебя награжу.
— Что, простите? — слуга таращился на распростертое на мраморном полу тело.
Я расхохотался. Тогда я еще не знал, во что превратился.
Вскоре я понял, что стал смертным.
Это произошло, когда какой-то мальчишка на улице, невзирая на огромную охрану, бросил в меня камень. Никакого вреда он мне не причинил, но камень оцарапал мне ногу. Мои верные солдаты схватили наглеца, намереваясь казнить на месте, но я махнул рукой, и мальчишку отпустили. Я даже не запомнил его лица и не видел, куда он убежал. Все мое внимание поглотила царапина на лодыжке.
Из нее тонкой струйкой сочилась кровь.
И тогда я все понял.
Я усилил охрану и приказал никого ко мне не впускать, кроме самой королевы. Такой наглости она бы не стерпела, а потерять свое влияние на нее мне не хотелось. Проведя несколько несложных экспериментов над собой, я понял, что окончательно и бесповоротно превратился в человека.
Надо ли говорить, насколько потрясло меня мое открытие? Я начал бояться собственной тени. Проверять всю пищу на наличие яда. Оглядываться, ступая по собственным покоям. Я уже не мог бодрствовать ночью, поэтому удвоил охрану у спальни. Я попал в ад.
Сидеть сложа руки я не собирался. Явился один палач — следом придет второй. Даже не смотря на то, что с каждым днем арестовывалось и сжигалось все больше еретиков, среди которых были и преследователи, спокойнее мне не становилось. Я снова обратился к книгам.
Всю свою жизнь я искал ответ на вопрос, как вернуть утраченные силы. В том, что это возможно, я не сомневался ни минуты. Но собратья-демоны не желали мне помогать. Я приказал доставлять мне трактаты по демонологии со всех концов света, куда только могли проникнуть испанские путешественники. Я нанял переводчиков, которые исправно преображали незнакомые письмена в родной испанский язык. Но все было без толку.
Я старел, с каждым днем становился все дряхлее. Это было мне в новинку. Довольно необычное чувство, когда ты каждой частицей ощущаешь медленную смерть. Это подгоняло меня, заставляло искать ответ.
И я его нашел.
Ответ оказался прост, и в то же время чрезвычайно сложен. Демон терял силы после того, как проявит сострадание к человеку. Все эти годы я пытался замолить свой единственный грех, миллионами истребляя людей, но все было без толку. Сострадание — добровольный акт, мы вкладываем туда частичку самопожертвования. Даже если произошла случайность, а такое тоже бывало, какая-то часть все равно устремлялась к добру. Поэтому, чтобы вернуть способности, нужно было придерживаться обратного сценария.
Как демон когда-то отдал часть себя, чтобы спасти человека, так и человек должен пожертвовать собой, чтобы вернуть силы демона. Совсем необязательно, чтобы это был спасенный, но два условия являются неоспоримыми: этот человек должен знать истинную природу того, кого он спасает своим жертвоприношением, и отдать свою жизнь он должен осознанно и добровольно.
Я пишу эти строки, чувствуя, что силы мои на исходе. Никому больше я не могу их доверить, кроме моего верного друга. И надеюсь, что после моей смерти он сохранит эти записи. Кто знает, может, однажды они понадобятся и ему. Я не успел воспользоваться полученными мной знаниями и теперь умираю. Ни один человек не пожертвует собой ради меня, самого жестокого человека Испании.
Прощай.
Томас Торквемада».
Амарант удивленно уставился на последние строчки. Ответ и в самом деле оказался довольно простым! Стоит только заставить какого-нибудь человека покончить с собой — и он спасен!
Демон с досадой захлопнул книгу. Он же теперь не может воздействовать на ум человека! Он потерял все свои силы! Вдобавок надо, чтобы жертва знала, что он — демон. Судя по всему, полудемоны знали об этой лазейке, именно поэтому и убили Розалину — единственную, кто мог ему помочь.
Шанс на спасение все равно оставался. Ничтожный, но он был. Допустим, он найдет того, кто поверит в его сущность. Среди людей, занимающихся оккультизмом, достаточно верующих в темные силы. Но как внушить ему доверие? Как убедить, что стоит пожертвовать своей жизнью ради демона?
Без способностей эта задача казалась невыполнимой.
Вспышка молнии осветила помещение, и Данте вскрикнул, когда свет полоснул его по глазам.
Амарант невольно взглянул туда. И через мгновение его лицо осветила торжествующая улыбка.
Он нашел, что искал.
Поток ледяной воды обрушился на затылок. От неожиданности Данте широко раскрыл глаза. Дыхание перехватило от внезапного холода. Он успел сделать несколько судорожных вздохов до того, как вода попала в нос и рот.
Данте закашлялся. Тут же чья-то рука выдернула его из-под спасительной струи. Он плюхнулся на асфальт, не переставая кашлять.
Шел дождь. Вода бурным потоком лилась из водосточной трубы. Именно она привела Данте в чувство. Но кто помог ему?
Ноги были свободны, однако руки все еще опутывала веревка. Данте попытался сесть, но со связанными руками это оказалось не так-то просто.
Кто-то схватил его за шиворот и усадил, прислонив спиной к стене. Данте поднял глаза.
Человек в черном стоял перед ним. Он обхватил себя руками и дрожал под холодным дождем. Длинные черные волосы облепили его плечи, зубы стучали.
— Тебе лучше? — спросил он.
— Что? — ошеломленно переспросил Данте, думая, что за шумом дождя неправильно расслышал.
— Тебе лучше? — повторил свой вопрос Джеймс Дин.
Дождавшись кивка, он подхватил Данте и завел внутрь. Здесь было не намного теплее. Крысы, обрадовавшиеся было уходу чужаков, бросились врассыпную.
Дин толкнул Данте к стене. Тот не удержался на ногах — после адского приступа он чувствовал невероятную слабость. Голова слегка кружилась, но не болела, что не могло не радовать.
Джеймс Дин стоял перед ним. Дрожать он перестал, и теперь выжимал свои длинные волосы, не сводя глаз с Данте. Закончив, он уселся на корточки, и их лица оказались на одном уровне.
— Мы так и не познакомились. Давай начнем сначала. Кто ты?
— С чего вдруг такая доброта? — спросил Данте. — Ты пытался меня убить.
— Поверь, я не знал, что у тебя такая бурная реакция на солнце. Я просто хотел тебя помучить и только потом убить. Твоя смерть была бы легкой, но перед этим ты бы настрадался на славу.
— Зачем все это?
— Думал, что ты убил Розалину.
— Значит, убедился, что это был не я. Иначе я был бы уже мертв.
— Верно, — Амарант поднялся и начал мерить шагами комнату. — Такое с ней могли сотворить только те, кто за мной охотится. У тебя силенок не хватит даже ребенка вырубить, не говоря уже о том, чтобы вырвать кому-то горло.
— Об этом я тебе и говорил, но ты не желал слушать.
— Да, но я был в ярости. Слишком сильное чувство, чтобы можно было рационально мыслить. Я не прав?
Данте молчал, глядя на него тяжелым взглядом.
— Ты все еще злишься на меня? Думаешь, я убил твоих родителей?
— Больше некому. Ты был там. Ты смотрел в окно, и тебе это жутко нравилось! — Данте поморщился от укола боли.
— Знаешь, я и правда не помню…
— Их звали Кармен и Хоакин, — прошептал Данте. — Ты даже их имена узнать не удосужился?
— А зачем? — пожал плечами демон. — Мне это неинтересно. Хотя… Подожди, кажется, что-то припоминаю. Как ты сказал? Хоакин? Двухэтажный дом, резные перила, мозаичные окна… Узоры были безупречны. Особенно мне понравилось огненное солнце.
— Это был наш дом. Ты там был в тот вечер. Я видел тебя.
Амарант пораженно замер. Так это и есть тот мальчик? Перепуганный ребенок, смотрящий на него сквозь окно? Демон до сих пор помнил, какими сладкими на вкус были его эмоции. Всепоглощающее горе так и рвалось наружу. В том самом доме Розалина оставила цветок амаранта, и теперь этот доморощенный детектив вышел на него.
Но в этом была и положительная сторона. Теперь он знал, как заставить Данте себе помогать. Только ни в коем случае нельзя упоминать свое имя.
— Я не убивал твоих родителей, можешь успокоиться, — Амарант отмахнулся от обвинений Данте, как от назойливой мухи. — Но я видел, кто это сделал.
— Что? — Данте не верил своим ушам. — Ты видел убийц? Почему же ты не помешал им?
— Позволь тебе кое-что объяснить. Возможно, ты мне не поверишь. Черт, да я более чем уверен в этом!
— Говори, — хрипло сказал Данте. — Я должен знать.
— Я демон.
— Ты — что?
— Демон.
— Ты издеваешься надо мной? — Данте в ярости попытался встать, но у него ничего не получилось — голова опять закружилась, и он был вынужден опуститься обратно.
— Жаль, я не могу подкрепить свои слова впечатляющим фейерверком. Еще пару дней назад ты бы безоговорочно мне поверил, — Амарант снова начал прогуливаться от стены к стене. — Дело в том, что со мной произошла… неприятность. Но я хотел тебе объяснить нечто другое. Мы, демоны, обожаем людские эмоции. Они для нас словно наркотик, доставляют просто неземное удовольствие, — он ухмыльнулся собственной шутке. — Естественно, раз мы не ангелы, положительные эмоции нас мало трогают. Небольшая зарядка есть, но это все равно что выпить газировки вместо виски. В тот вечер я наблюдал за твоими родителями, ничего больше. Да, я смотрел на то, как их убивают, и ничем не помешал, но это сделал не я.
— Ты не помешал убийцам, — потрясенно повторил Данте. — Как ты мог?
— Не было резона, уж прости. Мы вообще не должны помогать смертным, это единственное преступление среди нас. За это я в конце концов и поплатился. И теперь за мной охотятся.
— При чем тут мои родители? И я? Почему ты вдруг решил сохранить мне жизнь?
— Дело в том, что я вспомнил тех, кого видел в тот вечер. Те же люди, что убили твоих родителей, теперь ищут меня. А в тебе горит огонь мести. Я правильно понял?
Данте наконец догадался, куда клонит демон.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти их? Для этого ты не дал мне умереть?
— А ты и вправду сообразительный. Я знаю, как их уничтожить. А ты только к этому и стремишься. Почему бы не объединить усилия?
Данте задумался. Он не доверял этому странному человеку, назвавшемуся демоном. Но совсем недавно Данте сам пришел к выводу, что человек в черном мог быть просто наблюдателем. И его рассказ об эмоциях как нельзя лучше вязался с этой теорией. Конечно, если поверить во весь этот бред насчет демонов.
Но верит он или нет, Данте прекрасно осознавал, что выбора не было. Столько лет он искал таинственного человека в черном, и когда нашел, оказалось, что все это время искал не там. Конечно, оставалась небольшая вероятность того, что Дин лжет, но он не мог позволить себе бросить все сейчас. Тогда все девять лет поисков будут бесполезны.
— Хорошо, — наконец произнес он. — Я согласен.
Над городом царил поздний вечер. Дождь кончился, лишь редкие капли срывались с крыш и, звеня, разбивались об асфальт. Лужи утекли в водостоки, унеся с собой грязь с улиц. Данте растирал затекшие запястья, на которых все еще виднелись красные полосы — следы от веревки.
— Я хочу тебя спросить, — решился Амарант.
— Спрашивай, — Данте закрыл глаза и с наслаждением вдохнул свежий послегрозовой воздух.
— Что это за странное ощущение? Будто живот неимоверно втянулся и скоро прилипнет к позвоночнику?
— Издеваешься? — исподлобья покосился на него Данте.
— Нет. Я абсолютно серьезен. Даже немного… больно, — Амарант потер живот ладонью. Незнакомое ощущение захватило его полностью — оно было отдаленно похоже на жажду новых эмоций, но гораздо сильнее.
— Ты просто проголодался, вот и все, — уголки губ Данте дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.
— Проголодался?
— Нужно перекусить. Я со вчерашнего дня ничего не ел.
Единственным заведением, открытым в такой час, оказался «Цветок лилии». Данте и Амарант заняли места в дальнем углу, откуда хорошо просматривался весь зал. Дверь, ведущая в подвал, была заперта, бильярдные столы пустовали. Столиков здесь было около двадцати, однако посетителей — всего пять человек. Двое мужчин возле длинной стойки ждали, когда им подадут выпивку. Парень и девушка целовались, сидя за столиком посреди зала. В противоположном от двери углу пожилой человек в огромных, съехавших на кончик носа очках, читал газету и потягивал пиво.
Амарант взял меню. Конечно, с человеческой едой он был знаком, но сейчас совершенно не представлял, что выбрать. Захотелось попробовать сразу все — новые ощущения манили, притягивали, не давали покоя. Аромат готовящейся пищи с кухни только подстегивал любопытство.
— Не советую заказывать много, — Данте словно прочитал его мысли. — От переедания заболит живот.
— Как ты узнал?
— У тебя такой взгляд, будто ты готов съесть все, что здесь подают. Поверь мне, тебе это только кажется, — он потер виски.
Амарант хмыкнул и снова уткнулся в меню.
Они заказали эскалопы с жареной картошкой, а Амарант добавил к своему заказу большую порцию шоколадного мороженого.
— Что будете пить? — осведомилась миленькая официантка.
— Апельсиновый сок, — ответил Данте.
— Вино, пожалуйста.
— Вино? — переспросил Данте, когда официантка отошла. — Тебе нужна трезвая голова!
— Я прекрасно знаю действие алкоголя, — сказал Амарант. — Уж опьянение мы чувствуем на полную катушку. Знаю я одного демона, который это дело очень любит.
— Поверю тебе на слово.
Вскоре им принесли ужин. Амарант набросился на еду, как зверь. Данте изумленно наблюдал за ним, вилка застыла на полпути к картошке. Еще никогда ему не приходилось видеть настолько голодного человека. Демон ел с немыслимой скоростью, похоже, даже не жуя, стремясь как можно быстрее опустошить тарелку.
— Ты как будто впервые в жизни ешь, — наконец заметил Данте.
Амарант с трудом оторвался от тарелки.
— Так и есть. Конечно, я пробовал вашу еду и раньше, но еще никогда она не была такой вкусной!
Данте усмехнулся и опустил глаза.
Некоторое время над столом висела тишина, прерываемая только стуком вилок о тарелки. Наконец Амарант удовлетворенно откинулся на спинку стула.
— Уф! Я, кажется, сейчас лопну! Это ты называешь «переедать»?
Данте кивнул.
— Можно вопрос?
— Ну разумеется, — Амарант улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой и глотнул вина.
— Как тебя зовут?
— Джеймс Дин.
— Я прекрасно знаю, что это псевдоним, — оборвал его Данте. — Винсентом Прайсом, Тони Кертисом или именем еще какого-нибудь актера тоже можешь не называться. Мне нужен честный ответ.
— Честный, значит, — Амарант был застигнут врасплох. Он не мог назвать свое настоящее имя, но был слишком занят, чтобы придумать новое. — Хорошо, я скажу… если ты назовешь мне свое.
— Не тяни время, — раздраженно поморщился Данте. — Я знаю, что ты его тщательно скрываешь, но не буду помогать тебе, пока не узнаю. Столько лет я потратил на твои поиски и имею право его услышать.
— Что ж, — за время его монолога Амарант успел придумать приемлемый ответ. — Меня зовут Габриэль. Да, я не ангел, но это не значит, что демоны не могут назвать ребенка его именем.
Данте смотрел на него своими глубокими черными глазами. Несмотря на то, что Амаранта было нелегко потрясти, под тяжелым взглядом парня ему хотелось съежиться. Он будто заглядывал в самую душу, узнавая такие тайны, о наличии которых Амарант давно забыл. Он почувствовал себя незащищенным, ему казалось, что с него сняли кожу и теперь любуются внутренностями.
«Хватит! — оборвал он себя. — Ты же демон, пусть ненадолго потерявший свое могущество! Если будешь дрожать перед этим червяком, силы тебе никогда не вернуть».
Амарант подумал, не ошарашить ли Данте своими знаниями относительно его имени и кошмаров, но решил, что не стоит. Так он раскрыл бы себя. Данте вполне мог предположить, что сведения об убийстве демон почерпнул из его собственных воспоминаний. Это было чревато потерей доверия и, следовательно, надежды на спасение.
Данте же думал совершенно о другом. Правду ли сказал этот человек? Этот демон? Если он солгал насчет имени, можно было усомниться и в остальном. Судя по всему, он привык лгать, ложь стала для него неотъемлемой частью жизни. С другой стороны, раскрыл перед ним свою сущность и не стал отпираться, когда Данте прижал его к стенке. Он не отрицал, что был в тот вечер у дома его родителей, и даже предложил помочь найти убийц, хотя Данте ожидал абсолютно противоположного поведения. Дин мог бы уничтожить его как свидетеля, возможность для этого была, но не стал этого делать.
Амарант спокойно смотрел на него, стараясь ничем не выказать беспокойства. Наконец парень опустил взгляд.
— Меня зовут Данте.
— Приятно познакомиться.
— Знаешь, для меня это было не слишком приятно, — он наклонил голову, и волосы упали на лицо.
— Прости. Представь мое состояние, когда я увидел тебя с ее кровью на руках. Твоя первая мысль в обратной ситуации не отличалась бы от моей.
— Возможно, — уклончиво ответил Данте, водя вилкой по тарелке. — Расскажи мне об убийцах.
— Насколько я знаю, это полудемоны.
— Полудемоны?
— Ты все еще мне не веришь, — сокрушенно покачал головой Амарант, ставя опустевший бокал на стол. — Жаль, я не могу доказать свои слова. Эти типы очень опасны. Даже я не представлял, насколько, пока один из них едва меня не убил.
— Неужели они сильнее демонов? По логике, должно быть наоборот.
— К сожалению, это так. К их демонической сущности примешивается человеческая, а такая смесь взрывоопасна. Люди более подвержены своим эмоциям, и людская ярость может натворить гораздо больше дел, нежели демоническая. Демоны редко впадают в крайности, проще говоря, не могут использовать способности на полную катушку. Тридцать процентов нашей энергии кормят Самого.
— Кто это такой?
— Главный среди демонов, он управляет нами. Не будь его, в Аду была бы анархия, и люди давным-давно исчезли бы с лица Земли. Мы просто не смогли бы контролировать свой голод.
— Вы же не вампиры, — Данте сдвинул брови.
Он мне поверил, облегченно выдохнул Амарант. Первый шаг сделан.
— Да, мы не вампиры. Но человеческие эмоции для нас — как пища. Благодаря нашей способности поглощать их, мы поддерживаем силы. Конечно, не будь их, мы бы практически не пострадали, разве что немного постарели, но развивать свои способности уже не смогли бы.
— Вы не можете жить без эмоций людей, как наркоман без дозы, — нашел приемлемое сравнение Данте.
— Да, можно сказать и так, — Амарант вздохнул. Данте должен был поверить, и ради этого демон был готов рассказать почти все, что ему известно. Все равно в скором времени парень умрет. — Я не знал о существовании полудемонов, пока сам не совершил ошибку.
— Она произошла в Трущобах? — спросил Данте.
Амарант удивленно распахнул глаза.
— Откуда ты знаешь?
— Ты помог девочке, Милли. Не знаю, что именно ты сделал, но могу предположить, что ты заставил несчастного пьяного паренька убить ее отца-садиста.
А он чертовски много знает, подумал Амарант. Опасный тип, но необходимо завоевать его доверие, поэтому лгать нельзя. Он наверняка уже побеседовал с арестованным парнем и выяснил некоторые подробности.
— Да, я заставил его нарваться на бомжа. Мне нужны были эмоции, сам понимаешь. А тут эта девчонка! С нее и начались мои неприятности. Стравливая двух человек, я не знал, что спасаю чью-то жизнь, а это запрещено среди демонов.
— Ты же избавил меня от головной боли. Если бы не ты, я бы уже умер или сошел с ума.
— Теперь мне все равно, — Амарант развел руками. — Я больше не демон. У меня забрали все силы, и я хочу их вернуть.
— Почему ты помог мне? Ты мог оставить меня здесь или убить, чтобы я больше не преследовал тебя.
— Ты проявил незаурядные способности, найдя меня. И я надеюсь, что ты поможешь мне отыскать их. Когда я понял, что меня ищут те же… существа, что убили твоих родителей, то решил дать тебе шанс отомстить. Конечно, не без пользы для себя.
Это звучало чертовски правдоподобно, но Данте все равно не полностью доверял этому демону. Как-никак всего час назад он был готов замучить его до смерти. Но и не проверить информацию, которую дал ему Габриэль, Данте тоже не мог. Оставался только один выход — найти так называемых полудемонов. И тогда последний кусочек головоломки встанет на место.
Данте отпер замок и открыл дверь.
— Заходи, — буркнул он. Пришлось пригласить Габриэля к себе — идти было некуда, как объяснил демон, в его доме могла быть засада. Ночевать на грязном полу заброшенного дома Данте больше не хотелось. Безопасней было переждать в его квартире. О нем полудемоны не знают и даже не подумают искать здесь. Конечно, в историю Габриэля все еще верилось с трудом, но Данте заставил себя. Так было проще — он не понаслышке знал, каково это, когда тебе не верят. Даже Карлос, во всем поддерживающий его, иногда сомневался в способностях Данте.
Амарант оглядывался с таким видом, будто никогда не был в этой квартире — если уж играть роль нового знакомого, то до конца. Он нарочито внимательно осмотрел спартанскую обстановку, задержавшись у компьютерного стола. Монитор был выключен, но системный блок негромко жужжал.
— Не слишком богато живешь, — заметил он.
— Это лишь временное жилище, ничего больше, — отмахнулся Данте. — Все, что мне нужно, здесь есть.
Амарант подошел к стене, на которой были наклеены вырезки. Теперь его никто не торопил, и он смог рассмотреть аппликацию внимательнее, и, хотя видел ее уже второй раз, она все равно потрясла демона. Здесь были задокументированы практически все его похождения, будто за ним постоянно таскался журналист с блокнотом и диктофоном.
Вот только даже самые назойливые журналюги не доходят до такого. Этот парень знал об Амаранте больше, чем сам представлял! И теперь перед демоном стояла сложная задача — добиться доверия, не разубеждая Данте в сделанных открытиях. Честность здесь — лучшая политика, но в умеренных дозах.
— Что это?
— Досье на тебя, — Данте кинул куртку на кровать.
— И долго ты его собирал?
— Девять лет.
От комментариев Амарант воздержался. Парень и в самом деле был одержим. Неужели на него так повлияло убийство родителей? Обычно люди горевали какое-то время, а затем мирились с тем, что произошло, и забывали. С Данте все было иначе. Он не только не смирился, а наоборот, сознательно погружался в болото горя все глубже, не позволяя себе забыть о случившемся. В его поведении была изрядная доля мазохизма, и это пугало.
— А это что такое? — Амарант указал на центральную распечатку. Разумеется, он знал, но нужно было услышать ответ, чтобы выяснить, насколько далеко парень продвинулся в своих исследованиях.
— Цветок амаранта, который убийцы оставили в доме моих родителей, — Данте повернул щеколду и открыл окно. В душную комнату ворвался пахнущий дождем воздух.
— И как он связан с убийством?
— Это единственное, чего я пока не знаю. Возможно, что-то вроде визитной карточки маньяка, но за девять лет произошел лишь один подобный случай, не считая моего. Маловато для серийного убийцы.
Амарант с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. Зря он навел панику. Данте считал цветок просто цветком и даже не подозревал, что в его руках была самая верная подсказка.
— Но я все равно не могу избавиться от него, — продолжил Данте, задумчиво глядя в окно, за которым сгустилась тьма. — Каждую ночь вижу его во сне так ясно, будто он находится на расстоянии вытянутой руки. Я чувствую его запах, вижу каждую тычинку, каждую прожилку. Вижу, как свет проходит сквозь розовые лепестки. Я сойду с ума, если не найду ответ.
Амарант потрясенно уставился на него. О сумасшествии он говорил так, будто читал лекцию по самому скучному предмету в мире! Что за псих ему попался? Почему судьба распорядилась так, что единственным, кто может помочь, оказался его злейший враг? Чтобы заслужить доверие этого ненормального, нужно приложить нечеловеческие усилия… а он больше не демон.
Трудно, но выполнимо. В конце концов, это был единственный шанс.
— Это твои родители? — демон указал на газетную статью.
— Да, — не оборачиваясь, ответил Данте.
Амарант не ошибся, именно этих людей убила Розалина в тот вечер. Разумеется, она не знала, что демон смотрит на нее, иначе обставила бы все более театрально, заставив жертв страдать дольше. Подробности всплывали в памяти быстро, словно это произошло вчера.
Начала она с Кармен. Красавица сидела в кресле и пила чай. Бесшумно подойдя к ней сзади, Розалина схватила ее за шикарные темные волосы и быстрым движением полоснула по горлу тонким лезвием. Женщина даже не успела вскрикнуть. Все было проделано быстро и аккуратно.
Затем появился Хоакин. Он взял газету с журнального столика и улегся на диван, поздоровавшись с уже мертвой женой. Розалине повезло, что он сразу не взглянул на Кармен. Она нависла над ним, и через пару секунд все было кончено. Голова Хоакина свесилась с дивана, кровь залила лицо.
Сколько боли Амарант получил в тот вечер! Она волной ударила по нему, даря ощущение блаженства. Демон пил ее, как хорошее вино, смакуя каждую каплю, наслаждаясь неповторимым букетом. Он остался до прибытия полиции, впитывая ужас и отвращение, которые захлестывали стражей порядка, когда они входили в гостиную. Разумеется, кое-кто был привычен к подобным зрелищам, например, толстяк с пышными усами, но большинство выбегало на улицу, чтобы расстаться с ужином или обедом.
И когда Амарант уже собирался уходить, появился сын убитых. Такой возможности демон упустить не мог. Как сладок был его страх! Паника! Ужас! Безысходность! Все эти эмоции с лихвой перекрыли то, что Амарант получил несколькими минутами ранее.
Демону было плевать, что мальчик его увидел. Кто ему поверит? Амарант столько раз сталкивался с подобными ситуациями, что не сомневался в этом. Мальчишку ждал детский дом. А там с ним церемониться не будут.
Но он ошибался. Этот мститель нашел его. Вот только с доказательствами у него туго, раз он так легко поверил в историю, рассказанную Амарантом.
Данте полез в карман джинсов. На лице возникла растерянность, он начал хлопать по карманам, затем взял с кровати куртку и проверил ее.
— Вот черт, — пробормотал он, бросая ее обратно.
— Что?
— Карты. Их нет. Наверное, выпали в том доме или в квартире Розалины. Если так, плохо дело.
— Почему?
— А как думаешь, что будет, если их найдут рядом с Розалиной? Да меня тут же посадят в тюрьму по подозрению в убийстве! — Данте раздраженно ударил ладонью по бедру. — Сейчас возвращаться туда слишком опасно, нужно сначала проверить дом в Трущобах.
— Эти, что ли? — Амарант небрежно бросил колоду на стол.
На лице Данте отразилось облегчение.
— Ты подобрал их! Спасибо, — он собрал карты и начал тасовать. Амарант удивленно наблюдал за ним.
— Зачем ты это делаешь?
— Карты помогают мне думать. Механические однообразные движения очищают разум от лишних мыслей, когда мне нужно на чем-то сосредоточиться.
— В какой книжке ты это вычитал?
— Ни в какой. Проверил опытным путем.
Амарант удивленно поднял брови. Этот человек был очень странным. Он абсолютно не походил на других, его привычки и образ жизни радикально отличались от всего, что видел демон в этом городе. Больше всего Данте напоминал добровольного отшельника. Амарант никогда не видел, чтобы так справлялись с бедой, произошедшей много лет назад. К этому времени обычные люди, как правило, забывают о трагедии и пытаются жить дальше.
— Ответь мне на один вопрос, — Амарант вынул из кармана куртки значок полицейского и положил на стол. — Кто такой Карлос Гонсалес?
Данте помолчал, размышляя, стоит ли рассказывать Габриэлю о своей новой семье. С одной стороны, это могло быть опасно — те, кто ищут демона, могут запросто разузнать, кто ему помогает, и использовать близких для шантажа. Но это казалось маловероятным — Габриэль сам попросил о помощи, и ему не было резона рубить сук, на котором сидел. И если Данте расскажет ему о Карлосе и детях, Габриэль поможет защитить их в случае возникновения опасности. Иначе Данте просто откажется ему помогать.
— Карлос Гонсалес — мой приемный отец. Когда погибли родители, он усыновил меня. До сих пор не могу понять, почему.
— Страдал от одиночества? — предположил Амарант.
— Это было бы слишком просто. У него уже было трое детей, и скучать не приходилось. Я стал четвертым. Возможно, ему требовалась моя помощь, возможно — он просто пожалел мальчика, потерявшего все и совершенно запутавшегося в себе и в окружающем мире. Сколько я ни спрашивал об этом, Карлос всегда уходил от ответа.
— Тогда и я не понимаю, — покачал головой демон, садясь на кровать. — Хотя это неудивительно. Всю свою долгую жизнь я творил Зло и даже не задумывался об истоках доброты. Куда мне до твоих рассуждений?
— Сколько тебе лет?
— Зачем тебе это знать?
— Я думал, у нас вечер вопросов и ответов. Так сколько?
— Пятьсот восемьдесят семь.
Данте присвистнул.
— Долгий срок! Почему ты никак не меняешься внешне?
— За счет эмоций. Как я уже говорил, они для нас — движущая сила. Мы можем обходиться и без них, но при этом теряем внешность и тормозим развитие собственных способностей.
— А было такое, что кто-то из вас сознательно отказывался от эмоций?
— Бывало. И среди нас есть праведники. Но они долго не прожили.
— Из-за тех парней, которые охотятся за тобой?
Амарант кивнул.
— Наша инквизиция работает безукоризненно. Раньше я не знал, что они делают с провинившимся, зато теперь… — он вздрогнул. — Они отняли у меня все силы, в том числе и бессмертие. Пытались убить меня там же, но мне удалось сбежать. Они найдут меня, я не сомневаюсь в этом.
— Каким образом?
— Видишь? — Амарант снял куртку и отогнул разорванный рукав. — Это появилось сразу после того, как я спас девочку. Возможно, татуировка играет роль своеобразного маячка.
Данте протянул руку и дотронулся до знака.
— Это не татуировка, — задумчиво произнес он. — Она словно… выжжена. Как клеймо на домашнем скоте. Прости, сам не понимаю, что говорю, — опомнился он, отдергивая ладонь.
— Да ничего, — усмехнулся демон. — Раньше люди и были для меня скотом, кормом, источником живительных сил. Теперь я сам человек. Знаешь чрезвычайно сложно перестроиться из одного состояния в другое. Совсем недавно я был охотником — и вдруг стал жертвой.
Внезапно он широко зевнул.
— Какое-то странное состояние, — он потер глаза. — Голова немного кружится.
— Ты просто хочешь спать. Ложись, — Данте переложил куртку с кровати на стул.
— А как же ты?
— Все равно дольше, чем пару часов, поспать не удастся. Лучше вообще не ложиться.
— Кошмары, да? — Амарант сам не заметил, как улегся.
— Да. Каждую ночь.
Но Амарант уже не слышал. Сон забрал его к себе.
Данте смотрел на спящего. На лице демона застыло беспокойное выражение, будто он боролся с чем-то во сне. Губы были сжаты в тонкую линию, на лбу пролегла морщина. Впервые в жизни ему снился сон, и, судя по всему, не самый приятный.
Внезапно ему стало жаль Габриэля. Он напомнил Данте его самого девять лет назад. Такой же растерянный, не знающий, куда пойти, к кому обратиться за помощью. Просыпающийся каждую ночь от кошмаров, от которых не в силах избавиться. Переживший второе рождение.
Вновь начался дождь. Он не прекращался до самого утра. Данте стоял у окна и смотрел на него.
— Здравствуй, Амарант.
Незнакомый человек с темными, коротко стриженными волосами уставился на Амаранта узкими, как у азиата, глазами. Во взгляде проскальзывало что-то хищное, острые зубы блеснули, когда губы разошлись в чудовищной ухмылке.
— Кто ты такой? — спросил Амарант, хотя уже знал ответ.
— Я - твой кошмар. Твоя смерть, — ответил незнакомец низким, рычащим голосом. — Рано или поздно я нашел бы тебя.
Существо, притворявшееся человеком, протянуло к нему руки. Длинные кривые когти коснулись шеи, и Амарант почувствовал, как они царапнули кожу. По шее потекло что-то теплое — дотронувшись, Амарант увидел на пальцах кровь. При виде ее существо озверело. С воплем оно бросилось на демона и начало с треском разрывать его плоть. Боли не было, но крик ужаса неудержимой волной вырвался из горла.
Амарант дернулся и проснулся.
В окно било солнце, слепя глаза, но в комнате было прохладно — окно так и осталось открытым со вчерашнего вечера, легкий ветерок колыхал занавески. Амарант с удивлением обнаружил, что укрыт одеялом. Он сел и огляделся в поисках Данте, но его в комнате не было.
Те видения, что являлись ему, демон принял за сны. Амаранту стало не по себе, когда он вспомнил, какие ужасы насылал ничего не подозревающим людям. Теперь он испытал ночные кошмары на собственной шкуре, и это оказалось не слишком приятно. По спине медленно текла струйка холодного пота, лоб покрылся испариной.
Откинув одеяло, Амарант сел и потер глаза. Сердце не унималось, колотясь, как пойманная птица. Желудок неприятно свело. Реакция на кошмар? Интересно, но пугающе.
Дверь, ведущая в ванную, открылась, и появился Данте, одетый в одни джинсы. На голых плечах лежало полотенце, с волос капала вода.
— Решил принять душ? — осведомился Амарант.
Данте кивнул.
— После нескольких часов валяния в пыли это показалось мне нелишним. А еще заболела голова.
— Что у тебя за болезнь?
— Понятия не имею, — Данте пожал плечами. — Врачи говорят, сильное нервное расстройство.
— Неужели от этого нет лекарства?
— Есть. Успокоительные. Но я не хочу их принимать.
— Почему?
— Превратиться в вечно всем довольного пассивного идиота? — Данте повесил полотенце на спинку стула. — Ну уж нет. Таблетки помешают мне нормально соображать, а я не могу этого допустить.
— И ты используешь воду? — Амарант вспомнил, как парень просил холодной воды, когда корчился от боли на полу заброшенного дома.
Данте кивнул.
— Только она и спасает, — он натянул футболку и кроссовки. — Каковы наши дальнейшие действия? Где искать полудемонов?
— Думаю, для начала надо позавтракать, — Амарант смущенно улыбнулся. — Кажется, я опять проголодался.
Данте изумленно уставился на него. Затем впервые за много лет расхохотался в голос.
Данте приготовил нехитрый завтрак — яичницу и поджаренный хлеб, и поставил перед Амарантом тарелку. Сам он ограничился чашкой кофе.
— Почему ты ничего не ешь? — спросил Амарант, расправляясь со своей порцией.
— Не хочу, — мотнул головой Данте. — Аппетита нет.
— Странный ты человек.
Данте хмыкнул и ничего не ответил.
Доев, Амарант удовлетворенно откинулся на спинку стула и уставился в окно. На улице пели птицы, раздавался веселый гомон ребятишек, гудки автомобилей перемежались со свистками постовых. Ранняя осень выдалась необычайно теплой. Амарант с удовольствием нежился на солнышке — холод он не очень любил в силу своей природы. Данте же наоборот — морщился при каждом резком звуке, прикрывал глаза ладонью от лучей, безжалостно пронзающих его сквозь стекло — на окне в кухне штор не было и в помине.
— Что с тобой? — спросил Амарант. — Почему ты все время такой мрачный? Человеческая жизнь просто создана для удовольствий!
— Для кого как, — ответил Данте, потирая лоб. — Для меня все удовольствия закончились девять лет назад.
— Нельзя же хоронить себя заживо! В мире полно интересных вещей и событий! Оглянись вокруг! Что ты видишь?
— Кухню. Стол. Кружку с недопитым кофе. Соучастника убийства моих родителей перед собой.
— Ах, вот в чем дело. Я тебе уже объяснил…
— Для меня ты все равно соучастник, — Данте устало провел рукой по лицу, словно отгоняя навязчивую муху. — Ты видел, как их убивают, и ничего не сделал, чтобы предотвратить это. Как тебя еще называть?
Амарант начал злиться. Его в открытую обвиняли в убийстве, которого фактически не совершал, а он ничего не мог сделать! Пусть демон сам отдал приказ, но лезвие держал не он, а Розалина! Захотелось вскочить и швырнуть тарелку о стену, треснуть кулаком по столу, наорать на парня за несправедливое отношение. Это состояние слегка пугало, контролировать его было тяжело, но демон справился, сжав кулаки как можно крепче. Это было немного больно, но вместе с тем необычно. Злость отступила, желание кидаться предметами прошло и теперь казалось глупым.
— Я - демон, — процедил он сквозь зубы. — А демонам нельзя совершать добрые поступки. Если бы я вмешался, на моем плече появилось бы клеймо.
— Оно и так появилось. Несколькими годами раньше или позже — для демона это не такой уж долгий срок, учитывая твой возраст.
— Хватит! — рявкнул Амарант. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Потерять такое могущество равносильно самоубийству!
— А что тебе дало твое могущество? — спокойно спросил Данте, никак не реагируя на выкрик демона. — Способность убивать людей? У нас тоже есть эта возможность, просто не все ею пользуются. Питаться эмоциями? И среди людей есть энергетические вампиры. Не понимаю, что из этого ты называешь могуществом.
— Бессмертие.
— Сомнительное удовольствие. Я предпочел бы умереть, но меня останавливают Карлос, близнецы и Селена. И убийца родителей, — добавил он тихо.
— Насчет твоей семьи я еще могу тебя понять, — кивнул Амарант. — Но почему убийца?
— Я должен узнать, кто он, — Данте сжал кружку так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Я должен найти его. Посмотреть ему в глаза.
У Амаранта вдруг неприятно сжался желудок. Этот парень и не подозревал, что убийцу он уже нашел. Даже трех. Только двое из них были уже мертвы. Нет, ни в коем случае нельзя, чтобы Данте об этом узнал. Иначе весь план по возвращению способностей рухнет в одно мгновение.
— И что дальше?
— Что? — Данте оторвался от созерцания остатков кофе, однако глаз не поднимал.
— Ты думал о том, что будет дальше? Представь — ты нашел убийцу. Допустим, это я. Сижу сейчас перед тобой, — Амарант скрестил руки на груди. — Что ты сделаешь со мной?
Данте в замешательстве уставился на Амаранта, не смотря, однако, ему в глаза.
— Что бы я сделал с тобой? — изумленно повторил он.
— Или с полудемоном, неважно.
Данте задумался. Всю свою жизнь он посвятил поискам убийцы, и теперь, когда кто-то задал ему вопрос «А что дальше?», не мог на него ответить. Он просто не думал об этом в лихорадке поисков! Главной целью было найти виновного, а что будет потом — уже неважно.
Но Габриэль ждал ответа.
— Я бы выяснил, зачем ты это сделал, — наконец сказал Данте. — А потом нашел бы доказательства твоей вины и сдал полиции. Это самый разумный вариант.
— А если тебе не поверят? — продолжал допрос Амарант.
Данте вздохнул.
— Я сделаю все возможное, чтобы доказать твою вину. Это все, что я могу.
Слабак. Надо же было выбрать в спасители этого слизняка! Победить полудемонов, имея в подручных такого хлюпика, будет непросто. Амарант разочарованно фыркнул. Данте же понял это несколько иначе.
— Ты считаешь, мне стоит убить того, кто это сделал?
— Самый очевидный вариант! Да я не раздумывая всадил бы нож ему в грудь!
— Это ты. А это — я. И я не стану убийцей.
— Можно подумать, ты такой праведник.
— Праведников не бывает. Я бы сделал все, чтобы этот подонок сгнил в тюрьме, но вершить самосуд… Меня останавливают Карлос и дети. Не будь их, я наверняка решился бы на такое. Возможно, я получил бы неземное удовольствие, наблюдая, как кровь этого ублюдка хлынет на землю из перерезанного от уха до уха горла. Он попытается остановить кровотечение, но ничего не выйдет. Он сможет лишь беспомощно наблюдать, как жизнь уходит из него, пока в глазах наконец не потемнеет.
Амарант вскинул брови. Этот парень рассуждал об убийстве, как самый заправский маньяк! Тихо, без всякого выражения, он описывал кровавый способ расправы над преступником, до боли похожий на тот, каким убили его родителей! Нет, он не должен знать.
— Ты попал бы в тюрьму.
— Если бы не моя новая семья, это уже не имело бы значения. Мне плевать, что будет после того, как мы найдем полудемонов. Главное — я должен знать, кто это сделал.
— И все? Как мало тебе нужно!
Данте усмехнулся.
— Нет. Если я просто посажу преступника в тюрьму, это поможет лишь отчасти. Даже если я убью его, то никогда не узнаю, зачем он оставил амарант на месте преступления. Это еще один вопрос, на который мне нужно знать ответ.
«Этого ты точно никогда не узнаешь, — подумал демон. — Ты умрешь прежде, чем разгадаешь эту загадку, уж будь уверен».
— Ну хоть что-то я выяснил, — Данте невесело улыбнулся.
— Что именно? — насторожился Амарант.
— Зачем ты ошивался на местах преступлений. Наслаждался людскими ужасами, так?
Демон кивнул.
— Да, иногда я специально провоцировал одного человека на причинение вреда другому. Мне это было необходимо. Но чаще я предпочитаю не вмешиваться и просто наблюдать, как ведут себя люди в той или иной ситуации. Обычно этого хватает.
— Что в людях такого интересного?
— Они все время стонут, насколько они слабы, но в минуту опасности могут выкинуть такое, что даже я не в силах предположить! Ты себе не представляешь, сколько я повидал! Я видел, как люди убивали друг друга за безделушки, за деньги и даже за сигареты! Эта бессмысленная жестокость меня просто поражает! Я не могу оторваться от впечатляющего зрелища, впитываю все эмоции без остатка! И лучше этого ничего не может быть, — он прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями.
— Да, люди сволочи. В этом я с тобой согласен, — Данте встал и поставил кружку в раковину.
— Подожди, — Амарант запнулся. — Люди — сволочи? Странно слышать это от человека. А как же твоя семья, которую ты так боготворишь?
— Я не говорю про каждого человека в отдельности. Я говорю о
Амарант в изумлении смотрел на Данте. Тот прислонился к стене, не освещенной солнцем, и тасовал свои любимые карты.
— Ты считаешь, что общество во всем виновато?
— Меня могли послушать, когда я рассказал о цветке амаранта и о тебе. Но я был всего лишь подростком, а в нашем обществе установлено неписаное правило: у детей богатое воображение, поэтому не стоит принимать их слова за чистую монету. Расследование прекратили за недостатком улик. Как будто амарант — это не улика!
— Может, он оказался там случайно, — осторожно заметил демон. — Твоя мать могла…
— Это чертов сорняк! — Данте швырнул карты на стол. Они веером рассыпались перед Амарантом. Одна из них угодила в тарелку, и демон щелчком выбросил ее оттуда. — Моя мать вообще не любила цветы и не занималась составлением икебан из бессмертников! Уж кому как не мне это знать!
— Ладно, я просто предположил, — Амарант поднял руки в примирительном жесте. — Тебе не поверили. Подумаешь! Ты тоже поначалу скептически отнесся к моему рассказу!
— Это другое, — Данте отвернулся.
— В вашем обществе не принято верить в демонов? — хитро улыбнулся Амарант.
Данте обернулся и недоуменно посмотрел на него, и Амарант понял, что задел его. Пусть неглубоко, но внутри парня что-то шевельнулось, что явно читалось по его глазам.
Потом Данте усмехнулся. Подойдя к столу, он собрал карты.
— В конце концов я же тебе поверил, — сказал он.
— Что ты знаешь об этих преследователях, полудемонах? — спросил Данте.
Он крутился на компьютерном стуле и тасовал карты. На экране монитора мерцала заставка, легкий ветерок колыхал вырезки, прилепленные к стене.
Амарант удобно устроился на кровати, согнув ноги в коленях и положив на них ладони. В солнечном свете все казалось таким ярким и необычным, что демону с трудом верилось в реальность происходящего. Все ощущения усилились в десятки раз, и это будоражило разум.
— Ты меня слышишь?
— Что? — Амарант оторвался от созерцания пылинок, танцующих в лучах солнца.
— Я спросил, что ты знаешь о полудемонах. Чтобы найти их, понадобятся все твои знания, ведь я в этом ни черта не смыслю.
— Я сам узнал о них сравнительно недавно. Это существа, рожденные от союза демонов и людей. Они гораздо могущественнее демонов.
— Хорошо, об этом ты уже говорил, — перебил его Данте. — Как насчет их слабых мест? О них что-нибудь известно?
— Насколько я знаю, они переняли от людей не только способность испытывать разрушительные эмоции, что придает им сил. Главный недостаток они тоже унаследовали.
— Какой же?
— Смертность. Их можно убить так же, как обычных людей.
Данте покачал головой. Не вязалось такое могущество с хрупким человеческим телом. Может, Габриэль дурит его? Но зачем ему это?
— Неужели все так просто? Тогда зачем тебе нужен я? Ведь ты и сам в состоянии справиться с ними.
— Я уже человек, не забывай. Когда тот полудемон напал на меня, я еще что-то мог, а теперь я гораздо слабее. Он каким-то образом отнял мои способности.
— И все равно не понимаю.
— Двое сильнее, чем один, — улыбнулся Амарант. — И ты лучше меня знаешь человеческий мир. Сможешь подсказать, чего лучше не делать. Я не привык убегать, прятаться. Не привык беречься, зная, что никто и ничто не может причинить мне вред. Без тебя я не справлюсь. Вдобавок, ты же хочешь отомстить за родителей. Я предоставлю тебе такую возможность.
Данте уставился на карты, пересыпающиеся из одной ладони в другую. Как ни крути, Габриэль был прав. Демон сейчас — словно котенок, едва открывший глаза и с ужасом взирающий на новый мир. Одно неверное движение может обернуться катастрофой. Убежденность в собственной неуязвимости сыграет с ним злую шутку, если Данте не убережет его от ошибок. Габриэль прекрасно понимал, что ради разгадки Данте пойдет на все.
Именно поэтому и не дал ему умереть.
— Почему ты решил стать главой табачной компании?
Амарант поднял брови.
— Что, прости?
— Почему именно табак? Почему не нефтяной магнат?
— Сигареты всегда будут иметь спрос. Тем более, это не так рискованно. Привлекает меньше внимания.
— Рисковать ты не боишься, — Данте кивнул на обклеенную вырезками стену. — Столько раз засветиться и не бояться, что тебя разоблачат…
— А чего мне было бояться? — пожал плечами Амарант. — Свидетели все равно в скором времени отказывались от своих слов.
— Примерно через сутки после происшествия, — заметил Данте.
— А ты наблюдателен, — Амарант одобрительно кивнул. — Если бы захотел, я мог сделать так, чтобы они забывали обо мне сразу же. Но это было бы неинтересно. Мне нравится наблюдать за сумасшедшими, которые по сути таковыми не являются, но общество засылает их в психушку. Тот парень, которого я заставил убить бомжа…
— Тейлор Фокс.
— Он видел меня, запомнил, но позже наверняка решил, что я лишь плод его воображения. На это я и рассчитывал.
— Поначалу он считал тебя вполне реальным.
— Так всегда и бывает. Но потом жертва начинает колебаться. Разве ты никогда не сомневался в том, что я действительно существую?
— Нет, — твердо ответил Данте. — Для меня ты всегда был не миражом за окном, а реально существующим человеком. Если бы я позволил себе хоть на минуту усомниться — все мои усилия пошли бы прахом. Я никогда не нашел бы тебя.
— Да, ты проявил неожиданное упорство, — лениво протянул демон. Этот разговор порядком его утомил. Он ни на шаг не приблизился к своей цели. Чтобы завоевать доверие этого парня, требовалось изрядно помучиться.
— А откуда ты узнал, как вернуть способности? — спросил Данте.
Вопрос застал Амаранта врасплох. Он и не думал рассказывать об Алоизе, но более подходящего варианта ответа придумать не успел.
Поразмыслив, он пришел к выводу, что ничего страшного не случится, если Данте узнает еще об одном демоне. Причинить ему вред парень вряд ли сможет. Так почему бы не заявиться в автомастерскую вместе с Данте? Пусть Алоиз узнает, что Амарант нашел нужного человека, и поможет убедить Данте в том, что полудемоны виновны в гибели его семьи. Старому лису все равно, так пусть от него будет еще хоть какая-то польза.
— Поехали, — он поднялся. — Я тебя кое с кем познакомлю.
Алоиз сразу понравился Данте. Добродушный механик с гаечным ключом в руке нисколько не походил на демона. Скорее на ангела, за какие-то провинности лишившегося привилегий. И пристрастие к спиртному нисколько в этом не разубеждало, скорее наоборот.
Алоиз был чрезвычайно рад подарку, который принесли ему Амарант и Данте. Бутылка хорошего вина подействовала на него весьма благотворно.
— Именно его я имел в виду, когда рассказывал о действии алкоголя на демонов, — шепнул Амарант.
— Ты не представишь мне своего друга? — Алоиз наконец оторвался от созерцания соблазнительной этикетки на бутылке и вперил взгляд в спутника Амаранта.
— Разумеется. Это Данте. А это — Алоиз, мой собрат-демон.
Глаза Алоиза округлились, он замахал свободной рукой — в другой была зажата бутылка вина.
— Ты… ты что? Рассказал обо мне
Данте приподнял бровь и покосился на Амаранта.
— Успокойся, Алоиз, — тот хлопнул старого демона по плечу. — Он в курсе, кто я. И о клейме тоже осведомлен. С его помощью я найду того, кто отнял у меня способности и верну их, — Амарант смотрел прямо в глаза демону, надеясь, что тот прочтет его мысли.
— А-а-а, — протянул Алоиз, возвращаясь к бутылке. Он сковырнул обертку и принялся возиться с пробкой. — Слушай, парень, у меня в каморке где-то были стаканы. Ты не мог бы их принести?
Данте кивнул и скрылся в темноте. Алоиз наклонился к Амаранту и зашептал:
— Ты прочел книгу?
Амарант кивнул.
— А почему, ты думаешь, он здесь?
— Так это и есть тот человек, который… — он осекся и покосился на дверь. — А с чего ты взял, что он тебе поможет?
— Не было выбора, — мотнул головой Амарант. — Мне нужно завоевать его доверие. Помоги мне.
— Это как? — удивленно крякнул Алоиз. — Вы с ним едва знакомы!
— Я - да, но он ищет меня уже девять лет. Думает, я убил его родителей.
— Как все сложно, — вздохнул демон. — От меня-то что требуется?
— Ни слова об истинном способе обратного превращения. Настаивай на том, что именно инквизиторы убили его семью. Распиши их кровожадность, или…
— Да понял я, понял, — Алоиз вожделенно смотрел на вино. — Чего он там копается?
— Вот они, — Данте, спотыкаясь, вышел из комнатушки Алоиза. — Почему у вас такая темень? Ни одного окна, ни лампочек…
— А нам свет не нужен, — с улыбкой ответил Алоиз. — Мы и так отлично видим в темноте.
— Ну да, — Данте тоже улыбнулся. — Все время забываю, что вы демоны.
— Только он, — мрачно добавил Амарант, забирая у Данте стаканы и разливая вино.
Алоиз первым схватил свой стакан.
— Ваше здоровье, — одним махом он опрокинул содержимое себе в глотку и налил следующую порцию.
— Пей, — шепнул Амарант.
— Я не могу, — тихо ответил Данте. — Заболит голова.
— Так надо. Сделай хотя бы глоток.
Данте поморщился, но подчинился. Терпкая жидкость обожгла язык, в голове неприятно зашумело. Немедленно захотелось пить, смыть этот гадкий привкус. Эту гадость он больше пробовать не собирался.
— Какой-то ты хилый, парень, — Алоиз хлопнул его по плечу. — И пьешь мало.
— Извините, — просипел Данте. Горло перехватило от мерзкого вкуса. — Не могу.
— Думаешь, похмелье замучает? Да брось, винцо-то слабенькое совсем.
— Алоиз, а откуда ты знаешь, как вернуть силы демону? — задал Данте вертевшийся на языке вопрос.
— Сразу к делу? — одобрительно прищурился тот. — Правильно. Чего тянуть? Был у меня один друг, демон, разумеется. И однажды он полюбил девушку. Немного романтическая история, но что поделать — романтики встречаются не только на Земле. Преследовал ее, ходил за ней по пятам, но на глаза не показывался — боялся, что отвергнет. Хотя совершенно непонятно почему! Красавец был — похлеще тебя, — он ткнул пальцем в Габриэля.
— Похоже, не только у людей бывает безответная любовь, — заметил Данте. — А я думал, вы не можете испытывать положительных эмоций.
Алоиз кивнул.
— Любовь может быть разрушительной ровно настолько, насколько и созидательной. Сколько трагедий из-за нее происходит! Да она могла бы посостязаться с демонами! — он расхохотался. — В общем, однажды случилось так, что на девушку ту напали.
— И что было дальше? — зачарованно спросил Данте.
— Спас он ее, вот что. И тут же на плече клеймо падшего появилось. Ну он-то не дурак был, в отличие от некоторых, — Алоиз покосился на Амаранта. — Сразу понял, что к чему, и из города уехал.
— Это не выход, — сказал Амарант, недовольный тем, что ему указали на его же ошибку. — Меня нашли бы и там.
— Возможно, возможно, — Алоиз осушил стакан. — Но дело не в этом. Его тоже в конце концов нашли. Сам догадаешься, что с ним сделали?
— Отняли силы? — предположил Данте.
— Именно! — Алоиз поднял вверх указательный палец. — Но мой друг не сдался. Сколько книг он перелопатил, прежде чем нашел ответ! Он оказался настолько прост, что у дружка моего едва истерика не случилась.
— И каков же он? — нетерпеливо спросил Данте.
— Ха! Элементарный! Скопом полудемоны редко ходят. Предпочитают нападать поодиночке. Нужно всего лишь выследить и собственноручно убить того инквизитора, что отобрал силы! И тогда вся похищенная энергия перейдет к законному владельцу.
— Так просто? — изумился Данте.
— О, малыш, будь это просто, не сидел бы я сейчас здесь! — Алоиз выдул очередной стакан и разочарованно потряс пустую бутылку. — Да я бы ради интереса людям помогал! А то что-то скучно жить стало.
— Не говори, ерунды, Алоиз, — поморщился Амарант. — Ты бы никогда на такое не пошел.
— Прав ты, конечно, — Алоиз вздохнул. — Эти ребята очень опасны. Ни перед чем не остановятся, чтобы достигнуть цели. А уж людей убивать любят сильнее нашего брата. Об их похождениях легенды ходят, разумеется, в строго определенных кругах, — спохватился он, заметив предостерегающий взгляд Амаранта. — Обыкновенные демоны о них знать не знают, пока добрый поступок не совершат.
— Они тоже питаются эмоциями, как и вы? — спросил Данте. В висках начал стучать молоток, затылок ломило. Зря он поддался на уговоры Габриэля. Скоро ему понадобится вода.
— Более того, они нуждаются в них куда сильнее нас, — Алоиз наклонился вперед. — И убивать им, разумеется, приходится гораздо больше. Если мы как-то без этого обходимся, то они — нет. Для них страх и горе жизненно необходимы.
— А вы?
— А что я? Мне вполне хватает злости, когда кто-то привозит ко мне сломанную машину. Не представляешь, как люди из-за этого психуют, — он подмигнул Данте.
Тот коротко улыбнулся. Головная боль становилась все сильнее.
На улицах кипела жизнь. Люди спешили по своим делам, кричали в мобильники, перебегали дорогу прямо перед мчащимися автомобилями. Амарант не уставал поражаться тому, как неосмотрительно ведут себя существа, прекрасно знающие о том, что смертны. Он теперь тысячу раз подумает, прежде чем шагнуть в сторону! Этот мир был полон опасностей, но он не обращал на них внимания, пока царапины затягивались за пару минут.
Но все же Амарант не уставал любоваться людьми. Они напоминали ему муравьев, вечных спешащих куда-то трудяг. Люди торопились жить. Передвигаться пешком совершенно не умели — им нужно было бежать, бежать, бежать. Куда-то, к кому-то, от чего-то или кого-то — ритм был один. Бесконечный бег. Они не могут сидеть на месте и наслаждаться жизнью — по их мнению, она слишком коротка. Демон, проживший не одну сотню лет, не понимал этого. Возможно, через какое-то время он начнет ощущать то же, если не удастся вернуть силы, но пока вся эта суета вокруг казалась совершенно напрасной.
Данте шагал рядом, натянув капюшон на глаза. Похоже, головная боль снова перешла в наступление. Не стоило заставлять его пить, но теперь было поздно.
— Мне нужно найти воду, — сказал он Амаранту. — И как можно скорее. Иначе в скором времени я не смогу нормально соображать, и толку от меня будет мало.
Тот кивнул. Он видел, что происходит с парнем, когда боль становится сильной. Ему нужен был здравомыслящий помощник, а эта досадная неприятность могла помешать. Поэтому Амарант предложил прогуляться и найти какое-нибудь кафе. Он уже изрядно проголодался, а уж раковина и кран с холодной водой там найдутся.
Люди все бежали и бежали. Несчастные существа! У них даже нет времени на то, чтобы остановиться и оглянуться вокруг! И когда при таком ритме жизни они умудряются встречаться, жениться и заводить семью? Амарант усмехнулся про себя. Раньше он не задумывался над подобными глупостями. Люди просто существовали. Теперь же они стали ближе, и демон не мог не размышлять над их поступками.
Мимо, держась за руки, прошли два подростка. Мальчик явно смущался, смотря куда-то в сторону, а девочка счастливо улыбалась, держа в руке красный воздушный шарик, перевязанный желтой ленточкой. Весь ее сияющий вид говорил о том, что она только и мечтала о первом в своей жизни свидании.
До чего же люди странные существа, успел подумать Амарант. Данте резко остановился. Потом сдернул капюшон, обернулся и окликнул девочку:
— Селена!
Она вздрогнула и с виноватым видом повернулась, выпустив ладонь своего кавалера, но, увидев Данте, расплылась в улыбке.
— Ой, привет! Я так рада тебя видеть! Откуда ты здесь?
— Селена, почему ты не в школе? — сурово спросил Данте, глядя на девочку сверху вниз.
— Занятия отменили, учительница по истории заболела. Вот мы и решили пойти в кино, — с каждым следующим словом голос Селены становился все тише.
Данте тяжело вздохнул.
— Ну и как это называть? Ты прогуливаешь школу…
— Я не прогуливаю! — вспыхнула Селена. — Нас правда отпустили! Не веришь, спроси у Джима!
— Это и есть Джим? — Данте перевел взгляд на мальчика, скромно стоявшего в стороне и даже не пытавшегося вмешаться в разговор. Высокий, приятной наружности, светлая челка небрежно падает на глаза. Теперь понятно, отчего он так нравится девочкам. Но, как ни странно, на Данте он не произвел впечатления легкомысленного красавчика. Скорее наоборот, голубые глаза Джима светились острым умом.
Селена кивнула.
— Мы как раз шли в кино. Скоро начнется сеанс, мы уже опаздываем, — с нажимом проговорила она.
— Джим, — обратился Данте к мальчику, не сводя глаз с Селены. — Она не врет?
— Нет, у нас правда нет уроков, — парень улыбнулся. — А вы Данте?
— Откуда ты знаешь?
— Селена много о вас рассказывала.
— Да, язык у нее хорошо подвешен, — вздохнул Данте. — Ладно, бегите на свой сеанс. Рад был тебя видеть, Селена.
— Я тоже, — она улыбнулась и обняла брата, едва не запутав ленточку, которой был завязан воздушный шарик. — Твой совет сработал, — восхищенно прошептала она. — Спасибо!
— Будь осторожна, — предупредил Данте. — Иначе Карлос убьет сначала тебя, а потом меня. И близнецов заодно прихватит.
Селена рассмеялась.
— Было бы неплохо! Ну, пока! Увидимся!
Эти слова она произнесла уже на бегу. Данте покачал головой, глядя ей вслед.
— Кто это? — спросил Амарант.
— Моя сестра. Она…
Его прервал визг шин по асфальту. По улице, вихляя из стороны в сторону, несся темно-красный «фиат». Водитель был в стельку пьян, того и гляди поймает столб.
Вираж, другой, и машина вылетела на тротуар. Теперь она на бешеной скорости надвигалась прямо на Селену и Джима.
— Селена! — заорал Данте. Он бросился к парочке, но знал, что не успеет. Они были слишком далеко.
Она обернулась и увидела автомобиль. Глаза расширились от ужаса, она дернула Джима за руку. Они не успевали отскочить, не успевали даже вскрикнуть… Слишком поздно.
Амарант схватил обоих детей под мышки и отпрыгнул вместе с ними в сторону. «Фиат» проскочил в нескольких сантиметрах от него, порыв воздуха взметнул черные волосы. Крутнувшись вправо, автомобиль поймал столб и наконец остановился.
— Селена! — Данте выхватил ее из рук Амаранта и крепко прижал к себе. — О Господи, как ты? В порядке?
— Д-да, — по ее щекам начали катиться слезы — видимо, она только сейчас начала осознавать, что едва не произошло.
— Ты в порядке, — облегченно выдохнул Данте, не сводя глаз с девочки. Его трясло не меньше, чем Селену.
— Что… что с Джимом? — спросила она, не отрываясь от брата.
— Я тут, — дрожащий голос выдал его испуг, хотя мальчик выглядел весьма невозмутимо, примостившись под мышкой у Габриэля. — Отпустите меня, пожалуйста, — попросил он.
Демон выглядел не менее ошарашенным. Он не думал, что решится на такое, пока не бросился наперерез автомобилю. Опустив ребенка на землю, он взглянул на брата и сестру. Они все еще не могли оторваться друг от друга, будто встретились после долгой разлуки. Данте гладил девочку по волосам, шептал успокаивающие слова. Она прижалась к его плечу и изредка всхлипывала.
— Спасибо, — выдохнул Данте. — Спасибо, Габриэль.
Тот лишь растерянно пожал плечами. Он сам не ожидал от себя такого. Что его подвигло на этот поступок? Демон не мог найти ответ, однако пользу для себя извлек тут же. Ее он прочел в полных благодарности глазах Данте.
В вопросе доверия теперь можно было ставить восклицательный знак.
Амарант отвез Джима и Селену домой. Данте строго-настрого запретил ей сегодня вообще выходить куда-либо. Потрясенная девочка кивнула.
— Давай не будем рассказывать об этом папе, хорошо? — это единственное, что она произнесла.
Данте согласился, зная натуру Карлоса. Незачем его волновать, иначе в следующий раз Селена пойдет в школу под конвоем.
Амарант притормозил у кафе. Есть по-прежнему хотелось, несмотря на то, что в крови прыгало изрядное количество адреналина. Это было сродни только что полученным сильным эмоциям, но гораздо острее. Неужели и люди могут испытывать это чувство?
— Кто-то специально выбивает адреналин себе в кровь, — ответил на его вопрос Данте. — Прыгает с парашютом, участвует в гонках на выживание или гуляет ночью по Трущобам.
Амарант заказал себе плотный обед, однако Данте ограничился лишь чашкой чая.
— Почему ты ничего не ешь?
— Не могу. Все еще беспокоюсь за Селену.
— Она дома, волноваться не о чем.
— Знаю, просто… Не будь тебя сегодня рядом, она бы погибла, — Данте закрыл лицо руками. — Я бы не перенес этого.
— Почему?
— Потому что она — моя сестра. Я не представляю, что бы со мной стало, если бы Карлос не заставил меня присматривать за ней. Близнецы уже могли позаботиться о себе, а ей было всего три. Она и ложку держать не могла самостоятельно, никто ее этому не учил. Карлос пропадал на работе, а близнецы — какие из них няньки?
— А как же мать? Бросила их?
— Умерла, когда Селене был год. Одна из причин, почему Карлос усыновил меня — ему требовалась помощь. Ты бы справился с тремя детьми?
— Откуда мне знать? — пожал плечами демон. — Я их никогда и на руках-то не держал. Впервые столкнулся с ребенком сравнительно недавно, — он поморщился и потер плечо.
— Как бы то ни было, сейчас я не представляю жизни без них. И если бы Селена сегодня погибла, я всю оставшуюся жизнь винил бы себя, потому что чувствую ответственность за нее.
— За рулем был не ты.
— Это ничего не меняет.
Амарант задумался. Странные существа эти люди. Демон никогда ни перед кем не отчитывался, такое понятие как ответственность было ему незнакомо. И уж добровольно брать над кем-то шефство он бы точно не стал.
Не стал? А как же Розалина?
При мысли о ней у Амаранта сжалось сердце. Аппетит пропал, и он тоскливо уставился на остатки еды, ковыряя их вилкой.
— Вспомнил Розалину? — спросил Данте.
Демон удивленно вскинул голову.
— Откуда ты знаешь?
— У тебя вид такой, словно тебе по голове стукнули. Какие у вас с ней были отношения?
— Какая тебе разница?
— Я рассказал тебе о Селене, теперь твоя очередь. Она ведь была твоим самым близким человеком, так?
Амарант помолчал, обдумывая ответ.
— Да, наверное. Более того, она была
Данте кивнул.
— Она тебе нравилась.
Амарант удивленно поднял глаза. Он еще никогда не думал о Розалине в таком ключе. Она была лучшей сотрудницей, всегда готовой прийти на помощь, но он никогда бы не признался себе в каких-либо чувствах к ней. Но теперь, когда Данте озвучил его состояние, Амарант понял, что это в действительности было так.
— Да, — он кивнул. — Она мне нравилась.
— Ты любил ее?
И снова кивок. Амарант удивлялся сам себе. Раньше он ни за что не стал бы откровенничать с человеком, тем более на такую тему.
— Думаю, да. Теперь я это понимаю, хотя раньше гнал от себя подобные мысли. Какой же я был дурак! — он потер виски. — Она оказывала мне знаки внимания, выполняла любую мою просьбу — но я принимал это всего лишь за благодарность, ничего больше.
— Ты оказал ей какую-то услугу, связанную со смертью ее родителей и брата, так?
Амарант дернулся, как от пощечины.
— Откуда ты это узнал?
— Свои источники. Почему дело закрыли?
Демон помолчал. Не побежит ли Данте в полицию после откровенного рассказа? В сознании возник образ Селены с воздушным шариком в руке. Нет, уж теперь-то Данте его ни в коем случае не сдаст. Тем более, Розалина мертва, и обвинение предъявить некому. В сердце вновь кольнула игла боли. Амаранту было жаль Розалину. Она погибла из-за него, но демон не мог позволить себе раскиснуть. Вдобавок, чтобы завоевать еще большее доверие Данте, нужно было рассказать правдивую историю. Если он соврет, парень сразу об этом узнает, так как его догадки более чем верны.
— Розалина убила своих родителей и брата. Это произошло не с моей помощью, я ее не заставлял. Я всего лишь смотрел и впитывал живительные эмоции. Естественно, она не до конца осознавала, что делает. Я и предполагать не могу, что творилось у этой девчонки в голове в тот вечер, почему она решила взяться за нож, но факт остается фактом. Она это сделала.
Данте слушал с нарастающим ужасом. Конечно, он предполагал, что Розалина причастна к смерти своей семьи, но что она сама являлась убийцей, не укладывалось в голове. Хотя ее холодный и расчетливый взгляд говорил об обратном.
— Конечно, серьезное обвинение ей вряд ли предъявили бы — кто мог предполагать, что четырнадцатилетняя девчонка способна на такое? Но я добился закрытия дела. Взамен я получил ее безграничную преданность.
— Минутку, — Данте нацелил указательный палец на демона. — Ты спас ее, так? Почему же клеймо не появилось у тебя тогда?
— Как я уже сказал, ее могли и не поймать. Клеймо возникает только тогда, когда будущее предрешено. Ту девочку убил бы ее собственный папаша, ей оставалось жить каких-то две минуты. И тут вмешался я.
— Ты жалеешь об этом? — Данте опустил голову так низко, что волосы закрыли лицо.
— Даже не знаю, — Амарант допил кофе. — С одной стороны, так хочется вернуть свои силы обратно, хоть это и чрезвычайно сложно. Но с другой я открываю для себя множество прекрасных вещей. Например, сон. Конечно, бывают и кошмары, но я более чем уверен, что ваше подсознание способно и на красивые мечты! А ваша еда? Она просто великолепна! За всю свою демоническую жизнь я не пробовал ничего подобного.
— Ты еще изменишь свое мнение, когда пообедаешь в придорожных забегаловках, — без тени улыбки ответил Данте.
Амарант рассмеялся. Оказывается, парень еще был способен шутить!
Выйдя из кафе, они направились к автомобилю, который предусмотрительно был припаркован за углом. Но не успели повернуть к нему, как Амарант, выругавшись, отпрянул и спрятался за стеной кафе.
— Что случилось? — спросил Данте, последовав примеру демона.
— Этот чертов ублюдок никак не отстанет!
— Кто?
Данте осторожно выглянул из-за угла. У водительской дверцы стоял, небрежно опершись на крышу, человек с волнистыми волосами, собранными в пышный хвост. Он курил, выпуская аккуратные кольца дыма. Темные очки не позволяли увидеть, куда он смотрит, но от выражения его лица Данте стало не по себе.
— Кто это? — повторил он вопрос.
— Нам лучше уйти отсюда. Автомобиль можно забрать позже, — Амарант зашагал обратно к кафе.
— Подожди, может, он оказался здесь случайно! Откуда ему знать, что это именно твоя машина?
— Эта сволочь чует меня за километр. Не знаю, как, но он находит меня уже второй раз.
— Может, это из-за татуировки?
— Демоны не могут чувствовать ее. Если только…
— Если только — что?
— Если только он не работает на инквизиторов. Вот черт!
Они зашли обратно в кафе. Амарант лихорадочно соображал. Если не забрать автомобиль сейчас, то они останутся без транспортного средства вообще. Розалина больше не сможет ему помочь, а на своих подчиненных он положиться не мог. Что же делать?
Взгляд Амаранта упал на бойкую рыженькую официантку, которая их только что обслуживала. Она заметила вновь вошедших, и лицо ее осветилось радостью. Видимо, Амарант произвел на нее неизгладимое впечатление, так как девушка смущенно заморгала, когда демон, ослепительно улыбаясь, жестом подозвал ее.
— Вы решили вернуться? — игриво подмигнула она. На груди был прицеплен бейджик с именем: «Венди».
— Лапочка, ты можешь кое-что для меня сделать? — наклонившись к ней, произнес Амарант.
— Что именно? — глаза ее широко распахнулись.
— Там, за углом, стоит человек. Такой красавец, с длинными волосами и в темных очках. Ты не могла бы позвать его сюда? Скажи, что я хочу с ним поговорить.
— Как ваше имя? — прошептала Венди. — Должна же я как-то вас представить.
— Просто опиши меня. Ты ведь сумеешь?
Венди кивнула, все больше тая от улыбки Амаранта.
— Это тебе, — он сунул ей купюру в нагрудный карман розовой формы. — Поторопись.
— Сейчас сделаю, — бросив на демона последний томный взгляд, она повернулась, чтобы уйти.
— И еще одно, — он мягко взял ее за руку. — Где здесь черный ход?
— Ну ты даешь, — присвистнул Данте.
— А что такого? — пожал плечами Амарант, поглядывая в зеркало заднего вида. Погони не было. Пока Венди отвлекала Кабальеро, им удалось беспрепятственно уехать. Наверняка этот идиот до сих пор ждет его в кафе!
— Тебе даже не нужны способности, чтобы влиять на людей! По крайней мере, на женщин. Видел, как на тебя таращилась та официантка? Будто ты сам… Джеймс Дин.
Амарант расхохотался.
— Поразительная внешность — это еще не все. Нужно уметь обращаться с женщиной, иначе каким бы красавцем ты ни был, тебе не завоевать ее сердце.
— У тебя были долгие годы практики, — покачал головой Данте.
Демон кивнул.
— Применять способности не так интересно, когда знаешь, что они подействуют безотказно. Гораздо привлекательнее добиваться цели, как… как человек.
— Странно слышать это от тебя.
— Мне всегда нравилось наблюдать за людьми. Умение влиять на их разум я применял не так часто, как ты думаешь. Нередко я копировал их, подражал их действиям, гадая, получится ли так же?
— Ты копировал поступки людей? — удивленно повторил Данте. — Зачем?
— Мне было интересно. Люди — любопытные создания, и мне хотелось узнать мотивы их поступков. Например, почему внук решает отравить собственную бабушку?
— Из-за наследства. Самый очевидный вариант.
— Да, но не только. Им движет прежде всего не жажда наживы. Допустим, сварливая старуха так его достала, что он решился на убийство. А наследство — всего лишь приятное дополнение. Но именно его считают основным мотивом, так как стражи закона не могут заглянуть преступнику в голову. А я могу.
— Работай ты в полиции, цены бы тебе не было, — усмехнулся Данте.
— Возможно, но демоны не слишком подходят для служения добру. Как бы то ни было, мне важно понять источник.
— Зачем тебе это?
— Трудно сказать. Это мое хобби, а у хобби нет причин.
— Отвертелся, — Данте улыбнулся и, достав карты, уставился в окно.
Они проезжали мимо парка, когда на небе снова начали собираться облака. Последние лучи солнца еле пробивались сквозь завесу и вскоре исчезли совсем. Задул ветер, верхушки деревьев танцевали под его порывами, по траве на газонах шли волны. Молодые мамы торопливо накрывали тентом коляски с малышами, кричали на более старших отпрысков, чтобы те бросали свои игры. Все спешили покинуть парк, опасаясь приближающегося ливня.
— Снова чертов дождь, — проворчал Амарант. — Сколько можно?
— Не вижу в нем ничего плохого.
— Ты-то конечно, — покосился на него демон. — У тебя с солнцем и теплом конфликт. А вот я терпеть не могу сырость.
— Неудивительно. Кто ждал тебя у машины?
Амарант помрачнел.
— Одна сволочь, с которой у меня давние счеты.
— Как его зовут?
— Кабальеро.
— Странное имя, — Данте убрал карты в карман куртки.
— Это не имя. Скорее, прозвище. Сейчас никто уже не вспомнит, за что он его получил.
— Даже Алоиз?
— Алоиз с ним не знаком, — Амарант припарковал машину в двух кварталах от дома Данте. — Прогуляемся. Не хочу, чтобы Кабальеро нас выследил.
Снова пошел дождь. Данте не стал закрывать окно, и теперь Амарант кутался в одеяло, пытаясь согреться. После горячей ванны прохлада ощущалась намного сильнее. Данте холод, казалось, ничуть не беспокоил. Он свободно расхаживал по комнате в одних джинсах.
— Значит, ты считаешь, что Кабальеро работает на полудемонов? Но как они узнали, что вы с ним не ладите? Как ты сам говорил, об их существовании обычным демонам неизвестно…
— Только молодым демонам, — поправил его Амарант. — Таким, как я.
— Кабальеро старше тебя?
— Ну уж нет! Намного младше и менее опытен. Именно поэтому я — владелец крупной компании, а он всего лишь заведует паршивым ночным клубом.
— Но тем не менее он дважды тебя выследил.
— Тут ты прав, — демон поежился и плотнее запахнулся в одеяло. — Я могу лишь предполагать, но, похоже, инквизиторы выяснили, что мы с ним давние враги, и попросили у Кабальеро помощи. Мы враждуем уже довольно долго и изучили привычки друг друга. Вот только я не думал, что все зайдет так далеко.
— Из-за чего вы рассорились?
— Долгая история.
— Я никуда не тороплюсь.
Амарант внимательно посмотрел на Данте.
— Отчего тебя так интересует моя жизнь?
Данте усмехнулся и уселся на стул, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди.
— Я так долго искал тебя и теперь хочу знать: кто ты на самом деле? Подтверждаются ли мои догадки? Ты столько лет занимал мои мысли, что теперь я просто не могу не задавать вопросов. Так что за кошка между вами пробежала?
Амарант вздохнул. Не хотелось вспоминать ту историю, но обстоятельства вынуждали.
— Кошку звали Натаниэль. И он не пробежал, а пролетел между нами с высоты двадцатого этажа. Когда-то мы с Кабальеро были приятелями. Не друзьями, нет, среди демонов очень сложно найти друзей, но подобие дружеских отношений между нами существовало. До тех пор, пока он не попросил у меня человека.
— Попросил человека? Значит, существовали и другие люди, знавшие…
— Нет-нет, ничего подобного. Натаниэль работал на меня, однако свою истинную сущность я ему не открывал. Вообще-то, среди демонов это не приветствуется. Никто не должен знать о нас. Рассказав Розалине и тебе, я нарушил это неписаное правило, но, в отличие от спасения человеческой жизни, за это не предусмотрено какое-либо наказание.
— Отвлекаешься, — перебил Данте. — Что было дальше?
— Кабальеро попросил у меня человека, чтобы доставить какую-то посылку очередному проходимцу, с которым он тогда работал. Что было в той посылке, я не знаю, однако Натаниэль не вернулся с задания. Позже я узнал, что произошло. Получатель заподозрил неладное и забил тревогу. В Натаниэля всадили четыре пули и сбросили с многоэтажки.
Амарант вздохнул. Он не вспоминал об этом уже тридцать лет, однако не ожидал, что станет гораздо легче, если он кому-нибудь об этом расскажет. Но сейчас так оно и было, словно чугунная болванка развалилась на части где-то глубоко внутри.
— После этого наши с Кабальеро дороги не пересекались. Конечно, он возместил мне материальный ущерб, хоть в этом ему не откажешь. Но когда я пришел к нему за помощью несколько дней назад…
— Он тебя предал.
Амарант кивнул.
— Я рассчитывал на его глупость, а в результате сам остался в дураках. За последние тридцать лет он изрядно поумнел. Или же тут приложили руку инквизиторы. Как бы там ни было, теперь придется возиться еще и с Кабальеро, который никак не желает оставить меня в покое. Не понимаю, за что он мне мстит. Ведь это не я убил его подручного.
— Для некоторых ненависть является нормой жизни.
— До недавнего времени ты ненавидел меня.
— У меня была на это причина. У Кабальеро же ее нет. Именно поэтому он ухватился за возможность приструнить тебя. Но я не понимаю… Вы — два могущественных демона. Вы бессмертны, можете добиться всего, чего ни захотите. Почему Кабальеро тащится в хвосте вместо того, чтобы попытаться добиться чего-то своими силами? Зачем ему подставлять тебя?
— Среди демонов не принято вести честную игру, — фыркнул Амарант. — Эту продажную сволочь интересует только одно — как бы стать выше меня.
— Ему это удастся только в том случае, если ты останешься без головы, — подытожил Данте. — Он не так уж и глуп. Не стоит его недооценивать.
В комнате воцарилась тишина, лишь за окном барабанил дождь. Амарант завернулся в одеяло и сам не заметил, как уснул. Данте еще некоторое время перекидывал карты с одной ладони на другую, затем бросил их на стол. Голова, как ни странно, не беспокоила, и он не хотел провоцировать приступ.
Данте скользил по паркету, обнимая за талию Розалину.
Они танцевали под несуществующую музыку, их движения были плавными, как у профессиональных танцоров. Данте не танцевал с третьего класса, однако ничто не стесняло движений, будто он занимался этим всю жизнь. Розалина смотрела на него своими темными глазами, шоколадного оттенка волосы были уложены в высокую прическу. Совсем как у его матери на том снимке.
Длинное черное платье, такое же, как у Кармен в тот вечер, нисколько не мешало ей двигаться в такт Данте. Мягкая ткань повторяла все изгибы совершенного тела, переливаясь в свете невидимых свечей. Данте ощущал под руками шелк платья и бархат кожи. Он готов был вечно танцевать с ней в этом странном темном зале без стен. Убедившись, что Данте не думает покидать ее, Розалина томно прикрыла глаза и наслаждалась танцем. Длинные ресницы подрагивали в такт музыке, полные губы слегка приоткрылись.
— Почему мы здесь? — спросил Данте.
— Мы ждем последнего танца, — ответила Розалина. От звука ее голоса по коже побежали мурашки.
— Последнего?
Она кивнула, не открывая глаз.
— Он должен стать незабываемым! Последний танец всегда такой.
И она продолжила движение, увлекая его за собой. Данте с удивлением обнаружил, что не может контролировать свои действия, и ему ничего не оставалось, как последовать за партнершей.
Они кружились по бескрайнему залу, постепенно увеличивая темп. Вскоре их движения стали походить на безумное танго. А музыка все играла и играла, невидимые музыканты и не думали останавливаться.
— Это и есть последний танец? — выдохнул Данте.
Розалина покачала головой. Изящные серьги зазвенели.
— Еще нет.
У Данте кружилась голова от бесконечных пируэтов, от запаха духов Розалины, от музыки. Ее не было слышно, но она оглушала, не давая сообразить, где он и зачем это делает. И когда тишина готова была раздавить его, танец прервался.
— А теперь, господа, — провозгласил невидимый распорядитель, — пригласите дам на последний танец.
Данте вопросительно посмотрел на Розалину. Она улыбалась, глядя на кого-то за его спиной.
Обернувшись, Данте увидел Габриэля. Демон был одет в элегантный смокинг, удивительно похожий на тот, в котором был Хоакин на фотографии. Черные волосы были аккуратно зачесаны назад. Весь его вид излучал безмятежность.
Он протянул Розалине руку, затянутую в белую перчатку.
— Не соблаговолите ли потанцевать со мной, красавица? — спросил он. В голосе струился бархат.
— О да, — она приняла приглашение и удалилась, оставив Данте одного.
Свечи разом погасли. Но в темноте он пробыл недолго — загорелся прожектор, луч выхватил две фигуры, льнущие друг к другу.
Розалина и Габриэль двигались так, что предыдущий танец по сравнению с настоящим казался жалкими подергиваниями на дискотеке. В нем было столько страсти, что, казалось, еще немного — и паркетный пол вспыхнет у них под ногами. Прическа Розалины растрепалась, из нее выбилось несколько прядей. Шпилька вылетела из волос и со звоном ударилась о пол. Но ни она, ни он этого не замечали, полностью поглощенные последним танцем.
В глазах Габриэля горел огонь. Он наслаждался каждым мгновением, проведенным с Розалиной. При ее жизни ему не удавалось подойти так близко, и теперь он словно наверстывал упущенное. Его руки обнимали Розалину с неистовой страстью, он стискивал ее в объятиях так сильно, что казалось, чуть сильнее — и он попросту раздавит красавицу. Как и Габриэль, она полностью отдалась танцу. Глаза ее смотрели на демона, не отрываясь, на лице застыло выражение наивысшего блаженства.
Их безумный танец длился целую вечность, но с последним аккордом они резко разомкнули объятия и, тяжело дыша, застыли друг напротив друга. Таинственно улыбнувшись, Габриэль завел руку за спину и мгновением позже вынул из пустоты цветок.
Розалина, счастливо рассмеявшись, взяла амарант. Поднеся его к лицу, она с наслаждением вдохнула запах.
А затем повернулась и бросила его Данте.
Данте вздрогнул и проснулся.
За окном только-только начало светать. Он уснул за столом, положив голову на скрещенные руки. Он не собирался спать, но усталость взяла верх.
Перед мысленным взором все еще кружились в безумном танце две фигуры. И розовый цветок летел ему прямо в лицо.
Чертов амарант.
Шею ломило от неудобного положения, и стоило Данте выпрямиться, как боль незамедлительно перекатилась в затылок. Поморщившись, он поднялся, намереваясь пойти в ванную, чтобы прекратить ее до того, как она наберет силу.
Кровать, на которой вчера вечером спал Габриэль, была пуста.
Остатки сна мгновенно слетели с Данте. Он проверил ванную и кухню, но демона нигде не было.
Кабальеро все-таки их выследил, и теперь…
Нет, глупости. Данте замотал головой, которая отозвалась на столь бесцеремонное обращение резкой болью. Если бы здесь побывал Кабальеро, остались бы следы борьбы. Постель была аккуратно застелена покрывалом, будто Габриэль просто ушел.
Но куда он мог пойти? Самое безопасное место — здесь, он-то должен это понимать!
Сквозняк из открытого окна заставил Данте поежиться. Он натянул футболку, и тут его осенило.
Амарант стоял на крыше, наблюдая, как встает солнце. За всю демоническую жизнь ему не приходило в голову остановиться и посмотреть на восход, который всегда проходил мимо незначительным эпизодом бесконечных дней. Но теперь, когда ему грозила смерть, демон как никогда остро ощущал каждый прожитый миг.
Услышав шаги, он обернулся. На лице Данте застыла смесь беспокойства и облегчения, что позабавило Амаранта.
— Что ты смеешься? — ворчливо поинтересовался Данте, остановившись на последней ступеньке пожарной лестницы.
— Видел бы ты свое лицо. Будто мамочка, потерявшая сына в супермаркете.
— Я думал, с тобой что-то случилось. Неудивительно, знаешь ли, в свете последних событий.
— Все в порядке, — Амарант отвернулся. — Я просто наблюдал за этим.
— За восходом? — Данте подошел ближе. — Никогда его не видел?
— Видел. Но был слишком занят, чтобы насладиться этим великолепным зрелищем в полной мере.
Над горизонтом показался шар цвета спелой клубники. На западе небо оставалось темным, но скоро дневной свет прогонит тьму и воцарится над городом. Для Данте это означало боль. Для Амаранта — возможно, последний день жизни.
Демон вздохнул. Еще никогда он не думал, что жизнь может просто закончиться. Это происходило только с людьми, по какой-либо причине, а иногда — просто так. Он всю свою жизнь занимался тем, что являлся причиной смертей тысяч людей, но теперь сам оказался на месте тех, кому не повезло стать потенциальной добычей. Насколько Амарант узнал натуру полудемонов, они не остановятся, пока не добьются своего.
Любыми способами.
Так же, как и демоны. И пусть в жилах Амаранта временно текла человеческая кровь, это не повод менять принципы. Он вернет силы, чего бы ему это ни стоило.
Солнце полностью вышло из-за горизонта, и теперь ласкало улицы пока неярким, мягким светом. Данте тер виски, видимо, головная боль снова пришла к нему на свидание.
— Пойдем вниз, — сказал Амарант. — Тебе не помешал бы холодный душ.
Данте задумчиво рассматривал пистолет Карлоса. Он думал, что безвозвратно потерял его. Если бы оружие нашли в квартире Розалины или в Трущобах, он подставил бы Карлоса по-крупному.
Однако Габриэль и здесь подсуетился, значит, у него не было причин подставлять Данте. Если бы он этого хотел, то не подобрал бы ни карты, ни пистолет.
— Думаешь, это поможет против них? — спросил Данте. — Если они и впрямь так могущественны, пулей их не убить.
— Они смертны так же, как и люди, — повторил Амарант. — Если не хочешь подпустить их ближе, чтобы в этом убедиться, советую меня послушать.
— Почему же ты не приобрел себе пушку? С твоими связями это раз плюнуть.
— Не видел смысла. Я был бессмертным. Зачем мне человеческое оружие, если я одной силой мысли мог заставить людей палить не в меня, а друг в друга?
— Верно, — хмыкнул Данте, натягивая куртку и пряча пистолет в карман. Карлос убьет его за обман, но объясняться с отцом времени не было. — Где нам искать полудемонов?
— Один из них напал на меня в библиотеке. Второй — в Трущобах.
— И который отнял у тебя силы? — Данте прикрыл глаза от солнечных лучей, льющихся в комнату.
— Второй. Мне повезло, я сумел скрыться. Хочу тебя предупредить, эти твари очень быстры. Если придется стрелять, не раздумывай.
Данте подумал, не отдать ли пистолет Габриэлю, но отказался от этой мысли. Во-первых, он не был уверен, умеет ли демон обращаться с оружием. А во-вторых, Данте не хотел подставлять Карлоса. Пока пистолет в его руках, он по крайней мере контролирует ситуацию.
— Не думаю, что полудемон, лишивший тебя сил, сидит на месте, — заметил Данте. — Это точно были разные существа?
— Абсолютно, — ответил Амарант. — В библиотеке был старик.
— Уотерс? Но ему еще нет и сорока…
— Я не знаю его имени. Но тот был самым настоящим старикашкой. Казался таким немощным, еле передвигал ноги, а потом… — он тряхнул головой. — Они очень быстры, не забывай об этом.
— Я понял. Значит, едем в библиотеку, — Данте поднялся.
— Да, — кивнул Амарант. — Даже если его там нет, мы можем получить хотя бы примерное направление поисков.
Говорить о том, что, окажись библиотекарь там, то скрутить его вряд ли удастся, Амарант не стал. В конце концов, если парня убьют, это будет ему только на руку.
Некстати на ум пришли слова из трактата Торквемады. Согласно ему, отдать свою жизнь за демона человек должен осознанно и добровольно. Но если Данте просто попадет под раздачу, это не спасет Амаранта. Это все усложняло. Немного.
Данте взял карты со стола и засунул их в карман джинсов. Амарант задумчиво смотрел на него. Разумеется, демон не думал, что библиотекарь сидит и ждет их прихода, но ему нужно было создать ситуацию, в которой Данте придется пожертвовать собой, защищая его. Это было не так-то просто, и Амарант надеялся, что вернет свои силы до того, как инквизиторы доберутся до него.
— Постарайся не высовываться, — в конце концов буркнул он. — Эти твари опаснее, чем ты думаешь.
Данте кивнул и зашагал к двери. Амарант замешкался, разглядывая цветок на стене, и это его спасло.
Данте остановился и резко обернулся. Затем выхватил пистолет и выстрелил. Пуля просвистела рядом с Амарантом, чудом не задев его. Оконное стекло разлетелось вдребезги.
— Что ты делаешь? — возмущенно воскликнул демон.
— Я убью тебя, — медленно и четко произнес Данте. — Ты виноват в смерти моих родителей.
Амаранта словно громом поразило. Как он узнал, черт возьми? Кто ему рассказал? Алоиз? Но Амарант не говорил об этом ему! Розалина мертва, и она ничего не знала. Тогда кто? Не Кабальеро же!
— О чем ты говоришь? — ошарашенно спросил он. — Я их не убивал, это полуде…
— Заткнись, — перебил его Данте. — Ты убил их. А я убью тебя.
Почему он не кричит от ярости? Почему голос не дрожит? Именно так Амарант представлял себе реакцию Данте, если правда все же откроется. Но этот тихий, без всякого выражения голос совершенно выбивал из колеи. И кое-что ему напомнил.
Внезапно Амарант понял, что происходит. Движения Данте были четкими, как у робота. Слова чеканились не хуже монет. Интонация была ровной, ни малейшего всплеска эмоций. Амарант видел такое слишком часто, чтобы не узнать. Данте по-прежнему не знал правды. На его сознание кто-то воздействовал, заставляя поверить в придуманную историю.
Демон осторожно выглянул из разбитого окна, но никого не увидел. Тот, кто это делал, хорошо спрятался. Но ему нужно было видеть свою жертву, чтобы управлять ей! Значит, этот «кто-то» сейчас наблюдает за ними, вероятнее всего, из дома напротив. Амарант не знал, способны ли инквизиторы на управление чужим сознанием, поэтому предположил, что это все же демон. А из всех демонов только один подходил на эту роль. Кабальеро. Чертов трус никогда не вел бой в открытую.
— Данте, послушай меня, — Амарант поднял руки ладонями вверх. — Сейчас за тебя говорит кто-то другой. На самом деле ты не думаешь, что я виновен. Кто-то управляет твоим сознанием. Ты понимаешь?
— Нет, ты лжешь, — все тот же бесстрастный голос, как у робота. — Ты убил их. И сейчас поплатишься за это.
— Данте, Данте! — крикнул Амарант. — Это не ты! На тебя воздействуют! Очнись немедленно!
Но парень продолжал целиться в него. Еще немного, и он нажмет на спусковой крючок.
Раздумывать было некогда. Амарант быстро обернулся и выдернул их рамы осколок стекла. Луч солнца вспыхнул на нем, на мгновение ослепив Данте. Он вскрикнул и дернулся.
Грохнул выстрел. Амарант почувствовал сильный толчок в левое плечо. Следом появилась боль. Яркая, ни с чем не сравнимая боль.
От удивления и ужаса ноги подкосились, и он упал на колени. Кусок стекла выпал из руки и со звоном разлетелся. Жжение распространялось по всему телу, не давая соображать. Под ключицу словно вонзили раскаленный штырь, который поворачивала чья-то жестокая рука. Демон не смог сдержать крик боли.
Данте вскинул взгляд, словно очнувшись от сна. Вспышка пробудила спавшую до этого головную боль, и теперь в висках стучало, как молотом по наковальне. Сквозь пелену, застлавшую голову, он увидел Амаранта. Демон прижимал ладонь к плечу, сквозь пальцы струилась кровь. В глазах застыло выражение дикой боли.
— Что… что случилось? — Данте огляделся вокруг в поисках вероятного противника, ранившего Габриэля, но никого не увидел. Он перевел взгляд на собственную ладонь, сжимающую пистолет, и на лице проступило удивление и испуг.
— Никого здесь нет, — выдохнул Амарант. — Это ты.
— Я? — в замешательстве повторил Данте. — Это я сделал?
— Ты, — прошипел Амарант, стискивая рану. — Не стой столбом, нужно уходить отсюда! Немедленно!
Данте сунул пистолет в карман куртки и бросился к Амаранту. Схватив его за локоть, потянул вверх. Тот вяло, но подчинился. Он практически потерял сознание. Данте забросил его руку себе на плечо и выволок из квартиры. Они спустились на первый этаж, оставляя на ступеньках капли крови.
Данте потащил Габриэля к машине. В голове вспыхивали островки боли, но он сосредоточился на автомобиле. Оставалась всего пара метров, но преодолеть их с Габриэлем, повисшем на плече бессильным грузом, оказалось не так-то просто.
— Еще немного, — бормотал он. — Еще немного, ну!
— Что… что это? — прошептал Амарант, еле передвигая ноги. — Что за ощущение? Мне… больно.
— Ничего, — Данте распахнул дверцу и втолкнул Амаранта на пассажирское сиденье. Сам он занял место водителя. — Ключи… Где ключи?
— З-здесь, — Амарант дрожащей рукой достал из кармана связку и бросил Данте. — Ты… что ты сделал?
— Ничего! — рявкнул Данте. — Все в порядке, только не теряй сознание! Ты понял?
Как можно потерять сознание при такой кошмарной боли, хотел спросить Амарант, но язык не слушался. Он почувствовал, что куда-то уплывает. Окружающий мир подернулся молочно-белой дымкой.
— Я сказал, не теряй сознание! — заорал Данте, схватив его за раненое плечо.
От свежего прилива боли Амарант вскрикнул. Взгляд прояснился, окружающие предметы вновь обрели четкость. И вслед за этим пришло осознание произошедшего. Он слегка опоздал с солнечным зайчиком. Данте все-таки выстрелил в него.
— Только не в больницу, — выдохнул Амарант.
— Без тебя знаю, — огрызнулся Данте. Он наконец завел мотор и тронул машину с места, по пути зацепив мусорный бак.
— Хреново водишь, — процедил демон сквозь стиснутые от боли зубы.
— Не придирайся, — буркнул Данте, выруливая на дорогу. Перед глазами все еще стояло выражение лица Габриэля, когда пуля настигла его. Данте не мог поверить, что это сделал он. Но пистолет был в его руке. И его палец нажал на спусковой крючок.
— Я едва тебя не прикончил, — прошептал он, поворачивая к «Цветку лилии». — Я едва тебя не убил, черт возьми.
Справа не донеслось ни звука. Габриэль все же потерял сознание. Левый рукав рубашки промок от крови, круг татуировки приобрел алый цвет.
— Этого только не хватало, — простонал Данте.
Раз в больницу нельзя, придется обходиться подручными средствами. Где-где, а в Трущобах точно знали, что делать с огнестрельными ранениями.
Руль так и норовил вывернуться из рук, тяжелая машина периодически съезжала с дороги. Данте не сидел за рулем с тех пор, как отец учил его водить, поэтому стороннему наблюдателю могло показаться, что водитель сильно пьян.
Сознание по-прежнему разрывалось на две половины. Он выстрелил в Габриэля! Как такое могло случиться? Он видел, как кто-то целился в демона, собирался его убить, но это не мог быть он!
Но пистолет говорил об обратном. Как ни крути, это была целиком и полностью его вина. Но что такого сделал Габриэль, что Данте пришлось в него выстрелить? Попытался напасть?
Нет, такого не было. Данте помнил, о чем они говорили до того, как прозвучал роковой выстрел. У него не было предпосылок стрелять в Габриэля.
Что же случилось? Почему он это сделал?
Снеся лавочку возле подъезда, Данте резко затормозил у кирпичной пятиэтажки. Его бросило на руль, дыхание на мгновение перехватило. Руки тряслись, и он не сразу смог вытащить ключ из замка зажигания.
— Роберто! — заорал он, выскакивая из машины. — Роберто!
Ответом ему была лишь тишина.
— Роберто! Ты здесь?
— Нет меня! — раздался ворчливый голос из подъезда. Данте узнал этот тон: Роберто был трезв и очень зол.
Он нырнул в темноту подъезда, схватил старого алкоголика за шкирку и выволок наружу.
— Чего тебе? — не слишком любезно отозвался он, нисколько не сопротивляясь.
— Мне нужна помощь! — Данте подтащил его к пассажирской дверце. — Видишь?
— Угу. И что?
— Он ранен. Нужно вынуть пулю.
— Я что тебе, хирург, мать твою? — огрызнулся бродяга. — Вези в больницу.
— Нельзя! — Данте схватил Роберто за плечи и развернул к себе. — Нужно что-то сделать, иначе он умрет!
Роберто испуганно таращился на него. Только тут до Данте дошло, что он впервые посмотрел старику в глаза.
— Нужна бутылка, — провозгласил Роберто.
— Сейчас не время пить!
— Да не для меня. Для него.
Габриэль лежал на каком-то подобии лежанки, которое соорудил Роберто. Рубашку сняли, но Данте не успел разглядеть ранение. Роберто прижал к нему кусок ткани, который выудил из старого сундука.
— Нашел тут неподалеку, — усмехнулся он. — Ты сходишь за пойлом или нет? Без какой-нибудь анестезии будет сложно. Гляди, какой здоровый! Если он придет в сознание, то наверняка начнет дергаться и орать. Такой хиляк, как ты, его не удержит. Да и дезинфекция не помешает.
— Может, лучше таблетки? — хрипло спросил Данте. Горло словно выстелили наждачкой.
— Анальгину будет маловато, а более-менее эффективные без рецепта не отпускают. Будем дальше спорить, или ты свалишь подобру-поздорову?
Данте ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Больше некому было довериться. Если он повезет Габриэля в больницу, придется вызывать полицию. А где полиция — там Карлос. Данте не желал посвящать приемного отца в свои проблемы, тем более что выстрел был произведен из его пистолета. И потом, в больнице их найдут быстрее, чем врач поднимет трубку телефона.
Данте сел за руль и завел мотор. Нужно было угнать машину подальше отсюда, иначе их убежище быстро обнаружат. С горем пополам доехав до магазина и умудрившись по пути не поймать ни одного столба, он купил бутылку первого попавшегося спиртного и пешком вернулся к Роберто, с трудом заставляя себя не бежать.
Возле подъезда суеты не наблюдалось, только лавочка печально валялась на боку. Значит, их не удалось выследить. Данте поднялся на второй этаж, где располагались апартаменты Роберто. Бывшая квартира была пуста, если не считать пары лежанок, на одной из которых лежал Габриэль, кривоногого столика и сундука с тряпьем. Окна были выбиты, по помещению гулял легкий ветерок. Как ни странно, Данте не заметил ни одной пустой бутылки. Учитывая слабость старика к спиртному, это выглядело необычно.
— Отлично! — провозгласил Роберто, выхватывая из рук Данте бутылку. Он быстро свинтил пробку и смочил содержимым небольшую тряпицу. — Убери, — кивнул он на импровизированную повязку.
Данте осторожно отодвинул пропитанную кровью тряпку. Рана выглядела хуже, чем он думал. Пуля вошла в грудь слева, ближе к плечу. Вида крови Данте не боялся, однако сейчас тошнота подступила к горлу. Это сделал он. Но почему? Зачем ему понадобилось стрелять в Габриэля? Он не помнил, что случилось. Они с Габриэлем разговаривали, а в следующее мгновение солнечный луч полоснул его по глазам. Палец дернулся, раздался выстрел… Как у него в руке оказался пистолет? Данте не помнил.
— Похоже, ты сейчас блеванешь, — мягко произнес Роберто. — Почему бы тебе не прогуляться? Заодно прикупишь и мне бутылочку. Эта, боюсь, вся на твоего приятеля уйдет.
— Раньше сказать не мог? — буркнул Данте. Однако облегчения скрыть не удалось: Роберто был прав, он не мог находиться здесь.
Выйдя на улицу, Данте глубоко вдохнул смердящий отбросами воздух. Вид лежащего без сознания Габриэля с окровавленной тряпкой на груди напомнил ему ужасную картину, которую он увидел девять лет назад, войдя в собственную гостиную.
Невидящие глаза матери. Она изумленно уставилась в потолок, словно увидела там ангелов небесных, сидящих на облаках и помахивающих ножками.
Залитое кровью лицо отца. Красная маска смерти, которая не успела засохнуть, глянцево блестела в электрическом свете.
Длинная узкая рана на горле и у Кармен, и у Хоакина. Практически незаметная, но до ужаса глубокая. Отец лежал на спине, свесившись с диванчика, на котором обычно принимали гостей. Именно поэтому кровь скрыла его лицо. Мать же сидела в кресле, запрокинув голову, словно рассматривала кого-то, склонившегося над ней.
Ее убийцу.
Одно-единственное воспоминание на мгновение ослепило его. Данте почему-то решил, что Габриэль виновен в смерти родителей, и попытался убить за это. Но как он пришел к такому заключению? Просто стукнуло в голову? Данте редко полагался на эмоции и предпочитал логические выводы. Здесь же логики не было никакой. Мысль просто пришла и оставалась с ним до того момента, когда раздался выстрел. Словно этого и добивалась.
Данте встряхнул головой. Волосы упали на глаза, и он в раздражении откинул их назад. Не время раскисать! Все, что от него требовалось, он уже сделал, и Габриэль пока жив. Пусть выстрелил он, но это была всего лишь случайность! Данте ничего не помнил, но надеялся, что Габриэль, очнувшись, прояснит ситуацию.
Когда Данте вернулся, Роберто уже закончил операцию. Он продемонстрировал пулю, зажатую между двумя тонкими проволоками.
— Видал, да? — довольно произнес он.
— Как тебе удалось вытащить ее вот этим? — Данте изумленно смотрел на самодельный инструмент.
— Практика, — ухмыльнулся Роберто. — Знаешь, сколько всего я повидал в Трущобах? Не перечислишь! Где моя награда?
— Держи, — Данте протянул старику бутылку. — Как он, в порядке?
— Если до завтра очухается, то выкарабкается, — уверенно сказал Роберто, маниакально свинчивая крышку. Он припал к горлышку и сделал пару больших глотков. — Ух, как хорошо! Почаще бы ты ко мне ходил, цены бы тебе не было!
— Каждый раз таскать к тебе раненых? — усмехнулся Данте.
— Нет, лучше не надо, — поморщился старик. — Лицо его мне знакомым показалось. Уж не тот ли это мужик, который…
— Он самый, — перебил его Данте.
— Нашел-таки, — Роберто вновь присосался к бутылке.
— Нашел, — кивнул Данте. — Правда, не совсем понимаю, кого именно.
Всю ночь Данте просидел рядом с Габриэлем. Демон не приходил в себя, но и не спал. Периодически он вскрикивал, метался по кровати, хватался за раненое плечо, пытаясь сдернуть повязку. Данте приходилось держать его, пока он не успокаивался. Потом наступало затишье, которое долго не длилось. Иногда Габриэль бредил и звал Алоиза. Несколько раз упомянул Торквемаду, но при чем тут испанский инквизитор, Данте не понимал.
За окном опять лил дождь. Данте закутался в старое одеяло, которое дал ему Роберто, и сидел у стены, подтянув колени к груди. Он начал восстанавливать в памяти все, что произошло сегодня, и с удивлением понял, что после разговора с Габриэлем никаких деталей не помнит. Лишь одно оставалось ясным, как день — он почему-то решил, что Габриэль виновен в смерти родителей. Но как он до этого додумался? Данте не знал.
— Значит, этот мужик помог Милли, — утвердительно сказал Роберто, приземляясь рядом.
— Да, — кивнул Данте.
— А чего он там делал?
— Долгая история. Он выживет, как думаешь?
— Если я не занес какую-нибудь инфекцию, что маловероятно, учитывая градус, — хитро подмигнул Роберто, — с ним все будет в порядке. Везунчик. Чудом ничего жизненно важного не задето. Еще бы пару сантиметров ниже, и разговаривал бы он сейчас с ангелами на небе.
— Это вряд ли, — усмехнулся Данте. — Скорее уж с начальником в аду.
Бродяга хрипло рассмеялся, приняв его слова за шутку.
— Кто его так?
— Я.
— Ты? — Роберто вытаращился на него. — Повздорили, что ли? Тогда понятно, почему ты не поехал в больницу!
— Нет, не повздорили. Сам не знаю, как так вышло.
— Случайность, значит, — старик достал из кармана помятую самокрутку. — Знаешь, по твоим глазам я бы так не сказал. Выражение у них какое-то… бешеное, что ли. Теперь понимаю, почему ты всегда под капюшоном прячешься.
— Мои глаза не имеют никакого отношения к тому, что произошло, — отрезал Данте. — Это была случайность.
— Случайность так случайность, — не стал спорить Роберто. — Просвети меня, кто он?
— Просто знакомый.
— Совсем недавно ты искал его, как второго мессию, а теперь он просто знакомый? — Роберто фыркнул. — Не пудри мне мозги, малыш. Пристрелил бы ты его и бросил на дороге, будь он твоим «знакомым». Нет, вас связывает нечто большее. Либо он твой лучший друг, либо заклятый враг. Кто из них?
Данте открыл было рот, чтобы ответить, но задумался. И правда, кто такой Габриэль? Бывший демон, который стал соучастником убийства его семьи, но вместе с тем единственный, с кем у Данте установилось подобие дружеских отношений, не считая Карлоса и детей. И нельзя было забывать о том, что он спас Селену.
— Даже не знаю, — он тряхнул головой. — Наверное, и тот, и другой.
— Разве так бывает? — удивленно поднял брови старик.
— Похоже, что да, — Данте взглянул на Габриэля. Демон наконец-то уснул, его грудь мерно поднималась и опускалась. Хороший знак.
— Что у него на плече? — снова спросил Роберто. Старому алкашу было не с кем поговорить, и он не упускал возможности потрепаться с неожиданными гостями. — Очень похоже на клеймо, каким скот прижигают. Он что, бывший заключенный?
— Нет. Понятия не имею, откуда у него это, — соврал Данте. — Может, неудачный опыт татуировки.
Роберто понял намек и заткнулся. Он всегда все понимал с полуслова.
Данте снова целился в Амаранта из пистолета.
— Это уже давно пройденный этап, — сказал Амарант, поднимая руки в примирительном жесте. — Ты одержим демоном.
— Единственный раз ты сказал правду, — ответил Данте. — Я одержим. Тобой.
Амарант непонимающе сдвинул брови. Пистолет в руке Данте трясся, грозя вот-вот разродиться пулей.
— Сколько лет я искал тебя, Амарант. Убийцу. Хладнокровного убийцу. Ты сделал это, — произнес Данте. На этот раз он, похоже, говорил на полном серьезе — губы дрожали, рука, сжимавшая пушку, тряслась. Дуло ходило ходуном.
«Так ты в меня не попадешь», — хотел сказать Амарант, но не успел. Громыхнуло, и грудь пронзила ужасающая боль. Демон упал на колени. Опустив глаза, он увидел кровь, неудержимым потоком хлещущую из раны.
— Ты соврал мне! — заорал Данте, стреляя снова и снова. Пули одна за другой входили в тело Амаранта, кожу жгло там, куда они попадали. — Ты убил их! Ты!
Слезы катились по щекам, лицо исказила гримаса ярости. Патроны давным-давно кончились, однако он продолжал, как сумасшедший, жать на спусковой крючок. Амарант пытался остановить кровь, но ее было слишком много. Особенно сильно она текла из левого плеча. Как ни зажимал он рану ладонью, фонтанировало только сильнее.
А Данте все клацал и клацал уже бесполезным пистолетом. Громкие, как выстрелы, щелчки отпечатывались в сознании Амаранта, оставляя повреждения более серьезные, чем пулевые ранения. Он закричал, закрывая уши окровавленными ладонями, только бы больше не слышать этих обвиняющих щелчков!
И когда его голова готова была взорваться, наступила благословенная тишина. В ней громом прозвучал шепот Данте.
— Ты умрешь, Амарант. Спасения нет.
Спасения нет.
— Спасения нет, — пробормотал демон, выплывая из серой дымки.
Сон растаял, но боль никуда не делась. Она накатывала волнами, грозя захлестнуть разум и заставляя челюсти разжиматься в предвестии крика. Амарант крепко сжал зубы, чтобы этого не произошло.
Он открыл глаза. Взгляд уперся в потолок, по которому змеились безобразные трещины. Это явно не квартира Данте. Где он?
Амарант повернул голову, мимоходом заметив, что рана умело перебинтована. Взгляд уперся в стену с обрывками когда-то голубых обоев. Демон поморщился и посмотрел в другую сторону.
Данте спал, положив одну руку под голову, а вторую свесив вниз. Пальцы едва касались пола. Волосы закрывали лицо от палящих солнечных лучей, проникавших сквозь выбитые окна.
Демон задумчиво смотрел на него. Похоже, впервые за долгое время Данте не снились кошмары. Странно, но Амарант этому только порадовался. Он помнил, как Данте стрелял в него, но то, что он здесь, и рана перевязана, может свидетельствовать только об одном: парень все еще не знает правды.
Иначе Амарант был бы уже мертв.
В том, что Данте убьет его, если правда выплывет наружу, Амарант не сомневался. Он сам бы так поступил, окажись единственный, кому он доверяет, предателем! Даже если бы это была Розалина.
Стоило Амаранту попытаться встать, как левую часть грудной клетки пронзила боль. Он упал обратно и на этот раз не удержался от крика.
Данте вздрогнул. Откинув волосы с лица, приподнялся на локте.
— Доброе утро, — он слабо улыбнулся. Вид у него был усталый, кажется, насчет кошмаров Амарант ошибся. — Рад, что ты очнулся.
— Спасибо за заботу, но лучше бы я умер, — прошипел демон. Он хотел сжать рану, но боль не позволила этого сделать. Она была не просто нестерпимой — она была адской. Словно кто-то вонзал раскаленное лезвие, а затем вытаскивал его. И делал это тысячи раз, не собираясь прекращать пытку.
— Ты едва не погиб, — Данте внимательно смотрел на него. — Признаю, это моя вина…
— Ты здесь ни при чем, — Амарант хотел махнуть рукой, но только скривился от боли. — Потом объясню. Как это прекратить?
— Держи, — Данте протянул ему упаковку обезболивающего. — Может, это немного поможет. Извини, ничего другого нет.
— Лучше сразу еще одну пулю, — мрачно пошутил Амарант. — В лоб.
— Не смешно, — Данте помог ему сесть и протянул бутылку воды. — Лучше не одну таблетку. Но не глотай сразу всю упаковку.
Предупреждение оказалось нелишним. Амарант понятия не имел, как пить таблетки. Выщелкнув пару на ладонь, он закинул их в рот и разжевал. Нестерпимая горечь обволокла язык и небо, заставляя губы непроизвольно кривиться в гримасе.
— Запивай, — посоветовал Данте. — Забыл тебя предупредить, что они ужасны на вкус. Ты ведь не можешь этого знать.
Амарант торопливо сделал несколько глотков.
— Как вы едите эту дрянь?
— Это называется лекарства, — ответил Данте. — Когда-то давно я их тоже использовал — но потом они перестали помогать, — он потер виски.
— Опять голова?
— Разумеется. Взгляни, какое солнце!
Амарант снова лег. Левая часть груди нестерпимо болела, и сидеть было тяжело.
— Где мы?
— В Трущобах.
— Ты привез?
Данте кивнул.
— Водишь ты ужасно, — усмехнулся Амарант, припоминая кое-что перед тем, как потерял сознание.
— Первый и последний раз сидел за рулем в одиннадцать.
— А где сейчас машина?
— Избавился. Ни к чему привлекать внимание.
Демон одобрительно кивнул. Боль начала стихать. Она никуда не делась, зато уже не занимала все мысли.
— В твою квартиру возвращаться опасно, — сказал он. — Нас выследили.
— Что там произошло? — задал Данте мучивший его вопрос. — Как так вышло, что я выстрелил в тебя?
— Демоны могут воздействовать на человеческое сознание, заставляя совершать странные поступки. Думаю, Кабальеро затаился на крыше соседнего дома и с удовольствием наблюдал за спектаклем.
— Так это он внушил мне мысль, будто ты убил моих родителей?
Амарант кивнул.
— Именно. Ты ведь не помнишь, почему так решил?
Данте покачал головой.
— Я пытался найти логическое объяснение этому, но не смог. Мысль просто… пришла.
— Так всегда бывает. Он заставил тебя выстрелить в меня. Если бы у тебя внезапно не разболелась голова…
— …сейчас мы бы с тобой не разговаривали, — закончил Данте.
— Готов спорить, для Кабальеро это было большой неожиданностью, — усмехнулся Амарант. По крайней мере, он наделся, что этот сукин сын испытал большое потрясение, когда его выкинуло из головы парня, как пробку из бутылки шампанского.
— Но я все же попал в тебя. Не дернись я от боли, ты был бы уже мертвецом. Роберто сказал, что тебе очень повезло.
— Роберто? Кто такой Роберто?
— Твой хирург. Он спас тебе жизнь, — Данте потер затылок. — Извини, мне нужно найти воду. Голова просто ужасно болит.
Он поднялся.
— Подожди, — остановил его Амарант. — Откуда вдруг такая боль? Только из-за солнца?
— Нет. Сны.
— Тебе же сегодня не снились кошмары. По-моему, ты вполне мирно спал…
— Если я не вскрикиваю, это не значит, что кошмаров нет, — снисходительно объяснил Данте. — Они снятся мне каждую ночь. Без исключений.
— Понятно, — Амарант задумчиво смотрел вслед Данте. Потом закрыл глаза и попытался не думать о боли.
Данте вернулся довольно быстро. С волос капала вода, футболку украшали следы от брызг. Везет же ему, завистливо подумал Амарант. Струя холодной воды излечивает мгновенно! Но боль в плече все же поутихла, и Амарант смог сесть, не морщась.
— Как себя чувствуешь? — спросил Данте.
— Прелестно, — отшутился Амарант.
Данте подошел к окну.
— Тучи собираются. Скоро опять пойдет дождь.
— Ненавижу осень.
Данте лишь усмехнулся.
В кармане джинсов затрезвонил мобильник. Взглянув на дисплей, Данте поморщился.
— Кто это? — спросил Амарант.
— Карлос.
— Обязательно отвечать?
— Он звонит уже восьмой раз. Видимо, обнаружил пропажу оружия, — он нажал на кнопку. — Алло.
— Привет, Данте, — в голосе Карлоса не было и следа его обычной жизнерадостности, что только утвердило Данте во мнении, что полицейский звонит не просто так.
— Привет.
— Как дела?
— Нормально. Пока не умер.
— Плохие у тебя шутки. Знаешь, я вчера вечером был на вызове, — с места в карьер начал Карлос. — Соседи вызвали полицию, потому что этажом выше, как им показалось, кто-то стрелял.
Внутри у Данте все похолодело.
— Тебе требуется моя помощь в расследовании? — нарочито безразличным тоном спросил он.
Карлос вопрос проигнорировал.
— Приехав на место, я обнаружил открытую квартиру. Внутри не было ни души, только разбитое окно и гигантская аппликация во всю стену. С цветком амаранта в центре!! — вдруг заорал он так, что Данте вздрогнул. — Амаранта! Черт побери, я понятия не имел, где ты снимаешь квартиру, но на сто процентов уверен, что теперь знаю! Данте, черти тебя возьми, что за ерунда происходит?
— Все в порядке, Карлос.
— Все в порядке? Да я думал, что тебя убили, идиот ты этакий! Едва не вызвал следственную группу! Хорошо, что решил сначала все перепроверить. Опросил соседей и выяснил, что тебя видели вполне здоровым, волочащим на своей спине какого-то мужика! И знаешь, что я еще обнаружил? Пропажу пистолета! Зачем, черт тебя дери, ты его взял?
— Для защиты.
— Защиты? — задохнулся Карлос. — Это ты называешь защитой? Ты вообще знаешь, где я провел эту ночь?
— На дежурстве? — предположил Данте. Язык плохо слушался, все тело онемело.
— Отмывал твою чертову квартиру от следов крови! Кого ты там пристрелил? Отвечай!
— Никого.
— Тогда чья эта кровь? Пробегавшей мимо собаки?
— Нет. Я никого не убил. Это была случайность.
— Всадить две пули в человека — случайность?
— Одну.
— Ты… Ты… — Карлос даже начал заикаться от возмущения. — Ты хоть представляешь себе, что наделал? Это уголовное дело! Знаешь, чем это чревато?
— Меня посадят в тюрьму.
— Да не в тюрьму! В психушку! Ты же абсолютно неуравновешен!
— Я псих, ты это хотел сказать? — Данте начал злиться. — Я прекрасно это знаю! Всю свою жизнь слышу за спиной эти слова!
— В кого ты стрелял, Данте? Отвечай!
— В человека в черном. Я нашел его.
— Данте… — голос Карлоса дрогнул. — Сколько раз мы с тобой обсуждали, что самосуд…
— Это был не самосуд. Это была случайность, — повторил Данте. — Я не собирался стрелять в него.
— Тогда как это вышло?
— Я не могу тебе сказать.
— Не можешь или не хочешь?
— Ты мне все равно не поверишь, и я не вижу смысла об этом говорить.
— Где ты сейчас?
— Я тебе не скажу.
— Тогда я объявлю тебя в розыск. Прости, но ты меня вынуждаешь.
Данте мысленно чертыхнулся.
— Карлос, пожалуйста, дай мне разобраться с этим делом! Очень скоро все закончится, обещаю. Я почти нашел их…
— Их? Убийц? Их было несколько?
— Возможно, — уклончиво ответил Данте.
— Что значит — возможно? Сколько всего?
— Я не знаю.
— Данте, скажи, где ты. Я тебе помогу…
— Карлос, не лезь в это дело. Подумай о близнецах и Селене! Если с тобой что-то случится, что будет с ними?
— А ты о них думаешь? — неожиданно ядовито отозвался Карлос. — Как отреагирует Селена, когда узнает, что ты стрелял в человека?
— Ты этого не сделаешь, — Данте сжал кулак правой руки так крепко, что костяшки хрустнули.
— Сделаю.
— Я сказал тебе, это была случайность!
— А как ты можешь это доказать?
— Этот человек сейчас рядом. Живой.
— Передай ему трубку, чтобы я мог в этом удостовериться.
— Теперь ты мне не веришь, да? Я хоть раз тебе врал?
— Ты соврал, взяв пистолет. Давай трубку.
Данте, вздохнув, протянул телефон Габриэлю, который с интересом прислушивался к разговору.
— Он хочет, чтобы ты подтвердил…
— Я слышал, — Амарант перехватил трубку. — Здравствуйте, Карлос Гонсалес.
— С кем имею честь разговаривать? — подозрительно отозвался тот.
— Меня зовут Джеймс Дин.
Из трубки раздалось фырканье.
— Как тот актер? Да не выдумывайте.
— Я не выдумываю. Вы легко можете это проверить. Я глава компании «Звездный свет».
— Что за чушь? Как такой человек, как вы, оказался в обществе моего сына?
Фраза отдавала двусмысленностью, но Амарант и ухом не повел.
— Ваш сын помогает мне в одном очень непростом деле. Так сказать, взаимовыгодное сотрудничество. Тот выстрел действительно был роковой случайностью, Данте тут ни при чем. Я не собираюсь заявлять на него в полицию, можете об этом не волноваться.
— Как он вам помогает?
— Это наши с ним дела. Простите, — он передал телефон Данте.
— Слышал? Он жив.
— Что это за тип? — мрачно спросил Карлос.
— Он представился.
— Я не о том. Что он забыл у дома твоих родителей?
— Прости, я не могу сказать. Ты мне не поверишь.
— Да что с тобой такое? — взъярился Карлос. — Ты пропадаешь черт знает куда, а потом в твоей квартире я нахожу следы крови и разбитое окно! Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что мой напарник заболел! Уж он-то этого так бы не оставил!
— Карлос, спасибо тебе огромное, за то, что прикрыл. Я понимаю, что зря взял твою пушку, но… Она мне нужна.
В трубке воцарилось молчание. Данте уже было подумал, что связь прервалась, когда снова раздался голос Карлоса.
— Ты собираешься убить тех, кто это сделал? — без всякого выражения спросил он.
— Нет, — торопливо ответил Данте. — Конечно, нет. Как только найду доказательства их вины, то без промедления сдам полиции.
— Ну ладно, — кажется, Карлос не до конца ему поверил, но решил уступить. — Только не наделай глупостей. Чуть что, сразу звони мне. Договорились?
— Договорились, — облегченно выдохнул Данте.
— И еще, — Карлос понизил голос. — Не понравился мне этот тип. Он что-то замышляет, поверь мне.
— Я за ним присмотрю, не волнуйся.
Карлос дал отбой. Данте сунул телефон в карман и только тогда позволил себе перевести дыхание.
— Черт, — нервно усмехнулся он. — Это был самый тяжелый разговор в моей жизни.
— Почему? — спросил Амарант. — По-моему, он довольно приятный человек.
— Только не тогда, когда дело касается законности каких-либо действий. То, что он уничтожил все улики… — Данте потер виски. — Это просто невероятно! Скорее пришельцы захватят мир, чем Карлос пойдет на подделку вещественных доказательств!
— Он очень тебя любит, — заметил Амарант. — Только родители сделают такое ради своих детей.
— Я не понимаю, — прошептал Данте, подходя к окну. — Чем я заслужил такое отношение? Он мог отправить меня в детский дом, мог использовать просто как няньку для своих детей, но… Он не сделал этого. Я для него — как родной сын.
— Не спрашивай у меня о мотивах доброты, — Амарант прислонился к стене. — Я демон, мне о них знать неоткуда. О причине любого зла — пожалуйста, всю подноготную. Но добра — нет.
Данте покачал головой и отвернулся к окну, за которым опять начал моросить дождь.
— Почему ты сказал Карлосу свое имя?
Амарант раздраженно дернул здоровым плечом.
— Не свое.
— Ты понял, что я имел в виду. Он может арестовать тебя по подозрению в убийстве.
— Не может. У него нет доказательств, — Амарант приложил ладонь к ране и поморщился. — Кстати, и ты их до сих пор не обнаружил. Потому что их нет.
Данте вздохнул и отвернулся к окну.
— Все равно, не обязательно было это делать, — он перекидывал карты с одной руки в другую. — У тебя могут быть неприятности.
— Подумаешь, напугал, — улыбнулся демон. — Я всегда могу скрыться, уехать в другой город, где никто меня не знает. Думаешь, мне впервой?
— В скольких городах ты побывал?
— Не помню. Спросил бы еще, в скольких странах. Если возникала опасная ситуация, я, не раздумывая, бросал все, что у меня было, и переезжал.
— И часто такое случалось?
— Нередко. Особенно когда у людей начинали возникать вопросы.
— Какие вопросы?
— Самый популярный — почему я не старею. Согласись, ты тоже задал себе этот вопрос или подобие его одним из первых.
Данте кивнул.
— Я догадывался, что ты оказал какую-то услугу Розалине, но судя по фото, вы с ней были одного возраста. Из-за этого возникла нестыковка, и я не мог продвинуться дальше. Но когда ты рассказал мне о своей природе, все встало на свои места.
— Изредка меня подозревали в убийстве. И тогда мне тоже приходилось бежать.
— Странно, что изредка, — Данте едва заметно улыбнулся.
— Далеко не все верят в демонов. Людям о нас знать нельзя, но я тогда был еще молод и неопытен, чтобы не оставлять следов. Пару раз едва не загремел на виселицу. Хотя веревка не смогла бы причинить мне никакого вреда. Тогда не могла, — он поежился и покосился на клеймо.
Данте покачал головой.
— Нельзя же все время прятаться. Неужели в этом вся твоя жизнь? Бежать, скрываться. Менять имена. Надевать каждый раз новые маски…
— Это было очень увлекательно, — Амарант мечтательно смотрел в окно. — Сколько жизней я прожил! Кем я только не был! А теперь… — он опустил глаза. — Теперь я не знаю, доживу ли до завтра.
Данте, не отрываясь, смотрел на него. Иметь все — и потерять в один миг! Как он понимал демона! Чувство безысходности, не отпускавшее ни на минуту, с того самого момента, как Данте вошел в собственный дом в тот вечер, теперь терзало не только его. Вот только он с этим чувством справлялся. Габриэль же не мог. Человеческие эмоции были для него чужды, и он просто не знал, что делать. Если же все-таки не удастся вернуть силы, в один прекрасный день чувства его попросту убьют.
— Почему Кабальеро заставил меня выстрелить в тебя? — спросил Данте. — Он мог запросто войти, пока мы спали, и перебить во сне. Для него это раз плюнуть! С его-то способностями…
— Кабальеро ужасный трус, — усмехнулся Амарант. — Он до сих пор боится меня, несмотря на то, что я беспомощен, как котенок. Он предпочтет, чтобы я сдох от пули, нежели покажет свое лицо в честном бою.
— В честном ты бы проиграл, — заметил Данте.
— Спасибо, что веришь в мои силы.
— Не обижайся, это действительно так. Стоит ему схватить тебя за больное плечо — и ты будешь готов сделать что угодно, лишь бы он отпустил.
На лестнице раздался топот. Амарант нахмурился, Данте сунул руку в карман, где лежал пистолет. Не хотелось снова стрелять, но если придется…
Звонкий детский смех взлетел к потолку, и Данте расслабился. В комнату вбежала Милли, за ней — Роберто. С обоих ручьями текла вода, длинные светлые волосы девочки спутались, тонкая одежка облепила худенькое тельце, но она не обращала на это внимания, заливисто хохоча. При виде нежданных гостей Милли остановилась. Взгляд скользнул к Данте, и она расплылась в очаровательной детской улыбке.
— Дядя Данте!
— Привет, Милли, — улыбнулся Данте.
— А вы опять ищете того дяденьку… — она осеклась, увидев Амаранта.
Тот широко раскрытыми глазами смотрел на нее. Он и не думал, что когда-нибудь увидит девочку снова. Из-за нее все пошло прахом. Из-за нее он теперь человек. Эти светлые волосы преследовали его, синие глаза выжигали дыры в сознании. Это она. Это все она…
Амарант отогнал навязчивые мысли. В конце концов, это же просто девчонка! Теперь она угрозы не представляет, второй раз он не может потерять силу. Но она также не поможет ему вернуться, так что нет смысла пытаться использовать ее в своих целях. Данте не простит демону, если с Милли что-нибудь случится, а это обернется катастрофой. Амарант навсегда потеряет его доверие.
Милли осторожно выглядывала из-за объемистого пакета, который Роберто держал в руке.
— Не бойся, — сказал Данте. — Он ничего тебе не сделает.
— А я и не боюсь, — басом произнесла девочка, робко выходя из-за Роберто. — Вы помогли мне выбраться, я помню.
— Да, я тоже помню, — вздохнул демон. — Очень хорошо помню.
Данте покосился на него. Он ожидал, что Габриэль разозлится, но этого не произошло. Видимо, он больше не считает, что по вине девочки лишился сил.
Милли подошла к Амаранту и уставилась на него ярко-синими глазами.
— Вы помогли мне выбраться, — с улыбкой сказала она, протягивая крошечную ладошку. — Спасибо.
Демон удивленно смотрел на протянутую ручку. Он не ожидал такого дружелюбия. Ребенок, выросший на улице, должен бояться всех и вся, но Милли… Она смотрела на этот мир широко открытыми глазами. Несмотря на то, что сумасшедший папаша избивал ее с завидной регулярностью, она не озлобилась, не скатилась до наркотиков или чего похуже. Как такое может быть? В этом-то мире?
Данте кашлянул. Амарант вопросительно глянул на него, и парень кивнул. Демон протянул руку и пожал ладошку Милли.
— Не за что, — он улыбнулся в ответ.
Девочка хихикнула.
— А вы ангел?
Амарант удивленно заморгал.
— Кто? Я?
Она кивнула, не переставая улыбаться. Данте прислонился к стене и с интересом наблюдал за происходящим.
— Почему ты решила, что я ангел?
— Вы такой красивый.
Амарант рассмеялся.
— Если ты так считаешь…
— А как ваше имя?
— Габриэль.
— Вот видите! — Милли подпрыгнула и хлопнула в ладоши. — Вас и зовут так же, как ангела!
Амарант не стал ее разубеждать. Странно, но девочка ему понравилась. Ее непосредственность подкупала, огромные глаза завораживали, звонкий смех заставлял улыбаться. В конце концов она же не виновата, что оказалась причиной грехопадения демона.
— Я принес выпить! — радостно провозгласил Роберто, доставая из безразмерного внутреннего кармана бутылку какого-то пойла. — И о закуске не забыл! Поужинаем? — он тряхнул пакетом.
Милли радостно прыгала вокруг него.
— Дождик, дождик, лей сильней! — напевала она. — Да, дядя Робби?
— Дядя Робби? — ухмыльнулся Данте.
— Это она меня так прозвала, — смущенно потупился Роберто. — Не вздумай кликать меня так же! Иначе обижусь.
— Ладно-ладно, дядя Роберто, — Данте поднял руки, не переставая улыбаться.
Он с трудом пододвинул сундук с барахлом к лежанкам. Роберто с ловкостью фокусника расставил на нем пластиковые стаканчики и начал доставать из пакета купленные продукты. В нем оказался кусок ветчины, булка хлеба, сыр, помидоры, копченая курица и пакет сока.
— Вот, все, что смог достать, — с гордостью объявил он.
— Или все, на что хватило денег, — Данте потер виски. — Я же давал тебе достаточно…
— А как же выпить? — Роберто возмущенно водрузил бутылку на импровизированный стол. — Ему вон, я гляжу, расслабиться не мешает, — он мотнул головой в сторону Амаранта. — Плечо-то болит, небось?
— Есть немного, — кивнул тот. Стоило старику упомянуть рану, как она начала ныть.
— Вот и я про то же! — радостно возвестил Роберто, свинчивая пробку. — Тебе налить, Данте?
— Ни в коем случае. Мне нужна трезвая голова.
— Ну как хочешь, — не стал уговаривать Роберто. — Нам больше достанется. Правда, Габриэль?
— Правда, — демон сделал попытку улыбнуться — рана болела все сильнее, видимо, действие таблетки начало проходить.
Роберто предложил Данте и Габриэлю старые лежаки, сам же улегся на сундук, оттащив его в угол. Милли расположилась на свернутом в несколько раз одеяльце рядом с Данте. Места едва хватило на двоих, но Данте не мог допустить, чтобы девочка спала на полу, а Милли в свою очередь отказывалась спать на лежаке одна.
— Как твоя рана? — спросил Данте, пытаясь разглядеть Габриэля в сгущающихся сумерках.
— Неплохо, — пьяно пробормотал тот — он и Роберто приговорили бутылку в считанные минуты. — И в самом деле неплохая анестезия.
— Слушай его больше, — недовольно проворчал Данте, кивая на Роберто. — Можно подумать, алкоголь — панацея от всех болезней.
— Так и есть! Забываешь обо всем! — раздался из угла радостный вопль. — И никаких тебе проблем!
Данте неодобрительно хмыкнул.
— Если завтра утром будет болеть голова — не жалуйся.
— Какие уж тут жалобы, — вздохнул демон. — Не думаю, что головная боль ужасней боли от огнестрельной раны.
— Ты никогда ее не испытывал, — ответил Данте. — Ты не можешь знать.
— Ну да, ты у нас знаток. Всю жизнь ее терпишь вместо того, чтобы пройти курс лечения! Как это назвать?
Данте промолчал.
— Видишь? Я прав.
— В чем? В том, что я не хочу забыть о прошлом?
— Именно! Ты топчешься на одном месте. Но я дам тебе хорошего пинка! — рассмеялся демон. — Не обижайся, это образное выражение. Хочется, чтобы ты наконец начал радоваться тому, что имеешь, а не хоронил себя заживо вместе со своими родителями.
— Слушай, Габриэль, — Данте приподнялся на локте. — Почему ты так держишься меня? Я теперь твой потенциальный убийца. Если Кабальеро заставил меня выстрелить, он запросто может повторить попытку. Не безопасней ли тебе будет продолжить поиски в одиночку?
— Шутишь? — вытаращился на него Амарант. — После того, как мы наконец нашли общий язык? Если бы не ты, я бы истек кровью! Умер бы, сам того не ведая! И ты помогаешь мне вернуть силы. Ты просто мой спаситель, Данте, иначе тебя не назовешь.
— Заткнись. Пьяные разговоры ни к чему хорошему не приведут.
— Ты так говоришь, будто я сам этого не знаю. Мой приятель Алоиз — алкоголик! И я не раз выведывал информацию, напоив его до полубессознательного состояния!
— Но, похоже, сам никогда не напивался до такой степени, — подытожил Данте, отворачиваясь к стене. — Завтра тебе будет стыдно за то, что ты тут наговорил.
— Я ничего такого не сказал! — возмутился Амарант. — Простая конста… конс… А, черт, кон-ста-та-ция факта! Язык развязывается у любого. Надо только знать правильный подход.
Данте тяжело вздохнул. Милли уже сопела, и он не хотел повышать голос, чтобы не разбудить девочку.
— Спи, — буркнул он. — Разговоры можно отложить до утра.
— Как можно уснуть, когда чертова царапина ноет, как стая бродячих кошек?
— Хороша царапина. Немного — и на тот свет тебя бы отправила, — раздался из угла ворчливый голос Роберто.
— Может, и так, но сейчас я чувствую себя лучше некуда! Слушай, Данте, может, найдем тех типов и надаем по рогам, а?
Данте сел и откинул одеяло.
— Хватит! Ты можешь закрыть глаза, а заодно и рот? Черт побери, Роберто, еще раз попытаешься его напоить…
— По крайней мере он не ноет от боли, — проворчал старый алкоголик. — Это было бы во сто крат хуже.
Амарант расхохотался. Данте покосился на девочку, опасаясь, что смех ее разбудил, но нет — она спала, как ангел.
— Идиот, — проворчал он, отворачиваясь к стене. — Живет столько лет, а ума — как у двенадцатилетнего.
— Не так уж редкое явление, я тебе скажу, — хмыкнул Роберто.
Данте практически сразу провалился в сон. Амарант еще некоторое время ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, чтобы не тревожить рану, и вскоре тоже уснул. Роберто храпел, как раненый медведь, но никого это не беспокоило. Все спали.
Данте едва не закричал от страшного видения: мать держала в руках цветок амаранта, стебель которого был покрыт шипами. Они протыкали ее ладонь насквозь, кровь текла по рукам, крупными каплями падала на землю. Голодная иссушенная почва с готовностью впитывала в себя живительную влагу.
И из нее вырастали новые цветы. Только лепестки их были не розовыми.
Они сияли алым.
Кармен упала на колени, и цветы скрыли ее. Данте бросился к ней, выдирая амаранты с корнем, но когда добрался до места, где она стояла, там уже никого не было. Только цветы насмешливо качались на ветру.
— Амарант, — прошептал чей-то голос.
Данте подскочил на лежаке, обливаясь холодным потом.
За окном только начало светать. Габриэль спал, закинув здоровую руку за голову. Роберто сопел в углу, съежившись на сундуке. Милли спала на боку, положив обе ручки под щеку. Данте не хотелось будить девочку, в кои-то веки нашедшей себе более-менее приличный ночлег, поэтому он вздохнул и снова улегся. Локон светлых волос упал ей на лицо, и Данте осторожно убрал его. Она что-то пробормотала и прижалась к Данте, уткнувшись лицом ему в грудь.
Габриэль преспокойно храпел, похоже, кошмары его не донимали. Кто-нибудь мог подкрасться прямо сейчас, но он бы этого не заметил. Особенно если это был бы кто-то из своих.
Данте содрогнулся, вспомнив выражение неподдельного удивления, когда пуля ударила Габриэля. Он не ожидал, что Данте выстрелит, думал, удастся разрушить влияние Кабальеро. Но он переоценил свои силы. Забыл, что больше не демон.
Сейчас единственным выходом для Габриэля будет избавиться от неожиданных попутчиков. Все они, а в особенности Данте, представляют реальную угрозу. По какой-то причине Кабальеро проник именно в его мозг. Возможно, то, что Габриэль когда-то был демоном, сыграло свою роль и не позволило манипулировать им. Так или иначе, призрачные полудемоны сейчас представляли меньшую опасность, чем Данте. Габриэль будет круглым дураком, если решит продолжить поиски вместе. Самый разумный вариант — где-то затаиться, но он все равно лезет на рожон. Почему? Так ли уж ценны эти силы, что ради них стоит рискнуть жизнью? Или он просто не хочет оставаться один?
Впервые Данте начал подозревать неладное. Конечно, он и раньше предполагал, что Габриэль рассказал далеко не все, но что именно он скрыл? Истинную причину, по которой хочет найти полудемонов? Или что-то еще?
Габриэль назвал его спасителем, но только ли потому, что Данте не дал ему истечь кровью? Перед этим он едва не убил демона! Сложно превозносить человека, едва не отправившего тебя на тот свет. Габриэль должен был как минимум злиться на Данте за такую выходку, даже понимая, что это не его вина! Так среагировал бы любой нормальный человек…
А может, он просто напился. Но это опять возвращало Данте к старой пословице: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».
В затылке проснулась боль, словно предупреждая Данте. Он прикрыл глаза ладонью от первых лучей солнца, несмело крадущихся сквозь окно.
— Доброе утро, — услышал он хриплый голос.
Габриэль со слабой улыбкой смотрел на него.
— Доброе, — отозвался Данте. — Как самочувствие?
— Паршиво. Не зря ты предупреждал меня вчера о похмелье.
Данте едва сдержал улыбку.
— Я не о том спросил. Как рана?
— Рана? — Габриэль покосился на повязку. — Болит меньше, но это, наверное, из-за того, что гудит голова. И пить хочется.
— Рядом с тобой на полу бутылка воды.
Амарант свесил левую руку с кровати, но тут же охнул от выстрелившей боли.
Данте осторожно, чтобы не разбудить Милли, поднялся и подал ему бутылку. Демон поблагодарил и с жадностью сделал несколько больших глотков.
— Постарайся не нагружать левую руку, — посоветовал Данте. — Иначе рана может открыться.
— Это плохо?
— Истечешь кровью, если рядом не окажется врача. Или Роберто.
Демон кивнул.
— Нам нужно найти библиотекаря.
— В таком состоянии это будет трудно, — Данте критично оглядел его с ног до головы. — Да и потом, он наверняка не сидит и не ждет тебя.
— Ты прав, — вздохнул Амарант. — Тогда остается только ждать.
— Для тебя это не самый плохой вариант. Не думаю, что ты сможешь вернуть силы, пока тебя шатает из стороны в сторону, как пьяного студента.
Амарант мысленно чертыхнулся. Он хотел силы обратно! И как можно скорее, пока чертова рана его не убила! Хотя Данте и Роберто в один голос утверждали, что теперь все в порядке, он им не верил. Слишком сильна была боль.
— Думаю, для тебя безопасней было бы продолжать одному, — сказал Данте, внимательно глядя на демона.
— Почему?
— Я теперь могу в любой момент тебя убить. Тебя это не смущает?
Амарант усмехнулся.
— Меня может убить любой прохожий, на которого падет выбор Кабальеро. Так что же, бежать от всех? При всем желании я не смогу. Это невозможно. Ты мне нужен, чтобы найти полудемона, отнявшего у меня силы. Я получу их обратно, а ты отыщешь убийцу. Разве этого мало?
Данте задумчиво смотрел на него. Похоже, демон говорил искренне, но что-то все равно не давало Данте покоя.
— Как ты собираешься его убить? — спросил он. — Ты даже с оружием обращаться не умеешь.
— Дядя Данте, — раздался сонный голосок.
— Что, Милли?
— А мне снился сон, — девочка сидела на лежаке и терла глаза кулачками. — Дядя Габриэль летал, как ангел, а вы стояли внизу и смотрели на него. Правда, здорово?
— Да, милая, здорово, — Данте глянул на Габриэля. Тот был сама невозмутимость. Мысль о том, что он нужен демону не просто так, не оставляла Данте. Не будь это так, Габриэль с радостью ухватился бы за возможность избавиться от попутчика, едва не убившего его.
А может, он просто устал от одиночества. Прожить несколько веков, не имея возможности никому рассказать о своей природе — как это, должно быть, тяжело! Наверное, паранойя Данте за девять лет достигла таких высот, что он просто боится поверить демону.
Выбрать между двумя вариантами не получалось, поэтому Данте решил пока допустить оба. Время покажет истину, а сейчас перед ним стояла совершенно другая задача: поставить Габриэля на ноги как можно быстрее.
Остаток дня прошел в напряженной тишине. Данте стоял у окна и смотрел на грязные улицы, думая о чем-то своем. Роберто перевязал рану Амаранта. Выглядела она, по мнению демона, просто ужасно, но Роберто не выказал беспокойства, лишь пробормотал, что все в порядке, и инфекции удалось избежать.
Легкий ветерок задувал в разбитые окна, и Амарант ежился. Роберто порылся в своем сундуке и после десяти минут поисков извлек оттуда старую линялую футболку с эмблемой «AC/DC».
— Вот, держи, — он протянул ее демону. — Твоя рубашка, хоть и дорогущая, совсем никуда не годится.
В самом деле, куча безобразного окровавленного тряпья в углу совсем не походила на стильную черную рубашку Амаранта. Он поблагодарил Роберто и, морщась от боли, натянул футболку.
— Ты смотри, прямо как влитая, — обрадованно воскликнул Роберто. — И повязки не видать.
— Это хорошо, — подал голос Данте, не поворачиваясь. — Лишнее внимание нам ни к чему.
— Так от кого вы бежите, парни? — спросил Роберто. Милли ушла гулять, так что они могли говорить свободно.
— Меня преследуют, — сказал Амарант. — Данте помогает мне скрыться.
— Так просто? Ну тогда лучшего места, чем Трущобы, не придумать, — расплылся в улыбке Роберто. — Данте ведь искал тебя, верно? Зачем?
— Спроси у него.
Роберто покосился на Данте, все так же стоявшего к ним спиной.
— Не думаю, что он скажет, — заговорщически подмигнул он Амаранту. — Столько лет с ним знаком, а так до сих пор и не знаю, что он за тип. Ты его глаза видел?
Амарант кивнул.
— Жуть какая, — Роберто достал из кармана самокрутку и спички. Похоже, его не смущало, что Данте все слышит. — Он что, в прошлом маньяком-убийцей был?
— Понятия не имею, — ответил Амарант. — Почему бы тебе самому у него не спросить?
Роберто хмыкнул и закурил.
— Потому что я не отвечу, — сказал Данте. — И он это прекрасно знает.
Под вечер начался дождь. Милли вернулась, таща охапку палочек и прутиков. Она уселась на пол и принялась складывать из них слова и простые картинки. Амарант с интересом наблюдал за ней. Ее беззаботность заставляла завидовать. Амарант не мог вспомнить, когда в последний раз ни о чем не беспокоился. Даже в бессмертной жизни были свои заботы, а с лишением сил все превратилось в одну сплошную проблему.
Демон посмотрел на Данте. Тот даже не повернулся, когда пришла Милли. Он о чем-то глубоко задумался, неотрывно глядя в окно. Карты в руках мелькали, но он даже не смотрел на них. Маленькие картонные кусочки жили собственной жизнью, показывая черные и красные пятнышки на белом фоне. Это зрелище гипнотизировало, и Амарант с трудом отвел взгляд.
Данте что-то беспокоило. Странное чувство, поселившись внутри, уже не отпускало. Габриэль предпочел остаться здесь, вместо того, чтобы бежать без оглядки. Данте мог списать это на то, что демон не знал этого мира, но в то же время Габриэль сам говорил, что любил наблюдать за людьми, будучи демоном, и неплохо изучил их привычки. При желании он мог бы адаптироваться, но предпочитал подвергать себя опасности, находясь рядом с Данте.
Еще одну мысль Данте гнал от себя как можно дальше. Габриэль становился все ближе. Даже слишком близко. Достаточно для того, чтобы Данте мог назвать его…
— А я видела мертвого дяденьку, — вдруг заявила Милли.
Данте, Амарант и Роберто синхронно повернулись к ней. Она невозмутимо продолжала складывать прутики, которые насобирала на улице.
— Где ты его видела? — спросил Данте, отходя от окна и присаживаясь рядом с ней.
Милли сосредоточенно взяла прутик и положила его поверх другого, крест-накрест.
— У смешного дома с красивой картинкой.
Данте поднял вопросительный взгляд на Роберто.
— Есть такой, — ответил он. — В двух кварталах отсюда, недалеко от «дома» Милли. Какие-то мальчишки изрисовали его вдоль и поперек своим граффити. Вы его не пропустите.
Амарант потрясенно смотрел на Милли. Девочка и Роберто описали дом, из окна которого он выкинул полудемона. Если Данте начнет копать, то рано или поздно поймет, что теория Алоиза шита белыми нитками.
— А ты не выдумываешь? — вырвалось у него.
Девочка помотала головой.
— Милли говорит правду, — кивнул Роберто. — Я слышал об этом случае. Труп нашли два дня назад. Похоже, кто-то выбросил его из окна. Поди так там и лежит — до Трущоб полиция нескоро добирается.
Ну да, конечно, одновременно подумали Данте и Амарант. Несчастного парня, убившего бомжа, нашли в считанные минуты.
— Ты лично видел труп? Можешь его описать? — попросил Данте.
Роберто пожал плечами.
— Белый парень, с волосами до плеч. В джинсах. Кроссовки так себе, тем не менее, уже сперли. Ветровка дешевая. Обычный рабочий класс.
Данте настороженно смотрел на Габриэля. Конечно, в мертвецах в Трущобах недостатка никогда не было, но Габриэль как-то странно отреагировал на слова Роберто. Он явно что-то знал о погибшем, но пытался это скрыть. Какая-то мысль, не дававшая Данте покоя, крутилась на периферии сознания, но никак не желала трансформироваться в приемлемую форму. Что-то было не так, но что именно — Данте не мог понять. Чувство неправильности не оставляло, зудело, как назойливая муха, но в ее жужжании Данте не мог уловить ни капли смысла.
— Габриэль, можно с тобой поговорить? — Данте кивнул на дверной проем.
Тот лишь пожал плечами.
— Кто он? — спросил Данте, когда они оказались в коридоре.
— Не понял? — удивленно моргнул демон.
— Ты не умеешь скрывать свои чувства. Как только Милли упомянула о нем, ты переменился в лице. А уж когда Роберто начал описывать…
— Ладно, ладно, — Амарант поднял руки. — Сдаюсь.
Он судорожно обдумывал, что сказать. Данте подошел слишком близко к разгадке. Ни один из придуманных вариантов не подходил. Если он скажет, что силы отнял этот полудемон, у Данте возникнут вопросы.
Что же делать? Если он солжет, Данте сразу это поймет. Оставалось сказать правду… но не всю.
— Думаю, именно этот тип напал на меня. Дом, по крайней мере, точно тот. Граффити на стене я запомню на всю жизнь.
— Он отнял у тебя силы?
— Да.
— Это ты убил его?
— Нет, что ты! Мне с трудом удалось вырваться.
— Тогда… — Данте нахмурился.
— Слушай, думаю, нам стоит сходить туда, — перебил его Амарант, не давая додумать мысль до конца. — Я не совсем уверен, что это был он. Но уж дом-то я узнаю, это как пить дать.
Он увлеченно взмахнул левой рукой и согнулся от боли.
— Как ты себя чувствуешь? — мгновенно отреагировал Данте.
— Вполне сносно, — Амарант попытался улыбнуться, хотя боль колола его, словно штыком.
— Это сейчас. А если начнется погоня? Я не смогу тащить тебя на себе.
— А у нас есть другой выход? Сидеть на месте и ждать, пока они не придут и не схватят нас? Не самый лучший вариант.
Данте разочарованно хмыкнул. Как ни крути, Габриэль был прав.
— Хорошо, но учти: потеряешь сознание — погибнем оба.
Амарант внимательно смотрел на его обеспокоенное лицо. Он нашел еще один способ манипулировать Данте. Чувство вины, за то, что он выстрелил в демона, явно не давало покоя парню. Стоит почаще хвататься за рану, и Данте забудет обо всем.
Как же им легко управлять! Амаранту вдруг стало жаль Данте. Он так и остался маленьким несчастным мальчиком! Изменилась лишь внешность, внутри жил все тот же растерянный подросток. Рядом была приемная семья, которая, однако, не смогла указать ему путь. И он выбрал сам. Взял под руку смерть и боль и пошел вместе с ними по кривой дороге, ведущей к разгадке. Неужели он и в самом деле думает, что у этой дороги есть конец? Когда-нибудь он найдет убийцу, чего, естественно, Амарант, допускать не собирался, но что потом? Цель будет достигнута, не останется ничего. Жизнь кончится, даже если Данте будет ходить, говорить, есть и спать.
«В таком случае ты оказываешь ему услугу, — ехидно произнес чей-то голос. — Убьешь его до того, как он узнает правду, или все-таки скажешь, когда он уже будет на пороге смерти?».
«Заткнись. Ничего я ему говорить не буду».
Но теперь Амарант сомневался в том, правильно ли поступает. Парень помогал ему, думая, что демон прольет свет на тайну, не подозревая, что убийца все это время находился рядом с ним. Данте доверял ему. Начал верить еще больше, когда Амарант спас его сестру.
Какой же он все-таки безжалостный манипулятор.
В прошлой, демонической жизни это определение ему наверняка бы понравилось. Но сейчас оно не вызывало никаких эмоций, кроме горечи.
— Чертовы смертные, — пробормотал Амарант.
— Что? — Данте поднял глаза от карт.
— Ничего, — Амарант заглянул обратно в комнату. Там стало значительно темнее, Милли все так же сидела на полу, перебирая палочки, Роберто рылся в сундуке. — Пока окончательно не стемнело, нужно убедиться, что это действительно тот, кто напал на меня. Ночью по Трущобам бродить небезопасно.
— Согласен, — кивнул Данте. — Только предупрежу Роберто.
Одна-единственная мысль не давала ему покоя, но Данте решил подождать, прежде чем задавать вопросы. В конце концов, мертвый мужчина мог оказаться вовсе не тем, кого они ищут.
На улице вовсю поливал дождь. Амарант съежился под порывами ветра и застегнул куртку до самого подбородка. Волосы мгновенно намокли и облепили лицо и плечи, и он с завистью посмотрел на капюшон Данте.
— Что-то мне все меньше нравится эта идея, — пробормотал он. К счастью, за шумом дождя Данте его не услышал.
Он так и не смог придумать новую легенду. Как только Данте поймет, что таинственный труп — это и есть полудемон, лишивший Амаранта сил, он мгновенно что-то заподозрит. Амарант не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Разумеется, он постарается убедить Данте в том, что ошибся, и на него напал вовсе не этот тип, но это будет стоить ему немалых усилий.
Черт, черт! Ладно, пусть все идет, как есть. Вполне возможно, что у дома их ждет засада, и первостепенной задачей Амаранта будет вернуть силы до того, как его схватят.
Но здесь многое зависит от Данте.
Демон украдкой глянул на него. Парень шел, опустив капюшон на глаза. Возможно, уровень доверия слегка понизился, но оставался хороший шанс, что в экстремальной ситуации Данте некогда будет обдумывать свои действия.
Главное — не позволить ему задавать вопросы.
Дом вырос из пелены дождя, как молчаливый призрак. Кирпичная кладка местами обвалилась, стекла в большинстве окон были выбиты, проемы зияли раззявленными голодными ртами. Ярко разрисованные баллончиками стены выглядели улыбкой на похоронах.
Тело лежало там же, где было, когда Амарант в панике убегал отсюда. Его слегка прикрыли мусором, пакетами и досками, чтобы не бросалось в глаза, однако нога в сером носке и рука с зажатым в ней лоскутом черной ткани выглядывали из-под импровизированной маскировки. По телу пробежала дрожь, едва Амарант вспомнил, каким необычайно сильным оказался противник. Призрачное ощущение крепких ладоней на горле появилось на мгновение, и тут же исчезло.
Данте присел рядом с телом и внимательно осмотрел руку и кусок материи.
— По-моему, это от твоей рубашки, — наконец сказал он.
Амарант мысленно чертыхнулся.
— Вполне возможно, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Это оказалось непросто, учитывая, что зубы стучали от холода.
— Интересно, — задумчиво протянул Данте, вставая. — Почему же тогда…
— Тихо! — вдруг шикнул на него Амарант. — Ты слышишь? Кто-то идет!
Демон действительно услышал что-то, похожее на шаги. Шум дождя мешал определить, откуда именно они доносятся, но в одном Амарант не сомневался: преследователь явился не в одиночку. Он был прав, здесь ждала засада.
Но он был совершенно не готов к бою.
Демон схватил Данте за руку и потянул за угол, к подъезду.
— Нужно спрятаться внутри, — скороговоркой произнес он. — Подняться как можно выше. Тогда у нас будет шанс.
— Шанс? — выдохнул Данте.
— На спасение. Возможно, удастся сбросить их вниз.
— Ты свихнулся? Я не собираюсь никого убивать!
— Тогда убьют тебя. Не беспокойся, возможно, они нас не почуяли.
Изнутри подъезд выглядел еще мрачнее, чем снаружи. Стены были покрыты безобразными потеками, на полу виднелись засохшие бурые пятна. Где-то капала вода, из темных углов раздавался тихий писк. Крысы при виде пришельцев разбегались в разные стороны. Одна, самая смелая, попыталась цапнуть Амаранта за ногу, но, получив хороший пинок, больше не повторяла попыток напасть.
Добравшись до последнего этажа, Амарант осторожно выглянул из разбитого окна.
Отсюда труп полудемона представал во всей красе. Невозможно было не заметить его. Если с улицы он казался просто нагромождением мусора, то с высоты его нельзя было перепутать ни с чем. Мертвые глаза смотрели вверх, руки и ноги были раскинуты, будто труп пытался изобразить звезду.
И его окружали люди. Или существа.
Они равнодушно смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Мертвец их мало интересовал. Один был маленьким старичком, лысая макушка которого блестела под дождем. Второй и третий были одеты в светлые куртки и голубые джинсы. Короткие темные волосы прилипли к черепам.
Четвертым был Кабальеро. Он бурно жестикулировал и орал на всю улицу, однако за шумом дождя слов было не разобрать.
Амарант тихо выругался.
— Значит, эта сволочь заключила с ними контракт, — произнес он. — Я был прав.
— Который из них? — произнес Данте внезапно севшим голосом. — Который из них, Габриэль?
Эта фраза была вовсе не вопросом на реплику демона. Данте уставился на собравшихся внизу, взгляд метался между ними, перескакивая с одного на другого. Кулаки сжимались и разжимались, дыхание стало чаще. В голове билась одна-единственная мысль: один из них. Один их них сделал это.
Демон нахмурился. Он понял, что хочет знать Данте, но понятия не имел, как ответить ему. Если он укажет на кого-то из собравшихся внизу, Данте может совершить глупость, бросившись мстить за родителей. Разумеется, Амарант не считал, что Данте поступит настолько необдуманно, но видел слишком много ситуаций, в которых люди поступали абсолютно нелогично.
— Его здесь нет, — наконец ответил он.
Данте заморгал, словно очнувшись от сна.
— Нет? Как так может быть?
Полудемоны дружно зашагали в сторону переулка. Кабальеро фыркнул и пошел в противоположную сторону.
— Куда это он? — Амарант едва не свернул шею, пытаясь разглядеть путь Кабальеро. — Идем. С крыши наверняка лучше видно. Мне нужно знать, куда эта сволочь направляется и не готовит ли нам ловушку.
Данте вздохнул и последовал за Габриэлем. Мертвец внизу с лоскутом одежды демона наконец-то помог сформулировать вопрос, мучивший Данте уже несколько часов. Только он собирался задать его Габриэлю, как появились инквизиторы. Но сейчас демон не сможет уйти от ответа. Крыша будет идеальным для этого местом.
Однако его планам не суждено было осуществиться. Стоило оказаться на крыше, как Данте забыл обо всем.
На самом краю стояла девушка. Дождь хлестал ее по лицу, мокрые волосы прилипли к щекам. Она дрожала под пронизывающими порывами ветра, одежда промокла насквозь. Еще немного, и она сделает роковой шаг.
Данте рванулся к ней, но Амарант схватил его за локоть и дернул назад.
— Что ты, черт побери, делаешь?
— Разве ты не видишь? Она сейчас прыгнет!
— Ну и что?
— Нужно ее остановить!
— Зачем?
Эти вопросы совершенно выбили Данте из колеи. Он перестал дергаться и рывком высвободил руку.
— Она не хочет умирать, ясно? Иначе не выбрала бы такой способ! Здесь всего лишь пятый этаж! Максимум, она переломает ноги и останется на всю жизнь прикованной к инвалидному креслу! Большинство самоубийц надеются, что кто-то придет и спасет их в последнюю минуту!
— Почему тебе не все равно? Ты сам потенциальный самоубийца!
— Не приплетай сюда меня, — разозлился Данте. — У меня есть цель…
— Тебя волнует судьба совершенно незнакомого человека! Черт с ней, у нас своих проблем по горло! Полудемоны у нас на хвосте, вполне возможно, что они скоро будут здесь, если мы будем вести себя, как идиоты!
— Да плевать я хотел! — Данте вновь рванулся вперед. Мокрые волосы упали на глаза. И снова Амарант удержал его. — Так нельзя! Любой человек должен иметь выбор!
Амарант оглянулся на девушку. Даже с такого расстояния он заметил, что плечи ее вздрагивают отнюдь не в такт порывам ветра. Она плакала. Решив свести счеты с жизнью, она оплакивала саму себя.
Ему всегда было плевать на смертных. Он сам нередко заставлял их убивать себя, питаясь отчаянием и страхом последних минут жизни. Но сейчас он не чувствовал живительной волны, исходящей от самоубийцы. Он видел лишь насмерть перепуганную девушку, потерявшуюся в этом огромном мире. Часть сознания хотела, чтобы она спрыгнула, оставила кровавый след в истории этого города. Он даже помог бы ей совершить это, если бы имел такую возможность! Другая половина испытывала совершенно противоположные чувства. Хотелось подойти, протянуть руку и отвести ее подальше от края пропасти, сказать, что все будет хорошо…
«Ты же демон, а не размазня! — оборвал он себя. — Какое тебе дело до смертных дураков? Пусть творят, что хотят!».
Рука Данте напряглась. Он собирался вновь рвануть на помощь. Что за неугомонный человек!
— Ладно, — Амарант практически отшвырнул его к двери на чердак. — Стой здесь и следи за лестницей. Как только появятся инквизиторы, дай мне знать.
Он зашагал к одинокой фигуре. Чем ближе она становилась, тем больше Амаранта охватывало чувство беспокойства. Однажды он уже помог человеку, и чем это обернулось? Но теперь-то Амарант не демон. Клеймо не может появиться во второй раз. Большого вреда не будет, если он совершит еще один добрый поступок, лишь бы Данте угомонился.
На почтительном расстоянии от самоубийцы демон остановился. Не стоит подходить слишком близко, это может ее спровоцировать.
— Привет, — сказал он.
Девушка обернулась, едва не потеряв равновесие. Совсем еще молоденькая, лет шестнадцати-семнадцати. Длинные темные волосы мокрыми сосульками свисали ниже лопаток. Голубые джинсы стали синими от дождя, футболка насквозь промокла и липла к телу. Зеленые глаза удивленно распахнулись, рот приоткрылся.
— Вы кто? — спросила она.
— Какая тебе разница? — пожал плечами демон. — Ты все равно собираешься прыгнуть.
В глазах девушки мелькнуло недоумение. Секунду спустя она вновь повернулась к краю.
— Да. Собираюсь.
— А почему?
— А вам какая разница? — огрызнулась она в ответ.
— Просто интересно. Я, знаешь ли, коллекционирую поступки людей. И мне важно знать, почему ты на это идешь. Ведь такое решение совсем непросто принять.
— Не пытайтесь меня остановить! — взвизгнула она.
— Я и не пытаюсь, — Амарант махнул рукой. — Пожалуйста, прыгай. Только сначала назови причину. Мне интересно.
Девушка заколебалась — никак не могла решить, стоит ли открываться незнакомому человеку. Данте был прав: она не хотела этого. Не хотела шагать с края крыши. И ждала того, кто спасет ее.
У Амаранта сжался желудок. Почему именно ему досталась эта миссия? Ему, чьей профессией было убивать людей, не раздумывая над последствиями? Ему, кому доставляло неземное удовольствие наблюдать, как они корчатся в предсмертной агонии?
— Как его зовут? — спросил он.
На лице девушки промелькнул испуг.
— Кого?
— Того красавчика, из-за которого ты совершаешь эту глупость.
— С чего вы взяли, что это из-за несчастной любви? — резко спросила она.
— Вряд ли ты решила спрыгнуть с крыши для того, чтобы научиться летать.
Девушка недоверчиво смотрела на него. Потом всхлипнула.
— Он… Он сказал, что я ему больше не нужна.
— Кто — он? — подробности Амаранта мало интересовали, но важно было заставить ее сказать это вслух.
— Эмиль, — имя вылетело из уст девушки тихим шепотом. За шумом дождя Амарант едва его расслышал.
— И из-за какого-то идиота с французским именем ты решилась на этот шаг? — он громко рассмеялся. — Ушам своим не верю!
— Что? — ошеломленно переспросила девушка, не ожидавшая такой реакции на ее горе.
— Слушай… Как тебя зовут, кстати?
— Вероника, — на автомате ответила она и удивленно нахмурилась, поняв, что вовсе не хотела представляться.
— А меня Габриэль. Очень приятно. Признаться, ты меня очень насмешила.
— Я сейчас прыгну! — пригрозила она, вновь поворачиваясь к краю, однако уверенности в голосе значительно поубавилось.
— Да прыгай, мне все равно. Просто ситуация до того забавная…
— Пусть он мучается, — прошипела она, сжав кулаки. — Пусть думает, что он виновен в этом.
— Дорогая моя, — демон подошел чуть ближе. Походка была расслабленной, словно он гулял в парке, а не ступал по скользкой крыше. — Он бросил тебя! И останешься ты жива или же умрешь — ему будет все равно. А вот самоутвердиться за счет твоей трагедии он сможет запросто! Какой звездой он начнет себя считать! Ибо ради него девушки готовы расстаться с жизнью!
Губы Вероники задрожали.
— Никакая нормальная девушка не захочет с ним связываться после этого, — прошептала она.
— Наивный взгляд на жизнь. Уж поверь, я прожил достаточно долго и таких типов навидался. Чаще всего они продолжают жить так, словно ничего не произошло. И их нисколько — слышишь,
— Кто же вы? — Вероника испуганно смотрела на него.
— Габриэль. Я уже называл тебе свое имя. Ты назвала мне свое, мы в расчете. Но я хочу сказать тебе еще кое-что. А после этого можешь сделать шаг. Выслушаешь?
Легкое колебание, затем — кивок.
— Здесь пятый этаж. Как думаешь, приземление будет удачным? Ну, с твоей стороны, конечно. Ты умрешь от удара о землю или всего лишь сломаешь спину или обе ноги?
Вероника глянула через край. Видимо, после слов Габриэля расстояние показалось ей действительно небольшим.
— Мне может повезти.
— А может, и нет. Представь: ты останешься калекой на всю оставшуюся жизнь. Твои мучения не оборвутся, и ты продолжишь страдать из-за какого-то кретина, толкнувшего тебя на этот шаг. А он будет жить полной жизнью, веселиться, пить, курить, снимать женщин в барах. А в тебе из всех чувств останется лишь бессильная злость. Ты ничем не сможешь ему помешать.
Вероника некоторое время смотрела на Габриэля во все глаза. Затем закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Амарант осторожно подхватил ее на руки, опасаясь, что девушка поскользнется на мокром железе. Вероника не сопротивлялась, и вскоре демон поставил ее на крышу на значительном расстоянии от карниза. Плечо заныло от нагрузки, но он заткнул глотку боли, пока та не набрала силу. Вероника уткнулась ему в грудь и рыдала. Демон не останавливал ее, давая выпустить всю накопившуюся обиду.
Данте не слышал, что говорил Габриэль, но прекрасно видел реакцию девушки на его слова. Его все больше поражало равнодушие, с каким Габриэль махал рукой: мол, прыгай. Однако девушка не сделала этого. Несколько раз она порывалась, но выражение лица демона нисколько не менялось, он лишь произносил несколько слов, и она вновь замирала на краю, оттягивая полет в вечность. Габриэль продолжал говорить, и вскоре девушка не выдержала. На одно страшное мгновение Данте показалось, что она все-таки сделает шаг, однако та всего лишь разрыдалась. Он с облегчением выдохнул. Второй раз она точно не решится на такое.
Габриэль подхватил ее на руки и унес подальше от края. Она плакала и плакала, изливая всю свою боль. Это было хорошо. Слезы очищают разум, расставляют все на свои места. Теперь ей ничего не угрожает.
Габриэль повернулся к нему и поднял большой палец вверх. Данте кивнул, заметив, что глаза его странно сверкают.
Бывший демон был чрезвычайно доволен собой.
Они спустились вниз. Вероника молчала, как партизан, но в глазах появилось выражение покоя. Это лишний раз убедило Данте в том, что она больше не повторит попытку.
Они проводили ее до выхода из Трущоб. На этом настоял Данте, опасаясь, что поздним вечером с ней может что-нибудь случиться. Поймав такси, Амарант заплатил водителю и приказал довезти ее до дома. Кивнув демону и коротко улыбнувшись Данте, Вероника скрылась в машине.
Амарант глядел ей вслед, ощущая полнейший триумф. Хотелось оторваться от земли и взлететь выше облаков. Прежде ему не доводилось испытывать такого сильного чувства гордости. Он впервые сделал что-то правильное, что нескоро забудут. Еще никогда он сознательно не спасал чью-то жизнь, и эта девушка была ему благодарна.
— Ты молодец, — ободряюще сказал Данте. — Как тебе удалось?
— Показал свое безразличие. Мне было все равно, спрыгнет она или нет. Видимо, это ее доконало.
Данте кивнул.
— Самоубийцы хотят доказать окружающим, что без них мир станет хуже. Нередко успешно. Ты же убедил Веронику, что с ее смертью ничего не изменится. Правильный ход.
— Долгие годы копания в головах самоубийц даром не прошли, — усмехнулся демон.
— Скольких из них ты отправил на тот свет?
— С помощью своих сил? За последние полвека ни одного. Достаточно было правильных слов. С убийцами тяжелее, их нужно подтолкнуть.
За разговором они не заметили, как оказались в том самом переулке, где и начались злоключения Амаранта. Мусорный бак был перевернут, хлам, вывалившийся из него, раздуло ветром. Амарант содрогнулся, вспомнив, как брызгала кровь из-под кроссовок несчастного пьяницы. В ушах на мгновение прозвучал крик умирающего, и Амаранта передернуло.
— Плохие воспоминания? — спросил Данте, останавливаясь.
— Не самые приятные, — демон потер повязку.
— Надеюсь, Роберто позволил Милли остаться еще на одну ночь, — задумчиво сказал Данте, глядя на скомканное одеяльце за мусорным баком. — Он не особо любит гостей.
— Ради нее сделает исключение, — рассеянно пробормотал Амарант. События последней недели проносились перед мысленным взором с немыслимой скоростью. Сколько же всего нового, интересного и ужасного произошло за это время! Его падение от могущественного демона до усталого человека. Убийство Розалины. Полудемоны. Ранение, едва не отправившее его на тот свет. Данте.
Демон украдкой глянул на него. Парень стоял рядом, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух. Он и не подозревал, как близко подошел к разгадке. Амаранту вдруг стало жаль его. Девять лет Данте, как одержимый, собирал свидетельства существования человека в черном. И теперь он должен умереть ради своего призрака.
Данте никогда не узнает, что означает цветок. Не совсем справедливо, учитывая, сколько сил он потратил на то, чтобы найти Амаранта, расплачиваясь непрекращающейся болью. Но иного выхода, кроме как продолжать держать его в неведении, не было.
«Это неправильно! — визжал в его голове бесплотный голос. — Он не должен умирать вот так! Почему ты решил, что он вообще должен умереть?».
«Потому что мне нужны силы, — отвечал Амарант, не веря своим же мыслям. — Без них я никто».
«Ты человек! Разве этого недостаточно?».
— Габриэль, — Данте машинально достал из кармана колоду и начал тасовать. — Силы у тебя отнял тот, кто напал на тебя в Трущобах, так?
— Да, — кивнул демон.
— Но если он мертв, почему ты до сих пор не получил силы обратно?
Амарант в замешательстве смотрел на Данте. Потом, вспомнив версию Алоиза, невесело усмехнулся.
— Я же не убивал его собственноручно. А это обязательное условие.
— Значит ли это, что теперь тебе силу уже не вернуть?
Демон задумался. Парень оказался умнее, чем он думал, и его план балансировал на краю пропасти.
— Возможно, есть еще способы, — осторожно ответил он. — Но мне о них ничего неизвестно.
Данте, прищурившись, смотрел на него. Смутная догадка мелькнула на мгновение и тут же испарилась. Остался лишь вопрос.
— Тогда зачем тебе нужен я? Ты могущественный человек, владелец крупной корпорации. Ты мог бы нанять лучших детективов, чтобы найти полудемонов. Но вместо них выбрал меня. Почему?
— Как я уже говорил, ты нашел меня, значит, и без труда найдешь их. Вдобавок тебе известна их природа. Посторонним я ее раскрыть не могу, а это затруднит поиски.
— А зачем их продолжать? Тот, кто отнял у тебя силу, мертв, и тебе нет смысла их разыскивать. Единственный вариант для тебя — скрываться, но ты этого не делаешь. Почему?
Амарант вздохнул. Данте припер его к стенке, и он понятия не имел, как выпутаться из этой ситуации. Снова лгать? Но ложь должна быть убедительной, сказочка про уникальные способности Данте тут больше не пройдет.
Оставалось сказать правду, но тогда демоном ему уже никогда не бывать.
— Скажи мне, зачем я тебе нужен, — твердо произнес Данте, глядя Амаранту в глаза. — Есть ли еще способ вернуть силы?
Сам не зная, зачем, демон ответил:
— Да.
— Он как-то связан со мной?
— Какой умный молодой человек! — вдруг раздался самодовольный голос.
Амарант и Данте повернулись и едва успели пригнуться. Два выстрела выбили из стены над ними куски кирпича. Между мусорным баком и стеной дома, загораживая выход из переулка, стоял Кабальеро. Волнистые волосы были рассыпаны по плечам, обтянутым кожаной курткой. Она была накинута на голый торс. Голубые джинсы резко контрастировали с блестящими ковбойскими сапогами. В руке поблескивал пистолет. Демона нисколько не взволновало непопадание в цель, казалось, он промахнулся специально, чтобы показать, кто тут хозяин.
— Здравствуй, — поприветствовал он Амаранта.
— Давно не виделись, Кабальеро, — поморщился тот. — Зачем тебе пистолет? Боишься, что не справишься со мной?
— Гарантия, — ответил Кабальеро. — К тому же, как приятно убить тебя простым человеческим способом! Я хочу, чтобы ты почувствовал боль. Ты ведь так давно мечтал стать человеком! Безусловно, жаль, что ты выжил после того небольшого покушения, — он с улыбкой покосился на Данте. — Если бы меня не выкинуло из твоих мозгов, этот паршивец был бы уже мертв.
— По-моему, ты просто трусишь, — широко улыбнулся Амарант, хотя живот свело от страха. — Несмотря на то, что я потерял силы, ты все еще думаешь, что я сильнее. Ты признаешь мое превосходство.
— Неправда, — голос Кабальеро дрогнул. — Теперь я номер один.
— Ненадолго.
— А он в курсе твоих планов? — Кабальеро мотнул головой в сторону Данте. — Каким образом ты хочешь заполучить силу обратно?
— Не впутывай сюда его. Если хочешь, давай разберемся один на один.
— Слишком поздно. Времена переговоров прошли еще тогда, в клубе. Сейчас рядом с тобой человек, но я не позволю тебе вернуть силы.
— О чем он, Габриэль? — Данте слегка повернул голову, но не сводил глаз с Кабальеро.
— Габриэль? — расхохотался Кабальеро, запрокинув голову. — Надо же, Габриэль! Фантастическое имя! Думаешь, этот ангелок просто так таскал тебя за собой, мальчик? Да зачем ты ему? Жалкий кусок мяса! О нет, у него на тебя особые планы.
Данте недоуменно прищурился. Головная боль снова пробудилась, когда он начал осознавать, для чего нужен был Габриэлю. Часть его противилась этой теории, хотела верить, что все это неправда. Но другая подсказывала, что в словах демона была изрядная доля логики. Разве он сам только что не думал о том, что Габриэль мог его попросту использовать?
— Заткнись, Кабальеро, — прошипел Амарант.
— Ну уж нет! Дай мне насладиться его растерянностью!
— Он не скот, чтобы можно было питаться его эмоциями!
— Кто бы говорил, — Кабальеро нацелил дуло в грудь Амаранту. — Как приятно видеть тебя поверженным!
И он нажал на курок.
Амарант, как завороженный, смотрел в бездонную дыру, из которой навстречу ему неслась смерть. Маленькая черная смерть, способная навсегда прекратить его существование на этой Земле. Словно разъяренная муха, она летела вперед, стремясь закончить его жизнь, не ведая преград на своем пути.
Но до его сердца так и не добралась.
Данте видел, что сейчас произойдет. У него не было времени обдумать все возможные варианты. Поэтому он просто шагнул вперед.
И для Кабальеро, и для Амаранта это стало большой неожиданностью.
Кабальеро чертыхнулся и еще раз нажал на спусковой крючок, однако пистолет лишь клацнул пустым затвором. Он истратил все патроны на запугивание.
— На этот раз тебе повезло, Амарант, — прошипел он. — До следующего раза!
И он скрылся, не преминув швырнуть пистолет в стену так, что тот выбил из нее кусок кирпича.
Данте перевел взгляд на демона.
— Амарант? — изумленно переспросил он.
И тут пришла боль. Сначала Данте не понял, что это, так как на этот раз болела не голова. Он привык к этой боли, жил с ней столько лет, но сейчас острая игла впервые вонзилась не в затылок. Он прижал руку к груди и, отняв ее, с изумлением увидел на ладони кровь.
Мир закружился, и Данте упал на землю. Карты рассыпались вокруг.
— Нет, — выдохнул Амарант, падая на колени рядом с ним. — Нет, нет!
— Амарант, — повторил Данте, во все глаза глядя на склонившегося над ним демона. Разрозненные кусочки старой девятилетней головоломки складывались в единую ужасную картину. — Ты… Это сделал ты.
— Нет же, выслушай!
— Я тебя ненавижу, — прошептал Данте. Его глаза закрылись.
Амарант в ужасе смотрел на него. Даже в самых страшных кошмарах ему не могло привидеться такое. Жизнь уходила из Данте, как вода в сток, неудержимо и неотвратимо. Скоро она покинет его окончательно. Только сейчас демон понял, что не хотел принимать от Данте такую жертву, но было слишком поздно.
— Очнись же! — демон встряхнул его. — Ты не можешь умереть! Ну, очнись!
Он приложил ухо к груди Данте, испачкавшись в крови. Сердце билось неровно, но оно билось. Пока этого было более чем достаточно.
— Дядя Данте! — услышал он звенящий голосок.
Милли, маленький ангелок, выбежала из-за мусорного бака и подбежала к демону и распростертому на земле Данте.
— А что с ним? — невинно спросила она, не замечая кровавого пятна, расползшегося по куртке. — Ему очень плохо?
Демон словно не слышал ее.
— Зачем ты это сделал, дурак? — шептал он, сжимая в бесполезных объятиях того, кто пожертвовал жизнью ради него. — Почему вы, смертные, такие идиоты?
— А почему вы плачете? — серьезно спросила Милли.
Только сейчас Амарант заметил, что по щекам катятся слезы. Впервые в жизни он плакал. Но он не может испытывать эмоции! Человеческая кровь не делает его человеком!
И тем не менее крупные соленые капли падали на простреленную куртку Данте.
Милли, глядя на него, тоже начала всхлипывать. Видимо, до нее наконец дошло, что дело плохо.
— Дя… дядя Д-данте, — она шмыгнула носом и вытерла его грязным рукавом. — Да-анте…
Девчонке не стоит быть здесь, мелькнула мысль на границе сознания Амаранта. Она и так много смерти повидала на этих улицах.
— Вы ведь ангел, — вдруг сказала Милли. — Вы можете помочь.
— Ангелов не бывает! — рявкнул Амарант. — Никто не может воскрешать людей из мертвых, никто, ясно?
— Почему?
Да потому что это невозможно, хотел ответить Амарант и осекся. Что толку объяснять? Это всего лишь ребенок, ей подавай чудеса. В сказках добрые герои не умирают…
— Ты не умрешь, — прошептал Амарант. — Только не сегодня.
Он поднял Данте на руки. Рана отозвалась на такое бесцеремонное обращение резкой болью, но Амарант даже не поморщился. Он должен был что-то сделать.
Милли загораживала собой узкий проход между стеной дома и мусорным баком. Амарант сердито буркнул:
— Отойди.
— Я хочу с вами! — заупрямилась она, вытирая зареванное личико.
— Я сказал, отойди, если не хочешь, чтобы я тебя заставил!
Милли отскочила и юркнула за мусорный бак, но любопытный носик оттуда все-таки высунула.
Амарант не представлял, чего хочет добиться. Он даже не знал, что собирается сделать. Но понимал, что единственный выход — это больница. Старый алкоголик Роберто тут бессилен, рана слишком серьезна.
В больнице могут ждать полудемоны, раздался шепот откуда-то из закоулков сознания. Если его найдут, то убьют без промедления. Никакой пощады ждать не стоит.
Ну и наплевать.
Амарант упрямо продолжал двигаться вперед. Недалеко от Трущоб располагалась больница. Бывало, что он изредка заходил туда, чтобы насладиться болью людей, теряющих близких, чувством безысходности, витающим над палатами неизлечимо больных. Но теперь ему впервые предстояло спасти жизнь вместо того, чтобы ее отнимать.
Что-то теплое и липкое потекло по груди. Амарант совсем не удивился. Рана могла открыться и раньше, но сейчас она не представляла для него серьезной опасности. Перевязкой можно заняться и потом. Сначала нужно позаботиться о Данте.
Зачем он это сделал? Зачем пожертвовал собой ради демона? Их последний разговор был не слишком приятным, Данте был в одном шаге от того, чтобы узнать истину… И он ее узнал. Когда уже получил пулю.
Но если он догадывался, что Амарант не тот, за кого себя выдает, зачем он сделал этот роковой шаг?
— Не понимаю, — выдохнул Амарант. — Чертовы смертные, вечно вы все усложняете.
Данте застонал. От неожиданности Амарант едва не уронил его. Глаза Данте широко раскрылись, он вцепился в раненое плечо демона. От боли у Амаранта помутилось в глазах, он споткнулся и едва не загремел на асфальт.
— Что ты делаешь? — зашипел он. — Отпусти!
— Это сделал ты, Амарант, — прохрипел Данте. — Ты! Ты обманул меня… друг.
Хватка ослабла, и секунду спустя рука соскользнула с плеча. Данте снова потерял сознание.
Амарант потрясенно смотрел на него. Впервые в жизни кто-то назвал его другом. Но сколько боли было в этом слове! Больше, чем в искромсанной на кусочки, но все еще дышащей жертве маньяка. Больше, чем Амарант мог бы причинить людям за всю свою бессмертную жизнь!
Он слишком далеко зашел. Не надо было так сближаться с Данте. Это было необходимо… Но так ли необходимо?
Впервые Амарант задумался над правильностью своего решения. Его толкала вперед потребность в возвращении сил, он не замечал ничего вокруг, стремясь как можно скорее снова стать бессмертным. Он вертел Данте, как хотел, закрывая глаза на его чувства. Манипулировал семьей, спас ту девчонку, Селену — и все ради того, чтобы завоевать его доверие.
Впервые Амарант почувствовал себя сволочью. Щеки запылали, и он в удивлении тряхнул головой.
— Мне стыдно? — прошептал он, сам себе не веря. — Быть такого не может!
Если Данте умрет, Амарант получит назад свою силу, как и было задумано. Только почему он совершенно этому не рад? Почему он тащит парня в больницу, вместо того, чтобы просто бросить на улице?
Потому что Данте прав.
Они стали друзьями.
— Но я же чертов демон, — потрясенно бормотал Амарант, медленно, но верно двигаясь вперед. — У меня не может быть друзей.
Но бледное лицо Данте говорило об обратном. Впервые у него появился друг. Которого он предал.
Трущобы закончились, впереди замаячил купол больницы. До нее было так близко… и в то же время так далеко. Каждый новый шаг давался Амаранту невероятным трудом, рана болела все сильнее. Но он не мог позволить себе сдаться. Только не сейчас, когда он так близко.
Амарант ногой распахнул двери приемного покоя. Дежурившая за стойкой медсестра подскочила от неожиданности и, мгновенно оценив ситуацию, вызвала реанимационную бригаду. Данте вырвали из рук Амаранта и уложили на каталку. Демона отпихнули в сторону с такой силой, что он едва устоял на ногах.
Все вокруг подернулось белой дымкой. Амарант с трудом дополз до стула и тяжело рухнул на него. Усталость навалилась бетонной плитой, в плече стучала боль.
— Вы ранены? — спросила медсестра, таращась на кровавое пятно на куртке. Повязку не было видно, поэтому Амарант солгал:
— Нет. Это его кровь.
— А лицо?
Демон лишь мотнул головой. Медсестра сразу же потеряла к нему всякий интерес и присоединилась к реанимации.
— В операционную, — распорядился врач, но бешеный писк прибора, который подключили к Данте, остановил его.
Данте выгнулся дугой и закричал.
В этом крике была заключена вся боль, которую он когда-либо испытывал. Крик рвался наружу, оглушая, сбивая с толку, заставляя забыть обо всем. Боль, перемежаемая с отчаянием, безнадежностью и горем, адский коктейль, который Данте носил в себе девять лет, перехлестнул через край и вырывался наружу громким воплем.
Амарант не осознавал, что тоже кричит, пока не почувствовал неприятное ощущение в горле, тут же перешедшее в острую боль. Он с трудом заставил себя замолчать.
Данте тяжело рухнул обратно. По экрану поползла тонкая линия.
— Дефибриллятор! — заорал врач.
И тут Амарант почувствовал это. Странное покалывание охватило кончики пальцев и вскоре разнеслось по всему телу. Левое плечо горело огнем, и, спустив с него куртку, Амарант увидел, что знак падшего оплывает и стекает с кожи, как некачественная краска. Все тело наполнилось энергией, казалось, он может взлететь с помощью вновь вернувшихся сил! Такое знакомое могущество! Могущество демона…
— Разряд, — скомандовал врач.
Амарант вскинул голову. Бледное лицо Данте было обращено к нему, выражение страдания и боли так и не покинуло его. Амарант перевел взгляд на монитор и впервые в жизни начал молиться, чтобы на нем появился хоть один зубец.
— Разряд.
Тонкая линия издевательски продолжала свой бег.
— Все. Он мертв, — констатировал врач. Он сделал шаг в сторону, но налетел на Амаранта.
— Пробуйте еще, — сказал демон тихо, но в голосе явно слышалась угроза.
— Он мертв, тут уже ничего не сде…
— Я сказал, пробуйте еще! — рявкнул Амарант. — Живо!
Врач тихо вздохнул и взялся за дефибриллятор.
— Разряд, — прошептал он. — Разряд.
Амарант прислонился к стене. Он понимал, что, спасая Данте, снова подвергает себя гонениям инквизиции, но не мог поступить иначе. Когда-то давно, в другой жизни мог, но теперь — нет. Данте назвал его другом. И он хотел отплатить ему за это.
— Разряд!
Тишина. Оглушающая тишина. Весь персонал, собравшийся в холле, молча наблюдал за бесплодными попытками реанимировать Данте.
— Разряд.
Это он убил Данте. Не своими руками, но это сделал он, так же, как девять лет назад убил его мать и отца. Только раньше демон не испытывал раскаяния за совершенные поступки.
— Разряд.
Амарант стиснул зубы и опустил голову. Лицо Данте с застывшей на нем маской бесконечной муки стояло перед глазами. Демон зажмурился, но это не помогло.
— Разряд.
Писк.
Амарант поднял голову. На мониторе появился первый зубец.
Писк. Писк. Писк.
Сердце Данте вновь забилось.
— Теперь — в операционную, — врач опасливо глянул на Амаранта и поспешил вслед за каталкой.
Амарант сидел в приемном покое уже два часа. Операция все длилась и длилась, и никто ничего ему не говорил.
Клеймо так и не появилось. Амаранта это изрядно настораживало. Он же спас жизнь Данте, заставив врача продолжать реанимацию! Но никаких признаков татуировки не обнаружил, хотя рассматривал плечо минут пятнадцать.
Рана затянулась, и он выбросил ненужную повязку. Зайдя в туалет, смыл кровь Данте со щеки и тщательно вытер свою собственную с груди. Затем уставился на свое отражение.
Ни следа усталости не наблюдалось на лице, хотя Амарант был уверен, что выглядит ужасно после всех злоключений. Демоническая сущность снова взяла верх, и он ощущал себя полным сил. Все человеческие чувства остались в прошлом. Едва заметный отголосок боли легонько колол его под левой ключицей, где когда-то была рана. Но скоро и он пройдет. И не останется ничего.
Только бесстрастность.
Он снова сможет убивать людей. Снова сможет питаться их эмоциями. Управлять их сознанием, натравливать их друг на друга и наблюдать за тем, как они сходят с ума.
Его бессмертная жизнь вернулась к нему, но Амарант не ощущал радости. Он вообще ничего не ощущал, все эмоции куда-то делись. Он чувствовал себя куклой с воздухом вместо внутренностей и тщетно пытался найти хоть что-то, чтобы вновь почувствовать себя живым.
Но ему это никак не удавалось.
Раздраженно фыркнув, Амарант закрыл кран и наблюдал за водой, убегающей в сток против часовой стрелки. Единственное лекарство от болезни Данте. Холодная вода.
Все-таки демон чувствовал что-то. Страх. Он липкими холодными пальцами хватал и душил, заставляя все внутри сжиматься от ужаса. Ноги подкашивались, и Амарант схватился за раковину, чтобы не упасть.
Он боялся. Боялся, что Данте умрет.
— Но я же этого добивался, — прошептал он. — Этого, ведь так?
Тогда почему он сейчас беспокоится о том, что Данте может не очнуться?
— Он мой друг, — сказал Амарант своему отражению. — Он мой первый и единственный друг.
Дверь распахнулась, и вошел медбрат. Обвел взглядом туалетную комнату, в которой, кроме Амаранта, никого не было.
— С кем это вы разговариваете? — подозрительно спросил он. На груди была прицеплена табличка с именем: Стивенс.
— Сам с собой. Вы не знаете, как идут дела во второй операционной?
Медбрат нацепил бесстрастную маску.
— Пока что-либо определенное сказать сложно. Как только закончится операция…
— Ясно, — оборвал его Амарант.
— Это ваш брат? — участливо спросил Стивенс.
— Нет. Просто друг.
Медбрат понимающе кивнул.
— Как только что-нибудь станет известно, мы вам сообщим. У него есть родственники?
Демон кивнул.
— Позвоните им.
— Не могу. У меня нет их номера.
— Это вам поможет? — Стивенс протянул ему мобильник Данте.
— Да, спасибо, — Амарант взял телефон. Он почти разрядился, но на один звонок должно хватить.
— Держитесь, — медбрат дружески хлопнул его по плечу. — Он еще жив.
Амарант рассеянно кивнул, выискивая в телефонной книге номер Карлоса.
Амарант сидел в кресле, когда дверь приемного покоя распахнулась, и в помещение вбежал дородный мужчина. Аккуратно подстриженные усы топорщились, в глазах застыл испуг. Рубашка была застегнута не на те пуговицы и выбивалась из джинсов. За ним едва поспевали два подростка, крепко державшие за руки заплаканную девочку, которая от шока едва переставляла ноги. Ее Амарант узнал. Селена.
Он встал и загородил дорогу, пока семейство Гонсалес не пронеслось мимо.
— Вы Карлос?
Тот непонимающе уставился на него.
— Мне нужно видеть сына.
— Операция еще идет.
— А вы кто?
— Джеймс Дин. Это я вам звонил.
— Что с ним?
— Вам лучше присесть.
Карлос еще какое-то время стоял, сжав кулаки. Потом из него словно выпустили воздух. Он согнулся, будто от боли, и опустился в кресло. Близнецы последовали его примеру, Селена на негнущихся ногах подошла к Амаранту.
— Габриэль, — она смотрела на него полными слез глазами. — Он жив?
— Пока да, — честно ответил демон.
— Габриэль? — удивленно поднял голову Карлос. — Вы сказали, что вас зовут Джеймс Дин.
— Это псевдоним, — поморщился Амарант.
— А ты откуда знаешь его имя? — Карлос перевел взгляд на Селену.
Девочка смущенно потупила взгляд, не зная, что сказать. Амаранту даже не пришлось читать ее мысли, чтобы понять, о чем она думает. Селена сама просила Данте не рассказывать отцу о том случае и теперь не знала, как поступить. Такие новости могли еще больше подкосить Карлоса, который сейчас выглядел хуже некуда.
— Встретились на улице, — ответил за нее демон. — Данте нас познакомил.
Карлос с отсутствующим видом кивнул. У него не осталось сил, чтобы задумываться над нестыковками. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Что с ним произошло? — спросил он.
Амарант вздохнул. Разговор предстоял очень непростой.
— Прежде всего, обещайте, что выслушаете меня, не перебивая. Если у вас возникнут какие-то вопросы, вы сможете задать их после.
— Хорошо, — без промедления отозвался Карлос, нечеловеческим усилием расслабляя руки.
— Ваш сын спас мне жизнь. Получил пулю, которая должна была убить меня. Я понятия не имею, зачем он это сделал, — ответил Амарант на немой вопрос, застывший в глазах Карлоса. — Спросите у него. Так или иначе, ничего изменить уже нельзя. Я попал в крупные неприятности, и обманом заставил Данте мне помогать, пообещав найти убийц его родителей. Сейчас я очень жалею об этом. Я не хотел, чтобы так получилось.
Кулаки Карлоса снова сжались, глаза потемнели от ярости.
— Вы обманули моего сына, — прошипел он. — И из-за вас он теперь в больнице. Как вы могли?
— Я просил меня не перебивать. Я уже сказал, что жалею об этом. Не буду ошарашивать вас подробностями, если Данте захочет, он сам расскажет. Все началось с обмана, но закончилось совсем не так, как планировалось. Я сознательно втянул его в это, потому что мне нужна была помощь. Называйте меня как угодно: монстр, чудовище, бездушная скотина, все равно. Я хотел использовать вашего сына в своих корыстных целях. Он сам пошел на это, я его не принуждал. Всего лишь помахал перед ним тряпкой, испачканной в крови его родителей.
На бычьей шее Карлоса вздулась вена, он едва сдерживал гнев. Но не перебивал.
— Но я не учел одного, — продолжал Амарант. — Мы с ним сдружились. Раньше у меня не было друзей, были только подчиненные и враги. Я никогда не знал, что такое дружба. Жаль, что заплатил за это знание такую цену. У меня все. Если хотите что-то сказать, не стесняйтесь.
— Ты обманул его, — прохрипел Карлос. — Использовал, манипулировал его болью. Ты ему не друг. Друзья так не поступают.
— Я мог бы оставить его умирать на улице, — спокойно ответил Амарант. — Я добился, чего хотел, он был мне больше не нужен. Но я этого не сделал.
Карлос тяжело дышал, глаза налились кровью. Еще немного, и он попросту набросится на демона. Но Амаранту больше не грозили сломанные ребра или перебитый нос, поэтому он скрестил руки на груди и ждал.
Наконец Карлос начал понемногу остывать. Близнецы вели себя тише воды, ниже травы. Селена опустила голову, темные волосы закрыли лицо. Плечи изредка вздрагивали, она беззвучно плакала.
— Ответьте мне на один вопрос, — тихо сказал Карлос, снова перейдя на «вы». Почему-то этот тон пугал Амаранта больше, чем вспышка ярости. — Данте двигался в верном направлении? Он нашел, что искал?
Даже не читая его мыслей, Амарант понял, что именно хочет знать Карлос.
— Да, — ответил он.
Карлос медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
— По крайней мере все это было не зря, — и он заплакал.
Еще около часа они сидели в приемном покое. Никто не произнес ни слова. Мальчишки с отсутствующим видом таращились на стену с развешенными на ней плакатами на врачебную тематику, Селена не переставала плакать, закрыв лицо руками. Карлос уставился прямо перед собой, сцепив пальцы.
Амарант же чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке. Ему больно было смотреть на семью, переживающую за близкого человека. Водоворот эмоций обрушивался на него подобно цунами, лишая способности мыслить. Страх блондинистого мальчика. Ужас темноволосого. Отчаяние Селены. Безнадежность Карлоса. Они сплетались в тугой комок, который бил Амаранта под дых, отнимая дыхание, разум, сознание. Доставляя такое знакомое, но забытое удовольствие. Он пытался оградить себя от этих разрушительных эмоций, но ничего не выходило. Эти люди были слишком близко, слишком велик был соблазн полакомиться их чувствами. При одной мысли об этом Амаранта замутило.
Но поверх всех ужасов, которые они испытывали, наслаивалось еще одно чувство. Оно имело двойственную природу, поэтому демон поначалу отбросил его.
Любовь.
Они любили Данте так сильно, что она выплескивалась из них, как из переполненных кувшинов. Ее всю они направляли тому, кто умирал сейчас под скальпелем хирурга. Они молились о том, чтобы он жил, подкрепляя молитву искренней любовью и привязанностью.
Что же, черт подери, так долго? Никто не проходил мимо, никто, из кого можно было выудить хоть какую-то информацию. Конечно, Амарант мог бы проникнуть в мысли врачей, находившихся через стену от него, но с момента, когда он пользовался своими силами последний раз, прошла, казалось, целая жизнь. Он боялся помешать, боялся, что скальпель дрогнет в самый неподходящий момент. Он не мог рисковать жизнью Данте, которая и так висела на волоске.
Хирург в шапочке и халате с короткими рукавами подошел неслышно. Амарант даже вздрогнул, когда почувствовал, что сбоку кто-то стоит.
Карлос поднял измученный взгляд на врача. Близнецы, как по команде, тоже на него уставились. Одна Селена испуганно смотрела на Амаранта. Тот хотел ободряюще улыбнуться ей и не смог.
— Как он? — хрипло спросил Карлос, вставая. — Прошу, скажите, что с моим сыном?
Ответ врача был краток.
— Жив. Но без сознания.
Селена в голос разрыдалась. Близнецы переглянулись. Амарант почувствовал, как давление в грудной клетке ослабло.
— Но с ним все… — Карлос откашлялся, — с ним все будет в порядке?
— Станет известно, когда очнется, — ответил хирург. — Ждите.
Только Амарант услышал в этом ответе «если».
Боль.
Все тело визжало от боли.
Во всем мире не осталось ничего, кроме нее. Заполняя собой все, она терзала, мучила, разрывала на куски. И не было места, где можно было спрятаться от нее.
Данте не мог пошевелиться. Не мог вздохнуть. Не мог кричать, и это было хуже всего. Ему хотелось вопить от непрекращающейся боли, хотелось излить ее всю, выгнать прочь из тела, но он не мог. Она поселилась глубоко внутри и не собиралась покидать свое уютное жилье. За столько лет он так и не привык к своей постоянной спутнице. А теперь ее сила возросла в сотни раз, что делало ее по-настоящему невыносимой.
Что там жалкая головная боль? Он бы предпочел ее тому, что творилось с ним теперь. Каждая частица тела молила о пощаде, просила прекратить муки, но без толку. Боль проникала глубже, выжигая все на своем пути, не оставляя ничего. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только ровную серую пустыню, каждая песчинка которой кричала от нестерпимого жжения.
В пелене вдруг появился Габриэль. Он усмехался, держа в руке цветок амаранта.
Боль с новой силой ударила по незащищенному телу Данте. Она нарастала по мере того, как улыбка Габриэля становилась все шире. Вскоре он уже не различал черт лица демона, вместо цветка пылало только розовое пятно.
Данте закричал.
Вместо вопля из горла вырвался лишь тихий хрип. Данте разлепил глаза. Первое, что он увидел, был белый потолок без единой трещины.
Смутное пятно заслонило белизну. С трудом сфокусировав взгляд, Данте увидел обеспокоенное лицо Карлоса.
Полицейский давным-давно не спал. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Что же я наделал, успел подумать Данте. Отнял у Карлоса несколько лет жизни своими выходками. Пару дней назад за такое ему могло сильно достаться, однако сейчас Карлос и не думал злиться. На его лице читались только беспокойство и страх.
— Сынок, — прошептал Карлос. — Данте. Ты меня слышишь?
Данте хотел ответить ему, но из горла по-прежнему доносился только хрип.
— Вот, — Карлос дал ему воды. Прохладная жидкость показалась Данте райским напитком. Она ласкала горло, сглаживала шероховатости, прогоняя непонятную резь. — Так лучше?
— Да, — прохрипел Данте, пытаясь встать. Тело совершенно не слушалось, но Карлос понял, что он хочет, и мягко удержал его.
— Нет, тебе лучше лежать. Вставать еще слишком рано.
— Что… что случилось?
— Ты не помнишь?
Данте задумался. Боль мешала составить цельную картину, но отдельные фрагменты всплывали в памяти, как слайды. Кабальеро с пистолетом. Выстрел. Габриэль.
И темнота.
— Плохо, — признался Данте. — Как будто выключили свет.
— В тебя стреляли. Чудом ты остался жив. Если бы не твой друг… — Карлос вздохнул, с трудом сдерживая слезы. — Мы бы тебя потеряли. О чем ты только думал?
Боль накатывала волнами, захлестывая с головой, лишая дыхания. Стоило Карлосу упомянуть Габриэля, как она словно взбесилась. Данте хрипло вскрикнул и попытался схватиться за голову, но руки поднимались с трудом.
Карлос схватил его за запястья и прижал к кровати.
— Не шевелись. Нельзя.
— Голова, — простонал Данте. — Опять болит.
Карлос нахмурился.
— Сейчас позову медсестру.
— Нет… не надо.
— Но тебе же больно…
— Я хочу, чтобы было больно, — резко перебил его Данте. — Не хочу думать о нем. Пусть лучше будет боль.
Карлос потрясенно уставился на него.
— Что же он такого сделал? Ты выбираешь мучения вместо того, чтобы говорить о нем! Кто он?
— Он сволочь, — простонал Данте. — И всегда ею был. Не спрашивай меня о нем. Я не хочу думать о том, что он сделал. Мне больно, и пусть так и будет.
— Данте, ты бредишь, — Карлос положил ладонь ему на лоб. — Вроде не горячий… Тогда что за чушь ты несешь?
— Карлос… Пожалуйста. Прекрати допрашивать меня. Я не хочу это вспоминать! Слышишь? Не хочу! — Данте вскрикнул от нового приступа.
— Хорошо, — Карлос поднял руки, словно собирался сдаться. — Я схожу за медсестрой. Тебе нужно обезболивающее, что бы ты ни навыдумывал. Не шевелись, иначе у тебя швы разойдутся. Ради меня. Ради близнецов и Селены.
— Я постараюсь, — сквозь стиснутые зубы ответил Данте.
Амарант стоял у регистрационной стойки, прислонившись к стене. Эмоции людей вихрем кружились вокруг него, но он не испытывал никакого желания лакомиться ими. Он чувствовал отвращение к самому себе, когда чья-то случайная боль вызывала в нем бурю. С огромным трудом удавалось подавлять ее.
Мальчик с разбитой коленкой хныкал, дергая за подол платья свою мать. Она что-то ожесточенно доказывала медсестре и отмахивалась от сына, как от собачонки. Медсестра злилась, но вида не подавала. Мальчишке же было не столько больно, сколько обидно, что его игнорируют. Будь его воля, он бы расколошматил себе голову, лишь бы привлечь внимание. Наконец, поняв, что ничего не изменится, он, надувшись, отвернулся и вперил взгляд в Амаранта.
— Чего смотрите? — не слишком любезно спросил он.
Амарант продолжал с легкой усмешкой смотреть на него, посылая сознанию красочную картинку. Глаза мальчишки расширились, и он в панике схватился за руку матери.
— Мама, — прошептал он. — Он не человек.
— Оставь эти глупости, Скотти, — раздраженно махнула рукой мать. Похоже, она даже не слышала, что сказал сын.
Мальчишка уставился в стену перед собой и не смел повернуть голову.
Как быстро вспоминаются навыки, подумал Амарант. Он уже потерял надежду на их возвращение, смирился с тем, что до конца своих дней останется человеком. И данное обстоятельство нисколько не печалило. Жаль, что он осознал это слишком поздно. Человеческие чувства были куда острее, ярче и красочнее демонических. Такие ощущения забудутся нескоро, и Амарант всю свою бессмертную жизнь будет скучать по ним.
Он никогда не пытался что-то забыть, но теперь это было просто необходимо. Он мог отгородиться от воспоминаний, запрятать их в самый дальний угол сознания, выбросить ключ и никогда не приближаться к двери в этот запыленный чулан. Розалина, Данте — все будут похоронены глубоко внутри. Он сможет это сделать. Он научится забывать.
— Данте очнулся, — произнес подошедший Карлос.
Губы Амаранта сами собой сложились в улыбку.
— Замечательно.
— Он не хочет вас видеть.
Амарант кивнул. Он ожидал этого.
— Неудивительно.
— Он предпочитает испытывать боль, которая мучила его на протяжении девяти лет! Я-то знаю, какая для него это пытка. Почему он сделал такой выбор?
— Вам этого лучше не знать, Карлос.
Полицейский вперил в демона испытующий взгляд.
— Что произошло? Почему его трясет при одном упоминании вашего имени?
— Прекратите меня допрашивать. Я вам ни слова не скажу.
— Почему?
— Потому что не уверен, что Данте бы это одобрил.
Карлос долго молчал. Потом кивнул.
— Похоже, вы и в самом деле стали друзьями.
— Ненадолго.
— Скажите, Габриэль, вы в самом деле были в тот вечер у его дома?
Демон кивнул.
— Да.
— Это вы убили его родителей?
— Нет.
— Тогда что вы там делали?
— Я не могу этого сказать.
— Мне спросить у Данте?
— Бесполезно. Он не скажет.
— Почему?
— Вы сочтете его сумасшедшим, а он за свою жизнь слышал достаточно обидных слов за спиной.
Плечи Карлоса поникли.
— Это так, — тихо произнес он.
— Его жизнь вне опасности?
Резкая перемена темы выбила Карлоса из колеи.
— Да… Так мне сказали. Он выглядит не очень хорошо, учитывая, что его вытащили с того света, но, думаю, все будет в порядке. Если бы не боль…
— Отлично, — Амарант перестал подпирать стену. — Передайте ему, что мне очень жаль. Хотя он вряд ли в это поверит.
Он хлопнул Карлоса по плечу и зашагал к выходу.
— Постойте! Куда вы?
Амарант даже не обернулся.
Рана болела ужасно, отодвигая головную боль на второй план. Раньше Данте и помыслить не мог, что может быть больнее.
Но хуже нее оказалась только правда. Она была более чем отвратительной. Она кишела червями, от нее выворачивало наизнанку, она воняла, как разложившийся труп! Но от нее нельзя было скрыться. Теперь уже нет.
Это сделал Габриэль. Нет, его настоящее имя — Амарант. Сколько лет Данте бился над этой загадкой, но не думал, что ответ будет настолько очевидным. Убийца оставил цветок как символ своего имени. Бессмертник. Бессмертный демон.
А Данте повелся на его вымышленное ангельское имя! Почему? Что заставило его? Влиять на разум Амарант не мог, так как утратил свои силы. Но теперь наверняка их вернул.
Кулаки Данте сжались от бессильной злости. Демону нужен был человек, способный пожертвовать собой. И он попался, как последний идиот! Габриэлю даже не нужно было внушать ему что-то, достаточно было упомянуть убийцу! Которым был он сам.
Данте зарычал и ударил по кровати сжатыми кулаками. Рана отозвалась на это всплеском боли, но Данте был только рад ей. Она заставляла хотя бы ненадолго забыть о Габриэле.
— Данте? — в палату заглянула Селена. Лицо было заплакано, под глазами залегли тени.
Усилием воли Данте заставил себя успокоиться и отбросить мысли о демоне. Срываться на Селену он не хотел.
— Привет, — слабо улыбнулся он.
Губы Селены задрожали.
— Ну-ну, успокойся, — ободряюще сказал Данте. — Я ведь жив.
— Я… я так боялась, — она подошла и присела на кровать. Слезы крупными каплями катились по ее щекам. — Я думала, что ты умрешь!
— Все позади, — Данте с трудом поднял руку, стараясь не показывать боли, и погладил девочку по волосам. — Врачи говорят, что все будет хорошо.
Она кивнула, прижавшись щекой к его ладони.
— Не плачь. Слезы тебе не идут. Что скажет Джим, если увидит тебя в таком виде?
Селена улыбнулась сквозь слезы.
— Он скажет, что у меня самый лучший в мире брат.
Данте покачал головой.
— Это вряд ли. Самый лучший в мире брат не заставляет сестру плакать.
Селена потупила взгляд и вздохнула.
— Что с тобой? — спросил Данте.
— Габриэль… — она запнулась. — Габриэль сказал, что ты спас его.
Лицо Данте мгновенно помрачнело.
— Он так сказал?
— Да. Как ни странно, папа его не убил. Он отказался объяснять, почему ты так поступил, посоветовал спросить у тебя.
Данте покачал головой.
— Прости, Селена, но я пока не готов об этом говорить.
Она торопливо кивнула и снова вперила взгляд в простыню.
— А еще… Еще ему очень жаль, что так произошло.
— Не верь ни единому его слову, Селена, — предупредил Данте.
— Но мне показалось, что ему и правда…
— Он лжец. Он обманул меня, обвел вокруг пальца, как слепого котенка!
— Я знаю, он сам в этом признался! — воскликнула Селена. — Но он сожалеет…
— Селена, поверь мне. Я знаю его, как никто другой. Возможно, я единственный человек, который знает его больше, чем он сам. Повторяю — он лжец, доверять которому подобно смерти. Я уже обжегся, и не хочу, чтобы это произошло с тобой или с близнецами.
Девочка вздохнула. Поняв, что Данте не собирается развивать тему, она предпочла ее сменить.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голова болит, — с отсутствующим видом ответил Данте, глядя в стену. — Но это ерунда.
— Папа сказал, что ты снова переедешь к нам.
— Не знаю, Селена. Я бы с радостью, но…
— Я ему так и сказала, — девочка расплылась в улыбке. В сочетании со слезами на щеках это выглядело очень трогательно. — Но он, кажется, считает, что до сих пор может принимать решения за тебя.
Данте машинально улыбнулся в ответ.
Он пробыл в больнице еще неделю. Карлос, близнецы и Селена не отходили от палаты ни на шаг, но Амарант так и не появился. Данте упорно гнал от себя мысли о нем, избегал разговоров на эту тему. В остальном же все шло прекрасно. Впервые за много месяцев он снова был со своей семьей.
Когда Данте вышел из больницы, на улице светило солнце. Небо сияло яркой голубизной, на нем не было и намека на облака. Боль послала предупредительный сигнал, и Данте надел капюшон. Он запретил Карлосу выбрасывать простреленную куртку. Пусть до сих пор по коже бежали мурашки, стоило вспомнить хищно вонзающуюся в него пулю, но это неизменно будило воспоминания об Амаранте. Он не должен забывать.
— Карлос, — обратился он к полицейскому. — Езжайте домой.
— А ты? — обеспокоенно спросил тот, нахмурив брови.
— Я скоро приеду. Мне нужно кое с кем увидеться.
— Ты хочешь найти Габ…
— Нет. Я очень давно их не видел. Думаю, мне стоит их навестить.
Карлос понимающе прищурился.
— Хорошо. Только не задерживайся.
Солнце сияло вовсю, заливая все вокруг нестерпимо ярким светом. Но впервые в жизни Данте не прятался от его лучей.
Он хотел, чтобы ему было больно. Больно, как никогда в жизни, он хотел потерять сознание, чтобы прекратить другую боль, терзавшую его глубоко внутри.
Боль предательства.
Амарант. Вот почему в доме оказался этот цветок. Амарант оставил свою визитную карточку, подписавшись кровью его родителей. Он сделал это и не хотел, чтобы Данте узнал. Потому и представился Габриэлем, зная, что настоящее имя не позволит ему манипулировать Данте.
Злые слезы побежали по щекам. Надгробие с двумя крестами расплылось в свете солнечных лучей.
«Здесь покоятся Кармен и Хоакин, любящие родители».
Издевательская надпись никак не желала терять четкость.
Данте не был здесь девять лет. После похорон его нога ни разу не ступила на огороженный участок с ужасным двойным надгробием. Но он просто не знал, куда пойти. Объяснение для Карлоса было не более чем отговоркой. При детях и Карлосе он гнал от себя мысли о демоне, но здесь ему никто не мешал. Нужно было навсегда избавиться от этого призрака.
Данте сидел на траве, положив голову на скрещенные руки. Слезы не останавливались, наоборот, боль только подталкивала их к выходу.
Как он мог так поступить? Сколько они пережили вместе… Как Габриэль спас Селену… Как Данте в свою очередь отплатил ему той же монетой.
Данте вздрогнул, вспомнив обжигающую боль от пули, засевшей в его грудной клетке. Но потрясение, которое он испытал, услышав истинное имя Габриэля, не шло ни в какое сравнение со смертью. Лучше бы он умер. Тогда не было бы сейчас гадкого ощущения, что все напрасно. Девять лет поисков — и он позволил себя обмануть, практически найдя ответ. Почему он поверил Габриэлю? Почему?
Да потому что у Данте никогда не было друзей. Он всю жизнь был одиночкой. И тут впервые появился кто-то, готовый разделить с ним его боль. Данте потерял родителей, Амарант — Розалину. Общее горе объединило их и направило к цели — любой ценой найти убийц.
Вот только Амарант преследовал иную цель. И он своего добился.
Данте зарычал и ударил кулаком в землю. Трава смягчила удар, но он бил снова и снова, пока костяшки не закровоточили. Злобное рычание, вырывающееся из горла, становилось все громче, грозя перейти в вопль.
— Прекрати, — раздался вдруг позади знакомый голос. — Больно и без толку.
Данте даже не обернулся.
— Прости меня, — Амарант подошел ближе. — Я не должен был тебя обманывать.
Данте молчал.
— Если бы я открыл тебе свое имя, ты не согласился бы мне помогать. Я и правда жалею, что так поступил с тобой.
— А с ними? — Данте кивнул на надгробия. — О них ты не жалеешь?
— Я не убивал их. По крайней мере, собственноручно.
— Тогда почему этот чертов цветок оказался в нашей прихожей?! — Данте сорвался на крик. — Почему твое чертово имя преследует меня каждую ночь, не давая мне спать? Почему я вижу его во сне? Если бы ты был к этому непричастен, цветка там не оказалось бы!
— Выслушай меня…
— Не хочу! Ты и так сказал мне все, что можно, скрыв свое настоящее имя! И я не желаю слушать твои объяснения, почему тебе пришлось так поступить!
— У меня не было другого выхода. Полудемоны прижали меня к стенке, и это все, что мне оставалось.
— Не было выхода? — Данте вскочил и в ярости повернулся к Амаранту. — Я скажу тебе, что такое, когда нет выхода. Ты приходишь домой и обнаруживаешь, что твоя семья мертва. И ты абсолютно не знаешь, что делать! Весь твой мир рухнул у тебя на глазах! — он отвернулся и с размаху сел обратно на траву. — Уходи, Амарант. Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать. Уходи, пока я еще окончательно не осознал, что это ты во всем виноват. Иначе я тебя убью.
— Хорошо, — спокойно произнес демон. — Извини, но ты меня вынуждаешь.
Данте не собирался оборачиваться, но вдруг понял, что больше не владеет своим телом. Против своей воли он встал и повернулся лицом к Амаранту. Демон заставлял его смотреть себе в глаза.
— Ты ничего не сможешь мне внушить, — прошипел Данте. — Я тебя ненавижу. И буду ненавидеть, несмотря ни на что.
— Я не буду влиять на твои мысли! Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал.
— Не желаю слушать твои оправдания.
— Я не собираюсь оправдываться. Просто расскажу, как все было на самом деле. Ты сам решишь, верить мне или нет. Лезть в твою голову я не намерен. Потом я уйду.
— Не сомневаюсь, — зло усмехнулся Данте. Ладони сжались в кулаки.
— Я управляю только твоими действиями, не мыслями. Это разные вещи. Ты потерял все, и я прекрасно понимаю твое состояние, но помолчи хоть немного и постарайся выслушать.
— Ты не можешь меня понять! Ты когда-нибудь терял семью? Чувство безысходности едва меня не убило! Я не знал, куда пойти, к кому обратиться! В целом мире у меня больше никого не осталось!
— Я чувствовал себя точно так же, когда заполучил клеймо.
— У тебя была Розалина. У тебя был Алоиз. Ты мог попросить о помощи их. А у меня не было такой возможности. Я никому оказался не нужен. Единственный родственник, который у меня оставался, погиб на следующую ночь. Я остался один в целом мире!
— У тебя был Карлос.
— Он не сразу решил усыновить меня. Прошло какое-то время. Я едва не сошел с ума от неизвестности, что маячила впереди! Так что не говори мне, что ты знаешь об этом больше меня!
— Кое-что я действительно знаю. Ты до этого никогда бы не додумался.
— Не хочу слушать, — если бы мог, Данте заткнул бы уши. Но руки не поднимались.
— Разве тебе не интересно узнать еще одну подробность смерти твоих родителей?
— Я и так достаточно узнал.
— Видимо, нет. Во-первых, непосредственным исполнителем была Розалина.
— Розалина? — изумленно повторил Данте. Еще один кусочек головоломки встал на место. Амарант не просто так закрыл дело об убийстве ее семьи — он хотел, чтобы Розалина работала на него. Исполняла его кровавые приказы. — Это сделала она? Но почему именно мои родители?
— Ты хотя бы представляешь, что их смерть была неслучайной? Я не просто приказал Розалине войти в первый попавшийся дом и убить владельцев.
— А как же тогда? Тебе нужны были эмоции, и ты…
— Не говори ерунды, — поморщился демон. — Эмоции я всегда найду. Для этого достаточно посетить Трущобы. За день до этого в мой кабинет явился человек. Он заплатил большие деньги и попросил убить твоих родителей.
Данте раскрыл рот от удивления.
— Их заказали? Кто?
— Возможно, ты сам догадаешься. Тоненькие усики, тошнотворный зеленый костюм… Никого не напоминает?
— Дядя Альберт? — ошеломленно прошептал Данте. — Это сделал он? Но зачем?
— Он просто до жути ненавидел твоего отца.
— Я… — Данте сглотнул внезапно подступивший к горлу ком. — Я думал, он просто завидует, но даже представить не мог, что он способен на такое.
— Ты знал его всю жизнь! Я же разговаривал с ним от силы пять минут, но уже составил мнение о нем. Это гадкий, подлый человек, готовый на все ради собственной выгоды. Заказать собственного брата для него проблемы не составило.
— И тем не менее ты выполнил его просьбу, — отрезал Данте. — Ты ничем не лучше его.
— Это моя работа! — повторил Амарант. — И работа Розалины.
— Зачем? Зачем ты выбрал себе такое развлечение?
— Я демон. Это все объясняет.
— Это не объясняет ни черта! — разъярился Данте. — У всего есть причина! Даже у твоих действий!
— Если тебе нужна причина, можешь назвать ее просто скукой. Или мечтой, не знаю, что тебе ближе. У людей ведь есть мечты?
— Есть, — прошипел Данте. — Моя уже сбылась. Я нашел убийцу.
— Это не мечта, а навязчивая идея. Я твоих родителей не убивал. Я всего лишь посредник. Настоящий преступник — твой дядя. И, кстати, раз уж ты все равно считаешь меня убийцей своей семьи, припиши мне еще одну смерть. Твой дядя не покончил жизнь самоубийством. Его приказал убить я.
Глаза Данте широко распахнулись.
— Почему? Зачем ты это сделал?
— Мне не понравился его костюм. А если серьезно, то человек, убивший собственного брата, не имеет права жить на этой Земле. Тогда я это не до конца осознавал, но, побывав в человеческом обличье, многое узнал и понял. Да и потом, если бы я этого не сделал, в следующий раз он заказал бы тебя и остался бы единственным наследником состояния вашей семьи.
— Это ничего не меняет, — упрямо повторил Данте, хотя голос предательски дрогнул. — Ты ему помог.
— Думай, как хочешь, — обреченно махнул рукой Амарант. — Я должен был сказать это. Скоро я исчезну из твоей жизни, как и обещал.
Повисла напряженная тишина. Данте смотрел на Амаранта и видел перед собой двух разных людей. Один из них был жестоким убийцей, любителем развлекаться за счет людских пороков. Другой — человеком, который спас Селену, спас Данте, как выяснилось, дважды… И он был его другом.
— Я не могу простить тебя, Амарант, — наконец сказал он. — Возможно, когда-нибудь смогу, но не сейчас.
Амарант понимающе кивнул.
— Однажды ты уже нашел меня, найдешь снова. Мне жаль, что все так получилось, — он повел рукой в воздухе, вернув Данте свободу действий. — Прощай.
— Прощай, — прошептал Данте.
Автомастерская Алоиза была открыта, и оттуда опять доносилась сумасшедшая музыка. Тем не менее Алоиз немедленно возник на пороге, стоило Амаранту хлопнуть дверцей машины.
— Здравствуй, — широко улыбнулся он.
— Здравствуй, — ответил Амарант, демонстрируя бутылку вина. — Выпьем?
— Это всегда пожалуйста, — обрадовался Алоиз. — Пойдем внутрь.
— Я снова стал демоном, — сказал Амарант, когда они устроились за старым шатким столиком. Табурет под ним опасно кренился, но теперь демону не грозили серьезные травмы.
— Тот парень?
Амарант кивнул.
— Поздравляю, — Алоиз откупорил бутылку и разлил вино по грязным стаканам. — Ну, за возвращение!
— Угу, — буркнул демон. — За возвращение.
Некоторое время они молчали. Алоиз наливал еще и еще, но Амарант не мог осилить даже первый стакан. Вино совершенно не лезло в глотку.
— Тебе не было жаль того мальца? — наконец спросил Алоиз. — Мне показалось, что ты к нему слегка привязался.
— Похоже, все так считают, — проворчал Амарант. — Он не погиб.
— Не погиб? — изумился Алоиз. Стакан едва не выпал из руки. — Но как тебе удалось вернуться?
— Клиническая смерть оказалась не менее эффективна.
Алоиз расплылся в улыбке.
— Хитро, хитро.
— Я мог бы оставить его на улице, но отнес в больницу, — руки дрожали, и Амарант сжал стакан, чтобы Алоиз не заметил этого. — Он едва не умер у меня на руках.
— Не мучайся угрызениями совести! Самопожирательство еще никого до добра не доводило.
— Я заставил врача продолжать реанимацию.
— Молодец, — старый демон ободряюще похлопал его по плечу. — Тогда почему ты никак не успокоишься? Ты добился своего, и парень остался жив. Чего тебе еще надо?
— Алоиз, — задумчиво произнес Амарант, ставя полный стакан на стол. Он сделал всего один глоток. — Почему клеймо не появилось у меня снова? Я же спас этого мальчишку.
Алоиз расхохотался.
— Хороший вопрос. Как ты думаешь, сколько демонов знают способ обратного превращения?
— Ни одного, — мгновенно ответил Амарант. — То есть… три, включая Кабальеро.
— А теперь задай себе такой вопрос: есть ли смысл расстреливать смертника дважды?
— О чем это ты? — нахмурился Амарант.
— Объясняю. Заполучив клеймо, ты автоматически был переведен в ранг мертвеца. Твоя поимка была лишь вопросом времени. Но ты оказался прытким малым и вернул силы. Самому такие промахи афишировать ни к чему, — Алоиз отхлебнул вина. — Вдобавок, он потеряет лицо, если будет гоняться за тобой до скончания веков. Ему это надо? Ты не такая уж важная шишка среди демонов, чтобы тратить на тебя время его величества.
— Значит ли это, что клеймо больше не появится никогда? Что бы я ни делал?
Алоиз пожал плечами.
— Не знаю. Может, тебе просто повезло.
Амарант залпом допил вино и направился к двери. У самого порога он остановился и обернулся.
— Интересно, — задумчиво произнес он. — Что же в конце концов стало с Торквемадой?
Алоиз пьяно усмехнулся. Глаза его хитро блеснули.
— Тебе, так и быть, скажу. Он все-таки стал демоном.
— Что? — изумился Амарант. — Почему же в книге об этом не сказано ни слова?
— Он решил себя обезопасить. Инсценировал свою смерть и под покровом ночи бежал из Толедо. Тело его снова начало молодеть, это вызвало бы массу вопросов. Он сменил имя и уехал из Испании.
— Но как ему удалось?
— Мария. Думая, что скоро умрет, он все же нашел ее. Она была уже пожилой женщиной, но не утратила своей былой привлекательности. Россыпь морщин лишь подчеркивала ее ангельский вид, — глаза Алоиза затуманились. — Разумеется, она узнала своего спасителя, хотя годы не пощадили и его. Он без утайки рассказал ей все.
— Зачем?
— Ему нужно было с кем-то поделиться. За всю свою жизнь он так и не научился доверять. Выслушав его рассказ, Мария заплакала. И согласилась помочь ему, — лицо Алоиза вдруг подернулось дымкой печали. — Он отговаривал ее, молил, кричал, угрожал, но она настояла на своем. Так он снова стал демоном.
Амарант потрясенно молчал.
— И где он теперь? — наконец спросил он.
Алоиз лишь загадочно улыбнулся, но не ответил.
Данте сел в такси и назвал адрес Карлоса. Странно, но после разговора с Амарантом у него будто камень с души упал. Пусть он до конца не мог поверить, что этот страшный поступок совершил его собственный дядя, но зато все встало на свои места. Старая мозаика сложилась в цельную картину. Ужасную, кровавую картину, но теперь она была полной.
Разумеется, он не мог простить Амаранту его участия в этом. Не мог простить его лжи. Не мог простить, что демон использовал его для возвращения сил. И пусть Амарант раскаивался в содеянном, Данте не был готов выбросить из своей жизни девять лет мучений и боли.
Но впервые за много лет Данте спал без кошмарных сновидений.
Наутро он зашел на кухню и застал там Карлоса. Полицейский пил кофе, перед ним лежала газета.
— Доброе утро, — поприветствовал его Данте, щелкая кнопкой чайника.
Карлос молча подал ему газету.
На первой полосе были напечатаны две фотографии. Первая изображала автомобиль, покореженный до такой степени, что можно было принять его за смятую консервную банку. На второй был Амарант. То самое фото успешного человека с бокалом вина в руке.
Заголовок гласил: «Глава корпорации «Звездный свет» Джеймс Дин погиб в автокатастрофе».
Данте глядел на статью, не веря своим глазам. Согласно ей, автомобиль занесло на мокрой дороге, и он врезался в опору моста. Тело было изуродовано до неузнаваемости. Похороны должны были состояться сегодня.
— Мне очень жаль, — тихо произнес Карлос.
Данте лишь неопределенно хмыкнул. Головная боль ощутимо кольнула затылок.
— Карлос, могу я тебя попросить?
— Разумеется.
— Проверь этот адрес, — Данте снял с холодильника список покупок, прикрепленный магнитом, и написал на обратной стороне адрес Розалины. — Только не бери с собой никого. Я уверен, что там нет ничего подозрительного, но лучше не рисковать.
— Хорошо, — Карлос сунул записку в карман. — Через пару часов отправлюсь на дежурство и проверю.
Данте с отсутствующим видом кивнул, рассматривая статью.
— Ты в порядке? — обеспокоенно наклонился к нему Карлос.
Данте вздрогнул.
— Да. Не беспокойся, — он глянул на настенные часы. — Кажется, я еще успею на похороны.
Джеймса Дина хоронили на том же кладбище, где были погребены родители Данте. Репортеры без конца и края обсуждали, почему главу такой крупной корпорации предпочли закопать именно здесь. Стервятники готовы были разорвать известную персону даже после смерти, и они не упускали такую возможность, осыпая вопросами сотрудников «Звездного света», явившихся на похороны.
Данте держался в стороне, опустив капюшон на глаза. Солнце опять палило вовсю, и он не хотел заработать себе очередной приступ.
Массивный, покрытый лаком гроб был закрыт. Согласно официальной версии, тело было слишком изуродовано, чтобы выставлять его на публику. Однако Данте не сомневался, что репортеров оно бы очень заинтересовало, и будь их воля, в завтрашних газетах появились бы шокирующие снимки.
В кармане тихо завибрировал мобильник. Данте специально отключил звук, чтобы не привлекать внимания.
Отойдя подальше от процессии, он взял трубку.
— Да.
— Данте, я проверил тот адрес. Там никого нет.
— Ты был внутри?
— Разумеется. Там недавно прибирались, вокруг ни пылинки.
— Так я и думал. Спасибо, Карлос.
— Ты сейчас на похоронах?
— Да.
— Ты в порядке? — осторожно поинтересовался полицейский.
— Да, в полном.
— Я заеду вечером. Не возражаешь?
— Разумеется, нет. Возьми с собой детей. Думаю, они обрадуются.
— Особенно Селена, — судя по голосу, Карлос улыбался. — До встречи.
Данте сунул телефон в карман и посмотрел на закрытый гроб. До этого он лишь предполагал, чье же тело будет покоиться под надгробием с именем «Джеймс Дин». Теперь у него практически не осталось сомнений.
Данте едва заметно улыбнулся и ушел с кладбища, не обращая внимания на удивленные и подозрительные взгляды.
Придя домой, Данте бросил куртку на кровать и уселся за стол. Он взял газету с некрологом и задумчиво рассматривал фотографию. Разумеется, это фото было сделано до их знакомства. Поза Амаранта излучала уверенность и некоторое самодовольство. Бокал в руке был наполовину пуст, объясняя озорные искорки в глазах. Легкая улыбка играла на губах, волосы были зачесаны назад.
— Амарант, — прошептал Данте, со странной улыбкой глядя на фотографию. — Значит, ты решил сбежать, чертов бессмертный демон.
За окном забарабанил дождь. Ветер всколыхнул вырезки, и они зашелестели, как опавшие листья.
Данте взял ножницы. Подойдя к стене, он сорвал изображение цветка и прикрепил на его место фото, вырезанное из газеты.
— Что ж, мой заклятый друг, попытайся отыскать место, где я тебя не найду.
«Не собираюсь умирать» (лат.)