Выйдя на небольшую поляну, Кир остановился, внимательно оглядел все вокруг и только после этого, расстелив свой плащ на мокрой от затяжных дождей траве, лег. Рон сел на поваленное дерево и стал по привычке терпеливо ждать.

Кир закрыл глаза. Дыхание его замедлилось и стало более глубоким, лицо разгладилось.

Сейчас какая-то часть его сознания двигалась в сером тумане в направлении замка. Он чувствовал сливающиеся пятна спокойной энергии деревьев леса и слабые размытые энергетические облачка животных. Потом он в нескольких сотнях метров от замка почувствовал возбуждение, страх и ярость, ту сложную смесь чувств, которая свойственна только людям.

Кир мысленно выругался.

Потом он подплыл к стенам замка и почувствовал ту, ради которой они с Роном были здесь.

Тяжело вздохнув, Кир открыл глаза и устало взглянул на Рона.

— Замок окружен. Воинов много, больше сотни, точнее я не могу пока определить. Они передвигаются и, похоже, готовятся к нападению. К сожалению, среди них есть люди с даром, они смогут обнаружить нас, как только мы пройдем еще немного.

— Чьи это воины? — спросил с любопытством Рон. Кир сел, помассировал виски и хмуро ответил:

— Не знаю, но уж точно не короля Бора. Мы подождем здесь. Та, ради которой мы пришли сюда, сама придет к нам…

— Как-то все очень просто, — недоверчиво хмыкнул Рон. Кир пожал плечами:

— Я это видел в своем сне. Ночью девушка окажется недалеко от нас, мы подберем ее и уйдем.

Рон покачал головой, встал и стал обламывать засохшие ветки с деревьев для того, чтобы развести костер.

— А жители замка? — спросил он.

— Они все погибнут…

— И мы не сделаем ничего, чтобы это изменить? — Рон со странным любопытством взглянул на него. Кир угрюмо кивнул.

— Когда-то я уже пытался изменить то, что еще не произошло, ничего хорошего из этого не вышло…

Рон засмеялся:

— Похоже, что твое предвидение не делает тебя свободным…

Кир грустно улыбнулся:

— Ты прав. На самом деле свободны только дураки, потому что они не могут предугадать последствий своих действий.

Ила стояла на балконе и смотрела на далекий синеющий лес.

Неожиданно она нахмурилась, ее праздничное настроение куда-то исчезло. Лес стал опасным, ей показалось, что чьи-то недобрые глаза смотрят оттуда на нее. По обнаженной коже прокатился неприятный холодок.

Ила недоуменно пожала плечами, еще раз вгляделась в плотный строй деревьев, но, ничего не заметив, пошлая свою комнату переодеваться к встрече гостей, приехавших на ее двадцатый день рождения. Гостей было немного, но достаточно, чтобы замок превратился в растревоженный улей.

Ила встречала богато одетых дам и мужчин, стоя на широкой лестнице рядом с дядей. На ней было роскошное платье из нежнейшего шелка, привезенного из далекого заморского королевства.

Ей было весело и приятно, но чувство непонятной тревоги не проходило. Гостей было мало, в основном подвластные дяде бароны с семьями. Они говорили комплименты, дарили подарки и смотрели оценивающими взглядами. Племянница одинокого лорда-правителя была выгодной партией.

Торжество не затянулось. Времена были неспокойные, королевства воевали друг с другом, в том числе и королевство Бора. Неудачливые наемники из разбитых королевских армий, пользуясь сложившейся ситуацией, промышляли разбоем на дорогах, иногда даже нападая на слабо укрепленные замки.

Часть гостей разъехалась сразу после праздничного ужина, остальные, решив не рисковать, остались на ночь в многочисленных помещениях замка. Разместив последнего гостя, Ила отправилась спать с чувством странного разочарования этим вечером.

Ночью ее разбудил звон мечей и громкие крики за окном. Ила, осторожно приблизившись к оконному проему, посмотрела вниз на мощенный булыжником двор.

Там в ночном сумраке метались тени, хрипло и страшно вскрикивая. Загорелась кем-то подожженная конюшня, и она увидела, как незнакомые воины в черных доспехах теснят охрану замка.

В багровом неровном свете Ила заметила, что подъемный мост опущен, ворота открыты, а по мосту к замку подходят все новые группы черных воинов.

Ила открыла сундук и быстро оделась. Поверх мужской' одежды она опоясалась широким поясом с небольшим кинжалом и мечом, которые были изготовлены специально для нее.

Она торопилась, ее место было внизу среди стражей замка.

— Девочка, с тобой все в порядке? — неожиданно услышала она за спиной и испуганно оглянулась. В комнату вошел дядя, он был в кольчуге и в шлеме, в руке его зловеще поблескивал меч.

Лицо, обычно добродушное и улыбчивое, было угрюмым.

— Что случилось? — спросила тревожно Ила. Дядя подошел к окну и, посмотрев вниз, недовольно покачал головой и мрачно ответил:

— Кто-то из наших гостей оказался предателем, его люди убили сторожевых, открыли ворота и опустили мост. Хорошо, что дозорный на башне успел поднять тревогу, иначе мы все были бы уже мертвы. Я не знаю, чьи это воины, но они хорошо вооружены и прекрасно обучены, нам не выстоять долго против них. — Дядя вздохнул, смахнул капельку пота со лба и тихо добавил: — Ила, тебе нужно покинуть замок. Уходи вместе с другими женщинами и детьми в лес через подземный ход, а мы с оставшимися в живых стражниками попробуем их немного задержать, чтобы вы успели спастись.

— Но как я могу тебя оставить? Мое место там, внизу, с вами, — сказала растерянно Ила. — Я — твоя наследница, ты же сам меня учил…

Дядя ласково провел рукой по ее щеке и угрюмо посмотрел в окно на горящую конюшню.

— Ты должна остаться в живых, — твердо сказал он. — Я не успел рассказать тебе о том, что тебя ждет. Я думал, что у нас еще есть время, но я ошибался…

— Я буду сражаться вместе с вами, — упрямо поджала губы Ила.

Дядя покачал головой:

— Нет. Эти воины пришли за тобой. Им нужна ты, я это знаю, и ты сослужишь нам всем плохую службу, если останешься. Запомни главное: ты можешь доверять только человеку из другого мира, он тебя сам найдет, так сказано в пророчестве. Удачи тебе!

Дядя вышел в коридор, бесшумно прикрыв дверь.

— Кто этот человек? Из какого мира? Что за пророчество? — недоуменно переспросила Ила, но голос дяди, отдававшего команды немногочисленным оставшимся в живых стражникам, уже звучал далеко по коридору.

Она растерянно смотрела на закрывшуюся дверь. За окном раздался громкий треск обрушившейся сгоревшей конюшни, и по стенам комнаты пробежали багровые всполохи. Ила вздрогнула и, схватив меховой дорожный плащ, выскочила из комнаты.

Она пробежала по полутемным коридорам и, спустившись по задней лестнице, оказалась в кухне, где начинался подземный ход. Дверь хода была уже открыта, и около нее толпились растерянные гости и полуодетые испуганные слуги. Рядом стояли два стражника и с ними Крок, старый воин, учивший ее владеть мечом.

Он решительно растолкал всех, и, не слушая ее протестов, затолкал в пахнущий сырой землей проход.

— Крок, — крикнула Ила, — я должна остаться.

Старый воин отрицательно покачал головой:

— Идите, госпожа, не задерживайте других, или они все умрут здесь. Я выполняю приказ вашего дяди.

Она пожала плечами и покорно пошла за отблесками факела кого-то из идущих впереди.

Подземный ход был прорыт под крепостным рвом и заканчивался в лесу. Затхлый воздух пах сыростью, потом и страхом.

Ход казался бесконечным, его стены, кое-где обложенные камнем, были влажными, с земляного потолка свисали корни деревьев. В свете качающегося пламени факела все это производило жуткое впечатление сбывшихся ночных кошмаров.

Ила облегченно вздохнула только тогда, когда туннель закончился и она почувствовала на своем разгоряченном лице прохладный лесной ветерок, пахнущий травами и хвоей. Она отошла в сторону от суетящихся взволнованных женщин и села на сырую после дождя землю.

Девушка еще не успела отдышаться, как на поляну ворвались воины в черных доспехах, и начали безжалостно рубить столпившихся около подземного хода женщин и детей.

Детский жалобный пронзительный крик буквально подбросил ее вверх, и в следующий момент она уже бежала в глубь леса.

Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины. Она попадала в завалы, из которых с трудом выбиралась, но дикий ужас, проснувшийся в ней, гнал ее дальше. Потом Ила споткнулась, полетела куда-то вниз и, ударившись о ствол дерева, потеряла сознание.

Она очнулась, почувствовав, как чьи-то осторожные руки тронули ее лицо. Ила открыла глаза и застонала от подступившей боли. Больно было лежать и больно было смотреть на спокойное лицо мужчины, склонившегося над ней.

Уже рассвело. Косые лучи солнца освещали небольшую поляну, опоясанную близко стоящими друг к другу соснами. Она лежала на холодной мокрой траве недалеко от костра, у которого незнакомый ей высокий светловолосый парень с крепкими широкими плечами что-то помешивал в котелке висящем над огнем.

Рядом с ней сидел темноволосый мужчина и задумчиво ее разглядывал. Ила заметила, что оба были хорошо вооружены и у них был вид опытных воинов.

«Наемники!» — испуганно подумала она, потянулась к своему поясу и облегченно вздохнула, обнаружив, что ее меч и кинжал на месте. Ила судорожно сжала рукоятку кинжала и настороженно посмотрела на мужчину. Тот усмехнулся, заметив и оценив ее движение опытным взглядом воина, и вежливо спросил:

— Как вы себя чувствуете, леди?

— Очень болит голова, — пожаловалась она и, потрогав голову, поморщилась, обнаружив большую шишку на затылке.

Она быстро окинула взглядом поляну и отметила для себя небольшие кусты, через которые она смогла бы убежать, если бы у нее появилась такая возможность.

— Выпейте это, и, возможно, боль ваша пройдет, — сказал мужчина и подал ей кружку с горячей, терпко пахнущей жидкостью.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Ила и выпила несколько глотков горьковатого настоя какой-то травы, потом, превозмогая слабость, приподнялась.

— Кто вы? — настороженно спросила она. Мужчина посмотрел ей в глаза и спокойно ответил:

— У костра — Рон. Он — принц Горного королевства и сын короля Барка. А меня зовут Кир.

— Горное королевство, это где-то там, на востоке? — спросила Ила. Мужчина утвердительно кивнул. Тот, кого назвали Роном, — повернулся в ее сторону и улыбнулся приятной белоснежной улыбкой.

— Доброе утро, незнакомка. — Голос у него был звонкий и веселый. Лицо украшали немного наивные зеленоватые глаза и веснушки. Ила не смогла сдержаться и тоже улыбнулась в ответ, но тут же улыбка исчезла с ее губ.

— Меня зовут Ила, — сказала она твердо и немного надменно. — Я — племянница лорда — правителя этих мест. На наш замок сегодня ночью напали, женщины и дети ушли через тайный подземный ход, я была с ними… — Ила на мгновение замолчала, вспоминая события ночи, голос ее задрожал. — Но воины в черных доспехах нашли нас, и я спасаясь от смерти, убежала в лес. Дальше я ничего не помню.

Мужчины переглянулись.

— Он — принц, а вы кто — Кир? Я правильно назвала ваше имя? Что вы делаете в наших краях? Насколько я знаю, мы находимся в состоянии войны с вашим королевством? — спросила она.

Кир чуть усмехнулся:

— Похоже, память восстанавливается, вы уже вспомнили, что мы враги. Я — наставник Рона, а здесь мы находимся для того, чтобы спасти вас.

— Спасти? От кого? — воскликнула раздраженно Ила. — Замок моего дяди уже захвачен, и он сам, да, наверно, и все остальные убиты.

Кир согласно кивнул:

— Но вы до сих пор живы, и воины в черных доспехах найдут вас рано или поздно, тем более что среди них есть люди, которые легко это могут сделать. Так что все еще не кончилось.

Ила упрямо вздернула подбородок:

— Почему вы решили, что мне нужна ваша помощь? Я могу сама позаботиться о себе.

Кир грустно улыбнулся:

— Не в этот раз, леди. Слишком могущественные силы хотят вашей смерти.

— Я ничего собой не представляю, чтобы быть кому-то опасной. И тем более не верю, что принц Горного королевства, один, без войска, рискуя быть схваченным, отправится в опасный поход, чтобы спасти меня от неизвестной опасности.

Кир невесело рассмеялся:

— Мы попробуем вас убедить. Рон, покажи! Юноша подошел к ней и, улыбнувшись, протянул правую руку. На безымянном пальце блеснул золотой перстень.

— Этот перстень — знак королевской власти, — сказал он. — Я получил его от моего отца, когда мне исполнилось восемнадцать лет.

Ила внимательно рассмотрела перстень. Он был большим и тяжелым. На нем была выгравирована корона, каждый ее зубец заканчивался небольшим драгоценным камнем.

— Красивый перстень, большой и, наверно, дорогой. Хорошо еще бы узнать, действительно ли он принадлежит вам по праву и что он действительно знак королевской власти, — сказала Ила и, вскочив на ноги, выхватила меч. — Я вам не верю, ваше величество. Почему вы считаете, что эти воины ищут меня? Я не особа королевских кровей, в отличие от вас, и меня мало кто знает.

— Что я еще должен сказать, чтобы она нам поверила? — спросил Рон, обращаясь к Киру.

Кир улыбнулся, покачал головой и пошел к костру, не обращая никакого внимания на замершую в боевой стойке Илу.

— Давай позавтракаем, у нас совсем мало времени — сказал он и устало добавил: — Похоже, все-таки мы что-то сделали не так. Будущее изменилось…

Рон подошел к нему. Теперь они вели себя так, словно Илы не было на этой поляне.

— Мы уходим, оставив ее здесь? — спросил Рон. Кир неопределенно пожал плечами:

— Пока не знаю.

Ила недоуменно и немного обиженно переводила взгляд с одного на другого.

— О чем вы говорите? — спросила девушка. Ей никто не ответил. Мужчины достали ложки и, сняв котелок с огня, сели есть.

— Хотите попробовать рагу из кролика? — спросил у нее Рон. Ила почувствовала манящий запах тушеного мяса и невольно сглотнула слюну.

— Спасибо за вашу заботу обо мне, но мне уже пора идти, — сказала она и, не отводя от них настороженных глаз, стала пятиться к замеченным раньше кустам.

— Возьмите хотя бы свой плащ, сейчас еще холодно по ночам, — сказал Кир, потянувшись к своему мешку. — Я нашел его недалеко от подземного хода, — пояснил он, заметив подозрение на ее лице. — Там не осталось никого в живых. Он виновато усмехнулся. — Я оставлю его здесь, рядом с костром, когда мы уйдем, вы его возьмете.

— Почему вы думали, что я пойду куда-то с вами? — спросила настороженно Ила.

Кир неопределенно пожал плечами и потянулся ложкой к котелку.

— Ей нужно все объяснить, — сказал, с укоризной посмотрев на него, Рон.

— Нет, — Кир отрицательно покачал головой, — ничего не надо объяснять. Предложение сделано, предложение отвергнуто. Мы свободны и возвращаемся домой.

— И для этого мы прошагали два королевства, подвергая себя опасности?

Кир рассмеялся и утвердительно кивнул.

— Я — простая девушка, — сказала, подозрительно глядя на них, Ила. — Я ничего не умею, да и знаю не так уж много. Кому я могу угрожать? И что я буду делать в вашем королевстве, если здесь моя земля и мой дом?

— Если вы с нами не пойдете, то будете или убиты, или взяты в плен, — сказал спокойно Кир. Его лицо неожиданно стало отрешенным, он перестал есть, рука с ложкой повисла около рта. Он как будто прислушивался к чему-то в себе. Рон, заметив это, встал.

— Что? — спросил он напряженно. — Пора?

— Да, — ответил тихо Кир. — Они взяли след. Группа воинов около двадцати человек скоро будет здесь. — Он повернулся к Иле. — Они ищут тебя, — сказал он. Лицо его было отрешенным, он продолжал к чему-то прислушиваться в себе. — Времени на разговоры больше нет, надо уходить.

Ила по-прежнему стояла у края поляны и сжимала меч. Рон негромко сказал:

— Решайте быстрей, Ила. Через несколько мгновений вам уже никто не сможет помочь.

Она беспомощно посмотрела на него:

— Я не знаю пока, что мне делать, но вам я тоже не верю.

Мужчины, больше не обращая на нее внимания, стали быстро собирать свои вещи и оружие. Кир на мгновение застыл, погрузившись в себя, потом махнул рукой в сторону поднимающегося солнца.

— Нам туда. Мы должны идти очень быстро, если хотим избежать схватки.

— Вы меня оставляете здесь одну? — спросила удивленно Ила. Кир вздохнул, покачал головой и, ничего не ответив, решительно пошел в сторону едва заметного прохода между деревьями. Рон улыбнулся и пошел за ним. Перед тем как скрыться в кустарнике, он оглянулся и сказал, махнув рукой:

— Удачи!

Ила проводила их взглядом, потом подошла к тлеющим углям костра и взяла свой плащ. Она постояла немного, раздумывая, и уныло побрела следом за ними.

Кир с Роном ожидали ее сразу за кустами. Они рассмеялись и пошли дальше, а Ила, кипя от злости на себя, поплелась сзади.

Солнце уже поднялось высоко, когда Кир остановился на небольшой полянке.

Ила со вздохом облегчения упала на траву. Она устала, так много она не ходила никогда. Рон вышел на поляну последним. Ила даже не заметила, в какой момент он оказался позади нее. На поясе у него висела ободранная тушка кролика.

— Наш обед, — сказал он, заметив ее взгляд, и сел рядом на траву.

— Ваше величество, я хочу, чтобы вы мне кое-что объяснили, — начала Ила.

— Очень торжественно, — рассмеялся Рон, — но вряд ли я смогу тебе помочь. Сейчас я только воин и специалист по переноске тяжестей. Это я тебя вытаскивал из оврага, куда ты так неудачно упала. Все, что ты хочешь узнать, знает только он, — он кивнул в сторону Кира, правившего на камне свой меч.

Ила с недоумением взглянула на него:

— Я думала, что вы, ваше величество, решаете здесь все.

Рон расхохотался:

— Я — всего лишь принц, а он — главный советник короля и, кроме всего прочего, иногда и главнокомандующий и наш главный стратег.

Ила недоверчиво покачала головой, глубоко вздохнула и обратилась к Киру:

— Кир, а вы можете мне хоть что-нибудь рассказать? Я как будто нахожусь в тумане, я не понимаю, что вокруг меня происходит. — Голос ее жалобно дрогнул.

— Спрашивай, — Кир напряженно к чему-то прислушивался. — Только быстро, привал будет коротким.

— Как вы нашли меня? Зачем я вам нужна? Чьи воины напали на наш замок? — спросила Ила. Кир задумчиво кивнул.

— Так я и думал, что ты будешь задавать много вопросов — Лицо его стало суровым. — Ну что ж, ты имеешь право кое-что знать, если пошла с нами. Я не из этого мира, и у меня есть некоторые способности, которых нет у других людей.

Ила вздрогнула. Кир говорил бесстрастно, его глаза ничего не выражали, он вслушивался во что-то, слышное только ему.

— Иногда я вижу во сне то, что только должно произойти. Две недели назад я увидел тебя и воинов в черных доспехах, которые гнались за тобой. На следующий день я отправился в этот поход, взяв с собой Рона, потому что и он был в этом сне.

— Вы… из другого мира? Из какого? — Ила изумленно смотрела на него. — Но это значит… — она запнулась.

Кир неожиданно поднялся с земли и озабоченно посмотрел в ту сторону, откуда они пришли.

— Подождите, — сказала Ила. — Мне нужно еще кое-что у вас спросить.

— Извините меня, леди. Я не знаю пока, кто ваши враги, и не знаю, зачем им нужна ваша смерть, — сказал Кир рассеянно. — Могу пока только сказать, что я взял вас под свою защиту и буду вас защищать, пока не доставлю в безопасное место. А нашел я вас благодаря своим способностям, которые мне сейчас говорят, что приближаются наши враги. — Кир мрачно посмотрел на Рона.

— Дальше вы пойдете одни. Я остаюсь здесь.

— Что ты задумал? — спросил встревоженно Рон. Он встал с травы и протянул руку Иле, чтобы помочь ей подняться.

— Они слишком быстро идут. — Кир говорил неторопливо, по-прежнему к Чему-то прислушиваясь. — Их ведет человек с даром, похоже, он чувствует Илу. Я устрою засаду и постараюсь убить его.

— Я останусь с тобой, — Рон подошел к Киру. — Лишний меч тебе не помешает.

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет. — Он положил руку на плечо Рона. — Я знаю того, кто ведет воинов, точнее, магическое братство, к которому он принадлежит. Я уже сталкивался с такими, как он. Эти люди очень опасны, у них есть дар и сила. Ты мне не сможешь помочь.

Рон уныло посмотрел на окружающие их деревья:

— Этот лес меня пугает, Кир, я боюсь, что не смогу найти дорогу домой.

— Двигайся на восток, мимо гор не пройдешь, — Кир посмотрел на солнце. — Уходите, мне нужно время, чтобы подготовить засаду.

Рон растерянно оглянулся на Илу и грустно пожал плечами.

— Идемте, леди.

— Мне это все не нравится, — хмуро бросила она Киру и решительно зашагала за Роном.

Кир посмотрел им вслед и грустно усмехнулся. Он вздохнул, не спеша обошел поляну, представляя, как будут двигаться преследователи, потом, пройдя по своему следу, спрятался в кустах.

Он достал из колчана стрелу, воткнул ее в землю, натянул на лук тетиву и расслабился.

Он почувствовал сосну за своей спиной, ощутил, как соки бегут вверх, питая ствол, ветки и зеленые иголки. Лицо его разгладилось. Безмятежный покой, тихая спокойная радость, то, что он обычно ощущал, чувствуя свое единение с окружающим его лесом.

Он знал, что теперь для любого человека с даром неотличим от деревьев и кустарника, потому что слился своей энергией с ними.

Это качество он приобрел недавно и еще удивлялся этому. Спокойная, мощная энергия текла по нему. Глаза его были закрыты, но он видел и чувствовал все вокруг. Легкую энергию облаков над головой, траву под ногами, маленькие энергии муравьев, собирающихся в один плотный ком муравейника. Он ощущал пульсирующую энергию белки, запрыгнувшей на сосну, ее любопытство и тревогу.

Белка вдруг испуганно замерла, прижавшись к ветке дерева, и Кир понял, что ему пора действовать.

Он неохотно поднял лук и наложил на тетиву стрелу. Рука была тяжелой, и он действовал, преодолевая силу, природу которой он не понимал. Стрела сорвалась с тетивы и полетела в жреца в черном балахоне, от которого исходило черное облако злобы.

Внезапно он увидел огромный черный камень. Тот пульсировал, и Кир с удивлением ощутил, что он живой.

Он почувствовал всплеск боли и предсмертное удивление жреца, образ камня погас. Испуганная белка метнулась вверх и исчезла, перескочив на дерево рядом.

И он побежал мимо муравейника, мимо спокойных сосен. Устав, Кир перешел на шаг, потом остановился, ментально прислушиваясь к тому, что происходит сзади. Там был страх, замешательство и растерянность. Воины сгрудились в одном месте, а двое из них медленно шли по его следам.

Следопытов он не боялся. Он пройдет по воде ближайшего ручья, и они потеряют его след, а когда они его найдут, он будет уже далеко.

Потом он поискал Рона и Илу. Они двигались на самой грани его восприятия, яркий белый огонек Илы и небольшой желтый Рона. Кир стер ладонью пот со лба, огорченно вздохнул и побежал дальше по лесу в поисках широкого ручья, где он сможет спрятать след.

Они двигались уже несколько часов, уходя все дальше от того места, где остался Кир. Ила шла, не видя ничего вокруг себя от усталости, ее ноги, непривычные к длинным переходам, подкашивались. Рон, шагавший впереди мягким пружинистым шагом, не оглядывался и не обращал на нее никакого внимания.

Она уже ненавидела этот лес, мягкий мох, узловатые корни деревьев, через которые ей приходилось переступать. Потом ее правая нога подвернулась, и Ила с тихим стоном опустилась на мокрую траву.

— Что случилось? — хмуро спросил Рон, обернувшись.

— У меня что-то с ногой, сейчас пройдет. — Ила попыталась подняться, но, вскрикнув, опустилась на землю. Рон наклонился над ней, осторожно снял сапог, внимательно осмотрел ногу, потом стал массировать ее сильными крепкими пальцами. Ила чувствовала, как одеревенелые мышцы размягчаются и отступает боль.

— Спасибо, — сказала Ила с благодарностью, — все прошло.

Рон вздохнул.

— Извини, я задумался и забыло тебе, — он вытащил из своего мешка плащ и подложил ей под голову. — Отдыхай. Переночуем здесь. Я сейчас разведу костер и схожу за водой. Рядом с нами ручей, потом сможешь умыться.

Она блаженно растянулась на траве, прикрыв глаза от косых лучей солнца. Уставшие мышцы расслабились, боль отступила, и девушка стала погружаться в вязкую тину сна. Проснулась она от собственного крика, от сна в памяти остался только жуткий страх.

Ила тяжело вздохнула и устало побрела в сторону, где слышался плеск воды. Рон, раздевшись до пояса, бродил по ручью, внимательно глядя себе под ноги. Неожиданно он остановился, резко взмахнул рукой, и маленькая рыбка забилась на берегу. Заметив Илу, Рон улыбнулся и показал рукой на небольшую, сверкающую чешуей горку рыбы.

— Наш завтрак.

Она слабо улыбнулась ему и, отойдя подальше за поворот ручья, стала умываться. Вода была настолько холодной, что ломило ноги, но она, преодолевая себя, разделась, погрузилась в воду и плескалась до тех пор, пока не замерзла.

Солнце уже клонилось к закату, и Ила с грустью подумала о том, что не ела уже больше суток, и о том, что у нее больше нет дома.

Около костра Рон кинжалом чистил рыбу и что-то негромко напевал. Над огнем висел котелок, из которого вкусно пахло вареным мясом.

— Давай ужинать. — Рон снял котелок с огня и протянул ей ложку. — Ешь, я поем позже, у нас всего одна ложка. Ила зачерпнула из котелка аппетитно пахнущий суп:

— Ваше величество, или можно говорить Рон? Куда мы направляемся?

Он усмехнулся:

— Мы не на приеме, называй меня по имени. А идем мы в Горное королевство. Кир считает, что сейчас это самое безопасное место для тебя. К нам ведет мало дорог, и все контролируются нашей гвардией.

— Почему вы решили мне помочь? Неужели для Горного королевства так важно, убьют меня или нет?

— Это всего лишь блажь Кира, — рассмеялся Рон, — а не дело Горного королевства. Моя задача — разведка. Мы давно заметили, что на ваших землях происходит что-то неладное, теперь я в этом убедился.

— Блажь Кира? Кто он, если даже принц участвует в его блажи?

— Он — мой друг, — сказал Рон с мягкой улыбкой, — и я рад, что он меня взял в этот поход. Нам надо ложится спать, завтра будет тяжелый день.

Солнце уже давно опустилось, и плотная темнота стояла стеной вокруг костра. Ила завернулась в свой плащ и легла около костра, недалеко от Рона.

— Рон, — неожиданно спросила она, — а у Кира есть жена, дети?

— Никого у него нет, — пробурчал Рон. — Кто в здравом уме свяжет свою жизнь с колдуном? Давай спать.

— С колдуном? Каким колдуном? — Она привстала.

Рон тихо выругался:

— У нас его так называют, за глаза, конечно. А кто же он еще?.. Но это ты сама скоро поймешь. Спи!

Ила пожала плечами и закрыла глаза. Ночью ей опять снились кошмары, и она проснулась с мокрыми от слез глазами; Солнце уже поднималось над лесом, а по земле стелился белесый туман.

— Как твоя нога? — заботливо спросил Рон после завтрака. — Идти сможешь?

— Да, — кивнула головой Ила, — а нам обязательно надо идти? Мы могли бы подождать Кира здесь.

— Нужно идти. Мы не знаем, что с ним и удалось ли ему сбить погоню с нашего следа. Его могли убить или ранить.

— Ты же не веришь, что с ним что-то случилось?

Рон вздохнул:

— Он великолепный боец, но я должен учитывать и эту возможность, поэтому мы будем осторожны. Он нас найдет, потому что всегда знает, где я. В детстве я не раз прятался от него, но он всегда меня находил.

— Потому что он колдун? — спросила с улыбкой Ила. Рон пожал плечами:

— Может быть, он не колдун, но он знает то, что произойдет или уже произошло. Чувствует людей на расстоянии, в любом незнакомом месте находит дорогу, и много еще всего… Нам надо идти. Пошли?

— Вчера вечером ты говорил об этом по-другому.

— Ты тоже будешь так говорить, когда узнаешь его поближе. Если сказать правду, у нас его все называют колдуном и немного боятся, но он еще никому не причинил зла. Он мой наставник и мой друг, ты его тоже полюбишь, когда узнаешь получше, поверь мне.

Ила улыбнулась:

— Может быть… В нем есть что-то привлекательное.

Рон засмеялся:

— Не вздумай говорить об этом в королевстве, многие особы женского пола придерживаются такого же мнения. Приобретешь себе врагов.

— Я пошутила, — быстро сказала Ила. — Он слишком стар для меня.

— Не смешите меня, леди. Никто не знает, сколько ему лет, но любая молодая девушка пойдет за ним, стоит ему этого захотеть. Только ему никто не нужен, так что выкинь это из головы.

Ила обиженно поджала губы. Рон улыбнулся, встал и решительно пошел вперед.

Лес стал гуще, и им чаще стали попадаться завалы из упавших деревьев, которые приходилось обходить, перелезая через сучья и ветки. А потом под ногами захлюпала вода, и Ила поняла, что они попали в болото.

Они тащились по нему, не зная, удастся ли им выбраться, оно казалось бесконечным. Они то выходили на открытое водное пространство, где можно было двигаться только по травяным кочкам, разбросанным хаотично, то попадали в завалы из полусгнивших стволов деревьев.

— Рон, — наконец, не выдержав, спросила Ила, — ты уверен, что мы идем в правильном направлении?

Рон несколько минут рассматривал ее, покрытую грязью и тиной, потом широко улыбнулся:

— Надеюсь, что да. Кир сказал, что мы должны идти на восток, мы так и идем.

— Может быть, нам вернуться обратно и попробовать обойти болото? — спросила Ила.

— А ты посмотри назад.

Она оглянулась и увидела редкий строй обломанных деревьев и огромные завалы.

— Нам теперь все равно, что вперед идти, что назад, — вздохнул Рон.

Их одежда пропиталась болотной жижей, и от ее запаха к горлу подступала тошнота. Когда они стали уже терять надежду выбраться из этого бесконечного болота, им повезло, они попали на звериную тропу.

Она петляла среди болотной осоки, и ноги проваливались почти по колено в гниющие остатки растений. Тучи комаров вились над ними, и из густой травы вырывались все новые полчища кровососов.

Они шли по тропе, которая уводила их все дальше в сторону от нужного им направления. Ила устала, ее ноги подгибались от постоянного напряжения, но передохнуть было негде, вокруг стеной стояла высокая болотная трава, да кое-где торчали стволы сгнивших на корню деревьев. Когда солнце повисло над головой, Рон повернулся к девушке и сказал с горечью:

— Я не знаю этих мест. Нам остается только идти по этой тропинке и надеяться, что она нас куда-нибудь выведет.

Неожиданно на тропе перед ними появилась пожилая женщина в рваном грязном платье. Неровно подстриженные седые волосы на ее голове торчали в разные стороны. Многочисленные глубокие морщины покрывали коричневое от постоянного пребывания на солнце лицо. Голубые глаза резко выделялись на нем и приковывали к себе. От этой женщины веяло опасностью так, что Рон крепко сжал рукоятку кинжала, а Ила прижалась к нему.

— Ну вот ты и пришла, — сказала женщина, задумчиво разглядывая Илу. — Я тебя давно жду. Кто это с тобой? Я не видела его, — женщина внимательно осмотрела Рона, потом снова перевела взгляд на Илу и улыбнулась. — Похоже, что вы собрали на себя всю грязь в округе. Я нагрела вам воды и приготовила поесть. Помоетесь, приведете себя в порядок. Идите за мной. Мой домик небольшой, ну так все лучше, чем на болоте ночевать.

— Кто это? — подозрительно спросил Рон у Илы. Она недоуменно пожала плечами:

— Я не знаю ее и никогда не была в этих местах, поверь мне.

— Мы всего лишь сбившиеся с дороги путники, а кто вы? — поинтересовался Рон, держа руку на рукояти кинжала.

— Я хозяйка этих мест, — женщина с усмешкой посмотрела на него. — Здесь нет никого, кроме меня, люди не живут на болотах.

Рон взглянул на измученную усталую Илу и решился.

— Хорошо, отдохнуть нам не помешает. Мы вам заплатим за ваши хлопоты.

— С вас я много не возьму.

— А что, есть такие, с которых вы берете много? — усмехнулся Рон. Женщина мягко улыбнулась, глядя на Илу, и тихо произнесла:

— Некоторые платят жизнью. Ты уже должен знать об этом, будущий король.

Женщина развернулась и пошла вперед по кривой тропинке. Рон оторопело посмотрел ей в след.

Вскоре впереди показалось озеро, поросшее со всех сторон высокой травой. На сухом берегу стоял небольшой бревенчатый дом. Под навесом на сложенном из камней очаге грелся большой котел с водой. Ила мечтательно улыбнулась:

— Я так давно хотела помыться в горячей воде.

Рон посмотрел по сторонам, и увидев, что хозяйка зашла в дом, прошептал:

— Мне не нравится эта женщина, я ей не доверяю.

Ила сбросила свой плащ на сухое бревно и спокойно ответила:

— А я чувствую, что все будет хорошо.

Рон угрюмо пробурчал:

— Жаль, что сейчас с нами нет Кира, его бы чувствам я поверил.

В доме была всего одна комната, на большом деревянном столе уже стоял дымящийся котелок с едой. Они поели незнакомых им тушеных овощей, и от горячей обильной еды их потянуло в сон.

Ила легла на одну из широких лавок, которые тянулись вдоль стен, и тут же заснула. Рон мучительно боролся со сном, сидя рядом с ней. Женщина что-то бормотала в отгороженном шкурами закутке.

Когда Ила проснулась, за окном было темно. На столе горела свеча, и от ее света по комнате метались тени.

— Проснулась? — улыбнулась хозяйка. Она сидела за столом, перебирая пучки травы.

— Да, мне снились хорошие сны.

Ила поискала глазами Рона, он спал рядом, во сне продолжая сжимать рукоятку кинжала.

— Не буди его, нам нужно поговорить, — сказала тихо женщина, заметив ее взгляд, потом она налила из глиняного кувшина что-то в кружку и протянула Иле. — Это травяной настой, целебный. Он подбодрит тебя.

Ила осторожно попробовала и стала с удовольствием потягивать кисловатый напиток.

— Ты не знаешь, кто я, — сказала, грустно улыбнувшись, женщина, — а я помню тебя, твою маму и твоего отца…

— Вы помните маму? — Ила недоверчиво посмотрела на женщину. — Но вы даже не знаете, как меня зовут.

— Я многое знаю про тебя. Твоя мать умерла при родах. Роды были тяжелыми, ты никак не хотела появляться. Мама твоя совсем измучилась, и, когда ты родилась, она едва дышала. Меня позвали слишком поздно, я уже ничего не смогла сделать, и она умерла на моих руках. — Женщина горестно покачала головой. — Она угасла через несколько дней после твоего рождения. Твой отец не простил мне ее смерти и выгнал меня из своих владений. С той поры я живу здесь. — Женщина печально взглянула на Илу. — Он тяжело переживал эту потерю, стал мрачным, злым, а потом его нашли в лесу около подземного хода. На теле ни одной раны, а на лице ужас. Что-то напугало его до смерти. Как он оказался там, никто не знает. А ты родилась очень милой, красивой девочкой, — женщина вздохнула. — Я уже тогда знала, что тебя ожидает…

— И что же меня ожидает? — резко спросила Ила. — Почему мне никто ничего не говорит? Неизвестные воины напали на замок, в котором я жила, убили моего дядю и слуг. Странные люди подобрали меня ночью в лесу и рассказали мне, что на замок напали только для того, чтобы убить меня, и что черные воины продолжают гнаться за мной.

— То, что тебе сказали, это правда, — женщина достала из кармана платья небольшой прозрачный шарик и задумчиво покатала его по столу. — Тебя ищет черный король и его жрецы. Я расскажу одно старинное предание, ему больше двухсот лет, в нем есть ответы на твои вопросы. — Женщина немного помолчала, потом медленно и протяжно заговорила. — Когда над землей нависнут тучи, проснется гора Азур. И тогда к власти придет черный король — король смерти! Весь мир содрогнется от его деяний. Ради власти убьет он многих. В разрушенных городах будут пировать на трупах крысы и вороны. Он — порождение зла! Никто не сможет остановить его. Тогда девушка древних кровей, ведомая чистым сердцем, найдет древнее хранилище и возьмет оттуда то, что ей не принадлежит. И человек из чужого мира сможет убить черного короля.

— Кто это — черный король? — спросила Ила. Женщина печально улыбнулась:

— Черный король появился, его зовут Грэг. Это его воины захватили твой замок и убили всех, кто там жил. Да и гора Азур, говорят, ожила, кидает раскаленные камни и клубится серным дымом.

Ила недоверчиво покачала головой:

— А при чем здесь я? Вы что, думаете, что именно я— та девушка с чистым сердцем, о котором говорится в пророчестве?

— Это не важно, что думаю я, важно то, что думает черный король. А он считает, что ты и есть эта девушка, иначе он не послал бы за тобой своих воинов.

Ила упрямо вздернула подбородок:

— Этот черный король ошибается! Я не знаю ни про какое хранилище, да и про черного короля услышала в первый раз.

Женщина улыбнулась:

— Может, и не знаешь, но скоро узнаешь. Это не все пророчество, у него есть продолжение, я не могу его тебе сказать, тогда будущее изменится. Но я сказала почти все, что касается тебя.

— А древняя кровь? Во мне не течет древняя кровь!

Женщина покачала головой:

— Ты ошибаешься. Твоя мать не из этих мест, ее привез сюда издалека твой отец. В тебе она есть, эта древняя кровь, я ее чувствую, и поэтому тебя ждут тяжелые испытания, утраты и потери. Смерть твоего дяди и потеря родного крова — это только начало.

Ила тяжело вздохнула:

— А человек из чужого мира, кто он?

— Про него я не знаю ничего. Разговоры слышала про то, что он уже появился в этом мире, видели его в разных местах.

— Вы — колдунья? — спросила Ила. Женщина криво усмехнулась:

— Иногда меня так называют, но ты не должна меня бояться, я не причиню тебе зла. Я помогла тебе родиться, и я чувствую свою вину за то, что твоя мама умерла. Поверь мне, я не могла тогда ничем ей помочь.

Ила печально кивнула:

— Мне всегда не хватало ее любви.

Женщина мягко улыбнулась.

— Я знала, что ты придешь ко мне, и посмотрела в шар судьбы. Я мало, что увидела в нем, черное пятно закрывает твое будущее, — женщина с сожалением покачала головой. — Но я знаю, что у каждого есть возможность изменить судьбу, нужно только сделать это в определенный момент. Я пока не знаю, наступил этот момент для тебя сейчас или уже прошел. Но я попробую тебе помочь, оставайся со мной, я научу тебя, как это сделать. Никто не найдет тебя здесь, а если и найдет, я сумею тебя защитить.

— Ты говоришь неправду, женщина, — услышали они спокойный мужской голос и вздрогнули от неожиданности. На пороге стоял Кир, внимательно разглядывая комнату.

Пламя свечи от ветра заколебалось, и черные тени заметались по избушке. Кир плотно закрыл дверь, прошел к столу, сбросил заплечный мешок на лавку, отстегнул пояс с кинжалом и сел за стол.

— Я же ее нашел, — продолжил он, чуть усмехнувшись. Ила улыбнулась. От Кира веяло такой спокойной силой и уверенностью, что страх, появившийся было перед женщиной, у нее тут же растаял без следа.

— Кто ты? — спросила гневно женщина. — Я не слышала и не чувствовала тебя, пока ты не вошел.

Кир посмотрел на Илу.

— У вас все в порядке? — спросил он и, увидев ее утвердительный кивок, продолжил: — Дай мне что-нибудь попить. Я очень спешил сюда, и моя фляжка пуста.

Ила налила из кувшина напиток в глиняную кружку и протянула ему. Кир, не торопясь, выпил. Женщина с враждебностью смотрела на него.

— Кто ворвался в мой дом под покровом ночи? Отвечай или тебе будет плохо.

Ила с испугом посмотрела на Кира, спокойно разглядывающего разгневанную женщину. Он с едва заметной усмешкой сказал:

— Я не подвластен тебе. Ты это чувствуешь, но еще не поняла. Вслушайся в себя.

Женщина недоуменно посмотрела в глаза улыбающегося Кира. Потом она отпрянула от него, ее руки задрожали, лицо побледнело.

— Ну что? Тебе понравилось то, что ты увидела? — спросил, устало усмехнувшись, Кир. Женщина замотала головой, словно желая стряхнуть увиденное.

— Я увидела смерть, которая идет за тобой, странных людей и города, колдунов и магов, которые будут бороться с тобой. А также то, что боги помогают тебе. Уходи, оставь девочку здесь.

Кир мягко улыбнулся:

— Я не могу, ты же знаешь это. Повтори еще раз предание, я попытаюсь его понять. Я плохо его расслышал, пока стоял за дверью.

Женщина спросила:

— Почему я должна это делать? Здесь мой дом, и я здесь хозяйка.

Кир укоризненно покачал головой:

— Ты же сама сказала, мне помогают боги, а я их посланник.

Женщина недовольно поджала губы, потом тяжело вздохнула и нараспев стала читать пророчество. Кир внимательно его выслушал и задумался.

— Девочка, — снова обратилась женщина к Иле, — не ходи с ним, он страшный человек. Я вижу, что его тень всегда будет рядом с тобой. Это он то черное пятно, что закрывает будущее. Он — часть твоей ужасной судьбы, откажись от него и останься здесь, — в голосе ее зазвучал страх. — Это он — тот, кто убьет черного короля, он — человек из чужого ужасного мира! — Женщина почти кричала. Ила растерянно посмотрела на Кира:

— Она говорит правду?

Кир коротко кивнул:

— Я не знал про это предание, но боюсь, что это так.

Ила грустно улыбнулась и посмотрела на женщину.

— Мой дядя сказал, что я могу доверять только человеку из чужого мира. Это были его последние слова. Я сделаю так, как сказал дядя.

Женщина недовольно покачала головой, но ничего не сказала.

— А всегда сбываются пророчества? — спросила Ила у колдуньи.

Та вздохнула:

— Не всегда. Если бы тебя убили этой ночью, то оно бы не сбылось, поэтому они тебя и ищут, чтобы убить, хотя на самом деле им нужно искать его, — женщина мрачно кивнула в сторону Кира.

Тот задумчиво сказал:

— У меня есть ощущение, что ты нам рассказала не все пророчество…

Женщина презрительно засмеялась:

— Да, я не все сказала тебе, это будет моя месть. Ты узнаешь продолжение, но слишком поздно, когда ты уже ничего не сможешь изменить. И ты поймешь, как посмеялись над тобой боги.

Ила неожиданно заплакала:

— Я не хочу никуда идти. Я не хочу ничего искать, я хочу, чтобы моя жизнь стала такой же, как прежде. Мне кажется, что меня с кем-то перепутали. Я не могу быть той, о ком говорится в пророчестве, и не хочу!

Кир вздохнул:

— Я тоже… Давай оставим разговоры на завтра, нам всем надо отдохнуть. — Он достал из заплечного мешка плащ и лег на лавку, завернувшись с головой. — Женщина, я чутко сплю, — предупредил он. — Оставь дурные мысли, я чувствую, как они роятся в твоей голове.

— Я не настолько глупа, чтобы бороться с тем, кто меняет будущее, — ответила презрительно женщина и ушла в отгороженный угол. Через некоторое время оттуда послышалось ее тихое недовольное бормотанье.

Ила легла на лавку и незаметно для себя уснула.

Утром, когда они проснулись, хозяйки в доме не было. Но она им оставила хлеб и ломти копченого мяса. Они позавтракали, потом вышли на берег озера. Солнце понемногу разгоняло клубившийся над водой туман. Ила тихо сказала:

— Вот и утро. Я думала, что проснусь — и окажется, что мне все приснилось.

Кир мрачно кивнул головой:

— Я понимаю тебя, со мной когда-то было то же самое, — сказал он, задумчиво прислушиваясь к чему-то. — Наша хозяйка идет сюда, она не спала этой ночью и ей есть что нам сказать.

Рон недоуменно прислушивался к их разговору.

— Что-то вчера произошло, пока я спал? — спросил он и, поморщившись от боли, осторожно потрогал свою голову. Кир невесело усмехнулся:

— Ты вчера попробовал сонного зелья, поэтому у тебя болит голова. Это скоро пройдет.

Женщина вышла из зарослей осоки и подошла к ним. Лицо у нее было усталым, под глазами темнели круги. Она остановилась, осмотрела их и сухо сказала:

— Ночью я разговаривала с богами, они согласились помочь вам, — женщина посмотрела на поднимающееся солнце и вздохнула. — Вы должны идти в древний храм, там боги вам расскажут вашу судьбу. Идите в сторону солнца, там есть тропинка, она выведет вас на дорогу, мощенную камнем. Дорога приведет вас к храму. Он старый и почти разрушенный, но мне сказали, что там вы узнаете то, что должны узнать.

Женщина посмотрела на Кира и грустно усмехнулась.

— Ты был прав, я не должна была вмешиваться в ее судьбу, но я это сделала, и теперь мне придется отвечать. Одно меня утешает: тебя ждет гораздо худшая участь. — Женщина устало села на землю рядом с ним и тихо сказала: — Береги ее, человек из чужого мира, и прости меня, если сможешь. Мне жаль тебя и себя.

Кир грустно улыбнулся:

— Ты, как и я, сама вплела свой узор в ее судьбу. Прощай, больше мы не увидимся.

Через полчаса они вышли на заброшенную, покрытую камнем дорогу. И болото осталось позади.

Скоро дорога поднялась на холм, и они увидели внизу развалины храма.

Стены метровой толщины, сложенные из тесаных каменных блоков, стояли высоко вздымаясь.

Солнце освещало кустарники и деревья, выросшие на нанесенной ветром земле на развалинах храма. Алтарь, возведенный неизвестно каким богам, был едва виден сквозь окружающие его заросли.

— Это какие-то жалкие руины, — сказал Рон, с любопытством оглядываясь.

— Кир рассеянно кивнул.

— В этом месте я ощущаю мощные токи энергии, здесь поклонялись добрым богам. — Он сбросил на землю свой мешок. — Мы будем ночевать здесь. Иди поищи кроликов или другой дичи на ужин.

Рон ушел. Ила села на камень, вывалившийся из стены:

— Для чего мы здесь?

— Для чего ты здесь? — поправил он ее. — Это место связано с твоей судьбой. Сегодня ночью ты увидишь часть своего будущего и сделаешь свой первый выбор.

— Ты думаешь, что я сегодня увижу свое будущее?

Кир кивнул:

— Почему бы и нет? Я часто вижу свое будущее, и, к сожалению, так же часто оно мне не нравится.

— Но храм покинут людьми и разрушен временем.

— Важно место, а не храм. Есть места, где даже слепые начинают видеть.

— Слепые, это мы с Роном?

Кир мрачно усмехнулся:

— Не обижайся, быть зрячим гораздо хуже.

Ила слабо улыбнулась и спросила:

— Кир, ты — колдун?

Он устало посмотрел на нее:

— Может быть, я не знаю.

Ила осторожно взяла Кира за руку:

— Вся моя жизнь изменилась за последние несколько дней, я потеряла все, что имела. И сейчас я не знаю, что меня ждет впереди, и мне страшно.

Кир мрачно посмотрел на затянутое облаками небо:

— То, что с тобой произойдет, ты узнаешь сегодня ночью, а твой страх пройдет только тогда, когда все кончится.

Из пролома стены вынырнул Рон, довольно улыбаясь и показывая уже ободранного кролика.

— Их здесь великое множество, я просто наугад пустил стрелу, и вот результат.

Они развели костер в нескольких шагах от алтаря и сварили ужин. Солнце, появившееся в прореху облаков, освещало опутанные кустарником стены храма. Кир неожиданно насторожился. Он повернулся лицом в направлении, откуда они пришли, к чему-то внутренне прислушиваясь.

— Там беда, — сказал он, тоскливо усмехнувшись. — У нашей хозяйки что-то произошло.

Ила встревоженно посмотрела на него:

— Что ты почувствовал?

— Я не смогу объяснить то, что я чувствую, это нужно испытать хотя бы один раз, — Кир рассеянно посмотрел в небо. — Мой дар — странная штука, иногда я знаю все, что произойдет или уже произошло, иногда не знаю ничего.

Сумерки медленно опустились на землю. Ила долго лежала, глядя на огромные яркие звезды над головой, и слушала, как Кир, сидя у костра, негромко напевает какую-то грустную песню на незнакомом языке.

Когда они проснулись, он сидел в той же позе, глядя невидящими глазами на тлеющие угли костра.

— Доброе утро, — сказала Ила и посмотрела на Кира странным испытывающим взглядом, потом встряхнула головой, словно прогоняя видение, и улыбнулась.

Рон быстрым движением вскочил на ноги и выхватил кинжал, потом недоуменно огляделся вокруг. Кир грустно усмехнулся.

— Идите умывайтесь, — сказал он. — Поговорим о том, что вы увидели, позже, после завтрака.

Они ушли. Он слышал их веселый смех, плеск воды и чувствовал себя старым и уставшим.

Он опять видел свою смерть и в очередной раз подумал, что ожидание страшнее самой смерти. Кроме того, он увидел само сплетение событий и теперь лучше понимал свою роль, и это его совсем не радовало.

За завтраком никто не проронил ни слова. Кир с грустной усмешкой посмотрел на Рона и Илу.

— Вы видели свое будущее, — сказал он с тяжелым вздохом. — Наши видения не совпадают, поэтому, чтобы составить полную картину, я хотел бы услышать то, что вы можете мне рассказать.

Рон устало потер виски.

— Я видел тебя в крови, в плече у тебя торчала стрела. Ты размахивал мечом и что-то кричал. Ила стояла за твоей спиной и была очень испугана. И дальше, я нес тебя на плече, а за нами гнались черные воины и еще кто-то. А потом я видел вас двоих связанных и избитых…

Кир непроизвольно тронул плечо рукой. Рон улыбнулся:

— Да, именно это плечо.

— Больше ничего не помнишь?

Рон отрицательно покачал головой:

— Снов было много, но в памяти осталось только это.

— Ила, а что снилось тебе?

— Я тоже не все помню, — она растерянно посмотрела на Кира и отвела взгляд. — Я кинжалом разрезала руку, и кровь бежала в углубление в камне, мне было больно и страшно. Потом какая-то пещера, а в ней странные предметы и золотые монеты. А потом случится что-то страшное, и я останусь одна среди незнакомых чужих людей…

Кир кивнул:

— Теперь я вам могу рассказать, что происходит вокруг нас и почему мы оказались вовлечены во все это.

Далеко за морем есть одно небольшое королевство. Оно не привлекало моего внимания, пока около десятка лет назад не начало активно вести войны против своих соседей. В этом не было бы ничего необычного, если бы эти войны не заканчивались победой. Королевство разрослось за счет своих соседей и начало угрожать всему побережью. Восемь лет назад я оказался недалеко от него по воле одного из моих видений… — Кир вздохнул. — Тогда я впервые встретился с носителями черного камня. Это было какое-то странное братство, они имели способности и силу, но использовали их только для одной цели — убивать. Я видел целые деревни, заваленные трупами, тела перед смертью были лишены жизненной энергии, как будто из них ее выпили досуха. Братство создало армию, чтобы завоевывать новые земли. Воинов одели в черные доспехи, — Кир поднял глаза на Илу. — Это они напали на ваш замок. — Он немного помолчал, потом продолжил. Голос его стал сухим и усталым. — Я спас тогда одну девушку, которая им была зачем-то нужна, и сам получил несколько скверных ран. После этого я сталкивался с черными жрецами еще много раз. Так я их про себя назвал, потому что они носят черные балахоны.

Потом я случайно увидел их короля, зовут его Грэг.

Помню его лицо. Он присутствовал на одном из ритуалов, проводимых черными жрецами. Я наблюдал издалека, но жрецы почувствовали меня, и я едва сумел скрыться. Этот король, решил я, должен умереть, потому что он объединил вокруг себя две силы: ужасную магию и армию.

— Боги как будто ждали этого, с тех пор я вижу сны, в которых убиваю черного короля. С каждым разом сны становятся все более подробными, я знаю место, где это произойдет, и оружие, которым я его убью. — Кир вздохнул. — Мне непонятно только, почему боги захотели, чтобы Ила оказалась со мной. Возможно, это тайное хранилище содержит что-то необходимое мне, чтобы убить Грэга, а может быть, что-то иное… — Кир пожал плечами. — Я вам говорил, что знать будущее не очень приятно.

— Кир, — спросил после небольшой паузы Рон, — наше будущее уже предопределено?

— Я не знаю. Видимо, что-то может меняться, а что-то нет. Хотя… — Кир с тоской посмотрел в небо, — по-настоящему у меня никогда не было выбора, и все, что я видел, сбывалось, как бы я ни пытался это изменить.

Ила тихо спросила:

— В твоем видении была я?

Кир коротко кивнул:

— Ты не расскажешь, что ты видел?

Кир отрицательно покачал головой, тогда Ила задумчиво сказала:

— Должно быть, мне действительно суждено найти это хранилище для того, чтобы ты мог убить черного короля.

Рон с улыбкой спросил:

— А какая моя роль в этих событиях?

Кир покачал головой:

— Я пока не знаю. В своем сне я видел тебя рядом с собой, поэтому я взял тебя в этот поход.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Рон. Кир встал и стал собирать свой мешок.

— Вернемся назад, — сказал он задумчиво. — Ила хотела узнать, что случилось с нашей хозяйкой.

До озера, где находился дом ведьмы, они дошли быстро. Едва они ступили на берег, как сразу же наткнулись на трупы.

Жрец в черной рясе лежал на спине и смотрел в небо пустыми мертвыми глазами, на лице отпечаталось выражение дикого ужаса. Кожа жреца была странно серой. Рядом лежала мертвая женщина с разрубленной головой.

Ила побледнела и отошла в сторону, закрыв глаза руками. Кир помог Рону вырыть могилу. Завернув женщину в одеяло, они положили ее в яму и забросали сверху землей.

— За что они ее убили? — спросила Ила сквозь слезы.

— Черные воины искали нас, — ответил бесстрастно Кир. — Спасая тебя, она убила жреца, единственного, у кого был дар, и единственного, кто был по-настоящему опасен. Воины убили ее и теперь возвращаются обратно к твоему разрушенному замку.

— Она была добра ко мне и хотела мне помочь, — сказала печально Ила.

— Да, — сказал Кир. — Она и помогла нам, убив жреца, иначе они все равно бы нашли нас.

Он тяжело вздохнул.

— Ила, посмотри на лицо этого человека. — Кир показал рукой на черного жреца.

— Я не хочу, мне это неприятно.

— Просто посмотри. Ты видишь ужас на его лице?

— Да. Он как будто увидел смерть.

— Так оно и было. Мне тяжело об этом говорить, но ты должна знать. Этот человек умер так же, как твой отец. Вспомни о том, что она тебе говорила вчера.

Ила недоуменно взглянула на него:

— Ты думаешь, что это она убила моего отца?

— Да, вчера, когда она разговаривала с тобой, я чувствовал, что она испытывает вину перед тобой и что-то скрывает.

— Нет, она не могла убить моего отца, — прошептала Ила, понимая, что он прав. Она заплакала и уткнулась ему в грудь. Кир неловко погладил ее по волосам и отстранился.

— Нам нужно уходить, — сказал он. — А я еще кое-что не сделал.

Он внимательно осмотрел труп жреца, особенно долго рассматривая странный амулет на его груди.

Это был небольшой кусочек черного камня, оправленный в золото. Кир осторожно коснулся его и тут же отдернул руку. Он недовольно покачал головой и негромко сказал Рону:

— Нам придется похоронить и его. Этот камень опасен для всего живого.

Они вырыли еще одну яму и предали земле тело жреца. После этого Кир сел на траву и закрыл глаза. Он долго сидел так, потом тихо сказал:

— Она знала, что мы вернемся, и что-то оставила для нас. Что? Это что-то связано с тобой, Ила, — Он задумчиво потер подбородок рукой, затем встал и вошел в дом. Через некоторое время вышел оттуда с тем же отсутствующим видом.

— Что ты ищешь? — спросил Рон. Кир развел руками:

— Я не знаю. Может быть, мой дар меня подводит, но старая ведьма определенно что-то хотела мне сказать перед своей смертью.

Рон сел на ствол дерева и, взяв Илу за руку, посадил ее рядом.

— Не надо ему мешать, — сказал он. — Он что-то чувствует, а значит, он найдет.

— Что? — спросила Ила.

Рон пожал плечами:

— Не знаю, но, наверно, что-то важное, иначе мы были бы уже отсюда далеко.

Кир рассеянно посмотрел на озеро, потом на Илу.

— Эта вещь должна излучать энергию, похожую на твою, — пробормотал он. — Ведьма верила, что я найду. — Он закрыл глаза и сосредоточился, потом пошел в камыши.

Рон засмеялся:

— Ну что я говорил, а он еще отрицает, что он — колдун. Кир вышел из зарослей, держа книгу в толстом кожаном переплете. Лицо у него было озабоченное.

— Нужно быстро уходить, сюда движется большая группа людей, в которой находится еще один черный жрец.

— А это что? — спросила Ила, показывая на книгу.

Кир пожал плечами:

— Я только пролистал ее, там записи древних лет, возможно, это летопись твоего рода. Разберемся с этим потом, если у нас будет время.

Когда они прошли болото и углубились в лес, Кир остановился.

— Мне нужно немного подумать, — сказал он и сел на поваленный ствол дерева. Рон хлопнул Илу по плечу:

— Если он так говорит, значит, будет беда.

Ила встревоженно посмотрела на Кира.

— Что ты чувствуешь? — спросила она. Кир вздохнул и пожал плечами.

— Я чувствую, что за нами гонится слишком много людей и их ведут черные жрецы. Сзади нас группа воинов с колдуном, и впереди я только что почувствовал еще. Нас окружают. Причина, может быть, только в том, что у Илы сильное яркое излучение, которое известно черным жрецам. Она как будто лампа в ночи для человека с даром, знающего, что искать.

— Получается, что мы от них не сможем скрыться, — спросил задумчиво Рон.

— Именно так, — Кир вздохнул. — Но если это тебя утешит, то я знаю, что мы вернемся обратно в королевство живыми, я только не знаю пока как…

Рон засмеялся:

— Что-то подобное я и ожидал услышать. Мы окружены, нам некуда идти, но все кончится хорошо.

— Воины будут здесь часа через три, — продолжил Кир с тяжелым вздохом. — Они идут в хорошем темпе.

— У тебя есть план? — спросил Рон, сжимая рукоятку меча.

— План очень простой. Я пойду навстречу одной из групп воинов и постараюсь убить жреца. Без него воины нам не страшны. Вы дадите мне полтора часа и пойдете за мной. Вам придется идти очень быстро, потому что еще три группы черных воинов со жрецами будут пытаться вас захватить, — Кир слабо улыбнулся. — По крайней мере я почувствовал только три, может быть, есть и другие, но они пока находятся за гранью моего восприятия.

— А что, если они нас догонят или мы на них наткнемся? — спросила Ила.

Кир жестко усмехнулся:

— Тогда вы будете сражаться, как подобает воинам, с оружием в руках, но до этого, я думаю не дойдет, если вы сделаете все так, как я сказал.

— Из-за меня вы можете погибнуть, — сказала печально Ила. — Я этого не хочу. Кир рассмеялся:

— А до этого момента кто-то спрашивал тебя о том, что ты хочешь? Кто-то интересовался твоим мнением, когда нападал на твой замок? Неужели ты до сих пор не поняла, что мы ничего не можем изменить?

Кир уже знал, что жрецы ощущают Илу на большом расстоянии, значит, они смогут почувствовать и его, если он подберется к ним поближе. Он должен был как-то замаскировать себя.

На этот раз он решил представить себя волком, он помнил его излучение и надеялся, что ему удастся его сымитировать. Кир глубоко вздохнул и…

Все вокруг изменилось или изменился он сам? Пропала куда-то скованность движений. Многочисленные запахи леса хлынули в ноздри. Он побежал легкой трусцой, внимательно глядя по сторонам.

Было жарко. Пасть его открылась, и язык вывалился. Кир, тот, что был внутри, удивился своему полному преображению. Это было впервые, но сегодня у него был день, когда все получалось.

Чужаки приближались. Он уже чувствовал запах пота их давно немытых тел. Они не боялись. Они были на его территории и не боялись его. Он оскалил клыки и беззвучно зарычал. Чужаки не слышали его и не замечали. Он подобрался к ним поближе и замер.

Они должны были пройти мимо него, и тогда он ударит, рванет клыками и почувствует волнующий запах страха и восхитительный вкус крови. Он ждал и слушал приближающиеся голоса.

— Там волк, — сказал один из них. — Очень крупный, и он голоден.

Кир усмехнулся и, сделав некоторое усилие, стал самим собой, его руки привычно натянули лук. Он с удовлетворением заметил изумление на лице жреца перед тем, как стрела вонзилась в его горло, и снова увидел, как пульсирует черный камень.

Пробежав немного и спрятав свои следы в ручье, он нашел подходящую поляну, где смог отдохнуть. Его ноги гудели от длительного бега, во рту пересохло, уставшее тело просило пощады. Кир выпил несколько глотков воды сунул в рот кусок вяленого мяса. Он хотел есть после такого большого расхода энергии.

Потом он расслабился и попытался определить, что происходит вокруг. Он чувствовал Илу и Рона, они двигались к нему и были пока далеко. Кроме того, он чувствовал ближайшую группу воинов со жрецом, которые двигались им наперехват. Остальных пока можно было не опасаться, они были далеко.

Кир позволил себе полежать на траве, растворившись в благотворной спокойной энергии леса, впитывая ее и восстанавливая свою, потом ментально осмотрел еще раз окрестности и встревожился.

Группа — та, что шла наперехват, — двигалась очень быстро. Воины в этой группе должны были выйти на Илу и Рона раньше, чем те доберутся до него.

Он вздохнул. Все опять получалось не так, как он рассчитывал. Он должен был выйти навстречу этой группе и убить жреца и в ней.

Кир с трудом поднялся на ноги. Он устал и уже не мог двигаться быстро.

Он уныло посмотрел на лес, расслабился и, представив себя волком, побежал. Через час, затаившись на краю поляны, он ожидал подхода черных воинов.

Когда они появились, Кир забеспокоился. Тот, кто был ему нужен, двигался в середине, и как только группа вышла на открытое пространство, воины сомкнулись вокруг него в кольцо. Лица у воинов были настороженны, часть держала наготове луки.

Кир выругался и побежал параллельно группе.

На следующей поляне повторилось то же самое, воины продолжали закрывать жреца. Кир решил, что больше у него не хватит сил перебегать от поляны к поляне, и на следующей просто вышел воинам навстречу. Он понимал, что делает глупость, но Рон и Ила были уже недалеко.

Когда он вышел из кустов и поднял лук, воины на мгновение растерялись и расступились, чтобы приготовить к бою свое оружие. Ему хватило этого мгновения, и он успел пустить стрелу.

Прежде чем он сумел скрыться в кустах, он ощутил жгучую боль в левой руке. Одна из пущенных лучниками стрел воткнулась ему в плечо.

Кир выругался и побежал. При каждом шаге стальной наконечник стрелы шевелился в ране и струйки крови бежали по телу. В конце концов он вынужден был остановиться от подступившей слабости. С трудом сконцентрировавшись, он ментально осмотрел окрестности. Ила и Рон шли прямо на него, черные воины шли за ним по его кровавому следу.

Кир, стиснув зубы, рванул стрелу, но боль была такой нестерпимой, что он едва не потерял сознание. Тогда он просто обломил древко, потом, встав на колени, достал из заплечного мешка небольшой узелок, разжевал серый, горький порошок, приготовленный из травы, растущей на высокогорье.

Тело стало наполняться теплотой, а боль уменьшилась до терпимой. Когда подошли Ила и Рон, он был готов двигаться дальше. Под действием наркотика голоса их показались Киру неестественно громкими, а лица чрезмерно испуганными.

— Надо вытащить стрелу, — сказал Рон, наклонившись над ним.

— Нет, — сказал Кир тихим расслабленным голосом, — только когда опустится солнце. За мной идут воины, они близко.

Он с трудом встал, крепко сжав зубы, и усилием воли заставил себя сделать первый шаг.

Он шел и чувствовал, как ему тяжело удерживать правильное направление. Пот застилал глаза, в голове шумело от наркотика, и требовалось огромное усилие, чтобы сосредоточиться.

Не замечая ничего вокруг, он парил над травой, его шаги были гигантскими. Ему казалось, что он идет так быстро, что Рон и Ила просто не могут его догнать. Он медленно повернулся и удивился, увидев их рядом. Наконечник стрелы по-прежнему шевелился в ране при каждом шаге, и кровь продолжала течь. «Если я потеряю много крови, то завтра не смогу идти», — отстраненно подумал он.

Действие наркотика понемногу заканчивалось. Заплечный мешок стал невероятно тяжелым, а меч буквально вдавливал его в мягкую, покрытую сосновыми иголками землю. Кир смотрел на солнце, зависшее над деревьями, и молил, чтобы оно быстрее опустилось.

Когда оно наконец спряталось за деревьями, Кир с облегчением остановился и, держась за дерево, попытался опуститься на траву, но все вокруг завертелось перед его глазами, и он, упав лицом вниз, потерял сознание.

Он увидел себя стоящим на широком лугу, заросшем яркими цветами. Стройная голубоглазая девушка, сидевшая на камне, улыбалась, глядя на него.

— Вот ты какой, — сказала она. — Я представляла тебя другим.

Кир пожал плечами:

— Я не знаю, какой я.

Девушка улыбнулась:

— Мы поговорим позже, тебе надо возвращаться, твои друзья волнуются.

— Мои друзья… — начал было Кир, но луг исчез, а вместе с ним и девушка.

Он почувствовал прохладную воду, льющуюся на него, и открыл глаза.

— Я все-таки отключился, — со спокойным удовлетворением сказал он, глядя во встревоженное лицо Рона.

— Что нам делать? — В голосе принца слышалась тревога и что-то еще. Может быть, жалость? Или уважение? Он не чувствовал его эмоций. Тело не повиновалось, в нем была слабость, а рана горела жгучим огнем. Кир ощущал, что Ила поддерживает его тяжелую, как будто налитую свинцом голову.

— Дай мне мой мешок, — попросил он, поняв, что встать не сможет. — Вот, — Кир с трудом поднял руку. От этого усилия на теле выступил крупными каплями пот. — Этим порошком засыплешь рану, потом перевяжешь ее чистой тряпкой. А сейчас вытащи наконечник из раны. — Его голос стал совсем тихим. Рон встал на колени, чтобы слышать его слова. — Ночью наверняка будет жар, это нормально. Утром напоишь меня отваром из этой травы, — Рон едва успел подхватить узелок. — Не вздумайте дежурить около меня. Завтра будет трудный день, вам нужны будут силы. — Кир попытался улыбнуться. — Не бойтесь, со мной все будет в порядке. Будущее просто начинает сбываться.

Ила промокнула пот с его лба. Некоторое время он тяжело дышал, потом прошептал:

— Я готов. — И потерял сознание от первого прикосновения к ране.

Наутро Кир едва мог шевелиться. Рука распухла, и каждое движение доставляло ему мучительную боль.

Повиснув на Роне, он добрел до ручья и, раздевшись, залез в воду. Отмыл засохшую корочку крови с тела и сидел в воде до тех пор, пока не застучали зубы от холода.

Около костра он наложил свежую повязку на рану, выпил отвара и уже более ясными глазами посмотрел на Рона и Илу.

— Мы пойдем к горам, — сказал он. Голос его был слабым и хриплым. — Нас преследуют воины, они могут нас догнать, — Кир сделал небольшую паузу, закрыл глаза и осмотрелся внутренним взором, потом заговорил короткими рублеными фразами, на которые требовалось меньше сил.

— Расстояние между нами уменьшается. Они рано встали. Если от нас не отвернулись боги, сегодня они нас не догонят, а завтра мы выйдем к перевалу Смерти.

— Этот перевал никто не проходил, — сказал мрачно Рон. — А кто туда ушел, тот не вернулся.

— Я знаю, — ответил Кир. — Пока я не смог придумать ничего другого.

Рон покачал головой:

— Ты говоришь как-то неуверенно.

Кир грустно усмехнулся:

— Видеть будущее и оказаться в нем — не одно и то же. По крайней мере, мне не было так больно, как сейчас. Ты же видел в своем сне стрелу в моем плече, а потом тебе пришлось тащить меня на себе.

Рон озадаченно посмотрел на него:

— И когда это случится?

Кир хрипло рассмеялся, потом здоровой рукой вытер выступивший пот со лба:

— Постараюсь, чтобы это произошло не скоро.

— Ила, — он подошел к ней и с усилием улыбнулся — не смотри на меня такими испуганными глазами. Я не так плох, как кажусь. Я сдержу свое слово и помогу тебе выбраться из этой беды.

Ила неуверенно кивнула.

— Вот и хорошо, — Кир пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за ветку дерева. Он несколько раз глубоко вздохнул, криво усмехнулся и, оттолкнув ветку, пошел с поляны.

Болела рука. Боль пульсировала и растекалась по всему телу.

Он считал шаги, надеясь пройти хотя бы тысячу. Когда он прошел первую тысячу, он понял, что; сможет пройти еще одну, а потом ему было уже все равно.

Надо было идти, и он шел, подчиняясь неведомой силе, проснувшейся в теле. Холодный пот застилал глаза, и он едва видел стволы упавших деревьев, которые надо было обходить. В голове была багровая жара и белая стрелка, указывающая направление.

Солнце неспешно двигалось по небу, пробираясь сквозь белые хлопья облаков. Рон, заметив, как устала Ила, забежал вперед и встал перед Киром, но тот обошел его, как очередное препятствие. Тогда Рон схватил его за здоровую руку:

— Кир, надо передохнуть.

Несколько мгновений Кир стоял, пытаясь понять, о чем тот говорит. Глаза с трудом сфокусировались на принце. Кир пошевелил запекшимися губами. Его лицо было сосредоточенным и беспредельно усталым.

— Нет, — наконец прохрипел он и, вырвав руку, пошел дальше.

Рон неодобрительно покачал головой и задумчиво сказал Иле:

— Придется тебе потерпеть, я не смогу его остановить. Он будет идти до тех пор, пока не опустится ночь или он не упадет.

— Я постараюсь, — сказала Ила. — Если может он, то смогу и я. Ему хуже, чем мне.

Рон пожал плечами и угрюмо произнес:

— Видимо, он чувствует поблизости черных воинов, поэтому он скорее умрет на ходу, чем остановится.

Ближе к вечеру, когда все дошли до полного изнеможения, Кир запнулся о корень и упал. Ила и Рон перевернули его лицом вверх.

— Не могу, больше не могу, — прошептал он виновато. Глаза его закрылись, одинокая прозрачная слеза выкатилась из-под века.

— Он убивает себя, — прошептала Ила, со страхом глядя на него.

Рон пожал плечами:

— Он знает, что мы погибнем без него. Надо сделать перевязку.

Они сняли с него куртку и размотали повязку, прижимающую руку к телу. Кир очнулся и с трудом поднял голову.

— Мазь; найди мазь в горшочке, — проговорил он, старательно выговаривая слова. — Наложи на рану.

Это усилие истощило его силы, и он снова впал в забытье. Ила промыла рану и нанесла на нее слой остро пахнущей мази, потом украдкой, убедившись, что Рон занят разведением костра, поцеловала Кира в щеку. Кир, не открывая глаз, прошептал:

— Не привязывайся ко мне, потом тебе будет плохо. Он хотел еще что-то сказать, но снова потерял сознание. Озадаченная Ила отошла от него, но о своем поступке она не жалела. Рон, завернув Кира в плащ, подтащил его поближе к костру.

— Ему бы полежать несколько дней, — сказал он, — рана воспалилась, у него жар.

— А что, если завтра он не сможет идти? — спросила тревожно Ила.

— Сможет. Ты не знаешь этого человека. — Рон улыбнулся и, подойдя к Киру, поправил плащ, в который тот был завернут. — А если не сможет идти, я его понесу. Он нас почти привел. Я знаю эти места, завтра мы выйдем на перевал Смерти.

— Почему его так назвали?

— На нем пропал целый караван. Потом один из горцев нашел кости. Все были убиты: и люди и лошади, а товары разбросаны по всей долине, — Рон вздохнул и стал собирать ветки для костра. — Горцы собрали своих лучших воинов и пошли искать тех, кто напал на караван. Вернулся только один из них, и тот был не в себе. Кричал про жуткого демона, который разрывает людей на части, а на его теле обнаружили рваные раны от когтей какого-то зверя. С той поры по перевалу никто не ходит. Иногда только проходят случайные путники. Горцы пропускают их, чтобы выяснить, не стал ли перевал безопасен, но еще ни один из них не вернулся.

— И мы завтра туда пойдем? — спросила Ила. Рон кивнул:

— Кир, похоже, знает, что там или кто там, а может, у него опять предчувствие.

— Но он очень плох.

— Это ему не помешает.

— А горцы нам не смогут помочь?

Рон отрицательно покачал головой:

— Их мало, они будут только наблюдать за нами издалека Они стараются не вмешиваться в события. — Рон задумчиво почесал в затылке. — Я только не знаю, куда он нас поведет дальше, оттуда нет пути в наше королевство. — Он вздохнул: — Давай ложиться спать, завтра будет трудный день.

Ночью Ила проснулась от странного звука. Кир говорил что-то спокойным ясным голосом. Она наклонилась над ним он лежал с открытыми глазами, смотрящими в ночное небо.

— Кир, — позвала она.

Он поморщился как от боли, но продолжал говорить с кем-то, видным только ему, на странном, незнакомом ей языке.

Ила наклонилась над ним и легко коснулась губами его лба. Лицо его горело от жара, запекшиеся губы прошептали:

— Это моя вина и моя боль.

Ила смочила водой из фляжки платок и положила ему на лицо. Кир мгновенье смотрел на нее и прошептал:

— Не привязывайся ко мне, будет беда. — Потом он снова что-то заговорил, но его уже было невозможно понять. Ила легла рядом с ним, обняла его, и он затих.

Утром Кир криво улыбнулся, увидев себя в объятиях Илы.

— Больше так не делай, — сказал он слабым голосом. — Я — воин, и мне это не нужно.

— Но ты бредил, и у тебя был сильный жар, — обиженно сказала Ила.

— Я знаю. Я видел много сильных мужчин, ставших трусами после того, как побывали в объятиях женщины. — Он отвернулся от нее и стал осматривать рану. Опухоль немного спала, но рукой он по-прежнему не мог пошевелить. Он осторожно нанес новый слой мази и с помощью Рона наложил свежую повязку. Потом, морщась от боли, надел куртку и закрепил оружие. В первый раз за два дня он поел и даже побрился.

— Я готов. — Кир внимательно посмотрел на Рона и Илу и мрачно улыбнулся. — Мы все еще живы. И боги нам по-прежнему помогают. Я думаю, что нам повезет и сегодня. Пошли.

Рон тихо шепнул Иле:

— Ну что я тебе говорил. Его ничто не остановит…

Скоро лес поредел, и они вышли к горам. Кир задал высокий темп, хотя было заметно, что ему нелегко. Он был мокрым от пота и часто прикладывался к предусмотрительно наполненной водой фляжке.

Они долго продирались сквозь густые кусты, прежде чем вышли на поросшую травой дорогу, ведущую на перевал. Было видно, что ей не пользовались много лет.

Потом они начали подниматься вверх. Деревья здесь были ниже, и среди сосен и елей появились березы и осины. Густой кустарник плотной стеной шел вдоль дороги. Идти становилось все труднее. Уклон возрастал, и было просто непонятно, как здесь проходили тяжело груженные караваны.

А потом подъем неожиданно кончился, и перед ними осталось только небо, просторное, голубое, с белыми комьями облаков. Далеко внизу виден был лес, огромной темно-зеленой громадой протянувшийся до горизонта.

Кир остановился и стал внимательно всматриваться. Лицо его помрачнело.

— Смотрите, видите вон там, — он показал рукой. — Вот они.

Ила и Рон увидели далеко внизу выходящую из леса группу людей. Сверху они казались маленькими безобидными черными пятнышками.

— Неплохо идут, — сказал, вздохнув, Кир. — Я надеялся, что у нас будет время отдохнуть. — Он криво усмехнулся и хмуро посмотрел на Илу и Рона. — Держитесь, сейчас начинается самая неприятная часть пути. Где-то здесь, недалеко, было нападение на караван. Скоро мы все увидим своими глазами.

Рон передвинул ножны меча, чтобы можно было быстро его выхватить. Кир грустно покачал головой:

— Я думаю что он тебе не понадобится.

Горцам не удалось поработать мечом.

— Как мы пройдем? — спросил Рон. Кир какое-то время не отвечал, осматривая что-то внутренним взором, потом тихо сказал:

— Я чувствую, что это зверь. Очень большой и опасный. А может быть, целая стая. Мне сейчас не хватает всех моих способностей, чтобы определить это точно. — Кир перевернул свою фляжку, в ней уже не было воды. Рон протянул свою.

— Ты весь мокрый от пота, как ты сможешь идти дальше? И сможешь ли ты в таком состоянии справиться со зверем, если это зверь? — Рон был встревожен.

— Вам придется делать все так, как я скажу, и верить в меня, — Кир поморщился от боли в раненой руке. — Если в своих предположениях я ошибся, то надеюсь, что мы умрем быстрой смертью. — Кир достал из котомки узелок с измельченной травой. — Это трава вернет мне мои способности и, возможно, усилит их. Но после нее я какое-то время не смогу двигаться, и вам придется тащить меня на себе. — Кир еще раз посмотрел вниз. — Нам надо идти, они уже начали подъем.

Он закинул мешок за плечи, высыпал в рот щепотку травы и запил ее водой из фляжки.

— Я пойду впереди, а вы так, чтобы меня едва видеть. Ближе не подходите, если только я вас не позову. Иначе будет беда. Двигайтесь осторожно. Если вы что-то сделаете не так, я не смогу это исправить.

Кир выпрямился и стал как будто выше. Голос его приобрел какую-то глубину. Глаза загорелись ярким внутренним огнем. В нем появилось что-то сверхъестественное, и он пошел вперед мягкой и бесшумной поступью.

Дорога понемногу спускалась вниз. Местами она заросла кустарником, и путникам приходилось пробираться сквозь него, оставляя на колючих ветках клочки одежды.

Скоро они вышли к месту гибели каравана. Полуистлевшие тюки валялись вперемешку с проржавевшим оружием. Выросшая на этом месте густая ярко-зеленая трава скрывала кости людей и животных.

Дорога вывела к ущелью, по дну которого бежал ручей. Вода была холодной и прозрачной.

Здесь скалы близко подступали друг у другу. Местами вытесняя дорогу. Кир пошел медленней, потом он остановился и подождал спутников. Глаза его все так же неестественно блестели, а речь стала настолько стремительной, что его иногда было трудно понять.

— Зверь где-то близко. Хорошо, что это не люди. Со зверем я справлюсь. Он почти разумен, я чувствую его, а он чувствует нас. Попробую с ним договориться, чтобы он пропустил нас. Когда я махну рукой, пойдете медленно и осторожно мимо меня, но не останавливайтесь, я потом догоню вас.

— А разве со зверем можно договориться? — удивленно спросила Ила Рона. Тот пожал плечами:

— Я же тебе говорил, он — колдун. Я уже давно ничему не удивляюсь, когда он рядом.

Кир прошел немного вперед и остановился, потом поднял глаза вверх на нависающий над дорогой уступ и замер.

Он стоял так, должно быть, полчаса, потом медленно повернул голову к спутникам и сделал едва заметный знак рукой.

Они прошли за его спиной, так ничего и не заметив, и только потом, когда они прошли несколько десятков шагов, ветер донес до них густой тяжелый запах звериного логова.

Ущелье кончилось, и снова начался лес. Он был не очень густым и просматривался довольно далеко.

Рон остановился и сел на ствол упавшей и перегородившей дорогу сосны.

— Подождем его здесь, — предложил он.

Из-за деревьев показался Кир. Он шел медленно, тяжело, видимо, действие наркотика уже закончилось. Его лицо приобрело бледно-серую окраску.

— Нам нужно уйти отсюда как можно быстрее, — сказал он с заметным напряжением. — Зверь некоторое время будет занят пожиранием наших преследователей, но нам все равно нельзя здесь находиться, потому что тут его охотничья территория.

— Ты натравил его на черных воинов? Как тебе удалось это сделать? — спросил Рон. Кир устало вытер пот со лба:

— Он огромен и не боится никого. Здесь нет его естественных врагов. Представьте тигра размером с лошадь, с клыками длиной с мою руку. Похоже, он, как и я, не из этого мира. Мне его даже стало жалко, и он это почувствовал. Может быть, поэтому он меня и отпустил. — Кир говорил медленно, растягивая слова. Лицо его становилось все более бледным, а слова все более неразборчивыми. — Караванщики, защищаясь, воткнули в него несколько стрел, и теперь он открыл охоту на людей. Я думаю, этот перевал можно будет пройти только с его смертью, а он слишком умен, чтобы позволить себя убить. Мне не нужно было его натравливать, просто меня и вас он решил пропустить, а их нет. Идите за мной, вон за теми горами кончается территория тигра. Я думаю, что туда мне удастся дойти.

Он ошибался…

Едва они прошли несколько шагов, как Кир споткнулся о небольшую травяную кочку и мешком повалился на землю. Лицо стало белым, грудь судорожно вздымалась. Он попытался что-то сказать, но с губ слетали только хриплые звуки. Рон молча взвалил его на плечи и понес, передав Иле оружие.

А потом уставший Рон не смог нести Кира, и они устроились на ночлег. Но так и не уснули, вздрагивая от каждого шороха и ожидая появления зверя.

Тигр не пришел, хотя они слышали несколько раз его жуткий рев вдалеке. Кир метался в забытьи, что-то бормоча на неизвестном языке. Он то весь покрывался испариной, то дрожал от озноба, только под утро жар спал, и они все смогли спокойно заснуть.

Ила проснулась, когда солнце поднялось довольно высоко. Кира не было около костра, его плащ был аккуратно свернут, рядом лежал его мешок и оружие.

Она тут же разбудила Рона. Тот долго не мог понять, что случилось, и мотал головой. Наконец он недовольно сказал:

— С ним ничего не может случиться, он где-то рядом.

Но, увидев тревогу на лице Илы, встал и отправился на поиски, оставив девушку у костра.

Стоял густой туман. Было зябко и сыро. Кир шел, покачиваясь от слабости. Голову как будто сжимали тисками.

Во рту пересохло, словно он не пил несколько дней. Фляжка была пуста. Он шел на звук ручья, и вдруг прямо перед ним возник из серой пелены огромный зверь. Он стоял, широко расставив лапы, готовый к прыжку, оскалив пасть в беззвучном рыке.

Кир почувствовал странное любопытство в мозге зверя и узнавание. И еще там было удивление. Тигр помнил излучение его мозга.

Кир осторожно приблизился и протянул руку. Тигр предупреждающе зарычал, но не отстранился. Кир не понимал, почему он это делает, он просто поддался странному импульсу, который появился в его усталом больном мозге. Он потрепал тигра по голове, ласково приговаривая:

— Ну что, маленькая, плохо тебе, одиноко.

У тигрицы дернулись уши от звука человеческого голоса. Кир подумал, что у этой маленькой киски он не сможет двумя руками обхватить шею, и почувствовал холодок импульсивного страха, пробежавший по телу. Это привело его в чувство, и он наконец проснулся.

— Хорошая киска, умная, — сказал он, грустно улыбнувшись. Тигрица следила за ним, кося желтым огромным глазом. Неожиданно уши ее повернулись в сторону какого-то звука, пришедшего с той стороны, откуда пришел Кир. Зверь выпрямился и одним прыжком исчез в тумане.

— Мы тревожились за тебя, — выдохнул Рон, увидев Кира. — Где ты был?

— Я искал воду.

— Идем, я отведу тебя к ручью. Как ты себя чувствуешь?

— Скверно, я не помню, как мы попали сюда.

— Неудивительно. Ты потерял сознание, и я тащил тебя на себе. Мы не смогли дойти до выхода из долины и всю ночь не спали, ожидая нападения тигра.

Кир слабо улыбнулся:

— Тигрица здесь, наблюдает за нами.

— Ты ее видел? — удивленно спросил Рон. Кир устало кивнул:

— Только что. Мы довольно мило общались, пока ты не спугнул ее своим криком.

Ручей оказался недалеко. Кир лег на травянистый берег и, опустив голову в воду, долго пил ледяную воду. Потом снял грязную повязку и осмотрел рану. Краснота распространилась дальше по плечу, спустившись вниз. Он недовольно покачал головой и погрузился в воду. Рон терпеливо ждал, пока Кир вымоется и побреется.

Ила сидя у костра, расчесывала волосы небольшим гребешком, взятым Роном в доме ведьмы. У нее были длинные пусые волосы, которые оттеняли голубые глаза, и приятное овальное лицо, небольшой рот. Кожа чуть смуглая, немного матовая, золотилась в свете солнца.

Девушка была прекрасно сложена. Высокая грудь вздымалась под тонкой холщовой рубахой. Кир не без усилия отвел глаза и с насмешливым любопытством взглянул на Рона. Тот замер, на лице его читалось удивление и восторг.

— Что вы на меня так смотрите? — спросила Ила. — Грязное лицо? Я сейчас умоюсь.

— Тебе никогда не говорили, что ты очень красивая? — спросил Рон.

Ила смущенно улыбнулась:

— Это вам только кажется. Я обыкновенная. И вообще, пойду я лучше умоюсь.

— Я пойду с тобой. Кир считает, что тигр где-то рядом, — сказал Рон.

— Ладно, пошли, — согласилась Ила и странно, словно ожидая чего-то, посмотрела на Кира.

— Идите, я приготовлю завтрак, — сказал тот. Ила посмотрела ему в глаза и медленно кивнула. Кир вздохнул, пожал плечами и, закрыв глаза, ментально поискал зверя.

Тигрица была недалеко. Он чувствовал ее легкое любопытство. Вот она насторожилась, увидев Рона и Илу… и пропустила их. Кир облегченно выдохнул и попробовал на расстоянии передать чувство своей симпатии и объяснить, что эти люди находятся под его защитой. Он не был уверен, что тигрица его поняла, но почувствовал, что она уходит.

Туман рассеивался. Кир заварил остатки травы, снимающей головную боль и поднимающей тонус, и выпил кружку настоя. Головная боль понемногу уходила. Он снова ощущал себя сильным, несмотря на небольшой жар.

Кир закрыл глаза и, поднявшись мысленно вверх, поплыл над долиной. Он «увидел» Рона с Илой, идущих к нему, потом долетел до перевала и, возвращаясь, стал искать вчерашних преследователей.

Он нашел место их смерти. Тигрица поработала на славу и сытно пообедала. Кир почувствовал излучение черных камней, которые носили на груди жрецы, и… ничего живого.

Потом он услышал голоса Рона и Илы и открыл глаза.

— Мы готовы идти дальше, — объявил Рон, подойдя к костру. — Тигра мы не видели, только его следы, и я бы не хотел с ним случайно встретиться. Кир, ты уверен, что больше нас никто не преследует?

— Да, мы одни здесь, — рассеянно ответил тот. — И нам пора отсюда уходить, пока тигрица не проголодалась.

К вечеру они дошли до высокой горы. Темная туча висела у вершины, из нее шел дождь, а над вершиной светило солнце. Кир помрачнел.

— Нам туда, — он махнул в сторону горы, — но в дождь мы не поднимемся. Нас просто смоет. Придется устраиваться здесь и ждать, когда эта туча уйдет, а склон немного просохнет.

Они разожгли костер под огромной сосной и поели вяленого мяса из запасов. Рон хмуро взглянул на темнеющее небо.

— Пойду поищу что-нибудь на ужин, — сказал он, — хочется чего-нибудь горячего.

Взял лук и ушел. Ила со странной улыбкой посмотрела на Кира:

— Скажи, почему ты решил помочь мне?

— Если бы я мог этого не делать, я бы не делал. — Кир устало вздохнул. — Поверь мне. Все началось несколько лет назад, мне стали сниться странные сны…

Однажды я увидел в одном из них, как убивают молодую девушку. Она была очень красива странной неземной красотой. Что-то дрогнуло в моем сердце. Место, где происходило то, что я видел, было недалеко от Горного королевства, в королевстве Зака. Я решил проверить, действительно ли это только сон или. это происходит на самом деле, и отправился туда. Дорога оказалась непростой, была осень, все тропинки и дороги размыло затяжными дождями.

Когда я пришел, бандиты уже разорили деревню, убили жителей, в том числе и родителей девушки. Они изнасиловали ее и решили сжечь на медленном огне. — Кир говорил сухим бесстрастным тоном, но его глаза потемнели от внутренней боли. — Разбойников было человек двадцать, а я пришел один… Было непросто с ними справиться, некоторые из них неплохо владели оружием. Я спешил, девушка уже была близка к смерти. — Кир вздохнул, посмотрел на небо, потом горько усмехнулся. — Мне удалось их догнать многих убить. Сам я при этом получил несколько ран, одна из них была очень тяжелая. Я освободил девушку, перерезав веревку, которой она была связана, и, потеряв сознание, упал в угли костра. Девушка вытащила меня из костра своими обожженными руками, хотя и сама была едва жива. — Кир немного помолчал, потом печально продолжил. — У нее были обожжены руки и ноги, пострадало от огня и лицо, и я знал, что если бы я пришел раньше, все было бы по-другому…

Кир замолчал.

— А что было потом с этой девушкой? — спросила Ила.

— Когда я через год оказался в тех местах, деревню отстроили заново, там поселились другие люди, они ничего не знали о ней. — Кир грустно улыбнулся. — Иногда я думаю что я просто игрушка бога, который забросил меня в этот мир. Он словно в насмешку принуждает меня делать то что я не хочу, принося в мою жизнь чужую боль.

Утром они начали подъем на гору. Склон еще не просох после дождя, и ноги скользили по мокрой траве. В конце концов, когда Рон, поскользнувшись, покатился вниз и пролетел метров сто, прежде чем ему удалось зацепиться за куст, Кир достал из своего мешка веревку, и дальше они пошли в связке.

Уклон становился все круче и круче, и они уже не шли, а ползли на четвереньках вверх, хватаясь за траву и редкие кусты.

Они вымотались и устали, но не было ни одного ровного места, где можно было бы присесть. Тот, кто останавливался, тут же начинал сползать, пока не повисал на веревке, стаскивая остальных вниз. Тяжелее всего было Киру, потому что он шел первым, и часто ему приходилось держать, напрягая все свои оставшиеся силы, повисших на веревке Илу и Рона.

Наконец ближе к вечеру они взобрались наверх и, найдя ровное место, упали без сил. Только через полчаса Рон первым смог подняться и набрать дров для костра.

У Кира во время подъема открылась рана, и рубашка насквозь пропиталась кровью. Он скрипел зубами, когда ему перевязывали плечо, но сам не мог двинуться и чем-то помочь. После перевязки он завернулся в плащ и тут же заснул. Не было сил готовить ужин и тем более охотиться, поэтому Рон и Ила последовали его примеру.

— Сегодня отдыхаем, — утром устало объявил Кир. — Нас всех вымотал этот поход, кроме того, у нас нет еды. Завтра дойдем до снегов, а там будет еще хуже с дичью, поэтому тебе, Рон, нужно запасти для нас пищи на несколько дней.

— Я попробую, — кивнул головой Рон.

Кир заставил себя подняться и ушел искать лечебные травы. Ила нашла небольшое горное озеро, где решила постирать свою одежду и окровавленную рубашку Кира.

Вместе они собрались только к вечеру. Рон убил трех кроликов, одного они сразу сварили, и впервые за два дня поели горячей пищи. Кир всех напоил травяным настоем, а для себя приготовил сложную смесь из собранных трав и кореньев, которая должна была сбить температуру и придать ему силы.

Кир остро ощущал свое тело и знал, что давно идет на резерве. Все это могло плохо кончиться для него и для его спутников. Но он не мог позволить себе расслабиться, он один мог привести их в Горное королевство.

Ночью Кир отправился в бестелесное путешествие. Он поднялся в горы, пролетел по тому маршруту, по которому они должны будут идти завтра, и не встретил никого, кроме зверей. Дорога была свободна.

Утром, после того как все умылись и поели, Кир осмотрел свою рану, смазал ее мазью и перевязал. Потом тихо сказал:

— Нам нужно торопиться. Войска Грэга начали осаду Горного королевства.

Рон недоуменно взглянул на него:

— У тебя было видение?

— Что-то вроде этого, — Кир задумчиво посмотрел вокруг. — Все дело в пророчестве, жаль, что я не знал его раньше.

Рон мрачно кивнул:

— Если это так, нам нужно срочно домой. Мой отряд ждет своего командира, а король — своего хитроумного главнокомандующего.

Кир закинул за плечи мешок, закрепил меч и, оглядев Илу и Рона, вздохнул:

— Старайтесь сохранить силы. В тех местах, куда мы пойдем, есть все, что может легко убить неподготовленного человека. Мы будем первыми людьми, которые пройдут этим путем.

Рон улыбнулся:

— Ну вот, говорит, что не колдун, а сам знает дороги, которые не знает никто.

Вечером они в последний раз заночевали в лесу, а наутро уже карабкались вверх по обледенелым камням. Скоро под ногами заскрипел снег. Он был достаточно плотен, и они проваливались лишь по колено, но идти было нелегко. Они шли, не делая привалов, но все равно двигались медленно.

Заночевали они на голых камнях. Не было дров, чтобы развести костер и приготовить еду. Было холодно, и они спали, тесно прижавшись друг к другу.

Утром они с трудом поднялись, от холода мышцы затекли, а суставы, казалось, остались без смазки. Согреться можно было только движением, и они отправились дальше.

Они ползли, поднимаясь все выше и выше. Им приходилось идти по узким каменным карнизам, а ветер пытался сорвать их в бездонную пропасть. Руки покрылись многочисленными царапинами и порезами от острых камней, одежда превратилась в лохмотья.

Они часто отдыхали, но отдых не снимал усталости. Ветер обжигал холодом и выдувал тепло. И они снова ползли дальше к вершине. Снег, лед и камни чередовались друг с другом.

Ночевка была тяжелой, утром они едва смогли встать. Их тела не отдохнули за эту ночь, мышцы болели.

После полудня они начали спускаться вниз, и скоро камень и мох сменили трава и мелкий кустарник. Ближе к вечеру им повстречались пастухи Горного королевства, пасшие отары овец.

Ночевали они в селенье, в тепле и уюте, после сытного и восхитительно вкусного ужина из приготовленного особым образом барашка, пресных лепешек с сыром и кислого молока.

Кир был мрачен и сразу после ужина отправился спать. Рон, заметив, с какой тревогой Ила смотрела на него, тихо шепнул:

— Не вздумай с ним говорить, он что-то чувствует, но не скажет пока не придет время.

Наутро их ждала повозка, запряженная лошадьми, и остаток дороги до дворца они проехали. Весть о том, что они вернулись, долетела быстрее, чем добрались они.

И у стен небольшого королевского замка, больше похожего на крепость, их встречал сам король Барк с небольшой свитой. Он обнял Кира, предварительно внимательно его осмотрев:

— Здравствуй, мой старый друг. Тебе, я смотрю, тяжело достался этот поход. Выглядишь ты неважно. Мне очень тебя не хватало.

Кир слабо улыбнулся:

— Рад тебя видеть.

Барк еще раз внимательно на него посмотрел и тихо добавил:

— У нас беда. После того как тебя осмотрит лекарь, мы поговорим.

Потом он обнял сына:

— Я рад тебя видеть крепким и здоровым. Надеюсь, ты вел себя достойно. И вижу, что это маленькое приключение пошло тебе на пользу. Ты возмужал и окреп.

Рон молча склонил голову.

— Так, а вот и причина наших тревог. — Король посмотрел на Илу испытывающим взглядом и скупо улыбнулся. — Вы очень красивы, девушка. Я думаю, вы стоите того беспокойства, что вы нам невольно причинили. Как вас зовут?

— Ила, ваше величество. — Она присела в полупоклоне.

— Чувствуйте себя в Горном королевстве, как дома. Мы позаботимся о вас.

Илу отвели в комнату, где ее ждала огромная ванна с горячей водой, и оставили одну. Мыла было вдоволь, и какого мыла. Приготовленное с горными травами, оно излучало такой приятный нежный запах, что Ила испытала невыразимое наслаждение.

После того как она помылась, в комнату вошла маленькая старушка с небольшой корзинкой, наполненной глиняными плошками с различными мазями. Она осмотрела ее тело и смазала многочисленные порезы и ссадины резко пахнущей мазью.

Всю одежду Илы забрали и унесли, оставив взамен роскошное платье. Оно напомнило ей вечер перед нападением черных воинов на замок, и девушка заплакала, сидя перед зеркалом. В комнату заглянул Рон.

— У тебя все в порядке? — спросил он и нахмурился, заметив ее слезы. — Все закончилось, мы дома, здесь тебя никто не обидит.

Он был в простом камзоле, из-под которого выглядывала белоснежная рубашка. Ила вытерла слезы и улыбнулась.

— Я рада тебя видеть, — сказала она.

Рон облегченно улыбнулся:

— Идем, я покажу тебе замок, а потом нас ждет ужин.

Он повел ее по многочисленным комнатам замка. Ила видела, как радовались слуги его появлению, чувствовалось, что он был здесь любимцем. На нее же смотрели с любопытством и перешептывались за ее спиной.

На ужине за широким и длинным столом людей было немного. Рон сел с ней рядом, и она почувствовала себя уверенней, глядя на незнакомых людей. Король сидел во главе стола, и теперь она смогла хорошо разглядеть его. Это был высокий крепкий мужчина с крупными мужественными чертами лица. Несмотря на седину в черных волосах, он выглядел довольно молодо и привлекательно.

Рядом с ним сидела королева — мать Рона, высокая, красивая и спокойная женщина. Когда Илу ей представили, королева улыбнулась такой мягкой и доброй улыбкой, что девушка сразу почувствовала к ней искреннюю симпатию.

— Ты невероятно красива, девочка. Надеюсь, что мой сын не докучал тебе в дороге.

— Нет, нет, что вы. Он был мил и добр.

— Мне приятно это слышать. Надеюсь, что у нас будет время поговорить о том, что вам пришлось испытать.

Ужин был великолепен. Многие блюда Иле были незнакомы, но каждое было по-своему вкусно и необычно. Разговоры за столом велись о тех людях, которые были ей неизвестны, поэтому ей было скучно, несмотря на испытываемое волнение.

Ее заставили рассказать свою историю и происхождение. Когда она рассказывала о своих рано умерших родителях, она увидела на лицах искреннее сочувствие, а нападение на замок вызвало возмущение у всех присутствующих. Выслушав ее, король встал и торжественно сказал:

— Ила, предлагаю тебе свое гостеприимство и защиту. Можешь считать мой дворец своим домом. Ты будешь здесь находиться на правах моей дочери, и относиться к тебе будут также.

От неожиданности у Илы навернулись слезы. Она что-то пробормотала в знак благодарности, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Королева, заметив ее состояние, перевела разговор на другую тему, и ее оставили в покое, давая время прийти в себя. Когда Ила успокоилась, Рон ей тихо прошептал:

— Вот теперь ты настоящая моя сестренка.

Ила растроганно посмотрела на него:

— Значит, это твоя работа.

Рон лукаво улыбнулся:

— Не только моя…

За ужином ее познакомили со всеми значительными людьми королевства. Она не запомнила всех имен и званий, но успокоила себя тем, что со временем она сама всех узнает поближе.

Весь вечер Ила ждала появления Кира. Ей не хватало его, она и не замечала до сих пор, что только рядом с ним она чувствует себя спокойно и уверенно.

— А где Кир? — спросила она Рона. — Почему его нет?

Тот помрачнел:

— Лекари уложили его в постель и сказали, что несколько дней он не будет вставать. У него загноилась рана, и началась лихорадка. Меня к нему не пустили, но ты, наверно, сможешь его увидеть. Комната находится рядом с твоей.

После ужина Рон проводил ее до комнаты и пожелал спокойной ночи. Илу ждала роскошная постель, широкая, мягкая, с большим пуховым одеялом и ночной рубашкой. Но спать не хотелось, ей хотелось поговорить с Киром о том, что с ней сегодня произошло.

«Я только загляну, — подумала Ила, — и, если он спит, тихо уйду». — Она открыла тяжелую дверь соседней комнаты.

Кир не спал, и он был не один. С ним был король, они о чем-то негромко разговаривали. Ила хотела тихо выскользнуть из комнаты, но Кир заметил ее:

— Входи, Ила, садись рядом. Я рад видеть тебя.

Ила прошла и села на предложенный ей стул рядом с кроватью. Король улыбнулся и невесело сказал:

— Похоже, что твои приключения не кончились…

— Мой старый друг, — Кир глотнул какого-то напитка из стакана, чувствовалось, что ему тяжело говорить, — больше всего на свете мне хотелось бы остаться здесь. По-настоящему отдохнуть, помочь тебе в твоих делах, но я знаю, что пока я и Ила находимся здесь, королевству грозит опасность. Поверь мне, если бы не рана и не крайняя усталость, я бы пошел дальше. И, кроме того, Я должен был вернуть тебе Рона. — Кир закашлялся, от напряжения у него выступили слезы. Он виновато улыбнулся и продолжил: — Я думаю, что уже завтра войска Трэга перейдут от блокады к активным действиям, а причина всего происходящего вот в этой девушке, что сидит рядом с тобой.

— Пусть наступают, — спокойно ответил Барк. — У нас есть чем их встретить. Многие из них погибнут. Кир покачал головой и вздохнул.

— Потери их не страшат, Грэг не будет жалеть воинов. Он завалит наши ущелья телами своих воинов и пойдет дальше.

— Может быть… Мы отступим, но, двигаясь за нами, он будет каждый шаг оплачивать кровью. В конце концов, все его войско погибнет здесь. Ты и сам это знаешь, мы вместе готовили сюрпризы на этот случай.

— Да, это так. Мы построили неплохую оборону, но у Грэга хватит людей, чтобы захватить нас, — Кир вздохнул. — Черные воины заняли уже почти все прибрежные королевства и продолжают двигаться дальше. Мы не представляем для них опасности, они могли бы просто отрезать нас от торговых путей, и через некоторое время мы бы сами начали переговоры, потому что достаточно сильно зависим от внешнего мира.

Барк пожал плечами:

— Так, наверно, и будут развиваться события… Кир отрицательно покачал головой:

— Они бы так развивались, но теперь все будет по-другому. Мое предчувствие говорит мне об этом.

— Конечно, то, что ты рассказал, странно, — сказал король. — Но я не могу поверить, что эта девочка так нужна им…

Кир грустно усмехнулся:

— Эта война идет из-за нее. Жрецы ищут ее, они чувствуют, где она находится.

— Что же таится в тебе, девочка, что из-за тебя начинаются войны? — спросил, покачав головой, король. Ила грустно опустила голову.

— Я не знаю… Я уже потеряла свой дом и единственного родного человека — моего дядю.

Король вздохнул:

— Я назвал тебя сегодня приемной дочерью, и я сумею защитить тебя.

— Ну вот, — слабо улыбнулся Кир. — Я опять пропустил все самое интересное.

Король грустно усмехнулся:

— В этот раз ты, кажется наконец нашел то, что может погубить наше королевство.

Кир кивнул:

— Мы уйдем, как только я почувствую себя лучше.

— Подожди, я еще ничего не решил, я просто выслушал тебя, — король внимательно посмотрел на Кира. — Во все, что ты рассказал, трудно поверить. Я не верю, что Грэгу так нужна эта девочка. И я не думаю, что он напал на мое королевство только для того, чтобы убить или захватить ее.

Кир грустно усмехнулся:

— Ты считаешь, что я не прав?

— Я просто говорю, что в это трудно поверить. Может быть, это совпадение. Идет война, и многое кажется странным. Мне нужно все хорошо обдумать, тогда я приму решение. На перевалах стоит враг, и ты нужен мне здесь.

Кир вздохнул и покорно кивнул.

В дверь постучали, и в комнату вошли один за другим несколько стариков и старух. Король недовольно посмотрел на них и покачал головой.

— Это еще что такое?

Один из стариков бодро сделал шаг вперед и сказал:

— Мы пришли сюда по приглашению лорда Кира.

Кир хмуро кивнул и обратился к старикам:

— Вам отведены комнаты на первом этаже, ждите меня, я приду и расскажу, что нужно делать.

Старики вышли.

— Прости меня, король, я взял на себя смелость пригласить этих людей.

Барк недоуменно посмотрел на него:

— Зачем тебе знахари и знахарки?

— Грэг побеждает благодаря магии, эти старики и старухи тоже владеют магией. Барк недовольно хмыкнул:

— Меня ждут гонцы с застав. Ты, похоже, еще не оправился от своей раны, она ослабила твой разум. Выздоравливай. Одно я тебе могу твердо обещать, ты никуда не пойдешь, пока не разрешат лекари, даже если все армии мира соберутся у этих стен. Отдыхай… Добрых снов тебе, дочка. — Король ласково взъерошил волосы Иле и ушел. Кир с грустью посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул.

— Он любит тебя, — сказала Ила.

— Он мой старый друг. Мы много бед пережили вместе.

Кир лежал на кровати и печально смотрел на нее. Лицо его было бледным в свете колеблющегося от сквозняка пламени свечей. Выделялись только глаза, запавшие от болезни, но по-прежнему живые.

— Скоро нас с тобой опять ждет длинная дорога, — сказал он.

Ила кивнула:

— Я буду делать то, что ты мне скажешь, так мне посоветовал мой дядя перед своей смертью. Только скажи мне, в чем моя вина? Почему это все обрушилось именно на меня?

Кир устало посмотрел на нее:

— Я думаю, что мы это скоро узнаем…

— Король не поверил тебе.

Кир пожал плечами:

— Он думает так, как и должен думать король. Ила взяла руку Кира в свою и легко сжала.

— Ты очень странный человек, Кир. Сильный, мужественный и в то же время мягкий и добрый. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня.

Кир слабо улыбнулся:

— Просто черные жрецы еще не знают, что я и есть тот человек из чужого мира, который убьет черного короля, иначе бы они гонялись за мной, а не за тобой. У тебя был трудный день, иди спать. Добрых снов тебе, девочка.

— И тебе добрых снов, колдун. — Она наклонилась над кроватью и поцеловала Кира в горячий лоб. — Спасибо за то, что ты привел меня сюда.

Рон был одет в полное боевое снаряжение: шлем, кольчуга, большой меч за плечом и неизменный кинжал на поясе.

— Я зашел попрощаться, сестренка, — сказал он. — Отправляюсь на перевалы. Войска Грэга сегодня утром атаковали нас и прорвали наш первый заслон. Если их не остановит вторая застава, то они могут скоро оказаться здесь, в этой долине.

— А Кир? — спросила Ила. — Где он? Рон мрачно усмехнулся:

— Он с толпой стариков еще ночью отправился на перевалы, — в его голосе зазвучала обида. — Он никому ничего не сказал, даже Мне. И теперь он в самом центре боя. Зачем он взял стариков, чем они смогут ему помочь в битве?

— Я видела их вечером, они приходили к нему, — задумчиво сказала Ила. — Значит, он уже тогда все знал и готовился. Я хотела бы поехать с тобой.

Рон отрицательно покачал головой:

— Я не могу тебя взять, война не женское дело.

Позже, после того как уехал Рон, во дворец пришел раненый гвардеец из первого заслона, посланный королем Барком к королеве. То, что он рассказал, мгновенно стало известно всем.

Ранним утром черные воины начали свое наступление на Горное королевство. Впереди шли жрецы в черных балахонах, их было пятеро, а за ними двигалось остальное войско. Жрецы применили магию, и все воины Горного королевства погрузились в оцепенение.

Когда половина передового отряда уже была уничтожена, в ущелье появился Кир с толпой знахарей и знахарок. Он из своего лука застрелил трех жрецов, а старики и старухи каким-то образом сумели оживить замерших воинов. Кир взял руководство на себя и приказал отступать.

Он шел последним, и именно на него направили свой гнев жрецы.

Когда казалось, что отступать ему некуда и его ждет неминуемая смерть, неожиданно на черных воинов и жрецов сверху посыпались камни и стрелы. Отряд черных воинов и оставшиеся в живых жрецы попали в засаду и были убиты.

— А что произошло с лордом Киром? — спросила Ила служанку, выложившую ей эти новости.

— Я сейчас узнаю, — сказала служанка. — Раненый ратник сидит на кухне, но он говорил, что больше никто не пострадал.

Она быстро вернулась и выпалила с порога:

— Лорд Кир жив, ему просто стало плохо из-за незалеченной раны, его скоро привезут во дворец.

Почти тут же Ила услышала в коридоре шаги. Она выглянула из комнаты и увидела Кира. Он тяжело шел, опираясь на плечо Рона, а рядом с ним суетился взволнованный дворцовый лекарь. Лицо Кира было бледным и усталым. Видно было, как он борется с самим собой, чтобы идти прямо.

— Рон, Кир, — позвала Ила.

Кир едва поднял голову и слабо кивнул, Рон махнул приветливо рукой.

— Я уложу его в постель и зайду, — крикнул он. Вслед за ними быстрым шагом шел король Барк, окруженный воинами. Увидев ее, он широко улыбнулся.

— Все хорошо, дочка, — сказал он. — Мы преподали им первый урок.

Рон зашел к ней в комнату, от него еще пахло дорожной пылью и потом. Лицо и руки были покрыты грязью и кровью. Он был весел и возбужден.

— Все новости ты, наверно, знаешь, — сказал он, расположившись в кресле и вытянув ноги в грязных сапогах. — Мы разбили их головной отряд, остальные отступили. Вернули себе все, что они захватили.

— Кир ранен? — спросила Ила. Рон досадливо махнул рукой:

— Нет, с ним все в порядке, он просто устал. Он почти не спал прошлую ночь, тащил стариков и старух к перевалам. Часть пути они проехали на повозках, но в горах им пришлось идти пешком. А потом он сражался…

— Большие потери? — спросила Ила.

Рон помрачнел:

— Были бы большие, если бы не он, а так тридцать два воина убито, двенадцать ранено.

— Мне можно будет зайти к нему? — спросила Ила. Рон кивнул:

— Он сказал, что ты спросишь меня об этом. После ужина он ждет тебя.

— Я не хочу есть, — сказала Ила. Рон улыбнулся:

— Это будет праздничный ужин, посвященный нашей победе, и тебе нужно быть на нем обязательно. Ты принцесса — приемная дочь короля!

— Я не принцесса… — смущенно пробормотала Ила.

— Теперь настоящая, — засмеялся Рон. — Сам король объявил об этом, а у принцесс свои обязанности.

Ужин прошел быстро, хоть и говорилось много речей и было много вина и много еды. Но король выглядел уставшим, как и многие присутствующие. Королева также была бледна и задумчива, она часто смотрела странным оценивающим взглядом на Илу и почти ничего не ела.

После ужина Ила зашла к Киру. Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Король Барк громко ему что-то выговаривал, Кир хмуро что-то отвечал. Увидев ее, оба замолчали. Кир грустно улыбнулся.

— Отдыхай, — сказал он, — пока есть время. Как только я почувствую себя лучше, мы пойдем искать хранилище.

— Я все еще ничего не решил, — сказал угрюмо Барк. Кир вздохнул:

— Ты — король, но даже ты не можешь изменить то, что предопределено.

Барк недовольно покачал головой, тихо выругался и вышел из комнаты. Кир мрачно посмотрел ему вслед:

— Нам нужно срочно уходить из Горного королевства, иначе мы его потеряем, как и твой замок.

— Я готова, — сказала Ила просто.

На следующее утро войска черного короля начали новое наступление на всех перевалах. Король Барк, взяв с собой воинов из охраны дворца, отправился на место сражения.

Во дворце шла подготовка к быстрому отъезду. Особо ценные вещи и золото из королевской казны уже отправили под охраной в одно из отдаленных горных селений. На нее никто не обращал внимания, но в комнате, несмотря на суету, царящую во дворце, стоял чан с горячей водой и на кровати лежало свежее платье. Она умылась и пошла к Киру.

Он чистил оружие. На аккуратно заправленной кровати лежала дорожная одежда, около стола стоял приготовленный новый заплечный мешок. Кир был задумчив и сосредоточен.

Простая холщовая рубашка висела мешком, и было видно как он сильно похудел. Он все еще был бледен, и каждое движение давалось ему с трудом. Увидев Илу, он слабо улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь?

Кир пожал плечами:

— Рука еще не приобрела прежнюю подвижность, и я слаб и не способен на длительный переход. Ты, наверно, уже слышала, что Грэг начал военные действия?

Ила кивнула.

— Это значит, что нам пора уходить, — Кир вложил меч в ножны. — Я попросил изготовить тебе новое оружие, меч, кинжал и небольшой лук. Все это лежит в твоей комнате, в сундуке. Там же новая дорожная одежда и заплечный мешок с припасами. Одевайся, мы уходим.

Грэг сурово посмотрел на верховного жреца:

— Ты мне говорил, что это будет просто, но прошел уже месяц, как мои воины высадились на этих берегах, а девчонки до сих пор нет.

— Мой король, — жрец говорил тихим монотонным голосом, — у нас возникли проблемы. Появился тот, кто смешал все наши планы.

— Кто! — Грэг гневно взмахнул рукой. — Ты выяснил, кто это?

— Да, мой король. Это человек из чужого мира, тот, о котором говорится в пророчестве.

— Наконец-то объявился! — Грэг хмуро потер подбородок. — Направь туда лучших моих людей, пусть принесут мне его голову.

— Я так и сделал, — голос жреца стал совсем тихим. — И отправил дополнительно еще пять своих учеников. Он увел девчонку из-под самого их носа, а когда они начали его преследование, он их убил. Похоже, что он умелый воин и, к сожалению, обладает некоторыми способностями.

Грэг недовольно покачал головой:

— Что ты еще узнал о нем?

— Совсем немного. Он пришел в наш мир примерно двадцать лет назад, поселился в маленьком Горном королевстве, соседствующем с королевством Зака, и вел себя довольно тихо, поэтому я о нем ничего не знал. Только сейчас, сопоставив старые донесения, мои жрецы доложили мне, что несколько раз он уже вмешивался в наши планы.

Грэг мрачно усмехнулся:

— Похоже, ты недооценил его.

Жрец продолжил спокойно и неторопливо:

— Он сбежал с девчонкой от моих людей и спрятался в Горном королевстве. Не знаю, как ему это удалось. Я, предполагая это, выдвинул войска на все перевалы, которые ведут туда, но ему удалось проскользнуть мимо них. Теперь я начал осаду королевства. Все выходы из него перекрыты, на этот раз ему не удастся сбежать.

Грэг задумчиво покачал головой:

— Я потратил все золото из королевской казны на то, чтобы создать великую армию, с которой можно было бы завоевать мир. Я потратил огромные деньги на то, чтобы ты создал свою колдовскую школу. Чтобы у нас были и мечи, и магия. Ты сказал, что собрал самых лучших со всего мира, ты их всех обручил с черным камнем, дав им силу. И что же… Один чужеземец легко справился с твоими магами.

— Да, это так, но он не из нашего мира, возможно, в том мире магия сильнее нашей.

Грэг неожиданно рассмеялся.

— Когда поймаешь, не убивай его. Я хочу на него посмотреть, да и на девчонку тоже, но поторопись, скоро мне будут нужны все воины, мы готовимся к новому вторжению.

— Да, мой король. Твои воины захватят это Горное королевство, и мы увидим его и девчонку перед этим троном.

Кир задумчиво смотрел на заснеженные вершины гор.

— О чем ты думаешь? — спросила Ила.

— О пророчестве… В нем не хватает много строк, ведьма сказала нам не все. Почему они гоняются за тобой, а не за мной, раз я должен убить короля, а не ты? Непонятно. — Кир вздохнул. — А еще я думаю, какой дорогой пойти, когда не знаешь, куда идти?

— Любой, — Ила засмеялась. — В этом тоже есть свой смысл, пусть боги выбирают нам дорогу. Кир кивнул:

— Отсюда идет всего одна тропа — та, по которой я пришел когда-то в это королевство. Об этой тропе ничего не знают даже местные жители.

Ила тихо сказала:

— Вот видишь, боги не оставили нам выбора.

Они пошли по зеленым холмам, поднимаясь все выше в горы. Скоро трава исчезла, начались каменные осыпи. И пришлось петлять, обходя вертикальные каменные стены, спускаясь и снова поднимаясь. Кир по-прежнему безошибочно находил дорогу, казалось, в абсолютно непроходимых местах.

Одни каменные лабиринты сменялись другими. Становилось все прохладнее. Холодный, пронизывающий до костей ветер дул, казалось, со всех сторон.

Потом они поднялись вверх по расщелине, заполненной снегом, и оказались в огромной, ложбине, со всех сторон. закрытой поднимающимися высоко вверх каменными стенами. Ветра здесь не было. и они остановились, чтобы немного передохнуть.

— Ты сказал, что пришел в королевство этой дорогой? — спросила Ила.

— Да. Я шел здесь. — Кир отвечал коротко, продолжая что-то сосредоточенно обдумывать.

— Как ты нашел эту тропу?

— Это длинная история.

— Расскажи…

Кир пожал плечами:

— Когда меня перебросило в этот мир, я был совершенно не готов к тому, что меня здесь ожидало. Я был легко одет, на ногах летние ботинки, которые я скоро потерял в снегу. Я замерзал, и у меня был только один шанс остаться в живых — это найти людей. — Кир вздохнул. — Внутри меня возникло странное ощущение, что нужно идти на восток. Я пошел в том направлении, не особенно веря, и встретил Барка. Тогда он еще не был королем…

— Когда ты понял, что это не твой мир? — спросила Ила.

— Не сразу. Сначала я подумал, что меня просто перенесло чуть подальше в горы. Я даже представил, как потом буду рассказывать друзьям об этом странном феномене природы. Помечтал о том, что смогу приобрести славу первооткрывателя и заработать немного денег. Я испугался только тогда, когда стал замерзать.

После встречи с Барком я начал догадываться, что попал в незнакомый мир, но меня смущало, что мы с ним говорим на одном языке, хотя многих моих слов он не знал, а я не всегда понимал его. Лишь увидев примитивные карты местности и поговорив с другими людьми, я поверил этому сумасшествию. — Кир задумчиво посмотрел на горы. — Это моя судьба, и от меня не зависело, окажусь я здесь или нет. Я думаю, что от человека вообще мало что зависит, он просто идет по той тропе, по которой может идти.

Ближе к вечеру Кир нашел небольшую пещерку, образованную упавшими каменными глыбами, в ней они и расположились на ночлег. Дров не было, чтобы развести костер, и они перекусили вяленым мясом и лепешками, оставшимися от завтрака.

Тело, разгоряченное ходьбой, стало остывать, и скоро Ила уже дрожала от холода, не спасал даже меховой плащ, в который она закуталась с головой. Наконец она не выдержала и вскочила на ноги.

— Я замерзла и не могу согреться, — сказала она жалобно, обращаясь к Киру.

Он молча встал, расстелил свой плащ, сбросил куртку, аккуратно положил ее в изголовье, оставшись в одной рубашке:

— Снимай куртку и ложись рядом.

Ила быстро сняла куртку, и бросив ее под голову, легла рядом с ним и укрыла их обоих своим плащом. Но теплее не становилось, у нее по-прежнему стучали зубы от холода.

Кир придвинулся к ней ближе и крепко прижал ее к себе. В его объятиях не было ничего чувственного, Ила согрелась и незаметно для себя заснула.

Утром перед выходом Кир долго сидел на камне, задумчиво глядя на снежные вершины.

— Что-то не так? — спросила Ила. Кир слабо улыбнулся и кивнул.

— Что-то витает рядом, — он устало потер лоб. — Я вижу только обрывки… И не могу понять, почему ты должна быть со мной? Это меня тревожит.

— Может быть, и не надо об этом думать, все равно мы не можем ничего сделать…

Кир покачал головой:

— Это не совсем так. Будущее и судьбу иногда можно изменить.

Дорога становилась все труднее. Они пересекли ледник и некоторое время шли по глубокому снегу, потом в связке долго спускались по почти отвесному карнизу. Ветер то затихал, то снова обрушивался на них, когда они выходили на открытое пространство.

Кир, казалось, не знал усталости, словно два дня назад он не был настолько плох, что не мог двигаться. Наконец, он остановился.

— Здесь мы немного передохнем. Это то место, где я появился в этом мире. Ты отдыхай, а я посмотрю, может быть, что-нибудь найду.

Ила с любопытством смотрела, как он несколько раз кругами обошел ничем не примечательную ровную площадку. Потом вернулся и развел руками.

— Ничего. Абсолютно ничего. Никаких следов. — Он вздохнул. — Несмотря на то что еще тогда, двадцать лет назад, все внимательно осмотрел, я все-таки надеялся, что чего-то не увидел. Теперь я успокоился…

— Ты надеешься найти дверь в свой мир?

Кир кивнул головой:

— Да, помоги мне.

— Как я могу тебе помочь?

— Я думаю, что есть устройство, благодаря которому я оказался именно здесь, а не в каком-то другом месте. Оно должно излучать энергию. Попробуй сосредоточиться и почувствовать эту энергию.

Ила засмеялась:

— То, что ты говоришь, мне непонятно. Я не знаю, что такое эта твоя энергия, и не знаю, как я могу ее почувствовать.

Кир улыбнулся в ответ:

— Я тоже не знаю, но попробовать ты можешь?

Ила пожала плечами:

— Хорошо, я попробую. — Она закрыла глаза, расслабилась и почти сразу почувствовала что-то странное недалеко от того места, где она сидела. Она встала и, не открывая глаз, пошла туда. Кир шел рядом. Девушка чувствовала его руку, заботливо поддерживающую ее, когда она теряла равновесие, попадая ногами в выбоины и трещины.

— Осторожно. Открой глаза, — услышала она голос Кира. Ила открыла глаза и обнаружила, что стоит перед небольшой каменной осыпью.

— Здесь, — Ила показала рукой на осыпь. — Тут что-то есть. Разве ты не чувствуешь?

Кир ненадолго закрыл глаза, потом покачал головой:

— Нет. Я ничего не чувствую, может быть, этот спектр мне не доступен. Я попробую разгрести этот завал.

Кир стал отбрасывать камни с осыпи. Ила помогала ему. Через некоторое время она, ободрав до крови руки об острые камни, села отдохнуть. Кир продолжал, но вдруг замер.

— Ила, — тихо позвал он. — Я что-то нашел. Подойди ко мне, только осторожно.

Ила подошла к нему и увидела небольшую нишу, образованную несколькими крупными камнями. Оттуда выбивался странный радужный свет.

— Что это? — спросила она.

— Не знаю. Но я сейчас попробую мысленно проникнуть в эту штуку.

Кир сел на камень и закрыл глаза, внутренне сосредоточиваясь. Через некоторое время он вздохнул и открыл глаза.

— Ты узнал, что это? — спросила Ила.

— Не до конца. Это какое-то устройство и в то же время живой организм, оно использует ту же энергию, что и живые существа. Давай попробуем его откопать, оно не агрессивно. Помоги мне столкнуть вот этот камень, и мы сможем его достать.

Они навалились вдвоем, камень медленно начал сползать со своего места. И тут из открывшейся пещеры полился яркий, слепящий радужный свет. Раздался негромкий звук, похожий на перезвон колокольчиков. И большое радужное пятно поднялось снизу, повисло на мгновение над их головами и круто устремилось вверх.

Уже на высоте нескольких десятков метров оно изменило свой цвет и стало незаметным на фоне неба. Снова повторился перезвон колокольчиков и пятно исчезло, резко набрав высоту. Ила почувствовала странную слабость, ноги ее подкосились, и она бы упала, если бы ее не поддержал Кир. Он бережно опустил ее на камень и сел рядом.

В глазах плясали разноцветные круги и подкатывала тошнота. Дыхание стало судорожным и прерывистым. Ила осторожно высвободилась из поддерживающих рук Кира и встала.

— Что это было? Из меня как будто выжали все соки.

— Так оно и было, — бесстрастно ответил Кир. — Это устройство забрало нашу энергию, восполнив свою, и смогло улететь. Шутка ли, двадцать лет без подзарядки. — Он мрачно посмотрел в небо. — Теперь я, похоже, знаю что это. И я, кажется, потерял последнюю надежду вернуться в свой мир.

— И что же это?

— Я скажу, но чуть позже. Солнце уже садится. Надо готовиться к ночлегу. Да и слабость моя еще не прошла, надо прилечь.

Кир, найдя ровную площадку, расстелил свой плащ, снял куртку, оставшись в рубашке, и лег. Ила, улыбнувшись своим мыслям, легла рядом с Киром и, набросив сверху свой плащом, прижалась к нему:

— Теперь ты расскажешь мне, что ты думаешь про эту штуку?

— Я думаю, что это устройство не что иное, как портал, ворота в другой мир. — В голосе Кира зазвучала печаль. — И я думаю, что это устройство приволокло меня сюда и смогло бы переправить обратно, а оно улетело. Где его теперь искать? Двадцать лет оно лежало здесь, а я бродил, разыскивая дверь обратно в свой мир…

Утром, когда Ила проснулась, он задумчиво сидел около каменной осыпи.

— Что ты делаешь? — спросила Ила.

— Я пытался увидеть в прошлом, что и как здесь происходило, но от этой штуки остался отпечаток, который закрывает все, — он вздохнул. — Ночью у меня было видение, я увидел, что нас ожидает впереди.

— Что ты увидел?

Ила улыбалась, она проснулась в чудесном настроении.

— «Это потому, что я сплю в объятиях мужчины», — подумала она. Кир достал из ножен кинжал и грустно усмехнулся, посмотрев на него.

— Я увидел каменный город, пустой и заброшенный, и там нас кто-то ждет. В этот город мы придем завтра. Он стал править кинжал на камне.

— Потом произойдет еще много событий, и многие из них неприятные, — продолжил он. — В том числе и то, что видел Рон. Теперь я это тоже увидел, — Кир говорил неторопливо, лицо его было бесстрастным, но глаза были грустные.

— А разве у нас есть выбор? Как ты сам сказал, мы просто идем по той тропе, по которой можем. Кир кивнул.

— Ты ищешь дверь в свой мир, а я не знаю что.

Кир грустно усмехнулся:

— Пока я просто не понимаю, почему боги хотят, чтобы ты была со мной. Ила улыбнулась:

— А я, кажется, начинаю догадываться. — Она стала собирать свои вещи. — Знаешь, что я хочу? Я хочу вымыться в горячей воде и поесть горячей пищи.

Кир недоуменно посмотрел на нее, потом вздохнул:

— Это легко устроить. Как только мы придем туда, где будут вода и дрова.

— Вот и хорошо. Давай пока будем думать о простых вещах, которые так нужны и делают нашу жизнь немного лучше.

Он улыбнулся:

— Ты мне потом расскажешь о своих догадках, договорились?

Ила покачала головой:

— Может быть… Кир вздохнул:

— Это не шутки, от этого зависит твоя судьба.

— И твоя!

— Вот в этом ты ошибаешься. — Кир грустно рассмеялся. — Моя судьба уже определена.

Снег и ледники остались позади, все чаще их путь пересекали ручьи с ледяной талой водой, от которой ломило зубы. Островками стали появляться трава и мелкий кустарник. Ветер уже не был таким холодным и пронизывающим. Впервые за последнее время они смогли умыться не снегом, а чистой водой. Кир посмотрел на солнце и сел на камень.

— Пора сделать привал. Я думаю, что мы достаточно отошли от королевства, чтобы жрецы это поняли. Теперь нам надо разобраться, куда же мы все-таки идем. Завтра нам встретятся очень недоброжелательные люди, которые попытаются нас убить, поэтому я бы хотел, чтобы ты сейчас попробовала почувствовать хранилище, которое тебе суждено найти. С порталом у тебя получилось.

Ила посмотрела Киру в глаза и улыбнулась.

— Ты считаешь, что мы уже должны искать хранилище?

Кир пожал плечами:

— Раз уж мы ушли из королевства и нам все равно, куда идти, то почему бы не туда? И потом, возможно, мы найдем там что-то, что даст тебе силу или новые возможности. Я прочитал в вашей фамильной книге, — продолжил он, — что ты должна услышать внутри себя звук, похожий на стук двух кусочков дерева друг об друга. Равномерный и негромкий. В книге написано, что тот, кто несет в себе древнюю кровь, сможет это сделать. — Он посадил ее на камень. — Закрой глаза, расслабься, постарайся ни о чем не думать. А теперь начинай вслушиваться. Представь свой мозг тихим спокойным озером. Ровная гладкая поверхность без волн. Озеро большое, и противоположных берегов не видно. И вот оттуда доносится тихий звук. Спокойно, внимательно прислушайся, пройдись мысленно вокруг озера, пока не поймешь, откуда идет звук.

Ила сидела с закрытыми глазами, и каждое слово, произносимое Киром, казалось, убаюкивало ее. Черты, лица разгладились. Она была похожа на мраморную статую, прекрасную и далекую. Кир отвел глаза и выругался про себя.

— Мне кажется, что я слышу, — Ила открыла глаза, — но, когда я начинаю вслушиваться, все пропадает.

— Ничего. — Кир говорил спокойно и размеренно. — Ты только определи направление, больше нам ничего пока не нужно.

Ила снова замерла. Спустя какое-то время она неуверенно сказала:

— Кажется, звучит оттуда, — она показала рукой на юг. — Но звук не похож на перестук кусочков дерева. Это какое-то шуршание. Это может быть похоже на шорох?

— Возможно, мы находимся далеко от хранилища, поэтому ты слышишь шуршание. Выбора нет. Ты показала в направлении разрушенного города.

Они пошли дальше, надеясь до темноты найти хорошее место для ночевки. Но местность больше не менялась, и ночевали они по-прежнему среди камней. Правда, им удалось набрать сухой прошлогодней травы и разжечь небольшой костер, на котором они сварили травяной настой. Они поужинали остатками сыра и лепешками и сидели, глядя на языки пламени костра и наслаждаясь его теплом.

— Кир, — спросила Ила, — а почему именно ты должен убить черного короля? Может быть, есть другие люди из твоего или какого-нибудь другого мира?

Он помрачнел:

— Я давно уже вижу сны, в которых я убиваю Грэга. Я знаю место, где это произойдет, и видел людей, которые там будут находиться, — он немного помолчал и хмуро добавил: — И один из них убьет меня…

— Но ты же можешь этого не делать! Просто не пойдешь никуда и все!

Кир мрачно усмехнулся:

— Я так и собирался сделать, но я уже куда-то иду, и только боги знают, что меня ждет в конце этого путешествия.

Ила встревоженно посмотрела на него:

— Получается, что ты рискуешь из-за меня, да?

Кир покачал головой:

— Если бы это была не ты, то был бы кто-то другой. Боги легко управляют нами, нам только кажется, что мы свободны.

— А что они хотят, боги?

Кир задумчиво посмотрел на нее и тихо сказал:

— Я думаю, что они создают нового человека, может быть, новых богов. Сами же боги откуда-то появились. Возможно, что наши далекие потомки тоже станут богами для кого-то.

— А какие они — боги?

Ила с интересом смотрела на него. Ей нравилось спокойствие, с которым он говорил про то, что у многих людей вызывает благоговейный страх.

— Сильные, могущественные, с мощной энергетикой.

— Откуда ты это знаешь? Кир хмыкнул:

— Ты забываешь о том, что у меня есть другое знание, которое появляется неизвестно откуда.

Ила покачала головой:

— Ты — самый странный человек из всех, кого я когда-либо знала. Не зря тебя Рон называет колдуном.

Они легли спать, и, хотя было уже не так холодно, Ила легла с Киром. Ей все больше это нравилось, рядом с ним она спала спокойно, чувствуя себя защищенной.

Утром Ила опять проснулась одна. Кир сидел на камне и, как обычно, задумчиво смотрел на горы. Ила умылась холодной водой и подошла к нему.

— Ты опять о чем-то думаешь? — спросила она. Кир кивнул:

— Нас ожидают развалины древнего города и какая-то опасность. Я чувствую, что наше появление там тоже не случайно, оно было предопределено. Держись все время рядом со мной и будь осторожна. И что бы там ни происходило с нами, помни, что оттуда мы выберемся живыми.

— Я не боюсь, — улыбнулась Ила. — Я и так знаю, что, когда ты рядом, со мной ничего не произойдет. У меня же тоже было видение в развалинах храма.

Кир хмыкнул:

— Видения, видения, видения… Слишком вовремя они появляются.

Ландшафт понемногу менялся. Начали попадаться небольшие, скрученные ветрами березки, стелющиеся по земле. Под ногами все чаще небольшими ковриками появлялась трава.

Наконец, они вышли на каменный уступ, с высоты которого увидели большую долину и развалины города. Ила невольно поежилась, вспомнив предостерегающие слова Кира. Он усмехнулся, заметив это:

— Страшно? Для нас сейчас нет нигде безопасного места.

Он передвинул меч, чтобы было удобно его выхватить и, натянув тетиву на лук, переместил колчан на правую сторону. Ила, заметив его приготовления, тоже достала свой лук, но Кир покачал головой:

— Нет. Приготовь только меч. Это на всякий случай. Я не собираюсь никого убивать. Я надеюсь договориться, а ты можешь, испугавшись, пустить стрелу раньше, чем я попытаюсь это сделать.

— Подожди, Кир. Прежде чем мы спустимся туда, ответь мне на один вопрос, — попросила Ила. — Ты давно живешь со своими видениями, что ты чувствуешь, когда видишь наяву, как они сбываются?

Кир криво усмехнулся, потом тяжело вздохнул. Он поднял на нее грустные глаза.

— Чаще всего, — сказал он, — я просто жду, когда это кончится. Терплю боль, и часто совсем не физическую.

— А когда сбывается хорошее? Кир посмотрел по сторонам, поправил меч, потом тихо сказал:

— Я не видел хороших видений…

— Но про меня, ты же видел видение про нас с тобой? Кир опустил глаза:

— А потом я еще раз увидел, как меня убивают. — Он сделал шаг к обрыву. — Извини, но лучше сейчас это не обсуждать. Я должен быть готов к неприятностям, которые нас ждут.

Путники начали спускаться по склону, поросшему кривыми березками, хватаясь за стволы в крутых местах, под ногами зашуршала прошлогодняя листва. Они оказались в лощине, заросшей колючим кустарником, и с трудом пробившись сквозь него, вышли на дорогу, вымощенную камнем.

Дорога вела к городу и была относительно ровной, поэтому идти по ней после горной кручи было приятно. Вдоль строителями были посажены деревья, которые не давали возможности увидеть, что находится за ними. Кир был собран и сосредоточен, он останавливался через каждую сотню шагов, и, закрыв глаза, мысленно осматривал окрестности. Потом он недоуменно воскликнул:

— Волки, целая стая. Они сзади нас и с обеих сторон. Откуда они взялись? Волки не собираются летом в стаи. Здесь мало зверья, они бы давно вымерли от голода. Подходят ближе. Они за деревьями, наблюдают за нами. Азарт, легкий голод, любопытство. Они очень странно себя ведут. Идем в город, там мы сможем от них спрятаться.

Они пошли быстрым шагом. Кир шел, следя мысленно за волками.

— Ожидание. Они чего-то ждут, поэтому не нападают. И это что-то в городе. — Кир остановился и недовольно покачал головой. — Я не знаю, что нам делать. Они определенно ведут нас в город. Мы окружены, и их много, мы не справимся с ними. Попробую с ними поговорить. — Он снова закрыл глаза.

Неожиданно Ила увидела, как из-за деревьев, стоящих вдоль дороги, появились люди. Они были одеты в набедренные повязки, нечесаные волосы падали на плечи, в руках у них блестело какое-то оружие.

— Кир, — тихо сказала она. — Мы не одни.

— Что? — Он открыл глаза. На лице его появилось удивление, потом он яростно выругался на непонятном ей языке.

— Как они меня провели… Я должен был догадаться. Они меня обманули так же, как я обманывал черных жрецов. — Он повесил лук на плечо и передвинул колчан за спину. Люди тем временем окружили их, остановившись в паре метров. Среди них были и женщины, открытая грудь которых смущала Илу.

Кир невозмутимо, скрестив руки на груди, разглядывал дикарей. Из окружающей их толпы вышел человек, крепкий и высокий. Он подошел к Киру и, гневно оскалив зубы, показал рукой в сторону города.

В руке его был зажат странный нож, похожий на огромный коготь, изогнутое лезвие которого заточено с двух сторон. Такое же оружие было и у других дикарей.

— Идем, они хотят, чтобы мы шли в город, — сказал Кир. — Пока будем делать все, что они приказывают.

— Я боюсь их, — сказала Ила.

— Ты же говорила, что ничего не боишься со мной, — Кир был насторожен и как-то странно спокоен. — Помни, мы уйдем отсюда живыми, — Неожиданно он засмеялся и добавил: — Теперь ты сама видишь, как сбываются мои видения.

Они продолжили путь. Дикари шли рядом, окружив их. От обнаженных тел резко и неприятно пахло. Ила испуганно жалась к Киру, шарахаясь от женщин-дикарок, подталкивающих ее вперед.

Город вырастал перед ними. Многие каменные здания были разрушены временем, выпавшие из высоких стен камни лежали грудами на мостовой, и они были вынуждены петлять, обходя их. Потом вышли на широкую мощеную улицу, в конце которой стояло высокое здание, похожее на храм, куда, видимо, они и направлялись. Дикари открыли огромные створки дверей, и путники вошли внутрь.

В просторном огромном помещении было на удивление чисто, посередине стоял алтарь, около которого сидели дикари на древесных стволах, принесенных из-за города.

Храм заинтересовал Кира. Он вертел головой, рассматривая огромные скульптуры, стоящие около алтаря и изображающие людей с головами волков. Пальцы заканчивались большими когтями, ножи дикарей повторяли своей формой эти когти.

На возвышении рядом с алтарем сидел высокий крупный человек в набедренной повязке с наброшенной на голые плечи облезлой волчьей шкурой.

— Кто вы? — неожиданно спросил он на понятном им языке, внимательно рассматривая Кира и Илу, подведенных почти вплотную к алтарю. Особое внимание он обратил на Илу. Глаза, показалось ей, раздели ее догола и, осмотрев все, вернули одежду на место. Ее передернуло от брезгливости и возмущения. Потом глаза вождя осмотрели Кира, и улыбка появилась у него на губах.

— Кто вы, пришедшие на землю людей-волков? Давно никто не приходил к нам, а те, что приходили когда-то, стали славной дичью для охоты волков. — Вождь оскалил зубы в довольной усмешке, показав белые острые клыки. Дикари вокруг радостно завопили. Вождь подождал, пока стихнут вопли, и продолжил: — А женщина станет славной самкой и родит сильных крепких волчат.

Толпа дикарей опять радостно взревела. Ила испуганно прижалась к Киру. Тот спокойно стоял, рассматривая вожака. Толпа умолкла, ожидая ответа. Кир хладнокровно выдержал паузу и ответил:

— Эта самка моя. Тот, кто захочет взять ее, будет драться со мной.

Вожак рассмеялся:

— Ты — волк? В лучшем случае ты — смелый человек, и ни один из стаи не будет драться с тобой. Мы не деремся с людьми из-за самок, мы охотимся на них, и после славной охоты едим нежное человеческое мясо.

Толпа опять взревела и приблизилась к ним. Ила снова почувствовала запах немытых разгоряченных тел.

— В худшем случае, — продолжил вождь, — ты — глупец, тогда мы не будем есть твой мозг, чтобы не стать такими же глупыми, как и ты.

Толпа радостно заулюлюкала, и Ила почувствовала, как чьи-то пальцы щипают и дергают ее.

У нее навернулись слезы от страха и унижения, поэтому она не увидела, как стоявший рядом Кир ударил дикаря, протянувшего к ней руку. Толпа испуганно отшатнулась назад, оставив в образовавшемся пустом пространстве упавшего без сознания дикаря.

У вожака на лице появилось выражение удивления. Кир спокойно стоял и смотрел на вожака. Ила же только почувствовала движение Кира и то, что ее больше никто не трогает.

В храме повисла тишина. Вождь, немного подумав, сказал:

— Я не знаю, кто ты, но ты не трус. Я разрешу тебе драться по законам стаи за свою самку, это будет неплохим развлечением. Если ты проиграешь, и ты, и самка останетесь здесь. Если победишь, мы разрешим уйти с твоей самкой или остаться. — Потом вождь взревел: — Очистить место для боя. Кто готов бросить вызов пришельцу и взять себе его самку?

Толпа раздалась, отодвигаясь к стенам, оставив в середине пятерых претендентов. Ила с ужасом заметила, что каждый из них был выше и крупнее Кира. Кир сбросил куртку и снял пояс с оружием. Вождь недовольно покачал головой.

— Тебе придется раздеться. Волку не нужна человеческая одежда, тем более в схватке.

Кир снял оставшуюся одежду, оказавшись в такой же набедренной повязке, что и дикари. Ила впервые увидела Кира раздетым, по сравнению с дикарями он казался худым и слабым.

— Кир, они больше тебя и сильнее, а что, если ты не выиграешь Этот бой? — спросила она жалобно. Кир ласково улыбнулся:

— Я не проиграю. — Он прижал ее к себе и погладил по волосам. — Я не отдам им тебя, девочка. — Он посмотрел на своего первого противника и побледнел — тот был настоящим толстяком — весил раза в три больше, чем Кир. В глазах Кира зажглись жесткие огоньки, и он шагнул в середину круга.

Толпа, увидев его движение, взревела, предчувствуя победу своего соплеменника, уж слишком был велик контраст между соперниками. Толстяк, чувствуя поддержку и не считая Кира за серьезного соперника, с неожиданным для своего большого тела проворством шагнул вперед и, широко размахнувшись, ударил кулаком Кира в лицо.

Кир легко уклонился от его удара и, отступив на пару шагов, неожиданно подпрыгнул. Его нога взметнулась вверх, и он с огромной силой ударил дикаря в покатый лоб. Тот постоял несколько мгновений и начал падать. В неожиданно наступившей тишине его голова с глухим стуком хлопнулась о каменный пол.

Кир стоял в середине круга, спокойно глядя на толпу и других соперников. Дикари, убедившись, что толстяк не встанет, разочарованно взвыли. Несколько дикарей подняли бесчувственное тело и унесли.

В круг вступил следующий претендент. Этот не был так толст, но он был высок, и у него были длинные руки. Дикарь закружил вокруг Кира, который, казалось, не обращая на него внимания, разглядывал скульптуру человека-волка у алтаря. Дикарь, оказавшись сзади Кира, обхватил его руками и приподнял, намереваясь с силой бросить на каменный пол.

То, что вслед за этим произошло, было настолько быстрым, что мало кто заметил все детали. Кир наклонил голову вперед и, с силой откинув ее назад, ударил дикаря в широкий нос, одновременно выскальзывая из его объятий. Высвободившись, он повернулся к дикарю, лицо которого заливала кровь из разбитого носа.

Руки Кира слились в одно пятно, настолько быстро он наносил удары. Потом Кир, так же стремительно двигаясь, метнулся к следующему сопернику, стоявшему в стороне, не останавливаясь, нанес удар ногой и, продолжая свое движение, оказался рядом с Илой, державшей его одежду.

Ила испуганно отшатнулась, настолько быстрым и неожиданным было его появление рядом с ней. Он протянул руку и, взяв свою рубашку, начал вытирать разгоряченное, мокрое от пота тело, не глядя на своих противников.

Ила увидела, как дикарь с лицом, превращенным ударами Кира в кровавую маску, протянул длинные руки в его направлении и, упав на колени, тихо опустился на пол. Одновременно с ним упал и другой дикарь, которого Кир ударил ногой.

Кир, бросив рубашку Иле в руки, снова вышел на середину круга. Он стоял, слегка согнув ноги и наклонив голову, и смотрел на оставшихся соперников.

Оба дикаря, переглянувшись, напали на него с двух сторон. Движения Кира были стремительными, он ударил одного из соперников в живот ногой, а второго, используя его же собственное движение, бросил через себя на каменный пол.

В храме повисла тишина, толпа настороженно молчала. Кир, стараясь не показывать свое лицо Иле, ставшее застывшей страшной маской, начал одеваться. Одевшись, он подошел к алтарю и спросил вожака:

— Я выиграл бой и теперь могу идти? Вожак задумался:

— Ты — смелый и ловкий воин, ты победил честно. Если дашь слово, что не расскажешь никому об этом городе, то иди.

Кир кивнул.

— Я не расскажу, — сказал он и, вернувшись к Иле, повел ее из храма.

— Кто ты, человек? — крикнул им вслед вожак. Кир остановился и, повернувшись, показал рукой на статуи.

— Спроси у них, твои боги расскажут тебе. Они прошли город, не встретив никого, и, поднявшись на небольшую гору, развели костер. Солнце уже садилось. Кир сел у костра, закутавшись в плащ.

Он был мрачен и погружен в свои мысли. Ила смотрела на него. Насколько разным и непостижимым мог быть этот человек. В душе у нее возникло странное чувство, что Кир сам — один из богов, спустившийся на землю.

Наступила ночъ, но он по-прежнему сидел и смотрел на огонь, изредка выходя из глубокой задумчивости, чтобы подбросить дров в костер. Ила, не желая его тревожить, завернулась в свой плащ и легла неподалеку, но уснуть не могла. Без Кира рядом ей было тревожно, она чувствовала себя слабой и незащищенной.

Сегодняшний день казался сплошным кошмаром. Так страшно ей еще не было никогда. Ей невольно вспоминались жадные липкие руки дикарок и похотливый блеск в глазах вожака. И этот странный бой, в котором участвовал Кир, и его лицо с пустыми жестокими глазами. Сейчас ей было одиноко и страшно, она не выдержала.

— Кир, мне холодно. Ляг со мною рядом, обними меня, — попросила Ила. Кир посмотрел на нее и впервые за весь вечер улыбнулся теплой улыбкой:

— Подожди немного, день еще не кончился. К нам приближается гость, скоро он будет здесь.

Ила хотела встать, но Кир положил ей руку на плечо:

— Не бойся, он идет без дурных намерений. — Кир посмотрел в сторону кустов и громко позвал:

— Выходи, я знаю, что ты здесь. Из темноты выступил вожак дикарей и, низко поклонившись, сказал:

— Разреши присесть у твоего костра, одинокий волк.

Кир молча кивнул. Дикарь присел на корточки и произнес:

— Извини, что я сразу не узнал тебя, меня смутила самка, — вожак немного помолчал, потом озабоченно продолжил: — Я последовал твоему совету и спросил своих богов о тебе. Они напомнили мне древнюю легенду об одиноком волке, который придет из-за гор, откуда никто никогда до этого не приходил. Он будет силен и бесстрашен и поразит многих воинов-волков, вызвавших его на схватку.

Легенда говорит о том, что этот волк поведет стаю на последнюю кровавую охоту, из которой мало кто вернется. Но слава о великой битве останется жить в новых поколениях волков. Я пришел спросить тебя, одинокий волк, когда ты поведешь нас на эту последнюю охоту?

Кир на мгновение задумался, потом негромко ответил:

— Я пришел, чтобы проверить стаю, готова ли она к великой охоте. Твои волки разжирели, вожак! Они не готовы к битве, многие из них умрут, не совершив предназначенного. Я вернусь, когда придет время, и горе тебе, вожак, если стая не будет сильна и проворна.

Дикарь встал и поклонился.

— Спасибо, одинокий волк, за честные справедливые слова, хоть они и горьки для меня. Мы будем ждать тебя, и стая будет сильна и проворна, когда придет время великой охоты. Скажи только, когда?

Кир на мгновение закрыл глаза:

— Скоро, не пройдет и месяца…

Вожак кивнул:

— Не можем ли мы чем-нибудь помочь тебе сейчас. Окажи нам честь, приняв дары.

Кир немного помолчал, что-то обдумывая, потом сказал:

— Мне нужны припасы — все, что может сохраниться в дальнем пути. И я должен совершить омовение в горячей воде со своей спутницей перед дорогой.

Вождь поклонился еще раз:

— Утром все будет готово. Спи спокойно, волки будут охранять тебя. А теперь разреши мне удалиться.

— Иди, — кивнул Кир, и вожак растворился в темноте. Кир скинул куртку и лег рядом с Илой. Она с облегчением прижалась к нему, обретая спокойствие, и спросила:

— Почему ты ему это сказал, разве ты — одинокий волк?

— Я не знаю. Я ему сказал то, что он хотел услышать. И я не думаю, что то, что я сказал, ложь. Размышляя, я все больше прихожу к выводу, что много сотен лет назад кто-то знал, что появится черный король и что придет такой человек, как я, который должен будет его убить. И этот кто-то подготовил мир к тому, что я должен сделать. Я думаю, что это не последнее пророчество, которое мы услышим. Это своего рода подсказки для актеров. Я их слушаю и пытаюсь выполнять, только и всего.

— Ты сказал, что скоро они будут сражаться с тобой. У тебя было видение? Кир пожал плечами:

— Нет, я просто это знаю. Давай будем спать. Утром, как я тебе и обещал, мы помоемся в горячей воде.

— Мне неприятно думать, что, когда я буду мыться, эти дикари будут где-то рядом.

— Они нас больше не тронут, и поблизости не будет никого. Я теперь для них что-то вроде живого бога, — Кир осторожно обнял ее. — Я видел сегодня, как ты была напугана. Мне жаль, что я подверг тебя опасности, но я не знал, как этого избежать.

— Хочешь, я скажу то, что я думаю об этом? — Ила зашевелилась, поудобнее устраиваясь в его объятиях.

— Конечно.

— Я считаю, что самое безопасное место в этом мире рядом с тобой. Жить в этом мире всегда было опасно. У меня умерла мать при моем рождении, через год погиб отец, — теперь дядя. Все годы, что я жила у дяди, в замке говорили о том, что банда разбойников напала на один замок, что сожгли другой. Это нормально в моем мире. Я всегда боялась, что когда-нибудь нападут на нас. И вот это произошло. Я осталась без защиты и крова, и я бы погибла, но появился ты с Роном.

Нас подстерегало много опасностей, но ты провел меня через них невредимой, хотя сам получил скверную рану. Я чувствую себя в полной безопасности, только когда ты рядом, особенно, как сейчас, когда я чувствую тепло твоего тела. И я надеюсь, что всегда в трудную минуту ты будешь поблизости. Мне больше ничего не надо.

Кир вздохнул:

— Я пока не знаю, какая судьба тебе уготована, но одно я знаю точно. Скоро, теперь уже совсем скоро, я исчезну из этого мира, и тебе придется идти своей дорогой без меня.

Ила приподнялась на локте и посмотрела на его лицо. Оно было совершенно спокойно.

— Может оказаться так, что все будет по-другому, — сказала она, — совсем не так, как ты ожидаешь.

Кир открыл глаза и засмеялся:

— Я не знаю, что еще тебя может убедить, но ты продолжаешь говорить одно и то же. — Кир стал серьезен. — Я не боюсь смерти и говорю об этом только для того, чтобы ты была к этому готова.

Ила долго смотрела в его глаза, потом тихо сказала:

— Что будет, то будет… Я не видела своей смерти, но я видела кое-что другое, и это было связано с тобой, и в то, что это случится, я верю.

Проснувшись утром, Ила увидела Кира, разговаривающего с вожаком. Она встала, одела куртку и свернула плащ, потом подошла к Киру и положила руку на его плечо, вызывающе глядя на дикаря.

Вожак усмехнулся и отвел их в один из полуразрушенных домов города, где стоял большой чан с горячей водой. Он показал им припасы, приготовленные для них: сыр, копченое мясо, лепешки, и вышел, плотно затворив за собой двери.

Кир сел на пол лицом к двери.

— Мойся, — сказал он. — Я постараюсь тебя не смущать своими взглядами.

Ила улыбнулась. После всего, что с ними произошло, она чувствовала к нему безграничное доверие, и ей даже было странно приятно, что он находится рядом, и может, если захочет, увидеть ее обнаженное тело.

Когда солнце поднялось высоко, они, отойдя подальше от города волков, сварили на костре свежий кусок мяса, положенный дикарями в припасы, и пообедали. Потом Кир попросил Илу еще раз определить направление, в котором находится хранилище. Посмотрев в ту сторону, куда она показала, он задумался.

— Там живут воинственные племена, которые никого не пропускают через свои земли. В лучшем случае нас убьют.

Ила удивленно раскрыла глаза:

— А в худшем?

Кир фустно усмехнулся:

— Будем надеяться, что ты этого не узнаешь…

Грэг спросил верховного жреца, не скрывая своего раздражения:

— Где девчонка? Как получилось, что этот чужеземец снова ускользнул от тебя? Я не могу начать войну с королевством Тим, пока существует незнакомая мне опасность.

Жрец поклонился:

— Не гневайся, мой король. Девчонка идет вместе с чужеземцем. Я не знаю, как они смогли пройти там, где еще никто до этого не проходил, но я это скоро узнаю.

— Что ты теперь собираешься делать?

— Сейчас они перешли горный хребет и приближаются к степям. Там живут племена, которые не подчиняются никому, они дики и воинственны. Чужеземцу сквозь них не пройти, они убьют его, а девчонка станет чьей-нибудь наложницей.

В те края мы можем добраться только по морю, и завтра я отправлю туда корабли, но чтобы справиться с дикими племенами, мне нужны войска, которые завоевывают это маленькое Горное королевство. Разреши, мой король, взять их и направить туда.

Грэг раздраженно буркнул:

— Меня не интересует это королевство. Там нет ничего, что мне нужно. Мне нужен только чужеземец. А тебе нужна эта девчонка, живая или мертвая. Ты сам говорил, что скоро в ней будет то, что разрушит все ваше жреческое будущее.

— Да, мой король, прости меня за то, что я не так умен, как полагается быть твоему слуге, но я верен тебе и стараюсь исполнить все твои приказания. — Жрец покорно склонил голову. — Войска отправятся в степь, мои ученики пойдут вместе с воинами. Там нет гор и лесов, где чужеземец легко от нас прятался, и тебе привезут его живого или мертвого.

— Я давно этого жду. Ты сам постоянно напоминал мне об этом пророчестве. Неужели этот чужеземец так силен, что легко справляется с моими воинами? Это начинает меня пугать. Может быть, ты, жрец, ждешь, когда он придет сюда, чтобы убить меня? Может быть, ты помогаешь ему?

Верховный жрец побледнел:

— Мой король…

Грэг раздраженно махнул рукой:

— Иди, жрец, и постарайся больше не делать ошибок.

Горы кончились, и они вошли в лес, глухой и нехоженый. С трудом пробирались сквозь завалы и колючий кустарник. Кровососущая мошка и комары вились тучами перед их лицами, пока появившийся к вечеру ветерок не разогнал их.

Ночью лес был полон звуков. Трещали сучья под ногами крупных зверей, слышался звериный рев. Костер защищал их, но Кир был вынужден несколько раз ночью ментально отгонять тех, кого не пугал огонь.

Впервые за последнее время они чувствовали себя в относительной безопасности, и новый день не обещал особых проблем. Мошка утром исчезла. Кир обнаружил звериную тропу, ведущую в нужном направлении, и идти стало легче.

Они привыкали к лесу, он уже казался им домом, безопасным и спокойным. Здесь не было холодных пронизывающих ветров, как в горах, были дрова для костра и много дичи. Киру удалось подстрелить из лука небольшого олененка, и они прекрасно пообедали, добавив к мясу коренья и травы.

Через несколько дней они вышли к широкой и бурной реке, перегородившей им путь. Кир долго сидел на берегу, задумчиво глядя на воду.

— Придется делать плот, — решил наконец он. — Вряд ли нам удастся найти поблизости брод, река слишком глубока.

Они остановились на песчаном берегу. Ила развела костер и поставила котелок с водой на огонь, пока Кир безуспешно пытался поймать рыбу на ужин. Неожиданно он бросил свое занятие и быстро подошел к костру.

— Сюда кто-то идет. Один человек. Угрозы нет, только любопытство, — сказал он, — но на всякий случай приготовь оружие.

Кир сел на ствол выброшенного на берег дерева, положив меч на колени. Скоро из леса появился одетый в лохмотья старик. Он подошел к ним поближе и с интересом посмотрел на Илу, затем на Кира.

— Я думаю, кто осветил весь лес своим внутренним огнем? Вот она — нежная девушка с ярким пламенем в сердце. Здравствуй, милая! Разреши погреться около твоего огня, — старик говорил протяжно и неспешно.

Ила вопросительно посмотрела на Кира и, увидев его утвердительный кивок, сказала:

— Садитесь, дедушка, грейтесь. Поужинайте с нами.

— Спасибо, милая, не откажусь. А если дашь кусочек сыра, сделаешь меня счастливым. Давно я не пробовал хорошего сыра, впрочем, и плохого тоже, — задумчиво добавил он. — И скажи спутнику своему, пусть уберет меч, я пришел без оружия и дурных намерений.

Кир молча отложил меч, с улыбкой глядя на старика, жадно схватившего кусок сыра.

— Далеко идешь, милая?

— Куда судьба ведет, — ответила Ила с улыбкой.

— Странные дороги ведут нас.

Кир внезапно рассмеялся.

— Дед, посмотри мне в глаза, — сказал он. — Не бойся.

Старик недовольно покосился на Кира:

— Не боюсь я тебя, человек.

— Боишься, дед. Странен я тебе, потому и кажусь опасным. Ты не можешь прочитать мои мысли, поэтому и опасаешься.

— Как ты догадался, что я умею читать мысли? — Старик заерзал на пне. Кир усмехнулся:

— Как и тебе, боги тоже дали мне дар, я чувствую эмоции. Я ощущал, как они менялись, когда ты рассматривал нас. Я дам тебе возможность увидеть мои мысли.

Старик внимательно посмотрел на Кира. На лице его сначала появилось изумление, потом страх, потом он отвел глаза и некоторое время молчал. Когда он заговорил, в голосе было уважение.

— Ты не обманул меня, человек из ужасного мира. В тебе нет зла. Я не могу читать твои мысли, это правда. Твой мозг закрыт для меня каким-то барьером, поэтому я и подумал, что ты колдун. Ты открыл мне его небольшую часть, и я благодарен тебе за то, что ты рассеял мои опасения.

— Ты встречался с колдунами, дед?

— Несколько раз. Они разные, некоторые такие, как я. Их дар — их несчастье. А есть черные колдуны, их мозг закрыт словно темным облаком, но некоторые мысли видны. После того как услышишь их мысли, чувствуешь себя оскверненным и грязным. Меня зовут Корим. Прости меня за мое любопытство. Просто эта девушка осветила весь этот уголок леса своим огнем и отвлекла меня от моих печальных мыслей. Ее мысли, как маленькие льдинки, светлые, прозрачные и добрые, так приятно слушать их.

Ила испуганно посмотрела на старика:

— Ты читаешь мои мысли?

— Прости, милая, такой талант мне дали боги.

Ила закусила от досады губу и нахмурилась.

— Не сердись, милая. Я не расскажу никому о них.

Кир рассмеялся. Ила, услышав его смех, покраснела от смущения.

— Как ты оказался здесь, старик? — спросил Кир.

— Это грустная история. Когда-то у меня было все, что нужно нормальному человеку: земля, дом, семья. Я был счастлив. А потом у меня проснулся этот дар, так ты это называешь, слышать мысли. — Старик тяжело вздохнул. — И все вокруг изменилось. Я узнал, что жена давно не любит меня, а старший сын мечтает о моей смерти, чтобы земля досталась ему и он бы смог зажить самостоятельно. Сосед ненавидел меня за то, что я случайно обидел его много лет назад. Поверь мне, это очень неприятно — узнать, что на самом деле думают о тебе люди. Я постарался измениться. Стал ласковей с женой, сыну отдал землю, а сам пошел к нему в помощники, но стало еще хуже, они не поверили мне и стали подозревать в еще более худших вещах. Поползли слухи о том, что я — колдун. А потом в деревню пришла чума… — Старик помотал головой, словно желая стряхнуть свои воспоминания. — Люди стали умирать, умерла и моя жена, заболел сын, а меня болезнь пощадила… Люди не простили мне этого, пошли разговоры о том, что это я наслал болезнь, чтобы избавиться от своих родных, а заодно и от всей деревни… Я не стал ждать смерти от рук близких мне людей и ушел…

Некоторое время старик молчал, собираясь с мыслями. Наконец продолжил:

— Я жил во многих местах и нигде не мог найти себе покой. У меня болела голова от чужих скверных мыслей, и я шел дальше, пытаясь найти такое место, где люди добры друг к другу, где нет зависти и корысти, где есть счастье и любовь. Я искал долго. Я обошел много сел и городов, но так и не нашел такого места. Тогда я ушел от людей и поселился здесь. Я живу в этом лесу уже много лет, я стар и скоро умру вместе со своим проклятым даром, который мне дали боги. А ты, воин, что тебе дал твой дар?

Кир посмотрел на темнеющее небо, потом грустно усмехнулся:

— Бесконечные странствия… и боль души. Старик закивал:

— Видно, никому дар не приносит счастья. А теперь скажи, что ищете вы здесь, вдали от людей?

Кир пожал плечами:

— Мы ищем место, где спрятано что-то ее предками.

— Где оно, это место?

— Где-то там. — Кир махнул рукой в сторону реки. — У девушки свой дар, она чувствует, где оно находится.

Старик покачал головой:

— Это будет нелегкий путь. Через два дня пути начнутся степи, а там вам встретятся кочевники, жестокие и беспощадные к пришельцам. Чем я могу помочь, отплатить вам за ваше тепло и гостеприимство?

— Нам нужно переправиться на тот берег. — Кир посмотрел на воду, потом на лес. — Я решил, что завтра начну строить плот. Ты мне не дашь инструменты? — Старик поднялся:

— Я помогу вам. У меня есть лодка, завтра я переправлю вас. Я и рыбы вам принесу на дорогу. Но лучше бы вы туда не ходили… До свидания, милая.

Старик ушел. Ила проводила его взглядом:

— Почему ты засмеялся, когда он сказал, что прочитал мои мысли? Ты тоже знаешь, о чем я думаю?

Кир подбросил дров в костер и, пожав плечами, ответил:

— Я не умею читать мысли, я только чувствую эмоции. А когда знаешь, что человек чувствует, легко догадаться, о чем он думает.

— Значит, ты знаешь, о чем я думаю?

Кир отрицательно покачал головой:

— Я знаю, что ты чувствуешь, о твоих мыслях я могу только догадываться.

Ила сердито посмотрела на него:

— Значит, ты знаешь, что я чувствую, когда ты рядом?

Кир тяжело вздохнул и кивнул.

— Тогда скажи, что ты чувствуешь ко мне. Это будет справедливо. — В голосе Илы зазвучала обида.

— О чем ты хочешь услышать?

— Ты же знаешь, о чем я тебя спрашиваю. Я знаю, — проговорила она сквозь слезы, — что я глупая девчонка, но я же не виновата в том, что полюбила тебя.

Кир подошел к ней и, обняв ее за плечи, прижал к своей груди. Она прильнула к нему.

— Зачем ты смеешься надо мной? — прошептала она. — Мне же больно, очень больно. Мое сердце скоро разорвется от обиды и от твоего равнодушия. Ты не стал рассказывать мне о своем видении, а там мы были вместе. Это же так?

Она плакала и не могла остановиться. Кир чувствовал, как его рубашка намокает от слез. Он молча смотрел на реку и ждал, когда девушка перестанет плакать. Наконец Ила стала успокаиваться, вытерла слезы платком, который ей протянул Кир, и сказала сухо:

— Прости меня, этого больше не повторится. Только разреши мне быть с тобой, — попросила она жалобно.

Кир сел, подбросив сучьев в огонь. Когда он заговорил, голос его звучал глухо и как будто издалека.

— Я сказал, что чувствую твою душу, это правда. Что я чувствую? Иногда страх, иногда неуверенность, иногда, как сейчас, грусть и потерю, иногда, — Кир грустно усмехнулся, — нежность, радость и ожидание счастья. Это не любовь, это преддверие любви, она может развиться и перерасти во что-то большое, а может и нет. Я не могу взять ответственности за тебя. Я обречен на скитания, боль и скорую смерть. — Кир немного помолчал, потом продолжил: — Я надеялся на то, что тебе понравится Рон, но этого не произошло.

Кир увидел протестующее движение Илы и грустно усмехнулся.

— Я знаю, какие чувства ты испытываешь к нему, мне не нужно это говорить. Да, я видел нас с тобой, вместе, в своем видении, и помню твои поцелуи и твое тело. Но видение — это только точка выбора. Мы должны выбрать сами. Ты видела, что я не хотел об этом говорить. Я и сейчас не хочу. Это не связано с моими чувствами к тебе, просто я хочу, чтобы ты отказалась от меня. Подумай сама, стоит ли любить человека, который скоро умрет? У этой любви нет будущего, только короткий миг!

Ила подняла голову и покачала головой:

— Я никого еще не любила, но то, что я испытываю к тебе, я не чувствовала никогда. Если это не любовь, то что? Мое тело и душа рвутся к тебе независимо от моих мыслей. Я не хочу отказываться от тебя. Может быть, я больше никогда никого не смогу полюбить. Разве ты не понял, что я уже сделала свой выбор? Ты знаешь, что умрешь? Но ты же сам сказал, что видение — это только точка выбора. Сделай и ты выбор, останься со мной.

Кир неожиданно засмеялся, от смеха у него выступили слезы на глазах. Ила недоуменно и обиженно смотрела на него. Отсмеявшись, он сказал:

— Я умру, если останусь с тобой! Неужели ты еще этого не поняла? Но я только сейчас понял, что уже сделал выбор, когда пошел спасать тебя!

Ила скользнула к нему и, обняв, закрыла его рот рукой.

— Молчи, больше ничего не говори. Я ничего не хочу слышать.

Кир обнял ее и закрыл глаза. Он ничего не смог изменить, как ни пытался. И вот теперь видение оживало…

— Обними меня и поцелуй, — прошептала она. — Пусть уйдет эта боль в груди. Я видела это в развалинах древнего храма. И я очень долго ждала, когда это произойдет.

Он обреченно склонился над ней и поцеловал ее теплые мягкие губы.

Ночью он часто просыпался и, глядя на знакомые звезды, такие же, как и в его родном мире, с глубокой печалью думал о том, что его ждет.

Утром, едва они проснулись и позавтракали, появился старик с небольшой лодкой, вырубленной из огромного ствола дерева.

Пока они, с трудом справляясь с быстрым течением, плыли на другой берег реки, он с хитрецой посматривал на Илу, безмятежно сидящую на корме, и хмурого Кира, ожесточенно орудовавшего грубым тяжелым веслом. На берегу старик сказал:

— Я рад за тебя девочка, ты сделала хороший выбор. Такие люди редко встречаются. И не обращай внимания на его слова и грозный вид. Я немного видел его мысли. Ты нужна ему, хотя, может быть, он и не признается тебе в этом.

Потом он подошел к Киру. На этот раз он был серьезным:

— Скажи мне, чужеземец, для чего мне было дано это умение читать чужие мысли? Неужели только для того, чтобы наказать меня?

— Не думаю, — ответил так же серьезно Кир, — что это наказание. Возможно, боги считали, что ты в чем-то можешь им помочь.

— Но они не обращались ко мне.

— Боги говорят только с теми, кто может их услышать. А люди не слышат богов часто потому, что заняты только собой и своими переживаниями.

Старик грустно покивал головой:

— Наверно, ты прав. Я действительно думал только о себе, ругал и проклинал богов за этот дар и совсем не думал о том, что он дан мне не случайно. Что мне сделать для того, чтобы услышать их, ты знаешь?

— А ты слушай. Если ты будешь этого очень хотеть, то ты услышишь.

Старик пожал Киру руку:

— Спасибо, друг. Я благодарен тебе за твои слова, ты мне многое сделал понятным и даже не подозреваешь, как в твоих словах много горькой правды.

Старик помахал им на прощание рукой, сел в лодку и поплыл обратно. Ила долго задумчиво смотрела ему вслед, потом обняла Кира и прижалась щекой к его груди.

— Мне до сих пор кажется странным то влияние, какое ты оказываешь на людей, — сказала она. — Ты меняешь их. Они становятся другими, лучше и добрее, чем были до встречи с тобой.

— На тех, кто внутренне готов измениться, и это происходит нечасто. — Он хмуро посмотрел на лес. — Пойдем навстречу новым неприятностям.

— Мне не хочется никуда идти. Давай останемся здесь, хотя бы на некоторое время. Просто побудем вместе, — попросила Ила.

Кир, подумав, кивнул:

— Хорошо. Найдем где-нибудь в лесу тихий уголок и немного отдохнем. Думаю, боги простят нам это. Остановимся там, где нам понравится.

И они не спеша пошли дальше. В середине дня они набрели на лесное озеро, тихое, спокойное, окруженное ягодным кустарником, с пологими берегами, поросшими зеленой травой. Ила изумленно посмотрела вокруг.

— Я помню это место. — Она от восторга зажмурилась. — Здесь ты меня любил, я помню твои руки. Ax! — Она сбросила одежду и с размаху бросилась в озеро.

Вода была теплая, прогретая солнцем, и только в глубине, где били ключи, было холодно. Они купались нагишом, и Ила не испытывала никакого смущения, скорее даже радость оттого, что Кир видит ее тело и оно нравится ему.

Ила была счастлива, видя его ласковую улыбку, а от его нежных прикосновений в ней разливалась странная теплота, опускающаяся в низ живота. Потом они расстелили плащ и легли на него, крепко обнявшись, согревая друг друга своими телами.

— Ты научишь меня, как надо любить? — робко спросила Ила. — У меня никого не было. Ты — первый. Кир мягко улыбнулся:

— Законы любви просты. Будь сама собой, веря, что именно такую тебя и любят. Слушай свое тело, оно знает и умеет все. Не притворяйся, если тебе плохо или больно, и не скрывай, если тебе хорошо. Не сдерживай себя в желаниях, верь, что то, что хочется тебе, хочется и мне. Забудь обо всем, растворись в этом мгновении. Потому что в любви нет тебя и нет меня, мы сливаемся в одно целое. А со мной это верно вдвойне; я буду чувствовать все, что ты чувствуешь.

— Поцелуй меня.

Кир нежно поцеловал ее губы, потом шею, находя места, где все отзывалось в ней вибрирующей сладкой дрожью, которая прокатывалась по всему телу.

Она задыхалась от взрыва незнакомых ярких чувств. Все вокруг исчезло в ослепительном блеске. Ее глаза были закрыты, но она видела этот яркий свет!

Ей казалось, что она не выдержит и ее тело разорвется на миллионы мелких кусочков, полных страсти и блаженства, которые разлетятся во все стороны. Дыхание стало прерывистым и частым, ей не хватало воздуха, чтобы вздохнуть полной грудью.

Но руки и губы Кира находили все новые и новые места на ее теле, где просыпалось новое наслаждение. Она застонала, давая выход этим чувствам, чтобы не взорваться изнутри. Стоны ее звучали все громче и чаще.

Кир осторожно вошел в нее. К прежним чувствам добавилась сладкая боль, а потом все взорвалось, тело ее все-таки разлетелось на множество мельчайших блаженно стонущих кусочков, и земля закачалась от взрыва. И в тот самый миг она по-настоящему поняла, что говорил Кир о едином целом, в которое они слились. Она чувствовала его тело, каждый кусочек, и его огромную нежную печальную душу.

Земля еще долго колыхалась под ней, перед глазами все плыло и плавилось. Солнце заливало ее, и легкий ветерок охлаждал разгоряченное тело.

Ила глубоко вздохнула, медленно приходя в себя.

— Я думала, что я умерла вместе с тобой, — сказала она, и чуть охрипший голос показался ей чужим. — Как хорошо, что мы еще здесь.

Весь остаток дня они провели в объятиях друг друга. Вечером развели костер и приготовили рыбу, которую дал им старик. Они были очень голодны, и рыба показалась им восхитительно вкусной. После еды снова легли и просто лежали и смотрели на появляющиеся звезды.

— Кир, а что мы будем делать, когда это все кончится? Когда мы найдем хранилище и убьем черного короля? — спросила Ила, приподнявшись на локте.

— Я умру, — ответил спокойно Кир, глядя в темное небо. — А ты останешься одна среди чужих людей.

— Ты знаешь мое будущее? Стой, ничего не говори. Я не хочу думать о том, что ты умрешь и что случится со мной.

Он грустно усмехнулся:

— Хорошо. Мы вернемся в королевство, там у меня есть дом, и будем в нем жить.

— Нет. Лучше вернемся в замок моего дяди, теперь он принадлежит мне и земли вокруг тоже. Если не будет короля Грэга, нам не будет никто угрожать, и у наших детей будет наследство и титул. Мне кажется, у нас будет много детей. Мы восстановим все разрушенное и построим новое. И ты станешь моим лордом. Я знаю, тебя будут все уважать и любить.

— Красивая сказка…

— Я счастлива, что я люблю тебя и что ты любишь меня, и я ни о чем не жалею. Что бы ни случилось в будущем, я знаю, что так счастлива я могла быть только с тобой. Мне до сих пор не верится, что ты любишь меня. Знал бы ты, как я долго ждала этого. Поцелуй меня, и давай не будем больше говорить, от твоих слов становится так грустно…

Кир поцеловал ее, потом еще, а потом все вокруг опять закружилось, и земля снова закачалась под ними.

Они крепко спали этой ночью, и ничто не тревожило их.

Утром они позавтракали вяленым мясом и остатками сыра.

— Как жаль расставаться с этим чудесным местом, — сказала Ила. — Пообещай мне, что когда-нибудь, если мы будем живы, мы вернемся сюда. Здесь я была так счастлива…

Они искупались в последний раз в озере и пошли дальше. Лес по-прежнему простирался перед ними, но завалы становились реже, а животных больше. Кир подстрелил кролика и собрал много корней странных, высоких, в рост человека, растений.

— Сегодня у нас будет великолепный обед, — сказал он с довольной улыбкой. — Эти растения очень редки, ими лечатся от многих болезней, но главное — они придают силы и снимают усталость. Кроме того, они продлевают жизнь, хотя в моем случае они вряд ли помогут.

— Как ты живешь, зная свое будущее? — спросила Ила.

— Спокойно. Я знаю не все, хотя при желании мог бы узнать побольше. Если бы я знал все, вот тогда бы жизнь стала исполнившимся ночным кошмаром. — Кир вздохнул. — К этому привыкаешь, а потом уже не можешь без этого знания обойтись.

— Ты как-то сказал, что будущее можно изменить. Почему же ты смирился со своей смертью и не делаешь ничего, чтобы ее избежать?

Кир грустно засмеялся:

— Я попробую тебе объяснить, хотя и знаю, что ты не поймешь меня. Смерть не самое страшное в этой жизни. Однажды я взбунтовался и не стал делать того, что хотели от меня боги, и они наказали меня. — Кир мрачно посмотрел в небо. — Они наслали на меня тоску, спасения от которой не было. Я был готов сам себя убить, чтобы исчезла эта жуткая боль в груди. Через несколько дней я пошел туда, куда должен был идти. Я радовался ранам, которые я получал, потому что с ними, с каждой каплей крови, ослабевала душевная боль… — Кир усмехнулся. — С той поры я не спорю с богами.

— Так у нас нет никакой надежды? — спросила тихо Ила. Кир кивнул.

— Это я и пытаюсь тебе объяснить уже много дней. Я случайный человек в твоей жизни. Твоя дальнейшая жизнь никак не будет связана с тем, что происходит сейчас. А жизнь у тебя сложится неплохо, временами даже счастливо. Ты только должна будешь немного потерпеть.

— Если ты знаешь, что со мной будет дальше, почему же тебя так мучает вопрос, почему мы вместе?

Кир грустно покачал головой:

— Я не вижу близкое твое будущее, оно закрыто от меня, и это как-то связано с пророчеством. Боги не хотят, чтобы я это знал.

Ила улыбнулась:

— Мне кажется, что то, что мы делаем сейчас, очень важно, раз боги хотят этого. Может быть, в награду за это они нас сделают бессмертными? И мы будем вечно любить друг друга? — Ила наклонилась к нему и нежно поцеловала его. — А я сейчас лучше слышу маяк. Мы приближаемся к нему. И звук стал другим. Сейчас он действительно похож на звук, как будто кусочки дерева бьются друг о друга. И мне даже не надо сосредотачиваться, я постоянно его слышу.

— Это хорошо. Может быть, он совсем недалеко, и нам удастся добраться до хранилища раньше, чем мы встретимся с кочевниками.

— А ты не хочешь заглянуть в будущее?

Кир засмеялся:

— Нет. — Он посмотрел на недоумевающее лицо Илы и добавил: — Я не вижу сейчас близкое будущее, а если и вижу, то чаще всего какие-то фрагменты.

Кир обнял ее, она лежала в его объятиях и постепенно засыпала под звук его голоса.

— Тебя ощущают все, кто хоть немного что-то чувствует, и это очень опасно. Я не могу пока придумать, как нам спрятать твое излучение. Жрецы черного камня найдут нас, и нам придется опять бежать или драться.

Она была счастлива и спокойна. Она была уверена, что, пока он рядом, с ней не может произойти ничего плохого.

На следующий день ближе к полудню лес неожиданно кончился и перед ними открылась степь — бескрайнее холмистое пространство, покрытое желтой, выгоревшей от солнца травой.

Из-под ног взмывали птицы, построившие гнезда в густых пучках травы, и возмущенно кричали им в след. Здесь господствовал ветер, он таскал сухую траву, катил перекати-поле, бросал красную глинистую пыль в глаза.

Кир был хмур и серьезен. На каждом холме он надолго застывал, внимательно рассматривая лежащее перед ними пространство и пытаясь ментально увидеть, что находится за следующими холмами, но пока не увидел и не почувствовал ничего, кроме небольших стад степных антилоп и сурков, стоящих на задних лапах и подозрительно рассматривающих пришельцев.

Ила шла рядом с ним, и ей это нравилось. А все остальное не пугало, она была уверена, что Кир решит все проблемы, которые встанут перед ними. Она не верила ему, когда он говорил о своей смерти. Она знала, что в будущем все будет хорошо просто потому, что ей хорошо сейчас.

Они уходили все дальше в степь, лес давно потерялся за горизонтом, и теперь и впереди, и сзади были только холмы и желтая трава.

Звук маяка в хранилище становился все громче, и она надеялась увидеть его за каждым следующим холмом, но солнце склонялось все ниже и ниже, и в конце концов они вынуждены были искать место для ночлега.

Заночевали в распадке между двумя холмами. Кир развел небольшой костер из сухой травы, чтобы приготовить травяной настой, и потом сразу его потушил, зная, что в степи костер виден издалека. Над ними горели яркие огромные звезды, и легкий теплый ветерок ласкал их тела. Ила быстро согрелась в его объятиях и заснула. Ей снились приятные добрые сны.

Пробуждение было ужасным. С нее грубо сорвали плащ, и когда она испуганно вскочила, то увидела Кира с окровавленной головой, лежащего у подножия холма. Небольшие крепкие люди на лошадях, вооруженные луками и кривыми саблями, довольно смеясь, показывали на нее друг другу плетками.

Один из них швырнул ее на землю и, крепко связав руки сыромятным ремнем, забросил на лошадь к другому всаднику. Тот гортанно вскрикнул и помчался в степь.

Остальные последовали за ним. Кира, оглушенного и связанного по рукам и ногам, вез другой кочевник. Ила, лежащая лицом вниз, видела только его ноги, болтающиеся около седла.

Везли их недолго, но за это время Ила набила себе столько синяков, сколько не набивала за всю свою небольшую жизнь.

По дороге кочевник щупал ее руками и радостно что-то кричал другим всадникам на незнакомом ей языке. Илу мутило от запаха лошадиного пота, неудобного положения и щипков похотливых рук. В конце концов ее вырвало, но на это никто не обратил внимания.

Их сбросили на землю около небольших шатров, покрытых толстой тканью, и полуголые ребятишки, собравшиеся со всего поселения, радостно визжа от восторга, дергали их за волосы и пинали грязными босыми ногами, пока не появился один из кочевников и не разогнал их ударами плетки. Тогда Кир с трудом повернулся к ней и улыбнулся окровавленным разбитым ртом.

— Не бойся, мы скоро выберемся отсюда.

Ила с ужасом смотрела на его затекший глаз и засохшие струпья крови.

— Нас убьют! — крикнула она. — Ты обманул меня, сказав, что знаешь мое будущее!

Его правый глаз укоризненно посмотрел на нее, Кир хотел ей что-то сказать, но не успел. К ним подошел один из кочевников, разрезал веревки на ногах, рывком поставил на ноги сначала Илу, потом Кира и втолкнул в один из шатров.

Пол шатра был застелен дорогими коврами, в центре на горе подушек сидел одетый в шелковый халат грузный мужчина с бритой головой. Рядом с ним стояли несколько воинов-кочевников, положив руки на рукоятки кривых сабель. Глава кочевников легко говорил на языке, понятном Киру и Иле, хотя его слова им совсем не понравились. Оглядев их, мужчина сказал:

— Я благодарен тебе, чужеземец, за то, что ты привел на мои земли эту нежную девушку, похожую на газель. Она станет мне хорошей женой и родит много крепких детей, которые увеличат власть моего рода. В благодарность за это я оставлю тебе жизнь. Ты будешь пасти мои стада, и если ты это будешь делать хорошо, я, может быть, дам тебе когда-нибудь и свободу.

— О великий! — медленно заговорил Кир, внутренне собираясь и загоняя глубоко внутрь боль и слабость. — Мои руки затекли, прикажи развязать их, и я покажу тебе, что я многое умею. Я сумею развеселить тебя, и, может быть, ты поймешь, что я сумею быть тебе полезным, находясь рядом, а не только тогда, когда буду пасти твои многочисленные стада. Не боится же великий воин безродного бродягу, когда его охраняют смелые и могучие воины?

Кочевник с удивлением взглянул на Кира, задумчиво погладил свою бритую голову и что-то сказал одному из охранников. Тот, вытащив из-за пояса нож, приблизился к Киру и разрезал путы, стягивающие руки.

Кир низко поклонился главе кочевников и тут же нанес сильный удар стоящему рядом охраннику. Затем он подпрыгнул и, в длинном прыжке ударив ногами еще двоих охранников, оказался рядом с главой кочевников. В руке его был нож, который он успел выхватить у падающего охранника. Кир приставил тонкое острое лезвие к шее кочевника и негромко сказал:

— Если кто-то попытается двинуться, я убью тебя, о великий! Твои воины наверняка прекрасные стрелки из лука, но я убью тебя, даже если в моем сердце будет торчать стрела.

Все произошло настолько быстро, что охранники только сейчас начали приходить в себя и вытаскивать из ножен сабли. Увидев это, глава кочевников что-то гортанно прокричал. Воины недоуменно переглянулись между собой и, поклонившись, вышли из шатра.

— Что ты хочешь, чужеземец? — кочевник был невероятно спокоен, на лице его не было испуга, казалось, что случившееся его просто забавляет. — Можешь опустить нож, пока я не прикажу, тебя никто не тронет.

Кир опустил напряженную руку, но был насторожен и готов к любым неожиданностям.

— Я хочу, чтобы ты дал нам двух хороших лошадей и вернул нам наши вещи.

— Хорошо, ты получишь это. Что еще?

Кир улыбнулся:

— Я сказал, что попробую развеселить тебя. Тебе нравится охота, о великий?

— Да, иногда я охочусь на волков, нападающих на мои стада.

— Я предлагаю тебе охоту на человека. Ты дашь нам уехать, а через два часа отправишься за нами.

— Через час, — возразил кочевник.

— Нет. Тогда все слишком быстро кончится. Твои люди лучше меня знают эту местность, они лучше ездят на лошадях, да и я буду с девушкой. Она будет задерживать меня.

— Хорошо, — глава кочевников весело рассмеялся. — Мне нравится твоя затея. Когда мы поймаем вас, я своими руками вырежу твое смелое сердце и съем его.

— Договорились, — Кир посмотрел на Илу и чуть улыбнулся. Она смотрела на все это с ужасом, не веря в то, что им удастся выбраться отсюда живыми.

— Ты смелый человек, чужеземец, и умелый воин, — усмехнулся кочевник. — Может быть, я даже сохраню тебе жизнь, но на это особо не рассчитывай, мои воины будут охотиться на тебя, как на дикого зверя. — Кочевник громко прокричал что-то, и полог шатра распахнулся. Кир заметил оседланных коней и воинов с луками вокруг.

— Я верю тебе, — сказал Кир кочевнику, — но прикажи своим людям отойти подальше. Тот довольно засмеялся:

— Если бы ты убил меня, то уже давно был бы мертв. Ткань шатра не спасает от стрел.

Но он все же сделал знак воинам, и те отошли подальше.

— Я заметил, что она не спасает и от подслушивания, — сказал Кир. — Но все ли они правильно поняли? Я не вижу наших вещей.

Глава кочевников обратился с вопросом к ближайшему воину, и тот коротко ответил. Кочевник нахмурился и что-то сердито закричал, воин закивал и исчез из поля зрения.

— Они не хотели давать тебе твоего оружия раньше, чем ты покинешь стоянку, — пояснил он Киру, — но сейчас они его принесут. Мои воины опасаются тебя — уж слишком ты быстр и ловок. Я удивлен, что ты легко дал себя схватить.

Кир разрезал ремни на руках у Илы, по-прежнему держа кочевника за плечо.

— Твои воины застигли меня врасплох, о великий. Я слишком крепко позволил себе спать.

Кочевник довольно рассмеялся:

— Ты убедился, как бесшумно мои воины могут подкрадываться. Скоро ты узнаешь, что и в скачке им нет равных.

Они вышли из шатра. Кир старался держаться так, чтобы между воинами с луками и ним находился глава кочевников. Нож он держал так, чтобы было видно, что он готов пустить его в ход. Он почувствовал неприятный зуд на спине и сказал кочевнику:

— Я чувствую, что твои люди находятся и сзади. Они по-прежнему хотят убить меня. Я думал, мы обо всем договорились.

— Они просто тревожатся за меня, — засмеялся тот— Давай прощаться, чужеземец, теперь мы встретимся только тогда, когда окончится охота.

Кир подсадил Илу на коня и вскочил сам.

— Хорошей охоты тебе, о великий, — сказал он, поклонившись, и тронул коня. Они медленно миновали вооруженных воинов и пустили лошадей вскачь.

— Ты веришь ему? — крикнула встревоженно Ила, — Они догонят нас и снова схватят.

Кир криво улыбнулся окровавленными губами.

— Может быть. Но теперь у нас есть лошади и время, чтобы добраться до хранилища, а не так давно у нас не было даже надежды на освобождение. Нам нужно спешить, мы должны добраться до хранилища раньше, чем просвистит первая стрела. Не жалей лошадей.

Скоро лошади стали уставать, и они вынуждены были сбросить скорость. Ила ехала первой, выбирая направление. Звук маяка в голове становился громче, но по-прежнему впереди была только степь. Иле становилось страшно, она понимала, что все теперь зависит от нее.

— А что, если мы едем не туда? Что, если никакого хранилища нет? — крикнула она. — Что мы будем делать тогда?

Кир ободряюще улыбнулся:

— Мы должны верить, что все делаем правильно, что боги помогают нам, иначе мы погибнем. Мы не можем ничего изменить. Мы просто делаем то, что можем.

— Я не верю богам. Почему они выбрали меня, а не кого-нибудь другого?

Кир подъехал ближе и, наклонившись, погладил ее по щеке.

— Мы уже давно не выбираем дорогу, мы просто по ней идем. Все будет хорошо. Мы все еще живы, и удача пока не отвернулась от нас. А потом я обязательно что-нибудь придумаю, когда будет совсем плохо. Пока мне это удавалось, ты согласна?

— Да. — Ила смахнула слезу и улыбнулась, — Спасибо. Извини, я испугалась.

Скоро они наткнулись на небольшой ручеек, где напились и промыли рану на голове Кира. К счастью, она оказалась не такой страшной, как показалось Иле утром. Был содран всего лишь небольшой клок кожи на лбу, глаз не пострадал. Зубы тоже оказались целы, хотя губы продолжали кровоточить.

— Как получилось так, что ты их не почувствовал? — спросила Ила.

Кир поморщился:

— Мне снились странные сны, и во сне я не смог различить настоящую реальность от призрачной.

— А что тебе снилось? — спросила Ила. Кир смущенно улыбнулся:

— Мне снилось то, чего не может быть.

— А все-таки…

— Мне снилось, что я вернулся в свой мир.

Ила засмеялась:

— Да, это совсем не похоже на правду.

Кир вздохнул, потом сел на землю и закрыл глаза. Прошло минут пятнадцать, прежде чем он встал. Лицо его было мрачным.

— Кочевники едут за нами, и они совсем недалеко, — сказал он, — но этого я ждал. Хуже другое, нам наперерез движется большая группа людей. Я почувствовал излучение черных камней, думаю, что это черные воины и жрецы. Нам нужно спешить, иначе они перекроют дорогу к хранилищу и мы окажемся между двух огней.

Они вскочили на лошадей и помчались так быстро, как могли нести их усталые лошади. И вот на горизонте показались невысокие скалы. Ила прислушалась к маяку, звучащему в ее голове, и уверенно показала на них.

Кир оглянулся. Сзади уже было видно, как клубится пыль. Они продолжали понукать лошадей, у которых уже выступила пена на боках.

Кир на ходу вытащил из тюка, в который были уложены их вещи, пояс с мечом и кинжалом, и опоясался им. Потом он достал колчан со стрелами и лук со спущенной тетивой. Он недовольно хмурился, прикидывая расстояние до скал.

Кочевники заметили их и начали растягиваться в цепь, охватывая их с боков. Уже можно было расслышать крики, которыми они подбадривали друг друга. Подъехав к скалам, Кир и Ила спрыгнули с лошадей и, подхватив тюки, вбежали в их тень. Кир остановился перед расщелиной, ведущей внутрь скал.

— Беги и попробуй открыть хранилище. Здесь удобное место, чтобы их немного задержать, — крикнул он Иле. — Если сумеешь открыть, позови меня.

— Но я не знаю, как его открыть, — Ила остановилась и с мольбой посмотрела на Кира. — Пойдем вместе.

Кир покачал головой:

— Я должен их задержать, или мы погибнем. Я выиграю время для тебя. Там должна быть чаша перед алтарем или каменной статуей. В эту чашу ты должна капнуть своей крови, ты же помнишь свое видение?

— Я попробую, — сказала Ила. — Но если у меня ничего не выйдет, я вернусь сюда. Я хочу умереть вместе с тобой.

Кир не сводил глаз с приближающихся кочевников:

— Я не собираюсь здесь умирать, это не то место, что я видел в своих снах. Ты должна открыть хранилище, и не важно, сколько времени тебе потребуется, я сумею их задержать. Оставь мне свой лук и стрелы и беги.

Кир поднял лук и наложил стрелу. Кочевники уже приблизились на расстояние выстрела. Ила положила свой лук и колчан рядом с ним и скользнула в расщелину, почти сразу услышав за спиной, как тенькнула тетива и раздался чей-то крик боли.

Расщелина расширилась. Тут не было никакого алтаря, только земля, покрытая чахлой травой, и голые скалы, вздымающиеся вверх.

Ила пошла вдоль скал, надеясь что-то увидеть, но не нашла никаких барельефов и скульптур. У нее навернулись слезы на глаза. Они так долго шли сюда, столько раз им угрожала смерть, и ничего… Абсолютно ничего, выветрившийся камень и все!

«Маяк, — подумала она. — Он же звучит у меня в голове. Надо успокоиться и услышать, откуда он звучит». Ила пошла по кругу, прикладывая руку к скалам. В одном месте ей показалось, что звук стал громче. Чтобы убедиться, она еще раз обошла вокруг, стараясь не думать о том, что происходит за ее спиной.

«Он мне пообещал, что с ним ничего не случится и что он даст мне столько времени, сколько будет нужно, — уговаривала она себя. — Так и есть, здесь звучит громче». Ила стала внимательно рассматривать скалу.

Почти у самой земли она увидела что-то похожее на чашу, выдолбленную в скале. Чаша была почти доверху наполнена нанесенным ветром песком, и в ней вырос небольшой кустик травы. Больше рядом не было ничего похожего на то, что она видела в видении.

Ила грустно вздохнула и начала освобождать чашу от песка. Она выбросила песок, протерла чашу рукавом рубашки, и достав кинжал, резанула по руке. Кровь вместе со слезами закапала в чашу и… ничего не произошло!

Когда кровь закрыла дно чаши, Ила перевязала руку полоской ткани, которую оторвала от рубашки, и, горько плача, пошла к Киру.

— Все напрасно, — повторяла она. — Все было напрасно. Кир находился уже в самой расщелине. Перед ним, перегораживая ее, лежало несколько окровавленных трупов кочевников. От него остро пахло потом и кровью.

— У тебя получилось? — спросил он, не оборачиваясь и продолжая внимательно смотреть на вход в расщелину.

— Все напрасно, — повторила жалобно она. — Все было напрасно. Там нет алтаря, нет скульптур, нет ничего. Там есть какая-то чаша, я налила туда кровь, но ничего не случилось, — Ила уткнулась ему в спину. — Я не знаю, что нам делать дальше, мы умрем здесь.

Кир недоуменно посмотрел на нее, а потом громко засмеялся.

— Хорошая шутка, — проговорил он. — Предания, видения и ничего. Ну что же, раз они хотят, чтобы мы умерли здесь, мы умрем, но я заберу с собой многих. — Лицо его на мгновение стало жестким. Потом он ласково поцеловал Илу в лоб разбитыми губами. — Не расстраивайся, еще не все потеряно. Сейчас мы сходим туда вместе и все внимательно осмотрим. У нас есть немного времени, кочевники схватились с войском Грэга, и тем и другим не до нас.

Он взял ее за руку; Ила слабо улыбнулась и прижалась к нему. Они подошли к скале, и она показала на чашу. В ней что-то происходило. Кровь бурлила и сквозь нее поднимались вверх зеленые пузырьки, образуя бурый дым, клубящийся над чашей.

— Идет какая-то реакция, — задумчиво сказал Кир, — возможно, все не так уж и плохо. Видимо, нужно время, чтобы распознать твою кровь.

Вдруг в глубине скалы что-то громко щелкнуло, и с протяжным скрипом часть скалы сместилась вбок, открывая отверстие, в которое мог протиснуться человек.

— Пойдем, нас приглашают, — сказал Кир. Он выбил искру, разжег трут и протиснулся внутрь.

— Заходи, — крикнул он через некоторое время. — Мне нужна твоя помощь.

Ила осторожно зашла внутрь. Кир возился с огромным бронзовым рычагом, держа в одной руке ярко горевший факел.

— Нужно закрыть дверь, пока нас не обнаружили. Ила подошла к нему, и вдвоем им удалось повернуть рычаг. Снова раздался щелчок, и проход закрылся с тем же протяжным стоном. Кир сунул факел в трещину в скале, достал из своего заплечного-мешка плащ и расстелил его на песке, покрывающем пол пещеры.

— Все, — сказал он устало, — на сегодня хватит приключений. Давай отдохнем, поспим, а уже потом посмотрим, что нам здесь приготовили.

— Как мы можем отдыхать, если рядом наши враги? — спросила удивленно Ила.

— Они не смогут сюда войти, а мне надо отдохнуть. Ты тоже устала. Ложись со мной рядом, и все будет хорошо.

Она достала свой плащ и со вздохом облегчения легла. Кир погасил факел, и они оказались в полной темноте.

— Мне еще никогда не было так страшно, как сегодня. И у меня болит все тело от скачки, — пожаловалась Ила и обняла его. Кир неожиданно засмеялся:

— Сегодня нам досталось. И все еще не кончилось, а только начинается. Нам еще надо будет отсюда как-то выбираться…

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал нежно и осторожно, и тогда мне станет лучше. Конечно, если твои губы не очень сильно болят.

— Я измажу тебя в своей крови.

— Ничего.

Кир ласково поцеловал ее.

Ила прижалась к нему, обхватив его руками, и заснула.

Когда она проснулась, в первую минуту ей стало страшно. Было темно и необычайно тихо. Только почувствовав тепло тела Кира, она успокоилась. Он не спал, она поняла это по его тихому дыханию.

— Ты о чем-то думаешь? — спросила она;;

— Нет. Я просто пытаюсь понять, что происходит снаружи.

— Что ты чувствуешь?

— Кочевники, похоже, отступили, оставив несколько человек для наблюдения, а люди Грэга находятся рядом с хранилищем. Не так давно один из них пытался мысленно проникнуть сквозь стены, от этого я и проснулся. Я думаю, он почувствовал, что ты здесь. Теперь они будут искать способ пробиться сюда.

Ила привстала с каменного пола:

— Зажги факел, мне страшно.

Кир достал огниво и стал разжигать огонь. Пещера осветилась желтоватым светом.

Ила осмотрелась, они находились в большом зале. Он был необычайно высоким, свет факела не доставал до потолка. Желтоватый песок, покрывавший пол, играл блестками.

— Что будем делать? — спросила Ила. Кир зевнул и потянулся.

— Надо осмотреть пещеру, может быть, здесь есть вода. Тогда мы сможем тут прожить какое-то время. Еды хватит на несколько дней, а с водой у нас плохо. Зная кочевников по своему миру, я уверен, что сейчас во все племена несутся гонцы с просьбой о помощи. Скоро здесь соберется целое войско, и начнется небольшая война. Черные воины и жрецы будут заняты своим выживанием, и им будет не до нас. Так что пока все хорошо.

Пройдя по периметру зала, они обнаружили проход в соседнее помещение. Там в середине чернело отверстие, обложенное крупными камнями. Кир подобрал небольшой камешек и бросил его в отверстие. Через несколько мгновений снизу раздался чуть слышный всплеск.

— Вот и вода, — удовлетворенно сказал он. — Сейчас узнаем, хватит ли нашей веревки, чтобы достать ее. — Он привязал фляжку и осторожно начал спускать ее вниз. Веревки едва хватило. Он вытащил фляжку и отпил несколько глотков.

— Немного солоновата, но пить можно, — сказал он. — Наши шансы на выживание повышаются. Мы даже можем помыться. — Он сбросил куртку и рубашку и начал умываться, поливая свое тело из фляжки. Ила последовала его примеру. Вода была холодной. Кир вытер тело Илы своей рубашкой и легко шлепнул ее по спине.

— Одевайся. Пойдем, осмотрим остальные помещения. Ила натянула рубашку и улыбнулась.

— Мне уже начинает здесь нравиться.

В соседнем помещении обнаружились большие глиняные, плотно запечатанные сосуды. Кир осторожно расковырял глиняную пробку. Внутри было масло для светильников, которые нашлись рядом, фитили распались от старости, но они заменили их лоскутами своей запасной одежды. У Илы стало светлее и спокойнее на душе, она уже давно с тревогой ждала, когда погаснет факел.

— Давай устроим нашу спальню здесь, — предложил Кир. — Вода рядом. Ила кивнула.

— Это наш с тобой первый дом, — сказала она, улыбаясь. Они перенесли свои вещи, и Кир стал устраивать ночлег. Ила посмотрела на него и засмеялась.

— У меня такое ощущение, что ты просто боишься идти дальше осматривать пещеру.

Кир отстегнул пояс с оружием и вздохнул.

— Ты права, мне не хочется спешить. Сказать честно, я очень устал, потом я заработал несколько новых ран, хоть и небольших. Поэтому давай позавтракаем или пообедаем, я не знаю, что там снаружи — утро или уже день.

— Хорошо, — согласилась Ила, — я только сейчас вспомнила, что мы не ели целый день. Позавтракать нам помешали кочевники, а потом мы убегали от них.

Она села на расстеленный плащ и открыла свой мешок, доставая еду. Они поели вяленого мяса с сухими лепешками, размачивая их водой из фляжки.

— Вкусно, — сказала она. — Никогда не думала, что такая еда мне будет нравиться.

— А я подумал, что наконец сбылось видение Рона о том, что мы связаны и он не может нас развязать. Все, что мы увидели в храме, произошло.

Ила внимательно посмотрела на Кира.

— А ты так и не рассказал, что ты там видел. Расскажи, — попросила она. — Ты же знаешь, что мне давно хочется это услышать. К тому же, если это что-то хорошее, то я буду думать об этом, когда в следующий раз меня опять будут бить или кидать, как вязанку дров.

Кир вздохнул:

— Хорошо, я, расскажу. Я видел, девочку, похожую на тебя и на меня, я знал в своем сне, что это наша с тобой дочь. В видении она разговаривала с тобой и спрашивала обо мне.

— У нас будет красивая дочка? — спросила Ила с интересом.

— Да, и похоже, что она унаследует некоторые мои таланты, — сказал грустно Кир. — А дар, как сказал тот старик, еще никому не принес счастья.

Неожиданно Кир выругался.

— Что? — встревожилась Ила.

— Как я не догадался сразу! — Кир горько рассмеялся. — Им нужна эта девочка, вот почему они заставили нас вместе искать это хранилище.

Ила недоуменно смотрела на него:

— О чем ты говоришь?

— Боги сделали так, чтобы мы оказались вместе для того, чтобы ты зачала эту бедную девочку с даром. Они сделали так, чтобы ты подумала, что это любовь.

— Ты обижаешь меня, — сказала Ила. — Я действительно люблю тебя.

Кир грустно вздохнул.

— Все будет хорошо, — добавила Ила. — Мы пойдем и посмотрим, что там дальше. Если мы ничего здесь не найдем, то… тогда ты прав. — Она испуганно прижала свои руки к губам. Кир хмуро улыбался, глядя на нее.

— Хорошо, — согласился он.

Они взяли зажженные светильники и пошли в следующее помещение. Оно было совсем небольшим, и в каменной стене была видна дверь из черного металла.

Дверь была закрыта, на ровной гладкой поверхности не было видно ни замочной скважины, ни другого приспособления для открывания.

— В своем видении ты видела эту дверь? — спросил Кир.

— Нет, я видела только чашу, куда я должна была налить свою кровь.

Он достал кинжал и попробовал дверь на твердость. Кинжал скользнул по поверхности, не оставляя никакого следа. Кир задумался:

— Я кажется, понимаю, для чего эта дверь. Первую дверь можно открыть без твоего участия. Тебе можно просто пустить кровь. Кстати, как твоя рука? Болит? Дай, я посмотрю. — Он недовольно покачал головой. — Ты своей руки не пожалела, останется шрам.

— Я очень боялась, что не успею, и тебя убьют прежде, чем я открою, — Ила грустно улыбнулась. — Разве ты бы сделал все не так?

Кир внимательно посмотрел на нее и легко ее поцеловал.

— Давай вернемся обратно, я перевяжу твою руку и смажу лечебной мазью. И посмотрю на твои синяки. Это надо было сделать сразу, как мы сюда попали. Прости меня за мою невнимательность.

Всю процедуру осмотра и намазывания синяков остро пахнущей мазью Ила простояла с закрытыми глазами, наслаждаясь ласковыми прикосновениями пальцев Кира. Он накинул на нее куртку и сказал:

— Одевайся, с тобой все будет в порядке. Синяки через пару дней исчезнут, рука пройдет через неделю.

— Что, уже все? Может быть, ты не все места осмотрел? — лукаво улыбаясь, спросила Ила. Кир покачал головой:

— Лучше давай попробуем открыть дверь. Я же вижу, ты полна любопытства.

— Дверь подождет, — сказала Ила и прижалась к Киру. — Нам надо подумать о нашей дочке. Мне все равно, что думают об этом боги, я хочу этого ребенка. — Ила поцеловала его стиснутые губы страстно и нежно. Кир выругался на незнакомом ей языке и прижал к себе.

Потом они незаметно для себя уснули, так и не разжимая объятий. После сна они с удовольствием вымылись холодной водой из колодца.

— Мне все больше здесь нравится, — сказала Ила. — Здесь тихо, спокойно, никто не мешает нам любить друг друга. Только почему-то хочется увидеть солнце, почувствовать ветер на своем лице, посидеть у костра и поесть чего-нибудь горячего. Может быть, за дверью есть какой-нибудь тайный выход? И мы незаметно уйдем отсюда, пусть даже к твоим дикарям-волкам.

Кир согласно кивнул головой:

— Пойдем к двери и подумаем, как ее открыть. Это не должно быть очень сложно. Тебе нужно сделать что-то такое, что даст понять открывающему устройству, что ты — это ты.

Они подошли к двери, и Кир еще раз внимательно ее осмотрел.

— Здесь есть какая-то надпись, но при этом свете ее трудно разобрать. Она видна, только когда свет падает под определенным углом.

Кир принес светильники и расставил их вокруг двери. Тогда и Ила увидела мерцающие незнакомые ей буквы, которые, казалось, были вплавлены внутрь черного металла.

— Все это очень странно, — пробормотал Кир. — Эта технология не из этого мира, и даже не из моего. Ты знаешь этот язык?

— Нет. Я не узнаю ни одной буквы, если это буквы. Возможно, это просто орнамент?

Кир не слушал ее, он продолжал ощупывать дверь.

— Как-то эта штука должна реагировать на тебя. Попробуй приложить свои руки к металлу в разных местах, может быть, сработает.

Ила приложила руки в одном месте, потом в другом, ничего не происходило. И только когда она приложила свои руки там, где мерцали буквы, внутри что-то щелкнуло, но дверь не открылась.

Она была настолько плотно пригнана к косяку, что Кир не сумел найти ни одной щелки, в которую можно было бы засунуть кончик кинжала.

— Попробуй еще раз надавить на буквы, — предложил он. Ила начала нажимать на все буквы подряд. На пятой сверху внутри двери что-то щелкнуло. Кир довольно засмеялся:

— Кажется, это буквенный замок. Для того чтобы открыть его, нужно набрать правильное слово — пароль. Вся задача в том, что мы не знаем язык, на котором написано слово, и само слово. Но не могли же те, кто сделал этот замок, верить, что их язык переживет века. — Кир задумался.

— Что тебя беспокоит? — спросила Ила.

— В моем мире на таких замках, стоит набрать неправильную букву, все приходится начинать сначала, но, с другой стороны, нам облегчили задачу, замок щелкает, показывая правильную комбинацию… Если я прав, мы откроем его, только придется повозиться. — Он начал нажимать все буквы подряд, но замок ни разу не щелкнул. Кир покачал головой.

— Вот теперь понятно. Замок реагирует только на тебя, это и есть защита. Никто другой не сможет открыть этот замок, а если ты не захочешь, никто не сможет заставить тебя. Попробуй нажать другие буквы.

Ила несколько раз нажала на все буквы подряд, но замок по-прежнему щелкал только на пятой букве.

— Задача понятна, — усмехнулся Кир. — Будем подбирать код. Нажми пятую, затем первую. Ничего? Пятую и вторую, потом пятую и третью…

На двенадцатой букве замок щелкнул.

— Так, две буквы мы уже знаем. Ты нажимай, я буду запоминать. Но вот что интересно, открыть замок может только тот, кто знает принцип работы этого замка. Не могли же твои предки ожидать, что я окажусь здесь, рядом с тобой. Или это опять вмешательство богов? Впрочем, описание замка могло быть в вашей фамильной книге.

— Я не понимаю половины того, что ты говоришь, — Ила прижалась к нему, — но я знаю, что эти боги добры к нам. Я им благодарна за тебя. У нас говорят, что боги знают все: и то, что было, и то, что будет.

— Может быть, они и знают, но не знаем мы, что же они от нас хотят. — Кир сел на каменный пол, потом посадил себе на колени Илу. Он легко погладил ее волосы.

— Нет, — сказала Ила. — Не отвлекай меня, я хочу открыть эту дверь.

Кир пожал плечами:

— Хорошо, продолжай нажимать.

Когда замок щелкнул семь раз, дверь бесшумно отошла, открыв проход в следующее помещение.

Посередине его на камне стояла странная конструкция: прозрачный красноватый камень, разбрасывающий яркие всполохи от света светильников, и подвешенные над ним кусочки темного дерева на прозрачных нитях. Они кружились вокруг камня в странном ритме, то убыстряя свое движение, то почти останавливаясь, каждый раз при этом задевая друг друга.

— Это и есть маяк! — воскликнула Ила. — Вот это я и слышала, а сейчас слышу особенно громко, даже ломит в висках.

— Кир подошел к конструкции, внимательно ее осмотрел, потом протянул руку и взял камень. Кусочки дерева замерли, тихо покачиваясь на своих нитях.

— Все, я больше ничего не слышу, — сказала Ила. Кир задумчиво посмотрел на камень, затем сунул его в карман.

— Должно быть что-то еще. Хранилище хранит в себе что-то, а здесь пусто, — недоуменно сказал он. Они осмотрели все помещение, но в нем больше ничего не было — ни дверей, ни отверстии, ни проходов, ведущих дальше.

Кир потушил светильники, оставив только один, последний раз осмотрел помещение и, хмуро покачав головой, пошел к месту, где у них были свалены вещи. Он завернулся в плащ и лег. Ила села рядом, с улыбкой глядя на него. Кир размышлял вслух:

— Нас заставили пройти много километров, преодолевая немало опасностей. Мы рисковали своей жизнью. Ради чего? Ради кусочков дерева и простого недрагоценного камня?

— А что ты надеялся здесь найти? — спросила Ила.

— Я не знаю, — ответил Кир. — Пока у нас есть только камень. — Он вытащил камень и стал его внимательно рассматривать. — Что-то странное в этом камне, какая-то энергия. Цепочка на нем наверняка для того, чтобы его можно было носить. На меня его энергия не действует, но, с другой стороны, этот камень не для меня и предназначался. — Он подал ей камень. — Надень на шею. Возможно, он тебе когда-нибудь в чем-нибудь поможет.

Ила повесила камень на шею и улыбнулась.

— От него идет такое приятное тепло. Становится как-то светло, радостно.

Кир задумчиво посмотрел на нее:

— Это энергия, и ты ее ощущаешь. Камень дает тебе энергию. Попробуй почувствовать, что происходит снаружи.

Ила послушно закрыла глаза.

— Ничего, — сказала она через некоторое время. — Я не чувствую в себе ничего необычного. У меня не получается. Кир недовольно вздохнул:

— Должна же быть какая-то польза от этого камня. Или все-таки я прав, и боги пошутили над нами?

Ила положила руку ему на губы:

— Не говори больше об этом, мне неприятно.

Кир хмыкнул:

— Ладно, попробую я сам посмотреть, что там происходит снаружи. — Кир закрыл глаза и расслабился. — Вижу, что кочевников прибавилось… Люди Грэга пытаются разбить камень, закрывающий вход, но, думаю, у них ничего не получится, — Кир открыл глаза. — Давай пообедаем или поужинаем, я совсем здесь не ощущаю время. Еды осталось немного, но еще дня на два, на три хватит.

Они поели вяленого мяса, запивая водой из колодца.

— Мне тоже кажется странным, что мы здесь ничего не нашли, — сказала Ила. — Все остальное совпало с пророчеством и моим видением. Я открыла хранилище, мы нашли маяк… Может быть, есть еще какие-нибудь тайные двери, спрятанные лазы? Может быть, ход спрятан в колодце?

— Слишком сложно получается, но делать нам с тобой нечего, можно посмотреть. — Кир достал веревку. — В колодец придется лезть тебе, твоя идея.

— А почему ты не хочешь? — спросила, с подозрением глядя на него, Ила. Кир засмеялся:

— Причина проста: ты не сможешь меня удержать.

— Там темно и страшно.

Ила подошла к колодцу и, поднеся светильник, долго вглядывалась. Кир завязал на ее плечах и поясе веревку так, что получилась удобная для спуска упряжь, и обернул веревку вокруг своих плеч.

— Спускайся и не бойся, там внизу нет ничего живого. Я проверил.

Ила обреченно подошла к отверстию, перекинула ноги через камни, окаймляющие колодец, и начала спускаться, подсвечивая себе светильником. Кир медленно травил веревку, удерживая на своих плечах всю тяжесть Илы.

— Здесь что-то вроде ступенек. Я спускаюсь по ним, — крикнула Ила снизу и почти сразу добавила торжествующе: — Я нашла дверь. Спускайся ко мне, тут небольшая площадка.

Кир закрепил веревку, сделав петлю вокруг самого крупного камня, и скользнул по веревке вниз, засунув за пояс потушенный факел.

Колодец был выложен камнем, искусные строители некоторые камни вставили в кладку так, что образовалась лестница, идущая по спирали. Внизу находилась небольшая каменная площадка, на которой можно было стоять.

Черная вода отражала свет светильника, пахло сыростью. Прямо в стенку колодца была вмурована небольшая дверь из того же черного металла, что и наверху, но на ней не было видно никаких букв и знаков, только странное углубление посередине. Как и дверь наверху, эта была подогнана так же, без каких-либо щелей и зазоров.

— Ты сможешь ее открыть? — спросила Ила. Оба они едва умещались на крохотной площадке. Кир внимательно осмотрел дверь и улыбнулся:

— Это твое хранилище, ты здесь хозяйка, я лишь гость. Открывай сама.

— Но я не знаю, как ее открыть.

Кир засмеялся:

— Ключ висит на твоей шее, ты могла бы и сама догадаться. Я думаю, что камень идеально подойдет к этому углублению. Тот, кто строил это хранилище, предусмотрел все, даже то, что открыть эту дверь может только тот, кто открыл дверь наверху.

Ила достала камень и приложила его к углублению. Тот засветился ярким зеленоватым светом. В двери что-то щелкнуло, и она стала открываться внутрь. Кир улыбнулся:

— Если бы она открывалась наружу, нас бы сейчас сбросило в воду.

Войти можно было, только встав на четвереньки. Кир заполз первым, за ним Ила. Им открылось длинное и узкое помещение, в котором можно было стоять, пригнувшись. Половину его занимали ящики, сделанные из того же металла, что и дверь.

Кир зажег от светильника факел и открыл крышку первого ящика. Ящик был доверху заполнен золотыми монетами. То же самое было во втором и в третьем.

В последнем лежали золотые женские украшения: браслеты, ожерелья из драгоценных камней, короны, украшенные самоцветами, перстни и кольца. Ила восторженно ахнула и стала примерять их на себя. Кир присел на один из ящиков и с улыбкой стал за ней наблюдать.

— Очень красиво, — сказал он, — но, к сожалению, абсолютно бесполезно для нас.

— Как? Да на это золото можно купить целое королевство!

— Это правда, но мы не сможем унести на себе и сотой доли этого…

— Можно, я что-нибудь оставлю себе? Мне так хочется, у меня никогда не было ничего подобного.

— Есть у меня предчувствие, — вздохнув, сказал Кир. — Что ничего отсюда брать нельзя, пока не придет время.

— Я возьму только вот этот перстенек, он как раз подходит на мой палец.

Кир укоризненно покачал головой и кивнул, увидев мольбу в ее глазах.

— Ты все осмотрел? — спросила она.

— Да. Оружия здесь тоже нет, как нет и других дверей. Давай выбираться отсюда.

Они закрыли дверь и, выбравшись из колодца, легли отдохнуть.

— Что мы теперь будем делать? — поинтересовалась Ила.

— Ну если следовать логике, то единственное, ради чего мы сюда шли, это камень, что висит у тебя на шее, и золото. Но пользоваться камнем не умеем ни ты, ни я, а золото бесполезно.

Кир замер, прислушиваясь к себе.

— Что? — Ила обняла Кира. — Что ты опять услышал?

Он ответил медленно, словно повторяя за кем-то:

— Этот камень предназначен не тебе. — Он выругался на незнакомом языке. — Я не знаю, почему я это сказал, не обращай внимания…

— Не пугай меня, мне и так очень страшно. Здесь никого нет и мы в безопасности, и это сейчас самое главное. Поцелуй меня.

Кир нежно поцеловал ее губы, потом еще раз. Он целовал ее шею, грудь, плечи. Его руки гладили ее тело. Ила закрыла глаза и отдалась течению реки своих чувств, которая понесла ее все быстрее и быстрее. На этот раз все было немного по-другому, его ласки длились целую вечность, она умирала и рождалась заново множество раз.

Потом она просто провалилась в сон, похожий на обморок. Ей что-то снилось, но она не смогла вспомнить, что она видела.

— Ила, проснись, — услышала она сквозь сон и открыла глаза. Над ней склонился Кир.

— Ты не спал? — спросила она. Кир отрицательно покачал головой:

— Я пытался определить, что происходит снаружи.

Ила прижалась к нему. Кир погладил ее волосы:

— Нам можно выходить отсюда, я не чувствую ничего живого поблизости.

— Как, уже? — Ила жалобно посмотрела на него. — Может быть, мы останемся здесь еще немного?

Кир покачал головой:

— У нас кончается еда, а потом, я чувствую, что эта передышка ненадолго. Скоро здесь опять появятся воины Грэга.

Ила, вздохнула и стала сворачивать свой плащ. Они собрали дорожные мешки и пошли к выходу из пещеры. Рычаг, открывающий дверь, им удалось повернуть только тогда, когда они оба повисли на нем.

Скала медленно отошла, и они вышли из пещеры. Солнце уже склонялось к закату, и в его красноватом свете им открылось жуткое зрелище. Все пространство около пещеры было завалено трупами черных воинов. Огромная стая ворон взлетела, громко и возмущенно каркая.

В воздухе стоял плотный сладковатый запах разлагающейся человеческой плоти. Ила чуть не потеряла сознание от увиденного, но Кир, крепко схватив ее за руку, потащил к расщелине.

Она закрыла глаза, но это не помогло, потому что приходилось идти по трупам, настолько плотно они лежали в проходе между скал. Кир неумолимо тащил ее вперед, ноги проваливались в мягкие человеческие тела, иногда застревая. На нее волнами накатывала дурнота, и она крепилась из последних сил, чтобы не упасть.

В конце концов с большим трудом им удалось выбраться наружу. Степной ветер отогнал трупный запах. Ила вздохнула полной грудью.

— Я думала, что это никогда не кончится, — сказала она. — Нам нужно найти какой-нибудь ручеек, чтобы смыть этот жуткий запах. Меня до сих пор тошнит.

Кир хмуро посмотрел на огромный свеженасыпанный земляной холм недалеко от скал:

— Кочевникам нелегко досталась эта победа. Думаю, что Грэг не простит им гибели своих воинов. Нам нужно уходить отсюда побыстрей, пока мы не оказались в самом центре событий. — Он поправил меч за спиной и добавил: — Я не думаю, что поблизости есть ручей, и у нас нет времени, чтобы привести себя в порядок. Постарайся отвлечься, думай о чем-нибудь приятном. Нам придется идти всю ночь, а днем прятаться. Пойдем.

— Но меня тошнит.

— Выпей воды из фляжки и не раскисай. Война всегда была скверным делом, а трупы на войне — обычное явление. — Кир устало посмотрел на нее. — Нам надо уходить, иначе нас убьют, и даже боги не сумеют нам помочь.

Чем дальше они отходили от скал, тем лучше чувствовала себя Ила. На степь опустилась ночь, огромные яркие звезды висели над ними, теплый ночной ветерок овевал их лица.

Они шли всю ночь без остановок, и только когда небо стало светлеть, устроили привал в одном из оврагов.

Доев остатки вяленого мяса, путники легли спать, прижавшись друг к другу. Иле снился страшный сон, что камень на ее груди стал раскаляться, прожигая кожу. При этом камень говорил человеческим голосом странные протяжные слова на незнакомом ей языке.

От боли в груди Ила закричала и проснулась. С облегчением она увидела, что кожа цела, хотя камень на ощупь стал горячим. Было еще утро, солнце поднялось невысоко. Камень, когда она вытащила его из-под рубашки, засветился розовым светом и начал понемногу остывать.

Ила отпила воды из фляги и убрала камень. Сверху посыпалась сухая земля. Кир осторожно спустился вниз. Он был встревожен.

— Нужно идти дальше, — сказал он. — Нас преследует целое войско. И кочевники встревожены. Только что проскакала большая группа всадников в сторону хранилища, навстречу воинам Грэга. Надеюсь, они их задержат на какое-то время. — Кир быстро собирал свой мешок. — Когда меня разбудило ощущение надвигающейся беды, ты так сладко спала, что мне было жалко тебя будить. Я решил сначала разобраться, что же нам угрожает.

— Меня разбудил камень. Он нагрелся так, что я испугалась, вдруг он сожжет мне кожу.

— Похоже, он чувствует опасность и предупреждает. Надеюсь, что с этим этот камень будет справляться лучше меня. Мои чувства меня иногда подводят.

— Я не успела отдохнуть.

— Я тоже. — Кир задумчиво посмотрел на поднимающееся солнце. — Прямо перед нами стоянка кочевников, мы ее обойдем и будем идти к горам до тех пор, пока не упадем от усталости. Люди Грэга движутся быстро, вероятно, они на лошадях. Если мы останемся здесь, то к полудню мы будем в их руках, — Кир закрыл глаза, что-то проверяя, вздохнул и открыл глаза. — Они с каждой минутой приближаются.

Они вновь зашагали по степи. Кир был предельно осторожен и внимателен. Через каждую сотню шагов он замирал, ментально оглядывая степь, чтобы определить нахождение кочевников. Несколько раз им приходилось искать укрытие в оврагах, пропуская небольшие группы. Кочевники собирались со всех сторон, чтобы встретить врага, вторгшегося на их земли.

Так они шли до самого вечера, пока ноги не отказались им служить. У них кончилась вода, из еды осталось только несколько черствых лепешек.

Ила обессилено опустилась на землю, а Кир отправился на поиски воды и какой-нибудь пищи. У нее от усталости закрывались глаза, и скоро она погрузилась в беспокойный тяжелый сон. Когда она проснулась, Кир не спал, он сидел рядом и грустно смотрел на нее.

— Что? Что-то случилось? — спросила, встревоженная его выражением лица, Ила.

— Тебе снятся неприятные сны.

Кир наклонился к ней и поцеловал.

— Пусть боги будут милосердны к тебе.

Ила потянулась к нему и обвила его шею руками.

— Мне нужен только ты. В тебе все мое счастье. Мне не нужно ничего. Пусть будет как сейчас. Пусть за нами гонятся, пусть нам угрожает опасность, пусть меня будут бить и кидать, как вязанку дров, но только ты будь со мной рядом. Хорошо?

Кир улыбнулся и снова поцеловал ее.

— Ты отдохнула хоть немного? Нам нужно идти.

— Ты ничего не сказал мне.

— Что будет с нами, знают только боги. Пока мы с тобой или бежим, или прячемся. И каждую минуту мы можем умереть, если не будем умны и проворны. Мы можем только верить, что боги дадут нам счастье когда-нибудь.

— Я знаю, — сказала печально Ила. — Мы сейчас пойдем, только поцелуй меня сильно и нежно, чтобы мне было не так грустно.

К вечеру они добрались до леса и разожгли настоящий большой костер. Кир приготовил травяной настой, снимающий усталость, и, выпив его, долго сидел с закрытыми глазами, пытаясь понять, где находятся враги.

Ила с интересом наблюдала за ним. Ей нравилось смотреть, как расслабляется его лицо, как исчезают морщинки, и внутренний свет как будто заливает его. Он был похож на бога своей глубокой отрешенностью и спокойствием.

Кир вышел из транса и несколько раз глубоко вдохнул воздух, потом улыбнулся:

— Все замечательно. Воины Грэга идут за нами, их много, и с ними жрецы, которые не дают им схватиться с кочевниками, а те крутятся вокруг них, как надоедливые мухи. Сейчас они разбили лагерь, значит, и мы можем поспать.

Он разложил свой плащ и лег на него. Ила легла рядом и, прижавшись к нему, тут же заснула. В эту ночь ей не снились сны, и она была этому рада. Проснувшись, она повернулась к нему и нежно поцеловала. Он улыбнулся и, не открывая глаз, прошептал:

— Я бы хотел, чтобы так ты меня будила каждое утро.

— Ты не спал, ты прикидывался, что спишь, — Возмутилась Ила.

— Конечно, — улыбнулся Кир, — я наблюдаю за нашими преследователями. Они уже начали свое движение, а это значит, что и нам пора. Нам даже позавтракать нечем, придется по дороге поохотиться.

Они пошли. Кир несколько раз устраивал привалы, ментально чувствуя поблизости животных, и наконец ему повезло: он подстрелил из лука небольшого кролика, и впервые за много дней у них была горячая еда.

Солнце садилось, и в последних его лучах они помылись в ручье. После этого они долго лежали, обнявшись, и смотрели на звезды. Ила была счастлива и наслаждалась теплом его тела.

К полудню следующего дня они добрались до реки. За то время, что они искали хранилище, река разлилась, ее течение стало еще более быстрым. Отшельника не было видно ни на этом, ни на другом берегу.

Кир недовольно покачал головой и закрыл глаза.

Он ментально перебрался на другой берег и медленно двинулся вдоль берега, отыскивая энергетические следы отшельника, потом, так же медленно поднялся вверх. Наконец он почувствовал излучение отшельника, тот был за поворотом реки.

Все, что Кир видел и ощущал, это клубящийся серый туман, в котором он медленно плыл, и всполохи энергий. Не было ни верха, ни низа. Только воображение рисовало картины, когда он сосредотачивался на чем-то.

Отшельник ловил рыбу, сидя в лодке и задумчиво глядя куда-то вдаль.

«Здравствуй, старик, — сказал мысленно Кир. — Нам нужна твоя помощь. Помоги нам». Отшельник оторвался от своего занятия и, подняв якорь, поплыл к ним.

Ила стояла на берегу.

Внутри белого сияния, исходившего от нее странными цветовыми разводами, светился камень. Он казался не менее живым, чем Ила. Кир подлетел к Иле и легко коснулся ее. Камень запульсировал, почувствовав его присутствие, изменив цвет на багровый.

Он открыл глаза. Ила шла к нему, капли воды на мокрых волосах искрились на солнце.

— Что, ты видел? — спросила она, улыбаясь. Кир в очередной раз удивился ее безмятежному спокойствию.

— Наши враги скоро будут здесь, — ответил он, — отшельник тоже. Кто появится первым, я не знаю. — Кир встал с камня и подошел к воде, тело с трудом слушалось его. В висках нарастала головная боль. Он умылся прохладной водой, прислушался и услышал плеск. Из-за поворота реки показался отшельник на лодке, он издалека помахал ему рукой и стал усиленно работать веслами.

Кир поудобнее передвинул меч под руку. Черные воины вот-вот должны были появиться из-за деревьев, ему показалось, что он уже слышит хруст веток под их ногами. Отшельник пристал к берегу:

— Я услышал ваш зов, мои дорогие люди. Я сам хотел поговорить с вами. Мне пришли в голову некоторые мысли, о которых я бы хотел вам рассказать.

Кир подсадил Илу в лодку и бросил в нее заплечные мешки.

— Извини, старик. Поговорим потом, если останемся живы, за нами гонятся наши враги. — Он оттолкнул лодку от берега и, запрыгнув в нее, сразу сел за весла. Едва он сильными гребками отогнал лодку к середине реки, на берег высыпали их преследователи.

Он услышал отрывистые слова команд и увидел, как поднялись вверх луки и десяток стрел понеслись к ним. Кир развернул лодку в сторону. Одна стрела впилась в борт, другая прошила его мешок.

— Ложитесь на дно, — крикнул он Иле и отшельнику, который недоуменно смотрел на дрожащую стрелу, воткнувшуюся около его руки. Быстрое течение реки уносило их, но еще несколько стрел попало в лодку, одна из них вонзилась в ногу медлительного отшельника.

Кир выругался про себя. Этой стрелы он мог бы избежать, если бы был более внимательным. Ила, сидевшая на дне лодки, вдруг резко наклонилась. Еще одна стрела пролетела там, где только что была ее голова, и застряла в днище.

Он с ужасом смотрел, как дрожит оперение стрелы, и чувствовал, что его сердце на мгновение остановилось. В крови забурлил адреналин, рубашка намокла от пота. Он с еще большей силой стал ворочать тяжелыми веслами. Наконец, лодка ткнулась в песчаный берег.

С помощью Илы он оттащил отшельника от берега под деревья и осмотрел рану. Тяжелая стрела прошила ногу насквозь, задев только мягкие ткани. Кир, обломив оперение, вытащил стрелу и засыпал рану порошком, который должен был остановить кровотечение и продезинфицировать.

— Опытные воины Грэга найдут способ переправиться через реку, срубят плот или придумают еще что-нибудь. Они будут на этом берегу уже сегодня, в лучшем случае завтра, — сказал он Иле. — Они убьют старика, если мы оставим его здесь.

— Где твоя хижина, старик? — спросил он. Отшельник махнул рукой в сторону леса.

— Там есть тропинка, надо идти по ней. — Лицо его посерело от боли. — Помогите мне подняться, и я смогу дойти сам.

Кир отрицательно покачал головой:

— У нас мало времени, я понесу тебя на себе.

Он передал Иле заплечные мешки и оружие и взвалил старика себе на плечи. Он еще не остыл от гребли, и адреналин от страха за Илу, когда та чудом избежала смерти, бурлил в его крови. Он почти добежал до избушки, в которой жил отшельник.

Старик слегка застонал, когда Кир положил его на широкую лавку, служащую спальным местом. Кир не терял времени, из деревянного ведра он набрал воды и промыл рану от порошка. Кровь уже остановилась. Он наложил мазь, способствующую быстрому заживлению, и перевязал рану.

— Я не могу больше ничего для тебя сделать, — сказал он. — Я оставлю мазь. Будешь менять повязку каждый день, и рана заживет за несколько дней. У нас нет еды, которую мы могли бы тебе оставить, чтобы ты мог продержаться до тех пор, пока не сможешь ходить.

Кир вздохнул полной грудью, чувствуя, как приходит в обычное свое состояние. Старик чуть улыбнулся:

— Не переживай за меня. Со мной ничего не произойдет. Им нужны только вы, это я прочитал в их мыслях. Эти колдуны, что ведут воинов, ужасны в своих намерениях. Их руки в крови. Они поклоняются богу, который требует от них кровавых жертв, он питается страхом и болью. Они считают, что за смерть, которую они приносят, их бог дает им силу и долголетие. Бегите, они уже начали рубить деревья для плота.

— Спасибо, мы обязаны тебе жизнью. — Кир крепко пожал старику руку.

— Милая, подойди к старику, — обратился отшельник к Иле. — Дай мне почувствовать тепло твоих мыслей и рук. Ила наклонилась и легко коснулась лба старика губами.

— Мы очень благодарны вам.

— Идите и, будет возможность, навестите старика.

— Мы обязательно вернемся. — Ила улыбнулась. Они вышли, плотно притворив дверь избушки. Девушка вопросительно посмотрела на Кира:

— С ним все будет в порядке?

Кир вздохнул:

— Рана не опасна, дня через два он сможет понемногу ходить. Я надеюсь, что жрецы погонятся за нами, тогда у этого человека будет шанс остаться в живых. — Он взглянул на ее огорченное лицо. — Пойми, мы находимся в самом центре событий. Похоже, что судьба вашего мира зависит от тебя и от меня. Иногда такое бывает. И пока вы не пройдете эту точку, в которой решается, каким путем вам идти дальше, я боюсь, что весь этот кошмар с нами будет продолжаться.

— Куда мы идем сейчас?

— К народу волков.

Ила понимающе кивнула:

— Ты хочешь исполнить еще одно пророчество, мой одинокий волк?

Они все дальше углублялись в глухой нехоженый лес. Появилась мелкая кровососущая мошка, которая вилась перед их лицами, то и дело попадая в глаза и рот.

Преследователи были пока довольно далеко, на самой грани его восприятия, но он не сомневался, что они снова начнут нагонять их. Кир знал, что без еды у них с Илой просто не хватит сил бежать.

На одной из полянок Кир оставил Илу и отправился на охоту. Ему удалось незаметно подкрасться к небольшому оленю, и у них снова была еда на несколько дней пути.

Ночью он плохо спал. В лесу было слишком много хищных зверей, и они бродили рядом, тревожа все вокруг своим ревом. В их мозгах он чувствовал любопытство. Костер не пугал их, он им просто не нравился. Но Кира беспокоили не звери, беспокойство шло изнутри.

На следующий день они дошли до гор. Их привычный вид успокаивал глаз. Исчезли кровососущие насекомые, и Кир почувствовал себя так, как будто вернулся домой. В горах ему всегда было легко и свободно.

Когда они добрались до города волков, он нашел несколько мест, в которых можно было устроить ловушки, и составил неплохой, как ему показалось, план военных действий.

На этот раз Кир знал, что их ожидает, и сразу ощутил незримых наблюдателей вдоль тропинки, по которой они шли, и того, кто побежал в город, чтобы предупредить об их приходе. Около первых полуразрушенных зданий их встретил вожак стаи. Он поклонился Киру и молча повел к зданию, где их ждал чан с горячей водой и горячая баранья похлебка.

— Собирай стаю, вожак, — устало сказал Кир — Я пришел за народом волков, чтобы повести их на охоту за черным зверем.

Вожак молча кивнул и исчез. Они успели помыться и немного поесть, прежде чем за ними пришли.

В храме все осталось так же, как и в прошлый раз, люди-волки толпились вокруг алтаря. Кир взошел на возвышение и заговорил спокойным негромким голосом, но после первых же его слов в зале повисла гнетущая тишина.

— Волки, пришел ваш час! — сказал Кир. — Сюда, в ваш заброшенный город, идут враги, чтобы разрушить все, что не разрушило время. Эти люди хотят уничтожить народ волков, как уничтожили многие другие народы. Они убивают не ради еды и добычи, просто они питаются чужой болью и страхом.

Пришло время крови и славы. Мы должна защитить город ваших предков, и пусть ваши боги смотрят с гордостью на своих отважных детей, защищающих, как истинные волки, с честью и мужеством свое логово, своих самок и своих волчат.

Толпа яростно взревела.

— Пусть враги узнают вашу силу и храбрость. Пришло время славной охоты. Многие не вернутся с нее, но каждый придет в небесное логово с кровавой добычей, это я вам обещаю.

Толпа восторженно завопила.

— Готовьте свои когти и клыки, завтра утром я поведу вас.

Кир спустился с возвышения, и толпа почтительно расступилась перед ним. Ила шла рядом и чувствовала, что восхищение дикарей Киром каким-то образом падает и на нее, и это было ей почему-то неприятно. Может, потому, что она чувствовала придирчивые, оценивающие и ревнивые взгляды женщин.

В отведенный им дом вслед за ними пришел вожак и еще несколько дикарей на военный совет. Ила тихо сидела в уголке и смотрела, как Кир разговаривает с ними.

Лицо его было наполнено мрачной решительностью, он говорил негромко, так что Ила не слышала его слов, но по. тому, как дикари переглядывались между собой, она поняла, что его план принимается беспрекословно. После военного совета дикари ушли, но Кир еще долго не ложился спать. Он мрачно смотрел перед собой, о чем-то думая. Потом он лег рядом с Илой и обнял ее.

— Завтра у меня будет тяжелый день, и я хочу, чтобы ты осталась здесь. Там будет очень трудно и опасно, я не могу подвергать опасности нашу еще не родившуюся дочь.

Ила кивнула:

— Наверно, действительно завтра я буду тебе обузой, война не женское дело, но я боюсь оставаться здесь.

— Тебя никто не посмеет тронуть, — сказал он.

— Я знаю, но мне будет спокойней, если я подожду тебя за городом. Я поднимусь в горы и буду ждать тебя там, возьму с собой еды и буду просто отдыхать. Ты согласен?

— Конечно, если тебе там будет лучше.

Утром Кир отвел Илу в горы, положил рядом ее заплечный мешок, набитый припасами, и тут же сбросил свой.

— Мне он в бою ни к чему, — сказал он, заметив вопросительный взгляд Илы. — Не тревожься за меня, я в этот раз останусь жив.

Кир осмотрел людей-волков, собравшихся на площади около храма. Их было около сотни, вооруженных обоюдоострыми клинками, похожими на коготь. У некоторых он заметил мечи и луки, но таких было мало. Было также много молодых вооруженных женщин.

Вожак, заметив его удивленный взгляд, пояснил, что волчицы, не имеющие грудных детей, тоже имеют право охотиться вместе с волками-мужчинами.

Войско, с которым им предстояло сражаться, было по крайней мере раз в двадцать больше. Кир улыбнулся самой уверенной улыбкой, какую смог из себя выдавить, и повел свой отряд из города.

Он чувствовал черных воинов, они были уже совсем недалеко от города, а за ними на самой грани его восприятия он чувствовал надвигающуюся лавину основного войска, и в нем было много жрецов. Даже на таком расстоянии он ощущал их жестокий разум, полный злобы и ненависти.

Кроме того, что-то происходило в том месте, где он оставил Илу. Он чувствовал это, но уже не мог вернуться.

Кир тяжело вздохнул. События сплетались в новую ткань будущего, которого он пока не знал.

Люди-волки не разочаровали его, они легко и стремительно двигались, некоторые от избытка энергии и возбуждения забегали вперед. Молодые женщины шли рядом, окружив его и вожака. Они шли очень близко, и от вида их обнаженных тел Киру становилось немного не по себе.

— Они будут охранять великого одинокого волка, — пояснил с улыбкой вожак. — Это твои самки, и одна из них должна родить от тебя нового вожака стаи.

Кир недоуменно посмотрел на него.

— Не самое лучшее время для шуток, вожак. У меня уже есть самка, — сказал он.

— Я не шучу, — усмехнулся вожак, — одинокий волк может иметь много самок, и он доказал это, побив в честном бою лучших из племени волков. Теперь все эти женщины принадлежат тебе — таков закон стаи.

— Но я побил всего пятерых, а женщин здесь гораздо больше.

— Каждый, кого ты побил, мог рассчитывать на несколько самок, к тому же многие из них выбрали тебя сами, принеся обет своей богине. — Вожак хитро улыбнулся. — Ты не имеешь права отказаться от этих прекрасных женщин, тогда на них ляжет позор. Ты беспокоишься, что не справишься с ними? Но некоторые из них погибнут сегодня, может быть, все…

Кир покачал головой:

— Я не хочу, чтобы эти женщины участвовали в битве, — сказал он.

— Это охота, одинокий волк, — ответил сурово вожак, — В ней имеют право участвовать все. Если ты не хочешь их смерти, будь осторожен сам, и у них будет шанс выжить.

Они добрались до места, которое для себя наметил Кир. Это была каменная осыпь, чудом удержавшаяся на половине высоты горы. Если им удастся сбросить сверху несколько крупных камней, осыпь придет в движение и завалит ущелье, по которому должны пройти черные воины.

Кир объяснил свой план, и несколько людей-волков начали карабкаться на гору. Остальных он расположил внизу, рассредоточив в кустах перед выходом из ущелья. Их задача была убить тех, кто останется в живых после обвала.

Сам он занял дальнюю позицию на тропе, там, где она вплотную подходила к небольшому обрыву. Здесь он с волчицами должен был остановить передовую группу, а потом уничтожить тех, кто сумеет выжить после обвала.

Черные воины приближались. Передовой отряд уже вошел в ущелье, а остальная часть войска растянулась на большое расстояние. Кир воткнул в землю несколько стрел и передвинул меч и кинжал так, чтобы иметь возможность быстро их выхватить. Едва он это сделал, как увидел воинов— разведчиков передового отряда. Они шли друг за другом по узкой тропинке и внимательно вглядывались в кусты, опасаясь засады.

Кир натянул лук. Он успел пустить четыре стрелы, и все было кончено, ни один из черных воинов не добрался до него.

Люди-волки молниеносными ударами убивали врагов своими кривыми ножами и тут же исчезали. Все было проделано настолько стремительно, что никто из воинов даже не успел вскрикнуть. Четырнадцать человек лежало на тропинке, и ни один из людей-волков даже не был ранен.

Кир мрачно смотрел, как люди-волки отволакивают трупы в кусты. Он знал, что все только начинается.

Он услышал, как осыпаются камни в ущелье, и через несколько мгновений тропинка заполнилась черными воинами. Кир успел пустить только три стрелы, а затем вынужден был отбросить лук и выхватить меч и кинжал.

Гора трупов перед ним росла, и все равно ему пришлось отступить. Он знал, что волки собирают свою кровавую жатву, но количество врагов перед ним не убывало.

Хорошо еще, что не требовалось никакого искусства. Воины, ошалевшие от страха, вызванного обвалом и волками, убивающими и исчезающими, просто хотели пробиться. Они не могли обойти Кира, справа была скала, а слева за плотным кустарником обрыв, в который угодили уже многие из них.

Некоторые все же пытались, и тогда из кустов выскакивала одна из волчиц, и черный воин падал с перерезанным горлом.

Сколько это продолжалось, он не знал, но, в конце концов, перед ним не осталось никого. Кир что-то прохрипел и сполз на землю рядом с последним убитым им воином, совсем еще мальчишкой.

На тропинке показался вожак. Он радостно кричал и размахивал окровавленным ножом. За вожаком шли люди-волки, они были веселы и возбуждены, от них пахло азартом и кровью.

— Славная охота, великий одинокий волк. Наши боги довольны, — сказал вожак, кланяясь Киру. — Сегодня наши враги узнали силу волков.

Кир с трудом поднялся и осмотрел себя. Он был весь забрызган кровью, меч покрывали зазубрины, а кинжал потерялся в бою.

— Нам нужно уходить, — прохрипел он. — Дайте воды, чтобы я мог говорить.

Ему подали фляжку с водой, и он долго с наслаждением пил, не замечая напряженного внимания, с каким на него смотрели люди-волки.

— Мы убили меньше трети наших, врагов. Нам нужно отступить и подготовить еще одно место для боя. Мы не победили, а только выиграли одно сражение. Они разгребут завал и пойдут за нами дальше, но теперь будут осторожнее.

Кир тяжело повернулся и пошел не оглядываясь, зная, что волки идут за ним. Когда начало темнеть, он с облегчением опустился на землю.

Волчицы подняли его и отвели к ручью. Там они отмыли его тело от крови, сняв с него куртку, превратившуюся в лохмотья из-за многочисленных порезов вражескими мечами.

От холодной воды Кир пришел в себя и осмотрел свои раны. В этом бою он получил две неглубокие раны на руке и одну на правой ноге, которая обильно кровоточила.

Волчицы промыли раны, смазали их дурно пахнущей мазью, и на руках отнесли его к месту стоянки, не обращая внимания на его протесты.

Кир пожалел, что оставил все свои лечебные травы вместе с заплечным мешком, и вспомнил об Иле. Он попробовал ментально увидеть ее, но не смог сосредоточиться и после нескольких неудачных попыток оставил эту затею.

Открыв глаза, он заметил, что у костра нет многих волков, в том числе и вожака.

— Где вожак? — спросил Кир, с жалостью глядя на молодую волчицу. У той была перевязана рука, а на щеке была видна длинная кровавая борозда, след от меча.

— Он вместе с другими волками совершает погребальный обряд над погибшими, освещает им путь огнем погребального костра, чтобы они не заблудились в дороге на небеса.

— Много волков погибло сегодня? — спросил Кир.

— Девять волков и две волчицы, те, кого назначили защищать тебя, ты видел их. Они ушли к предкам рассказать о нашей победе, а трое раненых волков отправлены с сопровождением в город.

Кир почувствовал внутреннюю досаду, он не подумал о погибших и раненых. Он просто воспользовался ими и даже не проводил в последний путь. Девушка подала ему его плащ.

— Ты должен отдохнуть, одинокий волк. Сегодня ты сражался за десятерых волков, и мы счастливы, что в эти минуты были с тобой рядом. Мы будем рассказывать нашим волчатам о твоих подвигах, чтобы они гордились своим отцом. Меня зовут Бора, сегодня я буду согревать твою постель, одинокий волк. Обними меня и ложись.

Кир хмуро покачал головой:

— Я буду спать один.

Бора печально улыбнулась:

— На моем месте должна была быть другая волчица, но она умерла для того, чтобы ты жил. Я сама выбрала тебя, и я тоже могу завтра умереть, защищая тебя.

Кир кивнул:

— Хорошо, ложись рядом.

Они завернулись в плащ, девушка обняла его и прижалась к нему. Он грустно улыбнулся про себя, вспомнив об Иле, и провалился в тяжелый сон. Утром он не мог вспомнить, что ему снилось, от сна осталась только горечь утраты и чувство вины.

Проснувшись, он сходил к ручью и умылся. Правая нога болела, и он не мог полностью на нее опираться. Прихрамывая, он возвратился к костру, волки уже собрались и ожидали его.

Одна из волчиц подала ему отвар из трав с приятным кисловатым вкусом. Когда он допил, вожак выступил вперед и, поклонившись, сказал:

— Волки слушают тебя, одинокий волк. Как мы будем охотиться сегодня?

Кир задумался. То, что вчера казалось ему правильным, сегодня таким уже не казалось.

«Черных воинов осталось еще слишком много, — подумал он. — Надо придумать что-то такое, что заставит их уйти, отказавшись от дальнейших поисков Илы». Когда он про себя произнес последнюю фразу, он понял, что ему нужно делать.

— Кто-нибудь вчера видел среди черных воинов людей, одетых в черные балахоны? — спросил он.

— Я вчера убила одного из них, — отозвалась одна из волчиц сзади.

Кир закрыл глаза и попробовал мысленно отыскать колдунов, и почти сразу их обнаружил, они двигались вместе с воинами и были уже недалеко.

«Быстро же они оправились от вчерашнего поражения, — подумал он. — А я стал терять бдительность».

— Наши враги скоро будут здесь, — сказал он.

— Я расставил дозорных, — успокоил вожак. — Они нас предупредят, когда враги подойдут близко.

— Хорошо, но времени у нас мало. Наша задача убить людей в балахонах, тогда остальные повернут назад. Нужно, чтобы несколько самых ловких волков выследили их и убили.

— Я пошлю лучших охотников.

В это время раздалось собачье тявканье. Вожак с уважением посмотрел на Кира и поклонился.

— Ты снова оказался прав, одинокий волк, наши враги прошли первый дозор.

Волки быстро собрались и ушли, оставив на месте привала пятерых охотников, выбранных вожаком.

Кир шел, пристально вглядываясь в горы. Скоро он увидел тропинку, которая подходила почти вплотную к крутому обрыву, и так она шла несколько десятков метров.

Кир подозвал вожака и, показав рукой на гору, спросил:

— Смогут волки забраться наверх?

— Не здесь, но чуть дальше смогут, — после некоторого раздумья сказал вожак.

— Если они будут сверху сбрасывать камни, а вон там в кустах спрячутся лучники, то можно будет на какое-то время задержать черных воинов.

Вожак кивнул.

— Я знаю еще десяток таких мест и расставлю там волков. Наши враги будут постоянно терять своих людей и к городу подойдут ослабленными.

По дороге Кир вместе с вожаком выбрал еще несколько мест для засады.

Когда они сделали привал в половине дня пути до города, с ним оставалось только пять волчиц и десяток волков. Он сидел у костра, задумчиво глядя в огонь, когда к нему подошел вожак с одним из волков. Мужчина-волк был растерян и чувствовал свою вину за что-то, еще внутри него был страх.

— Это один из тех, кого я послал убить жрецов, — сказал вожак.

Кир внимательно посмотрел на волка и снова стал наблюдать, как колеблются языки огня.

— Им не удалось, — сказал вожак. — Жрецы почувствовали их, и воины встретили их стрелами. Они сумели убить только одного жреца, а потеряли двоих, еще два ранены.

Кир молча кивнул.

— Нам удалось задержать продвижение воинов около той скалы, но я думаю, завтра черные воины пройдут дальше, у них хорошие лучники. — Вожак вздохнул и сел у костра. — Что мы будем делать дальше, одинокий волк?

Кир тихо сказал:

— Оставь меня одного, мне нужно подумать.

Вожак кивнул и исчез. Кир продолжал смотреть в огонь, он что-то увидел там, в языках огня перед тем, как его отвлек вожак, и теперь ждал, когда это повторится. Языки пламени гипнотизировали, Кир понемногу впадал в состояние транса, и видение повторилось.

Он идет по узкой тропинке, подволакивая раненую ногу, он приближается к стоянке черных воинов и уже чувствует злобу, подозрительность и смутное беспокойство, исходящее от жрецов…

— Мне нужно смазать твои раны, — услышал он и очнулся. Бора сняла с него куртку и осторожными мягкими движениями стала втирать мазь. Кир на мгновение почувствовал странную нежность и почтительность, исходящую от нее, и вздохнул.

— Наложи мне свежие повязки на раны, — сказал он. — Мне предстоит долгий путь.

— Хорошо, — улыбнулась Бора, — волчицы пойдут с тобой.

Кир отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он, — на этот раз вам придется остаться, вы будете подвергать меня опасности в том деле, что я задумал.

Бора укоризненно посмотрела на него:

— Я уже говорила тебе, что мы не можем оставить тебя одного.

Кир почувствовал ее твердую решимость.

— Хорошо, — сказал он, вздохнув, — но тогда ты пойдешь со мной одна.

— Нас будет двое, — сказала Бора. Кир согласно кивнул, ему больше ничего не оставалось, он понял, что волчицы будут все равно сопровождать его.

— Позови вожака и собирайся, мы выходим немедленно.

Бора ушла, и почти сразу появился вожак.

— Ты уходишь, одинокий волк? — спросил он, зевнув.

— Я хочу посмотреть на лагерь черных воинов, — ответил Кир.

— Сейчас я соберу волков, — сказал вожак. Кир отрицательно покачал головой.

— Я возьму с собой только двух волчиц.

— Ты ранен, одинокий волк, — сказал осторожно вожак. Кир пожал плечами:

— Я не собираюсь воевать, я хочу только посмотреть.

Вожак кивнул.

— Ну что ж, — сказал он, — я не могу тебя остановить. Тебе покровительствуют боги, но будь осторожен, у тебя большой долг перед племенем…

Кир начал собираться. Скоро он в сопровождении Боры и другой черноволосой волчицы с пышными формами по имени Агин уже пробирался по тропинке по направлению к лагерю черных воинов. По дороге он постоянно чувствовал присутствие людей-волков. Иногда Бора или Агин исчезали в кустах, росших вдоль тропинки, и возвращались с новостями.

— Волчицы идут вслед за нами, — объяснила Бора, — они помогут нам защитить тебя. Не беспокойся, одинокий волк, — сказала она, увидев его недовольное выражение лица. — Ты не увидишь их. Они вмешаются только тогда, когда твоей жизни будет угрожать непосредственная опасность.

Кир печально покачал головой:

— Волков осталось мало, каждый волк должен выполнять свою задачу, иначе город будет захвачен и племя погибнет.

Бора весело рассмеялась:.

— Мы — волчицы, имеем право участвовать в охоте, но что мы будем делать, решаем мы сами. Вожак знал, когда провожал тебя, что волчицы будут рядом с тобой и покинут те места, которые он для них приготовил.

Агин негромко рыкнула, и тут же рядом с ней появилась высокая стройная женщина. Она широко улыбнулась Киру и, переговорив с Агин, снова исчезла. Агин кивнула головой на кусты, в которых исчезла волчица, и сказала:

— Там есть скала, с которой лагерь черных воинов хорошо виден.

— Отведи меня туда.

— Хорошо, одинокий волк. — Агин улыбнулась. — Будь осторожнее, мы не знаем, что ты задумал, и беспокоимся за тебя.

Кир долго смотрел на лагерь, на горевшие костры. Потом он погрузился в транс, и почти сразу почувствовал жрецов, они находились в шатре в центре лагеря.

«Интересно, а что жрецы знают обо мне, и знают ли? Если они знают мое излучение, то тогда они сами найдут меня». Он обреченно вздохнул и подозвал Бору.

— Мы заночуем здесь.

Она неодобрительно покачала головой:

— Здесь опасно.

Кир мягко улыбнулся:

— Вы защитите меня.

— Хорошо.

Ночью Киру приснился тяжелый сон. Он смотрел в глаза черного жреца и чувствовал, как путаются во сне его мысли, а сердце с огромным трудом перекачивает кровь. Кир рванулся в сторону и проснулся.

Вокруг стояли, угрюмо улыбаясь, воины в черных доспехах. Бора лежала рядом и спала тяжелым сном. Лицо ее было бледным, напряженным, посиневшие губы кривились от боли и что-то шептали.

— Ты сам пришел к нам, чужеземец. — Голос черного жреца был глухим и невыразительным. — Нам нравится твое безрассудство, ты избавил нас от многих хлопот. Может быть, ты расскажешь, где ты спрятал девчонку? — Не дождавшись ответа, жрец продолжил: — Впрочем, у нас будет время для беседы. — Жрец кивнул командиру воинов. — Этого в лагерь.

— А дикарку?

Жрец отрицательно покачал головой:

— В ее сердце страх. Пусть она расскажет о своих снах другим дикарям, может быть, после этого они прекратят свою глупую войну с нами.

Киру связали руки ремнем и повели вниз в сопровождении воинов. Он спокойно воспринимал происходящее с ним, он верил, что с ним ничего не случится, раз боги сами показали ему этот путь.

В лагере его отвели к большому шатру. Солнце едва начало подниматься из-за гор.

Пятеро жрецов задумчиво смотрели на него, а он внимательно рассматривал их, испытывая отвращение и брезгливость при виде их серых лиц, не прикрытых капюшонами.

— Многие из нас погибли, встретившись с тобой, и ты ответишь за это, — сказал мрачно высокий жрец. — Мы не можем тебя убить, — продолжил он. Кир чувствовал в нем угрозу и силу. — Верховный жрец приказал, чтобы тебя живым доставили в империю. Но если ты нам не поможешь схватить девчонку, ты сполна испытаешь боль и мучения. Ты также прикажешь сдаться этим дикарям, нас раздражают эти бессмысленные потери. Воины нужны императору в другом месте.

Кир молчал и смотрел в потолок шатра, на перекладину и шест, удерживающие ткань.

— Ты не хочешь говорить? — спросил жрец после затянувшейся паузы. — На сегодня мы отменили все военные действия, и если нужно, отменим их и на завтра, и на другие дни. Мы не сдвинемся с этого места, пока не узнаем от тебя, где девчонка. Где ты ее спрятал? Мы уже несколько дней не чувствуем ее излучения.

Кир вздрогнул, услышав последнюю фразу, и ощутил холод в груди. Несколько дней он не думал о ней, занятый войной. Он был уверен, что Ила там, где он ее оставил, с ней ничего не может случиться, но, похоже, он ошибался. «Что же произошло?» — подумал он и почувствовал сильный удар по ребрам. Кто-то из жрецов ударил его ногой.

— Отвечай на заданные тебе вопросы, или ты познакомишься с черным камнем.

— Вы не могли бы развязать мне руки? — попросил Кир. — Они онемели и распухли.

Жрецы рассмеялись.

— Конечно, — сказал главный, — мы развяжем их сразу, как только ты нам все расскажешь.

— Хорошо, — Кир обреченно вздохнул, — Я расскажу. Я оставил ее около города дикарей в двух днях отсюда. Я думаю, что она все еще там.

Жрецы переглянулись между собой, вытащили из-под плащей свои черные амулеты и сблизили их. Черные камни заискрились, из них вырвался туман. Он был абсолютно черным, как дым от горящего дома.

— Вспоминай это место, думай о нем, — сказал высокий жрец. Кир послушался. Он хотел знать, как камни используются для магии, и надеялся, что, может быть, они помогут ему увидеть Илу.

Он закрыл глаза и мысленно представил себя находящимся на горе около разрушенного города. Он увидел плешь костровища, свой заплечный мешок на траве и Илу, сидящую рядом и смотрящую на него.

Кир открыл глаза. На черном тумане колыхалась картина. В ней было все то, что он представил. Жрецы оживленно переговаривались.

— Он не соврал. Здесь она действительно была, посмотрите, какой сильный отпечаток.

Картина двинулась в сторону горы. Кир видел следы Илы на траве, только они были белыми и неопределенными, как и ее излучение, и вели к обрыву. Видение, управляемое жрецами, поднялось вверх над горами и там застыло.

— Больше следов нет, — сказал задумчиво высокий жрец. — Дальше нам ее путь неизвестен.

Жрецы убрали камни под плащи, и черный туман рассеялся.

— Ты нас не обманул, — сказал жрец. — Сейчас мы не можем проследить, куда она отправилась, но рано или поздно мы это узнаем…

— Что ж, мы взяли тебя, человек из чужого мира. По крайней мере мы вернемся к верховному жрецу не с пустыми руками. Надо распорядиться о том, чтобы свертывали лагерь. Мы возвращаемся в империю.

Жрецы вышли из шатра. Остался только один низкорослый жрец, и тот через некоторое время уснул, улегшись в углу на куче одеял.

Кир ждал этого момента. У него был заготовлен небольшой нож, спрятанный в шве его куртки, и как только страж заснул, он стал перепиливать веревку, стягивающую руки.

Это было не просто. Его руки стали липкими от собственной крови, прежде чем он смог порвать путы. Затем он, испытывая неприятное чувство брезгливости от прикосновения к серой коже, задушил жреца. Теперь жрецов осталось только четверо.

Кир расслабился и ментально осмотрелся. Шатер охраняли два черных воина. Жрецы находились недалеко, на расстоянии не более ста шагов. Они двигались по лагерю, постепенно приближаясь к шатру.

Он обыскал мертвого жреца, надеясь найти какое-нибудь оружие, но ничего не нашел. Черный плащ был одет прямо на голое тело, под ним находился только черный камень на золотой цепочке.

Кир задумчиво посмотрел на тело жреца, потом решительно стащил с него черный плащ. Он был коротковат, но если он надвинет капюшон, простые воины вряд ли поймут, кто он на самом деле.

С этого момента Кир перестал размышлять и отдался тому состоянию, которое он называл боевым. В этом состоянии он совсем не чувствовал боли и не помнил потом, что он делал и каким образом, а тело двигалось с такой скоростью, которую ему в обычном состоянии не удавалось развить.

Он выскочил из шатра и, сбив ударом ноги одного из стражей, выхватил у него меч. Зарубив второго, бросился навстречу двум жрецам. В прыжке он зарубил одного и, опускаясь, проткнул второго.

Вытащив меч, Кир побежал в сторону, где, он чувствовал, находились еще двое. Воины недоуменно смотрели ему вслед, не понимая, что происходит.

Жрецы стояли в окружении воинов, но Кир растолкал солдат, зарубил жрецов и помчался в сторону тропинки, ведущей в горы. Он перепрыгивал через костры, сбивал с ног тех, кто вставал у него на пути. И каждое мгновение он ждал милосердной стрелы в спину, которая остановит и прекратит этот безумный бег, от которого уже горели легкие.

Кир благополучно добрался до кустов, пробежал несколько десятков шагов и упал, споткнувшись об камень. Он перевернулся на спину и начал подниматься, готовясь отразить удар мечом, но из кустов вместо черных воинов выскочила Бора, размахивая окровавленным ножом-когтем. Она помогла ему подняться и, схватив его за руку, потащила за собой.

Через несколько шагов из кустов выскочила и Агин. Вдвоем они быстро дотащили его до узкого обрыва, где их ожидал вожак. За его спиной слышались звуки боя, люди-волки встретили черных воинов, давая ему уйти от преследования.

Вожак показал веревки, приготовленные для спуска, и через несколько минут они были уже внизу. Здесь его подхватили другие волчицы и, меняясь, быстро потащили подальше от обрыва.

Когда Кира положили у костра и Бора занялась его ранами, вожак недовольно покачал головой:

— Ты заработал несколько новых ран и теперь не сможешь сражаться. Хуже всего, что, спасая тебя, погибли три волка. Надеюсь, что дело того стоило…

Кир поморщился от боли, когда Бора сняла сапог. Он был полон крови, рана на ноге снова открылась.

— Я убил всех жрецов, — мрачно сказал Кир.

— Это славная охота, одинокий волк, но половина волков уже пируют в небесном логове, — вздохнул вожак, — а многие изранены. Ты не виноват в этом. Действительно давно мы не охотились и разжирели.

— Я сделал главное: черные воины не будут воевать без жрецов. Поверь мне, вожак, они отступят, но ты не должен дать им возможности уйти спокойно. Ты поставишь засады на обратном пути, используй обвалы, перекрывай лучниками все узкие проходы, чтобы они знали, что смерть ждет их впереди и сзади. И тогда они побегут.

Вожак недоверчиво хмыкнул:

— Я хочу тебе верить. Я раньше никогда не думал, как мал и слаб мой народ. Я думал, что мы непобедимы только потому, что мы ни с кем не воевали. Теперь я знаю, что нас могут просто раздавить численностью, — он тяжело вздохнул. — А ты, одинокий волк, вернешься обратно в город, так решили боги. Они тоже сказали мне, что мы уже победили. Я им не поверил…

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет, я останусь.

— Ты со своими ранами не сможешь быстро двигаться и подвергнешь опасности волчиц, которые будут охранять тебя. Кто потом будет рожать новых волчат? — спросил вожак с горечью.

Кир вздохнул, он понимал, что вожак прав. С его ранами он станет обузой волкам, а за смерть волчиц, которые его будут охранять, он будет чувствовать двойную вину.

Горы заволокло серыми клочьями туч, и подул холодный ветер. Ила вздохнула, развела небольшой костер, расстелила плащ у огня и легла, настраиваясь на долгое ожидание.

Неожиданно камень начал нагреваться. Ила вытащила его из-под рубашки и недоуменно посмотрела на него.

— О чем ты хочешь меня предупредить? — спросила она. Камень остывал. Ила еще раз внимательно его осмотрела. Это был обычный камень с острыми краями, если бы не свет, который от него исходил, и не приятное тепло.

Ила вздохнула. Яркий блеск утомил глаза, и она закрыла их и тут же открыла испугавшись.

Она увидела себя, бредущую по горам, холодный северный ветер пронизывал ее насквозь. Ей было одиноко и немного страшно, потому что за ней наблюдали, и эти глаза смотрели на нее с враждебностью. Камень неровно запульсировал и вдруг потух. Видение исчезло, а он сам превратился в невзрачный серый булыжник.

— Не пугайся, придет время, и камень оживет, — услышала она спокойный голос за своей спиной. Ила оглянулась. У края обрыва стояла женщина в коричневом балахоне.

— Мать-волчица хочет поговорить с тобой, — сказала женщина, чуть улыбнувшись. — Пойдем со мной, я провожу тебя.

— Кто вы? — испуганно спросила Ила. Женщина пожала плечами:

— Я — волчица.

— Волчицы ходят в набедренных повязках, а не в одежде, — сказала Ила, сжав настороженно рукоятку кинжала.

— Ты нас плохо знаешь, — сказала женщина, — но это не важно. Идем, тебя ждет Мать-волчица.

— Я не знаю вашу Мать-волчицу и не хочу с ней говорить.

Женщина опять улыбнулась странной, ничего не значащей улыбкой:

— Все хотят узнать будущее, и ты тоже. Ты же хочешь узнать, что ждет в будущем твою еще не родившуюся дочь?

— Откуда вы знаете про мою дочь?

— Одинокий волк вернется не скоро, а тебе нужна постель и хорошая пища. Не забывай, что ты носишь его ребенка. Иди за мной. — Женщина махнула рукой. Ила нерешительно подняла свой мешок.

— Он тебе не понадобится, — сказала женщина, оглянувшись, — как и твое оружие.

Ила неуверенно посмотрела на нахмуренные горы и пошла за ней. Пояс с оружием и мешок она взяла с собой.

Они пересекли почти весь полуразрушенный город, прежде чем добрались до храма.

Ила удивилась, увидев площадь, мощенную булыжником, на которой играли дети. Это были первые дети, которых она увидела в городе. Они не обращали на нее внимания, хоть она и проходила мимо них в нескольких шагах. И что особенно ее поразило, это тишина. Дети общались между только собой жестами и шепотом.

Женщина подошла к огромному каменному зданию, с трудом открыла тяжелую дверь, сделанную из плотной древесины, посторонилась, пропуская Илу вперед. Девушка сжала рукоятку кинжала и решительно шагнула в пустое темное пространство.

Центральное место в огромном помещении занимал алтарь, рядом с которым стояла высокая статуя прекрасной женщины. Это было единственное освещенное место, свет падал откуда-то сверху из невидимых окон.

Ила подошла ближе и, подняв голову, долго смотрела в каменное лицо. Что-то было странно знакомое в этом лице, и оно вызывало восхищение необычной неземной красотой.

Женщина, подождав несколько мгновений, тронула ее за плечо.

— Это Мать-волчица, — сказала она. — Ты здесь находишься по ее приглашению, но поговорить с ней ты сможешь только внутри храма. — Женщина, обойдя алтарь, открыла небольшую дверь в стене. Ила спокойно пошла за ней.

Они прошли несколько темных узких коридоров и остановились перед небольшой дверью.

— Тебе туда, — сказала женщина, — а я подожду здесь.

Небольшая комната больше походила на рабочий кабинет, чем на храмовую комнату. На полках пылились фолианты в кожаных переплетах, грудой лежали свитки. Около небольшого окна стоял рабочий стол, за которым сидела одетая в коричневое платье женщина.

У нее были правильные черты лица, красивые темные волосы с проседью, спадающие на плечи, и живые молодые глаза.

Ила удивленно осмотрелась. Она не ожидала увидеть в старом храме, в разрушенном городе, где обитают дикари, книги и женщину, похожую на даму благородного происхождения. Та, увидев ее реакцию, улыбнулась. Ила вежливо поклонилась и села на предложенный стул.

— Ты удивлена, — сказала женщина просто, — в этом нет ничего необычного. Наш род — один из самых древних родов на этой земле. Знания у нас передаются через женщин, а мужчины дики, так повелели наши боги. Я старшая хранительница знания рода, в этих книгах вся наша история.

Мы живем в этом городе уже многие сотни лет. Наши предки нашли это затерянное место, они выстроили этот город и привели сюда всю стаю. Мы ушли от других людей потому, что хотели сохранить нашу веру и культуру и потому, что это было требование нашей богини.

Всех, кто приходит к нам, мы убиваем, кроме женщин, которые становятся частью стаи. В первый раз мы изменили обычаю только сейчас, когда пришел одинокий волк — сын нашего бога-волка и Матери-волчицы. И мы с гордостью и радостью приняли его появление, потому что его приход был предсказан нашей богиней. Но в предсказании ничего не говорилось про тебя, — женщина серьезно посмотрела Иле в глаза. — Мы не узнали его, и одинокому волку пришлось доказывать свое право находиться в стае, что тоже, впрочем, было в предсказании. Я обратилась к богине-волчице, чтобы узнать, для чего ты здесь. И мы узнали про волчонка, которого ты будешь носить под своим сердцем. А также про твой род и про камень, обладающий силой.

Ила пожала плечами:

— Зачем вы мне об этом говорите?

Женщина улыбнулась и спокойно ответила:

— Я должна тебе это сказать. Одинокий волк стал твоим защитником не по своей воле, а потому, что так решили боги. — Женщина еще раз внимательно посмотрела на Илу и усмехнулась. — А теперь я скажу, почему ты здесь и почему сейчас умирают за тебя волки.

Ила насторожилась.

— Дело не в тебе, а в том ребенке, которого ты носишь. Ты всего лишь сосуд с драгоценным содержимым, который. надо оберегать. Слишком много темных сил хотят, чтобы этот ребенок не родился. И носители черного камня не самые страшные из них… Поэтому боги решили, что ты останешься здесь, под защитой богини-волчицы, до тех пор, пока не родишь. После рождения ребенка ты будешь вне опасности… А потом ты уйдешь, оставив ребенка здесь.

Ила вскочила со стула и вытащила меч.

— Я не отдам вам свою дочь! — сказала она решительно. Женщина мягко улыбнулась:

— Ты находишься в храме, и ты одна. Даже я могу тебя обезоружить, несмотря на большую разницу лет, но я не буду этого делать. Здесь есть другие силы…

Ила вдруг почувствовала огромную усталость и тяжесть в груди. Она расстегнула куртку и вытащила камень. Холод от него передавался ее руке, камень забирал у нее ее силу и энергию. От глаз хранительницы ничего не ускользнуло:

— Видишь, даже твой камень борется с тобой.

Ила растерянно смотрела на нее, чувствуя, как уходят силы и слабеет воля. Хранительница хлопнула в ладоши. В комнату вошла знакомая Иле женщина в коричневом платье. Она подошла к девушке и взяла у нее мешок, меч и пояс с оружием. Ила даже не смогла пошевелиться от накатившей на нее слабости. Жрица спокойно сказала:

— Тебе подготовили комнату, где ты будешь жить. Женщина в коричневой хламиде, взяв девушку за руку, повела ее по длинным коридорам храма. Та шла за ней, не имея сил сопротивляться.

Комната, в которую ее поместили, была совсем маленькой, в ней были только кровать и стул.

— Отдыхай, — сказала женщина. — Если захочешь выйти или поесть, позвони в гонг. — Женщина показала на витой шнурок, свисавший с потолка, и вышла. Ила услышала лязг задвигаемого дверного засова. Все еще чувствуя опустошающую слабость, она опустилась на кровать и заснула.

И снова увидела себя, бредущую по горам, рядом шли две молодые волчицы, настороженно смотревшие по сторонам. Внутри была усталость и тоска…

Проснувшись, она обнаружила небольшой тазик для умывания и пресную лепешку с сыром. Дверь была закрыта, а в окно виден только пустой внутренний двор. Дни шли за днями и сливались в месяцы. Ее выпускали из комнаты раз в день на прогулку по внутреннему двору храма. Каждый раз ее сопровождала одна и та же женщина — та, что привела ее в храм.

Ей было одиноко и грустно, она часто плакала. Кир, к нему она обращалась постоянно, не отвечал. Сны ей больше не снились, что казалось самым обидным во всем, что с ней произошло.

До города его сопровождали Бора и Агин. Агин должна была собрать всех женщин и подростков, кто смог бы держать оружие, и отвести их в горы.

Бора оставалась охранять Кира, и по лукавым взглядам, которыми девушки обменивались между собой, он понял, что ни одной ночи ему не придется спать в одиночестве. Но не это беспокоило Кира, он должен был узнать, что случилось с Илой.

Кир спешил, но раненая нога все время давала о себе знать. Рана открылась от ходьбы, и, несмотря на повязку, сапог был полон крови.

К городу они подошли на второй день, ближе к вечеру. Кир прошел через город не останавливаясь и двинулся, хромая, дальше в горы, несмотря на наступающие сумерки.

Бора, которой не нравилась его решительность, шла рядом, поддерживая его.

Когда они поднялись на обрыв, уже стемнело. На месте, где Ила должна была его дожидаться, лежал лишь его заплечный мешок.

Костровище было старым. Костер разжигали несколько дней назад. Осмотрев внимательно место, Кир понял, что Ила ушла отсюда давно, вероятно, сразу после того, как он отправился с волками в военный поход. Он закрыл глаза.

Когда он уходил с волками к первому месту засады, он что-то почувствовал. Что? Вот он сделал шаг и…

Нет, это была не опасность. Просто он почувствовал рядом с Илой человека… Кто же это был, если он даже не встревожился? Это была женщина!

Кир с облегчением выдохнул воздух. Оказывается, он уже несколько мгновений как затаил дыхание, словно это как-то могло ему помочь вспомнить этот день.

Что же было дальше?

Кир знал, что его подсознание наверняка запомнило все, что происходило, но не подняло тревоги.

Почему? Женщина не излучала враждебности, вот почему…

Что было дальше, подсознание не помнило.

Бора уже развела костер и сидела рядом, задумчиво глядя на него. Кир встал и, достав котелок из мешка, начал готовить настой, снимающий головную боль.

— Ты знаешь, куда ушла твоя женщина? — спросила Бора.

Кир отрицательно покачал головой.

— Что ты будешь делать теперь, одинокий волк, когда ты снова одинок?

— Пойду ее искать, — он грустно улыбнулся. — Я должен доставить ее туда, где ей не будет угрожать опасность. Бора кивнула:

— Здесь ей ничего не угрожало, тем не менее она ушла. Я думаю, что у нее свой путь, отличный от тебя. Ты — наш, а она чужая. Ты не сможешь уйти сейчас, — Бора сочувственно посмотрела на него. — Мать-волчица не позволит тебе.

— Мать-волчица, кто она? — удивился Кир.

— У мужчин свой бог — Великий волк, он помогает в охоте и войне. Ты — его сын, присланный с небес для того, чтобы помочь нашему племени в войне и в выборе пути. У женщин своя богиня, Мать-волчица, она помогает в воспитании волчат, лечении болезней и в любви. Великий волк — сильный бог, но и он отступает, когда Мать-волчица начинает выполнять свой долг. Сила племени и его процветание зависит от нее.

— Твоя богиня не сможет остановить меня, — сказал Кир.

Бора вздохнула и терпеливо продолжила:

— Ты — ее сын, но Мать-волчица знает, как бывают упрямы и неразумны ее волчата, поэтому ты все время охранялся нами, поэтому погибали молодые волчицы, защищая тебя, поэтому сейчас я здесь. Я не могу причинить тебе вред, одинокий волк, но для того, чтобы ты смог уйти, ты должен будешь убить меня. Я буду виснуть у тебя на ногах, вставать на твоей дороге, я буду делать все, чтобы ты не ушел. Но если ты все-таки уйдешь, все девушки, которые дали обет Матери-волчице, убьют себя, таков закон.

Кир испытывающим взглядом посмотрел на Бору, стоявшую перед ним, и почувствовал ее внутреннюю решимость. Он вздохнул и печально улыбнулся. Теперь он знал, что это не пустые слова. Так и будет, если он попробует уйти.

— Хорошо, я остаюсь.

Бора ликующе засмеялась:

— Мать-волчица сказала нам, что ты неукротим в любви, поэтому все завидовали мне, что я буду твоей первой волчицей.

Кир грустно усмехнулся:

— Это — сильное преувеличение. По крайней мере, сегодня я не способен на такие подвиги.

— Я знаю, — Бора улыбнулась. — Тебе будут мешать твои раны, но они скоро заживут. У тебя большой долг перед Матерью-волчицей, она сказала нам, что еще погибнут пять волков. Мать-волчица сказала, что скоро ты покинешь этот мир, поэтому ты должен оставить нам волка, который станет нашим вожаком, — Бора замолчала, с тревогой глядя на него. — Я, кажется, сказала то, что не должна была говорить.

— Не беспокойся, я знаю, что должен скоро умереть, — Кир налил в кружку настой и предложил Боре. — Выпей, он снимает усталость. И что же вы ждете от нового вожака?

Бора улыбнулась:

— Мать-волчица сказала, что пришло время перемен. Ты принес племени гордость, ощущение силы и мужества. И племя волков уже никогда не будет прежним, твои дети изменят его.

— Мои дети… Как ты думаешь, куда она могла уйти? — спросил он задумчиво. Бора пожала плечами:

— Если она пошла одна в горы, то, вполне вероятно, уже мертва.

Кир удивленно посмотрел на нее:

— Откуда ты это знаешь?

Бора весело рассмеялась:

— Все волчицы знают это. С нами говорит Мать-волчица. А волки знают только сегодняшний день, но им и не нужно другого.

— Я не про это, откуда ты знаешь, что она погибла?

Бора с насмешкой посмотрела на него:

— Ты ее не чувствуешь. Из нашего города ведут всего две тропы, и обе охраняются. А идти в горы наобум, это— верная смерть!

Кир грустно покачал головой.

— Мне не хочется так думать, — сказал он. — Если тропы охранялись, почему вы пропустили нас тогда?

Бора усмехнулась:

— Потому что так повелела Мать-волчица.

Кир вздохнул и лег на плащ. Он еще долго не спал, глядя на сверкающие холодные звезды над головой. Бора лежала рядом, прижавшись к нему. Он чувствовал на своей щеке ее тихое дыхание. Когда она заснула, Кир снова погрузился в транс.

Он вернулся в тот день. Ила смотрела ему в спину. Она отвернулась, и тут он почувствовал еще кого-то рядом, это была женщина. Она что-то сказала Иле. Кир напряженно пытался услышать и понять, но неожиданно у него началась дикая головная боль, все, что он видел, расплылось и растаяло.

Кир вышел из транса и некоторое время просто лежал и смотрел в ночное небо. Боль понемногу прошла. Тогда он снова попробовал вернуться в этот момент, и снова боль помешала ему. Кир тихо выругался.

Сделав еще несколько попыток, он погрузился в полубред, вызванный болью, в котором он снова и снова возвращался в этот день, но так и не разобрал слов. Потом незаметно для себя заснул.

Утром, мрачный и невыспавшийся, Кир занялся своими ранами. Лечебная мазь людей-волков была гораздо хуже, чем его собственная. Рана на руке слегка загноилась, а на ноге никак не хотела закрываться, из-за нее у него поднялась температура и его бил озноб.

Он вскрыл кинжалом нарывы на руке, очистил их от гноя и смазал своей мазью. Рану на ноге он засыпал дезинфицирующим порошком и перевязал чистой тканью.

После этого он переоделся в запасные штаны, рубашку и куртку и сжег свою одежду, превратившуюся в окровавленные лохмотья, на костре.

Он еще раз убедился, что боги дают ему знание о будущем, надо только прислушиваться. Вчера, разговаривая с Борой, он видел где-то на краешке своего сознания ее в своих объятиях, чувственную и ненасытную в своих желаниях.

Он мог бы до мельчайших деталей описать место, где он умрет, жреца, который его убьет, и нож, который вонзится в его грудь, его позолоченную рукоятку и скалящийся череп на ее конце.

Рожденный в мире с развитой наукой, отрицающей бога, как он может разобраться во всем этом?

Вот лежит девушка, с которой разговаривает ее богиня и рассказывает ей, что будет через много лет, когда не будет самой этой девушки и всех, кто ее окружает. Кир усмехнулся своим мыслям и тронул Бору за плечо. Она мгновенно проснулась и грациозно потянулась всем телом, как большая кошка.

Бора вскочила на ноги и огляделась. Солнце еще только поднималось из-за вершин гор. Ее обнаженное тело мягко засветилось под его лучами.

— Ты мрачен, одинокий волк, — сказала она. — Но сегодня будет хороший день. Пойдем, нас ждут в храме.

Кир удивленно посмотрел на нее:

— В каком храме?

— Я разве не сказала тебе вчера? Ты будешь жить в храме Матери-волчицы, теперь ты не принадлежишь войне и охоте. Ты находишься под покровительством Матери— волчицы и принадлежишь ей.

Кир усмехнулся:

— Я принадлежу сам себе. Я сам выбираю свой путь.

Бора укоризненно посмотрела на него.

— Разве я сказала, что это навсегда? Возможно, я плохо тебе объяснила. Я расскажу тебе еще раз. Ты взял нас на охоту, на охоте погибли волки и волчицы. Значит, ты взял их жизни у племени, и теперь ты их должен вернуть. Это же просто, пойдем!

Кир покачал головой:

— Это просто для тебя. Я не доверяю богам.

— Это неправда, иначе ты бы не был здесь, — Бора улыбнулась и взяла его за руку.

Храм Матери-волчицы был огромен и стоял отдельно от остальных зданий. Время пощадило его, это было самое крепкое здание в городе.

Теперь Кир понял, почему он не видел детей в этом городе волков. Они все были здесь. Дети мирно играли на площади перед храмом, мальчики и девочки разных возрастов. Не видно было только подростков, те, пояснила Бора, сейчас охотятся вместе со взрослыми волками на черных воинов.

— Дети принадлежат Матери-волчице до тех пор, пока не вырастут, — объяснила Бора. — Мальчики-подростки — это уже часть стаи, и вожак решает, что они должны делать. Девочки имеют право выбора, они могут остаться в храме или жить в стае. Когда волчице приходит время рожать, она возвращается в храм и живет там до тех пор, пока кормит грудью, а потом снова уходит в стаю. Дальше детей воспитывают и обучают самки, которые уже не могут рожать волчат, и волки, которые не могут охотиться. Это их последний долг перед стаей, здесь они готовятся к уходу в небесное логово, и, когда приходит их час, Мать-волчица помогает им найти дорогу.

Дети провожали их любопытными взглядами, но ни один ребенок не подошел к ним.

— Они не подойдут, — сказала Бора, заметив вопросительный взгляд Кира. — Ты — волк, и можешь быть опасен. Волки до своей старости не имеют права приходить сюда.

— Почему же я здесь? — спросил, улыбнувшись, Кир.

— Так повелела Мать-волчица, и ты не просто волк, ты ее сын, одинокий волк.

— Хорошо, может быть, ты скажешь ей, что я хочу с ней поговорить?

Бора на минуту задумалась, потом улыбнулась:

— Ты хочешь узнать, что с твоей самкой? Я попрошу Мать-волчицу, чтобы она поговорила с тобой.

Они прошли через площадь и зашли в храм. Там царил полумрак, величественная статуя прекрасной женщины стояла посередине, охраняя алтарь.

Бора опустилась на колени перед статуей и что-то прошептала, потом она обошла алтарь и открыла небольшую дверь в стене. Кир, прихрамывая, шел за ней. Они прошли по темному коридору, освещаемому тусклыми масляными светильниками, и оказались в маленьком зале, в середине которого был бассейн, наполненный горячей водой. Пар поднимался над водой и оседал каплями на каменных стенах.

— Дальше начинаются священные залы, в одном из которых ты будешь жить, — сказала Бора и добавила смущенно: — Мы оставим здесь всю одежду и оружие и пойдем дальше так, как явились на свет, нагими. — Она улыбнулась Киру и сбросила набедренную повязку. — Я помогу тебе раздеться. В бассейн и дальше мы пойдем, держась за руки, таков старинный ритуал, его уже давно никто не исполнял.

Кир осмотрелся и хмуро ответил:

— Я разденусь сам.

Он сбросил одежду, с сожалением положил рядом меч, без которого сразу почувствовал себя беззащитным, и взглянул с усмешкой на Бору, с нескрываемым интересом разглядывающую его.

— Что, я совсем не похож на героя?

— У тебя фигура молодого волка-подростка, — сказала с улыбкой она. — Если бы я не знала, никогда не подумала бы, что передо мной могучий боец, который в сражении стоит десятерых волков. Ты очень красив. Я немного побаивалась тебя, но теперь я рада, что ты такой, — Бора погладила его по здоровой руке и на мгновенье прижала ее к своей груди. — Твои сильные руки нежны, я знаю об этом.

— Откуда? — спросил Кир. Она мечтательно улыбнулась:

— Мне показывала Мать-волчица перед тем, как я приняла обет.

Кир тяжело вздохнул, взял Б. ору за руку, и они спустились в бассейн.

Киру было неуютно в этом полумраке, он чувствовал, что его способности блокированы разлитой вокруг странной энергией. Он закрыл глаза и попробовал найти ее источник, но у него ничего не получилось, она была повсюду.

Они долго мылись в бассейне, смывая грязь и пот, потом Бора перевязала ему раны, смазав их мазью, которую он предусмотрительно захватил с собой. Продолжая держаться за руки, они пришли в комнату, которая должна была стать их временным жилищем.

Посередине нее на небольшом подиуме находилось широкое ложе, покрытое холщовыми простынями с меховым одеялом.

В изголовье стояла статуя все той же Матери-волчицы. Казалось, что она с напряженным вниманием всматривается в то, что происходит у ее ног. Замысел тех, кто создавал этот интерьер, вызвал у Кира усмешку.

Бора опустилась на ложе и, протянув руку, дернула витой кожаный шнур, свисавший с потолка. Где-то в глубине храма раздался гулкий звук гонга. Бора неуверенно улыбнулась.

— Сейчас нам принесут еду и мы позавтракаем. В эту комнату никто не войдет, пока не прозвучит сигнал, — она говорила быстро и взволнованно, глаза ее блестели. — Я впервые раз нахожусь здесь. Сейчас мы — самые важные гости в храме. Мы получим все, что пожелаем, и нам будут прислуживать престарелые волчицы-хранительницы. Я немного боюсь этой великой чести.

— Почему? — спросил Кир, ему было не по себе в этих стенах. Его раздражала статуя, очень похожая на живую женщину, он чувствовал себя участником какого-то нелепого любительского спектакля, единственным зрителем которого была она.

— Ко мне будут относиться с уважением, — продолжала нервно говорить Бора, — пока я с тобой и после этого, если я буду носить твоего волчонка. Но если я не смогу забеременеть, меня ждет позор и изгнание из племени. — Она с мольбой посмотрела на Кира. — Я никогда не знала мужчины, поэтому меня сочли достойной дать обет. Ты поможешь мне исполнить его, ты сделаешь все как нужно, чтобы я могла зачать и родить?

Он грустно улыбнулся и кивнул толовой. Бора схватила его руку и поцеловала.

— Я хочу от тебя волчонка, я знаю, что он будет похож на тебя, такой же сильный и бесстрашный, с добрым и мужественным сердцем…

Двери бесшумно отворились, и две женщины в длинных коричневых хламидах внесли еду на деревянных подносах: мясо, сыр, молоко и какой-то напиток в глиняных высоких сосудах. Они молча расставили все на расстеленной на полу шкуре и, поклонившись, вышли.

— Почему они одеты? — спросил Кир. — Я думал, что у вас все ходят в набедренных повязках.

— Так ходят только в стае. Здесь же другой мир, тут правит Мать-волчица. В храме есть старинные книги и всевозможные вещи, оставшиеся от наших предков, есть кузница, где изготавливают оружие, мастерские, где делают глиняную посуду и плетут ткани. Мы не дикари, — улыбнулась Бора, — И мы много знаем и умеем… Храм имеет свои стада овец, которые пасут волчата. Есть свои луга и посевы. Я сама когда-то пасла здесь овец, а потом училась делать сыр, и мне это нравилось.

— Но почему вы не делаете этого в стае? — спросил Кир. Его удивило, как уживается рядом дикость и некое подобие цивилизации.

— Нам тесно в зданиях и не хватает воздуха леса и гор. Нам скучно разводить овец, хотя они у нас есть, и волки по очереди пасут их. Мы любим охоту и простор. Таков закон стаи, мы — волки. Ешь, тебе нужна будет сила…

Кир улыбнулся и взял с подноса сыр и хлеб. Напиток из сосуда был терпким и немного пьянил. Там было что-то, вызывающее желание, но понял он это значительно позже.

Бора, выпившая одна почти весь сосуд, опустилась на ложе и смотрела на него сияющими глазами, полными обожания.

— Иди ко мне, одинокий волк, — проговорила она хриплым от волнения голосом. — Я хочу твоей нежности и силы.

Под влиянием напитка она показалась ему странно незнакомой и прекрасной. Чем-то она походила на Мать-волчицу, стоявшую над их головами, и смотревшую, как ее дети сплелись в объятиях, слушавшую их стоны и бессвязные восклицания.

Что происходило дальше, Кир вспоминал с трудом. Все закрывал серый туман, вызванный наркотиком, который, похоже, добавлялся не только в напиток, но и в пищу. Он помнил, что как-то утром проснулся в объятиях Агин, потом ее сменила другая девушка с раненой рукой, потом еще одна — они менялись то и дело так, что он даже не мог вспомнить их лица.

Все они были прекрасны и похожи на Мать-волчицу, смотревшую на него сверху с одобрительной улыбкой.

Сколько он провел здесь времени, он не знал, но однажды утром он впервые проснулся один. Около ложа лежала его одежда и пояс с оружием. Все было чистым и пахло какой-то пряной травой. Меч был наточен, и в ножнах лежал потерянный в бою кинжал.

Кир выпил настой из сосуда, который имел кисловатый ягодный вкус, и сознание его прояснилось. Он осмотрел свое тело. Раны зажили, остались небольшие шрамы. И он понял, что пробыл здесь больше месяца.

Открылась дверь, и в комнату вошла старая женщина в коричневой хламиде. Она поклонилась и сказала:

— Одинокий волк, ты исполнил свой долг перед племенем. Мать-волчица отпускает тебя, но если ты по-прежнему желаешь поговорить с ней, она ждет тебя.

— Я буду говорить с ней, — ответил он.

Женщина поклонилась и вышла за дверь. Кир оделся, застегнул пояс с оружием, на прощанье осмотрел комнату и потрепал статую по стройной ноге.

— Надеюсь, Мать-волчица, я тебя не разочаровал, — произнес он и вышел за дверь. Женщина ожидала его.

— Иди за мной, волк.

Они пошли по длинным узким коридорам, опускаясь постепенно вниз. По его расчетам, они находились глубоко под землей, когда женщина остановилась перед закрытой дверью.

— Я буду ждать тебя здесь, — сказала она. Кир вошел в полупустую комнату. Только у одной стены стояла небольшая статуя Матери-волчицы и невысокая деревянная скамья. Он сел на нее, положил меч на колени и приготовился ждать. Долгое время ничего не происходило, и ему уже начало казаться, что все это просто глупая шутка, как вокруг него что-то изменилось.

Комната, казалось, наполнилась теплом, добротой, терпением, желтым искрящимся туманом, материнской любовью и многим другим, что не выразить словами. А потом у него в голове начали возникать образы. Они мелькали, сменяя друг друга, и он понимал, о чем с ним говорят. В переводе на обычный язык это выглядело примерно так.

— Здравствуй, Кир. Мы снова встретились. (Ощущение теплоты, девичий смешок, его хмурое лицо с гротескными надутыми губами.) Ты хотел спросить меня об Иле? (Его растерянное лицо, женская фигура, исчезающая вдали, развевающиеся волосы, лицо Илы.) Она находится в безопасном месте. (Толстые каменные стены, безликая стража у огромных железных ворот. Ила в небольшой комнате, сидящая на кровати.) Она будет там, пока не родит ребенка. (Ила с большим животом, детский крик, Ила держит в руках младенца. Лицо девочки с большими голубыми глазами.)

Ты должен идти. (Тропинка через лес. Кир с мечом в руках движется по ней.) Ты должен убить черного короля. (Лицо, знакомое Киру по его видениям, злобная усмешка. Храмы, по ступеням которых идут люди, сопровождаемые черными воинами, на лицах страх… Черные жрецы, вонзающие ножи в тела. Мертвые тела этих же людей закидывают землей могильщики.)

Только ты можешь помочь этим людям. (Запустелые поля, поросшие сорняком в рост человека, опустевшие разрушенные деревни.) Сам ты умрешь и исчезнешь из этого мира. (Нож, вонзающийся в его тело, боль, запах крови, бесстрастное лицо жреца. Его тело на мраморном полу начинает мерцать и растворяться.) Но ты будешь жить. (Больничная палата, бледное лицо, открытые глаза, смотрящие в потолок.)

Что дальше будет происходить с тобой, пока неясно.

(Он идет по незнакомой улице, полной людей и машин, и плотная пелена тумана закрывает его.) Все это промелькнуло перед его глазами в одно мгновение.

— Кто ты? — прохрипел он, еще не отойдя от этой мешанины образов.

(Смешок, запах полевых цветов, тонкая девичья фигурка.) Они называют меня богиней-волчицей. (Статуя знакомой ему женщины, дары у ее подножия.) Я присматриваю за этим миром. (Глаза, напряженно во что-то всматривающиеся.) И помогаю ему не уничтожить себя.

(Картины битв, землетрясений, извержений вулкана.) Ты вмешался в жизнь стаи. (Бой в храме, волки, умирающие от мечей черных воинов.) Я ответила тебе тем же. (Обнаженное тело Боры и его, сплетенные в объятиях, и что-то еще в темных коридорах храма, что он не разобрал, настолько быстро мелькнул образ.)

Я ухожу, но я буду рядом. (Ощущение теплоты, ожидание, вера в него.)

— Постой, — крикнул Кир. — Где Ила?

— Она в безопасности. Это все, что ты должен знать. Не ищи ее, она спрятана от всех, в том числе и от тебя.

Неожиданно ощущение того, что кто-то находится в комнате, пропало. Кир ошарашенно помотал головой и поднялся со скамьи. Он открыл дверь, волчица в коричневом балахоне ждала его.

— Стая ждет тебя, чтобы проводить в путь, — сказала она. — Ты должен покинуть храм.

— Чем закончилась война? — спросил Кир.

— Мы не знаем, нас не интересует жизнь стаи. Женщина еще раз поклонилась и вышла. Изрядно уменьшившаяся стая ждала его за домами, скрывающими храм. У многих волков на теле были окровавленные повязки.

Вожак выступил вперед и, поклонившись, сказал:

— Рад тебя видеть снова, одинокий волк.

Кир кивнул, ему приятно было увидеть лица людей-волков.

— Как прошла охота, вожак? — спросил он.

Вожак довольно засмеялся:

— Это была славная охота. Мы сбросили на пришлых воинов немало камней, потом гнали наших врагов до степи, а там охоту продолжили кочевники. Ни один из врагов не вернется в свое логово. Мы захватили много трофеев и нам будет что рассказать волчатам.

Стая проводила его до выхода из города. Вожак передал ему его заплечный мешок, набитый свежими припасами, и его меховой плащ.

— Одинокий волк, — сказал он торжественно, — стая благодарит тебя за все, что ты сделал для нее. Мы будем всегда ждать тебя и будем, готовы к новой охоте.

Вожак поклонился, и вслед за ним вся стая склонила головы.

— Удачи тебе и славной охоты.

Кир поклонился в ответ и пошел прочь из города. Отойдя на порядочное расстояние, он решил сделать привал. Впервые за много дней он принадлежал только самому себе, надо было подумать, что ему делать с этой свободой.

Прошло несколько месяцев, и она теперь часто чувствовала в себе толчки маленьхого человечка. Кормили ее вкусно и разнообразно и регулярно выводили гулять, но ей было скучно и одиноко.

Она угасала, ей ничего не хотелось, все потеряло смысл. В конце концов она перестала ходить на прогулку и целыми днями лежала на кровати, отвернувшись к стене. Сначала она вспоминала Кира, их любовь, но потом и это перестало приносить утешение.

После того как Ила впервые отказалась от пищи, ее посетила хранительница. Она долго рассматривала девушку, неодобрительно качая головой.

— Я считала, что одинокий волк выбрал себе сильную подругу, — сказала она. Ила молчала, ей не хотелось ни с кем разговаривать. — Твой ребенок может родиться слабым и больным, — продолжила спокойно хранительница, — и тогда по закону стаи он будет убит.

Ила повернулась к ней, в ее глазах была ненависть.

— Когда вернется одинокий волк, — сказала она яростно, — вы ответите за это!

Хранительница презрительно улыбнулась:

— Ты еще не знаешь, но ты не единственная, кто носит под своим сердцем волчонка от одинокого волка. И это сильные женщины, они носят своих волчат с радостью и заботятся о них. — Хранительница вышла, а Ила недоуменно посмотрела ей вслед.

Утром, когда она снова отказалась от пищи, пожилая женщина, пожав плечами, сказала:

— Это твое дело, есть или нет, но ребенок принадлежит не только тебе. Пойдем, хранительница велела отвести тебя к другим беременным волчицам.

Ила угрюмо покачала головой:

— Я не хочу никуда идти.

Женщина вздохнула:

— Хранительница знала об этом. Бора! — позвала она. Дверь открылась и в комнату вошла молодая женщина-волчица. Большой живот нависал над ее набедренной повязкой. Она села на стул и с любопытством стала разглядывать Илу.

— Почему ты на меня так смотришь? — спросила враждебно Ила.

— Ты красивая, — сказала задумчиво волчица, — даже беременность тебя не портит. Я все пыталась понять, почему одинокий волк выбрал тебя? Теперь я понимаю.

Ила недовольно покачала головой:

— Уходи, я не хочу тебя видеть.

Волчица только пожала плечами:

— Я пришла рассказать тебе о том, как одинокий волк искал тебя и как он был огорчен, когда обнаружил, что тебя нет.

— Это вы заперли меня здесь, я ненавижу вас, — Ила демонстративно отвернулась к стене. Волчица хмыкнула:

— Ты не пошла за ним. У нас женщины не оставляют своих мужчин в опасности, а делят ее вместе с ними. Я делала то, что должна была делать ты. Я сражалась вместе с ним и защищала его в битве. Я была с ним рядом, когда он был ранен и едва мог идти. Он опирался на мое плечо. Ему было больно ступать на раненую ногу, и его сапог был полон крови. Но он все равно спешил к тебе, превозмогая боль.

— Он был ранен? — растерянно спросила Ила, поворачиваясь к ней.

— Да, у него было несколько ран, но самая серьезная была в его душе, — Бора презрительно усмехнулась. — Ты испугалась, отправив его сражаться и защищать тебя.

— Кто тебе дал право так говорить со мной? — спросила гневно Ила. — Что ты знаешь обо мне и одиноком волке?

— Нас было пятнадцать волчиц, тех, кто дал обет защищать одинокого волка в бою, — спокойно ответила волчица. — Десять погибли, защищая его. Те, кто остался жить, и я в том числе, носят под сердцем его ребенка. Это наша награда, мы заслужили ее. А ты? Чем ты заслужила это?

— Я?.. — Ила растерялась. — Почему я должна была это заслужить?

— Тебе просто повезло, — в голосе Боры слышалось откровенное презрение. — Этот ребенок достался тебе даром, поэтому ты не бережешь его и готова убить его только потому, что тебе не нравится, как с тобой здесь обращаются. Но теперь я вижу, что ты ничего другого не заслужила.

Я никому не дам возможности испортить здоровье моему ребенку, потому что я — волчица, и этот ребенок важен для меня и для стаи. А ты… — Бора встала. — Ты не достойна этой великой чести. Но из уважения к одинокому волку, который выбрал тебя, я буду с тобой рядом, пока не придет время родов. И если ты откажешься есть, я буду кормить тебя силой.

— Меня заманили сюда и заперли в этой комнате, а теперь появляешься ты и винишь меня во всем.

Бора усмехнулась:

— Твой ребенок принадлежит нашему племени и всему миру, потому что это ребенок одинокого волка. Поэтому ты здесь. Волчата рождаются и воспитываются в стае, таков закон. А сейчас ешь, не заставляй меня кормить тебя насильно.

Ила беспомощно посмотрела на нее и взяла ложку.

— У вас варварские законы, вы — дикари, — сказала она.

Бора рассмеялась:

— Что ты можешь знать об этом? Когда твои предки еще носили шкуры, люди-волки уже строили города и завоевывали новые земли.

— Но сейчас в шкурах ходите вы, а не мы, — сказала тихо Ила.

— В шкурах мы ходим только в стае, потому что должны быть воинами и охотниками, и мы должны быть готовы к борьбе за право жить, — Бора тяжело вздохнула. — Давным-давно мы проиграли большую войну, и богиня-волчица привела тех, кто остался жив, сюда на родину предков, чтобы мы восстановили силу. Но зло пришло вслед за тобой, и нас опять осталось мало, поэтому нам важен каждый Ребенок от одинокого волка. В них наше будущее.

— Кир не принадлежит вашему племени, — возразила Ила.

Бора снисходительно улыбнулась:

— Одинокий волк не рождается в стае. Его и зовут одиноким волком потому, что он не воспитывался в стае и никогда не будет в ней жить. Часто одинокий волк не знает ничего про племя волков, но наступает время, и он приходит за помощью, и стая тогда знает, что пришло время перемен.

— Все это звучит очень странно, — сказала Ила. — Откуда вы можете знать, что именно Кир — одинокий волк. Вы ошиблись…

Бора покачала головой:

— Мать-волчица не ошибается никогда, это ты еще узнаешь.

Ила пожала плечами:

— Это просто недоразумение.

— Я не буду с тобой спорить. Я приду позже, теперь я буду постоянно рядом.

— Подожди… Ты, правда, носишь ребенка Кира? — спросила Ила тихо.

Бора зло усмехнулась:

— Что? Не можешь в это поверить?

У Илы навернулись слезы на глаза.

— Как он мог так поступить? — спросила она.

Бора рассмеялась.

— У нас свои обычаи, и он не мог поступить по-другому. В этой войне погибло семнадцать волков и десять волчиц, защищая и тебя тоже, и это был его долг перед стаей — возместить потери, — Бора вздохнула. — С тобой нас шестеро, но ты делаешь все, чтобы убить своего ребенка. Мы не дадим тебе это сделать. — Волчица свирепо взглянула на нее и вышла из комнаты.

Он отыскал ровную площадку, укрытую скалами от ветра. Развел костер, срубив небольшую засохшую березку, и приготовил себе обед из свежего мяса, положенного волками в мешок. Поел, глядя задумчиво на заснеженные вершины, которые ждали его завтра, и, закутавшись в меховой плащ, лег на траву, росшую на полоске земли у подножия скалы.

Кир закрыл глаза и без особой надежды попытался найти Илу. Он ментально обшарил большое пространство вокруг, но как и ожидал, не нашел ее.

Кир пытался вспомнить ее лицо, но не смог. Черты лица расплывались, в памяти остался только голос и нежные прикосновения рук.

Он лежал и смотрел в небо.

«Боги забрали у меня Илу, потому что я должен выполнить то, ради чего, возможно, меня привели в этот мир. Это единственное, что я понял после разговора с Матерью-волчицей. Наступило время исполнения пророчества, и время умирать». Он закрыл глаза и стал ждать, когда придет сон.

Ему опять приснилось место, где его убивают. Он видел людей, которые были вокруг него, и кинжал, висевший у одного из них на поясе. Что-то, что он должен был сделать, было связано с этим кинжалом.

Кир грустно усмехнулся и встал, солнце было еще достаточно высоко. Он посмотрел на горы, закинул за плечи мешок и пошел. Он шел не спеша, вдыхая свежий воздух и разглядывая горы, теперь ему некуда было торопиться…

Первыми, кто встретился Киру в Горном королевстве, были пастухи. Они рассказали, что черные воины ушли с перевалов сразу после того, как ушел он.

Кир не хотел идти во дворец, и он ни с кем не хотел говорить, ему надо было еще многое обдумать и подготовиться к тому, что предстояло сделать, и потому пошел в свой дом, построенный им самим в первые годы жизни в королевстве. Здесь было все, что ему нужно, даже небольшая кузница с запасом железа и угля.

Кир хорошо выспался, на этот раз без снов, потом сходил в соседнее селение за едой и занялся тем, ради чего пришел сюда.

Прежде всего он отковал себе новый меч. Сделал его не очень длинным, чтобы им легко можно было. действовать на улицах города и в узких коридорах домов.

Потом, поразмыслив, он отковал несколько метательных ножей и, разместив их ножны на руках и ногах, постоянно тренировался в быстром выхватывании и метании из разных положений. Когда это у него стало неплохо получаться, он отковал десяток метательных звездочек, о которых в этом мире не знали.

В работе прошла неделя. Видения у него были каждую ночь, и они становились все более подробными. Но в видениях не было главного: как он сможет добраться до дворца Грэга?

Он стал думать об изготовлении небольшого арбалета, желательно разборного, чтобы он не занимал много места и, главное, не привлекал бы чужого внимания. Он уже начал делать первые детали, когда за ним приехал отряд королевской стражи.

Кир наблюдал с крыльца, как они подъезжают. Командир отряда, один из его многочисленных учеников, волнуясь, прокричал:

— Приказано королем Барком, чтобы лорд Кир немедленно прибыл во дворец для отчета о своем путешествии, — и смущенно добавил: — В случае отказа идти добровольно приказано применить силу.

Кир засмеялся:

— Рад тебя видеть живым и здоровым. Думаешь, что справишься со мной? Попробуй, — и положил руки на пояс, метательные звездочки и ножи были с ним. Меч остался в доме, но он ему не был нужен, Кир не собирался убивать этих ребят. Он только хотел проверить свое новое оружие и свое умение.

— Кир, — взмолился командир стражи, — я обязан выполнить приказ, не заставляй меня драться с тобой. Поедем, король зол на тебя за то, что ты сразу не явился во дворец и не рассказал о своих приключениях, но он твой друг и простит тебя.

— Кто сейчас занимается обучением стражников? — спросил Кир, задумчиво глядя на него.

— Берс и я. Зачем ты спрашиваешь? — Командир стражи слез с коня и подошел поближе.

— Хочу посмотреть, чему вы научились без меня.

Командир стражи неодобрительно покачал головой:

— Ты хочешь сказать, что добром ты с нами не пойдешь?

Кир утвердительно кивнул.

— Ну что ж, — уверенно ответил командир стражи. — Я не знаю, что ты задумал, но с пятью стражниками ты не справишься, если мы нападем одновременно, к тому же у тебя нет меча.

— Вы все в кольчугах? — спросил Кир.

— Да, в кольчугах и плотных поддевках. Ты все-таки собираешься с нами драться?

— Да, но убивать я вас не буду, так что нападайте.

Кир спрыгнул с крыльца и стоял, спокойно ожидая, пока остальные стражники слезут с лошадей.

Молодые стражники, все, как на подбор, рослые здоровяки, улыбаясь, уверенно двинулись к нему. Для них это было развлечение, чтобы было потом, о чем поговорить в таверне.

Они не доставали мечи из ножен, но веревки держали наготове. Как только они приблизились и стали окружать его, Кир крутнулся на одной ноге, веером бросив вокруг себя метательные звездочки.

Раздались стоны и вскрики. Стражники лежали на земле, недоуменно глядя на странные предметы, пробившие кольчуги и застрявшие в плотной поддевке. Кир довольно засмеялся.

— Ну что, воины, справились со старым рубакой? Если бы я хотел, я бы бросил их немного выше, и вы были бы уже на пути к богу. Соберите звездочки и перевяжите раны, я сейчас выйду.

Кир вошел в дом, подпоясался поясом с новым мечом и накинул куртку, слушая стоны и оханья стражников, обрабатывающих свои раны. Когда он вышел на крыльцо, ему подали собранное оружие. В глазах у этих молодых ребят он увидел уважение и робость. Командир стражи неодобрительно покачал головой.

— Я буду обязан доложить об этом, — предупредил он. Кир пожал плечами и сел на подведенную ему лошадь.

Он тронул коня и поехал к дворцу, стража следом двинулась. Король Барк ожидал его в малом зале для приемов и был очень зол.

— Ты, как мне доложили, уже несколько дней находишься в королевстве и за это время даже не соизволил появиться и рассказать, что же с тобой произошло. Тебя не было больше двух месяцев, я волновался за тебя. И где Ила, эта девочка, которую ты ко мне привел и настоял, чтобы я сделал ее своей приемной дочерью? С ней все в порядке?

Кир безмятежно посмотрел на Барка и тихо спросил:

— Может быть, ты разрешишь мне сесть? Барк поморщился:

— Ты по-прежнему не можешь без своих глупых шуток? Садись поближе и расскажи мне все.

Кир отстегнул меч и, сев в кресло, поинтересовался:

— А что-нибудь выпить мне дадут? Дорога была пыльной.

Барк хлопнул в ладоши. Слуги принесли кувшин с ягодным настоем. Все это время Кир сидел, с отсутствующим видом глядя в потолок. В зал влетел запыхавшийся начальник стражи и зашептал что-то на ухо королю. Барк изумленно посмотрел на Кира, потом в его глазах появилась злость.

— Что ты себе позволяешь? — спросил он. — Как ты посмел напасть на королевскую стражу? Ты ранил пятерых стражников, которые выполняли мой приказ!

— Но это ты приказал привести меня к тебе силой. Я только показал, что это совсем не просто…

— Ты находишься в моем королевстве и являешься моим подданным. Здесь я король, и мои приказы не обсуждаются. Ты будешь водворен в темницу, чтобы хорошо все обдумать.

Кир посмотрел на довольное лицо начальника стражи, старательно прячущего злорадную улыбку, и перевел взгляд на побагровевшее от гнева лицо Барка.

— К сожалению, король, — сказал он. — У меня нет времени отдыхать, поэтому я с этого момента отказываюсь тебе подчиняться и уже не считаю себя твоим подданным.

Барк недоуменно посмотрел на него.

— Ты в своем уме? — спросил он, — стража, схватить его! Посидишь в темнице, подумаешь, потом поговорим, — спокойно добавил он. Начальник стражи быстро выскользнул за дверь.

«Побежал собирать людей», — отстранение подумал Кир. Он грустно усмехнулся и застегнул пояс с оружием.

— Ты пожалеешь о том, что говорил так со мной.

— Ты угрожаешь мне? — взвился со своего места Барк.

— Нет, — сказал устало Кир. — Прощай, король, больше в этой жизни мы с тобой не увидимся. — Он мрачно усмехнулся и вышел из зала.

— Ты будешь просить прощение, — крикнул ему вслед Барк. — А я буду решать, прощать мне тебя или не прощать.

За дверью Кира ждали трое стражников и начальник стражи. Чуть дальше по коридору стояла еще довольно большая группа воинов.

— Взять его, — скомандовал начальник стражи. Кир привычным движением вытащил меч и двинулся к выходу. Стражники набросились на него. Он разметал ближайших к нему ударами меча и врезался в толпу. Прошел сквозь нее, как нож сквозь масло, причем это не потребовало чрезмерных усилий.

Стражники расступались перед ним, махая мечами только для того, чтобы видел начальник стражи. У Кира в груди потеплело, и он улыбнулся.

Самое забавное было то, что на лицах воинов, старательно махавших мечами, мелькали ответные улыбки. При этом вокруг стоял невообразимый шум, как будто шел настоящий бой.

Кир выскочил из дворца. Около ступенек стоял оседланный конь и рядом с ним командир стражи, который сопровождал его сюда.

Воин, размахивая мечом, кинулся к нему, но его нога зацепилась за ступеньку и он упал, умудрившись в падении подмигнуть Киру. Кир вскочил на лошадь и поскакал прочь.

Вернувшись в свой маленький домик, он собрал дорожный мешок, бросил в него мешочек с золотом из тайника и поскакал к границе королевства. Заночевал беглец в горах, оставив взмыленного коня пастухам.

Кир лежал и смотрел на огромные яркие звезды.

«Наконец все встало на свое место, — подумал он. — Я сполна заплатил этому миру и готов его покинуть. И все же это была дурная шутка, свести меня с этой девочкой. Зачем вам это было нужно?» — спросил он богов, зная, что ответа не последует.

«Надеюсь, что хоть смерть, которую вы мне придумали, будет не столь мучительной, как жизнь».

Он завернулся в плащ и заснул. Ему ничего не снилось в эту ночь, и за это он был благодарен богам.

Утром его нашел Рон. Кир почувствовал его излучение издалека и не стал прятаться. Он знал, что должен поговорить с ним перед уходом.

Когда Рон вышел из-за скалы, колдун спокойно завтракал.

— Позавтракаешь со мной? — спросил Кир. Рон улыбнулся и кивнул.

— Как твои дела? — поинтересовался Кир, передавая Рону хлеб и сыр. — Мы давно с тобой не виделись.

— У меня все хорошо, — Рон несмело улыбнулся. — Мы воевали с черным королем, и он отступил. Мы победили! Мы заманили несколько сот воинов в одну из долин, когда они прошли через перевал, и сбросили на них каменную лавину, немногие из них остались в живых. Жаль, что тебя не было рядом.

Кир слабо улыбнулся:

— Я рад за тебя, ты получил боевой опыт.

— Да, — с гордостью ответил Рон. — У нас было несколько трудных моментов, когда ребята вспоминали тебя. Тебя любят здесь, не уходи… — Рон с мольбой посмотрел на Кира. — За отца не беспокойся, он простит тебя. Он уже сейчас сам не свой, переживает за то, что произошло вчера.

Кир потрепал Рона по плечу:

— Не грусти, парень, все происходит так, как и должно происходить.

— Ты вернешься? — спросил Рон.

— Нет, у меня есть дело, которое я должен закончить. Помнишь видения в старом храме?

— Конечно, помню!

— Значит, ты помнишь, что я должен убить короля Грэга.

Рон растерянно посмотрел на Кира:

— Но мы победили Грэга. Он увел свои войска и больше не вернется. Наше королевство в безопасности. Кир покачал головой:

— Вы не победили черного короля. Грэг просто перебросил свои войска отсюда к хранилищу, где находились мы с Илой. Из-за меня у него возникли некоторые проблемы, думаю, что теперь он будет искать меня с еще большим рвением. Я решил ему помочь в этом и отправляюсь в его королевство. Пришло время выполнить предначертанное.

Рон нахмурился:

— А где Ила, почему ее нет с тобой?

Кир вздохнул:

— Пока я воевал с воинами Грэга, она исчезла.

— Как исчезла?!

Кир покачал головой:

— Я не знаю, но когда я вернулся к месту, где она должна была меня ждать, ее не было. — Кир налил в кружку травяного настоя и стал пить его небольшими глотками. — Будущее снова изменилось, но она жива и здорова, я знаю это.

— Ее нужно найти! — Рон вскочил. — Я пойду с тобой, и мы вместе найдем ее.

— Сядь и дослушай до конца. Я иду в королевство Грэга и не вернусь обратно, потому что меня убьют там.

— Что? — Рон удивленно посмотрел на Кира и, увидев серьезное лицо, тихо сел. — Тогда тебе не надо туда ходить.

— Я должен это сделать, — Кир невесело рассмеялся. — А ты будешь ждать Илу здесь, она придет сюда через несколько месяцев. Помоги ей, пусть это королевство станет для нее родным домом, каким он был для меня.

— Конечно, я помогу ей, она мне теперь сестра, ты же знаешь.

— Рон, — Кир помрачнел, — мне нужно тебе сказать кое-что важное. Ила беременна. Возможно, сейчас она этого не знает, но скоро будет знать. Мне трудно тебе об этом говорить, я знаю, что ты влюблен в нее. Она носит моего ребенка, и я знаю, что это будет девочка. Я видел это в одном из своих видений.

Рон недоуменно посмотрел на Кира, потом сказал дрогнувшим голосом:

— Я сделаю все, чтобы у нее не было никаких проблем. Я буду оберегать ее, даю слово. Кир покачал головой:

— Девочка, которая родится у нее, будет не простым ребенком, — он на мгновение задумался. — Но у Илы ее заберут, и воспитывать ее будут другие люди.

— Кто эти люди? — спросил гневно Рон.

— Я не знаю… Когда она вернется сюда и узнает, что меня здесь нет, она не будет знать, что ей делать дальше. Она будет растерянна. — Он закрыл глаза, во что-то всматриваясь. — Я к тому времени буду уже мертв, и она больше не будет меня искать. Ты должен отвести ее в этот древний разрушенный храм, там вы узнаете свое близкое будущее.

Рон хмуро смотрел перед собой. Кир мгновение помолчал и продолжил:

— Эта девочка будет нужна вашему миру. Когда-нибудь, когда ты будешь королем, она придет к тебе за помощью. Помоги ей, не говоря ничего Иле.

Рон недоверчиво покачал головой:

— Как ты можешь это знать?

Кир вздохнул:

— Отведи девочку в мой дом, там я оставил кое-что для нее. Я спрятал то, что ей будет нужно: она это найдет.

Рон кивнул:

— Если я буду жив к тому времени, то я сделаю это, но…

— Хорошо, — Кир дружески похлопал Рона по плечу и стал собирать дорожный мешок. — Мне пора идти, я ждал только тебя, чтобы все это сказать. Передай отцу, что я не держу на него зла. Попрощайся с ним за меня и передай своей матушке, что я всегда восхищался ею. — Он встал и пошел, чувствуя на своей спине грустный и недоуменный взгляд Рона.

Кир пошел туда, где не было известных троп. В горах мало дорог, они все известны, а новые находят те, кто не может идти по старым тропам. Как правило, это контрабандисты, охотники и изгои всех видов. Ему повезло, у него открылись в этом мире способности проходить там, где никто другой пройти не мог.

Возможно, это было связано с его чувством предвидения, потому что, сделав шаг, он всегда знал, что его ожидает за поворотом. А может быть, он просто читал ментальные отпечатки тех, кто прошел этой дорогой до него, ибо изгои были всегда.

На этот раз он решил использовать свои способности в полной мере, потому что у него не было другого выхода. Все удобные проходы и перевалы заняли черные воины, а те, на которых их не было, вели туда, куда ему было не нужно.

Уже через час после разговора с Роном он карабкался вверх по отвесной скале, надеясь только на свои руки и ноги, а заночевал, забившись в небольшую расщелину, так и не добравшись до вершины.

Так проходили его дни в тяжелых подъемах и холодных ночевках. За десять дней, которые он провел в горах, половину из них он ночевал в снегу, а остальные, скрючившись от леденящего ветра, на скальном уступе.

Единственное, что его радовало, — это отсутствие снов, потому что от усталости его мозг находился в постоянном оцепенении.

В конце второй недели Кир вышел к морю и пошел по узкой полоске песка вдоль кромки прибоя. Несколько раз он, только благодаря своему чувству опасности, спасался от прилива, повиснув на скалах.

У него не было проблем с едой. Море исправно кормило его мелкой рыбой и моллюсками. Он загорел и оброс. Его одежда превратилась в лохмотья от лазанья по камням, и он был бы похож на опустившегося бродягу, если бы не меч, торчавший за плечом, и кинжал на поясе.

Через несколько дней после того, как он спустился к морю, Киру стали попадаться следы присутствия людей: обрывки рваных рыболовных сетей, разный хлам, выброшенный прибоем, старые костровища. Он приближался к поселению людей.

На следующий день Кир увидел бухту и стоящие на якоре корабли. Он вымылся в пресном ручье, сбегающем в море, и, тщательно выбрившись, переоделся в чистую одежду. Этот городок он помнил по своему видению, путь к Грэгу начинался отсюда.

Он направился к сетям, развешенным около лачуг рыбаков, стоящих на берегу. Золотая монета, попавшая в карман одному из них, решила проблемы с жильем.

Он узнал все, что хотел узнать, за бутылью кислого вина, купленного в таверне. Рыбак рассказал, что это порт небольшого королевства, которое уже несколько лет как было захвачено королем Грэгом.

Порт охраняли черные воины, а в бухте стояли военные суда, перевозившие многочисленную дань и рабов в империю Грэга. Кир мысленно кивнул самому себе. Все сошлось, теперь нужно было ждать, когда появится тот, кто повезет его дальше.

Переодевшись в одежду рыбака, Кир целыми днями бродил по небольшому портовому городу. Он заглядывал в таверны, разговаривал с моряками Грэга, но ему не везло. Нужного ему человека не было в городе.

Все чаще Кир ловил на себе косые взгляды. Он чувствовал, что, несмотря на рассказы рыбака во всех тавернах о том, что Кир его дальний родственник, скоро настанет момент, когда им заинтересуется городская стража, а вслед за ней и черные воины, гарнизон которых охранял порт.

Рассказы рыбака с каждым днем становились все живописнее и неправдоподобнее. Получив еще несколько золотых монет от Кира, он перестал ходить в море и целыми днями пил вино в местных тавернах.

Кир уже начал думать, что боги забыли о нем, когда в бухту вошло потрепанное штормом торговое судно одного из королевств — союзников Грэга. Портовые власти разрешили ему починить такелаж и заправиться водой и продуктами. Дальнейший маршрут этого судна лежал в один из портов империи Грэга. Видение наконец исполнилось.

После долгого и трудного разговора с капитаном, с тем, кого он так долго ждал, Кир получил койку в матросском кубрике, изнурительную работу на палубе и уверенность в том, что в порту назначения капитан передаст его страже. И все это за золото, на которое можно было бы купить два таких судна.

Две недели каторжного труда измотали его. Ладони покрылись кровавыми мозолями от канатов. Руки не спасала даже лечебная мазь. Он обгорел на солнце. Зато приобрел друзей среди экипажа, которые помогли ему остаться в живых, когда судно дважды попадало в шторм.

Последний, самый свирепый, едва не погубил их всех. Они потеряли мачту и нескольких матросов, которые в это время пытались спустить паруса. Кира едва не смыло за борт. Он чудом успел ухватиться за сети и висел несколько минут над ревущей пучиной, пока его не втащили обратно.

Корабль выбросило на берег далеко от порта назначения, вдали от селений и городов, и Кир, попрощавшись с матросами и удрученным своим невезением капитаном, отправился дальше пешком. В кармане у него лежал документ, позволяющий ему свободно передвигаться по королевству Грэга.

Капитан еще не подозревал о пропаже этого документа из собственной каюты, а Кир не хотел его огорчать рассказом о том, как это произошло. Он довольно быстро разобрался в устройстве замка, а шторм дал возможность спокойно осмотреть каюту. Кроме того, Кир вернул себе свое золото, решив, что он его честно отработал.

У него было прекрасное настроение: ему удалось приблизиться к цели с минимальными потерями. Два дня понадобилось, чтобы добраться до первого портового города, где он задержался, чтобы приобрести подходящую одежду и купить лошадь. На этой лошади он рассчитывал добраться до столицы королевства, где находился дворец Грэга и сам черный король.

В городе Кир убедился, что стража проверяет каждого незнакомого человека. Ему несколько раз пришлось предъявлять документ капитана, и он порадовался своей удаче и предусмотрительности.

Кир выехал из города поздним вечером. Ощущение того, что если он останется в городе, то попадет в беду, заставило его это сделать, хотя он собирался переночевать в гостинице на хорошей постели. Его измученное странствиями тело буквально молило об этом.

Он поспал в лесу недалеко от порта и отправился дальше ранним утром, догадываясь, что если бы он остался в городе, то уже через два дня был бы во дворце Грэга. А еще через день его отрубленная голова украшала бы крепостную стену дворца Грэга, среди многих других голов неудачников, пытавшихся убить императора.

Городки и небольшие селения, встречавшиеся Киру по дороге, производили странное впечатление. В каждом из них были видны следы завоеваний других королевств: богатые ковры на полах в сдаваемых комнатах постоялых дворов, изумительные по красоте картины в закопченных тавернах, мраморные статуи незнакомых ему богов, охраняющие конюшни.

Это было богатство, к которому относились равнодушно, которое не сделало местных жителей ни умнее, ни лучше, ни просвещеннее.

Жители городков империи, узнав, что он капитан судна одного из захваченных королевств, говорили с ним покровительственно или презрительно, что сначала раздражало его, пока он не понял, что они считают себя избранным народом, лучшим на этой земле.

У многих из них сыновья находились в армии Грэга. Они-то и присылали эти роскошные вещи. Забавно было видеть пахаря в богатом кафтане, разукрашенном золотом, кухарку в шелках и атласе. Жизнь не изменилась у этих людей, как и не изменились они сами, только добавилась роскошь, которую они не ценили.

Они с увлечением и гордостью рассказывали о диких варварах, с которыми воевали их сыновья, называли королевства уже покоренные и захваченные. О многих из них Кир слушал впервые. Грэг действительно был удачливый стратег, и половина мира лежала у его ног.

Впрочем, были и те, кто потерял своих детей. Они были Не менее агрессивны, но в их словах уже чувствовалось сомнение в необходимости этих завоеваний.

Таких людей было немного. В основном, как понял Кир, Грэг практически не встречал сопротивления, используя подкуп, предательство и магию.

Королевство Грэга было большим и богатым. Кир видел, как многочисленные рабы мостили дороги, строили огромные дворцы для мелкой знати, работали на полях и фермах. Видел он и храмы, где вели службу жрецы в черных балахонах.

Это были ужасные места. Казалось, что земля под храмами и на расстоянии сотен метров от них отравлена ненавистью, болью и страхом. Он начинал ощущать храмы еще задолго до появления городов. И тогда на него накатывала слабость, а сердце превращалось в комок боли.

Кир не останавливался в этих городах, старался их объезжать, а если это не удавалось, то он проносился по ним со всей возможной скоростью. Но и тогда, отъехав подальше, слезал с лошади и, припав к какому-нибудь дереву, долго приходил в себя.

За все время нахождения в этом королевстве он не встретил ни одного человека с даром. Черных жрецов он в расчет Не брал, основа их способностей казалась ему отвратительной и противоестественной.

Подслушав случайно разговор в одной из таверн, он Узнал, что ведьм, колдунов и знахарей забрали в храмы, откуда они уже не вернулись. О самих черных жрецах говорили шепотом, с оглядкой, их боялись и ненавидели.

У него кончились деньги. Золота в этой стране было столько, что оно потеряло цену, и он вынужден был ночевать в придорожных лесках, потому что ему нечем было Платить за ночлег и еду.

Это могло вызвать подозрение. Богатый капитан не мог ночевать в десу и питаться тем, что ему удастся поймать или украсть, а он хотел добраться до столицы, не привлекая к себе внимания. Вдобавок к этому его лошадь потеряла Подкову и стала прихрамывать.

Кир, грустно поразмышляв, решил, заняться грабежом.

Найдя подходящее место там, где дорога проходила по лесу, он остановил императорского гонца, и сопровождающих его двух воинов.

Кир с вежливой улыбкой попросил отдать ему лошадей и золото, необходимое ему для дальнейшей дороги. Оторопев от его наглости и убедившись, что он один, воины решили наказать наглеца.

Бой получился коротким, он использовал метательные ножи и убедился в их высокой эффективности.

Самое интересное его ожидало, когда он заглянул в сумку гонца. Там лежало, донесение к верховному жрецу. В нем рассказывалось о гибели войска, посланного в погоню за человеком из другого мира, о найденном хранилище и неудачных попытках открыть его.

Далее говорилось, что девушка-ключ потеряна, ее излучение, несмотря на постоянные поиски лучших жрецов, пока не обнаружено. Кир, прочитав донесение, облегченно вздохнул. В глубине души он боялся, что Ила попала в руки жрецов.

Спрятав тела в лесу, Кир отметил это радостное известие в придорожной таверне прекрасным обедом на деньги самоуверенного гонца и его охраны.

На следующий день он уже въезжал в столицу. Она оказалась большой, грязной и суетливой. Кир продал лошадей на базаре и устроился на ближайшем постоялом дворе.

Он поужинал, присматриваясь к посетителям. Люди здесь были непохожи на тех, что встречались ему по дороге.

Похоже, что со всех завоеванных королевств сюда стекались многочисленные принцы крови, богатые землевладельцы и купцы, чтобы получить одобрение Грэга, письменную протекцию или разрешение на торговлю во всех королевствах. Грэга называли императором, и глубокое почтение звучало в голосах при упоминании его имени.

Все эти люди уже забыли про бывшую независимость своих королевств и, быстро приспособившись, зарабатывали деньги и положение при императорском дворе.

Кир услышал про поголовные истребления целых городов, рассказываемые шепотом, про массовые казни людей без каких-либо причин, проводимые черными жрецами, про кровавые жертвоприношения в выраставших, как грибы после дождя, новых храмах.

Новая вера в нового бога насильно распространялась в завоеванных королевствах. Были открыты школы, в которых спешно готовились новые жрецы, и здесь, в таверне постоялого двора, сидело несколько молодых людей, ожидающих приема у верховного жреца.

Они были одеты в черные балахоны с капюшонами, уже знакомые Киру, и от них исходило такое же чувство злобы и презрения к окружающим. У них еще не было черных камней на груди, а лица были румяны и свежи.

Осмыслив все, что происходило на завоеванных землях, и то, что происходит здесь, Кир неожиданно почувствовал робость. Перед ним была огромная, слаженно работающая государственная машина, помешать которой было почти невозможно.

Как он понял, у него не было никаких шансов попасть во дворец. Туда допускались единицы, в основном особы королевской крови. Остальных принимала орда чиновников, которые и решали все вопросы. Грэг, как понял из разговоров Кир, почти не выезжал из дворца, а если и выезжал, то в сопровождении многочисленной, верной только ему стражи.

Охрана дворца была поставлена так, что никто не мог подойти ближе ста метров, дальше стояла цепь воинов, которая не пропускала никого без соответствующих документов.

Самой скверной новостью было то, что верховный жрец через своих колдунов контролировал мысли и желания всех живущих в городе, и каждую ночь специальная гвардия собирала тех, чьи мысли казались жрецам подозрительными, и отводила в храм, где их приносили в жертву кровавому богу.

Услышав это из случайно подслушанного разговора, Кир немедленно поднялся в комнату.

Он внимательно осмотрел помещение. Небольшое окно выходило во внутренний двор постоялого двора и могло при определенной удаче служить путем для отступления. Осмотрев дверь, он увидел следы задвижки, грубо вырванной из дубовых досок. Он обреченно вздохнул и спустился к хозяину постоялого двора с просьбой, чтобы ему или установили запор на двери, или перевели в другую комнату, где есть засов.

— Это невозможно, уважаемый господин капитан, — ответил тот с подобострастной улыбкой. — Запоры сняты по распоряжению властей, но господин может не беспокоиться за сохранность своих вещей. Последнего вора отвели в храм Багра два года назад. У нас нет воров и разбойников, убийц и насильников благодаря жрецам Багра. Вы можете спать спокойно, вас никто не потревожит.

Тогда Кир, тихо выругавшись, попросил принести большой кусок жареного мяса и кувшин вина в комнату на тот случай, если ему удастся продержаться до утра.

Получив все это, он подпер дверь столом и разложив на подоконнике свое оружие, стал ожидать дальнейшего развития событий.

За ним пришли поздно ночью, когда он уже начал дремать. Дверь и стол, которым она была подперта, закачались под мощными ударами.

— Немедленно откройте, — раздался ломающийся юношеский голос. — Именем Багра и императора Грэга откройте дверь.

Кир почувствовал знакомую злобу колдуна, хотя этот, если судить по голосу, был совсем юн.

«Что же из него выйдет, когда он подрастет? — подумал с грустью он. — Нет, пожалуй, я не дам ему такой возможности, слишком дорого это будет стоить людям».

Кир отбросил стол, и в комнату с обнаженными мечами ворвались два здоровых стражника. Они, похоже, привыкли к тому, что им не оказывают сопротивления, поэтому и мечи держали больше для угрозы, чем для того, чтобы ими пользоваться. Он легко зарубил их.

Следом за ними попытался войти и юный жрец в черной рясе, но Кир проткнул его кинжалом и выбросил из комнаты. Он не хотел, чтобы в комнате находился черный камень.

Почувствовав, как кто-то осторожно поднимается по лестнице, он замер, а затем услышал сдавленный вскрик и удаляющийся топот.

Кир усмехнулся, вытер меч простыней, потом вытащил тела стражников в коридор и уложил их так, чтобы они образовали небольшую баррикаду. После этого он ментально осмотрел гостиницу, но больше не почувствовал ничего угрожающего.

Кир отпил вина из кувшина и снова сел на стул. Ждать на этот раз пришлось недолго. Снова забухали шаги по лестнице. Приближался отряд человек в десять. Он подождал, пока они не остановились около его импровизированной баррикады, и выскочил из комнаты. Зарубил первого, видимо командира, если судить по богатой броне, и отсек руку следующему.

Стражники испуганно попятились, но он, перескочив через тела, убил еще двоих, одного за другим. Оставшиеся воины буквально посыпались по лестнице.

Снизу послышались стоны и ругательства.

«Надеюсь, что кто-то сломал себе ногу, а может быть, шею», — с удовлетворением подумал он и осторожно выглянул из коридора вниз, в таверну. И едва успел отпрянуть — пущенная снизу стрела, дрожа оперением, воткнулась в бревенчатую стену.

Во дворе Кир также почувствовал присутствие людей, и, осторожно выглянув в окно, снова едва увернулся от стрелы. Стража, похоже, собиралась со всего города, уже сейчас их было около полусотни.

Скоро появились и два жреца.

Он на всякий случай заложил окно соломенным матрацем, собрал все оружие стражников, чтобы оно было под рукой, и сел передохнуть.

Он стер с лица и рук чужую кровь и, отрезав кусок мяса, безмятежно стал его жевать. Мясо было жестким и непрожаренным, и Кир пожалел, что среди нападавших не было хозяина таверны.

Кир находился в том странном состоянии, которое он про себя называл боевым. Его отвращение к убийству, эмоциональное ощущение боли и страха тех, на кого он нападал, исчезло. Он как будто был закутан в плотный кокон, сквозь который не проходило ничего, кроме ментального ощущения находящихся поблизости людей.

Он не испытывал никаких эмоций, его мозг сам защищал себя от перегрузок. Самое страшное начиналось, когда адреналин в крови исчезал и мир со всеми красками и эмоциями волной накатывал на него, и поэтому сейчас он искусственно поддерживал в себе это ощущение кокона.

До утра была еще одна попытка нападения, которую он встретил почти с радостью, так как он уже с трудом поддерживал свой внутренний настрой.

На этот раз первыми пошли жрецы. Они использовали магию, но Кир успел бросить две звездочки до того, как его прижало к полу. За жрецами пошли стражники.

Двое попытались напасть на него сзади через окно. Один забрался в его комнату, другой в соседнюю.

Кир ожидал этого и ментально прослушивал пространство вокруг, хоть это и требовало постоянного усилия. Звездочки опять помогли ему. Он огорчился, потеряв одну из них вместе со стражником, вывалившимся из его окна.

Взошло солнце. Кир дремал, сидя на стуле, и ждал, что же нового придумает стража и жрецы. За эту бурную ночь он получил только одну легкую рану на руке и был готов к продолжению боя.

Неожиданно Кир почувствовал приближение мощного черного облака злобы. Прибыл жрец, занимающий высокое место в жреческой иерархии. Послышались торопливые шаги под окном и в таверне.

— Чужеземец! — вдруг услышал он громкий уверенный голос с внутреннего двора. — Я, верховный жрец Багра, пришел поговорить с тобой. Спускайся вниз, тебя никто не тронет.

— Я не верю тебе, жрец, — крикнул Кир, спокойно допивая вино.

— Скажи, чужеземец, что помешает мне сжечь этот постоялый двор вместе со всеми обитателями, чтобы выкурить тебя?

«Ничего… Ты можешь сжечь целый город, чтобы только добраться до меня», — подумал про себя Кир и грустно усмехнулся.

— У тебя нет надежды, кроме той, что могу дать тебе я, — добавил жрец после паузы.

Кир осторожно выглянул в окно. Во дворе он увидел карету, недалеко от нее стоял жрец в черном балахоне, окруженный черными воинами, часть из них держали луки, нацеленные на окно.

— Что ты предлагаешь? — поинтересовался Кир.

— Хорошее обращение, изысканные яства и вино, разговор с нашим правителем, к которому ты так стремился, и легкую смерть в храме Багры. — Жрец был спокоен и деловит.

— Очень заманчиво, — крикнул Кир, — Дай мне время подумать.

— Думай не очень долго, у меня много дел, — послышалось в ответ. Кир задумался.

— Ты знаешь, кто я? — спросил он жреца. Кир увидел, как жрец улыбнулся синими бескровными губами:

— Я думаю, что ты тот, кто пришел сюда, чтобы исполнить пророчество. Я ждал тебя, поэтому ты уже проиграл.

Кир выпил немного вина и усмехнулся.

— Я иду, жрец, — крикнул он.

Кир вышел из комнаты, осторожно переступая через трупы, прошел коридор и спустился по лестнице в таверну.

Два лучника с луками наготове следили за каждым его движением. На столах лежало несколько раненых стражников и два мертвых воина в черных доспехах лежали на полу. Кир усмехнулся. «Кое-чему, похоже, я их научил, — подумал он, — теперь, когда они по ночам будут забирать людей для храма, они не будут так самоуверенны».

Жрец спокойно ждал его во дворе, окруженный многочисленной охраной из черных воинов. Лучники подняли луки, внимательно следя за каждым его движением. Повинуясь жесту командира с жестоким лицом, пересеченным багровым шрамом, Кир остановился. К нему приблизились два воина. Они быстро и сноровисто избавили его от оружия.

Он с сожалением посмотрел на небольшую кучку, выросшую у его ног. Оружие, на которое потрачено столько труда, теперь он больше не увидит никогда.

Ему связали руки и посадили в карету. Рядом с ним сели два крупных охранника, а напротив верховный жрец. Он долго и внимательно рассматривал Кира, а Кир уставился в пол кареты. Он знал каждую морщину на серой коже лица жреца, каждый ноготь на руке. Этот человек в его видении должен был его убить.

— Вы мне представлялись другим, — сказал жрец, — более крупным и сильным. Вы совсем не похожи на могучего воина, убившего почти половину моих учеников и уничтожившего много простых воинов.

— Что же вас убеждает, что я — это я? — поинтересовался Кир.

— Излучение вашего мозга. Я давно слежу за вами, правда, в последнее время мне было довольно трудно наблюдать за вашими передвижениями. Только сегодня утром, когда я услышал доклад младшего жреца, мне пришло в голову, что вы можете уже находиться здесь. Я проверил излучение и быстро поспешил сюда, пока эти олухи из стражи не убили вас.

Но моя поспешность была не нужна. Вы бы не дали им себя убить, не правда ли? Вы очень эффективны в действии, мне мог бы пригодиться такой человек, естественно, после определенной процедуры, обеспечившей вашу верность.

— Вы считаете это возможным? — удивился Кир.

— Почему бы нет? Ваш мозг хорошо защищен, но я думаю, что нам все-таки удастся снять защиту. У нас есть для этого некоторые средства…

— Боюсь, что вы будете разочарованы. Это природная защита, которая не зависит от меня. Думаю, что ее невозможно убрать.

— Может быть, но мы все равно попробуем, мне жаль терять такой великолепный экземпляр, — жрец был оживлен и весел. — Ваша ценность увеличивается тем, что вы обладаете определенным даром.

Кир продолжал смотреть в пол кареты и слушать словоохотливого жреца. Он устал за эту длинную ночь и сейчас просто отдыхал.

— Вы меня несколько разочаровали, так легко дав себя поймать. Я ожидал, что это будет гораздо труднее. Неужели вы на самом деле думали, что вам удастся убить императора? — Жрец с интересом посмотрел на Кира. Кир пожал плечами.

— Такая надежда у меня была до тех пор, пока я не познакомился с вашей системой безопасности.

Жрец довольно потер руки.

— Я разрабатывал ее три года, и она была предназначена в первую очередь для вас. Я рад, что она выполнила свою роль, хоть и не в полной мере. По идее вы не должны были добраться до столицы, вас должны были задержать в порту, если бы вы прибыли кораблей, или в любом крупном городе, если бы попали в страну каким-либо другим способом…

Вы мне расскажете потом, каким маршрутом вы двигались, чтобы я смог разобраться с виновниками этого, а сейчас мы прибыли во дворец. Вас отведут в комнату, в которой вы будете находиться. Вам создадут все необходимые условия. Конечно, вас закуют в кандалы, но это будут золотые оковы… Человек, который, по пророчеству, должен убить императора, не может содержаться как обычный убийца, — верховный жрец засмеялся. — Прощайте, у нас еще будет время поговорить.

Жрец вышел из кареты и остановился.

— Ответьте на один вопрос, — сказал он с мягкой улыбкой, отчего его лицо стало еще более омерзительным. — Вы производите впечатление умного человека. Вы же догадывались, что это безнадежно, почему же вы все-таки решились?

Кир грустно усмехнулся:

— К сожалению, я сам не знаю ответа на этот вопрос.

Жрец рассмеялся и махнул рукой. Карета тронулась с места. Кира отвели через один из боковых входов к кузнецу, который закрепил на его руках и ногах кандалы, действительно сделанные из золота.

Охрана расслабилась, видимо, они ожидали от него каких-то действий. Кир усмехнулся. Он прибыл по назначению и пока собирался только наблюдать и ждать случая, который ему должны предоставить боги. Он выполнил то, что от него требовалось, — он попал во дворец.

То, что ему закрепили золотые кандалы, давало небольшой шанс. Золото не очень прочный металл, и цепь можно было перетереть, а потом порвать.

Он внимательно рассматривал коридоры дворца, запоминая расположение входов и выходов. Все это могло ему пригодиться. Пока он не знал сценария, по которому будет дальше развиваться действие, но собирался быть в полной готовности, когда наступит нужный момент.

Его отвели в комнату, где две рабыни вымыли его в золотой ванне, наполненной водой с плавающими на поверхности лепестками роз.

Все это время охранники находились рядом и, когда его раздевали, оковы снимали только поочередно, сначала с ног, потом с рук. После того как его помыли, рабыни одели Кира в кожаные штаны и холщовую рубашку, взятые из его заплечного мешка, привезенного с постоялого двора. Видимо, жрец хотел, чтобы он предстал перед Грэгом в своем обычном виде, а не в капитанском камзоле. Здесь его маскировка была никому не нужна.

Потом его отвели в комнату, где ему предстояло какое-то время жить. Это он понял по тому, что рядом с кроватью установили небольшие столбики, чтобы приковывать его на ночь.

Его покормили мясом, обильно сдобренным пряностями, давая запивать неплохим вином. Посуда, вилки и ложки — все было сделано из золота. Он еще раз убедился, что война давала Грэгу неплохую прибыль.

Охранников сменили жрецы в черных балахонах. Их было четверо, и они не отходили от него ни на шаг.

Кир устал. Он подошел к кровати и лег, жрецы не стали мешать ему. Он закрыл глаза и мгновенно заснул — сказалась бессонная ночь, проведенная в сражении. Но почти сразу он почувствовал, что его трясут за плечо. Он открыл глаза. Над ним склонился один из жрецов.

— Вставай, чужеземец. Император ожидает тебя.

Кир встал, плеснул, насколько смог в кандалах, водой себе в лицо из поднесенного рабыней тазика. Рабыня вытерла ему лицо шелковым полотенцем, и его повели по длинным широким коридорам.

Он шел, глядя прямо перед собой, не замечая, как опасливо смотрят на него придворные в богатых нарядах, прижимаясь к стенам, чтобы пропустить процессию.

Его привели в огромный зал, в глубине которого стоял трон, перед троном стояли цепью, перекрывая все подходы к нему, воины в черных доспехах. Рядом с троном стоял верховный жрец.

Кира подвели поближе, и он смог увидеть лицо сидящего на троне Грэга. Это было то лицо, что постоянно всплывало в его снах и видениях.

— Ты уверен, жрец, что это именно тот человек, о ком говорится в пророчестве? — спросил Грэг, внимательно Разглядывая Кира.

— Да, мой господин, это он.

— Какой-то он маленький, тщедушный и, похоже, не очень умен. Боги решили посмеяться надо мной, прислав этого заморыша.

— Мой господин, этот человек сегодня ночью убил двенадцать стражников и троих ранил, — верховный жрец был спокоен и деловит.

— Да… — Грэг еще раз внимательно посмотрел на Кира. — У нас такая городская стража, что любой при желании может убить не один десяток. Запрети им пить на дежурстве, а то их всех поубивают, знаю я, что при каждом своем обходе они не пропускают ни одной таверны. Что ты предлагаешь с ним сделать?

Жрец что-то зашептал императору на ухо, тот недовольно отстранился.

— А что, нельзя ему просто отсечь голову и выставить ее на всеобщее обозрение? Пусть мои подданные видят, что происходит с теми, кто покушается на мою жизнь.

Жрец опять что-то зашептал, Грэг недовольно потряс головой.

— Говори нормально, неужели ты боишься этой пищи для червей? А мои гвардейцы умеют хранить тайну. Так, гвардия?

Воины молча отсалютовали обнаженными мечами.

— Чужеземец, ты нашел хранилище?

Кир молчал, задумчиво рассматривая Грэга и взвешивая свои шансы добраться до него. Он вздохнул, убедившись, что это невозможно. Кроме воинов, преграждающих проход к трону, сбоку он рассмотрел отдушины, сквозь которые за ним напряженно следили лучники с натянутыми луками.

— Да, — наконец ответил он. — Я был в хранилище.

Грэг заинтересованно посмотрел на него:

— Что там находится? Для чего оно было создано?

— Для чего оно было создано, я не знаю, но оно оказалось пустым, там ничего нет. Я был разочарован, — добавил Кир, увидев недоверие на лице Грэга. — Не меньше, чем ты сейчас.

Кира ударил сбоку по голове кто-то из жрецов, и он упал.

— Ты говоришь с императором, не забывайся, чужеземец, — услышал он злобный шепот. Кир перевернулся на спину и стал разглядывать высокий потолок, не собираясь подниматься, тем более что в кандалах он просто не смог бы этого сделать.

— Эй вы, идиоты, поднимите его и не трогайте, пока я не прикажу, — раздраженно приказал Грэг.

— Где ты находишь таких болванов? — спросил он верховного жреца и, не дождавшись ответа, крикнул: — Вон отсюда, жрецы! Гвардейцы, выбросите их вон! Я хочу спокойно поговорить с этим человеком.

Кир услышал шарканье сандалий жрецов, уходящих из зала, потом его рывком поставили на ноги.

— Но что-то там было, чужеземец? — спокойно продолжил разговор император.

— Нет, там вообще ничего не было, только пустая пещера, — ответил Кир.

— Жрец! — взревел Грэг. — Я послал туда тысячу воинов, и они бесследно исчезли в этой степи. Ты рассказывал, что там оружие, против которого не устоит ни одна армия.

— Мой господин, — голос жреца был спокоен, — я говорил, что там может быть оружие только потому, что эта девчонка и этот заморыш, как вы его только что назвали, как-то связаны. Девчонка должна была открыть хранилище, а только потом этот человек должен был убить вас. Так сказано в пророчестве. Что же там могло быть, что дало бы силу этому человеку? Конечно, я подумал, что это оружие.

— Пророчество… Глупая шутка какого-то выжившего из ума колдуна, — проворчал Грэг. — Ты хочешь убедить меня, что этот карлик послан меня убить? Он на ногах не стоит, твой хлипкий жрец сбил его одним ударом! Убил двенадцать стражников… Да они наверняка перепились и подрались друг с другом. — Грэг огорченно покачал головой. — Оружия нет… Есть только хилый герой, который пришел меня убить, — он задумчиво рассматривал Кира. — Ты действительно пришел сюда, чтобы убить меня? Зачем?

Кир поднял глаза от пола, который он рассматривал.

— Боги послали меня, — сказал он негромко. — И я догадываюсь почему…

Грэг с интересом посмотрел на него.

— И почему же? — спросил он.

— Ты служишь опорой жрецам, а они слишком любят смерть. В конце концов, они погубят всех людей в этом мире. Это слишком дорогая цена твоего правления, даже для богов.

Грэг усмехнулся:

— Это похоже на правду, а если я откажусь от жрецов, что произойдет тогда?

— Я думаю, что тогда ты перестанешь интересовать богов. Создавай свою империю, устраивай войны, эти твои действия находятся в пределах нормы.

Грэг засмеялся:

— Слышишь, жрец, что говорит этот человек. Он прав, вы мне и богам обходитесь слишком дорого… К сожалению, чужеземец, твои боги не смогли помочь тебе, и ты оказался в моей власти. Ты не исполнил волю богов, следовательно, они не так сильны и опасны, как о них думают, поэтому я пока не буду отказываться от служителей черного камня. — Грэг посмотрел на жреца. Взгляд его стал суровым.

— Этого в подземелье! Хотя постойте, — Грэг хитро улыбнулся. — Переведите его в гладиаторские казармы, пусть приведут его в нормальное состояние. Через неделю будут гладиаторские бои, выставим его против Бронха, — Грэг рассмеялся. — Моли Багра, жрец, чтобы этот тщедушный убийца выстоял хотя бы минуту, иначе ты ответишь за воинов, которых мы потеряли!

Кир с интересом посмотрел на верховного жреца. На лице того было безмятежное спокойствие.

— Кстати, неплохая мысль, — продолжил Грэг. — Мы всех, кто покушается на мою жизнь, будем выставлять на бои. Будет неплохое развлечение!

Жрец спокойно сказал:

— Этот человек убьет Бронха.

Грэг удивленно посмотрел на жреца:

— Ты продолжаешь верить в это глупое пророчество?

Жрец кивнул головой. Грэг снова внимательно посмотрел на Кира.

— Нет, — сказал он, — для Бронха он просто игрушка. Но если он выстоит хотя бы пять минут, я отдам тебе его для твоих магических опытов.

Верховный жрец улыбнулся:

— Я принимаю это условие, мой император.

Жрец кивнул, и гвардейцы вытащили Кира из зала. Быстро проведя по боковым, плохо освещенным коридорам, они вывели его из дворца, бросили на телегу и повезли по улицам города. Кир лежал и рассматривал город, обдумывая то что он увидел и услышал, пока кто-то из воинов не набросил ему на лицо грязную вонючую тряпку.

Гладиаторские казармы находились почти в центре города, вокруг большого амфитеатра. Гвардейцы передали Кира огромному мужчине с обнаженным торсом. Мышцы заиграли на его теле, когда он легко поднял Кира и, взвалив на плечи, понес его по полутемным проходам.

Внизу под амфитеатром располагались камеры для гладиаторов. Пока мужчина нес его по центральному проходу, их обитатели перекликались и перебрасывались шутками по поводу Кира. Несмотря на неудобное положение, Кир заметил вооруженную охрану, стоящую у всех выходов, и лучников в боковых проходах.

Мужчина бросил его на песчаный пол в одну из пустующих камер и запер. Кир с трудом приподнялся и отполз к стене. Кандалы натерли ему руки и ноги, и он долго искал положение, в котором они доставляли бы ему меньше неудобств.

Пока он по-прежнему ничего не мог сделать, но его судьба снова переменилась в лучшую сторону. Он жив, и ему дадут оружие. По крайней мере, на неделю смерть его откладывалась, это в его положении было уже кое-что. Кир еще раз оглядел камеру, потом закрыл глаза и задремал.

Через некоторое время загремел замок, и в камеру вошел мужчина, выглядевший как обычный горожанин. Он был одет в кожаную безрукавку, за поясом висел небольшой кинжал. В этом человеке чувствовалась воля и уверенность в себе. Громила маячил за его плечом.

— Чем ты так напугал нашу гвардию, что тебя притащили сюда в кандалах? — поинтересовался мужчина, критически осматривая Кира. — Да еще и в не простых, а в золотых. В первый раз вижу такое. Ты не понимаешь меня или не собираешься со мной разговаривать?

Кир, наблюдавший за ним сквозь неплотно прикрытые веки, открыл глаза и зевнул. Он отдохнул, и у него было прекрасное настроение.

— Сам не знаю, — сказал он. — Шел по улице, меня схватили, заковали в целое состояние и приволокли сюда.

— Не простой ты человечек, я смотрю, — мужчина повернулся и громко спросил громилу. — Они что-то тебе сказали?

Тот сокрушенно развел руками.

— Не знаю, что с тобой делать, — буркнул мужчина и пошел к выходу из камеры. — Пока посиди в кандалах, я узнаю насчет тебя. Чем-то ты мне очень не нравишься, и слова твои тоже. Из-за тебя, я чувствую, у меня будет много проблем.

Кир засмеялся:

— Хозяин, половина золота, что на мне, твоя. Давай разделим и разбежимся, мне ножные кандалы, а тебе те, что на руках.

— Не нравится мне все это, — проворчал мужчина и вышел.

Кир снова закрыл глаза, больше его не беспокоили. Утром, когда загремел замок на двери, он с трудом встал, все тело болело от сна в неудобной позе.

В камеру вошел хозяин и жрецы в черных балахонах. Хозяин жался к стене, стараясь держаться от них как можно дальше. Жрецы молча освободили его от кандалов, глядя ненавидящими глазами из-под капюшонов. Золотые оковы они небрежно выбросили из камеры.

— Очень опасен, поставить постоянную охрану, — отрывисто приказал один из жрецов. — Обеспечить нормальные условия: хорошая еда, тренировки, оружие пусть выберет сам. Через неделю на больших боях выставишь против Бронха.

— Но он не выстоит против Бронха и пяти минут, — запротестовал хозяин казарм.

— Если он не продержится этого времени, ты умрешь, — злобно прошипел жрец. — Берегись, на боях будут император и верховный жрец.

Жрецы вышли, растерянный хозяин испуганно посмотрел на Кира, растирающего руки и ноги, чтобы восстановить кровообращение, потом, опомнившись, выскочил вслед за жрецами.

Через полчаса принесли чан горячей воды и обильный обед, состоящий из овощей, больших кусков жареного мяса и кувшина разведенного водой вина. Кроме того, принесли деревянный лежак и накрыли его овечьими шкурами. Около двери встало два охранника.

Кир с удовольствием вымылся и поел, потом, развалившись на лежаке, стал думать о том, что его ожидает. Каким бы грозным ни был его противник, ему нужно было посмотреть на него в бою, чтобы увидеть его слабые стороны.

Чувствовал он себя замечательно, он наконец был свободен. Сейчас он наслаждался последними днями своей жизни, все происходящее было уже не важно. Прошлое его не беспокоило, грядущая смерть не страшила, он уже много раз проживал ее в своих сновидениях.

Кир не собирался умирать в этом бою. Амфитеатр не был тем местом, которое он видел в своих снах. Он также не собирался получать серьезные раны, следовательно, ему нужно было такое оружие, которым он хорошо владел.

Его меч не подходил для такого боя, он был сделан для других целей и был слишком легок и короток. Кир размышлял о том, какой бы он хотел сделать себе меч, когда в камеру заглянул хозяин. Он угрюмо осмотрел лежак и чан с водой, потом обратился к заключенному:

— Ты поел?

— Спасибо, еда была неплохой.

— Тогда пойдем. Надеюсь, ты не попытаешься бежать?

— Подобные мысли мне иногда приходят в голову, — засмеялся Кир.

Хозяин не принял шутки.

— Я тебе не советую. Все выходы перекрыты, мне прислали дополнительно стражников, хоть я об этом не просил. Кто ты такой, что столько суеты подняли вокруг тебя?

— Близкий родственник императора и его единственный наследник. Он опасается, что я займу его трон.

— Укороти язык, — мужчина опасливо оглянулся на охранников, идущих за ними. — За подобные шутки легко попасть в храм Багра.

Кир улыбнулся:

— Тогда поменьше задавай вопросов.

Хозяин кивнул:

— Этот совет я, пожалуй, у тебя приму. Я узнал кое-что про тебя… Говорят, что ты устроил резню в постоялом дворе. Убил жреца и несколько десятков стражников.

Кир притворно вздохнул:

— Я не виноват. Мясо было недожаренным, вино кислым, счет выставили слишком большой, поэтому я немного вспылил. Кстати, жрецов было трое.

Хозяин неодобрительно покачал головой:

— Все шутишь! Каким оружием ты предпочитаешь драться?

Кир стал серьезным.

— Меч.

Хозяин кивнул:

— Почему-то я ожидал именно такого ответа. Сейчас мы идем в оружейную кладовую, там ты найдешь много мечей из разных стран.

Кир отрицательно покачал головой:

— Боюсь, что там я ничего не найду. Если судить по вашим разговорам, противник мне достанется сильный, поэтому и оружие мне нужно особое, сделанное под мою руку. У вас здесь нет кузницы?

— Есть и кузница, и кузнецы, надо только будет им объяснить, что тебе нужно.

— Я бы предпочел отковать себе меч сам.

Хозяин усмехнулся:

— Так ты и кузнец, вот уж не думал! Но вряд ли ты успеешь сделать за неделю хороший меч…

— Успею, если ты мне поможешь. Конечно, меч будет не самый лучший, но я смогу ему доверять.

Хозяин пожал плечами:

— Ну, тогда пошли в кузницу. А когда ты собираешься упражняться?

— Упражняться буду в кузнице, но ты должен устроить так, чтобы я смог увидеть этого вашего Бронха в действии.

Кир шел, запоминая на всякий случай расположение ходов и выходов различных комнат. Хозяин двигался не спеша и не обращая внимания на многочисленных рабов, кланяющихся ему.

— Это я устрою. Завтра будут бои. Так, для своих, чтобы не теряли форму. Если хочешь, я и тебя поставлю. Противниками будут рабы, бывшие простые воины, так что это безопасно.

Кир отрицательно покачал головой:

— Нет, я не буду драться с рабами, я хочу только посмотреть.

— Завтра вечером возьму тебя с собой в мою ложу.

Они дошли до кузницы. Хозяин долго что-то объяснял широкоплечему чумазому кузнецу, пока Кир разглядывал обломки мечей и руду. И то и другое ему не понравилось, в руде было слишком много посторонних включений, да и мечи были сделаны из плохой стали. Осмотрев все, Кир подошел к хозяину:

— Придется все-таки идти в кладовую, мне нужна хорошая сталь, а из этой я ничего не сделаю.

Хозяин недовольно пожал плечами:

— Ты волен выбирать. Кладовая здесь недалеко, идем.

Действительно, в кладовой было оружие со всего мира. Клинки всевозможной формы и размера, от двуручных, которые Кир едва поднимал, до небольших кривых сабель кочевников.

Наконец ему повезло. Копаясь в самом дальнем углу, он нашел мечи из Горного королевства. К сожалению, ни один не подходил ему по балансу, но на эту сталь он мог надеяться. Кир выбрал самый крупный меч и показал хозяину.

— Вот хорошая сталь, я сделаю меч из нее.

— Бери, — хозяин презрительно сморщился. — Никому не нравятся эти мечи, они непривычны, сами небольшие, а рукоятка, как для двуручного.

Кир улыбнулся:

— Мне подойдет.

Хозяин сплюнул и ушел, передав его охранникам, которые отвели его в кузницу. Кузнец ушел, едва увидел подходящего к нему Кира, всем своим видом выражая презрение, но помощник остался.

До глубокой ночи Кир работал на кузнице, переделывая меч.

Ужин ожидал его в камере, как и чан с водой. Кир помылся, но есть не стал, от тяжелой работы его потянуло в сон. Едва он коснулся лежака, как глаза его закрылись, и он заснул.

Ему снилось много снов, которые утром он плохо помнил, но среди них был сон про бой на арене. Он так и не сумел запомнить подробностей, осталось ощущение дикого страха перед противником, сменившегося холодной яростью. Во сне он победил своего соперника, и это его слегка успокоило.

Кир понял, что бой будет очень непростым и что к нему нужно тщательно готовиться. Утром, после завтрака он снова отправился в кузницу, сопровождаемый охранниками. Теперь к ним добавился еще и лучник, старавшийся держаться подальше, чтобы иметь время для выстрела.

Теперь, когда он шел по широким коридорам с таким почетным эскортом, на него смотрели с любопытством и опаской как видавшие виды гладиаторы, которые могли свободно перемещаться в течение дня, так и многочисленные слуги и рабы, обслуживающие амфитеатр. Он слышал испуганный шепот за своей спиной и комментарии по поводу его вида.

Кир целый день провозился с мечом. К концу дня он добился той формы, какой хотел, и стал думать о закалке. В своем королевстве Кир приготавливал для закалки специальные настои диких трав, которые представляли собой нечто среднее между маслом и водой. Здесь же использовали обычное масло и воду.

Он размышлял над этим, пока случайно не увидел, как кузнец погрузил раскаленный меч в специально приведенную для этого овцу, и решил, что это ему подойдет.

Вечером за ним пришел посланный хозяином раб, на арене начинался бой Бронха с одним из рабов. То, что увидел Кир, поразило его воображение, он даже не мог предположить, что в этом мире могут существовать подобные люди. Это был человек с черной кожей — первый увиденный им здесь негр, кроме того, он был огромен, другого слова Кир просто не смог подобрать.

Ростом негр был свыше двух метров, но при этом он был прекрасно сложен и легко двигался, двуручный меч, один из тех, что Кир едва поднимал в оружейной кладовой, в его руке казался игрушечным. И владел он им так, что Кир понял: у него немного шансов выиграть это единоборство.

Бой продолжался всего несколько минут и то только потому, что Бронха забавлялся. Его соперник, вооруженный длинным копьем, даже не смог приблизиться к негру. Меч Бронха обрисовал вокруг него круг сверкающей смертоносной стали, преграду, которую, казалось, ничто не сможет преодолеть. Растерянный противник топтался вокруг него, не зная, что ему делать. В какой-то момент он все-таки решился, и бой тут же кончился.

Копье было перерублено, а нападавший разрублен буквально пополам. Кир перевел дыхание и откинулся в кресле. Он был подавлен увиденным.

— Ну что, увидел то, что хотел? — раздался сзади насмешливый голос хозяина.

— Да, это очень серьезный соперник, мне против него не выстоять.

Хозяин рассмеялся:

— Ну, наконец-то ты понял. С твоим мечом ты к нему не подступишься, нужно что-то другое, помощней и подлинней. Может быть, возьмешь копье?

— У этого было копье, — Кир безнадежно махнул рукой в сторону арены.

— Бронха у меня три года. За это время никто не смог его победить, а он даже ни одной серьезной раны не получил. Все бои заканчиваются так, как ты только что видел, — хозяин вздохнул. — Но если ты не продержишься пять минут, меня ждет храм Багры. Чем я могу тебе помочь?

— Есть же у него какие-нибудь недостатки? — спросил Кир.

— Ну, кое-что есть, но вряд ли это тебе поможет. У него слабая левая нога. Когда-то он был ранен и старается ее сильно не нагружать. Вероятно, если бой будет длинным, это скажется.

Кир покачал головой:

— Для этого бой должен быть длинным…

Хозяин хлопнул его по плечу:

— Похоже, парень, ты уже сдался, а мне этого никак нельзя допустить. Бронха прекрасно владеет мечом, иногда он любит перекидывать меч из одной руки в другую, но левая чуть слабее. Так что, парень, старайся держаться постоянно справа, может быть, это тебе поможет и, прошу тебя, не подведи старика. Побегай по арене, подвигайся, постарайся пять минут не попасть под меч, а я тебя эту неделю буду кормить и поить как принца. Если только захочешь, самые красивые рабыни будут к твои услугам.

Кир чуть усмехнулся:

— Хорошо, я попробую, но рабынь мне не надо. Хозяин засмеялся:

— Тоже правильно, они только расслабляют мужчину Ты получишь все, что тебе нужно, только попроси.

Кир хмуро кивнул и отправился в свою камеру.

Теперь он знал, что за бой его ожидает. Целыми днями он занимался своим мечом и отработкой приемов, всех, которые знал. Кроме того, он придумал еще несколько, но пока даже не представлял, как построит бой.

Он не знал, как сможет подступиться к Бронха. Закрывая глаза, он видел двухметровый круг сверкающей стали. Единственное, что давало какой-то шанс, это позволить атаковать самому Бронха и надеяться, что тот допустит ошибку.

Хорошая еда и постоянные тренировки сделали Кира более сильным, чем раньше. Так он не жил очень давно. Это была приятная жизнь, в которой его тело чувствовало себя прекрасно. Он хорошо ел и замечательно спал, но не видел снов.

Наконец наступил день больших боев. С утра в казармах царила суета. Слуги мыли и чистили открытый амфитеатр, а гладиаторы важно расхаживали по казарме, скрывая свое волнение.

Кир провозился этот день с заточкой меча. Последнее, что он сделал перед представлением, это обмотал рукоятку кожей самой грубой выделки, чтобы она поменьше скользила в потной руке. После этого он лег отдохнуть перед боем. В конце концов, если его будущее зависит только от него, он должен быть в хорошей форме.

Едва он заснул, как в камеру влетел хозяин казарм и растолкал его.

— Как ты можешь спать? — удивился он. — Сегодня твой бой. Вставай, с тобой хочет поговорить верховный жрец.

Кир вылил на себя ведро воды и посмотрел сумрачно На вошедшего вслед за хозяином жреца. Верховный жрец спокойно встретил его взгляд и приветливо кивнул головой.

— Как ты себя чувствуешь, чужеземец? — спросил он. — Ты готов к бою?

Кир зевнул:

— Да, кажется.

Жрец улыбнулся:

— Я знаю, что ты победишь сегодня, и ты это знаешь. Император недооценивает тебя, но сегодня он убедится, что боги не ошибаются в своем выборе. Я знаю, что если кто-то и сможет убить императора, то это ты.

Кир вытер мокрое лицо рубашкой.

— Это будет не простой бой, — сказал он. Жрец рассмеялся:

— Но это все равно проще, чем убить императора.

Кир посмотрел ему вслед, лег на лежак и расслабился. Мысленно он повторял свои отскоки и удары, учитывая все возможные ошибки своего соперника и свои ответные действия. Он настолько погрузился в это занятие, что даже не услышал, как загремел замок и открылась дверь.

— Я смотрю, ты совсем не волнуешься, — услышал он голос хозяина казарм. — Опять решил лечь спать? Это не расслабит тебя?

— Я готов к бою, — коротко ответил Кир.

— Что ж, тогда пошли. Надеюсь, ты помнишь мои советы.

Он кивнул. Хозяин потрепал его по плечу:

— На всякий случай я поговорил с Бронха. Он не будет убивать тебя первые пять минут, ну а дальше надейся на свою удачу.

Первые минуты бой проходил так, как спланировал хозяин гладиаторских казарм. Бронха не собирался убивать Кира и с усмешкой гонял его по арене. Впрочем, негр и не собирался давать Киру возможности убить себя.

Он был внимателен и осторожен в своей обороне, и Кир пока не мог найти в ней слабое место. Негр был силен во всем: и в атаке, и в нападении.

Кир несколько раз, защищаясь, встретил своим мечом удар Бронха. Хоть тот и бил в полсилы, удары потрясли Кира так, что у него онемело плечо. Негр, усмехнувшись, дал ему возможность прийти в себя.

Несмотря на успокаивающие слова жреца, Кир начинал все острее ощущать, что он по сравнению с Бронха неуклюж и беспомощен. Растерянность и страх овладевали им. Все происходящее воспринималось им отстранение, словно дрался на арене не он, а кто-то другой.

Истекли пять минут, и Бронха мгновенно изменился, движения его стали более быстры и точны, усмешка исчезла с его губ. Жесткие молниеносные удары посыпались на Кира, и он с трудом уходил от них. Он метался по арене, едва успевая увертываться от сверкающего на солнце огромного меча. Но Бронха был не менее быстр. Он не отпускал его, что придавало всему бою некоторую комичность.

Со зрительских мест послышались насмешливые крики и смех, особенно когда Кир, споткнувшись, упал и, чтобы избежать смертельного удара, покатился по арене. А негр, поднимая пыль, наносил удары по песку, туда, где только что было тело.

Немыслимо изогнувшись, Киру удалось вскочить на ноги, и… в этот момент все изменилось. От страха, от кипевшего в крови адреналина все его способности внезапно усилились.

Внешне все оставалось также, но сейчас он знал, каким будет следующее движение Бронха, и уже мог строить свою стратегию боя. Кроме того, все движения негра теперь казались ему замедленными, настолько стремительным стал он сам.

Он чувствовал, что теперь может играть с негром столько, сколько захочет, и что исход боя зависит только от него. Он ощущал эмоции каждого зрителя, чувствовал скуку Грэга и напряжение жреца.

В этот момент его мозг проанализировал возможность убить императора и с сожалением признал, что это невозможно. Слишком высоко над ареной находилась императорская ложа, и слишком много настороженных и готовых к нападению охранников преграждали путь к ней.

Бронха, охваченный азартом зацепить мечом этого юркого человечка, наконец открылся для удара, и тело Кира самостоятельно использовало эту возможность. В высоком прыжке он миновал меч негра, а его меч прочертил на шее Бронха ровную прямую. Он, продолжая прыжок, опустился за спиной уже мертвого, но еще не понявшего это негра, и погасил инерцию кувырком.

Кир развернулся и, бросив меч на песок, пошел к выходу с арены мимо медленно оседающего Бронха. На лице негра было удивление и непонимание, а руки пытались остановить кровь, брызнувшую из перерезанных артерий.

Над ареной повисла тишина. Кир слышал скрип песка под своими ногами. Он прошел мимо остолбеневшего хозяина казарм и пошел к своей камере. Два охранника и лучник двинулись за ним. В это время заорали очнувшиеся зрители, и этот шум сопровождал его до самой камеры.

Дверь за ним закрыли, и он лег на лежак. Его бил озноб, и он кутался в облезлые шкуры. В голове кружились фрагменты боя на арене.

Казалось, о нем все забыли, только охранники по-прежнему неотлучно стояли у дверей да лучник дремал, прислонившись к стене.

Он захотел есть, тело, потратившее много энергии, требовало ее восполнения. Попытки докричаться ничего не дали, слуги испуганно шарахались от камеры и убегали. В конце концов появился хозяин казарм.

— Что ты хочешь? — хмуро спросил он. — Ты перепугал всех моих слуг.

— Я хочу есть, дай мне какой-нибудь еды, — попросил Кир.

Хозяин задумчиво почесал голову:

— Сегодня ты убил моего лучшего бойца, и ты по-прежнему не принадлежишь мне. Ты — странный человек, и вокруг тебя происходят странные вещи. И ты используешь в бою такие приемы, какие я никогда не видел, а видел я многое… Я не знаю, что мне с тобой делать. Я жду приказа из дворца, но накормить тебя я, так и быть, накормлю. Больше не ори и не высовывайся, ты должен сидеть тихо, иначе… А что иначе? — хозяин задумчиво сплюнул на пол. — Я не могу даже тебя пальцем тронуть. Скорей бы тебя забрали или убили, от тебя одни неприятности.

Хозяин повернулся и вышел из камеры, продолжая что-то бурчать себе под нос. Но еду ему принесли. Правда, она была уже не столь роскошной, как раньше, и вместо вина была вода, но Киру не из чего было выбирать. Начинался очередной этап его жизни.

Прошло три дня, прежде чем за ним пришли жрецы и принесли знакомые золотые кандалы, в которые его заковали. Его привезли в карете во дворец и поместили в прежнюю комнату. Рабыни вымыли его и накормили, и он с удовольствием прилег на роскошную кровать.

К концу дня в комнату вошел главный жрец. Он довольно улыбался:

— Ну что ж, чужеземец, ты прекрасно проявил себя на арене, доставил немало удовольствия мне и императору. Как ты знаешь, мы заключили пари на исход боя. Я выиграл, и теперь ты принадлежишь мне. Я решил, что небольшое пребывание во дворце послужит тебе наградой, хотя мои ученики давно с нетерпением ожидают тебя. После нашего разговора тебя перевезут в храм, и там с тебя снимут эти оковы. А сейчас я хочу поговорить с тобой о хранилище. Расскажи мне, как туда попасть.

Кир смотрел на лучащегося довольством жреца и думал о пытках, которые его ожидают. Его тело уже содрогалось от боли при одной мысли об этом, Кир собрал свою волю в кулак.

— Я не знаю, — ответил он. — В то время, когда девушка открывала дверь, я был занят. Мне нужно было сдерживать кочевников.

— Хорошо, я верю тебе. — Жрец говорил спокойно и. неторопливо. — В твоих интересах говорить мне правду, у меня лучшие мастера пыток в королевстве, и они тоже ждут тебя. А что было потом?

Кир рассказал все только потому, что надеялся отвести беду от Илы.

— Мы вошли в пещеру, которую вы называете хранилищем, и тщательно ее осмотрели в ней не было ничего, кроме ларя с золотом.

Жрец задумался:

— Может быть, были какие-нибудь двери, которые вы не смогли открыть? В моих манускриптах говорится о них и о том, что на них есть странный замок, который открывается сложным способом.

Кир усмехнулся про себя:

— Я видел эти двери, но они открылись от одного легкого прикосновения.

— Странно, — пробормотал жрец. — Но может быть, ты не лжешь. В одном из манускриптов говорится, что хранилище покидали в большой спешке, может быть, они не успели их закрыть. А теперь расскажи об Агвентуре и о девчонке.

— Простите, я не понимаю, о чем вы говорите. — Кир озадаченно посмотрел на жреца.

— Я говорю о камне. У него есть имя — Агвентур. — Жрец начинал сердиться. Кир чувствовал, но он не собирался говорить ничего, что могло бы повредить Иле.

— О каком камне?

— Не переигрывай, помни о том, что пытки не улучшат вашего положения.

— Я действительно не понимаю, о чем вы говорите.

— В манускрипте сказано, что камень Агвентур встроен в маяк.

— Теперь я понял, — Кир очень старался быть убедительным. — Камень по-прежнему находится в пещере. Я все оставил так, как было…

— Багра! — воскликнул жрец. — Хорошо, тогда расскажи, где находится девчонка, мои ученики потеряли ее излучение.

— Она умерла, — сказал мрачно Кир. — Ваши воины убили ее, когда мы сражались с ними в горах.

Жрец с недоверием посмотрел на него:

— Расскажи мне об этом сражении.

— Вы осмотрели мои вещи? Там есть свиток для вас. К сожалению, я убил гонца, но свиток я оставил.

Верховный жрец хлопнул в ладоши, у двери тут же появился охранник.

— Немедленно доставьте сюда вещи этого человека. — Охранник исчез. — А гонца нужно было обязательно убивать? — спросил он с усмешкой.

Кир кивнул.

— Он и его охрана сами набросились на меня, когда я вежливо попросил у них лошадей и золото. Я только защищался…

— Сколько же моих людей ты убил? — пробормотал задумчиво жрец. — Ты по-настоящему опасный враг. Пока несут свиток, расскажи, что произошло в горах.

— Нас догнала передовая группа, в ней был один из ваших жрецов в черном балахоне. Я убил его и еще нескольких воинов из лука, с остальными пришлось драться на мечах. Девушка была рядом, защищая меня от нападения сзади. В какой-то момент боя я обнаружил, что она убита, и вынужден был бежать, чтобы остаться в живых.

— А как ты объяснишь, что пропало целое войско, которое должно было схватить вас?

— Это написано в свитке, их убили кочевники. Я сам был у них в плену, с большим трудом мне удалось бежать, — лицо Кира выражало желание помочь, оно было наивным и доверчивым. Жрец посмотрел ему в глаза и недоверчиво покачал головой. Черный воин принес его заплечный мешок. Кир достал из него свиток и передал жрецу. Тот прочитал донесение и задумался.

— Похоже, ты не солгал и в этот раз, чужеземец, но мы все равно проверим это. Мои лучшие чтецы мыслей займутся тобой, и горе тебе, если ты соврал.

Жрец ушел, а Кира на следующее утро перевезли в крытой повозке в храм.

Почти всю ночь он не спал. Кир не был уверен, что его природная защита выдержит испытание. Его смутила уверенность верховного жреца в том, что они узнают все, что хотят. Ближе к утру у него возникла идея, как обмануть жрецов. Он решил изменить свои воспоминания и свою память.

Он снова представил битву в ущелье; вот он стоит и готовит лук к стрельбе, к нему подходит Ила и говорит, что она вместе с другими волчицами будет рядом. А после битвы девушка Бора говорит, что Ила погибла. Это была самая неприятная часть, теперь он должен был принять эту смерть, иначе жрецы не поверят ему.

Он несколько раз прогнал воспоминания, с каждым разом они становились все ярче и отчетливей. У него стало тяжело на душе.

Тоска все больше разрасталась в нем. Он знал, что Ила умерла, и теперь только смерть виновника ее смерти ослабит эту душевную муку.

Кира перевезли в храм и поместили в темницу. Он почти не осознавал, что с ним происходит. Он был далеко, он стоял и смотрел, как огонь костра охватывает ее тело, и люди-волки кричат, провожая дым, уходящий в небесное логово.

Потом его под усиленной охраной жрецов в черных балахонах с мечами и луками отвели в одно из помещений храма.

Это была просторная комната, основным украшением которой была высокая, под потолок, статуя бога Багра. Напротив статуи находился бронзовый лист, вмурованный в стену, на котором Кира, предварительно раздетого донага, распяли, привязав к кольцам сыромятными ремнями.

Кир в первый раз увидел бога, который обещал здоровье и долгую жизнь за страдания и смерть других людей. Мускулистые ноги и торс, голова с тремя глазами, изготовленными из черного камня, Кир почувствовал его излучение, и рот, больше похожий на пасть зверя, поскольку из него торчали большие клыки.

Его окружили жрецы, лица их были скрыты капюшонами.

— Чужеземец, готов ли ты говорить с Багра? — спросил один из них.

Кир посмотрел на статую и криво усмехнулся.

— Нет, — ответил он. — Мне не нравится ваш бог.

— Багра это безразлично, но ему понравится твоя боль. — Жрец улыбнулся синими губами и вытащил из-под балахона свой черный камень.

Тут же Кир почувствовал запах паленой кожи и волос и жуткую боль. Это к его левой ноге поднесли раскаленный металлический прут. Кир тоскливо подумал: «Вот они, те методы, о которых рассказывал верховный жрец». А дальше для него все слилось в одну постоянную череду боли.

Он извивался на листе, стонал и рвался из пут. Жрецы в балахонах просто не обращали на него внимания. Они готовили новые инструменты и щипцы, от одного взгляда на которые его била дрожь. Ему вырвали несколько ногтей на руках и сдавили колодками правую ногу. От дикой боли Кир был близок к потере сознания. Он бессильно повис на руках, и сквозь пелену боли услышал чей-то спокойный голос:

— Я слышу твою боль, но мне ее так же мало, как мне мало твоего страха. Подними веки, посмотри мне в глаза.

Кир с трудом открыл глаза. Напротив него стоял пожилой жрец. Капюшон у него был снят, кожа лица была серая, как у мертвеца, он улыбался сухими обескровленными губами:

— Ты видишь меня, а теперь посмотри мне в глаза.

Темные, почти черные глаза жреца широко раскрылись, и Кир начал падать в них. Он пролетел сквозь радужную оболочку и стал опускаться, как опускаются осенние листья, кружась легко и свободно. Голос жреца звучал как будто издалека.

— Расскажи мне о себе, покажи мне о своем детстве, и боль уйдет.

«Я введу его в свои воспоминания, — с горечью подумал Кир. — Я должен показать ему то, что он хочет».

Плоская крыша. Над ним сияющее голубое небо. Он перелезает через ограждения и идет по самому краю.

— Так нечестно, — слышит он голос своего друга детства. — Ты держишься рукой, отпусти ограждение, тогда посмотрим.

Он отпускает и идет дальше, слегка покачиваясь, стараясь не смотреть вниз.

— Ну что, — кричит он, оглядываясь. — Вы видите, я не боюсь. — И запинается за ржавый прут арматуры… Он теряет равновесие и начинает падать в открывшуюся перед ним бездну.

Внизу ползают маленькие люди, и по серой маленькой ленточке асфальта катятся игрушечные машинки. На него накатывает страх, он кричит, стена дома стремительно проносится рядом с ним, он протягивает руку, надеясь за что-то зацепится, но не достает. А земля несется ему навстречу…

— Я вижу твой страх, — слышит он бесстрастный голос. — Покажи мне еще что-нибудь, и твоя боль уйдет.

— Боль, какая боль? — удивился Кир.

— Он снимает свою боль, — слышит он удивленный голос. — Сделайте что-нибудь еще, что-нибудь очень болезненное, иначе он придет в себя.

Боль снова вспыхивает в нем, она идет от разных точек тела и сливается в единый поток, который несет его.

— Покажи мне девушку, — слышит он голос.

— Она умерла, — грустно отвечает кто-то внутри него.

— Покажи мне ее смерть, и я помогу тебе.

Кир тоскливо вспоминает.

Он готовит свой лук, втыкает стрелы в землю.

— Я буду рядом с тобой, — слышит он голос Илы. Он улыбается и гладит ее по волосам.

— Береги себя, будь осторожна, — Кир натягивает свой лук и пускает первую стрелу, предназначенную для жреца в черном балахоне, совсем молоденького паренька, от которого исходит чувство злобы и ненависти.

Он видит лица воинов в черных доспехах, которые исчезают после его ударов. Но появляются новые, рука с трудом поднимается для следующего удара. Потом его ведут уставшего, еще не отошедшего от боя, волчицы в набедренных повязках.

— Где Ила? — спрашивает он.

— Она умерла, погибла, защищая тебя.

— Я хочу увидеть ее, — говорит он с усталой тоской.

_— Вожак разжег большой костер, и его свет укажет ей путь в небесное логово, наверно, она уже маленьким облачком летит туда. Ты не увидишь ее больше…

— Девушка умерла в стычке с нашими воинами, — слышит он рядом комментирующий голос. — Он не может врать в этом состоянии. Я сам видел этот бой. В воспоминаниях есть какие-то дикари, которые помогали ему. Расспросить о них?

Потом голос обращается к нему:

— Покажи мне хранилище, и боль уменьшится, я обещаю тебе.

Кир снова послушно погружается в себя. Они в хранилище. Ила тесно прижимается к нему, у него возникает желание, и он обнимает ее…

— Нет, — слышит он голос. — Пройди по хранилищу.

Кир повинуется.

Он проходит мимо колодца, идет по пустым залам, доходит до двери, сделанной из странного черного металла. Он толкает ее, и она легко открывается. На камне в центре стоит странная конструкция. Красноватый камень и деревянные брусочки, которые вращаются вокруг него, стукаясь друг о друга.

— Здесь больше ничего нет, — слышит он голос Илы.

— Пойдем отсюда, оставим все как есть, — грустно говорит он. — Я надеялся найти здесь оружие, но теперь мне придется придумывать что-то другое.

Все вокруг темнеет, и он снова несется вниз, навстречу земле, что-то крича.

— Камень в хранилище, они ушли, не взяв его, — поясняет голос кому-то.

— Спроси его еще раз о девчонке, — услышал Кир голос верховного жреца. — Мне нужно точно знать, что она умерла.

Кир счастливо улыбнулся внутри себя и услышал свой пронзительный крик. Он снова полетел навстречу своим страхам.

— Все, достаточно, — сквозь пелену боли и страха просочился голос жреца. — Верните его в камеру и перевяжите его раны, он должен быть в хорошей форме, когда предстанет перед Багра. Сам император будет присутствовать на церемонии. Девушка мертва, я в этом уверен.

— Пророчество разрушено? Как-то все очень просто… Но, с другой стороны, никто не может ее отыскать. — Голос жреца удалялся.

Когда он пришел в себя, все его тело было визжащим комком боли. Кир, стараясь лежать неподвижно, внутренним взором исследовал себя. Все оказалось не так страшно. Горела обожженная кожа, отсутствовали несколько ногтей на руках и ногах, были раздроблены пальцы на левой руке. Внутренних повреждений он не нашел, жрецы действительно оказались настоящими мастерами пыток.

Кир осторожно погасил свою боль, чтобы она не мешала ему думать. Это было новое умение, которое у него появилось. Он не удивился. Оттого, что он пережил, должно было что-то появиться в нем, его тело всегда отвечало на боль и страх новыми свойствами и способностями.

Кир вспомнил, что происходило в камере пыток, и удовлетворенно улыбнулся. Его защита выдержала, он показал только то, что хотел показать. Он смог контролировать себя, несмотря на варварские методы подведения к чтению мыслей. Эту схватку он выиграл, теперь ему оставалось только умереть, и он сможет наконец отдохнуть.

Кир улыбнулся, пусть тело заживляет себя, а он теперь может уйти туда, где нет боли. Он закрыл глаза и стал вспоминать. Вот он лежит на щите, вот начинается боль, и он слышит голос жреца.

Кир снова стал падать в бездонную глубину, и воспоминания закружились вокруг него. Он прикоснулся к одному из них и перед ним всплыло лицо Илы, горящее желанием…

Он три дня провел в воспоминаниях, изредка пробуждаясь, только чтобы исследовать свое тело.

Его посещали каждый день. Лекарь менял повязки, смазывая пораженные места целебной мазью. Кир в это время продолжал блуждать в своей памяти, и одновременно следил за теми, кто его посещал, каким-то странным и новым для себя способом.

Он как будто выходил из безвольно лежащего тела и висел над ним, наблюдая со стороны, как его переворачивают, смазывают, перевязывают. Он слышал, как лекарь говорил молчаливому жрецу, приносящему каждый день пищу и уносящему ее нетронутой.

— Этот совсем плох. Похоже, разум оставил его тело. Сейчас он, как растение, только пьет, когда ему льют воду в рот, но не осознает и этого.

— Сможет ли он хотя бы стоять на церемонии? — спросил жрец. — Он лежит без движений с тех пор, как его принесли.

— Я думаю, что сможет, — лекарь потрогал мышцы его ног. — Он просто не будет понимать, что происходит с ним, но это нам и нужно, не потребуется даже давать ему специальные травы.

— Хорошо, постарайся залечить его раны, чтобы они не кровоточили. Церемония назначена на завтра, сам император будет там.

— Я сделаю это, — лекарь смазал раны мазью и вышел из камеры.

Кир усмехнулся и еще раз проверил свое тело. Оно было вполне работоспособно, если не обращать внимание на боль. Самое главное он услышал: Грэг будет там, где его будут убивать.

На следующий день его повели по длинным мрачным коридорам. Охранники шли рядом, не обращая на него особого внимания, его даже не связали.

Кир летел рядом со своим телом, почти не управляя им. Тело тяжело шло, ноги шаркали по каменному полу. Согбенное и жалкое, оно вряд ли могло показаться кому-нибудь опасным. На поворотах стражники поддерживали и разворачивали его, потому что слабое безвольное тело не замечало и не понимало ничего.

Грубые тычки и затрещины, которыми они направляли, Кир почти не замечал, он по-прежнему пребывал в своем странном состоянии. Его раздели и помыли несколько испуганных рабов. Шаркая и спотыкаясь, он отправился дальше.

Стражники привели его в хорошо освещенный зал, и Кир впервые за эти дни увидел свое лицо в большом зеркале на одной из колонн.

Он не узнал себя. Перед ним был старик, глубоко запавшие глаза которого бессмысленно моргали от яркого света. Его волосы покрывала седина, глубокие морщины избороздили лицо. Он стоял и улыбался бессмысленной глупой улыбкой, из полуоткрытого рта стекала небольшая струйка слюны.

Кир с грустью и некоторым отвращением осмотрел себя, потом место, куда его привели.

Прямо перед ним стояла огромная статуя Багра, черты лица которого он запомнил навсегда во время пыток. Вокруг были расставлены удобные кресла. В центральном сидел Грэг, внимательно и с интересом глядящий на него. Кир прислушался, он хотел знать, о чем король говорит с верховным жрецом.

— Жрец, твои люди перестарались, этот человек уже мертв, — Грэг поморщился. — Вряд ли мне доставит удовольствие его смерть.

— Мой господин, в нем осталось еще немного жизненной силы. Может быть, мы испробовали слишком сильное средство, но зато мы знаем, что он не лгал. В хранилище ничего нет, девчонка мертва. Теперь мы можем быть спокойны, никто не помешает осуществлению наших планов. А насчет его внешнего вида… Этот человек пришел, чтобы убить вас, мой господин.

Грэг рассмеялся:

— Он был глупцом, но он был силен и ловок, пока твои жрецы не побеседовали с ним. Но я доволен, они знают свое дело. Сколько человек сегодня предстанут перед Багра?

— Двадцать, мой господин. Багра будет доволен.

— Тогда начинай. — Грэг зевнул.

— Хорошо, мой господин.

Верховный жрец встал со своего места и направился к Киру. Рядом с ним семенил жрец с подносом, на котором лежал жертвенный нож. Кир узнал его золотую рукоятку с оскаленным черепом.

«Скоро он воткнется в мою грудь, — подумал он. — Пора…» И снова он поразился своему спокойствию, он знал, что сейчас умрет и в то же время он будет продолжать жить. Он узнаёт ответ на эту загадку, или все окажется ложью и он просто умрет. В любом случае больше не будет изматывающей его боли.

Кир внимательно смотрел, как к нему приближается жрец. Он уже полностью управлял своим телом и готовил его к тому, что должен был сделать. Он снова испытывал странное чувство, когда сбывается предвидение, когда сходятся все детали, движения, все то, что он уже видел в своих снах.

С левого бока стоял охранник, на поясе которого висел кинжал, которым Кир воспользуется, но сейчас это было пока невозможно, он просто не успеет дотянуться. Секунды начинали растягиваться.

— Ты готов? — услышал он голос Матери-волчицы и усмехнулся. Боги также были нетерпеливы, как и он. Снова пахнуло полевыми цветами, и в него стала вливаться энергия, наполняя его тело силой.

Охранники, уступая место двум жрецам, начали двигаться, и один из них приблизился к Киру. Его пояс с кинжалом занял наконец то место, что и в видении, и Кир, горестно усмехнувшись про себя, начал действовать.

Его рука метнулась к поясу охранника и выхватила кинжал из ножен. Не останавливая движения, он перехватил его и бросил в Грэга. Верховный жрец, ускоряя шаг, приближался к нему, уже держа наготове жертвенный нож.

Раздался чей-то громкий предостерегающий крик, но было уже поздно. Кинжал воткнулся в горло Грэгу, на лице его появилось недоумение. Кир усмехнулся и посмотрел в глаза подходящему к нему верховному жрецу, рука которого была занесена для удара.

«Вот и все, — подумал со спокойной усталостью Кир. — Теперь исполнилось все…» Жрец воткнул нож в его грудь.

Глаза Кира заволокло кровавым туманом.

«Точка, — подумал он. — Конец видения и моя долгожданная смерть. И все-таки боги обманули меня, я все-таки умер».

События продолжали развиваться, но он уже этого не видел. Его тело упало на каменный пол, жрецы, которые должны были его подхватить, недоуменно смотрели друг на друга и на верховного жреца.

Тело Кира засветилось слепящим радужным переливающимся светом и исчезло. Верховный жрец стоял, держа в руке окровавленный нож и изумленно открыв рот. А черные воины поднимали с пола тело мертвого императора.

Ила плакала, глядя на унылую серую стену. Дверь тихо открылась, и в комнату вошла хранительница. Она посмотрела на залитое слезами лицо Илы и с усмешкой сказала:

— Мать-волчица призывает тебя.

Ила недоуменно и зло посмотрела на нее:

— Я никуда не пойду!

Женщина вздохнула:

— Конечно, пойдешь. Ты бы многое хотела узнать о себе, об одиноком волке, о будущем своем и своего ребенка. Я не права?

— Да, я хочу это знать, но меня уже раз заманили сюда, обещая это. И что? Я потеряла все, что у меня было.

Хранительница покачала головой:

— Все, что мы сделали, было сделано для твоего блага и здоровья твоего ребенка. Если бы мы не сделали это, ты давно была бы мертва, а, кроме того, вероятнее всего, погиб одинокий волк, защищая тебя. Тебя позвали сюда, чтобы ты услышала про будущее твоего волчонка. Так иди и слушай, — хмуро добавила она.

Это было совсем небольшое помещение, посередине которого находилась статуя Матери-волчицы. Больше в этой комнате не было ничего, если не считать стоявшей у стены простой деревянной скамьи. Хранительница подошла к статуе и, поклонившись, негромко сказала:

— Мать-волчица, я привела ее.

В глубокой тишине, которая царила здесь внизу, было слышно, как где-то капала вода. Жрица постояла несколько мгновений, к чему-то прислушиваясь, потом кивнула головой и тихо сказала Иле:

— Не беспокойся, когда будет нужно, я приду.

Она ушла, а Ила вздохнула и села на скамейку.

— Зачем ты пришла ко мне? — услышала она голос, который прозвучал внутри ее головы. Что-то теплое коснулось ее. Ила вздрогнула от неожиданности.

— Отпусти меня, дай мне уйти из города волков, — пролепетала она испуганно, глядя в лицо статуи. Ей показалось, или действительно на лице статуи мелькнула улыбка. Ила тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение.

— И куда ты пойдешь, не зная дорог, одна и обремененная ребенком? — услышала она насмешливый вопрос. — Но ты же не об этом меня хотела спросить.

Ила твердо взглянула в лицо статуи:

— Да, я хотела спросить: зачем я здесь?

— Ты здесь для того, — голос внутри ее головы был спокоен и казался лишенным каких-либо интонаций, — чтобы родить ребенка, девочку-воительницу. Стая воспитает ее, и она будет делать то, что делал ее отец, — выполнять волю богов.

— Я не хочу для нее такого будущего! — крикнула возмущенно Ила.

— Это от тебя не зависит, как не зависело и то, что ты оказалась здесь.

— Кир найдет меня и заберет отсюда, — сказала Ила. Голос был по-прежнему спокоен.

— Может быть, но его уже нет в этом мире, и сейчас только я решаю, что будет происходить с тобой. Тебе придется с этим смириться.

— Как нет? Я бы почувствовала, если бы с ним что-нибудь произошло, — крикнула Ила, борясь с подступившими слезами.

— Ты не почувствовала, — бесстрастно произнес голос. Ила неожиданно увидела Кира, взбирающегося на высокую гору, бредущего по полоске песка вдоль моря, тянущего канаты на корабле. Идущего вдоль каменных зданий незнакомого города, дерущегося на мечах с огромным негром, извивающегося на бронзовом листе от боли. Стоящего перед статуей страшного полузверя-получеловека с огромными клыками, торчащими изо рта. Бросающего кинжал в незнакомого ей человека с короной на голове, и нож, который входит в его грудь, кровь, его тело, оседающее на каменный пол.

Ила вздрогнула. Она как будто была рядом с ним, чувствуя его боль, его усталость и тоску.

— Он умер? — спросила она, глядя сквозь слезы на мраморное лицо.

— Он покинул этот мир. — Голос был бесстрастен. Ила заплакала. Прошло много времени, прежде чем она смогла остановиться.

— Какое будущее ты мне приготовила? — спросила она, собрав все свои силы.

— Не я, — ей послышалось, что в голосе прозвучала грусть. — Твое будущее и будущее твоего ребенка зависит от событий, которые произошли и еще только собираются произойти. Одинокий волк, или Кир, как ты его называешь, изменил запланированный ход событий, изменил будущее твое и ребенка, а также этой земли. Боги ждут, когда события окончательно определятся.

— Но он сделал все так, как хотели боги.

Ила услышала тихий смех Матери-волчицы.

— Да, но он все сделал по-другому, не так, как предсказывалось.

— Какое будущее нас ждет? — тихо спросила Ила.

— Пока такое, какое предсказано вашими пророками. Твоя дочь вырастет в стае и станет той силой, которая будет сдерживать носителей черного камня. Она будет обладать многими способностями, которые ей передались от одинокого волка. И у нее будет камень, тот, что ты взяла в хранилище и принесла сюда. Он с самого начала предназначался ей, ты только выполнила нашу волю.

— Все, что со мной произошло, нужно было только для того, чтобы я принесла сюда камень и родила эту девочку, ставшую несчастной еще до своего рождения? — спросила Ила сквозь подступившие слезы. — Смерть моего дяди и всех моих друзей? Мой сожженный дом, моя боль и мои скитания?

Ей показалось, что она услышала смешок, а в комнате пахнуло полевыми цветами.

— Ты будешь вознаграждена.

Голос стал удаляться. Ила почувствовала, что она осталась одна. То, что наполняло эту комнату жизнью, исчезло. За ее спиной открылась дверь, хранительница тихо сказала:

— Пойдем, богиня-волчица ушла в свое небесное логово. Ила подошла к статуе, некоторое время смотрела на пустое каменное лицо богини.

— Ты зла и жестока, и мне не нужно твоей награды, — сказала она и, тяжело переваливаясь, пошла вслед за хранительницей по узким и темным коридорам храма.

Ила теперь часто выходила во внутренний дворик и смотрела, как играют дети. Это были детские игры, но не было веселого шума и гама, который обычно сопровождает их.

Дети были молчаливы и спокойны. Кроме того, не было драк между мальчишками за первенство, все решалось по-другому. Как? Она не знала, да и не хотела думать об этом.

Она смотрела на них и размышляла о том, как ее дочь будет жить здесь, играть с этими детьми и скучать по своей матери. Она часто плакала в своей комнате и повторяла любимую присказку Кира: «Мы все только марионетки в руках богов».

Теперь она понимала смысл, который он в нее вкладывал. Кир мертв, а она скоро останется одна по воле богов.

Иногда во дворик выходили беременные волчицы. Тяжелые животы нависали над их набедренными повязками. Волчицы держались спокойно и с достоинством. Дети подходили к ним, и они что-то им тихо рассказывали.

В ее сторону никто из них не смотрел, и к ней никто никогда не подходил, кроме Боры. Ей стало тяжело двигаться, болела спина, и она перестала выходить из своей комнаты. А через несколько дней у нее начались схватки.

Роды принимала старая волчица. Она была спокойна и деловита, от нее веяло такой уверенностью и добротой, что страх Илы развеялся. Рожала она несколько часов, и, когда ребенок появился, у Илы уже не было сил, и, кроме облегчения, она не испытала никаких чувств. Волчица поднесла кричащего ребенка к ее лицу.

— Ты можешь гордиться собой, — сказала она. — Девочка крепкая и сильная. Она, когда вырастет, будет похожа на тебя.

В комнату стремительно вошла хранительница. Она подошла к кровати и твердо сказала Иле:

— Ты должна положить свой камень ей на грудь, он должен узнать своего нового хозяина. Ила отрицательно покачала головой:

— Нет, я не хочу.

Хранительница вздохнула.

— Ты что, хочешь оставить свою дочь без защиты? — спросила она. Иле было тяжело думать после мучительных родов, но она странным образом почувствовала правоту хранительницы. Слабой рукой она сняла камень со своей шеи и положила ребенку на грудь. Камень на мгновение засветился и потух, а девочка внезапно замолчала и открыла глаза. Ила заплакала, глядя в сморщенное красное личико. Хранительница кивнула.

— А теперь ты должна ей дать имя, это твое право и твой долг. Назови его громко, чтобы услышала богиня-волчица. С этого момента она будет защищать твою дочь. И помни, в этом имени должна быть сила!

Ила вздохнула:

— Дара, — выкрикнула она. — Ее имя — Дара!

Камень еще раз на мгновение засветился, а девочка закрыла глаза и тихо засопела во сне. Хранительница улыбнулась:

— Ты все сделала правильно, теперь отдыхай.

Девочку унесли, и Ила осталась одна. Через мгновение она заснула тяжелым сном без сновидений.

Прошло несколько дней, и однажды утром Ила увидела рядом с кроватью свой заплечный мешок, дорожную одежду и пояс с оружием. Она встала, оделась и вышла из комнаты. В коридоре ее ожидала одна из молодых волчиц.

— Я должна проводить тебя до твоего дома, где бы он ни был, такова воля богини, — сказала она, хмуро ее разглядывая.

Ила кивнула:

— Мне надо в Горное королевство.

Волчица наморщила лоб:

— Я не знаю, где оно находится, но, пока ты завтракаешь, я это узнаю. Завтрак тебе принесут в комнату, — сказала она и ушла. А Ила быстро побежала по узким коридорам храма.

Ила прислушивалась к звукам, доносившимся из-за дверей, надеясь услышать детский плач. В четвертом или пятом коридоре от ее комнаты она его услышала. Ила открыла дверь и остановилась.

В комнате стояли две детские кроватки, а рядом с ними сидела молодая волчица и кормила ребенка грудью. Волчица подняла голову и посмотрела на Илу.

— Крепкая девочка и хорошо ест, — сказала она с улыбкой. — Она здорова, у нее все хорошо.

— Отдай мне ее, — выкрикнула Ила. Волчица отрицательно покачала головой.

— Я не могу, — сказала она.

— Тогда я возьму ее силой, — крикнула Ила и обнажила меч. Даже тень испуга не мелькнула на лице у волчицы, она смотрела по-прежнему спокойно и доброжелательно.

— Ты не сможешь, — сказала она и, положив ребенка в колыбель, выпрямилась и вытащила нож-коготь. Ила решительно сделала шаг вперед и остановилась, почувствовав на своей шее холодное лезвие ножа.

— Считала себя очень хитрой, — услышала она за своей спиной.

Ила скосила глаза и увидела ту волчицу, что должна была ее проводить до Горного королевства. Лезвие ножа-когтя вдавилось в кожу горла, и Ила почувствовала, как у нее потекла кровь. Волчица забрала у нее меч и рывком развернула к двери.

— Подожди, — сказала кормилица.

Она взяла ребенка и поднесла к лицу Илы.

— Посмотри на нее в последний раз.

У Илы навернулись слезы, сквозь их пелену она смотрела на спокойное улыбающееся лицо своей дочери.

— Она почти не плачет, — сказала кормилица. — Такое ощущение, что она все понимает. Ты родила хорошую волчицу. А теперь иди, — кормилица улыбнулась и добавила тем же безмятежным тоном: — Если ты вернешься сюда, я тебя убью.

— Пошли, — сказала, усмехнувшись, волчица, убирая свой нож-коготь с ее горла. — Завтракать ты, похоже, не хочешь.

Горы встретили их холодным ветром и снегом. Ила вытащила из своего мешка меховой плащ, а волчицы продолжали идти в одних набедренных повязках. Их было две. Одна — та, что вывела ее из храма, другая присоединилась к ним уже за городом.

Они шли налегке, держа наготове кривые ножи. От холода их кожа посинела, но они презрительно улыбались и шли вперед. Когда они немного отошли от города волков, на тропе показался мужчина-волк. Он доброжелательно улыбнулся Иле и подал волчицам заплечные мешки.

— Посторожи ее, — сказала одна из волчиц мужчине, и они скрылись в расщелине. Когда они появились снова, Ила с удивлением увидела, как они изменились. Они были одеты в меховые кожаные куртки с капюшонами и такие же штаны, на широких поясах висели мечи и кинжалы, а за плечами луки со спущенной тетивой. Посмотрев на ее лицо, волчицы усмехнулись.

— Без одежды мы ходим только в стае, а так мы имеем все, что есть у вас.

Ила безразлично пожала плечами:

— Меня это не интересует.

Волчицы переглянулись между собой.

— До Горного королевства несколько дней пути, — сказала одна из них, — и нам придется пройти их вместе, поэтому давай не будем таить вражды друг на друга. Меня зовут Мира, ее — Кова. Как тебя зовут, мы знаем.

Ила кивнула.

— Хорошо, — сказала она, — больше всего на свете мне хочется оказаться подальше от вашего города и от вас самих.

Кова засмеялась:

— Наши желания совпадают, нам тоже не хочется тебя видеть, поэтому пошли. До темноты нам нужно пройти довольно приличное расстояние до сносного ночлега. Мы взяли тебя под свою защиту до тех пор, пока не доведем до королевства, дальше ты должна будешь рассчитывать на себя. — Волчицы кивнули мужчине-волку, и он исчез в расщелине.

Они заночевали в небольшой пещере, где были заранее припасены дрова для костра. Волчицы развели огонь, сели около костра и достали из своих мешков сушеное мясо и сыр.

— Ешь, — подала ей Кова кусок сыра. Ила села около костра.

— Почему ты не дала мне забрать моего ребенка? — спросила она у Миры. Та откусила кусок мяса, прожевала и только потом сказала:

— В тебе говорят глупые материнские чувства. Ты не сможешь ее защитить, а стая сможет. Ты не сможешь воспитать ее так, чтобы она сама смогла выжить в той жизни, что ей предстоит, а мы сможем.

— Вы лишили мою дочь материнской любви, и она вырастет черствой и жестокой, такой же, как вы, — возразила Ила.

Кова взглянула на нее с любопытством и засмеялась:

— Ты прожила в стае больше шести месяцев и ничего не поняла. Дети в стае — это наши дети. У нее будет не одна мать, а много, таков закон. Ей хватит и нежности, и любви только потому, что это ребенок одинокого волка.

— Ей нужна одна мать — я!

Волчицы презрительно рассмеялись.

— Ты слаба и беспомощна, в тебе нет силы, — сказала со снисходительной усмешкой Мира. — И, кроме того, ты не умна, и ничего никому не сможешь дать, кроме своей слабости.

— Вы ничего обо мне не знаете, — сказала сквозь слезы Ила. — За что вы меня ненавидите?

Волчицы снова презрительно рассмеялись.

— Ты не достойна нашей ненависти, — сказала Кова. — Мы просто презираем тебя. Вы — женщины, живущие за горами, без ваших мужчин не стоите ничего. С детства вы мечтаете только о том, чтобы выгодно выйти замуж и родить ему кучу детей.

— Что в этом плохого? — спросила Ила. Кова вздохнула:

— Ты не поймешь, разговор окончен.

Волчицы переглянулись. Мира кивнула и села около входа, вытащив меч из ножен. Кова завернулась в плащ около огня и заснула.

Через несколько дней волчицы оставили ее.

— Горное королевство там, — сказала Кова, показывая рукой в направлении узкой расщелины. — Мы сделали свое дело, дальше нам идти нельзя, могут увидеть пастухи. Будь счастлива, если сможешь, и забудь про нас и про стаю. Если попытаешься вернуться одна или с кем-то, мы убьем тебя и тех, кто будет тебя сопровождать. — Волчицы повернулись и исчезли за поворотом тропинки.

Ила побрела дальше. Пройдя расщелину, она вышла в долину и почти сразу встретила пастухов, которые помнили ее.

Впервые за долгое время она поела с удовольствием сыра и свежеиспеченного хлеба, запивая легким вином с виноградника. Она узнала все последние новости: о войне с черными воинами, о приходе Кира и о его ссоре с Барком, и о том, что все королевство тяжело переживает уход Кира. Ила молчала и печально улыбалась.

После того как она поела, самый молодой из пастухов отвел ее в селение и устроил на ночь в своем доме. Ила вымылась в горячей воде, еще раз поела и легла спать. Утром ее ждал оседланный конь. Молодая жена пастуха, накормив ее завтраком, проводила до конца селения.

На ступенях дворца ее поджидал Рон. Он бережно обнял ее и поцеловал.

— Кир умер, — сказала Ила. — Мы остались одни.

Рон печально кивнул головой.

— Я знаю, — сказал он. — Я все знаю. Он поручил мне заботиться о тебе. Все кончилось для тебя, ты дома, и тебе больше никуда не надо идти…

Повсюду были цветы и высокая зеленая трава. Он шел, и трава расступалась перед ним так, что он не мог примять ни одной травинки. Это показалось ему забавным, он рассмеялся весело и беззаботно.

— Нравится? — услышал он звонкий девичий голос и оглянулся. Рядом с ним стояла молодая девушка в коротком ситцевом платье, открывающем стройные ноги. Он с интересом оглядел ее и улыбнулся.

— Здесь хорошо. — Он вдохнул воздух, наполненный цветочными испарениями, и привычно закрыл глаза. Поблизости никого не было, только эта девушка со странным излучением. Казалось, что ее энергия заполняет весь этот луг и простирается куда-то дальше в необозримую даль.

— Здесь только ты и я, — улыбнулась девушка. — И не может никого быть потому, что это место создала я. Правда, красиво?

— Да, — кивнул он, — это красиво. Кто ты? Девушка улыбнулась:

— Ты меня знаешь как Мать-волчицу.

Кир улыбнулся в ответ:

— Ты красивая. В первый раз вижу живую богиню.

— Мы уже несколько раз встречались в твоих снах, ты просто забыл, — сказала девушка. — И ты разговаривал со мной в храме.

— Тогда ты была другой…

Девушка рассмеялась:

— Это только образ, я решила, что такой я тебе понравлюсь. А какая я на самом деле, ты знаешь. У тебя есть дар, и ты видишь скрытое для других.

Кир пожал плечами:

— Мне нравится… А что здесь делаю я?

— Зачем ты спросил? — Девушка огорченно покачала головой. — Ты нетерпелив, и теперь тебе придется возвращаться. — Она взмахнула рукой, и все закружилось вокруг, сливаясь в зеленую единую пелену.

— Постой, — крикнул Кир, но звук погас в плотной дымке.

Пробуждение было неприятным. Он с трудом втягивал воздух в раскаленное горло, грудь его была крепко стянута бинтами.

Кир едва смог оторвать голову от подушки, чтобы оглядеться. Вокруг него не было ничего, что могло бы ему подсказать, где он. Люди, стоявшие вокруг него, были одеты в белые и зеленые одежды и говорили на смутно знакомом языке. Смысл слов с трудом всплывал в памяти, пробираясь сквозь ее пласты.

«Похоже, что я вернулся в свой мир. И это больница, — подумал он. — Боги все-таки сдержали свое слово». Эта мысль показалась ему странной и чуждой. Он несколько раз прокрутил ее в голове, потом отбросил.

Миловидная женщина в зеленом халате наклонилась над ним и спросила, как его зовут. Он задумался, в памяти было только имя — Кир, которое ему тоже показалось чужим. Он слабо улыбнулся и пожал плечами. Женщина с укором посмотрела на него:

— Нам надо же как-то вас называть…

— Кир, — сказал он, недоуменно вслушиваясь в то, как звучит это имя. Оно было знакомо и незнакомо ему. Этим именем называли человека, который был одинок и несчастен, он что-то искал, но не нашел. Он знал его, но когда и где? И что он искал?

Он как будто родился заново. В памяти не было ничего, только белая мерцающая пустота, сквозь которую иногда всплывали незнакомые образы и слова. Женщина что-то записала в блокнот и отошла. А он хмуро продолжал смотреть в белый потолок.

Он не помнил, как здесь оказался, где был ранен, и не понимал, что с ним происходит сейчас. Эта женщина, та, что стояла около кровати… Внутри нее была скука и усталость, впрочем, на мгновение у нее мелькнул интерес к нему и тут же погас.

Скоро его выпишут, и его ждет шумный, дымный город, в котором ему будет одиноко… Откуда он знает это? Он мысленно пожал плечами и стал терпеливо ждать, когда все наконец разъяснится…

Через несколько дней врачи разрешили ему вставать. Он с трудом двигался, преодолевая боль, но в этой больнице все было устроено так, чтобы больной не задерживался надолго. С ним занимались массажисты, его облучали каким-то прибором, весь день с утра до вечера его тело было в опытных чужих руках. И оно становилось послушным, боль понемногу отступала.

Когда с него сняли бинты, к нему стали приходить люди. Каждый из них хотел что-то от него узнать, но что он мог сказать, если сам не знал ничего? Первым к нему пришел детектив из местной полиции. Этот маленький толстый человечек задал Киру очень много вопросов: как его зовут, как он оказался здесь, кто на него напал и почему его нашли обнаженным со следами пыток?

На эти и многие другие вопросы Кир отвечал недоуменным пожатием плеч. Он мучительно морщил лоб, добросовестно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но у него ничего не получалось. Ничего он не смог рассказать ни репортерам, пытающимся сделать из его истории сенсацию, ни врачам, ни чиновнику из страхового фонда.

В полицейском архиве отпечатки его пальцев не числились, как и в военных и других архивах, и кто-то из репортеров окрестил его пришельцем с другой планеты. У него не было карточки социального страхования, не было счета в банке и медицинской страховки. И некому было оплатить огромный счет за операцию и содержание в клинике.

В один из этих суматошных дней он наткнулся на зеркало и впервые увидел себя. На него смотрел незнакомый ему мужчина. Лицо было волевым и решительным, и в общем оно ему понравилось: черные волосы с проблескивающей сединой, серые внимательные глаза, высокий лоб с несколькими глубокими морщинами и множество мелких морщин, разбегающихся от глаз.

Кир долго вглядывался в этого человека и отошел недовольный от зеркала, хотя и не мог себе сказать, что же он надеялся там увидеть. Кир даже не смог определить свой возраст, и оставил это на усмотрение врачам, которые готовили его к выписке.

С больничным счетом как-то утряслось. Один из общественных фондов согласился его оплатить по неизвестным ему причинам и даже выделил ему небольшую сумму на первое время, пока он не сможет подыскать себе работу. Перед выпиской из больницы с ним несколько часов беседовал психолог, добродушный мужчина средних лет.

— Вы не уроженец этой страны, — сказал он, — а скорее всего эмигрант из далеких славянских земель.

Кир удивленно посмотрел на него и пожал плечами.

— Об этом говорит и имя, которым вы себя называете, оно явно славянского происхождения. Не беспокойтесь, это только предположение, — с улыбкой добавил психолог, — Я об этом никому не говорил, чтобы не добавлять вам проблем, которых вам и так будет хватать. Вполне возможно, что вы были профессионалом-наемником и работали на правительство, и тогда легко объясняется то, что нет никаких следов в официальных архивах. Вы легко двигаетесь, всегда настороженны и постоянно контролируете обстановку. Возникает ощущение, — мужчина чуть усмехнулся, — что вы находитесь в опасном для вас месте и вокруг вас враги. У меня был подобный случай в практике, поэтому можете мне поверить.

Если судить по вашим многочисленным шрамам, нанесенным холодным оружием, то можно предположить, что место вашей последней операции было где-то в Африке. Только там еще воюют копьями и мечами, а может быть, и у славян, я плохо представляю, что происходит в тех странах.

Все эти раны зажили естественным образом без помощи врачей и современной медицинской техники, что поставило наших врачей в тупик. В наше время врачи есть везде, даже на краю света, именно поэтому вас объявили пришельцем. Это первая, но не последняя загадка.

Многое говорит о том, что когда-то вы занимались умственным трудом. Вы могли быть учителем, а может быть, даже ученым, но вашей научной специализации я не могу определить. Это видно из того, как вы строите свою речь, как решаете некоторые задачи, как делаете логические умозаключения. У вас высокий коэффициент интеллекта, хотя, признаюсь, мне было очень трудно его определить из-за вашей амнезии.

Чем это вам может помочь, я не знаю, только добавлю, что потеря памяти не связана с органическим поражением мозга. Все говорит о том, что ваш мозг просто не желает выводить память в сознательную область. Науке известно несколько таких случаев, и все они были связаны с длительным психическим перенапряжением и тяжелыми моральными травмами. Что-то произошло с вами, о чем ваш мозг не хочет вспоминать.

Странно то, что он использует непонятным для меня способом знания из скрытой для вас памяти. Вы психически здоровы, и память ваша восстановится, вероятно, почти мгновенно, как только ваш мозг переработает негативную информацию последних дней.

Кстати, у вас прекрасные способности к языкам. Вы говорите почти без акцента, хотя еще несколько недель назад с трудом связывали несколько слов.

И последнее, что бы я хотел вам сказать. Пока вы находились без сознания, мы провели обследование вашего мозга, он также не совсем обычен.

— Что значит необычен? — поинтересовался Кир. Психолог покачал головой:

— Я не хотел бы использовать медицинские термины, а простым языком могу только сказать, что отдельные области вашего мозга чрезвычайно активны по сравнению с другими.

— И что здесь странного? — спросил Кир. Психолог мягко улыбнулся:

— Такие случаи известны у людей психически не совсем нормальных, и у людей с поражениями мозга, а вы не то и не другое.

Кир рассеянно улыбнулся и с удовольствием пожал руку этому человеку, одному из немногих, кто хотел ему по-настоящему помочь. После некоторых бюрократических процедур он оказался на улице с временным удостоверением личности и небольшой суммой денег, которой, как ему объяснили, должно было хватить при строгой экономии на два-три месяца сносной жизни.

Он немного побродил по улицам. Город ему не понравился. Этот город пах беспокойством и страхом.

После недолгих поисков ему удалось за небольшую плату снять квартиру в одном из районов, примыкающих к порту. Нашел он и работу в кафе, обслуживающем рабочих и служащих порта, и даже сумел за месяц сделать карьеру от мойщика посуды до повара.

Его мозг был по-прежнему в тумане. Он жил, работал, бродил по улицам со смутным ощущением неправильности, чуждости того, что его окружает. Общаться с людьми ему было с каждым днем все проще. Язык его становился богаче и понятнее для окружающих, видимо, благодаря книгам, которые он начал читать… Незаметно для него восстанавливалась память.

Хозяйка кафе — одинокая женщина лет тридцати, стала оказывать ему определенные знаки внимания, которые он пока оставлял без ответа. Что-то мешало ему полностью погрузиться в эту жизнь, его не оставляло чувство, что его нахождение здесь временно, а основная его жизнь ждет где-то далеко отсюда.

Как-то раз, бродя по городу, он зашел в маленький оружейный магазинчик. Здесь он убедился, что психолог был в чем-то прав, говоря о том, что он, возможно, был наемником. Его руки, взяв оружие, повели себя самостоятельно, передергивая затворы, снимая оружие с предохранителя и прицеливаясь в мишень, укрепленную над головой хозяина.

Кир заметил, что в основном его тянет к профессиональному армейскому оружию. Хозяин отнесся к покупателю с подчеркнутым уважением, спросив неожиданно, когда тот уже подходил к двери:

— Что, досталось вам там?

— Где? — не понял Кир.

Хозяин засмеялся:

— Не хотите говорить, не надо, но настоящего вояку я узнаю сразу. Всех вас выдает взгляд. Вы и в обычной жизни смотрите на людей, словно сквозь перекрестье прицела.

Кир улыбнулся ставшей привычной, ничего не выражающей улыбкой и вышел, решив для себя больше никогда сюда не заходить. Он не хотел ощущать себя профессиональным убийцей-наемником, ему это почему-то не нравилось.

Жизнь текла незаметно день за днем, память не возвращалась, и он все больше врастал в облик человека без прошлого, а следовательно, и без будущего.

Как-то раз он получил еще одно подтверждение предположения психолога. Когда он поздно вечером возвращался в свою квартирку после работы, к нему подошли несколько подвыпивших парней и потребовали денег.

Кир вежливо попытался объяснить, что у него в кармане совсем небольшая сумма, которая вряд ли их устроит, но почувствовал лезвие ножа около шеи. Он замолк, растерянно наблюдая, как чужие руки обшаривают его карманы.

Что-то в нем не понравилось молодым парням, и они стали его избивать, точнее, попытались, потому что несколько мгновений спустя они лежали на земле с вывихами и переломами.

Он так и не понял, в какой момент его тело неожиданно стало действовать самостоятельно. Кир забрал свои деньги и пошел дальше, недоуменно разглядывая свои руки, умеющие бить так, чтобы обездвижить человека и причинить ему боль.

Он часами бродил по городу, вслушиваясь в чужие разговоры, глядя с тоской в освещенные окна и чувствуя свою чуждость и одиночество.

— Этот мир ждут большие потрясения, — решил наконец он. — Все в нем создано неправильно.

Это была странная мысль, но такие мысли часто у него появлялись, словно внутри него жил другой человек, который все знал и понимал, но не хотел выходить наружу.

Однажды, бродя по городу, он попал в японский квартал и зашел в один из спортивных клубов, привлеченный видом диковинных японских мечей, выставленных в стеклянной витрине. Хозяин, вежливо кланяясь и улыбаясь, долго объяснял ему, что белые люди сюда редко заглядывают и что здесь занимаются только японцы.

Кир улыбался ничего не выражающей улыбкой и вслушивался в его речь, в которой проскальзывали японские слова. Выслушав этого человека, он вежливо попросил показать один из мечей. Японец принес его, старательно и долго объясняя, что этот меч достался ему от его предков и поэтому не может быть продан.

Кир понимающе кивнул и повертел в руках меч. Неожиданно для себя он вытащил меч из ножен. Хозяин шарахнулся от него, что-то испуганно крича на японском. Рукоятка меча удобно и привычно легла в его руку, он сделал несколько быстрых движений. Меч запел, разрезая воздух.

На какое-то мгновенье он вдруг увидел себя в незнакомой горной местности и стоящих напротив него воинов в черных доспехах. Он легко отразил удар, направленный ему в грудь, и продолжая движение, отсек кисть руки Нападающего.

Кир услышал женский вскрик за своей спиной. Его рука привычно потянулась к кинжалу на поясе, но его не оказалось на месте. Он растерянно поискал ножны кинжала, и тут видение рассеялось.

Он стоял ошеломленный тем, что увидел и почувствовал. Кто-то осторожно взял из его рук меч, и он очнулся.

Кроме хозяина в комнате находилось несколько встревоженных молодых японцев и девушка-японка. Кир смущенно пробормотал извинения и неуклюже поклонился.

Он попытался уйти, но хозяин не отпустил его. Скоро он пил чай и рассказывал свою короткую историю. Японец, внимательно выслушав его, предложил ему стать одним из тренеров по обучению владению мечом, и с той поры после работы в кафе он спешил в этот спортзал.

Ему нравилось ощущать тяжесть оружия в руке и определенную грациозность своих движений. Во время тренировок использовались деревянные мечи, но это не мешало ему ощущать свое мастерство в забытом искусстве боя.

Впрочем, когда против него выступал сам хозяин спортзала, он побеждал далеко не всегда.

Японец, которого звали Таро, рассказывал ему про своих предков самураев, про кодекс воина, про специальную подготовку. Некоторые приемы Таро показывал только ему, по его словам, они были секретными и передавались по наследству.

Многие из них были построены на том, что самурай пропускал колющий удар, направленный в тело, чтобы потом убить соперника за те доли секунды, когда меч погружался в тело. Кир старательно учился и отрабатывал эти приемы, хотя и сомневался, что это ему когда-нибудь пригодится.

Таро был дружелюбен и чрезмерно внимателен к нему. Кир долго не мог понять, в чем причина такого отношения, пока однажды Таро не заговорил с ним:

— Ты растерян и не понимаешь, что с тобой происходит. Возможно, в тебя вселился дух воина из прошлого, перешедшего в другой мир, но по ошибке богов занявший твое тело.

Кир засмеялся от неожиданности:

— Я готов принять любое объяснение своего состояния но это мне не подходит. Я не помню ничего из прошлой жизни…

— Я знаю, что ты был воином, — улыбнулся своей загадочной улыбкой Таро. — И ты сражался мечом. Я это вижу. Ты им владеешь так, как никто в этом мире.

Кир изумленно посмотрел на Таро:

— Но я не знаю, кто я и кем я был.

— Ты узнаешь, — кивнул головой Таро. — Ты узнаешь, когда боги решат, что ты к этому готов. Поверь мне, я знал много людей. Ты — другой, ты не простой человек. Ты несешь тяжелый груз, на тебе благословение богов.

Кир с грустью покачал головой:

— Мне иногда кажется, что я тот ребенок, которого забыли в страшном и незнакомом месте.

Таро согласно кивнул:

— Про тебя не забыли, просто твое время еще не пришло. Скоро тебя позовут, и, может быть, этот наш разговор последний. Я вижу, что тебе трудно, и хотел тебе помочь. — Таро встал, грустно улыбнулся и поклонился ему.

Кир поклонился в ответ и ушел из спортзала в недоумении, так и не поняв, что хотел ему сказать японец.

Он и сам все чаще задавал себе вопросы, кто он и для чего находится здесь? Он уже приобрел навыки и умения, которыми владел тот, чьим телом он обладал. Он испытывал уважение к своему скрытому «я». Тот человек внутри него многое умел и знал.

Ему стали сниться странные сны. Он видел незнакомые места, дикие леса, горы, степи. Видел незнакомых людей и себя самого, в куртке и штанах из кожи грубой выделки. За плечами был мешок и меч в потертых ножнах, на поясе висел кинжал.

Иногда ему снилась прекрасная светловолосая женщина. Она звала его, говорила, что нуждается в его помощи. Во сне он испытывал к незнакомке нежность и рвался к ней, но что-то не давало ему к ней приблизиться. Каждый раз он просыпался в холодном поту и долго потом не мог заснуть, вспоминая эпизоды сна.

От постоянного недосыпания он стал невнимателен на работе, и хозяйка уволила его со злорадной улыбкой, но это его не огорчило.

Он не мог найти себя в этой жизни, ощущение того, что он чужой на этой земле, становилось все острее. Ему было одиноко и тоскливо в этом городе и в этой стране. Если на свете существовал бог, то он сделал ошибку, вернув его к жизни здесь.

На следующее утро после увольнения Кир неожиданно ощутил внутри себя неясный зов, идущий издалека. Кто-то звал его, может быть, это была та прекрасная женщина из его снов? Кир недоуменно посмотрел на свое отражение в зеркале, грустно усмехнулся и решил, что он просто сошел с ума.

Кир пошел в один из магазинчиков и купил армейское снаряжение: высокие сапоги с шнуровкой, камуфляжный костюм из прочной ткани, рюкзак, фляжку, большой нож из хорошей стали и много других необходимых для путешествия предметов.

Переодевшись в новую одежду Кир отправился к Таро.

Он шел легкой пружинистой походкой по улицам этого мрачного города и чувствовал, что с каждым шагом в нем растет уверенность, что он поступает правильно. Его тело проснулось, как тогда, во время драки с парнями, и начало действовать самостоятельно.

Он с удивлением наблюдал за собой: как осматривается за каждым поворотом, как улавливает настроения людей, идущих навстречу, определяя меру их опасности.

Таро, увидев его, понимающе улыбнулся.

— Я ждал этого, — сказал он, — и приготовил тебе подарок на прощанье.

Кир с удивлением посмотрел на меч, который Таро достал с полки.

— Это дорогая вещь, я не могу принять его. Таро покачал головой.

— Нет, — сказал он со вздохом. — Это не старинный меч. Его ковал хороший мастер, этому мечу всего двадцать лет. Он сделан из хорошей современной стали и неплохо закален, но он не соответствует тем чувствам, что я к тебе питаю. Прости меня, но я не могу подарить тебе свой меч. Он не принадлежит мне, он принадлежит моему Роду.

— Главное, что ты даешь эту святыню с любовью, — сказал Кир, взяв меч в руки, — Я чувствую это.

— А я чувствую, что тебе нужен хороший защитник. Тебя ожидают тяжелые бои и битвы, но я не могу дать лучшее, что у меня есть, поэтому я испытываю чувство вины. Я буду долго недоволен собой.

Кир улыбнулся и спросил:

— Ты знаешь, куда я пойду?

Японец пожал плечами:

— Куда бы ты ни пошел, ты все равно сюда не вернешься. Это не твой мир…

Кир пришел на автобусную станцию и сел в первый попавшийся автобус, даже не узнав, куда он идет. Он знал, что дальше его поведет судьба или случай, или еще что-то, неизвестное ему. Как только автобус вырвался из суеты города, он закрыл глаза и спокойно заснул. Ему приснился странный сон…

Он дрался с человеком, которого не знал. Ловкость и мастерство, с которым тот владел мечом, поражали. Это был бой насмерть, и Кир понимал, что шансов победить у него совсем немного.

Он чувствовал, как кровь сочится из многочисленных мелких ран и порезов, и вместе с кровью уходит его сила. Дыхание его было хриплым, пот застилал глаза.

И тогда Кир открылся, вспомнив тот прием, что показал ему Таро. Его тело пронзила ужасная боль, он закричал и проснулся.

Открыв глаза, он обнаружил, что автобус остановился для того, чтобы заправиться топливом на небольшой автозаправочной станции. Кир встал, забрал свой рюкзак и вышел из автобуса, еще не совсем понимая, зачем он это делает.

Кир перекусил в кафе рядом с заправочной станцией и вышел на дорогу. Пройдя несколько километров по черному асфальту до высоких гор, он остановился и прислушался к себе, потом пожал плечами, ступил на серую от пыли траву и начал подъем в гору. Возможно, где-то рядом был более удобный подход, но его вело проснувшееся чувство направления.

На вершине горы находилась почти ровная площадка. Кир лег на гладкий камень и долго смотрел в голубое небо с редкими клочками облаков.

То, что ему было нужно, находилось не здесь, а где-то ниже. Он закрыл глаза, вслушиваясь в свои смутные ощущения, потом подполз к краю площадки и посмотрел вниз. Метрах в двадцати прямо в скале он заметил небольшую расщелину, в которую он мог бы протиснуться. Кир вздохнул.

— Ну что ж, — сказал он задумчиво. — Я никому не нужен здесь и мне нечего терять.

Он вбил крюк, привязал к нему нейлоновый шнур, потом сплюнул, с интересом следя за плевком, пока тот не исчез из виду, и рассмеялся.

— Этот прагматичный мир заразил меня неверием в чудеса, но жить я в нем не могу. Мне скучно.

Кир долго раскачивался, прежде чем ему удалось влететь в небольшую пещеру. Потом он быстро втянул рюкзак, не оставляя себе пути для отступления.

Все это было бессмысленно и нелогично, но он просто следовал странному знанию, родившемуся в нем. То неизвестное, к чему он стремился, ждало его в глубине этой пещеры.

Он посидел, переводя дыхание, выпил воды из фляжки, закрыл глаза и сразу увидел радужное пятно, которое его ожидало.

Кир вздохнул, достал из рюкзака гамбургер, купленный в придорожном кафе, и не спеша съел его, запивая водой. Солнце зашло, подул легкий прохладный ветерок. Кир грустно улыбнулся.

— Прощай мир, ты дал мне возможность передохнуть от того, что я не помню, и пытался дать мне понять то, что я не понял. — Голос странно звучал, отражаясь эхом. Он вздохнул, посмотрел, прощаясь, на быстро темнеющее небо и начал протискиваться в узкий лаз, толкая рюкзак перед собой.

Скоро лаз стал шире. Он прополз еще немного, скатился вниз и оказался в огромном каменном зале, где луч его фонаря не достигал стен. Здесь он передохнул несколько минут, слушая густую тишину пещеры, и пошел дальше. Один зал сменял другой, и все они были огромными, одинокий звук его шагов отражался слабым эхом от стен.

Кир шел до тех пор, пока не устал. Тогда он сел на камень, закрыл глаза и осмотрел пещеру внутренним зрением. Подозрение его подтвердилось. Переливающееся всеми цветами радуги пятно осталось сзади, и он удалялся него, не заметив переход.

В тишине было слышно, как где-то капала вода. Этот звук успокаивал, и он не заметил, как заснул.

Кир почувствовал, что к нему приближаются люди. Они были еще достаточно далеко, но скоро должны были оказаться рядом с ним. Кир выключил фонарь и, собрав вещи, бесшумно заполз за один из крупных валунов.

Люди приближались, он уже начинал ощущать их эмоции. В основном это были страх и тревога, они боялись чего-то, находящегося в пещере. Кир еще раз осмотрел ее своим внутренним зрением. Никого, кроме двигавшихся к нему людей и его самого, в пещере не было. Он пожал плечами и стал ждать.

Скоро в пещере заиграли отблески факелов, и он смог рассмотреть людей. Это были старики и старухи, с ними трое крепких мужчин, вооруженных мечами и луками, и несколько красивых юных девушек. Процессия прошла мимо. Кир, подождав немного, отправился следом. Пройдя несколько залов, люди начали петь.

Песня была тягучей и длинной. Кир обнаружил, что он понимает слова, хотя и с трудом. В песне призывался воин, который должен был помочь деревне справиться с разбойниками. Рифма изрядно хромала, и люди часто сбивались на речитатив, тогда невозможно было что-либо разобрать. Но, как он понял, это было перечисление тех, кого ограбили и убили.

Процессия подошла к месту, где мерцало радужное пятно, открывающее вход в пещеру, из которой пришел Кир. Здесь люди остановились и расположились вокруг пятна.

Кир видел его своим внутренним зрением и людей вокруг него и с интересом ждал продолжения, но ничего не происходило. Когда люди запели свою песню в десятый раз, он не выдержал и решил узнать, чего же они ждут от этого входа в другой мир.

Он вышел из-за камня, за которым прятался.

— Эй, люди, — сказал он. Песня оборвалась. Кир чувствовал их эмоции: замешательство, страх, а затем какой-то странный восторг. Люди упали на каменный пол, закрыв голову руками, потом старушечий голос начал робко выводить первые строки песни.

Песню подхватили, теперь они пели громко и слаженно, встав с колен и обратившись к нему сияющими лицами. Кир вздохнул.

— Слушай, дед, — спросил он стоящего рядом с ним старика. — У вас что, здесь место моления?

Старик упал на колени и испуганно закивал головой.

Кир неодобрительно хмыкнул, с грустью отметив для себя, что поговорить, видимо, не удастся, вздохнул, повернулся и пошел обратно.

Пройдя зал, он заметил, что люди, продолжая петь, идут за ним. Кир пошел быстрее, источник питания его фонарика начал садиться, и ему не хотелось оставаться в темноте с этими сумасшедшими. Старики и старухи уже бежали за ним, не отставая. Единственное, что ему понравилось в этой ситуации, так это то, что на бегу они не могли петь.

Так они добежали до выхода из пещеры. Кир глубоко вдохнул свежий воздух и осмотрелся, прикрывая глаза, отвыкшие от яркого света. Перед ним расстилалась долина, зеленеющая засеянными полями. Видна была и деревня, огороженная высоким частоколом.

Старики и старухи вышли следом, тяжело дыша. Кир посмотрел на них с улыбкой и стал спускаться с горы, в которой находилась пещера.

— Воин! — услышал он за своей спиной. Кир оглянулся. Его догонял один из тех, кто находился в процессии.

— Слушаю тебя. — Кир внимательно посмотрел на мужчину. Внутри этого человека был страх, тревога и озабоченность.

— Я — староста этой деревни, — представился тот. Кир кивнул. — Воин, ты не мог бы идти немного помедленнее, наши старики не успевают за тобой. И мы не можем петь песню на бегу.

— А почему я должен слушать эту песню? — поинтересовался Кир.

— Как? — растерялся староста. — Разве ты не, знаешь. Мы всегда поем песню, а потом приходит воин. В этой песне нет ничего обидного. Наоборот, она прославляет тебя и рассказывает тебе, что ты должен делать.

Кир улыбнулся. Вокруг него собрались все участии церемонии.

— А почему я что-то должен для вас делать?

— Как почему? — староста растерянно посмотрел стариков.

Один из них приблизился.

— Ты это должен делать потому, что это мы тебя вызвали из хаоса, — терпеливо начал объяснять старик. — Всегда, когда у нас возникают проблемы, мы приходим в пещеру и поем песню, в которой рассказываем, какая помощь нам нужна. И боги помогают нам. Они присылают нам из хаоса бесстрашных воинов, которые защищают нас.

— И часто это бывает? — усмехнулся Кир. Ситуация с каждой минутой становилась все более забавной.

— Последний раз это было сто тридцать лет назад. Потом боги рассердились на нас за то, что мы плохо встретили героя, которого они нам послали, и долго отказывали нам в своей помощи. Но сейчас мы готовы хорошо накормить тебя, воин, и лучшие девушки деревни будут каждую ночь с тобой. Ты видишь их. Разве они не прекрасны?

— Хорошие девушки, — согласился Кир, — но я чувствую, что наш разговор затягивается. Ты что-то говорил о еде?

— Да, да, — вмешался староста. — Идем, воин, в деревню. Тебя ждет отдельный дом и отличная еда.

Процессия построилась: впереди староста, за ним Кир и следом старики. Как только Кир сделал первый шаг, старики опять запели свою песню дребезжащими старческими голосами. Кир, поморщившись, спросил старосту:

— А без песни нельзя? Я ее уже почти выучил наизусть.

Староста что-то шепнул старику, идущему за ними, тот хлопнул в ладоши, и песня стихла. Дальше процессия шла в полном молчании.

Они вошли в деревню. Сопровождающие остались на пыльной деревенской площади, а Кира отвели в приготовленный ему дом. В нем было две небольших комнаты. С ним остались три девушки и старик. Кир бросил свой рюкзак на лавку и сел. Он решил, что пока не будет делать никаких выводов, а просто будет осваиваться в этом незнакомом мире. Он улыбнулся и сказал:

— Ну а теперь рассказывай, старик. Зачем я вам нужен?

— Мы же пели богам я тебе песню. Там все сказано. Если ты не все понял, я сейчас тебе ее спою еще раз.

Кир поморщился:

— Это хорошая песня, но я не очень люблю пение.

Старик неодобрительно посмотрел на него:

— Мы знаем, что боги и герои любят песни, но если таково твое желание, я расскажу простым языком. В лесу недалеко от деревни появились вооруженные люди. Они пришли к нам и попросили еды. Мы им дали все, что они просили. Они ушли, но скоро вернулись и сказали, что берут нашу деревню под защиту, но мы должны будем за это кормить их, давать им молодых девушек и вино. Мы ответили им, что нам не от кого защищаться, мы ни с кем не воюем.

Люди засмеялись и сказали, что если мы не дадим им то, что они просят, то они сами возьмут все, что им надо. Они взяли с собой двух наших девушек и ушли. А утром один из крестьян нашел девушек повешенными на деревьях около деревни. Наш староста, ты его уже видел, собрал всех крепких мужчин, и они, вооружившись, пошли к разбойникам.

Из тех, кто пошел к разбойникам, вернулись немногие, и те были изранены. — Старик вздохнул. — Тогда мы решили послать для переговоров стариков, но их убили, а тела привезли к воротам. Среди них был и мой старший брат. — Старик замолчал на некоторое время, по его морщинистой щеке сбежала слеза. Потом он снова заговорил:

— С тех пор нам нет покоя. Они забирают еду, они убивают всех, кто им чем-то не понравился. Люди боятся выходить из деревни, девушки прячутся, чтобы не попадаться им на глаза. — Старик печально покачал головой. — Тогда мы вспомнили о пещере и пошли в нее. Три дня мы пели песню, и вот боги услышали нас и прислали тебя.

— Понимаешь, старик, — вздохнул Кир, — дело в том, я не тот, кого вы ждете. Я не воин.

— Что ты, что ты! — всплеснул руками старик. — Ты не можешь быть никем другим. Из этой пещеры всегда приходили только герои.

— А в этот раз вам не повезло…

— Ты говоришь серьезно?

Кир кивнул. Старик на глазах изменился: исчез блеск в глазах, лицо побледнело, губы посинели. Он закрыл лицо руками и прошептал:

— Тогда мы все погибли…

— Не расстраивайся ты так, — сказал Кир. — Сходите еще раз в пещеру, спойте, может быть, на этот раз вам больше повезет.

— Нет, — покачал головой старик. — Люди больше мне не поверят. Они прогонят меня из деревни, но это все уже не важно. Все равно они все умрут.

Наступило тягостное молчание, в конце концов Кир не выдержал.

— Ладно, старик, — сказал он устало. — Я ничего не обещаю тебе, но если все обстоит так, как ты сказал, я попробую помочь вам.

— Я сказал правду! — воскликнул старик. — Как я могу лгать богам, которые и так все знают! — Он встал и вышел из комнаты шаркающей походкой. Кир недовольно покачал головой. Ему начинало это все не нравиться. Девушки, которые весь разговор жались в углу, подсели к нему ближе.

— Воин, скажи, а девушки у вас в хаосе есть? Какие они?

Кир вздохнул:

— Я вам все расскажу, но позже, а сейчас я хотел бы умыться. Мне кажется, что я собрал всю пыль в пещере, накопившуюся со времени появления последнего героя.

Девушки засмеялись:

— Для тебя уже приготовили горячую воду, мы сами будем мыть тебя. Идем в пристройку.

Кир достал из рюкзака мыло, свежую рубашку и запасной комбинезон.

— Я бы с удовольствием помылся один.

— Нет, — девушки дружно запротестовали. — Мы будем мыть тебя сами, иначе все решат, что ты отвергаешь нас, что мы с тобой не были ласковыми, и тогда нас отдадут разбойникам. Ты же не хочешь этого?

Кир посмотрел на серьезные лица девушек и обреченно вздохнул.

В пристройке на огне стоял большой чан с водой. Девушки, несмотря на протесты Кира, раздели его, обмениваясь при этом недвусмысленными шутками, и стали его мыть.

В доме уже был накрыт стол. Кир ел мало, он устал и хотел спать, но девушки старались изо всех сил его развлечь, и обед затянулся. Они кормили его сами, не давая ему ложку, поили каким-то кисло-сладким вином, и при этом каждая старалась к нему прикоснуться. Все это закончилось только в постели, но и тут Киру не удалось отдохнуть. Под утро он понял, как тяжело быть героем.

Он сполз с постели, стараясь не задеть спящих девушек, оделся и вышел из дома. Было утро, солнце уже поднималось над деревней. Староста ожидал его, сидя на крыльце:

— Здравствуй, герой, — сказал он, пристально глядя ему в лицо. — Все было хорошо? Ты всем доволен?

Кир устало кивнул и сел рядом. Староста вздохнул:

— Я уже хотел тебя будить. Скоро придут разбойники. Что ты собираешься делать?

Кир потянулся:

— Надо помыться и чего-нибудь перекусить. А как скоро они придут?

— Очень скоро, — староста поднялся. — Старик сказал тебе, что их сила в колдуне?

Кир удивленно посмотрел на старосту:

— Он ничего не говорил про колдуна…

Староста вздохнул.

— Боялся тебя напугать… Мы бы сами с ними справились, если бы не колдун. Он заворожил нас всех, и мы не могли двинуться с места, поэтому они нас убивали, как скот на бойне. Ты умеешь защищаться от колдовства?

Кир покачал головой. Староста уже со скукой продолжил:

— Тогда и тебя убьют. Говорил я им, что все это бесполезно. — Он посмотрел на темнеющий вдали лес и недовольно поморщился. — Они придут оттуда. Может быть, тебе поможет твой бог, который тебя послал? — Староста махнул рукой на север и ушел, что-то бормоча.

Кир посмотрел ему вслед, усмехнулся и пошел вокруг дома. В пристройке он вылил на себя ведро холодной воды, чтобы взбодриться, и прислушался к себе. С севера действительно приближалась какая-то опасность.

— Ну вот, — сказал он мрачно, — тебе не нравился тот мир, а этот, похоже, не понравится еще больше. Конечно, если удастся выжить…

Кир зашел в дом, надел куртку, повесил на пояс нож и достал из рюкзака меч Таро, замотанный в промасленную старую рубашку. Немного полюбовавшись мечом, он повесил его за спину. Теперь он был готов, хотя и жалел о том, что не купил хорошую винтовку или автомат.

Улица была пуста. Он никого не увидел, хотя и чувствовал любопытные взгляды из-за занавесок. Около ворот его ждали староста и старик. Староста, увидев его, сплюнул в густую дорожную пыль и отвернулся, а старик бодро сказал:

— Ты победишь, герой, и мы устроим пир. Люди сейчас пойдут в пещеру и будут петь песню, чтобы боги услышали и смогли помочь тебе.

Кир при упоминании о песне поморщился и тихо сказал:

— Спасибо за то, что вы думаете обо мне.

— Не о тебе, — поправил его старик. — Мы думаем о судьбе деревни и о своих жизнях. Ты — наша последняя надежда.

Кир пожал плечами:

— Не хороните меня раньше времени. Я не собираюсь умирать. — Он взглянул на голубое небо, вздохнул и вышел за ворота.

Пройдя немного по дороге, он вошел в лес. Его внутреннее чувство подсказало, что к нему приближаются люди. Он нашел подходящую полянку, сел на пенек и стал ждать. Через несколько минут затрещали сухие сучья и на открытое пространство вышло несколько вооруженных людей.

Кир закрыл глаза и ментально осмотрел окрестности. Он почувствовал еще двоих, обходивших поляну, чтобы подойти к нему сзади. С этой минуты он постоянно следил за ними своим внутренним зрением.

Кир несколько удивлялся тому, как в нем просыпаются все новые и новые способности. Кроме того, его поражало, что он абсолютно спокоен. Что-то внутри говорило ему, что он все делает правильно и что он справится с этими людьми без особого вреда для себя. Кир открыл глаза и с любопытством осмотрел приближающихся к нему людей.

— А вот и наш герой, — засмеялся идущий впереди плотно сбитый мужчина. Его кожаная куртка с нашитыми на ней полосами металла, заменявшая ему кольчугу, была распахнута, из-под куртки выпирал округлый животик. Следом за ним шли еще четверо. Чтобы выглядеть грозно, они морщили лбы и сурово хмурили брови.

— Ждали, ждали, — продолжил мужчина. — Крестьяне рассказали, а песню, которую они завывали, вообще было невозможно слушать.

Кир не пошевелился, продолжая рассматривать разбойников.

Они остановились, не дойдя до него нескольких шагов, Ни в ком из них Кир не увидел опытных воинов. Одежда и оружие были разношерстными, на некоторых клинках была ржавчина, и чувствовалось, что они не подходят владельцам по балансу. Колдуна среди них не было, это Кир тоже чувствовал.

— Ну, вот и мы, посланник богов. И что ты теперь будешь делать? — Мужчина издевательски захохотал, остальные к нему присоединились. Кир вдруг почувствовал, что время пришло. Внутри него начал пробуждаться тот другой, что уже выходил наружу в уличной драке.

Он встал, чтобы было легче выхватить меч. За его спиной кто-то натянул тетиву лука, об этом ему сказали его обостренные чувства. Кир ощутил неприятный зуд между лопатками, стрела была нацелена прямо ему в спину.

— Я беру деревню под свою защиту, — сказал он спокойно. — Вам лучше уйти из этих мест.

Разбойники засмеялись.

— Нам очень страшно, — сказал главарь сквозь смех. — Не убивай нас, пожалуйста. Но пойми нас. Мы не можем уйти, мы должны хорошо питаться. А эти грязные крестьяне обещали нас кормить, и опять же иногда и нам нужны женщины. Лучше уходи сам, мы никому не расскажем, что ты ушел без боя. — Разбойники снова засмеялись.

Кир ощутил холод, разлившийся у него внутри, он поднялся выше, закрыв его как будто защитным панцирем. В нем просыпалась какая-то странная сила. Кир вытащил из-за пояса нож и подбросил его в руке, чтобы почувствовать баланс. Разбойники неохотно подняли свои мечи. Главарь с усмешкой поинтересовался:

— Ты хочешь зарезать нас этим ножом?

Кир глубоко вздохнул.

— Возвращайтесь обратно, — сказал он негромко и спокойно.

— Ну что ж, коль добром мы не смогли договориться, — главарь притворно вздохнул, — пусть будет так.

Он взмахнул рукой, давая знак лучникам. Кир ожидал этого. Он прыгнул в сторону и, развернувшись в воздухе, бросил нож в лучника, поднявшегося из-за куста.

После этого он выхватил из-за спины меч и, легко увернувшись от слабого неуверенного удара ближайшего бандита, проткнул его. Дальше все слилось в одно растянувшееся мгновение.

Разбойники, как он и предполагал, не умели драться. Небольшое сопротивление ему оказал главарь, но и он, несмотря на свое умение, был слишком грузен и не мог быстро двигаться. Постоянные тренировки в зале Таро помогли Киру: одним движением он отрубил главарю руку и вспорол живот.

Все было кончено, на поляне осталось только пять остывающих трупов, да один в кустах, а воздухе повис запах пота, крови и страха.

«Один? — подумал он. — А где второй?» И тут же получил ответ. Та часть его, что продолжала следить, сообщила, что испуганный разбойник бежит в глубь леса.

Кир немного отдышался, вытащил армейский нож из тела главаря, аккуратно вытер о его куртку и пошел за беглецом.

Он шел, отключив все мысли, оставив только свои обострившиеся чувства. Он не хотел думать о том, что делает и правильно ли делает. Пока он следовал какому-то новому чувству, которое говорило ему, что поступает абсолютно логично в данных обстоятельствах.

Странным было то, что он легко справился с разбойниками, и то, что и он был уверен в своей победе над оставшимися.

На большой поляне стояло несколько скверно сделанных шалашей, около них суетились бандиты. Они не испытывали страха. Он чувствовал азарт, решительность и злость. Их было человек сорок — гораздо больше, чем он ожидал.

Кроме того, в одном из шалашей был тот, кого крестьяне назвали колдуном. Он испускал такое мощное излучение злобы и ненависти, как будто темное жуткое облако висело над этим местом.

Кир спокойно рассматривал лагерь, когда его наконец заметили. Раздался свист, и разбойники нестройной толпой побежали к нему. Он выхватил меч и скользнул вперед к большому дубу, ствол которого мог бы прикрыть его. Вынул нож, достаточно большой для того, чтобы служить кинжалом, и почувствовал знакомый холодок, поднимающийся с низа живота.

«Интересно, — подумал он некстати, — что же я был за человек в той жизни, которую я не помню. Хладнокровный убийца? Наемник? Или туповатый герой, пытающийся изменить мир с помощью меча?»

Кир сделал несколько шагов навстречу нападающим и схватился с первым, небольшого роста хрупким юношей. Он сделал обманное движение и воткнул ему в живот нож, одновременно приняв на меч удар следующего бандита. Продолжив движение, вспорол ему живот и быстро вернулся к дубу.

Перед ним образовалось кольцо вооруженных людей, напряженно смотрящих на него. Кир улыбнулся.

— Вы чего-то ждете? — поинтересовался он. Разбойники молчали. Тут Кир заметил нескольких лучников, приближающихся к нему из лагеря. Он не стал их дожидаться. Зарубив одного из разбойников, перегораживавшего ему путь, он помчался в глубь леса по петляющей тропинке.

С гиканьем и завываниями бандиты устремились за ним. Несколько раз в удобных местах Кир останавливался и поджидал вырвавшихся вперед. Эта игра начинала ему нравиться. Тело было послушным, он мог так бегать очень долго.

Разбойники стали осторожнее. Они сбавили скорость и теперь двигались плотной группой. Кир улыбнулся, в лесу он чувствовал себя как дома. Благодаря своим чувствам он всегда знал, где находятся разбойники, в то время как они ожидали его за каждым поворотом тропинки.

Кир несколько раз подбирался к тем, кто шел сзади, и, напав на них, быстро исчезал в чаще леса. Так он убил еще четверых, не получив ни одной раны.

Разбойники заколебались — он почувствовал их страх и растерянность — и повернули назад в лагерь. Кир двигался за ними. Он жалел о том, что у него нет лука, тогда бы он доставил им гораздо больше неприятностей.

Все это время колдун находился в лагере, Кир постоянно держал его на контроле. Он по-прежнему считал колдуна самым опасным противником, не зная, чего от него можно ожидать.

В этом получасовом бою Кир продолжал удивляться самому себя. Все его действия были отточенными и привычными, его тело само знало, что делать, оно само уклонялось от клинков и пользовалось каждой возможностью ответить смертельным ударом. Он убивал легко, быстро и привычно.

Когда до лагеря разбойников осталось совсем недалеко, Кир почувствовал, что колдун идет ему навстречу. Он затаился на краю поляны, сжимая меч. Колдун вышел на свободное пространство и повернулся в ту сторону, где прятался Кир.

— Выходи, герой, — обратился колдун к нему. — Я знаю, что ты находишься здесь.

Кир еще раз с сожалением подумал о луке, рассматривая фигуру в мешковатом балахоне с надвинутым на лицо капюшоном.

— Ты боишься меня? — колдун засмеялся. — В этом ты прав, сейчас ты в моей власти.

Колдун достал из-под своего балахона черный камень, обрамленный золотом. Он поднес камень к лицу, поцеловал синими бескровными губами, а потом направил его в сторону Кира. Страшная боль навалилась на него. Кир застонал и упал на колени, обхватив голову руками. Колдун засмеялся.

— Я слышу твою боль. Она мне нравится, но ее мало. Выходи, я хочу на тебя посмотреть. — Боль на мгновение ослабла. — Иди, или тебе станет еще хуже.

Кир перевел дыхание, поднялся с колен и, сделав несколько шагов, встал на краю поляны.

— Теперь я тебя вижу, — засмеялся колдун. — Вот кого так испугались эти идиоты… Ну что ж, ты сам выбрал себе смерть. Пора кормить мой камень. — Снова жуткая боль навалилась на Кира, он выронил меч и упал.

— Теперь хорошо, — колдун поднял свой камень выше. — Сейчас ты умрешь, но не сразу. Потерпи. Сначала мой камень выпьет твою жизненную силу, а потом ты сам не захочешь жить.

Слабость растекалась по телу, глаза уже почти не различали лица колдуна, он только слышал его издевательский смех. Боль продолжала проникать все глубже и глубже в его мозг.

Кир скреб землю руками, не понимая, что он делает. Черная пелена заволокла глаза, боль пульсировала, усиливаясь. Он падал куда-то в слепящий яркий свет.

И тут это произошло…

Неожиданно он вспомнил все: себя, Илу, лицо верховного жреца, вонзающего в его грудь нож с рукояткой в виде скалящегося черепа. Воспоминания всплывали одно за другим, и вместе с ними исчезала боль. Его мозг возвращал себе ту цельность и защиту, которая спасала его раньше.

Рука нащупала меч, и он с трудом поднялся с травы. Черная пелена, застилающая глаза, исчезла, и Кир увидел бледно-серое лицо колдуна. Тот перестал смеяться и теперь смотрел на него с беспокойством и удивлением. Кир пошел к нему спокойно и неторопливо. Колдун поднял свой камень и что-то громко закричал на незнакомом ему языке.

— Умри сам, — сказал Кир и коротким ударом меча снес ему голову. Некоторое время он стоял, переводя дыхание, отдыхая и осознавая нового себя.

Кир громко рассмеялся.

— Эй, Мать-волчица! — крикнул он, запрокинув голову к небу. — Твои шуточки?

Он поднял голову колдуна за длинные грязные волосы и, усмехаясь, пошел к лагерю разбойников. Когда он появился на краю поляны, лучники натянули луки, остальные потянулись к мечам.

Кир, размахнувшись, бросил голову колдуна к их ногам. Разбойники, обомлев, смотрели, как отрубленная голова катится по траве.

— Уходите из этих мест, — крикнул Кир. — Завтра я убью тех, кто останется. — В наступившей тишине Кир повернулся и пошел обратно к лесу.

Ворота в деревню были закрыты. Кир подошел к ним и в изнеможении опустился на траву. Он смотрел в голубое небо и чувствовал, как расплывается боль в этом жарком летнем дне.

Через некоторое время ворота заскрипели, открываясь, и оттуда вышел староста.

— Герой, где бандиты? — спросил он, вглядываясь настороженно в лес.

Кир вздохнул и устало сказал:

— Они вас больше не потревожат.

— Ты их всех убил? — спросил удивленно староста. — А колдун? Что, колдуна тоже?

Кир кивнул, лег на траву и закрыл глаза.

— Ты не мог их всех убить, — пробормотал староста. — Их было слишком много, это какая-то ловушка. Я пошлю кого-нибудь проверить. Прошло всего несколько часов, как ты ушел…

Кир пробормотал что-то неопределенное в ответ и провалился в тяжелый сон.

Он увидел верховного жреца на том самом троне, на котором когда-то сидел Грэг. Жрец тихо говорил с человеком. Кир знал, что скоро встретится с этим незнакомцем. Неожиданно человек поднял голову и посмотрел прямо в глаза Киру.

— Ты мертв, я сам убил тебя, — сказал он с печальной усмешкой. — Но ты вернулся… Зачем? Ты скоро снова встретишься со своей смертью. На этот раз, я надеюсь, умрешь навсегда. — Жрец поднял свой черный камень и окутался черным туманом. Кир почувствовал, как на него накатывает слабость, и дикая боль пронзила все тело.

Он открыл глаза и посмотрел на старосту, стоявшего над ним и недовольно бурчавшего.

— Я хотел бы помыться, — сказал он устало, — И еще мне нужно, чтобы кто-то постирал мне одежду. — Он показал рукой на многочисленные кровавые пятна на комбинезоне.

Староста поспешно закивал:

— Конечно, мы все сделаем. Идем.

Кир тяжело поднялся и потащился за ним. Староста отвел его обратно в дом, в котором Кир провел ночь. Дом был пуст, рюкзак Кира одиноко стоял на лавке.

— Сейчас придут девушки и помоют тебя, — староста засуетился вокруг него. — Мы правда не ожидали, что ты так быстро вернешься.

Кир поморщился:

— Вы не ожидали, что я вообще вернусь. Иди, дай мне немного отдохнуть и не забудь про горячую воду.

Староста вышел за дверь. Кир снял свой пропитавшийся потом и чужой кровью комбинезон и, оставшись в одних трусах, с наслаждением растянулся на широкой лавке. Девушки шумной радостной стайкой ворвались в дом.

Их стало больше, похоже, деревня собрала всех оставшихся, чтобы ублажить героя.

— Ты победил! — восторженно воскликнула одна из них, — Староста сам ходил в лес. Разбойников там нет, остались только те, кто мертв. Сейчас вся деревня пошла хоронить их, а нас прислали развлекать тебя.

Девушки окружили Кира, хихикая над его странным одеянием. Кир нахмурился.

— Возьмите мою одежду и постирайте ее. И вот что… Я сейчас немного не в духе и хочу побыть один.

— Но… — начала одна из девушек. Кир сурово оборвал ее:

— Идите по домам.

Девушки испуганно переглянулись и ушли, забрав окровавленный комбинезон. Кир пошел в пристройку, вымылся и переоделся в запасной комбинезон. В доме его ждала еда, мясо в густом соусе и вино.

Кир поел и собрал свои вещи. Он предчувствовал новую опасность впереди. На деревню спускались сумерки. Кир, почувствовав людей около дома, вышел на крыльцо и увидел уже знакомых стариков и старух.

Заметив его, они затянули песню. На этот раз в ней рассказывалось о его геройских делах и храбрых подвигах, а потом шло обращение к богу, в котором они просили забрать Кира обратно в хаос, чтобы он не натворил дурных дел.

Кир вздохнул и подозвал знакомого старика, который руководил пением. Когда тот подошел, Кир почувствовал его затаенный страх.

— Я уйду завтра утром, — сказал Кир. — Похоже, что у меня есть еще дела в вашем мире.

Старик всплеснул руками:

— Нет, нет! Ты должен идти обратно, туда, откуда пришел. Мы сейчас пойдем в пещеру и расскажем богу о твоих славных делах, и бог заберет тебя обратно. Он наградит тебя, я знаю, ты же исполнил все, что должен был сделать. Мы будем хвалить тебя…

— Старик, — сказал устало Кир, — когда вызываешь демонов, ты должен быть готов к тому, что они не захотят возвращаться.

Старик послушно закивал головой:

— Я знаю, но мы пойдем в пещеру, и бог отправит тебя обратно. Если ты не вернешься, он рассердится, и у тебя будут неприятности. — Старик говорил заискивающе и терпеливо, словно с маленьким ребенком. Кир тяжело вздохнул.

— Только не пойте здесь, я хочу выспаться. — Он повернулся и ушел в дом. Скоро звуки пения начали удаляться, старики пошли в пещеру. Кир лег на лавку, положив рядом с собой меч.

Он проснулся, когда солнце только начало подниматься.

Кир надел камуфляжный комбинезон, подпоясался ремнем, на котором висели нож и фляжка, потом он повесил меч за спину так, как привык его носить, теперь он это знал.

В деревне было тихо, хотя люди не спали, он чувствовал это. На крыльце лежал выстиранный комбинезон. Кир аккуратно свернул его, положил в рюкзак.

Кир не спеша пошел по улице. Около ворот его дожидался старик с бледным лицом, с черными кругами, оставленными бессонной ночью.

— Герой, — сказал он, — прошу тебя, покинь наш мир, он совсем не так хорош, как тебе кажется. В нем много боли и страдания, оставь его нам, родившимся в нем. — Старик тяжело вздохнул. — Я хотел спасти свою деревню, и вот что получилось… Я призвал зло в наш мир. Кир чувствовал усталость и горечь.

— Успокойся, старик, — сказал он. — Ты берешь на себя вину за то, чего не совершал.

— Но я призвал тебя… — старик с тоской посмотрел на него. — И ты уходишь дальше, не собираясь возвращаться…

— Ты в этом не виноват, старик, — Кир осторожно подбирал слова. — Я иду дальше потому, что этого хочет от меня бог. Есть еще люди, которые нуждаются во мне, и он послал меня к ним. Неужели ты думаешь, что я могу ослушаться бога?

Старик приободрился:

— А я не подумал, что бог мог послать тебя и в другие места. Я могу чем-нибудь тебе помочь?

Кир задумался. Поход предстоял длинный, и ему действительно нужно было кое-что.

— Мне нужен лук и стрелы, и это должен быть лук под мою руку. Кроме того, мне нужны припасы на долгую дорогу: сыр, копченое мясо, сухари, все, что может долго храниться.

Старик закивал:

— Мы найдем это все тебе, а лук подберешь сам из тех, что были у убитых тобой разбойников.

— У меня мало времени, старик, — сказал Кир.

— Я понимаю, — старик засуетился и спросил с пониманием: — Ты боишься гнева бога?

Кир кивнул.

— Иди в дом, я распоряжусь, чтобы тебя накормили. Мы все сделаем быстро. — Последние слова старик крикнул уже на бегу.

Кир улыбнулся и пошел обратно по пустой улице. Старик не соврал. Уже через десять минут в дом пришел староста и с ним еще несколько мужчин, они принесли луки и стрелы разбойников.

Пока Кир подбирал себе лук, принесли припасы. Вся деревня провожала его до ворот, мужчины несли его рюкзак, а девушки шли рядом, застенчиво улыбаясь.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, Кир сделал привал на пересечении двух дорог. Заросшая травой дорога вела на запад, но там, как объяснили ему в деревне, был глухой лес, в котором с недавних пор поселились свирепые люди, убивающие всех, кто пытался пройти через него. Другая, более накатанная, вела на восток, к королевству Тира, захваченному несколько лет назад Грэгом.

Когда наступили сумерки, он поужинал у костра и ментально осмотрел окрестности. Вокруг было много крупных зверей, он чувствовал их голод и легкое возбуждение. Звери охотились. Группа людей, которых он ощутил впервые Днем, приближалась к нему по дороге с востока. Эти люди искали его, он это знал, как и знал то, что опасность исходит от них.

Утром он позавтракал, вымылся в ручье и, собрав травы, заварил тонизирующий настой. Поднялся ветер, и небо понемногу заволокло тучами. Запахло влагой, приближался дождь.

Найдя сосну с плотной, спускающей до самой земли кроной недалеко от дороги, он расстелил плащ и лег. Крупные капли застучали по земле и деревьям.

Люди приближались, он видел их. Вид у них был изможденный, как будто они странствовали уже много дней. Одежда от ночевок на земле была грязной и потрепанной. Впереди шел старец, опираясь на высокий посох, за ним брели несколько юношей и девушек.

Старец остановился и, показав посохом на сосну, под которой лежал Кир, что-то сказал своим сопровождающим. Кир не сомневался, что с дороги его не было видно (старик определенно обладал даром).

Старец остановился перед сосной и наклонился, чтобы увидеть Кира. Некоторое время он рассматривал его в полном молчании, потом встал на четвереньки и полез под крону. Кир подвинулся, давая ему место. Старик отдышался и, прокашлявшись, сказал:

— Тебя было нелегко найти.

Кир улыбнулся ничего не выражающей улыбкой, продолжая внимательно рассматривать молодых людей.

У них не было оружия и они не были обучены бою, что было глупо и странно. Они были легкой добычей для любого, кто захотел бы их ограбить или убить, и опасность исходила не от них, а от этого старика.

— Я знал, что ты будешь здесь, — продолжил старец. — Я видел это, хоть и не видел дождя, но так часто бывает… Нам нужна твоя помощь, поэтому мы шли сюда так долго.

Кир молчал.

— Это я призвал тебя сюда и показал тебе проход в этот мир, хотя боги были против, но у меня не было другого выхода. Мой народ умирает, и это твоя вина.

— Тут недалеко есть селение, — ответил Кир, чуть усмехнувшись, — где мне уже объяснили, что это они позвали меня.

Старик согласно кивнул:

— Я знаю это, это я тоже видел, как и то, что ты прогнал разбойников и убил черного колдуна. Такая же помощь нужна и нам, у нас тоже живет колдун.

Кир с усмешкой посмотрел на старика.

— Ты обладаешь даром, — сказал он, — Наверно ты мог бы и сам с ним справиться.

— Нет, — старик виновато опустил голову, — я не смог, его защищает камень, и я не могу лишать любое существо жизни, данной богом.

— Почему? — поинтересовался Кир.

— Мой бог не позволяет мне, поэтому я стал искать того, кто сможет это сделать, — старик вздохнул. — Я заглянул в прошлое этого мира и в будущее. Я искал причину, почему этот колдун оказался у нас, и я это увидел. Я видел, как ты убил черного короля и как в твою грудь вонзили кинжал. Король умер, империя стала разваливаться, а колдуны разбежались по всей земле, спасая свои жизни.

Я думал, что ты умер, но ты остался жив, и я нашел тебя в чужом мире. Я звал тебя потому, что считал, что ты должен исправить то, что совершил. И вот ты здесь… Ты готов идти с нами?

— Подожди, старик, — сказал Кир. — Наемников много, и у многих из них нет работы. Раз ты не можешь убивать, ты мог бы нанять их. Почему тебе нужен я?

— Наемники не сумеют справиться с магией, ты это знаешь, как и то, что ты убил черного короля.

Кир усмехнулся:

— Кроме него я убил многих и не жалею об этом. Я могу убить и тебя, и этих несчастных детей, которых ты притащил с собой.

Старец испуганно вздрогнул:

— Ты не сделаешь этого!

— Почему? — притворно удивился Кир. — Что мне может помешать?

— Ты — другой, ты борешься со злом.

Кир рассмеялся:

— Ты ошибаешься, дед. Я изменился. Смерть достаточно серьезное испытание для любого.

Старик недовольно покачал головой и продолжил:

— Этот колдун силен, у него большой камень, который делает его очень сильным. Многие наши юноши погибли, пытаясь убить его.

Кир задумчиво посмотрел на дорогу. Там под проливным дождем стояли девушки и юноши в лохмотьях и уныло смотрели в землю.

— Почему они такие безрадостные? — спросил он.

— Они просто устали, — сказал печально старик. — Они устали бояться и терять своих друзей и любимых. Помоги нам, пожалуйста.

— Старик, скажи, какая опасность меня ожидает, если я пойду с вами? — Кир устроился поудобнее на покрытой рыжими иголками земле. — Или она исходит от тебя? Возможно, именно ты приготовил мне ловушку?

Старец вздохнул:

— Меня ты можешь не бояться.

Кир улыбнулся:

— Сейчас я вообще мало кого боюсь. Почему ты не разрешаешь им спрятаться от дождя?

— Это только дождь и еще одно испытание. Я сам сейчас пойду к ним. — Старик выбрался из-под сосны и подошел к молодежи, скоро они запели унылую песню. Кир поморщился и отвернулся.

Когда дождь кончился, к нему снова подошел старик.

— Ты готов, воин? — спросил он. — Нам нужно идти.

— Ты не ответил на мой вопрос, дед.

— Опасность исходит от черного жреца, ты знаешь это сам.

— И все?

Старец вздохнул и уклончиво сказал:

— Воин, ты не встретишь на своем пути ничего, с чем не сможешь справиться.

Кир недовольно покачал головой, вылез из-под кроны и закинул рюкзак за плечи. Он сделал выбор, зная, что потом пожалеет о своем решении.

— Пошли, дед, я немного провожу вас, нам по дороге, — сказал он. и пошел по мокрой траве вперед. Старец засеменил рядом. Кир немного сбавил шаг, приспосабливаясь под него.

— Дед, ты сказал, что видел мое прошлое и будущее. В моей прошлой жизни была одна девушка… Где она находится и что с ней?

— О ком ты говоришь, воин? А… я понимаю, — старец улыбнулся. — Она красивая и сильная, как раз такая, какая нужна тебе.

Кир хмыкнул и в упор взглянул на старика.

— Да, я видел ее где-то далеко в горах, в разрушенном городе, и ее охраняли дикие свирепые люди.

Кир внимательно посмотрел на него:

— Рассказывай, что ты еще видел.

— Пойми меня, воин, — старец несмело улыбнулся. — Я не искал ее, я искал тебя. Она была только звеном, через которое я прошел дальше в тот ужасный мир, в котором ты жил. Я сразу понял, что только в таком мире должны жить бесстрашные воины. Там ужасно: жуткие машины, испуганные, куда-то бегущие люди, огромные пещеры и стальные птицы, стерегущие всех. Ты должен быть рад, что я показал тебе дорогу сюда, в наш приветливый и спокойный мир.

Кир невесело рассмеялся:

— В вашем приветливом и спокойном мире почему-то все пытаются убить меня. — Кир оборвал смех и хмуро взглянул на старика. — Старик, я не знаю, понял ли ты, что у меня тоже есть дар. Я чувствую, что есть что-то, о чем ты не хочешь говорить. Как только ты думаешь об этом, то начинаешь испытывать страх. Облегчи свою душу, говори.

Старик остановился и опустил свой взгляд в землю.

— Когда я путешествовал в своем призрачном теле, ища излучение твоей девушки, я обнаружил это в древнем городе. Я хотел посмотреть ее память, чтобы найти твой след, но как только я приблизился, неизвестная мне сила поймала меня… Ты не представляешь, на что это похоже, я сам в первый раз столкнулся с этим. Эта сила буквально выпотрошила меня, она узнала обо мне все. Все мои мысли, переживания, все то, что я сам старательно прятал от себя. — Старец замолчал, из его выцветших глаз побежали слезы. Он вытер их рукавом своей старой хламиды и продолжил дрожащим голосом: — Это было страшно. Я думал, что в этой жизни чего-то достиг, я давно иду этой тропой. Я не причиняю никому зла и стараюсь нести добро людям. Я не убиваю животных и не ем их мяса и стараюсь помогать своим духом людям, которые мне верят. Так вот эта сила рассмотрела меня всего и отбросила обратно в мое тело с таким пренебрежением, что я почувствовал себя меньше муравья или другой букашки… — Старец всхлипнул. — Прости меня, воин. Я сейчас успокоюсь.

Он некоторое время молчал, а затем продолжил твердым голосом:

— Единственное, что я понял, так это то, что эта сила охраняет твою еще не родившуюся дочь. Я обманул тебя. Это не я нашел проход между мирами, мне показала его эта сила и научила, как привести тебя сюда. Я боюсь тебя, а точнее той силы, что наблюдает за тобой. — Старец вытер выступившие слезы и пошел вперед.

Они заночевали на небольшой полянке. Старик собрал вокруг себя молодежь и что-то им тихо рассказывал. Кир сплюнул от отвращения, сбросил рюкзак и пошел искать ближайший ручей, чтобы смыть пот и грязь. После того как вымылся, он сел на берегу и осмотрел своим внутренним взором окрестности.

Предчувствие приближающейся опасности стало сильнее. Все было очень неконкретно и неясно. Он вспомнил свой разговор со стариком — и опять возникло ощущение недоговоренного. Старик все равно что-то от него скрыл, что-то очень важное.

Кир расслабился и слово за словом просмотрел в памяти этот разговор. Когда старик заговорил о черном колдуне, у него снова возникло чувство опасности и тревоги. Тогда он не обратил на это особого внимания, но сейчас он понял, что старик находится в какой-то тесной связи с колдуном и недосказанное касается именно этого.

Кир устроил свой ночлег отдельно под сосной с пышной кроной, которая должна была защитить его от дождя. Достав из рюкзака спальный мешок, он залез в него, закрыл глаза и почти сразу заснул.

Утром все были уже готовы к продолжению похода, но он почувствовал что-то неправильное в поведении старика и его свиты.

Все произошло во время одного из привалов после обеда. Кир почувствовал нарастающую нервозность среди юношей и девушек после того, как старик им что-то тихо сказал. В следующую минуту они стали незаметно, по крайней мере они так думали, окружать его. Кир лежал на траве на обочине дороги, делая вид, что ничего не замечает.

Кир не хотел никого убивать, нападавшие были безоружны, поэтому он просто сбрасывал их с себя, стараясь наносить удары руками как можно точнее и аккуратнее.

Старец, проявив несвойственную его возрасту ловкость, сумел за то время, которое Киру пришлось на них потратить, подкрасться сзади и ударить его своим посохом по голове. Кир отключился всего на мгновение, но юношам этого хватило, чтобы его связать.

Он лежал, закрыв глаза, и чувствовал, как приближается опасность, потом, когда она оказалась совсем близко, он услышал голос старца:

— Я выполнил все, что ты нам велел.

Тот, от кого исходила эта опасность, засмеялся скрипучим смехом:

— Что ж, ты сделал это.

— И теперь ты и твои люди покинут нашу деревню, не причинив ей вреда? — В голосе старика слышались молящие нотки. Незнакомец опять засмеялся:

— Нам нужен только этот чужеземец, и теперь он у нас, так что можешь спокойно возвращаться к себе.

— Что вы с ним сделаете? — спросил с тревогой старец.

— Это тебя не касается, но я могу рассказать, что мы сделаем с жителями твоей деревни, если ты сейчас же не уберешься отсюда.

— Мы уходим.

Кир почувствовал, что старик наклонился над ним:

— Прости нас, чужеземец, мы вынуждены были это сделать ради спасения остальных поборников истинной веры. Я буду молиться о тебе.

Незнакомец засмеялся:

— Очень трогательно, я запомню это. Может быть, когда-нибудь мне это пригодится. Предать и обмануть, а потом так мило сказать — я буду молиться о тебе. Замечательно!

— Ты этого никогда не поймешь! — В голосе старца слышались печальные нотки. — Я взял на себя такое, отчего моя душа будет вечно страдать, но я сделал это ради других.

— Ищи себе оправдание, старик, если от этого легче, но ты это уже сделал.

Незнакомец забавлялся. Кир уже давно чувствовал, что к этому месту приближаются и другие люди, ему было хорошо знакомо излучение злобы и ненависти.

— Ты зря это сказал, — тихо сказал старец. — Может быть, сейчас я захочу его освободить, и тогда ты пожалеешь о своих словах.

Незнакомец расхохотался:

— Ты смешон, старик. Уходи, скоро здесь будут воины и черный жрец, и тогда все твои жертвы будут напрасны.

Кир услышал суетливые удаляющиеся шаги, старец и его подопечные ушли.

Он напряг руки и понял, что крепко связан сыромятными ремнями. Ремни он не сможет порвать, но он сможет их растянуть, если у него для этого будет время.

— Ну что? Ты собираешься посмотреть на того, кто поймал тебя, или по-прежнему будешь делать вид, что не пришел в себя?

Кир открыл глаза и посмотрел на стоящего над ним мужчину.

— Кто ты? — спросил он.

— Заговорил? — незнакомец улыбнулся. — Мое имя тебе ничего не даст, раньше мы с тобой не встречались, но о тебе я наслышан. Я не думал, что ты так легко дашь себя поймать. Это был мой второй план, а в запасе у меня есть еще несколько. — Незнакомец явно наслаждался своей победой.

— Почему ты служишь черным жрецам, ты же не обручен с камнем? — Кир узнал этого человека. Это он в его видении разговаривал с верховным жрецом.

— Конечно, деньги. Я — наемник, так же, как и ты.

Кир вздохнул. У него болела голова, старик ударил его довольно сильно.

— Как жрецы узнали, что я буду здесь? — спросил он.

— Не они… Один отшельник. Он видит будущее, а на тебя он зол потому, что ты что-то перепутал в его голове. Он сказал, что ты появишься здесь в это время, и мне было достаточно. Я угадал, что ты не сможешь отказать этим людям. Впрочем, у тебя все равно не было шансов. Если бы ты прошел дальше по дороге, ты бы встретил дозоры. Они стоят на всех тропинках, и с каждым из них находится жрец для того, чтобы определить тебя.

Кир попытался сесть, и ему это удалось.

— Ты потратил много усилий, — сказал он.

— Да, но мне это было интересно, — сказал незнакомец. — Извини, на этом моя работа кончается, теперь тебе придется иметь дело со жрецами. Прощай, думаю, мы больше никогда не увидимся, хотя немного жаль. Я тоже из другого мира, и нам бы нашлось о чем поговорить.

Кир внимательно посмотрел в лицо незнакомца и криво усмехнулся.

— Я знал, что рано или поздно мы с тобой встретимся. — Он услышал лошадиный топот и почувствовал приближение черного колдуна. Незнакомец кивнул.

— Меня предупредили, что у тебя есть некоторые способности. А ты — молодец, я немного представляю, что они с тобой будут делать, да и ты, наверно, тоже. И все-таки не теряешь надежды… Прощай!

— До встречи, — Кир закрыл глаза. Скоро вокруг него засуетились люди, его развязали и рывком подняли на ноги. Перед ним встал невысокий человек в черной мантии. Жрец сбросил капюшон.

— Тебя не удивит цвет моей кожи, ты уже встречался с моими братьями по вере. — Жрец достал камень. — И ты знаешь, что это такое и что я с его помощью буду делать.

Кир смотрел в бесцветные глаза, в которых горела ненависть и злоба. Жрец поднял камень и что-то зашептал. В то же мгновение тело Кира охватила слабость, ноги подогнулись, и он бы упал, если бы его крепко не держали воины с двух сторон за руки.

— Это нужно для того, чтобы ты не попытался сбежать, — пояснил жрец. — Я буду делать это каждый вечер, и ты станешь покорным и тихим.

Голова Кира безвольно упала на грудь, поэтому жрец не увидел его едва заметной улыбки.

Почти сразу после действия камня сработала его защита, и теперь он быстро восстанавливал свою энергию. Послышался скрип колес, его с размаху бросили на сиденье кареты. Жрец сел напротив, и карета тронулась с места.

— Теперь мы можем поговорить, — сказал жрец. — Дорога нам предстоит долгая. Если тебе тяжело отвечать, можешь просто кивать головой, я пойму, но если ты не захочешь отвечать, я опять достану камень. Он умеет не только забирать энергию, но и причинять мучительную боль. Ты знаешь об этом?

Кир сделал вид, что с трудом поднимает голову и пытается что-то сказать. Жрец довольно улыбнулся:

— Я подожду. Скоро твоя слабость немного пройдет, и ты сможешь говорить, а пока я посплю. — Жрец откинулся на сиденье и закрыл глаза. Кир осторожно напряг руки, ремни поддались, но все еще держали достаточно крепко. Кир продолжал растягивать ремни, пользуясь тем, что жрец заснул. Время у него пока было.

К концу дня карета остановилась в небольшой деревушке. Черные воины, сопровождавшие карету верхом на лошадях, вытащили его наружу и, втащив в дом, бросили на пол. Жрец уже сидел за столом и ужинал, вместе с ним сидел командир черных воинов.

— Ты отдохни немного, — сказал Киру жрец, доброжелательно улыбаясь. — В сарае для тебя готовят небольшое развлечение, поэтому я не приглашаю тебя поужинать с нами, иначе, боюсь, тебя будет тошнить, а я этого не люблю.

Кир вздохнул и закрыл глаза.

Он уже задремал, когда его рывком подняли с пола и поволокли во двор. Его затащили в сарай и сорвали с него всю одежду. Потом распяв, привязали к вбитым в бревенчатую стену крюкам. В сарай зашел жрец, вытирая жирные синеватые губы, его серая кожа в этом сумрачном освещении выглядела еще более омерзительно. Он улыбался.

— Сейчас ты мне расскажешь, почему ты настолько важен верховному жрецу, что он для твоей поимки собрал в этот забытый Багра уголок всех жрецов и своих лучших воинов. А сейчас у нас, поверь мне, далеко не лучшие времена, и каждый человек на счету.

Кир засмеялся:

— Вот поэтому он вас всех здесь собрал, что у вас далеко не лучшие времена. Я скажу тебе все, что ты хочешь, но прежде вспомни, что и у верховного жреца тоже есть ко мне вопросы, поэтому он может обидеться, если ты доставишь к нему мой труп.

Жрец недовольно поморщился:

— Я оставлю тебя в живых, но боль ты у меня получишь в полной мере.

— Не переборщи, жрец. У меня слабое сердце после того, — Кир горько усмехнулся, — как верховный жрец воткнул в него жертвенный нож.

Жрец удивленно посмотрел на него:

— И ты остался жив? Так это ты убил нашего короля?

Кир улыбнулся:

— И готов убить следующего.

Неожиданно Кир почувствовал сильнейшую боль в левом боку, которая тут же растеклась по всему телу. Он повернул голову и увидел командира черных воинов, держащего окровавленный кинжал, в его глазах горела ненависть. Кир попытался усмехнуться, но не смог. Он провалился в черную пахнущую почему-то сырой землей бездну.

Ему снился ужасный сон. Его правую ногу укусила змея, нога немела и чернела на глазах. Он чувствовал ужасающий холод от укуса, который поднимался вверх по телу. Кир знал, когда лед дойдет до сердца, он умрет. Он напряг все свои силы и вырвал себя из этого кошмара. Сердце его гулко и болезненно билось.

Кир с трудом повернул голову и увидел, что лежит в яме на телах командира черных воинов и жреца. Нога его соприкасалась с медальоном жреца, оттого ему и приснился этот ужасный сон. Стиснув зубы, он попытался отползти подальше от черного камня. Со второй попытки ему это удалось.

Он почувствовал, как из раны в боку пошла кровь, и снова потерял сознание. Когда он очнулся, было темно, над головой мерцала яркая звездочка, он улыбнулся ей.

«Это неплохой мир, только почему-то в нем меня часто убивают», — подумал он и мысленно вздохнул. Физически он этого сделать не мог, кинжал черного командира прошел сквозь легкое, и с каждым слабым вздохом Кир чувствовал кровь, которая пузырилась на губах.

«Интересно, чего я ждал, — грустно усмехнулся он. — Что боги не дадут мне умереть? Я ошибся, похоже, что боги не любят идиотов».

Он мысленно попробовал увидеть то, что произошло, когда он потерял сознание.

Он увидел побледневшее от гнева лицо жреца, направившего свой амулет в сторону командира воинов. Тот пошатнулся, выронил окровавленный кинжал и упал. В ту же минуту в грудь жреца вонзилась стрела из лука. Потом он увидел, как воины, воровато оглядываясь, сбросили в яму тела жреца, командира воинов и его собственное и забросали яму ветками.

Кир вздохнул, медленно подтянул ногу и, оттолкнувшись от тела жреца, прополз несколько сантиметров. Потом, очнувшись в очередной раз, он обнаружил, что лежит, упершись головой в стену ямы.

Кир вдохнул запах сырой земли и, скосив глаза, огляделся. Яма была неглубокой, от поверхности его отделяло сантиметров сорок. Кир усмехнулся искусанными в кровь губами, для него это было почти непреодолимое препятствие.

— Я уже умирал. Чего мне бояться? — прошептал он. — И боль не страшна, я уже столько натерпелся. Он встал на колени, потом поднялся на ноги и повалился вперед.

Когда он снова очнулся, то обнаружил себя на поверхности. Трава густо и пряно пахла, он с удовольствием вдыхал в себя этот запах.

«Вот теперь я могу умереть», — подумал Кир удовлетворенно и закрыл глаза.

Когда он очнулся, то почувствовал капли дождя на своем лице. Провел языком по губам и открыл глаза. Капли были солеными…

Он увидел в слабом свете звезд странное женское лицо.

Одна половина была прекрасной, нежная кожа, блестящие юные глаза, вторая была ужасной из-за багрового ожога.

Улыбка тоже была кривой из-за того, что была обожжена половина губ.

— Ты очнулся, милый? — прозвучал нежный голос.

— Это ты… — прошептал с горечью Кир. — Твое лицо — моя вина, я знаю.

— Ты узнал меня, любимый! — Женщина радостно засмеялась. — Я спешила к тебе, но, как и ты когда-то, опоздала.

— Тина… — прошептал Кир и, почувствовав кровь на губах, закашлялся. Кровь хлынула у него изо рта, и он потерял сознание. Очнулся он, услышав тихую мелодичную песню. Тина сидела перед ним и пела. Она делала странные пассы руками над его телом, лицо было сосредоточенным и грустным.

— Тина, — произнес Кир.

Песня оборвалась, и он почувствовал влажный поцелуй на своих губах.

— Помолчи немного, — сказала она притворно сердито. — Я помогаю твоему телу лечить тебя.

Кир слабо улыбнулся.

— Я рад тебя видеть, — прошептал он.

Тина ласково улыбнулась:

— Я знаю, любимый. Я слышу твои мысли, и они мне нравятся. Ты не разговаривай, пока не надо. Просто думай, а я буду отвечать тебе. Хорошо?

«Я попробую, — подумал Кир. — Ты научилась читать чужие мысли?»

— Да, но как это получилось, я не знаю, — Тина продолжала делать пассы руками. — Просто однажды я проснулась и стала слышать то, что думают люди. А теперь не отвлекай меня. Мне очень трудно, у тебя скверная рана. У меня осталось совсем мало энергии, и я должна направить ее на твои порванные сосуды, чтобы их закрыть.

Кир чувствовал, как от ее рук приходит облегчение, боль спустилась вниз.

«Хорошо, — подумал он. — Мне хорошо от твоих рук, поднеси их к моим губам, я их поцелую». Он почувствовал пальцы на своих губах.

— Приятно, — засмеялась Тина. — Мне это понравилось, обещай это делать часто, когда будешь здоров. — Кир мысленно кивнул головой.

«Как ты здесь оказалась? Или ты — это мой предсмертный бред?»

Тина улыбнулась и погладила его по голове.

— Я здесь живу недалеко, и я услышала твой крик.

«Я кричал?» — удивленно подумал Кир.

— Да, мысленно, когда был без сознания, но звал не меня.

«Кого же я звал?»

— Какую-то богиню, и при этом жутко смеялся.

«Как ты сумела услышать мои мысли? — подумал Кир. — Как ты обошла мой защиту?» Тина поцеловала его:

— Твою защиту никто не может обойти, но в ней есть маленькая щёлочка, которую ты оставил для меня. Ты до сих пор считаешь, что то, что случилось со мной, твоя вина.

«А что, это не так?» — подумал Кир.

Тина засмеялась:

— Конечно же нет. Ты сделал все, что мог, и даже больше.

«Нет, — подумал Кир. — Я виноват. Я мог прийти раньше, если бы поверил своему видению…»

— Но ты же все-таки пришел…

«Да, но поздно…»

Тина усмехнулась:

— Я тоже пришла поздно, так что мы квиты. Прости, любимый, сейчас тебе будет больно. Я поволоку тебя вон к тем березкам, подальше от этой ямы. — Она нежно поцеловала его. — Как мне нравится, что ты беспомощен. Я не смогла бы сказать тебе о своих чувствах, если бы ты был здоров, я немного побаивалась тебя. — Она вздохнула. — Постарайся не терять сознание, у меня совсем не осталось сил, чтобы помогать тебе.

Кир сжал зубы и собрал всю свою волю. Тина потащила его волоком по траве, и ей было нелегко, он это чувствовал.

Боль, которую он испытывал, была не очень сильной, ее можно было терпеть. Но когда Тина отпустила его и тяжело опустилась рядом, он был мокрым от холодного пота.

— Ты молодец! Ты по-прежнему сильный, — сказала она, отдышавшись. — Только теперь я слышу, как это тебе трудно дается, а тогда я думала, что для тебя все легко.

«Теперь ты видишь меня насквозь», — подумал Кир, и на мгновение ему стало стыдно. Он вспомнил свое возникшее тогда желание, и тут же почувствовал ее поцелуй на губах.

— Я тоже тогда ощутила твое желание, и воспоминание о нем сохранило мне жизнь в тот момент, когда я увидела и осознала свое уродство. Я благодарна тебе за то, что я всегда потом чувствовала себя женщиной, как бы мне ни было плохо.

«Мне все равно стыдно», — подумал он.

— В этом желании не было ничего постыдного, — сказала серьезно Тина. — Ты хотел меня утешить и дать силы жить дальше. В нем было очень много доброты, его не надо стыдиться.

«Как ты можешь знать это?» — подумал он.

— А я только что посмотрела твое воспоминание о том дне, — она погладила его по щеке, — и даже увидела себя, глупую и встревоженную. А теперь я хочу, чтобы ты сам кое-что испытал и понял.

Кир неожиданно почувствовал странное волнение, которое пронеслось по его телу, его плоть напряглась. Он ощутил страстное желание, исходившее от Тины, оно подхватило его и понесло куда-то.

— О… о… о… — простонал он. Кровь запузырилась на его губах.

— Ой, извини. — Тина стала быстро делать пассы руками. — У тебя легкое полно крови, а я немного забылась от радости. Сейчас тебе станет легче.

Кир вздохнул.

— Прости, любимый, — Тина поцеловала его. В этом поцелуе уже не было ничего чувственного. Он услышал легкий щорох и почувствовал, как под его голову положили что-то мягкое.

Теперь, когда его голова была поднята, он смог увидеть ее целиком. На ней не было одежды. У нее была великолепная фигура: тонкая талия, стройные бедра, их изгиб завораживал своей завершенностью.

— Спасибо, — услышал он. — Я знаю, что желанна тебе, но все равно спасибо за твои мысли. Ты ищешь следы ожогов? Их нет! Я вылечила свое тело, только лицо не стала. — Тина вздохнула. — Если бы со мной был рядом ты… тогда бы я вылечила и лицо. Но с таким лицом безопаснее жить в этом мире. Ну, ладно. Я разделась не только для того, чтобы ты мной любовался, хотя мне нужно было и это. Сейчас я буду восстанавливать энергию. Можешь думать, что хочешь, но старайся думать обо мне приятное, так мне будет легче.

Тина легко заскользила по траве, делая правильный круг. Ее полные груди слегка заколыхались. Она кружилась все быстрее, напевая что-то очень тихо. Тина то поднимала руки, то опускала.

В этом танце было что-то непонятное и волнующее. Кир видел, как вокруг нее зароились голубые искорки, обволакивая ее тело сверкающим прозрачным плащом. Ему показалось, что ее ноги уже не касаются травы и она вся превратилась в сверкающий водоворот, поднимающийся в голубое небо…

Кир провалился в прохладную темноту и поплыл в ней. Ему было легко и свободно, его тело, переполненное болью, осталось где-то далеко внизу. Тина была рядом, он не видел ее, но слышал ее нежный голос, напевающий странную песню без слов.

Песня кончилась, и Кир, с трудом вдохнув прохладный утренний воздух, открыл глаза. Тина лежала рядом, ее лицо было бледным от усталости. Казалось, что даже ее голубые глаза посерели и потеряли свой блеск. Она слабо улыбнулась.

— Не смотри на меня, — прошептала она. — Я знаю, что сейчас я выгляжу еще уродливее, чем обычно.

Кир поднял свою тяжелую руку и погладил ее по обезображенной ожогом щеке, потом осторожно поднял ее голову с травы и положил к себе на бедро.

«Спи, — подумал он. — Отдыхай, мне уже лучше. И ты совсем не уродливая, можешь посмотреть мои мысли».

— Мне не надо смотреть, я и так слышу их. — Тина прижалась к нему, и скоро он услышал ее спокойное сонное дыхание. От ее тела шло тепло. Кир поднял голову и посмотрел на солнце, оно висело прямо над головой.

Он осторожно попробовал подышать полной грудью. Внутри его по-прежнему жила боль, но она стала другой, более терпимой. Он ласково погладил Тину по голове и заснул. Только теперь он заснул, устав от изнуряющей тело боли.

Когда он проснулся, Тина уже умылась и теперь расчесывала свои пышные волосы; в ее волосах блестели капельки воды. Лицо девушки уже приобрело нормальный цвет, но движения все еще были замедленны. Под ее ярко-синими глазами чернели круги. Она слабо улыбнулась Киру.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Кир попробовал пошевелиться. Резкая боль в груди остановила его. Тина виновато посмотрела на него.

— Извини, — сказала она и вздохнула. — Я только остановила кровотечение, больше я ничего не смогла сделать, мне не хватило сил.

— Ничего, я потерплю, — Кир, преодолевая боль, осторожно приподнялся и сел, прислонившись спиной к дереву.

— Ух, — выдохнул он, закашлялся и сплюнул на землю сгусток крови. — Все равно это лучше, чем быть мертвым.

Тина кивнула:

— Я бы не простила себе, если бы ты умер.

Кир улыбнулся и непослушной рукой вытер холодный пот с лица.

Тина взяла его за руку, и ему стало легче от энергии, которую она влила в него.

«Я искал тебя, но не нашел».

Тина грустно улыбнулась.

— Я не хотела никого видеть, даже тебя… Мне было очень плохо. Я и раньше была одинока, а после того как умерли мои родители, а я стала безобразной, весь мир, так мне казалось тогда, ополчился против меня. — Тина вздохнула. — Я знаю, что ты бы не бросил меня в беде, я слышу твои мысли, но я тогда еще многого не понимала. Я была слишком молода. — Тина наклонилась и поцеловала Кира. — Нам надо будет уйти отсюда, здесь нет еды и нет жилья и очень много плохой энергии. Я не смогу вылечить тебя здесь.

«А что случилось с деревней?» — спросил мысленно Кир.

— Воины сожгли ее, чтобы спрятать следы твоего убийства и убийства жреца, но сюда придут другие жрецы и будут искать тебя.

«Я не смогу быстро идти, — подумал озабоченно Кир. — Тебе будет трудно со мной». Тина засмеялась:

— Вот за это я тебя и люблю. Тебе плохо, ты с трудом дышишь, не можешь сказать слова, чтобы не закашляться, а думаешь о том, как мне будет трудно, — Тина снова легко поцеловала его. — Конечно, нам будет трудно, но мы справимся. А теперь давай немного поспим, нам потребуется много сил завтра.

Утром он проснулся от ее поцелуя. Кир открыл глаза, улыбнулся и сразу закашлялся. Кашель его был долгим и надрывным. Все это время Тина серьезно и внимательно смотрела на него.

— Я не могу его постоянно останавливать, — сказала она виновато. — Твои легкие должны очиститься от крови. Кир вытер слезы с глаз и кивнул.

— Ты еще долго будешь кашлять, возможно, целый месяц.

Кир поморщился и попробовал встать, но тело не слушалось его. Тина улыбалась, глядя на него.

— Я знаю, для чего ты хочешь встать. Я отвернусь, если хочешь.

Кир вздохнул.

«Отвернись, чтобы я продолжал чувствовать себя мужчиной», — подумал горестно он.

— Глупый, я же люблю тебя. — Тина засмеялась. — Я отвернулась.

Кир с трудом сделал то, что хотел сделать, испытывая при этом мучительный стыд.

«Я бы хотел немного помыться, — подумал он. — И очень хочу пить».

Тина улыбнулась:

— В нескольких десятках шагов отсюда ручей, но мне не дотащить тебя, ты — тяжелый. Немного потерпи, я приведу лошадь. Я нашла ее сегодня в лесу, она принадлежала кому-то из жителей деревни. Теперь она наша, на ней мы сегодня уедем подальше отсюда. — Тина ушла, а Кир попробовал встать, держась за дерево.

После нескольких попыток ему это удалось, потом он долго кашлял, опять сплевывая черную мокроту. Так скверно ему еще не было никогда, он был слаб, как ребенок. Жуткая боль в груди терзала его при каждом вдохе. Он остался без оружия и одежды и теперь зависел полностью от Тины. И сюда приближались его враги, он это чувствовал, несмотря на свое состояние.

Кир сделал несколько шагов в том направлении, что указала Тина, но зацепился ногой за корень дерева и, упав, потерял сознание от жесткого удара о землю. Очнулся он оттого, что почувствовал капли воды на своем лице. Кир открыл глаза и увидел Тину, склонившуюся над ним. Она плакала, и ее слезы падали ему на лицо.

«Не плачь, — подумал грустно он. — Я не стою твоих слез».

— Почему ты не слушаешь меня? — сказала Тина сквозь слезы. — У тебя снова открылось кровотечение, а я не в силах его остановить. Ты же можешь умереть, а я буду проклинать себя до конца жизни, если смогу дальше жить. Чтобы тебя сейчас лечить, нужны силы и энергия, а сюда идут черные воины и жрецы. Если я сейчас потрачу оставшуюся энергию, то просто упаду без сил, и они схватят нас. А если я не остановлю кровотечение, ты умрешь. Вот что ты наделал. — Тина горестно вздохнула. — Мы умрем вместе.

Кир собрал все свои силы.

«Где лошадь?» — спросил мысленно он.

— Она стоит рядом. — Тина тяжело вздохнула. — Я не смогу тебя на нее затащить.

«Найди пенек, я залезу сам. Не плачь, у нас на это нет времени. Соберись, ты сможешь, — Кир закашлялся и сплюнул на землю, кровь была ярко-алой. — Извини меня».

Тина вытерла слезы и огляделась.

— Вот там стоит пенек. — Она подняла голову Кира, чтобы он смог его увидеть.

«Хорошо, — подумал он. — Я сейчас встану, а ты поддержишь меня, чтобы я не упал». Кир скрипнул зубами от боли и встал, потом медленно пошел к пеньку, опираясь на плечо Тины. Несмотря на поднявшийся холодный ветер, он был мокрым от пота, когда подошел к пню. Тина подозвала лошадь, и он сумел вскарабкаться на нее. Как только Тина оказалась сзади него на лошади, он позволил себе потерять сознание.

Когда он очнулся, то почувствовал, что лежит, уткнувшись лицом в гриву лошади. Тина сидела сзади, крепко уцепившись за него руками. Лошадь шла шагом.

— Я устала тебя держать, — сказала Тина. — Ты несколько раз едва не упал.

Кир выпрямился и осмотрелся. Лошадь шла по лесной тропинке.

«Я долго был без сознания?» — спросил он мысленно.

— Долго, очень долго, — ответила Тина.

«Куда мы едем?» — Говорить он не решался, ему итак было достаточно скверно. Все его силы сейчас уходили на то, чтобы бороться со слабостью.

— Здесь недалеко маленький дом в лесу, мы скоро там будем.

«Я не выдержу, — подумал он. — Надо двигаться быстрее».

— Тогда тебя будет трясти, а это еще хуже, — в голосе Тины звучала безнадежность.

«Гони лошадь, — подумал он. — Если я себя почувствую совсем плохо, тогда снова перейдешь на шаг».

— Любимый, ты убьешь себя, — Тина говорила жалобно и печально.

«Я крепкий и сильный, ты сама об этом говорила». Тина крепко обхватила его руками. Лошадь ускорила шаг и перешла на рысь. Теперь Кира заботило только одно, как не потерять сознание, от толчков все внутри переворачивалось, и дурнота волнами накатывала на него. Он искусал себе губы и уже не знал, от чего у него полон рот крови, то ли от прокушенной губы, то ли от внутреннего кровотечения.

Время растянулось в вечность, каждое мгновение стало длиной в год, который надо было прожить. Глаза его застилал кровавый туман, и он ничего не видел вокруг. Ослабевшие пальцы срывались с гривы лошади, и только заботливые руки Тины спасали его от падения.

— Мы приехали, — услышал он сквозь гул в ушах.

«Хорошо», — подумал он и провалился в спасительное забытье. Когда он очнулся, Тина сидела рядом, с грустью глядя на него.

— Здесь есть колодец и ведро, сейчас я тебя вымою. — Она стала старательно поливать его водой. Вода была приятно прохладной.

— Это оттого, что у тебя жар, — сказала Тина. — Ты очень плох. Если я ничего не сделаю сегодня, ты умрешь.

Кир слабо улыбнулся.

«Сейчас я думаю, что, может быть, смерть не так уж и плохо», — пронеслось у него в голове.

— Не смей думать так, а то даже я ничего не сумею сделать. Ты должен бороться за свою жизнь, к тому же она не только твоя, но и моя. Ты мне кое-что должен, забыл?

«Что?» — спросил мысленно Кир.

— Какой же ты глупый! — сказала сердито Тина. — Я столько лет искала тебя и думала, что я тебе скажу. А нашла полумертвого, и оказалось, что слов не нужно. Я поняла, что я любила тебя всегда.

Кир вздохнул и закашлялся, на этот раз у него не было сил даже повернуться. Тина вытерла мокроту и кровь с его губ и подбородка.

— Пообещай мне, что будешь бороться за свою жизнь!

Кир слабо улыбнулся.

«Я знаю, что ты не дашь мне умереть», — подумал он.

— Сегодня полнолуние, — Тина поцеловала его, — и я смогу набрать энергии. И тебя я оставлю на этой поляне, чтобы и ты немного ее впитал. Ты хочешь есть?

«Нет, — подумал Кир, — Мне сейчас хочется только отдохнуть, я очень устал».

— Поспи, мой любимый, — сказала Тина и провела рукой по его лицу. Кир, повинуясь ее руке, провалился в темноту, в которой ему было легко и свободно и где совсем не было изнуряющей боли.

Проснулся он оттого, что почувствовал, как что-то изменилось вокруг. Мощная энергия наполняла пространство рядом с ним. Кир открыл глаза. Над его головой сияла круглая луна. Он приподнял голову и огляделся. Он лежал посередине небольшой полянки, под его головой лежало платье Тины, а она сама стояла обнаженная недалеко от него, закинув голову вверх и подняв руки над головой.

Она что-то говорила на незнакомом ему языке, и каждое ее слово вызывало сноп голубых искорок, появлявшихся прямо из воздуха. Вокруг нее уже клубилось небольшое искрящееся облако, которое то вздымалось вверх, повинуясь движению ее рук, то опускалось вниз. Потом она медленно двинулась, описывая круг вокруг него, и облако искр последовало за ней.

Она кружилась все быстрее. Через несколько минут ее движение настолько ускорилось, что она вся превратилась в искрящийся вихрь. Голубые искорки, не успевая за ней, растекались по всей поляне. Кир с удивлением обнаружил, что он и сам уже полностью покрыт ими. Они легко щекотали его обнаженное тело, и он чувствовал, что странная сила пробуждается в нем. Боль куда-то ушла, он попробовал встать, и это ему удалось.

Тина кружилась, напевая мелодичную песню, и он готов был ей подпевать, но не знал языка и слов, и только мычал мелодию, поворачиваясь вслед за ней. Он забыл все, в том числе и самого себя, была только эта странная мелодия и танец, которому он пытался неуклюже следовать.

Сколько это продолжалось, он не знал. Наступил момент, когда Тина стала замедлять свой бег и голубые искорки стали таять. Луна спряталась за тучей. Кир ощутил усталость. Он опустился на траву и лег. Перед тем как заснуть, он почувствовал, как Тина легла с ним рядом, положив на его грудь свою руку. Он улыбнулся ей и заснул.

Утром он долго откашливался, сплевывая мокроту. Тины рядом не было, видны были только следы ее босых ног на мокрой от росы траве, уходившие куда-то в лес. Кир отдышался и тяжело вздохнул. Все его тело представляло сплошную боль, которую он едва мог терпеть, но голова была ясной.

Самое главное, что он мог двигаться, хотя суставы трещали, протестуя против нагрузок, но на это он не собирался обращать внимание. Повинуясь своему чутью, он пошел сторону леса и уже через несколько сот шагов уперся в небольшую лесную речку, шириной не больше десятка мет ров. Туман клубился над темной водой.

Кир осторожно спустился к воде и погрузился в нее. Это было как раз то, чего он так долго хотел. Вода была приятно прохладной. Он проплыл несколько метров и, найдя подходящее место, где можно было сидеть погруженным в воду по шею, сел и блаженно закрыл глаза.

Он чувствовал, как слабое течение уносит остатки болезни, усталости и его безнадежных мыслей, теперь он ощущал себя по-настоящему вернувшимся в этот мир. Легкая тень скользнула по его безмятежному мозгу.

«Тина», — подумал он и услышал всплеск воды, потом почувствовал, что она стоит рядом. Киру не хотелось открывать глаза. Впервые за последнее время ему было хорошо только оттого, что он был жив.

— А у тебя губы уже посинели, — засмеялась Тина. Она села рядом и крепко обняла его руками. — Мы с тобой скоро совсем замерзнем. Здесь хорошо… — Тина положила голову ему на плечо. — Я не против того, чтобы остаться здесь с тобой на всю жизнь. Солнышко поднимается…

Кир понял наконец, что замерз. То очарование, которое он чувствовал, куда-то исчезло, и он, взяв Тину за руку, поднялся из воды.

— Нам надо согреться, — сказала Тина. — Ты разведешь костер, а я попробую найти в избушке какую-нибудь одежду для тебя. Хорошо?

В доме, около небольшой печурки, Кир нашел трут и кремень и начал разводить огонь, а Тина, раздвинув сушившиеся на веревке лечебные травы, стала копошиться в углу. Скоро она вышла оттуда, улыбаясь:

— Здесь до меня жила какая-то старушка. Ее одежда будет тебе коротковата и узковата, но больше ничего нет.

Кир недоуменно посмотрел на платье, которое она держала в руке.

— Ты хочешь, чтобы я это надел?

Тина кивнула, едва сдерживаясь от смеха. Кир усмехнулся:

— Я надену только для того. чтобы ты могла надо мной посмеяться.

Он рывком натянул на себя платье и услышал треск. Ветхая от времени ткань расползлась на нем, обдав пылью. Тина сползла на землю от смеха. Кир виновато пожал плечами, сбросил с себя обрывки хламиды и пошел к речке смывать с себя пыль.

Когда он вернулся, Тина что-то варила в котелке на огне. Запах варева был довольно специфический, и Кир поморщился.

— Что это? — спросил он подозрительно, сев осторожно на треногую табуретку.

— А ты разве не хочешь есть? — спросила Тина, улыбаясь.

— Хочу кусок мяса, обжаренный над огнем.

Тина покачала головой:

— Я не ем мяса. А это травы, которые тебе нужны для восстановления, и они довольно питательны.

Кир вздохнул:

— Ладно, я съем это. Что мы будем делать дальше?

Тина перестала улыбаться:

— Нам нужно отсюда уходить так скоро, как сможем, твои враги ищут тебя. Я надеялась, что, обнаружив сгоревшую деревню и найдя труп жреца, они решат, что ты тоже умер, но так не случилось. Они двигаются сюда, хотя я и постаралась не оставить энергетических следов.

Кир слабо улыбнулся:

— Ты забыла, что следы могут быть и материальными?

Тина задумалась:

— Ты прав, они идут по следу лошади. Как ты себя чувствуешь? Ты готов к длинной дороге?

Кир встал и потянулся, хрустя суставами.

— Боль еще чувствуется, но двигаться я смогу. Мне нужен меч, штаны и кожаная куртка, чтобы не царапать ветками кожу, и я смог бы устроить им несколько неприятных сюрпризов.

— У меня всего этого нет.

Кир кивнул:

— Знаю. Я по-прежнему слаб и завишу от тебя, способности ко мне еще не вернулись. Сколько их?

Тина тихо сказала:

— Их много, около сотни и несколько жрецов. — Она протянула Киру ложку и сняла котелок с огня. — Ешь, а потом мы уйдем отсюда.

— Куда?

— Мы пойдем туда, где я жила последние годы.

— Они пойдут за нами…

— Мы дойдем до реки, у меня там есть лодка, на которой я приплыла, и спустимся вниз по течению. Река спрячет физические следы, а я спрячу ментальные.

— А как ты оказалась здесь? — спросил Кир и начал есть. Тина смущенно улыбнулась.

— Однажды, два года назад, я лечила одного смешного старичка, и он мне сказал, что ты будешь здесь в это время и тебе будет нужна моя помощь. — Она с печальной улыбкой посмотрела на Кира. — Я спешила и все равно опоздала.

Варево по вкусу было лучше, чем его запах, но он все равно смог съесть всего несколько ложек. На лбу у него выступил холодный пот, к горлу подступила дурнота. Кир осторожно поставил котелок и лег на деревянную лавку. Тина покачала головой.

— Ты по-прежнему очень слаб. Болезнь все еще внутри тебя, как бы ты ни бодрился.

Кир отдышался, окружающее перестало кружиться перед глазами. Потом он начал кашлять. Кашлял он долго. Ему показалось, что он уже выплюнул вместе с мокротой все свои внутренности. Кир вытер слезы и грустно улыбнулся:

— Я доставил тебе много неприятностей.

— Ты — тот человек, из-за которого мне хочется жить, — сказала Тина тихо. — Я сейчас приведу лошадь.

Она вышла, а Кир смотрел на огонь и думал о том, что он должен выбираться из этой ситуации самостоятельно, не обременяя Тину. Но как? Кир напряг мускулы и отметил про себя, что не выдержит даже кратковременной схватки.

«Никогда у меня не было столько врагов, как сейчас, — подумал он. — И все благодаря девчонке-богине». Он вспомнил безмятежное лицо Матери-волчицы и выругался.

Тина привела лошадь. Он с трудом забрался на крепкую лошадиную спину и ухватился за гриву, она села сзади.

— Кир, — шепнула Тина. — Они приближаются быстрее, чем мы движемся. Нам надо что-то придумать.

— Поедем быстрее.

— А ты выдержишь это?

— Выдержу. Я чувствую себя лучше, чем вчера, а вчера нам это удалось.

Тина легко дотронулась до головы лошади, и та пошла рысью.

Они двигались несколько часов до тех пор, пока лошадь окончательно не устала. Кир мешком свалился с лошади и лежал на земле, глядя в голубое небо. Он не мог пошевелиться, в голове была звенящая пустота. Тина вытерла с лошади пот пучком травы и отпустила ее пастись. Она села с ним рядом и положила его голову к себе на колени.

— Кир, скажи мне, почему жрецы и черные воины так настойчиво преследуют тебя? Я не смогла в этом разобраться, я только почувствовала в них глубокую ненависть к тебе.

Кир положил ее руку себе на лоб и безмятежно сказал:

— Я убил их короля…

— Ты? Так это был ты? — Тина удивленно посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что ты перевернул этот мир вверх тормашками? — Она засмеялась. — Я знала, что Грэга убил человек из чужого мира, как и предсказывало одно старинное пророчество. Я думала, что это сделал какой-то могучий герой из другого мира. А это был ты… — Тина наклонилась и поцеловала его. — Раненый, усталый и совсем не могучий… Я люблю тебя. Как ты сумел это сделать? Были многие и до тебя, кто пытался это совершить, их головы до сих пор гниют на стенах замка Грэга.

Кир пожал плечами:

— Мне повезло, кроме того, меня тоже почти убили, я лечился в своем мире потом год я приходил в себя. Видишь этот шрам?

— Я давно хотела тебя о нем спросить. Клинок должен был задеть твое сердце, от таких ран нет спасения. Кир улыбнулся:

— В моем мире хорошие врачи…

Тина внимательно посмотрела на него:

— Я слышу не все твои мысли, только самые простые. Ты знаешь, что у тебя не один блок, а несколько? И глубже я не могу пробиться. Что тебя гложет? Почему тебя не радует твой подвиг?

Кир криво усмехнулся:

— Я думаю, что мой подвиг был бесполезен, а может быть, просто глуп. У меня дома многие ученые говорят, что все в мире происходит по определенным законам. И что судьбу мира решают не герои, а простые трудяги, которые каждый день трудятся, и этот труд в конце концов и решает все.

Тина засмеялась:

— Ты меня опять удивил… Ты — человек, который постоянно меняет жизнь этой земли, и ты сомневаешься в своих поступках?

Кир грустно кивнул:

— Мне иногда кажется, как сейчас, что я делаю то, что вредит этому миру. Король Грэг, которого я убил, создал империю, которая объединила многие мелкие королевства, и прекратил бессмысленные войны, которые они вели между собой. Он уничтожил банды грабителей, дал возможность многим людям жить и трудиться спокойно. Я это знаю точно, я был в его империи и видел это. А теперь, после его смерти, все опять вернулось к старому…

Тина улыбнулась:

— Ты же знаешь сам, на чем была основана империя. На крови и страданиях людей, на их смерти, на их жизненной энергии, которая должна была быть отдана черному камню. Сместилось бы равновесие, и этот мир мог бы погибнуть, если бы ты не сделал это.

Кир пожал плечами:

— Я так думал, когда шел по империи, чтобы убить Грэга. А теперь мне кажется, что все это произошло бы и без меня, просто в силу определенных законов развития человечества.

Тина погладила его по щеке:

— Сомневающийся в себе герой, это редкое зрелище.

Кир смущенно улыбнулся:

— Ты смеешься надо мной. Почему? Тина засмеялась:

— Я просто знаю, что жизнь развивается по другим законам. В истории каждого народа есть события, которые меняют жизнь, притом меняют так, что все законы, выведенные людьми, становятся бессмыслицей.

Кир задумался и недоверчиво покачал головой:

— Откуда ты это знаешь?

— Мои предки, как и ты, пришли сюда из другого мира, они принесли свое знание. Они построили огромное книгохранилище в потаенном месте, и его пополняют их потомки, такие, как я.

— Вас много? — спросил Кир.

— Нет. — Тина грустно покачала головой. — Нас осталось всего пятеро. Мы живем в разных королевствах и редко встречаемся, но каждый должен оставить в хранилище свою книгу после смерти. И каждый должен оставить на земле своего ребенка и показать ему хранилище, — Тина смущенно взглянула на Кира. — Я искала тебя потому, что я хочу родить от тебя ребенка. Что ты мне скажешь об этом моем желании?

Кир обнял ее и поцеловал:

— Ты же читаешь мои мысли, что тебе еще надо?

Тина закусила губу и напряглась.

— Твои мысли лучше, чем твои слова, — неожиданно засмеялась она. — Нам пора двигаться дальше, лошадь уже немного отдохнула, а наши преследователи стали к нам еще ближе.

Тина подозвала лошадь, и Кир с трудом вскарабкался на нее. Тина села позади него и сразу пустила лошадь рысью.

К концу дня они вынуждены были остановиться, лес стал гуще, и завалы из деревьев стали преграждать им путь.

— До реки совсем недалеко, — сказала Тина, — не больше, чем полдня пути.

Кир слез с лошади и сел, прислонившись к дереву.

— А что ты собираешься делать с лошадью? — спросил он.

— Отпущу. Что я еще могу сделать?

— Ее съедят дикие звери, а она нас неплохо выручила.

— Я оставлю на ней ментальный след, который несколько дней будет отпугивать зверей, может быть, за это время она сумеет выбраться из леса, — Тина вздохнула. — Нам нужно самим выжить. У нас нет еды, одежды и оружия. Мое платье истрепали ветки. Ты болен, я устала, и у меня мало энергии. За нами гонятся черные воины и жрецы, которые хотят тебя убить. Так что, лошадь — не главная наша проблема.

Кир закашлялся и кашлял долго, сплевывая мокроту, потом проговорил:

— Я не обижусь, если ты уйдешь, оставив меня здесь.

Тина кивнула.

— Да, — сказала она. — С головой у тебя тоже не все в порядке, похоже, поездка на лошади вытрясла у тебя все мозги.

Кир засмеялся:

— Мне понравился твой комплимент.

Тина улыбнулась в ответ:

— Не для того я тебя спасала, чтобы потом бросить. Ты мне кое-что должен, забыл?

— Что ты предлагаешь? — сказал Кир.

— Мы отдохнем. Скоро взойдет луна, и я снова напитаюсь энергией и напитаю тебя. А после этого я надеюсь, что ты поведешь нас через лес.

— Ночью? — Кир удивленно посмотрел на нее. Тина пожала плечами.

— Будет светить луна. У тебя есть способности находить дорогу в любом, даже совершенно незнакомом месте, а у тех, кто нас преследует, я надеюсь, такого дара нет.

Кир задумался:

— Я никогда не ходил ночью, надеясь только на свой дар.

— Вот и пришло время попробовать, — Тина улыбнулась. — Мы ничего не теряем. Если у нас не получится, мы сможем заночевать в любом месте. Но лучше бы, чтобы получилось. Они до сих пор двигаются, расстояние между нами совсем небольшое. Сейчас мы немного поспим. Ночь будет долгая.

Она прикоснулась ладонью к щеке Кира, и его потянуло в сон. Он опустился на траву, Тина обняла его, и они заснули.

Когда он проснулся, уже светила луна. Тина стояла посередине поляны, подняв руки вверх. Увидев, что он проснулся, Тина улыбнулась и одним движением сбросила изорванное платье. Она медленно закружилась по поляне. Все происходило, как и в прошлый раз. Снова появились голубые искорки и закружились вместе с ней.

Кир на этот раз спокойно наблюдал за происходящим. Скоро искорки стали покрывать его тело, а Тина превратилась в сверкающий голубой вихрь. Он не подпевал ей, хоть и снова почувствовал восторг и проникающую в тело энергию.

Когда Тина остановилась и надела платье, Кир бодро вскочил, но вынужден был снова сесть. Во всем теле он чувствовал странную слабость и тепло. Тина вздохнула:

— Нам нужно к реке. Я не могу помочь тебе, но знаю, что только ты способен нас спасти.

Кир тяжело встал и неуверенно сделал шаг к деревьям, окружающим поляну.

— Я никогда не пробовал искать то место, где ни разу не был, — сказал он.

— Смелее, — Тина взяла его за руку. — Я верю твоему чутью.

Луна продолжала светить, но деревья в лесу стояли достаточно плотно и было мало что видно под ногами. Они часто спотыкались о корни и натыкались на ветки и стволы деревьев. Несколько раз они отдыхали на мокрой от росы траве, когда Кир не мог идти от боли и усталости.

Когда небо стало светлеть, они вышли к реке.

Над ней висел серый холодный туман.

— У меня появилось ощущение, — сказал он, грустно улыбнувшись, — что я уже никуда не доберусь. Что-то нас опять ждет впереди.

Появилось солнце и разогнало туман. Постепенно Кир согрелся и почувствовал, что ему хочется спать, его рана снова начала болеть. Лодка плыла по течению, управлять было не нужно, и он позволил себе немного расслабиться. Когда он открыл глаза, Тина смотрела на воду, лицо ее было задумчивым.

— О чем ты думаешь? — спросил Кир. Тина посмотрела на него грустными голубыми глазами и вздохнула.

— О многом, — она печально улыбнулась. — О тебе, о нас. О том, что ты сделал и еще сделаешь, и о том, какие опасности тебя еще ждут.

Кир пожал плечами.

— Тебя это удивляет? — спросил он.

— Нет, это твоя судьба. Просто грустно, что тебе приходится этим заниматься. Этот мир устроен ужасно, в нем все замешано на крови.

— Этот мир когда-нибудь изменится.

Тина отрицательно покачала головой:

— Когда мои предки пришли сюда, их было больше трехсот человек, а теперь нас — их потомков — осталось только пятеро, — Тина вздохнула. — Этот мир потребовал свою цену за пребывание в нем. Женщины перестали рожать, мужчины гибли, пытаясь его освоить.

— А способности к магии, откуда они взялись? — спросил Кир.

Тина печально улыбнулась:

— Ты же знаешь, что это мир неудачников. Кто будет искать проходы в другие миры? Только те, кто не смог приспособиться к жизни в своем мире… и оказалось, что в этом мире собрались люди, обладающие необычными способностями.

В нашем роду у всех были способности к магии и лечению людей. — Тина растерянно посмотрела на него, потом прижалась к нему и стала покрывать поцелуями его лицо. — Спасибо за то, что ты так ко мне относишься, — сказала она, наконец успокоившись. — Все люди во мне всегда видели только ведьму, а ты видишь женщину… И ты жалеешь меня, когда все остальные только боялись. Ты совсем не боишься меня?

Кир рассмеялся:

— А ты меня?

Тина улыбнулась и вытерла выступившие слезы.

— Ты прав, я забыла, что ты гораздо более опасен, чем я.

— Я только сейчас понял, что не чувствую боли и кашель исчез. — Кир с удивлением посмотрел на свою затянувшуюся рану. — Ты излечила меня!

Тина улыбнулась:

— Мое искусство тоже чего-то стоит, но ты рано радуешься. Твоему телу нужно еще несколько месяцев, чтобы забыть о боли. А сейчас нам надо пристать к берегу, я хочу немного размять ноги.

Кир понимающе улыбнулся и взялся за весла. Он сделал несколько гребков к правому берегу и неожиданно остановился. На лице его появилось недоумение.

— Нас там ждут, — сказал он растерянно. Тина удивленно взглянула на него и закрыла глаза.

— Да, ты прав, — сказала она. — И мы должны пристать к берегу. Этот человек хочет нам что-то сообщить. Нам ничего не грозит, это я вижу в его мыслях.

Кир медленно погреб к берегу.

— Да, — сказал он обреченно, — я тоже не чувствую ничего угрожающего.

Кир вытащил лодку из воды и огляделся. Их окружал близко подходивший к берегу лес, часть деревьев была уже подмыта водой при разливе и лежала на узкой полоске нанесенного речного песка.

Он сел на вывороченное водой дерево и вздохнул, с грустью оглядев свое ничем не прикрытое тело.

«Мне сейчас не хватает меча и кожаных штанов, — подумал он, — чтобы чувствовать себя человеком. Никогда не думал, что одежда играет такую роль в моей жизни». Он еще раз вздохнул и стал ментально осматривать окрестности. Ничего подозрительного он не обнаружил. Тот человек, которого он чувствовал, находился в нескольких сотнях метрах от них и не двигался.

Кир открыл глаза, ощутив, что Тина подошла к нему.

— Я готова. Мы идем? — сказала она. Кир кивнул головой и медленно встал. Он пошел к кустам, которые издалека казались непреодолимой преградой, и не удивился, увидев тропинку.

— Хорошо, если бы у этого человека была еда, — сказал он, вздохнув. — Я голоден.

Тина легко подтолкнула его в спину.

— Мы это скоро узнаем, но я не понимаю твоей тревоги, — сказала она. — У этого человека тоже есть дар, он, похоже, видит будущее. Не так, как ты, а гораздо полнее. Он видит все, что должно произойти с ним, а также будущее людей, которые имеют влияние на этот мир. Он нас хочет о чем-то предупредить, поэтому он сюда пришел, в то место, где он знал, что мы пристанем к берегу. Ты тревожен из-за этого?

— Я чувствую опасность. Что-то плохое нас ждет в этом месте, а я слаб, изранен и устал.

Тина остановилась.

— Давай тогда вернемся обратно к лодке, — сказала она. Кир невесело рассмеялся:

— Уже поздно, выбор сделан.

— Почему же ты мне сразу не сказал, что это опасно?

Кир посмотрел на нее с грустной усмешкой:

— Ты же не веришь, что все испытания мне придумывают боги, теперь ты это увидишь сама, — и добавил с тяжелым вздохом: — Если бы ты знала, как мне надоело умирать…

Они прошли густой колючий кустарник, оставив часть своей кожи на его шипах. Дальше идти стало проще, и скоро путники оказались на небольшой полянке, где горел костер. Около костра сидел мужчина лет сорока. Лицо его было изборождено многочисленными морщинами. Он задумчиво смотрел в огонь, затем поднял голову и сказал:

— Садитесь к огню, я вижу, вы замерзли.

Тина и Кир подошли к костру и сели напротив мужчины на поваленный ствол дерева. Мужчина по-прежнему рассматривал их, что-то недовольно бормоча, особенно ему не нравился Кир. Когда он смотрел на него, гримаса недовольства появлялась на его лице. Кир грустно усмехнулся и тихо сказал Тине:

— Похоже, что штанов не будет.

Мужчина поднял голову и сурово в упор посмотрел на него.

— Я принес тебе одежду и оружие, хотя никогда ни для кого этого не делал. — Он подал Киру сверток. Тот развернул его, там действительно оказалась рваная кожаная куртка и такие же штаны, и заржавевший меч в истрепанных ножнах, — И я делаю это потому, что знаю — тебе это скоро понадобится.

Кир надел штаны, опоясался ремнем и прицепил меч.

Куртку он накинул на Тину.

— Для чего? — поинтересовался он.

— Ты снова изменил этот мир и то будущее, которое я знал, — мужчина застонал и схватился за голову. — Теперь новое будущее лезет в мою голову, а это больно, очень больно.

Тина встала и подошла к мужчине. Она провела несколько раз руками над его головой, и тот успокоился.

— Спасибо, — прошептал он и снова грустно уставился на огонь.

Кир пожал плечами и сказал:

— Последнее время мне все только об этом и говорят. И что же я сделал опять не так?

— Ты!.. — мужчина с ненавистью направил свой палец на Кира. — Ты убил колдуна.

— А что? — с улыбкой поинтересовался Кир. — По твоему будущему он должен был убить меня?

Тина села рядом с Киром и обняла его, она с тревогой наблюдала за мужчиной.

— Ты мог бы его только ранить… или он тебя. И тогда бы будущее не изменилось. — Мужчина вскочил и закричал — Теперь нет будущего! Вот, что ты сделал! — Он закрыл лицо руками. Тина тихо шепнула Киру:

— Он плачет, ему действительно горько и больно. Мне страшно.

Кир обнял ее за плечи и шепнул в ответ:

— Не бойся, это все касается только меня.

Тина прижалась к нему:

— Я и боюсь за тебя.

— Там, где появляешься ты, меняется будущее. — Мужчина поднял голову, по щекам у него бежали слезы. — Как темное пятно, ты закрываешь что-то на мгновение, а когда ты уходишь, все становится другим. И все снова меняется в моей голове. Это ужасно, когда изменяется все то, что ты знал.

Кир пожал плечами и спросил:

— А поесть ты нам что-нибудь принес?

Мужчина горестно покачал головой:

— Как ты можешь думать сейчас об этом. Еда в мешке.

Кир поднял мешок и достал оттуда вяленое мясо, хлеб и сыр. Он с наслаждением впился зубами в мясо. Тина взяла хлеб с сыром. Утолив голод, Кир спросил:

— Ты сказал, что я могу что-то исправить. Что ты хотел этим сказать?

Мужчина фустно посмотрел на Кира:

— Я не знаю… Я только видел, что сегодня произойдет одно событие, которое определит ближайшее будущее, сейчас я не могу видеть далеко. В голове только мешанина из событий, но они еще не определились, поэтому мне так плохо. Основные узелки судеб этого мира то появляются, то снова исчезают. — Мужчина сжал голову руками и стал раскачиваться, повторяя: — Мне трудно, мне трудно…

Кир неодобрительно покачал головой:

— Соберись и скажи, что это за событие. Мужчина дико посмотрел на него, потом взгляд его прояснился.

— Ты еще здесь? Событие, какое Событие? А… я дал! тебе меч? — Кир кивнул. — Ты будешь сражаться. Ты должен умереть, тогда многое снова станет ясным.

— С кем я буду сражаться? — Кир терпеливо ждал ответа. Мужчина говорил с трудом, лицо выражало муку.

— Скоро, сегодня… Он тоже из другого мира… Я не вижу его, нет вижу… Я знаю его. Он ужасен! Если он победит, то черные жрецы будут много лет править всем миром, много людей погибнет… Скоро это произойдет… Он убьет тебя! И ты исчезнешь, и мир снова станет простым и понятным. Он здесь… Иди, он ждет тебя у лодки…

Кир посмотрел на Тину, у той были закрыты глаза. Она открыла их и пожала плечами.

— Я не могу прочитать его мысли, но этот человек действительно рядом, и он ждет тебя. Я не понимаю, как он мог незаметно к нам приблизиться. А ты его чувствуешь?

Кир тоже закрыл глаза и ментально осмотрел все вокруг. Около лодки был кто-то, но излучение было странным, пульсирующим, если бы Кир не знал, что там кто-то есть, он бы его не обнаружил. Кир вытащил меч из ножен и взмахнул им.

Меч был плохо сбалансирован, лезвие его покрывала ржавчина. Сталь, из которой он был выкован, слабая, и он был тупым — этим мечом можно было только колоть. Кир вздохнул и грустно посмотрел на Тину.

— Подожди меня здесь, у костра. Надеюсь, что вернусь.

Тина с тревогой посмотрела на него и подала ему куртку.

— Я слышу твои мысли, ты не веришь в свои силы. Ты не уверен в мече. Поцелуй меня.

Кир наклонился и поцеловал ее в губы, Тина обвила его шею руками.

— Этого человека никто не ждет, а тебя ждут, — шепнула она. — Я люблю тебя, не оставляй меня одну. Помни, за тобой долг!

Кир горько усмехнулся:

— Я попробую остаться в живых, но ты же слышала, что сказал этот человек…

Он высвободился из ее рук и пошел к лодке. Кир осторожно пробрался через кустарник и внимательно осмотрел берег. На поваленном дереве сидел тот человек, который не так давно устроил ему ловушку и передал его черным воинам и жрецам.

Кир ментально осмотрел еще раз все вокруг. Человек был один, хотя его излучение было очень слабым. Было еще что-то на самой грани его восприятия, но Кир не мог пока в этом разобраться. Он вздохнул, вышел из кустарника и сказал:

— Вот мы и встретились вновь.

Человек усмехнулся.

— Не думал я, что ты так быстро освободишься, да еще при этом убьешь жреца и командира черных воинов. Меня зовут Дрок, а теперь я убью тебя.

Кир покачал головой:

— Я их не убивал.

Дрок недоверчиво посмотрел на него:

— Кто же их убил?

— Не знаю, меня ранили, я потерял сознание, а очнулся уже в яме вместе с их трупами.

Дрок кивнул:

— Может быть, ты не врешь, но это ничего не меняет. Я обещал верховному жрецу, что доставлю тебя живым или мертвым. Живым не получилось, доставлю только твою голову, так будет даже проще…

Кир тяжело вздохнул:

— Как ты меня нашел?

— Мне помог тот, с кем ты только что разговаривал. Он не сказал тебе? Не обижайся на него, у бедняги все перепуталось в голове после того, как ты изменил его будущее. — Дрок говорил, снисходительно улыбаясь. Кир настороженно смотрел на него, этот человек был опасен, крайне опасен. — Он мне помог и в первый раз, когда я поймал тебя. Я верю провидцам, жаль, что у черных жрецов нет людей с таким даром, — Дрок по-прежнему улыбался, похоже было, что он наслаждается этой ситуацией. — Когда неожиданно обнаружилось, что ты исчез, я сразу отправился к нему, и он мне рассказал, когда вы появитесь, и где вас ждать. Я загнал двух лошадей, чтобы успеть к твоему приходу.

— Почему ты гоняешься за мной? — хмуро поинтересовался Кир.

В ответ Дрок засмеялся:

— Разве тебе не сказал провидец, что я собираюсь править этим миром?

Кир устало кивнул:

— А при чем тут я? Мне не нужна власть над этим миром.

Дрок улыбнулся:

— Провидец сказал, что ты встанешь у меня на пути, поэтому я должен тебя убить, но возможны варианты… Ты не хотел бы пойти ко мне в помощники? Мы с тобой— два человека из двух разных миров. С нашими знаниями и умениями могли бы быстро покорить этот мир, и тогда все было бы к нашим услугам: лучшие женщины, золото, драгоценности…

Кир отрицательно покачал головой:

— Мне это все не нужно.

Дрок пожал плечами:

— Я не ждал иного ответа, но должен был тебе это предложить.

— У меня есть другое предложение, — сказал Кир. — Я не хочу тебя убивать, давай разойдемся и больше не будем встречаться никогда.

Теперь Дрок отрицательно покачал головой:

— Я уже говорил, что верю провидцу, а он сказал, что ты все равно встанешь на моем пути, рано или поздно. Поэтому или ты со мной, или я убью тебя! И потом, сейчас ты слаб, жалко упускать такую возможность…

Кир вздохнул. Он был напряжен, жуткое чувство приближающейся опасности обострило все его чувства.

— Почему я не почувствовал тебя, когда мы подплыли к берегу? — спросил он. Дрок улыбнулся.

— И здесь провидец не соврал. Он говорил, что ты обладаешь даром чувствовать все живое вокруг. Вот в чем причина. — Дрок достал из кармана куртки деревянную коробочку. — Я не знаю, как это работает, но жрецы сказали мне, что эта штука спрячет меня от тебя.

Кир кивнул:

— Что ж, поговорили, — и привычным движением выхватил меч.

Дрок уже стоял, держа наготове свое оружие.

— А ты ловок, — сказал он. — Хотя оружие у тебя ни на что не годится. Может быть, тебя утешит то, что я сам выбирал его тебе. Я посчитал это благородным жестом с моей стороны.

Кир взглянул на меч, который держал Дрок, и узнал его. Это был меч, который ему дал Таро. Дрок заметил его взгляд и усмехнулся.

— Да, — кивнул он. — Это хороший меч, в этом мире не умеют еще делать таких.

Дрок одним прыжком оказался рядом с Киром и нанес удар, но тот парировал его и отскочил на шаг назад. Дрок был очень быстр, и Кир едва успевал отбивать его выпады.

Уже через несколько минут боя Кир получил несколько легких ран в руку и в плечо. Его противник прекрасно владел мечом, гораздо лучше его, кроме того, у Дрока была отличная реакция. Кир с большим трудом сдерживал его напор и чувствовал, что проигрывает. Дрок нанес ему еще одну рану, на этот раз в ногу, и рассмеялся.

— Ну что? — выкрикнул он. — Кровь течет! Скоро ты ослабеешь, и я тебя убью.

Кир вспотел, он задыхался, ему не хватало воздуха, его легкие еще не могли работать на полную нагрузку, а Дрок не давал ему ни секунды передышки и продолжал теснить к реке. Кир уже стоял по колено в воде и боялся поскользнуться и упасть.

— Ты уже мертв, — крикнул с насмешкой Дрок. И в эту минуту произошло то, на что так надеялся Кир. Как и в бое с Бронха, когда смерть казалось неминуемой, проснулся наконец его дар предвидения.

Кир уже знал, что сделает его противник. Он видел свои ответные действия, а кроме того, многочисленные варианты исхода боя, во всех них конец был один — его смерть. В какой-то момент Кир вдруг понял, какие муки испытывает провидец, когда будущее еще не определено. Он видел мертвенно бледное лицо Тины, склонившееся над его телом.

«Я смирился и готов умереть, — подумал он — И она умрет тоже…» Он почувствовал ее отчаяние и безысходность.

Таро! Мог ли он думать, что его меч станет причиной смерти Кира? И тут же Кир вспомнил прием, который показал ему Таро и который передавался от одного поколения самураев другому. Он сделал шаг вправо, одновременно открываясь. Дрок мгновенно прореагировал, увидев брешь в защите, и его меч вошел в тело Кира.

Кир, сделав неуловимое движение, отступил, наблюдая, как победоносная улыбка Дрока сменяется растерянностью. Дрок захрипел, шагнул к нему, поднимая меч для повторного удара. И это было последнее, что он сделал: у него хлынула кровь изо рта и он упал в воду. Река потащила его тело в свои глубины. Кир бесстрастно посмотрел на него, и, подхватив меч Таро, вышел на берег.

«Тина», — мысленно крикнул он. Ноги его подогнулись, и, упав на песок, он потерял сознание. Когда он очнулся, Тина сидела рядом и плакала. Кир пошевелился и понял, что сможет приподняться. Рана, горела огнем и болела, но была не очень опасна. Он положил голову Тине на колени и облегченно вздохнул.

«Почему ты плачешь? — подумал он. — Я жив, а он мертв».

— Я испугалась, — Тина вытерла слезы и погладила его по щеке. — Я следила за вами из кустов. Я попыталась услышать твои мысли, и мне стало плохо. Они мелькали с такой скоростью, что я их просто не успевала понять. А потом он проткнул тебя и упал. Я не знала почему, я только потом увидела, что ты его убил. И я услышала, как ты меня зовешь, — она вздохнула. — Рана не очень страшная, повреждены только мышцы, но она быстро залечатся, а кровь я остановила.

Когда этот ужасный человек умирал, я слышала его мысли. Это было страшно, он перед смертью вспомнил всех, кого убил.

Кир поморщился от боли:

— Я вынужден был под ставиться, иначе он бы меня убил, рано или поздно. Тина печально покачала головой:

— Ты получил много ран за последние несколько дней, у твоего организма почти не осталось резервов. Поедем ко мне домой, там я буду тебя лечить.

Тина помогла ему встать, и он, скрипя зубами, добрался до лодки и упал на ее днище. Тина с трудом столкнула лодку в воду, и они поплыли вниз по течению. Кир закрыл глаза и заснул.

Ему снилось, что он попал в странное место, где было тепло и светло, он не чувствовал боли и был абсолютно здоров. Он легко плыл куда-то, опускаясь в прозрачную глубину, наполненную искорками, испытывая чувство невероятного покоя и счастья. Здесь не было времени и не надо было никуда спешить.

Было только ощущение, что он движется куда-то, где его ждут и где ему всегда рады. Кир радостно улыбнулся и позволил течению нести его дальше, туда, где теплый свет становился ярче.

Он услышал, что кто-то зовет его, это был чей-то очень знакомый— голос.

«Я не хочу возвращаться, — подумал он. — Я устал и заслужил немного покоя». Но голос продолжал звать.

«Еще немного, — подумал он. — Может быть, потом?» Голос что-то истерично кричал. Кир поморщился и открыл глаза. Над ним стояла на коленях Тина, лицо ее было залито слезами.

«Что ты делаешь?» Тина прижалась к нему, он почувствовал тепло и тяжесть ее тела, ему стало тяжело дышать и захотелось вернуться обратно в ту нежную прозрачную глубину. Он закрыл глаза, но, почувствовав удары по щекам, тут же открыл.

— Ты уходишь от меня! — крикнула Тина. — Ты умираешь! Борись, не спи!

Кир с недоумением посмотрел на нее.

— Там так хорошо, спокойно, — прошептал он.

— Я знаю, — крикнула Тина, — но не уходи туда, не оставляй меня здесь одну. Я прошу тебя.

Кир слабо улыбнулся: «Я только ненадолго, я вернусь». Тина покачала головой и снова закричала:

— Ты не сможешь вернуться, оттуда не возвращаются. Я знаю, как умирают! Борись, милый мой! Любимый! Я прошу тебя.

Кир печально подумал:

«Хорошо, но мне не хочется с этим бороться…»

Тина устало села рядом и вытерла слезы. Она покачала головой:

— Как ты меня напугал… Я думала, ты меня не услышишь. Все мои надежды связаны с тобой. Не уходи, я не смогу жить без тебя.

«Ты сказала, что рана не опасна, но я умираю…»

— Только не для тебя, твой организм истощен, он не может залечить твои новые раны, и он не подчиняется мне.

Кир вздохнул и закашлялся, от этого ему стало хуже.

«Что мы будем делать?» — подумал он устало. Боль да— вила его, ему было трудно дышать и говорить.

Тина постаралась улыбнуться:

— Мы недалеко от моего дома, нам нужно попасть туда.

«Я должен идти?» — спросил он с тоской. От этой мысли ему стало не по себе, он не хотел даже шевелиться, предчувствуя жуткую боль и слабость. — Тина кивнула:

— Да, хороший мой. Ты сможешь, я знаю. Тебе будет больно и тяжело, но мне не дотащить тебя.

Кир кивнул, закрыл глаза и тут же почувствовал пощечину.

— Не спи! — крикнула Тина. Кир открыл глаза и тихо сказал:

— Не мешай мне, я уже пообещал тебе, что не уйду. Мне просто надо сосредоточиться и собрать силы. — Он снова закрыл глаза и начал готовиться. Через несколько мгновений он встал и пошел. Тина шла рядом, готовая подхватить его, если он упадет. От берега реки до дома Тины было не очень далеко, и Кир дошел.

Лицо его было бледным и сосредоточенным, глаза полузакрыты, зубы стиснуты. Когда уже был виден небольшой бревенчатый домик, стоявший посередине поляны, окруженной мощными вековыми деревьями, Кир зашатался. Тина поддержала его, но он отстранился и пошел дальше. Он зашел в дом, с тем же сосредоточенным лицом лег на широкую лавку, служащую Тине кроватью, и отвернулся к стене.

Он ничего не видел по дороге, его глаза застилала черная плотная пелена. Мягкий свет смерти манил его, но он не мог себе позволить погрузиться в него. Он должен был жить, хоть и не понимал для чего.

Тина была в отчаянии. Кир что-то бормотал в бреду, жар не спадал. Его раны то закрывались, то открывались и начинали снова кровоточить.

Он ничего не ел. Несколько раз Тина пыталась его кормить насильно, но единственное, что могло принять его тело, это был настой из лечебных трав и вода.

Несколько раз Тина пробовала услышать его мысли, по вынуждена была отказаться от этих попыток. В его голове творилось что-то невероятное. Многочисленные образы мелькали так стремительно, что она почти не воспринимала их. Кроме того, эти картины были настолько чужды ей, что после этого она еще долго видела во сне жуткие кошмары.

Тина не понимала, что с ним происходит, она использовала уже все свои знания и умение.

Она устала плакать и теперь просто ждала, когда все это кончится. Она обмывала его тело от пота, сукровицы и крови и видела, как оно изменяется на глазах. Кожа стала тонкой и прозрачной, а мышцы таяли. Прошло две недели и Тина потеряла всякую надежду, когда Кир открыл глаза. Он долго смотрел на нее, не понимая, где находится, потом спросил слабым голосом:

— Сколько я здесь нахожусь?

— Четырнадцать дней, — ответила Тина.

Кир задумался.

— Мне нужно помыться и поесть, — сказал он. Тина радостно закивала головой. — А потом мы должны будем кое-что успеть сделать, пока я снова не ушел туда.

— Куда? — Тина с тревогой посмотрела на него.

— Расскажу попозже, — сказал Кир и решительно встал, но его качнуло от слабости, и он снова сел.

— Не могу, — удивленно сказал он, — ослаб… Помоги мне.

Тина подала ему руку, Кир взял ее и, поднеся к губам, поцеловал.

— Я видел, как ты за мной ухаживала, — сказал он. — И видел твои слезы.

Она улыбнулась сквозь слезы:

— Да, от тебя одни неприятности! И мне это, кажется, начинает нравиться… Но как ты мог меня видеть?

— Потом, все расскажу потом, — сказал Кир и встал, опираясь на ее руку. Тина накинула на него рваную куртку с пятнами засохшей крови.

— Мне не надо, — сказал он, странно улыбнувшись, — я не замерзну, а ты возьми.

Кир немного постоял на крыльце, вдыхая свежий лесной воздух и рассматривая окружающий лес. Листва на деревьях пожелтела и опадала, покрывая ковром серебристую от росы траву. Неяркое бледное солнце висело над деревьями. Кир обнял Тину и задумчиво сказал:

— Вот и осень, этот год наконец-то кончается. — Он отпустил ее плечо. — Не ходи за мной, — сказал он. — Не беспокойся, со мной все будет в порядке, а пока приготовь какой-нибудь еды. Я проголодался.

Тина покачала головой.

— Мне нечем тебя накормить, у меня только корешки, которые я накопала утром. Я не ходила в деревню за едой, боялась оставить тебя одного.

Кир задумался.

— Мне надо восполнить то, что потеряло мое тело. Ничего, я поймаю рыбу. — Он поцеловал ее и пошел, пошатываясь, в сторону реки. — Я приду, — крикнул он. — Не беспокойся за меня.

Дойдя до реки, он долго смотрел на серую воду и белые буруны, гонимые холодным северным ветром. Потом сбросил набедренную повязку, единственное, что на нем было надето, и вошел в воду.

Он погружался все глубже, пока не достиг дна. Здесь он огляделся. Слабые лучи солнца почти не пробивали воду, и видно было плохо. Кир на мгновение закрыл глаза, мобилизуя новые чувства, которые у него появились, пока он находился между жизнью и смертью, и сразу почувствовал присутствие рыбы. Он сделал несколько гребков в ту сторону и увидел небольшого сома, лежащего на дне.

Кир прикоснулся к его скользкой чешуе и одним мысленным движением отправил его на берег, представив место, куда он должен был упасть. После этого он медленно всплыл, перевернулся на спину и позволил течению нести его.

Он не чувствовал холода, его тело вырабатывало большое количество тепла, и это были далеко не все способности, которыми он сейчас обладал. Пока он даже не представлял все свои возможности. Но он узнает о них, когда снова погрузится в это странное состояние, в котором он находился две недели.

Он вышел из него только потому, что его организм был истощен ранами и полуголодным существованием в последнее время. А также тем, что ему пришлось потратить много энергии, чтобы залечить раны.

Кир сосредоточился, и его тело без единого движения, преодолевая течение, поплыло обратно. Он вышел на берег, закрыл глаза и стал впитывать энергию, которая была вокруг него. Ее было немного, но этого должно было хватить для того, чтобы дойти до дома.

Он с трудом поднял сома и тяжело пошел по тропинке. Через полчаса он уже сидел на лавке и с улыбкой смотрел на Тину, разделывающую рыбу.

— Ты изменился и стал каким-то странным, — сказала она. — Я не могу услышать твои мысли, твой мозг непроницаем для меня.

— Я открою его тебе, когда ты меня накормишь.

Тина засмеялась.

— А почему ты думаешь, что мне это удастся? Я говорила тебе, что я не ем ничего, кроме растений, и я не знаю, как приготовить эту рыбу.

— Хорошо, я сам приготовлю ее. А что ты ешь зимой, когда все заносит снегом?

Тина пожала плечами.

— Жители деревни за то, что я лечу их, приносят мне зерно, им я и питаюсь, мне немного надо.

— Тебе одиноко здесь? — спросил Кир.

— Иногда. — Тина грустно посмотрела на него. — Но я надеюсь, что эту зиму ты проведешь со мной?

— Да, эту зиму мы будем вместе.

— Я хочу тебе рассказать про тот день, когда мы встретились. Меня избили и изнасиловали, грубо, больно, на меня плевали и снова били.

Кир прижал ее к своей груди:

— Я чувствую твою боль, и мне тоже больно.

Тина решительно высвободилась из его объятий:

— Я должна это сказать, чтобы освободиться от воспоминаний.

Кир вздохнул:

— Хорошо, говори.

— Потом меня били кнутом, крича всякие гадости насчет моих родителей. Их тела разрубили на куски на моих глазах. И тело маленького брата тоже… — Тина на минуту замолчала, справляясь с комком, подступившим к горлу. — Это было ужасно. Я несколько раз теряла сознание, но они обливали меня водой и продолжали надо мной издеваться, а потом они принесли сено и бревна, чтобы сжечь меня. Они подожгли костер, но мне было уже все равно, я ждала смерти, я хотела умереть. И вдруг они отвернулись от меня и замерли. — Тина вытерла слезы и грустно улыбнулась. — Я с трудом повернула голову и увидела сквозь огонь и слезы, как какой-то человек идет мимо горящих домов, подходя все ближе. Костер под ногами плохо разгорался. Накануне прошел дождь, и сено было мокрым, поэтому я видела все. Меня поразило твое лицо. Оно было спокойным и сосредоточенным, отблески пламени от горящего дома играли на нем, и оттого оно казалось далеким и неземным, наверно, и бандиты это почувствовали, я видела, как что-то изменилось в их лицах. Они растерянно смотрели на тебя.

Ты подошел и спокойно сказал, чтобы они меня отпустили, и один из бандитов испуганно бросился разгребать костер, — Тина провела мокрой от слез рукой по щеке S Кира. — Это было удивительно и странно, я подумала, что ты — бог, спустившийся с небес. А потом они набросились на тебя, и ты стал драться с ними. Многих ты убил, остальные разбежались, это я еще видела, а потом у меня загорелись волосы. — Тина вздохнула, — Ты покачнулся и упал, убив последнего оставшегося бандита, ты полз ко мне, а за тобой оставалась кровавая дорожка, — Тина потерла свою багровую от ожога щеку. — Ты перерезал веревку и затушил пламя своим телом. Ты обжег руки, когда тушил мои волосы, но лицо твое не изменилось, словно ты не чувствовал боли. Ты вытащил меня, лег на спину и стал смотреть в небо.

Кир вздохнул:

— Я был в состоянии воина, так я это называю, а дело воина — выполнить, что предназначено, и если потребуется, то умереть.

Тина кивнула:

— Но меня поразило не это. Я неожиданно увидела человека в тебе. Я видела, как к тебе приходит боль и как ты ее терпишь. Мне было плохо, я сама была близка к смерти, но я не могла позволить, чтобы умер ты…

Я долго лечила тебя и вылечила. Ты улыбнулся на прощание и сказал, что тебе нужно идти. А я… я очень долго ждала нашей встречи, я представляла ее… но, как всегда, с тобой все происходит не так. — Тина положила ему голову на плечо и улыбнулась. — Об этом я тоже мечтала.

Кир погладил ее по обезображенной щеке и поцеловал.

— За этот год я умирал три раза, это слишком много. — Кир говорил спокойным, ничего не выражающим голосом. — Каждый раз я видел странные вещи и проживал свою жизнь заново. Наверное, это слишком много для человека — три раза умирать… А теперь неожиданно оказалось, что в процессе своих смертей я приобрел новые знания и способности. Я знаю, мне нужно время, чтобы лучше себя понять. И через неделю я снова погружусь в транс.

Тина заморгала, сдерживая слезы:

— Как через неделю? Ты же только очнулся. А я… Что делать мне?

Кир улыбнулся.

— Это будет только через неделю, может быть, через две… Мы будем вместе все это время и будем любить друг друга. А теперь я приготовлю рыбу, мне нужно восстанавливать свою форму.

Кир развел огонь в небольшой печке и замер, глядя на огонь. Тина подошла к нему и села рядом.

— О чем ты думаешь? — спросила она, положив ему руку на плечо.

— Я не думаю, я смотрю в будущее и вижу, что будет с нами, теперь я это могу, — ответил Кир спокойно.

— Что ты увидел?

— У нас с тобой родится дочь. Это будет странная девочка. Она будет обладать многими нашими способностями и встретится со своей сестрой, которую воспитают люди-волки. И эта парочка вместе натворит много дел.

— А что будет с нами?

Кир печально посмотрел на нее:

— Ты будешь воспитывать нашу дочь. Она принесет тебе много радостей и огорчений, будешь вспоминать меня и грустить. Вот и все. — Кир пожал плечами. — Я не вижу себя, я, как правильно сказал нам тот человек, — темное пятно. Мне предстоит трудный путь. Я буду бродить по Другим мирам, иногда возвращаясь обратно.

Тина покачала головой.

— Все равно все будет не так, — сказала она со вздохом. — С тобой всегда все не так.

Кир поднял ее подбородок и посмотрел ей прямо в глаза, и Тина увидела в его глазах боль и тоску. Барьер закрывающий его мозг, исчез, и ей открылись его мысли, воспоминания, странные образы. Его глаза затягивали ее в этот водоворот, и она не могла отстраниться.

Горечь, тоска, одиночество, боль… Эти чувства захлестнули ее и, чтобы не умереть от этой безысходности, она спешно стала искать в этих мыслях себя.

И она увидела…

Она кружила, ее стройное обнаженное тело легко скользило по поляне, ее полные груди колыхались, и вот желание родилось в нем. Он боролся с собой, потом перестал. Желание изменилось, в нем появилась нежность и странное печальное знание, понимание ее… тут Тина на мгновение остановилась, потому что она услышала свои мысли в тот момент.

Тина дотронулась до его щеки, потом взяла его руку, положила себе на грудь и тихо простонала от наслаждения. Это было ни на что не похоже, ее желание соединилось с его желанием в странную взрывоопасную смесь. Она ощущала его руку, нежно поглаживающую ее соски.

Все потонуло в ярком взрыве чувств, никогда она не испытывала ничего подобного, их тела и мозг сплелись в единое целое. Кир воспринимал все гораздо глубже и полнее, он мысленно видел и чувствовал каждую клетку своего и ее тела, и она тоже, поскольку была соединена с ним. Тина узнала много о себе и о сегодняшнем Кире…

Она поняла, что он говорил, увидев много разных странных, не связанных между собой фрагментов. Его мозг продолжал работать, соединяя их между собой, преобразуя их в новое, сложное, непонятное знание.

Сколько времени это продолжалось, Тина не знала, но это было долго, бесконечно долго. Они любили друг друга, потом они путешествовали по тем местам, где когда-то был один из них. Два мозга, соединенные вместе, растянули время… сколько раз они были близки, она даже не могла сосчитать. Каждый раз это было новое место и другое время года, и каждый раз все было по-новому.

Его бесконечная нежность, доброта и понимание… Его и ее желания, сплетавшие их тела. Безмятежный покой и густая, наполненная лишь их дыханием тишина. И столько еще всего, что она просто не могла вспомнить. Когда она устала, все кончилось. Кир закрыл свой мозг.

Еще несколько минут Тина отдыхала, а потом открыла глаза, не совсем представляя, где она находится, и с облегчением вздохнула. Она лежала на широкой лавке в своей избушке, а Кир готовил рыбу.

— Что это было? — спросила Тина. Кир улыбнулся:

— Ничего, я просто показал тебе часть своих новых способностей.

Тина приподнялась и села. Она была обнажена, ее платье лежало на полу. Она вздохнула и спросила:

— Мы с тобой были вместе, или мне все это привиделось?

Кир засмеялся и, подойдя к ней, обнял ее и поцеловал.

— И то и другое, — сказал он.

— Я чувствую себя выжатой досуха, во мне почти не осталось сил, — она мечтательно улыбнулась. — Это было чудесно.

Кир опустился на пол и заглянул ей в глаза.

— Сейчас ты заснешь и будешь видеть приятные сны, где мы опять будем вместе. Спи!

Тина попыталась запротестовать, но не успела, сознание ее затуманилось от его прикосновения, и она заснула, и ей действительно снились сны, в которых она была счастлива.

Утром Тина проснулась от холода. Кир сидел у открытой двери и смотрел на осенний лес.

— Ты о чем-то думаешь? — спросила она. Кир кивнул и грустно улыбнулся:

— Мне жаль того, кем я был. Он был хороший парень, хоть и немножко глуповат, но временами он мне нравился.

— Мне тоже, — сказала Тина, накинув платье и садясь рядом. Кир обнял ее.

— Я уже не тот, кем был. Этот процесс не остановить. Если я не пойду дальше по этому пути, то сойду с ума.

— Я люблю тебя, — сказала Тина. Кир вздохнул:

— Я знаю. Мне жаль тебя и всех тех, кого я покидаю, но у меня нет другого выхода. Я не хочу превратиться в растение, которое ест, пьет и не понимает ничего, что с ним происходит. Не удерживай меня, ты видела, что творится в моем мозге.

Тина поцеловала, его и печально сказала:

— Я все понимаю и не виню тебя, но мое сердце рвется от боли.

— Я могу избавить тебя от этого.

— Нет, — решительно сказала она. — Я не хочу терять свою любовь!

Кир поцеловал ее:

— Прощай. Я вернусь уже другим. — Он подошел к лавке и лег. — С моим телом будут твориться странные вещи, не пугайся, это нормально.

Кир закрыл глаза, на лице появилось умиротворение и спокойствие, дыхание стало замедленным и тихим, таким, что Тина перестала его слышать. Тело начало остывать, сердце билось настолько редко, что это казалось невозможным.

— Говори. — Хранительница хмуро и требовательно взглянула на кормилицу, склонившуюся в полупоклоне. Та неуверенно улыбнулась:

— Она очень спокойная девочка, смотрит на тебя, и ты знаешь, что ей нужно. У нее взгляд, как будто она все понимает… что ты думаешь, что хочешь, о чем мечтаешь… — Кормилица нервно затеребила край коричневого балахона. Хранительница задумчиво посмотрела на нее, странное понимание мелькнуло в ее взгляде.

— Что-то еще?

Кормилица неопределенно пожала плечами:

— Да, в общем, пустяки…

— Говори! — Хранительница недовольно покачала головой. — Я должна знать все! То, что ты пытаешься скрыть, может оказаться очень опасным для стаи…

— Дети, — кормилица слабо улыбнулась, — они все успокаиваются, когда она рядом. Мой Тим перестал кричать, а он был очень беспокойный волчонок. Все волчицы приносят своих волчат к ней, когда те раскричатся, и они тут же успокаиваются… И я не могу их прогнать, волчицы сидят вокруг нее, разговаривают, а она слушает. Возникает ощущение, что они все рассказывают только для нее…

Не может же ребенок, которому всего полгода, понимать, о чем они говорят? Она же сама еще разговаривать не умеет… — Кормилица с тревогой взглянула на хранительницу. — Или может?

Та задумчиво посмотрела на маленькую статую Матери-волчицы, стоявшую на столе.

— Наблюдай за ней дальше, — сказала она с усталым вздохом. — Может быть, мы все ошибаемся, и она — обыкновенный волчонок…

Кормилица поспешно закивала головой:

— Конечно, так оно и есть! Она — хорошая девочка, нежная и добрая…

— Иди. — Хранительница досадливо махнула рукой. — И вот еще что… Не привязывайся к ней, это может плохо кончиться для тебя и твоего ребенка.

— Почему? — недоуменно спросила кормилица. — Что может быть плохого в маленькой девочке?

Странная улыбка мелькнула на губах у хранительницы.

— Вот это я и пытаюсь понять…

— Когда придет папа? — Голубоглазая светловолосая девочка оторвалась от игры с небольшим ежом и посмотрела на Тину. Еж обиженно запыхтел и легко уколол руку своими иголками, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Девочка взяла ежа на руки, и тот успокоенно засопел, зарываясь в складки ее одежды. Тина взглянула на поднимающееся солнце и грустно улыбнулась.

— Солнце поднимется и опустится десять раз, и тогда он придет, Криса.

— Это долго… — разочарованно протянула девочка. — И ты уже так несколько раз говорила, а он все не приходит.

Тина кивнула и привычно потерла правую сторону лица, которая когда-то была обезображена страшным ожогом, а теперь ничем не отличалась от другой. Кир убрал его, а Тина даже не поняла, когда и как он это сделал. Щека просто начала чесаться, кожа слезла, и появилась здоровая ткань.

— Да, дочка, долго, — ответила она. — Я тоже скучаю, но он придет, он всегда приходит…

Кир разжег костер и устало лег около него. Он хотел есть, но еды здесь не было, как не было и животных, которых он мог поймать. Все живое ушло отсюда давным-давно, а то, что осталось, умерло… Он вздохнул и проверил свое тело, в нем понемногу накапливались опасные изменения. Скоро, очень скоро, если он не выберется отсюда, он тоже умрет…

Хранительница отложила свиток, в который старательно записывала последние события, произошедшие у народа волков, и внимательно посмотрела на Бору.

— Как растет твой сын?

Бора улыбнулась:

— Все хорошо. Он здоров и весел.

Хранительница покачала головой:

— Ты же знаешь, что я хочу от тебя услышать.

Бора пожала плечами:

— Возможно, вы правы, дети тянутся к нему, и он устраивает все проказы и игры. С ним легко договориться, он понимает все, что ему говорят, и дважды одни и те же шалости не устраивает.

— А Дара?

Бора опустила взгляд.

— Ей четыре года, она хорошо физически развита для своих лет. Обычно она держится от других детей в стороне, сядет где-нибудь в уголке и тихо сидит и смотрит, как они играют.

— Ничего необычного?

Бора вздохнула:

— Если не считать того, что дети всегда играют рядом с ней.

— Все? — Хранительница недоверчиво посмотрела на нее.

Бора замялась:

— Это было только один раз, и я этого не понимаю. Может быть, это просто детские фантазии…

— Говори, волчица, — хранительница сурово взглянула на нее. — Важно это или не важно, — решать мне!

Бора пожала плечами:

— Что ж, если вы собираете все выдумки… Волчата постарше решили над ней посмеяться и потащили к яме, чтобы искупать в холодной воде…

— Корвин? — хранительница напряглась. Бора, заметив это, усмехнулась.

— Другие волчата держали его за руки, чтобы он не смог помешать. Дара, увидев, что они его держат, рассердилась. Что было дальше, в деталях никто не помнит, но они бросили Дару и Корвина и разбежались в разные стороны.

Хранительница встревоженно приподнялась со своего места:

— Почему ты молчала об этом?

Бора весело рассмеялась:

— Одни потом говорили, что увидели, будто вместо Дары несут клубок ядовитых змей. Некоторые рассказывали, что змеи их кусали, но не смогли показать место укуса. Другие говорили, что это были скорпионы. Третьи, те, что держали Корвина, сказали, что он превратился в огромного ядовитого паука… Никто не пострадал, но с той поры старшие волчата обходят их стороной.

— Не понимаю, чем ты так довольна? — нахмурилась хранительница.

Бора усмехнулась:

— Никто не смеет обижать волчат одинокого волка! Теперь и они и другие волчата обходят их стороной потому, что знают — это опасно. Но если по большому счету, они — хорошие дети, добрые и ласковые. — Бора вздохнула. — Мне кажется, что вы, сосредоточив внимание на Даре и Корвине, можете не понять вовремя, что другие волчата, возможно, еще более одарены.

— И кто же это, по-твоему?

Бора пожала плечами:

— Я не знаю, но Мира видит вещие сны, а Крон иногда в игре становится настолько быстр, что его никто не может поймать.

Хранительница задумалась, потом отрицательно покачала головой:

— Я давно поняла, что самая способная и самая опасная из них всех — это Дара! Когда-нибудь, — хранительница заговорила глухим голосом, глядя в стену, — она уничтожит всю стаю, а твой сын ей поможет… И это время приближается с неимоверной быстротой — время перемен, время смерти.

Бора рассмеялась:

— Она этого делать не будет. Дара любит нас всех и, мне кажется, немного жалеет за нашу ограниченность.

— Продолжай присматривать за своими детьми. Пока я отвечаю за храм и за стаю и я должна знать, что происходит в ней. А ты мне говоришь не все, ты очень многое скрываешь от меня.

Бора пожала плечами:

— Конечно, так и должно быть. Я люблю их, они — мои дети. А если тебе хочется узнать что-то больше, будь с ними рядом почаще. Они же еще дети и расскажут тебе все, что с ними происходит.

Хранительница возмущенно фыркнула:

— С каких пор ты стала учить меня, что мне делать?

Бора улыбнулась:

— С тех пор, как ты пытаешься что-то от меня узнать. Что-то такое, что пугает тебя больше смерти…

В пещере, на севере, вдали от мест обитания людей, горел странный свет, освещающий просторный и высокий зал почти идеальной круглой формы.

Группа людей сидела в центре зала на богатых резных стульях, выглядевших нелепо среди беспорядочных нагромождений серых камней.

Люди были причудливо, ярко и необычно одеты для этих мест, их одежды говорили о техническом развитии миров, из которых они прибыли.

Здесь были комбинезоны с термоподогревом, всевозможная униформа с различными видами защиты их владельцев, от силовых полей до спецметаллов и пластиков.

Люди были молчаливы и с недоверием смотрели друг на друга.

— Все, кто здесь присутствует, — начал свою речь человек, одетый в простой черный балахон, чем эффектно отличался от всех остальных присутствующих, — являются избранниками бога Багра. Я — его верховный жрец и носитель черного камня, что для многих из вас ничего не значит, но сейчас мы находимся в моем мире, и я говорю от имени бога и по его поручению…

Каждый из вас прибыл из своего мира, граничащего с этим. И каждый занимает определенное место в сложившейся иерархии своей страны или королевства, или какого-либо другого общественного образования, и каждый недоволен своим положением, что и послужило основанием для выбора вас богом Багра.

Жрец пристально оглядел присутствующих, от него не ускользнула скука и презрение к его словам и к нему самому, которую испытывали многие. Жрец коротко усмехнулся:

— Мир, в котором вы сейчас пребываете, находится в начале своего развития. Он дик и малонаселен, но его земля плодородна, а в ее недрах есть металлы, уголь и прочие вещества, которые вам так нужны в ваших мирах. Каждый из вас может рассчитывать на обширные земли для создания своего королевства, такого, какое захотите. Будет ли это королевство рабов или машин, не важно, никто не будет вмешиваться в ваш выбор. Этот мир созрел для того, чтобы вы пришли и взяли его.

Присутствующие переглянулись между собой. Жрец продолжил:

— Но существует несколько препятствий, которые нужно преодолеть. Первое препятствие — это люди, которые его населяют…

Один из присутствующих встал и, высокомерно оглядев остальных, сказал с пренебрежением:

— Моя страна имеет оружие, способное очистить этот мир от людей меньше чем за один его оборот. При этом животный и растительный мир не пострадает. Я готов предоставить от имени моей страны оружие и солдат, которые это оружие будут использовать! А за это я попрошу только право выбора места для поселения.

Верховный жрец чуть усмехнулся синими бескровными губами:

— Я отвечу вам попозже, а сейчас позвольте мне продолжить.

Мужчина еще раз презрительно Оглядел остальных и сел.

— Эти люди и этот мир находятся под защитой и покровительством богини, которую в разных королевствах знают под разными именами. Я не буду их все называть, это не имеет сейчас никакого значения, но эта богиня — препятствие номер два и, вероятно, самое главное.

Вот я и подошел к тому, ради чего мы все здесь собрались.

Пока существуют люди, которых опекает эта богиня, Багра не может взять под свое покровительство этот мир. Нам, смертным, непонятно это условие, но с ним, к сожалению, приходится считаться, и сам Багра не может убить этих людей, пока их опекает богиня. Людей должны уничтожить сами люди, поэтому Багра обратился к вам и поэтому вы здесь. — Жрец снова сделал паузу, а после нее заговорил немного громче, стараясь впечатать смысл слов в сознание присутствующих. — Пока этим миром управляет эта богиня, мы не можем использовать то оружие и технологии, которые существуют в ваших мирах, для того чтобы уничтожить людей, — Жрец сделал значительную паузу для того чтобы они осознали, что же он сказал. — Вы спросите почему?… Все очень просто…

Проходы в ваши миры созданы так, что никто не может пронести сюда оружие, которое не соответствует развитию этого мира. В случае, если кто-то попытается это сделать, в проходы встроено что-то вроде сигнала, который ясно слышен богине.

Поэтому вам всем было запрещено брать с собой то, что могло бы ее насторожить. Некоторые из вас так и поступили, другие проигнорировали эту просьбу. Багра знал это и предусмотрительно заглушил сигнал…

Но даже Багра при всем своем могуществе и силе не может отключить устройство в портале, обезвреживающее ваше оружие и энергетические поля, которые вы используете в своих мирах для защиты и нападения.

Это как-то связано с ментальным полем самой богини, поэтому ваше оружие и ваши энергетические барьеры, которые вы принесли, нарушая наказ Багра, теперь безнадежно испорчены.

— Что! — взревел мужчина с обилием разных металлических бляшек на груди и плечах и, выхватив из складок униформы какое-то странное рогатое приспособление, направил его на дальнюю стену пещеры. Раздался сухой щелчок, потом еще один и еще…

Мужчина свирепо оглядел присутствующих, но на него никто не смотрел, все доставали из потайных мест своих одежд всевозможные устройства и тщетно пытались привести их в действие.

Жрец смотрел на них со спокойной снисходительной улыбкой, потом, подождав, когда все успокоились и с растерянными встревоженными лицами снова сели на стулья, продолжил:

— Теперь вы убедились в правоте моих слов, и мне кажется, что я ответил на ваше предложение, генерал… Итак, мы не можем уничтожить людей другим оружием, кроме мечей, кинжалов и магии.

Если мы не уничтожим людей, Багре трудно будет вытеснить отсюда богиню, и, следовательно, этот мир будет закрыт для вас. Она просто не допустит сюда ваши технологии и ваше оружие. А без этого вы не сможете создать свои королевства такими, какими вы хотели бы их видеть.

Со своего места встал высокий мужчина в золотистой униформе и откашлялся.

— Вы нарисовали нам безрадостную и неприглядную картину. Пока нам непонятно, что мы можем и что мы должны сделать, чтобы это все изменить. И мне лично непонятно, что вы подразумеваете под магией…

Жрец кивнул:

— Я понял ваш вопрос. Магия — это использование силы и энергии, заложенной в самом человеке. Формы воздействия я не буду перечислять, их множество… Вас это все пока не должно интересовать. Багра позаботился о том, что сила и магия есть у меня и у моих учеников. Каждый из вас при необходимости может рассчитывать, что жрецы Багра придут к вам на помощь. — Верховный жрец улыбнулся. — Теперь о том, что именно вы можете и должны сделать. Первое, подготовить людей для вторжения и уничтожения всего существующего здесь населения, кроме приверженцев Багра. Ваши воины должны уметь владеть мечами, луком и стрелами, ну и подобного рода оружием, которое, возможно, известно в ваших мирах и неизвестно в этом.

— Порох, взрывчатые вещества? — спросил мрачный мужчина с суровым лицом. — Их легко можно изготовить здесь, если вы, конечно, понимаете, о чем я говорю…

На лице говорившего появилась саркастическая усмешка. Жрец внимательно посмотрел на мужчину и недовольно покачал головой:

— Богиня тщательно следит за тем, чтобы развитие шло по ее плану. И тот, кто случайно натыкается на подобного вида открытия, либо отказывается от них по каким-нибудь соображениям, либо тут же забывает об этом. — Верховный жрец сделал паузу. — Я думаю, что и ваши люди при проходе через портал забудут технологии и другие знания вашего мира.

Теперь о вашем вопросе… я знаю, что такое порох и как его изготовить. Но даже в своем храме нам не удалось изготовить ни одной щепотки… Мои люди и я сам, несмотря на магическую защиту, испытывали при этом непереносимое болезненное отвращение.

Мужчина презрительно скривил губы:

— Можно пронести книги и организовать обучение. Можно изготовить газы, бактерии и много других таких же смертоносных вещей.

Жрец неодобрительно покачал головой:

— Вы не услышали то, что я сказал… Вы знаете, что такое гнев богов?

Мужчина рассмеялся:

— Боги, магия… Какие сказки вы нам еще расскажете?

Жрец тяжело вздохнул:

— Я вижу, что и здесь без наглядного примера не обойтись. Я не бог, я один из магов, и далеко не самый лучший, но… что ж, смотрите! — Жрец достал небольшой черный камень в золотой оправе из-под своей хламиды.

Дикий крик раздался в пещере, отражаясь многократным эхом. Мужчина вскочил, извиваясь всем телом от невыносимой боли, потом упал. Тело его некоторое время еще билось в конвульсиях, потом затихло.

Люди вскочили со своих мест, настороженно глядя друг на друга и на жреца. Некоторые снисходительно улыбались. Им приходилось использовать многие виды оружия, и они не верили, что эта смерть вызвана магией.

Жрец добродушно улыбнулся.

— Садитесь, Багра заменит его другим. Он не был готов к пониманию этого мира…

Армии вторжения примерно в двадцать тысяч человек должны быть готовы выполнить свою миссию через десять лет с этого момента. Как вы видите, времени для подготовки вполне достаточно.

Генерал снова вскочил со своего места:

— Моя армия будет готова через три года.

Жрец недовольно покачал головой:

— Это время — десять лет — нужно мне, чтобы устранить знахарок, ведьм, предсказателей и убедиться в том, что нам не грозит опасность со стороны богини. И это время нужно Багра, чтобы подготовиться к перемещению такого большого количества воинов. — Жрец снова сделал паузу для лучшего понимания. — Кроме того, вы будете предоставлять по триста воинов каждый год, начиная с этого. Эти воины будут заниматься устранением тех людей, которые являются опорой богини, тем самым подготавливая этот мир для вашего прихода.

— Неужели несколько выживших из ума колдунов и ведьм могут быть опасны для целых армий? — спросил кто-то с места.

Жрец мрачно оглядел того, кто спросил, и ответил:

— Скажу так, нельзя недооценивать их силу. Демонстрация моей магии вас не убедила?

Человек иронически усмехнулся. Жрец кивнул и вздохнул:.

— Если бы мы несколько лет назад более серьезно отнеслись к таким людям, то мне были бы не нужны ни вы, ни ваши воины! Всего один человек, обладающий даром и силой, практически уничтожил нашу империю. — Жрец еще раз оглядел присутствующих. — Проходы будут открыты Багра, места порталов будут вам указаны самим богом. Мне вам больше нечего сказать.

Жрец вытащил черный камень и что-то зашептал. По пещере пробежали всполохи, и на стенах появились радужные пятна, открывающие проходы в другие миры. Их число соответствовало числу присутствующих.

— Лягушки летят, лягушки летят! — восторженный детский крик ворвался в тишину старого храма с внутреннего двора. Хранительница тяжело вздохнула, а Бора, сидевшая в ее кабинете, весело рассмеялась.

— Тут не над чем смеяться, — сказала хмуро хранительница. — Ей всего пять лет! А что будет, когда придет время ей уходить в стаю? Иди, посмотри, что там происходит, и успокой ее. Пока она слушает тебя…

Бора молча кивнула и вышла, пряча улыбку. Во дворе больше трех десятков волчат в возрасте десяти — двенадцати лет, рассевшись кружком вокруг крепко сбитой темноволосой голубоглазой девочки, смотрели, как несколько лягушек кружатся над их головами, то взмывая вверх, то планируя вниз. Стоял громкий восторженный гвалт, мгновенно стихший при появлении Боры.

— Дара, — сказала строго Бора. — Отпусти лягушек, они должны плавать в воде, а не летать в воздухе.

— Почему? — спросила Дара, не отводя глаз от лягушек. Бора вздохнула.

— Потому что они приспособлены плавать в воде, а не в воздухе. Отпусти эти несчастные создания, а то я рассержусь на тебя и больше не буду рассказывать тебе сказки перед сном.

Дара обиженно взглянула на нее, лягушки, оставленные без внимания, тут же посыпались на землю.

Яркий сверкающий камень, висевший на золотой цепочке на груди девочки, потух и стал похож на обыкновенный серый булыжник. Бора мягко улыбнулась и, осторожно обойдя ошеломленных после падения на землю лягушек, подошла и погладила девочку по голове.

— Почему ты сделала это, дочка? — спросила она. Дара доверчиво протянула ей испачканные руки и сказала:

— Они стали смеяться надо мной, когда я им сказала, что буду волшебницей, как моя настоящая мама. А Бриг сказал, что я буду волшебницей, когда лягушки станут летать, — Дара взмахнула руками. — Вот они и полетели… Они сами полетели, мама Бора, я только немного им помогла и все. Они хотели летать, и им понравилось, я знаю…

Бора вытерла ее руки краем своего балахона и спокойно сказала:

— Твоя мама не волшебница, она обыкновенная женщина…

— Нет, — Дара сердито покачала головой. — Она — волшебница, я знаю.

Бора внимательно поглядела на чумазую серьезную мордашку.

— Откуда ты это знаешь? — спросила она.

— Этот камень волшебный? Волшебный! А мне его дала мама, когда я родилась, значит, моя мама — волшебница! — Дара с победоносным видом посмотрела на Бору. Бора наклонилась и поцеловала ее в лоб.

— Ты хорошо рассуждаешь, но твоя мама не волшебница, поверь мне. И я прошу тебя, больше не делай так никогда, хорошо? Не пытайся исправить то, что создали боги. Если бы Мать-волчица хотела, чтобы лягушки летали, она бы дала им крылья, но она их им не дала, значит, они созданы для другого.

Дара обиженно поджала губы:

— Но это так неинтересно…

Бора вздохнула, выпрямилась и строго взглянула на рослого мальчика, стоявшего чуть в стороне.

— Бриг!

Мальчик подошел и виновато опустил голову.

— Если ты будешь продолжать ее дразнить, то в следующий раз может случиться так, что ты сам будешь летать вместо лягушек. Подумай об этом, когда будешь месить глину горшечникам, это твое наказание.

Бриг тяжело вздохнул и пошел к дверям храма. Навстречу ему выскочил мальчик примерно одних лет с Дарой. Бора тепло улыбнулась, но тут же сурово нахмурила брови:

— Корвин, подойди ко мне.

Мальчик подошел к ней, тяжело и часто дыша от бега.

— Я говорила тебе, чтобы ты не оставлял свою сестру без присмотра?

Корвин виновато вздохнул:

— Она убежала от меня, я ее долго искал.

Бора наклонилась и погладила его по голове:

— Будь впредь более внимателен, а сейчас отведи ее на кухню, вам пора есть.

Мальчик взял Дару за руку, и они не спеша пошли по двору, о чем-то оживленно разговаривая. Бора с ласковой улыбкой посмотрела им вслед, затем оглядела оставшихся детей.

— Вы старше ее, — сказала она. — На вас лежит ответственность за то, что произошло. Вы так ничему и не научились с прошлого раза, когда Дара напустила на вас пауков. Кто принес лягушек?

Дети виновато потупили глаза.

— Значит все… Что ж, тогда все на заготовку глины! Дети, понуро опустив головы, пошли со двора. Бора с улыбкой посмотрела на лягушек, удирающих в разные стороны, и задумчиво сказала:

— Твоя сила, маленькая волшебница, от папы, а не от мамы. От мамы у тебя только красота…

Хранительница просматривала старинные свитки. Бора вошла и тихо опустилась на стул.

— Ничего нет, — пробормотала хранительница и, тяжело вздохнув, посмотрела на Бору. — Я пыталась найти что-нибудь в нашей истории про волчиц, обладающих даром. Хотела узнать, каким было их детство, как их воспитывали… Удивительно то, что в нашем роду не рождались волчата таким сильными способностями, как у Дары. Были ценительницы, прорицательницы, были те, кому покорялись дикие животные, но чтобы все вместе в одном человеке, а еще и другие неизвестные нам способности… такого у нас еще не было. — Хранительница снова вздохнула. — Я только что говорила с Матерью-волчицей…

Бора с тревогой взглянула на нее.

— Что она сказала тебе?

Хранительница печально улыбнулась:

— Она сказала, пусть играет. Она необыкновенный ребенок, поэтому и игры у нее будут необыкновенные. Утешила меня, сказав, что не допустит, чтобы Дара нанесла вред кому-нибудь из народа волков. И, кроме того, — хранительница пристально взглянула на Бору, — она сказала, чтобы ты находилась постоянно рядом с ней. С этого дня ты будешь жить в храме, а стая обойдется без тебя.

Бора с тяжелым вздохом неохотно кивнула головой.

На кухне сидели пятеро малышей и ели кашу, сваренную из диких злаков. Пожилая волчица в коричневом балахоне, с опаской взглянув на Дару, приветливо улыбнулась Корвину:

— Нашел свою сестренку?

Корвин молча кивнул и степенно прошел к столу, по-прежнему крепко держа Дару за руку. Малыши подвинулись, давая им место на широкой лавке.

— Что ты сделала? — спросила Мира, светловолосая девочка, сидевшая напротив нее. — Я слышала, как кричали старшие волчата.

— И я слышал, — отозвался Крон, крепко сбитый мальчик, сидевший рядом.

— И я, и я… — закричали другие.

— Тихо! — прикрикнула на них пожилая волчица. — Вы — волки, а волки разговаривают шепотом или жестами, чтобы не спугнуть зверя или птицу.

Дети притихли. Дара сердито посмотрела вокруг.

— Они дразнили меня, — сказала она шепотом. — Тогда я заставила лягушек летать.

Мира тихо засмеялась..

— Летающие лягушки… Они махали крыльями?

Ее поддержал Крон.

— И били всех лапками.

Малыши закричали со всех сторон, стараясь перекричать друг друга.

— И ловили мошек…

— И дрались в воздухе, так что брызги летели.

Старая волчица посмотрела на них и сердито нахмурила брови.

— Волчата! Волки должны быть сдержанны.

Малыши уткнулись в тарелки, пряча смеющиеся мордашки в каше.

Это был худший мир из тех, в которых он побывал после того, как научился находить порталы.

Несколько лет он бродил в своем мире, пытаясь его лучше узнать и понять. Он старался держаться подальше от Горного королевства, чтобы не мешать Рону и Иле быть счастливыми, а также от народа волков, чтобы не мешать взрослеть своим волчатам.

Он знал, что когда-нибудь он встретится и с теми и с другими, и это будут плохие времена.

Кир был счастлив, живя вместе с Тиной и Крисой до тех пор, пока не начал ощущать внутри себя непонятную тревогу. Что-то происходило, или должно было произойти, такое, что могло изменить саму основу этого мира. Он чувствовал это, хоть и не знал, откуда появилось в нем это знание.

Все его попытки заглянуть в будущее окончились ничем, и он сделал вывод, что в грядущих событиях будет активно участвовать сам.

Тогда Кир и начал искать портал в тот мир, где он мог хоть что-то узнать о том, что ему предстоит. И вот наконец после долгих поисков он в него попал…

— Этот мир — большая сточная канава, — бормотал недовольно он. — Как можно было строить такое количество заводов и фабрик, не думая о последствиях? Эти земли будут пригодны для жизни лет через сто в лучшем случае, я сейчас это просто радиоактивная помойка.

У него было скверное настроение. Портал, через который он попал в этот мир, находился в диких, покинутых людьми местах. И он уже несколько недель выбирался отсюда к городку, который почувствовал по излучению людей.

Он пришел в этот мир, чтобы встретиться с ясновидящим, который видел будущее подробно и четко, совсем не так, как его видел он сам. Кир случайно нащупал мощное излучение его мозга, когда пытался увидеть, что происходит в других мирах.

Провидец жил в другой части этого мира, недалеко от портала, ведущего обратно. Туда можно было попасть только кораблем или самолетом.

То, что они в этом мире есть, Кир уже знал. Он видел как-то раз странного вида металлическую птицу, совершающую облет этой пустынной территории.

Сейчас он питался местными растениями и животными. Большинство из них были пропитаны промышленными ядами и радиацией, но он радовался этому, потому что там, откуда он шел, не было даже их.

Он встретил несколько массовых захоронений людей, да и на дороге, по которой он сейчас шел, постоянно попадались человеческие кости. Что убило этих людей, он не знал, хотя что-то подсказывало ему, что это была массовая эпидемия какой-то болезни, вызванная загрязнением воздуха и воды.

Впрочем, это могла быть и война. Судя по развалинам заводов, этот мир был промышленно развитым и мог создать оружие, применение которого могло привести к такому опустошению.

Кир вздохнул, когда под его ногами хрустнул очередной человеческий череп.

Он был зол еще и потому, что обещал Тине вернуться через месяц, а прошло уже гораздо больше. И сколько он потратит времени, чтобы наконец добраться до этого человека, было неизвестно.

Кир посмотрел себе под ноги и снова выругался. На пыльной полуразрушенной бетонной дороге лежал женский скелет, а рядом с ним детский.

Кости почти перемешались, но все равно было видно, что перед смертью мать пыталась прикрыть своим телом ребенка. Почему-то это показалось Киру недобрым предзнаменованием.

Дара сидела и смотрела, как вода сбегает тоненькой струйкой по каменному бортику разрушенного временем бассейна и уходит в землю. Над бассейном возвышалась статуя Великого одинокого волка, смотрящего вдаль, его огромная мускулистая рука сжимала нож-коготь. Взгляд у бога был суровый и задумчивый.

— Ты здесь? — Корвин вынырнул из узкой расщелины между обрушившимися камнями, единственным проходом к этому месту, бывшему когда-то внутренним двориком величественного многоэтажного здания.

Здание наполовину обрушилось, превратившись в груду развалин, и только они с Кором знали про этот проход и могли пробраться сюда.

— Тебя ищет хранительница.

Дара с удивлением взглянула на него, ожидая подвоха. Убедившись, что он серьезен, неохотно кивнула головой:

— Я сейчас приду.

— О чем ты думаешь? — спросил Корвин, садясь рядом. Дара пожала плечами.

— Так, разные глупости… Интересно, похож ли наш отец на этого бога? Я очень бы хотела его увидеть и поговорить с ним. Бора говорит, что мои способности к магии от него. Может быть, он бы мне объяснил некоторые вещи, которые я не понимаю, и научил бы меня управлять той силой, что находится в моем камне.

Корвин посмотрел на статую бога.

— Я бы тоже хотел с ним поговорить, говорят, что я похож на него.

— Мне это тоже говорят, — рассмеялась Дара, — как и всем остальным волчатам, которые от него родились.

— Идем! — сказал со вздохом Корвин. — Что-то случилось, поэтому хранительница зовет тебя. С передового дозора пришел волк, он ранен. Какие-то люди пытались попасть в наш город.

Дара еще раз посмотрела на статую и встала.

— Когда-нибудь мы с тобой встретимся, отец, — сказала она и пошла к расщелине. Корвин протянул руку и быстро, чтобы не заметила Дара, погладил статую по ноге, а потом поспешил вслед за ней.

Хранительница стояла на площади около храма вместе с вожаком стаи, что было совершенно необычным явлением. Они о чем-то яростно спорили, размахивая руками. Увидев детей, они замолчали.

— Дара, — сказала хранительница знаний предков, с неодобрением рассматривая многочисленные царапины и порезы на ее открытых ногах. — В горах волки убили несколько воинов, пытающихся пройти в город. С ними был черный жрец, который и вел их. Ты еще мала и не готова, но стае нужна твоя помощь. Вожак обратился с просьбой к храму, чтобы ты сходила с волками в горы на то место, где они встретились с чужаками, и попыталась узнать, что они искали. Ты можешь отказаться, ты принадлежишь храму, и законы стаи к тебе не относятся.

После этих слов хранительница с едкой улыбкой посмотрела на вожака, тот в ответ неопределенно хмыкнул.

— Я согласна, — сказала Дара и, выждав момент, когда хранительница отвернулась, показала ей язык. Корвин тихо рассмеялся, но тут же сделал серьезное лицо, когда хранительница свирепо взглянула в его сторону. Вожак с хмурым недоверием посмотрел на Дару и вздохнул.

— Нам нужно, чтобы ты выяснила, откуда они и какие у них были намерения. К сожалению, в живых не осталось ни одного пришельца. Нам и так было трудно, трое волков тяжело ранены… — Вожак посмотрел на застенчиво улыбающегося Корвина и мрачно добавил: — Ты можешь тоже пойти с нами, волчонок.

Корвин просиял.

— Когда отправляемся? — спросил он. Вожак криво усмехнулся.

— Как только вы будете готовы… Хранительница еще раз осмотрела их и неодобрительно покачала головой.

— Вы еще не члены стаи, а просто волчата, поэтому наденете походную одежду. В горах холодно. И будьте вдвойне осторожны, вожак взял на себя ответственность перед Матерью-волчицей за вас. Если с вами что-нибудь случится, то он умрет, так гласит закон.

Вожак с тяжелым вздохом потрепал Корвина по плечу.

— Не подведи меня, волчонок. Скоро и тебе придется принимать решения и отвечать за них, а это не просто. Корвин весело улыбнулся.

— Мы не подведем тебя, вожак. Мы уже большие, через год мы будем жить в стае.

Вожак мрачно хмыкнул.

— То-то я плохо стал спать ночами, должно быть, в предвкушении этого радостного события. Идите одевайтесь, я подожду вас здесь.

В оружейной кладовой при храме им выдали одежду короткие мечи и ножи-когти, те, что выдаются только волкам, уходящим в стаю.

Корвин, нацепив перевязь с мечом на голый живот, зашагал по коридору храма с восторженной гордой улыбкой. Дара шла рядом с ним, волоча по полу свой тяжелый сверток. Она была задумчива и молчалива.

Волчата постарше смотрели на них с нескрываемой завистью, а остальные вприпрыжку бежали за ними, иногда забегая вперед и прося дать понести оружие. Корвин небрежно отстранял их с дороги и снисходительно улыбался.

Когда они зашли в комнату и остались одни, Корвин тихо спросил:

— Ты не рада тому, что мы идем в горы?

Дара в ответ неопределенно пожала плечами.

— Почему? Мы увидим горы, тропы волков, лес, где водятся дикие звери, а не только овцы, как у нас. Дара печально улыбнулась:

— Мне всего четырнадцать лет, я еще не готова к тому, что нас ждет…

— А что нас ждет? — Корвин гордо расправил плечи. — С нами будут вожак и другие взрослые волки, они защитят нас, да и я тоже буду рядом.

Дара покачала головой.

— Я видела вчера ночью сон, — проговорила грустно Дара. — Мы с тобой шли по глухому лесу, и с нами шли люди. Это не были волки, Корвин. Думаю, что скоро нам самим придется защищать стаю…

— От кого? — удивился Корвин. — Люди-волки не боятся ничего, им помогает великий одинокий волк! И как мы сможем, мы же еще дети?

Дара улыбнулась и погладила брата по взъерошенным волосам.

— Тебе пора взрослеть. Скоро, очень скоро моя жизнь будет зависеть от тебя и от твоих решений.

Корвин подпоясался мечом и взял в руки нож-коготь.

— Я никому не дам тебя в обиду! — сказал он, придав лицу самое зверское выражение, какое смог, — Я волк-убийца, свирепый и неукротимый, как мой отец!

Дара звонко рассмеялась:

— Пойдем, глупый волчонок одинокого волка, нас ждет вожак и стая.

Они не удивились, увидев рядом с вожаком Бору. Она была в одной набедренной повязке. Нож-коготь был прикреплен к узкой кожаной полоске, опоясанной вокруг бедер.

Вожак был так же, как и они, одет по-походному. Кожаные штаны, на широком поясе меч, а на оголенном плече большой лук и колчан со стрелами.

— Стар я уже стал — ходить голым по лесам, — пробурчал он, увидев нескрываемое удивление в глазах Корвина и Дары. Бора ласково улыбнулась им и отошла в сторону, показывая, что она сейчас только волчица, а решения принимает вожак.

— Пошли, — сказал вожак детям. — Держитесь рядом со мной. Все, что я скажу, выполнять без лишних разговоров, иначе я вам головы оторву.

Корвин выступил вперед:

— Мы будем делать все, что ты скажешь, но ты нас не тронешь, потому что Дара тогда забросит тебя на самую высокую вершину.

Вожак хмыкнул, неодобрительно взглянул на улыбнувшуюся Бору и пошел к выходу с площади.

Когда они отошли от города и поднялись в горы, вожак поднял голову вверх и завыл по-волчьи. Вой его поддержали эхом горы.

Из-за скалы показался волк с луком в руках. Он вытянул руку вперед и резко опустил ее. Вожак кивнул и пошел дальше. Бора, шедшая за Корвином и Дарой, шепнула им:

— Волк показал, что дорога свободна и что чужие не проходили. Через две тысячи шагов следующий заслон.

Скоро вожак завыл, и снова появившийся из-за камня волк сделал тот же жест. Это повторялось через каждые две тысячи шагов.

Солнце уже задевало верхушки гор, когда они подошли к месту боя.

На небольшой площадке около обрыва лежало семеро мертвых воинов в странных лиловых одеждах и жрец в черной хламиде. Пятеро волков показались среди скал и исчезли, когда вожак махнул им рукой.

Бора устало села на камень и тихо сказала:

— Они очень далеко прошли, отсюда до города рукой подать.

Вожак согласно кивнул головой.

— Жрец шел впереди, и волки засыпали прежде, чем успевали поднять оружие. Хорошо еще, что их оставили в живых…

— Как же их остановили? — спросил удивленно Корвин.

— На Бгира магия почему-то не подействовала, и он убил жреца стрелой из лука, — вожак задумчиво посмотрел на Корвина. — Надеюсь, что ваш помет тоже обладает такими способностями.

Корвин улыбнулся.

— Может быть, но как это проверить?

Вожак хмыкнул и, тронув Дару за плечо, спросил:

— Ты сможешь что-нибудь узнать? Они мертвы меньше суток.

Дара посмотрела на него печальными, глазами и вздохнула:

— Я попробую.

Она вытащила из-под куртки свой камень и подошла к жрецу. Первое, что она сделала, это сняла черный камень, висевший на шее трупа, и бросила его в пропасть, брезгливо вытерев после этого руки о балахон жреца.

— Он пропитал здесь все, — сказала она вожаку. — От этого камня вокруг лежит грязный черный след. Я задыхаюсь от него.

Вожак оглядел площадку, словно надеясь что-то увидеть, потом недоуменно пожал плечами и спросил:

— Но ты сможешь что-то узнать?

Дара кивнула. Корвин подошел к ней и участливо положил руку на плечо, но она помотала головой и сердито сказала:

— Ты мне мешаешь, отойди к краю обрыва.

Лицо ее побледнело, камень на груди засветился багровым неровным светом. Она заговорила. Речь ее стала отрывистой, изменился даже голос, в нем послышались низкие обертоны.

— Идти по следу чужеземца, убившего императора… искать место смерти девчонки… следы дикарей, которые были с ним… Дикарей уничтожить, — предварительно допросив… держать связь с носителем большого камня… докладывать каждый день о пройденном расстоянии… воинов не жалеть… остаться в живых.

Дара отошла от трупа жреца и присела на камень. Камень потух.

— Мне надо отдохнуть, — сказала она устало. — Потом я спрошу воинов, жрец больше ничего не скажет.

Бора подошла к ней и ласково обняла ее:

— Тебе тяжело, дочка?

Дара доверчиво уткнулась ей в плечо:

— Да, я еще маленькая, а это… словно я окунулась в выгребную яму.

Бора погладила ее по голове:

— Ты молодец, я горжусь тобой. И твой отец тоже был бы доволен тобой.

Дара тряхнула головой, поправляя упавшие на глаза волосы.

— Я поговорю с мертвыми воинами, я уже готова это сделать.

Она встала с камня и подошла к воину, лежащему у обрыва. Корвин и вожак, повинуясь ее жесту, отошли подальше. Камень у нее на груди снова засветился. Дара медленно заговорила:

— Они из другого мира… они готовятся к вторжению, их много… союз с черными жрецами… выбирали землю для поселения… приказ всех уничтожить… эта земля потом будет принадлежать им. — Дара вздохнула и отодвинулась. — Я видела их мир, он ужасен. Они постоянно воюют, и у них страшное оружие, уничтожающее все живое. Какой-то яркий свет, а после него одни мертвые. Мне страшно…

Вожак задумчиво смотрел на темнеющие горы. Наступала ночь. Он несколько раз тявкнул по-собачьи, и из-за скал появились люди-волки.

— Сбросьте этих, — вожак показал на трупы воинов и жреца, — в пропасть. Волчонок, они тебе больше не нужны?

Дара приблизилась к нему:

— Их было десять и жрец, а здесь только семеро.

Вожак вопросительно посмотрел на одного из волков. Тот пожал плечами.

— Трое уже там, — сказал он и показал рукой на обрыв.

— Тогда остальные мне не нужны, — сказала Дара.

Волки сбросили тела в пропасть и посмотрели на вожака. Тот хмыкнул и вздохнул.

— Волчонок, нам нужно устраиваться на ночлег.

— Не здесь, — ответила Дара. — Здесь нельзя, и еще долго будет нельзя. Скалы впитали скверную энергию черного камня.

— Ну что ж, — сказал вожак, — через тысячу шагов есть неплохое, место, где можно остановиться на ночлег. Надо идти, пока еще хоть что-то видно.

Дара кивнула и поискала взглядом Корвина. Тот сидел на корточках и рассматривал оружие, снятое с мертвых воинов.

— Вожак, — сказал он задумчиво. — Мне бы хотелось взять этот меч и кинжал. Они сделаны из незнакомого нам материала. Это металл, но какой-то странный. Я чувствую, что это оружие мне скоро будет нужно.

Вожак снова хмыкнул и, оценивающим взглядом посмотрев на Корвина, сказал:

— Ты еще не член стаи, чтобы иметь собственное оружие. Тебе придется сдать его в оружейную кладовую храма, но оно останется твоим. И подбери что-нибудь Даре. Поторопись, не забывай, что нам пора идти дальше, иначе придется ночевать среди камней без костра.

— Я уже все взял, — сказал Корвин, связывая в узел два пояса с оружием.

Когда они подошли к месту ночевки, костер уже горел. Около огня сидели два волка, они тут же исчезли в ночи, оставив несколько меховых одеял, брошенных между камней. Бора, достав из своего заплечного мешка медный котелок, принялась готовить ужин.

Вожак, услышав собачье тявканье, донесшееся из темноты, ушел, оставив их одних.

Дара легла на одеяло и стала печально смотреть на языки пламени костра. Корвин примостился рядом, развернув сверток с мечами.

— Это хорошее оружие, — сказал он. — Они держат заточку, и на них не остается следов от удара. Только какая-то странная сталь — черная.

Дара вздохнула и погладила его по плечу.

— Это оружие из другого мира, брат. Оно сделано не только из стали, там еще присутствует непонятная мне магия. Я так мало еще знаю… — Она задумчиво посмотрела на Бору, готовившую что-то у костра. — Бора, я не все поняла из того, что сказал мне мертвый жрец. Чужеземец, убивший императора… место смерти девчонки…

Бора искоса взглянула на нее и покачала головой.

— Ты уверена, что тебе это нужно знать?

Дара утвердительно кивнула:

— Я знаю, они искали меня.

— Они искали не тебя, о тебе они еще ничего не знают. Твой отец перед смертью сказал им, что твоя мать погибла, и они поверили ему. Я не понимаю, почему после стольких лет они послали жреца проверить, правда ли это.

— Откуда ты это знаешь?

Бора пожала плечами:

— Так сказала Мать-волчица.

— У меня есть ощущение, что то, что мы сегодня увидели, — Дара посмотрела на Бору печальными глазами, — это только начало событий, в которые будут вовлечены все: стая, ты, мы с Корвином…

Бора внимательно посмотрела в темноту, окружающую их, словно пытаясь увидеть то, что сказала девочка.

— Вы выросли, хотя еще слабы и не готовы для волчьей охоты, — произнесла она задумчиво. — Вы — мои дети, я не хочу вас никуда отпускать. Но, наверно, вожак прав, приходит время перемен, время великих испытаний для народа волков.

— Что за время испытаний? — спросила с любопытством Дара. Бора попробовала варево, отложила ложку в сторону и села около костра. Потом она заговорила, голос ее стал глухим от непонятного волнения.

— И раньше среди волчиц рождались те, кто обладал даром видеть будущее. Одна из них когда-то очень давно, когда волки только пришли в этот город, предсказала исход из него. Тогда мало кто верил в это, но хранительница того времени записала все.

Корвин устроился поудобнее около костра:

— Ты никогда нам об этом не рассказывала…

— Я не хотела бы говорить и сейчас, но я тоже чувствую, что время пришло. Все совпадает и все не так, как мы думали. Волчица предсказала, что настанет день, когда в город волков придет с гор одинокий волк, с той стороны, откуда никто раньше не приходил. И он будет предвестником перемен. — Бора немного помолчала, потом задумчиво посмотрела на огонь. — Так оно и произошло. Пятнадцать лет назад, может, чуть меньше, в стаю пришел ваш отец — одинокий волк. И пришел он с той стороны, откуда никто не приходил. Он пришел не один, а с твоей настоящей мамой, Дара.

Черным жрецам нужно было убить твою мать для того, чтобы древнее пророчество, о котором они знали, не исполнилось. Пророчество гласило, что она должна найти какое-то тайное хранилище ее рода, и после этого человек из другого мира должен был убить черного короля Грэга, того, кто объединил всех жрецов вокруг себя, чтобы завоевать этот мир.

Жрецы при помощи своей магии сумели отыскать замок, где жила твоя мама, и напали на него. Ваш отец сумел спасти ее и взял под свою защиту.

— А кто это — человек из другого мира, о котором говорилось в пророчестве? — спросил Корбин. — И как он связан с мамой Дары?

Бора снисходительно улыбнулась.

— Это ваш отец — одинокий волк, он когда-то пришел на эту землю из другого мира. И это он должен был убить черного короля, только он еще об этом не знал.

В городок он пришел, когда солнце уже клонилось к закату. Он очень устал и хотел принять ванну, чтобы смыть с себя отравленную дорожную пыль и поесть нормальной пищи.

Портье небольшой гостиницы, пожилой мужчина с лицом, изборожденным морщинами, с язвой желудка и кучей других болезней, появившихся в результате проживания по соседству с загрязненными территориями, хмуро спросил:

— Откуда вы прибыли?

Кир попытался увидеть в мыслях портье ответ на этот вопрос, но безуспешно. Он слишком устал, и у него болела голова. Поэтому он пожал плечами и спросил:

— А откуда, по-вашему, я мог прибыть?

Мужчина криво усмехнулся:

— И то правда, дорога всего одна, и город на конце ее тоже всего один. — Он что-то чиркнул в журнале. — Приложите ваш отпечаток пальца. — Портье протянул ему какой-то прибор с небольшим стеклянным окошечком.

Кир широко улыбнулся.

— А что, без этого нельзя? — спросил он. Портье посмотрел на него странным испытующим взглядом, потом неожиданно рассмеялся:

— Шутите, да?

Кир протянул руку и прижал указательный палец к окошечку, чувствуя, что он делает непоправимую ошибку, но желание принять ванну и хоть немного отдохнуть перевесило. Прибор загудел и смолк. Мужчина долго и напряженно смотрел в прибор, потом неискренне улыбнулся и протянул пластиковую карточку-ключ.

— Комната в конце коридора.

Кир рассеянно поблагодарил и пошел туда, мучительно пытаясь увидеть свое ближайшее будущее, но время, проведенное среди радиоактивных руин, и питание отравленными растениями сделали свое дело, он ничего не видел и не чувствовал.

Его способности были блокированы, а энергетика была на самом минимуме. Хорошо, что чувство опасности еще действовало. Он едва успел принять ванну и переодеться, как оно подсказало ему, что пора уходить. Кир быстро вышел из комнаты.

Выйдя на улицу, Кир увидел людей, окруживших портье, который что-то бурно рассказывал, размахивая руками. Кир, стараясь быть незаметным, пошел по тротуару прочь от гостиницы.

Пройдя квартал, он оглянулся. Люди шли за ним. Он ускорил шаг, потом перешел на бег. Люди побежали за ним, что-то выкрикивая. Кроме того, из боковых улиц появлялись все новые и новые горожане и присоединялись к погоне.

Впереди улицу перегородила машина, из нее вышли несколько человек в лиловой униформе, они подняли что-то похожее на оружие. Кир резко свернул в переулок, пробежал немного и уперся в каменную стену. Он глубоко вдохнул в себя воздух и закрыл глаза.

«Я ошибался, — с грустью подумал он, — считая, что сильно изменился. Внутри я тот же, что и был, и так же боюсь новой боли и новой смерти».

Толпа приближалась, впереди шли люди в униформе с оружием наготове.

— Вы арестованы! — сказал один из них, — Поднимите руки и встаньте лицом к стене.

Комната, в которую его привели, была небольшой. Посредине стоял стол и два стула. Мужчина в лиловой униформе долго и пристально разглядывал его.

«Почему полицейские участки во всех мирах так похожи один на другой? — подумал уныло Кир. — Может быть, их проектировал один человек, бродящий, как и я, по мирам?»

Бора гибко потянулась и зевнула.

— Может быть, хватит на сегодня? — спросила она. — Завтра будет другой день.

— Нет, — запротестовал Корвин. — Ты впервые нам стала рассказывать об отце, мы хотим услышать все.

— Ну что ж, хорошо. Ваш отец случайно попал к нам из другого мира много лет назад, поэтому у него другая кровь и другие знания.

— Как это из другого мира? — спросил недоуменно Корвин. Бора задумалась:

— Одна старая волчица рассказала мне, что рядом с нашим миром существуют и другие миры. В них другая жизнь и другие люди, не такие, как мы. Миры как-то соприкасаются, и тот, кто найдет такое место, сможет перейти из одного мира в другой. Наше племя — тоже выходцы из другого мира, но это было так давно, что мы уже считаем этот мир своим.

— Ему, наверно, было очень одиноко здесь, — неожиданно сказала Дара. Бора кивнула.

— Ты права, дочка. Мне кажется, что боги специально заманили его в наш мир, чтобы исполнилось пророчество. Но когда он спасал твою мать, Дара, он еще ничего не знал о нем и о том, что именно он выбран для того, чтобы ослабить силу черных жрецов.

У пророчества было продолжение, о котором не знали ни твой отец, ни твоя мать, так решили боги. И то, что для них было сокрыто, стало самой главной причиной, почему они оказались вместе.

Там говорилось о том, что у них должна была родиться девочка, которая возьмет от отца смелость, отвагу и магический дар, а от матери — древнюю кровь, которая даст ей возможность воспользоваться наследством предков.

Дара удивленно раскрыла глаза.

— О каком наследстве там говорилось? — спросила она. Бора пожала плечами.

— Возможно, это камень, что висит у тебя на шее. Я знаю, что твоя мама взяла его в том хранилище, о котором говорилось в пророчестве. Все пророчества непонятны и становятся ясны только после того, как они исполняются. — Бора вздохнула. — Стая настороженно встретила одинокого волка. Она не захотела его признать, и ему пришлось вызвать волков на поединок. В предсказании волчицы говорилось, что одинокий волк будет обладать неслыханной силой. Может быть, поэтому волки решили в этом убедиться.

Волков было пятеро, тех, что решили сразиться с ним. Я, тогда совсем молодая волчица, видела этот поединок. Волки были выше и сильнее его, но он побил их всех и посоветовал вожаку спросить у богов о том, кто он.

— Так и было, — услышали они голос за спиной. Из темноты появился вожак и устало сел у костра. — Я был один из тех глупцов, которые хотели бы, чтобы наша жизнь не менялась и текла так же неспешно, как и раньше. Я мог бы соврать волкам, что это не одинокий волк, и стая мне бы поверила, несмотря на то, что он выиграл бой.

Я не знал, что мне делать с ним, и отправил его дальше по своему пути, но на всякий случай спросил у бога стаи— Великого одинокого волка, — правильно ли я сделал? Бог спросил у меня: «А что будет с народом волков, если не наступят перемены?» И я задумался… Волчат с каждым годом рождалось все меньше. А болели волки все чаще. Прошло бы несколько десятков лет, и стая исчезла с лица земли.

Нам нужна была свежая кровь и новые просторы. И я, презрев гордость, пошел догонять вашего отца. Я нашел его и девушку, которая была с ним, недалеко от нашего последнего заслона и подтвердил, что стая пойдет на великую охоту.

— Великую охоту?.. — спросил Корвин.

— Волчица предсказала, что одинокий волк поведет волков на великую охоту, в которой многие погибнут, но одинокий волк возместит потери… — Вожак засмеялся. — Если бы он знал о том, что сказала много лет назад волчица, он бы сбежал сразу после боя у ущелья…

Кир оторвался от созерцания комнаты и спросил:

— Меня в чем-то обвиняют?

Мужчина с наслаждением потянулся и хрустнул пальцами, сладко зевнул и поскреб щетину на подбородке.

— Вы не зарегистрированы в компьютерной базе данных, — ответил он лениво, беззаботно разглядывая стены комнаты.

— Это преступление? — спросил Кир. — Я только что прибыл из другой страны.

Мужчина с недоумением уставился на него, потом рассмеялся и спросил с явной издевкой, прозвучавшей в голосе:

— Может быть, вы скажете, где она находится и как туда добраться? Я с удовольствием бы отправился туда из этой радиоактивной помойки.

Кир помассировал голову и ответил, понимая, что то, что он скажет, тоже будет неправильно:

— Ну, скажем, она находится за океаном…

Полицейский добродушно улыбнулся:

— Слушай, парень! Твои дела и так очень плохи. Придумай что-нибудь получше…

— Что я сказал не так? — спросил Кир.

— А то, — взревел неожиданно мужчина, побагровев, — что других стран в этом мире не существует уже триста лет, ни за океаном, ни за горами, ни в других местах! И если ты, придурок, собираешься со мной шутить, то я сейчас позову своих парней, и они быстро отучат тебя смеяться над представителем закона!

— Нет, нет! — сказал поспешно Кир. — Я не позволил бы никогда себе такого. Я просто не местный и мало что знаю.

Полицейский успокоился и снова стал лениво рассматривать обшарпанные стены.

— Вот это уже лучше. Сейчас ты мне расскажешь, откуда появился, и лучше бы тебе говорить правду. — В его голосе появились отеческие нотки.

— Хорошо, — сказал Кир. — Я скажу все, что вы хотите, только я не знаю, что говорить.

Мужчина презрительно рассмеялся.

— А скажешь ты мне вот что… — На лице его неожиданно появилась растерянность. Некоторое время он молчал, барабаня по столу пальцами, потом тихо и задумчиво произнес:

— Вариантов-то у тебя, парень, совсем немного. Либо ты — пришелец из космоса, как в сериалах, которые крутят по визиру, и где-то недалеко у тебя спрятан космический корабль, либо ты… — мужчина вздохнул, — мутант и пришел с загрязненных земель, и тогда… — он помолчал и, криво усмехнувшись, мрачно закончил: — Лучше бы тебе оказаться пришельцем…

Кир радостно закивал головой:

— В некотором смысле я действительно пришелец. А пришел я с загрязненных территорий потому, что мой корабль приземлился именно там.

Мужчина недоверчиво засмеялся.

— И от того, и от другого можно чокнуться! Последнего мутанта уничтожили тридцать лет назад, а живого пришельца еще никто не видел.

Полицейский вздохнул. Кир почти физически ощутил, как тяжело ворочаются у него мозги.

— Как бы глупо ни звучали твои слова, я их проверю. Я узнаю у ребят, которые следят за небом, были ли в последнее время зарегистрированы какие-нибудь объекты, проникшие в атмосферу. И приглашу медика, который тебя проверит на наличие мутаций.

Кир признательно улыбнулся.

— И ты бы не радовался так, придурок! В любом случае ты не в моей юрисдикции, я буду звонить в правительственное бюро.

Мужчина пошел к двери, задумчиво бормоча.

— Неужели мы нашли не все их гнезда, и одно уцелело… только мутантов нам сейчас не хватало… — Он оглянулся. — Может, ты какой-нибудь мелкий жулик и воруешь у компьютера? Да нет, — полицейский ответил сам себе. — Стереть все данные невозможно. Он бы не смог появиться здесь, как бы он взял тогда машину?

Кир слушал его удаляющийся голос и с тоской думал, о попал в очередную переделку. Самое скверное было то, что он ничего не мог изменить, его способности и его энергия пока не восстановились.

Обследование провели прямо в камере. Полицейские в униформе принесли несколько чемоданов с аппаратурой ц приборами. Уже через несколько мгновений Кир лежал на узкой кровати, обвешанный многочисленными датчиками а медик, маленький суетливый человек, сидел за столом и наблюдал за показаниями приборов.

У Кира он взял на анализ кровь, соскоб кожи с рук и слюну. Кроме того, медик заставил Кира посмотреть прибор непонятного назначения. Весь процесс занял при мерно полчаса. Медик вздохнул и начал упаковывать свои приборы.

— Вы не мутант, — сказал он. — По крайней мере, в том смысле, что в него вкладывает местное население. Вот примите, — медик протянул ему горсть каких-то пилюль. — Это поможет вашему организму очиститься от последствий пребывания на зараженной территории. Мы все их здесь глотаем. — Кир молча затолкал пилюли в рот. — И вы человек, а не пришелец, это я могу сказать точно! Ну, а дальше начинаются загадки. Ваш организм чище и здоровее, чем у местного населения. Сейчас он просто ослаблен тем, что вы бродили не там, где надо, и ели не то, что нужно, но он уже справляется с этим. Любого из здесь живущих это бы просто убило…

Ваша ДНК сильно отличается от нашей, хотя есть и схожие группы. — Медик неожиданно улыбнулся. — Вы — настоящее открытие! На вас можно сделать большие деньги. Интересный набор антител, да и мозг представляет огромный интерес…

Кира потянуло в сон, его глаза закрывались сами по себе.

— Подождите, не спите. Сейчас я сниму датчики, а вот этот прибор я вам оставлю, он восстановит вашу энергетику. Вы проспите около двенадцати часов, а потом будете как новенький.

Конечно, все эти исследования можно сделать только в большом городе, где есть все необходимое оборудование… но наверняка это сенсация и большие деньги! Я бы смог…

Кир, слушая его бормотание, заснул, он очень устал.

Вожак задумчиво почесал затылок и продолжил:

— После того как я поговорил с вашим отцом, я объявил стае, что пришел одинокий волк и что настает время волчьей охоты. Многие волки стаи до сих пор не могут простить мне этого… — Вожак презрительно хмыкнул и сказал: — рассказывай дальше, волчица.

Бора улыбнулась и покачала головой:

— Ты, вожак, заставляешь меня рассказывать то, что сам не хочешь. Так стая узнала, что именно ваш отец — одинокий волк и что скоро наступит время перемен. Хранительница подняла все свитки, в которых было записано предсказание волчицы. Там было сказано, что от одинокого волка должен родиться волчонок, который уведет стаю из города.

Дара удивленно посмотрела на нее.

— Это про меня? — спросила она. Бора улыбнулась в) ответ.

— Это как раз тот вопрос, который до сих пор мучает хранительницу. Кто же из волчат одинокого волка именно тот?

Дело в том, что о тебе упоминается в древнем пророчестве, а значит, и высока вероятность того, что предсказание волчицы именно о тебе. Все каким-то странным образом сходится на тебе. Твой дар, твой камень…

— Когда я маленьким волчонком узнала о предсказании старой волчицы, я думала, что это никогда не произойдет или произойдет в таком далеком будущем, когда не будет в живых ни меня, ни моих детей. И так думали все.

Я и предположить не могла, что именно мне придется воспитывать ту, про которую будут говорить в закоулках храма, что именно она уведет стаю из города.

Дара рассмеялась.

— Я слушаю это, как одну из твоих сказок, и не верю ни одному слову.

— Слушай дальше, может быть, ты, узнав продолжение, изменишь свое мнение. Твой отец остался в живых, и законы стаи оказались нарушены впервые за много сотен лет.

Вожак презрительно рассмеялся и сказал:

— Эти законы стаи были приняты только для того, чтобы не исполнилось предсказание волчицы. И вот когда действительно пришел тот, о ком предсказывала волчица и кого действительно мы должны были убить, мы от них отступили. Тут поневоле задумаешься, можно ли изменить то, что задумали боги?

Одинокий волк и его самка продолжили свой путь. Даже сейчас, когда прошло много лет, я не знаю, что бы произошло, если бы мы решили последовать закону. Ваш отец был замечательным воином, да и боги вряд ли остались бы в стороне…

Бора согласно кивнула головой и продолжила:

— В хранилище они взяли камень, дающий силу, и принесли его сюда, потому что он предназначался тебе, еще не рожденной. И этот поход за камнем, может быть, нужен был богам только для того, чтобы они ближе узнали друг друга и смогли зачать тебя.

Черные жрецы с большим войском погнались за ними после того, как они побывали в хранилище, и тогда одинокий волк пришел в стаю и попросил помощи.

Вожак недовольно хмыкнул.

— Он не просил помощи, он просто сказал: «Собирай стаю, вожак, на большую охоту!»

Бора кивнула.

— Тебе лучше знать, матерый волк, видевший так много! — Она вздохнула и посмотрела на волчат, ласковая улыбка на мгновение мелькнула у нее на губах. — Дальше вы знаете, стая сражалась с черными воинами и победила их. Нам было трудно, многие волки и волчицы погибли, и, если бы одинокий волк не убил всех жрецов, которые сопровождали воинов, мы бы проиграли эту войну. Они владели магией так же, как и тот жрец, которого мы видели мертвым сегодня. — Бора вздохнула. — Как он сумел это сделать, он никому не рассказывал… Мы знаем только, что обычный волк этого бы сделать не смог, тем более человек! Убить жрецов, владеющих жуткой магией, охраняемых тысячью черных воинов…

Без жрецов воины серьезной опасности для нас не представляли… Я не участвовала в этих боях, я сопровождала одинокого волка. Он был ранен, и вожак отправил его в город.

Вожак засмеялся:

— Он не хотел уходить и, наверно бы, не ушел, если бы знал, что его ожидало. Бора улыбнулась.

— Да, того, что ему предстояло, он уж точно не ожидал! — Она вздохнула и грустно продолжила: — Он искал твою мать, Дара. Но ее не было на том месте, где он ее оставил. Ни я, ни он не знали, что хранительница, повинуясь слову Матери-волчицы, спрятала ее в храме от него у от всех, кто ее искал…

Дара внимательно посмотрела на нее:

— Это было сделано из-за меня? Бора кивнула.

— Да, дочка. Твоя мать носила тебя, но еще не знала об этом.

Вожак снова засмеялся:

— Хранительница знала все, как и то, что, по предсказанию волчицы, кто-то из вас, рожденных от одинокого волка, должен увести стаю из города на верную погибель… по крайней мере, так думали тогда волки и волчицы.

Представь, каково было хранительнице знать об этом и привести твою мать в храм, чтобы она тебя родила? Сколько раз она проходила мимо комнаты, где была заперта твоя мать, сжимая нож-коготь. Как ей хотелось убить ее и тебя, еще не рожденную, чтобы не исполнилось предсказание.

Бора предостерегающе покачала головой:

— Ты пугаешь волчонка, вожак!

— Пусть помнит о том, что ей дали жизнь, зная, что она, возможно, принесет смерть! Дара испуганно посмотрела на них:

— Я не хочу губить стаю.

Бора пожала плечами.

— Таково предсказание волчицы, а что будет на самом деле, мы узнаем, когда придет время…

Кир проснулся оттого, что его трясли за плечо. Он открыл глаза, над ним стоял полицейский в лиловой униформе.

«Что же мне подсунул медик, — подумал мрачно он, — что я даже не почувствовал приближения этого человека?»

— Вставай, парень, за тобой пришли, — сказал полицейский.

Кир сел на кровати и спросил хриплым со сна голосом:

— Кто за мной мог прийти, если я никого не жду?

Полицейский усмехнулся.

— Люди из правительства, кто ж еще! А ты кого ждал? Я, как только выслушал медика, сразу им передал, что у меня появился странный субъект, который выглядит как нормальный человек, а внутри чист, как ребенок, родившийся от бога.

Кир встал и натянул на ноги сапоги.

— Куда они меня повезут?

Полицейский коротко хохотнул:

— К тебе домой, куда ж еще? Ты же пришел из-за океана… Так ты мне рассказывал? Вот туда и отправишься.

Кир вздохнул, ополоснул лицо водой из-под крана выпил полстакана воды.

— Кормить, как я понял, меня не будут? — спросил он. Полицейский рассмеялся:

— Вообще-то ты уже собственность правительства. Но за то, что ты избавил меня от многих проблем, которые, правда, сам и создал, и пока люди из правительства беседуют с медиком, я тебя накормлю. Эй, Стэк, — крикнул он, притащи парню что-нибудь пожрать! Давно не ел?

Кир смущенно улыбнулся:

— Два дня…

— Да, и в гостинице не успел, мы тебя раньше сцапал. Ешь!

Полицейский принес поднос с едой. Пища была упакована в пластиковые коробочки. Что это была за еда, Кир не понял. Вкус был странным, а консистенция ее напоминала желе.

«Это можно есть», — машинально подумал Кир и неожиданно рассмеялся. Медик не соврал, прибор накачал его энергией.

— Чему радуешься? — спросил полицейский. — Ты будешь для них сейчас как подопытная крыса. На тебе испробуют все, что у них есть. Тебя обвешают электродами, и ты им сам все расскажешь. Откуда ты? И что тебе здесь надо? Может, и мне скажешь? Впрочем, нет, не надо! У меня и так от тебя голова кругом… Не пришелец и не мутант, это ж придумать надо такое! Поел? Пошли!

На улице Кира засунули в большую машину, руки связали пластиковой веревкой, которая была крепче, чем сталь. Рядом с ним на сиденье бросили его мешок и оружие.

Кир вздохнул с облегчением, он не хотел потерять меч Таро, метательные ножи и звездочки. Без них он чувствовал себя беззащитным в любом мире.

Люди в голубой униформе сели впереди, в отделение, отгороженное от него прозрачным пластиковым барьером. Машина тронулась с места. Кир улыбнулся и закрыл глаза. Теперь он мог спокойно спать. Его везли туда, куда ему было нужно. А с пластиковой веревкой и с людьми он разберется, когда прибудет на место. Теперь, когда его способности к нему вернулись, он знал, что все зависит только от него.

Дара вздохнула:

— Ты мне так и не сказала, что говорится в пророчестве про меня.

— Я же сказала, — Бора улыбнулась, — там написано, что родится девочка, которая возьмет от человека из чужого мира смелость, отвагу и способность к магии, а от матери древнюю кровь, которая даст ей возможность воспользоваться наследством предков, чтобы победить зло, пришедшее с теми, кто поклоняется черному камню.

— До прихода твоего отца, — вставил слово вожак, — мы ничего не знали о черных жрецах, и эта часть пророчества была для нас неясной. Продолжай, волчица.

Дара вздохнула:

— Вы все равно не говорите мне все.

— Всему свое время. Ты должна услышать то, что происходило до твоего рождения, иначе многое для тебя будет неясным.

Дара уныло кивнула. Бора продолжила:

— Твой отец очень расстроился, когда не нашел твою мать. Он несколько часов лежал на плаще и, пользуясь своим магическим даром, искал ее, но не нашел, а утром я отвела его в храм, как велела мне Мать-волчица. Три дня мы любили друг друга, потом мое место заняла Агин, а после нее другие волчицы. Всего нас было десять волчиц, давших обет защищать, одинокого волка. В живых осталось только шесть… — Бора мягко улыбнулась. — От одинокого волка, как вы знаете, родилось пять волчат. Одна волчица родить не смогла то ли из-за ран, которые она получила, то ли из-за чего-то другого. Она ушла в небесное логово через несколько месяцев. Таким было наказание, назначенное Матерью-волчицей. А одинокий волк так и не узнал, что был совсем рядом с твоей матерью…

Дара печально взглянула на Бору.

— Это несправедливо, — сказала она, сдерживая слезы.

— Мы не знаем, что на самом деле справедливо, а что нет, потому что кроме волчьей и людской существует еще и справедливость богов, — возразила Бора. — Одинокий волк прожил в храме месяц, а потом ушел. Скоро Мать-волчица сказала хранительнице и твоей матери, что он исполнил древнее пророчество — убил черного короля.

Перед смертью, сказала Мать-волчица, жрецы жестоко его пытали, чтобы узнать, где находится твоя мать, но он выдержал пытку и обманул их, сказав, что она умерла.

Почему жрецы пытали его, мы знаем. Они хотели знать, родилась ли ты? Потому что все остальное, о чем говорилось в пророчестве, сбылось.

— А что случилось с моей матерью? — спросила Дара.

— Она родила тебя и через несколько дней ушла. Волчицы проводили ее до того места, которое она назвала.

— Что это за место?

— Она называла его Горным королевством.

— Почему она не взяла меня с собой? — спросила требовательно Дара.

— Она бы не бросила тебя, — ответила Бора, — но таково было решение Матери-волчицы. Твоя мать попыталась украсть тебя, но волчицы не позволили ей это сделать.

Вожак покачал головой:

— Ты не говоришь всего до конца. Твои волчата выросли, у них появились острые зубы и неплохие мозги. Пусть они узнают все от нас, от тех, кто любит их, а не от своих врагов.

Бора кивнула и крепко прижала к себе Корвина и Дару.

— Хорошо, я скажу. Твою мать выгнали из храма и из города, и волчицы сопровождали ее. Если бы она попыталась вернуться, им было приказано убить ее.

Дара заплакала.

— Почему вы поступили так жестоко? — спросила она сквозь слезы.

— Это было сделано потому, что тебя должна была воспитать стая. Она должна была дать тебе силу и научить выживать в трудных условиях потому, что тебе предстоит бороться не только за нас, но и за мир, в котором мы живем. Таково твое предназначение. А также потому, что, когда тебе нужна будет наша помощь, стая придет. Стая знает тебя. — Бора прижала Дару к себе и погладила ее по голове. — Прошло много лет. Стая видела, как ты взрослеешь, как ты овладеваешь магией. Хранительница вела летопись твоей жизни, там описаны все твои шалости и пристрастия.

Мы понемногу стали забывать о том, что существуют черные жрецы, и вот они снова здесь. И снова они ищут твою мать, камень, что висит на твоей шее, и одинокого волка. Ты выросла. И то, что мы видели сегодня, еще раз доказывает это.

Вожак вздохнул:

— Я знаю, что черные жрецы придут снова, и на этот раз с ними будет много воинов. Надеюсь, что к этому времени вы успеете заматереть.

— Я должна найти свою мать, ей может грозить опасность! — сказала Дара.

Бора задумчиво ответила:

— Может быть, это правильно, но ты должна поговорить об этом с Матерью-волчицей.

— Значит, наш отец умер, — задумчиво сказал Корвин.

— Мать-волчица сказала, что после смерти он попал в другой мир. В мир лучший, чем этот…

— Лучший, чем этот… — эхом отозвался Корвин. Дара недоуменно посмотрела на него, потом протянула руку и ласково потрепала его по плечу.

— Может быть, он вернулся в тот мир, из которого пришел, а это значит, что он может вернуться.

Бора покачала головой:

— Жрецы уверены были в том, что он мертв…

Хранительница слушала их, задумчиво теребя старые г свитки.

— Что ж, если опять появились черные жрецы и воины из других миров, значит, на нас снова надвигается беда. И ты права, — она посмотрела на Бору. — Девочка должна поговорить с Матерью-волчицей. Оставим решение, что ей делать, за богиней.

Корвин, стоявший у окна, выходящего во внутренний двор храма, вздохнул.

— А мне? — спросил грустно он. — Мне с кем поговорить?

Хранительница бросила на него недоуменный взгляд Дара понимающе улыбнулась, а Бора взглянула с тревогой!

— У тебя есть вопросы, на которые мы не можем дать ответ? — спросила хранительница. — И ты не хочешь с нами об этом говорить?

Корвин кивнул головой. Хранительница со вздохом взглянула на Бору:

— Мать-волчица — богиня храма. У стаи свой бог — Великий одинокий волк, но тебе всего четырнадцать лет, и он не станет тебя слушать! Хорошо, — хранительница приняла решение. — Ты тоже можешь попытаться поговорить с Матерью-волчицей. Возможно, она тебе ответит, как отвечала твоему отцу. С вами, его волчатами, все не так.

Хранительница еще раз внимательно их осмотрела и вздохнула.

— Бора, отведи их к Матери-волчице. Но если вы думаете, что богиня даст вам ответы на все ваши вопросы, вы ошибаетесь…

Они долго спускались вниз по длинным лестницам и шли по узким темным коридорам. Ни Корвин, ни Дара раньше не были здесь. Двери, открывающие вход вниз, всегда были закрыты, и около них обычно дремала одна из престарелых волчиц.

Сейчас она настороженно открыла глаза, увидев детей, но, повинуясь нетерпеливому жесту Боры, открыла ключом протяжно заскрипевшую дверь и протянула тускло горевший светильник.

В одном из многочисленных узких коридоров Бора открыла ключом одну из дверей, ничем не отличавшуюся от других. Комната была небольшой, посередине, напротив небольшой статуи Матери-волчицы, стояла деревянная скамья. Бора зажгла светильник и показала рукой на скамью.

— Садись, дочка, и жди. Не надо ничего делать, она узнает о тебе сама и придет. Мы с Корвином будем ждать тебя в коридоре.

Дара села и с испугом посмотрела на брата, тот ободряюще хмыкнул и вышел вслед за матерью.

— Ты по-прежнему ничего не хочешь мне сказать? — спросила Бора.

Корвин смущенно улыбнулся.

— Я никогда ничего от тебя не скрывал, мама, — он вздохнул. — Не буду скрывать и сейчас, я хочу узнать, где мой отец.

— Он мертв, разве ты это не понял из моего рассказа? — спросила Бора.

Корвин неопределенно пожал плечами.

— Это странное чувство, которое у меня возникло, когда я увидел мертвого жреца. На нас надвигается что-то очень страшное. Я вдруг понял, что не смогу один защитить ее, и никто не сможет мне помочь, кроме него.

Бора с мягкой улыбкой посмотрела на него:

— Я тоже бы хотела его увидеть, но он умер и теперь вместе с другими волками живет в небесном логове.

— Он жив, я чувствую это, — возразил Корвин. — Ему трудно, ему плохо, но он жив.

— Как ты думаешь, сколько ему сейчас лет? — спросила Бора. — Когда я зачала от него, ему было больше тридцати… Сейчас он должен быть в таком возрасте, когда волки возвращаются в храм, чтобы Мать-волчица проводила их до небесного логова.

Корвин покачал головой:

— Он по-прежнему молод и стал еще сильнее, я знаю это!

Бора грустно улыбнулась и обняла его:

— Я просто хочу, чтобы ты реально смотрел на мир.

Корвин отстранился и, упрямо сжав губы, сказал:

— Он поможет мне защитить Дару. Мне нужно только узнать, где он…

Самолет, совсем не похожий на те, что летали в его мире, плыл высоко над облаками. В салоне сидело много пестро одетых людей, и Кир в своей одежде резко выделялся среди них.

На него смотрели с нескрываемым любопытством, но, увидев рядом с ним людей в голубой униформе, испуганно отводили взгляд.

Кир еще раз поел за счет правительства, не зная, когда удастся пообедать в следующий раз. Еда была такой же безвкусной и напоминала желе. Милая стюардесса, испуганно косясь на его пластиковые наручники, принесла его сопровождающим выпить.

Кир усмехнулся, он готовился к освобождению, и что они немного расслабились, работало на него. Пластиковая веревка на руках уже не представляла для него проблемы. Прочитав мысли сидящего рядом с ним агента, узнал, что на веревку нужно подействовать специальным реагентом, тогда она размягчится и легко снимется.

Теперь он решал, какой из двух способов выбрать: ли размягчить ее, используя свою внутреннюю энергию, ли заставить снять ее агента, сидящего рядом.

Кроме того, он узнал, что на месте приземления самолета их будут ожидать другие агенты, рангом повыше, и машина для перевозки за город, в лабораторию.

Кир решил не рисковать, поэтому одного из агентов перед посадкой он усыпил. Второй агент путы с него уже снял и теперь бессмысленным взглядом смотрел перед собой. Чем больше Кир вслушивался в его мысли, тем больше мрачнел.

Скоростная машина должна была подойти прямо к трапу и вывезти его из города. В ней могло быть от трех до пяти агентов, вооруженных и специально подготовленных для сопровождения опасных преступников.

Лаборатория, в которую его должны были доставить, имела несколько ступеней охраны.

Кир мысленно поискал излучение провидца. Его жилье находилось почти на окраине города, до него можно было добраться пешком, если повезет, за полдня. Кир закрыл глаза и, освободив свой мозг от мыслей агента, заставил того заснуть.

— Простите, — услышал он мужской голос. Кир открыл глаза и увидел мужчину в пестром одеянии, боязливо косящегося на спящих агентов.

— Да?

— Вы спустились с гор?

— Возможно, — ответил Кир, с интересом разглядывая мужчину, в его мозге не было ничего, кроме всепоглощающего любопытства и восторга, смешанного со страхом.

— Я сразу догадался, — сказал мужчина. — Вы одеты не так…

— А как я одет?

— Как дикарь! Извините, я не хотел вас обидеть. Вы — мутант?

Кир приветливо улыбнулся. Теперь он знал, как выберется незамеченным из самолета.

— Да, в каком-то роде, — ответил он, — я — мутант.

— Я только подошел это узнать, — мужчина повернулся, чтобы уйти.

— Подождите, — остановил Кир, — мне нужна ваша помощь.

— Я не знаю, могу ли я… — замялся мужчина, испуганно поглядывая на спящих агентов. Кир мягко и уверенно улыбнулся.

— Я бы хотел, — сказал он, — чтобы вы вместо меня спустились с самолета вместе с этими агентами. Поверьте мне, у вас не будет никаких неприятностей, в участке у вас проверят отпечатки пальцев и отпустят, а мне вы поможете. — Кир сделал паузу и начал говорить мягко и убедительно. — Вы же давно мечтали о приключении. Представьте, что вы расскажете вашим друзьям и жене…

— Ну, не знаю… — сказал мужчина. — А агенты, они что, не заметят подмены?

— Они — хорошие ребята и тоже хотят мне помочь, но они на службе, вы же понимаете… Мужчина просиял:

— Это как в том сериале по визиру, про Митча и Сноу. Кир кивнул головой:

— Вам будет что рассказать…

— Хорошо, мне это нравится, — согласился мужчина. — Что я должен делать? Кир улыбнулся:

— Покажите мне ваше место, я сяду туда, а вы на мое. Хорошо?

Мужчина расправил плечи.

— Я буду изображать из себя дикаря, свирепого и неукротимого.

Кир усмехнулся:

— Конечно, так будет намного правдоподобнее. Самолет уже садился. Агенты, разбуженные Киром, спеленали пластиковой веревкой мужчину и пошли с ним к выходу.

Кир видел, как того посадили в машину, стоявшую у трапа, и машина тронулась. Он знал, что его воздействие на агентов и мужчину в пестрой рубашке скоро закончится, но надеялся, что к тому времени он будет уже достаточно далеко от посадочной площадки.

Дара долго сидела на скамейке, разглядывая спокойное бесстрастное лицо статуи. Она уже хотела уйти, когда камень на груди предупреждающе засветился, щекотя кожу и нагреваясь.

— Успокойся, — сказала ему тихо Дара. — Я и сама чувствую.

Камень потух. В комнате как будто стало светлее, теплая энергия заполнила ее.

«Дара? С чем ты ко мне пришла?» — услышала она чью-то мысль, вторгшуюся в ее голову.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказала Дара вслух и тут же сбивчиво принялась рассказывать о черных воинах, о жреце…

«Не надо, — услышала она голос в своей голове. — Просто расслабься, я сама все узнаю… Ты хочешь увидеть свою мать?.. Ты будешь немного разочарована, увидев ее… Но ты права, это начало твоего пути… Для того ты и была создана… Иди!»

Вдруг потемнело, ощущение, что в комнате кто-то находится, исчезло. Дара грустно осмотрела комнату перед тем, как уйти.

Ей так о многом еще хотелось спросить…

— Ты ничего не узнала? Она не стала говорить с тобой? Может быть, ты мало ждала? Ты не дождалась? — встревоженно спросил Кир.

— Я говорила с ней, — сказала Дара. — Иди сам с ней поговори.

Корвин недоуменно пожал плечами и зашел в комнату.

Бора внимательно посмотрела на нее и мягко улыбнулась.

— Это впечатляет в первый раз. Ты, наверно, и не думала, что это правда, и мы действительно разговариваем с ней?

Дара смутилась:

— Да, мы смеялись над этим между собой, когда были маленькими волчатами.

— Ты узнала, что хотела?

— Нет, — ответила Дара. — Но она сказала, что я могу идти к своей матери и что это начало моего пути.

— Ну что ж, — Бора с грустной улыбкой посмотрела на нее. — Когда-то это должно было произойти.

Дверь открылась, и из нее вышел Корвин. Дара засмеялась, глядя на его озадаченное лицо.

— Понравилось? — спросила она с усмешкой. Корвин угрюмо кивнул.

— Наш отец жив, и он нас найдет, когда придет время, и поможет.

Дара восторженно засмеялась.

— Это самое замечательное из того, что случилось сегодня. Мы все-таки увидим его!

В аэропорту (или на станции? Вообще, для себя Кир использовал это более для него привычное название) он купил разноцветный плащ в одном из маленьких магазинчиков.

Сказать «купил» — это было не совсем точно. Он просто воздействовал на продавца, и тому показалось, что Кир приложил палец к стеклянному окошечку. То, что там должно было появиться в ответ, продавец тоже прочитал под его воздействием.

Плащ скрыл куртку, штаны, заплечный мешок и меч Таро, теперь Кир мог идти дальше.

Но до города было далеко. Если он пойдет пешком, то, вероятнее всего, не успеет добраться до него и его схватят по дороге. Надо было срочно решать, на каком транспорте он сможет отсюда выбраться…

Такси и автобус Кир первоначально отбросил как неприемлемые. В обоих видах транспорта пассажиры и водитель были отделены друг от друга пластиковой перегородкой, а на входе стоял автоматический турникет, оснащенный стеклянным окошечком.

Кир несколько раз обошел площадь и понял, что другого транспорта нет. Похоже, что он не допускался на территорию аэропорта.

Кир сел на скамью и задумчиво смотрел, как люди садятся в автобусы и такси. Он уже представлял, как работают эти стеклянные окошечки. Часть сведений он получил из мыслей агента, остальное — из мыслей проходящих людей.

Отпечатки пальцев снимались у всех детей, достигших десятилетнего возраста, и вносились в память компьютера, в единую сеть. С этого-момента отпечатки человека становились удостоверением личности, платежной карточкой и многим другим. Что бы человек ни делал, все проходило через компьютерную сеть, вносилось в компьютерную память и происходило только с разрешения компьютера.

В этом мире почти не было преступников, так как их поисками после получения сообщения о преступлении занималась компьютерная система и легко находила подозреваемых по отпечаткам пальцев.

Не было уклоняющихся от налогов, не было мошенников и двоеженцев, — это было просто невозможно. Конечно, где-то должны были существовать люди, обманывающие эту систему с помощью каких-нибудь электронных средств, но их надо было еще найти, а его время быстро истекало.

«Стоп! — остановил Кир неспешное течение мыслей. — Если они могут использовать электронику, чтобы обмануть компьютер, то и я могу попробовать воздействовать на него, используя свои способности. По крайней мере, я могу попытаться…»

Кир закрыл глаза и мысленно слился с небольшим компьютером на стоянке такси. Отпечаток пальца был считан с поверхности стекла, преобразован в сигнал и отправлен в центральный компьютер. Через какое-то мгновение пришел ответный сигнал, сработало разрешающее устройство, и повернулся небольшой рычажок, освобождающий турникет.

Кир открыл глаза и вышел на площадь. Он подошел к такси и прикоснулся к стеклянному окошечку. Сигнал, который пошел к центральному компьютеру, он заблокировал и сразу воздействовал на рычажок, открывающий турникет.

Он приложил мощное усилие, чтобы сжать небольшую пружину, турникет открылся, и он сел в такси, вытирая пот, обильно выступивший от напряжения.

— Назовите район города, в который вам нужно попасть, а также улицу и дом. Приложите ваш палец, если появившаяся карта на дисплее показывает тот район города, который вам необходим, а нужный дом помечен крестиком. Если нет, повторите!

Кир вздрогнул, услышав женский голос, дважды повторивший этот текст. Он обеспокоенно взглянул на водителя через пластиковую прозрачную перегородку, тот смотрел прямо перед собой на площадь, на которую уже въезжали полицейские машины.

Хранительница долго и внимательно рассматривала улыбающуюся Дару.

— Чему ты так рада? — спросила наконец она. Дара весело рассмеялась и восторженно сказала:

— Я увижу свою мать! Я так давно хотела ее увидеть!

— Да, возможно, это тебе удастся… Но будь готова к разочарованию, прошло много лет, и твоя мать может не узнать тебя.

Дара закусила губу от досады:

— Мне нужно просто ее увидеть. Если она не узнает меня, я не подойду к ней. Но я знаю, что моя мать — волшебница и она узнает меня.

Хранительница и Бора обменялись взглядами, и Бора казалась безразличной.

— Хорошо, — сказала хранительница. — Вы отправитесь завтра утром, вас будут сопровождать две волчицы.

— Я думала, что мы пойдем вдвоем с Корвином…

— Нет, — отрицательно покачала головой хранительница. — Вы все еще принадлежите храму, а не стае. Я несу за вас ответственность, поэтому будет так, как я сказала.

Дара скорчила недовольную гримасу так, чтобы видел один Корвин.

— Хорошо.

Хранительница деловито продолжила:

— Волчицы будут вас сопровождать только до Горного королевства и обратно. В королевстве вы будете одни, но горе тем, кто попытается причинить вам зло. Стая придет по первому зову волчиц, и Горное королевство ответит за вашу смерть.

Дара беззаботно улыбнулась.

— С нами ничего не случится, там же моя мама…

— Помни о том, что я сказала, и если будет нужно, скажи это тем, кто захочет причинить тебе зло! — Хранительница немного помолчала и добавила: — Если твоя мать попробует тебя задержать или оставить в своем королевстве, то передай ей, что я сама приду за тобой…

Кир быстро просмотрел мысли водителя, вызвал из памяти карту предыдущего пассажира и заставил водителя нажать рычаги, запускающие машину.

Такси вырулило со стоянки и влилось в плотный поток других машин. Кир расслабился и сделал десяток дыхательных упражнений, восстанавливающих энергию.

Этот мир машин и компьютеров высасывал его энергию, выжимал его досуха. Воздух был отравлен, а многочисленные излучения от приборов, воздействуя на мозг, вызывали жуткую головную боль.

Он слабел, и силы его уменьшались, а такси было только на половине пути к провидцу.

Как бы он хотел иметь сейчас тот прибор, что использовал полицейский медик для восстановления жизненной силы.

Кир с трудом сконцентрировался и, воздействуя на мозг водителя, вызвал у него в памяти карту города, где находился дом провидца. Когда он вышел из машины, то уже почти не имел сил.

Слабость накатывала на него волнами, когда он поднимался по длинным лестницам. Лифтом он не мог воспользоваться, так как там тоже применялась компьютерная система, а он был слаб. Кир постучал в дверь, игнорируя очередное стеклянное окошечко в двери.

«Этот мир сошел с ума от машин и электроники, — подумал он. — Если я пробуду здесь еще немного, я превращусь в растение, вбирающее энергию солнца, или в вампира и начну высасывать энергию из людей только для того, чтобы выжить».

Дверь открылась сразу, как только он постучал.

— Я ждал тебя, — сказал провидец, невысокий худой человек с морщинистым лицом. Кир молча кивнул и вошел, у него не было сил говорить и что-то объяснять.

— Вот твоя комната, — показал провидец. — Я приготовил ее для тебя. Ты проживешь здесь несколько дней.

Кир сбросил пестрый плащ, с облегчением рухнул в одно из кресел и начал учащенно дышать, очищая легкие от отравленного воздуха. Провидец понимающе улыбнулся и сел в соседнее кресло.

— У нас неплохой мир, несмотря ни на что, но к нему надо привыкнуть.

— Для того чтобы к нему привыкнуть, надо измениться, — прошептал Кир, борясь с желанием закрыть глаза и заснуть, — а на это у меня нет времени. Что ты знаешь обо мне?

— Ты — пришелец из другого мира, — сказал провидец. — И ты скажешь что-то, что для меня очень важно, поэтому я ждал тебя с нетерпением. А я расскажу тебе то, что ты должен узнать..

— Что? — спросил Кир.

Провидец весело рассмеялся:

— Я пока не знаю. Я видел не так много, как хотел. А ты думал, что я вижу все?

Кир сосредоточенно дышал, а провидец, пожав плечами, продолжил:

— Ты заслоняешь пятном будущее, кое-что видно, но многое нет… Отдыхай, у нас будет еще время поговорить.

Провидец ушел, Кир тут же сбросил с себя одежду и залез под одеяло. Он несколько раз глубоко вздохнул, расслабляя тело, и тут же заснул. Ему снились сны, и они были печальны.

Что ему снилось, он не помнил, только внутри осталось чувство тоски и сожаления.

Дара шла рядом с Корвином, иногда забегая вперед от радостного возбуждения. Волчицы ступали в некотором отдалении, зорко оглядывая все вокруг, готовые к бою. Ножи-когти они держали в руках, на поясах у них висели мечи и кинжалы, а за плечами луки со спущенной тетивой. Они были молчаливы и настороженны.

— Они даже не чувствуют, что впереди на протяжении дня пути никого нет, только один снежный барс, и тот высоко в горах.

Корвин покачал головой.

— Они делают то, что могут. Им труднее выживать, потому что у них нет такого дара, как у тебя.

— Но это же очень легко, — возразила Дара. — Любой может это почувствовать, если прислушается к себе. Ты же чувствуешь…

— Не так, как ты, по-другому… и на небольшом расстоянии. Барса я не чувствую, но то, что поблизости нет людей, знаю.

— Я всегда догадывалась, что ты такой же, как и я.

Корвин неохотно кивнул. Одна из волчиц оглянулась:

— Тихо, волчата, мы на охоте!

Дара толкнула Корвина в бок и тихо сказала:

— Они думают, что нас защищают. А на самом деле они не способны защитить даже себя. Любой может устроить им засаду, а они даже не почувствуют.

— Мы сами не знаем, что нас ждет, — прошептал Корвин в ответ. — Мы только знаем пророчество, что ты должна как-то остановить черных жрецов. Но ты и сама не знаешь, что ты будешь делать и как это произойдет. И мы не знаем, насколько хороши твои способности в бою и как они нам смогут помочь. Это наш первый выход в большой мир, и мне немного страшновато.

Дара засмеялась:

— Мне тоже, глупый волчонок…

Кир проснулся поздней ночью от сильной жажды. Он вышел из комнаты и увидел провидца. Тот сидел в кресле перед столом, на котором лежали фрукты и стоял запотевший графин с каким-то питьем.

— Прошу, — сказал провидец, показывая рукой на стол, — вы этого хотели. Это небольшое преимущество для того, кто может смотреть в будущее.

Кир кивнул и, сев в свободное кресло, налил в стакан напиток.

— Вы хорошо говорите на нашем языке, — сказал провидец, — чисто и без акцента.

Кир отпил из стакана и почувствовал, как сок скользнул по горлу. Это был именно тот вкус, который он надеялся почувствовать. Он удовлетворенно улыбнулся и только потом ответил.

— Я не знаю вашего языка и по-настоящему не могу на нем говорить. Несмотря на то что у этого языка и того, на котором я обычно говорю, общие корни, многие слова мне незнакомы, а знакомые слова искажены. Я просто слышу, — Кир улыбнулся, — как люди перед тем, как сказать что-то мне, проговаривают слова у себя в голове.

Провидец пристально взглянул на него и спросил:

— Вы слышите мои мысли?

Кир усмехнулся и покачал головой.

— Только те, что находятся на поверхности. Я, конечно, мог бы посмотреть вашу память, но я потерял много энергии, добираясь сюда. И теперь несколько дней буду мало на что способен.

— Вы проделали долгий путь ко мне, и я готов ответить на ваши вопросы. Заранее предупреждаю, что ваше будущее я вижу очень плохо, только отдельные моменты, поэтому не ждите от меня многого.

— Как вы думаете, что я здесь ищу?

Провидец растерянно посмотрел на него, потом на мгновение закрыл глаза.

Кир виновато пожал плечами.

— Я хотел задать другой вопрос и не знаю, почему задал этот, но вопрос задан…

Провидец несколько мгновений молчал, потом произнес:

— Теперь я понимаю, почему вы — темное пятно. Я знаю ответ, хотя несколько мгновений назад я его не знал. Вам нужно почитать наши газеты двухнедельной давности.

Кир с виноватой улыбкой покачал головой.

— Я не смогу, я уже говорил, что не знаю языка в полном объеме.

Провидец улыбнулся в ответ:

— Извините, я на мгновение забыл, что вы человек не из нашего мира. Я сделаю подборку и прочитаю ее вам. Может быть, завтра? Мне надо еще кое-что посмотреть, а вам отдохнуть.

Кир кивнул и, взяв фрукты и сок, отправился к себе в комнату. Он съел фрукты, задумчиво глядя в окно на сверкающие звезды.

«Единственное, что объединяет все миры, это звезды, сияющие над головой. Они по-разному расположены, имеют разный цвет и блеск, но они светят всем. И люди, одетые в разные одежды, ездящие в разных повозках, все одинаковы в своих устремлениях и выбирают один и тот же способ решения своих проблем — силу и жестокость… Зачем боги создали нас именно такими?»

Волчицы остановились и, о чем-то переговорив между собой, посмотрели на них.

— Волчата, — сказала старшая из них, — Горное королевство находится там. — Она махнула рукой в сторону небольшой расщелины. — Мы будем ждать вас здесь две недели, а потом призовем стаю. Вы понимаете, что это значит?

Дара и Корвин кивнули.

— Тогда идите и помните, что вы нужны стае. Дара улыбнулась и направилась к расщелине.

— С нами ничего не случитея, я знаю это, — сказала она.

Корвин серьезно посмотрел в глаза волчицам.

— Я за ней присмотрю, — сказал он.

Старшая кивнула и провела рукой по его голове.

— Удачи тебе, волчонок. Будь достоин своего отца!

Кир хорошо выспался и почувствовал, что его энергия понемногу восстанавливается. Пока он мылся в ванной, он наконец услышал то, что чувствовал провидец. Это был испуг, озабоченность и потрясение. Кир пожал плечами и спустился к нему.

— Объявлен ваш розыск, — сказал провидец, в голосе его был страх. — Они нашли такси, которое вас везло из аэропорта, компьютер в машине ничего не зарегистрировал, водитель ничего не помнит, но станции слежения за дорогой отметили, что машина заезжала в этот район. Это было странно и послужило причиной того, что они обнаружили ваш след. Сейчас компьютер ищет другие подобные странности. Они скоро вас найдут, это только вопрос времени.

Кир кивнул и осмотрел внутренним взором квартиру. Несколько мгновений он был занят, разбираясь с устройством пожарного датчика.

— Вы правы, — сказал он со вздохом. — Они найдут меня. Я перенастроил ваш пожарный датчик, теперь он воспринимает меня, как домашнее животное. Это нам даст немного времени, но компьютер вычислит меня по расходу воды или электроэнергии или еще по чему-нибудь, и вам придется давать объяснения.

Провидец слабо улыбнулся:

— У меня есть знакомые люди в правительстве, которым я даю прогнозы будущего, они помогут мне. Я им нужен, поэтому меня не тронут, но нам пора.

Кир сел в кресло и взял яблоко.

— Я слушаю вас.

Провидец некоторое время молчал, задумчиво глядя в потолок.

— Прежде чем я отвечу вам, позвольте мне задать вам вопрос?

— Конечно, спрашивайте.

Провидец с нескрываемым любопытством наблюдал за ним.

— Вы обманули компьютер в такси и в аэропорту, перенастроили мой пожарный датчик, сбежали от подготовленных правительственных агентов. Как вы это делаете?

Кир усмехнулся и пожал плечами.

— Это трудно объяснить, но я попробую. В нашем мире то, что я делаю, называется магией. Ваш мир идет по другому пути развития, и я думаю, что это тупиковый вариант. Я понимаю, что происходит у вас, потому что долгое время сам жил в мире, подобном вашему.

Мне кажется, что это как бы детство человечества, когда человек занят изготовлением своего рода механических костылей, для того чтобы быстро ходить, или летать, или думать. На самом деле человек может это все делать сам, но для этого он должен измениться.

Вы заблудились в первых жестких программах выживания и считаете их основными, а следующую ступень эволюции человека просто не видите. Попробуйте представить себе, что боги есть и что человек — это переходная ступень эволюции на пути к богу. — Кир вздохнул. — К сожалению, я пошел дальше, я своего рода мутант среди людей.

Провидец с испугом посмотрел на него. Кир прочитал его мысли и усмехнулся.

— Я в здравом уме, и я не мутант в вашем понимании. Просто я прошел немного дальше по основному пути эволюции, но я не всемогущ и знания мои тоже ограниченны. Вы только что задали мне вопрос. Подумайте, проблема ли для богов — компьютер? Или люди? Или машины, которые уничтожают вас? Смогут ли они обмануть ваши механические приспособления?

Провидец недоверчиво покачал головой.

— Наши мифы и легенды говорят о богах как о жестоких существах, которые устраивают жуткие катастрофы и убивают людей ради каких-то непонятных нам своих целей.

Кир мягко улыбнулся.

— У вас есть легенда про первых людей и рай?

Провидец кивнул.

— Она есть во всех мирах, в которых я бывал, — сказал Кир. — Они говорят об одном и том же. Что бог выгнал первого мужчину и женщину из своей генетической лаборатории, где он их создал. Человечество до сих пор с тоской вспоминает об уютных лабораторных клетках и бесплатном трехразовом питании.

Провидец с интересом посмотрел на него:

— Вы хотите сказать, что катастрофы…

Кир кивнул:

— Стимул к развитию… Вернемся к нашим вопросам, времени у нас осталось очень мало. Мое чувство опасности говорит мне о том, что надо уходить.

Провидец поспешно закивал:

— Извините, вы очень интересный собеседник. Я отвлекся. Я просмотрел всю информацию, которую смог достать, не привлекая к себе внимания.

Это началось восемь лет назад. Один из наших генералов объявил, что он нашел новые земли для поселения. Как вы, наверно, уже поняли, численность населения нашего мира растет, а земель, не отравленных нашей промышленностью, не так уж много и становится с каждым днем все меньше.

В космосе нам пока не удалось найти планеты, пригодные для жизни. Мы создали несколько станций на ближайших планетах, но они бесперспективны, слишком дорого обходится их содержание.

Теперь мы уходим под землю, но там свои проблемы, люди без солнечного света начинают болеть — теряют иммунитет.

Кир кивнул, он слышал мысли провидца, даже те, которые тот хотел скрыть.

— Говорите только суть, — сказал он. — У нас мало времени, полицейский компьютер уже вычислил дом…

— Две недели назад в горах были открыты лагеря для обучения специальной армии вторжения. По каким-то неизвестным причинам наше оружие не действует в том мире, поэтому солдат учат владеть мечами, арбалетами и другим подобным оружием.

Кир с удовольствием съел яблоко и потянулся за следующим.

— Что дальше? — спросил он.

— Ориентировочное время начала вторжения через год. Армия будет составлять примерно двадцать тысяч человек, и… у нас в том мире есть союзники. Я делал прогноз правительству по этому предложению…

Кир усмехнулся, он знал ответ, но все равно спросил:

— Что вы увидели?

— Прогноз был благоприятный. Но если бы я делал его сейчас, я бы уже так не сказал. Это из-за вас, как я понял. Будущее уже изменилось, оно стало другим.

— Каким?

Провидец развел руками:

— Я уже его не вижу, только темное пятно… как я понимаю, это говорит о том, что вы будете непосредственно принимать в этом деле участие. Следовательно, наша победа вызывает у меня сомнение.

— А что вы скажете про мое будущее?

— Вы же уже поняли, что будете участвовать в этих событиях. В это будущее вовлечены еще какие-то дети, они вам знакомы и близки.

Кир кивнул и задумчиво сказал:

— Эти дети рождены от меня.

— У вас хорошие дети, только им не повезет, они могут погибнуть. Я видел такой вариант, правда, это было до того, как встретился с вами.

— Это я попробую изменить… Что еще?

— Наш мир не единственный, что будет участвовать во вторжении, есть еще…

Кир встал:

— Я чувствую, что мне пора уходить.

Провидец грустно кивнул:

— Я помог вам хоть немного?

— Да, вы помогли мне понять, что и в этот раз я не смогу остаться в стороне.

— Мне бы хотелось увидеть ваш мир, — сказал провидец, с надеждой глядя на Кира.

— Это просто, — ответил Кир, — Он всегда открыт для людей с даром, прислушайтесь к себе и почувствуете место, где находится проход.

Он поднялся в комнату, забрал свой заплечный мешок, пристроил меч за спиной и спустился вниз.

— Я приготовил вам кое-какие продукты в дорогу, — сказал провидец.

Кир благодарно кивнул, сложил, продукты в мешок и надел разноцветный плащ.

— Кто они — боги? — неожиданно спросил провидец. Кир засмеялся, он ощущал всю гамму чувств, переживаемых провидцем.

— Боги — это те, кто прошел дальше по пути эволюции, и они пытаются помочь нам пройти этот путь. Часто их методы кажутся нам очень жестокими, но, возможно, других просто нет. Они не всемогущи и не всесильны, но по сравнению с нами… И все, что их делает такими сильными, у нас называется магией. — Кир прислушался к себе и сказал на прощание: — Если вы придете в мой мир, я помогу вам выжить, как вы помогли мне. По-своему он так же опасен, как и ваш…

Подчиняясь чувству опасности, Кир оглянулся и увидел, как к дому провидца подъехало несколько полицейских машин. Он удрученно покачал головой и ускорил шаг.

Тина с улыбкой смотрела на Крису. Та шла по тропинке, а впереди нее бежал матерый кабан, изредка оглядываясь и хрюкая, как молодой глупый поросенок.

Где-то рядом за кустами кралась рысь, одна из подружек ее дочери. А где-то прятался волк, с ним у Тины были сложные отношения, слишком уж тот был независим.

— Что скажешь, дочка? — спросила Тина.

Криса посмотрела на мать и проговорила озабоченной скороговоркой:

— Корову я вылечила, но молока хорошего у них пока не будет, нужно будет сходить еще раз. А так в деревне, как всегда, тихо и спокойно. Больные есть, скоро придут, как управятся с делами. У Росса плохая рана, ободрался в лесу, теперь царапина загноилась. Ну и старики чувствуют плохую погоду, придут все, чтобы ты им помогла. Отец не вернулся?

— Нет, дочка, но он передавал тебе привет.

Криса с улыбкой посмотрела в сторону леса:

— Я знаю, он направил волка, и я до сих пор мокрая от его шершавого языка.

Тина рассмеялась:

— Он сказал, что ему нужно в другие миры сходить, там происходит неладное.

Криса кивнула и с тревогой посмотрела на побледневшее лицо матери.

— Тебе опять плохо?

— Я терплю. Скоро это кончится.

У Крисы навернулись слезы на глаза.

— Не говори так, мама.

Тина через силу улыбнулась:

— Твой отец мне давно сказал, что я умру раньше, чем тебе исполнится пятнадцать лет.

— Но мне всего тринадцать… Я вылечу тебя, мама, когда стану постарше и буду больше уметь.

— Нет, — Тина покачала головой. — Даже твой отец ничего не может сделать. Это не обычная болезнь.

— Ты совсем не старая, мама, чтобы умирать.

— Дело не в годах, дочка. Я слишком часто и неразумно пользовалась своим даром, это расплата. Как объяснял твой отец, это как-то связано с циклами обновления клеток. Используя повышенную энергетику, я что-то нарушила в снабжении клеток.

Я не умела брать энергию из того, что нас окружает, а брала ее из своего тела. Тебя я научила так не делать, а меня некому было учить, поэтому скоро умру. Ты должна быть к этому готова. Я устала от этой постоянной боли, теперь часто даже твой отец не может облегчить мои страдания.

— Мне будет трудно без тебя, мама.

Тина грустно улыбнулась:

— Я знаю, только ты и держишь меня в этом мире. Ты и твой отец, я до сих пор радуюсь каждому его прикосновению…

Это был трудный путь. На улицах почти не было людей, только машины. Ему часто приходилось переходить на другую сторону улицы. Каждый прибор, останавливающий поток машин, был снабжен стеклянным окошечком.

Он потратил много сил и энергии, прежде чем добрался до городского парка. Проход в другой мир был здесь, в самой дальней и запущенной его части.

Зелень в парке умирала, дыша испорченным воздухом. Кир и сам был на грани. Этот мир и этот воздух забирали у него все силы, слабость его становилась все сильнее, и он уже стал бояться, что не успеет добраться до прохода а если и доберется, не почувствует его.

Проход был у всех на виду — потрескавшаяся скала с небольшим выступом, на котором и играло невидимое для других радужное пятно. Он с трудом забрался на скалу и втолкнул себя в небольшую нишу. Грудь сдавило, он закашлялся, выбрасывая из легких испорченный воздух, рванулся — и оказался в своем мире.

Они вышли на луг, на котором паслись овцы, но не успели сделать и нескольких шагов, как услышали чей-то суровый голос:

— Стойте на месте или получите стрелу в спину.

Корвин напрягся, его рука скользнула к кинжалу и сжала его рукоятку. Дара с беспечной улыбкой повернулась к говорящему и сказала:

— Мы идем без злых намерений и по важному делу к вашему королю.

Корвин медленно повернулся и увидел молодого мужчину с луком. Рядом с ним стоял второй, сжимая обнаженный меч.

— Положите ваше оружие на землю, — сказал лучник, не сводя с них напряженного взгляда.

Дара посмотрела на Корвина и громко сказала:

— Мы подчиняемся вам, — и тихо добавила: — Положи оружие, Корвин. Мы не будем беззащитны, у нас есть мой камень.

Корвин кивнул, расстегнул пряжку ремня, и пояс с оружием упал на землю. Дара сделала то же самое.

— Несколько шагов назад, — скомандовал лучник. Дара и Корвин осторожно попятились назад. Она тихо шепнула:

— Волчицы видят их и держат на прицеле.

— Ты чувствовала этих людей?

— Да, они слышали, как мы идем.

— Значит, ты специально обвалила тот камень? — спросил Корвин.

— Конечно, — улыбнулась Дара. — Иначе они могли бы испугаться и пустить в нас стрелу раньше, чем мы успели объясниться.

— Не шептаться, — приказал лучник. — Крон, посмотри на их оружие.

Мужчина с мечом приблизился к лучнику, и оба стали рассматривать их мечи, следя за волчатами боковым взором. К ним подошел еще один человек. Этот мужчина был стар и опирался на посох. Он долго разглядывал Дару и Корвина, потом сказал:

— Свяжите их и отведите в селение. Крон, если будет нужно, возьмешь лошадь и отправишься во дворец, король должен узнать об этом. Но предварительно поговори со стрелком, он скажет, что делать. — Старик еще раз внимательно их осмотрел и спросил:

— Какое у тебя важное дело, девочка?

Дара улыбнулась:

— О своем деле я могу сказать только вашему королю.

Старик тихо рассмеялся:

— Что ж, Крон, скажешь стрелку и это.

Даре и Корвину связали руки и повели по узкой тропинке вниз. Лучник шел сзади, по-прежнему держа их под прицелом. Крон, не выпуская из рук меча, шагал с ними рядом, помогая в тех местах, где тропинка была слишком крутой.

Дара сосредоточенно глядела себе под ноги, боясь оступиться, со связанными руками на крутой горной тропе это было бы опасно.

— Знаешь, — сказала она тихо Корвину, — наш приход сюда мне уже не кажется хорошей идеей.

Корвин ободряюще улыбнулся ей:

— Ты просто боишься, но ты все равно должна была это сделать.

— Молчите, пособники черных жрецов! — сказал с ненавистью Крон. — Скоро вы предстанете перед судом короля Рона. Я думаю, вас прикуют к скале и стервятники вдоволь вами полакомятся.

Неожиданно Крон споткнулся и кубарем покатился вниз. Корвин искоса взглянул на Дару и прошептал:

— Больше так не делай, ладно? Нам хватит неприятностей без этого.

Дара невинно пожала, плечами, продолжая осторожно спускаться.

— Здесь нужно очень осторожно ходить, — сказала она громко, обращаясь к человеку с мечом. — Вы не ушиблись?

Крон выругался, сплюнул и пошел впереди. Лучник рассмеялся.

— Ты стал неуклюжим, Крон. Дети в этом не виноваты.

— У них оружие убийц! — крикнул Крон. Лучник пожал плечами и чуть ослабил тетиву перед очередным спуском.

— Оставь выводы королевскому суду, наше дело только доставить их в селение и как можно быстрее вернуться. Вдруг вслед за ними придут другие…

Крон после этих слов прибавил шагу. Дара и Корвин теперь едва поспевали за ним.

Селение открылось за очередным поворотом тропинки. Дома были сделаны из камня, некоторые были в несколько этажей, и каждый из домов был похож на миниатюрную крепость. Во всех домах были узкие окна с железными ставнями.

Из-за небольшой каменной пристройки навстречу им вышел седой мужчина с мечом, рукоятка которого торчала из-за левого плеча. Холодные бесстрастные глаза воина оглядели Дару и Корвина и вопросительно посмотрели на Крона.

Тот молча положил на землю два узла с их заплечными мешками и оружием и развернул их. Седой мужчина едва заметно кивнул Крону и сказал:

— Отправляйтесь обратно, эти дети больше не ваша забота.

Он еще раз внимательно оглядел Корвина. Его глаза, казалось, заметили все: как он стоит, выражение его лица; и как он встретил этот холодный оценивающий взгляд.

— Идите за мной, — сказал седой мужчина и пошел вперед по дорожке, выложенной камнями. Корвин и Дара переглянулись между собой и настороженно пошли за ним. Крон и лучник шли сзади. Седой открыл дверь небольшого дома с единственным окном, забранным решеткой.

— Ждите, — сказал он. — За вами придут.

Одним быстрым незаметным движением он перерезал веревки кинжалом и втолкнул их внутрь. Дверь закрылась, и они услышали лязганье засова.

— Зачем тебе понадобился король? — спросил Корвин, когда они остались одни.

— А кто может знать про всех живущих в королевстве? Только он… — ответила задумчиво Дара. — Это маленькое королевство, а моя мать, как сказала Бора, была красивой.

Корвин понимающе усмехнулся и лег на деревянный топчан, стоявший у стены.

— Я не почувствовал лучника, пока он не заговорил, — сказал он с чуть заметной горечью.

— Я чувствовала их обоих, — сказала Дара. Корвин кивнул.

— Это было худшее, что ты придумала, когда заставила его споткнуться, — сказал он. — Если бы он понял, что это сделала ты, я бы не смог тебя защитить.

Дара улыбнулась и села с ним рядом.

— Что сделано, то сделано, а я просто не смогла удержаться, — она погладила его по щеке. — Не ругай себя, ты не мог знать про оружие. Впрочем, то, что они видели его, тоже говорит о многом…

— О чем это говорит? — спросил Корвин. Дара вздохнула.

— Это говорит о том, что моя мать до сих пор находится здесь и что черные жрецы уже пытались проникнуть в Горное королевство, чтобы найти ее.

— Это только твое предположение, — сказал Корвин.

— Ты вспомни, тот, кто был с мечом, сказал, что это оружие убийц! Значит, они уже воевали с ними. И воины таким оружием убивали кого-то, кто не мог защищаться, может быть даже детей…

— Тогда воины этого королевства убьют нас.

— Нет, — ответила уверенно Дара. — Если они не попытались убить нас сразу, как увидели оружие, то теперь не убьют, пока с нами не переговорит король.

Корвин кивнул, соглашаясь:

— Да, нас убьют после королевского суда.

Дара засмеялась и обняла его.

— Мой младший брат, кто посмеет нас убить, если за нами стоит стая?

— Они этого не знают.

— Мы им скажем, — улыбнулась Дара. — Главное, что нам было нужно, это переговорить с кем-то, имеющим власть и влияние, и мы этого добились. Мы узнаем про мою маму и уйдем.

— Они не дадут нам уйти, — мрачно сказал Корвин. Дара засмеялась:

— Кто сможет держать волков в заточении? Свирепого волка-убийцу и маленькую скромную волчицу с маленьким магическим камнем… Мы уйдем без их позволения, даже если для этого мне придется разрушить этот сарай и половину селения.

— А ты сможешь? — спросил с усмешкой Корвин. Дара пожала плечами:

— Я не знаю, в храме мне не позволяли ничего разрушать, а очень хочется когда-нибудь попробовать…

Кир долго кашлял, выбрасывая из легких отравленный воздух чужого мира.

— Уф! — наконец сказал он и огляделся, чтобы понять, в какой уголок своего мира его занесло. Еще ни разу он не оказывался в одном и том же месте. Вот и сейчас он стоял около массивной скалы, а перед ним простирался лес, глухой и нехоженый.

— Лес все-таки лучше, чем каменные джунгли, — пробурчал он и закрыл глаза. Тину он нашел сразу, она сидела на пороге дома, который он выстроил на месте прежней избушки.

Кир использовал такое дерево, которое хорошо держало энергию, и теперь, после того как Кир пропитал Тину своей энергией, она для него была как маяк для моряков. Он мысленно погладил ее по голове. Тина сразу улыбнулась.

«Я здесь в этом мире, но мне нужно будет еще немного задержаться», — подумал он. Тина кивнула. На таком расстоянии он не мог слышать ее мысли, а она почему-то могла. Кир осмотрел ее тело и печально вздохнул.

Чернота в центре ее тела продолжала увеличиваться. Он не знал, что это такое, но впервые чувствовал себя бессильным перед болезнью.

Как он ни пробовал удалить это пятно, оно не поддавалось. Сколько он ни вливал свою энергию, пятно выпивало ее, и ничего не происходило.

Много дней и бессонных ночей он пытался лечить болезнь и отступил перед неизбежной смертью, которую сам когда-то предсказал. Кир еще раз ласково погладил Тину поискал Крису.

Она шла из деревни, веселая и довольная. Криса, пока це обладала даром слышать его мысли, но у него был свой способ обратить на себя внимание.

Рядом крался Брр, ее волк, а с волками ему всегда было легко. Кир дотянулся до него, и Брр почувствовав его присутствие, остановился. Кир мысленно объяснил ему, что он должен делать, и волк одним радостным прыжком выскочил на тропинку.

Кир улыбнулся, когда Брр своим шершавым языком стал лизать лицо Крисы. Криса упала на землю под тяжестью волка, но она поняла, кто стоит за волком, и Кир ощутил ее радость.

Кир открыл глаза.

— Так, — сказал он, — приветы всем передал, теперь надо посмотреть, как дела у моего самого одаренного и беспокойного ребенка.

Он мог найти ее единственным способом, и Кир потянулся к камню. Агвентур, как всегда, ответил на его прикосновение и засветился. Кир открыл глаза и вздохнул.

— Она в Горном королевстве, и с ней пока все в порядке, — сказал он задумчиво. — Мне туда добираться пару недель…

Верховный жрец сидел на высоком императорском троне и внимательно смотрел, как семь его лучших учеников входят в зал и рассаживаются по своим местам. У некоторых были спокойные веселые лица, другие были сумрачны и задумчивы.

— Итак, — сказал негромко верховный жрец. Ученики замерли. Перестали поскрипывать стулья, исчез шепот, которым они обменивались новостями. — До вторжения осталось чуть больше года. Насколько мы готовы? Трук!

Один из жрецов встал и громко заговорил:

— В моем секторе покорены и присоединены к империи Два королевства, в остальных практически не осталось знахарок, лекарей и провидцев.

Верховный жрец кивнул и вызвал следующего.

— Брост!

— В моем секторе также без осложнений. Большинство королевств лишились своих колдунов и колдуний, а те, что остались, в основном бездари и шарлатаны и опасности для нас не представляют.

Верховный жрец снова слегка кивнул и задумчиво спросил:

— Насколько хорошо прочесан юг?

Брост пожал плечами:

— Насколько можно. Как вы знаете, там в основном леса и мало поселений. Для того чтобы я был полностью уверен, что там не осталось никого из владеющих магией мне нужно гораздо больше жрецов и иноземных солдат. Пока я собираю слухи и сплетни. Все они повторяются в одном, что в лесах живет один сумасшедший провидец и чуть дальше колдунья с дочерью. Эти занимаются целительством. Я не думаю, что они опасны для нас.

Верховный жрец недовольно покачал головой и резко сказал:

— Они могут быть очень опасны. В вашем секторе на юге был потерян след того, кто убил прежнего императора. Я чувствую, что этот провидец и колдунья как-то связаны с ним. Вы получите двух жрецов и новое поступление воинов из порталов. Провидца и колдунью найти и допросить, о результатах доложить мне лично.

Брост почтительно кивнул и добавил:

— Я обойдусь меньшим числом жрецов и воинов.

— Не надо недооценивать того, — мрачно усмехнулся жрец, — с кем вы можете встретиться. Если бы в этом зале собрались все жрецы, которых он убил, здесь стало бы тесно и, может быть, многие бы еще стояли в коридорах. Трук, поможешь ему.

Названный жрец встал и поклонился, в глазах его сверкнула довольная злорадная улыбка. Брост и Трук обменялись короткими ненавидящими взглядами и сели.

— Тром!

Невысокий пожилой жрец медленно и неохотно встал.

— Мой доклад не очень хорош. Мы потеряли четырех жрецов и шесть декад воинов в схватках с кочевниками. К хранилищу мы пробились, но открыть его не смогли. И тот, кого вы нам дали, с разбавленной древней кровью, перед своей смертью сказал, что не слышит маяка.

— Отчего он умер? — насторожился верховный жрец. Тром чуть улыбнулся синими бескровными губами:

— От потери крови… Мы вынуждены были залить ею все лунки и стены, чтобы знать наверняка, что хранилище не реагирует…

Верховный жрец недовольно покачал головой:

— Он должен был остаться в живых! Что еще?

Тром уныло продолжил:

— Декада воинов и жрец, те, что сумели пробиться через кочевников, были отправлены по старому следу девчонки. Жрец был предупрежден, что он должен в любом случае остаться в живых, но, к сожалению, никто не вернулся. Последнее сообщение жреца гласило, что они столкнулись с какими-то дикарями.

Верховный жрец нервно постукивал пальцами по подлокотнику трона, после долгого молчания он произнес:

— Я недоволен тобой, Тром! Ты исключен из круга семи, твое место займет Прус. Ты не должен был воевать с кочевниками, тебя предупреждали об их кровожадности. Можно было купить их вождей, можно было устранить того, кто оказался бы неподкупным, можно было попытаться пробраться незамеченными. Ты не использовал ни одной из этих возможностей.

Теперь, чтобы попасть к хранилищу, нам потребуется много воинов. Ты насторожил кочевников, а мы пока не готовы к войне. Ты потерял единственного носителя древней крови, и нам необходимо снова искать подобных ему по всему миру. Ты повинен в неоправданной трате сил и средств, другие обвинения тебе будут предъявлены после того, как тебя допросят. Доклады остальных я выслушаю завтра. Все свободны!

Верховный жрец хмуро смотрел, как допросчики выволакивают из зала визжащего от страха Трома.

— Что же я опять не учел? Отчего у меня снова дурное предчувствие? — обратился он задумчиво к пустому залу. — Все вроде бы идет по плану, империя расширяется. Храмы Багра строятся, а те, что построены, работают в полную силу, уменьшая количество ненужных мне и Багра людей.

Или мне кажется, что все снова повторяется? И тот, кто убил императора, на этот раз убьет меня? Или это будет кто-то другой, такой же опасный, как он? Почему Багра не хочет мне помочь найти и убить его, если все-таки он остался в живых?

Дара замерла. Камень на груди у нее неожиданно засветился.

— Кто-то коснулся меня, — сказала она растерянно. — Я не знаю, кто это, но он владеет магией.

Корвин усмехнулся:

— Наверно, это не так страшно, как то, что нам предстоит. Может быть, это какой-нибудь местный колдун?

— Ты не понимаешь, — сказала Дара. — Это в моей жизни было всего несколько раз, но никто не появлялся.

Корвин пожал плечами:

— Раньше ты была под защитой Матери-волчицы, а теперь нас никто не защищает, мы сами должны заботиться о себе.

— Да, наверно, — сказала Дара, — только в этом прикосновении не было ничего плохого, скорее наоборот. Я поняла… в нем была ласка. — Она засмеялась. — Мне кажется, моя мама нашла меня!

Корвин недоверчиво покачал головой и снова отвернулся к окну, забранному решеткой. Через него был виден небольшой кусочек улицы, на которой что-то происходило. Он услышал топот копыт, потом заметил край плаща. Неожиданно окно заслонил воин в доспехах.

— Наше ожидание подошло к концу, — сказал он задумчиво. — Похоже, что прибыл король…

Дара улыбнулась и закрыла глаза.

— Говорят о нас, — сказала она. — Сейчас нас приведут к нему.

Корвин рассмеялся:

— Это я мог бы сказать и без твоего камня.

Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь открылась. На пороге стоял высокий воин, глаза его были полуприкрыты, но они видели все.

Рукоятка меча торчала за плечом, как у всех других воинов, стоявших за ним. Он был расслаблен, но Корвин видел в нем опытного воина, который был готов в любой момент отпрыгнуть или сделать шаг в сторону.

— Выходите, — сказал воин, голос его был спокоен. — Без глупостей, и не делайте резких движений.

Дара и Корвин вышли из дома, прикрывая глаза от солнца.

— У них есть оружие, — сказал чей-то бесстрастный голос.

Корвин взглянул в сторону лучников, в их полной готовности можно было не сомневаться. Воин по-прежнему стоял перед ними в своей обманчиво спокойной позе, только его правая рука лежала на рукоятке кинжала..

— Эти дети, — сказал тот же бесстрастный голос, — обучены и могут постоять за себя. Забрать у них оружие?

Воин усмехнулся.

— Не надо. Это те, кого я ждал, но будьте внимательны. Идите за мной, — обратился он к Даре и Корвину. — Затем повернулся и пошел к двухэтажному дому.

Корвин еще раз незаметно огляделся. Теперь, когда его глаза привыкли к свету, он видел все. Воинов было двадцать человек, все они были хорошо обучены и готовы к нападению. Некоторые из них следили за окрестностью, остальные за ними. У всех были луки, но в руках их держали только трое, притом только один готов был немедленно пустить стрелу. Другие держали стрелы наложенными на ослабленную тетиву.

Но вот лучник, который держал их под прицелом, чуть вздохнул и ослабил свою тетиву. Корвин заметил, как у стоявшего рядом тетива тут же натянулась. Он покачал головой и шепнул Даре:

— Они хорошо обучены работать в команде.

— Я вижу, — ответила Дара и повернулась к воину, стоявшему немного сзади. Это его голос они слышали. — Как вы определили, что у нас есть оружие? — спросила она.

Воин был стар, на щеке — шрам от удара мечом.

— По позе, в которой он стоит, — сказал воин, кивнув на Корвина и чуть усмехнувшись. — Он готов выхватить что-то из-под куртки, и у тебя тоже есть что-то, чем ты готова воспользоваться. Не советую, что бы это ни было, ты не успеешь.

— Спасибо за совет, — сказала она с уважением в голосе и направилась к дому.

Воин сидел за столом, шлем он снял и положил рядом с собой. Голубые глаза еще раз внимательно осмотрели Дару и Корвина, а затем старого воина, стоявшего чуть сзади.

— Они могут быть опасны, — ответил старик на этот взгляд. — Я побуду здесь.

Воин тепло улыбнулся ему и согласно кивнул.

— Садитесь, — сказал он просто. — Я — король этой страны. Вы хотели говорить со мной.

Дара улыбнулась и села. Корвин, чуть помедлив, сед так, чтобы видеть старого вояку. Тот, оценив его поступок усмехнулся.

Дара без тени смущения откровенно разглядывала короля. У него были светлые волосы, кое-где уже подернутые сединой. Лицо было спокойным и доброжелательным, но в нем чувствовалась привычка к власти, твердость и решительность.

— Мы ищем женщину. Она похожа на меня, только гораздо красивее. Ей сейчас за тридцать.

Король неожиданно рассмеялся и спросил:

— Больше ты ничего о ней не знаешь, Дара?

— Что? — споткнулась она. — Откуда вы знаете, как меня зовут?

Король с улыбкой взглянул на нее:

— Значит, я не ошибся. Берс, ты видишь сходство? Старый воин улыбнулся в ответ:

— Да, мой король, девочка — вылитая ее величество.

Король кивнул:

— Об этом и о том, что сейчас будет говориться, никому ни слова.

Воин почтительно склонил голову:

— Да, мой король.

Король задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Так, — наконец сказал он. — Меня зовут Рон, и наедине вы будете меня называть так. Как тебя зовут, юноша?

— Корвин, ваше величество.

— Ты слышал, как меня зовут?

— Да, король, но мы не одни.

— Берс — мой старый друг, он находится при мне почти неотлучно.

Корвин кивнул:

— Я понял, Рон.

— Вот и хорошо, — вздохнул король. — Теперь ты, девочка, — он внимательно посмотрел на Дару. — Я хочу увидеть камень в подтверждение того, что я не ошибся в твоем происхождении.

Дара удивленно раскрыла глаза, но послушно вытащила из-под куртки камень. Тот на мгновение засветился и погас. Рон удовлетворенно кивнул и задумчиво посмотрел на Корвина.

— Откуда у вас иноземное оружие?

Корвин пожал плечами:

— Мы взяли его у воинов, которых убили наши соплеменники.

— Их было много?

— Одна декада и жрец.

Король посмотрел на Берса, тот слегка кивнул.

— Итак, похоже, что все начинается снова, — сказал Рон задумчиво. — Десять лет мы не слышали о черных жрецах, но они вернулись… Зачем? — Он оглядел всех присутствующих и тяжело вздохнул. — Они ищут Илу и Кира, — тихо пробормотал он, — но Кир погиб, а Ила находится под моей защитой. Почему они столько лет ждали и лишь теперь снова продолжили свои поиски?.. К чему они готовятся, если решили, что даже тени из прошлого могут им помешать?

Кир резко остановился, потому что почувствовал, что что-то изменилось. Он вслушался в себя. Опасность грозила не ему, а кому-то из его близких. Кир закрыл глаза и медленно повернулся вокруг своей оси, потом резко выдохнул и выругался.

Опасность грозила Тине и Крисе, она была еще далеко, но быстро приближалась к ним. Кир закрыл глаза и нашел Тину.

Немедленно уходи, возьми Крису, немного еды и иди навстречу мне. Опасность! Вооруженные люди с плохими намерениями. Им нужны вы.

Тина чуть кивнула головой. Кир открыл глаза и мрачно выругался.

Если ему повезет, он успеет добраться до них раньше, чем его враги. Он никогда не перепутает излучение черного жреца с обычным человеком, а их было несколько, и они искали Тину, это он явно понял по их мыслям. Кир еще раз выругался, повернулся и побежал, мысленно обшаривая окрестности в поисках селения. Ему срочно нужна была лошадь.

Рон требовательно посмотрел на Дару.

— Ты ищешь свою мать. Зачем? — спросил он. Дара грустно улыбнулась:

— Мне не хватало ее все эти годы…

— Я понимаю. — Рон согласно кивнул. — Что-то еще?

Дара вздохнула:

— После того как волки убили черного жреца, я решила что ей может грозить опасность. Я пришла сюда, чтобы предупредить ее…

Рон снова кивнул, лицо его стало хмурым и сосредоточенным.

— Насчет опасности ты не ошиблась, — он поднял голову и посмотрел на Берса. — Позови Траста!

Берс выскользнул за дверь. Через несколько мгновений дверь открылась и в комнату вошел воин. Рон мрачно взглянул на него.

— Удвоить заставы на перевалах! Объявить повышенную боевую готовность! Собрать всех знахарок и лекарей. Каждый из них будет теперь находиться поочередно на боевых заслонах. Предупредить союзные королевства о возможном проникновении иноземных воинов и черных жрецов.

Траст почтительно кивнул:

— Я сейчас же займусь этим.

— Иди, — король с тяжелым вздохом взглянул на Берса.

— Мой старый друг, завтра мы тайно отправляемся в королевство Бора. Отбери пятерку лучших разведчиков, продукты и все, что нужно для двухнедельного похода.

Берс склонил голову. Рон задумчиво посмотрел на Дару;

— Твой отец перед смертью попросил помочь тебе, когда ты придешь… — Дара удивленно раскрыла глаза. — У него здесь, в королевстве, есть небольшой дом, он теперь принадлежит тебе. В этом доме он что-то оставил для тебя, сказал, что ты сама это найдешь. — Дара неуверенно улыбнулась, а Рон продолжил: — Еще он просил отвести тебя в храм судьбы, там ты сможешь увидеть свое будущее. — Рон задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Я не был там очень давно… Прошло много лет, видимо, и мне перед началом больших событий нужно взглянуть на будущее, которое нас ожидает. Я отправляюсь с вами. Жаль, что Кир погиб…

— Он жив! — неожиданно вмешался в разговор Корвин.

— Что за чушь? — удивленно приподнял брови Рон.

— Мне сказала об этом богиня, Мать-волчица. — Лицо Корвина было серьезно.

— Я потратил много сил и средств, чтобы узнать, как погиб твой отец. — Рон, внимательно рассматривая мальчика, заговорил медленно и печально. — Он был моим наставником и близким другом. Мне доподлинно известно, как он умер.

— И все-таки он жив!

Рон недоуменно перевел взгляд на Дару:

— Твой брат в своем уме?

Дара рассмеялась:

— Да, и наш отец жив…

Рок покачал головой.

— Если бы он был жив, он давно бы объявился в наших краях. А если бы он жил в другом месте, то до нас доходили бы слухи о разных невероятных событиях, которые с ним обычно происходят.

Дара широко улыбнулась:

— Мы не знаем, где он и что с ним, но богиня дала нам надежду, что он поможет нам, когда будет трудно.

Рон задумчиво посмотрел на детей:

— У богов свои интересы, и они редко говорят всю правду. Хотя, если зашевелились черные жрецы… Оставим пока эту тему в стороне. Когда мы узнаем что-то конкретное, мы обсудим это. Ты хочешь увидеть свою мать?

— Да, — сказала Дара. Рон кивнул и вздохнул.

— Ты имеешь на это право, но твой отец не советовал мне устраивать такую встречу. Именно поэтому я сам приехал сюда, а не вас привезли ко мне во дворец.

— Почему? — спросила растерянно Дара. — Почему он этого не хотел?

— Я могу только догадываться. — Рон пожал плечами, — Причин несколько. Одна в том, что твоя мама очень переживала, когда тебя у нее забрали. Она до сих пор иногда вспоминает об этом и плачет. Еще твой отец сказал, что тебе предстоит сделать что-то очень опасное и важное для этого мира, и он добавил, что при этом ты можешь погибнуть… Как ты думаешь? Обрести дочь и снова ее потерять, это испытание она выдержит?..

Дара грустно посмотрела на него, слезы навернулись ей на глаза. Она смахнула их и кивнула головой.

— Вы правы, — сказала она слабым голосом. — Я об этом не подумала. Наверно, действительно сейчас еще не пришло время нашей встречи, но скажите мне… правда ли, что она волшебница?

Рон усмехнулся:

— С чего ты это взяла? Она — моя жена, королева Горного королевства. У нас растут двое детей, старшему сыну десять лет, младшей — восемь. Чем-то они похожи на тебя. Но никто не может сказать, что она использует магию или iволшебство. Я прав, Берс?

Воин кивнул:

— Это правда, ваше величество! Леди Ила не колдунья, хоть и относится к знахаркам с большой симпатией.

Рон с теплой улыбкой посмотрел на нее:

— Я сумел убедить тебя?

Дара грустно кивнула головой. Рон мягко улыбнулся.

— Ты в какой-то мере — моя родственница, дочь моей жены и моего друга, сестра моим детям. В моем королевстве ты всегда найдешь защиту и кров, слово короля!

Дара улыбнулась в ответ:

— Спасибо!

— На это же можешь рассчитывать и ты, Корвин!

Юноша молча кивнул.

— Теперь я готов услышать о том, что вы собираетесь делать сейчас.

— Я бы хотела побывать в доме нашего отца.

— Пусть будет так. Берс доставит вас туда. Переночуете в доме Кира, а завтра мы с вами отправимся в храм судьбы. А сейчас меня ждут неотложные королевские дела.

Он не успевал, он чувствовал это. Он оставил уже двух лошадей в крайней степени изнеможения в разных деревнях, влив им немного своей энергии, чтобы они смогли выжить.

Кир видел горы трупов, что оставляли после себя черные жрецы в этих поселениях. В живых остались только те мирные жители, что успели сбежать в лес, и их было совсем немного.

Воины, которые сопровождали жрецов, были ему незнакомы. У них было странное излучение, а их ненависть к людям была сравнима только с ненавистью черных жрецов. Ненависть воинов, похоже, имела также религиозное происхождение, ничем другим он такую жестокость объяснить не мог.

Кир вздохнул и потрепал лошадь по шее, отдавая ей свою энергию. До дома оставалось совсем немного, но лошадь не могла бежать по лесной тропинке о. той же скоростью, что и по дороге.

Деревню, с которой они поддерживали дружеские отношения, он оставил в стороне, сразу направив лошадь в лес. Он почувствовал, что там произошла та же трагедия, что и в других деревнях.

Он знал, что Тина и Криса сейчас шли навстречу ему, пряча свои энергетические следы. Он чувствовал их излучение, как и воинов, что шли по их материальному следу. Воины нагоняли их, и Кир в очередной раз ощущал свою беспомощность перед тем, что должно было произойти.

В этом лесу поблизости не было крупных зверей. В свое время он сам прогнал их по просьбе жителей деревни, но сейчас он стал их звать мысленно, чтобы они вернулись и помогли ему.

Они ответили на его зов, но были еще далеко. Крисины звери были рядом с ней. Кир знал, что они погибнут в предстоящей схватке, и Криса будет тяжело переживать эту потерю.

Дом был совсем маленьким и стоял в стороне от селения, около березовой рощи. Рядом с домом находилась кузница с запасом древесного угля и руды.

— Мы присматриваем за этим домом, — сказал Берс, внимательно разглядывая окрестности. — Здесь часто бывают королева и ее дети, да и сам король иногда заезжает сюда отдохнуть.

— Моя мама? — спросила Дара, задумчиво разглядывая дом. — Она красивая?

Старый воин улыбнулся:

— Так же красива, как и вы, леди!

Дара недоуменно посмотрела на него, потом весело рассмеялась.

— Я не леди, Берс. Я — воин, такой же воин, как и ты!

Берс усмехнулся:

— Хотите вы того или нет, вы — леди по происхождению, ваша мать — королева! Да и ваш отец был главным советником короля и лордом. А насчет того, что вы — воин, я не уверен. Я чувствую, что вы обучены, но не знаю качества вашего обучения. Воины Горного королевства считаются лучшими в этих краях.

Дара гордо вскинула голову:

— Наши воины тоже!

Берс весело рассмеялся:

— Мы не будем сейчас устраивать состязание, кто — лучший. Возможно, у нас будет время, когда мы отправимся вместе с королем в поход. Мы пришли сюда не для этого…

Дара согласно кивнула и снова посмотрела на дом. Она почувствовала странную внутреннюю робость. В этом месте жил ее отец, тот, про кого с почтением говорили люди-волки, да и в словах короля Рона и Берса она слышала глубокое уважение. Корвин молча разглядывал кузницу, трогая молоты всевозможных размеров и наковальню. Дара знала, что он чувствует то же, что и она. Юноша спросил у старого воина:

— Для чего здесь кузница?

Берс пожал плечами:

— Ваш отец иногда изготавливал здесь оружие, для себя и для других. Ему это нравилось. Он был хорошим кузнецом и многое умел, а ко всему прочему был нашим лучшим воином и стратегом.

Корвин кивнул и поднялся на крыльцо. Дверь чуть скрипнула, открываясь. Дара подошла к нему, и в дом они вошли вместе, держась за руки. Берс улыбнулся и крикнул им вслед:

— Осматривайтесь и обживайтесь, это теперь ваш дом, а мне надо выполнить поручение короля. Приеду ближе к вечеру, привезу какой-нибудь еды.

Корвин оглянулся и махнул рукой. Берс помахал в ответ, вскочил на лошадь и поскакал в сторону селения.

Кир бросил поводья, спрыгнул с лошади и побежал в лес. Там, в лесу на поляне уже происходило что-то страшное. Он прорвался через кустарник и остановился, чувствуя, как его сердце наполняется болью и тоской.

Тина оседала с толстой арбалетной стрелой в груди, прямо в центре черного пятна. Криса растерянно стояла, испуганно прижав руки к груди, а к ней не спеша подходил воин в темно-зеленом комбинезоне с обнаженным мечом. Волк с переломанным хребтом, волоча задние лапы и жалобно повизгивая, упрямо полз вслед за воином.

На траве лежали два воина в комбинезонах. Один с разорванным горлом, другой с бледным от удушья лицом, рядом с ними лежала мертвая рысь со стрелой в боку. Еще двое шли от края поляны, один на ходу заряжал арбалет, другой помахивал мечом.

Кир с усилием выдохнул воздух, застрявший в груди, и почувствовал знакомый холодок, поднимающийся с низа живота, обволакивающий его и смывающий тоску, боль и дикую ярость.

Он посмотрел на Крису. На лице ее появилась слабая улыбка, в глазах — надежда и мольба.

«Да, ты права, — печально подумал он, — Я опоздал, и мне нет прощения. Я не всесилен, дочка. Я все еще человек…»

Воин поднял меч над головой Крисы, загораживая его своей спиной, а она, вытянув худенькую шею, все еще пыталась поймать его взгляд. Кир кивнул ей и бросил звездочку. Метательные ножи сами легли ему в руку, и он, не глядя, бросил их в тех, кто приближался к нему сзади. Неожиданно он услышал мысли Крисы, ясные и пронзительные.

«Они — убийцы, папа! Они убивают и испытывают наслаждение от этого. Они не должны жить». Кир согласно кивнул и повернулся в сторону, откуда должны были выйти оставшиеся воины и два жреца, которые их сопровождали.

Комнаты в доме были небольшими и обставлены очень просто. В спальне — узкая кровать и деревянный стул, в другой комнате стол и деревянная лавка вдоль стены, в третьей и последней комнате без окон стоял большой деревянный сундук, в котором лежала полуистлевшая от времени одежда: куртки, штаны, несколько рубашек и меховой плащ. Корвин набросил на себя куртку и удивленно сказал:

— Смотри, она почти мне впору. Дара улыбнулась.

— Ну и что?

— Как? — удивился Корвин. — Неужели ты не поняла? Он был ростом почти с меня!

Дара пожала плечами:

— Почему это меня должно удивлять?

Корвин тяжело вздохнул, а потом неожиданно широко улыбнулся.

— Я всегда думал, что он ростом со статую Великого одинокого волка. Таким я его и представлял: огромным, суровым и могучим. А он… — Корвин с досадой махнул рукой. Дара с любопытством разглядывала оружие, развешенное на стенах, некоторое она брала в руки. Лицо ее было напряженным, она как будто во что-то вслушивалась.

— Понимаешь, — сказала она задумчиво, — когда ты большой и сильный, наверно, просто стать героем, тебя уже и так все боятся. А когда ты такой, как все… Ты ничем не отличаешься, ни ростом, ни силой, ни важной статью… Как ты думаешь, что сделало нашего отца одиноким волком в стае и лучшим воином в Горном королевстве? Чем он отличался от других?

Корвин растерянно посмотрел на нее и пожал плечами.

— Ты знаешь ответ?

— В этом доме до сих пор остался его энергетический след, его мысли, его желания, его чувства… Знаешь, он был очень добрым человеком. Оказывается, для того чтобы быть добрым, нужно быть сильным и умным, иначе ты никому не поможешь, а только навредишь. И еще… Он не считал себя героем, он считал, что боги заставляют его совершать подвиги.

Корвин недоверчиво покачал головой:

— Разве такое может быть?

Дара пожала плечами:

— Я не знаю, я только сказала, что он чувствовал.

Кир вытер окровавленный меч и лег на траву. Это был трудный и долгий бой, воинов было больше трех декад, и они были быстры и хорошо обучены.

Два жреца, слив вместе энергию своих камней, остановили его, и он едва не погиб. Ему пришлось использовать все свои способности, которые у него были, чтобы избежать смерти. Если бы ему не помогли звери, которые отвлекали жрецов и воинов…

Он лежал и смотрел в голубое небо, чувствуя, как уходит его боевое состояние и на смену ему приходит тоска.

Криса залечивала раны животных. Она раскачивалась, сидя на траве, и мычала песню жизни.

Мычала? Кир приподнялся и посмотрел на нее с тревогой. Криса взглянула на него большими зелеными глазами и слабо улыбнулась.

— Я не могу говорить, папа. Что-то мне не дает… моя песня жизни стала другой, но она все равно действует. Звери слышат ее, и внутри меня она такая же звучная и нежная, как всегда. Только наружу вырывается совсем не то, что я пою.

Кир тяжело вздохнул.

— Я немного отдохну, — сказал он, — и вылечу тебя.

— Нет, — Криса горестно покачала головой. — Ты не сможешь.

Кир поднялся и подошел к ней. Рана на плече открылась, и тоненькие струйки крови побежали по его обнаженной руке. Он взял ее голову в свои руки и попытался заглянуть в ее мозг. Почти сразу он понял, что она права.

Ее мозг был закрыт для него, там стоял блок — серебристая сфера, прячущая ее мысли. Природа этой сферы была такая же, как и у его боевого состояния. Пока она не переживет свое горе, блок не исчезнет, и до тех пор он не сможет ей помочь.

Кир бессильно опустился на траву рядом с огромным лосем с окровавленными рогами. Тот фыркнул и начал приподниматься. Криса слабыми худенькими руками помогала ему встать. Лось наклонил голову, коснулся ее лица мягкими губами и одним прыжком исчез из виду.

Она давно хотела умереть, ей было очень больно, но она боялась оставить меня одну.

Кир печально вздохнул.

Ты не виноват, она знала, что скоро умрет. Это легкая смерть. Я тоже видела сны, в которых она умирает, и видела этих людей. Я думала, что я готова к этому. Я не знала, что это будет так больно и страшно…

Кир слушал ее мысли, которые она ему передавала, и чувствовал, как тоска больно сжала сердце, он стал задыхаться от ее давящих объятий. Слабость расползлась по телу, и… все исчезло. Знакомый холодок поднялся снизу живота, и он, как и Криса, закрылся блоком.

Он вздохнул и обнял ее, маленькую хрупкую девочку, со странной силой и самообладанием. Криса ткнулась ему в грудь, обхватила его руками и прижалась к нему. Несколько ее слезинок упали ему на руку и смешались с кровью, которая продолжала течь из его раны.

Она сказала, что умрет, когда мне исполнится пятнадцать лет. Но это случилось раньше… Почему? Ты знаешь почему?

Кир медленно покачал головой и тихо сказал:

— Кто-то вмешался в жизнь этого мира, и будущее изменилось. Кто-то могущественный и имеющий на это право. Криса кивнула и вытерла слезы.

Я сейчас буду лечить тебя, а то и ты умрешь.

Кир слабо улыбнулся:

— Я не умру, дочка. Я немного отдохну, восстановлю свою энергию и вылечу себя сам.

Криса поцеловала его в щеку и отодвинулась.

Я буду лечить тебя, а твоя энергия нам еще понадобится. Я знаю.

Она замычала свою песню жизни, и голубые искорки облачком повисли над его телом. Он почувствовал покалывание, легкую слабость, и его потянуло в сон.

Спи, тебе надо немного поспать…

Кир вдохнул воздух, наполненный запахами травы и цветов. Он оглянулся. Мать-волчица стояла за его спиной, лицо ее было серьезным и печальным.

— Я сочувствую тебе, — сказала она. — Прости, я ничем не могла помочь.

— Почему? — спросил мрачно Кир.

— Я не могу тебе сказать, ты должен все понять сам, таковы правила.

— Их нельзя нарушить?

— Нет. — Мать-волчица грустно улыбнулась. — Они вплетены в энергетическую ткань миров. Если я их нарушу, тот, кто разрушает мой мир, получит преимущество и сможет сотворить гораздо большее зло.

Кир поинтересовался:

— Тогда зачем ты взяла меня сюда?

— Я могу посоветовать, это разрешено. Ты должен попасть в тот мир, откуда пришли эти воины, а также в другие, в которых еще не был. Тогда ты сможешь сделать выбор.

— Какой выбор?

— Я не могу сказать. Когда ты будешь готов, я перенесу тебя и твою дочь в нужный мир. Она будет с тобой. К сожалению, сейчас тебе негде ее оставить и не с кем. Ты опять один, одинокий волк, но я этого не хотела.

Кир проснулся.

Криса, покачиваясь, мычала песню жизни. Солнце по-прежнему стояло над головой.

— Я долго спал? — спросил Кир. Криса покачала головой.

— Ты не спал, задремал на мгновение и открыл глаза. Кир тяжело вздохнул.

— Ты по-прежнему не можешь говорить? — спросил он.

Нет, не получается. Я пробовала.

— Не беспокойся, — сказал он. — Я думаю, что это со временем пройдет.

Мама рассказывала, что когда-то у нее было обезображено лицо. Она могла вылечить его, но не захотела потому, что люди были жестоки, и она боялась их. Я теперь понимаю ее.

Моя немота — это такая же защита, каким был для нее шрам от ожога на щеке.

Кир встал, преодолевая слабость.

— Нам нужно похоронить твою мать.

Не надо. Ей уже это не нужно, это не она, а только сброшенная пустая оболочка. Ее здесь нет, она далеко. Пусть звери и птицы приберут здесь, а мы уйдем отсюда, чтобы им не мешать.

Кир с жалостью посмотрел на нее.

— У тебя не болит голова? — спросил он с тревогой.

Нет, я не сошла с ума. Мы говорили с мамой об этом, о том, что происходит с человеком после смерти. Она поняла бы меня…

Кир погладил ее по щеке и грустно сказал:

— Я тоже попробую тебя понять…

Тогда пошли.

Кир с тяжелым сердцем подчинился. Он взял ее за руку, и они пошли по лесу туда, где должна быть деревня. Он знал, что их дом сожжен, а в деревне все жители убиты.

Но надо было двигаться, и впервые он не знал, куца же ему идти.

Корвин сел на деревянную лавку, оглядел комнату, потом, иронически улыбаясь, посмотрел на Дару.

— Как ты собираешься найти то, что он для тебя оставил? Комнат мало, и все лежит на виду… Дара мягко улыбнулась в ответ:

— Он знал, что я найду, значит, он знал и про мои способности. — Она достала камень и закрыла глаза. Камень запульсировал, меняя цвета. Она открыла глаза.

— Это в той комнате, где находится сундук.

Корвин усмехнулся:

— Я там все осмотрел, там ничего нет.

Дара молча пошла к двери. Он пожал плечами и потянулся за ней. В комнате она снова достала камень.

— Здесь, за этой стеной.

Дара подошла к стене и стала ее ощупывать. Корвин сел на сундук и с насмешкой посмотрел на нее.

— Похоже, что ты ошиблась. Дом выстроен из камня, здесь не может быть никаких пустот.

— Да, — кивнула Дара, — не может быть, если только тот, кто строил дом, специально их не предусмотрел.

Корвин подошел к ней и рукояткой кинжала постучал по стене.

— Звук везде одинаков. Дара кивнула.

— Вот за этим камнем находится что-то странное, его нужно вытащить.

Корвин ухватился за камень кончиками пальцев и потянул.

— Ничего не получается, он сидит крепко.

— Тогда нужно надавить.

Корвин отошел к сундуку и сел на него.

— Я же сказал, что ты ошиблась. Дара надавила на камень, потом постучала рукояткой кинжала, тот не шелохнулся. Корвин засмеялся.

— С лягушками у тебя получалось лучше. Я до сих пор помню лицо хранительницы, когда она отчитывала тебя.

Дара, не обращая внимания на его болтовню, продолжала ощупывать камень. Неожиданно что-то щелкнуло и камень отошел в сторону. Открылась ниша, в которой стояла небольшая шкатулка. Дара восторженно засмеялась:

— Я знала, что я найду, и он это знал. А ты глупый волчонок-переросток! — Она вытащила шкатулку и поставила ее на пол. Корвин с любопытством наблюдал за ней.

Шкатулка была сделана из зеленоватого камня, на ней не было каких-либо видных запоров, и она не открывалась, несмотря на все ее усилия. Дара озадаченно еще раз осмотрела ее и опустилась на пол.

— Корвин, щомоги мне, — попросила она. Тот рассмеялся.

— Кто-то обзывал меня волчонком-переростком…

— Ну хорошо, ты — мудрый матерый волк, сильный и быстрый!

Корвин довольно улыбнулся и сел с ней рядом.

— Это шкатулка с секретом, — сказал он. — Я читал о них в книгах храма. Там было написано, что нужно либо что-то нажать, либо вытащить, и она откроется.

— Это я и без тебя знаю, — сердито пробурчала Дара. — Ты открой ее!

— Хорошо, — сказал Корвин и двумя руками нажал на углы шкатулки, крышка под действием пружины откинулась.

— Как ты догадался? — спросила подозрительно Дара. Корвин вздохнул и задумчиво почесал в затылке.

— Я просто это знал, но не спрашивай откуда. Это знание вдруг оказалось в моей голове.

— Ладно, давай смотреть, — сказала Дара и сбросила тряпку, прикрывающую содержание шкатулки. Сверху лежал мешочек с золотыми монетами, который Дара отложила в сторону, под ним лежало два широких браслета, сделанных из полированного блестящего металла.

Они были разными, один, казалось, был сделан для женской руки, и Дара, повинуясь возникшему желанию, быстро натянула его на левую руку. Корвин, с любопытством наблюдавший за ней, покачал головой.

— Не так, — сказал он. — Смотри.

Он надел другой браслет и повернул его, браслет плотно обхватил запястье, потом он напряг мышцы руки. Из браслета с резким щелчком выскочили острые зубцы, он расслабил руку — и они исчезли.

— Эти браслеты с секретом и сделаны отцом специально для нас.

— Дара недоверчиво покачала головой:

— Откуда ты это знаешь?

Корвин хмыкнул:

— Просто знаю и все.

Дара повернула браслет, чтобы он обхватил ее руку, напрягла и расслабила руку. Зубцы выскочили и исчезли.

— Да, ты прав, — сказала она задумчиво. — Теперь я тоже это чувствую, они сделаны для нас. Но зачем?

— Если он мог видеть будущее, то, значит, он знал, что когда-нибудь они нам пригодятся. Давай будем их носить не снимая? — предложил Корвин.

— Конечно, — улыбнулась в ответ Дара. — Это же подарок нашего отца…

Лошадь стояла там, где он ее оставил, и щипала траву. Она подняла голову и посмотрела на них печальными черными глазами.

Она уже немного отдохнула. Сейчас я помогу ей, и она пойдет с нами.

Криса подошла к лошади, погладила ее и, привстав на цыпочки, что-то замычала ей в ухо. Кир тяжело вздохнул. От этого мычания вместо привычного звонкого и нежного голоса у него начинало болеть сердце.

«Я не смог защитить ее, такой она стала по моей вине. Мне не помогли ни мои способности, ни моя сила», — подумал Кир и, подойдя к Крисе, легко поднял ее и посадил на лошадь.

«Она почти ничего не весит, почему я этого раньше не замечал?»

— Ты легкая, — сказал он.

Я еще маленькая, папа, но я вырасту и стану сильной и умной, какмама. Куда мы сейчас пойдем? Я не хочу в деревню… там люди, которых я знала. Они все мертвы. Я не хочу этого видеть.

Кир кивнул:

— Хорошо, дочка, мы туда не поедем. Я знаю одно место, где нас примут, но оно очень далеко и находится в горах. Я когда-то там жил и надеюсь, что там еще остались мои друзья.

Ты там давно не был?

Кир вздохнул:

— Очень. Я не мог туда прийти потому, что мог изменить судьбу одного человека, а я и так привнес в нее много бед и испытаний. Но теперь нам просто некуда идти.

Он почувствовал запах травы и полевых цветов.

Ты готов? Обратный портал я настрою так, что он выведет вас прямо в Горное королевство.

«Это опасно для Крисы!» — мелькнули мысли.

Не опасней путешествия в Горное королевство. В том мире она будет в большей безопасности, чем здесь. Я обещаю, что она вернется оттуда живой и невредимой. И ей тоже нужно побывать в том мире…

«С каких пор ты стала интересоваться, готов я или нет? рдньше ты бы просто засунула меня в тот мир, не обращая ци на что внимания», — мысленно пробурчал он.

Все меняется, изменился и ты.

Кир мрачно кивнул.

Что случилось, папа? Что-то странное происходит вокруг нас.

Кир повернулся, чтобы ей ответить, и почувствовал, как он и лошадь с Крисой проходят через радужное пятно.

Король Рон шел впереди, спокойный и уверенный в себе, за ним Дара и Корвин, замыкал цепочку невозмутимый Берс. Где-то рядом шли еще пятеро воинов-разведчиков, но их видели только на привалах. Двое из них шли впереди, двое по бокам, один сзади. Их задачей было предупредить о появлении чужих воинов и при необходимости принять бой. Дара и Корвин легко бы справились сами с этой задачей, но их никто не спрашивал.

Перевал, ворота в Горное королевство, они прошли ранним утром и после некрутого, но долгого спуска свернули с мощенной булыжником дороги в лес, глухой и нехоженый.

Рон как-то ориентировался в нем, находя только ему известные приметы и звериные тропы, по которым он определял нужное направление.

Когда солнце стало спускаться к земле, Рон остановился на небольшой поляне. Он внимательно осмотрел все вокруг и вырезал кинжалом дерн для того, чтобы разжечь костер. Потом он улыбнулся, показав Даре и Корвину серые остатки угля под ним.

— Пятнадцать лет назад здесь мы проходили с вашим отцом. — Рон встал на колени и начал разжигать костер из сухого валежника, который принесли разведчики. — Мы шли спасать твою мать, Дара, от черных воинов и жрецов.

Корвин, до этого не проронивший ни единого слова, неожиданно спросил:

— Сколько продлится наше путешествие? Рон сел у костра, предоставив Берсу возможность заняться приготовлением ужина.

— Пять дней туда, ночь в храме и пять дней обратно, если ничего нас не задержит.

Корвин и Дара тревожно переглянулись. У них в запасе оставался только один день. Если их что-то задержит, волчицы сообщат стае, и будет война. Рон, заметив, как изменилось выражение их лиц, спросил:

— Что-то не так?

Дара с Корвином снова переглянулись.

— Нам дали только две недели на то, чтобы побывать в вашем королевстве. Если мы не вернемся по истечении этого срока, стая решит, что мы попали в плен или убиты, и тогда начнется война, — объяснил Корвин.

Рон усмехнулся:

— Можете говорить свободно. Я знаю про народ волков. Ила рассказывала мне о нем. Как только я стал королем, тропа, ведущая в город волков, находится под постоянным присмотром. Вы не случайно наткнулись на воинов. А о том, что вы можете не успеть, не беспокойтесь. Ваши волчицы не смогут поднять тревогу, они сидят под замком в ближайшем селении.

Дара удивленно посмотрела на него:

— Как вы догадались, что мы не одни?

Рон кивнул Берсу, тот пожал плечами.

— Безопасность королевства — моя забота. Вы слишком молоды, чтобы путешествовать в одиночку, кроме того, вы не имели котелка. Запас продуктов только на два дня, а добирались вы к нам гораздо больше. Это видно по вашей одежде. Я сделал простой вывод, что кто-то заботился о вас в дороге.

Корвин хмыкнул:

— Вы очень наблюдательны.

Берс снисходительно улыбнулся:

— Это моя работа — знать и догадываться. Заодно я проверил подготовку ваших волчиц.

Корвин с интересом посмотрел на него:

— И какова она?

Берс усмехнулся:

— Ваших волчиц мы взяли без особого труда, потому что мы знаем хорошо эти места, и у нас было несколько схронов. Кроме того, мы знали, где они остановятся на ночлег, поэтому подготовили для них ловушку, в которую они и попались, но сопротивлялись они отчаянно…

— Тогда вы выиграли для нас еще одну неделю, — сказал Корвин. Рон улыбнулся.

— Будем надеяться, что нам этого хватит. Нам не нужна эта война, я предпочитаю иметь народ волков в качестве союзников, а не врагов.

— Да, — сказала задумчиво Дара. — У нас общие враги, общие друзья.

Рон с любопытством посмотрел на нее:

— Ила сказала мне, что тебя забрали у нее потому, что ты обладаешь даром, который должен помочь в борьбе со жрецами, и что волки должны были дать тебе силу и волю к борьбе. Ты скажешь мне, в чем твой дар?

Дара пожала плечами.

— Я пока до конца не знаю, что я умею. Я чувствую людей и зверей на довольно большом расстоянии и их эмоции. Сейчас я знаю, где находятся ваши разведчики и чем они занимаются.

Берс придвинулся ближе:

— Где и чем, девочка?

— Четверо расположились вокруг нас, там, там и там, — она показала рукой в разные стороны. — Двое из них спят, двое слушают лес. Пятый довольно далеко. Он идет по дороге по направлению к нам… он спешит. — Дара нахмурилась. — Он обнаружил что-то опасное, он встревожен. За ним гонятся люди, их много.

Рон взглянул на Берса, тот пожал плечами:

— В темноте он легко избавится от преследования, луна скоро зайдет за тучи. Он идет по дороге, чтобы не навести их на нас, потом он свернет в лес. А девочка все рассказала правильно, у нее действительно есть дар.

— У твоего отца, кроме того, что ты нам продемонстрировала, были еще другие способности, — сказал Рон. — Он остро ощущал опасность задолго до того, как она наступала, и он имел чувство направления. Он мог найти дорогу к любому месту, даже к тому, где никогда не был.

Дара пожала плечами.

— Возможно, это есть и у меня, пока не было случая это проверить.

Рон хмуро покивал головой.

— Похоже, завтра у тебя появится шанс это узнать… а очень скоро для всех твоих талантов найдется применение, если меня не обманывает мое чутье на неприятности.

Они шли по мощенной булыжником широкой дороге увлекаемые потоком людей, от которых остро пахло страхом и горем. Кир крепко держал за руку Крису и беспокоился только о том, чтобы их не растащили в разные стороны.

Лошадь они давно потеряли, да она и не могла двигаться среди обезумевших от страха людей.

Папа, они боятся чего-то сзади них, они боятся, что оно их нагонит.

— Оно?.. Что это такое? — спросил Кир. Он не слышал мысли этих людей, так как находился в боевом состоянии. Это сработала его защита от беспорядочных и сильных эмоций окружающих людей.

— Это какой-то монстр, чудовище…

— Я давно убедился, что самое страшное чудовище — это человек, — пробурчал Кир. — Нам надо выбраться из этой толпы, иначе они нас растопчут.

Он на мгновение вышел из своего боевого состояния, чтобы заглянуть в мозг Крисы. В нем по-прежнему находилась серебристая сфера, скрывающая ее мысли, но эмоции были видны. Он вздохнул с облегчением, Криса не испытывала страха, скорее просто любопытство.

Появились вооруженные копьями люди, они внимательно вглядывались в толпу. Поток замедлил свою скорость и вскоре остановился.

Кир приподнялся на цыпочки, чтобы понять, что случилось. Неожиданно с двух сторон к нему направились воины, расталкивая людей копьями. Кир нащупал рукой кинжал и расправил плечи, чтобы освободить хоть немного пространства для боя.

Они не хотят нам зла, они просто исполняют приказ.

— Что им нужно? — спросил Кир, внимательно разглядывая приближающихся воинов.

Ты вооружен, а они собирают всех, кто способен держать оружие, для своего последнего боя. Они собираются остановить здесь чудовище, чтобы люди смогли спастись. У них нет надежды, они готовятся к смерти. Помоги им, папа!

Воины наконец добрались до них.

— Идем с нами, — сказал устало один из них. — С тобой хочет поговорить наш командир.

Папа, пожалуйста, помоги этим людям. Среди этих людей много женщин и детей…

— Хорошо, Криса. Я помогу этим людям, хоть это не наш мир, и это не наша война. Мне нравится твоя вера в меня, но я не настолько всесилен, как тебе кажется.

Воин повернулся и пошел к обочине, развернув копье, освобождая тем самым пространство и давая им возможность выбраться из толпы.

Воинский лагерь стоял на холме недалеко от дороги. Несколько десятков шатров располагались правильным кругом и около каждого был разожжен костер. У огня сидели изнуренные долгим маршем воины, в глазах их была усталость и тоскливая готовность к смерти.

Их привели к большому шатру, стоящему в центре. Седой воин с мечом на поясе тяжело встал с расстеленного ковра и поднял руку в приветствии. Кир молча поклонился в ответ.

Воин несколько мгновений внимательно вглядывался в его лицо.

— Я — сотник армии Гневного Леопарда, — сказал воин. — Моя сотня осталась последней из легиона, расположенного здесь. Мой долг задержать врага, вторгшегося в наши земли, пока не подойдет новый легион. Это не твоя война, чужеземец, но ты вооружен, и у тебя лицо воина.

Сделай свой выбор, чтобы у твоей дочери появился шанс остаться в живых. Присоединяйся к моей сотне, чтобы встретить смерть лицом к лицу, как подобает воину.

Кир посмотрел на него холодным и оценивающим взглядом, потом сказал:

— Если ты хочешь, чтобы я помог вам, тебе придется передать командование мне. Там, где я живу, мое звание соответствует званию десятитысячника, если такое существует у вас.

Сотник ответил ему таким же оценивающим взглядом и тихо ответил:

— Мои люди не пойдут за тобой.

Кир угрюмо усмехнулся:

— А ты? Ты пойдешь?

Сотник гневно сжал рукоятку меча так, что побелели пальцы.

— Я пойду за любым, кто даст надежду остаться в живых хотя бы части моих людей и хоть ненадолго остановит врага.

Кир грустно усмехнулся:

— С этого момента я беру управление на себя и принимаю ответственность за людей, находящихся здесь, до тех пор, пока не погибну или не исчезнет эта конкретная опасность. Ты становишься моим заместителем и отвечаешь передо мной за дисциплину и за снабжение.

Сотник недоверчиво покачал головой:

— Я согласен, но если ты предашь или струсишь, я сам убью тебя, и смерть твоя не будет легкой.

Кир, стоявший в трех метрах от него, плавно перетек к нему и прижал к его горлу его же кинжал, вытащенный из ножен.

— Ты сможешь попробовать, — сказал он холодно, — но не обещаю, что это будет легко.

Сотник только сейчас попробовал вытащить меч и остановился, почувствовав жесткую руку Кира на запястье.

Папа, сначала ты его озадачил, а теперь напугал. Он не понимает, что вокруг него происходит, в его голове сплошная путаница из обрывков мыслей, я ничего не могу услышать. Дай ему время прийти в себя.

Кир согласно кивнул, сунул обратно в ножны сотника кинжал, отошел и сел на ковер.

Папа, ты никогда не говорил, что ты был десятитысячником.

— Это было давно, дочка, задолго до твоего рождения.

Сотник наконец начал приходить в себя. Он хлопнул по ножнам кинжала, убедился, что кинжал на месте, и спросил хриплым от пережитого волнения голосом:

— Как ты это сделал, чужеземец? Ты невероятно быстр… Если ты такой же мудрый, как и быстрый, командир, то у нас, пожалуй, есть шанс.

Кир устало кивнул.

— Так оно и есть, сотник.

Он поверил тебе, папа. Он сделает все, что ты скажешь.

— Что мы будем делать? — спросил сотник.

— Для того чтобы что-то делать, нужно знать… Мне нужна информация о противнике, кто он, его численность, местонахождение, вооружение, слабые стороны… все, что можно узнать от беженцев или от кого-либо другого.

Если необходима разведка, пошли людей немедленно. Чем быстрее я получу эту информацию, тем больше у нас будет шансов. И мы с дочерью хотим пообедать…

Сотник неожиданно рассмеялся:

— Да, похоже, мы ловили мелкую рыбешку, а выловили такую крупную, что она может нас сама съесть. Я пойду дрошу беженцев, разведку тоже пошлю, а обед скоро принесут. Сотник решительно вышел из шатра. Криса улыбнулась ему вслед.

Он вернул себе самообладание и даже испытывает облегчение оттого, что ты принял командование на себя. У него появилась надежда. Почему я не слышу твоих мыслей, папа?

— Мой мозг защищен, дочка. Мои мысли пока никому не удалось прочитать, не только тебе, только твоя мама всегда их слышала…

Ты странный и очень сильный, папа. Я увидела тебя глазами других и поняла, почему она тебя так любила.

— Пока я не помогу этим людям, не говори про маму… иначе мы все погибнем.

Криса ласково прижалась к нему:

— Прости, я знаю, что тебе тоже больно.

Кир печально посмотрел на нее и подумал: «Если я потеряю и ее, то не смогу дальше жить…»

Разведчик тихо подошел к костру и сел рядом с Берсом.

— Говори, — приказал тот.

— Дорога перекрыта воинами королевства. Устроена засада. Из разговоров понял, что ищут воинов со странным оружием. Засада устроена грамотно, едва ушел.

— Почему тебя обнаружили? — спросил сурово Берс. Разведчик пожал плечами:

— Уже возвращаясь обратно, в темноте я случайно наступил на спящего, тот поднял крик. Приказа убивать не было.

Берс отпустил разведчика и вопросительно посмотрел на Рона, тот покачал головой:

— Мое письмо еще не успело дойти до Бора, тут что-то Другое… Вполне возможно, что король сам направил войска в те места, где прошли чужеземные воины по его территории. Следовательно, их путь был отмечен смертью, возможно, были убиты несколько баронов и разграблены их замки. Или чужеземных воинов было больше тысячи…

Берс согласно кивнул:

— Мы пока мало знаем, чтобы делать выводы.

— Наш поход приобретает гораздо большее значение, чем я думал. Почему Бор-младший поднял свои войска по тревоге и не предупредил меня? Это уже нарушение союзных обязательств. — Рон встал и потянулся. — Ложимся спать, день завтра обещает быть тревожным.

Кир ел и слушал сотника. Понемногу он начинал представлять себе, что случилось с этим миром.

Когда-то здесь была развитая промышленность и множество небольших стран. Разразилась страшная война, которая длилась всего несколько месяцев, но которая унесла жизни двух третей живущих в этом мире.

Изменился климат, многочисленные природные катаклизмы сократили число пригодных для жизни земель и людей еще наполовину. И тогда появилась новая религия, которая объединила оставшихся людей. Она запрещала изготовление любого оружия, кроме того, что могло использоваться для единоборства.

Снова ковались мечи, копья, кинжалы. Луки и арбалеты тоже оказались под запретом. Многочисленные жрецы объединенной церкви строго следили за этим, нарушители наказывались тем, что изгонялись в закрытые земли, где жизнь была трудна, а подчас невозможна.

Для выполнения решений жрецов при церкви была создана небольшая армия, разбитая на легионы. Число легионов соответствовало числу возрожденных стран. Армия называлась армией Гневного Леопарда, соответственно также назывались и легионы.

Эти легионы выполняли полицейские функции, да и многие другие, в том числе освоение новых земель и борьбу с выжившими отступниками. Сотник, стоявший перед ним, был одним из тех, кто ходил по зараженным землям, а страна, в которой он находился, граничила с этими землями.

Несколько дней назад из зараженных земель прорвалась в столицу большая группа отступников, с ними были жуткие животные, похожие на огромных тигров.

Тигры, подчиняющиеся отступникам, разметали и уничтожили воинов легиона. В живых осталась только эта сотня, которая в момент нападения находилась на другом конце маленькой страны.

И вот сейчас после изнурительного марша сотня Гневного Леопарда готовилась принять смерть, чтобы хоть немного задержать отступников, пока новый легион подойдет из соседней страны.

Кир с аппетитом доел то, что ему подали на обед, и, удовлетворенно откинувшись, смотрел на Крису, которая продолжала ковыряться в своей тарелке. Криса, почувствовав его взгляд, подняла голову и слабо улыбнулась.

Ты что-то хочешь, папа?

— Ты слушала сотника?

Да, папа.

— Я когда-то имел дело с одной из таких кошек.

Сотник удивленно поднял брови. Он не мог слышать мысли Крисы, но слова Кира он слышал.

— У нее были клыки величиной с мою руку, а я, вытянувшись, не мог достать до ее плеча. Она случайно попала в наш мир и была очень одинока. Она убила много людей, и долину, в которой она поселилась, люди обходили стороной.

Я и мои друзья оказались там потому, что нас преследовали черные жрецы… — Кир увидел, как Криса удивленно посмотрела на него, и грустно усмехнулся. — Я давно с ними воюю, но суть не в этом. Мне удалось договориться с этой кошкой, и она пропустила нас, а преследователей убила и съела. Эта тигрица имела разум, не так сильно отличавшийся от моего. Она была очень умна и хорошо слышала мои мысли.

Криса слабо улыбнулась.

Тебе потребуется моя помощь?

— У тебя есть дар разговаривать с животными, и они понимают тебя. Твой дар отличается от моего, я не могу поддерживать контакт с несколькими животными, а ты можешь. Если кошки уйдут обратно в свои земли, то с людьми мы как-нибудь справимся. Я правильно сказал, сотник?

Сотник кивнул:

— Если ты сможешь вывести кошек из битвы, мы будем драться с отступниками на равных, и кровь моих братьев по легиону будет отмщена.

Я согласна, папа.

Кир вздохнул и подумал:

«Я постараюсь обойтись без тебя, дочка. Слишком опасно иметь дело с разъяренной кошкой…»

Утром, когда Берс и Корвин спрятали все следы пребывания на этом месте, Рон, улыбнувшись сказал:

— Теперь, Дара, настал момент проявить твой дар. Ты должна будешь провести нас к храму судьбы.

Дара растерянно посмотрела на него:

— Я там никогда не была, я впервые оказалась за пределами города волков. Как я смогу?

— Вы — дети Кира, какие-то его способности должны были обязательно передаться вам. И способность находить правильный путь, я думаю, есть либо у тебя, Дара, либо у тебя, Корвин! Я знал только одну дорогу к храму, она теперь перекрыта воинами Бора. Мне не хочется встречаться с ними, это вызовет много ненужных вопросов и подозрений. Поэтому либо мы должны возвращаться обратно в. Горное королевство, либо идти другим путем.

Решать вам, но помните, что в храм судьбы вас направил ваш отец, значит, он считал, что это для вас необходимо.

— Я не смогу, я не готова к этому. — Дара взглянула на Корвина и пожала плечами. — Мне жаль…

Корвин ободряюще улыбнулся ей и ласково потрепал ее по плечу.

— Наш отец мог видеть будущее, и если он считал, что мы должны попасть в храм судьбы, значит, это важно для нашего будущего. Как он знал, что ты найдешь браслеты, которые нам, возможно, спасут когда-нибудь жизнь. Иначе не стоило их так тщательно прятать, да и, думаю, сделать их было совсем непросто…

— Это правда, что мой отец мог видеть будущее? — задумчиво спросила Дара.

— Да, он часто видел свое будущее и будущее близких ему людей и страдал оттого, что знание, которое он получал, было неполным. Он говорил, что видит только какие-то фрагменты, обрывки…

Дара вздохнула:

— Я не вижу и не чувствую этот храм, я не представляю, как можно найти место, в котором я никогда не была.

Корвин взглянул на нее и подошел к Рону.

— Она просто боится, я сам отведу вас в храм судьбы.

Рон улыбнулся и кивнул Берсу, тот, сложив руки перед губами, прокричал какой-то лесной птицей.

— Ты? — удивленно спросила Дара. — Ты уверен, что сможешь?

Корвин пожал плечами:

— Я попробую. — Он повернулся к Рону. — То, что нам нужно, находится где-то там? — Корвин махнул рукой в сторону поднимающегося солнца.

— Тогда пошли! — резко сказал Рон. Берс тихо переговорил с появившимися из леса разведчиками, и те снова исчезли в лесу.

— Веди, — сказал серьезно Берс. — Я тоже хорошо знал твоего отца. Ты похож на него, есть в тебе что-то такое неуловимое, что заставляет верить тебе.

Кир стоял на холме и смотрел на уменьшающийся поток беженцев. В нем уже появились большие разрывы, и на лицах проходивших мимо него людей стало больше скорби и страха. Сотня легиона Леопарда уже развернулась, перекрывая дорогу, которая здесь сужалась, проходя между двумя цепями довольно высоких холмов.

Кир не знал, что сказал воинам сотник перед выходом на позиции, но с их лиц исчезли усталость и безнадежность. Теперь их лица были суровы и спокойны, руки расслабленно сжимали длинные копья, воткнутые концами в землю.

Криса стояла с ним рядом, лицо ее было бледным, но страха в нем не было. Кир вздохнул, услышав вдалеке громкий яростный рев тигра, и закрыл глаза.

Ярость… ярость… убить… убить… ярость… ярость… убить… убить…

Кир почувствовал два разума, соединенных вместе и поющих в унисон эту страшную песню.

Один разум был большим и светлым, а рядом с ним прилепился маленький, уродливый, это он и запевал жуткую песню. Таких сдвоенных разумов было четыре, а за ними катилось много обычных разумов простых воинов.

«Уродливый… почему он мне показался уродливым?» — подумал Кир. Он снова прислушался к своим ощущениям и понял, что часть мозга этого существа была удалена и замещена каким-то механическим устройством. Мозг стал более примитивным, но теперь он мог с помощью устройства передавать и навязывать свои мысли.

Большой мозг кошки был целым, но в нем грохотала чужая страшная песня, заставляющая убивать.

Кир открыл глаза и посмотрел на сотника, стоявшего рядом.

— Вы не используете луки? — спросил он.

Сотник сурово покачал головой.

— Нет, это оружие отступников…

— А жаль… — пробормотал Кир. — Несколько хороших выстрелов… и мы бы легко победили. — Знакомый холодок начал подниматься с низа живота, он входил в свое боевое состояние. — Сотня на месте! Полная готовность! Ждать команды! — Услышав, как сотник громко повторил то, что он сказал, Кир взглянул на Крису. Рядом с высокими мощными воинами она казалась маленькой и хрупкой. — Жди меня здесь, дочка, я скоро вернусь.

Я пойду с тобой, папа.

— Ты не сможешь мне помочь, дочка. Звери не свободны, ими управляют люди.

Я пойду с тобой. Если ты погибнешь, что я буду делать здесь одна, в этом чужом мире?

— Я не умру. Жди меня здесь. — Кир повернулся к сотнику. — Задержи ее здесь до моего прихода!

Сотник шагнул вперед и крепко ухватил девочку за плечи. Кир тяжело вздохнул и решительно пошел вперед боевым стелющимся шагом.

Папа, не бросай меня!

Он услышал отчаяние в ее мыслях. Кир обернулся и ободряюще помахал ей рукой.

Он шел по пустой дороге к повороту, из-за которого должны были появиться враги. Кир на ходу проверил, как вынимается кинжал и метательные ножи.

Первая кошка показалась из-за поворота, на спине ее сидел маленький человечек в странном рогатом шлеме. Кир остановился и вытащил метательный нож.

Он сразу понял, что ему не удастся поразить маленькую фигурку человека, сидящего на огромной кошке, с дальнего расстояния. Для этого ему придется приблизиться к ней вплотную, и тогда кошка одним ударом лапы превратит его в кровавое месиво. Кир сунул нож в ножны, закрепленные в рукаве куртки.

Ярость… ярость… убивать… убивать…

Песня оглушала его, заставляя самого гневно щериться. Кир несколько раз глубоко вздохнул, дожидаясь, когда кокон боевого состояния отсечет его мозг от этого неприятного воздействия, закрыл глаза и попытался проникнуть в мозг кошки.

Назад! Опасность. Впереди смерть!

Кошка остановилась и недоуменно потрясла головой. До Кира ей оставалось каких-то пятьдесят шагов, она могла преодолеть это расстояние в несколько прыжков.

Человек на ее спине, теперь его Кир видел вполне отчетливо, что-то крутил на своем шлеме. Кир представил себя великаном и передал этот образ в мозг кошки. Та прижалась к земле, настороженно глядя вперед, и попятилась.

Из-за поворота вышла вторая кошка. Кир быстро проник в ее мозг и тоже начал передавать чувство опасности и страха. Он нашел в ее мозге воспоминания о том месте, где они выросли, и ужаснулся.

Эти кошки специально выращивались в огромном помещении, больше похожем на лабораторию, они дрессировались людьми с помощью боли и страха.

Теперь Кир передавал в мозг кошек их же воспоминания о страхе и боли, которую они там испытывали, и кошки, чуть повизгивая, начали от него отползать, почти касаясь брюхом земли.

Из-за поворота вышла третья кошка. Кир тоскливо застонал, его мозг был уже переполнен, а песня смерти, которую он пытался заглушить, сводила его с ума. Он слабел и чувствовал, что с трудом удерживает контроль над кошками.

Появилась четвертая кошка, и он сдался, его мозг был готов взорваться от невыполнимой задачи. Кир сделал шаг назад. Кошки следили за ним, он чувствовал, как песня смерти понемногу смывает страх, который он у них вызвал.

Кир вздохнул и вытащил меч. Он понял, что проиграл, но легко сдаваться не собирался. Внезапно он услышал чистую пронзительную мелодию.

Он не знал, каким образом Криса могла петь мысленно так громко, но ее песня заглушала песню смерти, и он снова смог сосредоточиться.

Теперь он мог передавать мысли, а не только эмоции страха и опасности. Кир передал образ-человека, который сидит на кошке, сделав его гротескно уродливым с огромным ртом.

Кошка удивилась и пришла в ярость, но это была осознанная ярость. Кир неожиданно понял, что до этого она не ощущала, что на ней находится наездник, жуткая песня, которую тот передавал, заглушала все ее мысли, чувства и ощущения.

Кошка неожиданно легла на землю и перекатилась через спину, раздавив своего наездника. За ней вторая, потом третья и четвертая. Брезгливо морщась от запаха крови и человеческих останков, они начали вылизывать друг друга.

Песня смерти, звучавшая в его мозге и в мозге кошек, исчезла. Кир облегченно вздохнул и оглянулся. Криса стояла за его спиной, закрыв глаза, ее песня продолжала звучать.

— Криса, остановись! — сказал громко Кир. — Теперь я справлюсь сам, кошек надо убрать, иначе они очнутся, снова придут в ярость и будут убивать всех подряд.

Девочка открыла глаза и кивнула.

Кир передал в мозг кошек чувство страха и опасности, усилив его образом великана, замахивающегося на них огромным кнутом. Кошки гневно зашипели и припали к земле, он сделал навстречу им несколько шагов, усиливая в них страх. Они метнулись назад и исчезли за поворотом.

Он почувствовал, как кошки обратили свою ярость на тех, кто шел за ними. Они пробили себе путь сквозь ряды отступников, сея смерть и страх, и скрылись.

Кир призывно махнул рукой, и сотня Леопарда пошла вперед. Он обнял Крису, и они сели на траву, ни у него, ни у нее почти не осталось сил. Сотник подошел к ним:

— Командир?

Кир с трудом встал, его качнуло от слабости:

— Я снимаю с себя командование, дальше справишься сам.

— Хорошо. Когда мы разберемся с отступниками, я найду тебя, и ты получишь все почести и награды, которые тебе полагаются.

Кир устало кивнул, и сотник ушел вслед за своей сотней.

Я горжусь тобой, папа.

Кир сел с ней рядом и обнял ее.

— Я бы погиб, если бы ты мне не помогла…

Криса слабо улыбнулась.

Я знаю, папа. Я так боялась опоздать…

Лес был глухой и нехоженый, дорогу часто преграждали завалы из сгнивших деревьев. Иногда попадались звериные тропы, по которым было идти ненамного легче.

Дара не верила в то, что Корвин приведет их в нужное место. Может быть, потому, что он был ее младшим братом, который рос на ее глазах, и она никогда не замечала у него необычайных способностей, может быть, потому, что все привыкли к тому, что магическими способностями обладает только она. Но он шел впереди, и остальные шли за ним.

«Когда они убедятся, что он завел их не туда, — сердито подумала она, — мне придется придумывать, как их оттуда вывести, а я не знаю, как это сделать…»

Неожиданно они вышли на заброшенную дорогу, мощенную булыжником, и остановились. Рон похлопал Кор-вина по плечу.

— Дальше я знаю, отсюда до храма совсем недалеко. Берс сурово посмотрел на появившегося из-за куста разведчика, тот подошел к нему и что-то прошептал на ухо.

Берс кивнул в ответ и громко сказал Рону:

— В той стороне, — он махнул рукой на восток, — полуразрушенный храм, мы не его ищем? Если это он, нам нужно поспешить, солнце вот-вот сядет.

Рон кивнул и пошел вперед по дороге. Дара догнала Корвина и пошла с ним рядом.

— Как тебе это удалось?

Корвин удивленно посмотрел на нее:

— Это же легко. Когда Рон заговорил о храме, я почувствовал, что он находится в этой стороне, а потом чем ближе мы к нему подходили, тем чувство становилось сильнее. Я думал, ты чувствуешь то же самое…

Дара покачала головой:

— Я ничего не чувствовала, Корвин.

Он вздохнул.

— Извини.

Дара улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Тебе не надо передо мной извиняться, наоборот, это я удивлена, и я испытываю к тебе непривычное чувство уважения.

Полуразрушенное временем и растениями огромное каменное строение открылось им за следующим поворотом. Разросшийся кустарник скрывал остатки стен. Рон некоторое время стоял, осматриваясь, потом задумчиво сказал:

— Здесь почти ничего не изменилось.

Корвин медленно обошел руины и остановился перед заросшим алтарем. Он достал кинжал и начал рубить ветки кустарника. Скоро он освободил небольшую статую человека около алтаря и подозвал Дару.

Человек задумчиво глядел в небо, лоб его был покрыт глубокими морщинами, а руки в безнадежной мольбе подняты вверх. Камень Дары ровно и устойчиво засветился мягким желтым светом.

— Здесь хорошая энергия, — сказала она, — в этом месте можно жить.

Корвин озабоченно кивнул:

— Я чувствую, что здесь есть еще что-то. Как будто здесь начало всех дорог. — Он растерянно посмотрел на статую. — Тот, кто отсюда начинает свой путь, всегда возвращается назад, чтобы рассказать, что он видел и что он нашел.

Дара рассмеялась:

— Это ты придумал только что, но все равно красиво. Ты же слышал, что сказал Рон, это — храм судьбы. Здесь человек узнает то, что ему предназначено, и только!

— Конечно, — задумчиво сказал Корвин. — Ты права, только я знаю, что и я прав.

Кир расслабленно лежал около дороги на пыльной траве, понемногу приходя в себя после боя. Его мучила жуткая головная боль, накатывающаяся волнами, и он терпеливо ждал, когда она перейдет в следующую фазу, более терпимую.

За нами наблюдают, папа, — неожиданно услышал он, мысль Крисы. Кир с трудом приподнялся.

— Это, наверно, беженцы, — сказал он с тоской в голосе. Он не был готов к продолжению боя, и сейчас вообще ни к чему не был готов. Рядом с ним и Крисой воткнулось несколько стрел, одна из них была арбалетной. Он устало поднял голову и увидел людей, одетых в темно-зеленые комбинезоны.

— Воин, — услышал он. — Брось свое оружие на землю, иначе девочка рядом с тобой умрет.

Кир разжал пальцы, нож со слабым стуком упал на землю.

— Теперь меч!

Кир с глубоким вздохом расстегнул ремни и положил меч в ножнах на землю, потом расстегнул пояс с кинжалом положил рядом. Головная боль под воздействием адреналина понемногу уходила, его тело начинало оживать.

— Ты что-то сделал с нашими кошками, — сказал тот же голос, — и они убили наездников, а мы их готовили несколько лет. Теперь ты сам станешь наездником и будешь управлять кошками.

Кир с мрачным любопытством посмотрел на говорившего.

Это был невысокий мужчина, у которого из оружия был только небольшой меч. Воин с арбалетом оставался на той же позиции и продолжал держать Крису под прицелом. С холма спускались люди с луками.

Папа, ты можешь что-нибудь сделать?

Кир отрицательно покачал головой.

— Сейчас нет, — сказал он, наблюдая за приближающимися людьми. — Позже, когда у меня перестанет болеть голова.

Это те же люди, что убили нашу маму. У них такая же ненависть и злоба!

— Я это понял, дочка. — Кир вздохнул. — Не бойся, я немного восстановлю свою энергию и как-нибудь справлюсь с ними. Пока делай то, что они скажут.

Хорошо, папа. Только ты приходи в себя побыстрее, мне неприятно слышать эти ужасные мысли!

Кир устало кивнул. Люди в комбинезонах держались настороже, на него по-прежнему были направлены луки, а на Крису арбалет.

Он мог справиться с ними, но тогда Криса погибла бы, она не могла двигаться так быстро, как он, а арбалетная стрела летела с гораздо большей скоростью, чем стрела из лука, он бы просто не успел ее отбить.

Кир поморщился. Перед глазами всплыла картина. Тина с арбалетной стрелой в груди оседает на землю.

Его обыскали и сняли с него все оружие, которое нашли, остался только небольшой нож, спрятанный под стелькой сапога.

Ему связали руки веревкой и, грубо подталкивая в спину, повели на холм.

Криса шла с ним рядом. Они не посчитали ее опасной и руки у нее были свободны. У нее были усталые грустные глаза.

Папа, — спросила она. — Это то, чем ты обычно занимался, когда уходил от нас с мамой?

Кир посмотрел ей в глаза и кивнул.

Зачем ты это делаешь? Тебе это интересно?

— Понимаешь, — сказал он и тут же получил грубый толчок в спину.

— Молчать! — рявкнул голос за его спиной. Кир повернулся и посмотрел на воина холодным тяжелым взглядом.

— Мне нужно сказать своей дочери несколько слов, чтобы она не волновалась, — сказал он мягко. Воин ухмыльнулся, но, повинуясь его суровому взгляду, растерянно отступил назад.

— Кто-то должен это делать, — продолжил Кир, не сводя взгляда с воина. — Каждый раз я спасаю чьи-то жизни.

Но люди гибнут каждый день! Это просто так устроено, кто-то умирает, а кто-то живет.

— Дело не в этом. Если я мог помочь кому-нибудь и не помог, я чувствую свою вину.

Криса ласково дотронулась до его связанной руки.

Я, кажется, начинаю понимать… Это как лечить людей и зверей, если ты им не поможешь, они умрут…

— Да, дочка.

— Вперед! Что вы там застряли? Быстро вперед! — раздался голос за спиной.

Кир отвел взгляд от воина и пошел дальше. Он слышал звуки боя за спиной, сотня легиона Леопарда теснила отступников, в то время как его с дочерью вели малозаметными тропами куда-то в глубь закрытых территорий.

Берс разбавил вино водой, разложил на широких листьях лопуха вяленое мясо и вопросительно посмотрел на Рона. Тот кивнул и негромко сказал:

— Просыпайтесь, волчата.

Первое, что сделала Дара, пробудившись, это крепко схватила Корвина за руку. Тот недоуменно огляделся. Увидев Рона и Берса, он вздохнул с облегчением-и улыбнулся. Рон еле слышно сказал:

— Пока это был только сон.

Корвин посмотрел на него непонимающим взглядом, потом поднялся и помог встать Даре.

— Где тут можно умыться? — спросил он. Берс махнул рукой в сторону полуобвалившейся стены.

— Там небольшой ключ.

Корвин пошел к пролому, а Дара шла за ним, и лицо у нее было бледным и растерянным.

— Они увидели что-то плохое во сне, — сказал Берс, глядя им вслед.

— Как и все мы, — рассеянно ответил Рон. После того как Дара и Корвин вернулись, они молча позавтракали и выпили разбавленного вина.

— Если не возражаете, я расскажу первым, что увидел, — сказал Рон с грустной улыбкой. — Мне приснилось несколько снов, и в каждом из них я воевал с воинами и черными жрецами. — Он вздохнул и нахмурил брови. — Будет какой-то поход, в который отправимся мы все: ты — Корвин, Дара, Берс и сотня моих воинов. Будет очень важная битва, и мы проиграем ее, в живых останутся немногие.

Берс кивнул:

— И это не потому, что ты, мой король, плохо командовал, просто их оказалось больше, чем мы предполагали.

Корвин поднял опущенную голову и хмуро добавил:

— В этом есть и моя вина, я не сумел обрушить ту скалу и завалить проход, я не смог их задержать. Простите меня…

Рон недоуменно посмотрел на него и неожиданно рассмеялся.

— Малыш, за что тебя прощать, если мы — воины тоже не смогли сдержать их натиск? Черные жрецы со своей магией просто смяли нас.

Берс странно улыбнулся и тихо сказал:

— Можно узнать, о чем мы говорим?

— Как о чем? — Рон в упор посмотрел на него. — О том бое, когда ты отступил без приказа!

— Если бы я не отступил, мы бы погибли все! — загорячился Берс. — Когда жрецы напустили на нас этот черный туман…

— Вы обсуждаете то, чего еще не произошло, — произнесла громко и отчетливо Дара. — И, может быть, никогда ие произойдет!

— Но мы же видели это, — сказал возбужденно Корвин. — Ты и сама могла быть там поосторожнее около пещеры, это тебя мы спасали!

— Около какой пещеры? — спросил Рон. — Я не видел этого…

— Зачем же ты тогда отдал приказ? — спросил Берс. — Спасти ее любой ценой!

Рон засмеялся:

— Это полный бред! Дара права, мы обсуждаем то, что еще не произошло, а самое главное, мы обсуждаем разньк битвы. И, как я понял, мы проиграли все!

Берс вздохнул и кивнул.

— Они сильнее нас…

— Да, — эхом отозвался Корвин. — Они сильнее…

Рон поднял руку.

— Все, это больше не обсуждается! Мы еще не выслушали Дару…

— Да, вы не услышали то, возможно, ради чего мы и начнем этот поход.

Корвин, Рон и Берс с любопытством посмотрели на нее.

— Я видела голую равнину, на которой не росла даже трава, остовы высохших деревьев и ветер, несущий пыль. А потом я оказалась в прошлом этой же земли и увидела, — Дара вздохнула, — что эта местность когда-то была цветущим садом, полным прекрасных деревьев, птиц и зверей.

Здесь жили красивые сильные люди, они улыбались и радовались жизни. Здоровые и веселые дети играли в садах. Земля давала богатый урожай. Леса давали прохладу и влагу.

И в один чудесный день в горах рядом с этой долиной появились люди в черных балахонах на странных верховых животных, которых я никогда раньше не видела. Они были размером с большого лося, но на их спинах были странные наросты, словно горбы.

Люди сняли с самого сильного и большого животного огромный сверток и, сгибаясь под его тяжестью, отнесли его в пещеру, которая была в горах над этой цветущей долиной.

В пещере они открыли сверток, и я увидела большой черный камень, от которого веяло жутким холодом, я почувствовала это даже во сне.

Люди встали в круг, и каждый положил одну руку на камень, и темный туман поднялся над камнем и закрыл всех, а когда туман развеялся, я увидела, что жрецы изменились, они стали выглядеть моложе.

Они радостно засмеялись. Потом каждый из них достал из-под своих балахонов маленький черный камень, вправленный в золото, и поднес к большому камню. От маленьких камней к большому протянулись черные жгуты энергии, большой камень засветился зеленоватым светом. Люди спрятали свои камни и вышли из пещеры.

Животные, на которых они приехали сюда, лежали без сил на земле, черный камень выпил у них жизненную энергию. Люди в черных балахонах равнодушно прошли мимо них, а животные смотрели им вслед с непониманием и предсмертной тоской…

Вот в чем сила черных жрецов, — продолжила угрюмо Дара, — вот почему они убивают людей, камень дает им молодость и силу, отбирая ее у других.

Рон задумчиво спросил.

— А где находится эта пещера, ты помнишь?

Дара покачала головой:

— Нет, я не знаю этого места.

— Я немного знаю об этих животных, — сказал Берс. — Они неприхотливы и теплолюбивы и живут в пустыне, в той, что находится далеко за степями. Если пещера существует на самом деле, то поиски надо начинать оттуда.

— Да, — сказал Рон, — ты прав, я тоже слышал про них. Я никогда не бывал в тех местах, но на старых картах есть город, он находится недалеко от пустыни, оттуда нам везут пряности и шелк. И моряки мне рассказывали, что товары в порт привозят на таких животных.

Если черные жрецы получают силу и молодость от камня, то можно отрезать их от него, и они ее потеряют. Но их магия идет от маленьких осколков камня… Откуда они их берут, неужели отбивают свои амулеты от большого камня?

Если посчитать, сколько жрецов мы убили, да взять еще тех, кто был убит после крушения империи, то получается столько, что этот камень уже давно должен был исчезнуть. Они бы давно раскололи его на маленькие кусочки…

Дара со вздохом покачала головой:

— Они не откалывают от большого камня свои амулеты, там все происходит по-другому, — Дара нахмурилась. — Я видела черный камень и черных жрецов вокруг него. Они стояли, освещенные факелами, молчаливые и мрачные. На камне был распят человек, он жалобно стонал, и стоны его становились все тише и тише… Наконец он перестал стонать, и его тело затряслось мелкой предсмертной дрожью. Жрецы молча стояли и ждали. Тело несчастного стало уменьшаться в размере, поглощаемое камнем. Камень разбух, и с него упало несколько тяжелых черных капель.

Через некоторое время капли затвердели, жрецы подобрали их и ушли из пещеры.

— Да, — Рон покачал головой. — Плохие сны тебе снились, девочка.

— Если для того чтобы получить свои амулеты, они должны тащить туда людей, — задумчиво сказал Берс, — то мы их сможем выследить и найти пещеру.

— А что потом? — спросил возбужденно Корвин. Берс пожал плечами.

— Наверно, можно завалить вход или сбросить камень в море…

— Звучит заманчиво, одним махом разделаться с черными жрецами. — Рон внимательно посмотрел на Дару. — Скажи, почему умерли животные?

— Потому что черный камень забирает жизненную энергию. Он забрал всю энергию из всего живого, что было вокруг, и местность превратилась в пустыню.

— Значит, те, кто попытается унести камень, погибнут, — сказал Рон. — И завалить вход — это не спасение, у черных жрецов найдутся силы и возможности откопать его.

— Есть способ уничтожить камень, — сказала со вздохом Дара. — Я расскажу еще один сон. Я стояла перед входом в огромный зал, внутри которого зловеще блестел черный камень, и слышала звуки боя, это вы сражались, чтобы отвлечь жрецов и сопровождающих их воинов.

Потом чьи-то руки сняли с моей шеи камень, он засветился странным пурпурным светом, и бросили его на черный камень. Черный камень застонал протяжно и страшно, а потом взорвался…

Мне кажется, я тогда умерла, я взорвалась вместе с камнем… — Дара печально покачала головой. — Я знала, что мне предстоит что-то сделать, чтобы остановить черных жрецов, но я не думала, что мне придется при этом умереть!

Наступило тягостное молчание, которое прервал Корвин.

— Рядом с тобой был я? — спросил он.

— Нет, — Дара покачала головой. — Я бы почувствовала, если бы это был ты. Это был кто-то, кого ни ты, ни я пока не знаем…

Дорога по закрытым территориям была долгой и утомительной несмотря на то, что последние два дня их везли в повозке, запряженной странного вида животными.

Криса разговаривала с ними на привалах, и животным это нравилось, а он не мог преодолеть чувство омерзения, глядя на них.

В городе их разместили в каком-то доме на окраине. Ему развязали руки. Воины в темно-зеленых комбинезонах решили, что он не сможет сбежать из этого города, ставшего учебным лагерем огромного войска.

Когда их везли, они повсюду видели воинов, тренирующихся в стрельбе из луков и арбалетов. Другие дрались затупленными учебными мечами, третьи кидали в цель странной формы острые предметы, немного похожие на звездочки, которые он использовал сам.

Они даже не успели освоиться в помещении, куда их поместили, как за ним пришли воины и повели по улицам в центр города. Криса осталась в комнате с решетками и за крепкой дверью, рядом с которой стоял охранник.

Его привели в высокое здание, заполненное суетящимися людьми. На каждом этаже высокие крепкие охранники, стоявшие у входов в длинные коридоры, провожали его угрюмыми подозрительными взглядами.

Наконец его завели в большую комнату с удобной мебелью. Из окон был виден широкий проспект, заполненный тренирующимися воинами. Он сел в предложенное кресло, два высоких крепких воина встали рядом с ним.

Кир взглянул в глаза человека, стремительно вошедшего в комнату, и почувствовал в нем знакомую ненависть ко всему живому, такую же, что исходила от черных жрецов.

Перед глазами у него возник образ Багра, который ему запомнился во время пыток. Этот образ находился у человека в мозге…

Стражи рывком выдернули его из кресла. Мужчина досадливо махнул рукой:

— Он может сесть.

Кир усмехнулся и снова сел в удобное мягкое кресло.

— Свободны! — Мужчина махнул рукой охране, и стражи вышли из комнаты.

— Теперь мы можем с вами поговорить без ненужных свидетелей. Я — генерал Квилл. Я знаю, что вы не из нашего мира… Вы удивлены?

Кир неопределенно пожал плечами:

— Я был в вашем мире с отрядом солдат, чтобы осмотреть те земли, которые нам отведены. Там многие одеваются так, как вы, поэтому я догадался. Как вы оказались в этом мире и для каких целей? Прошу вас ответить добровольно, — мужчина холодно улыбнулся. — Иначе я получу ответы от вас, используя пытки, а мне бы этого не хотелось.

— Почему вам бы этого не хотелось? — с иронией в голосе спросил Кир.

Мужчина опять улыбнулся, глядя на него холодным пронизывающим взглядом.

— Причин несколько, назову вам пока одну. Раз вы оказались в этом мире, следовательно, у вас есть какие-то способности, которые я мог бы использовать. После пыток вы можете их потерять.

— Вы правы, я могу находить проходы между мирами. Я пришел сюда со своей дочерью, чтобы показать ей ваш мир…

— Как вы находите проходы между мирами?

Кир пожал плечами:

— Это и есть мои способности, я их просто чувствую.

— Тогда скажите, где находится ближайший проход в ваш мир?

Кир усмехнулся:

— Это довольно далеко отсюда, почти месяц пути. И я не уверен, что проход будет в мой мир.

— Как? — растерялся мужчина. — Вы чувствуете проходы, но не знаете, куда они ведут?

— Да, это так. В вашем мире я впервые, поэтому не знаю, куда ведет ближайший проход.

Мужчина задумался:

— Вы сможете провести моих воинов и меня через ближайший проход?

Кир тяжело вздохнул:

— Я не знаю, я никогда этого не делал.

— А ваша дочь? Вы же суме. ж провести ее?

— Она, как вы сказали, моя дочь. У нее есть такие же способности, как и у меня, и моя кровь. Дело в том, что при проходе возникает странное состояние, тебя как будто перетряхивают всего, в том числе твои мысли и желания. А потом пропускают дальше или нет.

Мужчина задумчиво кивнул:

— Да, действительно, при проходе в другой мир возникает странное чувство. Что ж, тогда вы попробуете провести только нескольких моих людей…

Кир усмехнулся:

— А как вы узнаете о результатах? Мы можем оказаться в неизвестном и опасном мире, и проход оттуда тоже может привести в неизвестный мир. Так путешествовать можно очень долго, может быть всю жизнь, но так и не вернуться обратно.

Мужчина недоверчиво покачал головой.

— Я вам не верю. Идти в чужой мир, не зная, удастся ли оттуда вернуться? Вряд ли найдется глупец, который это сделает, а вы не производите впечатление глупого человека. Поэтому вы отведете моих воинов к проходу, а ваша дочь останется здесь, тогда вы сделаете все, чтобы быстрее вернуться…

— Я не согласен, — ответил Кир. — Моя дочь еще мала, это будет для нее слишком большим испытанием.

— А вы думаете, что у вас есть выбор?

— Есть, — сказал мрачно Кир. Он переходил в боевое состояние, знакомый холодок уже поднялся до уровня его мозга.

Скользнув к мужчине, Кир ударил его сложенными щепотью пальцами в одну из болевых точек и, подхватив падающее тело, осторожно положил на ковер.

Кир снял с него пояс с мечом, вытащил нож, который был спрятан в ножнах у генерала под рубашкой, потом сел обратно в кресло и стал спокойно ждать, когда Квилл очнется.

Верховный жрец слушал доклад Трука, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла, все его подозрения подтверждались…

— Мы потеряли пять декад воинов, Бреста и двух жрецов при проверке юга его территории. Я сам в это время находился на западе, завоевывая королевство Бриз. Оно покорено, новый король дал клятву служения империи, мы открыли несколько десятков храмов поклонения Багра…

— Что произошло на юге? — прервал этот восторженный панегирик верховный жрец. Трук пожал плечами:

— Я сразу послал туда дополнительно людей. Места там довольно глухие. Мои ученики прошли по следу Бреста. Все деревни по дороге были им очищены от людей практически без потерь, поэтому было некого допросить, чтобы узнать, как шли его дела…

Мои ученики нашли тела по излучению амулетов в глухом лесу. Кто на них напал, пока неизвестно. Был найден труп женщины средних лет, убитой арбалетной стрелой, и несколько мертвых животных на месте боя.

Большинство воинов и жрецы, включая Бреста, были убиты ударами меча, некоторых воинов разорвали животные. Несколько воинов были убиты каким-то странным метательным оружием, а кто-то своими же стрелами. Мои ученики сделали вывод, что воины были кем-то или чем-то так напуганы, что стреляли во все, что двигалось.

— Мне нужно знать, кто это сделал! — Верховный жрец напряженно наклонился вперед, чтобы лучше слышать. Трук тяжело вздохнул.

— Небольшую часть воинов убила ведьма, используя свою силу и силу диких животных, часть была убита в панике своими же воинами… Остальных убил, мои ученики до конца не уверены… это только предположение, и оно может быть ошибочно…

— Говори! — Верховный жрец выпрямился и сурово посмотрел на Трука. — Или допросчики вытрясут из тебя и из твоих учеников все, что вы когда-либо знали.

— Они считают, — Трук тяжело вздохнул и продолжил голосом, севшим от нервного напряжения. — От этого человека остался сильный энергетический след, очень похожий на тот, который вы заставили запомнить всех жрецов…

Трук поднял голову, ожидая, что верховный жрец призовет допросчиков, но тот молчал, закрыв лицо руками. Наконец он тяжело вздохнул и убрал ладони с лица.

— Я знаю, что это он! — Верховный жрец заговорил медленно и задумчиво, глядя в пространство. — Его след потерялся много лет назад, и у меня не было сил и возможностей проверить, действительно ли он умер. Слишком сложное было тогда положение в империи. Королевства бунтовали, повсюду убивали-жрецов, воинов катастрофически не хватало…

Верховный жрец выпрямился.

— Что там слышно о Горном королевстве? — спросил он суровым голосом.

— Туда были посланы три декады воинов с одним жрецом. Больше было нельзя, чтобы себя не обнаружить, мы пока не контролируем эту территорию. В последнем сообщении от жреца говорилось о том, что они подходят к перевалу, ведущему в королевство. Больше известий не было…

— Так, — задумчиво сказал верховный жрец. — Нам придется начинать раньше назначенного срока. Я хочу, чтобы ты собрал всех дееспособных воинов, включая иноземных, и направил их на покорение этих земель. Я позабочусь о том, чтобы ты получил еще войска.

Ты будешь иметь все, что тебе нужно: жрецов можешь взять всех, независимо от ранга и места в иерархии, корабли, любое оружие и провиант. Но я ожидаю от тебя, что через несколько месяцев ты мне доложишь о том, что эти королевства покорены. Особенно это касается Горного королевства.

— И еще. — Верховный жрец устало посмотрел на Трука. — Брост говорил о том, что у этой ведьмы была дочь. Неужели он все-таки нас обманул, и она родилась? Я думаю, это дочь этого человека. Найди ее или ее следы. Она не могла так просто раствориться в глухом лесу. Это важнее любого другого дела.

— А если они найдут следы этого человека? Верховный жрец мрачно покачал головой:

— Если это произойдет, то ты бросишь все войска туда. Заблокируешь местность и будешь его искать! Если найдешь, то убьешь сразу без раздумий, а голову принесешь мне, иначе он убьет тебя и всех, кто будет с тобой.

— Неужели он настолько силен? — спросил удивленно Трук.

Верховный жрец криво усмехнулся.

— А пять декад воинов, а Брост со жрецами, этого тебе мало? Как ты сам говоришь, они прошли через десятки деревень без потерь и, встретившись с одним человеком, погибли все. — Верховный жрец заговорил глухо, в голосе слышалась горечь и безнадежность. — Мне сообщали, что он убит, и каждый раз он появлялся снова. Один раз я его убил сам, я ударил ножом прямо в сердце, поверь мне, я не промахнулся… — Верховный жрец тяжело вздохнул. — Иди сделай все так, как я сказал.

Трук почтительно склонил голову и вышел. Верховный жрец тихо сказал, глядя ему вслед:

— Иди, Трук, иди, готовь западню. А ты — мой ненавистный враг, где бы ты ни был, я знаю, ты придешь и поможешь своим друзьям, а я буду терпеливо ждать тебя… Они не найдут тебя в лесу, тебя давно там нет, ты умен. Но они могут найти твою дочь, и тогда я подготовлю еще одну ловушку для тебя.

Генерал зашевелился. Кир подошел к нему и помог сесть в кресло.

— Что случилось? — спросил генерал растерянно. Кир смущенно улыбнулся:

— Я ударил вас, но я не хотел вас убивать, я никого не убиваю без причины…

— Что? — поморщился мужчина, потер шею и взревел — Вы подняли руку на меня? Да вы уже мертвы, и смерть ваша будет медленной и ужасной. Стоит мне только крикнуть…

— Я бы не советовал, — ласково улыбнулся Кир. — Вы просто не успеете! А потом, куда нам спешить, мы только начали наш разговор. Я ответил на ваши вопросы, а вы сейчас ответите на мои.

Генерал наконец полностью пришел в себя. Он быстро взглянул на дверь, потом перевел взгляд на Кира. Тот опять улыбнулся:

— Хотите все-таки попытаться позвать на помощь? Позвольте мне кое-что вам продемонстрировать.

Кир взял нож, лежащий у него на коленях, и бросил его в картину, висящую на стене сзади. Мужчина повернул голову, взглянул на картину, в которой торчал нож, и посмотрел на Кира, но не увидел его. Тот уже стоял за его спиной, держа нож приставленным к горлу.

— Пытаешься меня напугать? — спросил презрительно мужчина. — Я не боюсь смерти, я видел ее много раз. Кир мягко улыбнулся:

— Нет, я только хотел показать, что легко и быстро убью вас.

— И что ты будешь делать потом? Ты думаешь, что сможешь уйти из этого здания и из города?

— Да, я так думаю.

— Ты ошибаешься, ты уже мертв. Твоя смерть будет долгой и жестокой, — сказал мужчина.

— Вы не понимаете ситуацию. — Кир быстро протянул руку и нажал на болевую точку за ухом. — Я здесь не потому, что вы хотели со мной поговорить, а потому, что этого хотел я. Вы несколько упростили ситуацию, отправив стражу в коридор, но если бы они были здесь, поверьте, сейчас было бы то же самое.

Мужчина посинел, легкий хрип вырвался из его раскрытого рта.

— Простите за неудачную шутку, — сказал Кир, почувствовав, что генерал вот-вот потеряет сознание от боли. — Я больше не буду использовать ваших методов, мы просто поговорим. Вы можете не отвечать на те вопросы, ответы на которые, как вы считаете, могут вам в чем-то повредить. Итак, как вы оказались в моем мире?

Мужчина отрицательно покачал головой, он еще не мог говорить. Мертвенная бледность проступила на его лице, и Кир увидел в его мозге образ пещеры, людей, сидящих кругом на высоких стульях, а в центре знакомую фигуру верховного жреца.

— Вы — поклонник бога Багра?

Кир увидел знакомый жуткий образ бога и почувствовал страх генерала, переходящий в ужас. Кир зябко передернул плечами. Он словно наяву услышал голос бога, обратившегося к мужчине, когда тот отдыхал.

— Ты принадлежишь мне и будешь делать то, что я скажу, — сказал Багра, гневно оскалив жуткие клыки. Кир почувствовал дикий страх генерала. Потом мелькнуло еще несколько образов, когда бог разговаривал с ним.

— Да, — смог выдавить наконец из себя генерал. — И он жестоко расправится с тобой.

Кир кивнул:

— Вы правы, он, возможно, поможет вам когда-нибудь убить меня, но сейчас вы в моей власти. Откуда и что вы знаете про меня?

Кир увидел серое лицо незнакомого ему жреца с синими губами. Комнату, в которой тот находился. Это было в этом городе, и в этом здании.

— Мне сказали, — генерал криво усмехнулся, — что вы можете оказаться здесь и что вы очень опасны. Они не очень разговорчивы, эти жрецы. Я только понял, что вы здорово насолили им много лет назад. Они даже прислали на этот случай одного своего, чтобы он помог с вами справиться.

«Быстро же он пришел в себя, — подумал Кир. — И уже ищет способ использовать меня в какой-то своей игре против жрецов».

— Зачем вы напали на ближайший город? — задал он следующий вопрос.

Он увидел огромные полки марширующих воинов, а на полях люди убирали злаки.

— Эти земли и этот город принадлежат нам, — сказал генерал. — Нас выгнали с чистых земель и загнали в закрытые территории за мелкие прегрешения, за то, что мы хотели свободного развития науки без рабского поклонения церкви. Теперь мы с помощью Багра заберем все обратно и построим новый мир!

Кир покачал головой:

— Возможно. Зачем вам тогда нужен мой мир?

Он увидел лицо верховного жреца и услышал его голос.

— Через десять лет вы должны представить армию в двадцать тысяч человек, вы уничтожите всех людей в землях, которые будут принадлежать вам. Этот мир созрел для того, чтобы вы его взяли. Бог Багра поможет вам, вы уничтожите людей, а Багра вытеснит из него Богиню-волчицу…

— Нет, — ответил генерал. — Нам не нужен ваш мир, я побывал там, как и вы, просто из любопытства.

Кир покачал толовой:

— Вы пытаетесь обмануть меня, мой мир нужен вам для подстраховки, если ничего не получится здесь?

— Мы победим в этом мире, а потом захватим ваш.

Кир кивнул:

— Почему вам нравится бог Багра?

— Он дал мне молодость и вечную жизнь. Знаете, сколько мне лет? Шестьдесят! Я умирал от разных болезней.

Кир увидел тонкие руки и ноги с синеватыми проглядывающими венами, услышал скрип и щелканье суставов, почувствовал щемящую постоянную боль в сердце.

— А теперь я молод и силен, у меня есть десяток любовниц, и я вполне с ними справляюсь.

Кир задумчиво кивнул. Он не знал, что Багра без обручения с черным камнем может дать молодость и силу.

— Хорошо, я услышал все, что хотел, — сказал он. Генерал с усилием улыбнулся.

— Как вы собираетесь выбраться из этого здания? — спросил он с жесткой усмешкой.

— Это не очень большая проблема для меня, — ответил Кир, продолжая обдумывать то, что он увидел в мозге этого человека. — Я не боюсь ваших воинов. Они неплохо обучены, но недостаточно быстры, я уже встречался с ними.

— Этого не может быть, хотя… — генерал задумчиво посмотрел на него. — Мне сказали жрецы, что один человек справился с полусотней моих солдат и что этот человек владеет магией… — Генерал с интересом взглянул на Кира. — Так это был ты! — генерал выругался. — Если бы я знал, кто мне попал в руки…

— И что тогда? Меня бы стерегла сотня ваших лучших-людей, или меня бы уже давно пытали?

Генерал хмуро посмотрел на него и добавил:

— И что он может разрушить все то, что мы готовим. Ты не уйдешь отсюда живым, ты слишком опасен.

Кир кивнул:

— Это правда, все то, что вы сказали. Я обязательно постараюсь помешать вам… Кстати, когда вы собираетесь начать вторжение?

Генерал рассмеялся:

— Я не понимаю, про какое вторжение ты спрашиваешь. Если про тот бой, в котором ты участвовал, то это была просто проба сил, разведка боем. Ты помешал нам, иначе мы бы прошли намного дальше.

Кстати, что ты сделал с тиграми, мы до сих пор не можем их поймать? Но мы их поймаем и снова приручим. И на этот раз, обещаю, тебе не удастся помешать нам.

Ты, чужеземец, выбрал не ту сторону. Они проиграют эту войну. Лук и арбалет против копья и меча, тигры против слабых воинов Леопарда, а скоро у нас будет много этих кошек… Подумай, что они могут дать тебе? А со мной, обещаю, что ты сможешь получить все, что захочешь.

Кир увидел в его голове, как мелькнула дата, до нее было чуть больше года, а потом свое лицо, искаженное болью.

— Если жрецы узнают, что ты был здесь и что я схватил тебя, то, — мужчина криво улыбнулся, — мне трудно будет с ними разговаривать. Они захотят получить тебя сами.

Кир кивнул.

— Сделайте так, чтобы они не узнали, — сказал он задумчиво. — Я понял, что Багра дал вам молодость и силу, но вы умрете от моей руки так же, как любой другой, живущий на этой земле. Я слышу все мысли, которые роятся в вашей голове, и все ваши планы. Вам не удастся ни то ни другое, я не дам вам этого шанса.

— Вы читаете мои мысли? — с любопытством спросил генерал. — Я хотел бы этому научиться. Многое бы я дал за то, чтобы узнать, что думают обо мне мои офицеры.

Кир усмехнулся:

— Давайте поговорим по-деловому.

Генерал кивнул:

— Я согласен, мне нужен такой человек, как вы. Вы многое можете и многое знаете, а у меня есть воины, много воинов. Ваши враги — черные жрецы? Я готов вам помочь в их уничтожении, они мне тоже не нравятся. Я понимаю, они — реальная сила в вашем мире, но не в моем. Вы поможете мне победить в моем мире, а я помогу вам в вашем. Будем союзниками, а? Это хорошее предложение.

— Вы не понимаете, во что ввязались, — ответил Кир. — Скоро у вас не будет ни армии, ни вашей жизни. Вы — всего лишь пешка в игре богов, — Он вздохнул. — У вас есть шанс скрыть мое появление здесь. Для этого вы ни в коем случае не должны пускать в эту комнату черных жрецов, примерно две недели, за это время мой энергетический след развеется… А об этой беседе и обо мне вы можете им рассказать все, что угодно. Либо то, что я простой пленник, схваченный по ошибке, либо то, что я один из воинов легиона Леопарда, это ваше дело.

Генерал кивнул, он подобрался и насторожился.

— Теперь я даю вам выбор, — сказал Кир. — Что вы предпочитаете? Либо я вас просто приведу в беспамятство, либо сотру вам память? Последнее, заранее предупреждаю, более опасно. Вы можете потерять ориентацию и будете не способны руководить своими войсками около месяца.

— Предлагаю вам в последний раз сотрудничество, вам не уйти от моих людей.

Кир увидел в его мыслях, как за ним гонятся люди в темно-зеленых комбинезонах с приказом убить, и усмехнулся.

— Хорошо, я вижу, вы выбрали. Позовите воинов, что стоят за дверью. Не беспокойтесь, мне пока не нужна ваша смерть.

Кир встал с кресла. Мужчина торжествующе усмехнулся и громко крикнул. Кир несколькими короткими ударами отключил вбежавших воинов и генерала прежде, чем кто-нибудь из них что-то понял.

Он переоделся в комбинезон, снятый с охранника, другой изрезал на ленты и связал воинов и генерала, предварительно засунув в рот кляпы. Все это должно было дать ему немного времени, чтобы забрать Крису. Кир вышел из комнаты и пошел по длинному коридору. Он думал над словами мужчины.

Сможет ли он остановить это вторжение? Как воевать с семью армиями из разных миров? Следовательно, надо сделать так, чтобы вторжение не состоялось! Но каким образом?

На обратном пути Берс поторапливал всех, доклады разведчиков были тревожны и неутешительны. На побережье появились корабли, которые привезли иноземных воинов и черных жрецов. Кораблей было великое множество, приморские государства, блокированные с моря и с суши, сдавались одно за другим на милость победителю.

Не последнюю роль играло предательство. В королевствах еще остались люди, которым жилось совсем неплохо в прошлую оккупацию, и они делали все, чтобы вернулось то, что, казалось, давно забыто и никогда не возвратится.

А корабли продолжали прибывать и высаживать в портах и бухтах все новые и новые отряды воинов и жрецов.

У черных жрецов и иноземных воинов была неизвестная пока цель. Они оставляли за собой замки и столицы королевств, которые продолжали сопротивляться, в осаде и шли дальше в глубь королевств, к горам. Рон мрачнел все, больше, получая эту информацию от разведчиков.

И только когда они наконец оказались в Горном королевстве, он вздохнул свободно, увидев своих воинов, перекрывающих узкие ущелья. Удвоенные караулы охраняли перевалы, и вместе с ними находились старухи и старики. Корвин засмеялся, увидев их в первый раз.

— Это что? — спросил он. — Ваше секретное оружие? Вы думаете, что враги разбегутся в ужасе, увидев этих старух?

Рон тепло поприветствовал небольшую старушку, восседающую на белом коне, и только потом неспешно ответил:

— Это придумал твой отец, Корвин. Это не просто старцы и старухи, они все знахари и знахарки и так или иначе владеют магией, пусть и небольшой. Они могут противостоять магии черных жрецов и могут при необходимости защитить от нее наших воинов. По крайней мере, в прошлом нам это помогло. — Рон вздохнул и усмехнулся, выслушав еще одного разведчика, последнего из тех, кого он брал с собой.

— Черные воины все ближе к нам, через несколько дней они будут здесь. Они прошли уже почти все королевства без особого сопротивления. Осталось только королевство Бора, а дальше только мы. Похоже, что их цель — Горное королевство, если это так, то мы не сможем удержать такую лавину. — Рон тяжело вздохнул и похлопал Корвина по плечу. — Я останусь на перевалах. Это мое королевство, и я должен его защитить. Мне было приятно с вами, но сейчас, к сожалению, я должен организовать оборону. Берс, проводи их до гор и возвращайся быстрее, ты будешь мне нужен здесь!

Дара подошла к Рону и поцеловала его в щеку.

— До встречи, дядя Рон. Можно я буду вас так называть?

Король улыбнулся.

— Да, Дара, мы с тобой все-таки как-никак родственники. Он повернулся к Корвину. — Присмотри за сестрой!

Корвин с усмешкой взял Дару за руку:

— Это мое предназначение с детских лет.

Разведчики подвели им лошадей.

— Я думаю, мы скоро встретимся, — сказал на прощание Рон.

Берс легко вскочил на лошадь. Корвин подсадил Дару и с опаской подошел к своей лошади. Берс усмехнулся:

— Воин не должен боятся никого и ничего.

Корвин скорчил страшную гримасу и с трудом забрался в седло. Берс тронул свою лошадь.

Когда они проезжали одно из ущелий, им встретилась небольшая группа всадников. Первой скакала высокая красивая светловолосая женщина с яркими голубыми глазами, одетая в роскошное платье. За ней скакали на невысоких горных лошадках двое детей, мальчик и девочка, и несколько воинов в легких доспехах. Последним был высокий воин с глубоким шрамом от меча, пересекающим лицо наискось.

Увидев Берса, женщина остановилась и, с любопытством взглянув на Дару и Корвина, спросила:

— Король на перевалах?

Берс коротко и почтительно кивнул:

— Да, леди.

Женщина улыбнулась:

— Он здоров?

Берс почтительно поклонился:

— Да, леди, с ним все хорошо.

Женщина тронула лошадь:

— Потом расскажешь мне, где вы были.

Берс склонил голову. Воины отсалютовали ему выхваченными мечами, а дети весело рассмеялись:

— До встречи, дядя Берс!

Высокий воин со шрамом подъехал к Берсу.

— Какие новости? — спросил он, внимательно оглядев Корвина. Взгляд его на мгновение задержался на оружии, потом воин перевел взгляд на Дару и поклонился.

— Будет война! — коротко ответил Берс. Воин нахмурился.

— Время на подготовку? — спросил он.

— Почти нет!

Воин пришпорил лошадь и помчался догонять кортеж, на прощание крикнув:

— Жду тебя с докладом.

Берс задумчиво посмотрел ему вслед и вздохнул.

— Это был наш главнокомандующий, — пояснил он.

— И моя мама, — грустно добавила Дара.

Берс кивнул:

— Да, это была королева.

— Она не узнала меня…

Корвин подъехал к ней поближе:

— Ты хотела ее увидеть, и ты ее увидела. А она красивая…

Дара согласно кивнула:

— Очень… и она не волшебница, иначе я бы почувствовала.

Корвин улыбнулся:

— Ты будешь такой же красивой, сестренка, только будешь еще и волшебницей.

Дара весело рассмеялась в ответ:

— Ты прав!

Она посмотрела на небольшой камень, упавший с горы и лежащий посередине дороги. Камень неожиданно поднялся в воздух и отлетел на обочину, с небольшим хлопком разлетевшись на мелкие кусочки. Лошади испуганно всхрапнули. Дара натянула поводья и успокоила свою лошадь.

— Поехали? — сказала она Берсу. Тот пристально посмотрел на нее и покачал головой.

— Такого я еще не видел, — сказал он с неожиданным почтением и извиняющимся тоном добавил: — Прости меня, я не стал привлекать внимания леди Илы к вам, так как этого пожелал король.

Дара грустно улыбнулась:

— Ты поступил правильно, Берс.

Волчицы вышли из сарая, в котором их держали, с понурым видом. Они вяло огрызнулись на охранника, все того же седого воина, протянувшего им их оружие и заплечные мешки. Потом старшая из них подошла к Корвину и спросила, злобно посмотрев при этом на стоявшего рядом Берса.

— Что теперь, волчонок? Возвращаемся домой?

Корвин кивнул:

— Да, волчица, стая ждет нас.

Волчица оглядела внимательно Дару и спросила:

— С вами все в порядке? Ты видела свою мать?

Дара слабо улыбнулась:

— Я видела ее, и у нас все хорошо. Мы возвращаемся домой.

Берс с улыбкой наблюдал за волчицами, старшая подошла к нему:

— А с тобой, горец, мы еще как-нибудь встретимся, и на этот раз ты нас так просто не возьмешь. Старый воин мягко улыбнулся:

— Может быть, но я буду готов и к такому повороту событий.

Волчица внимательным оценивающим взглядом посмотрела на него.

— От тебя должны родиться неплохие волчата. Берс оторопело посмотрел на нее. Волчица вызывающе рассмеялась и отошла. Дара тронула его за плечо:

— Берс, ты проводишь нас?

Тот какое-то время смотрел на нее непонимающими глазами, потом пожал плечами.

— Да, таков приказ короля, хотя у меня сейчас очень много дел.

Дара тихо сказала с усмешкой:

— После ее слов я бы не советовала тебе приближаться к городу волков, волчицы держат свое слово.

Берс побагровел от возмущения, потом тихо выругался и пошел к своей лошади.

До расщелины, ведущей на тропу к городу волков, они добрались довольно быстро. Волчицы отказались от предложенных им лошадей и просто бежали рядом, не отставая ни на шаг.

На пастбище их встретил тот же старый пастух. Он задумчиво посмотрел на них и подошел к Берсу, о чем-то тихо с ним переговорив, затем улыбнулся Даре.

— Будьте осторожны в горах, леди, начинается время камнепадов.

Дара пожала плечами.

— Мы выросли в горах, это нам знакомо. Надеюсь, в следующий раз, когда я приду сюда, вы не будете меня связывать? — спросила она с улыбкой. Пастух кивнул.

— Тебя и твоего брата мы пропустим, а вот их, — старик махнул рукой в сторону волчиц, — вряд ли…

Волчицы презрительно фыркнули и, гордо вскинув головы, пошли в сторону тропы.

Берс проводил их до расщелины и тихо сказал на прощание:

— Когда вы придете в следующий раз, дозор будет предупрежден, но не берите больше никого с собой. Война пришла в Горное королевство, и если вы будете не одни, то дозоры будут обращаться с вами, как с врагами. Надеюсь, вы поймете меня правильно. — Старый воин улыбнулся. — Я буду рад увидеть вас еще раз.

Два дня они уходили от погони. Криса и Кир использовали все свои способности, чтобы заставить странных животных двигаться быстрее.

Один раз, когда преследователи на таких же животных приблизились к ним и в них полетели первые стрелы, Кир вызвал у животных панический ужас, представив себя огромной кошкой и передав это в их примитивный мозг, за что Криса на него обиделась и сердилась полдня. Но он добился того, на что рассчитывал, животные разбежались в разные стороны, унося с собой повозки с воинами.

У них слабая несбалансированная нервная система из-за того, что люди вмешались в их мозг. Они могли умереть от страха.

Кир улыбнулся и прижал дочку к груди, насколько это можно было в трясущейся на ухабах повозке, он был рад, что она наконец решила с ним заговорить.

— У меня не было другого выхода, дочка. Если бы я этого не сделал, нас бы убили.

Я знаю, но животные не виноваты в наших бедах. Мне их просто жалко, они беззащитны, а люди безжалостны. Почему люди не могут жить в мире и покое? Почему они так любят войну и насилие?

— Люди вокруг нас несовершенны, дочка, у них нет твоего дара чувствовать и сопереживать. Они заперты в своем «я» и знают только свои желания и свои мысли. Они не чувствуют чужой боли и не понимают друг друга, поэтому безжалостны и жестоки. Они не ощущают и не осознают мира, который их окружает, так, как его ощущаем мы, поэтому он для них враждебен. Они просто дети, эгоистичные, испуганные и глупые…

Почему у всех людей нет этого дара?

Кир грустно улыбнулся:

— Ты знаешь, почему способности называются словом «дар»?

Криса отрицательно покачала головой:

— Потому что люди считают, что эти способности дарят боги. Я встречал много людей с даром. Часто они несчастны и называют дар проклятием, он мешает им жить среди других людей. Они отличаются от остальных, и люди им этого не прощают.

Почему?

Кир пожал плечами:

— Люди боятся, и страх этот уходит корнями в далекое прошлое, когда люди были слабы и отчаянно сражались за право выжить, тогда любая странность несла опасность.

Поэтому моя мама всегда жила вдали от людей, и моя жизнь будет такой же…

Криса прижалась к нему, он чувствовал ее глубокую печаль.

— Жить среди людей трудно, если ты имеешь дар, иногда почти невозможно.

А как живешь ты, папа?

Кир мягко улыбнулся:

— Я живу хорошо, дочка. Боги дали мне дар для того, чтобы я сражался, и я сражаюсь. У меня есть защита, когда я сражаюсь. Я почти не чувствую эмоций, я становлюсь таким же, как и люди вокруг. Внутри меня при любой опасности возникает барьер, который не пропускает чужих чувств. Он помогает мне и спасает меня..

Нас очень мало, да, папа?

— Боги дают дар немногим…

Мама была счастлива, что встретилась с тобой. А я? Я найду такого же, как ты, или буду жить в одиночестве?

Кир печально улыбнулся:

— Наш дар, дочка, не только проклятие. Я ни с кем не был счастлив так, как с твоей матерью. Это то счастье, что недоступно обычному человеку.

Чувствовать любое желание, слышать мысли, ощущать каждое движение души и знать, что и твой родной человек тоже слышит и чувствует тебя без лишних и глупых слов, что может быть прекраснее? Это то понимание, которое никому больше недоступно.

Разве ты не чувствуешь меня? И ты всегда знаешь, что я тебя услышу и пойму, в какой дали я бы ни был. Пока я жив, ты никогда не будешь одинока.

Яне слышу твоих мыслей, папа, и часто тебя не понимаю.

Кир увидел, как на дорогу высыпали воины в темно-зеленых комбинезонах, некоторые из них подняли луки.

— Пригнись, дочка! — Кир с сожалением вытащил две последние звездочки и приготовил меч. — Управляй животными, не дай им испугаться!

Это был короткий бой. Они пронеслись мимо воинов, оставив за собой много мертвых тел, хотя Кир убивал только тех, кто пытался остановить повозку.

Проехав чуть дальше, они остановились. Дорога была перекрыта, перед ними стояли воины сотни легиона Леопарда, прикрывшись щитами и выставив вперед свои длинные копья. Из-за шеренги воинов, перегородившей дорогу, не спеша вышел сотник.

— Я думал, — сказал он с хмурой улыбкой, подойдя поближе, — что ты уже далеко отсюда.

Кир убрал меч в ножны:

— Покормил бы ты нас, сотник. Мы не ели нормально уже несколько дней.

Шатер был все тот же, как и еда. Кир устало вытянул ноги на потрепанном ковре и посмотрел на спящую Крису.

«Тяжело ей досталось это приключение», — с грустью подумал он. Сотник сел на ковер и устало сказал:

— Рассказывай, командир, как тебя занесло в закрытые земли.

Кир невесело усмехнулся:

— Рассказ будет совсем коротким. Не успели мы проводить вас, как нас захватили отступники и увезли с собой.

— Почему они схватили именно вас? — спросил сотник. Кир усмехнулся.

— Они видели, как мы отогнали кошек и убили их людей, и решили, что раз они потеряли своих операторов, то смогут использовать нас вместо них.

Сотник хмыкнул:

— Да, об этом я не подумал, иначе бы оставил воинов охранять вас.

— Вряд ли бы это помогло, но все равно спасибо, что ты это сказал. Потом нас долго везли по закрытым землям и привезли в огромный разваливающийся город.

— Я знаю, где он находится, — сказал сотник. — Там до войны жило несколько миллионов человек.

— В этом городе сейчас тренируются и готовятся к войне более двадцати тысяч воинов.

Сотник недоверчиво посмотрел на него:

— Их не может быть так много…

— Это правда, — сказал Кир. — Если они решат напасть на вас, то просто сомнут твою сотню и не заметят.

Сотник вздохнул:

— От сотни осталось меньше четырех десятков, мы с трудом смогли оттеснить отступников до границы. Их было слишком много, да еще эти луки, — он горестно покачал головой. — Мы не выдержим еще один такой бой, но у них все равно ничего не получится, сегодня или завтра прибудет святой, и с ним когорта легиона Леопарда.

— Святой?

Кир удивленно поднял брови. Сотник рассмеялся.

— Ты думаешь, сила церкви в армии Гневного Леопарда? Нет, сила церкви в святых!

— Кого ты называешь святыми? — спросил Кир.

— Святые, они и есть святые, что про них скажешь…

— Ты все-таки попробуй, — сказал Кир, — может быть, я сумею понять.

Сотник пожал плечами:

— Я плохой рассказчик… Одно могу сказать: когда появляется святой, войны прекращаются. Когда ты находишься с ним рядом, то чувствуешь доброту и любовь ко всем людям. Мы обычно не убиваем отступников, мы их отводим к святому, и они перестают быть отступниками.

Кир недоверчиво взглянул на сотника.

— Слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Завтра ты все увидишь сам, — сказал воин. — Я ждал только святого, чтобы пойти дальше в закрытые земли. Со святым я могу идти против тысяч отступников и с остатками своей сотни.

Кир покачал головой:

— Если все так просто, то почему они напали на вас?

Сотник вздохнул:

— Тот святой, что жил здесь, вышел навстречу отступникам. Одна из кошек убила его, и тогда уже никто не мог остановить их. Сотня, та, что была размещена в городе, приняла смерть для того, чтобы дать людям уйти из обреченного города. Вторая сотня, которая успела подойти из ближайшего города, полегла на дороге.

Кир задумчиво покачал головой.

— Кое-что я начинаю понимать. Твоя сотня пришла чтобы тоже погибнуть? Сотник кивнул.

— Да, наша задача была в том, чтобы дать людям уйти дальше и выиграть время. Святых не так много, и появились они только после этой страшной войны. Наша задача была в том, чтобы выиграть время для того, пока святой сюда доберется из ближайшего храма, где он живет. Но благодаря тебе сотня не погибла, кошки разбежались, и церковь снова восстановит свое влияние. И даже больше, теперь мы сможем дойти до города, про который ты рассказывал, и обратить отступников обратно в веру.

Я прошу тебя от имени церкви и легиона пойти с нами на случай, если есть еще кошки, или если они снова сумели укротить тех, которых ты прогнал.

Кир задумался, потом тихо сказал:

— Я смогу дать ответ только после того, как поговорю со святым.

Сотник согласно кивнул:

— Пусть будет так! Поспи. Если ты пойдешь с нами, тебе понадобится много сил, а ты и так уже много дней не отдыхал. — Сотник вышел. Кир лег рядом с Крисой и заснул. Ему приснился странный сон.

Он стоял на сухой выжженной земле, на которой никогда не росла трава. Она простиралась до горизонта, и он откуда-то знал, что ничего живого в этом мире нет, только эта потрескавшаяся земля.

Святой прибыл ранним утром. Сотня легиона Леопарда была выстроена в две правильные шеренги. По команде они опустились на колени перед невысоким пожилым человеком, вышедшим из простой кареты, запряженной все теми же странного вида животными.

Кир давно почувствовал приближение мощного облака теплой энергии, которая окружала святого. Одновременно он почувствовал знакомый холодок, поднимающийся с низа живота. Он переходил в боевое состояние.

Кир только сейчас с удивлением понял, что его защита срабатывает против воздействия любой энергетики, как положительной, так и отрицательной.

От святого исходило тепло, доброта и понимание. Воины легиона протягивали к нему руки, чтобы коснуться его одежды, простого белого балахона. Почти все они плакали и не стыдились своих слез.

Святой легко касался головы воина, и тот вставал с просветленным сияющим лицом. И Кир чувствовал, как из их душ уходили боль и страх, чувство ненависти, злобы и усталости.

Криса прижалась к нему. Но чем ближе подходил святой, тем сильнее Кир ощущал, как ей хотелось побежать навстречу ему. Криса подняла голову и вопросительно посмотрела на него. Кир кивнул и ласково улыбнулся.

— Иди, дочка, — сказал он.

Криса сделала несколько шагов навстречу святому, когда тот проходил мимо последних воинов. Святой подошел к Крисе и положил руку ей на голову. Кир почувствовал, что серебристая сфера, закрывающая ее мозг, пропадает.

Криса заплакала, и даже сквозь свое боевое состояние он почувствовал, как исчезает тоска, боль и отчаяние, то, с чем жила она эти дни после смерти Тины. Кир облегченно вздохнул и только сейчас понял, что в глубине души он боялся, что эта внутренняя боль у нее никогда не пройдет.

Сотник что-то сказал святому. Тот поднял голову и посмотрел на Кира. Странная тень мелькнула на мгновение в глазах святого и исчезла. Святой решительно пошел к нему.

Криса шла сзади, держась за его белый балахон, в ее. глазах было столько доверия, теплоты и обожания, что Кир помотал головой и зажмурился. Она никогда так не смотрела на него, чувство ревности на мгновение мелькнуло в нем и исчезло. Святой подошел к нему, внимательно посмотрел в глаза и тихо сказал, обращаясь к сотнику:

— Мне необходимо поговорить с этим человеком наедине.

Тот кивнул и, обняв за плечи Крису, отвел ее в сторону. Кир зашел вместе со святым в шатер. Тот сел на единственный стул, стоящий в шатре, и пристально посмотрел на Кира. Кир молча сел на ковер.

— Ваша дочь еще долго не сможет говорить, — сказал печально святой. — Я не смог убрать все последствия душевной травмы, но облегчил ее мучения. Она никогда не станет такой, как прежде, но такова наша плата.

Кир хмуро кивнул:

— Она сможет стать со временем такой, как мы, — продолжил святой. — Если вы решите, что это подходит для нее, мы готовы взять над ней опеку.

— Она принадлежит другому миру, ее судьба там, — сказал Кир.

Святой понимающе кивнул:

— На тот случай, если вы передумаете, церковь будет предупреждена. Теперь поговорим о вас. Что происходит такого ужасного в нашем мире, что бог прислал мстящего ангела?

Кир усмехнулся:

— Почему вы решили, что я — мстящий ангел?

Святой пожал плечами:

— Вы не такой, как мы, но вы обладаете силой и даром. Вы свободны в выборе средств, и вы можете убивать. Вы закрыты внутренней броней, сквозь которую я не могу проникнуть, и тем не менее в вас я чувствую доброту, понимание и милосердие.

Кир рассмеялся:

— Возможно, в вашем представлении все выглядит именно так, но я человек.

Святой мягко улыбнулся:

— Я думаю, что даже если бы это было не так, вы бы все равно мне не сказали.

Кир молча пожал плечами:

— Вы не ответили на мой вопрос, почему боги прислали вас?

Кир на мгновение вышел из своего боевого состояния и попробовал увидеть мысли святого. Ему стало больно от того, что он увидел.

Святой действительно сопереживал всему вокруг, и его душа была наполнена болью и печалью. Он честно пытался помочь всем, кому мог, и страдал вместе с теми, кому помочь не мог. Только в храме святой мог жить, иначе чужие боль и страдания давно убили бы его, уже сейчас святому было плохо. Кир влил святому немного своей энергии, чтобы облегчить его состояние, и снова закрылся боевым барьером.

Он увидел то, что хотел. Святой действительно верил, что все, что происходит вокруг, происходит с ведома бога. Кир даже увидел образ бога, того, что являлся к святому во сне. Этого бога он не знал.

— Отступники готовятся к нападению на мой мир, поэтому я здесь. И я если являюсь мстящим ангелом, то своего бога и своего мира.

Святой благодарно улыбнулся.

— Спасибо за ту энергию, что вы мне дали, она была мне нужна. По дороге сюда я встретил слишком много людского горя и слишком много было тех, кому нужна моя помощь. Я всегда думал, что существует только один мир — тот, в котором мы живем. Вы только что сказали то, что отрицает моя церковь и считает святотатством. А разве бог не один для всех миров?

Кир пожал плечами:

— У каждого из богов свой мир, в моем мире один, в вашем другой.

Святой удивленно посмотрел на него.

— К сожалению, я говорю то, что знаю, но если у вас считают это святотатством, я готов взять свои слова обратно. Я уважаю чужую веру, даже тогда, когда она неправильна. Впрочем, я сам не знаю, во что верю.

Святой понимающе кивнул.

— Сотник мне сказал, что вы можете помочь нам пройти в закрытые земли и что вы были там.

— Это правда.

— Что там происходит? То, что вы сказали о нападении, исходит оттуда?

Кир вздохнул:

— Чтобы ответить на этот вопрос, я бы хотел знать, почему эти земли называют закрытыми?

Святой задумался, потом на лице его появилась мягкая улыбка.

— Я чувствую себя сейчас, как после молитвы, таким же бодрым. Извините… Кое-что вы, наверно, уже знаете… Раньше здесь была другая жизнь. Многочисленные города и страны, названий которых сейчас почти никто не помнит, жили по своим законам, считая соседей людьми гораздо более худшими, чем они сами. Причин завидовать и враждовать было много, и каждая из стран готовила свое оружие. Когда его становится много, возникает искушение его испробовать, — святой горестно покачал головой. — Более сильные страны, обладая более мощным оружием, считали, что малые страны должны склоняться перед, их мощью и выполнять их просьбы и требования.

И это так действительно и происходило, малые страны склонялись перед большими. Развивалась наука, и скоро даже малые страны смогли создать мощное оружие, способное уничтожить множество людей.

Поэтому, когда разразилась война, в стороне не сумел остаться ни один человек. Те люди, что не умерли сразу умирали спустя годы от многочисленных болезней.

Война длилась совсем недолго, каких-то семь месяцев и началась совсем незаметно с небольшого конфликта двух стран, малой и большой. Но безумие охватило всех, у обеих стран были свои союзники. К конфликту подключалась одна страна за другой, и в конце концов воевали все.

Было испробовано все оружие, в том числе самое мощное, и не стало стран, которые начали этот конфликт, и стран, которые их поддержали. Мир превратился в хаос.

Людей осталось совсем немного. Они говорили на разных языках, имели разный цвет кожи, разный разрез глаз, но все это было уже не важно. Они стали просто людьми, и не хотели, чтобы подобное повторилось.

Вот тогда и появилась объединенная церковь, которая объединила людей для одной цели — выживания. Были приняты законы, запрещающие любое оружие, кроме самого примитивного.

Полностью оружие не удалось запретить потому, что появились опасные звери, которые под воздействием радиации превратились в человекоубийц. Им тоже надо было что-то есть и как-то выживать.

Растительность почти вся сгорела, а новая пробивалась с трудом…

Люди за свою историю развели много домашних животных, и именно они и стали первыми человекоубийцами. Собаки сбивались в стаи для охоты на людей, а те, что оказались в зараженных районах, превратились в жутких монстров. Так же как и кошки, которых вы помогли прогнать.

Со временем появились люди, которые не признавали законов церкви, считая, что наука, которая погубила этот мир, поможет ему и возродиться.

Они находили книги, приборы и инструменты в мертвых городах и создавали свои лаборатории. Но только почему-то в этих лабораториях у них лучше всего получалось новое оружие или то, что можно было использовать, как оружие.

Тогда церковь ввела что-то вроде цензуры на эти занятия, принимая или не принимая то, что они делали.

Тогда же была сформирована армия Гневного Леопарда, которая проводила решения церкви в жизнь. Поверьте мне, церковь давала каждому из отступников от принятых законов церкви шанс измениться. Кто-то воспользовался им, а кто-то нет…

Встал вопрос, что делать с теми, кто упорствовал в своих делах и мыслях? Церковь никого не хотела лишать жизни, слишком каждая из них была дорога новому миру.

Вот тогда кто-то из глав церкви решил отступников отправлять в земли, которые были еще заражены и малопригодны для жизни. Иначе они назывались закрытыми.

Жизнь там была очень трудна, а смерть обычна, но были те, кто выживали и давали потомство. Они плодились и размножались, занимая все большие территории. Со временем земли становились пригодными для жизни, а люди более приспособленными.

И тогда туда шли воины армии Гневного Леопарда, а вместе с ними кто-нибудь из нас, и земли объявлялись открытыми, а люди присоединялись к объединенной церкви.

Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать…

— А как появились святые? Святой улыбнулся:

— Нас мало, и у каждого свой путь. Но все могут рассказать примерно одно и то же, что в один прекрасный день он проснулся и обнаружил в себе странную силу. А когда у человека появляется сила, у него возникает вопрос, куда и для чего ее использовать. И методом проб и ошибок каждый из нас когда-то понял, что он может использовать ее только для блага других людей, иначе она просто пропадает. Вы это, наверно, тоже знаете. Я думаю, что вы обладаете силой, не меньшей, чем моя. Единственное отличие в том, что вы можете применять силу и для убийства, а я нет. Поэтому я и назвал вас мстящим ангелом, поэтому мне все это странно. Почему у вас не пропала сила?

Кир пожал плечами:

— Я не знаю. Я убиваю с жалостью и пониманием того, что это необходимо. Те, кто становятся моими врагами, Достаточно часто становятся ими в силу сложившихся обстоятельств и ложных целей. Я как-то незаметно для себя пришел к выводу, что все, что мы считаем злом, просто обычная людская глупость.

Святой печально улыбнулся.

— Возможно, вы правы. Завтра мой долг ведет меня в закрытые земли. Вы поможете нам в этом трудном походе?

Кир утвердительно кивнул:

— Несомненно, я помогу вам. Для этого у меня много причин, но одна из них в том, что мне интересно увидеть вас в действии.

Святой мягко улыбнулся:

— Это не так эффектно, наверно, как ваши действия, и очень трудно. Кроме того, всегда есть риск. В закрытых землях есть люди, которые не поддаются моему влиянию, их души черны и закрыты от постороннего влияния. — Святой тяжело вздохнул. — После такого похода я буду болеть несколько недель. Слишком большое душевное-напряжение, плоть не выдерживает и сдает. Не помогают даже многочасовые молитвы…

Одна из волчиц уже спала, другая дремала, сидя около костра. Дара легко дотронулась до плеча спящего рядом Корвина. Тот открыл глаза и недовольно пробормотал:

— Спи! Завтра будет трудный день.

— Мы уходим, Корвин, — прошептала Дара.

— Куда? Что ты опять придумала? — Корвин наконец очнулся от сна и посмотрел на нее более-менее ясными глазами. Дара приложила палец к губам и махнула рукой в сторону скал. Корвин покачал головой, но взял пояс с оружием и бесшумно пополз за Дарой. За скалами он поднялся в полный рост.

— Что случилось? — спросил он шепотом.

— Отойдем подальше.

Дара быстро и легко двигалась по тропе, освещаемой полной луной. Когда они отошли достаточно далеко от стоянки, чтобы можно было разговаривать в полный голос, она остановилась.

— Корвин, мне приснился ужасный сон, — сказала она. — На город волков будет нападение.

— Кто нападет? Когда нападет? — Корвин широко зевнул.

— Черные жрецы и воины, которые их сопровождают. Они уже идут по тропе, которая соединяет нас с кочевниками.

Корвин мрачно посмотрел на нее:

— Это ж только сон.

— Нет, — покачала головой Дара. — Это было также, как в храме судьбы.

Корвин вздохнул:

— Тогда надо предупредить вожака.

— Вожак уже, наверно, знает. Они не смогут пройти мимо наших дозоров.

— В прошлый раз прошли, — заметил Корвин.

— Тогда волки были просто не готовы, а сейчас они этого ждут. Но это не важно, Корвин. Я не поэтому тебя разбудила и привела сюда.

— Говори, что задумала.

Дара посмотрела на луну:

— Подумай вместе со мной… Что будет, когда мы вернемся в город волков? Нас снова отведут в храм и никуда больше не выпустят, пока не придет время идти в стаю, так?

Корвин кивнул:

— Вероятнее всего, но если на стаю нападут, то мы будем им нужны.

— Слушай дальше… На Горное королевство напали черные жрецы и армия воинов?

— Еще нет, но скоро, вполне возможно…

— На город волков готовится нападение?

— Ты так говоришь… а что будет на самом деле, я не знаю.

Дара мотнула головой:

— Не серди меня, мой младший брат, иначе я заброшу тебя вот на эту скалу. Неужели ты сам не чувствуешь, что приближается опасность?

Корвин задумался и на мгновение закрыл глаза.

— Да, я что-то чувствую. Действительно на нас надвигается что-то ужасное, но это я чувствую давно… Говори яснее, что ты собралась делать, иначе я тебя сам заброшу вон на тот камень и без всякой магии.

— Помнишь, мама Бора рассказывала, что согласно древнему пророчеству в борьбе против черных жрецов мы должно помочь наследство предков?

Корвин кивнул:

— Она это сказала про твой камень.

— Она не знает. Может быть, это камень, а может быть, что-то еще… Кроме того, она говорила, что наш отец и моя мама искали какое-то хранилище, и дорога к нему проходила через город волков. Я хочу попасть в это хранилище. Пока мы еще можем это сделать. Сегодня ярко светит луна, и за ночь мы сможем далеко уйти. Волчицы спят, они хватятся нас только к утру…

Корвин покачал головой:

— Это опасно, Дара. Кроме того, мы поставим в сложное положение волчиц. Что они будут говорить, когда вернутся в город без нас? Им уже и так досталось в Горном королевстве…

Дара презрительно усмехнулась:

— Пусть не спят, когда нужно нас охранять. А в городе им ничего не будет, я же сказала, что на него нападут жрецы и чужеземные воины. — Дара вздохнула и мрачно добавила: — Если ты не пойдешь со мной, я отправлюсь одна искать хранилище.

Корвин тяжело вздохнул:

— Ты же знаешь, что я не отпущу тебя одну…

Дара смиренно улыбнулась:

— Погибнут и волки, и люди в Горном королевстве и в других местах, про которые мы пока ничего не знаем. Не от вожака стаи и хранительницы зависит судьба мира, а от нас, так говорится в пророчестве.

— Мы еще слишком малы, чтобы от нас что-то зависело. Тебе просто хочется, чтобы это было так.

— А если я права?

— Хорошо, я пойду с тобой, хоть и чувствую, что пожалею об этом.

— Тогда веди, мой младший брат, пока волчицы не начали нас искать.

Корвин удивленно посмотрел на нее:

— Я не знаю, куда идти.

Дара хитро улыбнулась:

— Но ты же нашел храм судьбы, хоть никогда раньше там не был. Найдешь и хранилище…

Корвин усмехнулся:

— Ты специально сказала, что пойдешь без меня. Ты знала, что без меня ты дорогу не найдешь…

Дара на мгновение прижалась к нему и поцеловала его в шеку.

— Ты обещал, теперь веди.

Корвин хмуро посмотрел на нее, потом улыбнулся:

— Со мной ты всегда добиваешься всего, что хочешь. Почему?

— Так и должно быть, — засмеялась Дара. — Ты же мой брат! Кто мне поможет и выручит из беды, кроме тебя? Веди!

Корвин задумчиво посмотрел на горы, потом закрыл глаза. Через несколько мгновений он сказал:

— Идем по тропе! О дозорах волков предупреждай заранее, тогда я буду искать пути обхода. — Корвин еще раз нерешительно посмотрел на скалу, за которой спали волчицы, потом поправил меч и пошел вперед быстрым шагом.

Кир шел рядом со святым впереди когорты легиона Гневного Леопарда. Они уже прошли несколько застав отступников, не убив при этом ни одного человека. Кир увидел святого в действии и до сих пор не мог поверить тому, что увидел.

Почувствовав людей впереди, Кир говорил об этом святому. Тот останавливал колонну и дальше шел один. Через некоторое время святой призывно махал рукой и колонна шла дальше.

Отступники ждали воинов армии Гневного Леопарда, побросав на землю свое оружие, на лицах многих из них блестели слезы. Они улыбались странными улыбками и смотрели на святого глазами, полными обожания.

Когорта армии Гневного Леопарда, которой командовал воин с морщинистым суровым лицом, проходила мимо, оставив несколько воинов для погрузки оружия в тележки и конвоирования отступников в город.

Всего один раз в святого полетели стрелы, и Кир едва успел оттащить его назад. Когорта развернулась в линию и пошла вперед. Святой пошел с ними дальше, уже прикрытый щитами воинов.

Когда ощетинившаяся копьями когорта подошла к отступникам, все было так же привычно, как всегда. Они побросали оружие и стояли, со слезами глядя на святого.

На земле, рядом с небрежно брошенным оружием, лежал один из отступников, зарубленный мечом. Святой склонился над ним и осторожно закрыл мертвые глаза, прикоснувшись к ним теплыми осторожными пальцами, потом печально улыбнулся и сказал Киру:

— Его душа была закрыта для меня, и теперь он мертв. Мне не хватило силы, и я не сумел его спасти. Эта смерть— мое поражение.

Кир устало покачал головой.

— То, что вы делаете, просто чудо. Если бы здесь прошел я, то все эти люди были бы мертвы.

Святой мягко улыбнулся:

— Каждая человеческая жизнь бесценна, и никто не имеет право ее забирать, так учит моя церковь. Этот человек мог бы жить, если бы я был сильнее.

Кир печально усмехнулся:

— Я не знаю, на сколько хватит вашей доброты этим людям и через какое время они снова начнут убивать друг друга. Этот, по крайней мере, уже больше никого не убьет.

Святой вздохнул и пошел вперед. Кир молча шел с ним рядом. Через некоторое время святой спросил:

— Вы считаете, что мы никогда не изменимся?

— Любое зло — это обычная, традиционная, освященная веками глупость. Подумайте, из-за чего людиубивают, обкрадывают друг друга… и вы найдете ответ. Мы все вышли из одного семени, мы все друг другу братья и сестры, и тем не менее мы ненавидим друг друга за то, что непохожи друг на друга. Всегда найдутся способы выжить, не причиняя друг другу зла, но для этого надо задуматься… Мы слишком мало живем, чтобы успеть поумнеть, и поэтому зло вечно, как вечна глупость. Даже боги неодинаковы, и каждый мир, который они опекают, не похож на соседний. И в том мире, где я живу, люди убивают друг друга. Должно быть, это нужно богам.

— Я думал над вашими словами и пришел к выводу, что все равно бог должен быть один на всех, — возразил святой.

Кир пожал плечами:

— Может быть, есть один, кроме всех прочих, самый старый и мудрый — тот, что создал людей, но с ним я пока не встречался.

— Боги, они добры?

Кир невесело рассмеялся:

— Они выше добра и зла в человеческом понимании. у них свои цели, которых я не знаю, и их добро или зло по отношению к нам определяется этими целями.

Святой огорченно покачал головой:

— Я надеялся, что, когда я предстану перед богом, я увижу доброго мудрого старца, который встретит меня как заблудшего, но наконец вернувшегося сына.

— Не знаю, как насчет доброты, но понимание вы найдете. При встрече с богом возникает ощущение, что все твои мысли, желания, чувства внимательно рассмотрены и отброшены, как малозначительные. И ты вдруг понимаешь, что все, что тебе было так дорого, на самом деле ничего не стоит, а то, что ты отбрасывал как ненужное, как то, что мешает тебе жить, и есть то, для чего ты был-создан. Я завидую вам, вашей чистоте, вере и вашему незнанию.

— Вы удивляете меня каждую минуту. Может быть, это покажется вам странным, но я тоже завидую вам. — Голос святого звучал очень искренне.

Кир недоуменно поднял брови.

— С тех пор как я встретил вас, — продолжал святой, — я постоянно думаю об этом. До сего времени я считал, что у человека только один путь развития: стать таким, как я. И признаюсь, что я был горд, что я и мои друзья идем этим путем впереди других. А теперь я вижу, что это не единственный путь, и есть другой, гораздо более требовательный к человеку и более жестокий.

Кир вздохнул:

— Дело в том, что боги, даже в вашем понимании, не пассивно смотрят со слезами на нас, они действуют, а я просто выполняю их волю. Мир не изменишь усилиями одного человека, даже богам нужно много времени, чтобы что-то изменить, а за одну человеческую жизнь… — Кир Досадливо махнул рукой. — У каждого из нас свой путь, и для каждого он по-своему труден, мы просто делаем то, что можем. Как я понял, все святые вышли из закрытых земель… Почему?

— Я после разговора с вами думал и об этом. Раньше я считал, что мы — это естественный путь развития для всех людей. А сейчас я прихожу к мысли, что это просто мутация, своеобразная форма защиты.

Жизнь в закрытых землях трудна и опасна, хищные животные и хищные люди… И вот появляются такие мутанты как мы, нас не трогают ни звери, ни люди. Мы можем ходить в любых местах, даже там, где не может пройти вооруженная армия, в закрытых землях есть такие места.

— Вам не кажется, что вы нашли ответ на свой вопрос? Новые люди появляются в опасных местах, где для выживания требуются все способности, которые может развить человек. Так же рассуждают и боги. Чем опаснее жизнь тем больше людей пойдет по нашему пути.

— Но это значит, что мы никогда не будем жить спокойно…

— И тогда ответьте еще на один вопрос: почему кошка убила моего друга?

Кир пожал плечами:

— Кошкой управлял человек, а он сам был наполовину машиной, поэтому ваш друг не смог его изменить.

Святой вздохнул:

— Простите меня, я устал от этого разговора, и мне нужно подумать. Вы изменили мое представление о мире, в котором я так долго живу. Если можно, дальше я поеду на повозке рядом с Крисой. Когда я нахожусь рядом с ней, я чувствую себя так, как будто я в нашем храме, я отдыхаю и восстанавливаю свою энергию. Она хорошая девочка, чистая и светлая… Почему вы не хотите, чтобы она стала святой?

— Это ваш поход и ваш мир, а она здесь только гостья. Ее ждет свой мир, своя задача и свой путь. Если она станет святой, она будет безмерно одинока здесь, — ответил он мрачно и добавил; — Ваш путь — не самый лучший, пусть она найдет свой…

Город волков они прошли поздней ночью. Прокрались по окраине среди развалин зданий, осторожно обходя места, где жили волки и волчицы.

Корвин, внимательно выслушав Дару о ближайших дозорах, свернул вбок и повел ее по трудным горным тропам. Они поднимались по узким расщелинам, проходили по едва выступающим карнизам и ползли вверх, цепляясь за острые камни.

Так они обошли два дозора, а впереди их ждало еще пять. Приближался рассвет, поднялся холодный ветер. Идти дальше стало опасно, и они легли спать, найдя на одной из горных вершин небольшую ровную площадку.

Дара проснулась, когда солнце пригрело ее своими лучами. Она тут же достала свой камень и приложила его ко лбу, камень засветился и погас.

— Волки вышли из города, — сказала она. — Они идут за нами.

— Что будем делать? — спросил Корвин. — Хорошо бы умыться…

Дара встала и закрепила пояс с оружием.

— Я не сказала, что они ищут нас. Возможно, они готовятся к войне, которую я видела во сне.

Корвин пожал плечами, достал из заплечного мешка несколько кусков вяленого мяса из запасов, которые им положил Берс, и протянул Даре.

— Зачем воевать с волками? У нас нет ничего: ни золота, ни другого богатства. Что они ищут, эти черные жрецы? Интересно, что нас ждет впереди и к каким неприятностям мы так спешим? — он грустно посмотрел на окружающие их горы.

Дара улыбнулась:

— Ну раз уж ты брат той, что должна спасти этот мир, привыкай…

Корвин засунул в рот кусок мяса:

— Днем идти веселее, но могут заметить, поэтому предупреждай заранее о волках и о жрецах и иноземных воинах, чтобы я смог найти обходной путь.

Они осторожно спустились вниз на тропу и быстро пошли вперед, стараясь оторваться от идущей за ними стаи. Но пройдя совсем немного, они были вынуждены карабкаться вверх, чтобы обойти очередной заслон волков.

А потом они пережидали, пока довольно большие группы незнакомых воинов и черных жрецов, беспрепятственно миновав дозоры волков, пройдут по тропе к городу.

Корвин задумчиво проводил их взглядом и повернулся к Даре. Она пожала плечами:

— Стая знает о них, скоро она столкнется с ними. Волки остановят воинов, если смогут…

— Если началась война, то стае нужен каждый человек а ты со своей магией тем более…

Дара отрицательно покачала головой:

— Мы должны найти хранилище. Пока мы можем дать стае только два меча и немного магии. А в хранилище мы найдем знание, а может быть, и оружие, которое поможет победить черных жрецов.

Корвин хмыкнул:

— Не знаешь, почему у меня возникает ощущение, что мы предаем стаю?

— Потому, что ты глупый волчонок и думаешь, что жрецов можно победить обычным оружием, — сказала хмуро Дара и решительно зашагала вперед.

Обойдя последний заслон стаи и несколько больших групп чужих воинов, они остановились в лесу. Углубившись в чащу, Корвин развел костер и стал готовить ужин. Дара некоторое время нерешительно рассматривала темный мрачный лес, окружающий их, потом села на траву и тяжело вздохнула.

— Корвин, — устало сказала она. — Я не понимаю, что происходит. Камень предупреждает меня о какой-то близкой опасности, а я не чувствую, откуда она исходит.

— Он, должно быть, чувствует воинов и жрецов, а их много в этом лесу и вокруг. Надеюсь, что им в голову не придет искать в темноте кого-то рядом.

— Может быть, ты прав. — Дара слабо улыбнулась. — Опасность вокруг нас, и об этом он меня предупреждает. Но, — она вздохнула, — у меня возникло плохое предчувствие.

— Как же ему не быть, — рассмеялся Корвин. — Мы в окружении врагов, завтра мы пойдем в степи, а там кочевники, которые не пропускают никого. То, что ты придумала, сестренка, очень опасно.

— Но это нужно сделать. Если мы этого не сделаем, мы не сможем никому помочь. А если жрецы и воины ищут меня? Тогда хорошо, что мы ушли из стаи…

Корвин вздохнул и пошел к ручью, недалеко от которого они остановились.

Под утро Даре приснился ужасный сон. Она увидела черного жреца, который склонился над ней, его бескровные синие губы довольно кривились на сером лице.

— Девочка с древней кровью, это редкая удача. Ты поможешь мне открыть хранилище, и верховный жрец введет меня в круг избранных, — сказал он с гнусной ухмылкой.

Дара заворочалась и проснулась с диким криком. Открыв глаза, она увидела, что вокруг нее стоят незнакомые воины с суровыми лицами, а приснившийся ей черный жрец наклонился над Корвином.

Тот был бледен и пытался вскочить, но тщетно. Из черного камня на груди жреца вырвалась прямо ему в лицо струйка черного дыма, и он безвольно упал на землю. Жрец удовлетворенно улыбнулся и сказал стоявшему рядом воину:

— Этого тоже возьмем с собой, в нем есть что-то странное.

Дара беспомощно смотрела, как чужие руки обшаривают ее брата, ища оружие. Потом ее и Корвина связали и грубыми толчками погнали вперед.

У нее горела кожа на груди от нагревшегося камня. Один из черных воинов шел рядом, и от него она получала больше всего толчков и щипков.

— Мы с тобой неплохо проведем время, — шепнул воин, — когда с тобой наиграется жрец.

Дара посмотрела на его молодое веснушчатое лицо, и в ней начал разгораться гнев. Энергия пошла из нагревающегося камня, Дара вдохнула глубоко воздух и…

— Нет, — сказал вдруг Корвин, оглянувшись. — Не сейчас…

Он тут же получил удар по ребрам копьем.

— Молчать, не разговаривать! — крикнул рыжий воин. Черный жрец оглянулся, внимательно посмотрел на них и недовольно покачал головой.

— Не переусердствуй, — сказал он воину, криво усмехнувшись, — не то сам познакомишься с моим камнем.

Воин побледнел и немного отстал. Теперь Корвин смог идти с ней рядом.

— Не трать силу на воинов, — шепнул он, — не то у тебя не хватит на него.

Он показал взглядом на жреца.

— Мне страшно, — шепнула в ответ Дара.

— Терпи… сейчас нельзя, они ожидают, что мы что-нибудь предпримем. Я скажу когда…

Тропинка сузилась, и Корвин пропустил ее вперед, чтобы оказаться между Дарой и веснушчатым воином, за что сразу получил удар копьем. Дара словно сама почувствовала обжигающую боль в боку, но, до крови закусив губу, упрямо пошла вперед.

Навстречу им стали попадаться воины, идущие к городу волков. Их было много. Она насчитала триста человек и сбилась со счета.

У Дары было мерзко на душе. Каждый удар, который получал Корвин, оберегая ее от назойливого молодого воина, болью отзывался в ней.

«Хорошо еще, что воины не забрали камень… просто потому, что он им показался обыкновенным булыжником, — подумала грустно она. — Иначе у нас сейчас не было бы даже надежды». Она снова почувствовала боль и обернулась назад. Корвин ободряюще улыбнулся ей, пряча гримасу боли. У Дары навернулись слезы на глаза, и она со спокойной оценивающей ненавистью посмотрела на рыжего воина.

Они без кровопролития вступили в город. Святой по-прежнему шел впереди, а рядом с ним шла Криса.

Кир не смог ее отговорить остаться в обозе и теперь старался держаться с ней рядом, сжимая в руке меч и зорко оглядывая окрестности. Он вслушивался в себя, определяя нахождение всех людей на расстоянии полета стрелы. От напряжения у него болела голова, но он не мог себе дозволить хоть на мгновение расслабиться, слишком была велика цена, которую ему бы пришлось заплатить за мгновение слабости.

Пока все шло благополучно. Воины генерала Квилла выходили из домов, складывали оружие и спокойно ждали, пока воины легиона Гневного Леопарда построят их в колонну и поведут прочь из города.

Только один раз Киру пришлось отбить мечом стрелу от того, кто не поддался влиянию святого, и эта стрела была направлена в Крису.

— Для чего их уводят? — мрачно спросил Кир святого, бросив настороженный взгляд вдоль улицы. Святой мягко улыбнулся.

— Мое влияние надо закрепить, — сказал он. — Этих людей отведут в церковь, там их обратят в веру. Служители церкви, они не такие, как я и мои братья, но они владеют искусством убеждать. Они поговорят с каждым и дадут каждому надежду и веру. А потом эти люди возвратятся сюда, но уже не как воины, а как мирные жители. Вместе с ними сюда придет церковь, а чуть позже кто-то из моих святых братьев, и эти земли перестанут быть закрытыми.

Кир недоверчиво покачал головой и замер, почувствовав, что что-то опасное происходит рядом.

— Легион! — крикнул он. — Развернуться!

Его знакомый сотник, не дожидаясь команды командира когорты, махнул рукой, и остатки его сотни, идущей впереди, стали разворачиваться в шеренгу. Одновременно несколько воинов, выступив вперед, прикрыли щитами свяг того и Крису.

Кир сделал несколько шагов вперед, чтобы иметь свободу для маневра, и остановился, вслушиваясь в себя и пытаясь определить характер опасности.

Из-за поворота улицы вышли две кошки, а за ними на небольшом расстоянии появилась большая группа воинов. Кир почувствовал излучение черного жреца и генерала Квилла и, выругавшись, крепко сжал рукоятку меча.

Криса сзади замычала свою песню жизни. Кошки продолжали идти вперед. Кир, недоумевая, попробовал проникнуть в мозг первой кошки и внутренне отшатнулся.

Там была только злоба и ненависть ко всему живому. Животное излучало ту же волну, что и черный жрец. Кир тяжело вздохнул. Он понял, что этот бой только его, и он будет нелегким.

Кошка, заметив людей, прижалась к земле, изучая и готовясь к нападению. Кир почувствовал, что она смотрит на него. Он мысленно представил себя великаном.

Кошка насторожилась, но тут же кто-то изменил ее мысли, и Кир снова стал маленьким и очень аппетитным на вид. Он почувствовал даже сладкий вкус своей крови и треск маленьких нежных костей. Его меч показался ему в ее глазах маленькой соломинкой, а он сам совершенно беззащитным.

Кир понял, что жрец ведет кошку и что магический дар у него гораздо сильнее.

— Уведи Крису и святого, — крикнул Кир сотнику и мрачно добавил. — Это наш бой, они не смогут нам помочь.

Он пошел вперед, не оглядываясь, зная, что сотня, а за ней и вся когорта развернулась за его спиной, перекрывая улицу. Холодок боевого состояния быстро поднялся до его мозга и закрыл его, тогда Кир побежал.

Шансов справиться с кошкой у него почти не было. Кроме своего умения и скорости реакции, он ничего не мог использовать в этом бою. У кошки реакция была не хуже, чем у него, а бойцовские качества намного выше.

Кошка недоуменно фыркнула и прыгнула вперед. Кир проскользнул под ее лапой и ударил мечом. Кошачий мех смягчил удар, и меч прочертил только небольшую царапину, которую кошка даже не почувствовала.

Когорта остановилась, ощетинившись копьями.

— Командир! — услышал он голос сотника. — Назад за копья, мы остановим ее.

Кир горько усмехнулся, представив, как кошка перепрыгивает частокол копий и разбрасывает воинов ударом лапы. Он взглянул, перекатываясь по земле, на вторую кошку.

Та с любопытством и азартом смотрела на него, и Кир понял, что, пока первая кошка не прекратит с ним играть, она не бросится на него.

Черный жрец, подняв камень высоко вверх, что-то бормотал, вливая в кошку злость, охотничий азарт и свою ненависть к нему.

Генерал Квилл, стоявший рядом со жрецом, улыбался, предчувствуя его смерть. Криса отчаянно громко пела свою песню, которая ни на кого не действовала, блокируемая камнем жреца. Все это Кир чувствовал и видел, переворачиваясь и поднимаясь на ноги.

Кошка затормозила всеми четырьмя лапами по булыжнику улицы и развернулась. Ее хвост задел его по лицу жесткими волосами. Он чувствовал, что кошка не боится его, он для нее был легкой добычей, и эта кошка по каким-то непонятным ему причинам не воспринимала полностью ненависть жреца, что давало небольшую надежду.

Он выпрямился и в упор взглянул в желтые разумные глаза кошки. И увидел в них свою смерть.

«Ну что, Мать-волчица, похоже, этого ты не ожидала? Или, может быть, ты знала и хотела этого?» — подумал он.

Их посадили на небольших мохнатых степных лошадей, и дальше они поехали верхом. Кочевники мирно ехали рядом с черным жрецом и его воинами.

Корвин и Дара имели совсем небольшой опыт езды на лошадях, им было трудно еще и потому, что руки у них были связаны.

На них никто не обращал внимания. Кочевники разговаривали со жрецом, а веснушчатый воин ехал далеко позади. Навстречу им небольшими группами попадались черные воины верхом в сопровождении кочевников.

— Они сумели договориться со степняками, поэтому они привели столько воинов, — сказала Дара. Корвин мрачно кивнул и скривился от боли.

— У меня, наверно, треснуло несколько ребер, — сказал он, поморщившись. — Как боец, я вряд ли много стою, поэтому постарайся взять на себя хотя бы одного-двух воинов.

Дара невесело усмехнулась:

— Наконец я тебя втащила в такую передрягу, из которой мы можем и не выбраться.

— Куда нас везут, ты знаешь? — спросил Корвин.

— Я слышала сквозь сон, что нас везут к хранилищу.

Корвин улыбнулся и тут же охнул от боли.

— Ты всегда добиваешься своего. Жаль только, что ты придумала такой болезненный способ доставки.

— Я знаю, что я виновата, но я что-нибудь придумаю, чтобы нас спасти.

— Только после того, как мы подъедем к хранилищу. И будь осторожна. Главное — это вывести из строя жреца. Воинов всего пять, и мы с ними как-нибудь справимся.

— Мы связаны, Корвин, — напомнила Дара.

— Ты забыла про подарок отца, — сказал он. — Браслеты на нас, стоит только напрячь руки, и мы свободны.

«Как же я могла забыть, что мы — дети одинокого волка? — подумала она. — И то, что с нами происходит, когда-то видел наш отец, и, значит, он знал, что мы выберемся…»

Дара мрачно посмотрела на жреца и воинов. Теперь она обрела уверенность в себе и была готова к предстоящей схватке.

Один коготь все-таки зацепил его и впился в куртку. Кира отбросило в сторону. Дубленая кожа с громким треском порвалась, но спасла ему жизнь. Он почувствовал, как теплая струйка крови из раны на Плече побежала по телу.

Кир на мгновение потерял ориентацию после падения на булыжную мостовую. Он с трудом встал, каждое мгновение ожидая сокрушительного удара лапой, и поднял голову. Кошка находилась совсем рядом, с охотничьим азартом наблюдая за ним.

«Она играет со мной, — подумал Кир. — Как обычные кошки играют с мышью, прежде чем ее съесть». Он оглянулся, вторая кошка с таким же жадным интересом следила за ним.

«Назад к легиону я двигаться не могу, не подвергая опасности Крису. Долго я не продержусь, кошке надоест со мной играть, и она убьет меня». — Кир лихорадочно думал, едва успевая уклоняться от ударов огромной лапы. «Если назад нельзя, следовательно, можно только…» Он принял решение и помчался быстро, насколько мог, в сторону черного жреца и генерала Квилла. Он увидел злорадную усмешку жреца и, увернувшись от удара лапы второй кошки, перебросил меч из одной руки в другую и вытащил кинжал.

Генерал Квилл махнул рукой, и, повинуясь его приказу, лучники подняли луки.

«Поздно, — подумал с усмешкой Кир. — Вы уже опоздали. С вами я справлюсь, вы не кошки…»

Он врезался в воинов, расчищая себе путь мечом. Он должен был добраться до жреца, прежде чем его самого убьют. Кир поднырнул под меч одного из воинов, воткнул ему в живот кинжал и бросил взгляд назад. Кошка была рядом, она разбрасывала воинов, пытаясь его достать.

«Так их, — подумал злорадно Кир, — поиграй с ними». Он почувствовал, как воинами овладевает страх. Они уже не сражались с ним, а глядели с ужасом за его спину.

Кир больше не оглядывался. Одним прыжком он преодолел оставшееся расстояние до жреца, поднявшего высоко над головой черный камень, и ударил его мечом. После удара он сразу откатился в сторону и только тогда посмотрел назад.

Кошка уже не играла, она яростно разбрасывала воинов. Он увидел несколько стрел, торчащих в густой шерсти, и кровь на боку.

Вторая кошка была рядом и играла с генералом Квил-дом, перебрасывая его обмякшее, уже мертвое тело из одной лапы в другую.

Песня Крисы стала громче, и кошки замедлили свое движение. В их мозге Кир почувствовал недоумение и растерянность, боль и гнев исчезли вместе со смертью жреца. Кошки раздраженно фыркнули и огромными прыжками умчались куда-то в сторону холмов.

Со всех сторон слышались стоны раненых воинов. Разорванные куски мертвых тел густо покрывали булыжную мостовую.

Кир встал, внимательно осмотрел свое тело и поморщился, обнаружив несколько довольно сильных порезов и две небольшие рваные раны от когтей кошки.

Он закрыл глаза, выровнял дыхание, остановил кровотечение из раны в боку и пошел к наступающему легиону, осторожно ступая по скользким от крови камням.

Он сделал всего несколько шагов и почувствовал, как уходит боевое состояние, а на его место приходит слабость и тяжесть в груди. Остановившись, он поднял голову, ища взглядом Крису. Она шла за шеренгой воинов, вытягивая свою тонкую шею, чтобы увидеть его. Он ласково улыбнулся ей и позволил себе потерять сознание.

У высоких скал, вздымающихся среди ровной степи, пленных стащили с лошадей и повели по узкому проходу среди каменных стен.

Под ногами хрустели старые человеческие кости, которые лежали повсюду. Кое-где между костями валялось ржавое оружие, мечи и кинжалы. Корвин жадно взглянул на него, прикидывая шансы завладеть хотя бы одним из кинжалов, но веснушчатый воин настороженно следил за каждым его шагом и ударил его древком копья.

Корвин выругался. Руки у него были связаны сзади, поэтому он часто спотыкался, каждый раз получая от рыжего удар по ребрам. Он скрипел зубами от боли и ненависти, мрачно прикидывая, что он сделает с ним, когда представится благоприятный случай.

Около небольшой каменной чаши в скале их ждал черный жрец, рядом с ним стояли два высоких крепких воина, которые с мрачной усмешкой наблюдали за ними. Всего воинов было пятеро, считая тех, что шли за спиной, оста-льные остались с кочевниками в тени скал.

Корвин оглянулся, отметив для себя расстояние до войнов и их расположение.

— Здесь, вот за этой скалой, — сказал жрец Даре, — находится хранилище твоего рода. Ты нам поможешь его открыть или умрешь, как умерли другие носители твоей крови. — Жрец равнодушно посмотрел на нее. — Если хранилище откроется, я подарю тебе жизнь. Правда, она может тебе не понравиться, — он коротко хохотнул. — Я отдам тебя кочевникам, а этот юноша… — жрец показал рукой на Кор-вина, — подкормит мой камень своей энергией.

Дара неожиданно кокетливо улыбнулась:

— Что я должна сделать?

Жрец оторопело посмотрел на нее, потом в глазах мелькнула искорка любопытства.

— Я смотрю, тебя не беспокоит твое будущее у кочевников. Может быть, мне придумать что-то другое? Или, может быть, у тебя не хватает ума понять, что тебя ожидает?

Дара пожала плечами:

— Мне все равно, только давайте закончим это побыстрее.

— Ну, если ты так торопишься… Мне нужна твоя кровь. Ее нужно накапать в чашу. Это все, что ты должна сделать!

— Я поняла. Развяжите мне руки и дайте нож.

Жрец задумчиво посмотрел на нее, потом усмехнулся и кивнул рослому воину. Тот достал кинжал, одним быстрым движением перерезал веревку, которой у нее были связаны руки, и дал кинжал Даре, одновременно вытащив свой меч.

— Я отрублю тебе руку, если ты попробуешь на кого-нибудь броситься с этим кинжалом, — сказал он с усмешкой. Дара посмотрела на Корвина, тот улыбнулся одними краешками губ. Она громко сказала, глядя ему в глаза:

— Я налью свою кровь в эту чашу, и тогда…

Корвин понимающе кивнул:

— И тогда мы посмотрим, что из этого получится. По-моему, это просто какая-то глупость.

— Быстрее! — сказал жрец, напряженно следя за ней. Дара подошла к чаше и решительно полоснула кинжалом по руке. Кровь потекла небольшой струйкой в чашу. Жрец облегченно расслабился, и воины, стоявшие рядом с ним, опустили мечи.

Корвин, взглянув краешком глаза на веснушчатого воина, подошедшего близко к нему и завороженно смотрящего, как течет кровь, напряг левую руку за спиной. Он услышал, как щелкнули зубчики, выскочившие из браслета, и почувствовал, как ослабла перерезанная веревка.

Корвин тут же ударил браслетом рыжего воина, прочертив зубцами три глубокие борозды на его лице, и перехватил правой рукой падающее копье. Дара со зловещей улыбкой воткнула подошедшему к ней близко жрецу кинжал в грудь.

Корвин вогнал второму воину за своей спиной наконечник копья в живот. Разворачиваясь, он ударил еще одного за своей спиной древком в раскрывающийся в предостерегающем крике рот.

Дара отразила удар меча воина кинжалом и скривилась от боли. Ее камень на груди засветился, и воин отлетел в сторону, с глухим стуком врезавшись в скалу. Он сполз на утрамбованную землю, попытался встать, но кровь хлынула у него изо рта и он снова упал.

Дара едва успела поднять левую руку и принять удар мечом на браслет. Корвин быстро подскочил к воину сбоку и взрезал ему мечом живот. Потом он добил раненых воинов быстрыми короткими ударами.

Дара следила за ним, бессильно опустив руки. Корвин подошел к ней и спросил, с трудом восстановив дыхание:

— Что дальше?

Дара ответила, тяжело дыша:

— Подождем, может быть наконец эта скала откроется.

— А если нет?

Дара рассмеялась и погладила его по щеке еще плохо подчиняющейся рукой.

— Тогда мы умрем.

Корвин вяло улыбнулся в ответ и поднял оброненный Дарой кинжал.

— У тебя всегда есть ободряющие слова для меня, — сказал он.

В это время раздался громкий протяжный скрип, часть скалы отошла в сторону, открывая темный проход.

— Получилось, — сказала удивленно Дара. Корвин оглянулся назад, на расщелину, и заметил одного из воинов, осторожно входящего в узкую щель.

— Быстрей внутрь, — сказал Корвин и, схватив Дару за руку, потащил ее к скале. Они какое-то время провозились с огромным бронзовым рычагом, прежде чем сумели его повернуть.

Скала начала медленно со скрипом закрываться. Они успели увидеть, как со стороны расщелины к ним бегут воины и кочевники. Скала встала на место, и они оказались в полной темноте.

— Сестренка, на этот раз мы спаслись чудом. Это был хороший бой, мы уложили пять воинов и черного жреца. Если бы об этом узнал вожак, то он бы тут же принял нас в стаю.

Дара нащупала в темноте его руку:

— Ты дрался, как настоящий волк, я любовалась тобой.

Корвин засмеялся:

— Ты тоже не подарок, сестра. Я видел, как ты своей магией ударила о скалу того здоровяка, который грозился отрубить тебе руку.

Дара довольно улыбнулась:

— Нам просто повезло, что мы смогли остаться в живых. Но все еще не кончилось, нам еще надо будет выбраться отсюда. А как? Ответ должен быть где-то здесь… Это странное место, я чувствую здесь какие-то токи энергии.

Корвин тихо ответил:

— Энергии я не чувствую, но то, что здесь был когда-то наш отец, я знаю, как и то, что рядом с тобой есть светильник. Мы его зажжем и осмотрим пещеру.

Дара удивленно спросила:

— Откуда ты это знаешь?

Корвин растерянно пожал плечами:

— Я не представляю, откуда у меня это знание… Но в пещере есть еще колодец с водой. Просто когда я начинаю думать о чем-то, как будто память об этом месте всплывает в моей голове… Это не моя память и не мое знание. Может быть, это память моего отца, которая как-то передалась мне?

Они направлялись к проходу, ведущему в их мир. Бетонка, по которой они ехали, местами была вздыблена растениями, пробившими себе путь к солнцу. Повозка, запряженная странными животными, двигалась довольно быстро, ее трясло. Иногда дорога была загромождена ржавыми останками машин, и тогда приходилось объезжать этот участок по высокой, в рост человека траве, распугивая множество странного вида животных.

Они ехали несколько дней, и Криса за все это время ни разу не обратилась к нему. Она задумчиво смотрела вперед или спала, положив голову на его плечо.

Святой снял блокаду с ее мозга и оставил там что-то, дающее ей покой, за что Кир был ему благодарен, но она при этом изменилась, и это его тревожило.

Боль и память перемешались в ней странным образом. Кир иногда видел ее мысли, и они его пугали. Он видел повсюду свое лицо на фоне событий, которые она пережила, и это лицо ему не нравилось.

В Крисе рождалось новое понимание мира, в котором она живет, и он мог только надеяться, что она примет его таким, какой он есть, и не откажется в нем от своего отца.

Кир ощущал свою внутреннюю вину за то, что он всю жизнь занимался очень опасным делом и что все его близкие оказывались так или иначе в большой опасности только потому, что были рядом с ним. И его знакомство с богами несло только новые испытания и новые потери для всех них.

Криса тихо простонала во сне, прозрачная слезинка выкатилась из-под ее закрытого века. Кир тяжело вздохнул и направил животных в узкий проход, протоптанный животными в высокой траве.

С воинами и сотником они попрощались сразу после того, как город отступников сдался легиону Гневного Леопарда. Тот бой, в котором погибли генерал Квилл и черный жрец, был последним. В закрытых землях больше не было армии вторжения, были только мирные люди, занимающиеся расчисткой улиц и домов.

Святой проводил их до окраины города и на прощание обнял и поцеловал Крису. Кир с тоской отвернулся, заметив слезы на ее глазах. Святой подошел к нему. Они долго молча смотрели друг на друга. Наконец святой мягко улыбнулся и сказал:

— Нам не надо прощаться, мне кажется, мы еще встретимся, и не раз, я буду ждать этой встречи.

— Вполне возможно. — Кир улыбнулся. — Мой путь определяют боги, и я не знаю, где окажусь завтра.

Святой задумчиво посмотрел на Крису:

— Берегите ее. В ней есть странность, какой-то нереализованный потенциал, и ее ожидает трудный путь.

Кир кивнул и пошел к повозке. Криса как тень двинулась за ним…

Кир оторвался от своих мыслей и, остановив животных, спрыгнул на землю, потом взял девочку на руки и осторожно снял с повозки.

Мы приехали, папа? — спросила она сонно.

Кир кивнул, настороженно осматривая все вокруг.

— Да, дочка, — сказала он. — Нам дальше придется немного пройти пешком. Проходы находятся там, где тяжело пробраться человеку, обычно в горах. А здесь портал находится вон в тех скалах, ты должна его чувствовать.

Там что-то странное…

Кир вздохнул:

— Запомни это ощущение. Это странное и есть проход в другой мир. Может быть, когда-нибудь тебе придется искать такой проход, чтобы избежать опасности, тогда вспомни мои слова.

Я запомню, папа. — Криса слабо улыбнулась. — Я начинаю лучше понимать тебя, папа. Людей с даром мало, но от нас зависят судьбы многих людей, а иногда и целого мира. Тебе трудно, папа, и одиноко. Я постараюсь помочь тебе, если сумею…

Кир ласково обнял ее. Напряжение внутри него растаяло, и он с облегчением улыбнулся.

Они долго карабкались по скалам, пока не выбрались к небольшому скалистому углублению, в котором мерцало радужное пятно.

— Ты видишь его? — спросил Кир.

Криса покачала головой.

Нет, но чувствую какую-то энергию, и она живая. Как будто здесь находится человек.

Кир задумчиво посмотрел на нее, он никогда не задумывался о том, как создан проход. А теперь и он ощутил, что портал — это часть энергии Матери-волчицы, и понял, что эта энергия притягивает его.

Кир осторожно взял Крису за руку:

— Тебе понравился этот мир?

Он чужой, здесь все по-другому. Чужое небо, чужая энергия, и люди… даже святой, я уважаю и люблю его, но и он чужой…

Кир понимающе кивнул:

— Я сам не понимаю, чем меня притягивает наш мир. Возможно, мы просто к нему привыкли…

Нет, папа. Мы являемся его частицей, он без нас не тот, и мы без него другие…

Кир задумчиво посмотрел вокруг:

— Сейчас мы сделаем всего один шаг и окажемся в нашем мире, в Горном королевстве. Там ты увидишь моих друзей, которых я давно не видел, и там будет твой новый дом.

Это был хороший мир, здесь я встретилась со святым. Я буду помнить о нем всегда.

Кир мягко улыбнулся и шагнул вперед, увлекая Крису за собой.

Как всегда, проходя через радужное пятно, Кир почувствовал, что все его тело и мозг подвергаются странному изучению, как будто вся его сущность была кем-то внимательно рассмотрена, и только После этого его пропустили дальше. И как обычно после прохождения портала, он почувствовал слабую дурноту и легкую потерю ориентации.

Прежде чем он смог понять и увидеть, где они находятся, он ощутил знакомый холодок, поднимающийся с низа живота. Рука привычно выдернула меч из-за спины и передвинула Крису так, что она оказалась за ним.

Папа, здесь люди убивают друг друга…

Кир крепко сжал рукоятку меча и стал ждать, когда с глаз исчезнет закрывающая их пелена, остаточное явление после перехода.

Они обошли пещеру, освещая масляными светильниками огромные залы. В одном из них они нашли колодец с чистой холодной водой, а в нем еще одно небольшое помещение с темной металлической дверью. Дара случайно обнаружила его по странному излучению, которое шло из колодца, ее камень нагрелся и заиграл разными цветами. Дверь открылась только тогда, когда она поднесла свой камень к небольшой впадине на черном матовом металле.

В помещении они нашли несколько металлических ящиков, сделанных из того же странного черного металла, что и дверь, наполненных старинными золотыми монетами давно исчезнувших королевств и необычными золотыми украшениями, которые Дара тут же начала примерять на себя, но вдруг остановилась и заплакала. Корвин испуганно посмотрел на нее.

— Что случилось? — спросил он встревоженно.

— Эти украшения трогала моя мама, — сказала Дара сквозь слезы. — Она была очень счастлива, это золото впитало все ее чувства. Мне даже больно от такого счастья…

— И чем же это плохо? — спросил недоуменно Корвин.

— Ты — глупый волчонок, — сказала сердито Дара и вытерла слезы. — Мне стало грустно потому, что я подумала, что мне вряд ли удастся стать хоть на мгновение такой счастливой.

Корвин рассмеялся:

— Зная твой характер, я думаю, что с этого мгновения ты сделаешь все, чтобы испытать такие же чувства…

Дара сердито взглянула на него, потом улыбнулась:

— Я же сказала, что ты — глупый волчонок, а ты только подтверждаешь это. Как ты думаешь, много на свете таких людей, как наш отец?

Корвин развел руками:

— Ну, есть другие мужчины, смелые и умные…

Дара раздраженно бросила украшения обратно и вздохнула:

— Они были так счастливы здесь, хоть их так же, как и нас, за каменной стеной ожидали кочевники, жрецы и воины.

В одном из черных ящиков Дара нашла древнюю книгу. Это от нее исходило то странное излучение, которое она почувствовала.

Книга легко раскрылась при первом ее прикосновении, как будто только ждала этого. Язык был странным, но понятным, в книге рассказывалось о происхождении одного племени и о камне, который назывался Агвентур.

Самое главное, книга учила тому, как пользоваться камнем и какая магия посильна ему. Дара сразу поняла, что эта книга предназначена для нее, и камень, о котором в ней рассказывалось, был тем камнем, который она носила на шее.

Ее сразу перестала интересовать пещера и все, что находится в ней. Она листала страницы потемневшего от времени пергамента, беззвучно шевеля губами, повторяя странно звучащие заклинания и необычные слова давно забытого языка. Камень на ее груди то разгорался ярким пламенем, то начинал пульсировать, отвечая заклинаниям.

Корвин один бродил по углам огромных залов в поисках скрытого хода, ведущего из пещеры.

Он наткнулся еще на одно помещение за дверью из такого же странного черного металла. В комнате не было ничего, кроме необычной конструкции из темных деревянных палочек, подвешенных на кожаных ремешках. Палочки издавали приятный перестук, ударяясь друг об друга от любого легкого движения воздуха.

Он почистил и смазал оружие, заштопал штаны и куртку и хорошо выспался, а Дара продолжала читать. Наконец она оторвалась от книги и задумчиво посмотрела на него. Корвин усмехнулся.

— Ты нашла что-нибудь в этой книге, что сможет нас накормить?

Дара слабо улыбнулась.

— Я тоже хочу есть, и я знаю, как мы выберемся отсюда…

Корвин удивленно поднял брови:

— Нашла в книге описание хранилища и теперь знаешь, где подземный ход?

— Здесь нет другого выхода. Мы выйдем через него.

— Как? — поинтересовался Корвин. — Я знаю, что там, за этими каменными стенами, находятся около трех десятков воинов, которые стоят лагерем внутри этих скал, и с ними жрец довольно высокого ранга, если у них ранг зависит от размера камня, который они носят на груди. Нас засыплют стрелами сразу, как только мы выйдем, а потом разрубят на мелкие кусочки мечами.

Дара улыбнулась:

— Это хорошая книга, ее оставил для меня здесь наш отец.

— Ты везде видишь его заботу о нас.

— Ты — глупый волчонок или прикидываешься им. Откуда ты знаешь, сколько воинов нас ждет?

— Просто знаю, и все.

— Не хочешь говорить — не надо. Ты все равно мой брат, и я тобой горжусь, несмотря на твою привычку прикидываться дурачком. Все твои и мои таланты — от нашего отца, и это правда, что книгу принес сюда он. Ты тоже это знаешь и просто дразнишь меня. В книге написано, как пользоваться моим камнем и что можно с его помощью сделать. Я смогу усыпить воинов, которые нас ждут, и мы спокойно уйдем из этой пещеры.

— Ты уверена? — недоверчиво покачал головой Корвин. Дара пожала плечами.

— Так здесь написано…

— А если у тебя не получится?

— Тогда будет так, как ты сказал. Нас засыплют стрелами, а потом разрубят на кусочки.

Корвин рассмеялся:

— Ладно, а лечить он может? У меня болят ребра, да и все тело ломит так, что я не могу сделать и шага.

— Может, но мы сделаем это не здесь, а когда отойдем подальше от пещеры. Она как-то блокирует воздействие камня. Потерпи.

Корвин вздохнул и, взяв ее пояс с оружием, стал точить меч о камень.

Когда за пределами пещеры на степь легла ночь, Дара села рядом с рычагом, открывающим дверь. Она вытащила камень и долго смотрела, как тот меняет свои цвета. Наконец он загорелся ярким ровным желтым цветом.

— Мне кажется, мы можем идти, — сказала Дара с усталым вздохом. Корвин налег на рычаг. Скала с протяжным скрипом сдвинулась со своего места.

— Этот скрип может разбудить мертвого, — сказал он хмуро, вытаскивая меч. Дара странно улыбнулась и неуверенно ответила:

— Если они спят, то скрип их не разбудит, а если не спят… то нам будет все равно.

Светила полная луна, ярко освещая пространство внутри скал. Воины лежали вповалку в тех позах, в которых их застал сон.

Корвин подошел к ближайшему воину и осторожно взял его мешок.

— Что ты делаешь? — испуганно шепнула Дара.

— Нам нужно что-то есть, — ответил тихо Корвин. — А если они не услышали этот скрип, то и не услышат, как я забираю их еду.

Он прошел по кругу и набил полный мешок. Потом так же осторожно подошел к Даре.

— Идем, — сказал он.

Они уже шли по расщелине, когда сзади снова раздался скрип и скрежет. Они оглянулись. Скала встала на свое место.

— Если бы ты не взял еду, они бы не догадались, что мы ушли, — сказала с упреком Дара.

— Я еще забрал наше оружие, — ответил спокойно Корвин, — поэтому они все равно поймут.

Они вышли из расщелины на открытое степное пространство. Ярко светили звезды, и в их свете они заметили лошадей и спящих кочевников рядом с ними.

— И пропажу лошадей они заметят сразу же, — сказал Корвин, — поэтому мы угоним всех, чтобы они не смогли нас догнать.

Дара притворно вздохнула:

— Я не знаю, кто из нас больше подвергает нас опасности, ты или я?

— Конечно, ты, — рассмеялся Корвин. — Я только вытаскиваю тебя из всех передряг.

Дара ласково похлопала его по плечу:

— Тогда действуй, волчонок.

Они сняли путы у двух десятков лошадей и поехали по ночной степи, ведя лошадей за собой.

Верховный жрец мрачно смотрел на склонившегося перед ним в глубоком поклоне Трука, хотя новости, которые он принес, были совсем неплохими.

Горное королевство было блокировано и несло ощутимые для него потери. Все перевалы, ведущие к нему, были перекрыты: не поступало продовольствие и другие нужные товары. А войска шаг за шагом продвигались в глубь королевства.

Соседние земли были покорены, и теперь там строились храмы Багра и набирались воины для новых захватнических операций.

Верховный жрец уже отправил небольшое войско из шести тысяч рекрутов в горы по следу девчонки. Степняки, пропустили их после небольшой демонстрации силы и многочисленных последующих подарков в виде рабов и золота.

Верховного жреца беспокоило не это, а известия из других миров и предчувствие, что все, что там происходит, связано в единую цепь событий, которые могут привести к очередному краху всех его планов.

Багра сказал ему, что в одном из миров армия из двадцати тысяч человек была полностью разгромлена, а генерал, один из тех семи, что были призваны в этот мир, был убит, как и направленный свыше жрец.

В другом мире было отказано в предоставлении армии из-за неблагоприятного прогноза, данного местным провидцем. А тот человек, на которого Багра сделал ставку, был смещен со своего поста и отправлен в провинцию, где уже не мог быть полезен.

Мрачное предчувствие говорило о том, что к этому приложил руку один человек, тот, кто убил императора и кого он уже один раз убил сам. Багра не сказал ему, кто это сделал и почему, и впервые верховный жрец почувствовал неуверенность бога и даже непонятную растерянность.

Он не знал, почему Багра хотел, чтобы бесчисленные армии были перенесены в этот мир, и почему было так важно, чтобы именно они стали теми, кто начнет заселять новый, очищенный от прежних поселенцев мир. Сам он считал, что ему хватит тех сил, которые у него уже были. Но более всего он не понимал, почему великий и могущественный Багра ничего не может сделать с этим человеком, который уже много раз расстраивал их планы.

Каждый раз, когда он начинал просить помощи бога в том, чтобы уничтожить его, Багра коротко отвечал:

— Ты должен сделать это сам…

Верховный жрец вздохнул, он принял решение.

— Трук, — сказал он сумрачно. Ученик почтительно замолчал. — Сколько у тебя жрецов?

— Десять.

— Возьми еще двадцать выпускников нашей магической школы, я отдам соответствующее распоряжение. Собери всех боеспособных воинов с покоренных соседних королевств и направь к Горному королевству…

— Но прошу простить меня, — пролепетал Трук. — Я не _могу покорить Горное королевство не потому, что мне не хватает воинов, рельеф местности не позволяет это сделать.

Верховный жрец мрачно усмехнулся.

— Я знаю об этом королевстве больше, чем ты. Поэтому ты возьмешь еще воинов и жрецов и никого, я повторяю, никого не будешь из них жалеть. Если тебе мешают ущелья — завали их трупами своими или чужими, для меня сейчас это не важно. Если тебе мешают пропасти, то забросай их доверху телами, но покори это королевство. Кроме того, туда будут отправлены жрецы черного круга. Все!

Трук посмотрел с недоумением и страхом на верховного жреца.

— Но это ни к чему, мой повелитель, — пробормотал он.

Верховный жрец недовольно покачал головой:

— Молчи и слушай. Наше будущее сейчас решается в двух местах в Горном королевстве и в горах за степями. Именно там я жду появления нашего самого страшного врага. Если ты упустишь его, ты умрешь жестокой смертью, но твоя смерть не важна, важно то, что мы снова можем проиграть, а этого нам не простит Багра. И тогда мы все предстанем перед ним, и наши муки будут вечными. Иди и сделай то, что нужно, и помни о том, что я тебе только что сказал.

Побледневший и мгновенно вспотевший от страха Трук выскользнул из тронного зала. Верховный жрец послал за следующим жрецом. Это был один из самых старых жрецов, он еще помнил предыдущего верховного жреца, которого сам же и задушил по приказу Багра.

— Кроникл! — обратился к нему верховный жрец и тяжело вздохнул. — Собери лучших воинов из старой гвардии Грэга и перекрой все подходы к пещере черного камня. Приготовь припасы для длительной осады и спрячь в пещере.

Старый жрец понимающе кивнул:

— Нам снова грозит изгнание? — спросил он. Верховный жрец покачал головой.

— Пока не знаю, насколько это серьезно, но у меня плохое предчувствие.

Старый жрец хитро улыбнулся:

— Я всегда верил твоим предчувствиям. Даже тогда, когда мы жили в этой пещере много веков, не зная, сможем ли выбраться оттуда когда-нибудь. Будь спокоен, я все приготовлю и наберу охрану.

Верховный жрец устало посмотрел ему вслед и тихо сказал в гулкую пустоту тронного зала:

— Надеюсь, что я просто зря волнуюсь, и все это не понадобится…

Пелена перед глазами рассеялась, и он увидел, что находится в центре боя в одном из ущелий, ведущих с перевала в Горное королевство. Узкую горловину его перекрывала рукотворная насыпь из камней, из-за которой ее защитники стреляли из луков по воинам, одетым в черные доспехи.

Он стоял как раз посередине между ними и каменной насыпью. Кир отбил несколько стрел, которые летели в него со стороны насыпи, и оглянулся. Воины в черных доспехах, придя в себя от неожиданного его появления, поднялись из-за камней, за которыми прятались от стрел, и, мрачно размахивая мечами, двинулись к нему.

Лучники подняли свои луки. Кир выругался и, передвинув Крису за спину, начал, пятясь, отступать к каменной насыпи, надеясь только на то, что воины Горного королевства поймут, что он и его дочь не представляют для них опасности. Кир боялся за Крису и вертел головой, стараясь охватить взглядом все пространство ущелья.

Со стороны каменной насыпи полетели стрелы, но они летели не в них с Крисой, а в воинов, поднявшихся из-за камней. Кир чуть расслабился и теперь наблюдал только за черными воинами.

Он отбил удар одного из них и отрубил ему руку. Увернувшись от следующего, проткнул его мечом, а дальше все слилось в единое незапоминающееся мгновение.

Он легко двигался, отбивал удары, рубил и колол, стараясь удержать черных воинов, чтобы они не могли дотянуться до Крисы. Скорость его движений возросла, заработали все боевые чувства. Он отступал, затем делал выпады вперед, в то же время постоянно контролировал все движения Крисы.

Наконец он уперся в каменную насыпь. Перед ним не осталось ни одного черного воина. Лучники Горного королевства не давали никому высунуться из-за камней. И черным лучникам приходилось стрелять из-за камней почти наугад.

Кир быстро поднялся по насыпи и спрыгнул вниз. В его грудь тут же уперся меч, и молодой незнакомый воин приказал ему бросить оружие. Кир усмехнулся и подчинился. Криса стояла рядом, спокойно рассматривая воинов Горного королевства.

Это те друзья, про которых ты говорил? — спросила она.

Кир почувствовал ее смешок и тоже улыбнулся. К Крисе вернулось чувство юмора, следовательно, она все-таки приняла этот мир. Впрочем, в этом горьком смехе была еще непоколебимая вера в него, в то, что он справится и с этой задачей.

Воинов Горного королевства было около трех десятков. Большая часть из них была с луками, они наблюдали за ущельем, изредка пуская стрелы. Рядом с ним стояло трое юношей, настороженно следивших за каждым его движением.

— Кто вы такие? — спросил сурово молодой воин. — И откуда вы здесь появились?

— Лорд Кир! — неожиданно послышался чей-то голос. Из-за поворота показалась пожилая женщина в старом, потрепанном темно-синем платье. Она радостно улыбалась.

— Вот о ком мы постоянно вспоминали. — Она подошла поближе и обняла Кира. На глазах ее показались слезы, она смахнула их и застенчиво улыбнулась.

— Вы не изменились, это меня время не пощадило. Вы помните меня? Я — Виса из дальнего селения.

Кир пристально посмотрел на нее, потом улыбнулся:

— Да, я вспомнил тебя…

Молодой воин недоуменно спросил женщину:

— Что за чушь ты несешь? Лорд Кир сейчас должен быть глубоким старцем, а этот молод. Женщина усмехнулась:

— Ты глуп, Брок! Что ты знаешь о магии и колдунах?.. — Лорд Кир! — женщина снова обратилась к Киру. — Я когда-то была влюблена в вас, вы знали об этом?

Кир коротко кивнул:

— Я знал, Виса.

— У меня сейчас уже выросли трое здоровых парней и дочка, которой я передаю свое искусство. А это что за девочка? Ваша дочь?

Кир кивнул.

— Она очень молчалива.

Кир помрачнел:

— Она недавно потеряла мать, которую убили черные жрецы.

Женщина внимательно посмотрела на Крису:

— Я чувствую в ней силу и дар.

Тебя здесь помнят, папа.

Кир посмотрел Крисе в глаза и улыбнулся.

— Я здесь прожил много лет.

Женщина взяла Кира за руку:

— Пойдемте, лорд Кир, я отведу вас к знахарям. Они будут рады увидеть тебя, и у них будет много вопросов к вам.

Молодой воин покачал головой:

— Этот человек никуда не пойдет, пока с ним не поговорит Берс.

Женщина со странной улыбкой посмотрела на молодого воина:

— Кого ты хочешь задержать. Бурок? Лорда Кира? Он был воином, когда тебя еще не было на свете. Посмотри внимательно в ущелье, посчитай, сколько там лежит убитых им черных воинов, потом подумай, смогли бы вы его остановить, если бы он этого не захотел?

Воин упрямо поджал губы:

— Он никуда не пойдет!

Женщина растерянно посмотрела на Кира, тот улыбнулся краешком губ:

— Не беспокойся, Виса, я подожду здесь. Воин должен исполнять приказ.

Женщина мягко улыбнулась:

— Мы здесь недалеко, и мы сами к вам придем.

Кир задумчиво посмотрел ей вслед:

— Жду твоих приказаний, командир. — Он устало взглянул на молодого воина. Тот пожал плечами:

— Ждем, когда появится Берс. Я должен связать вас.

Кир покачал головой:

— Я не могу тебе этого позволить, мы слишком близко от врага. Лучше не настаивай.

Юноша громко сказал:

— Тризм, Кито, Вис!

Трое воинов подошли поближе.

— Связать этого человека!

Криса с любопытством наблюдала за происходящим.

Что ты с ними сделаешь, папа?

Кир улыбнулся ей.

— Я не могу позволить им меня связать, это слишком опасно, — сказал он тихо и взглянул на подходящих к нему воинов. Знакомый холодок уже поднимался с низа живота, обволакивая его.

Несколько лучников направили на него луки. Кир бросил взгляд на свой пояс с оружием. Молодой воин, перехватив его взгляд, отбросил его ногой в сторону и усмехнулся.

— Посмотрим, каков ты в деле, лорд Кир, или как тебя называют…

Кир недовольно покачал головой:

— Приберег бы лучше силы для черных воинов.

Он легко ускользнул от первой попытки воинов Горного королевства схватить его, стараясь держаться так, чтобы лучникам мешали свои же воины. Первого приблизившегося к нему на близкое расстояние воина он свалил ударом ноги, потом резко подпрыгнул и, ударив второго, переместился к поясу с оружием. Когда в его руках оказался меч Таро, он вздохнул с облегчением.

В глазах молодого воина загорелся опасный огонек, у воинов вокруг сверкнули мечи. Лучники подняли свои луки, выжидая, когда у них появится возможность для выстрела. С такого близкого расстояния вряд ли можно было ожидать, что они промахнутся.

Кир мысленно вздохнул. Он никого не хотел убивать, но сейчас это становилось неизбежным.

— Прекратить! — раздался громкий голос. Из-за поворота выехал всадник на лошади. Кир узнал знакомую фигуру Берса и опустил свой меч. Воины Горного королевства продолжали нерешительно топтаться рядом, не решаясь ни броситься на него, ни опустить оружие.

Берс спрыгнул с коня и подошел поближе, вглядываясь в Кира. На лице его появилось радостное изумление. Он остановился в нескольких шагах, потом шагнул вперед и крепко его обнял.

— Кир, — сказал он. — Как я надеялся на то, что ты жив! Я не поверил твоей дочери и твоему сыну, а выходит, зря… и вот он ты! — Берс отстранился и, смущенно улыбнувшись, вытер слезу.

— Старый стал, сентиментальный, — сказал он. — Извини. А ты все такой же, нисколько не изменился, только Добавилось немного седины…

Кир внимательно его осмотрел и мягко улыбнулся.

— Я рад видеть тебя, старый друг. У нас, надеюсь, будет время посидеть и вспомнить старое, а сейчас я хотел бы поговорить с Роном.

Берс закивал:

— Да, конечно, он будет рад тебя видеть. Возьмем лошадей — и во дворец! Кир покачал головой:

— Нет, я поеду к себе домой, если мой дом еще стоит и никто его не занял. Пусть Рон сам приедет ко мне-Берс виновато улыбнулся:

— Дом стоит по-прежнему и ждет тебя, мы приглядывали за ним. Рон сейчас наш король, Барк умер несколько лет назад… Я не могу повторить твои слова своему королю.

Кир рассмеялся:

— Скажи, что я буду ждать его и что он должен привезти еды. Мы с дочерью последнее время плохо питались. Ты же знаешь, что я сам воспитывал Рона. Если он не изменился, он приедет, а если изменился, — Кир пожал плечами, — тогда я покину Горное королевство раньше, чем стемнеет. В любом случае, я тебя не подведу под неприятности.

Берс серьезно кивнул, потом улыбнулся и взглянул на Крису.

— Еще одна твоя дочь? Последние пятнадцать лет ты не терял время даром…

— Так получилось… — Кир устало кивнул. — Я хочу, чтобы он приехал ко мне потому, что знаю про Илу. Поэтому постарайся с ним переговорить наедине.

Берс усмехнулся:

— Это бесполезно, Кир. К концу дня в каждом доме Горного королевства будут обсуждать твое появление.

— Тогда что делать и как относиться к моему появлению, будут решать она и он, а не я… Берс мягко улыбнулся.

— Можешь взять мою лошадь…

Кир похлопал старого воина по плечу:

— Я рад встрече с тобой, Берс. Приезжай, нам будет о чем поговорить.

Берс кивнул, посмотрел на стоящих вокруг воинов и озабоченно спросил:

— Ты надолго к нам?

Кир пожал плечами:

— Я не знаю. Многое зависит от разговора с Роном…

— Я понимаю, — Берс вздохнул. — Мы отступаем, Кир.

Слишком много воинов и жрецов, и они наступают на всех трех перевалах. Их не заботят потери, а нам дорог каждый человек… Мы отходим все дальше в глубь королевства. Еще два, три сражения, и мы отдадим центральную долину.

Кир задумчиво посмотрел за каменную насыпь.

— Мне нужно немного отдохнуть и поесть, тогда я смогу вам помочь. И мне нужно пристроить Крису. Я слишком долго не был здесь, многие меня не помнят. И что скажет Рон?

— Конечно, отдыхай, но думаю, твой отдых будет недолгим, — Берс улыбнулся. — Если говорить прямо, я ждал тебя. Настолько плохи стали наши дела, что я подумал — уже пора показаться Киру, иначе здесь его встретят только руины…

Кир с улыбкой посмотрел на него и пожал плечами.

— Ну вот я и появился, и что изменилось?

Берс восторженно улыбнулся:

— У нас появилась надежда. Представь, как забурлит скоро все королевство, когда узнают, что появился ты!

Кир грустно кивнул и пошел к лошади. Он ехал по Горному королевству, опустив на лицо капюшон плаща, он не хотел, чтобы о его появлении узнали раньше времени, хотя и понимал, что это бессмысленно. Берс был прав, скоро в каждом доме будут говорить о нем.

Криса сидела перед ним и с любопытством вертела головой в разные стороны.

Это твой дом, папа? — спросила она, заметив стоящий в отдалении дом. — В нем до сих пор сохранилась твоя энергия.

— Я его построил очень давно, — ответил Кир. — Я тогда верил, что буду долго жить в нем. А получилось так, что я в нем почти и не бывал. Заходи, дочка, это и твой дом теперь, а я немного поработаю.

Кир обошел кузницу, посмотрел на запас угля, железного лома и руды и решительно сбросил куртку.

Он разжег горн и взял в руки молот. Война снова нашла его, и теперь ему нужно было много оружия.

Они наконец-то вышли к горам. Лес, река и степь остались позади. По дороге они видели колонны воинов, идущих по выгоревшей степной траве. В лесу повсюду были видны следы пребывания войск, через реку был построен небольшой мост, по которому нескончаемой цепочкой переходили воины.

Черные жрецы были повсюду, их было так много, что Дара даже приблизительно не могла их сосчитать. Она плохо себя чувствовала. От излучения черных камней у нее болела голова, а временами, когда жрецов поблизости было много, она слепла. Перед ее глазами начинали мелькать черные пятна, и тогда Корвин вел ее за руку, помогая перебираться через завалы. Агвентур на ее груди был постоянно горячим и светился странным мерцающим зеленоватым светом.

Им пока везло. Их не обнаружил и не почувствовал ни один жрец, то ли благодаря защите Агвентура, то ли потому, что жрецам мешало излучение черных камней своих собратьев.

В конце концов они были вынуждены остановиться.

Целый день они просидели в одной из расщелин, наблюдая за движением воинов по тропе. Дара, немного поспав, почувствовала себя лучше.

— Брат, нам нужно как можно быстрее покинуть это место.

Корвин с сочувствием посмотрел на нее:

— Это невозможно, нас сразу заметят.

Дара тяжело вздохнула:

— Нас ищут жрецы, они как-то умеют связываться друг с другом. Тот жрец, который находился около хранилища, что-то передал тем, что находятся в лесу и здесь, в горах.

Корвин тихо выругался:

— Надо было его убить.

Дара грустно кивнула:

— Надо было…

Корвин задумчиво посмотрел на тропу.

— Без магии нам не обойтись…

— Я устала, Корвин, — Дара жалобно посмотрела на него. — Эти жрецы. Они не дадут нам пройти, их много, и они разрушат мою магию.

Он засмеялся:

— Значит, мы все-таки умрем.

Дара слабо улыбнулась:

— Я-почитаю книгу, может быть, что-нибудь там найду.

Корвин согласно кивнул и устало закрыл глаза.

— Тогда моя очередь спать.

Криса беспокойно заворочалась во сне. Кир поправил меховое одеяло и открыл тайник. Мешочек с деньгами по-прежнему лежал в шкатулке, но браслетов не было.

Он задумчиво улыбнулся. Пока все сходилось с увиденным им когда-то будущим. Дара взяла то, что он для нее приготовил. Он почувствовал тепло ее мыслей и рук, касавшихся шкатулки, улыбнулся и пошел на кузницу.

Кир ковал ножи для метания, взамен тех, которые он потерял в чужих мирах. Послышался стук копыт. Кир вылил на себя ведро воды, обтерся старой тряпкой и вышел из кузницы. Он знал, кто приближается к его дому.

— Здравствуй, — сказала Ила, тревожно вглядываясь в его лицо. — Я как только услышала о том, что ты появился, сразу поехала сюда. Рон на перевалах, приедет только вечером.

Кир кивнул и мягко улыбнулся.

— Я рад тебя видеть.

Ила шагнула вперед и обняла его.

— Мне так тебя не хватало все эти годы, — сказала она. — Я вспоминала тебя каждый раз, когда мне было трудно и плохо.

Кир прижал ее к себе. Несколько ее слезинок упало ему на руку.

— Я думала, что ты умер, иначе я бы ждала тебя. Почему ты не появлялся так долго?

Кир задумчиво посмотрел на далекие, покрытые снегом вершины, и вздохнул.

— Я боялся помешать твоему счастью. Ты же была счастлива все эти годы, я знаю…

Ила чуть отодвинулась, по-прежнему находясь в его объятиях.

— Да, — улыбнулась она сквозь слезы. — Я была счастлива и всегда знала, что все это случилось благодаря тебе. У меня растут дети, и я люблю их. Они умные и хорошие ребята, а нашу дочку у меня забрали…

— Я знаю, — сказал Кир и погладил ее по мокрой от слез щеке. — С ней все в порядке, и она так же красива, как и ты.

— Я знаю, она приходила сюда, — сказала Ила, отодвигаясь и вытирая слезы. — Я узнала ее сразу, но не открылась ей. Она совсем другая, сильнее, умнее, чем я в ее годы, и в ней больше твоего, чем моего. Волки хорошо воспитали ее. Я по-прежнему люблю тебя, но это ты и сам знаешь… — Она грустно улыбнулась. — Ты все понимаешь, поэтому с тобой так легко. Я больше ничего не буду говорить, я просто посмотрю на тебя. Ты почти не изменился, только поседел. Это после того, как тебя убили?

Кир улыбнулся и молча кивнул.

— Как ты жил все это время?

— По-разному, наверно, так, как жил всегда.

Ила улыбнулась сквозь слезы:

— Помогал тем, кому мог помочь, и переживал за тех, кому помочь не мог… Ты же не случайно появился здесь? Неужели все очень плохо, нам грозит большая беда?

Кир опять молча кивнул. Ила на мгновение прижалась к нему:

— Я знаю, что ты нам поможешь. — Она нежно поцеловала его. — Я поеду во дворец и, может быть, приеду вечером вместе с Роном, и тогда я буду вести себя как королева. — Она погладила его по щеке и улыбнулась. — Я счастлива только оттого, что ты есть. Никогда не думала, что так может быть.

Она весело рассмеялась и пошла к лошади.

— До встречи, любимый, — крикнула она и пустила лошадь в бешеный галоп.

Кир с грустной улыбкой покачал головой и снова взял в руки меха. Он знал, что она чувствовала, как знал и то, что она сейчас плачет.

Было мгновение, когда от ее сильных чувств он ощутил знакомый холодок боевого состояния, поднимающийся с низа живота, но Ила как-то сумела справиться с собой, и холодок растаял…

Кир вздохнул и взял клещами раскаленную заготовку ножа, ему нужно было работать. Он сумел сдержать свои чувства, хоть это было нелегко, но он не имел права ничего здесь менять. Все беды Горного королевства только начинались…

Дара потрясла Корвина за плечо:

— Просыпайся, глупый волчонок, жрецы уже ищут нас.

Корвин неохотно приоткрыл один глаз и спросил:

— Почему снова глупый?

— Потому что нельзя спать, — ответила Дара сердито. — Один раз нас уже захватили во сне и ты до сих пор хватаешься за свои ребра, хоть я потратила всю энергию и целый день, чтобы тебя вылечить. А в этот раз тебя точно убьют.

Корвин с наслаждением зевнул:

— Хорошо, сестренка, пусть убивают. Я что-то уже устал бояться.

— Вставай, толстый, ленивый увалень, нам пора идти.

Корвин не спеша поднялся и закрепил пояс с оружием.

— Если ты ругаешься, значит, ты что-то придумала.

— Да, я нашла это в книге. Мы пойдем открыто по тропе, а все будут видеть и ощущать нас, как черных воинов. И это не очень сильная магия, она просто хитрая, поэтому жрецы ее не должны почувствовать. Они, может быть, не увидят в нас своих воинов, но посчитают, что если мы так смело идем, то имеем право.

— Что, вот так просто, выйдем и пойдем по тропе?

— Да, — согласилась Дара. — Просто выйдем и пойдем. Ну я, правда, еще немного поколдую с камнем.

— Похоже, в степи ты перегрелась на солнце. Тебя не тошнит, голова не болит?

— Тошнит от тебя, — сердито буркнула Дара. — Ты можешь что-то предложить сам?

Корвин засмеялся:

— С тобой всегда было забавно и всегда страшно, даже не знаю, чего было больше — смешного или страшного, но сейчас ты придумала самое смешное и самое страшное.

— Ты идешь или остаешься? — спросила нетерпеливо Дара.

— Конечно иду. Разве я могу это пропустить? Сейчас только загоню свой страх куда-нибудь подальше внутрь.

Дара достала камень и закрыла глаза. Несколько мгновений она сидела неподвижно, потом повесила камень на шею и тихо сказала:

— Я готова. Мы должны идти рядом. Лучше всего, если ты будешь держать меня за руку, чтобы иллюзия, которую я буду мысленно поддерживать, захватывала нас обоих. Я тоже боюсь, может быть даже больше, чем ты.

Корвин передвинул меч, чтобы он был под рукой, проверил, как вынимается кинжал из ножен и, тяжело вздохнув, решительно произнес:

— Пошли, сестренка.

Они вышли из расщелины и пошли по тропе. Чужеземные воины, растянувшиеся по всей тропе, не обращали на них никакого внимания. Ни один не бросил пристальный взгляд, на них не смотрели, словно перед ними была пустота, но в то же время им давали пройти. Корвин чувствовал себя неуютно, его рука лежала на кинжале, и были моменты, когда он тянулся за мечом, но все пока кончалось благополучно.

Через некоторое время они стали нагонять двух жрецов, идущих не спеша и о чем-то разговаривающих. Дара пошла медленно.

— Не будем рисковать, — сказала она. — Я не уверена, что они будут себя вести так же, как воины.

Корвин внимательно посмотрел на нее. На ее лбу выступили капельки пота от напряжения, губы дрожали. От Дара не ускользнул его взгляд.

— Я уже устала, но мне нельзя отдыхать, нарушится иллюзия, и нас сразу обнаружат. Сколько мы прошли? — спросил она.

— Совсем немного. До места, где находился передовой дозор волков, еще полдня пути.

Дара кивнула:

— Пойдем дальше, не приближаясь к жрецам. Скоро стемнеет, и тогда поведешь ты. Мы должны идти и в темноте, нам нужно успеть уйти как можно дальше. Скоро наступит момент, когда я устану и не смогу и дальше прятать нас, хорошо бы к этому моменту оказаться среди волков…

Криса проснулась и протянула к нему руки.

Мне снились плохие сны, папа.

Кир почувствовал ее внутреннюю тревогу и обнял ее.

Ты скоро погибнешь, и мы останемся одни тогда, когда ты нам больше всего будешь нужен…

— Нам? — спросил Кир. Криса кивнула.

Да, нам: мне, моей сестре и брату. Почему ты никогда раньше не говорил, что у меня есть старшая сестра и брат?

Кир ласково погладил ее по голове и грустно улыбнулся.

— Теперь ты знаешь… Они понравились тебе?

Они похожи на меня, такие же ранимые и беспомощные.

— Разве ты беспомощна?

Нет, я сильная, и они сильные, но мы другие, и мы чувствуем себя одинокими среди других людей и поэтому иногда беспомощны.

Кир печально кивнул:

— Я понимаю… Криса заплакала.

Я знаю, что ты умрешь, и понимаю, что ничего нельзя сделать. Я бы умерла вместо тебя, но смерти нужен ты…

Кир погладил ее по голове:

— Я попробую остаться в живых, если это возможно.

Криса слабо улыбнулась сквозь слезы.

Пожалуйста, попробуй, ты нам очень нужен.

Кир услышал приближающийся топот копыт, поцеловал Крису в прохладный лоб и пошел к двери.

Улыбающийся Рон спрыгнул с лошади. Он подошел к Киру, оглядел его и коротко сказал:

— С возвращением из мертвых.

Кир невесело рассмеялся. Рон обнял его и вздохнул.

— Мне не хватало тебя все эти годы…

— Ты же догадываешься, почему я не появлялся? Рон печально усмехнулся:

— Да, понимать я понимаю, но ты мне был нужен.

Кир пожал плечами:

— Теперь я снова здесь.

Рон криво усмехнулся:

— Как всегда, когда приходит беда… Скажи, то что происходит сейчас, настолько серьезно?

Кир мрачно кивнул:

— Очень серьезно, Рон.

— Ты знаешь наше будущее?

— Не до конца, — Кир покачал головой. — Многое должно определиться в ближайшие дни.

Рон встревоженно посмотрел на него:

— Что… так плохо?

Кир вздохнул:

— Твое королевство будет захвачено и разграблено. Вопрос только в том, сколько ты сохранишь людей.

Рон побледнел:

— То, что ты говоришь, очень серьезно. Если бы я не знал тебя, то… — Рон повернулся к сопровождавшим его воинам. — На перевалы отправить всех имеющихся воинов! Найти срочно Берса и командующего и направить сюда! Кроме того, собрать всех старейшин в центральном селении, я буду говорить с ними.

Воины ускакали. Рон сжал губы и повернулся к Киру.

— Я привез еды и вина, посидим, поговорим, как в былые годы…

— Пойдем в дом, — пригласил Кир.

Рон кивнул четырем оставшимся воинам, и те расположились вокруг дома, приготовив луки и мечи.

Криса вышла им навстречу. Рон удивленно взглянул на нее. Кир, заметив его взгляд, усмехнулся.

— Это моя дочь, Рон, ее зовут Криса.

Этот человек очень встревожен, и он боится тебя…

— Он боится не меня, а того, что я скажу, — сказал Кир. — Это король Рон, а мы находимся в его королевстве.

Криса улыбнулась.

Он совсем не похож на короля, он одет так же, как и ты, и говорит, как воин.

Кир кивнул и сказал, обращаясь к Рону:

— Она не может говорить после смерти матери, но она… — Кир улыбнулся, — может читать чужие мысли, и я слышу ее.

Рон пристально посмотрел на Крису и задумчиво спросил:

— Ты слышишь мои мысли? Может быть, ты сможешь увидеть будущее моего королевства?

Криса кивнула и закрыла глаза.

Скажи ему, папа, что я вижу, как много людей идет по горам, они устали и хотят есть. Они лишились своего дома, и их пугает неизвестность.

Кир тяжело вздохнул:

— Она говорит то же, что и я. Королевство будет захвачено, и весь твой народ уйдет в горы, но там нельзя жить, многие погибнут, пока ты не найдешь новое место для поселения. Но это может измениться…

Рон недовольно покачал головой:

— Спасибо, Криса, но лучше бы ты мне этого не говорила. Мне надо выпить вина и поесть, и подумать, хорошо подумать…

Рон открыл дверь и что-то крикнул. Через несколько мгновений один из воинов внес корзину с едой и вином. Рон сел за стол, достал несколько серебряных бокалов из корзины и разлил из кожаной фляги вино.

Он протянул один бокал Киру.

— Плохие новости принес ты мне, друг, но я все равно рад тебя видеть, — сказал он устало. — Я жду твоего совета.

Кир выпил вино, посадил рядом с собой Крису и положил перед ней вяленое мясо, сыр и свежеиспеченный хлеб.

— Они нападут со всех сторон, — сказал он. — Тебе отрежут все пути, у тебя просто не хватит воинов, чтобы их сдержать. Со стороны морских королевств ты пока не ожидаешь нападения, а оно последует. С этого момента можешь считать, что ты проиграл войну.

Рон мрачно хмыкнул и налил себе еще вина.

— Ты прав. Если они нападут со стороны морских королевств, тогда мне ничего не остается, как сдаться.

— Тебе нельзя сдаваться. Эти воины не оставят никого в живых, они несут только смерть, — Кир вздохнул. — Я побывал в нескольких мирах, где готовились армии вторжения в наш мир. Я думаю, что ты уже встречался с воинами оттуда, возможно, они есть среди тех, кто воюет с тобой сейчас.

Рон согласно кивнул:

— Да, я видел среди воинов черного императора чужаков, и они были самыми жестокими.

— Там, где я побывал, армий вторжения уже больше нет, но я был только в двух мирах, а готовились к нападению семь…

— Ты научился проходить в другие миры? — Рон удивленно покачал головой. — Ты не терял время даром. Я всегда испытывал робость в общении с тобой, а теперь я тебя просто опасаюсь. Ты изменился.

— Поверь, я этого не хотел, но это произошло.

Рон задумался.

— Кто организовал всю эту беспощадную войну? — спросил он.

— Мой старый знакомый — верховный черный жрец, — ответил хмуро Кир. — Земли этого мира обещаны тем мирам, которые готовят армии вторжения. Там, где они появляются, они не оставляют никого в живых, им не нужны рабы и люди на их землях.

— В это трудно поверить, хоть у меня есть подтверждение твоим словам, — Рон грустно усмехнулся. — У меня всего два вопроса: когда это произойдет и что же мне делать?

Кир печально улыбнулся:

— Уводи людей в горы по той тропе, которая ведет в город волков. Будешь ставить заслоны по пути, чтобы выиграть время. А когда это произойдет, спросим у Крисы.

Ты хочешь знать, когда нападут враги королевства со стороны моря?

Кир кивнул.

Они уже высаживаются с кораблей…

— Я обещал тебе, что ты поживешь здесь…

Я понимаю, папа, что пришла беда, и пока мы с ней не справимся, у нас не будет покоя.

— Когда? — спросил нетерпеливо Рон.

— Криса сказала, что они уже высаживаются с кораблей. Через несколько дней они нападут с перевалов со стороны морских королевств.

Рон встал:

— Прости, друг, но похоже, что у меня совсем нет времени. Ты останешься и поможешь нам?

Кир коротко кивнул:

— Можешь рассчитывать на меня.

— Я пришлю сотню воинов, — мрачно хмыкнул Рон. — Перекрой дорогу с перевалов со стороны морских королевств. Я понимаю, что воинов мало.

— Хорошо, мой король. Позаботься о Крисе.

Рон внимательно посмотрел на растерянно смотрящую на него девочку и сказал, чуть улыбнувшись:

— Ты поедешь со мной во дворец, посмотришь, как живут короли.

Криса подошла к Киру.

Я буду ждать тебя, папа…

Кир обнял ее:

— Я приду сразу, как смогу.

Я знаю, папа. — Криса неожиданно грустно улыбнулась. — Только это будет так не скоро…

Рон подсадил Крису на лошадь и поскакал в сопровождении своей охраны. Кир задумчиво посмотрел им вслед, покачал головой и снова взялся за молот и меха.

Дара открыла глаза. Корвин сидел рядом, глядя на нее покрасневшими от бессонной ночи глазами.

— Вставай, сестренка, — сказал он хриплым голосом, — Время двигаться дальше.

— Я не отдохнула, — сказала жалобно Дара, но, посмотрев на его суровое лицо, вздохнула и поднялась. Ночь опускалась на горы, становилось темно.

— Луны сегодня не будет, — сказал Корвин, — облака.

Дара достала из мешка кусок вяленого мяса и стала его жевать.

— Что нового? — спросила она. Корвин вздохнул.

— Волки опять отступили, а мы уже почти у самого города. Сейчас осталось только одно место, где они смогут держать оборону. Большая беда пришла на землю волков.

Дара зевнула:

— Предвидение волчицы сбывается, но совсем не так, как думали все. Никто не ожидал, что придут враги, с которыми стая не сможет справиться. Никто не думал, что город волков будет завоеван. Близок исход волков из города, пришло время перемен, о котором говорил вожак. Старая волчица сказала, что стаю погубит волчонок, что родится от одинокого волка, но не сказала как… Сказала, что будет исход волков из города, но не сказала, что это будет потому, что его захватят враги…

Корвин грустно усмехнулся:

— Пойдем, нам нужно добраться до волков раньше, чем начнется этот последний бой.

Дара встала, подняла свой заплечный мешок и проверила, как вынимается меч.

— Надеюсь, ты не заставишь меня снова заниматься магией?

Корвин отрицательно покачал головой:

— Здесь я знаю все обходные тропы. К утру мы будем среди волков, и они даже не поймут, откуда мы взялись. Он взял Дару за руку и повел ее в черную пропасть ночи.

Верховный жрец возбужденно привстал с трона.

— Ты уверен? — спросил он Трука. Тот торжествующе усмехнулся.

— Он появился неизвестно откуда среди наших воинов, и с ним была девочка, которую он тщательно оберегал.

— Как вы определили, что это именно он?

— Жрецы, находящиеся поблизости, почувствовали мощный выплеск энергии. Они поспешили туда, но он уже успел перебраться через каменную насыпь, а воины Горного королевства засыпали стрелами тех воинов, что пытались его остановить. Жрецы определили, что это его энергия.

Верховный жрец сел на трон и задумался.

— Что-то еще? — спросил он. Трук кивнул:

— Он убил за несколько коротких мгновений пятнадцать воинов, прежде чем скрылся за насыпью.

— Он! Это он! — Верховный жрец зловеще улыбнулся. — Где он находится сейчас?

— Мы его чувствуем в западной части королевства, там, где начинаются перевалы к морскому побережью.

— Наши войска?

Трук улыбнулся:

— Как вы потребовали, я собрал все, что мог, и переправил воинов на кораблях. Всего около шести тысяч…

— Мало, — задумчиво сказал верховный жрец.

— Для одного человека?

Верховный жрец кивнул:

— Для человека, который может умирать и снова возрождаться, мало! Я хочу, чтобы воины разрубили его на множество мелких кусков, а потом сожгли. Нельзя ему оставить хоть один маленький шанс снова возродиться.

— Но мне больше неоткуда взять людей…

— Возьмешь воинов и жрецов из степей, мне они там больше не нужны.

— Но эти дикари, или, как они себя называют, волки, вы же говорили…

— Сейчас самое главное для нас — это уничтожить его. А эти дикари подождут, когда начнут прибывать войска из других миров. Им осталось ждать этого совсем нерадостного для них момента совсем немного. Если мы не сможем убить его, тогда все снова станет неясным.

— Но мы уже почти уничтожили волков, осталось только нанести последний решающий удар…

— Ты — дурак, Трук. Я направил туда и в Горное королевство войска не для того, чтобы уничтожить этих дикарей, а в надежде, что он придет выручать их из беды. Это была ловушка, и она сработала. Теперь главное — уничтожить его, убить, растоптать, разорвать на части, разрезать на куски…

Трук впервые увидел верховного жреца в такой ярости, он незаметно выскользнул из тронного зала, вытирая выступивший холодный пот… Верховный жрец неожиданно замер.

— Багра! — прошептал он. — Девочка рядом с ним… Неужели это все-таки произошло! — Он устало потер виски руками. — Трук убьет их всех, он должен это сделать, иначе… все погибнет!

Кир сидел за камнем и наблюдал, как черный жрец пытается поднять воинов в атаку. Это был последний жрец из восьми, прибывших вместе с воинами. Остальных Кир убил, и теперь он охотился за этим, самым сильным и осторожным.

Кир глубоко и часто задышал, приводя себя в боевое состояние, потом поднял лук и задержал дыхание. Жрец перестал кричать на воинов, что-то почувствовав, и настороженно начал озираться по сторонам. Кир пустил стрелу и тут же следом вторую чуть левее.

Жрец быстро отпрыгнул в сторону, увернувшись от первой стрелы, но тут вторая стрела вонзилась в его грудь. Кир довольно улыбнулся и, ухватившись за веревку, полез вверх. Чужеземные воины наконец заметили его, и в него полетели стрелы, но он уже был наверху.

Крот, один из молодых воинов, входящих в сотню, отданную под командование Киру, вытянул и свернул веревку, и они поползли по небольшому карнизу к узкому ущелью, где держала оборону сотня воинов Горного королевства.

Брок держал веревку, пока они спускались.

— У нас все нормально, лорд Кир, — доложил он, — Как прошла охота?

— У них больше нет жрецов, — ответил с довольной усмешкой Кир. — Я думаю, что они предпримут несколько вялых атак, и на этом все на сегодня кончится… Мне нужно поспать, постарайся не тревожить меня несколько часов.

Брок кивнул:

— Хорошо, лорд Кир. Прибыл гонец от короля.

Кир устало вздохнул:

— Зови.

Он добрел до своего заплечного мешка и достал меховой плащ.

Гонцом оказался Берс. Он присел рядом на камень и сказал:

— Есть плохие новости и очень плохие, с каких начать?

Кир слабо улыбнулся:

— С очень плохих. Я два дня не спал, поэтому меня уже ничего не огорчит.

— После этой новости ты спать не захочешь… — покачал головой Берс. — Мы оставили перевалы…

Кир кивнул:

— Давай, выкладывай плохие.

Берс хмуро посмотрел на него:

— Похоже, что ты не понял. Войска, точнее, то, что от них осталось, ушли с перевалов, теперь ты только один со своей сотней защищаешь королевство.

— С полусотней, — поправил Кир. — А сегодня останется еще меньше…

— Если ты не отступишь, то окажешься в окружении к завтрашнему дню…

— Я понял. Я же сказал, давай плохие новости.

Берс вздохнул:

— Люди ушли в горы, все, кто мог… Тебе больше некого защищать, Кир. Рон строит оборону на тропе в город волков и ждет тебя. Я остаюсь в твоем распоряжении.

— Твои плохие новости ничем не отличаются от очень плохих. Немного повоюй, пока я сплю. Брок все знает.

— Тебе нельзя спать, нужно уходить немедленно отсюда, — встревожился Берс.

Кир устало посмотрел на него:

— Ты перестал верить мне, мой старый друг?

Берс недоуменно пожал плечами:

— Я верю тебе, но…

Кир кивнул:

— Дай мне поспать. От усталости я потерял половину своих способностей. Я не могу трезво мыслить и не чувствую опасность и противника. Ты хочешь еще немного пожить на этом свете?

Берс с недоумением кивнул:

— Так вот, мне нужно всего несколько часов, чтобы прийти в норму. Постарайся сделать так, чтобы они у меня были.

Берс озадаченно отошел от него и о чем-то тревожно заговорил с Броком. Кир криво усмехнулся, завернулся в плащ и закрыл глаза.

Около храма Великого одинокого волка стояла небольшая группа волков и волчиц. Бора ласково улыбнулась Даре и Корвину и внимательно, с материнской тревогой оглядела их. Убедившись, что они здоровы и невредимы, она со спокойной улыбкой сказала:

— Вожак говорит с богом. Он тяжело ранен и готовится к уходу в небесное логово.

Дара и Корвин тревожно переглянулись.

— Он сказал нам, что вы придете, и велел, чтобы вас сразу проводили к нему. Поэтому, — Бора открыла заскрипевшую дверь храма, — входите, он ждет вас.

Волки и волчицы молча расступились, лица их были суровы и печальны. На некоторых лицах мелькнуло недоумение, другие смотрели странными оценивающими взглядами. Дара пожала плечами и посмотрела на Корвина, тот в ответ недоуменно развел руками. Они вошли в храм.

Вожак лежал на широком алтаре и хрипло дышал. В его обнаженной груди торчала стрела, она покачивалась при каждом его вдохе и выдохе. Увидев их, вожак усмехнулся и подозвал их вялым жестом руки.

— Я ждал вас, — сказал он слабым голосом. Дара наклонилась над ним.

— Нужно удалить стрелу, — сказала она. Вожак хрипло рассмеялся, из его рта потекла небольшая струйка крови.

— Лекари мне твердили то же самое, но я знал, что, если бы я позволил им это сделать, я бы уже умер, не дождавшись вас. — Он замолчал и закрыл глаза.

Корвин и Дара склонились над ним, ожидая, когда он снова соберет свои силы. Вожак слабо улыбнулся:

— Я им сказал, что теперь у них будет новый вожак. Это ты — Корвин.

Корвин испуганно посмотрел на вожака.

— Как я могу? Я даже не принят в стаю. Я не знаю обычаев, я ни разу не говорил с Великим одиноким волком, — растерянно пробормотал он.

Вожак продолжил слабеющим голосом:

— Я бы назвал Дару, но волки не приняли бы ее, а обычаи… Что про них говорить, они не спасли нас и не защитили. Пришло время все менять, время исхода. Предсказание волчицы сбывается. А Великий одинокий волк, он говорил с тобой…

— Когда? — изумленно спросил Корвин. Вожак на мгновение открыл глаза и улыбнулся.

— Что Мать-волчица, что Великий одинокий волк, это одно и то же… Просто бог сам выбирает для нас свое обличье. Постарайся сохранить племя, а ты поможешь ему, — вожак ткнул пальцем в Дару. — Это сейчас самое важное… Ты уже почти погубила стаю, как сказано в предсказании волчицы, но еще можешь спасти. Будь добра и милосердна к ним. Они глупы и часто не понимают, что происходит вокруг них и с ними.

— Я? — Дара недоуменно посмотрела на вожака. — Как я могла погубить стаю?

Вожак хрипло засмеялся, струйка крови потекла по подбородку.

— Черные воины и жрецы пришли за тобой, неужели ты этого еще не поняла? А ты думала, как ты ее погубишь?

Вожак закашлялся и сплюнул кровь на каменный пол. — Хоть вы и очень молоды, стая будет слушать вас, они мне обещали… — Голос вожака стал совсем слабым. — Идите, дайте мне умереть, как подобает волку, один на один со своим богом.

Корвин и Дара переглянулись. Дара наклонилась над вожаком и поцеловала его в горячий лоб.

— Я не подведу тебя, вожак, — сказала она тихо. Корвин вздохнул и пожал протянутую руку, пальцы вожака слабо сжали ее.

— Крепись, волчонок, — сказал вожак. — Я верю в тебя. Они вышли из храма с растерянными лицами. Волки сразу окружили их. Вперед выступил высокий могучий волк, плечо его покрывала окровавленная тряпка.

— Что скажешь, вожак? _ спросил он, хмуро усмехнувшись.

Корвин побледнел и взглянул на Дару, та вытащила камень из-под куртки и неуверенно улыбнулась ему.

Бора встала с ними рядом, ее рука крепко сжимала нож-коготь. Корвин вздохнул.

— Стая уходит из города, — сказал он хриплым от волнения голосом. — Это последний наказ вожака. Собирайте всех женщин и детей, возьмем с собой только то, что сможем унести в руках. Все остальное — спрятать в тайниках до лучших времен. Уходим завтра утром.

Корвин мрачно взглянул на высокого волка и добавил решительно, преодолевая внутреннюю робость:

— Ты ответишь передо мной за подготовку к уходу!

Корвин повернулся к матери:

— Бора, поможешь все приготовить в храме. Скажи хранительнице, что вы должны уйти раньше, лучше сегодня вечером. Старые волки и дети задержат стаю, а это ненужные потери. Я иду к последнему заслону, мы должны задержать врага, чтобы дать стае время подготовиться к уходу. — Корвин посмотрел на Дару. — Ты со мной?

— Если все это из-за меня, то как я могу отказаться, — Дара вздохнула. — Конечно, вожак, правда, я еще не принята в стаю… но я помогу чем смогу.

Корвин хмыкнул, подражая вожаку:

— Тогда вперед! И перестань себя во всем винить!

Он оглядел остальных:

— Вы все выполняете его указания. — Он показал рукой на высокого волка. Тот ошеломленно посмотрел на него и тут же неожиданно заорал:

— Вперед, волки и волчицы, у нас много дел и мало времени. — И решительно зашагал по улице, остальные потянулись за ним. Осталась только Бора, она улыбнулась и тихо сказала.

— Я помогу вожаку отправиться в небесное логово. Не беспокойся, я сложу костер, чтобы он своим светом указал ему дорогу.

Корвин виновато улыбнулся:

— Я забыл об этом…

— Ничего, — грустно сказала Бора. — Ты — вожак, и у тебя сейчас много дел, а он был моим другом. Иди, тебя ждет стая и враг у стен города.

Корвин сделал несколько шагов и обернулся:

— Почему я, мама? Мне еще нет даже пятнадцати… Бора пожала плечами:

— Многие считают, что ты слишком молод и ничем не заслужил это право и ответственность. Но твой отец — одинокий волк, он был хорошим воином, и он дал стае победу над врагом. Твоя сестра Дара владеет магией, и только ты сможешь ее остановить, когда она что-то сделает во вред стае. И самое главное в том, что бог стаи — Великий одинокий волк сказал, что только у тебя есть шанс спасти нас. Не подведи старого вожака, сынок. Он, ты видел, ждал тебя, чтобы сказать тебе об этом и умереть.

Корвин вздохнул, горестно покачал головой и пошел к ожидающей его у развалин большого дома Даре.

Кир вдохнул аромат полевых цветов и поморщился. Он повернул голову и увидел Мать-волчицу, сидящую на одиноком камне посреди бесконечного луга. Он недовольно покачал головой и подошел к ней. Она задумчиво смотрела на пчел и шмелей, собирающих нектар.

— Когда-то я считала это самым прекрасным зрелищем на свете, — сказала она, не поворачивая головы, — поэтому я и создала здесь этот луг.

Кир посмотрел на синее небо с бирюзовыми разводами и вздохнул.

— Что-то изменилось? — спросил он. Мать-волчица кивнула.

— Да, это перестало мне приносить радость. — Она провела рукой, и луг исчез, осталось только безжизненное серое пространство.

— Жаль, — сказал Кир. — Мне нравилось, это было красиво.

Девушка улыбнулась:

— Я создам что-нибудь другое специально для тебя.

— Я буду рад, мне нравятся твои пейзажи. Ты что-то мне хочешь сказать? — спросил он.

— Ты понимаешь, в чем ты участвуешь?

Кир кивнул:

— Кое-что… У тебя возникли какие-то разногласия с Багра, и он решил отобрать у тебя твой мир.

— Да, ты правильно понял, хотя, может быть, и не до конца. У Багра есть свой мир, но он почти не вмешивался в его жизнь, и в итоге люди создали такое оружие, которым уничтожили сами себя и все живое. Теперь он пуст и без жизнен. Не так давно у него возникла другая идея, как лучше обустроить мир, и он решил, что мой мир ему подходит для преобразования. Чтобы этим заниматься в своем мире, ему потребуется много тысяч лет, пока хоть что-то восстановится, а Багра нетерпелив…

— Я понял. Это все, что ты мне хотела сказать?

Мать-волчица снова улыбнулась:

— Будущее уже определилось, и скоро тебе придется принимать решение. Я просто хотела, чтобы ты понимал, что происходит.

Кир усмехнулся:

— А если я приму другое решение?

Богиня рассмеялась:

— Ты не сможешь принять другое решение… Я даю тебе мотивацию, она так важна для людей.

— Благодарю за твою заботу обо мне, если бы я еще и сам понимал, какие мотивы мною движут.

Богиня улыбнулась:

— Ты же сам не хочешь разбираться в себе. Все это есть в твоей душе, надо только вспомнить и подумать. Иди, к следующему твоему приходу я создам другой пейзаж…

Кир проснулся оттого, что его за плечо тряс Берс.

— Прошло три часа, командир. Мы отбили две атаки, трое наших воинов легко ранены. Кир потянулся и зевнул.

— Что ты от меня хочешь?

— Надо уходить, иначе мы окажемся в окружении.

— Нам некуда спешить, у нас много времени, — сказал он, но, взглянув на встревоженное лицо Берса, тяжело вздохнул: — Ладно, готовь людей. — И пошел умываться к небольшому ручейку. Воины начали грузить раненых в повозки и седлать лошадей. Кир умылся и закрыл глаза.

Как он и думал, они успевали. Черные жрецы и воины мощной волной накатывали с перевалов, но у них было достаточно времени, чтобы успеть добраться до тропы, ведущей в город волков.

Кир открыл глаза и задумчиво побрел к лошади. Что-то он забыл, что-то пока не осознал или не хотел осознавать. Что-то, о чем он упорно не хотел думать.

Он радовался тому, что Рон направил его сюда. Это было просто и понятно, враг перед тобой, у тебя в руках меч… Но он знал, что он ушел от принятия какого-то важного решения, надеясь, что все изменится само, без его участия…

Кир дремал, сидя в седле. Он устал от этой бесконечной войны, устал от видений будущего и даже с какой-то тихой радостью ожидал смерти. И это была уже окончательная смерть…

К концу дня они добрались до последнего пастбища. Берс занялся переправкой раненых воинов дальше через расщелину, а Кир расставил оставшихся воинов на узкой тропинке, ведущей к пастбищу.

Прежде чем увести людей дальше в горы, он должен был дождаться декаду воинов, оставшихся на перевале, чтобы обеспечить отход основному отряду. Кир знал, что его воины уже направляются сюда, и они должны были успеть добраться до тропы раньше, чем подойдет вражеское войско.

Теперь это было последнее место обороны Горного королевства.

Сейчас у него появилось немного свободного времени, чтобы попытаться понять, что происходит, и от какого своего решения он прячется. Кир лег на траву, с грустью посмотрел на беспризорных овец и закрыл глаза.

Он поискал Илу и Рона. Они двигались в сторону города волков, и за ними шло много людей. До них было полдня пути.

Часть войска Горного королевства была рассредоточена на тропе. Берс с ранеными воинами приближался к ним. Кир потянулся к городу волков, ища Дару. Он почти сразу обнаружил ее по знакомому излучению камня, она двигалась навстречу Рону и Иле, и вместе с ней двигалась стая.

Кир печально вздохнул и отправился в город волков.

Как он и ожидал, в городе находились черные жрецы и множество чужеземных воинов. Город был захвачен, и это было причиной, почему стая тронулась с места.

«Завтра, — подумал с печалью Кир, — два народа встретятся. Они потеряли землю, на которой выросли, дома, скот. И, встретившись, они потеряют последнее, что у них осталось, — надежду. Они узнают, что им теперь некуда идти, что враг сзади и впереди. А вокруг них будут только холодные скалы и снег…»

Кир еще раз посмотрел, где находятся враги. Они быстро приближались. Множество воинов и черных жрецов шли сюда, не задерживаясь в селениях и даже обойдя королевский дворец.

Их целью был не захват королевства и грабежи, их цель находилась здесь, в пустынной части королевства. Кир задумался.

«Что же их сюда манит, как магнит, или кто?» — и грустно усмехнулся, он знал ответ, только по-прежнему не хотел признаваться себе в этом. Кир тяжело вздохнул и подозвал жестом Брока. Тот устало подошел к нему.

— Лорд Кир?

Кир горько усмехнулся:

— Не так давно ты сомневался в этом и пытался проткнуть меня мечом.

Брок смущенно улыбнулся:

— Очень трудно было поверить в ожившую легенду…

— Теперь веришь? — спросил насмешливо Кир.

— Да, — Брок кивнул. — Теперь верю. Только лорд Кир с горсткой воинов мог остановить пятитысячное войско. Хотя я сам участвовал в этих боях, до сих пор не могу в это поверить.

Кир устало посмотрел на него:

— Ну что ж, тогда принимай командование, я ухожу.

Брок недоуменно посмотрел на него.

— Куда?

Кир невесело усмехнулся:

— Легенда сама знает, куда ему идти. Твоя задача дождаться декаду, они уже недалеко. После этого уходишь на тропу, находишь удобное место для обороны и защищаешь его, пока не получишь других указаний от Берса.

— Лорд Кир?

— Что-то непонятно?

— Возьмите меня с собой, я пригожусь вам, я всегда хотел походить на вас, я горжусь знакомством с вами…

Кир отрицательно покачал головой.

— Нет, я всегда один, мне поздно менять свои привычки.

Брок огорченно смотрел, как Кир собирает заплечный мешок и проверяет оружие.

— Лорд Кир, мы еще увидим вас? — спросил робко юноша. Кир сел на свою отдохнувшую лошадь.

— Когда будет совсем трудно и не будет надежды, — сказал он, усмехнувшись, понимая, что сейчас он создает новую легенду. Но этим молодым ребятам, потерявшим все, что было так привычно и казалось вечным, так нужна была надежда и вера. — Когда смерть будет дышать вам в лицо, оглянись, и ты увидишь меня рядом с вами…

Кир тронул лошадь и поехал вниз по узкой тропе. Он держал путь между двух армий, идущих навстречу друг другу, к тропе, ведущей к перевалу смерти, единственному, на который он мог еще успеть.

Дара с горечью смотрела, как старики и старухи из храма, помогая друг другу, шли к горам, сжимая оружие в слабых тонких руках.

Это было их решение, и это было их право.

Волки сами решали, когда и где им умирать, и вожак не мог им запретить выбрать место своей смерти.

Корвин вышел из-за угла и с озабоченным видом подошел к ней.

— Мы уходим, — сказал он.

Дара повернулась и посмотрела на него. Лицо его осунулось, глаза смотрели устало, мрачная решительность светилась в них. Она слабо улыбнулась:

— Хорошо, вожак.

Корвин проследил за ее взглядом и вздохнул.

— Сейчас я хотел бы быть вместе с ними.

Дара грустно усмехнулась:

— Это было бы легкое решение, но тебя ждет стая…

Корвин тихо выругался и тронул ее за плечо.

— Но ты-то знаешь, что я не вожак. Я надеюсь только на тебя.

Дара внимательно посмотрела на него и сказала с горечью:

— Нас с детства готовили к тому, что ты станешь вожаком, а я буду той, что будет мешать тебе.

— Почти так и получилось…Только пока от тебя стае пользы больше, чем от меня, а от меня… — он махнул рукой, — да и какой из меня вожак без тебя.

— Предсказание волчицы говорит о том, что это я уведу стаю из города и погублю ее.

Корвин кивнул, усмехнувшись:

— Вот и веди.

Дара грустно рассмеялась:

— Тогда пошли, вожак, исполнять предсказание волчицы. Времени у нас немного. Старики не задержат воинов, и мы погубим стаю прямо здесь, в городе, а предсказание не исполнится.

Корвин вздохнул:

— Все, что мы любили, рушится на наших глазах…

Дара печально сказала:

— Ты же знаешь, что это только начало наших испытаний. Мне так же плохо, как тебе, брат, но я знаю, что будущее все равно не будет таким плохим, как предсказывали. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы оно изменилось…

Кир карабкался вверх по почти отвесной скале. Ему оставалось совсем немного до вершины, когда снизу полетели стрелы. Но он уже был высоко, и слабые луки воинов не могли его достать, а арбалеты были у тех, кто шел сзади. Он переставил ноги и втиснулся в небольшую нишу, чтобы передохнуть и взглянуть вниз.

На поляну вышли два черных жреца, а вслед за ними воины с арбалетами. Две арбалетные стрелы с сухим треском стукнулись о скалу метра на два ниже него. Продолжения Кир дожидаться не стал и полез дальше.

Он успел распластаться на вершине, когда сила черных камней прижала его к скале так, что у него потемнело в глазах. Он застонал от жуткой боли и, цепляясь разбитыми в кровь руками, пополз дальше от края, пока сила магии не увлекла его вниз.

Холодок боевого состояния поднялся с низа живота и закрыл его барьером. Кир вздохнул с облегчением и стал терпеливо ждать, когда исчезнет черная пелена с глаз.

Он уже несколько дней водил воинов и жрецов за собой, и им не удавалось его схватить. Практически обе армии гонялись за ним по долинам Горного королевства, оставив только несколько небольших заслонов на тропе, ведущей в город волков. Люди, которые ему были дороги, были пока вне опасности.

«Верховный жрец ошибается, — подумал он. — Главная опасность не во мне, а в моих детях. Или ему, может быть, известно что-то еще, что я пока не знаю? То, что я не видел в своем будущем, и то, что смертельно для него? Тогда мне обязательно надо остаться в живых…»

Кир выдохнул воздух и пополз дальше. За скалой начиналась тропа, ведущая на перевал смерти. Он специально выбрал такой трудный и неудобный подъем, чтобы оторваться от воинов.

Сейчас он мог немного отдышаться. Кир не сомневался, что воины скоро начнут подниматься за ним, но их будет немного, остальные будут искать более удобное место для подъема. А он, пройдя чуть подальше, устроит этим немногим засаду и сможет оторваться.

Кир отполз еще немного. Действие магии по мере того, как он удалялся от жрецов, ослабевало, и скоро он смог подняться и побежать по узкой тропинке.

Корвин, услышав собачье тявканье, поднял руку. Стая, идущая за ним по тропе, остановилась. Он повернулся и посмотрел на Дару.

— Что там? — спросил он. — Я не чувствую опасности. Дара чуть улыбнулась.

— Там моя мама, — сказала она, — и Рон, и еще много людей.

Корвин нахмурился.

— Значит, и у них беда. Они шли к нам, спасаясь от… — Он вздохнул и дал знак разведчикам, что впереди не враг и нужно только наблюдать.

— Нам некуда идти, сестра, — сказал он уныло и приказал стае остановиться на привал, потом сел на камень и растерянно посмотрел на Дару. Она вытащила из-под рубашки Агвентур и закрыла глаза. Через некоторое время она сказала:

— В Горном королевстве сейчас раз в пять больше воинов и жрецов, чем было жителей, и то же самое в городе волков. Если мы объединимся, нас хватит, чтобы справиться с армией, которая у нас сзади.

— Что-то происходит, что-то, чего мы пока не понимаем, а ответ где-то рядом. Кстати, воины и жрецы не идут за нами?

Дара покачала головой.

— Нет, и это странно, как и то, что жрецы и воины не идут за жителями Горного королевства. Они словно успокоились, что выгнали нас с обжитых мест, как будто это и было их основной задачей. Я не понимаю, что происходит. В Горном королевстве войска собрались в одном месте, и это довольно далеко от тропы, ведущей к нам…

Корвин снова озадаченно посмотрел на нее.

— Да, это интересно. Кто же там может быть, что он им нужен больше, чем мы?

Дара растерянно пожала плечами.

— Может быть, дядя Рон нам скажет. Он-то должен знать, что происходит на его земле.

Рон шел впереди. За ним следовало несколько разведчиков, внимательно вглядывающихся в склоны и расщелины.

Корвин вместе с Дарой стояли на небольшой площадке рядом с обрывом и наблюдали за ними. Стая расположилась сзади, за поворотом. Волки-разведчики находились вверху, откуда им было видно, что происходит вокруг.

Рон улыбнулся, завидев их, и дал знак своим разведчикам. Они расположились за его спиной, приготовившись к обороне.

— Рад вас видеть, волчата, — сказал устало Рон. — Надеюсь, что у вас все в порядке.

Корвин молча поклонился в ответ. Рон мрачно вздохнул.

— Мне нужно увидеть вашего вожака, — продолжил он. — У меня есть к нему разговор.

Корвин показал рукой на крупные камни, упавшие с кручи:

— Присядем, дядя Рон.

Король согласно кивнул:

— Хорошо, но только на короткое время. У меня беда, и мне нужно увидеть вашего вожака.

Дара тихо сказала:

— Вам никуда не надо спешить, дядя Рон. Мы знаем про вашу беду, и вожак стоит перед вами.

Рон недоверчиво взглянул на них.

— Вы шутите со мной? — недоуменно спросил он. Корвин грустно усмехнулся.

— Она сказала правду, стая меня избрала вожаком.

Рон мрачно усмехнулся:

— Да, похоже, что и у вас плохи дела, раз дети ведут стаю.

Корвин хмыкнул:

— Это так, дядя Рон. Мы отступили из города волков. Черные жрецы и чужеземные воины заставили нас это сделать.

Рон задумчиво кивнул:

— У нас произошло то же самое. Я надеялся, что смогу разместить своих людей у вас. Мне закрыли другие пути отступления. Простите меня, но я бы хотел увидеть подтверждение, что я говорю с вожаком.

Корвин пожал плечами:

— Конечно, дядя Рон. — Он несколько раз тявкнул по-собачьи. Почти мгновенно с разных сторон появились волки, окружив Рона и его разведчиков. С горы скатилось несколько камней. Рон поднял голову и увидел волков на вершине, поднявших луки.

Рон растерянно покачал головой и сделал знак своим разведчикам. Те опустили оружие, по-прежнему настороженно глядя по сторонам. Корвин тявкнул один раз, и волки исчезли.

— Убедительно, — сказал, не скрывая своего уважения, Рон. — У вас хорошие воины. — Он еще раз задумчиво огляделся, потом нахмурился и тяжело вздохнул. — Со мной женщины, дети и старики, они не выживут в горах.

Корвин согласно кивнул:

— У нас то же самое.

— Нам нужно объединиться, — сказал Рон решительно. — У меня полторы тысячи воинов.

— Я согласен, — ответил быстро Корвин. — И ждал этого предложения.

— Тогда готовь своих воинов. Сколько их у тебя осталось?

— Около сотни… но есть еще волчицы и подростки, умеющие держать оружие.

Рон задумался.

— Не густо… Какова численность армии, которая захватила ваш город?

Корвин вздохнул:

— Точно трудно сказать. Около двух тысяч сейчас находятся в городе, и примерно столько же рассеяно по тропе, ведущей к степнякам.

Рон нахмурился:

— С теми, что в городе, мы сможем справиться. Если не возражаешь, твои люди будут приданы к каждому моему отряду в качестве разведчиков, они знают местность и город. План нападения выработаем позже.

Корвин улыбнулся:

— Я — вожак стаи, дядя Рон, и это город стаи. Волки могут быть недовольны. Они не любят чужих, и они ни с кем никогда не объединялись.

Рон внимательно посмотрел на него и, грустно улыбнувшись, сказал:

— Многое изменилось, Корвин. Не так давно я был королем могучего богатого королевства, а теперь я король без королевства и глава согнанного с родной земли народа. А ты вожак стаи, которой некуда идти… Ты же вел ее ко мне, не так ли?

Корвин согласно кивнул:

— Спасибо, дядя Рон, теперь я знаю, что сказать волкам. — Корвин тявкнул по-собачьи и повернулся к королю. — Дядя Рон, я прошу вас уйти. После того как я переговорю с волками, я сам приду на вашу стоянку, чтобы сообщить о нашем решении.

Рон потрепал Корвина по плечу и сказал:

— Ты будешь хорошим вожаком, и сейчас ты очень похож на своего отца.

Дара, стоявшая немного в стороне, подошла поближе.

— Дядя Рон, — сказала она, — я бы хотела увидеть свою мать.

Увидев странную задумчивость на лице Рона, она быстро добавила:

— Я хочу с ней просто поговорить. Если она не узнает меня, значит, так тому и быть. Представьте меня как волчицу, которая знакома с ее дочерью.

Рон кивнул и вздохнул:

— Когда я шел сюда, она меня просила узнать о тебе. Идем, я представлю тебя как подругу ее дочери.

Дара улыбнулась:

— Я просто хочу немного узнать ее и больше ничего, дядя Рон.

Тот устало кивнул.

— Я жду твоего решения, вожак, — сказал он Корвину и подал знак своим разведчикам.

Рон и Дара скрылись за поворотом тропинки, а Корвин, сев на камень, стал ждать, когда соберется совет стаи.

Кир уже поставил десяток ловушек, в которые воины, идущие за ним, исправно попадали. Кроме того, он убил из засады двух жрецов и благополучно ускользнул от последующей погони. Но воины и жрецы продолжали идти за ним. Сейчас его преследовало около трех тысяч человек и около сотни жрецов.

Кир по-прежнему бежал по тропе, ведущей к перевалу Смерти. До долины, где находилась охотничья территория кошки, оставалось совсем немного. Он уже чувствовал знакомое излучение ее мозга и ее голод.

Он с трудом продрался сквозь густой кустарник, оставляя куски куртки на колючках, и оказался на покрытой булыжником дороге, по которой когда-то Рон тащил его, ослабевшего от раны в плече.

Здесь Кир уже спокойно спустился вниз к ручью, смыл пот и грязь и, утолив жажду ледяной водой, устало пошел к логову кошки, жуя на ходу остатки вяленого мяса.

Кошка почувствовала его издалека. Он ощутил ее осторожное приближение и остановился. Он сел на траву под деревом и закрыл глаза.

Кошка замедлила свое движение. Голод, возбуждение от приближения к дичи медленно рассеялись. На смену им пришло удивление, потом ощущение чего-то смутно знакомого.

Кошка вспомнила его! Он увидел свой образ в ее мозге, карикатурно искаженный, и ощутил чувство близости и симпатии.

Кир улыбнулся, вздохнул с облегчением и открыл глаза. Кошка приближалась по-прежнему осторожно, готовая мгновенно исчезнуть. Ее голова показалась из-за дерева. Кошка осмотрела открытое пространство, потом ее глаза остановились на Кире.

Она вышла и, медленно подойдя к нему, села и стала рассматривать его своими огромными желтыми глазами.

Кир улыбнулся, у него возникло ощущение, что он встретил старого близкого друга. Он чувствовал ее одиночество, голод и что-то еще, что он не мог объяснить словами. Кошка как будто жаловалась ему.

Кир закрыл глаза и попытался передать свое ощущение близости и понимания. Кошка легла, по-прежнему не отводя от него глаз. Кир вздохнул и передал образ идущих за ним воинов с луками и мечами. Потом он представил черного жреца, его омерзительную серую кожу и исходящую от него смертельную опасность. Затем он показал раннее утро, поднимающееся солнце и выходящую из небольшого леса вереницу воинов.

Кошка облизнулась и закрыла глаза. Кир почувствовал ее ожидание и предвкушение, вкус сладкой крови и хруст разгрызаемых костей. Он понял, что кошка услышала его, и разрешил себе расслабиться и заснуть.

Ночью Кир замерз, потом почувствовал приятное тепло и запах зверя. Кир улыбнулся во сне и прижался к теплому боку кошки.

Когда он проснулся ранним утром, рядом никого не было, и Кир отправился к ручью.

Он не спеша умылся и осмотрел свое оружие. Девять стрел, две звездочки и три метательных ножа, не считая кинжала и меча Таро, с которым он не расставался.

Хотелось есть, но припасы у него кончились, а дичи, он знал, поблизости не было, кошка выловила все, что можно было съесть.

Кир побродил вдоль ручья и нашел несколько сухих корешков и траву, из которой мог сварить тонизирующий настой.

Он разжег костер и поставил котелок на огонь. Из леска появилась кошка, подошла к костру и вопросительно посмотрела на Кира. Он закрыл глаза.

Уже скоро они будут здесь, и ты сможешь поесть. Я, — он нарисовал свой образ с луком, — убью жрецов. — Образ карикатурно падающего человечка с серой кожей и в черном балахоне с огромной стрелой в теле. — А ты, — он представил огромного зверя, ударом лапы разбрасывающего маленьких человечков, — убьешь воинов.

Кошка легла на землю и замерла, уставившись в огонь своими огромными желтыми глазами. Внутри нее было бесконечное терпение и ожидание.

Кир снял котелок с огня и подбросил еще несколько крупных веток, чтобы огонь горел ярче, потом задумчиво пожевал корешок и запил его травяным настоем.

Он вгляделся в приближающихся воинов и почувствовал усталость, горечь и страх. Они шли за ним, боясь черных жрецов и его самого.

Он уловил размытый образ умирающего в жутких страданиях воина, отказавшегося идти дальше. Жрец убил его, используя черный камень. Кир вздохнул.

Сколько их было, таких испуганных парней, которых убил он сам? Сотни или тысячи? В чем была их вина? Только в том, что их королевства оказались захваченными черными жрецами, а они были насильно завербованы в армию? Что определяет судьбу человека? Место и время рождения или что-то еще? Скольких же он убил? Кир заглянул в свою память и удивился. То, что не сохранило сознание, осталось в его душе. Даже когда он находился в боевом состоянии, его душа слышала и помнила все.

Он сжал голову руками, но воспоминания роились и множились. Кир застонал от глубокой внутренней боли. Кошка вскочила и, повернув к нему голову, лизнула его шершавым языком. От этого нежного прикосновения, сбросившего его на землю, Кир пришел в себя.

Он слабо улыбнулся, пошел к ручью и, раздевшись, залез в холодную воду. Кир плавал до тех пор, пока не почувствовал, что окончательно окоченел.

Ледяная вода смыла воспоминания и привела его в боевое состояние. Кир выполз на берег, быстро натянул рубашку и штаны. Воины приближались, кошка уже скрылась в кустах, чтобы напасть неожиданно. Пора было и ему занять свое место в этом бою. Кир неожиданно замер.

Он недоуменно вслушался в себя, пытаясь понять, что же его встревожило. На самой грани его восприятия он почувствовал опасность. Кир потянулся мысленно к ней и понял, что с другой стороны долины тоже приближались враги, примерно сотня воинов и несколько жрецов.

И это была только первая волна. За ними быстро надвигалась вторая, более многочисленная волна в несколько тысяч воинов. Они шли от Горного королевства.

Жрецам нужен был только он, а не Горное королевство. Кир горько усмехнулся. Если бы портал не забросил его туда, то, возможно, не было бы этой войны и Рон не лишился бы своего королевства.

«Стоп, — поправил он себя. — Когда я появился, черные воины и жрецы были уже там. Они ждали меня… И Мать-волчица, это ее портал… она отправила меня туда. И все это для того, чтобы я сделал выбор? Выбор между чем и чем? Между разными видами зла?

Впрочем, — думал он, — сейчас я один, и могу немного уменьшить зло, исходящее от черных жрецов, уменьшив их количество. И это вполне реальная задача. Но появятся новые черные жрецы на смену тем, кого я убью, и все повторится сначала. Если бы я смог уничтожить сам черный камень, дающий им силу…

Дара… — неожиданно понял он, — она должна знать способ уничтожить его, поэтому ее появления они так боялись, и они, должно быть, до сих пор не знают о том, что она появилась на свет. — Он вздохнул. — Следовательно, я не могу умереть, я должен помочь ей. Только тогда я выполню свою задачу. Без камня жрецы не смогут так сильно влиять на этот мир…»

Он натянул тетиву на лук и пошел к тому месту, которое заранее подготовил. Как ему теперь выбраться отсюда живым, он решит потом, когда у него появится время, сейчас у него была совсем простая задача, он должен был убить жрецов, тогда кошка сможет убить воинов, что уже двигались через лесок.

Жители Горного королевства сидели вдоль тропы на своих пожитках. Рон шел, опустив голову, чтобы не встречаться с ними глазами, в которых было отчаяние и глубокая тоска. Рон мрачнел с каждым шагом и скрипел зубами от злости.

Королева была одета так же, как и Дара, в кожаные штаны и куртку и выделялась среди окружающих ее воинов только золотистыми волосами, спадающими на плечи.

Заметив Рона, она улыбнулась и встала. Дети, одетые так же, как она, отпустили ее руки и грустно опустили белокурые головы.

— Как наши дела? — спросила королева и мягко улыбнулась. Рон нежно погладил ее по щеке.

— У нас умерла одна надежда, но появилась другая, — сказал он, — в нашем положении это уже много.

Ила кивнула и внимательно посмотрела на Дару, обратив особое внимание на нож-коготь, висевший у нее на бедре.

— Ты — волчица, — сказала она утвердительно.

Дара молча кивнула:

— Я бы хотела с тобой поговорить. Ты разрешишь? — Она пристально посмотрела на Рона. Тот смущенно улыбнулся:

— Конечно, для этого я ее и привел.

Ила показала рукой на два камня, лежавших немного в стороне:

— Там нам никто не помешает.

Дара задумчиво посмотрела на мать, она еще не разобралась в своих чувствах. Сейчас она остро ощущала свое родство с этой красивой женщиной, видела совпадающие черты характера и боролась со своим желанием обнять ее.

— Ты была в Горном королевстве, — сказала Ила. — Я видела тебя там. — Она продолжала пристально рассматривать Дару. — Ты будешь очень красивой, — добавила она, чуть улыбнувшись.

Дара пожала плечами:

— Может быть, но это не столь важно для волчицы.

Ила рассмеялась:

— Ты же не только волчица…

Дара насторожилась:

— Ты очень похожа на своего отца, а от меня ты взяла совсем немного.

Дара удивленно посмотрела на нее. Ила грустно улыбнулась:

— Ты, наверно, сердишься на меня, но я, правда, не смогла тебя забрать, Дара. Мне просто не позволили…

Дара вздохнула и спросила:

— Когда ты догадалась?

Ила улыбнулась:

— Когда увидела тебя в первый раз, я же твоя мать. Дара всхлипнула и прижалась к ней.

— Мне так тебя не хватало все эти годы, — прошептала она сквозь слезы.

— Я знаю, — грустно ответила Ила, гладя ее по волосам. — Теперь ты нашла меня, и все будет так, как ты захочешь. Все, что есть у меня, будет также принадлежать и тебе.

Дара улыбнулась:

— Маленькой я думала, что ты — волшебница и не смогла меня забрать только потому, что была вынуждена заниматься волшебными делами.

Ила грустно усмехнулась:

— Этот камень, должно быть, проклятие нашего рода.

Дара покачала головой:

— Нет, он помогает мне. Он сделал меня такой, какая я есть!

— Так, — неожиданно услышали они голос Рона. — Не выдержала, рассказала…

Дара вздохнула, вытерла слезы и высвободилась из объятий матери.

— Она сама догадалась.

Рон покачал головой.

— Ила, — сказал он, — не знаю, сможешь ли ты простить меня, но я выполнял наказ Кира.

Ила слабо улыбнулась в ответ:

— Я не сержусь на тебя. Я знаю, что ты хотел сделать лучше для меня. Мне только жаль, что сейчас Кира нет с нами рядом.

Дара растерянно посмотрела на них.

— Мой отец? — спросила она. Рон кивнул:

— Да, Дара. Он жив, и он был с нами не так давно.

— Где он сейчас?

— Где-то там, — Рон махнул рукой в сторону Горного королевства и добавил с тяжелым вздохом: — Что-то заставило его остаться в Горном королевстве. Я тревожусь за него. Мои разведчики доложили мне, что жрецы и воины преследуют его. Хочу тебя познакомить, Дара, с твоей сестрой по отцу. Криса, подойди поближе.

Дара с удивлением посмотрела на худенькую девочку с большими голубыми глазами.

— Она не говорит, но все слышит и понимает.

На ее глазах черные воины убили мать, теперь она немая…

Голос Рона доносился до Дары как будто издалека, потому что в своем мозге она неожиданно услышала…

Я видела тебя в своих снах… Ты — Дара! Ты — моя сестра, и мы с тобой очень похожи, только ты старше. Отец ничего мне не рассказывал про тебя, просто сказал, что мы встретимся, когда нам обоим нужна будет помощь друг друга, наверно, это время пришло…

Дара подошла к ней. Все — встреча с матерью, известие об отце, — все отошло вдруг на второй план и стало не очень важным. Перед ней стояла ее сестра, та, которую она тоже видела в своих снах, в храме судьбы. И Дара знала, что перед ней стоит самый близкий ей человек, который понимает ее так, как никто не сможет ее понять, кроме, может быть, одинокого волка — их отца.

— Я слышу тебя, — сказала Дара.

— Вот и хорошо, — послышалось из-за спины Рона. — А то мы с ней не можем общаться, хоть она и делает все, что нужно…

Дара кивнула.

Они хотят познакомить тебя со своими детьми, с твоим братом и сестрой по матери, но не жди ничего необычного, они не такие, как мы с тобой. А я подожду…

Дара с нежной улыбкой посмотрела на нее и повернулась к Рону. Тот торжественно сказал:

— Познакомься со своей сестрой Линой и братом Гедом.

Дара оглянулась на Крису, та улыбнулась и кивнула.

— Меня зовут Дара, — сказала она белоголовым мальчику и девочке. Дети затараторили:

— Мы знаем о тебе, ты — мамина дочь, которая живет далеко, где-то среди гор, вместе с диким воинственным народом. Ты — наша сестра и будешь жить с нами, когда мы победим черных жрецов, так сказал папа, а наш папа — король, а мы — принц и принцесса. Ты тоже станешь принцессой, только не королевой, потому что королем буду я, — мальчик гордо приосанился. Дара наклонилась и потрепала их по головам.

— Конечно, все будет именно так. Мы еще поговорим потом, а сейчас нам надо с вашим папой воевать с врагами.

Дара говорила с детьми, а за спиной чувствовала Крису и знала, что теперь будет чувствовать ее везде и всегда, пока они обе живы. И она больше не будет одинока, потому что есть Криса… Дара обняла детей, поцеловала их и подошла к Рону и Иле.

— Нам надо идти к стае, — сказала она с тяжелым вздохом, — но я обязательно вернусь. — Она с грустной улыбкой посмотрела на Илу. — Ты меня понимаешь?

Ила смахнула рукой навернувшуюся на глаза слезинку:

— Конечно, дочка, иди.

Рон вздохнул и, взяв Дару за руку, решительно зашагал по тропе. Пройдя совсем немного, он оглянулся.

— Криса, — сказал он сурово. — Ты должна остаться. Там, куда мы идем, очень опасно. Девочка улыбнулась.

Он не понимает, сестра…

— Дядя Рон, — сказала Дара смущенно. — Криса — моя сестра, и она теперь всегда будет со мной.

— Но Кир поручил ее мне, — хмуро возразил Рон. Дара покачала головой и решительно сказала:

— Она останется со мной.

— Я не могу этого позволить, — Рон отрицательно покачал головой.

— Можешь, дядя Рон. Я, может быть, и не права, но она достаточно взрослая девочка, чтобы решить, с кем ей быть.

— Что я скажу Киру?

Дара улыбнулась:

— Дядя Рон, мой отец видит будущее. Неужели ты думаешь, что Он не знал, что все будет именно так?

Рон хмыкнул и повернулся к Крисе:

— Криса, ты можешь выбирать: останешься ли ты со мной или будешь находиться какое-то время с Дарой.

Девочка застенчиво улыбнулась, потом подошла к своей сестре и, обняв ее, выразительно посмотрела на Рона. Тот тихо выругался и покачал головой.

— Вы вместе с вашим отцом — самая ужасная семейка, что я когда-либо знал.

— Мы это знаем, дядя Рон.

Вслед за ними шли воины Горного королевства. Многие из них были ранены, но лица их были решительны и суровы. Стая ждала их, волки так же были суровы и мрачны. На месте встречи стоял Корвин, напряженно смотрящий на Рона горящими свирепыми глазами.

«Это мой брат, Криса, — подумала Дара. — Он вожак этой потрепанной в боях стаи».

Я знаю. Дара. Скажи ему, что ничего не надо делать. Черные воины уйдут из города волков и из Горного королевства. Им нужен был только наш отец, а не их земли. А он сейчас далеко, и они уйдут за ним.

Дара остановилась и недоуменно посмотрела на Крису.

«Откуда ты это знаешь?» — подумала она. Криса улыбнулась.

Я слышу их мысли… Те воины, что находятся в городе волков, уже получили команду его покинуть, чтобы отправиться к Горному королевству. А те, что находятся в королевстве, уходят к перевалу Смерти. Там наш отец, они окружили его…

Кошка ела. Кир отошел подальше, чтобы не слышать ее смачное чавканье и хруст разгрызаемых костей. Это были все-таки люди, хотя и хотели его убить.

Он прошел по полю боя и подобрал несколько колчанов со стрелами, мешки с припасами, свои ножи и звездочки, а также три кинжала, которые можно было метать. Потом Кир снял с убитых им жрецов черные камни и закопал в землю, чтобы их энергия не убивала все живое. Сразу после этого тела жрецов стали разлагаться, словно ушла та сила, что сохраняла их останки.

Сделав все, что было нужно, Кир лег на траву и закрыл глаза.

Он до сих пор не придумал, как ему выбраться из этой долины. Оба выхода с перевала были перекрыты воинами, а по тропе, ведущей в Горное королевство, шло несколько сот гвардейцев и шестеро жрецов. Взобраться на гребень горы он не мог. Слишком были крутые склоны вокруг. Даже его чувство направления молчало, когда он пытался представить себе другой путь из этой долины.

Впрочем, пока дела складывались не так уж плохо. Кошка убила около сотни воинов, остальные разбежались и теперь прятались где-то в горах.

Все произошло так, как он и планировал. Пока Кир выслеживал и убивал по одному жрецов, кошка напала на воинов. Имперские гвардейцы, которые шли впереди колонны, попытались остановить ее, кидая копья и пуская стрелы. Две стрелы воткнулись около левого глаза, там, где у нее не было толстого слоя спасительной шерсти. Кошка пришла в ярость и буквально разметала стоявших боевым строем воинов и потом гонялась за обезумевшими от страха гвардейцами по ручью и кустарнику.

После многолетнего поста, когда кошка питалась оленями, кроликами и другой мелкой дичью, она впервые ела досыта.

Кир мысленно поднялся над долиной и полетел к перевалу.

По дороге шли имперские гвардейцы, их было не меньше тысячи, а дальше по королевству Багра шло еще несколько тысяч воинов, подгоняемых черными жрецами.

Кир недовольно покачал головой и подошел к кошке. Она дремала после еды, положив морду на лапы. Он вытащил наконечники стрел и промыл ранки водой из фляжки.

Кошка, приоткрыв один глаз, внимательно следила за ним. Он мысленно разговаривал с ней, успокаивая ее и отвлекая от боли, потом нанес лечебную мазь на ранки и передал ей, что приближаются новые воины.

Кошка тут же пришла в ярость, Кир предостерег ее и попытался мысленно представить место, где лучше будет на них напасть. Кошка поняла. Она одним прыжком исчезла в кустах, а он пошел искать подходящее дерево, с которого мог бы стрелять из лука, не подвергая себя большой опасности. У него по-прежнему была только одна задача — выжить.

Волки недоверчиво и настороженно смотрели на Крису и Дару.

— Я знаю Кира много лет, — сказал Рон, — он не раз на моих глазах совершал чудеса. И там, где он появляется, всегда происходят невероятные вещи. Нас и вас никто не преследует, и мои разведчики докладывают, что войска, которые пришли в мое королевство с обоих перевалов, собрались в одном месте, там, где есть тропа, ведущая к перевалу Смерти. Когда мои разведчики видели Кира в последний раз, он направлялся в ту сторону. Один из волков усмехнулся:

— Одинокий волк ходит своей тропой. Если он ушел из стаи, то это значит, что так стае будет лучше.

Корвин согласно кивнул:

— Волки, которых я отправил, чтобы наблюдать за врагом, сообщили о том, что войско, которое выгнало нас из города, готовится к походу. Может быть, девочка права и они собираются уходить? Но тогда это уже забота стаи, чтобы они на обратном пути поняли, что нельзя безнаказанно нападать на волков. Но что, если мы ошибаемся, и они собираются идти дальше за нами по горным тропам?

Рон задумчиво усмехнулся:

— Это легко проверить. Они не пойдут вперед без разведки, должен быть передовой дозор. Узнай, куда он пойдет, и ты получишь ответ.

Корвин кивнул одному из волков, и тот исчез.

— Остается много вопросов, — продолжил Рон. — Почему они напали на нас и на вас? Что им было нужно? Почему было собрано такое большое войско? Что случилось, что им стали не нужны наши земли?

Волк вернулся к костру, он поймал взгляд Корвина и кивнул.

— Войско уходит из нашего города, — сказал Корвин. — Передовой дозор, покинул город и отправился по тропе, ведущей в степь.

— Что ж, — Рон облегченно вздохнул. — Раз вам не нужна наша помощь, я разворачиваю своих людей в сторону Горного королевства. Надеюсь на то, что мы будем оставаться союзниками и в будущем.

— Да, дядя Рон, стая поддержит вас в беде.

Рон улыбнулся и потрепал Корвина по плечу.

— Вы можете также рассчитывать на нас. — Рон повернулся к Крисе. — Пойдешь со мной?

Скажи ему, что я буду со своей сестрой и братом до тех пор, пока меня не найдет мой папа…

Дара виновато улыбнулась:

— Она останется в стае.

Рон угрюмо покачал головой:

— Я не могу тебя неволить, но в Горном королевстве тебя будут ждать, Криса. — Он обнял девочку, она доверчиво прижалась к нему. Рон вздохнул, повернулся и пошел к ожидавшим его воинам.

Корвин задумчиво посмотрел ему вслед, тихо что-то сказал волкам, и те исчезли за поворотом. Потом он повернулся к Даре и сурово спросил:

— Кто эта девочка и почему она останется с нами?

Дара только собралась ответить ему, как заметила, что Корвин как-то странно напрягся, глядя с изумлением на Крису. Дара рассмеялась:

— Я тоже в первый раз не могла этому поверить.

Корвин недоверчиво покачал головой и подошел к Крисе.

— Ты со всеми так можешь говорить?

Криса улыбнулась.

Нет, только с теми, кто меня может услышать.

— Что ты еще умеешь?

Лечить людей и животных, читать чужие мысли, иногда вижу будущее…

Корвин мягко улыбнулся.

— Ты действительно моя сестра?

Криса засмеялась. Корвин побагровел:

— Больше не читай мои мысли без разрешения.

— Что он подумал? — спросила с любопытством, Дара.

Что две сумасшедшие сестры — это слишком много.

Дара рассмеялась:

— Можно подумать, что он сам не сумасшедший. Когда мы увидим нашего отца, он это поймет.

Криса пожала плечами.

У нас хороший отец, просто вы его не знаете. Скоро мы встретимся с ним, ему нужна ты, Дара.

— Зачем?

Криса задумалась, потом на мгновение закрыла глаза.

Ему нужен камень, что находится у тебя, с ним связана какая-то тайна. Этот камень — главное, чего боятся жрецы.

А папа решил, что пора их уничтожить.

Кошка умирала. Бока ее судорожно вздымались, из пасти стекала тоненькая струйка крови. Она покорно и терпеливо ожидала смерти, а Кир печально сидел рядом и ждал.

Он передавал в ее мозг образы холмов и равнин ее мира, чувствуя ответную теплоту и благодарность. Отзвуки ее мыслей и чувств затуманились и исчезли, кошка умерла, бродя по земле своего детства.

Кир горестно вздохнул. Несмотря на холодок боевого состояния, в груди болело. Он не успел. Жрецы с помощью своих черных камней обездвижили кошку, а воины проткнули ее, неподвижную и беспомощную, длинными копьями.

Кир убил жрецов, потом долго скрывался от воинов в зарослях кустарника. Теперь, когда он сумел оторваться от преследования и нашел ее, он уже ничем не мог ей помочь. Кир прислонился к остывающему боку кошки и закрыл глаза.

Он почувствовал, что к кустарнику с разных сторон, окружая его, приближаются воины и жрецы. Кир встал. Он понял, что пришла его очередь умирать. Он погладил кошку по жесткой слипшейся шерсти и вытащил меч Таро. Кир мысленно передал Крисе свою любовь и прощание и пошел навстречу показавшимся из-за кустов воинам.

Стая вошла в город. Волки-разведчики прошли его и углубились в горы, идя вслед уходящим по тропе черным воинам и убивая отставших гвардейцев.

В самом городе ничего не изменилось, так же стояли полуразрушенные здания, как укор потомкам некогда процветавшего племени. На улицах видны были следы постоя большого войска, отметины костров, грязь и мусор.

На площади перед храмом лежали в ряд тела престарелых волков и волчиц, тех, кто отказался уходить из города. Тела многих из них были изуродованы. У некоторых были отрублены руки и головы. Собранные в отдельную кучку, почерневшие пальцы до сих пор сжимали ножи-когти.

Стоял невыносимый запах тления, но побледневший от дурного запаха, усталости и напряжения Корвин продолжал идти вперед, мрачно вглядываясь в лица и тела мертвых волков и волчиц. Наконец он нашел то, что искал.

Хранительница храма лежала, глядя открытыми, но уже ничего не видящими глазами в голубое небо. Корвин вздохнул, положил рядом с ней нож-коготь и поклонился.

— Ты считала, что опасность исходит от Дары, что она погубит стаю, — сказал он печально. — Ты не ожидала, что придут враги, а перед ними ты оказалась бессильна. Теперь ты прозрела, хоть и ничего не видишь. Я отдаю тебе свой нож-коготь потому, что волки должны уходить в небесное логово с оружием, которое им будет нужно для последней битвы. Я поступаю так из уважения к тебе.

Корвин еще раз поклонился хранительнице храма и трупам волков и волчиц, потом отправил сопровождавших его волков, тех, что не могли преследовать врага из-за ран или болезни, за дровами для погребального костра.

В храме было тихо и пусто. Жизнь, которая постоянно напоминала о себе, ушла вместе с детьми и стариками. Корвин зашел в пустую комнату хранительницы, откуда все свитки и книги были спрятаны перед отступлением в тайных подвалах, и сел за стол, мрачно глядя перед собой.

— Волк, ты должен покинуть храм, — неожиданно услышал он знакомый голос. Корвин поднял голову. Бора с суровым неподвижным лицом стояла у открытой двери и смотрела на него.

— Мама… — растерянно прошептал Корвин.

Бора продолжила холодным суровым тоном:

— Волк, ты не имеешь права находиться в храме, тебя приняла стая. Храм больше не твой дом.

Корвин, понуро опустив голову, пошел к двери. Бора остановила его легким прикосновением руки.

— Мы восстановим храм, все будет по-прежнему, сынок, — Бора погладила его по плечу. — Ты должен быть сильным, вожак. Сейчас ты не имеешь права быть слабым.

— Мама, я еще очень молод, — сказал печально Кор-вин. — Мне очень трудно и одиноко.

— Вожак не имеет возраста, — ответила Бора холодным бесстрастным тоном. — Я — новая хранительница храма, вожак, теперь ты будешь разговаривать со мной, — и мягко добавила: — Я помогу тебе, сынок.

Корвин улыбнулся в ответ и обнял ее.

— Спасибо, мама, я все понял. — Он вздохнул и продолжил уже так же бесстрастно: — Через час я жду тебя, хранительница, в храме Великого одинокого волка. Мы вместе будем решать, как дальше жить стае.

— Хорошо, вожак. Я поговорю с Матерью-волчицей и тогда буду готова к разговору с советом.

Корвин вышел из храма и подошел к погребальному костру. Один из волков подал ему зажженный факел. Корвин поджег пропитанную маслом рогожу, и костер запылал. Потом он поднял голову к небу и горестно завыл, женщины, дети, раненые волки ответили ему протяжным воем.

Женские и мужские голоса сливались в мощный хор, от которого холодело в груди.

Дара и Криса сидели в одном из полуразрушенных зданий. Криса за несколько сот метров от храма Матери-волчицы остановилась и отказалась идти дальше, мысленно передав Даре, что чувствует впереди смерть.

Дара осталась с ней, и сейчас они вздрогнули, услышав этот жуткий вой. Дара тяжело вздохнула и сказала:

— Посиди здесь немного одна, сестра. Я должна проводить волков в небесное логово.

Она вышла на улицу, и скоро ее вой слился с воем стаи. Криса зябко поежилась и тихо заплакала.

Кир шел навстречу воинам, вглядываясь в их лица. «Кто из них убьет меня? Этот рыженький, у которого только начали пробиваться первые волоски бороды? А может, этот, стоящий рядом, с лицом опытного воина, со шрамом на лбу? Кто заставил их заняться ратным делом, вместо того чтобы пахать землю, строить дома и работать с металлом? Уже мертвый король? Или местный лорд-правитель?»

Лучники поправили кожаные рукавицы и натянули луки. Жрец в черном балахоне вышел из-за рядов воинов, настороженно следя за каждым его движением, сжимая перёд своим серым лицом черный камень. Кир вздохнул.

«Тебя, жрец, я постараюсь убить, — подумал он. — Это то немногое, что я еще успею сделать». Он ускорил шаг, потом побежал.

Лучники подняли луки, и стрелы устремились к нему. Кир взмахнул мечом и… почувствовал легкую дурноту, обычно сопутствующую переходу в другой мир. Он прорвался сквозь вязкую ткань перехода и упал на чахлую траву, пережидая слабость.

Ну вот ты здесь, и мы можем спокойно поговорить, — услышал в своей голове Кир чью-то мысль. Он с трудом встал и огляделся.

Перед ним была бескрайняя равнина, покрытая пыльной редкой травой, на горизонте поднимался светло-красный' диск незнакомого светила. В траве и в воздухе не было насекомых, не слышно было криков птиц, не было видно нор мелких животных, да и сам воздух был пустым, в нем не было запахов жизни.

«Это мертвая равнина и мертвый мир, — подумал Кир. — И я, кажется, знаю, чей он».

Кир повернул голову и увидел стройного темноволосого юношу с умными серыми глазами, стоявшего чуть в стороне и внимательно рассматривавшего его.

— Кто ты? — спросил Кир.

— Ты меня знаешь как Багра — покровителя черных жрецов, — сказал с усмешкой юноша.

Кир удивленно взглянул на него и рассмеялся.

— Тот образ, который я видел в твоих храмах, был несколько иным.

— Таким? — спросил с улыбкой юноша и преобразился. Изо рта вылезли кривые клыки, на носу выросла горбинка, сделав его крючковатым, волосы выросли и побелели, повиснув грязными сосульками. Кир кивнул и насмешливо поклонился.

— Именно таким я тебя и запомнил, когда меня пытали.

Багра снова превратился в юношу:

— Моим последователям нравится видеть меня таким;..

— Интересно, почему сила у твоих людей ассоциируется с уродством? — усмехнулся Кир.

Багра звонко рассмеялся:

— Ты же знаешь ответ, не так ли? Ты же сам в каком-то смысле урод.

— Иногда у меня возникают такие мысли… Почему ты не дал мне умереть?

Багра пожал плечами:

— Всему свое время… Не спеши, у меня просто возникло желание с тобой поговорить в тот момент, когда ты был уже почти мертв. Такой неукротимый противник мне еще не попадался. Ты разрушил все мои планы и, кажется, нашел способ разрушить созданную мною религию.

Кир засунул меч Таро, который он до сих пор сжимал в руках, в ножны и спокойно спросил:

— Как смертный может помешать планам богов? Моя плоть уязвима, я уже умирал несколько раз благодаря тебе и, видимо, окончательно умру после разговора с тобой.

— Ты прав, — Багра рассмеялся. — Когда мы закончим наш разговор, я верну тебя обратно, мои жрецы и воины будут ждать тебя.

Кир согласно кивнул:

— Что ж, иного я и не ждал.

— Я чувствую, ты не боишься смерти. Почему?

— Я знаю, что умрет только тело и тот человек, которым я был.

Багра улыбнулся:

— Что ж, раз ты это понимаешь, мне легче будет с тобой говорить. Почему ты стал на сторону Матери-волчицы, а не на мою?

Кир невесело усмехнулся:

— А у меня не было выбора. Твои жрецы начали гоняться за мной по всем мирам, чтобы убить, прежде чем я что-либо начал понимать.

Багра задумчиво посмотрел на него:

— Тебе предлагали богатство и власть, ты отказался. Почему?

Кир засмеялся:

— Я догадывался, что ты любишь рабов с золотыми ошейниками. К моему сожалению, эта не та ниточка, которой мною можно управлять. Предпочитаю быть свободным в своей жизни и смерти.

Багра иронично улыбнулся:

— Многие из людей готовы отдать все, что у них еепь, за обладание властью и тем, что она дает. Что же нужно тебе? Что ты хочешь? От какого предложения ты бы не отказался?

Кир вздохнул:

— Есть то, от чего я не откажусь, — покинь наш мир, оставь его Матери-волчице!

Багра улыбнулся:

— А на это уже я не смогу пойти.

— Что ж, тогда мы не договоримся.

Багра рассмеялся:

— Я бы мог дать тебе любимую.

Кир помрачнел:

— Мертвых не вернешь…

— Почему? — удивился Багра. — Это в моих силах. Правда, тело и обличье будет другое, но она вернется…

— А вот этого ты не понимаешь, — покачал головой Кир. — Другое тело — другой человек, даже если душа та же. Кроме того, я умру раньше, чем она вырастет.

Багра снова улыбнулся:

— Это я могу изменить, ты будешь жить долго вечно. Кир усмехнулся:

— Я видел твоих вечных слуг, они — рабы!

Багра сурово посмотрел на него:

— Ты всего лишь ничтожный кусочек плоти! Твои мысли и желания чаще всего не принадлежат тебе, они всего лишь ниточки, которыми тобой управляют. И ты отказываешься от всего, что я предлагаю тебе? Что же пообещала тебе твоя богиня?

Кир хмыкнул:

— Чем я тебе так интересен, если ты мной можешь управлять? Если бы ты мог изменить мои мысли и желания, то я бы давно стал твоим верным последователем, но я не стал. Почему? Что-то не складывается?

— Ты прав, — недовольно пробурчал Багра, — если бы я мог это сделать, у меня не было бы столько проблем. Я могу тебя только убить, и то не сам, а с помощью своих жрецов. И ты знаешь об этом, не правда ли?

Кир рассмеялся:

— Я догадывался, что твои возможности в этом мире ограниченны, но не знал почему.

Багра улыбнулся в ответ:

— Что ж, я скажу тебе. У нас возник спор с вашей богиней, и боги, собравшись на совет, решили послать незаинтересованного арбитра разрешить наш спор, — бог усмехнулся. — К сожалению, им оказался ты. Я говорю это тебе потому, что ты уже почти мертв.

Кир задумчиво кивнул:

— Я уже начал это понимать. Мне слишком часто удавалось выживать там, где другой давно бы сложил голову.

Багра, криво усмехнувшись, добавил:

— Выбор был случаен. Ты просто оказался первым возле портала. Никто не предполагал, что ты изменишься и что те способности, которые были не нужны тебе в твоем мире, проявятся здесь в полной силе. А потом… — Багра недовольно покачал головой, — ты собрал вокруг себя всех, кто мог мне помешать в моих планах. Поодиночке вы были мне не опасны, но вместе вы стали той силой, с которой я вынужден был считаться.

— Ты же видишь то, что должно произойти, — сказал недоуменно Кир, — почему же ты не принял своевременно каких-то действий?

— Арбитр свободен в своих действиях, и последствия этих действий неизвестны, поэтому ты стал черным пятном, закрывающим будущее. Я был вынужден искать древние пророчества и легенды, в которых есть упоминания о тебе, и поэтому я всегда опаздывал.

Кир с удивлением посмотрел на него:

— Получается, что в далеком прошлом это будущее было уже известно, а сегодняшний день скрыт моим черным пятном?

Багра хмыкнул.

— Представь ткань. Ты вплетаешь новую нить. Ты можешь предсказать, как изменится рисунок?

— Да, с какой-то степенью достоверности.

— Так вот нить — это какое-то событие. Изменяется рисунок, изменяется ткань, и можно уже предположить, какие новые нити вплетутся в ткань. Боги и некоторые люди видят ткань и рисунок, но все может меняться. Новые события изменят будущее и рисунок.

В прошлом видели эту ткань, но в сегодняшнем дне она видится другой. Ты тот, кто может изменить будущее, такое право тебе дали боги, и поэтому там, где появляешься ты, меняется рисунок. Я знал о тебе, но не видел будущего из-за того черного пятна, которое тебе сопутствует, поэтому я искал в древних текстах ключевые события с твоим участием. Кир устало вздохнул:

— Я думал, что боги всесильны.

— С точки зрения людей, да. — Багра усмехнулся. — Но между нами тоже существует градация, у каждого что-то получается лучше, что-то хуже.

Кир кивнул:

— Спасибо за разъяснение. Может быть, ты расскажет мне, в чем суть спора, в котором я выступаю арбитром?

Багра пожал плечами:

— Я не должен тебе об этом говорить.

— Это твой мир? — Кир показал на равнину за свое спиной. Багра кивнул.

— Он мертв. И теперь ты хочешь, чтобы мир Матери волчицы превратился в такую же пустыню?

Багра вздохнул:

— Теперь я бы учел подобную возможность.

Кир задумчиво сказал:

— Мир Матери-волчицы уникален. В нем собрались изгои из других миров, и это люди, обладающие даром. Твои жрецы не смогли бы прижиться и закрепиться ни одном мире, кроме этого, потому что они сами — люди с даром.

— Мир, о котором ты так красочно рассказываешь, стает в своем развитии от других. Ему нужен толчок, и быстро догонит другие миры. И, кстати, ты так и не сказал: что тебе предложила твоя богиня?

Кир улыбнулся:

— Она сказала, что создаст для меня новый пейзаж своем лугу.

— И это все? — Багра удивленно взглянул на него. — Я тебе создам тысячу таких пейзажей.

— Создай здесь, в этом пустом и мертвом мире, но только чтобы это была не иллюзия, а реальность, и я обещаю тебе, приду сюда сам и приведу своих детей.

Багра отрицательно покачал головой:

— Это произойдет не скоро, потребуется не одна тысяча лет, прежде чем здесь снова все оживет. Поэтому мне нужен тот мир. На нем я хочу обкатать свои новые мысли и идеи.

Кир понимающе улыбнулся:

— Тогда пойми еще одно. В мире Матери-волчицы происходит что-то действительно странное. Люди с даром порождают других с новыми, еще неизвестными способностями. Это другое развитие, ты не сможешь его поддержать. И когда накопится этот мощный потенциал, тот мир создаст то, что не сможет создать ни один другой мир. Я думаю, что это произойдет в недалеком будущем. И твои жрецы тоже были нужны, чтобы этот мир не застаивался в своем развитии. А вот воинов из других миров этот мир может не успеть переделать…

Решение принято, — неожиданно услышал Кир в своей голове. — Арбитр выполнил свою роль. С этого момента ни один человек из чужого мира не сможет попасть в тот мир. А черные жрецы — это по-прежнему задача живущих в нем, любое их решение будет принято. Багра, твое вмешательство с этого момента запрещено под угрозой изгнания.

Кир почувствовал легкую дурноту, как при переходе, и оказался в другом незнакомом ему месте.

Ты свободен в выборе, — услышал он снова тот же голос, — Отныне ты больше не арбитр…

Война закончилась. Волки преследовали черных жрецов и воинов до степи, а затем возвратились в свой город.

Все вернулось на свои места, но все изменилось. Стая стала другой. Много старых волков погибло, их место заняли молодые юноши, еще не достигшие возраста стаи, но война сделала из них воинов, и они не собирались больше возвращаться в храм.

И в мыслях новой стаи город волков больше не казался безопасным, а стая непобедимой. Уныние поселилось в полуразрушенных домах города и в храме Матери-волчицы.

Две сестры и брат сидели в маленькой комнате за алтарем храма Великого одинокого волка. Корвин по праву вожака теперь жил в нем. Сейчас он сидел на кровати и с надеждой смотрел на Дару. Та с закрытыми глазами пыталась увидеть то, что их ожидает в будущем. Камень на ее груди пульсировал, меняя цвета.

Неожиданно Криса, сидевшая рядом с Дарой и с интересом наблюдавшая за ней, побледнела и закрыла лицо руками. Дара вздрогнула и встревоженно посмотрела на Крису.

— Ты уверена? — спросила она. Криса отняла руки от лица, по которому бежали слезы, и кивнула. Дара вздохнула и сказала хриплым от волнения голосом:

— Наш отец только что попрощался с Крисой, и теперь она больше не чувствует его. Должно быть, он погиб, а мы так и не увидели его. — Дара грустно усмехнулась, слезы тоже побежали по ее щекам. — Мы остались одни, Корвин, этом мире. Нам больше некому помочь.

— А Мать-волчица сказала, что мы увидим его, — задумчиво произнес Корвин. — Похоже, что и у богов не все получается…

Криса продолжала бесшумно плакать. Дара сидела рядом и сквозь слезы что-то успокаивающе шептала.

— Я ждал этой встречи, — уныло пробормотал Корвин. — Воины и жрецы оставили нас в покое, но это ненадолго. Они боялись его и бросили все силы на то, чтобы уничтожить его. Они добились своей цели, теперь им больше некого бояться. Они снова нападут, и на этот раз стая погибнет.

— Им есть кого бояться, просто они еще этого не знают, — сказала неожиданно Дара. — Теперь они должны бояться меня, я исполню пророчество. Я пойду к черному камню и уничтожу его.

Криса перестала плакать, она вытерла слезы и обняла Дару.

— Я возьму тебя с собой, — сказала Дара ласково. — Я слышу твои мысли, мы отомстим за нашего отца и за всех, кого убили черные жрецы и их войны.

Корвин хмыкнул:

— Почему никто не спрашивает меня? Почему никому не интересно, что я думаю? Почему мои вздорные сестрицы думают, что я соглашусь и пойду вместе с ними на верную гибель?

Сестры одновременно посмотрели на него и мягко улыбнулись. Он грустно рассмеялся.

— Я знаю, что если мы сейчас ничего не сделаем, то они убьют всех нас. Они уже раз показали нам, что это для них достаточно просто. Мы — стая, и мы исчезнем, как исчезли многие народы, но я не хочу умирать в бесполезной и бессмысленной попытке уничтожить то, что невозможно.

— Ты можешь с нами не идти, — сказала Дара. — Мы все сделаем сами. Нам не нужен глупый волчонок, который так боится за свою облезлую шкуру, что даже не хочет отомстить за своего отца. Мы сами дойдем до пещеры, мы…

Корвин вздохнул.

— Почему мне так везет? — спросил он задумчиво. — У меня была одна сестра, которая втягивала меня во всякие авантюры, от которых у меня до сих пор болят ребра, а теперь появилась вторая, и бед стало в два раза больше.

— Не слушай ты его, — сказала Дара Крисе, которая с испугом посмотрела на Корвина, — лучше прочитай его мысли. Он уже думает о том, что нам нужно для тяжелого похода.

— Я считал, — продолжил уныло Корвин, — что более вздорной девчонки, чем моя сестра, не бывает, но оказывается, есть еще одна, такая же, если не хуже, и почему-то тоже моя сестра. Хотя и прикидывается очень тихой.

— Все должно быть так, как я видела в храме судьбы, — сказала Дара Крисе. — Там я видела сон… Корвин нахмурился и вмешался:

— В твоем сне, если ты помнишь, нам не повезло, и мы проиграли.

— Нет, — покачала головой Дара. — Кто-то снял с моей шеи Агвентур и бросил его на черный камень. Тот взорвался. Значит, мы победили, черный камень исчез, и, следовательно, пропала сила черных жрецов.

— Ты сказала, что ты при этом умерла.

— А ты помнишь, что сказал Берс? Ради этого стоит умереть…

Корвин задумался:

— Что ж, надо идти к дяде Рону. Если все должно быть, как в этих снах, нам нужны его воины и он сам. Но я еще не согласился.

Дара засмеялась:

— Кому нужно твое согласие… Завтра и пойдем.

Корвин почесал в затылке:

— Я — вожак. Дара.

— Вот и возьмешь с собой всех уцелевших волков. Мы— стая, и мы всегда были там, где появлялось зло. Прошло много лет с тех пор, как стая отправлялась в поход. И вот зло само пришло к нам, и мы отступили, как слабые глупые щенята. Нам нужно возродить дух стаи.

— Если будет у кого его возрождать после этого похода. Но ты права, — он вздохнул. — Надо брать волков с собой, и вожак должен быть там, где опасно. В какую сторону нам надо держать путь?

Дара задумалась:

— Я знаю, что пещера, где находится камень, находится где-то там, — она показала рукой на юг. — И это далеко. Как мы туда доберемся, я не знаю.

Корвин задумчиво проговорил:

— Если мы идем на это большое дело вместе с Горным королевством, то и решать будем вместе с ними, — а потом он добавил жалобно: — Может быть, передумаешь? Так надоело, когда тебя все пытаются убить…

Люди из Горного королевства находятся недалеко от нас, они до сих пор не вернулись домой. Черные воины только начали покидать королевство. Они голодны и устали ждать…

— До сих пор не могу к этому привыкнуть, — сказал Корвин. — Ты слышала, Дара, что она сказала?

Дара кивнула и обняла сестру.

— Ты — глупый вожак глупой стаи волков, — сказала она, загадочно улыбнувшись, — перед тобой сидит девочка, которая сама не знает границ своего дара. Почему ты ей не задаешь правильные вопросы?

Корвин растерянно посмотрел на нее:

— Какие вопросы?

— Ну, например… когда мы должны пойти к пещере черного камня?

Корвин сел напротив Крисы и ласково улыбнулся.

— Прости, я еще не привык к тому, что ты рядом. У нас тут большой дружный выводок волчат одинокого волка. Мы росли все вместе и знаем все друг о друге. У каждого из нас есть свой дар, и я знаю, от кого какую помощь я смогу получить. А что можешь ты, я пока не знаю.

Криса задумчиво пожала плечами:

— Я тоже этого пока не знаю.

— Хорошо, скажи, нужно ли нам идти к черному камню?

Криса задумалась:

— Да, будущее и прошлое сплетается около него.

— Сможем ли мы уничтожить черный камень?

Криса утвердительно кивнула:

— Да, Дара сможет, но не одна. Кто-то сильный и могущественный будет ждать нас у пещеры.

— Когда мы должны это сделать?

Криса покачала головой и закрыла глаза.

— Мне нужно увидеть будущее.

Корвин удивленно взглянул на нее:

— Ты можешь видеть будущее? А твоя сестрица почти полдня занималась этим, и у нее ничего не получилось.

Криса напряглась и побледнела, ее пальцы судорожно сжали руку Дары.

— Я вижу, как мы плывем на корабле, нас преследуют… потом мы идем по пустыне… у нас мало времени, какие-то события начинают происходить. Я не знаю, что это за события. И я не вижу, что произойдет в конце, там только чернота и неопределенность…

Криса открыла глаза и виновато улыбнулась. Корвин хмыкнул.

— Ну и что мы узнали?

Дара с тяжелым вздохом сказала:

— Мы узнали, что надо выходить немедленно, иначе мы можем не успеть. И мы узнали, что будущее еще не определено, поэтому там чернота.

Корвин почесал в затылке, вздохнул и пошел к волкам собирать совет стаи, обдумывая по дороге, что же он им скажет.

Кир осмотрел безжизненное пространство, которое простиралось перед ним: сухая потрескавшаяся земля с торчавшими кое-где сухими остовами деревьев, невысокие горы, выступающие острыми клыками вдалеке, и серая, рассыпающаяся пылью под ногами трава. Кир покачал головой и уныло подумал: «Багра решил показать свой мир в большей наглядности, чтобы я понял». Кир внутренне содрогнулся. Он представил себе, как он бродит по этой земле, ожидая неминуемой смерти от голода, тоски и одиночества.

Действительно, более ужасного наказания он не мог придумать.

Кир устало лег на землю и закрыл глаза, ему нужно было отдохнуть после перехода. Мысли его, путались, тело и мозг требовали отдыха. Он тяжело вздохнул и позволил себе заснуть.

Когда он проснулся, солнце уже клонилось к закату. Кир встал, хмуро осмотрелся вокруг и проверил, что у него есть в наличии.

Из оружия у него остались только кинжал, один метательный нож и меч Таро. В кармане изрезанной мечами и кинжалами куртки лежали трут и кресало. Еды не было, как не было мехового плаща, лечебных трав, фляги с водой и котелка.

Все это осталось в заплечном мешке в долине перевала Смерти. Вспомнив о фляжке, Кир остро ощутил жажду. Он еще раз осмотрелся вокруг. Сухие деревья и отсутствие травы говорило о том, что поблизости воды нет и что дожди обходят это место стороной.

Кир вздохнул, поправил меч и пошел быстрым шагом к горам. Вода должна быть там, если в этом мертвом мире она вообще есть…

Волки настороженно смотрели на Корвина. Многие из них до сих пор считали, что старый вожак сделал ошибку, поставив Корвина вместо себя. На долю Корвина почти не досталось боевых действий, только позорный исход из города, а последующее преследование уходящих воинов и жрецов из города не принесло ему славы потому, что он сам не участвовал в этом, так как занимался восстановлением нормальной жизни в городе.

Кроме того, он был братом Дары, которую многие опасались из-за ее магических способностей. Еще когда она была маленькой, совет серьезно обсуждал ее возможное изгнание из города, и только заступничество старого вожака и хранительницы храма спасло ее.

Волки молчали, но Корвин остро ощущал их недовольство и нежелание идти за ним. Стая боялась. Она внезапно поняла, что героические подвиги, о которых были написаны свитки и много рассказывалось в храме подрастающим волчатам, совершались в далеком прошлом, наяву стая едва сумела выжить, столкнувшись с настоящие врагом, и то благодаря чуду, которое совершил одинокий волк.

Волки всерьез опасались, что черные жрецы и воины вернутся, и на этот раз они уничтожат племя.

— Стоит ли сердить черных жрецов, когда они ушли, оставив нас? — спросил один из старых волков, задумчиво теребя седую бороду.

Корвин вздохнул.

— Выбор простой: либо мы попробуем лишить магии и силы черных жрецов, либо мы будем постоянно ожидать нового нападения.

— Я не понимаю этой вашей магии, — ворчливо продолжил другой, — но мы еще не оправились после войны, которую мы проиграли. В стае почти не осталось воинов, одни молодые волчата. Нам нужно время, чтобы восстановить свои силы.

Корвин хмыкнул, подражая старому вожаку.

— Черные воины и жрецы не дадут нам этого времени, они уничтожат нас. Мы что, уже перестали быть стаей? Будем ждать милости от врага и не воспользуемся шансом ударить в самое его уязвимое место?

Бора, которая тихо сидела около алтаря, сказала с нескрываемым презрением:

— Волки стали трусливыми и покорными. Волчицы поддержат тебя, вожак. Если волки не пойдут за тобой, пойдут волчицы и, может быть, там, в далеких краях найдут настоящих воинов и родят от них, чтобы в стае снова появились волки. А для вас, — Бора еще раз с презрением оглядела присутствующих, — в храме Матери-волчицы есть место. Беззубые волки не должны быть в стае. Пора вам осваивать изготовление горшков, если ваши руки уже не могут держать нож-коготь.

Бора встала и вышла. Волки, молча, по одному, пряча глаза друг от друга, ушли, и Корвин остался один. Он задумчиво посмотрел на статую одинокого волка около алтаря и негромко сказал:

— Все ушли, вылезайте.

Из-под алтаря вылезли Дара и Криса, отплевываясь и кашляя от пыли. Лица были покрыты паутиной и сажей, скопившейся под алтарем от ритуальных костров. Корвин засмеялся и тут же неожиданно для себя поднялся в воздух и оказался на трехметровой статуе бога.

— Вот и сиди там, вожак, рядом со своим Великим одиноким волком, — сердито проворчала Дара, снимая слой паутины с Крисы. Криса улыбнулась, глядя, как Корвин осторожно спускается вниз, и вздохнула.

Они боятся, брат, но они пойдут за тобой. Если ты в чем-то ошибешься, то этого они уже тебе не простят.

— Тогда мы обойдемся без них, — сказала Дара. — Никогда не думала, что свирепая стая превратится в сборище трусливых щенят.

Корвин сел на облезлую шкуру волка, лежащую на помосте и обозначавшую место вожака, и хмуро ответил:

— С тобой, сестра, я недолго буду вожаком, а если ты меня будешь каждый раз забрасывать на статую одинокого волка, то я еще лишусь возможности иметь потомство.

Дара довольно улыбнулась:

— Я просто решила, что тебе нужно посоветоваться со своим богом. Кстати, ты говорил с ним о нашем походе?

— Пока нет… — Корвин пожал плечами.

— Тогда иди и говори. Мы должны знать о тех опасностях, что нас ожидают.

Корвин почесал в затылке и вздохнул.

— Не люблю я, когда мне залазят в мозги… не нравится мне это. Ну да ладно, я пострадаю за стаю, — Он решительно пошел к маленькой дверце за алтарем, в небольшую комнату, где старый вожак разговаривал с Великим одиноким волком.

Дара и Криса тихо выскользнули в боковую дверь. Крисе не разрешалось находиться в храме, и, если бы кто-нибудь их заметил, у Корвина были бы серьезные проблемы со стаей.

В комнате, как и в храме Матери-волчицы, была только простая деревянная скамья и небольшая статуя Великого одинокого волка. Корвин сел, расстегнул пояс с оружием и терпеливо стал ждать, когда бог обратит на него внимание.

Рон лежал на высокой скале и смотрел, как последние черные воины покидают Горное королевство. Берс, сидевший в небольшой ложбинке за его спиной, тихо сказал ему:

— Они не оставили гарнизона, что мне кажется очень странным, словно им и не нужна была наша земля. Пришли, потеряли полторы тысячи воинов, и ушли…

Рон вздохнул:

— Добавь, разграбили мой дворец, несколько деревень и убили около пяти сотен моих лучших воинов и несколько сот ни в чем не повинных мирных жителей.

Берс кивнул:

— Вот и встает вопрос. Зачем им это было нужно?

Рон отполз от края скалы и хмуро сказал:

— Меня сейчас больше волнует другой вопрос. Вернутся ли они, а если вернутся, то когда?

— Вернутся, и довольно скоро, — мрачно ответил Берс. — Все королевства вокруг захвачены черными жрецами, везде строятся храмы, посвященные Багра — кровавому богу, взамен тех, что разрушили десять лет назад. Королевства за морем тоже под их властью, мы одни оставались свободными…

— Вернутся, — задумчиво пробормотал Рон, — и на этот раз убьют всех… Настроят храмов Багра, и через некоторое время никто не вспомнит, что было такое королевство. Даже если мы укрепим свои позиции и настроим новых укреплений, они все равно прорвутся, потому что у них слишком много воинов…

— Да, — согласился Берс, — у нас нет выхода, кроме как уходить туда, где они нас не найдут. Рон хмуро кивнул:

— И по дороге мы потеряем половину своих людей: женщин, детей, стариков. И куда идти? Ты сам сказал, что все королевства вокруг заняты ими. Морские королевства тоже под властью черных жрецов. За горами кочевники, которые не дадут нам пройти без боя и подарков. Выход один — драться, строить новые укрепления и готовиться к худшему.

Берс улыбнулся:

— Я понимаю, куда ты ведешь разговор. Ты хочешь предложить, чтобы я отправился к этим детям и, взяв с собой воинов, пошел с ними умирать в чужом краю? А если то, что видела эта девчонка в храме судьбы, просто обычный бессмысленный сон?

— Может быть. — Рон вздохнул. — Но скажи, какая разница в том, где умирать. Этот сон дает хоть какую-то надежду. И чтобы тебе не было с ними так одиноко, я пойду вместе с тобой.

— Нет, — Берс покачал головой. — Ты — король, ты должен остаться здесь. А если снова нападут враги? Кто организует оборону?

Рон горько усмехнулся:

— Я и пойду потому, что я — король. Оборону смогут организовать и без меня, а вот разгромить врага или ударить его в самое больное место то и есть главная королевская задача…

Верховный жрец мрачно улыбнулся, разглядывая бледного растерянного Трука.

— Мы все сделали так, как вы сказали, — пролепетал тот. — Мы захватили Горное королевство, мы взяли этот город дикарей, мы договорились с кочевниками…

Верховный жрец сделал знак, чтобы Трук замолчал, и сказал с тяжелым вздохом:

— Успокойся, Трук, я не буду отдавать тебя допросчикам. Ты сделал больше, чем могли бы сделать другие. Твоей вины нет в том, что мой личный враг ускользнул от тебя.

Трук облегченно вздохнул, тело его расслабилось, он вытер со лба холодный пот и суетливо поклонился. Верховный жрец грустно усмехнулся.

— К нам пришла беда, Трук. Наш бог отказался от нас… Жрец недоуменно посмотрел на верховного жреца, тот слегка кивнул.

— Я в своем уме, Трук. Наш бог покинул нас. Он сказал мне на прощание, что наша судьба теперь только в наших руках.

— А разве это было не так? — спросил с неожиданной смелостью Трук. Верховный жрец горько усмехнулся.

— Не так, Трук. У нас заведено, что с богом общается только верховный жрец, поэтому вы думаете, что это просто слова. Давно никто из вас не видел гнева Багра, и вы потеряли веру. Впрочем, сейчас вы впервые правы, Багра не будет помогать нам.

Трук робко улыбнулся:

— Мой повелитель, мы властвуем почти над третью этого мира. Многие народы склонились перед нами, и мы продолжаем завоевания. Я не общался с Багра, но разве он дал нам эту силу? Разве он нам помог захватить эти королевства? Мы сделали это сами!

Верховный жрец сурово взглянул на жреца. Тот побледнел и упал на колени.

— Ты молод и не понимаешь, — сказал печально верховный жрец. — Трижды мы пробовали захватить власть в этом мире и трижды терпели поражение. То, что происходит сейчас, наша последняя попытка. Мы могли бы стать величайшей империей в этом мире, если бы не пытались завоевать его.

— Но зачем мы тогда это делаем? — испуганно спросил Трук. То, что он сейчас услышал, казалось ему самому святотатством.

— Цель и средства определял наш бог Багра, — сказал с горечью верховный жрец.

— Но мы по-прежнему сильны, — пролепетал Трук. — И завоеванные королевства покорны нам.

Верховный жрец криво усмехнулся:

— Ты молод, и., может быть, тебе удастся остаться в живых, чтобы увидеть, когда все это рассыплется, как песчаный замок. Я это видел не раз… — Он вздохнул. — У нас остался только черный камень. И магия и сила, что он нам дает. Бог на прощание мне сказал, что тот, кого ты не смог уничтожить, направляется к священной пещере. И сейчас самое важное — не допустить, чтобы что-то случилось с черным камнем.

Трук побледнел:

— Но это невозможно, камень вечен, как вечен мир.

Верховный жрец вздохнул:

— Камень можно уничтожить, и наш враг знает, как это сделать. Собирай войска и веди их к камню, там произойдет последняя битва.

Трук поднял голову:

— Мне потребуется время на переправку и сбор войск. Кроме того, мой повелитель знает, что воины будут слабеть и умирать вблизи камня.

Верховный жрец кивнул:

— Да, я это знаю, но сейчас это не важно.

Трук низко поклонился и выскользнул из тронного зала. Верховный жрец посмотрел ему вслед и задумчиво сказал:

— Я тоже буду там, Трук, но ты об этом пока знать не должен… Я не отдам черный камень убийце императора.

Это были мрачные места. Не было животных, птиц и насекомых, только пожухлая трава, остовы деревьев и сухая потрескавшаяся земля. Кир нашел воду только благодаря своим чувствам.

Небольшой ручеек тек по каменистому руслу, и даже вблизи холодной и безвкусной воды не росли растения.

Кир тоскливо почесал в затылке: после того как он утолил свою жажду, он захотел есть.

Он лег на землю, закрыл глаза и стал без всякой надежды искать что-нибудь живое вокруг. Через несколько мгновений он сел, ошарашенно тряся головой. Он почувствовал черный камень совсем рядом, и тот едва не вытянул из него всю энергию.

Теперь Кир понял, где он оказался, и тоскливо вздохнул. Пещера с черным камнем была в тех горах, что торчали острыми зловещими клыками на горизонте, и это был не мир Багры, а его родной. Здесь не было дичи, и не могло быть, — черный камень убил все живое вокруг.

Единственная пища могла быть только в пещере у черных жрецов, которые ее охраняли, а что ее охраняли, он не сомневался.

Кир мысленно потянулся к камню Дары и тут же охнул от подступившей жуткой головной боли. Черный камень влиял на него, болезненно блокируя все его способности. Он грустно усмехнулся и пошел к горам.

«Вот как решили боги наказать меня за роль арбитра, которую сами мне и навязали, — подумал устало он. — Что ж, посмотрю на черный камень и раздобуду немного еды, а там будет видно, что делать. Знаю только одно, что, раз я оказался здесь и еще жив, я доставлю жрецам немало Неприятных мгновений… — Он усмехнулся. — Возможно, эта последняя шутка, которую они сыграли со мной, и есть самая лучшая…»

Дара сидела на камне и уныло смотрела, как волки, окружив Корвина, что-то горячо ему объясняли. Криса, заметив выражение ее лица, звонко рассмеялась.

— Не обращай на них внимания, их спор не имеет никакого смысла.

Дара удивленно посмотрела на нее.

— Почему? — спросила она.

— Какая разница, какой дорогой идти, если никуда идти не надо?

Дара вздохнула:

— Говори яснее, сестра, я уже и так устала с этой стаей баранов. Когда я жила в храме, они заставляли меня пасти овец. Ощущение от разговора с этими волками такое же.

Криса улыбнулась:

— Дядя Рон послал к нам Берса, он уже недалеко. Скоро его остановит передовой дозор.

Дара недоверчиво покачала головой, потом решительно подошла к волкам.

— Вожак, — сказала она, — передовой дозор скоро остановит человека из Горного королевства, так сказала Криса. Выслушай его, а потом будем решать, какой дорогой идти.

Корвин облегченно улыбнулся.

— Ты, Кросс, отправляйся на передовой дозор и приведи гонца, остальные идите, собирайтесь в поход, а я должен подготовиться к приходу посланца.

Волки недоуменно переглянулись между собой и вышли из храма. Корвин подошел к Крисе и сказал:

— Выкладывай, что ты еще знаешь, мешок с секретами.

Криса подняла на него глаза и засмеялась.

— Брат, ты думаешь, что я тебе не все говорю, что знаю?

Корвин хмуро кивнул:

— Ты не знаешь даже половины своих способностей, а сердишься на меня. Когда ты разговаривал с волками, ты подумал о Берсе. Почему?

Корвин пожал плечами:

— Иногда в голову приходят всякие мысли.

Криса улыбнулась:

— Ты подумал потому, что почувствовал его. Ты совсем мало вслушиваешься в себя, поэтому то, что я говорю, ты считаешь откровением. Вот скажи, что ты думаешь о нашем отце?

Корвин вздохнул:

— Что он был сильным и умным человеком и он умер.

— Почему же в тебе есть уверенность в том, что ты с ним встретишься?

— Так мне сказала богиня… — Корвин растерянно посмотрел на нее и задумчиво сказал: — Когда ты говорила, что он умер, я тебе поверил, а сейчас я почему-то этому не верю…

Криса звонко рассмеялась:

— Вот поэтому у меня хорошее настроение, потому что я тоже почувствовала, что он снова в этом мире и он жив!

Дара посмотрела на их улыбающиеся лица и тоже засмеялась.

— До чего же у нас странная семейка! Рядом с вами я перестаю чувствовать себя заразной больной, от которой все шарахаются, потому что вы сами такие…

Дверь за их спиной открылась с протяжным скрипом, и в храм вошел Берс, настороженно оглядываясь по сторонам. Увидев Корвина и Дару, он облегченно вздохнул и коротко поклонился.

— Эти ваши волки, если говорить откровенно, изрядно меня напугали, — сказал он, подойдя ближе. — Они неожиданно появились на моем пути и очень долго что-то орали на каком-то варварском языке, пока не подошел один из них, умеющий разговаривать нормально. Почему они ходят в одних набедренных повязках, даже женщины? Сказать по правде, меня это очень смутило.

Корвин улыбнулся:

— Неужели это подействовало даже на тебя? Мы не замечаем этого. Вот, посмотри на Дару, как видишь, она тоже не одета.

Берс побагровел и отвел взгляд в сторону. Корвин, словно не замечая этого, продолжил со слабой улыбкой:

— У нас свои обычаи, корни которых уходят в далекое прошлое. А для чего это заведено, я и сам не знаю. Что привело тебя к нам?

Берс вздохнул, сел на древесный ствол и, стараясь не смотреть на лукаво улыбающуюся Дару, сказал:

— Я слышал, что вы убиваете всех, кто знает расположение этого вашего затерянного разрушенного города…

— Да, так было до недавнего времени. Но стае не помогли древние обычаи, и о городе все равно узнали. Ты же знаешь, что не так давно наш город захватили.

Берс усмехнулся:

— Значит, кого-то вы все-таки оставили в живых…

— Да, — с улыбкой кивнул Корвин, — нашего отца и вашу королеву.

— Не буду ничего говорить про королеву, а вашего отца не мешало бы убить лет этак двадцать тому назад, может быть, тогда не напали бы и на нас. Это шутка. — Он задумчиво почесал в затылке и продолжил: — Впрочем, шутка неудачная. Я пришел по приказу моего короля, чтобы предложить вам смертельно опасное путешествие к черному камню.

Корвин рассмеялся:

— Незадолго до твоего появления мы обсуждали такое же предложение вам.

— Я надеялся, что вы откажетесь, — произнес уныло Берс. — Что ж, раз вам тоже не мила ваша жизнь, как и моему королю, тогда обсудим детали нашего путешествия…

В зыбком свете масляного светильника Кир еще раз внимательно осмотрел узкий лаз, ведущий в новый лабиринт.

Он даже не мог предположить, пока не забрался в гору, что она вся источена пещерами, соединяющимися между собой. Пока он прошел только две пещеры и в каждой из них находил следы пребывания людей.

От стен исходило отчаяние, боль и ожидание смерти. Почти в каждой стене были вбиты бронзовые кольца, к которым привязывали узников, обреченных на долгие мучительные страдания.

Кир вздохнул и полез в новый лаз. Его немного мутило от голода и усталости. От ненависти и боли, которые источали стены, он находился постоянно в боевом состоянии, в котором расходовал много энергии. Кир понимал, что если он в ближайшее время не найдет пищи, то его тело просто откажется ему служить.

Его чувство направления показывало, что пища находится внизу и направо. Лаз вел в другом направлении, но выбора у него не было: других выходов из этой пещеры он не нашел.

Он с трудом протиснулся по узкому изгибающемуся ходу и оказался в огромном зале, стены которого уходили во мрак.

Он сполз с трехметровой высоты и остановился, внутреннее чувство предупреждало его, что дальше идти опасно. Кир прислушался к себе. Совсем недалеко от него находились люди, и их было много. Но среди них не было черных жрецов, поэтому Кир осторожно пошел к свету, пробивающемуся из-за большого камня.

За ним оказался проход в новый зал. Этот размером был больше, чем тот, из которого он вышел. По всему залу были разбросаны деревянные настилы, которые черные воины использовали как спальные места.

То, что это были воины, Кир понял сразу. Это были гвардейцы, прошедшие много боев. Их здесь было около двух тысяч, и где-то рядом стояло наготове еще примерно пять тысяч.

Как Кир понял из их мыслей, сюда их срочно перекинули из столицы империи, и они уже находились здесь почти месяц, ожидая нападения опасного, сильного и коварного врага. Во главе войска противника должен быть убийца императора, его и требовалось убить в первую очередь, такими были указания жрецов. Кир невесело усмехнулся и начал, прячась во мраке, осторожно обходить пустующие спальные места в поисках еды и подходящих ему по росту доспехов черного воина.

Охота за ним продолжалась, жрецы ожидали его появления здесь.

«Что ж, — подумал с мрачной решимостью Кир, — постараюсь оправдать ожидания моих старых врагов».

Небольшая флотилия из трех рыбацких шхун неспешно двигалась по морю, стараясь не упускать из вида темную полоску берега.

Всего шхуны вместили сто пятьдесят три человека, и большинство из них находилось в трюмах. Несмотря на постоянно открытые люки, они задыхались от вони гниющей рыбы, пропитавшей небольшие помещения корабля, но на палубу им разрешалось выходить только по очереди.

Это были единственные суда, которые Берсу удалось нанять. Все остальные корабли принадлежали черной империи. Для того чтобы капитаны этих небольших шхун согласились их отвезти, Рон заплатил столько золота, что на него можно было построить десяток таких кораблей.

Суда покачивались на легкой зыби, и вдоль бортов толпилось немало волков и воинов Горного королевства, пытающихся выбросить в бирюзовую воду содержимое своего желудка.

Рон сидел на палубе головного суденышка и мрачно чистил свое оружие. Рядом с ним сидели Корвин, Дара и Криса.

— Мы могли бы пройти через степи, — сказал хмуро Кор-вин, — и у нас было бы гораздо меньше проблем. А сейчас половина воинов ни на что не годна. Они ослабели, и нам придется дать им на отдых несколько дней, чтобы они немного пришли в себя, когда высадимся на берег.

Рон не спеша проверил остроту кинжала и спрятал его в ножны.

— Я бы тоже предпочел идти пешком, — сказал он, — если бы был уверен, что удастся довести до места назначения хотя бы половину своих людей, и, кроме того, так намного быстрее…

— Не люблю я море, — проворчал Корвин. — Больше всего угнетает то, что от тебя ничего не зависит. Не убежишь, не спрячешься, не устроишь засаду. Хорошо еще, что, боясь имперских рейдеров, попрятались все пираты.

Скажи дяде Рону, что нас преследует военный корабль. Нам нужно пристать к берегу, иначе нас всех убьют.

— Что ты сказала? — Корвин недоуменно посмотрел на Крису.

На корабле жрецы. Они кого-то почувствовали на наших судах, может быть Дару. Они скоро нас догонят…

Корвин быстро передал Рону слова Крисы. Тот лениво потянулся, погладил Крису по голове и спросил:

— Когда они нас нагонят?

Если будем плыть с той же скоростью, то раньше, чем солнце встанет на середине неба.

Рон мрачно выругался, взглянул на небо и пошел советоваться с капитаном корабля.

Старый рыбак — капитан шхуны долго вглядывался в лицо Крисы, прежде чем спросил у нее:

— Так ты говоришь, что имперский военный корабль скоро нас догонит?

Криса серьезно кивнула. Рыбак задумался.

— Знать бы точно, сколько у нас времени… Мы бы высадили вас на берег, а сами бы забросили сети, словно мы здесь рыбачим.

Криса отрицательно покачала головой. Корвин вздохнул:

— Она говорит, что вы им не нужны. Они направятся к берегу и будут преследовать нас.

Рыбак пожал плечами:

— Места здесь плохие, болота, солончаки, топи… Вы далеко не уйдете. И оставаться на судне нельзя. Вот если бы ветерок хороший… Суда у нас не слишком быстроходные, но с попутным ветерком идут очень даже неплохо.

Корвин с надеждой взглянул на Дару, та недовольно фыркнула:

— Моя магия действует только на людей. Есть, правда, один способ, в книге говорится об этом, но потребуется много моей энергии, и я не знаю, подействует ли это. В книге пишется о том, что так можно разогнать тучи…

Рыбак усмехнулся:

— Тучи разгоняет ветер.

— Я вижу, но какой ветер вызову, я не знаю… лучше вы меня не просите.

Сверху раздался крик. Рыбак поднял голову и, посмотрев на матроса, забравшегося на мачту, сказал:

— Он заметил корабль, должно быть тот, о котором вы говорили. Теперь, даже если мы пойдем к берегу, нас все равно заметят. Давай, дочка, вызывай свой ветер, какой бы он ни был. Может быть, это нас спасет. Я бы не хотел попасться в руки черным жрецам, еще ни один от них не вернулся живым…

Дара глубоко вздохнула.

— Не заставляйте меня, пожалуйста, — жалобно попросила она. — Я на самом деле не знаю, что у меня получится.

Рыбак крякнул с досадой и сплюнул за борт.

— Тогда готовься к мучительной смерти, — сказал он. Дара с надеждой посмотрела на Рона. Он мрачно вздохнул и кивнул. Тогда она достала Агвентур и подошла к Крисе, та протянула в ответ свою руку.

— Я вас предупредила, — сказала Дара.

— А какая разница, как умирать? — спросил Корвин. — Или нас схватят и убьют, или мы потонем?

Капитан усмехнулся:

— Разница есть, и большая. Смерть в море — не самая плохая смерть…

Дара снова глубоко вздохнула. Они с Крисой подняли сплетенные вместе руки, которыми сжимали камень, и замерли, глядя вверх.

Небо оставалось по-прежнему голубым с небольшими белыми хлопьями облаков. Рон с недоверчивой усмешкой посмотрел на них и крикнул в открытый трюм:

— Лучники на палубу! Приготовиться к бою! На других судах тоже началась суматоха. Воины и волки сооружали укрытия для лучников из всего, что смогли найти на палубе и в трюме. Стрелки натягивали тетиву на луки, прикидывали расстояние и направление ветра.

Имперский корабль приближался. Капитан шхуны скомандовал распустить большой парус и теперь тоскливо наблюдал, как тот уныло колыхался обмякшими складками.

Криса и Дара, обнявшись, стояли неподвижно, и только по их напряженным лицам было видно, что они что-то пытаются сделать. Корвин озабоченно покачал головой и начал прилаживать на свой лук тетиву. Рон вытащил меч, а Берс достал боевой топор.

Где-то вдалеке раздался слабый звук грома, небо стало заволакивать темными грозовыми тучами. Парус заполоскало налетевшим неизвестно откуда ветром.

Капитан встрепенулся и опрометью бросился к штурвалу, чтобы развернуть судно под ветер. Шхуна накренилась и ускорила ход. Заскрипела мачта, да и все судно содрогнулось, когда ветер заполнил грот.

На горизонте засверкали молнии, а потом пошел дождь, и имперский корабль исчез за его мутной пеленой. Поднялась высокая волна, начался шторм. На палубе остался только капитан и несколько матросов, все остальные спустились в трюм. Те, кого мучила морская болезнь, теперь уже лежали и протяжно стонали, выдавливая из себя остатки желчи. Люки трюмов закрыли, чтобы не захлестывала вода, и теперь уже от рыбной вони страдали все.

Криса, Рон, Берс, Дара и Корвин укрылись в каюте капитана. Дара и Криса продолжали держаться за руки, глядя испуганно в небольшой иллюминатор на буйство стихии, которое они устроили.

— Шторм продолжает усиливаться, еще немного — и шхуна не выдержит, — заорал капитан с порога, пытаясь перекричать штормовой гул. — Если эти две маленькие ведьмы его не остановят, мы пойдем ко дну. — Капитан захлопнул дверь и подошел к Рону, с его дождевика ручьем стекала вода.

— Король, при всем моем уважении, если мы останемся в живых, тебе придется прибавить золота за один страх, который мы испытали. Две ведьмы на моей шхуне — это слишком много даже для меня.

— Ты жив благодаря им. А золота ты получил достаточно, или мне вспомнить, как я тебя однажды спас от черных жрецов, — рассмеялся Рон.

Капитан фыркнул:

— Это было так давно.

— У тебя короткая память, рыбак. Вспомни, что ты мне тогда сказал.

— Я помню свои слова, но мои корабли разбросало штормом, и вполне возможно, что на плаву остался только мой. Твое золото не оплатит слезы вдов, но поможет накормить детей.

Рон мрачно усмехнулся:

— У меня нет больше золота. Я готов пойти на дно вместе с тобой. И не забывай, что мои люди тоже есть на твоих шхунах.

Капитан вздохнул:

— Ладно, поговорили. А теперь остановите шторм, иначе нам уже не придется торговаться. Если девчонкам нужно для этого выйти на палубу, привяжите их к мачте, а то их унесет волной. — Капитан надвинул на голову капюшон и вышел.

Рон выругался ему вслед и мрачно спросил девушек:

— Вы сможете остановить этот шторм? Мне не понравилось, как он разговаривал со мной, он на самом деле боится…

Дара устало пожала плечами:

— Я не знаю, дядя Рон. Мы попробуем, но мы очень устали, да еще эта болтанка…

Она встала и, помогая Крисе удержаться на ногах, пошла к двери. Корвин и Берс обвязались веревкой и пошли вместе с ними, заботливо поддерживая сестер.

Как только они открыли дверь, в нее хлынул поток воды и внес их обратно в каюту. Они долго барахтались на полу, прежде чем сумели подняться, но тут в открытую дверь ворвалась новая волна и снова сбросила их на пол. На этот раз Берс сумел подняться первым и закрыть дверь.

— Нет, девушки, на палубу я вас не пущу, — сказал он, отплевываясь от морской воды, попавшей в рот. — Занимайтесь своим колдовством здесь..

Мокрые и вмиг продрогшие Дара и Криса сели рядом на постель капитана, весело хлюпнувшую под ними. Дара замерзшими непослушными руками достала камень, и он засветился мягким оранжевым светом. Криса положила свои руки сверху, и они замерли, закрыв глаза.

Судно продолжало раскачивать. Корвин и Берс, сев рядом с двух сторон и крепко упершись ногами в переборки, удерживали девушек от падения на мокрый пол. Рон мрачно пробормотал:

— Магия, вот что нас всех сведет в могилу. Сначала они вызывают шторм, чтобы спасти нас от имперского корабля, а теперь пытаются его прекратить. И в итоге призовут еще большую беду…

В каюте что-то происходило. Корвин и Берс сидели с перекошенными от напряжения лицами, а потом какая-то странная сила отбросила их от девушек и швырнула на пол. Рон, стиснув зубы, боролся гораздо дольше, но и он скоро оказался на полу в дальнем от девушек углу каюты.

Дара слабо улыбнулась, глядя, как они барахтаются, пытаясь встать, и убрала камень.

— Все, у нас нет больше сил, — сказала она устало. — Если что-то получилось, то получилось, если нет, то, значит, мы потонем.

Корвин, который сумел наконец подняться и сесть на большой сундук, в котором капитан хранил карты, ухмыльнулся:

— Она у нас жуткая оптимистка, еще ни разу я не услышал, что все окончится хорошо.

Берс, охая и постанывая, сел с ним рядом и тихо сказал:

— Сколько бы мы сохранили сил и веры, что мир устроен справедливо, если бы отправились по земле. Рон вздохнул и на этот раз согласно кивнул. Качка понемногу стала уменьшаться, а вой ветра становился тише. Выглянуло солнце. Шхуна вошла в спокойные воды, шторм остался позади. На горизонте не было видно ни одного судна, рыбацкие шхуны, на которых находились воины Горного королевства и волки, исчезли. — Берегов не было видно, и даже капитан не знал, куда же их занесло.

Кир тщательно и обстоятельно исследовал пещеры. Он уже обнаружил много выходов на поверхность, через которые можно было скрытно пробраться к коридору, ведущему в зал, где хранился черный камень.

Он нашел несколько хранилищ с припасами на длительную осаду, небольшую подземную речку, из которой воины брали воду для питья, и чувствовал бы себя отменно, если бы не ужасная энергия, которая исходила от черного камня.

Она влияла на всех, не только на него. Воины, охранявшие пещеру, все свое свободное время лежали, уставившись ничего не выражающими глазами в пустоту над головой.

Кир, наблюдавший за ними из темных проходов, видел, как на их лицах проявлялись морщины и появлялась седина в волосах. Некоторые из воинов настолько быстро ослабевали, что специально назначенные черные жрецы отводили их в зал к черному камню.

Что с ними происходило потом, Кир мог только догадываться, пока не наткнулся на берегу подземной речки на труп одного из них. Тело было высохшим, хоть и долгое время пролежало в воде и напоминало трухлявую древесину.

Сам Кир даже близко не подходил к залу черного камня, и не только потому, что все помещения вокруг были набиты черными жрецами, но и потому, что он опасался, что его защита не выдержит. Он даже боялся думать о том, что с ним тогда произойдет.

Кир, сделав запасы пищи, основное время проводил вдали от пещеры, около ручья, который он нашел в горах. Он не мог далеко уйти, что-то заставляло его оставаться здесь. Впрочем, один раз он сделал попытку уйти, но, пройдя совсем немного, почувствовал жуткую навалившуюся на него неизвестно откуда тоску, которая усиливалась с каждым его шагом.

В конце концов он не смог идти и лег на землю умирать, по крайней мере он испытывал только это желание. Тоска через какое-то время отпустила его, но при одной мысли пойти дальше его снова скрутило и бросило на землю.

Кир вяло погрозил кулаком небу и уныло потащился обратно. Он понял, что Мать-волчица или другие боги воспользовались своей силой, чтобы заставить его остаться здесь и выполнить предначертанное.

Теперь он просто бездумно ждал, когда все, ради чего он оказался здесь, произойдет и он обретет наконец покой.

Они попрощались с капитаном корабля на пустынном берегу, вдали от портов и людских поселений. Рон, вопреки своим словам, дал капитану еще немного золота. Тот взял мешочек, с опаской поглядывая на Дару с Крисой.

— Это за страх, который ты испытал, — сказал Рон, улыбнувшись.

Капитан согласно кивнул и прошептал:

— Самая страшная из этих двух ведьм — эта та, которая молчит. А как взглянет, так словно видит тебя насквозь. Опасную ты себе компанию набрал, король. И без ведьм, одни дикари чего стоят. Сожрут они тебя и твоих воинов. Поверь мне, король, я дикарей знаю.

— На опасное дело я иду, поэтому и компания опасная, — рассмеялся Рон.

Капитан кивнул и вздохнул.

— Если я найду свои шхуны и твоих людей, которые на них были… Куда их высадить?

— Туда, откуда взял, пусть возвращаются домой.

— Что ж, удачи тебе, король! Надеюсь, что победишь своих врагов. Но твои союзники страшнее любого врага…

— Не любого. Черные жрецы страшнее, — вздохнул Рон. — Удачи и тебе, капитан.

— Черные жрецы? Ты сошел с ума, король, — помрачнел капитан и заспешил к своей шхуне, на ходу крикнув:. — Надеюсь, что, когда тобой будут кормить черный камень, ты забудешь о том, что я тебе помог добраться сюда.

Рон хмуро посмотрел ему вслед и пошел к своей армии, стоявшей маленькой группой среди высоких песчаных дюн: пятнадцать воинов Горного королевства, включая Берса, десять волков, Корвин, Дара и Криса.

Подойдя к ним, он мрачно спросил:

— Может быть, пока не поздно, нам следует отказаться от этого опасного похода. Нас слишком мало…

Корвин задумчиво почесал в затылке, Берс согласно кивнул, Дара подошла к Крисе и села рядом с ней.

— Нам все равно куда идти, — сказал Корвин, — но обратно добраться будет труднее.

— Шхуна еще здесь. Капитан, я думаю, согласится нас отвезти обратно, — хмыкнул Рон.

— Снова плыть в этом вонючем трюме? Нет уж, мы — волки пойдем дальше, — сплюнул Корвин. Дара рассмеялась:

— Как скажешь, наш мудрый вожак!

Волки ухмыльнулись и придвинулись поближе. Армия разделилась на две части. Рон осмотрел совсем небольшую группу волков и остановил свой взгляд на Крисе.

— Я отвечаю за тебя перед Киром, — сказал он. Криса покачала головой и выразительно обняла свою сестру. Рон вздохнул.

— Ладно, пошли дальше. Я просто спросил… Куда нам идти?

Дара достала камень из-под куртки, и он засветился розовым светом.

— Туда, куда дует ветер, — сказала она. Рон кивнул и решительно зашагал вперед, в том направлении, куда она показала.

Кроникл был встревожен. От верховного жреца прибыл гонец с предупреждением, что враги готовятся уничтожить древний камень, и поэтому, писал жрец, к побережью идут корабли с армией в десять тысяч человек ему в помощь.

Кроникл терялся в догадках, кто же этот могущественный враг, что верховный жрец собирает к пещере практически все войска, которые ему подчинены. На всякий случай он удвоил караулы, потом, немного поразмыслив, утроил их и поместил в пещеру дополнительно еще около двух тысяч воинов.

Учитывая, что подходы к пещере охраняли три тысячи человек, Кроникл решил, что никто теперь не сможет проникнуть в нее, и успокоился. Но его спокойствие продолжалось недолго. Воины, помещенные в пещеру, стали хиреть и умирать, но, что было хуже всего, в пещере появилась какая-то тварь, которая стала охотиться на людей. Воины и жрецы заговорили о странной тени, которая бродила в темноте, выискивая себе пропитание. Многие видели ее, но не сумели поймать, она была быстра и смела и никого не боялась.

Даже в залах, которые Кроникл отвел под казармы, тварь сумела загрызть несколько воинов. Воины спугнули ее, поэтому трупы остались не съеденными, но раны, нанесенные ее клыками, были ужасны.

Вблизи черного камня магия на обнаружение почти не работала. Излучение камня покрывало все плотной непреодолимой пеленой, поэтому магические поиски ничего не дали.

Тогда Кроникл стал отправлять поисковые отряды, которые должны были обнаружить тварь, но они возвращались либо ни с чем, либо недосчитываясь нескольких убитых зверем воинов.

Среди жрецов и воинов начала зреть паника. Заговорили о старинной легенде, в которой рассказывалось, что перед гибелью камня из глубины земли придет чудовище с разумом человека и начнет пожирать людей. Говорили о том, что тварь пожирает только тех, кто хотя бы один раз находился рядом с камнем, якобы тогда его мясо приобретает для твари особую привлекательность. И на самом деле Кроникл заметил, что в первую очередь пропадают жрецы и воины, несущие охрану проходов, ведущих в зал черного камня.

Скоро некоторые воины стали отказываться от службы по охране камня. Несколько эффектных показательных казней решили эту проблему, но резко возросло дезертирство.

Несмотря на то что дезертиров легко находили жрецы и кормили ими камень, с каждым днем все труднее было заставить воинов охранять черный камень.

Сам Кроникл не боялся никого: ни зверя, ни человека. Он жил уже триста с лишним лет и повидал многое, да и пещера черного камня была его домом не одно столетие.

Постоянное пребывание рядом с черным камнем усилило его магические способности настолько, что он считал, что равных ему магов в этом мире нет. Даже верховный жрец, обладающий самым большим осколком камня, и тот прибегал к его помощи, когда отступал сам.

Кроникл сначала думал, что это человек, случайно проникший в пещеру и обезумевший от излучения камня, но когда ему показали следы, оставленные тварью около подземной речки, он удивился и изменил свое мнение.

Следы были огромными и непохожими ни на следы человека, ни какого-либо известного этому миру зверя. Кроникл приказал оставить около речки скрытый дозор из десяти воинов и жреца, справедливо решив, что зверь приходит в это место на водопой.

На следующее утро, когда пришло время смены дозора, обнаружилось, что пропал весь дозор. От жреца остался только окровавленный балахон, повешенный тварью словно в насмешку на сталагмит.

С этого момента в сердцах воинов и жрецов поселился страх. Теперь по пещере передвигались только группами и только по большим, освещенным многочисленными дополнительными светильниками, проходам. Светильники постоянно заменялись новыми, и в пещере впервые за последние сто лет начали иссякать запасы масла.

Кроникл собрал всех жрецов и после долгого разговора понял, что никто из жрецов не сможет ему помочь в поимке зверя. Страх, а то и неприкрытый ужас звучал в словах жрецов.

Поняв, что зверь — это его забота, Кроникл набрал себе в команду самых старых и опытных воинов и начал охоту.

Он заставил замуровать все большие и малые лазы, ведущие к залу с черным камнем, оставив только основные проходы, ведущие к другим залам. Потом начал готовить ловушку. Найдя подходящий зал, он замуровал в нем все отверстия, оставив только два хода: один к реке, откуда он ожидал прихода мерзкой твари, другой — в остальные залы.

Приманкой в этой ловушке должен был стать он сам. Он был наверняка для зверя лакомым кусочком, шутка ли, триста лет рядом с черным камнем. Гвардейцы расположились по всему залу, спрятавшись за камнями. В проходе расположились дополнительно еще тридцать воинов, готовые в любой момент прийти на помощь.

Кроникл сел в удобное кресло, которое ему заботливо принесли, и, освещенный единственным светильником, стал терпеливо ждать.

Через некоторое время, которое для него тянулось бесконечно, появились первые сообщения.

Было убито трое гвардейцев прямо в казармах. Потом в проходе, ведущем к реке, было убито еще двое. Никто из находящихся вблизи воинов ничего не заметил, не услышал и не увидел.

Кроникл довольно усмехнулся: зверь шел на водопой. Он приказал перекрыть коридоры, ведущие к реке, осветить ближайшее пространство светильниками и поставить несколько дозоров гвардейцев.

Теперь у зверя был только один свободный проход — в зал, где сидел сам Кроникл. Вскоре он услышал постукивание и скрежет, которое издавали когти зверя о каменистый пол пещеры.

Гвардейцы зашевелились, готовя мечи и луки. Кроникл вытащил из-под балахона черный камень и, впитывая его энергию, попробовал почувствовать местонахождение зверя.

Он дотянулся до мерзкого облачка теплоты и вдруг обнаружил, что его выделяет человеческое тело. Кроникл только открыл рот, чтобы крикнуть гвардейцам, как из темноты вылетел странный предмет. Жрец издал горлом странное бульканье и упал на землю вместе со своим удобным креслом.

Гвардейцы выскочили из укрытий, громко крича, чтобы напугать зверя и заставить его обнаружить себя, испуганно вглядываясь в темноту. Щелкнули тетивы, посылая стрелы в проход, ведущий к реке, и в каждый подозрительный камень. Из второго открытого прохода вышли гвардейцы со множеством светильников. Через несколько мгновений огромный зал был освещен полностью.

Кроникл лежал мертвым на полу, во лбу торчал странный предмет, имеющий пять острых граней. Командир гвардейцев осмотрел тело и, тяжело вздохнув, мрачно сказал:

— Теперь мы по крайней мере знаем, что это человек, а не жуткий зверь из глубин земли. С человеком мы сможем справиться, — он задумчиво посмотрел на труп жреца. — А вот смерть Кроникла верховный жрец может нам не простить.

Один из гвардейцев выступил вперед.

— Наемники нужны во многих странах, командир, — сказал он. — Может быть, нам, не дожидаясь верховного жреца, собраться и тихо уйти?

— А другие жрецы?

— Они смертны, мы это уже знаем.

Командир задумчиво потер подбородок.

— Подождем верховного жреца, — решил он, — С ним будет двести человек личной охраны и несколько десятков жрецов, а нас больше пяти тысяч.

— Тогда что делать с этим? — спросил гвардеец.

— Пусть лежит здесь. Мы должны показать верховному жрецу место гибели, а жрецы с помощью магии определят, насколько правдивы наши слова, — командир гвардейцев сплюнул на пол. — Может быть, все обойдется… Хорошо бы нам до приезда верховного жреца поймать этого безумца, тогда нам все простят.

Они шли по краю пустыни. Белое безжалостное солнце немилосердно поджаривало их. Хорошо еще, что здесь встречалась вода в небольших оазисах. Она была мутной и соленой на вкус, но ее можно было пить.

Вела Дара. Она шла впереди небольшого отряда вместе с Крисой, постоянно советуясь с ней, но этого мысленного диалога никто не слышал.

Поднявшись на очередной песчаный холм, Дара неожиданно остановилась и посмотрела на Крису.

«Я чувствую что-то странное впереди», — подумала встревоженно она. Криса кивнула.

Да, это опасность. Это люди, и по крайней мере один из них обладает сильными магическими способностями.

«Мы можем обойти этих людей?»

Криса отрицательно покачала головой.

Нет, я слышу их мысли, они почему-то ищут нас. Их немного, всего десять человек, и они настроены враждебно.

К ним подошли Корвин и Рон. Они оба, как по команде, вздохнули. Корвин спросил:

— Я чувствую что-то странное впереди, поэтому вы остановились?

Криса улыбнулась.

Ты прав, мой брат.

Корвин ласково погладил ее по плечу. Дара пояснила Рону:

— К нам направляются люди. Их десять человек, они настроены враждебно. Кто-то из них чувствует нас.

— Всего десять человек? Что ж, было бы глупо ожидать, что мы дойдем до пещеры черного камня без боя… Мы успеем добраться до тех холмов? — спросил он, с надеждой глядя на Крису и показывая рукой на небольшие холмы, покрытые желтой, сожженной солнцем травой.

Та утвердительно кивнула.

— Там мы будем в более выгодном положении. Он махнул рукой, и отряд направился к холмам. Люди приближались. Это была странная процессия. Впереди шел, размахивая посохом, невысокий старик, за ним шли девять человек, вооруженные ржавыми мечами и кинжалами. У некоторых были луки, но небольшого размера, больше пригодные для охоты на мелких птиц, чем на человека.

Рон усмехнулся и недоуменно покачал головой.

— Больше никого? — спросил он. — Может быть, за ними идут другие, более опытные, а эти просто ловушка?

Криса встревоженно смотрела на приближающихся людей.

— Нет, — ответила Дара. — Криса говорит, что это не ловушка и за ними никого нет. Но она говорит, что человек впереди обладает большой магической силой, поэтому его нельзя недооценивать.

Рон засунул свой меч в ножны и дал сигнал своим воинам опустить оружие.

— Магия — это ваша стихия, — сказал он. — Мы будем наготове, но это не наша битва.

Дара согласно кивнула и вытащила Агвентур из-под рубашки. Камень засветился разными цветами и потух.

— Да, ты права, сестра, — обратилась она к Крисе. — Этот дед излучает какую-то бешеную энергию. Интересно, что ему надо от нас?

— Это мы сейчас узнаем, — сказал Корвин. — Волки готовы по моей команде послать стрелы, поэтому не забудь дать знак, что уже пора.

Старик, пыхтя и сопя, но не снижая темпа, забрался на холм. Его спутники остались внизу.

— Ты! — сказал он, уставив свой костлявый палец на Дару. — Ты пришла за нами, но мы не подчинимся тебе. С той поры, как мы служили вам, прошло много времени. Старые клятвы не действительны. Уходи отсюда немедленно, иначе мы убьем вас всех!

— Кого ты собрался убивать, старик? — спросил Корвин, выходя вперед. — Мы тебе ничего не сделали…

Старик гневно топнул ногой, и Корвина как будто что-то ударило в живот. Он отлетел назад на несколько метров и упал на твердую землю.

Из-за камней, где спрятались волки, тут же полетели стрелы. Старик, не отводя своих ненавидящих глаз от Дары, небрежно протянул руку, и стрелы упали, не долетев до него.

— Скажи своим слугам, чтобы они остановились, или они умрут! — крикнул старик и поднял вверх свой посох. На его верхушке стали собираться в шар голубые искорки. — И я убью тебя!

Дара растерянно посмотрела на старика и взяла в руку Агвентур, но тут же вскрикнула от боли: камень обжег пальцы, а рука бессильно упала вдоль тела. Неожиданно старик схватился за голову и, застонав, упал. Он катался по земле, стиснув голову руками, по морщинистым старческим щекам катились слезы.

— Убери ее! — проорал он, тыча пальцем в Крису, с любопытством смотрящую из-за плеча Дары на него. Дара недоуменно оглянулась на свою сестру.

«Что ты сделала?» — спросила она мысленно. Криса невинно улыбнулась и пожала плечами.

Я вернула ему его ненависть. И чем больше он будет сердиться, тем хуже ему будет.

Дара с облегчением рассмеялась и уже снисходительно посмотрела на старика.

— Ты же хотел нас всех убить.

— И убью, когда пройдет эта боль, — проревел старик.

— Мы подождем, — согласилась Дара и уселась на камень. Корвин, охая и хватаясь за ушибленную при падении ногу, подошел ближе.

— Это ты? — спросил он, глядя на Дару. Та покачала головой.

— Нет, я с ним ничего не смогла сделать. Это Криса…

Старик еще покатался немного, потом смог приподняться и встать. Дара с беспокойством следила за ним.

«Он ничего нам не сможет сделать?» — спросила она у Крисы.

Сейчас он жалеет себя. Когда он захочет нам сделать плохо, ему снова станет больно.

Дара уже спокойно спросила у старика:

— Почему ты напал на нас? Мы не знаем тебя, и мы никого не обидели в этих землях.

— Ты носишь камень, — жалобно и с обидой сказал старик. — Те, кто носят камень, всегда заставляли наш народ воевать за них. Мы больше этого не хотим.

— Зачем же ты привел с собой вооруженных людей? — спросил с усмешкой Рон.

— У нас больше никого нет, кто бы мог держать оружие, у нас мало людей и мало рождалось последнее время, — сказала старик, с опаской поглядывая на Крису, которая невозмутимо смотрела на него. Корвин неожиданно для всех рассмеялся.

— Криса мне сказала, — пояснил он всем, — что он привел людей на случай, если не сможет напугать Дару. И еще она сказала, что он лжет. У них есть еще много юношей, которые могут держать оружие. А это те, от кого деревня давно хочет избавиться… так же, как и от старика. Он уже всех раздражает своей магией. Совсем не работает, а требует, чтобы деревня кормила его, потому, что он якобы ее защитник. Вот они и послали его к нам, раз защитник — то защищай. А если его убьют, то невелика потеря для деревни.

Старик вздохнул и робко посмотрел на Дару.

— Она врет, — сказал он. — У нас никого нет, и я работаю… Вот спроси ее. А кто разгоняет тучи, или наоборот их призывает? Кто им делает хорошую погоду? — Старик продолжил, не дожидаясь ответа: — А те, что остались в деревне, они все — олухи и не умеют воевать. Эти самые лучшие.

Тут уже не выдержали и засмеялись все: и волки, которые давно вылезли из-за камней, и воины Горного королевства. В конце концов грустно улыбнулся и сам старик.

— Но вы же не обидите нас? — спросил он. — А то они выгонят меня из деревни, а я ничего не умею… я пропаду один.

— Где ты научился магии? — спросил старика Корвин. Старик пожал плечами:

— Она всегда была со мной. Я с ней родился. Старики говорили, что мой отец был пришлым и прожил в деревне совсем недолго. Он умел предсказывать погоду и лечить животных.

— Теперь расскажи про тех, с камнем, кто приходил до нас, — попросил Корвин.

Старик тяжело вздохнул, по морщинистым щекам побежали слезы.

— Это было давно, я тогда только начал ходить. Они пришли и забрали всех юношей, способных держать оружие, к ушли искать пещеру черного камня. В деревню обратно не вернулся ни один из тех, кто ушел с ними… А потом в деревню пришли черные жрецы. — Старик замолчал, шумно высморкался и вытер слезы. — Они замучили моего отца на глазах у всей деревни, убили старосту и еще несколько человек. Поэтому, когда я почувствовал излучение камня, и пошел навстречу к вам, взяв этих юношей. Корвин усмехнулся и покачал головой.

— И кого же вы боитесь больше? Нас или черных жрецов?

Старик пожал плечами:

— Всех…

Наступило тягостное молчание, которое прервал Рон.

— Ты можешь отправить юношей в деревню, а сам пойдешь с нами. Нам нужен проводник до пещеры черного камня. Ты же знаешь, где она находится?

Старик жалобно посмотрел на него:

— Там страшные места, там ничего не растет и там черные жрецы и много, очень много воинов. Они убьют всех нас и снова придут в деревню, чтобы сровнять ее с землей. Для чего вы идете туда? Вы ищете смерти? Но и смерть у вас не будет легкой. Иногда, когда стоит тихая погода, до нас из пещеры доносятся стоны и вопли, от которых стынет кровь и становится больно в груди.

— Ты пойдешь с нами, — сказал Рон сурово. — Ты напал на нас, ты пытался нас убить, за это ты должен ответить. И еще, нам не нужна была твоя деревня, ты сам сделал выбор, когда пришел к нам. А я не собираюсь отказываться от помощи богов, которые прислали тебя, так учил меня один мой старый друг.

Старик вздохнул и кивнул.

— Что ж, у тебя своя правда.

Он спустился с холма, что-то сказал своему войску, и оно уныло потащилось обратно, а он вернулся и сел на камень.

— Я готов, — сказала он с тоской в голосе.

— Тогда веди, — приказал насмешливо Рон. — Страшный и ужасный маг.

— Ваша и моя магия для жрецов пустяки, — сказал задиристо дед, — а вот смерть ваша будет ужасной.

Кир придумал игру в демона, когда ему надоело ждать, что будущее проявится в той или иной форме. Он случайно подслушал разговор имперских гвардейцев, в котором один из них рассказывал предания, связанные с пещерой.

В предании говорилось о демоне, который охотился на людей. Он пришел из глубин земли, привлеченный излучением камня и жуткими страданиями людей, истязаемых перед ним. Он пришел, и в пещерах поселился страх. Демой ловил черных жрецов и раздирал их на куски, сваливай эти человеческие останки перед черным камнем.

Так было до тех пор, пока жрецы не собрались вместе и, объединившись, сумели с большим трудом прогнать своей магией демона обратно в глубины земли.

— Когда он забудет свой страх, он снова вернется, — закончил рассказ гвардеец. — И вернется тогда, так говорили старики, когда жрецы будут слишком часто повторять свои ритуалы, и тогда запах чужой боли приведет его сюда. Тебе не кажется, что жрецы, забыв о прошлом, чуть ли не каждый день проводят свои ритуалы?

Кир усмехнулся. История ему понравилась. Он вспомнил, что в одном из залов, отведенных под склад, он видел диковинные боевые рукавицы, сделанные в виде лапы зверя.

И тогда в пещерах снова появился жуткий демон. Кир оставлял странные следы боевой рукавицей на песке, убивал зазевавшихся жрецов и воинов и сбрасывал трупы в подземную реку.

Он слышал рассказы о демоне, становившиеся с каждым днем все страшнее и живописнее, и старался подтвердить эти рассказы новыми смертями.

Так было до тех пор, пока он не убил Кроникла — мерзкого маленького жреца, хранителя пещеры, которого он давно хотел убить, но не мог, тот был слишком осторожен. Но тут, когда жрец сам выставил себя в качестве приманки, Кир не смог удержаться.

После этого на него устроили настоящую охоту. Почти все лазы, ведущие в широкие коридоры и большие залы, были замурованы. Были отсечены от основной пещеры все мелкие пещеры, имеющие выход на поверхность, и даже подземная речка была перегорожена толстыми бронзовыми прутьями. В коридорах теперь постоянно курсировали патрули, а у каждого входа в залы стояло по несколько воинов.

Кир сделал еще несколько вылазок, убивая каждый раз по несколько гвардейцев, и едва сумел спастись во время последней, когда его неожиданно окружили больше сотни воинов, перекрыв все выходы.

Ему ничего не оставалось, как нырнуть в подземную речку. Вода была ледяной, и он плыл, пока у него не стало сводить ноги. По всему берегу мелькали факелы гвардейцев. Кир стукнулся о бронзовые прутья, нахлебался воды от неожиданности и, шепотом ругая предусмотрительных гвардейцев, поплыл обратно.

Он с трудом нашел на другой стороне реки небольшой каменный выступ, на который едва смог забраться. Там он и пролежал бесконечно долго, пока гвардейцы не решили, что он утонул, и ушли, оставив на всякий случай на страже десяток воинов.

Кир ушел через боковой лаз, находящийся на высоте в три человеческих роста и поэтому оставшийся незамеченным. Теперь это был для него единственный доступный вход в пещеру черного камня. Он видел, как к пещере подходили все новые отряды гвардии и размещались вокруг, перекрывая все подходы к пещере. Они понемногу закрыли ее плотным полукольцом, оставив неприкрытыми только сами горы.

Его бивак у ручья тоже оказался отрезанным от пещеры. Теперь между ним и горой, где была пещера, находился лагерь гвардейцев, а открытое пространство постоянно патрулировали небольшие отряды.

Конечно, он без особого труда мог проползти между них, но и в пещере добавилось воинов, а раскрывать свой последний вход в пещеру, про который не знала гвардия, он пока не собирался.

Криса неожиданно остановилась. Дара, шедшая чуть впереди, недоуменно оглянулась и крикнула Рону, ведущему маленький отряд:

— Остановитесь! Криса говорит, что нам необходимо свернуть в сторону.

Рон подал сигнал остановки разведчикам, идущим впереди и сбоку, и подошел к девушкам.

— Что случилось? — спросил он.

Криса загадочно улыбнулась. Дара пожала плечами.

— Она говорит, что там, — Дара махнула рукой в сторону поднимающегося солнца, — находится ее хороший знакомый, и он ищет ее.

Рон недовольно покачал головой.

— Ты понимаешь, что мы идем на очень серьезное дело? — спросил он Крису. — И у нас нет времени навещать всех твоих знакомых.

Криса звонко рассмеялась. Дара в недоумении пожала плечами.

— Она говорит, что для нас нет ничего важнее того, чтобы найти этого человека, и что… — Дара на мгновение замялась, — мы можем все умереть, если не найдем его.

— Ты уверена? — Дара посмотрела в глаза Крисы и улыбнулась сама. — Это трудно объяснить, что она мне передает, но этот человек, он — маг, хоть и не совсем маг, но… он как-то влияет на людей, и они перестают сражаться друг с другом. — Дара вздохнула. — В общем, я сама ничего не понимаю, кроме того, что она дальше не пойдет к пещере, пока мы не встретимся с этим человеком. — Дара пожала плечами и улыбнулась. — Она — моя сестра, независимо от вашего решения, я остаюсь с ней.

Рон хмуро покачал головой.

— Ох уж эта ваша семейка. Все как на подбор упрямые, независимые и странные, как и ваш папаша. — Он вздохнул. — Ладно, посмотрим на вашего человека. Пусть ведет!

Криса кивнула и решительно зашагала в сторону солнца, отряд потянулся за ней. Ближе к полудню они увидели человека, устало бредущего по степи. Он был невысок ростом и одет в когда-то белый, а теперь серый от пыли балахон. Криса побежала ему навстречу и обняла его. Рон дал команду остановиться на привал.

Через некоторое время Криса подвела усталого путника к Рону.

— Приветствую вас, — путник поклонился. — Криса мне сказала, что вы командуете этим отрядом. Рон кивнул.

— Это так, — сказал он.

— Там, откуда я пришел, меня называют святым. У меня было когда-то имя, но я его забыл. Если вам не трудно, зовите и вы меня так. — Человек улыбнулся.

— Святой так святой… — Рон пожал плечами. — Что вы умеете делать?

Святой растерянно посмотрел на Крису, что-то услышал мысленно от нее, потом вздохнул.

— Я мало что умею… Немного готовить, немного заговаривать раны, немного разговаривать с людьми…

Рон усмехнулся.

— Да, с умением у вас не густо. Криса сказала, что вы умеете прекращать схватки и останавливать битвы.

Святой пожал плечами:

— Это не совсем так. Это могут только боги, я же простой смертный. Просто люди сами перестают сражаться, когда я рядом, такой у меня дар. Но должен вас предупредить. Существуют люди, против которых мой дар бессилен, они так же могут убить меня, как и любого другого. Ну и… — святой грустно улыбнулся, — черные жрецы, Криса мне сказала, что вы собираетесь воевать с ними, сильнее меня, у них другая магия.

Рон вздохнул:

— Но воинов вы по крайней мере сможете остановить?

Святой мягко улыбнулся в ответ:

— Каждый дар имеет свои границы, имеет границы и мой. Воины могут бросить оружие, но если вы начнете убивать их, то они снова поднимут его, и тогда я уже ничего не смогу сделать.

— Может быть, нам поможет ваш дар, — Рон пробормотал это едва слышно. — Один безумец нападает на нас, другой говорит, что воины при взгляде на него опускают оружие, да еще эти волки…

Святой смущенно улыбнулся, расслышав кое-что из его бормотания.

— Я не вижу в вашем отряде отца Крисы. Вот тот настоящий безумец, что вам нужен. Он наделен многими талантами, и его дар сильнее моего. Кроме того, он уже не раз встречался с черными жрецами и всегда выходил победителем из этих схваток.

— Да, его нет с нами, но он — мой старый друг, — Рон грустно усмехнулся. — Я знаю, что, когда нам станет совсем плохо, он появится. И горе тем жрецам, что окажутся на его пути. Если бы я думал иначе, я бы не повел свой отряд на верную смерть.

Святой мягко улыбнулся:

— Я так надеялся его увидеть, когда шел сюда, у меня накопилось к нему так много вопросов… Впрочем, я, как и вы, знаю, что мы с ним встретимся. Если говорить откровенно, то меня сюда привели боги, потому что ему и Крисе нужна моя помощь. Что ж, когда я немного отдохну, я буду в вашем полном распоряжении. А теперь я хотел бы побыть с этой девочкой, с ней мне легко и просто.

Рон согласно кивнул и задумчиво посмотрел на белые обрывки облаков, несущиеся по небу.

— Боги, — сказал он тихо, — надеюсь, что это не ловушка для дураков.

Неожиданно все пришло в движение. Имперские гвардейцы спешно натягивали доспехи и строились в центре лагеря. Большой отряд вышел и направился по равнине куда-то в сторону от основного движения войск.

«В обход, — подумал Кир, — тот, кто приближается к пещере, попадет в серьезную заваруху».

Жрецы, высыпав из пещеры, присоединялись к многочисленным отрядам, добавляя к и так немалым силам магию. Кир задумчиво смотрел на них с вершины горы.

«Что-то происходит… Кого они ждут? — и сам же ответил себе: — Я знаю, кого они ждут. Убийцу императора со своим войском… Убийца императора — это я! А кто же мое войско?» Кир вслушался в себя и горько рассмеялся, он понял…

«А войско — это мой дети, мои друзья и святой, которого притащила сюда Мать-волчица».

Потом он тихо спросил, глядя в небо:

— Это то, из-за чего ты меня привела сюда и не давала уйти? Можешь не отвечать, я знаю, что это так. — Кир усмехнулся. — Ну и, конечно, мой старый враг — верховный жрец — тоже здесь, а у него передо мной должок, я не расквитался с ним за смерть Тины!

Кир поправил меч.

— Надеюсь, дети, — пробормотал он, — вы сами сумеете добраться до пещеры. А я пока навещу там своего старого знакомого. Несколько раз он меня убивал, может быть, пора ему самому почувствовать, что такое смерть?

Кир криво усмехнулся и пополз к своему тайному входу в пещеры.

Дара остановила спешащего вперед старика.

— Неужели ты не чувствуешь? — спросила она подозрительно. — Или ты хочешь нас привести прямо к жрецам?

Старик нахмурился.

— А разве вы не этого хотите? — спросил он.

Дара подняла руку, подзывая Корвина и Рона. Те подошли, внимательно разглядывая открывающийся перед ними ландшафт.

— Черные воины и жрецы, — сказала Дара, — находятся впереди и с обеих сторон. Старик ведет нас прямо в ловушку.

— Как далеко до пещеры черного камня? — спросил Рон, разглядывая старика.

— Совсем немного, — ответила Дара. — Мы уже почти пришли, воины идут оттуда.

— Ты ищешь смерти? — обратился к старику Рон. Старик испуганно посмотрел на него и украдкой оглянулся, посмотреть, где находится Криса. Она стояла недалеко, рядом со святым. Поймав его взгляд, она улыбнулась в ответ, старик насупился.

— Вас все равно всех убьют, — сказал он. — Там впереди огромная армия и много жрецов. Я вас просто вел самой короткой дорогой.

Рон вздохнул.

— Что ж, — сказал он, — раз мы уже пришли, можешь возвращаться к себе в деревню. Ты нам больше не нужен!

Старик облегченно улыбнулся и побежал назад вприпрыжку.

— Вас всех убьют, — злорадно прокричал старик издалека. Рон задумчиво посмотрел ему вслед.

— Что нас ждет? — спросил он у Дары. Та вздохнула.

— До пещеры недалеко, в полдень будем там. Впереди большое количество воинов, с обеих сторон двигаются по направлению к нам еще несколько сотен. Если мы останемся здесь, то примерно в полдень окажемся в окружении. Если будем продолжать движение, то это произойдет гораздо раньше.

Корвин почесал в затылке.

— Идти вперед нельзя, это ясно. То, что они чувствуют нас, это плохо. Мы должны либо отступить, либо принять бой. Много жрецов впереди и по сторонам?

Дара вслушалась в себя и вздохнула.

— Очень много…

Корвин хмыкнул.

— Значит, еще и магия. Они усыпят наших бойцов, а черные воины их зарежут, как скот на бойне.

— Мы можем бороться с их магией? — поинтересовался Рон.

Дара пожала плечами:

— Я еще ни разу не встречалась с черными жрецами в бою…

Рон задумчиво произнес:

— Интересно, чего же мы ждали? Что они разбегутся при нашем появлении?

Дара грустно улыбнулась:

— Мы надеялись, что их будет гораздо меньше и что нам удастся скрытно подобраться к пещере.

— А сколько воинов? — спросил подошедший незаметно Берс.

Дара вздохнула.

— Я не могу сказать точно, но не меньше нескольких тысяч.

— Ну так что будем делать? — спросил Берс у Рона. — Возвращаемся домой? Тот грустно усмехнулся.

— Я думаю, что нам не дадут отсюда уйти. Жрецы почувствовали нас и направляются сюда. Кроме того, они идут с обеих сторон, готовя охват. Они приготовили ловушку, но мы в нее не пойдем. У нас мало воинов, чтобы дать открытый бой, и, вполне возможно, когда мы попробуем уйти, нам отрежут путь назад. У нас очень мало шансов остаться в живых.

Берс с тоской посмотрел на Дару.

— Я знал, что это плохо кончится, но думал, что мы хоть что-то успеем сделать, прежде чем умрем. То, что мы увидели в разрушенном храме судьбы, говорило о том, что мы по крайней мере доберемся до пещеры.

Рон с любопытством посмотрел на него.

— А ведь ты прав! Мы же действительно видели кое-что, и, возможно, это была подсказка богов, что нам делать. Корвин, что ты делал в своем сне?

Корвин улыбнулся.

— Вы мне дали задание задержать воинов. Там было место, похожее на ущелье. Я должен был со своими волками сбросить кусок скалы, чтобы перекрыть проход, но мы не сумели… Мы защищали проход, сколько могли, а потом отступили…

— Хорошее место для обороны, — задумчиво пробормотал Рон. — Где оно находится?

Он посмотрел на Дару, но та пожала плечами.

— Я не знаю.

— Тогда вперед! Оно должно быть впереди. Там мы подумаем дальше, что нам делать, — усмехнулся Рон.

Маленький отряд устремился вперед со всей возможной скоростью, которую мог развить. Волки во главе с Корвином мчались впереди. Остальные воины шли чуть позади. Рон шел последним, он задумчиво бормотал про себя:

— Неужели это все-таки ловушка для дураков? И это я веду отряд в нее? Я — король Горного королевства, у которого учителем был самый лучший воин в этом мире? Я — тот, кто считал, что меч может решить и решает все проблемы, начал верить, что мне поможет магия против многотысячного войска? Кир, где ты? Мне, как никогда раньше, нужен твой совет и помощь…

Он крался вдоль стен, прячась в многочисленных тенях от развешанных повсюду светильников. Кир был одет в черные доспехи простого воина, но тем не менее старался идти скрытно, не привлекая внимания суетящихся жрецов и гвардейцев. Он направлялся в залы, где для жрецов были оборудованы жилые помещения. В этих залах он еще не бывал, потому что они были изолированы и туда вел единственный хорошо освещенный коридор, в котором постоянно находилось несколько постов гвардейцев. Обойти их было невозможно.

Но сейчас он вышел на смертельно опасную охоту за черными жрецами. Шансов остаться в живых у него не было, поэтому он собирался отдать свою жизнь за множество жизней жрецов.

Кир заметил черного жреца, быстро идущего по коридору. Он последовал за ним. Подождав, когда жрец свернет в темный зал, Кир догнал его и оглушил ударом по голове.

Он задушил его, снял с него черную хламиду, бросил рядом доспехи черного воина. Брезгливо вытерев руки о рубашку, натянул на себя балахон, морщась от неприятных ощущений, исходящих от черного камня — амулета жреца.

С трудом спрятав под балахоном меч Таро так, чтобы он не бросался в глаза, Кир пошел дальше, оттащив труп в самый темный угол.

Теперь он шел неспешной семенящей походкой, надвинув на лицо капюшон.

Гвардейцы расступались перед ним, жрецы, попадающиеся ему навстречу, внимательно и подозрительно вглядывались в него. Кир улавливал обрывки их мыслей. Они не чувствовали излучения черного камня, поэтому смотрели настороженно.

Его маскировка могла обмануть только гвардейцев. Он это понимал, но повесить черный камень себе на шею не мог, камень убил бы его слишком быстро.

Пока ему везло. Встречающиеся ему жрецы были низкого ранга, и они спешили по срочным поручениям, но в любой момент он мог встретить жреца, который бы решился остановить его. Меч Таро был недоступен под черной хламидой, и в случае боя он мог воспользоваться только двумя кинжалами, спрятанными в рукавах.

Не успел он додумать эту мысль, как один из трех жрецов, появившихся перед ним из бокового коридора, протянул руку и схватил его за рукав балахона.

— Кто ты? — спросил жрец сурово и требовательно. Кир откинул капюшон и рассмеялся в лицо жреца.

— Твоя смерть! — ответил Кир и неуловимым движением перерезал жрецу горло. Двое других умерли вслед за ним, не успев понять, что произошло. Кир побежал по широкому освещенному коридору к дверям, ведущим в жилые покои жрецов.

Гвардейцы, стоявшие на страже у дверей и видевшие, что произошло со жрецами, выхватили мечи и кинжалы. Кир, разрывая на ходу черный балахон, мчался на них, оскалив зубы в кровожадной усмешке.

Рон задумчиво осматривал открывшуюся перед ними картину. Здесь когда-то протекала река. Она прорезала мягкие породы небольшой горы, оставив после себя глубокое ущелье, по дну которого теперь проходила дорога.

— Они идут оттуда, — сказал он Корвину, махнув рукой в направлении пещеры. — Ты встретишь их здесь со своими волками. Вот видишь — каменная осыпь. Если на нее сбросить несколько крупных камней, она придет в движение…

Корвин с бледным от волнения лицом смотрел на высокую скалу, покрытую многочисленными трещинами.

— Ее я видел в храме, — сказал он потерянно. — Нам не удастся столкнуть камень на ее вершине вниз, и мы отступим.

— Теперь ты это знаешь! — сказал Рон сурово. — Следовательно, ты должен найти другой способ задержать здесь черных воинов. Возможно, поэтому боги и показали тебе это в твоем сне, чтобы ты знал, что это не получится. Корвин растерянно кивнул:

— Может быть, но ты должен знать, что я не смогу задержать.

Рон мрачно посмотрел на него.

— Ты должен это сделать, — сказал он. — Это наш единственный шанс остаться в живых.

Корвин завороженно и испуганно глядел на скалу.

— Я понимаю, — пробормотал он. — Пусть Великий одинокий волк даст нам удачу, а мне силу и терпение… и еще немного ума.

Рон неодобрительно покачал головой, но больше ничего не добавил к тому, что сказал. Он тяжело вздохнул, потом махнул рукой, и отряд отправился дальше, оставляя небольшую группу волков посреди ущелья.

Берс напоследок ободряюще похлопал Корвина по плечу и улыбнулся.

— Следующая очередь моя, — сказал он. — Если ты помнишь, я тоже не справился со своей задачей.

Корвин уныло кивнул.

— Что же мне делать? — спросил он, с надеждой глядя на Берса.

— Верить в себя! — ответил тот. — Пусть твои боги видят, что ты не овца на заклание. Устрой им здесь такое побоище, какого не ждет никто!

Корвин вздохнул:

— С воинами придут черные жрецы, а у них магия…

Берс рассмеялся:

— Ты помнишь, чей ты сын? Твой отец уже раз разрушил их империю, несмотря на магию, на то, что против него одного было целое государство. Он один пришел на их землю и убил их императора, которого охраняло целое войско! Подумай об этом. Удачи!

Берс еще раз ободряюще улыбнулся и побежал догонять отряд.

Корвин посмотрел ему вслед.

— Ты прав, Берс, — сказал он. — Они не знают, с кем будут иметь дело. Я его сын, хоть и ни разу его не видел, но я буду достоин его! — Он задумчиво огляделся вокруг. — Что бы придумал мой отец? А он бы наверняка что-нибудь придумал…

Кир ворвался в жилые помещения черных жрецов и увяз в черном тумане. Пятеро жрецов, сблизив головы, были его центром, и от их черных камней черные клубы расходились по всему помещению.

Кир начал задыхаться, его голову как будто опоясали железным обручем, который становился все туже и туже. От жуткой головной боли его глаза почти перестали видеть, все вокруг погрузилось во мрак.

Он споткнулся и начал оседать на пол, его руки бессильно упали вдоль тела. От нестерпимой боли он начал терять сознание, но кто-то позвал его по имени тонким девичьим голоском. Кир грустно усмехнулся.

— Даже умереть ты мне не даешь спокойно, — прошептал он. — Хочешь, чтобы я закончил то, что начал? — Он потянулся всем телом вверх, и оттуда, откуда звучал этот голос, пришла энергия, которой так ему не хватало. Боль стала терпимой, а его защита прочнее.

Кир с трудом поднял оброненный меч. Он шагнул вперед и еще слабой рукой рубанул ближайшего жреца. С каждым убитым жрецом его тело становилось послушнее, а туман реже.

Когда он убил последнего, туман исчез и его взгляду представилось огромное помещение, заполненное кроватями. Оно было почти пустым, только два жреца испуганно смотрели на него из дальнего угла.

Кир одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее их, убил жрецов и огляделся. Он увидел небольшую дверь, которая вела в следующее помещение.

Кир открыл ее, перед ним был верховный жрец, спокойно сидевший в удобном кресле за высоким столом и с улыбкой смотревший на него.

— Входи, — сказал жрец. — Я ждал тебя. Кир рассмеялся от необычности ситуации и, пройдя в небольшой зал, сел на предложенный стул.

— Будем говорить? — спросил он с улыбкой. Жрец улыбнулся в ответ.

— Да, мне бы хотелось услышать кое-что от тебя, а тебе Должно быть тоже интересно кое-что узнать перед своей смертью.

Кир обтер обрывком балахона жреца меч и засунул его в ножны.

— Да, — согласился он, — мы давно не виделись. Многое изменилось, нам есть что сказать друг другу.

В дверь ворвались гвардейцы и жрецы. Кир быстрым движением отодвинулся вместе со стулом к стене, чтобы видеть всех своих врагов и при необходимости мгновенно вскочить и принять бой.

Верховный жрец встал, сделал повелительный жест рукой, и гвардейцы, низко поклонившись, вышли из комнаты. Жрецы немного потоптались около двери, но также, повинуясь суровому взгляду верховного жреца, вышли.

— Теперь, — сказал жрец, — нам никто не помешает. После нашего разговора, надеюсь, ты это понимаешь, из этого зала сможет выйти только один.

Кир согласно кивнул.

— Если это будешь ты, — жрец— усмехнулся, — то знай, что там, за этой дверью, тебя будут ждать сотня лучших гвардейцев и десять моих учеников.

Кир пожал плечами.

— Есть еще один вариант, который ты не учел. Мы можем погибнуть оба.

— Нет, — жрец покачал головой. — Здесь, в пещере черного камня, моя сила огромна. Я могу восстановиться после любой, даже смертельной раны.

— Да, я слышал, как то же самое рассказывал один жрец. Его звали Кроникл.

— Его убил ты, — спокойно сказал жрец. — Я догадывался об этом. И слухи о демоне тоже твоя работа?

Кир улыбнулся:

— Надо же было как-то скрасить монотонность службы гвардейцев…

— Хорошо, мы это выяснили. Расскажи, как ты остался жив после того, как я воткнул тебе нож в сердце. Я знаю, что я не промахнулся и рана была смертельной. Но мы не смогли найти твое тело.

— Это было так давно, что я с трудом это припоминаю. Меня после этого, но ты это, наверно, знаешь, твои люди убивали еще несколько раз, — Кир улыбнулся. — Я помню только, что очнулся в чужом мире, обмотанный с ног до головы бинтами.

Жрец задумчиво кивнул:

— Я понял, богиня перенесла тебя. А каково жить в чужом мире? Я встречался с людьми из других миров, мне трудно было с ними разговаривать, они не понимали меня…

— Там просто другая жизнь. Мне не удалось там приспособиться, поэтому я вернулся сюда. Я думаю, что и тебе там было бы трудно, несмотря на твою магическую силу.

— Я бы хотел попробовать. Ты не скажешь, как находить порталы в другие миры?

— Ты — маг, а я только учусь. Нет, не скажу, вас и в этом мире слишком много. Я не хотел бы рыскать по другим мирам в поисках вас, чтобы убить. Пусть вам помогает ваш любимый бог — Багра.

— В общем, другого ответа я и не ждал. Если у тебя есть вопросы — задавай, наш разговор подходит к концу.

— Я хотел бы поговорить о черном камне. Эта штука довольно необычная и не из этого мира. — Кир вздохнул.

— Это правда. Этот камень принесли через портал из другого мира, а какого, попробуй догадаться сам. — Жрец улыбнулся.

— Как оказалось, я знаю ответ и уже давно, — задумчиво пробормотал Кир. — Надо было только сложить вместе все, что мне известно. Багра опекает черных жрецов, которые в свою очередь опекают камень. Камень сосет энергию и перекачивает ее куда-то. Куда? Туда, откуда его принесли и где он был создан. В мир Багра!

Жрец поощрительно улыбнулся:

— Ты хорошо рассуждаешь.

— Да, — задумчиво сказал Кир. — Его нужно уничтожить, чтобы этот мир мог развиваться без помех.

— Это невозможно. Как можно уничтожить своего рода маленький портал, который только пропускает энергию? Это же всего лишь небольшая дыра в пространстве.

— Ты прав, жрец, наш разговор подошел к концу. Теперь я знаю, что мне делать. Нужно уничтожить причину, а не следствия. — Кир встал и вытащил меч. Жрец рассмеялся:

— Я тоже начал испытывать к тебе симпатию, но тайну камня теперь знают только два человека в этом мире — ты и я, а должен знать только один. Получается, что ты должен умереть!

— Учитывая, что за дверью меня ждут твои гвардейцы и жрецы, ты можешь быть спокоен. Но тебя я все равно убью, ты слишком много внес в мою жизнь зла. — Кир сделал шаг вперед, поднимая меч. Камень на груди жреца испустил черный луч, и руки Кира бессильно повисли. Его тело перестало реагировать, его мозг не управлял им. Жрец довольно улыбнулся:

— Было бы совсем просто позвать гвардейцев, чтобы они убили тебя и, расчленив твой труп, сожгли. Но я покормлю свой камень. Он тоже передает энергию большому камню, но какую-то часть отдает мне, продлевая жизнь и давая силу. Об этом ты, наверно, тоже догадался?

Жрец подошел поближе. Дурнота и слабость стали волнами накатываться на Кира. Он не мог сопротивляться и обреченно ждал, когда это кончится.

Дара остановилась и оглянулась на небольшой отряд, идущий за ней. Криса тут же подошла и встала рядом. Дара вопросительно посмотрела на нее, Криса в ответ грустно кивнула. Рон остановил отряд и подошел к ним.

— Говорите, — сказал он.

— Черные воины закончили наше окружение и теперь идут за нами, — сказала Дара, вздохнув. — Скоро они наткнутся на волков и Корвина. Воины и жрецы впереди ждут нас и готовятся к бою. Они совсем недалеко, вон за теми холмами, — она показала рукой на небольшие холмы, виднеющиеся впереди.

— Здесь мы должны разделиться. Вы будете продолжать двигаться вперед, Криса и ее святой пойдут вместе с вами, а я… — Дара грустно пожала плечами. — Я пойду дальше одна. Постараюсь обойти гвардейцев и добраться до пещеры.

Рон хмуро покачал головой:

— Возьми с собой Берса и несколько воинов. Дара усмехнулась:

— Тогда у меня точно не будет никаких шансов. Жрецы чувствуют нас так же, как мы чувствуем их. На одного человека они могут не обратить внимание или по крайней мере не. посчитают меня опасной, а несколько человек заметят и вышлют воинов навстречу.

— Как ты пройдешь посты? Пещера наверняка охраняется.

— Я — волчица, — сказала Дара, пожав плечами. — Меня к этому готовили всю мою жизнь. Нож-коготь положили со мной рядом сразу после рождения. Как только я сделала первый шаг, меня стали учить драться. И, кроме того, у меня есть магия.

Рон кивнул:

— Хорошо, какова наша задача?

Дара посмотрела на Крису:

— Вы пойдете вперед, там вас ждут несколько тысяч воинов. Святой и Криса смогут остановить воинов, по крайней мере, она так говорит, а вы должны, будете убивать жрецов, чтобы они не мешали своей магией святому.

— Я не могу представить, как один человек может остановить армию? — Рон недоверчиво покачал головой.

— Вам нужно в это верить, дядя Рон, — вздохнула Дара. — Все равно пути назад нет. У меня только одна просьба к вам, постарайтесь сберечь Крису.

— Я это обещал Киру. Пока я жив, я исполню это. Дара грустно улыбнулась.

— Тогда все, дядя Рон. Я пошла. Удачи вам! Передайте моей маме, если я не вернусь, что я люблю ее. Конечно, если сами останетесь живы…

Она на мгновение прижалась к Рону и повернулась к Крисе. Две сестры долго смотрели друг на друга, потом одновременно улыбнулись, и Дара пошла в сторону небольшой рощицы из засохших деревьев.

Рон тихо пробормотал ей вслед:

— И тебе удачи, волчица. — Он жестом подозвал Берса. — Отряд к бою! Лучники идут впереди, стрелять только в жрецов!

Враг впереди за холмами.

— А имперские гвардейцы? — спросил Берс.

— Стрелять только в случае прямого нападения.

Берс кивнул и поинтересовался:

— Ты поверил словам этого святого, что он может остановить воинов?

— Нет, я не верю ему, но мы уже в ловушке, и нам все равно умирать. Но пока есть хоть один ничтожный шанс, что это сработает, я буду делать так, как предлагает он.

Берс недоверчиво покачал головой и побежал к воинам передавать приказ. Рон подошел к святому и Крисе.

— Я отдаю свою жизнь и жизнь этих воинов в твои руки. Веди нас вперед, — сказал он мрачно.

Святой мягко улыбнулся.

— Не огорчайтесь так, король, — сказал он. — Если у меня не получится, то я умру первым, а у вас, может быть, появится возможность отступить.

Святой взял Крису за руку, и они не спеша пошли к холмам. Отряд во главе с Роном медленно и настороженно двинулся за ними. Король шел прямо и решительно, внимательно глядя по сторонам и тихо бормоча про себя:

— Кир, где ты? Тебе уже пора появиться…

Корвин с болью в сердце смотрел, как гибнут волки. Им не удалось, как он и видел во сне, уронить каменную осыпь на гвардейцев. Несколько десятков черных воинов попали под камнепад, и это все, что им удалось. Теперь волки, прячась в укрытиях на склонах, пускали стрелы в идущих строем гвардейцев.

Хорошо экипированные черные воины медленно, но верно продолжали двигаться вперед, прикрываясь щитами от дождя стрел. Лучники в середине строя довольно успешно отстреливались. Уже несколько волков погибло от точно выпущенных стрел с черным оперением.

Скоро, очень скоро они должны были упереться в небольшой завал, который Корвин сумел соорудить в самом узком месте ущелья. Он с ужасом смотрел на нескончаемую колонну черных воинов, которая шла на него.

Как он с десятью волками, из которых в живых осталось только семеро, мог остановить их?

— Ты погубишь нас всех, вожак, и погибнешь сам, — сказал один из трех волков, оставшихся с ним. — Мы убили около двух десятков воинов, они даже этого не заметили, а мы сами потеряли троих из десяти. Для них это просто комариный укус.

— Да, — согласился Корвин, не отрывая взгляда от наступающих гвардейцев, — план неудачный. Но кто же мог знать, что их будет так много?

— На нас их наступает даже больше, чем на город стаи, а тогда мы отступили.

Корвин тяжело вздохнул.

— Отступаем, — сказал он, с тоской глядя на колонну врагов. — Мы ничем не сможем помочь нашим друзьям, а здесь, ты прав, мы только погибнем, и черные воины даже не собьются с шага, пройдя через нас.

Волк тявкнул несколько раз по-собачьи, и волки, прекратив обстрел, по одному стали уходить в заранее подготовленные укрытия. Корвин уходил последним, он еще раз оглянулся, прежде чем исчезнуть в кустах.

— По крайней мере мы заставили их перестроиться, — виновато пробормотал он.

Черные воины взобрались на насыпь, которую соорудили волки. Командир имперских гвардейцев, прищурившись от яркого солнца, долго рассматривал трупы волков, принесенные со склона ущелья.

— Ни один из этих дикарей не должен остаться в живых, — сказал он сурово. — С вами пойдут жрецы-ищейки. Если будет необходимо, преследуйте вплоть до самого моря.

Часть воинов, выполняя приказ, отделилась и, растянувшись цепью, начала поиск волков.

Основной отряд, вновь построившись боевым порядком, пошел дальше вслед за Роном и его отрядом.

Рон шел рядом со святым и Крисой, внимательно глядя вперед. То, что происходило вокруг, поражало. Имперские гвардейцы, бросив оружие, равнодушными глазами смотрели на него и его людей и восторженными, полными любви и обожания — на святого и Крису.

Иногда в святого начинали лететь стрелы, и тогда воины Рона закрывали его своими телами в доспехах. Лучники убивали жрецов, и черные воины бросали оружие. Так они прошли довольно далеко по этой пустой, выжженной солнцем равнине.

Гора, в которой была пещера, уже была видна на горизонте, когда они наткнулись на большую группу жрецов. Те стояли, сблизив головы и соединив свои камни.

Над жрецами поднялся черный туман и пошел на них, а вслед за ним двинулись вперед воины и жрецы.

Лучники Горного королевства пускали стрелы наобум в черные как будто живые клубы тумана, двигающиеся против небольшого ветра.

Туман подходил все ближе и ближе. Святой и Криса начали пятиться назад, а вместе с ними и Рон со своими воинами. Криса закусила губы от напряжения, пытаясь что-то сделать, но все ее попытки были тщетны.

Они отступали, но отступать им было некуда, подошедшая сзади группа жрецов пустила им навстречу свой черный туман.

Святой побледнел, на его лице ясно читались страх и растерянность, и тогда Криса мысленно закричала так, что стало слышно даже тем, кто ее до этого не слышал:

— Папа! Помоги, нас сейчас будут убивать!

В глазах стоял черный туман, тело его безвольно оседало на пол, в голове была пустота и легкое кружение.

«Я абсолютно не чувствую боли, — удивленно подумал Кир. — Похоже, жрецы, так же, как и вампиры, обезболивают свою жертву, чтобы она не сопротивлялась. Но раньше я чувствовал боль, почему я не чувствую ее сейчас?»

Верховный жрец подходил все ближе и ближе, внимательно, с легкой удовлетворенной улыбкой вглядываясь в его лицо.

«Это мой враг, — подумал Кир. — Я должен сопротивляться. Зачем? — спросил он сам себя. — Это легкая смерть, гораздо лучше других, которые я испытал, и я очень устал…»

Папа, помоги мне, нас сейчас будут убивать! — услышал он. Этот крик отчаяния закружился в его голове.

«Интересно, это моя мысль или чужая?» — подумал он, уже приподнимаясь, преодолевая сопротивление тела и мозга. Он привстал, но ватные ноги не держали его, и он стал падать на близко подошедшего жреца. Тот недоуменно отшатнулся и тут же вскрикнул от неожиданной боли.

Верховный жрец сделал несколько шагов назад, с удивлением рассматривая кинжал, который торчал из его груди.

— Как ты посмел? — со странной задумчивостью сказал он. Кровь хлынула из его рта, и он упал мертвым на Кира. Пелена перед глазами медленно таяла.

«Я жив, — с удивлением подумал Кир. — В моем теле слабость, но я жив. И я должен что-то сделать. Что? Не помню…»

Сладкий неприятный запах проник в его ноздри, Кир поморщился.

«Откуда эта вонь? И почему мне так тяжело?» Он попробовал открыть глаза и тут же зажмурился. Какая-то густая красная жидкость покрывала его лицо. Он потянулся было рукой к лицу, но рука была прижата к полу чем-то тяжелым и дурно пахнущим.

Кир с огромным трудом выполз из-под этой тяжести и протер глаза. Он долго и недоуменно рассматривал жреца и свой кинжал в его груди. Его память не сохранила последнего судорожного движения, которым он проткнул жреца перед тем, как потерять сознание.

Кир глубоко вздохнул и огляделся. Его меч лежал около мертвого, быстро разлагающегося тела жреца, рядом с перевернутым стулом. Он поднял его слабой рукой и вытащил кинжал из груди жреца.

— Теперь квиты, — пробормотал он. Он вспомнил о жрецах и воинах, которые ждали его за дверью и крик Крисы о помощи.

Кир бессознательно потянулся за энергией, которая ему была необходима для боя с гвардейцами, и неожиданно соприкоснулся с черным камнем. Он вдруг осознал, что черный камень — частица Багра и создан из его энергии.

Кир криво усмехнулся и каким-то непостижимым для себя образом вытащил из камня энергию для своего тела. При этом он осознавал, что часть энергии была его собственной, а часть — других людей, умирающих или только что умерших где-то рядом.

Кир подождал, пока пройдет слабость. Тело его снова стало послушным, он глубоко вдохнул застоялый воздух, готовясь к бою, вытащил меч, взял в другую руку кинжал и рывком открыл дверь.

Дара шла по сухой, покрытой многочисленными трещинами земле, открыто на виду у многочисленных имперских гвардейцев. Камень на ее груди горел ярким ровным оранжевым светом.

На нее никто не обращал внимания, но, завидев или почувствовав жрецов, Дара резко сворачивала в сторону, опасаясь, что ее магия, столкнувшись с магией жрецов, может не сработать. Поэтому ее путь был извилист и длинен.

Лицо ее было сосредоточенно и спокойно. Больше всего сейчас она боялась расслабиться, тогда ее обнаружат воины, и смерть станет неминуемой. Она старалась не думать о том, что будет, когда она войдет в пещеру, где жрецов было так много, что она даже приблизительно не могла сосчитать.

Она прошла уже два больших лагеря имперских гвардейцев и теперь шла по последнему, находящемуся совсем недалеко от пещеры.

Воины неожиданно зашевелились. Послышались отрывистые крики команд, и воины стали одевать доспехи и готовить оружие. Черные жрецы высыпали гурьбой из пещеры, и каждый из них занимал места впереди отрядов, в которые строились гвардейцы.

Дара снова резко свернула в сторону и быстро покинула лагерь. Отойдя подальше, она остановилась и легла на землю, чтобы отдохнуть и набраться сил перед тем, как войти в пещеру.

То, что многие жрецы покинули пещеру, должно было облегчить ее задачу. Она с теплотой подумала о Роне, Крисе и святом.

«Это, наверно, они вызвали такой переполох», — подумала она и тяжело вздохнула. Только теперь она начала понимать, насколько авантюрным был весь ее план.

Как она сумеет проникнуть в пещеру, когда ее охраняют гвардейцы? Она видела патрули, постоянно дефилирующие у входа, а также часовых, которые стояли рядом с чернеющим зевом пещеры неподвижными истуканами.

Дара знала, что вход в зал, где хранится черный камень, также охраняется, как и не сомневалась в том, что рядом с камнем обязательно находится кто-то из жрецов.

Жрецы прошли мимо нее и, присоединившись к воинам, отправились дальше по равнине, навстречу ее друзьям и Крисе. Дара с непонятной для нее тоской вытащила камень из-под рубашки и некоторое время собиралась с силами. Наконец камень засветился ровным оранжевым светом. Дара подняла голову к небу.

— Мать-волчица, помоги мне исполнить то, для чего я появилась на свет, дай мне уверенность, силу и волю. — Она постояла несколько мгновений, ожидая ответа, потом поняла, что его не будет, тяжело вздохнула и решительно пошла ко входу в пещеру.

Кир превратился в безжалостную, точную боевую машину. Он колол и рубил, двигаясь среди воинов и жрецов с непостижимой скоростью. Казалось, что он одновременно находится в разных местах.

Он несколько раз промчался по залу, маневрируя среди кроватей, выискивая и убивая жрецов. И когда он убил последнего из них, гвардейцы дрогнули. Кир, почувствовав это, эффектно и страшно убил на их глазах командира, срубив ему голову.

Безголовое тело начало оседать на пол, кровь фонтаном взметнулась вверх, обливая всех, кто находился рядом.

— Демон! — неожиданно заорал один из гвардейцев. — Я знаю, это демон! Я видел его, это он убил Кроникла!

Кир громко и вызывающе рассмеялся, запрыгнув на второй ярус кроватей, чтобы его смогли видеть другие воины.

— Он сожрет нас всех, — заорал гвардеец. В неожиданно наступившей тишине издевательский смех Кира стал последней каплей для измотанных воинов. Гвардейцы ринулись к двери, давя и толкая друг друга.

Кир и на самом деле выглядел устрашающе. Он с ног до головы был покрыт кровью и грязью, черты его лица можно было только угадать под этой коркой.

Он еще раз рассмеялся, спрыгнул на пол и упругой походкой пошел к двери, ведущей в другие залы пещеры.

Дара прошла мимо часовых, стоявших у входа в пещеру, создав иллюзию, что она один из жрецов. Лицо ее было бледным от напряжения и страха, холодный пот мелкими каплями выступил на ее лбу.

Она остро ощущала присутствие черного камня, как будто какая-то тяжесть придавливала ее к земле, отнимая у нее силы. Каждый шаг требовал огромного напряжения всего тела, а магия добавляла его.

Дара свернула в небольшой коридор, прошла мимо часовых и подошла к двери, ведущей в зал, где хранился черный камень. Около двери стояло четыре гвардейца, которые ее остановили.

— Жрец, — сказал старший из них. — В этот зал с сегодняшнего дня можно войти только с разрешения верховного жреца.

Дара кивнула и слабо улыбнулась.

— Оно у меня есть, — сказала она, нащупывая рукой нож-коготь, висевший на поясе.

— Покажи, — приказал гвардеец. Дара вздохнула и сделала несколько мелких осторожных шажков назад.

— Оно где-то у меня здесь, — сказала она. — Сейчас я его достану.

— Стой, жрец! — рявкнул вдруг гвардеец. — Что-то ты мне не нравишься, и я не помню твоего лица. И какое-то оно странное, то ли мужское, то ли девичье…

Дара услышала за своей спиной шаги и оглянулась. Несколько черных воинов выстроились сзади, перекрывая путь отхода, двое из них подняли взведенные арбалеты.

«Все, я пропала, — подумала Дара. — И смерть моя будет долгой и мучительной. И так мне и надо, глупой, вздорной девчонке…»

— Демон! — неожиданно услышала она истошный крик. — Демон идет!

— Жрец! — тихо сказал подошедший ближе гвардеец. — Встань к стене и не шевелись, если хочешь жить.

Дара почувствовала, как ей в спину уперлось острие меча. Она обреченно прижалась лицом к холодной каменной стене.

Воины настороженно смотрели в глубь коридора, откуда донесся этот крик. Оттуда выбежала толпа гвардейцев и помчалась в их сторону. Они пронеслись мимо, и воины снова перегородили коридор, подняв мечи и арбалеты. Лица их были бледны и настороженны.

Стих топот многочисленных ног и наступила тишина. Дара скосила глаза и посмотрела туда, куда напряженно смотрели гвардейцы. Она увидела, как по пустому коридору не спеша шел, приближаясь к ним, какой-то человек.

— К бою! — скомандовал воин, стоявший у нее за спиной, давление меча на ее спину чуть ослабло.

— Стой тихо, жрец, — сказал ей гвардеец. — Если это демон, то он сожрет и тебя. А если это человек, то мы с ним справимся.

Человек приближался, лицо его было черным и страшным. Он улыбался. Звякнули спускаемые тетивы арбалетов, и две стрелы полетели в него. Человек ни на мгновение не замедлил своего хода и даже как будто не сделал ни одного движения, чтобы избежать стрел, но они все пролетели мимо.

— Заговоренный, — прошептал воин за спиной, — или действительно демон.

Человек вытащил из-за спины длинный тонкий меч, и события понеслись стремительно. Казалось, что он не ускорил своего движения, но уже через мгновение два воина, стоявшие впереди всех, упали мертвыми.

— Стой, демон, — закричал воин за ее спиной и двинулся в его сторону. Зазвенела сталь мечей. Дара вжалась в стену и закрыла глаза. Прошло несколько мгновений. Звон мечей и крики неожиданно стихли, и наступила мертвая тишина, в которой Дара ясно услышала приближающиеся шаги.

— Пойдем, дочка, — сказал чей-то спокойный, безмерно усталый голос. — Надо сделать то, ради чего мы с тобой здесь, пока не убили твоих друзей и сестру.

Дара открыла глаза и повернулась, выставив вперед нож-коготь.

— Кто ты? — спросила она, глядя в черное, покрытое кровавой грязью лицо демона. Тот рассмеялся.

— Твой отец. Кто же еще может оказаться в таком ужасном месте и в такое неудачное время?

— Отец?

Демон поднял руку и нежно погладил побледневшую от страха Дару по щеке.

— Вот наконец и увиделись. Идем, — демон пошатнулся, устало покачал головой и снова выпрямился, — посмотрим на черный камень.

Он открыл дверь и шагнул вперед. Дара послушно пошла за ним.

Черный камень сиял жуткой чернотой на высоком постаменте, вокруг него стояли жрецы и что-то шептали, протянув к камню свои амулеты. Их было много, больше двух десятков. Демон попятился назад, толкая Дару обратно к двери.

— Здесь мы, дочка, разойдемся, — сказал он торопливо, не сводя взгляда со жрецов. — Дай мне свой камень и уходи.

— Нет, — сказала Дара. — Я не дам тебе его.

Демон грустно улыбнулся, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Ты будешь очень красивой, — прошептал он, — даже красивее, чем твоя мама. Мне жаль, что мы встретились только сейчас, когда у нас уже ни на что нет времени. — Демон поднял руку и погладил испуганно отшатнувшуюся Дару по волосам.

— Постарайся стать счастливой, дочка, — сказал он, сорвав камень с ее груди, и вытолкнул за дверь.

Толчок получился довольно сильным, и Дара упала, больно ударившись коленом о каменный пол. Дверь захлопнулась. Она вскочила и, хромая, рванулась к двери.

Дверь распахнулась сама от мощного взрыва. Ее отбросило далеко назад по коридору. Черная густая взрывная волна прокатилась над ее головой, прижимая к полу и не давая дышать. Дара судорожно попыталась вдохнуть заполненный чем-то едким и жгучим воздух и потеряла сознание.

Криса закричала в полный голос. Крик ее был страшен, в нем были отчаяние, боль и страх.

— Папа, — кричала она, — ну сделай хоть что-нибудь. Эти люди умрут, и я тоже.

Черный туман уже скрыл часть отряда. Те, кого он коснулся, падали, как подкошенные, хватаясь за горло от удушья. Рон обнял девочку и сказал с глубокой тоской:

— Ты заговорила. Жаль, что это случилось только перед смертью.

Криса недоуменно взглянула на него.

— Не кричи больше, — продолжил устало Рон. — Нас все равно убьют, а люди начинают нервничать.

— Но папа… он должен прийти, — сказала взволнованно Криса. — Он всегда приходит, когда мне плохо.

До первых клубов черного тумана осталось всего несколько шагов.

— Он не успеет, Криса, — терпеливо проговорил Рон. — Видимо, его нет рядом.

Оставшиеся в живых воины сбились вокруг святого, со страхом глядя на обступивший их туман.

— Нет рядом? — удивленно переспросила Криса. — Он там в пещерах, разве ты не чувствуешь? Он слышит меня, я знаю. Он придет, он только может не успеть. Нет, он успеет… он не может не успеть.

Туман коснулся их, воины падали, раскрывая рты в безмолвном крике, так как туман гасил все звуки. Рон обнял Крису, и они упали рядом, не разжимая своих объятий.

Корвин видел с вершины горы, как туман подступал к Рону и его воинам. Слезы ярости и бессилия текли по его щекам.

— В дурную историю втравил ты нас, вожак, — сказал волк, стоявший за его спиной. — Старый вожак ошибся, когда назвал тебя своим преемником. Много волков уже погибло, одни в городе, другие преследуя воинов по горам, третьи в бушующем море, а кто-то здесь. Мы отказываемся от тебя, и ты должен ответить за их смерть.

Корвин стер слезы и, подняв голову, с хмурой усмешкой оглядел стоявших волков.

— Прежде чем кто-то из вас бросит мне вызов, — сказал он, — подумайте, кто сможет привести вас обратно в стаю.

Высокий волк горько усмехнулся.

— Мы говорили об этом и решили, что шансов нет и у тебя. Мы все умрем здесь, в чужом краю. У нас нет надежды. Она умерла вместе с твоими друзьями. Мы умрем, но первым будешь ты. Мы все бросаем тебе вызов, ты будешь драться со всеми нами по очереди, пока один из нас не убьет тебя или ты не убьешь нас всех, что нам представляется маловероятным. Ты слишком молод и почти не участвовал в боях.

Корвин рассмеялся коротким лающим смехом.

— Я — сын одинокого волка, во мне его кровь. Когда-то он побил всех, кто выступил против него, и я тоже побью всех вас, но убивать не буду.

Волк кивнул.

— Хорошо, пусть будет так, но мы все равно убьем тебя.

Корвин сбросил одежду и остался в одной набедренной повязке.

— Я готов, — сказал он, тяжело вздохнув.

Дара открыла глаза. Черный туман понемногу рассеивался и уже можно было дышать. Она со стоном перевернулась на живот и попробовала встать, с третьей попытки ей это удалось.

Все тело болело от жестокого удара, а ноги были слабыми и непослушными. Держась за стену, Дара побрела по коридору к залу черного камня.

Там, где находился черный камень, теперь была глубокая яма, над ней клубился черный туман. Вокруг нее лежали жрецы. Они были мертвы, в груди каждого из них, там, где у них висел черный камень, зияла окровавленная дыра, отсвечивая белыми обнажившимися ребрами.

Демона нигде не было видно, только на краю ямы лежал тонкий и длинный меч, который она видела у него. Дара подобрала меч и, спотыкаясь о выбитые из стен взрывом камни, побрела к выходу из пещеры.

Ей нужно было найти сестру и брата, чтобы рассказать о том, что произошло.

— Мы живы, дядя Рон, — сказала Криса, тормоша его. Он открыл глаза и недоуменно взглянул на нее.

— Что? Что случилось? — пробормотал он, приподнимаясь на локтях. Вокруг с такими же недоуменными лицами поднимались с земли его воины. Туман рассеялся, как будто его и не было никогда, и стала видна полностью равнина.

По ней беспорядочно бродили имперские гвардейцы, стараясь держаться поближе к святому, который сидел на камне, сложив руки перед собой и отрешенно глядя в небо. Повсюду кучками грязного тряпья лежали на сухой земле трупы жрецов. Берс осмотрел их и подошел к Рону и Крисе.

— Все мертвы, — сказал он задумчиво. — Их черные камни исчезли неизвестно куда, прихватив с собой их такие же черные сердца. Это какая-то жуткая магия, я такого никогда не видел.

— Это не магия, — сказала грустно Криса. — Это умер черный камень, забрав с собой то, что ему принадлежало.

Берс удивленно посмотрел на нее.

— Ты говоришь? — спросил он. Криса смущенно пожала плечами:

— Кажется… Я не знаю, как это получилось. Я звала папу, сначала мысленно, а потом, видимо, закричала. Я очень испугалась. Я думала, что он не успеет, и будущее изменится, но он успел…

— Будущее? — задумчиво переспросил Рон. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, я не знаю, как сказать, — Криса виновато улыбнулась. — Я вижу иногда не одно будущее, а несколько. То, что может быть, а может быть и по-другому. То, что произошло сегодня, то, что уже произошло… — Криса тяжело вздохнула. — Извините, я отвыкла говорить вслух. Могло случиться так, что папа бы не успел, и тогда мы бы все погибли, поэтому я ему кричала. Но он успел, и теперь мы живы, а он… — Криса всхлипнула. — А он умер.

Рон горько рассмеялся.

— Не расстраивайся так. Я уже хоронил его несколько раз, но проходит время, и он появляется снова неизвестно откуда, и именно тогда, когда нам нужна его помощь. Пока я сам не увижу его тело, я не поверю никому, что он умер.

— Но я его не чувствую, — пролепетала Криса, с надеждой глядя на Рона. Тот улыбнулся.

— И что? Это в первый раз?

— Нет, но, — Криса улыбнулась. — Вы правы, дядя Рон. Я не буду думать о нем, как о мертвом. Сейчас к нам придет Дара, и мы уйдем из этого плохого места. Я не хочу больше здесь находиться. Мне здесь плохо.

Корвин услышал звук взрыва и оглянулся. Над горой, где была пещера, взвился высоко вверх столб черного дыма. Воины и жрецы, окружившие людей Рона, замерли, а потом началось нечто странное.

Клубы черного тумана отнесло ветром, и стало видно, что воины бросили оружие и опустились на землю там, где стояли. На равнине, на сухой потрескавшейся земле черными пятнами неподвижно лежали тела жрецов.

Корвин грустно усмехнулся и повернулся к волкам.

— Моя сестра уничтожила черный камень, мы исполнили то, ради чего пришли сюда. Теперь я готов сразиться с каждым из вас. — Он скрестил руки на груди, презрительно глядя на своих соплеменников, в нерешительности топтавшихся на месте. Наступило долгое молчание, которое прервал один из волков:

— Хорошо, вожак, веди нас домой. Эти места нас тяготят, и дома у нас много дел.