Как же я устала от финансовых проблем!

Ну в самом деле! Куда не кинься, везде кидалово. Куда не сунься, везде развод.

А сколько было амбиций. Думала: «вот стану взрослой и заживу»… Знала бы, что взрослой не так-то и легко быть. Счета, счета, счета… за коммуналку, за аренду, за интернет, за мобильник. Даже тупо поесть тоже надо деньги тратить. А где их взять деньги эти?

После школы я решила не идти учиться, подумала, что лучше всего сразу в бой. На фиг учеба? Да и не набрала я нужное количество Е-баллов. Тупая, видимо. А мама не потянет мое обучение. Поэтому, сведя дебет с кредитом, решила – буду работать, а как немного денег накоплю, обязательно пойду учиться. Рост ведь должен быть постепенным.

Только вот каждый вечер, придя домой, уставшая как собака, выжатая как лимон, я плакала. Плакала над тем, что кручусь как белка в колесе, а на деле ничего так и не накопила. Одни долги, никакой собственности, ноль без палочки.

Теперь я еще плачу над тем, что нет никаких перспектив. Раньше хоть была вера в светлое будущее. Сейчас и это у меня отняли. Что с миром творится? Почему власть имущие загоняют обычных людей в круговорот безденежья и безнадеги. Может чтобы думалось меньше? Может, чтобы не задавали вопросы? Рабство без осознания, что являешься рабом, самое страшное. Ведь ты даже не борешься, по сути.

Смотрю на администратора «Центра планирования семьи». Девушка, разодетая в пух и прах, расхаживает по приемной, перекладывая одни бумаги к другим. Создается впечатление, что она просто делает вид, что работает. Телефон звякает, она поднимает трубку.

– Дина, пойдемте со мной, – она указывает рукой в сторону коридора, намекая следовать за ней.

Я иду. Сердце в груди барабанит.

Перед глазами я недельной давности…

* * *

Выходя из метро, была остановлена пареньком, раздающим рекламные флайеры.

Схватив бумагу, чтобы облегчить его нелегкий труд, пошла дальше. Запихав рекламку в карман, бегу, опаздывая на работу. Если снова опоздаю, меня точно уволят! С другой стороны, ну кто к ним пойдет за такие копейки.

Я поломойка. А на красивый язык – клинер. Как будто от красоты слова сами обязанности станут красивее. Кажется, в офисе работают свиньи, ведь как можно объяснить, что дважды в день приходится убирать скотный двор Авгия. Я каждый день совершаю шестой подвиг Геракла. Только мне не достается и сотой доли почтения за то, что совершил единожды Геракл.

Заскочив через пост охраны в офис, ищу ключи. Достаю их из кармана вместе с рекламкой.

«Суррогатное материнство – платим от 2 миллионов»!

Я от удивления открываю рот и начинаю читать.

«Если вам от 20 до 25 лет, вы не замужем, ваш вес от 50 до 60 кг, рост от 170 до 175 см, то обращайтесь в клинику «Планирование семьи на Охотном ряду».

От двух миллионов рублей за суррогатное материнство!

То есть я хожу беременной девять месяцев, рожаю и получаю такие деньжищи?!

* * *

– Здравствуйте, Дина, я директор клиники «Планирование семьи», меня зовут Эльвира, – утонченная директриса приглашает меня в свой кабинет.

– Здравствуйте.

– Присаживайтесь, – она показывает мне рукой на кожаный диван. Я плюхаюсь на него, а на ее лице появляется непонятная мне гримаса.

Осматриваю все вокруг с открытым ртом. Явно денег у клиники как грязи.

– В анкете вы указали некоторые данные, я бы хотела их уточнить у вас лично…

– Слушаю.

– Вам 21 год?

– Верно.

– Ваш вес 52 килограмма и рост 171 сантиметр.

– Да, – улыбаюсь.

– У вас есть муж, жених, парень?

– Ни того, ни другого, ни третьего, – смеюсь.

– Дело в том, что наш клиент против того, чтобы вы имели с кем-то интимные отношения до завершения контракта.

– Их не будет, не переживайте.

– Хорошо. Прежде, чем подписывать контракт, мы сделаем ряд анализов и УЗИ. Только чтобы удостовериться, что вы способны выносить ребенка. Дело в том, что обычно сурмамами мы берем уже рожавших женщин, имеющих двух детей. Но это условие заказчика. Девушка должна быть нерожавшей.

– Понятно.

– Есть еще ряд моментов. Вы о них должны узнать еще до подписания договора.

– Слушаю.

– Обычно оплодотворение производится искусственно. Но наш заказчик хочет провести процедуру натурально.

– Что это значит?

– Это значит, что он сам будет своими силами оплодотворять.

– Я с ним должна спать?

– Да, – кивает она.

Кажется, тут что-то противозаконное. Но мне так нужны деньги, поэтому я просто молчу.

– Ясно… Что еще…

– Он находится в тюрьме…

Я сглатываю ком в горле. О, нет! На зэков я не подписывалась!

– Вам придется три дня побыть с ним в его номере для свиданий. Если оплодотворения не произойдет, вам выплатят один миллион. Вот поэтому мы должны точно знать, когда у вас будет овуляция… – быстро она тараторит, а я еще пытаюсь переварить ее первое предложение.

Вам придется три дня побыть с ним в его номере для свиданий…

Чего? Они совсем что ли?

Три дня с зэком, изголодавшимся по женщинам мужиком?

Так и подмывает сказать: «Нет»!

Но я молчу, проглотив свой язык.

Хочется плакать и побежать к маме.

Только я уже взрослый человек, не могу на нее вешать свои проблемы. Пора брать за свою жизнь ответственность, нельзя всю жизнь держаться за мамкину юбку.

– Из плюсов могу сказать, что он был высокопоставленным чиновником… То есть он не какой-то там убийца. Посадили на десять лет за коррупцию. Украл у государства несколько миллиардов… – она говорит каким-то странным голосом. – Ну и, наверное, то, что он очень симпатичный мужчина. Вот, посмотрите, – она кладет фотку передо мной на журнальный столик, – я вам распечатала его снимок.

Беру фотографию в руки. На вид и правда симпатичный. Брутальный, голубоглазый шатен. Широкие плечи, очень неплохая фигура.

– У него что нет жены? – единственный здравый вопрос наконец вылетает из моего рта.

– Жена у него есть… только она не хочет рожать…

– А яйцеклетка будет ее?

– Нет, не ее… Как я поняла, она даже знать не будет о том, что он хочет обзавестись наследником.

– Наследником? То есть должен быть мальчик?

– Нет, не должен быть. Но если будет мальчик, вы получите премию в том же размере, что и основная оплата. Основная оплата два миллиона, плюс все расходы на медицинские услуги, проживание в комфортных условиях. Эм… и за девять месяцев беременности вам нужно будет регулярно приходить к нему в гости.

– Ясно…

На самом деле ничего не ясно. Все очень запутанно и странно. Но когда речь идет о таких деньгах, я и думать не могу. С другой стороны… бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я сама столько раз обжигалась. Когда обещали огромную зарплату, работу выполнить, а получишь кукиш с маслом.

– Погодите… В гости? – смотрю на директрису клиники. – Зачем? Он что сам будет проверять беременность?

– Он хотел бы общаться с ребенком… Гладить живот. Он же будет папой.

Я сглатываю ком в горле. Да… сделка совсем не простая. Одно дело один раз потерпеть его общество, выносить ребенка, родить, получить свои деньги. Другое – еще и видеть его регулярно, позволять трогать свой живот. Бррр…

– Деньги я хочу получить сразу!

– Половина сразу после подписания договора, половина после завершения сделки. И если будет мальчик, то вас ждет еще дополнительная премия.

– Ну так по УЗИ же по ранним срокам будет видно, поэтому, считаю, что премию можно и пораньше заплатить… если конечно будет мальчик! – усмехаюсь, представляя, на что уже потрачу деньги.

Это же как лотерея, правда, конечно очень трудозатратная. Но по эмоциям это очень близко к лотерее. Если денег всегда нет, а потом вдруг падает крупная сумма, нужно уметь ее не растратить, приумножить. В большинстве своем люди этого не умеют. Не умеют правильно расставлять приоритеты. Не умеют правильно вкладывать в развитие. Не умеют удержать деньги.

Я первым делом, наверное, пойду учиться. Сразу же, как получу первую часть. Вот чего мне не хватает, так это образования.

В голове сразу вырисовалась такая радужная картина. Я и все возможности, которые передо мной открываются. Я как будто активировала какой-то код для приумножения ресурсов. Как в игре «Симс» получила лишний миллион на счет и вместо крошечной квартиры с обшарпанной обстановкой могу претендовать на роскошные апартаменты.

– Ребенка еще предстоит выносить, поэтому премия только после успешных родов… – равнодушно говорит эта роскошная тетя.

Для нее я товар, как и товаром является будущий ребенок. Есть купец, будет и товар. Она натуральный торгаш, а не медик. Усмехаюсь, ведь раскусила ее. Интересно, если мне будут платить столько, то сколько же заработает она?! Не удивлюсь, что еще больше. Ей же нужно арендовать этот шикарный офис, держать толпу сотрудников, платить им зарплату, уплачивать налоги. Ну а самое главное – ей надо летать на самые дорогие курорты, содержать свое элитное жилье, покупать себе всю ту одежду, даже на одну шмотку из которой я и за год не смогу накопить.

– Можно почитать договор?

– Конечно, – она мне дает в руки талмуд на тридцать страниц, и все мелким почерком.

Мне становится не по себе. Это просто издевательство!

Пользуются неграмотностью народа. Как банки, честное слово!

Беру договор и начинаю читать. Каждое предложение перечитываю дважды, а и то трижды, чтобы понять суть. Везде ссылки на разные пункты договора, поэтому постоянно приходится листать, чтобы найти то, на что ссылаются. Через минут тридцать уже хочется плакать, а я так и не прочитала даже одной трети.

Не выдержав, Эльвира предлагает изучить договор в коридоре, так как у нее полно других дел. Я выхожу из кабинета, плюхаюсь на диванчик и продолжаю чтение. Это первая в моей жизни сделка столь серьезного масштаба. Она повлияет на дальнейшие девять месяцев моей жизни, а то и немного больше. Я не могу подписать, все как следует не обдумав и не узнав все нюансы.

На полях делаю пометки там, где не понимаю какие-то пункты договора, а так же фиксирую их на отдельном листе. Нервно читаю, нервно все фиксирую. Кажется, время тянется слишком медленно, а работаю я еще медленнее. Наконец добравшись до последней страницы, закрываю договор и смотрю на часы. Я приехала в офис утром. Сейчас обед. Но я молодец! Не подписала договор сразу, ведь там настолько кабальные условия, что мне становится дурно. Слишком много штрафов. Не явка к заказчику по его вызову – штраф 100 тыс. рублей, за повторную неявку 500 тыс. Да я с такими условиями в минус могу уйти. Причем не указано, как часто он может вызывать меня к себе. Хоть каждый день может, по условиям договора. И уважительной причиной неявки является только состояние здоровья. То есть если я в больнице, тогда да, причина неявки уважительная. А если просто себя плохо чувствую – уже нет. Если поехала куда-то без его разрешения, а он может не разрешить, ты хоть тресни, снова штраф. Даже к бабушке нельзя. Список медицинских процедур обязателен для меня. Я не могу отказать ни от УЗИ, ни от любого анализа, даже от прокола живота для генетического текста.

Стучу в кабинет к Эльвире, она говорит «Войдите».

– Я закончила. И у меня очень много вопросов.

– Я вас слушаю.

Начинаю перечислять то, что показалось просто архиважным.

– Понимаете, Дина, у нас много желающих на это место. Мы можем подписать договор с любой из девушек. Если вы не хотите подписывать стандартный договор, то мы не можем предложить вам подписать ваш шаблон. Тогда до свидания. Всего вам хорошего! – она говорит очень равнодушно, но мне кажется, эта тетка блефует.

Да, наверное, есть такие дуры, которые подпишутся под всем этим. Но я не дура. Меня жизнь слишком сильно потрепала, чтобы я еще и душу продала свою. Нет, так нет!

– Хорошо. До свидания, – отвечаю ей так же равнодушно, кладу договор, исписанный моими пометками ей на стол и иду на выход.

– Подождите! – говорит она мне в спину.

Я разворачиваюсь и смотрю вопросительно в глаза. Я раскусила ее блеф!

Эта коза хочет за все про все мне заплатить один миллион, а потом спишет остальное штрафами, которые сама потом и придумает. Но не с той связалась. Да и желающих у них с теми характеристиками, которые предъявляет заказчик, думаю, не так уж и много.

* * *

Два дня после

Такси подвезло меня к зданию тюрьмы, в которой сидит мой заказчик – бывший министр финансов России Владимир Валентинович Патин. Я до сих пор не могу сообразить, не наворотила ли я дел, подписав даже подправленный под мои требования договор суррогатного материнства. Но деньги я уже получила, часть из уже успела потратить, остальное надежно спрятала. Назад пути нет. Впрочем, я конечно могу отказаться, только придется, во-первых, вернуть то, что они заплатили, во-вторых, оплатить еще и штрафные санкции.

Выхожу из машины и иду к входу. Там очень серьезная система пропуска, высокий забор и колючая проволока. Я такое видела только в кино. Всяких мест не столь отдаленных боялась всегда больше, чем огня. А сейчас сама приперлась.

Показываю паспорт охраннику, он что-то сверяет, делает какие-то заметки у себя.

Другой выходит, проверяет меня металлодетектером и, как только я забираю свой паспорт, ведет меня внутрь. Я смотрю на бараки, вышки и разные здания. Очень страшно. Это мужская тюрьма. И вообще неизвестно, что меня сейчас ждет. Договор это одно, но разве заключение какого-то соглашения с клиникой по поводу услуг суррогатного материнства как-то оградит меня здесь?!

Пройдя еще метров двести, дядька указывает мне на двухэтажное здание.

– Сюда, – сказав, он уходит.

Аккуратно постучав в дверь, жду. Никто не открывает, поэтому я дергаю за ручку, но она не поддается. Постучав посильнее, жду.

Ну и ну… совсем не думала, что могу оказаться в такой ситуации. Жесть какая-то!

Стою возле какого-то дома на территории тюрьмы!

Меня начинает немного потряхивать, но я беру себя в руки и стучу в дверь увереннее. Дверь распахивается. На пороге стоит он… Владимир Валентинович Патин. На нем бежевый свитер и джинсы. Единственное, что выдает в нем заключенного, бирка на свитере и коротко стриженные волосы. Хотя короткие волосы носят многие мужчины. Но тут явно какая-то особая прическа…

– Здравствуйте, – говорю очень тихо.

– Здравствуй. Дина? – улыбается мне идеально ровными и белыми зубами.

– Да, – говорю еще тише.

Он жестом приглашает меня войти. Я следую за ним.

– Детка, говори погромче и стучи тоже погромче. А-то я все думал, что за мышка скребется в дверь.

– Хорошо, – говорю чуть увереннее, но почти так же тихо.

Он приглашает сесть на большой кожаный диван, сам берет с барного шкафчика два бокала и бутылку шампанского. Открывая ее, он наполняет фужеры. Я же сижу и смотрю на обстановку этого дома. По виду и не скажешь, что это какой-то номер для вип-свиданий для заключенных. Вполне себе очень дорогой люкс, которые я видела только в интернете, когда, глотая слюни, шастала по сайтам разных заморских отелей, мечтая их когда-то посетить. Здесь есть все не только для удобства, но и для души. Цветы, скульптуры, вазы, картины, резная мебель.

– Выпьем за знакомство, – дает мне бокал в руки.

– Я думаю, не стоит пить… Для беременности алкоголь вреден, – пожимаю плечами и проклинаю себя за длинный языке, ведь этот Владимир так пристально на меня смотрит.

– Не терпится приступить к зачатию? – он садится рядом со мной, а я резко отскакиваю от него на другой конец дивана. – Боишься меня?

– Боюсь… – отвечаю автоматом.

– Это хорошо… Женщина должна бояться мужчину.

От его слов становится очень не по себе. Блин! Дурная я башка! Вот влипла. Мало того, что общаюсь с зэком, пусть и привилегированном, так еще и с сексистом-шовинистом.

– Да я шучу, не бойся! – смеется, придвигаясь ко мне.

А мне отступать некуда, если только не перескочить с дивана на кресло.

– Хорошо, я выпью шампанского! – почти выкрикиваю. – За знакомство! – поднимаю бокал вверх.

Он чокается со мной и садиться совсем близко.

– Дай-ка мне тебя рассмотреть…

Владимир Валентинович начал меня осматривать, словно я товар в магазинной лавке.

– Да… ты выглядишь лучше, чем на фото, – он подытожил. – Пей шампанское… мне нужно, чтобы ты расслабилась. Вижу твое напряжение.

Тон у него вроде спокойный, не агрессивный, а от одного бокала, думаю, ничего серьезного не произойдет, поэтому я следую его совету, беря из руки шампанское. Отпиваю глоток. Гадость! В смысле, может оно и вкусное, но я точно не любитель такого. Пузырьки щекочут рот, горло и ноздри. Ужас, как это вообще можно пить? Впрочем, мне вспомнилось, когда папа был жив, он дал мне попробовать капельку темного пива, которое на выходных любил выпить. Помню, как он со смаком его пил, а я была крайне удивлена, как такая горечь может нравиться. Вот и сейчас, спустя много лет, я не понимаю тяги к алкоголю. Горько, не вкусно, еще и на голову влияет!

– Как шампанское? – спрашивает он меня, видимо, наблюдая на моем лице гримасу отвращения.

– Вкусно! – вру, чтобы не расстроить или не разозлить его.

Он встает с дивана и приносит на подносе нарезки сыра, овощей, колбасы. В другой руке у него поднос со сладостями. Мне становится не по себе. А уж в тюрьме ли мы?!

– Угощайся, детка.

Я, никогда не евшая ничего слаще редки, накинулась на эти вкусности. Владимир Валентинович мягко улыбнулся, смягчая свой от природы и тюремной прически грозный вид.

– Расскажи о себе, – заговаривает он вновь, беря в руки какой-то заморский фрукт.

– Меня зовут Дина. Мне 21 год, – начинаю и сразу умолкаю.

А что, впрочем, я могу сказать еще? Работаю клинером. Мечтаю заработать на учебу… и добиться больших высот.

– Что еще? Семья… У тебя есть в семье какие-то серьезные генетические заболевания?

Сразу вспомнилась анкета, которую мне давала Эльвира, директор клиники. Наличие заболеваний вплоть до третьего колена. Родители, бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки, а так же двоюродные братья, сестры…

– Да вроде нет, – пожимаю плечами.

– Мне сюрприз не нужен. Хочу здорового наследника.

– Извините за такой вопрос. А почему ваша жена вам его не родит? Или хотя бы почему нельзя взять ее яйцеклетку? – спрашиваю и понимаю, что мне надо бы зашить мой рот.

Потому что лицо этого бывшего министра искажается на глазах.

– Потому что! Тебе знать об этом необязательно. Твоя работа оплодотвориться от меня, выносить ребенка, родить. За это тебе платят хорошие деньги. А не за вопросы. Вопросы могу задавать только я. Усекла?

Его презрительный тон обидел меня до глубины души. Слезинки заблестели в моих глазах, но я постаралась отвлечься, чтобы не расплакаться перед ним. Господи, хоть бы поскорее все это закончилось!

Видимо, заметив, что я готова расплакаться, он продолжил:

– Ну ты это… не обижайся. Я просто напряжен. Сама понимаешь, тюрьма… да и остальные проблемы.

– Я не обижаюсь. Может приступим к зачатию? – говорю равнодушно.

Я запомнила правило, которым всегда придерживалась моя мама. Раньше начнешь дело, раньше закончишь. Она, правда, говорила по поводу уборки или каких-то домашних обязанностей, как то консервирование или засолка рыбы, которую папа, пока был жив, частенько ловил в реке неподалеку.

Но и в плане зачатия это тоже прекрасно может использоваться. Тем более, как сказала Эльвира после всех анализов и УЗИ, именно сегодня у меня овуляция. Так что чего тянуть? Сделали, и я смогу идти домой.

Владимир начал смеяться.

– Неожиданно. Ты точно девственница?

– Да, просто у меня кое-какие планы на сегодня. Я бы хотела сделать это побыстрее… и поехать домой, – отвечаю ему, пусть знает, что я не рада быть с ним здесь.

– Что, даже без прелюдии? – он смотрит на меня своими голубыми глазами.

А я отворачиваюсь, не хочу видеть его. Сделал бы быстрее и не занимался демагогией. Мужчина может кончить за минуту, вот пусть и кончает. И я буду свободна! По крайней мере, на сегодня. Ведь договор все же оговаривает, что я обязана являться к нему по первому зову, правда, оттуда убрали пункт о штрафах, да и частоту вызовов урезали до – не чаще раза в неделю.

– Думаю, цель всего действа не прелюдия, а зачатие ребенка… – пожимаю плечами и бросаю на него взгляд.

Он такой большой, широкоплечий и грозный на вид. А я такая хрупкая и нежная… Ему бы женщину покрупнее, чем я-стройняшка. Если он навалится на меня, то скорее расплющит. Впрочем, я никогда не была с мужчиной в постели, поэтому как оно на самом деле проходит – не знаю, но видела несколько раз, как это происходит, посматривая стыдливо пошлые видео с любопытной подружкой. По правде говоря, когда первый раз увидела все это, сгорала от стыда. Неужели люди и в правду этим занимаются? Я тогда задалась этим вопросом. Но когда и подруга, и все статьи или ролики блогеров говорят об одном, что это очень круто и приятно, невольно поверишь. Правда, как говорится, лучше один раз увидеть, чем услышать, в этом деле тоже имеет долю истины. Поверить подруге или блогерам на слово я конечно могу, но и любопытство тоже свербит.

– Я заплачу тебе премию за девственность… а если сдержишься от мужиков до родов, то еще приплачу, – он вдруг тянется ко мне, я зажмуриваюсь.

Владимир резко останавливается.

– Мы так не договаривались… – он даже рычит.

– Я сделала что-то не так?

– Конечно сделала! Я хочу заниматься любовью с молодой страстной женщиной, а не со страдалицей, которую заставляют. Детка, ты сама подписалась под условиями договора. Выполняй. Мне не нужна зажатость, стыд или отвращение на твоем лице.

Вот оно! Мне нужно страстная тигрица в постели, которая ко всему прочему еще и девственница. Это то же самое, что и мэм: Мне нужен сотрудник, с высшим образованием, с опытом работы в 20 лет и возрастом до 25 лет.

Разве он не понимает, что сам себе противоречит? Как девственница может быть страстной? И как девушка может изображать желание, если испытывает скорее страх и неприязнь, ведь собирается вступить в половую связь не с любимым человеком, а с циничным зэком, который за это много заплатил?! Я, получается, должна быть актрисой, включаться по щелчку. Но для этого нужен талант! Невозможно играть другого человека, не обладая талантом. А я не актриса. Даже не бесталанная актриса.

Мне после его упреков ничего не пришло в голову лучше того, что я сделала сейчас. Я накинулась на него, прижимаясь губами к его рту. Пристально, как ошалелая глядя ему в глаза, начала лизать его рот языком.

– О… как все запущено! – он отстранился от меня и начал ржать.

От его слов стало еще обиднее. Все ему не нравится! Я стараюсь, а ему лишь бы критиковать.

– У тебя совсем нет опыта… – констатировал он.

– Конечно, – отвечаю и смотрю на него.

Я же девственница!

– Тогда не будем торопить события. Давай-ка лучше поговорим.

– Давайте.

– Ты мне так и не рассказала о себе. Расскажи о родителях. О маме, папе, братьях, сестрах.

Вот честно, разговоры о семье точно отобьют у меня всякое желание. Сейчас есть желание только для того, чтобы сделать дело и получить деньги. А если мы заговорим о близких, я себя не заставлю даже ради денег, не взирая на мое плачевное финансовое положение.

В ответ на его допрос я молчу.

– Не хочешь говорить?

– Да, – киваю.

– Я понимаю.

– Может вы расскажете, как оказались здесь? – снова задаю вопрос, за который хочу сама себе прикусить язык.

Блин! Не мое же это дело! Поговорка: «От тюрьмы и от сумы не зарекайся» – явно не на пустом месте возникла. Человек в тюрьму может попасть по совершенно разным причинам. Он может быть преступником, который заслужил такое наказание. Он может быть и тем, кого просто банально подставили.

Днем ранее

Вваливаюсь домой с покупками. Я конечно догадывалась, что когда у тебя в кармане много денег, ты даже не смотришь на ценники, гуляя по магазинам. Но я не догадывалась, что это настолько сбивает с толку!

Деньги как будто карман жгут, и срочно нужно от них избавиться. Купить это, купить то. Даже вот это, что никогда бы не приобрела, если бы денег было в обрез.

В первый день я потратила почти сто тыщ!

Купила новый мобильник себе, да и сестренке Вере. Маме взяла новый плоский телевизор. Накупила вкусных продуктов.

Заплатив чаевые таксисту, смотрю на удивленное лицо сестры. Вера недавно пришла со школы, и когда я ввалилась в нашу крохотную квартирку, она хлопотала на кухне.

– Откуда это все? – она в шоке рассматривает покупки.

– Сейчас все расскажу, помоги занести и разложить по своим местам.

В пакетах не только еда, но и обновки. Я прикупила пару кофт, юбок, туфли и маме, и сестре, и себе. Взяла себе еще наряд, в котором поеду к заказчику, будь он не ладен…

– Это мне? – Вера расширяет глаза, глядя на коробку, в котором лежит сотовый. Ее с разбитым экраном мобильник столько ей нервов съел. Этот, думаю, будет только радовать.

– Да, тебе.

Вера берет коробку, но не открывает ее.

– Откуда это все? – она чувствует вину, что ни за что получает подарки.

Да и научила ее мама страху одному, который, кстати, и я с трудом от себя отогнала. Если происходит что-то хорошее, то обязательно произойдет что-то плохое. Вселенная ведь уравновешивается, находится в постоянном балансе. Если где-то прибыло, значит убудет. На мои доводы, которые я говорила маме, что это мы сами себя так настраиваем, что притягиваем к себе после хорошего что-то плохое, она не реагировала. Считала всегда, что это не мы сами притягиваем хорошее или плохое, это плохое как магнит тянет хорошее, а хорошее тянет плохое.

Я веду Веру на кухню, наливаю себе и ей чай и начинаю свой рассказ. Выслушав меня, она все еще ничего не говорит, только без остановки моргает.

– Я бы сказала, что ты чокнулась, но, думаю, ты и сама это знаешь, – Вера вне себя от ярости.

Смотрю на свою сестру, не зная, что ей ответить.

– Может все-таки что-то скажешь? Какой идиот тебя надоумил на это согласиться?

– За это хорошо платят… – мямлю в свое оправдание.

– И что? Теперь надо ехать в вип-номер на зоне, чтобы какой-то там проворовавшийся министр мог оставить наследника?

– Вера! Следи за языком!

– Я не буду брать этот телефон! Я не хочу, чтобы ты продавала себя! Ты вообще представляешь, что это?!

– Ой, много ты жизни видела. Тебе всего семнадцать лет.

– Да, мне семнадцать. Но я даже в свои семнадцать понимаю, что такого делать нельзя. Ты понимаешь, что это будет твой ребенок! Твой! Не чужой. Ты его отдашь за эти деньги. Проще говоря, продашь за телефон, телевизор, еду и тряпки!

– Вера, не хочешь брать мобильник. Не бери! Я как могу, так и живу. Ты мала еще осуждать! Да и не тебе меня судить!

– Я не знаю, как ты матери это скажешь! Советую поначалу хотя бы сказать, что ты лотерею выиграла. В противном случае ее просто двинет удар!

Вера вышла из кухни, оставив на столе сотовый, который я ей купила. Я же разразилась слезами. Хочешь сделать добро близким, а они осуждают. То, что наговорила мне Вера, разрывает мне душу. Но другого пути я для себя не вижу…

* * *

– Как я оказался здесь? – он даже закашлял от моего вопроса.

Я, ничего не ответив, просто закивала. Не хотелось бы злить его своим любопытством…

– Хм… по глупости оказался. Доверился не тем людям. Подписал документы, которыми были выведены несколько миллиардов из казны. Я, правда, тоже с этого поимел особняк в Майами… но не суть. Отсижу свой срок, свалю в Штаты. Но денежки мне свои надо приберечь, а то жена у меня хитрая. Уже навострила лыжи и думает, как меня ободрать.

Он вдруг умолк. Видимо, сболтнул лишнего.

– Ну ты это… не распространяйся о том, что я тебе говорю. У нас есть соглашение о конфиденциальности.

Да, соглашение мы подписали. Я вообще ничего не могу никому говорить. Даже близким. Поэтому рассказав сестре, я уже нарушила один из пунктов соглашения. А значит заслужила штраф. Но Вере я сказала, что если она что кому сболтнет, то мне придется расплачиваться. Поэтому она будет держать язык за зубами.

Значит, жена Владимира не такая уж и жена. Она просто хищная женщина, которая хочет его оставить ни с чем, забрав все себе. Он сейчас в тюрьме. Да, живет лучше многих на свободе. Но он все же в тюрьме. У нее больше возможностей для хитрых ходов.

И тут меня осеняет.

Ребенок нужен не для того, чтобы Владимир обзавелся наследником. Он ему нужен для того, чтобы если жена что-то пакостное сделает, с помощью ребенка он не позволит этого провернуть. Я конечно ничего не знаю в юриспруденции, понятия не имею, как делятся деньги между супругами при разводе, или при наследовании, но могу предположить.

Он до 45 лет не думал о потомстве, а тут на тебе – подумал. Да не просто подумал, решил завести ребенке не с законной женой, а с купленной сурмамой, которая даже после рождения не будет иметь прав на ребенка. Впрочем, и законодательство о суррогатном материнстве я не знаю. Как по мне, так это натуральная торговля людьми. Ребенка заказывают, создают и продают. Вера в этом плане очень права!

Одно дело, когда ребенок в твоем животе не кровный, совсем другое – когда рожаешь именно свое чадо, а потом просто отдаешь.

– Ладно, что-то мы с тобой слишком много разболтались. Ты верно сказала, надо приступить к зачатию. Тем более мне Эльвира сказала, что зачать можно только в определенное время. А у тебя как раз сегодня это время икс. Пойдем в спальню, – он берет меня за руку и ведет из гостиной в ванную. – Приведи себя в порядок, прими душ, переоденься… Я буду ждать тебя здесь, – указывает пальцем на открытую дверь спальни.

Я киваю и иду привести себя в порядок. Сердце тарабанит в груди и от страха, и от любопытства. Закрываю дверь, вижу, что на столике лежат… трусики, неглиже, халатик… туфли на каблуках с открытым задником стоят на полу. Хочет, чтобы я принарядилась перед тем, как он будет делать ребенка.

Усмехаюсь и залезаю в душевую кабину. Приняв душ, вылезаю. Никогда не купалась в такой удобной душевой кабине! Чего в ней только нет… Это что ли курорт?

Вытираюсь, снимаю с головы шапочку, поправляю волосы. Окидываю себя в обнаженном виде в зеркало в пол. Для мужчины, который любит наблюдать… это отличное место для занятий сексом. Видно будет все… А освещение какое! Яркое, четное – словно на хирургическом столе. Мне же наоборот, хотелось бы, чтобы все прошло быстро, в темноте и не больно…

Но вряд ли он захочет это сделать так. Ему, наверное, подавай медленно, при свете и больно… От последней мысли стало страшно. Но боятся мне, наверное, нечего. Вряд ли он какой-то садист. Он же сказал, что хочет страстную женщину, а не страдалицу.

Надеваю трусики, неглиже и обуваю туфли. Встряхивая волосы. Передо мной в зеркале развратная женщина… а не девственница, честное слово! Вот как образ влияет на восприятие. Правильно говорят, что по одежке встречают.

Выдыхаю и выхожу из ванной комнаты. Захожу в спальню, в которой, к моей радости, приглушенный свет. Играет музыка… я бы сказала какого-то эротического характера. Поет мужчина сексуальным голосом под звуки танго.

– Станцуй, – слышу голос Владимира, который сел в углу комнаты в кресло.

Его лица не видно, но кого-то другого тут точно не должно быть. Так что в кресле Владимир. Я начинаю танцевать. Впрочем, танцевать я умею. Ходила в детстве на танцевальный кружок. Нас учили современным танцам. Прыгать, дрыгать и колбаситься. Мои движения явно не очень нравятся заказчику, поэтому он говорит мне остановиться.

– Ложись на кровать… – произносит он сухо.

Я следую его приказу. Ложусь на огроменную кровать, закрываю глаза. Поскорее бы все закончилось…

Он начинает водить по мне чем-то, от чего мне скорее щекотно, чем возбуждающе. Я начинаю смеяться. Открываю глаза, в его руках перышко.

– Дина, ты сосредоточься. Это приятно…

– Мне щекотно!

Он смеется и накрывает меня своим телом. Его жаркие губы врываются в мой рот, а страстный язык касается слегка моей нежной кожи. Мурашки резвым шагом пробегают по моему телу. Ой, это… очень приятно… Его твердая рука оказывается на моей груди, нежно лаская ее и теребя. Я закрываю глаза, на этот раз не от стыда, а от наслаждения… Это определенно приятно… Если это так в самом начале, то что же будет дальше?

Владимир тянется к прикроватной тумбе, на которой стоит вазочка с презервативами. Отстранившись от меня, он снимает свои джинсы, оголяя себя до трусов. Я жмурюсь. А потом резко распахиваю глаза.

Зачем он надевает презерватив?

– А разве мы здесь не для того, чтобы сделать ребенка? – удивленно смотрю на него.

– Точно! – он начинает смеяться, стянув резинку со своего достоинства.

От его махины как-то жутко. Одно дело такое видеть по телеку, другое – в реальности.

Я ложусь на кровать, готовая к неизвестно чему. Мне до жути страшно. Но отступать некуда. Страшнее не выполнить поставленную передо мной задачу.

Наклонившись надо мной вновь, он снова со страстью врывается в мой рот. Но на этот раз он закидывает мои ноги себе на бедра. Его достоинство трется о мою промежность, я даже думаю, что он уже начал делать то, что должен. Ощущения очень приятные. Смотрю в его глаза, голубой цвет которых просто завораживает. Он очень красивый мужчина. Хотя обычно среди высоких чиновников таких не найти. В основном, чем страшнее, тем выше должность.

– Ты красивая… – вдруг он произносит.

Я смущенно отвожу глаза. А его ласки становятся все приятнее. Но мой стыд все так же ярок, я ни на секунду не могу расслабиться, тем более поза, в которой приходится находится, совсем не располагает к расслаблению.

Вдруг его нажим становится сильнее. И сейчас я понимаю, что он только начал входить.

– Ай! – непроизвольно выкрикиваю.

– Потерпи, детка… Сейчас будет больно.

Нажим становится еще сильнее, а боль почти нестерпимой. Слезы брызгают из глаз. Ощущение, что мне в промежность вонзили меч. Какое уж тут удовольствие? Он двигается противно медленно и до жути больно. Руками пытаюсь оттолкнуть его, да и ногами тоже. Но совсем не получается.

– Хватит!

– Еще чуть-чуть, малыш. Потерпи… – он с заботой в голосе произносит. – Блин, как классно! Кажется, у меня никогда не было девственницы… все уже поюзанные. А ты… такая чистая, такая невинная… моя… – он рычит мне в уши.

Чувствую, что неприятное саднящее чувство в промежности становится меньше. Он, словно понимая мои чувства, ускоряет темп, от чего вновь становится больно.

Я жмурюсь и заставляю себя дотерпеть. Его поцелую жарки, страстны и неистовы. Его движения грубы и тверды. Он зажал меня в своих крепких руках как в тисках. А потом он вдруг застонал, вздрагивая как будто в конвульсиях. И отпустил меня.

Всё?

Дело кончено?

Отползаю от него, укрываясь одеялом, на простыне след крови. Моей крови. Я только что лишилась девственности. Теперь я не девушка, я молодая женщина…

Напяливаю свои вещи.

– Думаю, тебе лучше сходить в душ, – произносит он самодовольно.

– Да, – отвечаю и иду в ванную комнату.

В голове каша. Какое-то странное ощущение неприятия себя.

Наверное, так и должно быть, когда, переступив себя, делаешь определенные вещи.

Физическая боль уже отступила. Но вот душевная только заиграла новыми красками. Только сейчас до меня дошли слова Веры, сказанные вроде бы сгоряча. Только сколько в них жизненного смысла…

«Ты понимаешь, что это будет твой ребенок! Твой! Не чужой. Ты его отдашь за эти деньги. Проще говоря, продашь за телефон, телевизор, еду и тряпки!»

Ребенка пока еще нет. Но я его уже продала… Уже продала! Как какую-то вещь!

Слезы полились из глаз, но из-за потока воды их не было видно. Я продала своего будущего ребенка! Я его продала!

* * *

Три дня спустя

Подписав договор об образовании в высшем учебном заведении, радуюсь. Я так вовремя подала документы для зачисления, что попала в последний поток. Поэтому в этом году буду учиться на первом курсе на заочке. Я смогу и учиться, и работать, и вынашивать ребенка. Правда от своей поломоечной работы я решила отказаться. Мне по договору с клиникой нельзя заниматься тяжелым физическим трудом. А пол мыть это тяжелый труд.

Даже не передать, насколько я рада. Без образования в современном мире никуда. Я все время мечтала о вышке, но не смогла поступить бесплатно, а на платное у меня денег никогда не было. Теперь деньги есть. Откуда они появились, и что (или кого) я буду отдавать за эти деньги, я старалась не думать. Потому что стоит вспомнить, так сразу голова начинает болеть, и руки опускаются. Я не могу сейчас допустить слабости. Я должна быть твердой, сильной и готовой к покорению вершин. А не сопливой размазней.

Выхожу из университета, иду к метро. В кармане звякает мобильник. В последнее время я перестала любить телефонные звонки. Если раньше мне чаще звонили близкие и друзья, то сейчас мне звонят с клиники. Почти каждый день. Сначала сходи, сдай еще анализы. Потом на гормоны. Потом заедь, возьми какие-то таблетки.

– Алло, – отвечаю нехотя.

– Дина, доброго дня! – слышу уже ненавистный мной голос Эльвиры.

– Здравствуйте.

– Звонил Владимир Валентинович… – говорит она и делает паузу.

Ага, будет просить к нему приехать…

Я поджимаю губы, думая, как могу отмазаться от его вызова. Болит голова, тошнота, головокружение, обморок – ничего не прокатит. Если будет что-то из этого списка, меня обязательно отправят на дообследование.

– Слушаю…

– Он просит вас сегодня приехать… на ночь…

– На ночь? – мне даже кажется, что я ослышалась.

– Да, на ночь.

– Эм… – мычу вместо того, чтобы сказать что-то членораздельное.

– А зачем? Окно фертильности закрылось! – решила я заговорить медицинскими терминами.

Она ведь сама говорила, день икс уже был, после него, сколько ни пытайся, все равно впустую.

– Сейчас речь не о возможности забеременеть. А речь о том, чтобы отец ребенка имел возможность общаться с ним во время беременности.

– С кем общаться? – усмехаюсь.

Если и произошло зачатие, то ребенок точно пока не услышит слова папочки, что тот его любит. Прошло всего-то три дня! Насколько мне сама Эльвира объясняла, там сама оплодотворенная яйцеклетка может идти по трубам и крепиться к матке в среднем три дня. Так что о чем вообще речь?!

– С ребенком!

– Но там же всего лишь набор клеток. Он еще даже не сформировал уши, чтобы услышать своего папочку.

– Вы подписали договор. В нем нет указания конкретного времени, но есть установленный порог вызовов. Два раза в неделю.

– То есть он может меня позвать на три дня, только выйду, он снова меня на три дня позовет? – мне чуть плохо не стало от этого предположения.

– Может быть и такое… но вряд ли!

Обалдеть!

– В общем, Дина, давайте не будем нарушать условия договора. Владимир вас позвал, вам нужно приехать. Вам что сложно?

– Хорошо, я буду! – отвечаю нехотя.

Блин! Хотела устроить дома небольшой пир в связи со своим поступлением в высшее учебное заведение. Архитектором я мечтала стать всегда, постоянно рисовала дома́ с натуры. Всегда завораживало, как это их можно построить. Теперь я буду архитектором. И я счастлива, но мою радость немного омрачило то, что вместо того, чтобы праздновать со своими близкими, я буду сидеть в тюрьме с Владимиром…

Самое удивительное это то, что ему там очень комфортно живется. Сидит себе в супер-комфортных условиях. Ест, пьет, что хочет. С девочками развлекается, если приспичит. Думаю, многие бы так захотели ни то что сидеть, жить бы захотели!

– Вот и отлично. Вы сейчас где? Я вызову для вас такси.

– Я сама доберусь.

– Я вам машину вызову, назовите адрес, такси вас отвезет.

Хмурюсь.

– Вы же сказали на ночь! А сейчас только обед. Я думала, хоть свои дела закончу на сегодня.

– Дина, давайте вы с ним обсудите все нюансы. Он вам все объяснит…

– Хорошо, – называю ей адрес.

– Такси будет через пять минут. Никуда не уходите…

– Хорошо, никуда не уйду.

Убираю телефон. Достала! Жизни не дает! А ведь это только начало.

– Дина? – слышу женский голос за спиной.

Оборачиваюсь, передо мной стоит очень высокая и невероятно красивая женщина. Ее прямые белокурые волосы светятся здоровьем. Выразительные зеленые глаза изумляют. Черты лица очень аккуратные и даже нежные, но в то же время крайне сексуальные. А фигура – просто отпад, другого слова и не подобрать. Одета она с иголочки, и явно с помощью личного стилиста.

– Вы кто? – вскидываю бровь.

Чтобы ко мне когда-либо на улице подошла такая особа и назвала меня по имени… Да никогда такого не было.

– Меня зовут Анастасия… я… жена Владимира… – произносит она кратко.

От ее слов я растерялась…

Одно дело заключить договор на сурматеринство с натуральным оплодотворением… другое – встретить жену заказчика, которая вроде как и не знает о планах мужа стать отцом.

Стою, как вкопанная, и молчу, потому как даже не знаю, что ей сказать. Мне как-то ни Эльвира, ни Владимир не говорили, что меня может подкараулить какая-то там Анастасия… Кажется, она сейчас набросится на меня и выцарапает глаза. Во всяком случае, любая уважающая себя женщина так сделает.

– Я не знаю никакого Владимира, – пожимаю плечами и иду дальше.

– Деточка, постой. У меня есть к тебе разговор! – она меня нагоняет.

Достает из сумочку стопку денег.

– Что это?

– Это пятьсот тысяч рублей. Я понимаю, что тебя склонили к суррогатному материнству. И вряд ли ты хочешь в своем возрасте становиться мамой. Давай так. Я даю тебе деньги, ты делаешь, что тебе велит Владимир. Но через пару месяцев ты выпиваешь таблетку, которую я тебе дам. Она сбросит беременность…

Слушая ее, поражаюсь. Деньги-деньги-деньги! Для них существуют только деньги. Для меня, наверное, тоже. Но на это я точно не могу пойти! Одно дело отдать ребенка богатой семье и знать, что он вырастит у них счастливым, совсем другое – просто лишить жизни нерожденное дитя, только потому что жена этого Владимира явно не хочет его появления на свет.

– Я не понимаю, о чем вы. У вас есть некий муж Владимир. Может вам лучше все это с ним обсудить? – обхожу ее, ускоряя шаг.

Почти бегу в сторону метро. Да ну ее на фиг, еще кинжал в спину кинет.

И только когда я села в поезд, до меня дошло, что Эльвира сказала ждать пять минут такси. Пытаюсь ей набрать, но связь не ловит. На следующей выскакиваю из вагона, бегу на противоположную сторону перрона, чтобы сесть назад.

Поезд подъезжает, я в него запрыгиваю и стараюсь успокоиться. Мне, наверное, и беспокоиться нельзя. Это вредно для ребенка.

Приходит СМС с номером машины. Доезжаю до станции и тихонько выхожу из нее. Хотя идти к месту еще долго, я все равно озираюсь, мало ли, может эта сумасшедшая за мной погналась.

Я конечно не белая и пушистая в этой ситуации, но мне очень страшно. Я не заслужила ее ненависти. Пусть мужа своего ненавидит. Я лишь выполняю условия договора. Тут, как говорится, ничего личного… хотя муж у нее конечно очень… красивый.

Телефон в кармане звякает, я беру трубку.

– Дина, вы где? – раздраженный голос Эльвиры выдает то, что машина уже прибыла, и водитель меня не может найти.

– Я бегу.

– Хорошо, водитель ждет… Владимир тоже ждет! А нехорошо заставлять его… вас ждать!

– Я бы была на месте, если бы меня не испугала жена вашего Владимира! – бросаю ей и плюхаюсь в машину. – Здравствуйте, – говорю водителю. – Я в такси, – радую Эльвиру.

– Погодите-погодите… жена Владимира??? Как она о вас узнала?

– А мне почем знать?

– Ладно… вы, наверное, лучше пока не говорите об этом Владимиру!

– Почему это? Это же его жена…

– Пока я не разрешу ситуацию, о этом лучше умолчать, – говорит она высокомерно.

Ха! Видимо, это ее сотрудники слили женушке Владимира информацию о его планах. Во всяком случае, он бы вряд ли стал об этом ей говорить. Я уж тем более не стала бы. Я ее знать не знала. Эльвира просто хочет подчистить свои хвосты, возможно планирует на меня повесть свои грешки. Ну уж нет. Это его жена. Я ему скажу о нашей таинственной встрече. И никакая Эльвира меня не остановит!

– Так мы договорились? – директриса клиники спрашивает взволновано.

– Знаете, я не буду ему врать! Эта дамочка мне предлагала 500 тысяч за то, чтобы я выпила таблетку, которая убьет ребенка… Мне кажется, он должен об этом знать!

– Дина, я вас прошу! Не говорите ему! – ее голос дрожит.

А мне даже как-то неловко. Такая взрослая тетя слезно просит меня что-то не делать.

– Я подожду один день… – произношу твердо. – Но не более! Так как по поведению этой Анастасии я поняла, что от нее можно ждать все, что угодно! Я опасаюсь за свою безопасность!

– Хорошо. Спасибо, Дина! Я в долгу не останусь.

Попрощавшись, кладу трубку. Машина едет к тюрьме, которая находится за городом. Ехать туда еще часа полтора. По дороге мне то и дело звонят близкие, то мама, то Вера. Мама воодушевленно пищит, когда узнает, что я заключила с универом договор и теперь уже официально считаюсь студенткой. Вера как всегда брюзжит. Впрочем, в ее брюзжании есть доля истины. Она права, невзирая на свой юный возраст. В ней благоразумности намного больше, чем во мне, хотя я и старше.

Машина останавливается у тюрьмы, я даю водителю чаевые, а за дорогу не оплачиваю – за это уже оплатила Эльвира.

– Спасибо! – произносит благодарный водитель.

Киваю ему и выхожу…

Мне предстоит провести ночь в этой мужской тюрьме. Даже произнести такую фразу страшно, ни то что реализовать. Хорошо хоть со мной будет только Владимир. А у меня с собой даже нет ночной сорочки, нет зубной щетки и нет сменного белья.

Что ж, придется обходиться малым…

Вновь иду к посту охраны, прохожу ту же самую процедуру, что делала три дня назад.

Через минут 15 оказываюсь вновь у этого шикарного не только по меркам тюрьмы, но и по мерках обычной свободной жизни дома. Стучу уверенно в дверь. Владимир меня уже научил быть настойчивее и громче.

Дергаю за ручку, дверь оказывается открытой. Видимо, меня ждет…

– Владимир! – зову его.

– О, Диночка! Ты пришла, – то ли спросил, то ли подтвердил.

– Да, пришла.

Окидываю его взглядом. На этот раз на нем джинсы и футболка, под которой видны бугорки его мышц. Я сразу же отвожу глаза… Он так красив…

И почему мы не встретились при других обстоятельствах? Не так… он зэк, а я сурмама…

Впрочем, разве в прежних условиях он бы обратил на меня внимание? Он бывший министр финансов России. Это не хухры-мухры! Должность очень высокая. Он ведал финансами целого государства! Не региона, не города, а страны! Над ним был только премьер-министр и президент!

Ему 45, мне 21. Разница в возрасте более чем в два раза! Он мне в отцы годится! Хотя он и выглядит намного моложе. Может дело в том, что он следит за собой, занимается спортом.

Еще каких-то два месяца назад, когда он еще не сидел в тюрьме, он бы на меня ни за что не обратил внимания. Взять хотя бы его жену Анастасию. Она красавица, да и не просто красавица, она очень роскошная женщина, которая по зубам только тому, кто на уровне Володи. Ну или выше.

– Как дела? Соскучилась? – он сразу обнимает меня, отвлекая от полета моих мыслей.

Его руки оказываются на моей пятой точке. Страстно целуя меня в губы, он немного склоняется надо мной. Его твердый и очень теплый торс касается моей груди, я немного отстраняюсь.

Что ему ответить? Безумно скучала? Страдала? Или надеялась, что мы не скоро встретимся?.. Как бы ни был он красив, я не ждала встречи с ним. Я его сторонилась. И была бы моя воля, я бы его больше не увидела.

– Значит, нет? – он смеется, чмокнув мои губы.

– Я не знаю, – отвечаю максимально корректно.

– А я вот соскучился.

– Ну… это же понятно. Здесь, наверное, не так много развлечений.

Да что у меня за язык такой? Зачем постоянно ему про тюрьму намекаю?

– Ты знаешь, развлечения почти те же, что и на большой земле. Но из-за того, что выйти отсюда не могу, это угнетает больше всего… – он даже морщится, когда это говорит.

– Вы хотели меня видеть? – решаю сменить тему.

– Да… хотел… соскучился по тебе очень… давно у меня такого не было… – он говорит урывками.

Я как-то несвойственно мне ехидно улыбаюсь.

– Не веришь? А вот и зря… Голодна?

– Немного бы поела.

Мобильник звякает. Я удивленно достаю из кармана телефон. Мне на входе говорили, что они глушилки какие-то применяют, поэтому мне вряд ли кто сможет дозвониться. Смотрю на цифры номера. Он мне неизвестен.

– Алло, – поднимаю трубку.

– Дина, мы с вами не договорили, – узнаю голос Анастасии.

Сразу же сбрасываю трубку. Меня потряхивает.

– Что случилось? – Владимир смотрит на меня вопросительно.

Понимаю, что договорилась с Эльвирой попридержать информацию о том, что жена Владимира вышла на меня, но молчать я уже не могу.

– Это ваша жена… – смотрю в его голубые глаза, на секунду забывая, что вообще происходит.

– Настя? Она вышла на тебя?

Я киваю.

– Что говорит?

– Она предлагала деньги, чтобы я выпила таблетку, какую она даст, если я забеременею.

У Владимира вытягивается лицо.

– Что? – спрашиваю его.

– Я удивлен, что она в курсе! Я четко всем людям в этой цепочке дал понять, чтобы Настя ни о чем не узнала. А тут ни прошло и пары дней, она уже знает! Как я должен все устроить за ее спиной, если она уже в курсе! – он вдруг со всей силы ударяет о стол, который, кажется, даже хрустнул, от его удара.

– Я не знаю.

Мобильник снова звякает. На этот раз Володя берет его в руки.

– Да? – берет трубку.

Мне не слышно, о чем ему говорит его же жена, но мне, впрочем, это и не важно. Главное, чтобы он поставил ее на место, добился того, чтобы она отстала от меня. А то она такая пугающая, властная и алчная, что отдаленно напоминает Круэллу из «101 далматинца».

– Ты опять вмешиваешься в мои дела? – тон Володи суров.

Ничего себе! Не хотела бы я, будучи женой любимого мной мужчины, услышать от него: «ты опять вмешиваешься в мои дела». Насколько я знаю, муж и жена могут вмешиваться в дела друг друга, более того они владеют совместно нажитым поровну, если конечного иного не предусматривает брачный договор.

– Это не твое дело… Я не собираюсь перед тобой отчитываться… Собираешься подавать на развод, подавай, я только рад буду… – говорит он, а я грею уши.

Развод?

У меня сразу тело встрепенулось. Не знаю почему, может потому, что я втайне мечтала бы выйти за такого мужчину. А может и по другой причине. Хотя… мне ведь надо просто сделать свое дело, ему надо за это заплатить. На том мы и распрощаемся. Не думаю, что меня, кого он воспринимает не более чем инкубатором, он вдруг позовет замуж.

Мысль конечно шальная… но кто запрещает о чем-то думать? У нас пока нет министерства правды или полиции мыслей, какие есть в романе Оруэла «1984».

– Не вздумай связываться с ней! Ты меня поняла? – его голос все громче и страшнее.

Хотя он орет и не на меня, я почему-то вжимаюсь в кресло, на которое минутой назад села. И вообще, разве мужчина должен орать на женщину? Это определенно ему в минус! Опять же, с другой стороны, бывают такие жены, что там не только орать будешь, но и бить посуду. Например, гулящие, бухающие, наркоманящие. Да каких только нет.

Володя с размаху кидает телефон на стол. Я даже теряюсь от этого. Она явно его разозлила, а в момент ярости он страшен. Но только причем здесь мой новый телефон, которым я разжилась после оплаты аванса?

Увидев мое лицо, он понимает, что допустил ошибку.

– Я заменю… – плюхается на диван.

– Что-то случилось? – растерянно спрашиваю.

– Не волнуйся, она тебя больше не побеспокоит.

– Я надеюсь, а то как-то страшновато…

– Могу тебя понять, она очень грозная женщина, – смеется, усаживая меня к себе на колени. – Ну как самочувствие?

– Да вроде нормально, – сидеть на его руках как-то неловко.

Его твердые мышцы пугают и одновременно волнуют. Так и хочется прикоснуться к нему, но я не решаюсь. Мне еще на начальном этапе Эльвира четко дала понять, я инкубатор, никаких романтичных отношений. Это пожелание заказчика. Целоваться самой не лезть, только если он захочет.

С другой стороны, чего это я должна терпеть его поцелуи. Мне заплатили за беременность и роды. Ну и за добродушие. Это же совсем не означает, что он может иметь в интимном плане доступ к моему телу в любой момент, когда пожелает. Я же не проститутка какая-то. Пусть девочек себе для этого снимает. От него точно не убудет.

Володя кладет руку на мой плоский живот.

– Там нет никаких новых ощущений?

– Нету… – начинаю смеяться, потом сразу перестаю. Он не тот, над кем смеются, посмеиваются, насмехаются, шутят. – Рано еще… – стараюсь сменить тему со своего неуместного смеха.

– Мне бы побыстрее надо…

– Это физиология. Через нее никак не перескочить…

– Вот поэтому я и не использовал ЭКО.

– Почему?

– Потому что ЭКО с первого раза получается редко у кого! А натуральное оплодотворение с молодой незатасканной девушкой может быть и с первого раза.

– Ну не думаю, что все, кто не может сразу зачать, затасканные… – как-то даже обидно такое слышать, хотя ко мне это не имеет никакого отношения.

Как будто женщины всегда виноваты в том, что не могут забеременеть! Это ведь совсем не так! Далеко не всегда причина в распутном поведении женщины. Она может и мужчину никогда ранее не знала, но зачать с законным мужем не может. Что, теперь можно на нее вешать ярлык?! Затасканная! И что за мания во всем винить женщин?

– Конечно не означает. Но высока вероятность, что если девушка молодая и чистая, то все пройдет на ура! – он кладет руку на мою талию, и я вздрагиваю.

Я сразу поняла, что если не оправдаю его ожиданий, то получу на лоб клеймо – затасканная! Непроизвольно сжав кулаки, пытаюсь с него встать, но он не отпускает…

– Мне больно, – смотрю на него укоризненно.

– Дай мне тебя потрогать… ты такая аппетитная… – чувствую его нарастающую мощь.

– Мне сказали, что в ближайшее время нельзя. Окно фертильности закрылось, а лишняя активность может причинить вред прикреплению плода… – начинаю врать, может это и правда, но мне такого никто не говорил.

Он врывается в мой рот страстным поцелуем, от чего у меня перехватывает дыхание. Я даже забываю не только, где я и что здесь делаю, но и как меня зовут…

Он вдруг отпускает меня.

– Голодна?

– Нет! – быстро отвечаю.

Он встает с дивана и направляется к барному шкафчику, наливается себе скорее всего коньяк. Но я могу ошибаться, ведь совсем не разбираюсь в сортах пойла. Для меня алкоголь в любом его проявлении яд, вредная отрава, которая испортила жизнь миллионам людей.

И более того, если я вдруг не забеременею, то виной скорее всего будет его страсть к коньяку, чем моя, так называемая, затасканность.

– Может все-таки не стоило пить… я имею ввиду раньше…

– Ты о чем?

– Ну в прошлый раз и вы, и я выпили алкоголь. А алкоголь, как всем известно, очень вреден.

– Да ладно тебе, ты, наверное, знаешь, что много залетов происходит именно в пьяном угаре.

– Нет, не знаю! – произношу высокомерно. – Я до прошлого раза алкоголь ни разу не пробовала!

– Серьезно? – он аж хищнически потер руки. – Ну значит ты точно очень чистая девушка.

– Когда я могу идти домой? – спрашиваю его.

– А куда ты так торопишься? Я же сказал, что ты мне нужна сегодня на ночь.

– Дело в том, что я поступила в ВУЗ. И хотела порадовать маму… хотела ужин устроить…

– Я за тебя рад, и образование это очень важно, но ты, девочка, подписалась на мои условия. Так что сегодняшнюю ночь ты проведешь со мной…

У меня даже слезы появились в глазах. Сказать мне ему в ответ нечего. Я действительно подписалась. И я для него всего лишь инкубатор, который можно еще и пользовать в свое удовольствие сколько влезет. Кто еще потратится от этой сделки, еще не ясно. Если я все девять месяц должна буду провести возле него, то что останется от моей души, от меня самой? Я уже жутко устала морально. Вся ситуация слишком сильно давит. А ведь прошло-то всего – ничего!

Чувствую его взгляд на себе. Горячий, сальный и даже какой-то грязный. Мурашки сразу покрывают мою кожу, такие острые мурашки, которые колются и не щадят. Холодок и жар одновременно атакуют мою кожу, я отвожу взгляд. Становится немного легче. Он как хищник, как властелин. Он меня пугает.

– Иди ко мне, – Владимир вдруг повелевает, и я подчиняюсь, хотя хочется убежать.

Нет, он конечно очень привлекательный мужчина, но я его боюсь. Слишком разный у нас социальный статус. Он богат и до сих пор купается во власти, хотя официально и сидит в тюрьме. Я же простая девчонка, которая чтобы иметь возможность получить высшее образование, подалась в суррогатное материнство.

История, достойная упоминания в комедийном шоу. Юная наивная дуреха, решившая заработать бабло, как ей кажется, легким путем. Но не такой уж он и легкий, как может показаться на первый взгляд.

– Владимир… Я себя не очень хорошо чувствую… – отвожу глаза.

Слышала я, что жены часто жалуются на мигрень, чтобы муж отвалил с приставаниями интимного характера. У многих, вроде бы, действует. Прокатывает…

– Ха-ха-ха-ха…. – Володя вдруг начинает смеяться и подходит ко мне ближе.

Захватив в свои объятия, кладет руки на ягодицы. Я вздрагиваю и пытаюсь вырваться.

– Ты прям как моя жена… – выдыхает мятной жвачкой мне в рот.

– Это, видимо, беременность… – произношу скромно.

Ну сам ведь хотел, чтобы я забеременела. Я конечно еще понятия не имею, с каким успехом мы в прошлый раз предавались грехам. Но это один из способов отсрочить неизбежное.

– Детка, по-моему, ты пять минут назад говорила, что еще даже неизвестно, беременна ты или нет. А тут уже токсикоз? – его руки сильнее сжимают мои ягодицы.

Его тяга ко мне заключается только в двух вещах: получить потомство и пожамкать молодую девчонку. Я же к нему испытываю целый каскад эмоций. Это и злость, и страх, и влюбленность, и мечта… Мечта о том, что у нас с ним что-то может быть, хотя я совсем не представляю, какой он человек. И что под этим «что-то» даже подразумеваю я сама.

– Наверное… я не знаю, первый раз забеременела, – произнесла неуверенно и сразу же пожалела.

Слово «забеременела» на него подействовало как красная тряпка. Он еще сильнее захотел сделать то, что задумал. Толкнув меня на диван, навалился сверху, врываясь в мои губы своим уверенным ртом.

Я даже начала задыхаться, не от его напора, а от своей растерянности. Голова закружилась от наплыва чувств, кажется, я просто начала плавиться. Вдруг стук в дверь выводит и меня, и его из исступления.

Он отрывается от меня, поправляет мой наряд, усаживает на диван, а сам идет к двери.

Открывает ее. Я вижу стоящего в проходе мужчину в погонах.

– Здорова, – кивает он Владимиру, оба пожимают друг другу руки.

– Что случилось? – спрашивает гостя мой чиновник.

– Твоя жена приехала… – тот ему рапортует.

– Настя?

– Настя… Настя… Или у тебя есть еще другая? – тот начинает смеяться.

Владимир фыркает.

– Что хочет?

– Как что? Желает посетить дорогого мужа.

– Скажи, что свидания ограничены законом, – Владимир начинает смеяться.

– Она же знает, что ты выше закона…

– И что предлагаешь?

– Я сказал, что ты ее примешь… но всего на полчаса. Так как у нас проверка приезжает с Москвы.

Я слушаю их и обалдеваю. Приехала его жена! И ее собираются пустить сюда. Значит, я могу уходить? Верно? Только мы с ней можем пересечься. Мне нужно где-то укрыться… Но вспоминая весь путь от КПП до этого шикарного дома, я поняла, что укрыться там негде.

Владимир бросает на меня взгляд.

Вспомнил, поди, что я здесь.

– Что с ней делать? – спрашивает сотрудника ФСИН.

Ярость во мне сразу же вспыхивает. Говорит обо мне как о вещи! Смотрю со злостью, но ему, кажется, плевать.

– Не успеет уйти. Придется ей пока спрятаться. Твоя жена придет сюда через пару минут максимум.

– Спасибо, что предупредил.

Владимир ему кивает и закрывает дверь.

– Так-с… Диночка, тебе придется спрятаться, пока я буду говорить с женой.

– Хорошо, – произношу равнодушно.

Надеюсь, после этого я смогу поехать домой!

А то решила, что есть какой-то шанс с таким мужчиной. Сидит он, скорее всего, за дело! Вот пусть и сидит, а я просто получу свои деньги, полностью отработаю и забуду все, как плохой сон.

Он показывает мне шкаф в спальне, намекая, чтобы я туда залезла. Я молчу, но всем своим видом показываю, как я недовольна! Пусть знает!

Это же так унизительно! Будто я сама его соблазнила, а теперь должна прятаться от ревнивой жены. У меня вполне себе приземленные цели – деньги. И я бы с ним ни за что не связалась бы… даже если бы хотела этого. Если бы он не сидел конечно же в тюрьме. Карта так совпала, что наши жизни пересеклись.

Все порываюсь его спросить, почему он выбрал именно меня. Но не решаюсь. У него же был огромный выбор. Тут к гадалке не ходи. Да любая светская львица родила бы от него и десятерых. А уж простая девушка тем более.

Может все дело в том, что львица может и оттяпать все деньги, имея ребенка. А простая девчонка – нет. Она влюбится, будет дарить свое тепло и любовь, не претендуя на многое. Если кость кинул, она и рада будет. Кость конечно не в прямом смысле, а в фигуральном. Квартира, машина и ежемесячное обеспечение минимальных потребностей – любая простая девушка будет счастлива. У нее точно будет осознание, что она как за каменной стеной. А светская львица, мало того, что наберет себе всего самого роскошного, она попросту обдерет как липку и выкинет за ненадобностью, перекинув свой хищный взор на другую жертву. Впрочем, я могу и ошибаться о мотивах Владимира. Быть может причина в другом.

Слышу стук в дверь, слышу его шаги.

– О, какими судьбами? Что-то ты не ходила ко мне в гости со дня вынесения приговора! – суровый тон Владимира намекает на то, что их разговор будет коротким.

– Что же ты так меня встречаешь? Неужели не соскучился?

Я навострила ушки.

– Не отталкивай меня, милый… Я так скучала… – слышны ее стоны.

Я зажимаю рот руками, чтобы случайно не выдать свое присутствие.

Мне кажется, что Владимир сейчас же укажет ей на дверь, но этого не происходит. Он ничего не говорит. Молчит как партизан.

А потом вдруг я начинаю слышать… звуки страсти. Я, наверное, именно так бы это охарактеризовала. Потому как мне слышны только стоны, охи, вздохи и скрип кровати…

Становится до жути обидно!

Это считается изменой? Или я себе что-то вообразила в голове?

Слеза скатилась по щеке. Вот сволочь!

Эта Настя или как там ее, взгромоздилась на Владимира и начала на нем скакать. Это я поняла, так как кровать стала ходить ходуном, а видны мне были только его ноги. Мою душу разрывала душевная травма – меня только что предали. Но я совсем не понимаю, почему я плачу и вообще почему страдаю. Ну спит он со своей женой. Мне-то что? Какое мне дело? Он верно говорил: моя функция забеременеть, выносить ребенка и родить. Все остальное – лирика.

– Ты меня любишь? – слышу голос этой стервы.

Вова не отвечает. Я тихо ликую.

– Ты меня любишь? – ее натиск становится сильнее, кровать трясется еще более ощутимо.

– Да, черт тебя дери, люблю! – он стонет.

А я снова начинаю плакать.

Мое сердце разбито, его осколки валяются рядом.

Владимир с рычанием стонет, он явно изливается в свою жену, которая задумала что-то нехорошее, возможно, не только убить нашего с ним ребенка еще в утробе, но и захотела сама забеременеть.

Меня потряхивает, я пытаюсь успокоиться. В душе как будто огромная дыра, которую не способно залатать даже предложение руки и сердце, прозвучавшее из уст Володи. Все кончено, так и не начавшись…

Вдруг ноги Насти спускаются с кровати, и я вижу ее тонкие щиколотки, которыми она обвивается, как змея, вокруг ног Владимира.

– Что с нами происходит?

– Ты мне изменяла, дорогая. Вот что происходит… Ты меня подставила… Ты меня предала… Я тут сижу почему? Твоих рук дело? Думаешь, я не знаю? Охмурила, захомутала, подставила… чтобы все бабки, что я заработал, украсть.

– Не заработал, а наворовал, милый, – она встает с кровати и вышагивает по комнате.

Я же лежу, боясь даже дышать, чтобы эта стерва меня не услышала. Ее сам Владимир не может поставить на место, до сих пор любит ее. А если и не любит, то с ума по ней сходит, раз стоит ей поманить, он как оголтелый пес, реагирующий на течку своей сучки, бежит вприпрыжку, высунув язык.

– Ради тебя же старался…

– Ты лучше скажи мне, что эта за девушка, которую ты купил для вынашивания нашего ребенка… – она произносит сурово.

Я вздрагиваю, еще больше боясь, что она знает, что я лежу под кроватью и дышу пылью.

– Не твое дело, Настенька.

– Почему это не мое? Я твоя жена! – ее голос тверд, но в конце она заговорила громче, чем выдала свое волнение.

Я же еще сильнее притаилась.

– Ты мне женой перестала быть давно… к сожалению… А ведь я тебя любил! – говорит он, ухмыляясь.

– Сейчас не любишь? – она становится нежнее.

– Не люблю!

– Да? А минутой ранее ты другое говорил…

– Ты всегда меня койкой держала у своей юбки. Теперь такого не будет. Убирайся!

– Почему ты так груб? – она начинает плакать.

– Почему? Ты и в самом деле это спрашиваешь? Хотя о чем я! Ты всегда играешь свою роль. Какую на этот раз нацепила?

– Ты не думал, что я могу забеременеть? – вдруг она идет ва-банк.

Я же держу ушки на макушке.

– Ты бесплодна, детка… Я узнал это у твоего гинеколога. Все думал, почему ты детей не хочешь. Десять лет вместе прожили, все никак убедить тебя не мог!

– Да как ты смеешь!

– Поэтому твоя игра, что ты якобы забеременела…. Оставь ее… Не поверю!

– Сволочь ты, Патин! Сволочь! Чтоб ты сгнил здесь! – она затопала к выходу.

– Скатертью дорога, Настенька!

Она звучно хлопнула дверью, от чего я вздрогнула.

Владимир спустился к кровати и протянул мне руку. Взяв ее, я полезла наружу. Но он меня опередил, вытянув из-под кровати.

Мельком посмотрела в его глаза и сразу же отвела взгляд. Неловко! Любая сцена перепалки мужа и жены всегда вызывает неловкость, но такая…. такая тем более!

– Извини за то, что стала невольным свидетелем всего этого! – Владимир говорит и отряхивает меня. – Надо бы сказать, чтобы пол помыли здесь…

Он берет меня за руку и ведет в гостиную. По пути хватает пульт, включает телек, по которому идет туристическая программа. Всегда любила такие. Сама никогда не путешествовала, денег на это у моей семьи никогда не было. А так, виртуально я хоть могла побывать в Шри-Ланке, на Мальдивах, в Нью-Йорке… Да хоть где!

Проследив за мной взглядом, Володя вдруг заговорил:

– Ты где-то была?

– Да, на побережье Черного моря, – обманываю его, ведь стыдно признаться, что нигде, кроме родного города, никогда не была.

– Хотела бы куда-нибудь слетать?

– Ну да… – пожимаю плечами.

– У меня такая мысль появилась, что тебя надо огородить от Насти. Она явно что-то затеяла. Тебе опасно оставаться в России… – говорит он так просто.

– Что? – от страха сердце прыгает в пятки.

– Ну да… Настя может. И ее приход сегодня не просто так. Уже кому-то на лапу дала, чтобы и мне жизнь попортить, и тебе… Я ее знаю.

– А мне что делать? – сердце начинает тарабанить в ушах, ноги подкашиваются.

Плюхаюсь на диван, руками трогая обивку, как будто цепляясь за нее.

– Мне надо подумать, но скорее всего я тебя из страны вывезу.

– Что? – смотрю на него, хлопая ресницами.

Ну ни фига себе! А моя семья? А моя учеба? А моя жизнь, в конце концов!

– Через два месяца буду выходить по УДО… во всяком случае, я так планирую.

– Серьезно? – эта новость меня еще больше удивила.

Я читала про него, что его посадили на десять лет! А он и года еще не отсидел. Да и в таких королевских условиях сидит, надо сказать. Кто-то, получается, сидит, отматывая свой срок по-полной. А он – нет! Впрочем, за эти несколько дней я как-то с ним сроднилась, что ли… Даже радость какая-то появилась от этой новости об УДО.

– Да, сам только сегодня узнал! Ради этого тебя и позвал. Ты за меня рада? – он вдруг встал на колени и начал мне гладить ноги.

– Конечно рада, – немного попятилась.

Он, разумеется, красивый мужчина, но я совсем не привыкла к мужским прикосновениям… Хотя, надо отметить, они очень будоражат.

– Я продумаю все детали и решу, что нам делать. Но важно понимать, действительно ли ты беременна, – он начал говорить, разрушая тем самым ту романтичную ауру, что возникла между нами.

А может и не возникла… может это просто я сама себе напридумывала.

В общем, я для него только инкубатор. И никто больше. А я тут уже губешки раскатала…

– Хочу, чтобы ты благополучно выносила ребенка, родила его… а там посмотрим… Всегда общался с корыстными женщинами, которым нужен был не я, а мои деньги. Но ты, кажется, другая…

Он вдруг садиться рядом со мной на диван и наливает себе стоящий на журнальном столике виски. Отхлебнув глоток, смотрит на меня плотоядно. Я отвожу глаза.

Я действительно другая. Он мне нравится, это надо отметить. Но я точно в него не влюблена. Не влюблена в его деньги. То, что он мне заплатил и еще заплатит, с лихвой покроется моей ему услугой. Я прекрасно понимаю, что потом, спустя годы буду локти себе кусать за то, что сделала. Но сейчас я не вижу для себя другого способа легко заработать деньги. Конечно за этим «легко» кроется много подводных камней. Во-первых, мораль. Как можно продать своего ребенка? Во-вторых, будущая депрессия. Я буду долго лить слезы в подушку по тому, что позволила себе сделать. В-третьих, он… Наверное, я больше никогда не встречу настолько интересного мужчину. Он для меня как принц, да, со своими тараканами в голове. Но он реально для меня несбыточная мечта. У нас нет совместного будущего, и быть его попросту не может. Какое будущее у принца и служанки?!

– Поедешь в Италию. У меня там вилла. Настя о ней не знает. Записана на офшорную компанию. Поживешь пока там. Через два месяца и я рвану. Придется тайно пересекать границу, ведь по УДО первое время нельзя выезжать из страны… Своих стариков я уже перекинул через границу, так как на них, чтобы я поделился, оказывалось сильное давление. Но Настя отказалась уезжать… Сейчас я знаю, почему! С ее подачи меня и прикрыли. Хотя конечно было за что. Впрочем, в России обычно сажают не тех, кто миллиардами ворует, а тех, кто кур таскает со двора у соседей… – он смеется.

А мне вот как-то не смешно от его слов. Он прекрасно понимает, насколько пакостна обстановка в стране, где реальные преступники редко получают по заслугам. А тех, кто мешают, могут и прикрыть по надуманным причинам. Это неправильно. Не за это боролись наши великие предки!

Слеза скатилась по щеке. Может это осознание своего никчемного положения… а может и беременность… Я конечно не знаю, как скоро после зачатия эмоции начинают зашкаливать. Но определенно не помню себя такой слезливой. Я всегда довольно стойко сносила жизненные трудности и разного рода передряги. Сейчас же все по-иному. А может дело в том, что я наконец себя почувствовала как за каменной стеной. Рядом с сильным мужчиной волей-неволей захочешь чувствовать себя слабой женщиной…

– Ты почему расстроилась?

– Все хорошо…

– Я же вижу, ты расстроилась. Из-за того, что тебе нужно будет уехать?

– Да, наверное…

– А почему еще?

– Из-за ребенка…

– Да? – он берет меня за подбородок, поворачивая лицом к себе.

– Вы… ты позволишь с ним видеться после родов? – сама не знаю, как я решилась это спросить, да еще и перешла на «ты».

Может сам факт нашей близости уже предполагает мое право задавать такие вопросы? А почему бы и нет? Я ведь, если уже забеременела, то ношу его ребенка. А если даже не забеременела, то я уже была с ним в постели. Я имею право ему и тыкать, и задавать неудобные вопросы. Пусть он мне за это платит, но это не лишает меня права спрашивать!

– Я думаю, не стоит так далеко заглядывать… Ты сначала выноси! – его тон груб, как и он сам.

Как вообще можно жить с таким человеком? Отношение как к вещи!

– Хорошо… – отвечаю ему, стараясь совладать с обидой.

Хватит нюни распускать и обижаться. Ему вообще дела нет на мои обиды. Подумаешь, возомнила себе невесть что. Он покупатель, оплату свою внес. Так что товаро-рыночные отношения заиграли новыми красками.

– Тебе в баньку можно? – вдруг он резко меняет тему.

– Я не знаю, – отвечаю, краснея.

Давно я в баньке не была. Точнее настолько давно, что и не вспомню, когда и была.

– Значит, можно, – он хитро улыбается, потирая ладонями. – Хотя лучше узнать.

Берет мобильник и кому-то звонит.

Сама ситуация, что заключенный мало того, что не сидит на нарах, а проводит время в шикарном коттедже, так еще и может звонить с сотового в любой момент, удивляет. Я конечно всегда знала, что перед законом в России все ровны, и кто-то все равно ровнее. Но не до такой же степени!

– Эльвира, привет! Извини за поздний звонок. Вопрос. Дине можно в баню?

Он выслушивает то, что она ему говорит. А потом бросает на меня плотоядный взгляд.

– Хорошо, спасибо, пока! – сказав три слова, кладет трубку.

– Ну что? – произношу я вымучено.

Хочется домой! Но я так понимаю, моя поездка домой точно откладывается. Не просто так его голубые глаза горят пламенем.

– В баньку можно. Только температура не более 110 градусов и время в бане не более 10 минут. Так что я тебя попарю сегодня! – он снова потирает руками. – Идем!

Я встаю с дивана и нехотя иду за ним. Блин, домой хочу!

– Кстати, запиши мой номер! – он вдруг начинает диктовать свой сотовый.

Я записываю и сохраняю его под именем «ВВП», сдерживая улыбку. Он конечно не Путин, но по отчеству тоже Владимирович. Так что Владимир Владимирович Патин будет в телефоне под лаконичным «ВВП».

– Что смеешься? – не ускользает от его взгляда моя улыбка.

– Ничего.

– Ты как открытая книга… детка, хотя это мне нравится. А то в основном девушки такие хитрые. Думаешь одно, а у нее на уме совсем другое… – он целует меня в щеку, а по моему телу начинают пробегать мурашки, такие до жути колючие. Я аж вздрагиваю от наплыва чувств.

– Побью тебя… – улыбается Владимир, а у меня вытягивает лицо от его слов. – Веником. Ты меня тоже хорошо им побей. Я тебе сначала покажу, как надо бить. А потом ты мне по-полной устрой экзекуцию, – он смеется, собирая банные принадлежности: шапки, халаты, сланцы. – У меня конечно не баня… так, сауна. Но на безрыбье, как говорится, и сауна сойдет.

Владимир ведет меня в подвал дома, от чего мне становится как-то не по себе. Сказал бы мне кто месяц назад, что я буду в тюрьме в элитном доме для высокого чиновника, которого посадили за коррупцию, да еще и попрусь в подвал… в сауну. Я бы точно не поверила!

Даже звучит это страшно, не то, что выглядит в реальности!

Мы оказываемся в большом помещении, полностью отделанном плиткой. Я замечаю, что это не просто помещение, это и бассейн, и спортзал, и сауна. Точнее в одной его части стоят тренажеры, в другой большой плавательный бассейн, в третьей – стеклянная сауна. Я восхищенно все осматриваю, от пытливого взгляда Володи не укрывается мое восхищение.

– Видела бы ты мой СПА-комплекс в Италии… Тебе там понравится. А тут так, чисто, чтобы не сойти с ума от безделья.

Живут же люди! В тюрьме, блин!

Да большинство россиян на свободе живут в куда более худших условиях! И почему?

Я очень сдерживала себя, чтобы не ляпнуть что-то обидное ему, но не сдержалась.

– Даже не представляю, что там у тебя в Италии, потому что я такого на свободе в жизни не видела! И большинство моих знакомых тоже! Основная масса людей не могут себе такое позволить.

– Ну я же не обычный человек.

– Да? А что у тебя золотая кровь? – меня стала сверлить злость.

Ничего себе самомнение! Не обычный человек! А чего тогда взял для вынашивания ребенка обычную девушку?

– Не настолько буквально, но да… у меня золотая кровь… – он улыбается, видимо, насмехаясь над моей рабской злостью.

Я и большинство людей для него плебеи. А он патриций.

– А что ты хотела? Чтобы я считал себя обычным человеком? Ха, Дина… Обычный человек не добьется того, чего добился я.

– Ты же был чиновником, а не бизнесменом…

Я ему тонко намекнула, что он использовал деньги народа на свои цели, а не сам их заработал. Но мои намеки ему были безразличны. Мужчина решил попариться в бане, а не попариться от упреков своего инкубатора…

– Надевай халат, принимай душ, через пять минут идем в сауну… – он хитро улыбается.

Кажется, ему ничего не способно испортить настроение.

Вот этому качеству характера я точно завидую. Потому как постоянно цепляюсь за какую-то ерунду, прокручиваю ее у себя в голове, не в силах ее оставить. А потом страдаю от того, что накрутила. Это замечательное для психики качество – отпускать ситуацию.

Воспользовавшись его советом или выполнив указание, начала снимать одежду. Это бесстыдник стоит и наблюдает за мной. Но я уже не такая напуганная девочка, какой была пару дней назад. Я уже женщина. Так что пара бесстыжих глаз меня не напугает. Правда у этой пары глаз еще пара проворных рук… и кое-что еще более бесстыжее…

От своих постыдных мыслей я стала покрываться румянцем. Это ж надо такое удумать!

Сглатываю комок в горле, быстро надеваю халат на почти голое тело. На мне остались трусики и лифчик.

– Снимай все. Ты же не будешь в нижнем белье в сауне.

– Буду!

– Да кого тебе стесняться? – он смеется, стоя передо мной, в чем мать родила.

Через секунду он заворачивает полотенце вокруг своих подтянутых бедер. И я понимаю, что именно в таком виде я его лицезрею первый раз. До этого я всегда наблюдала за ним снизу вверх, видя только его лицо… когда он подбирался своим достоинством ко мне.

Моя бабушка на это бы сказала просто – срамота!

И была бы права.

– В другой раз, – отвечаю сухо.

Вопрос с моим обучением еще не закрыт. Он предлагает поехать в Италию, но я ведь поступила в университет. Как я буду проходить обучение?!

Мое волнение отражается на лице, поэтому Владимир сразу спрашивает.

– Что опять не так? – кажется, мои страхи уже ему порядком надоели.

– А как мне учиться?

Вопрос на самом деле вполне разумный. Неужели я не имею права получить настоящее образование?!

– Дистанционно. Мы в каком веке живем? По-моему, в двадцать первом. Так что всему можно научиться удаленно. Чего волнуешься? Ты вообще можешь поступить в Италии и получить образование там!

Я от удивления открыла рот.

Боже, как он красив! И добр ко мне!

Ко мне никто никогда не был так добр. Всегда приходилось пробиваться, расталкивая всех локтями. Да и толку от этого было мало. А тут он… одним росчерком пера решил большинство моих проблем. Ему это пшик, а мне целая жизнь.

Подвязав махровый халатик, прикасаться к которому одно удовольствие, поворачиваюсь к Володе.

– Я готова, – смотрю на него уверенно.

Его надо отблагодарить за доброту! А как я могу это сделать? Только своим телом, как бы грубо это ни звучало…

– Готова куда? В баню или на северный полюс? Развязывай халат, при входе в баню он снимается…

Смотрю на него вымучено. Ну нет! Не сниму!

Качаю отрицательно головой.

– Тебе же жарко будет! – он не отстает.

– Так это же сауна, в ней и должно быть жарко.

Нажав несколько кнопок снаружи на сауне, Володя устанавливает температуру на 100 градусах. Я с воодушевлением смотрю на входную дверь.

– Прими душ, пока разогревается… – указывает он взглядом на душевую кабину.

Подхожу к ней, открываю дверцу и, осторожно сняв халат, прошмыгиваю внутрь. Аккуратно снимаю белье, чтобы ополоснуться перед сауной.

Дверь открывается и внутрь залезает Володя. В чем мать родила!

Я ахаю. Он сразу включает душ, как ни в чем не бывало.

Выглядит это даже немного странно, так как его вздыбившаяся плоть так и маячит перед глазами.

Он ополаскивает себя, а потом разворачивается ко мне лицом, с ехидцой осматривая мое лицо.

– Ты красива… Ты знаешь?

– Спасибо, – отвечаю скромно, отводя глаза, которые так и норовят опустить взгляд на его… причиндалы.

Но я сдерживаюсь. Как стыдно все-таки!

– Я тебе нравлюсь? – он смотрит прямо в мои глаза, которые я не знаю куда деть от стыда и скромности, охватившей меня.

– Да… – отвечаю настолько тихо, что сама себя почти не слышу.

– Ты меня хочешь? – его вопрос как пощечина.

Смотрю на него с осуждением. Ну разве так можно? Издевается просто!

Что за мания вводить меня в неловкое положение!

Некого подоставать кроме меня?

– Я не знаю… – вру ему.

Не говорить же правду, что сгораю от желания… Он об этом никогда не узнает.

– А я вижу, что хочешь… – его губы совсем близко от моих.

– Разве по девушкам это видно? По-моему, по мужчинам это очень видно! – начинаю смеяться, стараясь сменить тему.

– Он тебе нравится? – вдруг задает такой провокационный вопрос, от которого я совсем теряю почву под ногами.

Ведь под «он» Володя понимает себя… малого…

– Не знаю… – быстро отвечаю.

Бесстыдник!

– Нравится… Нравится… Я же вижу… – он снимает с крепления душевую лейку и направляет ее к моему лону.

А открываю рот, чтобы возмутиться, но сразу же закрываю его. Из груди вырывает стон. Как же приятно!

– Нравится? – он задает риторический вопрос.

Прекрасно знает, что нравится. Но Володя вдруг резко останавливается. Выключает душ.

– Пошли в сауну. Она уже согрелась.

Он выходит из душевой кабины, демонстрируя мне свой накаченный зад. Я им откровенно любуюсь. Даже потрогать хочется, но я естественно не позволяю себе такой наглости. Накинув халат, иду в сауну. Захожу внутрь, сразу чувствуя жаркий древесный аромат, который проникает в легкие. Приятно. Сажусь на нижнюю ступеньку. Володя уже сидит на верхней. Суровый мужчина, что сказать.

В углу стоит кадка, в которой уже лежат два березовых веника. Вот ими, наверное, он и собрался меня бить. Интересно, это больно или приятно? Я просто ни разу не пробовала. Только парилась в баньке давным давно, без этих садистских постукиваний. Но люди это практикуют, значит, приятно… Хотя, честно говоря, страшновато даже пробовать. Садо-мазо какое-то!

– Ложись, веничком по тебе пройдусь… – вдруг он, словно прочитав мои мысли, говорит.

Я стелю полотенце и, сняв халат, потеряв всякий стыд, ложусь на первый уровень. Володя хватает веник и начинает им водить по моей спине, ягодицам, ногам. Щекотно. Но он еще даже не бил… поэтому то ли еще будет!

Легкий взмах веника, и я чувствую шлепок по своей попе. Не больно. Приятно. Следующий шлепок уже сильнее. Третий еще сильнее. Его взмах уже больше похож на удар, но мне не больно, а приятно. Это немного пугает, ведь чего-чего, а шлепки по попе я точно никогда не любила, хотя и редко их получала. Что это, получается, я мазохистка?

– Пока хватит. Теперь ты меня.

Я встаю со своего лежака и беру в руки орудие «пыток» – березовый веник. Макаю его в воду по указанию Володи и шлепаю его по спине. Шлепать по попе как-то неприлично!

– Сильнее! – он меня подталкивает себя бить.

Я бью сильнее. Мне кажется, это точно должно быть больно.

– Детка, ты как котенок. Замахни и заряди со всей силы.

Я замахиваюсь, но на финале ослабляю удар, ударяя снова слабо и без взрыва, которого от меня требует Володя.

– Да не бойся ты! Для этого и парятся. Хорошенько так дай!

Не знаю, что на меня находит, но я начинаю лупить. Отдавая своими ударами весь негатив, который во мне накопился за последнее время. Обиды, злость и даже ярость!

После нескольких десятков ударов я устаю и останавливаюсь.

– Отлично, можешь же, когда хочешь! – смеется Володя, а потом страстно меня целует.

Схватив меня за руку, выводит из сауны, заталкивает в душ. Включая воду, набрасывается на меня с жадным поцелуем. А я теряю дар речи и остатки разума… Я влюбилась в него!

Володя снова берет душевую лейку и начинает меня мыть. Я закрываю глаза в предвкушении. Сейчас будет нечто… нечто такое воодушевляющее, чего никогда у меня не было в жизни. И мои ожидания увенчиваются успехом. Его прикосновения нежны и приятны, я закатываю глаза. Вот она страсть, о которой часто пишут в книгах, о которой рассказывают в фильмах. Но любовь ли это?

Сейчас я и сама не понимаю, что такое любовь… Любовь равно влюбленность? Или все же нет? Может это кардинально разные чувства. Или они имеют общую природу, только любовь это то же самое, что и влюбленность, но в другом состоянии. Та же вода, в жидком состоянии она остается водой, но при температуре ниже нуля она становится льдом, оставаясь при этом водой. А при температуре свыше ста градусов вода становится паром, при этом оставаясь по химической формуле водой. Может и влюбленность с любовью это одно и то же, только в разных физических состояниях… Говорят же, что любовь это химия.

Он страстно врывается в мои губы, такие мягкие и податливые. Я готова отдаться ему прямо здесь. И дело совсем не в деньгах. По-моему, деньги уже давно ушли на второй план. Он поражает совсем другим. Он восхищает своим мужеством, своей заботой. Он настоящий мужчина…

Голова кругом от нахлынувших чувств, но я не чувствую себя податливой куклой. Теперь я и сама могу проявить инициативу. Кажется, ему нравятся мои изменения. Когда я спускаюсь на колени и беру его жезл в свои руки. Улыбка не сходит с его лица, я тоже улыбаюсь. Уже совсем не страшно. Даже приятно. Вдохновляюще и прекрасно!

Припадаю губами к его достоинству, так хочется порадовать его и подарить свое тепло. По-иному я и не знаю как это сделать. Да и чего-то другого ему от меня не надо. Поэтому ласка ртом самое лучше, что я могу ему дать. В этом нет ничего греховного, напротив это возвышенно. Это таинство единения…

Солоноватый вкус врывается в мой рот, и я понимаю, что он на финише. Хотя это понятие возникает не от обширного опыта, которого у меня нет, а по наитию, интуитивно.

– Спасибо, детка, это было офигенно! – одобрительно он гладит мои мокрые волосы.

Я улыбаюсь ему так, словно покорила Эверест, а не удовлетворила его ртом. Пару недель назад такое поведение было бы для меня смерти подобно, но сейчас я прекрасно себя чувствую. У меня замечательное настроение и наконец появилась вера в светлое будущее. А то что ни день, то только грустные мысли и никаких перспектив. Сейчас для меня открыты почти все двери. Выбирай любую. И все благодаря ему – мужчине моей мечты.

Да, я себе призналась. Володя, кем бы он ни был, что бы ни натворил, он мужчина моей мечты. Тот, с кем я хотела бы быть, кого хотела бы любить. Я всегда мечтала о сильном мужчине, на которого можно положиться, совсем не думая о бытовых проблемах. Он тот, на кого можно положиться. Он тот, с кем наслаждаешься жизнью и любовью. А разве не для этого мы приходим на белый свет? Чтобы познать любовь и наслаждение!

– Извини, у меня немного голова разболелась, – вдруг Володя прекращает мои ласки на самом интересном.

Я на секунду расстраиваюсь, но беру себя в руки. У него и правда может болеть голова. Тем более он, наверное, устал… Ведь не только я его сегодня ласкала… он был во власти своей жены. Стрела ревности поразила в самое сердце. Я начала осознавать, что он не устал, он думает о своей Настеньке!

– Если хочешь попариться, можешь париться. А я пойду прилягу, – говорит он холодно, оставляя меня одну в душевой.

Слезы непроизвольно текут из моих покрасневших глаз. И снова… что я себе напридумала? Что у нас есть общее будущее? Но я ведь уже повязана по рукам и ногам. Я впряглась в эти условия, и просто так уйти не могу. Деньги, которые я потратила, теперь были для меня непосильной ношей.

Париться я естественно не захотела, просто переоделась и начала подниматься по лестнице. Уже когда я поднялась на последнюю ступеньку, услышала его стон… Это был стон боли…

Мои волосы встали дыбом, я побежала на его голос. Забегая в спальню, от страха чуть не упала в обморок. Володя лежал на полу и держался за сердце.

– Что случилось? – подлетаю я к нему, подаю на колени и смотрю в глаза.

Он открывает рот как рыба, не в силах ничего сделать, его как будто содрогают судороги. Вскочив, выбегаю на улицу и начинаю орать.

– Помогите! Помогите! Человеку плохо!

Меня слышит какой-то мужчина в форме, он бежит на мой крик.

– Что случилось? – спрашивает он меня, когда начинает осмотр Володи.

– Не знаю. Он недавно был в сауне, ему стало плохо после…

Не стала я уточнять о сексе.

– Кажется, это сердечный приступ.

Он берет рацию и вызывает срочно медбригаду. Я наблюдаю за всем с паническим страхом. При мне никогда никому не становилось плохо, я такого отродясь не видела. Даже когда папа прикладывался к бутылке, я не видела результата его попоек. А тут на тебе – возможно сердечный приступ, как резюмировал мужчина. Он дал под язык Володе какую-то таблетку, а через пару минут в коттедж забежала бригада медиков. Они погрузили Владимира на каталку и повезли в медпункт.

– А мне что делать? – спрашиваю я у подоспевшего на помощь мужчину.

– Поезжай домой. С тобой свяжутся… – он слегка улыбнулся и пошел на выход.

Я переоделась, собрала свои манатки и отправилась домой.

Всю дорогу меня не покидали грустные мысли. Что если он умер? Что мне тогда делать? Что будет с ребенком? Со мной? Как вообще себя вести?

Все полтора часа в дороге я изводила себя разными предположениями, где одно хуже другого. Я очень переживала за Володю. Ну не может он умереть! Не может! Ему-то всего сорок пять лет! Да, не юноша, но и не старик. Ему еще жить и жить. Даже до пенсии еще почти двадцать лет!

Слезы щипали глаза, я их еле успевала вытирать. Расплатившись с таксистом, вышла из машины и подняла глаза к своему окну. На кухне Вера хлопотала, она любит готовить, поэтому постоянно балует нас разными блюдами, даже с учетом нашего скромного состояния. Она даже начала снимать видео о готовке, набрала уже почти сто тысяч подписчиков. И уже зарабатывает свои первые деньги, пусть небольшие, но она их зарабатывает сама и честно! Вера в этом плане молодец. Не то, что я. Она умеет приспособиться к сложным условиям, может из говна и палок сделать конфетку. Я не такая. Я слабая. Для меня любая трудность по жизни – целая трагедия. Хотя я всегда и билась с ветреными мельницами, сама не понимая, с кем бьюсь и будет ли в этом толк.

Поднявшись по лестнице, чтобы немного развеять свою голову физической активностью, захожу в квартиру. Снимаю обувь и смотрю на свое лицо. По мне видно, что я плакала. Но у меня нет сил оправдываться перед Верой из-за своих слез, поэтому я, быстро помыв руки в ванной, иду в свою комнату, которую делю с сестрой.

Она сразу же заходит следом.

– Что случилось? Почему у тебя такой расстроенный вид?

– У Володе сердечный приступ!

– Это тот самый Володя?

– Да… – отвечаю дрожащим голосом.

– Ничего себе! – она качает головой. – Он жив?

– Не знаю… – поджимаю губы.

– А позвонить можно?

И тут я вспоминаю, что сегодня Володя мне давал свой номер, и я его записала. Достаю сотовый, набираю ему. Вызов проходит, но трубку никто не берет.

Качаю головой.

– Не отвечает…

– Ну значит, позже ответит. Ты не расстраивайся. Пойдем есть.

Вера ведет меня на кухню, показывает свое блюдо. Манты из тончайшего теста с говядиной. Я съедаю два, хотя аппетита совсем нет.

– Очень вкусно! – говорю правду.

Мобильник в кармане звякает, я его резко достаю, чуть не уронив. Звонят с неизвестного номера. Может Володя?

– С вашего номера поступил звонок на территорию тюрьмы. Напоминаем, что общение с заключенными по телефону без разрешения органов ФСИН преследуется по закону. При повторном звонке служба ФСИН обязана будет провести внутреннее расследование, а ответственные будут наказаны. Предостерегаем вас от последующих звонков!

Вызов прекратился, а я с ужасом посмотрела на телефон.

– Умер? – Вера открыла от шока свой рот.

Я покачала отрицательно головой.

– А что случилось?

– Даже не знаю, как сказать…

Убираю подальше телефон, боясь, что меня могут прослушивать.

– Ну так что??? – Вера теряет терпение.

– Ты знаешь, мне сказали, что я звонила заключенному, а это, оказывается, запрещено законом. И я могу подпасть под ответственность!

Вера хмурится, и я догадываюсь, что она мне скажет. Кстати, она будет полностью права. Но что я должна была делать? Не звонить? Так это же было ее предложение позвонить Володе!

– Ну и ну! – она вдруг заговорила без нападок на меня.

То ли стала спокойнее относиться к моим выпадам, считая меня глупым ребенком. То ли поняла, что я не могу все держать под контролем.

– Тогда тебе остается ждать звонка от него…

– Да, наверное, – посмотрела на нее еще раз, ожидая критики.

Но критики не последовало. Она как-то будто стала снисходительнее.

– Все будет хорошо, Дина! Все будет хорошо! Ты главное верь в это.

Я закивала, улыбнулась сестре, а потом услышала звонок в дверь…

Подойдя ближе к двери, на цыпочках прошагивая по коридору, аккуратно посмотрела в глазок.

Там стоял какой-то мужчина, которого я первый раз в жизни видела. Даже спрашивать «кто» как-то не хотелось. Да и зачем? Понятное дело, что непонятно кто. Зачем тогда спрашивать?

Вера вопросительно посмотрела на меня, мол, кто это. Я развела руки, поясняя, что не знаю. Снова стук в дверь, мы аж обе подпрыгнули на своих местах.

– Дина, откройте! – требовательный голос мужчины ворвался в мои уши, я от страха присела.

– Кто это? – Вера твердо произносит, у меня смелости не хватает так сказать.

– Это от Владимира Владимировича!

Мы с Верой переглядываемся. Верить или нет? Вот в чем вопрос!

Вера открывает дверь, делая выбор за меня, я писком хочу ее остановить, но дело сделано – дверь открыта. Мужчина заходит в нашу крохотную квартиру, я бросаю злобный взгляд на сестру. Дура, блин! Какого черта она ему открыла?!

Схватив меня за руку, незнакомец потащил меня в подъезд.

– Эй, что ты делаешь?! Придурок! – кричит на него Вера, я же молчу, только пытаюсь выдернуть руку.

Этого сделать совсем не получается. Он так крепко вцепился, словно, клещами. Затащив меня в лифт, вытолкнул Веру и нажал вниз. Я хочу закричать, но не могу, мне как будто кляп в рот вставили. Неумелые потуги запищать, пресекаются этим чучелом.

– Заткнись! – грозно вякает.

Но я понимаю, что если не заору во все горло, то у меня точно ни одного шанса не будет. Лифт останавливается, он тащит меня наружу. И я начинаю орать, в особенности, когда вижу соседку Аллу Ильиничну. Правда, чем она мне может помочь, не знаю!

Еще пара мгновений, и этот подлец закинул меня в свой внедорожник, пристегнул наручниками к подголовнику и покатил.

– Кто вы? – промычала через несколько минут, когда он уже выехал на трассу из города.

Дядька мне ничего не ответил, а я начала заливаться слезами. Черти что со мной творится, как только связалась с Патиным! Одни проблемы от него! Уверена, что эта по указке его Настеньки меня похитили. Ей позарез ненужно, чтобы я родила ребенка ее мужу. Поэтому она пойдет на все, чтобы добиться своего. А я разве знала, что столкнусь со стольким количеством проблем? Мне за вредность молоко нужно выдавать. Идиотизм!

Хочется выть и плакать, но слез уже нет. Все выплаканы на сегодня.

Мобильник в кармане звякает, мужик достает его и отвечает.

– Алло… Да… У нее руки заняты…

– Эй! Меня похитили! Он везет меня из города! – начинаю орать, чтобы тот, кто мне позвонил, услышал и вызвал полицию.

Впрочем, Вера уже ее вызвала, не думаю, что она так протупила, что не обратилась к правоохранителям.

Мужик притормаживает, включает аварийку и подносит телефон к моему уху.

– Алло… – отвечаю не своим голосом.

Кто там?

– Дина, как ты? – меня спрашивает Володя.

– Как я? Это по твоей указке меня похитили из дома?

– Ну не похитили, просто вывезли в безопасное место. Настя идет в атаку…

– Ты сам как? Мне сказали, что у тебя сердечный приступ…

– Он у меня почти был. И благодаря твоей быстрой реакции меня спасли. Эта стерва отравила меня каким-то веществом, когда приходила. Хотя мне уже сказали его название, я забыл. В общем, мне надо в больнице полежать, подлечиться, вывести токсин… а тебе, дорогая, нужно отсидеться в потаенном месте. Чтобы ни у кого, в особенности у Насти не было возможности не то, что попытаться убить, даже поговорить…

– А как же мои близкие? Им грозит опасность?

– Мне плевать на твоих близких. Мне тебя важно сберечь…

– Что? – ошарашенно пробормотала губами, сама не слыша себя.

– Все, Паша тебя отвезет, ты веди себя смирно, и все будет хорошо! – он кладет трубку, а я смотрю на «Пашу», хлопая ресницами.

Обе руки зацеплены за подголовник… Это Володя его попросил быть таким учтивым, что тот почти выламывая руки выволок из дома?! Сволочь!

Тот ничего мне не отвечает, просто убирает мой телефон мне в карман и снова дает по газам. Молча мы так доехали до домика в лесу. Одна мысль, что тебя сцепленной наручниками везут в лес, пугает. Но тут меня типа так спасают! Честное слово, сумасшедшие!

Верно говорят, у богатых свои причуды. Сейчас я однозначно поняла это выражение. Можно же было самому позвонить, объяснить ситуацию, а не вырывать меня из дома, из рук сестры, пугая и меня, и ее до смерти. От такого и выкидыш может быть! Он что совсем об этом не подумал? Придурок!

Остановившись возле небольшого одноэтажного дома, Паша выходит из машины, огибает ее и подходит к двери. У меня сразу же возникает мысль ударить его ногой в пах. Но где взять ключи? Надо, чтобы он сначала отстегнул наручники, а уж потом драпать от него, куда глаза глядят. Правда, глядеть тут особо некуда. Сплошной лес, который размыкается только узкой дорожкой. В доме ни души, во всяком случае ни единого источника света не включено. Как-то я не думала, что меня притащат в такое странное место, этого в договоре точно не было! И ведь не знаю кому пожаловаться. Никто даже слушать не станет. Скажут, это гражданско-договорные отношения, вот подавайте в суд, что нарушают свои обязательства по договору или какие-то условия.

– Да не паникуй ты так! Пару дней тебе надо для твоей же безопасности отсидеться! – Паша прежде чем расстегивать наручники мне говорит.

Чувствует гад, что чешется у меня нога заехать ему по зубам.

– Я пленница? – спрашиваю, чтобы расставить все точки над «i».

– Нет, но никуда отсюда нельзя. Пока шеф не разрешит… – произносит он равнодушно. – Хорошо себя будешь вести?

– Да… – говорю сквозь зубы.

Урод!

Он отстегивает наручники, а я уже планирую ему заехать по лицу, но понимаю – силы неравные. Чуть позже… Вот потеряет бдительность, я обязательно унесу ноги, выбив ему пару зубов.

– Я могу ему позвонить?

– Нет, он сам позвонит, когда ему будет удобно.

– Он мне сказал, что его отравили. Я очень переживаю… – говорю, хлопая ресницами.

Совсем не переживаю, лучше б он сдох!

Сама себе прикусываю язык. Желать кому-то смерти грешно! А я не грешница!

Нельзя даже в ярости говорить таких вещей! Вот и не буду даже думать об этом.

Мы зашли в дом, Паша включил свет. А я от восхищения открыла рот. Это же просто прелесть, а не дом. Он такой уютный и родной. Именно в таком я бы хотела… не, не жить… а отдохнуть недельку-две после тяжелых будничных дней и стрессов. Самой большой комнатой дома был зал, в середине которого стоял кожаный коричневый диван. На стене висел плоский телек, рядом с ним множество полок ручной работы из разных коряг. Вид очень завораживающий. На полках книги и сухоцветы, от которых доносится потрясающий запах. Лаванда, пижма, цефалофора… Глаза просто разбегаются от этой красоты и единения с природой. Смотрю на небольшой закуток, похожий на кухню. Крошеный стол, рядом мойка, стиралка и на ней – посудомойка. Все в минимализме, но присутствует самое необходимое. На столе поднос с несколькими стаканами, тарелками, вилками и ложками. Так уютно!

– Можно в туалет?

– Конечно! – Паша указывает на деревянную дверь. Не пластиковый контрофакт под дерево, а настоящую деревянную резную дверь!

Подхожу к ней и открываю. Небольшая комнатка, в которой есть унитаз, душевая и совсем миниатюрная раковина. Мою руки и осматриваю принадлежности. Мыло, шампуни, гели для душа, разного рода средства ухода за кожей и телом. Все так продумано, как будто составлял комплект не мужчина, а женщина. Какая-то искра ревности вновь вспыхнула в груди. У него, наверное, есть помощницы, которые делают все, что он пожелает… А я всего лишь инкубатор!

– Я хочу есть! – выхожу и начинаю командовать.

– Я ж совсем забыл, до того, как заехать за тобой я купил пиццу. В машине, сейчас принесу, – Паша выходит из дома, а я пулей начинаю все осматривать.

Еще две комнаты – спальни. Одна, видимо, мне, вторая – ему. Выглядываю из окна, он идет к машине, открывает багажник и достает оттуда здоровенный пакет. Ладно, я, видимо, слишком паниковала. Пару дней и правда можно тихонько посидеть, но обязательно надо сообщить Вере, чтобы она панику не разводила. Набираю сестре.

Увидев меня с телефоном, вошедший Паша выхватил его и выключил.

– Это что еще такое? – с возмущением смотрю на него.

– По нему тебя могут отследить!

– Как будто они не могут отследить и до этого!

– По уже прошедшему маршруту не могут.

– Почему?

– Потому что твой маршрут подчистили…

– Как?

– Как надо! – он усмехается.

– Мне надо позвонить сестре.

– Нет, не надо!

– Она будет очень волноваться! И мама тоже!

– Пусть волнуются. Это только на руку нам.

– Что за жестокость! А если маме станет плохо с сердцем? На чьей это будет совести?

– Владимир Владимирович сказал ни с кем не связываться. Если твои близкие будут спокойны, тот, кто решил организовать атаку, все поймет.

– Тот, кто решил организовать атаку? А что имени у этого кого-то нету? Неужто Воландеморт?

– Мне Владимир Владимирович сказал, что вы будете себя хорошо вести. Я не нанимался нянькой! Сидим тихо и смирно, не задаем вопросов. Тебе, Дина, дадут знать, что делать. Это произойдет как только, так сразу. Все ясно? – спрашивает он так, словно, издевается.

Не удостоив этого цепного пса ответом, я взяла пульт и начала щелкать по каналам. По новостям не было ничего, вроде «девушка похищена из своего дома неизвестным». Наоборот рассказывалось про что-то обыденное.

– Ты лучше поешь! – водрузив пакет на стол, произнес Паша.

Я бы сказала ему катиться колбаской по Малой Спасской, но урчащий желудок напомнил, что я голодна. Поэтому вновь не удостоив его ответом, просто пошла к пакету. Там было чем поживиться. Пицца, сытный вок, роллы, чизкейк и масса напитков, от колы до морса. Взяв себе скромный кусок пиццы размером с мое лицо, налила себе в чашку морс. Я же забочусь о своем здоровье – никакой колы!

Пощелкала каналы, нашла какой-то комедийный фильм про шпионов, где главную роль играет шикарная Милисса МакКарти. Паша садится рядом, поедая палочками роллы. Вот уж не подумала, что он вообще умеет ими пользоваться. Он скорее как слон в посудной лавке, чем тот, кто может лавировать двумя тонкими палочками в руках. Я, во всяком случае, вообще не умею ими пользоваться. Да и учиться, честно говоря, не хочу!

– Что за бред! – возмущается он, когда на экране главная героиня предстает в образе шпиона.

– Почему?

– Ну какой из нее шпион?

– А что? Шпион обязательно должен ходить в плаще? – смеюсь над его стереотипами.

– Не в плаще, но она точно не сможет выполнить ни одного задания!

Я вскидываю бровь и прожигаю его уничижительным взглядом. Хотя может мой взгляд и был обычным, но показался он мне вполне уничижительным.

– По-моему, лучшим шпионом будет тот, кого вообще не заподозришь в шпионстве, – выдаю вердикт, гордо вздернув нос. Как я его? А?

На этот раз он не удостаивает меня ответом, просто окидывая смешливым взглядом. Я пожалуюсь на этого сноба Володе. Хотя тот, наверное, просто посмеется над моими обидами. Так что я сама должна его поставить на место.

– Ты разве не согласен?

– Слушай, давай закончим разговор. Я здесь, чтобы ты осталась живой до того момента, как тебя переправят в Италию…

– В Италию? Ха! У меня даже визы нет, долго вы будете меня переправлять!

Вот Володя! Мы же даже не поставили точку в этом вопросе. Я не сказала, что поеду!

– Мы тебя по поддельным документам переправим. Максимум через два дня ты уже будешь в Риме. А там в небольшой городок в сотне километров от столицы.

– А как же моя семья?

– Твоя семья должна трубить в колокола, что ты пропала. Так что для того, чтобы они хорошо сыграли, необходима их неосведомленность!

– Что?

– Мы им не будем говорить, где ты!

– Зачем???

– За тем, что не только Анастасия за тобой устроила охоту…

– А кто еще?

– Тебе не положено знать… – произносит он с усмешкой.

Так и тянет плюнуть в его поганую физиономию. Сволочь!

Может мне сбежать? Но куда? Кому я на фиг нужна? Побегу домой, меня оттуда выцепят. Побегу в полицию, бравые ребята отдадут обратно Владимиру или, что хуже, его врагам.

Отвернувшись от него, продолжила смотреть фильм и есть пиццу. Пусть катится к черту, подонок! А я не буду портить себе настроение. Если я беременна, то мне это еще и вредно!

Фильм меня хоть немного отвлек от дум о моей семье. Но я все равно нервничала. Как там мама, как там Вера? Ну что я за дочь и сестра? Хотела близким помочь, порадовать подарками. А на деле создала проблем! Не представляю, насколько они переживают. На их месте я бы просто сошла бы с ума!

Кусаю губы, обидно до слез. Я глупая дурочка, которая своими действиями просто создает проблемы окружающим. Вот сидела бы ровно, ходила бы на работу, ничего бы не было. Нет, у меня же всегда в заднице шило, надо куда бежать, что-то пробовать. Хотя все мои начинания обычно и заканчиваются ерундой. Впрочем, о чем я? Обычно я бросаю начатое, толком ничего не сделав. Вот и сейчас хочу слинять, хотя даже не знаю, беременна ли я. Может стоит довериться мужчине? Володя ведь такой сильный, за ним как за каменной стеной. Я всегда об этом мечтала, чтобы крепкий и самодостаточный мужчина взвалит на себя ворох моих проблем.

Иногда нужно переждать. Сесть и переждать…

* * *

К вечеру следующего дня неизвестность изводила хуже плохих новостей. Поэтому я подошла к Паше.

– Мне нужно позвонить маме!

– Тише, тише… Ничего тебе не нужно! – произносит он равнодушно.

Я смотрю на него с ненавистью. Как мне быть? Пойти к двери, но этот идиот может на эмоциях еще пристегнуть меня наручниками, чтобы я сидела смирно. Или попытаться его вырубить? Но так, чтобы он и сам не понял, что собираюсь с ним сделать…

И я бы, наверное, еще так смотрела на него, если бы из прострации меня не вывел телефонный звонок. Звонил его мобильник!

– Да, – он быстро отвечает.

– Кто это? – чуть не вырываю у него телефон.

Он стопорит меня рукой, держа на расстоянии.

– Ага, понял.

– Что?

– Будет сделано, – отвечает собеседнику и кладет трубку.

– Ну что, равнодушная скотина?

– Как ты меня назвала? – он посмотрел на меня как на вещь.

– Кто звонил?

– Звонил Владимир Владимирович. Через час выезжаем в аэропорт. Полетим с тобой в Рим.

– Я никуда не поеду, пока мне не дадут позвонить моим родным!

– Позвонишь своим уже в Риме. Быстро собирайся, выезжаем через пятнадцать минут… – говорит он и идет в спальню, видимо, чтобы собрать свои манатки.

Бросаю ему в спину полный ненависти взгляд.

Но что с него взять, он просто верный пес своего хозяина. Главную ненависть заслуживает Владимир Владимирович! Вот получит от меня, хотя я и сама не знаю, что он от меня получит.

Собираю вещи и усаживаюсь уже через пять минут, ожидая мистера Цербера.

– Уже готова?

– Ага, поехали… – отвечаю, решаясь сбежать от него в аэропорту.

Пусть думает, что податливая бесхребетная амеба, на деле же я ему покажу, где раки зимуют!

Мои планы драпать из аэропорта, сверкая пятками, обрушились о суровую реальность. Этот надзиратель меня попросту никуда не отпускал, даже в туалет. Когда я попросилась «пи-пи», он завел меня в женский туалет и стоял, ожидая у кабинки, непрерывно каждые десять секунд напоминая мне, что пора бы выходить.

Перед тем, как показать свои документы проверяющим, Павел мне проводит инструктаж. Я внимательно его слушая, гадаю, стоит ли мне рассказать таможне, что меня вывозят без моей на то воли, или стоит держать язык за зубами. Рассматриваю свой паспорт с визой. Я теперь Маша Распутина. Ну получше имени они не могли придумать! Очуметь…

Решаюсь все-таки промолчать, неизвестно, куда меня потом повезут таможенники, если я скажу, что прохожу границу по поддельному паспорту.

Пройдя досмотр и таможню, мы сели в частный самолет, чартерный рейс которого заказал Володя. Я самолеты видела только по телевизору, а уж частные лишь в голливудских фильмах. Потрясающий внутренний интерьер, удобные кресла, роскошные детали – все бросалось в глаза, хотя и выглядело для такого обыденным. Паша, видимо, давно работающий на Володю, уж точно привык к чартерным полетам на частном самолете. Я же нет.

Подталкивая меня, этот крендель усадил меня в кресло и махнул стюардессе, чтобы она скорее принесла ему виски.

– Не люблю летать… – произносит он, видимо, объясняя мне свою тягу к выпивке.

– Да мне все равно, – говорю я равнодушно.

Не любит он летать! А я вот ни разу не летала на самолете, для меня это целое приключение, хотя и удручающее кандалами, которые на меня виртуально надели.

– Я понял, что ты пофигистка… – усмехается Паша, забирая у стюардессы бокал напитка.

Она мне отдает сок, который я ранее у нее попросила.

– Пристегните, пожалуйста, ремни, мы скоро взлетаем, – говорит она, не снимая со своего красивого лица улыбки.

Я начинаю пристегиваться, но не понимаю, как это сделать. Паша помогает мне, обдавая едреным ароматом своего напитка.

– Не надо! Я сама! – фырчу.

Он бросает ремень, позволяя мне закончить. Я защелкиваю и смотрю удовлетворенно на этого конвоира. Я сама справилась!

Самолет набирает скорость и взмывает вверх. Пилот говорит приветственную речь. А я смотрю в иллюминатор. Зрелище и правда завораживающее. Мне одновременно и страшно, и жутко интересно. Большие дома, в которых живут тысячи людей, с высоты смотрятся как маленькие, сделанные из конструктора лего, постройки. Словно кукольные. А лес, который кажется таким безграничным, огорчает… Он лысеет. Вырубки и подчистки уже уничтожили половину леса Подмосковья. Во всяком случае там, где видно мне. Надеюсь, хоть после вырубок они высаживают молодые деревца. Иначе еще лет двадцать, и не останется ни одного дерева – будет сплошная пустыня…

Самолет поднялся над облаками, и у меня совсем отпала челюсть. Боже, как же красиво! Разве месяц назад я могла подумать, что буду летать на самолете? Тем более частном! Нет, я о таком даже грезить не решалась. Да и какие мечты? Если вся жизнь это батрачество на хозяина, а из радостей – просмотр видео на хостинге и редкая вкусняшка, на которую удалось сэкономить. Перспективы для молодежи прямо-таки феноменальные.

Может зря я сетую на Володю и на его слугу Пашу? Может стоит довериться и плыть по течению, не бултыхаясь против?

Стюардесса пришла с меню, предлагая нам обед. Выбрав рыбу с овощами, а из десерта – медовый торт, а я в предвкушении стала ждать. Настроение как-то немного улучшилось, хотя меня очень расстраивала неизвестность мамы и Веры. Но я никак не могу им сообщить, что жива и здорова. Поэтому стоит мыслить философски. Если проблему легко решить, то не стоит из-за нее переживать. А если проблему решить невозможно, то она точно не достойна твоих страданий. Воспользуюсь советом. Просто попробую убедить Володу как-то сообщить моим близким о том, что я в безопасности.

Паша с кем-то переписывался через свой гаджет, а я глазела в окно, ожидая свой обед. Но потом он вдруг передал свой сотовый.

– Да? – вопросительно спросила.

– Диночка, родная, как ты? – голос мамы ворвался в мое пространство.

– Мама? – пропищала не своим голосом.

– Да, дорогая! Это я… С тобой все хорошо?

– Да, мам, хорошо. Как вы с Верой?

– Мы нормально, нам предлагают сейчас поехать в гостиницу и пожить там пару недель, а то говорят какие-то проблемы. Что мне делать?

– Мам, я думаю, стоит прислушаться… – отвечаю, чувствуя, как груз тревоги, давящий на мои плечи, вдруг упал.

С ними все в порядке! Они в курсе, что я жива и здорова. А разве это не главное в жизни? Знать, что твои самые близкие в порядке? Это же настоящее счастье! Никакие деньги не нужны, лишь бы с родными все было хорошо! Мы, когда имеем это, совсем не ценим. А потерявши – плачем.

– Хорошо, дочь, как скажешь… – говорит мне мама. А я с благодарностью смотрю на Пашу. Он все же услышал меня, хоть и язвил постоянно. Теперь он не кажется таким уж чудовищем.

Через почти четыре часа наш самолет плавно сел в аэропорту Рима – Фьюмичино имени Леонардо да Винчи.

Мы быстро прошли таможни и уже разместились в ожидающем нас автомобиле, как Паше снова позвонили. На этот раз звонил Володя. Он дал ему какие-то инструкции, а потом попросил передать трубку мне.

– Как ты, малыш? – его короткий вопрос заставил сердце сделать кульбит.

Я влюблена! Вот так я и призналась себе…

– Хорошо, – единственное, что сподобилась сказать.

– Я не знаю, как быстро я выйду. Думал, через два месяца… Но, наверное, дольше. Так как Настя подключила все ресурсы… меня даже перевели в обычную камеру… и звоню я тебе с телефона смотрящего… Мои адвокаты будут делать все возможное, но скорее всего я выйду не раньше, чем года через два. Это в лучшем случае! Я буду звонить тебе, как будет получаться. А ты береги себя… береги нашего ребенка… Я… люблю тебя… – он произносит и, не дав мне сказать ни слова, кладет трубку.

Слезы градом начинают течь из моих глаз, кажется, я их даже не могу контролировать. Да что ж такое-то! За что меня так не любит Вселенная? Стоит мне что-то или кого-то полюбить, как Вселенная забирает у меня любые возможности видеть это!

Только на секунду представив, что не буду видеть Володю еще два года, я застыла. Меня с каменным лицом, покрытым слезами и возможно соплями, с красными глазами и раздутым от рыданий носом, Паша усаживает в машину. Я уже не плачу. Я пытаюсь переварить новость. Только она совсем не переваривается…

Машина тихо трогается и отвозит меня в виллу Володи, о которой не знает его жена. Что мне делать, я не знаю!

Два года спустя…

Илюша с любопытством рассматривает папу. Говорить целыми предложениями он пока не умеет, но изъясняется простыми словами. И обычно болтает без умолку. «Мама, дай», «моё», «мамика, кусить», «киса, бобо, муму»…

А тут молчит. Смотрит на отца и молчит. Я и сама не знаю, что сказать.

– Он такой красивый! – произносит Володя, когда молчание становится нестерпимым.

– Да… весь в отца! – говорю с гордостью.

– Думаешь? – он с еще большей гордостью спрашивает.

Конечно Володя сам видит, что Илья его копия. Но лишний раз об этом услышать тоже своего рода радость и большая приятность.

– Да, я так считаю! – отвечаю, похлопывая его по плечу.

Пару минут назад Володя гладил спящего Илюшку и разбудил его, что совсем непривычно для сыночка. Обычно его никто не будит, он просыпается сам. А тут, понимаешь ли, какой-то военного вида мужик разбудил. Конечно это необычно, да и страшно для ребенка. Но поглядывая на меня и видя, что я спокойна при незнакомце, Илья тоже успокаивается. Он запрыгивает мне на руки.

– Мама, пипи! – говорит он властно.

Я даю ему горшок.

Володя смотрит с восхищением.

– Знает парень, чего хочет, и сразу получает! – он самодовольно кивает. – С него выйдет большой человек! – сразу делает вывод.

Я смеюсь, но смех у меня скорее умилительный. Ну какой папа не восхищается своим сыном? Только отбитый. А хороший отец радуется любой мелочи! В туалет попросился – все, парень знает, чего хочет.

Мы спускаемся вниз, чтобы позавтракать. И я все же решаюсь задать Володе сакральный вопрос.

– И что теперь?

– А что теперь? – он вопросительно на меня смотрит.

– Я про нас… про нашу семьи…

Спрашиваю и сама не верю, что об этом говорю. Видимо, наличие ребенка дает мне определенные нотки уверенности. Я не просто его какая-то сожительница. Я та, кто родила ему ребенка. А это хоть что-то да значит!

– Мы поженимся… – пожимает он плечами, уплетая итальянский омлет.

Я открываю рот, но сразу же его закрываю. Неприлично сидеть с открытым ртом, тем более когда не собираешься ничего сказать. А что говорить? Что-то, что случайно отгонит мою удачу? Ну уж нет!

– Ты знаешь, я оформил завещание… не думал, что выберусь. Но, как оказалось, завещание не пригодилось…

– Завещание? – хмурю брови.

Ну кто ж думает о смерти! Надо думать о жизни! Мысли ведь материальны!

– Да, надеюсь ты не обидишься. Но в завещании я все оставил не тебе… а сыну.

– С чего мне обижаться? Деньги твои. И правильное решение – оставить все ребенку в случае чего.

Мне и правда не обидно. Ведь так?

С другой стороны… ну на что мне рассчитывать? Деньги мне уже заплатили. Они хранятся на счету и даже приумножаются. Я частично помогла семье, частично оставила себе. А большее мне и не нужно. Главное, чтобы с Илюшей все было хорошо, я с ним буду рядом.

– Моя бывшая жена тебя бы не поняла… Для нее отношения с мужчиной – это то, сможет ли он обеспечить ей безбедную жизнь. Если начнутся проблемы, она сразу такого мужика выкинет.

– Ну бывают такие…

– Да, бывают. И хуже всего то, что проблемы у меня начались именно из-за нее.

Он говорил так, словно все еще не ровно к ней дышал. От этого мне стало грустно. Неужели прежние чувства свежи? Он ее любит? Я ведь даже стала невольной свидетельницей их страсти… тогда, два года назад… она пыталась его отравить… а он все еще думает о ней!

Забыл бы ее, а лучше бы засадил в тюрьму за попытку его убийства.

– Почему она все еще на свободе гуляет?

– Потому что спит с замом генпрокурора, – Володя смеется.

– То есть ей за попытку отравления ничего не грозит?

– Ну почему это? Грозит… я тут узнал, что скоро с должности слетит ее любовничек, и если она не слиняет из страны, то дело на нее возбудят.

– Как все сложно! И почему виновные не могут получить сразу наказание за свои преступления?

– К сожалению, такова система в большинстве стран мира. Где-то больше… где-то меньше… Володя пожимает плечами.

– Ты знаешь, я не хочу о грустном. Я счастлив, я вышел и теперь могу быть с моими любимыми… А вкусно! – он подзывает домработницу и просит принести еще, та с радостью выполняет его просьбу.

Она сама его видела довольно давно, хотя работает у него уже долгие годы.

Наблюдаю за Володей, стараясь не палить контору, но он замечает, что я почти не отвожу от него глаз. Мне не верится, что он здесь. Мне не верится, что он так добр ко мне. Я почему-то решила, что, не успев прийти, он укажет мне на дверь. Я уже была готова к сражению. А у него и мыслей таких не было. Он назвал меня любимой…

Конечно я не могла рассчитывать, что он меня полюбит. Может у него должна быть благодарность, какую имеет любой достойный мужчина к женщине, которая рожает ему ребенка. Но так чтобы любви. На нее я точно не рассчитывала. Хотя сама и любила Володю… все это время. Вспоминала его, мечтала о нем.

– Пойдем искупаемся в море! Я так соскучился по воде! – закончив трапезу, Володя подает мне руку.

Я встаю, пересекаясь с ним взглядом. Боже. Я и забыла, какие у него волшебные глаза. Нежно голубые… окаймленные пушистыми ресницами. Любая девушка бы позавидовала таким глазам.

Зато мужественные черты лица не оставляют никаких сомнений – перед тобой настоящий мужчина.

Захватив купальник, парео, полотенца, переодев Илюшу, я спускаюсь на первый этаж, где нас уже ждет Володя. Взяв меня за руку, он ведет нас к пляжу.

– Погоди! Погоди! Я возьму коляску, – усаживаю Илюшу и вручаю ему, чтобы именно он покатил ее.

Володя нерешительно хватает ручку и начинает катить коляску, а я смотрю на него с гордостью. У него все получится. Он будет хорошим отцом!

Дойдя до пляжа, мы разместились на шезлонгах и пошли к воде. Илюша под моим присмотром плещется в воде, а Володя заходит в воду, наслаждаясь ее теплотой и мягкостью. Палящее солнце еще не так сурово, до полуденной сиесты еще много времени, поэтому нам не так жарко. Мы наслаждаемся погодой. Володя заплывает далеко, плавая как человек, который наконец познал вкус свободы. А я смотрю на него, не в силах нарадоваться. Все будет хорошо!

Маленькая церквушка неподалеку от нашего особняка поражала своей красотой. Старинное здание, построенное в средние века, когда бушевала чума, когда уровень образования большинства, по мерках современных историков, был как у безграмотных обормотов. Вот именно тогда и построили это здание. Идеально ровные линии фундамента, каменный кирпич к кирпичу, словно, их сделали не более пяти веков назад, а только вынули из печи. Металлический шпиль, похожий на антенну, и розетки как магнетроны.

В общем, церковь скорее напоминала какой-то технический объект, а не здание культа. И была в ней какая-то таинственность, какая-то загадка. Это как карго-культ, когда аборигены одного из тихоокеанских островов поклонялись упавшему самолету и даже строили свои из листьев и бамбука. Кажется, жители нашего небольшого городка, ходившие каждое воскресенье в церковь, были теми же аборигенами, которым невдомек для чего в реальности построили это культовое сооружение.

– Я уже была здесь… ходила на экскурсию… – говорю Володе, когда он пытается завести меня в здание.

Не сказать, что я очень уж не хочу заходить, просто в церкви какая-то энергетика, после которой я странно себя чувствую. Я даже брала дозиметр, чтобы проверить скачки электромагнитного поля в этом здании. И они там реально есть. Пики находятся за границами нормы. Хотя иногда возникает чувство, что в церкви я как батарейка подзаряжаюсь. Видимо, когда она работала в полной мере, тогда вообще происходили чудеса. Может после посещения люди излечивались от неизлечимых болезней, может еще что-то поражающее воображение происходило. В любом случае, такая таинственность немного пугает. Мы действительно ничего не знаем об окружающем нас мире, а то, что нам говорят, редко сходится с действительностью…

– Я хочу сходить…

– Зачем? – спрашиваю.

Я волнуюсь, что его большой крест, который он любит носить, еще и током его ударит. Я ведь замечала, что металлические вещи ведут себя в этом здании странно.

– Хочу поговорить со священником.

– Да? Хм… а зачем? – снова не понимаю.

– Как зачем? Хочу обговорить день свадьбы… – произносит он равнодушно и распахивает двери церкви.

Мы заходим внутрь, я сразу взмахиваю рукой крест, чтобы почтить Бога. Володя снисходительно улыбается.

– Я думал, ты не верующая… – он мне подмигивает.

– В таком месте невольно станешь верующей.

– И во что веришь?

– В то, что нам доподлинно ничего неизвестно! – вскидываю бровью.

– Верно говоришь! Даже миллионеры ничего не знают…

От этого и страшно! Можно предположить любую версию, даже самую фантастическую, все равно не получится проверить. Как говорят, люди скорее поверят в что-то экстраординарное, чем в обыденное. Вот поэтому верят в Великого Бога, создавшего землю. Впрочем, учитывая, что на земле идеальные условия для людей, иного объяснения и не представляется.

– Падре, доброго дня! – Володя подходит к священнику и говорит с ним на чистейшем итальянском.

– Доброго дня, фильо![1]

– Я хотел бы определить день, когда в лоне вашей прекрасной церкви мы можем с этой замечательной девушкой сочетаться браком.

Я с трудом понимаю Володю, он использует такие сложные обороты. За два года я средненько изучила итальянский.

– Замечательная новость! Я вас поздравляю. Нужно посмотреть календарь, но скорее всего через месяц мы могли бы провести обряд.

– Прекрасно! И я бы хотел сделать пожертвование… – Володя многозначительно улыбается.

– Конечно, вы можете это сделать… – падре указывает на два устройства для приема пожертвований. Одно для наличных. Другое для безналичных средств.

Володя вставляет карточку и делает перевод в несколько тысяч евро.

– Это чтобы церемония прошла на ура, – поясняет он мне, когда мы выходим из церкви.

– Ты никогда не думал, что церкви это какие-то энергетические установки? – я вдруг его спрашиваю.

– Я всегда понимал, что они не то, что нам подают… А так… что это, я даже не смогу сказать. То же самое схождение благодатного огня в Иерусалиме… это же какой-то технологический процесс. Так что да, вероятно церкви это энергетические установки.

– Я рада, что не у одной меня возникли такие мысли. Просто в России, когда я ходила в церковь возле дома, такого не было. Но здесь есть… Впрочем, то была современная церковь, которая построена не более десяти лет назад.

– Ну так в новых нет того, что было в старых… а ты… умная девчонка! – Володя восхищенно произнес. – Далеко не многие это замечают.

– Тогда почему ты дал пожертвования, ты же понимаешь, что скорее всего они не дойдут до конечных получателей… – произношу немного цинично.

– Покупаю индульгенции… – пожимает он плечами.

– Что?

– Не знаешь, что такое индульгенции?

– Знаю… откуп за грехи. Считаешь себя грешником?

– Я и есть грешник, как и любой другой человек в мире. Но я не плохой человек…

– Хм… ясно… – говорю сухо.

Мы вышагиваем к нашему семейному гнездышку, дому, где я прожила уже два года. Мне идет двадцать пятый год. И только недавно я стала чувствовать себя взрослой. До этого было все время чувство, что я молода, не опытна. А сейчас я повзрослела.

– У меня новости… – Володя заговорил перед входом в наше поместье.

– И какие?

– Дело на Настю завели.

– Серьезно? – удивляюсь я, ведь всего неделю назад он прибыл в Италию, каких-то надежд, что она скоро получит свое, не было. Была лишь крохотная надежда, что когда-то она получит по заслугам. А тут на тебе – на нее завели дело, отказывая в этом на протяжении двух лет.

Не важно, насколько серьезное ты совершил преступление. Если у тебя есть поддержка со стороны власть имущих – ты получишь индульгенцию, тебе спишут все грехи. Но стоит им потерять власть, так сразу другие набрасываются на тебя. Мир суров, но справедливость в нем все же есть! Есть всегда как минимум два полюса, которые постоянно ведут борьбу. В этот раз стал сильнее один, в следующий раз – другой. Никогда не бывает так, что кто-то при власти и силе всегда. Вот и Настенька получила свое. Точнее еще получит. Ведь заведенное уголовное дело еще не приговор. Володе много борьбы предстоит.

– Да, серьезно. Но я заниматься ей не буду, – вдруг огорашивает меня. – То есть я уже давал показания, если дело дойдет до суда, съезжу на заседание, но не более. Не хочу жизнь класть на борьбу с ней. У меня более позитивные планы.

– То есть ты все-таки верующий? – засмеялась.

– С чего это?

– Прощение. Бог велит прощать своих обидчиков, так как обида разрушает психическое и душевное равновесие, жизнь становится полной зла и страдания, если не прощаешь и не отпускаешь.

– Ты знаешь, в этом есть мудрость, но я к этому пришел сам. Когда держишь зло, сам себя разрушаешь. Нужно отпускать ситуации, во всяком случае не реагировать на них слишком эмоционально. И каждый получит по заслугам…

– Мудро!

– А то как же. Я у тебя мудрый… Все-таки уже сорок семь лет, – расширяет он глаза.

И правда! Сорок семь…

* * *

Через месяц

Суббота

Я волнуюсь. Все-таки не каждый день выходишь замуж. Это так странно. У нас уже и ребенок есть, и мы поняли, что любим друг друга, но все равно мы были не женаты.

Красивое белое платье без пышной юбки выгодно очерчивает мою фигуру, совсем не потерявшую форму после родов. Мне кажется, после родов моя фигура стала еще более женственной. В любом случае, это отметила не только я, Володя тоже меня похвалил.

Все бы ничего, только вот меня почему-то подташнивает. Наверное, это волнение. У меня бывает от волнения рвотный рефлекс, у многих он бывает на фоне нервов. Все же свадьба большое событие.

В комнату заходит моя мама.

– Дочка, ты совсем бледная! – она озабоченно на меня смотрит. – Может дать стакан воды.

– Эм… да, спасибо!

Матушка выходит, чтобы принести мне воды. А я смотрю на себя в зеркало. Неужели я беременна? Запах маминых сладких духов показался настолько противным, что у меня скривилось лицо. Начинаю рыться в тумбочке. Я в прошлую беременность купила десятки тестов, и у меня точно должен хотя бы один остаться.

Бинго!

Тест лежит, упакованный и ни разу не тронутый. Хватаю его и бегу в туалет. Делаю дело и смотрю на тест. Одна минута, и я узнаю, в чем причина моей тошноты. Вчера ее не было, а сегодня на тебе – есть! Но вчера я и замуж не выходила, а сегодня выхожу.

Слабая вторая полоска дает четкое понимание. Я беременна! Беременна!

Самое интересное в том, чего это я удивляюсь. Мы с Володей с момента его приезда ни разу не предохранялись. Ни разу. И за этот месяц у меня точно хоть раз, но была овуляция. Не знаю, о чем я думала, о чем думал он… Но результат наших действий такой. Я жду ребенка.

Даже не знаю, когда его огорошить. До или после заветного «да».

Поразмыслив, решаю сказать после.

– Дина, вы согласны выйти замуж за Владимира?

– Я согласна!

– А вы, Владимир, согласны выйти замуж за Дину?

– Да, я согласен!

– Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту! – падре кивает, и Володя сразу же дарит мне нежный поцелуй.

– Поздравляю, папочка в квадрате! – говорю ему шепотом.

Он сначала не понимает, а потом резко округляет глаза.

– Серьезно?

– Куда уж серьезнее… – улыбаюсь ему.

– Дина, как же я тебя люблю! Ты делаешь меня самым счастливым на этом белом свете! – Володя целует руки, и мы выходим из церкви, чтобы направиться на банкет, организованный в нашу честь.

Все будет хорошо!