- Принцесса, давай поженимся.

Винченцо Кавалли с трудом сохранял привычное сдержанное выражение лица. Он сам себе удивлялся. Слова всплыли из таких глубин его души, о существовании которых он и не догадывался.

Алессандра Джованни - супермодель, женщина, красивее которой он не встречал, - замерла на месте.

У него как будто что-то замкнуло в голове. Он нарушил собственные неписаные правила. Последние двадцать лет он тщательно планировал каждый свой шаг. Ради будущего, которое нарисовал себе еще мальчишкой, отказывал себе во всем, даже в любви. Каждый его шаг был продиктован намеченной целью - стать во главе финансовой империи Брунетти. Каждый день и каждый час приближали его к заветной цели.

Алессандра тоже стала частью плана Винченцо, когда он узнал, что она тесно связана с Гретой, главой семьи Брунетти. Грета Брунетти много лет назад обрекла их с матерью на голод и нищету, выкинув на улицу. Но просить руки ее дочери… Слова, которые он произнес, удивили его не меньше, чем Алессандру.

И все же Винченцо не шутил. И не потому, что он порядочный человек, который держит слово любой ценой. Когда он рос на миланских улицах, порядочность была роскошью, которую он не мог себе позволить, - такой же, как туфли или еда три раза в день.

Нет, его предложение было чисто эгоистическим. Возможно, он впервые в жизни захотел что-то лично для себя.

Да, он сам себя не понимал! Однако увидел, как глаза Алессандры зажглись возбуждением, которое она в следующий же миг погасила… Винченцо представил, как явится к разъяренным Брунетти, держа под руку Алессандру - свою жену, и понял: так и должно быть.

Он жаждал заполучить Алекс.

С первой же встречи здесь, на Бали, их сразу потянуло друг к другу. Взаимное влечение стало дополнительным бонусом, на который он не рассчитывал. И теперь, заполучив Алессандру, он не собирался от нее отказываться.

Ну а то, что она связана с семьей, которую он давно мечтает уничтожить… Винченцо не сомневался: ему удастся внушить ей свою точку зрения на происходящее. Как только он изложит свои доводы, Алессандра перейдет на его сторону. Она не кровная родственница Брунетти и наверняка поймет, почему он должен их сокрушить. У нее обостренное чувство справедливости; она защищает невинно пострадавших по всему миру. Таково свойство ее натуры, благодаря которому его еще сильнее влечет к ней.

Не сводя с нее взгляда, Винченцо поднял бокал шампанского.

В голубом бикини, бюстгальтер которого почти не скрывал ее красивую грудь, она выглядела чувственной и прекрасной. Но это не удивительно, супермодель, работающая с большинством крупнейших домов моды, и должна так выглядеть и поддерживать себя в форме. Его изумляло другое: с такой сногсшибательной внешностью Алессандра могла бы жить не печалясь, в свое удовольствие, а ей не дает покоя несправедливость, творящаяся в мире, и стремление бороться с нею.

Даже на фоне роскошного балийского пейзажа, открывающегося перед ними, не меркла красота Алессандры. И дело было не только в безупречной коже, идеальных чертах лица и совершенной фигуре, о которой могли только мечтать многие женщины. Его восхищали маленькие несовершенства, странности, которые только добавляли Алессандре Джованни шарма, делая ее одной из красивейших женщин на свете.

Ее широкую улыбку абсолютно не портила крошечная щель между передними зубами. А странная любовь к боксу, невероятная живость и страстное желание заступаться за всех несправедливо обиженных совершенно обезоруживали Винченцо.

На фото в глянцевых журналах она была слишком хороша для того, чтобы быть настоящей. В свое время эти снимки разожгли любопытство Винченцо.

В жизни она оказалась еще лучше. Она была силой, с которой необходимо было считаться. Едва их взгляды встретились, он понял, что пропал.

Кроме того, ни одному фотографу не удалось передать ее выражение настороженной беззащитности. Сейчас именно с таким выражением смотрели на него ее ясные карие глаза. Вот из-за чего в последние несколько ночей он не мог уснуть, хотя ее теплое тело обвивалось вокруг него, как лиана.

«Она ни в чем не виновата, - твердила та часть его сознания, которую ему никак не удавалось заблокировать. - Она может пострадать».

Нет, убеждал он себя, она не пострадает, ведь он сделает ее частью своей жизни. Он предлагает ей то, о чем прежде даже не думал. Алессандра не пострадает, если он подробно объяснит, что им движет, и она, при ее врожденном стремлении к справедливости, его поймет.

- Поженимся? - повторила она, проводя кончиком языка по пухлой нижней губе. Миллионы женщин во всем мире ради такой формы накачивают губы коллагеном. Она захлопала ресницами и показалась ему совсем девчонкой. - Не смущай меня, Ви! - Алессандра усмехнулась. Ее хрипловатый смех всегда возбуждал Винченцо. Она отважно пыталась скрыть свои эмоции, хотя ее выдавала пульсирующая жилка на шее. Она стала называть его «Ви» в первый же день знакомства… Алессандра казалась открытой книгой, ей каким-то чудом удалось сохранить непосредственность в жестоком мире.

Винченцо допил шампанское и нырнул в бассейн, стараясь успокоиться, доплыл до того места, где у бортика стояла Алессандра, подтянулся, вылез из воды и прижал девушку к себе. Он нежно убрал с ее виска прядь волос; как всегда, рядом с ней ему постоянно хотелось прикасаться к ней. Обнимать, обладать ею.

- Принцесса, ты наверняка уже поняла, что я не бросаю слов на ветер. - Он поцеловал ее в щеку и погладил ладонями ее тонкую талию. Она тихо ахнула, и он еще больше возбудился.

- В самом деле?

- Si, cara mía.[1]

Последние недели стали… - Он нахмурился, стараясь подобрать нужные слова. Ни от кого он так не терял голову, как от Алессандры.

- Чудесными. Фантастическими. Великолепными, - еле слышно подсказала она.

Ему показалось, что он сумеет привыкнуть к ее подкупающей искренности.

Он рассмеялся.

- Все вместе. - Он привлек ее к себе, и она закинула руки ему на шею. Запустила длинные пальцы ему в волосы и наклонила его голову. Их сердца бились в унисон. - Я не хочу тебя отпускать! Никогда… Так почему бы нам не узаконить наши отношения?

Она вздохнула.

- Мы сошли с ума… Последние несколько недель были настоящим безумием.

- Неужели все так плохо? - поинтересовался он.

Всю сознательную жизнь он манипулировал людьми и добивался желаемого. Винченцо не просил, только брал. Потому что рано понял: получить свое можно только так. Теперь он пообещал себе, что после того, как получит ее, больше не будет следовать этому принципу.

- Нет, - тут же ответила она. - Все замечательно. Как в сказке. Когда я с тобой, чувствую себя принцессой. Знаешь, до нашего знакомства я собиралась поставить на мужчинах крест… В детстве мне рассказывали сказку о девушке, которую спас принц. А ты…

- Алессандра, я не принц.

Она вздохнула, легонько куснула Винченцо у основания шеи и прижалась лицом к его теплому плечу. Он тут же пришел в состояние боевой готовности: его возбужденный член уперся в низ ее живота.

- Все равно… Не хочу возвращаться к реальной жизни… - Большие глаза смотрели на него в упор. - Только мы ведь еще ничего друг о друге не знаем.

- Представь, до встречи с тобой я даже не думал о женитьбе! Последние несколько недель направили мои мысли в это русло.

Она подняла голову, и ему показалось, что в ее глазах сияют все надежды и мечты. Она широко улыбнулась и стала просто ослепительной.

- Да, Ви. Давай так и сделаем. Давай поженимся!

Она страстно поцеловала его, прижалась к нему всем телом и прошептала, что хочет его - немедленно!

Винченцо наслаждался поцелуем, притянув ее к себе. Мгновением позже он стащил с возлюбленной трусики и вошел в нее. Его окутало неведомое прежде ощущение покоя. Для человека, который никогда ни с кем не делил свою жизнь, который много лет посвятил планированию главной цели, это стало настоящим благословением.

Приглашением в будущее, которое прежде казалось невозможным.

Винченцо пристально смотрел на виллу на берегу озера Комо. Семья Брунетти живет здесь почти двести лет.

Он поднялся по тем самым мраморным ступеням, где много лет назад стояла его мать и умоляла Грету Брунетти поверить, что Винченцо ее внук, что его отец - Сильвио Брунетти. Но два десятилетия спустя, поднимаясь по тем же ступеням, он не испытывал ни страха, ни сомнения. Скоро все это будет принадлежать ему. Уверенной походкой он направился по сводчатому коридору в гостиную.

Конечно, его приезд ускорила Алессандра. Его женушка сбежала от него и прячется здесь. Что ж, он не против быстрее достичь цели.

Он с удовлетворением отметил, что в гостиной собрались все: глава клана, Грета Брунетти, ее внуки, Леонардо и Массимо Брунетти, их жены, Нея и Натали. Среди них в шезлонге сидела и Алессандра.

Когда он вошел, она подняла голову. Пульс у него участился, как у школьника. Вместо гнева, который он разжигал в себе с тех пор, как она сбежала, его кольнула тревога.

Глаза у нее были заплаканные. Рыжевато-каштановые волосы кое-как скручены в пучок; прическа подчеркивала высокие скулы. Ее не портил даже небрежный наряд: свободная футболка без рукавов, джинсовые шорты, розовые шлепанцы.

Хотя на ее лице не было ни грамма косметики, а фигуру не подчеркивала дизайнерская одежда, выглядела она, как всегда, сногсшибательно.

Она смотрела на него не мигая, как будто хотела заглянуть прямо в сердце. Как будто пыталась обнаружить в нем хоть каплю порядочности.

Ничего у нее не получится. Нет в нем ни чести, ни порядочности. И не он тому виной. Внимательно посмотрев на Алекс, Винченцо обрадовался тому, что на левой руке у нее по-прежнему сияет кольцо с бриллиантом.

«Моя, она моя!» - хотелось ему крикнуть.

- Принцесса, ты сбежала, не сказав ни слова? Конечно, мы оба вступили в брак впервые и еще не освоились со своим новым статусом, и все же какие-то правила необходимы, - заявил он, словно не замечая двух мужчин, которые встали по обе стороны от нее, словно часовые.

Леонардо Брунетти, главный управляющий «Брунетти файнэнсис инкорпорейтид», или БФИ, финансового конгломерата, ставшего синонимом престижа в миланских деловых кругах. Именно его место собирался занять Винченцо. И Массимо Брунетти, глава компьютерного отдела БФИ - «Брунетти сайбер сервисис», или БСС. Массимо женился на бывшей помощнице Винченцо, Натали.

Все это по праву должно принадлежать и ему! И он собирался все у них отобрать.

- Ви, ты считаешь, что еще можешь здесь находиться после всего, что ты сделал?

Если бы она закричала на него, он бы знал, как ответить. Но ее дрожащий шепот его обезоружил…

- Пойдем, сага. На все твои вопросы я отвечу наедине.

- У тебя была масса возможностей объяснить, какого дьявола ты вытворяешь с моей семьей. По крайней мере, намекнуть, что ты переворачиваешь жизнь моих родных с ног на голову. Только ты молчал. - Она тяжело дышала; глаза заблестели от слез. - Скажи только одно: почему?

- Что - почему? - процедил он сквозь зубы. Проклятие, не нужно было так долго ждать. Надо было все ей объяснить. Очень важно, чтобы она перешла на его сторону!

- Почему ты их топишь! - В ее голосе проступили гнев и досада. - Почему ты устроил так, что Натали перешла в БСС? Хорошо, что она полюбила Массимо. Почему на тебя шпионил отчим Неи, пьяница и дебошир? Зачем ты скупал акции БФИ? Зачем хочешь сместить Лео с поста главного управляющего?

- По-моему, мои действия говорят сами за себя, - вкрадчиво ответил он.

Алессандра встала и сделала шаг ему навстречу. Он почувствовал идущий от нее нежный аромат и сразу вспомнил долгие теплые ночи, влажные простыни, тихие стоны… Опьяняющие улыбки, которые уничтожали паутину одиночества - он сам не сознавал, что сплел ее вокруг себя. Он увидел, как бьется жилка у нее на шее. Но выражение ужаса в ее глазах ударило его, словно пощечина.

Еще совсем недавно ее глаза смотрели на него с такой любовью, с таким желанием…

- По-твоему, то, что происходит, очень весело?

Он сунул руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.

- Алессандра, то, что происходит, совсем не весело, и меньше всего для меня. Если ты по-прежнему не понимаешь, позволь мне объясниться… Всю жизнь я ждал этого мгновения. Я двигал людей, контракты и деньги, как фигуры на шахматной доске, и все ради того, чтобы очутиться здесь… Я собираюсь стать во главе БФИ. Завладеть всей компанией. Выгнать из компании всех Брунетти, чтобы компания стала моей. Только моей.

- Почему? - спросила она со слезами на глазах.

- Чужого мне не надо; я возвращаю свое. То, в чем мне так долго отказывали. Тем более… - Он потянулся к ней. Проклятие, он ведь не собирался делать ей больно!

Он стер слезу с ее щеки подушечкой большого пальца. Как хочется обнять ее! Как хочется, чтобы она смотрела на него, как на героя! Конечно, он не герой. Он не верил в самопожертвование, в то, что нужно ставить других выше себя, что счастье других обогатит его самого. Он привык брать, обладать, иметь.

- Тем более… после того, как я столько поставил на карту, - медленно закончил он низким, хриплым голосом.

Она судорожно втянула в себя воздух и разомкнула пухлые губы. Ее лицо порозовело. На долю секунды ему показалось, что она так же влюблена в него, как и он - в нее. Он поверил в соединившую их магию, из-за которой решился на отчаянный шаг.

- Алессандра! - окликнула ее Грета, и чары развеялись.

- Значит, ты считаешь, что БФИ должна стать твоей?

- Si. Сильвио Брунетти соблазнил мою мать, сделал ей ребенка, а потом выкинул, как вчерашний мусор… Женщина, которую ты считаешь приемной матерью, назвала ее шлюхой, лгуньей, попрошайкой… и выкинула нас на улицу. Я рос в нищете. Вот почему сейчас малая толика меня не устроит. Все Брунетти до единого должны уйти из этого дома, со стыдом повесив голову. Я собираюсь отобрать у них все.

Он шагнул к Алессандре, но она отшатнулась, ее красивое лицо исказилось от потрясения.

- Грета на такое не способна! Она встретила меня с распростертыми объятиями, когда я решила поселиться у отца, ее второго мужа. Она для меня не просто мачеха. Она любила меня даже больше, чем…

Алессандра собиралась сказать в защиту Греты что-то еще, но осеклась, когда увидела ее лицо. В глазах Греты она прочитала правду о единственной встрече, которую ее мачеха, скорее всего, никогда не вспоминала. А ведь та встреча стала краеугольным камнем его жизни!

Атмосфера в гостиной накалилась. Все смотрели на Грету. Похоже, Алессандра не поверила обвинениям. На такое Винченцо не рассчитывал - а стоило! Даже легендарные братья Брунетти смотрели на бабушку с ужасом. В других обстоятельствах он бы рассмеялся. Массимо выругался, а Лео словно оцепенел.

- Если кто-то сомневается, можно сделать тест ДНК, - презрительно бросил Винченцо. - Правда, я все равно оставлю мамину фамилию. Так оно будет справедливее.

- Поверим тебе на слово, Кавалли, хотя ты - презренный ублюдок, - ровным тоном произнес Массимо.

- Весьма великодушно с твоей стороны так меня отрекомендовать, ведь твои отец и бабка отказали моей матери даже в такой малости! - не сдержался Винченцо. При воспоминании о пустых глазах матери к его горлу подступила желчь. Слишком долго он со всем этим жил.

- А как же я, Ви? - тихо спросила Алессандра. - Где мое место в твоей страшной сказке? - Хотя голос у нее дрожал, ее слова эхом отдались в нем. Внутри у него все сжалось; его прошиб холодный пот. Ему нечего было ей ответить. Тем более здесь, при всех.

Она кивнула, как будто услышала, что хотела. И убежала.

Алекс глубоко дышала, стараясь не плакать. Сколько уже слез она выплакала из-за него!

Она посмотрела в окно на аккуратно подстриженный газон. Увидела оранжерею, которую переделали для нее по распоряжению Лео. И старинный винный погреб, который перестроили под блестящую суперсовременную компьютерную лабораторию Массимо. Брунетти очень любят свое родовое гнездо, в которое Винченцо в свое время не допустили! А заодно лишили законной доли наследства… Алекс помнила, какой беспомощной себя почувствовала в тринадцать лет, узнав, что муж матери Стив, которого она всегда считала отцом, на самом деле ее отцом не был… Она живо представляла, какую боль испытал маленький мальчик после того, как родственники отвернулись от него. Шрамы остались у него в сердце на всю жизнь. Но погубить Леонардо и Массимо спустя столько лет… Нет, с таким невозможно согласиться.

- Пора тебе перестать бегать от меня, cara mía, - услышала она его низкий голос.

Она не повернулась к нему. Не от трусости; просто она собиралась с духом. Пора что-то решать. Заглянуть в глаза мужчине, рядом с которым она забывает о здравом смысле. Настолько, что буквально побежала с ним к алтарю.

- Ты не оставил мне другого выхода, - сказала она.

Даже после того, как она узнала правду, даже во время долгого полета с Бали, даже в последние несколько дней, пока Винченцо ее не догнал, в глубине души она надеялась, что произошла ошибка и ее муж не собирается губить самых близких ей людей.

- Если бы я осталась на Бали, мне пришлось бы избить тебя в кровь! Вот о чем я сейчас думаю.

Неожиданно он рассмеялся, и Алекс замерла. Какой у него голос! Между ними моментально вспыхнуло влечение - всепоглощающее и взаимное. Очевидно, оно не собиралось отступать, хотя сердце у нее изранено, а мысли в голове путаются.

- Значит, я, наверное, этого заслужил.

- Думаешь, все так просто? - Она круто развернулась к нему.

Их глаза встретились - и она уже не смогла отвернуться. Спокойствие, которое так привлекало ее в нем, снова окутало его.

Из-под расстегнутой белой рубашки виднелись загорелая шея и несколько завитков на груди. Темные круги под глазами подсказали ей, что его тоже мучит бессонница. А ведь он проработал целых тридцать шесть часов подряд, а затем был долгий перелет! И все же ее глупое сердце и не менее глупое тело отчаянно стремились к нему… Ей вспоминались не только их бурные ночи. Не только уверенность, что больше она никогда не будет одна. Она злилась на себя из-за того, что рядом с ним не может совладать с собой.

- Натали много часов подряд - рискуя навлечь на себя проклятие Греты, Лео и даже Массимо - убеждала меня в том, что ты не такое чудовище, каким кажешься из-за своих поступков. Что в свое время только ты защищал ее от жестокого мира. Что ты многое для нее сделал, ничего не требуя взамен.

Его взгляд стал непроницаемым, но Алекс заметила, как он напрягся.

- А она не говорила, что в конце концов я все-таки потребовал плату за все, что для нее сделал?

- Ты удивился, что она тебя защищает. Значит, ты в самом деле такой негодяй?

- Не знаю, принцесса, негодяй ли я. Но я точно не герой, - сказал он, входя в просторную комнату и словно полностью заполняя ее собой.

Когда Алессандра переехала в Италию, Грете стоило большого труда создать благоприятную среду для ершистой девчонки-подростка. Комната и вся вилла стали для нее тихой гаванью.

- Я думал, Натали хранит верность только Массимо, - произнес он так тихо, что она едва различила слова.

- Наверное, гораздо проще, когда чувство к одному человеку вытесняет то, что испытываешь к другому. Но так не бывает, верно?

Он дернул головой. Она поняла, что задела его за живое. Но ответил ей по-прежнему хладнокровно:

- Признаю, я не привык к большой семье и происходящим в ней драмам. Поэтому… нет, я понятия не имею, как бывает. Натали в юности была настоящей дикаркой. И если она все же меня защищает, мне есть за что ее благодарить. Только не думай, что мои достоинства искупают мои недостатки… И не забывай, что мы с тобой муж и жена.

- Ты хочешь, чтобы я продолжала жить с тобой, как будто ничего не случилось? - ошеломленно спросила Алекс.

- Ты узнала причину моих поступков. - Он обвел комнату рукой. - Я безжалостный делец, который стремится управлять финансовым центром Милана, а БФИ просто стала моей первой мишенью.

Послеполуденное солнце золотило его лицо, ласкало его любящими лучами. У нее перехватило дыхание, когда она увидела сходство, которое не замечала прежде. Его глаза так похожи на глаза Массимо, особенно когда он улыбается. Презрительная складка у рта - совсем как у Лео, когда он чем-то недоволен. Он имеет полное право находиться здесь, в месте, которое она считает своим домом…

- Мы с тобой очень разные… и по-разному относимся к тому, что случилось.

- Отлично. А может быть, ненадолго забудем обо всем и обо всех, будь они прокляты? - Он не сдержал досады.

- Ты первый начал.

- Алессандра, наш брак не имеет отношения к Брунетти.

- Ви, здесь я с тобой не соглашусь. Ты слишком привык играть людьми, как шахматными фигурами. Может быть, ты просто не способен понять. Ты требуешь от меня верности и в то же время губишь их… Не представляю, как нам жить дальше. Ты меня обманул.

- Я тебе ни разу не солгал.

- Ладно, не цепляйся к словам. Ты скрыл от меня правду… Я все время пытаюсь понять, что ты чувствовал в детстве, как ранила тебя тогда черствость Греты…

- Черствость?! Она обозвала мою мать шлюхой и охотницей за богатыми отступными. Из-за нее я вырос изгоем. А мама… У нее случился нервный срыв, от которого она так и не оправилась. Она не могла работать, и нас выкинули на улицу. У нее развилась ранняя деменция.

Сердце глухо забилось у нее в груди. Тоска в его глазах растворяла ее праведный гнев.

- Грета в этом не виновата!

- Да неужели? У нас не было денег, и мама не получила даже минимальной медицинской помощи! В том, что теперь ей требуется круглосуточное наблюдение в доме для престарелых, виноваты все Брунетти! - Он напомнил ей раненого зверя, который собирается напасть. - В том, что ее болезнь зашла так далеко и развилась так быстро, что она даже не узнает меня, виноваты они!

- Она и тебя не узнает?! - прошептала Алекс.

Сердце у нее разрывалось от жалости к нему. И к себе тоже. Как ей преодолеть созданную им пропасть? Как увести его с пути саморазрушения? Он привык жить со своей болью и гневом, видеть в Лео и Массимо врагов, а его ненависть покоится на прочном основании, заложенном в детстве. И если она останется с ним, зная, что он ненавидит ее близких, кем будет она сама?

Он покачал головой и стиснул челюсти.

- Ей кажется, что я по-прежнему десятилетний мальчик. Она… как будто застыла в том году.

- Почему ты ничего мне не рассказал?

- Потому что мне не нужна жалость, которую я сейчас вижу в твоих глазах.

- Тогда что тебе нужно?

- Ты дала мне слово. Мы обещали друг другу будущее. Вот чего я хочу.

- Я по-прежнему не верю, что Грета совершила что-то настолько…

- Тебе мешает чувство благодарности к ним. Ты не знаешь, какие они на самом деле. - Они не демонстрировали тебе врожденные высокомерие и властность!

- Значит, мне больше нельзя их любить? Когда я узнала, что Карлос - мой биологический отец, я переехала жить к нему. Грета приняла меня с распростертыми объятиями, она сделала так, чтобы их вилла стала моим домом. А после смерти Карлоса она стала моим оплотом. Лео и Массимо приняли меня и обращаются со мной, как с кровной родственницей. Ты не представляешь, Винченцо, как много они для меня значат!

- И тем не менее ты якобы понимаешь, почему я так враждебно к ним отношусь?

Его глаза полыхнули гневом. Алекс не привыкла видеть его таким. Ей хотелось взглянуть на происходящее с его точки зрения, но он требовал от нее немедленных ответов.

Она глубоко вздохнула и заговорила, тщательно подбирая слова:

- Ты прав. Наверное… мне не понять, что тебе пришлось пережить. Но ты не знаешь, как Сильвио обходился с Лео и Массимо. Они ни в чем не виноваты. Они не заслуживают того, чтобы ты их наказывал. Истинный преступник - Сильвио Брунетти. Но он уже умер.

- Они носят фамилию, которую я ненавижу всю жизнь. И потом, сага, на войне неизбежны случайные жертвы.

- Значит, вот как, Ви? Война? - Сердце у нее упало.

- Si. Война, которую я веду уже давно. Война, в которую я вложил все. Я много лет искал их недостатки, слабые места. И нанес удар. И я не собираюсь.

- Погоди… - перебила его Алекс. Словно холодный палец провел по ее позвоночнику сверху вниз. Кусочки вставали на место, образуя картину, от которой ей захотелось убежать.

Она вспомнила журнальный заголовок: «Алессандра Джованни. Супермодель. Икона стиля. Деловая женщина. Филантропка. Приемная дочь влиятельных миланских Брунетти».

Статья вышла всего за несколько дней до того, как она улетела на Бали. И вдруг там же объявился загадочный красавец, сероглазый итальянский бизнесмен.

Их случайная встреча, когда она осматривала развалины старинного храма…

Их общая любовь к старинной архитектуре…

Обещание показать ей достопримечательности, которые не показывают обычным туристам…

Их первый поцелуй под величественным водопадом.

Вопросы о ее благотворительной деятельности, о том, чем она собирается заняться в будущем, обо всем, что ей дорого… То, как он вызвал в ней желание более серьезных отношений после первой ночи близости на балконе ее виллы…

Сказочное предложение и брачные обеты, которые он повторял своим низким голосом…

Неужели все - ложь?!

К горлу подкатила тошнота.

- Ты прилетел на Бали специально, чтобы познакомиться со мной? Чтобы… и меня использовать в своей… войне?

Он не дрогнул, но она его хорошо знала. Изучила его мимику, все выражения его красивого лица.

- Отвечай, Винченцо! - с болью воскликнула она.

- Si. Да, Алессандра, я действительно приехал туда, чтобы найти тебя…

- Из-за той статьи, в которой цитировали слова Греты: «Алессандра - вот кого я люблю больше всех на свете», да?

Снова ужасное, душераздирающее молчание. Как она ни крепилась, из глаз у нее хлынули слезы.

«Я много лет искал их недостатки, слабые места. И нанес удар»…

Ему недостаточно БФИ и БСС. Он хочет как можно больнее задеть их лично. Особенно Грету.

Он все продумал заранее. Спланировал. И выполнил идеально.

А она влюбилась в него по уши… Развернувшись, она кое-как вытерла глаза и посмотрела на него в упор. На место боли пришла такая ярость, какой она прежде не знала.

- Как же именно, по-твоему, развиваются события? Чего ты ждешь от меня, пока сам ломаешь жизни моих близких?

- Живи как жила… как если бы ничего не знала. Строй семью. Проведи со мной остаток жизни. Сдержи обещания, данные у алтаря.

- Наш брак… просто фарс!

- Нет! Я ведь женился на тебе, Алессандра. И поклялся быть с тобой до конца, в горе и в радости.

Алекс пытливо заглянула ему в лицо, надеясь увидеть хоть искру чего-то, на что можно опереться. Его неумолимый взгляд не смягчился.

- Почему ты на мне женился? Мог бы просто соблазнить меня и уйти… Я ведь, можно сказать, сама прыгнула к тебе в постель. Ты… мог бы бросить меня после того, как мы переспали. Сказать, что я для тебя всего лишь игрушка.

- Я не обращаюсь с женщинами, как с игрушками. Так поступают Брунетти.

- Тогда почему?

- Ты красива, ты умна, ты - настоящее сокровище, которым хотел бы обладать любой мужчина. Для человека, который вырос в нищете, навсегда останется незаконнорожденным, который выстроил свою империю, сметая все и всех на своем пути, ты, Алессандра, - настоящая награда. Я женился на тебе, потому что впервые в жизни захотел что-то помимо мести. Помимо кампании, которая поглощала меня последние двадцать с лишним лет. И еще… мне казалось, что я нанесу последний удар, уведя тебя от старухи.

Алессандра кивнула, хотя внутри у нее все сжималось.

- Не знаю, что сказать человеку, который думает, что можно увести меня от женщины, давшей мне кров, который думает, что я поддержу полное уничтожение моей семьи. Кто думает, что обладание мною… каким-то образом укрепит его положение. Я не награда, которую можно… выиграть. Которой можно обладать. Или выхватить из чьих-то рук, использовать как орудие против других. - Алекс заставила себя посмотреть на него в упор. - А сейчас уходи. Уйди из этого дома. Пока я не могу с этим справиться. Ви, прошу тебя, уйди.

Он долго стоял неподвижно. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем он кивнул. И ушел.

Алекс стояла у окна. В горле у нее пересохло. В груди было пусто.

Конечно, он женился на ней не ради ее самой. Она не в сказке, где можно взмахнуть волшебной палочкой или поцеловать Винченцо в губы, чтобы жаба превратилась в принца.

Девять недель спустя

Порывистая. Незрелая.

Она уже слышала эти слова. Слишком часто ее мать, Алисса, употребляла их по отношению к ней. Она говорила так всякий раз, когда Алекс отказывалась сделать шаг навстречу и как-то наладить их отношения.

Обвинения, прозвучавшие из уст Винченцо, попали в цель и глубоко ранили ее. Но больнее всего было видеть разочарование в его глазах, особенно тяжело после похорон матери и отчима.

Она ожидала, что Винченцо придет в ярость. Массимо предупреждал ее, что Винченцо становится все вспыльчивее. Что ж, он высокомерен и безжалостен; он привык, чтобы все было, как он хочет.

«Бегство от проблем лишь усугубляет их, piccola[4]».

- Она вспомнила мудрые слова своего биологического отца. После очередной ссоры с матерью она умоляла позволить ей переехать к нему. В конце концов Карлос согласился, и в результате пропасть между ней и Алиссой стала непреодолимой.

Неужели и сейчас она поступила так же? Неужели у нее есть какие-то обязательства по отношению к человеку, который опутал ее паутиной лжи?

С другой стороны, пока он ничего не выиграл, женившись на ней.

«Я женился на тебе, потому что впервые в жизни захотел чего-то помимо мести».

Ее обдало жаром, но она отказывалась признать, что не права.

- Если я извинюсь за свои действия, это будет неправдой, - сказала она наконец. - Ты не оставил мне другого выхода.

- А сейчас, bella? Нашла выход? Ты поэтому решила вернуться?

У Алекс закружилась голова. Какое-то время она просто наслаждалась его близостью. Близостью мужчины, которого она впустила в свое сердце. Власть и надменность окружали его, как вторая кожа. И это отталкивало ее. Но на Бали он был другим. Он впустил ее в свое сердце. А может быть, она просто наивно верила в сказку, которой не существовало? И как она не заметила сходства между ним, Лео и Массимо? Как он похож на своих единокровных братьев!

Настоящий Брунетти до мозга костей.

Она прекрасно понимала, что такое сравнение ему не понравится. Уверенность, властность - все досталось Винченцо с боем, и сбросить эту личину тоже будет трудно. Под его глазами залегли темные тени… Какие у него красивые серые глаза под золотистыми длинными ресницами! От почти женственной красоты его спасали орлиный нос, сломанный по крайней мере дважды, и мужественный подбородок. Чувственные губы презрительно изогнулись.

В расстегнутом вороте серой рубашки Алекс видела его грудь, которую не так давно покрывала поцелуями. Ей захотелось дотронуться до него, почувствовать его мускулы. У нее всегда мерзли пальцы на руках; а он согревал ее сразу, едва заключив в объятия. Она живо представила, как ее ладонь скользит все ниже по его скульптурной груди, к мускулистому животу, ниже, к бедрам…

- Алессандра!

Отвлекшись от приятных мыслей, Алекс хрипло ответила:

- Нашла выход?

- Что побудило тебя вернуться? Грета обещала спасти тебя от злого серого волка? Лео и Массимо сказали, что оградят тебя от негодяя, с которым ты связалась?

- В моем бою мне никто не нужен, - отрезала Алекс. На смену томным мыслям пришла ярость. Глупые мечты лишь отвлекают ее от того, что она должна сделать. - Я оказалась в ситуации, когда…

- Что?

- Ты мне нужен. - Она собиралась произнести последние слова воинственно, но они прозвучали как мольба.

Атмосфера в комнате изменилась, как будто она произнесла заклинание. Как на Бали, когда их взгляды встретились, и между ними протянулась ниточка. Точнее, в них обоих ударила молния. Его лучистые серые глаза опасно вспыхнули, и пульс у нее участился. Когда же ее глупое сердце и глупое тело поймут, что они не пара?

- Для чего я тебе нужен, bella? Когда-то я ошибся, слепо поверив тебе. Больше я такой ошибки не повторю.

Алессандра все еще сомневалась в том, что поступает правильно, заканчивая карьеру модели. Участие в показах коллекций лучших дизайнеров, переезды из города в город, из страны в страну - все это будоражило, вносило разнообразие в жизнь. Она жила как кочевница и работала как каторжная. Ей не хватало времени ни на личную жизнь, ни на глубокую привязанность.

Вначале она любила вечеринки и окунулась в развлечения с головой, как и полагается шестнадцатилетней девчонке, которая обнаружила, что мир лежит у ее ног. Со временем пустой и часто жестокий блеск такой жизни потускнел, и она все чаще ощущала себя несчастной. Фотографы, которые когда-то любили работать с ней, теперь считали ее капризной и взбалмошной.

Она стала опаздывать на важные встречи, придумывая массу отговорок. От постоянной необходимости бегать по городу во время Недели моды к горлу подступала тошнота. Ей хотелось сбежать.

Однажды она призналась Хавьеру, что душа у нее больше не лежит к такой жизни. Хавьер высмеял ее. Они поссорились; их отношения разладились, а больше ей не к кому было обратиться. Зато она поняла, что не хочет быть с Хавьером.

А потом ей стало известно о нечеловеческих условиях труда в косметической фирме, которую она представляла. Алекс раскритиковала фирму в одном из своих интервью и тут же разорвала контракт. Она совершила опрометчивый поступок.

Агент ее проклинал: она нажила слишком много врагов в той отрасли, где доброе имя значит все.

Это и привело ее на Бали, где она выскочила замуж за мужчину, который проявил к ней интерес.

На необычно резком сентябрьском ветру шелковая блузка и юбка липли к телу. Алекс стояла на ступеньках крыльца виллы Брунетти. Настроение у нее было таким же, как погода. Ее окружали самые упрямые люди на земле!

Спор с Гретой, которая отказывалась даже думать о том, чтобы извиниться перед Винченцо, прервало появление «ламборгини-авентадора». В трудное для Алекс время Грета постаралась заменить ей семью, но много лет назад она поступила с Винченцо и его матерью жестоко. Даже Массимо осуждал за это бабушку.

И не важно, что в то время Грета старалась усмирить своего сына Сильвио - чудовищного эгоиста, который как будто решил уничтожить семейную компанию и отравить жизнь Массимо и Лео. Кроме того, Грета упорно не желала понять, что брак Алекс и Винченцо - не временное помешательство, о котором без труда можно забыть.

С другой стороны, и Винченцо, воспользовавшись их интимным поцелуем в ночном клубе, от которого она растаяла, и многочисленными интервью, возобновил осаду БФИ. Хотя информация о том, что он внебрачный сын Брунетти, отбросила его назад, он воспользовался «сказочным романом» с Алессандрой, чтобы очистить свой образ.

И так уже было плохо, что репутации Лео как главного управляющего БФИ нанесен удар в результате ожесточенной кампании Винченцо. Теперь же последствия объявления о его женитьбе на Алекс не замедлят сказаться, она это прекрасно понимала.

Если Алессандра Джованни, приемная дочь Брунетти, по уши влюбилась в Винченцо Кавалли и вышла за него замуж, значит, он не так уж плох!

Пресса превратила Винченцо Кавалли из неукротимого волка в романтика.

Алекс поджала губы, когда мотор спортивного суперкара заглох прямо перед ней. Пульс у нее участился, когда из машины вышел Винченцо и, обойдя капот, приблизился к ней.

В свитере с \/-образным вырезом и джинсах, которые греховно льнули к его крепким бедрам, он выглядел живым искушением. Волосы цвета воронова крыла еще не просохли после душа.

Трудно сохранять сдержанность, когда хочется одного: прижаться к нему и впитать часть его тепла.

После их страстного поцелуя и последующего признания в том, что они поженились, пресса буквально взорвалась. Они сообщили, что пока не знают, где будут жить. Ей оставалось исполнить условия нескольких контрактов. Каждый день она разговаривала с Чарли по телефону и выходила в свет об руку с Винченцо.

Нельзя сказать, что передышка ее не радовала. Противостоять ему стало гораздо легче, когда они расставались под утро.

Он стоял, облокотившись о машину, и выглядел типичным городским жителем, утонченным и искушенным. Даже самые красивые модели-мужчины, с которыми она была знакома, не могли добиться такой уверенности, такой надменности без упорных тренировок. Перед ней мужчина, которого не нужно поглаживать по шерстке. Да и угождать ему тоже не нужно. Все, чем он владеет, досталось ему благодаря упорному труду.

Он оглядывал ее с таким собственническим видом и с такой радостью, что вся враждебность к нему в ней тут же растаяла.

- Я думала, меня заберет шофер.

Он раскинул руки в стороны и с широкой улыбкой шагнул к ней.

- Да… но мне хотелось провести с тобой наедине хотя бы несколько минут. Я слышал, как ты выступала на саммите женщин-руководительниц. Твоя речь была освежающей и дерзкой.

В его голосе слышалось неподдельное восхищение… Уж слишком легко ему дается победа!

- Спасибо! - холодно ответила она, облизнув губы.

Расплывшись в улыбке, он подошел ближе, идущий от него свежий аромат возбуждал ее.

- Я никогда не думал о том, как опасно жениться на женщине, которая повсюду становится центром притяжения. Я чувствую себя бедным, заброшенным мужем.

На лоб ему упала густая влажная прядь волос, и она инстинктивно отбросила ее назад.

Коснувшись грудью его плеча, она услышала, как он с шумом втянул в себя воздух.

- Ну уж бедным тебя не назовешь, Ви. - От волнения голос у нее сел.

Он сделал шаг назад, разрывая контакт. И одобрительно оглядел ее с ног до головы.

Долгие годы, работая с гримерами, Алекс предпочитала простые, легкие образы. Белая шелковая блузка без рукавов была не свободной и не облегающей, но обнажала полоску кожи на животе. Внутренний слой юбки заканчивался на ладонь выше коленей, а внешний, шелковый, доходил до мысков туфель и при каждом шаге ласкал ее ноги. Она надела серьги-гвоздики с бриллиантами и тонкую золотую цепочку с крошечным кулоном. Заплела непослушные волосы во французскую косу, пока они еще не высохли.

- Ты выглядишь… как-то по-другому, - сказал он наконец.

- Что, так плохо? - уточнила она, стараясь заглушить удары сердца.

- Очаровательно, - быстро ответил он и расплылся в улыбке, от которой под ней подкосились ноги. - На подиуме ты сногсшибательна, но в таком виде нравишься мне еще больше.

- Когда я не иду модельной походкой, прикрытая всего двумя треугольниками материи? - уточнила она, состроив удивленную мину.

Он рассмеялся, продемонстрировав ямочки на щеках. Серые глаза переливались, как расплавленный металл.

- Такой ты мне тоже нравишься. Нет, не в том дело. Ты выглядишь настоящей. Той, с кем я познакомился на Бали.

Ее обдало жаром, и на миг она лишилась дара речи.

Пришлось напомнить себе: он лишь играет с ней. Хочет, чтобы она капитулировала.

Он провел большим пальцем под ее глазами, где залегли тени - ей не удалось как следует их замазать.

- Хотя вид у тебя усталый. - Его низкий, нежный голос заполнял ее. - По словам Анны, твое расписание - работа на износ.

Она тряхнула головой, и он убрал руку.

- Твоей помощнице лучше держать свое мнение при себе.

Он подошел ближе и прижал ее к машине. В лучах вечернего солнца его лицо казалось таким желанным!

- Ты слишком себя загоняешь. Для того чтобы это понять, мне не нужна Анна.

- Ви, я привыкла к такому ритму жизни. Я хочу поскорее разделаться со всеми обязательствами, чтобы заняться Чарли.

- Сага, ты не можешь убежать от своего горя. Как не можешь и вместить полугодовой объем работы в два месяца. Тебе нужно лучше…

- Сколько себя помню, я всегда была способна позаботиться о себе. Больше никто этого для меня не делал.

Он поднял руки вверх, показывая, что сдается.

- Bella, я просто беспокоюсь о тебе.

Ей расхотелось ссориться, когда она вспомнила, как перед последним показом дизайнер намекнул, что придется перешить платье, потому что Алекс похудела.

- В последнее время я плохо сплю. - Она вздохнула.

- Скучаешь по мне в постели?

- Я не виновата, что ты отказываешься ночевать здесь, на вилле. Ни Массимо, ни Лео против этого не возражают. Тебе не мешало бы познакомиться с бра… - заметив, что его взгляд мгновенно стал ледяным, Алекс глубоко вздохнула, - с ними.

Он презрительно усмехнулся:

- Тебе в самом деле кажется, что ты очень умная, si?

- Понятия не имею, о чем ты.

- Думаешь, если я буду жить под одной крышей с Массимо и Леонардо, я передумаю?

- Я уже говорила… С виллы мне легче всюду добраться. Моя комната обставлена так, как мне нужно. Почему бы и тебе не переселиться сюда?

Или ты боишься жить рядом с людьми, которых всю жизнь ненавидел? Боишься, что они тебе понравятся? Ну а насчет постели… - Она облизнула губы, заметив, как загораются у него глаза. - Видел рекламу магазина игрушек для взрослых, в которой я снималась?

Он вздохнул и слегка покраснел. Настала ее очередь смеяться.

Нелегко день за днем изображать для посторонних влюбленную пару. Благотворительные вечера, концерты, коктейли, необходимость все время находиться рядом, прикасаться друг к другу, ощущать его сильную фигуру и не иметь продолжения - все это начинало на ней сказываться.

Алекс хотелось не столько секса - хотя и его тоже, - а близости, которая ей стала необходима. Того, что бывает до и после секса.

Ей отчаянно хотелось снова наладить такие отношения с ним, особенно в нынешних сумбурных обстоятельствах. Она пришла в ужас, предположив, что Грета, возможно, права: с ним ее связывал невероятный секс и ничего больше.

Даже когда они прятались от всего мира, это она гонялась за ним, а не наоборот. Это ей отчаянно хотелось быть с ним, ей хотелось углубить их отношения.

Внешне он казался сдержанным и скрытным, а в постели раскрывался. Чем больше она отдавала, тем больше он от нее требовал. Пока она не отдала ему всю себя - сердце и душу. Поверила, что нужна ему так же, как он нужен ей.

В новых условиях, после того как они рассказали о своей свадьбе, она удивлялась его самообладанию. И в очередной раз задумалась об истинных причинах, по которым он на ней женился.

Неужели он думал, что она станет податливым воском в его руках, предаст свою семью? Или она просто явилась еще одним призом, который он украл у Греты?

Алессандра все лучше узнавала его, и такое предположение не вязалось с другими кусочками головоломки.

Несмотря на всю его невероятную надменность, он ни за что не подумал бы, что она станет для него наградой, ценным приобретением… Тогда в чем дело?

- Si. Я видел журнальный разворот, который ты мне любезно прислала. Там ты идеально изображала сексуальную, уверенную в себе современную женщину.

- В самом деле? - переспросила Алекс, чувствуя прилив возбуждения. Съемка ей понравилась. И конечно, послав разворот Винченцо - ее обнаженные ноги торчали из облака белых простыней, а рядом лежал розовый вибратор, - она испытала большое удовольствие. - Кстати, они прислали мне образец в подарок. С точки зрения техники просто чудо, правда? Сделано замечательно: стержень, окутанный бархатом.

- На что ты намекаешь? - Он стиснул зубы.

- Помнишь, ты говорил, что мне нужна разрядка от стресса? Позавчера мне не спалось, и я достала его из коробки. Распаковала, снова легла в постель и…

- И что? - зарычал он, когда она замолчала.

- Видишь ли, я воспользовалась им в первый раз, и…

Он мгновенно прижал ее к машине, удерживая за руки. Его дыхание согревало ей щеки, его нос терся о нежную кожу у нее на предплечье.

- Грязно играешь, сага! - прошептал он, лаская ладонью узкую полоску ее обнаженного живота. Жар от его пальцев обжигал ее. - А мне можно? Можно использовать… все оружие, какое есть в моем распоряжении?

Она прижалась к его груди.

- Ви, это ты грязно играешь. Пользуешься всем, что у тебя есть, в целях саморекламы. Больше нет ничего реального.

- Что?…

Ей хотелось отойти от него, но их ноги переплелись. Она задела бедром его пах, потерлась о него и ощутила мгновенную реакцию.

- Ах… - прошептала Алекс, не способная мыслить здраво. Во рту у нее пересохло. Опьянев от желания, она позволила ему прижать ее к себе.

Он обхватил пальцами ее бедра и удерживал в таком положении, касаясь возбужденным членом ее лона.

- Думаешь, я не скучаю по тебе в постели? Думаешь, я не сходил с ума от безумного желания, когда увидел тот журнальный разворот? Думаешь, я не удовлетворял себя рукой, думая о тебе, как какой-нибудь жалкий поклонник, хотя ты моя по закону?

Вокруг них словно исчез весь мир. Они терлись друг о друга, приноравливаясь к знакомому ритму, и им не хотелось, чтобы все заканчивалось… Крепче обхватив ее, он задвигал бедрами. Их стоны нарушили тишину.

Алекс дрожала всем телом.

- Ви, прошу тебя…

- О чем ты просишь, bella? - Он лизнул чувствительное место у нее за ухом. Она плотно свела бедра, отчаянно желая, чтобы там оказался он. - Довести тебя до оргазма прямо здесь, у машины, на виду у всех обитателей виллы? Тогда этот раунд останется за мной?

В следующую пятницу, вернувшись на виллу Брунетти после утомительной недельной поездки в Нью-Йорк, куда она летала повидаться с Чарли, она испытала настоящее потрясение.

Лео, Массимо и Грета ужинали на открытой террасе, любуясь ярким сентябрьским вечером. Но не великолепный вид привлек внимание Алессандры.

Рядом с Массимо сидел Винченцо. Когда она поднялась ко всем, он надменно кивнул ей. Ее муж не спускал с нее взгляда; их сразу же потянуло друг к другу. Алессандра забыла об усталости, о своем горе, о неуверенности в том, чем все закончится. Едва увидев Винченцо, она могла думать только о нем.

- Алессандра, как твой брат? - Его тихий вопрос вывел Алессандру из раздумий.

- Нормально. Правда, мне бы хотелось, чтобы он больше шалил, играл и так далее. Для семилетнего мальчика он слишком замкнут и независим, он никогда не плачет.

- Мальчиков часто ругают, когда они плачут. Внушают им, что мужчины не плачут, - заметил Массимо с горечью, от которой у нее заныло сердце. Она покосилась на Винченцо.

- Отец много лет оскорблял Массимо без всякого повода, - пояснил Леонардо.

Винченцо смотрел на братьев Брунетти, стиснув зубы. Алекс показалось, что ему хочется избить двоих мужчин, которые не постеснялись вспомнить при нем свое тяжелое детство. Но Винченцо упорно молчал.

- По словам Чарли, один мальчишка в классе постоянно к нему цепляется, - продолжала Алекс. - Я рассказала об этом учительнице; она обещала разобраться. Кроме того, я показала Чарли несколько приемов. Если тот мальчишка снова начнет к нему приставать, Чарли врежет ему как следует.

Трое мужчин разразились радостными возгласами. Атмосфера за столом немного разрядилась.

- Иди к нам, bella, садись. Если, конечно, не собираешься снова уехать, - позвал ее Винченцо. - Скоро у тебя не останется мест, где ты сможешь прятаться.

Густо покраснев, Алекс села на предложенный им стул.

- В Нью-Йорке мне пришлось заниматься мамиными делами. У ее мужа много активов… Кроме того, Чарли по мне скучал. Я ведь послала тебе эсэмэску, что улетаю.

- Да, послала. За пять минут до рейса.

- Какая разница? - возразила она. - Ты так занят своими интригами! Мне и без того тяжело оттого, что я не могу назвать Чарли точный срок, когда он будет жить со мной.

- А тебе не приходило в голову полететь в Нью-Йорк вместе со мной?

Алекс резко развернулась к нему.

- Зачем тебе все это?

- Затем, что сейчас на тебя много всего свалилось, я хочу быть рядом и поддержать тебя. Совсем неплохо выступить единым фронтом против дальних родственников Чарли и юристов… И заверить самого Чарли, что я так же заинтересован в его благополучии, как и ты. В конце концов, он меня не знает.

Алекс покраснела от стыда; ей с трудом удавалось не отвести взгляд. Он прав! В этом и заключается смысл их договора. Однако она мечтала об одном: о передышке. Об отдыхе от эмоциональных качелей, на которых она оказывается из-за одного лишь его взгляда, одного прикосновения, поцелуя.

Чем больше она о нем узнавала, тем более сложным он ей представлялся. Все происходящее с самого начала не ограничивалось только местью, амбициями или стремлением к власти. Он - человек, который многим помогает и обладает прочными нравственными принципами. Чутье не подвело ее. Еще на Бали она поняла: он достоин того, чтобы узнать его лучше.

Как ей ни хотелось отдалиться, она с каждым днем все больше приближалась к нему.

Сначала она боялась, что он причинит вред Лео, Массимо и Грете, но теперь забеспокоилась о нем. Она видела горечь в его глазах, когда он говорил о матери. Что же с ним будет после того, как он достигнет цели всей своей жизни? Неужели его поглотит пустота? Что толку в успехе, которым не с кем будет поделиться?

- Прости. Ты был прав. Я… не подумала обо всех этих веских причинах.

Он сжал ее пальцы на столешнице.

- Никак не можешь остановиться, bella.

Она кивнула и выдернула руку. Три пары глаз с интересом следили за ними.

- Что, в конце концов, убедило тебя переехать сюда, на виллу? - спросила она, взяв бокал с вином.

- Надоело спать одному, - откровенно признался он.

Грета со звоном уронила вилку на тарелку.

- Его пригласил я, - признался Лео, нарушая неловкое молчание. - Нея напомнила, что во всем произошедшем… замешана ты. В виде исключения повторю при нем. Мы с Массимо вовсе не ждем, что ты будешь сражаться за нас. Но если тебе захочется отдохнуть от… семейной жизни или вовсе с ней покончить, мы поддержим тебя всем, что у нас есть.

Заметив ярость в глазах Винченцо, Алекс с шумом втянула в себя воздух.

- Леонардо, очень глупо предлагать моей жене уйти от меня! - От его внешне спокойного тона волосы встали дыбом у нее на затылке. - Не стоит дразнить красной тряпкой быка. Особенно после всех усилий бедняжки Алессандры. Она убеждает меня не губить вас!

Лео и глазом не моргнул.

- Кавалли, никакие угрозы не заставят меня забыть главное. Думаешь, это тебе тяжело пришлось? Зато наш отец не забивал тебе голову ядом с юных лет, когда ты еще не знал, что такое хорошо и что такое плохо. Тебе не приходилось выслушивать причины, по которым родная мать от тебя откажется… Мне пришлось защищать от него и своих близких, и себя, когда я был совсем мальчишкой. И Алекс очень давно стала частью нашей семьи.

Винченцо снова промолчал. Алекс жевала салат. Впервые за много недель перед ней забрезжила надежда.

Лео и Массимо начали весело обсуждать скорый двухсотлетний юбилей БФИ.

Подготовка к празднованию велась полным ходом.

Она не сказала ни Лео, ни Массимо о планах Винченцо в связи с виллой и БФИ. Ей очень не хотелось быть горевестницей. Тем более что помочь им она ничем не могла.

- Алекс, ты освободила вечер для праздника? - спросил Массимо. - Конечно, будут журналисты. Но еще придет фотограф для семейной фотосессии и книги по истории БФИ.

- Если вы не против, я не пойду, - ответила она.

Винченцо накрыл ее ладонь, лежащую на столешнице; в его глазах зажглись огоньки.

- Разумеется, она придет. Мы оба явимся отпраздновать юбилей БФИ. Особенно в такой важный день.

Если Грета и расслышала насмешку в его голосе, то не показала виду. Она медленно отодвинула стул и встала. Дотронулась до плеча Алекс и ушла, не произнеся ни слова.

При виде того, как Грета ссутулила всегда гордые плечи, Алекс с трудом проглотила подступивший к горлу ком. Прошлые поступки Греты и настоящие поступки Алессандры стали словно болезненными узлами в их отношениях. Прежде Алекс не сознавала, как много значит для нее Грета.

Массимо и Лео последовали за Гретой.

Алекс резко развернулась к Винченцо. Он задумчиво хмурился.

- Что ты делаешь здесь, на вилле? Какую еще игру ты затеял? - осведомилась она.

- Я выполняю твои приказы, - вкрадчиво ответил Винченцо, поудобнее устраиваясь на стуле.

Алекс поставила на стол бокал с такой силой, что он чуть не разбился.

- Ви, прошу тебя. Хватит игр!

- Мне надоела холостяцкая жизнь в отелях, когда моя замечательно милая жена здесь, на вилле. Я понял, что ты с самого начала была права.

- Хочешь сказать, ты понял, что можешь мучить Грету в ее собственном доме?

- Bella, просить меня относиться к ней как к давно потерянной бабушке - это все же чересчур, даже для тебя.

С чего она взяла, что свести Винченцо с Брунетти лицом к лицу - хорошая мысль? У нее разболелась голова.

- Если думаешь, что заставишь ее пожалеть о своих поступках, ты будешь ждать вечно. Для нее с прошлым покончено, Ви. Ей так часто приходилось, так сказать, подчищать за Сильвио, что она превратилась в камень.

- Ее поступок заложил непрочный фундамент моей жизни.

- Я не прошу тебя простить ее.

- Бепе. Потому что мне не хотелось бы тебя разочаровывать.

- В самом деле? Неужели для тебя все происходящее - не просто игра? - съязвила она.

С нее было достаточно. Ей казалось, что она еще спит некрепким сном в самолетном кресле на пути в Милан. Гадая, сложатся ли все кусочки головоломки. Гадая, придется ли ей всю жизнь разрываться на части. Она решительно встала.

- Я ухожу.

- Алессандра…

- Мне нужно приготовиться. Один дизайнер запускает свою новую коллекцию в Милане. Я должна там появиться. - Хотя при мысли о том, что она снова очутится перед камерами, ей стало тошно.

Винченцо последовал за ней на лестницу.

- Я связался с твоим агентом и договорился, что ты не пойдешь.

- Что?! - Алекс замерла на месте. - Это… Как ты смеешь?

- Алессандра, ты так исхудала… Кажется, подует ветер и собьет тебя с ног.

- Что же делать? Я всю неделю занималась вещами матери. Разбирала, что выбросить, а что сохранить. Для Чарли. Вся ее жизнь… в коробках, Ви. Потом я вернулась, и вот… Я знаю, почему ты не можешь простить Грету за то, что она сделала тебе и твоей матери.

Даже я не могу ее простить. Но… ты не задумывался над тем, что когда-нибудь ты, возможно, будешь мне нужен? Что мне понадобится опереться на тебя?

- Да, конечно.

- Какая я дура. Не могу поверить, что, в самом деле, решила, будто тебе стоит сюда переехать. Ты прав. Я жалкая и…

Он обнял ее так крепко, что Алекс невольно перестала дрожать.

- Ш-ш-ш, tesoro[5]. Ш-ш-ш… Дыши, Алессандра.

- Иногда я чувствую себя такой одинокой. Что бы я ни делала, куда бы ни бежала… в конце концов я всегда оказываюсь одна.

- Посмотри на меня, bella.

Алекс подняла глаза, и ужас, который все больше овладевал ею, начал отступать. Она видела свое отражение в его серых глазах. Все больше успокаиваясь, она вдыхала его свежий, бодрящий аромат. Нежилась в идущем от него тепле. По ее щеке скатилась слезинка, и он нежнее прижал ее к себе. Как будто она была самой большой драгоценностью в его жизни.

- Алессандра, ты не одна. Я с тобой. Mi displace[6]… Прости меня! Я забыл, сколько тебе пришлось пережить.

В тот миг он стал гаванью, которую она искала всю свою жизнь. Принцем, о котором она всегда мечтала. Он держал ее сердце на ладони. И Алекс ничего так не хотелось, как утонуть, раствориться в своем муже. Но девчонка, которую ее мать считала наказанием, упрямо вскинула голову. Глядя в его магнетические глаза, она попробовала мыслить здраво.

- Почему ты ведешь себя так, словно наш брак для тебя важен?

- Потому что он действительно важен для меня. - Он провел ладонью по своим волосам, и в его взгляде и решительной складке губ она почувствовала убежденность, которой недоставало ей самой.

- И все-таки? - не сдавалась она, инстинктивно понимая, что они стоят на пороге чего-то важного.

- Потому что с тобой я увидел будущее для себя. Всю жизнь я не строил других планов, кроме гибели Брунетти.

Я полетел на Бали, потому что мне стало любопытно, какая ты, и какую роль играешь в их семье. Но когда мы познакомились… Прежде я никогда не вел себя так с женщиной.

Алекс глубоко вздохнула. Все вокруг благоухало. Звуки и ароматы жизни подчеркивали надежду, которая зародилась в ее душе.

Он прав. Она никому ничего не докажет, если будет уклоняться от битвы. Пора сделать выбор. Она хотела выбрать его. Хотела навести мост через разделившую их пропасть. Хотела надеяться, что все еще обернется к лучшему.

- Ты в самом деле хочешь проводить со мной время?

- После свадьбы я вижу тебя не больше нескольких часов подряд. Либо ты заканчиваешь работать по контракту, либо спасаешь их от меня, либо мчишься к Чарли на другой конец света. - Он провел пальцем по темному кругу у нее под глазом. - Я бы почувствовал себя брошенным мужем, если бы не понимал, что ты и на себя махнула рукой.

Она пожала плечами. Ей не хватало сил, чтобы убрать его руку. Вернее, ей вовсе не хотелось ее убирать. Желание накрыло ее с невероятной силой.

- Мы оба довольно занятые люди.

- Я скучаю по тебе, bella. Вот почему я переехал сюда. Я скучаю… - Он вздохнул, его глаза загорелись, и он притянул Алекс к себе. - Я хочу проводить с тобой больше времени.

Она фыркнула. Ей стало легко, несмотря на эмоциональные «американские горки» прошлой недели. Трудно было не откликнуться на неприкрытое желание в его глазах.

- Хочешь сказать, ты скучаешь по сексу?

- Si. - Он провел рукой по своим волосам. - Я скучаю по сексу с тобой.

Его признание и неприкрытая жажда в глазах поразили ее. Обоих словно ударило током, и она поняла, что сама льнет к нему. Каждая клеточка в ней умоляла: сдайся.

Он сжал ее ягодицу; его мощные бедра терлись о низ ее живота.

- Алекс, перестань от меня бегать, - прошептал он ей на ухо.

Губами он провел по ее щеке; его дыхание ласкало ей кожу. Сердце забилось с бешеной скоростью. Алекс прижалась к нему.

Ее кожа еще хранила память о его поцелуях, и вот он снова ее целует. Его губы коснулись угла ее рта и замерли. Алекс забыла обо всем на свете…

- Наверное, сначала тебе лучше поспать, bella. Потому что нам предстоит долго наверстывать упущенное!

Винченцо открыл дверь и вошел. Несколько секунд он стоял неподвижно, растерявшись. Он дал Алессандре несколько дней, чтобы она пришла в себя. И она предпочла прятаться здесь - не только от него, но и от всех.

С одной стороны бывшая оранжерея была застеклена от пола до потолка; отсюда открывался живописный вид на ярко освещенное озеро. Прищурясь, он смотрел по сторонам. Всюду коробки - некоторые закрыты, но большинство открыто, и оттуда торчат разноцветные куски материи.

Столешницы красного дерева не было видно из-под груды альбомов и документов. Винченцо поднял один альбом и пролистал, рассматривая эскизы изысканных вечерних платьев и стильных блузок и костюмов. В дальнем углу стояли две суперсовременные швейные машинки; на стойках висели платья и другие предметы одежды.

На листе бумаги он увидел разные версии одного и того же логотипа - двух букв «А» с причудливыми завитушками, разных размеров. Он уже собирался окликнуть Алекс, как вдруг в дальнем конце просторного помещения кто-то икнул.

Он медленно пробирался между коробками и не сразу увидел Алессандру. Она сидела на полу, держа в руках бокал. Рядом стояла бутылка красного вина.

Винченцо выждал несколько секунд.

На ней было нечто белое, полупрозрачное, с кружевами, с V-образным вырезом на спине. Платье подчеркивало ее стройную фигуру. Шелковистая, гладкая, загорелая кожа так и манила прикоснуться к ней.

Она допила вино и снова икнула.

- Алессандра! - тихо позвал он, чтобы не напугать ее.

Она обернулась, посмотрела на него через плечо и снова отвернулась. В ярком свете слезы у нее в глазах сверкали, как хрусталь. Зашуршало шелковое платье, и он невольно опустил взгляд. Чтобы сидеть удобнее, она задрала подол платья до самых бедер. Он пожирал ее жадным взглядом.

Опустившись рядом с ней на колени, Винченцо осторожно погладил ее голое плечо. Ему показалось, что она замерзла, хотя в помещении царило приятное тепло.

- Боже, ты холодная, как лед! - Он гладил ее по плечу, стараясь согреть.

- Что? - Она вздрогнула, словно выходя из транса, и сбросила его пальцы. - А, имеешь в виду, что я холодная? Да, я всегда холодная, - ответила она немного в нос из-за слез.

Он вдруг вспомнил Бали. Как-то рано утром он проснулся после крепкого сна и обнаружил, что она прижалась к нему. Его разбудили ее холодные ноги, которые она спрятала между его лодыжками. Тогда он снова заснул с улыбкой на губах, а сердце переполнялось чувством, которое он не смог бы описать.

- Знаешь, когда мы встретились… так глупо, - пробормотала она и тут же рассмеялась над собой. - Бывало, я думала, как романтично, что ты всегда теплый. Как будто внутри тебя… вулкан. И я решила, что это своего рода знак. Что ты всегда меня согреешь. На всю оставшуюся жизнь. Представляешь, какая я была глупая?

Он придвинулся ближе к ней. Ее слова задели его за живое.

-Ты совсем не глупая, саrа mía.

Она заправила за ухо выбившуюся из прически прядь волос. В ее ушах поблескивали серьги с бриллиантами; они касались ее плеч всякий раз, когда она меняла положение. На шее у нее он увидел элегантное колье, подходящее к серьгам. Платье из шелка цвета слоновой кости, богато отделанного кружевами, очень ей шло. В таком платье и дорогих украшениях она выглядела как невеста.

- Принцесса, что случилось? - спросил он, хмурясь.

- М-м-м?

Он поднял с пола полупустую бутылку.

- Даже не знал, что ты пьешь.

Она дернула голым плечом.

- Обычно я не пью, но мне кажется, что я тону. Сегодня мне просто хотелось забыться.

Она забрала у него бутылку и отпила глоток прямо из горлышка. Капля упала на золотистую кожу у нее на шее и покатилась вниз, в ложбинку между грудями.

- П-предупреждаю… Я напилась.

Он улыбнулся:

- Я этим воспользуюсь, bella.

Она запустила дрожащие пальцы в пышную прическу. Ее грудь то высоко поднималась, то опадала. Она потерлась носом о свое предплечье. Он взял ее за руку и принялся ритмично гладить костяшки пальцев подушечкой своего большого пальца.

- Поговори со мной, cara mía.

Она покачала головой.

- Боишься, что я разболтаю твои тайны? - поддразнил он, изображая веселость, которой не было.

- Сегодня не хочу быть ответственной.

- Значит, я правильно сюда пришел, tesoro. Можешь быть какой угодно резкой и порывистой. Не стесняйся, Алекс! Я никому ничего не скажу.

Ее карие глаза лихорадочно блестели. Хотя волосы постоянно выпадали из прически, а платье внизу сильно помялось, ей по-прежнему удавалось выглядеть воплощением женственности. И сексуальности.

Она облизнула губы и выдержала его взгляд.

- А если я хочу того, чего не должна хотеть?

- Значит, мы все исполним, - ответил он, не выдавая возбуждения.

Когда она вдруг наклонилась к нему, ее груди коснулись его плеча. Его словно ударило током. Слова, произнесенные шепотом ему на ухо, согрели ему шею.

- А если вино не поможет, ты мне поможешь, Ви? Войдешь внутрь меня и…

- Расскажи, что у тебя на душе, - попросил он, стараясь уйти от опасной темы.

- Что, испугался? - поддразнила она.

Алессандра, я дам тебе все, что ты хочешь. Даже если мне придется заниматься с тобой любовью до посинения.

Я позволю тебе использовать меня, как тебе захочется, bella. Но когда с этим будет покончено, когда завтра ты проснешься, а твое тело будет болеть в самых интимных местах, горе по-прежнему останется с тобой. Оно будет ждать тебя.

Она вытерла губы тыльной стороной ладони.

- Терпеть не могу, когда ты такой расчетливый!

- Самому не нравится проявлять благоразумие, когда ты предлагаешь секс! - Он тяжело вздохнул и увидел, как дернулись уголки ее губ. Ему показалось, что он одержал победу. Маленькую, и тем не менее…

- Здесь моя дизайнерская студия. Ее для меня построил Лео. Он не хотел, чтобы мне казалось, будто я выпала из жизни.

- Выпала из жизни? - Имя Лео тут же остудило его пыл.

- Он приказал превратить старый винный погреб в суперсовременную техническую лабораторию для Массимо. Отремонтировал остатки старой теплицы для себя. Когда он узнал, что я битком набила спальню разными материями, он приказал переделать оранжерею в студию для меня. - Она с нежностью провела рукой по шезлонгу и прерывистым голосом продолжала: - Тогда я прожила здесь всего год и совсем ему не доверяла. Когда я спросила, почему он так поступил, Лео просто ответил: здесь и мой дом тоже, и я должна чувствовать себя защищенной… Тогда ему было лет двадцать, не больше. Правда, он по натуре защитник.

Винченцо прикусил язык, удержавшись от язвительного ответа.

- Что же ты здесь создаешь?

Она глубоко вздохнула, расправила плечи; одна бретелька упала с плеча. Ему ужасно хотелось погладить ее плечо пальцами, а затем и языком.

- В основном вечерние платья. Перекраиваю винтажные ткани и даю им вторую жизнь.

- И как, получается?

- Замечательно получается, - ответила она и улыбнулась. Несколько платьев, висевших на передвижных вешалках, выглядели поразительно красивыми даже на его неискушенный взгляд. - Но я… одновременно люблю их и ненавижу.

Долгое время я занималась всем, чем угодно, кроме дизайна. Более того, дизайн одежды я терпеть не могла.

- И сейчас так?

По ее лицу скатилась одинокая слеза.

- Нет. Мне нравится чертить, кроить… Я не занималась шитьем, потому что оно ассоциировалось с ней. С Алиссой. Она передала мне свой дар по наследству.

- Твоя мать?

- Она была очень талантливой портнихой. Более того, ее можно назвать настоящей художницей с превосходным воображением. Дизайн одежды - то, что нас объединяет. Она учила меня, когда я была маленькой. В этих коробках… ее вещи. Я хотела все отдать в благотворительный фонд и умыть руки. Но… не смогла.

- Она сшила это платье? - спросил Винченцо, приподнимая шелковый подол.

- Да. Оно сидит на мне идеально. Украшения передал мне семейный адвокат. Я… Очевидно, она собиралась подарить мне это на свадьбу.

- Алессандра…

- А я даже не сказала ей, что вышла замуж. Послала Чарли открытку с Бали и написала о свадьбе ему, зная, что она наверняка прочтет. После того как я ушла от тебя… она связалась со мной через Хавьера, написала письмо, которое он мне переслал. Она хотела с тобой познакомиться, но я позвонила и сказала, что мы оба очень заняты. Я… сказала ей, что она никогда не являлась частью моей жизни и что ничего не изменится вдруг, внезапно. Я вела себя жестоко. А через неделю ее не стало. Вот так…

Он взял ее за руку и снова поразился тому, какая она холодная. Прижав ее руку к губам, он согревал ее своим дыханием.

- Принцесса, откуда тебе было знать, что она попадет в аварию? Жизнь…

- Да, жизнь иногда бывает несправедливой. Она изменила своему мужу с моим биологическим отцом, вторым мужем Греты. После ссоры улетела в Европу, в Милане познакомилась с Карлосом, у них начался роман. А потом она вернулась к мужу, беременная мной…

Но Стив простил ее. На свет появилась я, символ всего, что она сделала неправильно, и росла у него на глазах. Я постоянно напоминала ему о неверности жены.

- Он плохо с тобой обращался?

- Нет. - По ее лицу снова побежали слезы. - Нет-нет. Стив был порядочным человеком - по-своему. Понимаешь, все дело в ней. Мать так и не простила себя за ту ошибку. И я стала наказанием за ее грех.

Он прижался губами к ее ладони. Против ее боли он был беспомощен.

- Ты была всего лишь ребенком.

- Став постарше, я постоянно ощущала ее холодность. Дистанцию, которую мне так и не удалось преодолеть. И наконец, когда мне было тринадцать, правда выплыла наружу. Я узнала правду о моем настоящем отце. И поняла, почему она так и не смогла меня полюбить. Поэтому я связалась с Карлосом и переехала в Италию, чтобы жить с ним. Мне не хотелось оставаться с человеком, считавшим меня наказанием. Позорной тайной. Орудием, которым можно воспользоваться в ссоре.

- Алекс, прости, - прошептал Винченцо, только теперь осознавший, что он сделал.

«Я не стану орудием, которым можно воспользоваться против них. И я не награда».

- А знаешь, что самое странное? Я из кожи вон лезла, чтобы разозлить ее. Мало того что я от нее уехала, я все больше привязывалась к Грете. Стала моделью, потому что знала: мать будет против. Я… отказывалась даже навещать ее, несмотря на частые звонки Стива. Я думала, что причиняю ей боль. А на самом деле я делала больно только себе.

- Ты делала все, чтобы выжить.

Алекс поспешно смахнула слезы.

- Она снова связалась со мной после того, как родился Чарли. Я поехала к ней не для того, чтобы протянуть ей оливковую ветвь мира, а потому, что мне стало любопытно, как она отнесется к этому младенцу, полюбит ли она его… И она его любила.

Я сразу поняла по ее глазам - Чарли был зеницей ее ока. Она любила его так, как никогда не любила меня. И снова разбила мне сердце. Сейчас я очень его люблю, но, когда он только родился, я так ревновала к нему, Винченцо! Представляешь? У этого крошечного существа было все, в чем она отказывала мне. А теперь ее не стало. И Чарли тоже все потерял.

- Ш-ш-ш… tesoro. Ты ни в чем не виновата. Горе и чувство вины - ядовитый коктейль, саrа, - тихо повторял Винченцо, когда она разразилась рыданиями. Он поцеловал ее в висок и крепко прижал к себе. Грудь сдавило от боли за нее… Чувство вины вонзило в него когти.

- Какая же я ужасная - по-настоящему я по ней не скучаю… Мне недостает только того, что могло бы быть… если бы мы помирились.

Он прекрасно ее понял. Клубок эмоций, который способен задушить, когда прекрасное будущее ускользает между пальцами, и чувствуешь себя беспомощным… Он крепче обнял ее и принялся тихонько покачивать. Неожиданно он вспомнил, как безоговорочно доверяют друг другу Лео и Массимо Брунетти. Нравственные принципы, которым они неукоснительно следовали, стали яснее, когда он стал изучать деятельность БФИ после того, как из компании не без помощи Греты выкинули Сильвио, а главным управляющим стал Лео. Связь, которая объединяла братьев, несмотря на жестокость Сильвио Брунетти по отношению к сыновьям… Он увидел доказательство собственными глазами.

Она все больше тяжелела у него на руках. Запустив пальцы в ее густые волосы, он шептал ей сладкие слова на итальянском языке:

-Ты просто человек, bella. Все мы часто жалеем о том, что могло бы быть.

Она обняла его за шею.

- Знаешь, ты был прав.

- В чем? - прошептал он.

- Я действительно порывистая. Я… бегу от трудностей, часто воспринимаю все не так, как надо. Иногда я…

- Что, Алессандра?

- Я боюсь, Ви. Очень боюсь!

- Чего ты боишься, bella?

Она судорожно вздохнула.

- Ви, что, если я - не тот человек, которому нужно растить Чарли? Что, если ревность, которую я вначале к нему испытывала, повлияет на мои будущие действия? Вдруг он заметит это во мне и решит, что на самом деле я его не люблю? А если ты прав и я не обдумала все как следует? Чарли сейчас так страшно! Ему всего семь лет, а он уже столько всего пережил! Я не имею права его разочаровать…

Страх в ее голосе резанул Винченцо до глубины души. Он развернул ее к себе и посмотрел на нее в упор. Ее глаза покраснели от слез, веки опухли, а волосы превратились в бесформенную массу, но она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной на свете.

- Послушай, принцесса! Ты решила возобновить наш брак только ради него. Твоя любовь к нему сквозит в каждом твоем слове, в каждом поступке. Поверь мне… он все понимает… Ты не представляешь, сага, как замечательно видеть твою силу. Тебе очень не хотелось просить меня о помощи, и все же ты попросила. Ради Чарли ты готова рискнуть всем, что у тебя есть. Ему невероятно повезло, потому что у него есть ты.

Он снова поцеловал ее в макушку, с наслаждением вдохнув аромат женщины, которая не переставала сражаться, несмотря на страх.

- Благодаря этому я увидел в тебе такое, чего не замечал прежде.

Она затихла в его объятиях. Ее губы согревали ему шею. Она крепче сжала ему плечи, но ему было только приятно.

- Что, например?

Он пожал плечами; ему не хотелось делиться своими сомнениями. Сомнениями, которые посеяла в нем она.

- Я подумал, какой сильной матерью ты можешь стать для наших будущих детей, - наконец ответил он.

Она вырвалась из его объятий, и он остро ощутил утрату ее тепла, ее мягкости.

C трудом удержавшись от порыва снова привлечь ее к себе, он продолжал:

- Ты - из тех женщин, вокруг которых строится семья. Твоя верность… меня потрясает. Ты стократно возвращаешь то, что получила…

- И тем не менее ты хочешь изменить мою суть.

- Нет, - нежно, но твердо возразил он. - Я лишь напомнил тебе, что и у меня есть право на твою верность.

Она отвернулась, потом снова посмотрела на него. Он заметил решимость в ее взгляде. Он видел, как она возрождается из пучины горя - согнутая, но не сломленная. Готовая принять все, что пошлет ей судьба. Ее решимость возбуждала его не меньше красивого платья, открывающего ее длинные загорелые ноги.

- По-твоему, мы совершили ошибку?

Ему не нужно было уточнять, что она имеет в виду.

- Нет!

- Я не хочу даже думать о… детях… еще долго. Пока все не… решится. С Чарли. И с нами.

- Логично, - тихо ответил он, подавив инстинктивный протест.

- Ты бы простил меня, если бы я совершила что-то в таком роде?

- В каком?

- Если бы я изменила тебе, как моя мать Стиву. Если бы переспала с другим…

- Нет! - Его ответ эхом отразился от стен, пола, поглотив их обоих.

При мысли о том, что он потеряет Алессандру - уступит ее чему угодно, тем более другому мужчине… его затрясло. Несколько месяцев назад он не знал о ее существовании, а сегодня… у него не было слов для всех чувств, которые она в нем пробуждала. Он понимал одно: она значит для него гораздо больше, чем он себе представлял. Она значит для него слишком много.

Он глубоко вздохнул.

- Чего ты пытаешься добиться этими глупыми вопросами, bella?

Она ответила ему вызывающим взглядом:

- Наверное, пытаюсь очертить границы.

- Алессандра, не задавай дурацких вопросов! Не верю, что ты способна на такое по отношению ко мне. Да, ты меняешь все правила, по которым я жил. Да, ты бесишь меня своими выходками, желая оградить от меня двух этих мерзавцев. Да, заставляешь меня страдать. - Он тряхнул головой. - Но изменить мне - значит, изменить той жизни, которую мы хотим построить друг с другом, - так что нет, bella, ты на такое не способна.

И, сказав то, в чем он никогда не признавался прежде, Винченцо точно понял, как именно она его изменяет. Беспокойство Антонио вполне оправданно!

С первого дня, когда он с ней познакомился, она приводила его в замешательство своей красотой, но еще больше - своими великодушием, порядочностью, открытостью. Рядом с Алессандрой ему захотелось стать другим. Стать лучше. Стать человеком, способным наладить отношения с братьями, человеком, который дает другим второй шанс, в котором всегда отказывали ему. Он даже представлял, что простит женщину, растоптавшую его жизнь, разбившую сердце его матери… Но он не мог. Его путь определился так давно, что он уже не знал, как с него свернуть. Он не знал, как стать человеком, все мысли которого не занимает месть, желание забрать то, в чем ему прежде отказывали. Как стать человеком, которому предстоит столкнуться с последствиями собственной мести.

- Я безумно ревновала тебя к Анне. Она была частью твоего прошлого и играет большую роль в твоем настоящем.

Он уже перестал удивляться неожиданным поворотам их разговора. Уже не сомневался во взаимности их чувств. Потому что начал смотреть на себя ее глазами.

- Анна навсегда осталась в моем прошлом. Мое настоящее и будущее - ты.

- Очень хочется тебе поверить. И не только ради Чарли. Ви, мне нужно поверить в наш брак. В тебя. Хочу перестать беспокоиться обо всем остальном. О Лео и Массимо, о БФИ, обо всем мире. Я хочу того, что ты пообещал мне на острове: настоящей семьи.

Ему показалось, что сердце сейчас лопнет от переполнявших его чувств.

- Bella, тебе достаточно сделать шаг мне навстречу - последний шаг.

- Тогда почему мне кажется, будто я потерпела поражение?

Он покачал головой:

- Мне нужна твоя капитуляции, bella, а не поражение.

В ее глазах он увидел что-то невысказанное. Приподняв платье еще выше, она прижалась к нему. Он не мог оторвать взгляда от ее золотистой кожи. Положив руки ему на колени, она развела их в стороны. Ее близость опьяняла. Взяв его за руки, она направила их к своим бедрам. Он сходил с ума от ее нежной кожи, от ее манящего аромата… Ему не терпелось насладиться тем, в чем ему так долго отказывали.

- Алекс, bella, не обязательно заниматься этим сегодня, пока ты еще горюешь…

- Нет, мне нужно сегодня, сейчас. - Она провела ладонью по его шее, затылку, зарылась пальцами в его шевелюру. Теплые губы ласкали каждый сантиметр его лица. - Я не хочу думать. Хочу только чувствовать.

Она согревала своим дыханием его щеку. Ему казалось, что он тонет в ней. С каждым мигом, с каждым днем она все больше им завладевала. Он задышал неровно, прерывисто, как будто гнался за ней. В глубине души возникло странное чувство: он всегда будет ее догонять.

- Иногда я гадаю, кто ты - ангел или демон, - прошептала она, прижимаясь к нему. Их взгляды встретились. - Мне важно одно: что ты мой… - Она наконец прижалась губами к его губам, и он почувствовал себя путником в пустыне, которому наконец-то дали глоток воды. - Пожалуйста, Ви… скажи, что ты мой.

Она заглянула ему в глаза. В голову ему приходили разные слова, от которых он отказывался, ложь, которая лишь все испортит. Он не был уверен, что достоин ее капитуляции.

И вот нужные слова пришли без всякого труда; они всплыли из каких-то глубин, о существовании которых он не подозревал. Они горели у него в груди. Он оказался к ним совсем не готов.

- Я твой, bella. Такой, каким не был ни для кого.

Она налетела на него как ураган. Ее губы, до чего же роскошные у нее губы! Они словно приглашали его в рай.

- А я твоя… Вся твоя, - пылко прошептала она, на миг прерывая поцелуй. Он даже не знал, что с таким нетерпением ждет от нее ответа.

Винченцо обхватил ее бедра. Он застонал, когда она куснула его в губу, а потом провела по ней языком. Желание накатило мощной волной; захотелось сорвать с нее тонкое платье и поскорее добраться до ее жарких глубин. Сдерживаясь из последних сил, он ласкал губами ее шею. Теплая сладость ее кожи одновременно возбуждала и успокаивала.

Она теснее прижалась к нему, и ему показалось, что брюки сейчас лопнут.

- Я скучал по тебе, bеllа! - Он лизнул родинку у нее на шее. - Но будь я проклят, если мы займемся этим здесь, на полу, как нетерпеливые школьники! О, я могу придумать сто разных способов, помучить тебя за все месяцы ожидания!

Она тихо засмеялась, и он без труда поднял их обоих с пола. Он сам удивился тому, как скучал по ее смеху. И по неприкрытой радости, которую она находила в самых интимных, плотских вещах, которые он с ней делал.

- Я бы предпочла на полу - по-моему, ты не можешь дождаться, пока мы доберемся до спальни.

- Да… но я не хочу спешить. Ты оборвала наш медовый месяц, а нам нужно еще столько всего открыть друг в друге, si?

Она затрепетала, когда его язык проник в ее рот. Он весь горел от нетерпения. Ему хотелось большего. Она и он… Их отношения никогда не сводились только к сексу.

Антонио все понял. Он ведь его предупреждал! И все же Винченцо вовсе не собирался себя контролировать - тем более отказываться от этой прекрасной женщины.

«Я твой, bella». Алессандра наслаждалась этими словами, пока Винченцо укладывал ее на постель, пожирая ненасытным взглядом. Роскошные простыни приятно холодили кожу, служа разительным контрастом с жаром, который исходил от этого мужчины, а он смотрел на нее так, словно она - одновременно причина его падения и спасения. Очень долго, болезненно долго он просто смотрел на нее. Приподнявшись на локтях, Алекс ответила ему таким же прямым взглядом.

«Такой, каким не был ни для кого»… Она наслаждалась его признанием, хотя и понимала, что произнес он его нехотя.

Алекс тихо ахнула, когда он развел ее колени в стороны, потом обхватил ягодицы женщины и подтащил ее к краю кровати. Прижавшись к лону, опрокинул ее на спину.

Она непроизвольно выгнулась ему навстречу; ей хотелось большего. Она тихо застонала, когда Винченцо начал двигаться. Не останавливаясь и не сводя с нее голодного взгляда, он спустил с ее бедер тонкие трусики и провел пальцем вверх и вниз по влажным складкам. Не входя в нее, подразнил самую горячую точку.

- Ви, прошу тебя! - прошептала она. Ей казалось, что она не выдержит этого ожидания и задохнется.

- Неужели так лучше, чем с твоим новым дружком из мира высоких технологий? - Огонь в его глазах подсказывал: он вовсе не шутил. Он склонился над ней, обхватив пальцами ее колени.

Алекс с трудом удалось не захныкать.

- Тогда ты так и не дал мне договорить, - еле слышно произнесла она.

- Si? - Прижавшись своим мускулистым животом к ее влажным складкам, он быстро поцеловал ее. Она задвигалась под ним, и он стал ей подражать. Алекс застонала, изнывая от желания. - Так договори сейчас, Алессандра!

- Да, в ту ночь я дошла до оргазма. Но он был пустым, потому что я не слышала твоих тихих приказов, не ощущала твоего тела, идущего от тебя тепла… Ви, с тобой ничто и никто не сравнится на всем свете!

Его ответная улыбка, полная греховного обаяния и самодовольной надменности, была настолько неотразима, что она засмеялась.

Потом его рука снова скользнула вниз, и его ловкие, умелые пальцы сразу нащупали нужное место.

- Cristo, как мне недоставало твоего жара! - прошептал он, не сводя с нее жадного взгляда. - Bella, не молчи!

Его пальцы разожгли в Алекс настоящий пожар. Когда он нагнулся и завладел ее губами, она прильнула к нему, извиваясь, подлаживаясь под него.

- Скажи, чего ты хочешь, - попросил он, как всякий раз, когда они занимались любовью. Всякий раз с ним она открывала в себе что-то новое. - Скажи, от чего тебе станет слаще, tesoro.

- Трогай меня здесь! - велела она, приподняв ладонями сладко занывшие груди. В ту ночь, когда она экспериментировала с вибратором, до экстаза ее довело только воспоминание о том, как он играл с ее сосками.

- Спусти бретельки.

Алекс послушно подняла руки; она с радостью исполняла любые его желания. Наслаждаясь тем, как темнеют его серые глаза, она просунула указательные пальцы под бретельки, медленно спустила их с плеч и потянулась к нему.

- Сначала я хочу тебя потрогать, - хрипло проговорила она, зная: как только он дотронется до ее плоти, исходящей соками, ее захватит вихрь наслаждения. Желания и удовольствия. Если она хочет, чтобы он испытал то же самое, действовать нужно немедленно. Трогать, ласкать, целовать.

- Ты недостаточно меня мучила, bella? - спросил он, водя подушечкой большого пальца по ее ключице. Пальцы другой руки то погружались в ее влажные глубины, то покидали их, все больше лишая ее способности соображать.

Она перехватила его руку.

- Сейчас я хочу не только получать, но и давать.

Он нагнулся и страстно поцеловал ее, словно подтверждая свое главенство.

- Думаешь, я еще не подарил всего себя… тебе? - шепнул он, чуть отстранившись.

- Сколько бы ты ни подарил, - она уткнулась ему в шею, пробуя его на вкус, - это не…

Он не позволил ей договорить. Как будто заранее знал, что она скажет: сколько бы он ни подарил, этого недостаточно, пока она не получит его сердце.

Ей невыносимо было смотреть на него, видеть ответ в его глазах.

А он… впервые с тех пор, как они знакомы, не выдержал ее взгляда. Он капитулировал. Он проиграл битву, но не войну.

Длинные ресницы скрывали выражение его глаз.

- Делай со мной, что хочешь, принцесса.

Алекс с трудом отогнала подступившие к глазам слезы. Сейчас ей достаточно того, что есть.

У нее есть он.

Она собиралась создать семью, какой у нее никогда не было. Что бы ни случилось, она готова была отдать ему всю себя.

Она расстегнула на нем рубашку, поспешно спустила ее с плеч и провела ладонями по тугим мышцам на его плечах до ключиц. Ладони скользнули ниже.

Ее прохладные руки ласкали его теплую кожу. Он по-прежнему не двигался, но дышал учащенно и прерывисто. Приподнявшись, она провела по его груди языком.

Ощутив его откровенно мужской вкус с примесью пота, соли и чего-то невыразимого, Алекс застонала.

Она куснула его, и теперь с его губ сорвался стон. Она расстегнула пояс на его брюках, но замешкалась с молнией и засуетилась, чувствуя, что он сдерживается из последних сил. Правда, Алекс сама капитулировала без всяких условий и сразу поняла: в обмен на ее капитуляцию Винченцо подарит ей целую Вселенную. Она затрепетала, когда жар от его теплой кожи согрел ее.

Все мысли выветрились у нее из головы, когда она спустила с его бедер брюки и увидела его восставший член.

Он снова хрипло застонал и вздрогнул, когда она обхватила рукой его возбужденную плоть.

Сжав пальцы, она принялась водить вверх и вниз, как делала в те первые дни, когда они только познакомились и исследовали друг друга. Тогда у них была одна цель: понять, что доставляет другому наибольшее наслаждение. Она обвела нежную головку большим пальцем. Он закрыл глаза и запрокинул голову назад. С его губ слетали громкие стоны.

Но ей хотелось двигаться дальше, лишить его остатков самообладания. Пока их обоих не захватит и не унесет вихрь наслаждения.

- Расскажи, чего тебе хочется, - попросила она. При мысли о том, что его восхитительный стержень скоро окажется в ней, она затрепетала от предвкушения.

- Это, - ответил он, не сводя с нее глаз. Он обхватил ее щеки ладонями, провел пальцем по нижней губе. - Ты… все это… Все мое.

- Что - это? - спросила она, подползая к краю кровати. Склонившись к его члену, она подула на него.

- Сделай это, - прошептал он, как ей показалось, спустя целую вечность.

- Что сделать? - Она откинулась назад и кокетливо посмотрела на него. - Попроси как следует!

- Возьми его в рот, - решился произнести он.

Встав на колени, она повиновалась.

С его губ снова сорвался громкий стон. Вцепившись в его крепкие бедра, Алекс провела языком по всей длине его пениса, вверх и вниз. Винченцо хрипло выругался, еще больше возбудив ее. Она взяла пенис в рот, а Винченцо, положив руку ей на голову, подсказывал, что делать.

Она понятия не имела, долго ли он позволит ей управлять своим телом, но ей нравилось. Окружающий мир и время куда-то исчезли, и она с радостью играла с ним, получая доказательства того, как она на него действует. Несколько минут - или целую вечность - он был глиной в ее руках.

- Хватит, bеllа! - задыхаясь, взмолился он. Миг - и вот Алекс лежит на спине, ее платье задрано до талии, а Винченцо смотрит на нее так, как будто хочет съесть.

Ее золотисто-каштановые волосы разметались на девственно белых простынях; на раскрасневшемся лице мерцали глаза. Никого красивее Алессандры Винченцо в жизни не видел.

Его бесконечно возбуждали ее голые груди с крупными коричневыми сосками, плоский живот, белое свадебное платье, задранное до талии, длинные загорелые ноги, треугольник волос над тем местом, куда ему не терпелось попасть… и ее рот, розовые пухлые губы, которые умели доставить ему неизъяснимое удовольствие, вознося на вершину блаженства…

Сегодня он ни в чем не сможет ей отказать. И даже такая мысль не рассеяла туман желания, который все больше окутывал его.

Но больше всего его восхищали ее глаза. Она смотрела на него так, словно он был ее тихой гаванью посреди шторма. Как будто он единственный способен ее спасти. Как будто он необходим ей, как воздух.

Он скинул брюки, обхватил ладонями ягодицы Алекс и притянул ее к себе. Ее тело блестело от испарины. Он провел рукой по ее плоскому животу вверх к идеальным полушариям грудей. За рукой последовал язык; он лизал и покусывал, ласкал и дразнил… Всякий раз, как он легонько прикусывал ее сосок, она теснее прижималась к нему. Поднявшись выше, он раздвинул ее губы языком, и она прильнула к нему, тяжело дыша и рыдая.

Тогда он начал медленно спускаться вниз, упиваясь ее шелковистой нежностью. Зажал пухлые соски между пальцами и подергал, зная что ей это нравится. Она выгнулась дугой ему навстречу.

Склонив голову, он принялся языком поддразнивать тугие бутоны. Ее бедра, ее груди - все рвалось к нему, как будто она хотела всю себя целиком отдать Винченцо. А он готов был сказать ей, что она уже вошла в его жизнь. Что она проникла в его душу, а прежде никто и ничто его не трогало. Что он не знал, как отдалиться от нее, а теперь на все смотрит по-другому.

- Пожалуйста… Винченцо, целуй меня, - взмолилась она. Взмолилась? Нет, она требовала, выражала отчаянное желание, что ему в ней особенно нравилось. Она требовала наслаждения так же пылко, как и дарила его. Требовала, как будто он был ее должником.

- С удовольствием, саrа miа! - ответил он.

Дрожь прошла по всему ее телу. Прижимая ее к себе, он по очереди ласкал ее груди, целовал, облизывал, покусывал влажные соски, от чего Алекс еще больше трепетала. Он медленно уложил ее на постель и раздвинул ей ноги.

- Не закрывай глаза, bеllа! - велел он. Ему хотелось, чтобы она видела, что она с ним делает.

Дрожь сотрясла все его тело, когда он одним мощным толчком вошел в нее. Алессандра вскрикнула, и он застыл, прижав ее к себе.

- Что? Я сделал тебе больно, или…

- Нет. - Ее гибкое тело извивалось под ним. - Просто… - Она посмотрела на него своими красивыми глазами, и Винченцо понял, что не хочет от них отрываться. - Я забыла, как… это здорово, когда ты заполняешь меня целиком… Ты знаешь, что мне это нравится.

Она с улыбкой подняла бедра ему навстречу. И вот первая стрела наслаждения пронзила все его естество. Двигаясь в такт с ней и постепенно ускоряясь, он не просто блаженствовал. У него не было слов для того, чтобы выразить свои чувства. Ему показалось, что он впервые попал домой. Ничего подобного он прежде не знал. Возбуждение, желание, наслаждение, тепло, удовлетворение и покой - с ней он обрел все, чего у него в жизни прежде не было. Жаль, что он не сразу это понял.

А теперь уже поздно.

С ней он забыл обо всем - о своей цели, о деле всей жизни, о мести. Она обняла его лицо ладонями и поцеловала в губы. Она неумолимо вплетала его в ткань ее собственной жизни. Присоединяла к своим любимым, к своей семье, к своему великодушному сердцу.

Она его совершенно поглотила, выбив почву у него из-под ног.

- Еще, пожалуйста! Все, что у тебя есть, Ви, - потребовала она, то сжимая, то расслабляя внутренние мышцы. И оба готовились взлететь на седьмое небо.

Он понимал, что за свою капитуляцию Алессандра многое у него потребует.

B скоро настанет день, когда ему нечем будет расплатиться.

Алекс успела забыть, как меняет ее секс с Винченцо. Когда они вместе, все становится волшебным… и правильным, таким, как надо.

Вот почему она согласилась выйти за него замуж, хотя почти не знала его!

Когда Винченцо вышел из нее, Алекс застонала от разочарования, но он почти сразу же прыгнул на постель и встал над ней. Красивое лицо исказилось от первобытного желания. С его лба упала капля пота, и его жадный взгляд проследил за тем, как она приземлилась на грудь Алекс. Как будто она была добычей, и он собирался полакомиться ею.

И вот он снова на ней, и сейчас будет в ней, внутри нее, вокруг нее - одновременно центр возбуждения и тихая гавань.

Обняв ее, он рывком вошел в нее. Алекс вскрикнула, ощутив внутри желанную твердость. Невероятное наслаждение!

Он оторвал ее от постели и рывком перевернул. Миг - и он сел и усадил ее верхом, лицом к себе… Алекс обхватила руками его влажную спину. В такой позе она чувствовала его везде. Ее груди терлись о его грудь; его глаза были напротив ее глаз. Все это невероятно усиливало удовольствие.

Она извивалась, чувствуя, как он пульсирует в ней. Его дыхание согревало ей шею, она вдыхала его аромат… Их губы снова встретились. Оба жадно стремились к цели. Она догадывалась: теперь им всегда будет мало. Она прильнула к нему, как будто их сердца тоже могли слиться воедино. Ей хотелось оставаться в такой позе вечно, в его объятиях, окруженной им, и растягивать время от одного сладкого мига до следующего.

Алекс уткнулась носом ему в плечо, лизнула. Влажный, нежный, теплый - этот вкус остался у нее на языке.

- Посмотри на меня, bella.

Она зажмурилась, боясь того, что он мог увидеть в ее глазах. В ней разверзлась настоящая пропасть желания.

- Ви, прошу тебя, прикончи меня! Если я сейчас не кончу, то умру! - прошептала она, вкладывая в слова все свое желание.

- Я не шелохнусь, bella, пока ты не перестанешь прятаться от меня, - глухо ответил он. Под ее пальцами он весь напрягся. Он играл на ней, как на скрипке, целуя ее в висок. - Алессандра, я привык видеть свое отражение в твоих глазах. Я привык тонуть в них!

Винченцо проснулся, как от толчка. Он настолько не привык спать до самого рассвета, что не сразу понял, где находится. Спокойный сон всегда был для него невозможной вещью. Долгое время он заставлял себя не спать, чтобы присматривать за матерью; он боялся, что, если он погрузится в сон, она причинит себе непоправимый вред. Когда же он добился некоторой финансовой свободы и смог нанять круглосуточную сиделку для ухода за матерью, было уже поздно. Бессонница пустила в нем глубокие корни; сказались ночи, когда он, забыв об отдыхе, сколачивал свое состояние.

Потом надо было управлять финансовой империей.

Но сейчас, проведя здесь, на вилле, лишь несколько ночей, он так привык к теплой, томной близости Алессандры, которая оплетала его руками и ногами, что засыпал без труда. Теперь он не представлял, как можно спать без нее.

Последняя мысль так встревожила его, что он полностью проснулся. Осторожно высвободился из ее объятия. Убрал с ее лица прядь волос и легко провел пальцами по ее высоким скулам. На сердце отчего-то стало тяжело. Она вздохнула и перевернулась; одеяло задралось, показав шелковистое плечо и очертания груди.

Он тут же ощутил ответную реакцию. Боже, прошло шесть дней с тех пор, как он нашел ее в бывшей оранжерее, и почти все шесть дней они провели вместе, плавясь в сжигающем их пламени страсти. Пожар не собирался стихать. Винченцо был ненасытен, и его молодая жена не уступала ему ни на шаг.

С трудом отвернувшись от искушения, он надел пижамные штаны, футболку и вышел из спальни.

В длинных коридорах было тихо. Мраморный пол приятно холодил босые ступни. Ноги словно сами привели его в огромный кабинет, средоточие власти Леонардо, место, откуда хозяева виллы управляли своими владениями.

Винченцо пока так и не раскусил старшего из братьев Брунетти, истинного наследника империи. Массимо был более открытым, язвительно-остроумным; иногда он даже Винченцо заставлял улыбаться. Но в Леонардо… он замечал сходство с самим собой.

- Воображаете здесь себя? - послышался голос у него за спиной.

Он круто развернулся. На пороге стояла Грета Брунетти.

- Воображение - для снов, которые находятся вне пределов досягаемости. Это кресло, этот кабинет, этот дом… уже почти в моей власти. Если хотите знать, - добавил он, удивляясь собственной злобе, - я как раз думал, что снести первым делом: виллу или башню БФИ.

Она побледнела, и ему стало немного жаль ее. Но только немного.

- Чего вы хотите, мистер Кавалли?

Ее официальный тон что-то в нем задел, но он не показал виду.

- Для вас время действовать давно прошло. - Он облокотился о внушительный дубовый стол и скрестил ноги.

Она плотно обхватила себя за талию. Ее пальцы напоминали когти.

- Никогда не поздно осознать свою неправоту. И никогда не поздно что-то исправить.

- Наверное… в вас говорит страх гибели. - От изумления он даже перестал злиться.

- Вовсе нет. Что бы вы ни планировали, мне на данном этапе уже все равно. Вот если бы я могла что-то предпринять, чтобы Алессандра…

- Она моя. Я не откажусь от нее ни за что на свете. Она подтвердила свой выбор шесть дней назад. И выбирает меня каждую ночь, - бесстыдно добавил он.

- Знаю. Я уже утратила ее уважение, что хуже любых ваших действий. И все же прошу не забывать, что ни в чем происходящем ее вины нет.

- Моя мать тоже ни в чем не была виновата.

- Я поступила так, как считала в то время правильным по отношению к своей семье. Долгие годы я мирилась с выходками сына. Старалась исправить последствия его поступков. Ко всему остальному я очерствела - у меня не осталось ни милосердия, ни доброты, ни даже любви. Он все из меня высосал… Я лишь исполняла свой долг по отношению к Лео и Массимо. Я… лишила их привязанности.

- У них была крыша над головой, еда, убежище от бурь. У меня не было ничего, - отрезал Винченцо, тяжело дыша.

У него даже детства не было. Вот какую цену он заплатил за ее безжалостность. В детстве он не был ребенком.

Она надолго отвернулась. Он провел дрожащей рукой по волосам.

- К вашей чести, ваши внуки - не те чудовища, какими я их себе представлял.

С каждым днем Винченцо все больше понимал: вера Алессандры в Лео и Массимо не была куплена ни богатством, ни подарками. Пришлось нехотя признать: она питает к Лео и Массимо неподдельную привязанность, хотя не связана с ними узами родства. Хуже того, он понял - с трудом и болью, словно проглотил осколок стекла, - что такая связь с братьями Брунетти существует и у него. Он сидел за одним столом с ними, слушал, как они привычно перешучиваются, и, чувствуя себя посторонним, тосковал по связи, на которую имел полное право… Это была совсем особая пытка.

Алессандра надеялась, что он каким-то образом пересечет водораздел и наладит с ними отношения - теперь, после всего, что он сделал, чтобы низвергнуть их, после ожесточенной ненависти, какую он лелеял в себе больше двадцати лет… Ее надежда наивна и жалка, и он отказывался ей потакать.

- Да, их тоже можно пожалеть, несмотря на мое присутствие в их жизни, - тихо продолжала Грета, и Винченцо, хмурясь, развернулся к ней. - Вы обольщаетесь, если считаете, что в этом доме Лео и Массимо получили достойное воспитание. Поскольку мне много лет приходилось разбираться с жестокими выходками Сильвио и последствиями его поступков, для них у меня ничего не осталось. Они выросли порядочными людьми, несмотря на мою холодность и на жестокость отца, который дурно с ними обращался… И только когда я вышла замуж за Карлоса, отца Алессандры, я поняла… сколько наделала ошибок. Я позволила превратить себя в такую… ожесточенную женщину, у которой не находилось доброго слова даже для внуков.

Винченцо кольнуло сочувствие, но он упорно отказывался проявлять его по отношению к этой женщине. Ничто, ничто не оправдывает ее поступка! А все Алессандра…

Из-за нее он менял свою точку зрения на многое, жена постепенно переделывала его, похоже, на клеточном уровне.

- Per piacere[8], Винченцо, не делайте больно ей… Алессандре.

- Выходит, она вам небезразлична?

- Si. Она подарила мне возможность стать другой. Искупить свою вину. И… снова обрести любовь в сердце. Прошу вас…

«Обещай, что не воспользуешься мною в своей битве!» - просила его Алессандра на вечере у Антонио. И он дал ей слово. И все же… Если с ее помощью он закончит свою войну как можно скорее и с наименьшими потерями… Разве в конечном счете она не будет ему благодарна? Разве не поймет, почему он так поступил?

Его мысли убегали, как скорый поезд; ему не удавалось ухватиться за какую-то одну. Если после того, как он разобьет БФИ на части, оставит виллу нетронутой и не станет сносить дом, который она так любит, который стал для нее убежищем в трудное время. Если они с Алессандрой смогут здесь создать семью, завести детей, начать все сначала в том месте, где когда-то разбились все его мечты… Наверное, тогда можно будет считать, что все кончено и возобладала справедливость.

- Если она вам так важна, докажите, - заявил он, заглушая тихий голос совести, который угрожал завладеть им, стоит ему уступить.

Грета побледнела, и Винченцо стало не по себе. Он долго ненавидел эту женщину, но сейчас она казалась лишь тенью той, кто преследовал его в воспоминаниях, тенью женщины, которая одним безжалостным решением погубила его детство и психическое здоровье его матери. Должно быть, за много лет она утратила свою жесткость. И все же, в ее глазах он видел уверенность в своей правоте, но видел и любовь тоже. Холодок пробежал у него по спине.

Алессандра породила любовь и в ожесточенном сердце этой старухи. Как и в нем… Он все больше сознавал, что не заслуживает ее любви. Скоро придется закончить начатое. Прежде чем станет слишком поздно.

- Как? - спросила старуха, выводя его из мрачных мыслей.

- Попросите внука уйти с поста главного управляющего БФИ.

- Леонардо слишком много и слишком долго трудился для того, чтобы просто так сдаться.

- Так заставьте его.

- Я не…

- Поддержите меня на следующем заседании совета директоров.

Старая дама пошатнулась и, чтобы не упасть, оперлась о столешницу.

- Если я вас поддержу, Леонардо придется уйти.

- Это гораздо лучшая участь, чем я вначале предусмотрел для них обоих.

Ее глаза вызывающе сверкнули. Они смотрели друг на друга с одинаковым выражением. Проступало сходство натур, которого он хотел бы избежать любой ценой.

- Двести лет в кресле главного управляющего сидел только представитель семьи Брунетти! - надменно заявила старуха, выпрямляясь. - Против традиции…

- Перед вами очень простой выбор. - Винченцо пожал плечами. Если он и испытывал сомнения, все они исчезли после ее надменного взгляда. - Либо сохраните БФИ, оказав мне поддержку, либо смотрите, как компания раскалывается на части, что я и планировал изначально. Если выберете первое, возможно, вы и Алессандру избавите от душевной боли. Кстати, вы ведь как раз просите меня о том, чтобы я в процессе не причинил боли Алессандре.

- Значит, вы намерены воспользоваться моей привязанностью к ней?

- Характер человека, которого вы видите перед собой, явился результатом ваших слов и ваших действий. Так что… Обвиняйте во всем только себя.

- У нее разобьется сердце. Неужели вы…

- Сын своего отца, si? Так мне говорили. В таком случае лучше ничего ей не говорите.

Он отказывался даже думать о том, что будет, если Алессандра узнает об их разговоре. Боже, как ему хотелось наконец покончить с делом! И сейчас же начать новую жизнь с Алессандрой.

- Алессандра уже выбрала меня. Она выбрала будущее со мной, - сказал он, позволяя Грете увидеть его победу.

- Когда я встану во главе БФИ, все закончится и для нее. Ей не придется разрываться между прошлым и будущим.

Он вышел из комнаты, не оглядываясь. Ему отчаянно захотелось увидеть Алессандру в постели. Обнять ее. Заверить себя, что она…

Он чувствовал себя грязным. Как будто всецело заслужил ту ненависть, которую увидел в глазах старухи.

Только на пороге спальни он снова смог дышать. Он быстро разделся и лег в постель. Алессандра тут же развернулась и прижалась к нему. Только тогда его сердце замедлило свою скачку.

«Ви, неужели мы совершили ошибку?»

Не верится, что она задала ему этот вопрос всего несколько дней назад. Сейчас он с ужасом понял, что так и есть. Он совершил ошибку, втянув во все Алессандру. Она заслуживает лучшего. Заслуживает, чтобы ее любили, боготворили. Он не должен был использовать ее как разменную монету в игре против приемной матери.

Но когда Алекс плотнее прижалась к нему, обвила его ногами и завладела его губами, а он не спеша вошел в нее и снова погрузил их обоих в сладостный экстаз, Винченцо перестал думать о том, что он должен бросить ее, чтобы исправить ошибку. Освободить ее от себя. Он не мог и не хотел так поступить. Потому что она принадлежит ему. Она - не награда, какой он когда-то по глупости ее считал. Она значит для него гораздо больше.

Она - его спасение и его убежище.

Прошло несколько дней с тех пор, как они вернулись из Нью-Йорка. Алекс обнаженная стояла перед мраморным туалетным столиком и смотрела на свое отражение в запотевшем от пара зеркале. Что-то изменилось. Странно! Она провела пальцами по животу, вверх, к грудям, сжала их в ладонях. Они словно отяжелели и ныли - как и все ее тело.

Сказался ли стресс последних месяцев? Или с ней что-то совершенно другое?

Нет… Не может быть! Она все время принимала таблетки - еще до того, как познакомилась с Винченцо на Бали. Правда, после того, как они поженились, они перестали пользоваться презервативами.

Жаль, что ей не с кем поговорить. Но Грета уехала. Как и все остальные. Как все. Теперь вилла - их дом. Ее и Винченцо. А скоро она станет и домом для Чарли, как только они получат над ним право опеки.

А еще - она вдруг преисполнилась уверенностью - вилла станет домом и для этого ребенка.

Она положила ладонь на живот, ожидая, когда испугается.

Но страх все не приходил. Наоборот, ей стало как-то очень покойно на душе. Несмотря на то, что в эту самую минуту Винченцо, Лео, Массимо и Грета находились в штаб-квартире БФИ в Милане, где по требованию Винченцо созвали экстренное заседание совета директоров. Она знала: он почти дошел до конца. Совет директоров объявит Лео вотум недоверия. Кроме того, у Винченцо теперь контрольный пакет. И он станет главным управляющим БФИ.

Тяжело было смотреть, как Грета, Лео и Массимо покидают виллу. И все же близок конец войны, которую так долго вел Винченцо. Он достигнет своей цели!

Брунетти не испытывают ненависти ни к ней, ни к Винченцо. Скоро все начнут новую жизнь. Станут настоящей семьей. У них появятся дети - Чарли и этот малыш… И тогда, может быть, он сумеет понять, как много значат для нее Брунетти. Если Лео и Массимо простят его, разве Винченцо не поймет, что пора отпустить прошлое? Как только он это сделает, он освободится.

Алекс улыбнулась своему отражению. Надежда придавала ей силы.

В поисках жены Винченцо поднялся на верхний этаж. Его охватил неизъяснимый ужас.

Все финансовое общество Милана собралось внизу и в парке; все праздновали его победу. Прославляли его. Искали его милостей. Уже старались ему угодить.

Он с огромным отрывом победил Леонардо на голосовании о вотуме доверия. Но, конечно, он радовался бы куда больше, если бы Алекс не исчезла, едва показавшись. И когда он вернулся с заседания совета директоров, и на сегодняшнем званом вечере.

Все раздражение выветрилось, когда он вышел на террасу и увидел, что она смотрит на парк и озеро. Великолепный вид нисколько не умалял ее красоты.

Она обернулась, и он остановился. Розовое вечернее платье облегало все ее изгибы и выпуклости, подчеркивая гибкую фигуру. Красивые волосы развевались на ветру, на шее посверкивало бриллиантовое колье, которое он купил ей вчера.

И все же хватило одного взгляда на ее лицо, чтобы понять - она с ним рядом, как и полагается идеальной жене, но совсем не чувствует себя счастливой.

Более того, ей плохо.

И дело не только в физической усталости. Жизненная сила, которая так привлекла его при первой встрече, радость, которую он видел в день их импровизированной свадьбы, исчезли без следа. Он почувствовал себя виноватым. Не хотелось признаваться в том, что это из-за него у нее в глазах такое затравленное выражение.

- Ну что, теперь ты доволен? - спросила она.

Он пожал плечами. Ее тон настораживал.

- Алессандра, я хочу праздновать. Я хочу уложить тебя в постель, bella. И больше не ссориться - во всяком случае, сегодня.

- Я тоже сегодня хотела отпраздновать твою победу. Я даже думала о ней как о свободе. Свободе от оков, которые ты сам на себя надел. Свободе от прошлого.

Я надеялась, что ты станешь моим. Только моим.

- Я и есть твой. Я тебе уже говорил.

- Только на твоих условиях, Ви. Теперь я это понимаю. И все же я радовалась за тебя. Я хотела лечь с тобой в постель, чтобы ты обнимал меня, когда я скажу тебе самую потрясающую новость - мне не терпелось сообщить ее тебе весь день. Я хотела… - По ее щеке скатилась слеза. - Я столько всего хотела! Но…

Он подошел к ней. Грудь ему сковал ледяной страх.

- Алессандра, ты ведь знала, что так будет.

- Да, знала. Я умоляла Лео и Массимо простить тебя. Рассказала о твоей матери, о том, сколько всего ты пережил. Я примирилась с тем, что ты - такой, как есть, и несмотря ни на что я… любила тебя! И люблю… больше всего на свете. Поэтому сейчас мне так больно. - Она положила руку на грудь. - Мне кажется, будто у меня снова разбивается сердце.

Ее слова били его в солнечное сплетение. Она любит его. Боже, она любит его! Ее слова эхом отдавались внутри. Земля зашаталась у него под ногами, и он не знал, за что ухватиться.

- Алессандра…

Она отпрянула.

- Я всегда думала, что мне удастся спасти от тебя Лео, Массимо и Грету. Мне казалось… Но их не требовалось спасать. Даже после того, как ты сместил Лео с поста главного управляющего, даже после того, как ты отобрал у них виллу, они в порядке. Зато ты потерял все самое ценное. И спасать нужно тебя.

Она как будто дала ему пощечину.

- Меня не нужно спасать!

Она продолжала, словно не слышала:

- Это самое важное, что я узнала за последние месяцы… Другие не в силах нас спасти, верно? Потому что спасаться приходится в первую очередь от нас самих… И делать это нужно самим. Единственная надежда - в том, что кто-то, кого мы любим, кто любит нас, останется рядом… Будет верить в нас, даже когда мы сами теряем веру. Когда страх так ослепляет, что… мы не видим, куда идти дальше.

Она погладила его по щеке. Из ее глаз хлынули слезы.

- Ты сделал так для меня. Ты заставил меня понять, что я должна остаться и бороться. Ты сделал меня… - Она уткнулась ему в шею. Ее слезы жгли его кожу. Его жгла ее любовь к нему. Ему хотелось прижать ее к себе и обнять. Но он не мог. Ему казалось, что он тонет.

- Алессандра, скажи, что случилось!

- Знаешь, ты был прав, сказав, что я не понимаю, что много лет назад сделала Грета. Я не понимала, какую глубокую боль ты испытываешь всякий раз, как видишь ее. Ты даже не можешь сказать матери, что…

- Алессандра! Ты все знала, когда делала свой выбор. Что изменилось?

Она вскинула голову. Ее глаза стали совершенно ясными.

- Я жду ребенка.

Ее слова лишили Винченцо дара речи. Он посмотрел на ее ладонь, лежащую на животе, и в глаза, которые горели убежденностью.

- Ты… ждешь ребенка? - Он погладил ее по голове. - Когда…

- Да. Представляешь? Мне было так плохо! Но когда я увидела, что тест положительный… у меня закружилась голова. Мы с тобой создали новую жизнь. Я думала, таким образом Вселенная дает мне то, что я хочу, - семью. Ребенка, которого я создала с обожаемым мужчиной. У меня было все, что я хотела.

- Алекс, раз у тебя такая прекрасная новость, почему ты плачешь?

- Меня переполняла радость. Я великодушно решила, что прощу Грету за то, что она с тобой сделала. Я… ей позвонила. Я сразу поняла, что что-то не так, и заставила рассказать, как ты угрожал ей. Мое счастье стало ценой, которую ей пришлось заплатить. Ее любовь ко мне и моя любовь к тебе стала для тебя разменной монетой. Ты хоть понимаешь, как это плохо? Ты…

- Алессандра, послушай. Сегодняшняя победа в БФИ…

- Нет! Я достаточно тебя слушала, Ви. Больше не могу. И знаешь, почему? - Она сердито смахнула слезы. - Потому что пропала последняя искра надежды на то, что мы можем спасти нашу семью. Что бы ты сейчас ни сказал, ничего не вернется! - Ярость сверкала в ее красивых глазах. - Ты обещал, что никогда не воспользуешься мной против них.

Ты сказал, что будешь держать меня в стороне от своей войны, но нарушил слово. Лео и Массимо чувствовали себя виноватыми из-за того, что сделали с тобой другие. Ты воспользовался этим и выгнал их отсюда. По-твоему, любовь - слабость, которую можно эксплуатировать… Ты никогда не изгонишь из себя яд. Никогда не раскроешься навстречу любви. Слишком поздно. Яд слишком долго отравлял тебя изнутри. Я бы еще могла с этим примириться, но не ребенок… И не Чарли.

- Значит, ты поставила на нас крест?

- Я отказываюсь принять меньшее, чем заслуживаю. Я достойна того, чтобы жить с человеком, который признает ценность любви. Этот ребенок и Чарли должны расти с отцом, способным их любить.

- Я буду любить нашего ребенка! - воскликнул он.

- В самом деле? И расскажешь ему или ей, как ты поступил со своими братьями? Расскажешь о его кузенах и кузинах? Ви, что ты оставишь нашему ребенку в наследство? Любовь или ненависть и месть?

- Алессандра, не надо, - сказал он, и Алекс невольно смягчилась, услышав в его голосе нотки отчаяния. Он выглядел таким же опустошенным, как она. - Значит, ты готова погубить все, чего ты хотела? И от Чарли тоже откажешься?

- Нет, не откажусь. Я ни за что не откажусь от Чарли. И я добьюсь прав опеки над ним, потому что ты мне поможешь. Между нами все кончено, но не для всего мира. Пока Чарли не окажется у меня, ты мой должник. Надеюсь, тебе хватит порядочности выполнить хотя бы это обещание… Ну а растить его одной мне не придется. У меня есть семья. Лео и Массимо меня поддержат, если мне понадобится помощь. У Чарли уже есть семья, которая полюбит его - через меня.

- А… наш ребенок?

- Я буду любить и нашего ребенка. Пойду на что угодно, чтобы защитить нашего ребенка, в том числе и от тебя. Надеюсь, ты не способен разлучить мать с ребенком, верно? Хотя бы по этому поводу мне можно не волноваться.

- Ты меня бросаешь и все же веришь в меня, bella?

- Да, Ви. Потому что ты наказываешь только себя. Я видела, как ты исподтишка смотришь на Лео и Массимо. Ты не способен понять, насколько глубоко любит меня Грета.

Почти двадцать лет тебя поддерживали люди, которые вложили деньги в то, чтобы ты уничтожил Брунетти. Ты словно поселился на острове. Но мне невыносимо видеть, как тебе больно и одиноко. Тебе нужны родственники, нужна семья. Я отказываюсь стоять в стороне и наблюдать, как тоска пожирает тебя изнутри, месяц за месяцем. Отказываюсь позволить горю разъесть тебя, а чувству вины - поглотить меня и еще две невинные жизни… Ты так хотел получить свою империю, Ви. Ну вот, ты ее получил. Но ты не получил меня.

Его глаза полыхнули гневом, и им овладело спокойствие.

- По крайней мере, не лги, что любишь меня.

- Я действительно люблю тебя. Всем сердцем. Я полностью понимаю, что значит так сильно любить кого-то, что желаешь одного - его счастья. Благополучия. Но любовь - не слабость, Ви. Как ни болит у меня сердце, я не могу назвать любовь слабостью.

С этими словами она ушла, высоко подняв голову. Ушла из его жизни.

А он остался с пустыми руками у подножия построенной им империи.

Его охватил страх.

Неприкрытый, откровенный страх, от которого накатывала тошнота. Он гонялся за ней по всему миру… и не находил.

Конечно, ее не было ни в Нью-Йорке, ни в Милане, ни на фабрике в Пекине.

Она отправилась туда, где все началось. Где, по какой-то прихоти судьбы, он решил связать свою жизнь с той, кто подарит ему спасение.

Окраина городка утопала в пышной зелени. На Винченцо нахлынули воспоминания. Он нашел виллу, где они останавливались в последний раз. За виллой располагался небольшой частный пляж.

Он увидел ее на широкой террасе; на столике рядом с ней стоял стакан с водой, на животе лежала книжка в бумажном переплете.

Она спала. Но не спокойно. Даже издали он заметил, как движутся ее зрачки под закрытыми веками.

Он снова почувствовал себя виноватым.

Он осторожно подошел к ней, не желая ее будить, и уже собирался сесть, когда она вдруг проснулась и посмотрела на него сонными золотисто-карими глазами.

- Привет, принцесса.

- Ви?

Она потерла глаза. Поняв, что он - не плод ее воображения, села и тут же плотно сжала губы.

- Ты снова убежала, bella, - произнес он хрипло.

- Я же сказала, что ухожу, - тихо ответила она. - Ви, что ты здесь делаешь? Слушания по делу об опеке над Чарли начнутся в Нью-Йорке через две недели.

- Я подумал, что полечу туда вместе с тобой.

- Спасибо за предупредительность, но не нужно. - Повисло неловкое молчание. Потом она вздохнула. - После того как я получу право опеки над Чарли, нам больше не нужно будет видеться.

- Алекс! Не говори со мной, как с чужим!

- Я и не говорю. Просто… я должна быть сильной. Рядом с тобой мне трудно сохранять здравый смысл.

Он кивнул, забыв то, что собирался сказать.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил он.

- Хорошо. Иногда… по утрам меня тошнит. Правда, в утро для меня превратились и день, и ночь. Наверное, так и должно быть.

- Алессандра!

- Но знаешь, мне одиноко. - Она положила руку на грудь. - Я скучаю по Грете, Лео и Массимо. И Натали. И Нее с малышами. Ты знал, что она родила?

- Si. - Он улыбнулся, превозмогая боль. - Они… здоровы и хорошо развиваются. Их назвали Майя и Маттео. Девочка очень красивая, вся в маму…

- Погоди, так ты их видел?

- Si. Я… спросил Лео, можно ли, и он разрешил.

Прежде чем отвернуться, она широко раскрыла глаза, и он заметил, как в них сверкнула надежда. Правда, когда она снова повернулась к нему, взгляд у нее опять сделался настороженным.

- Почему?

Он ответил не сразу. Впервые в жизни он так нервничал.

- Я поехал к ним, потому что был уверен, тебе приятно будет узнать, как у них дела. Но, кроме того, паршивец Массимо сказал, что собирается стать для них любимым дядей, которого они будут обожать, а у меня не будет такой возможности… И конечно, я вспомнил твои слова. Они мои племянник и племянница, они станут кузенами нашего ребенка. И я понял, что хочу всего этого для нашего малыша. Нельзя, чтобы он рос один. Как я. Лучше, если он… или она… станут частью большой семьи. Клана. Династии.

Из красивых глаз его жены хлынули слезы. С ее губ сорвался стон. Винченцо бросился перед ней на колени. И зарылся лицом в ее живот.

- Ti аmо[9], Алессандра! Всем сердцем. Без тебя мне ничего не нужно…

- Ви, если ты снова играешь…

- Я не играю, сага. Ты победила меня, как только мы познакомились. Просто я не понимал, что это значит для меня.

Он поднял голову, и у него перехватило дыхание, потому что она смотрела на него с любовью. Она всколыхнула его. Ему стало больно при мысли, что когда-нибудь она будет смотреть на него иначе. Что когда-нибудь снова уйдет от него.

Но об этом он не мог даже думать. Он не сомневался ни в ее, ни в своей любви. Нельзя без конца смотреть в прошлое и губить будущее.

- Сейчас я кое-что тебе скажу… Ты мне поверишь?

Она осторожно кивнула.

- Я так и не воспользовался голосом Греты на последнем заседании совета директоров. - Он приложил пальцы к ее губам. - Знаю, это слабое утешение. Я ведь угрожал использовать ее любовь к тебе, противопоставил их счастью твое, что само по себе непростительно. Но в тот же день я поговорил и с Антонио и выяснил: это он несколько месяцев назад рассказал журналистам о моем родстве с Брунетти. Он заранее просчитал риск и понял, что я восстановлю утраченные позиции. И все же он хотел, чтобы я отказался от тебя и продолжал мстить, как бы больно мне ни было… Я понял, сколько в нем ненависти. В нем я увидел свое будущее, bella! Одиночество и ненависть вместо семьи и любви. Я уже тогда усомнился в правильности войны против своих братьев… Но мне было страшно сходить с избранного пути. Для начала пришлось понять, каким человеком я стал. И я признал… что я тебя недостоин.

- Ви, но я никогда не хотела идеал. Я хотела тебя. Я любила тебя, что бы ты ни делал.

- Прости меня, bella, за то, что не понимал этого раньше. Знаешь, я часто просыпаюсь среди ночи от страшного сна…

- Какого? - Она нахмурилась.

- Мне снится, что в тот раз я не полетел сюда, на Бали. Не познакомился с тобой до того, как все уничтожил. Погубил будущее собственными руками… Я просыпаюсь в холодном поту.

Ищу тебя, но тебя нет. Ты спасла меня, bella, от меня самого. И за это я буду любить тебя всю жизнь.

Она зарыдала, и Винченцо заключил ее в объятия. Сел в шезлонг, посадив ее на колени, говорил ей ласковые слова, целовал в висок, укачивал, ругал себя за то, что причинил ей столько горя.

- Каждую ночь я ложусь спать, надеясь, что завтра ты приедешь… Когда я ушла от тебя, словно разбила свое сердце. Ви, я больше так не могу.

- Ш-ш-ш… tesoro. Тебе больше не придется меня бросать. Никогда! Я никогда не усомнюсь в твоей любви. И не заставлю тебя сомневаться в моей.

Она поцеловала его, и Винченцо словно заново родился.

- Когда будешь готова, мы полетим в Нью-Йорк и повидаем Чарли. А потом повезем его на виллу, чтобы он познакомился с остальными родственниками.

- Правда? - Она смотрела на него как на героя.

Впервые в жизни Винченцо показалось, что он если не совсем герой, то и не злодей.

- Я попытался вернуть виллу Лео и Массимо. Более того, умолял их взять ее назад, вернуться домой. По-моему, особенно моя просьба понравилась Массимо. Он все время уговаривает Лео еще немного меня помучить, а Натали кричит, чтобы он оставил меня в покое. Прошло много лет, но она по-прежнему верит в меня! Она все время меня защищает… - Он отвернулся.

Алекс развернула его лицом к себе, заглянула ему в глаза.

- Потому что она любит тебя, Ви. Разве ты не понял? Она видела тебя в твоих худших проявлениях и все же любит тебя. Такая любовь… за одну ночь не проходит.

Он страстно поцеловал ее.

- Наконец-то я начинаю это понимать, принцесса.

- А что было потом?

- Леонардо не хочет возвращаться. Он уже строит виллу, где хочет жить с Неей, малышами и ее матерью. А Массимо и Натали решили, что вилла Брунетти слишком велика для них.

- А как же БФИ?

Он тяжело вздохнул.

- Лео заявил, что слишком давно несет на плечах бремя наследия Брунетти. Он будет работать в компании, но не главным управляющим. Я предложил этот пост Массимо, но он стал открещиваться, как будто я предлагал ему черта. Мой младший брат предпочитает руководить БСС, а бюрократия - не для него. И пусть для меня станет наказанием необходимость угождать мошенникам в совете директоров.

- А тебе это нравится? - спросила она.

Винченцо пожал плечами:

- Только если это нравится тебе. Не думай, что БФИ, вилла и все остальное для меня важнее тебя.

- Ви, я и раньше так не думала, а теперь тем более.

- Значит, вилла наша, но только если ты хочешь. Если тебе нравится там жить.

- А Грета? Ви, можно я попрошу ее жить там с нами?

- Хочешь снова меня испытать? Неужели я так подорвал твою веру в меня?

Она погладила его по щеке.

- Нет, что ты. Ты знаешь, когда я вынудила ее признаться, как ты ей угрожал, она разрыдалась. И сказала, что ей очень не хотелось рассказывать об этом. Потому что она знает, как ты меня любишь… По-своему, как все Брунетти, добавила она.

Он улыбнулся, когда Алекс притянула его к себе и поцеловала.

- Ви, вам обоим нужно время. Кстати, вилла очень большая. Давай пригласим к нам твою мать вместе с сиделками. Я так хочу! Более того, я на этом настаиваю.

Винченцо проглотил подступивший к горлу ком и посмотрел в глаза женщине, которая дала ему все.

- С ней не всегда бывает легко.

Она пожала плечами:

- С родственниками всегда нелегко, верно? Я всю жизнь хотела жить в большой семье. Мы с тобой, Чарли, наш ребенок, Грета, твоя мать… вот наша большая семья, Ви. Это то, о чем я всегда мечтала.

Восемь месяцев спустя