Несколько дней толстый человек бродил в низовьях реки Ини. По лысой голове текли струйки пота. Одет в камуфляж, на лице солнцезащитные очки, кожа лоснилась кремом от загара. В руках сачок, на поясе садки.

Джип на берегу заполнен коробочками и клетками до отказа. В легчайших темницах трещали и стрекотали жучки, паучки, стрекозы и кузнечики.

Осталось выполнить последний заказ научного института. Раздобыть фалангу, свирепого арахнида, нападающего на все подряд. Двенадцать экземпляров надо достать по контракту, ни больше ни меньше.

Долго человек не мог отыскать коварную хищницу, отчаялся уже, а потом все-таки смилостивились над ним небеса, нашел целый выводок в зарослях.

Набрал одиннадцать штук, они ему все пальцы искусали. А последнюю, самую драчливую, в интересной ситуации обнаружил. Насекомое стояло, подняв передние лапки. Напротив черный скорпион.

Толстяк замер. Интересно же, кто кого одолеет.

Фаланга бешено застрекотала и кинулась на скорпиона. Мелькнула, как желтая молния. Схватила за хвост, откусила смертоносное жало. Скорпион обмяк, клешни опустил, хотел удрать, да куда там. Фаланга хвост отпустила, разодрала ему голову. И все так быстро, человек еле уследил.

Хотел поймать фалангу, немедленно приступившую к трапезе, а из кустов новая напасть полезла. Потекла длинная серая полоска, с множеством ножек по бокам. Сколопендра. Тоже решила чужой добычей полакомиться.

Снова человек остановился. А ну, справится ли фаланга?

Та не подкачала. Набросилась на многоножку, схватила за голову. Разорвала. Потом хвост откусила. Бешеная, в общем.

Покачал охотник на насекомых головой, пот с лица отер. Схватил фалангу, хотел в клетку бросить.

Да только та извернулась и укусила его за палец. Больно, будто напрочь откусила. Человек охнул.

Неистовое животное все-таки поймал, сунул в клетку. Пока шел к джипу, палец распух от укуса. Это не опасно, яда у фаланг нет. А сама хищница не переставала угрожающе трещать из клетки.

Дошел до автомобиля, сложил клетки, выпил воды. Укус обработал йодом, потому как тварь заразу всякую могла занести. Опять покачал головой.

— Сумасшедшая тварь, одно слово, сумасшедшая…

С самого утра все полетело вверх тормашками. Сначала всю ночь сны дикие про кусачих тварей снились, как они дрались между собой на песчаных берегах большой реки. Кана проснулся в испарине. А потом бейсболку дома запамятовал.

Это ведь как получилось. Вчера с друзьями засиделись допоздна, отмечали всемирный день без табака. А еще, вдобавок, международный праздник блондинок. Есть и такие торжества, оказывается.

В общем, проснулся поздно, без двадцати девять утра. Уж на что смартфон пытался хозяина разбудить отчаянно, не помогло. Кана будильник раз пять на поздний срок переставлял. А когда вскочил с постели, глянул на время, сразу засуетился, забегал по комнате. Мать честная, совсем мало времени осталось.

Благо, жил один. Родители с младшей сестренкой в Караганде остались. Мать бы его рано подняла, завтраком накормила. Но и посидеть с друзьями до ночи бы не дала.

А так, сам себе голова. Снимал недорого крохотную каморку в нижних районах Алмурты, недалеко от железнодорожных путей. Поначалу не мог спать, от грохота колес по шпалам да гудков тепловозов. Поезда в этой местности ходили с запада на восток и обратно, а также во все другие стороны света. А потом ничего, привык.

Так что, выбежал из дому с электросамокатом в руке через десять минут голодный, небритый, умытый еле как. Бейсболка дома осталась. А на улице солнце с утра припекает. Не стал возвращаться, времени нет. Да и примета не очень, не к добру.

Да только и без того все кары небесные на него сегодня обрушились. Что за напасть такая?

Разложил электронное транспортное средство, включил. Рванул с места. Не успел и десяти метров проехать, как другая неприятность приключилась.

Кошка черная под колеса метнулась. Когда только успела, бесовское отродье, из-под «Газели» выскочить?

Притормозил Кана резко. Вильнул в сторону. Не удержался, полетел на асфальт. Восклицая при этом выражения нелицеприятные в адрес кошачьего рода вообще и в частности.

Джинсы порвал на коленках. Новые, недавно купил. Ноги поранил чуток. Ссадины, порезы, кровь. И, вдобавок, очки солнцезащитные в кармане треснули. Полный набор сюрпризов.

Самокат, слава богу, не пострадал. Завалился на бок, лежал, ждал нерадивого хозяина.

— Что за выкидоны такие, из пурги на роликах? — простонал Кана. Чуть прихрамывая, подошел к транспорту, поднял. Ручка запачкалась.

Дальше поехал. Движок электро-коня сегодня гудел неровно, то усиливался, то затихал. Не хватало еще, чтобы самокат накрылся.

Короче говоря, опоздал на работу. Когда подъехал к блестящему, с огромными витражными окнами, зданию бизнес-центра, уже почти десять утра натикало.

Магнитную карточку сотрудника, конечно же, тоже забыл. Дома осталась, в кармане серого пиджака, что висел на спинке стула.

На проходной сегодня сидел незнакомый охранник, потребовал удостоверение. Казалось, целый час скрупулезно переписывал персональные данные Каны в журнал посещений.

К лифту тоже очередь нереальная была. Будто там, наверху, гамбургеры бесплатно раздавали. Стиснул Кана зубы, пытался залезть с первой партией, но перегруз случился. Столпившиеся в кабине лифта люди разом поглядели на парня с самокатом. Он выматерился мысленно и вышел, ждать другого лифта.

Когда добрался, наконец, до офиса на седьмом этаже, стукнуло пять минут одиннадцатого.

Офис-менеджер Лейла на «рецепшн» приподняла точеную бровь, раздвинула пухлые губки в слабом подобии улыбки. На часы показала, мол, где ходишь?

Кана пожал плечами. Хотел прокрасться в общий зал, где сидел с мая месяца. Но прошмыгнуть мимо кабинета шефа незамеченным не удалось.

— Каримжанов, ну-ка дуй сюда! — потребовал босс.

Дрожа, как пойманный заяц, помятый и усталый, Кана покорно пошел на заклание.

Шеф был законченным садистом. Попадаться к нему на глаза и в лучшие времена тяжкое испытание для нервов. А сегодня, после опоздания, на встречу с ним мог пойти только камикадзе.

— Добрый, так сказать, день, Руслан Болатович, — виновато сказал Кана, войдя в кабинет изувера.

— Простите меня великодушно, Каримжанов. Наверное, я вас оторвал от крайне важных дел? — спросил шеф, продолжая печатать на клавиатуре. — Где ваша светлость изволила шляться?

Шеф с Каной ровесник. Лет двадцать восемь, не больше. Высокий лоб, кудрявые короткие волосы. Тонкий нос, умные карие глаза. Летний костюм кремового оттенка, рубашка с длинными рукавами. Смарт-часы последней модели. Любит себя человек, ничего не поделаешь.

— Я в «Орион Трэйд» прокатился, — на ходу придумал Кана. — Заказ на автозапчасти отдал.

— Очень мило с твоей стороны. Это хорошо, что ты, не щадя сил и времени, трудишься на благо нашей фирмы, — шеф кивнул и отпил кофе из бумажного стаканчика. — Ведь, если ты не забыл, девиз нашей компании, это «Приносить людям счастье».

— Так и есть, Руслан Болатович, — согласился Кана.

— Слоган больше подходит гребаным аистам, не находишь? Но нашей верхушке виднее. Мы ведь должны стать самой большой компанией в Центральной Азии, оказывающей услуги доставки, помнишь, Каримжанов?

Вроде заглотил наживку, мучитель. Как бы теперь выбраться отсюда, незаметно и без потерь?

— Ты меня слушаешь, Каримжанов? Молодец, что смотался в «Орион Трэйд». Хотя, может, объяснишь, как так вышло, что Едилев еще вчера туда ездил и отвез весь заказ? Может, он вчера там не был?

Кана помертвел и затрясся. Шеф поймал его на лжи. Непростительная, фатальная ошибка! Больше, чем преступление!

— Удивляюсь тебе, Каримжанов, — покачал головой шеф. — Опаздываешь на работу, и врешь, как школьник, прогуливающий уроки. Я был о тебе лучшего мнения.

Откинулся на кресле, заложил руки за голову, впился пристальным взглядом в несчастного Кану. Потом поглядел вверх.

— Куда катится этот мир… Никому нет веры.

— Простите, Руслан Болатович, — пробормотал Кана. — Клянусь, больше не повторится. Я готов…

— Может, еще стадо овец в жертву принесешь? — перебил шеф. — Короче, Каримжанов. Пока лишаю тебя квартального бонуса. Будешь и дальше опаздывать, вылетишь отсюда, как дерьмо из трубы.

Вообще-то, дерьмо вылетает не из трубы, а совсем из другого места. Но Кана благоразумно промолчал.

— И еще. Срочный заказ биолабам. Хватай задницу в руки и беги. Быстро!

— Хорошо, Руслан Болатович, — сказал Кана.

Шеф подался вперед и опять уставился в экран. Потом спросил:

— Каримжанов, ты еще здесь, что ли?

И Кана пулей вылетел из кабинета.

Через полчаса он выехал по нужному адресу на верном самокате.

Кана уже пару лет работал в отделе обработки данных. Перекладывал бумажки с места на место. Но месяц назад шеф перевел его в отдел доставки. На место уволенного сотрудника. Гонять по городу и раздавать мелкие заказы. Несчастная судьба предшественника не давала Кане покоя. Что, если в один прекрасный день он пойдет по его стопам?

Коробка с заказом уместилась в фирменном рюкзаке за спиной. Надо полагать, там склянки с химической дрянью, потому как на ухабах в коробке позвякивало стекло. Как бы не разбить. Шеф тогда точно прикажет публично колесовать Кану на «Старой» площади Алмурты.

Ехать недалеко, несколько кварталов. Кана и не подозревал, что рядом притаилась биолаборатория.

Добрался минут за двадцать. Автомобилей по улицам ездило на удивление мало. Сквозь листву деревьев ласково светило солнце, по тротуарам ходили девушки в захватывающе коротких юбочках. Неприятности, вроде как, остались позади.

Навигатор советовал заехать во двор. Кана проехался по улице, обнаружил узкий въезд между пятиэтажными домами. Зарулил во двор, объехав шлагбаум, не дававший чужим машинам осквернять священную внутридомовую территорию.

На детской площадке дети катались на скрипучих качелях, копались в песке. Рядом на скамейках сидели мамочки, придерживали коляски. На бордюре под раскидистым кленом сидела черная кошка, вылизывала лапку. Кончик хвоста тихонько подергивался.

Кана замер. Вытянул руку, предупредил:

— Не вздумай соваться, маленькое чудовище.

Кошка пренебрежительно глянула на парня. Пошла через дорожку к деревьям и кустарнику у дома напротив. Перед тем, как исчезнуть в траве, оглянулась на Кану. Сверкнула огненным взглядом. В голове у парня явственно прозвучал глубокий женский голос: «Не ходи туда!».

— Чего? — переспросил Кана и потряс головой, отгоняя наваждение. — Кто это сказал?

Огляделся. Поблизости никого. Обернулся на кошку, а она исчезла. Как будто и не было.

— Едритьзаногуалюминий, — пробормотал Кана. — Перегрелся, наверное, без фуражки.

И покатил по двору, ориентируясь по навигатору.

Биолаборатория обнаружилась дальше. Со двора Кана выехал, попал на маленькую улочку между домами. Глянь, а там стоит небольшое трехэтажное здание. Старое, советской эпохи. Прячется за бетонным забором в два метра высотой и колючей проволокой. Желтые стены, деревянные окна, покатая крыша с черными проемами чердаков и поручнями.

— Вот ты где, избушка на курьих ножках, — сказал хрипло Кана. От жары страшно хотелось пить.

Подъехал к железным воротам. На самокате пискнул сигнал. Заряд батареи подходил к концу. Только этого не хватало!

На бетонном столбе у калитки коричневая кнопка, переговорное устройство. Кана нажал на звонок.

— Вы к кому? — просипел мужской голос из передатчика.

— Доставка заказа, — ответил Кана.

Металлический щелчок, и калитка чуть отворилась. Кана сложил самокат и вошел внутрь.

Пространство между забором и домом оказалось ухоженным. Стриженый зеленый газон, редкие карагачи и дубы с выкрашенными известью стволами. Деревянная беседка с затейливыми узорчатыми стенками неподалеку. Пустая.

Кана пошел по широкой дорожке к входу в здание. Открыл высокую коричневую дверь.

Внутри не бегали зомби и крысы-мутанты, как, наверное, должно быть в любой порядочной биохимической лаборатории. Только охранник за окошечком в вахтовой комнате. И металлическая перегородка.

— Добрый день, вы можете принять доставку? — спросил Кана в окошко.

Охранник весил, наверное, центнер. На рукаве серой униформы нашивка «Охрана». Оторвался от просмотра видеоролика по смартфону, протянул руку:

— Давай сюда.

Кана начал было стягивать рюкзак с плеч, а потом, на всякий случай, предупредил:

— Надо, чтобы вы осмотрели заказ и расписались в получении.

Охранник опустил руку, покачал головой. Складки жира ниже подбородка колыхались, подобно желе.

— Это не моя компетенция. Тебе надо к профессору Лукину.

И опять углубился в созерцание видео.

Прошло полминуты. Кана потерял терпение.

— Эй, на корабле, — он постучал по стеклу. — Вызвать можешь вашего яйцеголового? Или мне тут еще год стоять?

Охранник поджал пухлые губы и процедил:

— Они на совещании все. Через полчаса где-то освободятся.

— Вот ведь повезло, так повезло, — Кана закатил глаза.

Прошелся по вестибюлю. Потом опять постучал в окошко.

— Слышь, братан, у тебя можно самокат подзарядить? Батарейка на нуле почти.

Охранник покачал головой и ничего не ответил.

«Вот толстый орангутан», подумал Кана. Соорудил самую милую улыбку, на какую был способен, и попросил еще раз:

— Братуха, я без самоката в офис потом опоздаю. Дай подзарядить, будь человеком.

Молчание. С тем же успехом можно было просить у восковой фигуры.

«Чтоб тебя расплющило, боров», подумал Кана. И памятуя о ждущем в офисе шефе-садисте, выложил на стойку под окошком тысячу тенге. Пробурчал легонько:

— Это за аренду электричества.

Охранник оглянулся, потянулся к стойке, выцепил деньги, сунул в карман брюк. В один миг заглотил, как хамелеон муху.

Нажал на кнопку, на датчике турникета вспыхнула зеленая стрелка. Путь свободен. Кана проскользнул за ограду, подошел к вахтовой комнатке, где сидел охранник, открыл дверь.

— Неа, — охранник поднял руку, покачал пальцем. — Здесь все розетки заняты. Видеокамеры, комп, зарядка для сотки… Шуруй в кабинет Лукина. Как раз дождешься его.

— Понял, — кивнул Кана. — А это где?

— Дальше по коридору. Кабинет номер десять. Слева, — махнул охранник.

Ну что же, так даже лучше.

Кана пошел по длинному коридору, таща самокат, с рюкзаком за спиной. Стены наполовину обитые коричневым деревом, а выше окрашенные в желтый цвет.

На дверях висели медные номерки, рядом на стене таблички с фамилиями и должностями сотрудников. Вот и десятый кабинет. Табличка с надписью подтверждала: «Лукин Е.К., доктор биологических наук, профессор».

— Вот и ты, мой друг чудесный, — сказал Кана и открыл дверь.

А кабинет-то немаленький у профессора оказался. Метров восемьдесят в квадрате, не меньше. Просторный, залитый светом из окон. Повсюду шкафы, стеллажи, клетки. Посередине диковинный стол с блестящими штативами, на них висят стеклянные колбочки и пробирки. Поодаль, у окна, еще столы, с мониторами компьютеров, а понизу мерно гудели процессоры. И никого из сотрудников.

Справа в шкафу кто-то зачирикал. Типа воробья. Кана глянул, а там на полке прямоугольная клетка, накрыта черной тканью. Наверное, воробей или дрозд какой-нибудь, кто там умеет чирикать. Не удержался, приподнял ткань.

В клетке сидел лемур. Маленький, с большими влажными глазами. Полосатый хвостик плавно двигался в воздухе. Пушистая прелесть.

— Как дела, малыш? — спросил Кана, и попробовал просунуть палец сквозь проволоку.

Лемур злобно заверещал, большие глаза полыхнули яростью. Кинулся к прутьям, лязгнул зубами.

— Ох ты ж, тварь ненормальная, — пробормотал Кана, еле успев отдернуть руку.

Оглядел стеллажи с пухлыми папками и толстыми справочниками. Подошел ближе, прочитал парочку корешков, шевеля губами:

— «Клиническая токсикология», «Вредные химические вещества — радиационное воздействие»… Ого, «Психиатрия и наркология». Хм, «Нанобиотехнологии. Практикум». Автор Лукин Е.К. Эге, это же мой клиент, во дает!

Уважительно покачал головой, отошел.

На длинном столе со штативами обнаружились электронные весы, как на базаре. Еще какие-то приборы. Кана наклонился, прочитал:

— Газоанализатор автоматический, 50 параметров, производительность: 120 тестов/час, — почесал затылок, изрек. — Мда-уж.

Много клеток и террариумов, как в контактном зоопарке. Большинство прикрыто черными кусками материи. Кана прошелся по кабинету. В открытых клетках копошились кролики. В террариумах сидели лягушки. Колония муравьев деловито сновала в стеклянном ящике. Рядом стоял такой же, только поменьше, на дне и стенках ползала саранча.

Кана огляделся, нет ли здесь тигра или гиены на привязи. В эдаких питомниках можно встретить кого угодно. Но крупных зверей здесь, к счастью, не держали.

Подошел к столам у окон. На полу отыскал удлинитель с свободными розетками, поставил самокат на подзарядку. Снял рюкзак с заказом, опустил на пол. Присел на кресло.

С улицы, из открытого окна, защищенного решеткой, доносилось мелодичное пение пташек. Свет солнца заштрихованным прямоугольником падал на поверхность стола, нещадно ее нагревая.

Кана сидел минут двадцать, лазал в смартфоне. Рассказал друзьям об утренних происшествиях, прочитал их сетования на головную боль от похмелья. Залез в соцсети, пролистал ленты новостей. Написал шефу сообщение: «Жду ответственное лицо клиента, компетентное за подписание акта приемки заказа». Подивился тому, что смог написать такую заумную дичь. Получил в ответ смску: «Ох и шутник же ты, Каримжанов!». Пробормотал:

— Макака ты с красным задом, Руслан Болатович, — и убрал смартфон.

Еще раз осмотрелся. Глянул на бумаги, разложенные по столу. Ничего интересного, отчеты и математические формулы. Затемненный экран компьютера. На соседнем столе микроскоп. Рядом длинные стеклянные трубочки в подставке, как в поликлинике, когда кровь на анализ берут. Вроде бы и вправду, кровью наполнены.

А на другом столе, позади, у черного лотка для бумаг, стоял пластиковый бутылек, наполовину полный минеральной воды.

Кана воровато оглянулся. Страшно хотелось пить. Плевать на нормы гигиены. Он взял бутылек, открутил крышечку. Приложил к губам, отпил. Вода теплая, слишком соленая. Сделал несколько глотков, поставил на стол.

Посмотрел еще раз на время. Вздохнул:

— Ну что они там, уснули, что ли?

Встал, решил опять пройтись по кабинету. Может, взвесить рюкзак? Или понаблюдать за муравьями?

Кана подошел к столу со штативами, и вдруг живот скрутила адская боль. Все перед глазами прыгнуло куда-то вверх и в сторону. Кана схватился за стол, чтобы не упасть. Казалось, сейчас кишки полезут наружу. Он замычал, не в силах сказать ни слова. Лег животом на стол, стараясь облегчить боль. Вдобавок, в черепе нарастало чудовищное напряжение. Перед глазами завертелись желтые круги. Он ничего не видел и ждал, что сейчас голова разломится на мелкие кусочки.

Кана махнул рукой и задел какую-то банку или кружку, или что там еще у них стояло на столе. Банка упала на пол и разбилась. Боль в животе была совсем невыносимая. В голове как будто взорвалась ядерная бомба. Кана зацепил рукой стопку бумаг, тоже уронил со стола.

Он повалился на пол, завопил, как резаный. Скрючился, прижав ноги и руки к животу. Полежал немного.

Боль в голове немного утихла. Он настолько сильно зажмурился, что когда открыл глаза, перед взором вертелись ослепительные желтые колеса и постепенно растворялись в воздухе.

Лежа на полу, Кана увидел прямо перед лицом крупного арахнида. Размером где-то с ладонь. Волосатая тварь угрожающе подняла щупальца, ощерила здоровенные черные жвалы, или как они там называются. Истошно заверещала. И кинулась на Кану.

Вцепилась в щеку. Волосатая лапка попала в глаз. Он опять дико завопил. Смахнул тварь с лица, оторвал вместе с кусочком своей кожи.

Тварь упала на пол, где лежали осколки стекла и листы бумаг. Помедлила чуток, снова подняла щупальца, затрещала, двигая окровавлеными жвалами и опять бросилась на Кану.

Парень прикрылся руками. Ладонь вспыхнула от укуса неугомонной твари. Живот снова скрутило. Да еще и голова опять затрещала от нестерпимой боли.

— Ах ты тварь! — закричал Кана. Арахнид сидел на руке, впившись жвалами в ладонь. Парень замахнулся и ударил тварь об пол. Хрустнули осколки стекла. Существо будто лопнуло. В ладони продолжала пульсировать боль, словно тварь до сих пор впилась жвалами в руку.

В коридоре загрохотал топот ног, кто-то спросил:

— Что случилось, кто кричал?

Голова и живот все еще гудели. Кана сел на пол, оторвал сморщенное существо от руки. Скривился от боли. Отметил, что ранка на руке вся измазана внутренностями арахнида. Огляделся.

Вокруг него, угрожающе подняв щупальца, стояли еще несколько таких же тварей. Штук десять, не меньше.

Дверь в кабинет распахнулась. Вбежали люди в белых халатах, знакомый толстый охранник.

— Что здесь происходит? — спросил тот, что стоял спереди. — Как вы здесь…

В это мгновение твари пронзительно заверещали и разом бросились на Кану.

Он успел закрыть лицо руками, и почувствовал, как арахниды впились в локти, шею и голову. А потом потерял сознание.

Сначала ему казалось, что он плывет на лодке. Ну, как плывет. Лежит Кана на днище, а лодка по реке скользит. И мягко укачивает. Глаза открывать не хочется, лучше вот так сладко лежать и ни о чем не думать.

Представил Кана, что лодка вниз по течению плывет. К примеру, по реке в горном ущелье, почему бы и нет? И ночь вокруг, ничегошеньки не видно. Ох, и хорошо! Вечно бы так лежал, ни забот, ни хлопот.

Да только счастье недолго длилось. В подмышках вулканы проснулись. Закипела боль нестерпимая. Застонал Кана. Силился открыть глаза, а не получается. Перевернулся на бок, потому как, пардон, в заднице тоже все заклокотало.

Подевалась куда-то лодка тихая, уплыла без Каны. А он остался, с дикой болью в теле. Лежал, ворочался и стонал. Кричать не мог, рот не открывался. Зубы будто все вырвали без обезболивающего.

А потом боль немного утихла. Лучше стало. Кана глаза приоткрыл. Тускло все вокруг, бесформенно. Вдобавок, темно. Но он сразу догадался, что лежит в незнакомой комнате. Типа больничной палаты. Справа окно большое, жалюзями прикрыто. У стены напротив шкаф стоит, полки пустые, лишь на одной пузырьки аптечные.

Слева капельница, тумбочка, упаковки с лекарствами. Так это и впрямь больница. Аппендикс ему вырезали, что ли?

Тело какое-то чужое, незнакомое. Поднял руку, пальцы не разглядел. Ниже, из подмышек, тянулись отростки непонятные. Приподнял Кана голову, изогнулся, на бедра поглядел. Кажется, задница увеличилась? Ноги тоже, будто их втрое больше. Все вокруг, как в тумане.

Было всем этим странностям объяснение логичное. Чуял Кана нутром, что на самом деле сон видит. Валяется, наверное, на больничной койке, под наркозом. Бред горячечный наблюдает.

Успокоился Кана. Интересные сны, однако, ему мозг подсунул. Реалистичные.

Решил встать, прогуляться по больнице. Чего лежать бревном неотесанным?

Откинул белоснежное одеяло, перевернулся, спустил ноги. Не удержался, шлепнулся и растянулся на холодном полу. Ноги и бедра опять пронзила острая боль. Кана оперся руками о пол. Поднялся. Постоял, шатаясь, как куст на ветру. Подошел к двери, повернул ручку. Вышел в темный коридор, держась за стенки.

Присмотрелся, а коридор-то знакомый. Стены наполовину коричневые, а выше желтые. Таблички с фамилиями и должностями. Вдали, над дверью в комнату охраны и металлической перегородкой, светили лампы.

Кана усмехнулся было, но боль в ногах и бедрах помешала веселью. Поплелся вперед, к свету.

Шел долго, спасибо стенам за поддержку. Глаза на свет слишком чутко реагировали, прикрыл. Пару раз останавливался, отдыхал. Вот обязательно надо было превращать его в дряхлого старика во сне, спрашивается? Как будто нельзя было послать грезы про отдых на тропическом острове со знойной красоткой.

Сзади по полу волочилась привязанная к поясу то ли сумка, то ли рюкзак. Сил и желания не было проверять, что там такое.

Наконец, Кана добрался до комнаты охраны. Протянул руку, чтобы отворить дверь, и застыл на месте. Рука принадлежала другому существу. Длинная, тонюсенькая, сплошь покрытая длинной желтоватой шерстью, свисающей с пальцев и ладони. Ничего себе, галюники пошли! Видно все размыто, глаза резал яркий свет. Он потряс руками, шерсть заколыхалась в воздухе. Тут же заболели бока, и он поспешно опустил руки. Успел еще заметить круглые пятна в центре ладоней, но что это, разобраться не успел.

Дверь открылась сама, из караульной вышел секьюрити. Уже другой, не тот, знакомый упитанный охранник. Наоборот, тощий, пожилой, в униформе. В руке электрочайник, видно, хотел устроить набрать воды.

Столкнулся с Каной, вскрикнул от неожиданности. А когда присмотрелся, седые волосы на макушке встали дыбом. Чайник выронил, попятился, спиной о дверь стукнулся. Забормотал истово:

— Ты кто такой? Ты откуда… Что за нечисть?

Кана хотел ответить, что все в порядке, он просто погулять вышел. Сон ему нравился все больше. Но вместо голоса из приоткрытого рта вырвался тонкий писк.

Под напором охранника дверь распахнулась, и бедняга ввалился в комнату задом наперед, не сводя глаз с Каны. Завопил, падая на стол:

— Уйди, сгинь с глаз…

А вот окончить не успел, потому как с ужасным грохотом снес со стола монитор, клавиатуру, бумаги, лампу. Сам тоже упал на пол, запутался в проводах, но продолжал ползти прочь от Каны.

Света здесь еще больше было, глаза болели невыносимо. Хотел Кана успокоить припадочного, поднял руку, но случайно глянул на свое отражение в стеклянной стене, где окошко для общения с посетителями. И снова остолбенел.

Отражение было мутным, не зеркало, все-таки, но отчетливо видно, что лицо у него, оказывается, тоже все густыми волосами покрыто. Глаза где-то там, в копне волос, на мгновение блеснули, а больше и не показывались.

Кана ощупал шею, грудь. Везде длинные волосы, как у снежного человека. По бокам головы, выше ушей, какие-то наросты выпуклые. Что за дьявольщина, в кого он превратился? Немудрено, что охранник так перепугался.

Дядька, кстати, все еще трясся и клацал зубами с перепугу. Приподнялся, весь усыпанный бумагами и опутанный шнурами, потянулся к столу, выдвинул верхнюю полку. Пошарил рукой, вытянул, конечно же, пистолет.

Кана попятился. Промычал что-то неразборчивое. Успокоить хотел охранника, но получилось только хуже. Заметив, что волосатое чудище боится, страж возликовал.

— Сейчас, я тебе яйца-то поджарю, — пообещал он. Поднял пистолет, нацелил на незваного гостя.

Кана запищал громче. Хотел выскочить в коридор, но наткнулся на распахнутую дверь. Замешкался, и в этот миг хлопнул выстрел. Сначала замер на месте, даже дыхание затаил. Вроде, цел остался. Холостыми, что ли, охранник стрелял? А потом услышал громкий кашель. Обернулся.

В воздухе на уровне груди висело еле заметное белесое облачко. Охранник задыхался, сидя на полу и размазывая слезы по лицу. Он, оказывается, из газового пистолета выстрелил, умник. А во сне, конечно, Кану ядовитые вещества ни капельки не задели.

Заулыбался Кана. Пробулькал злополучному охраннику благожелательно, мол, типа, приятно оставаться. Вышел из комнаты, дверь не стал прикрывать. Хватит мучать человека, пусть помещение проветрится.

Хотел было на улицу выйти. Может, в этом забавном сне удастся полетать над ночным городом?

Но не успел сделать и пару шагов, как от боли взорвалось все тело. Голова, руки, ноги, туловище… Перед глазами потемнело. Кана повалился лицом на пол, не в силах издать и звука.

Очнулся Кана днем, после зажигательного сна, который помнил наизусть, и осознал, что превратился в гигантское ужасное насекомое.

Он лежал обнаженный на больничной койке, а одеяло валялось на полу. Комната немного другая, побольше, чем та, что снилась. Шкафа нет, только тумбочка по обеим сторонам кровати. И экран телевизора на стене. Слева все та же подставка для капельницы.

Но не это главное. Кана, не веря глазам, осмотрел себя.

Длинная лохматая шерсть росла по всему телу, сквозь нее просвечивала золотистая кожа. Из подмышек тянулись еще две руки, короткие, но мускулистые. На ладонях всех четырех рук округлые складки кожи, что-то вроде присосок на щупальце осьминога.

Туловище и бедра непостижимо удлинились, из зада выросли еще две пары длинных изогнутых ног. Он стал похож на кентавра из греческих мифов. Только получилось шесть ног, а не четыре.

Лицо потрогал, тоже сплошь мохнатое. Челюсть увеличилась, потяжелела, подбородок груди касался. Шея толстая, массивная. И с зубами диковинка вышла. Стоило сильно открыть рот, как передние зубы выдвигались вперед. Превращались в огромные клыки. Два сверху и два снизу. Захлопывались намертво, и, кажется, могли перекусить стальной брусок. А когда рот закрываешь, прятались в огромных деснах.

По бокам головы еще два глаза появились. Кана их не сразу заметил, слишком ошарашен был. Маленькие, узкие, сокрытые в волосах. Зато все, что сзади творится, отлично видно.

В общем, превратился Кана в ту самую отвратительную тварь, что искусала его. Выходит, ночью все взаправду было. А он-то, наивный, за сон принял.

Боль, кстати, немного утихла, но еще давала о себе знать. Ныли кости новоприобретенных рук и ног.

Ему впору было кричать и биться головой о стену из-за случившегося. Но нет, Кана чувствовал себя бодрым и сильным. Готов горы свернуть. Кажется, он еще не до конца осознал происходящее.

Дверь в комнату отворилась. Кана поглядел на вошедших с интересом. Почему-то казалось, что сейчас появятся другие странные существа, например, с хоботом вместо носа и головой волка. Наверное, со всеми такие метаморфозы происходили.

Но нет, посетители были обычные люди. Две руки, две ноги, даже обидно. Трое человек, в белых халатах. Глядели на Кану восхищенно, как на редкостную дорогую картину или диковинное заморское растение.

У одного знакомое лицо. Это он, родненький, тогда в лабораторию первым ворвался, когда Кану твари многоногие кусали. Очкастый, высокий, длинные лохматые волосы в беспорядке. Глаза зеленые и внимательные. Лоб высокий и морщинистый, сразу видно, человек мозгами привык шевелить.

Этот знакомый, наглядевшись, сказал:

— Пожалуйста, Артур Николаевич, прошу любить и жаловать. Вот он, наш феномен.

Тот, что впереди стоял, ответил, не отрывая взгляда от Каны:

— Да уж, вижу, действительно, восьмое чудо света.

И обшарил Кану глазами, аж неловко стало. Потянулся Кана за одеялом на полу, но Артур Николаевич, негодяй, одеяло ногой подальше отпихнул. Рукой в резиновой перчатке трепетно коснулся Каниного плеча, успокоил:

— Не стесняйтесь, голубчик. Вы для нас, в первую очередь, научная сенсация.

Третий, что позади всех стоял, поддакнул:

— Не беспокойтесь, Канат, вы в полной безопасности. Мы только возьмем у вас образцы крови для анализа, и все.

Откуда только имя узнали, сволочи? Наверное, пока в отключке был, бумажник обшарили, а там удостоверение личности.

Кана сглотнул, рот прикрыл. Гигантские клыки сами собой сложились, исчезли во рту, будто и не было.

— Кто вы? Что со мной произошло?

— Ах да, — спохватился очкастый. — Меня зовут Евгений Константинович Лукин. Это мне, Канат, ты привез тот злополучный, нет, благословенный, заказ. Это Артур Николаевич Климов, директор нашего института. А это его заместитель, Ораз Муратович Айдынов. Тебя мы уже знаем, познакомились заочно, так сказать.

— Понятно, — сказал Кана, и потряс лишними парами рук. — А как случилось вот это? Может, объясните?

— Конечно, голубчик, — это уже Климов ответил. Человек пожилой, сразу видно, но подвижный. Лысый, только на висках и затылке редкие седые волосы остались. Низенький, толстенький, голубые глаза глядели задорно и проницательно. Из-под ворота халата выглядывал воротник белой рубашки, узел бордового галстука, а понизу синие брюки. На руке часы дорогие, на пять Каниных зарплат потянут. — Вы жертва случайного биохимического эксперимента.

— Облучение, что ли, новое на мне испытывали? — набычился Кана. — Разве это разрешено без ведома пациента?

— Нет, что вы, — улыбнулся Климов. — Вы сами виноваты. Зачем выпили новейший препарат?

— Ничего я не… — хотел было возмутиться Кана, и осекся. — Ах, эта бутылка! Но я думал, это простая минералка!

— Как же может быть простая минералка в лаборатории? — покачал головой Климов. — То есть, конечно, может быть. Но, в вашем случае, это оказалась экспериментальная разработка передовой нанотехнологии по изменению генетического кода человека. Ее временно налили в простую бутылочку, потому что все подходящие сосуды были заняты. И должны были перелить после совещания. А вы выпили. И, вот вам пожалуйста.

— Это что же, выходит, эта штука мой код переформатировала? — спросил Кана. — И поэтому у меня задница, как у лошади?

— Не совсем от этой штуки, голубчик. Вы подверглись нападению фаланги. Даже нескольких фаланг. После того, как вы убили одну из них, ее кровь проникла в ваш организм через ранку, вызванную укусом. На фоне действия препарата в вашу ДНК добавился генетический код фаланги, затем произошла вынужденная репликация. В итоге, мы получили уникальный симбиоз двух организмов.

Кана потряс головой.

— Честно говоря, я мало что понял. Разобрался только, что я подхватил эту заразу от фаланги. Когда я смогу вылечиться?

— Поэтому мы и хотим взять у вас анализы, Канат. Чтобы изучить, как это произошло, и понять, сможем ли мы что-нибудь сделать. Будем откровенны, такого никогда раньше не случалось, и то, что произошло с вами, не укладывается ни в какие рамки. Вы самое удивительное явление, из всех, что могло случиться в эволюции человека впервые за миллионы лет!

— Да уж, жесть полная, — согласился Кана, усмехнулся и спросил: — Это что же, я теперь, получается, могу бешпармак вдвое быстрее есть? А можно чего-нибудь перекусить, кстати? Жрать хочется зверски.

— Конечно, — заторопился Климов. — Вы сейчас получите двойную порцию обеда. Вам надо поправляться.

— И еще… — напомнил Кана. — Меня на работе не потеряли? Вы можете потом справку выписать? После лечения. Меня шеф, наверное, уволит.

Трое биологов переглянулись между собой. Затем Лукин осторожно спросил:

— Как ты считаешь, Канат, где ты находишься? И сколько времени ты уже без сознания?

Кана пожал плечами, и поморщился от нахлынувшей боли.

— Ну, не знаю… Вчера я привез вам заказ. Ночью мне приснился странный сон. Будто я столкнулся с вашим охранником.

— Вынужден тебя огорчить, — ответил Лукин. — Но это произошло не вчера. Ты лежал без сознания два месяца. Сейчас на дворе август. Твоя встреча с охранником произошла полтора месяца назад, еще в стенах нашей лаборатории.

— Как два месяца? — поразился Кана. — Не может быть! И что значит, «вашей лаборатории»? А сейчас я где?

— Тебя привезли в загородный стационар, он находится в ведомстве министерства обороны. Все, что с тобой произошло, засекречено, и находится под контролем спецслужб. Мы являемся консультантами совместной рабочей группы, — пояснил Лукин и поправил очки. — Ни о чем не беспокойся. Твоих родителей и друзей предупредили, что ты срочно уехал в долгосрочную командировку на Памир, где отсутствует мобильная связь. А вот с работы тебя действительно уволили.

— В этом я не сомневался, — кивнул Кана. — Мое любимое начальство, надо послать им открытку на Новый год. Ну и пусть уволили, плевать.

— Хорошо, что ты воспринял эту новость спокойно, — сказал Лукин.

— А мне положена компенсация? — спросил Кана. — Как-никак, я вроде убытки потерпел из-за вашей ГМО-заразы. Лежу тут в четырех стенах безвылазно, ноги лишние, задница отвисла.

Ученые мужи снова переглянулись. Лукин поправил очки, а Климов почесал в ухе.

— Понимаете, голубчик, — ответил Климов. — Тут такое дело… Этот вопрос обсуждался, но… Вы, по большому счету, сами спровоцировали данную реакцию своими неосторожными действиями. Если бы вы не трогали бутылочку, то с вами ничего бы не случилось.

— Понятно, — кивнул Кана. — Сэкономить решило родное государство на гражданах. Несмотря на то, что я уникальный экземпляр и тому подобное. Ну ладно, ничего не поделаешь. Проходили, знаем.

— Мы еще постараемся решить данный вопрос в твою пользу, — приободрил Лукин. — В случае успешного результата исследований. Думаю, нам даже удастся…

Кане вдруг надоело слушать заумную болтовню. Взор застила красная пелена. Он молниеносно вскочил с койки, обхватил Лукина руками, намертво вцепился присосками. Клыки выдвинулись изо рта, раскрылись, обхватили голову Евгения Константиновича. Кана почувствовал себя львом в цирке, которому укротитель засунул голову в пасть.

— Вы что делаете? Прекратите немедленно! — запротестовал Айдынов. Схватил было Кану за плечо, чтобы утихомирить. Но заглянул в страшные выпуклые глаза Каны, следившие за его движениями, и отдернул руку.

А Климов, молодец, не растерялся. Покачал головой, языком зацокал.

— Отпустите Женю, голубчик, чего вы взъелись? Сейчас мы вас накормим. С компенсацией решим вопрос, не проблема. Все в порядке, вы в надежном месте.

С верхнего клыка на ухо Лукина потекла струйка зеленоватой слюны. Коснулась и оставила сильный ожог, как от кислоты. Евгений Константинович застонал, задергал головой от боли, попытался освободиться.

— А вот это уже лишнее, голубчик, — сказал Климов. — Зачем человека обижаете? Отпустите, пожалуйста.

И Кана успокоился. Клыки убрал, расслабился, повалился назад на кровать. Пробормотал: «Извините» и отвернулся.

— А ничего, все в порядке, — успокоил Артур Николаевич. — Как вы, Евгений Константинович? Пойдемте, ухо обработаем.

Айдынов повел Лукина к выходу, а Климов задержался. Поглядел на Кану, утешил:

— Ничего, Канат, скоро все образуется.

И тоже пошел к двери. Кажется, он довольно улыбался.

Видно, в пищу подложили снотворное. Как еще объяснить, что после плотного обеда Кана не хотел и пальцем пошевелить. А потом уронил голову набок и захрапел.

Проснулся, а за окном уже стемнело. Голова тяжелая, будто булыжниками набитая. На новых руках и ногах следы от уколов. Вот нелюди, собрали анализы, пока он спал сном младенца. Поэтому и усыпили, как медведя в зоопарке. Боятся, что он кому-нибудь голову откусит.

— Вот хрюндели очкастые, — пробормотал Кана. Это что теперь, каждый раз так усыплять будут?

Светодиодная лампа горела над головой. Окно в палате большое, на пол-стены, сверху приоткрыто. Закрашено непроницаемым серебристым материалом, снаружи не видно, что внутри творится. Из палаты окрестности тоже не разглядеть.

Прислушался Кана, лежа на койке, а во тьме сверчки трещали, птичка задумчиво тенькала. Ни рева автомобилей, ни гудков тепловозов или стука колес по рельсам, как в его квартирке. И пьяных голосов с улицы тоже не слышно. Благодать, в общем.

Лежал Кана, слушал вечерние звуки умиротворяющие, и сам не заметил, как снова в обычного парня обратился. Руки лишние исчезли, круп конский с ногами длинными обратно в зад и спину втянулись. Глаза по бокам головы тоже пропали. Волосы по всему телу уменьшились, превратились в обычные маленькие волоски, как у нормального мужчины.

Кана когда заметил, не поверил. Ощупал все тело, убедился, что не сон. Зеркала в палате нет, но и так все видно. Это что же, значит, все обратно вернулось? Можно отсюда уйти, наверное?

Он вскочил с кровати, бросился к двери. Попытался открыть, но бесполезно. Заперли на замок.

Тогда Кана заколотил по двери. Закричал во все горло:

— Эй, чувырлы, откройте! Я нормальный человек! Хватит меня здесь томить!

Ноль внимания, полное безразличие.

Кана покричал еще, но без толку. Пнул дверь со всей силы:

— Вот ушлепки яйцеголовые. Попадитесь мне только…

Вернулся к кровати, и дверь отворилась.

Вошел профессор Лукин с забинтованной головой.

— Канат, что стряслось, чего шумишь?

— Вы ничего не замечаете? — спросил Кана. — Никаких изменений?

Лукин тонко улыбнулся.

— Когда я был женат, меня супруга постоянно так спрашивала. Ты тоже поменял прическу? Или купил новое платье?

— Да нет же, — буркнул Кана. — Вы что, не видите? Я снова обычный. Никаких клыков и волос.

Лукин вздохнул, улыбка исчезла. Профессор покачал головой.

— А, ты поэтому звал? Рано радуешься. Это временная трансформация.

— Но все исчезло.

— Нет, я же говорю, просто скрылось на время. Я только что смотрел твои анализы, все показатели остались прежними. У тебя уже было такое, когда ты лежал без сознания.

Кана стукнул по тумбочке.

— Едритьзаногуалюминий. И что же, значит, я остаюсь здесь дальше куковать?

Евгений Константинович подошел ближе.

— Да, все остается по-прежнему. И, кстати, Канат, у меня есть серьезное подозрение, что ты можешь управлять этим процессом самостоятельно.

— В смысле?

— Ты можешь превращаться в фалангу усилием воли.

Кана замотал головой.

— Оно мне надо? Зачем мне быть волосатым уродцем?

Лукин подошел вплотную.

— Канат, ты еще не осознал до конца всех преимуществ своей метаморфозы. Тебе повезло, что твой генетический код смешался с кодом именно фаланги, а не, положим, с кодом мыши или гусеницы. Ты знаешь, кто такая фаланга?

Кана помотал головой.

— Ни разу не слышал, что за тварь такая.

Лукин уселся на кровать.

— Тогда, позволь немного рассказать про это чудесное творение. Фаланга или сольпуга, как угодно, одно из бесстрашнейших существ на земле. Ее легко разозлить, и в припадке ярости оно может напасть на любого врага, не обращая внимания на его размеры или численность. Поэтому, кстати, я не сержусь на тебя за тот инцидент, когда ты зажал мою голову хелицерами, — и выразительно коснулся пострадавшего уха.

— Ах да, извините, пожалуйста, — смутился Кана. — Не знаю, что на меня нашло.

— А я и объясняю, это было влияние твоего, скажем так, генетического собрата. В обычной жизни ты вполне мирный человек, я смотрел досье, тебе не свойственны подобные вспышки.

Кана подумал немного, и спросил:

— Скажите, профессор, а что еще могло передаться мне от этой твари?

— Ну, как же, — ответил Лукин. — Если моя гипотеза верна, а пока ничто ее не опровергает, ты приобрел, можно сказать, сверхъестественные способности. Можешь идти и бороться с преступностью, как в фильмах.

— Ух ты, — оживился Кана. — А какие способности?

Евгений Константинович поправил очки и снова улыбнулся.

— А вот это нам и предстоит выяснить.

С самого дня перерождения Кану постоянно терзал голод. Только, вроде бы, поел, умял плотный обед из трех блюд с добавкой, а через пару часов в желудке снова пустота. Когда Кана поведал о чересчур отменном аппетите Лукину, тот не удивился.

— Фаланга очень прожорливое животное. Живет ради того, чтобы набить свое брюхо. Так что привыкай, это тебе подарок от нее, в упаковке с неукротимой свирепостью. Так сказать, два в одном, — еще и хохотнул в придачу, бессердечный.

Встав из-за дастархана, Кана на час выключался из активной жизни. Еле двигался, предпочитал лежать на кровати, с головой укрывшись одеялом. Посмотрел ролики о повадках фаланг, они, оказывается, тоже так себя ведут после кормежки.

Вообще, днем Кана норовил отлежаться в укромном уголке. Плохо переносил яркий свет, морщил глаза. Оживал ближе к ночи. Около восьми часов вечера приходил Лукин, начинал тренировки.

Поначалу Кана освоил мгновенное превращение в человека-фалангу. Оказалось, вполне несложная штука. Маленькое волевое усилие, пару дней практики и Кана сначала за полминуты, а потом и за десять секунд преображался в животное. А потом и разговаривать наловчился. Хелицеры задвигал наполовину в челюстную кость, тогда мог издавать членораздельные звуки.

Глаза, тем временем, постепенно привыкли к яркому свету, и уже почти не болели. А чуть погодя обнаружилось, что Кана теперь, подобно кошкам, прекрасно видит в темноте. Даже лучше, чем днем.

Тогда Лукин ослабил поводок и разрешил выходить из палаты. Вечером Кана прогулялся по монументальному пятиэтажному зданию госпиталя, времен советской застройки. Мраморные колонны, толстые стены с мозаикой, окна в два человеческих роста. Двери тоже внушительные, выдержат прямое попадание из пушки.

Людей мало, да и те, что были, мелькали тенями в полумраке коридоров, старались поскорее скрыться.

Вокруг госпиталя ухоженный газон, многолетние ели. И всюду горы. Воздух хрустально чистый и свежий, пить можно, как воду из ручья. Только если хорошенько прислушаться, можно распознать еле заметные шумы редких автомобилей. Видно, госпиталь расположен где-то недалеко от дороги на высокогорный каток Музау.

По периметру трехметровый желтый забор с колючей проволокой и мощными прожекторами. На въезде домик охранников и железные ворота. Кана близко не подходил, видел, что охранники не чета тому, в лаборатории. Молодые, подтянутые, в черном камуфляже, на плечах автоматы. Рядом с домиком бронетранспортер. В общем, серьезная контора.

Кана бродил по территории госпиталя два дня, а потом Лукин загнал его в тренажерный зал для лазания по стенам.

— Это, что шутка такая? — спросил тогда Кана. — Сейчас я надорву живот от смеха. Все новые ноги выпадут.

Но нет. Превратившись в фалангу, он, к собственному изумлению, с легкостью повис на стене. Благодаря присоскам на ладонях.

— Отлично, — сказал Евгений Константинович. — Давай выше.

Помоляся небесному покровителю арахнидов, Кана осмелился залезть выше. Присоски держали его мощное тело не хуже альпинистской страховки. Тогда Кана забрался на потолок. Повис вниз головой.

Внизу стоял Лукин, в руках планшет, печатал результаты своих садистких опытов. У, леприкон очкастый. Хотелось прыгнуть на профессора с потолка, разодрать на части и сожрать. Кана тряхнул головой, прогоняя каннибальские мысли. Опять его животная сущность пошаливает. Напомнил только:

— Профессор, я жутко голоден.

Евгений Константинович отвлекся от планшета, поглядел на часы поверх очков, ответил:

— Через полчаса перерыв, Канат. А пока работаем.

Спустя два дня он ползал по стенам и потолку с сумасшедшей скоростью. Четыре руки и шесть ног оказались незаменимыми помощниками. Итоговым экзаменом по верхолазанию оказалось задание взойти на крышу госпиталя.

Тогда весь день шел дождь. С гор спустился туман, окутал ели белесой дымкой. Кана весь день пролежал в темной палате. Плотно пообедал, забрался на потолок, спрятался в дальнем от окна углу, дремал, сидя вниз головой. Вечером пришел профессор.

Они вышли из здания, и Кана поежился от холодного ветра. Вечно так, в капризном Алмурты. Еще вчера жара тридцать пять градусов, пот катит градом, а сегодня холод, как в погребе.

Моросил мелкий дождик. Всю ночь теперь будет идти. Лукин, как обычно, в белом халате, под ним серый костюм. От дождя укрылся под зонтиком. А вот Кана промок. На туловище футболка, заднюю часть прикрывали специально пошитые спортивные штаны с отверстиями для дополнительных ног. На голове ничегошеньки. Хорошо хоть, волосы по всему телу согревали.

— Обязательно сегодня надо, что ли? — заныл Кана. — Погода дрянь, давайте на завтра перенесем.

Но Евгений Константинович не дрогнул. Наоборот, спросил:

— Ты сахарный, что ли? Растаять боишься? Пошли скорей, я специально дождливую погоду выбрал. Хочу посмотреть, как ты по мокрой стене будешь карабкаться.

Ничего не поделаешь. От большой аллеи, ведущей к главному входу, они прошли вдоль госпиталя по узкой прогулочной дорожке. Уже стемнело, вдоль забора и на крыше светили прожекторы. Свет отражался в капельках воды на витых металлических спинках редких скамеек. Лукин сошел с дорожки и пробрался к торцу здания. Кана за ним. Шесть ног в кроссовках хлюпали по влажному газону.

— Вот, пожалуйста, — гостеприимно указал на стену Евгений Константинович. — Твое задание на сегодня. Заберись на крышу.

— Да вы с дуба рухнули, профессор, — запротестовал Кана. — Слишком высоко.

— Хватит болтать, попробуй сначала.

— Сами бы и пробовали, интеллигенты педальные, — огрызнулся Кана. — Сделали из меня древолаза волосатого.

— Вернее, скалолаза, — поправил Лукин.

Кана подошел вплотную к стене, задрал голову. Высокая, бежевого цвета, наверху свет прожектора. Капли дождя падали сплошной стеной, застилая обзор. Сзади Лукин включил планшет, Кана это видел боковыми глазами.

Ладно, поехали. Парень прижал руку к холодной и скользкой стене, поводил туда-сюда, очищая от влаги, впился присоской. Вроде держит, причем неплохо. Поднял другую руку, прицепился. Потом третью, четвертую. Полез выше. Совсем, как в тренажерном зале.

Приободрился, ускорил подъем. Мокрый ветер яростно бил в лицо, старался сбросить Кану со стены.

— Осторожнее там, куда разогнался? — послышался слабый крик профессора.

Кана остановился, повис на руках, оглянулся назад. Чуть не свалился от неожиданности. Оказывается, высоко забрался. Территория госпиталя, ели, забор — все, как на ладони. На фоне темного газона из-под круглой шляпки зонтика белел силуэт Лукина.

Кажется, он снимал Канино восхождение на видеокамеру. Наверное, выложит в сети, и станет дико популярным, усмехнулся Кана. Хотя нет, конечно, это просто фиксация проводимых опытов.

Кана махнул свободной рукой. Поглядел вверх. До крыши совсем ничего, метров пять осталось. Черный козырек нависал над зданием, еще выше свет фонаря.

— Я тебя сейчас одной левой уделаю, — пообещал Кана и устремился вверх.

Только вот зря бахвалился. Все-таки мокрая стена не самое удачное место для акробатических прогулок. Неведомо почему, но присоски заскользили по стене, одна за другой. Переполнились водой, ясное дело. Не успел Кана и слова вымолвить, как все три руки оторвались от стены, одна за другой. Он попробовал ухватиться последней, четвертой, но бесполезно. Она продержалась долю секунды, даже не успев толком присосаться к стене.

И Кана с криком полетел вниз, махая всеми десятью конечностями, щелкая хелицерами и вращая четырьмя глазами.

В общем, экзамен на восхождение тогда провалил, аж стыдно вспоминать теперь. Всего-то и нужно было, что зацепиться хорошенько о малейшую трещинку на стене, оттолкнуться и прыгнуть вверх. Не моргнув глазом, преодолел бы плевое расстояние в каких-то пять метров.

Это сейчас, спустя вторую неделю тренировок, все выяснилось. Даже вспоминать смешно, как свалился тогда на землю, чуть не раздавив Лукина, и беспомощно барахтался в грязи под дождем, дрыгая руками и ногами, словно перевернутая черепаха. От травм при падении спасла ель, в колючих ветвях которой, к счастью, поначалу запутался Кана.

— Для любого мелкого животного упасть с большой высоты это пара пустяков, — сказал тогда Евгений Константинович, помогая встать незадачливому альпинисту.

— Но они же маленькие, поэтому не разбиваются, — возразил Кана, ощупывая себя. Вроде цел остался, хвала небесам. Только царапины по всему телу.

— Да, вес тела, конечно же, играет роль при падении. Но также огромную роль играет строение тела. У фаланг прочный хитиновый скелет. Поэтому кости у тебя тоже повышенной прочности. Да и ноги должны поднимать тебя на огромную высоту и благополучно опускать на землю.

И с тех пор, каждый божий вечер до раннего утра Кана учился прыгать. Через неделю он с легкостью сигал до пятнадцати метров в высоту.

Когда пошел дождь, он торжественно потащил Лукина к торцу здания. Подпрыгнул где-то до уровня третьего этажа, вцепился в стену присосками, поскакал выше. Добрался до крыши, вцепился в козырек хелицерами. Повисел чуть-чуть, наслаждаясь свободой и любуясь окрестностями задними глазами. Потом закинул руки на козырек, и вскочил на крышу.

Хотел издать торжествующий пронзительный стрекот, потирая хелицеры друг о друга. Но не получилось, слишком мокрые были. Тогда Кана прямо с крыши прыгнул вниз. Немного отбил ноги, приземлившись на газон, причем от удара они по щиколотку погрузились в землю. Надо было видеть круглые от изумления глаза Евгения Константиновича.

Ноги эти чудесные, оказывается, не только прыгать помогали. Кана теперь, стоя на месте, вдруг мог сорваться с места и за доли секунды промчаться десятки метров.

— Феноменально! — заметил Лукин, увидев его пробежку. — Я ожидал чего-то такого… Фаланга чертовски резвое животное. Если сравнить соотношение веса и размеры твоего тела, ты как раз должен был превратиться в молнию. Я как раз хотел провести несколько опытов в этом направлении.

Эксперименты эти, поначалу вполне безобидные, под конец напоминали гонки на выживание.

За малостью пространства в тренажерном зале пришлось выходить на улицу. Евгений Константинович отыскал за госпиталем прямую аллею, начертал там собственноручно мелком отметки по десять метров. Притащил планшет, видеокамеру. Включил секундомер и дал команду:

— Пошел!

И Кана со всей возможной скоростью мчался по аллее. По большому счету, надо признаться, он не бежал. Упруго отталкивался от земли каждой ногой, делая микро-прыжки по три, а иногда и по пять метров в длину. И старался делать это как можно быстрее.

В итоге с первой же попытки пролетел стометровку за четыре секунды.

— Я не верю глазам, — Евгений Константинович похлопал себя по щекам. — Неужели такое возможно? Ты побил все мыслимые рекорды. Ну-ка, давай еще раз, сниму на камеру с хронометражем.

Во второй раз Кана уложился за три с половиной секунды. Ель у дорожки около финишной черты долго колыхалась от ветра, поднятого пронесшимся мимо шестиногим ураганом.

И как ни пыхтел остаток тренировки, но быстрее за всю ночь не получилось.

— Интересно, а волосы не мешают тебе бегать? — задумался Евгений Константинович. — Что, если мы упакуем твое тело в гидрокостюм, чтобы уменьшить сопротивление воздуха? И, конечно же, надо подобрать специальные кроссовки.

На следующий вечер он и впрямь притащил новый черный гидрокостюм и спортивную обувь. Кана переоделся, пробежался. Надо же, действительно легче бежать. Результат стометровки без особых усилий сразу подпрыгнул до двух секунд.

— Отлично, — потер руки Лукин. — Я вижу здесь кучу возможностей для роста. Если будешь тренироваться, сможешь бегать еще быстрее.

— В пятом классе на уроке физкультуры мне то же самое говорили, — ответил, Кана, тяжело дыша. — Ну что, еще пару раз?

— Ага, — согласился Евгений Константинович. — Но сначала еще один эксперимент, с твоего позволения.

Кана стоял к профессору спиной, и боковым глазом заметил, что ученый убрал планшет и потихоньку вытащил из-за спины пистолет. Они стояли под фонарем, света достаточно, чтобы четко увидеть оружие. Евгений Константинович навел пистолет на Кану.

Вот ведь иуда. Кана рванулся в сторону. Грохнул выстрел, другой.

Но поздно. Кана уж и сам не понял, как описал круг вокруг Лукина и очутился за его спиной. Профессор еще целился в то место, где только что стоял Кана, а тот уже ударил предателя кулаком в спину, пнул по руке с пистолетом и добавил по затылку.

Напоследок хотел переломить хелицерами шею, но не успел.

Евгений Константинович от ударов улетел вперед, натолкнулся на скамейку, перевернулся через нее и упал на газон лицом вниз. Пистолет, очки и планшет разбросало в разные стороны.

— Ого, — подивился Кана. — А силенок-то у меня прибавилось!

Профессор не шевелился. Пойти добить, что ли, агрессора? Вытащить кишки из брюха и развесить на заборе?

Кана подошел к Лукину. Наклонился, потряс за плечо. Евгений Константинович застонал. А вот не надо исподтишка пытаться мозги вышибить.

— Вы как там, профессор? Живы еще?

Лукин перевернулся на спину. Сел на траве, помятый, грязный и взъерошенный. Поморщился, потер затылок и шею.

— Ты чего, с дуба рухнул? Опять голову откусить собрался?

— А вы чего пушкой машете? — крикнул Кана. — Замочить решили?

— Это холостые патроны, Канат, — кашляя, объяснил Евгений Константинович. — Я просто хотел проверить твою реакцию. Но, каюсь, это действительно была глупая идея.

— Вот оно как, — Кана почувствовал себя неловко. Протянул руку, помог Лукину встать. — Ну извините, тогда. Опять я накосячил.

— Да уж, все время забываю, с кем имею дело, — усмехнулся Евгений Константинович. — Ладно, надеюсь на третий раз ты мне, все-таки, голову не оторвешь.

Кана невольно глянул на шею профессора. Белое пятно в вечернем сумраке, выше испачканного халата.

— Будете так шутить, обязательно отрежу.

И громко щелкнул хелицерами.

После лихого разгрома Евгений Константинович неделю отлеживался в соседней палате. У него треснули два ребра, вывихнуло руку, и, вдобавок, случилось легкое сотрясение мозга. Кана терзался муками совести, каждый день заходил проведать здоровье почтенного куратора, пока тот, наконец, не прогнал его прочь, с приказом не мозолить глаза.

А еще он каждую ночь пропадал в спортзале. Интересно, сколько силы у него прибавилось? Во всяком случае, штангу с весом в четыреста килограмм Кана поднимал без труда. Больше не пробовал, потому что грузовых дисков не было.

И, вдобавок, на исходе первой недели самостоятельных тренировок, он попробовал удержать штангу хелицерами. Хотел проверить, вправду ли они такие крепкие, как кажутся. Убедился сразу же. Потому что перестарался и чересчур сильно сжал гриф челюстями. Хелицеры перерезали стальной стержень, как тростинку. Штанга развалилась на куски, с грохотом упала на пол, чуть ноги не отдавила. С тех пор занятия прекратил. Лукина заменять, видно, никто не решился, ждали, пока профессор окончательно выздоровеет.

Через пару суток, устав безвылазно сидеть в палате, Кана вышел прогуляться наружу.

Солнце давно село, на госпиталь опустилась темнота. Как всегда, прожекторы по периметру, редкие фонари на прогулочных дорожках.

В траве стрекотал сверчок. После жаркого дня даже здесь, в предгорьях, осталась духота. Гидрокостюм Кана оставил в палате, пошел как есть, прикрытый лишь волосами.

Прошелся по дорожке вокруг госпиталя. Чего-то тоскливо на душе. Эх, вернуться бы в родной дом в окрестностях Караганды, обнять родителей и сестренку. Ткнуться носом в старый платок на маминой шее, вдыхая запахи жареных лепешек и травяных настоек, которые она пила для лечения больного желудка. Отца поприветствовать, чувствуя на себе строгий и, одновременно, ласковый взгляд. Сестренку-занозу ущипнуть за нос.

А еще с друзьями завалиться бы в бар. Поболтать о пустяках, обсудить футбол и политику. Как же Кана соскучился по веселым дружеским посиделкам.

— Вот выберусь отсюда, неделю гужбанить буду, — пообещал себе Кана.

И вдруг остановился. У запасного выхода в госпиталь, откуда прямой путь к столовой и кладовке, стоял фургон. Видно, привез продукты и оборудование. Двухдверная «Газель» с кузовом. На стенке кузова знакомый слоган «Приносить людям счастье». Это же грузовик его родной конторы, откуда его вышвырнули-таки за прогулы. Компания имела налаженные контакты с силовыми структурами и могла обслуживать даже секретные объекты. А почему бы не испробовать на грузовике силушку богатырскую?

Кана подошел к автофургону. Прокрался к кабине. Пусто. Только ароматизатор в виде зеленой елочки висит на зеркале заднего вида, да папка документов на пассажирском сиденье. Водитель и экспедитор в госпитале, наверное, оформляют бумаги на товар.

Подошел Кана сзади к грузовичку, оглядел оценивающе. Уж побольше, чем четыре центнера будет, это точно. Ухватился четырьмя руками за кузов, поднатужился. И сам удивился, когда «Газелька» со скрежетом железным приподнялась от асфальта. Кана поднял руки выше, сначала до груди, а потом и над головой. Ни в чем не повинный фургон накренился вперед, жалобно задребезжал всеми механизмами. И что с ним теперь делать, спрашивается?

С дорожки, откуда пришел Кана, послышались голоса. Несколько человек направлялись в его сторону, а кто не видно, ели закрывали разлапистыми ветвями. Еще и болтали между собой. Кана явственно расслышал говорок Климова:

— Сейчас я вам его покажу, голубчика. Пожалуйте, вот сюда.

Затрепетал Кана, занервничал. Хелицерами озадаченно защелкал. Кого это там опять привел неугомонный Артур Николаевич? Комиссию, что ли, очередную из Академии наук? Что теперь делать с этим фургоном?

Растерялся, в общем. И уже мало соображая, что делает, взял и толкнул фургон в сторону.

Грузовик взлетел в воздухе метра на три в высоту, бесшумно перевернулся в полумраке, только стекло боковое блеснуло в свете тусклого фонаря. А потом с оглушительным грохотом рухнул на дорожку прямо перед группой людей. Хорошо хоть, не придавил никого. Осколки стекол высыпали на газон и небольшую площадку перед запасным выходом в госпиталь.

— Вот он, ваш ненаглядный сын, — ошеломленно сказал Артур Николаевич, указывая на Кану. — Хотя, я, признаться, ожидал, что он будет сейчас в другом обличьи.

Кана, как назло, оказался под светом фонаря, что висел над дверью. Освещение, хоть и слабое, но сразу видно, что это не обычный человек здесь стоит и фургонами швыряется. И руки-ноги лишние, и косматое тело, все, как на ладони. А ведь он в самую последнюю очередь, хотел бы предстать перед родителями в образе человека-фаланги.

И что поделать, ведь перед ним как раз стояли родители. Отец приставил ладонь ко лбу, пытался разглядеть Кану получше, а вот мать узнала сразу. Руки протянула вперед, силилась что-то сказать, а потом обмякла, назад повалилась. В обморок упала, еле успели ее подхватить. Это Климов привел, зараза. Хотел Кана на него наброситься, голову оторвать, да только отец закричал испуганно, пытаясь мать удержать:

— Вы куда нас привели, Артур Ник… Николаевич? Что это такое? Мы Каната хотели видеть, а это что за чудище?

Чтобы и дальше не пугать отца видом своим отвратительным, Кана отскочил в темноту, за мохнатые ели. Развернулся, и побежал, что есть силы к главному входу. Свирепо тер друг о друга хелицеры, издавая пронзительный скрип. Позади кричали отец и Артур Николаевич.

На следующий день все пошло наперекосяк. Вкривь и вкось. Начать с того, что спал Кана беспокойно. Можно сказать, и не спал вовсе. Всю ночь ходил по комнате кругами, обдумывал, что теперь родителям сказать. Утром позавтракал, забрался, отяжелевший, на потолок, в любимый угол, попытался уснуть в привычной позе, вниз головой, но не вышло. Так, впадал в дрему на полчаса, а потом просыпался с криком. Под конец не удержался, свалился на пол.

Пробормотал нехорошие слова, потер ушибленный бок. Сон вообще пропал. Глянул на часы, а до семи вечера двадцать минут осталось. Вот и еще один день пролетел.

Поднялся, обратился снова в человека, накинул пижаму, вышел из комнаты, поплелся умываться.

А вот и первая неприятность. В подстаканнике, где лежала его зубная щетка, пусто. Куда-то запропастилась. Кана зарычал от злости. Посмотрел в зеркало на себя, опухшего, бледного, с черными кругами под глазами, небритого. Взял, и ударил ни в чем неповинное отражение. Блестящая поверхность покрылась извилистыми трещинами, но устояла, не разбилась вдребезги. Зато кулак порезал. Кана посмотрел на выступившую кровь в разбитом зеркале, и вспомнил, что это плохая примета. Пробормотал глухо:

— Просто долбаная прелесть!

Умылся кое-как, вернулся в палату. Лег на кровать. Когда, наконец, ужин соизволят принести?

С питанием опоздали на полчаса. Обычно делали так: подвозили тележку с провизией к двери палаты, стучали и быстро уходили. К тому времени, когда Кана открывал дверь, перед ним стояла только тележка. Там, в коридоре боковой проход был, видно, туда ныряли. Во всяком случае, того, кто привозит еду, Кана еще в глаза не видел. Такое ощущение, будто тележка сама возникала, по волшебству.

Но сегодня решил подшутить, за то, что опоздали. Превратился в фалангу, устроил засаду у входа. Только раздался стук в дверь, как Кана распахнул ее и выскочил в коридор. Еще и хелицерами задвигал угрожающе. Напугать хотел таинственного разносчика яств.

Но подножки судьбы еще не закончились. За дверью и впрямь стояла тележка с дымящимися ароматными блюдами. А за тележкой стоял Артур Николаевич, собственной персоной. Руки на животике сложил, пальцами шевелил. Глазки задорно поблескивали даже в полумраке коридора. Нахмурился, головой покачал:

— Так-так, Канат, все шалить продолжаете? Знаете, во сколько ваш трюк с фургоном вчера обошелся?

— Ой, извините, — смутился Кана. — Это я так, для прикола.

— Понимаю, что у вас сейчас сложная стрессовая ситуация, Канат. Вы устали и издерганы происшедшим. Но это не дает оснований для порчи имущества. Не говоря уже о том, что подумали ваши родители.

— Как они? — спросил Кана. — Что сказали?

Артур Николаевич вздохнул. Кивнул на дверь:

— Разрешите войти?

Кана посторонился, пропуская директора. Затем втащил тележку с едой.

Климов включил в комнате мягкий приглушенный свет, прошел на середину палаты, повернулся к Кане. Показал на тележку:

— Вы ужинайте, пожалуйста, не обращайте на меня внимания. У вас жуткий метаболизм, вам надо много и своевременно питаться.

— Да ладно, успеется, — сказал Кана. — Что родители сказали?

Климов усмехнулся.

— Конечно же, они, мягко говоря, шокированы. Ваша мать, кажется, поверила, что вы были одеты в костюм аниматора, как я сочинил на ходу. Но вот ваш отец… Он обещал во всем разобраться. Требовал разговора с вами.

— Я, конечно, не могу появиться перед ними в таком виде, — сказал Кана, превращаясь обратно в человека. — Секретность там, национальная безопасность, то да се, все понятно. Когда теперь я могу встретиться с ними?

— В этом-то и проблема, голубчик! — воскликнул Артур Николаевич. — Они видели много лишнего, то, что им видеть не полагалось. Если вы сейчас пойдете к ним, они заставят вас сказать правду. Вся наша секретность коту под хвост.

— Я попробую убедить их, что это был постановочный фильм, — возразил Кана. — Не знаю, какая-нибудь 3-д графика.

— Канат, — тихо ответил Артур Николаевич. — Вы уверены, что хотя бы сутки сможете провести без мутации в фалангу?

Кана хотел было запальчиво крикнуть, что сможет обойтись без трансформации сколько захочет, хоть до скончания века. А потом запнулся. Задумался, часто захлопал глазами.

— Мы анализировали ваше поведение все это время, — сказал Климов. — В среднем, вы превращаетесь в фалангу через каждые восемь часов, обычно еще раньше. Из двадцати четырех часов в сутки в нормальном человеческом состоянии вы проводите только четыре, максимум шесть часов. Понимаете, Канат? Вы чертов фанат фаланги. Вы не сможете удержаться перед родителями, и на их глазах станете арахнидом. Хорошенькое зрелище для вашей матери, как полагаете?

— Ексель-моксель, — устало сказал Кана. — Вы правы, конечно же, правы на сто процентов. Мне нравится быть фалангой и я обожаю обладать фантастической силой.

— Вот видите, — пожал плечами Артур Николаевич. — В таких условиях идти в гости к родителям это верх безответственности, как полагаете?

Кана кивнул. Сел на кровать, обхватил голову руками. Глухо спросил:

— Артур Николаевич, как мне быть? Я хочу к родителям, хочу вернуться к нормальной жизни. Хочу быть, как все. Работать, учиться, веселиться с друзьями. Жениться и родить детей… Я единственный сын у родителей, понимаете?

Артур Николаевич помолчал, глядя на Кану. Потом сказал:

— Я все прекрасно понимаю, Канат. Мы делаем все возможное, чтобы расшифровать тайну вашего преображения. Возможно, вскоре нам удастся достичь успеха. И тогда вы сможете сами решить, остаться навсегда человеком-фалангой или стать обратно обычным человеком. Хотя, говоря откровенно, я бы предпочел оставить вас в облике фаланги. Вы, как я уже говорил, слишком ценный экземпляр для науки, чтобы вами разбрасываться.

— А когда вы сможете решить эту проблему? — поднял голову Кана.

— Дайте мне еще месяц.

— А что так долго? Нельзя пораньше?

— Канат, мы делаем все возможное и невозможное. Давайте договоримся так, через неделю вы получите доступ к интернету, и сможете пообщаться с близкими через видеосвязь. Столько времени, сколько пожелаете. Пойдет?

Кана кивнул.

— Хорошо, давайте хотя бы так.

— Вот и отличненько, — Артур Николаевич потер ладони. — Я всегда знал, что вы здравомыслящий юноша, и с вами можно найти общий язык. И еще, Канат. Вы позволите провести с вами небольшую медицинскую процедуру? Так, пустяки.

Кана подтащил тележку со снедью к кровати. Настроение чуть улучшилось, можно и поужинать.

— Что за пустяки? Опять по крышам скакать, как макака?

— Нет-нет, что вы. Всего-навсего малюсенький укольчик. Мы хотим взять спинномозговую пункцию. Напрямую из вашего позвоночника. Это даст крайне ценную информацию о вашей нервной системе и ускорит раскрытие секрета трансформации.

Кана поморщился.

— Это же дьявольски больно. У нас на работе шефу делали, какое-то подозрение на воспаление было, так он потом неделю скрюченный ходил. Мы тогда радовались, как дети. Нет уж, давайте обойдемся.

Климов успокаивающе поднял пухлые ладошки.

— Голубчик, вы ничего не почувствуете. Мы проведем процедуру под общим наркозом. Проснетесь, как новенький, уже все тип-топ.

Кана уже хлюпал бульон из ложки. Кивнул, сказал еле разборчиво:

— Угу, договорились.

— Вот и хорошо, — обрадовался Артур Николаевич. — Вы тогда ужинайте, не буду мешать. А я пойду распоряжусь насчет процедуры. Через часик подойду.

— А можно часам к десяти? — попросил Кана, проглотив горячий бульон. — Я полежу после ужина, подумаю о том, о сем.

Артур Николаевич на мгновение задумался, а потом кивнул.

— Как говорится, желание клиента — закон. Можем и к десяти. Ну, я пошел, до встречи, Канат.

И низеньким лысеньким колобком выкатился из палаты. Кана выключил свет в палате, продолжил трапезу.

Поужинал, сыто поцокал языком, в облике фаланги залез, кряхтя, на потолок. Теперь вздремнуть хотя бы часик, вниз головой.

Да только не судьба была сегодня отдохнуть по-человечески. Опять злоключение случилось.

Он начал засыпать, а потом боковыми, чуть приоткрытыми еще глазами заметил, как рядом по потолку заструилась длинная черная полоска. В его уютном уголке, оказывается, притаилась нежданная гостья. Кана мгновенно отскочил по стене в сторону. Пригляделся к странной посетительнице.

По потолку неторопливо ползла сколопендра. Длинные усы, вытянутое темно-коричневое туловище, волнообразное движение десятков ножек. Как сюда попала?

Кана взъярился. Подскочил к многоножке, щелкнул хелицерами. Хотел сорвать с потолка, сбросить на пол, растоптать, превратить в бесполезную грязную тряпочку. Но челюсти схватили воздух. Кана попробовал еще и еще. Никакого результата. Сколопендра, как призрак, безмятежно ползла дальше, не обращая внимания на беснующегося человека.

Кана замер на мгновение, раздумывая. Потом протянул руку, попробовал тронуть странное создание.

Вот тут-то пакость и произошла.

Сколопендра вдруг извернулась, вцепилась в руку коготками. От невыносимой боли Кана закричал, замахал руками…

… И опять свалился с потолка. Открыл глаза, заворочался на полу. Почесал ушибленный затылок. Посмотрел наверх. Никакой сколопендры, конечно же, и в помине не было. Приснится же такое! Пробормотал, поднимаясь:

— Идрит-ангидрит. Что за непруха сегодня поперла.

Подумал, стоит ли опять лезть на потолок для завершения пост-трапезного релакса, и покачал головой. Сегодня лучше на кровати покемарить.

И только пошел к койке, как в дверь тихонько постучали. Сегодня прямо аншлаг, день приемов в посольстве. Кого нелегкая принесла?

Дверь отворилась, и Лукин сунул в палату лохматую голову. Сказал негромко:

— Тук-тук. К тебе можно, драчун?

Кана отозвался:

— Проходите, Евгений Константинович.

Лукин вошел, чуть прихрамывая, включил свет. Лампа над головой Каны тихо загудела.

— Как поживаешь, боец? Не разбудил?

— Какой там. Не могу заснуть. Мерещится всякая дерьмовщина.

— Ну, это, как раз-таки, неудивительно. Теоретически, тебе могут сниться фантасмагории из прошлых воспоминаний фаланг. Возьми за привычку записывать все свои сны. Тоже очень ценный источник информации.

Кана махнул рукой.

— Это же дичь, самая жестяная дичь, из всех, что я видел. Чего ее записывать? Вы лучше скажите, как у вас дела? Уже ходите потихоньку?

— А то как же. Не могу лежать на месте, как подумаю о твоем чудесном превращении. Это же преступление, валяться без дела, когда рядом такое сокровище находится. Давай, собирайся, пошли на тренировку. Что ты там про возросшую силу говорил? Хочу своими глазами увидеть, сколько ты поднимаешь.

Кана улыбнулся, а потом покачал головой.

— Сегодня не выйдет, Евгений Константинович. Мне сейчас позвоночник колоть будут.

— А, люмбальная пункция, — кивнул Лукин. — Да, были такие планы. Действительно, сегодня не получится.

Помолчал разочарованно, и добавил:

— Ты уж того, потерпи, Канат, не кусай медсестру. Подожди, пока я не приду.

Кана улыбнулся.

— Обойдусь без кровопролития. Под наркозом буду, в мире грез и теней. Отдохну наконец-то, а то толком не спал.

Евгений Константинович подошел ближе.

— Странно, обычно для пункции не нужен общий наркоз. Ты же можешь снести немного бо-бо, не маленький ведь?

— Я так понял, это в целях безопасности. Чтобы не произошло инцидента, — многозначительно пояснил Кана.

— Боятся тебя, стало быть? По любому поводу усыпляют.

— Да ладно, пусть. Меня другая проблема колбасит, профессор. Понимаете, я родителям на глаза в виде фаланги попался. Они в шоке, само собой. Я теперь не знаю, смогу ли скрывать это от них. Я сначала хотел, чтобы вы меня вылечили. А потом мне стало нравиться быть фалангой. Но я иногда не могу сдержаться. И, вот теперь я не знаю, будут ли родные в безопасности рядом со мной? Как быть, профессор?

Лукин снял очки, потер переносицу. Глаза усталые, задумчивые.

— А вот это, Канат, тебе решать. Ты сейчас на развилке стоишь. Как говорится, направо пойдешь, силу могучую обретешь. Ну, сила и так уже есть. Но себя и родных потеряешь. А если налево, то станешь обычным человеком, без силы волшебной. Зато с папой и мамой. Я утрирую, конечно, но как-то так.

— А посредине тропки нету? — с надеждой спросил Кана.

Лукин повертел очки в руке, посмотрел сквозь стекла на лампу, надел. Покачал головой.

— Посредине, по-моему, только болото непроходимое. Там все хитромудрые потонули, кто тоже хотел и волков накормить, и овец сохранить. Не получится, Канат.

— А вы бы что делали на моем месте?

— Ну, я, слава Богу, на своем месте нахожусь. С переломанными ребрами, кстати. Но мне легче, у меня родители давно в земле лежат. Разведен, детей нету. Имущества ноль, свободен, гол, как сокол. Ничего не держит.

Кана потер лицо.

— Не знаю, как быть. Спать не могу.

Лукин поглядел на него с пониманием.

— Ты молодой, вся жизнь впереди. Насладись жизнью, окунись в вечность, полюби девушку, нарожай детей. Наверное, тебе все-таки лучше излечиться от дара. Хотя, для науки это будет большая утрата.

— Артур Николаевич сказал, что мы стоим на пороге крупного прорыва в исследованиях. Может быть, вы скоро раскроете секрет моего превращения?

Евгений Константинович наморщил лоб.

— Как «на пороге прорыва»? Насколько я знаю, требуется еще, как минимум, год наблюдений. Наверное, ты путаешь.

— Нет, я точно помню, он сказал что-то в этом роде. Он даже сказал, что через месяц я смогу вылечиться. И сегодняшняя ваша пункция тоже должна помочь.

— Это что-то новенькое, — сказал Евгений Константинович. — Ты уверен?

— Клянусь всеми шестью ногами.

Лукин подошел к окну, почесал космы на макушке. Сказал задумчиво:

— Кажется, я понял, в чем дело.

— А что такое, профессор?

Евгений Константинович повернулся.

— Канат, обещай, что ты спокойно воспримешь эту новость. И не откусишь мне голову в припадке бешенства.

— Обещаю, профессор. Только вы объясните, наконец, что творится?

Лукин подошел ближе. Заговорил тихонько, будто за дверью могли подслушать:

— Климов тебя обманул, Канат. Пункцию не делают под наркозом. Это просто предлог, чтобы надежно тебя усыпить. Обычного снотворного, которое тебе давали сначала, недостаточно. Мы недавно пробовали его давать тебе через пищу, оно на тебя не действует.

— Надеюсь, на мне мышьяк и цианистый калий не испытывали? — спросил удивленный Кана.

— Нет, есть кое-что похуже, — отчаянно шептал Евгений Константинович. — Сегодня он хотел ввести тебе препарат, активирующий генетические функции арахнида, и подавляющий код человека. Иными словами, ты навсегда превратишься в фалангу.

— Но он обещал… — Кана отшатнулся. — Он обещал совсем другое. Он хотел дать мне шанс. Хотел вылечить меня.

Лукин затряс головой.

— Да чтобы Климов, который спит и видит, что станет ученым с мировым именем, добровольно тебя отпустил? Это даже в детской сказке невозможно представить. Он тебя никогда не вылечит. И все, что он обещал, это полная чушь. Вот смотри, как получилось, что родители увидели тебя в облике фаланги? Я уверен на сто процентов, что их привел Климов. Верно?

— Да, — пробормотал Кана. — Как вы догадались?

— Так тут и напрягаться особо не надо. Чай, не гипотеза Ходжа. Он знал, что ты будешь в облике фаланги на тренировочной дорожке, и намеренно привел твоих родителей. Чтобы шокировать их, и отвернуть от тебя. Я так понимаю, его план удался?

Кана опустил голову, вспоминая изумленное лицо отца.

— Да, все так и было.

— Понимаешь, теперь? О, Климов мастер манипуляций, уж кому, как не мне знать его характер. Хочешь знать, как он стал директором? Это была оперативная комбинация, делающая честь любому резиденту иностранной разведки. Он подставил своего предшественника, который двадцать лет пестовал Климова, и сделал из него человека. Он, как змея, которую пригрели…

— Послушайте, Евгений Константинович! — перебил Кана. — Значит, он и вправду собирался навсегда сделать из меня фалангу? А потом всю жизнь проводить надо мной эксперименты? Превратить меня в подопытную крысу? Разлучить с родителями?

Евгений Константинович кивнул.

— К сожалению, это так, Канат. Извини, но ты должен знать правду. Он и от меня скрывал свои планы. Если бы я случайно не узнал о сегодняшней процедуре…

Волосы на теле Каны встали дыбом. Он сначала зашипел, широко раскрыв хелицеры, а потом сказал:

— Я этому гоблину вислоухому все горбы повыдергиваю. Я эти ваши нити ДНК из его жил все до единой выковыряю. Я, знаешь, из какого места у него пункцию вытащу?

Лукин потихоньку отодвинулся от Каны, поправляя очки.

— Спокойно, Канат, не надо нервничать. Это просто гипотеза, правда, достаточно убедительная.

— Где он? — взревел Кана. Схватил Евгения Константиновича за ворот, приподнял в воздухе, хорошенько встряхнул. Очки упали на пол.

— Кабинет Климова на пятом этаже, — быстро ответил Лукин.

Кана отшвырнул профессора в сторону. Подскочил к двери, но заела ручка, врата оставались запертыми. Кана заскрежетал хелицерами, двинул плечом и вывалился в коридор вместе со строптивой дверью.

Понесся по коридору. Перед мраморной лестницей с толстыми перилами на секунду притормозил.

Тут же по всему госпиталю протяжно завыли сирены, погас свет, вспыхнули красные проблесковые огни. Как будто к городу приближалась баллистическая ракета.

— Глаза на зад натяну, — пробормотал Кана новую угрозу, подскочил к краю лестницы, и прыгнул наверх, сразу через два пролета. Зацепился за перила. Прыгнул выше. Потом еще раз, и очутился на пятом этаже.

Кабинет коварного биолога оказался недалеко от лестничного пролета. Все верно, Кана увидел табличку с фамилией ученого. Пнул дверь, и она с грохотом влетела внутрь. Ворвался следом.

Сказать, что в кабинете никого не было, значило грешить против истины. Ба, знакомые лица! В небольшой офисной комнатушке, чуть больше палаты Каны, за столом сидел Айдынов, зам Климова. Что-то быстро печатал на клавиатуре. И так увлекся, что не обратил внимания на незваного гостя. Сказал только нетерпеливо:

— Одну минутку, Артур Николаевич, сейчас вытащу данные по Каримжанову.

— Я эти данные сейчас тебе в глотку вобью, — пообещал Кана. — И вытащу через задний проход.

Ораз Муратович глянул на него, и ужаснулся.

— Канат, что случилось? Как вы здесь оказались?

— Где Климов? — спросил Кана, подходя к нему. — С чего вы решили полностью превратить меня в фалангу? Вы хотели опять скормить мне очередную научную байку?

— Канат, я не понимаю о чем речь, — забормотал Ораз Муратович, вставая с кресла и пятясь к стене. — О какой байке вы толкуете?

— А вот о такой, — процедил Кана, и схватил Айдынова за шею. Сдавил, приподнял вверх. Ораз Муратович хрипя, трепыхался на весу. — Где Климов, где эта гнида?

Но Айдынов только молча пытался разжать хватку Каны. Наверное, я ему чересчур горло сдавил, сообразил Кана, и отпустил страдальца.

Айдынов рухнул на пол. Лежал, сипя и разевая рот, как рыба, выброшенная на берег. Кана присел перед ним на корточки, сложив три пары ног. Напомнил:

— Я жду ответа на заданный вопрос.

Ораз Муратович кивнул и прохрипел:

— Он уехал. Будет через…

— Тихо! — перебил Кана, подняв палец.

В кабинете погас свет. Красные аварийные огни вспыхивали и гасли в коридоре с интервалом в три секунды, и равномерно освещали темно-коричневый пол кабинета через отверстие, оставшееся после выбитой двери.

Чутким слухом фаланги Кана уловил приглушенный топот множества ног по лестнице и в коридоре. Ног, обутых в грубые армейские ботинки. И еще тихий треск раций, по которым передавали короткие указания. Принимай гостей, радушная хозяюшка.

А потом все замерло. Кана ощущал присутствие множества людей перед входом в кабинет. Готовящихся к самым решительным действиям.

Он вскочил на ноги.

В кабинет, один за другим, вкатились черные шарики. Небольшие, металлические. Ночь сюрпризов продолжается.

В следующее мгновение помещение осветили ярчайшие вспышки белого света. Одна, вторая, третья. В ушах раздался неумолчный звон. Светошумовые гранаты, подарки для непослушных деток.

А затем в кабинет ворвались вооруженные люди. Ударный отряд. Камуфляжные костюмы с бронежилетами, во все стороны целятся из автоматов, на голове противогазы и шлемы, в общем, полный комплект. Борцы с вредителями, дезинфекторы, можно сказать. Человек пять, а в коридоре еще больше остались, ждали сигнала.

На первый взгляд, в помещении остался только ослепший и оглохший Айдынов. Бедолага ворочался на полу и стонал. Куда, черт возьми, девалось волосатое чудище, о котором среди охраны ходило столько слухов?

Самый первый ворвавшийся в кабинет боец хотел уже доложить об отсутствии объекта, когда сверху на ствол автомата упали капли слизи. Металл оружия немедленно задымился, будто плеснули кислотой. Сначала боец недоуменно глядел на покореженный ствол, а потом поднял голову.

Сначала ему показалось, что на потолке сидит огромный паук. А потом в коридоре в очередной раз вспыхнули красные лампы и он разглядел, кто на самом деле сидит на потолке. То, что он увидел, врезалось в память на всю оставшуюся жизнь. На погруженном во мрак потолке, подобно гигантскому пауку, раскинув в стороны множество ног и рук, висел покрытый длинными волосами человек. Он раздвинул огромные черные клыки, длиной с человеческую руку, торчащие из рта, и с них текла вязкая слизь.

А потом красный свет погас. Боец завопил, поднял дуло автомата, и принялся стрелять по волосатому существу.

Вернее, ему показалось, что он стрелял по чудищу. Когда красный свет в коридоре снова загорелся, на потолке уже никого не было. Многоногий и многорукий человек вдруг очутился на полу, прямо посреди бойцов. Он поднял голову, и его жуткие челюсти издали пронзительный вой.

Свет снова погас, и началось избиение. В темноте бесполезно загрохотали автоматы, но беспощадная сила выбила оружие из рук бойцов. Выстрелы прекратились. Слышались только сдавленные крики, удары, хруст костей, шлепки тел об стены и пол.

Со следующей вспышкой красного света в кабинет ворвались еще несколько человек. От увиденного они замерли на месте, не в силах шевелиться. Стоящий посреди кабинета монстр широко раскрыл челюсти, держа в руках трепыхающегося солдата без каски и противогаза. Остальные вповалку валялись на полу, чуть поодаль бездыханно смотрел в сторону Айдынов. Его грудь прошила автоматная очередь. Зверь сунул голову бойца в рот и сомкнул челюсти. Раздался хруст. Свет погас, в полумраке мелькнула размытая тень, и к ногам солдат прилетело обезглавленное тело бойца. Они открыли огонь по монстру.

Чудище пропало из виду. Затем, во время очередной вспышки красного света, они увидели его, готового к прыжку и сидящего на потолке. Не успели бойцы направить автоматы, как монстр соскользнул на пол, раскидал их, и выскочил из помещения. Все произошло так быстро, что никто не был уверен, что попал по страшилищу.

В коридоре стояли другие бойцы, с оружием наизготовку. Они не заметили Кану в темноте. Со стороны лестницы раздавались еще голоса. Кана метнулся было туда, но увидел, что лестница полна вооруженных людей. Они плотным потоком поднимались по ступенькам.

Однако, слишком много гостей прибыло на праздник. Кана помчался назад, по коридору. Сбил с ног нескольких бойцов, еще стоявших у кабинета Климова. Забрался на потолок, спасаясь от пуль, поспешил по нему вглубь этажа, мимо темных дверей.

Позади слышались крики. Кто-то продолжал стрелять.

В конце коридора обнаружилась железная лестница, прибитая к стене. Вела на крышу. Не раздумывая, Кана взобрался по ней, ударил спиной люк, высадил наружу. Вылез. Разгоряченное тело приятно освежил ночной прохладный воздух. Ревели сирены, темноту освещали мощные прожекторы, кто-то неразборчиво выкрикивал команды через динамики. В общем, вечеринка удалась.

Кана коснулся хелицер и ощутил, что на них еще осталась кровь. Тех людей, которые попались под руку. Он откусил головы, самое меньшее, трем автоматчикам. И одно из попавшихся угощений успел проглотить. Потрогал руками раздутый живот, еле справился с позывом к рвоте.

С пятого этажа, через открытый люк, донеслись голоса бойцов:

— Куда он делся?

— На крышу выскочил, ублюдок. Давай, пошли, сейчас я этой твари дуло в зад загоню.

Ого, дезинфекторы разбушевались не на шутку. По лестнице застучали ботинки. Бойцы поднимались наверх.

Кана подскочил к краю крыши. Здесь спуститься не получится. Все освещено, люди с автоматами бегают. Бросился к другому краю. Вроде тихо. Только за елями, прямо по газону, тяжело трясется и сверкает фарами какая-то гора металла, наверное, грузовик. Ничего, авось не заметят в темноте.

Кана оглянулся. Из люка высунулся боец, нацелил автомат. Закричал хрипло:

— Стой, тварь! Не двигайся!

Ага, как же. Кана прыгнул с крыши, нырнул головой вниз, как в бассейн. Вдогонку запоздало ударила автоматная очередь.

Хвала тренировкам, головокружительный кувырок с верхотуры удался на отлично. Если бы Евгений Константинович увидел, он бы поаплодировал.

Кана упруго приземлился на ноги, перекатился по мягкой траве. И сразу, не обращая внимания на потревоженные стопы, бросился под заботливые ветви ели, росшей неподалеку. Чтобы укрыться от назойливых взглядов преследователей с крыши.

Застыл на месте, прижавшись к шершавому стволу.

Где-то, в неведомой вышине, раздались недоуменные голоса:

— Куда девался волосатый ушлепок? Ты его видишь?

— Нету нигде. Как сквозь землю провалился.

— Передай нашим по рации, пусть прочешут местность. И пусть выпускают собак.

Кана не поверил ушам. Он-то, наивный, полагал, что перехитрил врага, и теперь все неприятности остались позади. Но куда там. Тщательный осмотр территории с ищейками сулил новые беды.

Грузовик, что Кана видел мельком с крыши, вдруг передумал мирно ехать дальше по своим делам. Равномерно пыхтящий мотор натужно заревел, фары описали полукруг, разворачиваясь в сторону укрытия Каны. Еще немного, и свет выхватит его из-за ствола ели, лишит мужества и парализует.

Вот как, наверное, чувствует себя олень, ослепленный на шоссе фарами автомобиля. Он охвачен паникой, и не знает, куда деваться.

Поначалу Кана тоже растерялся.

А потом страх превратился в бешенство.

Кана заскрежетал хелицерами, и помчался навстречу предательскому свету, готовый разорвать настырный грузовик на куски вместе с пассажирами. Выскочил из-за ели, рванул в сторону, чтобы не остаться под софитами, как на сцене театра. Подбежал к тарахтящему железному врагу с теневой стороны. И оторопел. Потому что это оказался никакой не грузовик, а бронетранспортер. Тот самый, что стоял на въезде в госпиталь.

Но ярость священная настолько дико клокотала в груди, и даже чуть-чуть выплескивалась через край кислотной слюной, что Кана быстро опомнился. Подобрался к бронемашине вплотную, и ухватился за правый борт. Транспорт как раз замедлил ход, подъехав к елям.

Кана напрягся, собрав все силы. И сам не поверил, когда правая сторона БТР на полметра оторвалась от земли, а четыре огромных колеса бесполезно завертелись в воздухе. Другая половина бронетранспортера по инерции продолжала медленно ехать. Внутри послышались встревоженные крики.

Кана вцепился в борт хелицерами, чтобы уменьшить нагрузку на руки. Зарычал от напряжения. Бронетранспортер накренился влево еще больше. Дернулся было вперед, стараясь избавиться от диковинной хватки, но Кана держал крепко. В голове запульсировали быстрые вспышки боли, а позвоночник хрустнул от напряжения. Кана вспомнил, как его хотели навсегда превратить в фалангу, и неистовство отчаянно забурлило внутри.

Он взревел, и внезапно бронетранспортер подался его усилиям. Правый борт поднялся еще выше, потом опустился вниз. Мелькнуло темное широкое днище с вращающимися колесами. Бронетранспортер с грохотом перевернулся вверх тормашками.

— Ого, — Кана потрясенно посмотрел на ладони, похожий в темноте на четырехрукого бога из индийских мифов. — Классно я этот пельмень с головы на задницу переставил!

Оглушенные поначалу падением бойцы дружно забарабанили в люк изнутри, пытаясь выбраться из беспомощного транспорта. А еще неподалеку, со стороны КПП, послышался лай собак.

Кана поднял голову и огляделся. Не время хлопать ягодицами. Обратно в госпиталь путь закупорен, вряд ли ему там будут рады. Погостил, пора и честь знать. Кана сорвался с места к забору, еле заметной полоской виднеющемуся за стволами деревьев и аккуратно подстриженным кустарником.

Сбоку мелькали огни фонариков, мельтешили тени новых бойцов. Ближе всех с рычанием мчались овчарки. Кана с детства боялся собак. Поэтому, опасаясь, что сейчас острые клыки вопьются в его выдающийся круп, прибавил ходу.

Одна из самых шустрых собак почти догнала его у самого забора. В последний момент Кана высоко прыгнул вверх, и чудом ускользнул от рычащей фурии.

А вот от пули уйти не удалось. Кто-то из бойцов, видно, вместо походов в пивной бар, предпочитал ежедневно по несколько часов тренироваться в тире. Он наугад, сквозь кроны елей, дал очередь по взлетевшему в воздух арахниду. И попал.

Левый бок Каны, откуда росли дополнительные ноги, обожгли толчки. Он не сразу догадался, что его подстрелили. А потом нахлынула боль. Вместо того, чтобы мягко приземлиться в густую траву за забором, он рухнул, как мешок картошки. Хорошо, успел сгруппироваться, и немного прокатился кубарем по земле, поджав руки и ноги.

Застонал, ощупал бок. Влажно. Поднял руку, посмотрел, а на пальцах темные пятна крови. Пробормотал, скривившись:

— Достали-таки, бабуины ветрогонные.

За забором бесновались собаки. Топот ног, крики преследователей:

— Перемахнул, мразина!

— Нет, вы видели, как он сиганул? Как такое возможно?

— Пацаны, кажись я его зацепил немного. Айда к воротам, может, он там валяется?

Охота продолжалась. Не время плакать и отсиживаться на пятой точке. Кана поглядел по сторонам. Забор темной лентой тянулся в обе стороны. Чуть поодаль светил прожектор. За оградой, оказывается, рос буйный и хаотичный лес, с густым кустарником и поваленными стволами деревьев. Лес уходил вниз по крутому склону. Дальше в темноте, за верхушками деревьев, угадывались горы.

Кана поднялся и, хромая, побежал в чащу. Крики бойцов почти сразу стихли. Он споткнулся о корень, упал, покатился по склону вниз, продираясь через заросли.

Через сорок минут, израненный, исцарапанный, почти ничего не соображая, он выполз на дорогу, ведущую на Музау. Может, запах бензина собьет овчарок со следа? Он пополз через дорогу.

Пересек половину, когда из-за поворота раздался шум мотора. Кана повернул голову. Свет фар вынырнувшего автомобиля ослепил его. Кана подумал: «Точно, вылитый олень на шоссе». А затем завизжали тормоза, фары надвинулись совсем близко, и его ударило в бок и грудь. Кана отлетел в сторону.

— Эй, придурок, ты живой? — спрашивал время от времени женский голос. — Не вздумай сдохнуть в моей машине, придурок.

Кана приоткрыл глаза. Еще на улице он успел преобразиться из фаланги в человека. Теперь его везли в машине. Снаружи ночь, мелькали желтые фонари. Голова моталась на кожаном сиденье, пахло духами и мятным ароматизатором. На приборной панели игрушечный пушистый зверек качал головой. Из динамиков гремел тяжелый рок.

Парень пощупал бок, почувствовал рану. Застонал.

— Ты как там, придурок? — спросила девушка. — Жив еще? Скоро будем в больнице.

— Не надо в больницу, — простонал Кана, помня о длинных лапах спецслужб. — Поехали куда угодно, хоть к тебе.

Он полулежал на переднем сиденье. Повернулся, посмотрел на спасительницу в профиль. Длинные черные волосы девушки рассыпались по плечам. Кана отметил точеный носик и пухлые губки. На правой руке тату в виде извивающейся змеи. Золотые часики, в углублении возле коробки передач смартфон последней модели.

— Серьезно? — спросила девушка. — Ты как себя чувствуешь? Ласты не склеишь?

— Не склею, — ответил Кана. — Зуб даю.

Девушка ударила кулачками по рулю.

— Какого хера ты вообще вылез на дорогу? Обдолбался, что ли? Не склеит он… Ты мне все сиденье кровью загадил, урод!

— Так вышло, — Кана попробовал пожать плечами. Глянул в окно, чтобы понять, где они находятся.

Скалы и деревья, находившиеся вдоль дороги на Музау, сменились освещенными коттеджами и многоэтажками. Люди гуляли по ночному городу.

Автомобиль уже выехал в верхнюю часть Алмурты. Давненько Кана здесь не бывал.

Девушка вытащила из пачки сигарету, закурила. Ее пальчики с разноцветными ногтями чуть дрожали. Глянула на его окровавленные больничные штаны. Больше на Кане ничего не было.

— Что за уродский волосатый костюм на тебе был, придурок? Ты аниматор, что ли? Оборотня играл? Или из психушки свалил? Хотя, какая нахрен психушка в этих краях?

— Я аниматор, — устало согласился Кана.

Девушка затянулась и глянула на него спокойнее.

— Не, ты какой-то мутный тип. Ты весь волосатый был и ног много, как у паука. Я думала, оленя сбила. А еще у тебя огнестрел в заднице. От кого сваливал?

Ох, и настырная девка попалась. И видела слишком много. Хотелось откусить ей красивую головку, задающую много вопросов.

— Тебя как зовут? — спросил Кана.

— Айка. А тебя?

— Кана. Айка, я тебе потом все объясню, лады?

Они свернули по проспекту Альфарабиуса, помчались, обгоняя другие машины. Кана лежал с полузакрытыми глазами. В боку пульсировала боль. Он отметил, что Айка быстро ведет автомобиль, сигналя и моргая дальним светом фар медлительным водителям.

Затем Айка съехала вниз с Альфарабиуса, проехала несколько светофоров. Машина заехала в подземный паркинг нового жилого комплекса.

— Прибыли, шеф. Выползти сможешь? — Айка посмотрела на Кану, а он отметил про себя очаровательные изгибы ее лица.

Открыл дверцу и вывалился наружу. Упал на колени, выплюнул кровавые ошметки.

— Твою едрить налево, ты же сейчас здесь загнешься, — сказала Айка, выходя из машины. Хлопнула дверцей. Нажала кнопку на пульте, пикнула сигнализация.

Подошла к Кане и помогла подняться. Подхватила под плечо и потащила к выходу из паркинга. За Каной тянулась кровавая прерывистая дорожка.

Лифт, к счастью, пустовал. Они поднялись на седьмой этаж.

Айка жила в однокомнатной квартире-студии. Кана прошел в ванную, оставляя на полу коридора грязные следы, закрыл за собой дверь.

— Может, все-таки вызвать врача? — спросила девушка, слушая его хрипы и стоны за дверью.

— Неа, — ответил парень. Он залез в душевую, смыл запекшуюся кровь и осмотрел рану.

Способности его нового организма поражали. Кана получил сквозное ранение, пуля задела бок. Жизненно важные органы, к счастью, не пострадали. Кровь перестала идти, рана уже начала зарастать сама собой.

— Чудо-расчудесное, — пробормотал Кана. Он нашел в шкафчике бинт, перевязал рану. Затем помылся, обмотался полотенцем и вышел из ванной.

— Ну, как ты, аниматор? — спросила Айка. Она успела переодеться в спортивные серые штаны и черную футболку с надписью «move your ass». — Оклемался?

— Все в порядке, отремонтировал себя чуток, — кивнул Кана. — У тебя найдется лишняя одежда? Чтобы не ходить голым…

— Да ходи, чего уж, — разрешила девушка. — Чего я там не видала?

Кана мог возразить, что может показать кое-что новенькое в человеческом организме, но промолчал. Он страшно проголодался.

Айка дала ему шорты и майку, прошла на кухню, открыла холодильник. Крикнула:

— Из-за тебя я сегодня пропустила поход в супермаркет за продуктами. Так что, перекусим остатками роскоши.

— Да ладно, мне ли привередничать? — сказал Кана, осматривая квартиру.

Обстановка в стиле хай-тек. Жидкие серебристые обои, черные встроенные в стены шкафчики, серый ворсистый ковер на весь пол, гигантские панорамные окна. Горизонтальные жалюзи, плоский телевизор на стене, выдвижной диван. Да, это тебе не арендованный курятник в спальном районе города рядом с железнодорожным вокзалом, вздохнул Кана.

— Аниматор, пошли, хавка готова, — крикнула Айка.

Кана прошел на кухню.

Они поужинали яичницей с колбасой и салатом из свежих овощей. Кана мгновенно проглотил свою порцию.

— Чай с молоком или без? — спросила Айка.

— С молоком.

Странно было слышать этот простой житейский вопрос от девушки с татуировками на руке и увеличенными губами. А еще нелепо сидеть на кухне с перевязкой на боку от пулевого ранения и просить передать сахар. Ведь еще недавно Кана томился взаперти в режимном госпитале, а еще до этого вздрагивал от окриков шефа, психологического изувера.

— Наелся? — спросила Айка, протягивая ему кружку с чаем.

— Да, — ответил Кана, хотя на самом деле не отказался бы еще от трех таких порций.

— Ну, давай, рассказывай тогда все по порядку. Что ты за типус такой подозрительный? Почему тебе яйца чуть не отстрелили? От кого таришься?

Ничего не попишешь, пришлось поведать хозяйке байку, сочиненную на ходу. Правду, конечно же, Кана не раскрыл.

— Да я так, плохим людям деньги задолжал, — объяснил парень. — Бегал от них, бегал, но они меня все равно поймали. На хате съемной ждали. Совсем отмороженные, хотели башку оторвать.

— Понятно, — сказала Айка, хотя по глазам было видно, что она еще сомневается. — И в больнице могли накрыть?

— Ага, — кивнул Кана. — У них все схвачено.

— И на большую сумму ты залетел?

— Немаленькую. Полтора ляма.

— Полтора ляма тенге? На эти бабки даже ишака в ауле не купить. И ради этого они хотели тебя замочить? Что за тупоголовые ублюдки?

Кане пришлось на ходу замазывать щели в наспех сооруженном бараке лжи.

— Э-э, ты не поняла. Полтора ляма баксов. Американских тугриков.

— Ого, это другое дело. А как ты умудрился на такие бабки встрять? Ты бизнесмен, что ли?

— Да. Торговал рогами сайгаков и копытами маралов. Нелегально продавал в Китай.

Девушка продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Занятный абориген, однако, мне попался.

— А ты кем работаешь? — поскорее спросил Кана, чтобы избежать дальнейших расспросов. — Одна живешь?

— Я администратор в кафешке на Зеленом Холме, — ответила Айка. — Живу одна. Возвращалась с работы и на тебя напоролась.

Девушка встала, повернулась к раковине, чтобы сложить грязную посуду. Кана глянул вниз и с ужасом заметил, что у него выросли дополнительные ноги. И, кажется, наметились новые руки. По всему телу полезли волосы. Мысленным усилием он вернул человеческий облик.

— А родители где? В другом городе?

— Да, в нашей солнечной столице, Я задолбалась с ними и ушла жить отдельно. Они, кстати, тоже работают в медицинской лабе. Там разрабатывают чудо крема и целебные порошки. Типа твоих носорожьих рогов. Органы выращивают. Короче, с генетикой связано.

— Ясно, — Кана зевнул.

Девушка принялась мыть посуду.

— Если наелся, топай отсюда. Завтра будем думать, что с тобой делать.

Она быстро прибралась на кухне, постелила Кане на полу.

Парень так устал, что даже не задумался о том, что в кои-то веки оказался наедине с симпатичной девушкой. Он разделся, повалился на постель и уснул.

Когда он проснулся рано утром, Айка сидела у него на груди в одних трусиках и приставила к горлу нож.

— Кто ты такой, итить твою ногу? — спросила Айка, продолжая сидеть на нем с ножом в руке. — Что ты за тварь такая?

Кана не сразу догадался, чего это она так взъелась. Утро еще раннее, в комнате полумрак.

А затем осторожно огляделся и понял, что ночью он все-таки неосознанно обратился в фалангу. И девушка его обнаружила. Но вместо истеричных криков взяла нож и решила вспороть брюхо. Хорошо, хоть спросила напоследок, откуда он взялся.

Кстати, его рана почти зажила. Прав все-таки был Лукин, говоря о поразительных способностях его организма.

Легенда о долге в полтора ляма, конечно, полетела псу под хвост, придется все рассказать. Кана почувствовал облегчение, от того, что больше не надо скрывать правду.

Он опустил голову, сомкнул хелицеры на лезвии ножа. Тонкая сталь лопнула, как стеклянная. Осколки ножа полетели в стороны. Айка растерянно подняла рукоятку к лицу, осмотрела, не веря глазам. Кана загляделся на ее красивую грудь с призывно торчащими сосочками. Трусики черные, кружевные. На бедре еще тату, наверное, птица, потому что Кана разглядел развернутое крыло.

— Это что за херня? — хрипло спросила Айка. — Как ты смог?

— Коротко говоря, я жертва био-эксперимента, — объяснил парень.

— Как в фильме, что ли? Над тобой надругались ученые-фанатики?

— Можно и так сказать, — согласился Кана.

Девушка сползла с него. Пощупала клыки, погладила волосы. Восхитилась:

— Красивый окрас! У тебя кожа золотистая, а шерсть желтая.

Осмотрела руки и ноги, потрогала бицепсы.

— А ты сильный!

Глядя на ее прелести, Кана почувствовал движение в паху. Айка сразу заметила его интерес, положила руку на член и промурлыкала:

— Надеюсь, здесь над тобой тоже экспериментировали?

Кана чуть отодвинулся и недоверчиво спросил:

— Подожди, я тебя разве не пугаю? Не привожу в ужас? Ведь я не человек, а почти животное.

Айка придвинулась к нему.

— Не знаю насчет животных, но ты получился миленький. Меня заводят такие парни.

Ну раз так, нечего смущаться. Кана потянулся к девушке и поцеловал ее в губы. Ощупал грудь, живот, упругие ягодицы.

Они долго целовались. Затем Кана опустил голову и прикоснулся языком к груди девушки. Он боялся, что обжигающая слюна из его пасти прожжет девушке кожу, и сначала незаметно лизнул свою руку. Ничего страшного не произошло. Видимо, желудочный сок попадал в его слюну только при опасности.

Ликуя, парень снова поцеловал девушку. Затем сорвал с нее трусики. Айка закрыла глаза и потихоньку двигала бедрами.

Чтобы войти в нее, Кане пришлось сильно изогнуть свое длинное туловище. Израненный бок обожгла боль, но парень не обратил внимания. Он тоже застонал от удовольствия, ощутив теплое лоно девушки.

Он помедлил немного, а затем начал ритмично двигаться вперед и назад. Айка лежала, откинув голову и разметав черные волосы по подушке. Она обхватила его зад одной ногой и прикусила нижнюю губу.

Затем приоткрыла глаза и попросила:

— Покажи свои клыки.

Вот ведь извращенка, что за безумные фантазии у девушки в голове, подумалось Кане. Но просьбу выполнил немедленно.

Следуя в такт его движениям, Айка ухватилась руками за грозные хелицеры. Кана двигался быстрее, чувствуя приближение оргазма. Айка, понимая его состояние, приподняла немного бедра и застонала.

Не в силах больше сдерживаться, Кана взорвался внутри девушки, рыча от восторга. От его мощных толчков Айка с закрытыми глазами сползла с подушки.

Парень постепенно прекратил двигаться и остановился. Слез с девушки. Его изогнутое тело чуть затекло от непривычной позы, а из раны выползла струйка крови.

— Это было, как во сне, — сказала Айка. Она открыла глаза и поглядела на Кану. Парень лег рядом.

— Ты кончила? — спросил он.

Айка чуть улыбнулась и качнула головой.

— Я рассчитываю, что ты скоро снова пойдешь в бой. И тогда я наверстаю упущенное.

— Обещаю удовлетворить все ваши потребности, мисс, — поклялся Кана.

Они занимались любовью еще два часа и парень с лихвой выполнил обещание.

— Мне надо ехать на работу, — сказала затем Айка. — А ты оставайся здесь и никуда не уходи.

Она встала и пошла в душ. Кана лежал обессиленный. Он уснул сном младенца и не заметил, как ушла Айка.

Спустя пару дней Кана выбрался из квартиры Айки. Развеяться и подышать ночным воздухом. Хозяйки не было дома, она задерживалась на работе. Запасных ключей девушка не оставила, поэтому Кана вышел на балкон.

Он был сыт и полон сил. Рана зажила, остался небольшой шрам. Помимо обычной еды, Айка кормила его убойной смесью из пшена и вареной куриной печени. Как кошку или собаку. Как оказалось, дешевая смесь отлично подходит для насыщения.

— Иначе на тебя хавчика не напасешься, — заметила Айка, вернувшись из супермаркета с полными сумками.

И вот, поздним вечером, Кана решил размять косточки на улице. Он теперь почти всегда ходил в облике фаланги, Айке это безумно нравилось. Открыл пластиковое окно застекленного балкона, выглянул наружу.

Можно спуститься вниз. Но тут же он услышал во дворе детские крики, разговоры взрослых и шум автомобильных двигателей. Ну конечно, все тусуются во дворе, спешат насладиться последними летними вечерами. Слишком много зрителей, даже в темноте, чтобы без страховки спускаться с седьмого этажа.

Поэтому Кана полез вверх. Ну как сказать, полез. Лазают скалолазы по горам. А Кана прямо с окна прыгнул на два этажа выше. Ухватился за подоконник, вцепился присосками.

Все окна по вечерней духоте открыты. Кана услышал, что в квартире смотрят новости по телевизору и еще ужинают, кажется, тушеным мясом с картофелем. Облизнулся и прыгнул дальше.

Так и поднимался наверх потихоньку. В темноте его не видно. На девятнадцатом этаже он услышал через открытое окно женский голос:

— Анал, говоришь? Ишь, чего захотел! Сколько раз я тебе говорила, не хочу! И точка.

— Милая, ну давай попробуем, — уговаривал мужчина.

— Отстань от меня! Не хочу, и все тут. Даже если сейчас в окно заглянет супермен и тоже предложит, я все равно не соглашусь!

Это было слишком. Из чувства мужской солидарности Кана подтянулся на перилах и заглянул внутрь. Слабо освещенная спальня, разложенный диван, полуголые мужчина и женщина. Она завизжала, увидев в окне волосатую морду. Мужчина остолбенел.

— Попробуй разок, чего тебе стоит? — попросил Кана женщину и подпрыгнул дальше.

Мигом взобрался на плоскую крышу. В доме двадцать один этаж. Внизу продолжала вопить женщина. Кажется, Кана все испортил своим появлением. И он нисколько не супермен, кстати.

На крыше стояли спутниковые антенны, валялись толстые черные провода. Выход на лестницу закрыт железной дверью.

Кана разбежался и прыгнул на крышу соседнего здания, такой же высоты. Оно стояло неподалеку. Пробежал по крыше и прыгнул снова. На другое здание. Только потом сообразил, что многоэтажка стояла дальше и в воздухе даже труханул, что не долетит, потом костей не соберет.

Но ничего, допрыгнул, как миленький. Прокатился кубарем, запутался в проводах. Встал, тяжело дыша. Да, он и впрямь не супермен.

Подошел к противоположному краю, поглядел вниз.

Там тянулась улица, полная машин и освещенная фонарями. Провода электросетей, деревья, пешеходы, витрины магазинов и кафешек. Через дорогу стоял девятиэтажный дом.

— Однако, далековато, — пробормотал Кана, прикинув расстояние. Можно и не долететь.

А потом посмотрел на кроны деревьев и решил, что в случае чего, приземлится на них.

Он отошел далеко, как только мог. Сорвался с места и побежал вперед. Босые лапы одна за другой едва касались покрытия крыши. Перед краем парень напрягся, чуть присел и оттолкнулся всеми лапами.

Он взлетел высоко, на пару десятков метров выше двадцать первого этажа. Крыша девятиэтажного дома отсюда казалась игрушечной. Проблемой оказалось не допрыгнуть до нее, в этом Кана уже не сомневался, а уцелеть после приземления.

Он подогнул ноги и собрал руки, готовясь к падению. Крыша дома стремительно приближалась. Кана взревел от волнения и восторга одновременно. Людям на улице послышалось, что вверху пролетел Тарзан.

Наконец, Кана с грохотом упал на крышу, успел сгруппироваться и покатился вперед. Натолкнулся на выход с крыши, врезался в дверь, сорвал с петель и с грохотом провалился по лестнице на чердак. В ушах гудели колокола, в голове рвались фейерверки. Кана поднялся, ощупал себя. Все в порядке, ничего не сломано, только пара ушибов.

Он выскочил по лестнице на крышу. Грудь распирало от восторга. Кана поднял голову и снова взревел в черное небо. Потом почти без разгона прыгнул на крышу соседнего здания.

Еще пару часов парень скакал по крышам, как привидение с моторчиком. Затем многоэтажные дома закончились. Он уткнулся в частные коттеджи. Недолго думая, махнул вперед, упал на ветви карагача и спрыгнул на тротуар.

От чудища, свалившегося с неба, шарахнулась парочка. Парень и девушка шли, держась за руки. Кана быстро принял человеческий облик, только остался босым и в штанах.

— Ну ты даешь, чудила, — сказал парень. — Чего на дереве сидел? Напился, веди себя прилично.

Кана махнул и быстро пошел по улочке. Надо отыскать закусочную и купить телефон.

Он вышел на оживленный проспект. Несмотря на полночь, город и не думал спать. С рычанием проносились машины, люди гуляли и болтали друг с другом. В кафе сидели посетители.

Кана шел по улице и наслаждался вечером. Давно уже он не ходил просто так по городу, будто в другой жизни это было.

Парень прошел мимо ночного клуба под гениальным названием «Синий скорпион». На парковке полно автомобилей, куча молодежи у входа, курят, пьют и дерутся. Заметили парня в штанах, засвистели, кто-то швырнул вслед пивную банку, к счастью, пустую.

Кана не обратил на зрителей внимания. Наметил киоск с фастфудом, накупил шаурмы, самсы, ледяной газировки. Деньги на карманные расходы ему дала Айка. Продавец заметил полуголого покупателя, поднял бровь, но промолчал.

Заметив, что прохожие бросают на него любопытные взгляды, Кана отошел в тень, подальше от света фонарей и с удовольствием поел.

Затем зашел в круглосуточный салон мобильной связи и купил дешевый телефон и симку. Вышел на улицу и отошел подальше. Неподалеку он заметил уютный скверик и решил оттуда позвонить родителям.

В скверике, по сравнению с нашпигованной тачками улицей, царила относительная тишина.

Только Кана уселся на скамейку, под неработающим фонарем, и хотел вставить симку в телефон, как его уединение прервали наглейшим образом.

Сзади затрещали кусты, загремели грубые мужские голоса, воздух наполнился шумом и изощренными ругательствами.

Оказалось, сзади, среди тополей и лип, в приятных глазу подстриженных газонах, разыгралось нешуточное побоище. Трое существ мужского пола развернули бои союзного значения против одинокого воина дороги. Поводом к агрессии, как понял Кана из реплик, послужило содержимое бумажника жертвы и привлекательность его спутницы.

— Тебе сказано было, улепетывай отсюда, — разъяснял один из нападавших. — А девочку и бабки оставь, пожалуйста.

— Просили ведь тебя, по-человечески, — увещевал другой, нанося удары.

У объекта агрессии было слишком мало времени, чтобы аргументированно ответить на укоризненные высказывания. Молодой парень в очках, с небольшим брюшком, старательно отбивался от маргиналов. Но, ввиду количественного и явного физического превосходства агрессоров, дело быстро шло к полному разгрому. Рядом кругами бегала девушка и старалась защитить кавалера, отталкивая хулиганов в меру возможностей. Ее усилия, конечно же, приносили мало толку.

Наблюдавший душераздирающее зрелище Кана обреченно вздохнул. Аккуратно положил телефон и симку на скамеечку. Опять не дают спокойно поговорить с родными людьми. Когда же это прекратится?

Он поднялся, превращаясь на ходу в фалангу. Пошел к танцующим в кустах самцам. Широко зевнул, разминая челюсть. Приблизился к жаркой схватке, схватил одного из асоциальных типов за плечо.

Тот чуть обернулся, не глядя, ткнул кулаком в морду человека-арахнида. Причем так сильно, что, к великому удивлению Каны, он вынужден был отлететь назад и натолкнуться на ствол молодого тополя. Дерево неодобрительно затряслось. Кана поднялся и потер скулу.

— Ты еще откуда взялся? — закричал боксер, отвлекшись на новую помеху. — Канай отсюда, пока ребра через задницу не выдернул!

В общем, вечер, судя по всему, удался на славу. Получилось не только поупражняться в акробатике, но и почесать кулаки о челюсти местных гамадрилов.

Кана подскочил к тугодуму, продолжающему выкрикивать в его адрес угрозы, и, в свою очередь, врезал ему в живот, лицо и в ухо. Сразу тремя кулаками. Не сдерживая сил.

Последствия были таковы, будто он бросил петарду в банку с тараканами.

Противник сбил с ног своих товарищей, захватив попутно и несчастного юношу в очках. Девушка испускала совсем уж пронзительные вопли, на уровне явно выше ста децибел.

— Ты че творишь? — закричали соплеменники его врага, ворочаясь на земле. Все они так и не смогли разобрать во мраке, с кем в действительности им пришлось столкнуться.

Они с трудом поднялись и бросились на Кану. Отважный рыцарь, не давший девушку в обиду, продолжал благоразумно лежать на земле и глядеть оттуда за ходом битвы. Кажется, он потерял очки. Также на поле битвы валялось бренное тело глупого боксера.

С двумя его приятелями Кана расправился еще быстрее. Одному сломал верхнюю конечность, беспечно отданную прямо в хелицеры на растерзание.

Другого развернул задом и дал мощного пинка в пятую точку. От ускорения несчастный напоролся на газон, перелетел через него и упал на тротуар. С трудом поднялся и хромая, побежал прочь, крича:

— Пацаны, я за подмогой, держитесь, не сдавайтесь!

Кана усмехнулся. Вояка, которому он сломал руку, катался по земле и вопил во все горло. Кана обратился снова в человека и подошел к очкарику. Протянул руку, помог встать. Защитник прекрасного пола уже успел нацепить окуляры на нос и изумленно рассматривал нежданного помощника.

— Мне кажется или ты был чуток повыше ростом? А еще у тебя было несколько рук…

— И несколько ног, — добавила девушка, подбежав к парню и укрывшись под его локтем. — Он реально какой-то странный.

— Это вам в темноте показалось, — объяснил Кана. — Стресс, нервы, у страха глаза велики, как говорится.

— И все же… — пробормотал парень.

Агрессор со сломанной рукой прекратил завывания. Он сидел на земле и постанывал. Девушка посмотрела на него и прагматично заметила:

— Нам надо сваливать отсюда. Вдруг тот урод и вправду приведет приятелей?

Раненый прекратил стонать и с ненавистью процедил:

— Это точно. Наши ребята тусуются в «Синем скорпионе». Сейчас вся шобла прилетит сюда и порвет вас на куски. Особенно тебя, волосатый дебил.

— Ты меня напугал, я аж память потерял, — ответил ему Кана. — Видишь, колени трясутся.

— Я полагаю… — сказал парень девушки, поправив на носу очки и почесав брюшко. — Что нам надлежит прислушаться к их обещаниям и удалиться отсюда со всей возможной…

— Это точно, — перебил Кана. — Валите отсюда, пока они не вернулись. Квота героев на сегодняшний вечер исчерпана.

— А ты, о многорукий Шива? — спросил парень. — Неужто останешься?

— Мне надо сделать пару звонков. Конфиденциальных. Это еще один резон, чтобы вы поскорее ушли.

Но рыцарь в очках заупрямился.

— Мы не можем оставить тебя в опасности. Мы будем сражаться плечом к плечу и одолеем врага.

Кана вздохнул. Как же достали эти очкарики, не к месту рвущиеся в бой.

— Послушай меня, балбес. Шуруй отсюда, пока ноги целы.

Девушка присоединилась к уговорам, погладив милого по героическому плечу:

— Пойдем, мой барсик, сейчас здесь станет жарко.

Кажется, храбрый кавалер прислушался к голосу разума и был готов ретироваться, но слишком поздно.

Скверик наполнился шорохом травы, стуком ботинок по асфальту, нецензурными речевыми оборотами. Из-за кустов и стволов деревьев, словно волчья стая, полезли постояльцы «Синего скорпиона». Много, десятка полтора.

— Ну все, вам кранты! — злорадствовал хулиган со сломанной конечностью.

Гадливо скалясь, его собратья окружили Кану и незадачливую парочку.

— Ого, да вы, ребята, времени не теряли, — сказал Кана, озираясь.

— Я позвоню в полицию, — дрожащим голосом предупредила девушка и полезла в сумочку.

— Кажется, мои очки сегодня пострадают, — решил вслух ее парень. Он снял очки, сложил дужки и сунул в карман. Затем выставил кулаки и встал в боксерскую стойку. Похвальная, но безрассудная храбрость. В кольце врагов, окруживших троицу, послышались смешки.

— Я предлагаю разойтись по-хорошему, — сказал Кана и начал превращаться в фалангу.

Он как раз попал под свет одинокого фонаря, и оказался освещен, как певец на концерте. Все, и враги и друзья, с немым удивлением глядели на метаморфозу полуголого защитника угнетенных.

— Последний раз предупреждаю, — Кана щелкнул хелицерами и аудитория вздрогнула от резкого звука.

— Это что за херомантия такая нарисовалась? — поинтересовался один из лиходеев. — Че за клоунада?

— Ты кто такой? — тоже спросил очкарик, опустив руки и позабыв о боксерской стойке. — Я же говорил, что ты был какой-то другой.

— Какая, нахер, разница! — резко возразил другой из нападавших, здоровенный лысый бугай. — Делаем их быстро, и валим отсюдова. Вот этого, волосатого, рубим первого.

В руках у большинства нападавших возникли биты, цепи и ножи. Почти одновременно они бросились в битву, издавая при этом боевой клич индейцев Южной Америки.

Кана оттолкнул в сторону отважного очкарика и девушку, кажется, снимавшую все происходящее на камеру. Не для спасения, а чтобы не путались под ногами. Чуть присел, и взмыл в прыжке над головами хулиганов.

Пролетел над ними, опустился за спинами и накинулся на ближайших разбойников, потерявших его из виду. Учитывая кровожадность и многочисленность врагов, Кана не стал себя сдерживать. Началась кровавая потеха.

Хелицеры вспороли спину, шею и живот трем противникам по очереди. Раненые завопили, призывая мамочку на помощь.

Кана отбил удар биты, перекусил ее пополам, а затем сбил с ног другого противника. Ударил третьего, четвертого, пятого. Посетители ночного клуба разлетались в стороны, как кегли в боулинге.

Нападавшие не успели опомниться, как половина уже лежала на земле с увечьями легкой и средней тяжести. Кана разошелся и очередной жертве сломал ногу, чуть не вырвав ее с корнем.

Остальные поняли, что дело тухло пахнет и разбежались с места эпической схватки. Очкарик поймал одного беглеца и от души надавал по сусалам.

На поле битвы остались только лысый здоровяк и трое таких же рослых хулиганов. Они настороженно крутили в воздухе битами и обрезками труб.

— Я вам предлагал по-хорошему, золотые вы мои, — сказал Кана. — А вот теперь пеняйте на себя. Сейчас я накажу вас за непослушание.

Лысый бугай вытащил из кармана пистолет. Навел на Кану со словами:

— А что на это скажешь, козел?

И выстрелил. Девушка вскрикнула.

К счастью, у Каны было достаточно времени, чтобы уйти от пули. Он включил ускорение на полные обороты. Никто не успел понять, как это произошло, но все четверо плохишей вдруг очутились на земле. У двоих сломаны руки, у третьего жуткие рваные раны на груди.

Лысый потерял пистолет, а Кана склонился над ним с рычанием, разинув хелицеры. Драчун оказался парень не из робких. У него было отбито все тело молниеносными ударами Каны и он не мог шевельнуться от боли. Но, глядя в огромную пасть чудовища, он сказал:

— Тебе хана, тварь, кто бы ты ни была. Мы придем за тобой и вытащим голову через задницу. Ты будешь плакать и умолять о…

Кана сомкнул челюсти на его голове. Оторвал и мгновенно проглотил. Почмокал, как гурман, и взревел на черное небо.

Девушка чуть не выронила телефон из руки. Кана оглянулся на них и сказал:

— Валите отсюда. И никому не слова.

Очкарик закивал, подхватил девушку под руки. Они убежали прямо через кусты. Кана обыскал карманы поверженных врагов.

Через скверик шли пятеро прохожих. Молодые парни и девушки. Заметили распластанные тела и остановились.

— Что здесь стряслось? — спросил один из парней.

Кана вышел из тени. По волосатой груди текла кровь. Девушки закричали, парни попятились. Кана схватил с тротуара телефон, пошарил по земле, нашел симку. Средства связи свалились в пылу схватки со скамейки. Рыкнул на прощание и убежал.

Сегодня, во что бы то ни стало, он дозвонится до родителей, даже если с неба будут падать камни.

На рассвете Кана лез вверх по высотному зданию, одному из самых больших в Алмурты. Оно гордо стояло на проспекте Альфарабиуса. Кана карабкался на сороковой этаж. Где-то на середине, когда взобрался на двадцатый уровень, не удержался. Поскользнулся, сорвался, полетел вниз.

Еле успел вонзить хелицеры в плиточное покрытие. Зацепился. Он висел над бездной, цепляясь только клыками. Потом ухватился руками и ногами. И снова полез покорять опасную вершину.

Через десять минут, усталый, но довольный, Кана влез на крышу высотки.

Над Алмурты занимался рассвет. Лучи солнца позолотили небо. Кана впервые встречал утро на верхотуре небоскреба. Мимо промчались проворные птички.

— Ух, декорации-то понаставили! — сказал Кана, любуясь городом. По проспекту Альфарабиус ездили редкие ранние машины.

Он обратился в человека, включил древний кнопочный телефон, набрал номер матери. Дождался гудков.

— Ало, кто это? — голос матери отнюдь не сонный, бодрый, живой и встревоженный.

— Привет, мам. Это я, Канат.

— Ну, наконец-то, сыночек! Я как знала, ждала твоего звонка! Ты где? Приехал с командировки?

— Да, мам. Приехал, со мной все в порядке. Телефон свой потерял, попросил у напарника.

— Ты когда вернулся? С тобой все в порядке? Мы ездили в санаторий, нам сказали, что ты там лежишь. Ты был какой-то странный.

— Я знаю, мам, мне говорили. Это был не я, а наш сотрудник.

— Когда домой приедешь? Мы тебя так давно не видели.

— Скоро приеду, мам. Я еще позвоню.

Кана услышал голос отца. Он спрашивал, с кем разговаривает мать. Затем взял трубку.

— Сынок, как дела? Ты куда пропал? Что случилось? Какие-то странные типы вокруг тебя вьются, честно говоря. Что за работу нашел?

— Привет, пап. Я уже объяснил все маме. Иностранная компания. Я скоро приеду, все объясню.

— Когда приедешь?

— Скоро. Я хотел сказа…

Связь оборвалась. Как ножом отрезало. Баланс, что ли, на нуле? Кана чертыхнулся, хотел заново набрать номер родителей, но телефон зазвонил сам. Кана ответил на вызов, крикнул в трубку:

— Тут связь оборвалась. Вы, главное, никому не говорите, что я вам звонил.

— Конечно, голубчик, никому не слова, — ответил в трубке Артур Николаевич. — А то, что со связью проблемы, так это мы устроили.

Кана молчал, пораженный звуком голоса злейшего врага.

— Вы что же, думали, устроили полный бедлам и уйдете на все четыре стороны? Мы следим за каждым вашим шагом, милейший, — говорил директор лаборатории. — Как ваше состояние? Вы не сильно пострадали? Почему вы молчите?

Если они прослушивают телефоны родителей, то наверняка смогут сейчас отыскать Кану по сигналу мобильника. Как это там, в фильме делается? Следователь забалтывает глупого преступника, а тем временем операторы отслеживают его местонахождение.

— Канат, не надо глупить, — увещевал Климов. — Мы не желаем вам зла. Мы готовы закрыть глаза на ваши проступки, только вернитесь к нам. Мы даже…

Дальше Кана перестал слушать. Просто уронил телефон вниз, в пропасть из сорока этажей. Ага, как же, простят они. Кана до сих пор помнил, какая на вкус была голова одного из охранников, соленая от пота и крови. Разве они забудут про жестокое убийство? Упрячут Кану под землю в бункер для буйных психов, будут пичкать препаратами и ставить опыты. Уж на что я тупой бываю, подумалось Кане, но даже мне понятно, что нельзя к ним возвращаться.

Сзади раздался шум. Дверь, ведущая на крышу распахнулась, оттуда выбежали охранники. Трое человек в темных костюмах и галстуках. Прям, люди в черном, только солнцезащитных очков не хватает.

— Эй, стой на месте! — закричал один, подняв руку. — Ты как сюда забрался?

Ладно, погостил, пора и честь знать. Кана помахал охранникам, улыбнулся и прыгнул вниз. Уже на лету превратился в фалангу и остановил падение, впившись клыками в каменное покрытие здания.

Поглядел вверх. С крыши высунулись черные точки голов охранников. Наверное, не верят собственным глазам. Кана усмехнулся, и снова сорвался вниз.

Через полчаса он вернулся в квартиру Айки. Поскольку ключа так и не было, Кана снова рискнул и быстро пролез через балкон. Правда, он не стал карабкаться с первого этажа. Вместо этого поднялся на седьмой на лифте, преобразился в фалангу и вылез в окно на лестничном пролете. Там до балкона Айкиной квартиры рукой подать. Кана шмыгнул туда. Кажется, его никто не заметил.

Кроме самой Айки. Кана думал, что девушка уже давно уехала на работу, но она сидела в комнате и курила. Поглядела, как он влез через балкон и прокомментировала:

— Вот и гулящий муж домой вернулся.

Кана понял, что чувствуют бывалые семьянины и попробовал оправдаться:

— Я ходил позвонить родителям.

— Да что ты говоришь? — удивилась Айка. — А меня предупредить не судьба была?

— Я же ненадолго…

Айка взвилась с места.

— Ты издеваешься надо мной? Что значит ненадолго? Я всю ночь не спала, чуть не сошла с ума после твоего исчезновения! Отпросилась с работы, чтобы дождаться тебя! Ты мог хотя бы позвонить и предупредить? И потом, какого потатуя ты не позвонил отсюда?

— Я не хотел светить твой адрес. Оказывается, они следили за моими родителями. Только я позвонил, как они вышли на меня. Я…

— Не звезди мне, Кана! Ты всю ночь только и делал, что звонил родителям?

Кана потупился.

— Да так, прогулялся немного. Размялся чуток.

— И все? Больше ничего?

Кана помотал головой.

— Неа, клянусь шестью лапами. Просто подышал свежим воздухом.

Айка схватила со стола бокал и швырнула в него. Затем в воздух полетели толстый глянцевый журнал и пульт от телевизора.

— Ах ты, дибилоид волосатый. Я тебе сейчас кишки на шею намотаю и повешу на них.

— Ты чего, сдурела? — кричал Кана, закрываясь руками.

— Это называется подышать свежим воздухом, ушлепок кислозадый? — заорала в ответ Айка. — Твоя драка с гопотой в парке давно по всем мессенджерам разлетелась! Видео во всех соцсетях! А ты о конспирации беспокоишься, идиот!

— Не может быть, — прошептал Кана. — Я же сказал придуркам, чтобы не смели выкладывать.

Он схватил телефон Айки и открыл видео. Посмотрел и застонал от досады. Та девка, которую он спас с очкариком, действительно сняла схватку с клубными бойцами. От начала и до конца. Кадры получились великолепные, особенно там, где он откусил голову лысому парню.

Кана в отчаянии уселся на пол.

— Сейчас все думают, что это постанова. Типа промо-ролик какого-то экшн-фильма, — сказала Айка, вытаскивая новую сигарету. — Но вскоре полиция выступит с опровержением, и вся эта история попадет в новости. И тогда все будут рвать зад, разыскивая тебя.

— Я по шею в фекалиях, — Кана обхватил голову руками. — Это ж надо было так лохануться.

Айка села рядом и выдохнула сигаретный дым.

— Да ладно, чего там. Они же не знают, как ты выглядишь на самом деле. И где живешь.

— Для полиции это дело времени. Да и для других структур. В лаборатории говорили, что меня пасут спецслужбы.

— Ничего, прорвемся.

Кана поднял голову и улыбнулся.

— Извини, что не предупредил об уходе.

Айка скривилась.

— Ой, вот только не надо теперь лезть с извинениями. Ненавижу эти сопли. Это еще хуже, чем твоя ложь о невинной прогулке.

— Тогда иди сюда, — и Кана привлек девушку к себе.

Айка не сопротивлялась, только отставила руку с сигаретой.

— А вот это другое дело. Давно бы так.

Вечером Кана проснулся, открыл глаза и увидел, что голова Айки зажата между хелицер. Он немедленно выпустил девушку. Айка упала на постель и застонала. Кана схватил ее за плечи, потряс.

— Что случилось?

Он и сам не помнил, чем все закончилось.

Айка открыла глаза и пробормотала:

— Ну ты даешь, аниматор. Я, конечно, не против жесткого секса, но не до такой же степени.

— Что произошло? — повторил Кана. — Я ничего не помню, представляешь?

— Ты чуть не отхватил мне башку, упырь шестиногий. Сначала затрахал до смерти, а потом, когда я кайфовала, схватил голову клыками. Я думала, ты мне ее реально откусишь.

Кана помнил происшедшее, но смутно, как будто во сне. Он сел на постели и сказал:

— Надо что-то делать с этим.

— Знаешь, — сказала Айка. — Может, станешь борцом с преступностью? Как в комиксах. Направь свою силу в нужное русло.

— Меня предупреждали, что я могу превратиться полностью в животное. Неужели это происходит на самом деле?

— С другой стороны, мне понравилось, — промурлыкала Айка, откинув назад руки и лежа в соблазнительной позе. — Может, как-нибудь повторим?

Кана поглядел на нее и сказал:

— Я обжег тебе волосы желудочным соком. Вряд ли получится восстановить.

Айка вскочила и побежала к зеркалу. Через мгновение из ванны донесся пронзительный вопль:

— Ты совсем с катушек съехал, тумбочка волосатая? Ты же меня изуродовал!

Скорее всего, дело стремительно шло к новым бомбардировкам стаканами и пультами, но тут в дверь позвонили.

Айка умолкла и выскочила из ванной. Кана прижал палец к волосатой пасти. Подошел к двери, посмотрел в глазок. Прошептал подруге:

— Там какой-то парень. Я его не знаю.

Айка глянула вместо него. Еле заметно улыбнулась.

— А я знаю. Это мой бывший.

Звонок раздался снова. Айка накинула халат на голое тело, почти не запахивая, полезла открывать дверь.

— Это так необходимо? — спросил Кана.

Девушка кивнула.

— Конечно. Сейчас устроим корриду.

Кана вздохнул и принял человеческий облик.

Айка открыла дверь и тепло улыбнулась:

— Как дела, Рус? Какими судьбами, отрыжка овценогая?

— Ты совсем не изменилась, Айка, — ответил парень и вошел в квартиру. — А я тут мимо проезжал и…

Он был высок, мускулист, модно пострижен, дорого одет, с золотой цепочкой на шее. Тонко пах дорогим парфюмом. В руке брелок от машины и ультратонкий смартфон. Заметил Кану и самодовольная ухмылка исчезла с лица.

— Оба-на. А это что за хлопец без штанов?

Кана и впрямь вышел на звонок в одних трусах.

— Это Кана, мой нынешний парень. А это Рус, мой бывший парень. Знакомьтесь, мальчики.

Кана протянул руку, но предыдущий ухажер предпочел ее не заметить. Он двигал челюстями, жуя резинку, и пристально рассматривал Кану.

— Айка, малышка, а ты все такая же проказница. Надо же, устроила встречу двух самцов в период спаривания.

Кана опустил руку. Он продолжал улыбаться, но внутри все закипело. Сразу вспомнились откусанные головы и растерзанные тела врагов.

Посетитель, по итогам осмотра, видимо, решил, что Каны можно не опасаться. Он повернулся к Айке, наблюдавшей за переговорами с радостной улыбкой.

— Послушай, малышка, все это, конечно, очень забавно. Я чуть живот не надорвал от смеха. Но сделай одолжение, пусть этот урод выметается отсюда, мне надо с тобой поговорить. Даю пару минут, чтобы он оделся и причесался.

— А если этот урод не захочет уходить? — спросил Кана.

Бывший воздыхатель Айки тут же подскочил к нему.

— Оу, гамадрил! Закрой рот, а то асфальт видно! Или ты хочешь, чтобы я…

Кана мгновенно обратился в фалангу и вырубил недруга ударом солнечное сплетение. Заскочивший на неблагоприятный огонек Рус свалился лицом вниз на пол и не шевелился. Кана пощупал пульс. Все в порядке, жив.

— Я думала, ты его тоже сожрешь, — кровожадно заметила Айка.

— Как-нибудь потом, — ответил Кана. — Сейчас я его утащу в ванную, а ты принеси веревку. Свяжем его. Мне другая мысль в голову пришла.

— Это какая? Взять в заложники? А что, прикольно, мне нравится.

Кана отнес соперника в ванную и стянул конечности.

— Нет, я прокачусь на его тачке в ночной клуб. Ты права. Мне надо дать выход животной сущности, уничтожая других двуногих зверей. Например, убийц и грабителей. Только так я смогу сохранить себя.

Айка победно подняла руки.

— Отличная идея. Только, чур, я с тобой. Давно не была в клубе. Даже не смей возражать, это плата за мои испорченные волосы!

И побежала собираться. Кана обреченно вздохнул.

Около одиннадцати вечера на парковке возле клуба «Синий скорпион» остановился белый внедорожник. Из машины вышли Кана и Айка. Он успел приодеться в стильные джинсы и шелковую белую рубашку, на лице солнцезащитные очки.

Айка надела ультракороткое платье, усеянное серебристыми блестками. На ногах туфельки с длиннющими шпильками, на плече сумочка.

Секьюрити на входе и не подумал их задерживать, пропустил без вопросов.

Молодые люди прошли по коридорчику, освещенному синим неоном. Вошли в просторный танцевальный зал.

Чуток оглохли от грохота музыки. Народу не так уж много, на танцполе полно места. Хотя почти все столики заняты.

Кана огляделся. Дизайн клуба старался оправдать гордое название. Декоративный потолок, весь в куполах, выстроили в виде волоконно-оптического звездного неба. В стенах узкие черные стекла в виде клешней. Одно окно огромное, затемненное, выполнено в виде скорпиона, а другое окно, рядом, по форме напоминало паука. А может, улыбнулся Кана, фалангу?

Светильники и лампочки мерцали синим цветом. Столики в форме гигантских скорпионов, а над ними нависали абажуры в виде загнутого жала. Пепельницы и солонки, шапочки официантов, ясное дело, тоже повторяли очертания тела скорпиона. Парочка уселась на свободные места и дождалась официанта.

Спутница Каны заказала коктейль и с упоением упорхнула на танцпол, плясать до упаду. Уж что-то, а двигать телом Айка умела великолепно.

Парень сдвинул очки на переносицу и осмотрел посетителей. Он искал ночных противников, с которыми столкнулся в скверике. Хотя, честно говоря, совсем не помнил их в лицо. Может, на лицах остались свидетельства драки, например, синяки и царапины?

Но все клиенты ходили, сидели, пили напитки с абсолютно гладкими и холеными лицами. Кана подумал и схватил за рукав пробегающего мимо официанта.

— Уважаемый, говорят, здесь у вас тусуются важные люди. Вчера они сражались за честь клуба в сквере неподалеку.

Официант поглядел на Кану проворными прищуренными глазками.

— К сожалению, ничего не слышал о таком. У нас все визитеры люди порядочные.

Кана похлопал его по плечу и показал краешек купюры. После эпической битвы в парке у него набралась порядочная сумма репараций в национальной и иностранной валюте. Официант убедился, что за ними никто не наблюдает, кивнул и взял деньги. Затем прокричал на ухо Кане:

— Они обычно в ВИП-комнате сидят. У них самый главный Раха, такой, небольшого роста, плотный, лысый, с усиками.

— А где это? — спросил Кана.

Официант кивнул на коридор за баром и аппаратурой диджея.

— Вон туда, а потом налево.

Кана кивнул ему в знак благодарности и предупредил:

— Ты лучше возьми отгул и вали домой. Сейчас здесь будет опасно.

Официант подумал, что посетитель шутит, улыбнулся и побежал дальше.

Ну ладно, я тебя предупредил, мысленно решил Кана. Поднялся и пошел к Айке. Девушка грациозно изгибалась на танцполе.

— Я пойду прогуляюсь, — крикнул Кана.

Айка кивнула.

Парень пошел к ВИП-комнате. В неоновом освещении одежда посетителей сияла ровным необычным блеском. Кана прошел через весь зал, огибая танцующих девушек и парней. На барной стойке зажигательно плясали девушки гоу-гоу в белых и синих купальниках.

Кана прошел по коридору, заметил дверь с надписью «для ВИП-гостей» и открыл. Только хотел войти, как сзади послышался торопливый цокот каблучков. За руку схватилась Айка, дыхнула в лицо перегаром и сигаретами.

— Ты куда без меня собрался? Все самое интересное пропущу?

Кана попытался освободиться, да куда там. Айка вцепилась намертво.

— Там могут замочить, — сказал Кана. — Подожди меня снаружи.

Девушка упрямо покачала головой. Кана вздохнул.

Изнутри ВИП-комнаты кто-то закричал:

— Э, ну чо там застряли? Заходите уже.

Кана и Айка вошли в комнату. Дверь за ними автоматически захлопнулась и мерные звуки ударных ритмов остались снаружи.

Никаких лысых Рах здесь не было и в помине. Только два клиента: парень с девушкой. Они перекусывали жареной дичью и грибочками, запивая еду виски. Кана дернулся было обратно, поняв, что зашел не туда, и тут парень обернулся на вошедших.

Кана чуть не вскрикнул от удивления. Перед ним сидел и предавался чревоугодию его бывший шеф, начальник департамента чего-то там координации логистической компании. И любитель утонченных издевательств, кстати.

— О! — воскликнул бывший босс, тоже узнав Кану. — Каримжанов, ты откуда здесь взялся?

Поначалу Кана все еще хотел уйти, но тут давний начальник, улыбнувшись, спросил:

— Каримжанов, неужели ты дорос до «Синего скорпиона»?

Ох, как же закипело в груди у Каны. В запале он даже забыл обернуться скольпугой. Просто подскочил к шефу, схватил его за грудки и вытянул из-за стола.

— Ты что творишь? — закричала спутница любимого шефа. Это, кстати, оказалась тоже бывшая коллега, Лейла с «рецепшн».

Кана подтянул бывшего руководителя к себе, собираясь откусить голову, но опомнился. Он все еще был в облике человека.

Тогда он просто ударил коллегу лбом в нос и бросил себе под ноги. Бывший шеф закричал.

Глядя, как он валяется на полу и кровь брызжет из его носа, Кана вспомнил давнюю мечту. Почему бы ее не исполнить?

Он наклонился, схватил бывшего шефа за волосы и потащил к диванчику, на котором они сидели. Бросил смеющейся Айке:

— Смотри за дверью.

И швырнул постанывающего бывшего босса на диванчик. Лейла закричала:

— Вы че делаете, я щас ментов вызову!

Не обращая на нее внимания, Кана уложил жертву на подлокотник дивана пятой точкой кверху. Затем расстегнул ремень на своих джинсах. Бывший работодатель умолк и настороженно прислушался.

— Э, Кана, ты совсем с дуба рухнул? — спросила Лейла. — Ты его трахать здесь будешь, что ли?

Кана стянул с задницы бывшего шефа брюки. Айка сзади, удерживая дверь, в которую настойчиво стучали, сказала:

— Милый, ты полон секретов и тайн. Я и не знала, что ты би.

Кана проворчал:

— Ничего я не би, — и принялся со свистом стегать ремнем бывшего шефа по ягодицам. Тот взвыл от боли.

Кана остановился на мгновение, потом сказал Айке:

— Снимай на камеру, чего стоишь, — и продолжил экзекуцию.

Спустя пару минут активной порки он натянул ремень кольцами на руку и сказал бывшему начальнику:

— Рад был повидаться. Передавайте привет сотрудникам.

Потом наклонился и прошептал на ухо:

— А будешь вякать, это видео разлетится по интернету, понял?

Давнишний босс кивнул. Его лицо исказилось от боли. Он перевернулся, надел брюки и со стоном сел на диванчик.

Айка открыла дверь. Внутрь вбежали официанты и охранники.

— Все в порядке, — сказал Кана. — Мы немного поболтали со старым приятелем.

Вместе с Айкой он вышел из комнаты.

Пережитый стресс требовал разрядки, и Кана, подозвав шустрого официанта, тоже заказал виски. Айка продолжала хлестать коктейли. Кана один осилил пол-бутылки. В голове шумело.

— Сейчас я устрою зажигательный танец! — пообещала Айка и побежала к бару. Скинула туфли, прыгнула на стойку и закрутилась в соблазнительных пируэтах. Кана глядел на нее и улыбался. Так же, как и половина мужиков в клубе.

Он допил виски и поднялся. Глупо было сегодня тащиться сюда. После ночного побоища местные головорезы зализывали раны в родных берлогах. Можно наведаться на выходных, тогда они точно появятся.

Народу, кстати, явно прибавилось. Кана пробился через танцующую толпу к Айке. Стащил со стойки, хотя девушка упиралась.

Крикнул в ушко:

— Пошли отсюда. Их здесь нет.

Айка замотала головой.

— Ну и что? Я хочу дальше тусить.

И такая она была вся красивая, с задорно блестящими глазами, с растрепанной прической, что Кана не удержался и поцеловал девушку в губы.

Она ничуть не удивилась, наоборот, страстно ответила на поцелуй. Они стояли посреди танцпола и целовались.

А затем Айка оторвалась от него, улыбнулась, шагнула в сторону и потянула за собой.

— Куда мы? — спросил Кана.

Айка обернулась, приблизилась к нему и прокричала на ухо:

— Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Рядом танцевали парень и девушка. Они услышали крик Айки, замерли от удивления, чуть улыбнулись и продолжили танцевать. Кана кивнул.

Айка повела его, немного шатающегося, в туалет, кажется, мужской. Кана слишком волновался, чтобы обращать внимания на подробности. Главное, что туалет оказался в отдельном помещении, с замком на двери.

Они целовались напротив огромного подсвеченного зеркала. Кана усадил Айку на подставку для раковины. Девушка прошептала: «Иди ко мне» и расстегнула ширинку на его джинсах. Кана поцеловал ее в шею и заметил свое отражение в зеркале.

Парню показалось, что его голова превратилась в морду насекомого. Не фаланги, а огромной саранчи с длинными усами. Он вздрогнул и потряс головой. Наваждение не исчезло.

Айка полезла в его трусы. Разочарованно вздохнула.

— Эй, ты чего? Заснул, что ли?

Кана поглядел на руки в зеркале. Они казались тонкими лапками саранчи. Парень с силой потер лицо руками.

— Малышка, давай чухнем домой. Я чего-то разбарахлился.

Айка слезла с подставки и поправила юбку.

— Оно и видно, — и вышла, хлопнув дверью. Кана следом.

Около двери, ведущей из танцевального зала на выход, Кану поймал проворный официант.

— Это ты про Раху спрашивал? Он пришел, в ВИП-комнате сидит.

Кана остановился. Лицо официанта расплывалось перед ним.

— Вторая дверь слева, слышишь? Вторая! Понял?

Кана кивнул.

— А где оплата за услуги?

Парень вытащил из кармана деньги, сунул официанту. Тот мгновенно спрятал их и умчался дальше. Кана стоял и чуточку шатался. Его толкали проходящие люди.

Потом подошла Айка.

— Ты чего застрял? Поехали домой.

Кана покачал головой.

— Они здесь. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи.

И пошел обратно к ВИП-комнатам. Он шел прямо через танцпол, а люди смотрели на его мрачное лицо и сами расступались.

Перед ВИП-комнатой стояли два здоровенных парня в черных джинсах и кожаных куртках. Видимо, Раха и вправду прибыл по назначению.

Кана остановился перед ними, ткнул одного пальцем в грудь.

— Мне с Рахой перетереть надо. Быстро.

Вышибала свирепо глянул на палец Каны, будто хотел сломать. Затем покачал головой.

Рядом застучали каблучки. Кана недовольно поморщился. Неугомонная Айка снова ослушалась его приказа. Что делает эмансипация с женщинами, совсем слушаться перестали.

— Пропусти нас, милок, а то потом жалеть будешь, — сказала Айка и ткнула кавалера в бок. Лицо застывшее, серьезное, а в глазах прыгают бесенята. Девушка явно забавлялась происходящим.

Охранники переглянулись, небрежно обыскали их на предмет оружия и впустили странную парочку внутрь.

Второй раз за ночь Кана очутился в ВИП-комнате. Только теперь не промахнулся. Раха, и впрямь довольно толстый мужик, небритый, лысый, сидел за столом, а рядом человек пять приближенных. Они поглощали шашлыки из баранины и пили водку. С парочкой из них Кана вроде бы вчера столкнулся в сквере.

— Че хотел? — спросил Раха. Все в комнате уставились на Айку.

— Это твои люди вчера шухер в парке устроили? — спросил Кана.

Раха нахмурил густые брови. Его люди перестали жевать и выпрямились на диване.

— Че ты сказал? Ты в курсах, че там было? Ты откуда явился, вообще?

Двое его приспешников поднялись со скрипучего дивана, вытерли жирные руки о штаны, и подошли к Кане. Встали с обеих сторон, взяли под локотки. Кана покосился на них.

— Милый, тебе не кажется, что уже пора? — спросила Айка.

Раха насторожился. Полез в задний карман. Наверное, за пистолетом.

— Чего пора? Вы че молчите, как партизаны? Ну-ка, Тима, угости его.

Тот, что стоял справа, врезал Кане по животу. Очень больно, однако. Кана упал на пол, судорожно ловя воздух открытым ртом. Айка бросилась было на помощь, но ее схватили.

Действительно, пора. Кана хотел обернуться фалангой, но ничего не вышло. Впервые за всю его непродолжительную карьеру. Были времена, когда он обрадовался бы, но только не в такую минуту.

Его подняли с пола и поставили перед Рахой, как лист перед травой.

— Че ты там вякал про парк? — снова спросил полнотелый атаман. — Советую рассказать все по порядку.

Но Кана проигнорировал рекомендации собеседника. Он отчаянно старался превратиться в фалангу, но ничего не получалось. Его обуял животный ужас.

Тогда помощники Рахи повалили его на пол и принялись пинать. Айка кричала и вырывалась из рук другого приближенного. Кана прикрывал руками голову.

Наконец, избиение закончилось. Парень не мог встать. Кажется, все дело в алкоголе. Он мешал преобразованию.

— Ладно, отвезем его в лабу, — решил Раха. — Там он у нас точно заговорит. А с его девочкой…

Он прищурился и оценивающе глянул на Айку. Кана поднял голову с пола и посмотрел на него заплывшими от побоев глазами.

— У тебя красивая девочка, слышь? Я завалю ее прямо здесь, а потом отдам своим парням. Мы забираем ее себе. Пусть поработает на нас. А потом пойдет за границу. На экспорт, так сказать.

Кана хотел закричать «Не надо!», но смог только пошевелить губами. Раха вышел из-за стола и наклонился к нему.

— Але, че ты там бормочешь, не слышу? Давай, колись, кто ты такой.

Кана молчал. Тогда Раха подошел к Айке и схватил за волосы. Девушка закричала и пнула его ногой. Босс местных мафиози влепил ей пощечину и потащил к дивану. Подручные закричали:

— Давай, Раха, делай ее!

Главарь повалил Айку на диван. Затрещало порванное платье. Девушке зажали рот и схватили руки. Она мычала и извивалась, стараясь освободиться.

— Держите ее, — приказал Раха и спустил джинсы.

Все они были так увлечены происходящим, что забыли о Кане. Его слегка придерживал один из помощников Рахи, прижав коленом и рукой к полу.

Этот помощник не сразу осознал, что беспомощный избитый парень под ним вдруг стал чудовищно огромным. Только когда сквозь его пальцы полезли непонятно откуда взявшиеся густые волосы, он опустил глаза вниз.

То, что он увидел, потрясало воображение. Под ногами оказался мощный многорукий и многоногий зверь с огромными клыками. От страха помощник попятился назад и упал. Он хотел закричать, но голос отказывался повиноваться.

Звероподобное существо вскочило на ноги с поразительной быстротой и оглушительно взревело. Волосы взметнулась в стороны.

Раха и другие парни обернулись.

— Это он! — закричал один из приближенных, указывая пальцем. Его лицо исказилось от ужаса. — Вчерашний зверь! Я говорил тебе, Раха!

Кана бросился на Раху, но под руки попался один из помощников. Кана свернул ему голову одним движением. Раха с неуловимым проворством подобрал джинсы и заскочил за диван, на котором лежала полуобнаженная Айка.

Один из подручных отскочил в сторону. Другой бросил на Кану стол. А затем Раха вылез из-за дивана с пистолетом. Вдобавок, в комнату ворвались двое бодибилдеров, стоявших у двери, тоже размахивая пушками. Завидели непонятного зверя посреди апартаментов и открыли огонь.

Кана прыгнул на стену, оттуда на потолок. Задел лампу, разбил вдребезги. Пробежал через помещение, спрыгнул у телохранителей за спиной. Треснул по затылкам со всей силы. Одного, затем второго. Чтобы хуже делов не натворили. Парни полетели в разные стороны, выстрелы прекратились.

Хрустя ногами по осколкам посуды, отшвырнув перевернутый стол, Кана кинулся к дивану. В комнате царил полумрак, из-за распахнутой двери донеслись оглушительные звуки музыки. Кана отшвырнул подручных от Айки. Они побежали из комнаты, один за другим.

— Как ты? — спросил Кана у девушки.

Айка поднялась, прикрываясь остатками платья.

— Все хорошо. Убей этих тварей.

Они остались вдвоем в комнате. Раха убежал первым. Кана выскочил следом, и выбежал, озираясь, на танцпол. Грохотала музыка, по залу бегали неоновые огоньки. Посетители удивленно рассматривали неведому зверушку. А затем у бара Кана заметил Раху и его людей. Они проталкивались к выходу.

Кана разъяренно рыкнул. Раха обернулся. Вытянул руку с пистолетом, выстрелил несколько раз. Парень рядом с Каной упал с простреленной грудью. Люди закричали, кто-то повалился на пол, а кто-то побежал к выходу.

Один из подручных Рахи, скалясь, вылез из-за барной стойки, как из траншеи. В руке бутылка, в горлышке болтается носовой платок. Соорудил коктейль Молотова, когда только успел. Увидел Кану, оскалился еще больше, поджег платок и швырнул в преследователя.

Бутылка ударилась о колонну, разбилась и вспыхнул огонь. Люди закричали еще громче, и все разом рванули к выходу.

Кана подскочил к бару. Подручный Рахи рвал на себе футболку, видимо, для приготовления новых огненных коктейлей. Бармен лежал на полу, голова залита кровью. Кана схватил подручного за шею и спину, вывернул ему руки. Ударил лбом о стойку, затем протащил головой через весь задний ряд, уставленный бутылками и стаканами. Бросил бесчувственное тело.

Глянул на выход. Люди столпились у дверей, клубные вышибалы старались их утихомирить. Огонь быстро распространялся по центру зала, пожирая столики. Дым сначала застилал помещение, но потом стремительно уходил вверх, к потолку. Видимо, там имелась мощная вентиляционная вытяжка. И она продолжала хорошо работать, очищая помещение от угарного газа.

Рахи нигде не было видно. Неужели успел выскочить?

Из коридорчика, ведущего к ВИП-комнатам, вышла Айка в порванном платье. Она кашляла от дыма и закрывала ладонью рот.

Кана выпрыгнул из бара, подбежал к девушке. За столиком неподалеку, невзирая на панику, сидел парень в бежевом пиджаке, потягивал коктейль и снимал происходящее на камеру смартфона. Заметил волосатого человека-фалангу, помахал:

— Эй, я тебя знаю! Что ты здесь делаешь?

— Ты идиот? — крикнул Кана. — Сейчас здесь все загорится!

Парень улыбнулся.

— Надо же сохранить видео для истории. Я транслирую происходящее в сеть.

Кана отвернулся от безумца к девушке.

— Пошли за мной.

И повел к служебному выходу. Только подошел, как двери открылись и оттуда выбежали официанты. Испугались, завидев Кану, а затем побежали в зал.

— Почему вы бежите? — спросил Кана, хапнув одного за шкирку. — Где служебный выход?

Официант вырывался и мотал головой, как кролик, которого за уши подняли в воздух.

— Он заблокирован. Там сделали ремонт, его заложили кирпичами.

Кана отпустил его, и официант стрелой помчался к главному выходу.

— Придется пробиваться вместе с толпой, — сказал Кана девушке.

Но со стороны выхода послышались новые крики. Толпа хлынула назад, а за ними в танцевальную залу вырвались языки пламени. Официант пробежал обратно.

— Кто-то поджег выход! — крикнул он.

— Я даже знаю, кто, — ответил Кана.

Это, конечно же, дело рук Рахи. Выскользнул из здания и решил сжечь врага вместе с остальными людьми.

Огонь отрезал дорогу и к служебному выходу. Люди метались по танцполу. Загорелись бар и аппаратура диджея. Человек со смартфоном снова улыбнулся Кане и пересел на другое место. Столик, за которым он сидел, пылал огнем.

На глаза Кане снова попался официант-кролик. Он схватил его, показал на окна в стене и крикнул, стараясь перекричать вопли людей:

— Они ведут на улицу?

Официант уже не пробовал вырваться. Он обреченно ответил:

— Да, но что с того? Это закаленное толстое стекло, его разве сломаешь?

Кана отпустил его и официант повалился на пол. Айка спросила:

— Неужели рискнешь?

Кана ответил:

— А у нас есть выбор?

И пошел к окнам, расталкивая кричащих людей. По дороге поднял с пола цилиндрическую урну, полтора метра длиной. Скакнул к окну в форме скорпиона, ударил. Стекло глухо задребезжало. Люди оглянулись на него, кое-кто закричал:

— Давай, зверюга, вышибай!

Кана долбил по окну, но оно не поддавалось. Наконец, урна лопнула в его руках, расползлась на три части. Ему тут же принесли новую.

— Быстрее, зверюга! — вопили сзади. — Горим синим пламенем!

Кана и сам чувствовал, что пламя подбирается все ближе. Люди напирали на него, но окно не поддавалось. Тогда он перешел к окну в форме фаланги. Оно шире, может, поддастся скорее?

Он перестал бесполезно бить по стеклу. Вместо этого прижал урну и навалился всем телом. Напряг мышцы, стремясь выдавить стекло из пазов. И, когда, казалось, что стекло не поддастся, и они все сгорят в огненном аду, окно треснуло и урна вылетела наружу. Кана чуть не вывалился следом.

Люди позади радостно закричали и полезли на свободу. Быстро очистили окно от осколков и проталкивались в отверстие, один за другим. Окно располагалось на уровне второго этажа, но погорельцев это не останавливало. Они лезли и прыгали с высоты. Кана стоял у окна и помогал выползти наружу.

Они с Айкой выбрались среди самых последних. Вокруг клуба уже стояли пожарные машины и кареты скорой помощи. Крыша клуба обвалилась, объятая огнем.

Никто не заметил, как Кана превратился обратно в человека. Наоборот, когда после трансформации на нем остались только обрывки джинс, медсестра укутала парня в плед.

— Ты можешь в следующий раз прикалываться по-другому? Меня чуть по рукам не пустили, — спросила Айка. — Это, конечно, интересный был бы опыт, но не так внезапно, слышь?

Они вернулись в родную берлогу под утро, измазанные сажей и в ожогах. Кана спустил горемычного ухажера Руса с лестницы, дав пинок под зад и отдав ключи от автомобильного транспорта. На всякий случай, выяснил адрес проживания и номер телефона.

Айка приняла душ и быстренько собралась на работу. Второй прогул подряд не допускался. Каверзный вопрос она задала, меряя кружевное красное белье и вертясь перед зеркалом.

— Что за дичь ты несешь? — устало спросил Кана. — Я просто не мог сразу преобразиться из-за вискаря. Все, теперь алкоголю смертный бой. Ни капли в рот не возьму.

Он лежал на постели, сытый и сонный. Ни на что сейчас не способный. После активной ночи организм арахнида настоятельно требовал отдыха.

— Да ладно, я шучу. Ты в курсе, что видео о твоем героическом поведении на пожаре уже стало мегахитом в интернете? — спросила девушка. Она уже нацепила нижнее белье и сейчас надевала кремовую обтягивающую юбку ниже колен, декор делового костюма. — СМИ уже прозвали тебя Огнеборцем.

Кана поморщился.

— Что за название? Не могли придумать покруче?

Айка оделась и уже красила губы.

— А какой-то ученый чувак прозвал тебя Фалангой. Интересно, почему?

— Фаланга — это название твари, которая меня искусала.

Девушка взяла сумочку и проверила наличие мобильника, ключей от машины и дома, кучи других важных мелочей.

— Ладно, я поехала зарабатывать нам бабло. Хотя ты тоже теперь богатенький Буратино, после того, как грабанул тех типов в сквере. Что будешь делать?

— Спать, — ответил Кана. Потом добавил: — Думать, как найти тех ублюдков.

— Да, кстати, — Айка вытащила из комода смартфон, с легким стуком положила на полку. — Это сотка того толстого, ихнего главного гавнюка. Он уронил на диван. Я стибрила, когда он стоял со спущенными штанами.

Кана открыл глаза, поднял голову, поглядел на мобильный и удивился.

— Ты чего молчала, как рыба? Надо было сразу сказать.

— Вот я тебе сейчас и говорю. Покумекай пока, что делать.

Она подошла, наклонилась и поцеловала Кану в губы.

— Закрой за мной дверь, Фаланга.

Кана поглядел ей в глаза снизу вверх, лежа на кровати.

— Ты вправду в порядке?

Айка кивнула, не сводя с него глаз.

— Все нормально, не парься. Они не успели ничего со мной сделать. Это самое главное. Ладно, лежи, я сама закрою дверь.

Она выпрямилась и вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь. Кана лежал на подушке и сам не заметил, как уснул. И даже чуток похрапывал во сне.

Он проснулся в четыре часа дня. На улице, как это часто бывает в Алмурты, внезапно испортилась погода. Вечером наверняка пойдет дождь.

Подогрел ужин, поел, аж за ушами трещало. Вернулся на кровать со смартфоном Рахи, принял горизонтальное положение. С любопытством включил телефон.

За полчаса подробнейшим образом изучил гаджет. Раха оказался примитивным существом, галерея полна эротических видео, в соцсетях смотрел, в основном, пранки над людьми.

Список контактов полон загадочных личностей, типа «Гера», «Рубик», «Бочка», «Мика-толстуха». В мессенджере ничего подозрительного, обычный треп, как дела и все такое.

Ни слова о бизнесе. Видно, хозяин смартфона был человеком старой закалки и предпочитал все дела решать лицом к лицу или, в крайнем случае, просто по телефону.

Кана отчаялся и хотел убрать бесполезный аппарат, но в мессенджере пришло новое сообщение.

«Раха, братан, мы к семи на Орасане будем. Как договаривались».

Ух ты, зацепка. Кана чуток помедлил и напечатал в ответ: «Ок».

Затем вскочил с кровати. Сердце бешено колотилось. Парень чувствовал себя гончей, взявшей след добычи.

К семи часам он уже прогуливался возле Орасаны, достославных алмуртинских бань, построенных еще в советскую эпоху. Ныне они принадлежали частным лицам и стоимость парилки выросла до небес. Впрочем, кусачие цены с лихвой возмещались высоким качеством услуг и роскошью внутренней отделки.

По улице пронесся холодный ветер, поднял клубы желтой пыли.

Объект по имени Раха в поле зрения отсутствовал. Впрочем, эта проблема быстро решалась. Кана достал волшебный агрегат, открыл мессенджер, пробежал пальцами по экрану.

Неведомому приятелю ушло банальное сообщение: «Ты где?». Ответ пискнул почти незамедлительно: «Я в русско-финском люксе. № 3. Все готово».

Вот и все. Несложная оказалась задачка. Скоро там объявится Раха. Главное, попасть туда раньше мордатого главаря и заранее утихомирить незадачливого компаньона, ждущего встречи в финской парилке.

На голову упали первые капли дождя. Кана поднялся по мраморным ступенькам, прошел по широкому мосту над парковкой в здание бани. На крыше светлел огромный оранжевый купол.

Внутри на «рецепшн» купил билет и по извилистому коридору потопал в раздевалку, следуя услужливым указаниям табличек.

Ноги утопали в пушистых коврах, глаз радовался стенам, выложенным затейливой разноцветной мозаикой.

Миновав общую мужскую баню, Кана добрался-таки до люксовых кабинетов. Нашел темно-коричневую деревянную дверь с надписью «русско-финский люкс № 3».

Он учел обидную ошибку прошлой ночи и решил загодя обратиться в фалангу. Поэтому его рука, деликатно постучавшись в дверь, мгновенно обросла комками длинных волос, а на ладони появилась липкая присоска.

— Это ты? — спросил за дверью незнакомый мужчина. — Заходи, чего стесняешься?

И не успел Кана открыть дверь, как из номера ударили глухие автоматные очереди. В деревянном покрытии двери появились неровные пулевые отверстия.

Кану спасла только молниеносная реакция. Первые пули задели многострадальный бок, а парень уже отскочил влево, подальше от опасных ворот в коварный люкс. Затем автомат затих, и Кана ждал, что сейчас из номера выскочит стрелок. Но он опять ошибся.

Стрелок выскочил, и не один. И не из люкса номер три, а из соседних банных кабинетов. Щелкнули замки, хлопнули двери, в коридор вывалились еще три автоматчика в джинсах, черных футболках и с масками на головах. Только глаза холодно поблескивали в прорезях.

Открыли убийственный огонь по Кане. Коридор наполнился грохотом.

Парень успел повторить старый фокус с пробежкой по потолку и очутился в итоге за спиной одного из бойцов. Пули, следуя за его хаотичным метанием, начертили на стенах и потолке пунктирную линию. Выстрелы прекратились. Автоматчики не желали губить своего человека.

Грех было этим не воспользоваться. Не успел убийца обернуться, как Кана любовно обхватил его сзади всеми четырьмя руками, легонько придушил и потащил по коридору, прикрываясь, как щитом. Автомат предусмотрительно перехватил, не давая развернуть дуло.

Двое оставшихся стрелков настороженно следили за его отходом из другого конца коридора.

За их спинами появилась мешкообразная фигура. Кана узнал Раху и зарычал от ненависти. Не таким уж и недалеким оказался босс гангстеров. Наоборот, сразу догадался, в чьи руки угодил пропавший смартфон и какую из этого можно извлечь выгоду.

— Э, ты куда, Фаланга? — крикнул шеф бандитов и погрозил пальцем. — Не скроешься ведь, из-под земли достану.

Добраться до хитроумного врага под прицелами автоматов было слишком рискованно. У Каны пылали мозги от желания вгрызться в горло противника, но вместо этого он стукнул пойманного автоматчика по макушке. Жертва беспомощным мешком осела на пол, а Кана прыгнул в боковой проход.

Помчался по коридору к выходу. Вдогонку полетели запоздалые автоматные очереди.

Сломя голову, Кана пролетел через коридор, прорвался через дверь с надписью «служебный вход», свернул в первое попавшееся помещение.

Это оказалась гигантская прачечная. В слабо освещенной комнате мерно гудели огромные стиральные машины, переваривая горы белья. Парень пересек царство чистоты и наткнулся на толстую ворчливую женщину, с корзиной грязных простынь и полотенец. Думал, напугает, но женщина не растерялась.

— А, Фаланга, — узнала она, близоруко щурясь и рассматривая гостя. — Чего шастаешь здесь? Заблудился, что ли?

Кана выскочил в ближайшую дверь. На стене висела табличка, стрелка любезно указывала в сторону выхода. Кана последовал подсказкам и выбежал коридорами в вестибюль.

Стойка «рецепшн», девушки на кассе, очередь из пяти граждан, желающих отмыть грязные тела в легендарных парилках.

— Граждане, прошу вас разойдитесь! — уговаривала одна из девушек. — В здании опасно находиться. Здесь произошла…

Все они заметили человека-фалангу, взволнованно зашептались, полезли за смартфонами.

А еще в вестибюле караулили люди Рахи. Трое человек, без масок на голове, но зато с пистолетами.

— Вот он! — закричал один, тощий и с длинными волосами.

И почти одновременно открыли стрельбу по Кане. Люди в вестибюле повалились на пол.

Пистолет все-таки не автомат, да и стрелки из ребят совсем никудышные. Кана ускорился до всех возможных пределов, превратившись для врагов в смазанный силуэт, мелькающий в воздухе. Прыгая из стороны в сторону, чтобы затруднить прицел, он подобрался к врагам почти вплотную. Последние метры и вовсе прокатился на спине по полу.

Выбил оружие из рук противника, схватил за горло, толкнул на другого. Пнул третьего. Люди Рахи повалились в стороны, как колосья под серпом жнеца. Пистолеты замолчали, глухо упали на мраморное покрытие.

Недолго думая, Кана схватил одного из стрелков, взвалил на плечо, как украденную девушку, и потащил к дверям. Выбежал из злополучных бань, озираясь по сторонам.

К счастью, на улице не было гранатометчиков и танков. Только моросил слабенький дождик да шли редкие прохожие.

Кана огромными прыжками пересек переулок перед зданием бани, свернул перед многоэтажным домом, забежал во двор.

Ворвался в подъезд, выломав входную дверь с домофоном, поднялся вверх по лестнице, прыгая через пять ступенек сразу.

К счастью, по дороге никто не повстречался. Кана втащил беспомощную добычу на пятый этаж, а затем взобрался на чердак. Люк с увесистым замком нисколько его не остановил.

На чердаке было грязно, темно и пусто. Воняло мышиным и голубиным пометом. Из отверстия, ведущего на крышу, капал дождик.

Кана бросил жертву на пол, похлопал по щекам. Только сейчас он заметил, что в его волосатые лапы попался тощий бдительный подручный Рахи.

— Проснись и пой, мой юный друг.

От энергичного растирания лицевых нервов тощий очнулся. Испуганно захлопал узкими глазами.

— Друг мой, я на тебя зла не держу, — задушевно сказал Кана, приблизив клыкастую морду к смуглому лицу с выпирающими скулами. — Скажи, где живет Раха, и иди с миром.

— Честно-пречестно? — спросил тощий.

— Клянусь всеми шестирукими богами, — Кана торжественно поднял руки.

— Да без проблем, бро, — обрадованно сказал тощий. — Все скажу, как родному.

И со всей силой пнул Кану между ног. Рассчитывал, видимо, обезвредить. Но у Каны там все по-иному устроено, поэтому подлый прием не произвел нужного эффекта.

Вздохнул Кана, горестно покачал головой. Не понимают люди по-хорошему, сами на рожон лезут.

Ухватил скользкого бандита за волосы, поднял над пыльным полом. Тот взвыл от боли, заболтал ногами в воздухе. Для пущей острастки Кана откусил тощему ухо. Пожевал соленый хрусткий кусок, да и выплюнул в лицо истошно вопящему упрямцу. Пробурчал:

— Интересно, второе ухо у тебя вкуснее или такое же мерзкое? Дай-ка, тоже попробую на вкус.

— Хорошо! — закричал тогда тощий. — Я все расскажу. Он в частной хате живет. В сторону Талхиза, на улице Джабая, дом 55.

— Это другое дело, — одобрил Кана и вытер запачканный кровью рот. — Не шутишь ведь?

Тощий отчаянно закрутил головой. С раны на месте уха разлетелись брызги крови.

— Ну, вот и отлично, — и Кана швырнул тощего в чердачное окно. Бедолага зашелся стремительно удаляющимся вниз криком, а потом Кана услышал грузный звук падения тела на асфальт. Раздался женский вопль, видно, какая-то гражданка обнаружила труп.

Не дожидаясь окончания концерта, Кана подскочил к другому выходу на крышу. Вылез на простор, громко загромыхал шестью ногами по железному покрытию.

Ему предстояло важное путешествие к убежищу Рахи, сначала легкое и знакомое — по крышам, а затем трудное и опасное — по земле.

Когда Алмурты окутала тьма, Кана прибыл к резиденции Рахи. Это был коттеджный городок, чистенький и аккуратный. Фонари ярко освещали улицу. Двухэтажный дом с мансардой скрывался за высоким зеленым забором. У здания были светло-желтые стены и красная черепица на крыше.

До полуночи парень наблюдал за подозрительным домом, спрятавшись в арендованном автомобиле неподалеку.

К этому времени он окончательно убедился, что приехал по верному адресу. В прочные, автоматически открывающиеся ворота несколько раз заезжали джипы и легковые тачки, полные молодых людей с каменными лицами. Одного из них Кана узнал. Вчера он тусовался с Рахой в клубе.

Из серой неприметной малолитражки Кана вышел уже фалангой. Подкрался к забору, без труда перепрыгнул. И приземлился на дорожку, выстланную плиткой, прямо перед двумя охранниками с автоматами.

Патрульные не успели опомниться, а Кана оглушил их и уложил досыпать на ровно подстриженный газон.

Огляделся. Маленькая шалость осталась незамеченной. Парень подбежал к дому, прыгнул на стену, зацепился за открытое окно второго этажа. На иллюминаторах первого уровня везде крепились решетки.

Прислушался, вроде в комнате никого. Подтянулся, тихой ящерицей скользнул в дом.

Он попал в спальню. Действительно пустую. Подошел к двери, отворил, послушал.

На первом этаже гремел телевизор и бренчала посуда. На втором, дальше по коридору, в соседней комнате, слышался тихий голос. Кажется, это Раха.

Кана бесшумно пробежал по коридору, подобрался к приоткрытой двери.

— Дэн Касович, я отвечаю, они заплатят до конца месяца, — взволнованно говорил Раха за дверью. Наверное, по телефону, потому что в ответ из динамиков послышалось невнятное бормотание. Перед кем это, интересно, лебезит безбашенный мафиози?

Со всей осторожностью Кана заглянул в комнату. Это оказалась богато обставленная гостиная. Раха утопал в глубоком кресле. Рядом передвижной серебряный поднос с угощениями и наполовину початой бутылкой водки. Чтобы убедить невидимого телефонного оппонента, главарь поднял руку. Он сидел лицом к двери и сразу заметил любопытствующий лик Каны. Тут же сунул руку за пояс, за пистолетом.

Но Кана уже стоял рядом. Наклонился, сомкнул хелицеры на руке Рахи. Откусил большой палец.

Глава головорезов выронил телефон, упал на шелковый ковер и отчаянно заголосил.

— Ты говорил про лабу, — напомнил Кана. — Это лаборатория по изготовлению наркотиков? Где она находится?

А чтобы новоиспеченный калека перестал вопить и рыдать, сжал легонько горло. Раха захрипел, крик утонул в глотке.

— Лаба, что там? — спросил Кана и ослабил хватку. — Долго ждать не буду.

По лестнице загрохотали шаги.

— Раха, ты в порядке? — кричали приспешники из коридора.

Мясистое лицо разбойника расплылось в злорадном оскале.

— Тебе хана, тварь. Я познакомлю тебя с подвалом. Ты будешь там умира…

Кана снова сдавил ему шею. Поднял с ковра, поставил перед собой, продолжая сжимать.

В гостиную вбежали подчиненные. Много, около десятка. Вооруженные до зубов, в руках пистолеты и автоматы. Увидели босса в лапах человека-фаланги и застыли с ошарашенными физиономиями.

— Ребята, дайте пообщаться с вашим начальником, а потом я его отпущу, — попросил Кана. — Пожалуйста, выйдите вон отсюда.

— Я тебе сейчас яйца на уши натяну! — крикнул один из подручных. — Отпусти Раху!

Кана широко открыл хелицеры и обхватил сзади лысую голову пленника. Для пущей убедительности пустил капельку обжигающей слюны на затылок, и Раха забился от невыносимой боли.

— Делайте, что он сказал! Проваливайте.

Подручные чуток помедлили, переглянулись, опустили оружие и гурьбой вышли из комнаты. Последний прикрыл за собой дверь.

— Напомни, о чем мы там? — спросил Кана, убрав челюсти и развернув собеседника к себе. — Ах да, ты хотел сказать адрес лабы.

Лицо Рахи сморщилось. Он поднял искалеченную руку, из которой хлестала кровь:

— Слушай, будь другом, дай перевязать. Я же сейчас истеку кровью.

— Адрес? Или мне откусить другой палец?

— Ну вот зачем тебе адрес? Чего ты взъелся на нас? Тебя Ярый подослал?

Ого, оказывается в алмуртинских джунглях водится хищник по кличке Ярый. Надо взять на заметку.

— Я сам по себе. Вычищаю город от нечисти.

Раха усмехнулся.

— А, борец со злом. Герой со сверхъестественными способностями. Защитник угнетенных. Думаешь, сыворотка сделала тебя непобедимым? Ничего, скоро узнаешь, что такое настоящие сверхспособности. Да, у нас есть лаба по изготовлению наркоты. Да, мы толкаем оружие, торгуем людьми и вырезаем человеческие органы. Но убив меня, ты ничего не изменишь. Выше есть другие люди, гораздо сильнее. Они поставят другого начальника следить за всем. И скоро они придут за тобой. Твоя хваленая волосатая шкурка не спасет тебя, Фаланга.

Кана слушал с возрастающим удивлением.

— Откуда ты знаешь про сыворотку и институт? Какие такие могущественные люди?

— А ты думал, я полный идиот? Мы давно сотрудничаем с институтом, придурок. Поставляем им людей для экспериментов. У нас задание вернуть тебя для дальнейшего исследования. Я знаю всю твою подноготную, Канат. Даже то, где живут твои родители. И где живет твоя сучка, которую мы вчера чуть было не оформили.

Шеф банды умолк, заметив, что Кана побагровел от ярости и затрясся от еле сдерживаемого бешенства. Сообразил, что сказал лишнего.

— Э, подожди, друг. Не кипятись. Это я так, к слову сказал. Мы не причиним вреда тебе и твоим близким. Просто прекрати играть в комиксы и сдайся институту. Власти заметут все следы. Как будто ничего и не было. Лады?

— Где находится лаба? — процедил Кана.

— Да, пожалуйста, — пожал Раха плечами, морщась от боли. — Все скажу, только дай людей позову, я сейчас отключусь.

— Последний вопрос. Твоя крыша — это Дэн Касович?

Из Рахи будто бы вытекал воздух, с каждым выдохом. Он тяжело опустился на пол.

— Да, это моя крыша. Маханов Данияр Касович, Дэн. Вице-премьер. Он сотрет тебя в порошок. Лучше не лезь к нему. Он живет в горах, ты не справишься, даже при всех твоих…

Преступный топ-менеджер умолк, раскинулся на полу без сознания. Неужели и впрямь подыхает? Или притворяется?

Кана наклонился пощупать пульс. Раха открыл глаза, схватил его за руку. Звякнул железным, блестящим. Надел на запястье фаланги наручник, другой конец пристегнул к своей лодыжке. Захохотал, тряся брюхом и толстыми щеками, заорал во все горло:

— Все ко мне, я поймал его! Быстрее! — еще и вцепился, сволочь, в ножку дивана уцелевшей рукой, чтобы задержать Кану.

По коридору вновь затопали шаги. Сейчас ворвутся приспешники.

— Ты не можешь меня убить, — лихорадочно шептал Раха. — Только я знаю, где лаба и как туда попасть. И выходы на Дэна тоже только у меня.

Кана взревел и рванулся к темному окну. Раха закричал, оторвался от дивана. Кана прыгнул в окно вместе с прикованной тушей. Выломал стекло, пролетел в куче осколков вниз. Опустился на освещенный асфальт перед домом. Рядом грузно шмякнулся Раха. Головой вниз, череп всмятку.

— Они в окно прыгнули! — кричали в доме.

Кана наклонился, подхватил главаря, прикрылся, как щитом. И побежал к забору. Раха конвульсивно дергался в руках.

В окнах замелькали силуэты.

— Вон он бежит!

Застрекотали автоматы. Пару раз задели тяжелую ношу, Кана чувствовал, как пули входят в тело Рахи. Перемахнул через забор, опять уронил Раху на землю. За забором проезжала машина, они чуть не угодили под колеса.

В свете фар на земле виднелось окровавленное лицо главаря банды. Глаза застывшие, неживые. Для пущей верности Кана свернул ему шею, хрустнули позвонки. В машине кто-то закричал от ужаса.

За забором орали бандиты. Сейчас вырвутся на улицу.

Кана обхватил наручники, приподняв ногу Рахи. Напрягся всем телом, потянул в стороны. Стальная цепочка со звоном лопнула, рука освободилась от навязчивого груза.

Человек-фаланга свирепо глянул на водителя автомобиля, и прыгнул через забор в соседний двор, через улицу напротив дома Рахи. Приземлился, огляделся. Темно, дом погружен в сумрак. Только собрался прыгнуть дальше, в другой двор, как из темноты со свистом вылетел длинный продолговатый предмет, впился в спину. И еще один, и еще. Штук пять, не меньше. Стрелы, что ли?

За забором люди Рахи выбежали со двора и кричали водителю автомобиля, чтобы он немедленно убрал тачку. Кана вырвал стрелу из бока. Нет, это не стрела, а шприц. Толстый, металлический. Мир вокруг завертелся и рванул куда-то в сторону. Попался, подумал Кана, заваливаясь на спину и теряя сознание.

— Он в соседнем дворе, пацаны! — это последнее, что услышал Кана.

Очнулся Кана уже в вожделенной лаборатории. Неведомые противники оказали любезность и сами привезли его на нужное место.

Он лежал голый по пояс на кушетке, в человеческом облике, руки и ноги скованы наручниками и цепями. Ко рту с помощью ремней прикреплена плотная железная пластина.

Парень огляделся. Кушетку подняли над полом в полувертикальном положении, на потолке светили лампы, так что все прекрасно видно.

Он находился в большом помещении, похожем на операционную. На полу и стенах белый кафель. В углу стол с компьютером, на стене большой экран. Чуть поодаль подставка на колесиках с приборами, еще дальше какой-то аппарат с длинными суставчатыми трубками, типа бормашины. В другом углу булькал сосуд на треноге, рядом на столике пробирки и колбы. Милое место, только чуть жутковатое.

Сбоку отворилась дверь, вошел мужчина в белом халате. Седой, в очках, под халатом коричневые брюки и белая рубашка. Типичный доктор. Перед собой он катил еще один металлический столик, на котором лежали шприцы и тюбики.

Кана похолодел, но мужчина приятно улыбнулся.

— Добрый день, Канат. Очень приятно с вами познакомиться.

Кана кивнул, а доктор продолжил:

— Меня зовут Аполлоний. Это мой псевдоним. Я, если позволите, буду вашим лечащим врачом. В целях предосторожности мы связали вас, но это исключительно для вашего же блага. Прошу извинить за это.

Парень осторожно кивнул, а доктор взял со столика перчатки и с треском натянул на руки.

— Вы, Канат, наверное, задаетесь вопросом, что я собираюсь делать с вами?

Успокоительно улыбнулся. Вонзил в ампулу шприц, набрал прозрачной жидкости.

— Да ничего страшного, не беспокойтесь. Всего-навсего забор крови для анализов.

Пленник немного расслабился. Доктор Аполлоний подошел ближе, ткнул иглу в руку. Почти не выискивая вен. Улыбнулся еще шире. И вдавил неведомую жидкость.

Нахлынула дикая боль, как будто по жилам потек расплавленный свинец. Кана замычал и изогнулся на скрипучей кушетке, как червяк. По щекам непроизвольно потекли слезы. Почему-то у него не получалось превратиться в фалангу.

— Больно? — спросил Аполлоний, посерьезнев и приблизив лицо. От него тянуло еле уловимым ароматом сладкого парфюма. — Ну конечно, тебе должно быть очень больно. Малый раствор кислоты, просто так, для разогрева. Нам предстоит длинная ночь. Скоро эта боль покажется тебе легкой щекоткой.

Он взял со стола видеокамеру, включил и нацелил на тяжело дышащего Кану. На большом экране, висящем на стене, вспыхнуло изображение.

Знакомые лица. Помощники Рахи сидели на диване, кажется, в особняке погибшего главаря и улыбались. Увидев распластанного Кану, радостно загоготали. В руках бутылки с пивом.

— Это трансляция в реальном времени, — пояснил доктор и стукнул новой ампулой. — Твои друзья умоляли показать, как будет протекать процесс пыток. Из-за режима секретности им нельзя здесь находиться. А они очень желали насладиться зрелищем. Теперь ты можешь смотреть на их веселые лица и осознавать, что принес людям счастье.

Он снова наполнил шприц и подошел к Кане. Промокнул ватку в спирте, потер другую руку. Улыбнулся.

— Видите, как я забочусь о стерильности. Все для вашего блага.

Вонзил иглу. Ввел содержимое. С экрана послышались восторженные крики зрителей.

Теперь боль вспыхнула не сразу, а нарастала постепенно. Но зато по интенсивности превзошла предыдущий раз. Кана мычал в пластину и на какое-то время потерял слух и зрение. Когда снова мог слышать, то успел уловить обрывок фразы доктора:

— …ломаете голову, почему я не могу превратиться в могучую фалангу? Где мои суперсилы? Что случилось? Дорогой друг, пока вы гуляли по городу и боролись с преступностью, мы в институте кое-чему научились. Вы даже не представляете, насколько далеко мы продвинулись. Я не могу говорить всего, но теперь мы можем на короткое время блокировать вашу функцию обращения в животное. Хотя это пустяки по сравнению с тем, чего мы добились.

Это так заинтересовало Кану, что он на время забыл о боли. В этот раз боль также уходила постепенно. А доктор уже готовил новый раствор, тряся ампулой.

— Также поясню, что твое тело и конечности нужны в целости и сохранности для дальнейших исследований. Поэтому мы избрали такой гуманный метод наказания, а не отрубаем тебе руки или не сжигаем на костре. Кроме того, вводимые растворы потом дадут дополнительную информацию о реакции твоего тела на химические раздражители.

Он подошел с новым шприцем, а Кана заранее замычал и безнадежно попытался отодвинуться.

— Куда вы, мой друг? — спросил Аполлоний и воткнул шприц в бок. Подчиненные Рахи по ту сторону экрана опять радостно завопили.

Ужасная боль снова накатила огромной волной. Кана выгнулся так, что позвонок затрещал и грозил переломиться. Доктор успокаивающе похлопал его по руке.

— Спокойно, мой юный товарищ. Мы и весь город… Да что там город, про ваши похождения уже знают во всем мире! Так вот, мы все обязательно будем оплакивать вас. Особенно они, — и он ткнул большим пальцем за спину, на большой экран.

После двух новых уколов Кана перестал слышать звуки. Помещение слилось в глазах в одно гигантское белое пятно. Боль теперь беспрестанно разливалась по всему телу.

А еще после одного укола Кана потерял сознание.

Новое пробуждение произошло в холодном подвале. Тусклая лампочка на потолке. Махонькая комнатка без окошек, сбоку стеллажи с пыльными коробками и ржавыми приборами. Сыро, на осклизлых синих стенах плесень.

Своего тела Кана не чувствовал. Приподнял голову, поглядел вниз. Он все также лежал на кушетке, связанный, во рту стальной кляп. Единственное, что изменилось, это длинные светлые волосы, отросшие по всему многострадальному телу. И никаких дополнительных ног, рук или клыков.

Он лежал ногами к двери. В верхней части открылось решетчатое окошко, кто-то заглянул в каморку. Лязгнул засов. Дверь со скрипом отворилась. Вошел мужчина в синем костюме с бордовым галстуком. В аккуратно причесанных волосах седина, фигура мощная, внушительная, но чуток грузная. Руки, как клешни. Из гостя вышел бы отличный игрок в регби.

Мужчина подошел к Кане. Морщинистое суровое лицо, неподвижный взгляд черных, чуть выпученных глаз.

— Вот ты каков, — сказал пришелец, глядя на Кану сверху. Голос тоже сильный, гулкий, как со дна колодца. В общем, чрезвычайно породистый жеребец.

Кана молчал. Даже если бы и мог говорить, нашлепка на рту помешала бы.

— Меня зовут Данияр Маханов. Слышал уже, щенок? Это мне ты дорогу перебежал. Убил верного помощника Раху. Порушил бизнес. А все почему? Потому что насмотрелся дурацких киношек и возомнил себя сверхчеловеком. Думал очистить город от преступников? Куда тебе, тупоголовому?

Рассердился, значит, большой человек. А ничего, подумал Кана, хотя бы и не всех, но хоть нескольких плохих людишек отправил на тот свет. Жаль, вот этого паучище не удалось придавить.

— Поговорил я с твоими учеными товарищами, — продолжил Дэн Касович. — Хоть и возражали, но согласились принять тебя мертвым. Я со всеми вопрос утряс, и с силовиками, и с яйцеголовыми. Разберут тебя на кусочки, препарировать будут. Они уже и так далеко продвинулись, без тебя обойдутся.

Кана перестал глядеть на внушительного собеседника, уставился в потолок. В желудке бурлила ядерная смесь. А еще он с радостью ощутил, что может шевелить пальцами рук и ног. Потихоньку подвигал и обрадовался боли. Боли не от ядов, которыми его пичкал Аполлоний, а от затекших без движения конечностей.

— А еще придется обнулить твою семью и девушку. Без этого никак, щенок.

Парень замер и боялся дышать.

Дэн Касович взял пленника за подбородок и повернул к себе.

— Ты слышишь, щенок? Я прямо сейчас отправлю людей за твоей девушкой. Тех самых профи, которые поймали тебя возле дома Рахи. На его дебилов, к сожалению, в таких делах полагаться нельзя. Где твоя красавица, на Зеленом Холме, кажется? Подумай остаток своей никчемной жизни, что являешься причиной ее смерти.

Он осекся, потому что заметил умоляющий взгляд Каны. Жестко усмехнулся, покачал головой.

— Нет, даже не проси. Ты сам во всем виноват. Ввязался в большую игру, не подумав о последствиях. Теперь расхлебывай.

Он осмотрел Кану с головы до ног.

— Ладно, прощай. Приятно было познакомиться.

Повернулся и вышел. Железная дверь захлопнулась со скрежетом. Кана лежал, и не замечал, что по щекам снова текут слезы.

Долго погоревать не дали. Засов опять заскрипел, дверь открылась. Вошли двое плечистых санитаров в белых халатах. Схватили кушетку сзади и спереди, повезли из подвала. Колесики снизу жутко скрипели.

Сначала Кану прокатили по длинному темному коридору. Лампы светили только в самом конце, перед грузовым лифтом. Санитары не обращали внимания на груз.

— Ну, че там, они выиграли? — спросил один, тот, что стоял у изголовья.

Второй помотал головой и сплюнул.

— Да ни хера. Коэффициент был семь к одному, я думал прокатит, «Леопарды» всех вынесут, а они вообще ни одного мяча не забили. Гребаные придурки!

Он в запале ударил по кушетке, задев ступню Каны. Обездвиженный мученик с радостью отметил, что чувствительность ног восстановилась. В желудке происходила катастрофа. Он подозревал, что вскоре содержимое найдет себе выход, несмотря ни на какие намордники.

На лифте пленника подняли на несколько этажей вверх. Створки со стуком открылись. Кану повезли ногами вперед по другому коридору, светлому, со свежевыкрашенными белыми стенами. Мимо проплывали двери кабинетов. Пахло хлоркой и лекарствами, как в больнице.

Наконец, санитар открыл одну из дверей и вкатил кушетку в знакомый уже зал. Кафель, большой экран, безупречная чистота. И доктор Аполлоний с улыбкой на устах. В руке эскулапа сверкнула игла шприца.

— Как вы поживаете, мой юный друг? — спросил врач. — Что-то вы бледноваты. Неужели вчерашняя процедура принесла вам неприятности?

Он указал на подставку в центре комнаты.

— Парни, установите его вертикально, как вчера. Я хочу наслаждаться зрелищем.

Санитары поставили кушетку на металлические салазки, заскрежетали механизмами, и подняли Кану в вертикальное положение. Затем вышли. Лицо Каны оказалось на уровне лица Аполлония.

Доктор мурлыкал песенку и смешивал жидкости из ампул в колбочке. Затем хлопнул себя по лбу.

— Совсем забыл! Надо же запечатлеть процедуру для потомков!

Он отложил ампулы и включил видеокамеру на штативе. Поставил поближе, навел на Кану. Посмотрел в маленький дисплей, показал большой палец.

— Потрясающе. Выйдут отличные кадры.

Подошел к столу и опять взялся за шприц. Наполнил жидкостью и выдавил немного. Капельки упали на стол и прожгли поверхность. Аполлоний улыбнулся и направился к Кане.

— От этого средства, мой юный друг, твоя кровь закипит, как молоко в кастрюле. Потом оценим реакции твоего организма.

Чуть нахмурился.

— Э, а чего это ты такой бледный? Синие круги под глазами? Ты что, не рад принести себя в жертву науки?

Он подошел вплотную, наклонился к Кане и прошептал:

— Я слышал про твоих родителей и девушку. Извини, старик, что так вышло. Говорят, Дэн Касович в последнюю минуту решил их не убивать, а тоже привезти сюда, провести кое-какие эксперименты. Я покажу им видео вчерашней трансляции и сегодняшней процедуры, пусть поражаются. А еще я…

Он запнулся, потому что голова Каны увеличилась, стала вдвое больше. Полезли хелицеры.

Аполлоний страшно удивился.

— Как так? Мы же вкололи тебе надежный блокиратор. Минимум на неделю. Неужели твой организм переработал эту дрянь себе во благо? Да ты знаешь…

И снова ему не удалось закончить. Кана уже не мог держать жидкость внутри себя. Она устремилась вверх по пищеводу, потоком вырвалась наружу и насквозь прожгла кляп на рту. Не останавливаясь, полилась дальше, и попала на доктора.

Аполлоний заверещал, на груди и животе у него появились зияющие черные дыры. Он упал на пол, а Кана сплюнул остатки рвоты на наручники. У него вылезли еще две руки и ползли дополнительные ноги.

В зал ворвались санитары. Кана разорвал наручники и цепи, плюнул на кандалы, держащие ноги.

— Убейте его, — хрипел доктор, катаясь по полу. — Убейте!

Санитары, ничего не соображая, бросились на Кану. Они, видимо, принимали его за обычного спятившего пациента, которого можно легко утихомирить. Но, к их несчастью, Кана никак не мог отцепить кандалы на ногах. От этого он превратился в бешеного носорога.

Когда санитары подскочили, Кана уже окончательно превратился в фалангу. Он спрыгнул с кушетки, сорвал ее с подставки, рванул от себя и отодрал, наконец, кандалы с ног. Поднял голову и испустил оглушительный рев.

Испуганно пятившимся санитарам он оторвал головы. Быстро, почти одним движением. Прыгнул к стонущему доктору, схватил за горло, приподнял над полом.

Поискал шприц, поднял и всадил в плечо. Аполлоний закричал так громко, что в ушах зазвенело. А потом изо рта и носа доктора хлынула густая черная жидкость. Кана бросил его на пол и Аполлоний скорчился, как личинка.

Оглядевшись, Кана толкнул со стола сосуд с бесцветной жидкостью. Посудина упала на кафельный пол, с грохотом разлетелась на осколки. Запахло спиртом. Пошарив в карманах санитаров, Кана обнаружил зажигалку. Зажег, бросил на пол. Вспыхнуло пламя.

Кана вышел из комнаты и побежал по коридору. Пожар в лаборатории разгорался все сильнее.

Поначалу Кана не мог понять, где находится. Он перебил охрану лабы и вырвался наружу, когда большую часть здания уже охватил огонь. На улице вечер, пасмурно и темно.

Вокруг одноэтажные дома, узкие улочки, где-то лают собаки. Сзади потянуло дымом.

Кана выскочил через забор на тихую улочку. Повертел головой, огляделся. Показалось или это тот самый поселок, где Раха жил да веселился? Если это так, он знает, как добраться до Зеленого Холма напрямик, козьими тропами через пригородные горы.

Он побежал дворами, перепрыгивая через заборы, уворачиваясь от бешено лающих псов. С крыши трехэтажного дома заметил далеко в темноте огоньки многочисленных фар. Трасса, ведущая в Алмурты. Раха и впрямь разместил лабораторию рядом с домом. Чтобы далеко не бегать, значит.

Запыхался весь Кана, вспотел, пока Зеленого Холма достиг. Гора всем жителям известна, потому как на ней острый шпиль телевышки высился, визитная карточка Алмурты, вроде Эйфелевой башни в Париже. Раньше, когда высотных зданий поменьше строили, с любой точки можно было узреть. Теперь тоже видно, если постараться.

На вершину горы вела канатная дорога, забава жителей и гостей города. А там, на вершине, несколько лет назад понастроили рестораны, установили колесо обозрения, развернули аттракционы всякие. Словом, все условия для отдыха.

Устал Кана. Грудь от бега широко раздувалась. Хотел отдохнуть, но вспомнил холодные глаза Дэна Касовича и слова про отправку профи за Айкой. Откуда только силы взялись, сразу дальше помчался, вверх по западному склону горы. Там домов меньше всего возвели, все больше заросли густые и деревья ветвистые. Кана прыгал огромными скачками, помогая руками, хватаясь за стволы карагачей и длинные кусты.

Один раз оступился, промазал в темноте, провалился в овраг, всю спину ободрал о колючки. Чертыхаясь, вылез и опять полез дальше.

Сам не ведал, как очутился на вершине. Все питейные заведения работали на полную катушку, горели разноцветные фонари, крутилось колесо обозрения, ходили нарядные люди, детишки уплетали мороженое.

Кана обратился снова в человека и, тяжело дыша, полуголый, пошел по главной площади Зеленого Холма, искать кафе, где работала Айка. Вскоре он обнаружил трактир «Сарисса», на входе изображены два перекрещенных копья. Обошел по периметру, шлепая босыми ногами и ежась от холода, потому что в горах дул не по-августовски студеный ветер. Через главный вход соваться не имело смысла, пошел искать служебный.

Обнаружил с обратной стороны здания. Шум и крики праздной толпы здесь звучали тише. Толкнул скрипучую дверь, пробрался коридором мимо шипящей и пахнущей жареными блюдами кухни. Повара готовили еду, на плите шкворчали сковороды, бегали официанты. Кану пока не заметили.

А потом он услышал Айку.

— Ну долго еще, тетели толстозадые, вы будете возиться? — злобно спрашивала подруга, и от этого голоса потеплело на душе. — Шевелите булками, там шестой столик жалуется.

Кана осторожно пробрался в главную залу. Тут его сразу заметили посетители. Официанты удивленно косились, а охранник направился к нему, чтобы вышвырнуть вон.

— Айка! — закричал Кана. — Мне надо срочно с тобой поговорить!

Девушка уже заметила его и со всей скоростью рванула через столики, огибая озадаченных клиентов. Успела раньше охранника и вкатила оглушительную оплеуху. У парня из глаз посыпались искры. Посетители засмеялись и одобрительно зааплодировали.

— Где ты шляешься, мурло недотыканное? — закричала Айка. — Опять пошел общаться с родителями? Да из-за тебя чуть…

Трое коротко стриженных мужчин, сидевших за столиком у стены, вытащили из сумок автомат и обрезы. Они находились за спиной у Айки, поэтому Кана успел их заметить. Он мгновенно обратился в фалангу и набросился на девушку. Повалил на пол.

— Э, да это же Фаланга! — сказал кто-то из посетителей сзади. — Ты чего сюда…

А потом в кафе загремели выстрелы и закричали люди. Кана поволок девушку к проходу на кухню, оказавшемуся ближе всего. Пули бились о стену выше него. Тогда Кана ускорился, перебирая всеми ногами в лежачем положении, как гигантский паук.

Он ворвался в кухню и едва не вышиб двустворчатую металлическую дверь. Спрятал Айку за плитой и рванул назад. Судя по крикам, в баре пострадали ни в чем неповинные люди.

В главное помещение ресторации Кана попал испытанным путем, по потолку. Обычные посетители лежали вповалку на полу, прикрыв головы руками. Стрелки стояли с оружием наизготовку. Они заметили смазанную тень, скользнувшую поверху, и открыли по ней огонь.

Поздно. Кана подскочил к одному, цапнул хелицерами. Кажется, вспорол грудь.

Второго пнул ногой. Стрелок перелетел через два столика, сокрушил стулья и свалился на официанта. Третий выбежал наружу, он стоял ближе всех к выходу. Кана бросился за ним.

Но едва выскочил, как тут же забежал обратно. По нему стреляли из всех стволов. Там, на улице, посреди развлекательной площади Зеленого Холма, стояли, оказывается, еще с десяток людей Дэна. Хорошо мистер мафиози подготовился, ничего не скажешь.

Фасад кафе-бара «Сарисса» превратился в решето. Пули разбили стекла, пробили стены, расколотили деревянные покрытия и перегородки. Задели посетителей. В баре стоял сплошной грохот и вопили раненые люди.

Кана вбежал на кухню. Огляделся и крикнул:

— Айка, ты где?

Девушка подняла голову из-за хромированной духовки у выхода в коридорчик. Повара давно исчезли.

— Беги через служебный вход, — сказал Кана. — Я помогу другим людям.

Айка кивнула и выскочила в коридор.

Кана осторожно выглянул в главную залу. Бешеные выстрелы по зданию прекратились. Кажется, профи Дэна ждали, что будет дальше.

А потом выстрелы раздались в другой стороне. Там, где находился служебный вход. И куда он послал Айку.

Кана с бешено стучащим сердцем рванул обратно в коридорчик и натолкнулся на девушку. Даже в темноте заметил, какие у нее огромные от страха глаза.

— Там тоже ждут, — объяснила Айка и добавила: — Твари.

— Сколько их?

— Двое, автоматами. Ты что, сунешься к ним?

Кана не ответил. Отстранил девушку и рванул по коридорчику. Выскочил через служебный выход наружу, слетел по крылечку. Увернулся от пуль, подкатился к одному из стрелков, выбил автомат из рук, укусил за плечо. Заслонился им от второго.

Ощутил, как пули толкают тело несчастного, впиваясь в его грудь и бока. Бросил жертву на второго, а затем подскочил сам. Ударил тремя кулаками по лицу, животу и автомату, оторвал голову.

Подбежал к выходу, позвал Айку:

— Сюда, быстрее!

Девушка выскочила из здания. Они побежали от кафе подальше, с задней стороны другого ресторана. И все-таки люди Дэна, стоявшие перед «Сариссой», заметили их.

— Эй, вон они! — закричал один. — Побежали за пивной бар.

По асфальту застучали торопливые шаги. Вдалеке слышалась веселая музыка на колесе обозрения, да еще в соседнем диско-баре били ритмичные ударные звуки. Гудели вагончики канатной дороги неподалеку. И больше ни звука.

Кана с девушкой крались вдоль задней стены пивного бара «Крафт». Перепрыгнуть забор и скатиться вниз по склону здесь было невозможно, слишком высокая для Айки ограда и слишком крутой склон.

— Я сейчас задержу их, а ты прыгай в вагончик канатной дороги и езжай вниз, поняла? — спросил Кана.

Айка кивнула.

Кана побежал обратно к «Сариссе». Вслед громыхнули редкие выстрелы, но он успел прорваться к зданию. Из служебного входа ползли испачканные и помятые люди.

Кана промчался коридором через кухню. Перед большим залом на секунду притаился. Прислушался. Кажется, никого из наемников Дэна внутри кафе нет. Он кубарем влетел в помещение и на всякий случай спрятался за перевернутым столом.

Вокруг никого не было. Только несколько мертвых посетителей. Поодаль лежала девушка в зеленом платье, во лбу пулевые ранения, черные волосы в луже крови. Кто-то постанывал.

Парень приподнял голову. Нарядное помещение кафе превратилось в бедлам. Повсюду осколки стекла, перевернутые столы и стулья, разбитые бутылки и тарелки. И тела убитых людей. Кана подбежал к стонущему парню. Пули пробили обе ноги. Кана поднял бедолагу на руки и вынес к служебному выходу. Вернулся в большое помещение и осторожно выбрался из кафе через главный вход. У крылечка лежали два мертвых охранника. Бедняги, кажется, даже не успели забежать в укрытие.

Стрелки ушли за здание «Сариссы». Оттуда слышались громкие крики. Неужели побежали за Айкой? У Каны сжалось сердце и он помчался следом.

Он очутился в стратегически верной позиции. Вышел в тыл врагам. И немедленно воспользовался представившимся случаем.

В освещенной фонарями зоне между кафе «Сарисса» и пивным баром «Крафт» он увидел трех человек с оружием. Все они стояли к Кане спиной. Он подскочил к ближайшему стрелку и укусил сзади за шею. Почувствовал, как хрустнули позвонки. Стрелок не успел и слова вымолвить, тут же повалился на асфальт, будто мешок картошки.

Кана уже очутился рядом со вторым. Чтобы не терять времени, просто пнул его двумя ногами, опершись на оставшиеся четыре. Стрелок улетел головой вперед, упал, прокатился по асфальту и ударился о бетонную ограду. Отключился или умер — Кане это было безразлично.

Третий успел среагировать. Развернулся и полоснул автоматной очередью по невероятно ловкой фаланге. Пули ударили в боковую стену многострадального кафе «Сарисса». Но Кана успел прыгнуть вверх, приземлиться рядом с третьим стрелком и ударить его хелицерами по лицу. Он хотел откусить ему голову, но в последний миг передумал. Третий стрелок отлетел в сторону и остался лежать без движения.

Из-за угла бара «Крафт» кто-то вышел. Этот кто-то старался укрыться на неосвещенной стороне здания, но не учел, что Кана отлично видит в темноте. Парень едва успел отпрыгнуть в сторону, когда забухали выстрелы из обреза. Если бы это был автомат, его могли задеть. А так Кана зигзагами подобрался к стрелку, вырвал из рук обрез, схватил за горло и приподнял в воздух.

— Адрес Дэна, быстро! — приказал Кана и ударил жертву по животу. Затем еще раз. Пойманный человек болтался на весу, как боксерская груша. — Ну?

Он чуть ослабил хватку.

— Улица Крутая, дом в самом конце, — прохрипел пойманный.

Тогда Кана вырубил его одним ударом и бросил наземь.

Затем побежал мимо пивного бара к канатной дороге. Он надеялся, что удачно выполнил миссию по отвлечению внимания от Айки. Остальные стрелки должны были искать его среди уцелевших посетителей «Сариссы» у служебного выхода.

Он успел заметить, как несколько вооруженных людей вошли в вагончик канатной дороги. А еще один закричал от задней стенки бара:

— Эй, пацаны, бросайте это дело. В темноте его все равно не поймать. Его баба едет на канатке, пошли за ней!

И побежал к канатной дороге. От «Сариссы» топали его напарники, кажется двое или трое человек.

Кана подстерег их в темноте. Оказалось, их всего двое. Не стал тратить время на укусы, просто раскидал в стороны и отобрал оружие. Потом выкинул каждого за ограду, туда, где склон покруче.

А того, что их звал, успел поймать уже около вагончика. Прыгнул вместе с ним в тесную кабинку, вырвал автомат из рук. Двустворчатые двери автоматически захлопнулись, кабинка продолжила движение и поплыла в воздухе. Кана разинул челюсти:

— Ну что, прокатимся?

Тот, что кричал, был маленький, толстенький, с пухлыми губами и большим задом. Встретишь на улице, ни за что не заподозришь, что это наемный убийца. Он задрожал и затряс головой:

— Пожалуйста, мистер Фаланга, не убивайте меня, я хороший!

А сам чего-то тянул левой рукой из-за спины, наверное, пистолет. В общем, коварный спутник для поездки по горам. Поэтому Кана обхватил собеседника руками, не давая шевельнуться и вгрызся в шею, забрызгав себя кровью. Откушенная голова толстячка свалилась на пол, обезглавленное тело привалилось к спинке сиденья. А в руке он, оказывается, носовой платок прятал. Чтобы пот на лбу вытереть, что ли?

От размышлений отвлекли крики и выстрелы. Кана поглядел через стеклянные стенки вниз и вперед, на вагончики, скользящие перед ним. Из одного вагончика открыли огонь по другому, идущему еще дальше. Наверное, там ехала Айка, а эти ублюдки пытались ее убить.

Кана ни секунды не колебался. Просунул пальцы между створок дверей, с усилием раздвинул. В кабинке зазвенел пронзительный аварийный сигнал. Ворвался ветер, взлохматил волосы Каны. Вагончик плыл на уровне пятого этажа над землей. Они как раз проезжали над дорогой, внизу мелькали ночные фонари и многочисленные фары автомобилей.

Человек-фаланга выбрался из вагончика, неуклюже оттолкнулся и прыгнул вперед. Зацепился за толстый металлический трос. Трос зашатался, а вместе с ним и вагончики. Они поднимались и опускались на весу. Не теряя времени, Кана пополз вниз, к переднему вагончику, из которого на время прекратили стрелять. Кажется, они обеспокоились тряской вагонов и еще не заметили существо, ползущее к ним в гости.

Когда Кана был на полпути к вражьему вагончику, выстрелы раздались снова. Чтобы попасть по вагончику Айки, стрелки высовывали руки с оружием из кабинки и стреляли. Треск автоматов и пистолетов слышался далеко вокруг.

Чтобы успеть спасти подругу, Кана влез на трос и встал на него ногами. Вагончик со стрелками, грохоча, прошел через опорную башню. Трос вместе с Каной тоже приближался к башне.

Когда до опоры осталось совсем немного, канатоходец прыгнул вперед. Приземлился на стойку опоры, оттолкнулся от нее и снова сиганул в темноту, к вагончику с врагами. На миг ему показалось, что он промахнется и пролетит ниже, свалится куда-нибудь в овраги или во дворы частных домов, над которыми они сейчас проезжали. Но нет, он опустился прямо на крышу вагончика.

От толчка пластиково-металлическая коробка закачалась из стороны в сторону. Трос, на котором держались фуникулеры, задрожал от напряжения и зазвенел. В кабинке послышались испуганные крики.

— Ага, — пробормотал Кана. — Вы боитесь упасть, твари мерзопакостные?

И принялся прыгать на крыше подъемника. Потом сообразил, что жалобно скрипящий трос может оборваться и тогда рухнет вся канатная дорога. Вдобавок, головорезы Дэна наконец, поняли, кто устроил сыр-бор на крыше. И принялись стрелять вверх, прямо через потолок вагончика.

Тогда Кана отполз на край крыши и попробовал раздвинуть двери фуникулера. Открыть створки из неудобного верхнего положения не удалось, вдобавок, налетчики перевели огонь на него. Одна пуля обожгла тело. Кажется, просто оцарапала многострадальный бок, только уже с другой стороны.

Кана рассвирепел. Он прыгнул вниз, держась за край крыши, ударил ногами в фуникулер. Кабинка раскачалась еще больше, только уже в стороны. Выстрелы прекратились, он видел, как стрелки внутри подъемника потеряли равновесие и повалились на пол. Тогда Кана оттолкнулся и ударил по кабинке снова. Она расшаталась еще больше, походя в темноте на маятник настенных часов. Головорезы кричали внутри, как перепуганные дети.

— Умрите, сволочи! — исступленно орал Кана, и снова толкнул кабинку. Вагончик раскачивался, как качели, на которых катаются обезумевшие посетители аттракциона. Люди Дэна внутри глухо шлепались о стенки.

А затем витающий в воздухе Кана заметил, что они почти подъехали к нижней станции, принимающей вагончики. Там истошно ревели сирены, возвещая об аварийной ситуации на канатной дороге. Кабинка Айки уже почти достигла станции.

А еще впереди неумолимо приближалась последняя опора. И высота была вполне себе порядочная, для того, чтобы убить или покалечить пятерых нехороших людей с оружием. Наверняка на канатной дороге больше нет других пассажиров, потому что слухи о стрельбе наверняка разлетелись повсюду, и поездки на Зеленый Холм ограничили.

Учитывая все это, Кана снова толкнул вагончик с врагами. И когда они проезжали башню, подъемник как раз отлетел в сторону и со всего маху ударился об опору.

Каны на нем уже не было, он успел прыгнуть и упасть в ветви дерева, растущего неподалеку. Зацепившись за крону, парень увидел, как трое стрелков выпали из разбитого вагончика. Остальные цеплялись внутри за сиденья. А затем с громким звоном оборвался трос.

Один конец его, извиваясь змеей, полетел вниз, ударил, как хлыст, по опоре и упал где-то возле нижней станции.

Все кабинки на канатной дороге ухнули вниз, как в пропасть. Вагончик с оставшимися головорезами Дэна, все еще покачиваясь, тоже полетел вперед к земле. Где-то внизу кричали люди. Кто-то, наверное, заснял все происходящее на камеру смартфона, с неудовольствием подумал Кана. Он надеялся, что кабинки, упавшие выше на проезжую дорогу, никому не повредили.

А затем он спрыгнул с дерева и побежал к станции. По дороге остановился возле опоры, нашел троих переломанных стрелков без сознания. Еще один лежал мертвый неподалеку. Его придавил упавший вагончик. Пятый искал на земле автомат. Кана прыгнул на него со спины и свернул шею. Помчался дальше, проведать, как там Айка.

Он обнаружил ее, целую и невредимую, на станции. Рядом стояли работники сотрудники канатной дороги. Они расступились перед человеком-фалангой. Кана обнял Айку и увел с собой. Охранники не посмели его остановить.

Машина Айки осталась на Зеленом Холме. Пришлось превращаться в человека и ловить такси. Водитель и бровью не повел, когда в салон «Киа» залезли полуголый окровавленный парень и чумазая девушка.

— Нам в район «Ультра-парка», плиз, на улицу Семи Роз, — попросил Кана и машина тронулась с места.

Айка не пострадала при обрушении канатной дороги. Вагончик, в котором она путешествовала, свалился прямо на станции и работники ее быстро вытащили.

— Ты долбаный псих, — сказала Айка и прижалась к Кане.

Он пощупал рану на боку. Ничего страшного, царапина. Скоро заживет.

Некоторое время они молчали, а потом девушка спросила:

— Ты прибежал, чтобы спасти меня?

Кана глянул на затылок водителя, кивнул, а она продолжила:

— Кто эти люди? Того пухлого?

Теперь Кана покачал головой и сказал вполголоса:

— Тот пухлый уже не жилец. Это бойцы Дэна Касовича, другого человека, выше уровнем, «крыши» пухлого. Этот другой хотел всех замочить, меня, тебя, моих родителей. Мне надо спрятать вас, а потом разобраться с ним.

— Да ладно, — отмахнулась Айка. — Я залягу на хате, и не буду носа высовывать.

Кана снова покачал головой.

— Это опасян. Под этим мудаком ходят спецслужбы. Они могут подстерегать тебя дома.

— Тогда давай к моей подружайке. Я ее давно не видела, про нее все забыли, — Айка оторвалась от плеча парня, заглянула ему в глаза.

— Я же говорю, они знают всех твоих подруг. Кстати, где твой телефон?

— Остался в кафе.

Такси ехало по ночным улицам. По тротуарам беззаботно гуляли редкие прохожие. За ними не охотились убийцы с оружием в руках. Они спешили домой, поскорее ужинать, укладывать детей, смотреть телевизор, заниматься любовью, спать… А утром бежать на работу и не думать о том, что твоих родителей могут завтра застрелить.

— Может, к моим родакам? — предположила Айка, и сразу же вздохнула. — Нет, я дико туплю. Конечно же, тоже нельзя.

Поглядела в окно, заметила сверкающий разноцветными огнями торговый центр «Ультра-парк», повернулась к Кане.

— А куда мы едем? Ты что-то придумал?

— Ага. Мы едем к очень достойному человеку. Он приютит тебя на время, и вряд ли они додумаются искать тебя там.

— Что за чел? — спросила Айка.

— Сейчас узнаешь.

Такси подъехало по заданному адресу. Остановилось на перекрестке.

— Приехали, — объявил водитель.

— Можно ваш телефон, — попросил Кана. — Я позвоню и нам принесут деньги.

Водитель протянул ему гаджет и парень набрал по памяти номер.

— Ало, Рус? Это Кана, нынешний парень Айки. Помнишь? Ага, это я. Нет, это не прикол.

Айка слушала его с открытым ртом. Потом забила кулачками по плечу.

— Ты с дуба рухнул, ветрогон? Ты куда меня привез?

— Да, Айка тоже здесь. Выйди, пожалуйста, на пять минут, поговорим. И захвати немного «капусты», за такси надо заплатить.

Нажал отбой и отдал телефон водителю.

— Я не пойду к этому дебилу, — объявила девушка. — Ты не мог со мной посоветоваться, что ли?

Кана взял ее за руки.

— Милая, так надо. У него ты будешь в безопасности. А я пока постараюсь решить нашу проблему. Если я не справлюсь, они замочат и тебя, и мою семью.

Айка опустила голову и помолчала. Потом сказала:

— Ладно, но только на одну ночь. И еще, я хотела тебе сказать…

В окошко такси постучали. Они оглянулись. Снаружи к машине наклонился Рус, он приветливо махал ручкой и улыбался.

Полчаса спустя Кана мчался по улицам в знакомом внедорожнике, снова одолженном у любезного Руса. Айка надулась и не захотела с ним прощаться. Взяла Руса под локоть и ушла, не оглянувшись.

На часах два ночи, людей и автомобилей на улицах уже меньше.

Выбравшись на проспект Альфарабиус, Кана свернул на дорогу, ведущую в микрорайон «Горный малыш». Время от времени он посматривал на навигатор. В конце маршрута горела точка назначения.

Зазвонил телефон. Кана купил его в круглосуточном супермаркете, чтобы набрать родителей и держать связь с Айкой. Девушка трубку не брала, видимо, из вредности. Родители тоже не отвечали. Поэтому Кана схватил трубку, надеясь услышать голос мамы.

— Как дела, щенок? Ты неплохо поработал на канатной дороге. Спас свою подругу, но это ненадолго.

Кана зарычал в трубку:

— Скоро я достану тебя! Я уже еду к тебе, слышишь?

Голос Маханова в трубке изменился. Стал еще глубже и сильнее, будто он кричал в громкоговоритель.

— Я тебя жду, глупый щенок. Я буду рад помериться с тобой силами. Я буду рад вонзить жало в твой зад.

— Ты совсем слетел с катушек, придурок? — спросил Кана.

— Ты еще ничего не знаешь. Но уже до рассвета этот город станет моим. А потом вся страна. И меня никто не сможет…

Рядом раздался звук сирены и уже другой голос приказал в громкоговоритель:

— Лексус, номер 707, примите к обочине.

Кана повернулся на звук и увидел, что рядом с его тачкой едет машина полицейского патруля. Заметили, что он нарушил правила и разговаривал по телефону. Только вас не хватало для полного счастья! Кана с досадой завершил обмен любезностями с Дэном и притормозил перед пешеходным переходом.

На мгновение задумался, может попробовать уйти от полиции, но потом решил договориться.

Полицейская машина, продолжая мигать синими и красными маячками, остановилась сзади. Надевая фуражку, вышел лейтенант. Без оружия. Кана выпрыгнул навстречу.

Он успел переодеться в спортивный костюм и напялил кроссовки на босу ногу, поэтому его внешний вид не вызвал подозрений.

Полицейский представился и попросил документы.

— Понимаете, я права дома оставил, — объяснил Кана. — Торопился на день рождения хомячка.

— Ну, это, конечно, нужное дело, — согласился представитель правопорядка. — Пойдем протокол оформлять. Потом от меня хомяку поздравления передашь.

Мимо них по дороге, несмотря на поздний час, пролетали другие автомобили. Завидев патрульных и мигающие сигнальные огоньки, на всякий случай, замедляли ход.

— А можно предупреждением ограничиться? — наивно спросил Кана. — Я опаздываю. Очень важная встреча.

Полицейский кивнул.

— Конечно, можно. Вот, я тебя и предупреждаю. За езду без документов — штраф, и машину ставим на прикол. Пока хозяин не явится. Все понятно? Или в отделение доставить?

Он глянул на Кану внимательнее. Кажется, узнал. В органах на Фалангу уже, наверное, целая кипа досье и ориентировок набралась. Губы полицейского дрогнули. Он закричал:

— Э, постой, ты же тот опасный малый! На тебя же план «Перехват» объявлен!

Тогда Кана мгновенно обратился в фалангу. И не успел ошарашенный полицейский отступить, как арахнид схватил его за голову хелицерами. На Кану опять накатила беспричинная ярость. За задержку на дороге он готов был откусить патрульному голову.

Хлопнули двери полицейской машины, выскочил напарник. Нацелил пистолет, тонко прокричал:

— Отпусти его, быстро!

Полицейский во рту вел себя смирно и не шевелился. Кана глянул на второго: у того пистолет трясся в руке. Эх, была не была, попробую правоохранителя на вкус, решил Кана и чуть сжал клыки.

Кто-то осторожно коснулся его руки. Ах да, сзади остановилась машина, из нее вышел парень, Кана видел его дополнительными глазами. Обычный парень, обычный автомобиль эконом-класса.

— Не стоит этого делать, — попросил парень. — Ты же Фаланга, ты разогнал банду Рахи. Ты спас людей в клубе от пожара и убил стрелков на Зеленом Холме. Весь город знает о твоих подвигах.

Кана слушал и молчал. Второй полицейский кричал в рацию:

— На нас напали, нужно подкрепление!

— Отпусти его, он не виноват, что так случилось, — уговаривал парень.

Наконец, Кана послушался и раскрыл пасть. Полицейский, весь зеленый от переживаний, уселся на дорогу и не двигался.

— Пожалуй, обойдусь без тачки, — сказал Кана незнакомому парню. — А тебе спасибо, друг. Я бы потом жалел об этом.

И не успел второй полицейский вымолвить и слова, как человек-фаланга умчался в темноту.

Судя по последним данным навигатора, Кана был недалеко от цели. Он запомнил, где находится Крутая улица. Мчался туда огромными прыжками, отталкиваясь одними парами ног и приземляясь на другие. Со стороны, наверное, похож на скачущего кентавра. На бегу держался тени деревьев и зданий, чтобы не напугать случайных прохожих.

Вскоре он выбежал на Крутую улицу. Сплошные трехэтажные коттеджи, дорога щедро освещена фонарями.

Кана помчался по самой середине, радуясь силе и выносливости. Плевать на местных жителей, пусть боятся промелькнувшее мимо волосатое чудо.

В самом конце пустынная улица заканчивалась тупиком. За трехметровым кирпичным забором стоял дом. Тоже огромный, тоже в трех уровнях, да еще и с мансардой. Погружен во тьму, фонари не светили.

Это ловушка, сразу решил Кана. Такая же, как в бане. Стоит перевалить через забор, и его изметелят выстрелами из автоматов, а может статься, из чего покрупнее калибром.

Он огляделся по сторонам. Узнал же откуда-то этот вездесущий Дэн Касович о его приближении. Может, даже сейчас за каждым его движением наблюдают невидимые угрюмые глаза? И просчитывают каждый шаг?

Поэтому Кана двинулся вдоль забора влево. Осторожно шагал по тротуару, зорко контролируя пространство спереди и сзади всеми четырьмя глазами.

Дошел до конца забора, дальше начинался соседний дом. Тоже, кстати, погруженный во мрачную тьму. А еще где-то в дэновском особняке послышался утробный рев, типа взревело огромное доисторическое чудище. Чего только не покажется от напряженных нервов!

Кана прыгнул на забор, оглядел просторный дворик перед домом. Хорошо, как кошка, видеть в темноте. Вроде никого. Узенькие полоски дорожек, давно не стриженный газон, елочки и яблони. Он спрыгнул вниз, во двор, готовый мгновенно дернуть обратно при малейшей опасности.

Ничего не произошло. Дом усмехался, глядя на перепуганную волосатую фалангу.

Тогда Кана рывком преодолел расстояние до коттеджа, уперся в прохладную каменную стену и снова прислушался. Где же эти чертовы стрелки? Хотят, чтобы он забрался в мышеловку поглубже и увяз с головой?

Он повернулся и пошел, как вор, крадучись, вдоль стены. Завернул за угол, посекундно ожидая, что сейчас распахнется окно и на него выльют котел с кипящей смолой. Дошел до конца следующей стены, прыгнул вверх и зацепился за оконную решетку на втором этаже.

Напрягся, раздвинул прутья. Толкнул окно. Закрыто. Ладно, не будем шуметь.

Подтянулся. Прыгнул этажом выше. Ухватился за краешек подоконника, свободной рукой толкнул стекло. Окно бесшумно отворилось внутрь комнаты. Тогда Кана опять подтянулся, сунул голову и потихоньку заглянул в апартамент.

Никого. Пусто, как в дырке от бублика. Кажется, спальня. Огромная кровать на всю комнату, трюмо, зеркало, шкаф. Все черного цвета.

Кана шмыгнул в комнату, перекатился, ударился о шкаф и огляделся. Никаких происшествий. Тогда он подобрался к тяжелой массивной двери, тоже из темного дерева, со стеклянной вставкой, беззвучно приоткрыл.

Оглядел темный непроглядный коридор. Ни души.

За полчаса Кана помаленьку, со сверхмудрыми предосторожностями, обошел весь дом. В нем никого не было. На каждом этаже по шесть просторных комнат. Такое впечатление, что в нем уже давно никто не жил. Вещи аккуратно разложены по местам, на кухне пустой холодильник, чистое мусорное ведро. Неужто Дэн Касович испугался и смотал удочки в столицу?

Кана повеселел, сходил в туалет по нужде, попил воды. Завалился на диван, почесал голову. Пожалел, что оставил телефон в джипе Руса. Он не знал, что делать дальше. Как теперь найти неуловимого чиновника?

Пол особняка ощутимо вздрогнул. Как будто там, внизу, взорвали бомбу. Что за напасть? Парень осмотрел пол и нашел на кухне, под хромированным шкафом, ловко замаскированный люк. Большой, прямоугольный, можно без труда затащить внутрь диван или холодильник.

Взялся за ручку, потянул. Крышка не поддавалась. Кана напружинил мышцы, заскрипел зубами, рванул вверх. Распахнул.

На него дохнуло холодом и вонью. Черное отверстие вело далеко вниз. Сбоку металлические скобы, чтобы спускаться.

Вот идеальная ловушка, чтобы погубить жертву, подумал Кана. Сейчас он сунется вниз, полезет по лестнице. И тогда с двух сторон, со дна и сверху, на него обрушат убийственный огонь. И все, поминай, как звали. Все готово, уважаемый господин Маханов, вот дымящийся труп вашего глупого врага.

Поэтому, чтобы спутать планы возможных противников, Кана просто взял и прыгнул вниз, прямо в непроглядную тьму.

Пока летел, думал о том, какой же он все-таки придурок. А если там, внизу, его гостеприимно ждут острые шипы? Еще и отравленные, вдобавок. Или рыболовная сетка, в которой легко запутаться.

Но нет, ему повезло. Во-первых, летел Кана недолго. Все-таки, он не Алиса, чтобы бесконечно падать в Зазеркалье. Во-вторых, никакие шипы его заднице не угрожали.

Он приземлился на обычный бетонный пол. От неожиданности даже не успел вовремя сгруппироваться, ударился спиной и задом, выразительно обругал себя:

— Индюк малосольный!

В лицо дунуло свежим ветерком. А еще запахом разложения.

Кана очутился в конце тоннеля. Довольно большом, можно идти, чуть пригнув голову. Далеко впереди тускло, еле заметно, светила лампочка. А чуть поодаль на бетоне лежал человек. Мертвый, причем давно, если принимать во внимание, что смрад разносился от него. Кана подошел и осмотрел труп. Вздулся до невероятных размеров, будто накачали воздухом. Камуфляжная униформа врезалась в опухшую кожу. Под мертвецом полувысохшая лужица, из крови и экскрементов.

— Кто ж тебя так, мил человек? — спросил вслух Кана и побежал рысцой по тоннелю.

Там, где мерцала лампочка, проход уперся в толстую стальную дверь. Она была приоткрытой, и тянул слабый сквознячок. Кана сомневался, что смог бы открыть махину, если бы обнаружил запертой.

За дверью — просторный подвал или, скорее, бункер. Огромное помещение со светло-коричневыми стенами, только без окон. Под потолком широкие вентиляционные трубы, по ним реально мог пролезть человек. У стен бежевые шкафы. И новые раздутые трупы в зеленом камуфляже. Три мертвеца, один посреди помещения и два возле прохода в следующий зал. Что за напасть здесь приключилась?

Он осторожно прошел в следующую каюту. В вентиляционных трубах гудел воздух. Это оказался камбуз, комната для приема пищи. Стол на десять человек, стулья, кухонные шкафы, мойка, холодильник. Все серебристое, металлическое, новенькое. И куча мертвых тел. Кана насчитал двенадцать трупов, лица вздулись до неузнаваемости, рядом валяются автоматы и пистолеты. Вонь стояла невообразимая. Толстые бетонные стены усеяны вмятинами от пуль.

— Ну, ты долго там будешь валандаться? — спросил Дэн Касович из соседнего помещения. Туда вела дверь напротив, по диагонали от того места, откуда вошел Кана.

В кухне была еще одна, третья, плотно закрытая дверь, судя по всему, вела в кладовку. Кана глянул на нее и прошел в ту, что вела к Маханову.

Достопочтенный Дэн Касович без сил лежал на диване у стены. Это, надо понимать, спальня. Три раскладных дивана у стенок, телевизор, шелковый ковер на весь пол. Шкаф с книгами, музыкальный проигрыватель, даже граммофон и стопка виниловых пластинок на подставке. И неизменные трубы вентиляции. Одна как раз заканчивалась у головы Дэна. Напротив в спальне была еще одна дверь. Что за бесконечная анфилада помещений?

— Добрый вечер, Дэн Касович! — поздоровался Кана, войдя в помещение. — Как поживаете?

— Ты все-таки добрался до меня, щенок? — спросил Дэн. Он тяжело дышал, еле ворочал языком, лицо и руки покрылись черными пятнами. Заболел, что ли? Или притворяется? А еще у ног стояла пластиковая синяя бочка с неплотно пригнанной крышкой.

— Кажется, вы говорили что-то о большой игре, гоблин вислоухий? — поинтересовался Кана, подходя ближе. — Так вот, игра окончилась.

Он выразительно выдвинул хелицеры. Дэн поглядел на него и слабо улыбнулся.

— Верно говоришь. Игра окончена. Скоро этот город, а затем и страна станут моими. А там и поглядим о захвате всего мира.

Кана больше не мог смотреть на это ухмыляющееся лицо. Он рванулся к врагу, хотел перекусить голову.

Но не успел.

Дэн Касович скатился с дивана на пол. Почти мгновенно увеличился вдвое, нет, даже втрое. Занял все помещение. Изумленный Кана отступил к двери.

Маханов продолжил превращение. Тело неимоверно удлинилось, руки превратились в гигантские клешни, ноги выгнулись вперед, вдоль туловища выросли новые конечности. Тело увеличилось, вытянулось, изогнулось, на конце появилось угрожающе толстое жало с капелькой яда. Верхняя часть туловища Дэна продолжала занимать вертикальное положение.

Перед Каной стоял и торжествующе вздымал клешни исполинский черный человек-скорпион.

Не успел парень вымолвить и слова, как преображенный Дэн Касович выбросил в него жало. Молниеносно, как показалось, с легким свистом. Кана еле успел скакнуть в сторону. Тогда скорпион щелкнул громадными клешнями, каждая с туловище взрослого человека. Кана с неимоверным усилием оттолкнул покрытые мелкими волосиками конечности, как будто откатил скалы.

— Что скажешь, щенок? — спросил Дэн Касович и заревел на все подземелье. Кана узнал этот утробный звук, что слышался ему еще наверху, на улице и в доме. — Ты думал, только на одного тебя действует препарат? У меня есть еще один сюрприз. Наслаждайся!

Синяя бочка, стоявшая у его ног возле дивана, к тому времени откатилась к стене. Крышка упала. Скорпион тяжело отошел от нее и Кана увидел, что из бочки на ковер вывалилась пенообразная серо-зеленая куча.

Сначала ничего не происходило, а затем в куче начали надуваться и лопаться светло-болотные пузырьки, размером с футбольный мяч. Из них полезли белесые толстые личинки, каждая с ногу взрослого человека. Завоняло тухлым мясом.

Личинки ворочались на полу, крутили большими головами с черными пятнами глаз. Из туловищ вытянулись лапки, тонкие задние ноги, на мордах росли изогнутые челюсти и свешивались усики. На спинах трепетали продолговатые влажные крылья.

Кана стоял, застыв от изумления и ужаса, а на ковре двигали конечностями около двух десятков новорожденных особей саранчи. Причем невероятно крупных особей, по пояс обычному человеку.

Лопанье слышалось и за дверью, ведущей в соседнее помещение. Дэн Касович указал туда клешней:

— Там сотни таких бочек. Целая подземная теплица. Они воспроизводят себя с бешеной скоростью. Скоро их будут миллионы. И оттуда есть прямой выход на поверхность. Они все кинутся наверх. Причем это не обычная травоядная саранча! Это хищники, натасканные убивать!

— Окренделеть, — восхитился Кана. — Да ты просто гений тьмы и злодейства!

Он потихоньку пятился к двери. Дэн Касович заметил отступление противника и ткнул клешней:

— Взять его!

Только что вылупившиеся бойцы саранчи пронзительно заверещали и прыгнули с ковра на Кану.

Парень едва успел выскочить из спальни на кухню и захлопнуть за собой железную дверь. Тут же перегородка содрогнулась от гулких ударов.

И не успел Кана обрадоваться, что спасен хотя бы на время, как сзади опять раздалось верещание. Он оглянулся. Дверь в подвал оказалась увешана саранчой. Они сидели на пороге, облепили стену и косяки, высматривали добычу и хищно шевелили челюстями. Заметили Кану и устремились к нему быстрокрылым потоком через всю комнату.

Загнанный в угол парень побежал к другой двери, кажется, ведущей в кладовую. Быстро открыл, шмыгнул внутрь и захлопнул прямо перед носом многоголосой саранчи.

В кладовке царила темнота. После ярко освещенной кухни глаза Каны не сразу привыкли к сумраку. А когда освоился, то сразу заметил, что это совсем не кладовка. Еще одно большое помещение, нечто вроде казармы, с длинными рядами двухэтажных железных коек и шкафчиками у стен.

— Едритьзаногуалюминий, — пробормотал Кана. — Куда это меня занесло?

— Прямо ко мне в гости, — ответил хорошо знакомый голос. — Надеюсь, дверь за собой хорошо прикрыл?

Кана обомлел. Нащупал кнопку выключателя, щелкнул. Зажегся свет. С дальней верхней койки, приподняв голову, на него глядел Лукин.

Вид у славного профессора, надо сказать, не ахти какой. Под глазами синяки, лицо опухло, руки и ноги скованы наручниками. Не обращая внимания на саранчу, ломившуюся в дверь, Кана подошел к койке и освободил старого знакомого. Попробовал пожать руку, но Лукин сморщился от боли.

— Док, рад вас видеть. Какими судьбами в этом крысятнике?

Профессор тяжело слез с кровати и помотал головой.

— Потом, Канат, я все объясню потом. Сейчас надо бежать отсюда. Он придет и выломает дверь.

— Кто, Дэн Касович? Да, этот может. Вот только как отсюда выбраться? Там везде сидит саранча.

— Здесь есть аварийный выход, — Лукин указал на дверь в конце комнаты, окрашенную в тот же бежевый цвет, что и стены, и поэтому еле заметную. — Насколько я знаю, тоже ведет на поверхность. Его люди говорили об этом, до того, как Дэн их прикончил…

Где-то неподалеку снова раздался рев скорпиона. Кана подхватил ослабшего профессора под плечо и потащил к спасительной двери.

— Минутку… — пробормотал Лукин, заковылял назад и вытащил из-под подушки несколько ампул с красным порошком. — Мои лекарства, без них мне не жить.

За дверью обнаружился длинный слабо освещенный тоннель, поуже и пониже, чем тот, по которому Кана попал в бункер. Задержавшись на миг, Кана захлопнул дверь, крутанул поворотный механизм и сломал рычаг. Пояснил Лукину:

— Это их задержит.

И потащил профессора дальше. Под потолком шла длинная вентиляционная шахта. В жестяной трубе слышался перестук множества тонких лапок.

— Он запустил саранчу в систему вентиляции, — кривясь от боли, объяснил Лукин. — Скоро они выйдут на поверхность и нападут на город.

— Ничего, полиция разберется с этими тварями, — ответил Кана.

— Это вряд ли, — покачал головой Лукин.

Вскоре тоннель сузился и плавно пошел вверх. Лукин чуть не свалился в обморок. Кана поднял его на руки и, пригнувшись, побежал по проходу. Далеко позади загрохотала дверь со сломанным замком. Кажется, Дэн Касович добрался до нее и пытался выломать.

Уклон подземного коридора становился все круче. Появились каменные ступеньки. Кана прыгал сразу через десяток, каждый раз гулко стукаясь головой о вентиляционную трубу. Наконец, тоннель уперся в стену, круто ушел вверх. Ступеньки закончились, на стене снова появились металлические скобы. Кана задрал голову. В трех метрах над ним чернела крышка канализационного люка. Видимо, аварийный выход специально замаскировали под обычный люк.

Из тоннеля донеслось радостное верещание насекомых. Судя по всему, Дэн Касович любезно освободил им проход, и они ворвались в подземный лаз. Не желая возиться с лесенкой, Кана просто прыгнул вверх, крепко сжимая Лукина.

Он ударился спиной о крышку люка, с грохотом выбил ее, и ухватился свободными руками за края. Вылез наружу.

В лицо пахнуло свежим воздухом, пылью, влажной землей. Они оказались на тротуаре, на какой-то другой улице, далеко от дома Маханова. Темная ночь сменилась предрассветными сумерками.

— Мы выбрались? — слабо спросил Лукин. От прыжков и толчков он пришел в сознание. Кана посадил его на землю, пробормотав: «Сейчас, Евгений Константинович, подождите минутку…», побежал к крышке люка.

Схватил, положил обратно в отверстие. Услышал, как внизу по тоннелю жужжат сотни крыльев. Огляделся, заметил почти отколовшийся от асфальта бордюр. Подскочил, отломал окончательно, подтащил к люку, положил на крышку. Потом добавил еще осколок бордюра. И услышал, как в крышку изнутри забарабанили удары. Саранча почти добралась до них.

Сверху по улице, со стороны гор, вспыхнули фары, из-за поворота выехала машина. Кана тут же обратился в человека. Из одежды на нем остались лишь жалкие обрывки штанов. Подошел к обочине, замахал руками.

Автомобиль подъехал ближе. Пожилой водитель с седой бородкой высунул любопытную голову, поправил кепку. Оглядел полуголого Кану и Лукина, сидящего на тротуаре.

— Куда собрались, голубки?

— Нам в район «Ультра-парка» надо, — крикнул Кана. — Срочно!

Водитель заломил несусветную сумму, но Кана согласился. Лишь бы поскорее убраться отсюда.

Он помог Лукину забраться на заднее сиденье, уселся рядом. Машина тронулась с места, а Кана заметил, что крышка люка подпрыгивает на месте, несмотря на груз.

— Он говорил, что у него есть миллионы саранчи. Это правда? — спросил Кана.

Лукин потер бока.

— Да, это правда. Побочный эффект известного тебе препарата. Ускоряет рост воспроизводства и размеры подопытных особей. Саранча и в обычных условиях невероятно плодовита. А с препаратом она размножается в геометрической прогрессии.

— Вот хрюндель клешненогий, — простонал Кана. — А вас как угораздило попасть к нему?

Лукин печально улыбнулся.

— Меня сдал Климов. Он же был повязан в махинациях с торговлей человеческими органами. Когда ты разгромил их шайку, он отдал препарат Маханову. Я возражал, и меня повязали. Должны были убить, но Дэн Касович принял препарат и немного свихнулся.

— Замочил всех своих людей? — присвистнул Кана. — Во дает.

— А может, и не свихнулся, а просто решил проверить свои силы. Кажется, его не берут пули, Канат. У него прочный панцирь. Я слышал, как они стреляли по нему, а потом кричали от боли.

— Значит, вы разобрались в составе препарата? — спросил Кана. — И можете вернуть мне человеческий облик навсегда? Когда меня пытали в лабе, они тоже смогли заблокировать перерождение.

Лукин посмотрел ему в глаза.

— Ты и вправду хочешь стать обычным человеком?

Кана задумался. Если он станет простым парнем, посмотрит ли на него Айка? Ему всегда казалось, что она с ним только из-за фаланги.

— Не знаю, мне надо подумать.

— А тут и думать нечего, — возразил Лукин. — Мы так и не смогли найти способ разделения ДНК. Пока что ты останешься фалангой.

— Это типа Огнеборца, что ли? — вмешался в разговор водитель. — Все сейчас про этого парня гудят. Хотите быть как он, что ли?

— Нет, зачем нам, — ответил Кана.

Лукин наклонился к нему и заговорил потише:

— Канат, этот препарат сильно воздействует на мозг. У тебя бывали вспышки ярости за время, пока я тебя не видел?

Кана кивнул.

— Так вот, со временем они будут появляться все чаще. Ты опасен для окружающих, Канат. Извини, но я должен был предупредить тебя.

Кана промолчал и снова подумал об Айке.

Автомобиль повернул на очередном повороте и водитель с досадой сказал:

— Ну вот, этого еще не хватало!

Дорогу перекрыли три полицейские машины с мигающими сигнальными огнямм. За ними стоял армейский броневичок. Улица кишела полицейскими и вооруженными бойцами в бронежилетах и касках. Один подал знак остановиться.

— Опять тормозят всех из-за этой проклятой Фаланги! — посетовал водитель, сдавая к обочине. — Весь город на ушах стоит!

Полицейский в сопровождении двух автоматчиков подошел к автомобилю, попросил документы. Глянул внутрь, заметил Кану и улыбнулся:

— Вот тебя-то мы и заждались! Руки вверх и вылазь из машины. И без этих твоих волосатых фокусов. Чуть что, огонь на поражение.

Крикнул своим:

— Внимание, вот он!

На машину мгновенно нацелились десятки стволов.

— Ладно! — крикнул Кана. — Я сдаюсь. Не стреляйте.

И вышел из машины. Полицейские вытащили Лукина и ошарашенного водителя.

— Я что, получается, Фалангу вез, что ли? — спрашивал у всех незадачливый таксист.

Их усадили в патрульную машину. На Кану нацепили штук пять наручников. Глянули на состояние Лукина, и не стали обездвиживать. Водителя после короткого допроса отпустили.

На улице окончательно рассвело. Лучи утреннего солнца позолотили черепицы домов и верхушки деревьев. Через полуоткрытое окно дул ветерок и легонько ерошил волосы пленников.

Вскоре в машину сели двое полицейских и повезли арестантов вниз по улице. Сзади ехала еще одна патрулька.

— Видите, сколько их? — спросил Кана. — Если подгонят огнеметы, то быстро зажарят саранчу на завтрак.

— Какую саранчу? — спросил полицейский, сидевший рядом с водителем. Смуглый, подтянутый капитан, с густыми черными бровями. — Что за огнеметы?

— Понимаете, городу грозит нашествие крупной саранчи. Они размером с собаку, — охотно пояснил Кана. — Вы доложите наверх, пусть доставят огнеметы.

— Сейчас уже почти осень, какая саранча? — спросил водитель. — У нас в ауле была два года назад, так это в июне.

— Это особенная саранча, — сказал Кана. — Я могу сказать адрес. Улица Крутая, дом номер…

— В отделении разберемся, хорошо? — перебил капитан. — А сейчас помолчите, пожалуйста.

Ну что же, Кана и сам был рад посидеть в тишине и обдумать положение. Лукин завалился набок и, кажется, снова потерял сознание.

— Можно вызвать скорую? — попросил Кана. — Моему другу плохо.

Капитан обернулся, посмотрел на Лукина. Спросил озабоченно:

— Он там пол не заблюет? Сами отмывать будете.

— Ему срочно надо в больницу, — повторил Кана.

Капитан отвернулся, пробормотал:

— Щас приедем в отделение, все вам будет. И скорая, и огнеметы. И донер с пикулями.

Ну что же, Кана решил послушать представителя власти. А что еще оставалось? Еще бы до Айки дозвониться, узнать, как у нее дела.

Водитель врубил сирену. Ревя на всю улицу, автомобиль повернул на проспект Альфарабиус и влился в жидкий поток утреннего транспорта. Другие машины безропотно уступали полицейским дорогу.

Капитан насвистывал незатейливый мотивчик. Водитель выключил сирену, раскрыл окно и беззаботно высунул левую руку, ловя встречный воздух. Рация трещала и непрерывно передавала сообщения.

Кане показалось, что погода изменилась. Небо потемнело, солнце затмила огромная туча.

— Что такое? — удивился капитан, перестав свистеть. — Дождь, что ли?

Но это оказался не дождь.

Сначала всю улицу Альфарабиус впереди, насколько хватало глаз, быстро усеяли копошащиеся тела саранчи. Дорога, автомобили, деревья, фонари, рекламные билборды, стены зданий — все покрылось серо-зеленым живым ковром. Повсюду гремели раскаты грома, вызванные скрипом крыльев насекомых.

— Что за?.. — начал было водитель, резко тормозя.

Другие машины впереди останавливались, облепленные гигантской саранчой. Мимо них пролетела, кувыркаясь по дороге, вторая патрульная машина. Сигнальные маячки почти не видны из-за тел насекомых.

Кана заметил, как несколько особей саранчи набросились на пешехода, мужчину в джинсах и белой майке, повалили на тротуар, мгновенно отгрызли руки и голову.

А потом твари насели на машину, где сидели задержанные. На лобовое стекло опустились сразу три саранчи, закрыли обзор. Полицейская машина сбивала их с дороги, гигантские кузнечики хрустели под колесами. И наконец, патрулька врезалась в другой автомобиль, кажется, в грузовой.

Саранча полезла через открытое окно водителя. Одно насекомое вцепилось челюстями в голову шофера. Он дико закричал и попытался оторвать саранчу от себя. Капитан смотрел на происходящее и не мог шевельнуться.

Кана обратился в фалангу. Разорвал наручники, одни за другими. Наклонился вперед, схватил саранчу за тело, оторвал от водителя, и разломал на две части. Слишком поздно, она успела разгрызть несчастному шею. В окно лезли другие, помахивая усиками и блестя черными глазами.

Тогда Кана схватил тело водителя, пихнул наружу через окно вместе с ползущими внутрь насекомыми. Склонился еще ближе к приборной панели, нажал на кнопку стеклоподъемника. Стекло с визжанием поднялось и отрезало их от жадных тварей. По нему еще текла кровь водителя.

— Фигассе, — пробормотал капитан. — Я сплю, что ли?

И принялся щипать себя за руку. Саранча ползала по стеклам, ритмично шевеля длинными брюшками.

Кана опустился на заднее сиденье, посмотрел на лежащего в забытье Лукина и сказал полицейскому:

— Садись за руль. Маршрут поменялся. Сначала навестим мою девушку.

Капитан перестал себя щипать, закрыл рот, кивнул и перебрался за руль. Попробовал завести машину. По рации сквозь длинные помехи прорывались обрывки истеричных криков.

В боковое стекло, со стороны, где он раньше сидел, стукнулись новые насекомые. Оно затрещало.

— Э, ты смотри, что творится! — закричал капитан. — Сейчас они выломают…

Он не успел докончить. Стекло лопнуло, осколки полетели внутрь. В салон патрульной машины полезли насекомые.

Только к полудню Кана въехал во двор дома, где жил Рус. Раньше здесь стояли новехонькие многоэтажки, а теперь все превратилось в диковинный зверинец. Дома оккупировала саранча. Она сидела на фасадах, стенах и крышах зданий. От постоянного грохота крыльев болела голова.

Кана сидел за рулем грузовичка. Рядом хрипел Лукин, которому в ходе побоев, видимо, повредили внутренние органы. А еще дальше матерился от боли смуглый капитан. Во время крушения патрульной машины ему успели откусить кисть правой руки. Кана туго перетянул рану бинтом и вколол обезболивающее, но кровь все равно хлестала будь здоров.

Когда саранча полезла внутрь полицейской машины, Кана успел, хвала небесам, выбить лобовое стекло и могучим прыжком залезть в фургон. Шофер грузовичка в кабине отсутствовал. Видно, вышел посмотреть, что творится, и сгинул в желудках прожорливых насекомых.

Кана завел грузовик, сдал назад, затащил Лукина и капитана в новый транспорт, отбившись от жужжащих тварей. Тогда-то капитан и получил непреднамеренную ампутацию кисти.

Не долго думая, Кана покатил прочь от этого места, осторожно объезжая другие машины. Двухтонка оказалась прочной и новой, ехала по дороге, давя саранчу, как кукурузные хлопья.

Капитан, которого, кстати, звали Аман, немилосердно орал.

Заехали в два медицинских центра, но бесполезно. Саранча лазала повсюду. Медперсонал частично разбежался, а частично лежал на полу, обглоданный неутомимыми челюстями. Кана с трудом пробился в аптечку, достал бинты и лекарства, обработал раны капитана и незначительные укусы на теле Евгения Константиновича.

А затем взял курс к дому Руса.

Как ни странно, но здесь многие окна уцелели после напора насекомых. По последней моде на здания поставили огромные окна на всю длину стен, причем в два слоя, чтобы лучше держать тепло. Поэтому стекла, более прочные, чем обычные, устояли перед натиском саранчи. Только кое-где в окнах зияли темные отверстия и внутри квартир лазали насекомые.

Сзади в кабине было отверстие, к нему вплотную примыкал фургон из плотных изотермических панелей. Кана пробил стенку, глянул в темный фургон. Там были сложены доски, пенопласт, листы фанеры, плинтусы и галтели. Подъехал к подъезду Руса вплотную, крикнул Аману:

— Если что, лезьте туда, — а сам вытащил доску покрепче да подлиннее, выскочил из кабины и побежал на штурм здания.

Дневной свет к тому времени сменился сумраком от туч насекомых, заслонивших солнце.

Кана сам не понял, как выломал дверь в подъезд, взлетел на седьмой этаж к квартире Руса по коридорам, кишащим саранчой. Наверное, боялся обнаружить выбитую дверь и окна. Но нет, квартира вроде в целости и сохранности.

Он не стал выламывать и эту дверь, а вежливо позвонил, надеясь, что Айка еще здесь и никуда не уехала.

В ответ тишина. Насекомые вокруг наконец опомнились и заметили, что в коридоре у двери мается инородный предмет. Стали подбираться поближе, готовясь попробовать незваного гостя на вкус.

Кана позвонил снова. Не дождался ответа и забарабанил в дверь. Собирался уже вынести ее плечом, но врата отворились.

Он скользнул внутрь, захлопнул дверь за собой. Перед ним стояли Айка и Рус.

В квартире было темно, видно, отключилось электричество. В руке у Руса горящая свечка. Что они здесь, романтический ужин устроили? Кана потихоньку начал закипать.

— Что за мутотень заварилась? — спросила Айка. — Твоих лап дело?

И ни слова о том, как рада его видеть. В своем репертуаре, в общем.

— Это подарок Дэна Касовича любимому городу, — ответил Кана.

Рус благоразумно промолчал, а вот девушка удивленно распахнула глаза.

— Я так и знала, что без этой гниды здесь не обошлось. Ты его замочил?

Кана покачал головой.

— Он теперь тоже супер-мега-ультра зверь. Превратился в гигантского скорпиона и выпустил саранчу.

Тут уж и Рус не удержался:

— Ничего себе! Не может быть! Куда катится планета?

Но время для переживаний еще не настало. Как-нибудь потом, когда эта заварушка прекратится. Кана прошел по коридору в гостиную, осмотрелся и спросил:

— Вы как здесь, держитесь? Окна целы?

Рус шел следом и гордо ответил:

— Конечно. У нас на лоджии стекла повышенной прочности. Дверь стальная, как в банковском хранилище. Не пройдут.

Кана кивнул.

— Отлично. Сейчас я притащу раненых. А потом смотаюсь за припасами.

Он старался не показывать, как сильно встревожен. Впервые с момента преображения в фалангу он столкнулся с непобедимым противником. И не знал, как его одолеть.

Сзади подошла Айка и взяла его за руку.

— Ты в порядке, аниматор? Не поранился?

Ну наконец-то, хоть сейчас соизволила поинтересоваться. Кана опять кивнул.

— У меня все нормально. Я просто не знаю, что делать с саранчой. Они будут воспроизводить себя снова и снова, пока не захватят все земли вокруг.

— Ну, зимой-то они сдохнут от холода, — засомневался Рус.

— Это да, но кто доживет до зимы? — Кана вышел обратно в коридор. — Ладно, я сейчас. Закройте за мной дверь.

Он выскочил из квартиры и побежал вниз по лестнице. Подобрался к грузовичку, вытащил Лукина и Амана, подхватил под локотки и буквально занес на нужный этаж. В этот раз дверь открыли с первого раза.

Кана пнул пару насекомых, чуть не вцепившихся Лукину в ногу, и заскочил в квартиру последним. Раненые гости изможденно повалились в коридоре.

Айка и Рус помогли перенести их в гостиную. Уложили на диване.

Рана Амана еще кровоточила. Бравого капитана лихорадило, он бормотал бессвязные слова. Евгений Константинович продолжал лежать без сознания.

Кана уселся рядом, посмотрел на больных. Спросил очевидное:

— Связь отключена?

Ответил Рус:

— Вырублена напрочь.

Кана потер лоб:

— Им нужна медицинская помощь, а я не знаю, как ее вызвать. Надо найти припасы. Где здесь магазин?

— В соседнем доме, — показал Рус.

— А что будем делать, когда припасы закончатся? Надо будет выбираться из города. И куда идти? Екарный бегемот, что делать?

На этот раз ответил Лукин. Он приподнял голову и тихо сказал:

— Надо идти в военный госпиталь. Туда, где ты лежал. Там есть средство против саранчи.

Грузовичок медленно поднимался по улицам в сторону гор. Кана ехал сквозь полчища насекомых и вспоминал слова Лукина.

— Понимаешь, Канат, мы разработали способы активации бешеного роста саранчи, — рассказал профессор. — Но также позаботились о мерах профилактики. Усовершенствовали специальный биопестицид. Даже малая его концентрация в воздухе смертельна для саранчи. Проблема в том, чтобы пройти теперь в лабораторию при госпитале, отыскать этот пестицид и распылить в воздухе над Алмурты.

— А он не… — спросил было Кана, но Лукин покачал головой.

— Для человека не опасен.

— Я найду его, — пообещал Кана. И вот он едет в госпиталь по улицам, усеянным саранчой.

Он планировал выехать с улицы Семи Роз на проспект Альфарабиус. Ехал медленно, осторожно. Перед тоннелем под автомобильной развязкой на мгновение остановился, задумался.

Во-первых, грузовик сплошь покрыли насекомые. Сидели на стеклах, шевелили лапками, закрывали обзор. Кана смотрел на дорогу сквозь просветы между их телами.

Во-вторых, подъезд к тоннелю загромождали другие автомобили. Их на съезде к развязке скопилось больше, чем в иных местах дороги. В некоторых приоткрыты дверцы, видны останки людей, почти дочиста обглоданные саранчой.

Ну, и в конце концов, сам тоннель сверху и снизу облепили пузырчатые серо-зеленые наросты. Они подозрительно напоминали кучки, выпавшие из синей бочки в бункере. Из них еще потом полезли личинки саранчи. Кажется, в тоннеле насекомые устроили кладку.

Дорога и все близлежащие здания до сих пор были усеяны живым ковром из насекомых. Саранча беспрерывно летала в воздухе. Соваться в таких условиях в тоннель Кана посчитал неоправданным риском.

— Вот ведь, выжарки бродячие, — пробормотал Кана и дал влево, решив объехать опасное место по встречной полосе. В условиях, когда трафик в городе полностью парализован, можно не беспокоиться о правилах дорожного движения.

Он поднялся через разворот на проспект Альфарабиус. В одном месте колеса, измазанные внутренностями раздавленных насекомых, забуксовали. Грузовичок покатился назад, отчаянно визжа шинами. Натолкнулся на металлические ограды у обочины, попутно раздавив с полдесятка саранчи на борту, остановился, обреченно заглох. Кана вспотел от страха. Если сейчас не заведется, где найти новое средство передвижения?

К счастью, автофургон немного покапризничал и завелся с третьей попытки. Кана дал газу и вылетел на Альфарабиус, давя саранчу на дороге.

Поехал по встречной полосе, огибая неподвижные машины на пути.

Так он ехал с километр, даже немного ускорился, потому что саранчи поубавилось. Дальше дорога пошла под уклон, грузовик понесся еще резвее, Кана весело крутил рулем, ныряя между чужими автомобилями и особо крупными особями саранчи и даже позволил пропеть веселый мотивчик.

Он промчался мимо улицы Жаркой и надеялся, что дальше путь будет также светел и комфортен. И зря.

На подъезде к пешеходному переходу, навесным мостом перекинутому через проспект Альфарабиус, обнаружилась невообразимо огромная саранча. Больше грузовика раза в два, наверное. Стояла посреди дороги, в окружении собратьев помельче, как королева со свитой.

Дальше, за нею, металлические опоры пешеходного перехода облепили пенистые серо-зеленые кладки. Нависали над всей дорогой, как огромный живой занавес. И, кажется, из кубышек внутри начали вылупляться личинки.

Кана резко вдавил педаль тормоза. Грузовик завилял на дороге, сбил нескольких насекомых и заглох прямо на ходу. Руль заклинило, колеса продолжали крутиться.

Со всего маху автомобиль врезался в гигантскую саранчу. Чуть протащил перед собой и с чавканьем въехал в плотную массу кубышек, нависающую над дорогой. Сразу потемнело, будто Кана попал за кулисы огромного театра. Машина застряла в массе и остановилась.

Лобовое стекло затрещало, развалилось на несколько частей и вошло внутрь кабины. Кану придавило здоровенным брюхом и частью задней лапы насекомого. А еще к нему с радостным зуденьем полезли саранчи размером поменьше. На крышу с глухими хлопками сыпались кубышки с личинками.

Хорошо хоть, не перевернулся, решил Кана и возблагодарил небеса. И опять зря.

Гигантская саранча пожелала освободиться. Заворочалась, толкнула грузовик лапами, резко выгнула брюхо. Бедный автотранспорт не выдержал напора. Грохнулся на бок, давя пенистую массу и ненароком попавших сюда насекомых. Он все еще оставался под злополучным пешеходным переходом.

Падение немного оглушило Кану. Через отверстие для лобового стекла лезли бесчисленные личинки. В руки и ноги впились сразу три саранчи. От боли он чуть не закричал. Сориентировался, схватил их за головы и оторвал.

В кабину, крутясь и подпрыгивая, набивались все новые личинки. Обдавали вонючими внутренностями и превращались в саранчу. Скоро они снимут со случайно заехавшей сюда Фаланги скальп.

Пробиться сквозь них не было никакой возможности. Кана греб руками и ногами, но в кабину ползли новые. Скользкие, вонючие, противные. Как будто тонешь в заполненном устрицами бассейне.

Грузовичок под пешеходным переходом слабо трепыхался. Кана сумел-таки выбраться из кабины, а вот дальше дело пошло хуже. Личинки еще в новорожденном состоянии демонстрировали свой мерзкий характер, кусали человека-фалангу и готовились разорвать на кусочки. Они были повсюду. Кана потерял ориентацию в пространстве и не знал, куда ползти.

Он уже начал шептать последнее «Прости» Айке и родителям, когда вдруг масса заколыхалась и начала распадаться. Напор личинок ослаб. Где-то вдалеке, а затем все ближе и ближе, сквозь живую стену слышались сухие автоматные выстрелы. Потянуло тошнотворной гарью, будто рядом жарили сгнившее мясо.

В какой-то мере, оно так и было. Когда окровавленный, обезумевший, наглотавшийся личинок Кана увидел белый свет, первым делом он заметил струю огня, чуть не опалившую его шкуру.

Он повалился на мокрый асфальт. Продрал глаза, протер от слизи. Перед ним стояла цепочка солдат в костюмах химической защиты и в противогазах. Они чистили огнеметами пешеходный переход от личинок саранчи.

— Ого! — глухо подивился один, помахав хоботом противогазной маски. — Глядите-ка, я чуть Фалангу не поджарил!

Оглядевшись, Кана не увидел исполинскую саранчу. Она, кажется, до сих пор скрывалась под пенящейся массой.

Солдаты с любопытством разглядывали спасенного.

— Ты что же, тоже с саранчой не справился? — спросил другой.

Кана замахал всеми четырьмя руками.

— Осторожнее, там очень большая саранча!

Тот, что стоял ближе, глухо засмеялся под противогазом.

— Да мы знаем, Фаланга! Большая саранча сейчас повсюду. Ты не мешай, отойди в сторонку.

К цепочке подбежал офицер, кажется лейтенант.

— Чего встали? Продолжайте зачистку территории.

Заметил Кану.

— А, этот тоже здесь. Сейчас мы его передадим…

И не успел закончить.

Огромная саранча выбралась из пузырящейся смеси. Солдаты испуганно закричали. Кто-то даже попробовал сжечь ее из огнемета. Бесполезно, только разозлил. Откуда-то сбоку по ней стреляли из автомата.

Саранча тяжело подпрыгнула, приземлилась на цепочку солдат, двоих раздавила всмятку, нескольких сбила с ног. Еще одного ухватила челюстями, перерезала надвое. Сверху на подмогу стала налетать саранча поменьше. Цепочка солдат мигом распалась.

Тогда с другой полосы дороги, там где стояли военные грузовики, рыча двигателем, выехал бронетранспортер. Навел толстые дула пулеметов на безудержное насекомое и застрочил пулями.

Очередь наделала в грузном теле массу отверстий. Саранча не успела и повернуться, как пули пробили ей голову, шею и неуклюжее туловище. Чудовище откинулось назад, перевернулось, упало на дорогу, дергая лапами. Где-то выше, за грузовиками, торжествующе закричали солдаты.

Кана встал и пошел искать командира. Нужно получить сопровождение до госпиталя, чтобы остановить это безумие. Хорошо, что прислали войска. Видно, они пробиваются к центру города несколькими колоннами. Эта колонна идет по верхней трассе. Может, армия сама справится с саранчой, без жалкой помощи фаланги?

Но нет, пустые надежды.

Кажется, саранча обладала коллективным разумом. Через несколько секунд после гибели огромной саранчи гром усилился. С северо-запада послышалось трение мириадов крыльев. Кана отскочил подальше гигантскими прыжками, съехал с дороги ниже, на тротуар. На жидкую цепочку солдат вдруг опустилось целое облако насекомых. Вот прям реально облако, состоящее из сотен тысяч тел, крыльев, усиков, лапок и челюстей. Огнеметы прожигали в облаке крохотные отверстия, тут же заполняемые новыми полчищами. Солдат мгновенно разогнали.

Бронетранспортер в упор стрелял по облаку, но это было равносильно стрельбе из пушки по воробьям. Саранча облепила военную машину, залезла в дула пулеметов, забила своими телами. Пулеметы поперхнулись, умолкли. БТР рванулся было назад, расчищать путь, но сквозь облако скакнули еще две огромные саранчи, ничуть не меньше, а то и побольше недавно убитой.

Одна приземлилась рядом с удирающим бронетранспортером, другая упала на крышу. Вцепились в транспорт. БТР поначалу вырвался, смял одну саранчу.

В это мгновение статус наблюдателя нарушили серьезные помехи. На Кану кинулись двое насекомых, намереваясь перегрызть горло. Пришлось на них отвлечься.

Когда он закончил и опять глянул на место битвы, то увидел, что БТР беспомощно валяется вверх тормашками. Одну гигантскую саранчу в самоубийственной атаке пытался протаранить армейский грузовик. Вторая тварь ловила убегающих солдат.

Кана рванулся было на помощь к отчаянному водителю грузовика, но снова не успел. Неприятные сюрпризы в этот кошмарный день никак не хотели заканчиваться.

Сквозь раскаты грома, вызванного трением крыльев саранчи, завыл нарастающий звук. Будто авиабомба какая летела на город. Причем совсем рядом, прямо над головой. Кана даже голову поскорее втянул, потому что не исключал возможности бомбового удара.

Но нет, это оказалась не бомба. На многострадальный участок проспекта с ужасным грохотом упал военный самолет. Вроде истребитель какой, Кана не особо в моделях разбирался. Тем более, его полностью облепила саранча, скрывая опознавательные знаки.

Земля вздрогнула. Самолет зацепил грузовик и чудовищную саранчу, стукнулся об асфальт, развалился на части. Крылья в стороны, хвост переломился. Вместо кабины пилота огромная вмятина. Грузовик перевернулся на бок. Бесстрашного водителя выбросило наружу, прямо в кучу с личинками. Они с радостью набросились на нежданную добычу.

Огромная саранча уцелела, только удивленно шевелила усами, рассматривая небесного гостя.

— Что-то я здесь подзадержался, — пробормотал Кана и побежал дальше. Кажется, армия в его проекте не помощник.

Спустя полчаса он пожалел о своем решении. Саранчи становилось все больше. Он проехал всего полкилометра, за это время сменил три легковых автомобиля. Стекла в них очень быстро ломались под напором насекомых. Вдобавок, то и дело попадались гигантские особи саранчи размером с восьмитонный грузовик. Эти набрасывались на любое движущееся транспортное средство.

Кана вылез из последней тачки и отступил под натиском тварей. Он впервые сомневался в своей способности проникнуть в логово врага и получить волшебный пестицид. Саранча атаковала все чаще.

Насколько парень помнил из фильмов и книг, вскоре саранча должна сняться с города и перелететь на другое место. Когда здесь не останется пищи. На это могло уйти несколько дней, при этом насекомые уничтожат всех жителей. Кроме того, саранча подчинялась приказам Дэна Касовича. А он мог направить ее на любой город в Казахстане или в соседней стране. Короче говоря, Кана не имел права выпускать саранчу из города. И должен уничтожить ее как можно быстрее.

А потом он нашел лазейку. Вернее, ему указали путь.

— Эй, Фаланга! — закричали откуда-то сбоку.

Кана огляделся. На дороге чуть отодвинулась крышка канализационного люка. Из нее наполовину вылез человек в камуфляже, в руке автомат. Он махнул, подзывая к себе.

— Айда с нами!

Кана не заставил себя долго ждать. Подскочил и нырнул вслед за спасителем в темное отверстие, не забыв задвинуть за собой крышку.

Он прекрасно ориентировался в темноте. Удачно приземлился в небольшом тоннеле, в два метра высотой. Вокруг стояли солдаты, увешанные оружием, на касках горели налобные фонарики. Один, тот самый, что подозвал к себе, шарахнулся от упавшей с небес фаланги и добродушно ругнулся:

— Уф, окаянный, еле успел от тебя отойти!

Кана огляделся. В тоннеле толпилось около десятка солдат. Тот, что вызволил его, протянул руку:

— Ну, звезда, будем знакомы. Я майор Бунчик.

Кана пожал ладонь, а тот продолжал балагурить:

— В отряде я самый старший по званию и возрасту. Это те, кого я успел спасти. Десять бойцов вместе со мной. Ты одиннадцатый будешь.

Кана кивнул.

— А теперь о насущном. Ты знаешь, как отсюда выбраться?

Кана помотал головой. Майор удивился, брови взлетели вверх.

— Как так, Фаланга? Я думал, тебе все известно. Чего молчишь, саранча язык откусила?

— Как выбраться, не знаю, — ответил, наконец, Кана. — А вот как прекратить этот беспредел, вроде понятно.

И рассказал про госпиталь и экстра-пестицид. Майор думал недолго. Повернулся к бойцам, спросил:

— Ну, кто со мной? Порешим гадов, тогда и сами спасемся.

Бойцы закивали.

— Дело говоришь, Бунчик. Пошли в госпиталь.

В общем, все согласились. А куда еще деваться?

Двигаться решили по канализации. У одного из солдат, из инженерной роты, имелась карта подземных коммуникаций. Посветили фонариками, прикинули примерный маршрут. Выходило, что только раза четыре придется выбираться наружу и перебегать в другие лазы. Большую часть пути можно пройти под землей.

Они маленько передохнули и пошли в поход во спасение человечества.

В тоннеле, конечно, пованивало. То еще амбре, так сказать, далеко не аромат роз. Сапоги топали по тягучей жиже, Кана старался особо ее не разглядывать.

Он шел позади всех, наслаждался тишиной и спокойствием. Чуткие уши фаланги все равно фиксировали шум наверху, но отдаленно, будто за тридевять земель. Изредка в канализацию прорывались группки саранчи, но солдаты их быстро ликвидировали.

Навигатор под землей глючил, но иногда показывал верное направление. Вскоре отряд добрался до места первой вылазки на поверхность.

— Я пойду первым, — сказал Кана, выступив вперед. — Буду тараном. Не отставайте.

Бунчик поглядел на солдат, возражений не последовало. Кана подошел к проходу наверх, пролез немного по скобам и подпрыгнул к крышке. Выдавил наружу, отодвинул. Высунул голову.

Никаких неожиданностей. В том смысле, что спереди и сзади снова тянулась дорога, заполненная саранчой и брошенными автомобилями. Одно насекомое заинтересовалось вылезшим из-под земли волосатым человеком, поползла к нему.

Кана опустил крышку, глянул вниз:

— Ну что, побежали?

Но бросок откладывался. Половина членов экспедиции валялась на смрадном полу тоннеля. Бунчик полз вверх. Увидел, взгляд Каны и прохрипел:

— Газы душат… — и тоже упал.

И Кана догадался. В канализации частенько скапливаются газы, не только противные для обоняния, но и опасные для здоровья. Судя по всему, группа попала в зону скопления вредного воздуха.

Медлить нельзя. Он спрыгнул, подхватил Бунчика, выскочил наружу. Положил рядом с колодцем, похлопал по щекам.

— Эй, ты меня слышишь? Прикрывай эвакуацию!

Майор открыл глаза, привстал, огляделся и поднял автомат. Кана нырнул за следующим бойцом.

Он вытащил их всех за пару минут. К сожалению, одного спасти не удалось, а еще двоих убили насекомые.

Мертвецов оставили на съедение, а отряд, кашляя и пошатываясь, кое-как отстреливаясь, перебрался в отверстие другого люка. Там все напялили противогазы.

Кане вредный воздух был не опасен, его удивительный организм приобрел иммунитет к токсичным выделением. Другое дело, что гены фаланги требовали еды, причем очень много. Пришлось набрать в каждую руку по парочке мертвых особей саранчи и с аппетитом пообедать ими.

— Вкусно, между прочим, — поведал Кана соратникам. — Может, отведаете?

Но те вежливо отказались. Бунчик, отдышавшись, так и сказал:

— Е-мае, ты нам еще сушеные гусеницы предложи пожрать.

Перекусив, Кана захотел спать. Но времени не было, пришлось бежать дальше.

Дальнейший поход проходил без особых происшествий до последней вылазки. Под землей они дошли до проспекта Мира и Согласия, перебрались на другую линию канализации. Пошли вверх к горам. До госпиталя оставалось пару километров, когда понадобилось перейти на последний проход.

Кана привычно высунулся из люка и поразился увиденному.

Настал вечер, тучи насекомых по-прежнему застилали небо. Зато, почему-то светили уличные фонари, видимо, включились автоматически. Саранча прыгала вокруг ламп, как ночные мотыльки. Более крупные особи полезли на источники света, сломали столбы и получили удар электричеством. Одна гигантская саранча висела на сломанном фонаре, как огромный кусок шашлыка на шампуре.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил солдат снизу.

— Ничего, все по плану, — ответил Кана. — Выходим.

И выскочил из люка, как пробка из шампанского. Приземлился рядом, зачистил место высадки от насекомых. Из канализации полезли другие бойцы.

Застучали очереди из автоматов. Новые волны саранчи, готовой полакомиться прибывшей дичью, отлетали назад с простреленными телами.

— Быстрее! — кричал Бунчик. — Уходим дальше!

И побежал на восток, к последнему люку.

Откуда-то сверху на шум прыгнула громадная саранча. Не меньше двухэтажного дома. Чем ближе к госпиталю, тем больше становятся, что ли?

Затем еще одна, другая, третья. Преградили путь крохотному отряду, зловеще шевеля длинными усами.

— Я их отвлеку! — закричал Кана. А затем увидел плотный сгусток в темном небе.

Над фонарями и крышами домов, над парящими в разные стороны насекомыми, появился плотный рой. Саранча в нем собралась в гигантский ударный кулак. Чуть поодаль из-за девятиэтажного дома вылетел другой вихрь насекомых. Навстречу несся третий. Все они кружились в плавном танце над землей и устремились на группу людей с автоматами.

Огромные саранчи перед отрядом тоже присели на лапах и разом прыгнули на солдат.

В общем, вышло так, что Кана вывел отряд прямо под концентрированный и мощный удар врага.

Вечером перед воротами в малоприметное пятиэтажное здание давней, еще советской постройки, появился тяжело дышащий человек. Вернее, арахнид. Его сердце бешено колотилось, легкие требовали воздуха. Он был весь забрызган кровью и внутренней жидкостью саранчи.

Оглянулся назад, погони не было. Он бежал так быстро, что рой саранчи потерял его из виду.

Тогда Кана остановился. Оперся руками о колени и его стошнило. Из глотки, зацепившись ухом за хелицеры, на землю упала обезображенная внутренним соком человеческая голова. Лицо невозможно разобрать, но густые черные брови еще целы. Да, это все, что осталось от Бунчика. Когда Кана перегрыз умирающему майору глотку, чтобы облегчить страдания, то не удержался и проглотил голову, а еще обглодал плечи.

Их мобильный отряд остался лежать около места последней вылазки. Уцелел только Кана. И неудивительно, потому что, казалось, против них ополчилась саранча со всего города. Человек-фаланга включил режим бешенства после нападения насекомых и даже поранил кое-кого из солдат.

Когда саранча немного отступила, чтобы перегруппироваться, он добил Бунчика и еще двух бойцов. Устроил невольный каннибальский ужин и рванул с места происшествия, сверкая шестью пятками.

Здесь, перед госпиталем, было непривычно тихо. Саранча разбежалась по своим делам. Кана упал на колени, закрыл лицо руками и разрыдался. Бунчик перед смертью сунул ему телефон и просил связаться с семьей, рассказать, как он погиб.

— Я это обязательно сделаю, — пообещал Кана.

И вот теперь он считал, что десять человек зря погибли за его идею. Удастся ли найти треклятый пестицид? Или это было плодом воспаленного воображения Евгения Константиновича?

— Иди сюда, щенок, — прошипел знакомый голос со двора военного госпиталя.

Ну конечно, как же без него. Без его скорпионьего величества, сира Дэна Касовича. Успел уже примчаться сюда и уготовить теплую встречу с хлебом-солью.

Кана поднялся на ноги и медленно пошел к госпиталю. Миновал достопамятные ворота, где когда-то сновали охранники и стоял БТР. Сейчас домик охраны частью сгорел, частью разрушен. Во дворе, на все еще аккуратно стриженом газоне лежали обглоданные тела охранников. Саранча постаралась, не иначе.

Маханов высовывался из окна на третьем этаже. Над козырьком главного входа. Приветливо махал ладошкой.

Кана приблизился и встал в центре двора, посреди мощеной плиткой площади.

— Иду к дорогому гостю! — крикнул Дэн Касович и нырнул вниз головой из окна. Перекувыркнулся в воздухе и приземлился уже в облике скорпиона. Встал перед Каной во всей свой огромный рост.

По сторонам послышался шорох и треск крыльев. Справа и слева прыгнули саранчи-великаны, ростом не ниже четвертого этажа. А затем со всех сторон, со всех уголков двора, из-за деревьев и кустов, поползли обычные саранчи, размером с собаку. Кана остался в центре вражьего кольца.

— Ого, сколько вас здесь набралось, — сказал парень, оглядываясь. — А жареной саранчи нету? Вышла бы хорошая закуска к пиву.

— Взять его! — закричал Дэн Касович, указывая на жертву клешней.

И тогда вся насекомья рать разом набросилась на человека.

За прошедший день Кана уже набил руку в умерщвлении саранчи. Насколько он помнил из сведений о фаланге, кузнечики для нее — любимое лакомство.

Поэтому он легко прыгнул вверх, отлетел в сторону и приземлился у забора. Атаковал зазевавшихся насекомых со спины, двигаясь на максимальной скорости.

Он хватал саранчу руками, цеплялся присосками, подтягивал к себе и откусывал головы. Очень быстро рот наполнился внутренностями насекомых.

При этом Кана вертелся волчком по всей площадке, ускользая от челюстей врагов. Саранчи-великаны и подавно не успевали его догнать.

Вскоре все пространство перед госпиталем покрылось безголовыми телами саранчи. Кана вскочил на спину одного из огромных насекомых. Саранча подпрыгнула высоко в темноту.

Кана глянул вниз и у него захватило дух от высоты. Проклятая великанша взлетела чуть ли не до стратосферы. Поначалу в воздухе шуршали крыльями ее младшие собратья, а затем все утихло.

Алмурты в темноте был почти не виден, только кое-где горели огни. А еще над городом висела туча насекомых.

Саранча полетела вниз, а Кана вцепился в спину хелицерами. Взломал панцирь, как перфоратором. Задержал дыхание, прикрыл глаза, и вгрызся в спину. Расширил рану, ведя челюсти вверх. Разодрал спину огромной саранчи, и полез внутрь.

В лицо ударили брызги внутренностей саранчи. Кана упорно полз внутрь, помогая себе руками и ногами. Он оказался полностью внутри гиганта.

А затем тело саранчи сотряс мощный удар. Они упали на землю. Кана совсем не пострадал, внутренности саранчи смягчили падение.

Продолжая адски работать хелицерами, он наткнулся на твердый панцирь, пробил и его. Ощутил дуновение воздуха на лице и понял, что выбрался наружу.

Расширил отверстие руками и вывалился из саранчи. Быстро протер глаза.

Ему повезло, они упали совсем рядом с забором госпиталя, только с внешней стороны. Саранча лежала на боку и судорожно двигала лапой. Он залез в нее со спины, а вышел из груди. Глядя, как умирает громадина больше трехэтажного дома, Кана возликовал.

— Я вам яйца отрежу, — свирепо пообещал он и снова помчался во двор госпиталя.

На площадке тускло горели фонари. В гордом одиночестве стоял Дэн Касович, чуть опустив клешни. Мертвые туши саранчи кучами валялись вокруг. Живые насекомые выводили рулады где-то в темноте.

Кана встал напротив человека-скорпиона.

Дэн Касович защелкал клешнями и напал на Кану.

Он выглядел слишком большим, чтобы атаковать в лоб. У фаланги преимущество в скорости, и Кана решил использовать эту возможность по-полной.

Человек-фаланга легко ушел с линии атаки взбешенного скорпиона, убежал в сторону. Скорпион развернулся, грозя схватить его клешней.

Но Кана уже успел зайти еще дальше, за спину врага. Прыгнул и опустился на огромную заднюю часть туловища, превращенную в черный панцирь.

Впился хелицерами в шею Дэна Касовича. И чуть не погиб.

Скорпион ударил жалом. Кана успел заметить опасность задними глазами и спрыгнуть со спины противника.

И все-таки он попался в чудовищную хватку клешней. Дэн Касович схватил его обеими конечностями, прижал к асфальту и поднял жало, готовясь всадить забористую порцию яда.

Видя такое дело, Кана поскорее избавился от желудочного сока. Точнее, срыгнул на клешни. Содержимое желудка разъело клешни Дэна Касовича и Кана выскочил из смертельной хватки.

Не давая врагу опомниться, Кана снова забежал ему за спину и набросился на скорпионий хвост. Поднялся выше и впился хелицерами в самый край, где росло смертоносные жало.

Дэн Касович взревел и закрутился на месте, стараясь стряхнуть настырную фалангу.

Напрасно. Кана боялся, что если разожмет челюсти, Дэн его тут же прикончит и от страха вцепился еще сильнее.

Хвост затрещал, панцирь поддался, и смялся под напором, как бумажный. Кана с радостью заработал хелицерами. И сам не заметил, как почти перегрыз хвост надвое. Дэн Касович выл, подобно кастрируемому бычку.

Наконец, кончик хвоста вместе с жалом повис на лоскуте хитина. Кана поглядел на сотворенное зубами и оторвал жало от хвоста.

Из тела Дэна Касовича хлынул фонтан зеленой жидкости. Человек-скорпион взревел от боли.

Из-за госпиталя вынырнула исполинская саранча, ринулась к месту схватки. Кана спрыгнул с Дэна, побежал навстречу, встретил гостью. Скользнул под брюхо, избежав огромных челюстей, и всадил оторванное жало саранче в живот. Еще и сжал напоследок, норовя впрыснуть в саранчу побольше яда.

Громадное насекомое замерло, подогнув лапы и опустив усы.

Кана развернулся к Дэну Касовичу. Улыбнулся. Без жала скорпион казался безобидным.

Маханов зарычал.

Противники снова бросились друг на друга.

Кана прыгнул было к горлу врага, но тот сбил парня клешней и снова сжал в смертельной хватке. Кана впился в изуродованную желудочным соком клешню. Почувствовал, как она затрещала под его напором. Сжал хелицеры сильнее и правая клешня Дэна Касовича переломилась, как тростинка.

Кана вырвался из хватки и опять кинулся к врагу. Вцепился в глотку, как бультерьер. С восторгом ощутил, что пасть наполнилась кровью Маханова.

Дэн Касович хрипел и отчаянно пытался оторвать от себя человека-фалангу. Но Кана вгонял хелицеры все глубже в горло противника. В последнем сверхчеловеческом усилии Дэн Касович вывихнул ему одну ногу. А затем задрожал и повалился на площадь.

Кана рычал и грыз шею врага, пока не откусил голову, в своем фирменном стиле. Она чуть покатилась по земле и замерла, зацепившись носом.

Окровавленный парень выпрямился, тяжело дыша. Поднял голову и исторг в темноту тарзаний вой.

А потом заметил в черном проеме окна, на пятом этаже, бледное пятно человеческого лица. Вгляделся и сразу узнал ненавистную очкастую физиономию Климова.

— Это ты, мышковерт четырехглазый! — закричал Кана. — Я иду рвать твою задницу на лоскуты!

Лицо Климова исчезло, будто смыло водой.

Кана, прихрамывая, побежал к госпиталю. Тем более, что шум крыльев саранчи надвигался со всех сторон, и оставаться на месте было небезопасно.

Выломал прочные двери из толстого, с годами еще больше затяжелевшего дерева. Ворвался в просторный вестибюль. Не так давно он ходил здесь с Лукиным, тренировался на свежем воздухе.

Схватил ногу, сам вправил вывих. Закричал на весь госпиталь от боли.

Затем взял вправо, к лестнице. В госпитале полно саранчи, он раздавил нескольких по дороге.

Взбежал по лестнице огромными скачками. Рванул в коридор. Здесь неподалеку вход в кабинет Климова, где он сражался с охраной и безвинно погиб Айдынов. Неужели директор снова спрятался там?

Из тьмы прохода на него прыгнули две саранчи. Кана откусил им головы, одну за другой. Выбил дверь кабинета.

Заглянул, осмотрел. Никого.

Ладно, посмотрим дальше.

Он так и шел по коридору, распахивая или выламывая все двери подряд. И только в самом конце обнаружил того, кого искал.

Климов сидел за большущим столом в директорском кожаном кресле. В неизменном медицинском халате, рубашке с галстуком.

— Ну, здравствуй, голубчик, — сказал Артур Николаевич при виде человека-фаланги.

Кана осмотрел кабинет на наличие других людей, например, вооруженных охранников. От Климова всего можно ожидать. Обычное служебное помещение, стол, кресла, диванчик и офисный шкаф. На потолке светит лампа. Вроде все спокойно.

Подошел, сел напротив в кресло для посетителей. Надо разговорить директора института. Кто еще, как не он, знает, где спрятан биопестицид. Ответил оборотню в халате:

— И тебе не болеть, гений яйцеголовый.

Они недолго помолчали, а затем в темное окно стукнулась хищная морда саранчи. Ее привлекал зажженный свет. Билась о стекло, как мотылек, упала, исчезла из виду. Они поглядели на нее и Климов сказал:

— Мда, натворили мы делов.

— Вы натворили, — уточнил Кана. — Не мы.

Климов почесал кончик толстого носа.

— Голубчик, вы тоже приложили руку, или, вернее, лапы. Начали ворошить преступный улей, разозлили всех шершней. И вот результат.

— Не шершней, а саранчу и скорпиона, — снова уточнил Кана. — А замочил их всех за дело. Они были преступниками.

Климов вздохнул и покачал головой.

— Эх, Канат, вы молоды и самонадеянны. Это как многоголовая гидра. Отрубишь одну голову, тут же вырастает десять других. На место Маханова скоро прибегут другие.

— Ничего, рану можно прижечь, — свирепо возразил Кана. — Испугаются расти.

Климов внимательно поглядел ему в глаза.

— А может, причина не в этом? Может, вы хотели получить моральное обоснование для своей жажды крови? Это очень удобно, убивать преступников без суда и следствия. Сколько раз вы…

— Заткнись, гнида! — перебил его Кана. — Глядите, кто заговорил о морали! Ты хотел навсегда превратить меня в фалангу. Врал мне в лицо, прямо, как сейчас. Спутался с Дэном, помог его превращению в скорпиона, дал средства для ускоренного роста саранчи. И после этого ты сидишь тут спокойно и смотришь на творения своих рук?

Директор института снова нервно почесал нос.

— Помилуйте, голубчик, что вы несете? Как это навсегда превратить в фалангу? У нас был почти готов препарат для временной блокировки трансформации. Если бы вы вдруг не взбунтовались, то вскоре мы смогли бы надежно приостанавливать превращение на непродолжительное время. А скажите, чего это вы вдруг сорвались? Не справились с природной яростью фаланги?

Кана онемел от подобной наглости. Вскочил, прыгнул через стол, схватил Климова за лацканы халата, притянул к себе.

— Ты о чем это, тварь? Какой препарат для блокировки? Ты же хотел усыпить меня якобы для пункции, а сам планировал ввести сыворотку, чтобы навсегда сделать фалангой! Тебе же нужны были эксперименты надо мной!

— Канат, что вы говорите? — пролепетал Климов. — Я же объяснил вам тогда, что мы усыпляем вас для безболезненного проведения процедуры. У вас организм мутанта, лучше проводить такие процедуры под наркозом. Мне не нужно было делать вас фалангой навсегда, уже тогда сведений хватало для скорого создания новой сыворотки. Кто вам сказал эту чушь?

— Ты еще запираешься… — начал Кана и запнулся. — Подождите… Я узнал все это со слов Евгения Константиновича!

Климов истерически засмеялся.

— Евгений Константинович! Лукин! Так ведь эта сволочь и заварила всю кашу. Я обнаружил у него вашу зубную щетку, он брал оттуда образцы вашей ДНК для опытов. Он уже давно якшался с Дэном и его шайкой. Использовал нашу лабораторию для варки наркотиков, не брезговал подпольной трансплантацией органов вместе с неким Аполлонием, тоже нашим бывшим коллегой. Когда вы начали громить банду, все вскрылось, и я выгнал его взашей. А он украл разработки препарата, превратил Дэна в скорпиона и натравил на город саранчу.

— Не может быть, — сказал Кана, начиная понимать, почему Лукин вдруг объявился в бункере Маханова. По спине у него пробежал озноб. — А он не мог размножить препарат? Когда я видел его в последний раз, он все время был в отключке. Неужели он тоже…

Климов кивнул.

— Мерзавец стянул все, что у нас было. Он вполне способен трансформировать нескольких человек, в том числе и себя.

Кана все еще не верил. Он решил устроить маленькую проверку.

— Хорошо, Артур Николаевич! А как тогда справиться с саранчой? Можете что-нибудь посоветовать?

Директор развел руки.

— Мы вывели биологическое вещество. Новейший микроэлемент. Несколько сот граммов, рассеянные с воздуха, могли бы справиться с напастью.

— И где оно?

— Тоже у Лукина. Я же говорю, он оставил нас с пустыми руками. Если вы его видели, то, может, заметили? Вещество ярко-красного цвета.

Кана вспомнил ампулы, которые Лукин бережно забрал еще в бункере. Выходит, все это время вещество лежало в кармане милейшего дока.

— Я вижу, что он вас тоже обвел вокруг пальца, — сказал Климов, внимательно наблюдая за парнем. — Что ж, не вы первый, и не вы последний.

— Как мне убедиться, что это вы не обводите меня вокруг пальца? — хмуро спросил Кана.

Климов порылся в карманах и выудил толстый телефон с мощной антенной.

— Вы оставили кого-нибудь рядом с Лукиным? Позвоните и убедитесь. Это спецсвязь со спутника, типа экстренной для спасения в горах, пробьется по городу, куда угодно.

Кана схватил спасительную соломинку и набрал по памяти номер Айки. Надеялся услышать голос любимой девушки, но ответил Лукин.

— Как дела, коллега? Наверное, теперь я могу тебя так называть? — и зашипел в трубку, как змея.

Вызов оборвался и вместо коротких гудков наступила мертвая тишина.

И снова Кана сломя голову покинул территорию госпиталя.

Он мчался почти в полной темноте по улицам Алмурты на мощном самосвале. В кузове располагалась передвижная лаборатория. Автомобиль любезно предоставил реабилитированный Климов.

Кана немного путался с управлением, отчего рычаг переключения передач дико скрежетал. Зато самосвал ехал, давя саранчу колесами, как попкорн и это было самое главное.

Он спустился вниз по погруженному во мрак проспекту Дружбы и Согласия, свернул на Альфарабиус в нарушение всех правил дорожного движения. Саранча продолжала устилать сплошным ковром дорогу и самоубийственно прыгала на желтый свет фар.

Под пешеходными переходами все также колыхались темные ковры бугристой массы. Кана разгонялся на полную скорость и проезжал опасные гнезда. Возле одного из таких мест на грузовик скакнула было исполинская саранча, толкнула в бок, чуть не перевернула. Кана крутанул руль, едва не улетел в кювет, но все-таки увернулся.

Вскоре он проехал место, где встретился с солдатами. Там все еще стояли покинутые армейские грузовики. На дороге лежали разбитый самолет и перевернутый автофургон.

Если дорога к госпиталю заняла весь день, то обратно он вернулся за полтора часа. Вот что значит беспокойство за жизнь любимой девушки.

Въехал во двор Руса, как в свой собственный. Фары высветили автомобили, детскую площадку, скамейки и двери подъездов. Всюду сидела саранча.

А еще дальше, перед въездом в паркинг, лежал труп человека в полицейской форме. Кана не видел лица и погон, его заслоняли две саранчи, но был уверен, что это Аман. Бедолага так и не довез арестантов до отделения полиции.

Ворота паркинга гостеприимно подняты вверх. Хотя Кана готов был поспорить, что когда он уезжал утром, ворота были опущены.

Он вылез из грузовика и побежал в паркинг. Внутри светили редкие лампы, стояли автомобили. Завернув за угол, Кана увидел Айку. Девушка сидела на полу и смотрела на Кану. Он и не подозревал, что может увидеть ее такой испуганной.

Кана рванул к Айке. Она вскинула руку и крикнула:

— Нет!

И Кана остановился, как вкопанный. Хотел спросить, что случилось, но из-за джипа рядом с девушкой потекла огромная темно-рыжая полоса со множеством плавно струящихся желтых лапок. На переднем ее крае высился знакомый силуэт. Профессор Лукин, собственной персоной. Вместо рук тоже маленькие лапки, изо рта растут мощные изогнутые шипы, вместо ушей длинные усики-антенны. Глаза огромные и черные, на половину лица.

— Это что же такое, едритьзаногуалюминий, — пробормотал Кана. — И ты туда же, Евгений Константинович?

— Здравствуй, мой друг, — прошипел Лукин. — Как тебе мое новое обличье? Я теперь самая настоящая сколопендра.

— Ни хера себе ребрендинг, профессор, — поразился Кана. — Впечатляет, не спорю.

Огромная полоса струилась вокруг Айки, почти заслоняя ее мощным длинным туловищем. Конец сколопендры все еще тянулся из-за джипа. Верхняя часть начала подниматься над полом и вскоре Лукин уперся головой в потолок.

— Один вопрос, Канат, — прошелестел тихий голос профессора. — Ты со мной или против меня? Вместе мы могли бы перевернуть этот мир вверх дном.

Кана посмотрел на Айку и медленно покачал головой.

— Даже если бы вы не обманули меня, а с самого начала сказали правду, то и тогда я бы отказался. Зачем мне переворачивать и захватывать этот мир? Это нужно только безумным животным, вроде вас. А я все-таки не животное, Евгений Константинович. И не хочу им быть.

— Ну и глупый же ты мальчишка, — прошипел Лукин. — Тогда смотри, как умирает твоя девушка.

Он сжал кольцо вокруг Айки, схватил ее многочисленными лапками и уже хотел вонзить в нее изогнутые шипы, но Кана оказался рядом. Вскочил на твердую спину из прямоугольных блестящих пластин, прыгнул вверх, заслонил девушку и схватил Лукина за толстые челюсти.

Преображенный профессор дико царапался лапками и шевелил челюстями. Он оказался невероятно силен, Кана сразу понял, что долго его не удержит.

Внизу в смертельных объятьях хрипела Айка. Кольца сколопендры продолжали сжимать ее.

Выпускать Лукина было нельзя и помочь Айке тоже не получалось. Кана отчаянно соображал, что делать дальше, и не мог ничего придумать.

И тогда из-за автомобилей выбежал доблестный Рус с топором в руках. С диким криком хрястнул по туловищу сколопендры, потом еще и еще. Лукин дрогнул и ослабил напор на Кану.

В лицо Русу брызнула внутренняя жидкость, кровь сколопендры. Кажется, обожгла, потому что неистовый поклонник завизжал от боли. Но, надо признать, не отступил и потащил Айку из колец насекомого.

Тогда сколопендра сосредоточилась на фаланге. Лукин поднял длинное туловище еще выше и ударил Кану о потолок. Потом развернулся и шмякнул об опорную колонну. У Каны потемнело в глазах. Он ослабил хватку и свалился на холодный бетон. И тут же над ним навис бывший приятель Лукин.

Кана ощутил, как один ядовитый клык вонзился ему в плечо. Он с трудом удержал второй возле своей груди. Тело пронзила дикая боль.

Лукин обхватил его в кольца, свернулся вокруг, царапал многочисленными коготками на лапках. Кости парня затрещали. Он уже успел попрощаться с белым светом, когда хватка Лукина снова ослабла.

Оказывается, храбрый Рус продолжил бой. Он ударил многоножку по туловищу несколько раз топором и настолько успешно, что почти перерезал туловище надвое. Айка сидела на полу в сторонке.

Лукин отпустил Кану и ударил Руса с разворота хвостом. Тот отлетел к стене, впечатался в нее и упал на пол лицом вниз. Но он сделал свое дело. Кана освободился.

Он впал в боевой раж. Не обращая внимания на царапающие его лапки, как бульдог, прорвался к глотке профессора и сомкнул челюсти. Вдобавок двумя свободными руками крепко держал Лукина за ядовитые челюсти.

Лукин снова сплел его кольцами, но уже не так удачно. Кане было все равно. Он кромсал горло врага хелицерами. В лицо брызгали капли обжигающей крови насекомого, но он не останавливался. Кольцо давно распалось. Лукин упал на пол, но Кана ничего не замечал. Только когда огромная голова отделилась от туловища, он заметил, что враг умирает. Голова откатилась по полу в сторону. Длинное туловище билось в конвульсиях, хвост изгибался и царапал бетон.

— Говорил же, в третий раз обязательно голову откушу, — свирепо напомнил Кана обезглавленному профессору.

И повалился рядом. Он не мог шевелиться. Плечо неимоверно распухло и превратилось в шар, будто его накачали стероидами.

— Эй, аниматор! — тихо позвала Айка. — Ты как там, в порядке?

— Чувствую себя великолепно, — пробормотал Кана. Перевернулся на бок, стараясь не двигать плечом. Поднялся, шатаясь, подошел к девушке. Обнял, погладил длинные спутанные волосы.

— Ох, милый… — прошептала Айка, заметив его плечо. — Тебе надо к врачу.

Кана криво улыбнулся.

— Конечно, давай вызовем «скорую помощь» на дом.

Он оглянулся на утихшую к тому времени сколопендру. Спросил:

— Ты не видела у него…

Айка достала три ампулы из кармана спортивной куртки. Внутри ярко-красный порошок.

— Он сам рассказал, что отправил тебя по ложному следу. А потом превратился в эту мразь. Но я успела стащить у него эти баночки.

Кана снова криво улыбнулся и взял ампулы.

— Ты просто кладезь талантов.

Кряхтя и постанывая, они попробовали привести Руса в сознание. Но парень слишком сильно ударился о стену. Пришлось взвалить его на плечо и тащить на себе.

Они вышли из паркинга во внутренний коридор и машинально вызвали лифт. Электричества не было и сказки не случилось. Пришлось тащиться на седьмой этаж пешком. Им повезло, на лестнице встретилось только две саранчи.

Кана убил их, оторвал лапки и откусывал на ходу. Когда поднялись к квартире Руса, его стошнило.

— Великие экстремалы и трансгендеры! — воскликнула Айка. — Что с тобой?

Кана затащил Руса в квартиру и завел Айку. Пошатываясь, стоял у двери.

— Только не говори, что тебе опять нужно бежать, — сказала Айка. — Посмотри на себя. Тебе нужен покой.

Она подошла и обняла его.

— Пусть кто-нибудь другой спасет этот мир. Давай немного притормозим. Я ведь так и не сказала тебе, что я…

— Не могу, милая, — глухо перебил Кана. — Я заварил всю эту кашу, мне и расхлебывать. Я должен рассыпать пестицид над городом. Я уже знаю, куда мне…

Айка оттолкнула его. Развернулась и ушла в гостиную. Туда, где лежал Рус.

Кана стоял, покачиваясь. Если он пойдет за нею, очень вероятно, что навсегда останется здесь. И никуда не пойдет. А саранча завтра снимется с места и перелетит на сотни километров. Может быть, даже в Караганду, где живут его родители и сестренка. Поэтому Кана тоже развернулся и ушел.

Во дворе забрался в свой верный грузовик. Затарахтел мотором и выехал на улицу. И не заметил, что девушка со слезами на глазах украдкой наблюдала за ним из окна.

Через час он доехал до места, где солдаты спасли его огнеметами. Пересел в армейский грузовик, потому что в самосвале заканчивалось топливо. Вытащил рюкзак с необходимыми принадлежностями из кузова и закинул в кабину. Забрался сам и потерял сознание. Отравленное плечо онемело, он не чувствовал рук. Сердце быстро и часто колотилось.

Очнулся от невыносимой боли. В кабину забралась саранча и жевала его ногу. Откусила ступню и глодала кость. Кана свернул насекомому шею.

Оторвал от чехла сиденья полоску ткани, туго обмотал рану. К его удивлению, крови почти не было. Обрубок ноги быстро покрылся запекшейся черной жидкостью.

Он включил зажигание и поехал. В городе постепенно рассветало. Ничего не изменилось, все также повсюду саранча, брошенные автомобили и горы костей на улицах.

И еще он отметил, что исчезли деревья. Пропали напрочь знаменитые алмуртинские карагачи, тополи, яблони, липы и ели, аккуратно подстриженные газоны и буйные кустарники. Это было самое страшное из того, что он видел.

По дороге Кана чуть не уснул. Но боль в ноге и плече не давала закрыть глаза. Вдобавок, перед глазами все плыло.

Он опять, в который уже раз за эти безумные дни, проехал по Альфарабиусу на восток, повернул к горам по проспекту Дружбы и Согласия. Затем свернул по дороге на Зеленый Холм. По извилистому короткому серпантину взобрался на гору.

С ухмылкой заметил тросы канатной дороги, валяющиеся на земле.

Оставил грузовик у подножия телевышки. Надел рюкзак, еще один подарок Климова, и полез вверх по башне. У основания лезть легко, покрытие из темно-розового ракушечника. А дальше, на высоте, пошли легкие алюминиевые панели.

Его обдувал сильный ветер. Видимо, поэтому здесь почти не было саранчи, насекомых просто сносило с башни. Если бы не присоски, он бы и сам ни за что не удержался.

Он карабкался полтора часа. Где-то на середине подъема показалось солнце и немного согрело ранними теплыми лучами.

Потом он снова потерял сознание. Провисел на башне неизвестно сколько, пока снова не очнулся. Присоски продолжали намертво цепляться за покрытие.

Он добрался до заброшенного ресторана, перевалился через перила и тяжело рухнул на пол. Дыхание сперло, он трясся от холода. Лежал на полу, смотрел на цветные витражные стены ресторана, еле шевелил руками и ногами.

Затем встал, цепляясь за перила и полез дальше.

Когда добрался до шпиля, лезть стало легче. Здесь крепились антенны и установили металлические скобы лестницы. Превозмогая боль, Кана взобрался на самую верхушку телебашни Зеленого Холма.

Он огляделся.

Солнце уже окончательно встало и озолотило дома желтым цветом. Погода отличная, воздух прозрачный, ни облачка. Только далеко в горах, над пиками, медленно плыли белые пухлые подушечки.

Город был уже привычно тихим. Ни шума моторов, ни криков людей. Даже птицы и те не летали в небе. Только изредка парили размытые силуэты саранчи.

Кана глубоко вдохнул ледяной разреженный воздух. Пальцы рук посинели от холода. Раненая нога онемела. Ветер дул с гор в сторону Алмурты. Так, как и требовалось.

Он закрепил лямки рюкзака на плечах. Там, где вонзился ядовитый шип сколопендры, лямка сидела неровно. Ладно, ничего страшного. Какая, в конце концов, разница?

Кана вытащил ампулы, откупорил. Чуть не выронил одну. Затем задержал дыхание, присел и со всей силы оттолкнулся от башни. Прыгнул вверх как можно дальше, в небеса.

Чуть позже оглянулся назад. Телебашня осталась далеко внизу, будто он смотрел на нее из иллюминатора самолета.

Он рванул спусковое кольцо и за спиной раскрылся парашют. Специальный, широкий, для парения над землей.

Кана пролетел немного и его понесло к городу. Он опрокинул первую ампулу и красный порошок заструился над Алмурты.

Сердце должно было забиться сильнее, но этого не произошло. Кана уже давно не чувствовал его стука. Он рассыпал последнюю ампулу и его глаза бессильно закрылись.

Сквозь приоткрытые вертикальные жалюзи в больничную палату пробивался яркий солнечный свет. Конец марта, в Казахстане только что отгремели праздники Наурыз. После холодной зимы люди радовались весеннему теплу.

Айка проснулась оттого, что в дверь легонько постучали.

В палату вошел сияющий Рус. Одет, как всегда с иголочки, и даже шрам на подбородке, напоминание о яде сколопендры, не портил внешности. В руках огромный букет из полевых цветов. Палата сразу наполнилась ароматом парфюма и душистыми запахами лугов.

Наклонился к Айке, поцеловал в щечку.

— Привет. Как себя чувствуешь?

Девушка улыбнулась, понюхала цветы.

— Все ровно, чувак. Не менжуйся.

Рус покачал головой.

— Ну и напугала же ты меня. Заканчивай такие розыгрыши устраивать. Что говорят врачи?

Айка пожала плечами.

— Молчат, как партизаны. Еще ничего не известно. Но чувствую себя хорошо.

Рус достал из кармана джинсов смартфон в серебристом чехле со стразами.

— Узнаешь?

У Айки расширились глаза.

— Не может быть! Это мой, что ли? Где ты его отыскал?

— На Зеленом Холме, конечно же. Когда в «Сариссе» завершили ремонт, строители не успели вывезти мусор. Представляешь, с осени лежал!

Айка отложила букет и схватила смартфон. Попробовала включить и экран осветился.

— Я его зарядил, — заметил Рус.

Благодарная Айка поцеловала его в губы. Рус поднялся со стула рядом с кроватью, поправил пиджак.

— Ладно, я ненадолго забежал. Узнать, как дела. Шеф ждет, копытом стучит. После работы еще заеду.

Он вышел. Айка погладила живот и взяла старый смартфон. Разблокировала экран, посыпались сообщения. Все семимесячной давности. После потери смартфона она завела новый аккаунт и вручную восстанавливала контакты. Она считала, что никогда больше не заглянет в старую почту.

Айка с интересом пролистала сообщения, пока не наткнулась на письмо в электронной почте. Отправитель «Karimjanov_kanat». В теме письма заголовок: «Читать в крайнем случае». Кана никогда не говорил об этом послании.

«Милая Айка, — написал он в письме. — Я получил вроде достоверные сведения о местонахождении Рахи. Сегодня вечером он будет в бане, идет париться и одновременно встречается по делам. Надеюсь подстеречь его там и завалить. Но я не это хотел написать. Вернее, не только это. Я хотел написать мои мысли о наших отношениях. Это на тот случай, если я не вернусь из этой поездочки. Короче, Айка, нам надо расстаться. Я слишком тебя люблю, чтобы подвергать твою жизнь опасности. Я дикий и опасный зверь, Айка. Я в любой момент могу забыться и откусить тебе голову. Если же произойдет чудо и я с помощью Лукина Евгения Константиновича перестану превращаться в фалангу, ты, наверное, больше не захочешь на меня смотреть. Поэтому самым лучшим выходом из этой ситуации было бы отпустить тебя и больше никогда с тобой не встречаться. Извини, если не смогу сказать тебе это лицом к лицу. Любящий тебя безнадежно, Канат».

Последние строки расплылись в глазах, потому что Айка заплакала. Вытерла глаза и пробормотала:

— Идиот, тупоголовый идиот…

Дверь в палату открылась и вошел врач. Пожилой, седоголовый, худощавый, в руках бумаги. Прокашлялся и сказал:

— Ну, здравствуйте, милочка. Как себя чувствуете? Больше болей не было? Почему плакали? Опять обморок?

Айка насупилась.

— Не болит ничего. Просто так, настроения нету. Все окейла.

Врач кивнул и подошел ближе.

— Послушайте, у современной молодежи много всяких проблем. Раннее развитие, алкоголь, наркотики, электромагнитное излучение. Так что не расстраивайтесь от того, что я вам сейчас скажу.

Айка сжалась от страха и кивнула.

— Понимаете, у вас сейчас слишком большие сроки, чтобы вести речь об аборте. Когда вы проверялись у врачей в поликлинике, никаких отклонений не было. Но последние анализы, проведенные после вашего недавнего кризиса, дали очень неприятные результаты.

— Короче, Склифосовский! — закричала Айка. — Что за отклонения?

Врач вздохнул.

— Мне неприятно об этом говорить, но у вашего ребенка патологии организма. Скажите, у отца ребенка были какие-либо врожденные патологии? Отклонения физического развития? Нам надо срочно взять у него анализы, потому что у вас все в порядке. Это наверняка передалось от отца. Пожалуйста, приведите его, мы дадим направление.

Айка покачала головой.

— Это невозможно. Он погиб… В прошлом году.

Врач скорбно кивнул.

— Примите мои соболезнования. Но в любом случае, вам не за что себя винить.

И протянул фотографии УЗИ. Пока Айка разглядывала, тихонько добавил:

— Я никогда такого не видел, откровенно говоря. Первый раз в моей практике. У меня есть коллеги в Москве и Тель-Авиве, с вашего разрешения, я отправлю результаты им для исследования. Это просто поразительно. У вашей дочки несколько ног, четыре ручки. Повышенная плотность волосяного покрова…

На фотографиях с разных ракурсов виднелось размытое изображение маленького уродливого существа, похожего на волосатого паучка. С многочисленными лапками и ручками. Оно разевало маленькие изогнутые челюсти. Длинные волосики развевались в разные стороны.

Айка улыбнулась и отдала фотографии врачу.

— Спокойно, док. Все в порядке. Да, это у нее от отца передалось. Но ничего, как-нибудь справимся.

— Ну, тогда прекрасно, — сказал доктор и растерянно направился было к выходу, но Айка окликнула его.

— Док, никаких исследований. Я не разрешаю, слышите?

Удивленный врач кивнул.

— Значит, у вас все в порядке?

Айка откинулась на подушку и снова погладила выпуклый живот.

— Все в совершенном порядке. Буду рожать.