Ситуация в мире меняется. Происходит это вопреки сценариям Запада. В Европе, например, сейчас развиваются процессы, которые были заложены гораздо раньше. Европейский союз, то есть бюрократия, которая стоит во главе Европейского союза, оказывается все более и более несостоятельной в решении проблем, возникающих перед государствами этого союза. По сути, она пытается подчинить страны союза своим бюрократическим интересам, противоречащим интересам самих государств. Таким образом, вероятность сохранения Европейского союза в той форме, в которой мы его знаем, становится все меньше и меньше. По крайней мере, так считают в политических кругах пяти-шести основных стран Европейского союза, я уже не говорю про Великобританию. Раздаются голоса: «А на кой черт нам нужен этот Европейский совет, пошлем их всех…» Это говорят в Германии, во Франции, в Италии, в Испании и других развитых странах. Единственные, кто сегодня нуждаются в Европейском союзе, — это страны Восточной Европы, которые без денег Европейского союза просто не смогут существовать. Польша, к примеру, получила за последние семь лет 75 миллиардов евро. А если бы их не было? То же относится и ко многим другим странам. Болгария, Греция, прибалтийские страны — все ждут, когда им Евросоюз подбросит еще несколько миллиардов долларов. Я уж не говорю про ту черную дыру, которая называется Украиной, ее вообще сложно назвать государством.

Кто должен платить? Конечно, развитые страны! Вспомним, основной содержатель Европейского союза как раз был в нем заинтересован, но в виде Четвертого рейха. В Германии теперь все чаще звучит: «А чего мы должны кормить этих дармоедов, лентяев, которые не умеют работать?» И на это накладываются волны миграции, накладываются внутренние проблемы — в каждой стране свои… А недоразвитые страны какими были, такими и остаются. Стоят с протянутой рукой и ждут, когда им дадут. То есть само существование Европейского союза сейчас под большим вопросом. Зависит от того, какие силы могут прийти к власти в той или иной стране. Так, «грандиозные» успехи Макрона на посту президента Франции свидетельствуют сами за себя. Я уж не говорю про вынужденный уход в отставку фрау Меркель…

Соединенным Штатам, по большому счету, европейские взаимосвязи не нужны. Еще меньше они нужны президенту Соединенных Штатов. Он не хочет Европейского союза, ему удобнее разговаривать с каждой страной в отдельности. И НАТО ему не нужно. Если президенту США потребуется база в Европе, он договорится с поляками, и в Польше появится американская военная база. Или появится американская военная база в Румынии.

Всё достаточно просто. Есть американские военные базы на Ближнем Востоке — в Катаре, в Бахрейне, хотя страны эти в НАТО не входят. На Окинаве есть американские базы, в Южной Корее американская база — тоже американцы договаривались непосредственно с этими странами. Словом, НАТО для американцев обуза, оно существует только для политических целей. И для того чтобы сохранить структуру, натовские чиновники каждый раз пытаются выдумывать для публики, для лохов какие-то цели своего существования.

Поэтому им нужна российская угроза. Как будто России, например, нужно захватить Прибалтику. А зачем ей это? Россия решила проблему Прибалтики вполне успешно: еще год, максимум полтора, и весь транзит из России через Прибалтику кончится. И те миллиарды долларов, которые они получали, они не получат. К газовым потокам Прибалтика теперь не имеет никакого отношения. Дания, к примеру, покукарачилась — ну и что? Проведем газопровод на три километра в стороне, черт с вами!

НАТО пытается создать видимость угрозы, оправдывая собственное существование. Хотя — американцы это понимают — в будущем военном конфликте между Соединенными Штатами и Россией НАТО останется ни при чем. Конфликт-то будет стратегический. Будет решаться стратегическими видами вооружений, которых у НАТО нет. Войска НАТО как военная сила вообще никого не интересуют! Они героически посылают своих солдат в Афганистан — ну, посылайте, хорошо. Роль НАТО в мире… Сегодня они сами судорожно ищут, для чего нужны. Дайте нам причину, дайте нам цель! Да, вспомнили, российская угроза!..

Значение НАТО еще уменьшится в феврале, когда американцы выйдут из соглашения о ракетах среднего и меньшего радиуса действия. Тогда НАТО вообще перестанет играть какую-либо роль. Потому что те виды оружия, которые будут с двух сторон — у американцев и у России, превратят все европейские страны в плацдарм для ударов ядерным оружием. Термоядерным, извините. То есть, повторюсь, НАТО не останется в своем теперешнем виде, может, ни в каком виде не останется, потому что объективно оно никому не нужно. Какова через пять лет будет его функция? Против кого? Против чего?

Как вошь на теле американского быка? Ладно, пусть сидит, пусть пьет из американцев кровь. У США скоро не останется на это ни денег, ни терпения.

Пока же надо создавать видимость, иначе бюджета не будет. Вот, например, построили штаб НАТО в Брюсселе… За миллиард долларов! Для чего? То есть НАТО с военной точки зрения серьезной силы не представляет, но оно нужно, получается. Оно нужно государствам, оно нужно бюрократическому аппарату. Иначе кто вообще вспомнит обо всех этих чиновниках Европейского совета и НАТО?

Следует учесть, что денег на новую гонку вооружений в Европе просто нет. Да и европейскую военную промышленность для стратегического оружия американцы основательно разрушили. Стараниями де Голля ее более-менее сохранила Франция, а вот в Великобритании уже почти нет ничего. Единственное, что британцы смогли построить, — подводные лодки. Но ракеты-то все равно берут американские, своих нет. И самолеты берут американские. Танки у них пока есть, но следующего поколения уже не будет. Французские танки вообще самые дорогие в мире. Они самые лучшие? Далеко нет! «Леклерк» — хороший танк. Был. Двадцать лет назад. А создавать что-то новое — нет военной промышленности. К примеру, последний самолет, который они создали, — это «Рафаль», истребитель четвертого поколения. Теперь все европейцы покупают F-35. Которые новый министр обороны Соединенных Штатов обозвал всякими непотребными словами, которые и цитировать-то нельзя. Ладно, его можно понять, он из конкурирующей компании «Боинг»… Но своих возможностей создавать стратегическую военную технику в Европе нет. У Франции, единственной, есть два вида своих стратегических ракет и атомные подводные лодки полностью французского производства. И всё. Это несерьезно.

Словом, Европа не может создать свою армию и не может оснастить ее современными стратегическими видами вооружения. Денег на это нет!

Во сколько, допустим, обошлось американцам создание самолета F-35? С начала проектирования — «всего» полтора триллиона долларов. Кто-то в Европе вообще способен говорить о подобных суммах для одного вида самолётов пятого поколения? Даже если это будет не по американским стандартам расходования денег. Другими словами, есть у них триллион долларов? Они вообще способны думать, оперировать такими цифрами для создания оружия?

Таким образом, в Европы прекрасно осознают, что в гонке вооружений они никогда не смогут достигнуть России. В чем проблема? В том, что гипотетические военные действия будут идти и на их территории. То есть территория Европы превратится в плацдарм для российского оружия, превосходящего европейское по всем параметрам. Это они понимают. И как бы они ни пыжились сейчас, я думаю, лет через пять-семь мы будем говорить о НАТО не иначе, как в прошедшем времени. Может, даже обо всем Европейском союзе…

Перед саммитом в Париже, посвященном 100-летию окончания Первой мировой войны, многие политики и журналисты гадали — состоится ли встреча Путина с Трампом, встретится ли Путин с Нетаньяху?

И вот все встречи состоялись. Начнем с Путина и Трампа. Было сказано, что эту короткую встречу, «на ногах», по выражению дипломатов, обе стороны оценивают положительно. Что может означать такая оценка?

По сути, ничего она не означает. Положительного в ней то, что оба президента, находясь в одном месте, встретились. Если бы они не встретились, это было бы отрицательно. Ничего серьезного президенты не обсуждали, никаких решений не принимали: это был не тот форум, не то время… Просто обменялись вежливыми, так сказать, взаимовежливыми заявлениями и договорились, что продолжение следует. То есть подтвердили, насколько я понимаю, что все общие вопросы, требующие обсуждения, остаются в силе. Вот и всё, ничего конкретного решать они не собирались. То есть это были не переговоры.

От президентов США и России все ждут не встречи, ждут переговоров. Но так как их еще не было, они подтвердили, что при первом удобном случае они продолжат беседу. Где и когда будет первый случай — в Аргентине, на Огненной Земле или это будет где-то на Сейшельских островах, или это будет в джунглях Вьетнама… Хотя в Аргентине они опять-таки могут только встретиться. Для переговоров нужен немножко другой формат. Если в Аргентине они по-настоящему смогут уединиться на несколько часов, серьёзно обсудить какие-то вещи — тогда да, можно будет сказать, что переговоры начались. Но пока это все из области пожеланий. Что же касается Парижа — это было не место для серьезного разговора. Кроме того, французы не хотели, чтобы все внимание шло на глав других государств, отвлекая внимание от основной цели. Основная цель — показать, что Франция еще великая. Поэтому Макрон играл в Наполеона. То есть он хотел казаться и Наполеоном, и де Голлем, но в основном внимание публики привлекло то, как он долго и часто гладил коленку Трампа. Многие задавались вопросом, что за этим стоит? Может, этот способ общения вообще свойственен американцам и французам? Потому что когда Макрон был в Вашингтоне — Трамп гладил его по коленке.

Некоторые решили, что президент Франции пытался таким образом извиниться. Дело в том, что Трамп на него обижен. Понятно за что: Макрон сказал, что не хочет покупать американское оружие, а хочет сделать европейскую армию независимой от США. Кроме того, Макрон заявил, что надо создавать единую европейскую армию, которая должна защищаться от угрозы Китая, России и Соединенных Штатов. Ну, Китай и Россию Трамп пережил спокойно, но об угрозе со стороны Соединенных Штатов… Такое, понятно, покоробило американцев. Отсюда возникло поглаживание по коленке, потом — обмен сообщениями в Твиттере.

Словом, подытоживая сказанное, хочу повторить — если бы встреча Трампа и Путина не произошла, то это было бы отрицательно. То, что не отрицательно, — это положительно.

Теперь несколько слов о другой встрече, которая не может нас не волновать. Это встреча Нетаньяху и Путина. Тоже «на ногах». Очень короткая встреча, они как бы отошли ненадолго в сторону, потом вернулись. Уж не знаю, сколько минут и секунд она длилась, но Путин сказал, что это была хорошая встреча. И Нетаньяху сказал, что это была хорошая встреча. Оба дали понять, что там были сказаны какие-то содержательные слова. Уж не знаю, что можно сказать за такое время, скорее всего, ничего. Может, потому ее и назвали хорошей, что за несколько минут ничего серьезного обсудить невозможно.

Мне показалось интересным, что сказал Нетаньяху по поводу ситуации с самолетом. Мол, польские и восточноевропейские товарищи ему объяснили, почему Путин так реагирует. Потом добавил на заседании правительства, мол, он не ожидал, что со стороны России будет такое отношение к событиям. Почему это резануло слух? Во-первых, если для Израиля, для израильских властей необходимо выслушать восточноевропейских товарищей, чтобы понять, что думают и говорят в России, то большего убожества мыслей и падения профессионализма мне трудно представить. А почему, допустим, они не спросили посла Новой Гвинеи? Может, он тоже мог что-то объяснить… Мы сами не в состоянии, оказывается! Весь Израиль со всем опытом, с развитыми разведслужбами, с огромным количеством — большим, чем в любой другой стране, — русскоговорящего населения, приехавшего из бывшего СССР, — не в состоянии! Не могут правильно оценить, что происходит с Россией, какая ее возможная реакция и почему. Даже интересно, как можно довести до такого нашу политическую мысль…

Словом, несмотря на все встречи Путина и Нетаньяху, мы не в состоянии ничего понять без того, чтобы восточноевропейские товарищи нам разъяснили, как умственно отсталым в школе, что такое один плюс один и два плюс два. Этой фразой Нетаньяху сразу определил израильское руководство в школу для слабоумных детей — великолепно! И еще сказал другое: он не ожидал, что отношение будет такое. Это правильно, он не ожидал. Чтобы ожидать — надо уметь думать. Знать надо!

Теперь я хочу вернуться к первоначальному вопросу. Что означает из уст обоих участников: встреча была хороша, даже с явным намеком на конструктивность?

По сути, означает, что лидеры стран просто встретились, обменялись вежливыми приветствиями, Нетаньяху сказал то, что он сказал, Путин его выслушал и ответил общими, ни к чему не обязывающими фразами.

Стоит вспомнить, что до этого наш премьер полтора месяца просил встречи с Путиным для обсуждения дел. Если бы она действительно дала положительный результат, после встречи сказали бы: «Было подтверждено желание и намерения вскоре встретиться для серьезного разговора». Такого не прозвучало. То есть если эта встреча была ответом на неоднократные просьбы премьера — это довольно грустно. О новой встрече, о серьезных переговорах между премьер-министром Израиля и президентом России никто не говорит. И это только подтверждает непонимание нами создавшейся обстановки и неспособности наших политиков найти решение проблем теми методами, которыми они пользуются. Все остальное — взаимная вежливость, не больше. Она, как вы понимаете, никак не может заменить реальные переговоры, обсуждение насущных проблем и принятие решений. В общем, если это является положительным результатом, то я не знаю, что тогда является отрицательным. Может, когда сразу по морде бьют? И дверь закрывают прямо перед носом?..

Словом, встреча президента России и премьера Израиля будет только тогда, когда предварительно подготовят какую-то базу для принятия положительных решений. Пока этого нет, встречи не назначают. Потому что никто не хочет встречу, которая закончится тем, что каждая сторона останется при своем мнении. Смысла в подобных переговорах нет.

Клк-то в одной из личных бесед покойный Ицхак Рабин рассказал мне, что решение арабов, в том числе Арафата, пойти на переговоры с Израилем и заключить соглашение было вызвано масштабами выезда евреев из Советского Союза. Арабы сами говорили: «Когда мы это увидели, то пришли к выводу, что вся наша борьба против Израиля бесполезна. Если столько евреев едет в Израиль из СССР, то уже ничего не поможет». Так что в этом отношении успех нашей политики был полным. Организация, в которой я служил и которую имел честь возглавлять начиная с момента ее создания — декабрь 1951 года, способствовала выезду в Израиль около двух миллионов евреев. Не только из Советского Союза, из всей Восточной Европы. Тогда мне доводилось работать на территории СССР, в том числе в союзной республике Молдавии, так что есть с чем сравнивать.

Хочу поговорить о ситуации в современной Молдове и обсудить два основных вопроса, которые звучат очень часто. Вопросы такие: «В чем проблемы Молдовы?» и «Какие угрозы существуют для Молдовы?».

Насколько я понимаю, насколько разбираюсь в ситуации в этом регионе, врагов у Молдовы нет. Извне этой стране никто не угрожает: ни с военной точки зрения, ни с политической. Я не слышал, что есть какая-то страна поблизости, которая претендует на часть молдавской территории. Конечно, Молдове, как и любому другому государству, угрожает международный терроризм, угрожает преступный мир и торговцы наркотиками — наркотрафик проходил и проходит через республику. Это большая проблема, но это, повторяю, не военная угроза. В отношении общих проблем Молдовы могу сказать, что они связаны с проблемой, которую мы, евреи, хорошо знаем. Мы сами ее преодолевали. Во-первых, молдавский народ должен решить: он отдельный единый народ или он — часть другого народа? Если отдельный, самостоятельный народ, тогда молдаване должны решать свои национальные проблемы в одном ключе. Если граждане Молдовы считают себя частью другого народа, тогда и политика страны должна строиться по-другому.

Похожие примеры в мире есть. Если вы скажете, допустим, австрийцу, что он немец, он воспримет это как оскорбление. Если вы скажете немцу, что австрийцы — немцы, он подумает, что вы неграмотный человек. При этом и австрийцы, и немцы говорят на одном языке. Это один из самых ярких примеров, когда люди, принадлежавшие к одному народу или, вернее, к одной культуре, совершенно естественно, спокойно придерживаются мнения, что они — два отдельных народа. Даже гордятся этим. Попытка объединить их закончилась трагически для обоих народов. С тех пор никто к этому не возвращался, даже теоретически. Я думаю, молдаване тоже могут пойти по такому пути. Хорошо это для них или нет — их дело, решать жителям Молдовы.

Мне кажется, что решение проблем Молдовы при условии, что молдаване считают себя отдельным, самостоятельным народом, нужно начинать с ответа на главный вопрос — что такое Молдова? Это страна или это просто географическое понятие? Понятно, что Молдова включает в себя территории, на которых живут и молдаване, и другие народы: русские, украинцы, евреи (сколько их осталось!), гагаузы и прочие. Тут встает вопрос: «Как, на какой базе вы создаете единое государство, граждане которого — все те, которые живут на территориях, которые раньше называлась Молдавией?»

Этот вопрос решаем. Есть достаточное количество многонациональных стран, таких как Молдова, где живут несколько народов. Живут нормально, спокойно, без языковых и культурных проблем. Есть, например, такая маленькая, но очень развитая страна — Финляндия. Вспомните, так 100 лет назад Финляндия была одним из самых запущенных, безграмотных, самых бедных районов Европы. В России финнов называли, если кто знает русскую литературу, чухонцами. Сегодня это одна из самых развитых стран Европы. Так что бедность страны или ее слабое развитие имеет не генетические причины, это, скорее, историческая, культурная проблема. Она решаема: если финны смогли, то и любой народ сможет. В Финляндии, например, живет много шведов, чуть меньше 10 процентов от всего населения страны. Таким образом, шведы составляют там национальное меньшинство. Между финнами и шведами никогда не было любви. Когда-то Финляндия была провинцией Швеции, пока не перешла под власть России. Россия дала ей парламент, разрешила пользоваться финским языком, т. е. Россия возродила национальное самосознание финнов. За что, кстати, они благодарны России до сегодняшнего дня, несмотря на Финскую войну. У человека, который создал и отстоял Финляндию — у маршала финской армии Маннергейма, — до конца жизни на столе стоял портрет русского императора, которому он присягал. Хоть Маннергейм успешно воевал против Советского Союза, он никогда не забывал, что Россия дала ему и его стране. И кстати, он не был финном, он как раз был шведом по национальности. Так вот в этой Финляндии, в которой никогда не было любви к шведам, два официальных государственных языка — шведский и финский. И существует закон — никто не может быть принят на государственную службу, если он не знает в дополнение к финскому еще и шведский язык. Чтобы каждый швед мог обратиться на своем родном языке к любому государственному служащему. Это яркий пример, как можно цивилизованно решать национальные проблемы даже после многих лет исторической вражды.

То есть если Молдова считает, что она как государство включает в себя всех жителей независимо от их национального происхождения, то на этой базе можно и нужно возрождать страну. Просто нужно договориться и решить, что объединяет граждан страны. На этом и строить политику государства, а не на том, что их разъединяет.

США всегда были неравнодушны к проблемам Ближнего Востока. И раньше пытались вмешиваться, и сейчас вмешиваются активно. Результат — все мы, кто живет на Ближнем Востоке, до сих пор не можем оправиться от их вмешательства. Думаю, еще много лет не оправимся. Сейчас во всем мире говорят про ИГИЛ[1], про угрозу, которую представляет Европе и другим странам это террористическое объединение. Могу сказать прямо: создание ИГИЛ на совести Соединенных Штатов. Это, как и многое другое, они сделали, просто не понимая, что делают. То есть я не утверждаю, что они не виноваты, не будем сейчас разбираться — кто виноват, я говорю о другом — вот к чему приводят их неразумные действия.

Давайте с самого начала определимся, в чем проблема с ИГИЛ? Проблема в том, что они убивают людей, или проблема в том, как они убивают? Если попробовать ответить на этот вопрос, многое становится понятным. Что игиловцы убивают? Американцы убили больше — только во Вьетнаме погибло 2 миллиона человек. Каким способом игиловцы убивают? А какая разница: человека сжигают напалмом или его сжигают бензином?

Итак, мир сегодня пожинает то, что посеял. Американская политика давно показала, что убивать людей, даже сжигать живьем целые деревни, включая женщин и детей, — это легитимно как достижение политических целей. Если самая демократическая страна мира ради своих политических интересов может пойти на массовые убийства, на то, чтобы сжигать женщин и детей, почему бы другой организации не заняться этим для достижения своих политических и религиозных целей? Кстати, тем, кто возмущался, что в ИГИЛ отрезали головы, стоило бы вспомнить, сколько голов, например, отрубили в прошлом году в Саудовской Аравии? 80! А сколько рук отрубили?.. Такие распространенные виды казни, принятые союзниками Соединенных Штатов. Это почему-то считается нормальным. Кстати, одна из самых демократичных стран Европы только недавно прекратила пользоваться гильотиной, которой пользовалась почти 200 лет с начала Великой французской революции. И в XX веке французы рубили головы. Разница лишь в том, что делали это более элегантно, они многие вещи делают более элегантно. Игиловцы проводят свои казни более громко, но принцип остается тот же самый.

Не секрет, что Соединенные Штаты пытаются влиять на все мировые политические процессы. Хотя, при всем уважении, я не уверен, что средний американец вообще знает, где находятся, к примеру, Турция, Украина или Молдова и что это вообще за страны. У американцев своя культура и свое понятие о географии. Так, недавно провели опрос в Америке на улице: «Что они думают о положении в Грузии?» 90 процентов были уверены, что их спрашивают о штате Джорджия, и не понимали, что там за проблема. Показательный факт.

Другой пример непродуманных действий США — это то, что происходит сейчас на территории, когда-то называвшейся украинским государством. Там политики Соединенных Штатов тоже предпринимали какие-то действия, кого-то поддерживали и продвигали. Судя по сегодняшним результатам, никто из них даже в страшном сне не представлял, к чему это приведет. По крайней мере, никто из тех, кто задействовал механизм Майдана и заставил эту страну пойти другим путем. По сути, ничего из того, что они хотели достигнуть или объявляли, что достигнут, не было сделано. Страна и народ сейчас поставлены на грань пропасти: экономической и политической. Кроме того, вражда между гражданами Украины обрела поистине устрашающие размеры. Нечто подобное было на этой земле при нацистах, предшественники тех, кому сегодня поклоняются на Украине, уже сталкивали население в водовороты смерти. Их руками было убито больше украинцев, чем каким-либо внешними врагами. Я уже не говорю о евреях, поляках, русских, которых уничтожили в те времена. Так что я бы посоветовал прислушаться к бывшему председателю Совета безопасности и Национального совета Соединенных Штатов, который сказал год назад: «Мы ничего не понимаем в том, что происходит в мире, и лучше нам не лезть в те районы, в которых мы ничего не понимаем. И лучше бы нам ничего не делать, потому что наши действия приводят к катастрофическим результатам». Честно говоря, этот американец, бывший генерал, высказался более грубо — я привожу здесь смягченный вариант. Остается лишь пожалеть, что это было сказано после того, как генерал вышел на пенсию, а не когда он находился на службе.

Меня часто спрашивают: как могут развиваться события на Украине? На мой взгляд, то, что произошло до сегодняшнего дня в Минске — и первые соглашения, и вторые соглашения, — не решило и даже не приблизилось к решению основных проблем страны. Основные проблемы как были, так и остались.

Первая — экономическая проблема. С каждым днем все труднее и все дороже будет вернуть Украину к тому, чем она являлась 23 года назад — дееспособным, экономически развитым государством. Я хочу напомнить: Украина была самой развитой, самой богатой республикой Советского Союза и в промышленности, и в сельском хозяйстве, и в науке, и в образовании — во всем. За 23 года украинцам удалось сделать невероятное — все это разрушить, разграбить и разворовать. По-моему, надо обладать особым талантом, чтобы опустить страну до того уровня, до которого Украина дошла сегодня. Судите сами, минимальная зарплата на Украине 42 доллара — ниже, чем в Зимбабве. То есть одно из самых развитых государств Восточной Европы с большой численностью населения и давними культурными традициями сегодня соревнуется с самыми отсталыми государствами в Африке!

Вторая проблема Украины — проблема власти. Страна все больше и больше приближается к тому положению, которое было на Украине в 1918 году, когда те или иные банды под теми или иными названиями, по сути, управляли страной. На современном уровне происходит примерно то же самое. Атаман тот или атаман этот, неважно кто и под каким знаменем, под каким именем — результаты такие же. Пока на украинской земле меньше убивают, но это пока. Сегодня самая серьезная проблема на Украине — отсутствие власти, которая может принимать решения и которая может исполнять решения. Порошенко, который стоял во главе Украины, был президентом, которого не хотел никто — ни американцы, ни европейцы, ни, в большинстве, собственное население. Порошенко неглупый человек, но он, как глава государства, должен был принимать решения, а он просто боялся их принимать.

Третья из главных проблем Украины — война против собственного народа. Нельзя решать проблему государства силой, воюя против части этого же государства. Если Украина и дальше хочет быть единой страной, киевским политикам придется рано или поздно начать договариваться со всеми, несмотря на то, приятно это им или неприятно. Смогут они это сделать — тогда начнется восстановление Украины. Не смогут — страна будет продолжать скатываться по наклонной плоскости до полного экономического развала. Если же, не дай бог, это опять приведет к возобновлению огня, Киев потеряет еще одну-две-три области. В конце концов они все-таки придут к переговорам, потому что другого пути просто нет. Вопрос лишь в том, сколько еще крови прольется, сколько бед испытает население Украины.

Еще хочется добавить, по роду службы мне доводилось встречался со многими людьми: и более достойными, и менее достойными. Я, например, встречался с ныне покойным Немцовым. И когда меня спросили: что я о нем думаю, я сказал, что о мертвых либо хорошо, либо ничего. В данном случае я предпочел ничего не говорить. Как-то я рассказал свои впечатления от нашей первой встречи — это не понравилось.

Словом, по долгу службы мне приходилось встречаться со многими тысячами людей. Меня, к примеру, последнее время часто спрашивали — встречался ли я с Ходосом, знаком ли с его произведениями? Да, встречался, да, знаком. Могу сказать, что серьезный человек, прочитав ту белиберду, которую он пишет, отнесется к ней соответственно. Нам он не мешает. Это не наши проблемы, это проблемы Украины, проблемы Харькова. В истории нашего народа не раз встречались евреи-антисемиты — они были, есть и будут. Ходос только один из многих. Можно поражаться степени его фантазии, хотя, в сущности, она не перехлестывает фантазии других антисемитов.

Недавно я слышал интервью одной дамы из политических кругов США, известной своими экстремистскими взглядами. Так вот, она нарисовала сценарий, так сказать, в продолжение украинских событий. Она предрекала, что Россия не остановится ни перед чем, чтобы отодвинуть НАТО от своих границ, поэтому следующим ее шагом будет нападение на Румынию. На мой взгляд, совершенно абсурдное предположение. Насколько я разбираюсь в России, необходимо рассматривать украинский конфликт не как конфликт между Россией и Украиной, а как два конфликта. Первый — это конфликт между частями украинского населения, второй — конфликт между Россией и Соединенными Штатами, который случайно происходит на территории Украины. В 2008 году это пытались сделать на Кавказе, теперь второй вариант, более серьезный, все-таки Украина — это не Грузия. Но насколько я знаю президента Путина, насколько понимаю российскую политику, Россия не собирается воевать со странами НАТО, переходя восточную границу этих стран. Да, она будет воевать, если по какой-то глупости кто-то из соседей попробует передвинуть эту восточную границу. Хотя восточные страны НАТО этого тоже не хотят и не могут.

Вспомним, до сих пор все границы НАТО передвигались только на восток. Россия никогда не собиралась и не собирается отодвигать эту границу. Я не думаю, что Румыния угрожает России, единственное, что ей угрожает, это американские базы противоракетной обороны, которые собираются разместить в Румынии. Россия в ответ на это уже заявила, что румынские власти должны знать, если от американских баз начнет исходить реальная опасность, они будут уничтожены. Поэтому румыны должны отдавать себе отчет, какое оружие будет применяться для этого, с какими последствиями и во что превратится их территория, когда базы уничтожат.

Я редко соглашаюсь с канцлером Меркель, но не мог с ней не согласиться, когда она недавно сказала, что Европа должна перестать противопоставлять себя России. Европейские проблемы по созданию единого экономического пространства от Атлантического до Тихого океана должны решаться не против России, а вместе с Россией. Полагаю, это свидетельствует о том, что европейские политики начинают менять свое мнение, несмотря на давление США. И здравый смысл рано или поздно возьмет верх в Европе. Придет понимание, что без России нельзя решить ни одну проблему: ни украинскую, ни молдавскую — никакую. Если они хотят их решать, то они должны решать их вместе с Россией. Хочу напомнить, что в 1938 году была тоже попытка европейских стран решить проблему Центральной Европы без России, это было в Мюнхене. К чему это привело, мы знаем.

Вспоминая собственную эмиграцию, могу сказать, что я не хотел уезжать из Советского Союза, я хотел уехать в Израиль. Мне было абсолютно всё равно — из какой страны я уезжаю. Я ехал в страну, которую считал своей. Осталась ли у меня ностальгия? Наверное, что-то подобное имеет место. Все-таки Россия — это страна, где я родился и вырос, русская культура остается частью моего «Я», как и русский язык. В конце своей книги я написал, что все свои положительные качества приобрел в Советском Союзе. Как ни странно, но такие понятия, как «любовь к Родине», «любовь к своему народу», мне были привиты там же. Уважение к культуре, уважение к образованию, уважение к людям — такое воспитание я получил в Советском Союзе.

Самый близкий мне город — Москва. Я там родился. Помню, когда Владимир Владимирович Путин был директором ФСБ, он мне передавал через третьих лиц, что его сотрудники жалуются, мол, Кедми уходит от их слежки. Я отвечал: «Передайте ему, что набрали иногородних, они Москвы не знают». Конечно, я люблю ту Москву, в которой вырос, хотя не уверен, что она еще есть. Москва сильно изменилась со времен моего детства. Понятно, как у любого человека, у меня остались теплые чувства к своему детству, к дому, где жил, к Родине. Это мне не мешало, когда я работал на территории Советского Союза, причем успешно работал. Я знал, что моя деятельность наносит непоправимый ущерб этому государству, потому что я забираю у них одну из самых эффективных, самых полезных частей населения — мой еврейский народ. Таким образом, я вполне спокойно совмещал обе эти вещи — любовь к стране, где я вырос, и работу против её интересов за интересы моей страны. Когда сегодня я формулирую свои суждения о российской политике, я это делаю, как говорил Рейган: «Без чувств». Так я научился на службе, так научился в армии — четко отделять свои желания, предпочтения и приоритеты от объективного анализа ситуации. Поэтому мой анализ абсолютно не имеет никакого отношения к моим чувствам к русскому народу, к русской культуре. Я могу критиковать их политику, что я делал не раз, так же как я критикую политику своей страны, которую люблю еще больше.

Мне часто задавали вопрос: почему Израиль заинтересован в сильной России? И я всегда отвечал, что в этом заинтересован не только Израиль, в этом заинтересован весь мир. Когда стало ясно, что Советский Союз распадается, самое большое сожаление и возмущение по этому вопросу высказал папа Буш, он тогда был директором Центрального Разведывательного Управления Соединенных Штатов. Он сказал: «Нет большей угрозы миру, чем исчезновение Советского Союза». Это не пустые слова. Я об этом говорю не только потому, что знаю и понимаю Россию, я вообще не считаю, что какое-то государство должно перестать существовать, тем более Россия. Это нарушит все мировое равновесие и может привести к таким катастрофам, что о последствиях одному Богу известно. Распад Советского Союза, безотносительно — был он целесообразен или нецелесообразен, сопровождался и до сих пор сопровождается таким кровопролитием на постсоветском пространстве, какого никогда раньше не было после Гражданской войны. Хотя бы только с этой точки зрения, я считаю, Россия должна сохраниться как государство. С другой стороны, я не считаю, что народам России нужно отказать в праве самим решать свою судьбу. Это их страна, их культура, и дай Бог им счастья. В конце концов, именно так поступает мой народ и другие народы, почему нет?

Когда-то я занимался перенаправлением потока евреев, желающих уехать в Америку, на Израиль. Это мне удавалось, несмотря на то, что Америка — страна более сильная, красивая и богатая. Здесь не было никакого обмана, и силу не приходилось применять, я просто воспользовался теми качествами, которыми обладали советские граждане: инертностью мышления, безынициативностью и подчинению власти. Это с одной стороны. С другой — я воспользовался решением американского правительства ограничить миграцию евреев в Соединенные Штаты в качестве беженцев. Просто в один прекрасный день я объявил евреям, что те, кто хочет уехать из Советского Союза по израильской визе, начиная с такого-то числа едут только в Израиль. Те, кто хочет уехать в Соединенные Штаты, — пожалуйста, на улицу Чайковского, в американское посольство. Я подкрепил это небольшим условием. Тем, кто приходил в посольство, мы выдавали паспорта со штампом израильской визы. Как многие могут помнить, всех выезжающих из Советского Союза лишали гражданства.

То есть сначала меня лишили гражданства, а потом уже лишали всех. Мою просьбу удовлетворили раньше, чем дали разрешение на выезд. Кстати, я не подавал заявление на выезд, они отказались принять, я никогда не заполнял анкеты. Когда я пришел получать разрешение на выезд, капитан дал мне анкету. Я говорю: «Это что?», он говорит: «Анкета. Заполните!» Я на него посмотрел удивленно, он говорит: «А, ладно, не надо. Мы и так все знаем». Так что я анкет не заполнял, заявление у меня не приняли — в общем, все шло через одно место…

Так вот, я сказал людям: «Вы получите паспорт обратно с въездной израильской визой в пять часов вечера при условии, что у вас есть билет на самолет в Бухарест или Будапешт на этот вечер, на ближайший рейс. У кого нет билета на самолет на вечер, визу не получит». Предварительно я убедился у австрийцев, что по международным законам можно ставить транзитную визу в Австрию, если есть виза в ту страну, в которую едет человек. Когда это было объявлено, евреи явились с билетами на самолет в Бухарест и в Будапешт и поехали в Израиль. Ни у кого не хватило смелости, или ума, или дерзости, или просто — а, черт с ними, с деньгами! — сдать билет на самолет, купить утром билет на поезд в Вену, пойти в австрийское посольство и получить визу. Но им сказали, дорога уже закрыта, пожалуйста, получите визу в пять часов, мы вам даже поможем — отвезем в аэропорт, а в восемь летите в Бухарест. Все так и сделали. Что делать, советские евреи — это тоже советские люди.

К чему я об этом вспомнил? Во время моей поездки по Молдове меня часто просили поделиться опытом интеграции этнических меньшинств и создания в Израиле единой нации. Я не вижу противоречий между национальной консолидацией молдаван как народа и созданием молдавского государства, в котором все граждане являются равноправными гражданами. Так поступают сегодня в нормальном обществе. Объявить одну нацию титульной, единственной, которая определяет все, что делается в государстве, — это в истории Европы было не так давно. В мае как раз будет отмечаться 70 лет, как тот эксперимент закончился. Правда, слишком поздно закончился, лучше бы раньше… На примере своей страны могу сказать, что еврейское государство и было создано для развития еврейского самосознания и дальнейшего развития нашего народа. В этом государстве все имеют равные права. К сожалению, наш опыт в данной области не самый успешный, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Я бы не советовал применять его ни в Молдавии, ни в любой другой стране. Нам не удалось сделать так, чтобы каждый житель Израиля чувствовал себя равноправным гражданином, который гордится своей страной независимо от того, еврей он или не еврей. Мы от этого, к сожалению, еще далеки. Поэтому я советую молдаванам пользоваться опытом других стран. Финляндии, например, это удалось лучше, чем нам.

Для примера можно вспомнить тот факт, что самая демократичная в мире конституция была в Советском Союзе. При этом все помнят, какая в реальности была ситуация с правами человека в СССР. Потому что создать конституцию, создать законы — это хорошо, но этого мало. Надо их еще выполнять! В Финляндии и законы, и конституцию выполняют. Так что, если в Молдове будут выполнять уже имеющуюся конституцию, тогда не будет проблемы Приднестровья, не будет проблем у гагаузов, не будет проблем у других национальных меньшинств.

И еще хочу добавить по поводу ситуации в Приднестровье. Сейчас приднестровцы зависят от помощи России, это всем ясно. Но, я думаю, степень самостоятельности приднестровцев намного больше, чем кто-то себе представляет. Это очень часто бывает, Израиль, например, совсем не так зависит от Соединенных Штатов, как принято думать. И в Молдове позволяют себе делать вещи, которые не нравятся Соединенным Штатам. У США не остается выбора, они вынуждены это поддерживать, иначе их интересы пострадают. Своим примером я хочу подчеркнуть, что зависимость от помощи со стороны других стран не накладывает абсолютные ограничения на свободу принятия решений. Это касается и приднестровского руководства. Они довольно свободно принимают те или иные решения. Если в Москве с ними не согласятся, они все равно будут вынуждены их поддержать. Если эти решения находятся в каких-то разумных рамках, по-другому московское руководство просто не сможет поступить.

Мне часто задают вопрос, может ли кто-то воспользоваться внутренними конфликтами в Молдавии, чтобы использовать страну в грязной политической игре? Попробую ответить. Поскольку из двух враждующих стран — Соединенные Штаты и Россия — у России нет никаких агрессивных намерений ни в отношении Румынии, ни в отношении другой страны, то вряд ли она будет использовать Молдавию против кого-то. У Соединенных Штатов, как доказали события в Грузии, как доказали события на Украине, как доказывают последние визиты американских политиков на Кавказ, такое желание есть. То есть Соединенные Штаты стремятся использовать страны бывшего Советского Союза в политических играх против России, разжигая там антироссийские настроения. Мы видим, правители этих стран считают, что самое выгодное для них — занять антироссийскую позицию, им за это будут платить. Потом оказывается, что не платят и платить не собираются, но это уже другой разговор. Они продолжают считать, что это самая выгодная политика, наподобие известного товарища, у которого гастрономический интерес к галстукам. Мол, чем больше мы будем против России, тем богаче будет моя страна.

Существует ли опасность повторения украинского сценария в Молдове? Могут ли те, кто не учится на своих ошибках в Украине, в Европе или за океаном, попробовать воспользоваться внутренними конфликтами Молдовы, чтобы создать еще один антироссийский очаг напряженности? Лучше всего на это может ответить сам молдавский народ. Я лишь знаю, что Россия не собирается вмешиваться в этот конфликт. У России нет агрессивных намерений ни к кому и ни к чему на постсоветском пространстве, как и не было в отношении Украины. Могу это утверждать, несмотря на всю антироссийскую пропаганду, которая раздается сегодня по всему мире, включая мою страну.

Будем надеяться, справедливость восторжествует. Стремление к справедливости вообще проявляется у людей при любом социальном строе, во все эпохи. Человечество медленно и тяжело идет к тому, чтобы мир становился более и более справедливым. Я думаю, мы еще в начале пути, хотя он намного более справедлив сегодня, чем был сто лет назад или двести лет назад. По крайней мере, женщины, которые всего 100 лет назад не имели избирательного права, могут это подтвердить. Вспомним, последняя страна, в которой женщины в 70-е годы получили избирательное право, была Швейцария.

Я не согласен, когда говорят, что большинство правительств постсоветского пространства слишком зависимы. Они независимы. Украинское, правда, в эту категорию не входит. Революция или бунты никогда не происходят в стране, в которой правительство умеет править. Только при слабом правительстве, которое теряет власть, теряет способность принимать решения, начинается бунт или революция — называйте это как угодно. Не хотите, чтобы у вас была революция, — правьте, для этого дается власть в рамках закона. Потому что революция — это беззаконие, это смута, это анархия. Всегда все революции были такими, не важно, как их называли потом. Самую большую несправедливость, самую большую жестокость, огромное количество пролитой крови продемонстрировала Великая французская революция. До нее вообще никто не представлял, что подобное может быть. Так что революция — это всегда плохо.

Правильный путь развития — эволюция. Но для того чтобы страна развивалась эволюционным путем, граждане страны и правительство должны соблюдать законы. А правительство еще и обеспечивать соблюдение закона авторитетной властью. Будете слабыми — в государстве будут бунты, хотите, чтоб не было, — создайте сильное авторитетное правительство. Не диктатуру — нормальное, цивилизованное государство.

Недавно президент Франции господин Макрон заявил, что Европе нужна своя армия, независимая от Соединенных Штатов. Правда, при этом он подчеркивал, что остается в очень хороших отношениях с Трампом, что у них доверительные отношения, даже держал президента США за коленку. При этом слова о независимости прозвучали, их услышали во всем мире. Особенную пикантность высказыванию Макрона придало то, что это прозвучало накануне столетия со дня окончания Первой мировой войны. То есть знаковой даты для Европы, которая так серьезно пострадала от военных действий.

Итак, европейская армия… Возможно ли вообще создать армию объединенной Европы и кто за это будет платить? Если Макрон полагает, что, став президентом Франции, он, образно выражаясь, «влез в сапоги де Голля», его ждет большое разочарование. Даже если его накачают чем угодно, подняться до уровня де Голля он не сможет. Он не де Голль, он Макрон. О его политической мудрости и знании истории Франции свидетельствует то, что он назвал маршала Петена национальным героем, которому обязана Франция. То есть президент страны не в курсе, что французского маршала Петена не повесили лишь потому, что учли его заслуги в Первой мировой войне. Он осмелился назвать национальным героем Петена, который дал Германии надругаться над Францией всеми способами и верно служил нацистской Германии, за что сами французы прозвали его pute — шлюхой. Одно это свидетельствует о степени зрелости Макрона как политика.

Он собрался создавать армию? Хорошо. Тогда ему сначала нужно создать французскую армию, которая могла бы стать основой для европейской. Да, у Франции есть ядерное оружие, есть подлодки, ракетные крейсера и даже авианосец, носящий имя де Голля. Но все это остатки былой роскоши, ничего больше. В Европе сейчас просто не может быть боеспособной армии, потому что нет ни одной страны, на военной базе которой можно такую армию сформировать.

Бундесвер — это серьезная армия? Нет, это карикатура на армию! Еще есть ударная румынская армия, славные танковые дивизии Эстонии, гренадеры польской армии… Даже у англичан нет нормальной армии, у них есть флот. Вот Фолклендскую войну они бы сейчас опять выиграли. А с Северной Ирландией, например, английская армия справиться уже не способна.

Словом, европейской армии не может быть по многим причинам. Первая заключается в том, что единственное из европейских государств, обладающее сегодня ядерным оружием собственного производства и средствами доставки, — это Франция. Британия не собирается участвовать в единой европейской армии, и ее стратегические вооружения созданы с критическим участием США. Германия тогда должна быть на вторых ролях в новой армии, потому что стратегическое оружие у Франции. Потерпит Германия такое положение дел? Не думаю.

Вторая причина — ни у одного европейского государства нет денег даже на свои войсковые соединения, откуда вдруг возьмется объединенная армия? Сейчас есть какие-то вооруженные силы из одного-двух-трех французских и немецких батальонов, которые играют в оловянных солдатиков, но из этого армию не построишь. Вот если вместо Макрона был бы де Голль, а вместо фрау Меркель что-то более приличное, более серьезное по немецким понятиям, и министром обороны Германии была бы не эта фрау, которая вообще не понимает, что такое армия, можно было бы говорить о франко-германских вооруженных силах.

Сегодня в европейских странах нет реальной готовности создавать армию. Тем более ни у кого в европейских странах нет желания идти воевать по капризу польского, латвийского или грузинского авантюриста, который дорвался до власти.

Недавно западные страны выслали десятки российских дипломатов. Общую цифру называли более 100, при этом 60 дипломатов было выслано из Соединенных Штатов, 23 — из Великобритании. Остальных выслали из объединенной Европы, Новой Зеландии, Австралии, даже Украина для солидарности кого-то выслала. Событие в международной политике из ряда вон выходящее — такого еще не было. Ситуацию сравнивают с той, которая сложилась при захвате итальянцами Эфиопии.

Давайте вспомним, что при захвате Эфиопии Италией был сам факт захвата.

Тут пока нет никаких конкретных фактов. Есть только предположение, что Россия участвовала в инциденте в Солсбери, где Скрипаль и его дочь были поражены боевым отравляющим веществом.

Почему возникло такое предположение? Потому что другого объяснения спецслужбы Великобритании не нашли, так они это объяснили. Подобная аргументация не выдерживает никакой критики даже в рамках отдельного уголовного дела, а уж как базовая позиция для принятия государственных решений — тем более. В нормальных странах не принимают государственные решения на основе голых предположений. За одним исключением — если только то, что выдвигается в качестве причины, причиной на самом деле не является. Тогда уж не важно, какая указывалась причина, главное — действие.

Также бросается в глаза еще один интересный момент. Из солидарности многие страны решили поддержать Англию, но складывается впечатление, что никто толком не знает, зачем они это делают. Даже такая серьезная страна, как Соединенные Штаты, не привела никаких более-менее убедительных аргументов. Представитель Соединенных Штатов сказала: «У нас нет доказательств, но мы полагаем, что если англичане так сделали, значит, они знают, что делают». Больше похоже на бандитскую солидарность! Вот кодла идет: «А! Они нашего задели — сейчас мы пойдем впишемся!» И всё. Почему задели, кто задел, было ли это на самом деле — никто не разбирается. Я помню из детства — так шпана себя вела. Идет, к примеру, огромная кодла, кто-то кого-то задел, и все, драка. Почему? А наших бьют! Других аргументов не нужно. Наших бьют — этого достаточно.

Теперь попробуем задать разумный вопрос: какова цель данной акции? Чего вы хотите добиться? Скорее всего, реакция России будет зеркальной. Я очень удивлюсь, если она не окажется такой, даже, скорее всего, не зеркальной, а зеркальной плюс. Какой плюс — мы увидим.

Больше всего в этой ситуации подставились даже не англичане, а американцы. Они выслали сразу 60 российских дипломатов, из них 12 — работники ООН. Да, есть соглашение между ООН и Соединенными Штатами — если их кто-то не устраивает, они могут выслать. Но все равно такая политика бьет по Организации Объединенных Наций. В России, по-моему, на 115 или на 150 американских дипломатов больше, чем российских в Америке. Если Россия хотя бы ответит зеркально, то есть сравняет число дипломатов на территории обеих стран, сколько американцев останется в России?

Да, американцы закрыли российское консульство в Сиэтле. Опять-таки, кого они наказали? Консульство не обслуживало Россию, оно обслуживало американских граждан. Сиэтл — крупный промышленный город, количество обращений в российское консульство там было достаточно большим. Теперь жителям региона придется как-то выкручиваться.

Словом, если Россия ответит Соединенным Штатам, то, скорее всего, выгонит более 200 американских дипломатов. Могут тоже закрыть какое-нибудь американское консульство. Где они закроют — я не знаю. У них там три консульства, в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Владивостоке — пусть решают. Логично выбрать Владивосток — пусть Тихоокеанский бассейн останется без консульства.

Россия собирается ответить всем, даже Финляндии. А уж Финляндия тут вообще ни при чем. У Финляндии были какие-то проблемы с Россией? Нет! Вся экономика Финляндии выросла за счет России и Советского Союза. Сталин даже не стал им мстить за участие Финляндии во Второй мировой войне на стороне Германии.

Теперь к чему все это ведет? Явно к обострению отношений России с Западом, и с НАТО, и с Соединенными Штатами. Они хотят, чтобы дошло до разрыва отношений? Дойдет. Дальше что? Ни один из этих маневров, из этих дипломатических игр на политику России не повлияет. Как экономические санкции не повлияли на то, чтобы Россия изменила свою политику. На внутреннее положение, на устойчивость власти это повлияет с точностью наоборот — только укрепит. Так какой смысл? Разорвать отношения? Вы хотите разорвать отношения между Россией и Европой? Хорошо, разорвут отношения, что дальше? Кто от этого выиграет?

Советский Союз уже был в состоянии полного эмбарго после революции и до Рапалльского договора. Ничего, выстояли. Что сейчас могут сделать западные страны — объявить России еще большую блокаду? Хорошо, объявят… От санкций российское сельское хозяйство только выиграло. Российский ВПК от санкций выиграл. Пусть упадет немножко экономика России, но ведь также упадет экономика Европы. Санкции уже обошлись Европе, по их же расчетам, в 100 миллиардов евро. Пожалуйста, Россия пострадает, но и весь мир пострадает. А цель какая? Просто наступить на мозоль?

Теперь о том, о чем не очень любят распространяться во всем мире, — о присутствии разведывательных структур в дипломатических представительствах. Понятно, что разведчики присутствуют среди дипломатов, это естественно и нормально. Насколько же эти дипломатические игры ударили по разведке? Что дальше будут делать эти службы?

Конечно, из посольств выгоняли в первую очередь не сторонников озеленения планеты. Пострадали сотрудники спецслужб. Это касается как российских дипломатов, так и европейских и американских. Но дальше произойдет очень простая вещь — на их место приедут другие сотрудники. В первый организационный период у всех будут проблемы, но, могу сказать по собственному опыту, никакого существенного удара по разведывательной работе на территории той или иной страны это не нанесет.

Почему? Допустим, российские представители спецслужб — военный атташе, помощник военного атташе или кто другой, кого выгнали с территории Англии, находились под постоянным наблюдением. Английская служба MI-5 работает хорошо, на техническом уровне, можно сказать, очень хорошо. На место высланных разведчиков приедут другие люди, не менее профессиональные, их готовили и готовят, слава богу, система работает. Они быстро освоятся, но и наблюдение за ними будет не менее плотное, чем за предшественниками. Сама форма работы под наблюдением служб безопасности той страны, где находишься, ограничивает эффективность такой работы. В итоге это не основная форма получения разведывательной информации. Можно догадаться, если легальная форма работы малоэффективна, упор делается на другую форму, на нелегальные методы.

Таким образом, с потерей легальных агентов активизируется нелегальная и полулегальная агентура. Они начинают действовать более активно. Поскольку границы западных стран более открыты, то внедрить новых сотрудников труда не составит. Как это делается? Приезжает, например, французский турист в Англию, встречается с кем надо, берет, что ему передают, и уезжает. Потом немецкий турист едет в Англию, а английский турист — в Германию. Не лейтенант Иванов, не майор Петров, не полковник Сидоров — туристы. Так работают почти все разведывательные службы — засылают агентуру из третьей, базовой, страны, и никаких проблем. В общем, я не уверен, что те, кто принимал решение о ликвидации Скрипаля, до конца продумали последствия. Как показывает опыт, они обычно не всегда понимают, к чему приведут те или иные их действия.

Естественно, остается главный вопрос — кто хотел ликвидировать Скрипаля и зачем? Ответ на него лежит в области догадок. Пока что, при всей шумихе, мы знаем об этой истории удивительно мало. Все, что сообщали британские власти и рассказывали спецслужбы, не выдерживает самой элементарной критики.

Твердо установлен, по сути, один факт: со Скрипалями что-то произошло, они были помещены в больницу и были выпущены из больницы. Все остальное — или явная ложь, или это невероятно. Начиная с основного: с применения якобы российскими спецслужбами боевого отравляющего вещества, такого как нервно-паралитический газ «Новичок», в 10 раз сильнее зарина. Подобное вещество должно было не только привести к смерти Скрипалей и всех в кафе, а отравило бы, по крайней мере, полгорода. От этого газа, согласно его характеристикам, люди не выживают. Нет такой медицины, которая могла бы от него спасти! Но ничего подобного не произошло.

Выступая в Палате общин, руководитель Лейбористской партии Корбин задал премьер-министру Терезе Мэй три вопроса. Он спросил: «Первое: предприняла ли премьер-министр необходимые шаги в соответствии с Международной конвенцией по запрещению химического оружия, чтобы направить России официальный запрос для предоставления доказательств, как это требует статья 9.2 конвенции. Второе: что премьер-министр ответила на запрос российской стороны предоставить образец химического агента, использованного в атаке в Солсбери? Третий вопрос: указывают ли результаты исследования образцов на место, где было произведено это вещество, а также на личность преступника?» Ни на один из этих вопросов премьер-министр не ответила.

Итак, почему она не ответила? Точнее, на один все-таки ответила, то есть вместо нее ответил британский представитель в ООН. Он сказал, что Британия обратится в соответствующую международную комиссию по химическому оружию ООН. Практически дал ответ. А на два других вопроса от премьер-министра лишь прозвучало: «Разглашение этой информации угрожает безопасности Великобритании».

«Угрожает безопасности Великобритании!» — это как-то трудно представить. Сразу возникает вопрос: а чем это может угрожать безопасности Великобритании? Невольно напрашивается другое объяснение — ей просто нечего ответить.

Что касается самого факта наличия отравляющего оружия — в Советском Союзе такое оружие однозначно было. Агенты разведки, например, применили его против Бандеры, он подох от выстрела в лицо химическим составом. Немцы и немецкая полиция так и не узнали, что его убили, они думали, загнулся от разрыва сердца. Когда исполнитель перебежал на другую сторону и сказал: «Я его убил!», только тогда правда выплыла на свет.

Итак, в Советском Союзе были вещества, которыми можно убить, и никто даже не поймет, от чего ты умер на самом деле. Я знаю еще одну страну, в которой тоже есть такие вещества: где-то в Иордании один товарищ из ХАМАСА вдруг почувствовал себя плохо — как-то не так открылась баночка с «сoca-cola». Если бы это не заметили, он бы тоже умер от разрыва сердца. То есть, я думаю, если бы Россия хотела ликвидировать Скрипаля, она бы не сделала это так топорно. Операцию бы провели, по крайней мере, на уровне Советского Союза 50-х годов. Или, при всем уважении к маленькой стране на Ближнем Востоке, на том же уровне. С употреблением того же самого вещества, которое невозможно обнаружить и невозможно найти следов — у человека просто возникает сердечная недостаточность. Что поделаешь, бывает… Как-то странно, что в России вдруг разучились делать то, что прекрасно умели делать в Советском Союзе. Есть некий израильский журналист — известный журналист и хороший парень, — он говорил: «Я не знаю, почему они сделали так демонстративно, вероятно, чтобы напугать».

Исходя из знания специфики, могу сказать, что демонстративно не убивают. Это только журналисты так думают. Ликвидация же перебежчика, не оставляющая следов, пугает не меньше, а еще больше. Не нужно оставлять следов, чтобы напугать, это и так произойдет, и в спецслужбах об этом прекрасно осведомлены.

Конечно, я не уподобляюсь премьер-министру Великобритании, которая говорит: «Возможно, это Россия, а если так, то мы примем меры». То есть, возможно, это провокация, но я не говорю дальше: «Надо принимать меры». Я просто констатирую факты. Факты таковы, что мотивов для устранения не было. Есть несколько сотен перебежчиков, именно этот полковник никого уже не интересовал. Почему именно его, а не другого? Почему именно в Англии, а не в другом месте? Перебежчиков полно везде, есть более достойные с точки зрения российских спецслужб для того, чтобы предстать перед Господом Богом.

Итак, мотива нет. По времени, учитывая политическую ситуацию, проводить ликвидацию тоже не стоило. Это же не социалистическое обязательство — обязательно надо его ликвидировать к такому-то числу. Наоборот, по логике, даже если хотели и поставили задачу, то обычно проводят акции, принимая во внимание международную обстановку. На носу были выборы, чемпионат мира по футболу, то есть время самое неподходящее. Такие операции вообще лучше не проводить перед выборами — это с российской точки зрения. С антироссийской точки зрения — да, лучше было делать тогда, когда сделали. Подытоживаю: не было смысла убивать Скрипаля, не было смысла убивать его таким кустарным способом, не было смысла его убивать именно в такой момент.

Ждал он своей смерти столько лет, подождет еще три месяца — что горит? Но… А был ли мальчик? Было убийство или нет? Какой диагноз? Говорят, что это газ «Новичок», — докажите! Если англичане знают, что это «Новичок», значит, они знают, что такое этот газ. То есть этот газ был создан в России в 70-е годы, в 1972 году, по-моему. Сейчас формула его известна, она есть в интернете в открытом доступе. По сути, его может создать любой.

Итак, если это газ «Новичок», то предъявите: «Вот такая-то формула…» В чем дело — почему надо скрывать? Как узнали, что это «Новичок»? Зачем скрывать — это же не медицинская тайна и не военная тайна…

Второе, при чем тут Россия? Где доказательства, что газ произведен в России? Обычно по любому газу можно проследить, какие компоненты использовались, откуда они — всегда есть свои особенности. Если они есть, положите на стол…

Третье, кто это сделал? Есть какие-то доказательства, что эти люди связаны с Россией? Мало того, что они связаны с российскими спецслужбами.

Англичане сами собрали у себя все дерьмо, которое бежало из России, набитое деньгами. Всех бандитов, начиная от чеченских террористов, которых мы к себе не пустили, и кончая Березовским, Бадри и всеми остальными, которые наворовали денег и сбежали. Я эту публику знаю еще по России. В России они ходили всегда с огромной личной охраной и в Лондоне продолжали так же ходить. Потому что боялись. Один говорили мне: «Я боюсь того и того — они меня убьют». Другой говорил: «А я боюсь этого — он меня убьет». Они все друг друга убивали. Бориса Абрамовича, например, взрывали. Не власти его взрывали, не властей он опасался — коллег по бизнесу.

Поскольку вся эта публика собралась в Лондоне с деньгами, они продолжают сводить счеты. Но следствие, такое впечатление, подобные версии вообще не прорабатывало. В любом случае, чтобы предпринимать какие-то политические шаги, надо иметь больше оснований, чем те, которые озвучила госпожа Мэй: «Можно предположить, что Россия имеет к этому отношение…» На основании «можно предположить» политические выводы не делают!

Теперь еще один немаловажный вопрос: а чего хотела добиться Великобритания? Смысл какой? Какова цель подобных политических заявлений?

Заставить Россию поменять политику? Нет, не смогут. Унизить Россию, предъявляя ей ультиматум: «Вот мы какие — бывшая Британская империя, вот мы как можем разговаривать…»? Но империя-то бывшая. Ухудшить отношение к России, привести к разрыву дипломатических отношений? Это могло быть целью. Но вот что интересно, они заявляли сначала: «Мы лишим RT, российскую компанию, лицензии и выкинем ее из Англии». В России сказали: «Хорошо, тогда ни один британский журналист не останется на территории страны». И все британские политики почему-то сразу забыли про RT. Может, еще вспомнят — не знаю, но как-то очень быстро и дружно забыли.

Возможно, это свидетельствует, что с ними нужно говорить на языке, который они понимают. На том, на каком сами англичане привыкли говорить с колониями Великой Британской империи — с позиции силы. Тогда до них доходит. Но это уже другое, это уже Россия будет решать, на каком языке и как ей говорить. Пока Россия сказала: «Мы ответим тем же самым».

Хорошо, уберут двух-трех представителей MI-6 и MI-5 и военной разведки из Москвы — обменяются любезностями. Какой следующий шаг? Какую цель преследует Великобритания этой политической акцией?

Я хочу процитировать Михаила Сергеевича Горбачева. В 1985 году 30 советских агентов были депортированы, объявлены персонами нон грата в Великобритании. И не ненавистный Путин — враг всей демократии и всего, а супердемократ Горбачев сказал: «Представители разведслужб всегда находятся при посольстве, и задача посольства — получать информацию о стране, в которой оно находится, всеми способами».

Конечно, никакой тайны он не открыл. Разведывательная работа в посольствах — стандартная мировая практика. Только в обычной ситуации проблемы спецслужб решаются между самими службами, без привлечения общественности. Когда они выносятся на широкое обсуждение, значит, преследуются некие политические цели. Всегда важен не сам факт шпионажа, а политические выводы, которые последуют за его обнародованием. К тому же так и тянет спросить: почему англичане-то возникают, как говорят в России? Они что, святые? Они не убивали? MI-6 и MI-5 не убивали тех, кого им было выгодно убрать? Ирландцев они не убивали по всему миру? По-моему, английские спецслужбы столько лет и с таким размахом занимались тайной войной, что на их месте стоило бы скромно молчать по поводу того, кто кого пытается ликвидировать на другой территории.

Теперь вернемся к нашему вопросу: почему обвиняют Россию? Чтобы понять смысл отравления Скрипаля и последующую политическую возню вокруг него, остается предположить, что все-таки эта история инициирована самими британцами. Они пошли на этот шаг, потому что сделали, скажем так, ошибочные выводы о сегодняшнем положении дел в России. Попытались показать, что Путин якобы не контролирует свои спецслужбы, и таким образом повлиять на исход грядущих российских выборов. Если принять версию, что британцы не понимают происходящего в России и не рассчитывают свои силы, все становится на свои места. Кстати, о степени непонимания свидетельствуют все их последние действия, пребывающие на грани идиотизма. Неужели они всерьез решили, будто российское население придет в истерику от того, что президент страны решил ликвидировать предателя, и станет за него меньше голосовать? Чтобы так думать, надо быть полным профаном, абсолютно ничего не понимающим ни в России, ни в русской психологии. То есть как раз находиться на уровне умственного, интеллектуального и культурного развития министра иностранных дел Великобритании, которого сами англичане всегда считали шутом и клоуном. Говорят про министра, что его нельзя пускать на политическую арену. Вот на таком уровне глупости операция со Скрипалем приобретает некое логическое обоснование. Кто, кроме него, смог бы всерьез предположить, что Путин перед выборами скажет: «Уберите в течение ближайшего времени этого никому не нужного бывшего полковника, которого уже арестовали, осудили, все из него выкачали и отправили в Великобританию — обменяли».

Теперь посмотрим на всю ситуацию с точки зрения работы спецслужб. Когда выявляют предателя, главная проблема разведслужбы — взять его живым. Профессионалов интересует в первую очередь кому и что он сдал. Это надо из предателя выжать. Поэтому арестовывают не всех, часто разоблаченных агентов оставляют на свободе, лишь наблюдают за ними. Кому и что Скрипаль сдал — это из него уже выжали, он уже был в руках российских спецслужб. То есть самую главную задачу они решили. Остальное — для порядка, ликвидировать, не ликвидировать — это уже вторичный вопрос. В последние годы этим не занимались — жалко тратить силы, тратить ценную агентуру. Ликвидировать за границей человека, охраняемого спецслужбами, — серьезная операция. Для такой операции нужны люди, нужны оперативные средства, ее надо тщательно готовить. Это не одного человека послать, тут нужно вести наблюдение за объектом, а это всегда опасно. Словом, посылать нужно было 10–20—30 человек в зависимости от объекта. Во имя чего? Просто бессмысленно сжечь 10–20 агентов?

Ни одна разведслужба, в том числе и российская, не обладает избытком агентов, которые могут работать на вражеской территории. Еще надо понимать, что Великобритания — одна из труднейших стран для работы разведки. MI-5 — очень хорошая служба. Британские разведслужбы вообще одни из лучших и самых профессиональных в мире. Работать против них — нужно отбирать очень хорошо подготовленных людей, а их всегда не хватает. Так зачем тратить ценные кадры на отработанного агента? Концы с концами явно не сходятся.

Теперь вернемся к газу, которым травили. Один из перебежчиков, Мерзоянов, давал показания, что лаборатория по производству газа «Новичок» была не где-нибудь, а в Узбекистане. В Узбекистане ее потом ликвидировали, и не кто-нибудь, а приглашенные специалисты из Соединенных Штатов. Вполне возможно, что этот газ или компоненты этого газа были как раз из той лаборатории. В сущности, зная формулу, подобный газ может создать любая лаборатория средней руки.

Я еще раз повторю, в Советском Союзе были великолепные научные центры, которые добились серьезных успехов. И они продолжают существовать. В сегодняшней России могут делать не только ракеты, оборудование для секретных операций у них тоже отличное. Если бы российские спецслужбы проводили подобную акцию, думаю, нашли бы что-нибудь более эффективное и незаметное, чем старый, примитивный газ. Опять получается, что история шита белыми нитками…

Планируя провокацию в Керченском проливе, господин Порошенко, который также именовался президентом государства украинского, преследовал вполне определенные цели. Он пытался вызвать ответные действия России и подвигнуть ООН и Европейский союз на новые санкции.

Вспомним, как развивались события. Три корабля военно-морского флота Украины (не торговые!) — два сторожевых катера, вооруженные скорострельными пушками, и один буксир — были направлены в сторону Керченского пролива. Согласно приказу, который нашли на одном из кораблей, они должны были пройти пролив тайком, не входя в контакт с российскими кораблями, а если заметят и попробуют задержать — оказать сопротивление. То есть это была целенаправленная операция — пройти. Маршрут кораблей проложен через территориальные воды России, включая в основном те территориальные воды, которые были у России еще до присоединения Крыма.

Совершенно ясно, что пройти их без инцидентов будет невозможно. Видимо, было желательно, чтобы инциденты сопровождались стрельбой, кровью, жертвами. Но — не получилось. Россия не потопила корабли, а взяла их более элегантным способом и привела в Керчь. Осколками немножко поцарапало трех моряков, это не удалось выдать за кровавые жертвы. Сейчас украинские моряки предстанут перед российским судом, по их статьям им грозит до шести лет тюремного заключения. Обычное нарушение закона, как в любой другой стране, — незаконный переход границы, оказание сопротивления властям.

Порошенко мало волновала их судьба, он ждал реакции Европейского союза и НАТО. И некоторые деятели Европейского союза на словах выразили солидарность с Украиной. Их речи он может повесить на стенку и любоваться на них каждое утро.

Ничего не вышло в отношении трех самых важных вещей, о которых он просил. Хотел, чтобы на Россию наложили новые санкции за этот конфликт — Европейский союз однозначно ответил: «Никаких санкций не будет». В отношении его призыва: «Введите корабли в Черное море, чтобы их остановить!» — ему на это вежливо ответили, покрутив пальцем у виска: «Ты что, с ума сошел?» Он может разбрасываться кораблями, как хочет, он за это не платит, а вот европейцы не хотят, чтобы их корабли топили. Еще более по-идиотски прозвучала просьба к Турции: «Закройте проливы!» Турки сказали вежливо, мол, проливы мы закрывать не будем, это вообще-то противоречит конвенции. Тоже ничего не получилось. Последняя надежда у Порошенко была, что Трамп отменит встречу в Аргентине. Но Трамп сначала никак не прореагировал, потом сказал: «Я получу материалы и проверю. И если окажется, что необходимо, я встречу отменю. Посмотрим…»

Может, конечно, последовать продолжение. Поскольку в американском Конгрессе собрались еще большие русофобы, чем в украинской Раде, они могут потребовать наложить еще санкции. Им не важно, по какой причине, — дайте только возможность наложить санкции.

То есть из всех внешнеполитических вариантов Порошенко он не получил ничего, кроме словесного одобрения заместителя командующего НАТО и английского генерала. Кто их слушает — я не знаю, но это он может записать в свой актив. Пассив: он грозится, что завтра начнет войну и разгромит российскую армию. Пока же Россия спокойно переправила в Крым еще один дивизион С-400. Теперь там четыре дивизиона — два полка. Этот дивизион С-400 Россия перебросила в Крым как раз на то направление, по которому украинские ракеты могут направляться на Симферополь и Севастополь. Если, конечно, при каком-то раскладе сил украинцы совсем сойдут с ума и у них остались советские ракеты с радиусом сто — сто сорок километров. Этот дивизион должен их нейтрализовать, чтобы ракеты случайно не упали там, где не надо. Три остальных дивизиона — они немножко для других целей. Еще в Крым перебросили небольшие соединения ракет «суша-море», электронной борьбы и прочее. Так что если кто-то все-таки захочет поплавать в Черном море, долго мокнуть в воде ему не придется — несколько минут, не больше.

Меня часто спрашивают, верю ли я всерьез, что украинцы могут напасть на Россию? Могу сказать, что степень безответственности и безумия украинского руководства не отличается от степени безответственности и безумия Саакашвили. Если бы кто-то в свое время предположил, что Саакашвили сойдет с ума и пошлет три грузинские бригады и пару эскадрилий самолетов атаковать Южную Осетию, ему бы сказали: «Слушай, ты что? Ты сумасшедший?» Но он сделал это! Нападение на Осетию было задумано, запланировано и осуществлено. Хотя было известно, что неподалеку стоит 50-я российская армия. Она Грузию не просто раздавит — в порошок сотрет.

На что надеялся Саакашвили? Он говорил, так же как Порошенко сегодня: «Американцы пришлют свои корабли и самолеты!» И на следующий день звонил в США и спрашивал: «Где ваши корабли и самолеты?» То есть человек вроде бы нормальный, только галстуки ест — ну, это вроде бы не опасно… Поскольку Порошенко привел этого умника на Украину, можно сказать, пригласил в украинскую политику, уровни интеллектуального развития того и другого где-то рядом.

Саакашвили верил, что вслед за его нападением Соединенные Штаты предъявят России ультиматум, а флот НАТО и танковые дивизии НАТО двинутся на восток. Та же самая схема прослеживалась и в русско-украинском конфликте. Порошенко надеялся, что его действия приведут к реакции НАТО и Соединенных Штатов, которая будет в его пользу и поставит Россию в угол. Ничего этого не произошло.

То есть, следуя нормальной логике, могу сказать, что нет никакого шанса, чтобы Украина начинала войну с Россией или просто предприняла какие-то военные действия. Но поскольку мы имеем дело с ненормальными людьми, с теми, у кого отсутствует понимание реальности, а степень их безответственности безмерна, то все может быть. Но не зря Путин предупредил, и другие российские политики подтвердили: начало военных действий со стороны Украины против России означает конец государственности Украины. Это сказали раньше и повторили сейчас.

Теперь о том, что показал этот конфликт. Стало ясно, что Россия больше не намерена терпеть никаких действий, нарушающих ее государственную границу. Когда действия Украины переходят ту красную линию, которую Россия очертила, она будет применять силу так, как хочет, а не так, как этого хотела Украина. В Европе поняли: отношения между Украиной и Россией дошли до той черты, перейдя которую Украина перестанет существовать как независимое государство.

Да, Порошенко хотел ввести военное положение на Украине, которое могло бы ему позволить отменить выборы, потому что он запланировал его на 60 дней. С опцией продления, которая у него в руках. Что получилось из этих планов, мы знаем. Он никак не ожидал, что Рада возмутится. Был уверен, что проблем не будет. Это говорит о его разумности и понимании обстановки даже у себя дома.

Неудивительно, что вопреки его просьбам Европа отказалась вводить санкции, практически отказалась вмешиваться в конфликт. Европейцы в один голос сказали: «Надо этот конфликт уладить». Потому что против санкций возражают — ну, кроме Италии, Венгрии и прочих — Франция и Германия. Всё! Германия и Франция сказали: санкций не будет, на этом инцидент исчерпан. Все остальное — словоблудие…

В Хельсинки состоялась встреча президентов России и Соединенных Штатов. Поговорим о ее итогах. Следует ли считать сенсацией, что во время совместной пресс-конференции президент Соединенных Штатов ни разу не упомянул ни Европу, ни Украину, даже когда отвечал на вопрос о «Северном потоке-2»? В то время как Путин уделил Украине целых 22 секунды.

Разумеется, это говорит о порядке приоритета международных и государственных интересов и того, и другого. Первоначально Соединенные Штаты вообще не включили Украину в повестку дня. Россия попросила это сделать, и это сделали. Ничего нового не было сказано. Да, есть минские соглашения, да, их надо соблюдать. Поскольку Соединенные Штаты не являются стороной минских соглашений, было высказано пожелание приложить все усилия США к тому, чтобы Украина начала их выполнять.

Независимо от этой встречи выполнение минских соглашений для нынешней украинской власти — смерти подобно. Это, по сути, политическое самоубийство. Трамп высказался в том ключе, что его Украина со своими претензиями на Крым не слишком интересует. Мол, та баба кашу заварила, а что вы от меня хотите? Ему непонятно, какое отношение все, что произошло и происходит на Украине, имеет для безопасности Соединенных Штатов. А это единственное, что его волнует.

Великолепно высказался Трамп в отношении Европы. Он заявил, что Европейский союз является врагом Соединенных Штатов, поэтому его цель — разрушить Европейский союз. Он его методически разрушает и разрушит. Потому что Европейский союз как конкурент американской экономики ему не нужен. Ему не нужна Германия как конкурент американской экономики. Она, по его мнению, нарушает равновесие между двумя экономиками. Ему не нужно НАТО, потому что НАТО сегодня не является компонентом безопасности Соединенных Штатов. Наоборот, Соединенные Штаты должны тратить свои силы и средства на то, чтобы поддерживать НАТО.

У Трампа подход простой, американский. Он говорит: «Вы считаете, что есть опасность? А почему же вы не вкладываете туда средства?» Если для вас есть реальная опасность, так вы и относитесь к этому соответственно, а не перекладывайте на нас. Если же нет реальной опасности, при чем тут мои старые галоши? Говоря конкретно, вложите в свое НАТО столько, сколько требуется. Я в свою оборону собираюсь вкладывать 4 процента вместо 3,5 сегодня. Вот и вы вкладывайте в вашу оборону 4 процента. Ах, невозможно по политическим и экономическим причинам? Тогда что вы хотите от меня?

Я уже писал, что президенту Соединенных Штатов сегодня не нужна Европа в том виде, в котором была до сих пор. Ему нужны европейские страны, отдельно, для разговора один на один. Словом, все, что он хотел сказать по Европе, он сказал. И в дополнение проявил деликатность в отношении Великобритании, когда, тепло распрощавшись с премьером, не сказал: «Слушай, а вообще-то лучше бы была не ты, а другой, который сегодня ушел из правительства».

Понятно, что за два часа встречи президенты США и России обсудили многое. Мы не знаем всего. Потому что одному Богу, им двоим и, пожалуй, переводчикам известно, о чем они на самом деле говорили. Только от мысли о содержании их беседы многие европейские страны, многих политиков, многих товарищей в Прибалтике и в других местах бросает в дрожь.

В Киеве эта дрожь особенно чувствуется. Думаю, там сразу отметили, что, когда Путин упомянул о важности добросовестной реализации минских соглашений по Донбассу, Трамп в общем-то никак не отреагировал. Просто промолчал. Положа руку на сердце, позиция Соединенных Штатов по отношению к Украине: наплевать и забыть. Украину они сейчас рассматривают как некое черное пятно, которое никому ничего положительного не принесло. Вот и все. Да, подавление местных беспорядков, да, незаконная оккупация Крыма. Это стандартная риторика, за которой ничего не стоит. Все надежды украинских псевдопатриотов, всех, кто разжигал авантюру на Украине, похоронены на этой встрече. Потому что президенты говорили о том, как исправлять ситуацию. Продолжать поддерживать прежнюю украинскую политику у Соединенных Штатов нет никакого желания. И сил нет. И политического, и военного влияния США тоже недостаточно, чтобы реанимировать давно протухшую украинскую авантюру.

Еще одна важная тема переговоров двух президентов — Дальний Восток, Северная Корея. Как известно, Путин и Трамп говорили о денуклеризации Северной Кореи. Вернувшись в Америку, Трамп у себя в Твиттере написал: «Россия также согласилась помочь нам в Северной Корее, где у нас очень хорошие отношения, и процесс идет вперед».

Что это означает? На сегодняшний день ситуация в Корее развивается по тому плану, который представил Китай по согласованию с Россией. План не очень сложный. Как бы его ни пытались извратить все эти горе-специалисты и комментаторы-недоучки, ситуация в Корее совсем простая. Об этом говорил Си Цзяньпин еще год назад: Северная Корея прекращает ядерные испытания, Соединенные Штаты прекращают военные маневры с Южной Кореей.

Что произошло? Именно это произошло. И только это! Теперь начинаются переговоры. Россия в них участвовала, она будет участвовать и дальше, все-таки речь идет о ситуации на российской границе. Позиция России тут достаточно ясная: да, мы готовы предложить свою помощь. Если речь идет о ликвидации ядерного и ракетного оружия, можем помочь вывезти ядерные заряды из Северной Кореи одновременно с выводом американских войск из Южной Кореи.

Я не знаю, будет ли сокращение вооруженных сил в той и другой Корее, не располагаю сведениями по родам войск и по видам вооружения. Не исключаю, что оно будет. На сегодняшний день первый этап закончен: нет маневров, нет испытаний ядерного ракетного оружия. Только слепой или тот, кто нарочно хочет исказить ситуацию, этого не увидит. Второй этап — то, что сейчас обсуждается: как заключить соглашение, которое снимет угрозу захвата Северной Кореи не на словах, как это было с Каддафи, а чтобы оно было реально. Судя по тому, как начал Трамп, гарантами окончательного соглашения выступят и Россия, и Китай, и Соединенные Штаты.

Что же происходит после встречи Путина и Трампа в самих Соединенных Штатах? Еще до встречи было понятно: американские СМИ начнут резко критиковать Трампа. Сам Трамп, по-моему, немного подлил масла в огонь, когда заявил, что готов на политический риск ради мира, но не готов рисковать миром из-за внутренней политики. Сразу начали говорить, что это негативно скажется на перспективах его избрания на второй срок. Но я все-таки даю кредит доверия Трампу. На встречу с президентом России он решился, именно потому что все считали: встреча не произойдет именно по причине выборов. Трамп же посчитал, что эта встреча как раз может помочь ему на выборах. Он уже не раз доказал, что его способность оценить предвыборную ситуацию и работать напрямую с народом выше, чем у его конкурентов и всех тех горе-аналитиков, которые пророчили ему поражение. То есть встреча произошла именно в преддверии ноябрьских выборов. Вероятно, Трамп понял, что его все равно будут мордовать и пинать ногами по поводу России, так что все равно. Он решил дать бой на этом участке и взять инициативу на себя, чтобы получить больше очков именно в этом вопросе. То есть он переходит сейчас на активную политику и по отношению к Европе, и по отношению к торговым соглашениям, и к России, и ко всему.

Мне кажется, подход абсолютно правильный. Вся свистопляска насчет России (он сам признал!) — это внутриполитическая борьба. Но она ставит весь мир на порог крупного противостояния, какого никогда еще не было. В этом отношении уже не важно, насколько пропагандистскими были его заявления. Весь мир все больше и больше скатывается к вооруженному конфликту. При этом Америка катится к нему, когда соотношение стратегических сил между США и Россией ухудшается для Соединенных Штатов и улучшается для России. Трамп, как человек ответственный, хочет снять эту угрозу с повестки дня.

Вообще его отношение к России, Китаю и другим странам характеризуется изменением парадигмы. Он говорит: «Мы конкуренты, мы не враги», что, по сути, меняет политический вектор. Это в корне отличает Трампа от тех президентов, что были до него и которые устроили всю эту авантюру с российским вмешательством. И конечно, отличает его от европейских, восточноевропейских, польских и украинских отморозков — политиков.

Если в ноябре политика Трампа оправдается (она, скорее всего, оправдается!), он получит перевес и в Конгрессе, и в Сенате. Конечно, политическую паранойю многих господ сенаторов и конгрессменов не вылечить — политический кретинизм вообще неизлечим, — но их способность влиять на внутреннюю и особенно внешнюю политику Соединенных Штатов уменьшится.

Сейчас каждый республиканский кандидат знает, что именно от Трампа зависит, будет он кандидатом, победит ли на выборах или нет. Поэтому выхода нет. Республиканская партия, которую Трамп изнасиловал, его поддерживает. Сегодня поддержка у него намного больше, чем была после выборов. Республиканцы понимают: если хочешь быть избранным, возьми еще таблеток от рвоты, ложись под Трампа и проси его поддержать тебя. Такова реальная политическая ситуация в стране. Хорошо это для Соединенных Штатов или не хорошо — пусть они сами решают. Но это воля народа. Негоже стране, которая кичится своей демократией, пытаться свалить демократически избранного президента недемократическими методами только потому, что он кому-то не нравится.

Чжобы сразу снять вопрос о китайско-израильских отношениях, хочу напомнить, что Израиль — первое государство, которое в 1949 году признало коммунистический Китай. Раньше Советского Союза, насколько я в курсе. За последние 4000 лет между евреями и китайцами всегда были отличные отношения. Хочу привести такой пример: когда нацисты просили у японцев в Китае, чтобы они выдали евреев, японцы пришли к раввину (это было в Шанхае) и говорят: «Что они от вас хотят?» Раввин был умным, он сказал: «Они нас ненавидят, потому что мы азиаты». Понятно, какой ответ дали немцам японцы и не выдали евреев Германии. Так что все нормально.

Но вернемся к более серьезным вопросам. Конец 2018 года характеризуется некоей переменой, которая произошла в отношениях России с Западом. Здесь нужно отметить два знаковых события. Первое — это обращение президента Путина к народному собранию и озвучивание тех видов вооружения, которые сейчас разрабатываются в России. Второе — демонстрация некоторых элементов этого оружия. И первое, и второе убеждают Запад в одном: больше на Россию нельзя давить угрозой применения военной силы. Все планы вооруженного столкновения с Россией разрушены в течение этого года.

Сама Россия никогда никому не угрожала военным конфликтом. Я внимательно отслеживал и не помню такого. Россия говорила, что применит военную силу, если на нее попытаются напасть.

Русофобия, как и любая фобия, как и антисемитизм, происходит первое — из невежества, второе — из страха. То есть русофобия — это смесь невежества и страха перед Россией, непонимания страны и народа. Заложено это явление давно. В Англии борьба с Россией за мировое господство уже как бы вошла в генетику английского политического истеблишмента. Британская империя всегда чувствовала в России угрозу своему имперскому господству, это осталось до сегодняшнего дня. Вспомним хотя бы «Хождение за три моря» Афанасия Никитина. Куда он шел? В Индию. А скажите англичанам сто или двести лет назад, что русские идут в Индию, понятно, насколько резкой была бы реакция. Любой шаг России рассматривался Англией как угроза Британской империи. Поскольку Британская империя, слава богу, канула в Лету, и что теперь осталось от нее на островах Британии, одному богу известно, эстафету перехватила другая империя — американская. Она проявляет ту же самую паранойю по отношению к России. Тоже считает, что Россия угрожает мировому господству американской империи, хотя она так официально не называется. Суть одинакова во все времена: сильной России боятся, слабую Россию разорвут на части. Уже пытались это сделать и отчасти сделали.

Сейчас, конечно, много спорят о том, придет ли Восток Украины в Россию. Честно говоря, я не думаю, что это произойдет, если только вся Украина не перейдет в Россию. Такой вариант теоретически существует, но практически я не думаю, что он стоит на повестке дня. Другое дело, нужно прекратить то бесчинство, которое творится сейчас на Украине. Я уже говорил, без крови это не произойдет, потому что существующий бандитский и нацистский режим не понимает и не принимает никаких демократических методов. Если власть будет больше прислушиваться к тому, что хочет народ, а не вести себя так, как ведет сегодня, тогда и будет решена проблема безопасности русскоязычного населения Украины. Если же в результате федерализации Украины те или иные области решат отделиться — это их законное право.

В отношении общего положения в России мне представляется, что после кризиса 2014 года ситуация стабилизировалась. Сегодня остается вопрос: какими темпами страна будет развиваться — оптимальным, желаемым или терпимым. Главное, что развиваться она будет в любом случае. Кризиса, который пытались создать в России все ее противники на Западе, не получилось.

Кстати, очень непростая ситуация складывается сейчас и в Соединенных Штатах. Там наблюдается еще большее падение культуры власти. То есть государство почти не управляемо с точки зрения решения государственных проблем. Война против законно избранного президента так называемыми демократическими силами продолжается со всеми примерами подлости, с обманами всех степеней и закулисными ходами. Несмотря на это, привести к падению Трампа в результате промежуточных выборов не удалось. Мало того, у демократической партии сегодня, менее чем за два года до выборов, нет лидера, а у республиканской есть.

В отношении России американская политика развивается в двух взаимно противоположных плоскостях. Американский государственный, военный, политический истеблишмент настроен резко антироссийски. Популистские Сенат и Конгресс подобные настроения только усиливают. Получается, президент не в состоянии управлять государством и проводить свою политику. Так, в отношении Ближнего Востока практически всем совершенно ясно, что Россия достигла полного успеха в операции в Сирии. Из сообщения о выходе американцев совершенно ясно, что единственная мировая держава, единственная военная сила, которая останется стабилизирующей на Ближнем Востоке, — это Россия. То есть все эксперименты американцев с попыткой навязать свой режим на Ближнем Востоке закончились.

Россия прозрела к концу года, не окончательно, но прозрела. Успешные действия по предотвращению очередной украинской провокации свидетельствуют о том, что в России поняли, до какой степени дошли отношения между странами. Точнее, украинское правительство довело их до такой степени, что Россия больше не будет терпеть какие-то военные попытки Украины обострить эти отношения. Это совершенно четко высказал президент Путин. Я повторял и повторю: президент ясно сказал, к чему может привести попытка военной провокации — к окончанию существования Украины как суверенного государства. После этого уже не о чем говорить. Дальше отношения будут развиваться или по этому сценарию, или хозяева Украины, их кукловоды скажут: «Надо договариваться».

Мы живем в XXI веке. Так сложилось, что после зигзагов XX века Россия выстраивает совершенно новую парадигму. Она в принципе готова, дальше будет только совершенствоваться. Повторю, это новая парадигма, она свойственна XXI веку. То же самое Китай — он в конце XX века начал выстраивать новую государственную парадигму, которой не было в Китае на протяжении всей его истории.

Весь остальной мир живет по старым правилам. Европа, например, живет по правилам, которые были установлены 100, если не 200 лет назад. То же самое Соединенные Штаты: они изжили себя как политически, так и экономически. Если кто-то волнуется по поводу возможного краха всех мировых бирж, он должен понимать — экономическая система, созданная на базе финансовых спекуляций, очень неустойчивая и шаткая. Страны Европы и США сегодня не ищут новых путей развития, они пытаются как-то удержаться за старое, что уже отжило свой век. В этом их основная проблема — как Европы, так и Соединенных Штатов.

Я часто слышу мнение, что Россия пришла в Сирию из-за американцев. Не из-за американских войск, которых почти не было в Сирии, а из-за американского шестого флота и войск НАТО, только из-за этого. Вспомним, американцы начали вводить войска в Сирию после того, как их ввела Россия. Войск этих совсем недостаточно для урегулирования ситуации. Всем же, кто радуется созданию двух американских баз на территории Ирака, вместо того чтоб создать их в Сирии, я бы посоветовал обратить внимание на заявление религиозного лидера шиитов Ирака. Он сказал: «Мы американцев выбросим. Или они уйдут, или мы их силой выгоним». Это сказал религиозный лидер, появившийся после того, как американцы разгромили тот прежний, устойчивый Ирак.

В отношении коммунизма: с того момента как апостол Павел создал основы христианства, до Никейского собора прошло около 300 лет. Процессы развития — они вообще очень долгие. Таким образом, еще рано рассуждать о конце коммунистической идеи. В новой парадигме Китая — коммунистическое государство в рамках коммунистической идеологии. Их система работает. Так же, как работает российская. Те страны, которые вовремя перестраиваются, имеют больше шансов на хорошее будущее в XXI веке. Те, которые продолжают цепляться за XX или даже за XIX век, — шансов не имеют.

В ближайшие дни на базе Фортланд в штате Техас должна состояться торжественная церемония передачи американских истребителей последнего поколения F-35 не кому-нибудь, а Турции. В свое время я имел счастье видеть эти самолеты. Настолько ли они хороши, что их хотят и Турция, и Израиль, и все остальные?

Конечно, это самые современные самолеты американских войск. Очень усовершенствованные. Они обладают качествами, которые позволяют летчикам вести бои намного эффективнее, чем на других самолетах. Подчеркивая боевые качества F-35, часто говорят о его малозаметности для локаторов. Что такое малозаметность? Конечно, не то, что самолета вообще не видно, вопрос в другом — на каком расстоянии его можно обнаружить. Американцы так строят свои самолеты, чтобы они подходили под требования их стратегии и тактики. То есть этот самолет можно, к примеру (я не скажу точные цифры), обнаружить только на расстоянии менее ста километров от цели. А у него есть ракеты «воздух-воздух», радиус действия которых для воздушных боев или для атаки наземных целей более ста километров. Такой самолет может пустить ракеты до того, как будет обнаружен. Это и называется малозаметностью. Но допустим, самолет обнаружен. То, что его увидели, — ничего не значит, это еще не дает возможности его сбить. Есть локатор наведения, который должен обладать той же зоркостью, чтобы навести ракету на самолет. Ракета, когда ее наводят, тоже должна обнаружить этот самолет. То есть малозаметный самолет труден не только для своевременного обнаружения, он труден и для поражения.

Еще одно преимущество F-35 — принципиально новый вообще подход к воздушному бою. То есть самолет — это не только один F-35, один летчик в нем, это система. Все самолеты действуют как единое целое. Каждый летчик, когда он смотрит на приборы и получает данные, — видит данные всех летчиков. Он даже с первого взгляда не знает, чьи это данные. А дальше вся система действует очень слаженно. То есть перевести это на нормальный язык: звено самолетов F-35 может быть эффективнее в боевом применении, чем эскадрилья F-16! Это уже совершенно другой уровень.

Кроме того, F-35 очень удобен для летчиков. Он позволяет одинаково эффективно совершать дневные и ночные вылеты, он намного более безопасен для пилота, то есть очень многие ошибки пилота или сбои систем он может контролировать и нейтрализовать. Не все, конечно, но гораздо больше, чем могли предыдущие модели. Я могу процитировать командира эскадрильи F-35 в Израиле. Он сказал: «Если воевать, то я предпочитаю воевать на этом самолете». Говорит само за себя. Этот самолет — действительно лучшее, что создала американская авиационная промышленность на сегодняшний день.

Другой самолет американской авиации — F-22. Он намного более старый и создан немножко для других целей. Он лучше приспособлен к маневренным воздушным боям, но это была старая концепция воздушных боев. Так что если Турция хочет F-35, то я их понимаю. Это самый современный, самый лучший самолет НАТО, и, понятно, президент Турции хочет, чтобы он у него был. Тут нужно знать психологию Эрдогана: если у Израиля есть такой самолет, значит, я тоже хочу такой самолет. Поскольку все F-35 стандартной модификации, то есть их не модифицируют для израильского рынка или для турецкого рынка, то для него самолеты станут предметом гордости. Мол, только два государства на Ближнем Востоке имеют F-35 — Турция и Израиль.

Правда, Израиль немножко морщится и пытается давить на американцев. Потому что в Израиле считают, что американцы их где-то как-то кинули. Мол, говорили же что никому, кроме нас, не продадите, иначе у нас не будет того воздушного превосходства, которое вы нам обещали… Ну, это уже дискуссия между Израилем и Соединенными Штатами.

Разумеется, Соединенные Штаты — страна довольно сложная. Там есть политические группы, которые не хотят продавать Турции современное вооружение. Начиная с тех, которые упрекают Турцию в недостатке демократии, и кончая другими, проводящими разного рода идеи.

Дональд Трамп как раз хочет продать самолеты Турции. Люди в армии, точнее, та их часть, которым важно военное сотрудничество с Турцией, — хотят. Те, кто думает, как бы не дать России влезть на турецкий военный рынок, — тоже хотят. Даже командование НАТО хочет. Чем больше стран в НАТО будет иметь лучшее вооружение, тем командование НАТО будет чувствовать себя уверенней. Будет знать, что они что-то стоят, для чего-то нужны.

Замечу, пока американцы не отказывали своим союзникам в поставке тех или иных видов оружия из-за того, что у них якобы демократия не такая, какой хотелось бы всем членам Конгресса. Саудовская Аравия получала самолеты, Турция получала другие виды оружия и самолеты предыдущего поколения. Я не думаю, что политические амбиции повлияют на намерения военно-промышленных комплексов Соединенных Штатов. Хотя Сенат якобы возражает против поставок F-35 в Турцию из-за того, что Россия поставляет в эту страну С-400. Мол, не должна страна НАТО приобретать такие серьезные противоракетные системы у вероятного противника.

Тут как бы самим себя не выпороть. То есть, если Турция купила С-400, вы хотите, чтобы она сейчас не получила F-35 и купила еще Сухой-57? Чем это поможет укреплению военных связей Соединенных Штатов и Турции и ослаблению военной связи Турции с Россией? Если Турция вместо F-35 купит Су-57, я думаю, результат получится противоположным тому, чего хотят добиться американские законодатели.

Ряд турецких изданий, в частности Yeni Safak, допустил (именно допустил!), что Анкара, если Сенат наложит вето на продажу F-35, закупит у России либо Су-57, либо Су-35С.

Давайте разберемся, что представляют собой российские самолеты. Начнем с того, что они совершенно разные. То есть, Су-35 сегодня, пока Сухой-57 не встал на вооружение, действительно наилучший самолет для воздушных боев. И не только для воздушных боев, он может выполнять и другие задачи. Это самолет, что называется, «воздушного превосходства». Но он другого типа, чем Су-57. В первую очередь Сухой-57, так же как американский F-35, малозаметен для локаторов. Да, его заметность чуть больше, его чуть легче обнаружить, но с точки зрения координации и систем управления у него тот же самый принцип. Сам я не общался с летчиками, которые летают на Сухом-57, но знаю, что в его создании задействованы те же принципы нового сетевого воздушного боя — когда в бою принимает участие целая система. Что касается других качеств, по сравнению с F-35 у него намного больший радиус действия и он намного более маневренный в воздушном бою. Такая задача была поставлена перед российскими авиаконструкторами.

Американская стратегия говорит о том, что маневренность самолета не играет большой роли. Ракеты, которые должны его сбить, идут с достаточно значительного расстояния, поэтому системы слежения успеют их заметить, а летчик успеет сманеврировать. Это концепция, конструкторы посчитали нужным сделать именно так. У F-22, как я уже упоминал, маневренность в воздухе намного лучше, чем у F-35. С точки зрения воздушного планирования F-35 ведет себя в воздухе так же, как F-16. Его преимущество не в этом, его преимущество в том, о чем я уже говорил, — в малозаметности и способности к сетевому военному бою. Когда все самолеты, все летчики одновременно видят все, что есть, и участвуют в бою как одна, единая сеть — эффективность воздушной атаки намного выше.

Что касается С-400, которых Турция закупила у России, — это на сегодняшний день самая лучшая система ракет для борьбы как с самолетами, так и с ракетами. У американцев подобной системы нет. Как известно, турецкая армия — самая большая армия в НАТО. Ее стараются поддерживать на хорошем уровне и обеспечить максимально эффективным оружием.

Кто может быть противником? У Турции, например, всегда были напряженные отношения с Ираном. У Турции не всегда были хорошие отношения с арабскими странами, в том числе с Саудовской Аравией.

В Саудовской Аравии достаточно самолетов F-15 первой линии. То есть турки считают, что для их страны есть реальная угроза. Для того чтобы ей противостоять, Турции нужны эффективные системы вооружения. С-400 — наилучший на сегодня ответ как на авиационные, так и на ракетные атаки. Ничего подобного пока нет у американцев. Поэтому, естественно, Турция покупает их у России. Мало того, она хочет их производить. То есть любое участие в производстве ракет для самих себя — это действительно новый уровень для турецкой оборонной промышленности.

Сейчас Россия продает С-400 — экспортный вариант. Она готова продавать ракеты Турции. В отношении производства, при определенных условиях, тоже возможны варианты. Понятно, что Турция не сможет производить ракеты от начала и до конца. Часть комплектующих будет производиться в Турции, часть по-прежнему в России с поставкой в Турцию. Словом, всегда можно договориться, чтобы соблюсти обоюдные интересы.

История моих отношений с Владимиром Путиным началась довольно давно. Мы встречались, когда он работал с Собчаком, и потом, когда был в Москве, в аппарате. Впоследствии мы виделись, когда он возглавлял ФСБ и когда уже стал президентом.

Понятно, изменения личности были, но общее впечатление все равно оставалось нормальным. Первое, что бросалось в глаза, — это его подход, его взгляды, его выражения. Они отличались от принятых тогда стандартов советского чиновника. Могу сказать, что Путин был менее зациклен на каких-то догматических нормах. Он был более открытым, слушал более внимательно, выражал свое мнение. Я не заметил у него никакой агрессивности, никакого стремления к «вождизму». Когда он стал президентом, наши встречи были только на первом этапе его работы. В то время он не отличался от того Путина, которого я знал раньше.

Что же касается его отношения к Израилю, к еврейскому народу, оно было абсолютно ровное, без всяких признаков антисемитизма. Из контакта с ним и его людьми я понял, что он с большим уважением относится к евреям и к немцам. Все разговоры с Путиным об Израиле, которые я вел и при которых присутствовал, были очень положительные и конструктивные. Вероятно, Путину было важно продемонстрировать особое отношение России к Израилю.

Кому продемонстрировать? И России, и всему миру, и Соединенным Штатам. Правда, больше, пожалуй, американскому еврейству. То есть в российской международной политике Израиль занимает особое место. Поэтому Россия стремится показать, что у нее хорошие, дружеские отношения с Израилем, независимо от того, что происходит с другими странами мира. Вероятно, Путин считает, что хорошие отношения как с Израилем и еврейским народом, так и с еврейством в Соединенных Штатах через Израиль идут на пользу российским интересам, ослабляя антироссийские настроения и антирусские выступления в политике.

Недавно мне задали такой вопрос: почему Путин не уберет Чубайса — либерала из правительства, который скупает за нефтедоллары американские ценные бумаги вместо инвестиций в экономику страны? Я, конечно, не могу отвечать за Владимира Владимировича, но, думаю, у него нет иллюзий в отношении качеств всех своих людей: и Медведева, и Чубайса, и других. Почему он держит этих людей на тех или иных постах — полагаю, у него есть на то веские причины. Если он найдет возможность, то объяснит, по крайней мере по отношению к Мутко он это объяснил.

Вспомним, на Западе всегда велась пропаганда против России. И фальшивки всегда появлялись: завещание Петра I, письмо Зиновьева. То, что сейчас делает CNN, — это детские штучки по сравнению с теми акциями. Так что в истории было и хуже, независимо от того, кто был в России у власти. Все эти сказки о демократии — для людей, наивность которых на уровне глупости. Заметьте, я не сказал «демократия», я сказал «сказки о демократии». Это разные вещи! Считать, что американская политика ведет к торжеству демократии, — это для умственно отсталых. Наркоторговец Норьега, агент ЦРУ, был вполне хорош для США, пока он не решил национализировать Панамский канал. После этого тут же закричали о демократии, американская армия берет правосудие в свои руки, и его судят и сажают в тюрьму.

Президент Ельцин, который был до Путина, довел Россию до ручки, развел коррупцию и преступность. Он в рамках демократии расстреливал из танков парламент, разгонял конституционный суд, подкупал выборы, вел себя за границей по-скотски, как пьяная свинья. Ему все прощали, он — светоч демократии.

Я вспомнил об этом, чтобы пояснить: пропаганда против Путина и против России — это не просто хаотичные, самостоятельные выступления в печати. Она целенаправленна и проплачена. Точно так же идет пропагандистская кампания против Трампа. Ее тоже проплачивают те, кто в этом заинтересован, кому это выгодно.

Теперь, почему американцы так ополчились на Путина? Две причины. Путин оказался президентом, который вдруг, неожиданно остановил процесс развала и распада России, которого ожидали западные страны. Мало того что остановил, он стал проводить политику на усиление России. Проводить независимую политику в соответствии с российскими интересами, которые не соответствуют американским.

Тут случилось то, что всегда происходит в таких случаях. Было определено, что причина всего этого — Путин. Мол, если сконцентрировать на нем атаку, можно привести к изменению власти в России. Уберем Путина, и все станет по-прежнему. Поэтому с начала XXI века пошла политика на делигитимацию России, российской власти и российского президента. Психология среднего американца не сложная, когда ты концентрируешься на одном человеке и говоришь: «Вот он во всем виноват, он исчадие ада, он причина всего», они верят. Так, внушая подобные мысли, можно на них воздействовать. Поэтому вся атака идет на Путина, именно он является в глазах американцев основой российской политики.

У американских политиков еще теплится надежда, что они внешним давлением и с помощью внутренних интриг смогут добиться смены власти в России, привести ситуацию к тому, что будет другой президент. Они в это абсолютно верили еще два года назад. Даже год назад в Вашингтоне власть предержащие господа говорили: «Еще полгода, и Путина не будет!»

Хочу напомнить: детант начал самый антисоветский президент Соединенных Штатов Никсон. Случилось это, когда Пентагон и ЦРУ доложили: нет и не будет абсолютного военного превосходства Соединенных Штатов, которое заставит Советский Союз изменить свою политику. И надежды на смену власти в Советском Союзе тоже нет. Что СССР дойдет до такого бесстыдства, как Горбачев и Ельцин, американцам даже в голову не приходило. И когда они поняли, что перемены власти не будет, а заставить Россию (тогда Советский Союз) военным путем невозможно, началась разрядка напряженности. Сейчас будет то же самое: пока у США теплится надежда с помощью того или иного подставного политика свергнуть существующую власть и убрать Путина, они будут проводить пропагандистскую атаку на него всеми силами. Когда эта надежда у них исчезнет, тогда они прекратят.

Мне часто приходилось слышать, что у Израиля есть полное юридическое и моральное право воевать на территории Сирии, так как эти страны находятся в состоянии войны с 1948 года. Иран же вообще провозгласил своей государственной политикой уничтожение Израиля, поэтому израильтяне могут защищаться любыми способами. Я считаю — это ошибочная точка зрения. Да, у нас с Сирией состояние войны, но по официальным договоренностям страны находятся в положении прекращения огня с 1974 года. Оно никогда не нарушалось ни с израильской, ни с сирийской стороны, поэтому аргумент о том, что состояние войны позволяет нам действовать в Сирии как угодно, неверен даже с формальной точки зрения. Что же касается Ирана, то он считается враждебным государством, но не находится в состоянии войны с Израилем. Те или иные сделки с Ираном являются в Израиле преступлением, но опять-таки не в свете военного противостояния. Всем известно, что Иран делает в Сирии и как он это делает. На этот счет с Россией было достигнуто полное взаимопонимание. Есть договоренность, что Россия не препятствует нам, уничтожает иранские инфраструктуры, которые служат для пополнения Хезболлы тем или иным оружием. Я уже не раз и не два подчеркивал, что все действия Израиля в Сирии направлены только на одно — лишить Иран возможности помогать Хезболле в ее подготовке к враждебным действиям против Израиля.

Взаимопонимание России и Израиля строилось на обязательствах израильтян, что никакие действия иранских структур не будут угрожать российским солдатам. Потом произошел инцидент, вследствие которого погибли российские военнослужащие, факт, что называется, налицо. Никто в России, конечно, не утверждает, что это Израиль сбил российский самолет, но претензии остаются. Их суть — почему Израиль, не подумав о последствиях, создал ситуацию, которая привела к смерти российских солдат. Претензии прозвучали вне зависимости от того, кто и как выпустил ракету. Если сирийские военные допустили ошибку и непрофессионализм, это не снимает с израильтян ответственности за их действия, которые привели к столь печальному результату.

После инцидента с Ил-20 Россия приняла решение о передаче Сирии С-300. Хотя нужно отметить, что инцидент с самолетом не явился поводом. Создать в Сирии новую противовоздушную оборону было решено гораздо раньше. С-300 здесь только одна из составных частей, сюда также входят система радиоэлектронной борьбы, и единая автоматическая командная система, и многое другое. Если смотреть в корень, то не только нам, но и всем было совершенно ясно, что сирийская противовоздушная оборона не отвечает потребностям государства на сегодняшний день. Как в любом нормальном, правильно функционирующем государстве, в генштабе Сирии имелись планы по усилению боеспособности войск ПВО. Обычно в армии это называется модулярные планы, они зависят от тех или иных условий. На мой взгляд, Россия подготовила такой план давно, его основная цель — воспрепятствовать обстрелам Сирии со стороны американцев, как это случалось ранее. Если в Идлибе, допустим, стороны не пришли бы к соглашению, и американцы снова начали ракетные обстрелы, Россия в ответ могла бы вполне спокойно ввести свой план в действие. Я думаю, российские военные в меньшей степени рассчитывали, что это произойдет из-за Израиля, но так уж получилось. Когда вопрос встал ребром, тогда Россия и решила применить один из модуляционных планов. По большому счету, рано или поздно это должно было произойти.

Теперь о том, возможен ли конфликт между Израилем и Россией из-за появления в Сирии С-300? Да, ПВО Сирии существенно усилилась с их появлением, но я не думаю, что это случится. Государственные интересы двух стран настолько близки и настолько совпадают, что они не допустят никакого военного противостояния. Инцидент со сбитым российским самолетом был случайностью, а не последовательной реализацией некоего плана. Появление С-300 лишь приведет к тому, что та и другая стороны будут относиться к сирийским ПВО более внимательно и по возможности действовать в небе Сирии гораздо осторожнее.

Еще не так давно штурм Идлиба связывали с окончательной военной победой Асада и началом мирной фазы урегулирования ситуации в Сирии. Сейчас о штурме речь не идет. Делается попытка решить проблему Идлиба, не прибегая к крупномасштабным военным действиям. Турция обещает добиться ухода Джебхат ан-Нусра[2] в ближайшее время. Если это удастся в течение месяца-двух, то к концу года Идлиб будет освобожден так или иначе. Без Джебхат ан-Нусра все остальное решается довольно просто. Если это окажется невозможным, тогда проблема Идлиба будет решена военным путем. К концу года она сойдет с повестки дня. Или чуть позже, если события начнут развиваться медленнее.

С падением Идлиба вовсю пойдет процесс политического урегулирования. Поскольку военные проблемы исчезнут, пути мирного решения вопросов более или менее ясны. Результат будет тот, который и должен быть, — все иностранные войска покинут территорию Сирии, только российские подразделения останутся в Тартусе и Хмеймиме. Дальше будет принята новая конституция, и на основе конституции состоятся выборы.

Отдельно хочу сказать о противостоянии курдов и Турции. В принципе основная проблема в треугольнике США, сирийские курды, Турция — это американцы. Потому что со времен вторжения в Ирак они столько дров наломали в отношениях с курдами, столько раз им обещали, столько их кидали и подводили, что, по-моему, курдам надеяться на американцев — это еще раз наступить на те же грабли. Зубов после американских граблей у курдов почти не осталось. С Турцией и с курдами Сирия договорится, особенно с помощью России. Процесс будет урегулирован, потому что, с точки зрения сирийских курдов, — лучше сирийская власть, чем турецкая армия. С точки зрения Турции — лучше обеспечить невмешательство сирийских курдов в курдскую проблему в Турции, чем нахождение турецких войск в Сирии. Если случится столкновение между курдами и турецкими войсками, оно может привести к очень неприятным последствиям.

Что касается позиции Ирана, я знаю, Россия не раз и не два пыталась посодействовать ее изменению. Пока безуспешно. То есть в посредничестве есть смысл, если две стороны готовы договариваться. Когда иранская сторона заявляет, что нам с Израилем не о чем говорить ни прямо, ни косвенно, тут вряд ли можно что-то сделать. Я допускаю, что Россия одна из немногих стран в мире, которая может говорить с Ираном, хотя бы решать какие-то технические проблемы, если обе стороны согласны потратить время. Но в отношении ракет это не играет особой роли, потому что система противовоздушной обороны Сирии скоро станет совершенно другой — самой мощной на Ближнем Востоке после израильской. Это никак не повлияет на наши отношения с Ираном и на ту напряженность, которая существует.

Ни для кого не секрет, что иранская база, на которой готовятся ракеты против Израиля, расположена на расстоянии 25 километров от базы Хмеймим. Министерство обороны России и российская армия отлично знают, где находятся те или иные базы. Но знать, где находится база, совсем недостаточно, чтобы произвести атаку. Не Россия решает такие проблемы в Сирии, там есть свое правительство. Пока идут военные действия, Россия не может силой убрать иранцев из Сирии, где они находятся по приглашению правительства. Россия сделала то, что могла, — отодвинула отряды проиранской милиции почти на 100 километров от Голанских высот. Это то, что мы хотели. Где теперь будет находиться этот завод — на территории Сирии или на территории Ливана, — принципиального значения не имеет. Важен не сам завод, а та продукция, которая на нем производится. Ее можно было уничтожить при транспортировке ближе к базам Хезболлы, а не подвергать опасности российскую базу, взлетающие и садящиеся самолеты, как мы и обещали.

Да, после поставок России в Сирию С-300 американцы заявили о поставке Израилю самолетов F-35. Но, во-первых, самолеты F-35 находятся в Израиле уже давно, я видел командира эскадрильи, видел эти самолеты, даже, так сказать, пощупал руками. То, что американцы сейчас ускорили поставки или добавили один-два самолета из американской армии, не имеет принципиального значения. Тем более их взяли из действующих сил. Когда новые самолеты выйдут с завода, они их обратно поменяют. То, что американцы сделали, — это совершенно правильно с их стороны. Сирийская система противовоздушной обороны через три месяца станет совсем другой, поэтому для противодействия ей нужны именно F-35.

Конечно, С-300 не предназначен для борьбы с F-35, хотя новая система сирийской обороны затруднит даже таким современным самолетам возможность осуществлять те или иные атаки. Напомню, F-35 имеет два существенных преимущества. Когда, допустим, звено F-35 действует как одно целое, то его эффективность можно приравнять к эффективности целой эскадрильи F-16. Второе преимущество, у него очень низкая видимость для локаторов. Локаторы могут обнаружить его только на близких дистанциях, по-моему, за 400 или 500 километров, не дальше. Но есть еще и средство поражения, которое выпускает F-35, это уже другое дело. ПВО Сирии направлена на новую систему радиоэлектронной борьбы и всех видов ракет, включая «Бук», «Тор», «Панцирь» и другие системы для поражения ракет или бомб, которые идут с самолета. Неважно, будут эти ракеты выпущены с F-35 или с самолетов другого типа. Даже если F-35 выпустит эти ракеты, вопрос в том, насколько им смогут противостоять системы противовоздушной обороны. Потому что самолет сам по себе не играет никакой роли, все дело в том, чем он стреляет или какие ракеты и бомбы запускает.

Что, в сущности, пытается сделать Трамп на Ближнем Востоке? Силы Соединенных Штатов — как военные, так и экономические и политические — ограниченны. Придя к власти, Трамп обнаружил, что США слишком распыляют силы на многие политические проекты, не важные ни для обороны Соединенных Штатов, ни для сохранения статуса, ни для будущего страны. Поэтому Трамп решил сделать перегруппировку сил, отбросить то, что не имеет большого значения. Например, он говорил о присутствии на Ближнем Востоке, что оно деструктивно для Соединенных Штатов. По-моему, прозвучало, что Соединенные Штаты потратили 7 триллионов долларов, не получив от этого никаких дивидендов. Сосредоточить силы лишь на основных направлениях — это и будет консолидация. Ее первый результат — это уход Соединенных Штатов из второстепенных мест, которые не имеют решающего значения для сохранения статуса сверхдержавы. Второе — это концентрация усилий на основных интересах. То есть тех, которые они считают основными. Насколько будет эффективной такая тактика, мы увидим. К примеру, попытки заигрывать или давить на Китай — не слишком успешные, и ясно, чем закончатся. Вопросы с Европой тоже не совсем ясны. Да, есть успех в отношениях с Мексикой и Канадой, но при всем уважении к Мексике и Канаде, это не основная проблема Соединенных Штатов.

Почему ООН заявляет, что будет содействовать восстановлению Сирии только после ухода Башара Асада? Можно ли трактовать, что ООН заинтересовано в продолжении войны с Сирией? Следует учитывать, что ООН — это бюрократическая система. По сути, речь идет не о решении Организации Объединенных Наций, это решение администрации ООН под давлением Соединенных Штатов. А сейчас чиновники пытаются, заикаясь, объяснить, на каком основании они приняли решение. Никакого формального, юридического основания для подобного решения не было. То есть они приняли его самовольно, пользуясь тем, что кто-то что-то недосмотрел. Бюрократический аппарат поддался давлению тех или иных чиновников Соединенных Штатов и протащил задним ходом эту бюрократическую, так сказать, инициативу, не имея для этого никаких прав.

В последнее время меня часто спрашивали, почему участились заявления официальных лиц Российской Федерации о Голанских высотах? К примеру, Лавров заявил, что изменение статуса Голанских высот в обход Совета Безопасности будет являться прямым нарушением резолюции Совбеза. Тут следует учитывать, что инициативу поднять вопрос о Голанских высотах подал наш премьер-министр. Лавров только ответил на то, что стало обсуждаться. Ответ Лаврова, по сути, ничем не отличается от ответа президента Соединенных Штатов. Наш премьер-министр во время последнего визита в США предложил президенту Трампу: может, Соединенные Штаты признают, что Голанские высоты — это часть Израиля? Президент США улыбнулся и сделал вид, что вопрос не слышал. Ответ Лаврова идентичен ответу всего мира, всех стран Европы и Америки. Пока что ни одна страна в мире (кроме США) не признает, что мы законно присоединили Голанские высоты.

Как этот вопрос будет развиваться дальше, увидим. Меня учили, что на международной арене не надо поднимать на дипломатическом уровне какие-либо вопросы, о которых заранее известно, что получишь отрицательный ответ. Если бы была уверенность, что вопрос нашего премьера приведет к положительным сдвигам в международном статусе Голанских высот и Израиля, — можно было бы поднять проблему. Делать же заявление только на внутренний рынок, для поднятия собственного политического веса, и ожидать, что на это не отреагируют в других странах, — большая наивность.

Теперь о ситуации в Ираке. Какие там внутриполитические расклады в настоящее время и на ближайшую перспективу? Соединенные Штаты, сбросив Саддама Хусейна и приведя страну к демократии, путем выборов привели к власти иракских шиитов. Теперь там всё определяют шиитские группировки. Они разные — есть более проиракские, другие больше находятся под влиянием Ирана, но, в конце концов, они победили, и они формируют правительство.

У американцев сегодня минимальное влияние на иракские власти. Можно предположить, что события в Ираке будут развиваться своим, самостоятельным путем. Скорее всего, Ирак вернется на свое место в ближневосточной политике. Не как младший брат Ирана, как самостоятельная политическая единица, но только шиитского толка. Для Саудовской Аравии это не самый страшный вариант, но и не самый лучший. Хочу напомнить, что основные нефтяные месторождения Саудовской Аравии находятся в районах с шиитским населением на границе с Ираком.

Единственное, что гарантировало стабильность Ирака и его противостояние Ирану, — это была власть Саддама Хусейна. С сильным Ираком Иран никогда не занял бы теперешнюю позицию на Ближнем Востоке. Да, тяжелая была власть, да, Саддам был диктатором, но мы живем на Ближнем Востоке, и никакие другие слабые режимы тут никогда не были и не будут жизнеспособными. Если бы американцы не разрушили Ирак, не было бы ни усиления Ирана, ни этой Гражданской войны в Сирии, ни разборок с Катаром и многого другого. Был бы совершенно другой, более устойчивый Ближний Восток.

Кстати, с Ливией то же самое с небольшой разницей: с точки зрения социальных прав и уровня образования населения Ливия была впереди всех европейских стран. Да, тоже диктатура. Только нужно добавить, что ни один диктатор: ни Саддам Хуссейн, ни Каддафи в Ливии не привели свои страны к такой разрухе, к такому количеству жертв, к такому распространению террора. Как результат — дисбаланс чувствуется во всем мире. А итогом стали потоки беженцев из Африки или с Ближнего Востока, которые заливают и дестабилизируют Европу.

В 2001 году по настоятельной и неоднократной просьбе ФСБ президент России санкционировал запрет на мой въезд на территорию страны. Этот запрет до сих пор в силе. По крайней мере, все мои проверки это подтверждают. Подобное решение было продиктовано чисто профессиональными соображениями службы безопасности России. Они пришли к выводу, что им трудно будет предотвратить те или иные мои действия против безопасности страны. Это их право — иметь такое профессиональное мнение, я с ними по этому поводу не спорю. Хочу лишь добавить, если бы в моей стране кто-то сделал бы десятую долю того, что я делал в Советском Союзе, наша служба безопасности давно бы сошла с ума.

То есть я не буду уверять, что страна, в которой я живу, народ, к которому принадлежу, — все сплошь белые и пушистые. Когда лет пять назад в Европе проходил опрос: «Какое государство вы считаете наиболее агрессивным?», практически 60 процентов европейцев назвали Израиль. У нас, например, сейчас сложились очень напряженные отношения с Турцией. Дело тут не столько в Турции, сколько в политике ее нынешнего президента Эрдогана. Его устремления и наши интересы расходятся коренным образом. Я думаю, пока он будет у власти, это будет продолжаться. Сколько турки будут терпеть у власти самого Эрдогана и его партию «Мусульманские братья[3]. Турецкий вариант» — это турецкому народу решать, не нам. Раньше была эпоха Ататюрка Мустафы Кемаля, теперь наступила эпоха Эрдогана, политика которого точная антитеза Ататюрку. А обвиняют в этом конфликте Израиль.

Ладно, что касается мнения об Израиле — здесь все понятно. Все прекрасно знают, как создается мнение, особенно когда пропаганда однобокая, предвзятая и пытается решить чьи-то задачи. Если кто-то думает, что пропагандой занимались только в Советском Союзе, они ошибаются. Приведу один пример из своей жизни. Когда я добивался выезда из Союза, то отказался от советского гражданства. В отличие от тех, кто отказывался от советского гражданства, находясь за границей, я это сделал в Москве. До меня никто не решался на подобное. Для того чтобы как-то себя обезопасить, письмо с отказом от гражданства мне удалось передать за границу. Оно попало в руки той организации, где я работал. Они передали его своему представителю в Вашингтоне и подтвердили: «Мы парня знаем, это не липа, это живой человек, и письмо реальное, действительное». Их представитель с моим письмом пошел в самую известную, самую демократическую газету «Нью-Йорк таймс» самого демократического государства и дал мое письмо. Мало того, эта газета всегда принадлежала евреям. И какой он получил ответ? «Письмо печатать не будем!» Эти самые демократические журналисты в самой демократической, свободной стране сказали: «Оно слишком антисоветское, и оно слишком сионистское». Тогда он пошел к евреям в еврейские организации и сказал: «Евреи, помогите! Речь идет о еврейском парне, который, рискуя всем, хочет выехать». Эти деятели из еврейских организаций прочитали и сказали: «Мы не будем помогать печатать письмо». Почему? «Оно слишком антисоветское и слишком сионистское!»

Напомню, это был 1968 год. Если вы думаете, что с тех пор пресса и журналисты стали более свободными или более демократичными, должен вас разочаровать. Поэтому меня мало волнует, что делает пропаганда, промывая мозги всей Европе по отношению к Украине, к России, к Молдове, к Сирии, к Ливии и так далее. Как оболванивают людей, какие результаты это оказывает на общественное мнение — я знаю. Я жил при советском режиме и знаю, как бороться с пропагандой. Как вести пропаганду умную, тоже знаю — я это делал. Поэтому меня не волнует, какой имидж у моей страны по результатам очередной пропагандистской кампании.

Какие действия мы предпринимаем для решения наших проблем? Ну, на этот счет у меня были и есть, и, вероятно, будут разногласия с правительством Израиля. Я не всегда согласен с тем, что делает мое правительство. Вернее, я редко был с ним согласен за все годы пребывания в Израиле. Когда я был на службе, я не высказывался по вопросам политики Израиля, но как-то во время очередной встречи с Ицхаком Рабином я ему сказал: «Знаешь, что? (У нас обращаются на «ты»). Это большое счастье — и твоё, и мое, что мы только работаем вместе, а я не занимаюсь политикой и не вмешиваюсь в твои политические решения». Он сказал: «Слава богу!» Так что мы не очень успешно решаем наши проблемы, мягко говоря. В том числе военные проблемы. Кто читал мою книгу, тот, наверное, помнит, что я писал о нашей армии во время войны, наших отношениях с врагами, соседями и о других наших внутренних проблемах. Все почему-то с удивлением восприняли, когда я написал в своей книге, что в стране сильнейший системный кризис. Если Израиль не проведет необходимые реформы, то я не уверен, что государство просуществует до середины XXI века. Хорошо это или плохо, но Меир Даган, который возглавлял «Моссад» до прошлого года (я его помню еще по службе), сказал категорично: «Если ситуация в стране не изменится, я не уверен, что страна будет существовать».

Словом, как вы понимаете, у меня претензий к своему народу даже больше, чем у антисемитов. И критика моя еще более резкая, потому что я исхожу из того, кем мы можем быть и кем мы должны быть, а не из того, какими нас хотят видеть. Меня, например, крайне возмущает циничное отношение израильского правительства к геноциду армян — чисто политический грязный расчет. Также не может не возмущать отношение Израиля к возрождению нацизма и прославлению нацистских преступников. Даже если вся Европа на это закрывает глаза, мы не должны допускать такого, мы — не Европа. Но такова политика моего правительства, хотя я в этом вопросе с ним не согласен. Я считаю, что ни одна страна, тем более страна народа, пострадавшего от нацизма, не должна равнодушно смотреть на то, что сейчас происходит в Латвии, что происходит в Эстонии, в Румынии и на Украине. Вероятно, профессия политика очень сходна с другой самой древнейшей профессией. К сожалению, такое мы видим очень часто.

Если же снова вернуться к теме ИГИЛ[4], о котором так много говорят последнее время, могу сказать, что эта организация не представляет опасности для государства Израиль. Для государства Израиль вообще нет никакой военной угрозы со стороны его соседей. В сущности, вокруг нас нет ни одной боеспособной арабской армии. Единственная арабская армия, более или менее существующая, — это иорданская. Она является для нас некоторой проблемой. А вот египетская армия сейчас занята своими делами и угрозы не представляет. Была сильная армия у Саддама Хусейна — 80 дивизий — самая боеспособная арабская армия после иорданской. Мы несколько раз ломали об нее зубы: в 1948 году, в 1967-м в 1973-м. Ее уже нет.

ИГИЛ — это в большей степени результат той ситуации, которую создали сами американцы. Вспомним хотя бы удачное наступление ИГИЛ[5] в Северном Ираке, когда 2 тысячи бойцов ИГИЛ обратили в паническое бегство 60 тысяч солдат иракской армии, когда-то одной из лучших арабских. Почему такое возможно? Американцы вложили в нынешнюю иракскую армию 20 миллиардов долларов. При этом такой армии все равно не существует, ее просто нет. Из 14 дивизий укомплектовано всего 5, остальные есть только на бумаге, чтобы получать деньги за каждого солдата. Именно такие, «бумажные», армии американцы умеют создавать для своих союзников. Я думаю, тем, кто мечтает, чтобы американцы помогли украинцам создать собственную армию, стоит задуматься, как это обычно у них получается.

Итак, что такое современный ИГИЛ? Это около 20 тысяч бойцов, союзники которых — суннитские племена. Союзниками ИГИЛ они стали после того, как посаженный на престол вместо Саддама Хусейна шиит Аль-Малики начал подавлять суннитов при помощи грубой силы. Мы, кстати, предупреждали его не делать этого. Результат предсказуемый — они решили бороться за свои жизни и мстить ему. Другая часть ИГИЛ — это бывшие офицеры когда-то сильной иракской армии, которых американцы выбросили на улицу. Именно они теперь управляют вооруженными формированиями. Опять-таки, мы их предупреждали: «Не разгоняйте армию! Хотите, проведите чистку, но оставьте ее!» Разогнали — вот результат.

Но все это проблема Северного Ирака, проблема Турции, проблема Сирии, это проблема курдов, в конце концов. Государство Израиль абсолютно не волнует группа в 10–20 тысяч бандитов, вооруженных легким стрелковым оружием. Да, они уже действуют в Ливии, но тут я полагаюсь на нашего соседа, которого нам послал великий Аллах, — Ас-Сиси. Он хорошо умеет справляться и со своими, и с нашими врагами. Я могу только поприветствовать его последнее решение, когда он объявил весь ХАМАС, а не только его военные объединения террористической организацией. Насколько я понимаю психологию ближневосточных людей, то что последует за этим со стороны Египта в отношении ХАМАС, остается лишь приветствовать.

Попытки же американцев в их стиле решить проблему с воздуха заканчиваются, как всегда, ничем. Пока еще ни одна война не выиграна только действиями ВВС. Американцы тоже это понимают, они сообщили недавно: «Вот мы сейчас (уже в который раз!) соберем новую иракскую армию, хотя бы пару подразделений, и тогда начнем наступление». Бог им в помощь или Аллах, я не знаю, как правильно. Мы к этому, слава богу, отношения не имеем.

В течение жизни мне часто приходилось сталкиваться со всякого рода мифами и даже развенчивать их. Вокруг иранского ядерного проекта мифов и легенд ходит достаточно. Достоверно известно, что Иран начал эти работы еще при шахе, до исламской революции и Хомейни. Ему помогали в этом проекте, некая маленькая страна на Ближнем Востоке построила в Иране два завода по производству ракет. Кроме того, Иран начал работы по созданию собственной ракеты. Перед тем как Хомейни пришел к власти, заводы в Иране успели демонтировать. Взяв власть, Хомейни запретил разработку ядерного оружия, заявив, что оно противоречит исламу. Пока Хомейни был жив, в Иране не разрабатывали ядерного оружия, после его смерти к этому проекту вернулись. По сути, Иран не хочет создавать ядерное оружие, у них в планах этого нет, Иран хочет выйти на порог создания ядерного оружия, чтобы у него были все технические возможности. Тогда он, если понадобится, сможет в течение месяца-двух создать ядерное оружие и оснастить им боеголовки своих ракет. Те ракеты, которые сейчас производятся в Иране, имеют смысл, если только у них ядерные боеголовки.

В случае реализации своей программы Иран выигрывает дважды. К стране, которая находится на пороге создания ядерного оружия, все будут относиться так, будто оно у нее есть. То есть сдерживающего эффекта они достигают таким образом. Но поскольку этого оружия еще нет, страна избегает всякого рода санкций. Сегодня есть несколько стран, которые могут создать ядерное оружие в течение месяца-двух: Германия, Япония, некоторые другие страны. Иран хочет быть в их числе. Это неприятное явление для Соединенных Штатов, неприятное явление для России, хотя, по большому счету, оно им не угрожает. В Иране сегодня могут создать ядерное оружие первого поколения, в России и Соединенных Штатах оружие уже совершенно другое — куда более эффективное.

На Ближнем Востоке сейчас три страны идут по пути Ирана: Турция, Саудовская Аравия и Египет. Каддафи имел глупость прекратить ядерный проект, за что поплатился жизнью. Если бы не прекратил, был бы сегодня жив, и Ливия оставалась бы единым государством. Ее бы опасались трогать наподобие Северной Кореи.

Итак, ядерное оружие нужно Ирану, чтобы обезопасить себя от попыток поменять власть извне. У американцев два года назад была голубая мечта сменить власть в Иране. Как предлогом они воспользовались гипотетическим наличием ядерного оружия, но цель была именно в смене власти. Чуть больше года назад они пришли к выводу, что это невозможно. Тогда, по известной английской поговорке, они решили поменять приоритеты и договориться с Ираном. Причиной этому является Китай и его противоборство с Соединенными Штатами. Таким оброзом, исходя из современной политической ситуации иранский ядерный проект будет продолжаться. Американцы отлично разбираются в ядерной физике, чтобы понять, к чему он ведет, но их это не пугает. Вполне вероятно, через 5—10 лет Иран будет находиться в том состоянии, когда реально сможет сделать ядерное оружие. Придется нам всем привыкать жить в новом мире, с ядерным оружием на Ближнем Востоке. Для нас это дополнительная проблема, новая угроза, но совсем не смертельная угроза для государства Израиль. Многие страны живут в состоянии ядерного противовеса, и ничего, живут. Нам придется улучшить сегодняшнюю систему противоракетной обороны, которая не даст возможность иранским ракетам с ядерными боеголовкам долететь до Израиля. Но самое главное: в Иране знают, что любая попытка применить неконвенциональное оружие против Израиля закончится очень плохо. Если какая-то ракета долетит, она не уничтожит Израиль, то есть это не станет для страны катастрофой. А вот Иран после этого вернется в период за 2–3 тысячи лет до того, как царь Кир взошел на престол, они это отлично понимают. У нас не будет никаких проблем это устроить: ни технических, ни тем более моральных — на войне как на войне. Это является основным сдерживающим фактором, потому что ни одна страна не хочет нападать на другую страну ценой своего уничтожения. Иранцы — древний народ, иранской цивилизации почти пять тысяч лет, они редко делали безумные шаги. Последние пару сотен лет вообще ни на кого не нападали, лишь защищались. Таким образом, даже если у Ирана появится ядерное оружие — это не станет жизненной угрозой для Израиля.

Некогда во всем мире обсуждалась возможность нашего превентивного удара по Ирану, направленного на его ядерный проект. Но каков будет результат? Проект прекратится? Нет, наши эксперты в один голос уверяют, что мы можем лишь задержать его на год-два. Большинство наших генералов и руководителей спецслужб решили, что не имеет никакого смысла ввергать весь Ближний Восток в кровопролитную войну, чтобы задержать иранский проект на год-два. К похожему выводу пришли американцы. Они подсчитали, что не смогут силой прекратить ядерный проект Ирана без того, чтобы не уничтожить половину страны. Поэтому они тоже отказались от этой идеи.

Организация «НАТИВ» была создана в 1951 году Бен-Гурионом. В этой организации я проработал более 20 лет, сам возглавлял ее в течение долгого времени. Сегодня ее возглавляет бывший посол Израиля на Украине и в Республике Молдова госпожа Наоми Бен-Ами. Чем она занимается после моего ухода, не знаю, я не вмешиваюсь в их работу. То, что я слышу от других, впечатления не производит.

В свое время «НАТИВ» была создана исходя из тех особых условий, в которых находились евреи в Советском Союзе и в странах Восточной Европы. В каждой из этих стран еврейский вопрос был одним из главных политических вопросов. Служба безопасности тогда была одним из основных государственных органов, занимающихся еврейским вопросом. Чтобы иметь возможность решать наши вопросы и вступить в контакт с евреями, нам приходилось бороться с правительствами этих стран, с политикой этих стран и со спецслужбами. Поэтому наша организация была создана по образцу спецслужбы и пользовалась теми методами. Если ваш контр-партнер КГБ, то надо уметь работать не хуже, а лучше, чем они. Нам это удавалось.

В 1996 году я написал отдельный доклад правительству. Я указывал, что, если демографические процессы на территории бывшего Советского Союза и иммиграция евреев будут продолжаться такими же темпами, а политические процессы развиваться в том же направлении, к началу 2000 года не будет смысла продолжать деятельность организации. То есть власть стабилизируется, власть не будет проводить политику ограничения евреев, и мы, по сути, станем не нужны. На меня набросились прежде всего подчиненные и коллеги. Они говорили: «Ты что? Как можно?» Я отвечал: «Извините, это не звезды, это цифры так говорят. Заниматься пустым делом я не буду». Существовали причины, которые вынуждали создать спецслужбу, чтобы решать определенные вопросы, которые не могут решить обычные государственные министерства. Когда эти причины перестали существовать, я не вижу смысла в наличии такой спецслужбы, даже если я там работаю и возглавляю ее.

Сегодня условия жизни евреев на бывшем советском пространстве ничем не отличаются от условий жизни евреев во Франции, Италии, Аргентине, Англии и так далее. Да, другая специфика, другая экономика, но со стороны властей никаких проблем нет. С точки зрения угрозы евреям — тем более. Во Франции, например, проявлений антисемитизма больше, чем в России. Поэтому я не раз говорил в начале 2000-х годов и говорю сегодня: если государство хочет иметь государственную службу, которая занимается всеми евреями диаспоры, пожалуйста — пусть они ее создают. Это будет ее цель. Такая служба будет заниматься всеми евреями в любой другой стране мира, исходя из специфики каждой страны. Но если евреям Франции, Италии или Аргентины такая организация не нужна, зачем она нужна евреям Украины, России или Молдовы? Сейчас нет ничего особенного в их положении, чтобы ими занималась какая-то специальная служба.

Я хорошо знаю Наоми Бен-Ами, она у меня работала в свое время, потом вернулась в МИД. Чем она сейчас занимается на посту главы «НАТИВ», какой толк от ее работы, правильно действует или нет, я абсолютно не в курсе. Очень часто те или иные бюрократические структуры сохраняются исходя из конъюнктурных, политических соображений. Возможно, это происходит и в данном случае. Что сегодня такая служба не нужна ни восточным, ни западным евреям, я уверен.

Теперь о стратегическом партнерстве Израиля и США. Журналисты меня как-то спросили: допускаете ли вы возможность, что Израиль поменяет стратегического партнера? Могу сказать, что Соединенные Штаты нам много помогали, они до сих пор нам много помогают как в экономике, так и в военном деле. США — это 3 миллиарда долларов военной помощи каждый год и, главное, политическая поддержка.

Я бы хотел, конечно, чтобы мы в этом не нуждались. Мы могли бы в этом не нуждаться, если бы наше государство развивалось так, как оно должно было развиваться после войны 1967 года. Если бы мы не проводили такую политику в отношении наших соседей, прежде всего тех территорий, которые оказались под нашей властью. Я не считаю, как считали руководители Израиля в годы создания государства, что нам нужен стратегический партнер, что мы обязательно должны заручиться поддержкой какой-нибудь мировой державы. Не всегда это было полезно. Так, в 1956 году мы заручились поддержкой аж двух мировых держав, и дело закончилось Суэцкой кампанией. Я ее хорошо помню, она была совершенно ненужная, даже вредная для Израиля, хотя мы потом из нее что-то выдавили.

В общем, я не думаю, что Израилю есть смысл менять стратегического партнера. Я считаю, мы достаточно сильны без этого. Если мы будем проводить правильную политику, сделаемся еще сильнее. Тогда нам вообще не нужны будут никакие партнеры, все угрозы мы сможем устранять сами. Я вам могу только сказать, что сегодня израильская армия без резервистов — самая сильная в Западной Европе. Она больше и сильнее любой армии, которая есть в Европе. А по силе и мощи наших ВВС впереди нас только американцы, больше никто.

Сейчас на Украине появился странный термин: «жидобандеровщина». Насколько я знаю, его ввели в обиход люди вроде Бени Коломойского и ему подобные. Эту категорию людей я хорошо знаю, их цель жизни, как говорят на одесском русском языке, «делать деньги». Лично я предпочитал другой круг общения, всю жизнь проработал с евреями, которые имели то или иное отношение к становлению еврейской государственности. Могу сказать откровенно — три вещи я никогда не делал в своей жизни: никогда не состоял ни в какой партии, не был политиком и не был дипломатом. Хотя дипломатическим прикрытием пользовался, не скрою. Словом, находясь на службе, я не имел чести встречаться ни с Коломойским, ни с другими подобными персонами.

Как они ухитрились соединить две несоединимые вещи в одном слове — это только они могут сказать. По-моему, эти два понятия взаимоисключающие. То есть бандеровцы сделали эти понятия взаимоисключающими, физически и с большим успехом исключая вторую составляющую. В свое время, когда началось вторжение нацистов на территорию Советского Союза, бандеровцы пользовались понятием «жидокомиссары». Под этим понятием уничтожали как евреев, так и комиссаров. То есть все комбинации из этих слов несут в себе только один смысл — определить категорию людей для уничтожения. Я не считаю, что такой подход имеет право на существование. Полагаю, бандеровское движение должно остаться лишь на страницах истории, так же как и нацистское, и фашистское. То, что сегодня есть люди, даже молодежь, которая считает, что это имеет право на существование, что это проявление героизма, — позор для тех народов и для нас, что мы допустили такое. Подобные идеи нужно было искоренять полностью, как это произошло в Германии. Но вероятно, кому-то выгодно было их сохранить для использования в политических целях. Подобные проявления национализма культивируются специально, неважно, под каким названием и каким флагом.

Удивляться этому не приходится. Одна из немногих стран, в которых разрешена деятельность нацистской партии, где были демонстрации с нацистской символикой, даже пытались провести подобную демонстрацию в еврейском квартале, — это Соединенные Штаты, самая демократичная страна в мире. Почти во всех странах Европы это запрещено, а американская демократия — позволяет. На улицах США вы можете совершенно спокойно увидеть нацистов, зайти к ним, взять литературу. Я думаю, Россия одно время, особенно веселые годы товарища Ельцина, тоже слишком распустила нацистские и пронацистские движения. И сегодня они, на мой взгляд, имеют слишком большую свободу на территории России, хотя Россия не такое демократичное государство, как великие Соединенные Штаты. Подчеркну, что ни Беня Коломойский, ни иже с ним не представляют еврейский народ, не представляют еврейские общины. Для меня они — позор еврейского народа, так что не надо из-за них предъявлять претензии ко всему народу. В свое время, это было в 1918 году, московский раввин сказал гениальную фразу: «Троцкие делают революцию, а Рубиновичи за них платят кровью». Это был умный раввин. И история опять повторяется.

Впрочем, полагаю, успехи героической украинской армии в Донбассе начисто отбили охоту у кого-нибудь из горячих голов на Украине, в Молдавии и, похоже, в Вашингтоне силой пытаться решать такие конфликты, как, например, приднестровский. Что касается Приднестровья, каждый, кто немного разбирается в географии, понимает — от Тирасполя до Кишинева гораздо ближе, чем от Донецка и Луганска до Киева.

Почему украинская армия ничего не может сделать в Донбассе? Дело не в том, что им мешает Россия, как они утверждают. Никто не отрицает, что среди ополченцев есть большая доля добровольцев из России, это ясно. Но причина в другом. Украинская армия, как и все украинское общество за годы независимости, разложилась полностью и окончательно. Пришла в негодность как с профессиональной точки зрения, так и с точки зрения командования. Сейчас в украинской армии служат солдаты, новобранцы, которых взяли, обучили кое-как, кое-как вооружили, как все сейчас делают на Украине, и послали воевать. Да, на стороне украинцев воюют добровольцы из Европы и не только из Европы. Свидетельство этому — президент Украины, который принял закон, по которому иностранцы, воюющие в рядах украинской армии, автоматически получают украинское гражданство, если хотят. Но таких добровольцев явно недостаточно для создания боеспособной армии.

Те, кто воюет со стороны России, — это люди с военным опытом, кадровые офицеры, которые все-таки служили в лучшей армии, чем украинская. Они умеют использовать военную технику, их стратегические и тактические решения намного лучше, хотя их меньше. На поле боя побеждает тот, кто умеет лучше воевать. Они умеют лучше. А украинская армия воюет абы как — вот и результат.

История с туннелями на границе Израиля и Ливана, когда израильская армия обнаружила туннели, прорытые «Хезболлой», получила широкий общественный резонанс. В реальности были обнаружены 4 туннеля, и все 4 туннеля были вскрыты. То есть сколько обнаружили, столько и вскрыли. Находились они на глубине 20–30 метров, и все имели выходы на территорию Израиля. Выходы небольшие, это не было 100 или 200 метров, всего несколько метров. СМИ об этом сообщали.

Обнаружением туннелей объясняется начало военной операции со стороны Израиля, которая называлась «Северный щит». Правда, при этом представитель ООН сказал, что очень сложно установить, откуда туннели берут начало и куда вообще ведут. Оставим это на его совести.

Честно говоря, я не вижу здесь никакого значимого события. Ну, вскрыли мы туннели. Доказали, что «Хезболла» вгрызлась в землю и их прорыла. Допустим, найдем еще туннели. Дальше что? Докажем, что «Хезболла» нехорошая организация, что она замыслила погибель Израиля — это страшный секрет, который никто не знает?

На мой взгляд, эти туннели не надо было показывать всему обществу. Вот когда они стали бы ими пользоваться, тогда мы сделали бы, что хотели. Туннели, к примеру, можно заминировать, можно оборудовать следящими устройствами — многое можно сделать. В контрразведке существует такой распространенный прием: разоблаченных шпионов стараются не арестовывать. Пусть они гуляют, пусть думают, что свободно работают. Но — под наблюдением властей. Обезвредить их можно в любой момент, а пока работают — вся агентура под колпаком. То есть построили они эти туннели — хорошо. Начали бы пользоваться — взорвались бы. В чем сейчас смысл, что мы их обнаружили? Сказали им: вы этими туннелями во время военных действий пользоваться не сможете? Так и так не смогут.

Да, это большой успех израильской разведки, военных, которые их обнаружили, успешная операция инженерных войск Израиля, которые вскрыли их довольно эффективно. Ну а в чем политический смысл? Показать истинное лицо врагов Израиля?

Его и так видно во всех террористических актах «Хезболлы». Разве то, что они делали за годы своего существования, — недостаточно? 150 тысяч ракет, артиллерийских и минометных снарядов, нацеленных на Израиль, — этого мало? Американские морские пехотинцы, которых взорвала «Хезболла», — мало? Французские морские пехотинцы, которых взорвала «Хезболла» в 1982–1983 гг., — мало? Офицеры ЦРУ, которых похитила и казнила «Хезболла», — недостаточно? Кому и что надо доказывать?

Общественному мнению, по большому счету, наплевать на эти туннели. То есть те, кто был против «Хезболлы», получили еще одно подтверждение своей правоты. Те, кто поддерживает «Хезболлу», скажут: «Ну, что такое туннели? Ну да, входили туннели на израильскую территорию, они хотели туда проникнуть. И что?»

Как ни обличай «Хезболлу», строящую козни против Израиля, если завтра мы нанесем удар по «Хезболле», нас все равно осудят. Любое применение силы против «Хезболлы» приведет к обструкции Израиля во всем мире.

Интересно другое. Сразу же после того как началась операция «Северный щит», состоялся телефонный разговор Нетаньяху с Путиным. Буквально через два дня после этого в Москву отправилась достаточно высокопоставленная военная делегация из Израиля. Многие связали ее визит именно с началом армейской операции. Это свидетельствует, что Россия превратилась в самый важный военный фактор на Ближнем Востоке. Еще до того, как американцы заявили, что они уже устали и уходят. Поэтому совершенно справедливо, что Израиль коррелировал с Россией, пытался заручиться ее поддержкой, объяснить, что действия «Хезболлы» могут привести к военному конфликту в регионе. Россия согласилась с такой позицией — это вполне разумно. Мы сейчас поддерживаем постоянные контакты с американцами. С Россией, особенно после инцидента с самолетом, нужно тоже восстанавливать отношения.

Вскоре еще одна израильская делегация срочно поехала в Россию — уже по делам Сирии и по установлению более тесных военных контактов с российским командованием в том регионе. Разговор получился, контакты решили установить на более высоком уровне, с более конкретными способами ведения разговора — не только по голосовой связи, но и через телеэкраны и прочее. О чем свидетельствует такая активность? О том, что Израиль в отношении Ливана и в отношении Сирии (Сирия и Ливан связаны, как и «Хезболла» с ними) все больше и больше пытается заручиться международной поддержкой на случай какого-либо обострения. Основная цель Израиля — чтобы те страны, с которыми Израиль пытается говорить, в том числе и Россия, приложили все усилия к мирному урегулированию. Чтобы ситуация на границе с Ливаном не вышла из-под контроля и не пришла к новому витку конфликта.

Я повторюсь, с американцами у нас давняя и постоянная связь. С Россией — время от времени. У нас нет и никогда не будет таких отношений с Россией, как с Соединенными Штатами. Но нельзя не учитывать присутствие России на Ближнем Востоке, ее влияние и интерес к ближневосточным проблемам. Россия должна быть в курсе всего, что происходит, поскольку это может отразиться на их стратегическом военном присутствии в Сирии.

Теперь о том, что касается самих отношений между Израилем и Ливаном. Мы часто слышим сообщения ООН: «На границе растет напряженность. (Имеется в виду граница между Израилем и Ливаном, так называемая голубая линия вокруг нее.) В какие-то моменты воинствующие круги Ливана и Израиля угрожают друг другу открытием огня, и представителям ООН приходится вмешиваться». Что означают подобные сообщения? Могут ли конфликты перерасти в некое подобие Второй ливанской войны или нет?

Определим сразу: для того чтобы конфликт перерос в боевые действия, хотя бы одна из сторон должна быть в этом заинтересована. «Хезболла» не слишком заинтересована в военном столкновении. Еще меньше, чем «Хезболла», в этом заинтересованы хозяева «Хезболлы» — иранцы. Они не хотят на данном этапе военного конфликта «Хезболлы» с Израилем, слишком неравные силы. Израиль сегодня тоже не заинтересован в военном столкновении. Учитывая уроки бездарной Второй ливанской войны, Израиль не хочет против собственной воли оказаться втянутым в боевые действия. Поэтому Израиль старается приложить максимум усилий, чтобы ситуация не вышла из-под контроля из-за каких-то случайных действий, как это было во время Второй ливанской войны.

Раз ни одна из сторон не заинтересована — серьезный военный конфликт вряд ли случится.

Я слышал, как некоторые аналитики утверждали, что ирано-израильское столкновение, предпочтительно с подобием Холокоста, нужно мировым банкирам для форс-мажора — списания долгов международным финансистам. Не думаю, что это свидетельствует о хороших умственных способностях этих так называемых аналитиков. Скорее, говорит об обратном.

В чем же настоящая проблема в отношениях между Израилем и Ираном? Израиль всегда был готов к любым переговорам с Ираном, проблема всегда была в Иране, не в нас. Для того чтобы Иран был готов вступить в переговоры, им надо перешагнуть через то, на чем они основывают свою политику по отношению к Израилю. Для начала хотя бы признать, что Израиль имеет право на существование.

У Израиля никогда не было никаких намеков или высказываний против Ирана как государства. Иранская цивилизация существует достаточно давно — почти 4 тысячи лет, — и всегда между евреями и персами были нормальные отношения. Со времен царя Кира у нас не было конфликтов. С иранским народом у нас нет проблем, насколько я могу судить, у них довольно теплое отношения к Израилю — даже лучше, чем в некоторых арабских странах. Проблема есть с нынешним иранским руководством. Эта проблема рано или поздно решится.

Конфликт между арабами и евреями представляет собой более глубокую проблему. Корни конфликта тянутся с того момента, когда евреи начали образовывать государство Израиль. То есть это не конфликт из-за неприязни между арабами и евреями, это конфликт из-за земли. Той ее части, которая называлась Палестина, а сегодня называется Израиль. Когда два народа претендуют на ту же самую землю, каждый говорит: «Это моя!» Вспомним притчу о царе Соломоне, когда к нему пришли две матери, и одна говорит: «Это мой ребенок», вторая говорит: «Нет, это мой ребенок». И царь решил, он говорит: «Хорошо, разрубим его пополам». Одна сказала: «Пожалуйста, разрубим пополам». А вторая сказала: «Нет, пусть она его забирает». Тогда царь сказал: «Ты мать!». То есть, вероятно, эта страсть, это желание обладать землей полностью, не считаться ни с кем — проблема, конфликт. На него наложились религиозные аспекты. Так всегда бывает: если столкновение между народами превращается в религиозную войну — это обостряет ситуацию. Так произошло и с нашим конфликтом. В начале века религиозный фанатизм чаще всего проявляли палестинцы, сейчас им отличаются и наши фанатики.

Объективно саудовская инициатива об урегулировании израильско-палестинского конфликта приведет к тому, что все арабские, все мусульманские страны признают Израиль и установят с ним дипломатические отношения. Я считаю, именно так решится вопрос. Решение вопроса без разделения территории неприемлемо прежде всего для меня и для многих других, потому что иначе еврейского государства не будет.

Зачем мы все начинали? Чтобы у нашего народа было его национальное государство! Объединение с пятью с лишним миллионами арабов на территории Иудеи, Самарии и в секторе Газа уничтожает последние шансы на национальное государство.

Другими словами, конфликт закончится, когда оба народа признают права каждого из них. Скажут: «Хорошо, у вас есть права и у нас есть права. Наши права сложились на этой территории, которое называется государство Израиль. Ваши права вы будете определять сами. Называете это Палестинским государством, присоединяйтесь к Иордании — как хотите». Именно такое решение вопроса и положит конец давней вражде. Я еще раз повторю: два государства, два народа, и каждый живет на своей взаимно признанной территории — вот решение конфликта.

Недавно мне задали вопрос: почему Израилю можно иметь ядерное оружие, а Ирану или Северной Корее нельзя? Ответ очень простой — потому что нам это удалось, а им нет. Вспомним, Израиль ни у кого не спрашивал разрешения на обладание ядерным оружием, которого, кстати, официально у нас нет. Никто нам такого разрешения не давал. Ни одна страна мира не спрашивала у других стран, можно ли им создавать ядерное оружие. Советский Союз не спрашивал, Китай не спрашивал, Индия не спрашивала, и Пакистан. Франция и Великобритания тоже не спрашивали. И их никто не спрашивал — зачем им ядерное оружие, против кого?

Обстрелы Израиля продолжаются — в большем масштабе, в меньшем масштабе, о масштабах никто не сообщает, но то, что они продолжаются, общеизвестно. По этому поводу есть раздраженное заявление министра иностранных дел России господина Лаврова. Есть заявление министра экологии — господина Элькина, особо приближенного к премьер-министру Израиля. Он много лет ездил с премьер-министром в качестве переводчика и посвящен во многие тонкости политики. Речь шла о том, что, если нас заденут, нам придется уничтожить объекты, с которых производилось нападение. И на фоне таких резких заявлений становится известно, что встреча премьер-министра Израиля Нетаньяху и президента России Путина в Париже не состоится.

Об этом стоит поговорить поподробнее. Я знаю, Нетаньяху просил встречи. Ответ был таким: «Да, мы согласны. Когда встреча будет подготовлена, мы вам сообщим». Что это означает на языке политики? Дело в том, что любая официальная встреча должна быть посвящена решению каких-то проблем. До последнего времени премьер-министр Израиля и президент России на этих встречах устно договаривались о чем-то. Теперь Россия пришла к выводу, что устные договоренности с Нетаньяху немногого стоят, потому что Израиль свои обещания не выполнял. Права она или не права — другой вопрос, но Россия действует на основе своего понимания. И поэтому Россия считает, как они сами заявили: встреча будет, но она должна быть подготовлена. То есть как обычно готовят подобные встречи: перед этим прорабатываются вопросы и в отношении этих вопросов подготавливаются решения. Так проходят встречи на уровне глав государств. По крайней мере, проходили те, в которых я участвовал.

Спонтанности здесь никогда не было. Если верить политическим слухам, до сих пор не урегулирован спор между израильскими и российскими военными в отношении того, на каких условиях израильская авиация может действовать в Сирии. Пока это не будет проработано с обеих сторон, встреча не состоится. Когда она состоится и какие будут договоренности — я не знаю, не могу сказать.

Да, сейчас в Сирии находятся ракеты С-300. Но пока что они просто находятся. Новая система ПВО в Сирии еще не задействована, ракеты С-300 не готовы к бою. Их расчеты не подготовлены, они не находятся на боевых позициях и пока не вошли в систему сирийской ПВО. Дата, когда новая сирийская система ПВО плюс ракеты С-300 будет введена в действие, то есть поставлена на вооружение и готова к действию, — начало января или начало марта. Дата зависит от того, насколько будут оправданны предположения России о способности сирийских военных овладеть этой техникой и полностью взять на себя обслуживание и обеспечение. Словом, можно считать, что пока этой системы у сирийцев нет.

Насколько я могу понять по информационным сообщениям, со стороны Израиля было несколько попыток летать и обстреливать те или иные объекты. Это не много, никак не сравнимо с тем, что было раньше. Лавров сказал, что попытки Израиля отдельными атаками на некоторые складские помещения Ирана решить проблему иранского присутствия в Сирии — это несерьезно. Они таким способом ничего не добьются.

В этом отношении российский министр абсолютно прав. Несколько лет мы долбили иранские объекты с воздуха, только за последние полтора года совершили двести налетов. Но единственный, кто отодвинул иранцев, их складские помещения и базы вооружения от израильской границы, — это Россия. Не налеты этому способствовали. Так что будет ли встреча между Нетаньяху и Путиным, когда будет и чем это закончится — это решает президент России. В зависимости от оценки России, насколько эта встреча подготовлена, продуктивна и насколько серьезно можно относиться к ее решениям.

Возможно, дело закончится вежливым рукопожатием и вежливой улыбкой Путина — он всегда вежливо улыбается. Может быть, стороны перебросятся энным количеством слов, вот и все. В отношении наших полетов могу сказать, что ситуация изменится, когда новая система ПВО Сирии войдет в строй. Когда все эти горе-специалисты говорят: «А нам раз плюнуть уничтожить пусковую установку С-300», — они не понимают, о чем говорят. В новой системе ПВО, которую Россия строит для Сирии, уничтожить одну пусковую установку невозможно. Надо уничтожать всю систему, потому что это единая автоматическая система, многослойная, со многими видами вооружения, одно прикрывает другое. То есть встанет принципиальный вопрос: для уничтожения этой системы нужно будет поднять в воздух очень много самолетов. С вероятностью потерять определенное количество людей и машин и войти в военный конфликт с Россией.

Пойдет на это Израиль? Я не думаю. Глупо затевать такое, чтобы уничтожить еще несколько складских помещений иранской армии. Или даже не иранской армии, а стражей революции, полагаю, кадровой иранской армии в Сирии нет… Не уверен, что в Израиле, со всем запалом наших политиков, кто-то решит поднять сто с лишним самолетов для массированной тотальной атаки на сирийскую систему ПВО с риском потерять часть из них. А без этого не обойтись. Нет смысла уничтожить одну или другую пусковую установку — никто из профессиональных военных такой глупости предложить не мог. А если он предлагал, горе тому, кто считает его профессиональным военным…

И снова о том, почему в Париже снята с повестки дня встреча Путина с Нетаньяху. Некоторые политические обозреватели связывали это с тем, что не состоялась встреча русского и американского президентов. Якобы Путин сперва хотел бы встретиться с Трампом, увидеть весь круг вопросов, которые будут подняты и которые будут обсуждаться, а уж потом часть из них обсудить с нашим премьер-министром. Не думаю, что они правы. До сих пор нет никаких фактов, подтверждающих тезис, что Россия рассматривает отношения с Израилем как частный случай российско-американских отношений. Израиль тоже не рассматривает отношения с Россией как часть российско-американских отношений. Конечно, Россия учитывает особые отношения между Израилем и Соединенными Штатами, но она не видит здесь никакой зависимости. Если наши умники думают, что через Трампа они смогут повлиять на позицию России в отношении полетов израильской авиации в Сирии, то мне их жалко. И особенно жалко государство, если подобные умники будут определять его политику или влиять на нее.

Еще раз повторяю, система ПВО Сирии, которая выстраивается Россией, — эта наилучшая система ПВО на Ближнем Востоке после израильской. Она в большой степени предназначена, чтобы не дать американцам обстреливать Сирию. То есть система нацелена на противостояние с американцами. Если Россия сознательно пошла на подобный шаг, то можно понять, насколько Путина волнует мнение Трампа по этому поводу.

Сейчас в военно-политической сфере широко обсуждаются американские санкции против Ирана. С чем это едят? Насколько все серьезно? Звучат самые разные мнения. Некоторые считают, что это очень серьезный удар. По их расчетам, Иран потеряет на этих санкциях те же деньги — речь идет примерно о трех миллиардах долларов в год, — которые он тратит на поддержку террора. Другие утверждают, что никакого реального результата от санкций не будет. Иран как продавал нефть, так и будет продавать. И все остальное тоже.

На что американцы рассчитывали, вводя эти санкции? Эффективность расчетов американской политики все уже наглядно оценили. Начиная с первой и второй иракской войны, разрушения Ливии и авантюры в Сирии. Словом, все, что они делают на Ближнем Востоке, приводит к понятному результату. Так что насколько их политическая мысль оценивает реальное развитие событий и насколько их действия приводят к желаемому — это мы уже видели. В нашем случае у американцев две цели: одну можно назвать стратегической, вторую — абсолютно инфантильной. В чем инфантильность? Американские политики почему-то посчитали, что введение санкций приведет к крайне тяжелому экономическому положению в Иране, в результате чего иранский народ возмутится и сменит власть. Думать, что такое вообще возможно, — для этого надо быть инфантильным студентом младших курсов какого-нибудь мелкого американского университета. Кто может так думать — ничего не понимает ни в Иране, ни в революциях, ни в системах власти. Смены власти не будет. Власть в Иране устойчивая и сильная. В качестве примера можно вспомнить Северную Корею: народ там умирал с голоду, но не было никакой угрозы власти. Потому что северокорейцы не слушали лекции горе-профессоров из заштатных американских университетов. В Иране власть не менее устойчивая, чем в Северной Корее. Экономическое положение в Иране намного лучше, чем в Северной Корее. Понятно, что санкции ни на что не повлияют.

Второй результат, который надеются получить Соединенные Штаты, — начать новые переговоры с Ираном. В принципе Иран никогда не отрицал, что готов к переговорам. Только у Ирана были свои условия: вернитесь к предыдущему состоянию, тогда начнем. Это американцев не устраивает. Поэтому, даже если переговоры начнутся, чем они могут закончиться? Вряд ли будет заключено соглашение, принципиально отличающееся от того, что есть.

Насколько санкции будут эффективны — мы увидим. Пока их эффективность представляется очень сомнительной. Дело в том, что американцы сами вывели из-под санкций основные страны, потребляющие иранскую нефть. Правда, на полгода, давая Трампу время разыгрывать ситуацию. Но все равно, начав за здравие, они кончили за упокой. Если Иран будет продолжать продавать нефть Китаю, Индии, Южной Корее, как он и раньше делал, то где же санкции? То, что их вывели из свифта — мировой межбанковской системы, — так Иран и раньше был вне свифта. Европейцы вполне готовы помочь Ирану работать вне свифта. Кроме того, на сегодня свифт уже не такой абсолютный, как был. Иранцы выдержали это раньше, сегодня — тем более выдержат.

Итак, реально глядя на вещи, вопрос о санкциях должен привести Иран и Соединенные Штаты за стол переговоров. Трамп говорит, что его не устраивают старые соглашения, заключенные его предшественником. По сути, Трампа не устраивает ни одно соглашение ни с одной страной и ни с одной международной организацией, заключенное Соединенными Штатами в последние 50 лет. Он их все отменяет, все хочет пересмотреть. Он хочет установить отношения Соединенных Штатов со всем миром и с каждой из стран мира на другой основе. Так и с Ираном.

Есть ли у него шансы прийти к новому соглашению с Ираном? Думаю, если он согласится и слезет с пальмы, тогда новые переговоры начнутся. Результат пока сложно предсказать, но думаю, все, что касается ядерной программы Ирана, останется неизменным. Если будут отличия, то в мелких деталях.

Буквально за несколько дней до Нового года СМИ отметили очередное обострение российско-израильских отношений. Израиль выступил с заявлением, что не допустит в Сирии иранских вооруженных формирований и снабжения «Хезболлы» современным оружием. В ответ прозвучали слова Богданова, что Иран находится в Сирии по приглашению сирийского правительства. То же самое сказали иранцы: «Нас попросили — мы пришли. Если Асад попросит нас уйти — мы уйдем».

На сегодняшний день, пока не закончатся военные действия, вряд ли стоит рассчитывать, что иранские или проиранские силы уйдут. (Иранских военных в Сирии нет, есть проиранские формирования и около 1500 советников КСИР, стражей Революции Ирана.) Пока идут военные действия — они там будут. Закончатся военные действия, будет другой разговор. Но, по сути, с точки зрения российско-израильских отношений ничего не изменилось. Происходит своего рода игра — со времени того инцидента с самолетом мы все время пробуем что-то сделать. Вот была атака на дамасский аэропорт. Россия всегда против атак такого рода, тем более это аэропорт. Они сказали, мол, вы атакуете аэропорт так же, как было при той атаке. Это может привести к поражению пассажирских самолетов. Мне это больше напоминает — и заявления, и наши действия — войну на истощение 1969–1970 гг.

Если кто ее забыл, я напомню. С разрешения правительства израильская армия решила: чтобы заставить египтян прекратить войну на истощение, мы будем бомбить в глубине Египта. И начали глубинные бомбардировки. Мы ж получили «Фантомы». Плевать мы хотели на египетские военно-воздушные силы и их системы обороны, мы делаем, что хотим. Они предупредили: вы переходите границу, не надо. Но мы бомбили. И как это бывает во время войны, бомбили сталелитейный завод в Хелуане, городе в глубине Египта. Ну, это же война, бомбы попали не туда. По-моему, 100 или 200 рабочих погибло. Никто этого не хотел. А в результате в Египте появились две советские дивизии. Одна авиационная дивизия, вторая ПВО. И тогда началось. Какое-то время мы еще продолжали бомбить, пока дивизии разворачивались, пока туда-сюда… Закончилось тем, что летом семидесятого года каждый день начало падать по два-три «Фантома».

Мы сказали: ладно, мы согласны на перемирие. Перемирие было заключено, война на истощение закончилась. Но чем она закончилась? Египтяне получили новые системы ПВО. Под прикрытием систем ПВО они продвинули ракеты до Суэцкого канала, а мы ничего не могли сделать. Тогда у российских систем ПВО было превосходство над американскими самолетами, у американцев не было на них ответа. Эти ракеты сыграли решающую роль, когда началась война семьдесят третьего года, они прикрыли Суэцкий канал… Аначалось-то с нашей абсолютной убежденности: мы можем делать все, что хотим! Оказалось, нет, не можем. Мы за это заплатили в войну на истощение нашими летчиками, погибшими и попавшими в плен. Заплатили и в семьдесят третьем году на южном фронте и египетским форсированием Суэцкого канала.

Словом, всегда надо хорошо подумать: к чему приведут наши действия? В скором времени у сирийцев начнет действовать система противовоздушной обороны нового типа. Когда сирийцы достаточно, по мнению российских военных, овладеют аппаратурой, она войдет в строй. Система работает в автоматическом режиме, ею управляет компьютер. Она намного сложнее и гораздо эффективнее тех систем ПВО, с которыми мы сталкивались у Суэцкого канала. Вряд ли мы пойдем на то, чтобы уничтожать всю систему противовоздушной обороны Сирии, а без этого ничего с ней сделать нельзя, она единая.

Получается, мы опять переоцениваем собственные силы. Или — принимаем желаемое за действительное. Трамп ведь не зря сказал: «Да пусть иранцы делают там что хотят!» Потому что проблема иранского присутствия в Сирии решится политическим путем и никак иначе. Решение просто не может быть военным.

Чего мы добились за три года бомбардировок? Что иранцы перестали поставлять оружие в Ливан? Нет. «Хезболла» не получила ракеты? Получила, только получила чуть меньше. Проблемы так не решаются. Сегодня на Ближнем Востоке сложная ситуация, мы уже не хозяева — ни в небе Сирии, ни в небе Ближнего Востока. Прежние времена кончились, это надо четко понимать. Поэтому неразумными действиями мы можем только осложнить решение проблемы для нас. Пока в Сирию поставили что-то около одного полка системы С-300, а могут поставить до трех. Три полка перекроют всю территорию. То есть надо смотреть не только и не столько на сегодняшнюю оперативную задачу — вот там есть склад, давайте его уничтожим. Нужно смотреть еще дальше: а к чему это приведет? Решит наши проблемы или нет? Поможет нам действовать или осложнит наши задачи?

Пока такая бездумная политика только мешала нам самим. И хотя некоторые ура-патриоты кричат: «А мы бомбили!», мы за все время после инцидента с самолетом несколько раз где-то что-то отбомбили. Год назад мы за неделю делали больше вылетов, чем за все это время.

Да, Россия не обязана поддерживать любые наши интересы в Сирии, у нее свои интересы. Сходятся они — хорошо. Не сходятся — надо делать так, чтобы из-за расхождения интересов отношения не обострялись. Отношения выстраиваются на основе общих интересов, а противоречия нужно стараться не обострять — только так. Тем более когда военная сила на их стороне.

Понятно, военные действия, сложная обстановка, случиться может все, что угодно. Но обвинять в первую очередь будут Израиль. Хочу привести в пример самолет сибирской авиакомпании, который сбили над Черным морем во время учений. На сколько километров он летел от берега Украины, когда его сбили? Далеко! Но ведь сбили же. То есть всегда в таких вещах надо немножко продумывать сверх того, что есть оперативная военная задача. Какие бы иранцы сволочи ни были, привести к тому, что в результате нашей атаки — не нами! — был сбит пассажирский самолет с пассажирами неважно какой компании, не думаю, что это умно… Словом, мы живем в очень сложном мире, и действовать надо с умом, всегда принимать в расчет множество факторов. Не только кричать: «Мы правы, и нам плевать!»

Риск должен быть оправданным. Если есть опасность, что в результате наших действий — не по нашей вине, но в результате наших действий, — может быть сбит пассажирский самолет неважно какой компании, то я не считаю, что то уничтожение цели было оправданно. Даже если кто-то может кричать в запале: «Нам плевать на них, нам главное — уничтожить!», он сильно ошибается. Мир, в котором мы живем, устроен так, что нам потом придется расплачиваться. Тут вопрос не только и не столько о моральном праве — имеем мы право или не имеем. Да, мы имеем право. Но мы имеем разум и должны понимать, когда этим правом пользоваться. Я не зря вспомнил то, что было в 1969–1970 гг. Мы были уверены: имеем полное право. Через три года мы за это заплатили кровью. Если бы мы не начали глубинных бомбардировок в Египте, не было бы ни советских летчиков, ни советских дивизий ПВО в Египте. И все пошло бы совершенно по-другому.

Повторю еще раз, мы не все можем сделать, и американцы не все могут сделать. Когда многие наши в угаре говорят: «Америка с нами!», это вроде бы звучит ободряюще. Только вы посмотрите — американцы-то уходят из Сирии. Они уходят не потому, что они хотят уйти, а потому, что они не могут оставаться. Слишком дорого им это обходится.

Уже понятно, мы пытаемся военными способами решить проблему, которая военным способом не решается. Она политическая. Конечно, военная сила часто используется в решении политических проблем. Некоторые безответственные политики вообще используют военную силу не столько в военных целях, сколько для поднятия своего политического престижа. Это нехорошо. То есть военные должны четко отделить то, что необходимо с военной точки зрения, от политических игр.

Разумеется, военным ставят задачи политики. Политическое руководство определяет задачи, а военные их решают своими специфическими способами. Поэтому ответственность за любые действия военных всегда несет политическое руководство, которое поставило им эти задачи. Видимо, сейчас в результате выборов к власти приходит новое политическое руководство. В руководство Генерального штаба тоже придут новые люди — они уже известны. Насколько это изменит ситуацию? Посмотрим…

В Соединенных Штатах прошли выборы в Конгресс. Их еще называют промежуточные выборы. Это событие, насколько я помню, никогда не вызывало ажиотажа. В этот раз его ждали почти как прихода Мессии, или, по крайней мере, что-то вроде того по настроению.

Самое интересное, результаты оказались не так плохи для президента, как можно было ожидать. Традиционно оппозиция всегда выигрывает на промежуточных выборах, а тут Сенат остался республиканским. В палате представителей демократы выиграли, но не с разгромным счетом. Международная политика США вообще прерогатива Сената, это известно. Как и назначение судей, хотя это внутреннее дело американцев. Нас же больше интересует другое: как эти выборы отразятся, так сказать, на всей политике — на отношениях США с Европой, с Россией, с Израилем.

Попробуем разобраться. Во-первых, сам ажиотаж этих выборов был вызван отчаянной попыткой всех противников Трампа привлечь к ним внимание и, может, чего-то добиться… Их основная цель — сбросить Трампа. Подумайте, сколько процентов американских избирателей участвовало в выборах? Аж сорок! Это даже много для таких выборов, но все равно свидетельствует, что 60 процентам американских граждан, имеющим право голоса, все эти выборы до одного места.

Кстати, к большому неудовольствию всех противников Трампа, по результатам этих выборов он останется президентом еще на два года. И шансы на импичмент, которые и так были маленькими, стали еще меньше. Но выборы показали еще одно: Трамп не только останется президентом на ближайшие два года, он будет и кандидатом в президенты на следующих выборах. Закончились все спекуляции по поводу отношений Трампа с республиканской партией, Трамп получил полную поддержку своей партии, чего до этого не было. То, что у демократов в Конгрессе большинство, — это обычное явление. Большинство в Конгрессе часто бывает не у той партии, которую представляет президент. Конгресс — он в наибольшей степени отражает понятие парламента. Место для трепа.

Да, будут трепаться, и кричать будут, и клясть Трампа всякими словами, но практически ничего сделать не смогут. Единственное, что может Конгресс, — это закидывать Трампа дерьмом и поливать грязью, но это они делали и раньше. Конгресс может помешать финансированию государственного бюджета. То есть мелко нагадить. И будет гадить. Все остальные проблемы уже закончились. То есть закончились выборы, и для Трампа закончилось время осторожных действий, когда он боялся повлиять на их исход. Все, выборы прошли, теперь он может делать что хочет. Практически сегодня у Трампа нет никаких препятствий для проведения своей политики. По крайней мере, во внешней политике. Во внутренней политике можно ожидать проблем, связанных с финансированием.

Разумеется, что бы Трамп ни сделал, Конгресс будет выступать против. Любое его предложение по внешней политике — хорошее или плохое, на пользу или во вред США — будет одинаково раскритиковано. Потому что сегодня у демократического Конгресса одна цель: подготовить общественное мнение к выборам через два года. К этим выборам надо всячески ругать Трампа — за дело и не за дело.

Сам президент это отлично понимает, поэтому ему наплевать, что говорит Конгресс. Он проводит ту политику, которую считает необходимой. Первый шаг Трамп уже сделал. Где государственный прокурор? Он пошел… Точный адрес, куда он пошел, каждый в меру своей культуры владения нормативной и ненормативной лексикой может определить. Но прокурор уже там. Трамп это сделал не для того, чтобы кому-то что-то доказать. У него определенные цели.

Как политика президента США отразится на отношениях с Европой? Увидим. В сущности, мы ее уже видели, теперь будет продолжение. По отношению к Израилю и Ближнему Востоку в принципе ничего не изменится. За Трампа Конгресс или против Трампа — он никогда не был более произраильским, чем сегодня. С Сенатом проблем у Израиля тоже нет. То есть в отношениях с Израилем изменений не будет.

Хочу обратить внимание на еще одно важное обстоятельство. То, что Конгресс стал более колоритным и более цветным, не вызывает особого оптимизма в перспективе на будущее. Когда послушаешь новых конгрессменов — тем более. Если в сегодняшней Америке возможно избрание в палату представителей людей с такими явными антисемитскими взглядами и такой явной антиизраильской политикой — это не добавляет надежды. Если мысли американского общества развиваются в этом направлении, остается только сожалеть. Так что, повторюсь, более дружественной, более произраильской власти, чем при Трампе, не было и не будет.

Что будет, когда эта власть закончится, — уже другой, отдельный вопрос.

Я помню, мне приводили высказывание кого-то из американских политологов-остроумцев. Так вот он сказал: «Путин проиграл палату представителей». Видимо, имел в виду, что, пока Конгресс был более «трамповский», у России и США было больше надежд на конструктивные отношения… Впрочем, сложно понять, что он имел в виду. Если он всерьез это сказал, значит, у него в голове даже не опилки, а что-то еще более гнилое. Конгресс был антироссийский, русофобский, в этом отношении он ничуть не уступает украинской Раде. Сказать после выборов, что Путин проиграл русофобский Конгресс, — это за пределами среднего идиотизма. Ну, что делать — таковы американские блогеры — политологи…

Теперь снова вспомним встречи на Парижской конференции. А именно встречу Путина и Трампа. О том, что эта встреча будет чисто из вежливости, было ясно и раньше. Это не я так считаю, встреча должна была стать короткой, так и задумывалось. Стороны встретятся, обменяются пятью, может, семью, может, двадцатью предложениями и разойдутся… Важный диалог между Путиным и Трампом еще впереди. Возможно, он состоится в Аргентине.

Насколько он будет серьезным, какие другие встречи и переговоры повлечет за собой — не могу сказать. Потому что одна встреча еще ничего не решает, важно определить, начнутся ли серьёзные переговоры между Соединенными Штатами и Россией или нет. Если они начнутся — политические процессы пойдут в одном направлении. Если не начинаются — тогда в другом. Россия скажет: «О’кей, хорошо, мы будем строить свою политику без учета того, что в ближайшее время можем о чем-то договориться с американцами». Результат, понятно, будет совсем другим.

Но сообщениям СМИ, российские власти предостерегли Соединенные Штаты от нанесения ракетно-бомбовых ударов по правительственным кварталам Дамаска, пригрозив не только тяжелыми последствиями, но и жесткой ответной реакцией. Чем обусловлено такое жесткое заявление российских военных?

Дело в том, что в Соединенных Штатах проблема централизованной власти не решена до сих пор. Есть президент, есть министр иностранных дел (этих министров меняют как перчатки), есть представитель в Организации Объединенных Наций — мадам Хейли. Над ней вроде бы стоит министр иностранных дел, но он почему-то не в теме. Поэтому мадам Хейли иногда позволяет себе высказывать собственные мысли. Она сказала: «А мы даже без Организации Объединенных Наций вдарим, когда это будет соответствовать нашим интересам, по Сирии, как было раньше». То есть прозвучала угроза от представителя Министерства иностранных дел. В России решили, что на эту угрозу будет отвечать не министр иностранных дел, развертывая полемику, а представитель генштаба. В генштабе сказали, что в Дамаске и в районе Дамаска находятся российские военнослужащие. Если будет попытка удара, их жизнь окажется под угрозой. Мы этого не потерпим, поэтому уничтожим те платформы, с которых будут посланы ракеты. Если перевести это предупреждение на хороший английский язык: корабль, с которого пойдет хоть одна ракета, будет уничтожен, самолет, который попытается атаковать, тоже будет уничтожен. Лавров сказал: «Мы объяснили нашу позицию нашим коллегам-военным». Военные, в свою очередь, объяснили своим американским коллегам, почему не стоит делать такие шаги.

Нужно отметить, что в Соединенных Штатах буквально на днях сменился госсекретарь. Новый госсекретарь — бывший глава ЦРУ. Раньше по определенным вопросам между Тиллерсоном и президентом были разногласия. Это не касается отношений с Россией, в первую очередь — по вопросам Ирана и Северной Кореи. Теперь разногласий у президента и госсекретаря не будет, они наконец начнут работать рука об руку. Помпео — не большой любитель России, но его должность обязывает быть человеком трезвых суждений. Так, совсем недавно прошел визит руководителей российских разведслужб, в том числе внешней разведки, в Соединенные Штаты. Они встречались с этим джентльменом, обсуждали совместные проблемы. Речь шла не о том, как вставить друг другу шпильки или как кого угробить, речь была именно о проблемах, которые можно и нужно решать совместно. То есть при определенных условиях новый госсекретарь в состоянии принимать взвешенные решения. По крайней мере, профессиональный опыт приучил его более трезво оценивать политическую ситуацию и не делать рискованных или необоснованных шагов.

Хочу добавить, прежний госсекретарь Тиллерсон не разбирался ни в международной политике, ни в тех рычагах, которые двигают экономику. Как сказал министр обороны Соединенных Штатов: «Американская внешняя политика основывается на силе Пентагона и американской армии». То есть она проводится с позиции силы. Поскольку Министерство иностранных дел должно реализовать те возможности, которые для них создает американская армия в интересах Соединенных Штатов, то формула давления совершенно понятна. Вот какова реальная сила американской армии и соотношение сил на мировой арене — вопрос. Понятно, что Помпео разбирается в этом вопросе намного лучше.

Еще один вопрос, который мне часто задают: что сулит приход Помпео Израилю? Я исхожу из того, что американское руководство будет проводить свою политику на Ближнем Востоке исходя из интересов Соединенных Штатов. Многое зависит от того, насколько реально, без иллюзий, они будут оценивать обстановку.

В отношениях США и Израиля сыграет роль как оценка обстановки на Ближнем Востоке, так и внутриполитические процессы в самих Соединенных Штатах. В первую очередь это эффективность действий президента и всего американского руководства. Каковы будут их действия, я не могу сказать, не знаю, а гадать не люблю. Хочу лишь напомнить, Рейган был большой друг Израиля. Но он в свое время наложил эмбарго на поставку оружия и приостановил поставки американских самолетов Израилю, посчитав, что уничтожение ядерного реактора в Ираке не соответствует американским интересам.

Еще раз повторю, чтобы все понимали: президент Соединенных Штатов действует исходя из своего понимания американских интересов. Именно американских, а не израильских — ни внешнеполитических израильских интересов, ни тем более внутриполитических. Так действует президент или руководитель в любой стране. Так действуют в России, так действуют в Великобритании и прочее — никто не исходит из чужих интересов. Иногда руководители стран не совсем правильно понимают свои интересы, но никто никогда не действует против себя. Особенно когда речь идет о таких сильных странах, как Соединенные Штаты.

Недавно Трамп выступал на авиабазе морской пехоты Мирамар, так называется база в Калифорнии. Стоя на фоне военного самолета, он заявил, что в Соединенных Штатах будут созданы военно-космические вооруженные силы. Никто, правда, не понял, почему это прозвучало в будущем времени. По общему мнению, военно-космические силы в Штатах уже существуют. И в России недавно были созданы воздушно-космические силы, и в Израиле произошел сдвиг в этом направлении. Остается догадываться, что президент Трамп имел в виду более четкую концентрацию именно на космической составляющей военно-воздушных сил. Это свидетельствует, что все большее и большее значение приобретает ведение военных действий в космосе.

Именно в космосе, а не из космоса. Там расположены разведывательные системы, системы наведения, да и траектории боеголовок или других активных частей ракет все глубже заходят в космос. Так что вопросы слежения за ними, нейтрализации и прочее тоже уходят в космос. По этому пути идет развитие российской авиации. Например, МиГ-35 и планируемый МиГ-45 — они должны быть способны действовать в ближайшем космосе.

Понятно, такие задачи требуют других подходов, другой организации вооруженных сил. Вероятно, после Израиля и после России в американской армии пришли к естественному выводу, что необходимо более конкретно обозначить космические войска. Предполагаю, развитие военных технологий и то, в каком направлении развиваются военные силы в России и Китае, привело Соединенные Штаты к однозначному выводу — да, надо выходить в космос, и серьезно. Но это могут себе позволить только очень развитые страны.

Разумеется, это не означает, что следующая война будет в космосе. Она будет на земле, как и раньше. Но космическая составляющая будет присутствовать, как сто лет назад военно-воздушная составляющая вошла во все оперативные планы.

От некоторых людей я слышу, что Третья мировая война уже началась. Она складывается из серии локальных войн и нарастания напряженности во всем мире. Я с ними не согласен. Я считаю, Третья мировая война не началась и вряд ли начнется. То, что сейчас происходит в мире, — это новый виток холодной войны, которая проявляется все более остро. Но в данный момент она привела к серьезным изменениям в тех странах, которые и затеяли холодную войну. И вероятность «горячей» войны, или Третьей мировой войны, сегодня намного меньше.

Да, в конце XX века в мире произошли существенные изменения. Это в первую очередь распад Советского Союза в начале 90-х годов. Эти изменения были неправильно восприняты Соединенными Штатами и их союзниками. После ухода Советского Союза с политической арены США остались единственной мировой державой, обладающей колоссальной военной, экономической и политической мощью. В Соединенных Штатах появился круг высокопоставленных лиц, решивших, что это превосходство является идеальным для страны, что его надо сохранять любой ценой. Был взят курс на то, чтобы такая ситуация никогда не менялась. Продолжалось давление на Россию как на основное государство — переемник Советского Союза. Была уверенность, что Россия — слабеющее государство и давление будет способствовать установлению в России послушной США власти. Если Россия распадется — это еще лучше для Соединенных Штатов.

К концу 90-х годов казалось, что все вполне реально. То есть к началу нового века многие в Соединенных Штатах уверились, что Россия очень скоро прекратит свое существование, с ней уже можно не считаться. Таким образом, Соединенные Штаты навечно останутся единственной мировой державой.

Но произошло то, что произошло. С новым руководителем Россия вдруг поменяла политику и решила не распадаться, а укрепляться. Сначала в Соединенных Штатах не поверили, что это возможно. По мере укрепления России усиливалось давление Соединенных Штатов на Россию. Политики США пребывали в уверенности, что еще немножко внешнего давления — и ненавистный Путин, который укрепляет Россию, будет сброшен возмущенным народом. Смысл этих маневров заключается в том, что Соединенные Штаты больше всего озабочены как раз не Россией, а укрепляющимся Китаем, ростом его экономической и политической мощи. Они рассчитали: если Россия ослабнет как основной союзник Китая, это поможет им в противодействии с Пекином. Получилось как раз наоборот: чем больше возрастало давление на Россию, нагнеталась напряженность на постсоветском пространстве и двигалось на восток НАТО — тем больше сближались Россия и Китай.

Кроме того, Китай и Россия одновременно определили общих врагов и выработали стратегию противодействия. Поэтому процесс начался как раз обратный: чем больше давили на Россию и Китай, тем больше они укрепляли и свою военную и политическую мощь, и союз между странами. Украинский кризис и продвижение НАТО на восток, почти до российской границы, только подхлестнули процесс.

Соединенные Штаты не учли потенциал России, не подумали, что эта страна способна быстро восстанавливаться. По американским планам, к 2018–2020 гг. Соединенные Штаты должны были достигнуть абсолютного военного превосходства над Россией и Китаем. А внешнее давление и военная угроза должны были привести к власти в России правительство, подконтрольное Соединенным Штатам. Госпожа Клинтон, например, прямо заявляла, что основная цель Соединенных Штатов — это предотвратить развитие и укрепление России и Китая.

Это поняли в российском правительстве и в Министерстве обороны России. Начиная с 2005 года, когда стратегия американцев стала понятной, был взят курс на резкое усиление страны, ее военной составляющей. В результате сегодня Соединенные Штаты стоят перед огромной военной мощью России и Китая, вместе взятых. Абсолютного военного превосходства они не достигли, а их расчеты на внешнее давление, которое приведет к внутренней смене власти, тоже оказались несостоятельны. Другими словами, идея однополярного мира не сработала. Соединенным Штатам не удалась использовать шанс, который у них был с 90-х по 2000 год.

Сейчас мир, может, еще не до конца многополярен, но уже обозначились три великие державы, у которых противоречивые интересы. Это менее опасно, чем то, что было. Установление многополярного мира заставляет страны не только исходить из своих интересов, но учитывать интересы других стран. Другими словами, приводит к большему равновесию в мире. В многополярном мире такие эксцессы, которые произошли у нас на Ближнем Востоке, начиная с уничтожения Ирака и Ливии и кончая авантюрой в Сирии, будут просто невозможны. Мало того, если бы Россия и Китай обладали той мощностью, той силой, которая есть сегодня, не произошло бы бомбардировок Югославии.

Мир уходит от шаткой, неуравновешенной системы, когда одно государство, исходя из своих интересов и интересов своих экономических элит, может предписывать другим странам, как им жить. Как, например, в свое время сказал президент Обама: «Мы определим международные экономические законы, а весь мир будет их выполнять». Не будет! Когда мир многополярный, это уже невозможно. Человечество пойдет по пути уравновешенного развития, учитывая интересы всех стран, а не одной страны или элиты одной страны. В сущности, элита Соединенных Штатов потерпела поражение даже внутри страны, что проявилось на последних выборах президента.

Теперь о роли Европы в этом политическом раскладе. В Европе за все послевоенные годы сложилась ситуация, когда возникли, развились и укрепились многие структуры, ориентированные только на Соединенные Штаты и на американскую политику. США — их основной источник финансирования, благодаря ему они сильны. Понятно, им трудно расстаться с таким положением. Но придется. Развитие Европы тоже идет своим путем.

Одна из основных целей американцев была не дать Европе приблизиться к Дальнему Востоку, к Азии. Так сказать, оставить Европу в сфере американского влияния, что особенно ясно видно из последних экономических соглашений. Так, европейцам навязывали не равномерное, а однобокое развитие экономики, особенно с учетом тех бурных экономических и политических процессов, которые идут сейчас на Востоке. Россия же, по замыслу американских политиков, должна быть изолирована от европейских экономик, чтобы не дать ей сыграть роль переходного, связывающего звена между Дальним Востоком и Европой.

Но произошло то, что американская европейская политика, американская глобальная политика, даже американская внутренняя политика оказались несостоятельными. Они не смогли не то что решить проблемы, возникшие перед развивающимся мировым сообществом, они не смогли даже решить проблемы, которые стоят перед их собственной страной. Их действия лишь породили новые проблемы, которые усилили прежние.

Поэтому сегодняшней Европе не стоит сильно рассчитывать на американскую помощь. Нужно в первую очередь признать, что европейские страны остались один на один со своими проблемами и должны учиться решать их сами. Новые европейские политические и экономические элиты должны наконец стать самостоятельными. И каждая страна должна исходить из собственных интересов, искать свои пути развития в новом многополярном мире, а не жить надеждой укрыться за американской спиной.

Что касается Польши, то в Польше эти проблемы встают особенно остро. Там еще остались политические круги, которые до сих пор пребывают в уверенности, что восстание Костюшко продолжается. Они не понимают, что мир стал совершенно другим. Франция и Германия, например, нашли способ, как самостоятельно, не влюбляясь один в другого, сосуществовать. Я думаю, и у Польши есть такая же возможность как со стороны Запада, так и стороны Востока. Другое дело, что в Польше, особенно в последние годы, одной из основ национального сознания стала вражда к России. Подобную вражду хорошо использовать как инструмент политического влияния, один из рычагов в борьбе за власть, но строить цивилизованное общество на вражде к какому-то государству невозможно. Это неконструктивно. Польша должна искать более конструктивные идеи не только для своего национального сознания, но и для развития государства.

Географически Польша находится в замечательном месте — между Западной и Восточной Европой. У Польши одна из богатейших культур в мире. Она сможет выгодно использовать свои преимущества, если будет равномерно налаживать связи и с Востоком, и с Западом.

До сих пор польское руководство не понимало, не хотело понять или просто не брало в расчет, что крепкие связи с Востоком принесут стране намного больше, чем связи с Западом. Так, Германии сильная Польша не нужна. Немцы используют ее как источник рабочей силы и как инструмент против России, пока Германия придерживается антироссийской политики. Но Польша сама по себе — нет, не нужна. Они ее используют. К чему это привело? Вот наглядный пример, я всегда его привожу, когда говорю с поляками. Я спрашиваю: «Когда вы в последний раз были на Гданьских верфях, где и началось движение за свободу Польши?» Были великолепные судоверфи, одни из лучших в Европе, а сейчас там, кроме крыс, никого не видно.

То есть Польша, встав на путь однобокого развития, не используя свои естественные, веками накопленные преимущества связей с восточными странами, вредит собственному развитию. Ни страна, ни народ не развиваются так, как могли бы. Польские яблоки — это хорошо, это вкусно, но не яблоками всегда славилась Польша. Когда еще был Советский Союз и были страны восточного блока, я помню, сколько товаров из Польши шли в Россию и каким качеством они отличались. В Германии, во Франции и других западных странах польские товары не нужны. То есть Польша, как и Франция, и Германия, должна определить, какими преимуществами она обладает и как их можно использовать. В связи с этим хочу напомнить, что говорил основатель единой Германии Бисмарк по отношению к намного более сильному государству. И он сказал: «Будущее Германии — в союзе с Россией. Никогда не нужно, чтобы Германия воевала против России, потому что самое лучшее развитие в мире и Европе Германия может получить только в союзе с Россией». То, что хорошо для Германии, хорошо и для Польши. Больше того, Польша могла бы использовать великолепные отношения как с Германией, так и с Россией, а не портить одни за счет других.

Еще хочу добавить по поводу национализма в Европе. Многие опасаются, что, когда Европа определит себя по-новому, обозначит свои интересы, мы сразу увидим всплеск новой волны национализма, который станет источником новых конфликтов на континенте. Я не думаю, что есть такая опасность. Если страна отстаивает свои истинные интересы — это не значит, что она обязана скатиться к крайнему национализму. Наоборот, вспышки национализма возникают в странах во время сильных кризисов. Нормальное, уравновешенное развитие предотвращает кризисы и, соответственно, националистические проявления. Когда каждая страна в Европе будет заботиться о себе, и никто извне не будет диктовать ей законы и внутреннее устройство, это даст гораздо больший толчок к развитию. Это касается Франции, касается Германии, касается Польши, касается Чехии — я говорю обо всех странах Европы. Если бы не было пренебрежения национальными интересами, которое чувствует население Франции, Германии, Польши и других европейских стран, — не было бы сейчас неконтролируемого притока беженцев. Не поднялся бы так уровень преступности, не возникло бы много других проблем, а главное, это не дало бы всплеска тем националистическим движениям, которые возникли.

Повторяю: в нормальном, здоровом обществе нет истерического национализма. В Германии нацизм поднялся только на фоне кризиса, той катастрофы, которая вытекала из Версальского договора. То же самое можно сказать про итальянский фашизм. Те же явления, только в меньшей степени, были в Польше, когда она переживала свои потрясения. Именно многополярный мир дает возможность стране выбирать и использовать все свои преимущества. Он как раз является залогом этих преимуществ. Многополярный, а не двухполярный, который существовал раньше и вел к конфликтам, или однополярный, направленный на подавление кого-то.

Итак, давайте порассуждаем, как может выглядеть идеальный мир? Должен ли он разделяться на три части, на четыре, или на блоки, связанные экономически, или все-таки на военные блоки? Какую роль будет играть в мире будущего военная сила?

Понятно, в нормальной жизни каждый хочет жить в своем доме по своим законам, по своему порядку и наслаждаться окружающим миром. Никто не хочет, чтобы ему в его же семье предписывали, как жить, что есть, что пить, как одеваться. То же самое в рамках страны: идеальным можно назвать тот мир, в котором каждый живет, как ему удобно, в соответствии со своими предпочтениями, привычками, со своей культурой, и не угрожает никому другому. А для того, чтобы обезопасить себя, нужна армия. На сегодняшнем уровне развития армия должна быть и будет.

То есть армия, военная сила, должна быть такой, чтобы никто из возможных противников никогда бы не решился напасть на страну. Есть в военном деле понятия «абсолютное превосходство», «достаточное превосходство». Достаточное превосходство — когда противник знает, что ущерб, который я могу ему нанести, будет для него слишком существенный. Поэтому даже если он сильнее, он не станет нападать. Но еще большей гарантией является международное сообщество, которое в равнополярном мире не даст никому нарушать ту гармонию, которая есть, которая выстроена с учетом интересов всех стран. И гарантами должны быть все страны или все ведущие страны.

Лично я оптимистично смотрю в будущее. Вспомним развитие человечества за последние сто лет, за последнюю тысячу лет или, поскольку наш народ очень древний, за последние три тысячи лет… Все-таки человечество постепенно учится гуманно справляться со всеми проблемами. Если кто в этом сомневается, пусть вспомнит, что было в Европе 75 лет назад…

Президент Соединенных Штатов господин Трамп заявил, что он хочет расторгнуть — расторгает, по сути дела, — договор с Москвой по ракетам средней и меньшей дальности. Напомню, договор был заключен с Советским Союзом, сегодня его преемницей является Россия.

Итак, договор от 1987 года, подписанный Рейганом и Горбачевым. Смысл этого соглашения был в том, что прекращается производство, разработка и вообще существование ракет среднего и меньшего радиуса действия. То есть свыше 500 километров и до 5500 километров.

У договора были свои цели. На то время у Советского Союза было примерно на 1000 таких ракет больше, они представляли серьезную угрозу как Европе, так и Америке. У американцев были «Першинги». По соглашению, Советский Союз уничтожил свои ракеты, американцы тоже уничтожили свои. Но в этом соглашении имелся подводный камень для СССР. Подписав это соглашение, Горбачев фактически совершил самое страшное преступление против безопасности Советского Союза. В договоре было указано, что он относится к ракетам наземного базирования. Поскольку советская армия была сухопутной армией, а американцы — это флот, Соединенные Штаты продолжали развивать ракеты морского базирования. Одна из таких ракет, самая, можно сказать, известная, — это «Томагавк» с дальностью полета около 1500–2500 километров. Но она на море — значит, можно.

У Советского Союза такого флота не было. В 90-е и армии-то почти не осталось. Цель Соединенных Штатов была понятна. Они рассчитывали, что с подписанием этого соглашения смогут достигнуть абсолютного военного превосходства над Советским Союзом. Потом — над Россией. С их точки зрения, это почти осуществилось к началу 2000 года. Именно за счет ракет морского базирования среднего радиуса действия.

На основании своего превосходства американцы в 2002 году выработали и в 2005 году приняли стратегию Быстрого глобального удара. По этой стратегии против России можно было направить в течение часа 6000 ракет «Томагавк» морского и воздушного базирования. 6000 американских ракет должны были уничтожить почти 90 процентов системы противоракетной обороны России. Тем самым поставить Россию перед выбором: сдаваться или быть уничтоженной, потому что системы противоракетной обороны больше нет. «Томагавк», кстати, может нести и ядерные заряды.

Россия — как ни странно! — не только заметила угрозу, но начала вырабатывать свою систему противодействия. Сегодня ситуация совершенно другая. Россия оценила, что основными базами ракет Соединенных Штатов (не будем говорить сейчас о воздушных), из 6000 ракет 4000 морских, должны быть морские платформы, в основном фрегаты, эсминцы и подводные лодки. Только меньшую часть «Томагавков», порядка 2000 ракет, можно запускать с самолетов. В качестве противодействия Россия создала «Калибр». Эта ракета чуть лучше, чем «Томагавк», она имеет большую скорость, лучшую маневренность, в отношении других качеств русской ракеты можно сказать почти то же самое. При этом она в разы дешевле американской.

Как и «Томагавк», «Калибр» — это ракета морского базирования. Тут Россия использовала преимущество, которого не было у Соединенных Штатов. Корабли у Соединенных Штатов большие, это естественно, все они для участия в военных действиях должны переплыть океан. Россия же поставила свои «Калибры» на маленькие суда, которые работают в прибрежной области. Представим себе такую ситуацию: небольшой корабль, на котором 12 ракетных установок, идет по Ладожскому озеру. Никакие договоренности при этом не нарушаются, а при этом он может совершенно спокойно обстрелять ракетами цель за 2600 километров (с ядерной боеголовкой). Такой же катер может идти по любой реке, То есть Россия обошла договор, не нарушая ни одного его пункта. Все очень просто: у вас ракеты морского базирования, а у нас теперь есть ракеты речного базирования!

У американцев этого нет и быть не может. Цель, к которой они стремились, они так и не смогли достичь. У России опять есть ракеты, которые можно использовать как ракеты среднего радиуса действия, но прицепиться не к чему, договор не нарушен.

Когда американцы начинали авантюру с Украиной, кроме всего дыма, всей этой трепотни насчет демократии, прав человека, самоопределения и прочего, у них была конкретная цель: Севастополь и американские корабли возле Крыма. Радиус действия «Томагавков» позволяет им долетать от Севастополя до Омска. В России тоже умеют считать, они увидели угрозу от американских ракет. Поэтому вся эта свистопляска, что была с Крымом, помимо политических наслоений имела вполне конкретную причину: Черное море, Севастополь. Базой какого флота будет Крым и Севастополь — российского или американского? Если бы американцы разместили в Крыму свои корабли с «Томагавками» — для России это почти смертный приговор.

Сейчас Севастополь превратился в настоящую базу российского флота. Это перевернуло все планы американцев. А дальше Россия сделала еще один шаг. Этот шаг был «Тартус», Сирия, российская эскадра рядом с восточным побережьем Средиземного моря. Она нейтрализовала возможность американского флота обстреливать Россию с этого театра военных действий.

Американский флот вынужден был отойти дальше на запад. Расстояние до целей в России и способность их поражать резко уменьшились. Помимо этого, Россия стала вырабатывать виды вооружения, которые направлены именно против американского флота. Но американцы сделали еще один шаг, который заставил Россию отнестись к их действиям более серьезно. Когда американцы трещали по всему миру, что они хотят построить базы против иранских ракет в Румынии и в Польше, то Россия им говорила: «Вы извините, но… Как говорится: простите, гроссмейстер, конь так не ходит… Это немножко не согласуется с географией и с траекториями ракет». Американцы сказали: «Нет-нет-нет». И построили базы. В Румынии они уже есть.

Что находится на такой базе? На базе есть установка для пуска ракет, называется МК-41. Такая же стоит на кораблях американского флота. И с этой установки можно запустить ракету против ракеты, но можно и запустить «Томагавк». Для этого надо 5—10 минут работы за компьютером, перезагрузить программу запуска, только и всего.

Россия и тогда говорила, и сейчас говорит: «Слушайте, вы ставите базы, вы называете их противоракетные — это нарушение соглашения, потому что «Томагавк» на суше — уже совершенно другое». Но кто может указать американцам? Американцы сказали: «А мы так хотим».

Словом, ситуация сложилась так, что цели, с которой было выработано соглашение, американцы не достигли. Наоборот, Россия получила преимущество. Зачем же американцам соглашение, которое связывает им руки на суше, а России дает преимущество? Понятно, что они приняли решение выйти из договора.

Повторюсь, соглашение 1987 года было однозначным: одна страна пыталась достигнуть военного превосходства над другой страной. Президент этой другой страны, подписав соглашение, предал Советский Союз и согласился на то, что у американцев будет военное превосходство. Я знаю, многие политологи сейчас кричат с пеной у рта, что выход Соединенных Штатов из договора направлен не против Москвы, а против Пекина. Мол, договор мешает США противодействовать нарастающей мощи Пекина. Но эта свистопляска политологов не играет никакой роли. Они могут кричать о чем угодно, но в данном случае речь идет о разрыве соглашений между Россией и Соединенными Штатами. Без Китая, без Пакистана, без Ирана, без Израиля.

Вспомним, что сразу после заявления Трампа о выходе в Москву приезжал советник президента США Болтон. Понятно, что он приезжает с темой, которая только что прозвучала. Сам Болтон, даже по американским меркам, не то что по московским, ястреб, каких мало. Он вообще против любых ограничений американского вооружения. В Москве Болтона принимает Патрушев, они беседуют пять часов. Пять часов! Потом Болтона прекрасно принимает Шойгу. Болтон встречается с Лавровым. И наконец, его принимает президент Путин. То есть уровень приема самый высокий. Более того, назначается встреча Путина и Трампа в Париже.

Почему это произошло? Потому что в России относятся к подобным проблемам примерно на два порядка более серьезно, чем трактуют разного рода политологи и комментаторы. Первое, русские хотели понять одну вещь: решение о разрыве соглашения принято или нет? Вывод российского руководства: да, принципиальное решение о разрыве договора принято. Это была основная цель встречи. Второе, они сказали американцу то, что и раньше говорил президент России: «Вы хотите разорвать договор? Нам это не слишком нравится, но мы к этому готовы. И на следующий же день после того, как договор будет разорван, у вас будет очень много неожиданностей. И неприятных». То есть этот договор сегодня — он работает на Россию. Не на Соединенные Штаты! Соединенным Штатам он не дает установить ракеты в Европе. Кроме того, у них их нет. Единственный вариант может быть у американцев — поставить «Томагавк» на наземную платформу «Big deal». Ну и что? Это в основном ничего не меняет, потому что Россия приняла во внимание такую возможность. Вот как на это отреагирует Россия и какие новые виды вооружения появятся — это будет сюрприз.

Теперь поговорим о Китае в этой ситуации. Что для американцев Китай — головная боль, это ясно. 90 процентов китайских ракет имеет средний радиус действия. Почему? Потому что 90 процентов китайских проблем — это Япония и Тайвань. И американцы, которые их прикрывают. Если американцы в своих воспаленных мозгах надеются убедить китайцев отказаться от своего основного вида оружия, напрасно они так думают. Трамп рассчитывал, что ему удастся через Москву надавить на Китай… Не получилось. То же самое было с Кореей. Мы помним, когда он встречался с Ким Чен Ыном, то сказал: «Я с ним договорился, с Кореей будет все нормально». А теперь? Америка уходит из Южной Кореи. Она выведет оттуда свои войска и свои базы. За это северные корейцы прекратят производство ядерного оружия. Потому что тогда оно им уже не нужно. Им никто не угрожает, американской армии в Южной Корее больше нет.

Белый дом отдал приказ Пентагону начать вывод американских войск из Сирии. Причину ухода, во всяком случае официальную, назвал сам президент США Дональд Трамп. В Твиттере появилась его запись, цитирую: «Мы победили Исламское государство в Сирии, а это было единственной причиной держать там войска в период моей каденции». Получается: всё, Исламского Государства[6] не существует, всем можно уходить.

Давайте разберемся. Во-первых, что американцы уйдут из Сирии, что им нечего там делать и нет причин оставаться, я уже много раз говорил. Если для кого-то, как для наших руководителей и наших спецслужб, это оказалось неожиданностью, им же хуже. Это с самого начала было очевидно. Да, одна из причин, по которой они туда полезли, — ИГИЛ, который овладел почти всем Ираком. Эта причина ликвидирована. ИГИЛ нет, Исламского государства, то есть Халифата, больше не существует. По крайней мере, на территории Сирии и Ирака. Это произошло не только благодаря усилиям Соединенных Штатов. Разумеется, они приписывают победу себе, американцы ведь победили везде, даже во Второй мировой войне. Правда, там участвовали еще кое-какие государства, Великобритания, Россия была где-то поблизости, но победили Соединенные Штаты — это знает каждый американец и половина израильтян.

Была у них еще одна причина оставаться в Сирии, но ее как-то постеснялись озвучить: американцы хотели помочь силам так называемой сирийской оппозиции убрать ненавистного диктатора Асада. Не получилось. И никакой базы в Сирии у них нет. За все годы пребывания в этой стране им не удалось создать вообще какое-то подобие местной власти, лояльной к американским военнослужащим. Местные арабы не очень-то их жалуют, курды — ни то ни се. И что им там делать?

Следующая причина, можно сказать, основная. Она совершенно другая, ее не раз озвучивал президент Трамп. Он говорил: за последние годы мы вложили в Ближний Восток семь триллионов долларов и, как принято во всем мире, хотим какой-то отдачи с наших вложений. А что мы имеем в итоге? Ничего!

Действительно, Соединенные Штаты не достигли никакого успеха на Ближнем Востоке, потратив семь триллионов долларов. Кто-то может представить эту сумму?.. И ничего не получили, только проблем накапливалось все больше и больше. Даже ИГИЛ[7], с которым они боролись, был результатом гражданской войны в Сирии, итогом вмешательства Соединенных Штатов в политические расклады Ближнего Востока, начиная с Саддама Хусейна и дальше.

Всем уже давно ясно: две тысячи или пять тысяч американских солдат — что они могут сделать? Асада сбросить? Они уже поняли — это невозможно. Но с Сирией они поссорились из-за этого. С Турцией они поссорились из-за курдов. Иран давно уже стал государством, враждебным Соединенным Штатам. И кто у них остался на Ближнем Востоке? Шиитский Ирак, в котором американцев тоже не любят, там лишь терпят американские войска? Саудовская Аравия, про которую никто не может сказать, сколько она просуществует?

Итак, поскольку это бесполезная трата денег, никакой цели конкретной у них нет, и вообще Ближний Восток давно потерял для них интерес, Соединенные Штаты решили уйти. Понятно, раньше Ближний Восток имел стратегическое значение из-за запасов нефти, прежде всего для Европы и частично для Соединенных Штатов. Но поскольку Соединенные Штаты сегодня экспортер мировой нефти и хотят быть одним из главных экспортеров энергоносителей, это время прошло. Так, если не будет нефти из Саудовской Аравии, Соединенные Штаты плакать не станут. Единственное, что им мешает: тогда у Саудовской Аравии не будет денег покупать американское оружие. А во всем остальном… Ну, не будет саудовской нефти, значит, американская нефть пойдет вместо нее.

Сейчас главная проблема Соединенных Штатов на Ближнем Востоке — это конфликт с Ираном. Но конфликт с Ираном начался из-за Китая. С тех пор как исламисты пришли к власти в Иране, он был единственным неподвластным американцам государством. И 25 процентов нефти в свое время Китай брал из Ирана. Американцы хотели иметь способность перекрыть эти поставки.

Таким образом, основное, что не нравится Соединенным Штатам в Иране, — не ядерная программа, как наши мечтатели думают. Совсем нет. Американцы хотели поменять режим в Иране, чтобы он стал более проамериканский. А будет у них ядерное оружие, не будет ядерного оружия — ну так у Пакистана есть ядерное оружие, и что? И у Индии есть ядерное оружие. Американцам это не мешает. Им-то ничего не угрожает: наоборот, они только заработают, продав больше оружия тем, кому угрожает Иран, в том числе Израилю.

Сегодня основная цель американского давления на Иран — это заставить их пойти на новое соглашение, отличное от старого. Этому американское военное присутствие в Сирии никак не способствует. Сейчас у них есть две базы на Ближнем Востоке, одна — в Бахрейне, другая — в Катаре. С базы в Катаре видно российскую территорию аж до Байкала. Эти две большие базы у них остаются, и вполне их устраивают с военной точки зрения. Объективно больше им там делать нечего. Это ничего не дает основным американским интересам, а основной американский интерес, как я уже говорил, — Китай и борьба с Китаем.

По сути, ситуация на Ближнем Востоке коренным образом поменялась 30 сентября 2015 года, когда российские вооруженные силы появились на территории Сирии. Можно сказать, с того момента возникла новая реальность. Теперь российская армия — постоянной военный элемент, присутствующий в этом регионе. Биньямин Нетаньяху совершенно напрасно кричал, что Сирия расчленится на несколько государств, и строил свою стратегию именно на этом. Когда американский президент сказал ему: «Мы уходим», — тогда до него дошло. Но до этого все вели себя так, словно американцы будут здесь всегда. С ними удобно, конечно. Но у американцев-то свои интересы. Они сказали: «Мы уходим!» — пришлось признать, что уходят. Как будто было сложно предвидеть…

Сейчас Нетаньяху делает попытки установить более тесные отношения с Россией. Совершенно правильное решение. Уже всем ясно, что присутствие России на Ближнем Востоке становится постоянным фактором. Теперь подумаем с позиции интересов Израиля: что меняется? А ничего не меняется.

Да, с уходом американских войск Асад овладеет всей Сирией, в том числе и курдскими районами. У курдов теперь выбор невелик. После ухода американцев у них только два варианта: или быть под туркам, или быть под Асадом. Трудно представить, что они выберут турок. И турки уйдут. И будет восстанавливаться Сирия. И единственный результат, который нас затрагивает, — на северной границе будет восстанавливаться сирийское государство. Единое государство, вопреки всем предположениям, желаниям, мечтам и оценкам наших горе-специалистов по Ближнему Востоку. Как военных, так и академических.

Что касается усиления иранского присутствия в Сирии, которое прочат некоторые аналитики, я не думаю, что так будет. Пока ясно виден обратный процесс — оно ослабляется. Сейчас иранские войска находятся на расстоянии порядка 100 километров от нашей границы. Гораздо дальше, чем были раньше. Вспомним, иранцы пришли в Сирию для помощи Асаду в войне. Война заканчивается. Как сами иранцы сказали: «Нас Асад попросил прийти — мы пришли. Попросит уйти — мы уйдем». Это, напомню, сказал Сулемайни, иранский руководитель КСИР, Революционной Гвардии Ирана.

Самому Асаду иранцы в Сирии абсолютно не нужны. Его вполне устраивают российские войска. Сирия — светское государство и хочет таким остаться. Меньше всего они хотят, чтобы эти бородачи учили их, как надо жить по законам шиитского ислама. Сирию уже пытались сделать религиозной страной, иранцы — на свой лад, саудовцы — на свой, турки — на свой. Ни один из этих вариантов сирийцам не понравился. Теперь создается единая Сирия, которая будет усиливаться и усиливаться, будет покупать новое оружие, начнет воссоздавать армию и государственные структуры. При этом она не будет проблемой для Израиля.

В отношении Ирана ничего не меняется абсолютно. Американская база в Негеве, которая отслеживает все, что делается в небе Ирана, остается. Информацию с нее мы продолжим получать. Американские системы противоракетной обороны, как морские, так и те, что они нам продали, — остаются. Наши системы противоракетной обороны, которые мы создали с помощью американцев, — остаются. Сейчас, например, планируется запуск «Хец-4». То есть в этом отношении ничего не меняется. Нас пугают, что вдруг восстановится какой-то мифический сухопутный коридор из Ирана через Ирак, через Сирию до Ливана… Ну, это, скорее всего, окажется такой же нелепостью, как все остальные оценки доморощенных политологов.

Ирак, как я уже упоминал, шиитский. С американскими войсками. Которые там могут не слишком много. Итак, в чем смысл розовых мечтаний некоторых наших политиков, чтоб американцы были рядом? Нет смысла, потому что ничего это не меняет. Американцы не влияют ни на что. Наши отношения с Россией в небе Сирии мы решаем без них и сами. Также они не решают ничего в отношении будущего Сирии. Вопрос: оставят ли американцы свою небольшую базу на сирийской границе в Иордании? Полагаю, вряд ли. А зачем? Удержатся ли они в Ираке? Не знаю. Иракские шииты не любят американцев, мягко выражаясь. Похоже, скоро мы увидим совсем другой Ближний Восток, без американского влияния. Можно предположить, что на Ближнем Востоке останутся лишь две основные базы Соединенных Штатов, и американцы сосредоточат все свои силы, чтобы не дать рухнуть Саудовской Аравии.

Недавно был объявлен военный бюджет Соединенных Штатов — 717 миллиардов долларов. Практически рекордная цифра. Были какие-то годы, когда, ввиду инфляции, цифры приближались к этому показателю, но, в общем, де-юре это рекордная цифра. Она, к примеру, в 10 раз (или даже больше, по заверениям некоторых комментаторов) превышает военный бюджет России. И впервые за все военные бюджеты количество денег (как опять-таки уверяют обозреватели), направленных на научную и исследовательскую деятельность, на создание нового оружия, превышает деньги, идущие на зарплаты военнослужащим и их социальное обеспечение. Хотя и социальное обеспечение увеличилось, и зарплаты выросли.

Китай сразу заявил, что это явное возвращение к холодной войне. Что американцы хотят запугать весь мир подобным бюджетом. А что на самом деле он означает?

На этот бюджет, как на любой бюджет, можно смотреть, так сказать, с нескольких точек зрения. Можно подходить к нему арифметически, как смотрят профессора, подсчитывая плюсы и минусы. Это самый простой подход. А можно смотреть по-другому, попытаться разобраться, в чем его суть и чем вызваны подобные траты.

Для начала нужно вспомнить, что новый бюджет не так уж разительно отличается от предыдущего. Он больше, но не на много больше. Верно, что бюджет России, к примеру, в 10–11 раз меньше. Но нельзя не учитывать еще и военный бюджет Китая. Бюджет Китая — порядка 260–280 миллиардов долларов. То есть если взять бюджет Китая и российский бюджет, это уже приближается к половине американского бюджета.

Понятно, американская армия хочет быть готова к возможному военному противодействию или с Россией, или с Китаем, или с Россией и Китаем вместе. Ну, иначе армия не может. Причем китайский бюджет тоже растет очень быстро, американцы стараются играть на опережение.

Дальше нужно разобраться, из чего составлен американский бюджет, если смотреть по существу? Большой процент его идет на содержание армии. Причем на содержание большого количества военнослужащих. Называют цифру примерно 350 миллиардов долларов, но это не так существенно. Я не буду сейчас утомлять цифрами, потому что тут важен общий порядок сумм. Американская армия — это не только оплата военнослужащих плюс аппарата Министерства обороны, это еще и содержание всех военных баз. В мире порядка 180 мест, где расположены американские военные базы, и около 700 представительств. Содержание каждой базы стоит бешеных денег. Этого нет ни у Китая, ни у России. То есть подобные расходы, свойственные Соединенным Штатам, имеют весьма отдаленное отношение к противостоянию армий великих держав.

Так же стоит учитывать, что в России и в Китае армия стоит намного меньше. Это касается и содержания армии, и оплаты труда военных, и социальных льгот. То есть если взять одинаковое количество войск, их содержание обойдется американцам куда дороже, чем русским или китайцам. Кроме того, производство одной единицы продукции в России, равно как и разработка, стоит примерно в три-пять раз дешевле, чем в Америке. Даже если в некоторых видах вооружений российское уступает американскому где-то на 2–3—5 процентов — русские системы все-таки достаточно эффективны и хорошо работают. Получается, чтобы поставить в строй, к примеру, одну эскадрилью, Соединенным Штатам надо намного больше денег, чем России, а боевые качества будут примерно одинаковые.

Еще одно отличие, чего нет у России и чего нет у Китая, — это огромные расходы на флот. Флот у американцев очень дорогой. Российская сторона наращивает военно-морские силы — но не для тех целей, что американцы. У американцев, например, большинство морских платформ — и авианосцы, и крейсеры, и подводные лодки — ядерные. Почему? Они должны действовать за океаном, вдали от американских берегов. И чтобы только прибыть на место действия, им нужны мощные силовые установки, то есть двигатели. России не нужно таких мощных кораблей. Да, там тоже строят ядерные миноносцы, по одному-два, пусть даже три корабля. Но российские военно-морские силы сегодня не уходят в дальние плавания к американским берегам, чтобы там воевать. Такое было при советской власти, но это уже из области истории. Сегодня в России другой флот, с другими задачами.

Таким образом, огромную часть военного бюджета Соединенных Штатов сжирает американский флот, который намного больше количественно и намного более дорогой. Россия, чтобы противостоять флоту США, даже угрожать ему, тратит в десятки раз меньше. Корабли маленькие, вооружение более дешевое, притом не менее эффективное. Иногда даже более эффективное. Если доллары, потраченные с обеих сторон, перевести в реальную военную силу на море, в воздухе и на суше, то положение складывается совершенно другое, чем соотношение 11:1 и 10:1 в пользу США. В некоторых областях Россия даже преобладает. Самое основное, что волнует Соединенные Штаты, из-за чего они беспокоятся, почему Трамп хотел встретиться с Путиным, — стратегические вооружения. Тут за последние годы наметилось отставание Соединенных Штатов. В системе противоракетной обороны они не создали то, что надо было создать в свое время, теперь им нужно догонять. Ракетные системы американской армии — тоже не самое последнее слово техники, особенно если сравнивать их с российскими ракетами.

Баланс получается далеко не радужный. Соотношение сил между американской военной мощью — конвенциональной и не конвенциональной, — которая реально может быть использована, уже не в пользу Соединенных Штатов. Так, Россия вела войну в Сирии с помощью полутора эскадрилий. И очень успешно вела! Используя лишь один небольшой аэродром! Американцы на протяжении ряда лет использовали сотни самолетов для боевых действий. А коэффициент полезного действия американских вооруженных сил оказался в десять раз меньше. Несмотря на то что у них были все условия, они не смогли совершать такого количества боевых вылетов и с таким качеством. Там, где для России оказалось достаточно полутора эскадрилий, не смогли справиться все американские военно-воздушные силы плюс авианосцы и плюс другие войска. Потому что вся американская военная система построена на других принципах. И это только один пример. То же самое конвенциональное оружие, про которое я упоминал, — сухопутные войска США, разбросаны по всему миру, их численность не слишком большая.

Сегодня Трамп говорит, что он сделает самое мощное оружие, самую современную армию, создаст военно-космическое командование и войска. Понятно, не стоит верить всему, что говорят политики, — это для сплетен и иногда для психиатров. К реальности это зачастую не имеет никакого отношения. А в реальности Соединенным Штатам сегодня нужно намного больше денег для военного бюджета, чтобы не отставать от России вместе с Китаем. То, что они заложили в бюджет, — этого даже недостаточно, но на большее у них денег нет. А тут еще НАТО, оно тоже требует немалых расходов. Еще нужно — всего-навсего! — сменить все ядерные заряды на заряды нового поколения. Это огромные деньги. А что делать со старыми? Их надо утилизировать — опять деньги.

То есть бюджет, если разложить его по пунктам, явно недостаточен, чтоб американцы в течение пяти лет сохранили нужное им соотношение сил с Россией и Китаем. Оно ухудшилось за последние годы. Оно ухудшается. Оно будет ухудшаться. Потому что — еще раз повторю — проектирование единицы оружия, равного по качеству, в России в три-пять раз дешевле. В Китае оно еще более дешевое. И китайцы не отстают, разница в качестве небольшая.

Сейчас китайцы спускают на воду уже четвертый авианосец. А всего запланировали построить их десять — и это только атомных. Китайцы делают ракеты, и в ракетостроении уже немножко опередили американцев. У России, например, уже стоят на вооружении сверхзвуковые ракеты, в Китае они тоже прошли испытания, их поставят на вооружение в ближайшие годы. А в Америке испытания такого оружия только начались. Только недавно промышленность получила заказы и деньги для разработки подобных видов вооружений. Сколько времени это займет и сколько денег потребует — одному Богу известно.

Словом, военный бюджет — при всей его огромной мощи — явно недостаточен для американской армии. Нельзя сказать, что Соединенным Штатам кто-то угрожает. Нет. Но по заявлению министра обороны Соединенных Штатов: «Основа американской внешней политики — в силе Пентагона и американской армии. И Министерство иностранных дел реализует нашу военную мощь в политические и международные соглашения, в международную политику». Заметьте, это не пропагандистское заявление российских журналистов, это слова министра обороны Соединенных Штатов, которого еще не обвиняли в том, что он подкуплен российской разведкой в отличие от самого президента Соединенных Штатов. А смысл заявления министра в том, что недостаточно сильная американская армия не может позволить американскому правительству проводить ту внешнюю политику, которую оно хочет. Это мы видим каждый день. Пентагон и американская военная верхушка заявляют сейчас: «Мы не в состоянии вести больше одной серьезной войны, на две у нас нет сил». Поэтому завязнуть на Ближнем Востоке, завязнуть в Европе и одновременно завязнуть на Дальнем Востоке они не могут. Надо выбирать. Тогда начинается оценка: где важнее, где острее проблемы. В этой оценке можно ошибиться, но выбрать нужно один район. Поэтому американцам приходится уходить с Ближнего Востока, искать какие-то альтернативы своему активному присутствию. Военная сила им нужнее в другой точке земного шара.

Наши сейчас успокаивают себя, что они намерены вернуться на Ближний Восток. Я бы не стал на это рассчитывать. Это мы хотим, чтобы они вернулись. В Америке есть те, кто хотят вернуться. Но не они решают, решает президент. И судя по его последней встрече с Путиным, он подтвердил свое желание уйти с Ближнего Востока. И по косвенным признакам можно понять то же самое. Когда французский министр обороны говорит: «Мы только на три месяца, через три месяца мы, может, уйдем…», он имеет в виду не только Францию. Когда он говорил «мы», это означает коалиция стран.

Была встреча Трампа с Си Цзяньпином. И как Трамп договорился с ним? И что сейчас? Еще одна бригада морской пехоты направляется в северную Австралию для защиты Австралии от возможной атаки Новой Гвинеи. Из-за политики Трампа у китайцев обостряются отношения с Тайванем. Опять-таки Америка там все запутала.

Сейчас Китай усиливает свой флот, пробует договориться с Северной Кореей. Американцы тоже пришли, начали договариваться. Северокорейцы сказали: «Хорошо. Мы будем разоружаться. Но у нас есть свои условия…» Наши комментаторы, политики и все остальные делают упор на том, что Корея голодает, что ей нужны деньги, поэтому они согласились разговаривать с американцами. Не понимают своими западными мозгами: а что же происходило все предыдущие годы? Почему только сейчас начались переговоры? Или корейский лидер вдруг прозрел, увидел, что народ голодает, и решил отдать американцам все, что они просят?

Тут даже не надо много думать, все лежит на поверхности. Корейцы сказали: да, мы можем. Только в рамках общего соглашения, которое говорит, что, во-первых, подпишем соглашение о прекращении войны, во-вторых, уйдите, пожалуйста, с вашей армией с Корейского полуострова.

Надо же, какая неожиданность! Американцы вдруг говорят: а мы соглашение о прекращении войны не подпишем. Им отвечают: война — так война, в чем проблема? То есть, если американцы не будут выполнять взаимные соглашения, ничего не получится. Они могут сколько угодно кричать: а почему Северная Корея обещала избавиться от ядерного оружия и не разоружается? А они не обещали просто так, они обещали это в рамках соглашения. Так что выполняйте, пожалуйста, вашу часть.

И надо добавить еще одну вещь. Оружие, особенно современное, имеет такую природу — оно быстро стареет. Значит, нужно везде заменять старые ядерные заряды на заряды нового поколения — опять нагрузка на военный бюджет. А военные самолеты США, которые сейчас летают, — когда они спроектированы? 20–30—40 лет назад. Все, кроме F-35, оставим его в стороне. Получается, у США сейчас нет ни одного нового боевого самолета, кроме F-35. Сколько за это время спроектировано в Китае, сколько спроектировано в России? И по качеству во многих случаях они не уступают. Для реального района военных действий — не в небе Невады, а для того, чтобы поражать американские воздушные цели — от спутников и до крылатых ракет, — они лучше, чем американские. Они построены для этого, они более гибкие, более разнообразные. Вот и получается, что чем больше у вероятных противников новых видов вооружений, тем менее эффективны те виды оружия, которые есть у Соединенных Штатов.

Значит, надо разрабатывать новое оружие. Это бешеные деньги. Поэтому американцы огромную, львиную долю военного бюджета определили для разработок новых вооружений. Догонять — хуже всего, теперь американцы это сами почувствуют. На мой взгляд, чтобы поддерживать сегодняшнее равновесие сил, американцам нужен военный бюджет не меньше чем в триллион долларов. А у них нет… Тут еще всякие шавки из НАТО кричат. И конгресс давит. И в эту прорву, которая когда-то называлась Украина, в эту черную дыру, нужно постоянно вкладывать деньги. При этом их все равно разворуют, растащат, угробят… Мне это напоминает Вьетнам, как туда без конца вбухивали деньги, пока все не грохнулось в 1975—1976-х годах. И деньги — все деньги! — пропали без пользы.

То же самое американцы делают сейчас. Они, как никто в мире — после нас, евреев, после Израиля, — ничему не учатся даже на примере собственной истории. Я еще раз повторю: российский и китайский бюджеты — номинально вполовину американского, а если посмотреть на эффективность, то их военные бюджеты получаются даже больше.

Я категорически не согласен с тезисом, что нет одной, единой исторической правды. Факты все-таки однозначны и документы однозначны. Можно заниматься словесной эквилибристикой и пытаться их извратить, но факты — вещь довольно упрямая, их сложно опровергать. О деятельности Польши в начале Второй мировой войны сохранилось достаточно документов и фактов. Так, никогда не было секретом, что Польша с 1939 года вела с Германией переговоры о нападении на Советский Союз. Она требовала себе Литву, Белоруссию, Украину и выход к Черному морю. Немцы соглашались, но они хотели Данциг и проход к Данцигу. Поляки считали, что они ничего не должны давать, только свое участие. На этом переговоры зашли в тупик. Немцы сказали: «Хорошо, тогда мы нападем на Польшу».

Германия готовила планы захвата Польши с начала 1939 года. И летом, и осенью, перед началом боев, не было никакого упоминания об участии в этой операции Красной армии. Немцы рассчитывали в течение двух недель сломать хребет польской армии и добиться победы. Польша, в свою очередь, разрабатывала свои планы этой войны, и планы были вполне логичными. Следуя заявлениям Франции и Великобритании, Польша считала, что с началом войны французская армия с первого дня начнет военные действия. Поскольку немецкие войска будут заняты на Западном фронте, Польша, отмобилизовав резервы за две недели, победоносно войдет в Берлин.

Таковы были планы польской армии — войти в Берлин после того, как французы стянут немецкие войска к западной границе. А французы поступили так, как обычно поступают французы, — предали Польшу. Они не начали военные действия. Французская и британская авиации обещали в первый же день начать боевые вылеты против немцев — ничего не было до мая 1940 года. Мало того, через 12 дней французский военный кабинет принял решение: нет смысла начинать военные действия из-за того, что происходит в Польше, так как никакой Польши больше нет. То есть именно французы способствовали захвату Польши немецкими войсками. Когда Красная армия вошла в Польшу, не было ни польского правительства, ни генштаба польской армии — все они уже были в Румынии.

В Нюрнберге, когда рассматривался этот вопрос, было принято решение осудить как агрессию нападение Германии на Польшу. Никакого упоминания об агрессии Советского Союза против Польши в помине не было. Все, кто говорит об этом, просто нагло врут. В международных документах нет ничего подобного, и никого, кроме Германии, в Нюрнберге не осудили за начало войны.

Да, в результате этих действий Советский Союз получил то, что полагалось ему по Версальскому договору. Польша нарушила Версальский договор, она заняла эти земли, и поэтому весь мир признал присоединение Западной Белоруссии и Западной Украины к Советскому Союзу, как это было написано в Версальском договоре.

Хочу подчеркнуть еще два момента. Когда Черчилль в 1945 году по дороге из Ялты встретился в Москве с советским руководством, он сказал (я не точно цитирую, но примерно): «Эти ненормальные психи живут в своих фантазиях. С ними говорить невозможно! Они не понимают, в каком мире живут». То же самое Черчилль вполне мог сказать о нынешней Польше.

В Польше, видимо, считают в силу своего природного гонора, что их поддерживают во всем, что бы они ни сказали. Недавно, к примеру, американский президент, который бьет все рекорды исторической безграмотности и невежества, был в Польше. Он посетил мемориал Армии Крайова — антисемитской армии, где не было евреев. Евреи были в Армии Людова, евреи были в Войске Польском, но не было ни одного живого еврея в Армии Крайова. Это была антисемитская армия с самого начала.

Президент почтил их память. И что он сказал? Сказал: «Почтим память поляков, которые освободили Польшу от немцев». Так вот, один польский ученый, который живет в Америке, уж никак не агент Путина, подсчитал, что во время Второй мировой войны поляки, самостоятельно и не вместе с немцами (не нацисты, а поляки!), убили около 400000 польских евреев. Армия Крайова убила больше солдат Красной армии, чем немецких солдат. Вот этих убийц так трогательно благословил американский президент. Поэтому сегодня поляки имеют наглость говорить, что Советский Союз начал войну против них вместе с Германией.

Я не историк, профессионально занимался совсем другим делом, но историей я увлекаюсь и сейчас хочу вспомнить Вторую мировую войну. Попробую сосредоточиться не на общеизвестных аспектах, а на тех фактах, которые не слишком известны.

Когда мы говорим о Второй мировой войне, то первый вопрос, который до сих пор остается нерешенным, — когда она началась? Это, по сути, до сих пор не определено. Например, Китай начал военные действия против Японии 7 июля 1937 года после вторжения Японии в Китай. Подчеркиваю — не в Маньчжурию, а в Китай. Если Китай и Япония являются странами — участницами Второй мировой войны, тогда война началась именно в это время. Но Япония начала вторжение в Маньчжурию в 1931 году. То есть когда точно началась эта война — не определено, как и само название — Вторая мировая, — оно тоже довольно неопределенное. Ведь еще было вторжение Италии в Эфиопию, в Абиссинию, была война в Испании. Все знают, что в Испании была гражданская война, но мало кто помнит, что Италия там тоже участвовала. Хотела отхватить кусочек Испании для себя, поскольку Муссолини провозгласил Италию средиземноморской империей, которая должна быть восстановлена в границах Римской империи. Все эти факты ставят очень много вопросительных знаков над Второй мировой. Поэтому, не называя точной даты начала войны, я буду излагать события в хронологическом порядке, вспоминая те факты, которые мне кажутся важными.

Сначала общий факт, который мало кто знает. В 30-м году в Советском Союзе практически не было армии. Были вооруженные силы, которые можно назвать армией лишь условно. Так, с 1930 по 1939 год количество танков в Красной армии увеличилось в 43 раза. Эти танки, по крайней мере их большая часть, были построены во взаимодействии с Германией еще до прихода нацистов к власти. И кстати, после того, как советские власти купили у американцев технологию производства танков. Вообще технологическое развитие Советского Союза в 30-е годы происходило почти по Марксу — благодаря экономической катастрофе в Соединенных Штатах. Тому кризису, который привел к упадку американской экономики в 1929 году. Из экономического кризиса Соединенные Штаты вышли только с началом Второй мировой, когда американские предприятия начали зарабатывать на военных заказах. А во время кризиса очень многие заводы и фирмы стояли на грани разорения. Сталин решил воспользоваться этим и купил у американцев много технологий. И много американских специалистов приехали тогда в Советский Союз. Поскольку денег на это не хватало, советские власти продавали зерно. Крестьяне продавать зерно не хотели, поэтому их загнали в колхозы, а зерно экспортировали. Власть решила, что деньги нужны для индустриализации, что без этого не будет армии.

Я привожу эти факты не для оправдания кого-то, не для какой-то дискуссии, просто так развивались события. С 1930 по 1939 год за счет покупки технологий и строительства заводов количество танков в СССР увеличилось в 43 раза, самолетов в 6,5 раза, артиллерии в 7 раз. Количество танковой и противотанковой артиллерии было увеличено в 70 раза, т. е. раньше ее практически не было. Мало кто знает, что всеобщая воинская повинность в Советском Союзе была введена только 1 сентября 1939 года. До этого она была частичная, только для тех, кто относился к ядру советского общества — к рабочим и крестьянам. Деклассированных элементов в армию не брали. Таким образом, в 1936 году Красная армия насчитывала 1 миллион 100 тысяч человек, к осени 1939 года ее численность возросла до 2 миллионов, а на июнь 1941 года в Красной армии было уже 5 миллионов 300 тысяч человек. С 1939 года по июнь 1941-го было сформировано 125 новых дивизий.

Почему я подчеркиваю, что это все произошло в 1939–1941 гг.? Потому что именно в этот период было подписано соглашение Молотова-Риббентропа. Еще одна подробность — большую часть военных технологий, по которым создавались новые танки (в том числе знаменитый Т-34), самолеты, артиллерийские орудия, Советский Союз получил из Германии в 1939–1941 годы.

Все знают о том, что 21 июня вагоны с русской пшеницей пересекли границу с Германией, т. е. польскую границу, но мало кто вспоминает, что в тот же день эшелоны с немецкими танковыми моторами пересекали советскую границу и направлялись к российским заводам.

Какой вывод из всего сказанного? Все знают о чистках, которые произошли в Красной армии в 1936–1938 годы. В итоге этой чистки было арестовано около 20 тысяч офицеров, почти все генералы от командира бригады и выше были репрессированы. Часть вернулась, как, например, Рокоссовский. Но, когда мы оцениваем армию, нужно понимать, что практически была создана новая армия. Основная проблема Красной армии на 1941 год была не только и не столько в том, что стало меньше генералов и высших офицеров. Часть из них вообще трудно было назвать полноценными генералами. Троцкий назначал генералов и командующих армией, что называется, «от балды», не слишком разбираясь, что делает. Вчера был прапорщик, сегодня ты командующий армией — это далеко не всегда оправданно. Например, если мы говорим о Блюхере — это совсем не оправданно… Но не о том сейчас речь. Увеличить армию с 1 миллиона 100 тысяч до 5 миллионов 300 тысяч, т. е. добавить более 4 миллионов человек за 3 с половиной года — это значит, что в такой армии не будет достаточного количества квалифицированных офицеров и командиров. Все высшее и низшее командование армии было довольно сырое в отличие от Вермахта. Все немецкие генералы, по крайней мере большая их часть, командовала батальонами уже в Первой мировой войне, имела хороший военный опыт. В Красной армии не было достаточного количества профессиональных офицеров.

Еще одна проблема Красной армии накануне начала войны в 1941 году — только 7 процентов командного и начальственного состава армии имели высшее военное образование. Остальные не имели, как, например, Георгий Константинович Жуков. Среднее образование было только у 50 процентов офицеров, у остальных и того не было. Ну, а чтоб никому не было обидно, примерно такой же процент офицеров со средним образованием я застал в израильской армии, когда призвался и пошел служить в нее в 1970 году. Там тоже только половина офицеров имела среднее образование.

Ладно, сейчас речь не об Израиле, мы говорим о Красной армии. Чтобы всем было ясно: подготовить среднего командира взвода можно за 3–5 лет. То есть нужно потратить от 3 до 5 лет, пока командир взвода не станет более или менее нормальным. Командира роты готовят примерно 8—10 лет, командира батальона — 15–17 лет. Командира полка уже надо готовить порядка 20–25 лет. А все они были подготовлены за три года.

Кроме того, существует еще один фактор, который многие не учитывают. Две трети населения Советского Союза — это было сельское население, то есть крестьяне. Уровень крестьян и способность их к обучению в условиях современной армии — можно себе представить. Вот такая непростая ситуация сложилась в Красной армии на июнь 1941 года.

Вообще Вторая мировая война является прямым порождением Первой мировой. И вытекает из той совершенно дикой политики, которую по отношению к Германии проводили французы, а остальные им разрешали. Не секрет, что Франция решила окончательно разделаться с Германией, отомстив за то поражение, которое Пруссия нанесла им в 1870 году. Все знают этот год, как год Парижской коммуны, но там были еще и другие значимые события — война Пруссии с Францией, к примеру. Так вот, по итогам Первой мировой от Германии и Австро-Венгрии оторвали все, что можно, совершенно не считаясь ни с чем. Было сделано все, чтобы поставить их на колени. От Австро-Венгрии оторвали Судет с немецким населением, от Германии Эльзас-Лотарингию с немецким населением. Создавая Польшу, ей передали Силезию и город Данциг — свободный немецкий город на польской территории. Кусочек Германии на севере даже передали Дании.

Пока Германия была слаба, она это терпела. Когда страна стала усиливаться, первое, что она сделала, — решила объединить все земли, где живут немцы. С 1935 года Германия отказалась выполнять Версальские соглашения на ограничение строительства армии. Смысл создания Чехословакии мы можем видеть сегодня, когда есть Чехия и есть Словакия. Но в Европе никто не хотел воевать, и политика была такая, как ее четко выразили британские дипломаты: «Зачем мы должны проливать кровь за нежизнеспособные государства, созданные в Центральной Европе как результат глупости при подписании Версальского договора?» Поэтому немцам совершенно спокойно отдали сначала Судет, потом отдали Чехословакию. При разделе Чехословакии все знали, что немцы взяли Судет, но мало кто знает, что часть чешской территории взяли поляки, а другую часть чешской территории — венгры. То есть выгоду получила не только Германия, все, кто мог, поживились. А потом Словакия объявила независимость при поддержке Вермахта. Тогда немцы оккупировали две оставшиеся от Чехословакии области, и Чехословацкая республика перестала существовать. Относится это к началу войны или не к началу войны — это уже другой вопрос.

Потом конфликт начал развиваться вокруг Данцига. Немцы требовали свободного прохода в Данциг и Восточную Пруссию, в город Кёнигсберг. У поляков было другое мнение, они отказались предоставить немцам проход. С другой стороны, в Польше была миллионная армия, Польша неоднократно предлагала Германии союз против России, поскольку хотела Украину и Беларусь. Если кто помнит, в 1918 году польские войска «совершенно случайно» были в Киеве и в Минске. Кстати, первый еврейский погром в Минске за всю историю был только тогда, когда там стояли польские войска. Когда Минск был российской территорией, погромов там не было.

По соглашению, когда создавали Польшу первый раз, было определено, что польская граница пойдет по линии Керзона. Потом, в результате Советско-польской войны, Польша отодвинула эту границу. Когда после поражения Тухачевского под Варшавой с Советским Союзом было заключено последнее соглашение, земли, которые сегодня называются Западная Украина и Белоруссия, остались под польской властью. Хотя, по Версальским соглашениям, граница должна быть намного западнее.

Ситуация в польско-германских отношениях вообще стала резко меняться в конце 1938 года, именно после того, как немцы получили Судет. Советский Союз не участвовал тогда в переговорах. Вообще к Советскому Союзу относились, как к изгою. Ни в каких международных делах с ним не считались, и поэтому и в Мюнхене СССР не был представлен. Но когда назревал кризис в Чехословакии, Советский Союз предлагал послать свои войска на помощь этой стране. Для этого требовалось пройти через Польшу, а Польша сказала: «Мы не пропустим ваши войска. Советские солдаты никогда не ступят на польскую землю». И несмотря на договор о взаимопомощи между Советским Союзом и Чехословакией, СССР не имел возможности помочь. Поэтому Мюнхенские соглашения пошли так, как они пошли.

В январе 1939 года Риббентроп и Гитлер вели в Берлине переговоры с Беком, министром иностранных дел Польши. Поднимался вопрос насчет союза Польши и Германии против СССР. Польскому министру намекнули, что в результате этого союза поляки могут рассчитывать на определенные земли на Востоке. Но немцы при этом требовали проход в Данциг — коридор, который будет контролироваться Германией. Бек ответил, что Польша заинтересована в получении части территории Советского Союза, речь шла об Украине и Белоруссии и выходу Польши к Черному морю. Это была давняя мечта поляков. Польское руководство тогда придерживалось мнения, что если оторвать от СССР Украину и Белоруссию, перекрыть выход к Черному и Балтийскому морям, то Московия очень быстро загнется и сойдет с политической арены как серьезное государство. Но поляки из-за своего гонора никак не могли согласиться на предложения немцев по Данцигу. Немцы сказали: «Если мы не получаем выход в Данциг и свободный проход к Пруссии, тогда с поляками нам не о чем договариваться, хотя это очень интересно».

В апреле 1939 года в Москве начались переговоры между Великобританией, Францией и Советским Союзом о взаимопомощи для того, чтобы остановить экспансию Германии. Они продвигались очень медленно, без всяких конкретных решений. Советский Союз предложил подписать конвенцию о военном сотрудничестве трех стран, которая даст гарантию целостности и неприкосновенности всех малых стран Европы. Советский Союз ставил вопрос именно о военной составляющей. Англичане и французы отказались. В Кремле это расценили как то, что основная цель Англии и Франции — не забота о Европе, а желание столкнуть лбами Советский Союз и Германию. Почему я это подчеркиваю? В оценке ситуации в советском правительстве все время преобладала точка зрения, что основная цель западных стран — это военное столкновение Германии и России. Очень многие действия и высказывания на Западе в первую очередь рассматривались с этой точки зрения. К тому же параллельно шли переговоры между Германией и Францией, между Германией и Великобританией, и об этих переговорах было известно.

14 августа 1939 года Гитлер на совещании со своими военными заявил о решении начать войну с Польшей. Он сказал: «Англия и Франция не вступят в эту войну, если их к этому ничто не вынудит». Против этого возражали военные Германии. Военные не хотели войны, они считали, что германская армия достигнет своей оптимальной силы в 1944 году. Они, с одной стороны, опасались войны на два фронта, с другой стороны, не хотели воевать против Англии и Франции. Немецкие генералы считали, что Вермахт еще не готов, но фюрер был фюрером, он настоял. Им пришлось подчиниться.

Немцы рассчитывали, и справедливо рассчитывали, что Великобритания тоже не готова к войне. Раз она не готова, то зачем подписывать с ней соглашение? Не готова, значит, все равно воевать не будет. Мол, если мы что-то подпишем, это свяжет нам руки! Поэтому немцы не стали подписывать с англичанами никакого соглашения — со слабыми соглашения не подписывают. Великобритания всегда гордилась сильным флотом, но ее сухопутные войска были незначительными.

18—20 августа на переговорах СССР и Польши Польша сказала Советскому Союзу, что не хочет никакого военного сотрудничества даже в случае немецкого вторжения. Мол, мы справимся, и присутствие советских войск на территории Польши не допустимо. Еще раз повторю, это было 18–20 августа. Польша заявила через англичан: «Мы готовы все-таки начать переговоры с немцами. Может быть, это к чему-то приведет». Гитлер же в это время решил, как я уже упоминал, что «со слабыми переговоры не ведут». Зачем переговоры, если он без того возьмет, что хочет?

19 августа немцы передали предложение Советскому Союзу о том, что они хотят начать переговоры и в этих переговорах готовы учесть интересы Советского Союза в Европе. 21 августа договорились о визите Риббентропа в Москву. 24 августа он прилетел, было подписано соглашение — известный пакт Молотова-Риббентропа. В нем было указано, что в случае территориального политического переустройства прибалтийских государств и Польского государства, к сфере интересов СССР будут отнесены: Финляндия, Эстония, Латвия, территория Польши к Востоку от Нарева, а также Румынская Бессарабия. А в сфере интересов Германии — Западная Польша и Литва.

Гитлер отдал приказ начать войну с Польшей 26 августа в 4.30 утра. Что произошло с Литвой? Немцы предлагали Советскому Союзу большую территорию Польши — почти до Варшавы и Люблина. Но Сталин сказал: «Нет, я хочу Литву. Я хочу Мемель — порт на Балтийском море». Так и получилось, что часть Польши, которую немцы готовы были отдать Советскому Союзу, СССР, исходя из своих стратегических, чисто военных соображений, поменял на Литву. В результате Литва получила наконец свою столицу — вот и все. Но это уже было потом.

На несколько дней Гитлер отложил начало войны, они напали 1 сентября. По планам немецкого командования польская армия должна быть уничтожена, а Польша оккупирована за две недели. Вся война была рассчитана максимум на две недели. Для этого они выделили 40 пехотных дивизий, 6 танковых и 4 моторизованных. Они исходили из того, что Франция и Великобритания не вмешаются в войну. Поскольку полной уверенности все-таки не было, они на всякий случай развернули на западе Германии, на границе с Францией, 31 дивизию.

Почему это важная цифра — 31 дивизия? Потому что потом я расскажу, сколько войск было у французов. Все немецкие войска, которые перебросили на Запад, должны были охранять границу через Нидерланды, Бельгию, Францию. То есть в Германии было мобилизовано 103 дивизии Вермахта: 57 против Польши, 31 на запад и 15 оставлено в резерве. С такими силами началась война против Польши.

У поляков был свой план, который назывался «Запад». К этой войне они подготовились. Если раньше все военные планы Польши были рассчитаны для войны на востоке, то в 1939 году они опомнились и стали готовить стратегические планы для западных направлений. План «Запад» предполагал, что против Германии будут воевать 30 пехотных дивизий, 11 кавалерийских и 2 бригады.

23 августа основные польские силы были мобилизованы, а 30 августа был дан приказ всем выйти на исходные позиции, заранее определенные для войны с Германией. В то время когда в Польше объявили приказ о выходе на позиции, когда весь мир знал, что война уже на носу, Англия и Франция сказали: «Отмените мобилизацию, отложите ее, потому что мы будем говорить с Германией».

Таким образом, мобилизационные планы Польши были выполнены только на 60 %, а развертывание войск состоялось лишь наполовину. Всего было развернуто 24 пехотные дивизии, 8 артиллерийских и одна бригада. Польша совершенно серьезно рассчитывала, что, как только начнутся военные действия, Германия будет занята на западе Франции сражениями с французскими войсками. В это время доблестная польская кавалерия пойдет на Берлин. Таковы были оперативные планы польской армии.

3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии. 7 числа части 3-й и 4-й французских армий перешли немецкую границу и заняли часть укреплений линии Зигфрида — это линия обороны, которую Германия построила против Франции. Там было небольшое немецкое поселение — городок Саар, немцы оттуда ушли. 7 сентября французы вошли в Саар, а немцев там нет. Сопротивления не было, гражданского населения тоже не было, и дальше французы не пошли. Итак, войну объявили 3-го, 7-го вступили на территорию Германии, а 12 сентября состоялось заседание французско-британского высшего военного совета, в котором участвовали руководители государств Даладье и Чемберлен и главнокомандующий французской армией. Они договорились: «Мы прекращаем наступать на Германию, поскольку развитие событий в Польше не оправдывает наших военных усилий». На этом война Англии и Франции против Германии за освобождение и спасение Польши закончилась. Оказалось, что практически все обязательства по отношению к Польше, которые так громко декларировали французы и англичане, стоят меньше бумаги, на которой они написаны. Польские послы пытались шуметь в Берлине, в Лондоне и в Париже, но заставить союзников изменить намерения было бесполезно. Англичане и французы твердо решили не воевать. А зачем им воевать?

Дальше немецкое наступление развивалось вполне успешно. Войска немцев за две недели вышли к Бресту, это уже была граница. Варшаву окружили тоже через две недели. Советские войска вступили в пределы Польши 17 сентября. Нужно отметить, до 17 сентября шли бои, польская армия еще не была уничтожена и пыталась сопротивляться. В ночь на 17-е, к утру, польское правительство и польское командование покинули Польшу. Таким образом на момент, когда советские войска перешли польскую границу, в Польше не было ни правительства, ни военного командования, и армия практически была разгромлена. Командование польской армии отдало приказ: «Не сопротивляться и не открывать огонь по Красной армии, сопротивляться только немцам».

Советский Союз потребовал от Германии присоединить к СССР польские земли до линии Керзона — те, которые были определены Версальским договором как восточная граница Польши. Скрепя сердце немцы согласились. После Первой мировой Польша получила часть территории Австро-Венгрии — Галицию. Советский Союз сказал, что основное население там украинское, поэтому мы хотим присоединить эту территорию. Немцы опять согласились, им было все равно. Так Украина получила Галицию, а украинский народ — движение «западенников».

Хочу лишь напомнить: национальное движение на Украине было создано австрийской военной разведкой в 1913–1914 годах. Политические партии, из которых потом выросли и оуновское, и бандеровское движения, — это была попытка австро-венгерской армии создать очаг для будущей борьбы против Российской империи. Также офицеры и будущие командиры польской армии были офицерами австрийской армии. Польское национальное движение тоже было создано австрийской военной разведкой для борьбы против России. Пилсудский был офицером австрийской армии.

В боевых действиях против немцев потери поляков составили 60 тысяч убитых и 133 тысячи раненых. Немцы потеряли убитыми 14 тысяч. Тут надо подробнее рассмотреть еще один фактор — якобы превосходство Вермахта по всем военным показателям. Факты свидетельствуют, что в войне против польской армии, у которой почти не было противотанковых войск, немцы потеряли тысячи танков и бронемашин, почти треть машинного парка бронетанковых войск Германии. То есть, несмотря на все разговоры о военном искусстве Германии, результаты получились довольно неутешительны. Люфтваффе потеряла в боях с польской армией 700 самолетов — 32 процента всех своих самолетов. При этом у Польши не было серьезной авиации. Польские летчики, кстати, — очень хорошие летчики. Свыше 30 процентов летчиков, которые воевали в британских военно-воздушных силах и отстояли Лондон, были не англичане, а поляки, уехавшие из Польши. Последнее, что я хочу сказать относительно Польши: в мае-июне 1945-го созданное в Советском Союзе Войско Польское насчитывало 400 тысяч солдат. Это была самая крупная военная сила, кроме советской, которая воевала на восточном фронте. В составе Войска Польского было две армии, 400 танков, 600 самолетов, то есть очень серьезная военная сила. Кроме того, в армии Крайовой, подчинявшейся лондонскому правительству, воевало около 350 тысяч поляков. Получается, против немцев так или иначе воевали порядка 750–800 тысяч поляков — это намного больше, чем воевало французов даже в лучшие годы. Кроме того, еще несколько польских дивизий сражались на западном фронте, я уже не говорю об армии Андерса, которая ушла в Иран и вступила в военные действия в Италии в конце 1944 года.

По справедливости получается, если кому-то кроме Советского Союза, Великобритании и Соединенных Штатов полагалось подписывать акт о капитуляции Германии — это должны быть поляки, а не французы. Французы этого не заслужили, поляки — да, заслужили. Но этого не хотели прежде всего англичане. Они боялись Полыпы, находящейся под советским влиянием. Иосиф Виссарионович тоже не хотел, чтобы поляки подписывали это соглашение, у него были свои счеты с Польшей.

Второй момент, который я хочу отметить, — присоединение Бессарабии. Историю Бессарабии вообще мало кто знает. Вспомним, Турция присоединила Бессарабию в 1803 году, когда вошла в Европу. По Бухарестскому миру после одной из Русско-турецких войн в 1812 году Бессарабия была отнята от Турции и присоединена к России. В 1818 году создана Бессарабская область, которая потом была превращена в Бессарабскую губернию в рамках Российской империи. Государство же Румыния было создано в 1877 году, то есть когда была Бессарабия, никакой Румынии еще в помине не было, она появилась 60 с лишним лет после этого. Интересны данные российской переписи населения 1897 г. По этим данным 40–60 процентов жителей Бессарабии были молдаване, 20 процентов — украинцы, 8 процентов — русские, 11,8 процента — евреи. Кроме того, там жили болгары, немцы, гагаузы. Что интересно, среди горожан евреев было 37 процентов, русских — 24 процента, украинцев — 15,8 процента, а молдаван — 14,1 процента.

Можно представить, что это было за политическое образование в рамках Российской империи. Самая большая национальная группа в городах были евреи. Когда мы говорим о Бессарабии и связи нашего народа с Бессарабией, это тоже надо учитывать. Во время гражданской войны и анархии в России румыны в ноябре 1918 года оккупировали Бессарабию и дошли до Днестра. Красная армия тогда была слаба и занималась другими делами — Колчак, Деникин, Врангель. Так оно и осталось.

Советский Союз никогда не признавал аннексию Румынией Бессарабии. И ни одно государство в мире не признало румынскую анексию Бессарабии. После того как было подписано соглашение с Гитлером (пакт Молотова-Риббентропа), он сказал: «Бессарабия относится к сфере советских интересов». Тогда Советский Союз предъявил Румынии ультиматум, мол, вы в 18-м году кое-что у нас стащили, теперь мы решили взять это обратно. Румыны побежали к немцам. Германия ответила: «В случае военного конфликта между Россией и Румынией мы нейтральны, мы не вмешиваемся». Советский Союз начал мобилизацию войск. Группой войск должен был командовать Жуков. Румынскому правительству передали ультиматум, что советские войска готовы вторгнуться в Румынию. Оно его получило и вечером приняло мужественное решение уступить, не воевать. Когда Советский Союз просил Бессарабию, он сказал: «Отдайте также Буковину». Румыны в Первой мировой войне выступили на стороне Антанты, поэтому при разделе Австро-Венгерской империи Буковину передали Румынии. Советский Союз сказал, что Буковина населена больше украинцами и молдаванами, а румын там нет. Неважно где на каком языке говорят, но румыны точно знают, что они румыны, а молдаване знают, что они молдаване. Одновременно с этим все румынские нефтепромыслы были сданы в аннексию Германии, немцы оттуда качали нефть, и никто в это не вмешивался.

Еще одна вещь, которая связана с Румынией и Молдавией. Летом 1941 года советская власть начала депортировать нежелательные элементы с территории Молдавии. В ночь с 12 на 13 июня было депортировано 25 700 человек из намеченных 29 тысяч. В основном их вывозили в Казахстан, Коми, Красноярск, Новосибирскую, Омскую область. Это все были так называемые буржуазные элементы Молдавии. Их вывозили не по национальному, а по имущественному принципу, всех, кто принадлежал к буржазии. В отношении остальных наций — это не так важно, но евреям, которых вывезли, депортация спасла жизнь. Если посмотреть статистику, евреи составляли треть городского населения, а среди горожан они никогда не относились к самым бедным слоям. То есть примерно треть, если не больше, из тех, кого депортировали, были евреи.

Хотя Франция и Великобритания объявили войну 3 сентября, военные действия на Западном фронте затихли через неделю. Таким образом, 10 мая 1940 года во Франции на границе с Германией было сосредоточено 93 французских дивизий, 10 английских и одна польская — всего больше 100 дивизий. Во французской армии было всего 86 пехотных дивизий (более 2 миллионов человек), 3 тысячи 600 танков, 1 тысяча 700 пушек. Военно-воздушные силы имели 3 тысячи 300 самолетов плюс отдельные подразделения британских летчиков, плюс небольшие военно-воздушные силы в Бельгии, Нидерландах и проч. В Германии на границе стояло 89 дивизий — меньше, чем у французов вместе с союзниками. 10 мая германские войска пересекли границы Нидерландов и Бельгии, но они не вели военных действий на немецко-французской границе. Они говорили: «Линию Мажино мы атаковать не будем». Они ее обошли и вторглись во Францию через Нидерланды, а в основном — через Бельгию. То есть 10 мая они вошли в Бельгию и Нидерланды, 13 мая пересекли границу Франции. Через 12 дней, 25 мая, главнокомандующий французскими вооруженными силами на заседании правительства предложил капитулировать. То есть самая сильная на то время армия в Европе, подкрепленная войсками Великобритании, капитулировала через 12 дней.

Дальше уже не так важно, что происходило. 14 июня немцы вошли в Париж, и только 17 июня правительство Франции обратилось к Германии с просьбой о перемирии. Оно было заключено 22 июня. Французская армия потеряла в результате боев 84 тысячи убитыми и более миллиона пленными. Немцы потеряли 45 тысяч человек. Среди пленных французов были и англичане, и поляки. Потом немцы оккупировали часть Франции, на юге Франции осталось французское правительство — это правительство Виши.

Небольшое замечание: правительство Виши депортировало 76 тысяч евреев во Францию, в лагеря смерти. Вот такое правительство. Я уж не говорю о тех, кого взяли на территориях, оккупированных Германией. Одного из чиновников французского правительства, который участвовал в депортации, звали Миттеран. Это будущий президент Франции. Но о своей работе в правительстве Виши он не распространялся, об этом вспомнили лишь после того, как Миттеран ушел с поста президента.

Всего в лагерях смерти погибло 150 тысяч французских евреев. А тысячи французов воевали в составе Вермахта. Там числилась практически вся французская армия. Кроме одного бригадного генерала де Голля, который уехал в Англию, и еще двух высших офицеров, весь французский генералитет воевал вместе с нацистами против Англии и Франции в Северной Африке и на Ближнем Востоке. Даян, например, потерял глаз именно в боях с французами. Он был в разведывательном взводе, и французский снайпер попал ему в бинокль.

Как только началась война против Советского Союза, лидер одной из французских партий Жак Дорио предложил создать легион добровольцев для участия в этой войне. В общем, у немцев не было недостатка в добровольцах-французах. Они воевали и в рядах французских подразделений Вермахта, и в СС. Вся промышленность Франции начала работать на Германию. Французы регулярно поставляли в Германию рабочую силу, чтобы заменить немецких рабочих, ушедших на фронт. Кроме того, постоянно выплачивали сотни миллионов франков в качестве экономической помощи Германии, которая якобы отстаивает высшие моральные ценности Европы.

7 августа 1940 года де Голль получил согласие Черчилля на формирование на территории Англии добровольческих сил, во Франции тоже начали создавать подпольные организации. Всего во Франции к лету 1944 года в движении Сопротивления было порядка 250 тысяч человек. В Польше, для примера, в Армии Крайова было 350 тысяч человек и в Армии Людова порядка 30–40 тысяч человек. К тому же во французском движении Сопротивления основную часть составляли коммунисты, евреи и испанцы. Французы, так сказать, истинные французы, там были в меньшинстве. 75 тысяч французских коммунистов погибли от рук нацистов за участие в движении Сопротивления, привожу эту цифру, чтоб сопоставить масштаб сопротивления в Западной Европе. Так вот, когда Кейтель 8 мая увидел французского офицера, он удивился: «И эти тоже?»

Кроме Сербии, практически вся Европа работала на Германию. Сербия, единственная страна, которая не поставляла немцам ни солдат, ни оборудования, ни вооружения — ничего. Вот Швеция, к примеру, поставляла немцам все. И самое ценное — сталь. Из шведской стали делали немецкие танки. Если бы Швеция не поставляла Германии свою сталь, у немцев не было бы такого количества хороших танков.

Теперь я перехожу к другой части Второй мировой войны — это война против Советского Союза. Все жившие в СССР называют ее Великой Отечественной войной по аналогии с тем, как называли Отечественную войну 1812 года. Кстати, когда в 1939 году началась война с Польшей, никто не говорил, что началась война. Говорили: операция такая-то, столкновения такие-то, понятие войны пришло позже. О том, что это мировая война, вообще никто не упоминал.

Еще один характерный момент: Соединенные Штаты Америки тогда не участвовали в этой войне, они помогали Англии. Для Англии был открыт ленд-лиз, причем записывался каждый пенни, каждый цент, каждый доллар, чтобы потом получить с них сполна. И американцы их получили со временем.

Кроме того, американская промышленность продолжала торговать с Германией, поставляя ей все. Таким образом, американские разговоры о борьбе с фашизмом и нацизмом, о мировой демократии не стоят ломаного гроша. Никто за демократию не боролся. Воевать они начали лишь после того, как нацисткая Германия объявила США войну, после нападения Японии на Перл-Харбор 7 декабря 1944 года, когда нацисты начали угрожать основным государственным интересам. Характерный момент: как только немцы вошли на территорию Польши, страна была разделена: часть вошла в Германию, часть осталась в губернаторстве, где были созданы первые гетто для поляков. То есть первые гетто немцы создали для поляков, не для евреев. Туда согнали польскую интеллигенцию и начали ее методично уничтожать. Только потом решили: если есть гетто для поляков, пусть будут и для евреев. А Соединенные Штаты в это время продолжали торговать. Хочется вспомнить высказывание Трумэна, который стал президентом потом, после Рузвельта. После нападения Германии на Советский Союз он сказал: «Мы должны не вмешиваться, и если будет побеждать Германия, будем помогать Советскому Союзу, если будет побеждать Советский Союз, то будем помогать Германии — это в наших интересах».

18 декабря 1940 года Гитлер подписал то, что называлось директива 21. Другое, условное название — план «Барбаросса» (был такой древний германский император с рыжей бородой). Это было первое практическое решение о начале войны против Советского Союза. Почему Гитлер пошел на это? После провала воздушной войны против Англии, после того как не удалось нейтрализовать самый сильный Британский флот, Гитлер пришел к выводу, что пока существует Советский Союз, у англичан есть надежда. В один прекрасный день эти страны все-таки могут договориться. Уничтожив Советский Союз, он уничтожит последнюю надежду Великобритании. Она падет сама. Поэтому лучше сейчас начать войну против Советского Союза, особенно с учетом того, что Красная армия развивается, и развивается очень быстро.

Не буду сравнивать режимы, не буду сравнивать ситуации, скажу лишь, что современная политика Соединенных Штатов по отношению к России направлена против Китая. Они исходят из того, что без поддержки России Китай не сможет сопротивляться ни военному, ни политическому давлению США. Поэтому все сложности, которые Россия сейчас имеет в отношениях с Соединенными Штатами, вызваны отношениями с Китаем, который является для Соединенных Штатов, по их же заявлениям, самой основной угрозой. То есть подобные вещи уже бывали в истории: мы идем туда, но наша основная цель в Лондоне или в Пекине. В общем, история повторяется…

Итак, план «Барбаросса». По этому плану все сухопутные войска за исключением чисто оккупационных были брошены против Советского Союза. Сюда же были направлены % германских ВВС, оставшаяся треть действовала против Великобритании. Конечной целью было выйти на линию Архангельск, Волга, Астрахань — это и была суть плана «Барбаросса». Взятие Москвы планировалось после уничтожения советских войск в Прибалтике и захвата Ленинграда и Кронштадта.

Начало войны было назначено на 15 мая 1941 года. Немцы рассчитывали, что вся война продлится от четырех до пяти месяцев. Таким образом, если мы добавим 4–5 месяцев к 15 мая, то война должна была закончиться к началу октября. По плану «Барбаросса» немцы не готовились к зимней войне. Главная задача была определена: нанести поражение Советской России в быстрой кампании. На восьмые сутки немецкие войска должны были быть на линии Каунас, Барановичи, Львов, Могилев-Подольский, на 20-е сутки после начала войны дойти до Днепра. Потом они думали взять передышку — 20 дней на отдых и восстановление войск, перебросить все необходимое для снабжения армий и на 40-й день начать наступление, в результате которого захватить Москву, Ленинград и Донбасс. Таков вкратце был план «Барбаросса».

По поводу Москвы они считали, что Красная армия бросит последние силы на защиту столицы, их можно будет разбить в одной операции. Большой проблемы во взятии Москвы они не видели, к тому времени, по их расчетам, Красная армия перестала бы существовать.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Муссолини — император Римской империи — без согласования с Гитлером вторгся в Грецию. Большими военными способностями он не отличался, и итальянская армия сразу начала терпеть поражение. Гитлер не мог допустить, чтоб в состоянии войны с Великобританией и накануне войны с Советским Союзом итальянцы ничего не смогли добиться в Греции, поэтому немцам пришлось вмешаться. Факт остается фактом — из-за того, что Италия, не предупредив Германию, начала авантюру в Греции, Гитлер должен был поменять свои планы. Было принято решение о переброски некоторых дивизий в Грецию. Так, 7 апреля в план нападения на СССР внесли изменения. Теперь немцы планировали перегруппироваться и быть готовыми к началу войны через 5–6 недель, примерно 22 июня. От агента, которого звали «Старшина» (его потом расстреляли немцы), и от многих других агентов были получены сообщения, что война начинается 15 мая. Сталину об этом докладывали, а когда война не началась, он возмутился: «Что вы мне голову морочите?»

30 апреля Гитлер объявил новую дату начала войны — 22 июня. Командующий немецкими войсками Браухич сказал: «Предположительно крупные военные сражения продлятся до 4 недель, потом сопротивление Красной армии будет уже незначительно».

Почему я вспоминаю эти даты? Кто-то читал испражнения товарища Суворова, который говорил, что 8 лет Советский Союз готовился начать войну, а немцы в целях обороны и предупреждения начали войну раньше, предупредив Сталина на несколько недель. Документы немецкого генштаба свидетельствуют, что все рассуждения Суворова в лучшем случае бред. Почему-то Гитлер не знал, что он начинает войну, чтобы опередить Советский Союз на пару недель до того, как Сталин сам на него нападет. Что интересно, немцы вместе с планом «Барбаросса» (кстати, офицер, который готовил план «Барбаросса» — это Паулюс, которого взяли в плен под Сталинградом) разработали план «Ольденбург». Его разрабатывал Геринг, он был утвержден 29 апреля 1941 года. В Советском Союзе знали, что есть такой план, но не знали подробности. По этому плану все ресурсы, все промышленные предприятия между Вислой и Уралом должны быть поставлены на службу Германии. Ценное оборудование должно быть вывезено в Рейх, а то, которое Германия не может использовать, уничтожено. Не должно быть промышленности на территории от Вислы до Урала. Территорию европейской части СССР планировалось децентрализовать, разделив на семь государств, экономически и политически зависимых от Германии.

3 марта Гитлер, выступая, сказал так: «Еврейско-большевистская интеллигенция, представляющая собой угнетателей народа, должна быть удалена со сцены. Бывшая буржуазная аристократическая интеллигенция, если она еще есть, также не должна допускаться к власти». То есть все разговоры так называемых «новых» историков о том, что Рейх мог принести России, — полная ерунда. Нацисты не думали ни о каком становлении России, они говорили о полном уничтожении интеллигенции и евреев, и, по сути, страны. Так, 30 марта Гитлер сказал в своей речи (он тоже любил много часов выступать): «Речь идет о борьбе за уничтожение. Это борьба против России, за уничтожение болыпевицких комиссаров и коммунистической интеллигенции. Новые государства должны быть социалистическими, но без собственной интеллигенции. Не следует допускать, чтобы образовалась новая интеллигенция. Ей достаточно будет примитивной коммунистической интеллигенции. Это война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом для будущего».

28 апреля 1941 года тот же самый Браухич, командующий немецкими войсками, издал приказ — «Порядок использования полиции безопасности и СД (службы охраны) в соединении сухопутных войск». Он указал, что войсковые командиры вместе с командирами специальных карательных подразделений СД несут ответственность за проведение акции по уничтожению в тыловых районах без суда и следствия коммунистов, евреев и всех прочих радикальных элементов. Таким образом, уничтожение евреев связано с началом войны с Советским Союзом и на территории Советского Союза. До этого времени евреев не уничтожали. И на территории Польши они продолжали жить, часть согнали в гетто, но сама идея уничтожения была связана именно с войной. Больше того, после капитуляции Франции было интересное совещание, в котором участвовали Гиммлер, Геринг и Эйхман. Нацистские главари были в большом восторге, они говорили: «Мы нашли решение еврейского вопроса. Вся Франция капитулировала, все французские колонии перешли к нам, мы евреев вывезем на Мадагаскар». Даже начали разрабатывать практический план вывоза. Но, во-первых, они не смогли найти достаточного количества судов, во-вторых, опасались вмешательства со стороны сильного английского флота. Поэтому идея с Мадагаскаром была похоронена. По планам Германии, евреи Западной Европы должны были быть вывезены на острова, а вот евреи Советского Союза должны быть уничтожены. Уже потом планы нацистов изменились, и они начали уничтожать евреев во всех европейских странах. Сначала их вывозили в Польшу, а там уже уничтожали. Точнее, эстонцы, например, сами уничтожили более 90 процентов своих евреев, литовцы сами, латыши сами, а вот голландцы, допустим, позиционировали себя как культурная нация.

Всех своих евреев они отдали для уничтожения немцам. Почти всех, больше, чем любая другая страна Европы. Потом немцы передали их украинцам, основным исполнителям в лагерях смерти. Но это другой разговор…

13 мая начальник штаба Вермахта Кейтель отдал приказ. По этому приказу немецкие солдаты и офицеры не несут никакой ответственности за уголовные преступления на территории СССР. Граждане, живущие на территории Советского Союза, и все их имущество объявляются вне закона — мол, делайте что хотите. Там же было сказано: «Вы должны быть безжалостными, расстреливать на месте без суда и следствия всех, кто окажет сопротивление или сочувствие партизанам». Подчеркиваю, это прозвучало 13 мая, до начала войны.

На начало войны в Вермахте было 5,2 миллиона солдат, 170 пехотных и кавалерийских дивизий, 35 моторизированных и танковых — это намного больше, чем во время начала войны с Польшей. 22 июня против Советского Союза были развернуты 119 пехотных и кавалерийских дивизий — 66 процентов численного состава Вермахта — и 94 процента всех бронетанковых войск Германии. Кроме того, на границах Советского Союза находились 22 дивизии и 16 бригад союзников Германии: Финляндии, Венгрии, Румынии.

Болгария тоже была союзником Германии, но она не посылала свои войска воевать с Россией. Россия спасла Болгарию не раз и не два, если бы не было России, не было бы и Болгарии, это все знали. Кстати, первые еврейские погромы случились в Болгарии во время войны с Турцией. Погромы устраивали болгары, потому что евреи, жившие на этих территориях, как всегда, были с властями, а власти были турецкие. Император отдал приказ русской армии: «Защитить евреев и прекратить погромы». Русские солдаты и офицеры прекратили болгарские погромы. В истории все бывает. Точно так же как в XVIII веке русским войскам приказали остановить гайдамаков, которые устроили на Украине резню евреев. Русские солдаты вмешались и остановили резню.

Всего у немцев вместе с союзниками было порядка 5,5 миллиона человек, 4 тысячи 300 танков и около 5 тысяч самолетов. Кроме немецких, танки были чешские и французские. У Советского Союза на 22 июня в приграничных областях было 3 миллиона 289 тысяч солдат и офицеров, порядка 12 тысяч 700 танков, из них 1400–1500 Т-34 и КВ, 10 тысяч 700 самолетов. Всего в советских вооруженных силах имелось к началу войны 303 дивизии и 22 бригады. В западных округах располагались 166 дивизий и 9 бригад. Немцы не знали общей численности русских войск, они считали, что их количество меньше. Поэтому, когда Гитлер утверждал стратегические планы, он ошибся на 85 дивизий. И это не единственная его ошибка.

Тут надо понимать, что во время боев имеет значение не только количество войск, но и их расположение. Красная армия не успела развернуться согласно собственным планам. Приказ о передислокации был дан еще до 22 июня, в конце мая, но полностью развертывание сил не закончилось. Причина тому — огромные расстояния и состояние дорог в Советском Союзе. До начала войны переброска обычно шла тайно, по ночам, это тоже влияло на скорость развертывания. Немцы по своим европейским дорогам могли перебрасывать войска гораздо быстрее, поэтому сосредоточение немецких войск на границе началось довольно поздно. Например, Люфтваффе только за две недели до начала войны прибыло на свои аэродромы. Когда за три недели до этого российский генштаб оценивал ситуацию, они говорили: «Авиации нет, без авиации нападения быть не может». То же самое: танковые войска стали перебрасывать лишь за несколько недель до нападения.

Известный факт, что Сталин просил Голикова, начальника военной разведки, докладывать каждую неделю о ценах на баранину в Европе. Почему на баранину? Потому что ему не приходило в голову, что немцы рассчитывают военную кампанию без учета зимы, что они зимой воевать не собираются. Чтобы воевать зимой, нужна зимняя форма одежды, а Сталин знал, что в Германии нет запасов зимней формы. Поэтому он сказал: если немцы начнут делать тулупы из овчины, значит, готовятся к зиме, если они готовятся к зиме, значит, будет война. Если они не готовятся к зиме, войны не может быть, что они зимой-то будут делать? Но для того чтобы подготовить зимнюю форму одежды на 3 миллиона человек, надо забить такое количество овец и баранов, что это резко бы сбросило цены на баранину.

Итак, командованию Красной армии было ясно: войска еще не перебрасывают, Люфтваффе нет на аэродромах, к зиме немцы не готовятся — какая может быть война? Никто не понимал, что это такой авантюрный план. Вторая проблема в том, что в российском генштабе ошиблись с возможным направлением немецкого наступления. По всем военным канонам нельзя было наступать на Россию там, где наступали немцы, — к северу от Полесских болот. Там очень легко прижать наступающую армию с одного фланга и окружить. По расчетам генштаба Красной армии, немецкое наступление должно было идти с юга, все советские войска готовились отражать удар именно оттуда. То, что основной ударной группой немцев стала группа армий «Центр», оказалось полной неожиданностью для российского генштаба.

Да, по военным канонам так нельзя было делать, но Гитлер заставил это сделать вопреки мнению и желанию немецких генералов, хотя это не подходит под определение военного искусства. И еще одно явное преимущество немецкой армии: у них была очень хорошая радиосвязь: все самолеты и все танки были с радиосвязью. У Красной армии связи не было. Радиосвязь там вообще не хотели применять, считали, что ее можно прослушать. Танки, к примеру, разговаривали друг с другом флажками. Трудно представить, как это можно делать на поле боя. Летчики в полете переговаривались между собой знаками, т. е. командир показывал, все должны были увидеть и понять, что он имеет в виду. Я уже не говорю о тактике боя. Не буду вдаваться в подробности, но у немцев тактика воздушных боев была куда более эффективная, Красная армия переняла ее только через полтора года.

Таким образом, в Красной армии не было основного, что требуется для эффективного управления, — связи. И чем крупнее воинские соединения, тем больше управление ими зависит от быстрой и четкой связи. Кроме того, создавая крупные соединения, особенно корпуса, командование Красной армии не учло, что для больших воинских соединений очень важна отработанная логистика. В любой момент в любую точку боя должны быть доставлены боеприпасы, запчасти, смазочные материалы, еда для солдат — это основное. Когда ресурсы разбросаны на большом участке, связи нет, а логистика не работает, все это уже не армия, а просто сборище людей и груды металла.

И последнее. Войска Красной армии располагались двумя эшелонами обороны — и в ста километрах, и в трехстах километрах от границы. Это привело к тому, что 22 июня, когда 100 немецких дивизий форсировали и переходили границу, им реально противостояло только 40. Все остальные советские войска были на 100 километров дальше. А потом началось то, что из-за неопытности командования, из-за отсутствия связи всегда происходит на войне. Первые две недели у командования Красной армии не было никакого понятия о том, что происходит на фронте, где находятся какие-либо их части, где находятся какие-либо немецкие части. Приказы, которые они отдавали, были абсолютно неэффективные. По слухам, вроде где-то видели немцев, в штабе отдают приказ: «Возьмите противотанковый корпус и идите туда». Корпус пробегает 300 километров, немцев нет. Им говорят: «Вернитесь!» А на чем? Топлива нет, танки стоят. Как вернуться?

Огромные расстояния, потеря связи, потеря командования, т. е. была полная неразбериха. Подобное я видел в нашей армии в октябре 1973 года, но на меньшем участке фронта, с более современной армией и большими средствами. Тогда я отлично понял, что происходит в армии, когда командование теряет представление о ситуации. Подготовка командного состава в Красной армии была на низком уровне, организация — тоже на низком уровне, способность управлять войсками — очень слабая. Все это и привело к поражениям 1941 года.

Я уже писал о том, каков был план «Барбаросса». К 1 декабря 1941 года немецкие войска захватили Белоруссию, часть РСФСР, Украину и продвинулись по территории Советского Союза на глубину от 850 до 1200 километров. Потери немцев составили 740 тысяч человек, из них 230 тысяч человек убитыми. Для них это были серьезные и неожиданные потери, они на них не рассчитывали. Кроме того, под Ленинградом, под Москвой, под Ростовом-на-Дону немецкие войска были остановлены. По плану немцы рассчитывали, что к ноябрю война должна быть закончена. В ноябре оказалось, что до конца войны еще далеко, в стратегическом отношении план «Барбаросса» был не выполнен.

Серьезная проблема Вермахта в том, что они никогда не могли правильно оценить мобилизационные возможности Советского Союза. Они даже не могли предположить, что советские власти смогут эвакуировать такое количество предприятий в такой короткий срок. Это спасло советскую промышленность. Эвакуировать с такой огромной территории в условиях войны без превосходства воздуха всю промышленность — это было смелое решение. Те, кто его выполнил, действительно спасли страну. Кроме того, немцы не поняли, сколько войск есть в Красной армии, не учли, сколько еще солдат могут быть мобилизованы. В 1941 году Абвер сказал, что кроме тех, которые есть, которые мы разобьем, Советский Союз может мобилизовать еще 40 дивизий. А ведь только задето 1941-го на фронт было отправлено 324 дивизии. Это кроме 222 дивизий, которые уже находились на фронте. То же самое было под Сталинградом. Когда немцы планировали наступление, Абвер докладывал: «У Красной армии нет резервов — можно наступать». Когда вдруг появились новые советские дивизии — это была для Вермахта самая большая неожиданность. Кстати, под Сталинградом Гитлер не зря просил Паулюса сопротивляться до конца: продержаться еще один день, и еще один, и еще… Сопротивляясь, войска Паулюса сковывали два фронта Красной армии, которые должны были участвовать в операции «Дон». Эта операция должна была привести к окружению всей немецкой армии на юге Советского Союза, тогда война закончилась бы на год с лишним раньше. Продолжая военные действия, Паулюс сковывал советские войска, тем самым спас другие германские войска и помог Германии продолжать войну еще год. Но и перед Курской битвой, когда немцы планировали операцию под Курском, Абвер докладывал то же самое: «Ресурсы Красной армии исчерпаны, больше они никого мобилизовать не могут». И когда откуда-то появились еще два фронта, это была колоссальная неожиданность для немцев. По сути, немецкая разведка всегда ошибалась в оценке сил противника — это одна из причин, почему Гитлер пошел на такую военную авантюру. Потом он сам говорил: «Если бы я знал все это раньше, никогда бы не пошел на войну с СССР».

То, как дальше развивались боевые действия, — все знают. Не буду на этом останавливаться, хочу лишь напомнить основную цифру: общие потери Советского Союза в Отечественной войне составили 26 миллионов 600 тысяч человек. Я знаю, некоторые современные историки приводят так называемые «новые данные» — 41 миллион человек. Так вот данные — это то, что основывается на документах, а все остальное называется по-другому: сплетни. Про то, что написано в интернете, и говорить не стоит, называть это данными значит не уважать сами понятия «данные» и «информация». В России потери в войне подсчитывали поименно, по спискам. И было это не в советское время, я имею в виду 90-е годы. Цифра 26,6 миллиона — потери среди военных и гражданского населения — реальна, все остальные цифры на совести тех, кто их пишет. Они могли написать 50 миллионов, могли написать сколько угодно. Когда я начну называть другие данные, вы поймете, что такое данные и что такое сплетни.

Так, в Первую мировую войну потери военного и гражданского населения в России составили 4,5 миллиона человек. В гражданской войне погибло еще 8 миллионов человек. Когда вы оцениваете, что такое Россия и что такое Советский Союз, — сложите эти потери и прибавьте еще 26,6 млн. Столько было потеряно людей за войны XX века. Как правило, на войне погибают не самые худшие. Как результат, к концу 1945 года численность женщин от 20 до 29 лет в стране была в два раза больше, чем количество мужчин того же возраста, — чистая демография. Потери Советского Союза среди военнослужащих составили 8 миллионов 860 тысяч человек, все остальные из 26 миллионов погибших — это гражданские, не военные. Из них порядка 200 тысяч евреев погибли в рядах Красной армии.

Для примера, немцы до 31 декабря 1944 года только на восточном фронте потеряли 2 миллиона 800 тысяч военнослужащих. В борьбе против Германии и Японии погибло 360 тысяч англичан и более 400 тысяч американцев, более 50 процентов американцев — на Тихом океане. Материальный ущерб Советского Союза составил ⅓ национального богатства в среднем по стране, а в районах оккупации — ⅔. Для сравнения: национальное богатство Великобритании во Второй мировой войне уменьшилось аж на 0,8 процента, Франции — на 1,5 процента. Богатство Соединенных Штатов только выросло. В целом материальные потери Советского Союза в этой войне по ценам 45-го года составили 2 триллиона 560 миллиардов долларов. Соединенные Штаты потеряли, т. е. затратили на военные действия 341 миллиард долларов, Советский Союз — 190 миллиардов долларов. Надо учитывать, что очень большие расходы у американцев были на флот, их флот был самый дорогой. Еще цифры: в Великобритании кроме военнослужащих погибло 67 тысяч гражданских лиц, материальные потери составили 120 миллиардов долларов США в ценах 45-го года. Франция потеряла 201 тысячу военнослужащих, 300 тысяч гражданских лиц, материальные потери Франции — 21 миллиард долларов США. В Германии военнослужащих погибло по разным данным от 3 до 5 миллионов человек, потери гражданского населения — от 1,5 до 3,5 миллиона, затраты на военные действия — 272 миллиарда долларов.

Вот интересные факты о пленных. Советский Союз взял в плен 2 миллиона 700 тысяч немцев. Но есть разница в отношении к пленным русским и пленным немцам. Так, более 70 процентов военнопленных Красной армии погибли в плену. Среди немецких военнопленных в советском плену погибли около 15–20 процентов. Русских пленных немцы просто уничтожали. По данным военного управления Вермахта, на 1 мая 1944 года было уничтожено 3 миллиона 291 тысяча 157 пленных, из них расстреляно 1 миллион 30 тысяч, умерло 1 миллион 981, погибло в пути 280 тысяч.

После войны в Советский Союз вернулись 1 миллион 283 тысячи пленных. Из них более миллиона были направлены на дальнейшее прохождение службы в рядах Красной армии, их вернули в воинские части. 600 тысяч были направлены для работы в промышленность в качестве рабочих, 339 тысяч, включая гражданских лиц, были направлены в лагеря НКВД как скомпрометировавшие себя в плену. Среди них были и полицаи, были и предатели, разные люди, но из 1 миллиона 800 тысяч человек в лагеря были направлены 339 тысяч. Это не то, что пытаются доказать, мол, всех советских пленных эшелонами отправляли в лагеря. Например, когда пленные возвращались, их направляли в специальные места, они были лишены возможности встречаться с родственниками, две недели длились допросы. Тяжелые психологически. В последнее время стали говорить, что обращение советских органов со своими пленными было бесчеловечное, нельзя было ставить их под такой физический и моральный пресс. Но такое было время. Вполне естественно, что в Советском Союзе в 1941–1945 гг. обращались с пленными так, как в то время в Советском Союзе было принято обращаться с людьми. 339 тысяч — это, конечно, тяжело, это жестоко, но опровергает разговоры, что все пленные пошли в лагеря.

Итак, Германия всего потеряла около 13 миллионов человек, включая Австро-Венгрию. Окончательная оценка погибших на полях войны военнослужащих — около 7 миллионов. В Советском Союзе — 8 миллионов. Подчеркиваю, я говорю об официальных данных при подсчете, а не о тех странных подсчетах, не стоящих бумаги, на которой они написаны. Лично я получил данные из Министерства обороны: где, когда были мобилизованы мой дедушка и мой дядя. Было четко указано, в какой части был мой дед, где она формировалась. Я видел список всей его воинской части, под каким номером, где, когда он был ранен, где он был в госпитале, когда умер в этом госпитале и номер его могилы. То есть был полный учет Министерства обороны. Эти документы есть, каждый может их получить, если знает, куда обращаться. Все люди были подсчитаны, если можно так говорить о людях, поштучно. Могут быть ошибки, могут быть неточности, но невозможно сделать из 8 миллионов 16 миллионов или из 26–42, если не заниматься подтасовкой и спекуляцией.

И вот чем хочется закончить. По официальным данным Китая, эта страна потеряла во время Второй мировой войны 35 миллионов человек. Таким образом, когда говорят о Второй мировой войне, то нужно признать, что самые большие потери среди населения были в Китае. Если рассматривать Маньчжурию как часть Китая, которой она в настоящий момент является, то нужно признать, что Китай дольше всех воевал и больше всех пострадал.