Медицина как таковая дана мне по судьбе: мой отец был хирургом-урологом, и до 6 лет я жил в медицинском городке при 62-й онкологической больнице, где он работал. Весь персонал больницы, начиная с главного врача, жил в небольших домиках в лесу. Очень хорошо было там – грибы, речка, велосипед, настоящее вольное детство. И там же у меня случился первый пациент – грачонок, которого мы с папой выхаживали и лечили. Но тогда я ещё не задумывался о том, что врачевание станет делом всей моей жизни.

Потом мы переехали в Москву, где я сразу стал заниматься в различных кружках при школе и Дворце пионеров. Меня сильно увлекла электроника, которая в то время стремительно развивалась. Все преподаватели были искренние и увлечённые люди, научившие нас отдаваться делу полностью, со всей душой и ответственностью. Так я и занимался: строил модели кораблей и самолётов, помогал другу делать параплан, конструируя двигатель для него. Надо было спаять из консервной банки бачок, припаять латунную трубочку, залить туда эфир, смешанный с касторовым маслом. Я вообще делал двигатели для всего – моделей, велосипеда. Меня в принципе интересовало всё, что было связано с техникой: грампластинки, конструкторы, железные дороги. В школе у нас была радиорубка, мы быстро освоили музыкальную технику: провели звуковые кабели, оборудовали школу колонками, микрофонами. В то время еще было редкостью проводить пионерские и комсомольские мероприятия под микрофон, а мы это сами смогли организовать. Огоньки, дискотеки – все было интересно, радостно и почетно.

Из всех предметов в школе мне больше всего нравилась физика, сказывался дух экспериментатора. Отец поддерживал мой интерес, давая возможность узнать поближе и медицину. Как раз в то время в здравоохранении интенсивно развивались технические науки, появлялись новые приборы, оборудование. Отец приносил домой учебные фильмы, и мы смотрели на кинопроекторе, как пересаживают почку, пересаживают сердце. С тех пор меня по-настоящему захватила медицина. И, конечно, пример отца, его самоотверженность в профессии и его благословение – все это сыграло решающую роль, и я поступил в 3-й медицинский институт.

В конце 3-го курса я решил определиться со специальностью. Основной поток направляли на терапию и врачей скорой помощи. В хирургию шли всего 10 % студентов, 2–3 % становились акушерами-гинекологами, и столько же офтальмологами. Чтобы попасть в эти избранные проценты, нужно было сначала заниматься в студенческом кружке, а потом бороться за место при распределении специальностей. В кружке по хирургии при 40-й больнице на дежурствах я столкнулся с кишечной непроходимостью, язвами желудка и другими прозаичными болезнями, которые вкупе с уставшими хирургами не вязались с романтикой профессии врача, спасающего жизнь пациенту. В кружке по акушерству-гинекологии я тоже почувствовал себя чужим в потоке амбициозных девушек, превышающем численностью в десятки раз количество будущих победителей конкурса. Увидев заведующую кружка в идеально накрахмаленном колпаке, с грозно сдвинутыми бровями и речью, пророчащей наше несветлое будущее, я совсем растерялся и решил откланяться первым.

В тот момент мне опять помог отец, посоветовав попробовать себя в офтальмологии: «Там очень хороший заведующий кафедрой, Святослав Николаевич Фёдоров, талантливый врач, великий ученый, тебе будет чему у него поучиться». И он мне дал телефон доцента кафедры Нонны Сергеевны Ярцевой. Прекрасный человек, один из величайших практических офтальмологов Москвы и всей России, за свою жизнь она выучила столько глазных докторов, сколько никто, насколько я знаю, не учил после нее. Нонна Сергеевна с первых минут общения заражала своим оптимизмом, дружелюбием, увлеченностью профессией. «Конечно, приходи, нам нужны ребята, которые хотят учить офтальмологию! Будем заниматься, научишься разбираться во всем».

Наконец-то я ощутил свою нужность и сопричастность профессии, хотя это был лишь 4-й курс. Мне очень нравилось ходить на кружок, где мы смотрели пациентов, устраивали клинические разборы, обсуждения. С нами занимались прекрасные педагоги, энтузиасты, преданные своей профессии. Тамара Николаевна Григорьянц, Герман Алексеевич Шилкин и ещё два преподавателя давали нам возможность высказаться, приучая к клиническому мышлению. Меня так это покорило и привлекло, что я решил твердо отдать свою жизнь офтальмологии. Тогда Нонна Сергеевна позвонила Святославу Николаевичу Фёдорову и рекомендовала ему меня. Центр микрохирургии глаза уже был построен, но еще не открыт. Только открывался хирургический блок, планировалось открыть стационар. Фёдоров назначил мне время после своего рабочего дня в 81-й больнице.

Святослав Николаевич тогда уже был профессором, заведующим кафедрой офтальмологии в 3-м медицинском институте (сейчас Московский государственный медико-стоматологический университет им. А. И. Евдокимова, основан в 1922 году – прим. ред.). Это был энергичный и харизматичный мужчина с искорками во взгляде. Внимательно выслушав и выяснив, что я имею технические наклонности, он сразу направил меня в оперблок открывающегося центра МНТК «Микрохирургии глаза», впоследствии носящем имя Фёдорова, помогать подключать хирургическое оборудование.

После этого я уже не сомневался в выборе направления. Святослав Николаевич, сам великий человек и ученый, собирал вокруг себя сильную команду врачей и специалистов, вдохновляющих своим примером. И, когда на 5-м курсе у нас начался цикл глазных болезней, я гордо объявил, что уже занимаюсь в кружке.

Так мой отец и Нонна Сергеевна Ярцева дали мне путевку в офтальмологию.

Вскоре Нонна Сергеевна отвела меня в Отдел глаукомы, где я познакомился с заведующим отделом Валентином Ивановичем Козловым. Это был уже немолодой, но по-прежнему увлеченный, ищущий и пытливый человек. Он постоянно занимался разработкой и внедрением новых хирургических методик и методов обследования глаукомы. Так как я был технически грамотным, хорошо разбирался в физике и мог спаять какую-то простую электронную схему, то быстро подружился с Валентином Ивановичем, был полезен ему и получил распределение в его отделение. Валентин Иванович в то время занимался разработкой прибора, который позволил бы измерять давление в поверхностных (эписклеральных) сосудах склеры. От изменения давления в них зависит течение и прогноз глаукомы, а также эффективность оттока жидкости после операции по поводу глаукомы. Это была научная работа, и я активно участвовал в ней.

В конце пятого курса Святослав Николаевич собрал всех студентов, посещающих кружок, у себя в кабинете. Это был практически пульт управления центром. Множество телевизоров транслировали ход операций из всех операционных, и Фёдоров мог наблюдать и в нужный момент вмешаться.

Знаменитый кабинет Фёдорова С. Н.

В то время в центре уже начали делать первые операции. Это был период становления и эмоционального подъёма. Атмосфера чего-то нового, вдохновляющего, выдающегося чувствовалась в коллективе. Каждый ощущал себя сопричастным к созиданию чего-то грандиозного, необыкновенного, перспективного.

Нас, кружковцев, было 12 человек – 11 молодых людей и 1 девушка.

– Всех ребят, которые хотят стать офтальмологами, беру к себе на курс субординатуры и постараюсь всех оставить работать у нас в институте, – объявил нам Святослав Николаевич, озвучив наши мечты.

Субординатуру я отработал в отделении хирургического лечения глаукомы: писал истории болезни, ассистировал в операционной, продолжал ходить в кружок. В то время вышла моя первая научная статья в соавторстве с Нонной Сергеевной, посвященная исследованию кровотока у пациентов с глаукомой. С ней было очень интересно работать. Мы вели ее больных, изучали аккомодацию на различных приборах, пульсовое давление, наблюдали пациентов с синдромом Шегрена (основной симптом – генерализованная сухость слизистых оболочек, в том числе глаз – прим. ред.), с пигментным ретинитом и другими заболеваниями. Вели так называемые «тематические карты», в которых подробно от руки заполняли все результаты исследований, состояние органа зрения пациента до лечения, после лечения, в отдаленном периоде. Так мы постигали азы научных работ.

После субординатуры меня распределили в отделение хирургического лечения диабетической ретинопатии и патологии оперированного глаза. В то время заведовал отделением профессор Ярослав Иосифович Глинчук. Меня тепло приняли в коллектив, и я начал заниматься такими проблемами, как отслойка сетчатки, травмы глаза, гемофтальм, диабетические и прочие патологии.

Безусловно, я мечтал оперировать, но нас долго не допускали к самостоятельным операциям. Молодые врачи по нескольку лет ассистировали опытным хирургам и вели истории пациентов, терпеливо дожидаясь своего звездного часа. Некоторые, не дождавшись, уходили и меняли специальность.

Я оставался в институте, потому что мне очень нравился Святослав Николаевич, его подход к делу, к лечению пациентов, его новаторство, великий дух и ум. Он мыслил нестандартно и ничего не боялся.

И конечно, мне очень нравилась офтальмология. Я был ею заражен и увлечен. В институте в то время уже были прекрасные микроскопы и новейшее оборудование в операционных. Ассистент так же, как и ведущий хирург, наблюдал весь ход операции под микроскопом. Оперировали мы без перчаток, обрабатывая руки до стерильности – Фёдоров не любил перчатки, считал, что микрохирургия требует особой чуткости рук. Инструменты и нити, которыми мы зашивали глаз, тоже были современные, тончайшие, самых лучших мировых производителей. Только хрусталики вставляли свои, отечественные, которые изготавливали тут же – на заводе при МНТК «Микрохирургии глаза».

Вместе с Ярославом Иосифовичем Глинчуком мы проектировали и вносили усовершенствования в витреотом – аппарат, которым удаляют стекловидное тело, срезая волокна и одновременно отсасывая их и вводя физиологический раствор. Чтобы волокна не тянуть, а именно срезать, нужна идеально заточенная режущая часть. Поэтому у меня было несколько инструментов, которым я сам её подтачивал.

Наконец, набравшись опыта, я получил возможность провести самостоятельную операцию. К тому моменту пациентов в институт стало обращаться все больше и больше, объективно потребность в хирургах возросла. Нужно было осваивать новые хирургические технологии – появилась радиальная кератотомия (радиальную кератотомию, предложенную Фёдоровым, ввели в практику с 1977 года – прим. ред.).

Нужно было оперировать больше катаркт и имплантировать искусственные хрусталики – пациенты приезжали за ними со всей страны и всех союзных республик. И Святослав Николаевич в приказном порядке распорядился молодым хирургам оперировать самостоятельно.

Одной из первых техник, которую я освоил, была вазореконструктивная операция на височной артерии при глаукоме, при атрофии зрительного нерва и некоторых других дистрофических заболеваниях сетчатки и зрительного нерва.

Следующими стали склеропластическая операция при прогрессирующей близорукости и все виды радиальных кератотомий, которые мы проводили в большом количестве. Потом я научился оперировать катаракту, отслойку сетчатки. В последующем освоил другие сложные техники.

Про дебют в операционной расскажу отдельно. Первую свою пациентку с кератотомией помню до сих пор.

Признаюсь честно, было очень страшно, но самому сделать операцию хотелось ещё сильнее.

Я уже писал, что Святослав Николаевич мог в любой момент подключиться к ходу операции: в каждом микроскопе стояла видеокамера, изображение с операционного поля передавалось на мониторы в зале и в кабинете Фёдорова. В институте было около 40 операционных залов: 8 залов на втором этаже, по 2 микроскопа в каждом; 8 микроскопов на седьмом этаже плюс «Линия прозрения» (так назвал Фёдоров офтальмологический конвейер, на котором большому количеству пациентов врачи оказывали помощь поэтапно – прим. ред.). На примерно 30 мониторов в кабинете Святослава Николаевича передавались изображения операций в реальном времени. Каждому хирургу подключали наушник, через который Фёдоров при необходимости давал распоряжения.

Я делал молодой девушке радиальную кератотомию. Моего заведующего отделением и других более опытных хирургов тогда не было со мной. Волновался я сильно и чуть глубже сделал надрез роговицы, получив прокол и небольшую гипотомию глаза. Уверенный, что неловко нанес пациентке серьезную травму, я запаниковал. Под микроскопом масштаб проблемы казался гораздо больше, и степень моего страха тоже во много раз увеличивалась. Как же теперь быть? Как лечить?

И тут, как назло, подключается Святослав Николаевич и спрашивает:

– Кто оперирует?

– Да вот… я, Гусев Юрий, доктор из отделения хирургического лечения диабетической ретинопатии и патологии оперированного глаза, – пробормотал я, ожидая разноса.

Но он, наоборот, подбодрил меня, сказав:

– Продолжайте, только переднюю камеру восстановите. Все нормально, все идет хорошо.

Я так и сделал, как сказал Святослав Николаевич. Закончил операцию хорошо. Понаблюдал эту девушку, через несколько часов у нее никаких негативных последствий не было, а позитивный эффект по зрению был в итоге достигнут. Я считаю, что это было не просто «боевое крещение». Своей поддержкой великий Фёдоров дал старт моей карьере хирурга-офтальмолога, который обязан быть тщательным и осторожным, но не имеет права на страх и нерешительность.

Надо сказать, что при радиальной кератотомии перфорация (прокол) роговицы была частым осложнением. Разрез роговицы нужно было делать как можно глубже – чем глубже надрез, тем лучше послеоперационный результат. Опытные хирурги специально делали микроскопические проколы, что позволяло компенсировать близорукость высокой степени эффективнее, чем при стандартных операциях. Стандартной операцией убиралось до −6 диоптрий, то есть у пациентов с миопией большей степени до «единицы» зрение не компенсировалось. За счет более глубоких разрезов с микроперфорациями можно было убрать до −7 и даже до −8 диоптрий, что мы и делали, когда позволяло строение глаза. Мы делали очень много радиальных кератотомий – это было ноу-хау нашего института, к нам выстраивались очереди из желающих избавиться от очков.

В общей сложности я провел несколько тысяч таких операций. И даже впоследствии обучил данной операции моего заведующего Ярослава Иосифовича Глинчука и многих молодых хирургов, потому что Святослав Николаевич обязал всех уметь это делать, настолько был высокий спрос.

Под руководством Святослава Николаевича я защитил кандидатскую диссертацию. Тема была очень актуальная, связанная с лечением послеоперационных эндофтальмитов – внутреннего воспаления глаза. Я работал тогда в отделении патологии оперированного глаза, и мы редко, но все же наблюдали таких пациентов. В минимальном проценте случаев после операции попадала в глаз инфекция, и возникал эндофтальмит. Это крайне тяжелое осложнение с высоким риском потери глаза. Можно назвать этих пациентов самыми сложными во всем институте! Все врачи переживали за таких больных. Каждый случай разбирали на общебольничной конференции.

Фёдоров очень ревностно относился к каждому случаю. «В самом передовом институте в стране и даже, возможно, в мире – и возникают эндофтальмиты? Такого быть не должно! Если они возникают, значит, в чем-то есть проблема», – говорил Святослав Николаевич.

Поиском решения данной проблемы я и занимался: искал входные ворота инфекции, брал микрофлору, исследовал и изучал все нюансы. Штаммы микроорганизмов, полученные от пациентов, мы вводили кроликам и затем пробовали действие различных, самых современных антибиотиков, подбирая эффективную антимикробную терапию. Очень важно было подобрать правильную дозу: слишком высокую нельзя вводить из-за токсического действия на нежные ткани сетчатки и зрительного нерва, а слишком маленькая не дала бы эффекта от терапии. Мне надо было найти оптимальную дозировку. Дополнительно я исследовал фармакокинетику вводимых препаратов, то есть химическое превращение вещества в организме человека. Важно было понять, как долго сохраняется максимально допустимая концентрация антибиотика во влаге передней камеры и стекловидного тела. От этого зависело, как часто нужно вводить препарат, чтобы вылечить эндофтальмит – через сутки, двое или через 5, 12 часов, и как эффективнее действует антибиотик – до удаления стекловидного тела или после.

Несмотря на то, что такое осложнение, как эндофтальмит, встречается редко, от него никто не застрахован. Он может возникнуть после любой проникающей операции на глазном яблоке. Поэтому мы тщательно обследуем пациентов перед вмешательствами, проверяя, нет ли инфекционных и аутоиммунных процессов в их организме. Пациенту следует вылечить все острые и компенсировать хронические заболевания, сделать флюорографию, посетить стоматолога и ЛОР-врача, чтобы исключить любые воспалительные процессы. Полный лист обследования выдаст глазной хирург перед операцией. Хорошее состояние общего здоровья позволит снизить риски послеоперационных воспалений и других осложнений.

Диссертацию по эндофтальмитам я защищал вместе с японским офтальмологом Кодо Окуяма. В настоящие дни это почитаемый офтальмохирург в Японии, профессор, владелец известной глазной клиники в Токио. Кодо Окуяма – врач в 4-м поколении. Когда-то он начинал работать обычным терапевтом в семейной клинике и офтальмологом быть не собирался. Но однажды прочитал в газете заметку о Святославе Фёдорове, как он хирургически исправляет близорукость алмазным ножом. И Кодо решил, что японцам нужно привезти эту новую технику, чтобы помочь как минимум трети из них избавиться от очков.

Прадед, известный японский врач Хиромо Окуяма учил правнука: «Не женись по любви и не бери в долг, новое в медицине проверяй на себе». Следуя совету предка, Кодо написал Фёдорову и приехал на операцию, чтобы убрать свою высокую близорукость. Святослав Николаевич сам сделал японцу кератотомию, оставив по показаниям небольшую миопию, а потом взял к себе в ученики.

Темой кандидатской диссертации Кодо было изучение организации радиальной кератотомии на автоматической «Линии прозрения». Организация офтальмологического конвейера, где несколько хирургов по очереди делают операции сразу многим пациентам, отвечая каждый за свой этап, была одной из многих незаурядных идей Святослава Николаевича. Кодо первым перевез эту идею, как и саму фёдоровскую технику хирургического лечения миопии алмазным ножом, в Японию.

В институт Фёдорова поучиться и обменяться опытом приезжали врачи из многих стран и союзных республик. За время моей работы там побывали молодые хирурги из Болгарии, США, Туркмении, Казахстана, Киргизии.

Святослав Николаевич выстроил в институте крепкую мотивационную систему. Врачей и весь медицинский персонал поощряли премиями за количество и качество операций, за научную работу, а особенно за рационализаторские предложения и изобретения, причём на каждом этапе реализации. Все было очень правильно и справедливо выстроено.

Качеству лечения уделялось самое пристальное внимание. В институте был организован отдел врачебного контроля, который дополнительно проверял всех пациентов перед выпиской. Врач отдела контроля был беспристрастным арбитром, оценивающим результаты лечения. По результатам проверки лечащему врачу выставлялась оценка, от которой зависела заработная плата. Если результаты были недостаточные, врача штрафовали и требовали провести анализ неудовлетворительного лечения – объяснить недостаточную эффективность или наличие осложнений. Таким образом у всех нас был сформирован стимул оперировать с высоким качеством.

Ещё Фёдоров придумал разделить хирургов на бригады, в среднем по 5 человек. В каждой был бригадир, который отвечал за выполнение поставленных планов по объему операций и за качество лечения пациентов. Зарплата у него была выше, но и ответственности больше. Я тоже был таким бригадиром, когда мы в большом количестве выполняли кератотомии. И стремился к высокому качеству операций, чтобы пациенты были довольны. Этот новаторский опыт мне очень пригодился в жизни.

Зарплата молодых хирургов института по тем временам была существенно выше, чем у врачей в других больницах, педагогов и служащих. Мы гордились и тем, что делали, и тем, сколько за это получали. Да, мы очень много работали – выходили в 6–7 вечера из операционной, писали истории болезней, проверяли пациентов, а ранним утром бежали на работу, чтобы снова их осмотреть. Но такая интенсивная работа была в радость и в удовольствие, ведь мы давали огромному количеству людей со всех концов страны возможность видеть этот мир во всей его красе.

Мы стремились заниматься наукой. В институте проводились прекрасные конференции, делалось много передовых разработок. Когда наши ведущие хирурги и профессора ездили по обмену опытом за границу и затем докладывали нам увиденное и услышанное, Святослав Николаевич всегда грамотно комментировал и подхватывал новое. Идеи в его светлой голове рождались на ходу, многие из них тут же брали для изучения, разработки и внедрения в институте.

До сих пор некоторые технологии проведения глазных операций Фёдоровского института считаются передовыми во всем мире. Хирурги в других странах позаимствовали у нас очень много приемов, техник, видов лечения и, в том числе, хирургических материалов. В частности, дренажи при глаукоме практически в том же виде используют и по сей день. Факичные линзы, имплантируемые в глаз без удаления хрусталика, были придуманы именно у нас. Эта технология легла в основу производства современных аналогичных линз. Именно у Фёдорова был первый успешный опыт производства искусственных хрусталиков, впервые появились интраокулярные линзы со светофильтром желтого цвета, было создано много интересных приборов.

Интересно, что несмотря на достаточно жёсткую мотивацию и работу на результат, нездоровой конкуренции меж нами не было. Святослав Николаевич смог создать в коллективе здоровую дружелюбную атмосферу. Время было очень интересное, мы работали сплоченной командой, все время двигаясь к новому и неизведанному.

Я очень благодарен институту Фёдорова и лично Святославу Николаевичу за прекрасную школу. Я научился не только оперировать, я научился работать на результат, постоянно развиваться и совершенствоваться, не бояться нового, отвечать за свою работу и всему тому, что позволяет мне много лет оставаться в своей профессии на острие. И самое главное – это сотни людей, которым я сохранил или восстановил зрение и помог снова смотреть во все глаза.

Когда-то давно я лечил одного летчика. Он, как и все пилоты, страстно любил небо и не мог жить без своей работы. Но у него снизилось зрение, и это грозило лишением лицензии на очередной медицинской комиссии. Близорукость, конечно, была незначительная. Если бы это был человек какой-то банальной профессии, можно было выписать ему очки и ограничиться этим. Но зная, что у человека из-за зрения решается судьба, я его прооперировал, и он смог вернуться в небо. И это не конец истории. Спустя лет десять он приехал ко мне снова и привез двоих своих детей с той же проблемой. Это не удивительно – нередко нарушение зрения передается по наследству. Молодые люди – дочке 21 год, сыну 1–8 лет – любили отца, восхищались им и очень хотели связать свою жизнь с авиацией. Но они оба не смогли бы пройти медкомиссию из-за близорукости. Парень мечтал поступить в летное училище, то есть должен был быть абсолютно здоровым. До вступительных экзаменов было еще полгода, и мы сразу прооперировали обоих. У нас все получилось: даже опытный врач на комиссии не смог определить, что когда-то была проведена операция. Мечты сбылись, сейчас он летчик, а его сестра стюардесса.

Согласитесь, это красивая история! Но нередко бывает так, что, выбирая свой путь, молодые люди даже не задумываются о том, что плохое зрение, мешающее им осуществить мечты, можно исправить. И вместо желанной военной или спортивной карьеры они вступают на путь какой-нибудь юриспруденции или экономики, и всю жизнь идут не своей дорогой. А в возрасте 40–50 лет, когда зрение ухудшается ещё сильнее, они попадают ко мне на прием и узнают, что жизнь могла сложиться иначе, сделай они в 1–8 лет простую и безопасную операцию…

Если близорукость – это ваша история, в медицинской карте будет стоять диагноз «миопия». Близорукий человек вдаль видит гораздо хуже, чем вблизи. Очертания предметов для него расплываются, и прочитать табличку с названием улицы, например, он может, только если подойдет к ней близко. Газету с мелким шрифтом он будет читать, поднеся близко к глазам.

Миопия считается самым распространенным дефектом зрения во всем мире – примерно треть населения планеты (около 3 млрд человек) страдает от близорукости. В Европе, по некоторым оценкам, примерно 40 % населения близоруки, а в Китае эта цифра доходит до 90 %. С каждым годом число миопов растет. Почему это происходит? Многие считают, что причина в повсеместном использовании смартфонов, но гаджеты не могут значительно повлиять на развитие близорукости у человека.

Считается, что большинство случаев миопии наследственные, и связаны они скорее с ростом и строением глазного яблока, заложенным генетически. У близоруких родителей скорее всего дети будут иметь те же проблемы со зрением. Конечно, наш образ жизни тоже сказывается на развитии глазного аппарата. Ребенок, который растет в городских условиях, много времени проводит в помещении с искусственным светом, с большей вероятностью будет хуже видеть, чем выросший в деревне, на свежем воздухе под солнцем. Человеческий глаз правильнее, органичнее развивается под естественным освещением, а не под лампами. Но если предрасположенности к близорукости нет, то и городская жизнь не станет причиной снижения зрения.

Разберем, почему близорукие лучше видят вблизи и плохо вдаль, а дальнозоркие наоборот. Почему при миопии дальние предметы превращаются в смазанную картинку. Почему при астигматизме искажается форма предметов и плывут границы. Почему дальнозоркие вынуждены читать текст на расстоянии вытянутой руки.

Чтобы объяснить это, посмотрим, как устроен здоровый глаз.

Природа задумала наш орган зрения как парный. В каждом из глаз заложен сложный функционал, но полностью он реализуется только при правильной совместной работе. Это называется бинокулярным зрением. Шесть наружных мышц каждого из глаз обеспечивают их синхронное движение. Эта слаженная работа дает нам возможность видеть объемно и отправлять в зрительный центр коры головного мозга трехмерное изображение.

Глаз человека имеет шаровидную форму, отсюда его название – глазное яблоко. Поверхность глазного яблока постоянно увлажняется слезой, которая питает его в данной части вместо кровеносных сосудов, а также защищает от инфекции, пересыхания и механических повреждений.

Наше глазное яблоко имеет несколько оболочек, а внутри, как воздушный шар, заполнено прозрачными средами, которые создают сложный многокамерный оптический прибор, построенный по принципу сложного фотоаппарата, состоящего из нескольких линз.

Глаз человека состоит из нескольких оптических частей, основные из которых: роговица, влага передней камеры, хрусталик и стекловидное тело. Все прозрачные оболочки и жидкости тоже имеют слабую оптическую силу, даже слезная пленка на поверхности глазного яблока.

Все эти очень чувствительные и подверженные внешнему влиянию части глаза нужно, во-первых, хорошо питать, а во-вторых, надежно защищать. Этому служат внешние и внутренние оболочки глазного яблока.

Наружная оболочка делится на видимую нам прозрачную конъюнктиву, выстилающую поверхность глаза и внутреннюю поверхность век. При движении глазных яблок она обеспечивает достаточное скольжение. Под конъюнктивой просвечивает белая фиброзная оболочка – склера. Она очень плотная, именно на нее ложится основная задача по защите глазного яблока от повреждений. Фиброзная оболочка в передней части прозрачная, имеет вид часового стекла и называется роговицей. В ней расположено много нервных окончаний, поэтому она очень чувствительна при различных болезнях и травмах.

Под наружной фиброзной находится сосудистая оболочка. Она питает все остальные оболочки и структуры глаза, доставляя по кровеносным сосудам кислород и питательные вещества. Больше всех остальных сосудистая оболочка питает сетчатку – самую внутреннюю оболочку глаза. Сетчатка – это очень сложная по своему строению нервная ткань, обеспечивающая прием зрительной информации, ее обработку и передачу в кору головного мозга. Именно здесь начинаются волокна зрительного нерва, по которым импульсы через сложный зрительный тракт попадают в зрительный центр коры головного мозга. Самая мощная часть сетчатки по восприятию световых импульсов и при этом сконцентрированная на небольшом участке – макула – находится в центре, и обеспечивает до 90 % зрительной информации.

Строение глаза

Вернемся к прозрачным оптическим тканям глаза. Можно так описать путь светового пучка, из которого затем мы получаем зрительное изображение:

• Свет попадает в глаз через зрачок. При этом зрачок приспосабливается по размеру: при тусклом свете он становится больше, а при ярком – меньше.

• Свет проходит через зрачок к хрусталику, который меняет форму, чтобы сфокусировать его на сетчатку в зависимости от того, смотрите ли вы на близкий или далекий объект.

• В сетчатке палочки и колбочки поглощают свет и отправляют сообщения в мозг через зрительный нерв. Мозг переводит эти сообщения в изображения.

Так, при близорукости, или миопии, поломка происходит в точке фокуса картинки – она смещается вперед и оказывается в стекловидном теле, не дойдя до макулы и сетчатки. В итоге сетчатка воспринимает лишь часть дошедших до нее световых лучей, и мозг генерирует нечеткое изображение. Только лучи от близких предметов достигают цели, и человек видит четко лишь предметы вблизи.

В большинстве случаев причина физиологическая – глазное яблоко у близорукого человека не круглой формы, а увеличенной – овальной, немного вытянутой, как яйцо, в переднезаднем размере. Такая форма и длина глаза формируются в детстве, в период активного роста ребенка. Останавливается рост глазного яблока окончательно к 18–21 годам, поэтому до этого возраста хирургическую и лазерную коррекцию зрения не назначают.

Дальнозоркость, или гиперметропия, развивается также из-за неправильного фокуса – только точка фокусировки находится не перед сетчаткой, а позади нее. В итоге человек видит лучше предметы, которые находятся вдали, потому что только от них лучи попадают точно на сетчатку. Но все, что находится близко, видится ему размытым и нечетким. Нередко в этом существенную роль играет изменение формы глазного яблока, так же, как при близорукости, только в случае дальнозоркости глаз получается укороченного, маленького размера.

Врожденную дальнозоркость не нужно путать с возрастной, которая развивается у людей после 40–45 лет не из-за укороченного размера глазного яблока, а вследствие возрастных изменений, меняющих форму и структуру хрусталика. Про это мы поговорим в отдельной главе, посвященной катаракте и пресбиопии.

Бывает и такое, что у одного человека глаза разные: на одном близорукость, а на другом – дальнозоркость. Такое нарушение зрения редкое и называется анизометропией. Оно крайне неприятное и неудобное как для пациента, так и для офтальмолога, которому приходится подбирать такому пациенту сложную коррекцию.

Примерно в 10 % всех нарушений рефракции виноват астигматизм. Так называется снижение зрения вследствие неправильной, не абсолютно сферичной формы роговицы. Основные жалобы пациентов с астигматизмом: расплывчатость картинки, дискомфорт, искажение прямых линий и предметов, быстрая утомляемость при глазных нагрузках.

Любое снижение зрения причиняет человеку большой дискомфорт и нуждается в правильной и тщательной коррекции, особенно сложные случаи нарушений рефракции. Справиться с ними поможет опытный офтальмолог, владеющий знаниями различных методик и клиническим опытом. Не ограничивайтесь лишь посещением оптики и проверки зрения у оптометриста. Я советую пройти консультацию у врача-офтальмолога, который подробно вам объяснит, что с вашим зрением и, если будет диагностирован сложный случай, подберёт правильную тактику коррекции.

Развитие близорукости иногда удается приостановить или замедлить с помощью специальных упражнений, улучшающих аккомодацию глаза. Теоретически они полезны всем, даже тем, у кого хорошее зрение, для того, чтобы разгрузить зрительный аппарат и облегчить работу глаз. Чтобы комплекс принес эффект, его должен подобрать врач-офтальмолог на основе ваших данных – с учетом давности нарушения зрения, силы миопии, осложнений и других. Врач может подключить и физиотерапевтическое лечение: чрескожную электростимуляцию, лазерную, магнитную стимуляцию, цветолечение или сочетание этих методов.

В чем суть упражнений для глаз? Это такая же активность, как и в любом спорте, только она направлена на тренировку мышц и связок внутри глаза.

В частности, на цилиарную мышцу, удерживающую хрусталик.

За счет ежедневной длительной тренировки у пациента развивается способность чуть лучше видеть вдаль. Например, если у молодого человека небольшая близорукость – предположим, 2–3–4 диоптрии, и в результате вдаль он видит плохо – его острота зрения всего 10–20–30 %, то после месячного курса упражнений пациент может видеть вдаль до 70–80 %. В отдельных случаях, чаще у детей, удается достичь 100-процентного зрения за счет зрительной гимнастики.

Важно знать два нюанса о зрительной гимнастике. Первый – запас аккомодационной работы цилиарной мышцы и хрусталика ограничен несколькими диоптриями, обычно около 5. Поэтому с помощью комплекса упражнений можно временно улучшить зрение лишь при низкой и средней близорукости. При высоких степенях миопии существенного эффекта добиться не удастся. Второй момент – цилиарная мышца хорошо работает, пока ее тренируют постоянно, изо дня в день, как и любые другие мышцы нашего тела. Если прекратить тренировки, то она вернется к прежнему состоянию и перестанет компенсировать те несколько диоптрий, которые вам удалось убрать комплексом упражнений.

Поэтому, на мой взгляд, предлагаемые различными клиниками и частными врачами тренировки для глаз, в том числе компьютерные и аппаратные, носят больше коммерческий характер. Но если тратить на упражнения много времени, то школьник, подросток и в некоторых случаях молодой человек лет до двадцати может видеть вдаль неплохо. Повторюсь, что необходимо заниматься постоянно, изо дня в день. Тогда эффект будет стойкий, но всё равно конечный. Я знал одного юношу, который ухитрился такими упражнениями натренировать глаза настолько, что прошёл медкомиссию в лётную школу. После поступления он на радостях забросил тренировки, и близорукость вернулась в полном объёме.

За всю свою 40-летнюю практику я не видел еще ни одного пациента, которому путем тренировок удалось бы реально избавиться от близорукости.

Европейские и американские специалисты очень критикуют эти методики. Они считают, что этим занимаются во всем мире только русские, и на самом деле такие упражнения бесполезны, неэффективны и не могут принести никакого существенного результата. Поэтому не называют тренировку для глаз способом лечения и не вносят их в официальные программы и схемы ведения пациентов.

В нашей стране до сих пор существует привычка оттягивать операции до последнего. Люди ходят на платные аппаратные тренировки, видят хороший результат. Но он длится несколько недель. Вместо улучшения зрения пациенты получают разочарование и только тогда, потратив впустую время и деньги, приходят к офтальмохирургам.

Я не противник упражнений для глаз! Как раз наоборот, я считаю, что самостоятельно ими заниматься можно и нужно. Они полезны, как и любая зарядка и физическая активность, и в любом случае вам вреда не принесут. Просто не стоит надеяться на чудо, смотря на красную точку на стекле.

Привожу классический комплекс ниже.

Традиционная консервативная методика коррекции близорукости – подбор очков или контактных линз. В зависимости от силы оптических линз (очковых или контактных) различают три степени близорукости: слабую – до 3 диоптрий, среднюю – от 4 до 6, и высокую – выше 6 диоптрий.

Высокая миопия обычно имеет ранний старт и развивается у ребенка до 10-летнего возраста. Более позднее начало близорукости станет менее опасным и скорее всего остановится на средних величинах.

Наблюдайте за вашими детьми. Если, играя или что-то рассматривая, малыш подносит игрушки близко к лицу, то нужно обязательно показать его офтальмологу. Чем раньше в данном случаем будет начато лечение, тем лучше будет зрение и развитие малыша.

К сожалению, родители часто обращают внимание на недостаточное зрение ребенка, только когда он идет в школу. Симптомы близорукости становятся очевидными: делая уроки, он пишет и читает, низко наклонив голову, плохо видит написанное на доске.

У детей часто встречается и так называемая «ложная близорукость», или спазм аккомодации, требующий консервативного лечения у врача-офтальмолога. Спазм цилиарных мышц, удерживающих хрусталик, приводит к тому, что он становится настроен только на работу вблизи. Так происходит от переутомления, длительного напряжения при чтении электронных носителей, многочасового сидения за компьютером, при всей современной зрительной нагрузке, не компенсированной достаточным сном, занятиями спортом и прогулками на свежем воздухе. При спазме аккомодации врач назначит закапывание глазных препаратов для снятия спазма минимум на 10 дней, а также упражнения для укрепления мышечно-связочного аппарата глаза. Но родителям нужно помнить о правильном режиме занятий и отдыха и обучить этому ребенка. В таком случае зрение быстро вернется в норму.

Офтальмологи различают острый спазм аккомодации, который встречается крайне редко. При этом состоянии возникает стойкая миопизация (близорукость), при которой ближайшая и дальнейшая точка ясного зрения сливаются.

Наиболее распространенный вариант нарушения (спазма) аккомодации – ПИНА – привычно-избыточное напряжение аккомодации.

При дальнозоркости необходима полная коррекция зрения – до 100 %. А вот при близорукости у ребенка доктор чаще всего оставляет небольшой минус (−0,25–0,5 диоптрий) для запаса аккомодации. Кроме случаев высокой близорукости и астигматизма – здесь нужна полная коррекция зрения для нормального развития сетчатки и нервной системы.

Выбирая между очками и контактными линзами, нужно проконсультироваться с опытным офтальмологом и учитывать поведенческие особенности вашего ребёнка.

При подборе контактных линз нужно учесть, что слезная пленка, которая образуется между линзой и поверхностью роговицы, также имеет слабую оптическую силу – до 0,25–0,5 диоптрий. Офтальмолог, зная об этой особенности, сделает расчет диоптрий контактной линзы в сторону уменьшения очкового минуса. Например, если Вы носите очки −3 диоптрии, то контактные линзы вам подойдут на −2,75 диоптрии. Если очки выписаны на −5 диоптрий, то контактные линзы подберут на −4,5 диоптрии.

Врач также проверит параметры роговицы – радиус кривизны и др. Чтобы посадка контактной линзы была четкой, свободной, не вызывала гипоксию роговицы и синдром сухого глаза, нужно подбирать ее строго с вашими физиологическими данными. Рекомендуется выбирать мягкие тонкие дышащие контактные линзы от качественного производителя, с минимальным сроком ношения. Лучше всего однодневные – так вы избежите случайного инфицирования линзы, раствора, контейнера и, в конечном итоге, глаза. Соблюдайте правила ношения линз – не спите в них, не используйте дольше положенного срока, не надевайте грязными руками, не пользуйтесь поврежденными контактными линзами. Берегите глаза! Осложнения, вызванные ношениями контактных линз, лечить долго и дорого.

Сейчас появились и другие методы консервативной коррекции зрения – так называемые «ночные линзы». Это жесткие газопроницаемые, ортокератологические линзы, которые меняют форму роговицы во время сна, за счет чего улучшают зрение во время бодрствования. Придуманные американскими офтальмологами, в России они появились в начале 21-го века.

После сна в линзах пациент в течение дня получает лучшую остроту зрения. Запускается целый патофизиологический механизм, который замедляет прогрессирование близорукости. Такие линзы надевают только на ночь, утром пациент их снимает. Они могут помочь при близорукости до −6 диоптрий или астигматизме до −1,5 диоптрии. При использовании жестких ночных линз не нужно носить очки или мягкие линзы в течение дня. Это удобно, когда ребенок активно занимается спортом или, например, переживает из-за чрезмерного внимания со стороны окружающих и испытывает психологический дискомфорт из-за ношения очков.

У этой методики есть как свои сторонники, так и противники. Одни поддерживают и считают «ночные линзы» высокоэффективным лечением близорукости. Другие уверены, что это методика недостоверная, что она не обладает достаточной эффективностью, и критикуют ее.

Считается, что если близорукость растет на одну или более диоптрий в год, показано хирургическое лечение. Но пациенту важно знать, что хирургическая коррекция возможна, когда глаз остановился в своем росте и развитии, миопия перестала прогрессировать, и зрение остается стабильным в течение длительного периода.

Сейчас мы говорим лишь о лазерной или хирургической коррекциях миопии.

Но существует прогрессирующая близорукость, которая требует другого специфического хирургического лечения, направленного не на коррекцию зрения, а на укрепление заднего отрезка глаза (склеры и сетчатки). Такая операция называется «склеропластика».

Это единственный вид хирургического лечения при быстро растущей близорукости, позволяющий остановить рост глаза и избежать такого серьезного осложнения, как отслойка сетчатки. При помощи склеропластики укрепляют задний отрезок, чтобы остановить чрезмерное вытяжение глазного яблока в период бурного роста подростка или в другом возрасте по показаниям. Путем добавления специальных коллагеновых клеток за склеру, за счет фактического увеличения ее толщины и механической прочности, удается замедлить рост или даже полностью остановить развитие миопии.

Хирург вводит специальные трансплантаты или другие материалы, содержащие коллаген, донорскую склеру или твердую мозговую оболочку на периферию и в задний отрезок глазного яблока. Постепенно трансплантаты прирастают к склере пациента и через несколько лет становятся одним целым. Склера уплотняется за счет введенного коллагена, и близорукость стабилизируется.

В некоторых случаях рост глаза и прогрессирование близорукости продолжаются до 20–22 лет. Но в большинстве случаев к 18–20 годам миопия уже полностью стабилизируется, и можно приступать к ее коррекции.

Склеропластика с использованием гиалуроновой кислоты

Сегодня лазер – один из самых распространенных инструментов лечения близорукости. При помощи его энергетического воздействия офтальмолог придает роговице новую форму и меняет ее преломляющие свойства. Оптическая сила роговицы в итоге уменьшается до заданной хирургом величины, рассчитанной индивидуально для каждого пациента. Если нужно убрать одну диоптрию – врач убирает одну. Если нужно, убирает 5–7 диоптрий. Также поступают с астигматизмом, который может быть как самостоятельно у пациента, так и вместе с близорукостью.

Любые нарушения рефракции можно скорректировать при помощи лазерного воздействия, исправив исходную форму роговицы до идеально сферичной.

Основное различие данных техник в том, на какой слой роговицы воздействует лазер и каким способом обнажается роговица при последних двух.

Так, при ФРК эксимерным лазером испаряются клетки поверхностного и внутреннего слоев роговицы.

При LASIK удаляется часть только внутреннего слоя роговицы, а доступ к нему создает хирург-офтальмолог при помощи специального ножа – микрокератома, создавая наподобие роговичного лоскута и отгибая его на время операции. После лоскут возвращается на место.

При третьей технологии – ReLEx SMILE – лазером воздействуют на внутреннюю часть роговицы, а вместо лоскута на её поверхности делают лазером минимальный надрез – достаточный, чтобы убрать удаленные при операции клетки.

Разберем каждую из перечисленных технологий.

Фоторефракционную кератэктомию можно считать первым поколением коррекции зрения при помощи лазеров. Офтальмологи основывались на способности поверхностного слоя роговицы – эпителия – восстанавливаться, поэтому предварительно удаляли его, после чего испаряли часть внутреннего слоя, на долю которого приходится около 90 % толщины роговицы. За счет действия лазера на клетки роговицы меняется ее кривизна и, соответственно, оптическая сила. Новая форма роговицы предварительно рассчитывается и моделируется на компьютере, затем лазер во время операции лишь повторяет заданные параметры. Но если при расчете остаточная толщина роговицы у пациента будет меньше 200 микрон, то доктор может отказать в операции. Важно оставить достаточный внутренний слой роговицы при любом лазерном воздействии для полноценного функционирования глаза в будущем и чтобы не допустить осложнений.

Тем не менее, после ФРК пациенты долго восстанавливались. Дискомфорт после операции длился 3–4 дня (время, необходимое для восстановления эпителия). Зрительные функции восстанавливались в полном объеме до 1 месяца. Также присутствовала вероятность послеоперационного помутнения роговицы.

Поэтому офтальмологи разработали более щадящие методы лазерного воздействия на роговицу без удаления эпителия – LASIK и все его варианты, а позднее и ReLEx SMILE.

Поверхность роговицы срезается при помощи микрокератома. Хирург тонким лезвием такого механического ножа срезает поверхность роговицы в виде круглого кармашка, крышечки, лоскута. Как правило, толщина роговичного лоскута около 100 микрон. Или можно открыть крышечку эпителия, воздействуя лазером со сверхкоротким импульсом. Посредством инфракрасного лазерного луча получается более тонкий и аккуратный, чем механическим способом, срез. Затем уже специальным эксимерным лазером удаляется небольшая часть стромы (основного вещества) роговицы и моделируется нужная форма. За счет этого уменьшается оптическая сила роговицы в той степени, в которой необходимо пациенту для 100 % зрения. После операции роговичный лоскут укладывается на место, прижимается и фиксируется естественным образом. Через день-два пациент начинает прекрасно видеть этим глазом. Обычно результат стабильный, и зрение радует пациента всю оставшуюся жизнь.

При помощи лазерных операций ФРК и LASIK можно корректировать не только близорукость слабой и средней степени, но и астигматизм, а также слабую дальнозоркость (до 2–3, максимум 4 диоптрий). Эффективность эксимерного лазера при дальнозоркости менее эффективна, чем при близорукости – это связано с особенностями строения глаза при данных противоположных нарушениях рефракции.

В последние несколько лет появилась методика коррекции зрения, которая называется «Смайл» – ReLEx SMILE (удаление линз с небольшим разрезом). Эту технологию запатентовала фирма Carl Zeiss Meditec. На сегодняшний день технология «Смайл» является самым современным, безопасным и эффективным методом лазерной коррекции зрения из всех существующих в мире. Это третье поколение, следующее за технологиями ФРК, LASIK и FemtoLASIK.

Компания Carl Zeiss Meditec разработала специальный лазер, которые позволил удалять определенное количество вещества в толще роговицы без надреза, без формирования и открытия клапана. Операция проходит в два этапа под местной анестезией обезболивающими каплями. На первом этапе с помощью лазерного воздействия хирург, не вскрывая роговицу, формирует в средних ее слоях маленькую линзочку по индивидуально заданным под пациента параметрам. Размер и форма её зависят от степени близорукости, астигматизма или дальнозоркости и задаются офтальмологом на основе различных измерений глазного яблока.

На втором этапе хирург также при помощи лазера создает микронадрез до 4 мм. Через данный канал безболезненно удаляет сформированную линзочку – оптическую лентикулу. Так называется часть вещества роговицы, которую сформировал лазер. Когда данную лентикулу удаляют, меняется толщина роговицы и, соответственно, моделируются ее новые оптические свойства. То есть сила преломления роговицы уменьшается в той степени, которую нужно получить конкретному пациенту, чтобы хорошо видеть вдаль. Воздействие лазера длится всего 24 секунды. Третий этап – восстановительный, заживление происходит без наложения швов. Уже в течение суток для пациента отменяются все ограничения, и он может заниматься привычными делами и активными видами спорта.

Преимущество технологии «Смайл» в том, что не нужно вскрывать поверхность роговицы, формировать и открывать лоскут – операция проходит в закрытом стерильном пространстве, без надреза, и внутрь не попадают никакие инородные тела, остатки эпителия, инфекция и др. За счет этого достигается высокое качество и большая безопасность данной операции.

Smile показан для близоруких пациентов с «тонкими» роговицами. Технология корректирует миопию до −10 диоптрий и астигматизм до −5 диоптрий.

К сожалению, лазерные операции показаны не всем. Например, если у пациента изначально тонкая роговица, а близорукость высокая, выше −7–10 диоптрий, то коррекция лазером не может быть использована. Или при наличии сильного астигматизма при высокой близорукости также часто у пациента не хватает определенного запаса роговицы, который можно удалить безболезненно лазером. Роговицу тоньше 200 микрон оставлять нельзя, иначе она не будет полноценно функционировать, и возникнет риск опасных осложнений.

Поэтому при высоких степенях близорукости, дальнозоркости или астигматизме применяют другие хирургические практики. Например, имплантируют факичную (хрусталиковую) линзу. Методика хороша тем, что с ее помощью можно скорректировать даже самую высокую миопию и гиперметропию, а также высокий роговичный астигматизм.

Суть операции заключается в том, что по индивидуальному заказу для пациента изготавливают специальную тоненькую эластичную линзочку. Через очень тонкий минимальный разрез её помещают в полость глаза на поверхность хрусталика. Можно представить, что своеобразную тончайшую контактную линзу, напоминающую обычную мягкую, надевают не на поверхность роговицы, а на поверхность хрусталика. За счет такой линзы можно добиться идеального оптического результата и справиться с близорукостью средней и высокой степени и даже с астигматизмом.

Недавно я оперировал студентку старшего курса медицинского института. Молодая девушка очень хотела избавиться от сильной близорукости, которая явно доставляла ей дискомфорт и создавала комплексы. Зрение у нее было −11 диоптрий на одном глазу и −12 на другом. Она не хотела носить очки, но из-за контактных линз в последний год часто случались проблемы от банального раздражения до сильного воспаления роговицы. Пришлось ей пройти курс лечения от кератита, а после этого всё-таки перейти на ненавистные очки, потому что линзы она уже не смогла надеть чисто психологически. Будущий врач не захотела смириться с этой ситуацией и в поисках выхода пошла по клиникам искать, каким хирургическим способом можно избавиться от близорукости. Но ни один метод не давал полного, 100 %-ного результата по зрению – оптический эффект операции был ограничен. Можно было при помощи лазерной операции убрать лишь 3–4 диоптрии, больше при ее природных данных было невозможно – толщина роговицы не позволяла.

Когда она пришла ко мне на консультацию, мы тщательно её обследовали. Высокая близорукость подтвердилась, и обнаружился небольшой астигматизм. Самым правильным решением была имплантация факичной линзы. Мы измерили все исходные данные и заказали по ним линзы на заводе в другой стране. Их изготавливали около двух месяцев, девушка терпеливо ждала, надеясь на хороший результат. И ожидание было не напрасным! Результат оказался феноменальным, потому что после операции девушка стала видеть 100 % и правым, и левым глазом без какой-либо коррекции. Безусловно, она была очень благодарна и довольна тем, что теперь не придется пользоваться очками.

Имплантация хрусталиковых линз прекрасно работает и помогает пациентам. С возрастом, когда после 45–55 лет у пациента начинается пресбиопия или происходят какие-то другие возрастные изменения хрусталика и меняется оптика глаза, данную линзу удаляют с поверхности хрусталика через аналогичный разрез. Оптическая сила глаза возвращается в исходную – такую, какая была до операции и имплантации линзы.

Итак, при данной операции мы не делаем надрезы на роговице, которые затем могут превращаться в рубцы, меняющие оптику, не удаляем толщу роговицы, а лишь вставляем оптическую линзу внутрь глаза. После данную линзу всегда можно удалить и работать с оптикой самого пациента, с его индивидуальными особенностями и показаниями.

При появлении признаков пресбиопии после 40–45 лет меняются оптические свойства хрусталика. Он уплотняется, теряет способность к аккомодации, человек начинает плохо видеть вблизи – с трудом читать, вставлять нитку в иголку, заниматься мелкой работой. А у близоруких или дальнозорких пациентов явления пресбиопии могут начинаться раньше на несколько лет по сравнению с обычными людьми, которые имеют нормальную оптику глаза. Если сделать имплантацию факичной линзы в 40+ лет, у пациента безусловно улучшится зрение вдаль, но потеряется способность к аккомодации. В итоге человек будет хуже видеть вблизи и не получит полного удовлетворения от операций. Фокус поменяется, так как линза подбирается на идеальное зрение вдаль. И пациент уже не сможет работать на близком расстоянии, поэтому ему будут нужны очки для чтения. Это может произойти не сразу, может быть через несколько лет, всё зависит от индивидуальных особенностей организма. Но все равно проблем не избежать, если поставить факичную линзу на пороге пресбиопии. Пациент просто не успеет насладиться хорошим эффектом от операции, поскольку вскоре ему придётся столкнуться с возрастной дальнозоркостью.

При дальнозоркости редко назначают имплантацию факичной линзы, потому что у гиперметропов в силу строения глазного яблока, как правило, мелкая передняя камера. А недостаточная глубина передней камеры – всегда противопоказание для имплантации линзы на хрусталик. Иначе со временем факичная линза станет препятствием для свободного оттока внутриглазной жидкости и условием для развития закрытоугольной глаукомы.

Первые модели отечественных факичных линз в Советском Союзе разрабатывались в институте Фёдорова. Иногда они давали осложнения – от катаракты до увеитов и различных воспалительных заболеваний. Причин было много: то материал не подходил пациенту, то конструкция. И прежде чем лечить воспаление или другое осложнение, надо было сначала удалить линзу.

Сейчас настолько отработаны технологии производства линз, что риск осложнений сведен к ничтожному минимуму. Сегодня это высокотехнологичные модели с непростой конструкцией, в которых заложено, например, несколько отверстий для беспрепятственного попадания влаги к поверхности хрусталика для его очищения и питания. Факичная линза как бы плавает на поверхности хрусталика. Сам материал инертный и не оказывает никакого воздействия на внутренние среды глаза.

Если подбор хрусталиковой линзы и ее имплантация были проведены по показаниям, все данные пациента учтены и никаких противопоказаний не выявлено, тогда линза будет работать хорошо и надежно и послужит пациенту десятки лет.

Если что-то не соблюдено, не учтено, например, у пациента изначально была мелкая передняя камера, недостаточно глубокая для установки линзы, то осложнения возможны. Но преимущество факичных имплантаций в том, что при возникновении отрицательной динамики у пациента, линзу можно просто удалить, пролечить осложнения и вернуться к очкам или контактным линзам. Но, повторюсь, в наши дни такие осложнения встречаются крайне редко.

У близоруких пациентов, как и у всех прочих, с возрастом может развиться пресбиопия или начальные помутнения хрусталика. Когда к нам возвращаются пациенты старше 40 лет, которые сделали, например, LASIK в 20-летнем возрасте, мы наблюдаем у них изменения оптики, стабильной на протяжении предыдущих двадцати лет. Было идеальное зрение вдаль, отлично видел, уже и забыл про проблемное зрение в юности, а в 40–43 года начались возрастные процессы. И пациент бежит к офтальмологу и тревожно спрашивает: «Доктор, что случилось? У меня же было стабильное зрение, я отлично все видел, а сейчас становится хуже и хуже. У меня снова появилась близорукость».

Помню одну пациентку, которая работала художником-оформителем. У нее в молодости была высокая близорукость, порядка −10 диоптрий. Она сделала лазерную коррекцию зрения в возрасте двадцати лет, операция прошла прекрасно, эффект был очень хороший и стабильный. И спустя двадцать лет, в самый разгар профессиональной деятельности, когда она много рисовала, занималась графикой на компьютере, почему-то у нее стали болеть глаза, появилась краснота и раздражение. Глазной врач, к которому она обратилась по месту жительства, рекомендовал ей использовать капли для лечения синдрома сухого глаза, так называемые заменители слезы. Но это не помогало, женщина не могла долго работать за экраном монитора. Заметила, что и водить машину становится сложно без очков.

Тогда она пришла ко мне: «Вы знаете, у меня такое ощущение, что вернулась близорукость. Вдаль не вижу, от компьютера очень устают глаза, машину вообще не могу водить. Взяла у мужа очки – у него маленький минус, – 1,5, и в них я хорошо вижу. Доктор, объясните, как такое может быть. Ведь мне сделали LASIK в двадцать лет, я прекрасно видела всю жизнь. Почему у меня снова упало зрение? Я прочитала в интернете, что близорукость не должна прогрессировать в 40 лет, но у меня почему-то прогрессирует».

К сожалению, на таких глазах при присоединении возрастных изменений в хрусталике близорукость начинает с годами увеличиваться, а не уменьшаться. Пришлось и моей пациентке рекомендовать минусовые очки. В будущем, конечно, ей придется менять хрусталик, потому что очки в данном случае не панацея – они будут помогать только короткий период, всего несколько лет.

Сейчас многие люди на рубеже среднего возраста, те, кто имеет активную жизненную позицию, предпочитают сделать операцию по замене хрусталика на мультифокальный на ранней стадии пресбиопии и катаракты для того, чтобы получить максимум комфорта от жизни, от зрения, чтобы не зависеть от очков, чтобы не зависеть от контактных линз, чтобы видеть мир во всех красках.

И последнее, очень важное сообщение для страдающих близорукостью. Если человек с помощью операции восстановил зрение, это вовсе не значит, что он может больше к окулисту не ходить. Впредь ему нужно будет следить как за состоянием роговицы, так и за сетчаткой. Все современные методики хирургической коррекции зрения не излечивают близорукость, а меняют оптику глаза. Это очень хорошо, это даёт много лет совершенно другого качества жизни, но нужно находиться под наблюдением врача, помня о том, что с возрастом может понадобиться дополнительная коррекция.

Ко мне приходит много пациентов с возрастными заболеваниями глаз – пресбиопией, катарактой, глаукомой, макулодистрофией, диабетической ретинопатией. И в последнее время у подавляющего большинства (80–90 %) я наблюдаю синдром «сухого глаза». Обычно это активные люди 40–50 лет, у которых в жизни присутствует интенсивная профессиональная и зрительная нагрузка. Большей частью это женщины, потому что у них к этому возрасту снижается гормональный уровень, что также способствует развитию данного синдрома. Вторая большая группа – те, кто достаточно много времени проводит за компьютером, планшетами, смартфонами.

Когда у человека начинается возрастная дальнозоркость – пресбиопия – и при этом не снижается интенсивность работы, то, конечно, создаются все условия для развития синдрома «сухого глаза». Во-первых, на слизистую оболочку глаза негативно влияет излучение монитора. Во-вторых, глаза уже не могут так долго расслабленно работать на близком расстоянии, они устают от перенапряжения. Компенсаторно уменьшается число морганий, при этом нарушается целостность слезной пленки, ее структура и толщина. Качество слезы меняется, и поверхность роговицы сохнет. Наблюдается или сухость глаз, или, наоборот, слезотечение.

Как правило, такие пациенты жалуются на утомляемость, слезотечение, на красноту в глазах. Чтобы избавиться от этих симптомов, они используют заменители слезной жидкости, препараты «искусственной слезы». Если в дополнение к этому подобрать очки для работы за компьютером, какое-то время можно чувствовать себя комфортнее. Но это помогает только частично, проблема не решается.

По-настоящему избавиться от этой патологии можно только обновив оптику глаза, то есть заменив твердеющий с возрастом хрусталик на искусственную линзу. Это даёт не только улучшение зрения на разные расстояния. Существенно повышается зрительный комфорт, и глазам работать с компьютером становится легче, физиологичнее. Уже меньше повреждается слезная пленка, число морганий нормализуется, не возникают предпосылки для развития синдрома «сухого глаза».

Но существуют и другие причины данного синдрома: аллергические заболевания, кондиционирование и сухость помещений, неправильное ношение контактных линз, последствия пластических операций на глазах и так далее. К этому состоянию нужно отнестись крайне серьёзно, не пытаться просто обойтись каплями, а обязательно обратиться к офтальмологу, найти причину и устранить её. Также нужно наблюдаться у других специалистов, если у вас есть сопутствующие заболевания. Человеческий организм – сложная система, которую легко «сломать», а восстанавливать порой довольно сложно. Что же касается органа зрения, то его беречь надо с особенной тщательностью.

Одна из самых распространенных глазных болезней, поражающих людей в старшем и пожилом возрасте, – глаукома.

Начну с клинического случая, очень точно показывающего проблемы, с которыми приходится сталкиваться пациентам.

Государственный служащий высокого уровня, обладающий средствами и связями, обнаружил у себя проблемы со зрением – оно стремительно падало. Стало трудно работать с документами и водить машину. Воспользовавшись всеми своими возможностями, он тщательно обследовался в различных клиниках и институтах России и даже в Германии. У него сначала обнаружилась открытоугольная глаукома, а потом и катаракта. Несмотря на падение зрения, все врачи, которые его смотрели, говорили примерно следующее: «Катаракту вам оперировать рано, а глаукому тоже пока не нужно. Зачем лишний раз подвергать глаза риску, покапайте лучше капли. Мы будем наблюдать и контролировать».

Состояние все больше ухудшалось, но он продолжать слышать: «Покапайте, помажьте». И дело дошло до того, что он практически потерял зрение на один глаз из-за глаукомы, вдобавок у него начала развиваться осложненная катаракта, и на другом глазу тоже стало стремительно падать зрение. Надо понимать, что глаукома практически всегда развивается на обоих глазах.

Это заболевание глаза, характеризующееся повышением внутриглазного давления, что со временем приводит к поражению зрительного нерва и нервных волокон. В результате образуются типичные дефекты в поле зрения, оно постепенно сужается, и зрение падает вплоть до полной потери.

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), именно глаукома является мировым лидером среди заболеваний, которые необратимо вызывают слепоту, поражая примерно 1–2 % людей старше 40 лет. Глаукомой страдают 105 млн человек в мире, из них 5,2 млн в итоге слепнут на оба глаза. В России число больных глаукомой составляет более 1,3 млн человек, и это только те, кто обратился за помощью! Примерно столько же не знают о своей болезни. Поэтому каждый год за счет выявления новых случаев число пациентов с глаукомой увеличивается на 3–4 %.

Самое печальное, что повышение внутриглазного давления долгое время может протекать бессимптомно. И единственный способ узнать о болезни на ранней стадии – провести обследования у офтальмолога.

Работа глаза схожа с процессом получения фотоснимка. Только изображение, зафиксированное глазом, поступает не на пленку, как в фотоаппарате, а на сетчатку, а потом передается по зрительному нерву в кору головного мозга. Важно, чтобы все эти сложные физиологические процессы протекали без проблем, связанных с повреждением проводящей системы.

Для выполнения зрительных функций глаза необходимо поддержание определенного давления внутри него. В норме давление постоянно поддерживается в пределах 12–20 мм рт. ст. В основном это достигается благодаря сбалансированному механизму между выработкой водянистой влаги цилиарным телом и оттоком ее через дренажную систему.

Нарушение равновесия между выработкой внутриглазной жидкости и ее оттоком является причиной повышения внутриглазного давления. Зрительный нерв и другие ткани глаза от излишнего сдавливания испытывают дефицит кровоснабжения, это вызывает снижение поступления кислорода, что в свою очередь приводит к атрофии нервных волокон и других внутриглазных структур. Начинает ухудшаться процесс передачи зрительных сигналов в головной мозг, человек испытывает снижение зрительных функций, прогрессирующее от затуманивания и нарушения периферического зрения до потери центрального зрения и, в дальнейшем, полной слепоты. Надо помнить, что в последней стадии вернуть человеку зрение невозможно. Поэтому чрезвычайно важно не запускать лечение и профилактику развития глаукомы.

Физиология органа зрения

Как я уже говорил, глаукома на начальных стадиях развивается, как правило, бессимптомно. Но пациенты могут отмечать характерные признаки, среди которых наиболее частые:

Так что же случилось с нашим героем? Когда качество его жизни было под реальной угрозой, он волею случая попал ко мне. Ситуация была уже сильно запущена, но, к счастью, ещё не фатальна. Мы стали бороться за зрение пациента; я расскажу об этом подробнее чуть позже. В результате лечения удалось нормализовать глазное давление, а острота зрения повысилась даже больше, чем мы рассчитывали.

Пациент вернулся к плодотворной работе и насыщенной жизни. Страх перед преждевременной пенсией, а то и инвалидностью по зрению, отступил. Ему так хорошо и комфортно, что он немедленно забыл, что несколько лет назад практически ослеп, и приходит на периодические осмотры гораздо реже, чем надо бы. Это тоже очень типично для пациентов. Между тем, наблюдение за динамикой глаукомы, даже после самой успешной операции – чрезвычайно важный момент, и недооценивать его ни в коем случае нельзя.

Любую болезнь легче предупредить, чем лечить, в крайнем случае, захватить на ранней стадии. Что не так с теми 1–2 % человечества, страдающих глаукомой? Считается, что некоторые неблагоприятные условия могут спровоцировать развитие этого заболевания:

Чтобы убедиться в наличии или отсутствии глаукомы, врач-офтальмолог на первом этапе выполнит следующие действия:

1) Проверит остроту зрения;

Глаукому классифицируют по различным признакам: по состоянию угла передней камеры глаза, по времени и причинам возникновения.

Различают следующие виды глаукомы:

У болезни бывают 4 стадии. Их можно разделить по степени сужения полей зрения и изменения диска зрительного нерва.

Выделяют:

Итак, диагноз поставлен, надо найти оптимальную методику лечения. Основной задачей в лечении глаукомы является эффективное снижение внутриглазного давления. В дополнение к этому применяется терапия, направленная на поддержание нормального состояния глазного нерва и волокон и на улучшение кровоснабжения глаза.

Существуют два способа лечения: консервативный и хирургический.

Еще несколько десятков лет назад считалось, что глаукома – хирургическое заболевание, и лечить его нужно исключительно при помощи операции. В последние годы, в связи с развитием фармакологии, с успехом используется консервативное лечение при помощи препаратов, снижающих внутриглазное давление.

Давайте попробуем разобраться – какому методу отдать предпочтение?

Учитывая широкий арсенал лекарственных препаратов, а также их фиксированные комбинации, можно существенно влиять на уровень внутриглазного давления. Препараты для лечения глаукомы могут улучшать отток внутриглазной жидкости, снижать продукцию водянистой влаги, а некоторые из них хорошо защищают глазной нерв от отрицательного воздействия повышенного давления. Поэтому поликлинические врачи, наблюдая своих пациентов, используют различные схемы применения снижающих давление препаратов (капель), проводят регулярные измерения внутриглазного давления, оценивают динамику заболевания на протяжении длительного времени. Хорошо, если подобранные капли работают эффективно и, при длительном использовании, не вызывают побочных эффектов (раздражение слизистой поверхности глаза, негативное влияние на различные органы и системы). Такой идеальный эффект от консервативного лечения встречается нечасто, как правило, какие-то моменты настораживают офтальмолога или пациента. Это может быть сильное раздражение от консервантов, входящих в состав капель, отсутствие возможности у пациента регулярно закапывать капли, отсутствие эффективности от использования тех или иных препаратов и так далее. Поэтому необходимо рассматривать и современные хирургические способы лечения. К сожалению, подавляющее большинство пациентов чрезвычайно негативно настроены на проведение операции. Они боятся и самого вмешательства, и того, что после операции зрение ухудшится еще больше, зачастую советуясь с другими пациентами, а не с хирургами, которые непосредственно занимаются лечением подобных случаев.

Как опытный хирург я могу утверждать, что лечить оперативно это непростое заболевание на ранней стадии гораздо проще, чем на далекозашедшей, эффективность будет намного выше, а зрение после операции не изменится.

Людям с хроническими заболеваниями сердца или легких, например, с ишемической болезнью, аритмией, астмой, некоторые капли от глаукомы вообще противопоказаны! Об этом нужно знать. И всегда сообщать вашим терапевтам о наличии глаукомы, как и офтальмологу – о наличии у вас сопутствующих болезней.

Следует учитывать, что при длительном использовании капель от глаукомы обязательно развивается синдром сухого глаза или синдром красного глаза. В этом случае также следует подумать о хирургическом лечении, так как пациент не может комфортно работать и иметь высокое качество жизни, когда у него постоянно раздражены глаза.

Правильный выбор тактики лечения вам поможет сделать опытный офтальмолог, который специализируется на лечении глаукомы. Только взвесив все индивидуальные особенности состояния вашего глаза и медицинские показания, можно принять оптимальное решение.

Сейчас офтальмологов, которые умеют оперировать глаукому, остается все меньше и меньше, их можно по пальцам пересчитать. Это связано с тем, что назначать капли намного проще. Операции по поводу глаукомы считаются невыгодными с коммерческой точки зрения, на них клиника много не заработает. При этом операция при глаукоме – одна из самых сложных хирургических вмешательств на глазном яблоке.

Первый принцип. Чем раньше прооперировать глаукому, тем более долговечным будет результат и выше эффективность, максимально удастся сохранить остроту зрения.

Это естественно и логично: чем раньше удается снизить внутриглазное давление, тем меньше страдает сосудистая оболочка, меньше необратимых изменений происходит в дренажной и других системах глазного яблока.

В институте Фёдорова для лечения открытоугольной глаукомы было разработано несколько видов операций. Основная – непроникающая глубокая склерэктомия. Также мы делали глубокую склерэктомию (проникающую) и склерангулореконструкцию (при этом хирургическом вмешательстве подвергается реконструкции угол передней камеры глаза за счёт пластики склеры). Эти операции доказали свою высокую эффективность и успешно проводятся и в настоящее время.

Метод непроникающей глубокой склерэктомии был создан в институте микрохирургии глаза, и придумал его профессор Валентин Иванович Козлов – один из моих Учителей, заведующий отделением, к кому я пришел молодым врачом. Те принципы лечения глаукомы, тот особый подход, который я применяю к своим пациентам по сей день, мне передал Валентин Иванович.

Будучи уже немолодым человеком, Валентин Иванович обладал ищущим и пытливым умом, смелостью и новаторством. Он занимался разработкой и внедрением новых методов обследования и хирургических способов лечения глаукомы. Как я уже писал, моя техническая грамотность и увлечение физикой позволили включиться в научную работу, которую вёл мой наставник.

Валентин Иванович в то время искал методы измерения давления в эписклеральных сосудах (в поверхностных сосудах склеры), пытаясь разработать для этого прибор. Именно по данному параметру можно судить об эффективности операции, поскольку эписклеральные сосуды участвуют в оттоке и распределении внутриглазной жидкости, и уровень давления в этих сосудах говорит об эффективности созданных путей оттока внутриглазной жидкости.

У нас имелось оборудование, позволяющее провести УЗИ, измерить скорость кровотока, другие параметры, а вот давление в эписклеральных сосудах – нет. Тогда я решил использовать для частичного перекрытия этих сосудов и расчета уровня давления пьезокристалл, который использовался в электрических головках проигрывателя виниловых пластинок. На пьезокристалл надевается игла, она движется по канавке пластинки и передает колебания – кристалл преобразует их в электрический потенциал и затем в звук.

Я подумал, что можно использовать этот самый звукосниматель для измерения давления или силы, которая требуется для перекрытия эписклерального сосуда. Конечно, я его модернизировал – поставил фильтр, который позволял импульс тока, идущего от пьезокристалла, сделать длинным и небыстрым. То есть достаточно было нажать на наконечник звукоснимателя, и импульс становился замедленным, плавным, а не таким быстрым, как в тот момент, когда иголка бегает по канавке винила. Сам пьезокристалл я поместил в специальную трубку, удлинил и сделал в виде тонкой пластинки с петелькой на конце, которая должна была накладываться под микроскопом на вену склеры. При нажатии кристаллом на вену мы могли определять силу тока, требуемую для перекрытия этого сосуда. Практически это происходило так: мы нажимали на сосуд и смотрели через отверстие в петельке, – если он был виден, значит, давления кристалла недостаточно; если сосуд становился белым, это обозначало, что кровоток остановлен, тогда я фиксировал показатели прибора. Мы пытались перевести получаемые показатели в миллиметры водного столба, чтобы потом можно было проверять разницу до и после операции. Но, к сожалению, измерения были не того уровня точности, как нужно. Была существенная погрешность, статистически сложно было собрать данные воедино, и сама методика измерения была не до конца отработана. Старшие коллеги похвалили мою изобретательность и посоветовали не расстраиваться, всё же это был мой первый опыт. Я запомнил эту работу на всю жизнь! На сегодняшний день у меня несколько патентов на лечение глаукомы. Свои разработки и технологии я использую при проведении операций. И охотно ими делюсь, обучая молодых хирургов, как когда-то меня учили мои наставники.

Как я уже говорил, принципы хирургии глаукомы с тех пор существенно не изменились. Золотым стандартом считается синустрабекулэктомия. Это операция проникающего типа, посредством которой формируется канал, по которому оттекает внутриглазная жидкость из передней камеры под поверхностный клапан склеры и оттуда всасывается в сосуды конъюнктивы. Наименее травматичной является непроникающая глубокая склерэктомия, про которую я расскажу отдельно. К сожалению, не все хирурги обладают умением и опытом ее проводить. Около 20 лет назад появилась вискоканалостомия – хирургическая методика, которую можно сочетать с другими подходами. При вискоканалостомии специальной канюлей расширяют полость шлеммова канала и вводят вискоэластик (раствор гиалуроновой кислоты, обладающий высокой вязкостью в состоянии покоя). Через расширенный шлеммов канал улучшается отток жидкости. По всему миру используют перечисленные и другие антиглаукомные операции, которые были придуманы в институте Фёдорова и других клиниках более 30-ти лет назад.

Для использования в сочетании с классическими антиглаукоматозными операциями и их модификациями изобретают и патентуют новые микродренажи, различные дренажные устройства, шунты, установка которых достаточно проста, а эффективность высока. Есть микрошунты, которые вставляют непосредственно внутрь шлеммова канала. Они очень маленьких размеров, и во время операции, например, по поводу катаракты, их могут поставить в трабекулярную область. Таким образом активизируется отток из передней камеры в обход дренажной системы непосредственно в шлеммов канал.

Современные методики более высокотехнологичны, при них используют дорогие искусственные дренажные устройства, но пока не изобретено такого дренажного устройства, шунта или клапана, который превосходил бы по эффективности классический подход.

Вискоканалостомия

Пришел я в институт Фёдорова как раз в то время, когда там заканчивали разработку непроникающей глубокой склерэктомии. Операция называется непроникающей, потому что глазное яблоко при данной методике не вскрывается, все манипуляции проводятся на наружных оболочках глаза. Хирург делает разрез лишь в склере и области шлеммова канала и доходит до дренажной системы. Затем вскрывает шлеммов канал, в котором циркулирует внутриглазная жидкость, обнажает десцеметову мембрану.

Таким образом, внутриглазная жидкость из передней камеры глаза по вновь созданному пути оттока через склеральный клапан попадает в субконъюнктивальное пространство, всасывается и оттекает по сосудам конъюнктивы и поверхностным сосудам склеры (именно их изучал Владимир Иванович Козлов).

Такой хирургический доступ весьма интересен, потому что помимо традиционной техники существуют и другие модификации данной операции. Например, в зону операции может вводиться коллагеновый дренаж, по которому жидкость поступает к сосудистой системе глаза, и который не дает закрыться каналу.

При хирургии начальных стадий глаукомы кровотечения во время операции происходят редко, и нет риска рубцевания, то есть зарастания интрасклерального канала, по которому идёт отток внутриглазной жидкости. Зона операции – шлеммов канал и область десцеметовой мембраны – на ранних стадиях еще не деформирована, и при хирургическом вмешательстве не подвергается последующей деструкции, оставаясь открытой. Именно поэтому на ранних стадиях операция проходит эффективнее, имеется стабильный результат. А вот на запущенных стадиях канал, который создает хирург во время операции, может достаточно быстро зарубцеваться. Поэтому приходится вживлять искусственные, биосовместимые дренажные системы. Они помогают сформироваться стенкам канала, покрыться эпителиальной тканью, чтобы в будущем такой канал не подвергался разрушению. Для этого требуется время, обычно несколько недель. Потом такой дренаж может постепенно рассасываться. Например, дренаж из коллагена полностью рассасывается через 3–4 месяца, на его месте остается полость, по которой оттекает жидкость.

Для каждой операции есть свои показания, зависящие, в том числе, от вида глаукомы. При закрытоугольной глаукоме или глаукоме с узким углом передней камеры стандартные операции не показаны и малоэффективны. Поэтому их нужно сочетать с пластикой радужки, при которой расширяют угол передней камеры. Часто такая операция сочетается с удалением хрусталика. Сначала удаляют собственный хрусталик, а на его место имплантируют тонкий искусственный хрусталик. Угол передней камеры за счет этого существенно увеличивается. После замены хрусталика обязательно создается канал для улучшения оттока жидкости (все о катаракте см. в главе «Катаракта»).

Лазерная хирургия показана, как правило, в самой начальной стадии глаукомы, когда ее только обнаружили при обследовании. Такая процедура называется «гониопластика»; она помогает расширить поры дренажной системы глаза, пока они еще существенно не деформированы, улучшая отток внутриглазной жидкости по естественным каналам. Соответственно, на более поздних стадиях глаукомы гониопластика неэффективна.

При помощи специального медицинского лазера хирург делает в углу передней камеры (между роговицей и радужкой) отверстия для оттока жидкости. После воздействия лазерного излучения на трабекулярную ткань меняется форма или архитектура её внутренней поверхности, появляются новые пути для оттока внутриглазной жидкости. Лазером также можно воздействовать на цилиарное тело: коагулировать цилиарные отростки и эпителий, который производит влагу. Вследствие этого уменьшается продукция внутриглазной жидкости и снижается внутриглазное давление.

Разновидностями лазерных операций в хирургии открытоугольной формы глаукомы являются: трабекулэктомия, трабекулопластика, трабекулопунктура, то есть, соответственно, иссечение, пластика и прокол трабекулярной сети. Для профилактики прогрессирования закрытоугольной глаукомы проводят лазерную иридэктомию (частичное иссечение радужной оболочки). Такую операцию проводят также для профилактики зрачкового блока и острого приступа глаукомы.

Также существуют другие типы хирургических лазеров, которые позволяют вскрывать шлеммов канал или послойно удалять наружные слои роговицы в зоне операции. Такой способ вмешательства считается менее травматичным и более контролируемым, потому что вместо хирургического ножа используется лазер. Смысл такого лазерного компонента в том, что сначала хирург выкраивает или формирует ножом определенную зону операции, потом на нее наводит специальный лазер и удаляет из этой зоны слой склеры и поверхностные слои роговицы. Хирург добивается нужного эффекта и продолжает операцию обычным способом.

Как оперировать – лазером или ножом, решает хирург-офтальмолог в зависимости от клинической ситуации.

Во время приема доктор проведет все обследования и выяснит форму, стадию глаукомы и индивидуальные особенности строения глаза пациента. На моем опыте я также сделал вывод, что при начальной катаракте удаление хрусталика и замена его на искусственный тормозит развитие глаукомы и облегчает на 2–3 % отток жидкости (что совпадает с научными исследованиями, проведенными другими офтальмологами). Происходит это за счет того, что мы удаляем плотный, увеличенный в размерах хрусталик и вставляем тонкий искусственный. Таким образом угол передней камеры освобождается, расширяется и облегчается отток жидкости через него. Особенно важное значение это имеет у пациентов с гиперметропией (дальнозоркостью), у которых глаз имеет меньшие переднезадние размеры, чем обычный глаз с нормальной оптикой.

У таких пациентов передняя камера глаза изначально от природы мелкая, а за счет прогрессирования катаракты её просвет становится еще меньше и в итоге может закрыться. У гиперметропов выше риск развития закрытоугольной глаукомы. Чтобы избежать прогрессирования заболевания, таким пациентам – с дальнозоркостью, начальной катарактой и узким углом передней камеры – ранее проводили лазерную операцию. Сейчас в такой клинической ситуации рекомендуют сразу менять хрусталик. После его удаления эффективно открывается угол передней камеры, исчезает опасность приступа закрытоугольной глаукомы, улучшается зрение. Оно становится более физиологичным – современные хрусталики отлично компенсируют возрастную дальнозоркость. То есть одной операцией мы решаем сразу две проблемы. Пациенты бывают очень довольны: они сразу видят гораздо более четко, резко, контрастно, реже пользуются очками или могут от них отказаться совсем – например, при имплантации мультифокального хрусталика. Обычно возраст таких пациентов 45–50+.

Но вернемся к моему пациенту, о котором мы говорили в начале главы. На одном глазу у него было практически полностью потеряно зрение – осталось 4–5 %, а на втором – 20–30 %. Он был еще достаточно молод, около 55 лет, но из-за зрения уже встал вопрос о прекращении профессиональной деятельности. Нерешительность лечивших его до этого момента врачей могла обернуться для него слепотой. Очень хотелось ему помочь, и я решился сделать серию операций. Во-первых, удалил катаракту на обоих глазах. У него она была незрелая, но, тем не менее, существенно снижала зрение.

Но здесь стоило попытаться. Прооперировал катаракту и глаукому я в несколько этапов. Применил модифицированную операцию по авторской методике, с использованием микродренажей. Это был особый случай, требующий индивидуального подхода.

Итак, на одном глазу я сделал сначала глаукому, а потом катаракту, а на другом – наоборот. Потому что оперировать катаракту на глазу с высоким давлением было рискованно. В результате операций нам удалось существенно прибавить пациенту зрение. На «лучший» глаз поставили мультифокальный хрусталик, а на «худший» – монофокальный, потому что уже не было показаний для использования сложной оптики. На этом глазу мы получили до 30 % за счет бокового зрения, на что даже и не рассчитывали, если честно. К сожалению, при далекозашедшей глаукоме страдает центральное зрение и остается только боковое, помочь пациенту хоть немного восстановить зрение становится крайне сложной задачей. Человек видит больше височной частью, чем центральной. Хорошо, что на втором глазу глаукома еще не успела погубить центральные волокна зрительного нерва. Нам удалось сохранить нервные клетки и восстановить зрение до 80 %. Я использовал современные хрусталики, и мой пациент смог не только работать, но и водить машину – и делать все это без очков. Конечно, жизнь его наладилась после операции, и он, как это бывает, стал забывать о регулярных визитах к врачу. Но, тем не менее, мы встречались, потому что глаукома – такое заболевание, которое требует внимательного отношения. И моему пациенту потребовалось наблюдение, чтобы поддерживать зрение с имеющейся глаукомой на постоянном уровне. Через 2 года после операции у него начались сосудистые изменения на глазах, которые в будущем потребовали дополнительного лечения.

Если у вас резко заболел и покраснел один глаз, внезапно снизилось зрение, появилась сильная головная боль и тошнота, возможно, у Вас развилось критическое состояние, именуемое острым приступом глаукомы.

Это состояние развивается на фоне прекращения оттока жидкости из глаза и резкого повышения внутриглазного давления. Давление при остром приступе глаукоме может достигать 60 мм рт. ст. при норме 10–20 мм рт. ст.

Это действительно острое и чрезвычайно опасное состояние, и оно требует незамедлительного посещения офтальмолога и оказания срочной квалифицированной офтальмологической помощи!

Если в течение 12–24 часов после начала приступа глаукомы экстренно не снизить внутриглазное давление, зрительный нерв может сильно пострадать, а если приступ продолжается более 4–8 часов, пациент может полностью ослепнуть.

Острый приступ глаукомы начинается без видимых причин. У пациента внезапно возникают следующие симптомы:

Помню, ещё работая у Фёдорова, оперировал девушку 28 лет с редкой формой ювенильной глаукомы, которая возникает в возрасте 20–35 лет вследствие недоразвития или поражения дренажной системы глаза. Диагностировать такую глаукому на ранних стадиях сложно, да и лечить непросто. Молодым пациентам в то время почти не делали операций, стараясь подольше продержать на каплях.

Но в данном случае мы очень тщательно провели обследование, я был уверен в диагнозе и сделал ей непроникающую склерэктомию, на тот момент ещё редкую операцию. Всё прошло успешно, болезнь мы победили, пациентка до сих пор у меня наблюдается, хотя с тех пор прошло уже без малого 30 лет. У неё стабильные зрительные функции, она успешна в личной жизни и в карьере и является показательным примером того, что если глаукому диагностировать на ранней стадии и прооперировать вовремя, то прогрессирования не будет многие годы. Болезнь может стабилизироваться и до конца жизни останется компенсированной за счет одного хирургического вмешательства.

В данном случае глаукома возникает не сама по себе, а является осложнением или следствием других заболеваний или посттравматических состояний. Ее причиной могут быть следующие состояния:

Хорошо помню одного пациента с осложненной глаукомой. Я много лет проработал в федеральном медико-биологическом агентстве, руководил отделением микрохирургии глаза. Мы лечили пациентов из Курчатовского института, и одним из них был ученый, которого я успешно оперировал по поводу катаракты и глаукомы. Долгие годы мы не виделись, потому что зрительные функции у него были достаточно стабильны, а я поменял место работы. Но в последнее время из-за возраста у пациента стало происходить ухудшение здоровья в целом и зрения в частности. Он обращался к доступным ему офтальмологам, которые традиционно предлагали капли от глаукомы. Но достаточного эффекта не было, давление они снижали недостаточно. В итоге один глаз почти полностью ослеп, и только на втором глазу сохранилось какое-то остаточное зрение. Мой пациент из той плеяды ученых, которые работают до глубокой старости, причём работают эффективно. Он начинал свою трудовую деятельность еще при Курчатове, для него это значимая часть жизни… Возник главный вопрос – что делать? Обладающий таким багажом знаний, навыков и опыта, он очень ценный сотрудник для института. А работает он глазами – читает и пишет. В итоге он меня нашел, когда зрение было уже совсем плохое, около 5 %. Это было связано с выраженным отеком роговицы, возникшим на фоне повышенного внутриглазного давления и аллергической реакции на антиглаукоматозные препараты. От отчаяния он капал одновременно 3–4 препарата в максимальных дозировках, но они не давали адекватного снижения давления. Такая перегрузка лекарственными средствами вызвала синдром красного глаза, у пациента нарушилась циркуляция слезы, я наблюдал у него сильное слезотечение, отек слизистой и век глаза.

Тогда я сделал ему модифицированную операцию проникающего типа своей авторской методикой с использованием микродренажа. Потребовалось достаточно долгое наблюдение и корректировка после операции, потому что очень важно отслеживать этот период у пациентов при далекозашедшей глаукоме. У них может быть повышенное или пониженное давление какое-то время после вмешательства. Мы следим за постоперационным течением и иногда проводим дополнительные манипуляции, активизируем отток жидкости, вводим специальные препараты. В общем, контролируем ситуацию после операции для того, чтобы добиться нужного уровня внутриглазного давления и стабильного результата. Недостаточно сделать операцию, 2–3 дня понаблюдать и отпустить пациента.

Пониженное давление в послеоперационном периоде бывает по двум причинам. Первая – излишняя фильтрация, когда фактически беспрепятственно вытекает внутриглазная жидкость. Такого быть не должно. В этом случае нужно ушить или как-то закрыть канал. Чтобы снизить избыточную фильтрацию, зашивается конъюнктива или накладывается шов на склеру. Вторая причина падения внутриглазного давления – отслойка сосудистой оболочки. Жидкость выходит не наружу, а попадает под сосудистую оболочку глаза, скапливается под ней. И в этих случаях тоже наблюдается гипотония. Жидкость постепенно всасывается сосудистой оболочкой, но при этом глазное давление остается низким, пациент практически теряет зрение, видит туманно и плохо. Данная ситуация чуть хуже, чем первый вариант. Здесь необходимо делать небольшую операцию – выпустить жидкость из сосудистой оболочки. Делается небольшое отверстие в склере, жидкость выходит наружу и давление нормализуется. Контролируются эти осложнения достаточно просто, переживать не нужно, колебания давления могут быть в процессе восстановления. Главное – наблюдение врача.

Чаще давление после операции бывает нормальным или повышенным. Через 1–2 недели после операции оно уже не может быть пониженным.

После операции по поводу глаукомы наблюдение очень важно. Пациенты должны это понимать. Важно не только снизить давление и стабилизировать зрительные функции, но еще и поддерживать их на должном уровне. Без посещения доктора это невозможно.

Моего учёного пациента я еще несколько месяцев наблюдал и корректировал его внутриглазное давление. Наконец, я смог отпустить его на длительный период, когда понял, что давление полностью стабилизировалось и поддерживалось на уровне 14 мм рт. ст., что прекрасно для данного уровня глаукомы. А зрение у него повысилось до 40 %! Да, для людей с хорошим 100-процентным зрением этого покажется мало, но для того, кто совсем недавно был в шаге от слепоты – очень хороший результат. Кровоснабжение после операции и коррекции вернулось к нормальному состоянию. Пациент смог совсем отказаться от капель, которые вызывали раздражение и отёк, дополнительно снижая зрение.

Надо сказать, что после операций, проведённых в поздних стадиях глаукомы, мы не часто видим повышение зрения. Но в данном случае нам удалось сделать много. Когда я видел моего ученого не так давно, он был очень доволен. Сказал, что может не переживать и поработать еще несколько лет, что он спокойно читает документы, работает на компьютере. Он пользуется очками для близи, но чувствует себя спокойно. А перед операцией был очень обеспокоен, что активной жизни пришёл конец и он обречён на слепоту. Я сказал, что надо попытаться нормализовать внутриглазное давление и этим улучшить зрение. Он мне поверил, согласился на операцию, был очень ответственным пациентом, выполнял все назначения, регулярно наблюдался впоследствии, и зрение удалось возвратить и сохранить надолго.

Период реабилитации после антиглаукоматозной операции длится около месяца, все это время необходимо закапывать специальные противовоспалительные капли, которые назначит хирург.

Чтобы глаз хорошо зажил и адаптировался к новой дренажной системе, нужно соблюдать определенные ограничения:

Глаукома является хроническим заболеванием, которое полностью не излечивается никакими методиками. Но с помощью операции можно добиться длительной стойкой компенсации давления и предотвратить значительное число осложнений, сохранив зрение и качество жизни на долгие годы. Просто нужно помнить о том, что это заболевание требует пожизненного наблюдения и проверки органа зрения у офтальмолога. В этом нет ничего страшного и экстраординарного. Никого же не удивляет, что больные артериальной гипертонией ежедневно измеряют давление и периодически приходят к врачу, чтобы скорректировать лечение. При глаукоме внутриглазное давление два раза в день измерять не требуется, но два раза в год показываться своему доктору необходимо. Только строго следуя всем назначениям лечащего врача, можно поддерживать зрение на высоком уровне максимально долго, иногда всю жизнь.

В остальном жизнь человека, прооперированного по поводу глаукомы, не отличается от других людей, поскольку здоровый образ жизни рекомендован всем. Необходимо соблюдать режим труда и отдыха, стараться больше отдыхать на свежем воздухе, крайне важно спать не менее 8 часов, лучше на высоких подушках, не допускать утомления глаз. Физическая активность должна соотноситься с возрастом и сопутствующими заболеваниями, без переутомления, но быть достаточной для поддержания тонуса сердечно-сосудистой системы. Питание должно быть сбалансированным, разнообразным. Обязательно потребление нежирного мяса и рыбы, фруктов, овощей, кисломолочных продуктов. Жирное, жареное, соленое, копчености лучше исключить.

Желательно отказаться от вредных привычек и стараться находиться в состоянии психологического комфорта.

Вождение автомобиля – вопрос сложный. У людей с глаукомой часто есть дефекты поля зрения, которые ограничивают зрительное восприятие дороги и в целом пространства. Из-за такого ухудшения полей зрения водитель может неверно оценивать дорожную ситуацию, и вождение становится опасным. Вопрос нужно решать совместно с офтальмологом.

Для людей, страдающих катарактой, видеть – значит смотреть как через мутные линзы или как через морозное или запотевшее окно. Помутнения хрусталика на ранних стадиях могут затруднять чтение, вождение автомобиля (особенно ночью), а на поздних даже возможность различать лицо родного человека.

К сожалению, до сих пор многие пациенты не слышали о катаракте или находятся в отрицании весьма распространенной проблемы обычного старения организма. Поэтому ко мне часто на прием приходят пациенты с запущенными случаями, когда мне как хирургу остается спасать уже сам глаз как орган, но не зрение.

Когда у человека снижается зрение из-за катаракты, постепенно снижается и его жизненная активность, и работоспособность. Нагрузки на зрительный анализатор становятся все меньше и меньше. Интенсивность мозговых процессов снижается, и человек как бы выпадает из жизни. А это особенно опасно в пожилом возрасте, когда и так все процессы в организме замедляются.

Но есть и хорошая новость! Если вовремя прооперировать катаракту, то можно вернуть зрение на 100 %, что даже не всегда удаётся при нарушениях рефракции в молодости, например, при близорукости или астигматизме. Современные технологии позволяют рассчитать и подобрать такой искусственный хрусталик, который будет компенсировать все проблемы со зрением. И вы полностью избавитесь от очков.

Но человеку, особенно тому, кто не владеет информацией, мнительному и сомневающемуся, свойственно ходить со зрелой катарактой годами, надеясь на второй, лучше видящий глаз. Такая ситуация до сих пор часто встречается в наших реалиях, и офтальмохирурги оперируют пациентов со зрелой и перезрелой катарактой, как и 20–25 лет назад, когда ждать её зрелости было объективно необходимо.

Оперировать запущенную (зрелую и перезрелую) катаракту намного сложнее, чем незрелую. Требуется более высокая доза ультразвука, и, как правило, присутствуют осложнения. Не всегда в таких случаях удается поставить искусственный хрусталик, потому что состояние глаза пациента просто этого не позволяет – упущено драгоценное время.

Но, даже когда удается восстановить зрение при запущенной катаракте, пациенту сложно вернуться в активную повседневную жизнь вследствие частично утраченной им мозговой деятельности и социальной активности.

Катаракта – помутнение в норме прозрачного хрусталика глаза. Хрусталик находится сразу за радужкой, цветной оболочкой глаза и в норме выглядит черным из-за своей полной прозрачности. Мы видим его через зрачок глаза.

Когда хрусталик мутнеет, зрачок начинает выглядеть более светлым. Большинство катаракт развиваются медленно и не мешают зрению на раннем этапе. Но со временем катаракта сильно ухудшает зрение.

По мере созревания катаракта становится опасной, так как грозит осложнениями – вторичной глаукомой, подвывихом, вывихом хрусталика и другими.

Если помутнение хрусталика достигло той степени, что мешает заниматься повседневными делами, то вам показана операция по удалению катаракты. К счастью, сегодня такие операции является безопасными и эффективными.

Катаракта на правом глазу пациента

Признаки и симптомы катаракты включают:

• Затуманенное, нечеткое зрение;

• Усиление проблем со зрением в ночное время;

• Чувствительность к свету и бликам;

• Потребность в яркой освещенности при чтении и других занятиях;

• Ореолы вокруг огней, двоение на одном глазу;

• Частая смена рецепта на очки или контактные линзы из-за прогрессирующего ухудшения зрения;

• Изменение цветоощущения (выцветание или пожелтение).

Сначала помутнение может затронуть небольшую часть вещества хрусталика, например, на периферии, и вы можете не осознавать потери зрения. По мере того, как катаракта развивается, она все больше ухудшает четкость предметов и снижает цветоощущения. Со временем зрение сильно ухудшается, симптомы становятся более заметными и мешают человеку жить.

Если вы обнаружили у себя какие-то из этих признаков, немедленно обратитесь к врачу.

Факторы, повышающие риск катаракты, включают:

• Возраст старше 60 лет;

• Диабет;

• Чрезмерное воздействие УФ-лучей;

• Курение;

• Ожирение;

• Повышенное артериальное давление;

• Травма или воспалительные заболевания глаза;

• Внутриглазные операции;

• Длительный прием кортикостероидных препаратов.

Здоровый хрусталик по мере старения нашего организма, примерно после 45 лет, постепенно уплотняется, его размер увеличивается в переднезадней плоскости, меняется объем. Это происходит в норме у всех, а при катаракте все перечисленные процессы ускоряются и осложняются.

Так, у людей с мелкой передней камерой глаза катаракта быстрее приводит к снижению оттока внутриглазной жидкости и повышению внутриглазного давления. Таким пациентам в первую очередь показана операция и замена хрусталика.

Основная проблема заключается в том, что 90 % пациентов не понимают или не хотят понимать, что катаракта – это не болезнь, а возрастные изменения тканей и структур организма. Это не грипп и даже не артрит, выздороветь в данном случае невозможно. Если процесс начался и хрусталик помутнел, никакими каплями и упражнениями его не сделать прозрачным заново. Зрение будет только ухудшаться. Катаракту можно вылечить только прооперировав, то есть удалив мутный хрусталик и поставив новый, искусственный. Но подавляющее большинство пациентов морально не готовы к хирургическому лечению. Они слушают родственников, соседей, у которых сложно проходило лечение. Не торопятся с операцией, ждут, когда катаракта созреет и они полностью не будут видеть глазом. В итоге доходят до стадии, когда различают только свет или темноту (день/ночь). Надеются вылечить глаза народными средствами и каплями, которые замедляют развитие катаракты. Поэтому я часто слышу в ответ на диагноз «катаракта» просьбу выписать капли и очки посильней, лишь бы не операция! Потом всё равно они вынуждены оперироваться, предварительно рассказав о том, сколько средств потратили на БАДы. Самое печальное в этом то, что после операции мы не всегда добиваемся того высокого зрения, которое дала природа, и которое мы бы вернули, прооперировав на ранних стадиях катаракты.

И только небольшая часть молодых пациентов, ведущих активный образ жизни, которые следят за своим здоровьем и хотят вернуть хорошее комфортное зрение, повысить качество своей жизни, прислушиваются к мнению врачей. Они записываются на операцию на стадии начальной катаракты или даже просто оперируют пресбиопию (возрастную дальнозоркость), чтобы хорошо видеть вдаль, водить машину, заниматься спортом, работать за компьютером и читать без очков. Современные искусственные хрусталики это позволяют. Операция по поводу начальной катаракты или пресбиопии проходит быстро, комфортно, осложнений не возникает.

Когда хрусталик начинает постепенно мутнеть, меняются его оптические свойства. У пациента начинает развиваться или дальнозоркость, или близорукость, или астигматизм, которых раньше никогда не было. Появляется так называемый «хрусталиковый астигматизм» или «хрусталиковая миопия».

Например, пациенты, которые всегда видели вдаль четко без очков – у них, как правило, прогрессирует дальнозоркость. Плюсовые стекла (+1D; +2D) улучшают зрение вдаль. У пациентов со слабой близорукостью (до −3D) миопия начинает немного уменьшаться (до −1D; −2D), пациент может лучше видеть вдаль без очков и работать за компьютером, но при этом начинает читать в очках. А у пациентов с близорукостью высокой степени, наоборот, миопия прогрессирует. Был у меня пациент с изначальной близорукостью −6D, через год из-за катаракты рефракция стала −8D. Миопия может увеличиться вдвое: при первичной коррекции в −10D из-за катаракты доходит до −20D.

Поэтому всегда нужно учитывать изменения диоптрийности при катаракте. Коррекция проходит успешно путем замены хрусталика. Пациентам с высокой степенью близорукости можно смоделировать любую оптику, которую он выберет, даже небольшую близорукость. Например, у человека всю жизнь было −10D, ему можно сделать −2D. Такому пациенту после замены хрусталика будет привычно смотреть вблизи без очков, и при этом появится достаточно комфортное зрение на среднем и дальнем расстоянии. Близоруким людям также можно подобрать мультифокальные линзы или системы EDOF, но это потребует более тщательного подбора хрусталика и более внимательной беседы с пациентом. Не всем подходят интраокулярные линзы (ИОЛ) со сложной оптической системой – стандартом хирургии катаракты при высокой миопии считается коррекция ИОЛ с небольшой близорукостью после операции.

До сих пор в России катаракта находится на первом месте среди заболеваний, ведущих к слепоте в пожилом и старческом возрасте (58 %). Большая часть пациентов пытается бороться с катарактой при помощи капель, хотя давно доказано, что этот способ не эффективен. В настоящее время не существует ни одного препарата для лечения катаракты с научно доказанной и клинически подтвержденной эффективностью.

На западе отношение к катаракте и операциям по ее удалению и замене на искусственный хрусталик сильно отличается от нашего, российского. Там к хирургии катаракты относятся как к рядовому вмешательству (конечно, при ответственном выборе опытного микрохирурга) и осознанно не медлят с ней, стараясь как можно скорее вернуть себе привычный образ жизни. Большинство операций в развитых странах делают по страховке. Исключение составляют мультифокальные хрусталики, они всегда оплачиваются отдельно.

Благо, что современный подход и возможности позволяют не ждать окончательного помутнения хрусталика, как это было раньше, 20 лет назад. В наши дни операции по замене хрусталика могут проводиться не только при зрелой и перезрелой катаракте, но и при незрелой катаракте и пресбиопии, если у пациента есть личные и профессиональные показания.

До сих пор в регионах удаляют катаракту по старинке, с помощью экстракапсулярной экстракции катаракты – через большой роговичный разрез. Таких операций делают до 20–30 % по России. Но за последние несколько лет факоэмульсификаций стало в разы больше, и сегодня по статистике их делают до 70–80 % в разных регионах. Для примера: в 2015 году соотношение было 50:50.

Знакомая моих родителей очень боялась операций на глазах. У нее начала развиваться вторичная глаукома из-за перезрелой катаракты. Глаз начал болеть, и это ее напугало. Только тогда она обратилась ко мне и решилась на хирургическое лечение.

Пришлось мне делать операцию в крайне запущенной стадии, когда катаракта уже была очень плотной и сложно было дробить ее ультразвуком для последующего удаления. Также имелись последствия в виде вторичной глаукомы, которая развилась из-за давления сильно утолщенного перезрелого хрусталика на радужку и переднюю камеру глаза.

После всех непростых манипуляций, удаления большого количества плотных масс перезрелого хрусталика и очищения полостей мне все же удалось поставить женщине искусственный хрусталик. Он был несколько подвижен – цинновы связки успели растянуться и ослабнуть в попытках удержать на месте тяжелый перезрелый мутный хрусталик. Подвижность искусственного хрусталика пациенты ощущают в виде некоего дрожания.

Глаз пациентки очень долго заживал, около 5 дней, держался выраженный отек. Оперировать пришлось на изначально высоком давлении из-за вторичной глаукомы, и дальше мы долго боролись за снижение давления. К сожалению, существенной прибавки зрения добиться не удалось, глаукома успела разрушить зрительный нерв, но хотя бы сохранили остаточное – пациентка могла различать крупные предметы.

Опираясь на свой хирургический опыт, я могу утверждать: если человек изначально настраивается на неудачу, то она не заставляет себя ждать. Пациентка слишком боялась операции на глазах и очень долго тянула с принятием решения. Да и решение это было вызвано безысходностью ситуации. Поскольку мы начали с худшего глаза, где медлить было уже недопустимо, операция прошла сложно, восстановительный период был долгий, а улучшение зрения незначительное. Теперь женщина боится оперировать второй глаз, не понимая, что сама создала такую ситуацию, и наступает второй раз на те же грабли. А если бы она справилась со своими страхами и обратилась ко мне раньше, всё бы прошло гораздо проще, зрение бы удалось сохранить, а глаукома вообще не развилась.

Когда я работал заведующим Центральным отделением микрохирургии глаза ФМБА России, я, в том числе, занимался обследованием и лечением профессиональных спортсменов олимпийских сборных команд. Мы проверяли боксеров, биатлонистов, борцов, игроков в регби и других. У профессиональных боксеров часто и тяжело страдал орган зрения вследствие многочисленных травм головы во время тренировок и соревнований. Чаще мы наблюдали изменения на сетчатке, реже травматическую или посттравматическую катаракту.

Один известный боксер из Дагестана обратился ко мне по поводу катаракты. Так как зрение сильно снизилось и составляло всего 5 %, его не допускали до соревнований.

Удалив травмированный хрусталик, я поставил ему искусственный. Зрение полностью вернулось, острота составила 100 %. Но у пациента и тренеров остались опасения по поводу дальнейшей спортивной карьеры. Все же боксеру удалось пройти все профильный комиссии в России. А через полгода после операции он решил переехать в США, где с успехом начал вести карьеру профессионального боксера, выступать за рейтинговый спортивный клуб.

Очередная комиссия в США сначала не допускала моего пациента к соревнованиям. Она длилась около 3 месяцев, врачи пристально изучали состояние оперированного глаза: сетчатку, стабильность и центровку хрусталика, внутриглазное давление и другие многочисленные параметры. Но в итоге американские офтальмологи пришли к заключению, что он может выступать на соревнованиях и тренироваться в полном объеме. Оперировал я его 6 лет назад, и 3 года спустя он навестил меня. Глаз был в полном порядке. Пациент остался очень доволен, так как операция помогла ему не только вернуть зрение, но и сделать успешную карьеру.

• Начальная катаракта

По расположению помутнений в веществе хрусталика можно выделить основные виды катаракт:

Возникает при хронических воспалениях внутренних оболочек глаза, а также может возникать при дистрофиях сетчатки, глаукоме, высокой прогрессирующей миопии. Помутнения чаще всего начинаются с задней капсулы и их нужно отличать от обычной возрастной катаракты. При осложненной катаракте пациент обычно жалуется на ухудшение зрения в солнечную погоду, когда зрачки сужены, и испытывает облегчение, находясь в слабо освещенном помещении, когда зрачки расширяются. Нужно обратить внимание, что катаракта может быть одним из первых признаков сахарного диабета.

Сильный удар по лицу может вызвать контузию глаза и повредить внутренний связочный аппарат – цинновы связки, на которых держится хрусталик. Это приводит к подвывиху или вывиху хрусталика в стекловидное тело или в переднюю камеру глаза. Механическое повреждение хрусталика может вызвать помутнения в передней части линзы.

При проникающем ранении глаза хрусталик очень быстро начинает терять свою прозрачность и буквально за несколько дней становится полностью мутным.

Хрусталиковое вещество при нарушении целостности капсулы в результате травмы, попадая в жидкости и ткани глаза, может вызвать тяжелые аутоиммунные процессы.

Травмирующими факторами для глаза и хрусталика являются лазерное, инфракрасное, ультрафиолетовое излучение, а также рентгеновские лучи и радиация. Они способны вызвать помутнения, значительно снижающие остроту зрения.

Отдельно упомянем про катаракты врожденные и детско-юношеского возраста. Эти катаракты могут быть генетическими или связанными с внутриутробной инфекцией или травмой. Либо помутнения хрусталика могут быть вызваны такими заболеваниями, как миотоническая дистрофия, галактоземия, нейрофиброматоз 2-го типа или краснуха. Врожденные и детские катаракты не всегда существенно влияют на зрение, но если такое случается, то так же хорошо поддаются хирургическому лечению путем замены хрусталика, как и возрастные катаракты, вовремя прооперированные.

Как правило, не представляет существенной сложности. После стандартной проверки остроты зрения и внутриглазного давления хирург-офтальмолог исследует прозрачность вашего хрусталика при помощи щелевой лампы. Она представляет собой микроскоп, подсвечивающий глаз тонким лучом света. Световой срез глаза позволяет рассмотреть, в каких слоях хрусталика, в центре или по периферии расположены помутнения и насколько они выражены.

Дополнительные исследования, такие как проверка полей зрения, осмотр глазного дна и прочее, нужны, чтобы исключить сопутствующие глазные болезни.

Для того, чтобы определить размер будущего искусственного хрусталика, ваш глаз измерят на оптическом приборе, называемом биометром. Он работает на технологиях оптической когерентной томографии, обеспечивающей высокую точность измерений даже при плотной катаракте. Для расчёта ИОЛ нужны значения 9-ти параметров: толщины роговицы, хрусталика, сетчатки, кривизны роговицы, глубины передней камеры, диаметра радужки, зрачка и так далее.

Вам выдадут список анализов и обследований, которые нужно будет собрать незадолго до операции. Они включают анализы крови, мочи, флюорографию и разрешения ряда специалистов (ЛОР, эндокринолога) на операцию. Предоперационная диагностика позволит выявить возможные противопоказания к хирургическому лечению, вовремя обнаружить и санировать очаги хронической инфекции, подобрать адекватную терапию к хроническим заболеваниям, чтобы избежать осложнений в послеоперационном периоде.

Большинство офтальмологов предлагают рассмотреть вопрос об операции по удалению катаракты, когда она начинает влиять на качество жизни пациента или мешает выполнять обычные повседневные действия – например, чтение или вождение в темное время суток.

Выслушайте рекомендации хирурга и вместе с ним примите решение. Можно какое-то время подождать с операцией при начальной и незрелой катаракте, на этих стадиях она не опасна для глаз. Но у людей с диабетом катаракта может созреть быстрее и вызвать осложнения.

Операцию по замене хрусталика можно разделить на два крупных этапа.

Первый – удаление хрусталика либо с помутнениями, либо без (если замена проводится при пресбиопии).

Второй – имплантация интраокулярной линзы, то есть искусственного хрусталика. Обычно ИОЛ вводят в то же место, откуда удаляют естественный хрусталик. Далее линза остается в вашем глазу на всю оставшуюся жизнь.

Перед операцией врач закапает вам глазные капли, чтобы расширить зрачок. И затем обезболивающие капли с местным анестетиком, чтобы вы ничего не почувствовали во время удаления хрусталика. Вам могут дать успокоительное, чтобы помочь расслабиться.

Операция по удалению катаракты может проводиться двумя способами.

Введение в переднюю камеру глаза вискоэластика

Современный щадящий бесшовный способ замены хрусталика на искусственный. Как говорилось выше, таким способом сегодня оперируют до 70 % катаракт в России. Хирург делает продольный разрез в верхней части роговицы длинной около 1,8–2,2 мм. Вводит в переднюю камеру глаза вискоэластик – специальный гель, который защищает роговицу во время операции и поддерживает объём передней камеры. Это необходимо, чтобы избежать риска отслойки сетчатки. Далее хирург удаляет переднюю капсулу хрусталика круговым надрезом. Затем вводит в переднюю камеру глаза ультразвуковую иглу, с помощью которой разбивает ядро и остатки хрусталика на мелкие части. И выводит их из глаза при помощи аспиратора. В некоторых случаях вместо ультразвука используют лазер.

Задняя капсула хрусталика при операции остается нетронутой, она будет служить ложем новому искусственному хрусталику.

После полной очистки от хрусталиковых масс хирург с помощью специального картриджа вводит мягкую эластичную интраокулярную линзу в свернутом виде. Затем очень аккуратно расправляет ее за радужкой, укладывая на заднюю капсулу хрусталика. После чего вымывает вискоэластики и выводит из глаза инструменты. Операция по удалению катаракты завершается без наложения швов. Хирург проверяет герметизацию глаза и закапывает антибактериальные и противовоспалительные капли. Вся операция длится около 10–15 минут.

На глаз накладывается повязка и пациент отдыхает в течение двух часов. Затем доктор снимает повязку, осматривает глаз и отпускает пациента. После операции в течение нескольких дней будет сохраняться некоторый дискомфорт. Вам выпишут капли для лучшего заживления и профилактики осложнений. Обычно заживление происходит в течение восьми недель.

Рекомендуемый промежуток после операции по удалению катаракты на одном глазу и втором – минимум 3–4 дня.

Экстракапсулярная экстракция катаракты (ЭЭК)

Этой операцией, требующей большого роговичного разреза и последующего наложения швов, пользовались до тех пор, пока не изобрели ультразвуковые и лазерные факоэмульсификаторы, способные разбивать хрусталик на мелкие массы.

Экстракапсулярная экстрация катаракты

При экстракапсулярной экстракции удаляют ядро хрусталика целиком, а это возможно только на стадии зрелой катаракты. Поэтому ранее и рекомендовали пациентам ждать, когда созреет катаракта.

В настоящее время ЭЭК также показана при тех состояниях, когда факоэмульсификация не поможет. Например, при слабости связок хрусталика (цинновых связок) или их фрагментарного отрыва, узких или нерасширяющихся зрачков, пленчатых и перезрелых катарактах, заболеваниях роговицы.

После удаления ядра хрусталика и вымывания хрусталиковых масс хирург также имплантирует мягкую или жесткую искусственную линзу. Накладывает швы на роговицу, которые снимут через три месяца. Образовавшийся рубец роговицы может расходиться при травмах и серьезных физических нагрузках, поэтому пациенту нужно строго соблюдать послеоперационный щадящий режим. Рубец может также стать причиной послеоперационного астигматизма.

В редких случаях установка ИОЛ противопоказана, в таком случае пациенту после операции подберут плюсовые очки.

Нет исследований, доказывающих, как предотвратить катаракту или замедлить ее прогрессирование. Но врачи считают, что несколько рекомендаций могут быть полезны:

• Запишите заранее все жалобы, связанные с глазами, даже те, которые, на ваш взгляд, могут казаться несущественными.

1. Как сильно катаракта ухудшает (влияет на) мое зрение?

Вам стоит заранее обдумать ответы на данные вопросы, успеть понаблюдать за собой и тем самым облегчить офтальмохирургу диагностику причин вашей катаракты.

Различные формы хрусталика

Это помутнение задней капсулы хрусталика глаза, возникающее в редких случаях после удаления катаракты и имплантации искусственного хрусталика.

– Мой знакомый сделал операцию, а через 2 года у него все равно зрение снизилось. Опять развилась катаракта. Не надо делать операцию, а то вдруг зрение после нее снова упадет, – такие разговоры мы нередко слышим в коридорах наших клиник.

Давайте развеем миф о послеоперационной (вторичной) катаракте. Она встречается нечасто, всего в 7–8 % случаев. Зависит от ряда факторов, в том числе от модели ИОЛ – чем более современная модель и качественнее производство, тем меньший процент развития вторичных катаракт.

Мировые лидеры по производству ИОЛ очень большое внимание уделяют качеству и характеристикам материалов, из которых изготавливают ИОЛ. В том числе учитывают риск развития вторичной катаракты. Немаловажную роль играет индивидуальная реактивность и сопутствующие заболевания пациента.

Задняя капсула хрусталика может постепенно мутнеть, за счет этого снижается зрение пациента. Но бояться этого совершенно не нужно! Вторичная катаракта не несет риска здоровью пациента, она очень просто диагностируется и при помощи специальных малотравматичных хирургических лазеров разрушается в течение 3 минут. По сути хирург лазером делает небольшое отверстие в оптической зоне капсулы, корректируя ее прозрачность. После данной процедуры вторичная катаракта уже никогда не появляется.

Делается это амбулаторно, стоит совсем недорого. Никаких проблем и осложнений после данной лазерной коррекции не возникает. Делается один раз, и пациент забывает навсегда про эту проблему.

Такую же процедуру лазерной коррекции мы проводим в случаях, когда у пациента имеются начальные помутнения задней капсулы, а мы хотим добиться абсолютной четкости и прозрачности при установке, например, мультифокальных линз.

После операции вас оставят под наблюдением на два часа, в это время вы сможете отдохнуть в палате с закрытыми глазами. Вечером в этот же день вы уже сможете сесть за руль, но все же лучше попросить близких проводить вас домой. Уже к вечеру или к следующему утру зрение практически на 90 % восстанавливается.

Помните, что первые дни после операции ваш глаз и зрительный анализатор будут привыкать к новой линзе. Цвета станут ярче, зрение контрастнее. Но зрачок будет оставаться расширенным несколько часов после операции, поэтому нечеткость, некая искаженность предметов и дискомфорт будут присутствовать, это нормально. Скоро вы почувствуете нормализацию зрения, а через несколько, обычно восемь, недель после операции наступает полное заживление.

Если больному проведена стандартная операция по поводу катаракты (факоэмульсификация), операция прошла без осложнений, у пациента нет тяжелых соматических заболеваний, то серьезных ограничений в послеоперационном периоде нет. Нагибаться нельзя первые несколько суток – 3–4–5 дней. После можно, т. к. операция делается через минимальный разрез до 2 мм, и этот разрез затягивается в первые часы после операции. И если пациент нагнется после операции, то хрусталик не может выскочить из глаза чисто физически – разрез был меньше диаметра хрусталика. Когда в разрезе происходит герметизация, поверхность эпителизируется, роговица частично срастается и формируется рубец, то пациент может спокойно переворачиваться на оперированную сторону или нагибаться, ничего не произойдет.

Сколько нужно спать на здоровом боку? Я считаю, что дней 10–15, не больше, и не потому, что хрусталик может выпасть, а потому, что будет отекать глаз и слизистая, и роговица, и веки – просто кровь больше поступает в эту область.

Современные технологии позволяют проводить малотравматичные операции, глаз очень быстро заживает, зрачок начинает работать через 8–12 часов после операции, содержимое передней камеры очищается от вискоэластиков и медикаментов, и излишних ограничений уже не требуется. Если операция стандартная, осложнений не было, то и послеоперационное течение будет спокойное. Есть пациенты, которые сразу хотят практиковать йогу и уточняют про сложные асаны, есть пациенты, которые достаточно быстро приступают к зрительным нагрузкам, садятся за руль, улетают через несколько дней в командировку. Я наблюдаю многих таких пациентов и не вижу у них никаких осложнений из-за того, что они быстро включились в активную жизнь.

Если операция оказалась сложной, сопровождалась повышением внутриглазного давления, была осложнена глаукомой или в редких случаях воспалительными реакциями – в таком случае, как себя вести, расскажет хирург, который оперировал вас.

Безусловно, в любом случае есть какая-то адаптация. И пациент сам для себя решает, когда увеличивать зрительную нагрузку, наблюдая за своим состоянием. У некоторых адаптация мгновенная, практически сразу они видят на разных расстояниях. Есть пациенты, которым требуется несколько дней и даже нескольких недель для того, чтобы привыкнуть смотреть обоими глазами. Обычно после операции глазам необходимо «подстроиться», может оптика как-то меняться. Но не надо увлекаться экспериментами: смотреть одним глазом, потом вторым, наблюдать, что один глаз видит лучше вдаль, а второй вблизи. Надо стараться сразу смотреть двумя глазами и доверять своему организму – он подстроится сам, как нужно, и вы перестанете думать о зрении, как до операции.

Ниже я приведу классические советы, которые мы рекомендуем пациентам после операции по замене хрусталика:

• Не трите оперированный глаз руками и не нажимайте на него, даже если чувствуете зуд и легкий дискомфорт.

• Старайтесь не спать на животе и боку со стороны оперированного глаза первые три-четыре недели после операции. Для лучшего заживления спите не менее 8–9 часов в сутки.

• Постепенно добавляйте зрительные нагрузки, но не перенапрягайте глаза первое время. Лучше читать (при хорошем освещении и в отсутствии дискомфорта в оперированном глазу), чем смотреть телевизор или сидеть за компьютером, хотя это тоже можно, просто без излишества.

• Умывайтесь первые дни без мыла или других косметических средств. Можно осторожно протирать глаз влажной салфеткой, лучше всего специальной, предназначенной для ухода за веками (блефаросалфеткой). Нужно отказаться от применения декоративной косметики на 4–5 недель.

• Избегайте пыльных и накуренных помещений.

• Ограничьте занятия спортом до полного заживления. Исключите первое время прыжки, наклоны, подъем тяжестей, чтобы не спровоцировать изменение местоположения интраокулярной линзы или кровоизлияние. Посоветуйтесь с хирургом, когда вам лучше вернуться к занятиям спортом.

• Минимум на месяц откажитесь от походов в бани и сауны, принятия горячих ванн.

От вождения автомобиля и перелетов на самолете лучше отказаться первые дни или до месяца в зависимости от самочувствия.

Травмы глаза очень опасны из-за своих непредсказуемых последствий. Это ушибы мышц и переломы костей при хорошей работе травматолога могут пройти практически бесследно. Совсем другое дело травма глаза – даже при небольшой контузии, без проникающего ранения влияние на зрение может быть значительным и необратимым. Случайное попадание крошечного инородного тела, удар мячом или выстрел пробки шампанского может привести к тому, что глаз полностью ослепнет.

Когда мы сталкиваемся с тяжелой травмой или контузией глаза, сразу понимаем, что лечение будет сложным, долгим, и не всегда мы сможем вернуть пациенту 100-процентное зрение. Это, как правило, сложные случаи, требующие нескольких операций, особых методик и индивидуального подхода.

Иногда бывают такие травмы, когда мы прилагаем все усилия и используем все необходимые технологии: укладываем сетчатку на место, меняем хрусталик, вводим силикон для поддержания внутриглазного давления, но все равно из-за мощной контузии не удается вернуть пациенту даже минимальное зрение. Удается сохранить только глаз как орган, но он не может видеть в дальнейшем. Чаще это бывает у военнослужащих, которые получают осколочные ранения или тяжелые контузии. Очень обидно, когда пациенты ухитряются получить похожие травмы в бытовых условиях.

В наше непростое время ковидной пандемии, карантинов, общественных мер безопасности мы приучили не подвергать себя опасности. То же самое нужно сделать и по отношению к своим глазам и зрению – приучить себя надевать защитные очки или маску везде, где есть риск попадания мелких и крупных частичек в глаз. Например, при работе с болгаркой, молотком и зубилом, со стамеской, другими инструментами, химическими реактивами, бытовыми чистящими средствами, газонокосилкой, в пыльных помещениях и так далее.

Когда я работал в институте микрохирургии глаза, ко мне попал один нерадивый пациент. Он лежал под автомобилем, ремонтировал подвеску – работал зубилом и молоком. Защитные очки не использовал. В те годы, это были 90-е, в принципе мало кто пользовался защитой для глаз, и мы, к сожалению, часто видели пациентов с травмами.

Защитное оборудование при сварочных работах

Данный случай является примером того, как ни в коем случае не надо себя вести! Наш пациент так увлекся ремонтом автомобиля и стремился во чтобы то ни стало довести дело до конца, что не обратил должного внимания на то, что металлический осколок попал ему в глаз. Вместо того, чтобы немедленно поехать в офтальмологию, он просто прикрыл травмированный глаз и продолжил работать. Но во время работы от молотка и зубила отскакивает новый кусочек и попадает в другой глаз. В результате пациента привезли к нам в институт по скорой помощи практически слепого. Второй глаз ему удалось спасти, а первый, к сожалению, нет – металлический осколок попал прямо в центр сетчатки, пробив роговицу, радужку, хрусталик и успел уничтожить нервные клетки.

При такой фатальной ситуации с первым глазом нам нужно было постараться полностью вернуть зрение на втором глазу. Сложность заключалась не только в тяжести этой сочетанной травмы, но и в отсроченном вмешательстве – было упущено драгоценное время, пока его к нам доставили. У пациента была травмирована и роговица, и радужка, и хрусталик, произошло кровоизлияние внутрь глаза, а сам осколок оказался вколоченным в сетчатку. Вдобавок после попадания металлических инородных предметов внутрь глаза происходит их взаимодействие с тканями – возникает так называемый металлоз. Из-за окисления металла и токсического воздействия повреждения глаза усиливаются.

Удалить тот осколок было очень непросто. Пробив сетчатку, он крепко зафиксировался в склере. Нужно было вытащить его, не повредив сетчатку, чтобы не спровоцировать отслойку. Осколок удаляться не хотел, он был гладким и крошечным – около миллиметра, и постоянно пытался выпасть, причинив новые повреждения. Кроме того, нужно было заменить хрусталик, точно рассчитав его параметры, а сделать это на поврежденном глазу, не зная исходных показателей, крайне сложно.

Из-за травмы глаз меняется в размерах, рефракции и других данных, и уже нельзя провести необходимые измерения. Тут спасает только опыт: оценить все имеющиеся параметры, сравнить с другим глазом, выбрать тип хрусталика. Все это требует глубокого анализа, от которого зависит успех операции. А успех нам был необходим, ведь наш пациент – водитель, и ему нужно отлично видеть без очков. И свою задачу мы выполнили – мужчине удалось сохранить 100 % зрение на одном глазу, несмотря на такую серьезную травму.

Вот и задумаешься, что дороже – время и машина или собственное зрение и простые меры предосторожности в виде защитных очков или экрана на глаза.

Травма глаза

• Поверхностные повреждения роговицы. Самые частые травмы, в основном, это небольшие царапины или инородные тела. Такие травмы сопровождаются болью, покраснением. Глаз слезится, пациенту больно смотреть на свет. Инородное тело роговицы удаляется врачом-офтальмологом (возможно в поликлинических условиях по месту жительства), после чего пациента отпускают на долечивание каплями и мазью.

Для этого нужно взять за привычку соблюдать следующие правила:

Проникающие ранения в глаз или сильные контузии требуют экстренных вмешательств, т. к. часто сопровождаются кровотечением внутрь глаза или реакцией тканей на металл, дерево или другое вещество. Инородное тело нужно как можно скорее удалить из глаза, кровотечение остановить, ликвидировать последствия.

Некоторые инородные тела способствуют проникновению инфекции, бактерий внутрь глаза и служат причиной гнойного воспаления. Развивается эндофтальмит, вылечить который чрезвычайно сложно, а восстановить зрение после него не всегда возможно.

После травмы страдают все области глаза, особенно сетчатка, потому что любое повреждение сопровождается воспалением, кровоизлияниями, и на все внутриглазные процессы первой реагирует сетчатка. Также меняется прозрачность, структура стекловидного тела.

Травмы, контузии могут вызывать отек сетчатки, который трудно поддается лечению и проходит длительное время.

Если вы всё-таки повредили глаз, срочно приезжайте в глазной стационар!

Там врач проведет ряд исследований из этого списка:

Нельзя не сказать про травмы, количество которых стремительно увеличивается в последнее время и особенно в праздничные дни – повреждения от пиротехнических устройств. Это могут быть как фейерверки, так и самодельные снаряды.

У меня большой опыт оказания помощи пациентам после тяжелых контузий и ожогов, возникших в результате неосторожного обращения с пиротехникой в новогодние праздники.

Когда пиротехнический заряд попадает в область глаза, возникает тяжелейшая контузия глазного яблока, ожог окружающих тканей, часто в глаз попадают элементы порохового вещества, которые повреждают оболочки глаза. В некоторых случаях спасти глаз и устранить косметические дефекты после таких тяжелых травм не удается. Хирургическое лечение чрезвычайно сложное, так как приходится работать на глазных тканях с явлениями ожога и химического повреждения. Из глазного яблока и мягких тканей приходится удалять многочисленные фрагменты инородных тел, которые способствуют возникновению воспаления.

Один из моих пациентов – молодой мужчина, который занимался изготовлением «домашних» фейерверков и получил травму благодаря своему увлечению. Во время перемешивания компонентов в мраморной ступке произошел взрыв, в результате которого осколки попали не только в лицо, но и в брюшную полость, и в грудь. Травма была обширной, сочетанной и очень серьезной. Нужно было спасать мужчину, и нам предстояла очень сложная операция – у операционного стола одновременно стояли офтальмохирурги, ЛОР-врачи и полостные. Сложность заключалась еще и в том, что химическое вещество, попавшее в глаз, не было видно на рентгеновском снимке. Хотя следы повреждений от него, как следы от реактивных двигателей в небе, были заметны при осмотре стекловидного тела.

Операцию пришлось проводить только под визуальным контролем. Я полностью удалил стекловидное тело, остатки вещества в стенках области ранения, в сетчатке. Чтобы укрепить сетчатую оболочку, обработал зону лазером. В итоге все обошлось. На удивление при такой обширной и тяжелой травме зрение мужчине удалось полностью сохранить. Мы с ЛОР-врачом и пластическим хирургом также провели ему косметическую операцию, чтобы следов этой страшной травмы практически не осталось. Для пациента все закончилось на удивление хорошо. Но это скорее исключительный случай.

Большинство таких травм заканчивается плачевно. А ведь можно было бы избежать потери зрения, всего лишь используя элементарную защиту и соблюдая технику безопасности.

Ещё одна моя пациентка – молоденькая девушка, очень красивая, эффектная, у которой должна была вскоре состояться свадьба, – чуть не потеряла глаз. Она и ее жених поехали в Крым, чтобы отдохнуть и загореть перед свадьбой. Молодой человек хотел порадовать свою невесту романтической морской прогулкой. Волны, дельфины, закат, шампанское, а когда стемнело – салют в честь их любви. Как вы уже догадались, что-то пошло не так (то ли фейерверк был бракованный, то ли взорвали его неправильно), и кусок горящего пластика попал ей в глаз. Лодку тут же направили в Севастополь, девушку привезли в госпиталь, где после осмотра врач развел руками и сказал, что глаз настолько травмирован, что его можно только удалить. Ребята стали звонить и искать врача, чтобы получить второе мнение. Вышли на меня, и уже на следующий день я ждал их в Москве на срочную операцию. Мне удалось спасти глаз и даже зрение, но вернуть прежний внешний вид уже было невозможно. Один зрачок у девушки теперь больше, чем второй, и из-за этого она переживает.

Я оперирую много пациентов с травмами глаз и знаю немало жутких историй. Бывают ситуации, которые невозможно как-то предотвратить или предвидеть – автомобильные аварии, падения или другие трагические случайности.

Но вот жертвы фейерверков и прочей пиротехники не перестают меня удивлять своей беспечностью. Взрывать всё это, не соблюдая меры предосторожности, то же самое, что не пристегиваться в автомобиле – рано или поздно это может плохо закончиться.

Берегите себя, свое зрение и здоровье! При использовании пиротехнических средств будьте предельно внимательны!

Сетчатку глаза можно сравнить с матрицей фотоаппарата. Чем лучше матрица, тем более четко и контрастно она воспринимает окружающие предметы, более ярко передает цвета.

Сейчас матрицы в видеокамерах почти совершенны, они обладают прекрасной четкостью, огромным разрешением. Цифровые видео в современных смартфонах имеют некую характеристику – стандарт разрешения 4К. По своим возможностям он примерно равен свойствам человеческого глаза воспроизводить детали увиденного в высоком качестве.

Итак, функция сетчатки глаза – это способность распознавать предметы, видеть цвета, передавать движение, то есть воспринимать изображение окружающего мира и затем передавать его в головной мозг. Сетчатка, как видеоматрица, обрабатывает входящую информацию, преобразуя световое раздражение в нервные сигналы, которые затем по зрительному нерву передаются в затылочную долю больших полушарий мозга. Там, в зрительной коре, происходит расшифровка поступающих от сетчатки импульсов и превращение их в зрительные образы, в результате чего мы можем видеть всю красоту этого мира. А также читать, познавать, получать новую информацию.

Макула обладает очень высокой разрешающей способностью за счет своего строения, она и воспринимает основную часть информации. Далее от центра к периферии постепенно теряется четкость предметов и яркость изображения. Если в центре сетчатки четкость равна 100 %, то в прилегающих областях четкость становится ниже, а на периферии глаз определяет лишь контуры предметов.

Поэтому самыми опасными заболеваниями сетчатки считаются поражения макулярной области. Маленькое желтое пятно макулы, в котором располагается центральная ямка сетчатки, дает самый высокий процент потери зрения при ее поражении.

Есть такое состояние – амблиопия, в переводе с греческого «ленивый глаз». Это состояние возникает, когда в детском возрасте сетчатка не развивается должным образом вследствие различных причин, не получает достаточной нагрузки и информации, и в итоге у ребенка снижается зрение на всю жизнь. Например, так бывает при косоглазии, когда световые пучки не попадают в макулу. Амблиопия развивается и при отсутствии коррекции зрения у ребенка. Например, на одном глазу близорукость или дальнозоркость, а другим он видит 100 %. В подобном случае родители могут длительное время не замечать, что у ребенка страдает зрение, поскольку он все видит лучшим глазом. В итоге слабый глаз перестает развиваться, как положено, становится «ленивым».

Сетчатка – это нервная ткань: как она сформировалась в детстве, так она и будет работать. Если не дать ей функционировать в полную мощность с первых лет жизни, то позже, во взрослом возрасте, заставить ее работать на 100 % уже будет невозможно, она так на всю жизнь и остается недоразвитой.

Чтобы избежать развития «ленивого глаза», нужно вовремя проводить коррекцию зрения. Предположим, у ребенка есть небольшая врожденная катаракта – значит, ее нужно оперировать в детском возрасте. Если у малыша обнаружили близорукость или астигматизм, без правильно подобранных очков или линз к старшим классам у него не будет 100 % зрения. Особенно важно сразу подбирать коррекцию детям с врожденной дальнозоркостью, потому что при дальнозоркости амблиопия встречается гораздо чаще. Это связано с тем, что близорукий ребёнок хорошо видит вблизи, поэтому читает книги, рисует, пишет, и сетчатка все-таки развивается. А при дальнозоркости маленький пациент не видит четко вблизи, и если не пользоваться очками постоянно, то «ленивый глаз» разовьется на всю оставшуюся жизнь.

Сетчатка формируется до 16–18 лет, после никакие упражнения, очки или операции не будут эффективны.

Наиболее типичная, самая распространенная болезнь сетчатки – это ее отслойка. Надо сказать, что сетчатая оболочка не зафиксирована на всем своем протяжении внутри глаза, а крепится только в двух местах: в месте перехода в диск зрительного нерва и на линии, где далее начинается структура, поддерживающая хрусталик. Остальная часть удерживается на своем месте лишь давлением стекловидного тела, с которым в норме сетчатка не срастается.

Отслойка сетчатки чаще всего происходит вследствие её разрыва, например, при травме глаза, но может иметь и другую природу. Так, тракционная отслойка случается при натяжении (тракции) сетчатки, когда ее со стороны стекловидного тела тянут приросшие тяжи фибрина или новообразованные сосуды. Экссудативная отслойка происходит вследствие опухолевых, воспалительных и других заболеваний глаза, которые сопровождаются скоплением под сетчаткой жидкости – экссудата.

При травме страдают все оболочки глаза. Часто травма сопровождается кровоизлияниями и воспалением в различных отделах глазного яблока, а на все внутриглазные процессы сетчатка, естественно, не может не реагировать. Меняются прозрачность и структура стекловидного тела, и сетчатка, как тонкая, нежная структура, как правило, всегда вовлекается в этот процесс. Ушибы и контузии могут вызывать отек сетчатой оболочки, который долго не проходит.

Клетки отслоившейся сетчатки, не получая питания, в течение нескольких дней атрофируются и затем уже не восстанавливаются. Чем-то этот процесс похож на амблиопию. Только в случае «ленивого глаза» сетчатая оболочка не успевает научиться работать, а во время отслойки она «забывает» о своей функции. Если отслойку сетчатки прооперировать в течение 7 суток и уложить ее на место, то зрение практически не пострадает. Если же мы сделаем операцию в более поздние сроки, в нервной ткани произойдут необратимые изменения и мы уже не получим той остроты зрения, которая была изначально у пациента до отслойки. Например, через месяц после развития процесса операция даст только остаточное зрение, а если ещё дольше задержаться с операцией, через несколько месяцев зрение уже будет не спасти. На поздней стадии сетчатка полностью атрофируется, происходит фиброз нервной ткани, все клетки – палочки и колбочки – погибают. И даже если хирургическим способом удается сетчатку приложить на место, прижать или прикрепить, то все равно нервные клетки уже не заработают.

Они потеряли свои функциональные способности, не воспринимают свет, и человек ничего не видит.

У меня был пациент – депутат, который приехал на консультацию прямо с работы, заметив резкое ухудшение зрения. Несмотря на то, что близорукость в его случае была всего лишь средней степени, тем не менее она явилась причиной отслойки сетчатки. Возможно, сказалась интенсивность работы и большая зрительная нагрузка. На том глазу, где развилась отслойка, он практически моментально и полностью потерял зрение, и этим, конечно, был чрезвычайно обеспокоен. Мы немедленно его обследовали, в течение нескольких дней подготовили к операции и вернули сетчатку на место. Поскольку мужчина приехал достаточно оперативно, эффект был очень хороший: на фоне имеющейся близорукости мы добились 80 % зрения на прооперированном глазу, что в его ситуации было очень высоким результатом.

Как уже было сказано, наиболее частая причина отслойки сетчатки – образование разрывов из-за дистрофических изменений на периферии, истончении ткани сетчатой оболочки. Часто это случается при близорукости, особенно врожденной, или в силу возрастных изменений тканей глаза. При близорукости высокой степени сетчатка истончается в большей мере. Это может быть связано с тем, что близорукий глаз длиннее в переднезаднем размере, соответственно, сетчатка подвержена большему растяжению. В глазных яблоках с высокой миопией страдает кровообращение, поэтому чаще развиваются дистрофические изменения. Тем не менее, и при слабой близорукости также могут развиваться дистрофические изменения и образовываться разрывы.

Часто периферические разрывы сетчатки трудно обнаружить и диагностировать вовремя, так как там практически отсутствуют колбочки, зрение в дальних отделах сетчатки относительно бедное, не цветное, с низкой степенью резкости и в целом слабо участвует в зрительном процессе. Поэтому пациент может и не заметить нарушений, особенно если пострадал относительно небольшой участок сетчатой оболочки. Бывает так, что при профилактическом осмотре глазного дна с широким зрачком врач случайно обнаруживает старый разрыв.

Существует характерная симптоматика разрыва сетчатки. Даже когда стекловидное тело еще только натягивает её, уже раздражаются нервные клетки, и человек видит различные искры и блики, как будто молнии сбоку. Затем, когда происходит разрыв и начинает формироваться пузырь под сетчаткой, перед глазом появляется занавес, который все больше и больше закрывает поле зрения по мере скопления жидкости. Сначала он виден сбоку, потом он может занять и центральную область. Человек потихоньку теряет зрение и рискует полностью ослепнуть.

В таких ситуациях нужно сразу обращаться к врачу и как можно быстрее делать операцию. Нельзя ждать, что сетчатка сама встанет обратно на место, – этого, как правило, не происходит. Хирург заблокирует разрыв, который образовался вследствие дистрофических изменений сетчатки, закроет его, чтобы туда больше не поступала жидкость. Тогда оболочка ложится на место и зрение потихоньку восстанавливается.

Иногда пациент может видеть не только искры и занавес ку, а струйку жидкости или черные капли, появляющиеся в глазу – это говорит о том, что во время формирования разрыва кровь из сосудов сетчатки попадает в стекловидное тело. Подтекающая жидкость еще более усложняет операцию и прогноз, поэтому нужно быстрее реагировать и оперировать пациента. К сожалению, даже раннее вмешательство не является гарантией благоприятного исхода в случаях, отягощённых кровотечением, фиброзом и быстро прогрессирующей дистрофией. Но шансов на выздоровление тем больше, чем меньше времени прошло от разрыва до операции.

Поэтому, если пациент видит молнии и искры, нужно сразу обращаться к врачу, самое позднее – в течение одного-двух дней, чтобы доктор исследовал сетчатку в центре и на периферии, посмотрел, нет ли изменений, не формируется ли натяжение стекловидного тела или разрыв.

Чтобы не допустить слепоты, не нужно запускать проявления болезни, при малейших симптомах важно обращаться к офтальмологу и заниматься профилактикой осложнений.

Разрывы сетчатки возникают и в случае патологических изменений в стекловидном теле. Эта структура заполняет всю полость глаза – от задней поверхности хрусталика до центральной области сетчатки и зрительного нерва. Это студенистое гелеобразное образование, на 99 % состоящее из воды, особым образом связанной с органическими молекулами, в основном, гиалуроновой кислотой и коллагеном.

Если в норме стекловидное тело абсолютно прозрачное, не обладает никакими оптическими свойствами и четко передает изображение, которое преломляется в хрусталике, к нервным окончаниям в сетчатой оболочке, то при некоторых болезненных состояниях структура стекловидного тела может меняться, оно уплотняется и в нем могут появиться помутнения. В тех случаях, когда происходят воспалительные процессы в сосудистой или других оболочках глаза, и в стекловидное тело поступает кровь, пациенты начинают замечать различные плавающие помутнения перед глазом: запятые, мошки, волокна или линии. Такие жалобы обычно предъявляют пациенты после хирургического лечения катаракты. Имплантация искусственного хрусталика позволяет добиться очень высокого зрения, и поэтому человек начинает различать еле заметные волокна или помутнения, которые существенно не снижают остроту зрения, однако при повороте глазного яблока могут плавать, вызывая небольшой дискомфорт. Наиболее часто изменение прозрачности стекловидного тела встречается у пациентов с близорукостью высокой и средней степени. Такие характерные жалобы пациенты с близорукостью могут чувствовать уже после 30–40 лет. Но чаще помутнение стекловидного тела мы наблюдаем у пациентов в возрасте 60–80 лет. Эти изменения носят возрастной характер.

«Паутинки, волокна, мошки, червячки» в поле зрения считаются характерным признаком для этой патологии. В большинстве случаев это не опасно, но в некоторых случаях изменение структуры стекловидного тела приводит к тому, что оно становится менее эластичным и более плотным. Тогда при резких движениях оно может натягивать сетчатую оболочку и формировать разрыв.

Ко мне часто обращаются пациенты, которые чрезвычайно встревожены таким диагнозом. Отслойка стекловидного тела обычно возникает внезапно и обычно в центральной области. Поэтому пациент резко замечает, что перед одним глазом одномоментно образовалось прозрачное кольцо или подкова, которая, попадая в поле зрения, несколько мешает фиксировать взгляд на каком-то определенном предмете, медленно перемещается при движении глазных яблок. В подавляющем большинстве случаев такое состояние не является угрозой потери зрения. Как правило, со временем интенсивность этих помутнений снижается, пациент привыкает к такому состоянию и в будущем уже не предъявляет существенных жалоб. Однако в некоторых случаях, когда эти процессы мешают выполнению определенных видов работы, хирург может предложить операцию.

Так называется операция по удалению стекловидного тела. Она может быть показана при изменениях в стекловидном теле или при необходимости получения доступа к сетчатке при ее заболеваниях и для профилактики ее отслоения. Впервые удаление стекловидного тела провели в 1970 году. С тех пор операция претерпела множество изменений, но актуальности в современной офтальмохирургии не потеряла.

У многих пациентов сразу возникает вопрос – что же ставят вместо стекловидного тела? Некоторые боятся замены, потому что считают, что искусственное будет хуже, чем собственное, натуральное. Считают, что инородное стекловидное тело вызовет изменения, потеряет со временем прозрачность. На самом деле стекловидное тело заменяют на специальный сбалансированный раствор, который имеет определенный, соответствующий физиологическому водно-солевой и кислотно-щелочной баланс, поэтому не вызывает никакой реакции при введении. Данный материал полностью биологически инертен.

Глаз устроен так, что внутриглазная жидкость, которую вырабатывают клетки цилиарных отростков, постоянно обновляется. Она омывает все внутренние полости глаза и затем через переднюю камеру всасывается в сосудистую систему и уходит из глаза с общим кровотоком. Искусственное стекловидное тело подобно физиологическому раствору всасывается в кровь и уже через сутки полностью рассасывается и заменяется собственной внутриглазной жидкостью. Внутри глаза не остается никаких химических соединений.

Когда плавающие мушки, волокна, запятые и другие помутнения влияют на качество зрения и жизни пациента, вызывают дискомфорт, профессиональные сложности, когда он с большим зрительным трудом и под постоянным напряжением вынужден работать, то следует сделать операцию. Витрэктомия проводится через минимальные проколы – около 0,3 мм. Операция практически безопасна, т. к. не затрагивает никаких других структур глаза.

В мое отделение в Институт Фёдорова попала молодая пациентка 23-х лет. Один ее глаз практически ослеп из-за диабета, на второй глаз зрение стремительно снижалось и уже упало до 40–50 %. Девушку мы оперировали с моим учителем Ярославом Иосифовичем Глинчуком – он меня научил всему, что касается диабетических осложнений. Операция шла в несколько этапов. Сначала удалили стекловидное тело, затем ввели жидкость – перфторан.

Сотрудники Института Фёдорова первыми в России стали использовать это соединение для операций на стекловидном теле и сетчатке. Вещество было интересно тем, что имело большой вес, большую молекулярную массу, оно весило больше, чем свинец. Перфторан полностью биологически инертен, не смешивается ни с кровью, ни с другими растворами. Из-за своей тяжести он более эффективно расправлял сетчатку при оперативных вмешательствах. Его вводят на короткий срок – 10–12 дней, не больше. Данная жидкость, удерживая давление и натяжение оболочек внутри глаза, не давала возникать новым кровотечениям и утечке крови внутрь глаза, и на ее фоне быстрее рассасывались старые кровоизлияния.

После 10–12 дней мы удалили перфторан и вместо него ввели силикон. В итоге на одном глазу мы сохранили зрение порядка 80–90 %, но второй, с остаточным зрением, нам не удалось поправить из-за далеко зашедшей стадии диабетической деградации сетчатки. Главное, мы стабилизировали этот процесс, расправили отслойку сетчатки и затем прикрепили ее лазером. Результат у девушки остался на долгие годы, но этому также способствовало лечение у грамотного эндокринолога и нормализация уровня сахара в крови.

Заболевания центрального отдела сетчатки – центральная дистрофия сетчатки, отёк сетчатки, кровоизлияния в сетчатую оболочку и в стекловидное тело – имеют сосудистую природу и, как правило, вызваны такими серьезными патологиями, как гипертоническая болезнь, атеросклероз, нарушение проницаемости стенки сосудов при системных заболеваниях и болезнях крови. Часто сосудистые изменения сочетаются с воспалительной реакцией. Например, когда происходит тромбоз сосудов сетчатки, офтальмолог наблюдает не только дефект проходимости сосуда, но и отек окружающих тканей. При тромбозе перестает правильно функционировать кровоток, возникает отёк, в сетчатку попадают элементы крови, которые вызывают воспаление. Поэтому офтальмологи лечат не только тромбоз, восстанавливая и регулируя кровоток, но и проводят противовоспалительное и противоотечное лечение.

Тромбоз можно сравнить с инсультом или инфарктом, только это происходит не в головном мозге или сердце, а во внутренних оболочках глаза. В зависимости от того, какой сосуд пострадал, в каком месте, какого характера и величины тромб, будет зависеть результат лечения.

При тромбозе вен сетчатки зрение пропадает частично, и его можно восстановить, если быстро начать лечение, направленное на рассасывание тромба и восстановление кровотока. Но полностью зрение все равно уже не вернешь, потому что сетчатка без питания страдает, возникает ее отек и развивается атрофия. Изолированный тромбоз вен сетчатки встречается редко. Как правило, он развивается на фоне других заболеваний, таких как гипертоническая болезнь, атеросклероз, сахарный диабет, системные васкулиты, заболевания, сопровождающиеся повышенной вязкостью крови. Тромбоз вен сетчатки, как правило, развивается в течение нескольких часов и проявляется внезапным ухудшением зрения на одном глазу. Этому могут предшествовать периодические затуманивания зрения и тупые боли в глубине орбиты.

Лечение нужно начинать немедленно и проводить под контролем врача-офтальмолога, терапевта, невролога, эндокринолога. Оно направлено на восстановление кровотока в пораженной вене, рассасывание кровоизлияний, уменьшение отека и улучшение питания сетчатки.

При окклюзии центральной артерии сетчатки происходит нарушение кровотока в результате эмболии или тромбоза. Если тромбируется центральная артерия сетчатки, то глаз слепнет буквально в течение нескольких минут, и потом зрение вернуть практически невозможно. До этого могут беспокоить кратковременная преходящая слепота, появление искр, мелькание, «выпадение» участков поля зрения. Это заболевание – показание для госпитализации по скорой. Лишь экстренная терапия в некоторых случаях дает шанс частично восстановить зрение.

Также частое осложнение при общих хронических заболеваниях, связанных с сосудистыми нарушениями. Кровоизлияния бывают под сетчатку, в разные слои сетчатки и в стекловидное тело – когда лопается стенка какого-то сосуда, и кровь попадает или проникает между слоями сетчатки (интраретинальное кровоизлияние). В зависимости от места локализации излитой крови в тканях и ее объема врач выберет консервативное или хирургическое лечение.

Чтобы не допустить кровоизлияния в глаз, нужно заниматься лечением основного заболевания: гипертонии, диабета, атеросклероза и т. д. Прежде всего нормализовать давление, уровень сахара в крови и уровень холестерина. Следить за общим физическим состоянием, нагрузкой, питанием, сном и уровнем повседневного стресса. От всего этого сильно зависит крепость и здоровье сосудов. Не бывает кровоизлияний в стекловидное тело и сетчатку при нормальных сосудах и артериальном давлении.

При гипертонии сосуд может лопнуть и вызвать инсульт, а может вызвать кровоизлияние в стекловидное тело или что хуже – в сетчатку. Или при сахарном диабете, когда у пациента повышается риск повреждения сосудистой стенки и резко возрастает риск кровотечений во все органы, в том числе и в глаз.

Наиболее опасным осложнением сахарного диабета (СД) является диабетическая ретинопатия – дегенеративные изменения в сетчатке, вызванные повышенным уровнем сахара в крови. При данном тяжелом заболевании пациент может быстро потерять зрение, и воспринимается это всегда очень болезненно. Патологические изменения в нижних конечностях и почках, возникающие из-за патологии сосудов при диабете, не вызывают у пациентов такого панического страха, как потеря зрения. Возможно, потому, что способность видеть связана у нас с возможностью быть свободным в передвижениях и обслуживании самого себя. Никто не хочет стать обузой для ближних и лишиться свободного выбора – куда двигаться, что читать, смотреть, кем и где работать.

Поэтому нужно помнить о скрытых рисках хронического прогрессирующего заболевания – сахарного диабета – и беречь свое зрение, контролировать состояние сетчатки. Как минимум 2 раза в год показываться офтальмологу, чтобы доктор проверил, нет ли каких-то изменений в сосудах и сетчатке, которые требуют коррекции. Возможно, потребуется лазерная или медикаментозная терапия. Или изменения, которые офтальмолог увидит на глазном дне, подскажут эндокринологу, как изменить и скорректировать схему лечения диабета, чтобы эффективнее снизить уровень сахара и укрепить стенки сосудов. Офтальмолог должен работать в команде с эндокринологом. Также пациентам с гипертонией рекомендовано наблюдаться одновременно у терапевта, кардиолога и офтальмолога.

При сахарном диабете и гипертонии мы часто наблюдаем гемофтальм, когда в стекловидное тело из измененных, ослабленных болезнью сосудов попадает кровь. Лечение в этом случае только хирургическое – нужно удалить стекловидное тело, восстановить прозрачность сред и сделать так, чтобы эти кровотечения больше не повторялись. Но если у человека некомпенсированное течение сахарного диабета или гипертонической болезни, то гарантировать, что кровоизлияния больше не будут появляться, практически невозможно. Если не убрать причину этих состояний, то в скором времени пациент может потерять зрение от осложнений.

Если долгое время не лечить гемофтальм, это может привести к серьезным осложнениям. Кровь, которая находится внутри глаза, будет негативно действовать на сетчатую оболочку элементами распада, вызывая ее дистрофию. Изменится структура стекловидного тела, будет страдать питание и насыщение кислородом стекловидного тела и сосудистой оболочки, могут начать образовываться новые сосуды, может произойти отслойка сетчатки – как тракционная, так и обычная – сформируются разрывы. В запущенных стадиях гемофтальма лечение таких пациентов представляет очень сложную задачу, и часто даже самые опытные хирурги не могут помочь удалить продукты распада крови из глаза и вернуть зрение.

Возрастные макулодистрофии образуются в результате нарушения кровообращения и старения сосудистой стенки. В результате страдает питание сетчатки, происходят ее дистрофические изменения, которые могут сочетаться с отеком, развитием фиброза и атрофических (нефункциональных) очагов. Любые дистрофии – ослабленные нарушенным кровотоком и питанием участки тканей – трудно лечить. И в молодом, а тем более в пожилом возрасте, когда и так нарушено кровоснабжение и питание тканей.

По официальным материалам Всемирной организации здравоохранения по профилактике устранимой слепоты, распространенность этой патологии составляет 300 на 100 тысяч населения. Терминальная стадия возрастной макулодистрофии – слепота – встречается у 1,7 % всего населения старше 50 лет и около 18 % населения старше 85 лет.

Возрастная макулодистрофия подступает незаметно и обычно развивается параллельно с катарактой или глаукомой. Пожилой человек в один момент вдруг осознает, что плохо ориентируется в пространстве – не может сам себе налить чай, не пролив мимо чашки, приготовить обед, нарезать хлеб. Обратившись к офтальмологу, пациент слышит, что катаракту или глаукому нужно оперировать, но зрение после хирургического лечения не будет высоким, потому что есть изменения сетчатки, в самом ее центре. Это и есть возрастная макулодистрофия.

Часто это двустороннее заболевание – примерно в 60 % случаев поражаются оба глаза, но при осмотре мы видим выраженное поражение сначала на одном глазу. На втором глазу макулодистрофия может начать развиваться через 5–8 лет. На начальном этапе лучше видящий глаз берет на себя всю зрительную нагрузку, что также мешает пациенту обнаружить ранние проявления макулодистрофии.

К счастью, есть специальный тест Амслера для самоконтроля пожилыми пациентами зрительных функций каждого глаза, который они могут делать прямо у себя дома. Для этого вам понадобится компьютер или распечатанная сетка Амслера.

При патологиях сетка будет искаженной в проекции пораженных отделов сетчатки. Если выпала или видна «как в тумане» центральная точка – значит поражена центральная зона, макула. В норме сетка должна остаться четко видимой и ровной.

Сетка Амслера, позволяющая выявить нарушения в сетчатке и зрительном нерве

Развитие макулодистрофии состоит из двух фаз: начальной, или так называемой «сухой» формы, и «влажной» формы, когда присоединяется отек сетчатки и кровоизлияния, происходит стремительное прогрессирование и зрение очень быстро ухудшается.

Признаки «влажной» формы ВМД:

• Резкое снижение остроты зрения, отсутствие коррекции с помощью очков;

• Затуманенность зрения, снижение контрастной чувствительности;

• Выпадение отдельных букв или искривление строчек при чтении;

• Искажение предметов (метаморфопсия);

• Появление темного пятна перед глазом.

Лечение макулодистрофии

Возрастные поражения сетчатки очень трудно поддаются лечению. Медицина бессильна перед старением как таковым. Тем не менее, замедлить эти процессы можно, и задача доктора попытаться максимально облегчить пациенту жизнь – улучшить или хотя бы приостановить разрушение сетчатки.

В начале 2000-х годов были разработаны эффективные лекарственные препараты – так называемая таргетная или «прицельная» терапия. Они представляют моноклональные антитела, которые способны блокировать сосудистый фактор роста эндотелия (внутренней оболочки сосудов). Данный фактор считается виновником в запуске дегенерации макулы. Именно под его действием начинают образовываться новые «неправильные» сосуды с повышенной проницаемостью стенки, что приводит к отекам и кровоизлияниям. Офтальмолог вводит таргетные препараты непосредственно внутрь глаза под местной анестезией. Применяют их курсами обычно два раза в год в сочетании со стандартной терапией. Доказано, что их применение улучшает отдаленное состояние пациентов и прогноз заболевания.

С заболеваниями сетчатки всё так же, как с другими глазными болезнями – предупредить их легче, чем лечить. А в начальной стадии лечить проще, чем в запущенной. Поэтому необходимо регулярно посещать офтальмолога. Если у ваших родственников было какое-то заболевание сетчатки, то это обязательно следует учесть и бывать у доктора не реже одного раза в год. Если вы в группе риска, вам нужно регулярно проходить обследование на современной аппаратуре и не откладывать операцию, если она будет назначена. К группе риска относятся:

В завершении книги хотелось бы поговорить, почему у одних людей возникает близорукость и прочие нарушения зрения, а другие этого удачно избегают. И о том, как уберечь наших детей от вредного воздействия современного электронного мира, которого мы были лишены в нашем счастливом детстве в отсутствии гаджетов и компьютеров.

Мы проводили много времени на улице, играя в дворовый футбол, вышибалы, салки, казаки-разбойники и прочие игры, о которых поколение «игрек» даже не слыхало. Метали ножички в песок, прыгали в «резиночки» и «классики», да и просто дружили и веселились. С бесконечных прогулок нас надо было уводить домой за уши. И мы или наши родители никогда не задумывались, что именно благодаря этому в растущем организме правильно развивался орган зрения и закладывался зрительный аппарат.

Естественный свет создаёт оптимальные условия для зрительной нагрузки, поэтому у сельских жителей близорукость, как правило, не развивается. Среди народов, ведущих кочевой образ жизни и находящихся постоянно на свежем воздухе, наблюдая ландшафты и чистую линию горизонта, миопия развивается лишь в 1–3 % случаев. А в развитых странах, особенно в азиатских, и больше всего в Японии, близорукость в наше время обнаруживается у 90 % детей.

Почему так происходит?

Наши глаза способны видеть в диапазоне от 380 до 780 нм. Синий свет самый коротковолновый и объединяет фиолетовый цвет волной 380–420 нм и синий длиной волны 420–500 нм. Короче него уже невидимый нами ультрафиолет и за ним рентген. В физике считается, что у фотонов короткой волны больше энергия – значит, теоретически они более агрессивны ко всему окружающему.

В сетчатке глаза человека есть три вида колбочек, чувствительность которых настроена максимально на красный, зелёный и синий участки спектра. Ещё в 1970-х годах было доказано, что распределение типов колбочек в сетчатке неравномерно: «синие» колбочки находятся ближе к периферии и во внутренних, глубоких слоях сетчатки, а «красные» и «зелёные» распределены случайным образом и расположены во внешних, поверхностных слоях сетчатки.

Компьютер, как и все электронные гаджеты, дает синий спектр излучения. Соответственно, у ребенка в присутствии электронного излучения в развитии зрительного аппарата и, в особенности, сетчатки глаза больше будут участвовать клетки задней поверхности и периферии сетчатки. Что может послужить стимулом к растяжению и удлинению глазного яблока, развитию в последствии близорукости. Плюс ко всему, синий цвет способствует утомляемости и вследствие чрезмерной нагрузки – неправильному функционированию глазного яблока.

А красные и зеленые, естественные тона природной среды, наоборот, способствуют более физиологичной работе глаза. И воспринимаются эти цвета колбочками переднего отдела сетчатки, поэтому на рост глазного яблока в длину никак не влияют.

Безусловно, существенную роль на развитие миопии все же оказывает наследственный фактор. И зная, что у ребенка есть риск получить наследственную высокую близорукость, стоит подстраховаться и, возможно, совсем исключить его знакомство с гаджетами до школьного возраста, до 7–8 лет, когда идет интенсивный рост глазного яблока и закладываются все механизмы зрительного анализатора. Необходимо строго следить за правильным питанием малыша и не жалеть времени на общение и совместные длительные прогулки на свежем воздухе.

Надо признать, что пришло время, когда нельзя совсем обойтись без компьютера и смартфонов. Нельзя их как-то запретить и исключить из жизни. Рано или поздно ребенку в руки попадет электронное устройство. Да и в школе уже невозможно представить обучение без компьютеров и планшетов.

1. Размер и качество экрана устройства. Нужно понимать, что чем меньше и хуже экран, тем сильнее приходится напрягать глаза. Влияет и расстояние, на котором мы держим устройство – в мелкий и нечеткий текст мы будем вглядываться и подносить экран еще ближе, вызывая сокращение цилиарной мышцы хрусталика. Поэтому телевизор лучше планшета – и экран больше, и расстояние выше. Расстояние от глаза до книги/смартфона/планшета должно быть не менее 30 сантиметров. При работе за компьютером оно должно увеличиться до 50–60 сантиметров.