...Аля стояла на фоне багряного предзакатного неба, и шаловливый бриз играл ее волосами. Она глядела вниз, на камни, которые, как точно знал Алексей, скалились под утесом острыми гранями.

И взгляд ее был растерянным и беспомощным. «Кошки смотрят свысока», — вспомнились Маркелову ее слова. — «Потому что там, высоко, где обычно сидит кошка, безопаснее». Сейчас это «высоко» было смертельно опасно. И пусть Аля обладала свободолюбивым кошачьим нравом, приземлиться на четыре лапы ей было не по силам.

И девяти жизней у нее в запасе не было.

Зато был нож у горла.

И он, Алексей Маркелов, ее верный пёс. Последняя надежда и невольный виновник ситуации, в которой она сейчас оказалась.

А ведь всё начиналось так безобидно...

Тогда они были в полном сборе, втроем: Леха «Штык», Пашка «Кощей» и Макс «Док». Впервые за последние десять лет. А может, даже пятнадцать. Три товарища или, как прозвали их неразлучную троицу в военном училище, «Ремарки». После окончания учебы их разнесло в разные концы благословенной Родины, и всё чаще — за ее пределы. Случалось, они пересекались по службе, но впервые собрались в полном составе. И на гражданке. Повод тому был не сказать чтобы особенно радостный: возвращение к мирной жизни последнего из Ремарков, Алексея Маркелова, до недавнего времени — майора спецназа. Но и не печальный. Он мог бы вообще к жизни не вернуться.

Первым со службы «откинулся» Док. Макс Буров был самым умным на потоке. Его даже несколько раз пытались перевербовать в ФСБ. Но Ремарки тогда были идеалистами-максималистами. Они мечтали стать спецназовцами. Что может быть круче? В общем, Макс Буров был слишком романтиком, чтобы работать на госбезопасность. А может, и правда уже тогда был достаточно умен, чтобы осознавать последствия. По крайней мере, из армии он уволился без проблем и теперь успешно поднимал бабло на компьютерной безопасности. Или опасности. Тут всё зависит от точки зрения и местоположения объекта относительно воображаемой линии фронта.

Вторым комиссовался Пашка «Кощей», ныне — владелец преуспевающей охранной фирмы. Большинство ново-знакомых считало, что шкаф Кощей получил кликуху за то, что профессионально чахнет над златом. В крайнем случае — за то, что бессмертный. Но истина была проще: когда Павел Поляков поступил в военное училище, но был тощим, как дистрофик, и легко мог спрятаться за шваброй. Одно время его звали «Пашка Освенцим», но после инъекции патриотического воспитания от политрука Горыныча он навсегда стал «Кощеем».

Верным присяге оставался лишь Алексей «Штык» Маркелов. В прошлом году ему исполнилось сорок, и он еще был готов к подвигам во благо Родины. Но судьба распорядилась по-другому. Тяжелое ранение в бедро чуть не унесло его на тот свет. Чудом выкарабкавшись, он остался с хромотой, безобразными шрамами и печальными перспективами. Собственно, его дальнейшая судьба и стояла главным вопросом на повестке дня Ремарков.

Собрались приятели на хайтековской кухне Дока. Макс к своему сороковнику массу так и не нарастил и остался жилистым и худощавым, каким был в училище. На его висках засеребрилась седина, но в остальном он выглядел моложе своих лет и производил впечатление мажора. Любил он пофорсить. Эдакий форс-мажор. Только цепкий взгляд глаз стального цвета выдавал столь же стальной характер. Мебель на кухне была вся хромированная до тошноты. На стерильно-блестящей кухне приятеля Леха чувствовал себя чужаком. Впрочем, на гражданке он везде чувствовал себя чужаком.

— …Ты еще в Росгвардию мне пойти предложи, — буркнул Леха на очередную реплику Кощея. — Демонстрации разгонять.

— А что? — хохотнул приятель, глядя на Макса, который чпокнул пробкой буржуйского коньяка и потянулся разливать. — Всё при деле. Сам же говоришь, что больше ничего не умеешь, кроме как стрелять, драться и убивать тридцатью разными способами.

— Я пас, — Алексей прикрыл ополовиненную  рюмку ладонью. — Печень шепчет.

— И о чем она шепчет? — полюбопытствовал Док.

— Что голос пропила!

Мужики поржали, но Маркелову было не до смеха. Убойные дозы лекарств крепко ударили по и без того побитому жизнью организму. Ему сорок один год. А он чувствовал себя развалиной.

— Лех, а давай ко мне, — щедро предложил Кощей, ненавязчиво подталкивая свою рюмку Доку, чтобы тот не пропустил.

— В магазине за мониторами сидеть и за покупателями приглядывать? — фыркнул Штык.

Лехе стало обидно, что его, как щенка бездомного, пытаются пристроить в любые руки, лишь бы с голоду не подох. Конечно, он не может похвастаться крутой тачкой и евроремонтом, но и нищим его назвать сложно. Платили Маркелову неплохо, тратиться на службе было особо некуда, и даже за вычетом алиментов за последние годы у него накопилась кругленькая сумма.

— Почему в магазине? — удивился Пашка. — Будешь у меня замом по боевой подготовке. Бойцу, — Кощей потряс кулаком с боксерскую перчатку, — ему дисциплина нужна. Чтобы жиром не оброс и бдительность не утратил. Ну, будем!

Приятели чокнулись, и Алексей сделал небольшой глоток обжигающе-горячительного напитка с непривычно богатым букетом. Приятно, когда друзья ценят настолько, что даже готовы придумать для тебя целую должность.

— А что, мне кажется, неплохая идея, — крякнув, поддержал друга Док. — Прямо по тебе работа. Скажу прямо: здесь тебе не в армии. Народ расхлябанный, распущенный, расслабленный. Ему крепкая рука нужна. Да кнут с розгами.

— Не знаю, мужики. Я хочу отдохнуть. Долечиться. А потом подумаю, — осторожно ответил Алексей. Авось, к тому времени приступ благотворительности у приятелей рассосется.

— Ты подумай, — кивнул Кощей с неожиданно серьезным лицом. — Хорошо подумай.

На сием разговор про будущее Маркелова как-то сам собой сошел на нет, перескочив на более важные политические темы. Как трем друзьям не почесать зубы о политику за бутылочкой буржуйского коньяку?

А потом все разъехались по домам.

Квартира Лехи встретила хозяина тишиной, необжитостью, запахом пыли и затхлости. Штык распахнул окна, с удовольствием вдыхая ароматы молодой еще листвы и цветущей сирени. Всё наладится. Всё обязательно наладится. Ему всего сорок. Самое время начинать новую жизнь.

Утром он встал в полседьмого, сделал зарядку с глубокой растяжкой, сходил на физио и  вернулся в свою холостяцкую двухкомнатную пещеру. От приготовления обеда его оторвал звонок Пашки.

— Друг, выручай. Без тебя никак, — заявил сходу Кощей. — Я за тобой машину отправил.

— Пообедать-то дай, — возмутился Леха.

— Какое «пообедать»? Чтобы был как штык!

Леха тяжело вздохнул в пикающую короткими гудками трубку. Конечно же, он будет. Кто же еще будет как штык, если не он?

Офис Пашкиной фирмы находился в самом центре города, в большом здании из стекла и бетона. У Кощея была не только служебная машина (и не одна), но и настоящая секретарша. Правда, внешность у нее была мышковатая и испуганная. Леха полагал, что секретарша у него будет, как с Плейбоя. Но у каждого свои вкусы. Опять же, интересы бизнеса. Может, так принято. Или можно сейчас. Что Маркелов понимал в жизни штатских? И тем более, в их работе. Внешность — не главное. Главное, она принесла вкусный кофе. При больном желудке это был не лучший вариант обеда, но к кофе шли еще кексики.

— И к чему была такая спешка? — поинтересовался Леха, когда дверь за мышетаршей закрылась.

Выпечка была свежей и пахла ванилью. Пусть в нездоровой форме, но Кощей о приятеле позаботился.

— Короче, дело такое. — Пашка сцепил кисти рук у рта, будто очень не хотел говорить. «Дело», судя по признакам, Маркелову не понравится. — Меня второй день одолевает Тяжелков. Ну наш мэр который. Знаешь же?

Леха кивнул. Владельца заводов, газет, пароходов и просто скромного мэра города кто же не знал? Да куда ни глянь в городе, в его плакат упрешься.

Пашка молчал.

Леха тоже.

— В общем, его любовница едет на море. И он хочет, чтобы за нею там приглядели.

Штык закашлялся, поперхнувшись кофе.

— Только не говори, что тебе некого отправить на море за бабой приглядеть, — сказал он, когда кашель прошел.

— Есть кого, — согласился Кощей. — У меня этих «кого» пол дивизии. Я ему вчера лучших ребят отобрал, личные дела отправил. Так господин мэр мне с утра все нервы вымотал.  Этот засветился в каком-то неблаговидном деле. Этот еще сопляк. Этот уже дряхлый. Этот хилый. Этот толстый. Этот слишком смазливый. Этот пороху не нюхал. Ну я в сердцах и выдал: а тебе что, говорю,  спецназовца с боевыми наградами подавай? Чтоб с идеальным послужным списком, не толстый, не дряхлый, не сопляк, и чтобы за бабами не бегал, поскольку инвалид? Прости, братан, но он меня реально довел! — Пашка посмотрел Маркелову в глаза.

А за что прощать? Наконец слово, которое политкорректно замалчивалось, было произнесено вслух. Оно вырвалось на свободу, как пуля из гильзы, и почему-то сразу стало легче дышать. Леха кивнул.

Кощей выдохнул и расслабился сразу.

— А он как вцепился, — продолжил приятель, глядя на пустую столешницу перед собой. —  Говорит: а ты про кого сейчас? Ну, я попытался съехать с темы, а он как клещ. Я о тебе и рассказал. Фотку со вчерашней нашей встречи перекинул. И так, еще по мелочи, — он быстро поднял взгляд, и Маркелов понял, что «по мелочи» было про все его подвиги, которые не засекречены грифом. А что засекречено, про то намеками. — Короче, он теперь тебя хочет.

— Прости, братан, я с мужиками никак. Не моё — все эти новомодные веяния, — намекнул Леха.

— Ты к словам не придирайся! — вспыхнул Кощей.

— А ты, братан, говори, да не заговаривайся! Я, конечно, инвалид, но в гаремные евнухи идти не собираюсь. Я в своей жизни еще только овец не пас.

— Она не овца. Она — лань. Трепетная.

— Да плевать! Хоть корова отёлая, хоть коза бодатая! Я не дятел, Паша. Я ни на кого в своей жизни не стучал!

— И не стучи. Что она — дура, в конце концов, гулять на сторону от Тяжелкова на его же собственной базе отдыха? Мне кажется, у него реально крыша съехала по этой блогерше.

— Она еще и блогерша? — Леха в ужасе хлопнул по рту ладонью, вложив в это слово всё, что думал про социальные сети. А думал он о них хоть и редко, но исключительно нецензурно.

— У каждого свои недостатки. Я не об этом. Не хочешь стучать — создай ей такие условия, в которых у нее уже ни на какое «лево» сил не останется. Марш-бросок по пересеченной местности, занятия по строевой подготовке с песнями и плясками, преодоление полосы препятствий. Два наряда вне очереди, на крайний случай. Мне что, Штык, учить тебя нужно?

Маркелов слушал друга и никак не мог понять, всерьез он или шутит. Говорят, кто служил в армии, тому в цирке не смешно. Вот сейчас у Алексея было большое желание спросить, после какого слова смеяться.

— Спасибо, конечно, Паш, но я всё же откажусь. Мне еще курс физиопроцедур нужно пройти… — Леха начал подниматься.

— Подожди, ты не понял, — попытался затормозить его жестом Кощей. — Тяжелков хочет видеть в этой роли именно тебя.

— Ах, кастинг провалился, — Маркелов придвинул стул, на котором сидел, к столу.

— Леха, это Тяжелков. Он меня поджарит, как клопа паяльником. Тебе что, трудно? Слетай на море, отдохни, здоровье подлечи, нервы, опять же.

— Бабоблогерше свечку подержи… — на автомате отгавкался Маркелов. — Бесполезное, бездарное, бессмысленное занятие.

— А так-то ты себя сутками жалеешь очень осмысленно! — рявкнул Кощей, и Алексей на мгновенье почувствовал себя на рельсах, по которым ему навстречу несется поезд на полной скорости. — Леха, вернись. Вернись в себя! Есть боевая задача, есть расположение противника, есть особенности рельефа и погодные условия. Ты о тактике должен думать или о смысле жизни?

И тут Алексей понял одну простую вещь. Док был прав: здесь — не в армии. Здесь, на гражданке, он стал расхлябанный, распущенный и расслабленный. Самое время собраться и «вернуться в себя».

Тем более что Пашку нужно спасать. Он хоть и гад первостатейный, и подставил его знатно, но на то они и друзья. Они всегда привносят в жизнь хаос. А для порядка есть устав и приказ командира.

— Ладно, — Маркелов сел на свой стул. — Что там за овца?

— Лань, — поправил Кощей.

— Всё едино — тварь безрогая, — отмахнулся Леха.

— Ну-ну, — скептически скривился приятель и полез в свой телефон. — На-ка, полюбуйся.

Пашка поднялся из-за стола, подошел к Штыку и положил перед ним смартфон. На его экране вещала… да, однозначно лань. Изящная, идеально ухоженная девушка, из тех, кого Алексей видел только на обложках глянцевых журналов. Даже в эротических фантазиях он не залетал так высоко. В общем-то, Маркелов мог понять олигарха с его навязчивыми состояниями.

— Заценил? — добродушно хмыкнул Кощей. — Высшее медицинское, между прочим. Врач-косметолог. Так что будет у тебя там медицинский уход.

Леха предчувствовал, что и приход медицинский у него там тоже будет. Боевая задача с каждой подробностью становилась всё менее привлекательной и всё более опасной для психики.

— Жить ты будешь на корпоративной базе Тяжелкова. Очень удобно: никого лишнего. Сейчас еще не сезон, народу немного. Всего вас на базе будет восемь человек гостей, в том числе, три девушки. Вылетаешь сегодня в семь.

— Больной что ли?!

— А ты думаешь, я тебя от обеда оторвал, чтобы на Алю Яницкую полюбоваться?! У вас еще две недели общаться вживую, хоть залюбуйся. Давай собирайся. Наш водитель тебя доставит до аэропорта. Спасибо, что не отказал.

Озадаченный тактикой, стратегией и перспективой, Леха отправился выполнять. Пашка, удовлетворенный тем, что всё срослось, пошел заниматься другими своими делами.

И никто из них не подумал: а с чего такая спешка-то?

Альбина не часто летала бизнес-классом. Если честно, это вообще был всего второй раз. Нет, она прилично зарабатывала. Но не неприлично. У нее всегда было, куда потратить деньги с бо́льшей пользой. Но для Александра Александровича стоимость авиабилета бизнес-класса не была деньгами. Так, мелочевка на дне кошелька. Возможно, поэтому Аля не стала отказываться от подарка. А раз уж на билет согласилась, то не посетить ВИП-зал ожидания, который к нему прилагается, было просто непростительно.

Взяв из кофе-машины чашечку кофе, а со стола для закусок — дизайнерское пирожное, Альбина пошла к столику у окна. Три секрета хорошей съемки — фон, свет, композиция. Художественно обустроив кофейный натюрморт, Аля села лицом к окну. Установила телефон на штатив, поиграла ракурсами и, выбрав наиболее удачный, села чуть боком. Почти всё готово. Яницкая потянулась к сумочке и достала оттуда небольшую мягкую игрушку — серую ленивицу Люсю. У нее была нежная короткая шерстка, огромные печальные глаза с искристо-золотыми радужками и маленькие серебристые ладошки. Аля не принимала подарков от Александра Александровича. Но увидев Люсю, поняла, что не сможет отказаться. Впрочем, Тяжелков не знал слова «нет». Некоторым мужчинам проще сказать «да». Слишком утомительно объяснять, что «нет» — это именно «нет». А не «это недостаточно дорогой подарок», «я сегодня не в настроении» или «да, но поупрашивайте меня еще».

Усадив Люсю сбоку от кофе, Альбина включила камеру.

— Всем привет! — она помахала рукой.  — Это я, Аля Яницкая, и моя ленивица Люся. Вы, наверное, хотите узнать, где мы? А мы находимся в ВИП-зале нашего аэропорта. Куда же мы собрались, напрашивается закономерный вопрос. А, куда мы собрались, Люся? — Альбина поднесла игрушку мордочкой к уху. — Точно, мы же летим на море! И не нужно говорить, что начало июня — не время для отдыха на море. Отпуск — это место, которое прекрасно в любое время года. И даже суток. И ближайшие две недели вас ждут влоги о том, как выжить в волшебной стране  «Отпуск», сохранив человеческое лицо.

Аля сделала глоток из кружки.

— Потрясающий кофе, — уведомила она подписчиков. — Сейчас мы его допьем и отправимся на борт самолета. Обращали ли вы внимание, мои дорогие, какие шикарные волосы у стюардесс? А знаете вы, в чем секрет? Лично я знаю, но не понимаю. У меня с физикой всегда были проблемы. В общем, из-за силы всемирного тяготения и общей теории относительности у стюардесс, которые регулярно летают на большой высоте и высокой скорости, волосы растут быстрее. А что делать, если вы не можете себе позволить летать на самолете каждый день? Что же делать, что же делать? А, Люся?

Аля чуть наклонилась к ней и погладила ленивицу по шелковистой голове:

— Правда? Розмарин? Верно.  Как я могла про него забыть! Скорая помощь усталым волосам — розмарин во всех его проявлениях. Отвары, настои, экстракты... В дороге и вдалеке от кухни, в каком-нибудь отеле, не до отвара. Но бутылочка с эфирным маслом много места не займет. Несколько капель в шампунь или кондиционер. А можно просто капнуть на деревянную расческу и расчесать ею волосы. Аккуратно, от корней и до самых кончиков. И вот у вас уже аромарасчесывание.  Сухие, ломкие волосы обретут второе дыхание, станут крепкими и блестящими и уже не захотят покинуть голову заботливой хозяйки. Главное, помните: экстрактом и эфирным маслом нельзя воздействовать непосредственно. Можно получить ожог. Здоровых вам волос и хорошего настроения. В следующий раз мы с Люсей расскажем, как ухаживать за кожей на море. Пока-пока!

Она помахала в камеру.

Прокрутив небольшое видео, она убедилась, что всё прошло замечательно. Единственное, на что она не обратила внимания в процессе записи — на заднем фоне добавился фактурный мужик с коротким ежиком русых волос. Он сидел в нескольких метрах и смотрел на нее сурово и осуждающе. Но к осуждающим, завистливым, раздраженным и прочим взглядам Але было не привыкать. Она отправила запись на канал, а сама обернулась к мужчине, улыбнулась и помахала.

Бедолага чуть из кружки не облился от неожиданности. Альбина повеселилась его непосредственной реакции. Забавный типажик. Крепкие плечи был обтянуты футболкой с черным псом. И сам он был как сторожевой пес: суровый, с тяжелым, цепким взглядом. Что-то в нем вызывало чувство опасности. Он казался взведенной пружиной, готовой выстрелить в любую минуту. Аля вскинула голову, показывая, что ей не страшен Серый Волк, точнее Черный Доберман, вернулась к своему кофе и стала смотреть в окно.

Оно выходило на летное поле, стальных птиц с логотипами Аэрофлота, S7, Nordwind и синее предвечернее небо. Удивительно всё же, как эти тяжелые, неповоротливые капсулы на курьих ножках шасси могут летать. Альбина старалась не думать о том, что не всегда успешно. Она и так побаивалась перелетов. Не до паники, а в пределах разумного. Всё же летать для человека, бескрылой прямоходящей твари, противоестественно. Она допила свой напиток, а тут и посадку объявили.

Удивительно, но человек-доберман оказался с нею в одной очереди. Это немного нервировало, когда у тебя за спиной такая силища. Почему-то Аля была уверена, что он может хребет переломать одной левой. А правой — шею свернуть. Даже мурашки по спине. То ли дело было в его осанке, то ли в мускулатуре. Что-то подсказывало, что он ее не в тренажерном зале накачал. И тут Яницкая вспомнила, что у нее билет бизнес-класса. Что очень кстати. И ей нет никакой необходимости стоять в общей очереди.

К счастью, доберман летел в экономе, и на время полета Аля могла расслабиться. Если во время полета можно расслабиться.

…Аля проснулась от того, что самолет дернулся, и ее накрыло паникой. Но нет, за иллюминаторов темнела бетонная полоса в посадочных огнях, двигатели орали, как сумасшедшие, и пассажиры недружно хлопали, радуясь приземлению. Яницкая осознала, что она так старательно пыталась расслабиться, что  незаметно уснула. Два часа с хвостиком — столько она провела в воздухе. И даже не заметила, хвала небесам. Правда, ей не довелось воспользоваться гастрономическим гостеприимством  бизнес-салона, это минус. Но удобство раскладного кресла компенсировало это недоразумение. Тело нигде не затекло. Пока Альбина проводила ревизию самочувствия, самолет напоследок взвизгнул турбинами, остановился  и затих. В отличие от эконома, где, наверное, народ с авоськами уже толпится у входа, пытаясь прорваться через еще запертую дверь, обитатели бизнеса никуда не спешили. Кто-то лениво завязывал туфли, кто-то укладывал в сумочку книжку и очки. Словно в замедленной съемке. Аля тоже неторопливо обулась, прочувственно затягивая ремешки новеньких Джимми Чу.

Вскоре их попросили на выход. Довольные и улыбчивые ВИП-пассажиры садились в микроавтобус. Аля пропустила всех вперед, радуясь свежему ветерку. А когда обернулась к самолету, поймала на себе настороженный взгляд Добермана, спускавшегося по трапу. Надо же, успел одним из первых. Впрочем, Альбина бы сама десять раз подумала, прежде чем заступать такому дорогу. И всё равно бы пропустила. Она что, больная? Нет, вполне здоровая. И надеется такой остаться.

Порадовавшись, как легко ей удалось сбежать из-под доберманьего носа, Альбина широко улыбнулась. Мужчина, казалось, застыл и тут же качнулся вперед, получив тычок в спину от следующего пассажира. Доберман ме-едленно повернулся назад…

Но тут Алю поторопили, и она так и не узнала, что случилось с несчастным, который спускался вслед за бешеным псом. Растерзал он несчастного сразу или сперва погонял по летному полю? Это осталось загадкой. И пусть. Сейчас Альбина получит свой багаж и поедет на базу Тяжелкова. Где-то там ее должны встречать с табличкой. И никаких тебе псов-убийц без намордников целых две недели. Только море, солнце, тренажеры и камера смартфона. Ни навязчивых поклонниц, ни пьяных мужиков, ни пошлых предложений. Вот оно, счастье! До него рукой подать.

Яницкая дождалась в зале выдачи багажа чемодан и дорожную сумку через плечо и полная предвкушения вышла в зал встречи. Народа там было много, но Аля легко нашла в толпе высокого молодого человека с табличкой «Золотая рыбка». Вот так вот скромненько, без затей, называлась корпоративная база, где ей предстояло насладиться двумя неделями безделья.  Однако торопиться в объятия отдыха она не спешила. Никуда ее «Золотая рыбка» не уплывет. Аля подошла к компактной стеле с названием города, сердечком и надписью «Добро пожаловать!» и сделала несколько снимков. Прошлась до зала регистрации, таращась на рекламные вывески. Зафоталась на искусственной зеленой лужайке на небольшом постаменте. Непонятно, для чего ее обустроили, на этом фоне ее новые босоножки, отделанные жемчугом, смотрелись восхитительно. Альбина поставила их перед собой — будто случайно, посадила в один из них Люсю и поджала ноги. И коленочки на сэлфи получились зачетные, и сарафанчик «выгугляла», ленивица неплохо получилась. Самое сложное было при этом держать в поле зрения чемодан. Завершив фотосессию, Аля села на бортик, чтобы надеть обувь.

— Вот вы где, — раздался хрипловатый голос у нее над ухом. — А мы уже обыскались.

Альбина вздрогнула от испуга и повернула голову. Рядом с ней стоял тот самый человек-доберман. Не иначе, след взял от багажного отделения. Лицо его было спокойным и бесчувственным, как после лошадиной дозы барбитуратов.

— А вы кто? — испугалась Аля и быстро огляделась. Свидетелей, если это было похищение, вокруг было валом.

— Вы же Альбина Яницкая? — уточнил нейтрально страшный мужчина. — А меня зовут Алексей. Вас там встречающий с базы уже заждался. И остальные тоже.

— Остальные? — не поняла Аля.

— Нас четверо этим рейсом прилетело. Все в сборе. Ждем только вас, — он набросил на плечо ремень ее сумки. — Девушек, конечно, положено ждать, — продолжал он, галантно подавая руку, чтобы помочь ей спуститься. — Но вы бы хотя бы предупредили, как долго вас не будет.

Суровая реальность обрушилась на Альбину отрезвляющим потоком. Человек-доберман будет отдыхать вместе с нею на одной базе. Какой ужас! И еще… двое. Двое — не сорок. Можно разойтись по комнатам и не встречаться. Разве что за ужином. Главное, чтобы без поклонниц. И пьяных мужиков.

Аля печально выдохнула и направилась за нежданным и непрошеным помощником.

Разумеется, никакого обеда уже не получилось. Всё на ходу. Время двенадцать, а у Лехи, простите, даже на море пойти не в чем. А ему нужны не банальные плавки — длинные шорты, чтобы скрыть шрамы. Сам он их не стеснялся. Но у барышень такая нежная душевная организация. Зачем им кошмары по ночам? Всю «красоту», конечно, не спрячешь, разве что в гидрокостюме ходить. Но Маркелов тоже хотел отдохнуть, ощутить ласку пенной волны, раз уж с женской не складывалось в последнее время. В конце концов, ниже колена нога была не так изуродована. Всего два шрама. Уже почти подживших. А выше Леха и сам старался не смотреть. Потому что полгода назад там было нормальное, здоровое, в меру волосатое бедро. А теперь — лоскутное одеяло в гребнях и рытвинах швов.

Хорошо, что Кощей дал в пользование водилу. Тот город с новыми магазинами знал неплохо, за три часа Алексею удалось закупить все необходимое из одежды. И новую спортивную сумку, чтобы не было мучительно стыдно. Дома, забросав в нее всё необходимое из старого и нового, Штык добавил туда полезные мелочи, вроде охотничьего ножа, тактического браслета из паракорда, проволочной пилы и саперной лопатки. Потом подумал и лопатку убрал. Потом подумал ещё и вернул обратно. А то вдруг от поклонников лани отбиваться придется, а у него и оружия нет... Неловко перед мужиками выйдет.

 В полпятого голодный, но бодрый Леха спустился в машину. Пока он собирался, водитель заскочил в офис за билетами и материалами по «объекту». Когда спустя час Маркелов подъехал к аэропорту, он был во всеоружии.

Только войдя внутрь и наткнувшись на очередь регистрации, Маркелов вспомнил, что летит на Черное море. И ничего, что на дворе начало июня. «Моржи» и в январе купаются. Желающих причаститься было с избытком. Алексей даже на секунду задумался, как его нанимателям в принципе удалось купить билет день в день на набитый битком самолет. Сквозь женский голос, объявляющий начало, продолжение и завершение регистраций и посадок, пробивались детский смех и рев, окрики родителей и бубнеж соседей. Добро пожаловать в обычную жизнь рядовых людей. Ему, майору в отставке, непривычную.

Через полчаса подошла его очередь, и Леха узнал, что ему не просто купили билеты, но еще и забронировали удобное место. Живут же люди! Избавившись от сумки, Алексей стал осматриваться, где бы перекусить. И тут заметил, что от соседнего окна регистрации отходит девушка в темных очках и шляпке. В помещении. Шестое чувство его не подвело. Перед ВИП-залом ожидания девушка избавилась от маскировки, и Маркелов узнал в ней свой «объект». В реальности девушка выглядела именно такой, какой казалась на экране: хрупкой, нежной, словно сияющей изнутри.  На вид ей было двадцать пять от силы, хотя по паспорту — тридцать. Яницкая улыбнулась стюарту у двери, продемонстрировала свой билет и спокойно вошла внутрь. Из коридора просматривался стол с закусками, и Леха решил не жадничать. Оплатил вход билет и проник в кондиционерную прохладу помещения.

Альбина Яницкая тоже приметила столик с едой, но взяла себе перекусить чисто символически, словно птичка-пеночка. Маркелов же, обнаружив на шведском столе горячую еду, подошел к вопросу питания ответственно. Навалив целый поднос «хлеба», он перешел к следующему пункту программы — «зрелищам». Яницкая порхала у стола, обустраивая гнездышко, а потом вынула из сумки… мягкую игрушку, ё... О боже! Может, она недоразвитая? Ну, знаете, как их теперь называют: с ограниченными возможностями здоровья. С ментальными нарушениями. Леха, собственно, всегда полагал, что люди, которые ведут блоги, немножечко на голову ударенные. Но теперь он нашел подтверждение своим подозрениям. Интересно, блогерша с нею спит? Теперь хотя бы понятно, почему она не замужем в свои тридцать.

Помахав в телефон, Альбина взяла его в руки и некоторое время с ним возилась. Леха успел съесть рис с курицей, несколько бутербродов с разномастной нарезкой и добрался до чая с десертом. Как нормальный мужик, ведущий активный образ жизни, Штык любил мясо. А еще он любил сладкое, хоть и стеснялся своей слабости. Поставив перед собой пару пирожных, он настроился на самое интересное… когда Яницкая вдруг повернулась к нему, улыбнулась лучисто и помахала.

Алексей чудом удержал в руках кружку. Хорош бы он был с мокрым пятном на джинсах. Прямо красавчик! Настрой на сладкое пропал. Маркелов задумался, кто рассказал Альбине про его роль. Зачем делать из него шута? Он был готов выбросить билет в ближайшую урну и позвонил Кощею, сказать всё, что думает о нем и Тяжелкове. Но Пашка поклялся здоровьем мамы, что никто ничего не знает. Аля — тем более. Это фамильярное «Аля» из уст Кощея жутко раздражало непрофессиональностью. Приятель высказал смешную версию, что, может, он приглянулся девушке, и у Лехи в очередной раз возникло желание спросить, после какого слова смеяться. К счастью, в это время объявили посадку. Пашка обещал еще раз уточнить у заказчика, не изменилась ли концепция сопровождения объекта, и отключился.

Маркелов краем глаза заметил, как мимо продефилировала Яницкая на головокружительных каблуках (говорят, у некоторых от высоты голова кружится). Он вернулся убрать поднос, но стол был уже пуст. Алексей отправился стоять в новую очередь. Объект нервно вертелся впереди, а потом решительно направился к другой рамке. Для белых людей. Леха решил, что с подводной лодки, точнее, воздушного судна, блогерша никуда не сбежит. В самолете он проверил, что та сидит на своем месте в бизнес-классе. Все два с половиной часа полета он пытался продумать тактику и стратегию. Но если о психологическом портрете террористов он имел представление, то как общаться с инопланетянами с интеллектуальными особенностями — не знал. Оставалось одно — импровизировать. Прилетают они вечером, по номерам — и спать. Что и как делать, он будет соображать завтра, на свежую голову. Сегодня можно расслабиться, подумал Алексей.

Как бы не так, подумала инопланетянка.

Если она вообще способна думать своим недоразвитым мозгом.

Алексею следовало насторожиться, когда блогерша ему улыбнулась у самолета. Это было настолько неожиданно, что он на мгновение, — всего на мгновение, — потерял концентрацию. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент сзади его стукнули под здоровое колено. Он чуть было  не полетел на впередиидущих. То-то бы была потеха. Еще заснять на камеру можно было бы и в ютуб выложить. Видео дня: «Мой телохранитель — орел!» набрало бы миллион лайков за сутки. Главное, доходчиво объяснить, в каком именно смысле он является телохранителем и для кого он должен сохранить тело в неприкосновенности.

Довольная произведенным эффектом, Яницкая уехала в сторону аэропорта. Это Маркелов думал, что довольная. Наивный Штык, не познавший дзена блогеров. Нет, опозорить его Яницкой было недостаточно. Она… пропала. Просто взяла и пропала, покинув самолет. Как назло, сумка Лехи прибыла на ленту в числе последних, и когда он добрался до встречающего, высокого мужчину по имени Валентин, вокруг того уже топтались двое потенциальных претендентов на тело инопланетянки. Первый был субтильным рыжиком лет двадцати пяти, с веснушками и румянцем во всю щеку. Он представился Володей Субботиным. Субботин был весь какой-то суетливый и дерганный, как бурундук с приклеенным к дереву хвостом. Второй парень, напротив, производил впечатление мизантропа. Леха не сразу вспомнил это слово, но оно просто идеально описывало Кирилла Полякова. Сутулый, мослатый, небритый, в старых джинсах и застиранной футболке, он прислонился к стене и тыкал пальцем в телефон. А Валентин, администратор базы, тревожно оглядывался по сторонам.

Они постояли минут пять. Мало ли, куда девушке нужно сходить носик припудрить. Но блогерша не появлялась. И ничейных чемоданов у ног встречающего не было. Впрочем, он бы тоже не стал оставлять свои вещи возле малознакомых ног. Однако, с чемоданами или без, Яницкой вокруг не наблюдалось.

— Мы кого-то еще ждем? — задал Алексей наводящий вопрос.

— Еще одна девушка должна была прилететь, — сообщил Валентин, вытягивая шею в сторону зоны выдачи багажа.

Совершенно напрасно. Маркелов точно знал, что там ее нет. Он отер холодный пот со лба. Нет, с нею ничего не могло случиться. Никто ее не похитил. Она просто решила, что недостаточно его достала. Чаем он почти облился.  С трапа почти навернулся. Нет ощущения достигнутой цели.

— А что за девушка? — спросил Маркелов, чтобы не спалиться.

Валентин заглянул на обратную сторону таблички с названием базы.

— Какая-то «Альбина Яницкая», — сообщил он.

— А, это которая блогерша? — обрадовался Штык ее известности. Как бы иначе он объяснял, откуда знает, как она выглядит?

— Вы с ней знакомы? — оживился встречающий.

— Не то чтобы знаком… Скорее, имею о ней некоторое представление. Может, она заблудилась? — предположил Леха.

Валентин посмотрел на него с сомнением. И Маркелов эти сомнения разделял. В целом.

— Ну, у женщин встречается топографический кретинизм, — попытался он найти логическое оправдание.

Добавлять, что у них и просто кретинизм — не редкость, не стал. Вдруг бурундук Вова в силу своей непосредственности поделится этим наблюдением с «объектом»? Как потом выстраивать тактику и стратегию?

Валентин вздохнул.

— А телефона ее у вас нет? — на всякий случай спросил Леха. Ну вдруг?

Администратор «Золотой рыбки» помотал головой.

Алексей снял с плеча ремень сумки (как от сердца оторвал) и поставил ее на пол.

— Давайте, я попробую ее поискать, — предложил он. — Вы только мой номер запишите. Если она подойдет раньше, позвоните, я сразу вернусь.

В сумке был замечательный нож, трофей с чеченской, отлично сбалансированный. И лопатка, с которой Леха не один год прожил душа в душу. Не дай бог эти незнакомые ноги куда-то уйдут, оставив сумку без присмотра. Или вместе с сумкой. Штык их найдет и вырвет.

Быстро прикинув схему аэропорта, Алексей решил действовать в реалистичной вероятности. Если девица свалила из здания (одна или в сопровождении), сам он ее уже не найдет. Придется привлекать полицию. Больше шансов на позитивный исход было, если эта дура решила погулять по аэропорту. Или просто вывести его из себя.

…Хотя в нее он и не входил. Но сейчас имел огромное желание. В воспитательных целях.

Леха понимал, что с точки зрения здравого смысла вероятнее, что ее похитили. Но где — здравый смысл, а где — недоразвитая блогерша? Она могла пойти мороженого купить. Сахарную вату поискать. Что еще может прийти в голову девушке, которая в тридцать играется с игрушками?

…Например, забраться на постамент, чтобы сфотографироваться…

У Лехи руки чесались снять ремень и всыпать девчонке по первое число. Там люди переживают, места себе не находят (он, например), а она фотографируется!

Алексей остановился. Вдохнул. Выдохнул. Не помогло. Снова вдохнул. Выдохнул.

— Вот вы где, — произнес он уже спокойно.

Блогерша дернулась, будто он был Квазимодой. Это она еще его ногу не видела! Он не Квазимодо, он Франкенштейн.

— А вы кто? — пискнула девица, шаря взглядом по сторонам, будто искала, где спрятаться. Размечталась.

Алексей уверенно, без суеты загрузился ее вещами.

Больше всего Маркелова добило то, что она просто НЕ ДУМАЛА, что ее кто-то может ждать. Судя по  лицу Яницкой, у нее даже мысли не было, что она прилетела не одна. Что люди беспокоятся. Может, спать уже хотят. Время-то одиннадцатый час. А она не думала. Эгоистичная, безмозглая кукла.

Алексей вежливо улыбнулся девушке и повел ее к компании ожидающих.

Маркелов ждал, что блогерша сходу начнет охмурять парней своими сногсшибательными (по собственному опыту знал) улыбками, но нет. Яницкая им лишь снисходительно  кивнула, направляясь в сторону выхода. Алексей притормозил, подбирая сумку, и поразился, как легко она передвигалась на своих эйфелевых башнях. Идеальная осанка, плавные изгибы, природная грация. Словно породистая кошка прошла мимо,  мягко ступая лапками, задрав хвост и растопырив усы. Оторопевший Валентин на секунду подвис, но потом рванул вперед придержать дверь перед барышней. Остальные тоже потянулись следом, как глупые крысы за волшебной дудочкой Нильса.

И Леха вместе с ними.

Должен же кто-то сохранять здравый рассудок в этом зверинце?

На улице было темно и свежо. На стоянке их ждал микроавтобус, оттюнингованный Золотой рыбкой во всю длину. Корона драгоценной представительницы ихтиофауны упиралась в крышу салона и, судя по выпученным глазам, давила бедняжке на мозги. Это проблема всех рыбок (заек, кисок и прочих пусечек) с короной на голове. Блогерша — живое тому подтверждение.

Дорога прошла в общем молчании под соловьиные трели администратора, который распетушил перед девицей хвост. Не перед той ты крутишься, птичка. Блогерша сцапает тебя, и только перышки — ф-р-р-р! — полетят во все стороны.

Яницкая словно не обращала внимания на Валентина, увлеченно пялясь в черноту за окном автомобиля. Леха тоже на какое-то время выпал из реальности, разглядывая ее темный профиль на фоне фар встречных машин. В бликах дорожных огней она казалась таинственной принцессой, черты которой то вдруг обретали резкость и жесткость, то мягкость и глубину. Почему мир устроен так несправедливо? Почему если женщина красивая, то непременно глупая?  А если умная, то непременно стерва? Где-то Господь перемудрил, создавая этот мир для Адама.

Путь к базе закончился внезапно. Казалось, только сели, а уже — раз! — и приехали. Старомодные командирские часы на руке показали без десяти одиннадцать. Ну теперь-то точно все приключения закончились, и можно будет завалиться в обещанный Кощеем люкс, чтобы рухнуть на огромную кровать с ортопедическим, как гарантировал Пашка, матрасом. Так думал Леха, вытаскивая из машины свои вещи.

…И вещи Яницкой.

Видимо, она посчитала Маркелова носильщиком. Или думала, что ее вещи в номер должны доставить местные «гах’соны». Или, как обычно, не думала. Но она даже не оглянулась проверить, что с ее багажом!

Матернувшись в сердцах, Штык решил считать сложившиеся обстоятельства тонким стратегическим ходом. Зато он будет точно знать, где находится номер его подопечной, заглянет туда на случай неприятных сюрпризов и будет иметь все основания держаться к блогерше поближе. И оттуда неотразимой улыбкой  отпугивать от девицы потенциальных противников. Он прямо чувствовал, как противно ему становится от одной только мысли о них.

В общем, Алексей в очередной раз расслабился.

И в очередной раз — совершенно напрасно.

Стоило им подойти к входной двери центральной усадьбы «Золотой рыбки», как на крыльцо высыпали недостающие до полного комплекта гости: слегка обрюзгший, лысоватый мужик под полтос, пыхнувший перегаром, в обнимку с пельменегубой блондинкой. Следом за ними выскользнула скромная девица с хвостиком и очками.

— О! А вот и вы! — сообщил приехавшим мужик. — А давайте выпьем за знакомство!

Бурундук Вова зарделся, как маков цвет. Мизантроп Киря скукожился, будто пытался спрятаться за сумкой, которую держал спереди двумя руками. Валентин набирал воздуха в легкие, чтобы сказать что-то гостеприимное. Но пельменегубая ему не дала.

— Ой! — взвизгнула она, вырываясь из объятий пельменепузого. — У-и-и-и! Ты же Аля Яницкая, да! Это же точно ты, да? А ты сделаешь мне мейкап в своем новом туториале? — запрыгала она.

Алексей не знал, что означают эти слова. Но, судя по выражению лица блогерши, ничего хорошего. И вообще, Альбина Яницкая, самый известный в регионе бьюти-блогер, была не рада встретить поклонницу.

И зачем люди рвутся к известности, если так стремятся потом ее избегать?

Доберман Алексей при ближайшем рассмотрении оказался не таким страшным. Точнее, он был, безусловно, страшным. Очень. Но — дрессированным! Знал команды «Место!» и «Голос!». То есть без команды голоса не повышал. Даже не подавал. Просто золото, а не кобель.

То, что он кобель, Аля в полной мере ощутила в микрике. Черный взгляд из дальнего угла последнего ряда сидений, казалось, прожигал настойчивым вниманием, что как женщине, конечно, Альбине льстило. Мёд из уст Валентина ничего не стоил. Он был из той породы, что готовы насвистеть в уши любой даме, вне зависимости от возраста. Даже если это не несет им конкретной выгоды. Просто чтобы скилл не потерять.

Другое дело — доберман. У него одно забрало в два сантиметра толщиной. Люди, изучающие мир сквозь снайперский прицел, на сторону обычно не смотрят. Взгляд вправо, взгляд влево приравнивается к дезертирству. Самки человека, как правило, интересуют таких мужчин исключительно с матримониальной точки зрения. Как неизбежный реквизит в квесте «Дом, дерево, сын». Поэтому искреннее внимание с их стороны — дар редкий и ценный. Альбина еще не решила, стòит ли его принимать, но на всякий случай изобразила соблазнительную неприступность. Чтобы любой уважающий себя завоеватель тут же бросился осаждать. А потом, утром, на свежую голову, она примет решение, что с ним делать: мариновать или пусть живет?

И, в общем, всё шло по плану. Когда они приехали на базу, Аля спинным мозгом чувствовала, что доберман взял ее вещи. Но тут в уравнение добавились неучтенные неизвестные. Которым была известна она, Альбина Яницкая.

Нет ничего страшнее, чем женщина, потерявшая чувство меры в салоне красоты. София Зубкова, молодая супруга нетрезвого Савы Зубкова, была страшно красива. Безмерно. Но ее мужа этот факт не смущал. Видать, сжился, привык как-то. Альбина таких красоток тоже насмотрелась за свою карьеру. Ей только зрителей было жаль. Некоторые, особо нежные, могли не выдержать и отписаться. Они же на бьюти-блог подписывались, а не на хоррор. Альбина решила видеть в этом профессиональный вызов. Сумеет ли она сделать из этого умертвия что-то путное? Выживет ли она после того, как София посмотрит на себя в зеркало после туториала? Это же будет полный разрыв шаблона.

Вторая девушка, Женя, являлась прямой противоположностью Зубковой. Если София в свою внешность вкладывала столько денег, что они у нее из ушей лезли, то Евгения Соловьева за собой не ухаживала совершенно и являла собой вызов Алиным талантам по другой причине. В общем, обе девушки представляли собой непаханое поле. Как здорово, что других гостей на базе не было!

Яницкая трусливо подумывала смыться. Но Савелий Зубков был решительно настроен на «выпить за знакомство», и Альбине пришлось смириться. Она очень не любила спорить. К тому же Доберман рвался на посиделки еще меньше, чем Яницкая. На его непроницаемом лице Аля прочла целую поэму о том, что думает Алексей Маркелов о людях, пьющих в час ночной. И травящих при этом анекдоты. Валентин, который оказался администратором базы, вызвался облагородить пошлое распитие горячительных напитков культурным отдыхом. Анекдоты полагалось рассказывать о своей профессии. А слушатели должны были ее угадать. Любопытно же, кем работает Доберман.

К тому же Альбина не могла упустить возможность подложить ему свинью, поддержав затею, к которой он не горел желанием. Не сказать, чтобы Алексей сделал ей что-то плохое. Он просто провоцировал. Всем своим суровым доберманским видом. Ой-ой-ой!

Как, ну скажите, как такого не подразнить?!

Яницкая с недосягаемым видом отправилась к себе припудрить носик перед анекдотной вечеринкой, и Алексей с вещами поплелся за нею следом. По задумке, Аля должна была с королевским видом велеть оставить вещи у дверей, но, стоило ей отпереть номер ключом-картой, как массивный Доберман ловко, словно дым, просочился в номер. Альбина даже не успела понять, как это произошло. Только что стоял за спиной, — и на тебе! — уже складирует сумки в прихожей, хозяйски оглядывая номер. Аля уже собиралась напомнить, что ему тут не рады. И  у нее еще носик не пудренный. Но Алексей столь же неуловимо, как прокрался внутрь, выкрался наружу.

— Надеюсь, вас не придется ждать? — поинтересовалась Яницкая, задрав нос, и —  бинго!

Лицо Добермана вытянулось. В его глазах читалась ядреная смесь потрясения, неверия, возмущения, щедро политая топингом из ненормативной лексики.

Шок — это по-нашему, мистер Доберман. Обращайтесь!

И Яницкая закрыла перед его носом дверь.

На первом этапе знакомства неважно, что о тебе думает мужчина. Главное, что ты занимаешь его мысли и наполняешь эмоциями его серые будни.

Она неторопливо привела в порядок косметику, придав макияжу вечерние черты, уложила волосы в замысловатый пучок и сменила одежду на удобные спортивные штаны с лампасами и прилегающий кроп-топ с коротким рукавом. Неформальный, уютный лук. Аля добавила к нему кроссовки, покрутилась перед зеркалом, убедившись, что талия на месте, никуда не исчезла, и взглянула на сотовый. Прошло двадцать минут. Достаточно, чтобы вывести из себя любого мужчину.

Она решительно сделала шаг из номера.

Гости расположились в холле усадьбы на мягких кожаных диванчиках. На одном две девушки щебетали с Савой, создавая шумовой фон. На другом сидели двое прилетевших с Алей парней, которые тоже перебрасывались фразами. И по одному на оставшихся двух диванчиках сидели Валентин и Доберман. Последний держал в руках большую кружку. На столике перед ним стояла тарелочка с парой пирожных. У Валентина на столе возвышалась бутылка полусладкого и фрукты. Аля в любом случае выбрала бы Алексея. Уж добивать так добивать. Но и пирожные, хоть и время к полночи, ее вдохновляли больше, чем спиртное. Она решительно устроилась рядом с Доберманом и притянула к себе тарелку.

— Что дают? — поинтересовалась она у соседа.

От соседа пахло кофе. Черным.

Алексей молча, невозмутимо, вернул тарелку, где стояла, и, цапнув пирожное за бока мозолистыми пальцами, откусил от него треть. Если не половину.

Очень красноречивый ответ.

Скала, а не мужик.

— За вами поухаживать? — Валентин придвинулся к ней поближе.

Яницкая пошарила глазами по стенам, обнаружила источник закусок.

— Спасибо, я сама, — уверила она администратора и вскоре вернулась с теми же пирожными, что у Алексея, только с десертным ножом и вилкой. И таким же кофе. Только в изящной кофейной чашке.

Доберман даже ухом не повел. Из таких людей рельсы бы отливать.

— Анекдоты-то рассказывать будем? — поинтересовалась у компании Альбина, вооружаясь столовыми приборами. — Кто первый?

— Кто последний, тот и вада, — неожиданно подал голос Доберман.

Даже не глянув в ее сторону.

Ну-ну!

— Ваши волосы стали капризны при укладке? — начала Яницкая рекламным тоном. — Вымойте их хозяйственным мылом и уложите промышленным феном. Уверяем — те, которые отрастут через пару месяцев, будут как шелковые!

— Дайте угадаю, — тут же влез Доберман, тыкая в нее указательным пальцем. — Вы — строитель!

— Почти, — похвалила его Аля и отпилила крохотный кусочек бисквита. — А почему вы так решили?

— Обычно женщины не подозревают о существовании термогана*, — сосед довольно откинулся на мягкую спинку.

— А что такое термоган? — тут же поинтересовалась Альбина.

— Понял, промахнулся, — ровно отреагировал Доберман.

— Да все знают, что Аля Яницкая — косметолог и бьюти-блогер, — с важным видом возразила София Зубкова, поправляя белокурые волосы.

Альбина подумала, что со стороны она, наверное, сейчас выглядит так же противно. Но хороший хайп дороже денег.

— Кто угадал, тот следующий, — отыграла она ход.

— Я, что ли, анекдот сейчас рассказываю? — возбужденно удивилась София и заерзала на диванчике. — Ну, ладно. Приходит как-то ежик в аптеку и говорит: «Дайте мне девяносто презервативов». А за ним две белочки захихикали. Он к ним поворачивается и говорит: «Девяносто два презерватива».

Савелий заржал, одобрительно похлопав довольную жену по плечу.

— Вы работаете в аптеке? — удивился Валентин, отпивая из бокала.

— С чего вы взяли? — удивилась блондинка.

— Так анекдот же про аптеку, — пояснил он свое мнение.

— Нет, — удивилась София. — Про белочку!

Тут Савелий снова заржал, как конь, тряся головой и стуча кулаком по коленке. Сдержанно хохотнул Алексей. Хрюкнул долговязый Кирилл. Тут и Альбина сдалась.

— Так нужно же было про свою профессию, — мягко пояснила соседке Евгения.

— А я не работаю! — возмутилась блондинка.

— Давайте я сейчас, — затер неловкий момент рыженький парень, который представлялся Владимиром. — Художник: «Я так вижу». Актер: «Я так чувствую». Писатель: «Я так понимаю». Инженер: «Я так сделал, и оно работает. Понятия не имею, как и почему оно работает, поэтому не лезь туда своими кривыми руками».

— Инженер, — обыденно бросила Евгения.

— Инженер-конструктор, — мягко улыбнувшись, поправил ее Владимир и отсалютовал бокалом. — Создаю особо точное оборудование.

— Хм, — хмыкнула Евгения, поправляя на носу очки. — Мама читает четырёхлетней дочери сказку про Золушку. Девочка внимательно слушает, а потом спрашивает: «Мама, а вот когда тыква превращается в золотую карету, это классифицируется как доход, или как увеличение стоимости имущества?..»

— Бухгалтер! — уверенно произнес Кирилл, который на первый взгляд казался очень робким парнем.

— Материалист, — добавила Женя.

— Ясно, что не романтик, — заржал Савелий.

Спиртное явно способствовало разбуханию в нем чувства юмора.

Евгения чуть заметно поморщилась. Но отношения выяснять не стала.

— Теперь ваша очередь, Кирилл, — перевел тему администратор.

Кирилл вытянул длинные ноги с кроссовками-лыжами и взъерошил волосы, задрав глаза к потолку. Перед ним стояла початая бутылка пива. Парень еще не дошел до кондиции Савы, но уже выглядел более расслабленным, чем в аэропорту. Покривив губы в раздумье, он выдал:

— Решили как-то собраться хакер, юзер и ламер на пивко́, а юзер опоздал. Заходит он и говорит: — «Извините, зачитался… Купил книгу про TCP-IP». Ламер: «А что такое TCP-IP»? Хакер: «А что такое книга?»

Блондинка весело рассмеялась, ввергнув Яницкую в пучину комплексов. Она собиралась на досуге погуглить, что за зверь такой — TCP-IP, а «белочка» в курсе. Нельзя недооценивать современную золотую молодежь.

— Он, в смысле, книги не читает, да? — пояснила свой смех София. — Строит из себя крутого! А Тисипи — это кто?

Зубков снова заржал. У Али сразу от сердца отлегло. Стало понятно, за что Савелий ценит супругу. Как она настроение поднимает! И самооценку. А с такими губами и остальные вершины ей поперек горла не встанут.

— Я знаю, кто вы, — продолжила София, не смущаясь. — Вы — компьютерщик.

— Вы очень проницательны, — похвалил ее Кирилл и сделал большой глоток из бутылки. Блондинка польщено расплылась в улыбке. — Почти угадали.

— Хакер? — предположил Владимир.

— Мы же профессию здесь угадываем, а не хобби, — беззлобно улыбнулся Алексей.

— Мужик, ты мне уже нравишься, — Кирилл кивнул и показал Доберману большой палец, который почему-то завалился набок. Видимо, парень набрался сильнее, чем казалось на первый взгляд.

— Прости, брат, но мужчинами не интересуюсь, — с тем же выражением ответил Доберман. Или Добер-мен?

Кирилл не обиделся, напротив, отсалютовал сжатым кулаком, типа, «Но пасаран». Между этими двумя явно установилось взаимопонимание и общность ценностей. Это они еще не пили толком.

— Программист? — спросила Евгения.

— Не совсем.

— Сисадмин? — включился в процесс Владимир — Ясно Солнышко.

— Тепло. Ладно. Давайте попроще. «Вам нужен специалист по компьютерной безопасности?» «Да, присылайте резюме». «Оно уже у вас на рабочем столе».

Этот анекдот был действительно попроще, и Аля присоединилась к дружному смеху.

— А он, значит, заранее прислал свое резюме? — отсмеявшись, спросила София.

Зубков очень заразительно хохотал. Очень. У Альбины даже живот заболел.

— Значит, вы из информационной безопасности? — уточнил Зубков.

Легкое опьянение словно стерли с лица Кирилла, и он снова напрягся.

— Ваша очередь, — Валентин напомнил Савелию о правилах.

— Может, пропустим? — предложил тот.

— Ну уж нет, — возразила Альбина. — Все — так все.

А то один отмажется, и второй отвертится. Но пасаран!

Яницкая бросила короткий взгляд на соседа. Лишь россыпь крошек на его тарелке напоминала теперь о пирожных.

Тот подмигнул в ответ.

Вроде же кофе пил? С коньяком, что ли?

— Двое бизнесменов случайно встретились и разговорились, — стал рассказывать Сава. — «Как дела?» — спрашивает один. «Хреново. Предприятие сгорело. Я решил съездить во Францию на те  сто тысяч, которые мне выплатила страховая компания». «Прикинь, какое совпадение! — говорит второй. — Мое предприятие недавно затопило во время наводнения, и я получил почти миллион страховки». После минутного молчания первый наклонился ко второму и спросил: —  «Слушай, а как ты устроил наводнение?»

— Бородатый баян! — заметил Кирилл.

— Да я и сам уже не первой юности, — возразил, посмеиваясь, Савелий. — Цель достигнута? Достигнута. Свежесть анекдота в условиях тендера не обозначена.

В целом, так и было.

— Ну же!.. — поторопила Добермана Аля. Ей уже не терпелось услышать его анекдот. — Неужели нет никаких версий?

— Леди фёст, — ответил Алексей с чисто рязанским акцентом.

— Леди уже отфёстилась, — напомнила Альбина.

Доберман ответил коротким смешком.

— У меня анекдот еще бородатей, чем у бизнесмена, — признался Доберман. — Даже неловко.

— А вы работайте над собой. Выше. Дальше. Ловчее, — порекомендовала Аля.

— Но, если что, я предупреждал. К тому же юмор специфический, — Доберман сел в стойку. —  Получили военные задачу уничтожить змею. Как эту задачу решают разные рода войск, — он чуть развел в стороны растопыренные пальцы. — Танковые войска: хохоча, катаются вокруг змеи. Потом, когда надоедает, давят ее гусеницами и едут на поиски следующей змеи. Полевая артиллерия: уничтожает змею массированным артобстрелом, проведенным силами трех батарей. В результате, кроме змеи, погибло несколько сотен мирных жителей и разрушены два села. Группы "Альфа": предлагают змее деньги, алкоголь, наркотики и прямой самолет в Турцию. Несколько раз отрабатывают операцию по уничтожению на других змеях. Потом успешно проводят эту. Федеральная Служба Охраны Президента: устанавливает контроль над участком. Проверяют места, откуда может появиться противник. Разворачивают подразделения по противодействию снайперам. Выставляют оцепление. Вызывают саперов, которые и обнаруживают пыльный труп змеи, затоптанной во время этой суматохи. Группа "Вымпел". План А. Маскируются под змей. Проникают в змеиное логово. Входят в доверие. Учат одну из змей убивать себе подобных и ждут. План Б. Изготавливают арбалет из скелета тушканчика. Убивают из него змею. Заметают следы. Возвращаются на базу. Пехота: выдвигаются на операцию походной колонной, без карт и четкого плана действий. Долго блуждают. Попадают в логово змей. Отступают перед превосходящим по численности противником и запрашивают помощь. Наряд по кухне: ждут, пока змея заползет на кухню. Кормят. Смотрят, как змея медленно погибает от пищевого отравления.

— Жестоко, — заметила Аля, когда все отсмеялись.

— Зато правда, — возразил Алексей.

— Вы военный? — уточнила Евгения.

— Бывший. Попал в аварию. Теперь в отставке.

— И кто вы теперь? — бухгалтерша продолжила проявлять к нему интерес.

— Еще не определился, — признался Доберман. — Пока отдыхаю, пользуясь щедрым предложением Александра Александровича.

— Пехотинец? Судя по анекдоту? — полюбопытствовал Кирилл.

В этом была логика. Обычно самое важное оставляют на конец.

— Ага. При полковой кухне. Так что имейте в виду — допускать меня к еде опасно для жизни.

— Змей, — добавила Аля.

— Спасибо за высокую оценку, — кивнул Доберман.

— Нет, я просто добавила, что опасно для жизни змей, — поправила его Альбина

— И змей тоже, — согласился Доберман.

И что-то подсказало Але, что в последней фразе было куда больше правды, чем в предыдущих признаниях.

Они еще немного позубоскалили, а потом Аля отпросилась спать.

Яницкой показалось, что кто-то приглядывал за ней, пока она шла в номер. Но она принципиально не оглядывалась, а потом, когда открывала дверь, никого боковым зрением не застала.

Время, между прочим, было уже второй час ночи. А Аля, между прочим, жаворонок. По-быстрому удалив макияж и выполнив минимальный уход за кожей (пенка — тоник — крем), Яницкая завалилась спать.

— Сплю на новом месте, приснись жених невесте, — произнесла она в подушку детскую поговорку.

И уснула.

* Термоган — строительный (он же "промышленный", он же "технический") фен.

*из не подслушанного разговора*

— ...А она точно у девчонки?

— Тяжелков сказал однозначно: она всегда носит ее с собою.

— И где ее искать?

— Везде!

— И в трусах?

— Вряд ли она у нее в трусах. Думаю, Тяжелков не стал бы заморачиваться. Сунул — вынул, сунул — вынул. Хотя, кто знает, в какие они игры играли...

— Разрешаешь оставить трусы напоследок?

— Ваш сарказм неуместен. Нет, собственно в трусах можешь посмотреть. Традиционное место для заначки. В лифчиках еще. Может, там какой-то кармашек у нее специальный есть. Ты завтра чемодан посмотришь?

-Думаешь, она там?

-Думаю, что нужно исключить все варианты. Хотя и сильно сомневаюсь. Когда планируешь?

— После завтрака, наверное. Когда все пойдут на море.

— Логично.

На линии какое-то время висела тишина.

— Не нравится мне этот мужик, который внезапно прилетел...

— Успокойся! Тяжелков не может знать, что я знаю. Это случайно вышло. У СанСаныча бывают приступы благотворительности. Небось, мужик без копья в кармане. Кто-то из знакомых про него напел. А база пока всё равно полупустая. Вот и пользуйся.

— Я попробую. Только вдруг она меня застанет?

— Придумай что-нибудь. В конце концов, она же на первом этаже устроилась? Если что, сигай в окно.

На том конце провода снова притихли.

— Ладно. Посмотрим.

Цирк. Вчерашний ночной вечер — сплошной цирк. Такой была вторая осознанная мысль Алексея утром. Первая была о том, что давно у него не было такого утреннего стояка. Может, он и был. Просто Леха не обращал на него внимание. А тут попробуй не обрати, настолько всё боеготовно.

Чертова кошка!

Устроилась рядом с ним, будто других мест не было. И давай вынюхивать любопытно и лапой лезть в его тарелку. Ни приличия, ни скромности!

Стыдоба одна. Сверкает своим голым животом направо и налево. Понятно, почему Тяжелков нанял к ней надзирателя. И животик такой гладенький, такой нежненький, с беззащитной впадинкой пупка…

Так и хочется укусить.

Пустили волка в стадо, ланей охранять.

И это еще цветочки. Это он ее еще на пляже не видел. Хорошо, что у Штыка шорты свободные, а не  плавки в облипку. А то он бы своим штыком в них дырку проколупал.

Нафига он вообще согласился на этот цирк? И, главное, зачем? -  как любят говорить в интернетах. Ведь чувствовала же пятая точка, что не стоило. И сейчас чувствует, что быть ему главным посмешищем на шоу уродов. Конечно, до «белочки» он не дотягивал. Софочка — бесспорная прима.

Но в остальном…

Нет, Алексей — не малолетка зеленый, который не умеет держать себя в руках. Он залез в душ и подержал. Хотя и так бы всё сошло на нет минут через пять. Но перед глазами стоял гладенький голый живот с соблазнительной ямочкой. И любопытный нос в его пирожных. И бросаемые украдкой взгляды. И задиристые фразы, которые падали, как градины на лобовое стекло.

Алексей посмотрел на себя в зеркало, проверяя гладкость бритья. Взъерошенные короткие волосы с серебристыми нитями седины. Открытый лоб с бороздами морщин. Серые глаза. Острые скулы. Прямой нос — может, слегка крупноват. Ну так Штык не из модельного бизнеса, ему стесняться нечего. Жесткие складки, спускающиеся от крыльев носа к уголкам рта.  Твердый подбородок. Возможно, Маркелов выглядел старше своих лет. Так недаром участие в боевых действиях засчитывается один к трем. Но в целом, он нормальный мужик. Не хуже, не лучше других. С чего эта кошка до него так докопалась?

Если бы она не была любовницей самого Тяжелкова и звездой ютуба по совместительству, Алексей бы подумал, что с ним заигрывают.

Но она была.

Значит, над ним смеются. И это нужно пережить. Пе-ре-тер-петь. Он справится. Вот прямо сейчас переоденется в спортивную форму и пойдет справляться.

Алексей был уверен, что встал первым, потому старался идти тихо, не топать и не скрипеть половицами. Его номер располагался на втором этаже, в том же крыле, что и номер блогерши. По дороге к лестнице Маркелов автоматически застыл у двери соседнего номера, уловив голос Кирилла:

— Хорошо, я подумаю. Это так неожиданно и очень льстит, — говорил он, видимо, по телефону своему невидимому собеседнику.

Или «собеседнице»?

Уж не Яницкая ли делает безопаснику предложение, от которого не отказываются? В мирное время. Но когда рядом появляется Маркелов, мирное время подходит к концу. Народная примета такая.

— Я подумаю, — продолжал Кирилл. — Да, хорошо, давайте встретимся, пообщаемся. Сегодня? Ладно, можно и сегодня. Спасибо, тоже был очень рад.

По телефону мизантроп Кирилл вел себя рискованнее и раскованнее. И всё равно Алексей не мог поверить, что выбор кошки падет на долговязого, неуклюжего компьютерщика.  Что она в нем углядела? Разве что кроссовки. Так чушь всё это. Штык столько голых мужиков за сорок лет повидал… Никакой зависимости между длиной стоп и размерами члена нет.

Но блогерше пойди это объясни.

Впрочем, вполне возможно, что это не Яницкая. Она, небось, еще спит сном праведника.  А Штык ее во всяких грехах подозревает.

Алексей заторопился на небольшую спортивную площадку, обнаруженную прямо под окнами. Не дай бог, узнают, что подслушивал. Засмеют.

Утро постучалось в незашторенные окна Али острыми, звонкими  лучиками. Они пробились сквозь сеть розовых облачков, рассыпаясь звездами в крохотных прорехах. Розовые облачка оказались пушистыми цветами какого-то кустарника под окнами номера. Соцветия выглядели уютно, как клубочки мохера. Жаль только, что плотный кустарник скрывал обзор. Зато понятно, почему шторы на окнах были чисто формальными — с улицы внутрь тоже не заглянешь.

Альбина потянулась и зевнула. Время-то всего полседьмого. Еще бы спать да спать. Но не спалось. Тяжела жизнь жаворонка, который лег спать в два часа ночи.

Мысль о «двух часах», как маятник,  качнула Яницкую к событиям ночи и глупому «приснись жених невесте». Снилась ей какая-то чушь. Будто ее нес на руках человек-доберман, а под ногами у него вились змеи, клубились, поднимая розоватые облака пыли. А человек-доберман будто не обращал на них внимания. На Алю он, правда, тоже внимания не обращал. Будто нес не женщину, нежную, слабую и прекрасную в своей беззащитности, а мешок с картошкой в светлое будущее. Крепко нес и уверенно. Но совершенно безразлично.

И это было обидно.

Что он вообще о себе возомнил?!

Яницкая вдруг поняла, какую чушь порет, и хмыкнула. Глупый сон. Мозг обрабатывает информацию, полученную за день, перекручивая ее фантастическим образом. Суровый доберман произвел на нее впечатление. Человек-скала с отменным чувством юмора. И литыми бицепсами и не только, и обтягивающая футболка только подчеркивала их. Нервы у него были стальные. И весь он был… непробиваемый. Снова вызов времени. Ребрендинг конфетки «Ну-ка, отними!»

Правда, Альбина пока не решила, чем бы таким его настолько увлечь, чтобы человек-доберман встал перед нею на задние лапки. Но у нее есть две недели и целое море фантазии. Никто не сможет устоять перед Алей «Цунами» Яницкой.

И начать нужно с себя.

Альбина придирчиво осмотрела себя в увеличивающее зеркало. Нет лучшего способа найти в себе силы заняться кожей. Обычное зеркало врет, успокаивая нас, подсовывая сознанию придуманный нами же образ. И мы наивно верим себе, главному своему врагу. Увеличивающее зеркало убийственно по своей правдивости. Но даже оно не помогло. Потому что Аля была хороша даже без косметики. Релатокс удерживал бровки приподнятыми и защищал лоб от наметившихся морщин. Свежеподколотый (не далее чем две недели назад) коктейль начал давать результаты. Пара прыщиков, выбравшихся на подбородке поприветствовать месячные, прошли вместе с оными. Кожа светилась здоровьем и силой. Теперь  главное — всё не испортить.

Аля умылась, увлажнила кожу и нанесла санскрин. И только потом отправилась на поиски подходящего фончика для сторис. Полистав инстаграм базы, Яницкая обнаружила искомое. На плоской крыше базы располагалась романтическая терраса. Чего еще желать в первый день отдыха? Солнце, соленый ветер с запахом водорослей, полоса моря вдалеке. То, что надо, чтобы напомнить: вот, лето уже пришло! Лето — пора безмятежного счастья, когда даже Альбина позволяла себе побездельничать.

Крыша оправдала самые смелые ожидания. Это была даже не терраса, это была лаунж-зона, манящая объятиями кожаных кресел. И стол с завтраком заставил Яницкую зависнуть, ощутив страдания буриданова осла. Очень хотелось кофе, черного, ароматного и тягучего, как грех. Но в тяжелой борьбе, с минимальным отрывом, его победил гречишный чай.  

Запарив коричневые гранулы, Аля отправилась обустраивать «задник». Кто рано встаёт, у того никто под ногами не мешается. Яницкая полюбовалась собой в разных ракурсах, но нигде себе не понравилась. Всё было как-то скучно и студийно. Без искорки. Пока внимание Али не привлек парапет с узорным металлическим ограждением.  Альбина устроилась прямо на камне, закручивая пальцы вокруг завитушек чугунной лозы. И ветер здесь был свежее, и волосы развевались красивыми волнами, и небо за спиной было каким-то особенно синим. И — море. Вдалеке, пенясь брызгами, темнело море. И свет падал, как надо. Аля нацепила темные очки — иде-Аль-но! Оставив телефон на штативе, Яницкая вернулась за своим чаем, слила настой в прозрачную кружку и пошла моститься на широкую каменную ступень у края крыши. Люся удобно устроилась на коленях хозяйки, опираясь спиной на железную вязь.

— Доброе утро, милые мои барышни и шикарные дамы! — обратилась она к своему изображению на экранчике. Интересно, она сама — еще милая дама или шикарная барышня? Точнее, наоборот. — Не верьте никому, кто скажет вам, что утро добрым не бывает. Этот человек вам просто завидует. Потому что у вас, я уверена, утро будет добрым. Лето пришло. Долой сапоги и пальто, шапки, приминающие прически, и теплые шарфы. Дадим телу отдохнуть. И реанимируем нашу кожу.

Аля сделала глоток чая.

— Сегодня мы с Люсей расскажем о тех ошибках, которых желательно избежать на выезде.

— Первое, — стала перечислять Яницкая, — это еда. Казалось бы, цель достигнута, к лету похудели, можно ни в чем себе не отказывать. Сладкое, экзотика, шашлык с водкой… простите, я имела в виду шампанское с омарами, — Аля изобразила на лице «ну вы поняли». — Разумеется, желудок не выдерживает таких щедрот, и что страдает в первую очередь? Правильно, лицо. Поэтому кушайте на здоровье! И пейте тоже.

Альбина качнула кружкой с чаем в сторону камеры.

— Я, например, рекомендую гречишный чай Ку Цяо, китайский напиток из дикого родственника нашей гречки. Очень приятный напиток! По цвету как, — Аля задумалась, как бы корректнее назвать этот цвет без физиологических ассоциаций. — Как осветленный яблочный сок. На вкус — не такой терпкий как зеленый чай, с мягким, чуть заметным медовым привкусом. Кладезь витаминов, полезных микроэлементов и — главное! — антиоксидантов. Квертецин защитит вашу нервную систему и иммунитет, рутин — сосуды. И так же, как зеленый чай, его можно заваривать несколько раз. Кто не пробовал, обязательно попробуйте. То, что нужно для полноценного отдыха!

Аля чокнулась кружкой с черным носиком Люси и снова сделала глоток.

— Второе… Второе, разумеется, это уход. Коже тоже нужен отпуск. Минимум косметики. Но не забывайте про санскрины и увлажнение. И всё, что вы на кожу нанесли, обязательно нужно смыть. Даже если это брызги морской воды, — Аля сделала красивый жест в сторону моря на заднем плане.

И зависла.

На турнике воркаутской площадки подтягивался Доберман. Он располагался спиной к зданию, но ошибки быть не могло. Аля была знакома с его тылом. Подтягивался он бодро, меняя хваты. Яницкой стало интересно, на сколько его хватит. Где-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью она сбилась. И хотя скорость и легкость шли на убыль, он всё еще подтягивался. Для себя. Если бы рисовался, не стал бы показывать, насколько тяжело ему даются последние разы.

Во всяком случае, понятно, почему он так легко нес Алю на руках в ее сне.

Спрыгнул он неловко, видимо, повредил ногу, но растирал почему-то левое бедро, а не какой-нибудь сустав, что было бы логичнее. Он отковылял из-под турника на песчаную площадку и стал растягиваться. Когда он практически сел на шпагат, Яницкая чуть не присвистнула. Ага! Пехотинец. С кухни. Да-да. А поперечный шпагат ему нужен, чтобы от бака с картошкой до бидона с молоком дотягиваться.

После растяжки Доберман тоже долго растирал ногу. Да, он же говорил об аварии! Возможно, не соврал.

Распрямившись, мужчина нанес левой ногой резкий удар в сторону перекладины, задирая кроссовок почти на уровень своего роста. Крутнулся и попробовал сделать тоже самое правой. Но рухнул на пятую точку. М-да. С конечностью у него действительно не всё в порядке.

Повисев напоследок на турнике — для вытягивания позвоночника, правильное занятие, — Доберман соскочил, теперь уже более аккуратно, похромал к строению. Странно, Аля, вроде, не замечала за ним хромоты. Возможно, не приглядывалась. Или он действительно повредил бедро на тренировке. Кто знает.

Алексей шел, слегка свесив голову, будто о чем-то задумался. Аля следила за его движениями, как завороженная. Было в них что-то… Что-то такое, от чего Яницкая сочувствовала тем змеям, которые окажутся на его пути.

Интересно, он женат?

Доберман был уже почти возле крыльца, и Аля поднялась, чтобы не выпускать его из виду. И совершенно забыла про Люсю, которая каким-то чудом просеялась сквозь витую ограду и полетела с высоты крыши четырехэтажного здания. Вниз, вниз, и Аля вскрикнула от неожиданности, прикрыв рот руками. Доберман поднял взгляд, и в этот момент ленивица стукнулась о скатный козырек над дверью. Яницкая вскочила и рванула к лестнице. Зацепившись ногой о треногу штатива, она чудом уберегла телефон от встречи с полом. Уложив их, Альбина протиснулась в дверной проем, стукнувшись плечом о косяк, и поскакала через ступеньку спасать любимицу.

Пока ее не поймал железной рукой Доберман.

— Пустите меня! — попыталась вырваться Аля. 

— Крепитесь, — похоронным тоном произнес Алексей, и у Али сердце подпрыгнуло под ребрами.

Футболка Добермана была влажной от пота, но пахло от него приятно. Как-то… приятно, в общем. Аля не могла идентифицировать запах.

— Она разбилась, — закончил он.

— Как? — растерялась Альбина.

— Да что с ней сделается! — рыкнул Доберман. — Это игрушка, Альбина. Иг-руш-ка! Вот, берите, — он сунул второй рукой маленькую ленивицу Яницкой прямо в живот.

— Спасибо! — успокоилась Аля, погладив ее по шелковистой голове.

Конечно, с ней ничего не случится. Конечно, она игрушка. Но за последние два года эта игрушка стала чуть ли не главным ее спутником. И неотделимой частью имиджа Альбины как блогера. Она ни с одним мужчиной столько времени не провела, сколько с маленькой Люсей.

И, конечно, Доберман этого всего не знал и был жутко зол.

— Приходите на террасу чай пить, — предложила Аля примирительно. — Хорошо?

Алексей притушил огонь ярости в глазах и неожиданно кивнул в знак согласия.

— Поднимайтесь. Там очень красиво, — уверила его Альбина.

И, дождавшись повторного кивка, поскакала наверх.

Ура аэробным тренировкам! Как минимум четыре пролета она пропрыгала с иллюзорной легкостью. А дальше Доберман ее не видел, и она перешла на шаг.

Нога ныла. Алексей заметил: если ее не нагружать, рана почти не давала о себе знать. Если трусливо подтягивать ногу, нагружая вполсилы, то и вовсе на время забываешь, что она была. Правда, потом, когда требуется сила и скорость, нога работать отказывалась. В самый неожиданный и неподходящий момент. За всё нужно платить. За всё хорошее — болью.

Позорно потеряв равновесие, Штык в очередной раз ощутил свою мужскую неполноценность. Не в сексуальном плане, а в изначальном смысле слова «мужик». Сложно быть уверенным в себе, когда внутри заложена мина с рандомным взрывным механизмом.

С такими невеселыми мыслями плелся Леха обратно к зданию базы. И испуганный вскрик Альбины с высоты выдернул его из меланхолического состояния, словно вырванная чека из гранаты. Адреналиновый взрыв мгновенно перевел все системы в режим готовности к бою. Алексей сгруппировался, готовясь к худшему, и задрал голову. На него падала… игрушка. Игрушка, мать ее! Алексей был готов ко всему: захвату заложника, нападению террористов, попытке суицида, несчастному случаю. Он был готов ее спасать. А эта дура орала, потому что у нее игрушка упала!

Вот она — новая реальность Алексея Маркелова. Герой-спаситель мягких игрушек. Боец невидимого фронта с заводными самолетиками. Укротитель спиннеров и ломатель головоломок.

Ленивица отскочила от козырька над входом и полетела прямо Штыку в руки. Единственным желанием его сейчас было выпороть Яницкую в лучших традициях пятидесяти оттенков черного. Так, по-честному. Не пропало оно, и когда Альбина чуть не влетела в него, в попытке прорваться наружу. Боже, храни Россию от поколения инфантилов. Но когда девушка, тяжело дыша, замерла у его груди и прижалась носом к его шее… Штык сразу вспомнил про недостаток женского внимания к его персоне в последние пару лет. Не считая случайных встреч да нескольких необременительных знакомств. С момента его развода прошло уже… Сколько? Лет пять? Или даже шесть. Теперь, в новой жизни, ему вновь  стоит озаботиться надежным бампером от подобных легкомысленных кошечек. Чтобы по утрам не было мучительно больно и не приходилось унимать не к месту восставшее либидо.

И он совсем забыл, насколько неадекватно чувствительным может быть женский пол к грубым мужским шуткам. Наверное, именно поэтому Алексей принял предложение попить чай на верхней террасе. Чтобы загладить вину. Других же причин не было? Не было. Ну и позавтракать уже было пора. Отчего же не выпить. Чаю.

Тщательно оттерев с тела пот и пыль, Маркелов переоделся к завтраку. Новая черная футболка с изображением сурового викинга в окружении непонятных, но колоритных рун Лехе очень нравилась. И джинсы сидели ладно. Теперь Штык был снова готов ко встрече с неприятностями в компании ленивицы. Только сначала нужно было заскочить в прачечную. Вчерашняя уличная и утренняя спортивная одежда нуждались в стирке.

Алексей забросил шмотки в пакет и вышел в сторону лестницы — прачечная находилась на минус первом.

По коридору разливался бодрый голос бурундука Вовы:

— … И я тоже тебя очень хочу, — уверял он кого-то. — Очень-очень.  Жду-не дождусь, — затем раздался раздражающий смех. —  Да-да, конечно же дождусь! — оптимистично закончил он.

Да что же такое! На пять мужиков всего две незамужние женщины, и уже с утра такое простибл… промискуитетство сплошное! Алексей сразу вспомнил, что в момент подслушанного разговора Кирилла Альбина уже однозначно проснулась. Такие как она меньше чем час к выходу в люди не готовятся. И бурундук вон хвост как распушил! Похоже, эта кошка драная пока всех мужиков вокруг себя не закрутит, не успокоится. За что ему такое наказание?

Владимир, одетый в цветастые шорты до колен и такую же цветастую рубашку, ожидал лифта. Стрелочка вызова указывала наверх. Каких-то два этажа. Два! На лифте! Зато весь такой модно-худосочный. Правда, до анорексика Кири ему было далеко. Тот вообще кожа и лыжи. То есть стопы.

— Доброе утро, Алексей! — бодро отрапортовал Володя.

— Доброе, Владимир. Завтракать отправляетесь? — поинтересовался Штык, двигаясь в сторону лестницы.

— А вы что, нет? — удивился бурундук. — Валя же в группу в вайбере всем скинул приглашение.

— Где? — не понял Алексей.

— В вайбере, — не понял что здесь непонятного Владимир.

Леха решил не позориться. Слово он слышал, но где эта хрень находится и как ею пользоваться, представлял слабо. Всё, что не применяется в боевой ситуации, Алексея волновало мало. Однако нужно как-то выживать на гражданке. Вернется и погуглит.

— Значит, не обратил внимания, — повинился Штык. — И куда нас приглашают?

— На крышу.

— Песни орать?

— Почему? — не понял бурундук. Он же не кот. — Завтракать. А Валентин расскажет, какая у нас развлекательная программа.

Главная шуто-звезда развлекательного шоу, это, конечно, он, Штык. И так понятно. Но всё равно любопытно познакомиться с полным меню. 

— Завтракать я люблю, — признался Леха. — Сейчас до прачечной сгоняю и тоже поднимусь.

«Пилик-пилик», — сказал лифт и раскрыл дверь.

— А хотите, я вас подвезу? — щедро пригласил Вовочка.

Алексей отказался. Щедрое предложение бурундука прокатить Штыка на казенном лифте ни к чему не обязывало. Но было столь же нелепым, как и ловля игрушечных ленивцев с крыши. А Алексей твердо решил держаться подальше от этого театра абсурда.

Когда он поднялся на крышу, все были уже в сборе. Блогерша устроилась на кресле неподалеку от края, некоторых чужой опыт не учит. Более опытная в смысле техники безопасности на крыше игрушка сидела рядом с хозяйкой. Яницкая улыбалась сидевшему напротив Валентину, типичному хлыщу интеллигентского вида. Удлиненные волнистые волосы, печальный взгляд побитой собаки, утонченные черты лица — всё то, что так нравится современным девушкам в современных недопарнях. Обнять и плакать. Алексей поймал себя на мысли, что рядом с изысканным администратором чувствует себя огромной вонючей обезьяной. Даже несмотря на то, что сменил одежду и отмылся в ду́ше.

В этот самый момент девушка подняла взгляд в сторону входа и заулыбалась еще радостнее, на этот раз — ему. Она помахала и похлопала рукой по соседнему креслу. Как хозяйка, которая дает разрешение комнатной собачке запрыгнуть на диван.

Он — не комнатная собачка!

Он сам будет решать, куда идти и что ему делать!

Штык изобразил суровое выражение на лице (став еще более похожим на огромную вонючую обезьяну) и независимо направился в сторону столиков со шведским завтраком. Особенно его порадовала горячая овсяная каша и мясная нарезка. Он нагрузил крохотный круглый подносик тарелками и попытался пристроить туда же кружку с чаем. Но, к сожалению, для чая места не было.

— Позвольте, я вам помогу, — раздался за спиной Алексея голос блогерши.

Штык вздрогнул от неожиданности и так растерялся, что не успел отреагировать, когда она схватила его поднос и понесла мимо парочки Зубковых, Вовика и Кирика и одинокой бухгалтерши Евгении к своему столу. Ну и?.. Не устраивать же сейчас разборки? Это под стать только недопарням. И Леха поперся с чаем в руках следом за Яницкой, как пёсик на поводочке. И послушно сел на предназначенное кресло. Женщины иногда неадекватны, часто алогичны и почти всегда эмоциональны. Но они имеют на это право. А мужчина должен быть защитником женщины. В первую очередь — от нее самой.

— Ну, раз теперь все в сборе, — с печальной улыбкой заговорил Валентин, — давайте обсудим планы на наше ближайшее общее будущее. Здесь неподалёку, всего в часе езды, есть прекрасный старинный храм шестнадцатого века. Он стоит на холме, — администратор красиво повел рукой, будто полжизни бальными танцами занимался.

Для Алексея занятия бальными танцами ложились на мужчину несмываемым пятном позора. Сложно было придумать большего бесчестия. Разве что голубизм. Но это уже не про мужчин, а про недодевочек.

— Вид потрясающий. И до небес — рукой подать… — разливался романтичный Валик. — Я предлагаю съездить завтра.

— А ехать обязательно?  — сварливо-капризным тоном поинтересовалась Сонечка.

Кто бы сомневался. Где храмы, а где — Соня.

— Нет, что вы, конечно, необязательно,  — возразил Валентин. — У нас еще много разных развлечений. Сегодня мы предлагаем нашим мужчинам посоревноваться в пляжном волейболе. Вы как? — спросил он.

— Ладно, — пробасил от всех Сава. — Хорошо.

София радостно захлопала в ладоши, повизгивая, как молодая свинка.

— Из меня так себе игрок, — честно признался Кирилл и дожевал бутерброд.

— Ну, правила-то я знаю… — многообещающе заявил Вовочка.

— Я играю в команде с вами, Алексей, — быстро сделал выводы Зубков.

Леха пожал плечами. Кто ж ему запретит?

По окончанию завтрака было принято решение идти здороваться с морем.

На этом официальная часть была завершена, и Штык мог спокойно доесть свою кашу.

— Вы любите море, Алексей?

Наверное, он поторопился со «спокойно».

— Еще не определился со своими чувствами, — признался Штык.

И это была правда. Он не знал, нравится ли ему море. Сначала на море его возили родители, и это были советские шумные курорты, коллективные муравьиные выходы на пляж и обеды в переполненных столовых. Ездил, потому что нужно и как все. Потом он несколько раз вывозил на море жену с дочерью. Тоже шум, капризы ребенка, истерики жены, усыпанные людскими телами песчаные пляжи, напоминавшие поля сражений. С той разницей, что здесь все были живы. И в большинстве своем — раздеты. Вокруг всегда было слишком много народа, он всегда от кого-то зависел или за кого-то отвечал. В общем, на море он видел всё что угодно, кроме моря.

Штык оглянулся назад, туда, где волны омывали стопы прибрежных скал.

…Самое время понять: любит ли он море?

Алексей уже поворачивался к тарелке, когда взгляд его зацепился за темные металлические трубки с пластмассовым креплением, что лежали у самого парапета. Штатив. Вот что делала блогерша с утра пораньше на крыше. Она снимала.

Ну да. В интернетах еще недостаточно роликов про неуклюжих дебилов. Сколько часов ему осталось до момента, когда он станет «Любой — звездой ютьюба»?

— Альбина, мог бы я вас просить об одной вещи? — решил Штык не тянуть кота за хвост. Он вообще был не мастер в перетягивании кошачьих хвостов.

— Слушаю.

Яницкая повернулась к нему полубоком и закинула ногу на ногу так, что колено указывало на него. И чтобы уж совсем доказать свой интерес, заправила за ухо прядь волос и прижала к себе ленивицу, погладив ее по голове. Алексей по должности умел читать людей. Иначе в доверие к змеям не втереться. На его скромный взгляд,  с невербальными знаками внимания был даже перебор.

— Альбина, возможно, я вел себя не очень корректно по отношению к вам. Прошу прощения, — Штык знал, что с женщинами в прощении сложно переборщить. — Но, — он всё же сделал паузу, набираясь решимости, —  не могли бы вы не выкладывать утренние записи?

— Утренние записи? — сделала удивленное лицо блогерша. — А что с ними не так?

Действительно, что такого?

— Я был бы вам очень благодарен, — надавил Маркелов на последнее слово, сжав в кулаке ложку.

— Да вам-то какое дело?

Фраза эта была произнесена не с наездом и без возмущения. Чистое незамутненное любопытство.

— А вам было бы приятно, если бы кто-то выставил видео с вами, где вы в неприглядном виде?

Яницкая приоткрыла рот и тут же прикрыла его наманикюренными пальчиками.

— О, вы о своей тренировке? Поверьте, вы выглядели потрясающе! Я даже засмотрелась, — кинула леща блогерша.

И главное, так достоверно, что Алексей чуть не покраснел от удовольствия. Но потом вспомнил, с кем имеет дело.

— Но снимала я только себя. Обычный блог об уходе за лицом, ничего другого. А потом… увлеклась, в общем. Вами. И батарею почти разрядила, и телефон чуть не разбила, и Люсю уронила, — она погладила игрушку по голове, словно держала в руках котенка.

— Люсю? — от избытка комплиментов мыслительная деятельность Маркелова забуксовала.

— Люся, моя ленивица, — представила ее Аля.

— Приятно познакомиться, — Алексей пожал игрушке крошечную лапку.

Как общаться с психическими, их тоже обучали.

Собственно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы видео на ютуб не выставляло.

Внезапно вернувшийся аппетит Лехи заставил замолчать даже блогершу. Пропорционально насыщению поднималось настроение. Подчистив тарелки, Алексей промокнул рот салфеткой (чай, не в дерёвне росли) и довольно улыбнулся.

— Вам очень идет улыбка, — дождалась-таки момента Яницкая.

Чего она добивается-то?

— Хотите, я вам штатив до номера помогу донести? — щедро предложил Штык.

— Вы что, думаете, я со штативом не в состоянии справиться? — хмыкнула блогерша.

— Вы же почему-то посчитали, что я не в состоянии донести свой поднос с едой, — не преминул ввернуть Алексей и запрокинул голову, глядя в голубое небо с белыми ватками облаков.

— Но… вы хромали…

— И какая связь между больными ногами и больными руками? — поинтересовался Штык, не поворачивая головы к соседке.

— Ревматизм, артрит, артроз, хондрокальциноз, подагра… — принялась перечислять блогерша.

— Так, — Алексей повернулся к Яницкой, тормозя поток слов выставленными ладонями. — Я понял. Просто не нужно так больше делать. Хорошо?

— Хорошо, — миролюбиво кивнула блогерша. — Больше ни тарелки. И в качестве дружеского жеста я позволяю вам донести штатив до моего номера.

Вроде и то, что он просил. Но почему-то ощущение, что его где-то кинули.

Солнышко поднялось достаточно, чтобы воздух прогрелся. Наверное, на пляже уже вполне комфортно. Штык по поводу температуры не заморачивался, но барышни — существа нежные. Во избежание очередных неловких ситуаций Маркелов решил пойти попозже. База находилась на некоторой высоте, нужно было спускаться, а потревоженная нога могла в любой момент подложить свинью. Да и Альбина Яницкая могла. Чисто не со зла, а по доброте душевной. По принципу: а я тут мимо проходила и вот вам свинку занесла. Держите, Алексей.

От завтрака еще потряхивало. Давненько у Штыка не было такого вштыривающего утра. По амплитуде  эмоций — десять из пяти. Теперь ему хотелось немного спокойствия, тишины и одиночества. Разнообразия ради.

Через открытое окно было слышно смех и шаги уходящих. Переждав на спортивном канале еще пятнадцать минут, Маркелов начал собираться.

Потрясающе богатая на цвета природа южного края будила в душе́ какое-то нездоровое предвкушение. Чирикали и посвистывали птички. Ежик волос холодил легкий ветерок. Пахло морем и солью. Штык не любил весну за непредсказуемость и тревожность. И вот сейчас он словно очутился по уши в той самой весне, и за грудиной что-то ухало. Он задрал подбородок, позволяя мягким лучам коснуться лица, и улыбнулся. Как мальчишка, честное слово. Он одернул майку-боксерку и приспустил бордшорты, чтобы те прикрывали колени. О боже, неделю назад он даже не подозревал, что есть такое слово. И теперь он их носит, как порно-звезда, на бедренных косточках. Были длиннее, но в дурацкую клетку. Маркелов решил, что пусть лучше блогерша любуется на его пресс, чем пугается ужасных шрамов. Леха закинул на плечо полотенце и, подсвистывая птицам, пошел вниз по извилистой дорожке. Она была выложена криво-косой брусчаткой не первой юности и придавала месту некий шарм старины.

Здание базы уже скрылось за кронами, когда взгляду Алексея предстала картина «Приехали». Сидя попой прямо на камнях, Альбина Яницкая разглядывала свою стопу и бормотала под нос что-то нецензурное. Судя по экспрессии.

— Альбина, рад вас видеть, — соврал Штык. — Что показывают?

Она быстро опустила ногу и одернула сарафан. Если бы Алексей не спускался, а поднимался, вид был бы более интригующим. Девушка была босой, и носки эйфелевых башень торчали из пляжной сумки неподалеку от мордочки Люси.

— А почему вы без обуви? — поинтересовался Леха. То, что ты не видишь логики в чьих-то поступках, не значит, что ее нет. Возможно, она просто слишком отличается от твоей.

— Алексей, всё нормально, — очень достоверно уверила блогерша, и Леха заметил, как под ногой, которую Яницкая только что осматривала, растекается пятно крови.

— Почему вы без обуви и с порезанной стопой? — спросил Леха тем тоном, при котором его подчиненные начинали пугаться. А они были бесстрашными бойцами.

— Я с порезанной стопой, потому что без обуви, — недовольно сообщила блогреша. — Идите уже. Я сама.

Точно психическая.

Алексей быстро дотянулся до сумки и вынул оттуда туфли. Люся упала на мостовую и осуждающе глядела на него своими сияющими глазищами. У одной из туфель не было каблука.

— Эта проблема решается легко, — успокоился Штык, взяв целую туфлю за эйфелеву башню. Всегда мечтал попробовать.

— Замри! — скомандовала блогерша, подскакивая на здоровую ногу и забирая туфлю. — Ахх!.. — проскрипела она. — Вы с дуба рухнули, Алексей?!

— А что? В фильмах всегда так делают, — поделился Штык. Может, и не делают. Леха не мог припомнить, что прямо видел. Но ему так казалось.

— В фильмах могут сколько угодно обувь портить, у них бюджет казенный. Это Джимми Чу!

Психическая. У нее, видимо, заморочка такая: вещам имена давать. Плюшевая Люся и кожаный Джимми Чу.

— А второй туфель как зовут? — вежливо поинтересовался Алексей.

— Вы издеваетесь?! — вспыхнула блогерша. — Это бренд! Новая коллекция, между прочим. Знаете, сколько они стоят?!

— Не знаю, — честно признался Штык. И знать не хотел, чтобы комплексами не обрастать. — А зачем вы тогда их на пляж обули?

Яницкая закатила глаза. Люся тоже смотрела на него, как на дебила. У каждого своя логика. Просто у некоторых она такая… изысканная, что пока найдешь в ней смысл, мозги вскипят. Маркелов решил даже не начинать. Он просто сунул туфли обратно в сумку, туда же полетела Люся. Мордой вниз, чтобы не пялилась. Сумку Штык сунул девушке и достал из кармана пережиток советского прошлого — матерчатый носовой платок, бесценный инструмент в умелых руках. Перетянув стопу, Алексей подхватил девушку на руки.

— Вы что делаете? — удивилась блогерша, но вырываться не стала.

— А вы как думаете?

— У вас же нога, — выдала Яницкая неподражаемый по логичности аргумент.

— Две, — возразил Алексей. — У всех людей так, — сообщил он по секрету. — И у вас тоже. Пока. Как вы умудрились порезаться?

— На бутылочное стекло наступила. Люди же сюда отдыхать приехали, — буркнула она, удобнее хватаясь руками за шею Маркелова.

От блогерши шел аромат каких-то сладких фруктов. И сама она была такой тоненькой, такой нежной, что Штык боялся лишний раз рукой дернуть, чтобы не сломать. Нос девушки ткнулся Лехе в шею, и он дернулся от мурашек.

Разогретая утренней тренировкой нога слушалась. Это радовало. К счастью, идти было недалеко.

Вскоре они стояли у дверей Альбининого номера. Точнее, Алексей стоял, а Альбина висела у него на руках.

На руках у Добермана было уютно и надежно. И, в отличие от сна, Аля не чувствовала себя мешком картошки. Напротив, Альбине чудилось, что несут ее бережно, как дорогую вазу из тонкого фарфора. Доберман был свиреп, но нежен. Ах, прямо как в романах!.. Невежественный дикарь с дубиной, который тащит ее в пещеру. В ее пещеру, между прочим. Очень удобный дикарь. Если успеть отобрать у него туфли, фух!

С другой стороны, что еще ждать от добермана в отношении обуви? Он способен только порвать ее, как тузик грелку. То есть туфлю.

Зачем она надела Джимми Чу на пляж? Потому что они идеально подходили к ее сарафану! В женщине всё должно быть прекрасно: и лицо, и душа, и Джимми Чу.

Алексей осторожно опустил ее на холодный пол у пещеры. То есть номера. Аля на ощупь переворошила дно сумки в поисках ключа, пока, наконец, не обнаружила карту. Замок еле слышно вжикнул, дверь приоткрылась, и Альбине показалось, что внутри что-то грохнуло.

— Вы с собой других зверей, кроме ленивицы, не привозили? — поинтересовался Доберман за ее спиной. — Например, слона в натуральную величину.

— Вы сами несли мои вещи. Как думаете?

— Думаю, что слон мог быть надувным.

— Очень смешно, — обиделась Аля.

— Да, — не смутился Алексей, игнорируя сарказм. — Просто мой юмор очень тонкий. Не каждый его заметит.

Он приподнял Алю за талию и переставил вбок, а сам открыл дверь и вошел первым. Но прежде чем Яницкая успела последовать за ним, хлопнул дверью с такой силой, что она едва успела отскочить.

— Охренел?! — на этот раз у Альбины не было сил сдержаться.

Она снова приложила карту, но дверь неожиданно открылась сама. Точнее, с помощью Добермана.

— Обязательно было закрывать прямо перед моим носом?! — возмутилась Аля, входя внутрь.

— Это не я, — видимо, очень тонко пошутил Алексей.

— А что, я?!

— Нет, — снова не согласился тот, и тут дверь снова захлопнулась. Сама.

Яницкая вздрогнула.

— Это сквозняк. — Ее спутник быстро разулся и совершено бесшумно скользнул в гостиную номера. — Вы зачем окно открытым настежь оставили? Я понимаю, что здесь закрытая база и чужаков нет, — слышался его голос и тихий стук замыкаемой створки. — Но элементарные правила безопасности-то нужно соблюдать.

— Я не оставляла, — возразила Аля.

Она его даже не открывала.

Хромая, стараясь наступать на только на пятку, она вошла в комнату.

На полу у стены лежал ее чемодан. Его, видимо, тоже свалило сквозняком.

— А кто же тогда оставил? Надувной слон? Или брошенный любовник?

Алексей стоял у окна, на фоне цветущего розового облака. Ноги на ширине плеч, руки на груди. Подбородок вперед. Спина прямая. Аля ощутила себя на скамье подсудимых перед суровым прокурором.

— Какой любовник?! — пробормотала она. Точно, охренел. — Я сюда отдыхать приехала.

— Ну да. С любовником-то разве отдохнешь, — хмыкнул куда-то в сторону Доберман.

И с чего она решила, что он дрессированный? И даже если дрессированный. Это всё равно не значит, что ручной.

— Не знаю, может, горничная убирала и решила проветрить, — Аля подняла чемодан и поставила его к стене. Сверху пристроила пляжную сумку. — Спасибо, вы очень выручили.

— Выставляете? — Доберман оскалил зубы. Фигурально. — А вы мне кое-что должны.

Аля напряглась, вдруг осознав, что они одни в номере, в пустом отеле, а за соседней дверью — спальня. Она непроизвольно дернула рукой, и сумка рухнула на пол. Туфли, Люся, сотовый, щетка… — всё художественно рассыпалось по ковру.

— Платок мой носовой, — усмехнулся Алексей. — А вы о чем подумали?

— О носовом платке, — соврала Аля, кивая головой, как китайская собачка под лобовым стеклом.

Она опустилась на колени, чтобы собрать вещи. Каким-то непостижимым образом Доберман поднял сумку раньше, чем Яницкая села.

— Врушка, — с укоризной заявил он, вручая сумку ей.

— Я честно его верну, — возразила Аля. — Постираю и верну.

— Я вам не верю, — нагло заявил Доберман, поднимая сломанную туфлю и выкатившийся на пол каблук и пытаясь пристроить один к другой, словно сверяя, подходят ли. Будто она всегда пару отломанных каблуков носит про запас. — Поэтому сам его заберу. И ногу вашу обработаю. А то, чувствую, вы здесь сейчас доломаете всё, что еще не сломали.  Бинты, лекарства есть?

— Я сама могу, — упрямо заявила Аля.

— Конечно, можете, — согласился мужчина, поднимаясь.

В общем, Альбина не хотела туда смотреть. Но пах оказался прямо на уровне глаз. И свободные, плотные шорты недвусмысленно намекали, что их владельцу есть, чем гордиться. Яницкая, отчего-то сглотнув, отвела взгляд.

— Я — врач, — напомнила она. В том числе, себе.

Доберман выразительно вздохнул:

— Бедные ваши пациенты, — вот тут он в корне ошибался. Они были совсем небедные. —  Так где взять бинты и антисептики?

Альбина поняла, что от него так просто не избавиться — вцепился, как бездомный пес в кость.

— Отвернитесь, — сказала она.

— Вы интригуете, — мотнул головой Алексей и повернулся к ней своей шикарной задницей. — Как я теперь буду спать?

Вот что мешало ей полностью разобрать вещи и разложить их по шкафам?

— Они в чемодане. Я просто не хочу, чтобы вы видели, что там.

— Оружие, наркотики, деньги?

Яницкая даже отвечать не стала. Просто быстро достала дорожную сумочку-аптечку и застегнула молнию чемодана.

— Вот, — она ткнула ею Доберману в локоть.

Тот молча повернулся, поднял Алю и понес в ванную. Следом за ней там оказался стул из гостиной, который был водружен собственно в ванну. Теперь Яницкая восседала на нем, как королева. А верный паж, то есть дикарь, устроился на бортик, спиной к ней, лицом к крану. Грубые руки дикаря оказались нежны и осторожны. Сначала он отмочил успевший присохнуть от крови платок, потом промыл ногу, потом обработал и, наконец, забинтовал. Последнее было совершенно излишним. Но таким приятным, что Альбина не стала возражать.

Алексей отнес в гостиную сначала ее, потом стул.

— Ну вот, теперь платок у меня. Отдыхайте. Я за собой закрою, — уверил он и в самом деле с платком в руках. — До обеда.

Он улыбнулся.

Отпуск становился все более забавным.

Однако первым делом Аля набрала ресепшен и попросила переселить ее на второй этаж. И настрого запретила горничным убирать номер в ее отсутствие.

*из не подслушанного разговора*

— Как всё прошло? Получилось?

— Получилось вовремя выскочить. Она вернулась со Змеиным Воякой так быстро, что мне не удалось даже начать искать по-человечески.

— А что случилось?

— Вроде ногу повредила. И этот Ланцелот из Зюзюкино ее на руках принес. А девчонка — точно любовница Тяжелкова?

— Да, он трется возле нее уже несколько лет. А что?

-Да ничего. Просто у меня было такое ощущение, что он ее там и трахнет.

— Он же Ланцелот. Ланцелоты не трахают королев. Ланцелоты страдают. Служат и страдают.

— Ага. Как бы нам пострадавшими не стать. Девчонка, кстати, переехала на второй этаж. Так что больше такой даровой возможности смыться в случае опасности не будет. Впрочем, если хочешь, можешь...

— Спасибо, не надо. Гэворишь, завтра?

— Завтра она точно внезапно не нагрянет.

— Вот и славно. Трам-пам-пам.

Штык вышел из номера блогерши в приподнятом настроении. Конечно, она растяпа. И недотепа. Задание присмотреть за девушкой наполнялось новыми оттенками.

И некоторые из них Лехе не нравились.

Сама девушка нравилась. А оттенки  — нет.

Алексей не раз замечал, насколько по-другому военнослужащие воспринимают женщин. Для гражданских женщины — это такая же доступная повседневность, как кружка кофе или теплый душ. Она не имеет какой-то особой ценности. Вот они. Как зерна, просыпанные на мостовой. Хочешь — собирай, хочешь — клюй, хочешь — пинай.

Другое дело, когда ты месяц за месяцем живешь среди грубых мужчин, с солеными шутками и неприкрытой физиологией. Когда ты регулярно находишься на грани жизни и смерти. Когда на твоих руках умирают друзья и враги. Всё это совершенно по-другому заставляет смотреть на такое обычное и банальное творение природы как женщина. Женщина, которая дает жизнь. Женщина-мать, самое ценное в мире. Твоя мать и мать твоих детей. Женщина — источник любви и света, утешения и наслаждения. Любимая женщина — это и есть та Родина, которую защищает боец. Женщина, которая тебя ждет и в тебя верит. Которая на тебя надеется и тебе доверяет. Очень жаль, что большинство мужчин на гражданке забыли, насколько это величайшая ценность — женщина.

Возможно, если бы помнили, и женщины бы были другими.

Настоящими.

А не пародией на женщин, как белочка Софья.

Вот Альбина, при всей своей растяпистости и недотепистости, была настоящей. Ее хотелось оберегать, защищать, заботиться о ней. Носить на руках. Удерживать за нежную гладкую пяточку, чтобы не вырвалась. Дуть на смазанный йодом порез, успокаивающе поглаживая тонкие пальчики с аккуратными ноготками, накрашенными розовым лаком. Нести на руках, бережно прижимая, как шипящую кошку.

Настоящая.

Но чужая.

Так что нечего засматриваться. На чужое. Знай, кошурка, свою печурку.

Алексей мысленно отвесил себе подзатыльник, но, несмотря на это, его переполняло ощущение гелиевого шарика. Хотя уж скорее боевого дирижабля. Но это мелочи.

Штык, насвистывая, отправился к морю.

И прямо сейчас море ему нравилось.

Он шел, размахивая полотенцем в руке. Вдалеке были слышны вопли чаек и шум прибоя. Теперь даже солнце светило как-то добрее. И деревья, взявшие в окружение дорогу, были зеленее. Штык безошибочно определил место, где он подобрал Альбину, и заметил побуревшее пятно крови на брусчатке. Боже, какие мелочи — эти ваши проблемы из-за поломанного Джимми Чу.  

Пройдя еще минут пять, не больше, он оказался в песчаной бухте. Песок на пляже был ровненький, гладенький, как в песочнице. Ближе к линии воды стоял ряд деревянных лежаков с грибочками зонтов. Ближе к скалам была натянута волейбольная сетка. Но пока будущие звезды пляжного волейбола разминались в «картошку», гоняя мячик по кругу. Бурундук Вова радостно замахал ему рукой, как только заметил. Ждали только его. Из игроков. Кирилл, Владимир, Савелий и теперь Алексей — все были в сборе. Проблемы оказались со зрителями. Из зрителей была только белочка Соня. Кошечку Алю и ленивицу Люсю назад отнес сам Алексей. Не видно было и Евгении.

Софья Зубкова не стала довольствоваться ролью зрительницы. Она сидела на корточках в кругу, сверкая голой попой в бикини. Вид на верхнюю часть купальника тоже был зачетный. Упругие шарики млечных желез торчали вперед с той же твердой уверенностью, что и губы, напоминавшие утячий клюв. И сама она чем-то напоминала утку.

Мозгами, например.

— Алексей, присоединяйтесь, — помахал ему рукой Сава.

— Сейчас, только окунусь, — Штык бросил полотенце на лежак. Тьфу ты, на шезлонг.  

Маркелов с разбегу влетел в воду. Она обожгла холодом, по контрасту с разогретым телом. Но несколько уверенных гребков, и организм начал адаптироваться к новой среде. Леха отплыл от берега, перевернулся на спину и неторопливо погреб в обратную сторону.

Да, всё-таки Штык любил море.

А море любило Штыка, удерживая в своих объятиях и покачивая, словно младенца в люльке. Так легко было забыть про все потери, невзгоды, тревоги, неопределенность и ущербность. Так просто было представить, что он сейчас один. Один в целой вселенной, и никому до него нет никакого дела. И принадлежит он только себе самому. Словно только что родился.

— Эй, водоплавающий, жабры еще не отросли?! — вырвал его из нирваны голос Савы Зубкова.

Алексей нехотя выбрался из воды и обсушил волосы полотенцем, глядя на бликующие волны. Удар мячом ниже поясницы и мужской смех напомнили ему, где и зачем он находится. Маркелов подхватил с песка мяч и направился к сетке.

— Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, — сурово нахмурил брови Штык, — кто тут хочет поиграть?

Он с силой стукнул мячом, но песок погасил часть импульса. Бурундук Вова с Кириком переглянулись и молча указали на Савелия. Тот довольно ухмыльнулся. Алексей оценил расстояние и точность попадания. Для своего наплывающего на плавки пузца и просвечивающей на темечке лысины он был в очень неплохой форме.

— Давайте, давайте, молодежь! — скомандовал Зубков, тыльной стороной кисти указывая противникам, что им следует занять места согласно купленным билетам. — Уступайте уже место…

«Пожилым и инвалидам», — про себя закончил Штык.

Первая же подача с его руки показала, что «пожилые и инвалиды» разделают молодежь, как сушист копченого угря. Где-то на пятой-шестой, после перехода подачи, стало ясно, что не просто разделают, а разделают всухую. Савелий оказался крепок на руку. Владимир принял подачу, но просел под ней, как стул под бегемотом.

— Может, поровну силы поделим? — предложил напарнику Алексей.

— Я предпочитаю выигрывать наверняка, — ответил тот, потирая руками.

— Сав-ва! Сав-ва! — скандировала единственная болельщица соревнований, несравненная (по этой же причине) белочка Софья.

Зубков повернулся к супруге и послал ей воздушный поцелуй.

— Так неинтересно же, — заметил Маркелов.

— Лучше неинтересно выигрывать, чем интересно проиграть.

Он принял под сеткой мяч от Кирилла и вышел на линию подачи. Удача обиделась на Савелия, и мяч с его руки ушел за площадку. Владимир в последний момент убрал руки.

— Во-ва! Во-ва! — быстро перестроилась Софья.

— Спорный! — крикнул Зубков.

— Савелий Иванович, точно в аут ушел, — возразил довольный бурундук, примеряясь к мячику.

— А Валентин мог бы и посудить! — возмутился супруг ветреной белочки.

И только тут Алексей понял, кого не хватало на пляже. Формально гости были все. Но Валентин был не просто администратор, он был еще и мужчина. Причем мужчина, который оказывал неприкрытое внимание Альбине Яницкой. И ему не стоило труда открыть дверь в ее номер и дожидаться там условленного времени.

Конечно, он не мог знать, что блогерша сломает каблук и порежется.

…А с чего Штык взял, что Яницкая сломала каблук по дороге НА пляж, а не в ОБРАТНУЮ сторону?..

За грудиной неприятно потянуло.

Он ее, как дурак, на руках носил, а она, может, теперь хихикает со своим благородным спаниелем и обнимашечки с ним устраивает!

Разумеется, всё это может оказаться откровенным бредом. Но зачем-то же Тяжелкову непременно нужно было, чтобы за нею кто-то приглядел… Где черт не пахал, там и сеять не станет.

Как раз в этот момент Владимир удачно подал, и Маркелов «рыбкой» ушел в прием. И застонал. Он, конечно, курсов актерского мастерства не заканчивал, но жить захочешь — и не такому научишься. Алексей прижал к груди колено раненой ноги. Бурундук Вова несся к нему, пригибаясь под весом вины и натянутой сеткой.

— С вами… — он с трудом отдышался. Да ладно! Пробежал от силы дюжину шагов. — С вами всё в порядке, Алексей?

— Не обращайте внимания, — изобразил благородную жертву Штык. — Это всё травма.

Из-под его руки выступал шрам.

— Приземлился неудачно, моя ошибка, — продолжил он.

— Может, посидите? — подвинулась София. Будто вокруг других шезлонгов не было.

— Нет-нет, нужно лекарство принять. Это может быть надолго, — печально произнес Маркелов на половину Оскара. Ну на четверть — точно. — Мужики, не обессудьте, но… — Алексей развел руками.

Да и не больно-то хотелось играть на таких условиях. Это не игра, а избиение младенцев.

Алексей старательно поковылял, да так увлекся, что и правда почувствовал в бедре боль. Ту самую, которую загнал поглубже после утренней тренировки. Поэтому, стоило пляжу окончательно скрыться за кронами деревьев, он постарался выровнять походку.

Маркелов помнил, что окна блогерши прячутся за цветущим кустарником, поэтому дошел до входа, не особо скрываясь. Улыбнувшись девушке на ресепшене, он направился к знакомой двери.

За дверью было тихо. Настолько тихо, что настораживало. Штык негромко постучал. А что? Он инвалид, у него ножка болит, — целый стадион свидетелей. Вот и приполз за лекарствами к единственному знакомому доктору.

Яницкая на стук не ответила.

Тогда Алексей постучал сильнее.

Кулаком.

— А госпожа Яницкая переехала, — крикнула  с другого конца коридора девушка с ресепшена.

Алексей аж застыл с занесенным кулаком.

…Как «переехала»? Куда «переехала»?!

— Куда переехала? — уточнил Алексей, когда вернулся в холл.

— Очень сожалею, — склонила голову девушка. — Это персональные данные, мы не можем выдавать их кому угодно.

Не будет же он стучать во все двери подряд? Меньше стучишь — крепче спишь.

На этой мрачной ноте Штык отправился к себе.

Почти у самого своего номера Маркелов застыл. Из-за соседней двери слышался женский смех. И это, несомненно, был смех Альбины.

Алексей перевел взгляд со своей двери на соседнюю. Кто же здесь живет? Набравшийся Зубков вчера нуждался в надежном костыле. Маркелов им стал, потому знал, что живут Софья и Сава на первом этаже. Кирик  и Вовочка отметились наверху, но они были на пляже.

Штык постучал.

Он инвалид, у него ножка болит. А тут — такая удача.

Сначала Лехе показалось, что его не услышали. Но спустя несколько мгновений за дверью раздались шаркающие шаги.

Дверь приоткрылась. Оттуда высунулась голова блогерши.

— О, Алексей! — обрадовалась она. — Только, простите, ко мне сейчас нельзя.

— К вам? — удивился Маркелов. — Вы теперь здесь будете жить?

А что, нельзя было ее куда-нибудь в конец коридора отселить?

— Похоже, да. Вы, кстати, не в курсе, кто у меня в соседях? — поинтересовалась Яницкая.

— Я, — скривил губы Штык, типа: «и дальше что?».

Блогерша смутилась и даже застыла на пару мгновений.

— О, я не знала! Ну хорошо. Обязательно зайду к вам в гости! — пообещала она, закрыла за собой дверь, и изнутри снова раздался смех.

Вот же…

А кто ее звал? В гости?

Аля собрала недоразобранные вещи и оглядела гостиную. От одной мысли, что в номере ее кто-то мог поджидать, волоски на шее вставали дыбом. На ум приходили всякие триллеры, хоть Яницкая и не была их любительницей. Зато у нее было богатое воображение. Оно рисовало в пустоте комнаты зловещего маньяка с удавкой и холодным, жестоким взглядом. Бр-р-р! Альбина подхватила с дивана пляжную сумку с Люсей. Босоножки перекочевали из нее в чемодан. Вопрос обуви еще стоял не слишком остро. Но если борьба с каблуками пойдет такими темпами, придется обновлять парк обуви шедеврами из Поднебесной.

Пока ни о каких босоножках речи не шло. Аля размотала бинт, заклеила порез пластырем и надела удобные кроссовки. Стопа саднила, но терпимо. На место боли приходила ноющая теплота. Слегка прихрамывая, Альбина покинула номер.

...Зато у нее перед глазами не будут стоять шорты Добермана. Или висеть?

Нет, вот на эту тему задумываться не стоит.

Кстати, кольца на пальце у него не было. И белого ободка без загара на его месте. Так что, скорее всего, не женат.

…Или просто не носит кольца. М-да.

На ресепшене ее ждала миловидная, но взъерошенная девушка в форменной одежде базы и бейджиком «Менеджер Алена».

— Госпожа Яницкая, нам очень жаль, что номер не удовлетворил ваших запросов. Вы можете сказать, что вам не понравилось? — спросила она, не глядя Але в глаза и сжав у груди правой рукой кулак левой. И наоборот. И опять. Было заметно, что она нервничает.

Похоже, именно она отвечала здесь за всё. Сейчас, по крайней мере. И с нее стребуют ответ. Альбине стало жаль девушку. Даже если окно открытым оставила одна из горничных под ее управлением, чем напугала до чертиков.

— Я просто хотела, чтобы из окна было видно море, — соврала она первое, пришедшее в голову.

— О, конечно! «Золотая рыбка» всегда исполняет желания гостей! — Алена подняла взгляд и засияла, как небо в новогоднюю ночь.

Тут до Яницкой дошло, как прозвучало ее требование об уборке в присутствии хозяйки. Разумеется, меньше всего менеджер Алена подумала, что жалоба вызвана распахнутым окном.

…Второй мыслью было, а какие еще желания гостей исполняют в «Золотой рыбке»? Она оглядела девушку модельного вида более придирчивым взглядом.

Хотя какое ей дело, какие желанию минувшей ночью удовлетворял мистер Доберман? Она даже еще не решила, готова ли с ним замутить.

…И будут ли у нее вообще спрашивать, решила она или нет?..

— Мы можем подняться на второй этаж на лифте,  — менеджер указала ладонью в сторону кабинок, как стюардессы в самолете указывают на запасной выход.

Аля посеменила в указанном направлении.

Новый номер был скромнее, чем предыдущий. Без гидромассажа. И размеры ванной поменьше. И обстановка попроще. Но из окна действительно было видно море. Неожиданно Аля поняла, что это ее обрадовало. Хотя сверху его было видно лучше. Мысль о лаунже на крыше напомнила о недописанном ролике. Конечно утренний лук лучше подходил к теме, но без босоножек он уже не торт. Однако работа — не волк, в лес не убежит. То есть снимать всё равно придется. Яницкая вытащила из чемодана штатив и пауэрбанк, поправила макияж и потелепалась в сторону лифта.

М-да.

Солнце тоже поменяло положение. Снимать против света — занятие неблагодарное, даже если снимаешь такую беспроигрышную вещь, как море. Альбина стала оглядываться в поисках удачного бэкграунда для видео и наткнулась взглядом на Евгению. Материалистка сидела в тени навеса, уткнувшись в читалку.

— Женя, а вы почему не на пляже? — удивилась Яницкая.

Девушка не сразу оторвалась от девайса:

— Альбина?.. А вы почему здесь?

Аля подошла ближе и села на соседнее кресло:

— Вообще-то я задала вопрос первой, — улыбнулась она. — Со мной всё просто. Я шла, шла и не дошла.

— Заблудились? — насмешливо хмыкнула Женя. Видимо, ставила Яницкую где-то на одну ступень с Софией Зубковой.

— Нет, каблук сломала, — ответила Аля.

И припомнив обстоятельства этого события, осознала, что, в общем, ее собеседница не слишком ошибается. Если брать в общем. Но(!) — дьявол в деталях.

— А потом ногу порезала. А потом переехала на другой этаж. Не срослось, одним словом, — пожаловалась она. — А вы?

Бухгалтерша снова саркастически хмыкнула:

— А что мне делать на пляже, — она особенно выделила это слово, — среди мужчин на фоне вас и Софии? Не-ет, я слишком дорожу остатками самооценки.

Честно и самокритично.

— Мне кажется, вы не правы, — мягко возразила Альбина. — Вы симпатичная девушка. Просто как и многие другие, кто успешен в интеллектуальной сфере, считаете, что разрываться между умными и красивыми могут только мартышки. Хотите поучаствовать в небольшом эксперименте? Заодно получить небольшую порцию славы?

Евгения подняла бровь.

— Давайте поиграем, — предложила Аля. —  Я попробую разработать для вас удачный образ и пишу процесс на видео. Если вам нравится итог, я выкладываю туториал в сеть. Если не нравится — удаляем всё к чертям собачьим и смываем макияж. Как вам?

— А в чем подвох? — бухгалтерша склонила голову вбок.

— Ни в чем.

— Сколько мне это будет стоить?

— Нисколько. Единственное, косметика будет моя…

— А в рублях это будет сколько?.. — в глазах Евгении засветилось понимание.

— Нисколько. Просто это не слишком гигиенично, я в этом смысле. Но я могу воспользоваться и тем, что есть у вас.

Девушка смутилась. Видимо, пользоваться особо нечем.

— Согласны? — хороший туториал с интересной моделью — это ничуть не хуже, чем то, что Аля начинала писать с утра.

— Ну… — потянула Евгения.

— Идемте.

Номер на втором этаже обладал и еще одним несомненным достоинством: он был лучше освещен. Аля присмотрела подходящий ракурс, чтобы позади не было ничего раздражающего, усадила бухгалтершу на удобный стул, установила телефон на штативе экраном к ней и включила запись.

— Это чтобы вы видели, что  ничего плохого с вами не делают, — объяснила Яницкая.

Девушка расслабилась. Будто думала, что Аля над ней посмеяться решила. Себе она придвинула кофейный столик и стала раскладывать  «набор юного алхимика», как называл его Александр Александрович.

— Вы смотрите на уход, будто это орудие пытки, — посмеиваясь, прокомментировала Яницкая.

— Ну… Тут так много всего…

— Боитесь, что я из вас ЗаТрешку-Матрешку сделаю? Не бойтесь. Я тоже иногда смотрю всякие там «Что со мной не так» с профессиональными мейкаперами и думаю, что модели после их работы становятся еще более «нета́ковыми», чем были. Предлагаю сделать «милый» макияж. Чтобы подчеркнуть вашу внутреннюю красоту, как любят говорить интеллектуальные девушки.

Аля улыбнулась.

Евгения напряглась, явно размышляя над тем, стоит ли  усмотреть в словах какой-либо намек. Но намека не было.

— «Милый» макияж — это прежде всего создание иллюзии идеальной кожи. Мягкий контуринг. Естественные акценты. Всё очень натуральненько. Вам пойдет.

Альбина отправила модель умываться, а потом начала колдовать, напоминая зрителям, как сделать из ничего, базы, тональника и правильной пудры фарфоровую кожу с легким сиянием. Конечно, на солнце такого количества слоев стоило бы избегать, но вряд ли ее жертва отправится загорать в самую жару. А к вечеру часть ее усилий сотрутся сами собой.

Видя, что с каждым последующим шагом ее внешность становится только лучше, Евгения совсем успокоилась и даже стала задавать вопросы, чем оживила запись. Они как раз перешли к бровям и обсуждали хэви-версию а-ля Дейнерис Таргариен, когда в дверь постучали.

Аля пошоркала к выходу, всовывая на ходу ноги в тапочки: в прихожей, в отличие от гостиной, застеленной ковролином, был холодный пол. За дверью оказался Доберман, в еще не до конца  обсохшей одежде, похоже, только из моря. Взгляд его был одновременно растерян и напряжен. Будто он был и рад ее видеть, и недоволен. А еще от него несло такой мощной волной животной химии, что Аля покрепче вцепилась в косяк, чтобы не утащило куда не надо.

— О, Алексей! — обрадовалась она. — Только, простите, ко мне нельзя, — пролепетала она невнятно.

Еще страньше оказалось то, что они соседи. Будут теперь жить в любви и радости. Как кошка с собакой. События последних двух дней уже не выглядели нелепой случайностью. За ними проглядывала тяжелая поступь злодейки-судьбы.

Аля обязательно об этом поразмыслит. На досуге.

А пока ей нужно докрасить Женю и представить ее в новом имидже местному комьюнити.

Еще какое-то время ушло на укладку. Евгения долго рассматривала себя в зеркало, а потом заявила, что ей нужно переодеться. Так всегда бывает. Когда хорошо выглядишь, хочется выглядеть еще лучше. Аля получила от бухгалтерши разрешение на отправку ролика и отпустила ее на все четыре стороны. Она выгрузила запись на комп и села монтировать. Без каких-то особых замут. Просто где-то убирала паузы, где-то добавляла подписи. Потом бросила веселую музычку фоном. Всё. Можно выкладывать на канал. И тут, будто ждал,  Валентин написал, что всех ждут в ресторане. Аля заглянула на схему базы. Ресторан располагался на четвертом этаже, вместе с конференц-залом и танцполом, пока пустующим. Она не слишком торопилась, но подошла четвертой. В ресторане был организован один стол. Два стула стояли с торцов. Владимир и Кирилл уже заняли места у края стола. Кирилл копался в телефоне. Владимир напротив него крутил в пальцах ножик. Алексей стоял у окна, спиной к залу.

…Ну и не больно-то надо.

Альбина спросила у Кирилла разрешения сесть рядом, и тот изволил согласиться. Вообще-то мог бы поднять задницу и придвинуть ей стул. Но садиться рядом с Вовой Альбине не хотелось. Во-первых, на соседнем с ним стуле лежал его телефон. Или телефон Добермана. Во-вторых, норма общения с малознакомыми людьми Альбиной на сегодня была выполнена. А Владимир, как существо деликатное, обязательно начал бы разговор. А так может и обойдется. Аля тоже вытащила девайс и сунула нос в ютуб, посмотреть, как там прогресс обработки загруженного видео.

Капризный женский голос возвестил о появлении четы Зубковых. Яницкая краем глаза заметила, как быстро Вова убрал телефон с соседнего стула. Вот что значит настоящая женщина! Ее все понимают без слов. София плюхнулась на придвинутое Савелием сиденье.

— А где все? — возмутилась она.

Зубкова, очевидно, имела в виду «почему не все?» или «где остальные?», но что уж судить девушку строго. Привлеченный замечанием, к столу подошел Доберман, усаживаясь… Где бы выдумали? Да, рядом с Альбиной. Можно подумать, других мест нет.

В этот момент позади послышался стук каблуков, и все рефлекторно обернулись на звук.

В зал, явно смущаясь, вошла Женя. Она была в льняном синем платье чуть ниже колен. Простой летний лук идеально шел к женственному образу, созданному Алей. Яницкая прямо загордилась. Кирилл восхищенно присвистнул. Реакция на уровне пацанской подворотни, но, похоже, это был его потолок.

— Прекрасно выглядите, — Алексей поднялся и придвинул стул бухгалтерше с торца стола возле себя.

Аля испытала противоречивые чувства: гордость за себя и обиду. И вздрогнула от резкого «брямс» ложки о тарелку.

— Когда уже принесут еду! — громко возмутилась София, обращаясь к невидимым официантам, и Евгения съежилась. — Я же вас просила! — на этот раз она обращалась к Альбине.

— О чем? — не поняла та.

— Чтобы вы записали со мной бьюти-блог! — оскорбленно заявила Зубкова.

— Вы и так очаровательны, — польстил ей Вовочка. Кто бы сомневался.

Сава сидел, сложив руки на груди.

— А где наш гостеприимный хозяин? — спросил он у тех, кто уже находился за столом.

— Здесь, здесь.

Валентин вышел из затемненной дальней части ресторана.

— У нас сегодня знаменательное событие, — он расплылся в улыбке.

— К нам едет ревизор? — буркнула Женя, обретая все те колючки, которые Альбина пригладила новым образом.

— Почти, — согласился администратор. — Сегодня у Евгении Соколовой день рождения. Я предлагаю ее поздравить, — он развернулся полубоком к зрителям и указал туда, откуда вышел.

Окна внезапно, как по команде, зашторились, и из темноты ресторана выехал большой торт с горящими свечами.

Евгения окончательно растерялась, но под дружное: «По-здрав-ля-ем!» за один раз их затушила.

Штык поглощал горячее и радовался, что он не нежная барышня и не краснеет, когда ему стыдно. Понапридумывал всякое! Валентин ездил за подарком для девушки, а не обжимался с блогершей. А блогерша колдовала над Евгенией, по-другому не скажешь. Потому что ее было не узнать. Если бы не знал точно, посчитал, что перед ним другая девушка.  Очень приятная девушка. Между прочим. Неглупая, скромная, нормальная. А не любовница олигарха. Вот на кого нужно засматриваться.

Белочка Соня тоже понимала, что остальные понимают, на кого нужно засматриваться, и это — не она. Отчего белочка Соня бесновалась. Ну так это проблемы Савелия.

Альбина на успех именинницы смотрела философски. Возможно, просто не считала себе соперницей. Недостатка внимания она не испытывала. Валентин и Сава его не жалели. Валентин — через Штыка, будто его и не было. Это раздражало. А Зубков лучше бы своей женой занялся.

Но по завершению обеда он занялся «мальчиками». Обняв за плечи Вовочку и Кирилла, он утащил их  куда-то, и Леха даже не понял куда.

Администратор, как пулеметчик, раздавал комплименты трем прекрасным дамам разной степени прекрасности. Штык решил, что может себе позволить оставить их в таком обществе. Во-первых, они сами друг за другом присмотрят, чтобы ничего лишнего. Во-вторых, ему там всё равно делать нечего. Свободных ушей нет.

Леха сходил на крышу, постоял в тени навеса на осушающем ветру и отправился на поиски тренажерки.  Она нашлась на четвертом, прекрасно оборудованная и пустая, и Алексей позволил себе увлечься. Потом — отмокнуть в ду́ше. Потом — глянуть последние новости спортивного канала и обматерить в душе́ российских спортивных функционеров. Не всё, не всё еще уничтожили в России. Такое поле не паханное для работы.

Мысли Алексея нет-нет, да и касались Альбины Яницкой. Вызывающе она себя не вела, хотя некоторая легкомысленность в поведении  присутствовала. Зачем олигарху Тяжелкову потребовалось всевидящее око Саурона в лице спецназовца? Просто денег много, решил поделиться с убогим? Яницкая производила впечатление разумной девочки. Не из тех, кому всё равно, лишь бы за деньги, с огоньком и в горизонтальной плоскости. Тогда ради чего? Необходимость приглядывать за Альбиной раздражала. Правда, сама она с каждым днем раздражала всё меньше  и меньше. Зато ее компаньоны — всё больше и больше.

Неопределенность — это как ночной комар, который зудит, зудит над ухом. И хоть замахайся на него, он всё равно зудит. А еще Штык проголодался. Официальное время ужина еще не пришло, но физическая нагрузка давала о себе знать. А он, как назло, даже дошир с собой не захватил. И до ближайшего магазина на такси — пара тысяч деревянными. А то и и все пять, если туда и обратно. Дороговато для доширака. В мини-баре, помимо напитков,  Маркелов обнаружил шоколадку и снеки к пиву. При всей любви к сладкому и уважению к соленому, Лехе хотелось мяса. Почему-то бутерброды с колбасой в мини-бар  никто положить не догадался.

Зато Алексей вспомнил про утро и замечательный завтрак. Вдруг наверху еду не убрали? А если убрали, то не всю?

Он наскоро оделся в приличное и короткими перебежками двинулся на захват буфета. Ура-ура, на крыше был чай, кофе и выпечка. Алексей накидал себе чего бог послал и огляделся в поисках хорошего вида.

Вид нашелся. Превосходный вид на Альбину Яницкую в позе лотоса. Вся в белом: в маечке с тонкими лямками, шортах и носочках. Прямо не лотос, а эдельвейс на вершине.

Неизвестно, что хотел сказать своим «присмотреть» мэр города, но Маркелов этого не сделал. Блогерша сидела на крыше вся не присмотренная. Хоть за борт, хоть на свидание. Вот он профессионал-то!

Леха решительно направился к объекту наблюдения.

— А где все? — спросил он, присаживаясь рядом.

Альбина подняла темные очки с носа на волосы.

— На море.

— А вы почему не пошли?

— Так у меня же нога! — напомнила Яницкая.

Леха чуть себе по лбу не врезал. Это для него порез — всего лишь порез, про который и вспоминать-то неприлично. А для девушки — может быть,  практически смертельное ранение. Даже если она — доктор. Одно дело — на других порезы лечить, другое — самой страдать.

— А.

Больше ему было нечего сказать.

— А вы почему не пошли? — спросила Яницкая.

— Альбина…

— Зовите меня «Аля», мне так привычнее.

— Аля, не знаю я, почему не пошел. Просто не пошел — и всё.

— Решили, что не любите море?

Штык пожал плечами.

— Я решил, что я люблю море. Просто не сторонник групповухи. Любовь не терпит лишних глаз, — хмыкнул он, отхлебывая чай.

Вид, конечно, с крыши открывался потрясающий. Сочная зелень на фоне сизо-голубого моря и синего неба. Благодать!

Блогерша тоже смотрела куда-то в ту сторону. Она вынула откуда-то из-за спины уже знакомую Штыку игрушку и погладила ее по голове.

— Почему вы постоянно ее с собой носите? — уточнил он.

— Она милая, — улыбнулась ленивице Яницкая. — И гладенькая-гладенькая. А еще, — блогерша потянулась к Штыку, и от шепота в ухо в его шортах сразу потяжелело. — А еще у нее попа антистрессовая, — по секрету сообщила она. — Вот, потрогайте, — она протянула игрушку. — У нее внутри шарики такие… — девушка пыталась подобрать подходящие слова.

— Можно, я не полезу ей в… туда, — хохотнул Леха.

А потом представил, что рассказывает Ремаркам, как боролся со стрессом, мацая целлюлитную задницу плюшевой ленивицы Люси, и заржал.

— Ну и напрасно, — не обиделась Яницкая. — Меня она много раз выручала.

— Вы не похожи на девушку, у которой бывает стресс, — признался Алексей.

— Почему? Тоже думаете, что я дурочка?

— Почему «тоже»? — не понял Штык.

— Евгения сегодня по этому поводу проходилась. Но неважно. Не насилуйте себя враньем, — легко ответила она и снова погладила Люсю по голове.

— Она вам дорога́ как память? — предположил Маркелов.

— Можно и так сказать, — Яницкая уцепилась взглядом за горизонт и вновь опустила очки на нос. — Память о том, что всё плохое рано или поздно пройдет.

— У вас что-то случилось?

— Не берите в голову. Всё у меня отлично, — лучезарно улыбнулась она.

И что это только что было? «Мне, пожалуйста, вот этот мозг. Заверните на вынос».

— И всё же? — попытался настоять Маркелов. — О чем вам напоминает ваша Люся?

— А расскажите мне, пожалуйста, о той аварии, из-за которой вы сменили род деятельности? — с потрясающей непринужденностью попросила блогерша, поворачиваясь к нему и поднимая очки.

Давно Алексея не ставили на место так мягко, деликатно и неотразимо. Попробуй-ка отрази. «Хотите душевного стриптиза, — говорил взгляд, — начинайте первым».

Штык поднял руки:

— Туше! — признал он.

— Я вас уколола? — расстроилась блогерша. — Я ведь еще даже не начинала…

И вид у нее при этом был такой невинный, что Алексей даже не сразу уловил смысл сказанного.

Шестым чувством угадав, когда до Штыка дошло, она победно улыбнулась и спряталась за очками.

Не начинала она…

А он тут чуть не кончил.

Обманчивая мягкость и податливость заставляли Маркелова забывать о том, что противник не прост. Ох, не прост. И делать ошибки. Раскрываться. Показывать слабые места. Увлекаться и вовлекаться. Холодная голова и трезвый рассудок — вот что нужно на задании. А у него на Яницкую стоит, как у пубертатного пацана на студентку-практикантку.

А всё почему? Потому что воздержание полезно перед боем, чтобы борзометр зашкаливал. И то кратковременно. А у него там, где у Кощея  было  иглохранище, скоро звенеть начнет. Как-то внезапно.

Понятно, что из доступных вариантов идеальный — Женя Соколова.

Леха быстро кинул взгляд на соседку. Та снова завязалась лотосовым узлом и наполняла праной идеально ровный позвоночник, улыбаясь в голубое небо.

Породистые кошечки не решают сексуальных проблем хромых волкодавов. У них элементарно плюс с минусом по размеру не совпадают.

Леха допил чай, дожевал пирожок и пошел к себе.

До ужина оставалось полчаса.

Подумать только, мистер Доберман страдает приступами романтизма! Аля была в шоке. Как он там сказал? «Любовь не терпит посторонних». У него даже: «У вас что-то случилось?» не просто для поддержания разговора. Последний рыцарь Домостроя. Как этот ископаемый типаж вообще выжил в современном мире радужной толерантности и оголтелого феминизма?

Аля чувствовала себя старателем, отыскавшем в грязи редкий алмаз. Не огранённый, но оттого редкий вдвойне. Вот и не нужен, вроде. А выбросить жа-а-алко.

Она приоткрыла глаз и бросила взгляд в сторону. Но, увы, там, где только что сидел Доберман Алексей, никого не было.

Он ушел бесшумно. Совсем.

Руки сами собой опустились и настроение пошатнулось. С другой стороны, кто она такая, чтобы держать соседа на цепи? Тем более что его туда сначала как-то посадить нужно.

Ужин прошел тихо.

В смысле, Соня Зубкова ни с кем не разговаривала, и в компании словно отключили звук, так это было непривычно. Сначала Соколова пыталась ее расшевелить, но потом за нее взялся Доберман. У девушки не было ни единого шанса. Аля бы сама сдалась, если бы вояка обрушил фонтан красноречия на нее.

Но, увы, он выбрал Соколову.

После ужина компания поднялась на лаунж-террасу для послеужинных напитков под расслабляющую лаунж-музыку.

Женя смущалась и таяла, и Альбина в этот момент как никто понимала Соню. Она же этого монстра и сотворила, своими руками.

Стоп.

В конце концов, кто мешал ей, Але, так же смущаться и таять, когда Алексей носил ее на руках? И на крыше он пытался завести разговор. А она с чего-то  решила завести его. Ну завела. Проблема в том, что иногда заводит один, а едет другой. И нечего потом локти кусать.

Аля закрыла глаза, глубоко выдохнула и повернулась к Валентину. От него, по крайней мере, не стоит ждать сюрпризов. Всё известно заранее. Яницкая широко улыбнулась сквозь горечь. Наш организм — он такой глупый. Если сто раз повторить слово «сахар», во рту слаще не станет. А если сто раз улыбнуться, настроение поднимется.

Администратор с готовностью подхватил улыбку.

— Почему вы нас бросили и не пошли купаться? — поинтересовался он, элегантным жестом поднимая бокал.

Потому что надеялась, что ее найдет Алексей. Он оказался не слишком находчивым. Или не особо горел желанием ее найти. А она — дура. Во всех смыслах.

— Знаете, я сильно порезала ногу, — поделилась Яницкая. — Боюсь, в море будет сильно щипать. Подожду до завтра, пока не зарубцуется как следует.  

— Вы могли бы не купаться, а просто позагорать, — Валентин предложил ей на выбор бутылку с красным или белым вином, но она ткнула в сок, и он послушно долил напиток в ее стакан.

— Завтра я так и сделаю, — Аля кивком поблагодарила.

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, — словно открывая страшный секрет, потянулся к ней Валентин, чемпион базы «Золотая рыбка» по скоростному заигрыванию.

— Мне казалось, что солнышко уже спряталось, — подняла бровь Альбина.

— Нет! — Валентин поднял со значением указательный палец. — Оно еще не спряталось! И в этом весь смысл. Аля, какие здесь потрясающие закаты!

Яницкую немного покоробило от такой фамильярности, но она не подала виду. Можно подумать, честь великая — дозволить называть себя «Аля». Некоторые ее совершенно не оценили. Она снова бросила взгляд на Добермана.

Алексей смотрел на нее.

Женя ему что-то говорила, а он смотрел на Альбину. Потом, словно очнувшись, повернулся к собеседнице и приклеил улыбку.

— …А вы что думаете? — вернул ее в реальность вопрос Валентина.

— Я, Валентин, ду… — начала Яницкая, пытаясь вспомнить, чем же шел разговор.

— Тин, вы можете звать меня «Тин», — администратор (даминистратор?) легко коснулся ее запястья и поправил прядь себе за ухо.

Хорош.

Объективно хорош.

«Тин» — изящно, тонко и звонко, как хрустальный бокал. «Тин» — это совсем не валенок «Валя». Альбина могла держать пари, что «Тин» помимо зарплаты неслабо имеет от щедрот довольных клиенток.

Неужели она вступила в комьюнити богатеньких «мамочек» и сама того не заметила? Или Тин сегодня выполняет благородную роль волонтера от альфонсов? Акция: первый раз бесплатно.

Она бросила короткий взгляд в сторону Алексея. Тот задумчиво крутил в пальцах зубочистку, пока та не крякнула надвое. Доберман удивленно посмотрел на обломки в руках.

Правильно, пусть задумается над своим поведением.

— Я думаю, Тин, что закат здесь действительно должен быть великолепен.

— Тогда сбежим? — Валентин мотнул головой в сторону лестницы вниз, и его удлиненные волосы заструились каскадом.

— Сбежим, — согласилась Альбина.

Алексей смотрел в сторону моря, сжимая ладошку Евгении двумя руками. Сбежать — замечательная идея. Яницкая повесила на плечо сумку и протянула кисть администратору, чтобы тот помог ей подняться.

Всё же Альбина осознавала: если быть объективной, она несправедлива к Валентину. Он, может, и не такой вовсе жиголо,  а вполне искренен в своем интересе. Тем более, что он оказался прекрасным рассказчиком. Выяснилось, что Валентин работал на базе с самого ее основания. Его, молодого выпускника специальности «менеджмент», подобрал Тяжелков. СанСаныч питал слабость к тем, кто на первый взгляд казался сирым и убогим, и не боялся рисковать, делая ставку на таких темных лошадок. И нередко выигрывал.

Деревья расступились как-то внезапно, и перед Алей открылось море с розово-золотыми бликами закатного светила. Прохладный ветерок тянул с воды. «Кра-кра-кри-и-и!» — орали озабоченные чайки.

Что сказать…

Да, закаты здесь были потрясающими. Кудрявые облака пылали багровым на хмуро-синем небе. Солнце еще не утонуло в море, но уже протоптало золотую дорожку за горизонт. Аля присела прямо на теплый еще песок, охватывая коленки. Тин молча сел рядом.

Яницкая любила море и была благодарна попутчику за то, что тот не вмешивался в интимный момент близости с великой стихией.

На ее плечи легло мягкое полотенце, и сразу стало теплее.

...Полотенце?

— Холодно так сидеть.

Аля подняла глаза на голос и встретилась взглядом с Доберманом. Яницкая скорее на автомате,чем осознанно, оглядела пространство и не обнаружила в нем Женю Соколову.

На душе́ стало теплее.

Наверное, всё дело в пушистом полотенце.

— Тоже решили проводить солнце? — доброжелательно поинтересовался Тин.

— Нет, хочу поплавать.

— Как?.. — не поняла Аля, имея в виду, что поздновато для плаванья. Не высокий сезон на улице.

— Отсюда и до заката, — хмыкнул Доберман, стягивая футболку.

Темной порослью мелькнули подмышки. Рельефные мышцы спины потонули в тени. Плечи и бицепсы так не спрячешь.

Аля ожидала, что Доберман снимет шорты, порадуя очертаниями поджарой задницы. Но нет. Он пошел в море прямо так.

Бр-р-р! Яницкая закуталась в полотенце.

Тин сел поближе, согревая. У него хватило интеллекта не лезть с объятиями. Вряд ли Аля бы сейчас их оценила.

Темная голова Алексея мелькала над водой черным шаром, взмучивая волны и чувства.

Леха не помнил, что ему снилось, но проснулся он со светлым ощущением какой-то детской радости. Предвкушения, как утром первого января, когда знаешь, что под елкой тебя ждут подарки, и не знаешь, какие.

…Что же ему снилось-то?..

Сегодня Алексей поставил будильник на час раньше, благо и спать он лег раньше, потому вполне выспался. Он выбрался из номера с полотенцем на шее и остановился у дверей соседки. В номере было тихо. Как в гробу. Тьфу-тьфу-тьфу! Главное, Аля Яницкая спала, и он может спокойно пробежать кружок-другой для разминки без надзора «трепетной лани». Она вчера горячо отозвалась о его спортивных потугах. Но физическая нагрузка — это не для того, чтобы перед девочками выпендриваться. Это для дисциплины и тренировки боевого духа.

…А вот вчерашний заплыв был, чтобы выпендриться.

Всё же было что-то такое в Альбине, отчего на нее хотелось смотреть и смотреть. А лучше сидеть рядом и смотреть. А еще лучше — смотреть и держать за руку. Она была какая-то… солнечная. Прозрачная. Ясная.

Женя тоже миленькая. Но рядом с нею хотелось смотреть на Яницкую. Это не лучший признак. Маркелов не был гуру по части отношений с прекрасным полом, но понимал, что девушкам не нравится, когда мужчина рядом пялится на другую. И когда он внезапно сваливает посреди беседы, потому что увидел, как эта другая уходит в закат (практически, буквально) с другим. Но, справедливости ради, Алексей сделал широкий жест и предложил Евгении искупаться. Она отказалась. Не тащить же насильно, правильно?

На берегу его встретил романти́к. Штык даже испытал немного стыда, что он людям не дает насладиться прекрасным видом в замечательной кампании. Самую капельку. Чуть-чуть стыда и много-много злорадства.

Когда Штык вышел из неожиданно теплого моря, лицо Яницкой было обращено к нему, и ее взгляд жадно выхватывал из сумрака его фигуру. Алексей обтер лоб полотенцем и припустил на второй круг. Он не позволит себе расплыться и превратиться в квашню. Пожалуй, предложение Кощея заняться тренировкой охранников было не таким уж плохим. Если Пашка не передумает, он по возвращении его примет. Впервые после ранения Штык ощутил, что ему не хватает топота берцев за спиной и слаженного дыхания бойцов. И доброго спаринга не хватает. Леха и без ног в состоянии противника уделать. Особенно, когда он в форме. А сегодня он был в форме. Ему даже снилось что-то хорошее. И утреннее солнышко пробивалось сквозь облака. И ветер доносил с моря запах водорослей. Хотя, казалось бы, отсюда до берега не близко, однако Леха явно его ощущал.

Пробежав в хорошем темпе четыре круга по периферии базы, Маркелов вернулся на воркаутскую площадку и стал планомерно прорабатывать каждую группу мышц. Напоследок у него оставались отжимания. Под боевое настроение он даже с хлопком несколько раз отжался. Тело держало ритм, как под музыку. Подскочив после очередной серии, Штык обтер вспотевшие волосы уже мокрым полотенцем и случайно бросил взгляд на базу.

…Аля, любопытная кошка, сидела на подоконнике, обняв колени и уложив на них щеку. Обнаружив, что ее заметили, блогерша заулыбалась и помахала Лехе рукой. Маркелов досадливо выдохнул. Наверняка подумает, что он перед ней рисовался.

А даже если и рисовался? Что ему, показать нечего? Он снял футболку и обтерся ею. Яницкая показала ему два больших пальца. Алексей сделал вид, что не заметил, и перешел к растяжке. Когда он закончил, подоконник блогерши был пуст.

Ну так он занимается физической нагрузкой для дисциплины, а не чтобы на него девчонки пялились.

Однако настроение упало.

Приняв душ, Леха поднялся на террасу. И ощутил укол разочарования, не обнаружив там Альбину. На крыше сидела недовольная чета Зубковых. Судя по направлению  взглядов, недовольны они были друг другом. Но Леху чужие трагедии трогали мало. Он был не из породы чувствительных мужчин и искренне считал, что драмы у дамы от безделья. И нет лучшей психотерапии, чем пять кэмэ в полной амуниции.

Набрав на поднос еды в полтора этажа, Леха направился к столам. И обнаружил, что по странному совпадению сидит на том же кресле, где вчера завтракал рядом с Алей. Просто потому что вид отсюда хороший, вот почему.

Вскоре к завтракающим присоединился Владимир. Он попытался разрядить обстановку между Зубковыми, но вышло не очень. Следом за ним в лаунже появилась сонная еще Евгения. Она устроилась за дальним от Алексея столиком. Да, девушки не любят, когда их бросают в одиночестве, чтобы сходить поплавать на закате. Завтрак подходил к концу, а Яницкая так и не появилась. Но Маркелов решил проявить силу воли и не ждать ее. Что он, Хатико? Леха обтер губы салфеткой, всем пожелал приятного аппетита и направился вниз, собираться на экскурсию.

— Что значит, не можете решиться? — на лестнице слышался недовольный голос Зубкова. — Мы же уже обо всём договорились! Я ради вас сюда приехал!

Сава стоял на лестничной площадке пролетом ниже. Заметив Маркелова, он бросил в трубку:

— Мы еще вернемся к этой теме, — и быстро поднялся наверх, протиснувшись мимо Штыка.

Да что же такое творится на этой базе?

Леха постоял пару секунд у номера Яницкой, раздумывая, не постучать ли, не узнать, всё ли в порядке. Но подумал, что это будет выглядеть глупо, и пошел к себе. Стоило ему закрыть за собой дверь, как рядом стукнула дверь соседки. Помедитируй он еще несколько секунд, выглядел бы до крайности нелепо, столкнувшись с блогершей у порога ее номера. До выезда оставалось целых полчаса. Пока погода жарой не изнуряла, особенно с утра, и Леха открыл окно настежь. Прохладный ветерок надул парусом прозрачную штору. Маркелов  оперся на руки и высунул нос наружу. Аромат раннего лета, медово-терпкий, смешанный с солено-пряной ноткой моря, кружил голову.

…Нужно поосторожней с головой...

Вообще-то его сюда не амуры с блогершей крутить отправили, а прямо наоборот. Как ни привлекательна чисто по-женски Альбина Яницкая, да только на чужое Штык никогда не зарился. И начинать не стоит. Довольствоваться чем-то попроще в ее компании не выйдет, нужно себе признаться. Но и эти игры в горячо-холодно нужно прекращать. Всё. Он здесь тень. Его здесь нет. Это всё это ему приснилось. Самое время проснуться и вернуться в реальность.

Избавляясь от наваждения, он освежил лицо водой, шумно пфыкнув в ладони. Штык честно отсмотрел последние новости в мире и спустился.

На улице стоял знакомый по приезду микроавтобус с рыбкой на борту. Внутри одиноко сидел бурундук Вовочка и тянул шею в сторону входа, отчего походил на гуся.

— Что, вдвоем едем? — полюбопытствовал Леха.

— Да просто все опаздывают, — отмахнулся бурундук.  

— Что, все опаздывают? — эхом поинтересовался Валентин.

Курортный хлыщ был одет во всё светлое. Льняная рубашка контрастировала с загорелым лицом и подчеркивала выгоревшие волнистые пряди. Метросексуал, ёлкить. Леха вспомнил, как они с парнями обсуждали эту голубоватую категорию псевдомужчин. Меньше всего он ожидал, что будет воспринимать подобную особь как соперника.

…Какой соперник, к чертям собачьим? Это олигарху Тяжелкову он соперник. А для Алексея — условный противник.

— О, я не последняя? — радостно впорхнула в автобус Альбина Яницкая.

Они что, договорились?

Блогерша тоже была одета в небелено-светлое: джинсики, идеально сидящие на подкачанной попе, и свободная кофточка. Через плечо — спортивного вида сумка.

— Нет, пока только половина, — успокоил ее Валентин.

— Привет! — блогерша устроилась на соседнее с Алексеем сидение, локоть к локтю.

Будто рядом других свободных не было.

Сразу стало душно, и Алексей пожалел, что не в рубашке. Там хоть пуговицы можно было бы расстегнуть.

— Ты так быстро позавтракал, — попеняла Яницкая на «ты», хотя Маркелов точно помнил, что на брудершафт с нею не пил. Он бы такое не забыл.

— Армейская привычка, — отговорился Штык.

— А где ты служил? — мило улыбаясь, спросила Альбина.

— Где только ни служил, — совсем не соврал Леха.

— А в каких войсках? — не заметила намека блогерша.

— На чью разведку работаете? — Штык выразительно склонил голову.

— Фи, — фыркнула кошка и отвернулась в другую сторону.

Леха вернулся к окну и усмехнулся краем рта. Победа в небольшой перепалке взбодрила лучше, чем утренний кофе. 

— Доброе утро! — в салон поднялась Евгения. Обычная, в общем-то, Евгения. Когда без феи-крестной.

Нестройный хор был ей ответом.

Женя поднялась достаточно, чтобы увидеть, кто с кем сидит, и на ее лице мелькнуло выражение досады. Ну, прости, Женя. Сегодня не твой день. Твой день был вчера. 

Девушка села в самый конец микроавтобуса на ряд одиночных сидушек.

— Я же говорила, что не опоздаем! — В салон поднялась всё еще недовольная Софочка.

— Без нас не уедут, — заметил Сава. Он стоял у автобуса и подтягивал джинсы за шлевки.

Бешеная Белочка оглянулась в сторону мужа, будто ежом одарила, и уселась рядом с бурундуком Вовой. Зубков же поднялся в салон степенно, как ледокол "Ленин" в Белое море.

— А где все? — спросил он у Альбины, плюхаясь на сидение за ней и вытягиваясь вперед.

— "Все" кто? — уточнил Алексей.

Его коробило поведение Зубкова. В конце концов, не приставляли же к его голове пистолет, когда он брал в жены свою Сонечку? Вести себя так по-свински с супругой не красит мужика, даже если она — Бешеная Белочка..

— Ну еще же не все? — Сава откинулся на спинку кресла и опустил ее назад. В проходе, возле коленей Али, показалась его туфля: он уложил ногу на ногу.

— По-моему все, кто хотел, уже пришли! — рявкнула в его сторону милая девочка Сонечка.

— Отнюдь. А как же наш добрый друг Кирилл? Не могу поверить, что он отказался от такой замечательной экскурсии. Правда, милочка? — Зубков потянулся назад и с видом заправского купца приложился к руке Евгении. — Вчера вы были просто чудо как хороши.

Алексей скорее почувствовал, как сжались у бухгалтерши губы.

— Она и сегодня хороша, — возразил галантный Валентин, мягко улыбаясь пострадавшей.

— Савелий Иванович, — поднялся с места Владимир, — почему вам так нравится притеснять женщин? Я считаю…

Что (или кого) считал бурундук, никто никогда не узнает, потому что в этот момент Женя вскочила с места кометой, промчалась по салону и выскочила из микроавтобуса.

Алексей даже не успел понять, в чем дело. Всё же женщины, в отличие от Устава, сущности эфемерные, хрупкие, грубым мужским мозгом непознаваемые. Штык смотрел в окно, потому видел, что стремительный побег Евгении был прерван столкновением с Кириллом.

— Вы что-то забыли? — спросил он, поймав девушку в свои объятия.

— Пустите! — вырвалась бухгалтерша и умчалась куда-то в сторону моря.

— Что с ней случилось? — разделил Киря непонимание Маркелова, поднявшись по ступенькам.

— Наверное, по-женски что-то, — предположил Сава. — Дурость, например, — пробормотал он под нос.

— С ней Савелий Иванович случился, — наябедничала его супруга.

— Я схожу за ней, — предложил Валентин и стал подниматься с гидовского места.

— Оставьте ее в покое! — влез Сава. — Проплачется и успокоится. К обеду как живая будет.

— Я ее найду, не переживайте, — произнес Кирилл.

— А вы разве с нами не поедете? — удивился Зубков.

— Нет, я как раз собирался сказать, что передумал, — ответил ему Киря. — Счастливо отдохнуть, — он спустился вниз.

Белочка Соня, напротив, встала, обернулась и уставилась долгим взглядом на мужа. Штык тоже посмотрел на Зубкова. Тот сидел, откинувшись в кресле, и хотя физически Сава был сейчас ниже, смотрел он на жену свысока, с довольной ухмылкой человека, который знает, что весь мир вертится под его дудку. Или вокруг его дудки. Вертел он, в общем, этот мир. Не было у мира шансов.

— Я тоже остаюсь, — заявила Соня. — Пойду найду ее, успокою.

Тут Алексей осознал, насколько бедное у него воображение. Белочка Соня успокаивает бухгалтершу Женю. Нет, это невообразимо.

Тем не менее, девушка действительно направилась на выход.

— Подождите! — воскликнул ее друг-грызун. — Как же так?!

— А я и не хотела ехать, — заявила Зубкова, бросив торжествующий взгляд на мужа.

Савелий, казалось, стал еще довольнее, будто у него на дудке уже вертелось всё, что нужно, и прямо сейчас.

Всё-таки насколько было проще в армии. Рявкнул: «Отставить разговорчики в строю!», и в отряде мир, дружба и взаимопонимание.

— Можно я поеду? — попросила Яницкая у Алексея.

Штык не понял, почему спрашивают у него, но головой кивнул.

— Ну, раз все, кто хотел, уже в сборе, — неловко отряхивая ладонями колени, сказал Валентин, — то будем трогать.

Мотор взрыкнул от ключа водителя, и микроавтобус двинулся вперед. Где-то сбоку мелькнула за деревьями белокурая макушка Зубковой. Ладно, на двух девушек есть один парень, так что должно обойтись без человеческих жертв. И может, даже без членовредительства.

В салоне никто не разговаривал, и водитель включил ненавязчивую музычку. Альбина молчала, глядя куда-то вперед. То ли на дорогу, то в светлое будущее. Маркелов не решился нарушить тишину, тем более что слабо представлял, о чем можно поговорить. Но неловкость и напряжение между ними росли с каждой минутой, угрожая вот-вот вспыхнуть искрой. Его рука касалась плеча застывшей в одной позе блогерши. Наверное, она уже сто раз пожалела, что села с ним. В месте, где они соприкасались, жгло как огнем. Пальцы наливались свинцовой тяжестью. Рот наполнялся слюной. Нужно было отодвинуться. Убрать руку.

…Это она пришла и села. Пусть она и убирает…ся.

А Штык не мог.

Или не хотел.

Хотя ни одно, ни другое не имело значения.

Маркелов не смотрел на свою соседку. Он пялился исключительно на обочину: местами непролазный лес, местами пугающие обрывы. Так Штык себя сейчас и чувствовал.

— Алексей... — голос Али выдернул его из мыслей, она наклонила голову, и ее волосы щекотно скользнули по коже.

Штык повернулся и уперся взглядом в приоткрытые губы.

Смотреть на нее в окошке, когда их разделяло два этажа, было безопаснее. Он усмехнулся животной реакции на Яницкую и, чуть мотнув головой, вернул внимание дороге.

— Алексей. — Она процарапала ногтем по его левому бедру.

Тому самому, которое еще недавно отозвалось бы болью на столь бесцеремонное касание. Но то ли дело было в плотных джинсах, то ли просто время, но касание отозвалось совсем не так. И не там. Маркелов посмотрел на острый ноготок, покрытый легкомысленным розовым лаком и хозяйски скользящий к его колену.

К черту!

Он вздохнул и поднял взгляд.

— Слушаю вас, Альбина, — Алексей чуть сжал ее ладонь и твердо переложил к ней же на бедро.

Яницкая изобразила на лице соблазнительную невинность и похлопала глазками. Леха скрипнул зубами и с трудом сдержал острое желание придушить блогершу. Она с ним поиграть решила? Он для нее вторая плюшевая ленивица, только во весь рост и с тестикулами?

— Я хотела спросить, а как вы здесь оказались? — задала она вопрос не в бровь, а в глаз.

Мужчины — они как дети: неуправляемы, эгоцентричны и считают, что всегда правы. Доберман был типичным мужчиной. Сначала он чуть не облизывает одну, потом срывает почти-свидание у другой, потом тычет под нос своим тестостероном, а потом делает вид, что всё это не он. Это всё галлюцинации. Причудилось, всё вам причудилось, идите лечитесь.

Аля осознанно дожидалась, пока Алексей вернется с завтрака. В качестве «качели». Конечно, он мог зависнуть в лаунже с Женечкой. Яницкой стоило большого труда убедить себя в том, что если Алексей предпочтет бухгалтершу, то так ему и надо. Время завтрака истекало, и она уже была готова идти, так и не доведя до ума свою тонкую стратегию. Но тут внезапно Доберман вернулся.

Оди́н.

Всё должно было получиться.

Всегда в таких случаях получалось.

А он сидит с таким видом, будто волк-одиночка, а Аля — охотник с ружьем и красными флажками его со всех сторон обложила.

Альбина просто не могла, не могла промолчать:

— Я хотела спросить, а как вы здесь оказались?

Она минут десять придумывала, о чем бы его спросить для поддержания разговора.

— Пришел и сел. А что, я нечаянно устроился на вашем месте? Рассадка согласно купленным билетам?

Доберман был чем-то раздражен. Тем, что она вчера ушла с Тином? Очень по-мужски: ему, значит, можно Женечку окучивать, а она должна сидеть, как болонка на шлейке, и радоваться, когда хозяин соизволит почесать за ушком?

А не охренел ли ты, «хозяин»?

— Нет, что вы, — открестилась Альбина, отчаянно кося под дуру. — Я имела в виду, что обычно сюда приезжают или те, кто работает на Тяжелкова, или его деловые партнеры. А вы к какой категории относитесь?

— Вы здесь часто бываете? — Алексей чуть наклонил голову набок и взял эмоции под контроль.

— Нет, в первый раз, — призналась Аля.

— А откуда знаете?

— Александр Александрович рассказывал, — призналась она.

— А вы, Альбина, для Тяжелкова партнер или на него работаете? — изобразил живейшее участие Доберман.

Он что… ревнует?

— Мы, скорее, партнеры, — подобрала она максимально обтекаемые формулировки. — Точнее, знаете, он, наверное, в бо́льшей степени наставник. Старше, опытнее…

По лицу собеседника словно судорога прошла.

— Никогда бы не подумал, что наш мэр — специалист в области бьюти-блогинга, — сделал Алексей большие глаза.

Аля предполагала, что мужчины заглядывают к ней в аккаунт и могут быть в курсе, чем она занимается. Но чтобы такие мужчины…

— Нет, по части блогинга Александр Александрович — не ПьюДиПай, — возразила Аля. — Но ему простительно.

— Вы очень гуманны к людям и их слабостям, — «похвалил» Доберман с явным подтекстом и снова отвернулся к окну.

Что это вообще было?

Яницкая уставилась на неидеальный профиль собеседника с саркастически изогнутыми губами. Он что, над ней смеется?

Она отвернулась в другую сторону.

Ой, подумаешь. На себя посмотрите, мистер… Так кто он всё-таки такой? На вопрос-то Доберман так и не ответил.

— Храм, куда мы сейчас едем, был возведен в шестнадцатом веке, — словно дождавшись, когда Альбина закончит внутренний диалог, заговорил Тин, — Когда христианство вернулось на побережье после недолгого господства мусульман. С этим храмом связана легенда…

Валентин рассказывал историю двух влюбленных, тайно обвенчавшихся в храме, и жестоком купце — отце невесты, который не пожелал признать этот брак. О том, как девушка выбросилась из окна своей светелки. А жених принял постриг и всю оставшуюся жизнь молился за упокой души любимой, похороненной за оградой кладбища, и дух его так и остался после смерти охранять священное для него место. От легенды несло язычеством и новоделом. Ибо разве монах может поставить любовь к женщине выше служению Богу? Но звучало залипательно. Аля настолько заслушалась, что почти забыла про свою обиду на Добермана. А когда впереди показались контуры величественного храма, действительно забыла.

Альбина не была верующей, хотя к православию относилась с уважением, как, впрочем, к любым другим чужим убеждениям. Но храм оказался потрясающим. Он находился на холме*, и когда  вынырнул из-за стены леса, Але показалось, что перед ней затерянный замок, в котором злая колдунья отправила в вечный сон спящую красавицу. Лишь с другого ракурса стало понятно, что это действительно храм. Просто совершенно непохожий на привычные златоглавые церкви. Главная его башня взмывала высоко в небо и венчалась потемневшей от времени луковкой купола с крестом. Небольшие купола окружали ее внизу, теряясь в кружеве чешуек-дуг, украшавших стены. Основное строение соединялось с колокольней (что это еще могло быть?), которая больше напоминала сторожевую башню какого-нибудь готического замка или кремля. Она была выложена из красного кирпича. Сводчатые проемы звонницы были нарядно отделаны белым камнем. Островерхая, как из сказок о волшебных принцах, крыша, заканчивалась шпилем.

Следы заброшенности бросались в глаза. Одна стена храма была взята в леса. Но случилось это так давно, что и стена, и леса уже заросли ковром плюща. Окна чернели пустыми проемами. Местами стены пошли трещинами и отколотая штукатурка обнажала сероватый камень, из которого было сложено здание. Но даже несмотря на это храм потрясал смесью мрачной обреченности и стремления ввысь вопреки времени, обстоятельствам, суетливым людишкам…

— Умели строить, — произнес рядом Савелий Иванович.

Аля обернулась. Удивительно, но его восхищение было искренним. По крайней мере, так казалось.

— Обидно, что в таком состоянии, — ответила Яницкая.

— Будь он в рабочем состоянии, вас, милочка, в таком виде даже близко к нему бы подпустили, — бросил в нее Сава. — А так вы даже побродить по нему сможете, осквернить по мере сил. Если под пол не провалитесь.

— Ближе мы не подъедем, — будто только что прервался, вклинился в беседу подошедший Тин. — Но можно подойти. Кстати, по дороге у вас будет возможность увидеть могилу безымянной влюбленной, — он предложил локоть.

Аля не стала отказываться. Она вдруг осознала, что единственная женщина на четырех мужчин, не считая шофера. О ком еще им заботиться?

С другой стороны, Зубкова из числа «озабоченных» можно вычеркнуть. Он женщин за людей не считает. Алексей?.. Аля огляделась. Ее сосед по автобусу что-то бурно обсуждал с Владимиром. Ей стало так неловко за свои заигрывания... С чего она взяла, что Доберман имеет к ней какой-то интерес? Владимир тоже не торопился к ней с расшаркиваниями. Четверо мужчин, а по сути никакого выбора.

— Прямо ее настоящая могила? — она вернула взгляд к собеседнику.

— Кто же сейчас с точностью может ответить на этот вопрос? — весело блеснул глазами тот и потянул Альбину вверх по склону. — Местные предания утверждают, что да. Но вы сами всё увидите.

Дорожка к храму серпантином плелась вокруг холма, поросшего лесом. Деревья тянули к путникам колючие ветки, будто хотели поймать в свои сети. Тин тащил Яницкую вверх, пока не остановился у какой-то розовой клумбы. Розовой — в смысле из роз. Среди темной зелени наклевывались бордовые, почти черные бутоны, а несколько из них уже распустились, источая густой, одуряющий, почти осязаемый аромат. Среди этого буйства виднелась верхняя часть немного заваленного набок могильного камня.

— Вот она, — заявил гид.

— «Она» — в смысле могила за оградой? — уточнила Аля. — А где сама ограда?

— В перестройку предприимчивые люди помогли.

— Судя по состоянию «могилы», предприимчивые люди всё еще не оставляют этих гостеприимных мест, — сделала вывод Альбина.

Слишком уж она выглядела ухоженной.

— Не боитесь, что дух монаха отомстит вам за пренебрежительное отношение? — поинтересовался Тин, глядя на нее с высоты своего достойного для мужчины роста.

— Я в духов не верю, — призналась Альбина.

— А в привидения? — с очаровательной улыбкой поинтересовался Валентин.

— И в привидения, — ответил сзади Алексей.

Аля не слышала, когда он подошел. С чего бы это? Общался бы дальше с Вовочкой. Так нет, есть развлечение поинтереснее. Кто же еще сможет ответить на вопрос,  верит ли она в привидения?

— У вас, Алексей… как вас, кстати, по батюшке? — набрала Аля побольше воздуха в легкие.

— Николаевич.

— …Алексей Николаевич, кажется, у вас был важный разговор? — она с трудом удержалась от классической позы «руки в боки». — Вот и идите разговаривайте. Мы тут сами разберемся, кто во что верит и кому за что отомстит.

…Сенца песику, видите ли, захотелось. Да не срослось. Сколько можно? То потухнет, то погаснет, то потухнет, то погаснет…

— А вы верите в привидения? — поднял бровь Доберман.

Аля демонстративно перевела взгляд на Валентина, который тотчас же преисполнился важности.

— Говорят, — таинственным голосом продолжил он, слегка склонив голову, -  что когда кто-то ведет себя в этих местах неподобающе, дух монаха гневается, и тогда у человека начинается полоса невезения.

— Уверена, монах не оставит вас без внимания, Алексей Николаевич.

— Что с вами, Аля? — изобразил тот удивление. — Разве я вас чем-то обидел?

Ответить: «Вы меня не любите!» было слишком по-детски и по-бабски. Поэтому Альбина в ответ улыбнулась:

— Нет, что вы. Просто заметила, что всякий раз, когда мы общаемся с Тином, вы неизменно оказываетесь рядом.

— Так это же закономерно. Он же наш общий гид. Разве нет? — Доберман посмотрел в глаза Валентину.

Тот расплылся в понимающей улыбке.

— Конечно, так, — он кивнул. — Идемте.

Валентин не отпустил ее локоть и рассказывал теперь про особенности архитектуры шатровых храмов. Но его слова влетали Альбине в одно ухо и вылетали в другое. Вопреки собственным утверждениям о том, как он нуждается в гиде, Алексей шел с другой стороны от Али и обдавал ее суровыми взглядами и горячей волной мужских флюидов. Разве тут до шатровых храмов?

В таком односторонне-заторможенном состоянии Альбина дошла до цели. Вершина холма почему-то лесом не заросла. Видимо, дело было всё в тех же предприимчивых селянах из окрестных населенных пунктов, которые зарабатывали деньги на главной местной достопримечательности. Интересно, что последние метров пятьдесят они шли между крестов и могильных камней, поросших мхом, папоротниками и прочей травой. Аля попробовала рассмотреть надписи, но, увы, время оказалось сильнее человеческой памяти.

— Будьте осторожны при осмотре, — Тин коснулся губами воздуха у кисти Яницкой. — Я схожу убедиться, что никто из наших спутников не потерялся.

— Да, конечно, — согласилась Аля и рефлекторно сделала шаг назад.

И наступила на чью-то туфлю. А также уперлась спиной в горячую грудь. И попой тоже уперлась. Туда, куда ей не следовало упираться. Отшатнувшись,  она повернулась к Доберману.

— Извините, я нечаянно, — стараясь удержать лицо, произнесла Альбина.

Зачем нужно было так близко подходить?

— Ничего страшного, — уверил Алексей с непробиваемым покерфейсом.

Валентин поспешил обратно по той самой дорожке, по которой они только что поднялись. Альбина осталась один на один с Доберманом. И он смотрел на Алю, как голодный волк на ягненка.

— Я, пожалуй, пойду осмотрюсь, — решила сбежать, пока есть возможность, Яницкая.

— Ну пойдите, — Алексей скрестил на груди руки. — Осмотритесь. С ду́хами, главное, поосторожнее.

— Я постараюсь, — пообещала Аля и чуть склонилась вперед, изображая глубокое почтение.

— Уж постарайтесь, — собеседник скопировал поклон.

— Вы тоже будьте осторожны, — сама не ожидая от себя подобного, продолжила Альбина перепалку. Почему-то не уходилось.

— Вы за меня переживаете? — дернул бровью Доберман.

— Ни в коей мере. Я за монаха переживаю. Говорю же: «Будьте осторожны». С монахом. Дух, вероятно, пятый век уже разменял. Представляете, как он привык к нормальным людям?

Доберман фыркнул и, ни слова не говоря, направился ко входу в храм. Аля проводила его взглядом и пошла в обход здания. В чем-то Сава был прав: оделась она не для посещения культовых заведений. Даже если этого никто не видит.

Она шла, скользя пальцем по неровной стене, и даже не могла сказать, о чем думала. На душе́ было тепло, и легко, и мечтательно, а в голове пусто. Поэтому когда прямо перед ее носом на мощеную землю с глухим стуком бухнулся крупный кусок штукатурки, Альбина заорала. Кусок разлетелся на осколки и крошку, поднимая облачко пыли. Когда она смогла соображать, обнаружила, что стоит с поднятыми у лица руками, будто защищаясь, и визжит. Резкий рывок со спины лишь взвинтил децибелы визга. Она внезапно оказалась за спиной у тяжело дышащего Алексея. Альбина прижалась щекой к его боку и шмыгнула, пытаясь сдержать слезы.

— Что у тебя тут случилось?! — резко развернулся к ней Доберман.

Аля продолжала шмыгать.

— Можешь объяснить, почему орала? — жестко спросил он, слегка тряхнув  за плечи.

Яницкая помотала головой из стороны в сторону. На всякий случай. А потом до нее дошел смысл вопросов, и она покивала.

— И в чем дело?! — спросил Доберман таким тоном, что Але сразу захотелось в туалет. — Привидение увидала?

Аля покивала. Не то чтобы она верила в привидения. Но прямо сейчас была почти готова в них поверить. Яницкая подняла взгляд на Алексея. И поняла, что это не тот ответ, которого от нее ждут. Она отчаянно замотала головой. Самого-то привидения она не видела!

Доберман молчал.

— Кусок штукатурки упал, — проговорила Аля, показывая на землю. Могла бы не показывать. Тут всё вокруг было усыпано осколками штукатурки.

— А, — заявил Доберман, и по его взгляду Яницкая поняла, что тот не поверил. — Альбина, я понимаю, что вы привыкли всегда быть в центре внимания. Чтобы вокруг вас бегали на задних лапках и лаяли по вашей команде. Но не могли бы вы тренироваться на ком-нибудь другом?

Яницкая ощутила, как у нее падает челюсть. А он не мог бы не появляться всякий раз, как нецензурно упомянутое привидение, когда она "тренируется" на ком-нибудь другом? И где она прямо сейчас другого возьмет? Не говоря о том, что это не тренировка. И даже не показательные выступления.

Видимо, эта мысль посетила и Добермана тоже.

— Просто подождите, когда кто-нибудь подойдет. И соблюдайте технику безопасности, — закончил он обличительно-нравоучительную речь и пошел в противоположную сторону.

Знаете… Знаете, Алексей Николаевич!..

Аля выдохнула. Несправедливость — жестокая сестра чужой правды.

Весеннее настроение с души смыло словно первым ливнем.

Мужчины так и не появились. Постояв еще пару минут, Аля решила продолжить знакомство с храмом.

Теперь она шла на некотором расстоянии от стены, чтобы и вправду не пришибло перелетным кирпичом. В конце концов, здание аварийное. Ничего удивительного, что отвалился кусок. Просто не повезло. Оказалась в неправильном месте в неправильный момент. Случайность. И злые духи добрых монахов совсем не при чем. Хотя Аля действительно испугалась. Каких-то пара шагов отделяла ее от встречи с… Бог знает, что было бы с нею, не промахнись небо, но сотрясение мозга — минимальная цена, с которой можно начинать торговаться.

Впервые Альбина была на волосок от смерти.

…Так что нечего было так на нее орать!

Вообще, он должен был ее пожалеть. Утешить. Любой нормальный мужчина так бы сделал. Но то же нормальный…

Правда, а почему он так отреагировал? Неужели Альбина производит впечатление хронической истерички? Вроде, она не пыталась тянуть одеяло внимания на себя. Или просто не замечала?

Конечно, внимание Добермана она привлечь пыталась. Однако все шаги, которые Аля предпринимала в его сторону, заканчивались грандиозным провалом. Даже если изначально таковыми не казались. Почему-то на всех мужиков ее методы действовали, а на него нет. Что с ним не так?

Может, ориентация?

…Да нет, вроде. Вроде не похож.

И самое обидное было не то, что на него не действовало. А то, что Але хотелось, чтобы подействовало. Было в нем что-то… вызывающее. Очередной вызов. Яницкая любила вызовы. Ей нравилось добиваться невозможного. А Алексей был как раз из разряда невозможных. Недостижимых. Вещь в себе. Даже когда он появлялся рядом с Алей, он всячески показывал, что он здесь случайно мимо проходил. И никто ему не нужен.

…Видно, страстью он не разбужен…

Ох, как хотелось Альбине разбудить в этом отстраненном Добермане страсть! Прикольно же.

Серый камень храма сменился красным кирпичом колокольни, который, в свою очередь, утонул в живом ковре плюща за потемневшими от времени лесами. Аля взяла еще в сторону, хотя теперь обвал штукатурки ей не грозил за отсутствием последней. Но всё равно было не по себе. Каменные кресты могил остались позади, но ощущение кладбища вокруг не пропадало. Темный лес, дикий плющ, полуразрушенное здание, и она одна. Конечно, где-то еще есть Алексей, Владимир, Савелий Иванович и Тин. Но а если на нее сейчас маньяк набросится? Или со спины подкрадется и рот рукой заткнет? Альбину пробрала дрожь, и из леса явственно потянуло психами. Аля остановилась и обняла себя руками за плечи. Строить из себя решительного, независимого натуралиста, изучающего культурное наследие, резко расхотелось. Пусть Алексей думает, что хочет, пусть Савелий говорит что пожелается, но она возвращается!

Яницкая развернулась.

Сделала шаг…

И именно в этот момент откуда-то сверху со свистом и оглушающим грохотом рядом с Алей бабахнулась доска.

Яницкая застыла столбом и закрыла рот двумя руками, чтобы не заорать.

— О боже, Альбина, что у вас тут происходит?! — раздался за спиной голос Тина.

Аля повернулась.

Валентин подбежал к ней и прижал к груди.

Яницкая разревелась. Тихо всхлипывая, она вытирала слезы, а они всё лились и лились.

— Ну, ну, всё хорошо, — убеждал ее Валентин, утаскивая в сторону от здания. — Что же такое? У нас тут обычно безопасно… Хорошо, что вы не пострадали.

А слезы продолжали литься.

— На меня, — всхлипнула Яницкая и полезла в сумку за платочком, чтобы утереть сопли, и пару раз шмыгнула носом. — На меня еще штукатурка чуть не упала.

— Нужно было сразу отойти в сторону дорожки и ждать меня. Почему вы вообще одна? Я же вас с Алексеем оставил? — строго спросил гид.

— Мы, — Аля снова шмыгнула, постепенно успокаиваясь. — Мы разошлись.

— А зачем?

— Ну… Алексей пошел внутрь, я не захотела.

— Никуда не уходите, — велел Валентин. — Не группа, а какие-то неуловимые мстители. Савелий с Владимиром потерялись. Вас, вот… тоже чуть не потеряли. Не хватало еще, чтобы Алексей там провалился куда-нибудь, — он развернулся.

— Никуда я не провалился, — раздался голос Добермана. — У нас тут новое представление? Можно билеты приобретать? — он выразительно посмотрел на Альбину.

— Почему вы оставили ее одну? — возмутился Тин. — С лесов упала доска, похоже, прогнила. Хорошо, что Альбина шла не у самой стены. А то могли бы быть более серьезные последствия.

— А, теперь доска… — усмехнулся Алексей.

— Не понимаю вашего сарказма. Я думал, ее прибьет, — Тин встал между Алей и Добеманом.

— Вы, в смысле, сами эту доску видели? — усмешка стала жестче.

— Да, представьте себе!

Яницкая выглянула из-за плеча гида. На лице Алексея на какой-то момент промелькнула растерянность.

— Вы меня не разыгрываете? — уточнил он.

— А что, здесь где-то на Оскара номинируют? — не удержалась Аля, но голос дрогнул от недавних слез.

— И камень тоже на тебя в самом деле упал?

— Штукатурка, — шмыгнула Альбина и вытерла нос бумажным платочком.

Аллилуйя! Непробиваемый Доберман источал растерянность и чувство вины. Какая прелесть!

— Альбина просто притягивает неприятности, — буркнул Тин.

— А еще штукатурку и доски, похоже, — так же тихо заметил Алексей. — Я хочу посмотреть, где это случилось.

— Так, вот только доморощенных детективов мне не хватало! — возразил гид. — Я и так не знаю, где искать Савелия с Владимиром, еще и вас потом искать придется!

— Саву я видел внутри, мы с ним обменялись парой слов. Владимира с самого автобуса не видел, — ответил Доберман. — Я всё-таки посмотрю. 

— Знаете, пусть полиция занимается своим делом. Не нужно ей мешать. — Тин был неумолим. — Давайте найдем Савелия и Владимира и пойдем в автобус.

— Саве-е-лий! Ива-а-нович! — гаркнул Доберман.

— Я его сейчас наберу, — предложил Валентин, доставая из кармана смартфон.

— Что вы тут разорались, аки Соловей-Разбойник? — посетовал Зубков, появляясь со стороны главного входа в здание.

— Тут Альбину чуть не пришибло, — сообщил Тин, обнимая Алю одной рукой за плечи и прижимая сбоку к себе.

Яницкая аккуратно освободилась от объятий.

— Монах? — уточнил Сава.

— Доска, — ответил Алексей. — А где Владимир?

— Не знаю, — пожал печами Савелий. — Он разве не с вами был?

Тин достал-таки телефон, нажал вызов и приложил к уху.

— Владимир, а вы где? — спросил он у телефона. — Да? Ну, хорошо. Спускаемся, — бросил он остальным. — Он у автобуса.

И легонько подтолкнул Алю в спину в направлении дорожки.

— Алексей, не тормозите! — окликнул Тин. — Как дети малые.

Спускались молча.

— Что такое похоронное настроение? — живо поинтересовался Владимир.

— Сплошные нарушения с этой техникой безопасности, — буркнул Савелий. — А вы чем тут занимались?

— А я отвлекся… А вы уже все ушли… — как-то неуверенно ответил Вовочка, пряча взгляд. — И решил уже здесь подождать.

— Ладно, — прервал обсуждение Валентин, пропуская всех в салон микроавтобуса. — Трогаем.

Алю пропустили первой, но она решила ошибок не повторять и устроилась на заднем ряду сидений для обиженных и оскорбленных. Остальные сели на те же места, на которых ехали к храму.

Алексей, проходя по салону, на несколько мгновений застыл у своего сидения, глядя на Алю. Будто что-то хотел сказать.

Но передумал и сел.

Дорога к базе прошла в молчании под попсовые страдания в компании Люси.

Альбина продумывала стратегию поведения с Доберманом. Умом она понимала, что лучшая стратегия с ним — не продумывать стратегии. Но в голове всё равно крутились их перепалки. Его отповедь. Его растерянность. Выражение лица перед тем, как он сел.

Нужно было перестать думать о белой обезьяне с гранатой.

Но никак не получалось.

На базе было пусто и тихо. Троицу оставшихся на базе было не видно и не слышно. Альбина поднялась к себе, чтобы переодеться во что-нибудь более демократичное. Или наоборот, что-нибудь романтичное? Следовало подумать о новой записи.

Аля рассеянно перебирала плечики с одеждой. Ее взгляд остановился на чемодане, который лежал на дне гардероба.

Дном вверх.

Яницкая присела и провела рукой по замку.

Она всегда кладет чемодан крышкой вверх. Всегда.

Оставшиеся там вещи были перемешаны, будто чемодан перевернули с ног на голову. Впрочем, так и было. Чемодан перевернули.

Но кто?

Аля заглянула на полки. Пусть это не бросалось в глаза, но вещи были сложены по-другому.

Чертовщина какая-то.

Нужно с кем-то посоветоваться. Но жаловаться Валентину не хотелось. Она уже и так горничных выставила в глазах администрации как сборище воровок-рецидивисток. Добавлять дров в этот костерок  не хотелось бы.

А единственного человека, которому она доверяла, Яницкая уже дважды за сегодня вывела из себя. Пожалуйся она ему на переполох в чемодане, уже никогда не отмоется от клейма преследовательницы.

Так что будем ждать и наблюдать.

* Все персонажи, события и места их развития являются вымышленными.

Дорогу на базу Штык провел в размышлениях о том, как хорошо было в армии. Было понятно, в кого стрелять. И не было желания спорить с командованием. Разве что по методам достижения цели. Но по самой цели — никогда.

Маркелов ощущал полный раздрай. Это было непривычно. Даже просто что-то ощущать, не говоря уже о раздрае. Раньше ощущения Алексея сводились к холоду, голоду, усталости, боли, удовлетворенности, гневу, радости. В общем-то простой и понятный набор. И главное: одно ощущение в один момент времени.

Когда Штык примчался на вопль Альбины, он испытал такой шквал эмоций, что удивительно, как ее не снесло. Это было одновременно облегчение от того, что с девушкой всё в порядке, и желание тут же придушить, за то что она его так напугала. Леха-то уже нарисовал себе… всякого. Как вчера, когда у нее игрушка с крыши упала. Только тогда у него времени для воображения «всякого» практически не было. А здесь с полминуты точно. Не нужно рассказывать, сколько ужасов может за полминуты придумать человек, который способен убить тридцатью разными способами. И все эти полминуты он корил себя за то, что опоздал. Он ведь уже шел, чтобы ее искать. Почему он не пошел минутой раньше? Почему вообще оставил ее одну?

А когда увидел, вспомнил. Вспомнил Люсин прыжок вниз, и ноготок на своем бедре, и прогулки с Валентином. Почему, почему… Потому что некоторым виртуальным звездам нужно собрать вокруг себя как можно больше спутников. Чтобы они вращались вокруг преданно и не отлучались ни на шаг. К чему еще могло быть это показательное выступление?

Пусть она пуделя своего выгуливает на поводочке.

А Леха — матерый волчара.

Он не «служит» за конфетку. И тапочки хозяйке не носит. И голос по команде не подает.

…Даже если появляется такое противоестественное желание.

Кто же мог подумать, что с нею может случиться что-то серьезнее, чем падение любимой плюшевой игрушки с крыши?

Алексей до сих пор не верил до конца, что это «серьезнее» было. Штык не исключал, что его разыграли. В этой истории с доской было слишком много всего… недосказаного. Слишком многое не сходилось.

Во-первых, снаряд, дважды попавший в одну воронку. Разумеется, в духов Маркелов не верил. Кроме тех, которые первогодки-срочники.

В случайности тоже не верил.

И в голову ему пришло, что возможно Кощей неправильно понял смысл задания. Может, за любовницей Тяжелкова нужно было присматривать не в смысле потенциальных интрижек, а в смысле безопасности?.. Тогда объяснимо, почему мэр выбрал из всего многообразия надсмотрщиков Штыка.

С другой стороны, если Тяжелков знал, что его любовнице угрожает опасность, почему  не предупредил, откуда ждать проблем и каких именно? И зачем он вообще отправил Альбину на море? Будь у Алексея любовница, он ни за что бы не послал ее туда, где ей что-то могло угрожать. Тем более такую, как Альбина. Будь у него Альбина, он бы ее близко от себя не отпускал. Не то что в отпуск, даже в супермаркет.

Во-вторых, Лехе не нравился Валентин. Вообще не нравился. Сам типаж мальчика-девочки жутко раздражал. И то, как он обнимал ревущую Алю. В общем-то, не нужно быть гениальным стратегом, чтобы понять, какой из спутников будет нынче в фаворе.

И то, что ему не дали посмотреть на доску, тоже не нравилось. Неужели что-то бы изменилось, если бы он задержался на несколько минут? Ничего бы не изменилось. Просто кто-то решил показать девушке, кто здесь альфа, и в кои-то веки это был не Маркелов.

Можно было, конечно, размахивать членом и доказывать, что у него крепче. Бицепсы. Но Леха уже давно никому ничего не доказывал. Тридцать способов убийства сами по себе были достаточным доказательством. Есть аргументы, которые не стоит демонстрировать при каждом удобном случае. В конце концов, он честно продул этот раунд.

…С другой стороны, ну что бы он там увидел? Нет, правда. Чему равна вероятность того, что на Яницкую охотится какой-то маньяк? Какой маньяк из Вовочки или Савы Иваныча? Больше всего на роль маньяка подходил Валентин. Но быть одновременно в двух местах: наверху, чтобы сбросить доску, и внизу, чтобы утешить пострадавшую… Если он не древний вампир и не Капитан Америка, вряд ли ему это по силам.

В таком подвешенном состоянии Алексей доехал до базы.

Альбина покинула салон с видом наследной принцессы и скрылась в здании. Маркелов шел не торопясь. Нужно было извиниться и обсудить происшедшее, но пока он не представлял, как это сделать.

Со времен семейной жизни Леха помнил, что из обиженных женщин не лучшие собеседники. Потому решил не трогать соседку, пока она не перекипит. То есть до обеда. Должно же полтора часа хватить на обиды? Леха прислушивался к происходящему в коридоре, чтобы Альбина не пошла в одиночестве искать новые приключения, а сам пытался прояснить ситуацию. Кощей, зараза, оказался сначала занят, а потом и вовсе недоступен. Леха написал, чтобы тот уточнил задание у заказчика. Или просто перезвонил, когда будет время. В условиях неопределенности он решил вести себя нейтрально. Сказали присматривать — будет присматривать. Постоянно. То есть находиться в пределах видимости. Но в личные контакты не вступать.

Это могло бы выглядеть странно. Но женщины, они мастера в придумывании объяснений... Причем фантазия их столь дивна и неуёмна, что остается лишь замереть в восхищении. Так вот зачем он это сделал? Ни за что бы не догадался. Спасибо, что просветили. А Яницкая, безусловно, женщина. Так что себя не обидит, придумает что-нибудь тешущее самолюбие.

В соседнем номере было тихо. Он приставил к стенке стакан. Совсем тихо. Но после храма Маркелов уже не доверял тишине. Может, ее там тумбочкой придавило? Дверью прихлопнуло? Нужно всё-таки зайти, узнать, как дела. Лёха вышел в прихожую, обулся, посмотрел в зеркало. Пригладил рукой взъерошенный ежик. Потом пригладил еще раз.

И тут в соседнюю дверь постучали.

— Аля, как вы себя чувствуете? — проявил заботу главный гид туристической базы «Золотая Рыбка».

— Спасибо, Тин, — ответила соседка смиренно.

— Я всё думаю об этом случае… — Судя по голосу, который по-прежнему звучал из коридора, блогерша не спешила приглашать его к себе. — Мне так жаль. Вы точно не пострадали? — видимо, надеялся проверить саморучно.

— Валентин, я уже вполне пришла в себя, благодарю вас. Просто всё было так неожиданно. Но я в порядке. Не переживайте.

— Со стороны Маркелова было крайне безответственно было оставлять вас одну. — «Тин» двигался вперед с грацией бульдозера, отстреливая конкурентов на ходу.

В принципе, он был прав. Но во-первых, это его, Лехина реплика. Это он должен был произнести ее для Альбины в приватной обстановке. А они не комедию разыгрывают, в которой каждый повтор усиливает смех. Во-вторых, его, Штыка, так просто не ликвидируешь. Не такие об него рога ломали. Поэтому Леха шагнул к двери и «случайно» ее распахнул.

— О! — он нацепил на лицо самую невинно-придурковатую улыбку, на какую был способен. — Ничего себе, какая компания. Валентин, а что, уже накрыли обед? Так пойдемте, чего блюда студить? — он указал жестом в сторону лифта.

Альбина досадливо поморщилась. А вот. Теперь придется терпеть его присутствие. Теперь он будет очень, очень ответственным.

— Минут через десять будет готово, — дружелюбно ответил менеджер, будто только что не намекал на толстые обстоятельства в отношении Маркелова.

— Может, на крышу поднимемся свежим воздухом подышать, аппетит нагулять? — предложил Лёха.

— Спасибо, я уже нагуляла, — скривилась Альбина.

Не перекипела.

— На крыше на вас точно ничего упадет, — продолжал уламывать Штык, пристреливаясь неотразимой улыбкой.

Яницкая помотала головой, типа: «ну что с него возьмешь?»

— Хорошо, я сейчас выйду, — сделала она одолжение и закрыла дверь. Изнутри.

Штык вернулся в номер за телефоном и встал у противоположной стены, сложив руки на груди. Валентин продолжал стоять у дверей блогерши, как часовой на посту № 1. Зря он так. Настоящая женщина одни туфли способна надевать минут десять. А если ей еще нужно макияж поправить или причесаться, то к обеду они точно не успеют.

— Какие еще развлекательные мероприятия ждут нас по программе? — поинтересовался Алексей для поддержания беседы.

— Вообще-то у нас был запланирован выезд на природу, — сообщил Валентин. — Но теперь даже не знаю. Природа — место коварное. Неприятностей там можно найти целый вагон. Может, попросить Алю здесь остаться?

Разумеется, в этот момент открылась дверь, и любопытная кошка высунула нос, будто ей бантиком пошуршали.

— Где остаться? Зачем остаться? — поинтересовалась она, захлопывая дверь и поправляя на плече сумочку, из которой выглядывала не менее любопытная Люся.

— Валентин предлагает выбраться в лес, — пояснил Алексей.

— Но там же нет штукатурки. И лесов, — возразила Яницкая.

— В лесу? — Штык поднял бровь.

— Вы меня поняли, — она взялась за подставленный Валентином локоть.

— Зато там есть змеи, например, — мягко возразил гид. — Коряги, о которые можно споткнуться.

Они неспешно двинулись в сторону лифта. Штык тоже отклеился от стены и пошел следом.

— Знаете, будь я такой криворукой недотепой, какой вы меня выставляете, я бы до своих лет не дожила, — светло улыбнулась собеседнику блогерша, и у Маркелова кольнуло где-то за грудиной.

Просто присматривать.

Он должен присматривать.

— А когда планируется поход? И куда? А мы туда надолго? — засы́пала она вопросами.

— Вообще-то завтра. Потом несколько дней ожидается плохая погода. Но ничего не решено. Я как раз хотел обсудить планы с остальными, — менеджер коснулся свободной рукой кисти Альбины.

Черт.

— Мне кажется, обед — прекрасное время для обсуждения. — Штык нагнал парочку и пошел со стороны Альбины. — Как раз все в сборе.

Скорее бы уже Кощей вышел из сумрака, и ситуация хоть как-то прояснилась.

Хоть в чем-то.  

Хочешь привлечь внимание собаки — позови к сену козла.

Нет, Аля не считала Тина козлом.

…А Алексей, похоже, считал.

Это было так забавно. Он шел, весь такой независимый-независимый. Безразличный-безразличный. Будто вообще здесь случайно оказался. По пути на обед. И на Алю даже не смотрел. Просто шел рядом. В ногу.

— А расскажите, мы прямо пешком пойдем? — спросила Яницкая у Тина.

— Это же поход, — кивнул он снисходительно.

— С ночевкой?

— Планировалось с ночевкой.

Троица подошла к лифту, и Валентин нажал на кнопку со стрелочкой вверх.

— А вы, Алексей, пойдете с нами? — стараясь сиять, как начищенный чайник, повернулась к нему Аля.

Доберман сунул руки в задние карманы потертых джинсов и расправил широкие плечи, отчего светлая футболка сразу обтянула рельеф груди.

— Придется, — сказал он соседней стене. — Кто-то же должен нести палатку, в которой вы будете спать. Или сон в программе не предусмотрен? — поинтересовался Доберман у Тина.

Валентин, кстати, заслуживал отдельного респекта. Вел он себя так, будто не видел ритуальных танцев Алексея Маркелова. Простой российский менеджер-профессионал. И красавчик. Жаль, Яницкая всегда предпочитала брутальных мужчин. Изнеженные особи у нее вызывали страх что-нибудь отдавить им ненароком. Воспаленное самолюбие, например. Вот у Добермана Николаевича самолюбие железобетонное, по нему хоть танк гоняй, хоть ракетой земля-воздух стреляй. А у Тина даже имя инфантильное.

— В программе — нет, — мягко ответила Тин. — Но он обычно не спрашивает и приходит сам. А вопрос с палатками мы решим, думаю.

— Конечно решим, — подтвердил Алексей, не оставляя сомнений в том, кто будет решать.

Обед накрыли на общий стол.

Все были в сборе.

Между Зубковыми идиллия не установилась, но, во всяком случае, они уже не убивали друг друга взглядами. Евгения была погружена в себя. Аля отметила, что она накрасилась; скромненько, но уже не выглядела синим чулком. Однако с сотрапезниками не общалась и даже не смотрела в их сторону. Кирилл был весь в телефоне по самую макушку и лишь что-то неясно промычал на приветствие Тина.

Менеджер придвинул Альбине стул, сел на свое место и постучал вилкой по стеклянному стакану. Получилось неожиданно звонко. Кирилл вынырнул из недр смартфона, взгляд Жени сфокусировался, Зубковы замолчали.

— Друзья мои, — улыбнулся Валентин. — Как вы относитесь к походной романтике?

— Замеча... — полыхнул восторгом Вовочка, но заткнулся под выразительным взглядом Сонечки.

— Всегда мечтала снять туториал в какой-нибудь экстремальной обстановке, — непонятно, что Альбиной двигало, но ей захотелось вытащить Белочку под елочки. Или не под елочки, но вытряхнуть из обычной роли. — Как вы на это смотрите, Соня?

О! Соня смотрела на это, брызжа энтузиазмом во все стороны. Аля непроизвольно даже за салфеткой потянулась.

— А гитара есть? — Сава повернулся к Тину, по-барски уложив локоть на спинку своего стула.

— Вы играете на гитаре? — удивился Кирилл. Похоже, эта мысль его потрясла.

— Я — нет. Но кто-нибудь то должен? Какая же это природа, без песен у костра.

В тоне Зубкова слышались нотки «Я не понял. Нас развлекать будут? За что я деньги платил?»

— Гитара есть, — признался Валентин. — Но я тоже не играю. Мне вообще слон по ушам прошелся. Даже попрыгал для верности.

— Я немного играю, — неожиданно признался… Алексей.

Бровь Евгении дернулась. Аля надеялась, что она лучше держит себя в руках.

— О! — округло выразил общее впечатление Зубков. — А «Милая моя, солнышко лесно-ое», — пропел он неожиданно бархатным баритоном, — сможете?

— Надеюсь, справлюсь, — пообещал Доберман с достоинством.

— В таком случае, завтра с утра выезжаем, — стал рассказывать Тин.

— Я думал, это поход будет, — расстроился Вовочка.

— Доезжаем до стартовой точки и дальше идем, — утешил его гид. — Так что одевайтесь удобно, берем средства от комаров, хорошее настроение…

— А… — Сава оттянул большой палец и мизинец, сложив остальные. Универсальный жест про «выпить».

— Обеспечим, — пообещал Валентин. — Евгения, Кирилл, вы пойдете?

Бухгалтерша зависла на какой-то момент, а потом кивнула.

— А сеть там ловит? — уточнил Кирилл.

— Нет, Кирилл. Хоть где-то расслабьтесь. Вы же отдыхать приехали, — ответил ему Тин.

— Ладно, — тот сделал одолжение, убирая смартфон в карман. — Что у нас сегодня на первое?

Обед прошел в обстановке мирных переговоров. Тин был мил, обходителен и внимателен. Аля не чувствовала в нем похоти. Он был просто ненавязчиво приятен. Но было в его легкости что-то знакомое, узнаваемое… Вроде как в зеркало смотришься. Только немного кривое. Эдакий мужской вариант Альбины Яницкой. Кармический брат. Отточенные коммуникативные навыки вкупе с общим позитивом. У Али даже мелькнула мысль, что возможно поэтому Валентин ей с самого начала и не понравился. Когда сама с собой… Это уже на клинический нарциссизм тянет.

Узнав в Тине себя, Альбина расслабилась. Ее увлечения были воздушными, как сахарная вата, и скоротечными, как сон в летнюю ночь. И также рассеивались по утрам, оставаясь смутными воспоминаниями. Ей было интересно добиться, получить желаемое. Не как самоцель: победить, чтобы победить. А чтобы поставить точку. Она болела своими увлечениями, пока не добивалась желаемого. Вскружив же голову предмету интереса, она этот интерес утрачивала. Але быстро надоедали жалобные взгляды, жадные руки, претензии и выяснения отношений. Устав от них, она оставляла любовника под благовидным предлогом. Некоторых бросала даже прежде, чем они становились любовниками. По большому счету ей нужна была именно эмоциональная отдача. Ощущение центра вселенной.

И каждый раз ей было мало. Наверное, потому что она просто еще не нашла нужную вселенную, где ей бы достаточно понравилось.

Так и Тин сейчас просто нуждается в том, чтобы оказаться в центре вселенной. И пойдет на всевозможные уловки, чтобы в очередной раз доказать себе, что он стоит любви. Але несложно подыграть. Тем более, что эта игра поможет в ее собственной.

Яницкая бросила короткий взгляд на Алексея. Тот перебрасывался фразами с Кириллом. Евгении тоже доставались крохи внимания, больше, чем Але. Бухгалтерша держала удар, вежливо отвечая Доберману. Але было бы тоже обидно, если бы ее так кинули: вчера топили во внимании, а сегодня лишь вежливо поддерживали разговор. Яницкая не была уверена в причинах таких перемен, но ей хотелось верить, что дело в ней. Что за видимым доспехом безразличия Алексея скрывается мужской интерес.

А если пока нет, то у нее еще десять дней. И она намерена их использовать на полную катушку.

Она секунду поймала взгляд Добермана, улыбнулась и подмигнула. Лишь желваки на скулах чуть качнулись на его лице. В груди Альбины растеклась солнечная клякса тепла, и Яницкая повернулась к Валентину.

— Сегодня вы не откажетесь пойти на пляж? — спросил тот.

Это был четко выверенный тон. Не умоляющий, но демонстрирующий важность ответа. Аля бы поставила ему пять за дозирование эмоций.

— Конечно, с удовольствием.

Она позволила себе показать чуть больше радости, чем следовало по правилам игры. Но Доберман после подмигивания должен был за нею следить. Он должен видеть, что козел в опасной близости…

В общем, Альбине недолго пришлось переживать в компании Тина, удался ли ее план — Алексей подошел на пляж минут через десять после них. Он бросил полотенце на лежаке и побрел в воду. С моря тянуло прохладой. Волны набегали на берег пенистыми потеками, то ближе, то не достигая крайней смоченной кромки. Чайки, как черно-белые ладьи, рассекали по воде, не предвещая непогоды.

С хуканьем и шумным плеском Доберман нырнул прямо в гребень волны.

— Любопытный персонаж, — прокомментировал Тин, заметив ее взгляд.

— Да, очень, — согласилась Аля. — Он действительно военный?

— Мне не присылают личные дела постояльцев, — рассмеялся Валентин. — Но я охотно верю, что да. Чувствуется в нем... выправка. И стержень.

— То есть вы ни про кого ничего не знаете?

— Почему же, — Тин обаятельно улыбнулся, сверкнув жемчужными зубами. — Просто о некоторых, — он с намеком дернул бровью, — информацию найти легче, чем о других. Что вас подвигло пойти на ютюб?

— В ваших устах это звучит почти как «пойти на панель», — кокетливо рассмеялась Аля.

Ей не жалко, а ему приятно. К тому же, может, Доберман обернется. А тут козел.

— Не совсем так. Но для меня это очень близко. Мне кажется, это должно быть страшно — открываться незнакомым людям. Да и просто я боюсь камеры.

— Сомневаюсь. Вы производите впечатление уверенного в себе человека на своем месте, — кинула леща Аля.

— Очень приятно, — польщенно улыбнулся Валентин, — а вот скажите…

Он расспрашивал Алю о работе, привычках, увлечениях, внимательно слушал и задавал правильные наводящие вопросы, всё более убеждая Яницкую, что она видит перед собой себя. Она также втиралась в доверие, растворяя бронежилет настороженности.

Доберман тем временем выбрался из воды, отряхиваясь, как пес, обтерся полотенцем и рухнул прямо на песок, закидывая руку за голову. Он был в тех же шортах по колено, скрывавших бедро. Ниже линии ткани виднелся белесый хирургический шрам.

Словно в продолжение ее мыслей, Алексей сел и начал поглаживать бедро, будто оно его беспокоило.

Аля скинула пляжную тунику и в полузакрытом купальнике, широкие полосы которого выгодно подчеркивали изгибы, не спеша отправилась в море, позволяя мужчинам полюбоваться ее фигурой и грацией. Вода была холодной. Яницкая знала, что тело адаптируется, нужно только окунуться. Она, пытаясь согреться, обняла себя за плечи, набрала воздуха в легкие, быстро села по плечи в воду и поднялась. Ледяная вода обожгла кожу. Жаркий воздух вдруг стал прохладным. Аля окунулась снова. Теперь ей не казалось, что она нырнула в прорубь. В третий раз вода была уже терпимой, лишь немного прохладной, и Альбина поплыла. Совсем не так, как полагалось по канонам правильного плаванья, но вполне уверенно. Проплыв еще немного вперед, она поплыла назад. В море уже можно было плавать, но еще нельзя купаться. Худощавый, подтянутый Тин заходил в воду. К загорающим присоединилась Женя. Она раздевалась под зонтом-навесом.

Аля вышла из воды, откидывая назад намокшие пряди волос. Темный взгляд Добермана цепко держался за ее фигуру, и Яницкая отвела глаза, позволяя ему полюбоваться возможным трофеем. Она прошла к своему лежаку, надела шляпу и темные очки, в которых было удобнее наблюдать за жертвой. Забытое на время ее купания бедро вновь привлекло внимание Добермана.

Женя, как и Аля, быстро окунулась и, накинув длинную тунику, сбежала на дальнюю часть пляжа, к скалам. Тин же плавал довольно долго, рассекая воду выверенными, артистичными гребками. Красиво плыл. Хотя Алю больше интересовало бедро Алексея.

Когда Валентин вышел, у нее уже созрел план.

— А у вас  с собой случайно воды нет?  — жалобно спросила она у менеджера.

— Случайно нет, — признался тот. — И специально я не взял. О тебе задумался и не взял.

Аля тоскливо посмотрела в сторону дорожки-тропинки к базе и потянулась за туникой.

— Я схожу, — остановил ее Тин, натягивая шорты и рубашку. — Не беспокойся. А что ты будешь?

Аля даже не заметила, в какой момент времени они перешил на «ты». Возможно, только что. В качестве оплаты за подвиг джентльмена.

— Сок. Апельсиновый, если можно, — Аля улыбнулась стеснительной улыбкой. — Я заплачу́.

Валентин скривился недовольно.

— На бутылочку сока понравившейся девушке я зарабатываю, — бросил он на ходу за спину.

Да и молодец.

Аля подождала несколько минут, пока Тин уйдет достаточно далеко, поднялась с лежака и подошла к Доберману. Тот предсказуемо не поднял на нее взгляд, приклеенный к горизонту, и Яницкая села рядом на песок со стороны больной ноги.

Алексей даже не повернул голову в ее сторону. Он увлеченно наблюдал за сварой чаек.

— Сильно беспокоит? — спросила Аля, коснувшись бедра согнутой в колене ноги.

Яницкая сняла темные очки. Вблизи было заметно, что рубцы еще довольно свежие, розоватые. Те, которые виднелись из-под границы шорт, терялись выше.

— Вам делать нечего? — повернул к ней голову Доберман. — Скучно стало?

Взгляд его прищуренных глаз был жестким. Губы поджаты. Алексей Николаевич изволили выражать неодобрение. Черная точка зрачка, казалось, пронзала мозг лазером до самой подкорки. Сердце тревожно застучало. Пальцы похолодели. Но она не могла отвести взгляд. Где-то там, в глубине его дымчатых глаз, на самом их дне, плескалась боль. И от нее судорогой сводило за грудиной.

— Мне очень интересно, — возразила Аля, не разрывая зрительного контакта, который, словно канат, удерживал их вместе. — Интересно, как вы себя чувствуете. Не нужна ли вам помощь врача?

Ее пальцы скользнули по бедру, сдвигая ткань. Кожа под ними была неровной. Если так можно назвать изъезженный гусеницами танкодром.

Алексей перевел взгляд на ее кисть, обнажавшую бедро. Аля тоже опустила. И тихо ужаснулась. Два толстых багровых келоидных рубца, извитых, как гюрза на марше, возвышались на бледно-розовыми отрицательными формами рельефа. Месиво. Просто месиво. Альбина подняла взгляд.

«Ну и? — было написано на лице Алексея с размашистым росчерком ухмылки. — Страшно?»

Яницкая скользнула ладонью с растопыренными пальцами на заднюю поверхность бедра. Черты лица Добермана заострились, а о взгляд и вовсе можно было порезаться. Пальцы затерялись в мохнатой поросли, спускаясь все ниже (топографически) или поднимаясь выше (анатомически), пока не наткнулись на относительно небольшой гладкий участок нормотрофического рубца. Аля обвела его по контуру.

— Это же разрывная пуля, да? — уточнила она. — Это входное отверстие?

— Вам не говорили, что вот так вот лапать посторонних мужчин не совсем прилично? — спросил он в ответ, глядя на ее губы.

— Вы не посторонний мужчина, вы пациент, — сглотнув, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, возразила Аля. — И я вас осматриваю.

— Ощупываете.

— Провожу пальпацию.

— Гладите.

— Не мешайте доктору! — не удержалась от улыбки Альбина.

— Упаси боже меня от таких врачей, — возразил Доберман, не отрывая глаз.

— Я хороший врач! — обиделась Яницкая.

— А женщина — лучше, — буркнул он под нос.

— Что? — не поняла Аля.

— Говорю, врачи у меня были мужчины, — не смущаясь, поправился Доберман. — Они по-другому обычно «пальпировали».

Над последним словом повисли осязаемые кавычки. Аля пожала плечами. Мужчины…

Он в очередной раз ушел от ответа на вопрос, осознала Яницкая задним числом. Действительно служил в каком-то спецназе?

Она вернула пальцы на переднюю поверхность бедра, забираясь всё глубже под шорты.

Алексей чуть слышно сглотнул.

— Вы надеетесь проверить полноту комплектации? — спросил он осипшим голосом и пару раз кхекнул, прочищая горло.

Ее пальцы медленно скользили по неровной поверхности израненной кожи.

— Заходить так далеко я не планировала, — призналась Альбина и заскользила назад.

Она осознала, что тоже неслабо завелась от всех этих «пальпаций». Убирать руки от Добермана не хотелось. Они будто приклеились, как магнитные. И она обвела пальцем вокруг его колена.

— Проводите диагностику сустава по аватаре?

— Почему вы такой ершистый?

— Почему вы такая настойчивая?

— Потому что хочу.

У Добермана даже челюсть, кажется, на секунду упала, пока до него не дошел более очевидный смысл сказанного. Это секундное выражение беспомощной растерянности сделало его таким милым… Аля с трудом удержалась от того, чтобы чмокнуть его в щечку.

— А, — выдавил наконец он. — Так вас действительно сегодня чуть было доской не прибило? — Алексей неожиданно перевел тему.

Вот этом он мастер — переводить темы.

Игривое настроение пропало.

— Да.

— Извините.

Что? Что он только что сделал?! Извинился?

— Простите, я не должен был так себя вести. И наговорил всяких глупостей. — Доберман посмотрел на чаек. Те, будто почуяв, начали очередную перепалку.

— Да ладно, — Аля растерялась.

К такому она не была готова. Ее рука соскользнула с его бедра, и Яницкая тоже уперлась взглядом в горизонт.

Алексей поднял одинокий камешек из песка и швырнул его в море. Тот дважды «отблиновал», прежде чем сгинул в волнах.

— У меня еще и вещи перерыли, — вдруг призналась Альбина.

— Не везет вам.

Доберман выкопал еще один камешек, который отправился вслед за собратом. В этот раз — всего с одним «блином». А по части "блинчиков" он совсем не мастер. Яницкая порылась в песке, приметилась и запустила свой камешек. Три с половиной. Она бросила на собеседника победный взгляд. Тот лишь легко улыбнулся.

— День, наверное, такой. Меркурий ретроградный, — вежливо согласилась Альбина.

— Давайте так, — Доберман повернулся к ней всем корпусом. — Если вдруг с вами случится еще что-нибудь необычное, скажите, пожалуйста, мне.

— Вы меня защитите?

— Я постараюсь.

За спиной послышался шум голосов. Аля поднялась и повернулась. На пляж дружной толпой высыпались Вовочка, Кирилл, Сава и в кои-то веки довольная Белочка Сонечка. Во главе компании шел Тин. Недовольный.

Яницкая бросила короткий взгляд на Алексея. Он смотрел на море. Но тоже был недоволен.

Вот же ж!..

На пляже Лехе с трудом удержаться, чтобы не…

…А что бы он сделал, собственно? Наорал бы? Стукнул кулаком по песку? Встряхнул бы девчонку за шкирку и пошипел на нее, как на нашкодившую кошку? Чем он мог ответить на то, что его продинамили? В конце концов, ему ничего не обещали. Более того, сообщили, что это всего лишь медицинский осмотр. Доктор сказал: «Пальпация», значит «Пальпация». А всё остальное — проблемы фантазии, сексуальной неудовлетворенности и самолечения пациента.

С одной стороны, приятно чувствовать, что ты еще не до конца заржавел и порос мхом. И что-то в тебе… отзывается на женскую ласку. И энергия наполняет тебя до краев.

Хорошая штука — свободные шорты. Факт «наполнения» не так бросается в глаза.

Альбина весь оставшийся день, включая вечер, сияла, как елка в гирляндах. И мужчины слетались к ней, как мотыльки на пламя свечи. Даже женоненавистник Зубков изволили-с с нею в компании откушать. Даже нелюдимый Кирилл подсел к ней за послеужинным десертом на веранде что-то обсудить. Что уж говорить о доблестном гиде Золотой Рыбки, больше не выпускавшем Яницкую из поля зрения и шаговой доступности?

Блогерша благосклонно принимала мужское внимание, брошенное к ее ногам. Но всякий раз, когда Алексей напоминал себе, зачем его сюда отправили, — чтобы задушить в душе́ черную змею собственничества, — Аля ловила его взгляд. Сидела, неотрывно смотрела Лехе в глаза и улыбалась. Будто египетский сфинкс, а не кошка.

И новая собственническая волна переворачивала всё у Лёхи внутри.

Разве можно так над людьми издеваться?

После контрастного душа этого вечера Штыку очень хотелось поделиться своей «наполненностью» со сладко спящей за стенкой блогершей. Прижать ее для начала к стене за ручки шаловливые. И ротик ее лживый заткнуть поцелуем. У Штыка от этой идеи фейерверк в голове взрывался. Но, к сожалению, гаденыш Кощей ушел в глубокое подполье и не подавал признаков жизни. А Леха всё же был военным. И привык выполнять, что приказали. Офицер, а тем более — рядовой, не всегда может правильно оценить значение приказа. Кому-то может показаться, что никому не нужна эта высота. На самом деле, она может оказаться узловой точкой. Поэтому раз сказали присматривать — надо присматривать. Пока не поступило новых распоряжений. Не поддаваясь на провокации противника. Даже если он — она.

Леха связался с Доком, но тот тоже не имел ни малейшего понятия о том, куда запропастился приятель. Зато пообещал собрать информацию по «фигурантам», что уже радовало.

Утро добрым не бывает. Особенно, когда просыпаешься ни свет ни заря. И когда ночь наполнена неясными снами, от которых Леха полночи вскакивал в холодном поту. Первый раз он проснулся от вопля Альбины, и только подскочив с кровати понял, что ему всё приснилось. Но беспокойство на душе́ осталось. Глупо же стучаться в час ночи в соседний номер, чтобы узнать, всё ли у нее нормально, только потому что ему привиделась во сне какая-то чушь? Из остальных кошмаров ему запомнился мальчишка-срочник, погибший в Чечне на пятый день после прибытия. Он улыбался и хвастался, что его ждут дома целых три девушки. Фотки показывал. А Штыка дома ждала жена, и он этому пацану морду набил. А на следующий день тот попал под обстрел и от испуга рванул как заяц, не видя берегов.

Так его и накрыли.

Это была первая потеря, глупая, бездарная потеря под командованием Маркелова.

Что к чему? Леха про него уже забыл давно. Полный кавардак в голове. Хотя, казалось бы, ничего не предвещало.

Ныло бедро. То ли приближалась обещанная непогода, то ли нервы были на пределе.

Алексей смирился с тем, что заснуть не удастся, надел спортивное и побежал на тренировку. Занимался без воодушевления. Сны не давали покоя. Паранойя? Или, наоборот, беспечность? Немного отпустило Маркелова, только когда в окне второго этажа он увидел знакомый силуэт. Альбина помахала ему рукой. Штык в ответ скорее отмахнулся. По-быстрому приняв душ, он поднялся наверх.

Несмотря на ранее время, на веранде уже был посетитель. Кирилл, как обычно уткнувшись в телефон, прихлебывал голый кофе. У Лехи тоже особого аппетита не было. Он присел к компьютерщику.

Тот молча кивнул сотрапезнику, на секунду оторвавшись от экрана.

— Что нынче дают? — не удержался от вопроса Леха.

— В смысле? — спросил Кирилл, а потом поднял взгляд на собеседника.

— Вы постоянно в телефоне, когда бы я ни посмотрел.

Кирилл пожал плечами:

— Работа.

— Вы же здесь на отдыхе?

— Давай на «ты», если религия позволяет, — предложил Кирилл, глотнув черный кофе из кружки.

— Давай. Так зачем нужно было ехать на море, чтобы пялиться в телефон?

Компьютерщик хмыкнул, выключил телефон и сунул его в нагрудный карман.

— Здесь я иногда пялюсь на море, — возразил он. — И на девушек, что уж совсем из области сказок.

— Порносайты заблокированы, что ли?

— Посмотрел бы я на того, кто попробовал бы что-нибудь от меня заблокировать, — рассмеялся непризнанный гений, коллега Дока. — Но в живую они совсем по-другому выглядят.

— А на работе у тебя девушки не водятся? — полюбопытствовал Штык.

— Разве это девушки… — пожаловался Киря. — Так, недоразумение. Другое дело — Аля Яницкая, да?

Кирилл подмигнул Маркелову.

— Альбина Яницкая — да, — вынужден был признать Леха.

Вряд ли его интерес к блогерше остался незамеченным. Такой жирный интерес не мог пройти даже мимо такого увлеченного работой компьютерщика. Радовало одно: сила этого интереса одновременно обеспечивала Лехе алиби. Потому что нормальный «телохранитель» так на объект не западает.

— Ну и другие девушки ничего, — поспешил добавить Штык. — Удалось ли вчера утешить Евгению?

— Куда там. Она так резво стартанула… Пришлось от Сони отбиваться.

— Удалось?

Кирилл кивнул.

— Но не сразу.

— А что? Девушка приятных форм. — Леха откусил свой бутерброд и подвинул к Кириллу тарелку. Там лежали еще два. В конце концов, всегда можно вернуться к столу и собрать еще хоть дюжину. Компьютерщик угостился, вновь кивнув, на этот раз — благодарственно-одобрительно.

— Я предпочитаю более естественные ландшафты, — поделился он, пережевав.

— Для человека, который видит женщин только на порносайтах, ты слишком привередлив, — подколол Леха.

— Лучше уж никак, вместо как-нибудь, — возразил Кирилл и вгрызся в дареный бутерброд с такой экспрессией, будто двое суток не питался.

— Доброе утро, мальчики! — пропел голосок девушки с искусственными ландшафтами.

Кирилл быстро проглотил откусанное и помахал девушке рукой:

— Привет!

— Доброе утро, — развернулся Штык.

Соня была сегодня в ударе и полной боеготовности к встрече с природой. Правда, она наверное не знала, что природа — это не только романтика, но еще и комары. Это возле моря их сдувает. А в лесу они куда денутся? Оставалось надеяться, что у Софии был репеллент. Ее рваные во всех местах джинсы и футболка с прорехами были просто созданы для удобства кровососов. И осмотра ландшафтов. Чем Кирилл и пользовался, что бы он ни говорил о своих вкусах.

— Прекрасно выглядите, — отметил Алексей. — Присоединяйтесь.

Он показал рукой на кресло рядом.

Сонечка радостно заулыбалась и, капнув в пиалочку йогурта с мюсли, подсела к  программисту. Тот приосанился.

Вблизи было заметно, что Сонечка и правда выглядела хорошо. Свеженько. Наверное, потому что не накрасилась.

— Удалось ли вам вчера утешить Евгению? — продолжил Маркелов опрос свидетелей. Чисто для сбора статистики.

— Конечно, — подтвердила Зубкова и на поднятую бровь Кирилла пояснила: — Она здесь, на веранде оказалась. Я ее потом, позже нашла.

— Что же заставило ее покинуть нас? — спросил Леха.

— Ой, это женское, — кокетливо отмахнулась Соня. — А у вас, говорят, там ужасы какие-то творились? Дух монаха преследовал несчастную Альбину, — в голосе Сони слышалось дальнее эхо «Так ей и надо!» — Это так ужасно. Как думаете, он может продолжить ее преследовать в других местах? — с тайной надеждой, как показалось Штыку, поинтересовалась она.

— О чем спор? — Женя появилась за столом, как дух обсуждаемого монаха, столь же неожиданно и бесшумно. И с тем же ошеломительным эффектом.

Она села к столику, будто не бегала вчера от публики, как лиса от свары борзых. Утро вечера мудренее. Особенно, когда это завтрашнее утро.

— Алексей рассказывает про злого духа, — описала свое видение ситуации Соня.

— …доброго монаха, — продолжил ее мысль Кирилл.

София глянула на него обиженно.

— И вы прямо видели этого духа? — сделала Евгения большие глаза, помешивая чай в чашке.

— Нет, конечно, — разочаровал ее Алексей. — Я даже не видел самого нападения.

Он взял салфетку вытереть пальцы. Девушки следили за ним в четыре глаза, будто он бы народным героем, спасшим бедную девушку. К несчастью.

— Очень жаль, — вздохнула Соня. — В смысле, интересно же узнать, как нападают привидения, — быстро поправилась она. — Я никогда не видела.

— Я тоже, — признался Штык. — Вам об этом лучше у Альбины спросить.

Девушки обменялись понимающими взглядами. Похоже, Леха был не одинок в стане сторонников версии, что все нападения были креативным ходом блогерши. Хотя теперь, после тревожной ночи, Маркелов так точно не считал. Но и логичного объяснения им не находил.

— Какая тут теплая компания подобралась! — раздался зычный баритон Зубкова. — Дорогая, ты так быстро ускакала, моя белочка, что я тебя насилу нагнал, — обратился он к супруге.

Кирилл переключил внимание на бутерброд. Евгения же, напротив, с интересом наблюдала за семейной парой.

На лице Софии скривленными губками мелькнуло раздражение.

— Я просто очень хотела есть! — заявила она.

— Как, ты всё еще голодна? — усмехнулся Зубков. Козел он, этот Сава.

Соня потупилась. Кирилл бросил на нее сочувствующий взгляд.

— Доброго всем утра! Приятного всем аппетита! — неся поднос с завтраком и килотонну позитива, к столу присоединился Бурундук Вова. — Сонечка, вы чем-то расстроены?

Зубкова посмотрела куда-то в сторону и вверх, будто гася слезы. А может, и вправду гася. С этими девушками так всё непросто.

— О, все в сборе!

Леха обернулся. На веранду вышел Валентин. Он покровительственно похлопывал по ладошке Али у себя на предплечье. Альбина не сияла счастьем. Так что вряд ли они провели ночь вместе. Да и неслышно было ничего за стеной. Но Штык всё же напрягся.

— Готовы ли вы к покорению вершин и горных перевалов? — бодро поинтересовался он.

В ответ раздался неясный гомон.

— Я не слышу, — посетовал гостям менеджер. — Готовы?

— Готовы! — раздался более слаженный ответ.

С целым букетом противоречивых эмоций.

Альбина была раздосадована. В какой-то момент вчера вечером она осознала, что все эти игры ее достали. Ее достало улыбаться и быть миленькой со всеми. Хотелось сбежать и закрыться в номере. Но там не было Добермана. Что-то подсказывало, что и не будет. Он разносил ее сердце в клочья своим беспомощно-открытым взглядом, но не сделал ни единой попытки сблизиться. Даже просто подойти. Он сидел в отдалении, пил свой кофе и смотрел. На нее. Аля это кожей ощущала.

И что?

И ничего.

Посидел, посмотрел, пошел спать. Хочет, но не может? Или может, но не хочет? Или она себе всё понапридумывала?

Утро склонило Алю к последней версии. И дело было даже не в том безразличии, с которым Алексей отреагировал на ее приветствие в окошке. Гораздо важнее была ее собственная реакция на Валентина. Его настойчивость начинала напрягать. Когда тебе оказывают внимание, это приятно. А когда не оставляют выбора… А ведь Доберман упрекал Алю в излишней настойчивости. Что, если он испытывает по отношению к Альбине то же, что она к Тину? Эта мысль удручала, и чем больше Яницкая копалась в воспоминаниях, тем больше доказательств этой версии находила.

Вот и сейчас, обнаружив Алексея в самом центре их разношерстной компании, Аля окончательно убедилась, что иногда банан — это просто банан. То есть отсутствие активных действий со стороны мужчины — это просто нежелание подобных действий.

Яницкая так расстроилась, что решила никуда не идти.

Но потом подумала, как глупо это будет выглядеть, и стала собираться.

По ночам прохладненько, значит, нужна теплая одежда. Смена белья — на всякий случай. Смена обуви — на еще более редкий случай. Презе… Не-не, в сад такие случаи. А они идут в лес. Дождевик. Репеллент. Всё для снятия макияжа. Всё для его нанесения — София была всерьез настроена идти в бой. И за свою красоту неземную будет сражаться даже с Алей. Мыльно-рыльное. Полотенце для лица. Салфетки. Штатив под телефон.

Яницкая сложила в кучу на кровать половину чемодана, дамскую сумочку — лень было выгружать документы, карты, прочие дорогие сердцу женщины мелочи, — и сверху на весь этот бардак усадила Люсю.

— Ну и как мы с тобой всё это потащим? — спросила Аля у нее.

По выражению морды было ясно, что ленивица понятия не имеет.

В дверь постучали.

На пороге стоял Алексей.

— Привет! Как сборы идут? — поинтересовался он.

Футболка и джинсы — идеальная одежда для мужчин. А для мужчин, которым есть что показать, идеальна вдвойне. Аля даже, о чем ее спрашивают, не сразу поняла. Встряхнувшись от наваждения, она ответила:

— Сборы не идут, сборы ползут.

А потом честно призналась:

— А когда я представляю себе, как под этим всем буду ползти я, вообще тормозят.

— Я как раз по этому поводу. У вас есть, куда вещи сложить? Насколько я помню, сумочка у вас не слишком объемная?

Аля оглянулась в сторону спальни.

— Совсем не объемная. А с пакетами я очень буду глупо выглядеть, да?

— Давайте вы сложите свои вещи в пакеты, а пакеты — ко мне в спортивную сумку.

Яницкая даже опешила от такого предложения. Разве может мужчина быть таким идеальным?

— А вам не будет тяжело? — всё же спросила она из вежливости. Понятно, что не будет.

Алексей пренебрежительно поморщился.

— Вы так оговорите, будто эти вещи нужно двадцать километров нести.

— А что, нет?

— Вы нашу компанию видели? Полчаса пешком — это их предел. Час — если под аккомпанемент нытья. Так что не отказывайтесь.

— Я и не отказываюсь, — быстро согласилась Аля, пока сосед не передумал.

— Хорошо. Минут через десять зайду. Хватит времени?

Аля закивала.

— Слышь, подруга, как нам повезло? — спросила она у Люси.

Ленивица, разумеется, промолчала.

— Интересно, а расплачиваться за эту щедрость как придется? — продолжала рассуждать Альбина, раскладывая вещи по пакетам. — Как думаешь, на «натуру» можно надеяться?

Люся снова промолчала. За что была отправлена в сумку.

Через десять минут, как и обещал, заглянул Алексей со своей огромной пустой спортивной сумкой. У Али даже возникла мысль, что Доберман предложил помощь, чтобы сумка не грохотала, как погремушка. Пакеты с Алиными вещами сразу наполнили сумку смыслом. В автобусе к пакетам добавились продукты и палатка. Палаток всего было четыре. Она для девочек, одна для Зубковых и две — на остальных членов коллектива. Аля в целом не возражала, чтобы члены ночевали отдельно. Учитывая количество горюче-смазочных материалов, которые загружал Сава Зубков. Они такими темпами у костра будут не сидеть, а плавать.  

Одной из последних к автобусу вышла Евгения со своей спортивной сумкой. Валентин, следуя примеру Добермана,  тут же предложил помощь. Раз уж с Альбиной не повезло. Но с Евгенией тоже не повезло. Она неожиданно приняла помощь Кирилла, который был бодр и непривычно выбрит. Мужчина, который бреется перед походом, определенно на что-то в этом походе надеется.

Или после него, как Аля, например.

При погрузке в автобус возбуждение у народа зашкаливало. Все смеялись, подшучивали друг над другом («Аспирант Сидоров в походе спас честь двенадцати первокурсниц, потому что вечером у костра напился в хлам и уснул» и вопрос Софии: "А от кого он их спас?"). В общем, было весело.

Когда выгружались и нагружались, все тоже веселились. Веселья хватило, как и предсказывал Алексей, максимум на полчаса. Идти в гору по душному лесу даже по протоптанной тропинке было непросто. А еще подлая мошка, которая кружила у головы и норовила залететь в нос, рот или глаз вопреки чудодейственному репелленту. Которым Але пришлось поделиться с другими девушками, чтобы не предстать в глазах окружающих Конченой Су.

Первой, предсказуемо, стала ныть Соня. Она несла только свою сумочку и котелок — в качестве общественной нагрузки. Судя по тому, как он оттягивал Сонину ручку, нагрузка была просто н-неподъемная. Остальные ее вещи, тихо сопя себе под нос, тащил Вовочка. Зубков не озадачивался нуждами супруги. В воспитательных целях, по его словам. Судя по минимализму Белочкиной сумки, педагогические методы Савы работали.

Вторым заныл… Сава. Всё же два сапога — пара. Даже если один — замшевый и на шпильке, а второй — резиновый грязедав. Зубков «просел» под весом спиртного и предлагал облегчить ношу прямо сейчас. На бутылочку или две. К счастью, его идею не поддержали. Алексей предложил переместить пару бутылок к себе в сумку. Сава подозрительно на него посмотрел и отказался.

Маркелов шел легко и небрежно, и сумку нес, будто она весила килограмм от силы. Правда, футболка у него на спине взмокла. Волосы тоже слиплись от пота. Доберман  повязал вокруг головы скрученную бандану и стал похож на Рембо, только в русом и стриженом варианте. А потом он закатал наверх рукава футболки почти до уровня майки. И открылись такие дивные виды и ландшафты, что Аля сразу полюбила походы. Женя, удивительным образом шедшая рядом, следом за Алексеем, выразительно подняла бровь, типа: «Круто!» Яницкая кивнула. Хотя на самом деле хотела сказать: «Эй! Корявки убрала! Это моё! Я его первой увидела!» Еще в аэропорту. И сразу заметила. И он ее еще тогда заметил. Так что нечего бровями дергать, если не тик.

Валентин тоже шел без проблем, время от времени подмигивая Але и подтрунивая над Зубковыми. Кирилл не подавал признаков эмоциональной жизни. По его лицу было невозможно понять, о чем он думает. Ощущение было, что он вообще не здесь и не сейчас. Вовочка поначалу пытался балагурить, но быстро выдохся, во всех смыслах. Альбина могла поставить на то, что третьим «сольется» рыжик. Но судьбе было неугодно подтвердить или опровергнуть гипотезу. Потому что тропинка неожиданно вывела «туристов» на стоянку. Место было расчищено. Отдельно организовано костровище и неподалеку от него из досок сколочен стол с лавками под навесом. В общем, все необходимые минимальные условия для ночевки.

Мужчины с деловым видом стали разбивать лагерь. Особенно старался Савелий Иванович. Палатки прекрасно установились бы без его ценных указаний, но тогда куда девать Экспертное Мнение и Руководящий Потенциал? Выбросить за ненадобностью? Жалко же.

Девушек пристроили к кухне.

Удивительно, но все трое, даже Соня, знали, с какой стороны держаться за нож. Валентин показал, где находится ручей, и принес оттуда воды. Развели костер. В котелке побулькивала картошка. Казалось, жизнь налаживается...

— …Лавровый лист нужно ложить за десять минут до конца готовки! — настаивала на своей правоте Соня, понятное дело.

— Не «ложить», а «класть»! И не за десять минут до конца готовки, а за пять минут до еды! — спорила с нею Женя.

О, Боже! А ведь всё начиналось так хорошо! Они дружно почистили картошку, морковку, порезали лучок… Собственно, с лучка-то всё и началось. Солить при жарке или не солить — это же экзистенциальный вопрос! Вопрос жизни и смерти! Жарился лучок, покромсанный пиратским, почитай, резаком, на невероятной приспособе из трех камней и пяти матов, в старой чугунной сковородке размером с блюдце. Шкварча под аккомпанемент разборок. Аля сама его чуть не посолила, но Женя успела раньше. На Алино счастье. И взялась за морковку. И дальше началось: как резать морковку. И почему резать, а не тереть. Тут и Валентину досталось. От Сони. За то, что терку не взял. Валентин, понятное дело, поинтересовался не нужно ли было с собой кухонный комбайн взять? И кофемашину. Потом от Сони влетело Зубкову, за то, что расселся за столом как барин и посмеивается. И Вовочке от Евгении за соломоново, с его точки зрения, решение, морковку так бросить, без пережарки.

Короче, к обеду готовы были все. В смысле, совсем готовы. На медленном огне крестового похода всех против всех. Кроме Добермана и Кирилла, которые сначала копали яму под туалетную палатку, а потом ходили за дровами и потому не участвовали в Королевской битве. Но и они догнались в процессе. Сава поинтересовался у Кирилла, как можно есть такую переваренную и пересоленую картошку. Тут даже Алю прорвало. Она посоветовала картошку на место поставить и сразу переходить к сладкому — водке. Что сказали Соня и Евгения, в приличном обществе не повторяют. Зато выяснилось, что в команде они играют мастерски, когда есть против кого. С главтроллем и Кириллом за компанию девочки даже гуманно обошлись. Могли бы и тарелки с горячим на уши надеть, судя по температуре за столом. Вовочка, как обычно, попытался выступить миротворцем, за что был причислен к вражеской коалиции и расстрелян лизоцимом из двух орудий массового поражения. Потом девочки припомнили Валентину отсутствие кофемашины. Последним, по гендерному признаку, к противникам был отнесен Доберман. Ему были выставлены обвинения в том, что он не помогал в готовке.

— "Спарта!" — тихо прокомментировал Алексей, который почему-то оказался рядом с Альбиной. Видимо намекал на явное численное преимущество врага и слепую храбрость отгавкивающихся.

— Что?.. — переспросила София, повернув к Маркелову ухо. «Чтобы лучше тебя слышать, дитя мое».

— Говорю, ужин должны на себя взять мужчины, я так считаю, — спокойно ответил Алексей. — А, мужики?

— Я, чур, готовлю водку, — предложил Зубков.

— Это как? — полюбопытствовал Кирилл, который за время столовых разборок даже не успел испугаться.

—  По собственному рецепту, — Сава вознес в небо указательный палец. — Четыре часа отмачиваю в ручье…

— А не много — четыре? — разговорился безопасник.

— Много, — кивнул Зубков. — Кирилл, много! Три часа в ручье, братан. — Кто последний, тот и моет, — быстро дохлебал он «переваренную и пересоленую» картошку и выскочил из-за стола.

— Кому-то было бы неплохо маникюр зубов провести, — в воздух бросил Алексей, поднимаясь. — Хозяюшки, спасибо за вкусный обед.

— Нет уж, каждый моет за собой, — не согласилась Аля.

— А котелок — мужчины, потому что их больше, — постановила Соня, надув губки. — А что у нас на ужин?

— Рожки с тушенкой, — «обрадовал» Тин.

— Я не ем рожки! — завела волынку Зубкова.

— Не проблема, еще есть вкусная водка! — ответил угадайте кто.

— Еще есть мясо под рашпер, — напомнил Алексей.

Соня продолжала дуть губы.

— А тебя мошка за губу укусила! — обрадовал ее Сава.

— Где? — вспыхнула супруга.

И правда, слева губа начала наливаться.

— И зачем нужно было на силикон деньги тратить, когда можно было пару мошек подсадить, — посетовал с безопасного расстояния Зубков.

Дальше начались возмущения в адрес Небесной канцелярии и Али, которая вместо того, чтобы снимать безупречную на начало похода Соню, занималась всякой фигней. А она, Соня, набрала специально всяких футболок и блузок для фотосета.

— Я, пожалуй, прогуляюсь вокруг, поищу пока интересный фончик, — поднялась из-за стола Яницкая, прихватывая тарелку.

— А чего искать, вон он, — Зубков ткнул пальцем в сторону смутно видневшегося из-кустов туалетного шатра.

— Если бы я снимала вас, лучшего фона бы не нашла, — уверила его Аля.

— Не стоит беспокоиться, — зло блеснул глазами Сава. — Тебя, Алечка, я готов обслужить бесплатно.

Альбина открыла рот… и закрыла. Это ему еще не наливали. Надо ей врагов наживать?

— Совсем с деньгами напряг? — Маркелов сочувственно похлопал бизнесмена по плечу. — Идемте, Альбина. Покажете, где посуду мыть.

Как это в стиле Добермана! Пошел за Алей к ручью. Молча. Молча вымыл тарелку с ложкой. И пошел назад. Молча. Нет, ну кто он после этого, а?

— Алексей, мне нужно до своих вещей добраться, — бросила Альбина ему вслед, догоняя.

— Конечно, — улыбнулся Алексей, отряхивая посуду. — Моя сумка к вашим услугам.

Палатки стояли в рядок, как в скаутском лагере, по линеечке. Вещи Алексея обретались в крайней левой, той, что выходила к лесу боком. Задом-то все к лесу стояли. «Девочкам» выделили следующую по счету, что Яницкую абсолютно устраивало. Рядом с Доберманом она чувствовала себя… Нет, не спокойней. Вот именно спокойнее рядом с ним она себя не чувствовала. Но защищеннее — да, однозначно.

Аля перетягала пакеты из сумки Алексея в свою палатку, как хомяк перед зимовкой, и загрузилась штативом. Пройдет укус у Белочки или не пройдет, а youtube простоя не прощает. И сюжет сам собой не запишется. Пауэрбанк, набор корректирующей косметики и Люся уже лежали в сумочке, и Яницкая побрела в темный лес.

На самом деле, лес был нетемный. Высоко в небе кроны деревьев смыкались, но солнечные лучи скатывались с листа на лист, образуя на траве причудливую вязь из теней и света. Лес был избит тропинками, что немудрено, учитывая степень обустроенности стоянки. Аля пошла по самой широкой, чтобы не заблудиться по дороге назад, и вскоре вышла к отличной обзорной площадке. Каменистая осыпь на склоне, как прореха в зеленом полотне, открывала вид на серпантин дороги, клочковатый лес, редеющий к прибрежным скалам, горную речушку, во́ды которой падали в море серебристыми струями. Ветер сдувал мошку и трепал волосы. Солнышко грело без фанатизма. Аля села на камни, достала из сумки темные очки, положила на колени Люсю и расслабилась. Никакого нытья, никакой ругани, никаких разборок. Аля закрыла глаза и, поглаживая шелковистую голову ленивицы, заслушалась посвистыванием птиц. Нужно было собраться с силами, достать штатив, подключить микрофон. Но было так лень! Гравитация тянула к земле. Альбина отвела руку в сторону, чтобы опуститься на теплые камни.

…Свист за спиной и женский вскрик слились в один пугающий кадр. Аля дернулась, складываясь, становясь на четвереньки и разворачиваясь одновременно. В нескольких шагах от Яницкой лежала, пришпиленная к камням, черная с оранжевым узором змея. Относительно небольшая, длиной с Алину руку, но толстая. Она попыталась зашипеть и разинула пасть, но, дернувшись, упокоилась. Из ее туловища торчал нож с широким лезвием. Сбоку послышалось шуршание камней. К змее подошел Алексей, привычным жестом выдернул нож, прижав змеиную голову берцем, и обтер лезвие клочком травы.

— А вы… т-тут как?.. — спросила Аля, глядя на Добермана снизу вверх.

— Прогуляться решил, — сообщил он, пряча оружие в ножны на поясе.

— Ага. Заодно и поохотились, — Яницкая трясущимися руками засунула Люсю в сумку. Не с первого раза.

— Кавказская гадюка не агрессивна. Просто вам с нею не повезло.

— Зато с вами повезло.

— Он так… ф-ф-ф! — на камни из леса вышла Белочка Соня и замахнулась рукой, показывая, как именно "ф-ф-ф". На ее лице читалось потрясение. Примерное такое же, как у самой Альбины, наверное. — А где вы… так… — она снова изобразила, как Алексей «ф-ф-ф», — научились?

— Долго тренировался, — как обычно ушел от прямого вопроса Доберман.

— Соня, а вы-то тут как оказались? — спросила Альбина, приходя в себя от мысли, почему вместе с Маркеловым тут оказалась Соня. Мысли совершенно глупой, но почему-то отрезвляющей.

— Ну… я шла, шла…

— … И пришла, — закончила за нее Яницкая.

Соня закивала. Интересно, она «шла-шла» за Алей или за Доберманом? Или правда случайно здесь оказалась?

— А вас там не потеряют? — участливо спросил Алексей.

Соня замотала головой, отвела взгляд в сторону и быстро смахнула пальцем слезу. Тут Аля обратила внимание, что Зубковой заплыла не только губа — отек все еще держался, но и верхнее правое веко. Местный мокрец посчитал девушку деликатесом.

— Как вы вообще с ним живете? — неожиданно спросил Алексей. — Он же редкостный мудак.

В целом Альбина была с ним согласна. Хотя ни за что бы ни стала обсуждать этот вопрос с Белочкой. И так понятно, как она с ним живет. В самых разных позах. Взаимовыгодный союз абьюзера и недалекой продажной жертвы.

Соня пожала плечами. Ну хоть не стала убеждать, что он не такой.

— А что, тебя правда дух монаха проклял? — испуганно-восторженно спросила Зубкова у Альбины. — Доской чуть не пришибло. Теперь змея. А она ядовитая? — обратилась она к Алексею.

— Ядовитая, — уверил он.

— А теперь он будет тебя преследовать, пока не убьет? — возбужденно блестя глазами, спросила Белочка, добрая девочка. — Тебе теперь отсюда нужно сваливать?

— Соня, никаких духов не существует. Это всё местный фольклор, — попытался утихомирить ее Алексей. — А змеи любят такие места. Они выбираются на камни погреться. Здесь же у них свадьбы случаются.

— Это как?

Бесхитростная София в оба уха слушала порнорассказ Добермана об оргиях в брачных змеиных клубках, а Аля глядела на дохлую гадюку. Место ей сразу разонравилось.

— А если на нее ночью наступить? — спросила она, когда Маркелов закончил.

— Они ночью спят и вообще встречаются довольно редко. И от человека стараются держаться подальше. Вы просто не двигались какой-то время, вот она и не поняла, что ей тут делать нечего. В лагерь уже хотите?

Яницкая  вообще хотела домой. Подальше от проклятий и монахов. Но Алексей так бережно поддерживал ее за локоть, пока она поднималась по осыпи. Так неловко молчал и отводил взгляд от ее губ, что Аля решила с отъездом повременить. Откуда он, кстати, знает нравы кавказских гадюк? Ведь и спрашивать бесполезно, всё равно Аля виноватая останется.

Чем дальше в лес, тем сильнее Леха убеждался, что за Алей нужен глаз да глаз. Просто потрясающая невезучесть. Или подозрительная везучесть, если с другой стороны посмотреть. Но с какой стороны на нее ни смотри, со всех сторон она хороша, был вынужден признать Штык. Он так засмотрелся, что пропустил появление гадюки. Появление Сонечки он не пропустил. Она шла, особо не скрываясь, но и не шумела. А потом встала за деревом и смотрела. В том числе, и как гадюка ползет в Альбинину сторону. Маркелов надеялся, что она сама свалит. Эти гады действительно первыми не нападают, Леха по Абхазии знал. Но София не знала. К девочке стоит приглядеться.

Хотя, может, она просто испугалась. Или о своем задумалась. Иногда причины человеческих поступков бывают намного проще самих поступков.

...Первым делом в лагере Белочка стала рассказывать про страшное проклятие блогерши и мастерский бросок Лехи. Пришлось врать, как он в детстве был чемпионом двора по игре в «ножички». Потом, раз уж всё равно было нечем заняться, пришлось учить всех желающих метать ножи. У Кирилла даже талант обнаружился, и он долго расспрашивал Маркелова, как правильно выбирать метательный нож. Зато было нескучно.

Потом девочки отправились краситься и сниматься, к счастью, в пределах видимости. А мужчины занялись готовкой. Резать овощи для поджарки выпало Лехе. Он кромсал лук чеченским резаком, утирал слезы и поглядывал в сторону Али. Нужно сказать, что краситься и селфиться у девочек получалось дружнее, чем готовить.

— Что, запал? — сбоку подошел Савелий Иванович с рюмашкой, опрокинул, зажевал щепоткой репчатого лука прямо с ножа и даже не поморщился. — Не твоего полета птичка, сокол наш.

Он похлопал Леху по плечу.

— А чьего? — полюбопытствовал Маркелов, шмыгая и принимаясь за вторую половину луковицы.

— Она же любовница Тяжелкова, все же знают, — подмигнул Зубков. — Так что переключись на кого попроще. На Мышенечку, вон. Простенько и со вкусом. Топленого молока, — поржал он своей шутке.

Леха сделал стойку. Когда Центр молчит, нужно добывать «языка».

— За что же он свою любовницу мошке́ на съедение сослал? — начал выведывать Штык.

— Зато здесь все на глазах. Никто не уведет.

Пока Пашкина легенда подтверждалась из независимого источника. Поведение Алины, правда, он (источник) не объяснял…

— А что, ее так легко увести?

— Понятия не имею. Я с Саней не так близко знаком, — намекая на обратное, сообщил Зубков.

— Почему же он на ней не женится?

Сава заржал как конь, даже девушки оглянулись.

— А зачем? — наконец успокоившись, ответил он.

— Вы же зачем-то женились?

— Для того, для чего я женился, Альбина Яницкая не подойдет. Гордая слишком. Для слияния капиталов она капиталами не вышла. Так что ее планида — редкие, но приятные встречи.

— А вас каким ветром в эту глухомань занесло?

— Тренды нынче такие. Ближе к природе, к людям, — Зубков потянулся за бутылкой для добавки.

— Вы бы подождали с полчасика, Савелий Иванович, на голодный желудок…

— У меня желудок не голодный, он у меня луженый, его наперстками не испугаешь. А водка греется, жалко.

Зубков, крякнув, залил вторую (а может, и не вторую) дозу, занюхал лучком и, прихватив беленькую и башенку прозрачных одноразовых стопочек, направился к костру с наставлениями, как лучше жечь уголь для мяса.

Маркелов больше на девушек не отвлекался. Что с ними, тремя, сделается, пока они на виду? А душу травить без толку не стоит.

За ужином дело пошло веселее, чем за обедом. Может, и зря они не приняли предложения Зубкова принять по «писят». Народ шутил. Раздобревший Сава принял на себя роль души компании и рубахи-парня. Не знай Штык, какой он подонок, ни за что бы не догадался.

Постепенно солнце пряталось за верхушки деревьев. В лесу всегда темнеет раньше. Компания со скамеек стала перебираться на бревна у костра. И комаров меньше, и к теплу ближе. И на три вещи можно смотреть бесконечно долго, даже малограмотный солдафон Маркелов был в курсе.

Зубков организовывал процесс закладки мяса на решетки. Раскрасневшийся Вовочка разрывался между Соней и Женей, между которыми сидел. С другой стороны от Белочки Сони сидел Кирилл. На нем алкоголь отразился слабо, да и не пил он особо. Его Савелий Иванович назначил главным по рашперу. Парень грел ухо болтовней девушек, а сам сосредоточенно посматривал, чтобы мясо не подгорело. Между Евгенией и Альбиной сидел притихший Валентин. Его алкоголь привел в возвышенно-заторможенное состояние. Или он просто решил, что с Савой Зубковым ему сейчас за лидерство не тягаться, потому по-тихой окучивал Яницкую. Ему, видимо, никто не сообщил, что блогерша — не его полета птица. И нехорошо гадить в тапки шефа. А может, он без задней мысли, просто обеспечивал приятный отдых вип-гостям. Аля улыбалась. Водка сделала ее еще мягче и обаятельнее, хотя куда уж больше. С другого бока Алю подпирал шумный Сава. Между ним и Кириллом располагался Леха. Такой вот теплый кружок.

— А не поиграть ли нам в «бутылочку»? — потер в предвкушении ладони Зубков.

— Простите, Сава Иванович, но лобызаться с вами я не имею ни малейшего желания, — неожиданно высоким слогом заговорил Кирилл.

— А я не предлагаю, — возразил Савелий. — На кого укажет бутылочка, тому «наперсточек»!

— Не-не-не, — подал голос гид общего пользования. — У нас еще мясо по плану. Песни под гитару. Или вы в одиночестве их петь собираетесь?

— Гитара — это святое, — закивал Зубков. — Давай, братан! — он обратился к Лехе.

«Тамбовский волк тебе «братан»», — успел подумать Алексей, прежде чем Сава затянул, прикрыв глаза:

— Владимирский централ, ветер северный…

Прям в тему.

Валентин осторожно выбрался, стараясь не потревожить соседок, и вернулся к костру с гитарой. Простенькой, потертой, из разряда «дров». «Тин» нес гитару сам, в чехле, так что о качестве инструмента можно было только догадываться. Но Лехе было не привыкать. Пальцы сами вспомнили, на каком ладу какую струну строить. Идеального слуха у него не было, но в большинстве случаев для аккомпанемента достаточно пяти аккордов. А Леха даже баррэ умел ставить, так что был практически профессионалом. Он ловил восторженные взгляды Али. И они были приятны, что говорить. Даже кошка может смотреть на короля. И кот — на королеву. А цепной пес — на птицу не своего полета. Дотянув лады уже на аккордах, Маркелов удовлетворенно ударил по струнам и заглушил их ладонью.

— Ну, что петь будем? — спросил он.

— Давайте нашу: «Изгиб гитары желтой…» — затянул Валентин.

Леха слова смутно помнил, в аккордах пару раз ошибся. Первый куплет компания спела более-менее ровно. Во втором слова знали только Сава и Валентин. Хотя припев дружно осилили вместе. В третьем Зубков уже путался, но в целом дотянули, и то молодцы.

— А вот давай «Это было весной, зеленеющим маем»…

— А кто ее знает? — подала голос Евгения.

— Никто не знает, — подтвердил ее слова Вовочка. — Это вообще что?

— Эх вы, молодежь, — махнул рукой Сава.

— А давайте «Люди идут по свету», — предложил Валентин. — Знаешь? — обратился он к Алексею.

— Подберу, — пожал тот плечами.

— Савелий Иванович, а вы слова знаете? — продолжал опрос гид.

Зубков хохотнул, показывая, что не его тема.

— А может, Алексей нам что-нибудь споет из своего обычного репертуара? — Аля смотрела на него, обнимая одной рукой Люсю и подставив другой кулачок под щечку, ни дать ни взять — фанатка.

Леха поперебирал аккорды. Что они обычно пели? Сентиментальные «Белую невесту» и «Здравствуй, мама», для хорошего настроения «Дембеля» и всякую чушь вроде «Деда Максима», мужики, что взять. Но… не в этой же компании?

— Теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног, — начал Леха.

— Звездная пыль на сапогах, — неожиданно подхватили Сава и Кирилл. — Мягкое кресло, клетчатый плед…

— …Группа крови на рукаве, — пела Белочка Соня, черный пояс по выдиранию волос сопернице.

— …Мой порядковый номер на рукаве, — Вова смотрит в огонь и даже выглядит нормальным парнем, а не Бурундуком.

— …Пожелай мне удачи в бою, — поет Аля Яницкая с таким выражением, будто когда-то с кем-то сражалась.

Песня зашла на "отлично", и Леха заполировал успех «Звездой по имени Солнце». Правда, к концу у компании села дыхалка. Нужно было дать отдохнуть глоткам. Сава пошел за порцией горюче-смазочных, Женя ушла за кружкой для чая.

— Над землей бушуют травы, — начал Штык нейтральную отдыхательную.

— Облака плывут, как павы, — мягким голосом к его хрипловатому присоединилась Альбина.

Теперь, пока Савы не было, никто не мешал им смотреть друг на друга.

— А одно, вон то, что справа, это я, это я, это я… И мне не надо сла-авы, - пел чистый голос Али.

И на какой-то миг Леха даже поверил, что ей действительно не нужно славы. И даже СанСаныч Тяжелков ей не нужен, а только он, Леха Маркелов. Вот как влияет алкоголь на неокрепшие умы!

— Ничего уже не надо… — тянулась простая, как три копейки, мелодия. - Мне и тем, плывущим рядом. Нам бы жить — и вся награда...

Было в этом что-то интимное — петь на два голоса, глядя в глаза друг другу. Вовочка шмыгнул и украдкой вытер слезу, краем глаза заметил Алексей.

— …Мимо слёз, улыбок мимо облака плывут над миром, — чисто выводила поверху Альбина. — Войско их не поредело...

— А ну, подвиньтесь, молодежь, — влез на свое место довольный Сава, разрушая всю романтику момента. — Кому обновить?

Гитара, мясо, звезды и водка окончательно расслабили компанию. Даже Леху, хотя он почти не пил, поскольку на службе. Но ему тоже захорошело. Достаточно, чтобы травить анекдоты и армейские байки. Народ за костром тусовался, как колода гадальных карт. Кто-то приходил, кто-то уходил, перемещаясь к столу и палаткам. В какой момент Леха заметил, что Альбины слишком долго нет? На бревне, словно сторожа место, стояла ее сумочка. А самой Али не было.

Может, Леха всё же позволил себе больше, чем «почти не». Но тут протрезвел, словно после ведра ледяной воды.

У костра сидели Зубковы, Леха и сумка.

Куда она уперлась, эта «Мисс тридцать три неприятности для олигарха»?

— Альбина не говорила, куда ушла? — спросил Маркелов у засоловевшей Белочки.

— Да куда она может уйти с подводной-то лодки? — в полный голос заржал Сава. — Или… ик, — отлить, или поспать. Вариантов-то!..

Если бы речь шла о ком-то другом, Леха бы согласился. Но это же Аля Яницкая! Эта среди ночи могла в лес по ягоды пойти и шишкой в лоб получить. Заодно и мишку встретить. Лапу ему оторвать, на пол уронить. Или наоборот. Ленивицу же свою она бросила на импровизированной скамейке?

Леха подхватил сумочку и отправился на поиски. Первым делом он проверил палатки: ту, где лежали ее вещи, и туалетную. Потом остальные. Везде было пусто. На душе́ становилось всё тревожнее.

И где ее искать? И как?

— Аля! — крикнул он.

Но ответил ему лишь взрыв хохота у костра.

Алексей прислушался. Ночная жизнь угукала и звенела. Ему послышался треск веток, и он поспешил на звук.

Чем дальше он шел, тем отчетливее слышались шаги, скорее женские. Маркелов ускорился и практически врезался в Евгению.

— Ой! — испугалась она и принялась приглаживать волосы. И перестегивать криво застегнутую рубашку.

Хо-хо! А Женечка не такой уж синий чулок, как пытается изобразить.

— Женя, вы Яницкую не видели? Она сумку у костра забыла, — выдал Штык «домашнюю» заготовку.

— Давайте я в палатку занесу, — предложила бухгатерша. — Всё равно к себе иду.

Ну да, программа минимум выполнена, теперь можно и поспать.

— Ничего страшного, я донесу, мне не тяжело, — уверил Леха.

— Ну как знаете. Вы давно ее ищете? Может, она уже сама вернулась? Спокойной ночи!

Ничего себе «спокойной»… Побродив еще, Штык вернулся в лагерь. Удивительно, но Аля действительно была у костра. С Зубковым.

— …Так сколько вы хотите? — спрашивал он.

— Савелий И-Иванович. — Отчество далось Яницкой не с первого раза из-за сдерживаемого зевка, — я п-понимаю, что если я скажу, что «не такая», вы не поверите, — она улыбалась. — Но я — не такая!

И всё же зевнула.

— Да ладно! — Он жестко улыбнулся. Удивительно, насколько трезво ему удавалось говорить, учитывая количество выпитого. — Вы все такие. Вопрос только в цене.

Аля кивнула:

— В цене. Только у вас нет того, чем вы могли бы распал… — она широко зевнула, — …титься.

И встала.

— Чего это у меня нет? — язвительно спросил Зубков.

— Совести у вас нет. И сердца, — она поднялась, похлопала собеседника по плечу и пошла.

— А у Тяжелкова есть? — бросил тот ей в спину.

— А у СанСаныча есть.

Она кивнула, хотя Зубков не мог этого видеть, еще раз широко зевнула и пошла в сторону палаток.

Прямо на Алексея.

Секунд двадцать ему потребовалось, чтобы сделать выбор: Зубкову в морду дать или Яницкую проводить. Собственно, выбор сделала Аля, когда, слегка пошатываясь, к нему подошла.

— Пошли? — сказала она.

— Альбина, вы совсем не умеете пить! — попенял Леха, придерживая споткнувшуюся прямо возле него девушку.

— Ты, — пьяно ответила она, пялясь ему в глаза.

— А я — умею.

— Я — ты.

— Альбина, у вас все нормально? Белочку поймали?

— Белочка — Соня. А я — Аля. И «ты».

— Предлагаете выпить на брудершафт? — отшутился Штык.

— Да-давайте, — согласилась блогерша. — Только если я еще… выпью… меня вырвет.

— Не слишком вдохновляюще звучит… для брудершафта.

— Идем спать? — предложила взамен Аля.

— Идем.

Что там идти было до палаток?

Они остановились у крайней левой.

Леха сунул ей в руки сумочку.

Она взяла. И подняла глаза.

— Не оставляй меня, пожалуйста, — совсем жалобно попросила она.

— Я же здесь, — возразил Леха, сердце которого сжалось. Сильно-сильно.

— Останься со мной.

— Аля, вам спать пора.

— Тебе.

— И мне тоже.

— Ты п-понял! — она ткнула Маркелова пальцев под ребра. Щекотно. — Пошли к тебе!

Штык почувствовал, как у него похолодели пальцы.

— Аля, вы слишком много выпили.

— Ты.

— Аля, ты слишком много выпила.

— Я не хочу спать одна!

— Я сплю с Кириллом!

Яницкая потянулась к нему и прошептала на ухо:

— Я совершенно уверена: он натурал!

— Аля!

— Пошли спать!

Она плюхнулась на пятую точку возле его палатки, сунула внутрь сумку и стала развязывать шнурки. Но они почему-то не поддавались. Леха опустился на корточки. В армию идут или умные, или сильные. Он просто стянул кроссовки блогерши, не развязывая.

Альбина дернула молнию шире и забралась внутрь.

— Ну?.. — она похлопала рукой рядом с собой. Будто он был собакой.

Чувствуя себя мартышкой перед удавом, Леха разулся.

Он же не железный, черт подери. В голове шумело, и стук сердца отчетливо отдавался в висках. Штык забрался внутрь и задернул молнию входа, судорожно соображая, что презервативов у него нет. Черт!

— Я… — начал он.

Альбина дернула его за руку, заваливая на спальник. И Леха понял, что не может сопротивляться. Он просто не может. Да и не хочет.

— Ты такой… — Альбина улеглась к нему на плечо и провела рукой по его ребрам, — твердый…

Леха закрыл глаза, пытаясь снизить пульс глубоким дыханием. Она даже не представляет, насколько. Туда, где он особенно твердый, ее рука не опустилась.

— С тобой так спокойно. -  Она потерлась носом в основании его шеи, и Леха сглотнул, боясь пошевелиться.

Аля закинула на него коленку, чудом ниже, и крепко прижалась. И зевнула.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

И затихла.

Минут пять Штыку потребовалось на то, чтобы понять, что она уснула. Он постучался затылком о пол.  Она же так и сказала: «Спать». Он, дурак, понапридумывал!

Аля шевельнулась, устраиваясь удобнее, и он осторожно обнял ее за плечи. А потом неосторожно, утыкаясь носом в ее волосы, которые пахли костром и немного — сладковатым шампунем. И потерся о них чуть шершавой щекой. Он коснулся губами ее макушки. Второй рукой провел по ее коленке, подтягивая выше, и вжался членом в бедро, упиваясь безнаказанностью.

Леха сжал ее в объятиях. Аля что-то пробубнила во сне и потерлась грудью, уютнее расплываясь по нему.

Возбуждение не проходило. В голову лезли всякие глупости. Эротического характера.

Он не помнил, когда уснул. Но идей за это время намечтал на месяц активной сексуальной жизни, не меньше.

*из не подслушанного разговора*

— Ну и где сумка?

— В Караганде сумка.

— «Побольше спиртного — и мы доберемся...»

— Но ведь почти получилось!

— Чуть-чуть не считается. Если бы кое у кого не «подгорело»...

— Так! Всё было продумано.

— ...кроме Ланцелота из Зюзюкино.

— А кто говорил: «Ланцелоты королев не трахают?»

— Ты ревнуешь, что ли?

— По-моему, ревнуешь ты.

— Нуда. Ага. И что теперь делать? Какие идеи есть у гения стратегической мысли?

— Пока никаких. Будем действовать по обстановке. Время есть. И вообще. Ты не хочешь отдохнуть?

— Я хочу побыстрее закончить и отдыхать всю оставшуюся жизнь.

— Всю оставшуюся жизнь ты будешь ныкаться от Тяжелкова.

— С такими деньгами я найду способ. А что, всё? Запал пропал? Или надеешься найти партнёра поудобнее?

— Что за глупые мысли?

— Да так.

— Так. Завтра отдыхаем и присматриваемся. Думаем. Ключевое слово: «отдыхаем». Всё понятно?

— Слушаюсь, мой командир!

— Так, вот только не нужно напоминать про Ланцелота...

Аля проснулась как-то сразу, в один момент, и сначала не поняла, где находится. Взгляд упирался в серо-зеленую стенку. Яницкая повернулась на спину. Она была в палатке. Однако пакетов, перехомяченных из сумки Добермана, здесь не было. Зато была сама сумка.

А самого Добермана не было.

Аля ощутила смутную досаду и принялась вспоминать.

И вспомнила!

Альбина набралась храбрости, — или для храбрости? —  чтобы его соблазнить. Но поскольку она всё еще была в одежде, простая логика подсказывала: что-то пошло не так.

Нужно было вспомнить, на каком этапе операция провалилась, но пока у нее были более срочные дела: набранное вчера для храбрости просилось на лоно природы.

Аля высунула нос из палатки. Серый рассвет пробивался сквозь густые облака. Снаружи было гораздо свежее, чем внутри. Жаль, что вчера она не перехомячила пакеты назад. Теплая одежда была бы очень кстати. Кроссовки нашлись у входа, почему-то с насмерть затянутыми шнурками. Яницкая решила разобраться с ними позже и просто сунула ноги, как в тапочки, безжалостно заминая задники.

— …А ты чем расплачивался, совестью или сердцем? — услышала она насмешливый голос Зубкова, выбираясь из леса — до туалетной палатки она бы просто не добежала.  

Флэшбэком перед глазами вспыхнула картинка ночного разговора.

И всего, что последовало дальше. До момента отключения.

К слову, в таком контексте ее вчерашняя фраза расцветала новыми гранями.

Аля поежилась, растирая плечи.

— Ничем не расплачивался, — возразил Маркелов, который подсовывал свеженаломанные дрова в костерок. — Во-первых, не за что было. Альбина всего лишь перепугалась днем и боялась спать в крайней палатке, полагая, что туда могут заползти змеи.

О как! Нужно будет запомнить, чтобы показания не расходились.

— И что, она так боится змей, что ты ее даже со своим питоном не познакомил? — посмеивался Сава. — Ну ты оле-ень!

Сам ты олень, подумала Аля. Ей очень хотелось влезть в разговор и сказать, что с «питоном» Добермана она познакомится с огромным удовольствием. Но в более приватной обстановке и трезвом состоянии. А вот Савелий Иванович оленем безрогим как был, так и останется. Слова рвались наружу, но Альбина заталкивала их обратно. Потому что сказать Оленю Саве, что он козел, она всегда успеет. А вот подслушать, что о ней говорят, еще неизвестно, когда в следующий раз повезет.

— Во-вторых, вам-то какое дело до степени знакомства пани Яницкой с моим «питоном»?

— Говорят, старый конь борозды не испортит, — заржал Зубков. — Но это только при условии, что есть чем пахать. В смысле, что змей голову поднимает.

И он снова заржал.

— Вас-то почему тревожит вопрос моих эректильных способностей? — спокойно полюбопытствовал Доберман. — У вас же жена есть вроде? Или она чисто для вида?

— Остроумный, типа? — Сава явно злился, хоть и сдерживался. — Я, между прочим, из-за чьих-то недееспособных змеев должен был ночевать в палатке с Валиком.

До Яницкой не сразу дошло, что не с «валиком», а с Тином. Черт! Это значит, что все в курсе, что она спала с Алексеем. Вечер перестал быть томным. Об этом она, под влиянием "храбрости", не подумала... Придется всем объяснять, что между ними ничего не было.

…А если не объяснять?

— Леш, у тебя ничего теплого не найдется? — жалобно окликнула она от палатки, будто только что вылезла. — Холод собачий.

Это стоило провернуть просто ради того, чтобы увидеть выражение морды Зубкова. Представьте, мужик приходит на рыбалку, закидывает удочку, а из воды рыбка выпрыгивает и ему: «Уважаемый, перейди на другое место, а? Солнце заслоняешь».

…А что? Аля ничего такого не сделала.

Они встретились где-то на полпути: Альбина Яницкая и толстовка Алексея, снятая с доберманского плеча.

— Спасибо, зайка, — расцвела Аля, натягивая еще теплую вещь, и быстро коснулась губами его рта. Со слегка отвисшей челюстью.

…Вот теперь сделала!

Контрольный взгляд на парнокопытного Саву, и Яницкая потащила Добермана к костру.

— Ты не замерзнешь? — спросила она, усаживаясь рядом с ним и прижимаясь к теплому мускулистому телу.

В конце концов, был бы против, в палатку бы к ней не полез, правильно?

…Ну и что, что это была его палатка?

— Конечно, замерзнет. На улице же минус двадцать. — Это «Валик».

Алексей опустил взгляд к Але, быстрым движением заправил ей волосы за ухо и улыбнулся чуть поджатыми губами, дескать, бывает. И чуть коснулся ее макушки, словно стеснялся погладить.

— Ты сейчас тоже согреешься, — успокоил он, и от этого «ты» сразу стало тепло.

Валентин сел напротив и принялся нанизывать Алю на осуждающий взгляд, как шашлык на шампуры. Наверное, чтобы прожарить на чувстве стыда. Но, увы, не сработало. Возможно, остаточный эффект вчерашних возлияний. Альбина закрыла глаза и прислушалась к спешащему сердцу Леши.

А потом пригрелась. И уснула.

Второй раз она проснулась, когда к костру выбрались остальные. Судя по небу, с момента пробуждения прошло часа два. Она лежала головой на коленях у Добермана. Вокруг суетились и щебетали сонечки, вовочки, женечки и прочие представители фауны, но Але было глубоко всё равно. Она почему-то была счастлива.

Сборы и обратная дорога прошли незаметно, потому что внимание Яницкой было безраздельно отдано Доберману. Он, вроде, держал дистанцию и обменивался шутками с парнями, но иногда то невзначай касался руки, то убирал паутину с волос, то придерживал под локоток на спуске. Обычные действия неожиданно наполнились глубоким сакральным смыслом.

Микроавтобус с «Золотой рыбкой» уже ждал их. Яницкая сидела у окна и смотрела, как мужчины что-то обсуждают.

— Слушай, он, бедолага, уже не знает, куда от нее деться, — услышала она шепот и хихиканье Сони за спиной.

— Да копец просто! Прилипла как банный лист. Хоть чуть-чуть гордости-то должно быть, — поддержала ее Женя..

— Он, конечно, староват… — заметила Белочка Соня, жена оплывшего старого козла. — Но тело у него ничего, зачетное.

— Разве что тело, — снизошла Мышь Евгения.

— Может, у него еще кое-что… — Зубкова сделала особый акцент на этом «кое-что», — ценное есть.

— То-то она под него так и стелется, — поддакнула бухгалерша. — А он-то на нее не слишком ведется. Видать, трахнул разок, а теперь не знает, как избавиться.

…Алексей сел на одиночный ряд кресел с другой стороны.

Ничто не обижает так сильно, как правда.

Доброе утро закончилось.

Начался день.

По приезду Альбина вежливо поблагодарила Алексея за помощь, забрала свои вещи и захлопнула дверь в свой номер.

В ду́ше она дала волю слезам. Правильно, очень самостоятельная девушка: сама придумала, сама поверила. Потом она достала из сумки ленивицу, завалилась с нею на кровать и подробно рассказала, какая она, Аля, дура. И как глупо и пошло выглядело ее поведение вчера и сегодня. Вот теперь ей стало стыдно. Так, что даже на Люсю было стыдно смотреть, не то что людям в глаза, и ленивица отправилась под подушку.

На обед Яницкая решила не ходить. Это было свыше ее сил.

Она решила пойти на пляж.

Идеальное место для уединения. Море. Чайки. Одиночество. Шоколадка из заначки. Всё, что нужно человеку для горя. Всего один день, ей нужно переждать всего день. А потом все забудут о ее выходках. С людьми всегда так.

Аля быстро натянула купальник, намазалась кремом от загара, нанесла легкий макияж — одиночество одиночеством, но для себя тоже нужно быть красивой, — накинула пляжную тунику и, убедившись, что в коридоре никого нет, быстро сбежала по лестнице вниз.

Всем хороша Альбина Яницкая. Кроме того, в чём невыносима.

Леха уже смирился с тем, что его использовали в качестве подушки и грелки. Он даже придумал более-менее дееспособную отмазку, чтобы прикрыть то, что приличным людям не показывают. Но не-е-ет! Мы же, Альбина Яницкая, не ищем легких путей. Вся  наша жизнь — борьба!

Со здравым смыслом.

И что бы она ни использовала в качестве оружия, Леха попадал в радиус поражающего действия. Когда находился рядом. Мозг разжижался, воля терялась, как у слона при звуке флейты. И восставало то, что должно было мирно болтаться за ненадобностью.

Поэтому после насмешливой фразы Савы, куда Леха собирается ныкаться от Тяжелкова после возвращения, Штык решил сесть подальше, чтобы спокойно подумать. И принять решение. Не давал покоя и вопрос, чем он готов расплатиться, совестью или сердцем.

Чисто как мужик, Маркелов не трусил. Тем более что и повода — формально — не было. Ведь между ним и Альбиной, что бы ни там думали окружающие, ничего не случилось.

Но, во-первых, то ли еще будет. Неизвестно, до чего дело дойдет, учитывая настойчивость блогерши. А «настойчивость» у нее была о-го-го! У Лехи она вызывала очень стойкую реакцию.

А во-вторых, Леха был в «Золотой рыбке» не как частное лицо. То есть ответственность нес не только — и не столько, — за себя, сколько за фирму Кощея, чтоб ему там икалось.

Самое очевидное, что Леха мог сделать, это отказаться он контракта с Пашкой. Тем более, что формально его — контракта — и не существовало. На словах они договорились, а бумажки оформлять было некогда. Да, Кощей не будет в восторге, но и сам не без греха, так что как-нибудь утрясут. Тогда он будет отвечать только за себя. Так проще.

Но вопрос, чего желает Аля? Вчера, пьяная, она желала спать. А сегодня, трезвая, — целоваться. Всерьез или просто чтобы Зубкова позлить? Полная непредсказуемость Яницкой по разрушительности могла сравниться только с ее настойчивостью.

Вот как трактовать ее подчеркнутую холодность возле номера? Зубков не видит — пошел на хрен?

Леха решил не грузиться, поскольку логика и Яницкая были несовместимы, а других инструментов анализа у него всё равно не было. Он принял душ, побрился, потыкал каналы на телевизоре, нашел какой-то бандитский детектив и с час провалялся на кровати, критикуя постановку драк. Извилины постепенно закручивались на место. Дыхание выравнивалось. Мир обретал четкость.

Серия закончилась, а обед еще не начался. Леха решил подняться на крышу, подышать свежим воздухом и полюбоваться красотами. В коридоре было пусто и безжизненно. Маркелов поднимался по лестнице и думал об Але. В конце концов, может, хватит уже вестись на ее провокации? Может, уже пора начать играть по его правилам? Если она так жаждет его внимания, может, сто́ит его дать? В полном объеме…

Видимо, он задумался очень глубоко. Потому что, открыв дверь и сделав пару шагов, Леха понял, что находится не на крыше, а на четвертом этаже. Он хмыкнул и собирался вернуться, когда сбоку из-за закрытой двери послышались женские прерывистые стоны. Кто-то не отказывал себе в удовольствии. И разнообразии.

Леха всё же развернулся и вышел.

Поднялся наверх.

Но удовольствия от вида не получил.

В ушах звучали призывные женские стоны.

Разумеется, это не могла быть Аля.

Не могла.

Но Леха всё же спустился и постучал к ней в номер.

Ему не ответили.

Тогда он постучал сильнее.

Этого не может быть!

— А госпожи Яницкой нет, — оторвал его от процесса голос горничной.

Девушка в униформе несла кому-то запотевшие баночки пива.

Леха опустил занесенный для удара кулак.

— А где она?

— Ушла. Где-то полчаса назад, может меньше. Я видела, как она выходила.

— Куда?

— Точно не знаю, но могу предположить, что на пляж, — сообщила горничная.

Маркелов взъерошил волосы. Собственность Тяжелкова только что была спасена от разрушения.

— Спасибо.

Леха вернулся к себе и быстро переоделся. Мало ли, какие неприятности могут поджидать Альбину Яницкую на пляже? Песок в глаз попадет. Морской ежик набросится. Цунами обрушится. Ничего нельзя исключать, когда речь идет об Але.

Главное, чтобы она действительно оказалась на пляже.

Для Маркелова это было очень важно.

Майор — не генерал, но даже он, несущийся стремглав, в мирное время может вызвать панику. Кто угодно может вызвать панику, если несется куда-то без очевидной причины.  Поэтому Леха сдерживал себя, пока шел через двор базы. Но стоило дорожке вильнуть за стену деревьев, как он припустил. За что и поплатился: на полпути неразогретые мышцы раненой ноги свело спазмом. В итоге вторую половину пути он еле дохромал, растирая бедро.

Альбина сидела на шезлонге в тени зонтика.

Словно почувствовав его появление, она повернулась. Ее безразличное личико озарилось радостью и неверием, как у ребенка, которому не сказали, что придет Дед Мороз. А он взял и пришел. У Лехи даже нога стала болеть меньше.

Он улыбнулся. И сделал шаг. Не с той ноги. Бедро снова подвело, и он плюхнулся на песок.

Аля подорвалась к нему. Почему-то в этот момент он смотрел только на то, как подскакивает ее грудь в купальнике.

Почему-почему? Потому что кобель.

— Нога, да? — Яницкая опустилась перед ним на колени.

Их губы оказались почти друг напротив друга.

— Пойдемте, я помогу дойти, — она потянула руку Лехи себе на плечо.

Он вырвался и встал на ноги. На ногу, точнее.

— Ты бы еще донести предложила, — обиделся он и, хромая, поплелся к топчану.

— Не, я бы тебя не подняла, — Аля шла рядом и заглядывала ему в лицо. — Разве что частями.

Леха хмыкнул. Частями поднять — это да. Тут Яницкая профессионал.

— Дай я посмотрю, — кинулась она щупать ногу, стоило ему опуститься на деревянную поверхность.

— Ты же только посмотреть собиралась.

— … и смотрю же тоже.

Умелые руки Альбины поглаживали бедро, нащупывая закаменевшие бугры. Леха сжал зубы, чтобы не застонать.

— Тщ-щ-щ, — прошипела она, и ощупывания сменились успокаивающим поглаживанием, растиранием и так далее. Аля Яницкая знала толк в массаже.

Постепенно боль отпускала, а на ее место приходило ощущение расслабленности и блаженства, и Леха чуть было не упустил момент, когда она последний раз прихлопнула по ноге, и поймал ее за запястье.

— Стоять! — скомандовал он.

— «Стоять!» «Сидеть!» «Лежать!» — фыркнула Альбина, вырывая руку и усаживаясь на соседний шезлонг.

— «Лежать», — Леха повернулся на бок, — мне нравится.

И он похлопал рядом с собой.

Аля изобразила оскорбленную невинность. Коза, а не кошка!

— Ты почему с обеда ушла?

— Есть не хочу.

— А почему звучит как: «Сыта по горло»?

Леха заложил руки за голову. Потом поднялся, стянул футболку под жадным взглядом Альбины и только потом заложил руки за голову. И слегка напряг мышцы.

— Умный, что ли? — Яницкая скопировала его позу. Рельефом мускулов она похвастаться не могла, но на что посмотреть у нее было.

— Да.

Леха, от греха подальше, решил смотреть в небо. По небу ползли тонкие перышки облаков, а на горизонте собиралась серая полоска туч. Неплохая мысль, кстати, урвать последнее перед обещанной непогодой солнце.

— И скромный.

— Очень, — согласился Штык. — И сильный, — напомнил он на всякий случай. Вдруг кое-кто не заметил?

Альбина рассмеялась.

С моря повеяло прохладой.

— Ты как, идти сможешь? — поинтересовалась она.

— Надумала пообедать?

— Нет, хочу искупнуться. Пойдешь? — она поднялась, красиво изгибаясь, и потянула его за руку.

И он пошел.

Вообще-то, он собирался играть по своим правилам.

И обязательно будет. В другой раз.

Вода была нормальная. Даже теплая, по сравнению со вчерашним днем. Но Альбина ступала, будто в прорубь.

…или в этот?

Штык подхватил девушку на руки, в несколько больших шагов забрел по пояс и плюхнул Яницкую в воду.

Она завизжала так, что уши заложило. Холодные брызги залили Маркелова по самую макушку. Следом на него обрушились кулачки Альбины. Она рычала и била его, куда попадала. В основном по рукам.

Леха рассмеялся, и интенсивность избиения удвоилась.

— Всё-всё-всё! — он поднял руки, сдаваясь.

— Всё?! — возмутилась Аля, упирая руки в боки. — Значит «всё»? Вот тебе!

Она с силой ударила по воде, поднимая ему в лицо водопад брызг, которые тут же залили нос и рот. Воспользовавшись временным замешательством противника, Аля шлепала по набегающим волнам двумя «лопастями», не давая ему отдышаться.

Лучшая защита — это нападение. Леха бросился к ней через стену воды и через пару секунд уже сжимал ее запястья. Она хохотала и вырывалась, как дикая кошка. Пришлось завести их ей за спину и крепко прижать к ее же попе.

Штык тряхнул головой, чтобы избавиться от воды, и открыл глаза.

И обнаружил, что ее лицо почти вплотную к его. И грудь прижималась к груди. И не только.

Смех сам собой растаял.

Капелька воды стекала с ее волос по виску на шею.

Ее губы были приоткрыты.

Ему оставалось всего лишь чуть-чуть наклониться.

Алины губы были холодными и солеными. Но самыми сладкими. Он захватил нижнюю и чуть прикусил, потянув на себя. Потом верхнюю.

Яницкая не желала играть по чужим правилам, если не совпадали с ее. Она высвободила руки и, сжав его лицо в ладонях, углубила поцелуй.

Море внезапно стало теплым. И чайки заткнулись. И весь мир пошатнулся под ногами и замер.

Его руки торопливо скользили по ее спине, будто Алю могли отобрать. Ее руки сползли с лица на его грудь. В голове шумело, и Леха закрыл глаза, чтобы удержаться на ногах. Его руки находили всё более интересные места для знакомства и более подробного изучения. Хорошо, что дело было на обеде, и больше никого вокруг не было.

Эта мысль немного отрезвила Леху.

А если всё же придут?

Он подхватил Альбину на руки и понес на берег.

Лучше сразу в номер. Но он боялся, что до номера не донесет. Чертово бедро!

Леха аккуратно уложил Алю на ее шезлонг и через пару минут нашел в себе силы оторваться.

— Пошли на базу, — предложил он.

Аля закивала, усаживаясь. Она поправила съехавший купальник. Лехе всё нравилось, особенно розовые бугорки ее сморщенных сосков. Но на базу так не пойдешь, это точно. Алексей поднял взгляд к ее лицу. На лице было написано осуждающее: «И что тут устроил?» Но совесть в нем почему-то не проснулась. Напротив, крепло желание убрать с ее тела всё лишнее. Наверное, это было слишком заметно, потому что Аля быстро натянула на себя тунику и показала язык.

— Идем? — она протянула Лехе руку и огляделась. — ...А где моя сумочка?

— А ты ее точно брала?

— Конечно, брала! — Яницкая плюхнулась на шезлонг и прижала кулачки к бровям: — Бли-ин! У меня там всё было! И документы, и карты, и телефон!

То, что на закрытой территории кто-то может воровать, было несколько дико. И мысль о том, что кто-то мог наблюдать их брачные игрища, Маркелова тоже не радовала. Эксгибиционизмом он не страдал. Но сейчас это было не главное.

— Так! Давай спокойнее, — он коснулся Алиного плеча. — Нет ничего непоправимого. Документы воры нередко подкидывают, телефон можно купить, карты блокируются. И даже Люсю, как у тебя, найдем.

Аля протяжно вздохнула:

— Люсю я в номере забыла.

— Вот видишь! Всё уже не так плохо. Может, и еще что-нибудь оставила, — Леха улыбнулся, пытаясь подбодрить. — Пойдем. Вызовем полицию. Даже если документы не вернут, дадут справку. И карты заблокируешь с моего телефона. Всё будет хорошо.

— У тебя всё так просто?

— Ну а что еще делать?

— А ты почему с собой телефон не носишь? — спросила Аля, поднимаясь.

— А зачем?

— Ну… Вдруг жена позвонит? — хитро спросила она.

Леха рассмеялся.

— Я не женат. Точнее разведен. Уже давно. Несколько лет.

— А почему? — тут же сунула свой нос любопытная кошка.

— Обычная история про мужа, который вернулся из командировки.

— Изменяла? — сочувственно спросила Альбина.

Которая, прямо скажем, вешалась на Леху при живом любовнике. Конечно, любовник — не муж. Но всё равно острый коготок оцарапал его сердце.

— Работа у меня такая была. Неудобная, — всё же ответил Маркелов. Он действительно не винил бывшую. — Долгие отъезды. Я мало бывал дома. В конце концов мы просто стали чужими людьми. Это был лишь вопрос времени.

— Да ты у нас воплощение хладнокровия и великодушия! — сделала она «неожиданный» вывод и потащила Леху в сторону базы.

Он помотал головой.

Только что убивалась по потерянной сумочке, а теперь приплясывает горной козой. Семь пятниц на неделе и две про запас.

Они добрались до «Золотой рыбки» в рекордные сроки.

— Я только переоденусь, — заявила Яницкая возле своего номера и экспрессивно распахнула дверь.

Ее сумочка стояла в прихожей.

— Вот видишь! — обрадовался Леха. — А ты переживала.

Теперь можно будет быстро перекусить и вернуться к прерванному.

Альбина медленно повернулась.

— Я брала ее с собой, — упрямо заявил она.

— Это ложная память. Такое бывает, — успокоил ее Маркелов. — Иногда нам кажется, что мы что-то сделали. А на самом деле, это было не сегодня, а вчера. Или позавчера. Главное, всё на месте.

Яницкая схватила сумку и стала в ней копаться.

— Действительно всё на месте, — сказала она так, будто меньше всего этого ожидала.

— Вот видишь. Переодевайся и пойдем обедать.

— Я брала ее на пляж. Ничего не понимаю.

— Аль, давай уже забудем.

— Я. Брала. Ее. На. Пляж. — Альбина начала заводиться.

— Ладно. Хорошо. Ты брала ее на пляж, — согласился Маркелов.

— Ты меня сумасшедшей считаешь?! Больной на голову?

Леха поднял руки.

— Аля, что ты хочешь от меня услышать?

— Ничего. Иди! — Она швырнула сумку на сидение в прихожей и отвернулась. —  Я не хочу есть.

Да итишь твою налево! А ведь так хорошо всё начиналось.

— Хорошо, я пошел, — он сделал шаг во всё еще открытую дверь.

— Я, — Яницкая всхлипнула. — Я… ы-ы… брала… ы-ы…

Она опустилась на пол и заревела.

Ё…

— Тяжелков тебя сюда отправил, чтобы хоть чуть-чуть пожить спокойно?!

— Что?!

— Что сложного-то?! Ну забыла сумочку. С кем не бывает? К чему эти истерики?! Привыкла своему любовнику спектакли устраивать и теперь никак остановиться не можешь?!

— Так. — Блогерша поднялась, вытирая слезы. — Во-первых: я брала сумочку. Во-вторых: Тяжелков мне не любовник. В-третьих: пошел вон отсюда!

И для наглядности показала пальцем, где выход.

Леха и так был туда на полпути.

Поэтому поймал захлопывающуюся дверь на локоть. Когда разворачивался. До него внезапно дошел смысл сказанного.

— Что ты хочешь сказать этим: «Тяжелков мне не любовник»?

— Что слышал. Дверь пусти! — Она еще раз попробовала закрыть номер, но Леху сдвинуть с места было не так просто.

— То есть вы с ним не любовники? — на всякий случай уточнил он.

— Тебе какая нахрен разница? — рявкнула Яницкая, размазывая тушь тыльной стороной ладони.

— Совсем не любовники? — Леха затолкал ее внутрь и потащил Альбину в гостиную.

— Мы были. Но решили расстаться, — заявила она, вырвав руку и задрав подбородок.

— А он в курсе?

— Естественно, в курсе. Он спросил, чего бы я хотела на прощанье. Я сказала, что хотела бы спокойно отдохнуть от всех в каком-нибудь тихом местечке на море.

Леха почувствовал, как истерический хохот подкатывает к горлу.

— Ты ему напоследок член дверью прищемила?

— С чего это?

— Ну так место-то зашибись какое тихое. И отдых спокойный.

Он, нервно хихикая, сполз спиной по стене и пытался собрать мысли в кучу.

— Всё, что тебя сейчас волнует, это мои отношения с Тяжелковым?! — снова разошлась Альбина.

— Аля. Я пытаюсь понять, что здесь происходит. Ты можешь в качестве разнообразия мне немного помочь? Или хотя бы не мешать?

Альбину трясло от обиды и возмущения. Неужели так сложно поверить? Она точно помнила, что брала с собой сумку. Крем оттуда доставала от солнца. И обнаружила, что Люсю оставила в номере. И даже вспомнила, где именно.

Да, она тоже не понимала, кому потребовалась сумка, если из нее ничего не взяли. Хлюпая и ругаясь про себя (и про Добермана), она залезла в телефон. Надо бы пароли поменять. Знать бы еще — как.

…С другой стороны, его ревность немного компенсировала ущерб, нанесенный самолюбию. Нужно было его помучить! Ну ладно. И так неплохо получилось. Вон, сидит в полной абстракции от обструкции. Реакция была не совсем такой, как Аля ожидала. Но трудно чего-то ожидать от военного. Они неожиданные, как приказ верховного командования.

Аля включила на телефоне «зеркало» и чуть не взвыла, увидев себя.

Ее слова были излишни. Лица для нокаута было вполне достаточно.

Она потянулась к столику за влажными салфетками и пыталась привести себя в норму, прячась за телефоном. Авось Маркелов достаточно увлечен процессом осмысления происходящего, чтобы не заметить этого ужаса.

— Альбина, можно еще вопрос? — спросил Алексей неизвестно с чего.

— Нет, — из вредности ответила Аля.

— Поче…

— …А что эт вы здесь делаете? — встрял в его вопрос голос Кирилла в лучших кинематографических традициях.

Он стоял в прихожей. Аля взглянула на ситуацию с его точки зрения. Алексей сидит на полу, обхватив голову руками. Альбина выглядит красноглазой пухлоносой пандой. Чудо, а не вид.

— Я не вовремя, да? Извините. — Кирилл попятился. — Просто дверь была открыта… Хотел спросить, почему вы на обед не ходили.

— Да ничего, просто Альбина потеряла одну важную для нее вещь, — почти не соврал Алексей, поднимаясь и цепляя на лицо приветливую улыбку.   

— Нашли?

Аля закивала.

— Ну и хорошо. А то вас… потеряли. — Взгляд Кирилла скользнул с ее лица ниже.

Альбина тоже опустила взгляд. На левой груди из-под купальника выглядывал засос. Она быстро стянула вырез туники.

— Я пойду. А вы сходите поесть. Мяско сегодня ничего так, — сказал Кирилл, продолжая пялиться. На мяско.

— Да-да, мы сейчас, — ускорил его выход Алексей и захлопнул дверь.

— …Откуда у них ключ, чтобы попасть в мой номер? — дошло до Али.

— А твой где был?

Яницкая вздохнула:

— В сумке.

— Ладно, Аль. Прости. Я вспылил. Переодевайся, пойдем поедим и будем думать. Хорошо?

Альбина покивала. Ей снова стало себя жаль, и к глазам подкатились слезы. Но Аля их мужественно подавила.

Она закрыла номер и защелкнула замок. Но теперь это уже не казалось ей достаточной защитой.

Почему ему было так важно, в каких отношениях она с СанСанычем? Понятно, что мужики — собственники, и делить женщину с другими они не хотят. Аля, к слову, тоже делиться не любила. И не понимала тех, кто мутил одновременно с двумя-тремя. Но всё же в интонациях Маркелова сквозило что-то другое. Словно он никак не хотел верить в то, что между Тяжелковым и ней ничего нет. А вот это уже странно.

И подозрительно.

Обедали они и вправду в одиночестве. Маркелов был погружен в свои мысли и на Альбину почти не смотрел.

— Ты в одиночестве думать будешь? — не выдержала она.

— А можно?

— Нельзя!

— Я так и подумал, — хмыкнул Доберман. — Аля, давай еще раз. Какие странности с тобой происходили в этой поездке?

Яницкая изобразила таинственный вид.

— В вип-зале аэропорта, — начала она тихо. — За мной наблюдал один пугающий тип. Он преследовал меня в самолете. — Она сделала паузу. — И даже после!

Леша смущенно отвел взгляд.

— Сильно напугал? — спросил он, и его губы изогнулись, а впалые щеки прорезались скобочками-ямочками.

— До мурашек!

— Ужас!

— А то! Потом у меня в комнате кто-то был, и я попросила меня переселить на второй этаж.

— Когда «кто-то был»? — у Добермана даже вилка с кусочком мяса застыла на полпути ко рту.

— Когда ты у меня слона в комнате подозревал. Надувного.

— Там же никого не было?

— Не было. Но были. Я не открывала окно, это точно.

— А мне почему не сказала? — он нахмурился.

— Ты про сумочку не поверил. А про окно бы поверил?

— Нет, — честно признался Алексей.

Аля развела руками.

Он кивнул, признавая ее правоту.

— Потом у меня кто-то в вещах копался.

— Когда?

— Я же тебе говорила, помнишь? Когда мы вернулись с экскурсии.

— На которой на тебя упала доска. Это странным не кажется?

Аля развела руками:

— Ну это случайность.

— А. Ладно, проехали. Дальше?

— Дальше у меня сумочку на пляже своровали и в номер подбросили.

— Значит, что-то ищут, — сделал, наконец, вывод Доберман. — Что?

— А почему ты это у меня спрашиваешь? — удивилась Аля.

— А у кого я должен это спрашивать? — полюбопытствовал Алексей и тут же продолжил в конструктивном ключе. — Может, Тяжелков тебе дарил что-то ценное?

— Люсю дарил. — Аля испуганно вскочила. Люсю она не проверила.

За открытым окном ресторана послышались далекие раскаты грома. Приближалась гроза. Вовремя они… приняли водные процедуры.

— Она чем-то ценна? — поднялся следом Доберман.

К столу спешил официант. Он и так на них выразительно поглядывал. Своим поздним обедом они задерживали работников.

— Ничем, — Аля подхватила сумку. Удивительно, как мало она теперь думала о Люсе. И как много — об Алексее. — Объективно — ничем. Но она такая миленькая, — обернулась она к Маркелову.

— Миленькая — это очень серьезный повод, чтобы организовать целую операцию по ее захвату, — с серьезным видом прокомментировал он. — И что, больше ничего не дарил?

— Пару золотых комплектов на день рождения. Ничего, заслуживающего внимания.

— Он так скуп?

— Ты хочешь поговорить о моих бывших любовниках? — разозлилась Альбина.

— А их было много?

— Это Зубков тебя на мысль натолкнул? — Аля остановилась и развернулась, чтобы увидеть реакцию. — Ревнуешь?

— Я пытаюсь разобраться, что с тобой происходит, — ответил он сухо. — Судя по всему, кто-то считает, что у тебя есть что-то, ему необходимое. Хотелось бы понять, что это и насколько оно опасно.

Ну не ревнует — так не ревнует!

— Александр Александрович не скуп, — стала рассказывать Яницкая. — И наши отношения никогда не сводились к деньгам. Но он периодически мне помогал. Очень сложно начать свое дело. Он где-то с налоговой дела утрясал, где-то с санэпидстанцией, где-то с пожарниками. Это гораздо ценнее, чем подарки.

— И ты за это расплачивалась постелью?

— Это важно для расследования дела о похищении сумочки, господин детектив? — процедила Аля.

— Нельзя знать заранее, что окажется важным.

— Ну надо же! Где ты научился так профессионально врать? Ни единый мускул на лице не дрогнул, — восхитилась Яницкая, но ее пассаж остался без внимания.

— То есть ты не знаешь, что у тебя искали? — спросил Доберман.

— Понятия не имею, — честно ответила Альбина.

Лестница миновала, будто ее не было. Впереди виднелась дверь в номер. Аля быстро скинула босоножки, проскочила в спальню и облегченно выдохнула. Люся лежала под подушкой и безмятежно улыбалась хозяйке.

— Она на месте! — крикнула Аля и обернулась.

Можно было не кричать.

Алексей стоял за ее спиной.

— Дверь я закрыл, — уведомил он, и Альбине почему-то стало страшно.

Разумом Леха понимал, что в первую очередь он должен думать о работе и безопасности. Но, с другой стороны, он же как раз об этом и думал! Маркелов покрутил в руках коробочку на двенадцать штук, вскрыл упаковку и взял один. Потом подумал и сунул в карман еще два. Стратегическое планирование — наше всё.

Честно говоря, он бы сам не затарился. В такой спешке собирался. Но водила, дай ему Бог здоровья, уже на пути к дому остановился у аптеки.

— У меня все лекарства есть, — уведомил его Маркелов.

— Я подумал, мало ли… На море всё же едешь. Тут лучше перебдеть, — заметил с намеком водитель.

И Леха подумал: а правда! Вдруг повезет?

И повезло.

Может быть.

Да скачись оно конем! Этот Пашка, Кощей злодремучий, который забился в какую-то щель и не отсвечивает. Этот Тяжелков, миллионер штопаный. Оторвать бы ему яйца его перепелиные да в гнездо забить. Выходит, он нанимал охрану, а не стукача. Причем не абы кого, а бывшего, хоть и хромого, спецназовца. Значит, знал, что Але угрожает опасность. И никому ни слова не сказал, некрофил пассивный, клизму ему с противотанковыми ежами!

Главное, теперь Леха не чувствовал себя ни перед кем в долгу. И мог себе позволить выполнять задачу тем способом, каким считал нужным. А лучшим способом присмотреть за Альбиной было находиться рядом с нею постоянно. Что он и намеревался делать.

…А если трех не хватит, то он к себе еще раз заглянет. Или они вместе заглянут. От перемены мест слагаемых возрастает разнообразие поз. А результат от этого не меняется.

Из разговора во время обеда Леха сделал следующие выводы. Первое: или Альбина ему врет, или то, что ищут воры, находится в игрушке. Второе: покушение в монастыре выбивалось из общей картины. Или это было не покушение, а несчастный случай, как с гадюкой. Но тогда, выходит, что Яницкая патологически невезучая. Эту версию Штык оставил как рабочую, но и вариант с нападением не отвергал. Третье: Тяжелков его раздражал, как гвоздь в ботинке. Самим фактом своего существования. Наличием в биографии Альбины. Тем, как она о нем отзывалась, об этом козлине задоенном. Любая мысль о Тяжелкове вызывала острую боль в висках и в глубине солнечного сплетения. Желание что-нибудь поломать. Стену, например. Или в дверь со всей силы вфигачить кулаком.

Неконструктивные желания будила.

А склонившаяся у постели Аля будила другие желания. Особенно ее сарафанчик, который сейчас едва прикрывал причинное место. Издевательство какое-то. Просто подходи и бери. Ее сзади.

— Она на месте! — крикнула Аля и обернулась.

И практически уткнулась ему в грудь.

Подняла взгляд.

— Дверь я закрыл, — сообщил Леха.

Свидетелей, случайных и преднамеренных, ему на сегодня хватит.

В глазах Альбины мелькнул отблеск беспомощности. Взгляд заметался по его лицу, а губы приоткрылись.

Пробуждая жажду ломать, наказать за боль и просто желание слились в единое целое. Маркелов чудом сдержался, чтобы не смять ее и не придушить. Он провел пальцем по ее лицу, убирая прядь волос за ухо, и коснулся губ. Нежно.

Темное небо за окном осветила вспышка молнии, а следом громыхнул гром. Такой, что стены задрожали, подчиняясь мощи стихии. По подоконнику застучали первые капли дождя. И вдруг обрушились на землю сплошной стеной.

Аля тихо застонала, прижимаясь и складывая руки у него на груди.

И Леху накрыло.

Он впился в губы Али. Одной рукой он стиснул девушку так, что у нее не было шанса шевельнуться. Второй задрал сарафанчик и прижал ее за попу к стремительно наполнявшемуся члену. А потом сдернул ее трусики. Леха даже не глянул, как они выглядели. Он понимал, что нужно быть нежнее. Он пытался держать себя в руках, стягивая футболку. Но острые ноготки Али, оцарапавшие его соски по пути к низу живота, разбили все усилия в клочья. Леха толкнул ее на кровать, вытащил из кармана презерватив и сдернул шорты вместе с боксерами.

Подол задрался, открывая выбритый низ с разведенными розовыми складочками. Леха рванул зубами фольговую упаковку, и пока он раскатывал средство предохранения, Альбина одну за одной расстегивала пуговки на лифе сарафана.

Медленно, слишком медленно.

Леха подтянул ее за бедра к краю кровати, со стоном нащупывая скользкий вход. И вошел. О да! Он не понял, была ли это молния, или у него в мозгу фейерверк взорвался. Раскаты грома пробили остатки брони, и Штык вернулся к реальности, только в какой-то момент осознав, что уже вот-вот. А девушка еще одета.

Он подхватил Альбину за талию и, крепко прижимая и боясь выплеснуться, завалился спиной на постель, увлекая ее сверху. Пуговички полетели во все стороны. Лямки скользнули по плечам. Лифчик тоже мог полететь вдогонку пуговицам, но Лехе неожиданно легко удалось справиться с крючками и избавить груди от всего лишнего. Красноватый засос на белой коже вместо чувства вины пробудил какой-то бешеный восторг. Он притянул Алю к себе и ощутимо прикусил за розовую бусину. Альбина вскрикнула, прижимаясь и сжимаясь внизу. Он стиснул пальцами вторую бусину, вызывая новый вскрик. Волна удовольствия неотвратимо накатывала и, будь что будет, Леха ускорился, не в силах остановиться. Альбина застонала и замерла, приоткрыв рот. Короткие спазмы внизу подтверждали, что ему не подыгрывают. Леха притянул ее за шею еще ближе и поцеловал, впитывая ее наслаждение и изливаясь своим.

Время застыло.

А потом всё вернулось. Гроза с ливнем. Набат пульса в ушах. Надсадное дыхание Али на его груди.

В общем, жизнь возвращалась в свое русло.

Правильное русло.

Леха не помнил, сколько они так пролежали. Но какое-то время пролежали.

— В душ пойдешь? — спросил он, стягивая средство контрацепции, которое держалось на честном слове. Если так можно выразиться.

— Не-а, — зевнула Аля ему в подмышку.

— Отнести?

— А можно наоборот, душ сюда? — жалобно попросила она, приподнимая голову.

— Можно. Но спать тогда придется у меня.

— Договорились, — она снова уронила голову.

— Хрюшка, — констатировал Леха, выбираясь из-под Яницкой.

Она недовольно замычала.

— Коровка, что ли? — фыркнул Маркелов, завязывая использованное изделие.

Альбина замычала еще недовольнее, нащупывая рукой подушку. Леха решил не проверять, с какой целью: заменить его плечо или швырнуть. Он просто подхватил девушку на руки и понес в сторону ванной. Поставил  свою ношу у стеночки и включил воду — сливаться. Сонная, податливая, как глина, Альбина, была готова стечь на пол. Ее голова болталась, как у тряпичной куклы. В районе талии свисал смятый, скрученный сарафанчик, свидетель и жертва недавних Лехиных постельных побед.

Как и в его номере, ванная комната была укомплектована просторной ванной с душевой кабинкой. Еще вчера Маркелов не мог оценить такой расточительности. Зачем душевой кабинке целая ванна? С его прагматической точки зрения, хватило бы простого поддона. Тропический душ с потолка — что еще нужно для счастья? А теперь подумал, что был неправ. Вдвоем в обычной кабинке было бы тесно.

Леха подхватил Алю и сунул под поток воды. Она встряхнулась и безвольно прижалась к стене, уперевшись лбом в сложенные руки. Мягкие струи стекали по острым лопаткам и округлой попе. Маркелов глубоко вздохнул. Это был вызов. Молчаливый вызов гигиене и всем мойдодырам мира.

Он забрался внутрь, задвинул дверцу и намылил руки. Спецназ не сдается. Леха потянул Альбину на себя, и она откинулась ему на грудь, запрокинув голову на плечо. Глаза закрыты, губы приоткрыты. Это будет непросто. Он провел мыльными ладонями по заострившимся грудкам. Альбина сказала «М-м» и потерлась попой. Он растопырил пальцы, охватывая их, и свел к вершинкам. «М-м» зазвучало более жизнеутверждающе. И не только «жизне-». Ладно, можно совмещать приятное с полезным. Леха обвел пальцами сладкие полушария. Погладил оставленный им засос, с трудом удерживаясь от того, чтобы поставить второй — для симметрии. И приступил к мытью гладкого живота, медленно спускаясь ниже. Интересно, кто заводился от ожидания сильнее? Альбине оценить степень его интереса было проще. Но судя по тому, как свела ноги Аля, ей процесс тоже был не безынтересен. И когда средний палец протиснулся в святая святых, которые совсем даже не святые, Леха в этом убедился.

Нужно было в ванную два презерватива нести. Один использованный, другой про запас.

— Я сейчас, — шепнул он на ухо Альбине и сгрудил ее к стене, как было изначально.

Босые ноги оставляли на полу мокрые следы. И хрен с ними. Главное, на обратном пути не поскользнуться, если высохнуть не успеют.

Значит, не нужно торопиться.

С этой мыслью Маркелов и вернулся в ванную.

— Свет выключи! — подала голос Аля, когда он вошел.

Душевая кабинка подсвечивалась изнутри голубенькими огоньками. Леха щелкнул выключателем. Круто. Это было круто!

— А что, так можно было? — спросил Леха, перекидывая ногу через бортик ванной.

Нога в очередной раз решила покапризничать, но Аля, к счастью, всё так же стояла к лесу передом, к Маркелову задом. Очень аппетитным задом. С него-то он и продолжил, впиваясь пальцами и притягивая к себе.

Он никуда не спешит.

Там следы мокрые по всему полу.

И он медленно, с толком поцеловал место, где шея Али сливалась с плечом. Потерся одетым достоинством в развилке между ног. Вернул внимание к груди.

Хорошо так!..

Второй раз вышел ничуть не хуже, чем первый. По-другому, более нежно и пронзительно, — хотя уже куда пронзительнее? — и без природных подсказок. Но Леха и без них справился. Теперь они на пару полусидели — полулежали в ванне. Аля устроилась у него между коленей и упиралась согнутыми ногами в противоположный бортик. Ее рука лениво гоняла воду по поверхности.

— А внизу у меня было джакузи, — пожаловалась она.

— Что же ты оттуда переехала?

— Потому что здесь, — она поерзала, — безопаснее.

Она задрала голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и Леха чмокнул ее в лоб и убрал непослушные мокрые прядки.

Гадкая мыслишка о том, что вот так Аля могла сидеть с Тяжелковым, упорно лезла в голову. Будто не хватало тянущей боли в растревоженной погодой ноге. Мало ли кто с кем когда сидел? Он тоже не девственник. И она — не барышня из Смольного.

Он провел влажным пальцем от плеча и обвел острый локоток.

— Ты такая красивая, — сказал Леха, удивительно, но слова дались ему легко. — Почему ты одна?

И запоздало отвесил себе мысленную оплеуху. Нельзя же у девушек за двадцать пять такое спрашивать.

— Я не одна, — возразила Аля спокойно. — Но если ты спрашиваешь, почему я не замужем…

Маркелов уже набрал в грудь воздуха, чтобы сказать решительное «Нет, конечно, это твое дело», как она продолжила:

— Знаешь, люди делятся на корабли и якоря. Одни летят вперед, им нужны новые берега, новые впечатления. Им нужно добиваться и открывать. На их пути встречаются штормы и ураганы, но они упорно мчатся за своим журавлем в небе,  — она провела ладонью над его больным бедром, погладив водным касанием. — А есть якоря. Они знают, чего хотят в жизни, твердо стоят на земле и крепко держат в руках свою синицу.

Она замолчала, обводя пальцем его колено.

— Понимаешь, два якоря могут жить вместе. Скучно, но могут. Два корабля будут вместе только до тех пор, пока их пути совпадают. И только корабль и якорь создают идеальную пару. Корабль не дает якорю погрязнуть в иле. Якорь удерживает корабль от бездумных плаваний за горизонтом и придает смысл жизни. Понимаешь?

Леха кивнул. Не совсем, но идею уловил.

— Я — корабль, — призналась Альбина, подтвердив его догадку. — Я влюбляюсь, перегораю и плыву дальше. И большинство мужчин, которые оказываются рядом со мной, тоже корабли.

— Как Тяжелков, — выдавил Леха.

— Как СанСаныч, да. А если рядом со мной случаются якоря, то им не хватает веса, чтобы меня удержать.

— А это возможно? — у Лехи почему-то кольнуло за грудиной.

— Конечно, возможно. Для каждого корабля обязательно найдется свой якорь. Нужно только искать.

— Ты думаешь?

— Я верю.

Она вывернула голову, подняла на Леху взгляд и улыбнулась.

*из не подслушанного разговора*

-... Ты что?..

— В принципе, в планах было просто позвать их на обед. Но они так увлеченно сосались, что пробеги мимо Годзилла, не заметили бы.

— Всё равно это было рискованно. Тебя точно никто не видел?

-Даже тетушка Смерть не дает стопроцентной гарантии.

— Ты меня пугаешь, с такими родственниками.

— Не ври. Это тебя возбуждает.

— Может, и возбуждает. Но не так, как тебя — поиски.

— Ну и что. Просто я азартный человек. И это тебя возбуждает.

— Тебя возбуждает, когда я говорю, что ты меня возбуждаешь?

— Да. А что?

— Да так. Ничего. Мне кажется, кое-кто кое-чего насмотрелся, когда сумочку воровал.

— Между прочим, там ничего не украдено. Всё возвращено в полной комплектации.

— То есть там ничего не было?

— Не было ничего нужного. Того, что мы ищем.

— Значит, у нее его всё-таки нет.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что его нигде нет.

— Мы еще не проверяли ее игрушку.

— Тебе не кажется маразмом прятать такую вещь в игрушку?

— А тебе не кажется маразмом везде таскать ее с собой?

— Туше. И как нам получить доступ к игрушке.

— Сегодня точно не получится. Могу поспорить, они оккупировали какой-нибудь номер и перешли к близкому знакомству.

— Это и ежу понятно, что сегодня не получится. А когда?

— Будем ждать случая.

— А как же стратегический гений?

— У стратегического гения всегда есть про запас пара фишек. Но ближайшие два дня их в ход не пустишь.

— А потом?

— А потом будем ждать попутного ветра.

Когда они добрались до спальни, мокрые следы давным-давно высохли. Раскумарившись после теплой ванны, они рухнули на широкую кровать и уснули. Проснулись от стука в дверь. Альбина надела местный махровый халат и, зевая, открыла дверь. Леха быстро вытащил игрушку из-под подушки и зашвырнул ее в дальний темный угол под кроватью.

— Альбина, вы здоровы? — из-за двери слышался голос Вовочки. — На обеде не появились. И Алексей куда-то запропастился. Я стучал к нему, стучал…

— Спит, наверное, — снова зевнула Аля. — Погода какая за окном… сонная. А что, время ужинать уже?

— Да, мы все собрались, а вас двоих нет.

— Хорошо, сейчас подойду, — пообещала Яницкая. — И Алексею Николаевичу позвоню. А не поможет, тогда уже будем 911 вызывать.

В голосе Али слышалось, что она улыбается. Слова вызывали двоякую реакцию. С одной стороны, Леха восхищался ее способностью выкручиваться. И чувствовал вину, что не поставил будильник во избежание подобных неловких ситуаций. Офицер он или безмозглый желторотик, впервые дорвавшийся до женского тела?

А с другой стороны, ему было неприятно, что его прячут в спальне. 

Да, они не договорились о том, как будут вести себя при других. Даже речи не заводили о том, будет ли у них что-то еще после сегодняшнего секс-марафона. И, по-хорошему, инициатором разговора должен выступить он. Потому что по доброй российской традиции кораблями-ледоколами являются мужчины. А женщины — якоря. Зачастую — одноразовые.

А это очень неприятно — быть одноразовым якорем с робкой надеждой, что тебя возьмут на борт.

Слишком уж он не Тяжелков.

В прихожей щелкнул замок.

— Одевайся, спящий красавец, я тебя сейчас будить буду, — пригрозила Яницкая и потянулась, поднимая руки вверх.

Узел пояса развязался, а полы халата разошлись. Под ними открылось обнаженное тело, и Леха осознал, что готов использовать по назначению третий конвертик, настолько живыми были картинки знакомства с ним. Леха потянулся за купальными шортами, что валялись у кровати, но Альбина успела заметить реакцию.

— Продолжим после ужина? — подмигнула она.

Он поднялся и подошел, чтобы чмокнуть. Ну и за грудь подержаться. А что она, бесхозная, под самым носом у него торчит? Не порядок!

— Я сейчас переоденусь и зайду, хорошо? — спросил он.

Аля улыбнулась и закуталась в халат.

Маркелов твердо решил, что ныкаться не будет. Если кого-то увидит в коридоре, то не будет делать вид, что ничего не было.

Однако его героический настрой не оценили — в коридоре было пусто. Все были на ужине. Ужин накрыли при свечах, за общим столом. За окном бушевала стихия, гремел гром, сверкала молния, ливень лился как из ведра. Как Леха понял, свечи — не столько для романтики, сколько чтобы свет не мешал наслаждаться видом на дворе. Кому как, а Маркелову он был созвучен.

— О, а вот и наши голубки прилетели, — вежливо поприветствовал их Сава.

А мог бы и гадость какую-нибудь сказать, поинтересоваться, как всё прошло, например. Не нужна ли была помощь? Совет ветерана?

— Что сегодня дают? — проигнорировала его Аля, поведя носом.

Она вела себя настолько естественно, что даже Леха засомневался, а было ли что-то между ними. Штык выпил за компанию красного вина и послушал армейские байки Савелия Ивановича и — неожиданно, — Кирилла. Остальные, как выяснилось, не служили. Вовочка выглядел повислым, как стручок гороха. Валентин же игнорировал факт, что они с Яницкой явились на ужин вместе, пытался за нею ухлестывать и обольстительно улыбался. Казалось бы, чего Леха на него взъелся, пусть себе человек украдет минутку внимания красивой женщины. Чисто абстрактно Штык его понимал. А чисто конкретно — хотел врезать в челюсть, чтобы зубы проредить.

Аля Яницкая как никогда виделась ему легкокрылой парусной яхтой, которую ветер гонит прочь от родного берега. В роли родного берега Лехе представлялся он сам. В роли коварного ветра — администратор базы.

И ведь, чего доброго, угонит!

Может, скромность и стеснительность в общении с женским полом и заставили бы Штыка отступить, если бы не понимание того, что ветру-то парусник даром не нужен. Погоняет-погуляет, да полетит к другим. А несчастная яхта останется брошенной посреди океана. Одна. Беззащитная и беспомощная. Только потому что какой-то якорь сдрейфил предложить ей себя.

Пусть ему не удастся ее удержать. Но он хотя бы попытается.

— Аля, пойдем наверх, на дождь посмотрим, — пригласил он, пока здравый смысл не успел объяснить ему, почему дело безнадежно.

Альбина улыбнулась.

— Ну да, кто куда приглашает. Кто на Канары, кто на крышу дождь посмотреть, — подал голос Зубков, буксир советской постройки, весь проржавевший изнутри.

— Важно не «куда», важно «с кем», — нравоучительно ответила Аля, поднимаясь.

Они уже выходили из помещения ресторана, когда надувной якорь Белочка Соня сочувственно сказала:

— Как же она оголодала, бедненькая.

Не слишком громко, но достаточно, чтобы Леха и Альбина услышали. Штык уже собирался обернуться и сказать ей всё, что думает, но Яницкая скорчила гримаску и чуть заметно помотала головой. Стоило дверям закрыться, Аля поймала его руку и потащила на крышу.

На улице светопреставление с громом и молниями воспринималось совсем не так, как в номере с закрытыми окнами. И даже не так, как при свечах. Первобытные силы природы устроили в небе настоящую битву. Маркелов привалился к стене под навесом, притянул Алю спиной к своей груди и обнял двумя руками. Мебель была накрыта клеенчатыми чехлами, и струи барабанили по пленке, как оглашенные. Раскаты грома отдавали в позвоночник. Аля откинула голову ему на плечо, и Леха коснулся губами ее макушки.

Мир внутри ощущался особенно остро по контрасту с Небесной Войной.

Рука Маркелова, которая лежала у Али под грудью, как-то сама собой, под действием гравитации, поползла вниз. Легонько поглаживать кончиками пальцев покатые женские бедра под раскаты грома было так… по-«награждански». Наверное, впервые за время с комиссования Штык осознал, что война, мины, взрывы и смерти остались позади, в другом мире. Словно из его спины вытащили арматурину, и плечи расслабились. Отпустила тяжесть ответственности за чужие жизни. Хорошо ли там, плохо ли, всё оно закончилось.

Пора открыть новую главу.

— Пойдем? — потянула его за руки Аля.

Пойдем. Перелистнем новую страницу.

Перелистывание новой страницы сопровождалось шуршанием разорванной обертки от презерватива. Довольная Аля уснула, свернувшись кошкой у его груди. А Маркелову не спалось. Он чувствовал себя ненасытным мальчишкой, впервые дорвавшимся до женщины. В его-то годы… В его годы это было особенно приятно. Словно крылья за спиной выросли и второе дыхание открылось. Аналогия Альбины никак не давала ему покоя. Вот что, наверное, чувствует якорь на борту корабля.

Вторым вопросом, мешавшим спать, тревожа периферию сознания, были некие злоумышленники, которые что-то ищут у блогерши. Если они вообще существуют. И если существует то, что они ищут. Последний вопрос был самым актуальным.

Леха аккуратно высвободил руку из-под головы Али. Она даже не пошевельнулась. Маркелов негромко окликнул ее по имени. Никакой реакции. Мужское эго удовлетворенно крякнуло: уж отлюбил, так отлюбил. Леха стек с кровати и нащупал в углу игрушку, которую закинул подальше на случай незваных гостей. Мало ли, вдруг надумают заглянуть? И в номер, и Люсе в душу, так сказать. А Штык никак не мог допустить, чтобы кто-то его опередил.

Он тщательно ощупал ленивицу. Плюшевая шкурка была шелковистой, как Аля и обещала. Попа игрушки действительно внутри была в пупырышках, слабо поскрипывающих под пальцами. Туловище и голова снаружи были мягкими, а внутренности выполнены из  какого-то плотного материала. Есть ли что-то внутри? Вскрытие покажет.

Штык бесшумно выбрался из спальни в прихожую, а потом — из номера в номер, прихватив ключ-карту от Алиной двери. Время было первый час, в коридоре было безлюдно. Из двери номера напротив глухо слышались звуки какого-то фильма. Леха проскочил к себе и в который раз набрал Пашку. Где его носит нелегкая? Как работать с таким безответственным работодателем? У Маркелова крепла уверенность, что у Кощея тоже какие-то неприятности. Хотелось бы верить, что не из-за него, Штыка, и не из-за его внезапного романа.

В отсутствие директив командования придется проводить операцию под свою ответственность. Леха вытащил нож и аккуратно вспорол шов на боку игрушки. Внутри, под слоем синтетической мягкой ваты, находился цилиндр из пенистого материала, который создавал каркас тела ленивицы.  Маркелов высвободил его и осмотрел. По краям были видны линии склейки. Ножик вошел внутрь, но встретил препятствие. Бережно работая лезвием, Леха прорезал щель, через которую стала видна флешка. Ну вот. Инородный объект извлечен.

Чтобы скопировать файлы, Леха достал шнур, через который подключал пауэрбанк. Но телефон флешку  не увидел. Телевизор с USB-входом — тоже. Огонек на ней мигал, но содержимое не отображалось.

Леха посмотрел на часы. Час ночи. Он набрал Дока. Сонный голос его обматерил. Значит, спит один.

— Макс, время детское, — утешил его Штык. — Помощь твоя нужна.

— А до утра помощь не может подождать?

— У меня тут Люся распотрошенная лежит, — сообщил ему серьезным тоном Леха. — Мне в нее флешку нужно обратно засунуть. А она не читается. А мне ее нужно как можно быстрее зашить и на место подбросить.

— Штык, у тебя там крышу прорвало?! — мгновенно проснулся приятель. — Кого ты распотрошил?!

Леха рассмеялся:

— Не дрейфь. Люся — игрушка, любимица Яницкой. У Альбины обыскивают вещи, что-то ищут. Вот я и выкрал животное. Внутри обнаружилась флешка. Я хотел скопировать содержимое, чтобы тебе отправить на изучение. А она не читается ни на телефоне, ни на телевизоре.

— На компе попробуй, — предложил, успокоившись, приятель.

— Где я тебе в час ночи комп найду? У Али есть ноут, но я у нее только что игрушку своровал. Предлагаешь теперь еще технику свистнуть?

— У «Али»? «Свистнуть» в час ночи? Ты ничем не хочешь поделиться? — поинтересовался Док.

— Нет. Что мое, тем не делюсь. Ты мне про флешку расскажи лучше.

— Это ты мне расскажи про флешку. Какая она?

— Ну, такая синенькая. На ней написано «eToken PRO».

— Так. Дальше можешь не продолжать. Ничего ты с нее не скопируешь. Это электронный ключ.

— От чего?

— От защищенных данных на компе или сайте.

— Ок. Спасибо, Док. Спокойной ночи.

— Ты там свой крантик бы прикрутил, — выдавил тот после небольшой паузы. —  Тебя же за ней присмотреть отправили.

— Док, она сказала, что рассталась с Тяжелковым.

— А я — президент компании по добыче лунного грунта.

— Прости, что разбудил такого важного человека. Будь другом, найди Пашку. Очень хочу ему голову открутить.

— Я уже и сам волнуюсь. Пока.

В трубке раздались короткие гудки.

Леха забил в поисковике телефона «eToken PRO» и убедился, что мог бы не будить приятеля посреди ночи. Но для чего тогда нужны друзья?

Картина происходящего теряла последние признаки здравого смысла. Если только эта флешка — не фальшивка. А как проверить, на самом ли деле это Золотой Ключик, если не знаешь, где находится каморка с нарисованным очагом? Очевидно одно: кто бы ни искал токен, во-первых, он был убежден, что Ключик настоящий, во-вторых, осведомлен, где находится каморка. Но, черт подери, это никак не помогает в поисках злоумышленников. Кто угодно, по большому счету, может знать. Разве что кроме Белочки Сони и Бурундука Вовы. А Евгения — бухгалтер, Зубков — давний партнер Тяжелкова, и Кирилл — безопасник, очень даже могут.

А если ключ — не фальшивка, то разваливается остальная часть легенды. Если Тяжелков и Альбина расстались, то зачем ему нужно было прятать такую важную вещь в ее игрушке? Пусть он подарил ее не вчера и даже не позавчера. Но неужели не мог забрать его назад? И зачем дарить тогда? И правда ли Альбина не знает, что там спрятано?

Думать о том, что Аля может его обманывать, было неприятно. Но не пойман — не лжец.

Зато сколько тем для разговоров у них завтра будет…

Маркелов заклеил щель жвачкой, чтобы не гуляла, постарался восстановить ватную структуру и очень аккуратно зашил шов, благо иглы и нитки по давней армейской привычке всегда были с собой. Разгладил шерстку и промял игрушку со всех сторон, убеждаясь, что на ощупь ничего не изменилось. Плюшевая Люся улыбалась. Самочувствие пациентки  после операции было удовлетворительным.

Леха зевнул. Побрился. Положил в карман свежую порцию презервативов: война — войной, а секс по расписанию. Захватил зубную щетку и полотенце, в которое спряталась безмолвная Люся — наверное, не отошла до конца от наркоза. И пошел спать. К Альбине.

Тот, кто считает, что утро добрым не бывает, просто никогда не просыпался с красивой женщиной под боком. Или зажрался.

Леха, среди ночи отдавший дань Гигиее, с утра был бодр, свеж и тверд, как огурчик. Ленивица Люся, обещавшая молчать о ночных приключениях как рыба, держала в лапах презерватив. Романтика же: девушка просыпается, а у нее с одной стороны — мужик, готовый к подвигам, а с другой — любимая игрушка с гарантиями безопасности. Цветы бы еще… Но цветы уже некуда.

Аля спросонья была мягонькая, тепленькая, податливая, как глина: что хочешь, то из нее и лепи. Как хочешь, так ее и ставь. Только придерживать приходилось, чтобы не стекла на кровать. И внутри она была такой горячей и влажной, что Лехе будто пружину подкрутили. Он протискивался по упругой стеночке так, что у него каждый раз тестикулы позванивали от наслаждения и где-то в мозжечке сжималось. Или наоборот. Он держался до последнего, пытаясь продлить пытку удовольствием. Но Алины стоны становились всё громче, ее пальцы вцепились в простынь, и сама она замерла и сжалась под ним… Как тут сдержишься? Никак.

Выбираться из нирваны было, как серпом по ржи, но есть такое слово: «Подъём!»

Леха, как был, подошел к окну и потянулся.

За окном шел дождь. Память подсказывала: «…и рота красноармейцев», но красноармейцев не было. И в кои-то веки Леху это не задевало. Вот вернется домой, оторвет башку Пашке, если Тяжелков еще не справился с этой задачей, и начнет гонять его бойцов. Левой, правой, упасть, отжаться! Э-эх! Нога привычно тянула на дождь, но такая мелочь не могла лишить Штыка оптимизма.

— Аль, тебе, наверное, разные дамские штучки нужно с утра навести, — он развернулся к дремлющей Альбине. — А я пока пойду, железо в зале потягаю.

Аля вяло махнула рукой, невнятно промычала нечто среднее между «Скатертью дорога» и «Дверь захлопни» и спряталась под покрывало.

Маркелов к факту сокрытия тела отнесся спокойно. Чисто эстетически он бы еще попялился. Какой мужик откажется попялиться на красивое обнаженное женское тело? Но чисто результативно ему бы часок на восстановление фаллической формы не повредил.

Он собрался, прикрутил на лицо независимый вид и выбрался из номера.

На часах было рано, в коридоре — пусто, и Штык, заглянув в номер, чтобы поменять шорты на спортивные трусы, направился в качалку.

Беговая дорожка — это кросс для лузеров, но на бесптичье и воздушка — пистолет. Маркелов размялся, минут двадцать пробежал по дорожке в режиме «Холмы» и, изрядно пропотев, перешел к тренажерам. И тут к нему добавился компаньон.

В зал вошел понурый Бурундук Вова, бледный и слегка помятый. Он потыкал пальцем в настройках беговой дорожки и с тем же подавленным видом поплелся по ее полотну, как глист на чистый воздух.

— Что ж ты так убиваешься, ты же так не убьешься! — не выдержал Леха, подошел к тренажеру и настроил средний темп без наклона.

И врубил на своем сотовом энергичный рок, чтобы не заразиться серой унылостью от сокамерника.

Владимир, как ни странно, втянулся. И даже подергал железки под чутким руководством Штыка. Глотнул водички из кулера. И сел на скамью для тяги штанги, расставив колени и свесив между ними вспотевшие плечи.

— Ты чего такой понурый? — спросил Леха.

— А-а-а! — махнул рукой Владимир и изобразил на лице «Лучше не спрашивай».

Как теперь не спросить?

— Баба, что ли, бросила? — предположил Штык.

— А ты откуда знаешь? — вскинулся парень и покраснел. Совсем еще щегол!

— Не знаю, — сел рядом Леха. — Просто предположил. С утра мужик убитый или если не встало, или если баба бросила, — и, подумав, добавил: — Или и то и другое. Но ты-то молодой еще. С потенцией проблем не должно быть.

Бурундук надулся, как хомяк, и, выдохнув, снова сдулся.

— Так с глаз долой, из сердца вон! — поделился Маркелов народной мудростью. — Пока здесь отдыхаешь, глядишь, и зарастет.

Владимир сдулся еще сильнее, хотя, казалось бы, куда?

— Она здесь, что ли? — не понял Леха. — А кто?

Кандидатур было три. И одна из них, прямо скажем, со своими кораблями… вымораживала.

— Женечка? — осторожно предположил Маркелов.

Бурундук попытался оставить вопрос без ответа, но в покер с таким лицом лучше не садиться.

— Альбина? — Леха очень надеялся, что его умение держать лицо всё же лучше, чем у этого щегла.

— Да нет, конечно! — испугался Вовчик, и у Лехи отлегло от сердца. — Я больной, что ли? — на одном дыхании выдал Бурундук и вдруг смутился.

Ну да. Это Леха — больной, с его точки зрения. Никто же не знает, что харизма Тяжелкова больше над ней не нависает. И хорошо, с одной стороны. До тех пор, пока злоумышленники считают, что за Альбиной стоит мэр, она более-менее в безопасности. Более в безопасности, чем без харизмы. Поэтому Леха не стал спорить. Да он и вообще был не склонен обсуждать своих женщин с кем бы то ни было.

Но была у щегла и еще одна причина для смущения. Белочка Сонечка, подумать только! Он же умный парень, вроде как. Если верить его же словам. Инженер. А на такую дуру повелся.

— И что ты в ней нашел? — вырвалось у Лехи. Зато без имен.

— Она красивая. И милая, — улыбнулся Бурундук совсем по-детски. — И очень несчастная. Я из-за нее сюда поехал, — признался парень и покраснел.

Маркелов решил, что либо он не разбирается в женщинах, либо любовь слепа. В свете последних событий первый вариант не исключался. Но второй даже не нуждался в подтверждении.

— Ну что ж. Сложно было ожидать, что ради тебя она уйдет от мужа, — попытался утешить Штык.

Хотя в данном любовном треугольнике он ни одной из вершин руки бы не подал. Вершины подлости не были достойны его уважения.

— Она не к мужу, — чуть слышно выдохнул Вовчик, и Леха вообще просел.

— А к кому?!

Бурундук молчал. Видимо, набирался сил.

— Я их с Кирей вчера… — он не мог подобрать слова.

Ну да. «Киря» вчера был в ударе, а у Бурундука уже на ужине хвост висел.

— Вот же стерлядь! — подвел итог Штык.

— В смысле?

— В смысле «стерва» и «лядь», — пояснил для непонятливых Маркелов.

— Это да, — печально согласился Владимир и тяжело вздохнул.

Эх, молодо-зелено, не понимает своего счастья.

— А ну, боец, не киснуть! Носом не виснуть! П-шел отжиматься! Три подхода по двадцать пять!

Бурундук осилил два. В первый раз двадцать, второй — шестнадцать с натяжкой.

К завтраку Леха взбодрился под душем, дозарядил обойму презервативов под душевный разговор и отправился за соседкой. Альбина после ванной была мокрая, взъерошенная и в халате на голое тело. Это Маркелов точно ощупал. Он бы продолжил. Но Аля вздрыгнула копытцами и сказала, что на завтрак она предпочитает завтрак. А на сладенькое она всегда успеет.

Леха согласился. Сколько достоинств у женщины обнаружилось! И про завтрак подумала, и про сладкое распланировала, и ходит после душа в халате на голое тело. Он послушно сел в гостиной, включил телек и придремал под какой-то сериал. Зато когда проснулся, Альбина была уже готова к выходу. Какой удачный лайфхак. Никакой невротрепки.

На завтрак, как уже сложилось, они пришли последними. Держась за руки. А что, делать вид, что они случайно встретились? Все взрослые люди. Шила в мешке не утаишь. Особенно, если это не шило. И не в мешке, а в ширинке.

За столом шел разбор полетов. На чем лучше и безопаснее: на дельтапланах или парапланах? Кирилл и Вовочка вербально вцепились друг другу в глотки, сублимируя конфликт из-за бабы. Только приступив к десерту, Леха понял, что дискуссия носит не абстрактный характер.

— Вы куда лететь собрались, икары? — спросил он, поглощая сливочный десерт из креманки.

Калории — не микробы, во-первых, не дробятся, во-вторых, сами собой в организм не попадут. В-третьих, говорят, от того, что ешь, зависит вкус спермы. Но это Леха очень тихо подумал. Самым-самым краешком мозга. И шепотом. А вдруг?.. А он не в форме.

— У нас по плану, как погода установится, такой аттракцион: полет с инструктором. Вот и выбираем, на каком транспорте лучше, — пояснил администратор.

— Я бы хотела на дельтаплане! — тут же схватилась за идею Аля.

Вовчик скис. Он отстаивал противоположную позицию. Не везет парню. Ни в картах, ни в любви.

— А чем вас метла-то не устраивает? — сострил Зубков, который посмеивался, наблюдая за боем титанов.

Что-то подсказывало Лехе, что «обманутый муж» в курсе подоплеки спора и совершенно не парится по этому поводу.

— Я же не о себе пекусь, я о других! — с неожиданным энтузиазмом ответила Яницкая. — Я-то и на метле могу. А вам-то, четвероногим, — никак.

Но Зубков не оскорбился, а лишь хохотнул себе в фигуральные усы. А может, намотал.

— Я против, — прямо и по сути высказался Штык.

С Алиной везучестью только летать осталось.

— Вы можете не лететь, Алексей, — широко улыбнулся гаденыш Валентин. — Тем более, там платно.

Рожденный ползать сейчас получит.

— Я беспокоюсь за безопасность Альбины, — возразил Леха.

— А правда, вдруг там опять монах что-нибудь ей сделает? — поддержала Штыка стерлядь Сонечка. Правда, не так и не в том.

— Соня, есть легенды, а есть реальная жизнь, — напомнил Валёк. — Альбине просто немного не повезло. Не нужно видеть в этом какие-то персты  судьбы.

Что интересно: по сути Леха с ним был согласен. А желание врезать всё равно не пропало.

— А когда у нас ожидается хорошая погода? — высунула носик из-за угла любопытная киса Алечка.

— Уже завтра после обеда должно распогодиться, — с готовностью ответил Тин.

— Это же так интересно! — загорелась Яницкая.

И тут Леха понял, что среди множества достоинств Альбины Яницкой скрывается один существенный недостаток: она, как и положено кошке, хвост клала на приказы. Она своенравна и упряма. Маленький кораблик, который не упустит возможности взмыть за облака.

Только бы вернулась.

Нет ничего хуже для якоря, чем гадать: вернется или не вернется?

После завтрака Аля только и щебетала, что о полетах. Выпытывала, на чем Леха летал, прыгал ли с парашютом, откуда, сколько раз. Бился ли при этом головой? Нет, такого она не спрашивала, но Леха уже сам был готов рассказать. Страшно ли, что парашют не раскроется? Страшно. Всегда страшно. Хоть сам каждый раз складывал, всё равно страшно. Но где-то там, далеко. Под мозжечком. И когда приземляешься, всякий раз как заново родился.

С другой стороны, что с нею сделается? Она же не одна полетит, а в тандеме с инструктором. Была просто кошка, станет кошка летучая. А после приземления, дай бог, такие звезды Лехе зажжет, как бы не ослепнуть. По крайней мере, Лехе после такого точно хотелось кого-нибудь… зажечь.

Худо-бедно Маркелову удалось уложить возбужденную идеей Альбину в постель. И даже возбудить на вещи более земные. А потом он целовал маленькие ладошки с острыми когтями, что оставили следы у него на спине. Дикая кошка. Домашняя кошка. Какая между ними разница? В настроении.

— Аля, а можно, я тебе подарю новую Люсю? — предложил Леха, в очередной раз наткнувшись взглядом на ленивицу. Игрушка безмятежно улыбалась на прикроватной тумбе.

— Мне и старая нравится, — Яницкая перекатилась с боку на спину, и потянулась, изгибаясь в позвоночнике.

Грудь подскочила вверх, указывая сосками на потолок.

— А мне не нравится.

— Маркелов, да ты собственник, что ли? — подмигнула бесстыжая кошка Аля и потерлась об него во весь рост.

— И что? — хмуро ответил тот. — Что такого в этой игрушке? Сколько она у тебя уже?

— Она? — Аля снова откатилась на спину и подняла глаза к потолку, вспоминая, но Леха потянул и прижал ее к себе. — Лет пять, наверное, — она потерлась носом о плечо Штыка. — Да, точно, это было ровнехонько пять лет назад. Я как раз весной за год до этого свой первый кабинет открыла, и СанСаныч иногда забирал от меня свою любовницу. Так мы и познакомились.

— Увела мужика у своей клиентки? — разговор Лехе не нравился. Еще больше не нравилась мысль, что Альбина от него что-то скрывает. Но с токеном нужно было разобраться.

— Ага. Увела. Как же. Тяжелков же, как эсминец на рейде: сел на хвост — не стряхнешь. Он меня полгода обхаживал. То ли загонял, то ли подсекал.

В интонациях Альбины неожиданно проскользнуло недовольство. А, ну да. Кошки же гуляют, где хотят. И с кем хотят. И не терпят, когда ограничивают их свободу выбора.

— Хищнице не понравилось, что на нее охотятся? — усмехнулся Леха.

А ведь он, сам того не желая, сделал единственное, чем мог привлечь внимание Альбины — проигнорировал ее.

Хорошо. Привлек. А дальше? Как же ее удержать, если ее не удержишь?

— Хищницу нашел, тоже мне, — фыркнула Аля. — Львицу карманную. Я, на самом деле, человек очень тихий. Камерный даже. Не люблю много суеты, шума, внимания…

— Поэтому и блогершей стала, — не удержался Маркелов.

— Лёш, ты не понимаешь, — она приподнялась на локтях, и ее грудь соблазнительно обвисла, словно умоляя, чтобы кто-то половил ее ртом. А потом Аля провела пальцем по его переносице, носу и губам, где Леха его и поймал зубами. Чуть-чуть. — Блогер — идеальное занятие для социофоба. По сути, ты всё рассказываешь самой себе. Просто потом делишься видео с другими. И поставить лайк на комментарии — совсем не то же самое, что общаться с поклонниками вживую. Я и не знаю, о чем с ними общаться, если честно.

—  А я думал, ты призовая породистая киса, которая смотрит на весь мир свысока, — подмигнул ей Штык..

Аля скорчила «Ну и всё!» на лице, отвернулась и скрестила руки на груди.

— Кошки смотрят свысока, — задрала нос Альбина. — Потому что там, высоко, где обычно сидит кошка, безопаснее.

— То есть, ты просто трусишка? — Леха тут же получил тычок пальцем под ребро. — Всё-всё-всё, был не прав, — он попытался увернуться, но Альбина уверенно тыкала его в самые щекотные места. — Виноват. Больше не буду, — он спрятался за растопыренными ладонями. — Я всё понимаю. Но почему я?

— Ты безобидный, — Аля сменила гнев на милость и чмокнула его в кончик носа.

Вот как-как, а «безобидным» Штыка, который мог убить человека тридцатью разными способами, еще никто не называл. Он пару раз хрюкнул, а потом заржал в голос.

— Я сейчас покажу, какой я «безобидный», — прорычал он голосом киношного злодея и изобразил рукой то ли Фредди Крюгера с пальце-ножиками, то ли Брюса Ли в стиле тигра.

Аля засмеялась и прикрылась подушкой.

— Сейчас я доберусь до твоего беззащитного животика, глупая зайка! — он снова рыкнул и потянулся, чтобы цапнуть ее за бочок. Альбина забила задранными ногами, открывая превосходные виды на то, что было ниже.

Всё же было что-то первобытно-возбуждающее в охоте. Леха поймал ее за ноги и дернул к себе. Аля заверещала.

— Кто тут безобидный? — Маркелов навалился сверху, предварительно выдернув из рук Альбины подушку, и клацнул зубами у кончика ее носа.

— Обидный, обидный, — успокоила его Аля, вытянула губы для поцелуя и поерзала там, где Алексей был готов к новому раунду.

И  внутри у него что-то оборвалось от нежности.

Коварная кошка поймала его, свернулась клубочком на коленях и не отпускала.

А что будет, если отпустит? Куда потом идти?

Куда идти, Лехе указали уже через полчаса. Неожиданно взбодрившись после последнего захода за фейерверками, он сказала, что ей нужно поработать. Глаза полыхали энтузиазмом, и его вектор был направлен не в сторону Штыка. И даже не параллельно ему. Корабль мчал на всех парусах и пара́х и в якорях не нуждался. Аля вытолкала Маркелова из номера, чмокнув напоследок. Сказала, что ждет к ужину, и закрыла дверь перед его носом.

Вот так.

Неожиданно.

И неожиданно неприятно.

Но Леха Штык не привык нюни разводить. Он привык их принимать на грудь в концентрированном виде. Поэтому вскрыл бутылочку холодного пивка из бара и позвонил Доку с просьбой узнать, а не было ли чего удивительного в жизни уважаемого мэра ровно пять лет назад. И напомнил, что просил собрать досье на обитателей «Золотой Рыбки». Макс, видимо испытывая некую вину за то, что подтолкнул приятеля на авантюру с Кощеем, пообещал заняться вопросом по высшему приоритету.

Тренироваться после двух раундов было чистой воды извращением. Любой боец знает законы феншуя: нагрузка — на начало, а секс — на конец. Поэтому в ожидании ответа Маркелов позволил себе расслабиться у телека, где и придремал от состояния глубокого удовлетворения.

Пиликанье телефона поведало о прибытии информации, и дремота слетела с Лехи, как снег с ветвей в метель.

Первым в защищенном Телеграме прилетел файл по Тяжелкову. Любопытно, но перед предыдущими выборами, где Александр Александрович одержал победу, его неслабо поутюжили. Видимо, в профилактических целях. Органы безопасности взяли в оборот большинство партнеров будущего мэра времен лихих 90-х, пытаясь найти неопровержимые (или хоть какие-нибудь) улики, подтверждавшие преступную деятельность олигарха. Леха иллюзиями не страдал и прекрасно знал, что те, кто имеет отношение к большим деньгам,  с законом на «ты». То есть пинком открывает уголовный кодекс и кладет его на гражданский. Поэтому в причастности СанСаныча к темным делишкам даже не сомневался. Другое дело, как это доказать? У таких людей все концы давно в воде.

Однако вполне вероятно, что в ожидании повышения градуса прессинга Тяжелков, у которого наверняка не один свой человек в органах, мог подстраховаться и самую интересную информацию спрятать понадежнее. Банковские ячейки для органов — не преграда. Сейфы — вообще смешно. Хранить у доверенных лиц — высока вероятность обыска. По сути, подкинуть ключ девчонке, к которой он бил клинья, неплоха. Вряд ли тогда он всерьез засветился рядом с Яницкой. Полгода осады для такого, как Тяжелков, это даже не погоня, это ленивая игра кота с мышкой. Кто в здравом уме бы догадался, что Золотой Ключик засунули в целлюлитную попу плюшевой ленивицы?

Зато если бы олигарху потребовалось передать эту информацию нужным людям, он мог бы это сделать с минимальными затратами. Потеряла бы игрушку Альбина, или бы ее подменили. Вот и все проблемы.

Насколько информация пятилетней давности сохраняет актуальность? Если это компромат, то он срока давности не имеет. Если доступ к какой-то онлайновой базе, то данные там могут быть самые что ни на есть актуализированные. Что бы ни скрывал Тяжелков от органов, оно должно быть вполне ликвидно.

А вот прилетевшие следом файлы по фигурантам ничем не порадовали. Все семеро были родом из одного города. Все семеро имели отношение к Тяжелкову. Соня транзитом рядом с мэром засветилась по касательной, до того как замуж вышла. Любой потенциально мог знать о токене. Включая Альбину Яницкую.

Леха решил, что на сегодня с него хватит. Отправил файлы в облако, удалил с телефона и завалился спать. Мало ли, что ночью перепадет. А он не выспался. Не порядок.

Грозовой фронт принес в жизнь и постель Альбины Яницкой вояку Маркелова с израненной ногой. Но остальные части Алексея работали прямо на ура. Аля не нарадовалась просто. Он был как ширма, за которой можно было спрятаться. Даже не ширма, а стена. Но такая стена, которую, если нужно, можно передвинуть. Самоходная стена. Или даже целый самоходный ракетный комплекс. И ракета у него достойная. Особенно в комплексе.

А еще Але с ним было легко и комфортно. Он не давил, ничего не доказывал себе и другим. Кажется, ему вообще было плевать, что о нем думают другие. Впрочем, имей Альбина такую мускулатуру и умей она так махать ногами, ей бы тоже было плевать, что о ней думают.

И еще он был очень красивый. Возможно, кто-то скажет, что это ерунда. И нос у него большой. И брови густые. А Яницкая могла на него смотреть сколько угодно, и он ей нравился. Весь. Даже ногой своей изувеченной. Потому что был бы совершенный — пробежал бы мимо и не заметил. Это Аля чувствовала. А куда он с такой ногой с подводной лодки-то?

Нет, в эту сторону думать пока было рано. Но каким-то шестым чувством или пятой точкой Альбина чувствовала, что — да. Вот оно, ее «да». Но здравый смысл убеждал, что верить шестому чувству совершенно ненаучно. А пятой точке — вообще чревато приключениями. Поэтому Альбину решила плыть по течению.

Сегодня утром Леша чмокнул ее в висок и сказал, что вернется с полным боезарядом, но после тренировки. Чтобы лежала и ждала в лучшем виде. Лучший вид с точки зрения Маркелова был в простыне на голое тело. И это Алю тоже не напрягало, потому что Алексей смотрел на нее с таким обожанием и такой жаждой, что она чувствовала себя самой красивой женщиной на свете. Поэтому Яницкая почистила зубы и вырубилась до тех пор, пока он не вернулся, холодный и ароматный после душа и бритья. И Альбина утонула в его крепких, но бережных объятиях.

После объятий и прочих физических упражнений Маркелов попытался отговорить ее от полета. Аля спросила, не ревнует ли он ее к небу. Или небо к ней. Леха сказал, что просто за нее боится. Яницкая сказала, что ей очень приятно. За нее кроме мамы еще никто не боялся. Леша промолчал на это. Но тему свернул.

Погода и правда стремительно улучшалась. За ночь подсохли дорожки вокруг базы, а уже после завтрака, который, наконец, снова проходил на крыше, в сером небе появились первые просветы.

Разговоры за завтраком сводились к обещанным развлечениям. Мужчины хвастались своим лётным опытом. Кроме двоих: Алексея и Зубкова. Зубков — потому что кроме как на самолете, ни на чем не летал. А Маркелов, как подумала Аля, молчал, чтобы подвиги остальных не смотрелись щенячьим тявканьем. Или просто потому что не любил хвастать и привык о себе помалкивать.

Время до обеда они провели у телевизора, комфортно молча, каждый о своем. У них было бы больше тем для обсуждения, если бы отношения приобрели какую-то определенность. Но Аля осознавала: какая определенность через неделю знакомства и двое суток секса? Потому не напрягалась и, краем глаза поглядывая сериал, думала над новым роликом. Ей бы еще вчерашний домонтажить. О чем думал Маркелов, она понятия не имела, но он ласково поглаживал ее то плечу, то по бедру, то еще куда дотянется. Ну и допоглаживался, ожидаемо.

А к обеду небо было таким чистым и синим, будто грозы вовсе не было. Такое открытое и гостеприимное, что разве можно было отказаться от возможности в него взмыть?

Аля оделась в спортивные штаны и топик, как в первый вечер на базе. Уложила свежевымытые волосы в пучок. С темными очками вообще крутой лук получился. А без очков глаза были такие сияющие, что даже фильтры не пришлось накладывать. Отправив наиболее удачные себяшечки в инсту, Альбина положила Люсю в сумку, повесила сумку на плечо, нажала ручку двери и… уткнулась в грудь Лёше.

— Привет, — улыбнулся он и поправил прядь волос ей за ухо. — Может, всё же останемся?

— Алексей Николаевич, — поджала она губы куриной гузкой, — разве можно заменить счастье взмыть в небеса земными радостями?

— Уважаемая Альбина Владимировна, как человек, многое повидавший на своем веку, могу сказать, что небеса — не то место, куда следует спешить, — Маркелов с видом эксперта чуть усмехнулся краешком губ.   

— Не слишком ли ты много умничаешь? — Аля ткнула его в грудь кулачком.

И в следующий момент повисла вниз головой на плече у Добермана. Люся беспомощно болталась в сумке почти у самого пола и безмятежно улыбалась самоуправству сильного.

— Хорошие раньше были времена, — рассуждал Маркелов, прижимая ее за попу, и неторопливо двигаясь в сторону лестницы. — Стукнул барышню дубиной, припёр в свою пещеру -  и вот оно, ее счастье. Ужин себе готовь из свежеубитого мамонта, по три шкуры с него спускай. Детей воспитывай. Идиллия, — он звонко шлепнул Алю по ягодице, и шлепок вместе с ее «ой» отразился эхом на пустой лестнице.

— Маркелов, ты учти: детей не сразу начинают воспитывать, — поведала Яницкая. — Их сначала рожают. А до этого — делают.

— Надо же, — удивился он и продолжил: — А теперь они нахватали себе прав и обязанностей, головы всякими умными глупостями забили и хотят судьбоносные решения принимать. А потом удивляются, почему столько денег на психологов тратят. А знаешь почему?

— Почему?

— Потому что они знают, чего хотят. Но не знают, что им надо.

— Маркелов, — Аля стукнула его по твердой заднице. — На пол меня опусти.

— Боишься, что все умные глупости по дороге из головы вытрясутся? — спросил он и поставил Яницкую на ноги на площадке первого этажа.

— Боюсь, что если будешь так себя вести, придется тебя уронить, — Аля ткнула Маркелова пальцем в плечо.

— С чего бы это? — он галантно открыл дверь, ведущую в холл.

— С небес на землю! — и Аля с деловым видом погарцевала к знакомому автобусу.

Ишь ты! «Не знают, что им надо». Философ неолитический!  А ведь сразу так и не скажешь. На первый взгляд. 

На первый взгляд он просто дикарь. И даже дубина ему не нужна с такими кулачищами.

И что, спрашивается, Аля в нем нашла?

Для того чтобы полетать на дельтаплане, они ползли на автобусе в горы часа два. Аля придремала на плече у Леши и лишь иногда продирала глаз, чтобы проконтролировать ситуацию. Когда автобус наконец остановился, они оказались на плоской вершине, вытоптанной ногами многих сотен туристов и поросшей травой неоднократного выкоса.

По бокам площадки шло хиленькое ограждение, к которому подвели всех жаждущих-страждущих, показать красоты с высоты птичьего полета. Видимо, чтобы морально подготовить к полету на дельтаплане. На этом этапе от полетных экспериментов отказался Зубков. Он сказал, что не фанат всяких пейзажей, и ради сомнительной ценности видов отрывать задницу от земли не собирается.

Вот что значит состоявшийся мужик. И плевать ему, кто что про него, труса, подумает. Аля даже его немного зауважала.

Но, вообще-то, да. Вообще-то это было страшно. У-у-у-ух! — и так до самого низа.  Склоны были почти отвесными, скальными. Редкие кустарники и травы  торчали из земли, как клочки скатавшейся шерсти на боку бездомного пса.

По плану прибывших отвели в шатер-палатку для инструктажа. Даже ролик показали на ноуте с приличной диагональю. Приятный мужчина-инструктор, родственник красавчика Валентина по профилю деятельности, строил глазки женской недополовине гостей и напрягал мышцу́ перед мужской.

Потом туристов отвели к настоящим, взаправдашним дельтапланам. Даже пощупать дали. На этом этапе к инструктору подтянулись его коллеги, создавая движ и суету, повторяя для неофитов по третьему разу технику безопасности. Потом гостям выдали по шлему. И тут неожиданно от толпы желающих откололась Сонечка, резко включившая блондинку на заднем ходу. И даже уверения Кирилла, что это совершенно безопасно, не могли ее убедить. Зато смелостью Женечки восхищалась всё мужское население вершины. И это было так… пафосно-банально, и так напоминало минуту славы после ее мейкапа, что Аля решила на время отойти, чтобы дать девушке возможность побыть звездой.

Пузырьки счастья наполняли ее гелием, и, кажется, она могла взлететь безо всяких дельтапланов. Чужие, шумные люди со своими прозрачными, но нечистыми мотивами, вносили дисгармонию в ее состояние. Яницкая огляделась и направилась на другой огороженный «бочок» вершины, за инструктажную палатку, чтобы ничто не мешало ее единению с природой. Аля улыбнулась яркому, не слишком злому после недавней непогоды, солнышку и подошла к ограждению. Вдалеке с горизонтом сливалось море. Леса темными и светлыми пятнами протянулись во все стороны. И безмятежность.

Альбина вытащила из сумки телефон, чтобы сделать несколько снимков, и поставила ее у деревянного столбика ограждения.

За спиной послышались шаги.

Пожалуй, против общества Добермана она ничего не имела. Он не нарушал ее представлений о гармонии с окружающим миром. Аля решали сделать вид, что не слышит.

— Думаешь, подкрался незаметно? — поинтересовалась она, когда звуки затихли у нее за спиной.

Но ответа не последовало. Ее просто толкнули вперед, и, выворачивая хрупкий деревянный столбик, Аля полетела.

Вот на дельтапланах Штыку летать не приходилось. Несерьезный это вид транспорта. Ненадежный. Но Маркелову было любопытно, как он устроен. Надежны ли крепления. Как открывается запасной парашют.  От чего зависит высота подъема и скорость полета. Как выбирается место для старта. У него было столько вопросов, что отсутствие Али  «Тридцать три несчастья»  Яницкой он заметил не сразу.

Леха пробежался глазами по присутствующим, убедившись, что она не спряталась где-нибудь за дельтапланерским крылом, и пошел искать ее дальше. Конечно, девушка могла удалиться куда-нибудь в кустики. Удобств на площадке предусмотрено не было. Мужикам-то что: отвернулся и орошай себе склоны азотными удобрениями. У девочек же всё непросто. Маркелов двинулся в сторону ближайших зарослей, когда услышал вопль Альбины с противоположной стороны.

Да что б ее!

Он ее на шлейке в следующий раз будет водить!

Леха рванул на голос, но Альбины не увидел.

Явственно слышал голос, но не видел ее.

Зато видел вывороченный столбик ограждения.

Сердце остановилось, сжавшись от острой боли, и Леха рванул вперед, проезжая по земле грудью к краю площадки.

Аля висела метрах в трех-четырех, вцепившись в чудом оказавшийся на ее пути кустик, и орала.

— Что там? — окликнул за его спиной Валентин, пытаясь высунуться над склоном.

Сзади собиралась кучка народа из обитателей «Золотой рыбки» и инструкторов. Соня визжала и дергалась в руках Кирилла. Женя стояла, закрыв рот двумя руками. Зубков стриг взглядом пространство, направляясь к ограждению..

— Стоять! — жестко скомандовал Штык, поднимаясь на колено и распуская браслет из паракорда на запястье. — Валентин, сюда нужно подогнать задом автомобиль, микроавтобус или пикап инструкторов, с закрепленным тросом. Действуй! Савелий Иванович, ложись сюда, — Леха похлопал рукой на землю рядом с собой.

— Зачем? — настороженно спросил Зубков.

— У тебя здесь самая большая масса. Будешь моей страховкой, — Леха затянул за петлю веревку вокруг груди бизнесмена, а вторую — вокруг своего запястья. На большее могло не хватить длины.

— Ты чего?! — дернулся Сава. — Хочешь, чтобы меня тоже… туда?.. Вон машина подъедет с тросом, пусть хватается!

Штык от души ткнул его в землю носом.

— Она может не дождаться, — ответил он даже спокойно. — И уж тем более она не сможет перехватиться.

Не факт, что она вообще сообразит, что от нее требуется, судя по воплям.

— Мужики, вы страхуете его, — ткнул Маркелов пальцем в Зубкова, пока они переглядывались. — Живо!! — рявкнул он. — Всё будет нормально, Савелий Иванович, это просто страховка. Я сделаю всё возможное, чтобы она не потребовалась.

Он перекрутил пару раз стропу вокруг запястья и стал задом спускаться на склон.

Ноги привычно нащупывали неровности, пальцы цеплялись за выступы. Было бы легче, если бы Альбина молчала. И дело было не в том, что в ушах звенело, а в том, что сердце плюхало и билось через раз, и с этим ничего невозможно было сделать.

— Аля, всё хорошо. Ты молодец, — уговаривал ее Леха. — Ты сделала практически невозможное. Аля, ты слышишь меня?

Судя по визгу, нифига она не слышала.

— Аля, тебе сейчас нужно просто найти опору для ног и продержаться. Чуть-чуть продержаться.

Он спускался вниз, всё ближе и ближе подбираясь к орущей в истерике Яницкой.

— Ноги, упрись ногами! Держись и дыши!

Вверху слышался шум мотора.

Осталось совсем недолго.

Оставалось совсем немного.

Леха бросил взгляд вниз.

Ее руки еще немного съехали по веткам.

— Мужики, держитесь! Я сейчас повисну! — предупредил Маркелов, скатываясь по склону до выступающего камня ниже Альбины. Теперь влево. Шаг. Еще шаг.

Братан, давай, пить, курить бросай.

Аля проснулась в темноте. Тело было стянуто, правая рука — как чужая, сзади слышалось чужое дыхание. Ей потребовалось какое-то время, чтобы погасить панику и осознать, что рука просто затекла. Тело ограничено в движениях, потому что она зарылась в одеяло как в кокон. А за ее спиной — Алёша.

Психика милосердно вымарала из памяти всё с момента толчка до момента, когда она пришла в себя, сидя на коленях у Лёши на дельтапланерской площадке. Словно он ее поймал налету.

Аля развернулась к нему, прячась в надежных объятиях. Однако ладони горели, двигать коленями тоже было больно. Ощущения на лице тоже не внушали оптимизма. Как минимум, по разрезу глаз сейчас любой китаец принял бы ее за свою.

Альбина хотела сбежать в ванную. Но тут неожиданно выяснилось, что Алексей возжелал пообщаться.

— Какого хрена тебя потянуло на край площадки? — поинтересовался он.

— Я думала, это ты, — ответила Аля.

— В смысле, «я»?

— Ну, ты шел за мной. А это был не ты.

— Прости, — повинился Леха. — Я за тобой не пошел.

— Да, — согласилась она. — А потом меня толкнули.

До сих пор это казалось Але диким. Кому потребовалось сбрасывать ее со скалы? Кому она перешла дорогу? Она, которая мухи не обидит. Аля всегда была конформисткой. Склонной к авантюризму, может. И немножко — к нарциссизму и капризам. Нуждавшейся в новых впечатлениях и эмоциях. Но в ней напрочь отсутствовали какие-то конкурентные качества. Она не была способна на борьбу за что бы то ни было. Или против чего бы то ни было. Ей было проще отказаться, чем спорить и воевать. Отказаться и найти себе что-то новое. Что-то такое, на что никто, кроме нее, раньше не претендовал. Она любила добиваться своего. И даже невозможного. Но так, чтобы бороться приходилось с обстоятельствами, а не с людьми. Ей нравилось менять мнение человека о себе. Но она не выносила противостояний.

Ледокол «Тяжелков» не был мужчиной ее мечты и порой тяготил своим вниманием. Но он, непримиримый боец за свою выгоду, был очень удобен Але: он брал на себя неприятную миссию отстаивать ее интересы перед другими заинтересованными сторонами. Она же была готова по первому требованию заплатить / отдать / отступиться. Поэтому Альбина категорически отказывалась понимать, кому из их компании могло прийти в голову ее убить. И главное, зачем?

— Как толкнули? — Алексей сел, сложив ноги по-турецки.

— Ну… обыкновенно… В спину рукой. Может, конечно, случайно…

— Аля. Тебя столкнули со скалы, и ты об этом говоришь только сейчас? — Альбина не могла прочитать интонации, с которыми говорил Доберман. Словно их вообще не было.

Яницкой сразу стало неуютно. Будто она была на допросе, а в глаза ей светил фонарь, как в фильмах по КГБ. Она не выносила, когда на нее давили. И когда обвиняли тоже не выносила. И когда упрекали. 

— Забудь, — отмахнулась она, откатилась от Алексея к краю кровати и села.

Это был не ее номер, совершенно точно.

К счастью, она была одета. Поэтому просто поднялась и пошла на выход.

— Ты куда? — схватил ее шустрый Маркелов.

— Леша, отпусти меня, пожалуйста, — она выдернула руку. — Я хочу к себе. Где моя сумка?

— Где-то в прихожей, — ответил он, и Аля двинулась к двери, нащупывая выключатель.

Но затормозила на полпути. Звук хромоты, сильной хромоты, был совершенно явственным.

— Что с тобой? — обернулась она. — Что-то с ногой? Ты поранился?

— Полгода назад, забудь, — отмахнулся Доберман с маской равнодушия на лице. — Аля, мы должны вызвать полицию. Если тебя действительно столкнули, то это называется «покушение на убийство». И требует расследования.

— Леша, мне всё равно, как это называется, — на душе́ Яницкой остался горький осадок. — Даже ты сомневаешься в моих словах...

— Я не сомневаюсь, — прервал ее Доберман.

— Я не собираюсь никому ничего доказывать, — проигнорировала его слова Аля. — Я не хочу разборок, выяснения отношений, допросов, недовольных «ментов», которым приезжая дурочка подарила гарантированный висяк. Думаю, что я уже достаточно отдохнула. На море хорошо, а дома лучше.

Она наконец увидела свою сумку и наклонилась за ней. Осталось обуться.

— Люся на месте? — неожиданно спросил Алексей.

— Какая разница, — отбрыкнулась от неуместных насмешек Альбина.

— Прошу тебя, проверь: на месте игрушка или нет?

Аля заглянула:

— Нет.

Удивительно, но Аля ничего не испытала от потери ленивицы, которая еще вчера была ее любимицей и наперсницей. Потеряла — и потеряла. Значит, пришла пора что-то менять в жизни. Эпоха Тяжелкова окончательно осталась позади. И что-то еще, что позволяло ей относится к игрушке как чему-то почти живому. Словно Яницкая внезапно повзрослела с подростка до своего возраста.

Вот что с людя́ми делает угроза смерти.

— Аля, боюсь, всё очень серьезно, — соответствующим тоном заявил Доберман. — Тебе необходимо обратиться в полицию.

Вот только не нужно на нее давить!

— Леша, иди к черту. Если всё серьезно, я лучше обращусь к СанСанычу. Он точно обеспечит мою безопасность.

Маркелов хмыкнул. Неприятно так. Саркастически.

— Ты не думаешь, что именно из-за него ты оказалась в этой неприятной ситуации?

«Неприятная ситуация»? Это называется «неприятная ситуация»?

— Леша, большое спасибо за то, что ты меня спас. Я осознаю, что из-за меня ты пострадал физически, я в долгу у тебя и после возвращения помогу тебе попасть к хорошим врачам. Время, которое мы провели вместе, было замечательным. Но, думаю, теперь пришла пора расстаться. Сегодня я планирую покинуть эту гостеприимную базу и вернуться в родной город. Мы обязательно увидимся дома. Будь здоров.

Она закрыла за собой дверь снаружи, нащупала в сумке карту-ключ и спряталась от мира в своем номере.

Фортуна была к ней благосклонна.

Ей удалось взять билет на вечерний обратный рейс.

Всего двенадцать часов, и этот кошмар закончится.

Леха смотрел на дверь, которая закрылась за Альбиной Яницкой. Ему было больно. Болела нога — действие анестетика прошло, и вчерашние подвиги отозвались в поврежденных мышцах добрым матерным словом. Болела пустота за грудиной. Ныла и билась в грудную клетку, и каждый удар отзывался глухим эхом. Болела голова. Где-то в районе лба. Леха потер надбровные дуги, но не помогло. Он сжал пальцами переносицу, и в глазах защипало. Маркелов со всей силы врезал кулаком в дверной косяк, сосредоточившись на разбитых в кровь костяшках.

Не хватало еще, чтобы он разревелся здесь, как Таня над мячом.

Собственно, что произошло? А ничего. Его просто выбросили, как использованный якорь.

…Так. Спокойно. Без трагедий и сантиментов…

Дура безответственная! Кукла пустоголовая! Блогерша недоразвитая! Она что, действительно не понимает, к чему может привести ее пофигизм?! Ей было мало?

Уперлась, как коза у куста репейника.

Что теперь предпримет искатель электронного ключа?

Чисто теоритически, база — безопасная территория. Нападения, связанные с угрозой для жизни, пока случались только за пределами «Золотой рыбки». Всё-таки в коридорах есть камеры слежения. Когда у Альбины переворошили вещи, Леха не стал обращаться к камерам. У нее же ничего не украли. Но в случае нападения записи поднимут без вариантов. Существует вероятность, что камеры нерабочие. Но всё же это не шарашкина контора. Тяжелков — тот еще «му», но вряд ли настолько жаден, что поставил муляжи вместо действующей техники.

Вывод: пока Аля находится у себя или, по крайней мере, под присмотром камер, она в относительной безопасности. Значит, у Штыка есть время попытаться найти виновного. В компании следователя это было бы проще. С другой стороны, сукин кот Кощей и тут Штыка подставил, потому что именно в этом случае контракт с конторой, по которому у Лехи были обязательства перед Тяжелковым и Альбиной, был бы очень кстати. На словах-то кто угодно что угодно сказать может. И даже правительственные награды в анамнезе не являются гарантией того, что сказанное — правда. Но следователя всё равно не было и не предвиделось, так что Кощей в рог получит, но зубы сохранит.

Маркелов снова набрал приятеля, который снова оказался недоступен. Сотовый показывал восемь. Сову-Дока жаль, но Штык отдавал себе отчет, что без его помощи, скорее всего, не справится. Леха не считал себя дураком, но сила его была в силе. А не в дедукции. Он выбрался на спортивную площадку, совмещая требования паранойи и ЗОЖ, и набрал приятеля.

Док ответил довольно быстро и даже цензурно, хоть и сонно.

— Макс, прости, братан, у меня ситуация вышла из-под контроля, — признался Лёха в гарнитуру и пошел на первый круг легкой хромоватой трусцой.

Он рассказал о покушении, реакции Альбины и потом еще раз с самого начала все злоключения Яницкой.

— Леха, ты точно уверен, что она не использует тебя вслепую? — уточнил Док. — Почему она отказалась от заявления в полицию?

— Насколько я понял, она не доверяет органам.

— Кто им доверяет? Но законы существуют не для того, чтобы наказывать виновного. А для того, чтобы тот, кто планирует преступление, знал, что не останется безнаказанным. Нельзя спускать убийце неудачное покушение. В следующий раз ему может повезти больше.

— Ты меня за советскую власть не агитируй, — буркнул Штык. — Лучше помоги материально.

— Нет, погоди. Две большие разницы: на ее жизнь действительно кто-то покушался или девчонка просто тебе голову морочит.

— Док, она реально была на волосок от гибели. Тебе не кажется, что для «мороченья головы» девушка, не имеющая особой физической подготовки, выбрала бы способ попроще?

— Ладно. Допустим, — согласился приятель. — Возвращаемся к цели: кто может искать токен? У нас есть несколько инцидентов. Давай посмотрим, кого из гостей мы можем отсечь. Первый: обыск в номере девушки на первом этаже.

— Это мог быть кто угодно, — признался Штык. — Вероятнее — мужчина, потому что окна находятся довольно высоко, но и девушка бы справилась с тем, чтобы забраться в номер и выбраться из него.

— Окей, — продолжил Док. — Второй случай. Обыск на втором этаже.

— Хронологически вторым было покушение в храме, — возразил Леха.

— Но обыск был в то же время.

Штык кивнул, хотя Макс этого видеть не мог.

— Значит, преступник был в это время на базе, и происшествие в монастыре было совпадением, — аргументировал Док. — Он не мог быть одновременно в двух местах, верно?

— Тогда круг подозреваемых сужается до трех человек, — подвел итог Леха. — Две девушки и Кирилл Поляков.

— Мог ли он забрать сумочку с пляжа? — уточнил Макс.

— Хрен его знает. Потенциально это мог быть кто угодно. Кто-то из парней в это время жарко трахался на третьем этаже. Владимир сказал, что видел в этот день Кирилла с Соней. Но в какой момент это случилось, точно неизвестно. Еще есть Евгения, у которой тоже с кем-то роман.

— Хорошо, — продолжил Док. — Ситуация с покушением. Кого-то можно однозначно исключить?

— Да, из этих троих Евгения однозначно находилась на виду. Она должна была лететь первой. И Соню я помню. Обратил внимание, что они с Зубковым стояли возле дельтаплана и болтали с инструкторами, хотя наотрез отказались лететь. Я на некоторое время отвлекался, когда пошел искать Алю. Но вероятность того, что София Зубкова за это время сумела незаметно пробраться к Яницкой и незаметно ее толкнуть, невысока.

— А Кирилл?

— А Кирилла я не помню, — признался Штык. — Я был возле того же дельтаплана, что  Зубковы и Женя. Кроме нас там было двое инструкторов. Еще была толпа мужиков у соседних аппаратов. Я просто зафиксировал, что Яницкой там нет. Кажется, я видел там Вовочку Субботина. Смутно вспоминаю. Но ты же понимаешь, ложная память может подвести.

— У нас в любом случае остается Кирилл. Он подходит и по должности. Кто, как не он, обязан знать о том, что такое токен и с чем его едят?

— В целом, всё сходится, — должен был признать Леха. — Он и сумочку Альбинину принес. И вообще возле нее ошивался. Но у меня на него ничего нет, кроме подозрений.

— Поговори с ним, — как здрасьте, заявил приятель. — Когда информации о противнике недостаточно, бери «языка».

Тут не поспоришь.

— Спасибо, Док. Не возражаешь, если я буду держать тебя в курсе? — спросил Маркелов.

— А если возражаю? — с усмешкой поинтересовался Макс.

— Всё равно буду держать, — честно ответил Леха.

— Держи. Отбой, — произнес в трубку Док и отключился.

Значит, «язык»…

К концу разговора Леха осознал, что переоценил возможности больной ноги. Утренний анальгетик уже начал действовать, но опыт подсказывал, что сейчас не тот случай, когда хорошая растяжка решит проблему. Он вернулся в номер, растер ногу согревающим и перетянул колено эластичным бинтом. В таком виде он сел у телевизора, вытянув ноги на журнальный столик. Но фильмы не смотрелись. Легко сказать: «Возьми языка». Здесь база отдыха, а не зона боевых действий. И Киря всего лишь условно-подозреваемый, а не террорист, ему нож к горлу не приставишь, предварительно переломав обе ноги.

Леха возвращался мыслями к Кириллу Полякову, неухоженному сутулому ботану, к которому нежданно переметнулась Белочка Соня, оказавшаяся на деле скользкой холоднокровной стерлядью. Какие такие таланты скрываются в его потертых джинсах, раз Зубкова предпочла его одуванчику-Бурундуку? Или где еще скрываются эти таланты… Если честно, у Лехи компьютерщик с маньяком не вязался. Пожалуй, из всех обитателей «Золотой рыбки» он был Штыку понятнее и ближе. С другой стороны, это не показатель. Маньяк маньяку рознь. Леху нормальным тоже может назвать только психиатр из военной медкомиссии. И всё же что-то в парне неуловимо напрягало. Какой-то неприятный осадочек. Маркелов сосредоточился, инвентаризируя воспоминания и пытаясь нащупать ту реакцию, которая этот «осадочек» оставила.

Словно вспышкой инсайта ему припомнился подслушанный в первый день разговор, когда кто-то договаривался с Поляковым о встрече. Леха тогда предположил, что это была Альбина, и ревность пометила Кирилла как потенциального соперника. Теперь было ясно, что кто бы ни звонил Полякову в то утро, это была точно не Аля. Тогда кто? Штыка тогда зацепили слова парня, что предложение «льстит», и обращался он к собеседнику на «вы». Значит, Вовочка отпадает. Остается Соня, Зубков и Евгения. С Белочкой после вечера анекдотов Киря бы разговаривать без сарказма не стал. Хотя, с другой стороны, какая разница, кто ему звонил? Как это приближает Маркелова к уликам по делу о нападении на Яницкую? Никак.

Но может дать тему для разговора.

План допроса более-менее складывался. Леха глянул на часы. До официального начала завтрака оставалось пятнадцать минут. Маркелов подошел к зеркалу в ванной и ощупал шершавый подбородок. Сегодня ему ничего не светило, в гороскоп не заглядывай, но он всё равно побрился. Даже самый выброшенный и заштопанный якорь стремится хорошо выглядеть перед симпатичным судном. Хотя бы из чувства собственного достоинства. Леха сменил футболку, сунул в карман сотовый и вышел из номера. На соседней двери висела исчерпывающая табличка: «Не беспокоить». Леха дважды занес руку, чтобы постучать, и дважды ее опускал.

Девушке нужно перепреть в своей неадекватной обиде. Вот найдет Штык виновного и принесет в зубах к двери Яницкой, и тогда она сменит гнев на милость. Где еще она найдет такой многофункциональный якорь? И ничего, что у него нога не всегда работает. Главное, ее вид и сам факт не пугает.

На оптимистической мысли, что его клинит на «корабельной» теме, и это тоже не совсем нормально, Леха отправился на крышу — завтракать.

…А вот Альбине на крыше делать нечего. Так что правильно, что она всё правильно делает. Он ей сам завтрак принесет. В постель. 

Штык поднялся наверх на лифте, решив дать ноге максимальный отдых. Постояльцев в лаунже не было, только пара официанток, которые раскладывали последние блюда. Извинившись, они отчалили по стрелочке этажом вниз. Леха привычно положил себе горячей молочной каши, собрал пару лего-бутербродов из доступных запчастей, взял сладкие блинчики с кофе и сел на то место, куда его усажила Аля. Но заметил он это, лишь приступив к еде. Проклятые рефлексы.

Маркелов уже заканчивал, когда на «ловца» выбежал «маньяк». Кирилл Поляков не в первый раз был замечен в жаворонковских привычках. Он вышел из лифта, уткнувшись в телефон, запустил кофе-машину, дождался напитка и отправился к своему столу. Практически не глядя по сторонам. Тоже в силу привычки. Леха дозарядился бутербродами и подсел к вероятному «языку».

Маркелов подвинул тарелку к компьютерщику. Тот оторвал взгляд от телефона, посмотрел на подношение и кивнул. Краткость — сестра таланта, а из молчания мастер-ювелир и вовсе может сотворить шедевр.

— Как тут после вчерашнего? — задал Штык нейтральный вопрос.

Кирилл взял бутерброд, откусил, пережевал и столь же нейтрально ответил:

— Шумели.

— О чем?

— Тебе-то какая разница? Пойдешь морды бить вчерашним числом? — хмыкнул Киря и укусил бочок бутерброда.

— Было за что?

Поляков хмыкнул:

— Имеющий уши да найдет. При желании.

Они помолчали. Кирилл погрузился в свой телефон, отставив кружку и бутер и шустро двигая по экрану двумя большими пальцами.

Теперь задачей Штыка было откалибровать собеседника на правду/ложь. У каждого человека по лицу можно прочитать, врет ли он. Но у каждого это будут свои сигналы. Чтобы их вычислить, нужно задать несколько вопросов с однозначными и заранее известными ответами.

— Опять по работе? — спросил Леха, указав носом на телефон.

Кирилл кивнул, на секунду расслабив мышцы лица.

— Я тебе не мешаю? — Это был вопрос, на который компьютерщик должен был соврать.

Что он и сделал:

— Нет, конечно. — Правый уголок рта дернулся вверх, между бровями мелькнула складка. Мизантроп Киря не любил врать. Но воспитание было сильнее. Взгляд влево вниз — внутренний диалог. Про себя Поляков сказал о Лехе всё, что думает на самом деле.

— Ты всегда на завтрак пьешь кофе?

— Да, привычка. — Чуть заметный кивок, расслабление лица, короткий взгляд влево вверх — визуальные воспоминания. Вопрос простой, но рефлекторная проверка правоты сработала.

— Вредно же. Нужно нормально завтракать, — надавил Леха.

— Да, конечно. — Правый уголок рта вверх. Взгляд влево вниз. Брови дернулись сильнее. Ложь как она есть.

Теперь можно приступать к главному.

— Ты давно у Тяжелкова работаешь? — зашел Маркелов как бы издалека.

— Года четыре уже. — Взгляд влево вверх — вспоминает, когда пришел, влево вниз — считает, лицо расслаблено. — А что?

— Да зовут меня к нему, — правдиво соврал Леха. — Думаю: идти — не идти?

— Он нормальный мужик, с понятиями. — Правда. Говорит, что думает. — А вот по непосредственному начальству — как повезет. Хотя я несколько раз пересекался с его начохранами. Вроде без закидонов мужики.

— Проверяли на лояльность?

Брови Кирилла на секунду сдвинулись.

— Это тоже, — уголок рта дернулся. — Но у нас иногда бывают общие… — он запнулся, подбирая слово: — интересы.

— А что, бывает, что по-настоящему пытаются влезть к нему в базы? — «удивился» Леха, и Поляков кивнул. — Я думал, что это только в голливудских фильмах такое бывает...

— Да сколько угодно, — уголок рта расслаблен, а брови сведены. Видимо, просто озабоченность. — И сотрудники — дебилы. Иногда прибить хочется. Ты вкалываешь, вкалываешь, латаешь дырки, латаешь, а потом какая-нибудь дегенератка скачивает фильмец — и все твои усилия коту под хвост.

Он говорил правду. Он действительно заботился о безопасности Тяжелкова. Но при этом с «лояльностью» у него было не всё чисто.

Ладно, Леха попробовал зайти с другой стороны.

— Я понять не могу, — словно упоминание «дегенераток» навело его на мысль, перевел тему Штык, — как Альбина могла упасть с площадки?

— Да, — кивнул Кирилл с расслабленным лицом. — Вчера эту тему долго муссировали и обсасывали. Я тоже не понимаю, — взгляд влево вниз, внутренний диалог. Точно не понимает. —  Может, она оступилась, споткнулась? — Рот расслаблен. Брови неподвижные. — Она-то сама как объяснила?

— Сказала, что ничего не помнит, — снова честно соврал Леха.

Никаких посторонних эмоций на лице Полякова не мелькнуло. То есть абсолютно. Хотя он не мастер покера.

— Не мудрено. Я думал, у меня уши заложит от ее воплей. Она сейчас как, нормально? — голова склонена чуть на бок, брови чуть приподняты, рот приоткрыт. Искренний интерес и обеспокоенность.

Леха пожал плечами. Он бы и сам был не против узнать, нормально ли она сейчас.

— Захотела побыть одна. Не помнишь, она вчера, когда уходила в площадки, в каком состоянии была? Не подавлена, нет?

— Думаешь, она могла сама?.. — брови вверх, голова ушла назад, лицо вытянулось, рот спокоен. — Да ну.

— Что, действительно была? — поднажал Маркелов.

— Я не видел, как она уходила, — взгляд влево вниз, рот спокоен: говорит правду, но не всю.

— Я тоже не видел, на аппараты засмотрелся, а потом отлить отошел, — «признался» Штык. — А потом рванул на вопль, а она уже… Я боюсь, вдруг она… — он скривился и качнул головой назад, типа, «того». — Не знаешь, кто бы мог ее видеть перед тем, как она грохнулась?

Кирилл помотал опущенной головой.

— Понимаешь, я тоже отходил, — признался он неохотно.

Леха стукнул ладонью по лбу.

— С Соней, что ли? — он вдруг как наяву увидел, как Белочка дергалась в руках Полякова.

По лицу собеседника прошла странная конвульсия. Куски пазла стали складываться в голове Лехи один за другим.

Подслушанный разговор Полякова: «Да, хорошо, давайте встретимся, пообщаемся. Сегодня? Ладно, можно и сегодня. Спасибо, тоже был очень рад».

Слова Зубкова: «Для того, для чего я женился, Альбина Яницкая не подойдет. Гордая слишком».

Гляделки между Зубковыми в автобусе, когда Соня не поехала в храм вместе с Кириллом.

Слова Бурундука Вовочки о том, что он видел Белочку с Кирей.

Неуверенная реакция компьютерщика на собственную лояльность.

Другой подслушанный телефонный разговор: «Что значит, не можете решиться? Мы же уже обо всём договорились! Я ради вас сюда приехал!»

— Зубков что, решил тебя купить, а когда ты отказался, подложил тебе жену в качестве аргумента? — потрясенно выдал Маркелов.

Кружка с кофе дрогнула в руках Полякова, расплескав капли на его футболку.

— Ты из службы внутренней безопасности? — побледнев, спросил Кирилл.

— Успокойся, — отмахнулся от него Леха. — Меня интересует исключительно Яницкая.

— Она же любовница мэра… — удивленно выдал компьютерщик.

— Ты-то откуда это знаешь? — развел руки Штык, впечатывая между строк: «Тебе какое дело?».

— Соня сказала, — недоуменно выдал Киря, не прочитав тайное послание.

— Так, ладно, — Леха потер пальцем переносицу, поднимаясь из-за стола. — Я ничего не слышал, ничего не видел, никому ничего не скажу.

— И я ему ничего не сдал! — подскочил Поляков.

— Это в твоих интересах, — на автомате бросил Леха.

Штык спускался по лестнице. Голову пучило от множества разнонаправленных мыслей. Может, слово не очень подходило к слову «голова», зато отлично подходило к состоянию.

Итак, Кирилл не сталкивал Альбину. Как и Соня, которая находилась в момент падения с Кирей, и Женя, которая принимала восхищение от инструкторов. Значит, изначальная версия была неверна.

А что, если обыск и покушения — два совершенно разных квеста? Если ключ искал один человек, а нападал другой? Что если «несчастный случай» в храме был не случайностью, а первой (и второй) неудачной попыткой? Тогда картина меняется. В этом случае несостоявшегося убийцу нужно искать среди тех, кто ездил к храму. Валентин исключается, так как первым оказался на месте преступления. Леха тоже вроде раздвоением личности не страдает. Остаются Вовочка Субботин и Савелий Иванович. Теперь необходимо выяснить, кто из них отлучался в момент падения Альбины.

В качестве объектов для сбора информации остаются Валентин и Евгения. Лучше Валентин. С женщинами у Маркелова не так складно получалось. То, что он не может в крайнем случае «прописать» собеседнику аргумент вроде хука правой или кика левой, лишали Штыка доли уверенности. А гид всея «Золотая рыбка» хоть и раздражал своим вниманием к Яницкой, но хотя бы по-своему заботился о ней.

Поймать «Тина» оказалось не такой простой задачей. Леха шел по его следу, повсюду опаздывая, пока, наконец, не нагнал в кабинете с табличкой «Менеджер».

— Привет! — сказал Леха, распахнув дверь.

— Доброе утро. Что вам угодно? — недовольно поинтересовался хозяин кабинета, даже не приподнявшись из кресла.

Валентин задал официальный тон, автоматически переводя Леху в положение просителя, чем резко ограничил его свободу в отношении вопросов. Но Маркелов мог его понять: он тоже был бы недоволен, если бы Аля провела ночь в чужом номере. «Недоволен» — это еще очень мягко сказано. Поэтому набрался терпения.

— Меня беспокоит состояние Альбины, — выдал он уже откатанную легенду.

— Вызвать врача? — Валентин потянулся к стационарному телефону.

— Физически она в норме. Относительно, — остановил его жестом Маркелов. — Меня волнуют обстоятельства ее падения.

— Нарушение техники безопасности — вот и все обстоятельства, — тут же встал на защиту местного братства менеджер «Золотой рыбки». —  Знали же, что она где угодно найдет неприятности, — перешел он в нападение. -  Где ты был, когда она упала? Или ты только в постели горазд?

После того как Леха вытащил Альбину с обрыва, обвинения были несколько преувеличены. Но только для «Тина». Тот же Кощей, да будет он здоров, пока не встретится Лехе, имел право на такой наезд.

— Я не об этом, — остановил Штык поток обвинений. — Не могла ли она сама… Может, она перед инцидентом получила какое-то сообщение? Что-то случилось, не знаю… Ты видел, как она уходила? Просто она с утра ушла к себе и закрылась. Вдр…

Штык не успел закончить предложение, как Валентин вскочил.

— У нее вообще-то табличка висит «Не беспокоить», — попытался остановить его Маркелов.

— Она завтракала?

Вот про завтрак Леха со своими открытиями совершенно забыл. А ведь собирался.

— Завтракала или нет? — гид сверлил его взглядом, и Штык помотал головой.

Надо же было так проколоться с тоном и темой! И с завтраком тоже.

— Я распоряжусь, чтобы ей доставили еду в номер, — Валентин уже стоял у распахнутой двери, показывая головой «на выход».

Вот и поговорили, блин.

Рыцарь в сияющих доспехах ускакал спасать голодную деву в беде.

Леха поплелся искать другого информатора.

И нашел сразу двух.

Евгения и Вова Бурундук обнаружились на крыше. Они играли в шахматы. Леха мало понимал в шахматах, но судя по убитому выражению лица Бурундука, его победа накрылась пушистым хвостом. Вовчик, видимо, всерьез решил заняться спортом. Если не силовыми видами, так интеллектуальными.

Но и в тех и в других ему одинаково не везло.

— О, а что вы тут делаете? — начал Маркелов разговор в кинематографической манере.

— Цветочки собираем, веночки плетем, — нахамила Женечка, приветливо улыбаясь.

— Красивые, — не удержался Лёха и присел рядом. — Вы не видели, в каком состоянии Альбина вчера уходила с площадки, перед тем как  упала с площадки?

— А что? — оторвал взгляд от доски Бурундук.

— Не могла же она реально случайно упасть? — выразил сомнения Штык.

— Аля Яницкая, конечно, любит быть в центре внимания, — с готовностью согласилась Евгения, срубая черного офицера. — Но не думаю, что она отчаялась до такой степени.

— Я вообще-то имел в виду, может, она была расстроена? Или плохо себя чувствовала.

— Так вроде же всё нормально закончилось? — обреченно почесал в затылке Бурундук. — Или у нее с самочувствием проблемы?

— Она себя всегда плохо чувствует, когда внимание обращают на кого-то другого, — поделилась наблюдениями эксперт по самочувствию, бухгалтер Евгения.

— Аля говорит, что чувствует себя нормально, но у нее частичная амнезия, — заявил Леха. — Думаю, не упускаю ли что-то важное. Может, ей нужна врачебная помощь?

— Не переживайте, Яницкая обиженной не останется, — успокоила его бухгалтерша. — Поднимет кое-кого на уши, и ее быстренько пролечат от всего, включая простатит и импотенцию, — недобро отреагировала она.

— И всё же я буду вам благодарен, если вы припомните, как она выглядела, — попросил Штык.

— Я не обратил внимания, когда она ушла, — признался Субботин. — Честно говоря, я никогда не летал на дельтапланах, и мне было интересно, как всё устроено, я ковырялся с аппаратами.

— Мне тоже было не до нее. Я должна была полететь первой, и инструктор рассказывал мне, как будет проходить полет. В итоге никакого полета не получилось. И теперь, говорят, уже и не получится. Все напуганы происшествием и боятся возможных последствий.

— Может, кто-то другой мог заметить? — уточнил Леха. — Не помните, кто где тогда был и чем занимался?

— У гида нашего спросите. Владимир, ваш ход, — напомнила Женя сопернику, глянув на экран сотового, и ушла в визуальное конструирование, видимо, просчитывая возможные варианты его действий. — Валентин вечно на нее пялится. Он сначала был неподалеку от меня, с инструкторами, а потом Соне стало нехорошо, и она с Кириллом ушла с площадки. Валентин за ними посматривал, наверное, переживал, насколько серьезная ситуация. Он чуть дальше отошел. Возможно, он и Альбину видел. Вас я, кстати, не помню. Вы где в это время были?

— Алю пошел искать, — ответил Лёха. — А где был Савелий Иванович? Почему с Соней пошел Кирилл? — разыграл дурака Маркелов, за что получил обиженный взгляд от Вовочки.

— Савелию Ивановичу тоже было интересно про дельтапланы, — ответила Евгения с таким видом, будто имела в виду другое.

Наверное, намекала, что интерес Савелия Ивановича был обращен к более достойному объекту, чем его супруга.

— Мне кажется, — Бурундук снял с доски пешку белых, и Женя тут же забрала его пешку взамен, — она просто споткнулась. Или неудачно оперлась на ограждение, — предложил свои версии Субботин, разглядывая доску. — Она выглядела довольной и даже счастливой, когда мы приехали. Не нужно усложнять, мне кажется, — и он увел коня, который оказался под ударом из-за последнего хода бухгалтерши.

— Наверное, ты прав, — согласился Маркелов. — Я накрутил. Не буду вам больше мешать.

И он удалился с крыши.

Итак, Сава находился в зоне видимости. А вот местоположение Бурундука остается под вопросом. Женя его не видела. Его местоположение известно только с его же слов, а пока он играет в шахматы, отследить, как реакции относятся к игре, а какие — ответам на вопросы Маркелова, невозможно.

У Валентина бы еще спросить. Но теперь это будет сложно. Разве что раскрыть карты и сказать, кто он и зачем здесь. Но это в крайнем случае.

Штык обошел базу и даже дохромал до пляжа, но на Саву нигде не наткнулся. Смирившись с тем, что придется ждать до обеда, он поплелся к себе в номер. На двери Яницкой всё еще висела табличка «Не беспокоить». Маркелов постучал в дверь. Аля не ответила. Постучал еще раз.

— Аля, это я, Алексей, — громко сказал он. — У тебя всё нормально?

Из глубины номера послышались шаги.

— Леша, со мной всё нормально, я просто хочу побыть одна, — сказала Яницкая через закрытую дверь.

— Ты поела?

— Да, спасибо. Я пойду займусь своими делами, — траурным тоном произнесла Аля, и Маркелову снова стало стыдно за всё, что он сделал и не сделал.

Он пошел к себе и включил телек, чтобы хоть немного отвлечься.

Как назло, разболелась нога.

Короче, день выдался паршивый. Пинкертон с Холмсом из Штыка получились так себе, и это отдавливало самолюбие. Оставалось ждать обеда.

…Но и обед не принес облегчения.

Зубковых за столом не было. Они, оказывается, арендовали машину и уехали кататься. И Альбины не было. Еду ей доставила в номер официантка в форменном платьице. Леха видел ее у двери в соседний номер. Валентин сидел с видом «К нам не подходи!». Он воротил нос от Маркелова, будто это Леха столкнул отдыхающую с площадки, чем создал менеджеру «Золотой рыбки» персональные проблемы. И ведь не врежешь ему, чтобы корону подправить. Хлыщ мгновенно вызовет наряд, и Штыка закроют именно тогда, когда он нужнее всего на свободе.

Пока выходило, что Алю столкнул Субботин. Он единственный из всех был без подтвержденного алиби. И во время посещения храма чисто теоретически у него было больше возможностей, чем у остальных. Это нисколько не мешало Вовочке любезничать с Женечкой. Инженер, видимо, решил взять реванш за проигрыш Белочки. Кирилл на его победы не реагировал, невозмутимо уткнувшись в смартфон.

Бурундук — существо хлипкое и пугливое, и с одной стороны это хорошо. А с другой — пара ударов, и он уже не подозреваемый, а опознаваемый в морге. Это уже плохо. Поэтому серьезный разговор Штык решил отложить до появления более веских оснований. То есть до возвращения Савелия Ивановича.

Зубковы, довольные и счастливые, вернулись уже ближе к четырем. Леха узнал об их приближении по урчанию мотора во дворе. Довольная и счастливая чета выбиралась из машины, нагруженная фирменными пакетами с забугорными надписями. Пошопились на славу. Штык решил, что если Зубковы нашли в этих краях бути́ки, шашлы́ки они тем более нашли, и решил перехватить Саву, как истребитель, на подлете, пока тот не укатил в ангар. То есть номер.

— Савелий Иванович, можно вас на два слова? — оторвал его Маркелов от любящей женушки. Высокие у них отношения, Штыку такого не понять.

— А, наш Супермен! Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы нашей столицы… — Зубков подошел и похлопал Леху по плечу.

— Я бы хотел пообщаться по одном вопросу без посторонних ушей, — попросил Штык.

— Ох, как всё серьёзно-то! Белочка моя, не теряй нас, если что — мы с Алексеем на крыше, — Сава улыбнулся по-голливудски широкой улыбкой и потащил Маркелова к лифту, прижав к себе, как дорогого родственника. — Ну, в чем дело? — хмыкнул он, когда они оказались в кабинке.

— Давайте на воздух выйдем, — сделал серьезный вид Леха.

С Зубковым всякие романтические версии про причины падений не зайдут. Нужно что-то для него более понятное и близкое.

— Я, Савелий Иванович, к вам за помощью, — «прогнулся» он. — Вы давно знаете Тяжелкова?

Зубков кивнул. Штык мысленно зафиксировал выражение его лица. Это была правда.

— Вы знаете, что перед предыдущими выборами им интересовались органы?

Вряд ли, вращаясь в одном сообществе, Савелий Иванович этого не знал.

— Да? — «удивился» Зубков, приподняв брови, но напряженные губы с приподнятыми уголками говорили, что удивление наигранное.

— Я могу вам доверять?

Зрачки непроизвольно качнулись вправо, выдавая колебание.

— Да, — правая щека дернулась вверх, углубляя носогубную складку и выдавая ложь собеседника. — Конечно.

— Тогда, пять лет назад, Тяжелков отдал своей любовнице электронный ключ доступа.

А вот теперь удивление Зубкова было искренним: брови взлетели наверх, нижняя челюсть на секунду отпала, расслабляя губы. Он впервые слышал о токене, хотя был не прочь наложить лапу на систему безопасности давнего приятеля.

— Я полагаю, что сейчас ты мне рассказываешь не просто так, — скорее спросил, чем констатировал бизнесмен.

Леха кивнул.

— Альбина хранила его в своей ленивице. Но когда Яницкая упала, кто-то похитил игрушку из ее сумочки. Я хочу узнать, у кого была такая возможность.

Зубкову совсем ни к чему знать, что токена к моменту похищения в игрушке не было.

— Так ты здесь, чтобы приглядывать за ключом? — догадался Сава.

— Можно и так сказать, — согласился Маркелов. Он не на исповеди, еще одна небольшая ложь во спасение Альбины ничего не изменит. — Мне нужно знать, где были обитатели базы в момент падения, и у кого из них была возможность это сделать.

Сава опустил глаза вправо вниз, погружаясь в ощущения — что ж, каждый погружается в воспоминания через свой алгоритм, а затем дернул зрачками влево вверх, вспоминая картинку.

— Соне стало нехорошо, и Кирилл вызвался ее проводить, — губы Зубкова дернулись в усмешке, над уголком рта углубилась полуарка носогубки, обозначая неправду или неполную правду. — Инструктор обвешивал лапшой Евгению, она была рядом со мной, — усмешка показала отношение Зубкова к бухгалтерше, но это была правда. — Владимир болтал с другим инструктором, ползая возле соседнего дельтаплана. Тебя не было. Остальные были на месте, — сделал вывод Сава без признаков лжи.

— А Валентин? — на автомате спросил Леха.

Бизнесмен завис.

— Не помню. Вот где был гид, я не помню. Я его не видел. А что?

— Ничего, — мрачно ответил Штык.

Вообще ничего не сходится.

Ее что, дух монаха, в натуре, столкнул?

Леха поблагодарил Зубкова за уделенное время и в расстроенных чувствах отправился к себе. Там-то, почти у самого номера, его и поймал звонок Дока.

— Можешь говорить? — уточнил приятель.

— Да. — Штык закрыл за собой дверь, заходя в прихожую.

— У меня тут выпала минутка времени, и я решил покопаться в открытых источниках про вашего местного духа-монаха.

— И что, нашел его фоторобот? — Маркелов разулся, прошел в гостиную и рухнул на диван, растирая ноющую ногу.

— Нет, но обнаружил интересную картину, — Макс проигнорировал раздражение сослуживца. — Оказывается, благодаря пакостливому характеру полтергейста эта романтическая история весьма распространена в интернете. Я нашел отзывы туристов, напуганных до звездочек в глазах и лишнего в штанах. И что любопытно: дух то камни с крыши кидает, то доски с лесов.

— И что? — не понял Леха.

— Штык, я за час отыскал пять рассказов очевидцев. И всегда одно и то же: сначала кусок штукатурки поблизости падает, потом доска.

— А что общего у этих «рассказчиков»? — полюбопытствовал Маркелов.

— Леха, ты не в ту сторону смотришь. Нужно не на туристов смотреть…

— …А на штукатурку с досками, — дошло до него. — Но как это получается?

— Ты у нас полевой агент. Вот съезди и посмотри, — Док отключился.

Леха подошел к окну. Легко сказать: «Съезди и посмотри»…

…Зубкова он поймал в холле, вновь не дав дойти до номера. На переоформление аренды Сава решил не заморачиваться, чем сэкономил Лехе время. А вот деньги переводить пришлось. Иначе какой из Савелия Ивановича бизнесмен?

Леха аккуратно вел машину по диким серпантинам и крутил информацию так и этак. Картинка получилась неочевидная. Неожиданная. И очень неприятная. В какой-то момент Штыка охватил страх. А что, если его подозрения верны? Он остановился у обочины, когда на телефоне вновь промелькнула сеть, которая периодически терялась, и быстро настучал: «Аля, не выходи из номера и никого не пускай внутрь. Постарайся пока ни с кем не общаться. Пожалуйста, дождись меня». И подписался. Альбина не давала Маркелову свой номер. Но в материалах, которые собрал Док, ее телефон был.

На дорогу к храму у Маркелова ушло часа полтора, а не час, как у местного водилы, более привычного к зигзагам над пропастью. На площадке, где в прошлый раз останавливался микроавтобус «Золотой рыбки», было тихо и пустынно. Только краканье ворона нарушало тишину. Леха выбрался из машины и растер больную ногу.

В этот раз подъем дался ему тяжелее, чем в первый. Добравшись до здания, он огляделся и снова прислушался. Тихо.

Как же местным удавалось устраивать представления? Заранее договаривались с «кидателями» к моменту приезда туристов?

Маркелов обошел храм на достаточном расстоянии, чтобы не стать незадачливой жертвой маньяка-монаха. И легко нашел место, где Альбина голосила в первый. Недавний ливень смыл бо́льшую часть штукатурной крошки, тогда было больше насыпано, припомнил Штык, но обломки покрупнее остались. Что удивительно, только в этом месте. Упавшей доски Маркелов не обнаружил, хотя место падения более-менее определил.

Никаких очевидных решений в голову не приходило, и Леха отправился искать путь наверх. После долгих поисков пришлось признать: если лестница где-то есть, а она должна быть, по логике, она надежно спрятана от чужаков. Что приводило Маркелова всё к тому же выводу: больше всего шансов устроить покушение было у местного Валентина. И хотя сам он не мог кидаться в Яницкую непосредственно, но он мог договориться с напарником.

Напарник — это вообще тема. Что, если и столкнул Алю кто-то из инструкторов? За ними вообще никто не наблюдал?

Штык вышел из храма. Внутри лестницы не было. Но снаружи были леса. Пусть начинались они выше человеческого роста, но для Маркелова это не представляло сложности. Он подпрыгнул, ухватился за металлическую трубу перекладины и подтянулся. Поверх видного снизу гнилья лежал вполне свежий настил. Леха поднялся по боковым стяжкам на следующий уровень. Судя по минимальным следам ржавчины на руках, посетители здесь были не редки. Леха выбрался за парапет. Вид сверху был головокружительный. И погодка шептала. Синее-синее небо, и сочная послегрозовая зелень с яркими пятнами цветущих лужаек. Ласковое солнышко уже ползло к отдыху. И воздух хрустально-прозрачный…

Как и разгадка «Тайны прогнившей доски».

Леха даже сфотал и отправил Доку это хитрое механическое устройство, уже взведенное для следующей жертвы. Творение местного Кулибина с рядом пружин, шестеренок, блоков и упоров. Леха не заметил его сразу, поскольку полз на крышу. А оно обустроилось на краю верхнего яруса лесов. От устройства к крыше тянулся узкий короб, в котором терялся трос. Или стропа. Наверняка изобретатель не пожалел средств на хорошую веревку. Попробуй ее потом поменяй, если она протрется.

Прогулявшись по парапету, Маркелов нашел аналогичное устройство для скидывания штукатурки. Ровно над тем местом, где в его руках орала Аля.

И если бы он хорошо подумал головой, а не тем местом, которое обычно активировала Яницкая, он бы, наверное, догадался. И если бы осмотрелся на месте. Но Валентин не дал. С чего бы ему выдавать свои секреты?

Штык спустился и, уже зная, куда вели коробы, сумел найти заветные веревочки. «Дерни за веревочку, дитя моё, доска и шлепнется!» Он разрядил обе ловушки. По сути, они были безопасны. Те, кто ими пользовался, прекрасно видели, где проходит «объект». Значит, и гид знал, что не причинит вреда блогерше. Просто хотел напугать. Зачем?

По большому счету, на площадке Евгения тоже могла на какой-то момент потерять Тина из виду, и он мог вернуться, сделав черное дело, мелькая у нее на глазах дальше.

Алексей набрал Алю.

Но абонент оказался недоступен.

Леха набрал еще раз.

Потом нашел телефон базы и позвонил на ресепшен.

Милая девушка узнала постояльца и ответила, что Альбина Яницкая уже выписалась из отеля и поехала в аэропорт. Проводить ее вызвался сам менеджер на личной машине. Полчаса назад.

И, словно поджидая, на Телеграмм Лехи прилетело сообщение: «У тебя есть кое-что, что нужно мне, а у меня — то, что нужно тебе. Обменяемся?»

И фотография Альбины на фоне моря.

«Доброжелатель», — было дописано отправителем.

«Где мы встретимся, Валентин?» — ответил Штык.

В ответ прилетели координаты.

Таймер начал обратный отсчет.

Але казалось, что двенадцать часов — это всего ничего. Но, увы, они тянулись, как нити из жженого сахара: тянулись, тянулись, твердели и ломались острыми иглами. И их сладкий вкус горчил на языке.

Вообще-то Маркелов мог бы быть понастойчивей в своем желании пробиться в ее номер. Когда хотел он, вон, по отвесной стене лез, и ничего. А тут сказала ему девушка «Нет», и он сразу: «Нет — так нет». И вместо того чтобы страдать, он шлялся непонятно где и непонятно с кем. Альбина прекрасно слышала, когда он приходил и уходил. Кобель!

И всего один раз спросил, как у нее дела.

«Леша, со мной всё нормально, я просто хочу побыть одна», — о, она представляла себе, как его ломает чувство вины. Мало ему! «Я пойду займусь своими делами». Ей даже не пришлось изображать жертву. Она и чувствовала себя в этот момент покинутой всеми и брошенной в пустыне. Или посреди бескрайнего океана. Яницкая пошла в спальню и заревела, старательно отгоняя мысли о том, что сама же его и прогнала. Ну и что, что прогнала? Он мог бы и не прогоняться! Мужик он или кто?

А потом он и вовсе укатил куда-то.

Когда ей нужно собираться в аэропорт.

Мог бы и отвезти, если на машине. Аля почему-то откладывала вызов такси. Непонятно, чего она ждала. Того, что Доберман ее удержит? Глупости какие! Никто ее не удержит, если она приняла решение расстаться!

…Но хотя бы проводить-то мог?

Аля подождала еще час. И еще минут двадцать. И еще последние три минуты. Потом набрала полные легкие воздуха и стала набирать номер службы такси из ближайшего города.

В дверь постучали.

Сердце Али заколотилось от волнения, пальцы захолодели, а щеки, наоборот, обдало жаром. Она трясущимися руками открыла дверь…

Но за ней оказался Тин.

— Альбина Владимировна, у меня к вам очень серьезный и неприятный разговор, — произнес он, сцепив руки перед ширинкой, будто пытался прикрыть самое дорогое в случае, если Аля будет сопротивляться.

— Я не очень настроена на разговоры, — призналась Аля. Почему-то Валентин ее пугал.

— Я понимаю, что после падения вы напуганы, — продолжил он. — Тем более, что я подозреваю, что это было не случайное падение. Вас же столкнули? Я прав? — он пристально смотрел ей в лицо, наверное, пытаясь найти там подтверждение своей гипотезе. — Я понимаю вашу настороженность, именно поэтому и хочу с вам поговорить. Мы можем выйти в коридор, здесь работают камеры, — он показал рукой куда-то к потолку, и Яницкая одновременно подняла взгляд и вспомнила, как про камеры говорил ей Доберман.

— Альбина, я должен признаться, что моё внимание было не совсем искренним, хотя вы очаровательны как женщина, — продолжал он. — Но на самом деле приглядеть за вами меня просил Александр Александрович.

— С чем связана эта необходимость? — она открыла дверь шире, приглашая Валентина войти.

— Вы знаете, что у мэра на носу новые выборы. И некоторые его недоброжелатели хотели бы… — сделал стратегическую паузу Тин, — создать ему проблемы.

— И какое отношение к этим проблемам имею я? — Альбина закрыла дверь и сложила руки на груди.

— Почему-то недоброжелатели не пожелали поделиться планами с Александром Александровичем, — усмехнулся менеджер. Теперь казался совершенно другим человеком, не тем, кем показался Але с первого взгляда.

— Глупости какие! — возразила Аля. — Мы расстались с Тяжелковым. Какой смысл мутить вокруг меня какие-то замуты?

— Вы — медийная особа. Любое событие с вами привлечет внимание. Поэтому мне дали поручение присмотреть. И я присматривал.

— И что изменилось теперь? Я уже практически улетела. Через несколько часов мой обратный рейс.

Але показалось, что в лице Валентина что-то изменилось.

— Вот именно. И я думаю, что Маркелов должен довести дело до конца по дороге в аэропорт.

— На что вы намекаете, и при чем здесь Алексей? — возмутилась Яницкая.

— Мне сразу не понравилось его внимание к вашей особе. Слишком явное и настойчивое. Хотя типаж не совсем подходящий для соблазнителя, но, возможно, те, кто его нанимал, знали о вас больше, чем я.

Нет, это невозможно. Это она соблазнила Добермана. Она! А не наоборот.

— Я понимал, что вы не поверите моим словам. Поэтому я пришел не с пустыми руками, — он вынул из кармана свой телефон, нажал на несколько кнопок и протянул Альбине.

Это было видео с камеры наблюдения в коридоре их этажа. Циферки в нижнем правом углу показывали два ночи с копейками. Из ее номера вышел Леша. В руках он держал… Люсю. Следующая запись началась двумя часами позже. Алексей нес в руках полотенце, достаточно объемное, чтобы в нем спряталась ленивица.

— Что это значит? — ничего не поняла Аля. — Зачем ему потребовалась моя игрушка?

— Я хотел спросить у вас. Может быть, чтобы оттуда что-нибудь взять? — предположил Валентин, глядя на экран. — Нет? — он посмотрел Яницкой в глаза. — Тогда что-то подложить. Так или иначе, после попытки сбросить вас со скалы… А она ведь была, не так ли?

Аля неуверенно кивнула. Она совершенно перестала понимать происходящее. Ее столкнул… Леша?

— После покушения игрушка пропала, не так ли?

Альбина снова кивнула.

— Но зачем?.. — подняла она растерянный взгляд на Валентина. — Зачем ему спасать? Зачем забирать игрушку?

Он сам спрашивал про игрушку в сумке. Зачем?

— Хотел отвести подозрения. Если бы он с его военной подготовкой и отсутствием алиби не спас вас, первым оказался под подозрением.

— А зачем забирать Люсю? Игрушку, — пояснила она.

— Возможно, боялся расследования. Возможно, то, что там было, должно было быть обнаружено только в случае вашей гибели.

— Но…

— Альбина, возьмите себя в руки, — строго произнес Валентин. — Просто подумайте сами. Вспомните храм. Зачем Алексею было оставлять вас одну? У кого было больше всего возможностей совершить покушение?

Яницкая потрясла головой, надеясь, что вся эта взвесь и чушь улягутся сами собой, как снег в новогоднем шаре, но ясность так и не появилась.

— Но…

— Не хотел это включать, но, возможно, хоть это вас убедит? — он снова взял свой телефон, снова в нем что-то понажимал, включая аудиозапись.

«Не могла же она реально случайно упасть?» — говорил голос Добермана.

«Аля Яницкая, конечно, любит быть в центре внимания, — комментировала Евгения. — Но не думаю, что она отчаялась до такой степени».

«Я вообще-то имел в виду, может, она была расстроена? — снова Маркелов. — Или плохо себя чувствовала?».

«Так вроде же всё нормально закончилось? — спрашивал Владимир. — Или у нее с самочувствием проблемы?»

«Она себя всегда плохо чувствует, когда внимание обращают на кого-то другого», — снова бухгалтерша. Аля догадывалась, что Женя ее недолюбливает, но слушать такое о себе было… очень неприятно.

«Аля говорит, что чувствует себя нормально, но у нее частичная амнезия, — говорил Алексей. Амнезия? Какая амнезия?! — Думаю, не упускаю ли я что-то важное. Может, ей нужна врачебная помощь?»

Валентин ткнул на паузу.

— Владимир заподозрил странности в поведении Маркелова и поделился записью, — продолжал рассказывать он, но Аля почти ничего не слышала из-за приближающегося шторма. На глаза набегали слезы, а к горлу подбирались рыдания.

Ее телефон дилинькнул сообщением в Телеграмме:

«Аля, не выходи из номера и никого не пускай внутрь. Постарайся пока ни с кем не общаться. Пожалуйста, дождись меня. Алексей Маркелов».

— Кто это? — спросил Тин.

Аля молча подала ему телефон, вытирая слезы.

— Я же говорил, — произнес он, прочитав сообщение. — Он что-то задумал. Я отвезу вас сам. Вы готовы?

Яницкая кивнула и шмыгнула.

— Не бойтесь. Я вас защищу, — пообещал Валентин, не понимая, что страх здесь ни при чем.

Она не выдержала и заревела в голос.

Тин приобнял ее за плечо, постукивая рукой:

— Ну! Всё хо-ро-шо. Всё будет хорошо. Спокойно. Собирайтесь. Я минут через десять подгоню машину и зайду за вами.

Разумеется, Аля не успокоилась ни через десять минут, ни через пятнадцать. Она наскоро припудрила красный носик, чтобы не позориться перед персоналом, но прощаться с постояльцами категорически отказалась, и заревела, стоило ей оказаться в машине.

Валентин включил легкую музыку и говорил какие-то успокоительные слова. Наконец слёзы иссякли. Аля вынула телефон, чтобы ужаснуться себе в «зеркале», но оказалось, что он отключен. Наверное, она нечаянно нажала на кнопку в сумке.

Она снова прочитала сообщение от Добермана. Хотела позвонить с обвинительно-истерической речью, но сеть не ловила. Только это и спасло Алексея Николаевича от разрыва сердца и выноса мозга.

Аля привела себя в порядок.

— Альбина, посмотрите, как замечательный пейзаж за окном! — воскликнул Валентин, когда они выбрались из лесного коридора к морю. — Можно, я вас сфотографирую. На память.

Она вышла из автомобиля. Небо действительно было чудесным. Предзакатное солнце окрашивало его и море золотыми росчерками. Легкий ветерок взвил волосы.

— Улыбнитесь! — попросил он.

И Аля улыбнулась.

Всё проходит.

Пройдет и это.

Всё будет хорошо.

У нее всё будет хорошо.

…И тут, как назло, у автомобиля не завелся мотор.

Леха гнал машину на скорости, максимальной из безопасных. Никому не станет легче, если он на арендованном автомобиле вылетит в пропасть. Никто ему спасибо не скажет. Даже посмертно. Особенно посмертно. Но сердце мчалось впереди капота, где-то в районе горизонта.

Мыслей у Штыка было всего две. Первая: никто не даст им уйти живыми. Вторая: как им всё-таки уйти?

Первая мысль влекла за собой третью, но, по сути, полуторную: как именно Валентин планирует от них избавиться? Леха надеялся на здравый смысл менеджера и осознание им факта, что если с Альбиной что-то случится до его приезда, ему не жить. Конечно, Леха не демонстрировал весь свой боевой потенциал, но должна же у человека быть интуиция, если он замахнулся на такое дело против таких людей? Или он по факту крезанутый на всю голову?

Маркелов не знал ответов на эти вопросы, потому прокручивал различные варианты развития событий, реальные и фантастические. Просто чтобы чем-то занять мозги.

И контролировал дыхание. Чтобы не вынести кулаком лобовое стекло, например. И чтобы не думать, как он мог оказаться в такой ситуации. Как Альбина могла оказаться в такой ситуации. Ну серьезно, что непонятного он сказал? Маркелов попросил сидеть в номере, никого не впускать и дождаться его. Неужели так сложно?

На периферии подкорки билась мысль, что он просто оказался недостаточно авторитетен. Что слова змееныша Тина оказались для Яницкой весомей. Но Леха гнал эту мысль еще дальше, потому что перед боем боец должен быть абсолютно уверен в себе. Чтобы ни капли сомнений. Ни доли секунды на колебания.

Может, просто сотовая связь подвела, что неудивительно в этом рельефе.

Но разве кому-то от этого станет легче?

Знакомый по фото обрыв у моря вынырнул внезапно, когда до назначенных координат оставалось еще пара километров. Валентин и здесь его переиграл, лишив возможности бросить машину подальше и подкрасться незаметно. Алексей в очередной раз недооценил противника.

…Они стояли вдвоем у края дороги, глядя на надвигающийся закат. Менеджер обнимал Алю за плечо. Маркелов понял, что его развели. Он думал, что это он играет, сражается, защищает, а на самом деле его использовали!

Леха с визгом затормозил и выскочил из машины, с размаху хлопнув дверью.

Альбина  с силой сбросила с плеча руку Валентина. Она начала поворачиваться на резкий звук, но в следующий момент менеджер «Золотой рыбки» завернул Яницкой руку за спину, заставляя опустить голову к земле. Только теперь Штык сообразил, что они не обнимались. Тин удерживал девушку. Аля заорала от боли. Леха сжал кулаки. Свободной рукой «Тин» вынул из кармана брюк наручники, дернул блогершу на себя, заставив подняться, и застегнул наручники у нее за спиной. А потом прижал заложницу спиной к себе, зажав рукой горло.

— Леша? — удивленно прохрипела Яницкая, наконец увидев его. — Так ты с ним заодно?!

— Нет, я с ним совершенно точно не заодно, — уверил Штык, отходя в сторону от машины, чтобы солнце не так слепило глаза.

В руке менеджера мелькнуло лезвие.

— Простите, Альбина, ничего личного, — произнес «Валик», приставив нож к горлу Яницкой. — Всего лишь бизнес.

— Что вам нужно? — прохрипела она в противоположную от Штыка сторону, подчиняясь давлению острия.

— А что нам нужно, нам отдаст Алексей Николаевич. Правда, Алексей Николаевич?

Аля стояла на фоне багряного закатного неба, и шаловливый бриз играл ее волосами. Она глядела вниз, на камни, которые, как точно знал Алексей, скалились под утесом острыми гранями. И взгляд ее был растерянным и беспомощным. «Кошки смотрят свысока», — вспомнились Маркелову ее слова. — «Потому что там, высоко, где обычно сидит кошка, безопаснее». Сейчас это «высоко» было смертельно опасно. И пусть Аля обладала свободолюбивым кошачьим нравом, приземлиться на четыре лапы ей было не по силам.

И девяти жизней у нее в запасе не было.

Зато был нож у горла.

И он, Алексей Маркелов, ее верный пёс. Последняя надежда и невольный виновник ситуации, в которой она сейчас оказалась.

Ведь если бы он не забрал чертов токен, она бы не оказалась здесь. Если бы Леха честно рассказал ей о своей миссии и подозрениях, у нее бы тоже не возникло желание проехаться один на один с малознакомым подонком. Как ни крути, ответственность за происходящее лежит на нем, пусть действия его были продиктованы целью защитить.

…Он обязательно помучается угрызениями совести.

Но не сейчас.

— Вы же понимаете, Валентин Васильевич, что я бы был последним идиотом, если бы взял его с собой, — с усмешкой произнес Штык.

— То есть Альбину мы можем сбрасывать… со счетов? — поинтересовался Тин, намекнув корпусом на разворот в сторону обрыва.

— В таком случае вы точно останетесь без токена, — напомнил Маркелов.

И в живых тоже. Но на переговорах с террористами угрозами не разбрасываются. 

Альбина попыталась повернуть голову к нему, но нож у горла не дал.

— Что такое «токен»? — спросила она в сторону.

— Не вмешивайтесь в разговор мужчин, — бросил ей менеджер. — Ита-ак…

Он резко отпустил горло блогерши и крутанул ее, удерживая за наручники. Аля нависла над обрывом. В этот раз она не орала. Кажется, она была настолько напугана, что не могла произнести ни звука. Только шевелила губами.

— Электронный ключ на базе, — ровно произнес Леха. — Подними Альбину, и мы обсудим, как ты сможешь его забрать.

Валентин, казалось, с усилием дернул на себя Алю, снова прижимая ее спину к своей груди, только теперь девушка не проявляла никаких признаков сопротивления. И признаков жизни почти не подавала. Только грудь поднималась вверх-вниз возле руки преступника. Нож уткнулся ей в шею.

— Давай договоримся: ты отдаешь мне Альбину, я говорю, где найти ключ, — предложил Штык, обдумывая, как оттянуть преступника от обрыва.

— С твоей точки зрения, «последний идиот» здесь — я? — зло ухмыльнулся бессменный гид "золотой рыбки". — А если токена там не окажется?

— Сложный выбор, — признал Леха. — Ты можешь попросить, чтобы его проверил кто-то другой. Я нарисую схему, где он лежит, а ты перешлешь изображение своему сотруднику. Но девушку от края отведешь сейчас.

— У тебя есть, где рисовать? — уточнил Валентин.

— А у тебя? — Это была бы отличная возможность приблизиться, но насмешливый взгляд показал, что Валентин тоже это понимает. — Могу на обочине изобразить, — предложил он.

— Изображай, — дозволил Валентин.

— Отойди от края, — напомнил Штык.

Тин сделал шаг вперед. Теперь между ним и обрывом было целых полтора шага. Леха поднял с обочины острый камушек и стал накидывать эскиз спальни.

— Я закончил. Можешь отправлять, — сообщил он.

Валентин сделал с заложницей несколько шагов от края, но тут до него дошло.

— Могу, — остановился он. — Сфотографируй и перешли.

Гид упорно не хотел лезть в ловушки, расставленные Маркеловым. Леха вытащил сотовый и отправил фото на номер, с которого ему писал «Доброжелатель». Тин спрятал сложенный нож в карман, а вместо него достал телефон. Несколько нажатий пальцами, и…

— …Там, где ты изобразил тайник, ничего нет, — хмыкнул Тин.

— Ладно, не удалось, — согласился Штык, внутренне собираясь. Угадал он или нет, сейчас будет решающий ход. — Я приклеил флешку лейкопластырем под кроватью.

— И на что ты надеялся?  На то, что я не проверю? — скривил губы Тин. — Где именно под кроватью?

— Со стороны двери, ближе к углу.

— Со стороны двери, ближе к углу, — повторил он собеседнику. — Да? — кивнул в трубку менеджер. — Ну вот и отлично! — расплылся он в улыбке, убирая телефон в задний карман.

Вообще-то токен лежал у Лехи в портмоне. Какой из этого вывод? Звонок — имитация. Никто не проверял спальню на наличие ключа. Однако пока Тин устраивал покушение в храме, кто-то методично перерыл вещи Альбины в номере. Не нужно быть большого ума, чтобы понять, кто это. Но если этой «кто-ты» нет на базе, значит, она где-то здесь. Обеспечивает прикрытие.

— …Если бы Альбина Владимировна не строила из себя недотрогу и приняла мои ухаживания, — продолжал подонок, — ничего этого бы не произошло.

О, боже! Недооценённого гения потянуло на прощальный монолог?! Зрители в первых рядах рыдают от восторга, противники корчатся от комплекса неполноценности.

Леха быстро обвел взглядом окрестности. Где же прячется эта чирлидерша из группы поддержки, и что у нее вместо помпонов?  

— Принять нужно было до того, как ты ее доской в храме прибить пытался?  — не удержался Штык. — Или после?

Яницкая слабо дернулась в руках Валентина, на секунду вынырнув из состояния безучастности.

— Разумеется, после. Там было бы глупо убивать, — возразил гид, точнее, гад. — Я всего лишь слегка шуганул, чтобы Альбина осознала, что нуждается в защите. И тогда я бы по-быстрому добрался до токена. Как ты. Кто же знал, что она выберет в защитники такого лузера?

Он вынул из другого кармана ключи, отступил на шаг назад от поникшей Али и расстегнул наручники. Ее руки безвольно упали вдоль тела.

— Почему это я лузер? — полюбопытствовал Маркелов, позволяя нотке обиды просочиться в голос.

— Потому что я бы ее защитил, — Тин перенес центр тяжести на одну ногу и немного сместил корпус, подсказывая, каким будет его следующее движение. — А ты — нет!

И толкнул Альбину в сторону обрыва.

Готовый к прыжку, Штык рванул наперехват за долю секунды до этого. Может, якорь из него не очень увесистый, но боец — вполне себе массивный. И импульс силы у него изрядный. Он сбил с траектории Алю, которую гад-гид уже выпустил из рук, и с ног — самого Тина. Леха подхватил Яницкую в полете и перекатился через плечо, чтобы смягчить удар.

Но она, похоже, от избытка чувств потеряла сознание и не смогла оценить его подвиг.

Главное — жива. Убедившись, что она дышит, Штык подскочил в стойку. Немного кривую из-за больной ноги, но вполне узнаваемую.

— Ты, ублюдок! Ты на кого, сука, руку поднял? — ласково спросил Леха, шагнув к отползающему дальше от края Тину, и провел по рукам, будто закатывал рукава. Рефлекс.

Но прежде чем он сделал следующий шаг, тчикнул выстрел, и рядом с его ногой взвилось облачко пыли от пули.

— Не торопись, капитан, — из-за машины показалась Евгения с пистолетом в руках.

А вот и явление народу Бонни, подружки Клайда.

— Майор, — поправил ее Леха.

— Майор, телефончик дай, — обратился Валентин с улыбкой победителя, поднимаясь и отряхивая задницу, на которой он отползал в укрытие.

Хорошо улыбается тот, у кого есть зубы.

А у Тина, подонка, их скоро не будет. Он этого пока не знает. Но незнание не спасает.

Маркелов вынул телефон и резко швырнул его через дорогу, в лес.

— Рад бы, да нету! — развел он руками.

— Да и не больно хотелось, — заявила Евгения, вытаскивая из машины менеджера сумочку Али, вынимая оттуда телефон и швыряя ее на дорогу. — Может, вы еще на самолет успеете.

В переводе на русский, конец тормозным тросикам арендованной машины. Это как минимум. А телефоны забрали, чтобы никого не предупредили раньше, чем улетят с дороги на тот свет.  Штык сжался в пружину.

…Хорошо, что Аля пока без сознания. Лежащая жертва привлекает меньше внимания.

Бухгалтерша пригладила рукой худосочную задницу, чтобы сесть в машину гида. Задница была в брюках, но все люди  — набор привычек, которые, как закладки, подсказывают, как нас читать.

Штык перемахнул через капот арендованного авто. Евгения находилась как раз между дверцей и салоном. Леха не бил женщин. Хотя объект с оружием пола не имеет. А вот двери ему никакая религия бить не запрещала. И он вфигачил ногой по дверце со всей силы. Евгения взвизгнула на ультразвуке.

…А если дверца ударила объект с оружием, то Лехина совесть вообще никак ни при делах.

Он перекатился по багажнику и оказался вплотную кулаком к лицу Валентина. Мечты — сбываются! Первый раз — он самый сладкий. У Маркелова руки чесались врезать противнику в кадык. Или позвоночник сломать. В результате падения с обрыва.

Гид пытался отбиваться. И Леха ему позволял. Ну врежет он Тину до черепно-мозговой… А куда злость слить? Чувство вины перед Алей? Страх за нее? Маркелов вновь позволил Валентину уйти от хука и с ноги заехал ему в скулу.

Менеджер пошатнулся.

…И в этот момент снова чикнул выстрел.

На рубахе Тина растекалось пятно крови, и он плюхнулся на многострадальный зад.

Евгения стояла, разинув рот от потрясения.

За ее спиной с сумкой наголо расположилась довольная Альбина.

— Валя!  Это не я! Это она меня ударила! –  бухгалтерша, заметно прихрамывая на левую ногу, поспешила к любовнику.

Когда она проковыляла мимо, Леха легко выбыл пистолет из ее руки. Пока Женя причитала над раненным Валентином, Маркелов подошел к Але.

— Ты как? — спросил он, опускаясь рядом с колесом.

— Нормально, — она съехала следом. — Как ты узнал?

— С опозданием, — Леха откинул голову на крыло автомобиля и уставился в голубое небо. — Я не хочу, чтобы ты уплывала, — повернулся он к Альбине. — Если хочешь, я буду плавать с тобой. Я буду хорошим якорем. Ты не смотри, что я такой доходяга. Это за время болезни мышечная масса стаяла. Но я еще накачаю, — пообещал Маркелов. — И удержу тебя.

— Только попробуй не удержать, — фыркнула Аля.

Они молча посидели еще минутку, опираясь спинам о согретый вечерним солнцем бок автомобиля и держась за руки.

С появлением Добермана у горла Альбины появился нож, а на сердце — уверенность, что всё будет хорошо. Потому что если Тин своими заявлениями перевернул всё с ног на голову, то Леша вправил как надо. Леденящая пустота внутри заполнилась уверенностью, что Алексей ее обязательно спасет. И защитит. Главное — ему не мешать. И верить.

И Аля верила и не мешала. Даже сделала вид, что сознание потеряла, чтобы он не отвлекался. Хотя ей было очень страшно. Потом, когда Доберман положил ее на обочину. Когда Валентин толкнул ее в пропасть (снова), она испугаться не успела. Осознание накрыло позже. Но она к тому времени лежала. А не то упала бы.

А потом она даже помогла.

Вообще-то Яницкая была человеком мирным и убежденным пацифистом. Но Евгении врезала не только из необходимости, но и удовольствия ради. «Она себя всегда плохо чувствует, когда внимание обращают на кого-то другого». А Женечка плохо себя чувствует, когда внимание обращают на нее.

И нечего пялиться на ее Лёшу.

Из-за машины слышались стоны, упреки и бубнеж.

Алексей с сожалением поднялся и пошел наводить порядок. Аля тоже поднялась. Она всё же врач. А там всё же ранение. Валентин оказался сложным пациентом, и Доберман, в конце концов, обеспечил ему анестезию в челюсть, вызвав возмущение женской стороны. Но такое, не очень активное. Женя побаивалась, а Аля была всё еще в шоке.

Когда полиция и скорая, которых вызвал Доберман с телефона Альбины, приехали, стало уже прохладно. А может, ее потряхивало от волнения. То, чего она так не хотела, всё-таки случилось. Начались допросы (или опросы, хотя по сути — одно и то же). Потом допросы (и опросы) продолжились в мрачном и давно не ремонтированном отделении районной полиции. Она вновь и вновь повторяла одно и то же. Закончилось всё только часам к двум ночи. Их с Алексеем отвезли в ближайшую гостиницу (язык не поворачивался назвать это совковое предприятие отелем) на патрульной машине. Как Аля поняла из разговоров, Маркелов каким-то образом договорился.

Они добрались до постели и уснули в обнимку.

Утром Яницкая долго соображала, где и почему находится. Ровно до момента, когда из санузла вышел Алексей. Он вытирал влажные волосы полотенцем.

— Давай так, — предложил он, — я сейчас тебе рассказываю, как всё было на самом деле. Ты меня бьёшь, ругаешь, а потом прощаешь и выходишь за меня замуж, договорились?

Аля кивнула. Затем помотала головой. Затем стукнула Добермана кулаком в мощный бицепс. Нельзя же так с девушками!

— Мы не настолько близко знакомы! — наконец выдала она.

— Спасибо, что не отказала, — ухмыльнулся он.

И стал рассказывать.

Издалека.

Начиная со своей учебы в военном училище и про своих друзей, Дока и Кощея. Про свою службу — в двух словах. Про ранение — в одном, он вообще рассказывал короткими рубленными предложениями, будто рапорт читал, — и увольнение из армии. Про неожиданное предложение от его друга и знакомство с Альбиной — только с другой стороны. Про первое впечатление, и про второе и третье. Аля только диву давалась — неужели всё, о чем рассказывал, происходило с ней?

Было очень обидно, что Доберман не рассказал ей правду о себе сразу. Яницкая даже думала, не поплакать ли. Но мозг давился новой информацией, безуспешно пытаясь ее переварить, а Маркелов всё рассказывал и рассказывал, так что сил еще и на слёзы, в общем-то, не нашлось.

Альбина решила, что поплачет в другой раз.

К тому же она хотела в туалет. И помыться нужно было.

Конечно, они были мало знакомы. Поэтому Аля не могла ответить согласием на его предложение. Вот так сразу. Ей нужно время, чтобы подумать. Ему нужно время, чтобы за ней поухаживать.

Вот тогда она и поплачет.

Времени до того момента, как они пойдут подавать документы в ЗАГС, еще достаточно. Ей хватит. Она по-быстрому.

В душевую она успела.

Стоило ей выйти из душа, вытирая мокрые волосы, как в дверь номера настойчиво постучали.

Алексей открыл.

За дверью обнаружилась целая делегация из четырех человек. Из них Альбина знала  Александра Александровича. Алексей холодно поприветствовал шкафа из семейства шварценеггеров с фингалом под глазом и многочисленными ссадинами на открытых для осмотра участках тела. Судя по имени и другим симптомам, это был тот самый потерянный «Кощей». Он проявлял признаки неловкости. Но так, чуть-чуть. Видимо, на такой объем мышечной массы концентрация совести оказалась не слишком высокой.

— Чем обязаны? — спросил Алексей, встав на проходе и складывая руки на груди.

— Вам не кажется, что нам стоит поговорить? — Тяжелков протиснулся в номер мимо статуи Командора в лице (и теле) Маркелова.

Остальные прошли следом.

Аля представила, как они входят в единственную комнату с помятой постелью, и почувствовала, как ее щеки краснеют. Но нет, как выяснилось, Алексей успел заправить кровать, и всё выглядело более-менее прилично. Во всяком случае, все присутствующие сделали вид, что каждый день ходят в гости к бывшей любовнице мэра, которая делит номер с другим мужчиной. Аля решила не выбиваться. Все — так все. Она сделала моську тяпкой и тихо выдохнула.

— Вы, Алексей Николаевич, молодец, — похвалил Тяжелков, устраиваясь на единственном в номере стуле.

Остальные «гости» присели на кровати. Доберман возвышался над всеми у входа в комнату. Аля встала у стены рядом с ним.

— А вы, Александр Александрович — не молодец, — политкорректно высказался Леша. — Как… — он запнулся, дергая рукой, словно пытался нащупать в воздухе подходящие слова, — так бездумно рисковать жизнью Альбины?

СанСаныч печально хмыкнул:

— Аля, — обратился он к Яницкой, — я не думал, что ситуация зайдет так далеко. Честно говоря, я давно забыл про этот токен. Даже не знаю, как ты до него добрался, майор. Тогда идея хранить его в игрушке, на виду у всех, показалась мне остроумной. Но потом его актуальность упала до нуля, была предвыборная гонка, вступление в дела мэра, я о нем вообще забыл. И вспомнил совершенно случайно. Даже не я, а мой бывший главбух, когда узнал, что мы с тобой расстались. Кстати, я рад, что ты нашла мне достойную замену.

— Давайте оставим наши отношения с Альбиной Владимировной без комментариев, — губы Леши искривила недобрая усмешка.

Всё-таки хороший у нее якорь. Крепкий. Надежный. Даже Тяжелкова на полном скаку затормозить может. Как мимо такого проплыть?

— Почему вы просто не забрали токен? — продолжал задавать вопросы Леша, будто был здесь главным.

— Потому что мне доложили, что Евгения Соловьева оказалась свидетелем нашего разговора, — продолжил рассказывать Тяжелков. — И я решил провести проверку лояльности, раз уж подвернулась такая возможность. Мы планировали дать ей руководящую должность, она казалась перспективным работником. Я даже представить себе не мог, что всё может зайти так далеко.

— И, тем не менее, в качестве охранника наняли меня, — продолжал давить Леша.

Ее Леша был не просто якорем. Он к тому же был танком. А значит, является еще более перспективным приобретением на случай, если Аля захочет попутешествовать на суше. Ее сердце сжалось от гордости за своего мужчину.

— Не охранником, — поправил его Тяжелков, разглядывая с интересом, словно редкий экспонат на выставке. — Частным детективом. На всякий случай.

— А почему бы вам не нанять человека, чтобы он следил за Евгенией, если вы проверяли ее? — ее верный Доберман склонил голову набок.

— А почему бы мне самому не решать, кого и зачем нанимать? — в глазах Тяжелкова мелькнуло предостережение.

— Почему вы выбрали меня? Ведь я меньше всего похож на частного детектива, — проигнорировал его Маркелов.

— Потому что вы показались мне человеком, который меньше всего может заинтересовать Альбину Владимировну. Я понятно выражаюсь? — вскинул голову СанСаныч и перевел взгляд на Яницкую.

Он что, надеялся на продолжение?

Тяжелков следил за собой, не жалея денег на свою внешность. Он был харизматичен, и печать власти и силы отмечала его лицо. Но он был слишком сильным, слишком властным, слишком напористым для маленькой, тихой Али. Вооруженный до зубов военный эсминец — не пара одномачтовому винтажному паруснику. Неужели непонятно?

Аля потянула Алексея за локоть, заставляя расцепить руки на груди, и взялась за его ладонь. И Яницкой показалось, что он сразу расправил плечи и стал еще больше.

Какой замечательный якорь! Она будет последней дурочкой, если его упустит.

— А дальше всё немного вышло из-под контроля, — чуть заметно сдулся Александр Александрович. — Как выяснилось, у Павла Константиновича обнаружились некоторые обстоятельства личного характера, из-за которых он на какое-то время оказался не на связи.

Шкаф Павел Константинович по прозвищу «Кощей» выглядел, как двоечник перед директором.

— В итоге всё случилось как случилось, — подвел итог Тяжелков.

— Я должен вам отдать… — Алексей потянулся к заднему карману брюк, где он держал портмоне.

— Токен можете оставить себе на память, — отмахнулся с улыбкой СанСаныч. — Теперь это совершенно бесполезная вещь.

— Спасибо за щедрость, — симметрично ответил Доберман.

— Мои юристы будут представлять ваши интересы в полиции, — Тяжелков показал рукой на тех двоих мужчин, которые создавали имитацию мебели в процессе разговора. — Сегодня они всё утрясут, а вы можете продолжить свой отдых, — щедро предложил мэр.

— Спасибо, на море хорошо, а дома — лучше, — ответил за двоих Алексей.

А что?

«Дома» — это звучит достаточно привлекательно, чтобы не возражать.

Они снова собрались втроем: Леха «Штык», Пашка «Кощей» и Макс «Док». И снова у Дока. У Лехи по-прежнему было необжито. А у Пашки хозяйничала его мышетарша Васька, та самая, что Штыка кексиками кормила. Кто бы мог подумать, что в таком крохотном тельце окажется столько проблем? Точнее, не столько в нем, сколько за ним. Их-то и решал Павел Константинович в то самое время, пока Штык выполнял его наказ: «Слетай на море, отдохни, здоровье подлечи, нервы, опять же». Но Пашка не жаловался и на свою невесту дышать боялся. Видимо, чтобы не сдуть ненароком.

Леха тоже не жаловался.

Аля, конечно, тот еще черный пояс по выносу мозга. Но женщины — они такие, что поделаешь. Они рождены, чтобы проверять мужчин на прочность и состоятельность. Зато теперь дома Маркелова ждала любимая женщина. И ничего, что пока «дом» у него преимущественно дислоцировался у Альбины. Яницкая на его берлогу пофыркала и сказала, что здесь она жить не будет. Дома у нее всё под рукой, а здесь сам черт ногу сломит. Это собаки привязаны к хозяину. А кошки — к месту. Но Леха верил, что это временные трудности. Они купят большую квартиру, в которой будет место и ей, и ему, и их детям, и собаке с кошкой. А пока Маркелов настоял на покупке большой и крепкой кровати евроразмера. Твердо и без вариантов. Сам сказал, сам купил и сам собрал, чтобы самому использовать. Думать о том, что он спит на кровати, которой пользовались до него, было крайне болезненно.

Хотя с момента предложения прошло полгода, Аля всё еще не дала Маркелову положительный ответ. Правда, на ее канале появилась новая рубрика: «Курс выживания молодой жены», где она с энтузиазмом делилась лайфхаками, как, например, приучить мужа не разбрасывать носки. Леха таким в жизни не страдал с момента поступления в военное училище, но Аля на мелочи внимания не обращала. Она была увлечена темой, и подписчиков у нее значительно прибавилось. Всех очень интересовало, кто же ее «молодой муж». Блогерша виртуозно уходила от прямого ответа, однако сам факт наличия рубрики Леха считал достаточным основанием для оптимистических прогнозов. К тому же в одном из последних выпусков она сделала обзор «актуальных трендов свадебной моды». Если это не намек, тогда что?

Кощей, которому Штык по возвращении домой всё же поставил второй фингал для симметрии, на работу его взял. Как и обещал. И даже курс физиотерапии оплатил за счет фирмы. Аля вечерами порхала вокруг Маркелова, тестируя на бедре действенность разных мазей и растираний. Не то чтобы помогало, но было приятно. Так или иначе, совместными усилиями частоту приступов они сняли, и Леха работал в полную силу.

Сегодня Ремарки собрались обсудить результаты суда по делу о покушении на жизнь Али. Цепные псы Тяжелкова прошлись по обвиняемым со всем усердием, вытащили наружу всё грязное белье обвиняемых и развесили на всеобщее обозрение. Выяснилось, что Женечка и Валентин давно друг друга знали, еще со студенчества. Евгения вела бухгалтерию по «Золотой рыбке», поэтому они возобновили знакомство, которое в последний визит Тина в родной город перешло на новый уровень. И в плане физиологическом, и в плане деловом. Что добру пропадать, решила парочка, и начала потихоньку «сливать» денежку, выделяемую на содержание базы. Ребята не наглели, и всё проходило складно, пока Евгении не повезло стать случайной свидетельницей разговора Тяжелкова со старым главбухом. Ресурс ей был знаком, в нем находилась полная бухгалтерия, но работать в нем можно было только на стационарном компьютере в специальном кабинете, и только в тех разделах, к которым у пользователя был допуск. А тут такой шанс!

В общем, никто из виновных не планировал заходить так далеко, всё получилось случайно. Как утверждал адвокат и подсудимые. Приговор по делу еще не вынесли, но было ясно, что условными сроками они не обойдутся. Конкуренты Тяжелкова попытались разыграть дело против мэра, но уцепиться было не за что. Леха мог бы рассказать о нем пару нелицеприятных вещей, но зачем? Из токена прокуратура тоже ничего вытянуть не смогла. Он оказался недействителен, а когда программисты СанСаныча его поправили, он вывел на совершенно легальную бухгалтерскую базу. В общем, никому с токеном ничего не обломилось. Кроме Лехи, которому по итогу досталась Альбина Яницкая.

— *удак он всё-таки, этот ваш Тяжелков, — сделал вывод Леха, отхлебнув пива.

Пашка крепких напитков теперь практически не пил.  Его Васька очень огорчалась, когда он на рогах домой приходил. Говорила, что козлов на дух не переносит. И перегар не переносит. На дух. Так что Пашка тоже квасил пиво. Ну и Док тоже, за компанию, чтобы от друзей не отрываться.

— А мне он как раз заказик подбросил, — заявил Макс, наполняя кружку ледяным пенным. — Ценник хороший. И дело плевое.

— Так соглашайся, — поддержал его Кощей, словно его амнезия накрыла и он забыл, чем закончился предыдущий «плевый» заказик от Тяжелкова.

— Предчувствие у меня на него нехорошее, — Док слишком резко поставил кружку на стол.

— Тогда не соглашайся, — поддержал Лёха.

— У меня такое чувство, что нужно соглашаться.

— Несмотря на нехорошее предчувствие? — уточнил Штык. — Какой-то ты, братан, загадочный. Ты, часом, не влюбился?

Пауза перед ответом выдавала Дока с головой:

— Нет, не влюбился, — открестился он. — Но, скажем так, меня кое-кто заинтересовал.

— Не пугай меня! — хрюкнул Кощей.

— …заинтересовала, — поправился Макс.

— Так давай! Сыграем тройную свадьбу! — щедро предложил хозяйственный Пашка.

— У меня не очень хорошие предчувствия на ее счет.

KOHEЦ