Katja Brandis

WOODWALKERS. FREMDE WILDNIS

Cover and inside illustrations by Claudia Carls

© 2018 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany.

www.arena-verlag.de

© Козонкова О.В., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Мой враг Эндрю Миллинг становится всё сильнее. К тому же теперь его поддерживает коварный тройной оборотень. Грустно думать об этом. Зато я снова нашёл свою настоящую семью! Какое же это счастье! Но смирится ли мой отец когда-нибудь с моим решением жить в человеческом мире? Я хорошо помню, что прежде мы вместе – я и он – доставляли людям немало неприятностей…

В детстве родители всегда говорили мне, что в дикой природе выживают только сильные, быстрые и внимательные. Но в ту пору я был ещё мал и зачастую недостаточно осторожен. Например, однажды в залитом солнцем сосновом бору я преследовал мышь. Кровь играла у меня в жилах, и я не замечал ничего вокруг. Перед глазами была только эта коричневая малышка, прячущаяся в траве, убегающая от меня между сухих веток и сосновых шишек. Ещё один удар лапой, ещё один прыжок – и добыча моя! Я впервые сам себе поймаю завтрак!

– Стой! Замри! – мысленно зарычал на меня отец, и я остановился, неожиданно сбитый с толку.

Я хотел обернуться и посмотреть на него – что же там такое случилось, но к счастью, передумал.

Потому что не только я нацелился на мышь. Лишь теперь, подрастеряв охотничий азарт, я услышал характерный треск и увидел типичный жёлто-коричневый узор. Гремучая змея! Прямо рядом с лапой! Если бы Ксамбер не остановил меня, я бы со всего разбега налетел на неё.

Это была мужская особь. Змея раздражённо подняла голову, кольца хвостового погремка угрожающе вибрировали. В нос мне ударил запах рептилии. Змея была очень близко. Как страшно! И что теперь? Неужели я умру?!

– Замри, – повторил отец: я чувствовал, как он боится за меня, – тогда она, возможно, уйдёт.

Но гремучник и не думал уползать. Судя по всему, он решил, что я ему враг. А ведь я больше всего на свете хотел удрать отсюда! Меня парализовало от ужаса: я увидел, как мускулистое туловище стягивается в клубок – змея готовилась к прыжку.

Отец тоже заметил её маневры.

– Назад! Быстро! – рыкнул он и тут же прыгнул.

Только что Ксамбер был далеко позади меня – и вот уже он приземлился рядом, выкинув вперёд лапу. Я отпрыгнул назад, а он в тот же миг отшвырнул змею. Злобно извиваясь, она описала в воздухе широкую дугу. Гремучник с треском рухнул в куст можжевельника, а мы осторожно отступили.

– Спасибо, – поблагодарил я отца. Голос у меня дрожал. Я всё ещё не мог поверить, что мы оба остались живы. – Она ведь тебя не укусила? – обеспокоенно спросил я.

– Нет, всё в порядке.

Ксамбер склонился ко мне и лизнул в голову, я прижался к нему и почувствовал себя под надёжной защитой.

– Ты не заметил змеи, потому что ты… – строго начал отец.

Я повесил уши, нос и вибриссы, предчувствуя заслуженную взбучку. Но отец вдруг умолк, вздрогнул, обернулся и втянул голову.

– Отлично! На этот раз мы оба прозевали опасность.

Сначала я не понял, о чём он, но потом уловил звук ударов копыт и голоса. Я почувствовал, как шерсть становится дыбом. Мы отвлеклись на змею и не заметили непрошеных гостей! На нашей территории была тропинка, по которой время от времени проезжали всадники. В детстве, ещё совсем котёнком, я думал, что всадник – это единое существо с четырьмя ногами и двумя руками.

А почему бы и нет? Однако с тех пор я сильно поумнел и много чего узнал.

– Там шесть или семь человек, уходим, – шепнул мне отец и с величайшей осторожностью, низко пригнувшись, стал пробираться сквозь подлесок. Он ступал очень мягко по сухой и тёплой песчаной почве, ни один звук не выдавал его присутствия.

Я знал, что он ни в коем случае не желал попасться на глаза людям – они никогда ещё не видели его в обличье пумы. Пару раз я пытался его расспросить, показывался ли он людям в человеческом облике, но заставить его говорить об этом было всё равно что предложить ему покататься на дикобразе.

Мы инстинктивно сменили направление, чтобы оказаться с подветренной стороны. Но, увы, слишком поздно! Лошади уже учуяли нас, было слышно, как они шарахаются и испуганно фыркают. Только бы не случилось беды! Меня окатила волна ужаса. Люди тоже опасны, как и змеи, хоть и не кусаются.

Я вытянул вперёд шею – любопытно было увидеть людей и лошадей, – и отец неодобрительно взглянул на меня.

– Тихо, тихо, Шанти, – услышал я человеческий голос. Это сказала молодая женщина. Она сидела в седле очень прямо, сильно натянув кожаные ремни, ведущие к морде лошади. Наверное, чтобы не потерять контроля над гнедой кобылой, нервно вращающей глазами и переступающей с ноги на ногу.

– Что случилось, Бен? Здесь что, волки? – крикнул ещё один гость. Его лошадь была цвета старого снега. – Возможно. Или пума. А может, и гризли.

Бородатый мужчина на тёмно-гнедой лошади вглядывался в лес, но я был уверен – нас ему не заметить. К счастью для нас. Потому что в руках у него была согнутая деревянная палка (папа мне уже объяснил, что эта палка называется «лук») и колчан со стрелами за спиной. Интересно, людям это всё нужно для охоты? Их можно понять – такими маленькими зубами, как у них, добычу не задрать.

– Пойдём уже, – недовольно прорычал отец. – У тебя что – лапы к земле приросли?

– Пойдём, – послушно согласился я и развернулся, чтобы уйти. Он ведь мне только что жизнь спас. Теперь не время обижаться, что он командует.

Но дикое ржание и страшный крик удержали меня на месте: кобыла под молодой женщиной встала на дыбы. И понеслась! В паническом страхе, не разбирая дороги, она мчалась по узкой тропинке, искорёженной бесчисленными корневищами, по которой обычно бегают только вапити. Кучка совиного помёта, это может плохо кончиться! Кобыла споткнулась о корень, и всадница, не удержавшись в седле, свалилась на землю и застонала.

У меня скрутило живот.

– Это наша вина! Мы должны им помочь!

– Придумал тоже. Как ты собираешься им помогать? – обеспокоенно возразил отец.

Я чувствовал, что он тоже не хотел причинять людям вреда и сожалел, что всё так вышло.

– Если приблизимся – остальные лошади тоже сойдут с ума, – заметил он.

И тут у меня возникла прекрасная идея. Молодой женщине мы помочь не в силах, тут отец прав, но если поторопиться, можно перехватить лошадь, чтобы она не переломала себе ноги на этой тропинке. Не медля ни секунды, я помчался вперёд большими длинными прыжками. Я знал, что лесная тропинка описывает дугу, и хотел остановить лошадь и повернуть её к людям. Ведь если она увидит меня, то наверняка повернёт обратно? Или она уже так напугана, что ей будет всё равно?

Но тут вдруг… О ужас! Меня заметили! И как назло, тот самый мужчина с оружием. Он что-то крикнул и пустил лошадь галопом. Неужели он решил, что я хочу сожрать эту пугливую кобылу?! Только не я! Я в жизни конины не ел!

На полном ходу мужчина натянул лук, и в солнечном свете сверкнул металлический наконечник стрелы. В этот миг я уже решил было развернуться и умчаться прочь, но тут же прогнал эту мысль. Нет, мы должны исправить то, что натворили. Если не сбавлять скорости, я смогу преградить гнедой кобыле дорогу. К счастью, вооружённого всадника больше не видно.

Лошади способны развивать огромную скорость, поэтому, добравшись наконец до нужного места, я еле дышал от усталости. Увидев на своём пути свернувшуюся в клубок хищную кошку, лошадь застыла на месте, упёршись всеми четырьмя копытами в землю и дрожа от испуга. А потом умчалась туда, откуда прибежала, – только грива развевалась по ветру. Я удовлетворённо решил, что люди уж как-нибудь смогут её поймать.

Теперь и мне можно вернуться обратно в подлесок. Но кто это вдруг вырос передо мной? Вооружённый всадник! Как он сюда попал?! Разрази меня гром, он тоже знает местность и выбрал ту же дорогу, что и я, чтобы поймать кобылу!

Мы смотрели друг другу в глаза. Кончик стрелы метил мне прямо в сердце. Мгновение показалось мне вечностью. Я застыл в неподвижности и слушал, как стучит моё пока ещё живое сердце. Неужели бородач меня застрелит?! А что, если он подумает – ну, как та гремучая змея, – что я хочу на него напасть? Только бы отец не бросился меня защищать! Нельзя убивать этого человека! Я зашипел при одной только мысли об этом. О боже! Я зашипел! Он решит, что я настроен враждебно!

– Бен, с тобой всё в порядке? – донеслось издалека.

– Тут пума, кажется, молодой самец, – крикнул бородач в ответ и немного опустил лук. – Сосунок ещё, судя по всему. Оставайтесь на месте, я попробую его прогнать.

О чём это он? Я уже совсем взрослый! И прогонять меня не нужно. Я и сам хочу побыстрее убраться отсюда!

Я обиженно развернулся к мужчине задом. А потом пустился бежать, не чуя под собой лап.

На пути к отцу я услышал странный, всё нарастающий шум. И тут уже меня охватила паника. Над нами парила огромная стрекоза: именно от неё исходил этот необычный треск.

– Что это такое? Нам угрожает опасность?

Я прижал уши и, шипя, скрёб когтями землю, озираясь в поисках пути для отступления.

– Нет, на этот раз опасности нет. Это вертолёт, он прилетел за упавшей женщиной, – ответил отец и подтолкнул меня в укрытие, чтобы нас не заметили сверху. – Она, наверное, сломала ногу.

И снова у меня перехватило дыхание от чувства вины:

– Я не хотел, чтобы так вышло!

– Я знаю, не бери в голову. Люди сами подлые и коварные, – мрачно сказал отец. – Вот с такого вот вертолёта меня однажды пытались ранить, а может, даже убить. Хотя я им ничего плохого не сделал, я просто охотился.

Я растерянно посмотрел на отца, не понимая, верить ему или нет. Ведь тот бородатый мужчина не причинил мне вреда. Он был добр ко мне. Хотя, возможно, существуют и злые люди.

Исчезнуть незамеченными сейчас бы не получилось, поэтому мы затаились под выступом скалы и ждали, пока все люди наконец-то уйдут. Казалось, что жуткий треск вертолёта никогда не смолкнет. Я всё ещё никак не мог прийти в себя от всего случившегося.

– Я расскажу тебе одну историю, – сказал отец. Он лежал, тесно прижавшись ко мне, согревая меня теплом своего тела, чтобы хоть немного успокоить. – Ты ведь хотел знать, видели ли меня люди в человеческом обличье?

– Да, очень, – ответил я, беспокойно озираясь.

– Это случилось на северо-западе отсюда, на территории моей семьи, – начал рассказывать Ксамбер. – До меня дошёл слух, что недалеко от нас живёт оборотень-пума, самка. Я очень захотел с ней познакомиться. И отправился к ней.

– Это была мама?

Отцу удалось заинтересовать меня. Мой вздыбленный мех постепенно снова разглаживался.

– Мама. Я понимал, что она захочет увидеть меня и в облике человека тоже, но у меня совсем не было опыта в превращениях. Поэтому по пути я всё время превращался туда-обратно. И один раз я превратился на берегу реки. И раз уж я там оказался, то попытался поймать руками рыбу.

– А что потом? – мне становилось всё интереснее.

Отец закатил глаза. В обличье пумы это выглядело очень смешно.

– А потом на реке появилась надувная лодка, полная людей. И они все начали – наверное, потому, что на мне не было этих тряпок, – кричать, таращиться на меня и показывать пальцем. Было просто ужасно.

– Вот это да!

Рассмеяться по-настоящему в облике пумы невозможно, поэтому я просто весело фыркнул.

– Это ещё не всё! Представляешь, мама уже тоже была поблизости, она спряталась в зарослях ивняка и всё видела! Эта сцена её очень развеселила. И судя по всему, я понравился ей не меньше, чем она мне. – Папа казался смущённым. – Следующим летом родилась Мия, потом ты.

Шум постепенно затихал. Огромная стрекоза улетела, забрав с собой пострадавшую женщину. Некоторое время спустя исчез и запах лошадей, и под защитой сумерек мы с Ксамбером вернулись домой к Мие и маме.

Сегодня я уже намного лучше знаю людей, но до сих пор не понял – добрые они или злые. Похоже, в них есть и то и другое. Оборотни ведь тоже не все хорошие, например небезызвестный оборотень-пума, у которого, как я недавно узнал, в арсенале есть чёрный вертолёт.

Но теперь я хотя бы догадываюсь, почему в моего отца тогда стреляли с воздуха. Скорее всего, в пылу охоты он оказался за пределами Национального парка и приблизился к одной из ферм. Если пума представляла собой угрозу людям или домашним животным, в неё разрешалось стрелять. Именно против этого правила выступал Эндрю Миллинг.

И я бы с удовольствием поддержал его в этой борьбе. Но мне претит, что он одержим местью и хочет навредить людям. Неужели он ещё раз попытается убить меня, если я встану у него на пути?!

– О чём думаешь? – прервала мои размышления моя лучшая подруга Холли.

Мы как раз отдыхали в нашем домике на дереве, и она засунула мне голову в ухо:

– Ух ты! Какое здесь эхо!

– Я думал об отце. И, кстати, мне щекотно.

Я потряс головой, чтобы избавиться от белки. Раньше у меня иногда получалось, но теперь она поумнела и крепко цеплялась за меня крошечными лапками. Ой, больно! А теперь она что, засовывает голову ещё глубже мне в ухо?!

– Ты в курсе, что у тебя в ушах сера? – зачарованно спросила она.

– В курсе я, в курсе. И хватит меня донимать! Я вонзил когти в половицу.

– Кстати, твои родители придут на родительский день? – спросил Брэндон и стукнул о землю копытом. Он пытался нарыть на лугу что-нибудь съедобное, но поиски оказались безуспешными. И тогда он протаранил головой тяжёлый, наполненный песком кожаный мешок – мы повесили его на лужайке специально для этой цели.

Он имел в виду моих настоящих родителей, а не мою приёмную семью. Я вспомнил, как мой отец отнёсся к моей сегодняшней жизни, и сердце у меня сжалось.

– Не думаю, что они придут. Они не в восторге, что я учусь здесь.

– А мои придут, – объявил Брэндон.

Холли оставила моё ухо в покое, я перестал терзать половицы – и мы ошарашенно уставились на нашего друга. Родители Брэндона жили по принципу «что скажут люди», а потому упорно отказывались признать тот факт, что они оборотни – им, видите ли, не нравилось их грубое бизонье обличье. А теперь они вдруг решили прийти в школу «Кристалл»! Любопытная история может получиться.

– А в какой день они придут – для посвящённых или для непосвящённых? – мне стало страшно интересно.

Большинство родителей знали про оба наших обличья. Но были и такие, кто не имел ни малейшего понятия, что оборотни вообще существуют и что наша школа особенная. И посвящать их в нашу тайну никто не собирался.

Брэндон вздохнул:

– Вообще-то они хотели появиться в день для непосвящённых, но мисс Кристалл уговорила их прийти вместе с другими родителями-оборотнями.

– Вот как, – я не нашёлся, что ещё сказать. – Как думаешь, может, они на этот раз превратятся?

– Да никогда в жизни! – И Брэндон ещё сильнее набросился на кожаный мешок.

Дугласова пихта, на которой он висел, задрожала.

– Мои новые родители тоже собираются прийти, – млея от счастья, объявила Холли.

Её только что удочерила прекрасная семейная пара по фамилии Сильвер, и теперь ей присылали посылки с разными вкусностями и устраивали для неё по выходным такие классные развлечения и экскурсии, что даже Джефри, выпендрёжный вожак волчьей стаи, завыл бы от зависти. Нет, на фабрику по производству сосисок её пока не водили, зато она уже каталась на снегоходе и занималась скалолазанием в горах Титон.

– Разумеется, я пригласила их в день для непосвящённых, – добавила Холли, довольно копошась у меня в мехе на загривке. – Им нельзя знать, кто мы такие, поэтому ведите себя прилично, понятно?

– Само собой, – с достоинством ответил Брэндон и снова разбежался, чтобы как следует вдарить по мешку.

Я вздохнул:

– Ну да, это же в наших общих интересах – мои приёмные родители тоже собираются прийти.

Холли перешла на драматический шёпот:

– А вы слышали, что Лисса Кристалл хочет сделать в родительский день какое-то жутко важное объявление?

– Нет, не слышали. А о чём речь? – спросил я и тут же получил щелбан.

– Да если бы мы знали – о чём, сюрприза бы не вышло, дурья твоя мохнатая башка.

– Да отвяжись от меня наконец, террористка! взмолился я. На этот раз мне удалось одним быстрым движением сбросить её с головы и прижать к полу лапой. И пока она беспомощно трепыхалась, я преспокойно её обнюхивал. – Тебе уже говорили, что ты ну о-о-очень вкусно пахнешь? – И я провёл по шёрстке белки длинным мокрым языком.

Один ноль в мою пользу.

– Вы запомнили, что от вас требуется? – спросила Лисса Кристалл, испытующе посмотрев на меня.

– Справимся, – ответил я и одёрнул новый, с иголочки, свитшот – чёрный, с бело-зелёным логотипом школы, – чтобы сидел как полагается. И как только я умудрился за завтраком обляпаться желтком?!

– Ну, тогда удачи вам обоим, – директриса ободряюще кивнула нам и вернулась в здание школы.

Вам обоим… Она имела в виду меня и ту девочку, что стояла сейчас рядом со мной. Мы вместе должны встречать посвящённых родителей и отвечать на их вопросы. И это была не просто какая-то там девочка. Нас поставили в пару с Лу! А Лу Элвуд – самая прекрасная девочка-вапити на всём белом свете! С весёлыми умными глазами и длинными тёмными волосами. Она робко улыбнулась мне, а потом устремила взгляд вперёд, навстречу первым посетителям.

Мы много чего для них приготовили, целую неделю репетировали и украшали школу.

Мне доставляло удовольствие стоять рядом с Лу в облике светловолосого мальчика с золотисто-зелёными глазами и наблюдать, как на лужайке перед школой одна за другой паркуются всё новые машины. Появляющиеся из автомобилей родители выглядели на удивление обычными людьми, только двигались они более мягко и плавно. Некоторые гости явились и вовсе без использования транспортных средств. По лугу к школе бежала вприпрыжку на коротеньких ножках выдра, из леса в стремительном полёте появились две сороки, а парочка белохвостых оленей как ни в чём не бывало вышагивала среди прибывающих людей, несущих подносы и миски с угощением.

Мы быстро обменялись с Лу последним радостным взглядом и нацепили на лица приветственные улыбки. – Добро пожаловать в школу «Кристалл», – повторяли мы снова и снова, приветствуя проходящих мимо нас оборотней всех мастей и размеров. – Вот здесь висит программа, здесь указано, что где когда состоится. Ближайшее шоу крылатой эскадрильи начнётся в пятнадцать часов…

– Ой, как мило, что вы нас встречаете! – Выдра встала перед нами на задние лапы и внимательно рассматривала меня блестящими глазками. – А можете сказать, где сейчас обретается мой сын Фрэнки?

А, значит, это мама Фрэнки, она воспитывает его одна. Я достал список из заднего кармана джинсов.

– Он сейчас в кабинете номер восемь, представляет свою модель реки Снейк, – доложил я. – А позже он назначен на пост у шведского стола и наверняка предложит там всем свои знаменитые рулетики из лосося. – Мой рецепт! – гордо сообщила выдра, благодарно ткнула меня носом в ногу и вбежала через открытые входные двери внутрь.

Я напряжённо высматривал родителей Брэндона, но пока не видел никого с соответствующей внешностью и запахом.

Лу вскрикнула и покачнулась – на неё что-то свалилось сверху. Я ещё не успел ничего понять, а у меня уже выросли клыки. Лу отчаянно замахала руками, чтобы я побыстрее привёл себя в порядок, а потом принялась что есть мочи выворачивать шею, чтобы поприветствовать двух опоссумов, приземлившихся к ней на голову и на плечо:

– Добро пожаловать! Вы, наверное, родители Куки? Вход там.

– Привет-привет! А у вас тут одежда найдётся, если вдруг нам захочется превратиться? – Один из опоссумов, тот, что примостился на голове, с довольным видом заглядывал Лу в глаза.

– Ну конечно. Одежду можно получить у миссис Паркер в библиотеке, – вежливо ответила Лу, а я, сгорая от волнения и стыда, постарался побыстрее превратиться обратно.

– Ты хотел меня защитить? Очень мило с твоей стороны. Но в этом правда нет необходимости, – прошептала мне Лу, улыбаясь всё прибывающим гостям.

К нам, слегка прихрамывая, приближалась высокая, крепкая, не особо красивая женщина, украсившая простое платье шёлковым платком и брошью с драгоценным камнем. «Наверное, медведица», – подумал я, но тут Лу закричала:

– Мама! Мама, я здесь!

Я ошарашенно воззрился на даму. Неужели это и есть мама самой прекрасной девочки-вапити на всём белом свете?! Я вспомнил, что её мама хромала, потому что на неё напал горный лев, и душа у меня ушла в пятки.

Миссис Элвуд радостно замахала дочери, но потом, видимо, учуяла, кто я такой, и улыбка исчезла с её лица. Лу тоже была несколько напряжена:

– Мама, это Караг, мы учимся в одном классе. Он очень милый.

Очень милый! Я проглотил эти слова словно вкуснейший стейк из вырезки.

– Вот как. – И мама Лу смерила меня взглядом с ног до головы.

Наверное, впервые в мире пума захотела сбежать от вапити. Хотя отцу Лу – нашему учителю превращения – я тоже предпочитал лишний раз на глаза не попадаться.

– Приятно познакомиться, – миссис Элвуд постаралась быть приветливой, но притворяться она не умела.

Она проследовала дальше, а я, вздохнув с облегчением, занялся новыми гостями. Надеюсь, нас скоро сменят на этом посту. Вместо приветственной улыбки у меня на лице уже застыла вымученная гримаса – а ведь раньше я удивлялся, почему люди так странно ухмыляются на фото в журналах. Но Анна, моя приёмная мама, объяснила мне, что все эти знаменитости скалятся вовсе не потому, что собираются напасть.

Передо мной появилась очередная супружеская пара – оба черноволосые, одетые в вышитые жемчугом народные костюмы, бейсболки и походные ботинки. Мужчина был ниже меня ростом, но очень крепкий и мускулистый, он производил впечатление серьёзного и уважаемого человека.

– Ты Караг? – обратился он ко мне, и я обескураженно кивнул: кто это, и откуда они меня знают?

– Эдвин и Мерана Голубое Облако, – представил мужчина себя и жену.

И тут я увидел у него на шее кулон с отпечатком волчьей лапы и сразу понял, кто они.

Мужчина между тем продолжил:

– Тикаани много про тебя рассказывала.

– Правда? – ошарашенно спросил я, и чёрные глаза мамы Тикаани лукаво заискрились:

– Правда. Поначалу всё больше плохое – ты бы только слышал, как она тебя костерила, – но теперь… – Мама! – рядом со мной стояла Тикаани, она должна была сменить нас на посту у входа.

Раньше я никогда не видел, чтобы она краснела, но сейчас она вся залилась румянцем. Даже не предполагал, что она способна смутиться.

– Всё в порядке, милая. Мы пойдём осмотримся тут, – благодушно сказал отец. – Увидимся позже.

И оба оборотня-волка вошли в школу.

– А теперь выкладывай – что ты им про меня рассказала? – насел я на Тикаани, а Лу навострила уши.

Но белая волчица удостоила нас только привычным мрачным взглядом и спросила:

– Вы Нелл не видели? Она должна тут со мной заступить на дежурство. Мыши вообще времени не чувствуют.

– Ещё как чувствуют! – резко возразила Нелл, присоединяясь к нам.

Мы с Лу оставили их на посту, а сами немного посмотрели шоу пернатых – у нас в школе училось много хищных птиц, одна сорока и близнецы-вороны.

– Какие рискованные трюки, – сказала Лу, когда наши товарищи после полёта строем продемонстрировали несколько воздушных битв и головокружительных пикирований.

– Да они же всю неделю тренировались, – пожал плечами я. Сокол, орёл и сова как раз показывали инсценировку погони и пролетели очень низко над публикой.

Потом я простился с Лу и, протискиваясь сквозь толпу оборотней, направился в кабинет борьбы: там и мне скоро предстояло участвовать в шоу.

Сегодня у нас в школе и правда было на что посмотреть! От шведского стола доносились запахи котлет, сырных печений, пиццы и – фу! – овощного пирога. В каждом учебном кабинете гостей ждали представления или выставки, а в актовом зале показывали театральную постановку, где волчья стая и Виола разыгрывали сказку про волка и семерых козлят, которую они отрепетировали под руководством миссис Паркер, нашей учительницы звероведения и изобразительного искусства. Просто на этот раз актёрам пришлось поменяться ролями – потому что у нас в школе была только одна коза, зато достаточно волков. История о злой козе и трёх маленьких волчатах получилась гораздо смешнее оригинала, а наш малыш Миро был крайне горд, что и ему тоже позволили принять участие в спектакле.

Только вот Джефри – тёмно-серый восточный волк – особой радости от своей роли не испытывал. На шее у него был слюнявчик, а на лапах – носочки. – Браво, ты настоящая звезда! – крикнул я ему и бешено зааплодировал.

Джефри оскалился и зарычал. Но его клыки меня не слишком напугали – а вот ледяной взгляд заставил содрогнуться. Он напомнил мне, что Джефри шпионит за мной по поручению Эндрю Миллинга и незамедлительно докладывает ему обо всех моих действиях. Кто знает, как далеко зайдёт волчья стая, поддерживая Миллинга… Мисс Кристалл, правда, имела с ними серьёзный разговор, но я очень сомневаюсь, что волки её послушают.

Во внутреннем дворе школы мистер Бриджер демонстрировал приемы поведения в особых ситуациях, и Холли была назначена к нему помощницей. Публика весело смеялась, потому что наш учитель подготовил поучительную ролевую игру: оборотни-родители по очереди исполняли роль дикого зверя, а Холли и ещё несколько учеников изображали нахальных туристов Йеллоустонского заповедника.

– Я подойду поближе, классная фотка получится! – крикнула Холли, опасно приблизившись к отцу Лероя, нашего оборотня-скунса, и нацелив на него фотоаппарат.

– Привет, вонючка, пожрать хочешь? – Дориан, оборотень-кот, притворился, что собирается кормить скунса чипсами.

Отцу Лероя удалось справиться с нервами, он вёл себя просто образцово – примерно попозировал для фото, а потом с достоинством удалился.

Переодеваться для представления мне нужно лишь через десять минут, так что можно ещё что-нибудь посмотреть. В кабинете номер три родители могли поучиться у мистера Элвуда искусству превращения. Многие не преминули воспользоваться этим предложением и старательно выполняли все задания. Я заглянул в приоткрытую дверь. Отец Берты как раз пытался принять звериный облик, но потерпел неудачу:

верхняя часть его грузного тела осталась человеческой, а внизу торчала мохнатая задница гризли.

– Да, вряд ли я в таком виде помещусь на унитазе, – пробормотал он с сомнением.

– Не волнуйтесь. – Мистер Элвуд, как обычно в безупречно отутюженном коричневом костюме, был как всегда крайне терпелив с новичками. – Постарайтесь сосредоточиться на зуде, который вы ощущаете, когда думаете о вашем зверином облике. Вы же чувствуете зуд, верно?

– Э-э-э, чувствую, но я думал, что это блохи. – И отец Берты украдкой почесал то место, которое обычно скрывали брюки.

– Извините, вы не могли бы нам помочь? – Рядом со мной в дверях стояла незнакомая родительская пара: женщина в платье и туфлях на высоких каблуках, с уложенными в безупречную причёску волнистыми каштановыми волосами, и широкоплечий мужчина в пиджаке и галстуке. Казалось, они здесь не в своей тарелке. – Мы ищем Брэндона Хершеля. Вы его, случайно, не видели?

Родители Брэндона! Я принялся украдкой их разглядывать. Брэндон рассказывал, что отец у него адвокат, а мать владеет салоном красоты. И бизоньего в них ничего не ощущалось. Но я чувствовал, что они оборотни, причём оба! Жаль, что они отказывались принять этот факт.

– Входите, входите! – приветливо обратился к ним мистер Элвуд. – Я помогу вам превратиться.

Хершели взглянули на него с ужасом: как будто он им на завтрак предложил тараканов.

– Нет-нет, спасибо, нам уже пора…

Кучка совиного помёта! Если уж пришли, так могли бы разок и превратиться. Может, тогда бы сына лучше понимать начали!

Я притворился, что споткнулся: «Ой, извините!» – и легонько подтолкнул их в класс. И вот они уже внутри, и мистер Элвуд подзывает их к себе, одновременно копаясь в папке с учебными материалами:

– Секундочку… А вот оно! Смотрите внимательно и постарайтесь погрузиться в этот образ, хорошо? – Мистер Элвуд держал у них перед носом фото бизона.

Долго ждать не пришлось. Хрясь! – и каблуки туфель сломались под копытами; бамс! – и покрытый шерстью бок смёл стенд.

– Смотрите, куда наступаете! – послышался жуткий крик снизу, и два паука стремительно вскарабкались вверх по ножке стола.

А, родственники Хуаниты приехали.

– О боже! Я же не влезу в мой теннисный костюм! – запричитала мама Брэндона, разглядывая огромными воловьими глазами своё мощное тело, утратившее всякую элегантность.

– Боюсь, что ты права, дорогая, – подтвердил её супруг, обеспокоенно ощупывая рога, выросшие у него на человеческой голове. А потом посмотрел на Айсидора Элвуда убийственным взглядом: – Эй, вы, как нам вернуться в нормальный облик?

– Закройте глаза, чтобы прочувствовать ваше звериное обличье, – невозмутимо ответил мистер Элвуд, рисуя на доске пошаговую схему превращения. – Это же ваша важная составная часть.

– Классно обладать такой силищей, правда? У отца Берты наконец-то получилось превратить и верхнюю часть тела. Он порылся мордой в мусорном ведре, выудил оттуда консервную банку и играючи раздавил её медвежьими лапами. – Вот бы мои приятели из Фэрбанкса это увидели!

Но отец Брэндона не разделял его восторгов.

Он гневно фыркал, бил ступней в коричневом кожаном ботинке по полу и тыкал указательным пальцем в мистера Элвуда:

– Эй, вы! Если вы немедленно не поможете моей жене превратиться обратно, я засужу вас за неоказание…

Как жаль! Зря я их подтолкнул.

Но тут вмешался его величество случай. По коридору как раз пронесли жареные кукурузные початки и свежий клевер для шведского стола для травоядных – и мистер Хершель, казалось, тут же забыл, что собрался кого-то тут засудить.

– Ну ладно. Пойдём сперва перекусим, дорогая, – обратился он к жене, поднял с полу её платье и повесил себе на руку. – И кофе выпьем.

Жена неуклюже поковыляла за ним следом, мысленно причитая, что ей больше по душе чистая питьевая вода и маникюру уж точно пришёл конец. К счастью, дверные проёмы в нашей школе были в два раза шире, чем в обычных учебных заведениях.

Вскоре мы столкнулись с Брэндоном, и он спросил:

– Ты моих родителей не видел?

И я радостно доложил ему:

– Недавно с удовольствием жевали сено с горных лугов.

– Они что, превратились?! – Брэндон с надеждой улыбнулся. – Вот незадача! Как я мог такое пропустить! – Может, они и сейчас ещё в зверином обличье. Правда, не похоже, что им хочется в нём задерживаться, – сказал я.

Быстро попрощавшись, Брэндон умчался разыскивать родителей.

Мои родители не пришли. Я так и думал, но всё равно было обидно. «Хватит нюни распускать, послезавтра, в родительский день для непосвящённых, к тебе придут Анна и Мелоди», – успокаивал я себя. Но получалось у меня плохо, в груди от грусти сжимался комок.

Родственники Миро тоже не пришли, хотя Билл Зорки рискнул передать им приглашение, обернувшись волком. К счастью, Миро, за которым присматривал Клифф, был очень взволнован и не успевал грустить. В перерывах между театральными постановками он бегал между гостями, обнюхивая их и виляя хвостом.

– Ах, Караг, как это здорово! – Глаза у Миро блестели. – Я и не подозревал, что на свете так много оборотней!

– Оборотней на самом деле не так уж много, сюда съехались гости со всей Америки, – пояснил я ему. – Дедушка и бабушка Нелл, например, приехали из Нью-Йорка, это большой город далеко отсюда, на востоке. Родители не смогли приехать, у них работа.

– Мои тоже не приехали – фирма же важнее, – печально сказал бета-волк Клифф.

Судя по всему, его родня тоже проигнорировала посещение школы «Кристалл».

Люди говорят – путь к сердцу лежит через желудок. К хорошему настроению наверняка тоже. Поэтому мы с Миро и Клиффом направились к столу, где рядом с табличкой «Цельномясные продукты» возвышалась среди прочего гора моих любимых копчёных сосисок. Идеальная закуска, чтобы подкрепиться перед представлением. Через пять минут мне пора отправляться в кабинет борьбы. И я для тренировки поиграл мускулами. Мне предстоит бороться с Тео. Пума против лося. И о результате мы не договаривались. Только бы не опозориться перед гостями!

Но до сосисок я не дошёл. На полпути к столу я увидел нечто крайне неожиданное и замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену.

Нет, это невозможно.

Я не верил своим глазам!

На некотором отдалении от шведского стола, в вестибюле школы, сквозь толпу людей и зверей пробиралась пума! Сначала я страшно испугался, по спине словно муравьи поползли: неужели к нам заявился Миллинг?! Он что, решил расправиться со мной прямо сейчас, на глазах у всех гостей?!

Но потом я узнал пуму – и сердце моё запрыгало от радости. Оставив Миро и Клиффа наслаждаться сосисками, я рванул вперёд, расталкивая людей и зверей, – мне было всё равно.

– Мия! – крикнул я, бросившись на шею хорошо знакомой мне пуме, и тут же инстинктивно перешёл на беззвучную речь: – Что ты здесь делаешь? Как ты сюда добралась?

– Лапами, разумеется, как же ещё, – ответила моя старшая сестра и с большим интересом обнюхала Нимбла, оборотня-кролика, который в человеческом облике как раз забирал со стола тарелку овощей и морковный сок.

Нимбл лишь коротко взглянул на Мию и поспешил убраться подальше.

– Но сколько же времени ты шла? – спросил я, потискал её ещё немного и поцеловал в голову.

– Три дня, – отчиталась Мия. – Пустяки. Теперь только жрать охота. А стейки тут есть? Ну, ты помнишь, такие штуки, что были тогда в супермаркете?

– Точно есть. – Совершенно обезумев от радости, я торопливо побросал в тарелку сосиски, котлеты и сырой стейк: – Как здорово, что ты пришла!

– Да я подумала, хоть кто-то из семьи должен появиться на родительском дне и посмотреть, что у тебя тут за школа такая смешная, – ответила Мия и точным ударом лапы сбросила с тарелки стейк. – Миленько здесь у вас. И чему ты тут учишься?

– Наша школа вовсе не смешная, в тысячный раз повторил я и быстро прикинул, что можно показать сестре. – Давай пойдём в кабинет номер один, там мы с мисс Кэллоуэй подготовили презентацию по человековедению или мы можем…

Тут подошёл мистер Бриджер, чтобы поздороваться с Мией.

– Как дела дома? – приветливо спросил он.

Мия чуть помедлила с ответом:

– Хорошего мало. Отец всё ещё толком не может охотиться, рана у него на ноге так и не заживает. Его тогда волк покусал.

– Да, Караг говорил, – печально кивнул мистер Бриджер.

Я набрал в грудь воздуха и решился:

– Когда в следующий раз поеду к родителям, буду уговаривать отца лечь в человеческую больницу.

Мой любимый учитель тяжело вздохнул:

– Ты всё ещё думаешь, что у тебя получится?

– Что за больница? – заинтересовалась Мия.

– Там людей разрезают, вынимают из них болезнь и снова зашивают, – пояснил я. Я у Рэлстонов по телевизору видел, как лечат в больнице.

– Но это же только для людей? – засомневалась Мия.

– Да врачи никакой разницы не заметят, если папа как следует превратится, – упрямо ответил я. – Ты же знаешь, он может, когда надо. Тогда, когда ему пришлось выбираться из металлического сетчатого забора, он же превратился, потому что иначе никак.

– Да, я помню эту историю, – ответила Мия. – Ты правда думаешь, что люди сумеют его вылечить? Было бы здорово – тогда мы снова сможем нормально охотиться.

Однако мистер Бриджер не разделял нашего оптимизма:

– Насколько я понял, твой отец недолюбливает людей. Ты считаешь, что он сможет выдержать пребывание в больнице? Сможет остаться спокойным в окружении пациентов, вонючих дезинфицирующих средств и непрерывно пикающих приборов? И ещё – такая операция стоит денег. Страховки у твоего отца, понятное дело, нет. В таких случаях врачи ничего не станут делать, пока не увидят кредитку.

– Ох, – только и смог я сказать.

О деньгах я даже не подумал. Вечно эти деньги! В людском мире всё вертится вокруг них!

Из громкоговорителя в холле раздался треск, а затем послышался раздражённый голос Билла Зорки:

– Внимание, внимание! Ученик Караг должен срочно подойти в кабинет борьбы! И тогда мы наконец сможем продолжить представление…

Я вздрогнул. Я же совсем забыл про борьбу!

– Мне надо бежать, – сказал я Мие. – Осматривайся здесь. Можешь и на моё представление пойти, если хочешь. Только не нападай ни на кого, а если понадобится в туалет, иди на улицу, хорошо?

И я умчался со скоростью ветра. Мия в обличье пумы понеслась за мной по пятам, мне даже пришлось выгонять её из мужской раздевалки. Я быстро сорвал одежду, превратился и в обличье пумы ринулся в зал, где у нас по вторникам, средам и четвергам проходили уроки борьбы и выживания. В первых показательных боях Дориан сражался против оборотня-выдры Фрэнки, потом оборотень-гризли Берта против волка Бо и ворона Сумрака. А теперь все ждали боя с моим участием – он должен стать кульминацией всего представления в звериных обличьях. Затем были запланированы ещё несколько боев в человеческом облике.

Огромный лось Тео уже стоял посреди зала и в упор смотрел на меня:

– Наконец-то ты пришёл, малыш!

– Прошу прощения, неожиданно нагрянули гости, – прошептал я в ответ, потянулся и выгнул спину, чтобы расслабить мускулы.

По периметру зала группками стояли зрители, многие из них – в человеческом облике, но были и две лисицы, одна сорока и американская куница, на голове у которой уютно расположились две стрекозы. Мия пристроилась позади куницы, и та сразу занервничала: наверное, почуяла, что моя сестра только что из леса и понятия не имеет, какие у нас тут правила. На всякий случай, куница продемонстрировала Мие маленькие острые зубки, а моя сестра ответила ей презрительным взглядом.

Я смущённо оглядел публику, пробормотав «Извините за опоздание», а наш учитель Билл Зорки уже объявлял нас:

– Караг, ученик первого года обучения, выступит против Тео, нашего мастера на все руки. Удачи, ребята! Покажите, на что вы способны!

Я понятия не имел, как можно побороть лося. Для начала надо как-нибудь обойти эти гигантские рога. Но Тео, конечно, всеми силами постарается этого не допустить. Я принялся кружить вокруг него, выжидая удобный момент, однако Тео двигался вместе со мной и всегда оказывался повернут ко мне головой. Чтобы проверить, как у него с обороной, я прыгнул вперёд и попытался достать лапой до его передней ноги. Но Тео опустил рога и с легкостью отбил мою атаку.

Нет, так к нему не подобраться. А может, всё-таки попытаться? Я не стал отступать назад, а тут же снова напал на него и смог зацепить его лапой по носу. Не выпуская когтей, но всё-таки довольно сильно.

– Погоди, погоди, – забормотал Тео и закружился, чтобы отплатить мне той же монетой – достать меня копытом. Но я уже ускользнул на безопасное расстояние.

И, не дожидаясь, пока Тео снова упрётся мне в морду рогами, я прыгнул. Я был уже почти взрослой пумой и мог без всякого разбега прыгнуть через весь зал. Только вот беда – и Тео был уже не наивный лосёнок и знал, на что я способен. Он мгновенно отпрянул в сторону, и я приземлился на все четыре лапы на пол, а не к нему на спину, как планировал.

Зал зашумел, увидев, что Тео всем своим мощным телом бросился вперёд, намереваясь поднять меня на рога и швырнуть в воздух. Дело дрянь! Я уже ощущал, как острия прокалывают мне мех, но предпринять ничего не успел – на Тео налетела светло-коричневая молния.

– Только попробуй обидеть моего брата! – Глаза Мии метали зелёные искры. Она злобно шипела и, выпустив когти, пыталась лапой ударить нашего завхоза. – Стоп-стоп-стоп! – закричал Билл Зорки.

– Мия, успокойся, это игра такая, мы просто соревнуемся, кто сильней. Я справлюсь. – Я осторожно отодвигал Мию обратно к зрителям, а Тео смотрел на нас с улыбкой.

– Вот оно что, – сказала сестра. – Я уж думала, травоядный нахал совсем обнаглел.

Публика захихикала. Но смех сразу же умолк, как только мы с Тео возобновили поединок. Неожиданная пауза выбила меня из колеи, и «травоядный нахал» смог достать меня копытом. К счастью, он приложился не со всей силы, иначе бы я отлетел к стене как мягкая игрушка.

Стараясь не хромать, я вновь ринулся в атаку. Но и на этот раз ничего не получилось. Удача явно от меня отвернулась. Если так дальше пойдёт, то поражения мне не миновать.

Но у меня в запасе есть ещё одна хитрость! Я снова прыгнул – но на этот раз на стену рядом с Тео. И отскочил от неё словно мячик. Наш завхоз ещё толком ничего не успел сообразить, а я уже сидел на его широкой коричневой спине, сомкнув зубы у него на загривке. Тео замер в ужасе:

– Только не прокуси, малыш!

– Не волнуйся, – заверил я его с набитым ртом.

– Честная победа, – объявил Билл Зорки. – Вы оба хорошо сражались.

Публика разразилась аплодисментами. Мия подбежала ко мне и, урча, лизнула в плечо.

Я решил остаться пока в облике пумы, и так как больше выступлений и заданий у меня не было, мы остались в зале для борьбы, посмотрели ещё пару поединков, а потом не спеша отправились на презентацию по человековедению.

– Хотите принять участие в викторине? – спросил Генри, оборотень-лягушка, выросший среди людей.

– Почему бы и нет, – согласился я.

Я хотел похвастаться перед Мией своими знаниями, но, к сожалению, Генри подготовил действительно сложные вопросы. Откуда мне знать, что такое «граффити»? И что люди делают на замёрзших озёрах? Зачем люди по весне прячут шоколадные яйца, Рэлстоны мне уже объясняли, но я так толком и не понял.

– Понятия не имею, – сдался я.

Мия склонила голову набок, раздумывая.

– Может, они так хотят привлечь куниц, чтобы их потом схватить? – предположила она.

– Да не важно, – сказал я и пошёл посмотреть, что здесь ещё есть.

Оборотень-змея Сара Кэллоуэй в человеческом облике, одетая в шикарное облегающее платье, объясняла присутствующим оборотням значение пультов управления.

– Наряду со смартфонами и кошельками это самые важные вещи в жизни людей, – подчеркнула учительница и показала нам несколько разных моделей.

Потом гостям разрешили их опробовать. У оборотня-енота сразу всё получилось, а вот у родителей козы Виолы ничего не вышло.

– Я не понимаю, зачем нужны все эти вещи? волчонок Миро недоумённо обнюхивал телевизор, стереоустановку и DVD-плеер.

– Они рассказывают людям истории и поют песни, – терпеливо объяснила мисс Кэллоуэй.

– Петь можно и самим, – удивился Миро и задрал морду, чтобы тут же что-нибудь провыть.

– Да нет, телевизор прикольный, особенно фильмы про Человека-паука, – послышался голосок Хуаниты с потолка. Она там как раз сидела с родителями.

Клифф закатил глаза и утащил завывающего Миро к двери:

– Это ему пока рано. Пусть лучше сначала посмотрит «В поисках Немо» или ещё какой-нибудь мультик.

К счастью, можно было задать вопросы по человековедению, и Мия тут же спросила:

– Я слышала, люди заставляют своих детей каждый день стоять под искусственным дождём! – Мою сестру, хищную кошку, аж передернуло от отвращения. – Зачем они это делают?

К нам как раз подошёл отец Берты – уже в облике кругленького мужчины, без всяких признаков меха. Он рассмеялся:

– Да потому что они хотят, чтобы их дети были чистыми, и не желают прослыть плохими родителями.

Мисс Кэллоуэй терпеливо объяснила, почему люди моются в душе вместо того, чтобы облизывать себя, хоть нам это и кажется странным. Потом она дала моей сестре понюхать дезодорирующее мыло. Мия скривилась от отвращения:

– Гадость какая! Да что…

В этот момент в класс вошёл Джефри – я тут же учуял его запах. Он снова превратился в человека и оделся. Крутизна из него так и пёрла: рэперский прикид сидел безупречно, волосы уложены гелем наверх, а на шее – наушники от плеера. За ним следовала его стая: я увидел Бо, Клиффа и, к сожалению, Миро и Тикаани.

– Человековедение дурацкий предмет, – Джефри буквально выплюнул первое слово. – Зачем вы вообще его преподаёте, мисс Кэллоуэй? Люди ведь нас ненавидят. А почему они нас ненавидят? Потому что мы, оборотни, их превосходим!

В классе воцарилась тишина. Отец Берты смотрел на Джефри во все глаза. Три чёрные точки на потолке – Хуанита и её родители – застыли от ужаса. Мисс Кэллоуэй не знала, что сказать, и чуть было не начала превращаться. На коже у неё проступил коричневый ромбический узор, а нога без перерыва отбивала чечётку – стук-стук-стук! Если бы она сейчас была в облике гремучей змеи, она бы точно затрещала хвостом.

– Ну ты сам подумай, это же просто дурь несусветная, – сказал я Джефри намеренно громко, чтобы мою мысленную речь услышали все. – Совершенно не важно, кто кого превосходит. В настоящей жизни оценок не ставят.

Мне было так противно, что шерсть встала дыбом. Я не считал себя круче других лишь потому, что у меня два обличья. А вот волки, судя по всему, именно так и считали. Мне вспомнилось, что Джефри уже однажды нёс эту чепуху о супергероях во время учебной экспедиции в банк.

Тем временем мисс Кэллоуэй пришла в себя. Уперев руки в бока, она строго посмотрела на Джефри.

– Где ты понабрался этих бредней? – спросила она. – Во-первых, люди не испытывают к нам ненависти. Они даже не знают о нашем существовании. Да, они плохо обращаются животными – нам же достаётся просто за компанию. А во-вторых, мы же не…

– Вообще-то парень прав, – отец Берты расплылся в широкой улыбке. – В человеческом обличье я умею всё, что умеют и другие люди, а в обличье гризли я просто страх как силён и нюх у меня отменный! Если бы только можно было кому-нибудь об этом рассказать!..

– Эндрю говорит, мы всё умеем делать лучше людей, – перебил его Джефри.

Меня с души воротило при одном только взгляде на его высокомерное лицо.

– И так оно и есть, – вещал он. – Нам не нужно оружие, потому что мы сами по себе сильные, быстрые и опасные. Волк всегда обгонит двуногого и продержится дольше.

Отец Берты раскрыл было рот, чтобы ещё что-то добавить, но Джефри, не удостоив его даже взглядом, продолжил:

– Даже у этой шелудивой кошки, – он посмотрел на меня сверху вниз: к сожалению, пока я в зверином обличье, он выше меня, – органы чувств развиты лучше, чем у людей, и дерётся она круче. Так почему мы не может заявить об этом в открытую? Оборотни превосходят людей!

Я почувствовал, как во мне закипает гнев:

– Значит, таким дерьмом кормит вас Эндрю Миллинг?! Раньше он просто хотел отомстить.

Очевидно, Миллинг активно вербовал союзников. И, судя по всему, он заметил, что этот вздор о превосходстве притягивает к нему сторонников.

– Ну да, у нас по восемь глаз и восемь лапок, а у людей только два глаза и две руки, – вежливо сказала мама Хуаниты. – Но я не считаю, что поэтому мы их превосходим. Если бы у людей было по восемь рук, они бы не знали, что с ними делать.

Мия молчала. Испуганная и совершенно сбитая с толку, она сидела, тесно прижавшись ко мне, я ощущал тепло её тела.

– Да кто такой этот мистер Миллинг? – К сожалению, отец Берты был не столько испуган, сколько заинтригован.

Я вспомнил, что Миллинг уже заполучил нескольких медведей в союзники. Может быть, на них болтовня о превосходстве действует особенно сильно?

В эту минуту в класс вошла Берта:

– Он очень крутой, папа. Джефри мне о нём рассказывал. Неужели ты ни разу не встречал его имени в газетах? Он…

Я просто потерял дар речи. Значит, Джефри не просто шпионил! Он ещё и вербовал сторонников для Миллинга! Занимался пропагандой его идей! И ведь находились такие простачки, что попадались к нему на удочку!

Я просто встал и вышел, Мия потрусила следом за мной.

В коридоре я увидел двух мальчиков из старших классов, которые, не отрываясь, смотрели на экране планшета какое-то видео, наверное с Ютьюба.

– …и вы должны быть готовы к тому, что наш мир изменится, он уже никогда не будет прежним, – донёсся чей-то голос. – Вы сильные и быстрые. Но готовы ли вы к переменам?

В ответ раздалось ликующее «Да-а-а-а!» огромной толпы.

Я похолодел. Я знаю этот голос! Я подошёл поближе и взглянул на экран планшета. Да, это он. Высокий красивый мужчина со светлыми, тронутыми сединой волосами, в джинсах, белой рубашке и ковбойских сапогах. Эндрю Миллинг! Расхаживая по сцене с микрофоном в руке, он излучал энергию и уверенность в себе. Его карие глаза (вообще-то они у него жёлтые, как сера, но он скрывал настоящий цвет за контактными линзами) пристально всматривались в публику:

– Только вы в состоянии помочь мне изменить мир, сделать его безопасным для всех нас. Охоту на животных и оборотней следует прекратить любой ценой. Вы поняли меня – любой ценой! Он скоро придёт – наш Великий день, и тогда мы одним ударом достигнем цели. Вы поняли меня?

Невидимая публика, состоящая, судя по всему, из оборотней, ответила на этот раз ещё более мощным «да».

Жутко делалось от того, как он распалял своих сторонников. И содержание его речи тоже пугало. Что значит – любой ценой? Нужно жизнь, что ли, отдать для достижения цели?! Не задавая лишних вопросов?

Заметив меня, старшеклассники, занервничали и спрятали планшет. Большинство учеников уже знали, что мы с Миллингом совсем не друзья.

– Клёвый чувак. Скорей бы наступил этот Великий день, – сказал один из мальчиков и с вызовом посмотрел на меня.

Я не стал отводить глаз.

Другой мальчик, оборотень-куница, хотел что-то добавить, но тут из громкоговорителя раздался треск и следом – чуть хриплый, но тёплый голос Лиссы Кристалл:

– Прошу всех учеников и родителей пройти в актовый зал. Вас ждёт важное объявление, касающееся прежде всего школьников первых двух лет обучения.

Когда Тикаани и Миро вместе с остальными выходили из кабинета человековедения, я успел взглянуть белой волчице в лицо. Тикаани не вмешалась в наш с Джефри спор и сейчас избегала смотреть мне в глаза. Хотелось бы мне знать, что она обо всём этом думает.

Наконец подошли и Брэндон с Холли.

– Привет, мурлыка, – небрежно поздоровалась Холли – худенькая невысокая девочка с растрепанными рыжими волосами. – Что нового?

– Ничего хорошего, мурлыкать уж точно не хочется, – ответил я. – Потом расскажу.

– Точно, сначала сюрприз! Так и знала, что она сегодня всё объявит! – Холли не столько бежала, сколько прыгала по коридору и чуть не раздавила при этом родственницу нашего оборотня-муравья Эмбер, которая и в человеческом обличье была весьма миниатюрной.

– Вопрос только в том, будет ли сюрприз приятным, – наш друг Брэндон отличался повышенной тревожностью. – Да, кстати, я нашёл своих родителей. Мне кажется, рога отцу к лицу.

– Я тоже так считаю, – согласился я.

Я бы с удовольствием превратился обратно в человека, но пока Мия была в обличье пумы, я предпочёл её поддержать и тоже остался хищной кошкой. Я видел, как нелегко ей находиться среди толпы оборотней, многие из которых к тому же были в человеческом облике.

В большом и светлом актовом зале пахло землёй и елью. Через окна в потолке проникал солнечный свет, его весёлые блики играли на различного цвета мехах, перьях и лицах. Зал был битком. Уже наступил вечер, и к нам присоединились оборотни, ведущие ночной образ жизни, – родители совы Труди, например, несколько летучих мышей и куниц.

Я узнал родителей Джефри. Ширококостный мужчина с барскими замашками пронзал взглядом каждого. Наверное, он всегда так смотрит. Мать Джефри тоже была оборотнем-волчицей, но при ходьбе переваливалась с ноги на ногу словно утка и постоянно улыбалась извиняющейся улыбкой, хотя, казалось бы, извиняться ей не за что.

Найти свободное место оказалось непросто: я улёгся на сухой земляной пол рядом с Брэндоном, Холли и Дорианом и очень надеялся, что нам не отдавят лапы.

– Я очень рада, что к нам в гости пришли так много родителей, – поприветствовала собравшихся оборотней директор школы Лисса Кристалл. Она принарядилась и воткнула в белые волосы индейское украшение, которое, скорее всего, изготовила сама из собственных перьев. – Я надеюсь, вам у нас нравится. Настало время сделать несколько официальных объявлений. Для нашей школы этот учебный год будет особым.

В зале все с любопытством навострили уши.

– С момента основания школы, а было это четыре года назад, я стремилась наладить контакты с зарубежными школами для оборотней, – продолжила Лисса Кристалл. – Мы много работали над нашим первым международным проектом, и теперь я с удовлетворением могу объявить – вскоре состоится наш первый школьный обмен. – Резко очерченное лицо Лиссы светилось от радости: – Начало положат ученики первого года обучения: они отправятся на неделю в Латинскую Америку, в колледж «Ла Чамба» в Коста-Рике!

Не только я раскрыл пасть от изумления – большинство присутствующих тоже были немало удивлены. Я буквально почувствовал, как по залу прокатилась волна ликования и восторга. Шум поднялся ужасный. Если бы около школы случайно оказался человек, он бы, наверное, бросился звонить в полицию – сообщить, что в зоомагазине пожар.

– То есть это мы едем? – Холли не верила своим ушам. – Это мы едем в другую страну?

– Выходит, что так, – взволнованно шепнул я в ответ. – Я всю жизнь провёл здесь, в Скалистых горах, и никогда нигде ещё не был!

– Я тоже. – Такая удивительная новость произвела впечатление даже на Дориана. – Хозяева никогда не брали меня с собой в отпуск, всегда оставляли на кого-нибудь из соседей.

– Ответный визит состоится летом, – продолжила директор. – Для учеников второго года обучения у меня тоже хорошие новости: они едут в школу для оборотней в Африку.

И снова ликование. На этот раз обрадовались ученики старших классов.

– Я уверена, у вас всех возникло много вопросов. Не стесняйтесь, задавайте, – обратилась к нам Лисса. – А кто из учителей едет? – недоверчиво спросил отец Джефри. – Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что койот или мопс неподходящие кандидатуры на роль руководителей группы, куда, в том числе, входят и волки – мой сын например.

Амелия Паркер, наша пухленькая учительница изобразительного искусства и звероведения, залилась краской и нервно хватала ртом воздух. А вот мой любимый учитель Джеймс Бриджер, сидящий в обличье койота рядом с Лиссой Кристалл, даже ухом не повёл. – Я полностью доверяю миссис Паркер и мистеру Бриджеру, – сухо ответила мисс Кристалл. – Однако они будут сопровождать школьников в Африку. В Коста-Рику отправятся мисс Сара Кэллоуэй и мистер Билл Зорки.

Я расстроился, что Джеймс с нами не едет, но ненадолго. Мистер Зорки, конечно, строгий, но мне он нравился, а мисс Кэллоуэй всегда готова подбодрить и дать дельный совет, как нужно вести себя среди людей.

– Путешествия стоят недёшево, – озабоченно вставила мама Хуаниты. – Боюсь, мы не сможем оплатить поездку. У нас же нет денег.

Я поискал глазами и разглядел Хуаниту и её родителей прямо над головой Лиссы Кристалл: мама как раз беспокойно спускалась по нити паутины вниз.

– Я это учла. Мне известно, что многие родители живут в основном или даже полностью в животном обличье, – наша директор дружелюбно улыбнулась, глядя вверх. – Школьные обмены финансируются из средств специального фонда, учреждённого Советом оборотней.

По залу пронёсся вздох облегчения. Рядом со мной радостно выдохнула Холли. Она знала, что её приёмные родители Сильверы зарабатывают немного и не смогли бы оплатить ей поездку. Дориан от своего опекуна тоже получал лишь небольшие карманные деньги.

– Мы уже продумали, как уменьшить дорожные расходы. Мы же всё-таки оборотни, а не люди, – вступил в разговор Джеймс Бриджер, хитро улыбаясь. – Будет сюрприз.

– Нам самолёт не нужен, мы сами долетим, – объявил Сумрак, оборотень-ворон, и его сестра-двойняшка Тень тут же кивнула:

– Ну конечно, легко!

– Даже не думайте, – тут же вмешались их родители. – Вы хоть представляете, как это далеко?

– Не уверена, что мне следует отпускать сына в подобное путешествие, – сказала мать Брэндона, снова вернувшаяся в человеческий облик. Она убрала из волос застрявшее там сено. – В этой Латинской Америке полно всякой заразы! Не говоря уж о преступниках и прочих опасностях. В конце концов, это наш единственный ребёнок!

– А если бы у них был запасной сын, они бы меня, значит, отправили? – горько прошептал мне на ухо Брэндон.

Лисса Кристалл не теряла самообладания:

– От болезней есть прививки. Для Брэндона эта поездка хороший шанс узнать мир. Формуляры согласия лежат вон там, в конце зала. Кто не умеет писать, может поставить отпечаток лапы. Наш ученик уже ждёт вас со штемпельной подушкой.

– В Латинской Америке ведь страшно жарко? – Отец Тикаани поднялся, озабоченно поправляя бейсболку. – Не знаю, как моя дочь справится с высокими температурами. Мы же всё-таки арктические волки.

– Папа, ну пожалуйста! Буду просто чаще дышать, вот и всё, – испугалась Тикаани.

– Вы можете всё спокойно обсудить, – сказала Лисса Кристалл. – Хотелось бы, чтобы поехали все ученики класса.

Подпишут ли мои приёмные родители согласие? Наверняка. Анна будет за меня рада, а экономный Дональд одобрит всё, что можно получить бесплатно.

К счастью, Тикаани, кажется, удалось уговорить родителей, во всяком случае, она их обнимала. А вот у Брэндона дела обстояли плохо.

– Я сказала нет – значит, нет, – услышали мы с Холли и обеспокоенно переглянулись.

– Без копытных что за поездка, – прошептала моя рыжая подружка. – А кто нас там без него ночью будить будет?

– Да уж кто-нибудь точно найдётся, – ответил я. – Но Брэндон должен ехать обязательно!

Я начал строить планы, как можно переубедить его родителей. Но ни один из них не годился. Но всё равно надо попробовать – ведь Брэндон мой лучший друг!

Холли меня опередила. Она стремительно кинулась к родителям Брэндона и встала прямо перед ними. Мы с Мией рванули за ней. Только бы она не начала строить из себя паиньку – обычно такой манёвр добром не заканчивался.

Родители Брэндона ошарашенно смотрели на внезапно возникшую перед ними девочку с широкой улыбкой и лукавыми глазами.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Ну отпустите Брэндона с нами! Мы все очень хотим, чтобы он поехал! Иначе он будет чувствовать себя изгоем. Вы же не хотите огорчить вашего сына?

– Э-э-э… – только и смог сказать отец Брэндона.

– Ему нет нужды ездить в джунгли. Он может в любой момент отправиться с нами на Карибские острова, – резко ответила мать Брэндона. – Там можно чувствовать себя совершенно счастливым, если ты не в курсе. И вообще – кто ты такая?

– Холли, красная белка. А что такое Карибские острова?

– Ну пожалуйста, – вмешался Фрэнки, наш оборотень-выдра. – Вы не пожалеете о своём решении. Мы проследим, чтобы гигантские змеи не слопали вашего сына.

Брэндон молчал. Казалось, он уже потерял всякую надежду: наверное, по опыту знал, как тяжело переубедить родителей.

– Приятно видеть, что здесь у него такие хорошие друзья, – вдруг сказал отец Брэндона, ощупывая голову (рогов на ней уже не было). – Которые так за него хлопочут.

– Мы все его очень любим, – сказал я. – Было бы здорово, если бы Брэндон смог поехать.

– Ну хорошо, – решился отец Брэндона, хотя его жена недовольно поджала губы. – Пусть едет. Я подпишу согласие.

Холли, Дориан и Фрэнки бросились обнимать Брэндона, празднуя победу. Но радость нашего друга-бизона оказалась недолгой.

– Подождите-ка, что значит – гигантские змеи? – испуганно посмотрел он на нас. – О каких таких змеях говорил Фрэнки?

Но его отец уже подписал согласие.

Но это был не единственный сюрприз. Мисс Кристалл ещё не закончила.

– Минуточку внимания! – обратилась она к ученикам и родителям, когда большинство уже собрались уходить. – У меня есть ещё одно объявление. Недавно я узнала, что отец Карага, нашего ученика-пумы, заболел и семье нужны деньги на его лечение.

Я тоже уже направлялся к двери, но, услышав своё имя, застыл на месте. О чём это она? Изумлению моему не было предела, я смог лишь растерянно мяукнуть. Что всё это значит? Теперь все знают, что у отца проблемы со здоровьем и что мы нищие. Премного благодарен!

– Поэтому мы с учителями нашей школы организовали лотерею – в вестибюле вас ждут замечательные призы. Стоит попробовать купить билетик. Все вырученные деньги пойдут на лечение отца Карага.

– Разбуди меня, – обратился я к Брэндону. – Этого не может быть, я, наверное, сплю…

Брэндон ударил мне кулаком по мохнатой голове.

– Ой, больно! – вырвалось у меня: Брэндон и сам не подозревал, какая у него силища.

– Извини, я не хотел, – испугался мой друг и ласково погладил меня по голове.

Ужас какой – как будто я милая бабушкина киска! – Проехали, – сказал я, и мы поспешили в вестибюль, чтобы посмотреть на лотерею.

Там рядом с кастрюлей с билетиками уже стоял, широко улыбаясь, хорошо знакомый мне койот. Шерри Плеск, наша повариха и медсестра, довольно перемешивала половником сложенные бумажки:

– Приглашаем принять участие! Стоимость билета – один доллар.

У кастрюли уже и правда образовался хвост, не настоящий конечно.

– Давайте сразу пять, – сказал почти взрослый самец вапити, наверняка из многочисленной родни Лу. – Я знаю сестру Карага, она хорошая девчонка, и отец, должно быть, тоже ничего.

– Пожалуйста, – Бриджер выхватывал зубами один билетик за другим и отдавал их оленю.

– А давайте сразу десять, – сказала мама Тикаани и весело мне подмигнула.

И вот наконец объявили результаты. Не каждый выигрыш годился его владельцу, поэтому счастливчики активно ими менялись. В конце концов довольные родители Джефри ушли домой с большим куском ветчины, который вообще-то выиграли родители Виолы, нашей козы. Одна из сестёр Лу несла к машине самодельное устройство авторства Тео для почёсывания спины, которое досталось бабушке Нелл. Только вот эта классная штука была, к сожалению, в двадцать раз больше мыши.

Были и такие, кому выигрыш сразу пришёлся по душе. Например, оборотень-сорока с третьего курса вытащила серебряный доллар, подарок Джеймса Бриджера. Радость доставили и подарочные сертификаты на занятия фитнесом лично у Билла Зорки, на платье из бутика мисс Кэллоуэй в Джексоне или на меню из трёх блюд в ресторане одного дружественно настроенного оборотня. Лерой и Нимбл были рады выигранным дискам, подаренным Биллом Зорки, – некоторые фильмы с Джеймсом Бондом были у него в двойном экземпляре, – многие ушли домой с травами в горшках из теплицы Шерри. Отец Берты нёс под мышкой индейское резное изделие, которое я уже видел в комнате мистера Элвуда. Неужели наш учитель превращения тоже решил нам помочь? Я не переставал удивляться.

И только картина нашей учительницы изобразительного искусства миссис Паркер, на которой красовался мопс в образе оперной дивы, забрасываемый цветами и косточками, так и не обрела владельца. Может, её кто-то и выиграл, но не стал признаваться, чтобы не забирать это чудо с собой.

В конце концов удалось собрать больше тысячи долларов, и это никак не укладывалось у меня в голове.

– Как вы думаете, на операцию хватит? – спросил я мистера Бриджера.

– Надеюсь, – он посмотрел на меня умными карими глаза. – Если будет недоставать, мы, я имею в виду учителей, добавим – мы уже договорились.

– Вы классно всё придумали с лотереей, но было бы лучше, если бы вы меня предупредили, – сказал я. – Я почувствовал себя очень неловко, когда вдруг всем стало известно, что происходит у нас в семье и что мы нуждаемся в деньгах.

Джеймс Бриджер опустил морду:

– Ты прав, Караг, прости, я как-то об этом не подумал. Мне очень жаль.

– Ничего страшного, – поспешил я его успокоить. – Деньги ведь нам и правда очень нужны.

Когда почти все гости разошлись, я решил уж было отправиться на боковую к себе в комнату, но тут подумал о Мие – ей наверняка будет неуютно спать в школе, в комнате для гостей.

– Слушайте, а может, переночуем все вместе в лесу? – предложил я, всё ещё в облике пумы.

– Ой, как орехово! – тут же обрадовалась Холли.

Весёлые карие глаза Фрэнки тоже заблестели:

– Обожаю плескаться в реке по ночам!

И на его человеческом лице появились вибриссы – получилось очень лихо.

А вот Брэндон медлил.

– Я ещё никогда не ночевал на улице, – пояснил он.

– Так нужно пользоваться моментом и наконец-то попробовать, – сказал Дориан и кашлянул. – Я, к сожалению, слегка простужен, но в следующий раз я с вами, идёт?

И кот неторопливо направился в свою комнату.

– Похоже, простуда пройдёт через пять минут, сказал я.

– Ясное дело, для него на улице ещё слишком холодно. Наверное, уляжется сейчас в кошачьем обличье прямо рядом с батареей, – хихикнула Холли.

Жаль, что Тикаани и Миро не могли пойти с нами. Но они члены стаи Джефри. Я так и не понял, почему Тикаани решила вернуться к этим шпионам Миллинга!

Нам разрешали ночевать на улице: в нашей школе это обычное дело, специального разрешения не требуется. Но по пути меня и Мию остановил Джеймс Бриджер – уже в облике мужчины с густой щетиной. – Вы уже подумали, как Мия вернётся обратно? – спросил он. – Караг, ты же наверняка захочешь отправиться с ней, рассказать родителям о школьном обмене и о наших планах касательно больницы? Я могу вас завтра отвезти, если хотите.

– Было бы просто чудесно! – Я был очень ему признателен.

– Классная идея, койот. Спасибо. И за эту лотерею, или как она там называется, тоже, – заурчала Мия: ей наверняка не улыбалось три дня тащиться пешком.

Тем временем Брэндон уже подготовился к своей первой ночёвке на свежем воздухе и в обличье бизона стоял у выхода, ведущего на луг.

– Я смотрю, тут у кого-то сосновые шишки в башке, – заявила Холли, глянув на Брэндона, а Фрэнки при виде бизона захихикал, как будто его щекотали тысячи водяных блох. Я тоже чуть не прыснул – на мощное, покрытое коричневой шерстью туловище Брэндон набросил покрывало, а на рог повесил матерчатую сумку со снаряжением. Я узнал очертания перочинного ножа и фонарика.

– Вы просто завидуете, что я запасся всем необходимым! – Брэндон упрямо тащил весь этот скарб с собой.

Приближалась полночь, и на улице было совершенно темно, но мы и без света прекрасно видели дорогу. Чтобы не оставлять Брэндона одного, мы устроились не в домике на дереве, а под сосной неподалёку от реки.

– Но сначала перекусим, – сказал наш большой друг и опустил голову, чтобы сумка соскользнула у него с рога. – Надеюсь, вы уже проголодались.

Фрэнки заполз в сумку и достал оттуда не только кукурузные зёрна, но и кусочки вяленого мяса и ореховое печенье.

– Беру все свои слова назад – ты и правда отлично подготовился! – крикнула Холли. С быстротой молнии она схватила по печенью в каждую лапку, а крошечным мохнатым задом уселась ещё на два.

– Тебе не нужно их прятать, печенье, кроме тебя, тут всё равно никто не ест, – проворчал я.

– А вот и неправда! – Брэндон засунул огромную коричневую морду в пачку – и уже через минуту она опустела.

Фрэнки тем временем бросился в воду и вскоре появился весь мокрый и с рыбой в пасти.

– Свежачок, – сообщил он, уплетая рыбу и забрызгивая нас всех водой.

– Рад за тебя, но брызгать-то зачем, – рассердился я и отодвинулся от выдры.

– Классно у вас тут, в этой кристальной школе – или как она там называется, – сказала Мия. Она крепко держала полоску мяса передними лапами, чтобы было удобнее откусывать.

– Слушайте, – сказал Брэндон, оглядываясь, – здесь же совершенно темно.

Он хотел достать из сумки фонарик – но, к сожалению, забыл превратиться и раздавил его.

– Качество дерьмо, – рассердился Брэндон. – Попробую хотя бы устроиться поудобнее. – Синее покрывало сползло у него со спины назад, и он попытался поправить его при помощи рога. И проткнул в одеяле дырку. – Чёрт! – Гневно мотнув головой, Брэндон отшвырнул одеяло – во всяком случае попытался, – и оно накрыло его с головой. – Вот зараза, теперь ещё темнее! – выругался наш любимый бизон и принялся так бодаться, что земля затряслась.

Наконец одеяло свалилось. На этот раз оно упало на Холли, и она поскакала по земле словно микроскопическое привидение.

– Подождите, я вам помогу, – вдоволь насмеявшись, предложил Фрэнки.

Но Брэндон уже обиделся.

– Не надо, – проворчал он. – Я просто лягу на одеяло сверху. Тогда у меня, правда, замёрзнет спина, зато снизу будет тепло и мягко.

– Разумеется, потому что тогда ты будешь лежать на беличьем меху, чурбан ты этакий! – Холли поспешила выбраться из-под покрывала, чтобы её не раздавили.

И хорошо, что успела. Брэндон тут же, громко сопя, опустился на землю и уложил тяжёлую голову на одеяло. Теперь он устроился удобно, но ночью в лесу ему всё равно было не по себе: он всё время беспокойно поглядывал по сторонам, и уши у него подрагивали.

Чтобы отвлечь его, мы рассказывали шутки и наконец услышали его громкий храп.

Фрэнки, Холли, Мия и я ещё раз улыбнулись друг другу, сказали «Пусть вам светит луна» – такое у оборотней пожелание доброй ночи, – потом растянулись на земле и закрыли глаза. Холли уютно устроилась у меня между передними лапами.

Завтра я должен поговорить с отцом. Сказать, что хочу отвезти его в больницу. Обратного хода нет – ведь столько оборотней собирали для него деньги. Отказаться от помощи будет очень неловко.

Но лучше сейчас не думать об этом, иначе никогда не засну.

На следующий день мы с Мией уже на восходе солнца были готовы отправиться в дорогу на старенькой машине Джеймса Бриджера. Как и в прошлый раз, я взял с собой в подарок лекарства, а накануне ещё прихватил со шведского стола немало джерки – кусочков вяленого мяса.

Взволнованная предстоящей поездкой, Мия нарядилась в одежду с вещевого склада нашей школы: джинсы и свитшот с логотипом «Кристалл». Она смело забралась на заднее сиденье автомобиля, а я уютно устроился на пассажирском месте впереди. Когда Джеймс завёл машину, Мия как заворожённая слушала шум мотора:

– Как мило урчит этот автомобиль. Это он здоровается со мной.

– Угу, – я невольно улыбнулся.

По дороге мы вновь вернулись к разговору о больнице.

– Твоему отцу понадобится какой-нибудь документ для регистрации в больнице. Например, водительское удостоверение, – сказал Джеймс Бриджер.

Малюсенькие человеческие волоски у меня на руках встали дыбом:

– Водительское удостоверение?! Да он никогда машины вблизи не видел!

Я вновь пал духом: как же справиться со всеми этими трудностями? Проблемы возвышались перед нами словно крутой утёс, на который даже мне, пуме, не взобраться.

Но Джеймс Бриджер невозмутимо пожал плечами:

– Ему же не нужно учиться водить на самом деле. Лисса Кристалл уже помогала оборотням с необходимыми бумагами, у неё есть знакомые, которые отлично подделывают документы. Конечно, это незаконно, но другого выхода нет. Твой отец только должен придумать себе фамилию. У тебя ведь тоже нет фамилии?

Я покачал головой. Официально меня звали Джей Рэлстон, по имени моих приёмных родителей, но это не считалось.

– Мистер Бриджер, – осторожно начал я, – если у нас всё получится с больницей, если отцу там и правда помогут, то ведь людские умения должны произвести на него впечатление, как вы думаете? Тогда ведь он смирится с тем, что я живу среди людей?

– Может быть, – сдержанно отозвался Бриджер. – Если повезёт. С этой нашей затеей нам понадобится очень много везения. Мистер Миллинг в чём-то прав: мы действительно превосходим людей – но только в дикой природе. А в людском мире нам нужно уметь очень хорошо приспосабливаться.

Я понимал, чего боится Бриджер – что мой отец что-нибудь натворит в больнице. Я тоже этого боялся.

Мия выковыривала когтем остатки еды из зубов. Уши её покрылись мехом, и говорить у неё толком не получалось – мешали выросшие клыки.

– Я шитаю, што эта шатея с больницей – прошто опуменная.

К счастью, здесь в машине нас никто не видел и было не важно, что Мия не умела контролировать превращения. Ну, хоть кто-то верит в успех моего плана!

Но получится ли уговорить отца? Я уже заготовил речь. Я должен говорить кратко, честно и прямо, как любит отец: «Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям. Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили».

Я снова и снова прокручивал эти фразы в голове, пока Мия не ткнула меня в спину:

– Караг, ты что как град зарядил! Можешь о чём-нибудь другом думать? Или хотя бы потише, чтобы я не слышала.

– Прости, – ответил я и, улыбнувшись, послал ей картинку огромного блюда со стейками.

– М-м-м, – Мия зажмурилась от удовольствия. – А пожрать есть что-нибудь?

– Нет, – безжалостно ответил Джеймс Бриджер. – Знаете, что ещё меня беспокоит? Ведь кто-нибудь может узнать о нашем плане. Кто-нибудь из тех, от кого нам хотелось бы всё скрыть. К сожалению, я только сейчас об этом подумал.

Я сразу понял, о ком он, и похолодел от страха:

– Мы же сами раструбили на весь свет о нашей затее, – удручённо сказал я. – Может, Джефри уже доложил Миллингу. Но он, наверное, думает, что я просто хочу сходить с отцом к врачу. И к томуу же он не знает, когда точно.

Бриджер нахмурился:

– Мне всё равно не по себе.

В больнице вы оба под ударом. Мы не можем обеспечить вам там такую же хорошую защиту, как в школе.

На душе у меня было тяжело.

– Я подумаю об этом, – только и сказал я.

И вот наконец мы добрались до места. Родители ужасно мне обрадовались. Но на отца было страшно смотреть: он совсем исхудал, мех свалялся, глаза потухли. Рана всё никак не заживала и совершенно подорвала его здоровье. Так больше не может продолжаться!

И тем не менее я всё-таки не мог решиться заговорить о больнице. В конце концов Мия толкнула меня мохнатым плечом и ободряюще взглянула на меня:

– Ну, что же ты? Давай уже!

Я собрался с духом. Сердце бешено билось, словно за мной гналась свора собак – но удивительное дело: я чётко, без единой запинки, выдал мою заготовленную тираду. Не зря же я всю дорогу тренировался!

– Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям.

Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили.

На мгновение воцарилась гробовая тишина.

– Что ты сказал?! – отец не верил своим ушам. – Об этом и речи быть не может!

Я сам прекрасно справлюсь с этим дурацким воспалением, нужно только немного поберечься. – Ксамбер недовольно зашипел на меня.

В прежние времена, услышав шипение моего отца, все самцы пумы в ближайших окрестностях попрятались бы от страха в густой чаще леса. Но сегодня Ксамбер был слаб и беспомощен. И это разрывало мне сердце.

– Ты бережёшь себя уже много месяцев, а толку никакого, – возразила Мия.

– Мне кажется, Караг дело говорит, – вмешалась моя мама Нимка и лизнула переднюю лапу, как будто разговор её вовсе не интересует. – Согласись, если бы ты был здоров, толсторог бы от тебя не ушёл.

Как здорово, что мама на моей стороне! И как ловко она умеет уговаривать отца. Но Ксамбер, к сожалению, вновь решительно ответил:

– Нет!

– А что будет с нами, если на нашей территории снова станет хозяйничать волчья стая? – не сдавалась сестра. – Мы с мамой не справимся, вдвоём нам добычу от них не отбить.

– Ну хорошо, я подумаю, – сдался отец и принялся демонстративно точить когти о дерево, метя территорию. – Караг, я надеюсь, ты там, в этой своей странной школе, не подружился ни с кем из этих слюнявых мерзавцев?

Я вспомнил о Тикаани. Будь я сейчас человеком, точно бы покраснел.

– Нет! Не говори ничего! Я и знать этого не хочу, жёлтые глаза отца горели огнём. – А теперь всё, закрыли тему. Я жалею, что вообще стал с вами это обсуждать.

Отца было не переубедить. Вплоть до моего отъезда он больше не сказал ни слова о больницах, волках или странных школах. А вот мама, провожая меня, заговорщицки посмотрела мне в глаза и прошептала:

– Наберись терпения, Караг, мы его как-нибудь уговорим.

– Было бы здорово, – ответил я, и на душе у меня немного просветлело.

В школу мы вернулись в воскресенье к вечеру – там уже вовсю шла подготовка к родительскому дню для непосвящённых. Наша директриса велела разыграть нам совершенно нормальный учебный день, только без уроков превращения и звероведения. Приехать должны были всего пятнадцать родителей и ещё несколько законных представителей, поэтому Лисса Кристалл решила просто провести для них экскурсию. Потом ещё будет собрание по поводу школьного обмена и выступление школьной рок-группы.

– Вот тоска-то зелёная, разве только рок-группу будет интересно послушать, – ворчал Фрэнки, снимая со стен плакаты по человековедению, на которых были изображены различные выражения человеческого лица. – Слышали, мисс Кэллоуэй будет играть на ударных?

– Класс! Главное – не подпускать её к микрофону, – сказала Тень, девочка-ворон. – Я как-то слышала, как она в душе поёт. Ужас! Пусть уж гремучие змеи занимаются тем, что умеют.

Я целиком и полностью согласился с ней и пошёл искать Холли и Брэндона. Странно – ни в гостиной, ни в комнатах их не было. В конце концов я обнаружил их в библиотеке. Брэндон сидел страшно бледный и что-то показывал Холли в книге.

– Караг! Как хорошо, что ты пришёл! – Холли бросилась ко мне: рыжие волосы дыбом, глаза широко распахнуты. – Мы решили собрать информацию о Коста-Рике. Это просто кошмар! Там и правда есть гигантские змеи, огромные пауки, скорпионы, ядовитые лягушки и ягуары, которые прыгают на тебя сзади, когда ты ни о чём не подозреваешь!

– С чего это вдруг ягуар будет на тебя прыгать? – спросил я. – Да ему белка – на один зуб!

– Вот именно. Может, ягуары на завтрак дюжину таких, как я, съедают! – запричитала Холли.

– И как только ты умудрилась подружиться с пумой? – Я покачал головой и тоже заглянул в книгу.

Выглядело всё просто отлично: тропические леса – что тут обсуждать.

– Расскажи ему про ядовитых лягушек, которые могут одним махом прикончить пару десятков людей, – простонал Брэндон. – Наверное, мне всё-таки стоит отказаться от поездки!

Но тут не выдержала Холли:

– Я у твоих родителей практически в ногах валялась, а ты решил отказаться?! Даже и не думай!

Брэндон открыл рот, чтобы возразить, но я его перебил:

– Да ладно вам паниковать, пошли лучше в баскетбол сыграем.

Мои друзья тут же пришли к единодушному выводу, что я совершенно бессердечное существо, абсолютно не дружу с головой и моего мнения лучше вообще больше никогда не спрашивать.

Я только улыбнулся, пожал плечами и пошёл к компьютеру, чтобы проверить почту.

Возможно, друзья были правы насчёт моей головы – зря я стал читать письма. Отправителем одного из сообщений был человек, о котором я предпочёл бы никогда больше не слышать.

Мерзавец! Разумеется, он уже в курсе, что произошло на родительском дне. Меня бил озноб. Получится ли у меня держать язык за зубами? Хочу ли я этого? Не рассказывать никому, что он вынашивает план мести и собирается основательно навредить людям?

Ясно одно – он не шутит. Он угрожает всерьёз. Очень рискованно везти отца в больницу Джексона.

Может, поместить его в какую-нибудь клинику подальше отсюда? Но как мне тогда заботиться о нём? Мне же надо ещё и в школу ходить.

Письмо, как всегда, стёрлось автоматически, а я закрыл лицо руками и застонал. Как хорошо, что я на неделю уеду далеко отсюда! В Латинской Америке про этого Миллинга, наверное, и слыхом не слыхивали. Может, в чужих краях мне удастся хоть на пару дней забыть о моём бывшем наставнике.

– Моих родителей до сих пор нет! – Холли нервно подпрыгивала на носочках и рвала программку на мелкие кусочки. – Как ты думаешь, они вообще придут?

Я как раз, вежливо улыбаясь, обслуживал родителей Нимбла – учителя музыки и его жену. Лишь подав им пирожные, я смог скорчить Холли рожу и прошипеть:

– Хватит дёргаться, у меня сейчас охотничий инстинкт сработает! Если они сказали, что придут – значит, скоро появятся.

Но Холли, конечно, и не думала успокаиваться. Крикнув мне: «Я в туалет», она умчалась прочь.

И разумеется, именно в эту минуту прибыли Сильверы. До сих пор я видел их исключительно через окно, но узнал сразу, как только они вошли в вестибюль школы. Они излучали дружелюбие и ласково улыбались друг другу.

– Как здесь красиво! – восхитилась Дорис Сильвер, стройная женщина в джинсах и светлой блузке.

Она погладила кору растущего посреди вестибюля дерева и оглянулась в поисках Холли. А та, как нарочно, секунду назад убежала. И я не мог послать ей мысленное сообщение, потому что мы все сегодня были в человеческих обличьях.

– Да, очень красиво, – согласился Кенни Сильвер, степенный мужчина в рубашке лесоруба в чёрно-красную клетку. – Смотри, и кофе есть.

И он устремился ко мне, потому что я сегодня отвечал за обслуживание гостей и как раз держал в руках кофейник, полный этого отвратительного горького напитка.

– Здравствуйте, мистер Сильвер, – приветствовал я приёмного отца Холли. А потом налил ему кофе со сливками и капелькой ореховой эссенции – как он любил.

Мистер Сильвер ошарашенно посмотрел сначала на кофе, а потом на меня:

– Мы знакомы?

– Это я дал Холли пинка в нужном направлении, – ответил я с улыбкой. – Она очень хотела пойти к вам, но сама никогда бы не решилась.

Мистер Сильвер расплылся в радостной улыбке, а потом чуть не раздавил мне ладонь рукопожатием:

– Она такая чудесная девочка!

– Согласен, – ответил я. – А я её друг Джей Рэлстон, здесь меня зовут Караг.

– Мы очень рады с тобой познакомиться, – Дорис Сильвер тоже решила, по людскому обычаю, поздороваться со мной за руку. – А вот и Холли! Или это торнадо?

Холли вбежала на бешеной скорости в вестибюль, обняла Сильверов, а потом закружилась в танце, сияя от радости:

– Вы пришли! Как я рада, что вы пришли! Пойдёмте, я вам всё тут покажу!

Вскоре появилась и моя приёмная семья – Анна, Дональд и Мелоди. Голосок Мелоди я услышал ещё издалека:

– И ещё Джей сказал, сойка всех в лесу предупреждает, когда приближаются опасные звери, а здесь поблизости живёт голубая сойка, сказал Джей, и…

Мои непосвящённые гости радостно поздоровались со мной. Но потом я увидел, как Дональд разговаривает с Айсидором Элвудом – ну почему именно с ним?! – и забеспокоился.

– Как успевает Джей по вашему предмету? – поинтересовался Дональд.

Я вздрогнул. Мистер Элвуд помрачнел:

– У меня он учится плохо, на тройку с минусом. Кроме того, он бывает невнимательным и дерзит. Ему следует упорно работать, если он, конечно, хочет сдать экзамен.

Дональд Рэлстон озадаченно смотрел на Элвуда, собираясь ещё что-то спросить, но тут, к счастью, к ним подошёл Билл Зорки.

– А вот по моим предметам – я веду географию, историю и физкультуру – он один из лучших. Мистер Бриджер, наш учитель математики и физики, тоже очень хвалит Джея – хотите с ним поговорить?

– Да, конечно, с удовольствием, – сказала как раз подошедшая Анна, а Дональд облегчённо вздохнул.

Я благодарно посмотрел на Билла Зорки. Интересно, как с ним будет в Коста-Рике? Ведь сегодня он ради меня солгал. География и физкультура у меня шли хорошо, а вот с историей не ладилось. Ну не могу я запомнить все эти даты – про человеческие войны, революции и их правителей. К счастью, мистер Зорки рассказывал нам и о нашей истории тоже. Так я узнал о тех временах, когда оборотни в Африке, Латинской Америке и в других краях выдавали себя за богов, о конфликте на реке Уайт-Ривер между волчьей стаей и золотоискателями в восьмидесятые годы девятнадцатого века и о подвигах Чии Ламон, оборотня-ястреба, в середине прошлого столетия.

Мои приёмные родители очень удивились, узнав о предстоящем школьном обмене с Латинской Америкой, но, к счастью, сразу подписали согласие. И Сильверы тоже, они были очень рады за Холли.

– Коста-Рика! Я бы тоже с удовольствием съездила! – мечтательно сказала Дорис Сильвер. – Тропические леса, должно быть, великолепны.

– Там полно всяких опасных зверей, – осторожно вставила Холли.

– Да разве их увидишь? Они же боятся к людям приближаться, – рассмеялся мистер Сильвер.

Мы с Холли переглянулись. Ну понятно, родители же не в курсе, что мы не совсем люди и звери не боятся к нам приближаться. Мы-то уж точно познакомимся на юге с большим количеством животных – и с оборотнями, разумеется, тоже. Весь вопрос в том – с какими.

– Эти непосвящённые такие смешные, – влез омега-волк Бо со своим дурацким языком.

Мистер Сильвер непонимающе посмотрел на него.

– Моих родаков не тронь, понял?! – наехала Холли на Бо и на Джефри, который ухмылялся неподалёку.

К счастью, те вскоре удалились, бормоча себе под нос гадости про наглую добычу.

Вскоре я снова увидел волков, но настроение у них было на этот раз совсем не ахти. Они стояли тесным кружком и что-то горячо обсуждали. Джефри ужасно бесился, размахивал руками – казалось, он сейчас лопнет от злости. Если он немедленно не успокоится, может частично и превратиться.

Что с ним такое? Родственников волков сегодня в школе не было – значит, дело не в его гостях. А, плевать. НТП – не твоя проблема – как говорит Джеймс Бриджер.

– Едем уже через две недели, – сказал я Фрэнки: он как раз угощался селёдкой со шведского стола.

– Уже видел? Мисс Кристалл изменила наше расписание, – сообщил он, за хвост поднял рыбку вверх и плавно опустил себе в рот. – Добавила уроков превращения, чтобы мы в дороге не опозорились. И ещё теперь мы учим испанский. Как мы успеем за две недели?

– Ну, наверное, мы выучим «спасибо», «пожалуйста» и тому подобное, – ответил я. – Надеюсь, там люди хоть немного говорят по-английски.

У Фрэнки, как всегда, смартфон был с собой, и, в отличие от меня, он не забывал его заряжать. Он быстренько потыкал в экран и объявил:

– Отбой тревоги! На сайте написано – школа двуязычная.

Мы дружно уставились на страницу колледжа «Ла Чамба» – с фотографий на фоне буйной зелени нам приветливо махали улыбающиеся подростки. Ага, понятно, сайт для непосвящённых.

К нам присоединились Брэндон и Дориан.

– Двуязычная? Это хорошо, – высказался Дориан, надевший ради родительского дня чёрный свитер. – Будет весело, не сомневаюсь. Надеюсь, у меня останется время, чтобы продолжить работу над автобиографией.

– С каких это пор ты интересуешься автомобилями? – удивлённо уставилась на него Холли.

– Он пишет историю своей жизни, – пояснил ей Брэндон.

– Что, правда? – Я с трудом подавил улыбку.

– А почему бы и нет? Полная приключений жизнь кота-оборотня может много кого заинтересовать, – Дориан нарочно скромно улыбнулся. – Может, даже издательство найдётся. Люди называют такие истории фэнтези.

Мы переглянулись, и в наших глазах ясно читалось, что мы думаем о новой причуде Дориана. Наш приятель-кот всё прекрасно видел, но его это совершенно не смутило.

– А теперь аста ла виста, пойду возьму себе ещё кофе.

– Аста что? – удивлённо переспросил я, когда Дориан удалился.

– «Аста ла виста» означает по-испански что-то вроде «пока», «до скорого», – объяснил Брэндон.

– А ты откуда знаешь? – изумился я.

Брэндон покраснел:

– Мама считала, что мне нужно учить языки, и чем больше, тем лучше. Это, мол, пригодится в современном мире, и всё такое. Я ходил в немецко-китайский детский сад, а няня разговаривала со мной по-испански.

– Разрази меня гром! – пробормотала Холли. – А кстати, вы что, забыли, что оборотни могут общаться напрямую мыслями? Какая разница, кто на каком языке говорит – мы всегда поймём друг друга.

– Но только если хотя бы один из собеседников будет в зверином обличье, – возразил я.

– Да уж как-нибудь справимся, – Фрэнки сморщил нос и рыгнул. – Вот увидишь – я буду лениться с ленивцами, стрекотать со стрекозами…

– А с попугаями пугать? – хихикнула Холли.

– Вот именно! – Фрэнки расплылся в улыбке, и мы все рассмеялись.

И тут я заметил, что в паре метров от нас стоит Тикаани. Она как раз проходила мимо, услышала наш смех и остановилась. Может быть, ей стало завидно, что нам так хорошо? Её лицо было серьёзным и непроницаемым.

Я напрягся. Мы ещё друзья или уже нет? Я не был уверен – ведь она так много времени проводит с Джефри и его стаей.

Она быстро огляделась – видимо, чтобы удостовериться, что поблизости нет других волков. Никого не было. И тогда она подошла к нам. На душе у меня стало светло. Хорошо, что она стоит рядом со мной. Да, мы друзья, она просто соблюдает правила предосторожности.

– Слышали новости? – спросила Тикаани. – Билл Зорки говорил с нами сегодня о перелёте в Коста-Рику.

– А почему только с вами? – мне стало интересно.

– У него есть план, как сэкономить на перелёте. И этот план касается волков, – Тикаани ещё больше помрачнела. – Большинство из вас полетят в самолете как нормальные люди, а волки должны притвориться собаками, и нас повезут в контейнерах как домашних животных. Так будет дешевле.

Мы все чуть не задохнулись от смеха. Могу себе представить, какое лицо было у Джефри, когда он об этом узнал. Просто класс! Оборотни, которые, как он считал, во всём превосходят людей, будут пускать слюни в контейнерах!

Ещё две недели – и в путь!

В зверином обличье в дорогу было решено отправить не только волков. Об этом я узнал накануне нашего отлёта. Я был у себя в комнате, паковал новенький чемодан в надежде, что наберётся достаточно чистых вещей. К счастью, под столом и в постельном белье я обнаружил пару чистых трусов. В самом деле повезло!

Тут в дверь постучали, и в комнату вошёл наш учитель борьбы:

– Привет, Караг. Сможешь завтра надеть рубашку с нагрудным карманом? Я знаю, у тебя есть.

– Э-э-э, да, а что…

– У тебя в кармане поедет Хуанита, – сообщил мне альфа-волк нашей школы. – В человеческом облике она не решается путешествовать, но очень хочет поехать вместе со всеми. У вас ведь хорошие отношения? Так почему бы ей не полететь в твоём кармане?

– Ну ладно, хорошо, – кивнул я, слегка сбитый с толку таким предложением.

Мы вместе отправились в классную комнату, где обитала Хуанита, и стали пристально вглядываться в потолок.

– Я сейчас спущусь, – услышал я нежный голосок у себя в голове – и вот уже маленький чёрный паучок сидит у меня на ладони и смотрит на меня. – Спасибо, что согласился взять меня с собой.

– Да не за что, – я пожал плечами.

И тут же с ужасом представил себе, как мы дурачимся с ребятами и я вдруг в чём-то там клянусь и при этом бью себя ладонью по груди. И кричу «О, чёрт!»… – Пожалуйста, пожалуйста, только не это, – задёргалась у меня на ладони Хуанита, будто её посадили на горячую плиту.

– Нет-нет, что ты, я всё время буду помнить, что ты у меня в кармане, – пообещал я ей.

Завтра я лечу за границу! Впервые в жизни! Всё ещё не могу в это поверить. Моя первая поездка с классом – и сразу так далеко. Просто вау!

На следующее утро, ещё солнце не взошло, пронзительно зазвенел будильник Брэндона. Мы одним прыжком вскочили с кроватей и оделись. В коридоре уже было полно народу, все тащили чемоданы вниз по лестнице или втискивались в маленький лифт, на котором у нас вообще-то только поднимали продукты из подвала на кухню.

В вестибюле тоже царила суета: близнецы-вороны ругались с Нелл и Куки, сова Труди чуть не плакала, потому что никак не могла закрыть чемодан, а Генри, наш оборотень-лягушка, бегал без остановки взад-вперёд, и от волнения у него между пальцами появились перепонки. Миро взволнованно подпрыгивал и попеременно то скулил, то вилял хвостом.

Миссис Паркер раздавала маскировочные ошейники недовольным волкам и помогала запихивать им в контейнеры одеяла и косточки.

– Вот так вам будет уютно, я уверена!

Джефри в обличье волка злобно смотрел прямо перед собой:

– Уютно?! А не пойти ли вам гулять?!

– Да ладно тебе, вам в багажном отделении точно будет весело, – влез в разговор Фрэнки. Кажется, он даже завидовал волкам: – Мы должны смирно сидеть весь полёт в креслах, а вы там можете вечеринку на чемоданах устроить.

Джефри зарычал и мысленно послал в голову Фрэнки ругательство, где упоминались происхождение и профессия его матери. На его беду, его услышал мистер Зорки, и секунду спустя Джефри уже лежал на спине и скулил.

– Немедленно прекратить, ясно? – сказал огромный чёрный волк, нависая над Джефри.

– Ясно, мистер Зорки, – ответил присмиревший Джефри.

Билл Зорки тоже летел в зверином обличье в контейнере, чтобы следить за учениками в багажном отсеке. И это правильно – потому что там будет полно волков и один-единственный кот. Дориану тоже предстояло лететь в переноске, но он с достоинством встретил этот удар судьбы. В обличье русской голубой он уже свернулся клубочком и мирно дремал. И как ему удаётся спать посреди такой суеты?!

– Берта, подойди сюда, пожалуйста, у нас тут небольшая проблема – крикнула Сара Кэллоуэй, одетая в юбку, блузку и стильный жакет.

Она стояла рядом с Труди, у которой всё никак не получалось закрыть чемодан.

Берта немедленно подбежала, тут же поняла, в чём проблема, и, превратившись в гризли, всем грузным медвежьим телом навалилась на чемодан. Замки с лёгкостью защёлкнулись, и на лице Труди вновь появилась улыбка. Берта поспешила в женский туалет, чтобы превратиться обратно в человека, потому что на школьный двор уже въезжал Тео за рулём арендованного автобуса, чтобы отвезти нас в аэропорт Джексон-Хоула. Мы полетим сначала до Денвера, а там пересядем на рейс в тропическую Коста-Рику.

– Кому-нибудь ещё нужны шапки, шарфы, перчатки? – крикнул Джеймс Бриджер, размахивая зимней шапкой.

По совету наших учителей мы все оделись очень тепло – на тот случай, если в полёте кто-нибудь от страха и волнения частично превратится.

Но я очень надеялся, что у нас хватит выдержки и мы справимся. Хотя стопроцентно поручиться можно не за всех. У нас, конечно, были дополнительные уроки превращения, но всё равно – Генри ужасно нервничал, а Берта недавно схватила у Элвуда двойку.

Благодаря занятиям с Джеймсом Бриджером я более или менее научился себя контролировать. Но на всякий случай всё-таки подстраховался. В левом кармане куртки у меня лежал кулёк с хвоей можжевельника (его запах помогал мне превращаться в человека), а в правом – три ламинированные фотографии Джея Рэлстона – светловолосого мальчика с золотисто-зелёными глазами.

Кто знает, может, и то и другое мне очень даже пригодится. Мне было не по себе при одной только мысли, что вскоре я окажусь высоко над землёй в вонючей грохочущей машине, изобретённой людьми.

– Ну, что? Боишься? – ткнул меня в бок Сумрак, мой друг-ворон.

– Боюсь, – признался я.

– Зря. Летать – просто офигительно, уж ты мне поверь, – на лице у Сумрака появилось мечтательное выражение.

Я помог Лу дотащить её сумку до автобуса. А Брэндон всё ещё занимался сортировкой бесчисленных карточек с указаниями, которыми его снабдили родители. – «Не забывай чистить зубы четыре раза в день!» – прочитал он и перешёл к следующей карточке. – «Всегда держись вместе с группой! Никогда не превращайся!» – Он вздохнул и выкинул все наставления в урну.

– Разумно, – поддержал я его.

Аэропорт Джексон-Хоула был возведён из массивных деревянных балок. Мне он напомнил огромный сарай. Только в сараях обычно не бывает блестящих каменных полов и стоек регистрации. Мисс Кэллоуэй не спускала с нас глаз. Мы отнесли Тикаани, Миро, мистера Зорки и остальных волков – все они были в специальных контейнерах – к стойке крупногабаритного багажа.

– Желаю всем приятного полета! – попрощался с нами учитель борьбы.

– Ой-ой-ой, как здесь страшно, что они собираются с нами делать?! – заскулил Миро. – Всё в порядке, малыш, не волнуйся, – успокоила его Тикаани, а потом их увезли.

Сумрак и Тень тем временем смотрели в окно и потешались над пассажирскими самолётами:

– Смотри, что у них там на крыльях, какие огромные штуки! И все эти прибамбасы лишь для того, чтобы удержаться в воздухе? Как будто камней понавешали!

Холли тоже сохраняла абсолютное спокойствие. Ну, разумеется, она же постоянно взбиралась на самые высокие верхушки деревьев. А вот Лерой, Нимбл и Фрэнки заметно нервничали.

– Не уверен, что смогу сесть в самолёт, – сказал очень бледный Фрэнки.

– Но ты должен! – возразил я.

– Ничего я не должен. Я могу и здесь остаться, – заупрямился Фрэнки.

Чтобы отвлечь его, я попросил его о помощи – он же у нас спец в технических вопросах.

– Ты знаешь, у меня проблема. Эндрю Миллинг шлёт мне по электронной почте письма с угрозами, но их нельзя распечатать – они исчезают сразу, как только я их прочитаю. Как-нибудь можно их сохранить?

Фрэнки просветлел лицом:

– Легко. Ты можешь сделать скриншот – ну, то есть снимок экрана. Я покажу, как это делается на твоём смартфоне. Только ты должен фотографировать очень быстро, иначе не успеешь.

Мы тренировались, пока я не научился делать скриншот молниеносно, практически рефлекторно.

– Ну, теперь я готов, он может присылать свои угрозы.

Фрэнки посмотрел на меня с беспокойством:

– Что этому типу от тебя нужно? Неужели нельзя просто оставить тебя в покое?

– Было бы здорово.

Мысли об Эндрю Миллинге никак не выходили у меня из головы.

А Фрэнки вновь с ужасом смотрел в сторону самолёта:

– Не знаю, стоит ли мне лететь.

– Да ладно тебе, не занудствуй, – Холли ткнула его в бок. – Ты же речку Снейк вдоль и поперёк знаешь. А скоро тебе представится возможность изучить Амазонку!

– Насколько я помню, Амазонка в Коста-Рике не протекает, – сказал Лерой.

На лице у нашего друга скунса слегка проступил чёрно-белый узор. Мы с Холли встревоженно переглянулись.

– Кстати, Холли, если ты в полёте что-нибудь украдёшь, поездка для тебя на этом закончится, – объявила мисс Кэллоуэй. – Я тебя сразу же отправлю назад.

Холли побледнела:

– Даже если я украду всего лишь мармеладного мишку?

– Что значит «всего лишь»? – с сочувствием спросил Фрэнки. – Бедный маленький медвежонок, жестоко разлучённый со своим владельцем…

– Вот именно, – обиженным тоном добавила Берта. – Если медведь из мармелада – это не значит, что его не нужно уважать.

Мисс Кэллоуэй только закатила глаза.

– Сейчас мы все вместе пройдём предполётный досмотр, – объявила мисс Кэллоуэй, и мы послушно последовали за ней.

Меня проверяли сразу вслед за нашей учительницей, и я сумел справиться с нервами. На моём теле не появилось ни малейшего намека на мех. Ну, могу же! Я выдержу этот перелёт с таким же спокойствием, с каким прежде прогуливался по сосновому бору на нашей территории.

Мы с любопытством разглядывали товары в маленьком магазинчике дьюти-фри, а наша учительница купила там флакон духов и тут же нанесла капельку на запястье. Предполагалось, наверное, что духи будут пахнуть летним лугом, но что-то не срослось. Ну, или это был луг с огромными уродливыми пластмассовыми цветами.

– Вы пользуетесь духами?! – спросила Берта с таким отвращением, как будто учительница только что прополоскала горло волчьей мочой.

– Совсем чуть-чуть, – ответила мисс Кэллоуэй. Она прекрасно знала, как чувствительны оборотни к запахам.

Но запах духов был ничто по сравнению с вонью, ударившей мне в нос, когда мы поднимались по трапу самолета. Авиационное топливо. Я невольно замедлил шаг, и Холли меня подтолкнула:

– Не сдаёмся!

Я зашипел на неё. Нехорошо. В ближайшие несколько часов мне нужно быть по максимуму человеком.

– Куда вы полетите дальше? – спросила, глядя на нашу зимнюю экипировку, улыбающаяся девушка в униформе, приветствуя нас на борту самолета.

– В Коста-Рику, – радостно сообщила ей Холли, и мы проследовали на свои места.

Стюардесса обескураженно посмотрела нам вслед.

– Надеюсь, Холли ничего не украдёт, – прошептал мне на ухо Брэндон.

Я кивнул и скривился. Если наша неугомонная белка что-нибудь натворит, из самолёта просто так не сбежишь.

На сиденье пришлось пристегнуться. Ужасное чувство – как будто тебя поймали и связали. Я ощутил лёгкий зуд, который всегда предшествует превращению. Только не это!

– Нюхай можжевельник, – посоветовал Брэндон, который сидел рядом со мной у окна. Молча кивнув, я сунул нос в пакет с душистой хвоей.

Перед нами сидели Холли и Фрэнки, а через проход расположились Генри и Сумрак. Мисс Кэллоуэй посадила тех, кто боится полёта, рядом с теми, кому высота нипочём. Хорошо придумано.

– Ну что, поехали, – сказал довольный Брэндон и принялся невозмутимо листать журнал о музыке, где рассказывалось про всякие там рок– и поп-группы.

Самолёт покатился по асфальту, а потом двигатели загудели по-настоящему. В этом шуме для меня слились грохот гигантского водопада, вой стаи волков и жужжание разворошённого улья. Кто-то невидимый вжал меня в кресло – и вот мы уже оторвались от земли. Всё, теперь под нами только воздух. Я почувствовал, как на пальцах растут когти и впиваются в подлокотники кресла. Да к тому же я прекрасно слышал, какую чушь несут дебильные волки в багажном отделении.

– У-у-у, сейчас упадём! – сострил Бо, и Джефри идиотски расхохотался. – Чёрт! Ничего не видно. Кто-нибудь может прогрызть окно в фюзеляже?

– Мы уже наверху? – тоненький голосок Миро. – Если вы прогрызёте окно, может, я смогу увидеть маму! – Не сметь! Лапы и зубы прочь от самолёта! – скомандовал Билл Зорки.

– А когда начнём вечеринку? – возбуждённо спросила Тикаани.

Наш учитель борьбы уже явно сердился:

– Все остаются сидеть в контейнерах, пока не наберём высоту, понятно?

И тут Фрэнки не выдержал. О ужас! Он спрыгнул с кресла – в обличье выдры! Бедный Фрэнки со вздыбленной шерстью, совершенно потеряв голову от страха и жалобно пища, протискивался между кресел, очевидно в поисках укромного места.

– Этого ещё не хватало! – пробормотала мисс Кэллоуэй, и мы одновременно выглянули в проход, чтобы посмотреть, где стюардессы. Они сидели в передней части салона, на специальных сиденьях за занавеской, и пока ничего не заметили. В том-то и дело, что только пока.

К счастью, все соседние ряды занимали оборотни, и они шума не поднимали. Тень среагировала мгновенно – накинула на Фрэнки покрывало. Но выдра выскользнула из-под него, словно смазанная маслом. Мало того – с немыслимой скоростью наш товарищ вкарабкался вверх по креслу и встал на задние лапы, пытаясь открыть шкафчики для ручной клади у нас над головами. Я слышал, как он в ужасе бормочет:

– В укрытие, в укрытие!

Щёлк! Дверца одного из шкафчиков поддалась. Фрэнки зацепился передними лапами за полку – во всяком случае, попытался. Вслед ему метнулась рыжая молния и повисла у него на хвосте, чтобы он не смог забраться в шкафчик. Вот бесстрашная белка!

– Стоять! – услышал я голос Холли. – Ты сейчас же пойдёшь в туалет и превратишься обратно в человека!

Но выдры обладают недюжинной силой, и они гораздо мощнее грызунов, обитающих на деревьях. Фрэнки вырвался из лапок Холли, и белка упала на колени к Генри как спелая слива, только мохнатая. Для Генри это оказалось последней каплей. Через секунду от его человеческого облика остались лишь воспоминания. На первый взгляд казалось, что его кресло пустует, но тихое кваканье свидетельствовало об обратном.

Фрэнки забрался в багажный ящик, Холли прыгнула за ним. В отделении для ручной клади поднялся грохот – у нас над головами шла гонка преследования.

– Немедленно вылези из рюкзака! – кричала Холли. – О чёрт! Ты ж его порвал! Ты чё, ку-ку?!

– Нет, я вы-выдра! – заорал в ответ Фрэнки.

Шум у нас над головами становился всё сильнее.

Мисс Кэллоуэй вскочила с места и попыталась выудить дерущихся учеников из ящика. К сожалению, на это обратила внимание стюардесса:

– Пожалуйста, закройте дверцу, займите своё место и пристегнитесь, – громко крикнула она, и любопытные пассажиры оглянулись в нашу сторону.

Какой кошмар! Сейчас они увидят, что на борту самолёта находятся животные, и тогда нам несдобровать!

– Да-да, сейчас, – ответила наша учительница с обворожительной улыбкой и шепнула мне: – Караг, лови Генри, пока его никто не заметил! Быстро!

В человеческом облике рефлексы у меня тоже отличные. Никто не успел и глазом моргнуть, как я уже схватил Генри и, не раздумывая, засунул в карман рубашки.

– Эй, тут занято! – возмутилась Хуанита.

В кармане началась чехарда.

– Ой, прости, – спохватился я и прикрыл подозрительно шевелящийся карман ладонью, потому что к нам по проходу уже приближалась стюардесса.

Вытащив Генри двумя пальцами, я быстро спрятал его в рюкзак.

Волки и Дориан, летевшие в багажном отсеке, конечно, уже почуяли, что у нас что-то произошло, и засыпали нас вопросами:

– Что у вас там случилось?

– Какие проблемы?

– Вы там пилота обоссали, что ли?

– Сара, всё в порядке? – услышал я голос Билла Зорки.

– Не совсем, – раздражённо ответила мисс Кэллоуэй.

На полке для ручной клади снова поднялся шум, а потом бац! дзинь! ай! – и по салону разнёсся едкий запах духов. Неужели разлилась бурда мисс Кэллоуэй из дьюти-фри?! Нет, только не это!

– Фу! – завопила Холли и спрыгнула на кресло.

Её рыжая шёрстка была совершенно мокрая. Белка воняла просто безбожно! От жуткого запаха искусственных цветов у меня скрутило живот. И не только у меня.

– Мерзость какая! – простонала Берта и схватила гигиенический пакет. Послышались отвратительные звуки: её вырвало.

– Какая ужасная вонь! – пожаловался Лерой и тоже склонился над пакетом.

Кто бы говорил! Он же скунс!

У мисс Кэллоуэй и у нас с Брэндоном на такие глупости времени не было. С быстротой молнии Брэндон засунул одежду Холли к себе в рюкзак, а я забрал вещи Генри и Фрэнки. Пока наша учительница человековедения вытирала разлитые духи, я за шкирку стащил Фрэнки с багажной полки, невзирая на его возражения «Эй, полегче там!», и засунул себе под рубашку. А потом устремился мимо спешащей к нам недовольной стюардессы в туалет, где наши товарищи смогли снова превратиться и одеться.

– Мне тоже превращаться? – спросила несчастная Холли, выглядывая из-под кресла.

Стюардесса только что удалилась, брезгливо унося два полных гигиенических пакета.

– Мне очень жаль, Холли, но ты слишком сильно намокла, – ответила мисс Кэллоуэй. – Мы сможем отмыть тебя как следует только в аэропорту. – Она спрятала белку к себе в дамскую сумку и в утешение дала ей пакетик с орехами.

Я рухнул в кресло. Брэндон протянул мне длинный коричневый батончик:

– Хочешь шоколада? Помогает против стресса.

Недолго думая я взял угощение, но я так плохо чувствовал себя в самолёте, что даже сладостей не хотелось. Вздохнув, я сунул батончик в карман рубашки. Тут же раздался беззвучный крик.

– Это ещё что?! – завопила Хуанита.

Чёрт! Я опять про неё забыл.

Я что-то пробормотал, извиняясь, а из кармана уже послышалось довольное чавканье:

– Ммм, вкусно. Можешь оставить.

Но, судя во всему, Хуанита много не съела, потому что на кармане вскоре появилось жирное коричневое пятно от растаявшего шоколада.

Когда все, кроме Холли, снова расселись по местам, Фрэнки сказал:

– Простите, я глупо себя повёл. Но мне вдруг стало так страшно!

– Всё понятно, но твоим родителям придётся оплатить разорванный рюкзак Холли и мои духи, – строго сказала мисс Кэллоуэй, глядя на него светло-зелёными неподвижными глазами змеи. – Они стоили недёшево.

– Вообще не проблема, – ответил оборотень-выдра, с упрёком посмотрел на меня и потёр шею. – У моих родителей денег полно.

– Откуда? – удивился я.

Я-то думал, они беззаботно и безденежно живут в какой-нибудь речке.

– Моя мама актриса, она по пол-лимона за фильм получает, – признался Фрэнки.

Кажется, ему было неловко. Вот это да! Теперь понятно, почему его мама, та, что дала рецепт для рулетиков из лосося, приходила на родительский день в зверином обличье. Чтобы её не узнали!

Рядом с нами столпились несколько человек, включая Сумрака и Тень, – всем было интересно.

– А твой отец тоже снимается за деньги? – заворожённо спросил Сумрак: он вырос в облике ворона в Скалистых горах.

Фрэнки покачал головой:

– Не, он компьютерщик, игры разрабатывает. Иногда я ему помогаю – ну, когда я у него. Мои родители расстались.

– Так, а теперь давайте оставим Фрэнки в покое, – распорядилась мисс Кэллоуэй. – В человеческом облике она выглядела как всегда очень красивой, но сегодня ещё и очень опасной. – И если ещё кому-нибудь страшно, скажите прямо сейчас!

Мы все отрицательно затрясли головами, зажали носы и стали смотреть в окно. Мне очень понравились пышные облака. Всё-таки хорошо, что я не зажмурился.

– Здорово, правда? – спросил я Лу, мимо кресла которой совершенно случайно проходил.

– Просто чудесно, – Лу одарила меня улыбкой, и сердце моё забилось сильнее. – Раньше я хотела стать пилотом – прикольно, скажи!

– А почему больше не хочешь? – поинтересовался я.

– Лес я люблю больше, чем облака, – ответила Лу.

И тут я уловил обрывок мысли. Я почувствовал, что это говорила Тикаани, и обращалась она точно не ко мне:

– Нет, конечно, он хорошо выглядит, но у него так пахнет изо рта…

На мгновение я испугался, что это она обо мне. Но потом услышал обрывки мыслей других волков:

– Пахнет изо рта? Глупости. Бизнесмен себе такого не позволит.

О ком это они? Я его знаю? Вот, теперь что-то говорит Джефри:

– Я уверен, он будет… Мы все ждём, когда наступит его Великий день и он…

Теперь я понял! Тело свело судорогой, радость от полёта, которую я только что испытал, снова исчезла. Минуточку, а откуда Тикаани знает про запах изо рта?! Разве она встречалась с Миллингом в человеческом облике? Что она от меня скрывает?

К сожалению, волки перешли на шёпот, и больше я ничего не услышал.

Стюардессы внимательно наблюдали за мной, Брэндоном и Фрэнки – вдруг мы ещё что-нибудь выкинем? Я думаю, они были очень рады, когда мы сошли в Денвере.

В первом же туалете в аэропорту мисс Кэллоуэй вымыла Холли в раковине с мылом, чтобы истребить вонь от духов. А Берта в это время держала дверь, чтобы всякие там дамочки не врывались с криками «Ой, какая прелесть!».

Устав от всей этой суеты, полёт в Коста-Рику большинство из нас проспали.

Вот что у людей, наверное, называется «поехать в отпуск». Я чувствовал, как лучи солнца греют мне кожу, видел пальмы и растения с фиолетовыми цветами, взбирающиеся по стенам здания. По улицам городка в поисках пропитания бегали собаки и куры. Покинув город, мы оказались в царстве яркой, бурно растущей зелени. Воздух был тёплым, влажным и полнился всевозможными запахами, а у нас в Скалистых горах весна только-только начиналась и повсюду ещё лежал снег.

– Тут мило, – сказала Холли, снова в человеческом облике. – Мистер Зорки, можно мне будет потом взобраться на пальму?

– Само собой. – Наш молодой учитель борьбы с любопытством оглядывался по сторонам.

Он выглядел слегка уставшим – наверное, нелегко было во время поездки следить за Джефри и его стаей. Сейчас они сидели в хвосте автобуса и горланили какие-то дурацкие песни.

Когда мы свернули с шоссе на просёлочную дорогу и увидели деревянный указатель «Ла Чамба», я с любопытством вытянулся в струнку. Автобус остановился на парковке посреди густого ярко-зелёного тропического леса. Никаких зданий поблизости не наблюдалось. Весть о нашем прибытии, судя по всему, быстро донеслась до обитателей школы: уже через пару секунд мы увидели, как к нам спешат первые школьники – в человеческом обличье. Все они были странным образом похожи друг на друга, и все как один широко улыбались. Ну, во всяком случае, нашему прибытию тут, кажется, рады.

Холли, Брэндон, Фрэнки и я заворожённо наблюдали, как встречающие выстраиваются в три ряда. Мы собрали вещи, вышли из автобуса – и чуть не оглохли от приветственной песни. Похоже, на испанском. Я ни слова не понял – только смущённо кивал и махал рукой. Наверное, так же следовало себя вести, когда я впервые появился в мире людей и меня показывали по телевизору. Но, к сожалению, тогда я был очень испуган и совершенно сбит с толку. На этот раз, к счастью, мне не страшно, а только любопытно.

Вскоре я понял, почему ученики выглядят так странно похоже – они все были одинаково одеты: в тёмно-зелёные брюки или юбку и белую рубашку-поло с зелёными полосками на рукавах и логотипом школы.

– Видимо, что-то вроде формы, – растерянно сказал я Холли. – Тут что, армия оборотней?

Джефри вылез вперёд:

– В Коста-Рике все школьники носят форму. Ты что, киса, на сайте не мог посмотреть?

– Если бы твой мозг был таким же большим, как твоя глотка, может, поменьше глупостей бы выдавал, – уела его Холли, взвалив на плечо разорванный Фрэнки рюкзак.

Хор встречающих постепенно затих: ученики неуверенно нас разглядывали. Крылья носа у многих задергались. Точно, они принюхиваются. Как неловко! От нас же за километр несёт духами. Наверное, они сейчас решат, что у североамериканских школьников проблемы с обонянием или что мы пытаемся скрыть от них свой запах.

– Это был несчастный случай, – пояснил я мальчику в школьной форме, бейсболке, надетой задом наперёд, и очках. – Ну, почему от нас так пахнет.

– Ясно, – спокойно ответил он. – Мне нравится. Сразу можно понять, где вы находитесь.

Он вытащил бумажку с заметками и поднёс её близко-близко к глазам. Он, должно быть, очень близорукий.

– Как тебя зовут, гринго?

– Караг, – ответил я. – Только я не гринго, я пума.

Мне тут же объяснили, что североамериканцев здесь называют «гринго», а костариканцев – «тико», а мальчик в толстых очках тем временем принюхался к моей рубашке и сказал:

– Да? А по запаху не скажешь. Больше похоже на букет цветов и коробку конфет.

Джефри, Бо и Клифф, которые слышали наш разговор, захохотали как сумасшедшие. Хорошо хоть Тикаани только улыбнулась.

– Конфеты с мочой пумы, – объявил Бо, и я почувствовал, как во мне закипает гнев.

Но лучше на этих идиотов вообще не обращать внимания.

Мальчик в очках внимательно посмотрел на волков и приподнял одну бровь. Потом снова обернулся ко мне и улыбнулся:

– Кстати, меня зовут Альфредо.

Хороший парень. Интересно, что он за зверь? Совершенно непонятно.

Я оглянулся, чтобы осмотреть территорию школы, и наши с Тикаани глаза на мгновение встретились. У меня из головы всё не шла та странная фраза, которую я случайно подслушал в самолёте. Неужели она тоже переметнулась на сторону Миллинга?! Можем ли мы продолжать дружить теперь, когда она снова вернулась в стаю к Джефри? Нам нужно немедленно поговорить наедине. И чем быстрее, тем лучше!

Мои размышления прервали две женщины – они прямо-таки обрушились на нас с распростёртыми объятиями. Одна – высокая, в ярком кричащем одеянии, другая – маленькая брюнетка с огромными карими глазами и прямодушным взглядом.

– Добро пожаловать! – сказала большая пёстрая женщина, широко улыбаясь Биллу Зорки. – Мы рады вас приветствовать. Меня зовут Сесилия Моравия, я преподаю английский и испанский.

– Мария Ла Чамба, – представилась женщина с большими глазами и недолго думая обняла мисс Кэллоуэй и всех стоящих поблизости учеников нашей школы.

Включая совершенно обалдевшего Джефри: тот просто онемел от такой вольности.

– Вы директор школы? – спросил я: фамилия же у неё такая же, как название школы.

Но Мария Ла Чамба покачала головой:

– Эту школу основал мой отец, а я здесь просто преподаю обществознание и человековедение.

А кто тогда директор? Странно.

– Холли, что, нельзя было подождать? – проворчал Билл Зорки.

Моя подружка, не дожидаясь разрешения, превратилась в белку. Рыжей молнией она выпрыгнула из кучи одежды и рванула исследовать местность.

– Ну, вы же сказали, мне можно залезть на пальму. Вот это там что? Пальма?

Билл Зорки вздохнул:

– Пальма.

И Холли исчезла вдали. До нас донеслось лишь:

– Ой, как здесь орехово!

– Не проблема, – громко сказала одна из девочек и улыбнулась мне. – Я возьму её одежду и багаж.

Я едва успел показать ей, какой чемодан принадлежит Холли, как она тут же взвалила его на себя и понесла. У неё были густые блестящие чёрные волосы, приветливый взгляд и широкий рот, словно созданный для улыбки.

Милая девушка, только её зычный голос немного резал ухо, и, судя по всему, не мне одному. Маленькая ярко-зелёная птичка, сидящая у неё на плече – попугайчик, если не ошибаюсь, – ущипнула её клювом за ухо.

– Тише, Эстелла, у гостей сейчас барабанные перепонки лопнут! – услышал я звонкий голосок у себя в голове.

А, это не просто птичка – это оборотень. Только без формы. Если, конечно, зелёные перья не считаются.

– Всё может быть, – Эстелла закатила глаза. – А у меня сейчас не будет части уха. Как ты думаешь, Тови, что лучше?

Свободной рукой Эстелла махнула нам, чтобы мы следовали за ней, хотя мы и так уже шли:

– Пойдёмте! Я покажу вам, где вы будете жить эту неделю. – Громкости не убавилось.

– Она не виновата – ведь она обезьяна-ревун, – пояснила зелёная птичка, глядя на нас тёмными бойкими глазками. – К счастью, она девочка. Её отец и оба брата разговаривают ещё громче – раз в десять точно.

– Понятно, – кивнул я.

– Не проблема, – пискнула Хуанита у меня из кармана.

– Мы тоже порой очень даже любим пошуметь, – вежливо добавил Брэндон.

Минуточку! Он-то, конечно, мчится по лесу с треском и грохотом, как эти людские бульдозеры, но вот пум на охоте не слышно и не видно!

Но мне не удалось разъяснить это важное обстоятельство – наша новая знакомая уже шагала дальше. Мы шли по извивающимся гравийным дорожкам через густой лес, и я восхищался красно-жёлтыми висячими цветами размером практически с меня, кустарниками с фиолетовыми прожилками на листьях и деревьями, на которых росли манго – до сих пор я видел манго лишь в супермаркете в Джексоне. Судя по всему, только что прошёл дождь: деревья, кусты и лужайки влажно блестели. Всё понятно, сезон дождей. Я уже что-то слышал об этом.

Наконец мы увидели множество больших круглых хижин с соломенными крышами. А, нет, это не солома – это пальмовые листья. Эстелла и Альфредо указали нам на одну из них. Краем глаза я заметил, что волков и ещё парочку наших отвели в другую хижину.

Когда мы были на полпути к нашему временному жилищу, появилась Холли, в отличном настроении:

– Смотрите, что я нашла!

Она катила впереди себя коричневый волосатый орех. Орех был размером больше нашей белки.

– Уф, какой тяжёлый, наверное, за неделю едва успею съесть.

Альфредо наклонился, ощупал орех и улыбнулся:

– А, это кокос. Да, на него тебе понадобится немало времени. Если, конечно, ты его разгрызешь. Желаю удачи.

Внутри хижин оказались простые комнаты на четырёх человек: кафельный пол, грубо сколоченная деревянная мебель, маленькая ванная комнатка. Я поселился вместе с Брэндоном, Фрэнки и Генри. Брэндон принялся сразу же аккуратно складывать в шкаф футболки и брюки, а мы с Фрэнки и Генри побросали сумки на кровати и отправились гулять.

– Сейчас будет ужин, в главном здании, – сказал Альфредо.

Английский у него просто отличный!

– Заблудиться здесь невозможно, просто идите на запах еды. До скорого, – простился он с нами.

Мы с интересом принялись изучать местность. Фрэнки и Генри очень обрадовались, обнаружив пруд, со всех сторон окружённый крупнолистными растениями. Вода была совершенно непрозрачной, тёмно-зелёного цвета. Фрэнки даже вскрикнул от восторга.

– Немедленно в пруд! – крикнул он и прыгнул в воду, забыв, к сожалению, что на нём одежда.

Лишь в пруду он превратился в выдру и, радостно попискивая, плавал, лавируя между деталями своего костюма. А вот Генри остался в человеческом облике. – Какая чудесная прохладная вода! – восхитился он, зайдя в пруд по колено.

Меня эта влага, разумеется, совершенно не манила. Я же кошка, нам такого добра и даром не надо. Я остался сидеть на берегу и вдруг заметил, что Фрэнки проявляет беспокойство. Его круглая коричневая мордочка сморщилась, вибриссы встали дыбом, и он постоянно нырял.

– Мне кажется, тут что-то есть, – сказал он встревоженно. – Генри, я думаю, нам надо выбираться. – Да что здесь может быть? Рыбы? – Генри оставался совершенно спокойным.

– Нет, не рыбы. Что-то большое!

Генри вдруг тоже испугался.

– Тут что-то на дне! Уходим! – крикнул Фрэнки.

И стремительно поплыл к берегу.

Я с тревогой наблюдал, как по воде пошла зыбь. Что-то поднималось на поверхность! Я вскочил на ноги, не зная, что делать. Кричать или нет? А вот Генри не раздумывал. Он заорал и что было сил потопал к берегу.

За спиной моих друзей из воды всплыло чудище из страшных снов – тёмное шишкастое существо с уродливой головой. Оно поднялось на поверхность прямо под Фрэнки, и наш друг оказался у чудовища на панцире. Я на ватных ногах отступал от берега, а Фрэнки, взвизгнув, спрыгнул в воду и поплыл что есть мочи, удирая от монстра.

– Что это?! – запинаясь, пробормотал Генри.

– Я каймановая черепаха, – прогремело у нас в головах. – И это, чёрт побери, мой частный пруд. Так что вам лучше держаться от него подальше, понятно?!

– Да, конечно, – пролепетал Генри. – Извините.

– Да, всё понятно, не вопрос, – быстро добавил я.

Фрэнки от ужаса снова превратился в человека и теперь стоял на берегу совершенно голый и таращился на воду. Наверное, всё не мог осознать, что только что плавал рядом с этим чудовищем.

– Кто-то идёт, одевайся, быстрее! – прошипел я ему, услышав приближающиеся голоса.

Судя по всему, девчонки.

Фрэнки лихорадочно огляделся, что бы надеть, но вся его одежда была у монстра в пруду! Футболка плавала прямо по центру, а брюки ещё дальше. Он был близок к панике:

– Да помогите же мне, залей вас водопад! Спасите! Скорее!

– Я в воду за твоими штанами не полезу, извини, – покачал головой я.

Голоса были уже совсем близко. Сохраняя присутствие духа, Фрэнки сорвал большой лист с дерева и прикрыл среднюю часть тела.

Девочки завернули за угол, увидели нас и захихикали. Эстелла вместе с маленькой зелёной птичкой перевела взгляд с нас на пруд, и её широкий рот растянулся в сияющей улыбке:

– А, вы познакомились с сеньором Кортанте, директором нашей школы!

У Генри от изумления отвалилась челюсть:

– Это директор вашей школы?!

– Вот именно, а теперь марш отсюда! – донёсся из пруда ворчливый голос, и тёмно-коричневая черепаха снова беззвучно погрузилась в воду.

После пережитого ужаса нам срочно следовало подкрепиться. Вместе с Брэндоном мы нашли главное здание, где располагалась столовая – на открытой со всех сторон террасе с крышей, покрытой пальмовыми листьями.

– Какой кошмар! – Фрэнки всё ещё не мог прийти в себя. – Там ведь были симпатичные девчонки, и они застали меня в таком виде!

– Да не переживай, – сказал я. – Теперь симпатичные девочки наверняка запомнят, как тебя зовут.

– Чуткости у тебя, конечно, кот наплакал, – попенял мне Брэндон.

– Не знал, что выдры такие чувствительные, – ответил я. – Помнишь, как он тогда в машине, когда нас преследовали, нака…

– Фу… Да, ты рассказывал, – скривился Брэндон.

В столовой было уже полно школьников в форме, они накладывали на тарелки вкусно пахнущую еду со шведского стола. Лу, которая как всегда выглядела прекрасно, как раз наполняла тарелку кусочками ананаса и дыни. Тикаани положила себе пару шашлычков из свинины, а Брэндон угостился тремя половниками риса с чёрной фасолью.

К сожалению, Тикаани села за другой стол. Я незаметно посмотрел ей вслед. Мне непременно нужно с ней поговорить!

Взглянув на ужин, я слегка оторопел. Это был самый странный шведский стол, который мне когда-либо доводилось видеть. На краю стола я, к своему изумлению, заметил чашу с чем-то, напоминающим щебёнку. Постойте-ка, это и есть щебёнка!

– Кто у вас питается камнями? – спросил я у Альфредо, который целенаправленно рулил к огромной миске с картофелем фри.

– А, в моем классе учится короткоклювая голубка, – промямлил он, глядя на меня сквозь толстые стёкла очков. – Ей камешки необходимы, чтобы размалывать пищу в желудке. Лучше уж она здесь щебень получит, чем собирать по обочинам.

– Понятно.

Без особого восторга Альфредо взял пару картофельных долек, и тут вдруг его лицо просияло – он что-то увидел на другом конце стола.

– Угощайся, – щедро предложил он мне широким жестом.

Однако я ничего не увидел. Во всяком случае, сначала. Но потом я разглядел муравьиную тропу. Крошечные обитатели леса тоже обнаружили угощение и теперь дружно маршировали лакомиться.

Я криво улыбнулся:

– Эээ, спасибо, не нужно.

– Отлично, мне больше достанется. Приятного аппетита! – сказал Альфредо.

Его нос превратился в длинную трубку, и он тут же с удовольствием засосал пару дюжин муравьёв. Так он муравьед! Хорошо, что Эмбер, наша оборотень-муравьиха, не поехала с нами в Коста-Рику – она бы тут со страху умерла!

Я сел за стол, где уже устроились Холли, Брэндон и ещё парочка местных учеников, поздоровался и принялся уплетать ужин.

– Я тоже хочу есть, – донёсся жалостливый голосок из кармана моей рубашки.

Я снова забыл про Хуаниту! Кажется, это входит в привычку.

К счастью, на террасе летали мухи. Удостоверившись, что это не оборотни, я молниеносным движением поймал одну:

– Пожалуйста! Приятного аппетита!

Хуанита выползла из моего кармана и, устроившись на столе, принялась за ужин. И в одиночестве она не осталась. Сначала на поверхности стола появилась одна чёрная волосатая паучья лапка, затем к ней добавились ещё семь таких же. Рядом с Хуанитой возвышался мощный самец паука-птицееда.

– Игнасио, ты же знаешь, есть полагается в человеческом обличье, – прогрохотала Эстелла, девочка-ревун. – А у людей не бывает по всему телу чёрных волос! – Ещё как бывает – видела одного такого чувака в бассейне, – вступила в разговор Холли. – Полно волос, особенно на груди. Может, это был оборотень-горилла. – Моя подружка недоумённо пожала плечами.

Но Игнасио ни на кого не обращал внимания. Он смотрел лишь на крошку-паучиху.

– Кто эта прекрасная незнакомка? – спросил он, и Хуанита смущённо прошептала своё имя.

– Пойдём, малышка, я покажу тебе свою берлогу и запасы мух, – предложил Игнасио. – И если тебя кто обидеть, он иметь дело со мной. Любой меньше мыши – не вопрос.

– Отлично! – обрадовалась Хаунита, и они скрепили договор восьмикратным лапкопожатием.

Я невольно улыбнулся, и улыбка моя стала ещё шире, когда я заметил, что Брэндон не спускает глаз с девочки с серебристыми волосами, сидящей за соседним столом. Неужели влюбился?

Но улыбка тут же сошла с моего лица: со своего места поднялся мужчина с коротко стриженными волосами и отвратительным морщинистым лицом. Мне тут же невольно вспомнилось любимое слово моего брата Марлона – «мурло».

Все тут же притихли. Я понял, что снова вижу сеньора Кортанте, директора школы. Больше всего мне сейчас хотелось спрятаться под стол.

К счастью, он, похоже, не собирался рассказывать всем, как мы вторглись в его владения, а просто поприветствовал гостей:

– Добро пожаловать, ученики школы «Кристалл»! Завтра мы сначала проведём с вами инструктаж, как вести себя в джунглях, а потом вы отправитесь на занятия. Пожалуйста, до инструктажа не ходите в лес, особенно ночью. В тропиках новичков подстерегают большие опасности. А пока я желаю вам отличного вечера и приятного аппетита!

– Я так и знала, – мрачно сказала Холли и снова принялась нудить что-то про гигантских змей и ягуаров.

Ну, хоть ума хватило, про гигантских пауков промолчать, и то хорошо.

Вокруг нас порхали учительницы, с которыми мы уже познакомились – та, что в пёстрой одежде, и вторая, с большими кроткими глазами. Они хотели убедиться, что у нас и правда всё в порядке, что еда нам нравится и нам больше ничего не требуется. Улыбающиеся ученики передавали подносы с десертом, от которого сильно пахло мёдом.

К сожалению, после речи директора аппетит у меня пропал. Если нам ночью нельзя в джунгли – то как же мы тогда встретимся с Тикаани?

Видимо, всё-таки придётся рискнуть.

Когда хозяева заиграли на гитаре и барабанах, ужин плавно перетёк в вечеринку в честь нашего приезда. Конечно, звучали и приветственные речи. Но я был рад наконец-то уйти к себе после этого полного событий волнительного дня.

– Я на боковую, мне плевать, что это не круто, – сказал я Брэндону.

– Да по барабану – круто не круто, я с тобой, – вздохнул мой товарищ и прихватил с собой горсть кукурузных чипсов.

Холли нашего мнения не разделяла. Она без устали танцевала, её рыжие волосы были уже совершенно мокрые от пота. Я тоже весь вспотел, потому что был в человеческом обличье. Видимо, здесь ночью почти так же жарко, как днём.

Брэндон чуть шею себе не свернул, вертя головой направо-налево – наверное, искал понравившуюся ему девочку.

– Она уже ушла, – сухо заметил я.

– Кто? – Брэндон притворился, что не понимает меня.

Я лишь улыбнулся. Интересно, какое звериное обличье у этой девочки?

По дороге в нашу хижину мы с Брэндоном как бы ненароком прошли мимо волчьей стаи. Джефри с товарищами как раз наблюдали за Холли, отпуская дурацкие шуточки. Я взглянул Тикаани в глаза и незаметно кивнул. Надеюсь, она поняла моё беззвучное послание и придёт сегодня ночью на встречу.

– Ну что, киса? Уже наелся, или тебе кошачьих консервов принести? Мяу-мяу! – Джефри прямо-таки зашёлся от хохота, а Бо и Клифф его поддержали.

Миро ничего не сказал. Он уже давно спал под столом.

Не обращая внимания на Джефри, я вышел наружу. Тёплый воздух окутал меня, в нос ударили ароматы влажной земли, незнакомых цветов и зелени. Удивительно, но шум в этом тропическом лесу стоял просто невероятный! Какие-то насекомые проснулись после захода солнца. Увидев на окне нашей комнаты огромную зелёную цикаду величиной с палец, я понял, кто устроил такой концерт. Неужели тут всё минимум втрое больше, чем у нас дома? Надеюсь, хищников это не касается – иначе мне придётся несладко.

– Постарайся не разнести вдребезги кровать, – озабоченно сказал я Брэндону и включил потолочный вентилятор, чтобы стало прохладнее.

– Нет-нет, тут мне уж точно приснится что-нибудь другое, не прерия, – заверил меня друг и пошёл чистить зубы.

Вскоре он уже мирно похрапывал.

Я лежал в кровати с открытыми глазами, ждал и вслушивался в темноту. Наконец я услышал, как Тикаани скребёт передней лапой по траве у нашей хижины. С постели я поднялся в обличье пумы. Мягко ступая, я выскользнул наружу через дверь на террасу. В лунном свете большая белая волчица казалась владычицей этого леса. Но тут она вдруг куснула воздух словно щенок.

Я рассмеялся:

– Ты чего?

– Да меня кто-то за нос хватает.

– Наверное, москиты. Говорят, их здесь несколько миллиардов, – предположил я.

Хорошо, что эти кровопийцы не могут прокусить мой мех.

Чтобы как-то отвлечь Тикаани, я легонько ударил её, втянув когти. Она притворно зарычала и сделала вид, будто хочет наброситься на меня, но куснула, конечно же, понарошку. Я беспокойно оглянулся – не услышали ли нас. Тикаани не поздоровится, если кто-нибудь из её стаи заметит нас вместе. К счастью, большинство школьников были ещё на вечеринке, включая всех волков и сову Труди, которая шпионила для Джефри.

Мы побежали вперёд по территории школы и обнаружили ещё один пруд, побольше, с маленьким водопадом. Наверное, это школьный бассейн. Тикаани нервничала не меньше моего, она всё время оглядывалась и принюхивалась. Видимо, тоже опасалась любопытных ушей и неприятных тропических сюрпризов.

– Зачем ты хотел встретиться? спросила она, когда мы направились в сторону от пруда. – Мне было непросто отвязаться от стаи.

– У тебя всё хорошо? – Для начала я хотел узнать, как у неё дела. – Не жалеешь, что вернулась в стаю? – Да всё нормально, – ответила она без особой радости в голосе.

И тут меня словно молнией ударило. Не знаю, почему люди так говорят, приятного в ударе молнией должно быть мало, но догадка озарила меня столь внезапно, что, наверное, это выражение как раз здесь уместно. Меня, во всяком случае, этот удар потряс до глубины души.

– Скажи, это как-то связано со мной и с Миро? Ну, твоё возвращение в стаю?

– Смотри, – мрачно сказала волчица, отвернувшись от меня, – вон там на скале сидит игуана. Ты не знаешь, они не опасны?

Нет, игуаны не опасны, это просто большие ящерицы. И Тикаани наверняка это знала. Она просто хотела сменить тему.

– Ты вернулась, потому что поняла, что Джефри винит меня в твоём разрыве со стаей? И ты не хотела, чтобы он меня ненавидел? Ты хотела, чтобы он оставил нас – меня и малыша Миро – в покое?

Белая волчица закружилась на месте и обнажила клыки:

– Вот ещё!

Прозвучало не очень убедительно.

Меня охватило тёплое чувство к Тикаани. Мне всё ещё не до конца в это верилось, но, кажется, моя догадка верна. Она вернулась в стаю ради меня! Хотя знала, что будет там несчастна. Вот что значит настоящий друг!

– Спасибо, – сказал я, и на мгновение наши глаза встретились: её иссиня-чёрные смотрели прямо в мои золотисто-зелёные. – Но если станет совсем невмоготу – уходи не раздумывая. С Джефри я уж как-нибудь справлюсь.

На это она ничего не ответила, только фыркнула:

– Уф, ну и жарища! – И вновь беспокойно оглянулась. – Давай лучше вернёмся. В этом лесу мне как-то не по себе. Ты же слышал, о чём предупреждал директор школы. Не хочу, чтобы на нас здесь напали.

– Я тоже не хочу, – согласился я. Ещё меньше мне хотелось начинать разговор о том, что я случайно подслушал в самолёте. – Я знаю, что волки поддерживают Миллинга. Но ты ведь не с ними? Ты же сражалась против него. Ты с ним после не встречалась?

Мы бежали рядом друг с другом по тропическому лесу, окружающему школу. Может, Тикаани будет легче рассказать мне всё в движении?

– А почему это тебя интересует? – раздражённо спросила она.

Я не верил своим ушам:

– Ты спрашиваешь, почему это меня интересует?! Да он мне на днях снова угрожал! А ещё он вынашивает план мести и собирается навредить людям. Но, к сожалению, я не знаю, что конкретно он задумал. Если ты что-то знаешь, ты должна мне сказать!

Тикаани сдалась.

– Ты прав, – согласилась она, и в её голосе слышался гнев. – Он готовится к этому загадочному Великому дню. Ему нужны соратники, он сейчас вовсю вербует оборотней в свою команду.

– И вашу стаю тоже? – Я не хотел давить на неё, но иначе никак.

Наконец она призналась:

– Да, Джефри нас всех водил к нему на встречу. На прошлой неделе.

Я весь кипел от гнева и возмущения, и Тикаани не могла этого не почувствовать.

– И где вы встречались?

– В Национальном лесу, довольно далеко от школы.

– Удалось узнать что-нибудь важное? – напирал я. – Пожалуйста, вспомни!

– Секретничал он только с Джефри. Перед нами он лишь выступил с речью о том, насколько оборотни превосходят людей и как классно, что мы его поддерживаем. Но кое-что мне всё-таки удалось узнать. Правда, не знаю, насколько это важно.

Я сгорал от нетерпения:

– Что?

– Там прозвучало одно странное слово – Арула. Ассистентка Миллинга думала об этом и на секунду забыла о контроле за своими мыслями. Я почувствовала, что это слово какое-то нехорошее, что оно связано с опасностью.

К сожалению, мне это слово ни о чём не говорило. – Арула? Понятия не имею, что это такое. Может, это имя? Или место? Город какой-нибудь? Или это слово из другого языка?

Тикаани знала не больше моего:

– Я погуглила, но ничего не нашла. По-латински это значит «небольшой алтарь». Есть ещё пара фирм с таким названием, но к Миллингу они, кажется, не имеют отношения. Не знаю.

– Странно. Надо искать дальше. А что ты ещё запомнила?

Я с нетерпением ждал продолжения рассказа, но тут Тикаани закружилась на месте, шерсть у неё встала дыбом, и в ту же секунду я и сам услышал слабый звук. Тихое шуршание, словно по влажной опавшей листве ползла змея. Одновременно я почувствовал присутствие ещё одного оборотня.

На мгновение я застыл от ужаса: мне вспомнилось, как на меня напала змея, союзница Миллинга. Справимся ли мы с Тикаани с отрядом ядовитых змей или замертво упадём на землю?

Я увидел, как прямо передо мной поднимается голова гремучей змеи. Её раздвоенный язык то появлялся, то исчезал, словно пробуя на вкус воздух. Голова поднималась всё выше – и вот она уже на уровне моей морды, чуть ли не на расстоянии одной лапы. Неподвижные глаза оборотня уставились на нас с Тикаани.

– Почему вы здесь? Вы что не слышали, что сказал директор школы? раздался голос змеи у меня в голове, и напряжение тут же спало.

Никогда не думал, что обрадуюсь, когда учительница поймает меня на нарушении запрета.

– Простите, без свежего воздуха плохо, – Тикаани опустила морду. – Мы уже всё равно собирались обратно.

Змея даже сейчас внушала мне страх – ведь одним быстрым внезапным укусом она могла лишить меня жизни! А если Миллинг переманил мисс Кэллоуэй на свою сторону? Другие же змеи поддерживали моего бывшего наставника. А мисс Кэллоуэй восхищалась Эндрю Миллингом, когда он присутствовал у нас на экзамене по борьбе, я хорошо это помню. Мне чуть плохо не стало, когда я увидел её восторженный взгляд.

– Пожалуйста, не говорите никому, что видели нас вместе, – удалось мне наконец-то выдавить из себя.

Но мисс Кэллоуэй лишь раздражённо сказала:

– Радуйтесь, что вас никто из местных учителей не поймал. Что они бы подумали? Что ученики школы «Кристалл» не подчиняются правилам?!

Мы ещё раз извинились и потрусили в сторону хижин. Но Тикаани успела мне прошептать:

– Ещё мне запомнилось, что от Миллинга пахло Сьерра-Лодж. Я была там недавно с родителями.

– Понятно, – сказал я.

Недооценил Миллинг обоняние оборотней-волков! – Я тоже знаю Сьерра-Лодж. Я там встречался с Миллингом. Но что нам даёт этот запах? Это же всего лишь ресторан и гостиница. Они принадлежат Миллингу, и, наверное, он время от времени там бывает, проверяет…

– Это, конечно, всё так… – протянула Тикаани.

Я вопросительно посмотрел на неё:

– Но?

– Рядом с гостиницей было очень много запахов. Пахло рысью, куницей, бурым медведем, змеями… Мне показалось это странным. Как будто эту гостиницу тщательно охраняют.

– Подозрительно, – задумался и я тоже. – Ты считаешь, он там что-то скрывает?

– Возможно. – Её глаза цвета полуночной синевы внимательно смотрели на меня. – А теперь мне пора. – Пусть тебе светит луна, – пожелал я.

Мне захотелось лизнуть её в плечо, как я обычно поступал с сестрой. Но я не знал, как Тикаани это воспримет, и не стал рисковать. Как всё-таки хорошо, что она не встала на сторону Миллинга!

Вернувшись в комнату, я понял, что в джунглях и правда опасно. Я оставил дверь на террасу приоткрытой – и теперь сотни кровожадных москитов терзали Брэндона, Генри и Фрэнки. Завтра утром, обнаружив, что все они покрылись волдырями, друзья меня возненавидят. Я решил лечь спать в зверином обличье и свернулся на кровати меховым калачиком. Если эти комарики попытаются до меня добраться – желаю удачи!

На рассвете меня разбудил страшный шум. Шерсть у меня встала дыбом, и я подскочил в кровати, даже толком не проснувшись. По лесу разносились жуткий оглушительный рёв многоголосого хора:

– Уа-а-а-а! Ух-ух-ух! У-у-у!

– Что это? Или кто это? – спросил я заспанных товарищей.

– Тарзан, – пробормотал Брэндон и недовольно уставился на свою руку, покрытую красными волдырями от укусов комаров.

– А кто это? – не понял я.

– Парень такой, живёт на деревьях и раскачивается на лианах, – пояснил Генри, зевая.

– А я думаю, это Эстелла кричит, – высказался Фрэнки. Ну как можно быть таким бодрым, когда едва рассвело! Фрэнки у нас ранняя птичка. – Может, к ней родственники в гости пожаловали. Так сказать, собрание обезьян-ревунов.

Через пару секунд наши уши подверглись ещё одному испытанию. Кричал какой-то мальчик. Да так жутко, как будто он пальцы в розетку засунул.

Мы все повскакали с кроватей.

– Блин, это уже не шутки! – испуганно охнул Брэндон.

Три оборотня в человеческих обличьях и пума выскочили наружу. На первый взгляд всё было в порядке. – Я думаю, кричали оттуда, – Фрэнки ткнул пальцем вперёд, и я увидел, как из соседней хижины выглядывают Нелл, Тень и Лу. Они тоже были в недоумении.

– Там у них дом для учителей, мне Эстелла вчера показала, – сказала Тень и взглянула наверх, на манговые деревья, окружающие наши хижины. На деревьях и в самом деле резвились обезьяны-ревуны. Время от времени они широко раскрывали пасть и оглашали джунгли громоподобным рёвом. Особенно громко ревели самцы.

Врываться в дом к учителям, конечно, не годилось. После встречи с сеньором Кортанте меня больше не тянуло на подобные приключения.

– Нелл, может, сходишь посмотришь? – спросил я одноклассницу. – Ты в зверином обличье меньше всех бросаешься в глаза.

– Легко! – Нелл тут же превратилась в мышь и зашуршала по траве.

Надеюсь, поблизости нет хищных птиц или другого зверья, которое не прочь закусить грызуном на завтрак. Оборотень-ворона Тень – а в человеческом облике стройная девочка с длинными чёрными волосами – подняла одежду Нелл и повесила себе на руку. Мышь скрылась в доме учителей, но вскоре снова появилась. Вместе с ней вышел Джефри. Лицо у него было пунцового цвета, а из одежды – только полотенце. Альфа-волк быстрыми шагами добежал до пристройки и захлопнул за собой дверь, чуть не прищемив Нелл хвост. Джефри просто неисправим. Если ты не член его стаи – то ты просто закуска или вообще для него не существуешь.

– Ну, что там случилось? – накинулся Брэндон на нашу разведчицу.

Нелл встала на задние лапки и лукаво взглянула на нас весёлыми чёрными глазками.

– Джефри нечаянно зашёл в учительский душ. А там было занято – кое-кто уже наслаждался водными процедурами, – сообщила она.

Нам не пришлось долго гадать, кто это был. Из здания выползла жёлто-зелёно-коричневая игуана почти с меня ростом. Она напоминала динозавра из учебника по биологии. Шаркая по земле чешуйчатым телом, игуана направилась к дереву, видимо, к своему любимому. Ага, вот мы и ещё с одним учителем познакомились.

Мне стало жалко Джефри.

– Я бы тоже испугался, если бы встретил такое существо в душе, – признался я. Но волкам об этом знать не обязательно.

В нашем душе я обнаружил лишь саранчу, похожую на сучок с лапками. Суперская маскировка – только на кафельном полу в душе не прокатывает. Мы вынесли насекомое наружу, надели что попроще и попрочнее и отправились на завтрак.

В этой школе перед уроками всегда поют. Я в пении не силён, поэтому просто шевелил губами, а вот волки выли что есть мочи. Время от времени они пихали Миро в бок, потому что тот фальшивил.

Для инструктажа по поведению в джунглях нас разделили на группы – к счастью, мы с Брэндоном и Холли остались вместе. Мария Ла Чамба, излучая радость и отличное настроение, обняла нас всех по очереди, а затем мы, выстроившись в ряд по одному, по узкой тропинке последовали за ней в джунгли. Учительница тут же засыпала нас вопросами, и мне досталось больше всего, потому что я шёл сразу за ней:

– Хорошо выспались? Тебе когда-нибудь в жизни снились кошмары? Вы в сандалии заглядывали, прежде чем их надеть? Туда ночью кто-нибудь мог заползти. У тебя есть братья или сёстры?

– Да. Да. Нет. Да, – ошеломлённо отвечал я. Не знаю, что она за зверь, но точно очень любопытный!

Наша экспедиция в джунгли началась! Многие решили идти в звериных обличьях, другие предпочли остаться в человеческом облике. Сумрак и Тень, каркая, порхали среди ветвей, на которых уже вовсю вертелась Холли. Кот Дориан и скунс Лерой путались у людей под ногами, а за ними вышагивала самка вапити с опоссумом на плече.

– В отпуске классно, – объявил Дориан. – Мои хозяева вели себя по-свински – никогда не брали меня с собой.

– Ты прав, это подло с их стороны, – поддержал его Лерой. – Как продвигается твоя автобиография?

– Очень хорошо, – довольно ответил Дориан. – Сейчас я как раз пишу о моей бурной юности, как я тогда, ко всеобщему ужасу…

Больше я, к сожалению, ничего не расслышал: местные ученики тоже начали обмениваться мыслями. В нашу группу ещё входили девочка-оцелот и Альфредо в обличье волосатого муравьеда размером с пони, который практически не отрывал хобота от земли. Эстелла решила отправиться на прогулку в облике девочки, на плече у неё как всегда сидела Тови – зелёный оборотень-попугайчик. Подружки как раз ругались.

– Ты у меня за завтраком последний кусочек ананаса увела! – заявила Тови.

Эстелла что-то прогрохотала в ответ по-испански.

Брэндон нам перевёл:

– Ты всё выдумываешь! Будешь меня обвинять – утоплю тебя завтра в какао!

– Тогда уж лучше в кофе! – Тови ущипнула подругу за ухо.

Девочка с серебристыми волосами превратилась в огромную стрекозу с прозрачными крыльями с чёрными прожилками.

– Ты видел?! Она стрекоза! – восхитился Брэндон. – Как это чудесно! Такое нежное создание!

– Можешь нам не верить, но мы тебя всё равно любим – хотя ты вовсе не нежное создание, – ответил я, украдкой покосившись на Лу. Какая же она красивая! Можно целый день любоваться не отрываясь.

Мария Ла Чамба знаком показала нам следовать за ней, и мы вошли в густые заросли. Казалось, здесь царит хаос: всё живое росло вперемежку и по принципу «чем быстрее тем лучше». Мы очутились в царстве зелёного полумрака. Деревья тут были очень необычные. У некоторых оказались жутко толстые стволы – как будто рядом встали десять человек, другие сильно расширялись к земле – словно они покоились на выставленных кругом треугольных опорах.

– Это необходимо, чтобы деревья не свалились, – пояснила учительница. – Здесь очень тонкий слой почвы, растениям иначе не укорениться.

– Обожаю эти деревья! А вот эти зелёные спагетти ещё лучше! – Холли буквально взлетела вверх по стволу дерева, перепрыгнула на свисающую лииааннуу ии принялась бешено раскачиваться у нас над головами.

– Привет, белка-летяга! – пошутил я и потянул за одну из многочисленных лиан. – Это на них катается Тарзан? Он здесь поблизоости живёт?

Странно – почему волки сноваа смеются? На этот раз даже Тикааннии захихикала.

– Видишь ли, Караг… – начала было Берта, но её перебили.

– Дорогие мои! – Мария Ла Чамба обернулась к нам и широко улыбнулась. – Пожалуйста, смотрите внимательно, куда вы ступаете, и ни за что не хватайтесь. Здесь можно запросто уколоться, – она показала на пальму с иголками длиной в палец, – вас могут укусить, – тут она вытащила из куста зелёную змею, недовольную, что её потревожили, – или ввести вам порцию яда! – на этот раз она ткнула в сторону огромного муравья размером с ноготь на моем большом пальце.

– Его ещё называют «муравей двадцать четыре часа», потому что боль от укуса – жуткая боль! – не проходит сутки, – сказал мне коста-риканский мальчик. У него были длинные каштановые волосы и пушок на верхней губе.

– Вот это да! – охнул Брэндон с ужасом и восхищением.

– Кстати, меня зовут Мануэль, – сказал мальчик. – Я двухгребневый василиск.

– Кто-кто? – просвистела у меня перед глазами Холли, пулей взбираясь на очередное дерево.

– Ящерица такая. Самое крутое животное в джунглях. Да ладно, шучу. И вот ещё что… – Мануэль повернулся ко мне. – Тарзан – это выдуманный персонаж. Он существует только в фильмах. – Мануэль улыбнулся и пошёл дальше.

– Весь кайф обломал, – проворчал Бо, шагая рядом с Джефри, и злобно посмотрел на меня. – Ну что, киса? Уже поджал хвост? Боишься страшных зверей в джунглях?

– Это вас, что ли? – ухмыльнулся я в ответ. – Мечтать не вредно.

Нет, страха я не испытывал. Недовольная зелёная змея уже убралась восвояси, а опасный муравей продолжил свой путь по стволу дерева, не обратив на нас никакого внимания.

Тропический лес был прекрасен. Мы с Фрэнки полюбовались бабочками, переливающимися словно драгоценные камни, и переглянулись.

– Тебе тоже хочется их поймать? – спросил он.

– К сожалению, хочется.

– Не нужно этого делать.

– Хорошо, – послушно согласился я и вдохнул влажный воздух, пахнущий сырой землёй, гниющими листьями и цветами.

Наши товарищи столпились сначала у фиолетовой орхидеи, а потом восхищёнными взглядами проводили колибри, пролетающую мимо.

– У нас здесь по внешнему виду нельзя определить, опасно животное или нет, – предостерегла нас Мария Ла Чамба. – Будьте осторожны! Даже носух нельзя гладить, хотя они и подпускают к себе достаточно близко.

Учительница внезапно превратилась – и на куче одежды мы увидели маленькое покрытое бурым мехом существо, необыкновенно хорошенькое, с блестящими глазками и вытянутой мордочкой.

– Обычно у них хорошее настроение, но всякое бывает! – закончила свою мысль Мария Ла Чамба.

Затем она объяснила нам, что это за огромные, размером с голову, коричневые наросты на деревьях. Оказалось, что это гнёзда термитов – крошечных родственников уже знакомого нам опасного муравья.

Муравьёв тут было в достатке – Альфредо есть чем полакомиться. Дорожку как раз пересекали пара десятков этих малышей, они тащили с собой кусочки листиков. Я опустился на колени и с любопытством наблюдал за доставкой груза.

– Они эту зелень едят? – спросил я Альфредо. Кажется, я уже начинаю понимать травоядных.

– Не-а, – ответил он. – Они относят листочки в муравейник и там выращивают на них грибы. И вот их они потом едят.

Согласен, я пока ещё не всегда понимаю травоядных.

Я думал, Альфредо снова засосёт муравьёв как пылесосом, однако он только жадно наблюдал за ними, но не трогал. Непонятно почему.

Ну что ж, в тропическом лесу мне пока нравилось.

Но вдруг внезапно всё изменилось. В тот самый миг, когда с неба ударила чёрно-жёлтая молния.

Я инстинктивно подпрыгнул, но опоздал на крошечную долю секунды и не успел отбить нападение. Большая хищная кошка, кажется, ягуар, налетела на Генри и без труда сбила его с ног. Я просто задохнулся от ужаса. А вдруг зверь сломал ему шею?! Но наш товарищ в человеческом облике, прижатый к земле огромными лапами, ещё подавал признаки жизни.

– Все на него! Быстро! – закричал я. Может, ещё удастся прогнать ягуара и спасти Генри! Если мы с волками набросимся вместе – может получиться!

Но тут я понял, что коста-риканские школьники не выказывают никакого волнения – просто с любопытством наблюдают за происходящим. Даа и ягуар не спешил лакомиться Генри. Он просто стоял с сияющими глазами и полуоткрытой пастью, демонстрируя клыки длиною в палец, над нашим испуганным товарищем, вжав бедняггуу в грязь.

– Ну что? Правда я супер? Классный прыжок получился, а?

– Кинг! – закричала Мария Ла Чамба. – Что ты творишь?! Мы же сотни раз тебе объясняли: на людей нельзя нападать сзади!

Ягуар опустил голову:

– А спереди можно?

– Кто-нибудь… пожалуйста… освободите… меня, – просипел Генри. – Если вам не трудно.

– Сейчас! – Лу одним прыжком оказалась рядом с Генри и угрожающе подняла копыто. Ягуар тут же испуганно втянул голову и отступил.

Я пришёл в восторг. Какая она смелая! Генри, явно обрадовавшись помощи, поднялся на ноги и принялся отряхивать одежду, но грязь уже прилипла. А вот Куки была не очень рада: не удержавшись на спине у Лу, она свалилась вниз. И от обиды притворилась мёртвой. Ну, это надолго. Мы потихоньку двинулись дальше.

– Я тоже умею нападать! Смотрите! – крикнула Холли и, раскинув лапки в разные стороны, со всей дури бросилась мне на спину. Я даже не покачнулся. Оскорбившись, Холли забралась мне на голову и принялась там скакать.

– Я тебе что – батут?! – возмутился я, наблюдая за молодым ягуаром: наигравшись сухими листьями, он теперь с удовольствием точил когти о дерево. Я бы тоже не отказался, но в человеческом облике так можно ногти обломать.

Ягуар Кинг и василиск Мануэль, кажется, были друзьями, они шли рядом и неслышно переговаривались мыслями. Характер Мануэля я пока толком не понял. С одной стороны, он просветил меня по поводу Тарзана, спасибо ему за это, но с другой – он говорил со мной немного свысока. А кроме того, он не проявлял такого радушия, как остальные костариканцы.

Через два часа экскурсия в джунгли закончилась, и Мария Ла Чамба дала нам напоследок ещё один совет:

– И не спите ночью снаружи: здесь есть животные, которые не прочь будут съесть вас на десерт.

– Какой же я десерт – я уж точно основное блюдо, – пробормотал Брэндон. На лице у него при этом было написано: «Ну я же говорил, что здесь опасно!» – Надеюсь, сейчас будет перерыв, я совершенно разбит, – простонал он.

– А представь, каково мне! – Генри озабоченно себя ощупывал.

Но пощады ждать не приходилось: после небольшого перерыва нас отправили в классы. Коста-риканские ученики что-то оживлённо обсуждали.

– О чём речь? – спросил я.

– На днях по телику сказали, что в последнее время поблизости от населённых пунктов стали замечать необычно много ягуаров, – объяснил Альфредо. – Такое ощущение, что животные наблюдают за людьми. А ведь ягуары вообще-то людей сторонятся. И ещё: ягуары задирают теперь сторожевых собак в деревнях.

– Может, они вкусные, – высказался Кинг.

Мануэль закатил глаза:

– Для тех, кто не в курсе – обычно ягуары не едят домашних собак, а вот в джунглях они охотятся на всех подряд.

– Понятно, – ответил Кинг. Странно как-то: ящерица объясняет ягуару, чем хищные кошки занимаются в дикой природе.

Я молча следовал за ребятами и размышлял. Одна мысль всё время возвращалась – где-то я уже слышал о чём-то подобном и должен знать, что означает такое поведение животных. Но как я ни старался, вспомнить никак не удавалось.

– Всем привет! Мы приготовили для вас отличную программу! – объявила как всегда кричаще одетая Сесилия Моравия и села на учительский стул. Но тут же подпрыгнула как ужаленная, превратилась в попугая, взлетела на верхний край доски и принялась страшно ругаться. А маленький чёрный скорпион, отдыхавший на её стуле, преспокойно удалился. На урок он не остался. Видимо, это настоящее животное, а не оборотень.

Мы с Холли переглянулись. Ничего себе – какие смачные выражения знает эта учительница! Пожалуй, стоит и нам запомнить.

Сеньорита Моравия продолжила урок, а я пока немного осмотрелся. Теперь мы все были в человеческом обличье, только парочка костариканцев и Миро с Хуанитой как всегда остались животными. Интересно, кто тут Кинг? Может, вон тот чуть наивный блондин с восторженной улыбкой? А вот Игнасио – новое увлечение Хуаниты – я узнал сразу. Высокий парень с блестящими чёрными волосами, уложенными назад гелем, излучал просто невероятную самоуверенность. Наверное, птицы в лесу, завидев его, просто падают с веток от изумления. В отличие от меня у него уже росли волосы на груди. И на тыльной стороне ладони тоже!

В классных комнатах крыша и стены были из грубо отёсанных брёвен, а вот окон не было совсем – все помещения, как и столовая, выходили прямо на улицу. Я сидел рядом с Холли, а Брэндон – между двумя девочками, которые приветливо ему улыбались. И вскоре все трое уже оживлённо болтали по-испански – кажется, они нашли общий язык.

Сесилия Моравия закончила свою речь, всё ещё сидя на краю доски в облике ара – красно-жёлто-синего попугая:

– Дорогие гости, мы приготовили для вас несколько докладов о Коста-Рике, чтобы вы могли получше познакомиться с нашей прекрасной страной!

Увидев, как с места, широко улыбаясь, поднимается Эстелла, я почуял неладное. И мои опасения оказались не напрасны. Она встала перед классом, пошуршала бумагами и начала говорить. По-английски с испанским акцентом и во всю мощь своих голосовых связок. – ЧЕТВЕРТЬ ТЕРРИТОРИИ КОСТА-РИКИ – ЭТО ПРИРОДООХРАННАЯ ЗОНА, – объявила обезьяна-ревун. – ЭТО СТАЛО ВОЗМОЖНЫМ В ТОМ ЧИСЛЕ БЛАГОДАРЯ ТОМУ, ЧТО В ПРАВИТЕЛЬСТВО ВХОДЯТ НЕСКОЛЬКО ОБОРОТНЕЙ, И ОНИ ДЕЛАЮТ ВСЁ ВОЗМОЖНОЕ ДЛЯ ЗАЩИТЫ ПРИРОДЫ.

Мы с Холли в панике переглянулись. Мне очень хотелось зажать уши руками, но было ясно, что делать этого нельзя – все сразу заметят. Не могу же я так обидеть хозяев! Но как тогда быть? Я же не выдержу целый реферат на такой громкости! Остальные, кажется, уже привыкли – сидели тихо, смирившись с судьбой. Тови могла бы, наверное, немного приструнить подружку, но она, к сожалению, пристроилась у той на плече и мирно спала, засунув голову под крыло.

– ЗДЕСЬ САМОЕ БОЛЬШОЕ В МИРЕ РАЗНООБРАЗИЕ РАСТИТЕЛЬНОГО И ЖИВОТНОГО МИРА.

Конечно, это всё прекрасно и замечательно – но как вынести эту муку?! Мои чувствительные уши этого реферата не переживут. Может, притвориться больным? Или сбежать в туалет? Нет, это не выход. Я отчаянно оглядывался в поисках решения – и увидел, что мне машет Лу. В руках у неё было что-то белое и четырёхугольное. А, узнал! Это же странное человеческое изобретение под названием «бумажный носовой платок». Лу показала мне жестами, как можно оторвать от платка кусочки, скатать их в шарики и засунуть в уши. И передала его мне. Понимающе улыбаясь, костариканцы и мои товарищи передавали платок дальше. По пути ко мне он несколько уменьшился в размерах, но маленький обрывок, к счастью, всё-таки дошёл.

– В ТРОПИКАХ НЕТ СМЕНЫ ВРЕМЁН ГОДА, ЕСТЬ ТОЛЬКО СЕЗОН ДОЖДЕЙ И СЕЗОН ЗАСУХИ!

Не теряя времени, я скатал шарики и поспешно засунул их в уши. Уф, помогло! Такую громкость уже можно как-то вынести. Я беззвучно прошептал Лу «спасибо». Моё сердце просто таяло от любви. Она моя спасительница.

Эстелла наконец-то закончила выступление. Но, увы, это оказалось лишь начало. Следующим к доске вышел заспанный мальчик со странной зеленоватой шевелюрой. Он неторопливо, как в замедленной съёмке, выполз вперёд, оглядел нас, смущённо улыбаясь, и приступил к докладу:

– Сегодня я расскажу нашим гостям о вулканах Коста-Рики.

На самом деле это прозвучало так: «Се-е-е-его-о-о-одня-а-а-а я-а-а-а ра-а-а-асска-а-а-а-ажу-у-у-у…»

Он ещё не успел сказать и трёх фраз, а полкласса уже спали. Те, кто умудрился не заснуть, таращились перед собой, что-то рисовали в тетрадях, болтали с соседями или читали под столом комиксы.

– Ленивец? – прошептал я Холли. Она вытаращила глаза и энергично закивала.

Я тоже не смог долго слушать. И продолжил осмотр класса. На задней парте – два очень странных подростка. Мальчик сидел совершенно неподвижно, как каменный. На столе перед ним стоял горшок с комнатным растением. Только у него у одного было собственное растение. Что бы это значило?

– Кто он? – спросил я шёпотом у Игнасио, сидящего рядом со мной с другой стороны.

– Гандул – шлемовая игуана, – услышал я в ответ. – Двигаться мало. Так мало, что на нём появляться растения. Очень гордиться своим растением.

– Правда?! – поразился я.

– Да, – кивнул Игнасио.

Рядом с Гандулом сидела девочка – полная его противоположность. Казалось, ей стоит большого труда спокойно усидеть на месте. И ещё она рвала на мелкие кусочки листья салата. Никто этому не удивлялся – наверное, она часто так делает. Время от времени девочка ещё засовывала в рот конфеты. Одна конфета упала на стол, и Гандул молниеносным движением тут же её схватил. Всё ясно. Привык охотиться из засады.

Следующие два доклада прошли лучше. Но мы всё равно все были рады, когда начался следующий урок – превращение. У сеньора Лазукоса, местного учителя превращения, были проблемы с кожей – его плечи усеивала перхоть. Наверняка он та самая игуана, что так напугала Джефри сегодня утром в душе. Сеньор Лазукос начал урок необычно.

– Добрый день! – уверенно произнёс он. – Чтобы мы все могли получше познакомиться, предлагаю всем сразу превратиться. По моей команде! Один…

Послышались стоны и кряхтение. Всё происходило очень быстро. Интересно, получится ли у нас?

– Два…

Кто-то глубоко дышал, кто-то прикрыл глаза. Я тоже сконцентрировался, обратил взор внутрь себя и постарался расслабиться. Придётся суметь. Стыдно будет, если останусь в человеческом облике.

– Три!

Учитель превращения досчитал до трёх – и комнату наполнили всевозможные звуки: писк, визг, охи-ахи, крики, треск и грохот. Я в обличье пумы лёг на пол и огляделся. Вибриссы выставлены вперёд, хвост нервно бьёт – порой его просто невозможно контролировать.

Моему взгляду предстала потрясающая картина. Брэндон обескураженно смотрел на своих милых соседок: одна оказалась не слишком симпатичной чёрной катартой, а другая – абсолютно ядовитым древолазом. Гриф и лягушка в свою очередь с ужасом взирали на огромного бизона, живой горой возвышающегося между ними.

Чуть дальше Миро боязливо отодвигался от крокодила, который никак не мог уместиться на своём стуле. Большая часть его туловища свисала впереди и позади сиденья. А вот стулу Берты не повезло вовсе – под весом гризли он просто развалился. Волчья стая залилась воющим хохотом, чем вызвала недоумение у коста-риканских школьников.

Ещё я увидел несколько ящериц, тапира и колибри. Сеньор Лазукос сидел на учительском столе в обличье игуаны и смотрел на нас неподвижным взглядом.

Оцелот и ягуар Кинг довольно урчали и пихали друг другу рогатого жука величиной с ладонь. Жук, конечно, возмутился, а учитель тут же крикнул:

– Кинг! Домино! Немедленно прекратите!

Девочка, игравшая с салатом, исчезла. Но присмотревшись повнимательнее, я сумел разглядеть на полу крошечное существо, терзающее салатный лист. А, так она муравей-листорез!

Началась работа в парах. Мы должны были общаться друг с другом мысленно, варьируя громкость звука от шёпота до крика. Мне в пару досталась девочка-катарта.

– Hola, cómo te llamas? – спросила она, подлетев ко мне, и почистила клюв о спинку стула. – Soy Maureen. – Что? – переспросил я в полном недоумении.

Я понял, конечно, что она представилась и спросила, как меня зовут – но с каких это пор мысленные разговоры между оборотнями ведутся на разных языках?!

Но девочка, которую, похоже, звали Морин, тут же разразилась скрипучим хохотом:

– Я пошутила. Просто хотела посмотреть на растерявшуюся пуму.

– Понятно, – сказал я и тихонько зарычал. Ну, сейчас она у меня попляшет. И я спросил самым безобидным тоном, на который был способен:

– А чем занимаются грифы в свободное время? Зависают вдоль дорог и ждут, пока кого-нибудь переедет машина?

Птица радостно кивнула:

– Точно. Время от времени я так и делаю. Отличное занятие. Недавно попался броненосец. Грузовики давят очень много животных. Иногда я даже сообщаю родителям, если найду что-нибудь вкусненькое…

– Как здорово, – перебил я её, пока меня не вырвало, и поспешил перейти к упражнениям.

За ужином мне очень хотелось сесть рядом с Лу, но все места за её столом были заняты. Тогда мы с Холли и Брэндоном направились к столу, где уже сидели ягуар Кинг, девочка-оцелот Домино и оборотень-ящерица Мануэль. Кинг интересовал меня особенно сильно – не так уж часто мне доводилось встречать среди оборотней хищных кошек, а кроме того, мне нравилось его открытое приветливое лицо. Все трое дружно махали нам, приглашая за свой столик.

– Hola! – поприветствовал я всех по-испански.

– Как тебе работалось с Морин? – спросила Домино. В человеческом обличье это была гибкая изящная девочка с короткими тёмными волосами и бархатистой кофейного цвета кожей.

– Порхаючи, – ответил я и подцепил вилкой кусок яичницы-болтуньи.

– Она выросла среди грифов, а жить хочет среди людей. Честно говоря, не знаю, получится ли у неё, – озабоченно сказал Кинг.

Я тоже сомневался. Морин как раз стояла у подносов с грязной посудой и пихала в рот всё, что не доели другие.

– Мне тоже пришлось нелегко, – начал свой рассказ Кинг. – Сеньор Кортанте освободил меня из зоопарка в Бразилии. Там я жил с мамой.

– Я помню, как ты у нас появился год назад, – Мануэль скорчил гримасу. – Ты считал, что люди только и делают, что пялятся на зверей и иногда приносят еду. Больше ты ничего о них не знал.

– Но ты не оставил меня в беде и многому меня научил. – Кинг смотрел на друга с большой симпатией. – Теперь я свободен и уже не такой дурачок, как раньше.

– Ты рос в зоопарке?! Какой кошмар! – ужаснулась Холли, и я тоже. – А твоя мама всё ещё за решёткой? Она не умеет превращаться?

Светловолосый мальчик отвернулся. Я заметил, что в глазах у него стоят слёзы.

– Не умела, к сожалению. Мы пытались её вытащить оттуда, но это было очень сложно. Мы не успели – она заболела и умерла в зоопарке.

Мы все подавленно замолчали. Домино взяла Кинга под руку и прижалась к нему.

– Я тоже чувствую себя здесь, в школе, свободной, – сказала она. – Дома я постоянно ругалась с родителями. Особенно с мамой. Было очень неприятно.

– А почему? – заинтересовался Брэндон.

– Она всё время меня контролировала и заставляла ложиться спать уже в десять вечера, – рассказала Домино. – А ведь оцелоты ведут ночной образ жизни. Но моя мама этого не понимала. Она просто не хотела смириться с тем, что я не такая, как они. Она всё время повторяла, что я должна взять себя в руки, а папа в воспитание не вмешивался.

Брэндон тяжело вздохнул. Наверное, ему это тоже знакомо.

– Скажите, а что за люди живут здесь поблизости? Они иногда заходят к вам в гости? Как вам с ними – орехово или не сахар? – спросила Холли, зачарованно глядя наружу.

Нет, там не вырос из-под земли человек – там внезапно хлынул ливень. В такой дождь вся шкура насквозь промокнет, пока ищешь укрытие.

Капли били так сильно и громко, что Холли пришлось кричать, чтобы её услышали.

– У нас люди бывают просто невыносимы, – пожаловалась она. – Особенно если они пришли из каких-нибудь органов власти и своим скудным червивым умишком решили, что могут тебе указывать, как жить.

– Да о людях не стоит и говорить. – Мануэль отмахнулся презрительным жестом. – К счастью, наша школа находится далеко от населённых пунктов, сюда мало кто забредает. А если кто и появится – мы сразу заметим. У нас гораздо более остро развиты органы чувств, к тому же мы сильнее и умнее людей.

Яичница встала у меня в горле комом.

– Ты рассуждаешь как Эндрю Миллинг! – вырвалось у меня.

– Ты знаешь Эндрю Миллинга?! – Три пары сияющих глаз восторженно уставились на меня.

– Ээ-э, да, я…

– Он просто невероятный! Такой сильный лидер! – воскликнул Мануэль. – У него классные идеи, у нас в Латинской Америке он очень популярен. И в нашей школе тоже все им восхищаются.

– Правда ведь здорово, что такой же оборотень, как и мы, смог так много добиться в жизни! – Кинг был вне себя от восторга. – Когда окончу школу, непременно пойду к нему работать. Он меня точно возьмёт!

Меня как будто ударили под дых. Брэндон и Холли тоже выглядели не лучшим образом. Я надеялся, что здесь, в Коста-Рике, мне хотя бы на неделю удастся забыть об угрозах Миллинга, а оказалось, что вся школа – его фанаты!

И тут я понял, что смущало меня в истории с ягуарами и пропавшими собаками. Когда мы встречались с Миллингом в ресторане, он рассказал, что его отец мог задрать собаку, если ничего лучше не попадалось. Может, он решил продолжить традицию? Но главное, здесь пропали не просто домашние питомцы, а сторожевые собаки. Которые предупреждали об опасности.

Инстинкты подсказывали, что эти происшествия как-то связаны с Великим днём Миллинга, с его крестовым походом против людей.

– А другие ученики в вашей школе тоже им восхищаются? – спросил я. Во рту было гадко, как будто я только что ел из мусорного бака.

– Конечно, он же нас вдохновляет, – ответил Мануэль. – Мы, оборотни, превосходим людей во всём, но пока Миллинг об этом не сказал, мне это как-то в голову не приходило. Очень приятно понимать, какие мы на самом деле крутые.

– Ещё как приятно! – Кинг блаженно улыбнулся.

– А мне не нравится, как он улыбается, – заметила Домино, и Мануэль тут же помрачнел:

– Чем тебе не угодила его улыбка? Кинг, скажи ей, чтоб не болтала глупости!

– Он улыбается, потому что он дружелюбный, – тут же пояснил Кинг и с упрёком посмотрел на Домино.

– Трудно найти кого-то менее дружелюбного, чем он, – вмешался я, чем всех немало озадачил.

Я рассказал, как Миллинг похитил мою сестрёнку, чтобы использовать её как средство для достижения своих целей, какой ужас вселяет в меня его ненависть к людям и как он признался, что планирует отомстить им.

– С твоей сестрой он поступил нехорошо, – согласился Мануэль. – Но в нападениях на людей я ничего плохого не вижу. Вместе с другими оборотнями он разорил в Коста-Рике и в Бразилии незаконные лагеря вырубщиков леса. Они возвращаются вечером в лагерь – а палатки разодраны когтями, пилы в реке, и шины у автомобилей все прокушены. Я считаю, это класс!

– Эндрю правда крутой чувак! – подтвердила Домино.

– Я уверен, он больше никогда не будет организовывать похищений, – добавил Кинг.

«Ещё как будет», – подумал я. Но доказательств у меня нет. И потом – может, ягуары, наблюдающие за селениями, это всего лишь случайность? Мне больше нечего было сказать, и три костариканца встали с места и пошли относить подносы. Уходя, они о чём-то очень быстро разговаривали по-испански.

– Ты понял, о чём они? – спросил я Брэндона.

– Мануэль сказал, что уже подал заявку к Миллингу и надеется быть ему полезным, а Домино пожелала ему удачи, – доложил мой лучший друг.

Надеюсь, руки у меня не дрожат. Нет, судя по всему, всё-таки дрожат. Эндрю Миллинг никогда не остановится – во всяком случае, до тех пор, пока не осуществит свой план мести. Который касается и меня. Я отказался перейти на его сторону и потому стал ему врагом. В душе у меня бушевали гнев и страх, смешиваясь в одно горькое чувство.

И тут вдруг я заторопился.

– У меня дела, увидимся позже, – быстро сказал я, поставил свой поднос на поднос Холли и оглянулся.

Мне нужно с кем-нибудь поговорить! Нужно рассказать о том, что я сейчас узнал. Билл Зорки! Он всегда был добр ко мне, и мне нравилось, как он действует – прямо и решительно. Ну и что, что он волк. С ним можно обсудить эту проблему. Но в столовой его не было, в его комнате в учительской хижине я его тоже не нашёл, и тогда я пошёл в джунгли. Уже стемнело, и дождь, к счастью, тоже уже прекратился. Глаза быстро привыкли к темноте, и при слабом свете луны я видел почти так же хорошо, как и днём.

И вскоре я нашёл Билла Зорки в лесу. Но, увы, он был не один. Спрятавшись за широколистным кустом, я смотрел, как он шепчется с каким-то мужчиной. Нет, не с мужчиной. Это женщина. Это же Сара Кэллоуэй! Теперь я узнал её. Мои мысли метались, как семейство бурундуков, завидевшее грифа. Как-то по-особому они стоят, как будто прячутся, словно обмениваются секретной информацией. Моё тело тут же пришло в полную боевую готовность – ведь я прекрасно помнил, что мисс Кэллоуэй вчера застукала нас с Тикаани. А Билл Зорки главный альфа-волк нашей школы. Неужели наша учительница рассказывает ему сейчас, что арктическая волчица тайно встречалась с пумой?! Что Тикаани не собирается отказываться от меня, хотя Джефри наверняка этого требовал? Кучка совиного помёта!

Если это так, Тикаани в стае не поздоровится.

Я хотел быстро удалиться, но недооценил Билла Зорки. Он меня уже заметил. В темноте он видел не хуже меня, а обоняние у него было намного лучше.

Он кивком попрощался с Сарой Кэллоуэй и стремительным шагом направился ко мне. Бежать бесполезно.

Он явно злился, и будь я сейчас в зверином обличье, он бы меня точно вытащил из этого куста зубами за шкирку. А сейчас он просто встал, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, и испепелял взглядом тот куст, где я прятался. Я не выдержал и вышел. Мне было очень неловко.

– Ты следишь за мной или за Сарой? – холодно спросил наш учитель борьбы.

– Ни за кем я не слежу, – упрямо ответил я. – Я хотел сообщить вам нечто важное.

– А, и потому спрятался в кустах?

Ситуация складывалась совсем не так, как я ожидал.

– Ээ-э, нет… – я набрал в грудь побольше воздуха. – Вы знали, что здесь много поклонников Эндрю Миллинга?

– Даже так? Нет, не знал, – к счастью, он отвлёкся от мыслей о слежке. – А разве они не знают, что он преступник, осужденный Советом? Он похитил твою сестру и держал её в заложниках.

– Боюсь, что им на это наплевать, – сказал я.

На душе у меня было тяжело. Но хотя бы мистер Зорки больше не злился. Вид у него был озабоченный. – А ещё Миллингу удалось убедить своих сторонников здесь, что оборотни – это своего рода супергерои, – продолжил я, – что они превосходят людей во всём и…

– Это действительно так, – перебил меня мистер Зорки.

Я в ужасе посмотрел на него. Неужели он тоже за Миллинга?! Нет, только не это!

– В дикой природе мы их превосходим, здесь ни один человек с нами не сравнится, – пояснил Билл Зорки. – Но к сожалению, мы живём в мире, который люди создали для себя и под себя. Правила игры здесь устанавливаются не нами, и мы должны как-то к ним приспособиться. Правила всегда устанавливают другие, а не ты сам.

В его словах было столько горечи, что я просто не мог не спросить:

– А как вы справились? Когда вам было столько же лет, сколько мне сейчас?

Мы шли в сторону хижин рядом друг с другом.

– Да я и не справился, – пожал плечами Билл Зорки. – Я везде был изгоем. Моя стая в Канаде почуяла, что я чужой, и мне пришлось уйти – как Миро. Я подался на юг, но ни одна стая не хотела меня принимать, постоянно приходилось драться. Драться я теперь хорошо умею, как ты, наверное, уже заметил. Однажды – это было недалеко от Йеллоустонского заповедника – я чуть не сдох, потому что потерял много крови, но, взглянув вверх, я увидел, что надо мной стоит лось и смотрит на меня.

– Лось? – недоуменно спросил я.

– Это был Тео. Он взял меня к себе и выходил. Потом объяснил, как вести себя в мире людей, отправил в школу и в центр боевых искусств, чтобы я научился драться по людским правилам, – Билл Зорки рассмеялся. – Лось спас волка – разве это не смешно?

Я с любопытством рассматривал учителя. Этой истории я не знал, но часто видел, как Билл заходит к Тео в гости в мастерскую.

– А как вы с ним ладили?

– Прекрасно. Когда он начинал вспоминать привлекательных лосих, которых знавал в Норвегии, я просто не слушал. Правда, я не мог отрабатывать на нём приёмы карате. Один раз попробовал – так он превратился и отшвырнул меня копытом через всю квартиру.

Я рассмеялся. Но веселье тут же улетучилось: я вспомнил, что Тео работал на Миллинга – шпионил за мной. А если и Зорки тоже поддерживает моего врага? И хотя я боялся сесть в лужу, как говорят люди, я всё-таки решил спросить:

– Но вы ведь не поддерживаете Миллинга, как Джефри и его стая?

Наш бритый наголо учитель отрицательно покачал головой:

– Я считаю его очень опасным. А теперь он стал ещё опаснее – ведь у нееггоо в союзниках тройной оборотень Гудфеллоу, а он очень умный и хитрый. Я слышал, Миллинг сделал его своим заместителем.

– А мисс Кэллоуэй? Она же змея, а с оборотнями-змеями у Миллинга хорошие…

– Нет! – резко ответил Билл Зорки. – Только не Сара.

Вот она – лужа! Совсем не там, где я ожидал!

– А-а-а, хорошо, если вы уверены…

– Я уверен. Спасибо, что ты всё мне рассказал, Караг. Молодец, что не промолчал.

Он улыбнулся мне – наверное, чтобы смягчить свой резкий ответ:

– Теперь мы знаем, что здесь за настроение.

– Ещё один вопрос. Вам что-нибудь говорит слово «Арула»? – Я всё время думал про это загадочное имя или понятие, которое назвала мне Тикаани.

Билл Зорки думал недолго:

– Нет, абсолютно ничего не говорит. Кто это? Или что это?

– Мы тоже, к сожалению, не знаем. Но это слово как-то связано с Миллингом – возможно, это что-то важное, мы непременно должны это узнать.

– Хорошо. А теперь тебе пора спать. На завтра для нас приготовили нечто совершенно особенное.

Я попытался понять по его лицу, рассказала ли мисс Кэллоуэй ему про нас с Тикаани. Но лицо у него было непроницаемое.

И тогда я просто сказал:

– О, круто! Нечто особенное. А можете сказать что?

Он хитро посмотрел на меня:

– Думаю, тебе это вряд ли понравится. Зато почти всем остальным будет весело.

– Ну зашибись! – только и сказал я.

Для меня стало большим ударом, что Миллинг активно и, к сожалению, весьма успешно вербовал сторонников и в этой части света тоже. Я и не догадывался, настолько масштабен и ужасен его план мести. Вся радость от поездки разом улетучилась. Хотя здесь так здорово просыпаться! Я ещё немного повалялся в постели с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам тропического леса. Всё больше экзотических птиц приветствовали утро нового дня, а вот стрекотание цикад постепенно затихало и похожий на удар колокола звук «динь» доносился всё реже.

– Эстелла сказала, что эти звуки издают лягушки, забравшиеся на деревья, – пробормотал ещё сонный Брэндон.

– Классно! – воскликнул Генри. Ну конечно, он же тоже лягушка. – Я сегодня собираюсь поговорить с девочкой-древолазом.

– Не думаю, что у нас сегодня будет на это время, – пророчески произнёс я: меня одолевали дурные предчувствия. – Хозяева приготовили для нас что-то такое, что мне якобы не понравится. Значит, это не курс лазанья по гигантским деревьям – он бы мне точно пришёлся по душе.

– Ну если только тебе, – ответил Фрэнки и на зависть энергично спрыгнул с кровати. – А у меня при одном только взгляде на эти деревья начинает кружиться голова.

Мы с Брэндоном застонали: мы прекрасно помнили, каково это, когда Фрэнки боится высоты. Разве забудешь парфюмерную аварию в самолёте!

– Вот бы протаранить такое дерево, – мечтательно произнёс Брэндон. – Но, наверное, ругаться будут. – Наверняка, – напугался Генри. – Если потянет бодаться с деревьями, подумай об этом жутком директоре школы. Говорят, каймановые черепахи могут перекусывать ветки толщиной с руку.

Брэндон издал странный звук – как будто кто-то наступил на жабу.

Как мне быть? Как помешать Миллингу переманивать оборотней на свою сторону глупой болтовнёй о превосходстве? Нужно же что-то делать! Я чувствовал себя совершенно беспомощным – а вот он, похоже, прекрасно знал, что делать, как достичь своих целей и добиться ещё большей власти.

– Из-за Миллинга переживаешь? – угадал мои мысли Брэндон.

– Да, и я не знаю, что делать, – признался я.

– Для начала – принять участие в школьном обмене, – посоветовал Брэндон, и я легонько стукнул его кулаком в плечо.

Мы насладились видом восходящего над туманными джунглями солнца, как всегда очистили душ от насекомых и спели с нашими новыми товарищами школьный гимн, чтобы запустить кровообращение.

Муравьед Альфредо, уплетая за завтраком рис с чёрной фасолью, хитро улыбался.

– Салют, гринго! – крикнул он, поглядев на меня сквозь толстые стёкла очков. – Сначала будут нормальные уроки, а вот потом начнётся самое интересное.

– Ещё одна вечеринка? – Холли снова раскачивалась на стуле, лакомясь жареным платаном.

– Хорошо бы, – вступила в разговор Эстелла, пребывавшая в отличном настроении. – Но нет. На этот раз – рафтинг!

Что-то мне это не нравится.

– На надувных лодках? – спросил я.

– Ну да.

– По реке?

– Ну конечно. По реке Сарапики.

– И при сплаве можно промокнуть?

Эстелла, Альфред и мои друзья покатились со смеху. Выдра, разумеется, хохотала громче всех. Видимо, промокнуть можно. Может, Фрэнки даже помогал организовывать этот рафтинг!

Эстелла ещё не закончила:

– Главное – не свалиться в реку.

Фрэнки был явно разочарован:

– Это ещё почему?

– О пираньях слышали? – Альфредо обвёл нас многозначительным взглядом, неторопливо отхлебнул сока дыни и лишь потом продолжил: – Это такие плотоядные рыбы. Если упадёшь в воду, а поблизости будут пираньи – они тебя тут же обглодают до косточек.

Фрэнки резко перестал смеяться. А на лице Холли появилась слабая кривая улыбка:

– Будем все крепко держаться в лодке, договорились?

Мы все кивнули.

Лодки доставили к реке на джипе. А коста-риканские школьники и мы добирались к месту посадки пешком по густому бурно растущему тропическому лесу.

Холли и в человеческом облике пребывала в крайнем возбуждении и носилась туда-сюда по подлеску, хотя сопровождающей нас учительнице сеньорите Моравие это явно не нравилось. Наша девочка-белка, к счастью, ни к чему не прикасалась, зато совала свой нос в каждую трещину и заглядывала под каждый листок.

– Ой, какая прелесть! – то и дело восклицала она и указывала нам на какой-нибудь цветок, на личинок бабочки и тому подобное.

Билл Зорки, нахмурившись, наблюдал за ней и наконец не выдержал:

– Холли, послушай, давай ты…

В ответ раздался жуткий вопль, от которого у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. На этот раз находку Холли нельзя было назвать прелестной. Вернее, это не Холли кого-то нашла – скорее нашли её. Большая змея коричневого окраса свалилась с дерева прямо на девочку и теперь обвивалась вокруг неё. Кучка совиного помёта, да это же удав! Брэндон показывал мне фотографию в Интернете. Удавы неядовитые, но они могут убить, сдавив тебя своим телом так, что становится невозможно дышать.

Эта змея, судя по всему, тоже обладала страшной силой, она блестящей спиралью закручивалась вокруг Холли, прижимая той руки к телу. Девочка-белка застыла неподвижно, как жердь в заборе. С широко раскрытыми глазами моя лучшая подружка наблюдала, как удав медленно оборачивается вокруг неё.

Билл, Эстелла, Миро и я отреагировали одновременно. Мы сквозь заросли побежали к Холли. Ноги увязали во влажной земле, колючие растения хлестали по лицу. Учительница крикнула что-то, ученики все разом загомонили, но мне было всё равно! Нельзя допустить, чтобы Холли задушили!

Удав, конечно, заметил, что у него хотят отнять добычу. Он вытянул голову величиной с ладонь в нашу сторону, открыл пасть и с шипением продемонстрировал зубы. Недвусмысленное послание, но мы не обратили на него никакого внимания.

Билл Зорки ударил удава по голове, но тот его даже не заметил, а Миро, отчаянно воя, попытался укусить рептилию. Эстелла недолго думая схватила пресмыкающееся за хвост и словно огромную макаронину принялась раскручивать животное в обратную сторону.

Только я ничего не делал. Потому что уже не было необходимости. На лице у Холли уже проступил рыжий пушок – и мгновение спустя из объятий недоумевающего удава выпрыгнула рыжая белка.

– Сейчас ты у меня получишь, глупая рептилия! торжествующе крикнула Холли, танцуя на ветке прямо над головой удава.

И это была не пустая угроза. Через секунду на змею полилась жёлтая струя. Удав растерянно поднял голову – наверное, чтобы посмотреть, куда же делась добыча, – и получил порцию мочи прямо в глаза. Несолоно хлебавши змея уползла в заросли.

Довольная Холли уселась ко мне на плечо и позволила отнести себя к остальным. Её мех щекотал мне ухо.

– С тобой всё в порядке? – озабоченно спросил Билл Зорки.

– Зависит от количества этих бестий, – небрежно ответила моя подружка.

– Ты просто молодец! – прогрохотала Эстелла, уперев руки в бока. – Хорошо, что не растерялась. Если бы ты запаниковала, он бы тебя точно слопал.

– Я паникую, только если надо писать сочинение или контрольную по математике, – объявила Холли и изобразила, что её сейчас вырвет.

Я тепло посмотрел на Эстеллу. Какая же она умница – бросилась Холли на помощь! Надо запомнить этот трюк – разматывание удава с хвоста.

Больше Холли не о чем было беспокоится. Следующее нападение предназначалось не ей. Мы с Брэндоном, Нимблом и Бертой ушли немного вперёд – и тут на нашего оборотня-кролика напрыгнули сзади и придавили его к земле.

– Правда, весело? – радостно спросил ягуар Кинг.

– Интересно, сколько наших переживут эту поездку? – простонал распластанный Нимбл. А ведь он ещё не знал про пираний.

Я в поведении Кинга не видел ничего весёлого. Просто безобразие, что он всё время кидается на моих одноклассников! Нимбл – травоядный, он и так постоянно дрожит от страха. Если он в ближайшем будущем увидит что-нибудь черно-жёлтое, у него случится нервный припадок.

Учителя были далеко и не видели, что произошло. Придётся справляться самим.

Мы с Брэндоном переглянулись, а потом посмотрели на Берту.

– Ты больше так делать не будешь, понятно? – решительно сказал я Кингу. – Ты же не хочешь, чтобы мы рассердились? Мы все?

И я тут же превратился в пуму, а следом превратились и Брэндон с Бертой. Они справились просто отлично – а ведь превращения не их конёк. Малыш ягуар оказался перед лицом мрачно взирающих на него пумы, гризли и огромного бизона. Он нервно задёргал хвостом и отступил на пару шагов назад. Я видел, как играют мускулы под его пятнистой шерстью.

– Но я же просто пошутил. Весело же было.

– Тебе, может, и весело, – сказала Берта и показала клыки.

– Больше так не шути, – добавил Брэндон, опустил рогатую голову и поскрёб копытом землю.

Кинг озадаченно посмотрел на нас, а потом просто развернулся и стал точить когти о дерево.

– Ладно, не проблема, – сказал он.

Тут к нам подошла Домино. Судя по всему, её эта сцена обрадовала – она широко нам улыбнулась и мысленно сказала «спасибо». Наверное, ей эта дурная привычка её приятеля тоже уже порядком надоела. Вообще-то обе эти кошки очень милые. Жаль только, что они восхищаются моим врагом. Не хотелось даже думать об этом.

– Что случилось? – Сесилия Моравия как раз нагнала нас и теперь удивлённо рассматривала.

– Кинг захотел увидеть наши звериные обличья, ласково пропела Берта. – Это ведь ничего, что мы превратились без разрешения?

Учительница озадаченно кивнула, а Берта потопала к ближайшему дереву, чтобы, спрятавшись за ним, превратиться и одеться.

Мы не стали снова полностью одеваться – остались сразу в плавках. К тому же на улице стояла та ещё жарища.

Тем временем уже почти весь наш класс знал о пираньях. Количество хмурых лиц вокруг меня только увеличивалось. Никто не хотел прослыть трусом и не отказывался садиться в лодку, но даже Джефри и его стае было явно не по себе.

Джефри, как всегда, старался не показывать виду и прикрывался дурацкими шутками:

– Эй, ребята, а вы все плавать умеете? – обратился он к девочке-муравью, не помню, как её зовут. – В вашей стране этому вообще учат?

Костариканцы озадаченно посмотрели на него. Наверное, пытались понять – он их нечаянно обидел или специально. И только оборотень-ящерица Мануэль, лучший друг Кинга, тут же скрестил руки на груди.

– Да, плавание у нас не обязательный предмет, – ответил он, загадочно улыбаясь, – но, возможно, мы учимся тому, о чём вы и понятия не имеете.

Удивлённо вздёрнув брови, Джефри пристально посмотрел на Мануэля. Тот был чуть ниже ростом, чем наш задира, а его внешний вид – волосы до плеч и едва пробивающаяся щетина – явно не соответствовал волчьему представлению о крутости.

– И чему такому необычному вы учитесь? – спросил Клифф, мощный и чуть медлительный бета-волк. – Например, ходить по воде, – невозмутимо сообщил Мануэль.

Все в изумлении уставились на него, а волки и ещё несколько наших рассмеялись. Но я заметил, что местные даже не улыбнулись. Интересно получается: они что, все посвящены в этот розыгрыш? Или это действительно правда? Что-то мне не верится.

– Ты не знаешь, Брэндон, может, люди уже придумали какую-нибудь хитрость, чтобы ходить по воде? – спросил я своего друга.

– Нет, до сих пор это удалось лишь одному из них. По имени Иисус.

Я почесал в затылке. Да, кажется, припоминаю, что-то такое нам на человековедении рассказывали.

– Он был в ластах?

– Вряд ли. Тогда их ещё не изобрели.

– Можно подумать, ты умеешь ходить по воде! – потешался Джефри.

– На что спорим? – благодушно улыбнулся Мануэль.

Джефри мерзко ухмыльнулся:

– Проигравший должен вылить на директора школы сеньора Кортанте ведро с краской.

Все испуганно умолкли. Очень опасное пари! Казалось, даже Мануэль засомневался. Но потом он кивнул:

– Идёт.

Я не подозревал, как Мануэль собирался выигрывать пари, но держал оба моих человеческих кулака – очень надеюсь, что он справится! Рядом со мной Холли нервно рвала листик на мелкие кусочки:

– Только бы у него получилось! С удовольствием посмотрю, как сеньор Кортанте даст пинка под зад этим дебильным волкам!

Вскоре мы уже добрались до реки Сарапики. Это был широкий поток карамельного цвета посреди дремучего леса.

– Начинаем! – Сеньор Кортанте, учителя и наиболее крепкие ученики принялись сгружать красные надувные лодки с прицепа школьного джипа, а потом мы все вместе дотащили их до берега. Нам раздали вёсла и проверили, чтобы каждому достался инструмент по росту. Мария Ла Чамба распределила плавательные жилеты и проследила, чтобы все их надели. Фрэнки даже немного обиделся.

Я с отвращением ступил в реку – хорошо хоть вода не очень холодная. Маленькие волны набегали на мои ступни, пару раз я поскользнулся на мокрой гальке. Увы, это было лишь начало моих мучений.

– Предлагаю разобраться с нашим пари до рафтинга, – сказал Мануэль.

Джефри кивнул, не сомневаясь в победе:

– Ну, показывай, как ты умеешь ходить по воде. Я-то думал, что это я выпендрёжник. Оказывается, есть хвастуны и покруче.

Мануэль тут же превратился: на прибрежных камнях сидела зелёно-коричневая ящерица величиной с ладонь с длинными тонкими пальцами на лапах. На голове у неё был треугольный зубец, а вдоль спины – кожистый гребень. Мануэль застыл абсолютно неподвижно, и тут вдруг Кинг крикнул:

– Поехали!

Ящерица бросилась вперёд, передвигаясь прямо-таки в сумасшедшем темпе. Поднявшись на задние лапы, Мануэль вбежал в реку, его лапы при этом хлопали по поверхности воды просто с невероятной скоростью. Я не верил своим глазам. Он действительно шёл по воде! Коста-риканские школьники поддерживали Мануэля громкими криками. Пробежав несколько метров, василиск замедлил ход, опустился в воду и подплыл к берегу.

– Ну как, понравилось моё шоу? – спросил он Джефри. – Кстати, мой род часто называют ящерицами Иисуса Христа. Не потому, что мы такие святые, а потому, что умеем ходить по воде.

Вожак нашей волчьей стаи стоял бледный, с перекошенным лицом. Он быстро взглянул на сеньора Кортанте. Наверное, осознал, во что ввязался.

– Откуда мне знать, на что способны дебильные рептилии в этой дурацкой стране! – проворчал он.

Но Мануэль не удостоил его даже взглядом. Он превратился обратно, быстро натянул плавки и забрался в лодку, где уже сидели Кинг, Брэндон, Эстелла, Фрэнки и я. Мы приветствовали его радостными криками и поднятыми вверх вёслами.

– Классная работа, Мануэль, – восхитилсяя яя..

– Этого люди тоже не умеют, – ответил оонн, улыбнувшись.

Вообще-то я ещё собирался сказать «большое спасибо» за то, что он утёр нос несносной волчьей стае, но слова застряли у меня в горрллее..

Опять он с этой чушью про наше дурацкое превосходство! Миллинг прекрасно понимал, какие речи нравятся его сторонникам. И Кинг с Мануэлем попались на эту удочку.

Как всегда, когда я думал о своём бывшем наставнике, у меня перехватило дыхание. Как будто, невзирая на континенты и расстояния, он взял меня за горло. Неужели его сторонники в Латинской Америке помогут ему осуществить его план мести людям?! А если он прикажет им выступить против меня?

Я стиснул зубы. А если рассказать людям правду о Миллинге? Тогда они точно восстанут против него. Я уверен, они поймут, насколько он опасен. Надо начать организацию сопротивления прямо сегодня вечером! Конечно, если я переживу этот рафтинг.

– Начинаем! – объявил сеньор Кортанте, лично ставший во главе экспедиции. Он управлял лодкой, где сидели в том числе Холли и Лу. Их шлемы – жёлтый и красный – блестели на солнце.

Мы опустили вёсла в воду и попытались рулить – поворачивать направо и налево. Не так-то это просто!

И вот мы уже несёмся вниз по реке, и впереди нас ждёт серьёзное препятствие – из воды торчит омываемый течением огромный угловатый камень. Если налетим на него, то застрянем! Или даже повредим лодку!

– На бакборт, быстро! – крикнула наш рулевой Сесилия Моравия.

– С какой стороны бакборт? – нервно спросил Брэндон.

– Слева, и сейчас нужно сильно грести. Давай! Греби! – заорал на него Мануэль. Камень стремительно приближался. На мгновение показалось, что сеньорита Моравия сейчас взлетит. Но она осталась в лодке и даже не выругалась – а ведь она знает немало смачных выражений.

Я грёб изо всех сил, и Брэндон с Кингом – тоже неслабые парни – работали в полную мощь. Мы проскочили в опасной близости от камня – в щель между лодкой и препятствием поместилась бы только бабочка. Лодка при этом накренилась, и Эстелла испуганно взвизгнула. Через борт налилась вода – прямо мне на ноги. Фу, какая гадость!

– Смотрите не опрокиньтесь! – взволнованно крикнула нам Холли с другой лодки.

– Ни за что, – ответил Брэндон и с опаской посмотрел на илистый поток: – А как эти пираньи выглядят?

– Надеюсь, что никогда с ними не познакомлюсь, – сказал я. – Только, пожалуйста, не превратись сейчас. Иначе пойдём ко дну – ойкнуть не успеешь.

– Постараюсь, – испуганно выдохнул Брэндон.

Я с любопытством наблюдал, что происходит в остальных лодках. Миро в красных плавках и толстом спасательном жилете сидел в одной лодке с Клиффом, Бертой, Нимблом и Биллом Зорки и усердно махал веслом. В той же лодке плыла и Хуанита – как всегда в облике паука, тесно прижавшись к Игнасио.

– Вот ещё глупость какая – спасательный жилет! – услышал я её голос. – Я прикрепилась паутиной, так гораздо надёжнее.

Никто не стал ей возражать, поскольку для пауков так и так спасательных жилетов нет.

– Смотрим внимательно! Сейчас будут пороги, – объявила Сесилия Моравия.

Коста-риканские школьники радостно закричали, а мне стало не по себе. В обличье пумы у меня, наверное, шерсть бы встала дыбом. В человеческом облике даже на это сил не хватило.

Вода впереди по курсу бурлила, как будто там плескался великан, и сквозь волны проглядывали камни. А вдруг наша посудина сейчас перевернётся?!

В лодке впереди нас завизжали девочки – их судёнышко бросало из стороны в сторону. Вот и мы добрались до опасного места, и наш рулевой отдавала быстрые команды, куда грести. Я вцепился в борт лодки, заливаемой волнами. Просто ужас ужасный!

Нет уж, организацию следующей экскурсии нужно поручить хищным кошкам!

Одолев пороги, мы спокойно поплыли дальше, рассматривая окрестности и их обитателей: табун лошадей, пасущийся на берегу, тукана, сидящего на ветке, и огромные деревья девственных джунглей. Солнце стояло прямо над нами, и казалось, что окружающий ландшафт исходит паром.

Если бы моя настоящая семья увидела меня сейчас, они бы решили, что я окончательно сошёл с ума: я ведь плыл по воде на странной, наполненной воздухом посудине – причём добровольно! Я вспомнил, как люди во время рафтинга увидели моего отца, купающегося голым, и улыбнулся.

Моя человеческая семья поняла бы, чем я тут занимаюсь, а Мелоди и Марлон даже позавидовали бы. Этот рафтинг не такая уж плохая штука!

Чтобы немного охладиться, Эстелла опустила руку в воду, и Брэндон взглянул на неё с изумлением:

– Рыбу ловишь? А что, неплохая наживка.

Тови, которая как обычно сидела на плече у подружки, тут же ответила:

– Хобби бывают разные. А ты что любишь делать?

– Обезьян фотографировать, – сказал Брэндон.

– Круто! – Эстелла тут же нацепила улыбку и принялась позировать.

– Тех, что с хвостом, – добавил Брэндон и лицо у Эстеллы разочарованно вытянулось.

Я с беспокойством смотрел, как лодка рядом с нами приближается к ветке, склонившейся к самой воде. И надо же такому случиться – Миро потерял контроль над собой – и теперь в лодке сидел волчонок в спасательном жилете, который был ему безнадёжно велик. И к тому же он, кажется, захотел пить – он пытался уцепиться передними лапами за край надувной лодки. И ему это удалось – малыш тут же принялся лакать воду из реки.

– Немедленно вынул язык из воды и быстро к штирборту! – скомандовала Мария Ла Чамба, рулевой в его лодке. Похоже, ей сейчас не до объятий.

Билл Зорки схватил Миро за ворот жилета и втянул волчонка обратно в лодку, потом взял его весло и стал усиленно грести. А вот Клифф, к сожалению, грёб не в ту сторону, и Берте пришлось сильно отклониться, чтобы ветка её не задела. При этом она чуть не раздавила Нимбла. Наш оборотень-кролик от испуга выронил весло, и оно поплыло вниз по реке. Испуганно ойкнув, он вытянулся вперёд, пытаясь поймать весло, но потерял равновесие и свалился за борт!

– На помощь! – панически завопил Нимбл, пытаясь забраться обратно в лодку.

Если на него сейчас нацелилась пиранья – ей не повезло: сразу же вслед за Нимблом в реку, подняв фонтан брызг, плюхнулась наша отнюдь не миниатюрная Берта.

Мы с ужасом ждали, что сейчас будет. И только Джефри спокойно смотрел на часы. Он что, время засекает, как быстро их обглодают?

– Давайте забирайтесь в лодку. Мы вам поможем. – Билл Зорки сумел сохранить спокойствие и протягивал ученикам руку.

Не знал, что Нимбл и Берта так быстро плавают. Может, их уже пираньи хватают за пятки? Я пытался хоть что-то разглядеть в глубине, но вода была очень мутная. К несчастью, Нимбл от испуга ещё и превратился и теперь в обличье промокшего кролика плыл гораздо медленнее – огромный жилет только мешал ему – и к тому же для хищников выглядел, наверное, намного привлекательнее.

– Меня кто-то схватил за палец! – завопил Нимбл.

– Плыви быстрее! – кряхтела Берта.

– И так уже стараюсь как могу! – Нимблу и правда удалось прибавить темпа, бешено работая лапками. Мы радостно закричали, увидев, что он добрался до лодки.

– Только не за уши! Не за уши! – заклинал кролик Билла Зорки, и учитель схватил его за загривок и втащил в лодку.

Берте помог ещё и Клифф: вместе с Биллом они с трудом втянули её внутрь, и она свалилась на дно как выброшенный на берег тюлень.

Но что это происходит с коста-риканскими школьниками? Хохочут как сумасшедшие.

– Да не бойтесь вы, – сказала Эстелла. – Тут нет плотоядных рыб.

– Мы вас разыграли, – добавила Тови, сидевшая у неё на плече, и зашлась каркающим хохотом.

– Это так, но всё равно надо было плыть быстро, – вмешался Альфредо. – Здесь водятся кайманы, как и в той местности, где у моих родителей ферма.

– Да неужели? – недоверчиво бросил Джефри.

А Холли крикнула с другой лодки:

– Да ладно вам, посмеялись – и хватит. Перестаньте уже нас пугать всяким жутким зверьём.

И тут вдруг я увидел рептилию, значительно превосходящую меня в размерах. На узком песчаном пляже, мимо которого как раз проплывала наша лодка, на солнышке нежился кайман. Тут он решил зевнуть – и мы получили прекрасную возможность разглядеть его многочисленные зубы. Рядом с ним на песке валялся один резиновый сапог. Жаль, что Джефри не заключил пари на этот раз.

Мы вытащили лодки из реки, а Эстелла с Тови снова вцепились друг другу в волосы. В буквальном смысле слова. Маленький зелёный попугайчик пристроился у Эстеллы на макушке, глядя на меня сверху вниз, и трепал тёмную шевелюру подружки.

– Ну что, скажешь ему, что ему завтра предстоит?

– Почему сразу я?! – возмутилась девочка-обезьяна. – Скажи сама.

– Всё время я должна всё улаживать! – воскликнула Тови, переминаясь с лапки на лапку.

Я недоумённо оглянулся вокруг, но других оборотней поблизости не было.

– Это вы обо мне сейчас разговариваете? – поинтересовался я.

– Просто скажи ему! – пронзительно заверещала Тови, а Эстелла прошипела в ответ:

– Ладно! Я скажу. Только прекрати драть мне волосы. Или я себе сошью новую подушку и набью её зелёными перьями!

Эстелла повернулась ко мне, смущённо улыбаясь.

– Ты знаешь, Караг… Мне очень жаль, но на уроке борьбы тебе придётся драться с Бланкой, – объявила она как обычно оглушительно громко.

Резвившаяся поблизости Холли вмешалась в наш разговор, отколупывая кору с ветки:

– Во класс! Клёвая заруба получится!

– Это ещё почему? Кто такая эта Бланка? – спросил я, начиная волноваться.

– Да земноводное какое-то, мы такого только что на берегу видели – кажется, крокодил, или как они там называются, – преспокойно сообщила мне Холли. – Кайман?! – ужаснулся я.

– Да, точно. Ты же одной левой его уделаешь, правда?

Неужели этой белке и в самом деле плевать, что от её лучшего друга скоро останется лишь пара клочков меха?!

– Не уверен, – тихо ответил я.

– Если ты справишься с девочкой-кайманом, люди к тебе точно прислушаются, когда ты откроешь им истинное лицо этого гада Миллинга, – от возбуждения Холли пританцовывала на цыпочках. – Тогда ты будешь для всех крутым вожаком! Великим пумой! Королём хищников! – Она ткнула меня локтем под рёбра. – Конечно, если Бланка тебя не размажет.

– Вот именно, – скривился я.

– Оценок ставить не будут, потому что вы наши гости, – попыталась утешить меня Эстелла. – Но поединок действительно опасный.

– Ну, давай! Пока! – крикнула Тови и взмахнула крыльями. Кажется, она совсем не верит в мою победу.

– Угу, see you later, alligator, – с досадой пробормотал я. Это выражение я подцепил у Брэндона.

Тови исчезла в густых зарослях и больше не появилась.

– Она что, обиделась? – спросил я, стараясь не думать о предстоящем поединке.

Эстелла посмотрела на меня непонимающе, а потом оглушительно захохотала:

– Кто? Тови? Да нет, она же простилась с нами, ей нужно к владелице возвращаться.

– К владелице?! – удивился я.

– Ага. Тови вообще-то домашнее животное. Но пока её любимая хозяйка Антония в школе, Тови может учиться у нас в колледже «Ла Чамба». А после обеда она возвращается обратно домой.

Холли закатила глаза, но сдержалась и никакой глупости не ляпнула. Она ведь и сама недавно в роли белочки ела орешки с руки у Сильверов.

Во всяком случае, хозяева явно не запирали Тови в клетку. И всё равно у меня в голове не укладывалось, что кто-то может добровольно стать домашним животным – как Дориан, например.

– А хозяйка знает, кто Тови на самом деле? – спросил я.

– Антония и Тови разговаривают друг с другом мысленно, но, думаю, девочка не подозревает, что означает эта способность, – сказала Домино, девочка-оцелот.

Мы с Холли удивлённо переглянулись.

– То есть девочка тоже оборотень, но не знает об этом? Значит, она ещё никогда не превращалась? – предположил я.

– Точно, – улыбнулась Эстелла. – Ей просто нравится, что у неё такой необычный домашний питомец. Да и практическая польза от Тови есть – например, на экзаменах. Ведь в человеческом облике ей уже больше двадцати лет, и она очень умная.

Мы все с интересом ждали, как Джефри выполнит условия пари. Но вскоре стало понятно, что он хочет увильнуть. Все волки словно воды в рот набрали, а Джефри притворялся, будто ничего и не было. Наверное, надеялся, что все забудут, а там нам уже и домой пора.

Но тикос не собирались забывать о пари.

– Любишь медок – люби и хоботок, – объявил Игнасио, важно прошествовав в облике паука-птицееда по тарелке Джефри. Наш одноклассник с отвращением смотрел, как восемь мохнатых лапок касаются его стейка и батата, но ничего не сказал.

На потолочной балке прямо над Джефри сидела чёрная катарта. Нетрудно догадаться, что задумала Морин. Каждый раз, когда Джефри, взглянув наверх, сдвигался вправо или влево, птица двигалась в сторону вслед за ним. Наш альфа-волк наверняка понял, что на него упадёт, если он немедленно не отправится за ведром с краской.

– Мы все с нетерпением ждём твоих действий, – Альфредо взглянул на Джефри близорукими глазами, улыбнулся и поправил бейсболку.

– Спорим, у него ещё сюрпризы найдутся для нашего выпендрёжника, если тот вздумает увильнуть, – прошептала мне Холли на ухо. – Только представь себе: муравьи под рубашкой, муравейник в кровати, «муравей двадцать четыре часа» в ботинке…

– Очень может быть, но мне совсем не хочется спорить, – ответил я.

– А вам не кажется, что муравьеды предпочитают есть муравьёв, а не распихивать их куда попало? – вмешался Фрэнки, услышав наш разговор.

– Уверена – Альфредо способен на многое, – заключила Холли.

Взглянув на невинную улыбочку Альфредо, я подумал, что Холли права. К тому же я недавно узнал, что он староста класса. Он был таким тихим, спокойным мальчиком, что даже и не догадаешься, насколько он решительный и уверенный в себе.

И Джефри наконец сдался. Во всяком случае, он спросил у Кинга, где можно раздобыть ведро с краской.

– Ой, это непросто, – Кинг задумался, склонив голову набок. – У нас есть кабинет изобразительного искусства, но на ночь его запирают и оттуда трудно что-нибудь украсть.

– Я знаю, что делать, – сказала Домино, лучезарно улыбаясь. – У нас тут неподалёку как раз ремонтируют дорогу. Я видела там ведро с краской для дорожной разметки. Ты в облике волка можешь незаметно подкрасться… Волки ведь умеют подкрадываться?

– Разумеется, – Джефри раздулся от гордости как лягушка-вол. – Если мы захотим, нас никто не заметит.

– Здорово! – Домино притворилась, будто восхищается Джефри.

Холли рухнула от хохота, я тоже с трудом подавил улыбку.

Тем же вечером Джефри вместе с Бо и Миро куда-то отправились, видимо, за краской. И точно – вскоре они вернулись с большим ведром. К счастью, учителя были заняты: сидели за праздничным ужином в столовой. Сеньор Кортанте тоже был там. Спрятавшись в кустах, я наблюдал, как Джефри и его стая, включая Тикаани, пытались прикрепить ведро на дверь хижины директора школы. Дверь представляла собой откидную заслонку – обычно такие делают для кошек. Такая вот смешная дверка для каймановой черепахи.

– Закрепи верёвку наверху, Клифф!

– Здесь? А он потом внизу пролезет?

– Эй, ты мне руку прищемил!

– Перекидывай сюда, Бо! Да, вот так. Узел вяжи.

Если сейчас появятся учителя, волкам не поздоровится. Поэтому Миро стоял на шухере, вытягивая голову и принюхиваясь.

Холли, Брэндон, Фрэнки и я – кто-то в человеческом облике, кто-то в зверином – прятались в кустах и не спускали глаз с волков. Впрочем, за всеми близстоящими кустарниками прятались ученики: листва то и дело шевелилась, и высовывались лапы, перья, ноги или головы. Волки наверняка знали, что за ними наблюдают полшколы, но делали вид, что ничего не замечают.

Каким-то чудесным образом стае всё-таки удалось закрепить ведро, не измазавшись в краске.

Учителя праздновали ещё целую вечность. Холли в обличье белки коротала время, занимаясь гимнастикой на спине пумы. Я шипел и выгибал спину, пытаясь её сбросить, но Холли было плевать с высокого дерева на моё недовольство.

Она затихла, лишь когда смолкла музыка и учителя стали расходиться по своим хижинам. Маленькое мохнатое тельце моей подружки вибрировало от напряжения. Фрэнки и Брэндон в человеческом облике прятались поблизости. Фрэнки мне озорно улыбнулся, и его зубы блеснули в темноте.

Мы видели, как Билл Зорки и Сара Кэллоуэй шли рядом и о чём-то тихо разговаривали. У меня по телу побежали мурашки. Кажется, мистер Зорки пока ещё не знал, что мы с Тикаани тайно встречались ночью. А вдруг мисс Кэллоуэй рассказывает ему об этом прямо сейчас?

Тут я услышал какой-то странный скрежет. Это что – сеньор Кортанте ползёт домой в обличье черепахи?

Я застыл в неподвижности, все остальные тоже не шевелились. Даже ни один листочек не задрожал. И вот мы увидели сеньора Кортанте. Подобный небольшой горе, он грёб лапами по траве, сминая маленькие растеньица и вытянув вперёд уродливую голову. Как всё-таки хорошо, что это не я проиграл пари!

Я ещё надеялся, что сеньор Кортанте удалится в свой пруд, но черепаха двигалась прямо к двери-заслонке. Внезапно директор застыл на месте, поднял голову и прислушался. Может, что-то заподозрил?

Нет, кажется, нет. Сеньор Кортанте пошёл дальше. Толкнул головой дверцу и выставил вперёд лапу. Плюх! Шмякнулась ядовито-жёлтая краска.

– О чёрт! Они и правда это сделали! – испуганно выдохнула Холли.

– Нам сейчас лучше исчезнуть, – шепнул я хихикающим друзьям и ретировался, унося с собой Холли, крепко держащуюся за мои уши. Остальные убежали следом за нами.

Но прямо перед хижиной я наступил в какую-то скользкую лужу. Подняв лапу, я удивлённо принюхался. Разрази меня гром, это же краска! Как такое возможно?! Мой мозг просто дымился от напряжения. Наконец я понял, что произошло, и моё сердце отчаянно забилось. Проклятый Джефри подложил мне свинью! Не могла же эта краска оказаться здесь случайно! Это была ловушка, и я буквально вляпался в неё!

Я тут же предупредил друзей:

– Здесь не ходить!

Фрэнки и Брэндон осторожно обогнули лужу и подошли поближе, чтобы взглянуть на этот неприятный сюрприз.

– Вот это попадос, – резюмировал Фрэнки. – Надеюсь, этот товарищ…

Мы услышали приближающийся шум – кто-то полз по траве – и сразу поняли, кто это. Фрэнки, Брэндон и Холли вздрогнули и тут же в ужасе убежали. Наверное, они решили, что я тоже убегу. Но я почему-то не смог.

Я застыл на месте как парализованный, глядя на тёмное кряжистое существо, остановившееся прямо передо мной. Хотя нет, уже не тёмное. Панцирь черепахи был теперь ослепительно жёлтым, и по бокам с него медленно стекали капли краски. Чёрные глазки сначала гневно взглянули на мою испачканную в краске лапу, а потом и на мою морду.

– Марш ко мне в кабинет! – прогрохотал голос сеньора Кортанте у меня в голове. – Немедленно! Что ты себе позволяешь?! Какая неслыханная наглость!

– Но я… – робко попытался я возразить.

– Никаких «но»! За мной! Немедленно!

С ужасом в душе я поплёлся вслед за сеньором Кортанте.

В кабинете сеньора Кортанте я робко огляделся по сторонам. Комната была обставлена очень скромно: письменный стол, два стула и полка с папками. На стенах – множество старых фотографий и пожелтевшие вырезки из газет.

Чтобы хоть как-то отвлечься от предстоящего разговора, я начал читать заголовки статей. «Самый успешный полицейский Латинской Америки» гласила надпись над портретом сеньора Кортанте: там он был гораздо моложе, но смотрел так же строго и прямо и его человеческое лицо уже и тогда было всё в морщинах. Ещё с одной фотографии директор школы глядел почти приветливо; он стоял рядом с каким-то долговязым мужчиной и улыбался.

– Мой бывший партнёр, – коротко пояснил сеньор Кортанте, переползая кабинет по диагонали и ничуть не беспокоясь, что за ним тянется жёлтый след. – Энрике был оборотень-собака, он сразу чуял, если у кого какая дрянь припрятана. Мы были классной командой.

– Могу себе представить, – робко отозвался я.

Судя по всему, сеньору Кортанте нравилось находиться в обличье черепахи. В кабинете у него имелся пандус, по которому он взобрался на стул. Я в облике пумы сел перед ним, и теперь глаза у нас оказались на одном уровне.

– Да, мы были классной командой, – сеньор Кортанте не отрываясь смотрел на меня.

– Но вы ведь ушли с этой работы. Почему? – поинтересовался я.

– Мне часто приходилось арестовывать оборотней, – проворчал директор школы, – которые не сумели найти своё место в жизни, не смогли ответить себе на вопрос, кто они такие. Поэтому я бросил работу в полиции и пришёл в эту школу помогать детям, чтобы они не пошли по дурной дорожке. Эту школу основал Ла Чамба, мой старинный друг.

– А почему он больше не руководит школой? – осмелился я спросить.

Сеньор Кортанте помрачнел:

– Трудно работать директором, если уже умер. Его застрелили золотоискатели. Это у нас большая проблема, особенно в районе Амазонки.

– Мне очень жаль.

Надо же, а дочь старого Ла Чамба, оборотень-носуха Мария Ла Чамба всё равно очень весёлая и приветливая. – С тех пор я преследую этих разбойников. И ещё незаконных рубщиков леса, – настроение у сеньора Кортанте явно улучшилось. – Они, как меня увидят, на всю жизнь пугаются.

Когда же я смогу объяснить это недоразумение с краской? Видимо, прямо сейчас.

– А что мне теперь прикажешь делать? У меня уже нет защитной окраски! Теперь я жёлтый, как дурацкая канарейка! – Голос сеньора Кортанте хлестал меня по лицу как ледяной зимний ветер. Он приблизил морщинистую голову к моей морде так близко, что задел мои вибриссы, а я уловил его рыбье дыхание. – Это же просто чёрт знает что такое! Эта история с краской – самое дурацкое из всего, что случилось со мной на этой проклятой неделе!

Я набрал в грудь воздуха, чтобы оправдаться, но мне не удалось вставить ни словечка.

– Ты думаешь, ты крутой, потому что ты пума? Да раньше я кошечек вроде тебя на завтрак ел. А потом ещё когти об их мех вытирал!

Защищаясь от нападок, я поднял лапу вверх, но он костерил меня ещё минут пять. Мне показалось, что это были пять лет.

Наконец сеньор Кортанте спросил:

– Как тебе вообще в голову пришла такая гадость?! Отвечай, мерзкий шелудивый котёнок!

– Никак, – осмелился я ответить. – Это был не я.

– Вот, значит, как. И можешь это доказать?

– Нет, думаю, не смогу. – На душе было невыносимо тяжело.

Он ещё ближе придвинулся ко мне. Я собрался с силами, чтобы не отвернуться. И снова его голос хлестнул меня:

– Кто это сделал? Твои дружки?

– Нет, – тут же ответил я.

– Тогда назови мне их имена, – сеньор Кортанте буравил меня взглядом.

– Ээ-э, да, но я…

– …но ты этого не сделаешь, да? – закончил за меня директор школы.

– Верно, – инстинктивно сказал я.

– Хорошо. Не люблю стукачей. Ну, кроме своих осведомителей. Дай угадаю – они подстроили тебе ловушку? – Сеньор Кортанте рассмеялся – звук был такой, как будто вниз по склону грохочут камни. – У меня тоже был такой случай. Один преступник подкинул мне кое-что незаконное, чтобы меня арестовали. Ха-ха-ха, как же он облажался! Он и теперь ещё в тюрьме. – О! – только и сказал я. Я не понимал, куда клонит директор, но на душе у меня немного полегчало.

– А ты знаешь, кто ты такой?

– Да, сеньор Кортанте, я знаю, кто я, – ответил я и почувствовал, что окончательно успокоился. – Я не человек и не пума, я и то и другое одновременно, и мне это нравится, особенно с тех пор как я учусь в школе «Кристалл».

– Это хорошо, – пробурчал директор и взглянул на жёлтые пятна на полу. – Завтра все ученики встанут в пять утра и будут оттирать эту краску с меня, с моей хижины и с пола. Тебе ясно?

– Ясно, – кивнул я.

Видимо, разговор был окончен. Я беззвучно поднялся и уже собрался удалиться, мягко ступая кошачьими лапами.

– Да, вот ещё что! – снова раздался голос директора школы у меня в голове. – Мне кажется, язык у тебя хорошо подвешен, ээ-э, как там тебя?

– Караг, – быстро подсказал я.

– Один крупный телеканал хочет взять интервью о нашем школьном обмене. У школьника. Ты туда пойдёшь. В наказание, – проворчал сеньор Кортанте.

– Но за что вы меня наказываете? Это же не я вас облил, – осмелился я возразить.

– Очень может быть. Но ты и не помешал этим разбойникам. Наоборот, ты захотел всё увидеть собственными глазами. Вот теперь и расхлёбывай.

Он, конечно, прав. Я больше не возражал и поспешил вернуться к себе в хижину. Вернее, попытался. Но я не смог встать! Я напряг все свои мускулы, и у меня наконец получилось подняться, но изрядное количество моих волосков осталось в кабинете директора школы, приклеенных к полу настоящей краской для маркировки улиц.

Наконец-то можно уйти!

– Ну, рассказывай! Что он с тобой сделал? – Фрэнки, Брэндон и Генри обступили меня в ванной комнате: я пытался оттереть жёлтые пятна с руки. Но эта краска для маркировки улиц оказалась невероятно стойкой. Сеньору Кортанте, наверное, неделю придётся отмываться.

– Вроде ничего ужасного, – ответил я и рассказал о наказаниях, которые нас ожидают. Фрэнки пожал плечами: для него встать в пять утра не проблема.

А вот Брэндон недовольно крякнул:

– И всё из-за этих дебильных волков!

– Какое странное наказание – интервью на телевидении, – удивился Генри, поблескивая золотистыми глазами. – Многие туда бы бегом побежали.

– Ну, тогда ясно, в чём состоит наказание, – сказал я. – Меня будет преследовать бешеная зависть. И мои бывшие друзья будут думать, что мне нужна слава и свет софитов.

И тут я вздрогнул. Свет софитов. Завтра я окажусь на телевидении. Это мой шанс. Это возможность предупредить всех зрителей о планах Эндрю Миллинга. Но если я решусь выступить против него, что станет со мной? И с моей семьей? Оправдан ли такой огромный риск? Я же прекрасно помню, как Миллинг угрожал мне в последнем письме:

«Предупреждаю тебя – не пытайся препятствовать мне. Если ослушаешься – сразу ощутишь мой гнев на своей собственной шкуре и на шкуре тех, кто тебе дорог».

– Что с тобой? – спросил Брэндон, пристально глядя на меня. – Что-то не так?

– Нет-нет, всё в порядке, – пробормотал я, бросил оттирать краску и принялся чистить зубы. – Уф, я так устал – просто с ног валюсь, пора в постель.

– Верная мысль. Телезвёзды должны высыпаться и хорошо выглядеть, – поддразнил меня Фрэнки. – Мне мама говорила. Но я надеюсь, на морщинки ты начнёшь жаловаться не сразу, пару годков всё-таки должно пройти.

– Если услышишь, что я ною по поводу морщин – не важно, в каком возрасте, – можешь меня прикончить.

Я заполз в кровать и закрыл глаза. Вентилятор гнал прохладный воздух, остужая пот на моём человеческом теле.

В эту ночь мне не сразу удалось заснуть.

В жизни порой оказываешься в дурацких ситуациях. Например, когда, стоя на коленях сдираешь краску с панциря черепахи, а она при этом преспокойно уплетает салат.

К счастью, насмехаться было некому. Джефри со стаей тоже было чем заняться – они пытались отчистить испачканную жёлтым хижину, а тикос трудились над кабинетом, в сотый раз с восторгом обсуждая пари. Дориан тоже не мог упражняться в остротах – он попросту сказался больным. Наверняка решил провести время с большей пользой для себя – поработать над автобиографией. Его можно понять: отдирать краску и правда занятие малоприятное.

– Шею не трогай, щекотно! – крикнул сеньор Кортанте. – Да, кстати, вот ещё что. Сегодня во время интервью ты должен произнести кодовые фразы.

– Кодовые фразы? – Я остановился передохнуть и вытер пот со лба. Всё-таки человеческие руки жутко удобная штука.

– Угу, – каймановая черепаха засунула голову в болгарский перец, как будто я её насмерть обидел. – Это дурацкое выступление на телевидении нужно нам только для того, чтобы привлечь внимание к школе. Чтобы о нашем существовании узнали юные оборотни. Я уже стар и не могу выискивать их по всей стране, как ваша Лисса Кристалл.

– Понятно, – сказал я. – И что это за фраза?

– Слушай и запоминай: «Мне очень нравится в колледже «Ла Чамба», потому что там звери и люди живут в согласии друг с другом. А может, в ком-то из нас просто скрывается зверь?»

– Хорошо, скажу.

Я всё ещё не мог решить – стоит мне во время интервью предостеречь людей от Миллинга или нет?

Закончив трудиться над панцирем и вымыв руки, я заметил, что Джефри и Бо подслушивали наш разговор. Они мерзко хихикали и отпускали дурацкие шуточки. Но потом вдруг Джефри что-то тихо сказал приятелю, развернулся и направился ко мне.

– Здорóво, как дела? – приветливо спросил он.

С чего это он вдруг стал таким вежливым?

– О чём это ты недавно разговаривал с тикос? Они что-нибудь говорили про местные новости? – выспрашивал Джефри.

– А тебе какое дело?

– Что, уж и спросить нельзя? – Джефри обиженно надул губы. – Я же видел, как ты болтал с сеньором Кортанте.

– Да, мы поболтали о том о сём. Например, об интервью на телевидении о нашем школьном обмене, – я пожал плечами и оставил Джефри стоять в одиночестве.

Едва я отошел в сторону, Джефри тут же стал что-то быстро печатать на экране смартфона. У меня возникли нехорошие предчувствия: неужели он только что пытался у меня что-то выведать и сейчас докладывает обо всём Миллингу? А мой враг теперь натравит на меня своих латиноамериканских поклонников?

Я упрямо расправил плечи. Ничего особо ценного Джефри узнать не удалось. Но всё равно – зря я упомянул про телевидение. Ведь это интервью – мой шанс предупредить всех оборотней Коста-Рики о негодяе Миллинге. Лучше пока никому не знать о моих планах – тогда никто не сможет мне помешать.

За завтраком я не мог себя заставить проглотить ни куска, хотя всё было как всегда вкусно.

– С Карагом что-то не так, – объявила Холли и обеспокоенно заглянула мне в лицо. – Может, чумкой от черепахи заразился или ещё чем?

– Точно. И у него скоро вырастет панцирь, – улыбаясь, добавил Брэндон, но, увидев, что я не смеюсь, помрачнел: – Да что с тобой? Боишься сражаться с девочкой-кайманом?

– Есть такое, но это сейчас не самое важное, – ответил я и незаметно оглянулся – не подслушивает ли кто. Поблизости были лишь муравей-листорез и тапир. Не страшно. Вряд ли они фанатеют от оборотня-хищника Миллинга.

Я рассказал друзьям, что Миллинг всё ближе к осуществлению своего плана и что я собираюсь сделать заявление во время интервью. Холли уставилась на меня, широко раскрыв глаза от ужаса:

– Караг, это слишком опасно! Не надо этого делать! Мы что-нибудь придумаем, мы сможем ему помешать. Вот увидишь, если ты победишь Бланку, люди будут смотреть тебе в рот. Или в пасть. Ну, смотря в каком обличье ты будешь. Во всяком случае, ты сможешь настроить учеников колледжа против этого негодяя.

– Этого недостаточно, – возразил я. – Я должен предостеречь всю страну. А это возможно только с помощью СМИ.

– Конечно, так ты сможешь предупредить очень много людей. Но это очень рискованно – вспомни об угрозах Миллинга, – сказал Брэндон.

– Вы правы, – согласился я скрепя сердце. Нельзя рисковать безопасностью моей семьи. Миллинг на всё способен – в этом я уже убедился. – Хорошо, я отказываюсь от борьбы и просто дам обычное дурацкое интервью.

Решение принято. Вообще-то я должен был почувствовать облегчение, и мне и в самом деле стало легче, но всё равно – на душе лежал огромный тяжёлый камень.

«Ну что ж, по крайней мере ты принял решение и больше не надо мучительно размышлять», – утешал я себя.

Мальчик-тапир и девочка-муравей украдкой поглядывали в нашу сторону. А вдруг они передадут наш разговор моему врагу?! У меня горел затылок – как будто меня кто-то сверлил взглядом. Но мне его не поймать – даже если обернуться очень быстро.

Как хорошо, что сразу после завтрака у нас урок борьбы! Там можно действовать решительно. Против конкретного осязаемого врага!

Ареной для поединков в этой школе служил огороженный участок луга рядом с прудом с водопадом. Когда мы с Брэндоном и Холли туда явились, весь наш класс вместе с коста-риканскими школьниками уже выстраивался в круг. Ого! Рядом с оборотнем-птицеедом Игнасио стояла пухленькая девочка в жёлтом платье. Она робко улыбнулась мне. Ну надо же, Хуанита в человеческом облике! Давно я её такой не видел. Игнасио явно хорошо на неё влияет. Только вот мы через два дня уже уезжаем. Что с ней тогда будет? – Посмотри туда, – взволнованно шепнул мне Брэндон. – Там Мири.

Девочка-стрекоза с серебристыми волосами мечтательно смотрела перед собой. Может, она думает о большом и сильном мальчике-бизоне? Да нет, вряд ли. Лу стояла рядом с Мири, поэтому я украдкой поглядывал в ту же сторону, что и Брэндон. Чуть дальше мы увидели Билла Зорки. Ну конечно, он не может пропустить этот урок.

– У вас в школе тоже есть уроки борьбы и выживания? – обратился к нам учитель по имени Леонардо Хименес – коренастый мужчина с колючими седыми усами. – И преподаёт вам волк?

Судя по его скептическому тону, нас на уроках борьбы ничему хорошему научить не могли. Может, в Коста-Рике просто очень много тощих бродячих собак, и здесь думают, что волки – всего лишь немного увеличенная версия этих бедняг? Мы молча кивнули. Интересно, какой он зверь? Мало найдётся оборотней, которые осмелятся смотреть на волков свысока.

– Всё верно, борьбу преподаю я, – сказал мистер Зорки с ледяной улыбкой.

– Найти спарринг-партнёра для Бланки непросто, – сказал учитель борьбы и жестом подозвал к себе крепкую девочку с чуть выдающейся вперёд нижней челюстью.

Девочка мне сразу не понравилась. Она показалась мне такой же самовлюблённой, как Джефри, – не удостоила меня даже улыбки. Бланка тут же превратилась: покрытый панцирем кайман пополз к воде – наверное, чтобы освежиться перед схваткой.

– Я слышал, у вас в классе учится пума, – продолжил учитель борьбы. – Сейчас мы проведём учебный поединок. Чтобы вы знали, как сражаться с такими хищниками.

«Давай, Караг, покажи, на что ты способен», – взглядом сказал мне Билл Зорки. Оставалось утешаться мыслью, что наш учитель прежде работал санитаром – если меня ранят, он сумеет мне помочь.

Холли подняла вверх большие пальцы обеих рук. Миро заскулил от возбуждения, Тикаани ободряюще мне улыбнулась. А вот остальные волки, судя по всему, радостно предвкушали, как эта крокодилица меня уделает. Джефри устроился поудобнее, скрестив руки на груди и широко ухмыляясь. Ему явно было плевать, что на кон поставлена честь нашей школы и нашего учителя, который ко всему прочему ещё и его альфа-самец.

Я снял одежду, бросил её Брэндону и превратился. Как всё-таки здорово быть большой хищной кошкой – быстрой и сильной! Я впился когтями в землю.

Бланка наблюдала за мной. Она лежала в пруду – только глаза виднелись – и притворялась затонувшим деревом.

– Начали! – скомандовал учитель.

Я осторожно подкрался к водоёму. Бланка наверняка ждёт, пока я подойду поближе. Скорее всего, она, как и большинство известных мне рептилий, охотится из засады – сидит там неподвижно, а потом молниеносно бросается на жертву.

Но со мной эта тактика не сработает. Я с места прыгнул что есть сил, пролетел над её зубастой пастью и приземлился на жёсткой каймановой спине.

Бланка удивлённо завертелась, стала бить лапами и хвостом, вспенивая и взбаламучивая воду. Вторым прыжком я вернулся обратно на берег, и – смотри-ка – мой замысел удался! Бланка так разозлилась, что погналась вслед за мной. Первый шаг сделан – мне удалось вытащить каймана из ненавистной мне воды.

Однако Бланка была опытным противником. Она попыталась укусить меня за передние лапы, а когда я увернулся, с размаху ударила хвостом. Удар был очень мощным – меня будто металлическим прутом приложили. Я покатился по земле и чуть не врезался в ноги сеньора Хименеса, словно заблудившийся котёнок. По зрительским рядам пронёсся стон – во всяком случае, там, где сидели ученики из моей школы.

Но мне всё-таки удалось подняться на ноги. Я снова начал наступление, стараясь держаться подальше от хвоста каймана. Теперь я напал на Бланку сбоку и попытался её опрокинуть – может, тогда она станет беспомощной, как черепаха, лежащая кверху брюхом?

И у меня получилось! Несколько мгновений я наблюдал, как Бланка нелепо дёргает лапами, но в конце концов ей удалось встать – и она тут же набросилась на меня. Зубов в её длинной пасти было гораздо больше, чем у меня, и я отпрыгивал то в одну, то в другую сторону – мне становилось всё жарче.

– Давай, Караг, покажи ей! – кричали мои сторонники. Странно, но Бланку никто не подбадривал.

Мне ещё раз удалось запрыгнуть к ней на спину. Торжествуя, я хотел вцепиться ей в затылок – тогда победа будет за мной. Но её шея была покрыта жёстким панцирем – мне его не прокусить!

Может, у ягуара бы получилось. Они крупнее и сильнее пум. Но у меня не вышло…

Резким движением Бланка сбросила меня со спины, и, описав в воздухе дугу, я полетел на землю. Мой противник, совершенно уверенный в победе, уже открыл было пасть, чтобы заглотить меня, а Холли уже зажмурилась от ужаса…

И только Билл Зорки улыбался. Он-то знал, что сейчас произойдёт. Кошки же ужасно ловкие! Ещё в воздухе я перевернулся и, составив лапы вплотную друг к другу, приземлился прямо на морду Бланки, с треском захлопнув ей пасть. Пока девочка-кайман не опомнилась, я со всей силы ударил её лапой сбоку. Секунду спустя Бланка лежала на спине, а я нацелился клыками на нежную кожу её горла.

Мои однокашники визжали от восторга, коста-риканские школьники тоже аплодировали.

– Молодец, Караг, – похвалил меня мистер Зорки. – Видите, ребята, в Коста-Рике нужно держаться подальше от воды. Ведь там вас может поджидать неприятный сюрприз.

Сеньор Хименес натянуто улыбнулся:

– Да, это верно. В бассейне Амазонки в воде любят поохотиться в том числе и гигантские змеи. Однако не стоит недооценивать и сухопутных животных. Среди них есть внешне вполне безобидные, но они могут очень сильно вас ранить.

Тут он превратился, и я с удивлением увидел, что его второй облик – что-то вроде маленького дикого кабанчика.

– К примеру, белобородые пекари считаются самыми опасными животными Коста-Рики, – продолжил учитель. – Если нападению подвергнется один из нас, то мы отбиваем его от обидчика всем стадом. И что тогда случается, а, Кинг?

– Таким подлым образом пекари умудряются обратить в бегство даже ягуаров, – ответил Кинг и, прижав уши к голове, тихонько зашипел.

– Две страницы штрафных работ за оскорбление! объявил вновь развеселившийся сеньор Хименес.

Милый он парень, такой же, как наш Айсидор Элвуд.

Предсказания Холли сбылись: после поединка все коста-риканские школьники вдруг захотели со мной подружиться – видимо, Бланку в классе недолюбливали. Кинг с улыбкой похлопал меня по плечу, Мануэль назвал классным парнем, Эстелла, Домино, Морин и остальные радостно окружили меня:

– Здорово ты её выманил из воды!

– Просто класс – как ты ей на морду прыгнул!

– Старик, ты лучший!

Тикаани протиснулась сквозь толпу тикос, чтобы обнять меня, за ней тут же проскользнула Холли и тоже бросилась мне на шею. Брэндон всего меня обхлопал.

Мальчик-колибри прошептал нам что-то на испанском – наверное, он не говорит по-английски. И Брэндон нам перевёл:

– Бланка несколько раз доносила учителям, кто списывает. А ещё она специально испачкала грязью всю школьную форму Домино, и у Домино были из-за этого проблемы.

– Она терпеть не может, если у кого-то оценки лучше, чем у неё, – пояснила Домино и вздохнула.

Ага, теперь всё понятно.

Дориан потрепал меня по плечу, покровительственно улыбаясь:

– Хорошо, что ты не поранился: царапины и синяки плохо смотрятся на телеэкране.

– Точно, – об этом я даже и не подумал. – Да всё равно. Если бы со мной что случилось, ты бы дал интервью вместо меня.

И мне не пришлось бы принимать столь сложное решение! Но этого Дориан, конечно, не знал.

Мальчик-кот замотал головой:

– Нет-нет, это должен сделать ты. А когда ты прославишься, я расскажу в автобиографии, как я с тобой познакомился.

Следующие уроки тянулись ужасно медленно. Сначала математика у сеньора Кортанте, потом урок под названием «сосуществование», а ещё хор у Марии Ла Чамбы. А ведь я совсем не умею петь! Потом были ещё испанский и биология.

Сразу после окончания занятий мы отправились на съёмки. Телестудия находилась в столице страны – шумном городке Сан-Хосе, где пальмы соседствовали с рекламой кока-колы. На студию меня в сопровождении Сары Кэллоуэй отвёз лично сеньор Кортанте на своей машине. По дороге директор школы расспрашивал нашу учительницу человековедения о школе «Кристалл». Так я узнал много интересного, например что Сара Кэллоуэй и Лисса Кристалл дружат с самого детства.

– Хорошие были времена, но Лиссе порой приходилось несладко: когда я пугалась, я превращалась в змею и обвивалась вокруг её ног. Представляю, как ей было жутко, – рассказывала мисс Кэллоуэй. – А ещё у Лиссы были проблемы с превращениями. Мне часто приходилось извиняться за неё в школе, пока она в туалете пыталась вновь принять человеческий облик.

Я невольно улыбнулся. Значит, мисс Кристалл тоже не всегда умела превращаться.

– Такое со всеми случается, – буркнул сеньор Кортанте. – А опасные ситуации бывали?

– Ну конечно, – мисс Кэллоуэй ухмыльнулась. – Однажды Лисса взлетела, держа меня в когтях в обличье змеи, потому что мне очень хотелось увидеть наш мир сверху. А другие хищные птицы решили, что я её добыча, и попытались меня отбить. После этого случая мы вновь занялись безопасным хобби – мастерили ожерелья из цветов, кидали камешки в цель и всё такое.

– А потом Лисса пригласила вас работать у неё в школе?

– Не совсем. В юности мы поссорились и с тех пор больше не общались. А спустя годы случайно встретились в Джексоне. И отношения у нас сложились прекрасные! Я ведь помогала ей создавать школу. Хотя сначала у меня ещё было много работы в моём бутике…

Я бы с удовольствием слушал этот разговор и дальше, но, устав от треволнений последних часов, внезапно заснул. Ночь сегодня тоже выдалась беспокойной.

Меня разбудило тихое позвякивание мобильника. Сердце тут же бешено заколотилось. Этот сигнал я установил специально – он возвещал о том, что с одного конкретного адреса пришла почта. Дрожащими руками я выудил сотовый из кармана брюк.

Неужели Миллинг пронюхал об интервью? Но откуда ему знать, о чём я думаю? Может, я недооценил Джефри и он гораздо более умелый шпион, чем кажется? Или всё-таки не такой уж хороший? Ведь я же в конце концов решил не обращаться к общественности с предупреждением во время выступления по телевидению. На мгновение у меня перехватило дыхание. Каждое слово этого послания причиняло боль, словно мне в лёгкие насыпали стекла. Но тут я, к счастью, вспомнил, как мы с Фрэнки тренировались перед полётом, и рефлексы не подвели меня и на этот раз. Щёлк – и скриншот готов!

Ура! У меня получилось! Я торжествовал. Наконец-то мне удалось добыть доказательство преступных намерений Миллинга. Дома я первым делом покажу скриншот мисс Кристалл и Совету оборотней. Ведь такие угрозы наверняка противозаконны.

В фойе телестудии нас встретила приветливая молодая женщина. Мисс Кэллоуэй представила меня моим человеческим именем – Джей Рэлстон. Странно так прозвучало – в последнее время я был всегда только Караг.

– Так, для начала мы сделаем тебе грим, – объявила ассистентка на прекрасном английском.

Пока я удивлённо размышлял, что это за грим – или, может, гриб? – такой, меня усадили в кресло перед зеркалом и стали чем-то пудрить лицо, а ещё одна женщина расчёской теребила мне волосы. От ужаса у меня чуть было когти не выросли, но мне удалось взять себя в руки. Меня очень взволновало письмо с угрозами от Миллинга. Сначала я испытал страх, но сейчас в душе у меня поднималось совсем другое чувство – гнев. Как же так можно! Такой влиятельный оборотень – и пытается действовать такими подлыми методами! Неужели я спрячу голову в песок – сейчас, когда решается судьба оборотней и людей?!

– Что это за жёлтые пятна? – спросила ассистентка.

– Краска для дорожной разметки, – ответил я, и ассистентка тут же принялась замазывать мне пятно на руке.

В студии не было окон и пахло нагретой электроникой – так же, как и в одной из мастерских Тео в нашей школе. Вокруг стояло много больших камер, они таращились на меня своими квадратными тёмными глазами. И я таращился на них в ответ.

– Правильно, так и будешь потом в монитор смотреть, – сказала ассистентка и показала мне, как сесть на диван.

Сеньор Кортанте хлопнул меня по плечу и прошептал:

– Не забудь про кодовые фразы.

Я молча кивнул.

– Ну что, волнуешься? – спросила Сара Кэллоуэй. – Не переживай, ты справишься.

Ведущая показала мне список вопросов. Я кивнул, улыбнулся и почувствовал, что язык у меня заплетается. Нет, так не пойдёт, мне же сейчас придётся говорить.

– А много людей смотрят эту передачу? – поинтересовался я у ведущей, от которой с подветренной стороны за километр воняло лаком для волос.

– Немало. Пара сотен тысяч у нас и в соседних странах, – пояснила она. – Неплохо, да?

Брэндон прав: с таким количеством народа мне за всю жизнь не познакомиться. Мне представилась невероятная возможность предостеречь людей, и Миллинг не зря боится этого интервью.

И тут вдруг перед моим мысленным взором появилось лицо моего отца: на меня смотрели его золотистые глаза – глаза сильного гордого горного льва. Глаза оборотня, который не пасовал ни перед кем. Он словно бы говорил: «Не дай себя запугать. Не молчи, если видишь несправедливость!»

Я слышал голос отца удивительно чётко – как будто по телефону за тысячу километров. Наверное, это был зов сердца. Подготовка к Великому дню Миллинга шла, судя по всему, полным ходом, наверное, и точное время уже назначено. Мне становилось всё страшнее. Может, всё-таки рискнуть и предупредить людей о коварстве Миллинга? Или не стоит искушать судьбу, как советовали друзья? В душе у меня бушевала буря. – Сейчас начинаем. Готов? – ведущая улыбнулась мне, и я, внезапно успокоившись, кивнул. Она повернулась к камере: – Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас в студии программы Todos los Días1. Сегодня наш гость – Джей Рэлстон. Он вместе со своими одноклассниками приехал познакомиться с нашей страной.

Я отвечал на вопросы ведущей совершенно свободно – о том, чем отличается школа в Коста-Рике от американской и как нам здесь нравится. Вот подходящий момент, чтобы сказать кодовые фразы. Я пристально посмотрел в объектив камеры и произнёс то, о чём меня просили, чтобы все юные оборотни, которые сейчас печально сидят перед телевизором, поняли, что в колледже «Ла Чамба» их ждут. Ведущая и не догадалась, что происходит, а вот сеньор Кортанте довольно кивнул.

– Что вас особенно поразило у нас в гостях? – поинтересовалась красивая девушка, сидящая рядом со мной на диване.

– О, много чего! – сказал я, но не стал рассказывать, как на нас дважды прыгал ягуар и как мне пришлось сражаться с кайманом. Вместо этого я поведал, как Холли свела близкое знакомство со змеёй.

– Надеюсь, с ней всё в порядке? – охнула ведущая.

– Вы кого из них имеете в виду? Холли не пострадала, а вот удав, кажется, обиделся.

Вопросы закончились. Пора действовать. Сейчас или никогда!

Я принял решение мгновенно. Ведущая только собралась сказать заключительные слова, как я произнёс:

– Я хочу сказать ещё кое-что, – и продолжил, не дожидаясь разрешения и глядя прямо в объектив: – Нельзя доверять Эндрю Миллингу! Он хочет страшно отомстить людям! Вы должны…

Красный огонёк на камере внезапно погас. Всё ясно – они не дали мне договорить. Но всё равно – хоть что-то удалось сказать.

Разрази меня гром, я это сделал!

Всё, что случилось дальше, я помню как в тумане. Ведущая, ассистентка и все люди в студии кинулись ко мне и принялись меня ругать. Мол, что это я такое учудил, как я додумался до такого, и так далее, и тому подобное. Беспрестанно извиняясь, сеньор Кортанте и мисс Кэллоуэй увели меня в машину.

– Ты должен мне объяснить, что ты имел в виду, – пробурчал директор школы.

И я объяснил ему, а в качестве доказательства предоставил скриншот. По мере моего рассказа выражение его лица постепенно смягчалось. Наконец он сказал:

– Понятно. Я кое-что слышал об этом. Нужно будет побольше разузнать. Этот Миллинг действительно очень активизировался у нас в Латинской Америке, но я не знал, что он так опасен.

Я удивлённо посмотрел на него с заднего сиденья – нечасто мне приходилось видеть, как учителя признают свои ошибки. Эта старая черепаха начинала мне нравиться.

– Во все времена существовали оборотни, которые ненавидели людей, – добавила мисс Кэллоуэй, голос у неё звучал как-то странно. – Но мало кто обладает столь большой властью и стремится к ещё большей. Честно говоря, Эндрю меня пугает. Он уже сумел перетянуть на свою сторону очень многих.

– Придётся мне задействовать прежние связи, – сказал сеньор Кортанте, мрачно улыбаясь.

Наверное, я должен был обрадоваться, что помог положить начало борьбе против Миллинга в Латинской Америке, но сейчас мне было не до этого. Я никогда ещё не слышал, чтобы кто-то называл мистера Миллинга просто по имени, как это сделала мисс Кэллоуэй. Это прозвучало так по-дружески.

Страшно по-дружески.

Что-то здесь не так. Вот только что?

Тут как с уравнениями в математике. Их можно решить, если знать, с какой стороны к ним подойти. Но доставшееся мне уравнение было воистину твёрдым орешком, как сказала бы Холли.

Сара Кэллоуэй назвала Миллинга просто «Эндрю». Это означает, что они лично знакомы. Но тогда почему Билл Зорки был на сто процентов уверен, что она не поддерживает моего врага? Я должен поговорить с Сарой Кэллоуэй или с Биллом Зорки. А ещё лучше – сразу с обоими!

Но разговор пришлось отложить. Когда мы вернулись, всем хотелось расспросить меня об интервью. Особенно Домино и Эстелле – они горели желанием узнать побольше про Эндрю Миллинга. И на этот раз все слушали меня затаив дыхание! Ну наконец-то! Они должны узнать, что Миллинг ненавидит людей, что он несёт им хаос, разрушения и гибель. Крупный предприниматель, он и так уже обладает большой властью, но для осуществления плана личной мести этому оборотню нужны слепо доверяющие ему соратники.

Жаль, что Кинг мне не верит – а ведь его мне особенно хотелось переубедить.

– Ты и правда считаешь, что он опас… – начал было он, но его перебил его лучший друг Мануэль:

– Эй, ты чего? Ты что забыл – это же Эндрю Миллинг! Он нереально крут, чувак. Другие только языком болтают, а он действует. И мы нужны ему для великих целей. Понятно?

– Да, конечно, ты прав, – согласился Кинг.

Плохо, что он ленится думать самостоятельно. А Мануэль умеет прекрасно манипулировать другими себе на пользу.

После ужина мне наконец-то удалось улизнуть, и я отправился на поиски наших учителей.

Удача мне улыбнулась – я нашёл сразу обоих. Они были наполовину скрыты пышным кустарником, цветущим роскошными жёлто-красными цветами. В сумерках я разглядел сначала только их силуэты – и застыл на месте словно приклеенный. Они стояли совсем рядом друг с другом. Потом приблизились ещё больше – и соприкоснулись губами. Поцелуй.

Я страшно смутился и попытался отступить назад, и тут они меня, конечно, заметили. К счастью, на этот раз они не рассердились, а Билл Зорки даже рассмеялся. – И снова этот любопытный мальчик-пума, – он нежно провёл рукой по щеке нашей учительницы человековедения, а затем повернулся ко мне.

– Да всё равно долго скрывать наши отношения не получилось бы, – сказала мисс Кэллоуэй и тоже улыбнулась.

– Мне правда ужасно-ужасно жаль, – невнятно пробормотал я и покраснел словно лист клёна осенью. – Ну-ну, достаточно, а то ты уже прям как Брэндон, – Билл Зорки улыбался всё шире. – Ничего страшного не случилось, Караг. Мы просто влюблены.

Я должен был спросить, хоть это и непросто:

– И поэтому… поэтому… вы сказали, что мисс Кэллоуэй никогда не будет поддерживать Эндрю Миллинга?

– Нет, не поэтому, – твёрдо ответила Сара Кэллоуэй. – Билл так сказал, потому что он знает, что произошло между мной и Эндрю.

Я лишился дара речи.

– Помнишь, ты сдавал экзамены прошлой осенью? Тогда Эндрю пришёл посмотреть на тебя, и я была от него просто в восторге. Н-да, – она пожала плечами, – можно и изменить своё отношение к человеку, когда узнаешь его получше. Мы были вместе всего пару месяцев. Сначала всё складывалось прекрасно, но потом мне стало страшно.

Я молча кивнул. Я её прекрасно понимал. Мне Миллинг тоже внушал ужас, причём с самого начала. – Мы жутко поругались, он даже поднял на меня руку. Разумеется, дальше быть вместе для меня стало невозможно, и в начале года я с ним рассталась. Ещё до того, как он похитил Мелоди, если тебе это важно.

Ну конечно, мне это важно. Лицо больше не горело от стыда. И я был очень рад, что уравнение так здорово решилось.

– К счастью я поняла, кто мне действительно дорог, – сказала Сара Кэллоуэй, и её лицо в лунном свете показалось мне вдруг очень юным и нежным. Она взглянула на Билла Зорки и, не говоря ни слова, они взялись за руки. – Я поняла это, когда мы вместе играли в школьной рок-группе – ты на гитаре, я на ударных, – и у нас неплохо получалось.

Билл Зорки снова рассмеялся:

– Караг, а ты знал, что в детстве она хотела стать космонавтом и на крыше её бутика до сих пор стоит телескоп? Если будешь хорошо себя вести, может, и тебе позволят взглянуть в объектив на луну. – Он говорил всё это мне, а сам при этом не сводил глаз с Сары Кэллоуэй.

Я улыбнулся, понимая, что никогда не попрошу об этом. Пусть они только вдвоём смотрят на луну. Какие же они счастливые! Я чуть было не позавидовал.

Хорошо, что они не просили меня сохранить их тайну. Я бы не смог! Едва вернувшись к друзьям, я тут же всё вывалил:

– Наши учителя влюбились друг в друга!

Я видел, как мистер Зорки и мисс Кэллоуэй целовались!

Удивлению, конечно, не было предела. Брэндон пришёл в восторг:

– А если у них будет ребёнок, то кто получится – гремучая змея или волк?

– А может быть, гремучий волк? – предположила Холли.

Брови у Фрэнки полезли вверх.

– Вот было бы здорово, если бы ещё и Джеймс Бриджер и Лисса Кристалл влюбились друг в друга, – сказал он. – Тогда мог бы получиться летающий койот.

Я решил побольше разузнать, какие дети бывают у оборотней разного вида. Но думаю, что летающий койот вряд ли возможен. И раз уж речь зашла о любви, я сразу вспомнил про Лу. За всю поездку я так с ней толком и не поговорил! Да, я не сводил с неё глаз и ловил каждую крупицу информации о ней – но это всё не то! Может, с девочкой с серебристыми волосами Брэндону повезёт больше.

– Да, кстати, я недавно видел Мири у пруда, – как бы невзначай бросил Фрэнки. – Если ты пойдёшь прогуляться, может, она даже заметит, что ты существуешь. – Она и так в курсе, что я существую, – обиженно ответил Брэндон. – Один раз я стоял перед ней в очереди в столовой.

Мы с Фрэнки и Холли переглянулись и вздохнули.

Нам всё-таки удалось убедить Брэндона пойти к пруду. И, ясное дело, мы отправились следом. Холли в обличье белки вскарабкалась на дерево, Фрэнки в обличье выдры с невинным видом купался в пруду, а я в облике человека устроился неподалёку в шезлонге.

Мы с напряжённым любопытством наблюдали, как Брэндон приблизился к Мири, смущённо насвистывая, и притворился, будто любуется природой. Так продолжалось довольно долго. Вот уж не думал, что бизоны такие робкие!

– Ну давай уже заговори с ней, – чуть слышно прошептал я – у Брэндона слух очень хороший, а вот стрекозы, насколько я знаю, вовсе без ушей. Наверное, поэтому они и в человеческом облике слышат не слишком хорошо.

Наконец мой друг собрался с духом:

– Ээ-э, привет… Тебя ведь Мири зовут?

– Да, верно, – кивнула девочка, что-то внимательно разглядывая на коре дерева.

– А когда ты узнала, что ты стрекоза?

– Я родилась стрекозой, но потом мне стало скучно быть просто насекомым, – пожала плечами Мири.

Ну, слава небесам, разговор наконец-то завязался! Но вдруг я заметил, что у Брэндона округлились глаза. Девочка с серебристыми волосами что-то поймала. Паука! Потом глаза у Брэндона стали ещё больше – он увидел, как его любовь с довольным видом сунула паука в рот и прожевала.

Брэндон отступил назад.

– Ну, ещё увидимся, приятно было познакомиться, – с трудом выдавил он и буквально умчался в сторону нашей хижины. Мири коротко кивнула, не глядя на него – она разглядывала паутину, висящую между двумя листками, и тут же снова запустила туда руку.

Так эта прекрасная история любви и закончилась, даже не начавшись.

Бегство Брэндона увидели не только мы, но и Эстелла. Она посмотрела ему вслед с сочувствием.

– Мири из разряда стрекоз, которые питаются пауками, – пояснила она.

– Да, неловко получилось, – сказала Тови, как всегда сидящая у подруги на плече. – Но он хотя бы попытался. А я вот недавно узнала, что много лет назад в меня был влюблён оборотень-ара. И молчал! Вы представляете?

– А ты уже решилась? – спросила Холли попугайчика и вскарабкалась вверх по брюками Эстеллы. – Уже объяснила хозяйке, что она тоже оборотень? Приводи её сюда, в школу. Попробуем узнать, что она за зверь.

– Нет-нет-нет, это невозможно! – Тови спрятала головку под зелёное крылышко.

– Ну почему? – прогремела Эстелла и широко улыбнулась. – Холли права.

Тови снова высунула головку и распушила пёрышки:

– Но нас и так всё устраивает. Все думают, что я домашний питомец, это же весело. Может, у неё и нет никакого звериного обличья…

– Да брось, – нарушил молчание Брэндон. – Неужели тебе не интересно, кто она на самом деле?

– Интересно, конечно, – согласилась Тови. – Ладно, спрошу её завтра. Или послезавтра.

Мы ничего не сказали, только пристально посмотрели на неё, и Тови наконец сдалась.

– Ну хорошо, я спрошу её прямо сегодня, – сказала она со вздохом.

– Вот это класс! Ты очень смелая, – похвалила её Эстелла.

Маленький зелёный попугайчик стрелой умчался прочь. И не вернулся.

Вот и настал последний день нашего пребывания в Коста-Рике. Как незаметно пролетело время! Школа организовала для нас экскурсию к вулкану Ареналь и в городок под названием Ла Фортуна. Для людей вулканы представляют опасность, но мы, оборотни, при помощи наших органов чувств можем ощутить, будет извержение или нет, а кроме того, мы привычные – у нас в Йеллоустонском парке есть свой супервулкан. На этот раз извержения не ожидалось, и мы весело и с пользой провели день у подножия вулкана. На обратном пути я даже оказался в автобусе рядом с Лу – какая удача! – и моё сердце бешено забилось. Мы болтали всякие глупости ни о чём, но всё равно было чудесно.

Когда мы вернулись, то с удивлением обнаружили на площадке перед школой незнакомый автомобиль. На нас с любопытством смотрели мужчина и девочка лет девяти с аккуратно подстриженными каштановыми волосами.

– Кто это? Что им здесь надо? – удивился муравьед Альфредо, но Эстелла уже углядела зелёного попугайчика, сидящего на плече у девочки:

– Это Тови, она привела с собой Антонию!

– Подружку-человека? – заинтересовалась Лу, и я объяснил ей в чём дело: девочка не знала, что она оборотень, и считала Тови домашним питомцем.

Лу рассмеялась:

– Очень интересно, что будет дальше.

Не теряя времени, мы выбрались из автобуса. Девочка робко, но с интересом осматривалась. Мария Ла Чамба заговорила с мужчиной, а мы забрали девочку с собой – якобы чтобы показать ей школу. Спрятавшись среди манговых деревьев и широколистных кустарников, с которых свисали гроздья зелёных бананов, мы могли спокойно поговорить.

Эстелла встала перед девочкой и, улыбаясь, заорала:

– Так это, значит, ты подружка Тови? Добро пожаловать!

Девочка испуганно отступила назад. Мы с Лу переглянулись – лучше, если с нашим гостем поговорит кто-нибудь другой.

– У нас всех есть два обличья, – мягко начала Лу. – Нам нравится время от времени превращаться в зверей и наслаждаться жизнью иначе, чем люди.

– Но я же человек, – возразила Антония. Она явно была сбита с толку.

– Вы с Тови ведь разговариваете мысленно? – спросил я, и, когда девочка кивнула, продолжил: – Это означает, что ты тоже оборотень. Ты сможешь превратиться, если захочешь, но, конечно, не обязана это делать.

– И в кого вы можете меня превратить?

– Нет-нет, ты сама превращаешься, – пояснила Лу. – У каждого из нас есть только одно звериное обличье, мы с ним родились. Я, например, вапити – это такой олень.

И Лу совершенно без усилий превратилась – вот что значит долгие тренировки. Антония очень удивилась, потом осторожно протянула руку и погладила оленя по мягкой морде:

– Ой, как здорово!

Уже хорошо – не пытается покормить Лу сухим хлебом или чем-то типа того.

– И мы по-прежнему можем говорить друг с другом, – продолжила Лу. – Так же точно ты разговариваешь с Тови.

– А я, между прочим, красная белка, – похвасталась Холли, тоже превратившись и нагло усевшись прямо на голову Антонии.

Мы с Лу и Эстеллой тем временем совещались.

– Может, позвать на помощь вашего учителя превращения? – предложила Лу, но Эстелла отрицательно покачала головой:

– Ой, нет, сеньор Лазукос такой основательный, просто ужас, он будет её часами расспрашивать, проведёт тысячи тестов и всё такое. Скука смертная, да и времени столько у нас нет.

– Тогда я могу попробовать – благодаря папе я в этом разбираюсь, – предложила Лу. – У вас есть справочник всех животных, обитающих в Коста-Рике?

– Сейчас принесу, – Эстелла как всегда с энтузиазмом кинулась помогать.

С блеском в глазах и нескрываемым любопытством Антония листала страницы книги, вглядываясь в изображения животных. Кажется, и ей уже стало интересно, что же она за зверь.

– Как почувствуешь зуд – остановись, – наставляла её Лу и вопросительно посмотрела на нас: чуем ли мы что-то особенное в этой девочке? Мы все отрицательно покачали головой. Холли тоже. Очень смешно выглядит это движение в исполнении белки.

– Запаха нет, – доложил я. – Но это и неудивительно – она же ещё ни разу не превращалась.

– Зуд появился! – объявила Антония, с сомнением глядя в справочник.

Мы дружно склонились над книгой – и увидели большую коричневую змею с жёлтым брюшком.

– О боже! – крикнула Эстелла. – Винная змея! Достигает двух с половиной метров в длину.

– Что это значит – винная змея? – резко спросила Антония.

– Эти змеи пожирают птиц и их яйца, – удручённо сказала Тови, но осталась сидеть на плече у девочки.

По лицу Антонии полились слёзы, указательным пальчиком она гладила пёрышки Тови:

– Но как такое возможно?! Я же так сильно тебя люблю. Неужели я могу навредить тебе? Я никогда не буду превращаться! Никогда-никогда!

– Наверное, так будет лучше, – непривычно тихо сказала Эстелла.

Девочка вытерла слёзы тыльной стороной ладони:

– Я хочу домой, пойду скажу папе, что мы уезжаем. Она не умела мысленно шептать, поэтому мы все услышали, что она сказала своей подружке:

– Тови, ты с нами? Ты же во второй половине дня всегда у нас дома. Ты ведь останешься со мной?

– Я останусь с тобой, – твёрдо пообещала Тови. Она сидела на плече у Антонии словно приклеенная. – И мне всё равно, какое у тебя звериное обличье.

Мы смотрели им вслед, пока они не сели в машину и не уехали. Лу и Холли, спрятавшись за дерево, превратились обратно и снова оделись. Никому не хотелось обсуждать, что только что произошло. Наверное, мы все понимали, что наломали дров. Видимо, иногда лучше не вмешиваться, оставить всё как есть.

Наконец Брэндон решился заговорить и смело сменил тему – мы уже шли к нашей хижине. – Завтра мы улетаем. Так жаль, – вздохнул он.

– Да, здесь было опуменно, – согласился я. Но мои мысли были уже на родине. Я думал об отце и о том, как его поместить в человеческую больницу. Рискованный план. Но я твёрдо намеревался его осуществить.

– На этот раз полёт наверняка пройдёт спокойнее, – попытался улыбнуться Брэндон. – Мы же теперь старые волки.

– С каких это пор ты вдруг стал старым волком? – ошарашенно спросил я. – Я вот, например, молодой пума.

Брэндон лишь закатил глаза.

– Пока! Пока! Пока! – кричали нам коста-риканские школьники, размахивая руками и флагами США и Коста-Рики. Некоторые провожали нас в зверином обличье: по парковке крался ягуар, носуха шумно втягивала воздух, а огромная игуана не отрываясь смотрела на нас с крыши одного из автомобилей. Неподалёку устроилась каймановая черепаха с панцирем в жёлтую крапинку, а мимо окон автобуса прошелестел колибри.

– Спасибо, что приехали! – послышался мысленный голос сеньора Кортанте. – Мы были очень рады!

Мы улыбались и махали в ответ.

– Мы тоже к вам скоро приедем! – прогрохотала Эстелла, широко улыбаясь и махая рукой, а Тови у неё на плече била крыльями.

Сидя высоко на скале, Хуанита и Игнасио сплелись на прощание всеми восемью лапками – просто больно на них смотреть!

– Хочешь письма? Получишь письма! – услышал я голос Игнасио.

– Мы можем общаться по скайпу, – предложила Хаунита, и Игнасио от радости замахал лапками:

– Идея класс! Так и будем делать, самая красивая девочка на свете!

Утешившаяся Хуанита поспешила забраться в автобус – двери уже закрывались.

Полёт и в самом деле прошёл спокойно, Брэндон оказался прав. Я сидел недалеко от Билла Зорки и рискнул заговорить с ним о детях оборотней. На этот раз наш учитель борьбы ответил совершенно серьёзно:

– Нет, гибридов не рождается. Примерно треть шансов, что наш с Сарой ребёнок будет оборотнем-волком, такая же вероятность, что родится оборотень-змея. Но если нам не повезёт – или, наоборот, повезёт? – ребёнок будет обычным человеком, без способности к превращению. И тогда гены оборотня проявятся лишь в следующем поколении, у внуков.

– Спасибо за разъяснения, очень интересно, – поблагодарил я.

Поздно вечером в пятницу мы прибыли в школу «Кристалл». Как же мы устали! Ещё и багаж тащить. Хорошо всё-таки снова быть дома, в Скалистых горах! Мне так не хватало этого ясного морозного воздуха, первоцветов на лугах, криков голубой сойки, живущей в лесу рядом со школой! Но всё равно было здорово познакомиться с новой страной, с новыми людьми и их обычаями. У меня словно расширилось сознание, я будто бы вырос. Теперь я знаю, что находится за горизонтом – по крайней мере, в южном направлении.

Едва мы с Брэндоном успели распаковать чемоданы и заполучить одну из пяти стиральных машинок в подвале, чтобы постирать шмотки, как в дверь постучали. – Да? – удивлённо крикнул я.

В дверь заглянул Джеймс Бриджер:

– Не помешаю?

– Ничуть, – ответил Брэндон, сортируя грязную одежду и одновременно подкрепляясь кукурузными зёрнами.

Я прямо просиял, увидев любимого учителя. Как хорошо быть снова рядом с ним!

– Есть новости, – сообщил он. – Твоя мама и твоя сестра так долго уговаривали твоего отца, что он наконец согласился лечь в больницу.

– Правда?! – Я не верил своим ушам. – Откуда вы знаете? Вы к ним ещё раз ездили?

– Нет, – он поскрёб подбородок с бурно растущей щетиной, – твоя мама мне позвонила.

– Что она сделала?!

Мистер Бриджер улыбнулся:

– Видимо, где-то ещё сохранились телефоны-автоматы, и к тому же она, наверное, хотела тебе доказать, что тоже кое-что смыслит в человеческом мире. Во всяком случае, я уже договорился в больнице, чтобы твоего отца положили. Деньги мы собрали. Поддельное водительское удостоверение я ему достал, как мы и договаривались.

– Спасибо, – ошеломлённо пробормотал я. Ведь я не смел даже надеяться, что всё удастся организовать так быстро. А потому испугаться я тоже не успел.

– Интересно, что из этого выйдет, – сказал Брэндон, который внимательно следил за нашим разговором.

– Скоро увидим – мы ведь можем завтра поехать и привезти отца? – спросил я Бриджера. – Ээ-э, ещё вот что – Миллинг как-нибудь проявлял себя?

Джеймс Бриджер сразу стал серьёзным:

– Я слышал про твоё интервью. Не знаю, правильно ли ты поступил. Миллинг, кстати, как раз собирался купить в Коста-Рике телеканал и газету. Ты знал об этом? Если бы ему это удалось, он смог бы очень сильно влиять на настроения людей и получил бы ещё больше власти. Вроде бы всё уже было согласовано, но потом сделка вдруг сорвалась.

Я с благодарностью вспомнил сеньора Кортанте. Видимо, он задействовал свои связи. Вряд ли только мои слова так повлияли на продавца.

– Значит, теперь Миллинг злится на меня ещё сильнее, – сказал я. – А не слишком рискованно привозить отца в больницу?

Мы посмотрели друг другу в глаза. Риск, конечно, большой.

– Я считаю, сейчас или никогда, – ответил Бриджер. – Такие раны, как у твоего отца, если их не лечить, могут серьёзно подорвать здоровье.

– Тогда до завтра, – решился я. Сегодня ночью я наверняка не сомкну глаз из-за своих сомнений и страхов.

Мягкий вечерний свет падал на светло-рыжую шевелюру отца, в которой застряло несколько сосновых иголок. Ксамбер скептически разглядывал одежду, которую я позаимствовал у Билла Зорки и раскладывал теперь перед ним. Трусы, джинсы, носки, футболка, свитшот.

– Учитель примерно твоего роста, должно подойти, – взволнованно сказал я.

– Вот уж радость – бегать целыми днями как голая обезьяна, – проворчал отец.

– Как человек, – поправил я его.

– Это одно и то же!

– С точки зрения биологии, человек относится к сухоносым приматам, – подал голос мистер Бриджер, и мой отец довольно кивнул: мол, что я говорил! К счастью, он не имел ничего против Джеймса Бриджера – а ведь тот койот, а значит, из семейства псовых.

– Но голышом в человеческом мире находиться всё равно нельзя, – напомнил я отцу. – Это покажется людям подозрительным. Ты не должен подставляться. – На секундуу я с ужасом представил, как Ксамбер в чём мать родила вышагивает по главной улице Джексона.

– У них непорядок с головой, – буркнул отец. – Если у животного нет меха, он себе другого покрытия не ищет.

– Раз уж мы заговорили о мехе… – Джеймс Бриджер защёлкал ножницами и остриг отцу волосы.

После этого отец с трудом оделся. Мне снова бросилось в глаза, как он исхудал и как сильно хромает. Немедленно в больницу!

Я ещё хорошо помнил, как Миро испугался машины, поэтому и сейчас, когда мы направлялись к «Тойоте» мистера Бриджера, готовился к худшему. Мои мама и сестра в обличье пум крались рядом с нами, робея – ведь мы с мистером Бриджером были на этот раз в человеческом облике.

Однако отец меня удивил. Он ненадолго остановился, с любопытством оглядел машину и, дождавшись, пока я открою ему дверь, осторожно сел впереди на пассажирское сиденье.

– Всегда было интересно, как на этих штуках ездят, – сказал он, потрепал маму и Мию на прощание по шее и сам закрыл дверь.

Даже когда Джеймс Бриджер завёл двигатель и поехал, отец держал себя в руках, только незаметно ухватился за кресло. И постепенно мне стало казаться, что он справится в человеческом мире. На душе немного полегчало.

– Мы будем вспоминать тебя каждый день на рассвете! – крикнула ему вдогонку Мия.

– И в другое время тоже! – добавила мама. – Поправляйся, котёнок!

– Спасибо, лапочка! – с нежностью ответил отец, и я увидел, как мистер Бриджер сдерживает улыбку.

Мне мама послала тёплую волну любви и благодарности. Она понимала, как непросто нам всем придётся.

И вот мы уже в пути, и машина Джеймса Бриджера везёт нас милю за милей вперёд. Отец с некоторой долей отвращения рассматривал крошечную фигурку койота, болтающуюся на зеркале заднего вида.

– Значит, вы работаете учителем в школе Карага, – сказал папа. – А он у вас там чему-нибудь полезному учится? Чему-нибудь такому, что он потом сможет применить в дикой природе?

– Разумеется. Например, у нас есть уроки борьбы и выживания. А я преподаю предмет под названием «поведение в особых ситуациях», – ответил Джеймс Бриджер. – Были ещё уроки звериных языков, но недавно мы, к сожалению, лишились учителя.

– Языки знать необходимо, – сказал отец, несколько смягчившись. – Я в юности, например, учил лосиный язык, потому что наш участок граничил с рекой и там было много лосей. А кроме того, я достаточно хорошо говорю на медвежьем.

Джеймс Бриджер удивился, и я тоже этого не знал.

Хорошо, что они не всю дорогу говорили обо мне. Вскоре речь зашла о том, кто что успел пережить, и Джеймс Бриджер рассказал несколько забавных историй из своей копилки, например про происшествие в Большом каньоне, о котором я тоже уже слышал.

Так мы доехали до Джексона. Отец как заворожённый смотрел на проплывающие мимо дома, магазины и заправки. Может, купить Ксамберу мягкое мороженое, чтобы ему понравилось в человеческом мире? Хотя вряд ли это лакомство подействует на него так же сильно, как на меня в прежние годы.

Медицинский центр «Сент-Джонс» оказался симпатичным двухэтажным зданием с ярко-голубыми козырьками над дверьми. И внутри тоже было мило и светло. Но отёц вошёл внутрь так, словно его вели на казнь. Мы направились к стойке регистрации, а он недоверчиво посмотрел вверх. Его взгляд напомнил мне, как я сам два с половиной года назад оказался внутри здания.

– Это же всё не обвалится? – спросил отец, тайком указав на потолок.

– Нет-нет, – успокоил я его, проглотив конец фразы «ну, разве только во время землетрясения».

Втроём мы с грехом пополам заполнили необходимые бумаги на имя «Ксамбер Златоглаз», вместо подписи отец поставил какую-то неразборчивую закорючку. Мне вдруг стало неловко, что он умеет только читать, а писать не научился. Но я пристыдил себя: зачем ему было учиться писать? Он ведь всю жизнь провёл в горах в обличье пумы!

– Теперь пройдите, пожалуйста, в отделение номер пять, там вас проводят в вашу палату, – пропела дама в приёмном покое, и мы поднялись по лестнице на третий этаж.

В отделении нам сразу ударили в нос больничные запахи. Там так сильно воняло чистящими и дезинфицирующими средствами, что отец встал как вкопанный:

– Это же покушение на мой нос!

– Нет, пап, это важная часть человеческого волшебства, – заверил я его.

– Добро пожаловать, мистер Златоглаз. Пойдёмте, я провожу вас в палату, – медсестра, крупная особа с решительным взглядом и морщинками в уголках глаз, очень приветливо улыбнулась моему отцу. Он ей явно понравился. Неудивительно – в человеческом облике папа выглядел просто замечательно – сильное тренированное тело, золотисто-рыжие волосы.

Медсестра отвела нас в палату номер 501, квадратную комнатку с двумя кроватями и телевизором, на который отец посмотрел с подозрением. О ужас – вторая кровать уже занята! Наличие соседа осложняет всё ещё больше! Это был пожилой мужчина в клетчатой пижаме. Взглянув на его морщинистую шею, я вспомнил Морин, оборотня-катарту. Надеюсь, они не родственники.

– Привет, ребята, я Даниэль, – обратился к нам мужчина. – Аппендицит.

Отец с недоумением смотрел на протянутую ему руку, и мы с мистером Бриджером быстро протиснулись вперёд и пожали её. Мистер Аппендицит обиженно надулся.

Потом я показал отцу палату.

– А, это кровать, чтобы спать, верно? – спросил он.

– Точно, а здесь ванная комната. – Я завёл его внутрь и плотно закрыл дверь, чтобы всё спокойно объяснить: раковина («А, источник, понятно»), унитаз («Вот это да! Неужели люди этим пользуются?») и душ («Ни за что и никогда!»).

Вскоре появился врач – уверенный в себе господин в белой врачебной куртке.

– Здравствуйте, мистер Златоглаз, давайте-ка посмотрим вашу ногу, – сказал он.

Отец закатал штанину до колена.

– Выглядит неважно. Боюсь, нам придётся провести операцию под местным наркозом, чтобы рана потом зажила как следует. Вы, кстати, против столбняка привиты?

– Нет, не привит, – быстро ответил за отца мистер Бриджер.

К нам тут же пришла та самая крупная медсестра и принесла шприц. У меня очень мужественный папа, но при виде шприца он зашипел. Только не это! Как теперь выкручиваться? Но медсестра лишь рассмеялась:

– Да вы шутник! Мой кот тоже так шипит на ветеринара.

Я вежливо поддержал её смех, а отец крепко сжал губы. Я прошептал ему:

– Это очень сильное волшебное средство, но оно подействует, только если ты не будешь двигаться.

К счастью, когда медсестра вонзила ему иглу в плечо, отец не вцепился ей в глотку. И не превратился в пуму, хотя потом ему сделали ещё несколько уколов. А кроме того, ему ещё пришлось проглотить две таблетки.

Отец перенёс операцию, полностью контролируя себя. Я им очень гордился.

Потом, лёжа в кровати и глядя на аккуратно забинтованную ногу, он спросил:

– Теперь я наконец поправлюсь?

– Непременно, – уверенно ответил мистер Бриджер, а я кивнул и пожал отцу руку. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Когда он в хорошем настроении, глаза у него становятся цвета тёплого меда. Я был очень счастлив и верил, что у нас всё получится!

Позже пришла другая медсестра, с неестественно чёрными волосами и кольцом в носу, она принесла поднос с едой. И тут вдруг сосед по палате включил телевизор.

Я ожидал, что отец заинтересуется картинками, внезапно появившимися в чёрном ящике, – я ему уже как-то рассказывал про телевизор. Но передача попалась такого сорта, что интерес отца тут же угас.

Он с отвращением смотрел на экран – там как раз шла программа для фанатов оружия. Показывали молодую привлекательную женщину, позирующую с огромной винтовкой, и парня, расписывающего достоинства этого ружья.

Возможно, Ксамбер вспомнил всех тех охотников, от которых ему когда-то удалось спастись. Он гневно сжал кулаки, и глаза его заполыхали янтарным огнём. Я с ужасом заметил, что на пальцах у него пробиваются когти. И надо же – именно в этот момент медсестра поставила поднос с едой на откидной столик у кровати.

– Вам следовало бы подстричь ногти, – сказала женщина, удивлённо подняв брови, и продемонстрировала свои ногти – длинные, покрытые фиолетовым лаком. – У меня это выглядит красиво, а у вас не очень. Я принесу вам ножницы, хорошо?

– Да, принесите, пожалуйста, – вмешался я. У меня уже губы свело от притворной натянутой улыбки.

Мистер Аппендицит тоже заметил когти и рассмеялся:

– Да, приятель, можно подумать, ты последние месяцы из леса не вылезал!

Если бы он знал, что имеет дело со взрослым самцом-пумой, он бы поостерёгся отпускать подобные шуточки. И я был очень-очень рад, что он ни о чём не догадывался.

Мистер Бриджер поднял крышку с подноса. Я охнул – там лежали два ломтика хлеба, кусочек масла, сыр и огурец. Ежу понятно, что Ксамбер этого есть не будет.

Отец недовольно принюхался:

– Что это?

И вот уже ломтик сыра повис у него на когтях, а хлеб полетел на пол – наверное, отец решил, что всё это лишь украшения, и надеялся найти под ними что-нибудь съедобное. Но его ждало большое разочарование. Лизнув масло, он попытался встать, сердито ворча, и случайно толкнул тарелку. Она с грохотом упала на пол и разбилась на тысячу осколков.

Я тихо выругался и поспешил всё убрать. К счастью, мистер Аппендицит лишь мельком взглянул в нашу сторону и продолжил дальше уписывать свой бутерброд, не отрываясь от телевизора.

– Чёрт, надо было еду взять, – пробормотал Джеймс Бриджер и достал телефон. – Позвоню Тео, пусть что-нибудь привезёт.

На Тео можно положиться. Через полчаса он доставил два сырых стейка и десяток сосисок. Они с отцом сразу нашли общий язык. Как только Ксамбер понял, что Тео за зверь, он радостно протрубил приветствие по-лосиному. Очень мило, вот только сосед по палате пришёл в замешательство.

– Что это было? – прошептал он мне.

– Это румынский, – не моргнув глазом, ответил я.

– Понятно, а я подумал, что финский, – сказал мистер Аппендицит и, вытаращив глаза, наблюдал, как мой отец разделался со стейком и сосисками. Хорошо, что когти он уже убрал.

– Спасибо, Тео, – поблагодарил я нашего завхоза. – Ты нас очень выручил.

– Всегда пожалуйста, – ответил Тео и обратился к отцу: – У тебя замечательный сын. Надеюсь, ты в курсе?

– В курсе, в курсе, – кивнул отец, и меня захлестнула горячая волна радости.

Снова пришёл врач, поздоровался с нами и занялся сначала соседом. Отец воспользовался свободной минуткой, чтобы встать и пройтись по комнате. Я с беспокойством увидел, что он теребит штаны, и насторожился:

– Что ты собираешься делать?

– Как что – метить территорию!

Бриджер, Тео и я тут же окружили его.

– Нет, Ксамбер, нельзя, – зашипел я, Бриджер схватил его за руку, а Тео стал теснить обратно к кровати. И очень вовремя – врач обернулся и внимательно посмотрел на нас:

– У вас всё в порядке?

– Всё просто отлично, – заверил я, стараясь казаться спокойным.

Хотя, скорее всего, выглядел я так, словно только что подрался с дюжиной разгневанных карликовых свиней.

Простившись с отцом, мы отправились обратно в школу. Я был совершенно без сил. Немудрено – ведь совсем недавно мы вернулись из Коста-Рики, а там тоже было много приключений.

– Завтра я отвезу тебя, Джеймсу нужна передышка, – пообещал Тео. – Будем надеяться, что наш общий друг – ты понимаешь о ком я – не знает, что твой отец лежит в больнице Джексона.

Друг?! Ну и шуточки у Тео.

– Три дня – большой срок, – сказал я.

Нам нужно продержаться три дня. Вести себя как обычно, не говорить в школе об отце – никто не должен догадаться, что он уже в городе. Вот только Миллинг совсем не дурак. Может, он уже давно подослал своих людей следить за больницей и ему уже доложили, что мой отец там? Его угрозы в последнем письме не шли у меня из головы:

«Твои отец и так уже болен. Каково же тебе будет, если он из-за тебя умрёт?»

Тео озабоченно взглянул на меня:

– Попросить Билла и Сару сегодня ночью подежурить у больницы?

Я задумался:

– А если Джефри и его стая заметят, что мистер Зорки не в школе? Он же их альфа-волк – вдруг они последуют за ним?

Тео рассмеялся:

– Если Билл захочет оторваться от погони, его никто не найдёт. И молодые волки не посмеют его расспрашивать, где он провёл ночь!

Я вспомнил, как давно они знакомы и как хорошо знают друг друга. Поэтому согласно кивнул, и у меня сразу же полегчало на душе. Если Билл Зорки в обличье огромного чёрного волка и Сара Кэллоуэй в облике гремучей змеи будут охранять моего отца от врагов, я смогу спать спокойно!

Я ещё сыграл в баскетбол с Холли и Брэндоном, потом рухнул в кровать и уснул тревожным сном: мне снилось, как гигантские змеи забрасывают в кольцо муравьедов.

На следующее утро мы с Тео отправились в город. Совершенно открыто – навещать мою приёмную семью, которой не терпелось расспросить меня о заграничной поездке. Но по пути мы, конечно же, заехали в медицинский центр «Сент-Джонс».

– Как нога, болит? Спал хорошо? – кинулся я к отцу.

– Дважды нет, – проворчал отец и мрачно взглянул на соседа. – Парень полночи смотрел эту штуку, – Ксамбер ткнул пальцем в сторону телевизора. – Не представляешь, какую дурь там показывают.

– Очень даже представляю, к сожалению, – заверил я отца.

– И каждые пару минут они мне что-то навязывают.

– Знаю, это реклама, просто не обращай внимания.

– Да как не обращать внимания, если он всё время включён! – зашипел отец и с тоской посмотрел в окно, на яркое голубое небо.

– Да без телика тут со скуки помрёшь, – попытался оправдаться Даниэль, выбрался из кровати и побрёл в туалет. Проходя мимо нас, он шепнул мне на ухо: – Мне кажется, у твоего отца проблема с глазами. – Какая проблема? – обескураженно шепнул я в ответ.

– Они светятся в темноте, если на них вдруг падает свет!

– Для румын это совершенно нормально, – заверил я его и попытался невинно улыбнуться.

– Я в Гугле проверю! – пригрозил мистер Аппендицит.

Как хорошо, что мы недавно на человековедении проходили тему «Интернет»!

– Да проверяйте, – сказал я. Про оборотней он там ничего не найдёт.

Когда Даниэль исчез в туалете, я рассказал о нашем разговоре отцу:

– Судя по всему, он боится твоих кошачьих глаз.

– Жалко, недостаточно боится, – отец воспользовался отсутствием соседа и, доковыляв до его тумбочки, внимательно рассмотрел пульт от телевизора. – С помощью этой штуки управляют ящиком с картинками?

– Точно, – я почуял недоброе.

Раздался неприятный треск – Ксамбер раздавил пульт в руке:

– Ой, как жаль!

Очень довольный, он положил обломки обратно на тумбочку и вернулся в кровать.

Мистер Аппендицит, конечно, устроил скандал, но нам повезло: в этот день дежурила та самая милая крупная медсестра, и она не поверила недовольному соседу, что отец сломал пульт нарочно.

– Такое случается, иногда вещи падают на пол, – сказала она, очаровательно улыбнувшись Ксамберу. – Завтра у вас будет новый пульт.

Мистер Аппендицит застонал, а отец улыбнулся. Сегодня ночью он сможет спокойно поспать.

Что-то бурча себе под нос, сосед взял планшет и принялся играть в компьютерную игру – там, кажется нужно стрелять птицами по свиньям. Но может, я что неправильно понял.

Я открыл окно, чтобы проветрить комнату, и на обратном пути увидел, что отец вылизывает себе руку.

– Ты что делаешь?! – в панике спросил я.

– Как что? Моюсь, – ответил отец, удивлённо подняв брови. – Я не собираюсь запускать себя.

Я быстро дёрнул его за руку вниз. Уф, успел! Мистер Аппендицит тут же недоверчиво посмотрел на нас. Я отвёл отца в ванную комнату и показал ему, как пользоваться мочалкой:

– Если не хочешь принимать душ, тогда пользуйся хотя бы этим. Другого способа мыться люди не признают.

Отец с сомнением повертел мочалку в руке:

– Мыться вот этой тряпочкой? Ты серьёзно?

– Абсолютно. – Я тяжело вздохнул и попытался утешить себя тем, что лечение идёт отцу на пользу. Ему регулярно меняли повязку на ноге, и благодаря обезболивающим у него впервые за несколько месяцев ничего не болело. Главное теперь – чтобы он вёл себя более или менее по-человечески и никто ни о чём не догадался. Ещё два дня. Нам нужно продержаться ещё два дня!

Потом Тео отвёз меня к приёмным родителям. Анна обняла меня, Мелоди с улыбкой бросилась мне на шею, даже Марлон снизошёл – небрежно махнул рукой. Только лабрадор Бинго был не рад, что я благополучно вернулся из Коста-Рики. Если бы он умел говорить, то наверняка бы сказал: «Пираньи меня очень разочаровали!»

– Ну, Джей, рассказывай! – потребовал Дональд, когда мы все вместе сели за стол. В честь моего возвращения Анна приготовила оленью вырезку и пюре из батата и испекла хлеб из кукурузной муки. Очень вкусно.

– Ребята там по большей части очень милые. Они нас часто разыгрывали, но мы не обижались, было очень весело, – начал я и задумался – что можно рассказать, а что лучше скрыть.

Поразмыслив, я рассказал об инструктаже по поведению в джунглях, о рафтинге и о поездке к вулкану Ареналь. О директоре школы, облитом жёлтой краской, я предпочёл умолчать. Упомянул я также и своё интервью для телевидения. На мою человеческую семью эта новость произвела сильное впечатление. К счастью, записи интервью не было – значит, они его не увидят.

– Ты был в телике?! Отпад! – Марлон мне даже позавидовал.

Я не смог удержаться – поддразнил его ещё сильнее:

– Да я же там уже не раз выступал. Помнишь, тогда, когда я только у вас появился и все называли меня «мальчик-загадка»?

Марлон обиженно фыркнул.

– А опасных зверей ты видел? – нетерпеливо спросила Мелоди. – Учительница сказала, там есть вампировые летучие мыши! Они могут ночью высосать из тебя всю кровь, и ты даже не заметишь!

Я сглотнул. Так вот почему учителя запрещали нам гулять в джунглях по ночам!

– Нет, таких мы не встречали. Зато мы видели кайманов, гигантскую змею и ягуара.

– Круто! – Глаза у Мелоди округлились от удивления.

После ужина, когда на город уже спустились сумерки, Анна отвела меня в сторону, обняла за плечи и спросила:

– Джей, у тебя правда всё в порядке? Мне кажется, тебя что-то беспокоит.

Беспокоит, и ещё как! Мне очень хотелось выговориться, но я сдержался.

– Ерунда, – отмахнулся я, закрыл глаза и вдохнул запах моей приёмной мамы – она пахла ванилью и свежим хлебом. Мой дом там, где Анна.

И тут зазвонил мой мобильник. В последние дни я следил, чтобы он всегда был заряжен.

В трубке я услышал голос Джеймса Бриджера.

– Это я, – быстро произнёс он. – Надо срочно увидеться. Когда сможешь приехать?

– Прямо сейчас, – ответил я. В душе всё оборвалось – как в том дурацком самолёте во время полета.

Анна, нахмурившись, наблюдала за мной, поэтому я повернулся к ней спиной.

– В больницу не ходи, – предупредил меня Джеймс Бриджер.

– Да что случилось?! Что с моим отцом?! – от волнения у меня перехватило дыхание.

– Всё скажу при встрече. Постарайся незаметно выскользнуть из дома, встречаемся в кафе «Лотус».

– Но почему не в больнице? – Я ничего не понимал. В кафе «Лотус», расположенном на тихой улочке, я время от времени бывал с Брэндоном и Холли, мы пили там какао.

Тут я ощутил движение у себя за спиной. Я быстро отключил телефон и обернулся. Это была Анна. Она так посмотрела на меня, что стало ясно – притворной улыбкой мне не отделаться.

– Джей, я не собиралась подслушивать, так получилось. Что ты сейчас говорил об отце? Дональда ты так не называешь. Ведь ты сейчас говорил о ком-то другом?

Я просто остолбенел от неожиданности. Я до такой степени привык, что люди не видят дальше своего носа, не ориентируются в темноте и плохо слышат, что сейчас недооценил Анну. Как глупо! Для людей я всегда был таинственным мальчиком из леса, который ничего о себе не помнит. Конечно, я люблю Анну, но не могу допустить, чтобы она догадалась, что это не так!

Я попытался выкрутиться:

– Да это прикол такой, мы с друзьями просто дурачимся…

Анна проявила настойчивость:

– У меня двое детей, и я умею различать, когда люди дурачатся, а когда нет. Я вижу, что у тебя проблемы. Мы должны серьёзно поговорить.

Ну я и влип! Нужно придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, причём срочно – ведь Джеймс Бриджер был очень взволнован. Мне немедленно нужно бежать на встречу! Я сходил с ума от неизвестности.

– Это связано с чем-то противозаконным? Ты попал в неприятную историю?

Я облегчённо выдохнул:

– Нет-нет, ничего противозаконного.

– Но что тогда? – Анна совсем растерялась. – Пожалуйста, Джей, поговори со мной. Можешь быть уверен, мы на твоей стороне, что бы ни случилось.

Что бы ни случилось? Если бы это было действительно так, я был бы просто счастлив. Да с Анной же чуть инфаркт не случился, когда я однажды всего лишь накрыл стол в полной темноте. Если она узнает, что я не человек, а оборотень, она этого не переживёт. Мелоди, конечно, привыкла к мысли, что её братишка Джей на самом деле огромная хищная кошка, но она ещё ребёнок. А дети воспринимают мир иначе, чем взрослые.

И тут я придумал что сказать:

– Я пытаюсь разузнать, кто мои настоящие родители.

– Ты что-то вспомнил? – Анна затаила дыхание.

– Иногда мне кажется, что мой отец – высокий мужчина с рыжеватыми волосами, – осторожно ответил я. Даже врать не пришлось.

– Это же просто чудесно! Надеюсь, тебе ещё что-нибудь удастся вспомнить! – Однако Анна всё ещё тревожилась: – Я понимаю, эти розыски для тебя важны… Но почему ты занялся ими именно сейчас? Может, тебе у нас плохо?

Даже не глядя на часы, которых у меня не было, я чувствовал, как неумолимо утекает время. Меня же ждёт Бриджер!

– Нет, всё в порядке. Марлон меня больше не задирает, и Холли тоже не цепляется, – ответил я. Я надеялся, что на этом разговор окончен, но, увы, я ошибся.

– Джей, прости, мне очень жаль, что они так плохо с тобой обращались. Если бы я только знала, что у них возникнут проблемы с приёмным ребёнком, я бы…

Дальше я слушать не хотел.

– Всё в порядке, правда, – успокоил я её. – А теперь мне лучше пойти к себе в комнату, я очень устал. Спокойной ночи, Анна.

Анна быстро обняла меня:

– Спокойной ночи, Джей. Добрых снов.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как она смотрит мне вслед. Я понимал – она всё ещё очень беспокоится, но с этим я уже ничего не мог поделать.

Оказавшись в комнате, я тут же подбежал к окну, распахнул его и огляделся. В темноте я видел всё без труда. Поблизости никого. Я сбросил вниз одежду и сотовый – хорошенечко обернув его, чтобы не разбился, – и спрыгнул вниз в обличье пумы. Потом снова оделся и бегом направился в кафе «Лотус», внимательно оценивая окружающую обстановку. Не похоже, что кто-нибудь за мной следит.

Кафе «Лотус» мне нравилось – там так славно пахло блинчиками и горячим какао. Но на этот раз я не замечал ни запахов, ни пёстрых занавесок, ни деревянного пола, обычно напоминавшего мне о лесе, – я сразу же увидел Джеймса Бриджера. Он сидел в углу таким образом, чтобы его не было видно с улицы и чтобы он видел всех, кто входит в кафе.

– Наконец-то, – сказал он вместо приветствия. Перед ним стояла чашка чая, но, кажется, он не отпил ещё ни глотка.

Я рухнул на стул:

– Что случилось?

– Помнишь, мы попросили Сару и Билла подежурить ночью у больницы? – Он глотнул чая, но только обжёг губы и выругался. – Я только что с ними говорил. Они оба считают, что готовится что-то нехорошее.

Я напрягся всем телом:

– Почему? Они что – обнаружили шпионов?

– На закате Сара заметила рядом с больницей несколько летучих мышей.

– Кучка совиного помёта! – вырвалось у меня. Ещё с тех пор, как я подрался с Джефри у реки, я знал: в союзниках у Миллинга есть стая летучих мышей. Скорее всего, у больницы были разведчики – ведь настоящие летучие мыши охотятся в одиночку, а не стаями.

– Я считаю, твоему отцу опасно оставаться в больнице, – сказал Джеймс Бриджер. – Надо забрать его оттуда. Сегодня же ночью.

– Да, – кивнул я. Мой голос дрожал. – Где сейчас мистер Зорки и мисс Кэллоуэй? Ещё у больницы?

– Да, они сторожат, пока мы не приедем.

– Вам что-нибудь принести? – к нам подошла официантка. Я молча покачал головой – мне сейчас кусок в горло не полезет.

– Счёт, пожалуйста, – сказал мистер Бриджер, заплатил за чай и встал вместе со мной из-за стола.

– Как вы думаете, нам понадобится подкрепление? – спросил я его по дороге в больницу. Мы шли пешком. Наверное, его машина всё ещё на стоянке у клиники.

– Не помешало бы. Но звать нужно только абсолютно надёжных людей.

– Разумеется.

Я знал, что Холли проводит приятный вечер у Сильверов, а Брэндон зависает в школе. Скорее всего, в человеческом обличье. Мысленное сообщение им сейчас не пошлёшь. И я взялся за телефон.

– Потрясно как! Я уже бегу, встречаемся у больницы! – выпалила Холли, едва я успел объяснить, в чём дело, и тут же бросила трубку, не дав мне договорить. Ох уж эта неугомонная белка!

Брэндон тоже сразу согласился:

– Я доберусь до города в обличье бизона, и никому не придётся меня отвозить. Взять с собой Тикаани?

Было бы здорово, если бы она пришла нам на помощь. Я тут же представил себе задумчивый взгляд её полуночно-синих глаз. Да, на Тикаани можно положиться. Но ей будет трудно улизнуть из стаи. Поэтому я ответил:

– Нет, не говори ей ничего. Давай, до скорого!

В больнице в это позднее время царил полный покой, и нам удалось пробраться через приёмное отделение, не привлекая внимания. Дежурная медсестра со скучающим видом тыкала в экран смартфона.

В палате отца тоже было тихо. Мистер Аппендицит разочарованно жал на все кнопки нового пульта управления – напрасно: экран оставался тёмным. Причина тому – перекушенный провод, который я заметил позади телевизора. Я улыбнулся.

Отец в футболке и спортивных штанах лежал на кровати и не сводил глаз с открытого окна, глядя на ночной пейзаж. На ноге у него была свежая белая повязка. – Мы забираем тебя отсюда, – объявил я Ксамберу и с тревогой покосился на окно. А вдруг за нами уже следят летучие мыши?

Отец вопросительно посмотрел сначала на меня, затем на Джеймса Бриджера. По нашим лицам он, видимо, понял, что ситуация серьёзная, поэтому встал, не задавая вопросов – в присутствии мистера Аппендицита мы бы всё равно не стали ему ничего объяснять, – и всунул ноги в ботинки.

– Тогда пошли, – только и сказал он и обратился к соседу по палате: – Пусть солнце встаёт для вас ещё долгие годы!

Тот заметно удивился:

– Ээ-э, спасибо. Поправляйтесь и всё такое.

Мы направились к двери, и тут я услышал шаги. Кто-то шёл по коридору прямо к нашей палате! О нет, только не сейчас! Может, сбежать через окно? Но дверь уже открылась, и в комнату вошла ночная медсестра. Та, что с кольцом в носу и с фиолетовыми ногтями. Которая ещё хотела принести моему отцу ножницы. Но на этот раз она нисколько не развеселилась, наоборот – возмутилась:

– Как вы сюда попали?! Ночью посещения запрещены.

Я не знал, что сказать. Но мистер Бриджер не растерялся:

– У мистера Златоглаза возникли проблемы в семье. Он вынужден прервать лечение. Его срочно ждут дома.

– Удачи в Румынии! – проворчал сосед и бросил бесполезный пульт на тумбочку.

– Как так – прервать лечение? – недоумевая, спросила медсестра. Кажется, она рассердилась: – Так дело не пойдёт! Мистер Златоглаз, вы должны остаться в больнице хотя бы ещё на сутки. А если вдруг начнётся воспаление…

– К сожалению, это невозможно. Спасибо вам за все, Терри, – приветливо сказал отец.

Терри очарованно посмотрела на Ксамбера – так Берта и Виола обычно смотрят на своих любимых телезвёзд.

– Ну, хорошо, если вы настаиваете, я предупрежу завтра доктора Ричардсона, – уступила она и принялась складывать в пакет таблетки, мазь и перевязочный материал. – Но вы обязаны в течение трёх недель каждый день посещать врача, он должен наносить вам на рану эту мазь и менять повязку. Тогда всё заживёт без проблем.

Мистер Бриджер, отец и я с ужасом воззрились на медсестру. Три недели?! На такое долгое лечение никто из нас не рассчитывал, я видел, как отец помрачнел. Он поставил неразборчивую закорючку, что покидает больницу на собственный страх и риск, мы поблагодарили медсестру и поспешили убраться восвояси.

Я нёс спортивную сумку с вещами и постоянно озирался в поисках шпионов. Я вспомнил, что в школе за мной следил оборотень-муха. Если бы я обнаружил в больнице осу, я бы, наверное, сошёл с ума. Но в коридорах никто и ничто не жужжало.

Наконец отец дал волю своему возмущению:

– Что это значит – три недели?! Караг, ты же мне говорил – потребуется лишь пара дней! Я хочу обратно в горы, к Нимке и Мие. Немедленно!

Как же хорошо я его понимаю! Но не успел я и рта раскрыть, как он продолжил:

– И почему мы сбежали из больницы? Что случилось?

До сих пор я ему ничего не рассказывал про Эндрю Миллинга, нужно срочно навёрстывать. Меня мучила совесть, что я не предупредил свою семью о коварстве моего бывшего наставника.

Я быстро рассказал отцу, кто нам угрожал и что между нами в последние месяцы произошло. Ксамбер не скрывал удивления, а в глазах у него зажёгся опасный огонёк:

– А, сильный доминантный самец. Знакомая история. Что ж, это проблема.

– Да, и он уже завоевал огромную территорию и переманил к себе в союзники много оборотней – змей, медведей…

– Пума полагается на поддержку змей?! Да где это видано?! Это уж совсем край, – отец покачал головой. Лучше пока не говорить ему про помощь Сары Кэллоуэй.

С тяжёлым сердцем я рассказал отцу про угрозы и про моё интервью в Коста-Рике. Надо было предупредить его, прежде чем тащить в больницу!

Но отец остался совершенно невозмутим:

– Хорошо, что ты не дал себя запугать. Я очень рад, что однажды тебе с друзьями уже удалось одолеть его, – отец с уважением посмотрел на меня, и я смутился.

Мы направились к машине мистера Бриджера. По пути мой любимый учитель мысленно обменялся информацией с Биллом Зорки – я заметил его волчью морду в тени больницы:

– Как обстановка, Билл?

– Вам лучше поскорее убраться отсюда, – услышали мы в ответ. – Тут появился какой-то странный запах. Возможно, кто-то из оборотней Миллинга уже побывал здесь.

Сара Кэллоуэй добавила:

– Они ведь могут вернуться в любой момент.

Волоски на моих человеческих руках встали дыбом. – Садись скорее! – крикнул я отцу, кинул сумку на заднее сиденье и запрыгнул туда же сам. Брэндон ещё не добрался до города, но был уже неподалёку, и я смог связаться с ним мысленно.

– Мы выезжаем, – сообщил я Брэндону и Холли.

– Для начала мы отвезём вас в горы, на восток отсюда, – сказал Джеймс Бриджер отцу. – Там вас будет труднее отыскать. А потом подумаем, как наладить обработку вашей раны.

Ксамбер коротко кивнул – к счастью, он больше не требовал, чтобы мы везли его прямо домой.

– Мы посмотрим, нет ли за вами слежки, а потом вернёмся в школу, хорошо? – предложила мисс Кэллоуэй.

Я мысленно поблагодарил её и мистера Зорки – от всего сердца.

Джеймс Бриджер завёл мотор – и тут вдруг головокружительным прыжком в машину через полуоткрытое окно запрыгнула красная белка и взобралась мне на плечо.

– Привет, Холли, – обрадовался я.

– Я тут осмотрелась немного – никаких шелудивых шавок, подлизывающихся к Миллингу, поблизости нет, – доложила Холли.

Билл Зорки тоже сообщил приятные новости:

– Погони нет. Удачи!

Мой любимый учитель ехал в сторону гор, не слишком нажимая на педаль газа, чтобы никого не раздавить. Мы поднимались всё выше вверх по серпантину дороги. Месяц на небе освещал горные склоны, кое-где ещё покрытые снегом. Холли прижалась к моей шее, согревая меня своим мехом – было очень уютно. И вот мы уже по другую сторону вершины, и теперь дорога вела вниз.

Я начал потихоньку успокаиваться, но тут вдруг Джеймс Бриджер стал сыпать проклятиями. Я видел, как он судорожно вцепился в руль и энергично задёргал левой ногой.

– Вот чёрт! Не может быть!

– Что такое?! – подпрыгнул я.

– Тормоза отказали! Я нажимаю на педаль – никакой реакции!

Он быстро дёрнул ручной тормоз. Бесполезно. Машина не слушалась.

– Разве тормоза могут просто так сломаться? недоумённо спросила Холли.

Отец тоже смотрел растерянно. У него, конечно, было теперь водительское удостоверение, но что такое тормоза, он понятия не имел.

Я вдруг вспомнил, что автомобиль мистера Бриджера долгое время стоял на парковке у больницы. Именно там, где мистер Зорки учуял подозрительный запах. У меня перехватило дыхание.

– Это не случайная поломка. Тормоза испортили специально, – высказал вслух мою догадку мистер Бриджер. – Такой вот нам привет от Эндрю.

– Наверное, кто-то перегрыз провод или типа того, – Холли всю трясло от волнения.

– Такими методами с противником сражается только подлец и трус, – с отвращением сказал отец. – Пумы так не поступают, он действует как человек.

– Точно, – согласился я: люди ужасно изобретательны по части убийства, я это сразу понял, когда в первый раз посмотрел у Рэлстонов телевизор.

Машина мчалась всё быстрее, а дорога становилась всё круче. Наша железная колымага всё сильнее разгонялась, и мистер Бриджер ничего не мог с этим поделать! Он рассерженно переключил рычаг автоматической коробки передач куда-то вниз, но это не помогло – наша тачка стремительно летела вниз. А по обе стороны дороги – обрыв! Если мы слетим с дорожного полотна – нам конец. Кровь неслась у меня по жилам так же быстро, как наш автомобиль.

– Может, выпрыгнем через двери? – Холли вцепилась передними лапами в моё ухо, а я крепко держался за сиденье.

– Не выйдет, скорость уже слишком большая, – горько ответил Джеймс Бриджер и ещё раз вжал в пол бесполезную педаль тормоза. – Только шею свернём.

Ветер со свистом овевал машину, сильными порывами залетая в приоткрытое окно. Я едва дышал от страха. Как хитро придумано: одним махом убить всех – меня, отца и моих товарищей! И все поверят, что это был несчастный случай. Никто даже не заподозрит, что за этой аварией стоит Эндрю Миллинг. Письма с угрозами, как всегда, стёрлись, машина у Джеймса Бриджера уже не новая, полиция решит, что ему следовало чаще проверять старушку в автомастерской. Теперь я понял, почему после интервью Миллинг больше не слал мне угроз. Он хотел усыпить мою бдительность, чтобы я чувствовал себя в безопасности.

– Вот если бы тут была какая-нибудь боковая улочка, ведущая вверх… Хотя можем не вписаться в поворот… – Джеймс Бриджер отчаянно пытался удержать машину на дороге. При такой скорости мы на каждом повороте рисковали въехать в дерево. Хорошо хоть в это позднее время на дороге не было других машин и никто не мчался нам навстречу.

Автомобилю эта гонка тоже не нравилась – его двигатель протестующе скрипел. Потом раздался громкий щелчок – и мы помчались быстрее. Очевидно, сломалось что-то ещё.

– Чёрт, наверное, передаточный механизм, – сказал Бриджер.

– Просто отлично! – вырвалось у отца. Теперь он точно ненавидел машины не меньше меня!

Холли больше ничего не говорила, она только скулила, как будто прищемила лапку дверью.

– Что там у вас случилось? – услышал я голос Брэндона у себя в голове. Ему наверняка пришлось орать во всю глотку, чтобы докричаться до нас с такого расстояния.

– Тормоза отказали, и мы несёмся вниз по ужасно крутой горной дороге, – ответил я. Как мне вообще удалось сформулировать хоть одну ясную мысль?!

– О нет! Это же не случайно?! – Брэндон пришёл в ужас.

Мистер Бриджер был страшно бледен, пот ручьём стекал у него по лицу.

– Вот же скотина этот Миллинг! Если мы выживем…

Я так и не узнал, что мистер Бриджер намеревался сделать с нашим врагом – он недоговорил. Наверное, не надеялся, что мы выживем. Мне ужасно хотелось закрыть глаза, но я упорно смотрел вперёд, отчаянно надеясь увидеть, как дорога пойдёт вверх. Тогда бы мы смогли хоть чуть-чуть сбросить скорость.

Но дорога продолжала идти вниз.

За окном, сливаясь в одну сплошную тёмную стену, стремительно проносились деревья.

– Я попробую вас догнать, скоро дорога описывает дугу, можно будет срезать! – крикнул нам Брэндон.

– Зачем?! Что ты задумал?! – завопила Холли, но ответа не последовало.

Наверное, Брэндон мчался галопом во всю прыть и уже не мог с нами разговаривать. Он что – хочет перехватить нас, как я когда-то перехватил лошадь, которая понесла?! Но насколько он далеко? И что он собирается делать, когда нас догонит?

Приближался очередной поворот. Я прикрыл голову и Холли руками. Сейчас это случится! Сейчас машина превратится в груду металла! Но мистеру Бриджеру и в этот раз как-то удалось удержаться на дороге, и мы не свалились в пропасть.

И вот наконец уклон стал менее крутым, и наша скорость чуть уменьшилась. В моей душе снова затеплилась надежда на благополучный исход. Холли напряглась. Она что – готовится к прыжку?!

– Скорость ещё слишком большая, если выпрыгнешь сейчас – расшибёшься в лепёшку, – предостерёг я её. Оборотни, конечно, более ловкие, чем люди, но и для нас это слишком рискованно. А если нам превратиться? Может, тогда появится шанс выжить? Вполне вероятно. Но я не уверен, что смогу в этих обстоятельствах принять облик пумы.

– У меня есть в запасе ещё один трюк, – сказал Джеймс Бриджер. – Держитесь крепче!

Увидев, что он ведёт машину прямо к отвесной скале, вдоль которой мы ехали, я невольно закричал. Автомобиль съехал с дороги и мчался теперь по неровной обочине – нас болтало из стороны в сторону. Раздался скрежет металла – бок машины чиркнул по скале. Это и в самом деле помогло – скорость снизилась! Теперь можно выпрыгивать. Вопрос только – куда? С одной стороны – отвесная скала, с другой – пропасть. Зашибись. А впереди уклон опять становился больше. Если мы немедленно не остановимся – всё пропало.

И тут на расстоянии пары древесных длин из леса появился коричневый колосс. Он нёсся что есть силы, но, добежав до проезжей части, затормозил. Он так разогнался, что его вышвырнуло на середину дороги. Это был бизон.

Брэндон!

– Прочь с дороги! – зарычал мой отец.

Брэндон остался стоять неподвижно.

– Что ты задумал?! – крикнул я ему. Совершенно очевидно, что он намеренно стоял у нас на пути.

– Я вас остановлю, – ответил Брэндон с мрачной решимостью. Он расставил ноги и наклонил вперёд огромную рогатую голову.

– Слишком опасно! – отчаянно завопил я. Он, конечно, невероятно могуч, кто же спорит – но разве ему под силу остановить тяжёлую машину с полной загрузкой?! Нельзя допустить, чтобы этот железный конь раздавил моего лучшего друга!

– Брэндон, не надо! – крикнул и Джеймс Бриджер. – Мы наверняка сейчас замедлим ход и сможем выпрыгнуть. Ещё сотня метров, и тогда…

Но у нас не было этой сотни метров! Скала, вдоль которой мы мчались, уже заканчивалась, а после неё, позади Брэндона, дорога сразу же круто уходила вниз.

Всё произошло очень быстро. Пока мы спорили, расстояние до Брэндона сократилось до минимума.

– Пожелайте мне удачи! – фыркнул мой друг, стукнул копытом и ещё чуть-чуть наклонил голову.

Мы врезались прямо в него. Удар был страшный. Нас всех рвануло вперёд, а Холли бросило на подголовник переднего кресла. К счастью, она свернулась в кубок и только взвизгнула. Кажется, не ранена. Я видел, как Брэндон покачнулся и чуть не упал. Но он устоял на ногах! А наша машина? Наша машина остановилась!

Я распахнул дверь, выскочил из автомобиля и кинулся к моему лучшему другу. Шатаясь, он сделал пару шагов мне навстречу. Ноги у него дрожали, глаза остекленели. О боже, у него кровь! На голове у Брэндона зияла рана – там, где прежде был левый рог. Он отломился!

– Как больно, – пробормотал Брэндон, – ужасно больно. Что случилось? Где я?

Я кинулся ему на шею, а Холли обхватила лапками переднюю ногу Брэндона:

– Ты на горной дороге! И ты только что спас нам жизнь!

– Бывает, – сказал Брэндон и медленно опустился на землю.

– Кошмар какой – он же теперь единорог, – прошептала Холли.

Я молча кивнул и огляделся в поисках второго рога. Может, при помощи человеческой магии его можно будет как-то вернуть на место? Даже если не удастся – пусть останется Брэндону на память. Я нашёл рог рядом с машиной.

– У него, похоже, сотрясение мозга, – Джеймс Бриджер достал аптечку и поискал, чем обработать рану. Вскоре на голове у Брэндона была повязка, хоть и не такая красивая, как у моего отца.

– Эй, Караг, мы снова увидим восход солнца. Это же здорово, правда? – отец неловко обнял меня. Как хорошо! В человеческом облике он ещё никогда не обнимал меня. Какое счастье, что мы живы!

– Твой друг поступил как настоящий герой, – сказал Ксамбер и задумчиво посмотрел на лежащего Брэндона. – Наверное, здорово иметь таких верных друзей.

– Ещё как, – ответил я и прикрыл Холли рукой. А то вдруг у Ксамбера после всех пережитых треволнений разыграется аппетит.

Джеймс Бриджер позвонил в школу и рассказал, что с нами случилось.

– Немедленно пришлю кого-нибудь за вами, – услышал я голос Лиссы Кристалл.

Мы только что пережили покушение на нашу жизнь! У меня подкашивались колени. Но в то же время я был очень зол. Эндрю Миллинг зашёл слишком далеко. Он ранил моего лучшего друга, а нас всех чуть не убил.

И я не собираюсь мириться с ролью жертвы.

Когда мы прибыли в школу, злость всё ещё кипела во мне. Как же я ненавидел Эндрю Миллинга! Он ответит за это покушение! Может быть, мне даже удастся отправить его за решётку. Ну, или хотя бы как следует поколотить. А лучше и то и другое.

Мой отец – всё ещё в человеческом облике – с интересом оглядывался по сторонам. Пока мы шли от стоянки к школе, он внимательно изучал поросшие травой гранитные глыбы, круглые окна разной величины, а потом и вестибюль школы, посреди которого росло большое дерево.

– Неплохо здесь всё устроено. Если уж жить в здании, то только в таком, – сказал он, и я кивнул. Я всё ещё не мог осознать, что отец вдруг оказался у меня в гостях.

В школе было тихо и темно, ребят из нашего класса не видно. Я заметил только пару старшеклассников, гуляющих в звериных обличьях. Мы коротко поздоровались с ними и пошли дальше.

В пустом вестибюле папа познакомился с моими учителями, хотя сегодня и не родительский день. Лис-са Кристалл, Билл Зорки, Джеймс Бриджер и Ксамбер стояли и внимательно присматривались друг к другу, а Шерри Плеск тут же забрала беднягу Брэндона – в человеческом облике, закутанного в одеяло – в медпункт. Холли в обличье красной белки поскакала следом.

– Рада с вами познакомиться, – серьёзно сказала мисс Кристалл. – Я знаю, что произошло, и очень сожалею об этом. Распри между оборотнями надрывают мне сердце. Вы можете остаться у нас сколько захотите. – Наша медсестра Шерри или я можем делать вам перевязки. Я преподаю здесь в школе, но я учился и на санитара, – предложил Билл Зорки – подтянутый молодой человек с умными глазами, как всегда одетый во всё чёрное.

Я напрягся: согласится ли Ксамбер принять помощь от бобрихи и волка? Ведь это именно волки его ранили! Но отец помедлил лишь секунду и просто сказал:

– Спасибо за помощь.

– Вам сейчас ещё что-нибудь нужно? – спросила Лисса.

– Хорошо бы чашечку кофе.

Я в изумлении уставился на отца, и он криво мне улыбнулся:

– Не всё так плохо в человеческом мире. Есть и кое-что хорошее. Я полюбил этот напиток в больнице. – Мне сейчас тоже кофе не помешает, – сказал всё ещё совершенно бледный Джеймс Бриджер, в изнеможении прислонившийся к дереву.

Лисса Кристалл обняла его за плечи:

– Хорошо, что за рулём был ты. Не знаю, смогла бы я сохранить хладнокровие в такой ситуации.

Я услышал слабый звук работающего двигателя. Наверное, эвакуатор доставил покорёженную машину Бриджера. Я едва стоял на ногах от волнения.

– На этот раз я могу доказать, что покушение организовал Эндрю Миллинг. Это он хотел нас убить! – выпалил я.

Я торопливо вытащил смартфон и показал всем скриншот с угрозами. Жаль, что я не сохранил первую угрозу – ведь там речь шла конкретно о моём отце!

– Вот, видите? А при осмотре машины наверняка найдутся следы намеренных повреждений. И тогда Совет оборотней сможет осудить Миллинга. В первый раз у него были хорошие адвокаты и он получил условный срок – так, кажется, это называется? Но если теперь его вина будет доказана, его можно будет наказать по-настоящему!

Я очень надеялся, что учителя поддержат меня и помогут мне заявить на Миллинга. Мисс Кристалл смотрела очень серьёзно и мрачно. Такой я её никогда не видел.

– Да, всё это выглядит крайне подозрительно. Отвратительный поступок. Мы свяжемся с Советом и представим ему доказательства. Надеюсь, их будет достаточно, чтобы выдвинуть обвинение.

Я кивнул с облегчением:

– Спасибо.

А теперь мне надо быть рядом с лучшим другом.

– Увидимся завтра. Пусть тебе светит солнце, – сказал я отцу и помчался в медпункт.

Брэндон, закрыв глаза, лежал на кушетке. Шерри Плеск меняла ему повязку на голове – старая уже вся пропиталась кровью. Я взял руку Брэндона и вложил в неё рог, который подобрал на дороге.

– Можно его как-нибудь прикрепить обратно? – спросил я у Шерри.

– У людей ведь есть разные суперсредства, – с надеждой добавила Холли.

Она в обличье белки сидела в изголовье кушетки и вела себя на удивление тихо – глаза у неё время от времени закрывались от усталости.

– Нет, – ответила Шерри, – тут уже ничем не поможешь. Нужно радоваться, что он больше ничего себе не повредил. А так – ну, просто будет в обличье бизона выглядеть немного странно.

– Брэндон, мне очень жаль, – сказал я другу.

– Чего тебе жаль? Что вы осталиссьь живы? Глупости не говори, – провор-чал он. – Голова болит – просто ужас.

Я крепко сжал его руку. Шерри дала ему обезболивающее, и вскоре он заснул – вслед за нашей подружкой-белкой. Я осторожно положил рог ему на кушетку.

Я тоже очень устал, но понимал, что вв ээттуу ночь мне не заснуть. Гнев бушевал воо ммннее всё сильнее, и, глядя на несчастного Брэндона, я невольно сжимал кулаки. Эндрю Миллинг ответит мне за всё – клыки и когти даны мне не просто так!

Ноги сами привели меня по тёмному пустому коридору в то крыло, где Тикаани делила комнату с Бертой. Но стучать мне не пришлось – волчица в человеческом облике, полностью одетая, шла мне навстречу. Её тёмные глаза смотрели на меня с беспокойством.

Я открыл было рот, чтобы рассказать о случившемся, но получился лишь какой-то неестественный смех. Тикаани просто обняла меня и держала, пока я не перестал дрожать.

Мне потребовалось время, чтобы собраться с силами и начать говорить:

– Я подкараулю Миллинга и заставлю его ответить за всё! Сегодня же ночью!

– Но ведь ты даже не знаешь, в городе ли он. Он один из самых влиятельных людей западного побережья – может, он сейчас где-то в пути по делам своего бизнеса.

– Он здесь, я уверен, – упрямо заявил я – так мне подсказывала моя интуиция. – Он наверняка хотел собственными глазами увидеть, как мы с отцом летим в пропасть.

Тикаани что-то тихо пробормотала на неизвестном мне языке – наверное, проклятие.

– Помнишь, что ты мне сказала в Коста-Рике? – прошептал я. – При вашей встрече от него пахло Сьерра-Лодж.

– Ты что, собрался туда? Думаешь, у него там опорный пункт? Ты же тогда попадёшь ему прямо в лапы! Да ты камикадзе, Караг.

– Ками… кто? – растерянно спросил я, а Тикаани закатила глаза:

– Это означает, что ты идёшь на верную смерть. Если, конечно, отправишься без меня. А если со мной – тогда это будет просто безумие.

Я пристально посмотрел на неё:

– Ну и как? Ты идёшь?

– Какой же ты всё-таки глупый, Караг.

Наверное, это означало «да», потому что Тикаани направилась к выходу вместе со мной.

– А как быть с твоей стаей? – вдруг заволновался я, когда мы уже были на полпути к выходу.

Моя соратница пожала плечами:

– Не беспокойся. Джефри у родителей, а остальные без него не помеха. Насколько я знаю, они все сейчас дрыхнут.

За школой мы превратились: сначала Тикаани, потом я. Наконец-то я снова пума.

Горный лев. Один из самых сильных зверей на свете. Осознание своей мощи придавало мне уверенности.

– Эй, лунатики, куда это вы без меня собрались? – На ветвях ближайшего дерева носилась, крутилась и прыгала красная белка. Ага, Холли снова проснулась.

– На опасное дело, – предупредил я её. Мой лучший друг уже ранен, и я не хочу, чтобы и с моей лучшей подружкой что-нибудь случилось!

– Да чихала я на опасность! – Белка с разлёту приземлилась ко мне на плечо и крепко вцепилась мне в мех крошечными коготками.

И в ту же секунду как по заказу – как будто нам бойцов не хватало – из реки, протекающей поблизости от школы, вылез, отфыркиваясь, мокрый Фрэнки:

– Куда это вы?

Я быстро объяснил ему ситуацию, и в глазах Фрэнки загорелся азарт:

– Вам же нужен дешифровальщик!

– Не помешал бы. Но мы очень торопимся, – ответила Тикаани и критически взглянула на короткие конечности выдры.

– Как недружелюбно, – Фрэнки притворился, что обиделся, сел на задние лапы, а передними принялся чистить мордочку.

Я очень нервничал – у нас нет времени для дискуссий и розыгрышей, – поэтому мы быстро попрощались с Фрэнки и отправились дальше. Жаль, конечно, но Тикаани права – он не угонится за нами в зверином обличье.

Какая чудесная ночь! Как жаль, что она полна страха и гнева. Мы бежали рядом, мех Тикаани красиво мерцал в лунном свете. Теперь я ей рассказал обо всём, что случилось с нами по дороге из больницы. Правда, мне пришлось нелегко – Холли всё время меня перебивала. Например, так.

– И тут Джеймс Бриджер придумал использовать скалу, чтобы затормозить… – начинал я.

– Ага, – возбуждённо вмешивалась Холли. – Чёртова машина так тёрлась о каменную стену, словно у неё лак зудел!

Ну что тут поделаешь! В результате мне всё-таки удалось довести историю до конца. Мех у Тикаани встал дыбом от возмущения:

– Этому нужно положить конец! Нужно призвать его к ответу!

У меня свело живот. А что, если Тикаани права и наш план – безумие? Но взять с собой всех учителей и учеников, способных бороться, мы не могли – ведь многим Миллинг нравился и на них нельзя было положиться.

Добравшись до Сьерра-Лодж, мы затаились. Значит, вот где располагается один из опорных пунктов Миллинга? Во всяком случае, это часть его территории.

В это время года туристов в нашей местности не так много, но стоянка всё равно оказалась наполовину заполнена. Сейчас ночь – наверняка большинство гостей уже спят. Нужно постараться, чтобы нас никто не заметил. И главное – чтобы нас не учуяли враждебные нам оборотни.

Холли – самая мелкая и незаметная среди нас – быстро прошуршала по земле и веткам деревьев и доложила:

– Оборотень-барибал позади здания, по змее с боковых сторон.

Много охраны. Да, Тикаани права, этот дом очень важен для Миллинга и его сообщников.

Мы с Тикаани переглянулись. С барибалом будет сложнее всего. У медведей отличное обоняние, подбираться к нему нужно только с подветренной стороны. Змей тоже надо обойти стороной – они могут почувствовать вибрацию земли у нас под ногами и уловить тепло наших тел. Жаль, что я не расспросил Сару Кэллоуэй, на каком расстоянии следует держаться от змей. Вместо того чтобы набираться знаний, я подозревал учительницу в связях с Миллингом!

Низко пригнувшись, мы обошли здание кругом – это была большая постройка из красно-коричневых камней с деревянной крышей и панорамным остеклением по тыльной стороне – так туристы могли без помех любоваться красотой горного хребта Титон. Ничего подозрительного не заметно – в окрестностях Скалистых гор немало таких отелей. Но мы и не особо рассматривали помещения для гостей: ночью они всё равно закрыты. Мы искали, в какой части здания мог расположиться штаб.

– Как думаешь, он в подвале или наверху? – прошептала Тикаани.

– Наверху, – подсказала мне интуиция. – Он же кошка, как и я, а кошки стремятся наверх.

– Непонятно только почему, – заметила Тикаани: она, наверное, ни разу в жизни не взбиралась на дерево. Да просто потому, что волки так не поступают – так бы она, скорее всего, это объяснила.

Мои вибриссы дрожали от напряжения. Логово врага. Так, кажется, люди называют такие места?

И мы направились прямиком в логово врага.

– Пойду взгляну, что там наверху, – объявила Холли и стремительно забралась на крышу здания. В ту же секунду мне бросились в глаза две детали. В круглом окне неприметной мансарды под самой крышей стёкла были с отражающим покрытием. А ещё в щель из мансарды пробивался слабый луч света. Сердце у меня забилось сильнее: я чувствовал – мы у цели.

«Будь осторожна, мне кажется, он там, наверху», хотел предупредить я Холли, но побоялся, что меня услышат охранники. Оставалось только набраться терпения и надеяться, что Холли вернётся невредимой и незамеченной.

В это самое мгновение передо мной вдруг запрыгал бурундук, издавая сигнал тревоги. Инстинкты дикой кошки вызвали мою реакцию – я рванул вперёд и упал на зверька, полностью накрыв его своим телом.

Сигнал тревоги заглох, а Тикаани закричала:

– Стой! Это оборотень! Ещё один охранник, мы его не заметили!

Я содрогнулся от ужаса – и только сейчас понял, что услышал сигнал тревоги не только ушами, но и напрямую в голове. Неужели я убил оборотня?! Это же не менее ужасно, чем убить человека!

На короткое время мне стало вссёё ррааввнноо – ообнаружат ли нас и что с нами тогда будет. Мне былоо просто страшно. Я не хочу быть убийцей!

И – о чудо! – бурундук снова задышал: он просто упал в обморок. Неудивительно – ведь на него свалились пятьдесят килограммов пумы.

Услышали ли наши враги сигнал тревоги? А крик Тикаани? К счастью, она была мастером посылать мысленные сообщения целенаправленно, конкретному адресату – на этот раз мне. Этому, наверное, учишься в стае. Мы стояли совершенно неподвижно, как два дерева в безветренную погоду, и ждали, боясь даже вдохнуть.

Медведи в принципе не сильны в конспирации. А охранник Миллинга – я пока не понял, знаком он мне или нет, – совершенно не стремился двигаться бесшумно. Он ломился сквозь кусты как паровой каток. Нам же лучше – производимый им шум помог нам незаметно улизнуть и спрятаться на заднем дворе Сьерра-Лодж.

– Ну вот опять, – заворчала Тикаани, когда мы втиснулись за мусорный бак, пахнущий влажным картоном. – Мне и в прошлый раз не сильно понравилось.

– Будет лучше, если он нас учует? – прошипел я в ответ. – И вообще – я слышал, волки перед охотой даже падалью натираются, чтобы перебить свой запах.

– Бывает, – согласилась Тикаани. – Но мне этот способ никогда не нравился, хоть я и собиралась у себя в племени стать охотницей.

Мы с Тикаани вынуждены были сидеть, тесно прижавшись друг к другу: я чувствовал тепло её кожи под мехом и слышал частое биение её сердца. Мы молча выжидали, пока медведь-охранник закончит свой обход. Вот сейчас он обнаружит распластанного бурундука и поймёт, что что-то здесь не так. И наверняка поднимет тревогу.

Ага, уже нашёл.

– Руди? Эй, Руди, что с тобой? – Руди не отвечал – он пребывал в стране грёз. – Фу, да от тебя можжевельником несёт! Ты чем тут занимался?!

Это я натёр бурундука можжевельником, чтобы отбить запах пумы. Когда он очнётся, наверное, решит, что его уже подготовили для барбекю.

К счастью оборотень-барибал решил забрать товарища с собой. Может быть, здесь тоже есть медпункт, как у нас в школе.

– Можете заступить вместо меня? – крикнул медведь коллегам. – У Руди, кажется, что-то с давлением. Старику уже и правда пора на пенсию. Если шеф придёт, скажите, я делаю искусственное дыхание.

Одна из змей, видимо, что-то заподозрила:

– Он ранен?

А вот другая рассмеялась:

– Ты правда собрался делать ему искусственное дыхание? Вот уж тогда бедняжка точно не очнётся.

– Смейтесь-смейтесь, – надулся медведь. Да, с чувством юмора у него неважно. Я был почти уверен, что это Дерек – тот самый барибал, с которым мы уже боролись на горе, когда искали Мелоди. Коварный тип – он нас очень хитро задерживал, пока ему на выручку не подоспел его старший брат.

Как только медведь убрался, мы быстро выскочили из укрытия. И тут я сам чуть не упал в обморок – меня вдруг ущипнули за заднюю лапу. Холли! Белка взволнованно куда-то указывала:

– Туда! Я нашла там потайную лестницу!

И действительно, с боковой стороны здания была дверь, обклеенная снаружи камешками и поэтому кажущаяся частью стены. Сбоку было электронное табло с цифрами. Понятно, это чтобы открыть дверь. Но как узнать код?

Фрэнки, наш технический гений, возможно, справился бы. Ну почему мы не взяли его с собой! У нас же на расшифровку этого кода уйдут долгие часы! А время и так поджимает – скоро вернётся барибал или, хуже того, Миллинг сам что-нибудь учует. А ведь мы хотели устроить ему сюрприз.

Я с удивлением наблюдал, как Холли вскарабкалась вверх по стене и принялась нажимать на кнопки. Раздался тихий щелчок – и дверь открылась.

– Я видела, как медведь заходил, – довольно объявила Холли, и я благодарно лизнул её в плечо. К языку прилипли пара красных волосков.

– Ты что, линяешь? – пробормотал я, пытаясь скрыть, как сильно нервничаю.

Мы вошли внутрь. Наше единственное преимущество было в том, что мой бывший наставник наверняка не ожидает от нас такой наглости.

– Разумеется, – ответила Холли и рванула вверх по лестнице.

Лестничный пролёт был широким, здесь и медведь с лёгкостью пройдёт.

– Думаю, мы на верном пути, – выдохнула Тикаани. – Чуешь? Здесь проходили медведи и пумы.

– Запах Миллинга узнаёшь? – спросил я, но волчице пока не удалось его уловить.

Она, конечно, поняла, что я боюсь, но ничего не сказала. У неё у самой тоже наверняка нервы напряжены до предела. Здесь нам никто не поможет – ни друзья, ни учителя, рассчитывать придётся только на себя.

В конце коридора виднелся слабый свет. Неужели мы нашли опорный пункт?! Я крался вверх по ступеням и чувствовал, как у меня нервно дёргается кончик хвоста. И вдруг я услышал голоса. Нет, только один голос.

Я осторожно заглянул в щёлку и увидел стройную женщину с длинными тёмными волосами. Я её сразу узнал – это была гремучая змея Шейла, именно она пыталась поймать меня тогда в бассейне. Наполовину отвернувшись от двери, она сидела перед монитором, на котором высвечивалась карта США, и что-то диктовала в смартфон:

– Необходимо срочно привести в боевую готовность подразделения Калифорнии. Проверить ситуацию на Восточном побережье – готовы ли там командиры. Надавить на Мексику. На Юг можно положиться, а вот надёжность Ломинги нужно проверить. Сказать Гудфеллоу, чтобы следил за Советом, во избежание противодействия. Далее…

Прямо в яблочко! Здесь у Миллинга штаб. Я не осмелился произнести это даже мысленно, да это было и не нужно – у моих друзей тоже есть глаза.

Я быстро оглядел помещение – большой просторный чердак, наверху видны балки, удерживающие крышу. Количество мониторов поражало воображение. Не перед всеми экранами стояли стулья, некоторые мониторы располагались на уровне человеческого колена или даже ступни и перед ними лежали ковры с явными следами когтей. В дальней части комнаты у единственного окна возвышался деревянный подиум, покрытый дюжиной шкур вапити. Мне чуть плохо не стало от этой картины. Наверное, это личное ложе Миллинга – оттуда вся комната как на ладони. Но сейчас моего врага не видно, единственным живым существом в комнате была его сообщница.

Зазвонил телефон, Шейла взяла трубку. Я навострил уши, чтобы не пропустить ни слова.

– Нет, Арулу пока не нашли, но мы работаем над этим. Да, я понимаю, если не закончим с этим делом, Великий день может оказаться под угрозой. Шеф мне об этом говорил…

Арула! Тикаани при встрече с Миллингом тоже слышала это слово. Это имя какой-то женщины? Хорошо бы Шейла ещё что-нибудь про неё сказала: ясно, что Арула для Миллинга очень важна. А вдруг с её помощью можно помешать его страшным планам?

Но Шейла, к сожалению, закончила разговаривать по телефону и переключилась на кого-то ещё.

– Да, алло? Да, всё спокойно. Разумеется, ситуацию на Юге можем обсудить. Когда вы придёте? Поняла. Тогда до скорого.

Мы с Тикаани в панике переглянулись. Если сейчас по лестнице поднимется кто-нибудь ещё, нам несдобровать. Здесь нас нельзя не заметить. Надо же, нам опять повезло: гость ведь мог появиться у нас в тылу – и без предупреждения.

– Это Миллинг сейчас придёт? – шепнула Холли.

– Наверное, – пожал плечами я.

Да, я должен призвать Миллинга к ответу и поквитаться с ним. На секунду прикрыв глаза, я снова оказался в несущейся в пропасть машине. И мой бедный раненый друг всё время стоял у меня перед глазами. Гнев снова поднимался во мне.

Мы с Тикаани согласовали наши действия без единого слова, только взглядами и жестами. И бросились в атаку.

Мы напали оба одновременно, абсолютно согласованно, как танцоры, которых недавно показывали по телевизору. Я бросился вперёд. Огромным прыжком пересёк всё пространство, приземлился прямо на Шейлу и опрокинул её вместе со стулом так же легко, как полчаса назад бурундука. Мои клыки уткнулись ей в шею: укушу – и ей конец. И она это понимала и не сопротивлялась. Стоящая рядом Тикаани рычала ей в лицо.

– Вы вторглись сюда незаконно, – прошипела соратница Миллинга, во рту у неё взад-вперёд двигался раздвоенный язык, а на коже проглядывали змеиные узоры. – Для вас обоих это верная смерть.

– Да неужели? А я как-то и не заметил, что умер, – холодно ответил я. – Кстати, если вы вдруг решите превратиться – не советую. Я всё равно укушу быстрее.

Она гневно сверкнула глазами, но змеиные узоры исчезли. То-то же.

– Кто сейчас сюда придёт? – спросила Тикаани.

– Шеф, – торжествующе ответила оборотень-змея. – И он расправится с вами – моргнуть не успеете.

Эндрю Миллинг даже не поймёт, что мы здесь. Вернее, поймёт, но слишком поздно.

– Посторожишь? – попросил я Тикаани, а сам прошёлся по комнате, подыскивая подходящее место для засады. Балки под потолком – идеальный вариант. Я запрыгнул вверх и, балансируя, прошёл по балке, ставя одну лапу перед другой. Оказавшись над дверью, я притаился, не спуская глаз со входа.

Когда Миллинг войдёт, он первым делом увидит лежащую на полу сотрудницу, которую сторожит рычащая белая волчица. И в эту секунду, пока он приходит в себя от неожиданности, я прыгну прямо ему на загривок. Холли на всякий случай спряталась как можно дальше наверху.

Я сосредоточенно ждал, когда откроется дверь, зная, что предупредительных сигналов о приближении Миллинга не будет – не только я умел передвигаться бесшумно. Щёлк – дверь открылась, и мой бывший наставник в человеческом облике размашистыми шагами вошёл в комнату. Он двигался так быстро, что мне пришлось заново рассчитывать угол прыжка. К счастью, он просто обалдел от увиденного. И остановился на одно крошечное мгновение.

Я напал на него сзади и свалил на пол, а потом, особо не церемонясь, придавил всем своим весом. Изрыгая проклятия, он попытался встать и скинуть меня, но я царапнул ему клыками шею. И Миллинг тут же прекратил сопротивление. Сразу понял, что даже превращение ему сейчас не поможет.

Его соратница разразилась гневной тирадой:

– Эти гады напали на меня! Я ничего не могла сделать, я…

– Прекратите ныть! – тихий голос Миллинга не сулил ничего хорошего. – Караг, я даю тебе последний шанс. Слышишь – последний. Отпусти меня, и мы сможем спокойно поговорить. Как ты вообще меня здесь нашёл?

Я не сдвинулся с места:

– А я думал, мой последний шанс остался в сломанной машине. Может, я уже даже и не живу вовсе. Может, это мой дух вернулся, чтобы вам отомстить.

Он сразу понял, о чём я, и мои последние сомнения рассеялись. Это его люди испортили нам тормоза!

– Не говори ерунды! – попытался вывернуться он. – Я тебе ясно сказал, чем ты рискуешь, если встанешь у меня на пути. А в Коста-Рике ты позволил себе много лишнего!

Странно – он лежит лицом в пол, а ведёт себя крайне самоуверенно. Надеюсь, он не приготовил нам какую-нибудь гадость.

– Из-за вас тяжело ранен мой лучший друг! Вы считаете меня своим врагом – но при чём здесь мои друзья и моя семья?!

– Да брось ты! – нетерпеливо перебил он. – А кто считался с моей семьей?

Всё та же старая песня.

– Но тогда преступление совершили не оборотни! – возразил я. – А вы организовали нападение на оборотней. Вы ослеплены местью и вредите всем нам. Откажитесь от своих планов. Ничего хорошего из них не выйдет. Или вы хотите вечной войны между людьми и оборотнями?

– Люди даже не знают, что оборотни существуют. Когда наступит мой Великий день, они сначала подумают, что парочка зверей сошла с ума. А парочка зверей – это ведь не страшно. А потом будет уже поздно.

Я ощутил смертельный страх:

– В каком смысле поздно?

Эндрю Миллинг притворился, что не слышал моего вопроса:

– У людей было предостаточно времени и возможностей изменить своё отношение к природе. Но для нних важнее деньги и тщеславие, на природу им плевать. Люди совершают много ошибок, и я этим пользуюсь.

– Вы тоже допускаете ошибки, – ссказал я. – Я нашёл обрывок записки, которую вы адресовали Гудфеллоу. Там что-то говорилось об «испытании». Вы ведь в качестве испытания потребовали от него ограбить банк, верно? Не надо было сообщать об этом письменно: любая записка – это улика.

Я чувствовал, что моя догадка верна. Но Миллинг только фыркнул и начал что-то говорить про испытательный срок. Такое ощущение, что он болтает ни о чём. Может, тянет время? Если это так, зачем он это делает?

Мгновение спустя я понял зачем. Я услышал жужжание. Этот звук я узнал сразу – ведь я ненавидел его всем сердцем. В дверь кто-то вошёл в зверином обличье, вернее – во втором зверином обличье. Уголком глаза я увидел крошечное чёрно-жёлтое существо и понял, что мы попали в очень опасную ситуацию. Это был проклятый мистер Гудфеллоу! Даже вдвоём с Тикаани нам с ним не справиться!

Потом всё произошло очень быстро. Меховая гора, показавшаяся мне величиной с автомобиль, налетела сбоку и снесла меня с Миллинга. Медведь рыча набросился на меня, а Миллинг тут же превратился в пуму. Тикаани бросилась мне на выручку и потому отпустила Шейлу.

Краем глаза я увидел, как Шейла ещё в человеческом облике нажала какую-то кнопку на пульте. Они хотят запереть нас здесь и разорвать в клочья!

И вот уже ножки поваленного стула обвивает гремучая змея.

Проклятие, я же хотел задать Миллингу трёпку и посадить его в тюрьму – а получилось, что ему досталась пара царапин, а мы оказались в ловушке!

Дверь захлопнулась не сразу. Она задвигалась постепенно, с тихим механическим жужжанием.

Холли сидела на потолочной балке очень тихо, и Миллинг с приспешниками её не заметили. И теперь, раскинув лапки в стороны, с криком «Камикадзе!» она прыгнула гризли прямо на морду. На секунду он ослеп и растерялся – и мне удалось вырваться из его лап.

– Быстро! Уходим! – взвизгнула Холли и, совершив головокружительный прыжок, вылетела за дверь, которая закрылась уже на две трети.

Тикаани тоже рванула к двери.

– Караг, бежим! – закричала она и, у самого выхода оглянувшись на меня, потеряла время.

Всё! Не успела! Проклятая дверь закрылась, замок защёлкнулся.

Я в ужасе огляделся. Другого выхода не было. Мы в ловушке у Миллинга.

Мы с Тикаани стояли, плотно прижавшись друг к другу, и рычанием и шипением держали наших противников на расстоянии. Миллинг в обличье большого сильного самца горного льва с торжествующим взглядом наступал на нас в сопровождении своих не менее опасных союзников.

– Дело дрянь, да? – злобно ухмыльнулся он. – А ты чего ждал, когда сюда ворвался? Думал, чайку попьём?

Я молчал. Есть ещё один выход. Наверняка будет очень больно, но у нас нет выбора.

– Да вроде того. – Я притворился, что меня парализовало от страха – и тут же, кинувшись в атаку, чувствительно двинул ему лапой. Отличный удар! Из глубоких ран на плече Миллинга потекла кровь, в глазах зажёгся гневный огонь.

Не дожидаясь, пока Миллинг и его сообщники нападут на меня, я напряг все мышцы и, мысленно попросив Тикаани следовать за мной, прыгнул – прямо в окно. Я с такой силой кинулся вперёд, что окно разбилось и я вылетел наружу. У головы просвистели осколки, и я сразу попал в объятия холодного ночного воздуха. Я летел в неизвестность, не понимая, где верх, где низ, инстинктивно выставив вперёд все четыре лапы, чтобы смягчить падение. Штаб был на очень большой высоте, но моё тело не подвело меня и на этот раз. Я приземлился как на пружины и оглянулся посмотреть, как там Тикаани.

Нужно попытаться её поймать, иначе она сломает лапу, и не одну! Лучше всего ловить на руки в человеческом облике, но мне никак не удавалось превратиться! Такой конфуз случился со мной впервые за несколько месяцев! Я с отчаянием смотрел вверх на разбитое окно и как идиот твердил «Тимбукту» – но ничего не получалось. «Ну давай же, давай!» – умолял я своё тело, но всё напрасно. И кусты можжевельника, запах которого мне обычно помогал, как назло, слишком далеко. Только бы с Тикаани ничего не случилось!

Наконец-то! Пара секунд – и моя подруга тоже выпрыгнула в окно. На фоне яркого света её туловище мелькнуло тёмным меховым силуэтом. Чтобы смягчить её удар о землю, я попытался оказаться на месте её приземления хотя бы в обличье пумы. Но даже этого мне не удалось – Тикаани упала рядом со мной! Но к счастью – прямо в кусты! Раздался жуткий треск – от куста, конечно, ничего не осталось, – но Тикаани совершила относительно мягкую посадку. – Свобода! – ликовала Холли, прыгая у меня на спине.

Времени радоваться не было. Мы помчались что есть мочи. Но не напрямую к школе, а сделали крюк, чтобы запутать преследователей. Лишь отбежав на достаточное расстояние, мы повернули домой.

Когда напряжение спало – пришла боль. Как и следовало ожидать, я сильно поранил лапы и морду. Кровь заливала мне глаза.

– Я думала, мы погибнем! – простонала Тикаани. – Сама бы я ни за что не додумалась прыгать через это окно.

– Ты очень смелая, – сказал я, всё ещё не веря, что у нас получилось. – Для волка это очень сложный прыжок.

Тикаани еле дышала:

– Ещё какой! Мне же сначала пришлось прыгнуть на подиум, а уж оттуда в окно. Я просто заледенела от страха, когда представила, куда нужно сигануть. С кустом реально повезло, иначе точно что-нибудь бы сломала.

Я смущённо умолчал о тщетных попытках её поймать. Я подверг её, Холли и себя огромной опасности. Стоила ли игра свеч? Не знаю.

– Мы кое-что разузнали о его планах, мрачно сказал я. – Нужно вспомнить и записать каждое слово, которое произнесла Шейла.

Нужно всё рассказать Лиссе Кристалл. Шейла упомянула, что Миллинг ищет Арулу. Мы не знаем, кто это или что это, но очевидно, что эта Арула для Миллинга очень важна, и возможно, она поможет предотвратить наступление его Великого дня.

– Змея болтала ещё что-то про подразделения в Калифорнии, – взволнованно добавила Холли.

– И что-то про Мексику, – задумчиво сказала Тикаани.

Я тоже вспомнил кое-какие подробности:

– Она сказала, на Юг можно положиться, но нужно проверить надежность какого-то Ли… или Ло… Прямо на языке вертится…

– Смотри не проглоти, – сухо заметила Тикаани. – Надо ещё предупредить членов Совета, чтобы были осторожны. Гудфеллоу поручено следить за ними. Наверняка он будет шпионить в обличье осы.

Я страшно замёрз. И дело было не только в прохладе весенней ночи. Меня бил озноб при мысли о масштабах мести Миллинга.

– Не знаю, что он задумал, но это затронет всю страну. А может, даже и весь континент.

– Ужас какой! – пискнула Холли. – Ты правда думаешь, что мы сможем его остановить?

– Эй, ты чего? Мы же были у него в логове и выбрались невредимыми!

Я чувствовал себя потрясающе живым. Кровь бурлила в моих жилах, мускулы работали, нос различал тысячи ночных запахов, а уши улавливали даже движения грызунов под землёй. Как всё-таки чудесно быть живым!

Узнав о нашей авантюре, Лисса Кристалл метала громы и молнии:

– Да как тебе только в голову такое пришло!

Вы все могли погибнуть! Караг – две недели домашнего ареста! Остаётся только надеяться, что ты здесь под надёжной защитой. А если Миллинг решит тебя похитить прямо из школы?!

– Но один раз мне всё-таки придётся уйти, – робко возразил я. – Мои приёмные родители думают, что я мирно сплю у себя в комнате.

– Ну хорошо. – Мисс Кристалл оперлась кончиками пальцев на письменный стол и пристально посмотрела мне в глаза. – Но при одном условии: Тео отвезёт тебя и заберёт обратно сразу же, как ты поговоришь с ними. Я попрошу Билла и ещё пару оборотней присмотреть за твоей приёмной семьей – на случай, если Миллинг снова захочет им навредить.

Мне стало страшно от одной только мысли об этом. Но отступать нельзя. Я должен продолжить борьбу против бывшего наставника.

Это я настоял, чтобы мы сразу же рассказали Лиссе, что нам удалось узнать. Она передаст всё в подробностях в Совет. К счастью, я смог вспомнить и имя, что так долго вертелось у меня на языке, – Ломинга. Ни один из нас не знал, кто это. А вот имя «Арула» показалось Лиссе знакомым.

– Арула… Арула… Где-то я уже слышала это имя… Нет, не могу вспомнить, – сказала она. – Во всяком случае, хорошо, что мы теперь кое-что узнали о нашем бывшем учителе Гудфеллоу. Я думала, он сбежал в другой штат. Он же понимал, что мы его ищем. Но теперь ясно, что он всё ещё здесь. – Она ненадолго задумалась. – А вот информация об опорном пункте уже неактуальна. Вы ведь его раскрыли – значит, Миллинг немедленно переместится в другое место.

Обо всём подробно расспросив, мисс Кристалл наконец отпустила нас, и Тео отвёз меня в дом Рэлстонов.

После прыжка из окна штаба Миллинга мои лапы всё ещё сильно болели, поэтому я решил не возвращаться в свою комнату как обычно через окно, а тихонько прокрался вверх по лестнице. Я знал, где спрятан запасной ключ от входной двери – в палисаднике, под аляповатой металлической скульптурой собаки, которую подарил Дональду кто-то из благодарных пациентов.

– Я жду тебя здесь, – прошептал Тео, и его крупная фигура исчезла в тени дома.

Даже думать не хочется, что было бы, если бы я вернулся домой привычным путём через окно. Войдя в комнату, я застыл от ужаса. Там в темноте сидели Анна и Дональд – в халатах, босиком, со спутанными волосами. Они очнулись от дремоты и сердито посмотрели на меня. Дональд включил верхний свет, я тут же ослеп и поспешно закрыл лицо руками.

– Джей! Где ты был?! Отвечай немедленно! – Анна рывком поднялась с места и поплотнее запахнула тёмно-красный халат. Её ненакрашенное лицо своим цветом напомнило мне листву поздней осенью.

– Ты разочаровал меня, Джей. Ты очень меня разочаровал! – Дональд крепко сжимал в руках чашку с остывшим кофе. – Тебя всю ночь не было дома. Я повторяю – всю ночь! И ты не только не спросил у нас разрешения уйти – ты даже не поставил нас в известность! Ты понимаешь, что мы такое даже Марлону на позволяем, хотя он гораздо старше тебя? – Где ты был?! – дико закричала Анна.

Это было просто ужасно. Мне в жизни нечасто доводилось слышать такой жуткий крик.

Что мне оставалось делать? Только сохранять спокойствие.

– Я отлучался по важному делу, – сказал я Анне. – Кое-кто хочет мне навредить. Преследует меня. И полиция ничего не может с ним поделать. Поэтому я должен был…

– Прекрати рассказывать сказки! – заорал Дональд.

Если он думал меня запугать, то сильно просчитался. Я спокойно смотрел ему прямо в глаза.

– Простите меня, – сказал я. – Мне пора возвращаться в школу.

– Но как же… – растерянный взгляд Анны пронзил мне сердце. Она с ужасом смотрела на меня. – Что у тебя с лицом? Ты ранен?!

– Пустяки, царапина. Передайте от меня привет Мелоди.

Я развернулся и торопливо сбежал вниз по лестнице.

Большую часть воскресенья я проспал. Меня словно выпотрошили и засунули под одеяло. Последние события доконали меня окончательно. У меня не было больше сил. Сотовый я отключил. Потом увидел – Рэлстоны звонили восемь раз.

– Ты должен с ними поговорить, – обеспокоенно сказал Брэндон.

Конечно, должен. Только как? Чем больше я врал, тем больше запутывался. И моя жизнь среди людей всё больше казалась мне одним сплошным притворством. Может, отец прав и мне нельзя оставаться в приёмной семье – ведь я же вновь обрёл своих настоящих родителей? Но как расстаться с Анной и Мелоди? Я полюбил их всем сердцем. Сложно всё это.

– Как ты? – спросил я Брэндона. Рана у него на голове уже затянулась и больше не бросалась в глаза. – Лучше, голова уже не болит, – Брэндон осторожно ощупал лоб. – Но я пока не решаюсь превращаться. Боюсь, другие бизоны будут смеяться надо мной. У меня же теперь только один рог. К сожалению.

– У тебя только один рог, потому что ты герой, – заверил я его и решил, что любой, кто посмеет насмехаться над Брэндоном, почувствует на себе остроту моих когтей. Сразу будет видно, что обидчик отнюдь не герой!

В школе меня ожидал приятный сюрприз. Целое воскресенье мой отец в обличье пумы обследовал окрестности интерната, а за ужином появился в человеческом облике и в прекрасном настроении.

– Знаешь, рана действительно отлично заживает, и я чувствую себя превосходно, – сказал он. – Хорошо, что ты придумал отправить меня в больницу. Спасибо тебе, Караг.

Сердце моё распахнулось от радости и было готово вместить весь мир:

– Не вопрос, пап. Ты молодец, что решился прийти к людям.

– Постепенно я начинаю понимать, что тебя так манит в человеческом мире, – улыбнулся Ксамбер. – Хотя я бы тут жить не смог. Но другие оборотни как-то справляются, правда? Например, многие из твоих однокашников и учителей. Или твой враг Эндрю Миллинг.

А когда я рассказал отцу, как ночью сражался с Миллингом, он повеселел ещё больше.

– Молодец, – похвалил он меня. Его реакция была прямо противоположной мнению Лиссы Кристалл!

В столовой все, конечно, с любопытством смотрели на Ксамбера. Я познакомил его с моими друзьями, которых он ещё не знал – Дорианом, Фрэнки и близнецами-воронами, – и у него для каждого нашлось приветливое слово.

Но главный сюрприз ожидал нас чуть позже. Посреди ужина Лисса Кристалл поднялась с места и откашлялась. Все сразу затихли и посмотрели на высокую стройную женщину с ослепительно белыми волосами, колышащимися от лёгкого сквозняка, проникающего сквозь приоткрытый купол.

– У меня для вас приятная новость, – начала она. – В ближайшие три недели во всех классах снова возобновятся занятия по звериным языкам. Вести их будет отец Карага Ксамбер. Я очень признательна вам, Ксамбер, что вы согласились нам помочь.

Раздались громкие аплодисменты. Изучать звериные языки совсем не просто, но большинство учеников всё равно любили этот предмет.

– Что ты так на меня уставился? – спросил Ксамбер. – Всё вышло само собой. Ваш учитель-волк будет делать мне каждый день перевязки – к счастью, он не из той стаи, что на меня напала. А я не хочу тут три недели изнывать от скуки – лучше уж вас чему-нибудь научу.

Я просто потерял дар речи, но не от ужаса, а от радости. Да, всё вроде логично, но я не мог и надеяться на такой поворот событий. Для моего отца эти последние дни были, вне всякого сомнения, самыми трудными в его жизни, и всё-таки он не сбежал при первом удобном случае обратно, в дикую природу. Впервые за два последних года у нас снова появилась возможность побыть вместе.

– Я смотрю на тебя, потому что я безумно рад, – сказал я, и отец вздохнул с облегчением. Наверное, он тоже переживал, как я приму эту новость.

– Чтобы Нимка и Мия не волновались, ваша директриса слетает к ним и предупредит, – объяснил отец. Вот здорово! Они, наверное, уже сильно беспокоятся. И, к сожалению, небезосновательно – мы оба едва не погибли.

– А где Фрэнки? – Холли обвела глазами столовую. – Он же никогда не пропускает ужин.

– Я его сегодня весь день не видел, – сказал Брэндон. – Может, он в гости к кому уехал.

– Он бы дал мне знать, – Генри волновался не на шутку. – А он сказал только, что планирует провести спокойный день у реки.

– Верно, а ещё он говорил, что у матери сьёмка в Париже и он в ближайшее время на выходные домой не поедет.

Тут я тоже забеспокоился. Потому что вспомнил нашу последнюю встречу – ночью, когда мы отправились в штаб к Миллингу! Фрэнки хотел пойти с нами, но мы его не взяли.

– А если он всё-таки пошёл за нами? – спросил я у друзей.

– Это на него похоже, – ответила Холли.

Мы посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же. Что, если Фрэнки поймали люди Миллинга, а мы этого не заметили?! И он сейчас в отчаянии и ждёт нашей помощи?!

Холли озабоченно засопела:

– Пойду посмотрю везде в школе. Вот будет потеха, если он где-нибудь уютно устроился, а мы тут панику развели.

Для поисков мы разделились. Сумрак осматривал третий этаж, Холли и Генри – второй, где было много комнат учеников, Брэндон – первый, а я – подвал. Но Фрэнки нигде не было. И никто из учеников его не видел. Потом мы обыскали окрестности школы, проверили все любимые места Фрэнки у реки. Безрезультатно.

– Вот чёрт! – от души выругался я и почувствовал, как сотней муравьёв в меня вползает страх.

– Нужно сообщить учителям, – обеспокоенно сказал Брэндон.

– Сначала разузнаем побольше, – предложил я. – Нужно кое-что проверить.

Для осуществления моего плана нам требовалась помощь Тикаани. Волчица играла в настольный футбол со своей стаей и, невзирая на ранения, пыталась в паре с Джефри обыграть Бо и Клиффа. А Миро в человеческом облике прыгал вокруг стола. Звук щелчков и ударов прерывался, только когда Тикаани удавалось забить гол: её победным воем и разочарованным стоном Бо.

Я направился прямо к ним, хотя волки уставились на меня ошарашенно. Но времени на дурацкие ссоры нет, положение очень серьёзное.

– Мы не можем найти Фрэнки. Возможно, с ним что-то случилось, – просто сказал я. – Может кто-нибудь из вас взять след?

– Я! Я могу! – тут же крикнул Миро.

Тикаани с беспокойством посмотрела на меня:

– Я могу попробовать. Надеюсь, он не попал в беду.

Она посмотрела на Джефри, молча спрашивая разрешения. Ужасно противно это видеть, но ничего не поделаешь – она ведь член стаи.

Джефри помолчал немного, демонстрируя свою власть и заставив меня понервничать, потом милостиво разрешил:

– Ну ладно. Брать след – в этом мы, волки, чрезвычайно сильны. Кошки этого не умеют.

Я пропустил его колкость мимо ушей: мне плевать, что этот волк про меня думает. Холли, Брэндон, Тикаани, Миро и я помчались к тому месту, где мы в последний раз видели Фрэнки. Миро и Тикаани превратились в волков и тут же взяли след. Вскоре стало ясно, что след действительно ведёт в сторону Сьерра-Лодж.

Мы мрачно шли по следу, не произнося ни слова. У маленькой речушки след прервался – наверное, дальше Фрэнки передвигался вплавь. Тикаани и Миро очень старались, но больше не смогли учуять запах нашего друга-выдры.

– Может, он просто сбежал из школы? – предположил Миро.

– Не думаю, – ответил я, чувствуя, как теряю последние силы.

– Эта чокнутая выдра завтра наверняка уже вернётся и расскажет какую-нибудь весёлую историю, попыталась меня утешить Холли, но безуспешно.

Мы думали, что прошлой ночью вышли победителями, но, судя по всему, очень сильно ошиблись.

Заявление на Миллинга тоже не удалось подать.

– Мне очень жаль, но Совет считает наши доказательства недостаточными, – сообщила Лисса Кристалл. Она была очень сердита.

– Как же так?! – я совершенно растерялся. – Но его угрозы… и сломанная машина…

– Да, всё указывает на то, что за покушением стоит Миллинг. Но мы даже не можем доказать, что тормоза испортил оборотень или что Миллинг поручил это кому-то, – Лисса Кристалл выглядела подавленной и с сочувствием смотрела на меня. – Я понимаю, как тебе обидно, Караг. Но Совет пообещал вновь начать расследование против Миллинга. Может быть, так удастся его остановить.

Я только пожал плечами, развернулся и вышел из кабинета директора. Расследование – это, конечно, хорошо, только как бы не было поздно. Ведь Миллинг уже вовсю готовит свой Великий день!

Фрэнки искала вся школа, но он бесследно исчез. В конце концов мисс Кристалл пришлось обратиться в полицию, но полицейским тоже не удалось найти нашего друга. От него не было никакой весточки. Куда он исчез? Что с ним случилось? Я страшно беспокоился о нём и знал, что остальные ученики тоже волнуются за нашего смелого и умного товарища. Жив ли он? Или Миллинг отыгрался на нём в отместку за мою наглость? Если бы только знать, у Миллинга ли он вообще. Но мы ждали напрасно – известий не было.

В Сьерра-Лодж ничто больше не указывало на то, что там был тайный опорный пункт. Когда мы с мисс Кристалл заявились туда в сопровождении полиции, то увидели, что окно, через которое мы выпрыгнули, уже заменили, а в мансарде обнаружилась лишь старая мебель, упакованные в пластиковые мешки постельные принадлежности и старая кофеварка.

– Караг, я верю, что вы видели здесь оборотней и все эти мониторы, – шепнула мне Лисса Кристалл. – Это явно необычный чердак. Посмотри – ни пылинки.

Я молча кивнул и, напрягшись изо всех сил, послал в мир мысленное сообщение:

– Где ты, Фрэнки?

Однако ответа не получил.

Уроки шли своим чередом, но мы все сидели расстроенные и подавленные. Я то и дело глядел на пустой стул Фрэнки. И в среду утром на уроке человековедения тоже. Мисс Кэллоуэй была в серебристо-зелёном платье, которого я до сих пор на ней не видел, и выглядела, как кинозвезда. Может быть, она в обличье змеи недавно снова сменила кожу? Обычно в периоды линьки у неё появлялась особая потребность в новых нарядах.

– На уроках порой бывает невыносимо скучно, – сказала Сара Кэллоуэй, лукаво улыбнувшись. – В последние месяцы мы изучали, как следует одеваться, чтобы сойти в человеческом обществе за своего. К сожалению, это не слишком помогло.

– А какое вам дело до того, как мы одеваемся? – надувшись, спросил Джефри.

Кажется, даже на него подействовало исчезновение Фрэнки – он вёл себя ещё хуже, чем обычно.

Мисс Кэллоуэй на его выходку не обратила внимания:

– Есть вещи, которым лучше всего учиться на практике. Поэтому мы с Биллом решили организовать в пятницу вечеринку под девизом «Плохой вкус»! Пожалуйста, оденьтесь как можно ужаснее. Поройтесь в платяных шкафах и найдите что-нибудь особенно безобразное.

Всё ясно – они хотят подбодрить нас и отвлечь от мрачных мыслей. Вечеринки мы все – кроме не особо общительной Труди – любили, а девиз был прикольный.

И нас действительно удалось развеселить. Холли так радостно запищала от восторга, что я невольно улыбнулся. Куки превратилась и в обличье опоссума станцевала на столе. Близнецы-вороны тут же облетели класс кругом.

– У влюблённых всегда удачные идеи, – прошептал мне на ухо мой сосед по парте оборотень-скунс Лерой. – Похоже на то, – кивнул я и тайком взглянул Лу. Мои идеи в последнее время были не особо удачными. Неужели это значит, что я влюблён не по-настоящему? Да нет же, разумеется, я влюблён! Я уверен!

На следующее утро на грифельной доске красивым почерком Лу было написано:

Думаю, про оборотней так тоже можно сказать. Я сделал над собой усилие и написал Рэлстонам. В письме я извинился и ещё раз подчеркнул, что не совершил ничего дурного или преступного и мы вскоре обо всём поговорим.

А пока я, как и все остальные в школе, решал, в чём пойти на вечеринку. Берта даже отправилась в секонд-хенд в Джексоне, остальные рылись у себя в платяных шкафах в школе или дома, одалживали одежду у родителей или у братьев и сестёр – в общем, собирали всё самое уродливое.

Я попробовал несколько вариантов и наконец остановился на брюках, которые одолжил у Сумрака, – с защитным узором в голубых, фиолетовых и зелёных тонах. К такой вещи, если хочешь хорошо выглядеть, можно надеть только что-нибудь чёрное – так нам объясняли на человековедении. Но на этот раз нужно сделать всё наоборот. Поэтому я добавил к брюкам красный свитер, перевернул кепку задом наперёд и надел носки от разных пар.

Холли отправилась на вечеринку в обличье красной белки и надела старую розовую шапку с помпоном, которая доходила ей до живота и совершенно не шла к её рыжему меху – это даже я понимал.

– Эй, привет! Холли, это ты? – спросил я шапку и попытался турнуть её со спинки кресла. Но она мгновенно увернулась:

– Ничего не выйдет! Я сделала прорези для глаз! И кстати, ты выглядишь просто ужасно!

– Я знаю, – довольно ответил я.

А вот и Брэндон. Он, как всегда, был в чёрной футболке и вельветовых брюках с множеством карманов, а сверху натянул бикини в бело-оранжевую полоску.

– Шикарный прикид! – оценил Генри. Сам он явился в огромной футболке с изображением пса Снупи и пляжных шлёпках.

– Где ты взял купальник? – спросил я Брэндона.

– У Виолы одолжил, – сказал он. Действительно, от бикини пахло козой.

Мы все вместе отправились в подвал, где уже вовсю играла музыка и собирались гости. Помещение выглядело столь же ужасно, как и наша одежда. Я тут же увидел старомодную лампу с выгнутым отвратительно-зелёным абажуром, мерцающие неоновые гирлянды на стенах и безвкусные постеры с ми-ми-мишными животными. А ещё там были фарфоровые гномики в красных колпаках. И где только наши учителя их раздобыли!

– Можете их разбить – но только после полуночи. Мы купили их на барахолке за пару центов, – сказал сзади нас Билл Зорки. На нём была ядовито-зелёная сетчатая кофта на голое тело, солнечные очки, полностью скрывающие глаза, золотая цепь на шее и огромные золотые наручные часы. Увидев его, Тень и Виола рассмеялись.

– Круто, что можно разбить гномов, – оценил я. После треволнений последних дней у меня прямо руки чесались пошвырять что-нибудь о стену. Брэндон тоже смотрел на фарфоровых уродцев с вожделением.

– Юху-у-у! – воскликнули мы, увидев Нелл. На ней были огромный бело-розовый костюм зайчика с ушками на макушке. В прорезь выглядывало её тёмное лицо.

– Мама прислала мне эту прелесть по почте: однажды она надевала этот наряд на карнавал, – ухмыльнулась она. – Жуть, правда?

– Правда, – всем было интересно её потрогать.

– К тому же ещё и очковтирательство – ты же мышь, а не заяц, – сказал Нимб и дёрнул Нелл за ухо. – Ну, как я вам? – услышал я нежный голосок у себя над ухом. На стене рядом со мной сидела Хуанита: она обвязала своё тельце крошечной голубой шёлковой лентой.

– Абсолютно тебе не идёт, – соврал я, и Хуанита была счастлива.

Кажется, в первый раз в жизни она позволила себе какое-то украшение. Маленьким оборотням – муравьям или, к примеру, паукам – запрещено носить даже в человеческом облике часы или украшения из металла. Потому что если им придётся срочно превращаться, эти вещи могут их задавить.

Мы вертели головой, чтобы увидеть наряды всех остальных. Волки нас разочаровали. Джефри, Бо и Клифф спустили свои рэперские штаны чуть ниже, чем обычно – так, что представлялась возможность полюбоваться их трусами. Кроме того, Джефри смастерил себе ожерелье из колючей проволоки. Больно ему сейчас, наверное. Миро пришёл в обличье волка, но для вечеринки его всё-таки приодели: нарядили в старую жёлтую футболку, из которой смешно торчали передние лапы, а голову украсили красной лентой.

– Вы выглядите как обычно, – сказал я Клиффу. – Но всё равно отлично подготовились к вечеринке. Вы же цвета не различаете.

И это правда. Наверное, поэтому Клифф мне ничего и не ответил, только слегка зарычал.

А Миро тем временем с восхищением разглядывал постеры на стенах и наконец спросил:

– А почему не повесили плакат с волчонком?

Тикаани пришла вместе с остальными членами стаи. На ней был коротенький чёрный топ, леопардовые леггинсы и толстый слой макияжа. Я и раньше никогда не рассматривал её фигуру, а сейчас даже не отважился на неё взглянуть. Мне казалось, она выглядит просто суперски. Что в этой одежде такого уж ужасного?

Но Билл Зорки её похвалил:

– Классный китч.

Он нетерпеливо смотрел на дверь: наверное, тоже ещё не видел свою подругу в безвкусном наряде.

И мисс Кэллоуэй наконец появилась. Обычно элегантная, сегодня она была в разодранной мужской рубашке, украшенной пятнами какао и томатного соуса, в старых джинсах и грубых мужских сапогах. Она, улыбаясь, повернулась вокруг своей оси и помахала рукавами, закрывающими ей ладони, – хлоп-хлоп! Раздался одобрительный свист и аплодисменты. Мистер Зорки подхватил её на руки, закружил и поцеловал. Сара Кэллоуэй светилась от счастья.

Я же высматривал Лу. Вот и она – платьице в цветочек с рюшками и с красными локонами, воняющими пластмассой. И всё равно она выглядела прекрасно!

– Отвратительно старомодный лук, – похвалила мисс Кэллоуэй и отступила на шаг назад, чтобы разглядеть наряд получше. При этом она нечаянно задела Нелл, которая от испуга тут же превратилась, и теперь на полу лежал костюм зайца, в котором что-то панически дёргалось.

– Где здесь выход?! Выпустите меня!

Учительница тут же потянулась к замку-молнии. Посреди всего этого веселья у меня жутко испортилось настроение – я просто подумал, как бы сейчас резвился Фрэнки. Где-то он теперь? Увидимся ли мы когда-нибудь? Я постарался взять себя в руки. Конечно, увидимся!

Я попробовал пробраться к Лу и сказать ей, какой у неё чудесно отвратительный наряд, но тут в подвал ворвались ученики старших классов, и передвигаться стало очень сложно. Я устроился у шведского стола – надеюсь, скоро разрешат приступить к еде.

– Эй, ловите мохнатую шапку! – закричал Этан, оборотень-лось, увидев, как Холли скачет по столу, а под шапкой исчезают морковный пирог, ореховое печенье и прочие сладости.

Я перехватил Холли на краю стола и стянул с неё шапку. Передо мной стояла красная белка – лапы полны всякой всячины – и смущённо улыбалась.

– Угощайся, – сказала она и протянула мне кусочек пирога.

– С удовольствием, – и я вытащил у неё из-под мышки шоколадный батончик. К счастью, ещё в обертке.

Заиграла школьная рок-группа, и мы от души натанцевались, а потом вдруг наступила полночь. Пора бросать гномов о стену! К счастью, я успел одного заполучить. Лу тоже достался один. Мы стояли совсем рядом друг с другом, и моё сердце совершало один кульбит за другим.

– На счет «три»? – спросил я Лу. Она убрала от лица длинные тёмные волосы и кивнула. Глаза её сияли. – Один… Два… Три!

Я представил себе, что фарфоровый гном – это Эндрю Миллинг, и с силой швырнул его о стену. Лу тоже бросила своего. Вот только её фигурка раскололась на несколько частей, а моя невредимой упала на пол. Плохой знак! Неужели я не смогу одолеть моего бывшего наставника?!

– Подожди-ка, сейчас всё будет, – ко мне подошел Тео – его рога были украшены нелепыми гирляндами – и наступил на гнома копытом размером с тарелку. Хрясь – и гном испустил дух.

То-то же. Жизнь опуменна, и всё сложится отлично и для оборотней, и для людей! За это мы с Брэндоном и Холли тут же выпили клубничного коктейля. Почти без следов белки. Но я видел, как грязная задняя лапка Холли случайно соскользнула в вазу с напитком. Но я и не думал сдавать подругу. Вечеринка ведь проходит под девизом «плохой вкус»?

Значит, так и надо.

Sí / no

Да / Нет

Hola

Привет

Buenos días

Добрый день / Здравствуйте

Gracias / Muchas gracias

Спасибо / Большое спасибо

Bienvenidos

Добро пожаловать!

Vamos / Arriba

Давай / Пошли / Смелее / Вперёд

Fantástico

Супер! Классно! Невероятно!

Cuidado

Осторожно!

Mucha suerte

Удачи! Ни пуха ни пера!

Qué pasa

Что случилось? В чём дело? Что с тобой / с вами?

Soy

Меня зовут

Cómo te llamas

Как тебя зовут?

Hasta la vista

Пока / До скорого! / До свидания

Buen provecho

Приятного аппетита!

No sé

Я не знаю

Dios mío

О господи!

Gringos

гринго, шутливое название англоязычных иностранцев, не говорящих по-испански

Ticos

тико (м. р.) и тика (ж. р.), самоназвание костариканцев

Как всегда в работе над серией «Дети леса» мне помогал мой сын Робин Мюнкер. Для меня большая радость читать ему каждую новую главу. Он мой первый редактор, и именно благодаря ему эта новая книга получилась не хуже предыдущих. Спасибо тебе, Робин! Большое спасибо также Кристиану – за идеи, замечания и многочисленные объятия. Лина Опперман, одной из первых прочитавшая этот том, тоже помогла сделать его лучше.

Всей дружной команде издательства «Арена» я признательна за поддержку и веру в мой проект, особенно Стефани Лечерт, Элене Ридель и Сюзанне Бауман, а также отделу сбыта и всем торговым представителям, которые помогают моим романам выжить в «джунглях» книготорговли. Мой редактор Франк Грисхаймер поработал с моей рукописью с неизменно присущей ему тщательностью. Спасибо тебе, Франк!

Особую благодарность за этот том я хочу выразить Йонатану Серрано Хернандесу, фотографу и гиду из Коста-Рики, который с любовью и большим знанием предмета показал мне и моей семье свой мир. Было просто чудесно просыпаться по утрам под крики обезьян-ревунов, рассматривать спрятавшуюся в зарослях пёструю лягушку-древолаза или сидящего на фиговом дереве ленивца, которого донимают блохи. А что если некоторые из тех весёлых созданий, с которыми я познакомилась в Коста-Рике – носуха, бесстрашно обнюхивающая всё вокруг, огромная игуана, паук-птицеед и другие, – иногда, если им вдруг захочется, превращаются в людей и живут среди нас?

Каждый день (исп.).