Серия: Вне серий

Перевод: Анастасия Михайлова

Редактирование: Анастасия Михайлова

Когда я ехал вдоль забора, отделяющего мою землю от собственности невыносимой Молли Гейл, уже садилось солнце. Я устремил взгляд вдаль, в сторону ее усадьбы, но не заметил ничего, кроме крутых холмов, покрытых травой и шалфеем. Хорошо. У меня и так хватало проблем с Молли.

Несмотря на то, что день был солнечным, вокруг меня сгущался холодный воздух, обещая морозную ночь. Прогноз погоды обещал снегопад, который будет длиться всю ночь, однако собиравшиеся тучи на горизонте предвещали, что снежный покров мы увидим гораздо раньше.

– Лучше поторопись, старина, – я пришпорил Гонщика, мягко направив вдоль линии забора.

Он шел вперед, пока я разглядывал пересекавшиеся деревянные балки, посеревшие от неумолимого солнца и ветров к западу от Скалистых гор. Передо мной раскинулись акры земли, где каждый холм и равнина идеально подходили для выращивания скота. Кроме того, мой отец всегда говорил, что здесь хорошо растить семью. Но я в этом не заинтересован. Никогда не был и никогда не буду.

Я поморщился и подстегнул Гонщика, понуждая двигаться немного быстрее. С северо-востока стал задувать ветер, и снегопад теперь мог начаться в любой момент. Прежде чем начнут падать первые хлопья, я хотел успеть добраться до дома и сидеть с книгой на коленях и псом Эрлом у моих ног.

Мы быстро преодолевали мили. Гонщик шел быстрым шагом, пока я осматривал каждый кусочек забора со стороны Молли. Я не потерплю больше ни единого обвинения в том, что краду ее скот. Только не снова. Поморщившись, я ниже надвинул шляпу, вспомнив, как Молли подошла ко мне в здании кооператива и стала спрашивать про мое стадо. Потом она сказала, что несколько голов ее скота пропали без вести и уставилась на меня светло-голубыми глазами, полными обвинения. Мне захотелось перебросить ее через колено.

Вместо этого я сдержал гнев и попросил ее отойти.

– Есть веская причина, почему на ранчо «Брэди Маунтин» нет женщин, Молли. Ты показала яркий пример. А теперь, пожалуйста, уйди с дороги. Мне нужно поговорить с другим мужчиной о подковах.

Прищурив светлые глаза, она задрала голову, сдвинув шляпу на затылок, и ее рыжие волосы рассыпались по плечам. Она всегда дополняла свой наряд какой-то деталью вроде яркого платка на шее, а иногда он выглядывал из ее кармана. Простые женские уловки, привлекающие мое внимание, словно я был мотыльком, заметившим ночник.

– Ты бы не удержал женщину даже ради спасения своей жизни. Ни одна не захотела бы жить с тобой.

Тэкс за стойкой резко прекратил орать на Фреда и Лэна, все трое повернулись к нам.

– Ни разу не видел, чтобы кто-то стучался в твою дверь, – я сжал руки в кулаки, не уверенный, хотел ли задушить ее или же дернуть на себя, чтобы показать, что знал все способы доставить женщине удовольствие.

– Потому что я выгоняю всех еще до рассвета, – Молли отвернулась и пошла прочь, покачивая бедрами. В узких джинсах ее задница выглядела просто идеально.

Я послал тихую молитву Поупу, попросив у него сил справиться с его нахальной дочерью. Он много лет был моим соседом, а наставником еще дольше. Когда его не стало, Молли, наконец, решила объявиться. От нее не было ни слуху, ни духу, пока болел ее отец, но после его смерти она явилась заявить права на ранчо.

Почувствовав себя дома, Молли немедленно начала разрушать мое ранчо грандиозными идеями, как лучше добывать воду для ее скота и моего. Это, впрочем, как и множество других глупостей, привело к нашему непримиримому противостоянию. Мое положение становилось лишь хуже из-за того, что каждый раз, когда приближался к Молли, испытывал желание либо отшлепать ее, либо зацеловать до смерти. Я никогда не знал, чего именно хотел больше. Раздражающая женщина.

Крепче сжав поводья, я направил Гонщика к дому. Небо уже потемнело, я потерял счет времени. В сумерках облака казались темно-фиолетовыми. К утру ранчо будет покрыто футовым слоем снега, а то и более высоким. По прогнозу после должна была наступить оттепель, а затем еще одна, более сильная метель погрузит все вокруг под снег двумя днями позднее, даря всем снежное Рождество.

Снова бросив взгляд на забор, я уловил проблемное место.

– Дерьмо, – я снова повернул Гонщика к забору – туда, где разрывался узор. Ну конечно же. Забор просто обвалился, а пара бревен лежало рядом. Однако мне это показалось странным. Не было похоже, что они просто сгнили или же сквозь забор продирался зверь.

Я спешился и похлопал Гонщика по спине, прежде чем подойти к ограждению. При ближайшем рассмотрении я заметил, что бревна были сложены даже почти аккуратно. Опустившись на колени, я вгляделся в землю рядом с дырой в заборе. Не нужно было быть следопытом, чтобы понять, что сквозь дыру в заборе пробежало несколько лошадей, а вслед за ними скот. Я не держал лошадей на этом пастбище и был почти уверен, что Молли тоже.

Поднявшись, я стянул шляпу и провел рукой по взъерошенным волосам. Угонщики скота. Должно быть, это были они. Тогда пропажа скота Молли становилась объяснимой. А когда я последний раз подсчитывал свое стадо? Чтобы это сделать и проверить не сократилось ли поголовье и моего скота, мне пришлось бы нанять Зейна. Но это было последним, в чем я нуждался.

Пока я осматривал все вокруг, мое внимание привлек блеск. Присев на корточки, я провел пальцами по чему-то блестящему, вдавленному в грунт сотнями фунтов веса животных. Я вытащил из кармана нож и раскрыл его, а потом погрузил лезвие в землю рядом с блестящим предметом. Вещица выскочила, оказавшись покореженной зажигалкой фирмы «Зиппо», серебро потерлось и было исцарапано. Перевернув находку, я обнаружил инициалы, от которых в жилах вскипела кровь.

Я встал и пнул ближайшее бревно.

– Черт!

Гонщик всхрапнул, и я вернул самообладание.

– Прости, приятель. Я ненавижу воров, вот и все, – к тому же я не мог позволить себе потерять скот. Только не после того, как последний перегон принес меньше денег, чем когда-либо на моей памяти. Ранчо стояло на шаткой почве, мне даже пришлось заложить дом и несколько акров пастбищ, просто чтобы поддерживать это место на плаву.

Но про угонщиков – в особенности одного – я должен был сообщить Молли. Зажигалка была доказательством, необходимым мне, чтобы очистить свое имя. «Не то, чтобы меня волновало ее мнение обо мне», – напомнил я себе. Мне было плевать. Но как бы ни было сильно мое желание не видеть больше ее лицо и не слышать речи, вырывающиеся из дерзкого рта, Молли заслуживала предупреждения. Поуп перевернулся бы могиле, узнай он, что я даже не попытался поступить правильно с его оппортунистической дочерью. Еще раз оценив погоду, я решил, что у меня должно хватить времени доскакать до усадьбы Молли и вернуться домой, прежде чем начнется настоящий снегопад.

Я провел рукой по гриве Гонщика, а затем провел его на землю Молли. Как только он преодолел забор, я передвинул доски, чтобы заделать дыру. Это не остановит угонщиков, но мне был ненавистен вид сломанного забора. Так было всегда. Кроме того, разве какой-то известный человек не говорил, что чем крепче заборы, тем лучше соседи? Ну, я собирался быть образцовым соседом, если при этом Молли будет держать свой острый язычок за зубами.

– Чертова женщина, – я сел на Гонщика и направил его к усадьбе Молли. Последние двадцать лет мы с ее отцом были хорошими друзьями. Мы вместе работали на наших ранчо: он – сторожил с кучей опыта, а я – новичок, пытающийся удержать ферму отца. Без Уильяма Гейла я бы уже давно обанкротился и уехал.

Когда его не стало, я лишился наставника, но что еще хуже – явилась Молли. Она вернулась и начала выкручивать мне яйца. Молли всегда занимала в моей голове слишком много места, и я старался держаться от нее подальше. Она волновала мою кровь и даже больше. Ее рту был просто необходим урок дисциплины. Необходим человек, похожий на меня, который приручил бы Молли. Однако как бы сильно этого не хотел, я не стал бы касаться Молли. От одной мысли об ее восхитительной аппетитной заднице под моей ладонью кровь буквально вскипала. Я отбросил эти мысли. Сейчас встреча с Молли была необходимостью. Нужно было выполнить работу.

Поднялся ветер, а воздух загустел от влаги, предвещая снегопад. Я потуже запахнул холщовое пальто и опустил голову, позволив Гонщику выбирать направление.

Мы скакали по широкому оврагу, по дну эфемерного ручья, сейчас сухому, как кость. К весне он снова наполнится водой, обеспечивая питьем скот Молли и всех прочих тварей в окрестностях пастбища.

– Давай, старина.

Гонщик взобрался на дальний склон и поспешил к усадьбе Гейлов. Без сомнения он знал эту дорогу наизусть. Гонщик помнил эту землю также хорошо, как и мою. В сгущающейся тьме я вглядывался вдаль, пытаясь разглядеть двухэтажный дом, но заметил лишь струйку дыма, поднимавшегося в ночь и обещавшего согреть у огня. Впрочем, мне это было не нужно. Я должен был уйти прежде, чем появился бы шанс насладиться этим.

Впереди показался еще один овраг, и Гонщик с легкостью его перепрыгнул. Но на склоне он остановился и заржал.

– Что такое? – я внимательно осмотрел склон, но ничего не увидел. – Почувствовал какой-то запах?

Гонщик отступил назад, его ржание стало громче, а копыта проскользили вниз по насыпи.

– Тпру.

И тут впереди нас с холма раздалось знакомое шипение. Гонщик встал на дыбы. Я удержался, пока, наконец, конь снова не встал на все копыта, но он потерял опору на суглинистой почве оврага. Шипение усилилось. Очевидно, на холме пряталась не одна гремучая змея.

Я вытащил дробовик, но никак не мог прицелиться, пока Гонщик пытался снова отступить в овраг.

– Тпру, мальчик.

Движение привлекло мое внимание, одна из гремучих змей поднялась, чтобы броситься на ногу Гонщика.

– Дерьмо! – я вскинул дробовик. Гонщик вновь встал на дыбы. Во время выстрела моя рука соскользнула с поводья. Звук выстрела был последним, что я услышал.

Вдалеке раздался оружейный выстрел, и Таня тут же подскочила, ее лай вырвался из дома, как только я распахнула дверь и вгляделась в сгущающуюся темноту. Продолжая гавкать, она выбежала на крыльцо, а ее шерсть встала дыбом. Старая дворняга всегда улавливала опасность. Впрочем, не более того. Таня стала почти что слепой, а задние лапы по утрам причиняли неудобства, однако она все еще оставалась лучшей, черт побери, подругой, которая когда-либо у меня была.

– Кто там, девочка? – я погладила ее по спине, а потом плотнее обмотала плечи шалью. Весь последний час ветер непрерывно усиливался. Приближавшийся штормовой фронт двигался быстрее, чем кто-либо ожидал.

Распахнулась дверь ветхой хижины рядом с сараем, и на улицу вышла Джулия – моя постоянная помощница по ферме.

– Что, черт возьми, это было?

– Не уверена, – по правде, мне не хотелось выходить к кустам шалфея, если этого можно было избежать. Погода быстро ухудшалась. С другой стороны, если кто-то крал мой скот, мне нужно было знать об этом. – Может, Санта решил зайти пораньше? – добавила я с кривой усмешкой.

– Принес дробовик вместо леденцов? – Джулия подошла к ступенькам, ее хромота была почти не заметна, но гусиные лапки вокруг глаз стали глубже, когда она подняла на меня взгляд. – Думаешь, мне стоит пойти посмотреть?

Подул порыв ветра, подняв с собой песок, пока мы с Джулией вглядывались в темноту.

– Такая погода не продержится долго, – я покачала головой. – Но мне нужно это проверить.

– Этим могу заняться я, – она пошла по направлению к своей хижине.

– Нет, твоей ноге нужен еще месяц. Док сказал, что если не заживет, то нужно будет ехать в Денвер на операцию, – я не могла рисковать ею. Только не сейчас. Джулия была опытным фермером. Вдова, занявшая место на моем ранчо, когда я больше всего в ней нуждалась. Она никогда не рассказывала свою предысторию, но меня это устраивало. Меня больше беспокоило будущее. Кажется, Джулию тоже. Мне нужно было поддерживать ее в хорошей форме, чтобы пережить зиму и справиться со всей той работой, которую принесет весна. – Я сама съезжу.

– Я могу ездить верхом, – Джулия тоже была упрямой.

– Знаю. Но я хочу, чтобы ты присмотрела за усадьбой. Если это угонщики, мы будем в полном дерьме, если обе застрянем в шалфее во время метели. Один из нас должен остаться здесь и позвать на помощь, если возникнет необходимость.

Она покачала головой.

– Мне это не нравится.

– Не больше, чем мне, – я повернулась к дому, чтобы пойти переодеться.

– Подожди.

– Что? – я оглянулась.

– Там что-то приближается.

Таня залаяла, пока я вглядывалась в темноту. Ветер донес до нас глухой топот.

– Лошадь, – произнесла Джулия, когда мне пришла на ум та же мысль.

Однако мы загнали всех лошадей в сарай еще днем, до того как погода ухудшилась.

Я спустилась по ступенькам и пошла по направлению к деревянному забору на границе усадьбы. Ко мне галопом мчался коричневый конь, его седло было пустым.

– Это конь Ингрэма – Гонщик, – Джулия догнала меня.

Животное замедлило свой бег и направилось к забору. Он заржал, когда я потянулась рукой к его носу. В голове тут же раздались тревожные звоночки. Теперь мне просто необходимо туда поехать и отыскать Ингрэма. Что, черт возьми, произошло? Если он пытался украсть мой скот, то выбрал для этого неудачную ночь. Мы с Джулией уже увели наших призовых животных в сарай, а остальных поместили в загон, стоящий по другую сторону усадьбы и защищенный от ветра. Это был единственный способ сохранить им жизнь во время бурь.

– Я пошла переодеваться. Присмотри за Гонщиком, пока не вернусь, – я поспешила в дом, а там тут же натянула сапоги, зимнее пальто и шляпу. Захватив фонарик, я вышла на улицу. Когда подошла, Джулия успокаивала Гонщика. Я перепрыгнула через забор, спрятала пистолет в пустую кобуру на боку, а потом запрыгнула на лошадь.

– Радио у меня в кармане. Как что-нибудь выясню, дам тебе знать. Если не свяжусь с тобой через полчаса, звони шерифу. Услышишь еще выстрелы – тоже звони шерифу.

– Мне по-прежнему все это не нравится, – Джулия ухватилась за верхнюю перекладину забора, ее руки были загорелыми от постоянной работы на свежем воздухе.

– Я вернусь, – я слегка вонзила каблуки в бока коня. Гонщик не жаловался, вместо этого просто развернулся и направился туда, откуда пришел.

На меня подул еще один порыв арктического воздуха, резко захлопнув дверь сарая. Лошади внутри заржали, но к тому времени, как мы проезжали мимо, уже успокоились. Ночь наступала слишком быстро, а приближавшиеся облака заслоняли собой даже тусклый лунный свет. Эта ночь совершенно не подходила для прогулок по холмам.

– Тебе лучше быть мертвым или лежать при смерти, Ингрэм, – я ниже надвинула шляпу, чтобы хоть как-то защититься от ветра.

Я пришпорила Гонщика, и он ускорился, когда мы вышли на открытое пространство. Конь уверенно выбирал направление, и хотя раньше я никогда на нем не ездила, он отлично выполнял команды. Однако мои мысли быстро вернулись к его владельцу. Ингрэма Брэди тут едва ли не причислили к святым с тех пор, как умер его отец, и он стал управлять соседним ранчо. Я знала его с тех пор, как была подростком, но никогда не воспринимала больше, чем друга моего отца. Он был на добрых десять лет старше меня, что ставило его в категорию «взрослых» в моем юном сознании. Я была слишком занята тем, что готовилась поступить в колледж, потому у меня не было времени возиться с соседом, который, казалось, был заинтересован только в успехе своего ранчо. Ингрэм всегда был серьезным, но если бы я тогда интересовалась мальчиками, то заметила бы, как он красив. Тогда мне просто было все равно. Я намеревалась покинуть ранчо и отправиться в Чикаго, Нью-Йорк или какой-либо другой город.

Я покачала головой. Все эти прекрасные планы закончились двумя степенями, без каких-либо карьерных перспектив, и опытом работы в множестве мест, где обслуживают столы и подают кофе. Когда отца не стало, я вернулась на ранчо. Это вызвало торнадо воспоминаний, большинство из которых были печальными. А самое грустное – смерть матери. Впрочем, были и счастливые. Каждое Рождество мы с папой соблюдали мамину традицию и выпекали пряничный домик, несмотря на то, что эти сооружения больше походили на однобокие строения с нелепым количеством глазури и знакомым запахом папиной трубки. Все время, пока я здесь жила, всегда думала, что мое будущее где-то там, где-то в другом месте.

Но когда я вернулась на ранчо, к моему большому удивлению, я поняла, что здесь мой настоящий дом. Земля, животные и живущие здесь люди дарили моему сердцу чувство комфорта, которого я не ощущала с тех пор, как уехала. Поэтому я осталась и занялась ранчо.

Гонщик с трудом пробирался к краю глубокого оврага, выйдя, в конце концов, на вершину холма, тянувшегося несколько сотен футов вдоль дальней стороны посевных полей.

– Ну где же он? – я знала, что Ингрэм был поблизости. Несмотря на свои недовольные восклицания недавно, я надеялась, что Ингрэм не сильно пострадал. Хотя конь без всадника не предвещал ничего хорошего.

Гонщик проскакал вдоль холма и нырнул в еще один овраг, замедляя темп, пока приближался к дну. Как только конь остановился, до моих ушей донесся стон.

Я направила фонарик на кусты и обнаружила лежащего там на спине Ингрэма. Пытаясь сесть, он одной рукой потирал лицо.

– Что, черт возьми, с тобой случилось?

– Убери от моего лица этот гребаный свет.

– И я тоже рада тебя видеть, Ингрэм, – я спешилась и подошла к нему. – Насколько сильно ты пострадал?

– Со мной все будет отлично, – он, наконец, сел и бросил недовольный взгляд на Гонщика. – Ты просто убегаешь при первых признаках опасности?

– Он отправился за помощью. Ты должен быть благодарен ему.

Ингрэм перевел взгляд на меня и прищурился.

– Это ты-то «помощь», да? – внезапно он схватился за колено и поморщился.

Сфокусировав луч света на его ноге, я опустилась перед ним на колени.

– Ты собираешься рассказать мне, что произошло, или так и продолжить играть сварливого осла? – мою шею ужалило ледяным касанием, а в свете фонаря показались снежинки.

– Сварливого осла? – его голос был похож на то рычание, которое я запомнила десять лет назад. Низкий и скрипучий, как перекати-поле.

– Если ботинок впору... – это было правдой.

Ингрэм продолжил ворчать и скривился, когда сдвинул ногу.

– Гонщика спугнула гремучая змея. Я убил ее, но в процессе выстрела он меня сбросил.

Я провела рукой по его колену, джинсы разорвались от падения с лошади.

Ингрэм снова застонал.

– Все отлично. Не трогай меня.

«Упрямый осел».

– Если все отлично, тогда вставай и проваливай с моей собственности, – я поднялась и скрестила на груди руки. – Что ты вообще здесь делаешь? Ищешь скот? 

Она опустилась передо мной на колени, когда я потянулся к виски и взял бутылку. Снег, покрывающий землю, пока, наконец, станет не ясно, где верх, а где низ, валил снаружи. Рождественская елка Молли мерцала, разноцветные огоньки и украшения придавали дому праздничный вид.

Я бросил шляпу на спинку дивана.

– Твоей отец никогда не ставил елку после твоего отъезда.

Она сняла с меня ботинок и попыталась закатать штанину, чтобы посмотреть колено.

– Знаю.

– Он ужасно скучал по тебе, – я выпил прямо из бутылки. – Когда ты перестала его навещать.

– Знаю, – ее голос стал тоньше, напоминая сейчас натянутую проволоку. – Тебе придется их снять. Эти чертовы джинсы не дают мне подобраться к ране, – Молли села на грубо вытесанный кофейный столик и указала на мои штаны.

– Дамы обычно просят вежливо, – усмехнулся я.

Она закатила глаза.

– Переступи через себя.

Я не упустил того, как покраснели ее щеки. Ей было двадцать пять или около того, если я все верно посчитал. Красивая, это невозможно отрицать. Ее длинные рыжие волосы ниспадали на плечи и обрамляли лицо, а голубые глаза сверкали при слабом освещении. Как ее седовласый отец смог создать столь прекрасное создание, было выше моего понимания. Я предполагал, что Молли все досталось в наследство от матери.

– Ты собираешься их снимать или как? – она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на меня.

Потребовать, чтобы Молли сейчас же завела Гонщика в трейлер и отвезла нас с ним домой, было отличной идеей, но боль в колене дала понять, что я уже никуда не поеду. По крайней мере, самостоятельно. – Ну, раз уж ты так мило попросила, – я наклонился вперед и поставил бутылку на столик, прямо рядом с Молли.

Когда я оказался вблизи нее, у Молли перехватило дыхание. Я тут же отодвинулся. Последнее, чего мне сейчас не хватало – впустить эту нахальную петарду в мою жизнь. Несмотря на то, что южнее расположенные части моего тела проснулись от спячки и отреагировали с откровенным интересом. Проблема, учитывая, что я только что согласился снять штаны. Дерьмо.

Я откашлялся и снова посмотрел на нее. Полосатый ярко сине-желтый платок в кармане рубашки подчеркивал глубокий сапфировый цвет ее глаз. Черт, да она была красавицей.

– Ты стесняешься? – бросила она вызов, задрав свой маленький подбородок, когда встретила мой взгляд.

Ничуть.

– Возможно. У тебя с этим проблемы?

Молли встала и отошла к елке, повернувшись ко мне спиной.

– Давай побыстрее. Дашь мне знать, когда будешь готов.

Я никогда не был бы готов к такой женщине, как Молли. Это точно. Я смотрел на ее округлую задницу, изгиб бедер, на то, как джинсы облегали ее тело подобно второй коже. Мой член приподнялся чуть выше, надавив на молнию. Я отвернулся и принялся себя успокаивать. Молли обвиняла меня в воровстве. Не говоря уже о том, как она поступила с собственным отцом. Последняя мысль стала подобна ведру ледяной воды. Мы с Молли не были друзьями. Едва ли нас можно было назвать настоящими соседями. И я хотел, чтобы все так и оставалось.

Я встал, балансируя на здоровой ноге, и расстегнул ремень. Таня, старая собака Поупа, едва взглянула на меня со своего места. Мы будто вернулись в прошлое. Кинув джинсы на подлокотник дивана, я сел и невзначай опустил взгляд, удостоверившись, что фланелевая рубашка прикрывала промежность.

– Я готов.

Она обернулась, а потом подошла и села передо мной на колени, не сводя взгляда с моего колена.

Я силился сдерживать свои порочные мысли. Это было сложно, но Молли помогла, начав вытирать кровь чем-то спиртосодержащим. Черт возьми, очень жгло.

– Порез не так уж и плох, – она аккуратно очистила рану, а потом положила ладонь мне на икру и провела вверх. – Но полагаю, что внутренняя травма может быть гораздо серьезнее.

Я застонал от пронзившей насквозь боли и потянулся за бутылкой, тут же сделав глоток.

– Похоже, передняя крестообразная связка в порядке, – она надавила на коленную чашечку. – Думаю, ты получил сильный ушиб и растяжение.

– Ты ходила в медицинскую школу, а никто мне не сказал?

Молли нахмурилась, и едва заметная морщинка пересекла ее лоб.

– Нет, но я повидала достаточно глупых ковбоев, чтобы знать, когда им нужно вызывать скорую.

Выпрямившись, я уставился на нее.

– Я не какой-то глупый ковбой.

– А почему тогда шатался по моей собственности перед самой бурей? Все это звучит, как бред новичка на ранчо.

Черт ее задери, ну почему ей всегда было необходимо задевать меня?

– Я был на твоей территории лишь по одной причине, – схватив джинсы, я запустил руки в карман и нащупал холодный шероховатый металл. Я передал зажигалку Молли. – Обнаружил ее в том месте, где кто-то снес забор между нашими владениями. Еще там куча следов. Полагаю, мы оба не досчитаемся голов скота.

Она перевернула зажигалку на ладони, не сводя взгляда с начерченных на боку инициалов.

– Парни Пайпер?

Я кивнул. Инициалы «ТП» могли принадлежать лишь одному сукину сыну – Трею Пайперу. Его семья владела несколькими тысячами акров земли чуть ниже по склону горы, но основные доходы они имели от того, что крутились в верхушке, занимающейся незаконными азартными играми, проституцией и воровством. Они были неприятными людьми. Не из тех, с кем хочется связываться. К счастью для меня, я и сам был довольно неприятным, так что вполне мог надрать им зад за то, что они присвоили себе мою собственность.

Молли откинулась назад, ее голубые глаза были чисты, как летнее небо.

– Я хочу кое-что прояснить.

– И что же? – от ее взгляда внутри разливалось тепло. Наверное, это все из-за выпивки. Да, определенно.

– На самом деле, я никогда не верила, что ты воруешь скот.

– А мне казалось наоборот. Но теперь, когда я принес тебе доказательство, что к пропаже причастен кое-кто другой, то это тебя не красит.

– Я не собираюсь пускать пыль в глаза, – Молли заправила прядь волос за уши, напомнив мне, что подростком она делала тоже самое, будучи застенчивой и не в силах подобрать слова. – Я просто пыталась тебя расшевелить, вот и все.

Что за чушь несла Молли?

– Расшевелить меня?

Она склонила голову.

– Думаю, мы оба знаем, что ты избегаешь меня и кидаешь ледяные взгляды в мою сторону, с тех пор, как я вернулась сюда. Не знаю причину, но мне хочется, чтобы мы были друзьями. Мы ведь соседи, в конце концов. Папа бы хотел...

Я поднял руку.

– Позволь мне прервать тебя. Ты не можешь говорить мне, чего бы хотел твой отец.

Молли вздрогнула, словно я ее ударил.

Я должен был закончить представление, но не мог. Только не тогда, когда она смотрела на меня этими ангельскими глазами, хотя я знал, что внутри Молли далека от ангела. Нет, она была простым эгоистичным ребенком. Вот и все.

– Я был рядом с ним, пока он болел, и когда уже не смог встать с кровати, а потом умирал. Тебя здесь не было. Так что избавь от разговоров о том, что хотела бы быть друзьями. И уж точно не заикайся о том, чего бы хотел твой отец.

К ее чести надо признать, что Молли не поджала хвост и не сбежала. Однако ее лицо стало мертвенно бледным, и когда она потянулась к аптечке, что-то начав искать в кармашках, у нее дрожали руки.

Мой гнев утих, пока я разглядывал Молли. И на место него поднялось иное чувство. Стыд. Я не должен был так с ней говорить. Черт. Боль и виски пробудили во мне самое худшее. И что было наиболее неприятным в этой ситуации, она не спорила со мной. Просто послушно приняла наказание и решила двигаться дальше.

Я вел себя как засранец. Может, Молли и была неблагодарной девчонкой, но не мне ее наставлять.

– Слушай, мне жа...

– Я... я перебинтую тебе ногу, и некоторое время тебе лучше беречь ее, – она вытащила несколько таблеток и протянула их мне, избегая встречаться со мной взглядом. – Это обезболивающее. Я сейчас принесу немного льда. Молли поспешила прочь, и мне показалось, что я заметил стоявшие в ее светлых глазах слезы.

Может, оно и к лучшему. Ей не стоило связываться с таким паршивым ублюдком, как я. Допив виски, я откинул голову на знакомый диван, стараясь не думать о плескавшейся в глазах Молли боли. 

Я ударила по форме для льда и стала выгибать ее, пока кубики не выпали в миску, поставленную на столешницу. Две слезы скатились по щекам, упав прямо в миску и моментально замерзнув там, соприкоснувшись с кубиками. Слова Ингрэма, словно кинжал, застряли между ребер. Однако он был прав. Меня не было рядом с папой.

Вытерев лицо тыльной стороной ладони, я старалась прогнать слезы. Было слишком поздно плакать об этом. Папы уже нет. И не имело значения, что он много раз просил меня не возвращаться, чтобы я не видела, как он угасал. Отец не хотел, чтобы я запомнила его таким. Особенно после того, что мне пришлось наблюдать, как умирала мать, когда я была еще ребенком. Его слова теперь не имели смысла, его аргументы были логичны, но я все равно должна была приехать.

Вздохнув, я схватила пластиковый пакет и бросила в него лед. Как только мне удалось взять себя в руки, я вернулась в гостиную и села перед Ингрэмом.

Он тихо говорил по телефону.

– Следи, чтобы не было неприятностей. Пайперы снова совершают налеты. Почти уверен, что это они воруют скот. Я скоро вернусь, присмотри пока за стадом.

После еще нескольких слов Ингрэм положил телефон на полку и допрыгал до дивана, издавая стоны при каждом движении ногой.

– У тебя все в порядке?

– Зейн сказал, что все хорошо. Загоны заперты, и скот в безопасности, – он наблюдал за мной с задумчивым выражением лица, пока я доставала бинты и начинала сооружать его повязку.

– Он хороший работник.

– Мне с ним в некотором роде повезло. Он хорошо знает свое дело.

Как только колено было замотано, я завязала бинт и указала на диван.

– Давай, ложись. Я положу лед сверху, как только ты устроишься.

– Мне нужно идти, – он потянулся к джинсам.

– Ты не сможешь, – я бросила взгляд в окно. – Снег не унимается. Дороги уже чертовски скользкие. И нам нужно обсудить кое-какие дела.

– Дела?

– Пайперы.

У меня и раньше бывали с ними стычки, но не такого масштаба. После моего приезда Трей пристал ко мне с разговором в здании кооператива. Он хотел купить мою землю, и отказ его не устроил, особенно учитывая, что его предложение включало в себя кое-какое «совместное» проведение времени. Будучи привлекательным блондином, как и все Пайперы, он не привык к отказам. Это касалось как бизнеса, так и личной жизни. Ну, до встречи со мной.

Взгляд Ингрэма потемнел.

– Я поговорю с Пайперами, как только доберусь до них.

– Может, обратиться к шерифу?

Он прищурился.

– Шериф Кроу у них в кармане. Они хорошо ему платят, чтобы он закрывал глаза, когда они ездят по соседским ранчо.

– Отлично. Ладно, ложись уже, – я подняла его здоровую ногу и закинула на диван.

Поморщившись, он поднял и поврежденную ногу, опустив ее на подушку.

– Мне нужно вернуться домой.

– Ты сказал Зейну проследить за всем, – я положила на его колено лед, а потом накрыла Ингрэма покрывалом.

– Он так и сделает.

– Тогда почему ты так торопишься вернуться?

Он положил руку под голову и уставился на меня, пока я подпихивала под него плед.

– Мне здесь не место. Как и тебе у меня дома.

– Ты бывал здесь много раз. Не вижу причин, почему все должно кардинально измениться из-за того, что я здесь теперь хозяйка, – я поднялась и направилась к огню, решив подложить толстое полено в камин, чтобы в комнате было тепло даже в предрассветные часы. Его слова о моем отце все еще витали в воздухе и поймали меня сейчас, вернувшись словно бумерангом. Я сглотнула и поднялась, когда пламя лизнуло бок нового полена.

– Не хочу, чтобы на обратном пути ты съехала с дороги. Так что я уйду сам с первыми лучами солнца, – Ингрэм вздохнул так, словно это была большая уступка с его стороны.

Я хотела поспорить с ним, сказать нечто вроде: «Благодарю, но я отлично езжу». Однако у меня не было сил. Мысли о папе кружили вокруг, будто призраки, высасывая энергию, как было под силу лишь вине.

– Как хочешь, – я подошла к двери и, наконец, собралась снять сапоги. Я положила их рядом с обувью Ингрэма на небольшой коврик, сделав все от меня возможное, чтобы не испортить грубые деревянные полы сильнее, чем обычно.

– Могу я хотя бы извиниться за то, что сказал недавно? – его голос был не таким резким, как я ожидала. Его тон походил на нежную ласку, заставив вернуться и сесть в изношенное кресло.

Он провел рукой по волосам, и мне бросились в глаза седые пряди на висках.

– Ладно, я не знаю, что произошло между тобой и Поупом, так? И это поистине не мое дело, – Ингрэм остановился, казалось, он обдумывал следующие слова. – Я не имел права говорить тебе такие вещи. И мне очень жаль.

Я лишь сидела, переваривая его извинения, которые совсем не ожидала и не заслужила услышать. Между нами повисло молчание. Тяжелое и буквально душившее.

Мысли об отце проносились в голове, и мне нужно было срочно отвлечься, иначе бы я просто заплакала.

– Как он держался? – я поджала под себя ноги, пытаясь занять как можно меньше пространства, пока задавала вопрос, преследовавший меня месяцами. – Как он держался под конец?

Ингрэм выдохнул и запрокинул голову.

– По-разному. Когда у него оставалось еще несколько месяцев, он держался, – Ингрэм похлопал себя по лбу. – Все так же умен с дерзким языком, как у тебя. Но когда ему оставалось все меньше времени, Поуп словно уходил в себя. Не желал видеть посетителей. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его в инвалидном кресле или заметил лекарства, которые он принимал.

Я знала, что последнее было правдой. Я сделала все от меня зависящее, чтобы убедить его, что хотела вернуться домой и позаботиться о нем. Но Поуп не разрешил. Он сказал, что если я даже явлюсь на порог, то в дом меня никто не впускать не собирался. Боже, это было больно. Но отец был не из тех, кто бросал слова на ветер. Если он что-то говорил, то держал слово.

– Оставайся в университете. Получи степень магистра. Я горжусь тобой, Молли. Так сильно горжусь. Твоя мама сейчас смотрит на тебя сверху и широко улыбается, совсем как раньше, – он закашлялся, и я крепче схватила телефон.

– Пап?

На линии раздалось еще несколько тяжелых покашливаний, означающих большие неприятности, прежде чем Поуп вернулся к телефону.

– Я сейчас абсолютно серьезен. Не утруждай себя приезжать. Половину дня мной занимается Ингрэм, а вторую половину я сплю благодаря этим чертовым таблеткам. Ты ничего не упустишь.

– Я все же думаю, что должна быть там...

– Нет! – его отказ был резким, как удар хлыста. – У тебя и так достаточно плохих воспоминаний о смерти Лурлин. Не хочу, чтобы к этому добавилась и такая память обо мне. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты уважала мои желания и держалась подальше. Можешь сделать это для меня, бельчонок?

Бельчонок. Он не называл меня так с двенадцати лет. Когда я была ребенком, то имела привычку лазить по всем деревьям, попадавшимся на глаза. Иногда когда папа выходил на мои поиски, я сидела на высоте в двадцать футов и пыталась подняться выше. Тогда он прозвал меня бельчонком.

Я не хотела соглашаться на его условия.

– Пожалуйста, бельчонок. Пожалуйста, – его голос дрогнул.

– Ладно, – уступила я. – Я не приеду.

– Спасибо тебе, – его вздох раздался в телефонной трубке. – Спасибо. А теперь возвращайся к учебе. Я уже сплю на ходу. Чертовы таблетки.

– Ладно, пап. Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Молли.

– Молли? – Ингрэм сел и склонился ко мне, вытирая грубой подушечкой пальца мою щеку.

– Прости, – я провела рукавом по лицу. – Просто вспомнила один из последних наших разговоров с папой.

Он встал и опустился на кофейный столик, слегка поморщившись, когда положил больную ногу на диван.

– Не надо, – я кивнула на его колено. – Тебе будет больнее.

– Я ничего не почувствую. Спасибо тем таблеткам, которые ты дала, и алкоголю, – уголки его губ приподнялись, и я поняла, что у него замечательная улыбка.

– Почему ты никогда не улыбаешься? – вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать.

Он пожал плечами.

– Я улыбаюсь.

– Когда?

Он провел ладонью по скулам, в камине потрескивал огонь, и до нас доносился тихий храп Тани.

– Ну, давай повспоминаем. Может, когда я был на родах теленка. Я чувствовал, что улыбался, – его слова сняли напряжение, грозившее меня поглотить.

– В самом деле? – я могла представить, как он помогал с родами. Рукава его рубашки закатаны, а большие сильные руки готовы тащить теленка, если что-то пойдет не так.

– Конечно.

Обернувшись, я хитро улыбнулась.

– Что еще заставляет тебя улыбаться?

Он удержал мой взгляд, хотя его глаза были немного стеклянными. Все-таки алкоголь и болеутоляющие таблетки – мощная смесь.

– Может, еще кое-что.

От этих трех слов я затрепетала. Несмотря на внешнюю грубость, Ингрэм уже проник в мое сердце, заботясь о моем отце. Папа рассказывал все, с чем ему помогал сосед. Поуп использовал это в качестве аргумента, когда я порывалась вернуться домой.

– Ингрэм хорошо обо мне заботится, бельчонок. Клянусь.

По этой причине я не возражала против бахвальства Ингрэма и его раздражающего поведения. Ведь он был рядом с папой, когда я не могла. Его доброе сердце пряталось за твердой скорлупой. И к тому же Ингрэм выглядел, как ковбой на обложке любовного романа.

Я сжала бедра и немного поерзала на месте. Может, мне не стоило подкидывать дров в камин, здесь становилось слишком жарко. И с каждой секундой, пока он смотрел на меня этим прямым взглядом, я чувствовала все возрастающий жар. Его мысли ясно читались на его лице.

– Тебе нужно, эм... Тебе лучше немного отдохнуть, – я рванула вперед, собираясь встать, но Ингрэм положил руки на ручки моего кресла, запирая меня будто в клетку.

– Просто скажи мне одну вещь.

У меня перехватило дыхание, и я задалась вопросом: слышал ли он отчаянное биение моего сердца.

– Ладно, – мой голос был неуверенным, а разум метался от одного вероятного вопроса к другому. Что же Ингрэм хотел узнать?

– Почему ты не вернулась к отцу?

Внутри все похолодело, и я отстранилась от Ингрэма.

Его челюсть сжалась. Он потянулся ко мне, но отдернул руку.

– Мне просто нужно знать, вот и все. Поуп никогда не рассказывал мне. Независимо от того, как часто я спрашивал, он все время отвечал, что мне не нужно соваться не в свое дело. Говорил, чтобы я перестать волноваться о том, где ты.

– Правда?

– Что именно? – он слегка склонил голову набок, и у меня возникло такое чувство, что он знал, о чем я спрашивала.

– Ты беспокоился о том, где я?

На этот раз отстранился Ингрэм. Он выпрямился и посмотрел на меня своими темными глазами.

– Я хочу знать, почему ты не приезжала домой, – Ингрэм замолк, борясь, казалось, с какими-то словами, вертящимися на уме. – Я уже начал думать, что между тобой и Поупом произошло что-то плохое. Мы оба знаем, что у него был скверный характер и...

– О, нет, – я быстро замотала головой. – Ничего подобного. Папа всегда был добр ко мне, особенно после смерти матери. Он навещал меня в колледже каждые пару месяцев. По крайней мере, до болезни. А после я сразу захотела вернуться.

Его глаза расширились.

– И почему ты этого не сделала?

– Отец просил этого не делать, – все же сбивчиво произнесла я. – Он не хотел, чтобы я видела его страдания, хотя умоляла его позволить мне приехать. Поуп был непреклонен в желании держать меня на расстоянии. А я была глупа, потому что уступила, – рана, которую отец оставил в моем сердце, все еще была кровоточащей, гнетущей, хотя его не стало уже полгода назад.

Между бровей Ингрэма пролегла морщинка, пока он обдумывал мои слова, а потом пропала.

Дыхание прерывалось, но я решила продолжить.

– При каждом нашем разговоре я говорила, что хотела приехать. А он умолял держаться подальше, – слезы вновь набежали на глаза. – И я соглашалась, ведь папа был таким слабым, мне не хотелось его расстраивать. Однако с каждым нашим звонком я пыталась его переубедить. Папа не соглашался. Даже под конец. Когда знал, что ему оставались считанные дни. Он просил не приезжать, чтобы о нем у меня остались только счастливые воспоминания. Особенно после истории с мамой, – у меня перехватило дыхание, когда Ингрэм вдруг сжал мои внезапно похолодевшие пальцы в своих теплых ладонях.

– Я все равно должна была приехать, – все же сорвались с моих губ слова.

Молли могла бы сказать, что присоединилась к цирку в качестве клоуна с родео, и я не был бы удивлен больше, чем сейчас. Я полагал, что она уехала в колледж наслаждаться жизнью и оставила своего старика страдать. Впрочем, зная об упрямстве Поупа, я должен был догадаться, что он предупредил ее. Каждый раз, когда я его об этом спрашивал, Поуп велел не лезть не в свое дело и однажды даже ударил тростью.

– Дерьмо, – это оказалось единственное слово, которое я смог произнести, особенно учитывая коктейль из виски и болеутоляющего, кружащийся в моем кишечнике.

Молли покачала головой, и я заметил, как на ее нижней реснице блеснула слеза.

– Мне пора ложиться спать, – она поднялась, отодвинув стул и убрав от меня руки. – А тебе нужно отдохнуть. Я проверю колено утром.

– Молли, подожди...

– Позовешь, если тебе потребуется помощь, – ее взгляд был где угодно, только не на моем лице. – Огонь тебя согреет, но могу принести одеяло на всякий случай.

– Молли, – я смягчил тон, говоря сейчас как с пугливым жеребенком. – Пожалуйста, сядь. Всего на несколько минут.

– Зачем? – она прочистила горло. – Чтобы ты смог бросить еще больше обвинений относительно отца мне в лицо? – эти слова должны были прозвучать гневно, но на самом деле, в них слышалась печаль.

Черт, я был еще большим придурком, чем думал. Я потянулся к Молли.

– Пожалуйста?

Она посмотрела на мою руку как на ядовитую змею.

– Я устал быть засранцем... – усмехнулся я. – Ну, по крайней мере, по этому вопросу.

Это дополнение прорубило трещину в ее строгом фасаде, я заметил легкий намек на подергивание губ, свидетельствовавший о том, что мое обаяние работает.

– И, эй, если тебе станет от этого лучше, я позволю тебе шлепнуть меня по колену, а? – я указал на ногу и одарил Молли, как надеялся, милой улыбкой.

Молли бросила взгляд на лестницу, колеблясь с решением, и скрестила на груди руки. Наконец, после нескольких напряженных мгновений, она встретила мой взгляд и снова села.

– Я приму твое предложение чуть позже.

– Никто не станет тебя винить. Ни капельки, – я лег на диван, дав, тем самым, ей больше личного пространства.

Молли прижала ноги к груди и плотно прикрыла плечи шалью. Оборонительная позиция. Из-за моих слов.

– Что ты изучала в колледже? – я решил начать хоть с чего-то.

Она приподняла бровь.

– В основном, театр.

– Это... эм, интересно?

Молли усмехнулась, но так и не посмотрела на меня.

– Можешь сказать, что это было пустой тратой времени, я не стану сердиться.

– Нисколько, – я едва закончил старшую школу, потому это было совершенно неприемлемо. – Мне кажется, это было весело? Ты играла в пьесах или чем-то подобном?

– Не совсем. Я была скорее художником-декоратором, делала костюмы и работала за сценой. Иногда я играла второстепенные роли, как, например, одно из морских существ в «Пиратах Пензанса» или какого-то Монтегю в «Ромео и Джульетте».

– Ну, это точно пустая трата времени, – сказал я очевидное. – Ты должна была быть в центре, причем в первых рядах.

Она рассмеялась.

– Я слишком неуклюжа, а когда на меня падает свет прожекторов, я забываю слова. Так что, нет, я была счастлива творить волшебство с заклинаниями и реквизитом, а не когда сама исполняла роли.

– Все равно, чертовски жаль. Ты слишком красива для этого.

Молли склонила голову набок.

– Может, у меня был провал в памяти, но я могла бы поклясться, что ты только что сделал мне комплимент.

Теперь пришла моя очередь смотреть на елку или потолок, избегая взгляда Молли. Я всегда считал ее милым ребенком. Но с тех пор, как она вернулась на ранчо уже взрослой женщиной, меня часто посещали отнюдь не невинные мысли о ней. Казалось, они множились каждый раз, когда Молли мне дерзила. Но я не позволял себе думать о ней в подобном ключе, особенно учитывая мою уверенность в том, что она оставила отца, когда он в ней нуждался. Но я ошибался. И уже не в первый раз.

– Не забивай себе этим голову, – добавил я.

– Постараюсь, – я услышал улыбку в ее голосе, и это согрело меня почти также сильно, как виски.

– Ранчо хорошо выглядит.

– Спасибо. Мы перекрасили дом, устранили поломки от ветра, и Джулия старалась хотя бы через день осматривать заборы. Правда она повредила ногу на прошлой неделе. Кажется, здесь это обычное дело.

– Ее тоже сбросила лошадь?

Молли фыркнула.

– Если бы так, она бы никогда не призналась. Мы работали в сарае, раскладывали сено. Джулия поднялась на чердак, а когда стала спускаться, перепрыгнула несколько последних ступеней, – Молли, казалось, поморщилась при этом воспоминании. – Это было не очень.

– Надеюсь, с ней все будет в порядке.

– Да, мне просто нужно, чтобы она как можно дольше берегла свою ногу. Без Джулии я бы не смогла справиться с ранчо. Всего так много, и столько вещей, о которых папа никогда мне не говорил, – в ее голосе послышалось беспокойство, одно из тех, что не давало спать по ночам.

– Послушай, если тебе что-то нужно, или есть вопросы, просто спроси меня. Если Поуп чему-то не научил тебя, то наверняка позаботился об этом со мной. Первые пару лет он просто изводил меня.

– Я помню, – рассмеялась Молли. – Ты приходил на ужин весь в грязи, мыл руки, в знак благодарности кивал головой, а потом съедал все, что было у тебя на тарелке. Ты не произносил ни слова, пока твой желудок не наполнился, и то это были лишь «Да» и «Нет» на вопросы Поупа.

– Я обычный человек, – пожав плечами, я прикрыл глаза.

– Не думаю, что это правда. Ничуть, – она снова подоткнула мне одеяло, прижав к теплым бокам, и оставив нетронутым холодный мешок на колене.

– Молли, – я открыл глаза, заметив склоненное ко мне красивое лицо.

– Да? – она встретила мой взгляд. Несмотря на таблетки, выпивку и боль, я хотел ее. Больше, чем кого-либо в своей жизни. Такое чувство было для меня чересчур огромным. Больше, чем ночное небо или широкая полоса земли по ту сторону Скалистых гор.

Молли нависла надо мной, ее губы слегка приоткрылись, а рубашка на пуговицах немного оттопырилась, открывая вид на белый бюстгальтер. Руки буквально чесались от желания схватить Молли и прижать к себе, чтобы проверить походила ли она хоть немного вкусом на клубнику, которой всегда пахло вокруг нее. Я старался не двигаться, когда Молли взглянула на мои губы, а ее ресницы затрепетали.

Наконец, я прочистил горло.

– Не волнуйся об угонщиках. Я о них позабочусь.

– Ох, – она выпрямилась и попятилась, момент был упущен, как по щелчку хлыстом. – Мы сможем обсудить это завтра. Метеоролог сказал, что в полдень ожидается оттепель, прежде чем снова начнется метель, которая заволочет все на день или два. Может, мы бы смогли вместе съездить к Пайперам.

Это была плохая идея. Совсем. Я не хотел, чтобы Молли приближалась к этому змеиному гнезду, но веки весили больше, чем мой призовой бык, и мне совсем не хотелось сейчас спорить.

– Спокойной ночи, Ингрэм, – ее нежный голос погрузил меня в глубокий сон, полный ее образов на клубничном поле.

Ингрэм стоял у окна, его широкая спина закрывала вид на зимнюю страну чудес.

– Джулия уже вышла. Похоже, она направляется к заграждениям.

– За это я ей и плачу, – проговорила я, сперва натягивая один сапог, потом другой.

– Куда ты собралась? – он опустился на стул и положил ногу на кофейный столик.

– Сперва мне нужно принести еще дров с навеса, а потом пойду в сарай, если необходимо, положу еще сена, наполню корыта и все проверю.

Ингрэм опустил правую ногу, будто снова собирался встать.

– Даже не думай об этом. Просто отдыхай. Я достаточно долго управляю этим ранчо, чтобы знать, как справиться со всем этим самостоятельно. Не говоря о том, что Джулия – отличный помощник. Так что оставайся здесь.

– Я могу достать дрова, – в его тоне послышалась оскорбленная гордость.

Я надела на голову шляпу и стрельнула в Ингрэма, как надеялась, тяжелым взглядом.

– Держи свою милую задницу на месте, пока я не вернусь.

«Я сейчас сказала, что у него классная задница?»

По-видимому, да, поскольку Ингрэм не ответил, просто одарил меня смехотворно прекрасным удивленным взглядом, который сменился понимающей улыбкой на его точеном лице, когда я стала закрывать дверь и ступила ногой в хрустящий снег на крыльце.

Ледяной воздух коснулся моих щек, и я выдохнула ртом воздух. Снег просто ослеплял, облака на короткое время куда-то исчезли, и солнце светило прямо на белоснежный ковер на земле. Сарай выглядел как на фотографии с открытки, его крыша была полностью покрыта одеялом из пушистых хлопьев. Но я не стала останавливаться и фотографировать. Я больше беспокоилась о том, что крыша могла рухнуть под таким весом и за животных, которых мы оставили на снегу, загнав их в загоны.

Я быстро принесла дрова и сложила в небольшую стопку рядом с входной дверью, чтобы забрать позже. С трудом добравшись до сарая, я открыла дверь и распахнула ее, входя в загон для лучших животных ранчо. Коровы замычали, а несколько лошадей приветственно заржали. Сквозь дверь в противоположном конце сарая пробивались солнечные лучи. Странно. Джулия бы не оставила дверь сарая приоткрытой в такую холодную ночь. Я шла по амбару, раскладывая корм, добавляя воду в корыта и проверяя все ли в порядке с животными. Позже мы с Джулией уберем стойла. Я хотела, чтобы все было чисто и подготовлено для следующей метели. Первая была лишь нежным прикосновением по сравнению с той, что ожидалась после временного потепления. Она все завалит снегом. Метель будет длиться неделями, закрывая землю снежным покровом, а температуру понижая до минуса.

Когда я добралась до задней части сарая, то обнаружила, что четыре стойла пусты, включая большое, сделанное специально для Громилы Нелли, моего быка. Я просто стояла, как вкопанная, недоверие во мне боролось с гневом, пока я разглядывала пустые стойла. Животные никак не могли выбраться самостоятельно. Подойдя к задней двери сарая, я полностью ее распахнула. Никаких следов, только снег повсюду.

Однако кое-что все же было не так. Линия забора, проходившая примерно в пятидесяти ярдах позади сарая, была прорвана. Одна дыра, достаточно большая, чтобы мог выйти скот. Но следов не было. Значит, кто бы это ни был – а я знала, что это сделали Пайперы – они воспользовались метелью и напали на сарай, вероятно, как только пошел снег.

Сняв перчатки, я сложила их вместе и кинула на землю.

– Да чтоб вас! – заорала я во все горло, глядя на пустынный снежный ландшафт. Без этих животных ранчо было обречено. Я никак не могла позволить себе еще одного быка того же уровня, что и Громила Нелли.

Из рации рядом со мной послышались звуки, а потом я услышала голос Джулии.

– Босс, у нас проблема.

– Дерьмо. Что там? – я хотела рассказать ей о сарае, но она бы все приняла на свой счет, как и я, впрочем, потому решила сперва сама это переварить. Джулия любила это ранчо так же сильно, как и я.

– Заграждения. Кто-то пробрался сюда и поджег несколько. Остальные просто разрублены на куски, опоры опрокинуты.

Подавив страх, я задала так волновавший меня вопрос.

– А животные?

– Они живы. Благодаря твоей идее покормить их поздно вечером, температура их тела была довольно высокой, так что холод прошлой ночью их не одолел. Но без заграждений они не переживут следующую бурю.

– Может, нам удастся восстановить хотя бы несколько. До следующего снегопада пара дней.

Рация молчала слишком долго. Джулия знала ответ столь же хорошо, как и я.

– Босс, у нас не хватит времени, рабочей силы и, подозреваю, денег.

Она была права по всем пунктам. Мне так хотелось вернуть папу и спросить у его, что делать. Он бы знал. Папа бы придумал решение. Однако его здесь не было, а я пребывала в растерянности.

– У нас, эм, еще кое-какие неприятности в сарае. Но я расскажу, когда вернешься. С этим мы уже ничего не сможем сделать. Погода сейчас станет теплее, так что скот пока будет в порядке. Возвращайся в дом.

– А что насчет сарая? – резкая тревожная нотка в ее голосе пронзила меня до костей.

– Просто возвращайся, – я отключила рацию, не испытывая ни малейшего желания озвучивать, насколько в действительности плачевна наша ситуация. Я заканчивала дела в сарае, двигаясь, как в тумане, пока мозг совершал едва ли не акробатические трюки, пытаясь найти выход из ситуации. Но ничего не приходило на ум.

Когда я подошла к дому, увидела, что все дрова с крыльца исчезли.

Я вошла, скинула сапоги, а потом повесила пальто и шляпу у двери.

Ингрэм поднял голову со своего места на диване.

– Черт, что случилось? – он сосредоточенно всматривался в мое лицо, взгляд его глаз стал тревожным.

– О, ничего. Просто мой призовой бык пропал, с ним несколько коров, а еще кто-то разгромил все мои заграждения за одну ночь, – я опустилась в кресло и обхватила голову руками.

– Чертовы Пайперы, – прорычал он. На Ингрэма в ярости стоило посмотреть, огонь в его глазах был опасным. Но ничего уже нельзя было сделать.

Я не смогу восстановить ограды, подмигнув, улыбнувшись и пообещав заплатить. И не смогу провести сезон отела коров без быка.

– Трэй сказал, что хочет купить эту землю. Что получит ее так или иначе. Видимо, такой путь он выбрал.

– К черту это дерьмо, – Ингрэм с трудом поднялся на ноги и захромал к двери.

– Что ты делаешь?

– Я пойду к Пайперам и заберу назад твоих животных, – он сорвал шляпу с крючка и водрузил ее на свою темноволосую голову.

Ингрэм был прав. Я не могла сидеть здесь и впадать в отчаяние. Папа бы так не поступил. Он бы отправился к Пайперам и потребовал вернуть украденное. Управление ранчо далось мне нелегко, но это будет моим первым серьезным испытанием. Действительно ли я принадлежала этому месту? Достаточно ли у меня металла в крови, чтобы удержать свой дом и провести успешную операцию? Сейчас и узнаем.

Поднявшись, я направилась к шкафу.

– Я иду с тобой.

Ингрэм покачал головой.

– Это опасные люди, Молли. Я бы предпочел, чтобы ты позволила мне самому разобраться.

– Это мое ранчо, я не позволю Пайперам его забрать, и будь я проклята, если позволю кому-то сражаться за меня, – я схватила двустволку отца с верхней полки шкафа и коробку патронов.

– Подожди, – он стремительно прошел по коридору и снял телефонную трубку, пока я одевалась у двери. Закончив разговор, Ингрэм присоединился ко мне.

– Кому ты звонил?

– Проверял, как там дела у Зейна. Он организует подкрепление, если понадобится.

Когда я встретилась с ним взглядом, уголки его губ чуть приподнялись.

– Что? – спросила я, внезапно смутившись.

– Ты выглядишь так воинственно. Отец бы тобой гордился.

Мне вдруг стало теплее от его похвалы, но я попыталась это скрыть, распахивая дверь.

– Будем надеяться, что мы сможем добраться до владений Пайперов.

Вода непрерывно капала с водостока, а с крыши сарая с глухим звуком падали широкие пласты снега. Солнце делало свое дело, растапливая снег по мере того, как поднималась температура.

Из-за угла появилась Джулия, с трудом пробираясь к нам на снегоступах, но она держалась довольно хорошо, несмотря на травму ноги.

– Куда это вы направляетесь? – крикнула она издалека.

– Идем навестить одного человека по поводу скота, – я прижала двустволку к ноге, надеясь, что она ее не заметит. – Мы скоро вернемся. Присмотри тут за всем.

– Черта с два! – она ускорила шаг, и хромота стала более заметной.

– У нас с Ингрэмом все под контролем. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь и убедилась, что больше ничего не произойдет, – мы спустились вниз по ступенькам как раз к тому моменту, как до нас, пыхтя, добралась Джулия.

– Что случилось в сарае? – прищурилась она.

– Кто-то пришел ночью. Забрали нашего быка и несколько коров.

– Нет, – покачала головой Джуди, в ее глазах светилось отрицание. – Нет. Я бы услышала. И что-нибудь обязательно предприняла бы.

– Ты принимала обезболивающее от боли в колене перед сном? – спросила я как можно более мягким тоном.

Ее лицо побледнело, загорелая кожа на дневном свете казалась почти прозрачной.

– О Боже. Это все моя вина.

– Нет, это не так, – вмешался Ингрэм, прежде чем я успела ответить, и положил ей ладонь на плечо. – Это все Пайперы. Они охотятся на ранчо.

– Но мне следовало быть начеку. Поддерживать и охранять ранчо – моя работа, – Джулия обернулась ко мне со слезами на глазах. – Мне так жаль, Молли.

Я прислонила ружье к ноге Ингрэма, и он молча взял его, а потом притянула Джулию к себе.

– Не надо извиняться. Мы все крутимся в этом. Без тебя я бы так далеко не продвинулась. Это не твоя вина. Знаю, как ты сейчас себя чувствуешь и что будешь корить себя за это. Но я уверяю, что не стану тебя винить. Ты в этом действительно не виновата, – я сжала ее крепче для пущей убедительности. Джулия была для меня самым близким человеком с тех пор, как умерла моя собственная мать, но я никогда не признавалась в этом. Главным образом потому, что не хотела ставить ее в неловкое положение. Джулия была бьющимся сердцем этого ранчо. Казалось, Ингрэм тоже это понял, поскольку похлопал Джулию по спине и стал вместе со мной ее успокаивать.

Она шмыгнула носом и отстранилась. Джулия быстро вернула себе прежний уверенный вид, после коротких слез.

– Чем я помогу помочь? 

Молли аккуратно вела машину по дорожке, ведущей к ее владениям. Снег на дорогах таял быстрее, чем полынь, но все же не достаточно.

Молли прикусила губу, в ее голове явно крутилось множество мыслей.

– Как только мы доберемся до них, я планирую просто поговорить с ними и попросить отдать мой скот. Не превращай все в драку без весомой причины.

– Тогда зачем тебе дробовик?

На ее губах заиграла легкая улыбка.

– Надеюсь, это больше для галочки, чтобы дать им понять, насколько все серьезно. Не думаю, что мне придется им воспользоваться.

– Но что если придется?

– Если они попытаются причинить вред кому-то из нас, я не стану колебаться.

Я кивнул. Пайперы были сборищем беззаконников, и я был почти уверен, что они не намерены отдавать скот Молли без боя. Я украдкой взглянул на нее, рыжие волосы ниспадали из-под шляпы огненными волнами. Хотя я никогда не слыл драчуном – получить кулаком в лицо чертовски больно – но был уверен, что за нее смогу побороться без труда.

Лишь находясь вчера с ней рядом, я переосмыслил свои планы относительно одинокого будущего на ранчо Брэди. За эти годы я встречал множество женщин, но ни одна еще не поражала меня так, как Молли. Она хорошо отнеслась ко мне, хотя я оскорблял ее при первой же возможности. Молли позаботилась о моем колене, лошади и вправила мозги. Все, что я думал о ней, было ложью. И я не мог быть от этого еще счастливее.

Чего она пока не понимала, так это того, что у нее была проблема посерьезнее Пайперов. Я. Когда я решал, что мне что-то нужно, то старался изо всех сил, пока не получал желаемое. Мне придется работать усерднее, стать хитрее и сделать все, что потребуется. Пока мы ехали по обледеневшей дорожке к дому Пайперов, мое сердце таяло вместе с дорогой.

Молли вдруг повернулась ко мне.

– Почему у тебя такой взгляд?

– Какой взгляд?

Она пожала плечами.

– Не знаю. Что-то вроде глупой улыбки.

Я заставил себя посерьезнеть.

– Понятия не имею, о чем ты.

Ее брови поползли вверх, и она снова устремила взгляд на дорогу.

– Ну, если ты так утверждаешь.

– Я бы хотел, чтобы ты позволила мне войти первым и поговорить с Треем.

Молли поджала губы, отчего я решил, что этому не бывать.

– Это мое ранчо, – она притормозила на повороте, шины на задних колесах заскользили по льду, прежде чем все же зацепились за асфальт. – Если я не могу защитить его, значит, не заслуживаю.

В данном случае ее дерзость была вполне оправдана, и мое уважение к ней возросло еще больше. Однако мне нужно было позаботиться о ее безопасности. Войти в осиное гнездо с дробовиком – не лучшая идея.

– Послушай, – я заговорил уже мягче, – я давно знаю Трея. Дай мне с ним поговорить. Может, мы сможем разобраться, не вынимая ружья.

– Я прекрасно могу с ними поговорить и сама.

Я засмеялся, когда она спугнула оленя, пасущегося в снегу у дороги.

– Ты же как динамитная шашка, которая вот-вот взорвется.

– А ты у нас такой уравновешенный? – стрельнула она в меня взглядом.

На самом деле, так оно и было. Но не в том вопросе, о котором ей стоило волноваться. Похоже, у нее был талант выводить меня из себя. Множеством способов.

– Я могу справиться с Пайперами, – я протянул руку и накрыл ее ладонь своей поверх руля.

Молли бросила на меня растерянный взгляд, а ее щеки стали заливаться румянцем, становясь одного цвета с носовым платком, который она сегодня засунула в карман.

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь заставить тебя доверять мне, – я провел пальцами по рукаву ее жакета, а потом коснулся обнаженной кожи вокруг шеи. – Получается?

Она с трудом сглотнула.

– Да.

– Хорошо. В таком случае, мы просто отлично справимся, – я отпустил ее, когда Молли повезла нас вверх по небольшому гребню холма, а потом вниз к раскинувшемуся там ранчо Пайперов.

– Они здесь скупают так много недвижимости. Может, причина именно в этом, – Молли качнула головой. – Вероятно, они просто обкрадывают своих соседей, лишая их бизнеса. Должно быть так. Тот, кто вломился ночью в сарай и разрушил наши загоны, явно пришел с четким планом и достаточным количеством человек для его осуществления.

Я уже думал об этом.

– У них достаточно рабочих. А что мы будем делать с твоими загонами?

– Мы? – прозвучавшая в ее голосе надежда тронула мое сердце.

– Да. Мы, – я знал ее много лет, несколько из которых обижался, но теперь мы были в одной команде. Я не собирался сидеть сложа руки, позволяя ей обанкротиться. Не тогда, когда мог чем-то помочь.

– Ну, я тут подумала, что у нас в дальнем сарае есть несколько тюков сена. Правда не столько, сколько мы потеряли. Мы могли бы собрать их рядом с главным сараем, пусть это послужит защитой от ветра, разбросаем вокруг них тюки с сеном, как только сможем. Проблема в том, что там нет забора, который удержал бы их на месте, и что там нечего есть. Та территория вообще ни для чего не создана.

– А что насчет моего ранчо?

Молли ударила по тормозам, и мы проскользили вперед, грузовик остановился криво, перекрывая обе полосы, хотя в такую погоду на дороге больше никого и не было.

– Твое ранчо?

– Конечно, – я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно. – Мы могли бы перегнать их туда завтра. Привести в порядок и заранее разместить перед бурей...

– Не прошло и суток с тех пор, как ты сказал, что тебе не место на моем ранчо, а мне на твоем. Что на тебя нашло сейчас?

– Теперь все иначе. Абсолютно все. Я заблуждался...

– Насчет папы.

– Да. Я не видел ситуацию достаточно четко. Мне следовало догадаться, что он велел тебе не приходить. Но, думаю, мне было так... не могу подобрать слово, – я хотел поделиться с ней тем, что чувствовал, теряя его. Видя, как он с каждым днем исчезал все больше. Однако я не хотел снова причинять ей боль. – Я не был готов к тому, что всему конец. Это было слишком. Я всегда был невыносимым ослом... – Молли чуть заметно улыбнулась, и я продолжил. – А после смерти Поупа стал вдвойне невыносим. И с таким мной тебе пришлось столкнуться по возвращению. Мне казалось, что ты отлично проводила время, пока я тут один с ним разбирался.

Ее улыбка пропала, а в глазах появились слезы.

– Нет, – я обхватил ее лицо ладонями и перебрался через выступ, чтобы придвинуться к ней ближе. – Больше никаких слез. Только не из-за меня.

– Но ты прав. Мне нужно было быть здесь, – тоска в ее голосе разрывала меня на части. – Я ужасная дочь...

– Я был далеко не прав, Молли. Ошибался буквально во всем.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я больше не мог слышать, как Молли себя ругала. Я прижался к ее губам своими, крадя дыхание. Как только попробовал Молли на вкус, ее нежность зажгла огонь в моих венах. Она замерла лишь на мгновение, а потом ответила на поцелуй. Я прижался к ней сильнее, наклонив ее голову и прошелся языком между губ. Поля наших стетсонов столкнулись, и я отодвинул свой в сторону.

Молли обвила меня руками, и я склонился вперед, прижимая ее к сидению. Я снова провел по губам Молли, будто прося позволения. С тихим стоном она разомкнула губы, и я коснулся ее нежного языка своим. Одной рукой я обхватил ее за шею, а другой за талию.

Молли едва слышно всхлипнула – самый сексуальный звук за всю историю человечества – когда я завладел ее ртом. Ничто еще не казалось таким прекрасным. Меня захватил ее вкус: легкий намек на клубнику и кофе. Молли сильнее вцепилась мне в спину, а ее грудь прижалась к моей. Мне хотелось, чтобы эти холмики оказались в моих руках, а потом и во рту. В этот миг я желал всего, чего, как мне казалось, у меня никогда не будет: женщину, в которую я влюблялся, и какая, возможно, могла бы ответить на мои чувства. Все из-за одного поцелуя, который прожег мое очерствевшее сердце и заставил его биться чаще.

Грузовик стал куда-то катиться, и мне пришлось прервать поцелуй, чтобы остановить его, прежде чем мы успели съехать с дороги и закончить нашу миссию по спасению в сугробе.

Молли уставилась на меня остекленевшими глазами, а потом несколько раз моргнула.

– О, черт. Я сняла ногу с тормоза.

– Забыла, где находишься? – усмехнулся я. – Рад, что произвел на тебя такое впечатление.

Она фыркнула, но не стала отрицать, что заставило мое эго – и другие части тела – немного вырасти.

– Я просто, эм... – она посмотрела на меня. – Я не ожидала такого.

Я снова придвинулся к ней, отчаянно желая еще раз попробовать ее на вкус.

Пульс Молли зачастил, вена на горле дико запульсировала.

Я склонился, чтобы вновь поцеловать Молли, но тут раздался такой громкий гудок, что в ушах зазвенело. 

– Господи! – я переключила передачу и отъехала на нужную полосу, после чего мимо с ревом пронесся полноприводный автомобиль. Водитель показал нам средний палец. Мое сердце бешено колотилось. Но не столько от гудка грузовика, сколько от прикосновения губ Ингрэма. Перед глазами буквально сверкали заезды, я полностью отдалась этому мгновению в его объятиях.

Лежала ли я прошлой ночью, не в силах заснуть, поскольку думала, каково было почувствовать себя рядом с Ингрэмом? Да. Представляла ли я, что это когда-нибудь произойдет? Ни за что.

– Нам лучше поторопиться, – Ингрэм так и не отодвинулся, его тепло буквально окутывало меня, пока мы ехали вниз по длинной дороге к жилищу Пайперов. – Дорога быстро тает, но к ночи снова обледенеет. К тому же у нас много работы на ранчо.

Он продолжал говорить о «нас», и каждый раз я улыбалась.

– Ну и у кого теперь эта дурацкая ухмылка? – он положил мне руку на плечо.

Я не знала точно. То ли спала и видела сон с участием Ингрэма Брэди – весьма волнующий сон – то ли я действительно целовалась с ним посреди дороги после снежной бури. Он поставил меня в затруднительное положение, и я теперь думала лишь о том, что происходило между нами. Меня тянуло к Ингрэму. Тянуло с тех пор, как я вернулась на ранчо. Но я не думала, что мои чувства взаимны. Сексуальное влечение? Безусловно. Но этим поцелуем Ингрэм словно говорил, что хочет не только залезть ко мне в штаны. Я чувствовала это всем своим телом. Покалывание, заставляющее поджимать пальцы на ногах. Ингрэм хотел большего. Намного большего. И я не знала, была ли готова к этому.

Я прочистила горло.

– Вы очень дерзкий, мистер Брэди.

– Не так дерзок, как вы, мисс Гэйл, – он ниже натянул на голову шляпу.

Я осторожно повернула, сосредоточенно нахмурившись.

– Я не ожидала этого. Нет, не так. Я не...

– Ты не ожидала, что я так хорошо целуюсь?

Ингрэм определенно отлично целовался, но я не собиралась признавать это, доставляя столько удовольствия его эго.

– Я не ожидала, что ты меня поцелуешь.

– Думаю, теперь тебе следует ожидать, – его заявление повисло в воздухе, отчего между бедер стало жарче.

Я сделала еще один опасный поворот, благодаря солнце за то, что из-за него лед на дороге таял.

Ингрэм сжал мое плечо.

– У тебя получилось. Мы почти на месте.

У меня кружилась голова, когда я пыталась сопоставить этого Ингрэма и того злобного, которого знала. Впрочем, я полагала, что они не так далеки друг от друга. Не сильно. Когда Ингрэм считал, что я плохо обошлась с отцом, он включил защитный механизм, даже злился. И была ли на нем черная метка? Я всегда буду носить с собой чувство вины, всегда буду жалеть, что не приехала повидаться с отцом.

– Я больше не хочу слышать никаких разговоров о том, что ты проявила себя как-то иначе, кроме как чудесной дочерью.

Он сейчас читал мои мысли?

– Что ты имеешь в виду?

– Я точно знаю, когда ты думаешь об этом. Ты обычно спокойна, даже полна энергии, потому сразу видно, когда думаешь об отце. Ты будто сияешь изнутри, но это пятно тьмы никак не можешь сбросить.

– Я должна была приехать, – я столько раз повторяла эту фразу, ругая себя.

– Нет, – Ингрэм решительно покачал головой, – тебе не следовало. Я не рассказываю тебе худших моментов. Даже близко к ним не подошел. Поуп хотел, чтобы ты запомнила его сильным, на все способным и счастливым. Я с уверенностью могу сказать, что ты заставила его гордиться тобой. Он очень тебя любил. Ты поступила храбро, уважая его желание. Так что хватит. Больше ни звука. Если хочешь ощутить за что-нибудь вину, то могу предложить другие варианты. Например, тот раз, когда ты отчитала меня в кооперативе и обвинила в воровстве. Почувствуй свою вину и выбери наказание.

– Что? – я бросила на него быстрый взгляд.

– Ты меня слышала. Выбери наказание, – от его хриплого голоса по коже побежали мурашки, а соски почти болезненно напряглись. – Выбирай с умом, – прошептал он, склонившись ближе.

Я крепче вцепилась в руль, когда меня обдало волной странного жара. Боже, его слова такие простые на первый взгляд, но порочные внутри. Я сжала бедра, чтобы уменьшить покалывание между ног. Ингрэм отстранился, но все же погладил меня по плечу, будто стараясь отвлечь от дороги.

– Итак, что ты собираешься делать? Просто пойти туда и мило поговорить?

– Вроде того, – уклончиво ответил он.

– Ты ведь понимаешь, что такое не сработает?

– У меня есть план.

– Хочешь поделиться?

– Нет.

Невыносимый мужчина.

– Почему нет?

– Тебе это не понравится.

– Прекрасно, – невозмутимо отозвалась я.

Наконец, показалась деревянная арка, ведущая к поместью Пайперов, и я свернула на извилистую подъездную дорожку. Их усадьба была самой современной в округе – большое каменное здание, резко выделявшееся на фоне пастбищ и заросшего шалфея. Их дорога была расчищена и посыпана солью, наверное, где-то накануне вечером. Вероятно, как раз в то время, как загнали мой скот в свой амбар.

Я въехала на выложенную полукругом подъездную дорожку перед серым каменным домом, широкие окна которого выходили прямо на нас.

– Сиди тихо, пожалуйста, – Ингрэм рывком распахнул дверь и вылез из машины прежде, чем я успела сказать хоть слово. Напоследок он бросил на меня умоляющий взгляд. Мне хотелось пойти и самой разобраться с этими придурками Пайперами. Все-таки дело было в моем ранчо. Но папа доверял Ингрэму. Может, и мне стоило?

Дерьмо. Я отпустила дверную ручку и откинулась назад, скрестив руки на груди, когда Ингрэм позвонил в дверь. Спустя несколько секунд дверь открылась, и он исчез внутри каменного монстра.

– Не ожидал тебя увидеть, Ингрэм, – Пэрри Пайпер, самый младший из их шайки, усмехнулся, ведя меня через огромный холл к кабинету в задней части дома. Вдоль стен в помещении стояли абсолютно нетронутые книги, а за массивным столом из красного дерева развалился Трей. На его лице застыла маска вежливости, когда он указал мне на стул.

– Чем обязан удовольствию от этого милого визита? – разнесся мерзкий голос Трея по комнате. Его безупречный стетсон, отглаженная рубашка и до смешного чистые джинсы создавали впечатление, что он лишь играл ковбоя в какой-то мыльной опере. Он бы не понял, что такое «тяжелый рабочий день», даже если бы он укусил его за накрахмаленную задницу.

– Думаю, ты знаешь, почему я здесь, – я прислонился к книжной полке, не став садиться.

– Понятия не имею. Соседский визит?

– Верни скот, и я уйду, не создавая проблем.

– Какой скот? – Пэрри обошел вокруг стола и встал позади старшего брата. Ему едва исполнилось двадцать, а он уже был противным сопляком с горой мускулов и привычкой готовить свежевыжатые соки.

– Кончайте нести чушь. Прошлой ночью вы украли скот Молли Гейл, испортили ее ветрозащитные ограждения, и еще неизвестно, сколько голов украли у нас обоих раньше.

Веселость Трея мгновенно сменилась холодностью.

– Тебе следовало бы следить за языком. Подобные обвинения могут привести к неприятностям.

– Я и сам могу обещать неприятности, если скот не вернется. Сегодня же, – я выдержал взгляд Трея, ничуть ему не уступая.

– Предлагаю тебе повернуться и валить к чертовой матери с моей территории, – он поднялся и указал на дверь.

– Без скота я не уйду, – я выпрямился и встал напротив Трея, готовый драться, если потребуется. Я не сомневался, что они станут отрицать все мои обвинения, угрожая выкинуть с их земли. Только вот они не знали, что пока я отвлекал их внимание, Зейн рылся в их загоне, выискивая коров, принадлежащих мне и Молли, и отгоняя их на ферму Лэна, по соседству. Я позвонил ему утром и обо всем договорился. Ему, как и всем остальным, надоел произвол Пайперов.

– Пэрри, проводи нашего друга, – нахмурился Трей.

Мелкий говнюк хрустнул костяшками пальцев и, вновь обойдя стол, направился ко мне.

– Я никуда не уйду, – я не сдвинулся с места, но был готов к нападению.

– Нет, уйдешь, придурок, – Пэрри поднял кулак и замахнулся на меня, однако слишком медленно.

Я успел отпрянуть.

– На самом деле, ты не хочешь этого делать.

– Я чертовски уверен, что хочу, – он бросился вперед, дико размахивая кулаками. Слишком много мускулов и мало ума.

Я позволил его кулаку пролететь мимо, а затем ударил его правой рукой в челюсть. Костяшки заныли от удара, но Пэрри досталось больше. Из его горла вырвался какой-то сдавленный звук, и Пэрри пошатнулся.

– Возьми себя в руки! – крик Трея, казалось, придал брату сил, поскольку тот снова бросился вперед и нанес удар, попав мне в нос.

«Черт, это больно».

Я блокировал его следующий удар, потом нанес еще один по щеке Пэрри. Костяшки горели огнем, когда звук сильного удара эхом разнесся по комнате. Однако я лишь разозлил его. Он бросился на меня, и мы упали на деревянный пол. Как только Пэрри повалил меня на спину, меня охватил бешенный гнев.

Я замахивался, ударяя его по голове снова и снова, но Пэрри плотно прижал меня к полу и стал осыпать градом ударов. Я поднял руки, инстинктивно защищаясь. Кровь текла по моему языку, губа была разбита и нос тоже. Я получал удар за ударом, пока плечи не онемели. Защита слабела, и совсем скоро он станет просто бить меня по лицу без всякого сопротивления с моей стороны.

– Сейчас же отвалил от него! – хриплый голос Молли эхом разнесся по комнате. Она стояла в дверях, нацелив дробовик на лицо Пэрри.

Мои руки дрожали, пока я целилась в глупое лицо Пэрри. Он откинулся назад, и Ингрэм опустил руки, его лицо уже распухло от только что пережитых ударов.

– Таков был твой план? – я силилась скрыть панику в голосе.

– Положи это, Молли, – Трей придвинулся ближе.

– Ни за что, – я повернула ствол на него.

Трей поднял руки.

– Не знаю, что это значит, но уверен, мы сможем все обсудить.

– Что это значит? – я подняла пистолет, переместив в одну руку, а другой полезла в карман. – Вот что, – я бросила ему зажигалку. – Ингрэм нашел это рядом с проломом в заборе между нашими владениями. Вы угнали наш скот и уничтожили все заграждения прошлой ночью!

Трей поймал зажигалку и покрутил в руке.

– Она моя.

– Да ладно, черт возьми, – я снова нацелила на него дробовик, крепко держа его обеими руками.

– Я потерял ее несколько недель назад, – он поднес ее ближе к глазам, вглядываясь в инициалы. – Мама подарила мне эту вещицу пару лет назад, за два месяца до своей смерти. Я повсюду носил ее с собой и очень переживал о потере.

– Что? – Ингрэм сел и оттолкнул от себя Пэрри. – Это полная чушь.

– Нет, это правда, – Пэрри с трудом поднялся на ноги. – Мы тут все перевернули, пытаясь ее найти.

– Так что ты пытаешься сказать? – Ингрэм поднялся и захромал ко мне, его близость помогла мне удерживать дуло ружья на Трее.

– Хочу сказать, что вор украл у меня зажигалку и подкинул на вашу территорию, чтобы все выглядело так, будто это я виноват в пропаже.

Голос Трея звучал убедительным, и моя решимость немного поколебалась.

Но в этом не было смысла. Если не Трей, то кто?

– Но именно ты хотел прибрать к рукам мое ранчо с тех пор, как я вернулась.

– Конечно, – Трей все еще рассматривал зажигалку. – Я хочу купить твое ранчо. Но я не лжец. И не ворую скот. Иногда слухи – это просто слухи.

Я прищурилась.

– А как насчет наркотиков и женщин?

Он пожал плечами, возвращая на место свою привычную кривую усмешку.

– Ну, не все лишь слухи.

– Это не Трей, – Пэрри пощупал свой нос, уже принявшийся опухать. По крайней мере, Ингрэм не проигрывал всухую.

Я опустила дробовик, а Ингрэм тут же забрал его у меня, держа наготове.

– Слушайте, давайте так, – Трей потер подбородок. – Сходите посмотрите на моих животных. Амбар где-то в полумиле за домом. Одолжите лошадей и проверьте пастбища, если хотите. Мы согнали весь скот к шалфею, неподалеку от заграждений на случай следующей бури. Вы не найдете там ни одной своей коровы. Может, за мной и числятся грешки, но отец бы выпотрошил мою шкуру, если бы я даже попытался украсть чужой скот.

– И ты даешь слово, что не причинишь нам вреда? – Ингрэм шагнул вперед, смотря на Трей сверху-вниз.

– Даю слово, – Трей протянул ему руку.

После секундного колебания, Ингрэм пожал ее. Затем Трей протянул руку мне. Я ответила на рукопожатие, хотя, когда Трей слишком задержал мою ладонь в своей руке, Ингрэм ударил его по ней с грубыми словами: «Отвали, придурок».

Трей рассмеялся и снова сел за стол.

– Дайте знать, когда поймете, кто ворует, – он осторожно положил искореженную зажигалку на стол. – Мне нужно будет перекинуться с ним парой слов.

По спине пробежал холодок. Я уверилась, что человек, укравший у него зажигалку, очень пожалеет об этом, если Трей когда-нибудь до него доберется. Развернувшись, я поспешила в коридор. Ингрэм последовал за мной, хоть так полностью и не повернулся к Пайперам спиной, пятясь, пока мы не дошли до входной двери.

– Давай поедем к амбару и взглянем.

– Согласна, – я забралась в машину.

Ингрэм пристроился рядом.

– Больно? – я завела мотор и глянула на кровь на его губе.

– Не очень. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

– Между прочим, это был ужасный план, – я не удержалась от того, чтобы отчитать Ингрэма.

– Ну, ты права. Я хотел отвлечь собой Пайперов, пока Зейн ищет украденный у тебя скот, но если его здесь нет, то я напрасно превратил лицо в кашу, – Ингрэм нахмурился и тут же поморщился.

– Черт, – я покачала головой и помчалась по расчищенной дороге вглубь территории Пайперов. – Но спасибо.

– Обращайся. Я бы выдержал и еще один мордобой, если бы это тебе помогло.

Если бы мое сердце по отношению к нему уже не стало размягчаться, то после этих слов точно бы начало.

– Даже не знаю, что на это сказать.

– Тебе и не нужно ничего говорить, – он указал на современный серебристый амбар впереди, на крыше были установлены солнечные батареи, покрывавшие всю поверхность. – Это просто смешно. Какой-то космический корабль.

– Наверное, стоит столько же, – я подъехала к дому и заглушила мотор. – Где Зейн?

– Наверное, пришел и тут же ушел, если не нашел наших животных, – мы выпрыгнули из грузовика и вошли в сарай. Войдя, мы обнаружили современные системы водоснабжения и питания, удобные помещения для животных, за которыми явно хорошо ухаживали. Оглядев скот, я поняла, что моих животных тут не было. Трей говорил правду.

– Хочешь проверить пастбище? – Ингрэм склонился, рассматривая устройство подачи еды.

– Нет, – я вздохнула. – Трей хоть и слизняк, но, думаю, сказал правду.

– Согласен, – он нажал на кнопку на кормушке, и в корыто хлынул поток зерна. Коровы замычали и придвинулись ближе, радуясь неожиданному пиршеству. – Ух ты, – Ингрэм попятился от аппарата, когда из трубы в потолке посыпалось зерно, снова наполняя желоб для подачи.

– Подумать только, – я не могла отрицать, что ранчо Пайперов походило на какое-то чудо. Но я предпочитала делать все по-старинке. Присматривать за животными, выполнять тяжелую дневную работу. Именно в этом я видела смысл ранчо. Не в автоматизации, как бы это ни было удобно.

Внутри поселилось волнение. Если Пайперы были ни при чем, то вор еще бродил на свободе. Мы так и не нашли мой скот, и если я не верну его в ближайшие время, то рискую потерять навсегда. Их могли отправить куда угодно. Может, они сейчас в пути через всю страну. При мысли о том, что кто-то отправит моего быка на скотный двор, у меня все скрутило в животе.

Ингрэм постучал по желобу с зерном.

– Знаешь, что мы используем, когда приходит время кормления?

– Ведра?

– Именно.

– И мы тоже, – я направилась к грузовику, и мы с Ингрэмой забрались внутрь. – Давай вернемся на ранчо. У меня плохо предчувствие.

Молли рванула по длинной дороге к своему ранчо, и впервые в жизни я почувствовал, что меня начало укачивать в машине. Особенно когда она стала поворачивать на заледеневшей дороге с такой скоростью, на какую я никогда не осмелился бы.

– Почему ты ведешь себя так, словно у нас на хвосте дьявол? – я потянул за ремень на груди, проверяя, хорошо ли пристегнулся.

– Дело не в том, что за нами. Скорее впереди.

– Что ты имеешь в виду?

Молли продолжала гнать машину по залитому солнцем холму, шины едва цеплялись за дорогу.

– Зажигалка. Ее ведь подложили, так?

– Да, – трудно было поверить, но, похоже, Трей и правда невиновен. Тот факт, что мы не нашли скот на его территории, лишь укреплял его позицию. Он ничего не крал.

– Думаю, тот, кто ее подбросил, хотел, чтобы мы отправились на территорию Пайперов. Нас просто убрали с дороги.

– Зачем?

Молли хлопнула по рулю.

– Не знаю, но, думаю, ничего хорошего нас не ждет.

– Послушай, – я положил ей ладонь на плечо, надеясь успокоить, – как только вернемся, проверим Джулию, а потом я позвоню Зейну и удостоверюсь, что на моей территории все спокойно. Потом мы начнем перегонять ко мне твой скот. Все будет хорошо.

– Надеюсь, что так, – оставшуюся часть пути она то и дело покусывала губу.

Ее беспокойство передалось и мне, когда я задумался, кто мог уничтожить ранчо Молли и все ее средства к существованию.

– У тебя есть враги?

– Что? Нет.

– Кто-то точно хотел раздавить тебя. И это не Трей Паркер.

– До вчерашнего дня я бы уверенно заявила, что ты единственный, кто тут не проникся ко мне симпатией, – поморщилась Молли.

– Отлично, – я облегченно выдохнул, когда она свернула на подъездную дорогу, впереди была ухабистая тропа.

– Это что, дым? – указала Молли.

Впереди виднелось какое-то темное облако, первое свидетельство пожара.

– Должно быть, дом или сарай, – костяшки пальцев на руле побледнели, пока Молли въезжала вверх по склону.

Когда мы оказались на вершине холма, дыма уже стало больше. Передняя часть сарая пылала огнем, пламя лизало дверь.

– Боже! – она неверяще уставилась вперед. – Кто это?

Прищурившись, я разглядел фигуру впереди.

– Зейн.

Когда мы затормозили возле него и выпрыгнули из грузовика, Зейн вытаскивал шланг для полива из-за угла сарая.

– Босс! – он стал поливать водой амбар. Коровы и лошади ржали внутри, оказавшись в ловушке. – Дверь заперта.

Молли побежала к задней части сарая, а я, прихрамывая, последовал за ней.

– Будь осторожна, Молли! – крикнул я ей вслед, а потом схватил еще один шланг. Огонь продолжал распространяться, языки пламени уже лизали дверь чердака. Если пламя поднимется туда – а там находились все запасы сена – то все здание исчезнет в мгновение ока вместе с животными.

– Выше, – указал я, и Зейн стал метить на верхние двери сарая, сбивая пламя. Вода стала стекать по дереву, препятствуя огню взбираться вверх. – Мне нужно помочь Молли.

Я пошел за угол сарая, таща за собой второй шланг. Молли распахнула заднюю дверь, забежала внутрь сарая, объятого дымом, и стала выгонять животных на пастбище. Пламя вдруг взметнулось вверх по центральным балкам, пробираясь на чердак и закрывая мне вид на Молли.

Натянув шланг, я стал распылять воду, но это было все равно что сражаться с Голиафом зубочисткой. Струя едва проделывала дыру в пламени.

– Молли, убирайся оттуда! – мимо пронеслись лошади, их гривы развивались на бегу. Коровы последовали за ними, поток стада становился все больше. Мне пришлось прижаться к стене сарая, чтобы меня не растоптали.

Дым становился все гуще, пламя взмывалось вверх, поджигая сено. Над нами разверзся самый настоящий ад.

– Молли! – я отбросил бесполезный шланг и прижал руку к носу. Глаза заслезились, когда я направился в пустой сарай, из-за удушливого дыма было почти невозможно хоть что-либо увидеть. Я снова выкрикнул ее имя, обжигающий воздух рвался в горло.

Опустившись на колени, я пополз по полу, вблизи которого воздух казался немного чище и где-то посреди сарая заметил обмякшее тело.

– Молли! – я потряс ее, но она не шевельнулась. – Черт! – глаза так сильно разъедало дымом, что я едва видел перед собой, но все же смог подхватить Молли на руки и кинуться к выходу.

В следующее мгновение передо мной свалился столб, вслед за ним полетело пылающее сено, создавая перед нами стену огненного дождя. Отрезая от выхода. Попятившись, я побежал к другой стороне сарая. Легкие горели, а запах горящего дерева смешивался с вонью жженых волос. Крепко прижимая к себе Молли, я добрался до двери и пнул ее.

– Зейн!

– Босс!

– Вытащи нас отсюда, – с чердака повалился еще один стог, поджигая все, что еще оставалось на полу. Воздуха не хватало.

– Я не могу сломать цепь! – в голосе Зейна слышалась паника.

Я упал на колени, по-прежнему прижимая к себе Молли.

– Я держу тебя, – голос стал таким хриплым, что я едва узнал его. – Держу, Молли.

Вскоре перед глазами все заволокло тьмой.

Я кашлянула, приходя в сознание, и попыталась сесть.

– Ш-ш-ш, – мне на плечо легла твердая рука. – Ложись. Все в порядке.

Я разглядела профиль Ингрэма в слабом свете рождественской гирлянды. Я лежала на диване, а он сидел рядом на кресле сбоку. От нас обоих разило пожаром.

– Животные? – я с трудом смогла выдавить из себя даже слово.

– Ты спасла их всех, – голос Ингрэма тоже был хриплым.

– Сарай?

– Потерян, – качнул он головой.

– Нет, – из глаз вдруг потекли слезы.

– Мне очень жаль, Молли. Мы пытались его спасти, – Ингрэм заправил мне за ухо прядь волос, его грубые руки казались странно успокаивающими. – Вот, – он потянулся за стаканом воды, а потом я позволила ему прижать его к моим губам и сделала глоток, туша огонь, бушевавший в горле.

– А где Джулия? – спросила я, устраиваясь поудобнее на диване.

– Мы нашла ее в своей хижине без сознания. На лбу у нее теперь большая шишка. Зейн ходил к Пайперам, наш скот он там не нашел и вернулся сюда, чтобы дождаться нас. Сказал, что сарай уже горел к его приходу, хоть по виду и не так давно.

– Это был он?

Ингрэм поерзал, а потом провел по испачканному сажей лицу, под этим слоем синяки после драки с Перри было почти не различить.

– Не знаю, честно. Он всегда в команде хороших, но это стечение обстоятельств подозрительно, – я вздохнула, и ко мне подошла Таня, виляя хвостом и желая меня обнюхать.

– Привет, девочка, – я несколько раз похлопала ее по спине, а потом моя пушистая малышка отошла и легла под елкой.

– Джулия видела, кто ее ударил?

– Нет, – Ингрэм качнул головой. – Она была у себя и готовила обед, когда кто-то подкрался к ней сзади и ударил головой об стену. Она очнулась, лишь когда Зейн стал искать ее и пошел к ней.

– Господи, надеюсь, с ней все будет хорошо, – голос дрогнул, когда я поняла, как была близка к тому, чтобы потерять Джулию.

– Зейн за ней присматривает. Она крепкая, не волнуйся. Джулия живет на ранчо куда дольше, чем мы с тобой. Вероятно, ее уже не удивишь грабителями и саботажем.

Сознание заволокла тень.

– Ты же не думаешь, что Джулия...

– Она должна быть действительно очень крутым заговорщиком, если решилась сама себя вырубить.

– Ты прав, – я расслабилась и посмотрела в окно. – Уже стемнело. Мой скот. Я должна придумать им укрытие, пока мы не перегоним их к тебе, – я села, стараясь не обращать внимания на пульсировавшую в висках боль.

– Зейн уже перегоняет их. Нам пришлось снести часть забора, чтобы сократить путь. Надеюсь, ты не против.

Я ощутила, как меня захлестнула волна благодарности, и обвила руками шею Ингрэма, притягивая его ближе к себе.

Он ответил на объятия, крепко обхватив мою спину.

– Похоже, мне следует почаще ломать наши заборы.

Я рассмеялась, чувствуя облегчение, от которого едва не кружилась голова. Так много всего произошло. Но оставшиеся на моем ранчо животные теперь в безопасности. Это отличный старт для спасения ранчо.

– Мы разберемся с размещением твоего скота еще до того, как завтра выпадет снег.

– Белое Рождество, как и обещал синоптик.

– Да. Санте завтра вечером придется несладко, пробираясь через метель.

– А ты не слишком стар, чтобы верить в Санту? – я отстранилась, заглянув в его поблескивающие глаза.

– Конечно, нет, – без предупреждения Ингрэм подхватил меня на руки и направился к лестнице.

– О, твое колено!

– Мне уже лучше. Вероятно, из-за тех твоих таблеток, которые ты давала мне прошлой ночью, я их нашел, – он стал подниматься по лестнице, его хромота становилась все отчетливее с каждым шагом.

– Я могу идти сама. Поставь меня.

– Нет, – наверху Ингрэм повернул к моей ванной.

– Что ты делаешь? – сердце в груди забилось чаще, когда он поставил меня на пол возле моей старой ванны на когтистых лапах, а сам повернулся, включая воду.

– Собираюсь помыться. Мы оба ужасно выглядим, – Ингрэм расстегнул рубашку, обнажив чистую кожу торса, резко контрастировавшую с черными полосами на его шее и лице.

Я отступила.

– Ты просто возьмешь и...

– Разденусь? – Ингрэм потянулся к поясу. – Да, и ты тоже.

– Что? – шею и щеки стал заливать румянец.

Он направился ко мне и не остановился, пока не зажал меня между собой и туалетным столиком.

– Так отныне и будет. Я и ты. Рано или поздно мы бы разделись друг перед другом. Я просто не хочу больше ждать.

По коже побежали мурашки, а между ног стало покалывать, но я не собиралась так легко сдаваться.

– Ты не можешь п-просто объявить, что сейчас мы разденемся и... и...

Поцелуй Ингрэма оказался внезапным, но таким обжигающим. Мы оба надышались дыма, были грязными и уставшими, но я не могла отрицать ответную «О Боже»-реакцию, возникшую в тот момент, когда наши губы встретились. Я обняла Ингрэма, когда он навис надо мной, из-за чего мне пришлось прогнуться назад. В следующий миг его большие руки легли мне на талию и стали вытаскивать рубашку из джинсов.

Если я и собиралась отказать ему, то этот поцелуй с легкостью стер протесты. Мне казалось, что я знала, каковыми могли быть поцелуи. Когда училась в колледже, у меня было несколько парней, и мы с ними целовались. Но нет. Оказалось, что для меня это внове. Ко мне никогда не прикасались подобным образом. С такой уверенностью и первобытной одержимостью.

Я скользнула руками под его рубашку, чувствуя твердые мышцы, заработанные тяжелым трудом на ранчо. Когда Ингрэм стал расстегивать пуговицы моей блузки, я провела ногтями по его спине, желая почувствовать твердое тело. Я едва могла дышать, но не хотела отстраняться. Ни за что. Ингрэм буквально завладел моими губами, танцуя у меня во рту невероятно жаркий танец своим языком.

Стянув блузку с моих плеч, он протянул руку и расстегнул мой бюстгальтер.

Не слишком ли быстро мы двигались? Мое сознание кричало: «Да», но нога будто бы сама соблазнительно обвилась вокруг его бедра, подавляя любое сопротивление. Ингрэм подхватил меня под задницу и качнулся вперед, прижавшись прямо к моему пульсировавшему комку нервов. Я вздрогнула от удовольствия, которое он мне предлагал.

Ингрэм отступил назад, снимая с меня бюстгальтер и бросая его на пол, а потом обхватил мою грудь.

– Посмотри на эти розовые соски. На вкус они, наверняка, как клубника, – он наклонился и припал к одному из них губами.

Застонав, я ухватилась за край столика, когда Ингрэм провел языком по затвердевшей вершине. Помяв другую грудь, он вскоре переключился на нее. Его рот на моей коже ощущался просто прекрасно и так горячо. Когда Ингрэм провел вниз по моему животу, кожа покрылась мурашками.

Он с легкостью расстегнул мой ремень, а потом и ширинку.

– Снимай, – от его грубого голоса в груди что-то затрепетало.

Отступив, Ингрэм стал наблюдать за каждым моим движением, а я подцепила пальцами пояс джинсов и трусики, медленно потянув их вниз. Ингрэм не стал устраивать сцен обольщения, просто быстро избавился от своих джинсов и боксеров, освободив толстый член, тут же выскочивший наружу, а потом резко дернул меня в свои объятия.

Подняв на руки, он опустился вместе со мной в ванну, вода была настолько горячей, что почти обжигала. Ингрэм выключил кран и схватил гель для душа, внезапно становясь чересчур сосредоточенным на деле, несмотря на твердый член, прижимавшийся к моей спине.

Я развернулась, чтобы снова поцеловать его, но Ингрэм покачал головой.

– Я хочу побыстрее вымыться, чтобы трахнуть тебя, как полагается джентльмену. В кровати.

Я фыркнула от смеха, но, похоже, он не шутил. Ингрэм принялся натирать мое тело мочалкой, а потом вымыл волосы, после проделав то же самое с собой. Он не успокоился, пока наша кожа едва ли не заскрипела. Теперь мне было уже не до смеха.

– Готово, – Ингрэм откинул мочалку, походя сейчас на человека, едва дотерпевшего до пяти часов вечера пятницы, чтобы приступить к своим планам на выходные.

К тому времени, как мы вытерлись, я начала думать, что все это какое-то безумие. Мы с Ингрэмом ведь были соседями. Может, нам не стоило...

– Вот так, – он снова подхватил меня на руки и понес к кровати, укладывая на рождественское покрывало, которое я доставала к Новому году с самого детства.

Он забрался на меня сверху, несколько пропущенных капель все еще блестели на его подтянутом теле, а влажные волосы щекотали лоб.

– Я больше не могу терпеть. Ты нужна мне. Я итак ждал слишком долго, потому что был упрямым ослом, – Ингрэм снова поцеловал меня. – Не узнал твою историю, – еще один поцелуй, на этот раз большее длительный. – Из-за глупых предположений, – после следующего поцелуя я едва дышала, а разум окончательно меня покинул.

Я раздвинула ноги, и он устроился между ними. Теперь нас разделяло лишь белое махровое полотенце. Наши языки вновь сплелись, когда Ингрэм бросил затею мне что-то объяснять и перешел к тому, что у него действительно хорошо выходило – снова стал покрывать меня поцелуями. После нескольких мгновений ошеломляющего поцелуя в губы, он стал прокладывать дорожку к моему горлу и ниже, замерев у края полотенца. В следующий миг одним движением руки он откинул ткань, разворачивая меня, словно какой-то подарок.

– Господи, женщина. Это тело, – Ингрэм прижался губами к ложбине между грудей, а затем провел языком по моему пупку, – произведение искусства.

Я всегда считала, что мои бедра широковаты, а сами ноги не достаточно стройные, но не собиралась сейчас говорить ему об этом. Когда Ингрэм стал целовать меня все ниже, я зарылась пальцами в его волосы. Неужели все это происходило на самом деле? Но когда он прижался лицом ко мне между ног и принялся изо всех сил лизать и посасывать меня, я забывала, о чем себя спрашивала.

– Ох! – я попыталась отодвинуться, но Ингрэм схватил меня за задницу, притягивая ближе к себе и удерживая на месте. Я чувствовала, как пальцы впивались в мою кожу, пока его язык вытворял со мной поразительные вещи.

Он вдруг замедлил свой натиск, став лизать скорее лениво, тем самым давая мне время привыкнуть к новым ощущениям: его щетина терлась о внутреннюю сторону бедер, а верхняя губа касалась клитора. Спустя несколько мгновений он стал погружать внутрь меня язык.

– Ингрэм, – выдохнула я. Мне следовало попросить его притормозить, но моя киска была категорически против. Не говоря уже о том, что сердце буквально отстукивало в такт прошлым словам Ингрэма о том, что это было лишь вопросом времени, когда мы окажемся вдвоем обнаженными. Охвативший меня жар лишь подтверждал его слова. Я хотела Ингрэма. Именно так. Дико, неожиданно. И прямо сейчас.

Он вдруг застонал и прижал меня к себе еще крепче, словно я была каким-то десертом, которым Ингрэм никак не мог насытиться. Я агрессивнее вцепилась ему в волосы, грудь оказалась зажата между моими предплечьями, а соски гордо стояли. Выгнув спину, я постаралась раздвинуть ноги еще шире, и он застонал, принявшись быстрее лизать, даже касаясь языком ануса.

Внутри будто все сильнее и сильнее закручивался узел, пока Ингрэм творил магию между моих бедер. То, что он касался самых чувствительных мест, лишь усиливало ощущения. Казалось, его рот с каждым новым движением толкал меня все дальше к обрыву. Бедра начали дрожать, и я не могла никак подавить это. Дрожь словно исходила из самой моей сердцевины.

Рыкнув, Ингрэм снова погрузил внутрь меня язык, а потом вернулся к клитору.

– Посмотри на меня. Хочу, чтобы ты видела, кто довел тебя до такого, когда кончишь.

Я не могла ему отказать. Сейчас я бы сделала что угодно, лишь бы он продолжал лизать меня. Наши взгляды встретились, и он продолжил играть с моим клитором. Маленьким сосредоточием нервов, который был настолько чувствительным, что любые прикосновения к нему граничили с небытием. Но в моей версии там находилось все и сразу. Ингрэм сперва нежно посасывал меня, а потом стал двигаться все быстрее и быстрее.

У меня перехватило дыхание, а бедра сжались. Мне хотелось запрокинуть голову, но я все же удержала взгляд Ингрэма, когда меня захлестнула волна оргазма. Я застонала, как-то умудрившись еще и выдохнуть его имя, пока буквально падала с обрыва, омываемая яростными волнами освобождения. Снова и снова мое тело содрогалось, пока я не обмякла, едва способная шевелиться. Язык Ингрэма принял на себя все мои соки наслаждения.

Он снова стал целовать мое тело, а когда добрался до губ, я ощутила собственный вкус. Я обвила руками его шею, а Ингрэм прижался к моей чувствительной плоти. Тело снова сотрясла дрожь, когда он задвигал бедрами, касаясь половых губ и покрывая свой член моей влагой.

– Не думаю, что у меня есть презервативы, – прошептала я ему в губы.

– Это меня устраивает, – он улыбнулся, взглянув на меня так, словно видел мою душу. – Может, ты и не заметила, Молли, но я не собираюсь никуда отсюда уезжать. Даже не помню, когда последний раз был с другой женщиной. Очень давно, – он поцеловал меня в уголок губ. – Все никак не мог встретить ту, с которой хотелось бы этим заняться.

Я была удивлена столь мягкому голосу и восхищением, которое сквозило в его взгляде.

– Как ты можешь говорить такие милые вещи? Как грубый ковбой смог так легко забраться ко мне в трусики?

– Мне нравится думать, что тут дело в моем очаровании, – он снова поцеловал меня, положив ладонь на щеку, а вторую запустил мне в волосы. – Или в суровой внешности? – Ингрэм стал осыпать поцелуями мой подбородок, пока не добрался до уха. – А может, виновата моя... как ты там ее назвала? Классная задница?

– Не могу отрицать ничего из перечисленного, – я провела ладонями по его твердым мускулам.

– Тогда не отрицай и всего остального, – он посмотрел мне в глаза со всей серьезностью. – Не отрицай, что мы созданы друг для друга. Здесь. И сейчас.

Это оказалось слишком неожиданным. Слишком интенсивным. Просто слишком. Но когда он держал меня, когда говорил со мной так, словно я была величайшей в мире драгоценностью, я не могла ему отказать. Сердце просто не позволяло.

– Это верно, – я приподнялась и прикусила его нижнюю губу. – Каждое слово.

– Вот и моя девочка, – Ингрэм чуть отстранился, а потом толкнулся внутрь меня.

Я ахнула от неожиданного вторжения, но он накрыл мои губы еще одним поцелуем. После него я позабыла о легком жжении и буквально превратилась в желе. Ингрэм снова отстранился, а потом вонзился внутрь. Снова и снова. Пока не погрузился в меня полностью, замерев и давая привыкнуть к его размеру.

Ингрэм оперся на локоть.

– Ты в порядке?

– Да, – я провела руками по его груди. – Лучше, чем в порядке.

– Иисусе, женщина, – он застонал и снова толкнулся в меня. С каждым разом Ингрэм погружался все более агрессивно. Кровать начала поскрипывать, подстраиваясь под ритм, когда я обвила ногами его талию.

– Ты хоть представляешь, насколько хороша? – его слова скорее походили на тихое ворчание, но я их расслышала.

Ингрэм схватил меня за руки и прижал их за головой, продолжив вбиваться. Наши тела все ударялись друг о друга, кожа чуть заблестела от пота. Мои соски терлись о его грудь, и Ингрэм не стал их игнорировать. Не сбавляя свой жесткий ритм, он склонил голову и прикусил твердую вершину. Я ахнула и выгнулась, когда он обхватил ртом столько кожи вокруг соска, сколько смог.

Вскрикнув, я разомкнула свои ноги и широко раскинула их, теперь с каждым толчком Ингрэм ударял по моему клитору.

– Черт, – он откинулся назад и уставился на мою раскачивавшуюся грудь, а потом его взгляд сместился ниже.

Я почувствовала, как член, казалось, стал еще толще.

– Я готов взорваться от одного взгляда на твою сладкую розовую киску, поглощающую каждый мой дюйм.

– О Боже, – я стала извиваться, его грязные слова словно подали сигнал, пронесшийся по нейронам прямо к участку мозга, отвечающему за наслаждение.

– Только посмотри, – он почти вышел из меня, показав головку, а потом снова вогнал ее внутрь. – Такая горячая и влажная для меня. Я кончу на тебя. Покрашу эту киску в белый цвет.

– Ингрэм! – я вцепилась в одеяло, когда он надавил на мой клитор.

Ингрэм ускорился, но теперь его мощные толчки сопровождались поглаживанием клитора, пока сам он буквально пожирал взглядом мое тело. Я не ощущала стеснения. Мне наоборот хотелось, чтобы он меня видел. Хотелось лежать под Ингрэмом распростертой до тех пор, пока он не насытится. Меня возбуждало то, что ему нравилось смотреть на меня.

– Иисусе, я сейчас кончу. Мне нужно, чтобы ты пошла за мной, – он стал сильнее и быстрее растирать мой клитор, пока я подавалась бедрами ему навстречу.

– Я-я... – оргазм буквально парализовал меня, обрушившись, как прорыв плотины. Я замерла, сосредоточившись на своих ощущениях.

– Черт, только посмотри на себя, – Ингрэм толкнулся еще несколько раз, пока мои внутренние мышцы продолжали сокращаться, наслаждаясь каждой унцией полученного блаженства. Он вышел из меня и сжал член в кулаке. С него тут же стала брызгать сперма, заливая мою киску, пока я пыталась спуститься с той высоты, на которую он меня загнал. Издав стон, Ингрэм все продолжал покрывать меня своим семенем.

Окончив, он сел на колени, придерживая ладонью внутреннюю сторону моего бедра и, тем самым, удерживая меня в столь уязвимом положении.

– Это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Я обхватила руками голову и попытала выровнять дыхание. Ингрэм измотал меня, доставив больше удовольствия, чем я испытывала... возможно, когда-либо.

Он любовался мной еще несколько мгновений, а потом на секунду зажмурился.

– Похоже, мне придется тебя вымыть. Это сущий беспорядок, – Ингрэм поднялся, направился в ванную и вернулся с влажной губкой.

Закончив, он лег ко мне, и мы накрылись одеялом. Я тут же пристроилась к груди Ингрэма.

– Это было...

– Идеально, – закончил он.

Это слово казалось подходящим. Мы с Ингрэмом словно слились воедино, являясь двумя половинками одного целого. И он как будто интуитивно чувствовал, что мне понравится. Я вздрогнула, вспомнив о его голове у себя между ног.

– Холодно?

– Нет, – я стала лениво выводить круги у него на твердых мышцах пресса. – Просто удивлена, – призналась я.

– Удивлена?

– Да. Ну, обычно я не перехожу с парнями к постели так скоро.

Ингрэм подхватил мой подбородок пальцем и поднял, чтобы я встретила его взгляд.

– Отныне ты не будешь спать ни с кем, кроме меня.

Должно быть, на моем лице отразилось потрясение, поскольку он рассмеялся.

– Я серьезно, Молли. Только ты и я.

– Я не корова, которую ты можешь заклеймить, – нахмурилась я.

– Нет, но все же заклеймил, это уж точно.

Боже, похоже, он действительно это сделал. Я сжала бедра.

– Мы не женаты. Ты не должен...

– Нет, пока нет.

– Пока нет? – я вытаращила на него глаза.

– А ты предлагаешь? – ухмыльнулся Ингрэм.

– Я? Что? Нет! – я оттолкнулась от него, пожелав сесть, но он лишь притянул меня ближе, его грудь сотрясалась от смеха.

– Я просто пошутил. Успокойся. Я шлепнула Ингрэма по животу, а потом еще теснее прижалась к нему. Он хорошо пах и только что подарил мне лучший секс в моей жизни. Однако я не собиралась выходить за него. Это было бы безумием. Верно?

Молли изо всех сих старалась не заснуть, разговаривая о своем потерянном сарае и о том, что хотела проверить Джулию. Мне пришлось заверить ее, что Джулия отдыхала, а о животных этой ночью позаботится Зейн. Утром мы еще успеем со всем разобраться, чтобы укрыть их к снегопаду в канун Рождества. Молли еще какое-то время переживала, но потом усталость взяла над ней верх, и она стала посапывать у меня на груди. И когда эти звуки стали такими милыми? Я не знал, но у Молли выходило просто восхитительно.

Дав ей как следует заснуть, я поцеловал ее в макушку и осторожно вылез из постели. Спустившись вниз, я подошел к телефону и позвонил Зейну.

– У тебя все в порядке?

– Да, я завел всех за ограждение. Единственная проблема: у нескольких отсутствовали клейма на ушах. Так что потом могут возникнуть проблемы, когда решим отделить их от наших.

– Не проблема. Посчитаем и выясним.

– Да, это понятно. У них там хватает и еды, и воды. Они смогут продержаться эту ночь и не замерзнуть. А завтра обещают похолодание. Подкину им потом еще еды, чтобы они не околели. Из-за перегона скота Молли я не сходил сегодня за тюками сена в сарай, но утром это исправлю.

– Отлично, Зейн. И еще раз спасибо за то, что ты сделал в сарае. Ты спас нас.

– Я спас свое рабочее место, – рассмеялся он. – Без Брэди я бы не смог оставаться управляющим ранчо. Не хочу становиться безработным.

– Думаю, можно рассмотреть этот вопрос и под этим углом.

– Ни о чем не волнуйся, босс. Увидимся утром.

– Очень ранним утром, – сбросив звонок, я направился к камину. Там осталось всего несколько тлеющих углей, потому я подкинул дров в огонь.

Рождественская елка мерцала, напоминая мне о том, что пришло время радости и веселья, а не поджогов сарая и кражи скота. Но приходилось справляться с тем, что имели.

Я услышал шаги вниз по лестнице. Молли надела спортивные штаны и футболку, решив спуститься. Ее рыжие волосы беспорядочно рассыпались по плечам.

– Я просто проверял, как идут дела, – я пошел к ней, изо всех сил стараясь скрыть хромоту и боль в колене, а потом подхватил Молли на руки у основания лестницы. – Ты великолепна, знаешь это?

Улыбнувшись, она прикусила меня за подбородок.

– Ты меня испортишь.

– Чертовски сильно на это надеюсь, – я провел руками вниз по ее спине и приподнял за задницу так, что теперь наши глаза оказались на одном уровне. – А теперь говори, куда ты собралась.

– Я хотела уйти и проверить Джулию. Пять минут, и сразу вернусь.

– Пять минут – довольно долго, – я поцеловал ее в шею.

– Я и не подозревала, что вы можете быть столь напористы, мистер Брэди, – вздохнула она. – До сегодняшнего дня.

– Я могу стать еще более напористым, – я прижался к ней твердеющим членом. – Просто дай мне секунду.

Молли рассмеялась, когда я снова поцеловал ее в шею.

– Позволь мне сперва проверить Джулию, а потом мы продолжим эту дискуссию о хороших манерах.

– Я пойду с тобой, – проворчал я, ставя ее на пол.

– Джулия пристрелит тебя, как только увидит на пороге. Она не любит мужчин у себя в хижине.

– Она умная леди, – я снял пальто Молли с крючка и помог ей одеться, а потом протянул ей перчатки, как только она застегнула сапоги. – Возвращайся скорее.

– Так и сделаю, – она приподнялась на цыпочки, и я с радостью подарил ей очередной поцелуй.

Как могло столь новое казаться таким правильным? Я не собирался ставить это под сомнение. Что-то внутри щелкнуло, говоря, что Молли была моей единственной, и я готов был сделать все, что в моих силах, чтобы доказать: я был подходящим мужчиной. Можете назвать это биологическим чувством или как угодно, но все казалось реальным, я ощущал это вплоть до самых костей.

– Будь осторожна, – я открыл для нее дверь.

– Ее хижина в двадцати ярдах отсюда. Думаю, я справлюсь, – Молли осторожно прошла по обледеневшему крыльцу и спустилась. – Пока согрей для меня постель.

– Да, мэм, – я хотел побежать за ней и унести наверх немедленно, но передумал. Ночь была тихой, над головой мерцали звезды, а кое-где еще дымились обломки амбара. Молли подошла ближе к обугленным останкам и остановилась. Ее плечи немного поникли, и мне захотелось обнять свою девочку, но потом она сделала шаг, затем еще один, а потом повернулась к развалинам спиной и зашагала к хижине Джулии.

Как только открылась дверь, и Молли благополучно оказалась внутри, я зашел в дом и направился наверх согревать постель, как она и просила. Я намеревался встретить ее чем-то приятным и горячим.

– Джулия? – я постучала и вошла.

– Привет, – она сидела за кухонным столом, прижимая ко лбу пакет со льдом.

– Ого, выглядит ужасно, – сказала я, садясь напротив нее, когда она убрала лед, чтобы показать мне шишку.

– Спасибо, – она криво улыбнулась и снова приложила лед. – Как ты? Я хотела прийти к тебе и проверить, но Ингрэм заверил меня, что за тобой присмотрят.

Щеки вспыхнули, когда Джулия произнесла его имя, что, конечно, от нее не укрылось. Черт бы побрал ее орлиные глаза.

– Похоже, он присмотрел даже лучше, чем я предполагала, – она улыбнулась, но тут же скривилась от боли.

– Может, тебе лучше прилечь?

– Ингрэм звонил доку Бейкеру. Тот сказал мне посидеть. Убедиться, что нет сотрясения мозга или еще какой-нибудь ерунды, – Джулия встретила мой взгляд. – Я сожалею о сарае, – она тяжело вздохнула. – Может, я уже слишком стара, чтобы управлять ранчо. Сперва ограждение, теперь сарай... Я тебе не помогаю, – печаль, отразившаяся на ее лице, окатила меня подобно ледяному дождю.

– Ты делаешь все, что в твоих силах, – я потянулась через стол и сжала ее руку. – Это лучшее, на что любой из нас способен.

– Кажется, этого недостаточно.

– О, более чем, – я кивнула в сторону амбара. – Может, на вырученные страховые деньги мы построим какой-нибудь новомодный сарай? Только подумай обо всех этих гаджетах, которые мы установим. Модернизируем некоторые процессы. Будет даже меньше работы, так?

Джулия кивнула в ответ.

– Думаешь, нам заплатят страховку?

– Не вижу причин для отказа.

– Тогда давай я все обсужу со страховым агентом. Скажу ему, что в сарай попала молния. Пусть зовет меня лгуньей, но заплатить придется.

– Это сработает?

– У моего мужа все выходило, – она посмотрела на меня тяжелым взглядом.

– Твоего мужа? – я никогда не слышала, чтобы она заговаривала о своем муже с тех пор, как устроилась на мое ранчо, но я знала, что его не стало несколько лет назад. – Я думала, с ним произошел какой-то несчастный случай.

– Помню время, когда со мной случалось много несчастных случаев, – поджала она губы. – Падала с лестницы, натыкалась на дверные ручки. Многие годы меня преследовали неудачи. Сломанные ребра, подбитые глаза, синякам я потеряла счет. Выкидыш на раннем сроке. Из-за падения, – ее взгляд стал жестким. – А потом несчастный случай произошел с Бартом.

– О, – я не придумала никакого другого ответа на этот монументальный секрет, которым Джулия со мной поделилась.

– У страховой компании, возможно, и были подозрения, но они в итоге выплатили мне те жалкие гроши, на которые Барт застраховал свою жизнь, – Джулия глубоко вздохнула, подавляя дрожь. – В общем, просто позволь мне с этим разобраться.

– Ладно, без проблем, – я хотела обнять ее, заверить, что все хорошо, но казалось странным подходить с этим к Джулии. Она была, мягко говоря, жестковатой особой. – Я тебя не виню. Ни капельки. Твое признание я унесу с собой.

Джулия коротко кивнула.

– Чертов сарай. Все еще не могу поверить. Вот же сукин сын, кем бы он ни был. В одно мгновение я открывала хлебницу, а в следующее уже распахнула глаза и увидела над собой какого-то мужика. Ему повезло, что я была не в лучшей состоянии... – она указала свободной рукой на свой лоб. – Иначе я бы убила его, решив, что это все его вина.

– Рада, что ты не убила Зейна. Этой ночью он заботится о нашем скоте.

– Это было очень вежливо со стороны Ингрэма, – она прищурилась. – Он же не заставлял тебя, ну, знаешь, отплатить за услугу?

– Что? – я склонила голову набок, но через секунду до меня дошло. – Нет! – я поправила пальто, хотя в хижине итак было тепло. – Нет, конечно. Он не такой, – я сморщила нос. – И я тоже.

– Я знаю, что ты настоящее золото. Просто Ингрэм был не очень то приветлив с тобой с тех пор, как ты вернулась.

– Это недоразумение. Он думал...

– Что? – она поправила лед на лбу.

– Ингрэм подумал, что я бросила папу. Что это я отказалась приезжать к нему.

Джулия отложила лед и с трудом поднялась на ноги.

– Я выбью из него все дерьмо за то, что подобное даже пришло ему в голову.

– Джулия, подожди, – я поднялась и стала обходить стол, когда заметила, что дверь приоткрылась.

– Ингрэм, не стоило... – я замолчала, когда сфокусировалась на направленном на меня стволе пистолета.

– Заткнитесь, черт возьми. Вы пойдете со мной. Хоть пикните, и я пристрелю вас обеих.

Тихий звук заведенного мотора заставил перевернуться и выглянуть в окно. Слабый свет фар удалялся от ранчо по подъездной дорожке. Не похоже на фары Молли. Я стиснул зубы.

– Какого хрена? – бурлившее в венах предвкушение, с которым я ждал Молли, сменилось нехорошим предчувствием. Я быстро оделся и сбежал вниз по лестнице. Таня крутилась возле двери, ее шерсть встала дыбом, а из горла вырывалось низкое рычание.

«Плохо». Натянув сапоги и пальто, я взял двустволку Молли, все еще прислоненную к стене у двери. Обыскав крючки, я нашел ключи от ее грузовика.

Когда я потянулся к дверной ручке, Таня начала гавкать, ее скрипучий лай прорезал ночную тишину.

– Подожди здесь, девочка. Я выясню, что происходит, – я проскользнул в дверь, не давая ей выскользнуть вслед за мной.

Грузовик Молли все еще стоял на подъездной дорожке, лобовое стекло было покрыто льдом. Ночь стояла ясная и морозная, ни малейшего дуновения ветра в зарослях полыни. Не успевший растаять снег хрустел под ногами, пока я шел к хижине Джулии. Внутри горел свет, а из трубы тянулась тонкая струйка дыма.

Прокравшись по ступеням, я прислонился к двери. Беспокойство стало нарастать, когда я понял, что внутри не раздавалось ни единого голоса. Ни звука. Коснувшись ручки, я понял, что было незаперто, и распахнул дверь.

– Молли? Джулия? – я вошел в хижину.

Мне никто не ответил. Внутри оказалось довольно строго, но уютно, в дровяной печке горел слабый огонь. Стул на кухне оказался перевернут, а на полу валялся пакет со льдом, из него подтекала вода. Это казалось неправильным. Совершенно неправильным.

Тревога лишь усилилась, когда я выбежал из хижины и быстро прошел по гравийной дорожке перед домом. Запрыгнув в грузовик Молли, я повернул ключ. Двигатель зашумел, но тут же заглох. Я попробовал еще раз, но с тем же результатом. Несколько раз нажал на педаль газа, но не слишком сильно, опасаясь сорвать ее. Снова провернув ключ, я услышал, как машина завелась, но через пару мгновений вновь затихла.

«Пожалуйста, если наверху есть Бог, ангелы или Санта, даже северный олень, помогите мне!»

Со следующего поворота ключа двигатель, наконец, ожил. «Спасибо, Рудольф». Я нажал на газ, прогревая двигатель, потом переключил передачу и рванул с места с такой скоростью, с какой только был способен, чтобы не съехать в кювет. Ехать по снегу – это одно, по льду же – совсем иное дело. Я вцепился в руль, слыша биение собственного сердца, пока пытался понять, что произошло с Молли и Джулией. Должно быть, это наши грабители. Только такое приходило на ум. Но кто?

Добравшись до шоссе, я встал перед выбором. Направо или налево. Я не видел ни отсветов фар, ни каких-либо следов на дороге. Куда они могли поехать? Поворот направо вел к ранчо Пайперов, налево – к моему дому. Каждое мгновение моего промедления могло стать решающим.

Я повернул руль вправо, бросив последний взгляд на дорогу к своему дому. Мое внимание привлекло что-то цветное. Я снова повернул руль и выехал на шоссе, притормозив возле привлекшего мое внимание предмета. У дороги лежал красно-зеленый клетчатый платок. Знак от Молли.

Выйти и поднять его было бы по-джентльменски, но у меня не было на это времени. Я поехал вниз по шоссе к своему дому. Что бы ни происходило, действия разворачивались там. Мою Молли стоило искать в том направлении. 

– Что бы ты ни задумал, это не сработает, – я была прижата к двери пикапа, а Джулия расположилась по центру заднего сидения, пытаясь защитить меня своим телом.

– Сработает, а потом я стану владельцем ранчо Ингрэма и твоего, – Перри Пайпер одарил меня такой улыбкой, что по спине побежали мурашки. В левой руке он держал пистолет, направляя его на Джулию, а правой держался за руль. – А теперь закрой свой гребаный рот. Я тут занят.

Он свернул направо, на дорогу, ведущую к ранчо Брэди. Но почему он вез нас к Ингрэму? Неужели Зейн тут тоже замешан? И где Трей? Вопросы все продолжали сыпаться, но у меня не было ответов. Перри ясно дал понять, что не желал разговаривать. Да это было и неважно. Мне стоило бросить все усилия на поиск выхода из ситуации, пока не стало слишком поздно. Моя подсказка для Ингрэма не будет стоить ничего, если он ее не найдет. Так что сейчас все зависело от меня.

– Если ты нас отпустишь, мы все уладим, Перри.

– Я итак все уже уладил, – он так вздохнул, словно ему приходилось объяснять какие-то элементарные вещи городскому дурачку, в его сломанном носу просвистел воздух.– Ингрэм Брэди убьет вас обоих. Дурная кровь и все такое. Все уже видели, как вы ссорились в кооперативе. Итак, вы двое бродите по его территории в поисках пропавших животных. И найдете их у него в сарае. Потом появится он и убьет вас, чтобы сохранить тайну. А потом, осознав, что наделал, положит пистолет себе в рот и закончит свои страдания.

– Что? Тебе это не сойдет с рук. Трей...

– Трей? – в его голосе послышался гнев. – Трей тут ни при чем, это моя идея. И это я получу ваши ранчо. Не он. Я.

Джулия теснее прижалась ко мне.

– Как бы ты ни хотел обойти брата, Перри, но не должен опускаться до такого.

– Все уже решено, – пожал он плечами и проехал мимо усадьбы Брэди, большого бревенчатого дома, сейчас погруженного во тьму. – У меня будут оба ваших ранчо, на территории которых я построю свое собственное.

– Ты мог купить себе землю, не совершая тройного убийства, – я посмотрела на дверную ручку, но мы ехали слишком быстро. Если я выпрыгну, то не смогу гарантировать, что Джулия не попадет под колеса после меня. Но даже если нам это удастся, куда мы пойдем? Перри пристрелит нас, как только поймает.

– Все семейные деньги контролирует Трей. Но у меня собственных вполне достаточно, чтобы выкупить оба ранчо, когда они никому не понадобятся, учитывая их уродливую историю.

А я то считала Перри дураком. Но ошиблась. В отличие от Трея, он не был склонен к ведению к бизнеса, но преступные планы ему удавались. Перри говорил так, словно уже убил нас. В его голове дело было уже сделано.

Меня накрыла паника, угрожая любым планам побега. Дыхание стало поверхностным и частым, а перед глазами помутнело.

– Успокойся, Молли, – Джулия обхватила мою руку и сжала. – Все будет хорошо.

Перри фыркнул, когда мы выехали на грунтовую дорогу между холмами, которая вела к дальнему сараю Ингрэма.

– Да, просто расслабься. Скоро все закончится.

Я заставила себя глубоко вдохнуть. Я не помогу Джулии, если не смогу себя контролировать. Чтобы выбраться из этой передряги мне понадобится вся моя сообразительность.

– Думаешь, Трей будет больше уважать тебя, узнав, что ты убил конкурентов? – я вложила в слова столько яду, сколько осмелилась. – Звучит неправдоподобно.

– Закрой рот, – костяшки на его руках побелели. Впереди показался сарай с выцветшей красной краской, и только на стропилах был установлен небольшой фонарь.

Джулия крепче сжала мою руку, но я продолжила.

– Ну, конечно, уверена, он никогда не догадается, что это ты украл моих животных, убил меня, а потом Ингрэма и Джулию. Это будет совсем не очевидно, когда ты выхватишь оба ранчо у него из-под носа.

– Я сказал тебе заткнуться нахрен! – Перри поднял пистолет и сместил его правее. – Или я прямо сейчас убью старуху.

– Старуху? – я затаила дыхание, услышав презрение в голосе Джулии.

Мы, вероятно, зашли слишком далеко, но почему-то он ответил спокойно.

– Я все думал, смогу ли это сделать. Убить вас двоих без сожаления. Теперь точно знаю, что смогу, черт возьми. Просто чтобы заткнуть вам рты. А потом буду спать, как гребаный младенец.

Он остановился перед сараем, а потом жестом приказал нам выйти.

Дрожащими пальцами я открыла дверь и вышла на замершую землю. Джулия последовала вслед за мной, когда Перри тоже выбрался из машины, по-прежнему держа в руке пистолет.

– В сарай, – он махнул нам стволом.

Взявшись за руки, мы с Джулией пошли вперед. Она чуть прихрамывала, но на дрожащих ногах направилась к сараю. Перри последовал за нами, а потом обогнал и настежь распахнул дверь, чтобы мы вошли внутрь. Оказавшись в сарае, я увидела свой скот в загонах. Мой бык, Громила Нелли, едва поместился в тесное пространство, и шумно выдохнул, когда мы вошли. Перед его загоном поставили двух коров, их ноги были напряженно выпрямлены – у обоих сейчас течка, а Нелли не любил, когда ему мешали охаживать их.

Мы с Джулией переглянулись. Если бы одна из нас смогла открыть загон Нелли, вероятно, он был бы достаточно зол, чтобы устроить неприятности.

– За мной, – Перри закрыл дверь и прошел дальше в сарай, где смешивались знакомые запахи сена и навоза.

Мы приблизились к загону быка, и Джулия немного отстранилась от меня, ее хромота становилась все более заметной.

– Что ты делаешь? – рявкнул Перри, отчего несколько коров замычали и отступили от дверей загонов, в том числе те, что были в течке.

Громила Нелли снова фыркнул, а потом стукнул рогами о деревянные опоры крыши по обе стороны от загона.

Джулия ухватилась за дверь Нелли, притворяясь, что ей стало совсем нехорошо.

– Пойдем, старая сука!

– Она едва держится на ногах, – я встала между пистолетом и Джулией. – Дай ей время.

– Знаешь что? К черту все это. Пора заканчивать, – Перри поднял пистолет, нацелив его мне прямо между глаз.

Я рывком распахнул дверь сарая, когда самый большой бык по эту сторону Миссисипи вырвался из своего загона. Джулия и Молли попятились, прячась за штабель тюков сена, когда началось настоящее безумие.

Перри Пайпер стоял в десяти футах передо мной, но быстро отошел назад. Когда бык рванул вперед, от его дыхания шел пар.

– Стой! – Перри прицелился и выстрелил, но я сбил его сзади. Пистолет из его рук выпал и заскользил по бетонному полу, а мне второй раз пришлось драться кулаками с этим качком.

Мы бились некоторое время, пока мне не удалось встать на колено и со всей силы ударить его по лицу. Он взвыл, когда мой кулак встретился с его носом – снова – и попытался сбросить меня, когда я уселся на него сверху, избивая что было силы. Руки болели от усилий, но мысль о том, что Перри пытался причинить боль моей Молли, превратила меня в демона. И я не собирался останавливаться, пока он не отключится.

– Ингрэм, бык! – Молли высунулась из-за тюка сена, и я бросился назад, когда на нас кинулся бык, его копыто приземлилось всего в футе от головы Перри.

Закашлявшись, он сплюнул и откатился от быка. Перри с трудом поднялся на колени, по его лицу струилась кровь, когда он потянулся за пистолетом в небольшую кучку сена. Я бросился вперед, чтобы добраться до оружия, но тут бык ударил копытом по бетону и неуклюже двинулся вперед, а потом опустил голову, закрывая собой Перри.

– Какого хрена? – взревел Перри, когда бык согнул колени и присел на него.

Я отшвырнул пистолет, а бык фыркнул, угрожающе на меня посмотрев.

Отступив, я поднял руки, стараясь казаться безобидным.

– Спокойно, парень.

Он издал какой-то утробный звук и вильнул хвостом, а потом стал толкаться с такой силой, что Перри заскреб по полу, безуспешно стараясь выползти из-под быка.

– Прекрати! – заорал Перри, но ему было не выбраться. Бык не собирался останавливаться, пока не получит желаемое. А на уме у него было сейчас только оплодотворение Перри.

Все же добравшись до пистолета, я поднял его и направился туда, где сидели Молли и Джулия.

– С тобой все хорошо? – спросил я, прижав Молли к себе.

Она обняла меня, ее клубничный аромат защекотал нос.

– Я в порядке, мы все. Ты спас нас.

Крики Перри эхом разносились по сараю, но мне было плевать. Не буду иметь ничего против, если бык потопит его в ведре спермы.

– Я почти уверена, что это я нас спасла, отпустив Громилу Нелли, – фыркнула Джулия и выглянула из-за тюка. – Когда он с ним закончит, у Перри будет болеть задница.

Я обхватил лицо Молли ладонями.

– Уверена, что он тебя не ранил?

– Нет, – она встретила мой взгляд, ее голубые глаза выглядели ошеломляюще даже в слабом свете амбара. – Я правда в порядке. Перри хотел присвоить оба наших ранчо. Он тебя подставил, приведя сюда моих животных. А потом х-хотел... – Молли замолчала, а меня накрыла новая волна ярости. Если бы Перри сейчас не занялся бык, я бы убил его голыми руками.

Вместо этого я поцеловал Молли. Не так нежно, как следовало, однако мне удалось вложить в поцелуй все мое отчаяние. Молли растаяла в моих объятиях, а Джулия что-то заворчала и поковыляла прочь, чтобы проверить остальных животных. Затем я поднял Молли на руки, и она крепко меня обняла.

От прикосновения ее губ к шее, по коже побежали мурашки.

– Я уже решил, что больше никогда тебя не увижу.

– Я бы этого не допустила. И ты тоже.

– Босс? – в сарай ворвался Зейн, судя по растрепанному виду, он только проснулся. – Что за черт? – он двинулся вперед, словно хотел прервать знакомство Перри с быком.

– Не трогай их!

– Но, босс... – его глаза так расширились, что едва не выпали из орбит.

Молли шагнула к нему, хотя ее ноги, казалось, немного дрожали.

– Перри привез нас с Джулией, чтобы убить. А потом планировал пристрелить Ингрэма и заполучить оба наших ранчо. Это он крал наш скот.

– О, – Зейн кивнул быку, – в таком случае, продолжай, друг мой.

– Пойдем, – я взял Молли за руку и вывел из сарая. – Зейн, я позвоню шерифу, как только доберусь до дома, так что жди гостей. Возможно, стоит прервать быка до его приезда, но не слишком рано, договорились?

– Ясно дело, – он приподнял шляпу. – Только посмотрите на него. Черт, какой прекрасный бык.

Перри снова что-то завопил, но Громила Нелли не хотел сдаваться. Я отвернулся от этого зрелища, надеясь, что время смоет этот образ из воспоминаний.

Когда мы вышли из сарая, Молли уперлась пятками в землю.

– Стой, а как же Джулия?..

– С Зейном она в безопасности, – отозвался я, помогая ей забраться в машину. Я побежал к водительскому месту, после столь насыщенной ночи боль в колене едва ли что-то значила. Мне нужно было доставить Молли в теплое и безопасное место, где я мог бы осмотреть ее и убедиться, что она не ранена.

Включив печку, я развернул машину и направил ее к своему дому.

– Холодно? Иди сюда, – я обвил Молли одной рукой и притянул к себе.

– Я в порядке, – однако ее голос дрогнул.

– Нет, ничуть. Вероятно, у тебя шок, – меня охватил раскаленный добела гнев, когда я снова подумал о том, что сделал Перри. Но следующая мысль заставила напрячься и осмотреться в поисках новых фар. – А где этот ублюдок Трей?

– Он не замешан. По крайней мере, похоже на то. Это придумал Перри. Хотел обскакать брата.

Я не был уверен, что Перри говорил всю правду о своих намерениях, но решил не заострять на этом внимания. Если он получит то, что ему причиталось, и от быка, и от шерифа, то справедливость восторжествует.

– Ты в безопасности. Это все, что меня волнует, – глаза обожгло, а зрение вдруг затуманилось. – Когда я решил, что потерял тебя... – черт, это слезы? «Возьми себя в руки, Ингрэм». – Я чуть с ума не сошел. А потом нашел подсказку, которую ты мне оставила, и поспешил проверить догадку. Я готов был пойти за тобой хоть на край света.

– Ш-ш-ш, – она мягко поцеловала меня в щеку. – Теперь со мной все хорошо. Я с тобой и в безопасности, – она вытерла мои щеки, а потом положила голову мне на грудь. Вероятно, Молли слышала стук моего сердца. Сердца, принадлежавшего ей.

Что за дразнящий аромат? Перевернувшись на другой бок, я окинула взглядом заснеженный пейзаж за окном. Снежная буря прошла накануне, сразу после обеда. Мы с Ингрэмом, Джулией и Зейном работали так долго, как только смогли, чтобы накормить, напоить и успокоить всех животных, пока это еще представлялось возможным.

Когда шериф Кроу взял Перри под стражу, объявился Трей, буквально пылая яростью. Я серьезно сомневалась, что младший Пайпер получит заслуженное правосудие – только не в нашем штате, где процветала бесчестность – но гнева своего брата ему точно не избежать. Кроме того, я была уверена, что если Перри снова попадется на глаза Ингрэму, то скорее захочет снова встретиться с Громилой Нелли, чем с моим мужчиной.

«Мой мужчина». Я хихикнула в подушку и вдруг уловила отчетливый запах корицы, шедший с лестницы. Поднявшись, я оделась и пошла вниз посмотреть, что готовил Ингрэм. Зейн храпел на диване, закрыв лицо шляпой, а Таня, свернувшись возле его бока. Эрл же – гончий пес – в ногах. Джулия пошла в свой домик, заверив нас, что могла сама о себе позаботиться. Она неисправима. Впрочем, мне и не хотелось ее исправлять.

Ингрэм стоял лицом к плите без рубашки и чертыхался, пока шипел бекон. Он бросил на одну из моих железных сковородок несколько французских тостов и издали ткнул пальцем в бекон.

Я предположила, что если бы Ингрэм надел рубашку, то не испытывал никаких проблем, но не собиралась произносить это вслух. Такое тело, выставленное напоказ на моей кухне во время приготовления завтрака, стоило любой боли, какую Ингрэм смог бы вынести. Подкравшись к нему сзади, я стала покрывать поцелуями его сильную спину.

– Доброе утро, – от его тихого рокочущего голоса у меня напряглись соски, и я прижалась к Ингрэму всем телом.

– Счастливого Рождества, – я провела зубами по его трицепсу.

– Женщина, если ты не прекратишь, я не смогу приготовить завтрак. Хочу, чтобы ты следовала моему плану.

– У тебя есть план?

– Конечно, – он выложил на тарелку бекон и тосты. – Кофе готов, если тебе интересно.

– Всегда, – я еще несколько раз поцеловала его в спину, а потом наполнила две чашки нектаром богов и села за стол. – Стоит будить Зейна?

– Пусть спит. Он заслужил. Кроме того, я хочу провести время наедине с тобой, – он медленно расплылся в улыбке, казавшейся мне с каждым разом все привлекательнее. – Сироп?

Я кивнула, и Ингрэм вылил немного мне на тост, а потом сделал то же самое со своим. Когда я откусила кусочек, мне показалось, что я оказалась в раю.

– Боже мой, этот тост невероятный. Лучший в мире французский тост. Ты должен поделиться рецептом.

– Нет, не должен, – Ингрэм с хрустом откусил кусок от своего тоста.

– Оу?

– Я ведь буду здесь, когда бы ты их ни захотела.

Я запросто перегнулась бы сейчас через стол и прижалась поцелуем к его губам, на которых сейчас виднелся сироп, но старалась держать себя в руках и думать головой. Может, все происходило слишком быстро?

– Прекрати, – он снова положил тост между своими греховными губами. Ингрэм выглядел довольно грубо с синяком под левым глазом после стычки с Перри.

– Что?

– Осмысливать это, – Ингрэм указал на нас вилкой. – То, что у нас есть.

– Я не...

– Да, ты думала об этом, – он снова улыбнулся. – В такие моменты у тебя немного приподнимаются брови.

– Ты не можешь этого знать, – я заставила себя расслабиться и еще раз откусить кусочек этого восхитительного тоста, запив его кофе.

– Я знаю тебя, Молли. Знаю, что ты думаешь, будто все это слишком быстро, а, может, мы по-прежнему на волне эмоций после вчерашнего, но это не так.

– Тогда в чем дело?

– Думаю, ты знаешь, – Ингрэм наблюдал за мной поверх чашки с кофе, от крупных глотков его кадык ходил ходуном.

– Любовь? – я слишком много думала об этом слове. При каждом взгляде на Ингрэма в голове всплывали эти шесть букв.

– Именно так, – кивнул он. – Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни разу за тридцать пять лет. А ты?

Я медленно покачала головой.

– Ну, только за двадцать пять, – добавила я с усмешкой.

– Вот именно, – Ингрэм проигнорировал мой последний тычок и допил кофе. – Я понимаю, что ты боишься, но готов прямо сейчас кое-что пообещать. Я никогда не причиню тебе вреда, по крайней мере намеренно. Если когда-либо подниму на тебя руку, то разрешу уйти и никогда не оглядываться. Я буду проживать каждый день с желанием сделать тебя счастливой. И сотворю все возможное, чтобы заслужить тебя, хоть никогда и не стану достоин. Однако на нашем пути будут не только розы и радуга. Думаю, иногда мы станем расходиться во мнениях, а я довольно упрям... – он выгнул бровь. – Или же мне так говорили. Кроме того, я ревнивец. Такова моя натура, когда дело касается тебя. Я не намерен делить тебя с кем-то. Никогда. Но готов пообещать сейчас, прямо за этим лучшим в мире тостом, что буду любить тебя каждый миг, пока бьется мое сердце. Оно будет отсчитывать удары для тебя и только тебя.

Мое сердце еще никогда так не трепетало. Любовь, вложенная в его слова, убежденность в голосе – все это пробивалось сквозь мои защитные стены, пока не коснулось души. Его обещания выкованы из стали и тяжелой работы. Из того, что, как я знала, невозможно сломить.

Ингрэм встал и обошел вокруг стола.

– Я захватил тебе кое-что из дома вчера. Рождественский подарок, – опустившись на одно колено, он вытащил из кармана кольцо с сияющим в центре сапфиром. – Оно принадлежало моей матери, я даже не думал, что когда-нибудь им воспользуюсь. Пока ты не вернулась в мою жизнь.

Я прикрыла рот ладонью, неверие смешивалось с бурлящими внутри эмоциями.

– Ингрэм, – мой голос дрожал.

– Ты выйдешь за меня? – он протянул мне кольцо, сапфир сиял подобно его глазам.

Ответ мог быть только один. Единственное слово казалось таким правильным, что практически слетело у меня с языка.

– Да.

Ингрэм надел кольцо мне на палец, а потом обнял и легким движением подхватил на руки, понеся по коридору.

– Но завтрак... – я посмотрела на тосты, исчезавшие из поля зрения.

– Я потом приготовлю свежие, но прямо сейчас мне нужно скрепить нашу сделку.

– Боишься, что передумаю?

– Опасаюсь, что образумишься и сбежишь. Я же хочу, чтобы ты была довольной и слишком уставшей, буквально не способной двигаться, не говоря уже о побеге.

Я рассмеялась, когда он пронес меня мимо Зейна, начавшего шевелиться.

– Завтрак на кухне. Если не хочешь слышать все эти почти запрещенные звуки, которые будет издавать моя невеста, предлагаю тебе забрать его и уйти.

– О, – Зейн сел и протер глаза, пока Ингрэм со мной на руках поднимался по лестнице. – Вас можно поздравить?

– Спасибо, – крикнула я в ответ, вцепившись в плечи Ингрэма, щеки опалило жаром. – Ты неисправим.

– Ты даже не представляешь насколько, Молли, – он ухмыльнулся, и я ощутила жар куда ниже, заерзав в его объятиях.

Ингрэм отнес меня в мою комнату и усадил на кровать.

– Я хочу видеть тебя всю. До последнего участка кожи.

– Думаю, это возможно.

– Я никогда не смогу тобой насытиться, – он покачал головой и отступил, потянувшись к поясу. – Раздевайся.

Когда Ингрэм спустил штаны, я увидела его возбужденный член.

От этого зрелища у меня даже слюнки потекли, и я медленно стянула с себя топ, откинув его на пол.

Игрэм обхватил член руками и стал медленно поглаживать.

Это было так порочно и эротично. Мне казалось, что я почувствовала пульсацию между ног, когда он стал разглядывать мою обнаженную грудь. Соски затвердели под его пристальным взглядом. Инстинкт кричал о застенчивости, но огонь, горевший в глазах Ингрэма, говорил о том, что ему нравилось увиденное. Я впитывала в себя эту силу желания, которого он пробуждал во мне.

– Дальше, – его голос стал ниже на октаву.

Я поднялась и повернулась к нему спиной, снимая штаны, а потом и трусики, наклонившись немного ниже, чем требовалось, чтобы стянуть их.

– Иисусе, женщина. Я могу кончить от одного открывшегося мне вида.

Я повернулась и подошла к Ингрэму, встав на цыпочки, чтобы коснуться его губ, одновременно с тем опустив руку и обхватив пальцами член. Ингрэм накрыл мою ладонь своей, побуждая двигаться. Его стон нашел отклик внутри меня, с каждым моим движением напряжение Ингрэма росло. От испепелявшего меня возбуждения в голове пронеслись миллион диких мыслей, каждая из которых включала позиции и сценарии, которые мне хотелось с ним попробовать. Однако сперва вспыхнуло желание узнать его вкус.

Еще раз коснувшись его языка своим, я опустилась на колени и обхватила головку члена губами.

Ингрэм смотрел на меня, напрягшись всем телом.

– О, ради всего святого.

Улыбнувшись, я взяла его в рот, соленая капля предсемени скользнула на язык.

Он толкнулся глубже и запутался пальцами у меня в волосах.

– Черт возьми, Молли. Боже.

Я позволила головке продвинуться до самого горла, а потом отстранилась, чтобы не сработал рвотный рефлекс. Обхватив основание, я стала двигать головой, потирая его член о небо и прижимаясь к нему языком. Постоянное давление и легкие удары. Ингрэм покачивал бедрами, подстроившись под мой ритм. Он не сводил с меня взгляда, пока я лизала и сосала.

– Если не остановишься, я кончу.

Я издала звук, похожий на «ммм» и продолжила свои действия.

– Молли, – проскрежетал Ингрэм, словно шел по битому стеклу, а потом схватил меня за плечи и поднял, поведя к кровати. – Я кончу лишь в твою сладкую киску. Когда сам скажу. И не раньше.

Мне совершенно не хотелось, чтобы он останавливался, но я все же решилась сказать.

– Я не принимаю противозачаточные.

– Хорошо, – Ингрэм лег на меня, пристраиваясь членом к моей киске. – Мы будем вместе, Молли. Ты и я. С детьми или без них. Но теперь речь всегда будет идти о нас двоих. Ты согласна?

Напряженность в его взгляде и чистейшая любовь в словах – я хотела всего этого и даже большего.

– Да, – единственное слово, отделявшее меня от перечисленного.

Он толкнулся внутрь.

– Ингрэм, – я пронзительно застонала от внезапной атаки и восхитительного прилива ощущений.

– Мне нравится мое имя на твоих вишневых губах, – он поцеловал меня и снова толкнулся, погрузившись так глубоко, что стало почти некомфортно. Затем Ингрэм отстранился, и я увидела, как его член стал поблескивать от влаги. А потом он занялся со мной любовью. Сперва медленно, нежно целуя и даря почти благоговейные прикосновения.

– Жестче, – потребовала я, впившись пятками в его спину.

– Черт побери, женщина, – Ингрэм словно ждал моей просьбы, поскольку немедленно ускорил темп. Каждый удар сотрясал клитор, его грудь терлась о мои соски, пока сам он покусывал и посасывал мою шею.

– Хочу увидеть, как ты оседлаешь мой член. Покажи мне, – он перекатился, не выходя из моего тела, и усадил меня сверху.

Я была совершенно нагой, соединенной с ним самым интимным образом, но чувствовала абсолютную свободу. Когда я приподнялась и снова опустилась на его член, Ингрэм погладил мою грудь.

Он смотрел на меня так, словно я была самым сексуальным существом на свете. Это прибавило смелости, и я запуталась руками в волосах, продолжая скользить вперед-назад и каждый раз задевая клитор. Приподнявшись, Ингрэм обхватил губами мой сосок, а второй ущипнул. Я теснее прижалась к нему, глубже вбирая в себя член и усиливая трение, чтобы получить желаемое освобождение.

Я не могла остановиться, дыхание стало быстрым и прерывистым, а бедра все продолжали двигаться. Ингрэм обхватил мою задницу и прижал к себе еще сильнее, даря мне еще более восхитительные ощущения.

– Я так долго не выдержу, – выдавил он сквозь зубы.

– Сейчас кончу, – у меня перехватило дыхание, я сдавила бедра и достигла оргазма. Ингрэм приглушил мой крик, впившись в губы жестким поцелуем, пока я падала в водопад блаженства.

– Я чувствую, как ты меня сжимаешь. Это так приятно, – он резко толкнулся внутрь меня и застонал от собственной разрядки. – Молли, – он впился пальцами в мои бедра, и я вскрикнула, ощущая каждую новую волну удовольствия.

– Это моя девочка, – Ингрэм обвил руками мою спину, когда я рухнула ему на грудь. – Моя Молли.

Мы прерывисто дышали, спустившись, наконец, с высоты, на которую сами себя и подняли.

– Это было...

– Прекрасно, – он поцеловал меня в макушку.

– Я хотела сказать: «хорошее начало».

– Что? – фыркнул Ингрэм.

Я посмотрела на него сквозь ресницы.

– Просто подумала, что, может, нам стоит сделать это еще раз и официально закрепить сделку.

Ингрэм провел рукой по моим волосам, а потом сжал их в кулаке.

– Похоже, ты права, но на этот раз мне придется объездить тебя по-ковбойски.

– А вы порочны, мистер Брэди, – рассмеялась я, уткнувшись в его грудь.

– Вперед, дорогая, – он шлепнул меня по заднице. – Только вперед к закреплению сделки.