Алина

— Ухоженный и притягательный внешний вид сотрудников — это принципиальная позиция владельца.

Руки под столом мнут юбку, потому что я дико волнуюсь. Мне очень нужна эта работа. Но услышав замечание от менеджера по персоналу, округляю глаза, ругая себя за старую привычку, и мигом укладываю ладони на колени — иначе ткань будет выглядеть неопрятно. Перевожу дыхание.

У меня все получится.

— Но я вижу, у вас нет с этим проблем.

Я добродушно улыбаюсь девушке: заметно, что она хочет поддержать меня и подбодрить тем, что в ее силах.

На душе какое-то нехорошее чувство, неспроста у меня сегодня все из рук валивалось: то плойкой обожглась, то сынишка уже перед выходом вылил сок мне на юбку. Пришлось в срочном порядке менять на другую, тщательно перед этим выгладив и потеряв драгоценное время.

А пока сюда ехала, всю дорогу вспоминала вчерашний вечер за городом у друзей: Миры и Мариба.

Все приехали с семьями, из одиночек была только я и брат Мариба — Камиль. Это не первая моя встреча с мужчиной. Каждый раз он разглядывал меня так пристально, словно раздевал голодным взором. А вчера, когда мы остались наедине, отбросив все приличия, он грубо схватил меня, придавив к стене крепким телом. Жадно скользил ладонями по бёдрам, будоража мое воображение. Словно дурман тогда ударил в голову, смешавшись с его терпким ароматом, бешеным напором и едва заметным запахом алкоголя. Камиль оказался очень настойчивым и смелым. Он накрыл мой рот своим, безжалостно терзая распухшие губы, не позволяя сопротивляться. Тело горело от его страстных касаний.

Как же сложно было оттолкнуть его и тут же словно вдалеке услышать охрипший голос:

— Алин… поехали со мной? Ты не пожалеешь. Я обещаю.

Я горько усмехнулась про себя, вновь выстроив между нами высокую стену. Я никогда не скажу да Камилю.

Надеюсь, его скула до сих пор горит и жжется от звонкой пощечины. Нахал.

Но уже через секунду он впился в мои губы вновь, вырвав тихий стон, и, крепко схватившись за ягодицы, с силой вжал меня в себя, заставляя почувствовать каменную эрекцию. Губительный внутренний трепет охватил низ живота. Тело откликнулось на животный мужской зов. Да так, что дыхание участилось. Я не могла позволить себе плавиться в горячих объятиях наглеца, но отчего-то хотелось, чтобы напор Камиля продлился хотя бы чуточку дольше. Потому что этот мужчина такооой…

— Но у руководителя ряд требований к соискателю, — спокойный добродушный тон заставляет выплыть из своих мыслей. — Перечень обязанностей несколько шире, чем для аналогичной должности. Поэтому такая хорошая зарплата. Если вы готовы их услышать, я провожу вас к хозяину.

Стряхиваю с себя наваждение, концентрируясь на лице кадровика.

Хм. К хозяину. Звучит очень пафосно. Но замечание-то напрягает. Надеюсь, это не то, о чем я думаю!

— Какого рода дополнительные обязанности?

— Он сам вам все скажет, — добавляет с придыханием. — Но не пугайтесь, ничего сверхъестественного.

Ну ладно. Взглянем мы на этого хозяина. Работа мне, конечно, очень нужна, но если я должна буду совмещать ее с… ээээ… близким общением с хозяином фитнес-центра… то придётся поискать что-то попроще.

Я согласно киваю, потому как у меня осталось только два варианта: развернуться и уйти или проследовать за Еленой. И я выбираю второе.

Мы переступаем порог огромного кабинета, а взгляд наталкивается на высокого мужчину, фигура которого облачена в строгую классическую рубашку и темные брюки. Хозяин стоит к нам спиной и беседует на английском языке по телефону. Он, не оборачиваясь, делает знак молчать, потом машет пальцами, словно выгоняя из помещения, и продолжает разговор.

Елена, пожав плечами, указывает мне на стул, а сама шепотом извиняется и выходит из кабинета. Ещё и дверь прикрывает. Знакомство с руководителем, конечно, атас. Ну да ладно. Как говорит мама: смогём.

Мужчина раздраженно бросает в трубку холодную фразу, медленно оборачиваясь. Кидает телефон на массивный стол из красного дерева. Поднимает на меня жесткий взгляд… И глаза его вспыхивают ярким огнём. А у меня с лица сползает вся краска.

Сердцебиение учащается, и во рту пересыхает. Я даже сейчас ощущаю на языке вкус нашего страстного поцелуя.

Обомлев, не могу и слова вымолвить.

Камиль?!

— Алина. Здравствуй, — глубокий баритон нежно обволакивает мой слух. Мужчина, будто охотник, мягко подкрадывается к добыче, вальяжно обходя стол и медленно приближаясь ко мне. А я вздрагиваю и шагаю назад, желая увеличить расстояние между нами. — Какая неожиданная встреча.

Я вчера этому человеку врезала по физиономии, а сегодня устраиваюсь к нему на работу. Ау, госпожа удача, ты совсем от меня отвернулась, да?!

— Привет, — только и могу выдавить из себя. И как теперь к нему обращаться? На вы? Или на ты? Как к незнакомому руководителю, которому я должна доказать, что достойна занять место администратора в его фитнес-центре? Или как к мужчине, которого я только вчера послала лесом в ответ на непристойное предложение?

— Присаживайся, — галантно отодвигает стул, а сам… пожирает меня жадным взглядом. — Я не кусаюсь.

Тело будто само реагирует на его присутствие и голос. Предательски. Слишком остро и ярко. Так, как не должно реагировать. Я размыкаю губы, хочу ответить хоть что-то, но слова совсем не идут с языка.

Камиль действительно как король жизни, возвращаясь к своему месту, вальяжно усаживается в кресло и тянется к папке, которую Елена уложила к нему на стол пять минут назад.

— Итак. Опыт работы… — он быстро пробегает глазами по моему резюме и лениво откладывает его в сторону. — Давай-ка сама. Кратко и по существу.

Неторопливо откидывается на спинку кожаного кресла.

— Что конкретно ты… — на этом слове я замялась, потому как он все же руководитель, а я здесь со вполне определенной целью, и наше общение должно укладываться в строго отведённые рамки. — Вы… хотите услышать?

— Где работала раньше, обязанности, почему ушла. Семейное положение. Ты в курсе, да, что придётся в ночные смены выходить? У меня круглосуточный клуб.

Опускает взгляд на бумаги, пристально уставившись в одну точку. И я понимаю, куда он смотрит. На мою фотографию.

— Да, конечно. Мне сразу об этом сказали. Я раньше работала… — кратко передаю основную информацию, а потом поясняю личные сведения о себе, потому как Камиль повторил свой вопрос второй раз. — Сейчас в разводе. Сыну почти два. Я в курсе ночных смен. Елена мне уже пояснила по поводу графика. Этот пункт меня устраивает.

— У тебя ребёнок есть?

Ну да, я Артёма не стала вчера с собой брать, он с мамой остался. А иначе сынок бы приклеился ко мне намертво, требуя поиграть, ревностно следя, чтобы мое внимание было приковано только к нему.

Камиль округляет глаза, странно меня разглядывает. Подозрительно. Изумленно.

Я согласно киваю в ответ на его вопрос, не понимая, зачем заострять на этом внимание.

— Так тебе… то есть вам… и необязательно об этом знать.

— Прекрасно, — продолжает Камиль с каменным лицом. Он ещё раз листает мое резюме и спрашивает:

— Тебя периодически по ночам не будет дома. Ты уверена, что тебе подходит такой график? — уточняет, пристально меня разглядывая. — Я сразу скажу, девушек с маленькими детьми не беру на схожие должности. Проблем много. Но… тебя согласен взять.

Я ловлю его взгляд в области груди. Мужской взор тяжелеет и поднимается к моим губам. Он вчера ещё не все рассмотрел?!

— И готов сделать исключение, если ты не будешь постоянно сидеть на больничных. В противном случае найду тебе замену, — спокойно заканчивает свою мысль.

— У меня мама с ребёнком сидит, пока я работаю. С графиком проблем не будет, — заверяю я и отвечаю ещё на несколько вопросов. Камиль одобрительно кивает и спрашивает прямо в лоб:

— Давай так, Алина. Тебе нужна эта работа?

— Да, — отвечаю не задумываясь. Ну а что?! Правда ведь нужна. Одной ребёнка на себе тянуть не так-то просто. И мама у меня уже не работает. Поэтому ее я тоже содержу. — Но Елена сказала, что у вас ещё ряд особенных требований к соискателю. Я бы хотела уточнить, чего вы хотите, чтобы…

— Секса, конечно.

Я от потрясения замолкла и в шоке уставилась на мужчину.

— Что, прости?

Я даже немного подалась вперёд, не сразу осознав, что вновь перешла на ты.

Нет, ну точно не ослышалась? Он иронично выгибает бровь, а потом прищуривается.

Молчит. А я, находясь в состоянии аффекта от услышанного, роняю кислое:

— А что, больше не даёт никто?

На весь кабинет раздаётся его глубокий смех. Камиль поднимается и подходит к двери, проворачивая ключ в замке.

А… а… зачем он это сделал? Сдурел, что ли?! Проносится неуместная мысль, но взор выхватывает то, как Камиль небрежно расстёгивает рукава белоснежной рубашки и закатывает их, открывая сумасшедший вид на его крепкие руки и запястья с вздутыми венами. Он выглядит потрясающе: расковано, внушительно и сексуально. Но я к его сексуальности никакого отношения иметь не хочу. Каким бы шикарным он ни был.

— Ты… Зачем ты запер дверь?

— Чтобы нам никто не мешал. И мы могли… поговорить.

Слух царапает секундная запинка, я начинаю нервничать. И понимаю, что мне очень мало известно об этом человеке. Почему-то становится не по себе.

— Итак, готова услышать основные условия?

Сердце бешено стучит о рёбра, и я понимаю, что пришла не по адресу. Все могу понять, но получить место администратора в фитнес-центре, пусть и таком крутом и известном, через постель… Ну простите. Это не ко мне. Жаль обманутых надеж. А ещё возможности в ближайшее время навсегда прекратить озабоченные намёки и тупые подкаты директора. Собственно, эти же мысли я частично и озвучиваю.

— Камиль. Очевидно, я пришла не по адресу. Я лучше пойду и поищу что-то другое. Отопри дверь, пожалуйста.

Камиль едва заметно прищуривается. А я вижу в мужских глазах… что? Одобрение?

— Мне нужен не просто администратор, Алина. Мне нужен старший. Надежный и стрессоустойчивый сотрудник. Обучаемый. Тот, кто возьмёт на себя даже мелочи. Кому я смогу доверить центр, потому как сам в ближайшее время буду заниматься развитием и организацией деятельности нового филиала. И текущего управляющего — Оксану — я забираю туда. Именно поэтому такая хорошая оплата. И, да, иногда тебе придётся проверять работников по ночам. Многие клиенты заканчивают заниматься в час-два ночи. А некоторые в четыре утра уже на беговой дорожке. Обслуживание должно быть на высоком уровне, а ночью люди слишком расслабляются. Тебе придётся следить за всем. За оборудованием. Состоянием санузлов, протеин-бара, даже канцелярией и тем, чтобы у нас всегда хватало тренеров. Контролировать расписание, разбирать спорные ситуации и взаимодействовать с клиентами. Поверь. Иногда их недовольство зашкаливает. Обязанностей много. Вплоть до того, чтобы ты заменяла девочек с ресепшена в случае ЧП. У меня легко не будет. Работы вагон. Подумай. Нужно ли тебе это с маленьким ребёнком.

Господи, да конечно нужно! Где ж я ещё найду такую зарплату?! Понятно, что придётся гробить себя, но лучше это делать за деньги, чем «заниматься благотворительностью» и получать сущие копейки. Да ещё и подвергаться нескончаемым нападкам от шефа. «Алиночка, ты такая красивая девушка. Как смотришь на то, чтобы нам вместе…»

Фу! Господи! Отвратительно!

— Если согласишься, у тебя будет немного времени адаптироваться. Я дам задание Оксане обучить тебя. Как считаешь? Справишься?

— Тянуть на себе все, — я улыбаюсь, не веря в то, что удача ко мне, наконец, повернулась лицом, — это очень интересно. Да, справлюсь.

— Ну тогда договорились. Я Лене по тебе даю одобрение. Направляю к Оксане. Она тебя вводит в курс дела. Недели две тебе на адаптацию, а после я Оксану могу перекинуть на новый объект в любой день. Выходишь завтра.

— Завтра?! — в ужасе округляю глаза. Ох… я ведь ещё должна две недели отработать на текущем месте. А если Демьян Анатольевич узнает, что я ухожу, он мне точно устроит счастливую жизнь.

— Какие-то проблемы?

— Я поговорю с руководителем. Просто… я же сейчас в другом месте числюсь. Лена упоминала, что это не очень срочно и у меня будет неделя или чуть больше.

Нет, ну только бы из-за этого ничего не сорвалось!

— Вот моя визитка, — Камиль кладёт на стол темную лощёную картонку и придвигает ко мне. — Позвони, как сможешь дать конкретный ответ. Если через два дня не выйдешь на связь, будем считать, что ты передумала.

Тянусь к визитке, и наши с Камилем пальцы неожиданно соприкасаются. Возникший внутренний трепет я списываю на дикое волнение и пробегаюсь глазами по тексту.

«Алиев Камиль Абдулаевич

Руководитель спортивного комплекса «FitnessResident»

Так странно. Всего лишь кусок уплотненной бумаги, но такая внушительная волна мощной силы исходит от него, будто вибрация коснулась пальцев.

— И, Алина…

— Да? — поднимаю загипнотизированный взгляд на мужчину.

— На территории центра, пожалуйста, Камиль Абдулаевич.

— Да, конечно. Только я… Эм… — тяжело сглатываю и стыдливо смотрю на мужчину, очень неловко поднимать эту тему, но я должна прояснить сразу, — я хотела бы ещё один момент уточнить…

От волнения сжимаю ладонь в кулак, почти до боли впиваясь ногтями в кожу.

— Слушаю тебя.

— Насчёт… — набираю воздуха в грудь и не знаю, как правильно сформулировать свои мысли. — Неуставных отношений. Если это как-то подразумевается, то мне такое, — машу головой, — не подойдёт.

Будущий руководитель на мгновение отводит взор. Мне показалось? Или он правда смутился на секунду? А внешне такой невозмутимый…

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — Камиль из наглого и дерзкого мужчины, которого я знаю, вдруг превратился в строгого и серьёзного руководителя Камиля Абдулаевича. И он совершенно адекватно отнёсся к моим словам. — Я вчера немного выпил у Мариба, это бывает крайне редко. Извини за тот поцелуй, — он взирает спокойно, но потом снова отводит глаза, правой рукой дотягивается до канцелярской ручки на столе и убирает ее в органайзер. А я успеваю заметить, как его взгляд заволокло матовой пеленой. Затем Камиль вновь прожигает тяжестью темного взора. — Ты очень привлекательная девушка. И я не сдержался.

Откидывается на спинку стула, потирая указательным пальцем фигурную бороду. И буравит меня темнеющим взглядом. А мне становится не по себе. Очевидно же, что он меня разглядывает. Спокойно соглашается с тем, что я говорю, а у самого в бездонных омутах пляшут огоньки.

Смотрю в его глаза, и что-то не позволяет мне отвернуться. Камиль меня поразил с первой встречи. Тогда. В больнице. Когда он к Мире приехал вместо своего брата и привёз продукты, беспокоясь о самочувствии золовки.

Он ещё тогда мне показался особенным, харизматичным, ну просто умопомрачительно притягательным, но я сделала вид, что ничего этого не заметила и он меня не зацепил. Камиль тогда предложил подвезти меня. А я твёрдо отказалась и предпочла трястись в метро.

Не хочу мужского внимания. Я не так давно еле-еле от развода отошла. Думала, сердце разорвётся от предательства и боли. А ещё от равнодушия любимого человека. Спасибо, больше не хочу. Нам с Артёмом и вдвоём хорошо. И никто нам не нужен. Начинать новые отношения для меня сейчас — утопия. С Камилем — вдвойне.

— Ладно. Забыли, — наигранно равнодушно пожимаю плечами и произношу твёрдо, хоть в душе такой уверенности не чувствую. — Я завтра позвоню, Камиль Абдулаевич.

— Буду ждать.

Все. Самое главное теперь — сообщить на работе об уходе. И я изо всех силу стану надеяться, что директор будет держать руки при себе.

Уже касаюсь прохладного металла и опускаю ручку вниз, как слышу в спину веселое:

— Алина?

Замираю, прислушиваясь к дальнейшему замечанию. Надеюсь, он не передумал?!

— Да? — оборачиваюсь и сталкиваюсь с уверенным насмешливым взглядом.

— Но мне понравилось, — его губы трогает чувственная улыбка. Он выглядит таким задорным и счастливым в этот момент. Как мальчишка.

Внутри меня внезапно все освещается яркой вспышкой… всего на мгновение… но переливы ее теплятся, согревая душу.

— Рада слышать. Хорошего вам дня, Камиль Абдулаевич.

И со строгим лицом отворачиваюсь, выходя в коридор.

Тихо прикрываю за собой дверь, уверенно шагая вперед, а про себя молчаливо отвечаю:

«Мне тоже понравилось, Камиль».

На работе не обрадовались моему уходу.

— Это все слухи или ты правда увольняешься?

— Правда, девчонки. Не могу больше здесь оставаться.

— Блиииин, — раздаётся огорченное восклицание.

Все знают, что директор фирмы любит до девочек докапываться. Достал со своими намеками. Меня как-то это не сразу коснулось. Сначала я была на побегушках. А что было делать, после рождения Артёма у Матвея начались проблемы с работой, и мне пришлось искать заработок, как сыну стукнуло три месяца. Устроилась в частный медицинский центр.

Раньше мы с Демьяном Анатольевичем почти не пересекались, но теперь я постоянно на виду — маячу перед глазами. Когда он мне прямым текстом заявил, что я должна периодически греть его постель… бррр!!! Мерзкий тип! Именно поэтому меня так напрягла глупая шутка Камиля. Вот вообще не смешно. Что это за такая позиция странная?!

— Достал он тебя, да?

Не хочу вспоминать, как на прошлой неделе Демьян Анатольевич обошёл со спины и уложил свои противные клешни мне на плечи. Фу, мерзость.

Разговаривать об увольнении у меня даже слов не находилось. Поэтому я, минуя всех вышестоящих, сразу смело отнесла заявление в кадры.

И уже вечером начальник вызвал меня в кабинет.

— Алина. Проходи. Садись.

Тщательно подавляя бурлящие волны неприязни, я с высоко поднятой головой занимаю место напротив руководителя.

Жду, пока он начнёт. И в душе надеюсь, что все пройдёт гладко. Но…

— Я так понимаю, мне нужно в срочном порядке искать нового администратора?

Нет. Не тебе. А Вере. Можно подумать, перетрудишься. Бедняга.

— Да, я ухожу, Демьян Анатольевич.

— По какой причине?

— Нашла другую работу. Ближе к дому. И оклад выше. Сами понимаете, с маленьким ребёнком…

— Алиночка, у нас в клинике, — скрещивает пальцы перед собой и подаётся вперёд, — сотрудники зарабатывают неплохо. И ты в том числе. Плюс премии. Качественное медицинское обслуживание по сниженной цене. Система различных бонусов. У тебя очень хорошее место. Зачем тебе уходить?

— Там зарплата выше. И на дорогу буду тратить гораздо меньше времени. Вы же понимаете, это очень важно.

— То есть ты уже все окончательно решила?

— Да, — не хочу, чтобы он думал, будто я таким способом перетягиваю на себя внимание и вымогаю поднять мне зарплату. — Меня уже ждут на новом месте.

— Хорошо. Я визирую твоё заявление. Отработка две недели. И можешь быть свободна.

— Демьян Анатольевич, — начинаю уверенно, но уже чувствую, что моя попытка окончится полным провалом. — По согласованию с руководством можно не отрабатывать две недели. Отпустите меня раньше? Я помогу с поисками замены.

Глаза руководителя наполняются кровью, как у быка. Ноздри раздуваются. А атмосфера стремительно тяжелеет. И кажется, в воздухе уже мелькают молнии. Это было неминуемо.

— Алиночка. У тебя свои обязанности, у Веры — свои. Пусть человек выполняет свою работу. Ведь именно за это я ей плачу.

— Это ведь на усмотрение начальства.

Хочется закрыть уши и не слышать того, что будет дальше. Потому что я точно знаю, что он сейчас скажет. Я уже узнаю влажный блеск его поросячьих глаз.

— Нуууу… — тянет наигранно мягко. — Так положено. Тебе в любом случае необходимо будет отработать уход.

В горле пересыхает, когда этот обрюзгший мужчина поднимается со своего места и движется ко мне. А я в панике оцениваю обстановку и расстояние между мной и спасительным выходом.

— Если хочешь уйти прямо сейчас, — он останавливается в десяти сантиметрах от моего стула и произносит дикую фразу, от которой хочется сходить в душ, — мы могли бы что-то придумать. Вместе…

Меня начинает трясти, потому что мужчина, противно облизывая губы, делает ещё один шаг и поворачивается ко мне. Мой взгляд упирается в классическую пряжку ремня, а ладонь Демьяна Анатольевича накрывает серебристый металл. И слегка поглаживает.

Я тяжело сглатываю, а ноги приросли к полу. Не могу с места сдвинуться.

— Как ты на это смотришь, Алиночка?

Он кладёт мне руку на плечо, а я отмираю и вскакиваю с места. До двери путь отрезан. Демьян Анатольевич точно меня схватит.

— Даже не рассматриваю такой вариант.

На его лице играет победная улыбка. Он чувствует себя королем положения. Да что уж юлить. Он таким и является.

— Ну значит, мы будем разговаривать по-другому.

Я отпрыгиваю в сторону, но моя рука оказывается зажата толстыми короткими пальцами.

Тихо вскрикиваю, стараясь освободиться, но он держит крепко. И резко притягивает к себе ближе.

— Ну что ты, солнышко. Ты же хотела получить быстрый расчёт…

Внезапно раздаётся громкий стук, дверь слегка приоткрывается и в образовавшуюся щель просовывает голову его секретарша.

— Демьян Анатольевич, тут… — начинает Кристина, а я, пользуясь тем, что директор отвлекся, с силой вырываю руку из противной хватки.

Пулей выбегаю из кабинета. Меня всю трясёт! Срочно в туалет обмыть руки. Фу!

Как можно быстрее забираю свои вещи и покидаю территорию центра. Пусть что хотят делают. Плевать!

Первый человек, которого я набираю — это наш офис-менеджер. В последнее время мы с ней общаемся довольно плотненько. Не то чтобы мы очень сдружились, но у нас приятельские отношения.

— Наташ. Я себя плохо чувствую. Срочно домой уехала. Поставь в известность всех, кого надо, пожалуйста.

— Конечно! Не переживай даже! Что с тобой? — беспокоится Наташа.

— Потом расскажу. Я на больничный. Наверное, на неделю точно.

— Эм… Алин, ты уверена, что не хочешь сходить к врачу? Давай я тебя запишу к кому-то из наших специалистов?

— Нет. Не нужно. Спасибо. Отключаюсь!

Дальше дрожащими пальцами листаю наверх список контактов, находя нужный: Алиев Камиль.

Нажимаю кнопку вызова с замиранием сердца.

— Слушаю, — раздаётся сухой раздражённый баритон.

— Камиль Абдулаевич. Это Алина.

Его голос внезапно смягчается. И в нем появляются тёплые нотки.

— Привет, Алина. Рад, что ты позвонила.

— Я завтра выйду.

— Прекрасно, — оживляется. — С тобой свяжется Лена и даст короткие инструкции, в том числе и по устройству. Готовь документы.

— Меня с первого дня оформят?

— Да. На испытательный срок.

Черт! Надо будет обсудить этот момент с Леной. Можно ли к ним податься нелегалом на две недели.

— Спасибо вам большое!

— Я ничего не сделал.

Ещё как сделал! Кому нужен работник с маленьким ребёнком на такую высокую должность? Никто другой бы меня не принял. А он взял.

— Я… мне идти надо. Тогда до завтра?

— Завтра меня не будет. Но… если возникнут вопросы, ты всегда можешь со мной связаться. Номер у тебя есть.

Первые два рабочих дня выдались не просто тяжёлыми. Я была измотана полностью. Такое ощущение, что из меня высосали все соки. Чувствовала себя как выжатый лимон от обилия обязанностей и огромного количества информации.

Оксаной оказалась женщина средних лет: короткостриженая брюнетка, подтянутая и привлекательная. Ну да. Других вроде сюда и не берут.

Управляющая возилась со мной вплотную все два дня и заставляла записывать даже мелочи. Перечислила особо значимых клиентов и тех, кто занимается в центре с самого открытия. Отдельную колонку заняли скандалисты и «проблемные». Коротко пояснила по оборудованию, обязанностям коллектива, разграничение ответственности тренеров. Кратко ввела в курс работы протеинбара.

И даже настояла на том, чтобы я изучила список конкурентов и поставщиков крупного спортивного оборудования.

— Хоть Камиль Абдулаевич занимается этими вопросами лично, но мы тоже должны быть в курсе.

Помимо этого ещё куча всяких нюансов, от которых голова идёт кругом. Надеюсь, я поскорее все запомню. Как итог — за пару дней исписаны две трети блокнота.

На третий день Оксана возилась со мной до обеда, дала мне перечень заданий, а сама удалилась в свой кабинет составлять отчеты для руководителя. Этому она обещала научить меня завтра.

Камиль приехал ещё днём, но мы пока не успели пересечься.

Поправив юбку и смахнув несуществующую пылинку (просто на всякий случай), я решительно топаю мимо стойки ресепшена, прокручивая в голове замечание Оксаны:

— Тренеры не любят, когда их контролируют и суют нос в их залы. Чаще всего там всегда чисто и прибрано. Но бывает всякое, поэтому мы периодически контролируем. И не стесняемся делать замечания. Так же как перепроверяем для отчета температуру воздуха в спортивных залах и воды в бассейнах.

— Ты видела, да? — слышу сбоку тихое шушуканье из-за стойки ресепшена. — Он машину поменял. Вот бы с ним хоть разок прокатиться.

— Губу закатай, дурында. Не для тебя его ягодка росла.

— Аааай, какой он классный, — тянет брюнетка со стильной косой стрижкой. Кажется, ее зовут Марина. Не помню точно. На ней строгий костюм, но грудь она, на мой взгляд, чересчур демонстрирует. Слишком уж глубокое декольте на топе. — Ты его руки видела?! Это же чистый секс!

— Видела, — с тяжким вздохом громко шепчет вторая девушка. — Да классный Камиль, конечно…

Потрясенно поворачиваюсь в сторону девушек, замираю и понимаю, что меня заметили. Девчонки замолчали и вмиг натянули на себя вежливые улыбки.

— Привет, — натянуто начинает та, которая вроде бы Кристина. — Ну как тебе у нас? Нравится?

— Да, очень. Здорово здесь.

— Ты на обед?

— Нет. Я к Оксане, разбираться с отчетами.

— Ааааа, когда она их формирует, ее лучше не трогать, — произносит вторая девушка и добродушно предлагает, — ты нас зови, как обедать соберёшься, мы тебе компанию составим.

— Ладно, спасибо.

Иду дальше.

А в голове до сих пор звучит эта фраза, которая выбила из колеи.

«Его руки… это же чистый секс!»

Секс, и ещё какой. А когда Камиль так настойчиво скользил по бёдрам ладонями… с ума можно сойти. Тело под него само подстраивалось.

— Да-да, входите, — звучит приглушённый голос Оксаны в ответ на тихий стук в дверь ее кабинета.

— Это я. Почти все готово…

— Алина, ты во сколько Артёма из сада забираешь? Прохладно уже с утра. Я поскорее забегаю в здание фитнес центра и иду наверх в свой кабинет.

Фууух. Последний рывок…

— В двенадцать, — отвечаю равнодушно. Да, сынок посещает платные занятия. Всего три часа в день, но маме так намного легче.

Путаюсь в повороте, потому как Матвей огорошил меня не только ранним звонком, но и неожиданным вопросом:

— Можно сегодня это сделать мне?

Округляю глаза, затаив дыхание, и резко останавливаюсь. В коридоре наступает мертвая тишина — стук моих каблуков смолкает.

— Нет, конечно. Нельзя.

— Почему? Он ведь и мой сын тоже.

— Разве? А по-моему, Артём никогда даже и не знал, как ты выглядишь.

— Алин, не начинай. Каждый раз тебе звоню и каждый раз скандал.

— Что заслужил, то и получаешь.

— Алин, я позвонил не ругаться!

Я на мгновение прикрываю глаза. Да, я действительно излишне эмоционально реагирую на каждое появление Матвея в нашей жизни. То он пропадает, как будто его вообще нет. То вот таким макаром неожиданно появляется. Невзначай. «А че такого?! Ну я ж звоню! Можно без наездов?!». Ага…

— Ты для него чужой человек. Он тебя почти не знает. И наедине с тобой не останется. Потому что я тебе не доверяю.

Как хорошо, что на втором этаже никого нет. Здесь только мой кабинет и кабинет Оксаны, которая сегодня полдня проведёт в здании филиала. Ну и ещё Камиля, но он всегда приезжает ближе к обеду.

Подхожу к своей двери, вставляя ключ в замок. Прокручиваю два раза, но на полпути замок заедает. Черт!

— Алин, мне очень жаль, что я никак не участвовал. Прости. Дурак был. Я правда сожалею. И хотел бы это исправить. Видеться иногда с ним.

— Мне твоё прости, как…

Раздраженно на эмоциях ударяю ладонью о шершавую поверхность и тут же ругаю себя мысленно за несдержанность. Каждый разговор с Матвеем выводит меня из себя. А тут ещё и дверь заклинило! Бесит!

— Слушай! Мне и самому тяжело звонить и просить у тебя милостыню! Ясно? Он мой сын! Я имею право с ним видеться!

— У тебя нет такого права, — шиплю в трубку, понимая, что все внутри клокочет от злости. — Запомни это! Можешь к ребёнку вообще не приближаться! Ты для него чужой дядя, — и, вторя ему, выплевываю грубое, — ясно?

Как хорошо, что я сегодня приехала пораньше и меня ещё никто не видел. Смогу привести в порядок опухшие глаза.

До сих пор не дают покоя воспоминания о том разговоре, когда Матвей был пьян и признался, что ему осточертел детский плач по ночам, моя мама, которая вечно лезет в наши дела, и я, постоянно разрывающаяся между плитой, ребёнком и работой.

— Приведи себя в порядок лучше, чем на меня орать!

Да я бы и с радостью тогда, но где время-то взять. Я спала по три часа в сутки. Если мама помогала по ночам с Артёмкой, то больше. А утром вновь отправлялась на работу. А ещё я училась в вузе, но пришлось перевестись на другую форму обучения. Как я из всего этого вылезла — сама не знаю.

С Матвеем мы познакомились в институте. Он тогда часто прогуливал занятия, потому что работал в турагентстве. Я даже и не поняла, как так меня угораздило в него влюбиться. Но я закрывала глаза на все: на отсутствие отдельного жилья и долгих красивых ухаживаний, на то, что мы с Матвеем не сможем жить самостоятельной жизнью. Он мне казался таким замечательным: внимательным, нежным, ласковым. И еще безумно привлекала его легкость и безрассудство. Но в итоге… наверное, именно эти качества превратились в огромный жирный минус.

Матвей предложил расписаться, признался в любви, и я согласилась. Дура была. Да. Как можно строить семью без отсутствия фундамента? Но мне было все нипочём. Думала, что вдвоём мы обязательно всего добьёмся и чувства наши вечны. Ну а что? Любовь же. Чувства… Вот такая была идиотка. Эххх…

А потом моя непоколебимая уверенность разбилась вдребезги о рифы обычных бытовых проблем, и долго мы с Матвеем не выдержали.

Изначально мы планировали снимать квартиру, но мама сказала, что ни к чему деньги тратить. Мол, что вам у меня не живется. Вот это, пожалуй, была самая большая моя ошибка.

Фирма, в которой работал муж, разорилась. Он устроился на новую работу. Но его отдел расформировали. С этого начались настоящие проблемы. Матвей стал выпивать и реже ездить на собеседования. Мама стала постоянно выказывать своё недовольство в довольно грубой форме. Да, она, конечно, по-своему была права, ведь жили мы с ней. Но я так устала от бесконечных упреков и осуждения…

Я сама устроилась на работу, пока Матвей приходил в себя, а мама согласилась сидеть с ребёнком. Хоть какое-то время. Я очень ей благодарна за все хорошее, правда, но она часто перегибала палку. Зато теперь понимаю, что с самого начала я все делала не так. А в итоге пострадали мы все.

Одна ночь порочных откровений и горячей ссоры, и вещи Матвея были выставлены за дверь. После этого мы больше ни разу не смогли нормально поговорить. Каждый наш разговор отдавался у меня в ушах фразой:

— Да, я тебе изменил! Потому что тебя больше не хочу! Я и так стараюсь, как могу, а ты только пилишь меня!

Вот так печально и закончился наш «многообещающий и прочный» брак.

— Алин, ну давай просто встретимся и попробуем не ругаться хоть пятнадцать минут? Хоть на секунду сына увидеть… и тебя… Алин…

Особенно больно было первое время из-за того, что он вот так легко и просто от нас отказался. Не пытался встретиться с сыном. Не пытался исправить ситуацию. Он вообще не пытался ничего сделать. Жил в свое удовольствие. Не понимал, что у него есть определенные обязанности. Не думал, что малыша нужно чем-то кормить. Одевать. А подгузники так вообще стоят целое состояние. Да я понимаю, что это не самая большая необходимость, но все же!

В общем, время, проведенное рядом с Матвеем, подарило мне больше слез и неуверенности, чем счастья. А ещё… слишком сильно зацепило заявление, что мне нужно похудеть и вернуть былую форму. Вот это было ну прям очень обидно. Я вообще-то не настолько уж и изменилась. Ну да, набрала несколько лишних килограмм. Но не двадцать ведь…

С тех пор моя внешность — особенно вес — из гордости превратились в кучу комплексов. Неужели я действительно так плохо выглядела, что мужу смотреть на меня противно было…

— Ребенка увидеть? Матвей, ты свою семью просрал. Когда дома есть нечего было. Когда зима была особенно холодной. А ты по бабам шатался. Нет у тебя больше сына. А жены — тем более. Не звони ты мне, а?

— Да что ты начинаешь-то опять?!

Отнимаю телефон от лица, не слушая, что он там ещё хочет сказать, и отбиваю вызов.

Горестно прикрываю глаза и прислоняюсь лбом к прохладной двери. Рука нащупывает замок и начинает медленно прокручивать его. Никак. Пробую снова. И опять никак. Тогда я в сердцах вновь стучу об нее ладонью и зло произношу:

— Дурацкая дверь!

— Она не дурацкая, — раздаётся рядом спокойный голос, а крепкая мужская ладонь накрывает мою руку. — Ты просто переволновалась. Видишь?

Бездушный металл слушается мужчину и легко проворачивается в замке. Ну как так, а?!

Слишком поздно я понимаю, что Камиль подошёл ко мне вплотную, одна его рука лежит на моей талии, а вторая мягко сжимает пальцы.

Его запах обволакивает. С любым другим мужчиной я бы уже вырвалась и отскочила в сторону с язвительным замечанием. Но с Камилем все… как-то иначе. Я чувствую защиту и нескончаемые волны поддержки.

Прикасаюсь спиной к стальной мужской груди, воспользовавшись секундной заминкой, и тут же слышу непоколебимое:

— Пройдём в кабинет.

Глаза у меня увлажнились ещё при разговоре с Матвеем. И теперь, когда Камиль прожигает меня суровым взглядом, на душе становится совсем тяжело.

И неприятно, что я неосознанно позволила себе ужасную глупость: разговаривать на личные темы в коридоре. Сейчас точно будет меня отчитывать, а я просто извинюсь. Сама ведь допустила. Дура. Не, ну как так, а?!

— Вы слышали разговор… — нет смысла в этом вопросе, и так ведь всё ясно.

— Да не особо, — прилетает неожиданный ответ.

— Извините, — произношу упавшим голосом.

— Ничего. Просто имей в виду, что в следующий раз вместо меня поблизости может оказаться кто-то другой.

Не думала я, что Камиль настолько тактичен. Посчитала, что злиться будет. Отчитает.

— Я понимаю. Это было очень глупо… — ну а что я еще скажу? Я умею признаваться в собственных ошибках.

«Давай просто встретимся… Я хочу просто сына увидеть…»

Раньше нужно было думать. Когда я пахала как лошадь, а он жопу от дивана оторвать не мог.

— Алин, — ласковая рука заботливо стирает скатившуюся слезинку. Жаль, что Камиль видит меня сейчас. — Я могу чем-то помочь?

Поднимаю голову и завороженно смотрю на мужчину. У него такие глаза… проницательные. Взгляд зоркий, цепкий. Догадливый. Камиль заглядывает прямо в душу. И я уверена, видит там многое, потому что спрятать былые боль и обиду до конца не получается.

— Нет, что вы, — мотаю головой, пытаясь не реагировать на близость его тела. Но дыхание уже стало громче, а сердце стучит о рёбра сильнее, — вы и так много сделали. На работу взяли.

Несмотря на то, что я ему отказала тогда и по лицу ударила. В душе творится что-то непонятное. Рядом с Камилем словно воздух электризуется и сердце трепещет. Что-то неуловимое царапает изнутри.

А он продолжает меня рассматривать. Вот так просто. Стоит совсем рядом. Молчит. В глаза смотрит. Затем изучающий взгляд перемещается на мои губы, а я чувствую решительное и губительное для меня мужское прикосновение.

Камиль кладёт руку на мой локоть и скользит ниже. Ох, что он со мной делает…

Я попадаю под влияние его уверенности, притягательности и дикой сексуальности. И отвернуться не могу, и прекратить это. И ответить на его молчаливый зов тоже не могу.

— Если я что-то могу для тебя сделать, — я оказываюсь в неожиданных объятиях и понимаю, что очень сложно оставаться равнодушной. Между нами искрит, это очевидно. — Скажи мне об этом. Договорились?

— Да.

Вроде вокруг ничего и не поменялось. Но карие глаза вдруг загораются внутренним светом. И тут же темнеют.

— Как я хотел от тебя это услышать в тот раз… — чеканит твёрдо, а его ладони ложатся на мою талию, рывком притягивая ближе, а потом скользят ниже. — И сейчас хочу.

Он утыкается носом мне в шею и вдыхает мой запах, но в своём мягком плену держит крепко, уверено, не позволяет отстраниться. Наше безумие длится и длится.

Он прижимает к себе так близко, а у меня внутри все обмирает, когда я чувствую… чувствую его вновь. Он такой твёрдый…

Камиль медленно скользит пальцами по моим плечам, а сам от напряжения дышит сбивчиво, даже немного трясётся, спускаясь губами к ключицам и заставляя упереться в стол.

— Камиль, не надо, — мягко зову его, выставив вперёд ладони: противостоять такому напору очень и очень тяжело, потому что мозги уже почти расправились.

И я вновь начинаю вспоминать то, как мужские руки лежали на моем теле, гладили с удовольствием, изучали, ласкали. Камиль наслаждался каждым страстным прикосновением.

Собственного дыхания начинает не хватать.

— Ты красивая такая, — шепчет мне в висок, обжигая горячими губами, вызывая ответное желание и жар. — Самая нежная, вкусная, сладкая.

Как же женщине необходимо это слышать. Хоть иногда.

От хриплых слов пробирает. Просто рвёт крышу. Так хочется почувствовать его в себе. Уверена, он большой и неутомимый. Дерзкий, дикий, необузданный. Мой неукротимый босс.

— А он дурак, что не смог этого оценить. Не возвращайся к нему, Алин.

Камиль медленно скользит от плеч к локтям. А его последняя фраза моментально отрезвляет. Я слишком резко вскидываюсь, сбрасываю с себя ласковые руки. В душе слезы… от всего. От самой ситуации. Оттого, что Камиль слышал разговор. Оттого, как меня будоражит его близость и прикосновения. Оттого, что приходится бороться с самой собой, чтобы не наделать глупостей. А также от необходимости противостоять ещё и Матвею.

— Камиль Абдулаевич, прошу прощения, что вы стали невольным свидетелем телефонного разговора. Но я не хочу его обсуждать.

Глаза Камиля неодобрительно вспыхивают. Он все ещё пылает внутри, как и я.

— Он тебя не достоин, Алин.

— Согласна. Можно я работать начну? — хоть и с опозданием, но прекращаю дальнейшие поползновения. Я ведь не маленькая: понимаю, что он делает.

— Выгоняешь? — насмешливо вскидывает брови.

— Прошу разрешения заняться делами, — слабо улыбаюсь, наконец приходя в себя. — А то у меня начальник строгий. Очень много заданий поручил выполнить.

— Нормальный я. Справедливый, — Камиль весело скалится и поддерживает мою шутливую игру.

— А я и не о вас. Я об Оксане.

В кабинете вдруг становится теплее и менее напряжённо. Острый момент остался позади, а теперь Камиль слегка посмеивается.

— Ладно, работай. И отчёт с тебя к вечеру.

— Какой отчёт?! — я округляю глаза. Он не говорил ни о каких отчетах!!! — Сегодня вечером ни о каких отчетах пометки нет.

Камиль направляется к выходу, а у двери останавливается, ладонью накрывает тяжёлую металлическую ручку и, стоя вполоборота, произносит:

— Так к завтрашнему вечеру.

Вот же ж!

В его взоре пляшут веселые огоньки. Смеётся надо мной.

Славный он. Интересно. А у него есть девушка?

Две недели отработки закончились три дня назад. Недавно я привезла на работу липовый больничный — который, кстати говоря, мне влетел в копеечку — и оформила увольнение. Слава богу, не встретила директора! Теперь его домогательства можно забыть как страшный сон.

Так… ага, в холодном бассейне температура воды снова слишком высокая. Лучше бы вызвать специалистов. Такое чувство, что проблемы с измерительным прибором.

Делаю пометку в блокноте и плавно разворачиваюсь. И тут же утыкаюсь носом в мокрую крепкую мужскую грудь.

— Ух ты, — липкий взгляд неприятно ощупывает с головы до ног. — У нас пополнение состава, а я ещё не в курсе. Ай-я-яй… Как же так?

— Здравствуйте. Алина. Старший администратор.

Мужчина довольно скалится и протягивает свою широкую ладонь.

— Александр. Ефимов. Глава модельного агентства «Star» и ваш постоянный клиент.

— Рада знакомству и тому, что вы выбрали наш клуб. Надеюсь, всё хорошо и никаких замечаний нет?

— Конечно есть!

Краска тут же отливает от моего лица. Ну зашибись, блин! Еще и с этим модельером возиться!

— Какие? — готовлюсь мысленно потратить время и на него, и на устранение неожиданных претензий.

— Как это такая красивая девушка, и ещё не согласилась со мной поужинать?

Эммм… Нежданчик…

— У красивой девушки муж ревнивый. Ребёнок маленький. И совершенно нет времени составить компанию такому солидному мужчине. Уверена, ваша принцесса где-то верно и преданно ждёт своего принца на белом коне.

— На чёрном Лексусе, — поправляет напыщенно, пожирая меня восхищённым взором, и тянется коснуться губами моей руки.

— Это большой минус, конечно, но я убеждена, что ваши достоинства в полной мере компенсируют его.

Имею в виду отсутствие коня. Надеюсь, товарищ Ефимов правильно воспринял мои слова. А ещё он излишне долго сжимает мою ладонь. И глаза его горят ярким огнём. Мужчина, ау, я не одна из ваших преданных воздыхательниц. Верните мне мою конечность!

Но мужичок и вправду шикарен. Красив. Блондин. Голубые насмешливые глаза. Не слишком высок, но выглядит внушительно. Правая рука от запястья до локтя забита татуировкой. Это же касается его левого плеча. Крепкий, мускулистый буйвол. Живот прокачанный. Александр весь в капельках воды — недавно вылез из бассейна. На шее золотая цепь с массивным крестом. Говорящие мелочи…

— Ещё как компенсируют… — его взгляд сфокусирован на моих губах и пылает вожделением. — А может, ну этого мужа? Прокатимся вечерком?

— Что вы, что вы, Александр. Я примерная и любящая жена. И здесь слежу за порядком, а не ищу спутников на вечер. Чрезвычайно рада знакомству, если будут какие-то замечания — наш администратор Марина всегда к вашим услугам.

— Да, Мариночка очень отзывчивая девочка.

Вот тут стало неприятно. Если ты трахаешь всё, что движется, включая большую часть нашего коллектива, необязательно об этом кричать на каждом шагу.

Не люблю таких самоуверенных наглых самцов. Зарываются. Тяжело с ними. Но… клиент всегда прав, и мне не остаётся ничего, кроме как смерить мужчину несколько разочарованным взглядом, кивнуть и вежливо попрощаться. И, как только скроюсь за поворотом, тщательно протереть руку, где его губы касались кожи.

С трудом переношу прикосновения посторонних.

Да, да… Камиль не в счет.

Я прошлась по коридору, зашла в женскую раздевалку. Потом перепроверила кулеры. И ещё много всяких мелочей. Сейчас это не обязательно, но мне хочется знать, что всё в порядке.

Завтра должны привезти ещё партию гантелей и гирь. И плюс приедет технический мастер — на двух беговых дорожках настройки сбились. Администратор Кристина завтра отпросилась на пару часов, заменить ее в это время будет некем, поэтому я на время встану на ресепшн.

И это только самые мелочи. Тренер по плаванию увольняется. И мне необходимо обсудить с Леной — специалистом по работе с персоналом — требования к соискателю.

Камиль сказал, что один из залов нужно будет переориентировать под занятия восточными единоборствами, поэтому необходимо внести изменения в расписание. Все тонкости мне придётся обсудить с тренером. В общем, работы непочатый край.

А я тяжко вздыхаю. Устаю очень быстро. Много энергии уходит… на всё. Но я так рада подобным изменениям в своей жизни, что улыбка почти не сходит с лица. Коллектив принял меня дружно и сердечно. А кое-кто даже намекал, что необходимо проставиться. К счастью, когда говоривший натолкнулся на возмущённый взгляд проходившего мимо Камиля, то тут же всю его спесь как ветром сдуло.

— Алло, мам, ну как вы?

— Ой, у нас всё хорошо. Тёмочка проснулся. Голодный, сейчас пойдём кушать. А потом на улицу.

— Ладно. Сегодня не так холодно, ты не надевай ему куртку с утеплением. Возьми легкую ветровку, ладно?

— Да мы сами разберёмся, не переживай. Мама тебя вон вырастила здоровую. И всё хорошо.

Я закатываю глаза, потому что с мамой у нас в последнее время постоянная война из-за Артёма. Она не всегда ко мне прислушивается и начала периодически игнорировать мои просьбы и адекватные (хочу заметить!) наставления. Я пытаюсь достучаться, но ответ всегда один: я тоже мать, я лучше знаю. И меня это оооой как напрягает.

— Ты разберёшься, когда Тёма взмокнет. Не надевай, пожалуйста, куртку, — последнее слово произношу с нажимом. — У него ветровка есть. Договорились?

— Хорошо, хорошо, если ветра не будет, наденем твою ветровку.

— Спасибо. Ладно, мам, у меня вторая линия.

Переключаюсь и слышу в трубке ровный голос руководителя.

— Алин, в течение этого месяца нужно будет продумать систему скидок на следующий. Свяжись с Оксаной, и поднимите предыдущие акции. Определитесь, взять из них наиболее успешные или же разумней новые разработать. Часа через два мне примерные наброски. А ещё нужно поработать с рекламой.

— Хорошо, я поняла.

— И плюс, Оксана говорила, что мы меняем поставщиков? Спецификации мне пришли на почту, пожалуйста.

— Х… хорошо, Камиль Абдулаевич. А спецификации срочно нужны?

— Нет. Но чтобы завтра утром были у меня, потому что в обед я, скорее всего, уже уеду до конца дня.

— Да. Я поняла. Всё сделаю.

— Спасибо.

Отнимаю от уха корпус телефона и с печальным выражением лица жму отбой. За-ши-бись. И сдаётся мне, что это ещё не конец на сегодня.

Пролистываю список контактов и останавливаюсь на имени управляющей. Эх…

— Да, Алин.

— Оксан. А спецификации по договору поставки нового оборудования где можно взять? В бухгалтерии?

— Неа, они ж ещё не подписаны. У меня черновой вариант есть. Прислать?

— Да, будь добра. Алиев звонил. Понадобились бумаги. А еще он сказал акции по скидкам поднять недавние…

— Уууух задрал он с ними, а! Ладно, завтра гляну, или мы с тобой вместе посмотрим.

— Лучше вместе. И через два часа он сказал наброски ему дать…

Оксана раздраженно цыкает в трубку.

— Ну капеееец! Ладно. Заходи через часик ко мне. Я пока на телефоне — не могу.

— Да, хорошо. Спасибо, Оксан!

В общем, вечер наступил незаметно. Когда я принесла Камилю статистику предыдущих акций, он сразу отмёл их в сторону.

— Они не оправдали ожиданий. Нужны новые. Более эффективные. У тебя телефон звонит. Можешь ответить, пока я листаю.

Я отворачиваюсь и подношу экран к глазам. Мама.

— Да, мам, — в трубке слышу сдержанное рыдание. И дрожащий голос, и всхлипы. — Мам, ты чего?

— Тёмочка упал! И ногу повредил сильно!

— Насколько сильно? — я мгновенно напрягаюсь.

— Распухла — жуть! Обувь снимает: наверное, больно ему!

— Так. Стоп. Я сейчас вам вызову такси. Езжайте к врачу. Я… — сглатываю и пытаюсь не поддаваться панике. — Я сориентируюсь и попозже перезвоню. Если не успею к вам, то трубку мне дашь, я сама с доктором переговорю. Сильно плачет?

— Нет. Мужик он у нас.

— А тебе и носить его тяжело… так. Ждите, я соображу насчёт такси.

Отключаюсь и с бешеным волнением смотрю на Камиля: только бы он не растянул обсуждение несчастных акций!

Натыкаюсь на внимательный взгляд.

— Что-то с сыном?

— Да, упал и ногу сильно повредил, — тараторю без остановки. — Можно, пока вы заняты, еще пару звонков…

— Поехали.

— Не волнуйся. Всё будет нормально.

Камиль плавно выворачивает руль, пока мы подъезжаем к зданию медицинского центра, откуда я только недавно уволилась. Он ближе всех к дому. И там проще договориться, чтоб малыша приняли поскорее. Но всё равно ещё не подошла наша очередь.

«Поехали».

До сих пор звенит в ушах. Всего одно слово, а столько всего в нем. Намерение быстрее доставить меня до медцентра. Сочувствие. Уверенность и твёрдое мужское плечо. Мне очень неудобно перед Камилем, разве не он говорил:

«С маленькими детьми не беру, проблем много».

Вот такая я проблемная. Но он всё равно сорвался и отвёз меня, отложив все дела. Параллельно решая по дороге рабочие вопросы. Матвей вряд ли бы на это отважился. Мне всё приходилось делать самой. Всегда. А тут… непривычно так. И неловко.

Рядом со мной сейчас сидит не строгий руководитель. А тот Камиль, что целовал меня в гостях у Миры и Мариба. Тот, кто обнимал и нежно шептал: «Ты такая красивая».

У нас с ним ничего не может быть. Серьёзного, я имею в виду. Поэтому даже начинать не хочется. Это неправильно. Остаётся лишь настроить себя и оставаться невозмутимой к глубокому карему взгляду. Но червячок сомнения уже прогрыз себе дорогу к свету. «А почему бы и нет…»

— Если нам не смогут помочь здесь — поедем в другой центр.

— Здесь хорошие врачи. Как раз отсюда я уволилась.

— Хм, — он внимательно следит за дорогой, — посмотрим-посмотрим, как у вас тут всё организовано.

Наконец мы доехали. Камиль остался в машине общаться. А я пулей метнулась в здание.

— Мама… Мама!

Я аккуратно обнимаю и прижимаю к себе своё маленькое сокровище. А он в ответ крепко обхватывает меня за шею. А потом мычит и указывает на ножку, молчаливо просит погладить опухшее место. Мое сердце разрывается от переживаний. А если что-то серьезное?

— Алин, привет. Мараева освободилась. Давайте быстренько в кабинет, мы попробуем посетителей чуть подвинуть.

— Спасибо, Наташ!

Пока мы были у врача, Камиль звонил два раза, но я сбрасывала. А уже потом… когда я выносила ребёнка из кабинета на руках и потянулась к телефону, чтобы вызвать такси, увидела от начальника смс:

Камиль: «Дождаться не могу, разрывают. Я вызвал такси с ожиданием. Поэтому ни о чем не волнуйся, спокойно прыгайте в машину и дуйте домой. Завтра на больничный не пущу, без обид».

Ниже номер и марка машины.

Бизнес-класс, как оказалось, ещё и с детским сидением. Обалдеть.

Да какие обиды! Я так ему благодарна! Слов нет выразить!

Как же осточертело тянуть всё на себе. А когда кто-то проявляет заботу, это так… так… выбивает из колеи.

Уже из дома я написала Камилю короткую сухую смс:

«У нас всё в порядке. Я безмерно благодарна. Спасибо».

А когда раздался неожиданный звонок, я и вовсе обомлела. При обычных обстоятельствах я бы не ответила в такое время, но сейчас…

— Алло?

— Извини, я только освободился. Хотел раньше позвонить, но не успел.

Голос Камиля уставший. Вымученный. Мужчина по уши в своих проблемах, но нашёл для меня время. Что ни говори, приятно очень.

— Ну что вы…

— Как дела? Что врач сказал?

— Сделали рентген. Перелома нет. Трещин нет. Обычное растяжение. Прописал холод, повязку и стараться держать ногу в покое. Ну и если совсем спокойно не живётся, то мазь.

Последующий смелый вопрос немного выбил меня из колеи:

— Я могу заехать?

Молчание в трубке повисает многократно больше того времени, которое считается приличным.

— Нет, не можете, — твёрдо очерчиваю свою позицию.

— Потому что ребёнок спит?

— Это тоже, — сколько раз Мира приезжала ко мне, когда Тёмочка спал? Не счесть. Ничего страшного, сын не проснётся, но истинная причина в другом. — Но дело не в этом.

— Я уезжаю на три дня… — Камиль замолкает, и дальше разговор становится в тягость. — Хотел бы увидеться ненадолго. Разрешишь подняться? — он однозначно чувствует мой ступор, поэтому приставляет веселое: — Обещаю быть паинькой.

— Я правда очень вам признательна и чувствую себя обязанной… но лучше в благодарность предоставлю вам отчёт на два часа раньше, — ехидно вскидываю брови. Хоть он и не видит, но не услышать лукавства в моем голосе не сможет. — Тем более что он у меня уже почти готов.

— Алин…

— Камиль Абдулаевич… — произносим мы одновременно, и я замолкаю, пытаясь сориентироваться, как и что сказать, чтобы из-за моих слов не пострадала мужская гордость. Ибо если это случится, то тогда пострадает моя работа. Это однозначно.

— Алина, я тебе звоню не как начальник. А как мужчина. Мы могли бы встретиться вне работы после моего возвращения?

Прекрасно. Как теперь вообще с ним сталкиваться? И непонятно, что лучше: противный развязный Демьян или настойчивый потрясающий Камиль. Хотя… понятно, конечно.

Признаюсь сама себе, я искала информацию о владельце Резидента. И нашла много всего интересного. Одно время сразу после университета он был замечен в криминальной среде. Ну в принципе этому можно и не удивляться. Его брат — муж Миры — до сих пор дирижирует рынком чёрного металла. И легальной его деятельность стала не так давно. А вот то, что Интернет приладил Камилю прочный образ абсолютно несерьёзного в личной жизни человека — это, конечно, напрягает. И даже расстраивает.

Но если так уж подумать… что у нас с ним действительно может быть? Близость? Да. Это, возможно, неплохо. Потому что это звучит уже многообещающе. А потом? После? Как нам работать вместе? Как встречаться на периодических праздниках семьи Миры? Никакого совместного времяпрепровождения и подавно. Нет, от подобной связи слишком много минусов. А из плюсов только секс. Который, кстати говоря, у меня может быть не только с Камилем.

— Ну так что, я могу рассчитывать на встречу? — нормально так! Он специально на меня давит! В следующий раз нужно десять раз подумать, прежде чем принимать помощь от постороннего человека! — Если ты не против, я поднимусь минут на пять на чай. И мы могли бы поговорить.

— Нет. Это лишнее. Я с удовольствием отблагодарю вас чем-нибудь другим, извините, Камиль Абдулаевич.

— Ты уверена?

— Ага.

— Ну смотри, — что-то мне не нравятся озорные нотки в его голосе. Так-так-так… он что-то задумал. — Тогда я сам выберу благодарность.

— Ай-яй-яй, как некрасиво вгонять в долги скромную девушку, особенно такому представительному и солидному мужчине.

Нет, ну а что?! Отличный же приемчик!

— Я такой весь солидный и представительный стою у тебя под окнами, что совсем не соответствует моему статусу. Уверена, что твоё сердце не дрогнет?

Знаю-знаю. Знаю, что он просто шутит. Но я, улыбаясь, все равно ведусь на это и выглядываю за шторку.

И это шок!

Он реально стоит под подъездом и опирается о корпус своего блестящего чёрного мерина. Авто будто горит — так ярко переливается в свете фонарей.

— Я даже машину помыл, чтобы стыдно перед тобой не было. Хотя утром уже ополаскивал.

Камиль зажал телефон между плечом и ухом.

А зачем он мыл машину, если собирался подняться? По идее, я его тачку даже видеть не должна была… я ведь точно не спущусь…

— Я, кажется, слышу твои мысли. Просто я знал, что ты не впустишь. Но попробовать хотелось, — замечает со смешком.

Губы сами собой расползаются в дурацкой улыбке. Он такой весёлый. С ним легко и комфортно. Давно мне так хорошо и ненапряжно не было ни с кем.

Наблюдаю за ним как заворожённая. Глаз не могу оторвать. На крыше сиротливо стоит стаканчик. Камиль тянется к нему, отворачиваясь наполовину, и подносит к губам. А я слышу в динамике, как мужчина негромко отпивает.

— Кофе?

— Ага. Горячий и с корицей. Я же знал, что ты для меня пожадничаешь.

Я уже открыто веселюсь и тихо смеюсь в трубку, с интересом наблюдая за шефом сквозь стекло.

— Кстати, я не ужинал. Мне, конечно, и тут ничего не обломится, поэтому пришлось заехать в Мак. Я и тебе зацепил. Занести?

Вот же ж он…! Ну продуман, честное слово! Использует любые приёмы!

— Фууу, травите организм такой гадостью? — произношу излишне возмущённо, но сама уже мысленно проглотила гамбургер!

И все равно тихонько над ним подсмеиваюсь, с нетерпением ожидая ответа.

— Конечно. Если со мной что-то случится, то я на оказание первой помощи хоть могу рассчитывать? Или твоё сердце настолько холодно?

— Я та ещё колючка. Лучше за меня не цепляться.

— Поздно.

— Никогда не поздно перестать преследовать девушку.

Камиль неожиданно улыбается.

— Я говорю, поздно уже. Ехать пора, — да чтоб тебя, а! — Я правда на пять минут зарулил. Да, кстати, — дожевывает остатки ужина и с набитым ртом протягивает «мне» бумажный пакет из Макдональдса. — Мусорки нет нигде, можно у тебя выбросить?

Нет, ну его нахальство не знает границ. Но сейчас у меня это вызывает только положительные эмоции.

— Уверена, вы справитесь. Вы сильный.

— Опять не прокатило, — Камиль абсолютно не расстроился. Продолжает ровно, — теряю сноровку.

Складывает весь мусор в пакет. Допивает кофе и забрасывает стаканчик туда же.

— Ну. Спокойной ночи, что ли?

— Спасибо, и вам.

— Не. Мне точно не светит.

— Почему?

Если бы я стояла рядом, наверняка бы смогла разглядеть пляшущие в карих глазах чертовщинки.

— Ну потому что я о тебе перед сном уже несколько ночей подряд думаю, — садится в машину и закрывает дверь. Слышу тихий щелчок — наверное, Камиль пристегнулся. А наш разговор продолжается. — А там не до сна, знаешь ли. Во всяком случае, спокойного.

— А кто обещал быть паинькой?

— В следующий раз у меня обязательно получится.

— Алин, зайди, — раздражённое.

Я мгновенно скисаю.

— Пять минут. Закончу и зайду к вам.

— Жду.

Ни здрасьте вам, ни до свидания. Приехал, называется, руководитель. Как-то немного обидно. То ко мне в гости напрашивается, то выдаёт короткие резкие приказы. Я понимаю, что работа. Но я все три дня думала о нем! И отчего-то нашу встречу после его возвращения представляла иной.

— Ты чего нахмурилась, — пристает Марина. Она любит посплетничать, но ничего плохого о членах коллектива я от неё ни разу не слышала. — Камиль зверствует?

— Да нет… он ещё ни разу из себя не выходил при мне.

За спиной весь коллектив называет руководителя по имени.

— Говорят, он с подружкой поссорился. Вот и лютует, на сотрудниках зло срывает.

Очевидно, в моем взгляде что-то Марину насторожило, потому что она резко осеклась и поправила волосы — верный признак неуверенности и нервозности.

— Даже если и так, это не наше дело. Марин, кто-то из посетителей может услышать подобные замечания, и тогда проблем не оберёмся.

— Да, я что-то не подумала.

— Давай ты постараешься впредь не обсуждать подобные темы там, где тебя могут услышать посторонние?

Бросаю строгое замечание, потому что просить вообще не обсуждать эти темы — пустая трата времени.

Девушка меняется в лице. Вся насупилась. Теперь я стану врагом номер один. Не позволяю кости начальнику перемывать. И поделом!

— Извини, — слышу обиженное.

Поднимаюсь наверх, испытывая дикое желание занырнуть в бассейн прямо с головой. Кстати, неплохая идея. Можно в выходной сходить с Артёмом и попробовать поплавать.

Да, надо именно так и сделать и не думать об одном очень любвеобильном начальнике. Только детский бассейн для начала найти. Везде вроде детей только старше трёх пускают.

«С подружкой поссорился».

Может, поэтому он так упорствует. Скучно ему, когда со своей девушкой ругается. Но, кстати говоря, ни на какие семейные посиделки он ее не приводил.

Да ну и ладно. А мне-то что? Мне ничего.

Заношу руку для стука и, не дожидаясь ответа, отворяю ее. Тут же замираю при звуках сердитого мужского голоса.

— Да я ж тебе уже все сказал. Я не против. Ну приезжай ко мне тогда. Маш, да когда тебе будет удобнее. Хочешь — сегодня. Хочешь — завтра. Хочешь — через месяц.

Он меня не заметил. Тогда я с упавшим сердцем прикрываю дверь, оставаясь снаружи.

Пффф… Подумаешь. Скрещиваю руки на груди. До лампочки мне!

Я постояла в коридоре ещё с минуту, а потом снова громко постучала в дверь.

Услышав короткий ответ руководителя, вхожу внутрь.

Сердце при виде мужчины пускается в пляс. Камиль, как всегда, прекрасно выглядит. Немного небрежная поза. Волосы слегка растрёпаны — он часто их ерошит.

Удивительно, но он спокойно продолжает разговор, как будто ничего предосудительного в нем нет.

— Ну ты подумай, как будет лучше. Мне реально без разницы. Да в любой день можно, — он отчего-то взволнован, на меня лишь бросил короткий взгляд и взмахом руки указал на стул возле его стола. — Для меня главное документальное оформление. Все остальные нюансы не особенно интересуют. Там же у нас все финансово защищено?

Он напряжённо прислушивается к ответу собеседницы, а после раздраженно отвечает:

— Не нужны тебе эти заморочки. Да и я лучше сам хорошего юриста найду, — молчит некоторое время, а потом уверенно заканчивает разговор. — Ладно. Я понял. Как будут сдвиги — поставь меня в известность. Все, я убегаю, работаю.

Только он отнимает трубку от лица, его взгляд останавливается на мне и тут же теплеет.

— Привет.

Меня обдаёт жаркой волной. Ну не могу я относиться равнодушно к его невероятному обаянию и харизме.

— С возвращением, Камиль Абдулаевич. Коллектив скучал без вас.

Ответ вышел чуточку строже, чем я рассчитывала. А Камиль обходит стол и приближается ко мне.

— А ты скучала?

Алина, тормози!

В его глазах снова пляшут бесенята. А на лице играет уже такая привычная ехидная ухмылочка.

— А мне некогда скучать. Работы много.

«Он с девушкой своей поссорился».

Это вообще не мое дело! Не мое! Какая мне разница. Поссорились. Помирились. Пофигу!

— Как работодатель я в полном экстазе от стараний своих сотрудников. Но как мужчина крайне огорчён, что ты не нашла минутки подумать обо мне.

Он шутит. Лицо светится, глаза горят. Но мне отчего-то не смешно. Вообще.

— Камиль Абдулаевич, вы хотели дать мне задание или что-то спросить?

Приближается грациозно, как тигр, мягкой поступью, и я понимаю, что он что-то задумал. У него слишком довольный и задиристый вид. Котяра! Нет! Наглый котяра!

— Спросить, конечно. Где мои отчеты, которые ты в благодарность обещала отправить на два часа раньше.

У меня челюсть отвисла. Нет, правда! Я ему отправляла! И ради шутки действительно на два часа раньше назначенного времени! Закинула ему на почту ранним утром!

— А вы разве письмо не получили? Я ещё три дня назад отправила. Перед вашим отъездом.

— Нет. Не получил. Что будем делать?

Насмешливый мужской взор меня настораживает. Да Камиль еще и улыбкой давится!

Врет, что ли?!

— Возможно, стоит перепроверить почту? Вы же такой занятой человек, вдруг пропустили?

Пристально взираю на мужчину, но он непробиваемый. Как носорог!

— Вряд ли. Чем будешь искупать свою вину?

Девушка твоя пусть вину…

Я набираю в грудь побольше воздуха, но в последний момент мягко выпускаю его.

Так. Ладненько… Камиль хочет немного поиграть. Что ж… сам напросился.

— Думаю, искренних извинений будет вполне достаточно.

— Маловато. Я бы не отказался от массажа. И кофе. На углу есть Старбакс, так вот там один потрясающий сорт кофе…

Делаю вид, что все конспектирую в блокнот. А маленький дьяволёнок внутри меня уже потирает ладошки и злодейски смеётся.

Будет тебе массаж, господин Алиев. Будет!

Камиль

Бросаю уставший взор на часы. Столько дел ещё на вечер запланировано.

Встреча с Юдиным из налоговой. А потом надо заехать к Каминскому перетереть. Он сказал, что нашёл выходы на новую фирму по отделке, плюс вентиляцию в новом здании нужно проверить, но это Оксана обещала взять на себя. А завтрашнее утро так и вообще начнётся с полного геморроя.

Бляяяяядь! Мысленно хлопаю себя по лбу. Я же ноут дома залил кофе! Да твою ж…

Вот как можно было забыть! Надо новый заказывать. Иногда я жалею, что у меня нет личного помощника, который будет напоминать о всяких мелочах и складывать ручки в органайзер.

Закатываю глаза к потолку, стараясь унять раздражение и сдержать крик души. Задолбался!

— Камиль Абдулаевич, — слышу вежливое обращение после тихого стука. — Можно?

Я, как голодная собака, резко поворачиваюсь на звук голоса этой женщины и впиваюсь в неё глазами.

Алина в моих мыслях живет уже довольно давно. Она понравилась мне с самой первой встречи в палате у Миры. Но девушка возвела между нами каменную стену, и я не слишком пытался сквозь неё прорваться. Потому что не привык заморачиваться и расшибать лоб. Если закрыта одна дверь, другая всегда открыта. Но недавняя встреча у брата всё изменила. Меня перемкнуло.

Когда Алина пришла устраиваться на работу, я предложил ей несколько больше, чем то, на что она рассчитывала, потому что был уверен, что она справится.

И не пожалел пока ни разу. Она очень дисциплинированный, серьёзный и стрессоустойчивый работник. Скрупулёзный и дотошный, где это необходимо, с коллективом в приятельских отношениях, но на шею садиться не позволяет. Оксану же все немного недолюбливают. Потому что она намного жёстче Алины.

— Ты ведь уже вошла.

— Да, я насчёт недавнего разговора.

Меня до одури раздражает ее отстраненность. До скрежета зубов. Потому что я помню, как она отзывалась на ласку в доме Мариба. Она стонала мне в рот, когда я кусал ее губы. Она жалась ко мне, когда я оказался у неё между ног. Выгибалась навстречу, когда я мял ее задницу. А когда членом упёрся… сразу по роже отхватил.

Неожиданно было. Но оно того стоило.

Алина своенравная лошадка, хоть и ведёт себя сдержанно, но я ее все равно уломаю. Рано или поздно. И чувствую, это будет феерично.

И если она думает, что сможет держаться от меня на расстоянии…

— Вы же массаж хотели, — огорошила одной фразой.

Я чуть со стула не упал, подозрительно впиваясь настороженным взглядом в ее лицо.

— Хотел, — тупо соглашаюсь. Что-то я не вкурил, в чем подвох.

— Ну вот. Я пришла. Садитесь.

Девушка спокойно кивает на кресло и ставит на стол возле меня стаканчик из Старбакса. И меня от этого пиздец как корежит! Я… да, я сказал про кофе. Но я не для того вечно погружён с головой в работу, чтобы женщина меня кофе угощала!

Я смотрю на изящное запястье, взглядом скольжу по руке вверх, цепляю плечи, тонкую шею… член напрягается, потому что внезапно я вспоминаю, как прикусил Алине шею, а она с шумом втянула воздух. Оттолкнула потом, конечно, но не сразу.

— Алина, не нужно мне ничего покупать. В крайнем случае, когда я сам выделяю для этого средства.

В ее глазах не отражается ничего. И это, мягко говоря, раздражает. А девушка смело продолжает, легко отмахиваясь от моей фразы.

— Конечно, Камиль Абдулаевич. Как скажете.

Кладет ладонь на спинку кресла и разворачивает его лицом к окну. Вид из окна приятный. Забитые парковочные места, торговый центр напротив и оживлённая дорога.

Тихо произносит:

— Присаживайтесь, — и с улыбкой потирает ладони.

А у самой в глазах задоринка. Вот это мне нравится. Вот это уже очень интересно.

— Хочешь меня потрогать? — голос мой слегка охрип, а перед глазами проносятся сцены, где Алина с задранной юбкой опирается о поверхность стола, немного расставив ноги, и зазывно прогибается в пояснице. — Можно и по-другому.

Чертовка поглаживает кресло. Слегка. Лучше член мой погладь, солнышко. Но она возражает.

— Начнём с малого. Массаж плеч? — ее взгляд проникает под кожу, заставляя мое либидо реагировать особенно остро. Какая она оказалась. Секс на работе — это довольно мощный заряд энергии и выброс адреналина. Вот только напрягает, что она так спокойно и легко согласилась. Да похер, по ходу дела разберёмся с этой скромницей.

— Пойдёт, — губы помимо воли растягиваются в счастливую улыбку. Я реально не рассчитывал, что крепость падёт так быстро.

И плюхаюсь в кресло, довольно прикрывая глаза. В ушах уже стоят ее стоны. Я прямо чувствую, как придерживаю ее за бедра, мну грудь, а она несдержанно выкрикивает мое имя, пока я ее трахаю.

Мля… аж чресла сводит.

— Нужно полное расслабление. Думайте о чем-то приятном. Оо-оочень приятном. Мышцы напрягать нельзя. Ни вставать, ни поворачиваться. Запомнили?

Алина кладёт руки мне на плечи, а я не выдерживаю и ловлю ее нежную ладошку. Тянусь губами к тыльной стороне и с жадностью втягиваю аромат женской кожи. Перехожу на запястье. Очень хочу прикоснуться. Алина для меня как наваждение.

— Камиль Абдулаевич, — голос девушки дрогнул, но она продолжает, — вы переходите границы.

— Понял. Не дурак, — тут же выпускаю аккуратные пальчики из своей огромной лапищи.

Окей, кажется, я начинаю любить недотрог.

Алина плавно поглаживает затёкшие плечи, постепенно увеличивая амплитуду и давление. Я растворяюсь в уверенных плавных касаниях и вдруг задумываюсь, что ради этого секс можно ненадолго и отложить. Наслаждаюсь каждым прикосновением. Каждым движением. Охеренно… Это реально полный улет.

— Ты нежная такая.

У неё волшебные руки. Чистый кайф.

— Это что-то. Ты этому училась где-то?

— Да, я заканчивала специальные курсы у известного массажиста. Ну и практика, конечно.

Моя спина мгновенно каменеет, а улыбку будто кто-то поправил лопатой. Я скидываю с себя чужие руки и тут же подлетаю с кресла.

Потому что это не Алинин голос.

Резко оборачиваюсь и гашу в себе жажду крови. Маленькая обманщица! Ее вообще нет в моем кабинете!

Передо мной стоит незнакомая девушка. Брюнетка. Волосы собраны в хвост. Одета просто: джинсы, майка, кеды. Худая как…

— Ты кто?

— Я Катя. Да вы садитесь. Я ещё не закончила…

— Ты уже закончила! Где Алина?

— Эм. Не знаю. Она сказала…

— Считай, что ты уже все сделала. До свидания. Пойдём, я покажу, где у нас тут выход.

Уже распахиваю дверь перед ее носом, но девушка начинает возражать.

— Подождите. Я же время потратила, приехала. Если хотите закончить сеанс раньше — это ваше право, только заплатите.

Я откровенно скрежещу зубами. Бросаю через плечо, отворачиваясь и протягивая руку к барсетке.

— Сколько?

— Семь тысяч.

— Сколько?!

Видимо, мой взгляд сказал девушке многое, и она не стала повторять сумму.

Протягиваю бабки, видя перед собой совершенно другой образ. И со свистом выталкиваю воздух из легких.

Ну, Алина… ну… держись…

Сказать, что я спокойно переступил порог ее кабинета, не получится при всём желании.

Я ворвался как ураган. Разгневанный её выходкой. Ещё и дверью рубанул так, что стены затряслись.

— Это чё за херня?!

— Где? — наигранно округляет глаза и буравит меня весёлым взором.

— Ты кого притащила в мой кабинет? Это что — проходной двор?!

С грохотом укладываю ладони на рабочую поверхность, злость застилает глаза. А неудовлетворенное желание подливает масла в огонь.

— Камиль Абдулаевич. Вы же сами сказали, что хотите массаж. Я просто выполнила вашу просьбу… Кстати, может, письмо затерялось среди остальных? Я проверила, оно точно отправлено.

— Да получил я письмо, получил! А ну-ка иди сюда!

Хватаю ее за руку и твёрдо притягиваю к себе, заставляя подняться с кресла и обогнуть стол.

— Камиль, мне больно!

— О! А я уже просто Камиль. Отлично, — ловлю ее за талию и крепко фиксирую, прижав к себе. — Ну и что ты творишь, чертовка?

— Выполнила поручение, и всё.

Алина выставляет вперёд руки, вызывая особенно острое желание зацеловать ее. И сломить неожиданно сильное сопротивление.

— А если я скажу, что тебя хочу, проститутку мне вызовешь?

— Нет, тут уж как-нибудь без меня…

— Первый и последний раз такая выходка! Запомнила?

— Ну массаж-то качественный был? — уточняет ехидно. — Я правда старалась, искала хорошего специалиста. Настоящего профессионала.

— Ты мне зубы не заговаривай! Я твоему профессионалу за пять минут семь косарей отвалил!

Она смеётся. Сначала тихо. Осторожно. Потом громче, не в силах сдерживаться. А после… комната наполняется ее весёлым заразительным смехом.

— Ну ладно. Извини, если перегнула, — произносит, отсмеиваясь, наклоняет голову вперёд, а ее волосы рассыпаются по моей груди. — Семь тысяч, наверное, многовато, но отзывы были шикарные.

Смотрю в ее темные глаза и тону в них. Насмешливый взгляд прожигает насквозь. Ничего не могу с собой поделать.

— Выпьешь кофе со мной? Вечером.

Вопрос слетает с губ неожиданно. И Алина напрягается.

Она пытается отодвинуться, а я легко ей это позволяю. Потому что если она сама не захочет, терпеть мои касания не станет.

— Нет.

Моя челюсть недовольно выезжает вперёд. Что я ещё должен сделать, чтобы она согласилась просто заехать в кафе после работы?! Я ведь не к себе ее тащу!

— Почему?

— Не хочу.

Я делаю шаг вперёд и снова оказываюсь совсем близко. Костяшкой пальцев обвожу овал ее лица. Но она не отстраняется.

— Совсем не нравлюсь?

— Совсем, — чеканит твёрдо и буравит настороженным взором.

Алина

— Совсем не нравлюсь?

Его тон неожиданно поменялся. Стал спокойнее. Тише.

Что за вопрос. Как этот мужчина может не нравиться, особенно когда запястье все ещё горит от ожога в том месте, где он коснулся губами! Так нежно. И так страстно. Я до сих пор не отошла и даже сейчас чувствую прилив тепла к животу.

Но кому нужна эта правда? Вот точно не ему!

— Совсем, — чеканю жестко, — не нравишься.

Качаю головой из стороны в сторону.

— Ты просто плохо меня знаешь. Давай я тебя домой сегодня отвезу? Поболтаем по пути. Мы же у Мариба нормально общались.

Ну-ну. До определенного момента.

— Я не могу.

— Почему?

— Я не пью кофе с несвободными мужчинами, Камиль. Мы с тобой вместе работаем. Это неэтично. И, кроме того, почти все своё свободное время я посвящаю сыну, а менять ничего не намерена.

— И менять ничего не намерена.

— Так, стоп, — Камиль мотает головой и замирает. Пожирает недоверчивым взором. — А что значит несвободным? Ты…

— Да все знают, что у тебя девушка есть. Чего ты ко мне прицепился?

— Не понял. А откуда такая информация?

— Да какая разница? Мне сейчас некогда отбиваться от подозрительных ухаживаний. Я каждый вечер домой спешу. Да и тебе есть куда поехать.

— Ну вообще-то у меня никого нет. Первый раз слышу про собственную девушку. Лучше проверяй источники.

Брови мои неконтролируемо поползли вверх. Да лаааадно…!

— Пусть так. Но сути дела это не меняет!

— Ещё как меняет. Короче. Ближайший твой выходной. Часов в восемь-девять. Поужинаем в ресторане. Идёт?

— В это время я сына купаю.

— Хорошо, — уточняет со стиснутыми зубами, — скажи, когда тебе будет удобно.

— Никогда. Давай эту тему закроем? Я не буду с тобой ужинать.

Меня укрывает мощными волнами его едва сдерживаемого возмущения и мужского магнетизма. Ноздри раздуваются. Глаза горят. Взгляд пылает. Он выглядит мегапривлекательным.

Красавчик. Да уж, наверное, много у него было женщин. Хотя… почему «было»?

— Но ты ведь гуляешь с ребёнком? — взрывается. — По магазинам ходишь? Бываешь где-то! С Мирой часто видишься! То есть на то, что тебе нужно, ты время находишь!

— Вот именно. Камиль, — начинаю раздражаться, потому что такие упёртые бараны всегда выводят из себя, — у меня нет времени. Ни на тебя, ни на других мужчин. Так понятнее? Я не хочу, и мне это не нужно. Извини. Поужинаешь с кем-нибудь другим.

Ну а что? Если уж так подумать, то мне сейчас действительно нужно не это. Да и правда некогда!

Но Камиль из моей речи выделил совершенно не то, что я хотела донести.

— Ну то есть у тебя никого нет. И ты сейчас ни с кем не спишь.

— Это тебя не касается!

— А я хочу, чтобы касалось, Алина!

— Камиль. Я уже ответила. Мне нужно работать. Ты не мог бы покинуть кабинет?

— Без проблем. Но я не люблю быть в долгу. Я торчу тебе кофе. И тебе придётся его принять.

Ну и день сегодня! Впервые в жизни я лично встретилась с поставщиками! На душе осталось неприятное чувство. Как будто я обязана быть им благодарна, что мы закупаем оборудование именно у них! Ещё и доплатить должны! Ну правда! Очень неприятно. Как Камиль с ними работает?!

В зале я всех предупредила, что сегодня вечером уже не вернусь.

Я думала приехать домой пораньше и погулять с малышом. Но мама сказала, что сегодня уложить его было очень непросто и Артём уснул совсем недавно. Поэтому сейчас лучше его не будить — сон чуткий.

Мне дико не хватает сына, и я очень скучаю. Он всегда требует к себе много внимания. А я чувствую себя виноватой, что не могу полноценно уделить ему время. И даже когда мы вместе вечером ужинаем, играем или готовимся ко сну… этого как будто недостаточно. А я устаю ужасно. И по-доброму очень завидую подруге. Сейчас она не работает и все своё время посвящает семье. Видеться мы стали намного реже, но оно и понятно. Нам теперь даже созваниваться, если честно, некогда.

А я дико тоскую по нашим посиделкам, сплетням и простым женским разговорам. Раньше мы с Мирой частенько болтали по телефону.

Поглядываю на часы. И думаю, может, Мире позвонить: махнуть на все рукой и приехать к подруге. Полтора часа в запасе у меня есть точно.

В ответ на невысказанный вопрос в сумке начинает вибрировать телефон.

— Алин! Ты совсем пропала! Камиль тебя приковал к беговой дорожке, что ли?

— Привет, солнце, — о нем вспомнишь — вот и лучик, улыбаясь думаю про себя, — только что о тебе думала. Скучаю.

— Приезжай! Мы с Дамиром всегда тебе рады.

Мира счастлива в браке. С мужем они встретились при очень тяжелых и душещипательных обстоятельствах. Никто бы и не подумал, что их знакомство может перерасти в «долго и счастливо». Мариб старше Миры. Они из разных миров. Он — вспыльчивый, очень эмоциональный мужчина с арабскими корнями. А Мира — всегда спокойна и уравновешена. Они как чаши весов: балансируют, дополняют друг друга и поддерживают равновесие, когда кто-то начинает перевешивать. Чаще всего в этом заслуга Миры.

У нас с ней тоже так всегда было. Она — проявление царственного спокойствия и неторопливости. А я всегда куда-то бежала, что-то делала. Мои вспыльчивость и импульсивность часто играли мне плохую службу: я не всегда могла держать язык за зубами, любила огрызаться.

И только в последнее время я стала спокойнее. И то часто приходится усмирять бурю в душе. Но пришлось себя перевоспитывать, когда я поняла, что наши с Матвеем ссоры и выяснение отношений — дорога в никуда. Точнее, это тупик. А ещё рождение Артема помогло мне стать сдержаннее в своих эмоциях. Я на многие вещи стала смотреть по-другому. На приоритеты и собственные возможности, например. Немного иначе относиться к людям. Вот и на Матвея открылись глаза.

— У меня только недавно закончилась встреча с поставщиками. И я буду свободна ещё где-то часик. Если вы не заняты, могу заскочить!

— Вааау! Отлично! Тогда мы ждём!

— Хорошо, — нежно улыбаюсь в трубку. Воодушевление трепетно расползается по организму. Как будто ностальгия. Не хватает мне Миры. — Только Камилю ни слова! А то этот час мне по-хорошему на работе надо быть.

— Пффф… за кого ты меня принимаешь? Я не стукач.

— Ладно, ладно! Жди! Выезжаю. В магазине зацепить что-нибудь?

— Неа, лучше время не теряй.

Спустя полчаса мы уже разлеглись на полу — старая привычка — наблюдая за Дамиром — сыном Миры и Мариба.

Мне так нравилось у них бывать. Да и Мира раньше часто приезжала, когда у меня было больше свободного времени…

Но ничего. Зато денег хватает. И я не думаю о том, чем платить за квартиру, на что купить новые сапоги и куртку Артёму. Не то, что я шикую, но со съёмным жильем даже немного остаётся.

— Алин, — голос Миры заучит осторожно. Я уже знаю, о чем она спросит, и резко напрягаюсь, — а Камиль как себя на работе ведёт? Не подкатывает?

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, потому что не знаю, что ей сказать. Камиль — родной брат ее мужа. Хоть Мира моя близкая подруга, обсуждать ее родню как-то неправильно. И делиться этим, наверное, тоже. Раньше бы я ей всё как на духу выдала, а сейчас — нет. Как-то иначе всё.

— Да не особо…

— Не верю. Алин, он от тебя постоянно глаз отвести не может. Очень сомневаюсь, что мимо проходит.

— Ну не проходит, да, — промолчать не удалось. Но, может, её мнение хоть услышу. Да и о Камиле что-то личное выведаю.

Смело смотрю в глаза подруге.

— И что предлагает?

Отвечаю уклончиво:

— Ужин. Кофе. Что же ещё.

— Он тебе нравится.

— Нравится очень. Да.

С подругой я могу быть достаточно откровенной. Перед глазами вдруг встала картина, где Камиль тягает штангу. Капец просто, как можно быть таким секси…

Непроизвольно сглатываю и медленно выдыхаю, стараясь отстраниться от видения гладких бугристых мышц, переливающихся от капелек пота.

Телефон Миры коротко вибрирует.

— Мариб написал, — подруга тут же дёргается и тянется к гаджету. Лицо её озаряется внутренним светом, когда она нежно скользит взглядом по экрану, а на губах блуждает мягкая улыбка. — Он у подъезда.

Я перевожу взгляд на изящный циферблат на своём запястье и решаю, что мне пора ехать. Тёмка уже проснулся.

— Пойдём, проводишь, — обнимаю подругу крепко-крепко. Не хватает мне её. — Хорошо, что увиделись. Главное, чтоб Камиль не узнал. А то подумает, что я филоню и прогуливаю.

Нагибаюсь и надеваю первую туфлю. Черт, ногу стерла. Болит, зараза. Теперь плестись до дома с ноющей мозолью. Зашибись!

Дверь распахивается, и с коротким «Привет, девчонки» заходит Мариб.

Я мимолётно на него гляжу, бодро здороваясь в ответ, и вбиваю другую ногу во вторую туфлю. Ну хоть здесь все нормально.

Тут я понимаю, что прямо возле меня мужчина присаживается и четко мне в ухо звучит отрывистое:

— Ну привет.

Мурашки бегут по спине, и челюсть прямёхонько трескается об пол. Чееееерт!!!

Приподнимаю голову и сталкиваюсь с пристальным карим взглядом.

Камиль! Какого лешего он тут забыл?!

Он недоволен. Очень, очень, очень.

Наши лица так близко, и кажется, что у нас одно на двоих дыхание.

Я неосознанно прячу за ухо волосы и выпрямляюсь. А Камиль тоже поднимается. И теперь мы стоим так близко… и не мигая смотрим друг другу в глаза.

— Алин, — мужчина бросает рассержено, — а ты же на клиентскую конференцию уехала.

Я и так чувствую себя неловко, а тут…

Размыкаю губы и готовлюсь что-то воодушевленно соврать, но выдавливаю лишь сбивчивое:

— Дааа… просто встреча закончилась несколько раньше, чем я рассчитывала.

Готова ударить себя ладонью по лбу. Вот как так, а?! Ну каааапееец!

— Как хорошо, что она не закончилась еще утром.

Мира с мужем пристально за нами наблюдают.

И тут Мариб вдруг оживает, стараясь (это нонсенс!) сгладить неловкость.

— А у меня, представляете, машина закипела. Я Кама удачно выцепил. И он меня подкинул.

— Ага, — вторит Камиль, — очень удачно!

А сам сверлит меня сердитым взглядом.

— Ты без Артура сегодня что ли? — выпучивает глава Мира, имея в виду бессменного телохранителя.

— Да. Сегодня без.

— Я так понимаю, ты уезжаешь? — обращается ко мне Камиль, буравя тяжелым взглядом.

— Да.

Камиль протягивает руку Марибу, и брат хлопает его по ладони.

— Я тоже поехал. Жаль, кофе, конечно, не выпил. В следующий раз, уже, — смотрит на Миру и выдаёт скороговоркой. — Ты, как всегда, прекрасно выглядишь. Даму привет. Мы погнали.

Распахивает передо мной дверь, и мне ничего не остаётся, кроме как распрощаться с Мирой и Марибом и выскочить в подъезд.

В лифте мы ехали в полном молчании.

Из подъезда я выходила с перекошенным лицом: туфли доставляют дискомфорт.

Неожиданно Камиль взял меня за руку и аккуратно потянул за собой. Но я всё равно споткнулась и, потеряв равновесие, облокотилась о мужчину.

— Что? — довольно резко уточняет Камиль, приобняв меня.

Что-что… Как будто не видно…

— Ногу натерла.

Я попыталась отстраниться, но он меня опережает и берет на руки.

— Это совершенно необязательно, — твердо возражаю.

А ему побоку.

В его руках надёжно, уверенно и спокойно. Хочется прижаться крепче и поцеловать в шею. А ещё от Камиля так пахнет… терпко. Горько. Мужчиной.

Я тяжело сглатываю и пытаюсь не заострять внимания на том, как мне хорошо и комфортно с Камилем.

Мы подходим к его машине, он бережно ставит меня на асфальт и распахивает дверь. Помогает усесться, а лицо его недовольное. Хмурое.

— Куда ты собиралась поехать?

— Домой, — произношу тихо. Знаю, что он меня отчитает. И вроде есть за что. А вроде и нет.

— Сейчас у тебя рабочее время, — смотрит жестко. Неотрывно. И атмосфера между нами тяжелеет. И кажется, что ее можно потрогать рукой…

— Я знаю. Просто я предупредила всех, что сегодня уже не вернусь, а конференция и правда закончилась немного раньше, чем было обещано. И я не увидела смысла возвращаться. Потому что дела отложила на завтра.

Вот серьезно. Я оправдываюсь, совершенно не чувствуя себя виноватой!

— Алин. Это первый и последний раз. Чтобы больше такого не было

Камиль стоит полусогнутый. Его лицо близко от моего. Я вижу, что он медленно наклоняется, и отворачиваюсь, мгновенно разбавляя атмосферу.

— Камиль Абдулаевич, а у вас ведь тоже рабочее время. Вы как-то можете прокомментировать свое отсутствие?

— Вот чертовка. Она ещё и огрызается.

Эта странная, вольготная наша с Камилем манера общения точно до добра не доведёт. Она явно ведёт нас не в ту сторону.

Я смотрю в окно, пытаясь сконцентрироваться на картине за стеклом, но ничего не вижу, потому что всё моё естество настраивается на близость Камиля. И от этого учащается пульс и становится жарко. И тесно. Как будто пространства стало ещё меньше.

Чувствую, как мужские пальцы ложатся на подбородок и заставляют повернуть голову.

Карие глаза очаровывают. В них словно несколько непримиримых граней, несочетаемых стихий. Лёд и пламя. Сдержанность и неудержимость.

Я знаю, Камиль меня хочет. Его затуманенный взгляд говорит мне о многом и бросает в пучину порока. И я тайно представляю, как он гасит моё сопротивление и набрасывается на меня. Голодный. Страстный. Нежный. А я сдаюсь под его неудержимым напором, потому что мне так этого не хватает. Когда мужчина смотрит вот таким непримиримым жёстким голодным взглядом.

Слишком громко я втягиваю воздух, слишком резко и плотно свожу колени. И это действие не укрывается от внимания Камиля.

Наши лица так близко друг от друга. Секунда… и его губы сминают мои в бешеном, неумолимом поцелуе. Камиль не даёт ни единого шанса отвернуться и оттолкнуть его, крепко фиксируя мою голову. Его язык дерзко скользит по моему, ласкает нёбо, а я плавлюсь от таких жадных собственнических движений.

Его мощный уверенный напор — это что-то непередаваемое. Я слишком поздно осознаю, что Камиль уже корпусом углубился в машину и теперь налегает на меня ещё больше.

Его ладонь ложится мне на шею и медленно движется вниз. Соски набухли и жаждут мужской ласки. И я почти неосознанно жду, когда он дотронется до груди хотя бы сквозь одежду. Или начнёт задирать юбку, обжигая наглым касанием. В моём сознании он давно уже разложил сидение, придавив меня крепким телом, а его каменный член уже порывисто двигается во мне, раз за разом вырывая из моей груди сдавленный крик, а я подаюсь навстречу, поддерживая заданный мужчиной темп.

Надеюсь, ничего этого не видно в моих глазах.

Камиль очень напряжен. Его движения твёрдые, но торопливые, как будто он не хочет терять времени, понимая, что я вновь оттолкну его.

Его крепкие сильные ладони уже скользят вниз, ложатся на бёдра, сдавливая и сжимая их…

Господи, он меня даже не трогает, это всё расшалившееся воображение.

А я чувствую усиливающийся внутренний трепет, оседающий внизу живота тяжёлым туманом. И дыхание уже полностью меня выдаёт: я с шумом жадно хватаю воздух, а желание накрывает плотной волной.

Подаюсь вперёд бёдрами, сжимая интимные мышцы, потому как сладкая истома уже охватила тело.

Мне так нужна разрядка… Скоро. Сейчас…

Мужчина целует меня страстно, самозабвенно, но руки контролирует и не слишком упорствует.

Вдруг всё заканчивается так же неожиданно, как началось. И только губы Камиля нежно оттягивают мою нижнюю губу. Его глаза закрыты. Я от него отворачиваюсь, а Камиль играючи бодает меня в висок. У него сейчас такой вид… искренний. Как будто он не спеша наслаждается почти невинным касанием. Он так нежен…

— Вот чертовка.

Камиль немного отодвигается и, стараясь отдышаться, заставляет вновь к нему повернуться. Тяжело шепчет в мои губы, а глаза темные, в них опасная тьма раскинула крылья.

— Вы повторяетесь, — еле из себя выдавливаю.

— Хочешь, ко мне поедем?

Голос его неузнаваем. Глубокий. Хриплый. Низкий. Да, очень хочу…

— Нет, — шепчу тихо, а сама пытаюсь взять себя в руки. Это что только сейчас было?! Откуда столько нежности в этом мужчине?

Он все еще тяжело дышит.

— Ммгуу… — тянет, расслабляясь, — вообще, значит, «не нравлюсь». Ооокеей.

Обходит машину. А я краем глаза отмечаю, как Камиль поправляет пряжку на ремне, плотно сжимая губы.

— Называй адрес, — спокойно бросает, смотря по зеркалам, — я тебя сам отвезу.

— Осторожно! — громко звучит весёлый и задорный голос, и меня окатывает неожиданной волной.

Артём у меня на руках и на брызги и прохладную воду реагирует излишне эмоционально: пищит, тянется ручками и пытается слезть. Я прижимаю его к себе, готовая затискать до умопомрачения! Так я его люблю!

— Тём, ну не вырывайся! Идём на берег! Мир, мы к лежакам!

— Ага! — разговариваем, повышая голос, потому что звуки отовсюду льющейся воды заглушают слова. — А я тогда на горку! — отвечает Мира.

— Давай, а то через полчаса домой! Тёмке спать надо будет!

Мое чудо отталкивается от меня, настойчиво просится поставить его на ножки. Сын сам залез на лежак и теперь увлечённо ковыряется в «сборной» сумке. Вытаскивает банан и протягивает мне.

Вообще в аквапарке запрещено проносить с собой еду. Если посетители проголодались — милости просим в бар. Там и еда, и напитки. Но малышу захватить с собой перекус охранник разрешил. И теперь Тёмка увлечённо лопает банан, тщательно смакуя яркий фруктовый вкус.

Сегодня выходной. Идея сходить с сыном в бассейн меня не оставила. Я не нашла подходящий: везде, куда я звонила, пускают только с детишками от трёх лет, как я и думала. Но зато с аквапарком таких проблем не возникло.

Одной идти было лениво, да и не слишком удобно, чего уж там, поэтому я предложила подруге развеяться и покупаться вместе.

Мира откликнулась с энтузиазмом. Мы подгадали время с утра, пока Дамир спит и его можно оставить на папу: Мира посчитала, что малышу в аквапарке ещё делать нечего, ему всего полгода. Обычно Мариб занят, но если Мира просит, он всегда может выкроить пару часов и посидеть с сыном.

— Ну что? Вкусно тебе?

Сынишка на секунду фокусируется на мне глазами, сладко улыбается с набитым ртом и переводит взгляд на окружающих. Он впервые в аквапарке, ему всё интересно. Здесь весело, шумно и влажно. Здорово, одним словом.

Да и я получила мощный заряд бодрости и положительных эмоций. И немного отстранилась мыслями от работы. И от сексапильного настойчивого босса.

В тот день Камиль отвёз меня домой. Ни единого двусмысленного намёка больше не прозвучало. Ни прикосновения, ни откровенного взгляда. Только обычный легкий разговор ни о чем. Немного юмора. Немного серьёзности. Как подменили человека! Только небрежность и веселье в его голосе никуда не делись. И в конце поездки я даже позволила себе немного расслабиться в присутствии начальника.

Достаю спрятанный под полотенцем телефон и проверяю экран. От мамы два пропущенных. Наташа с прежней работы звонила, а ещё…

Висит одинокое смс от Камиля:

«А я знаю, чем ты занимаешься:)»

Громко цыкаю и, гася непрошеную улыбку, разблокирую экран, игнорируя сообщение. Перезваниваю маме, и хватает меня минуты на две. Во-первых, Артём уже слез с лежака и отправился на поиски приключений. А во-вторых…

«Не замёрз Тёмочка там?»

«Нравится ему?»

«А вы в глубокие бассейны не лезете, да?»

«Ты ж на горках с ним не катаешься?»

«Алин, ты следи там за ним, скользко ж везде!»

Сколько раз у нас были разговоры, что я вроде как взрослый человек и конечно не желаю зла своему ребёнку. Но все бесполезно. Именно поэтому мне пришлось снять квартиру и теперь мы с малышом живем отдельно. Давно нужно было это сделать. В идеале ещё до замужества.

Отнимаю от лица телефон, чувствуя горькое разочарование. Почему мама не хочет меня слышать? Не понимает элементарных вещей? Она очень на меня давит, а я стараюсь держаться спокойно, в душе что-то не позволяет разговаривать грубее, но, как мне кажется, я скоро не сдержусь и выдам очень много лишнего.

Поднимаюсь на ноги, наблюдая за Артёмом: он увидел поблизости детский уголок и теперь целенаправленно мчится туда, спотыкаясь о неровную поверхность. А я бреду за ним, гоняя в голове неприятные мысли.

Матвей опять вчера звонил. И опять спокойного разговора не получилось. Я не хочу его ни видеть, ни слышать. Зачем он появился?

Телефон коротко вибрирует вновь, и я на автомате опускаю глаза на экран. Ну не могу я не улыбаться, когда Камиль так мило напоминает о себе.

«Между прочим, я отодвинул часть дел и могу забрать вас) ты ведь соскучилась, правда?»

Отрываюсь от телефона, давясь улыбкой.

— Артём, поставь стул.

Малыш схватил детский пластиковый стульчик и начал возить его по полу, как каталку. Ну а что? Хорошо скользит, но громко и неприятно карябает поверхность.

Опускаю взгляд на экран. Набираю:

«Нет. И нет:)»

Скучать по руководителю — это дурной тон. Но все равно скучаю по его шуточкам и нежным касаниям. А тот поцелуй в машине… он был совсем не такой, как у Миры за городом. Мягкий, нежный. Чувственный. Как будто Камиль припал к живительному источнику и смаковал каждый глоток…

Уверенно отправляю шутливое смс.

А ответа нет. Мне нравится, что мужчина настойчив. Ну как такой напор и целеустремленность могут не нравиться?

Неожиданно меня хватают чьи-то нежные руки, заключая в кольцо.

— Попалась!

— Мира! Ну ты меня напугала! С ума сошла!

— Зато немного встряхнешься. Так! Я с Тёмой, а ты иди, прокатись пару раз напоследок, и пора собираться.

— Телефон мой тогда держи…

Ну что сказать, утро пролетело незаметно.

Собирались обратно мы с подругой чуть дольше запланированного времени.

— Да я иду, иду, Мариб! Всё успеем, — отбивая звонок, Мира начинает торопливо складывать вещи и поясняет: — Кажется, меня кто-то сейчас покусает.

— Пффф, — ухмыляюсь громко. — Да он с тебя пылинки сдувает. Это так, для красного словца. Мариб не может не повозмущаться, ты ж его знаешь.

— Ну да, он же в курсе, что я черепашка.

Мира весело подмигивает и наскоро собирает длинные волосы в хвост.

— Вы готовы?

— Да, — проверяю содержимое сумочки и прокручиваю в голове, не могла ли я что-то забыть. — И телефон на базу гони!

Не глядя на экран прячу мобильный в карман, беру на руки сына. Мира помогает мне с пакетами, и наша компания дружно вываливается из раздевалки под громкий детский визг.

Вот любит Артём попищать!

За дверью аквапарка стоит высокий лысый мужчина, и как только мы появляемся, тут же принимает у нас пакеты и сопровождает до выхода. Вот такой у Миры муж: если сам не может, то обязательно кого-то пришлёт.

На улице, кстати, уже довольно прохладно, но мы с подругой не стали сушить волосы. Я вообще к этому отношусь спокойно. Могу и после душа зимой с открытыми окнами щеголять.

И даже никакие:

«Алина! Закрой окно, у тебя голова мокрая!» — не помогали. Вообще никогда.

— Вон наш кортеж.

Мира кивает в сторону, но в этом нет необходимости. Огромный чёрный Гелендваген стоит царем среди остальных машин. А рядом ещё один огромный чёрный внедорожник. Мира и Мариб до сих пор повсюду ездят с охраной: уж слишком трагичные события были в их жизни ещё до рождения Дамира.

Мариба видно издалека: он стоит за капотом машины, сложив руки на груди, и с кем-то разговаривает. Брутальный у Миры мужик. Я когда впервые его увидела, даже немного испугалась. В этом плане заметна их разница с Камилем. Младший брат более холёный, что ли. Ну в общем не кажется таким отталкивающе-опасным.

В присутствии Мариба я всегда чувствую себя немного неловко, но не подойти и не поздороваться вроде как не очень красиво.

И сюрприз ждал меня уже на подходе к мегамощной тачке.

Столкнувшись с тёплым взглядом Камиля, которого было не видно из-за машины, я мгновенно забываю, что хотела поприветствовать Мариба.

— О! Ну наконец-то. Мы уже заждались.

— Так, вот я точно заждался! — слышится недовольный голос. — Если я опоздаю на встречу, кое-кто будет купаться дома!

«Ну-ну…» — ехидненько думаю про себя. Одно слово Миры — и личный аквапарк будет у неё в квартире.

Мы с подругой на секунду встречаемся глазами и, видимо, думаем об одном и том же.

— Дамир спит ещё?

— Спит, спит, — уже намного тише и спокойнее отвечает Мариб.

— Ну а что ты тогда расшумелся? Я могу забрать его, а ты лети на свои встречи.

— Щаззз! Я просто так тут стену подпирал? Так, всё! Дуй в машину! Ребят, мы погнали! Я реально опаздываю! Хорошего дня!

Мариб. Этим все сказано.

Мужчины торопливо пожимают друг другу руки, мы с подругой обнимаемся, она чмокает Артёма в щёку.

Спустя полминуты мы остаемся на улице втроём: я, Артём у меня на руках и Камиль с моими пакетами.

Картина маслом, ага. Мне отчего-то неловко, а у Камиля веселье зашкаливает.

— Ну что, пошли?

— Куда? Сейчас мое такси подъедет ко входу. Минуты через три.

— Не понял. Мы ж договорились, что я вас встречу и отвезу.

У меня вновь отвисает челюсть. Когда это такое было?

— Разве?

— Да. Я позвонил, но ты не ответила, и я написал, что приеду за вами сам.

Тянусь к телефону в заднем кармане и пробегаюсь глазами по экрану.

Да. Действительно. Три сообщения. В одном из которых говорится, что он приедет.

— А тебя не смутило, что я не ответила ни на одно из них?

— Нет, конечно. Меня вообще уже перестали смущать твои вечные отказы и молчание. Ладно, поехали, я ведь уже здесь.

— У тебя детского кресла нет, как мы поедем? — выпучиваю глаза!

— На такси. Я с креслом вызвал.

— То есть ты всё бросил и приехал на такси? Чтобы прокатиться со мной до дома, а потом уехать обратно?

— Ну примерно так…

— Странный ты человек.

— Время не трать. Усаживайтесь.

Такси, оказалось, стоит неподалёку. Снова бизнес. Водитель в белоснежной рубашечке. Внутри все в кожаной обивке. Чисто. Приятно.

Артёма я тщательно пристегнула, подёргав на всякий случай ремни. Всё крепится хорошо. Обхожу машину и радуюсь, когда Камиль распахивает дверь. Я уже отвыкла от всего этого. И снова приятно.

Собираюсь плавно опуститься возле Артёма, а взглядом неожиданно натыкаюсь на нежно-розовые бутоны. Невероятно красивый букет лежит на сидении, сиротливо ожидая хозяйку. И как-то все мысли мгновенно улетучиваются из головы. Этот жест начинает колебать мою стойкую отстранённость. Это как-то… слишком личное, что ли. Не просто прижать к стене и предложить провести ночь вместе. Это как будто нечто большее.

Возле уха слышу тихий шёпот:

— Я помню, я тебе совсем не нравлюсь. Но они-то хоть нравятся?

Поворачиваю голову, рискуя потеряться и утонуть в темных озерах.

— Да, спасибо.

Долго смотреть в его глаза не могу, поэтому отворачиваюсь быстро и усаживаюсь. Камиль закрывает дверь, а я пытаюсь отодвинуть букет в сторону, потому что Тёмка уже раскусил, что лепесточки можно выдирать.

По дороге Камиль задаёт мне вопросы из разряда «ни о чем». Вдруг неожиданно замечает:

— Всё-таки Мариб с Мирой как шелковый. Если б я его заставил лишнюю минуту меня ждать, он бы меня разъеб… эээ… разнёс в пух и прах.

«Каааамииииль!!!» молчаливо кричу про себя и закатываю глаза. Ну что за человек, а!

Доехали мы довольно быстро, даже удивительно. Сын уже почти уснул в кресле. Надеюсь, сон не пройдёт.

Мужчина помог мне с вещами: тащить на руках сонного Артёма ещё и пакеты было бы крайне неудобно и тяжело.

— Спасибо тебе за помощь.

Когда мы поднялись в квартиру, я поскорее стянула с себя обувь, наступая носками на пятки. Ненавижу так разуваться, но…

— Пригласишь меня?

Замираю, ощущая, что весь ступор отражается на моем лице. Нет, конечно, Камилю у меня делать нечего. Тем более я с Тёмочкой рассчитывала прилечь…

Я сумбурно соображаю, как помягче отказать, но Камиль вдруг выдаёт самую неожиданную в этой ситуации фразу…

Мягко прикрываю за собой дверь кабинета и негромко стучу каблуками, стараясь переключиться с мыслей о Камиле.

«Я понял. Тебе не до меня. Окей. Закроешь?»

И ещё приподнял ладони вверх, будто признал своё поражение и в этот раз. Удивил очень. Я думала, он будет настаивать.

Так. Письма я отправила. Документы проверила. Груз Дима помог принять.

Даже не верится, что сегодня всё спокойно и нет происшествий.

Наливаю чай. Перебираю бумаги и с удовольствием отмечаю, что рабочий день прошёл изумительно. Я сама готова себя похвалить.

Мне удалось в короткие сроки решить вопрос с расписанием. Теперь в центре отдельный новый зал единоборств. Завтра на собеседование к Лене придут два тренера. Удивительно, как быстро мы все это провернули.

Мне кажется, ничто не сможет омрачить моего настроения. Опрокидываю в себя остатки чая и довольно смакую привкус лимона на языке.

Тааак! Вот это письмо Камилю. Копию Оксане. Название…

Ага! Есть! Письмо улетело, а я, потирая ладошки в предвкушении спокойного вечера, выключаю компьютер. Переобуваюсь и достаю из ящика расческу.

Приглаживаю темные пряди, с неудовольствием отмечая, что волосы в последнее время стали более ломкими. Нужно будет принять меры. Мысленно делаю зарубку забежать после работы в магазин профессиональной косметики и зацепить масочку для волос и ампулы с уходовым средством.

Перевожу мечтательный взгляд на часы ещё раз. И вдруг на весь кабинет раздаётся раскат грома, да такой мощный, что я внутренне содрогаюсь.

Небо и так было хмурое, а теперь его неожиданно быстро заволокло низкими тяжелыми чёрными тучами. И, кажется, вот-вот ливанет…

Начинаю собираться быстрее. Возможно, ещё удастся вовремя добежать до метро. Но с магазином женских штучек, похоже, сегодня можно распрощаться.

— Алло, — коротко бросаю в трубку, даже не глядя на экран, раздражённая незапланированными задержками. — Слушаю.

— Ты вроде домой уже собиралась?

Я резко останавливаюсь и отнимаю телефон от уха. Гляжу на экран. Ну да. Камиль. Точно. Я его голос теперь не перепутаю ни с одним другим.

— Да, — бросаю коротко.

— Погоду видела?

Ну да, я ведь не в берлоге. И вообще-то я люблю дождь. Но предпочитаю наблюдать за ним в тепле и уюте собственной квартиры.

— Ненастная, — отвечаю коротко. Что он меня опять задерживает?! — Но мне нужно поторапливаться. Если ничего серьёзного, я перезвоню попозже?

— Ага, обзвонишься прям.

— Ну честно!

— Так я тебе и поверил.

Цепляя сумку, закрываю кабинет на ключ и несусь к выходу.

— Что-то случилось?

Подбегаю к лестнице. Надеюсь, господин строгий начальник не закидает меня новыми заданиями! Только не сейчас!

— Да. Хочу, чтобы ты со мной поехала, а не мокла под дождем.

— Уже никак, я уже ушла, спасибо за предложение. Хорошего вечера! До завтра!

Быстро переставляя ноги, несусь к выходу. Выхожу на крыльцо и мгновенно скисаю.

За-ши-бись. Льёт как из ведра. Уже. Прекрасно. Просто прекрасно! Кажется, придётся раскошеливаться либо на зонтик в ближайшем переходе. Либо на такси. Не успеваю об этом подумать, как меня сбивает с ног вездесущий ехидный голос:

— Ну вот. А говорила, уже ушла.

Оборачиваюсь к Камилю. Мужчина вальяжно облокотился о стену и пристально меня разглядывает. Взгляд его мерцает, на губах улыбка, а брови насмешливо вскинуты. Руки сложены на груди. Рукава белоснежной рубашки натянуты, и под тканью угадываются крепкие мышцы.

— Да куда ж я уйду. Если только уплыву, лужи такие…

— Добровольно в машину сядешь или тебя запихивать придётся? — видя мое замешательство, Камиль шутливо бросает: — Давай не будем персоналу давать повод для сплетен. Я подгоню машину, и ты спокойно займёшь место впереди. И ещё я тебе кофе торчу. Так что садись. Всё равно выбор у тебя невелик.

— Лаааадно, уговорил, — царственно соглашаюсь.

И с барского плеча ещё и дарю разрешение угостить меня кофе:

— Мне глясе.

— Может, лучше тебя сводить в детское кафе и угостить мороженым? — усмехается Камиль.

— Артём мне этого не простит.

Шучу, конечно, но я и вправду мало балую малыша совместными прогулками. Ничего. Верю в то, что в будущем будет попроще.

— Алин, когда у тебя будет свободное время?

Теперь тон Камиля настолько серьёзен, что я мгновенно подбираюсь. Мужчина собран, внимательно следит за дорогой и ждёт моего ответа.

Машина несётся по магистрали, оставляя позади рабочий день. А я все раздумываю над ответом. Да никогда. На работе я вся в делах. Дома — тоже. А вечером снова просить маму посидеть с Артёмом? Пока я на свидание схожу? Она и так не обязана…

— Снова зовёшь на ужин?

— Зову, — бросает хмурый взгляд по зеркалам и плавно обгоняет едущую впереди Киа Рио. — Нравишься ты мне.

Я застенчиво улыбаюсь, отворачиваясь. Но на самом деле не знаю, как организовать встречу. Не тащить же с собой Артёма.

— Ты меня просто плохо знаешь, — возвращаю Камилю недавно сказанные им же слова. Весело. С искринкой.

— И хочу это исправить.

Очень славный. Такой милый. Он вообще умопомрачительный.

— Сейчас съедем на дублёр и свернём. Там неплохое кафе. Зайдём?

— Камиль, я не могу, — отрезаю немного разочарованно. Да, хотела бы, конечно, заехать. — Во всяком случае, сегодня.

— Хорошо. Тогда возьмём с собой.

Кофе просто изумительный. Камиль посоветовал мне с корицей или ореховым сиропом. И я, как истинная сладкоежка, выбрала второе.

Атмосфера неуловимо поменялась. Напряжение и недоговоренность ушли, оставив после себя легкость и приятное предвкушение чего-то особенного.

Мы проболтали ни о чем всю дорогу. И к концу пути я поймала себя на мысли, что абсолютно расслаблена и с мужчиной мне очень комфортно.

— Спасибо, что подвёз.

— Спасибо, что ты наконец-то согласилась. Кстати, скоро и здесь дождь начнётся. Пойдём.

Камиль откидывается на спинку кресла, отстегивает ремень и тянется к ручке.

— Не нужно, — мягко перехватываю его руку, чувствуя легкий трепет от такого простого касания. — Не провожай.

Не хочу, чтобы мама меня видела, а то начнутся нравоучения. Они гуляют на улице. И мне бы не хотелось попасть под обстрел. Я сейчас к этому не готова.

— Да брось. Идём.

— Камиль, — чуть сжимаю его пальцы, слишком поздно понимая, что зря я дотронулась до мужчины, и тут же отнимаю руку, пытаясь отшутиться. Но…

Он ловит мою ладонь и подносит к губам, обжигая мягким горячим касанием, скользит по коже, а по спине моей бегут мурашки. Камиль не сводит с меня зачарованного взгляда.

— Почему нет? — шепчет мне в ладонь. А мне так сладко от нежности. — Разве здесь есть что-то предосудительное?

— Не хочу. Мама может увидеть. Потом будет куча вопросов. Не хочу объясняться.

Ох недобрые огоньки пляшут в его глазах. Но он спокойно соглашается.

— Хочешь, я заберу пустой стакан? А то тебе опять будет выбросить негде, станешь ко мне напрашиваться, — довольно скалю зубки.

— Это что ж должно произойти, чтобы ты меня впустила? — не остаётся в долгу Камиль.

Я дотягиваюсь до стакана и безропотно его забираю.

— А поцеловать на прощание? — он весело наблюдает, как я выбираюсь из машины, и шутит вслед.

— Не наглейте, господин Алиев, я ведь и передумать могу.

— Обойдёшься, — с улыбкой замечает мужчина и подмигивает.

Помахав ему на прощание, я направляюсь к подъезду, оглядывая двор. Аккуратно придерживаю стаканчики — кое-кто кофе не допил.

Своих не вижу. Набираю маме.

Она решила зайти в магазин, поэтому перезвонит, как выйдет. А сейчас руки заняты.

Я не успеваю отбить звонок, как чувствую, что на меня налетает что-то тяжелое, едва не сбивая с ног. Еле-еле получается остаться на ногах, но от неожиданности телефон выпадает из рук, а следом летят и стаканчики.

Нормально вообще!

— Ты чё сделала, мымра?

Я мгновенно вскидываюсь, сталкиваясь с гневными зелёными глазами. Неприятного вида парень опускает голову и, с отвращением искривив губы, пытается оттереть пятно кофе на своём застиранном и потерявшем вид поло.

Внутри меня от грубого вопроса внезапно просыпается та сама безбашенная девчонка, которая раньше встревала во все конфликты и которая не умеет держать язык за зубами.

— Совсем охренел?! Куда прешь, придурок?!

— Опачки, — глаза незнакомца загораются, и он начинает осматривать меня неприятным взглядом, скользя по фигуре. — Кажется, кто-то рот не по назначению использует.

— Кажется, у кого-то пластилин вместо мозгов и проблемы с двигательным аппаратом! Пошёл вон отсюда, быдлятина!

— А ну-ка, — парнишка недобро прищуривается, — сюда иди…

Я успеваю увернуться и отойти назад, но он, неожиданно оказавшись рядом, резким рывком пленит моё запястье, до боли сжимая пальцы и впиваясь в кожу. Ещё и руку сильно вывернул.

И тянет в сторону… к машине… справа от неё непроглядные заросли.

— Ты что творишь?! Обозрел совсем?!

— Попизди мне ещё. Хотя… правильно, лучше рот разминай.

Я округляю глаза и понимаю, что дело плохо. Вот прям очень плохо. Даже не представляю, что он задумал. И пытаюсь сопротивляться. Что ж такое, а?! Мне всегда казалось, что двор — это людное место, а теперь поблизости никого.

Внезапно совсем рядом слышится приглушённый звук, и грубиян сгибается пополам, выпуская мое запястье.

— Девочек обижать нельзя, ты в курсе, баклан?

Я с трудом узнаю пропитанный горькой желчью тон Камиля.

В ужасе пячусь назад, потому что парень довольно крепкий, хоть и не такой высокий, как мой босс, и прямо сейчас он выворачивается и агрессивно нападает на Камиля, а того относит в сторону.

— Алина, отойди!

Господи, может, полицию вызвать?! Судорожно исследую глазами траву, заросли возле подъезда и асфальт. Но телефон… он потерялся…

С замиранием сердца смотрю на мужчин.

Камиль сурово поджимает губы и, сгруппировавшись, отражает новый удар, но следующий приходится четко в челюсть, потому как Камиль наступает на горе-стаканчики и поскальзывается, на мгновение теряя равновесие.

У него кровь идёт! Ну что же это, а? Ну все ж так хорошо было!

Парень скалится и бросает грязное ругательство в Камиля, а тот в свою очередь отходит на шаг назад.

Дальше я вообще не успела осознать, что произошло, но незнакомец вновь кидается на Камиля. Начальник уворачивается и тут же хватает парнишку за руку, заламывая за спину. Агрессор начинает мычать, стиснув зубы, и сгибается в три погибели, меняясь в лице.

— Сейчас быстро извинился перед девушкой и свалил нахер отсюда. Ты понял, щенок?

— Да пошёл ты! — тут же вскидывается, потому что Камиль приподнял его руку вверх, и кричит. — Ааааай!

— Я два раза не повторяю.

— Да не подумал я! — у него скорее ироничный тон, чем с искренним сожалением, но какая разница? Пусть все это наконец уже закончится! — Случайно налетел! Дороги не видел! Ааай, да отпусти!

— Ещё раз тебя здесь увижу — хребет наружу вытащу. Ты меня понял?

— Да понял, понял. Че, сразу нельзя было нормально объяснить, что твоя тёлка?!

— Извинился перед девушкой!

— Извини! Можно я уже пойду?

Камиль долго возиться с мальчишкой (хотя тот больше похож на верзилу) не собирается. Отталкивает в сторону, и тот, потирая руку, ускоряет шаг. Дойдя до машины, прыгает на водительское сидение, заводит мотор и с громким ревом рывком трогается с места.

— Охренеть у тебя райончик.

— Первый раз такое. Извини, что…

— Ты давно здесь живёшь? — уточняет, пытаясь отдышаться, и рукавом вытирает кровь с лица.

У него бровь разбита.

Я сочувствующе смотрю на босса. Мне очень стыдно и неловко, но я так благодарна, что он за меня заступился… Теперь, вон, капли крови на рубашке.

— Пару месяцев, как от мамы переехала. Но она через дорогу живет. Камиль…

— М? — его губы плотно поджаты. Он злится?

— Спасибо.

Мы долго смотрим друг на друга. В мужских глазах я не вижу ничего. Не понимаю, о чем он думает. Взгляд тёмный. Тяжелый. И губа опухла.

— Лицо разбито… — едва шевелю губами, не в силах отвести взора. Подхожу вплотную и неуверенно касаюсь его руки. От прикосновения чувствую трепетное волнение. Тут же крепко сжимаю его широкую ладонь и легонько тяну на себя. — Поднимемся. Нужно обработать.

Его взгляд темнеет ещё больше. Он не произносит ни слова, лишь молча кивает и сжимает мою ладонь в ответ. Отворачивается…

Неожиданно Камиль шагает в сторону и присаживается на корточки. Тянется к траве и поднимает мой мобильный.

— Спасибо, — твержу одно и то же, потому что все слова позабылись.

В молчании мы подходим к подъезду, и тут я выдаю:

— А может, у тебя аптечка в машине есть?

Запоздало спохватилась. Ну да, конечно должна быть! Камиль настолько скрупулёзный… точно! Он без аптечки не может ездить!

— Нет, — слышу короткий чёткий ответ. — Поднимаемся.

На сердце волнение. Но думаю, оно и на лице отражается.

Мы переступаем порог, и я поскорее разуваюсь и бегу мыть руки, на ходу бросая Камилю:

— Проходите на кухню, справа по коридору.

Не могу объяснить, почему в некоторые моменты, когда мы наедине, я обращаюсь к Камилю на ты, а в какие-то — на вы.

Хорошо я вчера успела прибраться. А утром, перед тем как отвести сынишку к маме, пособирала разбросанные игрушки. Так что дома почти чисто. Не считая раскиданной обуви в коридоре, двух немытых кружек в раковине, машинки под столом и вороха нестиранной одежды в углу ванной комнаты. Почему я до сих пор не купила корзину для грязного белья? Блиииин! Стыдобища! Надо живо пульнуть его в стиральную машинку!

Ну вот, так-то лучше!

Наскоро обтираю руки полотенцем и натыкаюсь в зеркале на изучающий взгляд Камиля.

Мужчина сложил руки на груди и внимательно за мной наблюдает. Появился в дверях он не больше, чем минуту назад, так что манипуляции с бельём не мог видеть.

— Сейчас перекись достану. И хлоргексидин. Очень болит?

— У меня ничего не болит, Алина. Я ещё и не так отхватывал в жизни. Это пустяки.

Приношу Камилю чистое полотенце. Зачем-то стою над душой у человека и завороженно наблюдаю, как он вспенивает жидкое мыло ладонями. Не могу не любоваться его руками. Он всё делает не торопясь, вольготно. И каждое его движение щедро сдобрено щепоткой сексуальности.

Мы почти не разговариваем, да я и не знаю, что сказать. Чувствую себя не в своей тарелке. Камиль у меня дома… а я так волнуюсь, что чувствую себя… как будто на экзамене.

Интерьер съёмного жилья не отталкивает, но квартира не такая, какую бы я хотела: слишком тёмная для меня и заставленная громоздкой мебелью. Я не могу пока ещё назвать её своим домом, хоть и стараюсь в пределах разумного переделать её под нас с Артёмом. К сожалению, выбирать пришлось из того, что было поближе к маме. Соотношение цена — качество меня устраивает. Но внутри всё это «не моё». И отчего-то кажется, что Камиль это понимает.

Сейчас он смотрит на квадратный поднос на столешнице возле раковины. Поднос обычный. Пластмассовый. Но у него безумно приятная расцветка: толстая светло-серая вязка, напоминающая свитер. Мне Мира подарила. Обожаю этот сувенир.

Сверху лежит кусочек розового мыла ручной работы с красивыми разводами. Небольшая декоративная вазочка с искусственными нежно-розовыми пионами. Вот это уже мой стиль. Я предпочитаю все вот такое: светлое, нежненькое. А на пионы, кстати говоря, я ещё капнула ароматное апельсиновое масло.

После того, как Камиль вытер руки, я вновь позволяю себе пленить его ладонь и легонько тяну мужчину за собой на кухню.

Усаживаю его на массивный стул, съёмный чехол которого я поменяла на прошлой неделе, и встаю вплотную.

Блин! Я же ватный диск забыла!

Какая-то дурацкая ситуация. Мы как два подростка: не знаем, что сказать друг другу, смущаемся. Но чувствуем друг друга на физическом уровне.

Возвращаюсь с дисками.

— Искренне сожалею, что так получилось, — говорю правду. Ведь даже от мамы я чаще всего слышу поучения, нежели слова поддержки. — За меня давно никто не заступался.

Промываю рану сначала перекисью, а потом капаю на ватный диск другую жидкость. Подношу к раненой брови и аккуратно промакиваю. Наклоняюсь очень близко, и наши лица с Камилем уже на одном уровне.

Я тяжело сглатываю. Потому что… просто потому что не могу отмахнуться. Я чувствую мужчину. Его запах. Его заинтересованность. Я знаю, он меня хочет. И меня это уже давно не оставляет равнодушной. Я осознаю, что между бёдер уже разгорается пожар, а кровь бурлит в венах. И я не понимаю, как вести себя дальше.

Камиль такой… он просто нереальный. Красивый. Мужественный. У него такое тело, что я ненавижу каждый из своих нескольких лишних килограммов. Но главное даже не это. Камиль оказался… нормальным. Ну то есть я раньше думала, что он заносчивый тип, привычный к женскому вниманию, грубоватый, с дурацкими шутками, избалованный, абсолютно несерьёзный. Почему-то я считала его эгоистом.

А теперь моё мнение в корне поменялось. Он добрый. Хоть характер у него твёрдый и напористый, Камиль всегда действует как-то мягко. Он бывает довольно резок, но никогда не обижает никого, не унижает человеческое достоинство. Как у руководителя у него много сотрудников, и ни разу я не слышала, чтобы он кого-то обидел, словесно ударив ниже пояса. Даже когда ему приходится реагировать строго, он всегда держит себя в дозволенных рамках и общается корректно.

У него есть душа. И она не загрубелая и каменная. Совсем нет. Да что уж там. Он только что вступился за меня. И в прошлый раз, когда Тёма ногу повредил, сорвался с места и отвёз меня к сыну. Хоть я видела, что он постоянно отвечает на рабочие звонки и перепроверяет почту прямо за рулём. А я ведь и такси могла вызвать.

А когда Мира в больнице лежала с Дамиром? Камиль к ней приехал и привёз продукты, потому что брат не смог. Я ещё тогда подумала, что его Мариб заставил. А сейчас вдруг отчетливо осознала: да кто ж его заставил бы? Не захотел бы — не приехал. Не отвёз, не заступился, не взял бы меня на работу. Список можно продолжать бесконечно.

А ещё я считала Камиля жутким бабником. Его ж окружает столько женщин, да ещё и каких! Все как с картинки. Но я ни разу не видела, чтобы он жадно с ошалелым выражением лица пялился кому-то вслед. Кажется, для него работа есть работа. А мы… ну а мы с ним познакомились ещё до моего трудоустройства.

В общем, Камиль оказался совсем не таким, каким я его представляла.

Смываю кровь с его губ и чувствую, как внутри меня всё переворачивается. Хочется скользнуть ладонью под рубашку: у него темные завитки на груди, я видела.

Камиль так странно на меня смотрит. Не мигая. В упор. Жёстко. Вернее, даже не жёстко. А сухо. Непроницаемо. Словно внутри него кипит внутренняя борьба, а борется мужчина сам с собой. Губы недовольно сжаты в тонкую линию, а подбородок уже выехал вперёд. Дыхание тяжелое, шумное.

— Щипет? — спрашиваю еле слышно и тут же, не дожидаясь ответа, начинаю дуть на рану.

Он немного морщится. Но все равно произносит непоколебимое:

— Нет.

Неожиданно стягивает пиджак, отбрасывая в сторону, и расстёгивает верхнюю пуговицу. Это происходит так быстро, что я не успеваю отреагировать.

Не могу передать весь спектр эмоций, когда ощущаю, как широкие ладони уверенно касаются моих бёдер: сдавливают крепко, бескомпромиссно, не оставляя мне выбора. Камиль резко притягивает к себе, заставляя усесться ему на колени, вжимая в каменную твердость.

Очевидно, борьбу с самим собой Алиев всё же проиграл, потому как в этот же момент его руки скользят по моему телу вверх, а пальцы цепляют застежку молнии.

Камиль

У неё виноватый вид и сочувствие в глазах. Она стоит ко мне вплотную и дует на мою многострадальную бровь. А я жадно втягиваю в легкие живительный кислород вперемешку с женским запахом. И понимаю, что мне этот сладкий аромат снова бьет по мозгам, впрыскивая адреналин в кровь.

Подол чёрного платья чуть задрался, а я задрался сдерживать свои животные порывы рядом с ней.

Опускаю взгляд, голодно скользя взором по ножкам в светлом капроне, и моя челюсть выезжает вперёд, каменея, а принципы начинают медленно отступать.

Не люблю секс на женской территории. Но сейчас мне уже до лампочки. Потому что в следующий раз Алина к себе точно не впустит. И ко мне не поедет.

Я готов наплевать на все правила приличия и отыметь её прямо на полу в её же квартире. С ума меня сводит. Грудь взволнованно колышется, а девушка глубоко вдыхает новые потоки воздуха.

— Щипет? — и вновь дует мне на щеку.

Алина озабоченно заглядывает в мои глаза, ожидая ответа. А я вместо этого, с нажимом выталкивая воздух из легких, рывком стягиваю с себя пиджак, откладывая его в сторону, и расстёгиваю верхнюю пуговицу рубашки.

— Нет, — рявкаю в сердцах и вольготно укладываю ладони на женские ягодицы, скольжу вниз по округлым бёдрам и притягиваю малышку к себе ближе, усаживая верхом на себя. Резко прижимаю к напряженному члену: пусть понимает, что её ждёт. Детский сад закончился. Сил больше нет играть в святую невинность.

В распахнутых глазах испуг и удивление. Я придерживаю её за талию и тяну к себе вплотную, обрушивая тяжелые поцелуи на ключицы, скользя ниже.

Алина потрясенно выставляет вперёд ладони и отталкивает меня.

— Камиль Абдулаевич!

Да, детка. Ещё немного, и ты будешь стонать моё имя прямо мне в губы.

Я с легкостью гашу её сопротивление, и когда она пытается встать, раздраженно бурчу ей в шею:

— Посмей только, — перехватываю хрупкие запястья и завожу ей за спину.

— Камиль, ну ты что…

— Не могу больше терпеть. Жесть как тебя хочу.

— Камиль… Мы же вместе работаем. Это неправильно.

— Да помолчи ты уже.

Плавно опускаю собачку вниз, и пальцы сами касаются гладкой кожи. Кайфую непередаваемо. Эта женщина, как наваждение. Когда просто смотрю — хочу еще сильнее. А дотрагиваюсь… И все. Крыша незаметно съезжает.

Жадный поцелуй в плечо, и я слегка прикусываю нежную кожу. И замечаю, как она покрывается мурашками. Я начинаю увлечённо исследовать женскую фигуру, в восторге отмечая, что у Алины везде всего хватает: прекрасные соблазнительные изгибы, четкая талия, тонкие руки, ножки как надо. Ненавижу худых вобл: женщина должна быть такой, чтобы было за что подержаться.

Я встаю, придерживая девушку за ягодицы, и торопливо направляюсь к окну. Отодвигая тюль в сторону, уверенно усаживаю ценную ношу на подоконник. Задираю платье до пояса, отмечая шероховатость под пальцами. Опускаю взгляд, довольно скалясь:

— Она ещё и чулки носит. Ведьма. Знал бы — давно б уже у себя в кабинете нагнул. Недотрога моя.

По распахнутым карим глазам понимаю, что фраза прозвучала несколько грубо. Но я давно уже не фильтрую. Благо слова в предложения еще собрать могу.

Наощупь расстёгиваю молнию до самого низа и стягиваю тонкую ткань вниз, оголяя грудь и живот… Бюстгальтер тоже летит в сторону. Смотрю на затвердевшие темные соски и прямо чувствую, как мой взгляд тяжелеет ещё сильнее, а члену становится совсем неудобно в жёстких тисках. Я довольно сглатываю и наклоняюсь, дотрагиваясь губами до нежной кожи груди. Затем слегка лижу языком, наслаждаясь сладким женским стоном, и веду мокрую окружность вокруг ореолы. Вновь слышу своё имя, на этот раз уже без возмущения, а тихо и с вожделением. А ещё женские аккуратные пальчики зарываются в мою шевелюру, притягивая ближе.

У Алины хорошая троечка. Я целую мягкий холмик по часовой, затем втягиваю в рот твёрдую вершину, смакуя, прохожусь по ней языком и прижимаю к нёбу. Слышу сдавленный стон. Алина исступлённо дышит и прижимается ко мне сильнее, прогибаясь в спине. Давно уже надо было её трахнуть, может пораньше бы отпустило, а теперь хочется ещё и ещё.

Она льнет ко мне, сжимая коленями мои бёдра, затылком прижимаемся к стеклу. Отзывчивая такая. И сладкая. Соблазнительница.

Отодвигаю белье в сторону. Слегка поглаживаю девушку пальцами и проникаю внутрь, лаская лоно, с удовольствием отмечая, что Алина уже вся мокрая. Отнекивалась больше.

Скольжу пальцем глубже, нахожу набухшую плоть, лаская круговыми движениями, чуть ускоряя темп. Женские стоны услаждают мой слух, и я вновь вбираю в рот тёмный сосок, усиливая напор пальцев. Чувствую, как Алина подается вперед. Отнимаю руку, тянусь к пряжке на штанах, но неожиданно моё запястье перехватывает женская ручка.

— Камиль… Нет, не останавливайся…

Желание дамы — закон. Я возвращаю руку и вновь нахожу сокровенное место, а Алина начинает сама насаживаться на мои пальцы.

Половины минуты не проходит, как девушка напрягается в моих руках, а тело её сотрясает дрожь, и она всё-таки стонет моё имя, впиваясь мне в плечи. Быстро она дошла до пика, а все отпиралась. Ведьма.

Её глаза закрыты, а рот чуть искривлён и приоткрыт. Будь моя воля, я бы её поставил на колени и, стянув волосы в кулак, стал насаживать на себя в бешеном ритме. Но сейчас это неуместно.

Алина ластится как кошечка. И теперь улыбается. Такая податливая и нежная. Её ладошки вольготно гладят темную поросль волос на моей груди. Когда она умудрилась расстегнуть пуговицы на рубашке, я и сам не понял.

Тянусь к молнии, дёргаю вниз собачку и освобождаю член, пару раз проходясь по нему пальцами вверх-вниз.

Вообще-то я люблю, когда девушка и сама проявляет инициативу. Да-да, я чертов извращенец, балдею, когда женщина сама в штаны лезет, и лучше, когда руки не принимают в этом участия. Но Алина гнёт вечное «нет», поэтому сейчас я готов уже на что угодно, лишь бы она меня не послала ко всем чертям.

У неё все ещё томный взгляд, она облизывает пересохшие губки, а у меня башку рвёт окончательно, когда я представляю, как она в следующий раз будет ими полировать мне член. А я упрусь ей в самую глотку, буду слушать приглушённые стоны и чувствовать вибрацию в горле. Бляяяяядь!

— Ну держись, детка.

Слегка постукиваю напряженной головкой по лону, и тут:

— Камиль, — звучит возмущенное. — Презерватив возьми!

Я чуть зубами не скрипнул от досады!

— Нет у меня с собой. Сегодня без него обойдёмся.

— Ты не обнаглел?!

— Ну неси свой тогда.

— У меня тоже нет. Я не планировала тебя домой вести.

— Ну и хуй с ним. Я полностью здоров. Завтра же могу тебе справку принести.

— Ну а вдруг я чем-то болею?

— А ты болеешь? — пристально смотрю на девушку, хмуря брови. Этого ещё не хватало.

— Нет, но…

— Ну вот и ротик прикрой, — произношу посмеиваясь, — от греха подальше.

— Извращенец!

— А ты кареглазая ведьма! Довела мужика до белого каления!

— Как ты вообще здоровым можешь быть, если не предохраняешься? Нет уж. Без защиты не будем!

Заебись! А раньше нельзя было предупредить?!

Налегаю на неё, не терпя никаких возражений, и вдруг…

Алина замирает, тщательно прислушиваясь. В наступившей тишине особенно громко и четко слышен звук… Ну да. Точно. Ключ в замке проворачивается.

Девушка резко дёргается, округляя глаза.

— Там что, кто-то пришёл? — произношу убийственно.

— Да. Мама с Артёмом, — отталкивает меня в сторону, наспех одеваясь. — Да не стой ты с голым членом, — шепотом командует, — оденься. И помоги мне платье застегнуть!

— Блядь.

— Ты можешь не ругаться, а?!

— Бляяядь! — теперь натурально скриплю зубами, рывком разворачиваю Алину к себе спиной, торопливо накидывая платье на плечи, цепляю собачку и тяну наверх. Напоследок шлепаю девушку по одному сочному месту. А она резко подбирается.

— Должна мне будешь.

Раздраженно натягиваю брюки, вбивая на место полы рубашки, и застегиваю ремень.

— Разбежалась.

— Мам! Мама!!!

Ну приплыли, че!

Алина

— Ты совсем дура, да?

— Мама, немедленно прекрати!

— Если бы ты маму вовремя слушала, то не была бы сейчас одна с ребёнком на руках! То Матвея своего притащила, теперь вообще нерусский какой-то! Алина, ты чем думаешь?!

Я уже близка к тому, чтобы швырнуть трубку и не слышать весь этот яд.

— Мама, хватит лезть со своими нравоучениями. Ты мне очень помогаешь. И я правда очень благодарна. Но если ты при каждом удобном случае не перестанешь меня тыкать носом в неудавшийся брак, то я найму няню, а нас с Артёмом ты будешь видеть только по праздникам!

— Ты что такое говоришь, Алина?!

— Что слышала! Или ты помогаешь без дальнейших нравоучений, или ты не помогаешь вообще! А этот, как ты говоришь, нерусский, мой начальник, который мне неплохие деньги платит! Он подвёз меня домой и защитил от хулигана, получив при этом по лицу.

— Да он туда же смотрит, куда и все. Под юбку тебе залезть хочет!

— И перестань всех записывать под одну гребенку. Ты подумай над моими словами. Если ты устала, то я поищу няню, которая не будет мне ежедневно мозги полоскать! Я и так от тебя съехала, чтобы тебе спокойнее жилось. Извини за грубость! Всё, спокойной ночи, мам. Мне пора малыша укладывать, а завтра рано вставать на работу, потому что да, как ты правильно отмечаешь, нас с сыном содержать некому!

Не дожидаясь ответа, я нажимаю отбой, в сердцах желая отбросить трубку подальше. Но экран точно разобьётся, и в этом случае мне придётся тратиться на другой телефон вместо новых осенних сапожек.

Ну что она прицепилась к Матвею?! Ну не сложилось у нас! Теперь всю оставшуюся жизнь будет его имя в грязи валять?! Бесит! Тем более что когда-то я безумно была влюблена в мужа.

Нет! Ну она ещё и Камиля зацепила! Под юбку он мне залезть хочет! Да, хочет! А я в следующий раз специально покороче надену! У меня секса два года не было! Целых! Два! Года! Попробуй-ка устоять перед таким, как Камиль, особенно, когда гормоны бушуют! Я и так пыталась противостоять ему, но… господи, он такой настойчивый и горячий. И эти его грубые словечки… Так иногда хочется, чтобы мужик просто стянул с меня трусы и хорошенько оттрахал, называя вещи своими именами. Не муси-пуси, как я мечтаю целовать песок, по которому ты ходила, а «давно надо было тебя нагнуть, ведьма кареглазая, доконала мужика!»

Экран телефона начинает подсвечиваться. Я опускаю взгляд и вижу сообщение от Камиля:

«Ты должна мне вечер».

Руки сами тянутся к экрану. Захожу в диалоговое окно и тут же набираю ответ, с трудом гася улыбку:

Я: «Я тебе ничего не должна!»

Камиль: «У тебя выходной в субботу. И ты даришь его МНЕ».

Я: «Размечтался. По-твоему, у меня дел нет в выходные?»

Камиль: «Ну после».

Я: «Да ну тебя. Опять не подготовишься. Весь кайф обломаешь».

Перед отправкой раздумываю, не слишком ли грубо звучит. И решаю, что нет. Пусть похмурится. Он, кстати, в такие моменты выглядит мегасекси. Отправляю с ехидной улыбкой на губах. И тут же обламываюсь.

Камиль: «Папочка уже обо всем позаботился».

И тут же приходит фотография. Пачка презервативов в его руке. Большая упаковка на двенадцать штук.

Я прыскаю со смеха, не в силах сдержать веселье. У него на меня долгоиграющие планы.

Я: «Ожидается большой забег, я так понимаю?»

Камиль: «Теперь не отвертишься, ведьмочка».

Я: «Извращенец несчастный».

— Мааам!

Блокирую телефон и иду к малышу. Беру его на руки и крепко прижимаю к себе. Как я его люблю. Расставание с Матвеем давно уже осталось позади. Мы с ним были вместе словно в другой жизни.

Артём просит молоко перед сном, и я зову его на кухню, доставая прохладную пачку из холодильника.

Тут снова телефон коротко блыкает. Экран подсвечивается, а я успеваю прочесть новое послание:

Камиль: «Хочу позвонить, но ты ж наверное Артёма укладываешь. Набери, как освободишься».

Я подвисаю на пару секунд, не в силах поверить в то, что Камиль впервые назвал моего сына по имени, а не безликим «ребёнок». Да и вообще, он действительно понимает, что я занята. И он открыто заявляет о готовности подождать меня. Это так странно. Обычно он нетерпеливый и требовательный. А тут, наоборот, понимающий. Я думала, он абсолютно несерьёзный человек, привыкший замечать только свои хотелки, но я, очевидно, ошибалась.

Почитав сказку на ночь, я укрыла Тёмку одеялком с тигрятами и погасила свет, оставив включённым ночник.

Сынок ещё немного поворочался и уснул. А я любовно погладила его по голове, наслаждаясь мягкостью детских волосиков.

Я прошла на кухню и налила себе кофе. Иначе точно вырублюсь.

Наспех перемыла посуду, разобрала вещи и задумалась.

Надо искать няню. Но где проверенную взять? Страшно мелкого оставлять на незнакомого человека.

Пишу короткое смс Мире:

«Если не спишь, набери, плиз».

Тут же вижу на экране имя лучшей подруги.

— Что случилось? — озабоченно уточняет.

— Мир, мне няня нужна проверенная. У тебя нет никого на примете?

— Есть, — душа моя воспаряет к небу. — Но я не уверена, что она свободна. Сейчас номер скину. Ты что, с мамой поругалась?

— Да. Решила раскошелиться.

— Кто-то стал слишком хорошо зарабатывать? — ехидничает подруга.

— Нет. Просто она мне сегодня весь мозг вынесла.

— А что стряслось?

— Да меня сегодня начальник подвозил. И такое началось!

— Камиль, что ли? — голос Миры наполняется нескрываемым интересом.

Вообще-то мы с ней любим посплетничать, но Камиль родной брат её мужа. А это как-то неэтично.

— Ну да. И так получилось, что уже возле дома ко мне местный парнишка стал приставать… в общем… Камиль рожу ему и начистил.

— Да ладно. Камиль уже не первый раз пытается тебя подвезти. А ты все морозишься.

— Он только из вежливости! — я до последнего буду упираться.

— Ну да, ну да. А мама-то где вас спалила!?

— У меня дома, — тяжело вздыхаю. — Не могла же я его отпустить, не обработав рану. Человек за меня вступился…

— А награду не потребовал этот рыцарь? — звучит довольно ехидненько. Подруга как с мужем своим сошлась, научилась огрызаться. Ей палец теперь в рот не клади. Полруки точно оттяпает!

— МИРА!

— А что? Он давно на тебя косится.

— Нет, не потребовал, — нещадно вру. Тот оргазм был такой яркий, что голова пошла кругом. — Зато от мамы я наслушалась… на год вперёд. И Матвея зацепила, и какая я непутевая! Честное слово, я еле сдержалась и просто сказала, что найду няню, которая мне не будет мозг выносить за старые ошибки.

— Да уж.

— Но няня нужна срочно. Может, завтра отпроситься с работы… даже не знаю.

— С меня номер. Ой, Мариб приехал с ресторана. Пойду мужа встречать. Он наверное голодный.

— Он только что вернулся с ресторана. И голодный?

— Конечно. Он ужинает только дома. За редким исключением.

— Какой примерный семьянин.

— Вот кто бы про него такое сказал год назад, да? — Мира улыбается в трубку. Она мужа любит безумно. У их семьи очень тяжёлая история, но ребята теперь ценят друг друга ещё больше. — Ооооу, кстати, он не один.

— С братом?

— Ага, — слышу в трубке тихий чмок и понимаю, что муж коротко целует Миру в губы. — Ладно, Алин, я убежала. Телефон прямо сейчас скину.

— Жду. Спокойной ночи. Спасибо, что ты у меня есть.

Мира отвечает скромным замечанием, и я отключаюсь. Через пять минут приходят две смс. Одна от подруги с номером няни. Другая от Камиля:

«Со всеми потрындеть успела. А мне позвонить не забыла?»

Я: «Нет, тебя я оставила на десерт».

Камиль: «И я уже почти растаял».

Когда я через сорок минут набрала номер руководителя, ответил он довольно строго, сразу перейдя к делу:

— Ты не забыла, что на субботу ничего не планируешь?

— Камиль Абдулаевич, у меня такой начальник строгий, что в любой момент может вызвать на работу.

Я попыталась пошутить, но вышло довольно кисло и глупо.

— Я сегодня сдал анализы. Завтра перешлю результаты тебе на почту. Скинь личную, чтобы я не копался.

Ну и командир. Мне его такого и на работе хватает! Но…

— Какие такие анализы?

— Я же обещал. Чтобы тебя ничего не смущало.

— Я не планирую спать с тобой на постоянной основе. И вообще! Сегодня не считается!

— Это с какой такой радости и не считается?! — возмущение его тона зашкаливает.

— Камиль!

— Дай мне хоть один шанс, и ты передумаешь, — и наигранно-развязно так добавляет, — детка. Потом сама будешь за мной с матрасом бегать, — тихонько посмеивается в трубку.

А я откровенно наслаждаюсь нашей шутливой перепалкой.

— Кааамииииль…

— Кстати. Я бы с удовольствием забрал тебя к себе сегодня.

А я бы с удовольствием поехала. Но. Я теперь мама. Поэтому сразу отметаю предложенный вариант.

— Ишь ты, какой бойкий.

— Да я просто уже соскучился.

Ну-ну. Соскучился он!

— Ты дома?

— Конечно. У меня же Тёмка спит.

— Пришли мне своё фото.

Это даже не вопрос. Мужчина однозначно привык командовать. А характер фото не оставляет простора для фантазии.

— Камиль, я не шлю никому свои фотографии. Ты обнаглел?

— Я же не прошу обнаженку. Просто сфотографируйся и пришли. Какая ты сейчас.

— Сейчас я не одета. И никаких фото слать не буду.

— Ты меня так до инфаркта доведёшь. Ведьма.

— Я уже говорила, что ты извращенец, да?

— И не один раз.

— Камиль, мне идти нужно, — замечаю грустно, потому что с ним так спокойно, тепло. Непринуждённо. И не нужно казаться лучше, чем я есть.

Хотя его замечание насчёт фото меня немного покоробило. Матвею я с удовольствием отправляла фото в самых разных ракурсах: преобладали, конечно, приличные. А сейчас…

Сейчас я немного комплексую из-за фигуры. После родов я немного расползлась. А собраться и похудеть всё никак не получается. В итоге всю одежду пришлось менять на размер больше. А некоторые вещи и на два, чтоб посвободнее было и поудобнее. Когда Камиль меня несдержанно целовал и смотрел так жадно, отчего-то все посторонние мысли вылетели из головы. Я чувствовала себя красивой и желанной.

— Обещай, что перед сном будешь представлять, как я тебя нагибаю над столом в кабинете и задираю платье, пристраиваясь сзади.

— Ну точно извращенец! — обзываю его уже по привычке, а в голове крутится страстная сцена, где он стягивает с меня трусики и резко неутомимо берет меня сзади, вырывая всё новые и новые стоны. И он… о дааа… нагибает меня над столом, укладывая тяжёлую руку на лопатки.

А ещё поглаживает соски, как он это делал сегодня. Господи! О чем я думаю!

— Ладно, не буду тебя мучить. Беги спать. Завтра увидимся. И с тебя почта!

Я уже почти засыпала, когда в Вотсапп пришла фотография обнаженного до пояса Камиля с серьёзным лицом.

Ого!

Ну ничего себе! Подотрите мои слюни!

Он только что вышел из душа. Густая поросль темных волос на груди ещё мокрая. Множество мелких капелек переливается на коже. Я бы слизала каждую. А потом сама бы опустилась перед ним на колени…

Чувствую стыд за свои мысли, но ведь их никто кроме меня не слышит… а Камиль выглядит просто великолепно. И он такой красивый и мужественный. Широкий в плечах. Живот плоский, я с таким наслаждением сегодня дотрагивалась до его накачанного пресса. А как иначе может выглядеть хозяин фитнесс-центра?

После родов я прибавила килограмм пять-семь, но на фоне этого мужчины чувствую себя коровой. Надо срочно взяться за фигуру и постараться вернуть былую форму. Может, дома заниматься? Или с Камилем обсудить возможность в нерабочее время приходить в спортзал. Абонементы у нас бешено дорогие. Цены кусаются так, что настроение падает. Но, возможно, для сотрудников есть какие-то скидки. В общем, нужно уточнить у мужчины.

— Алина! Ну все, прекращай! Тёма отлично меня знает. Все нормально. Если возникнут проблемы, я тебе сразу позвоню.

Мы договорились с Мирой, что она заберёт Артёма из сада и побудет с ним до вечера. А потом я приеду за сыном и мы встретимся с няней. В общем, вечер обещает быть насыщенным.

— Мир, мне так неудобно. Ну правда. У Дамира сейчас такой возраст, глаз да глаз нужен.

— Не беспокойся за нас. Мы повеселимся, поиграем. Тёмик кушает хорошо. Проблем не возникнет. Я уверена.

— Спасибо тебе огромное! Ты моя спасительница.

— Считай, что ты уже рассчиталась.

— Я-аа? — тяну удивленно.

— Ну а кто учил меня готовить говядину? А баранину? А рыбу? Если б не ты, сидел бы Мариб сейчас на отварной куриной грудке, — подруга прыскает в трубку, а мои губы растягивает счастливая улыбка.

Да, было дело, когда Мира звонила и спрашивала рецепты и тонкости приготовления любого мяса, кроме свинины.

Кстати, Камиль вроде не такой привереда! Так, стоп, а мне-то что?

— Ну всё, я убежала! А то дел ещё куча! — обрубает Мира.

— Пока-пока.

Я как на иголках. Нервничаю страшно.

Мама звонила утром, уточняя, во сколько приходить. И была несколько огорошена тем, что вчерашние слова были сказаны на полном серьезе.

Ну и естественно подлила масла в огонь. Я и так боюсь Тёмку оставлять на малознакомую няню! Ну вот что она еще капает, а?! Как будто у меня, блин, выход другой есть!

— Попалась!

Камиль крепко прижимает к себе и целует в губы. А я ошарашенно смотрю на него, как только он отстраняется.

— С ума сошёл? Нас же увидеть могут.

— Да никого тут нет. Успокойся.

— Ты ненормальный.

— Я очень даже нормальный, — обдаёт тёплом своей улыбки и предлагает, — хочешь, вместе пообедаем сегодня?

— Камиль, у меня дел до одного места…

— А ты чего такая дёрганная с утра?

— Да-и, — машу рукой отстраненно, бултыхаясь в своих мыслях. — Не бери в голову.

— Алин. Случилось что-то?

— Нет, нормально всё. Я пойду, ладно?

— Ну погоди, — удерживает меня за талию и прячет за ухо прядь волос. — Почему не рассказываешь? С поставками проблемы?

— Нет конечно. Всё хорошо у нас.

— А знаешь, — настойчиво влечёт в свой кабинет, — что хорошо снимает стресс? Вот прямо на пять с плюсом?

— Могу себе представить, — смело цепляю пальчиком пряжку его ремня и чуть тяну на себя, отмечая, как темнеют искристые глаза. — Ты поэтому такой бодрый уже?

Камиль мгновенно настораживается и прищуривается. Вот аукнутся мне эти слова. Ох, аукнутся! Сколько раз я себе говорила! Держать язык за зубами!

— Алина. Это несмешная шутка, — я мгновенно скисаю. Такое чувство, что я везде лажаю сегодня. — Зайди ко мне.

— У меня дел ещё много.

— Я сказал, ко мне зайди. Прямо сейчас.

Тяжело выдыхаю, не в состоянии отстраниться и переключиться с личных проблем.

— Рассказывай, — слышу жёсткое замечание в свою сторону. От мягкости и нежности мужского тона не осталось и следа.

— Поставки в норме. Всё по плану. С новым залом тоже полный порядок. У меня возникла пара идей по скидочным акциям, так что я их оформлю и пришлю…

— Я сказал. Рассказывай. Что у тебя стряслось.

— Да ничего такого. С мамой вчера повздорили. Поэтому Артём сегодня с Мирой, а вечером мы поедем знакомиться с няней.

— Прекрасно, а я чем заслужил кривой оскал?

— Я просто нервничаю. Извини. Не хотела…

— Алин, давай как-то иначе. У тебя если проблемы — так ты скажи. А на мне срываться не надо, договор?

Я тяжело вздыхаю. День начался не ахти.

— Из-за меня повздорили?

Ну почему он такой проницательный? Что я скажу? Что он для мамы национальностью не вышел? Арабские или турецкие корни — это табу?

— Просто она тяжелый человек.

— Просто она тебе высказала, что с маленьким ребёнком нехрен домой мужиков водить.

Скольжу глазами по его лицу, отмечая припухлость. И запекшуюся кровь на брови.

— Может быть, в её словах и есть смысл, — я округляю глаза, не веря в то, что он произносит, — но ты не любишь, если тебя по носу щёлкают.

Я тяжело сглатываю, когда он наступает и приближает своё лицо. И его дыхание уже согревает мои губы.

— Суббота. Вечер. Часов семь. Только ты и я, — ласково обводит костяшкой пальца овал моего лица, и звучит чуть с хрипотцой. Если бы он сейчас настоял, не уверена, что смогла бы оттолкнуть его. — А ещё твой голос в трубке телефона сегодня. Я ведь могу позвонить вечером?

Конечно, он может позвонить. А я даже постараюсь ответить.

В итоге Артём отлично провёл день с Мирой и Дамиром.

От няни я, если честно, в полном восторге: мне она показалась потрясающей. Четкая дикция, добрые глаза, с Тёмкой общается очень хорошо, он потянулся к ней сразу. Вот видимо кому-то свыше дано работать с детьми. У неё сейчас не очень со временем, но через неделю должна освободиться! Как я надеюсь, что она та, кого я ищу!

— Мама, — сынок раскрывает полки на кухне и вытаскивает с них пустые контейнеры и кастрюли под оглушительный лязг металла.

— Артём, зайчик, поздно уже. Давай не будем так шуметь?

Сын слишком увлечён, а я пытаюсь аккуратно отвлечь его от интересного дела, иначе истерики не миновать.

В таком формате я пропускаю звонок от Камиля, а потом и следующий. Когда мы с Артёмом выбрали книжку и улеглись в кровать, мой телефон вновь ожил, а я, глянув на экран, торопливо отвечаю:

— Не могу сейчас.

— Ты хоть перезвонишь сегодня? — слышу в ответ недовольный мужской голос.

— Да, я постараюсь.

В трубке раздаются короткие гудки. Камиль не сказал ничего дурного, но его раздражение чувствуется, даже когда он молчит. Как у него это получается?

Камиль: «Я очень надеюсь, что ты не специально пропускаешь мои звонки».

«Сейчас подожду, пока Тёмочка покрепче уснёт, и сразу перезвоню своему жутко любвеобильному начальнику», — думаю я, подавляя зевок, и глажу малыша по спинке, прислушиваясь к его дыханию…

А проснулась я только утром, оттого что сын под оглушительный вой будильника гладил меня по голове.

Вот же чёрт, а!

После того неожиданно бодрого утра в кабинете Камиля наши «отношения» с ним неуловимо изменились. Легкие игривые смс, вечно шутливый тон. Мужчина периодически подвозит меня после работы.

Я с трудом разрываюсь между домом и Камилем. Он вечно бесится, что я не могу полноценно уделить ему время, частенько отказываюсь от встреч, но для меня действительно такая большая проблема увидеться. Пару раз он настоял и приехал, когда я гуляла с Артёмом. Мы хорошо провели тогда время, но я не слишком тороплюсь налаживать контакт между ним и сыном. Я не хочу спешить, тем более что Камиль довольно ровно относится к ребёнку. И мне бы не хотелось перемешивать всё в одну кучу. С Артёмом у меня одна жизнь, а с Камилем — другая. С ним я отстраняюсь от всех проблем и забот. Это здорово, да, но всё же нам с Артёмом он посторонний дядя. И я отдаю себе отчет, что сексуальное притяжение вряд ли перерастёт во что-то большее.

Матвей звонит стабильно раз в неделю. Уговаривает встретиться. Я даже уже и трубку не поднимаю, когда вижу на экране имя бывшего мужа. К чему это всё? Пусть сваливает, он же привык от ответственности бежать.

С мамой мы поговорили. И общение с ней тоже стало немного спокойнее. Я вижу, что она готова, как обычно, вылить на меня целый ушат колких замечаний, но теперь она этого благоразумно не делает. Потому что то время, что мы с ней мало общались, далось ей непросто. По внуку она очень скучает. Да и мне тяжеловато без неё. А ночью в центр ездить как? В общем, мы договорились, что днём после сада несколько часов с малышом будет сидеть няня. При необходимости мама сможет забирать Артёма к себе ночевать, и если я не буду успевать с работы, то она всегда подстрахует.

Пока так. К такому соглашению мы с ней пришли недавно, и у меня развязались руки. Совсем немного, но уже хоть что-то.

Удалось пару раз выпить кофе с Камилем. И даже поужинать вместе! Кстати сказать, он мужчина хоть и очень темпераментный, но к себе не тащит. А для меня это так сладко — просто сходить на свидание. Потрясающее чувство радости и легкости. Уверенности в себе, когда глаза горят, а горделивая осанка заставляет мужчин оборачиваться вслед. Даже на работе девчонки успели разок подколоть меня. Мол, явно ж я сошлась с кем-то из посетителей клуба. Вот тут они точно просчитались…

— Ты, как обычно, домой?

Тон Камиля в трубке нетерпелив. Я уже научилась улавливать градации его настроения по голосу.

— Да. Сегодня не смогу задержаться.

Распахиваю дверь своего кабинета и замираю на пороге.

Огромный букет высоченных белых роз с крупными бутонами мгновенно приковывает к себе внимание. Цветы даже на столе не умещаются.

— А ты где?

— Только что в кабинет зашла.

Мой начальник, очевидно, романтик в душе. Он периодически дарит мне цветы, и даже домой неожиданно пару раз приезжала доставка. А ещё было такое, что когда я отказывалась ужинать вместе, Камиль просто заказывал на мой адрес суши или доставку из итальянского ресторана: я как-то упоминала, что обожаю пасту.

Да-да. Моя жизнь «с мужчиной» стала намного ярче. А на работе, кстати говоря, все так и мусолят его несуществующую девушку.

— Отлично. Я ждал этого момента, — голос его смягчается, а сам он продолжает мурлыкать в трубку. — Может, зайдёшь перед уходом? А то я даже отвезти тебя сегодня не смогу.

Ни слова про цветы. Как он их занёс и не попался никому на глаза? Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Я подумаю, господин начальник, — воркую в трубку.

Спустя десять минут я уже стучу в его кабинет. Странно. Вроде не так много времени прошло. Но мы будто знакомы уже целую вечность. Я, например, знаю, что Камиль любит кофе с корицей. Но не терпит с сахаром. Он предпочитает правильно питаться, но частенько балует себя всякой гадостью типа пиццы, гамбургеров, слоеных булочек. Он оказался сладкоежкой. Я успела познакомиться с некоторыми его друзьями. И знаю, что обычно все они зовут его коротко: Кам.

Дверь за моей спиной захлопывается. И я плавлюсь от тёмного пожирающего взора. О да. С этим взглядом я тоже уже знакома…

— Как день прошёл?

Мужчина поднимается из-за стола и неторопливо приближается.

— Нормально, — а потом, смягчившись от его обворожительной улыбки, даю краткие пояснения. — Ярко. Плодотворно. А в конце даже как-то удивительно…

Намекаю на цветы. Но Камиль не признаётся. Как это в его стиле.

— И что тебя особенно удивило? — я просто с ума схожу, когда он прижимается ко мне, исследуя фигуру, комкает в кулаке подол, крепко сжимает бедра, меняясь при этом в лице. — Или, может, понравилось…

Обжигает легким поцелуем шею, расстёгивая первую пуговицу.

У меня перехватывает дыхание. Что я там недавно думала? Что такой секс у меня может быть не только с Камилем?

Обожаю его. Взгляд, голос, запах, фигуру, ненасытность. Господи, я вообще с трудом верю в то, что сейчас происходит. Что я так свободно могу зайти к нему в кабинет и, расстегнув пряжку его ремня, начать ласкать каменную эрекцию.

— С ума по тебе схожу, — страстно шепчет на ушко, зарываясь пальцами в распущенные волосы, — давай ты как-нибудь попробуешь приехать ко мне и остаться до утра?

— Пиши письмо Деду Морозу. Говорят, он исполняет желания хороших мальчиков.

— Ну тогда точно ничего не перепадет, — осторожно налегает, неожиданно заставив шагать назад, а я прислушиваюсь к тихому шёпоту. — Опять облом: мне волшебство не светит.

Он расстёгивает на мне рубашку, приспуская вниз чашечки лифчика.

Его руки уже властно скользят по телу. Камиль налегает и усаживает меня на стол, целуя грудь. Его язык горячий, дерзкий, ласкает чувствительную кожу. Он смакует сначала один сосок, потом другой, а я чувствую, как трепетные волны скопившегося напряжения устремляются вниз. И выгибаюсь навстречу, прижимая к себе его голову. Мои колени по обе стороны его бёдер, и я мечтаю почувствовать его внутри. Как только он дотронется до меня — сразу это поймёт. Тёплое напряжение устилает низ живота. Сбивчивое мужское дыхание лишь добавляет жара. Какой Камиль темпераментный и жадный… и движения его уверенные и дерзкие.

Твёрдые губы настойчиво спускаются вниз, оставляя влажную дорожку на животе.

Одно моё бедро он отводит широко в сторону и становится передо мной на колени, закидывая ноги себе на плечи, шокируя окончательно.

Задирает до пояса юбку. Я снова в чулках, и Камиль довольно хмыкает, целуя кружевную резинку.

— Вот ведьма, а.

Он отодвигает в сторону бельё. И касается твёрдыми губами горячей плоти. Господи, я, кажется, испытаю оргазм прямо так.

Языком проходится по половым губам, а затем начинает слегка посасывать.

Я стону вслух его имя, зарываясь пальцами в его шевелюру, и подавюсь вперёд, когда Камиль начинает трахать меня языком. Внутри все напряжено, а расслабиться уже не получается. Соски горят, а пошлые мысли уже затопили меня.

Да, ещё сильнее и глубже. Боже, это неописуемо. Я двигаюсь в такт дразнящим движениям. Так дико и голодно у меня даже с мужем не было, да простит меня Камиль за сравнение…

Мужчина постукивает по клитору, ритмично лаская, вновь вырывая из моей груди громкий стон. Я каждый раз подаюсь ему навстречу, это просто нереально… Камиль отрывается и целует лобок, потом живот, а я вся горю, не в силах терпеть эту интимную пытку. Он скользит ладонью по груди, чуть сдавливая сосок пальцами. У него широкие ладони. Да он и везде большой.

«Так хочется тоже подарить ему наслаждение», — промелькнула слабая мысль, и тут же Камиль вновь сжимает сосок, чуть оттягивая его.

— Ах… — впиваюсь ногтями в крепкие запястья.

— Тише, малыш, услышат же.

— Стесняешься?

Глажу его по голове и улыбаюсь, хоть он и не видит. И облизываю пересохшие губы, надеясь поскорее почувствовать разрядку.

— Да мне похер. Хоть на весь клуб кричи. Сама же палиться не хочешь.

И вновь ласкает меня внизу губами.

— Ааах, Камиииль, — я подаюсь назад и, уже не в силах терпеть, царапаю его плечи. А он специально меняет темп, отодвигая долгожданную развязку. А затем отстраняется и встаёт. Сейчас я почувствую его плоть в себе… да… наконец-то…

— Иди сюда, малыш.

Тянет назад, поддерживая меня, и обходит стол. Усаживается в кресло, увлекая меня за собой.

— Алин, дотронься хоть пару раз. Я засыпаю с ощущениями твоих губ на члене. Просто прикоснись.

Опускаю томный взгляд на его губы, а потом скольжу ниже, любуясь сексуальными кубиками пресса. Нежно провожу рукой по его животу и встаю на колени.

Слышу тяжелый выдох.

Плавно спускаю вниз брюки и трусы, а Камиль подаётся вперёд, помогая.

У него большой член. Красивый. Аккуратный. С чуть вздутыми венками. Я целую головку и медленно спускаюсь к основанию. А Камиль закидывает голову назад, на выдохе произнося ругательство.

Играю с членом, мучаю его в ответ, постукиваю головкой по губам, по языку. И поднимаю горящий взор на мужчину.

Его руки на подлокотниках массивного кресла, а пальцы побелели от напряжения. Камиль ласкает меня взглядом. И я медленно обхватываю головку губами, насаживаясь сильнее и глубже. Принять такой размер полностью не получается, поэтому я помогаю себе рукой, водя по стволу. И получаю неимоверное удовольствие, когда сосу его член, стону, скользя губами вверх-вниз, стараясь обхватить плотнее. Вожу языком под уздечкой, отчего Камиль запускает пальцы мне в волосы, чуть придерживая за голову, и сам слегка двигается мне навстречу. Даже сейчас он нежен со мной, а в ушах стоит его хриплое:

«Ведьма, довела мужика».

Он стонет, а я продолжаю лизать гладкую кожу, качать головой, радуясь в эту минуту своей неразделенной власти над мужчиной. Ещё немного, и я усядусь сверху, потому что так хочется почувствовать внутри себя жадные грубые толчки. Это так возбуждает — касаться его плоти, а особенно приятна его реакция на мои движения. Камиль хочет меня так же сильно, как и я его. Я тихо стону, посасывая головку, потом резко насаживаюсь, меняя темп рукой, и вдруг… слышу звук распахиваемой двери и тихий вскрик. От неожиданности я подаюсь назад, отпуская мужчину, и сажусь на пол. Ну хоть стол меня закрывает! Это кошмар! Сейчас сплетен не оберёмся!

Камиль подскакивает со стула, выпрямляясь, с затуманенным взглядом вальяжно натягивает брюки на бёдра и хрустит молнией.

Ну это уже вообще! Он с ума сошёл? Я ему на работе минет делаю, а он даже дверь не соизволил закрыть?!

— Ты что здесь забыла? — раздаётся каменный тон.

— Я… я… простите, Камиль Абдулаевич!

Света! Ну, Света, удружила!

Мужчина застёгивает пряжку ремня. А сталь его голоса режет без ножа:

— Тебя не учили не входить без ответа?

— Извините, ради Бога! Я просто Алину искала…

— У МЕНЯ В КАБИНЕТЕ?!

— Но она же к вам пошла. А там просто её клиенты зовут. Извините… — Света блеет как овца, а я злюсь на себя. Нужно было перепроверить замок!

— Алину ищи в ее кабинете, а не в моем. Это раз. Расскажешь кому-нибудь, что видела то, что тебе не предназначалось — и ты уволена. Это два. Ещё раз войдёшь ко мне без разрешения — уволена с выговором. Это три.

— Камиль Абдулаевич, я… я… больше никогда…

— Выйди отсюда. И дверь закрой за собой. Сейчас же.

— Конечно!

Света, очевидно, пулей вылетает из кабинета. А Камиль, проходя вперёд, решительно проворачивает ключ в замке два раза.

Я выбираюсь из-под стола, с каменным лицом поправляя одежду.

— Алин, — пытается притянуть к себе, но я раздраженно бью его по пальцам. — Ну, Алин.

— Да ну тебя! — плечом стряхиваю с себя его ладонь. — Ты дверь не мог проверить?!

— Я думал, ты закрыла.

— Думал он…

— Она уже ушла. Расслабься.

— Я смотрю, ты особо и не напрягаешься никогда!

— Да все будет нормально. Она ничего не видела.

— Она сейчас всем расскажет! Что тебе одна из работниц под столом минет делала! А меня как раз нигде нет!

— Не расскажет. Ну, Алин, — Камиль начинает ласкать ягодицы и притягивает к себе, а меня уже перемкнуло.

— Верни юбку на место! Живо!

— Да что ж у нас всё так по-дурацки выходит.

— Ещё и презерватив на столе. Прекрасно, Камиль!

— Ты сама настаиваешь.

Я приглаживаю волосы, заправляю полы рубашки, раздраженно отмахиваясь от мужской помощи. Сейчас скрипеть зубами стану от злости. Не, ну как так, а?!

— Ну не злись, солнце. Приезжай ко мне сегодня? Там никто нам не помешает.

Я свирепо смотрю на него, чеканя каждую букву:

— У меня ребёнок дома. И вечером мне к нему нужно. Ты забыл?!

— Ну мы можем что-нибудь придумать.

— Придумай, как научиться двери закрывать!

У меня сейчас пар из ушей от возмущения повалит! А ему хоть бы хны!

— Одно удивляет. Если ты замок не можешь проверить, как ты так смог втишняк букет протащить, чтоб никто не увидел? Он же огромный!

Лицо Камиля на глазах меняется.

— Какой букет? — уточняет настороженно.

— Который на столе у меня лежит!

Я осекаюсь, понимая, что Камиль видимо не при делах.

— Не от тебя цветы, — заключаю упадническим голосом. Класс! А я уж губу раскатала!

— В этот раз, — ударяет интонацией и складывает руки на груди, — не от меня.

— Ясно.

— А ты уже от всех подряд цветы принимаешь?! Прикольно!

— Я думала, они от тебя. Но даже если нет. Мне выкинуть их, что ли?

Я сама не знаю ответа на этот вопрос. Очень горько признаваться самой себе, но мне цветы больше ни от кого не нужны… и это открытие потрясает. А не заигралась ли я?

— ДА! АЛИНА! ДА! ВЫКИНУТЬ!!! — неожиданно Камиль выходит из себя и повышает голос. Я раньше такого не видела. Впервые он позволяет себе перейти на крик.

— До завтра, — поправляю юбку, убеждаясь, что шов на месте, и приглаживаю волосы, — Камиль Абдулаевич.

— Это кто-то из посетителей?!

— Понятия не имею.

Тихонько прикрываю дверь, не дожидаясь, пока Камиль ответит на прощание. На душе кошки скребут. Я должна радоваться. Разве не этого я хотела, когда допустила его до себя? Просто немного отвлечься. Легкая, ни к чему не обязывающая связь не должна приносить столько сожалений и горечи. Но отчего-то я чувствую именно их…

Мысли только о нем. На душе кошки скребут. Как-то так глупо получилось. Ссора на пустом месте…

Мужчина за весь день не позвонил ни разу. Такого уже давно не было. Он всегда набирал вечером. Могла ли я ответить или нет — уже другой вопрос. Да и на работе периодически мы успевали обмениваться шутливыми смс. А тут… непривычная тишина. И, что самое ужасное, это режет по живому. Я неосознанно жду от Камиля хоть весточку, постоянно поглядывая на телефон, но… экран не радует приятными уведомлениями.

Руки чешутся набрать его номер, но… что я скажу? Он ведь сам вспылил! Я цветов от других не просила, даже не принимала! Мне просто принесли их в кабинет, который я днём почти всегда оставляю открытым. Я ничего предосудительного не сделала! Чем можно объяснить эту эмоциональную вспышку, я так и не поняла.

Когда я после вчерашнего недоразумения вышла из кабинета Камиля и спустилась вниз, меня перехватила Света и с бледным лицом сообщила, что меня искал один из посетителей. А перед тем была доставка цветов на мое имя. Меня не смогли найти и просто отнесли букет в кабинет.

Я между делом бросила короткое оправдание своего отсутствия: мол, проверяла два новых зала, на что Света сказала, что заглядывала и меня там не нашла.

— Значит, плохо искала. И не нужно принимать за меня цветы, мало ли, что я потом должна буду?!

Я бы и не подумала оправдываться, но девушка застала Камиля за таким занятием… что мне сразу захотелось создать себе хоть какое-то алиби.

— Мам! — малыш зовёт меня и лепечет что-то на своём неразборчивом детском языке.

Он только недавно начал говорить новые слова. Больше молчал.

— Что, мой хороший?

Артём тычет пальчиком в сторону и показывает, что ручка на кухонном гарнитуре съехала в сторону. Резьбу, что ли, сорвало? Надо как-то закрутить обратно… ненавижу всю эту мужскую работу. Я вообще не понимаю, как женщина может вбивать сама гвозди, собирать мебель, полки приделывать. Блин, мне даже лампочку самой стремно менять. Но… а как иначе? Больше ж некому.

Артём воодушевленно крутит наполовину отлетевшую ручку. А я глажу его по голове, борясь с желанием затискать малыша. Неожиданно оживает мой мобильный, а Тёма, громко пища, указывает на источник шума.

Свирепо полосую экран недовольным взглядом. И сердце замирает.

Камиль!!!

— Алло, — стараюсь говорить ровно, но волнение одерживает верх, и я даже не дышу в трубку.

— Не спите ещё?

Когда Камиль интересуется, как дела, чем я занята или что-то в таком роде, он частенько имеет в виду нас с Артёмом.

— Нет ещё.

— Прекрасно. Я к вам еду. Впустишь?

Аж дыхание перехватывает! Как будто у меня есть выбор…

— Ты ведь знаешь, я не очень это люблю, — начинаю уклончиво.

Конечно, знает. Камиль очень хорошо знает, что я домой никого не вожу. Он был у меня лишь однажды. В тот день, когда я обрабатывала его раны.

— Да я минут на пятнадцать. Надолго не отвлеку, — в трубке провисает напряженное молчание. Ненавижу, когда на меня давят. — Я сегодня улетаю в Штаты. Дня на три-четыре. У меня ночной рейс. Поэтому увидимся ещё нескоро.

Три дня… по сути, это разговор ни о чем. Но я как представлю, что он выпадет из моей жизни аж на половину недели! И сразу становится не по себе. Когда он успел занять такое прочное место в моих мыслях?! И как?! Вот как ему это удалось?

— Если уже собирались ложиться, то я, конечно, всё понимаю. Но хотел бы увидеться. И… извиниться.

Последнее слово он произнёс с заминкой. И очень напряжённо. Как будто осторожничает. Неуверенный Камиль — это что-то новенькое.

У меня щемит в груди. Если я в ответ на его шаг к сближению тоже немножко уступлю, с меня ведь не упадёт?

— Ну так что?

— Нет, ещё не собираемся. Ты можешь заехать.

— Тогда ждите.

И кладёт трубку.

Вот что меня каждый раз умиляет, так это то, что Камиль всегда Артёма имеет в виду. Хотя виделись они на моей памяти раза три, общаясь вскользь.

Через обещанные пятнадцать минут раздался долгожданный звонок в дверь.

— Привет, ребятня.

Сначала в коридор протиснулся букет. Затем Камиль.

Артёмка заметно воодушевился, завидев шелковистые создания, и зачарованно протянул ручки.

А я смотрю на мужчину, не в силах отвести взгляд. Уверена, я все правильно понимаю.

— Это тебе, — протягивает букет. Слишком напряжённо. Думает, что я не возьму. Потому что он был слишком резок. И в этом он, несомненно, прав…

— Спасибо. Красивый, — замечаю между делом. Но до цветов не дотрагиваюсь. — Пойдём на кухню.

Тёмку аккуратно, но настойчиво увлекаю за собой, и он тянется к ящикам с кастрюлями.

Камиль держится немного отстранённо от меня. Кладёт цветы на стол и переключает внимание на Артёма.

Присаживается на корточки и зовёт его по имени, в ответ на что Артём начинает жаться к моим ногам и прятать лицо. Он так со всеми. Первые пять минут, а потом дело идёт повеселее.

— А я и тебе кое-что привёз.

Выходит в прихожую и возвращается с небольшим металлическим самолетиком. Внизу спрятан механизм, который Камиль быстро прокручивает, и самолёт начинает медленно крутиться, а кухня наполняется спокойной мелодией. Похоже на колыбельную. Что-то типа музыкальной шкатулки.

Глаза Артёма мгновенно загораются, и он, неуверенно косясь на Камиля, протягивает ручки и касается пальчиками чудо-техники.

Забирает себе и усаживается на пол, не отрываясь наблюдая за необычным предметом.

А Камиль приподнимается и заглядывает в мои глаза.

— Мне захотелось ему тоже что-нибудь привезти. И… я только сегодня подумал… не знаю, что ему нравится.

— Ты не обязан знать, но, кажется, угадал. Сын в восторге. Кофе будешь? — старательно меняю тему разговора. — У меня корица есть.

— Алин, — я оказываюсь в нежном плену крепких рук, — ты не злись на меня. Я не хотел тебя обидеть. Просто мне бы хотелось, чтобы знаки внимания ты принимала только от меня. А этот гребаный букет реально меня выбесил.

— А мне бы хотелось, чтобы ты сдерживался, а не орал на меня. Даже если есть причина!

Ну обидно же, блин! Зачем вымещать недовольство на мне?!

— Извини, ладно? Я иногда бываю вспыльчив.

Смотрит на меня нежно. С восхищением. А мне так хочется подольше побыть в его объятиях. Да что уж там. Хотя бы одну полноценную ночь провести вместе.

— Ладно. Только чтобы больше такого не было. Садись, я кофе налью.

Артём возвращается вниманием к отлетевшей ручке. И Камиль тут же оживляется.

— А это у вас что? Новый стиль интерьера — полуразобранная мебель?

— Ахахахах, — смеюсь, дотягиваясь до чайника. — Нет, нам бы ручку прикрутить. Но рыцари перевелись.

— Мадам. Сэр рыцарь к вашим услугам! Выдайте мне оружие, и я приступлю к делу!

— Ты издеваешься?! — продолжаю смеяться, пока насыпаю растворимый кофе. Знаю, он его ненавидит, но это за то, что повысил на меня голос. И ещё у меня просто нет другого.

— Я говорю, отвертку неси, хозяюшка. Прикручу я тебе ручку.

— Да откуда ж она у меня возьмётся? Мой рыцарь ещё не вырос, чтобы такие вещи дома держать.

— Ладно, нож давай.

Тщательно пряча улыбку, протягиваю нашему спасителю острый предмет.

— Керамика не подойдёт. Кончик сломается, — наставительно произносит мой любвеобильный начальник.

— Другого нет. Могу пилочку одолжить. У меня целый набор. Есть стекло, металл…

— Ногти себе пилочкой пили. Да что ж такое. Не дают рыцарем побыть! — встаёт и направляется в коридор. — Сейчас вернусь.

— Ты далеко?

— У меня в багажнике лежит набор инструментов. Я быстро. И ключи дай, чтоб не трезвонить.

— Обойдёшься, рыцарь. В эту квартиру на общих основаниях.

Я еле-еле сдержала смешок, когда Камиль закатил глаза к потолку. Вернулся он через пять минут.

В итоге после всех манипуляций у нас на дверце красовалась тщательно закреплённая ручка. А Артём с интересом перебирал инструменты Камиля.

Довольно трогательный момент. Вот что значит, малыш без отца растёт. Мужские инструменты и в руках не держал.

На прощание Камиль поцеловал меня. Медленно. Глубоко. С наслаждением. Не хотелось расставаться.

— А что ты в Америке забыл?

— Там очень крутой чел проводит трёхдневную конференцию по бизнесу. Я полгода ее ждал.

Мужская ладонь упорно перемещается с талии на поясницу и ниже. Камиль крепко прижимает к себе, стискивая ягодицу.

— Я тебе буду звонить, — утыкается носом в шею. — Надеюсь, время найдёшь ответить?

— Как получится, — бросаю с издевкой и уворачиваюсь.

— Что тебе привезти?

Эммм… мне?! Нууу… не знаю. Вообще-то это необязательно, но отказываться не хочется.

— На твое усмотрение.

— Принял.

Упираю руки в бока и скептически рассматриваю себя в зеркале.

Завтра у меня выходной. Я, особо ни на что не надеясь, спросила у мамы, сможет ли она забрать Артёма на ночь. Думала, снова наслушаюсь в свой адрес нелестных отзывов, но… Мама совершенно спокойно и уверенно согласилась:

— Заберу конечно. Приводи.

Час назад я отвела Артёма к ней, условившись, что к одиннадцати утра уже вернусь за сыном, но мама очень сильно удивила.

— На свидание собралась?

— Да, — бросила коротко, обняв свое чудо.

— С тем самым?

— Да, — вновь чеканю уверенно, вполне оправданно ожидая порции нового негатива.

Но мама без всяких подколок вполне спокойно и серьезно предложила:

— Если хочешь, я могу и до вечера посидеть. Ты скажи, как тебе удобнее будет.

Тот короткий разговор абсолютно выбил меня из колеи. Но… я решила, что грех не воспользоваться такой возможностью.

— Ладно, давай до вечера. Я тогда успею ещё в магазин сходить и холодильник тебе забить.

— Алин, ты отдохни просто. Ты устала очень. С продуктами всегда успеем разобраться.

Вот так. Мне развязали руки почти на сутки. А я точно знаю, на что желаю потратить это время. Точнее, на кого.

Камиль приземлился еще днём. Сразу по прилету он отзвонился мне. Голос был бодрый. И, как всегда, прозвучала фраза:

— Увидеться сможем?

Я ответила, что занята, потому что и правда дел скопилось много. Мы условились созвониться вечером, потому что Оксана приготовила ему целый список вопросов и неотложных дел: раньше семи-восьми часов вряд ли освободится.

А теперь, когда мама отпустила меня «погулять», я достала новый чёрный кружевной комплект, который приобрела на прошлой неделе, и застряла с примеркой.

Ну отлично ж сидит! Что мне ещё надо! Грудь держит. Мягкий, приятный. Удобный. И я вся такая огонёчек! Волосы распущены, свежий маникюр. Но как будто чего-то не хватает.

Кстати говоря, Камиль ещё не в курсе, что я «освободилась». Но если он будет занят, я особо не расстроюсь. Съезжу к Мире. Либо просто поваляюсь перед телевизором и закажу пиццу.

Так, стоп! Тут же себя одергиваю. Какую пиццу?! Не-не-не. Хватит жрать! Вон! И так бока уже скоро будут над поясом нависать!

Ну всё! Звоню Камилю и сообщаю, что принимаю его вечное приглашение поужинать!

— Да, солнышко. Как ты?

— Прекрасно. Решила устроить тебе небольшой сюрприз. И в кои-то веки позвонить сама.

— Давно бы так. А ну сознавайся, когда для меня время найдёшь?

— Уже.

— Не понял.

— Артёмка сегодня с мамой. Если у тебя нет планов на вечер…

— Считай, что их уже нет, — заверяет скороговоркой.

Камиль за мной приехал очень быстро.

— У подъезда.

— Бегу.

Ещё раз оглядываю себя придирчивым взглядом. Хорош комплектик. Ой хорош. Однозначно стоит своих денег.

Я прыгаю в туфли. Надеваю на голое тело плащ и тщательно запахиваюсь. Со стороны и не понять, что под верхней одеждой я почти обнажена. Цепляю часы на руку. Поправляю волосы. Чуть освежающего блеска на губы.

Контрольный взгляд в зеркало. Отлично.

Улыбка не сходит с лица. Впервые я решаюсь на такой безумный шаг. Бес попутал. Но я точно уверена: Камиль будет в восторге. А домашнюю и одежду на завтра я сложила в сумку. Чувствует мое сердце, ночь будет фееричной.

Но! Это если ничего не сорвётся. А зная нас с Камилем… в общем, шанс благополучно провести вместе нашу первую ночь пусть небольшой, но всё же есть!

Щёлкает выключатель. Загорается свет.

У Камиля приятно. Преобладают тона тёмно-коричневого дерева. Я не слишком люблю такие тяжелые цвета, но прихожая выглядит стильно. Такой своеобразный холодный мужской уют.

Не тороплюсь расстегивать одежду: всё же чувствую неловкость. Я так смело начала. А теперь моя уверенность немного пошатнулась.

Потому что если я скину с себя плащ, то можно сразу идти в спальню. А если нет… то нужно доставать из сумки футболку и брюки. Какой был смысл ходить почти голой?

Но Камиль и тут приходит мне на помощь.

Ласково обнимает сзади. Никуда не торопит. Его руки окружают трепетной заботой. Мужчина уже успел снять пиджак и закатать рукава рубашки, открывая моему взору крепкие предплечья, покрытые порослью темных волос.

— Стесняешься?

— Немного.

— Давай я тебе предложу чай? Или кофе.

Я округляю глаза, не в силах поверить, что он это сказал. Я правда думала, он прямо сейчас отведёт меня в спальню и уложит на кровать, накрыв своим телом.

— Давай, — успокаиваясь, обнимаю его руки в ответ. И улыбаюсь. Так хорошо с мужчиной мне не было уже очень давно.

— Чего бы тебе больше хотелось?

Я слегка поворачиваюсь в кольце его рук, отвечая:

— Ни того, ни другого.

— Ты голодная? — Камиль полностью расслаблен. А глаза его горят живым интересом и ликованием.

— Немного, — киваю, соглашаясь.

— Ну тогда пошли варить креветки, радость моя, — подталкивает к кухне.

— Ммм, — уже глотаю слюни и предвкушаю потрясающий вечер. — Пошли-пошли-пошли!

Я прошла прямо в плаще. Камиль не сделал ни единого замечания. Даже не поморщился. Вот если б на мою кухню кто-то прошёл в верхней одежде… убила бы. А этот стоит, лыбу давит.

Воду кипятиться мы поставили только лишь спустя где-то полчаса. А до этого Камиль налил нам кофе, поставил передо мной сладкую выпечку из, как он сказал, ближайшей кондитерской. Когда он успел ее домой принести?

— Так я ж заезжал переодеться, ну и зацепил, в себя что-нибудь закинуть.

Мы болтали без умолку. Камиль рассказывал, как он слетал в Америку, как ему пришла идея заниматься открытием зала. Позже идея прижилась, дело разрослось.

Много о чем болтали. А я любовалась им. Он такой… настоящий. Сильный, мужественный. При этом весёлый. С ним легко. Мариб, к примеру, совсем не такой.

— А почему вы с братом раньше так долго не общались? — срывается с губ неуместный вопрос.

Брови мужчины недовольно сошлись над переносицей, а в ответ я слышу прохладное:

— Расскажу как-нибудь. Потом.

Не хочет делиться. Я согласна, он не обязан. Но всё же неприятно.

— Слишком личное?

— Я его подставил как-то. По-крупному. Вот и не общались. Хочешь, доставку из ресторана закажем на ужин? — в момент переключает разговор в новое русло. — Дома, честно говоря, шаром покати. Я не подготовился.

— С молодой и красивой о еде думать некогда, — посмеиваюсь над тем, как загораются карие глаза. — Кстати, тебе утром рано вставать?

Улыбка его расцветает вновь.

— А сама как думаешь?

— Думаю, да.

— С молодой и красивой не до будильника, — возвращает мне мои же слова.

— Хотелось бы выспаться и поваляться подольше. Выходной же.

— Ууу… — наигранно тянет, — ну выспаться у тебя вряд ли получится.

Такой он замечательный. Боюсь думать о своих чувствах к мужчине, которые, конечно, уже вовсю пылают внутри. Боюсь разочарования. Не верю я в то, что мы с ним по-настоящему могли бы…

— Кофе остывает. Я ведь не просто так трудился, наливал, пенку делал, сироп добавлял. Правда?

Передо мной огромная прозрачная кружка. С наслаждением отпиваю глоток: щедрый хозяин не пожалел сливок. Блаженство. Кофе пью редко — я не большой любитель. Но сейчас напиток великолепен. Латте с карамелью. Мммм, вкуснятина.

Слизываю пенку с губы и подхожу к плите.

Вода почти закипела. Я забросила в кастрюлю лавровый лист и перец горошком. Камиль добавляет ещё какую-то сыпучую специю.

— Значит, ты сегодня у мамы отпросилась.

Раскладываю приправы по местам.

— Да.

— Соскучилась?

Осторожно прикрываю дверцу гарнитура, чувствуя, как мужчина прижимается сзади и напряжённо дышит в шею. Мурашки бегут по спине, спускаясь и вонзаясь в поясницу острыми иголочками.

Мне так нравится, когда Камиль касается меня. Наслаждаюсь нежными ласками. Господи, я всё ещё в этом дурацком плаще. Давно надо было брюки надеть.

Камиль вольготно облокачивается бёдрами о столешницу, утягивая меня за собой. Его руки устремляются вниз, задирая плащ. А я плавно расстёгиваю пуговицы. Медленно-медленно. Одну за другой.

Потемневший взгляд неторопливо скользит по полуобнаженному телу и тяжело опускается на бёдра, а потом ещё ниже. Карие глаза жадно вспыхивают.

Это всё чулки, ага. Камиль прямо звереет, когда их видит. Из ласкового котика превращается в дикого зверя. Естественно, я их надела! С таким-то эффектом! А ещё и про поясок не забыла. Кстати, приобрела тоже недавно. И специально для Камиля — до сегодняшнего дня сроду не носила такое.

Секунда, и я вплотную прижата к мужскому телу. Дыхание сбивается, я слышу, как Камиль тяжело выталкивает из легких воздух. Напряжение зашкаливает.

— А давай потом креветки доварим?

Мои ладони неуклонно опускаются на мужскую грудь. Я наслаждаюсь терпкой близостью. Уверенно тянусь к пуговицам на темной рубашке. Расстёгиваю их по очереди до низу и касаюсь губами обнаженной кожи, обжигая легким поцелуем. Поднимаюсь вверх к ключицам, довольно хмыкаю, когда ощущаю уверенную хватку на своих бёдрах. Кажется, завтра у меня добавится еще несколько синяков.

Касаюсь языком крепкой шеи и уверенно веду вверх мокрую дорожку. Целую немного заросший подбородок. И игриво прикусываю.

— То же самое хотела предложить.

Тянусь к сенсорной кнопке и выключаю плиту.

Как мы дошли до его спальни и оказались в кровати, я не помню. Только горячие самозабвенные поцелуи до сих пор горят огнём на губах.

Мгновение, и Камиль накрывает моё тело своим, жадно вдыхая мой запах и придавливая к матрасу.

Сильные пальцы страстно сжимают темные пряди, заставляя меня откинуть голову назад.

Камиль пылает жаром, а я выгибаюсь под ним, хочу быть ещё ближе. Обхватываю ногами мужские бедра, в порыве страсти потираясь об упирающийся в лоно член. Всего рывок… отодвинуть трусики… и один рывок… но любовник медлит. Обжигает потоком горячего воздуха шею, плечо. Дыхание Камиля напряженное, тяжелое.

Мне его мало. Всего этого мне мало… я хочу ещё. Больше. Страстный стон сдержать не удаётся, когда мужчина втягивает сосок в рот, теребит и ласково прикусывает, заставляя почувствовать, как терпкая дрожь щекочет поясницу.

Напряжение охватывает всё тело. А ещё что-то неуловимо трепетное и нежное распускается внутри, а я не желаю верить в то, что снова влюбилась. Без обещаний. Без лишних слов. Может, так и надо. Просто радоваться, что все это есть и порхает внутри, а не покрывается льдом под мерзлым гнетом прошлого.

Тело остро реагирует на каждую ласку. Впиваюсь пальцами в плечи Камиля. Какие же они широкие и крепкие.

Так сладко. Не описать словами, что я чувствую, когда твёрдые губы настойчиво спускаются к животу, целуют пупок. Камиль игриво оставляет влажный след вокруг впадинки, устремляясь ниже.

Я вздрагиваю и сжимаю руки в кулаки, когда его язык уверенно касается лобка. Комкаю простыни в порыве страсти и нежности к моему любвеобильному боссу. Он забрасывает ноги к себе на плечи. Мне не хватает воздуха, когда горячее дыхание обжигает чувствительную кожу.

Боже… ааах, он уже внутри…

— Камиль…

Устремляюсь навстречу движениям его языка, пытаясь поймать темп, но не выходит. И я просто зарываюсь пальцами в темные волосы, стараясь расслабиться, но понимаю, что не получается, напряжение охватывает естество. Камиль усиливает напор, лижет клитор, а я просто с ума схожу оттого, как играючи он приближает меня к пику наслаждения. Неважно, на столе в офисе или дома в его постели.

Еще три удара языком, глухой охриплый вскрик, и мощная волна проходится от живота к бёдрам, омывая ослабевшее тело теплом, многократно увеличенным долгим ожиданием разрядки.

Бессильно откидываюсь на простыни, ритмично ловя ртом воздух. Чувствую, что Камиль чуть отстраняется и накрывает моё тело своим, вновь устроившись у меня между ног. Мои колени по обе стороны от его бёдер, и на фоне угасающего отголоска оргазма это опять пускает чувственную волну, стрелой пронзающую нутро.

Обнимаю Камиля и вновь потираюсь о его член. Горячий, гладкий, каменный.

Заучит тихий знакомый шелест, и Камиль протягивает вскрытый серебристый пакетик.

— Не хочешь сама мне примерить?

Разум затуманен, но какое-то внутренне чувство подсказывает, что Камиль таким образом предлагает вовсе отказаться от использования защиты и оставляет выбор за мной.

Не произношу ни слова. Я бы швырнула презерватив куда подальше, потому как сейчас это только отнимает наше с ним время. Но… нет. Точно нет.

Достаю контрацептив, зажимаю кончик. Камиль привстает, опираясь о колени, а я подстраиваюсь под него и дотрагиваюсь губами до гладкой головки, тут же отмечая, с каким свистом выталкивается воздух из мужских легких. Камиль напряжен. Для него это пытка. Я нежна и нетороплива. А он ждёт моего следующего шага.

Постукиваю членом по губам, а затем вытаскиваю язычок и игриво прохожусь по стволу. В ответ на это мужчина довольно болезненно зарывается мне в волосы и сжимает кулаки. Невесомо меня придерживает, а сам начинает подаваться вперёд, неудержимо толкаясь бёдрами.

Я почти сразу отстраняюсь, потому что размер у Камиля внушительный. Двигается он уверенно, резко, а мне тяжело и непривычно. Я и так не гуру в этом, а тут…

Так странно. С мужем минет был… ну… не самым сладким и желанным моментом в сексе. А с Камилем всё иначе. Хочется ласкать его горячо и страстно. Так, чтобы он желал ещё и ещё. И только со мной…

— Девочка моя, — шепчет хрипло и, перехватывая волосы одной рукой, наматывает темные пряди на кулак. Ещё немного, и он будет полностью контролировать ситуацию.

Вновь не торопясь и подразнивая облизываю головку члена, обхватываю губами и плавно насаживаюсь. И тут же ощущаю уверенное давление на затылок и как мужские пальцы вновь сжимаются от нетерпения. Больновато…

Кажется, Камиль держится из последних сил. Поэтому я смело бросаю член губками, касаюсь презервативом напряженной головки и тут же легко раскатываю латекс по стволу, ощущая, как меня твёрдо и настойчиво толкают на простыни. Как только спина касается прохладной гладкой ткани, мужчина налегает сверху и заставляет согнуть ногу в колене. Подстраивается.

Резкий рывок заставляет дёрнуться, с шумом вытолкнув воздух из легких. Кажется, я задыхаюсь, потому что запас кислорода с каждым ударом стремительно уменьшается.

Мужские пальцы жестко впиваются в мои бёдра: Камиль неудержим. Влажные шлепки отчетливо слышны в комнате, заполняя собой интимную тишину, разбавленную тихими стонами. Не могу больше, это как пытка. Напряжение стремительно нарастает и скапливается тугим узлом. Я подаюсь мужчине навстречу, закрывая глаза, отчетливо осознавая, что у нас с ним раньше было совсем не так. Камиль словно выжигает на моем теле клеймо, оставляя свой терпкий запах, пытается насытиться, но до конца не получается. И каждый толчок отдаётся острым сладким тягучим наслаждением.

Он проводит ладонью по моему лицу, касаясь губ подушечкой пальца. А я обхватываю его и втягиваю в рот, активно посасывая. Я как будто поддерживаю два ритма. Дерзкие неутомимые движения сводят с ума. Внутри уже всё сжимается от напряжения, Камиль отнимает палец и скользит ладонью ниже, дотрагиваясь до груди. Резко зажимает сосок и растирает его до сладкой боли. Я не выдерживаю: получаю долгожданную разрядку, ощущая, как знакомый чувственный спазм охватывает тело, заставляя интимные мышцы ритмично сжиматься.

Кончаю второй раз, неосознанно сдавливая Камиля коленками, а он резко подаётся вперёд, заставляя почувствовать кожей мужской жар и горячность, резко входит на всю длину и с хриплым стоном останавливается и замирает, опираясь на локоть.

Вот это да. Вот это было… неудержимо, жгуче и страстно. Необузданно и неукротимо. Так, что голова отключается полностью и остаётся только чувствовать.

Мы оба стараемся отдышаться. Я обнимаю мужчину за шею, ловя последние отголоски ускользающего оргазма, наслаждаясь тем, что Камиль ещё так близко, и тем, как его член заполняет меня изнутри.

Камиль

Я тяжёлый, нужно хоть в сторону откатиться. В голове туман от бешеной скачки и её запаха. Она — мой дурман. Мой адреналин. Она — единственная женщина, чьё слово мною с самого начала воспринималось как обещание чего-то большего. Даже если это было слово «НЕТ».

— Алин, — довольно бормочу ей в шею, стараясь поскорее прийти в себя. — Даже вставать не хочу.

Блядь. Я вообще не хочу шевелиться и думать. Туман в мозгах все никак не желает рассасываться. А перед глазами картинка розовых губок на члене. Как Алина вдохновенно сосет и лижет ствол. Несколько раз я просыпался ночью с каменным стояком и вот точно такой же картиной из вожделенного сна.

Приподнимаю голову и быстро целую Алину в губы. А потом заглядываю в глаза. Её тепло необычайно мягкое, женственное. Она всегда действует на меня невероятным образом. Когда я на взводе — её нежный голос обволакивает всклокоченное сознание, успокаивая. А когда спокоен и сосредоточен, одним задорным глубоким взглядом раскочегаривает моё дремлющее воображение.

Слабая улыбка играет на её губах. Сначала осторожно, потом становится шире, и, наконец, девушка смущённо обнажает зубки. Алина весело смеётся, медленно проводя ладошкой по моему лицу, спускаясь на шею. Ласкает спину.

— Ты такой мужественный. Сильный, — опускает взгляд, пробегаясь глазами по плечам, останавливается в месте, где я своей грудью прижал её соски. — И кажется, все невзгоды обходят стороной. Так хорошо с тобой.

Последние два слова были произнесены шепотом, но я услышал. Алина медленно поглаживает мне скулу, а я сам не пойму, что внутри трещит. И как будто надрывается.

Похоже, я залип. Серьезно. В моей жизни была только одна женщина, которая вызывала внутреннюю дрожь, но закончилось это не ахти. С тех пор я не слишком парюсь с ухаживаниями и чтобы всё было красиво и достойно. Но для Алины хочется самого лучшего. Не такого, как с другими. Для неё хочется постараться.

Её взгляд гипнотизирует. Длинные ресницы опускаются, но счастливая улыбка не сходит с лица.

— Мне с тобой тоже.

Девушка втягивает губы, как будто размазывает тонким слоем помаду, а затем пытается слегка меня оттолкнуть.

— Лааадно, — её улыбка обворожительна, как и она сама. Смотрю и не могу наглядеться. — Если не хочешь, можешь активно не шевелиться. Но я отправляюсь в душ. Поэтому давай-ка слезай с меня.

Подвигаюсь, вновь поверхностно целуя Алину в губы. Всё равно вставать. Полотенце, гель для душа, зубная щетка, все дела.

— Тебе этого достаточно или я о чем-то не подумал?

— Всё прекрасно, спасибо.

Я еле-еле выбил себе три минуты на «в темпе ополоснуться». Смываю шампунь с волос. Отключая душ, отмечаю, что всё это время простоял под прохладными струями с глупой улыбкой. Охрененный вечер!

На выходе из ванной встретился с Алиной, не удержался и прижал её к себе покрепче.

— Вообще-то ты мокрый! А ну кыш от меня! — сопротивляется для виду, но я непоколебим. Даже успел коснуться губами шеи и нежной кожи за ушком, а она приобняла меня в ответ на секунду, прежде чем вырваться и закрыть дверь четко перед моим носом.

Я снова довольно смеюсь, воодушевленно бросая вслед:

— Давай скорее, я начинаю готовить ужин.

Уверен, Алина раньше, чем через полчаса из ванны не выползет, а я за это время успею быстренько сообразить кое-что интересное.

Размашистым шагом шлёпаю на кухню и ставлю на плиту кастрюлю поменьше.

Достаю с полки спагетти и специи. Сразу начинаю колдовать над креветками. Ещё минут пятнадцать, и сливочный соус с морепродуктами готов. На скорую руку, зато вкусно. И Алина от пасты без ума.

Перекладываю в сковороду готовые спагетти, перемешивая, и отставляю ужин в сторону, приступая к самому нелюбимому занятию — натереть сыр. Ненавижу пользоваться теркой. Поэтому себе всегда бросаю просто отрезанные бруски сыра, где он необходим по рецепту. Да и вообще, всё, что можно измельчить ножом, я кромсаю без сожаления.

— Ммм, — Алина незаметно подходит сзади и прижимается. А я не могу нарадоваться и до конца осознать, что сегодня она останется у меня. — Как пахнет… а ты, оказывается, мастер на все руки.

— Но-но-но! Руки прочь! — поддерживая шутливую игру, шлепаю девушку по пальцам, когда она пытается стянуть креветку, пока я щедро посыпаю сыром пасту.

Алина разочарованно цыкает:

— Ты, оказывается, еще и жадина.

Улыбаясь во весь рот, молча дотягиваюсь до другой посудины: небольшую горсть морепродуктов я сварил отдельно, именно для этой ситуации. Как в воду глядел.

— Ооо, какой ты предусмотрительный, обо всем подумал, — выдаёт Алина, осторожно принимая креветку из моих пальцев.

Телефон вдруг оживает и перетягивает на себя внимание знакомым громким звуком. Бросаю быстрый взгляд вполоборота, опускаю глаза вниз и чувствую резкую волну паники.

Даша: «Ты пропал. Всё в порядке? Переживаю. Привет:)»

Стараюсь неторопливо, но поскорее дотянуться до гаджета. Быстро расчищаю экран от непрошеных сообщений. Очень надеюсь, что Алина не заметила! Ничего такого, серьёзного мало, но портить пока единственный совместный вечер категорически не хочется.

Тут я точно уверен. Малейший, даже самый незначительный косяк, и больше Алина ко мне не приедет. А я слишком долго добивался этой ночи. Я вообще-то её себе зубами выгрыз!

И кстати. Разве я номер Даши не удалил ещё? Отключаю звук и убираю телефон с глаз долой. К черту эти провокации! И я не пропал. Я просто потерял интерес. Дашка прикольная девочка, веселая, смелая, раскованная, но… она не Алина. Не такая милая, не такая осторожная. Не такая недоступная. Просто не такая.

— О чем задумался? — прижимается ко мне и прихватывает губками подбородок.

Приятно. Чертовски приятно, когда она сама меня касается.

— Пустяки. Так что, пробуем мой шедевр?

— Ааай, домашняя паста. Ты меня балуешь, Камиль!

— Счастлив знать, что ты наконец-то это заметила, — бурчу себе под нос, морщась от остренькой подачи локтем мне в рёбра.

— А может, получится вернуться домой только к вечеру? — уточняю с надеждой.

— Нет. Я и так тебе подарила целую ночь. А ты меня совсем замучил. Зверюга.

Вздыхаю от безапелляционного тона Алины, пытаюсь подсчитать, сколько раз было у нас с вечера.

Утром разок. Вчера два. И три ночью. Вроде три…

— Так! Тащи свой секси зад в мою постель. А то я ж не удержусь, прямо здесь тебя разложу.

Безболезненно хватаю девушку за бедра и, гася наигранное сопротивление, увлекаю в спальню.

— Камиль!

— Я тебя сейчас затрахаю до умопомрачения. Ускоряй процесс.

— А ночи тебе не хватило? — язвит, как всегда, скаля зубки. Волосы разметались по плечам, носик ехидно сморщен. Дыхание сбилось, глаза горят, а руки начинают бесстыдно исследовать пах.

Да-да, малыш, вот так, там есть, на что тебе взглянуть.

Позволяю себе нагло ухватить тонкое запястье и, приспустив спереди резинку домашних брюк, укладываю ласковую ладонь себе на член. Руку не отнимаю, начинаю плавно водить вверх-вниз.

Алине определенно нравится управлять моим дыханием и необузданностью. Но самообладание у меня уже кончается.

— А сама как считаешь? Хватило или нет.

Отнимая руку, малышка присаживается на кровать, чуть откидываясь назад, и сквозь штаны потирается щекой.

Ластится как кошка, дышит часто и тяжело. Подносит руку к лицу, чуть отодвигаясь, и слегка прикусывает себе кончик пальца. А потом, неотрывно смотря мне в глаза, втягивает в рот.

Облизывает указательный палец так, что у меня яйца трещат. И при этом у неё такой смелый взгляд… бляяядь! Почему у неё во рту всё ещё не мой член?!

Она засовывает обласканный и смоченный слюной палец под резинку моих штанов, цепляясь, и откидывается на простыни, увлекая за собой.

Предохранители все уже слетели к чертям. Стаскиваю с Алины футболку, рывком оказываюсь у неё между ног. Припадаю к груди, смакуя на языке вкус этой женщины. Катаю сосок во рту, заставляя её стонать и выгибаться подо мной.

Стягиваю с девушки брюки, отбрасываю в сторону, как ненужный хлам. Туда же летят и трусы. Приходится чуть отстраниться.

Дотягиваясь до тумбы, тяну на себя выдвижной ящик, цепляю презик. Зубами вскрываю упаковку, параллельно пару раз толкаясь сквозь одежду. Я уже не в силах сдерживаться. Кровь, хлынув вниз, пульсирует и давит, не позволяя даже дышать размеренно!

Послушно раскатываю ненавистный латекс и одним рывком тут же нетерпеливо скольжу в обволакивающую мягкую глубину.

Бляяяядь, дааа… толчок, ещё толчок. Дааа! Ещё и ещё. Впиваюсь в нежные бёдра, наношу удар за ударом, наслаждаясь влажным звуком повторяющихся шлепков.

Как же с ней охуенно! Я её реально затрахаю до умопомрачения!

— Ах, Камиль…

Впивается в мои запястья, стонет громко, хватая воздух пересохшими губами. Подаётся навстречу в ожидании оргазма.

Но я внезапно меняю тактику. Останавливаюсь и чуть приподнимаю девушку. Переворачиваю на живот и подтягиваю к себе, заставляя встать на четвереньки. Она чувствует меня, всё выполняет. Ладонью давлю на лопатки и прижимаю к матрасу хрупкие плечи, заставляя прогнуться.

Наматываю длинные волосы на кулак и тяну Алину за голову на себя.

Опускаюсь на неё сверху, накрывая своим телом и, контролируя собственный вес. Алина трется сосками о простынь, громко стонет и извивается, а я так же ритмично её трахаю. Привстаю, опираясь на колени.

И глухо рычу, пока с наслаждением наблюдаю, как член динамично двигается в ней. Раздвигаю ягодицы, чуть поглаживая, и сразу же шлепаю Алину по заднице, отчего девушка вздрагивает.

Заставляю её отвести ногу в сторону, вновь подстраиваюсь и вхожу резко на всю длину. Замираю и внезапно чувствую, как девушка протяжно стонет и напрягается, тут же член оказывается в пульсирующих силках. Кончила.

Я готов всю её облизать с головы до ног, только бы так же сладко и надрывно подо мной стонала и дальше.

Вытаскиваю член и нахрен сдираю тугую резинку, отшвыривая за кровать.

Постукиваю головкой по ягодицам, с трудом сдерживая себя, чтобы вновь не вонзиться в тёплую манящую глубину.

Прохожусь пальцами по стволу, все ещё ловя в затуманенном осознании отзвуки сладкого стона и своего имени, произнесённого приглушенно, с хрипотцой.

Перед глазами всё взрывается яркой вспышкой, острое тепло спускается по позвоночнику и отдаёт в поясницу, прорываясь дальше, касаясь пульсирующей плоти. Оргазм выходит яркий и сильный. Обжигаю горячими потоками нежные ягодицы и поясницу, затем легонько провожу головкой. Напряжение потихоньку отпускает.

Алина всё ещё тяжело дышит. Голова рядом с ней просто отключается, а сознание словно в параллельной вселенной.

Опускаю тяжёлую ладонь на женские лопатки и, пытаясь хоть немного прийти в себя, ласкаю, медленно поглаживая.

— Ты точно зверюга, Камиль.

Алина привстает, и я отодвигаюсь. Ничего не знаю, я в танке. Наверняка лыблюсь и рожа, как у дебила.

— Я первая в душ.

— Я присоединюсь к тебе, можешь не прятаться, — ой, да кого я обманываю. Не восемнадцать же лет. На сегодня я всё. Максимум утащу её в постель, подомну под себя и, уткнувшись носом в шею, засну. Счастливый и довольный.

— Обойдёшься. Кстати, ты ж меня всё время кофе хотел угостить, помнишь, как настаивал?

— Ну? — жду её ответа, а у самого в мыслях весело витает фраза: «реально затрахался».

— Ну так вот у тебя появилась такая редкая возможность.

Я обожаю эту девушку. И то, как она ехидно вскидывает брови, и легкую усмешку в уголках губ. И задорный тон, и заливистый смех. Даже к её вечному «НЕТ» и полному отсутствию времени я уже привык.

Сбоку на тумбе начинает вибрировать её телефон. Кстати, наверное ж на зарядку надо поставить.

Ничего не предвещало, как говорится, но от имени вызывающего абонента по спине побежал неприятный озноб.

Какова вероятность того, что «Матвей» это не её бывший муж, а просто кто-то из знакомых или родственников?

Скрепя сердце кладу телефон на место и прикусываю язык. Лучше б вообще не трогал! Какого хрена я полез!

Я думал, они не общаются. Нормально так!

— Телефон как? Зарядка нужна? — уточняю, спустя пятнадцать минут.

Ненавижу проявление слабости, но сейчас я хочу видеть её реакцию. Мне это нужно.

Алина только что вышла из душа, замотанная в полотенце. От неё пахнет моим гелем для душа.

— Сейчас гляну.

Как только её взор касается экрана, девушка тут же закатывает глаза к потолку и даже не смахивает пропущенный вызов.

— Неа. Ещё половина.

Приближаясь, чмокает меня в губы, а потом в шею. Прижимаю её к себе крепко. Понятия не имею, почему так закусило. Наверное, потому что я считал, что кроме меня Алине звонить некому. Да и ладно абы кому. Там охоту отбить не хитро на моё заглядываться. Но бывший муж… это немного другое.

— Я хотел сам поставить, но… Тебе Матвей звонил, — замечаю спокойно. Ну почти спокойно. Во всяком случае, я очень сильно постарался произнести фразу без наезда.

— Да, раз в пятилетку просыпается.

— Вы общаетесь? — настороженно уточняю. Потому что если ответ утвердительный, меня это вот вообще не устраивает!

— Смеёшься? Конечно нет.

Она улыбается и пленит мою руку, а я жадно сжимаю её ладошку в ответ, свободными пальцами скользя по бёдрам.

Это только моё!

— И он не видится с сыном? И вы вообще не пересекаетесь?

Странно, но я раньше ни разу не задавался этим вопросом. А если в жизни Алины есть кто-то ещё? И что осталось от её отношений с мужем после развода?

— Камиль, тебя это раньше не беспокоило.

— А сейчас беспокоит. Так… как часто вы общаетесь? Он интересуется ребёнком?

Мне совсем не понравилось, как на секунду нахмурилось её лицо. Я помню тот разговор в коридоре, когда она послала муженька и настрого отрезала любые поползновения в сторону её и сына. Но…

— Никак не общаемся. А его звонки остаются чаще всего без ответа, — чаще всего?! — Вы ревнуете, господин начальник? — уточняет, блестя глазами, и языком проводит по груди. — А?

— Нет, — челюсть каменеет, когда до моего слуха вновь доносится стандартная айфоновская мелодия.

Это называется раз в пятилетку?!

— Ответь, пока я кофе займусь, — вот никто не знает, каких усилий мне стоило безразлично и ровным беззаботным тоном произнести эти слова.

Мне это крайне не нравится. Но если она говорит, что не видится с ним, то это наверное так и есть. У меня нет причин сомневаться в её словах. И судя по тому, как Алина вкалывает, денег горе-папаша не даёт вообще. Значит, всё так, как она говорит.

— Привет, мам, ну как вы? — приглушённый Алинин голос доносится из комнаты. — Ой, какие вы молодцы! А мне покажете?

От сердца отлегло. Это не он.

Фууух. Надо просто спокойнее реагировать. У меня нет причин сомневаться в её словах.

В конце концов, у каждого за плечами своё прошлое. И моё Алине тоже вряд ли понравится.

Алина

— Алин, тут такое дело, — Кристина мнётся и хрустит пальцами от напряжения.

— Крис, давай скорее, дел невпроворот.

На автомате поглаживаю тонкий золотой браслет на запястье. Изделие с виду совершенно простое. Бесхитростное плетение, привычный жёлтый металл. Но вот замочек очень интересный. В виде маленького листочка, по краям мелкая блестящая «пыль», а в центре камушек покрупнее. Это подарок. Изящное украшение Камиль привёз мне из Америки. Я плохо разбираюсь в камнях. Но что-то мне подсказывает, что многогранный камушек, так ярко мерцающий — не просто безделушка.

— Помнишь, когда тебе в прошлый раз доставили цветы, ты сказала ни в коем случае не принимать? — девушка закусывает нижнюю губу от волнения.

Ну да. Помню. Только это когда было-то? Я уж и думать забыла о том происшествии, тем более что смельчак-романтик так и не обозначился.

— Ближе к делу.

— Ну в общем… как бы так сказать…

— Кристин, говори как есть! Опять букет передал тайный поклонник?

— Не совсем… ты зайди в холл, ладно? Прямо сейчас.

На душе кошки скребут. Ох, не к добру, не к добру…

Но… как только вышла в холл, я поняла, что это не просто маленькая проблема. Это настоящая трагедия. Если до Камиля дойдёт…

— Тааак, Алина, рассказывай, ты какого богатенького буратино подцепила? — с Кристиной я общаюсь немного ближе, чем с остальным коллективом.

Сегодня, мне кажется, что-то произойдёт. Камиль точно не сдержится.

Ведь мне не просто передали вшивый букетик. Тайный поклонник завалил прелестными нежными созданиями весь холл. И, похоже, теперь у нас тут настоящий цветник, а не спортивный комплекс.

Трындец, блин!

— Расходимся по местам. Ничего интересного, это просто цветы.

Вот я точно знаю. Не от Камиля они!

— Если что, записка здесь.

— И сколько человек уже её прочли? — строго смотрю на девушку.

— Ну ты даешь! Обижаешь.

Я абсолютно уверена: никому Кристина ее не показывала.

Кончики пальцев немного покалывает от волнения. Интересно, а Камиль мог бы вот так запросто решиться на ТАКОЕ прилюдное проявление интереса? Нет, мне это не нужно. Это абсолютно не к месту и совершенно лишнее. Но всё же… смог бы?

Опускаю глаза и растерянно вчитываюсь в напечатанные буквы:

«Хочу тебя увидеть».

И в самом низу неброско:

Маркелов Демид Андреевич.

Странно. Что-то знакомое есть в этом имени, витает в воздухе, но память, старательно выворачивая наизнанку свои закрома, никаких совпадений не находит. Маркелов. Маркелов… да нет. Не наш посетитель.

Откуда я знаю это имя? Хоть убей — не помню.

— Что с цветами делать?

— Давайте мы не будем уточнять, откуда они. Просто разнесем по этажам. Желательно возле женских залов. И в женские раздевалки. Кто хочет, может домой взять, я не против.

— Всем доброго дня, — Камиль чаще всего приезжает в обед. Вот и сегодня он переступил порог здания в половину первого и споткнулся взглядом о цветы. — А это что за гербарий? У кого-то праздник? — недоуменно оглядывает лица собравшихся.

Ну вот. Не распространяться не удалось. Меня прямо сейчас и сдадут ему с потрохами.

— А это Алине нашей тайный поклонник цветы передал.

Говорила ж. Сдали за милую душу.

Камиль недовольно морщится, когда оглядывает сие великолепие, потом настороженно перетягивает на себя моё внимание.

— И наша Алина, когда разберётся со всеми этими растениями, зайдёт в мой кабинет, — полоснул неприятным взглядом, хмурится, отчего мороз по коже. Почему так остро реагирую на его недовольство, я и сама не знаю. Подумаешь, позлится человек. Ему только на пользу будет. — Ты мне нужна, — добавляет коротко и, разворачиваясь, направляется к лестнице.

Как только цветы стали уносить, я поспешила к Камилю, потому что на самом деле мне выяснять отношения некогда. Да и я представляю, что он сейчас снова орать начнёт. И уже готовлюсь занять оборонительную позицию. Я ничего плохого не сделала, чтобы он вновь голос на меня повысил! И в этот раз обычным «извини» он точно не отделается! Я этого терпеть не буду!

— О, ты уже освободилась, — Камиль скользит внимательным взором по экрану монитора, даже не взглянув в мою сторону. — Солнышко, пройди пока, присядь. Три минуты, и я весь твой.

Что? Что?! ЧТО?!?!? Я не ослышалась? Он не собирается возмущаться?!

Звонит его телефон, и мужчина тут же отвечает, торопливо замечая:

— Ну я вижу, да. Но не пойму, почему такой провал. Там же вроде ничего не предвещало. А в прошлом году что было? Ровно ж?

Продолжается обсуждение, а я внимательно вслушиваюсь в его речь, и меня не покидает ощущение, что руководитель обсуждает совсем не спортивный клуб.

— Ну так что, — Камиль неожиданно переключается на меня, — очередного поклонника завела?

Я замираю от звуков его голоса. То, что мужчина обращается ко мне, доходит не сразу. Но это ещё ладно. В карих глазах пляшут бесенята — неужели мой вспыльчивый любовник просто пошутил? И его совсем не покоробило то, что другой мужик завалил для меня цветами почти весь первый этаж?

Нет, он на самом деле смеётся!

Я, право слово, немного растерялась. И действительно никак не соображу, чем ответить. Давненько со мной такого не было. Я, и словесную перепалку не могу поддержать!

Если бы он отреагировал так же эмоционально, как и в прошлый раз, то я бы не задумываясь заявила нечто похожее на:

— Удивительно внимателен, правда?

Но Камиль взаправду смеётся. Видимо, он понимает, что это всего лишь недоразумение. И тем не менее оправдываться я не спешу.

— Зато смотри, как здорово получилось. Скучный серый холл в мгновение превратится в прекрасную благоухающую оранжерею.

— У меня есть причины беспокоиться?

— Глупости не говори. Я знать не знаю, кто и что. Давай о чем-то более приятном. Приедешь вечером?

— Давай так. Сегодня не смогу. Потому что у меня дел много. А вот завтра вы с Артёмкой останетесь у меня.

Ручка неожиданно выпадает из моих одеревеневших пальцев и с громким отзвуком грохается об пол.

Как и моя челюсть, кстати говоря.

— Мне кажется, это не слишком хорошая идея.

— А мне кажется, эта идея лучше некуда.

— Как минимум ему будет негде спать. С собой придётся брать кучу вещей, ещё игрушки, книжки… и… и…

— Так возьми. Это проблема?

— Камиль. Это лишнее. Сейчас это не к месту.

— Ладно, — замечает вполне себе спокойно и переключает тему разговора. — Возвращаясь к нашей беседе о твоих тренировках.

Оп! Я мгновенно обращаюсь в слух! Что там с моими тренировками?!

— Я поговорил с Димой. Чтобы он вёл тебя. По моей схеме. Я чаще всего не смогу выделить время дополнительно на твои занятия. Мы и так с трудом согласовываем с тобой встречи. В общем. Ты с Димой расписание обсуди, он будет тебя контролировать. Первое время чтоб без тренера в зал даже нос не высовывала. Если надо — женские занятия всегда, как успеешь. Но только при полной отработке основной нагрузки.

Женскими занятиями Камиль кличет групповые тренировки: аэробика, пилатес, стретчинг и так далее. А у меня голова кругом.

Насчёт посещения зала я у Камиля спросила, когда приехала к нему полуобнажённой. Как раз после ужина с креветками.

Он тогда насторожился и сказал, что хрен мне, а не похудеть, мол, я вся такая идеальная и портить фигуру он мне не позволит. Нет, ну приятно, конечно, но я-то помню, какая я была до замужества и родов.

Я уж было подумала, что всё, облом, даже вспылила и пообещала записаться в другой спортзал к какому-нибудь мегасекситренеру, который с радостью станет подстраховывать меня, пока я буду делать упражнения. Но на мужчину мои угрозы не подействовали.

— Как запишешься, так и отпишешься. У тебя только один мегасекситренер может быть. Я.

— Значит, возьми всё в свои руки и потренируй меня!

Камиль тогда поймал меня за руку и кааааак впечатал в свою крепкую грудь.

— Я именно этим и намерен заняться, солнце.

Дааа, — еле сдерживаю мечтательную улыбку, — хорошо мы тогда потренировались, конечно. Под утро, кстати, и правда ломило мышцы.

В итоге Камиль сказал, не позволит прикасаться к моим формам. Гад, короче.

Ну и ладно. Я уже задумала и почти реализовала маленькую месть, где я записываюсь в другой зал и мило беседую с тренером, а Камиль как раз в этот самый момент показывается в дверях. Ну и что, что это только моё воображение! Зато как удивительно приятно по венам растеклось тепло, когда в моих фантазиях он громко скрипнул зубами от ревности.

В общем, я думала немного над ним поиздеваться, но!

Только что, с применением тактики медленного выноса мозга и постепенного подпиливания незакреплённых нервных окончаний, мой любимый босс таки выдал мне план питания. Расписанного — внимание! — им лично.

— Что ты молчишь? Передумала? Или испугалась ограничений?

Пффф, напугал! После родов и диких скандалов с мужем мне уже ничего не страшно.

— Еще чего. Мне просто надо немного приноровиться и планировать еду.

— Тебе нужно перестать фантазировать и приехать ко мне с Артёмом. Мы так сможем больше времени проводить вместе.

В общем, из кабинета Камиля я выпорхнула счастливая и довольная как слон! А еще! Зацелованная и с чуть помятой юбкой. А вот Камиль остался кислым лимоном, отхватив по пальцам. Потому как нечего мне юбку мять!

— Алина, здравствуйте.

Резко торможу, пересекая холл, и меняюсь в лице, стараясь поскорее скинуть с себя дурацкое выражение.

И попадаю под наглое внимание насмешливых ярких глаз. Они светлые: не карие и не жёлтые, а что-то среднее. Напоминают тягучую карамель. Только карамель — это что-то мягкое, тёплое, безумно вкусное и желанное, а от пронзительного взгляда этого незнакомца хочется поскорее заслониться. Тяжело смотрит. Неприятно. Томно. Как будто я ему должна что-то…

Клиент? Постоянных я знаю в лицо.

— Здравствуйте, — нужно сказать что-то ещё, потому что оценивающий взгляд пронзает и словно читает меня. Голос мой звучит бодро. Наверное. Я ещё и дежурную улыбку умудрилась выдавить. — Я могу чем-то помочь?

Мужчина высокий, хорошо сложен. На нем светло-голубая рубашка и темно-синие брюки. А ещё — коричневые туфли и темно-коричневый ремень с классической пряжкой. И он окружён аурой власти и больших денег. Даже стоять рядом неловко.

Незнакомец наклоняет голову вправо, касаясь пальцем подбородка, а его губы трогает кривая высокомерная ухмылка.

На запястье часы. Когда я вчиталась в название бренда, челюсть моя с громким стуком треснулась об пол. Ролекс. Обалдеть можно!

И тут мне становится не по себе. Я с такими экземплярами дел иметь не привыкла. Кто он?

— Очень даже можете, — моего слуха вновь касается глубокий бархатистый баритон, и мужчина ребром протягивает крепкую широкую ладонь. — Я — Демид.

От потрясения замираю, а самообладание мне изменяет. Рядом с таким даже стоять некомфортно. И, боюсь, в этот раз чувство юмора мне не поможет.

— Я случайно увидел вас на прежнем месте работы и… заинтересовался.

Да, его интерес оказался довольно материальным. Нежным и шелковистым. А местами колючим.

— Я так понял, вам цветы не понравились.

— Это неуместно. Я на работе. Спасибо, но больше не стоит…

— Пустяки. Мне это ничего не стоило. Я еще в прошлый раз хотел с вами лично познакомиться, но пришлось неожиданно уехать в командировку.

Я не совсем понимаю, чего он от меня хочет. Неужели…?

— А давайте мы с вами прокатимся?

— Я поздно освобожусь.

— Прекрасно, я тоже.

От яркого взгляда пробирает. И мне становится страшно. Ну сразу же видно, что человек непростой. За его спиной маячит лысый мужик в чёрном классическом костюме, с наушниками в ушах. Охрана! Как я сразу не заметила?

Господи! Куда меня опять занесло?!

Так как руку незнакомцу я не пожала, он самовольно дотронулся до моей ладони и притянул к себе. Наклонившись, коснулся жёсткими губами кожи.

— У меня не очень много свободного времени, — да уж надо полагать! — поэтому давай ты сразу скажешь, когда будешь свободна, и я пришлю за тобой машину.

Нормальненько! Я ещё даже ничего не ответила, а он уже перешёл на ты, ещё и в машину сажает!

— Демид, извините, но вы меня, возможно, с кем-то перепутали? Я вас впервые вижу…

— Ничего. Познакомимся.

Он находится на очень близком расстоянии, и я опасаюсь, что станет распускать руки. Но… нет. Просто стоит и смотрит на меня. Кстати говоря, шикарный мужской экземплярчик. Вот только…

— Демид, мне это неинтересно. Извините ещё раз. Меня руководитель ждёт.

— Руководитель с радостью отпустит тебя сегодня пораньше. А мой водитель отвезёт, куда я скажу.

Вот тут становится страшновато. Кажется, этот человек не бросает слов на ветер…

— Послушайте, я ничего не понимаю, но мне кажется, это какая-то ошибка. Я не катаюсь с незнакомцами, не принимаю такого рода предложений. Меня сын дома ждёт. И жених беспокоится…

— Ты работаешь до восьми. Ровно в восемь у входа будет ждать водитель. И кстати… я не терплю отказов.

Не оборачиваясь, мужчина устремляется к выходу. А я, кажется, забыла, как дышать. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Что же делать?! Вмешивать Камиля не хочется. Потому что проблемы ему обеспечены. А не вмешивать… оооох…

— Вот скажи мне. Ты без приключений не умеешь?! — Камиль только-только забрал меня от Демида и плавно выкручивает руль, выезжая с огромной частной территории.

— Ладно тебе, не злись. Я не при делах. Зато с другом встретился. Видишь как, погостили у него чуток.

— Погостить где-то хочется? Окей! — обжигает меня пылающим взглядом. — Собирай шмотьё. У меня сегодня остаёшься.

— Не-не-не, мы так не договаривались.

Разговор прерывается настойчивым звонком, а в трубке женский голос. Так странно. Меня это вообще не напрягает. Камиль никогда не прятался, я ни разу не заметила, чтобы ему кто-то из посторонних женщин звонил, подозрительного содержания смс… ничего такого. Совсем. Даже сейчас он разговаривает сосредоточенно, но почти бесстрастно.

Я предупредила маму, что собрала все пробки и поэтому задерживаюсь. Немного приврала, да. Потому что Камилю срочно нужно было заехать… в офис. Другой офис.

— А разве «Резидент» не единственный твой бизнес?

— Единственный. Здесь я просто руковожу процессом. Немного. Тут хороший управляющий. Поэтому всё функционирует, как надо.

Я громко фыркаю и пилю Камиля убийственным взглядом. То есть… если он постоянно торчит в «Резиденте», то у нас там все плохо функционирует?!

Неожиданно Камиль сворачивает с основной магистрали, и мы немного проехав, съезжаем на обочину.

На улице темно. И…

— Закрой глаза, — неожиданный приказ меня удивляет. И я тут же возражаю.

— Камиль. Поздно уже. Поехали домой. Поднимешься, вместе поужинаем.

— Закрой, — а вот тихий чувственный шёпот на ухо неожиданно начинает колебать мою уверенность, — глаза. И не открывай.

Я слушаюсь и одновременно чувствую лёгкое прикосновение к губам. Затем невесомое порхание спускается ниже, сквозь одежду дотрагиваясь до груди. Пуговицы поддаются, и полы бежевого тренча расходятся в стороны. Нежная рука мягко обводит контуры груди через ткань, особенно медленно лаская сосок по кругу. Бюстгальтер я сегодня надела тонкий, без чашки, поэтому каждое движение мужчины ощущается особо остро. Напряжение охватывает тело и сбивает дыхание. Я стараюсь дышать свободно и ровно, но…

Но его рука накрывает колено, и я тяжело сглатываю. Губы пересохли от частых вздохов. Прикосновение медленно движется выше, скользит по внутренней стороне бедра. Мучительно, сладко, неторопливо.

Я с шумом втягиваю воздух, когда Камиль играючи касается белья и ещё немного поглаживает меня сквозь тонкую ткань. Я усиленно свожу колени. Так ощущения острее и тоньше.

— Раздвинь ноги, — следует суровый приказ. Голос мужчины чуть с хрипотцой. Бархатный, ласковый, но твёрдый.

— Камиль… — я отчего-то стесняюсь. Возможно, потому что точно уверена: он следит за каждым моим движением и реакцией.

— Раздвинь. Ноги. Для меня.

Облизываю губы и немного расслабляюсь.

Камиль слегка надавливает на колено, заставляя меня отвести ногу в сторону, и так же медленно вновь скользит выше.

От его касаний мурашки бегут и немного покалывает поясницу. Дикое напряжение сковывает нутро. Я прогибаюсь, неосознанно чуть выставляя вперёд грудь. Так хочу почувствовать, как твердые губы смыкаются вокруг соска и берут в нежный плен.

— Не открывай глаза.

Камиль настойчиво гладит меня, понемногу отодвигая белье.

— А давай поиграем, солнце. Если хоть один звук сорвётся с твоих губ, вы с Артёмом приезжаете ко мне на два дня.

Господи, как он может сейчас ставить свои условия. Я вся горю в его руках и уже мечтаю плавно опуститься на его гладкий возбужденный член.

Сжимаю руки в кулаки, едва справляясь с эмоциями. Меня его фраза просто сбила ударной волной.

«Раздвинь ноги». От сурового приказа действительно ослабели коленки.

— Если ты выиграешь — проси что хочешь. Кивни, если согласна.

Вновь быстро облизываю губы, не успеваю даже кивнуть:

— Когда ты их лижешь, я представляю свой член у тебя во рту. И твои громкие стоны. Не против услышать их наяву. Особенно сейчас.

На последнем слове белье всё же плавно сдвигается в сторону, а мужские пальцы медленно-медленно проходятся по тонкой коже. Я слишком шумно дышу. Я слишком остро реагирую. Камиль вообще для меня из разряда «слишком».

— Ты вся мокрая уже… как же ты меня заводишь… — сбивчиво произносит. — Сжимаешь мой член внутри себя, а я продолжаю тебя трахать. И эта сцена постоянно перед глазами… и ты кончаешь. Хочешь поскорее?

Я чуть было не ответила да, но прикусила язык. Это нечестно… он специально задает вопросы. Его пальцы уже мокрые от моей влаги, а он хочет легко одержать «победу».

Камиль не останавливаясь продолжает дарить пронзительные и такие яркие ощущения, чуть налегая, и мучительно медленно проталкивается вглубь.

Из легких чуть было не вырвался сдавленный стон. Мужчина давит только на одну точку, умело вызывая нужные ему эмоции. Я очень его хочу. Так сильно, что начинаю подаваться вперёд бедрами, принимая его пальцы чуть глубже.

Каждое его движение очень медленное. И это сводит с ума.

Жаркое дыхание обжигает кожу за ухом. Мой рот приоткрыт. Я судорожно хватаю воздух, чуть искривив губы.

— Ты такая красивая.

Тёплая мокрая дорожка опускается на плечо. Я не могу насытиться, голова как в тумане. От неторопливых движений пальцев Камиля во мне. Он его горячего шепота. Жарких комплиментов. Дикого напряжения внизу и необузданного желания.

Камиль скользит во мне так сладко, он так нежен со мной…

Из моей груди вырывается жалобный всхлип, а следом неудержимый стон, потому что Камиль, чуть отстранившись, тут же резко вошёл, стимулируя. Он ускоряет движения, и я начинаю задыхаться. Я ловлю его запястье и крепко свожу на нем пальцы, мне нужно прикоснуться к нему, просто нужно.

— Ты проиграла.

Камиль как голодный зверь набрасывается на мои губы, гася ещё один грудной стон, доводя до безумия. Его язык в быстром темпе ласкает рот, проходясь по зубам, лижет нёбо. От уверенных ритмичных ударов пальцев интимные мышцы конвульсивно сжимаются и всё тело неудержимо окатывает волной расслабляющей неги, медленно расточающейся по венам.

Мои глаза до сих пор закрыты, но словно белая вспышка пронеслась перед лицом. Оргазм получился очень сильный. Это было так сладко. Это было… не могу подобрать подходящих слов. Ярко. Невероятно. Камиль потрясающий любовник. Он всегда доводит меня до вершины.

Мужчина нежно откидывает прядь волос со лба и заправляет её за ухо. Тут же целует меня в шею. А его рука всё ещё между моих ног. Пальцами он продолжает медленно ласкать меня. Осторожно поглаживать.

Соски горят, хочется ещё вновь ощутить и поймать пик наслаждения и конечной разрядки. Потому что напряжение оставило меня не полностью.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с потемневшим мужским взглядом. Ох… кажется, он тоже на грани… как только держится.

— Едем?

Не узнаю его голос. Звучит сдавленно и резко.

— Ещё нет.

Не дожидаясь ответа, я тянусь к пряжке ремня на его брюках и стягиваю их чуть ниже, касаясь эрекции.

Как Камиль терпит — непонятно. Член налился, твёрдый. Гладкий.

Обводя пальцем головку, я прохожусь по нему вверх-вниз ладошкой и улавливаю сдавленный выдох.

Сбрасываю с себя обувь, приподнимаясь с сидения.

Камиль

Три недели после того запоминающегося случая с Демидом пролетели незаметно. А главное! Реально не поехала! Как я ни уламывал — хрен мне! Но и это еще не все!

Как я снова ни заманивал Алину к себе — все старания насмарку. Кстати говоря, с другом мы еще разок перетерли. Он скосил от наезда и назвал меня полным дебилом. Ну да, вообще-то есть причины. Но сейчас мне не до этого.

Второй день Алина ходит как в воду опущенная. На вопрос что не так прозвучал отстранённый ответ:

— Тёмочка болеет.

Я проблемы, честно говоря, не увидел: как заболел, так и выздоровеет. Меня больше волнует, что Алина невыспавшаяся и потухшая. А ещё то, что она не спешит вписывать меня в свою жизнь и делиться тем, что у неё в голове.

Тяжело вздыхаю и изменяю собственным словам.

— Так посиди с ним завтра дома. А после — выходные. В понедельник выйдешь.

Да, я говорил, что хрен тебе, а не больничные. И, так понимаю, Алина именно поэтому отстраняется. Потому что в нашей ситуации не мешать личное и работу не получается.

Странно, в последние дни я заметил прохладу в поведении девушки. И это неприятно царапает.

— Что? — видя её выпученные глаза, быстро проясняю. — Работа выстроена. У нас всё в порядке. Если ты пропустишь день, клуб не рухнет, не так ли?

— Спасибо. Я хотела сама прийти к тебе. Но помню наш разговор на собеседовании.

— Алин, везде есть грани. Давай адекватно мыслить. Тебя что-то ещё беспокоит?

— Нет.

Потухший взгляд реально меня убивает.

Огибаю стол и прижимаю девушку к себе.

— Всё будет нормально. Хочешь, прямо сейчас езжай.

— Но… ты, — мгновенно задирает голову, с осторожностью вглядываясь в моё лицо, — не против? Ты ведь говорил, что не будешь отпускать. Да и я ведь обещала…

— Езжай.

Не хочу пускаться в глупую демагогию. Конечно, я всё понимаю. И именно сейчас особенно остро чувствую то, что Алина уже успела стать мамой. Раньше я как-то всегда сторонился женщин с детьми. А здесь… нормально воспринимаю. Прикольный у неё пацан. Любопытный. А ещё он довольно смешно окрестил меня: Лилиль.

— Спасибо, — быстро тараторит и вскользь целует в щеку, отодвигаясь, — я могу отработать потом: например, в выходной выйти. Правда…

— Отработаешь как-нибудь, не боись.

Загадочное двусмысленное замечание Алина мимо ушей не пропускает, но и не бьет меня ладонью в грудь: она всегда делает это в шутку. А я чаще всего в ответ ловлю её ладошку, нежно впиваясь губами в запястье, наслаждаясь гладкостью кожи.

Алина уехала, а без неё вдруг стало серо. Не хочется себе признаваться, но интерес и желание добиться своего в отношении этой девушки давно уже переросли в нечто иное. Хочется присутствовать в её жизни, и не на последних ролях. Но я все равно чувствую, что дальше определенного рубежа она меня не впускает.

Заглядываю на улицу сквозь затемнённое стекло в холле, наблюдая, как тяжелые капли барабанят по мутной поверхности грязных луж. Параллельно вслушиваюсь в длинные гудки.

— Алло, — наконец-то раздается ответ. Уставшим голосом, расстроенным и вымотанным, но Алина нашла время ответить мне.

— Ну как вы?

— Температура спала. К вечеру Артём повеселел. Недавно врач уехал. Сказал кашель не запускать.

— Пришли список лекарств, я заеду в аптеку. Как раз с клуба выезжаю.

— Да ты что, тебе такой круг делать. Мама сейчас сходит, на углу её дома аптека есть.

— Алин, давай я привезу. Фрукты зацеплю. Я всего на десять минут заеду.

— Не надо. Давай в другой раз, ладно? Мне не до гостей, правда.

Я поджимаю губы, стараясь не швыряться недовольством. Потому как мне не нравится, что она держит дистанцию. Постоянно. Постель — одно, тут она всегда расслаблена и отзывчива, раскована. Вот такие моменты — другое. И каждый раз я оказываюсь за бортом. А звание обычного ёбаря меня уже порядком подзатрахало.

— Ладно. Привет малому, — выдавливаю с трудом.

— Спасибо тебе, Камиль.

— Увидимся, — «воодушевленно» бросаю в трубку и, поджимая губы, прячу телефон в карман.

Но сам понимаю, что нихера не ладно. Почему я всегда остаюсь на «другой раз»? Хрен с ним, сегодня. Окей, мелкий плохо себя чувствует. А до этого? Всегда, когда я невзначай поднимал эту тему, Алина лишь легко отмахивалась: мол, когда могу, я твоя полностью. Я, конечно, может и тупой, но реально не понимаю, почему мы не можем погулять с пацаном вместе в её выходной или вечером, когда у меня есть возможность? Почему мы не можем вместе заняться ее делами, если это допустимо? Почему иногда мы не можем провести втроем полдня, а потом отвезти её сына к бабушке или оставить с няней? Это так сложно? Или в этом есть что-то плохое? По-моему — нет.

Заезжаю в ближайший магазин и набираю фрукты. Сверху бросаю шоколад и пахлаву.

И орехи. Алина любит миндаль и кешью, но экономит, поэтому покупает их нечасто.

На глаза попадается её любимый йогурт и зерновой творог с клубникой. Набиваю корзину и ими.

В душе странное чувство. Как будто что-то неладно. А я не пойму, с чем связано. К Алине зарулю ненадолго и после прозвоню заму по второй фирме. Поставки вроде неплохо шли. Вечером надо ещё не забыть Машу набрать. Она хотела насчёт юриста поговорить.

В домофон звонить не стал. Подождал, пока жильцы выйдут из подъезда. В одной руке держу огромный букет, в другой — тяжелый пакет с «витаминами» и вкусняхами.

Осторожно стучусь на случай, если пацан уже уснул, и жду, пока распахнется дверь.

— Камиль?

Увидев настороженное удивление на лице Алины, я немного расстроился. Думал, она всё же обрадуется мне. Даже, скорее, надеялся.

Но вот то, что Алина не пустила меня на порог, а сама вышла в подъезд, смущённо закрывая дверь за спиной, меня просто ошарашило.

И только когда до моего слуха донёсся громкий весёлый смех, прежде чем дверь захлопнулась, я понял, почему у неё такое виноватое лицо.

А мне захотелось пройти и затолкать этот букет поглубже в жопу одному мудаку.

Ставлю пакет на пол, сверху бросая ненавистные цветы, едва сдерживая расползающуюся ярость.

Обвиняюще указываю девушке за спину.

— Ты с мужиком, что ли?

— Это Матвей.

Её голос заучит тихо, но уверенно.

— Ты говорила, вы не общаетесь.

— Да, мы не общаемся, — внутри меня закипает горячая лава, я сжимаю ладони в кулаки и вскидываю подбородок, наблюдая за Алиной сверху вниз.

Подсознательно жду хоть какого-то объяснения, но как по мне — и так все понятно. Она врёт.

— Я его не звала. Он позвонил сегодня, и я сказала, что Тёмочка заболел и мне не до него.

— И он, конечно же, прилетел. В первый раз за два года?! — несдержанно повышаю голос.

— Камиль, ты извини за эту ситуацию. Я боюсь их наедине оставлять. Давай мы завтра поговорим.

— Впусти меня.

— Камиль. Пожалуйста, не нужно сцен. Я тебе завтра всё объясню, правда.

— Ты предлагаешь мне уйти?! — я бы всё стерпел. Но, сука, этот виноватый взгляд просто сорвал стоп-кран. — У тебя дома посторонний мужик, Алина! Меня ты даже на порог не пускаешь! Никогда, блядь, не пускаешь! Меня, значит, пинком под зад! А этот мудак свистнул разок, и уже играет с сыном, на которого хер забил?! Ты хоть знаешь, зачем он приехал? И не надо мне ля-ля про ребёнка, он не к нему приехал! У тебя кукушка съехала?! Ты что творишь-то?!

— Вот поэтому я бы не хотела, чтобы ты входил. Не нужно этих сцен при Артёме. Камиль, давай ты остынешь и после спокойно обсудим. Извини, я пойду, ладно?

— Нет, не ладно! — рявкаю в сердцах. — Почему я не в курсе, что вы видитесь? Я ведь спрашивал!

— Я сказала, как есть! Он приехал неожиданно и привёз лекарства! Ты уж извини, но он родной отец Артёма! И имеет право его увидеть!

Ну пиздец. Вот просто пиздец! Я же сам предлагал привезти лекарства!

— А на тебя он тоже права имеет? — ядовито цежу сквозь зубы.

— Камиль, перестань, пожалуйста. Он сейчас уедет. Я Артёма уложу и позвоню тебе. Никакой трагедии нет. Это просто случайность.

— Тогда впусти меня, — чеканю зло, но внутри что-то перегорает, потому что в её глазах я вижу ответ.

Она не впустит. Она с этим мудаком предпочла остаться.

Алина могла бы позволить мне пройти, обозначив четкую позицию, что у неё теперь другой мужик. Но я опять остался за бортом. Опять! А она палец о палец не захотела ударить, чтобы прояснить всё!

Заебись! Она с бывшим дома! А мне сказала, что ей не до меня!

И где гарантии, что он не останется на ночь? Что не распустит свои щупальца?! Что не полезет к ней?!

— Ты возвращаешься к нему? — бью вопросом в лоб.

— Господи, конечно, нет. О нас с ним речь вообще не идёт.

— А о нас идёт? Он знает, что ты теперь моя женщина?

— Я на каждом шагу должна об этом кричать?

— Нет, не на каждом. Но он должен иметь это в виду.

Чувствую себя ослом! Ну пиздеееец!

Шифер рвет конкретно. Если я сейчас не уйду, я этого ублюдка точно отделаю!

— В общем. Здесь фрукты и орехи, — произношу ровно и отстранённо. Я не ожидал от Алины такого. У меня даже слов нормальных нет. Ну вот как так, а?! Она просит меня уехать и оставить их наедине с бывшим мужем! — Я зацепил твой любимый йогурт и творог. Пакет тяжелый. Не носи сама. Попроси своего Матвея помочь, если он, конечно, что-то тяжелее члена в состоянии поднять.

— Камиль, я позвоню, как только…

— Знаю я, Алин, как ты звонишь.

Не слыша ничего больше, разворачиваюсь и, не дожидаясь лифта, несусь вниз. На воздух. Семь этажей пробежал и даже не понял, когда.

В ушах шумит. Подбородок напряжен. Ладони то и дело сжимаются в кулаки, а воздух с громким свистом вылетает из легких.

В машине ненавистно стукнул по рулю.

Охренеть, вот ублюдство, а!

Но самое стремное даже не это. Неееет. Куда там!

Она не просто не позвонила, как обещала. Она даже не взяла трубку, когда я сам позвонил ей спустя полтора часа.

Алина

В квартиру я вернулась чуть ли не плача. Почему именно сегодня все звёзды сошлись?! Такое ощущение, что все хотят «подсластить» мне жизнь.

С каменным лицом прохожу в зал, натыкаясь на искристые взгляды.

Артём заливисто смеётся, потому что Матвей неумело жонглирует мячиками из сухого бассейна — он небольшой, но сын даже сейчас в восторге. Малыш был до поросячьего визга счастлив, когда Камиль привёз это чудо, распаковал и накачал воздухом.

Зря он так. Когда такое было, чтобы я его не впускала?! Неправда это. Просто я не приглашаю, но если Камиль сам изъявлял желание, он приезжал и я не была против.

Да, я не спешу и не хочу торопить события. Просто я боюсь, что чуть позже он остынет, поймёт, что ребёнок требует заботы и внимания. И очень много времени, которое мне приходится делить между двумя моими мужчинами. И да, чаще всего в этом выигрывает Артём…

Я очень боюсь, что малыш привыкнет к новому человеку, а потом мы снова останемся одни. Не то, что я как-то сомневаюсь в Камиле. Но я всё понимаю и смотрю на мир без розовых очков. Через некоторое время его страсть поутихнет и он найдёт себе другую женщину. Красивую, перспективную, без груза прошлого за плечами. А мне пережить второй раз, что от меня отказались, будет не так-то просто.

Камиль никогда не предлагал мне ничего. Только секс. Да, мужчина он заботливый, внимательный и щедрый. Он потрясающий. Но он ни разу не говорил, что наши с ним отношения к чему-то идут. А по сему, Камиль отдельно, Артём отдельно. Я сына по промежуточным связям протаскивать не собираюсь.

— Кто приходил?

— А тебе есть до этого дело?

Стреляю в Матвея недовольным взглядом. Меня аж потряхивает от его присутствия. Поскорее бы свалил!

— Да я просто.

— Хочешь кофе? — подключаю тяжёлую артиллерию.

— Да, конечно, Алин.

Отлично. Давай тогда топай на кухню, чтобы малыш не слышал разговора. А то Матвей может и вспылить. И одному богу известно, чем это закончится.

Поэтому я и не смогла впустить Камиля. Мне нужно поговорить с Матвеем. А Камиль был на взводе. Боюсь, от столкновения мужчин вышло бы оооочень мало хорошего. Камиль, конечно, сильнее… но я не должна допустить драку и ругань на глазах у ребёнка.

Я вспылила, когда сказала, что бывший муж имеет право видеться с сыном. Разумеется, я так не считаю, просто очень цепануло замечание, что я жажду сближения с ним.

«Не надо мне ля-ля про ребёнка»…

Я не умею, как Мира, спокойно реагировать на подобные колкости. И в ответ могу высказать очень много всего лишнего. Но я сильно постаралась сдержаться и предложила просто успокоиться и обсудить всё немного позже. Камиль мог бы приехать, когда я Тёмку уложу. Мы бы спокойно поговорили. Наедине. Так проще было бы.

Мерзкая ситуация. Я и Камиля понять могу. Ясно же, отчего он закипел. А с другой стороны, я лично Матвея не звала.

Бывший позвонил мне, я ответила и отмахнулась: мол, не до тебя — гуляй дальше. Какой там приехать?! Ещё не хватало мне всякую заразу домой таскать!

Потом маму попросила сходить в аптеку. Ничего не предвещало беды, как говорится, но тут явилось это чудо с лекарствами. В общем, впустила его взглянуть одним глазком на ребёнка. И предупредить, чтобы больше такой наглости не было.

А ещё минут через двадцать постучал Камиль. У него были такие злые глаза… Я думала, он дверь вынесет. Орал как резаный. Ну не думал же, что мы там любовью занимаемся, в самом деле?! Как соседи ещё не выбежали концерт посмотреть. Удивительно.

Пока Тёмка старательно и со счастливой улыбкой закапывает машинки в бассейн, я на кухне колдую над кофе, едва сдерживая своё возмущение.

— Алин, ты извини, что я так. Просто иначе ты…

— По-другому не будет, ясно?! — резко оборачиваюсь, меча молнии. — Это не твой дом. Ты не можешь просто так заявиться: «Здрасьте, я тут мимо проходил». Ну так и надо было идти мимо. Где список взял?

Выплевываю слова с желчью. Мне кажется, я ненавижу этого человека. Не только потому, что он, вонзив нож в спину, бросил меня одну с грудным ребёнком, когда я не работала и полностью от него зависела, так ещё и потому что виноват в ссоре с Камилем!

— Ну я ж не ругаться пришел. Алин!

— Я спросила, где список взял? Маме звонил?

— Да. Попросился сам в аптеку сгонять. Она продиктовала.

— Не стоило утруждаться. Сколько я тебе должна?

Смотрю на его лицо и не понимаю, что в нем так меня привлекло. Далеко не красавец. Безответственный. Бесхребетный. Ленивый. Эгоист до мозга костей. Вот же дурой была! Круглой!

Матвей оказывается возле меня неожиданно и кладёт ладони по обе стороны от моих бёдер. Мы примерно одного роста, поэтому наши лица совсем близко. Заглядываю в его серые глаза. И для меня там ничего нет. Как сгоревшая пустошь. Огонёк вроде есть, а гореть-то нечему.

— Алиночка, ну прости ты меня дурака. Можно я иногда буду к вам приезжать? Пожалуйста.

Хватаю его запястья и в панике пытаюсь отвести в сторону. Но Матвей всё же крепкий — раньше регби занимался — не получается вырваться из кольца его рук.

— Отойди от меня.

— Алин…

Тянется ко мне корпусом, а я тяжело сглатываю. Черт, а! Нужно было всё же впустить Камиля!

— Живее. О-той-ди.

— Ну прости. Я дурак был. Правда, — его речь сбивчивая, тихая. — Я очень сожалею. Давай увидимся с тобой? Погуляем с Тёмой? В парк сходим, например. Ну пожалуйста, зверёчек.

От ласкового давно позабытого слова меня прорывает. Так меня называл только он. Зверёк. Зверёчек. Потому что всегда откусывалась больно и грозно. Потому что ссоры наши были дикие и неудержимые, а примирения — жаркие и такие же дикие.

— А не стремно тебе будет, Матвей? — я все же вырываюсь и отпрыгиваю в сторону, вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. — С такой страшной и толстой истеричкой на людях показываться?

Он мгновенно вскидывается.

— Я беру свои слова назад. Все до последнего.

— Да подавись ими. А к нам не подходи. Я бы ещё и прочерк в графе «отцовство» поставила. Уходи, Матвей.

— Вот так, значит? Ладно. Но никаких прочерков. Он мой сын. Да, я конкретно налажал. Но я хочу это исправить. Я всё равно вас верну.

— Матвей, очнись. Никаких «мы» больше нет. Ты можешь гулять и дальше сколько влезет. Ты свободен. Вали на все четыре стороны. У меня давно уже другой мужчина. И никогда я не предпочту ему тебя. В моей жизни больше нет свободного места.

Бывший немного оторопел. Открывает и закрывает рот.

— Я всё равно буду видеться с сыном.

— И что делать с ним будешь? В примерного папочку забавляться? Матвей, ребёнок — это не поиграть пятнадцать минут, когда время убить нечем. Это ответственность. Это вложение кучи времени, заботы, любви. Я даже про деньги не говорю. А ты отвернулся. В самый сложный момент, когда я чуть с ума не сошла. Ты думаешь, такое прощают? Кто-то, может, и да. Но я тебя никогда не прощу. Мне противно даже в одной комнате с тобой находиться. И сына ты видеть не будешь. Хочешь новую игрушку — найди себе другую дуру — и вперёд. Забавляйся. А в моей жизни все места заняты.

Последняя фраза мелькала в моей голове, когда я, скрестив руки на груди, пристально наблюдала за тем, как он обувается.

Выпрямившись, напялил куртку, и его взгляд упал на огромный пакет из супермаркета и букет из прекрасных кустистых роз.

Смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

— Как видишь, ты мне помешал сегодня.

Как только Матвей ушёл, я сразу потянулась к телефону. Нет. Камилю позвоню чуточку позже, а сейчас, пока я на взводе, мне есть что ещё высказать.

— Алло? — слышу приглушённый голос.

— Ты что делаешь, мам?! Как ты могла ко мне Матвея направить?!

— А что? Он позвонил. Сказал, что хочет зайти помочь. Поучаствовать. Вот и пусть раскошелится на лекарства! Папаша несчастный!

— Господи, мама! Да пусть он только свалит уже куда-нибудь! Как ты могла, не спросив меня! Вот кто тебя просил лезть?! Тебе заняться нечем?

— Так! Ты поспокойнее давай с матерью разговаривай! Я хотела, чтобы он, наконец, понял, что у него есть ответственность! Что тебе тяжело одной! Может, деньжат бы подкинул!

Тьфу, противно!

— Ещё хоть раз! Хоть один маленький разочек! — очень стараюсь сдержаться, но никак! Довели меня оба! — Ты подумаешь вместо меня! Мама, я тебе обещаю! Я сниму квартиру на другом конце города! И хренушки мы к тебе ездить будем! Надеюсь, ты меня услышала!!! Не смей раскраивать мою жизнь под своё лекало!

В сердцах швыряю трубку на кровать и стараюсь усмирить бешено колотящееся сердце.

Пытаясь отдышаться, бреду в кухню.

Руки начинают дрожать, как представлю, через что нам придётся пройти. Ненавижу вливать в Тёму лекарства. Когда сын болеет — это кошмар какой-то. Спасибо Камилю, что отпустил с работы. И приехал. Привёз нам фрукты.

Возвращаюсь к телефону в спальню.

Открываю наш с мужчиной диалог и набираю новое сообщение.

«Если сможешь, приезжай, пожалуйста. Я уложу сына, и мы поговорим. Не злись».

Отправляю и несу гаджет с собой на кухню. Чтобы, не дай бог, не пропустить ответ!

Своего зайчика я укладывала очень долго. Со слезами померив температуру и заставив выпить сироп. Минут сорок мы пытались уснуть: малышу тяжело дышать с забитым носиком. Я качала его на руках или размеренно гладила по спинке.

Сон сморил неожиданно, а когда я открыла глаза, на часах уже была половина девятого утра.

Пока сынок спит, я подскакиваю и лечу на кухню за телефоном.

Чееееерт! От Камиля пропущенный!

Быстро нахожу диалоговое окно, чтобы проверить, во сколько я ему смс прислала. И тут меня ждет еще один неприятный сюрприз.

Сообщение так и не отправилось.

Внезапно раздается громкий плач из спальни. И я, откладывая телефон, несусь к сыну. Вот что за дерьмовое утро, а?!

— Алин, ну как там малыш твой? — уточняет Кристина, сочувственно заглядывая в глаза.

— Получше. С мамой остался.

— Ясно. Пусть скорее поправляется. Оксана тут бумаги для тебя оставила.

— Спасибо, — принимаю документы из ухоженных нежных рук Кристины. И вспоминаю, как они с Мариной обсуждали Камиля.

«Ходячий секс».

Блин! Мне этот ходячий секс точно голову открутит! Как вспомню его взгляд… аж мурашки по спине.

Мы целый день не могли созвониться. Когда я звонила — он был вне зоны доступа. Когда он перезванивал — я не могла ответить. На сиротливое смс «Приедешь сегодня? Мы будем рады» пришел неожиданно отстранённый ответ:

«В отъезде».

Неуютное замечание мигом охладило мой пыл. Ну что обижаться-то?! Можно поговорить, я ведь постараюсь все объяснить, если ему интересно. Ну вспылила, да, он тоже в долгу не остался.

Я коротко поблагодарила за продукты и цветы и решила подождать, пока мужчина остынет.

— Алина, — мороз по коже от неприятного тона и резкого приказа. Оборачиваюсь, сталкиваясь с суровым непроницаемым взглядом. — Ко мне зайди, как срочные дела сделаешь.

И проходит мимо и заруливает на лестницу, демонстрируя широкие плечи и отпадную спину.

Отворачиваюсь и тяжело вздыхаю. Меня этим, конечно, не проймёшь, а вот Кристина чуть ли за сердце не хватается.

— Чего это он такой злющий… — слышу расстроенный лепет. — Только приехал же… ой, Алин, зайди попозже к нему. А то голову открутит.

— Да брось. Камиль всегда корректен.

Но меня сейчас, правда, это не очень касается. Охохох… меня-то он четвертует — верняк!

Лишь спустя пару часов я порадовала босса своим снисходительным появлением.

Прошла к нему в кабинет после короткого «войдите» в ответ на громкий стук, и, между прочим, дверь закрыла на ключ. Мало ли. А то я Камиля знаю.

Вид у него не ахти. Злится ещё. Вон желваки как играют.

— Привет, — начинаю мягко, но держусь на расстоянии.

Улыбаюсь ему искренне. Дико соскучилась. По доброму взгляду, заботе, ласке.

Да ладно, пятничные события — это такие пустяки.

— Что происходит, Алина? Если бы ты ко мне приехала, а я с бабой дома был, ты б как отреагировала? Нормально? А я бы ещё сказал «не, ну ты вообще как-то не вовремя, мож, в другой раз пересечемся?».

— Камиль, если ты согласен выслушать, я могу объяснить.

— Давай.

Не узнаю его. Голос просто звенит от сдерживаемой ярости. Его, кажется, даже потряхивает от напряжения.

— Он позвонил в очередной раз, я сказала, что мне не до него, Артёмка заболел, он попросился приехать. Я отказала, — я не оправдываюсь, а просто перечисляю факты. — Он перезвонил маме моей и спросил, что делать, как бы ему сына увидеть. Ну а мама передала ему список лекарств и отправила в аптеку. Минут через пять после него ты приехал. И все. Я его предупредила, чтобы больше такого не было и…

— Он приставал?

— Нет. Он хочет видеться с сыном. Разговор был не о нас.

— Я надеюсь, у тебя голова в порядке с ним дальше не общаться?

— Камиль, сбавь тон. Не нужно грубить.

— Я тебя спросил. Ты разрешишь ему приезжать и дальше?!

— Послушай. Хочется тебе этого или нет, но на моё прошлое закрыть глаза не удастся. У меня есть бывший муж и маленький сын. И если уж так подумать, отец имеет право общаться со своим ребёнком. Я понимаю, что ты не в восторге, но не тебе решать и ставить условия.

— Условия? — он взрывается и переходит на крик, отталкиваясь от стола. — Я приезжаю, а у тебя посторонний мужик! Ты меня всегда бортуешь! Ты даже на звонок не можешь ответить! А у него охеренно такое толстое право приезжать и слюни на тебя пускать, прикрываясь ребёнком, которого он даже на улице не узнает?! Потрахать он тебя приезжал, Алина, и ты осталась с ним наедине!

— Этого не было. Не нужно сгущать краски.

На сердце тяжелеет: я не думала, что у Камиля крыша съедет.

— Не надо мне рассказывать! Не надо, Алина! — взгляд пылает огнём, и столько язвительности в нем… меня немного пугает такая реакция. Я думала, это Мариб неадеквашка, а тут вся семейка, оказывается, такая. — Ты думаешь, я не знаю, зачем он приехал? Потому что он рассчитывал остаться у тебя!

— Он не остался. Это только твои фантазии.

Стараюсь говорить уверенно, хотя… конечно, я помню, как Матвей попытался меня обнять. Но Камилю ни к чему знать, насколько он прав.

— Ты должна была меня впустить! Чтобы обозначить границы! Чтобы он видел, что ты больше не одна и ему отросток прищемят, если он только к тебе снова сунется! А ты не захотела! Алина! А если он членом махнёт, ты к нему прибежишь, что ли?! Нет у него прав на ребёнка! Не нужно прикрываться этой херней! Если ты к нему хочешь вернуться, говори открыто, а дебила из меня не надо делать! Ты даже не позвонила мне, когда он уехал! Да ты даже трубку не взяла, Алина! Ты сказала, мама привезёт лекарства! Ты сказала, что гости тебе не нужны! А реально всё не так! Откуда мне знать, что он не остался и не отжарил тебя как следует, потому что того, кого ты хотела выгнать, ты сразу же выгнала!

Щеки горят, как от удара. Обнимаю себя руками, пытаясь заслониться от клокочущей мужской ярости, но… не получается. Неужели он считает, что я перед всеми ноги раздвигаю?

Выдавливаю едва слышно, чувствуя, как озноб ползёт по спине. Шевелю побелевшими губами и не уверена, что вымолвила хотя бы звук:

— Зачем ты так, Камиль?

— АБДУЛАЕВИЧ!!! — несдержанный крик обдаёт волной неукротимой ярости.

Я отшатываюсь, как от пощечины, не веря в то, что этот мужчина умеет быть и таким.

Потухшим голосом тихо отвечаю:

— Ладно. Я пойду, извините, что задерживаю.

Разворачиваюсь и опускаю ладонь на прохладную металлическую ручку.

— Во сколько он от тебя уехал? — даже в глаза ему смотреть не хочу: там пылает огонь, только это не ручной огонёк, а настоящий пожар, сбивающий всё на своём пути.

— Я не обязана отчитываться перед руководством на личные темы, — равнодушно бросаю через плечо. Пусть захлебнётся своей желчью. Только от меня подальше!

— Я тебя спросил! ВО СКОЛЬКО ОН УЕХАЛ!

Распахиваю дверь, подаваясь вперёд.

— Куда ты пошла? Я с тобой разговариваю! — громогласно врезается в спину.

Шагаю в коридор и замираю от неожиданности.

Оксана взирает на меня с недоверием. Ну челюсть хоть подбери с пола, что ли…

А из кабинета Камиля раздается сотрясающий стены рёв:

— ВЕРНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ! — ну всё, это полный абзац. Вот тебе и связь с начальником. — АЛИНА!!!

— Привет, Оксан, — воодушевленно приветствую коллегу, приклеивая к губам сахарную улыбку, и приторно продолжаю, — ты к боссу?

Плотно прикрываю за собой дверь, заглушая громкий звук своего имени.

— Яааа… да уже, наверное, нет… — тянет она неуверенно. А смотрит ошарашенно, как будто у меня рога выросли.

Да, да. Ну сплю я с Камилем. Что из этого.

Вслух, разумеется, не произношу. Но всё же. Зачем так смотреть. Это не её дело.

— Да, он сейчас не в духе. Ты лучше попозже зайди.

— Эээмм…

Внезапно дверь за моей спиной распахивается и на пороге появляется свет моих очей — сам разгневанный император «Резидента».

— Оксана, у тебя что-то не в порядке?! — гремит вопросом.

Вот всё-таки Камиль мастер слова. Это ж надо сказать так, что если согласишься, то «какого хрена я тогда тебе зарплату плачу, если ты косяки разгрести не можешь». А если ответишь «всё в порядке», то «какого хрена тогда приперлась, отвлекаешь же!».

— Я просто уточнить хотела. Но это подождёт, — Оксана женщина неглупая, мигом смекнула, что к чему. — Я попозже зайду.

— Будь добра!

Как только её кабинет закрывается, пальцы Камиля клещами впиваются в моё предплечье. Мужчина не терпя возражений через весь коридор тащит меня в мой кабинет.

Дверь за нашими спинами с оглушительным грохотом захлопывается, и Камиль проворачивает ключ в замке два раза и безапелляционно тащит меня к столу.

— Я не пойму, тебе перезвонить влом было?! Я себе всю ночь места не находил! Чего уже только не напридумывал!

— Камиль Абдулаевич, вы превышаете служебные полномочия, — убийственно чеканю ему в лицо.

— Он тебя хоть пальцем тронул?

— К работе это отношения не имеет.

— Тебе что, вообще на меня насрать?

— Если вы считаете, что я ноги раздвигаю перед каждым мужиком, который попадает в поле моего зрения, разве важно, как я к вам отношусь?

Он пылает несдержанностью и злостью. В глазах мерцает негодование. Внезапно в мужском взгляде что-то меняется. На лице появляется хищный оскал, а зрачки увеличиваются.

Казалось, прошла лишь секунда… но, только почувствовав дерзкий толчок и каменный член внутри себя, я осознала, что Камиль усадил меня на стол, широко раздвинув мои ноги и отодвинув в сторону белье.

Конечно, я снова в чулках, потому что он прямо-таки тащится от этого. А я использую этот хитренький приёмчик очень часто.

— Всё, что с тобой связано, для меня важно, — догоняет моё затуманенное сознание тихий охрипший голос, но я, кажется, не разбираю слов, какой там… окружающая реальность растворяется под сексуальным натиском этого человека.

Камиль двигается агрессивно, резко, дерзко. Как будто хочет оставить частичку себя… своего запаха на мне. Он неудержим и голоден. Тело предаёт меня, чувствуя мужскую жажду. Подстраивается с готовностью, а я отвечаю несдержанными стонами наслаждения, потому что обожаю этого мужчину. И противостоять ему уже не получается.

Таким Камиля я никогда не видела. Но голова кругом от него любого. Даже такого. Он тяжело дышит мне в шею, и я выгибаюсь ему навстречу, ловя каждое движение. Зарываюсь пальцами в волосы, скольжу ниже, впиваясь ногтями в широкие плечи, пока его член вонзается каждый раз ещё глубже.

Да, если бы я была на его месте, я бы разнесла в пыль обоих. Наверное… или просто молча ушла, как это сделал он. Только вот в отличие от него я бы и близко больше не позволила к себе приблизиться предателю.

Камиль в животном порыве кусает меня за шею — не больно, но чувствительно, — а его дыхание обжигает кожу.

Оргазм потряс, неожиданно сильной волной пройдясь по организму. И теперь так сладко дрейфовать в безбрежных заливах томного трепета.

Камиль налегает, усиливая напор, стискивает мои бёдра крепко-крепко. Сознание проясняется, и я, наконец, начинаю приходить в себя. Звуки влажных шлепков сотрясают помещение, наши стоны были бы слышны за пределами, благо кабинет Оксаны находится в противоположном конце коридора, ближе к Камилю.

Когда желание укрыло с головой, остальной мир будто перестал существовать. Но теперь я возвращаюсь в реальность.

Камиль впивается в мои губы с тихим стоном и немного отстраняется, чтобы излить семя в свою ладонь, и уже через пару секунд снова завладеть моим ртом. Сначала жестко, а потом, когда я ответила со всей теплотой и искренностью, положив ладонь на мужской затылок, поцелуй превратился в настойчивый и жадный, но трепетный и ласковый. Камиль прикусывает и слегка оттягивает нижнюю губу, отпускает и проводит по ней языком, нежно так. Как будто это не он орал на меня десять минут назад в своём кабинете.

— Я всю ночь твоего звонка прождал. Чуть с ума не сошёл, когда ты не ответила, — его шёпот пробирает до сердца, пульс учащается. Губы в губы, глаза в глаза. — Пиздец меня накрыло. До сих пор не отпускает. Думал, приеду и весь дух из него вышибу.

Некоторое время мы стоим в непроглядном молчании, и только шумное дыхание Камиля разбавляет нависшее напряжение.

— Я хочу, чтобы ты сейчас же извинился за те слова и впредь больше себе такого не позволял.

— Прости, — его губы твёрдо касаются моего виска, двигаясь ниже, к скуле, к шее. А Камиль неразборчиво бормочет, — прости, прости… прости… Я думал, что всё уже, ты с ним хочешь быть. Ты ведь не вернёшься к нему, правда?

— Нет конечно. Как ты правильно сказал, он мне посторонний.

Кладу ладонь на крепкую грудь и чуть отстраняю его от себя.

— Тебе салфетки дать?

— Дать-дать, — взгляд задумчив, а когда фокусируется на торчащем из пачки белом кончике, мужчина вдруг выдаёт: — Чего?

— Я говорю, салфетки дать?

— Аааа… салфетки. Ну да, давай.

— А ты о чем подумал? — с широкой улыбкой приторно уточняю.

— Да ни о чем, — бормочет, вытягивая салфетку свободной рукой и обтираясь. — Ещё давай.

И вот он снова заставляет меня улыбаться. Взъерошенный. Недовольный.

— Ненасытный какой.

Когда мы привели себя в порядок, я отошла, присев на краешек стола, и скрестила руки на груди.

Не думала, что он настолько вспыльчив. И мне это не слишком нравится.

— Камиль, я считаю, ты не имеешь права так остро реагировать.

— А я считаю — имею. Ты моя женщина. И нехрен закрываться со всякими чмошниками! Я могу нормально отреагировать, но только когда и мой интерес тоже будет учитываться. А не так! Ты свали, пока мы тут пообщаемся! Да не вопрос. Но только дай мне его предупредить, что я ему член выдерну, даже если он только подумает тыкнуться в твою сторону.

— Ты мне никогда ничего не предлагал.

— А чего ты хочешь? — Камиль подходит вплотную, вопросительно вскидывает брови и немного задирает вверх подбородок, ожидая ответа. — Сама-то знаешь? Я предлагал начинать с малого. Проводить вместе время. Забирать к себе вас с Артёмом. Иногда, — поясняет тут же, как только видит мой мятежный взгляд.

Я не собираюсь таскать ребёнка по чужим квартирам!

— Мы и так часто видимся, иногда гуляем вместе.

— Да, но ты не хочешь, чтобы о нас знали остальные. Ты не хочешь, чтобы ребёнок ко мне привыкал. Ты сама отстраняешься. Не впускаешь меня и держишь на расстоянии. Всегда. Ты скажи, причина вдруг есть? Я рожей, может, не вышел или ещё что?

Его вопрос застал врасплох. Чего я хочу. Не знаю. Я действительно сама не знаю. Я боюсь вновь обжечься, поэтому не тороплюсь. И… вот правда, считаю, что интерес Камиля временный. А чужого ребёнка принять не так просто, как кажется.

— Меня пугает твоя вспыльчивость, — поразмыслив, плавно обрисовываю свои интересы.

— Дальше, — бросает серьезно и концентрирует на мне всё своё внимание.

— Я уже однажды обожглась, Камиль. И новые разочарования не слишком нужны мне. У меня ведь сын маленький, пойми.

— Ты же осознаёшь, что на будущее никто гарантий дать не может. Но отстраняться — это не вариант. Ты ведь поэтому периодически не берёшь трубку и отвечаешь отказом на предложения погулять с Артёмом. Ты от меня закрываешься. А мне надоело всегда быть на втором плане. То есть никем.

— Камиль…

— Не надо юлить. Когда я предлагаю встретиться наедине, ты почти всегда находишь время. Когда речь заходит о твоём сыне, ты всегда отдаляешься. Ты поэтому меня к себе всегда пускаешь нехотя и следишь за мной, как будто я Артёма съем. Я его никогда не обижу, Алина. Может, ты задумаешься над этим и сама себе признаешься, что мы с тобой вместе. И оставлять меня за порогом, когда у тебя бывший в гостях — самое худшее решение.

— Я просто не хотела вас сталкивать.

— Я мужик, Алин, не ты. Я сам с этим разберусь. Никто не собирался с ходу бить его мордой об унитаз. И вообще. Мне надо знать, к чему вы пришли. Как часто он будет приезжать к Артёму.

— Пока не знаю. Я бы не хотела.

— А ты ему озвучила?

— Конечно.

— Давай мы с тобой не будем прятаться. И на работе тоже.

— Чтобы в меня все пальцем тыкали и за спиной обсуждали, что я тебе минет в кабинете делаю?! Шикарная идея!

— Всё равно узнают.

Ну почему обязательно все должны быть в курсе моей личной жизни?! Она на то и личная! Почему я должна кому-то что-то рассказывать?!

— Давай мы не будем торопиться. Не обязательно отношения выставлять на показ.

Камиль сурово поджимает губы, раздраженно отворачивается и устремляется к выходу.

— Давай.

Он уже почти вышел в коридор, но неожиданно выдаёт вполоборота:

— У меня через два часа встреча, так что я уезжаю. Ты как закончишь, набери мне, я надеюсь, это не так сложно?

Камиль

Буря в душе, конечно, немного поутихла, но я до сих пор с трудом верю в то, что Алина выставила меня вон, а сама осталась с этим недоумком. Я просто в шоке. Вот слов нет!

Алина, на мой взгляд, чересчур осторожничает. Как будто реально не хочет, чтобы о нас узнали. Ну неприятно, че!

Но есть одно но! После того разговора и выброса эмоций она немного оттаяла. Вчера я, например, с радостью приехал к ним после работы. И я уже не сам напросился, а меня пригласили.

Прохожу через служебный вход в клуб и заруливаю в коридор, чтобы подняться по лестнице: лифт я использую крайне редко.

Бегло окидываю строгим взглядом свои владения. Два ближайших нижних зала полные. Отлично.

Уже устремляюсь вперёд, но вдруг меня останавливает звук нежного смеха. Потому что ему вторит весёлый хриплый баритон.

Я возвращаюсь на три шага назад и, недовольно скрещивая руки на груди, наблюдаю шикарную картину. Алина за стойкой ресепшена, а возле неё, распушив хвост, крутится новый тренер по восточным единоборствам. Вот павлин, а!

Ну посмотрим, посмотрим.

— …вот такая история, дааа, — он давит старые тупые байки, а она смеётся. — Алин, а говорят, ты в разводе.

Нормально так! Клеит её в открытую, вообще не стесняясь.

Кстати, у него бицуха слабовата… дрищ.

Но удар вроде хорошо поставлен.

— Да много чего говорят, Жень, — Алина улыбается ему, параллельно отмечая что-то в блокноте. — Верь больше.

— Нет, ну правда?

— В разводе, да, — она бегло скользит сверкающим взглядом по его квадратному лицу. Красивая такая. — Неудачный брак, не сошлись характерами, все дела. Ничего сверхъестественного.

Я залипаю на её улыбке. Ни одна женщина меня так не цепляла, как Алина.

— Да он просто слепой, такую красавицу отпустить.

Я сейчас кого-то с лестницы отпущу. Ага. Пинком под зад!

— В этом клубе все девушки привлекательные. Принципиальная позиция владельца.

— С тобой мало кто может сравниться, — не, ну тут я, конечно, согласен. Но хорош уже ей в уши лить. Даже интересно. Он её прямо сейчас пригласит прошвырнуться вечером куда-нибудь или выдержит паузу ещё парой фраз? — Может, вечерком после работы забуримся в бар?

Не, ну логично че! Смысл кота за яйца тянуть. Так. А Алина что скажет?

— Жень. Ты, конечно, извини, но мне некогда. Правда.

— А чего? Поболтаем, я тебя домой потом подкину.

Ишь ты, какой ушлый, домой он её подкинет!

— Некогда мне, Жень. Но спасибо за приглашение.

Вот хер тебе, а не «домой»!

— Если ты думаешь, что я так просто отстану, то ты плохо меня знаешь, — ещё зубы скалит. Дрищ! Иди подкачайся лучше!

— Не имею возможности так близко узнать весь коллектив. Ты, кстати, отчёт для Камиля Абдулаевича подготовил? Там нужно было отдельно выписать соревнования, к которым ты будешь готовить ребят, и возраст. Если придётся уезжать в другой город, нужно отдельно с родителями согласовывать. Потому что одно из выступлений точно будет от имени клуба.

— А, отчёт, да, конечно. Я почти доделал.

— Так, может, ты поскорее его доделаешь и, наконец, мне его предоставишь? — грозно вмешиваюсь в разговор, приближаясь к ресепшену, и кладу локти на стойку.

Алина переводит на меня расслабленный взгляд. Я вижу, она гасит слабую улыбку. А вот Женёк жуть как напрягся. Ну что вылупился? Дрищ! Работай иди, а не на моё засматривайся!

— Доброе утро, Камиль Абдулаевич, — как по команде здороваются «голубки».

— Ты чего за ресепшеном?

Мы уже обсудили с Алиной, что её не устраивают резкие всплески моих эмоций. Поэтому я произнёс фразу спокойно и вежливо. Вернее, попытался. Ну как смог!

— Всё в порядке, заранее согласовано, — слышу четкий мягкий ответ.

— Я смотрю, не у всех согласовано, — грозным взглядом пилю этого дрища! Ужас, худой какой! Но тренер от Бога. Я лично с парой родителей разговаривал. Они очень довольны, у ребят хорошие сдвиги и подтянута дисциплина. — Отчёт где?

— Почти готов.

— Надеюсь, вместо того, чтобы стойку полировать, ты мне его к вечеру пришлёшь. В обед у тебя будет сорок минут лишних.

А что? Я расписание нашего клуба хорошо знаю. У него после обеда есть свободное время. Вместо того, чтобы Алину катать, пусть садится и мозгами работает.

Глаза у этого дрища полезли из орбит.

— А завтра нельзя? А то в обед неудобно. А вечером у меня тренировка допоздна.

Я растягиваю губы в легкой ухмылке и переключаю внимание на Алину.

— С каких это пор я должен ждать данные так долго?

Либо она проводит разъяснительную беседу с новым тренером, либо это сделаю я.

И Алина прекрасно всё понимает. Мгновенно берёт в свои руки направление разговора.

— Конечно, вся информация сегодня же будет у вас, Камиль Абдулаевич.

— Жду.

Вот! То-то же!

Вальяжно разворачиваюсь и ухожу, но вскоре замедляю шаг.

— Жень, ты в курсе, что с руководителем так говорить недопустимо? Это не его проблемы, что у тебя тренировки допоздна. Мы с тобой вместе проработали расписание. Если с графиком проблемы, нужно было его вовремя корректировать. Вся информация сегодня вечером должна быть на столе у Камиля Абдулаевича, я не собираюсь за тебя краснеть.

Вот правильно. Нехрен по барам шляться. Сиди и планируй, кого и в каких весах будешь выставлять, и узнавай, когда подавать заявки на участие. А то нашёлся мне тут. Домой он её подкинет! Дрищ!

Алина

Зажав под мышкой стопку бумаг, на ходу карандашом делая пометки в блокноте, медленно направляюсь к ксероксу размножить документы: мой сломался, а этот вынесен в коридор: здесь можно использовать формат А3 при необходимости, поэтому он общий.

Только я располагаю бумаги, как на телефон приходит смс:

Камиль: «Зайдёшь?»

Я нажимаю цифру 4 — именно столько необходимо копий, — запускаю процесс и отправляю ответ:

Я: «Срочно? Занята пока».

Камиль: «Очень:)».

По неофициальной скобочке я понимаю, к чему он клонит. Улыбаюсь, но отправляю строгое:

Я: «Камиль, мне сейчас некогда, правда».

Камиль: «Где ты?».

Я: «На третьем этаже, копии документов делаю, у меня принтер сломался».

Камиль: «Окей».

Меняю листы и вновь нажимаю на цифру 4.

В блокноте торопливо царапаю короткие записи.

«Беговая дорожка чудит

Настя в отпуске с понедельника

Добрать потерянные номерки

Вода заканчивается!!!».

Последнее обвожу в кружочек и вновь меняю документы.

Обычно этим аппаратом мало кто пользуется — те, кто работает с бумагами, имеют персональные машины в кабинетах — и коридор здесь безлюдный. Прямо по курсу кабинет кадров и бухгалтерия. Камиль как-то обмолвился, что не стал арендовать для них дополнительное здание и расположил отделы на третьем этаже клуба.

Я быстро прокручиваю в голове все, что нужно успеть до моих выходных, как вижу направляющегося в мою сторону хозяина центра.

Он вальяжно шагает, деловито отвечая кому-то по телефону.

— Да, я гляну, что там. Но пока занят. Перезвони через часик.

Отнимает трубку от уха и убирает мобильный в карман.

— Я тебя вечером домой отвезу. Заедем поужинать куда-нибудь.

— Сегодня никак. Извини, — он же сам понимает, что мне некогда, я с работы всегда к сыну спешу.

Отворачиваясь, вновь меняю бумаги.

— Ты любовника, что ли, себе завела? Третий раз уже отказываешься, — роняет недовольно.

Его фраза вызывает улыбку, и я весело замечаю:

— Неужто Камиль Абдулаевич вдруг испытывает муки ревности?

— Не дерзи. У тебя вообще на меня времени нет, ты что, не можешь час после работы выкроить?! — зрачки его расширяются, а я только сейчас замечаю, какими глазами он на меня смотрит. Мысленно уже обслюнявил моё декольте. Вот ненасытный!

— Камиль, на машине ехать долго, мы все пробки соберём. Недавно няня заболела, у мамы все вечера расписаны, она по врачам ходит. Поэтому мне надо успеть Тёмку перехватить. Извини, я правда не могу. В другой раз, ладно?

Я, тайком оглянувшись, отмечаю, что коридор, как всегда, пуст, кладу руку на затылок босса и прижимаюсь губами к его рту. Всего на мгновение, и вновь меняю бумаги, тепло смотря на начальника. А он пилит меня темным взглядом.

— Алин, ну меня это вообще не устраивает. Ты постоянно занята.

— Да, что поделать. А ты, я смотрю, скучаешь, бездельник, — подначиваю его, да. Я в курсе, что Камиль очень много работает, включая работу над открытием филиала в другом конце города.

Мужчина кладёт руку мне на поясницу и уверенно движется вниз, сжимая ягодицу и комкая в ладони подол.

— А ты, я смотрю, снова чулки надела, — его взгляд жадно скользит по моей фигуре, и это окрыляет. Я почти физически ощущаю его тяжёлую ласку, голова кругом идёт, когда Камиль так на меня смотрит. Будь мы в его кабинете, он бы уже касался выреза на моем платье, спустил его вниз и жадно приник к груди. Но сейчас мы не в его кабинете…

— Платье мне не помни, вечно голодный.

Неожиданно Камиль вытаскивает из моих пальцев карандаш и блокнот, откладывая их в сторону, и оттесняет меня к машине. Его руки уже гладят бёдра, а дыхание тяжёлое, с присвистом.

Секунда, и я уже сижу мягким местом на ксероксе, платье задирается, а мужчина вклинивается между ног.

— Камиль, мы в коридоре.

— И что?

Бормочет мне в шею. Он прижимается пахом, а я шутливо его отталкиваю.

— Какой ты темпераментный. Но не на глазах ведь у посторонних, — обнимаю его за шею, лаская затылок. — Отойдите, господин директор.

Камиль дотрагивается губами до кожи за ушком и спускается вниз, оставляя влажную дорожку на шее, крепко сжимает пальцы на ягодицах.

Я думала, он шутит, а он отодвигает в сторону белье и пальцем проталкивается внутрь. Конечно я начинаю паниковать! Он серьезно? Кто угодно может войти!

— Камиль, нас могут увидеть.

— Здесь нет никого.

Сквозь одежду прикусывает грудь, а у меня от его властных касаний тягучее напряжение опускается вниз живота.

Я понимаю, что он серьёзен, когда его движения становятся глубокими, соблазняющими. Дышу, часто хватая ртом воздух, стараясь сопротивляться.

— Ты хочешь меня трахнуть прямо на ксероксе?

Я, расставив ноги и выгнув спину, сижу на копировальном аппарате, а владелец всего этого добра сдержанно толкается у меня между ног и приспускает вниз вырез платья, как я и предвидела. В любую минуту сюда может кто-то войти, и это придаёт остроты. У меня таких запретных сцен раньше никогда не было. Это безрассудство, но именно оно ударяет в голову, одурманивая сознание.

Раздается шелест молнии, и в меня упирается набухший член.

— Камиль, ты с ума сошёл! — громко шепчу, но эффекта ноль.

— Это мой клуб. И я буду тебя трахать, где захочу.

Рывок, господи, и он во мне. Движется резко, неудержимо. Наверняка в очередной останутся следы на коже. Каблуками упираюсь в корпус копировальной машины, неудержимо двигаясь навстречу, подмахивая бёдрами.

Я вцепилась в мужские плечи, закусывая губу. От каждого удара я стону, хоть и тихо, пытаясь сдерживаться.

Камиль рычит мне в шею. У меня соски ноют, а когда он втягивает в рот набухшую вершинку, меня просто сносит убойной волной. Какой он жадный до меня и горячий!

Прямо в коридоре! Он трахает меня прямо на ксероксе! Сумасшедший! Ах… Боже… он такой горячий и пылкий любовник… с силой толкается в меня, отрываясь от груди, и что-то шепчет на ухо, а я ничего не слышу абсолютно, могу только чувствовать, как его член с силой входит меня, доводя до безумия. Адреналин смешался с кровью, декольте приспущено. А Камиль вновь целует мою грудь, сосок прикусывает и растирает во рту языком, распространяя дрожь в пояснице.

Хочется молить его не останавливаться. Никогда у меня так неудержимо и порочно не было.

— Ты ненормальный… Камиль… Да, еще… пожалуйста… еще… — сбивчиво шепчу в пустоту, зарываясь пальцами в его шевелюру, притягивая к себе его голову в неудержимом порыве.

Ещё немного, и он доведёт меня до оргазма.

Не могу сдержать громких стонов, они вдруг вырываются из груди, а Камиль накрывает ладонью мой рот и, вновь резко входя в меня и замирая, хрипло произносит:

— Вот этого не надо, Алин. Потише.

Неожиданно отстраняется, торопливо натягивая обратно вырез платья. И поправляет подол, быстро стаскивая меня с аппарата. Легонько отворачивает от себя, толкая к ксероксу. Хватает пачку бумаг, прикрывая обнаженный член, а один листок подносит к глазам, будто погружён в изучение документа. И прислоняется к стене.

Я, с трудом стараясь отдышаться и испытывая чувство великой досады, резко подбираюсь, улавливая приближающиеся голоса.

Как он их услышал? Через три секунды в коридоре появляются Елена — та девушка, что проводила тестирование при моем устройстве — и ее помощница. У них обед закончился.

— Здравствуйте, Камиль Абдулаевич. А… вы к нам?

— Нет. Я Тамару Алексеевну жду, — это наш бухгалтер. — Она в ПФР с утра уехала.

Девушки удивленно переводят взгляд на меня, а я с каменной физиономией как ни в чем не бывало проверяю бумагу в лотке.

— Лена, я жду список сотрудников. Как продвигается поиск тренеров на новый объект?

Вот как он это делает? Девчонки мигом переключились с вопросительного созерцания нас и быстренько стали оправдываться.

— Эм… я… в процессе. Инструктор по йоге приедет в понедельник. С рукопашкой пока проблемы… но я ищу. Камиль Абдулаевич, к открытию все будут на местах.

— Надеюсь на вас, девушки. Но список наших тренеров жду: возможно, кого-то переставим. Минут через двадцать.

Человек из любой ситуации может выпутаться. Наверное, поэтому он успешный руководитель, который может многое себе позволить. В том числе и оттрахать свою сотрудницу прямо в коридоре.

Лена меняется в лице, бросает волнительное «угу», и девчонки почти убегают в кабинет, чтобы требовательный руководитель не придумал на ходу новые задания.

Как только за ними закрывается дверь, Камиль хватает меня за плечи и заводит за ксерокс.

— Сюда иди.

Бережно толкает меня к аппарату, позволяя упереться ладонями, и давит на спину, а я прогибаюсь в пояснице. Спускает трусы. Упирается напряженной головкой. Входит так резко, что я подаюсь вперёд.

— Ты в курсе, что бумаги вверх ногами держал?

— Неа, — слышу, он улыбается, мягко продолжая, — ничего перед собой не вижу. Как же ты заводишь меня. Ведьма.

Я встречаю эмоциональное замечание с улыбкой на губах. Подаваясь назад и подстраиваясь под заданный темп. Расставляю ноги немного шире — так на каблуках стоять удобнее. Мужские пальцы крепко фиксируют бёдра. Камиль продолжает вколачиваться в меня, а я прикрываю глаза и облизываю губы, ловя каждое движение. В следующий раз хочу почувствовать вкус его члена. Он большой и гладкий. И дарит райские ощущения.

Аппарат у нас массивный и высокий. Если девчонки внезапно высунут носы, то они, конечно, могут догадаться, чем мы занимаемся. Но в целом я всегда успею одернуть подол.

Внезапно Камиль меняет темп: обрушивая каждый новый удар, задерживается во мне на несколько секунд. Он подтягивает меня к себе и кладёт ладонь на горло, чуть сдавливая пальцы. И именно от этого острого движения, а может, от тихого шепота: «Давай, малыш, дааа…» меня укрывает с головой тёплая волна неги. Я неконтролируемо ритмично сжимаю напряжённый член интимными мышцами, а слабость плавно распространяется по всему телу.

Камиль толкается ещё три раза, отстраняется с тяжёлым глухим выдохом и изливает семя в свою ладонь.

Стараясь отдышаться, я выпрямляюсь, поправляю одежду, прислушиваясь к звукам тишины, и стеснительно улыбаюсь. Это было ОХРЕНЕННО!

Начальник чмокает меня в висок, сдавленно замечая:

— Охуеть. Блядь. Просто космос.

Сердце до сих пор бешено колотится, но на душе так светло и тепло.

— Ты точно извращенец, Алиев.

— Сейчас руки ополосну и вернусь. И если ты всё ещё будешь здесь, я тебя трахну второй раз.

Я и забыла, что тут туалет на этаже. Уверена, что Камиль шутит, но проверять не хочется. Лучше я как-нибудь в другой раз «случайно» загляну к нему в кабинет. И надо будет в очередной раз чулки невзначай продемонстрировать! Вот же у человека от взгляда на них башню рвёт! Карандашик, что ли, обронить…

Накануне выходных Камиль снова звал нас с Артемом к себе. Ночевать у мужчины мы с сыном не остались, конечно же. Зато чудесно провели оба выходных вместе. Мы ходили гулять в ближайший парк, обедали в кафе. Волшебно.

Артём на новом месте вёл себя очень любопытно и спокойно.

С Камилем общался свободно. У него ещё такой возраст — он всегда слушается, и его можно запросто увлечь самыми простыми вещами, такими, как вода в кастрюле или кухонные приборы в выдвижном ящике.

Когда Артём днем засыпал, мы с мужчиной болтали на кухне или заваливались на диван, смотрели кино.

Камиль такой замечательный… в спортивных бриджах, без майки, с густой порослью темных волос на груди и ласковым взглядом. Объятия его нежные, крепкие. Он вообще такой домашний. Не командир с работы, а мужчина, которому уютно дома, со мной.

Я всё присматриваюсь к его общению с моим ребёнком. Ничего такого, Камиль не слишком упорствует и не старается из кожи вон лезть, чтобы установить контакт. Если Артём просит что-то — Камиль даёт или делает, подыгрывает малышу, разрешает потрогать желанный предмет или соглашается как-нибудь помочь.

Если сын никак не реагирует на замечание Камиля, мужчина не слишком упорствует. По принципу попросили — сделал. Не попросили — не сделал. А так как Артёму всё жутко интересно, он Камиля частенько дергал даже по мелочам и невзначай перетягивал внимание на себя.

В целом, общаются мальчики нормально: спокойно, часто, дружно.

— Алин! — окликает Марина. — Сегодня Диму поздравляем! Он принёс такие пирожки! Закачаешься! Все собрались, пойдём скорее!

Ой, я, кажется, задумалась. И мне понадобилось аж пять секунд, чтобы вернуться мыслями на работу.

Глаза Марины горят лукавством. Я знаю, что Дима ей нравится. А ещё позавчера они вместе уехали с работы, хотя заканчивают обычно в разное время.

Дима, кстати говоря, начал меня тренировать вот уже… сколько? Довольно давно. И ни одного замечания не прозвучало, мол, чего это Камиль за тебя договаривается.

— …от всего коллектива дружно поздравляем тебя…

Я молча улыбаюсь, готовая чуть позже взять слово и тоже сказать тост. У нас тут почти все трезвенники, поэтому народ запивает пирожки кто соком, кто морсом. Кто особо настроен против сахара — пьют воду. Но пирожки уплетают все наши фитоняши. Моя улыбка становится шире, когда Дима обращается ко мне:

— А ты чего филонишь? Давай-давай! Налетай.

— Да нет, я же… — хочу сказать «худею», но вовремя замолкаю, потому как Дима снисходительно перебивает:

— Считай, у тебя сегодня читмил*, завтра отработаем! Ешь! — и протягивает мне тарелку.

(читмил* — день, свободный от ПП (правильного питания) — прим. автора)

Ааааа, у меня слюнки текут — съем один, ничего ведь не случится! Вон как все трескают! Ну Дима, ну надо ж так! В зал притащить пирожки и пирожные! Я сейчас накинусь на эту вкуснятину, как будто три дня не ела!

Беру с огромного контейнера предложенный пирожок и для начала нюхаю его. Просто вдыхаю этот потрясающий запах поджаренного в духовке теста. Ааааа, какой аромат! Боже, обожаю выпечку!

Только собираюсь откусить кусочек, как компания оживляется и в тренерской появляется Камиль.

— Так! Все в сборе! Отлично! Димон, — протягивает ладонь подчиненному, и мужчины ударяют по рукам, а потом ещё разворачивают ладони и толкают друг друга плечами. Во времена моего детства мальчики во дворе так здоровались. Впервые вижу, чтобы Камиль был так добродушен с подчинёнными. — Я очень коротко, убегаю. В общем, рад, что ты в нашем коллективе…

Далее следуют душевные поздравления, после чего Камиль протягивает конверт имениннику. Шутки, взрывы смеха, слова благодарности льются рекой. Я не могу отвести взгляда от мужчины. Он, оказывается, очень многогранный. И добрый. Слова действительно говорил от души, это видно было. Нас разделяет узкий стол, хоть мы с Камилем и стоим друг напротив друга. Внезапно он ловит мой тёплый взгляд, и взор его опускается на пирожок в моей руке.

Иии… брови его сдвигаются над переносицей, а он полушутливо-полусерьёзно выдаёт:

— А это что такое?

И удивленными глазами пилит мой пока не откусанный пирожок.

— Да тут ещё есть, вы угощайтесь, Камиль Абдулаевич, — заверяет Дима.

Но Камиль смотрит только на меня. Повторяет вопрос, кивая на мою вожделенную вкусняшку:

— Я говорю, эт че такое?

— П…пирожок, — ответ вышел с запинкой. Он меня просто ошарашил таким некорректным замечанием.

— Какой пирожок! У тебя режим, первый месяц без послаблений.

Дальше он делает то, от чего весь коллектив замирает с выпученными глазами, боясь даже выдохнуть.

Руководитель Резидента тянется ко мне и забирает опасный для фигуры продукт. И ладно бы только это, но он отправляет его к себе в рот и полностью проглатывает за один присест.

— Ммм, фкуфнятина, — замечает с набитым ртом. — Ты гофофил, ефо ефть? — обращается к имениннику.

— Агааа, — Дима с отвалившейся челюстью протягивает контейнер начальнику, а тот цепляет новый пирожок и тут же его съедает, даже не запивая.

— Реально вкусно! Так, ладно, ребят, я погнал, вам хорошо отметить, ну и не забываем, у нас обычный рабочий день, — и внезапно обращается ко мне уже не так громко, только вот что толку, в нависшей тишине слышно каждое его слово. — Набери, как освободишься, я попробую тебя забрать.

Слова сказаны словно невзначай, но я понимаю, что он специально это сделал. Он целенаправленно всем дал понять, что наша связь намного ближе, чем то диктуют рабочие отношения. И ещё и подмигнул с лукавой улыбкой. Вот жеж он! Гад! Я в лицо Свете даже заглядывать боюсь! Как будто девушка забыла, что начальнику под столом кое-кто минет делал в рабочее время!

Блин! Прибью его! Точно сейчас взглядом расстреляю!!!

Камиль быстренько сматывается, оставляя меня под прицелом заинтересованных взглядов. Я выпрямляю спину и вскидываю подбородок. Не, ну а что мне ещё остаётся?! Если он дерзким интимным движением вытащил у меня практически изо рта пирожок и сам его сожрал!

— А вы что, с Камилем вместе? — потрясенно подаёт голос Марина.

Нормально так! А это теперь не очевидно, да?! Вот обязательно прям уточнить надо было?!

— Ты не видишь, что ли, что да? — шикает на неё Света, но на меня не смотрит. Ой, мааамочки.

— Ну офигеть новости. А где вы познакомились? А вы давно встречаетесь? — начинают сыпаться вопросы.

— Давно, — одним метким словом спокойно подтверждаю все их догадки и печально выдыхаю. — Ладно, раз мне прирожка не видать сегодня, то я пойду, а то начальник не будет ждать отчеты даже от меня.

За моей спиной уже почти закрылась дверь, как прилетает в спину тихое:

— Охренеееть… я в шоке.

Сотрясая воздух флюидами негодования, направляюсь в свой кабинет. И только закрывшись на ключ набираю своего смельчака, и как только он отвечает, выдаю:

— Ты зачем это сделал???

— Что именно? — я его прибью, это точно! Такой тихий «недопонимающий» тон…

— Вот это! Вот это вот всё! У тебя режим! Я тебя с работы заберу! С ума сошёл?! Ещё и пирожок мой сожрал!!!

— А что такого? Ты моя женщина, и да, я хочу забрать тебя с работы. Ну а пирожок… нехрен мучное жрать, если попросила питание расписать. Мы и так пиццу заказывали недавно.

Зашибись! Ну а что, действительно! «А ЧЕ ТАКОГО?» Я рычу в трубку от негодования!

— Камииииль!!!

— Солнце, давай по делу. Ты освободилась уже?

— Разумеется, ещё нет!!!

— Ну так перезвони, как закончишь, целую.

И отключился, а я как дура осталась сидеть с негодующим выражением лица, слушая короткие гудки в трубке. А потом непрошеная улыбка все же тронула губы.

— Зачем это? — отвечаю на неожиданное предложение поехать за город на выходные.

— Ну просто. Подышим свежим воздухом. Дети на природе развеются, побегают. Да и ты отдохнёшь. Что ты прям в позу встала? Ты ведь любишь это дело. Шашлыки, овощи на гриле…

Я-то да. А вот он отдых на природе терпеть не может.

У Камиля небольшая дача в ста километрах от города. Он говорит, что там есть все условия для круглогодичного проживания. И настаивает провести уикенд там. С Мирой, Марибом и Дамиром.

— Я не встала в позу. Но… Мариб с Мирой… они же…

— Поймут всё как есть. Что ты остаёшься у меня иногда, мы с тобой спим в одной кровати, а частенько нам не до сна. Что твой сын видит меня довольно часто и уже ко мне привык. А ещё, что мы уже достаточно близки, чтобы проводить вместе выходные в качестве пары.

— Мне кажется, это сейчас лишнее. Ты и так на работе всем рассказал.

— Я не рассказывал. Они сами догадались.

— Ага! С твоей такой мощной подсказкой не догадался бы только полный дебил!

— Так, мы едем, и это не обсуждается. Я уже запланировал. И Марибу позвонил.

— Шикарно. А давай ты в следующий раз сначала со мной обсудишь и получишь моё согласие. Вдруг у меня другие планы?

— А давай, когда у тебя будут возникать какие-то планы, ты начнёшь ставить меня в известность?

— Камиль, на улице не май месяц. Что ты на этой природе забыл. Ты же это дело терпеть не можешь!

— Ты любишь, значит, я могу и потерпеть. Кстати, будет тепло. В крайнем случае, мы всегда можем одеться и укрыться одеялами, а дом хорошо отапливается.

В общем, спорить было бесполезно. И мы все вместе провели просто сказочный вечер пятницы на даче у Камиля.

Кстати говоря, «небольшой дачей», как оказалось, он скромно называл огромный кирпичный домище, с ухоженной территорией. В потрясающе живописном месте, а рядом прудик.

Ночевали мы с мужчиной вместе, в одной комнате, Артём спал с нами. И это было… в общем, неожиданно и непривычно. И как-то… в порядке вещей, что ли.

Утром мы с подругой наколдовали завтрак на всех: приготовили яичницу с овощами для Мариба (он же у нас особенный, свинину ни-ни!) и с беконом для всех остальных. Тосты с сыром. Кашу и легкий фруктовый салатик для мелких. Артёму я нарезала его мелкими кусочками, для Дамира Мира натерла на крупной тёрке.

День пролетел незаметно. Вечер субботы наступил совсем неожиданно. Мужчины по традиции стоят у мангала, весело о чем-то беседуя, Мариб переворачивает мясо: по шашлыку он у нас ответственный. Артём играет с машинками. Дамир — катает мяч. Шмоток и игрушек мы привезли… в общем, много.

Вечер шикарный. Потрясающий запах пробирается в легкие: вечерняя свежесть, поздняя осень и приготовленное на углях мясо. Это мечта. Так спокойно и хорошо на душе. И кажется, ничто не может испортить эти счастливые моменты радости.

— Да какая беседка?! Дамир не даст посидеть там спокойно, — возмущается Мариб. — Отстань! Я стол вынес специально. Сегодня шведский вариант. Так что давай в темпе за стульями. Мира! Ты помидоры порезала? — слышится справа от ворот.

— Да, они в доме, на столе на кухне.

— А зелень?!

— Там же, — отвечает подруга, подавая сыну мячик, и одаривает малыша нежной улыбкой.

— Ну что значит «там же»! Они ж мне здесь нужны! Неси давай!

— Сам неси! Я с Дамиркой играю.

Мира абсолютно невозмутима, а я прыскаю в кулак: любого, кто посмел бы Марибу так ответить, мужчина четвертовал бы как минимум взглядом. Но Мире всё сходит с рук. Всегда.

— Что?! — округляет глаза подруга.

— Нее-не! Ничего, — гашу непрошеную улыбку и слегка поворачиваю голову вправо, потому что крепкие руки Камиля уже прижимают меня к нему.

— Как ты с ним живешь, — обращается к Мире, — он меня уже достал.

— Счастливо и с удовольствием.

— Девчонки, забирайте малышню, и пойдём. Мясо идеально, я за стульями.

В итоге Камиль сел рядом со мной, а Мариб с Мирой — напротив.

Все уже готово, и я с радостью вгрызаюсь в сочный и обалденно вкусный кусок мяса!

Камиль прихватывает с моей тарелки веточку кинзы и отправляет к себе в рот. Я уже привыкла, что он не только «обкрадывает» меня периодически, но и с удовольствием делится содержимым своей тарелки, если мне что-то особенно приглянулось, а я не хочу заказывать целую порцию.

Атмосфера царит веселая, мужчины давят шутки, и я даже понемногу начала привыкать к присутствию и характеру вечно сурового мужа подруги.

— Кам, — тихо зовёт брата Мариб, но отчего-то тот никак не реагирует и продолжает, посмеиваясь, рассказывать историю. — Ка-аам… Камиль!

Мужчина, наконец, фокусирует взгляд на родственнике. Я тоже выжидательно смотрю на мужа подруги. Но замечаю лишь слабый кивок за наши спины. И убийственный тяжелый взор Мариба.

Камиль резко оборачивается, и я фиксирую, как он недовольно поджимает губы.

Легко улавливаю смену настроения своего мужчины и тоже оборачиваюсь. А сердце замирает.

Навстречу нам «плывет» девушка. Блондинка. Худенькая. Элегантная. В роскошном белом пальто. Солнечные очки на глазах, которые она начинает вальяжно стягивать. Она… такая красивая, что я чувствую себя рядом с ней… в общем, вспоминаются слова Матвея. Как минимум замухрышка.

Камиль поднимается ей навстречу и немного грубовато произносит:

— Маш, а ты чего без предупреждения? Я не ждал сегодня.

Девушка ослепительно улыбается Камилю. Останавливается прямо перед ним и кладёт ладони ему на грудь. А моя челюсть пораженно падает на пол с оглушительным треском. Точнее, на землю.

Что это такое?! Какого хрена?!

Но это ещё ничего. У меня чуть глаза на лоб не полезли, когда прямо при нас прекрасная незнакомка потянулась к его лицу и чмокнула в щеку. Она рада его видеть — это очевидно.

Но то, что она произнесла дальше, сумело в секунду раскроить мой мир.

— А ты что, — обнажая зубки в обворожительной улыбке, уточняет игриво, — по жене совсем не соскучился?

Вот это новости…

Обалдеть можно…

— Хоть бы предупредила. Я немного занят.

— Неожиданно билеты купила. Не знала, что ты тоже здесь. Извини, но ты не беспокойся, не буду мешать, устала с дороги, — заглядывает Камилю за спину и бросает. — Привет, Мариб! — тот в свою очередь бестолково кивает в ответ. — И девушки. Ладно, я к себе пойду.

Нас с Мирой эта гражданочка не удостоила даже взглядом. Просто развернулась и ушла.

Всё. Занавес.

Я сижу молча, пытаясь не кипятиться, ощущая, как в душе расплывается жгучая горячая лава и темным пятном марает сердце дикое разочарование.

Обиднее всего, что я ещё и Артёма с собой притащила. Да и вообще впустила Камиля в нашу с сыном жизнь.

Не верю, что может существовать какое-то достойное оправдание. Видимо, жена его была в длительном отъезде.

Я отказываюсь в это верить. Я ведь с самого начала озвучила единственное условие! Если ты несвободен, то иди лесом, и побыстрее!

Подозрительным взглядом изучаю лицо Миры. Если она знала обо всем, то я с ней точно разговаривать начну ещё нескоро. Потому что для меня это сродни предательству.

Но подруга, кажется, ошарашена не меньше меня. Вон глаза выпучила и рот приоткрыла от удивления.

И только Мариб спокоен и уверен как всегда. Но на брата смотрит сочувственно.

Даже не представляю, что отражено на моем лице. Приближение Камиля я чувствую кожей. Кажется, его запах уже давно проник на подкорку.

— Алин. Можно тебя на пару слов? — останавливается рядом.

А мне…

Мне хочется его ударить. Развернуться и рубануть по физиономии со всей дури. И так, чтоб щека ещё долго горела и напоминала о себе.

Ладони сами собой сжимаются в кулаки. Я пытаюсь выровнять дыхание.

С трудом натягиваю широкую искусственную улыбку и лишь потом поворачиваюсь к мужчине…

— Да. Конечно. Мир, — долго меня на этот спектакль не хватит. Я просто попрощаюсь и уеду. Через десять минут максимум! — Пригляди за Артёмом.

— Угу, — звучит неуверенный ответ. Подруга кивает в замешательстве.

Мы с мужчиной отходим на приличное расстояние, и Камиль начинает первым.

— Солнце, всё вообще не так, как тебе показалось. Мы с Машей просто друзья. Наш брак действительно оформлен официально из-за некоторых обстоятельств в прошлом. И она сейчас просто неудачно пошутила насчёт соскучился и так далее.

Я упрямо гляжу под ноги. Знаю, что по-детски. Знаю, что глупо и трусливо. На Камиля смотреть тошно.

Обстоятельства у него…

— Мы вместе не живём. Только иногда созваниваемся. Я веду ее фирму. Точнее, фирму ее покойного отца. В настоящее время начинаем бракоразводный процесс по обоюдному согласию. Тебя это вообще никак не затронет.

— Конечно не затронет. Даже не сомневайся.

— Я тебе правду говорю. Это фиктивный брак.

— Давно женаты-то? — уточняю отстранённо, как будто между прочим, скрещивая руки на груди, стараясь морально отстраниться и не чувствовать все то, что режет на части. Глубоко. Внутри.

— Лет десять уже, — короткий ответ добивает окончательно.

С губ моих срывается нервный смешок.

Обалдееееееть!

Ну да. Десяток лет он женат. Подумаешь. Что такого?

— Камиль. Ты меня сейчас в каком свете выставил?

— Послушай… — он замялся. А у меня правда нет слов. Вот их просто нет. — Ну… неприятная ситуация. Да. И только я один виноват. Но это всё просто фикция.

— А что ж ты меня фиктивной жене не представил тогда? И, кстати, в качестве кого? Фиктивной любовницы?

— Да я растерялся просто. Я думал, ты меня прямо на месте закопаешь. Алин, у нас с ней вообще нет никаких отношений. Мы даже вместе не жили. Ну почти. Только в самом начале, и то потому, что просто надо было.

— Дальше, — поджимаю губы и, наконец, жестко смотрю на мужчину. Но слушать не хочется. А желание обрушить на его голову каменную плиту никуда не делось.

— Она много лет назад переехала из России. У неё в Америке давно другой мужик. У меня ты есть. Мы с Машей разводимся, чтобы каждый мог жить своей жизнью. Да, это надо было раньше сделать, ну просто финансовая волокита, юридические аспекты…

Он перечисляет что-то ещё, а мой слух царапает только одно слово.

«Америка».

И тут меня осеняет. Я резко отшатываюсь. И с недоверием уточняю.

— В Америке?

— Ну да.

— В каком городе она живет?

— В Нью-Йорке.

— У тебя семинар был в Нью-Йорке.

— Алин… — он старается говорить тихо, успокаивая меня. Но вообще не работает. Внутри все клокочет от ярости.

— То есть ты не на семинар ездил! Ты… ты что… к ней летал?!

— Нет. Там правда выступал очень известный финансист. Мы, кстати, вдвоём в Демидом мотались.

— Но ты с ней виделся! Не ври, Камиль!

— Да мы пересеклись всего на час, кофе выпить, а параллельно обсудили развод, и все.

— Я уезжаю, счастливо, — разворачиваюсь, чувствуя, что меня аж потряхивает, а голос звенит от эмоций.

— Да постой же, — его руки хватаюсь за плечи, притягивая обратно. А я резко вырываюсь и отпрыгиваю в строну.

— Не смей меня трогать! Я тебе сразу!!! С самого начала сказала, что с женатыми не вожусь! А ты меня обманул!!!

— Это все номинально. А реально жены у меня нет. Да ты меня на пушечный выстрел не подпускала к себе. А если б ещё узнала, что я расписан, так и вообще послала б меня сразу же!

— А куда она пошла? — неожиданно меня снова переключает. — Она сказала, что пошла к себе. У неё есть комната? В твоём доме?!

— Ну не совсем. Просто своё имущество она продала. Я на самом деле не имею ничего против, когда она останавливается здесь по приезду. И я все равно постоянно живу в городской квартире, а тут меня не бывает. Мне не сложно.

— И у неё помимо комнаты и ключи есть, да? — бросаю ядовито.

Прекрасно. Просто прекрасно!!!

— Ну да. Есть. Но я могу их забрать, если тебе станет легче от этого. Ты куда?

Вновь перехватывает меня, разворачивая лицом.

— Алин, мы сейчас вместе отсюда уедем. Я ещё раз повторяю. Это фиктивный брак. А мы с ней просто друзья.

— Ну так и дружите набегами. Чего меня-то вмешивать? Убери руки.

— Алин, ты излишне…

— Я сказала, руки убери!!!

Камиль замирает и поднимает ладони вверх.

— Послушай, давай ты не будешь так бурно реагировать.

— А давай ты найдёшь себе любовницу, которую будет безоговорочно устраивать твой фиктивный брак!!!

Я несдержанно кричу. Мне стыдно за эмоциональную вспышку, ведь на нас смотрят, но ничего не могу с этим поделать. Ну козлище, а!

— Я вызову такси, и мы прямо сейчас поедем, — продолжает и дальше меня успокаивать тихим голосом.

— В этом доме остались мои вещи. И я хочу их забрать.

— Конечно, Алин. Никаких проблем. Пойдём заберём.

— Пойдём заберём. А после… даже не подходи ко мне! Иди жену свою встречай! Фиктивную!

«Алин, ну дверь-то открой».

Закрываю диалоговое окно и блокирую экран. Трубку не беру, на звонки не отвечаю.

Злость и негодование еще не полностью улеглись. На работе я стараюсь с Камилем не пересекаться. И одна с ним в кабинете не остаюсь.

Когда он вызывает к себе — я просто не прихожу. Поэтому, когда что-то срочное, он или пишет смс, и я вижу, что вопрос действительно рабочий, или приходит ко мне сам, но я сразу же удаляюсь из кабинета.

Он постоянно звонит. И вот тут уже тяжелее.

Как бы он ни оправдывался, я не хочу слушать. Он обманул. И я ему теперь не верю. Я не верю во всю эту историю. Не верю, что он не ночевал у этой своей… Маши… тогда в Америке. Не верю, что они дружат. Какая дружба??? Простите, мне эту лапшу не надо.

Когда Камилю дважды удалось меня выловить и закрыться в кабинете… нас оба раза ждал грандиозный скандал.

— Да потому что надо было сначала развестись и решить свои вопросы, а уже потом меня в постель тащить!

— Да там неудобно было разводиться! И не нужно было никому! Не мешал мне штамп! И плюс дележка имущества! По фирме решать вопрос, кто останется управлять! Короче, удобнее было жить как живем!

— То есть ты решил сэкономить?! Экономист хренов!

После второй ссоры я дала себе обещание никак не реагировать. Вообще. И со стиснутыми зубами, но больше ничего не отвечать на личные темы и даже на вопрос «как дела», а также ничего от Камиля не принимать. А он то цветы закажет на мой адрес, то доставку из ресторана. В общем, действует старыми методами. Никакой импровизации.

А мне очень тяжело. По ночам безуспешно пытаюсь прогнать бессонницу. Воспоминания о редких горячих ночах с ним не отпускают и корёжат душу.

На работе — ледяная отстранённость и холодность. Вот этого я и боялась. Вот так и заканчиваются служебные интрижки. Короткие, прошу заметить.

Артём ужинает, сидя в своём стульчике. А я вновь отвлекаюсь на стук в дверь. И вновь играет мобильный.

Сыночек поворачивает голову и указывает в сторону коридора. Я не выдерживаю и отвечаю.

— Ты пугаешь ребёнка. Прекрати. Уходи, я не впущу.

— Алин, ну заканчивай уже! Я ведь всё объяснил тебе! Ты что ты себя так ведёшь?!

Отключаюсь и вырубаю телефон.

Стук прекращается.

Чего он так упорствует? Всё равно ничего бы у нас не получилось. Камиль для меня… просто слишком. Я не верю ему, хоть и погрязла уже в чувствах. Да так, что скоро захлебнусь ими.

Десять лет… за десять лет сто раз можно было развестись и расписаться. Решить все свои проблемы! Разобраться и с фирмой, и с делёжкой имущества! А не выставлять меня дурой набитой. А ещё и Артём к нему привык…

Через несколько дней пустых попыток достучаться до меня Камиль изменил тактику.

Он перестал на меня давить и выводить на личные темы. Извиняться и объяснять что-то. Перестал приезжать и звонить.

А я даже не знаю, эта его Маша все ещё у него живет или нет. И где он сам ночует.

Он не понимает простых вещей. Он меня обманул. И до сих пор не совсем честен. Он не хочет рассказывать об обстоятельствах их свадьбы. Никаких причин и подробностей. Просто: так надо было. Зная Камиля, я могу уверенно сказать: он ее любил. И очень сильно. Сейчас, возможно, уже нет. Но раньше — сомнений нет. Потому что просто так он бы не женился. Да ещё и при «таких обстоятельствах». Удивляет, что его всё устраивает и его якобы жена нашла себе мужика в другой стране.

Тут вообще всё попахивает тотальным враньем! Которому нет ни конца, ни края. А мне, извините, зачем такое нужно???

Красавец-мужчина, на которого женщины беспрестанно будут вешаться и обсуждать, какая у него крутая тачка, руки накачанные, спина крепкая и что он «просто ходячий секс»! А в придачу такая вот прекрасная подруга, которая в любой момент приезжает и с ноги вваливается в его дом, считая, что там у неё есть законное место!

Пусть сами гниют в своём вранье, а меня с сыном трогать не надо!

Стук в кабинет. Дверь распахивается, и входит Камиль. Медленно приближается, держит в руках какие-то бумаги.

— Камиль Абдулаевич, — обращаюсь к начальнику официально, пряча раненный взгляд за монитором. — Неточности в отчете?

— Всё нормально с отчетом, спасибо.

На стол ложатся листы А4. Камиль придвигает их ко мне.

— Взгляни, пожалуйста.

Что там такое? Надеюсь, не новые проблемы с тренажерами?!

Подношу бумаги к глазам, не совсем понимая, что это.

Детский центр… тот самый, куда я хотела Артёма водить. Развивающий сад с билингвальной средой. Но мне сказали приходить немного попозже, хотя бы в марте. А ценник и вовсе нехило так рубанул по моему твёрдому намерению устроить сына в это заведение. Кстати говоря… Демид Маркелов — спонсор именно этого центра.

Читаю дальше. Это договор. Вернее, шаблон договора. Кое-где пропуски — видимо, нужно заполнить.

— Я хотел на себя оформить, но так как я ребёнку никто… то мне не позволили. На тебя только можно заполнить.

— Что это?

Не дура, сама, кажется, понимаю. И меня это окончательно выбивает из колеи.

— Ты ведь хотела Артёма туда определить. После нового года у него будет место.

— Камиль, спасибо большое, но это лишнее. Я сама разберусь, ладно?

Слова произношу излишне горько. Я понимаю, что без него не разберусь: слишком дорого это для меня. Ну ничего, возможно, найду другие варианты, подешевле. И попозже. Года через два. Отложу. Я хочу, чтобы сын слышал с детства иностранную речь. Но, к сожалению, пока столько не зарабатываю. Даже управляющей модного крутого фитнес-центра.

— Это не подкуп. Когда ты у меня первый раз осталась, помнишь, сказала, что хочешь именно в этот центр Артёма определить? Я тогда еще ездил туда разговаривал. Место ваше. Но нужны данные, чтобы закрепить в договоре.

— Камиль. Это лишнее, — его взгляд печальный и расстроенный, да и вообще, кстати говоря, видок у него не ахти. — Я не смогу принять.

— Алин, это не из-за нашего недоразумения. Я реально давно уже терроризирую директора.

— Я не приму. Потому что буду обязана.

— Да ты что, Алин, конечно, нет. Я просто хотел порадовать тебя. Да и это очень хорошая идея. Почему нет, если у меня есть возможность устроить его туда?

— Потому что У МЕНЯ нет такой возможности. Не нужно. Приятно, что ты ради моего сына постарался, но ты не обязан. И я передумала, — приходится лукавить. — Он маленький ещё. И я решила вернуться к этому вопросу года через два.

— На полгода вперёд все оплачено. Место у Артёма уже есть. Им нужны документы. Водить его туда или нет — дело твоё. Не хочешь со мной обсуждать — тебе директор сам позвонит. Будут проблемы, отсылай ко мне.

— Я не буду его водить. Камиль… — смотрю наверх, пытаясь сдержать слёзы. Зачем такие подарки. Очень жаль отказываться, аж сердце болит. Это моя мечта!!! Которую я сама не смогу осуществить в ближайшее время! — Давай без сюрпризов дальше, ладно?

— Ладно, — Камиль прячет руки в карманы. Он красивый такой. Интересно. А Маша всё ещё у него живет? Он говорил, они разводятся… и что, после развода она так же легко будет приезжать к нему домой?

— Я работаю. Ты не мог бы…

— Как у вас дела? — очень тихо и настороженно интересуется.

Первый раз за последние несколько дней прозвучал этот вопрос.

— Всё хорошо. Спасибо.

— Артём с бабушкой?

— Сегодня с няней после сада. Завтра с бабушкой.

Раздается неожиданный стук в дверь.

— Алин! Там какие-то проблемы в бассейне! На дне осадок образовывается, клиенты жалуются. Может, фильтр сломался… ой… извините…

Кристина смущённо смотрит на стоящего в стороне Камиля и говорит, что зайдёт попозже.

— Не надо попозже. Я услышала. Спущусь через пять минут.

— Хорошо, — и вылетает из кабинета.

Все всё ещё считают меня девушкой Алиева.

— Как обычно заканчиваешь? — осторожничает. Но я не разрешу меня подвезти. Пусть с Машей своей до конца разбирается. А мне это, простите, не надо. За десять лет человек не пожелал ничего изменить в своей жизни. Это говорит о многом. Он не хочет.

— Да. Разумеется.

— Можно я тебя отвезу?

— Нет.

— Я через месяц разведусь, Алин.

Странно. Долго как-то. Учитывая, что они не живут вместе… но да ладно, это его личное дело.

А, главное, мне ещё за Матвея высказывал!

— Поздравляю, — кидаю сухое, но вежливое замечание.

— Я свободен буду, как ты и хотела.

— Я хотела не этого.

— А чего? — делает шаг вперёд, опасно сокращая расстояние между нами.

— Камиль, забыли. У тебя своя жизнь, о которой мне, оказывается, мало что известно. Давай не будем.

— Я просто поболтать хотел. Зарулить за кофе.

Я смотрю на него жестко, потому что мне не так-то просто постоянно говорить ему «нет». Я тоже не железная.

— У тебя подруга есть. С ней и поболтайте.

— У нас другие отношения с ней. И она уже улетела. Здесь дня три была.

— Ну ничего, вернётся когда-нибудь. Меня внизу ждут.

Обхожу стол, но мужские руки, уверенно хватая, настойчиво оттесняют к столу. Ещё немного, и я перестану себя контролировать.

Нельзя. НЕЛЬЗЯ!

Камиль держит крепко. Я не слишком-то вырываюсь. Дико по нему скучаю. А так хоть есть возможность вдохнуть его запах. Насладиться близостью его тела.

Интересно. А он когда приезжал в Америку, спал с ней? Я могу понять Матвея. У нас с ним всё было через одно место. И измены, наверное, были естественны. Но в Камиле я была уверена. Настолько, что рана от ножа в спину до сих пор кровоточит. И мне уже неважно, что он говорит. Доверия больше нет, даже если всё это правда. Какой смысл пробовать заново, когда каждый звонок или смс на его телефон заставят меня недоверчиво искать подвох?

Мужские ладони тем временем уже погладили бедра и скользнули на талию.

— Алин, я так не могу больше. Мне без тебя плохо, — выдыхает в губы, а я лишь отворачиваюсь, стараясь морально отстраниться от тихого эмоционального шепота. — Очень плохо. Ну давай оставим это позади. Перешагнем уже и пойдём дальше. Извини, что я промолчал. Я ошибся, признаю. Но для меня эта фикция действительно ничего не значит.

Упираюсь в крепкую грудь ладонями, пытаясь пропустить каждое слово через себя навылет. Чтобы ни одно не застряло внутри.

— Камиль, поздно уже. Раньше надо было думать. Можно было поговорить, обсудить, а не вот так. Когда посторонняя женщина гладит тебя, называясь женой, а по мне скользит невидящим взглядом. Мы друг о друге совсем ничего не знаем. Как чужие люди. У нас же только секс, Камиль.

— Нет, не только. И узнаем еще, Алин. Ну пожалуйста… — его губы оставляют горячую дорожку на шее, язык ласкает кожу. Моё сопротивление трещит и ломается. Он, конечно же, это чувствует. — Без тебя я просто загибаюсь. Можно я приеду к тебе, и мы еще раз обсудим? Хочешь, вечером прогуляемся с Артёмом, а потом ты его уложишь и мы спокойно поговорим. Пожалуйста. Не отворачивайся ты от меня.

— Не надо, — начинаю вырываться, потому что его слова вошли глубже, чем я могла позволить.

Очередной стук в дверь застает врасплох, и мы не успеваем отодвинуться друг от друга, когда на пороге появляется Света.

— Алин, там… — завидев наши «объятия» с начальником тут же тормозит и мямлит: — и-извините, я… я просто…

— Что «там»? — уточняю вежливо, но внутри все трясётся. Ощущение, что языки обжигающего пламени разрастаются. Становятся горячее, поглощают всё на своём пути, оставляя после себя лишь черную дыру.

Мне кажется, я скоро начну избегать эту девушку… слишком многое она видела.

Я все же смущённо отпрыгиваю в сторону. А Камиль напряжённо упирается ладонями в стол, даже не оборачиваясь. Застывшая поза не предвещает ничего хорошего, мужчина на грани.

— Я попозже зайду, — смущённо блеет коллега.

— Свет, перестань. Что там?

— Там же у нас на крыльце плитку меняют, ну, в общем, накосячили…

— Приду сейчас. Сначала в бассейн, потом на крыльцо.

— Ага, я всё, ушла!

Как только за ней закрывается дверь, я говорю, что у меня ещё много дел, а Камиль совсем потух.

Я подхожу и, взяв бумаги по детскому центру, протягиваю их Камилю.

— Очень неудобно, что твои старания пойдут даром. Я правда благодарна, но не смогу принять.

— Тебе ведь не всё равно, Алин. Зачем ты отстраняешься?

— А чего ты от меня ждёшь? Я не смогу понять, почему ты за десять лет не захотел обрубить то, чего, по твоим словам, нет в природе. Если сохранять нечего, брак десять лет не тянется.

— Там от брака только свидетельство. Как только появились какие-то личные перспективы, сразу ребром встал вопрос о разводе. А когда не для чего стараться, смысл париться и время тратить?

— Ты мне не сказал. Это обман. И тогда, на даче, ты заставил меня почувствовать себя последней дешевкой. Мне изменял муж, Камиль. Я знаю, что это такое. И я к этому никак относиться не хочу. А то, что ты на подруге женат десять лет… лапшу мне не надо вешать, договорились?

— Алин, там много всего замешано. Я и рассказать всего не могу, потому что это… ну… не только меня касается. Просто я давно Маше помог таким образом. Этот брак был нужен, чтобы она была в безопасности. Но я себя женатым человеком не чувствовал никогда. Это просто договоренность. Взаимовыгодная. Потому что я стал распоряжаться делом ее покойного отца. И у меня появилась возможность зарабатывать, учиться вести бизнес и воплощать свои идеи. Мы с Машей сейчас просто сотрудничаем. Она сама не сможет вести фирму, а мне это уже раз плюнуть с грамотным управляющим. Поэтому менять что-то нам с ней было неудобно. Но теперь у меня есть ты и все изменилось. Сначала я не видел смысла рассказывать, а потом просто побоялся, что ты уйдёшь, вот и всё. Алина, я боялся тебя потерять. Хотел по-тихому все оформить, чтобы вопросов было меньше. Я просто не успел.

— Мне идти надо. Извини, ладно? В моей жизни и так немало потрясений. Не нужно все усложнять.

— Я же не прошу многого. Просто подождать. Я тебя не обманывал.

— Для меня всё, что ты говоришь — ложь, — все, прорвало плотину. — Десять лет женат на подруге? Серьезно? Ты извини, но я в дружбу мужчины и женщины не верю. Всегда кто-то кого-то любит. Кто-то кем-то дорожит. Кто-то кому-то нужен. Не всегда обоюдно, конечно. И это заставляет задуматься. Кто кому из вас нужен, Камиль? Я не смогу так. Когда у мужчины есть ещё кто-то. Подруга, которая в любой момент может приехать к тебе домой. Причём открыть дверь собственными ключами. Это странная дружба. Да, допустим, у тебя так. Но у меня — нет. Я такого не приемлю. Я этого не пойму и не приму никогда. И я не собираюсь сражаться с женщиной, которая живет на другом материке. И у тебя в сердце. Если бы это было не так, её бы просто не было. И развод — это не просто формальность. Это возможность жить другой, новой жизнью. Но ты не захотел ею воспользоваться. Ни разу за десять лет. Ну что ж. Живи по-старому. Потому что для тебя развод ничего не поменяет. Она все равно будет приезжать и ночевать у тебя. Она будет звонить и интересоваться делами фирмы. Мне не нужен мужчина с такими подругами. Я хочу быть единственной.

Сегодня я дома. Взяла отгул перед выходными, потому что на работе нечем дышать. Каждую секунду я оглядываю пустой коридор. Смотрю на пустой экран телефона. Взглядом отворяю дверь пустого кабинета.

Я знаю, Камиля нет на месте. И мне больно представлять, что в его мыслях другая. А эти оправдания … Не верю я ему. Просто не верю. Не бывает такого.

Звонок в дверь.

— Сиди, Алин, я открою, — глухой голос мамы раздается из кухни.

Я попросила её зайти на часик. Отгул отгулом, а мои дела никто за меня разбирать не станет.

Ну ладно. Откроет так откроет.

Мама в последнее время немного изменила своё поведение. Мозги больше не пилит. Намеками не закидывает. А ещё она вчера перед уходом спросила, не случилось ли что-то у меня. Пришлось натянуть радостную улыбку и заверить, что у меня всё лучше всех.

Ну да. Лучше. Как же.

Камиль звонит каждый день. Чаще всего утром. И каждый звонок остаётся без ответа. А какой смысл отвечать? Услышать жалкие оправдания? Никакие «можно приехать?», «как вы?», «на улице холодно, одевайтесь теплее» не способны поколебать моё решение.

«Я же тебе правду говорю, Алин».

Мне такую правду бывший заливал по сто раз на дню. Кушали уже, знаем. Да и вообще. Если так подумать… У нас изначально не было разговоров о каком-то взаимном настоящем интересе и общих планах на будущее. Надо найти в себе силы признать: я изначально хотела только раскрепощённого секса с обалденным мужиком. А тут ещё и грозный руководитель попался. Вообще-то звучит гордо: я сплю с владельцем клуба. Ага, очень круто. Особенно, когда по нему с ума начинаешь сходить, ждёшь внимания, звонка, взгляда…

С Камилем было крышесносно, незабываемо, страстно и горячо. Это единственное, что меня интересовало когда-то. Вот и сейчас не стоит корчить из себя обиженную невинность. Человек десять лет женат, а я отдалась ему на ксероксе в общем коридоре и стонала при этом, как…

Господи, как же с ним было классно. И нужно просто взять себя в руки и вовремя поставить точку. У него своя жизнь. У меня — своя. Спасибо ему за то, что показал, какими вкусными, несдержанными и откровенными могут быть интимные отношения.

На работе я неизменно пытаюсь избегать бывшего любовника, постоянно отмазываясь от его мелких поручений и всё также стремлюсь с ним сталкиваться только в присутствии третьих лиц.

Я даже когда домой ухожу, стараюсь делать это в разное время и с разных выходов: чередую парадный со служебным. Пока что работает безотказно. Да и у Камиля, откровенно говоря, слишком много неотложных дел, чтобы бегать за женщиной, которая ему никто. Звание любовницы оказалось совсем мерзким при данных обстоятельствах.

— Алиночка, — в кухню неуверенно протискивается голова мамы, а сама она остаётся стоять за дверью. — Там к тебе девушка. Представилась Марией.

Внутри до боли царапает чувство горечи. Зачем она пришла? Сообщить, какой у них счастливый брак был до меня? Навешать пару общепринятых ярлыков? Сказать, что таких, как я, у Камиля ворох и маленькая тележка? А у них всё по-настоящему и нифига этот брак не фиктивный?! Или обвинить меня в предстоящем разводе?

Ну почему они просто не оставят меня в покое, продолжая миловаться в своём шикарном загородном доме?! С каким-то там еще мужиком из Америки!

— Иду, — роняю кисло и засовываю ноги в домашние тапочки.

Выгляжу я сейчас по-домашнему просто: обычные шаровары и майка в облипку. Соперница из меня в таком наряде, мягко говоря, никудышная. Рядом с Марией я чувствую себя жалко.

На неё даже смотреть тяжко. Какая же она шикарная. Такая элегантная. Миниатюрная. Не то, что я со своей расползшейся пятой точкой — как меня ещё ксерокс выдержал?!

— Алина, здравствуйте, — начинает гостья приятным нежным голосом. Даже в такой мелочи она лучше меня!!! — Я — Мария, вы, скорее всего, меня хорошо запомнили. Мы можем поговорить? Наедине. Я бы хотела извиниться.

Ничего себе начало!

Ступор напал на меня сразу же после слова «извиниться».

Я шокированно моргаю и пожимаю плечами.

— Можем на кухню пройти. Только сразу говорю, у меня немного времени.

— Я не задержусь надолго. Я вчера из Штатов прилетела, только чтобы увидеться с вами.

Странная ситуация. Я спала с её мужем, а она ведёт себя так, будто это она лишняя. Она сдержанна и не требует, а просит поговорить.

Желание видеть её не слишком велико, но любопытство, для чего же всё-таки она пришла, берет верх. Подруга. Ага…

— Чай, кофе? Есть какао, — предлагаю якобы гостеприимно.

— Нет, спасибо.

Мы проходим на кухню, предварительно я предупреждаю маму, чтобы она по возможности не пускала ко мне Артёма

— Алина, мне очень жаль, что наше знакомство вышло таким странным и очень неприятным для вас.

Я вообще-то за словом в карман обычно не лезу, но тут у меня, вот честно, дар речи пропал.

— Я из-за границы прилетела в тот день. И я не знала, что у Камиля гости будут. И что он с девушкой своей будет. Вы, бога ради, извините за ту глупую шутку.

Вместо чая мне отчего-то захотелось пригубить что-нибудь покрепче. Она ещё и оправдывается?!

— У нас с Камилем ненастоящий брак. Ну, то есть, всё оформлено официально, но мы с ним просто друзья.

— Зачем вы мне это рассказываете? — перебиваю, начиная догадываться. Её Камиль попросил приехать?

Я всё же вовремя закрываю рот, щелкаю чайник и достаю заварку в пакетах. Потому что крупнолистовой высокогорный любимый чай Камиля закончился.

— Я знаю, что вы поругались, и чувствую себя виноватой. И хотела бы немного прояснить ситуацию.

Наливаю себе чай. Марии — воды, и ставлю стакан перед ней.

— Никто не обязан оправдываться.

— Мы расписались несколько лет назад. А последние четыре года я живу в Штатах. У нас с Камилем вообще никогда ничего не было. Правда. Даже не целовались ни разу.

— Мария, я не хочу показаться грубой, но я вас совсем не понимаю. И ваши слова кажутся, мягко говоря, странными.

— Давайте я вам расскажу кое-что. Мы с Камилем знакомы со школьной скамьи. Воевали тогда сильно. Ну как и многие мальчишки и девчонки в начальной школе. Потом подружились: гуляли большими компаниями, общие вечера, школьные пикники, вылазки… и как-то эту дружбу пронесли сквозь года. А потом получилось так, что я попала в беду. Достаточно серьезно. Да что уж там… Вляпалась по самые уши. И только Камиль отважился мне помочь. И в беде не бросил.

— Об этом он мог мне и сам рассказать. Но он промолчал. Поэтому ваше прошлое только ваше.

— Нет-нет. Вы правда не так всё понимаете. Мы с Камилем пару месяцев назад обсуждали наш развод. Я приехала по делам, ну и чтобы окончательно договориться. И получается… не вовремя совсем заявилась. А за ту шутку насчёт жены вы простите меня, Алина. Подобное для нас с Камилем в порядке вещей. Было… Мы всегда с ним были на одной волне. Но в той ситуации это оказалось сишком неуместным и некорректным. Честное слово, я просто не подумала тогда. Ляпнула по привычке.

Она смотрит на свои руки и протягивает мне ладонь:

— Даже колец нет. Мы не носим. Правда. Мы расписаны, но лишь обстоятельства вынудили нас.

— Мария, нет таких обстоятельств, когда приходится идти на такой серьёзный шаг. Да и дело не в том, что всё это фикция. Он не был со мной откровенен. Потому что у нас не те отношения. Вот и всё. И я не хочу вдаваться в подробности.

— Он так орал на меня после случившегося, — заявляет неожиданно. — Первый раз с самого детства, — гостья весело смеётся, стеснительно прикрывая рот. Зачем? У неё очаровательная улыбка. И сама она вся такая нежная. Ухоженная. Нет, если уж положить руку на сердце, то в плане фигуры я сейчас тоже выгляжу вполне себе конкурентоспособно, всё-таки старания Димы не проходят бесследно! Но! Образ Марии кажется мне верхом совершенства. — Такого наезда я даже не ожидала. Чуть уши в трубочку не свернулись. Самыми безобидными были слова: «Ты меня капитально подставила». А всё из-за вас, Алина.

— Глупости. Я ему никто.

— Вы извините, если я не в своё дело лезу. Я просто мальчика заметила. Сын ваш?

— Да, мой. Артём.

— Ваш с Камилем общий? — она беззаботно пожимает плечами, и ее брови заговорщицки взмывают вверх. — Они похожи просто… ну, волосы нет, а лицо… очень даже!

— Нет, — резко произношу и только сейчас думаю. А ведь, правда, похожи. Артём немного светлее. Но глаза карие. Даже объяснить сложно. А на Матвея с зелёными глазами, квадратным лицом и светлыми волосами он совсем похож. — Нас с Камилем совсем ничего не связывает.

И как все это понимать? Они оба твердят одно и то же, но никто никаких подробностей говорить не хочет. Ну да. Это же только их. Личное. Поднакопилось такого, наверное, за десяток-то лет!

У нас с Камилем точно ничего не получится. Нет, нет и нет. Я уже решила это непоколебимо. Поэтому скудные попытки внушить мне, что у них с Марией действительно нет отношений, не возымеют никакого действия! Нет!

Но сердце всё же дрогнуло, призывая разум на помощь.

Ну это правда странная ситуация, когда она сама пришла его защищать!

Я высказываю часть своих мыслей. А что?! Пусть и она поймёт, как глупо звучат их с Камилем объяснения.

— Я когда ещё в институте училась, познакомилась с мужчиной… — Мария тяжело вздыхает, и спина её напрягается. Очевидно, слова даются ей тяжело. А я вмиг чувствую перемену её настроения. — Вот… — снова короткая пауза. — Он так отличался от всех мальчиков, которых я знала. Такой немногословный. Закрытый. Грозный. Суровый. Резкий. В общем… влюбилась. Дурочка. Наши отношения завязались слишком быстро. Он очень красиво ухаживал. Дорого. Подарки, огромные букеты цветов, крутые тачки, постоянно разные, рестораны. Все было как в сказке. Его на мне перемкнуло, а мне и за счастье было. А потом я узнала, чем он зарабатывает себе на жизнь.

— И чем же? — уточняю несдержанно.

Я немного ближе подаюсь к Марии — интуитивно — и слышу тихий ответ:

— Наркотики. Он оказался непростым человеком. Через своих людей и по своим каналам толкал эту дрянь зависимым подросткам. Детям, понимаете? Которые ещё незрелые умом и без головы. Думать там ещё нечем. Девушкам. Парнишкам. Как я примерно тогда была. В общем… я когда узнала, сразу от него ушла. Точнее, попыталась уйти. А потом начался ад…

Маша опускает глаза на свои руки, и я понимаю, как сложно ей продолжать свой рассказ.

— Он постоянно преследовал меня. Я так его боялась. Потому что он проявил своё истинное лицо. Его люди вылавливали меня на улице. Силой заталкивали в машину и увозили к нему. Он руку на меня поднимал неоднократно. Грозился накачать химией, если я буду и дальше его отталкивать. Говорил, что всё равно ему буду принадлежать, любым способом. Даже таким. Сказал, не отпустит никогда. А не захочу — людям своим отдаст. Вот с таким зверем свела судьба. И никто бы против него не пошёл. Некому заступиться было. Отец в тот момент ушёл из жизни. И я до сих пор боюсь представить, что это он виноват в его смерти.

— И что произошло потом?

Маша замолкает надолго, а я не выдерживаю. Сердце замирает.

На мои глаза наворачиваются слёзы. Даже представить такое страшно. Есть же люди с больной психикой. Точнее… нелюди.

— Камиль как-то увидел меня всю в слезах. С синяками на запястьях. И я ему все рассказала. Вы ведь знаете, кто его брат? Он тогда уже всю область в узде держал. Да, — видя мой вопросительный взгляд, Мария кивает головой. — Он к Марибу пришёл за меня просить.

— И Мариб согласился помочь, — уверенно произношу, но дальше впадаю в ступор.

— Нет. Мариб сказал, что ему туда лезть нельзя. Что это совсем другая сфера влияния. И он с наркотой не связывается. Это против правил. Иначе «братья» против него выступят. А это может привести к росту недовольных и свержению власти. В общем, последствия могли быть плачевными.

— И что, совсем никак не помог?!

Мария кривит губы, и я вижу, что разговор ей даётся очень тяжело. Это как исповедь. Перед посторонним человеком. И она продолжает рассказывать дальше. Обнажая душу…

— Он сказал, что этим только хуже сделаем. Что ему не позволят «впрягаться» за каждого поперечного, тем более, бодаться с самим Вараздатом. И он на это не пойдёт. Потому что я для них всех никто. Но… — ее голос дрожит, — если бы я приходилась ему кем-то… дальней родственницей, например, он мог бы давить на то, что затронуты его интересы. Тогда был шанс и меня отстоять, и власть свою тоже.

С замиранием сердца я слушаю эту душераздирающую историю.

— И тогда… — она горестно прикрывает глаза, а потом смотрит на меня в упор, — Камиль предложил нам расписаться. В тайне. Потому что Мариб не позволил бы. Проблемы бы начались у всех. А я согласилась, конечно. Больше за меня некому было заступиться. Никто бы другой не осмелился против Вараздата пойти. Когда Мариб запретил меня преследовать, потому что я стала женой его брата и вошла в его семью, Камиля избили. Очень сильно. Алина, это было ужасно. Просто отбитый кусок мяса… я такого никогда не видела. До сих пор я себе простить не могу.

Мы с ней вдвоём плачем, а соленые капли падают на стол. Так вот откуда шрамы. Несколько тонких рубцов на животе и на руке. А Камиль всегда отмахивался, когда я спрашивала, говорил ерунда это. Дело давно минувших дней. Подрался, мол, в детстве.

— И у Мариба какие-то проблемы тоже начались. Поговаривали, на него охоту открыл один из претендентов на его место, он бизнес его хотел к рукам прибрать. До сих пор помню, как его имя шепотом произносили. Беркут.

Сердце мое перестаёт биться. Беркут?! Тот самый Беркут?! Муж Яны?! Они с детьми присутствовали однажды на семейных посиделках. Как раз, когда Камиль выпил и меня впервые зажал в тиски и полез с поцелуями! Хорошо, что я сижу, иначе точно на пол бы грохнулась!

— В общем. Как снежный ком все навалилось, — дрожащим голосом продолжает Маша. — И Камиль с Марибом полностью перестали общаться тогда. Долго они не разговаривали. Но Мариб все равно принял меры, и нас больше не трогали, хоть он и обзывал брата придурком без башки. Мне кажется, они только последние года два стали нормально общаться.

— И как вы жили в то время?

— Тяжко. С деньгами проблемы сначала были. Отец у меня вёл свой бизнес. Но после его смерти все активы отошли мне. А я в этом полный профан. И я передала всё в управление Камилю, а он разгребал. Долго всему учился. Не всегда всё получалось. Но разобрался. И до сих пор управляет всем самостоятельно, а я получаю от него внушительное содержание — проценты капают. А потом Камиль ещё и свой собственный бизнес открыл. Он умный очень. И пробивной. Привык головой работать.

Я смотрю на свои руки и понимаю, что одна мысль не даёт покоя.

Разве хоть один мужчина пошёл бы на такой шаг, если бы не любил девушку? Нет. Вряд ли. И мне кажется, до сих пор Камиль ее любит. Только, видимо, отдачи нет. Ей он не нужен. Она лишь благодарна ему. Слишком благодарна… Столько лет уже прошло… Как всё запутанно оказалось…

— Алина, я догадываюсь, о чем вы думаете. Но… нет. У нас никогда с Камилем ничего не было. В самом начале я ему была так благодарна… признаюсь. Если бы он тогда настоял, я бы стала ему настоящей женой. Но он не настаивал. Ни разу. Хоть мы какое-то время и жили под одной крышей. И сказки про нас знакомые тогда рассказывали. Мол, любовь такая у нас неземная была, что он меня из лап криминала вырвал. Нет. Враньё всё. Он мне вторую жизнь подарил. Свободную. Настоящую. А я ему, видите, как отплатила? Камиль так смотрел на вас. Так злился, что я приехала без предупреждения. Алин. Извините меня. Я испортила вам выходные и, кажется, отношения с Камилем сейчас рассыпаются тоже по моей вине.

— Вы ни при чем. Просто…

— Просто вам надо спокойно поговорить. Вы теперь знаете, какой он человек. Он очень хороший.

— Вы сказали, что уже обсуждали развод?

— Да. Он сказал, что пора уже. А у меня в Америке любимый мужчина. И он знает о фиктивном браке. Точнее, недавно узнал. Но принял с условием того, что брак будет официально расторгнут. Вот я и приехала обговорить. И дом, где мы с вами впервые встретились так печально, Камилю принадлежит. Он не любит жутко эти загородные вылазки: дитя каменных джунглей. Я поэтому и не рассчитывала его там встретить. Но он вас привёз. Потому что вы, наверное, любите такой отдых. Мы в этом доме тогда и жили, когда нужно было. Для всех.

С упавшим сердцем слушаю её речь. И не понимаю. Почему Камиль раньше не сказал? Если бы всё не зашло так далеко, возможно, правда бы легче воспринималась.

Руки дрожат, я листаю негнущимися пальцами контакты и останавливаюсь на его имени.

Тяжело без него. Очень.

Если мы не поговорим и не объяснимся, то…

Он не рассказал и не передал основную суть. Я теперь понимаю причины…

И боюсь, что Маша ещё для него что-то значит. Что он просто сам этого не понимает или не признаёт… А нам все же надо спокойно поговорить.

Слышу долгие гудки в трубке, на душе тягостно.

— Алина… — раздается бархатистый ответ. Голос Камиля растерян. Я знаю, он потрясён. И догадываюсь, что сейчас мужчина подбирает правильные слова. — Привет, солнышко. Я даже не надеялся, что ты позвонишь.

— Камиль… привет. Я не сильно отвлекаю? — нужно было сначала подумать, что я ему скажу. А сейчас буду блеять в трубку. Вот глупая!

— Ну что ты, малыш, нет конечно. Я очень рад слышать твой голос. Скучаю сильно…

Спасибо ему. Спасибо, что он это говорит. Так намного легче.

— Камиль, ко мне Маша приходила.

— Что?! Когда?

— Да вот, недавно ушла. Мы на кухне чай пили.

— Не знал, что она вернулась. Она не у меня живет, Алин, честно.

— Да я не об этом. Она мне рассказала кое-что. Может… — а если он не захочет? А если он скажет «нет»? Что тогда делать? — Может, ты заехать сможешь? Я знаю, что поздно уже, но…

— Приеду, Алин. Прямо сейчас?

— Как получится у тебя.

— Хорошо. Вам привезти что-нибудь?

— Нет-нет. Ничего не нужно. А… — почему-то только сейчас об этом подумала, — ты же голодный? Мы бы могли…

— Нет. Всё нормально. Ты и так устаёшь.

— Тогда жду.

— Не уснёшь? — осторожные нотки его голоса сменяются тёплыми.

— Я поставлю таймер на сорок минут.

— Я буду через три, — замечает уже расслабленно, с ленцой в голосе.

Эмм… в каком смысле? Он под дверью, что ли, сидит?

— Не поняла.

— Я к тебе и так еду. Поговорить хотел. Не могу больше на расстоянии. Ну не могу.

Обожаю его. Как я его обожаю!

— А… ладно. Только мне Артёма уложить надо. И у меня мама ещё дома.

— Мне в машине подождать?

Этот настороженный вопрос на самом деле значит намного больше, чем кажется на первый взгляд. Он глубже. Острее.

На самом деле он означает: мы так и будем прятаться или я могу беспрепятственно находиться рядом?

Ты, наконец, впустишь меня в свою жизнь или мне снова ждать «у обочины»?

Ты готова быть моей женщиной безоговорочно или всё ещё мне не веришь?

— Нет, не нужно. Поднимайся сразу.

Камиль разбудил меня сдержанным поцелуем. Но руки его уже скользят по телу.

Он ласкает нежно, неторопливо. Даря пробуждение.

А я сначала расслабляюсь, наслаждаясь тем, как мужские пальцы умело вызывают огонь внутри. Мгновенно воспламеняюсь. И тут, окончательно просыпаясь, резко перехватываю крепкое запястье под тонким одеялом.

— Артём рядом! Перестань! — кричу едва слышно, но Камиль лишь любовно бодает меня в лоб и шепчет на ухо:

— Если ты будешь вести себя тихо, мы его не разбудим.

— Камиль, ты что? Он сейчас проснётся…

Мгновенно скидываю с себя его руки, особенно остро чувствуя печаль. Вот таких нежных пробуждений мне очень не хватало. Наш с Камилем секс — это что-то невероятное и бодрит лучше любого энергетика.

— Тогда пошли скорее в ванной закроемся. Ну а что, — продолжает настаивать, — я тебя так часто планирую будить.

Вновь пробирается между моих ног и по кругу ласкает сквозь белье.

Его брови насмешливо вскинуты, а губы кривит смелая улыбка.

— Если ты не скажешь мне «да», весь день насмарку пойдёт.

— Камиль…

Его рука передвигается выше, пальцы слегка поглаживают живот, скользят на грудь, сжимая мягкое полушарие. Камиль нащупывает сосок, а тот уже предательски колет мужскую ладонь. Действительно пришлось вставать и на цыпочках идти в ванную.

В общем, утро выдалось жарким. Камиль неутомимый любовник. Он потрясающий. И всегда по-разному у нас с ним. И в одежде. И нежно. И грубо. И быстро. И невыносимо медленно — так, что я схожу с ума, а тело жаждет одного: поскорее бы уже дойти до вершины…

Его горячее дыхание… то, как он наматывает мои волосы на кулак, раздвигает ноги… дерзкие толчки… А после крепко обнимает и с силой прижимает к себе… ох. Улыбка вновь не сходит с моего лица. Я чувствую себя счастливой. И нужной.

Артёмка уже минут двадцать как проснулся. И теперь настойчиво требует завтрак.

В стульчик для кормления я усаживаю малыша. Ставлю перед ним тарелку и вручаю ложку. Сынок мгновенно набрасывается на овсяную кашу с мёдом.

А для нас с Камилем сегодня общая тарелка с яичницей. Всё, как он любит: с колбасой и сыром. И помидорами, а сверху — зелень. А еще Камиль сам приготовил апельсиновый фреш, который я полюбила безумно. Оказывается, не так уж мало мы с мужчиной и знаем друг о друге.

На часах десять утра, мой телефон вдруг оживает.

Камиль расслабленно отпиливает вилкой огромный кусок яичницы и отправляет в рот, с наслаждением прищуривается.

Поднимаюсь. Пока я тянусь к мобильному, гость обнимает меня за бедра и целует в живот.

Ничего, как говорится, не предвещало, но как только я смотрю на экран, сразу в голову приходит незваная мысль: ну почему, как только мы с Камилем о чем-то договариваемся, всё сразу идёт наперекосяк!

Я собираюсь сбросить вызов, но Камиль, очевидно, замечает мою растерянность. И слабым кивком головы молчаливо уточняет, что не так.

Разворачиваю телефон экраном к мужчине и спокойно произношу только одно слово:

— Матвей.

Камиль опускает подбородок, и плечи его напрягаются.

— Отвечай, — отпускает меня и откидывается на спинку стула.

— Алло, — смело принимаю вызов.

— Привет, Алин.

— Привет, — коротко бросаю бывшему мужу.

— Как дела?

— Всё хорошо. Мне не очень удобно говорить. У тебя что-то срочное?

— Да нет. Я просто подумал… ты не против, если я приеду?

— Нет, ко мне приезжать не надо.

— Я увидеться хочу. Почему нет? Я не могу увидеть ребёнка?

— Ребёнка ты можешь увидеть, но свободное время для меня дефицит, и явно не у меня дома.

— Хорошо. Скажи, когда ты сможешь?

— В следующие выходные. Можно погулять где-нибудь в парке. Полчаса-час. Если не передумаешь, то договоримся. И ты приедешь.

— Спасибо, Алин!

— Не благодари. Вдруг ты передумаешь. У тебя целая неделя.

— Я не передумаю.

— Ладно. Мы завтракаем, так что…

— Да-да, конечно! Я не буду мешать.

«Ну и славно», — думаю про себя, нажимая отбой. Обошлось малой кровью.

— Встречаетесь? — раздается недовольный мужской голос.

Подбородок Камиля выдвинут вперед. Почему-то я вновь ожидаю ссору.

— Он постоянно звонит. Просит увидеться. Я думаю, ничего страшного не случится, если он пару раз погуляет с Артёмом, поиграет. В парке где-нибудь. Уверена, он потом сольётся.

— А если нет?

— А если нет, значит, Артём будет иногда проводить время с родным отцом, — заключаю твердо.

— Ну да. Логично. И когда встреча запланирована?

— В следующую субботу мне будет удобно.

Достаю кружки и наливаю свежезаваренный чай.

— Отлично. Я тоже хочу присутствовать.

Кружка чуть не вываливается из одеревеневших пальцев.

— Зачем? — потрясенно уточняю.

— Я тебе уже объяснял. Чтобы дать ему понять. Что ему больше тут ловить нечего.

— Камиль…

— Алина. Для меня это важно.

Глаза его пылают недовольством. Кажется, чиркни спичкой, и случится сметающий всё на своём пути пожар.

Я два раза медленно вдыхаю и выдыхаю. И подхожу к Камилю вплотную, располагаясь между его ног. Кладу ладонь на затылок, медленно ласкаю. Наклоняюсь и шепчу в губы:

— Но ты ведь понимаешь, что тогда атмосфера будет очень напряжённой. А это не то, что нужно от встречи.

— Я тебе всё сказал, — полосует раздраженно. — Я присутствую.

— Камиль, да я ж не против. Просто ты уже весь набычился. Ещё немного, и поругаемся. Ну зачем тебе ехать. На бывшего моего посмотреть?

— Так я не буду с вами гулять. Я вас просто отвезу, — аааа, ну так это другое дело! — Провожу. И да, посмотрю на этого мудилу!

— Камиль! — тут же делаю ему замечание. А Артёмка уже навострил ушки. Потому как только что умял последнюю ложку каши.

— Извини. Короче. Приедете вы со мной. Я вас ему на руки сдам. Погуляете. И я вас заберу. Всё. Даже не спорь!

— Как я могу спорить со своим мужчиной… — вскользь касаюсь его губ своими и доверчиво заглядываю в лучистые карие глаза.

«Камиль уже расслабился», — подмечаю с улыбкой.

Около восьми лет спустя

— Ну пап! Ну так нечестно!

— Я тебе все сказал. Девочкам нужно уступать.

— Да мелкая ещё ходить-то толком не умеет! И вообще! Ты его мне купил, а не ей!

— Да ей три года уже. Нормально она ходит.

Бросаю смягчившийся взгляд в сторону моих девочек: Сабина не достаёт ножками до педалей, но усердно пытается сидеть на велосипеде, как старший брат, а Алина аккуратно придерживает новый Тёмкин велик и со скоростью улитки толкает его вперёд. На что я не стесняясь тут же делаю замечание и прошу прекратить двигать напором Тёмкину обновку.

Нежная улыбка завораживает меня до сих пор. Мне кажется, я жить только рядом с Алиной начал.

Со вторым ребенком Алина не хотела торопиться. А я, наоборот, хотел. Через год после свадьбы решили попробовать. И тогда я понял, что допустил серьёзную ошибку. Я по просьбе Алины передал в её единоличное управление основной клуб Резидента, пока сам занимался двумя другими. И она там зашилась. Постоянный головняк. Стрессы. Недосып. Все это негативно сказалось на её женском здоровье. В итоге я наплевал на её просьбы, нанял нового управляющего, а Алину с Артёмом на месяц отправил в отпуск в Испанию. Сам с ними жил, но, понятное дело, приходилось часто мотаться на родину. Потом я предложил жене либо не работать вообще, либо выбрать что-то не отягощающее на полдня. Потому что мне её переживания боком стали выходить. А зарабатываю я и так нормально. Даже несмотря на то, что Маше в управление полностью перешла фирма её отца и я теперь не имею с неё ни копейки. В итоге с Сабиной у нас, к сожалению, получилось только ещё года через два.

— Ну пап!!!

— Так, хорош бухтеть. Уроки с таким рвением лучше б делал.

— Нормально я уроки делаю!

— Поэтому мама так расстроилась вчера, да?

— Да исправлю я эту двойку, сказал же!

— Эту?!

Артём складывает руки на груди и закатывает глаза к небу, прямо как я частенько делаю:

— Ну ладно, все три исправлю, че ты начинаешь?

— Потому что двойки и тройбаны таскаешь, а велик я тебе все равно купил. Какой ты хотел. Сам не подтянешься — будешь вместо футбола к репетиторам ходить.

— Ну спасибо тебе большое, — сын надулся как индюк.

— Не благодари. Скоро Дамир приедет. Погоняете.

— Кстати, да, вот возьму, и к Марибу с Мирой перееду, — переедет он. Ага.

— Да они тебя с доплатой вернут через два дня, — хватаю малого за шею и начинаю теребить волосы.

— Ну паапаа, — сын начинает вырываться и громко смеяться, мы частенько с ним дурачимся. Строгий я больше для виду, и он прекрасно это знает. — Ну пааап, ахахах, ну хватит!

— Сам напросился! Уйдёт он…

— И меня Мариб обещал рукопашке научить!

— Папка сам тебя научит. Мало не покажется!

На себя я пацана переписал сразу после того, как мы с Алиной расписались. После Нового года. Этот баклан, бывший муж который, сразу же встал в позу. Пришлось даже пару раз с ним переговорить без свидетелей. А то совсем охерел парень.

Когда штамп о разводе получил, месяца через три новый поставил, а чего тянуть было? Алине вообще возможность выбора давать нельзя, она до поросячьей Пасхи будет откладывать крупные события. «Ну надо ж подготовиться… все спланировать…», ага. Раз вон подготовилась. И что? Это ничего не гарантирует. В итоге свадьба у нас была не пышная, но такая, какую захотела Алина: уютная и скромная. Мне она нафиг не нужна была. Мы к тому моменту уже все равно жили вместе и Тёмка ко мне под одеяло прятаться приходил ночью. Так приятно было, когда малой ложился не в середине, а именно с моей стороны, обнимался…

А теперь вон лоб какой вырос, огрызается. Но все равно. Люблю пацана и считаю своим родным.

— О! Вон они! Едут!

Сейчас гостей встречу, и мне пора идти за мясом. Я заранее насадил баранину на шампуры.

— Здорово! — хлопаем с братом друг друга крепким рукопожатием. — Ну что? Мясо без меня ещё не спалил?

Слова сказаны привычным тоном с ноткой иронии, но счастливая улыбка на лице Мариба заставляет меня подвиснуть. Чего это он?

— Нормально папа мясо жарит, че ты! — неожиданно вступается Артем.

— Блииин, я тааак есть хочу! — тут же начинает причитать Дамир.

— Пока мясо не готово. Идите на великах погоняйте.

— А где Алина? — уточняет Мариб.

— Она в дом пошла, Сабину переодеть, — дочь облилась водой из бутылки.

— Да в смысле?! А велик мой где?!

— Посмотри возле крыльца. Мир, — машу рукой жене брата, — привет! Алина в доме.

Мира отвечает улыбкой и машет в ответ.

— А мама блинчиков напекла, давайте перекусим?! — не унимается Дамир.

— Дам, ты как с голодного края. Вот, кстати, сгоняй за ними и отнеси в дом, — брат протягивает сыну ключи от машины. — И пакеты легкие захвати!

— Ну блиииин! Че я-то?!

— Давай-давай, живо. Должны ж мои усилия когда-то оправдываться.

— Ты куда? — Артём таки нашёл свой велик и уже пригнал «верхом».

— Батя сказал помочь…

Спустя минут тридцать мы уже собрались за столом в беседке. По традиции.

— Так, Сабине икру не давать! — громогласно напоминает Алина. — У неё аллергия.

— А ты не знаешь, — обращаюсь к Мире, — с чего это твой муж так загадочно лыбится сидит?

— Знаю.

Мы с Марибом предпочитаем откусывать мясо прямо с шампура. А девчонкам и ребятне разложили по тарелкам.

— Потому что мы на УЗИ утром были.

Я отодвигаю ото рта несчастный шампур. И мы с Алиной переглядывается. После Дамира у Мариба с Мирой долго ничего не получалось с ребенком. Хотя они оба хотели. Несколько лет пытались, врачи говорили, что это могут быть последствия первых тяжелейших родов, когда Миру увезли в больницу после взрыва.

— Даааа лаааадно… — сам не верю своей догадке.

— Да, — подтверждает Мира, а её лицо сияет. И Мариб рядом счастливый. Кладёт руку ей на плечи и приобнимает, целуя в висок. — Восемь недель уже.

— Поздравляю, ребят! — через стол тянусь к брату и ладонью перехватываю его протянутую вертикально ладонь. Как в детстве. Мы ещё такое приветствие называли крабом.

Алина

— Алин, — Камиль немедленно ко мне поворачивается и обворожительно улыбается. — А ты уже рассказала?

— Нет, а что она должна нам рассказать? — заинтересованно вливается в разговор Мира.

Я улыбаюсь Сабине, а она обнажает зубки в ответ и тянется к хлебу.

— А мы тоже ходили на УЗИ, — переключаю внимание на гостей, — неделю назад было семь. Это получается, у нас с тобой срок одинаковый.

Мира взвизгивает, поднимается с места и несётся ко мне, бросается на шею, а я обнимаю её в ответ.

Камиль очень настаивал на третьем ребёнке. Но врач мне все же советовал восстановиться после вторых родов. Сабина далась мне нелегко. Я очень хотела, но боялась, что здоровья не хватит выносить.

Я когда мужу новость сообщила, он даже в лице изменился, закружил меня в воздухе, а потом нежно поцеловал в губы, сказал, что он самый счастливый на свете.

А мне кажется, не угадал он. Это я самая счастливая на свете, и это Камиль сделал меня такой. Он подарил мне уверенность. В нем. В завтрашнем дне. Муж всегда меня поддерживает, утешает, когда что-то не получается или в моменты разочарований. Я его очень люблю. Не представляю, какой бы была моя жизнь без него. Он самый лучший. Самый-самый-самый. Тогда… давно… Я видела, что ему тяжело, когда Матвей звонил, когда проводил с нами время. Но ни разу Камиль меня этим не попрекнул. Я думала, что если мужчина хочет общаться со своим ребенком, то нельзя противостоять этому. Но Матвей остался за границами нашей жизни. И это был его осознанный выбор. Когда Камиль сказал, что на себя запишет Тёмку, бывший муж встал в позу: мол, нет, и все. Но через какое-то время самоустранился. А нам всем стало легче. И даже я вздохнула спокойно.

— Это чудесная новость!

Слова поздравлений бальзамом льются на сердце. Как я рада за Миру с Марибом! Кажется, совсем недавно Мира плакала, когда мы были наедине, и себя корила, что не может забеременеть. А тут раз! И чудо! Мы с ней вдвоём подарим любимым мужьям ещё по одному малышу или малышке. Будем как и раньше много времени проводить вместе. Я безумно за них рада, аж глаза на мокром месте и рот до ушей.

Маша из нашей жизни почти пропала. Изредка они с Камилем созваниваются. С днем рождения поздравить или обсудить финансовые вопросы. Но я и рада. Нет, я не ревную. Просто пусть Маша живет своей жизнью. Без участия моего мужа.

— Устала?

— Так, немного.

Дети уже вдоволь нагонялись. Камиль с Марибом, кстати, тоже вытащили из гаража взрослые велосипеды и прокатились с детьми до озера. Пока мы с Мирой убирали со стола и приводили комнаты в порядок, мальчишки заявили, что ночевать будут вместе.

— Сабина вырубилась. Мира сказала, что пацанов на себя берет. Мы с тобой можем немного у костра посидеть, если хочешь.

— Даааа, отличная мысль, пойдём.

Камиль захватил мне тёплый плед — на улице немного похолодало — и усадил к себе на колени.

— Мммм, — зарывается носом в волосы. — Ты моя родная, — бережно обнимает и слегка поглаживает животик.

— Ты в предвкушении?

— Да. Так жду его.

Слова сказаны тихим спокойным голосом. Но в груди щемит от нежности. Сердце Камиля размеренно стучит. Хорошо тут. Воздух уже наполнился вечерней прохладой. Духоты нет. Свежо. Радостно. Прекрасно.

— Артём в бассейн попросился, когда мы на озеро ездили.

— А я знаю, почему, — поворачиваюсь к мужу и ласково провожу подушечкой пальца по переносице, спускаюсь ниже. Глажу губы, скулы. Люблю его безумно. — Потому что Дамир недавно начал ходить.

— Угу, — бурчит тихо и слегка надавливает мне на лопатки, заставляя наклониться.

Поцелуй наш трепетный. Сладкий. Неторопливый. Мы наслаждаемся каждым мгновением, проведённым друг с другом. Каждой минутой. Но и этого мало. Не думала, что буду так любить, не могла даже представить, что может быть вот так, когда в человеке уверен полностью, и даже годы брака никак не притупили нежности к Камилю. Лучше него просто нет мужчины.

Я стала немного спокойнее, но все равно частенько могу вспылить. А Камиль обычно в такие моменты просто пропускает мои выпады мимо и обнимает меня, успокаивая. Он часто мне уступает. Но есть вопросы, в которых он остается непоколебим, и тогда отступаю уже я.

— У меня для тебя сюрприз.

Фокусирую взгляд на мужественном лице. Любуюсь. Мой мужчина. Мой родной. Моя опора.

Камиль подносит к глазам мою руку и надевает колечко. Простое. Без изысков. Плоское. Скромная россыпь мерцающих камешков. Похоже на обручальное, только обручальное у меня уже есть…

Камиль дотрагивается губами до жёлтого металла и говорит, что все самое ценное скрыто внутри.

Я тут же тянусь к подарку, обхватывая его пальцами, но он не позволяет стянуть золотой обруч и легко отстраняет мою руку.

Перед тем, как накрыть губы настойчивым чувственным поцелуем, произносит короткую фразу. И я понимаю, что именно эти слова выгравированы на внутренней стороне.

— Ты моё всё.