Абсолютное чувство невесомости.

Никогда в жизни такого не испытывала.

Так спокойно…

В мыслях пустота.

Тело абсолютно расслаблено. Оно словно плывет по теплому течению очень медленной реки, руки и ноги раскиданы в разные стороны, они парят. Я невесома.

Умиротворение и безмятежность.

Жаль, но пора просыпаться. Пытаюсь сладко потянуться, но не могу двигаться. Что происходит? Открыть глаза тоже не могу. Вздохнуть… Но я не дышу. Что за дела? Мгновение назад мне было прекрасно, а сейчас в груди образуется удушливый темный ком страха. Удушливый? Я ведь не дышу. Черт! Глаза! Я обязана открыть глаза! Темнота страшит, я должна увидеть хоть что-то. Прилагаю максимальные усилия… но кажется, я заперта внутри своего тела. Тела, которое по-прежнему парит.

Где я? Что со мной происходит?

Кто я?.. О, боже! Кто я?!

Паника затапливает с головой, унося в водоворот отчаяния. Хочу кричать, что есть силы. Хочу потрогать себя и понять, что я вообще существую. Но тело по-прежнему не принадлежит мне. Хотя я чувствую, что оно есть. Оно определенно есть!

Почему так тихо?

Вслушиваюсь в неизвестное пространство вокруг меня. Это по-прежнему не приносит никаких плодов. Со всех сторон абсолютная тишина, которая давит на мысли. Мысли, которые несутся с невероятной скоростью.

Страшно. Как же страшно.

Кто я? Где я? Что происходит? Безумно жутко оттого, что я не могу воспользоваться обычными способностями человека: увидеть, потрогать, услышать… дышать. Почему я не дышу? Я словно обычный магазинный манекен, только с огромным страхом в недрах души, с ужасом, который дергает за каждый нерв внутри меня и мерзко смеется.

Всё моё нутро сражается с невиданной силой и пытается открыть глаза, пошевелить пальцем и услышать хоть что-то…

Безрезультатно.

Паника нарастает, накладываются новые слои ужаса, вынуждая душу метаться внутри непослушного тела.

Успокойся. Ну же. Успокойся. Мысленно повторяю это десятки раз, но страх не проходит, он становится только больше и темнее.

В одну секунду всё прекращается. Глаза открываются без моей воли. Что это? Шок. Обвожу взглядом… огромный мыльный пузырь, в котором нахожусь. И я действительно парю, внутри него, а он, в свою очередь, медленно опускается вниз. Вниз, это куда? Опускаю голову — темнота. Высота очень большая, ничего не могу рассмотреть. Но там очень темно, черно и жутко.

Медленно поднимаю голову и смотрю по сторонам. Небо, чистое голубое небо без единого облака. Солнце слепит, заставляя снова зажмурить глаза, но я боюсь закрыть их до конца, вдруг снова не смогу открыть.

Вау! Это обалденный сон? Да, да, конечно, это сон. Парю в шаре, переливающемся всевозможными радужными красками, меня переворачивает, как космонавта в противоположную сторону. О, боже! Десятки, а то и сотни идентичных шаров медленно опускаются вниз. Там люди. Мужчины и женщины, пожилые и подростки. Кто-то из них с закрытыми глазами, некоторые озираются по сторонам, и я одна из них. Словно ветром, к моему шару подносит другой. Внутри находится девушка — она кричит. Её светлые пряди прилипли к мокрым щекам, в глазах непомерный ужас. Ничего не слышу, но вижу, как она вопит и бьет по шару руками. Я этого делать не буду. Вдруг он порвется? И я упаду. Девушка рыдает, смотрит на меня и прислоняется руками к поверхности шара. В её глазах такая боль, что мне хочется отвернуться, но я не могу. Кажется, она ищет во мне поддержку. Кто бы меня поддержал.

— Успокойся. — говорю я, но ничего не слышу. Может, я оглохла? — Эй, там? — пытаюсь вновь, но ничего не происходит. Мои губы шевелятся, но ни единого звука не появляется внутри моего шара.

Девушка всё так же плачет, меня начинает разворачивать от неё, но она качает головой и кричит: "Нет"! Это я могу прочитать по её губам. Не представляю, что она испытывала, будучи в темноте и тишине. Лично мне сейчас более спокойно, несмотря на то, что я вообще не понимаю, что происходит, я хотя бы могу видеть и чувствовать своё тело. Подношу правую руку к лицу и смотрю на неё. Обычная рука, пять пальцев, коротко подстриженные ногти, ничего необычного, кроме странного тату на запястье, три линии шириной с пол сантиметра красуются на руке. Не помню откуда это взялось. Медленно протягиваю руку к шару и прикасаюсь к нему. Холодный и гладкий. Аккуратно отталкиваюсь рукой от поверхности, обернувшись, возвращаюсь к девушке. Она до сих пор рыдает и смотрит на меня взглядом Бэмби, таким ранимым и беззащитным.

— Да успокойся ты. — вновь без слов говорю я.

Она смотрит так, словно знает меня. А я себя не знаю. Как будто я потеряла ключи от… себя… от своих воспоминаний. Знаю одно, я — девушка со странной татуировкой на запястье. Какого цвета мои волосы? Подношу руку к голове и вытягиваю короткие темные пряди. Каре? Брюнетка? Ладно. Это уже на двести процентов больше, чем я знала минуту назад.

Странно, но я начинаю успокаиваться. Шар медленно плывет вниз, а я наблюдаю за другими людьми. Мой шар находится на самом краю этой воздушно-мыльной процессии, поэтому мне удается разглядеть немногих. Мужчина лет пятидесяти в черных брюках и белой майке, волосы практически полностью седые, а вообще он выглядит так, словно его оторвали от сборов на работу, он даже до конца одеться не успел. Рядом с ним шар с подростком, парню лет четырнадцать, рыжие волосы, шорты и футболка зеленого цвета. Большего не могу рассмотреть, так как он, не прекращая плавает по кругу в своём шаре, периодически отталкивается рукой от мыльного пузыря и плывет дальше. На небольшом отдалении от рыжего подростка находится парень примерно тридцати лет, он сосредоточенно смотрит вниз, но словно почувствовав, что я наблюдаю за ним, поднимает голову и с вызовом вздергивает подбородок. Отвожу от него глаза — конфликты мне не нужны. А по его взору могу стопроцентно сказать, парню не по нраву мои подглядывания. Смотрю на соседку, девушка по-прежнему плачет, постоянно бросая на меня взгляд. Может она действительно меня знает? Ловлю её взгляд и машу рукой:

— Ты меня знаешь? — спрашиваю я.

Девушка хмурит брови. Она не поняла. Указываю пальцем на неё и четко губами произношу: "Ты", переворачиваю палец на себя: "Меня", рисую в воздухе вопрос: "Знаешь"?

Она отрицательно качает головой. Черт! Вот и я не знаю. Пытаюсь рассмотреть своё отражение в шаре, это пустая трата времени. В нем ничего не отражается. Но более странное то, что я до сих пор не дышу.

Шары опускаются всё ниже и ниже. Теперь появляется возможность рассмотреть черноту. Не такая уж она и черная. Всё пространство снизу одного цвета, как мокрый асфальт — темный и слегка переливающийся. Это земля? Очень похоже на землю после пожара. Уже могу рассмотреть деревья — это небольшой лес. Он находится немного в отдалении, но деревья большие и того же цвета, что и всё вокруг. Что-то похожее на реку протекает прямо по центру того, что мне удается рассмотреть. Но вода не прозрачная как должно быть, кажется, что по руслу реки бежит нефть. До земли остается десять метров не больше. Тело сковывает. Я уже привыкла к шару, но сейчас что-то произойдет. Это чувство новой тревоги появилось мгновенно, словно кто-то нажал на рычаг и прибавил мне немного проблем в виде ожидания неизбежного.

Отрываю взгляд от земли и бросаю его в сторону, на остальных. Я не одна чувствую, что сейчас что-то случится. Опустив головы вниз, все напряженно ждут момента соприкосновения шара и странной земли.

Но его не происходит. В двух метрах над землей шары лопаются, и мы выпадаем из них.

Сдавленный крик вырывается из меня. Я его слышу! Улыбка. Удар. Вдох. До безумия больной и долгий вдох, раздирающий легкие. Лежу на боку. Чертовски сильно болит плечо, на которое я приземлилась. Принимаю сидячее положение. Голова немного кружится, подношу ладони к лицу и растираю его.

Стараюсь отдышаться. Боже, как же приятно просто дышать.

В десяти метрах от меня бежит темная река. Встаю на ноги и тут же валюсь назад. Они не слушаются меня. Я как новорожденный жеребенок. Но я должна увидеть своё отражение. Может тогда вспомню, кто я? На четвереньках ползу к реке. Руки утопают в очень мелких темных бусинках, которые скатываются с кожи словно ртуть. Я бы сравнила это с песком на пляже — очень сухая рассыпчатая черная земля.

Доползаю до жидкости, которая тихим потоком уносится прочь. Вдох. Сейчас я увижу себя. На мгновение меня отвлекает крик мужчины:

— Какого хрена?! Вы вообще кто такие?!

Хотела бы я знать. Возвращаюсь к своей миссии, на секунду прикрыв глаза нависаю над водой. Открываю веки — ничего. Я не отражаюсь. Подношу руки к лицу, они немного дрожат. Трогаю себя: глаза, рот, нос, губы, уши, действительно каре.

Кто я? Облизываю пересохшие губы и снова пытаюсь подняться на ноги. Удается с первой попытки, но всё тело дрожит, а шаги получаются неуверенными. Люди вокруг меня тоже пытаются вставать, кто-то сыплет матом, кто-то плачет. Нахожу глазами девушку из соседнего шара и медленно иду к ней.

— Эй. — зову её, и она поднимает на меня голубые глаза. — Ты как?

— Нормально. — с сомнением отвечает девушка, сидя на странном песке. — Где мы?

— Не представляю.

Она протягивает руку и представляется:

— Лойс Оллфорд.

С сомнением смотрю на её ладонь и не знаю, что ответить. Я не помню своего имени — это чертовски неприятно. Всё же принимаю её руку и слегка сжимаю.

— Извини, но я тебе не скажу, как меня зовут.

— Почему?

— Я не помню своё имя.

Голубые глаза смотрят на меня с жалостью. Не надо на меня так смотреть, это не я будучи в шаре рыдала как истеричка. Девушка отводит взгляд и пытается подняться на ноги.

— Давай помогу. — говорю, подаю руку со странным тату, и она тут же принимает мою помощь.

И вот мы стоим на странном берегу странной реки в странном месте.

Замечательно. Лучше не придумаешь.

Отчетливо понимаю — это не сон. Я всё чувствую, а во сне такого не бывает. Беспокойство наступает на пятки. Сейчас люди начнут приходить в себя и посыплются вопросы и взаимные упреки. А я не смогу ответить на самые банальные вопросы. Всем страшно, и каждый начнет искать виновного в своих бедах. Люди всегда так делают. Последнее чего я хочу, оказаться в эпицентре бушующей толпы. Почему я знаю весь этот психо-бред, но не помню себя?

Смотрю в сторону деревьев и говорю:

— Надо уходить.

— Что? Куда? — не понимая, спрашивает Лойс, оглядываясь по сторонам.

— Я не знаю. Но мы находимся на открытой местности, в неизвестном месте с незнакомыми людьми. Мне будет спокойнее, если вокруг не будет столько народу.

Сказав всё это направляюсь в сторону леса.

— Можно я с тобой? — спрашивает девушка.

Останавливаюсь. Она хоть что-то помнит о себе. Могу попытаться узнать, как она попала в это место и может вспомню что-то о себе. Это эгоизм.

— Идем. — отвечаю я.

Босые ноги утопают в песке, это порядком замедляет движение. Но несмотря на всё, нам удается уйти метров на двадцать в сторону леса, когда громкий мужской голос кричит:

— Куда это вы собрались?!

Хватаю Лойс за руку и говорю:

— Не оборачивайся.

— Почему?

Голос мужчины ближе и громче:

— Я к кому обращаюсь? Вы это видели? Они что-то знают, вот и уходят. Ловите их! — кричит он.

— Бежим! — командую я и срываюсь с места. Не отпускаю руку девушки и просто тащу её за собой. Не помню себя, но никто не отменил во мне инстинкты, и сейчас один из них во всё горло орет: "Беги"! Выполняю его приказ, но всё шло бы куда более быстро, если бы не ноги, утопающие в черном песке, и не девушка-балласт, порядком тормозящая меня.

— Может мы им просто объясним? — запыхавшись предполагает она.

— Они не станут нас слушать.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. — уверенно отвечаю я.

Деревья, они уже так близко, это небольшой лес, у нас есть возможность затеряться в нём и оторваться от обезумевшей толпы, которая, крича, бежит за нами. Охота на ведьм, если они поймают нас, то растерзают. Теперь мы их общий враг. А что ещё больше единого врага, объединяет толпу? Правильно — ничего.

Немного левее небольшой холм, который не дает возможности рассмотреть, что за ним. Прямо перед нами лес, справа пустошь. Определённо лес. Я выбираю лес и точка. Прибавляю шаг.

— Я не могу. — говорит Лойс и пытается вырвать свою руку, но я не отпускаю.

— Ещё немного. — даю обещание, о котором вообще не имею представления.

Неожиданно помимо криков толпы, по округе разносится звук моторов, отвлекаюсь на него. Бросаю взгляд на холм, оттуда выпрыгивают квадроциклы. Один, два, три, четыре.

— Это ещё что? — спрашивает Лойс.

Тяну её в сторону леса. Квадроциклы на всем ходу несутся в гущу толпы, которая перестала нас догонять, и как истуканы смотрят на группу людей, появившуюся из-за холма.

— Может они нам помогут? — в надежде спрашивает девушка.

Какая глупость.

Автоматная очередь заставляет замолчать толпу и Лойс в том числе. Падаю на землю и тяну девушку за собой. Тут же переворачиваюсь на спину и смотрю на источник звука. На самом первом квадроцикле едут двое парней, у одного из них автомат, которым он палит в воздух, водитель тормозит перед испуганной толпой, которая по глупости собралась в одну кучу, и кричит:

— Всем стоять на месте! Попытка бегства — расстрел! Неповиновение — расстрел! Всё, кроме стояния на месте — расстрел!

Лежа на земле, поворачиваюсь к Лойс:

— Они нам не помогут.

— Я поняла. — шепотом отвечает она.

До ближайшего дерева не больше двадцати метров.

— Лойс, мы должны добраться до леса.

— Хорошо. — одними губами отвечает девушка. Искренне надеюсь, что Лойс не впадет в панику, а будет тихой и собранной как сейчас.

Как можно тише, лежа на животе передвигаемся по темному песку. Выстрелы заставляют пригнуть голову.

— Я же сказал — расстрел! Я не раз это сказал, у вас со слухом проблема?

Подталкиваю Лойс, и она продолжает движение. Я за ней. Хоть бы нас не увидела вновь прибывшая компания. Хоть бы. Хоть бы. Десять метров. Так и хочется встать и пробежать остаток пути, но это только выдаст нас.

— А теперь я попрошу вас раздеться! — кричит главарь.

Вот мы и в лесу. Здесь нет никакой травы, только песок и черные деревья. Заползаю за дерево и встаю в полный рост. Лойс допускает ошибку. Она встает, не спрятавшись за стволом. Тут же доносится громкий писклявый женский крик:

— Гаррет, это не все! Вон там, в лесу!

Хватаю Лойс за руку, пригнувшись бегу вглубь черного леса и последнее, что я слышу — выстрелы и слова Гаррета:

— Не тратим на них время — они уже мертвы!

Больше не слышу выстрелов или криков, только моё лихорадочное дыхание. Я снова дышу — это замечательно. Легкие горят и изнывают от усталости — это плохо. Лойс останавливается и пыхтит:

— Стой, прошу тебя, стой. Я больше. — приваливается спиной к дереву. — Не. — садится на черный песок. — Могу.

Я и сама больше не могу, но странная упертость не позволяла сказать об этом первой. Опускаюсь рядом с Лойс, прикрываю глаза, пытаюсь восстановить дыхание. Так проходят минуты. Лойс молчит, а я хочу, чтобы она заговорила, иначе, пустые мысли лезут в голову. Я их боюсь. От этих мыслей появляются вопросы, на которые у меня нет ни единого ответа.

— Что это за место? — спрашивает Лойс.

Открываю глаза, смотрю вокруг нас и говорю банальность лишь бы поддержать разговор:

— Это лес.

— Я таких никогда не видела.

— А в мыльных пузырях ты раньше летала?

— Нет, но как-то в детстве…

Я так резко дергаюсь, что она замолкает.

— В детстве? — спрашиваю я.

— Да. — девушка не понимает, что так взволновало меня. — Когда была маленькая.

— Ты помнишь своё имя, фамилию, детство. Что ты ещё помнишь?

На какое-то время она задумывается, а потом говорит, подняв на меня уверенный взгляд голубых глаз:

— Я помню всё.

Что? Всё?! А я — ничего. Что за несправедливость? Сажусь так, чтобы мы были друг напротив друга. Беру её руку в свою, слегка сжимаю и задаю вопрос, который может помочь понять, где я нахожусь:

— Что последнее ты помнишь?

— Последнее. — она задумывается. Хмурит брови и смотрит на наши руки. — Я не знаю, кажется я… я пыталась спрыгнуть с крыши.

— Что? Зачем? — вообще не то, что я ожидала услышать.

— Я хотела покончить с собой. — встречается со мной взглядом и слегка улыбается. — Я всё поняла.

А вот я ничего не понимаю.

— Что ты поняла?

— Мы — ты и я. В психушке. Тебя возможно вообще нет и сейчас я сижу в палате и разговариваю сама собой. Тетя давно хотела отправить меня к психам, постоянно говорила, что моё место среди них. — Лойс начинает смеяться, откинув голову назад. — Она всё же сделала это. Старая перечница избавилась от меня.

Всего на мгновение я начинаю верить в теорию Лойс. Может я действительно являюсь плодом её воображения? Она помнит свою жизнь, я — нет. Откидываю в сторону бредовую идею. Всё же буду склоняться к тому, что это просто… что-то иное.

— Вставай. — поднимаясь, говорю я. — Нужно идти дальше.

— Куда?

— Я не знаю. Но из леса нужно убраться.

— Ты же хотела сюда.

— Да, чтобы оторваться от остальных. Нам это удалось, пора выходить. — оборачиваюсь вокруг своей оси. Черт. Откуда мы пришли? Вокруг всё абсолютно идентичное. Рассматриваю два близ стоящих дерева. Провожу взглядом по стволам, перехожу на ветки. Да что за дела? Не бывает одинаковых деревьев. Складывается ощущение, что кто-то нарисовал одно дерево, снял копии и расставил их здесь, на одинаковом расстоянии друг от друга.

— Эээ. А как мне к тебе обращаться? — спрашивает Лойс.

— Не знаю. Как хочешь. — отмахиваюсь от неё и пытаюсь заглушить новый страх — заблудиться в черном лесу.

— Может, Моника? — видит мой равнодушный взгляд. — Нет, ты не похожа на Монику, ты скорее какая-нибудь Джессика, или Ханна, или…

— Стоп! — поднимаю руку ладонью вверх и, смотря на Лойс, говорю. — Мы заблудились. Это куда более важно, чем моё имя.

— Заблудились? — удивляется она.

— Я даже не понимаю с какой стороны мы пришли.

— Что делать?

Почему она постоянно задает мне этот вопрос? Я сама не понимаю, как быть в этой ситуации.

— Можем залезть на дерево и посмотреть? — сомневаясь, предлагает Лойс.

Ого, удивила. Если честно, я не ожидала от неё вообще каких-либо идей, но эта мне определённо нравится.

— Отлично. Можно попробовать. — говорю я.

Подхожу к толстому стволу. Ну и как на него забраться? Веток снизу нет, вот только если подсадить.

— Давай, я полезу? — предлагает девушка. — Ты вся исцарапаешься.

Смотрю на свои голые руки. Оббегаю глазами тело. Я что, в пижаме?! На мне обычные шорты и майка серого цвета. Больше ничего. Почему я так одета? Как не заметила этого раньше? Перевожу взгляд на Лойс, на ней легкий сиреневый спортивный костюм, и она в кроссовках, а я босая. Черт! Ни памяти, ни обуви.

— Давай, я тебя подсажу. — предлагаю, складываю руки в замок и слегка приседаю.

— Мне разуться? — спрашивает Лойс.

— Нет. Давай же. Не знаю, темнеет ли здесь, но не хочу ночью оказаться, — смотрю на кроны деревьев. — В этом месте.

— Ты боишься темноты?

— Если б я знала. — смотрю ей в глаза и говорю. — Давай!

Лойс отходит на пару шагов, разгоняется, ставит одну ногу на мои руки и подпрыгивает. Выпрямляюсь в полный рост, прилагаю все усилия, что у меня есть, и поднимаю девушку вверх.

— Наступай на плечо! — кричу я и жалею об этом в следующее мгновение.

Нога в массивном белом кроссовке уверенно опускается мне на плечо и оттолкнувшись от него исчезает. Смотрю наверх, Лойс как обезьяна схватилась за самую нижнюю ветку и пытается затащить своё тело наверх. Ну же, давай! Стряхиваю с плеча черный песок, и в этот момент Лойс совсем скрывается из поля зрения. С деревьев начинают осыпаться черные листья. Провожаю один листок взглядом. Что за чертовщина? Касаясь земли, он рассыпается в пыль, а после собирается в такие же мелкие бусины, что покрывают всё пространство снизу. Психодел какой-то.

— Лойс? — спрашиваю я.

— Минуту! — крик в ответ.

Надо убираться отсюда. Как можно быстрее. Ещё раз осматриваю себя. И одежду надо раздобыть нормальную. Вновь смотрю на тату, украшающую запястье, и только сейчас замечаю старые шрамы под ней. Я что, вскрывала вены? Нет. Не может быть. Думаю, это старый детский шрам, который я даже не помню, как получила.

Голова кипит от мыслей и безудержных вопросов. Это невыносимо. Шуршание листвы привлекает моё внимание, поднимаю глаза к кроне дерева, появляются белые кроссовки, ноги, туловище. Лойс берется руками за ветку и свешивает ноги вниз. Её слегка качает.

— Высоко. — говорит она и расцепляет пальцы.

Приземляется на ноги, но её клонит вперед, падает на колени и упирается ладонями в песок. Подхожу к ней, помогаю подняться и с замиранием сердца спрашиваю:

— Ну что там?

— Кругом лес. Солнце вроде в той же паре находится, думаю, тут нет ночного времени.

— Мы не можем этого знать. Куда идти?

— Ближайший выход — вот там. — указывает мне за спину.

Разворачиваюсь и иду в указанном направлении. Лойс следует за мной. Стараюсь не сбиваться с курса, но не уверена, что это получается. Меня окружает совершенно идентичная местность. Сколько мы уже в этом месте? Полдня? Несмотря на бег и стресс, я не хочу ни есть, ни пить. Всё странно. Вообще слово "странно" стало нарицательным по отношению ко всему.

Идем, наверное, пару часов — лес не заканчивается. Проделываем очередную манипуляцию с деревом, как только Лойс спускается, то говорит:

— Правильно идем.

— Долго ещё?

— Примерно столько же.

Идем дальше. Мне кажется, или действительно становится темнее? Голос Лойс из-за спины:

— Давай, я буду называть тебя — Диди?

Что за бредовое имя? Бросаю косой взгляд на запястье с тату и спрашиваю:

— С чего это вдруг?

— Не знаю, так мою кошку зовут.

Останавливаюсь так резко, что Лойс врезается в меня. Оборачиваюсь и говорю:

— Я, по-твоему, похожа на питомца? — меня изрядно злит то, что она пытается придумать мне имя. Я вспомню своё и предпочитаю, что именно так меня и будут называть, ну уж точно не кличкой кошки.

— Нет. Извини, пожалуйста, просто она… ладно проехали.

— Не называй меня никак, хорошо? Я хочу вспомнить своё имя. — отвожу от неё глаза. — Мне кажется это важным.

Не дожидаясь ответных слов, разворачиваюсь и иду дальше. Проходит около пары часов. Могу с точностью сказать, что в лесу становится темнее. Мне это не кажется.

Вижу более яркий просвет между деревьями, ускоряю шаг. Света больше — выход ближе. Перехожу на бег, но резко торможу. Пропасть. Черт, нет! Здесь нет никакого выхода. Перевожу дыхание и осматриваюсь. Я в прямом смысле стою на краю света. Словно кто-то рисовал картину и не закончил, за моей спиной черный лес, а передо мной обрыв и небо. Наверху, внизу, передо мной. Везде.

Тихий голос за спиной:

— Диди?

— Лойс, не начинай. — говорю я, хватаясь руками за голову. Что делать? Идти вдоль обрыва?

— Диди, посмотри. — страх в голосе девушки заставляет меня обернуться.

Лес движется. Деревья словно сговорившись находят на нас, кто-то невидимой рукой передвигает их в одну шеренгу и медленно толкает к обрыву.

Отлично, ещё бегающих деревьев нам не хватало. Подхожу к Лойс и говорю:

— Надо перелезть через деревья, иначе они столкнут нас.

— Куда? — не понимает блондинка.

— Там пропасть.

Лойс пропадает из поля моего зрения, но быстро возвращается обратно. Подхожу к дереву, которое готово затоптать меня, присаживаюсь, складываю руки в замок, так как делала ранее и говорю:

— Давай!

— А ты? — спрашивает Лойс, наблюдаю её нерешительность и страх.

— Попробуешь меня затащить.

— А если не получится? — начиная паниковать, интересуется девушка.

— Скорее всего я упаду в пропасть. — она медлит. — Давай же! Лойс, нет времени.

Она разгоняется и с первой попытки забирается на нижнюю ветку. Буквально три метра и стена из деревьев скинет меня в неизвестность. Кажется, я тоже начинаю паниковать. Отхожу немного назад, разгоняюсь, прыгаю и вытягиваю руку вверх. Это провал. Между моей рукой и рукой Лойс не меньше полуметра.

— Мне не запрыгнуть. — совершенно спокойно говорю я. Мне становится поистине жутко. Не понимаю законов этого места, и как я здесь оказалась, но умереть я не хочу. Должна выбраться, но как? Думай. Думай.

— Диди?

— Хватит меня так… — замолкаю на полуслове и выпучиваю глаза. — Лойс, ты — гений.

Девушка сняла ветровку от спортивного костюма, крепко (я надеюсь на это) привязала её к нижней ветке. Полтора метра до пропасти. Нет места для разгона. Подпрыгиваю и хватаюсь за самый край рукава. Соскальзываю. Прыгаю снова, помогаю себе ногами, медленно иду по стволу, перехватывая ткань руками. Бросаю взгляд вниз, полметра до обрыва. Чёрт!

— Лойс, тащи меня! — кричу я, но руки девушки до сих пор не дотягиваются до моих.

Подтаскиваю себя выше. Перехватываю рвущийся рукав и чувствую, как Лойс хватает меня за запястье. Облегченно выдыхаю, но в следующую секунду крик-дуэт разносится по всему этому чертову месту.

Дерево не останавливается на обрыве, хотя я почему-то была уверена в этом, дойдя до края, оно падает в голубую бездну вместе с нами. Словно закончив матч по шахматам, кто-то проводит рукой по доске и все фигуры падают с неё. Лойс выпускает мою руку, но я вновь хватаю её, и мы летим на сумасшедшей скорости вниз.

Падение длится недолго. Всего несколько секунд, пару криков, и мы врезаемся в совершенно невидимый барьер. Лойс утыкается в него лицом, а я спиной. Чувствую, как что-то до невозможности мягкое засасывает меня, как старая бабушкина перина. Ещё сильнее сжимаю пальцы на руке Лойс, вдыхаю как можно больше кислорода, зажмуриваю глаза, и нас полностью проглатывает прозрачная субстанция.

И тут начинается ужасное.

Меня кидает из стороны в сторону, крутит, вертит, чувствую себя вещью в центрифуге. Глаза невозможно открыть, тошнота подступает к горлу, но я не могу стошнить. Внутренности кувыркаются во мне и хотят на волю. Полностью дезориентированную меня резко выплевывает в неизвестность.

Падаю на что-то холодное и гладкое. Руку Лойс я всё же отпустила. Лежу на левом боку и пытаюсь прийти в себя. Мне кажется, для космонавтов проводят нечто подобное. Я что, космонавт? Навряд ли. Открываю глаза и вижу девушку. Это не Лойс. Она лежит также как и я, смотрит на меня большими карими глазами. Не могу отвести от неё взгляда: нос — миниатюрный прямой, брови — темные и высокие, губы — средние, каре темных волос, формой больше напоминает стог сена. Девушка медленно моргает и не сводит с меня взгляда.

— Привет. — говорю я, и она делает то же самое. Шевелит губами в беззвучном: "Привет".

Пытаюсь принять сидячее положение. Тело чувствует себя так же, как после мыльного пузыря. Но немного полегче. Сажусь, незнакомка делает то же самое.

Твою мать! Это я! Я? Я… Подползаю к зеркалу, в нерешительности протягиваю руку, отражение повторяет за мной. Склоняю голову набок и прикасаюсь… к себе. Не может быть. Это действительно я. Я выгляжу так? Кстати, очень даже симпатичная, думала, будет хуже. Ещё пару секунд рассматриваю девушку в отражении, хмурю брови, выпучиваю глаза, показываю язык. Вот какая я. Это удивительно — не знать себя. Словно только что родившаяся, делаю первые шаги в осознании мира, в котором нахожусь.

— М-м-м… — отвлекает меня от любования собой.

Оборачиваюсь и вижу Лойс, которая пытается прийти в себя. Она сидит, возле неё лужа, о происхождении которой я не хочу знать.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Что это было?

— Без понятия. — встаю на ноги.

Что это? Подхожу к зеркальной стене, к той, из которой мы скорее всего выпали в это место. Нет никакой двери, абсолютно непроницаемое стекло с зеркальной поверхностью. Зеркала повсюду. Мы находимся в узком коридоре, буквально два метра шириной и два высотой, пол, стены и потолок зеркальные, от этого начинает кружиться голова. Но если посмотреть напротив стены, через которую мы сюда попали, то видно, как тоннель расходится на две части.

— Лабиринт какой-то. — сама себе говорю я. — Лойс, надо идти.

— Куда? — плечи девушки обреченно опускаются. — Почему тебе постоянно куда-то надо идти?

Что-то внутри меня подсказывает, что на одном месте нельзя долго оставаться. Опасность всегда рядом. Дышит в спину, идет след в след.

— Вперед! — почти приказываю я.

Недовольная, растрепанная Лойс поднимается на ноги, и мы начинаем путешествие по зеркальному лабиринту. Кроме нас никого нет, но меня не покидает ощущение, что за зеркалами находится некто, наблюдающий за мной, тот самый, из-за кого я оказалась здесь.

Это полнейший бред.

Бред, бред, бред, который сводит меня с ума!

Мы ходим по нескончаемым коридорам лабиринта уже несколько часов. Ничего не происходит. Совершенно ничего, кроме того, что я определенно начинаю сходить с ума. Все эти отражения наводят жуть, порой мне кое-что мерещится. Стараюсь не зацикливаться на этом, но у меня не получается. Проблема в том, что не все отражения окружающие нас, повторяют мои движения должным образом. Например, я взмахиваю рукой, отражение — нет. Склоняю голову набок, отражение делает это спустя секунду. Сжимаю руку в кулак, а в зеркале ничего не происходит. Как только замечаю такие огрехи, тут же резко поворачиваю голову — всё в порядке. И это происходит всё чаще и чаще.

Это место доводит до безумия. С каждой пройденной минутой удушливый ком становится больше, мне становится страшнее. Лойс на удивление молчалива, пытаюсь её разговорить, чтобы отогнать чувство тревоги, которое плотно засело в голове и заставляет меня постоянно проверять отражения.

— Расскажи что-нибудь о себе.

— Разве тебя это интересует? — удивляется она.

Смотрю на девушку и, видя её искренний взгляд, не могу солгать и отвечаю:

— Если честно, нет. — она слабо улыбается, сокрушенно качает головой, а я продолжаю. — Но получилось так, что мы в одной команде, и я бы хотела узнать о её участниках немного больше.

— Ну да, об одном-то нам вообще ничего неизвестно. — немного подумав Лойс начинает свой рассказ. — Начну с детства, оно было замечательным. Мама, папа и я. Мама работала в очень большой энергетической компании, занимала высокую должность и её практически никогда не было дома, а папа художник, он всегда был дома. — Лойс искренне улыбается. — Мой папа — мечта любой дочери: добрый, веселый, он никогда не был занят. Всегда играл со мной. Выходные были моим любимым временем, наша семья обязательно куда-то выбиралась и веселилась: зоопарки, цирки, карусели, кино, парки. Могу перечислять до бесконечности. — Лойс запинается на ровной поверхности, улыбка пропадает с её лица. — Но, когда мне исполнилось десять лет, мамы и папы не стало.

— Мне жаль. — искренне говорю я. Есть ли у меня мама и папа? Если есть, то где они?

Лойс смахивает скатившуюся слезу и продолжает:

— Да, это больно. Авиакатастрофа — упал самолет. — пожимает плечами. — Такое бывает, хотя статисты утверждают, что самолет самый безопасный транспорт. Смотря для кого, относительно моей семьи — нет. — замолкает на секунду, набирает побольше воздуха и продолжает. — Меня определили в детский дом, но пробыла я там недолго, через три месяца меня забрала старшая сестра мамы. Они никогда не общались, и я понимаю почему. — в голосе Лойс появляется то, чего никогда не было — злость. — Тетя — безобразная стерва, которая набирает сирот и живет за их счет. А так как я являюсь наследницей дома, двух автомобилей и солидного счета в банке, она взяла и меня. Тем более по законам моего штата, если усыновитель является родственником, то в определенных обстоятельствах он может пользоваться наследством опекаемого до наступления восемнадцатилетия. На момент, когда я попала к ней, у тети было уже шесть детей, сначала они не очень жаловали меня, но спустя время я нашла к ним подход. Было сложно, но терпимо. Самый старший из нас — Реми. Я так по нему скучаю. Он стал для меня всем: другом, братом, защитником и единственным родным. Он всегда был на моей стороне, что бы я ни сделала. — Лойс бросает на меня взгляд и криво улыбается, как мультяшный чертенок. — А я делала очень много плохого, но всё это было направлено на одного человека — мою тетю. Её не задевали мои проделки, они, наоборот, служили ей отличным поводом, чтобы выставить меня как невменяемую. Всё время, что я жила с ней, она пыталась указать на моё психическое расстройство и получить наследство раньше восемнадцатилетия, — рисует кавычки в воздухе. — "Типа на моё лечение". Но я не сумасшедшая.

— Надеюсь. — говорю тихо, но Лойс слышит это и улыбается.

— Хотя, кто знает.

Страшусь задавать следующий вопрос, но мне нужно знать ответ. Не из-за пустого интереса, может это подтолкнёт меня на нужные мысли, и я смогу вспомнить хоть что-то.

— Почему ты хотела спрыгнуть с крыши?

Лойс молча продолжает идти, покусывая нижнюю губу. Бросает на меня странный взгляд, словно ей стыдно признаваться в случившимся, но она всё же говорит:

— Любовь. Придурок один опозорил меня, а я думала, что у нас всё взаимно. — хмурит брови. — Не помню, как прыгала, помню, стояла на крыше, думала об этом и рыдала, а потом очутилась плачущей в шаре.

Так, а это может помочь. Если она была на крыше и рыдала, потом как-то перенеслась в шар. Бросаю очередной взгляд на отражение справа от меня. Оно ведет себя очень исполнительно — не опаздывает, не спешит. Хорошее отражение. Но сейчас меня волнует не это. Я в пижаме, следовательно, скорее всего в шар попала из кровати. Тем более мне казалось, что я сплю. Неплохая теория. Решаю немного уточнить и спрашиваю Лойс:

— На крыше ты была в этом костюме?

— Да.

— Твоя истерика началась до шара?

— Видимо, да. Не знаю.

Замолкаем и идем дальше. Отражение справа от меня отстает в шаге. Смотрю на это краем глаза, сердце замирает. Волоски на руках встают дыбом, а сердце начинает разгоняться.

— Лойс? — отчетливо слышу напряжение в моём голосе. — Я выгляжу так же, как и на отражении?

— Что за вопрос? Конечно.

Резко останавливаюсь, а отражение делает шаг, которого я не совершала, и замирает. Сердце разгоняется до предела. Лойс подходит ко мне и берет за руку, сжимаю её ладонь, от этого становится чуточку легче. Но этого недостаточно. Я должна понять, что происходит. Отпускаю руку Лойс.

— Это не отражение. — тихо говорю я и подхожу к себе в зеркале.

Девушка в отражении повернута боком, замерла в позе, как будто делает шаг. Но стоит мне подойти к ней, как она резко поворачивает голову, склоняет её набок и смотрит на меня черными глазами. Черт! Отпрыгиваю назад и тащу за собой Лойс.

— Это уже перебор. — говорит она, хватаясь свободной рукой за сердце. Это я могу судить по её отражению. Стоим на месте, ничего не происходит. Отражение не делает ничего, просто смотрит мне в глаза. Я чувствую, как оно зовет меня. Это словно тихий шепот в голове: "Подойди". Всего одно слово, но оно повторяется и ускоряется, пока не превращается в белый шум. Отрываю взгляд от черных глазниц, встряхиваю головой.

— Идем. — тихо говорю я.

Начинаем движение, отражение идет рядом, но теперь оно не поворачивает голову в профиль, а неотрывно смотрит на меня. Это жесть как жутко. Мороз по коже. Не замечаю, как шаги ускоряются, и мы уже бежим. Ещё сильнее сжимаю руку Лойс и ускоряюсь. Это пустое, от него не убежать! Но мы пытаемся. Глупо, бегом мы только изматываем себя. Резко останавливаюсь, отражение пробегает чуть дальше.

— Что ты делаешь? — в страхе спрашивает запыхавшаяся Лойс.

— Я не знаю. — отпускаю руку девушки и иду к отражению.

Оно наклоняет голову набок, и пристально разглядывает меня. Я повторяю его движение.

— Что тебе нужно? — это глупо, разговаривать с отражением. Но что ещё делать? От него не сбежать. Выхода мы так и не нашли, может отражение это и есть выход?

Копия меня молчит, изредка моргает. Подхожу ещё на полшага. Отражение активизируется, всё тело неподвижно, а шея шевелится в плавных движениях, словно змея. Черные глазницы смотрят в самое нутро, одно единственное слово повторяется в голове: "Подойди".

— Диди. — говорит Лойс, и я помимо воли морщусь от этого обращения. — Не делай этого.

Но я уже протягиваю руку и касаюсь гладкой, но теперь теплой поверхности. Отражение опускает взгляд и смотрит на мою руку, которая прикасается к её животу, резко поднимает голову и бросается на стекло с той стороны. Оно пытается выбраться из зеркала? Да, пытается! Отступаю назад. Я больше не слышу голоса в голове.

— Бежим! — кричит Лойс и стартует с места. Бегу следом, но постоянно кручу головой.

Теперь все отражения гонятся за нами по ту сторону стекла, параллельно пытаются выбраться наружу. Твою мать! Что я наделала? Это явно не выход. Наши с Лойс лица просачиваются через зеркало, оно натягивается словно простынь. Кажется, оно скоро лопнет, и они толпой выберутся наружу. Не просто так же они гонятся за нами. Прибавляю шагу. Один поворот, второй. Бежим и бежим. Легкие горят, ноги болят. Сердце уходит в пятки. Следующий поворот более резкий, заворачиваю и врезаюсь в кого-то. Падаю назад и меня тут же хватает отражение снизу. Теплые руки смыкаются на ногах и шее. Они затягивают меня в зеркальный пол.

— Лойс! — кричу я, но вместо девушки передо мной возникает лицо парня, он уверенными движениями ножа режет конечности, что затягивают меня в пол, резко хватает за руку и ставит на ноги. Мгновение смотрю на него снизу вверх, хочу поблагодарить, но он толкает меня в сторону, откуда я бежала и кричит:

— Беги!

Нахожу Лойс взглядом, хватаю за руку, и мы несемся туда, откуда пришли, но краем глаза я замечаю, как отрезанные парнем конечности моего отражения становятся зеркальными и мгновенно растекаются по полу.

— Кто это? — запыхавшись спрашивает новоиспеченная подруга.

— Быстрее, быстрее! — подгоняет светловолосый парень, и я прибавляю в скорости. — Главное, добраться до лифта!

Что? Тут есть лифт? Да он шутит! Бежим бесконечно долго. Дыхание сбивается, мышцы гудят. Отражения, а их теперь больше, ведь кроме нас, бегут ещё двое парней и одна девушка, отражения высовываются уже практически до середины туловища. Нам остается только центр прохода, сверху свисает моё отражение, оно выбирается уже до бедер, пригибаюсь и пробегаю его. Снизу отражение Лойс хватает её за ногу, она падает и тянет меня за собой. Но незнакомцы тут же поднимают нас. Толчок в спину. Продолжение марафона.

Но мы бежим в тупик. Начинаю тормозить, но парень, что освободил меня с помощь ножа, хватает за руку и тащит прямо в зеркальную стену.

— Это тупик! — кричу я и пытаюсь вырвать руку.

— Это лифт. — отвечает он и ускоряется.

И только сейчас я замечаю, что это единственное зеркало из всех, где нет отражений. Вообще никаких. Словно перед зеркалом стоит зеркало, а не толпа людей, бегущая в него.

Расстояние сокращается, стук сзади. Оборачиваюсь, сверху только что упало отражение парня, который держит меня за руку, оно на четвереньках несется к нам, жутко переставляя ноги, а следом за ним через отверстие в потолке пролезают и другие отражения. Отворачиваюсь. Крик Лойс. Через метр стена. Вдох, закрываю глаза и вновь проваливаюсь в перину чьей-то бабули. Меня крутит в водовороте, но я отчетливо чувствую руку Лойс и сильную хватку парня на своей руке.

Наигравшись, безумная центрифуга выплюнула нас в совершенно новое место.

Лежу на теплом мокром асфальте, вся моя нешикарная одежда промокла с левой стороны. Солнце припекает так, что моментально становится жарко, от этого тошнота только усиливается. Вдыхаю как можно больше теплого воздуха и приоткрываю глаза, но тут же зажмуриваюсь от яркого солнца, светящего мне прямо в лицо.

Сажусь и первым делом ищу глазами Лойс, она стоит на четвереньках и её изрядно выворачивает наизнанку пустотой. От увиденного тошнота подступает с новой силой, отвожу от неё взгляд, на мгновение прикрываю глаза и пытаюсь подняться. Обещали лифт, а оказалось, что меня снова закинули с стиральную машину. С такими лифтами моя вестибулярка скоро скажет мне: "Пока". Встаю, выпрямляюсь в полный рост и полноценно открываю глаза. Город. Я оказалась в обычном городе? Не может быть! Осматриваю себя, я до сих пор в пижаме и по-прежнему ничего не помню. Мимо нас в абсолютно хаотичном порядке проходят люди. Туда, сюда, обратно движутся толпы народа, но не обращают на нас никакого внимания. Вообще никакого. Цепляюсь взглядом за приятную женщину преклонных лет, она одета в легкий длинный сарафан бледно-желтого цвета, на голове милая шляпка с небольшой, но ярко-желтой птицей. Открываю рот, чтобы спросить у женщины, где я нахожусь, но кто-то подходит со спины и затыкает мне рот рукой. В следующее мгновение моя спина врезается в чей-то торс. Начинаю вырываться, но замираю. Боковым зрением вижу, как лицо парня, спасшего меня из зеркального плена, появляется с правой стороны. Его губы находятся у моего уха, чувствую дыхание, и от этого замирает моё. Что ему нужно? Зачем он так крепко прижимает меня к себе?

— Молчи. Ничего не говори этим людям. Вообще ни-че-го.

Так, он пытается уберечь меня от чего-то? От кого-то? Обвожу взглядом обычную солнечную улицу с обычными прохожими, поднимаю руку и убираю его ладонь с моего лица. Но мы по-прежнему прижаты друг к другу. Вторая рука парня крепким обручем сжала мою талию и, кажется, не собирается отпускать. Слегка поворачиваюсь назад и практически задеваю губами его подбородок. Он тут же выпрямляется и теперь возвышается надо мной.

— Почему? — спрашиваю я.

Парень в недоумении хмурит брови, повторяю его движение. Мы и так стоим слишком близко, но он склоняется ещё ниже, и между нашими лицами остается буквально десять сантиметров.

— Ты вообще ничего не понимаешь? — отрицательно качаю головой, он указывает на прохожих и говорит. — Они не настоящие.

Отступаю на шаг назад, он тут же хватает меня за руку и притягивает к себе, спасая от столкновения с прохожим не настоящим мужчиной.

— И не касайся их. Ни при каких обстоятельствах. — шепчет парень. Дождавшись очередного кивка, отпускает мою руку.

Когда это прекратится? Что значит не настоящие? Что здесь вообще происходит? Я так устала. Не знаю, сколько времени прошло с моего прибытия в это до безумия непонятное место, но, кажется, я физически истощена. Открываю рот, рука парня снова на моих губах:

— Ни слова. — киваю. — Иди за мной.

У меня даже не возникает мысли о том, что он желает мне зла. Отхожу от спасителя, поднимаю Лойс с асфальта и говорю ей на ухо:

— Молчи, вообще ничего не говори и не задевай людей вокруг. — дожидаюсь кивка и оборачиваюсь к троице.

Парень настолько выбил меня из колеи, что я совсем позабыла о двоих из его кампании. Как я понимаю, главный у них он, парень кивает в сторону кофейни и одними губами произносит:

— Идем.

Тоненькой змейкой движемся за главным. Сначала он, потом второй парень, девушка, я и Лойс. Проходим улицу за улицей, и только сейчас я понимаю, что с людьми, окружающими нас, абсолютно со всеми, что-то не так. Если быть точной, что-то не так с их лицами. Они словно маски, нет эмоций, разговоров, мимика совершенно отсутствует. Они просто молча куда-то идут. Оказываемся в небольшом проулке, но единственная девушка из троицы, что шла передо мной резко тормозит, и я налетаю на неё, Лойс на меня. Девушка оборачивается, зло смотрит на меня и крутит пальцем у виска. И это всё мне? Спасибо, конечно, но не помешало бы понять, за что такая щедрость. Девушка быстро теряет ко мне интерес и выглядывает вперед. Любопытство гложет меня, и я тоже выглядываю. Главный стоит, прислонившись спиной к кирпичной стене, его рука поднята ладонью вперед и повернута к нам, видимо это означает: "Стоять", сам же он напряженно всматривается в неизвестность за стеной. Проходят минуты, а мы всё стоим. Усталость наваливается на меня, прислоняюсь к стене и пытаюсь собраться. Мне нужны силы, хотя бы немного. Видимо, парень дает отмашку, и движение продолжается.

Бродим уже пару часов. Шугаюсь от каждого прохожего и постоянно сжимаю руку Лойс, она — единственное знакомое мне в этом месте, и последнее чего бы я хотела — потерять её. Силы на исходе, глаза закрываются. Снова останавливаемся, на этот раз у небольшого одноэтажного дома с идеальной лужайкой и низким белым забором. Главный парень заходит в дом, спустя минуту выглядывает и машет нам рукой. Двое его людей тут же следуют внутрь, но я стою на месте. Что, если эта очередная ловушка данного места? Становлюсь параноиком, но в то же время понимаю, если бы эта троица были не настоящими, то они не спасали бы нас. Бросаю взгляд на подругу (думаю, она и есть подруга, не знаю, как ещё можно трактовать наши отношения).

В итоге вхожу внутрь и позволяю себе отпустить руку Лойс. Оборачиваюсь к ней, и в этот момент парень-главный говорит:

— Можете разговаривать. Этот дом чист. — более тихо добавляет. — Как всегда.

Тут же обращаюсь к Лойс:

— Ты как?

— Я сейчас свалюсь. — отвечает она с закрывающимися глазами.

— Я тоже. — лицо Лойс начинает двоиться. "Сейчас грохнусь", как только эта мысль проносится в голове, начинаю садиться прямо на пол, но не успеваю. Глаза закрываются, и темнота приветствует меня, расправив свои черные крылья.

Не знаю, сколько времени прошло, но я резко выныриваю из темноты и сажусь. Провожу по лицу руками, осматриваюсь: обычная комната средних размеров, двуспальная кровать, на которой сижу я и спит Лойс, светлые обои, справа окно, передо мной выключенный телевизор на стене, слева дверь и небольшой шкаф. В комнате тихо, слышно только мерное дыхание Лойс, а вот за пределами спальни голоса. Медленно встаю с кровати, босыми ногами иду по холодному полу и останавливаюсь у двери.

— Рэйлан не будет рад, если ты притащишь их к нам домой. — высокомерно говорит девушка.

Скрип отодвигающегося стула и голос парня, спасшего меня:

— Но ведь тебя я тоже притащил, и вы вроде поладили.

Тут же ещё один голос:

— Ха, на одну ночь они поладили.

— Коди, заткнись. — говорит девушка.

— Успокойтесь, я никого не собираюсь тащить насильно. Если не захотят, то…

— То что? Падальщики оставили их — значит они пустышки. — тараторит девушка. — Они просто балласт.

— Как и мы. Мы тоже пустышки. — парирует спаситель.

— С тобой невозможно вести диалог. — с психом говорит девушка.

— Тогда не веди. — отвечает главный, его голос меняется, становится более тихим. — И, по поводу Рэя…

Прохладная рука касается моего плеча, и я подскакиваю на месте. Оборачиваюсь, сонная Лойс смотрит на меня с укором:

— Подслушивать нехорошо.

— Подкрадываться тоже. — отвечаю я, хватаясь за сердце и протяжно выдыхая.

— Надо их поблагодарить. — говорит девушка и, не раздумывая, открывает дверь.

Вот черт! В глаза они всего нам не скажут. Я в этом уверена, а подслушать больше не является возможным, так как взгляды троицы направлены на нас. Они молча, разглядывают "балласт", я в свою очередь оцениваю их. Начинаю с парня, который держал меня за руку в центрифуге, именуемой лифтом. Высокий, стройный, светло-русые волосы, голубые глаза, симпатичный. Я бы могла сказать, что он симпатичный, если бы не его голубые глаза, которые смотрят на меня так, словно он заигрывает со мной. Этот взгляд заставляет отвести от него глаза, но я успеваю заметить, как он улыбается, и от этого на его правой щеке появляется обаятельная ямочка. Он не симпатичный — он красивый. Дальше девушка блондинка с короткими волосами, стрижка под мальчика, но ей это безусловно идет, она выглядит как модель из дорогущего журнала, карие глаза высокомерно осматривают меня с ног до головы. Тонкие губы складываются в брезгливую гримасу. Да и черт с ней, перевожу взгляд на последнего. Еще один парень, немного ниже, чем первый, но более широкий в плечах, короткий ежик темных волос, небольшая щетина на лице, но взгляд то и дело возвращается к родимому пятну на левой щеке. Оно небольшое, но выделяется.

— Что уставились? — подает голос стерва (я ей не нравлюсь, она мне тоже, так что буду называть её именно так). — Кто из вас, идиоток, активизировал зеркала?

Бросаю взгляд на Лойс, она на меня.

— Что значит активизировал? — спрашиваю я.

Парень с родимым пятном бьет себя ладонью по лбу и, отворачиваясь от нас, говорит:

— Они совсем зеленые. — смотрю на его профиль, а он глядит на главного. — Давай оставим их здесь и пойдем домой.

Перевожу взгляд на первого, и воздух замирает в груди. Уверена, от этого его взгляда полегло много женских сердец, но моё останется при мне.

— Может сначала познакомимся? — говорит он, встает со стула и идет ко мне. Протягивает руку для рукопожатия и говорит. — Дерек Холидей.

Ждет ответа, а я не могу его дать. Во-первых, не помню имени, а во-вторых, словно пятиклассница растворяюсь в его игривом взгляде. На помощь приходит Лойс, она принимает предложенную мне руку и представляется:

— Лойс Оллфорд, а это, — кивает на меня. — Диди.

— Пфф. — чем-то давится стерва и начинает хохотать. — Что за дебильное имя? Это как надо не любить своего ребенка, чтобы дать ему имя Ди-ди?

Дерек пропускает это мимо ушей, указывает на коротко стриженную блондинку и говорит:

— Эта обаятельная леди — Челси Хилл, и зачастую она не понимает, что говорит, хмурый парень рядом с ней — Коди Блум, он тоже не страдает высоким айкью.

Его представление заставляет меня слегка улыбнуться. Он замечает это и улыбается в ответ, но всю идиллию сносит к чертям, когда Челси открывает рот:

— Фу, Дерек, прекрати, если будешь и дальше так на неё смотреть, то меня вырвет.

Дерек не отрывает от меня взгляда, но обращается к Челси:

— Не ревнуй. — говорит он, отчего девушка фыркает и вновь принимается за еду.

— Присоединяйтесь. — говорит парень. — Вам нужно поесть, иначе следующий лифт добьет вас до конца.

Если он говорит о центрифуге, то у нас совершенно разные представления о лифтах.

— Немного иначе представляю себе лифт.

— В этом месте все немного иначе. — говорит он. — Идем. — берет меня за руку и тащит к столу.

Если бы кто-то другой позволил себе хватать меня за руки, я бы не промолчала, но, кажется, этот парень обладает магией и ему сразу же хочется доверять. Это ошибка, никому нельзя доверять.

Рассаживаемся и под тихие разговоры Челси и Коди, уплетаем хлеб с вареньем и воду. Странная еда, но другой нет. Не хочу есть. Не хочу пить, но слова Дерека до сих пор звучат в голове: "Следующий лифт добьет вас до конца". До какого такого конца? Думаю, что лучше не знать этого. Хотя нет, хочу знать. И узнаю… скоро. Доедаем, Дерек сидит рядом со мной, поворачивается и говорит:

— Через пару часов мы уходим, предлагаю идти с нами.

— Куда вы уходите? — настороженно спрашиваю я.

— Домой.

При упоминании этого слова сердце забывает работать. Дом. Я тоже хочу домой. Но где он? Как выглядит? И ждет ли меня кто-то?

— Что это за дом такой? — интересуется Лойс.

— Прости, но не могу сказать, пока вы не согласитесь. Если бы мы трепались об этом направо и налево, то там бы уже собрался весь сброд.

Смотрю на парня, который, кажется, вообще не сводит с меня взгляда, и спрашиваю:

— Тогда, почему предлагаешь нам идти с тобой?

— Вот-вот и мне интересно. — добавляет Челси.

Парень не улыбается, серьезно смотрит мне в глаза и, кажется, гипнотизирует. Хочу отвести взгляд, но не могу, а он начинает тихо говорить:

— Когда-то, очень давно, меня спас один человек и рассказал, как выживать в этом месте. Он сказал, что увидел в моих глазах что-то… Я до сих пор не знаю, что именно, но, думаю, это же я увидел и в твоих глазах, когда мы были в лабиринте.

Мне так хочется верить Дереку, ведь у него есть куда больше ответов, которые мне так нужны. Он знает, что это за место, как выжить в данных условиях и у него есть дом.

— Фу, до блевотни, фу. — говорит Челси, и сейчас я ей благодарна за это вмешательство.

Отвожу взгляд и говорю:

— Если вы расскажете об этом месте, то мы и сами справимся.

Вся тройка резко поворачивается и смотрит на меня, ежусь под их пристальным вниманием. Троица практически хором задает вопрос:

— Что?!

Не понимая что происходит, соскакиваю со стула, они делаю то же самое. Отхожу немного назад, Лойс оказывается возле меня, а спасители стоят напротив и прожигают меня глазами. Да что такого я сказала?

— Что ты сказала? — интересуется Коди. — Что значит расскажете об этом месте?

Не знаю, что ответить, пячусь назад и говорю правду:

— Я не знаю, где мы находимся и прошу у вас разъяснений.

Дерек выходит вперед, встает передо мной и спрашивает:

— Ты видела Падальщиков?

— Кого? — не понимаю я.

— После того как ты упала с неба, на вас должны были выйти Падальщики. Ты видела их? Что более важно, они видели тебя?

Смотрю в голубые глаза парня, в которых сейчас куда больше вопросов чем в моих. Фактически я видела людей на квадроциклах, и они видели меня, но не думаю, что именно это он имеет ввиду. Новый страх зарождается внутри моего тела и шепчет задать всего один вопрос:

— Почему они называются Падальщики?

Парень молчит и складывает губы в тонкую линию. Да что происходит? Отхожу ещё на шаг, хватаю руку Лойс, и мы вместе упираемся в стену за нами. Бежать больше некуда. Челси встает рядом с Дереком и отвечает:

— Потому что они собирают мертвецов.

— Что?

Что они несут? Сейчас я действительно склонна согласиться с Лойс — мы в психушке.

— Диди, — шепчет подруга, смотрю на неё, и сердце замирает. Она отпускает мою руку и уверенно говорит. — Ты…

Её перебивает Дерек, а точнее заканчивает предложение до конца:

— Ты мертва. Как и все мы.

Громкая однотонная сирена разносится в голове, сквозь пронзительный вой слышу одно единственное слово: "Беги!".

Прижимаюсь к стене и понимаю — они все сошли с ума. Но я уверена, что абсолютно каждый из них думает, что спятила именно я. Лойс буквально секунду назад отошла от меня и встала рядом с Дереком, в её взгляде читается непонимание и сомнение (боюсь представить, что читается в моём). Глаза Дерека мне больше не кажутся заигрывающими — они горят сумасшествием. То, что я приняла за симпатию, оказалось светом больного рассудка. Перевожу взгляд с одного на другого, я их опасаюсь. Всех. От одной мысли, что я окружена безумцами, становится трудно дышать. Сейчас они утверждают, что все мы мертвы, чего ждать от них через минуту-другую? Чего угодно. Коди, хмуря брови, пытается что-то прочесть на моём лице. Смотрите, даже стерва Челси замолчала и разглядывает меня так, будто это я ахинею несу, а не они. Ну всё, ребят, приятно было познакомиться, но мне пора. Отхожу от них, протирая спиной стену. Чем дальше я продвигаюсь, тем сильнее поворачиваются их головы.

— Ты куда? — спрашивает Дерек.

— Пойду воздухом подышу. — говорю первое, что пришло в голову.

— Я с тобой. — говорит Лойс.

Слишком резко реагирую и выкрикиваю:

— Нет!

Как я поняла, она тоже думает, что мы все мертвы. Что за глупость? Но самое печальное то, что она не сказала о своих знаниях раньше. Она постоянно задавала вопросы: "Что это? Кто это? Где мы?" И я даже не могла подумать, что Лойс располагает куда большей информацией. Или думает, что располагает.

— Диди… — умоляюще говорит она.

— Не называй меня так. — отрезаю я.

Дохожу до двери, открываю её и выхожу наружу. Вдох, выдох. Куда идти? Мимо лужайки проходят люди, но даже не смотрят в мою сторону. Если я мертва, то что тогда с ними? Смотрю на свою руку, а точнее на тату из трех линий. Уверена, тату что-то значит для меня. Но не могу вспомнить, что именно. Что это за место? Какой-то нереально дорогостоящий розыгрыш? Моё сумасшествие? Сон? Или всё же смерть?

Стук двери заставляет меня обернуться. Дерек заискивающе вглядывается мне в глаза и говорит:

— Извини, но я раньше не встречал тех, кто не знает произошедшего. То есть я удивлен, что ты не знаешь, что мертва. — я вижу, как сложно ему подобрать слова. — Черт! Я не думал, что ты так воспримешь…

Отрицательно качаю головой и поднимаю руку ладонью к нему:

— Твои объяснения только запутывают меня.

Делает шаг ко мне, я от него. Теперь каждое его движение заставляет меня насторожиться. Каждый взгляд, каждый вдох — всё воспринимаю остро. Не знаю, чего от него ожидать. Я вообще ни-че-го не знаю. Хочется выть от эмоционального бессилия.

— Тебе не нужно меня бояться. — молча смотрю на него. — Если у тебя есть вопросы, можешь задавать.

— Парочка имеется. — осторожно говорю я. Есть возможность понять, сумасшедший он или нет.

— Я слушаю. — указывает на белоснежную скамью. — Может присядем?

Да, лучше сесть. Дерек садится на край скамьи, я располагаюсь как можно дальше от него. Парень поджимает губы, но ничего не говорит. Смотрю на него и собираюсь с духом. Возможно, сейчас будет самый странный разговор в моей жизни, по крайней мере в той, что я помню.

— Что значит… мы все мертвы? — как бы я не пыталась успокоиться, только стоит произнести эту фразу вслух, сердце замирает в ожидании ответа.

— Если ты подумаешь о последнем моменте из нормальной жизни, то поймешь, что ты покончила жизнь самоубийством.

Челюсть отваливается, да что он несёт?

— Что? — шепчу. — Я не самоубийца.

— Сомневаюсь. — пожимает плечами. — Мы тут все такие. Кто-то по случайности, кто-то осознанно.

Последнее воспоминание. Ну же, давай, вспомни! Бьюсь в запертую дверь своих воспоминаний. Мне тошно оттого, что я единственная, кто не въезжает в происходящее здесь. Если был бы выбор между всеобщим сумасшествием или одиночным непониманием, я бы не раздумывая выбрала первое.

— Что последнее ты помнишь? — спрашивает Дерек.

— Ничего. — шепчу я и разглядываю запястье с тату.

— Я понимаю — это личное. Если не хочешь, не говори.

Он неправильно истрактовал моё "ничего". Пусть думает, что я скрытная. А я тупо ничего не помню. Провожаю взглядом не настоящих людей и задаю следующий вопрос:

— Что это за место?

— С чего бы начать? — с минуту Дерек раздумывает, а я все сижу на лавочке и жду, что он посмотрит мне в глаза, улыбнется и громко скажет: "Шутка", но этого не происходит, и он начинает объяснять, при этом безжалостно топчет мою последнюю надежду. — Это место что-то между жизнью на земле и адом. Как мне известно, сюда попадают только суицидники. Их бремя — постоянное спасение жизни, точнее спасение призрака жизни, которую они с легкостью отдали на земле. Каждые отсек пытается убить нас, и если ты умираешь здесь, то попадаешь в ад. Нужно быть очень осторожным.

— Ты сказал убить нас? Но по вашей теории, мы уже все мертвы.

— Да, мы мертвы, в том мире, — обводит рукой воздух перед собой. — Но не в этом.

— И если умрешь здесь, то попадешь… в ад? — ещё раз спрашиваю я.

— Да.

— Откуда ты это знаешь? Откуда вы все это знаете? — с огромной долей неверия интересуюсь я.

Дерек пожимает плечами:

— Это и странно.

— Что странно?

Парень смотрит мне в самую душу, заставляя поежиться, и тихо говорит:

— Это знают все… кроме тебя.

— И как вы это узнали? Погоди, Лойс тоже всё знает?

— Да.

— Черт!

— Но каждому нужна подсказка, думаю, ты узнаешь все позже. Ни один из нас не знал этого места, пока не попал к Падальщикам, они всегда встречают новеньких, кого-то забирают с собой, кого-то убивают, кого-то отпускают, но в этот момент адреналин зашкаливает, и каждый вспоминает последний миг той жизни, а потом в голове появляются некоторые моменты этого мира. Что-то типа подсказок, намеков.

— Бред какой-то. — бросаю взгляд на Дерека. — Почему ты так смотришь на меня?

— Не знаю, просто это удивительно. Ты только что узнала, что мертва, но нет слез, истерик, воспоминаний о родных, которые оплакивают тебя.

— Я не уверена, что мертва. — отвечаю ему и встаю с места. — Мне непонятно одно, вы стараетесь спасти себя. Ради чего? Ради вечного скитания в этом проклятом месте?

— Лично я пытаюсь выжить, потому что не знаю, что ждет меня после… очередной смерти.

— А другие?

— Практически в каждом живет надежда. Надежда на… пророчество. — Дерек видит, как я медленно отхожу от него в сторону улицы. Ещё и пророчество какое-то. Отлично, просто замечательно! Пора делать ноги. — Тебе некуда идти, рано или поздно это место добьет тебя. Или поймают Падальщики. Идем с нами. Без элементарных знаний тебе долго не протянуть.

— Тебе-то какое дело?

— Не хочу, чтобы ты попала в ад.

Дверь снова открывается, и на пороге появляется Лойс:

— Я тут немного подслушала.

— Подслушивать нехорошо. — возвращаю её же фразу.

— Бросать друзей тоже. — кажется, она обижена. — Я иду с тобой. Я кое-что знаю об этом месте. Не знаю откуда, но знаю. Тавтология какая-то.

— Лойс, тебе не обязательно это делать. — не хочу тащить её с собой. Это мой выбор, и опасности, что ожидают меня, тоже мои.

— Обязательно. Мы с тобой будем следовать за пророчеством и вернемся обратно. — Лойс говорит это с такой уверенностью, что становится немного жутко.

— Да что за проро…

Не успеваю договорить, из дома разносится дичайший крик Челси. Дерек моментально срывается с места и забегает в дом, в последний момент успеваю заметить нож в его руке. Не думая, что делаю, иду к двери, но топот сотен ног заставляет остановиться и обернуться назад. Люди, которые буквально минуту назад не замечали меня, теперь несутся в нашу сторону, толкая и топча друг друга. Взгляд больше не отсутствующий, он злой, дикий и жаждущий крови. Скорее всего моей, потому что Лойс уже забежала в дом, а я приросла к полу на крытой веранде и не могу пошевелиться. Может позволить этому случиться? Пусть они растерзают меня. Я не годна на то, чтобы существовать здесь. Но инстинкт самосохранения срабатывает сам по себе, срываюсь с места, забегаю в дом и запираю дверь.

— Сюда! — кричит Дерек, нахожу его глазами, он стоит у другой двери, которая расположена в самом конце кухни. Больше в доме никого нет. Он что, ждал меня? Спрошу когда-нибудь потом.

Со всех ног бегу к нему, пробегаю через открытую дверь, Дерек тут же вылетает за мной и закрывает её. Хватает меня за руку, и мы бежим по крайней улице этого города. За домом есть только дорога и обрыв, такой же, как был в лесу. Догоняем Лойс, которая бросает на меня извиняющийся взгляд. Не стоит. Десять минут назад я хотела бросить тебя и слинять. Но сейчас это не имеет значения. Вижу, как Коди несет на руках Челси, она без сознания.

Заворачиваем за угол и натыкаемся на десятка четыре не настоящих людей, они стоят, не двигаясь. Они не дышат, не моргают, очень похожи на манекенов, которых забыли на складе. Сердце готово выскочить из груди. Страшно. Боже мой, да всё в этом месте пронизано страхом и паникой.

Медленно отступаем назад, они стоят.

Еще пара шагов, они не двигаются.

Ещё шаг, и они срываются с места.

Бежим назад, но там нас встречает толпа, от которой мы бежали ранее. Нас зажимают с двух сторон, третья — это пропасть.

— Сюда! — кричит Дерек, и открывает дверь в очередной дом. Лойс забегает первой, я вторая. Останавливаюсь, оборачиваюсь, в дверях стоит Дерек, и теперь на руках девушку держит он, Коди запирает дверь, быстро проносится мимо нас и поднимается на второй этаж.

— Что с ней? — запыхавшись спрашиваю я.

— Впервые за всё время в тот дом вошел чудик. — словно не веря, говорит Дерек. — Такого никогда не было. Он задел её, и теперь она в отключке. Надеюсь, что придет в себя.

— Он её просто задел?

Дом окружен, не настоящие люди стучат по стенам дверям и окнам. Звон разбившегося стекла оповещает, что они уже забираются внутрь.

С лестницы спускается Коди, тут же забирает девушку у Дерека и говорит:

— Только через крышу. Другого выхода нет.

— Идем! — командует Дерек.

Беспрекословно следуем за ним. Оказавшись на крыше двухэтажного дома, вздрагиваю от количества людей, окружающих его снизу. Сколько их? Десятки? Больше?

— Идем! — снова командует Дерек, и мы поднимаемся на самую высокую точку дома.

Коди аккуратно опускает Челси на крышу и куда-то уходит. Быстро возвращается с веревкой, достает из-за спины что-то похожее на маленький арбалет, к стреле привязывает веревку, садится на корточки, метится и стреляет в соседний дом. Ну уж нет. Я не полезу. Нет. Нет. Нет. Высота хоть и небольшая, но если я упаду в кучу этих диких людей, то они убьют меня. Тем временем Коди подходит к центру крыши, привязывает веревку за резной узор украшающий цоколь, проверяет прочность и кивает Дереку. Он смотрит на Лойс и командует:

— Ты первая. — Лойс, не говоря ни слова, хватается руками за тонкий канат и аккуратно, но достаточно быстро подходит к краю крыши. Удары о двери и окна становятся громче. Люди прорываются внутрь, я слышу их топот. Они уже не лестнице! Смотрю, как Лойс висит на середине пути, моё сердце замирает. Девушка стала мне как родная. Хоть мы и пробыли здесь… я даже не знаю, сколько по времени находимся в этом месте. Где бы мы не были, всегда светит солнце. Здесь вообще есть ночь? Лойс достигает цели, дует на свои ладони. Дерек кивает Коди, тот берет девушку на одно плечо, Дерек тут же привязывает её к парню, и отходит к началу веревки. Хватается за неё и говорит:

— Коди, ты знаешь, что в твоих руках.

— Знаю. — серьезно говорит он и хватается за веревку.

Они упадут. Они точно свалятся вниз! Отворачиваюсь от них и смотрю на Дерека.

— Они упадут. — говорю я.

— Нет. Он ни за что не посмеет уронить Челси.

— Почему?

Удары и топот становятся громче, но, кажется, Дерек не замечает этого или мастерски делает уверенный вид.

— Челси ему очень дорога, но она не знает об этом… или притворяется, что не знает.

— Ясно.

— Теперь ты.

Оборачиваюсь. Коди уже на той стороне. Лойс развязывает веревку, которая держала Челси. Подхожу к краю и, кажется, сейчас потеряю сознание. Люди внизу не поднимают головы, а усиленно пытаются пробраться внутрь, многим из них уже удалось это сделать.

— У тебя получится! — говорит Дерек, и я хватаюсь за веревку.

Теряю опору под ногами. Не смотрю вниз. "Не смей смотреть вниз!" — приказываю себе. Переставляю руки. Правая, левая. Правая, левая. А это намного сложнее, чем казалось со стороны. Мышцы ноют, руки горят. Прошла больше середины, чувствую, как раскачивается веревка. Что за дела? Оборачиваюсь назад, в паре метров от меня Дерек, а крыша полностью забита не настоящими людьми, один из них пытается ухватиться за веревку, но падает вниз. Бросаю взгляд на место падения, но там никого нет. Он словно растворился.

— Быстрее! — кричит Дерек.

Ускоренно перебираю руками, осталось чуть-чуть. Бросаю взгляд вниз — не настоящие ходят под моими ногами, протягивают вверх руки. Подпрыгивают и пытаются залезть друг на друга. Левая, правая. Левая, правая. Руки Коди затаскивают меня на крышу, тут же встаю на ноги и оборачиваюсь, в это момент Дерек разрезает веревку и двое не настоящих летят вниз, но достигнув земли растекаются, и буквально через мгновение на этом месте растет зеленая трава.

Если я не сумасшедшая, то скоро буду.

Как можно быстрее спускаемся вниз через дом и выходим на улицу. Бежим. Толпа за нами. Они не отстают, но и расстояние между нами не сокращается. Страшно. Жутко. Что они сделают, когда поймают нас? Ничего хорошего.

Поворот, ещё один и ещё. Не настоящие стекаются к нам со всего города. Их становится больше и больше.

— Скоро лифт! — кричит Дерек.

Сейчас я согласна на любую центрифугу, лишь бы уйти от этих жутких людей. Заворачиваем ещё раз, но Дерек тормозит так резко, что я на полном ходу влетаю в его спину. Ловлю равновесие, привстаю на цыпочки и выглядываю из-за его плеча.

— Твою мать! — говорит Коди. Я с ним согласна, в конце улицы куча не настоящих, с трех других сторон несутся их союзники. Мы окончательно окружены. Встаем спиной друг к другу. Лойс хватает меня за руку и зажмуривает глаза.

Вот и конец.

Хочу последовать примеру девушки, но не могу позволить себе погрузиться в темноту, когда на меня бежит разъярённая толпа. От обезумевших нервов зубы отбивают чечетку. Ладони потеют, а сердце разрывается. Отступаю назад и упираюсь в чью-то спину.

Выхода нет.

Тупик.

Конец.

Остается десяток метров, и за спинами не настоящих людей с громким звуком поднимается волна огня. Она поливает людей, они падают вниз и превращаются в асфальт. Огонь продолжает литься, снося на своём пути абсолютно всё. Но пламя не само это делает, им управляет кто-то в абсолютно черной одежде. Большего не могу рассмотреть, но протяжный выдох Дерека заставляет меня посмотреть на него и спросить:

— Кто это?

— Рэйлан Бейрек. — отвечает он с улыбкой на лице.

Оборачиваюсь и смотрю на Рэйлана, он быстро обходит нас по кругу и безжалостно сжигает всех не настоящих, когда последнего человека не стало, Рэйлан Бейкер просто развернулся и пошел прочь, именно так мне показалось. Из-за пережитого шока и чудесного появления спасителя, я даже не обратило внимание, каким взглядом Рэйлан Бейкер на меня посмотрел. Удивление сменилось неверием, а после появилось безразличие. Дерек и Коди с девушкой на руках последовали за ним. Через пару метров Дерек оборачивается и говорит:

— Предложение до сих пор в силе.

— Идем. — говорит Лойс и тянет меня в том же направлении.

Хорошо. Я согласна. Но как только раздобуду достаточно информации — уйду.

Доходим до кирпичной стены. Рэйлан, Дерек и Коди с Челси на руках дожидаются нас. Как только останавливаюсь, то слышу вопрос парня в черном:

— Кто это? — обращается к Дереку даже не посмотрев на нас.

— Возможные друзья. — говорит Дерек и бросает мне мимолетную улыбку.

Рэйлан мгновение смотрит на него, отворачивается и заходит в стену.

— Дай руку. — говорит Дерек.

— Зачем? — спрашиваю я.

— Если мы не будем держаться за руки, то нас раскидает по разным квадратам.

Смотрю на стену и говорю:

— А он?

— Рэй слишком долго находится здесь и умеет управлять лифтом. — отвечает Дерек.

Держу за руку Лойс и принимаю протянутую ладонь Дерека, он в свою очередь кладет руку на плечо Коди, держащего Челси. Шаг. Второй. И очередной водоворот начинает швырять моё тело из стороны в сторону.

В этот раз лифт высадил нас в ещё более странном месте. Я бы даже сказала жутком и до мурашек неприятном. Когда мы оказались в новом квадрате, я намного быстрее пришла в себя, встала и обомлела от увиденного. Думала, меня уже ничем не удивить, но это неправда. Я не могла оторвать взгляд от местности, окружающей меня. Бескрайнее поле с белой колышущейся травой, в высоту достигающей середины бедра, как всегда неизменно палящее солнце и… столбы. Тысячи, а то и десятки тысяч высоченных белоснежных столбов, уходящих в голубое небо, расположенных друг от друга на расстоянии не больше трех метров. Все бы ничего, но на этих столбах прикованы люди всех возрастов. Руки вздернуты вверх, прикреплены каким-то золотым кольцом вокруг столба, как и ноги. Люди кричат в безмолвных криках и смотрят перед собой невидящим от боли взглядом.

Проходя мимо них, я не могла думать ни о чем ином, кроме как о том, что это не настоящие люди, и стоит мне кого-то из них задеть, то они попрыгают со своих верст и погонятся за мной. Но Дерек объяснил, что это такие же грешники, как и мы. По его словам, они чем-то разгневали это место, нарушили правила, и теперь навеки останутся здесь. Для них — это и есть ад. Они будут вечно висеть на столбе, который постоянно приносит им боль разного характера. Прикасаться к ним нельзя. Как-то на его глазах один парень пытался освободить девушку и, дотронувшись до неё, моментально сгорел.

Мы шли очень долго, а столбы не редели, но некоторые были пусты. Возможно, один из них дожидается меня? Уходили всё дальше и дальше. И спустя какое-то время я поняла, что это не равнина, в итоге мы поднялись на холм и немного спустились вниз. Дерек опустился в траву на корточки и открыл квадратный люк в земле. Спустился первым, принял Челси из рук Коди. Потом внутрь пробрался Коди, за ним Лойс. А я стояла на поверхности и думала о том, что это ошибка, что-то внутри меня подсказывало о неправильности нахождения здесь. Я должна быть в другом месте. Но если быть рациональной, подумать головой, а не эмоциями: "Без них я бы умерла ещё в зеркальном квадрате". Бросаю взгляд назад, множество столбов, по сторонам точно так же. Складывается ощущение, что я нахожусь в самом центре этого места. Это и есть их дом? Не особо уютно, но у меня и такого нет.

Подавив шестое чувство, спускаюсь вниз и оказываюсь в… большой гостиной? Массивный, но довольно старый диван коричневого цвета заполняет половину пространства, у дальней стены в тени стоит кресло, в более светлой части — стол и три стула. Здесь никого нет, и я позволяю себе пройти по комнате. Из этого помещения идут три двери, не решаюсь заглянуть в них, прохожу и сажусь на диван. Сколько же они находятся здесь? Думаю, очень давно. Сижу, постепенно стекаю по дивану, ложусь и засыпаю. Но не думаю, что мне удалось долго поспать.

— Кхе-кхе. — открываю глаза, передо мной уставшая, измученная Лойс с красными глазами. — Дерек освободил комнату. — протяжный зевок. — Мы поживем в ней, а он пока поспит на диване.

Протираю глаза и встаю. Да хоть в берлоге у медведя, просто пустите меня поспать. Глаза слипаются, сил вообще нет. Виной этому стрессовая ситуация и чертов лифт, который бесспорно высасывает энергию, словно метровая пиявка.

— Куда идти? — интересуюсь сонная я.

Лойс указывает на самую крайнюю дверь справа, и я направляюсь туда, открываю дверь и на полном ходу врезаюсь в высокое подтянутое тело.

— Извини. — говорю я Дереку, отступаю на шаг и поднимаю глаза — это не Дерек. Рэйлан стоит в черных брюках и черной футболке, не могу не отметить шикарные мышцы на его руках, успеваю подметить всё, вплоть до коротких темных волос и максимально безразличного взгляда серо-зеленых глаз:

— Что тебе надо? — холодно интересуется он, смотря поверх моей головы.

— Я… мне бы поспать. — сбитая с толку отвечаю я.

Выгибает бровь.

— В моей комнате?

— Нет, в комнате Дерека. — чувствую себя идиоткой.

Рэйлан Бейкер поднимает руку и указательным пальцем показывает налево:

— Тогда тебе туда.

— Оу. Спасибо.

Проходит мимо меня, а я мысленно даю себе подзатыльники. Я чуть не зашла в его комнату. Вот черт, я ведь даже не поблагодарила его за спасение. Лучше поздно, чем никогда. Оборачиваюсь и тихо говорю:

— Спасибо.

Рэйлан полностью игнорирует меня, садится на диван, раскладывает какой-то листок и что-то помечает.

Может не расслышал меня? Попробую ещё раз.

— Я говорю: спасибо. — решаю уточнить за что. — За наше спасение.

Тишина.

Ответ:

— Лично тебя я не спасал. Благодари Дерека, это он тебя приволок.

Вот хамло! Стою на месте, злость кипит внутри меня. Что я такого ему сделала, чтобы он так со мной разговаривал? Не отрываясь от карты, он говорит:

— Надень что-нибудь.

Теперь уже не отвечаю я. Отворачиваюсь и ухожу в комнату Дерека, которая оказывается не крайняя, а средняя. Валюсь на матрас, лежащий на полу, и мгновенно засыпая, собираю коллекцию нелицеприятных слов и выражений, направленных на Рэйлана Бейкера.

Просыпаюсь от голосов снаружи. Прикрываю зевок, потягиваюсь и встаю с кровати. Я до сих пор в чертовой пижаме, она вся грязная, собственно, как и я. Лойс нет в комнате, но я слышу её голос по ту сторону тонкой деревянной двери:

— Мы можем уйти! — уверенно говорит она.

— Вы никуда не пойдете. — не менее уверенно, но более тихо отвечает Дерек.

— Они могут идти. — спокойно говорит Рэйлан. — Зачем ты вообще полез их спасать? Если ты помнишь, это одно из правил — не лезть в чужие беды. Они могли быть подосланы Падальщиками. До сих пор могут быть.

Воцаряется тишина, но я тут же слышу голос Дерека:

— Но это не так.

— Ты не можешь этого знать! — со злостью говорит Рэй.

— Могу. Когда-то ты сказал, что увидел в моих глазах что-то, вот и в её глазах я тоже это увидел.

— В её?

— Нет, в глазах брюнетки.

Раздается холодный смех Рэйлана и его едкие слова:

— Думаю, ты не на глаза смотрел, а куда ниже.

— Рэй! — более громко говорит Дерек, но Рэйлан пресекает его холодным, как вся Арктика, тоном:

— Я всё сказал. Они могут остаться только в случае, если будут помогать в исполнении пророчества. И только.

Опять это чертово пророчество. Прислоняюсь лбом к двери. Сейчас я бы могла выйти туда и отстаивать свою честь, но я не хочу. Возвращаюсь к матрасу и падаю на него. Смотрю на необработанные доски на потолке и пытаюсь вспомнить последний момент своей жизни. Что я могла делать? Если взять все слова Дерека на веру, то я самоубийца, но как это могло произойти? Мне не кажется, что я смогла бы когда-то наложить на себя руки. Это же бред. Глупо лишать себя жизни — это единственное, что ты не сможешь изменить. Второй попытки не будет. В один момент человек теряет все шансы. Все, которые были у него ранее. Из-за чего? Душевной или физической боли? От потери? От сумасшествия? Знаю, что не совершала этого. Не помню, кто я и зачем здесь, но уверена — руки на себя не накладывала.

Открывается дверь и входит Лойс.

— О чем спор? — спрашиваю я.

— Рэйлан злится, что Дерек нарушил правила и притащил нас сюда.

— Он хочет, чтобы мы ушли?

Лойс садится на край матраса и смотрит на меня спокойным взглядом.

— Нет смысла, мы знаем, где они живут, и, по словам Рэя, мы скорее умрем, чем выйдем отсюда без сопровождения.

— Он опоздал. Мы уже мертвы.

— Что верно, то верно. — отвечает Лойс, падает рядом со мной на матрас и тоже смотрит в потолок:

— Ты веришь в то, что мы умерли?

Мне даже не нужно думать об этом, ответ я знаю:

— Нет. Не до конца.

— Ты ничего не вспомнила?

— Нет. — и это очень раздражает.

— А в моей голове постоянно возникают какие-то странные флешбэки, как будто я уже была здесь и много чего знаю.

— Например? — спрашиваю и поворачиваюсь к Лойс, она по-прежнему смотрит на потолок и отвечает:

— Например. Это место. Все эти столбы и грешники. Я откуда-то знала всё, что говорил Дерек. Знаю про верующих, которые здесь есть, но сегодня нам не попался ни один из них. Это тоже люди, которые переосмыслили жизнь и теперь проводят все время за молитвами. Они живут здесь и постоянно проходят по всем рядам останавливаются у каждого столба и молятся за тех бедолаг. Все это просто появляется в моей голове… каким-то магическим образом.

Падаю обратно на матрас и протяжно выдыхаю:

— В моей же не появляется ничего.

— Может, ты тоже не настоящая, типа тех, из предыдущего квадрата? Или глюк системы? Или у тебя были проблемы с памятью и в той жизни? Я могу придумать как минимум десять причин, почему ты ничего не помнишь. — спокойно говорит Лойс, но вдруг неожиданно соскакивает с матраса и тянет меня за руку. — Я же пришла за тобой, Рэйлан сказал всем прийти в гостиную. А я забыла. Он опять будет зол.

Встаю с кровати и вспоминаю его слова про одежду.

— Мне нужна какая-нибудь одежда. — в нелепой панике говорю я. Не хочу появляться перед ним в грязной помятой пижаме.

— На это нет времени. — говорит Лойс, берет меня за руку и тащит к двери.

Выхожу из комнаты и натыкаюсь на две пары глаз, Дерек и Коди, они сидят на диване и замолкают при виде непрошенных гостей. Смотрю на Коди и спрашиваю:

— Как Челси?

— Пока никак. — отвечает он и поджимает губы. Это одновременно и злит его и печалит.

— Садитесь. — говорит Дерек, и мы с Лойс опускаемся на другой край дивана.

Из-за спины доносится звук кожаного кресла, а после из тени выходит Рэйлан Бейкер, всё в той же черной одежде, ставит стул спинкой к нам и садится на него. Складывает руки на спинке и, смотря только на Лойс, говорит:

— Не буду говорить, что рад вас видеть и добро пожаловать. Перейду к делу. У нас есть несколько правил. Первое, — бросает взгляд на Дерека. — Никогда, — пауза, — ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в чужие проблемы. Второе, никого не тащить в дом. — возвращает взгляд к Лойс. — За пределы данного квадрата выходить только с кем-то и никогда одному.

Лойс подается немного вперед:

— Если ты боишься, что мы шпионы от Падальщиков, то…

— Боишься — странное слово. Дело в том, что если вы выйдете за пределы квадрата, то скорее всего никогда не вернетесь, просто не сможете.

— Почему? — спрашиваю я, но Рэйлан не отрывает глаз от Лойс, но отвечает.

— Сначала нужно научиться управлять лифтом, иначе он будет швырять вас из квадрата в квадрат, а тут их очень много.

Меня раздражает, что он вообще на меня не смотрит, словно я — пустое место. Подаю голос:

— Но ты выходил один.

Игнорирует меня и продолжает:

— Вы можете остаться, но только для того, чтобы помочь мне в поиске ингредиентов для пророчества.

— Хорошо. — тут же отвечает Лойс.

Я молча смотрю на брюнета передо мной и не понимаю, есть ли у него какие-то эмоции. Он абсолютно нечитаем. Рэйлан не ждет ответа от меня, встает, забирает стул, отставляет его к стене и идет на выход. Поднимается по лестнице и исчезает. Дверь-люк закрывается, и я выдыхаю. Неприятная личность.

— Он всегда такой? — ни к кому конкретно не обращаюсь я.

— Всегда. — отвечает Дерек. — Можете отдохнуть, пока мы никуда не идем. Сначала я провожу вас помыться. Потом еда, а после тренировка.

Встаю с дивана и спрашиваю:

— А есть ли какая-то одежда?

— Что-нибудь найду. — говорит Дерек и быстро обегает моё тело взглядом. — Идем.

Подходим к крайней двери, и я тут же торможу:

— Нам туда нельзя.

— Можно, но только с позволения. — Дерек улыбается и поясняет. — Доступ к воде возможен только через комнату Рэя.

Проходим через комнату Рэйлана и оказываемся в небольшой комнате, здесь ничего нет. Кроме низкой двери.

— Вам туда. — говорит Дерек и выходит.

— Ты первая. — сказала Лойс и тоже ушла.

Открываю низкую дверь и вхожу ещё в одну комнату, осматриваюсь. Небольшая ванна, в которой лежит душевой шланг. Стены деревянные и на одной из них висит прямоугольное зеркало средних размеров. Мурашки тут же пробегают по рукам. Боюсь подходить к нему. Смогу ли я когда-то смотреть в зеркало и не страшиться, что там, на той стороне, что-то есть. Что-то, что желает меня убить. У выхода прямо на полу замечаю полотенца. Их штук десять, сложенных в идеально ровные квадраты. Быстро раздеваюсь. Встаю в холодную ванную и включаю воду. Она бежит слабым напором, вода достаточно прохладная, поэтому быстро обмываюсь и закрываю кран.

Вылезаю, хватаю верхнее полотенце голубого цвета, обтираюсь и закутываюсь в него. Смотрю на зеркало — я хочу рассмотреть себя. Жутко, но всё же подхожу к нему, на меня смотрит молодая симпатичная девушка. Усталая, взгляд потерянный. Короткие черные волосы не достигают плеч. Мне нравятся мои брови, а ещё больше маленькая родинка над правой. Улыбаюсь себе, но улыбка грустная и неуверенная.

— Кто ты? — спрашиваю у отражения и замираю.

Волна воспоминаний уносит меня в совершенно другое место.

Стою в абсолютно другой ванной комнате и так же смотрю в зеркало. Идеальная прическа, легкий макияж, коричневая кожаная куртка, поверх белой майки. До меня доносится крик из-за двери: "Джорджина Джонс, мы опаздываем". Это моя мама! Отворачиваюсь от зеркала, чтобы посмотреть на дверь, открыть её, но всё исчезает.

Мой крик разносится по ванной. Руки трясутся, туже завязываю полотенце и выбегаю в комнату Рэйлана. Я знаю своё имя! Я должна рассказать об этом Лойс. Больше нет никакой Диди. Счастье смешивается с адреналином в бурлящий коктейль.

Не успеваю покинуть комнату Рэйлана, дверь открывается и на пороге возникает Дерек:

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает он.

Слезы выступают на глазах, прижимаю полотенце ближе к телу и, не веря, говорю:

— Джорджина! Джо! — улыбаюсь так ярко, что скулам больно. — Моё имя Джо.

Хочется прыгать от радости. Я не безнадежна. Подлетаю к Дереку и обнимаю его, он секунду медлит, не понимая моего восторга, но обнимает в ответ и со смешком говорит:

— Приятно познакомиться, Джо. Это имя мне нравится куда больше, чем Диди.

Отстраняюсь и, смеясь, говорю:

— Поверь, мне тоже!

Лицо Дерека становится серьезным.

— Диди не твоё имя.

— Нет. Я не помнила своего. Только не кому не…

— Не скажу. Я не скажу.

Я так рада. Эмоции хлещут через край. Ловлю странный взгляд Дерека, на одну секунду его глаза опускаются к моим губам. Возвращаются к глазам. О, нет! Дерек сокращает разделяющий нас шаг, склоняется надо мной и целует. Воздух замирает в груди. Его губы мягкие, поцелуй нежный, он словно спрашивает разрешения… и я разрешаю. Дерек крепко обнимает меня, притягивает к себе и углубляет поцелуй. Отпускаю полотенце, наши тела и так его держат, поднимаю руки и зарываюсь пальцами в светло-русые волосы. Что я делаю? Да не важно. У меня сегодня праздник, а это десерт. Рука Дерека спускается по моей спине и, не дойдя до пикантной части тела, останавливается. Он отстраняется и моментально разворачивается, смотрю на его спину. Что произошло? Выглядываю из-за его плеча.

Рэйлан стоит в дверях и что-то держит в руке. Переводит взгляд с Дерека на меня и задерживает его на секунду. И в эту самую секунду мне становится так стыдно. Словно я совершила что-то ужасное и непростительное. Словно… я предала его. Всю эйфорию от произошедшего сшибает моментально, внутри образуется серая масса, которая душит меня заставляя задержать дыхание. Рэйлан делает шаг к нам, передает что-то Дереку и больше не посмотрев на меня, уходит.

Как только Рэйлан покинул свою же комнату, я осталась один на один с моим поступком. Мне непонятно и неприятно чувство вины, которое грызет изнутри и заставляет стыдиться. Стыжусь чего? Поцелуя? Глупо и неоправданно.

Из самобичевания меня вырывает движение широкой спины прямо перед моим носом. Дерек поворачивается и смотрит на меня игривым взглядом. Ну всё, больше я на эти глазки не куплюсь. О чем я вообще думала? Ни о чем. Глаза Дерека бесспорно красивые, да и поцелуй был хорош, но… нет.

— Это, видимо, тебе. — говорит парень и протягивает мне то, что Рэйлан дал ему перед своим уходом.

— Это что, одежда? — в шоке спрашиваю я. Рэйлан Бейкер уходил за одеждой. Для меня? Зачем? Да что, чёрт возьми, движет его поступками? Сначала он делает вид, будто я пустое место, а тут такой дар. А для меня это действительно дар.

Мысленно закатываю глаза. Не мне судить его поступки, если я сама не понимаю, что движет моими. Для начала нужно разобраться в себе и в глупых порывах, которые, уверена, не принесут мне ничего хорошего.

Забираю вещи, переступаю с ноги на ногу. Вот как сейчас себя вести? Встречаюсь с глазами Дерека, он вглядывается в моё лицо, словно ищет там ответы. "Не смотри так!" Нет там ни единого ответа, а вот вопросов армада. Жар приливает к щекам. Мне неуютно в собственном теле. Мне некомфортно в его компании.

— Джорджина…

Неясно откуда, но я знаю — полное имя мне не нравится, поэтому тут же поправляю Дерека:

— Можно просто Джо.

— Джо, — его взгляд становится уверенным. — Я не буду просить прощения за то, что поцеловал тебя. Это было…

Ой-ей-ей. Нет. Нет. Нет. Я не готова к такого рода беседам. Перебиваю Дерека и указываю на дверь, откуда я выбежала буквально десять минут назад:

— Извини, давай обсудим всё позже? Мне бы одеться. Там Лойс ждет. И вообще…

— Хорошо. — говорит он с легкой улыбкой, прекрасно понимая — я сливаюсь с разговора.

Как только Дерек уходит, плечи обреченно опускаются, и полотенце, скрывающее меня, летит на пол. Быстро сажусь, роняя одежду, хватаю голубое прикрытие и закутываюсь в него вновь. Оно — моя броня от посторонних взглядов. Собираю одежду и возвращаюсь в ванную. Рассматриваю вещи. Вау, да тут даже нижнее бельё есть. Светло-серый комплект, надеваю — как раз. Как он угадал размер, если не удостоил меня банальным взглядом? Лишние мысли. Гоню их прочь: "Кыш, кыш, кыш!" Натягиваю черные спортивные штаны, синюю футболку и черную толстовку. И конечно же носки и легкие красные кеды. Я столько пробежала, как мне удалось не изранить ноги? Опять магия этого места? На мне вообще нет ран, ладони немного стерты от лазания по канату, в остальном всё отлично.

Оделась — молодец. Но я не могу выйти отсюда. Если увижу кого-то из них, то как минимум покраснею как помидор, а как максимум… да я не знаю, что могу сделать в патовой ситуации. Грохнусь в обморок? Захохочу как дура? Станцую? Заплачу?

Я совсем не знакома с собой. Каким человеком была? Хорошим или плохим? Доброй или злой? Стервой или тихоней? Ясно одно — нужно познакомиться с собой. Прислушиваться к внутренним звоночкам.

Зеркало. Резко оборачиваюсь назад. Оно подтолкнуло меня к воспоминанию из прошлой жизни. Подхожу к стене и вновь рассматриваю себя в отражении. Волосы почти высохли. Губы припухли. Черт! Глаза горят бешенством или чем-то другим. Они сияют. "Отлично выглядишь, Джо".

Набираю побольше воздуха и с замиранием сердца вновь спрашиваю:

— Кто ты? — жду ответа, воспоминаний.

Ничего не происходит. Немного хмурю брови, чувствую себя идиоткой, но снова задаю тот же вопрос:

— Кто ты?

Отражение молчит, воспоминаний нет, и я понимаю, что больше прятаться невозможно. Бросаю на себя последний взгляд и выхожу из ванной, покидаю маленький тамбур и замираю перед дверью из комнаты Рэйлана. Осматриваюсь вокруг, но тут практически ничего нет. Небольшая кровать, тумбочка, сундук и старый потертый коврик. Эти вещи абсолютно ничего не говорят о их владельце.

Набравшись смелости открываю дверь и… никого нет, выдыхаю с облегчением. Пулей преодолеваю расстояние до нужной двери и забегаю в комнату, отведенную мне и Лойс. Девушка сидит на матрасе и при виде меня возмущенно спрашивает:

— Ты что там заплыв устраивала?

Улыбка сама по себе появляется на моём лице. Меня в прямом смысле слова распирает от радости единственного воспоминания. Подхожу к матрасу, сажусь на него и с торжеством говорю:

— Больше ни-ког-да в жизни не называй меня Диди.

Лойс хмурит брови:

— А как тогда?

— Джо.

— Хм. Прикольно придумала.

— Я ничего не придумывала. Я вспомнила!

Глаза Лойс расширяются в неверии, а челюсть падает вниз:

— Да ладно? Круто! — обнимает меня и искренне говорит. — Поздравляю.

Обнимаю её в ответ, зажмуриваю глаза и решаю сказать:

— А ещё я целовалась с Дереком.

Лойс моментально разрывает объятия и практически кричит:

— Что?! — вот теперь челюсть подруги точно отпала.

— Да, и нас застукал Рэйлан.

— Ого! — пододвигается ближе ко мне. — И что, и что?

— Я не знаю. Кажется, это было ошибкой. Или нет? Мы вообще-то толком не знакомы. Может я и при жизни была легкодоступной? Не знаю, он поцеловал меня, я ответила.

— Ну и как поцелуй? — закатывает глаза. — Мне это куда более интересно чем то, кем ты была в прошлой жизни.

Смех вырывается из меня, и Лойс подхватывает его. Задумываюсь, вспоминая поцелуй, пожимаю плечами и отвечаю:

— Не знаю, нормальный, приятный.

— Ага. А что Рэй? Он разозлился?

— Нет. — почему он должен злиться? — Он молча вышел.

— И всё?

— И всё. Иди мойся.

Лойс встает с матраса, играет бровями и, улыбаясь, говорит:

— Пойду, может меня тоже какой-нибудь красавчик поцелует.

— Иди уже. — смеясь, подгоняю её.

Эти мгновения являются самыми спокойными с момента моего появления в этом месте. Небывалая легкость, минимальная эйфория и знание имени делают меня счастливой. Возможно, это ненадолго (скорее всего), хочу насладиться этим ощущением и запомнить его.

Лойс помылась куда быстрее меня. Не успела она вернуться, как Коди заглянул к нам в комнату и сказал: "Еда на столе". Я видела его всего мгновение, но успела заметить грусть в глазах и темные синяки под ними.

Мы вышли, на столе лежало два огромных зеленых яблока. Взяли по одному, не заметив признаков жизни, ушли обратно в комнату. Лойс рассказывала счастливые моменты из детства, а я ловила каждое слово, в надежде, что что-то подобное было и со мной.

Спустя какое-то время наш диалог прерывает стук в дверь. Моментально напрягаюсь, кажется, я знаю, кто по ту сторону. Подхожу к двери, приоткрываю её, выглядываю и натыкаюсь на Рэйлана, стоящего у двери. Смотря поверх меня, парень холодно произносит.

— Тренировка. Прямо сейчас.

— Хорошо и… — он уходит, даже не удостоив меня взглядом. — Спасибо за одежду. — договариваю в удаляющуюся спину, обтянутую черной футболкой.

Сборы на тренировку у нас заняли ровно пять секунд. Поднялись на поверхность, и началась так называемая тренировка. Я думала, что это будет физическое занятие, но ошиблась. Мы разговаривали, а точнее, разговаривали все, кроме меня. Более бредовых вещей я, возможно, никогда не слышала. Хотя, кто знает?

Я и Лойс стоим по пояс в белой траве, на расстоянии двух метров от нас находится Рэй, сцепив руки перед собой и начинает обучение:

— Это место, как вам известно. — ничего не известно. — Напоминает форму огромного кубика Рубика. Квадраты постоянно меняются местами. В каждый квадрат есть один вход и три выхода. Как мы ищем выход?

— Смотрим, что не похоже на остальное. — отвечает Лойс.

Что?! Погодите, я не понимаю! Но сказать этого не могу. То, что я ничего не помню о себе, вводит меня в постоянный страх того, что это нужно держать в секрете. Хотя об этом уже знает Лойс и догадывается Дерек, но я уверена, они ничего не скажут Рэю.

— Верно, в лабиринте зеркал — это стены без отражений. В городе, из которого я вас вытащил, — кирпичная стена не из кирпича, а бумаги. — продолжает Рэйлан, а Лойс тем временем усиленно кивает головой. — Следующий вопрос. Почему нельзя входить в лифт по одному?

— Мы заблудимся и не сможем вернуться. — очередной ответ подруги-отличницы.

— Да. И это очень опасно. Мы постараемся научить вас как пользоваться лифтами, но это сложно, опасно и долго. — тяжело вздыхает, и тон его голоса меняется, становится более официальным и безапелляционным. — Также напоминаю правила: первое, никого не спасаем, мы не герои из Марвел, нам плевать на всех, кроме нас. Второе, никому ни при каких обстоятельствах не рассказываем про дом, это единственное безопасное для нас место. Поверьте мне, чувствовать безопасность — это дорогого стоит, тем более в этом проклятом месте. Третье, докладываете мне обо всем необычном, непривычном или странном. О банальном я не буду рассказывать. — даже боюсь представить, что тут может быть банальным. — А теперь можете задать вопросы, больше возможности не будет.

— Как давно ты здесь? — интересуется Лойс.

— Очень.

— А конкретней?

— Я не могу сказать, и скоро ты поймешь почему. Время для этого места не имеет значения. Вы не изменитесь: та же прическа, то же тело, те же шрамы. Здесь нет дня и ночи. Всегда светит солнце. Часов нет. В том или ином квадрате можно найти что угодно, но только не часы.

Наступает тишина, не представляю, о чем думают Рэйлан и Лойс, а меня разрывает любопытство по поводу всего, что только что рассказал нам Рэй, но об этом я позже узнаю у отличницы-Лойс.

— Ты веришь в пророчество? — слишком тихо спрашивает девушка.

— Возможно. — отвечает Марк. — Скорее всего, да. Ведь если не пророчество, то всё это бессмысленно.

Чувствую себя третьей лишней или самой отстающей ученицей в классе. Они понимают, о чем говорят, я же — нет. И не могу спросить напрямую. Рэйлан не знает, что я ничего не помню, пусть так и останется. Нужно спросить у Лойс и записать, что это за пророчество, кубик Рубика, похожее на непохожее. Голова пухнет от информации, а ведь я даже не знаю и сотой части, чего знают они.

— Лойс, ты в паре со мной. Я буду учить тебя управлять лифтом. Ты, — указывает на меня Рэй.

— Джо. — поправляю я, сказав первое слово за всю тренировку.

— С Дереком. Приказы не обсуждаются и тем более не оспариваются. Наставник сказал — ученик сделал. Всё понятно?

— Да. — на этот раз хором отвечаем мы.

— Отлично, Лойс, за дело. — командует учитель подруги, и они уходят.

Остаюсь на поверхности и тяжело выдыхаю. Буквально через минуту, или мне кажется, что прошла минута, из люка появляется Дерек и говорит:

— Идем.

С этого момента начался ад. Сумасшедшие непрекращающиеся тренировки. По моим подсчетам, я пыталась управлять лифтом сорок семь раз. И ни разу у меня не получилось. Дерек помогал мне как мог. Объяснял, что нужно делать и чего не стоит. Сам вел меня к лифтам и постоянно поддерживал. Но я оказалась никчемной ученицей и провалила все сорок семь попыток.

У Лойс получилось трижды, и это я узнала от Дерека. Практически не вижу девушку, и это напрягает. Когда я возвращаюсь с тренировок, она уже спит без задних ног, когда просыпаюсь, её уже нет. Из-за этого мне так и не удалось расспросить её о пророчестве и всех тонкостях. Я, конечно, могла бы спросить об этом Дерека, но что-то останавливает меня.

В очередной раз выхожу на поверхность и вдыхаю воздух, который абсолютно ничем не пахнет, несмотря на бескрайнее поле белой травы, столбы и кучи людей, здесь нет запахов. Никаких.

— Ну как, ты готова?

Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Дереком. Тяжело выдыхаю и говорю:

— Да. — хотя нет.

— Идем.

До сих пор чувствую нервозность в его присутствии. За все эти вылазки всего однажды мы решили поговорить. Точнее, решил он, а мне пришлось. Дерек объяснил, что такое поведение несвойственно ему, но он не сдержался, по его словам, я была так счастлива и лучилась невидимым светом, который манил его как мотылька, и он не сдержался. Мой щеки покраснели, как ни крути — это льстит. В тот раз он остановился у очередного лифта, взял мои руки в свои, и по его лицу я поняла, что именно он хочет мне сказать. Я не готова к каким-либо отношениям. Тогда я не дала ему возможности сказать, а сразу же попросила его дать мне время. Мучительно долго мы стояли, держась за руки, но в итоге он кивнул, и мы вошли в лифт.

Идем, и я физически ощущаю, как воздух становится спертым, а руки покрываются мурашками. Дерек непривычно молчалив. Не выдерживаю странного давления извне и спрашиваю:

— Что случилось?

Мгновение уходит на ожидание ответа:

— Джо, я чем-то обидел тебя?

— Нет. — настороженно говорю я.

— Просто после поцелуя ты стала более закрытой.

Не хочу касаться темы поцелуя, пытаюсь успокоить Дерека и увести тему разговора в другое русло:

— Это не так, просто мне не по себе оттого… что я не могу управлять чертовым лифтом.

— Всё дело в этом? — спрашивает он.

— Да. — лгу я. Конечно, я стала более закрытой, любое проявление эмоций и чувств в этом месте недопустимо. Чувствую себя скованно, но ещё более скованной становлюсь, когда появляется Рэйлан Бейкер. Теперь он вообще не замечает меня, я стала полноценным пустым местом. И это задевает. Бесит и раздражает. Каждый раз, когда я вижу его, чувствую себя безумно лишней. Он без каких-либо слов и действий, показывает, что мне здесь не место. Я и сама не хочу быть здесь. Как только появятся элементарные навыки выживания, тут же уйду.

Останавливаемся у лифта. Я знаю все три выхода из этого места под названием "дом". Как оказалось, их несложно найти. У каждого из трех лифтов столбы стоят в хаотичном порядке, и они более серого цвета. Всего полтона, но они отличаются от остальных сотен деревянных изваяний. Дерек берет меня за руку и говорит:

— Соберись, представь место, в котором ты уже была.

— Зеркала. — говорю я.

— Хорошо, но только не вытаскивай тварей наружу. — понимаю, это не шутка. Это приказ. — Закрой глаза, сконцентрируйся, представь место, куда ты хочешь попасть.

Сконцентрировалась, представила, сильнее сжала руку Дерека и шагнула в лифт. Самое сложное то, что внутри этой центрифуги я должна оставаться в вертикальном положении, должна сама управлять своим телом. Концентрация помогает преодолеть смерч, в который лифт пытается меня захватить. Нужно сделать всего три шага, и я окажусь в месте, которое нарисовано в моей голове, с учетом того, что я была там ранее.

Шаг, собираю всю концентрацию, что у меня есть, и поднимаю ногу для второго шага, но меня снова начинает крутить. Сначала медленно, а потом так, что слезы выступают на глазах. Лифт выплевывает меня. Не в зеркальный лабиринт. Бью рукой по мягкому песку ярко-розового цвета.

— Да твою мать! Что со мной не так? — не передать словами, как я устала от пустых попыток и постоянных провалов. Подходя к очередному лифту, заранее знаю, что не смогу пройти его и окажусь черти где.

Дерек садится передо мной и говорит:

— У тебя всё получится. — смотрю в его глаза и вижу, что он сам в это не верит. Всё безнадежно. Прикрываю глаза и спрашиваю:

— Где мы?

— Нас забросило в болото. Из трех выходов я знаю только один, и он недалеко. Здесь редко кто появляется, только если случайно, как мы. — помогает встать на ноги и продолжает. — Остерегайся животных.

— Каких именно?

— Всех. Скорее, таких ты раньше никогда не видела.

— Отлично. — обреченно говорю я. — Идем к лифту.

— Двигаемся быстро.

— Почему? — интересуюсь я.

— Это место не просто так назвали болотом.

Логично. Безумно мягкий розовый песок засасывает ноги, чем медленнее я вынимаю конечность, тем глубже проваливается другая. Идти трудно, но не невозможно. Помимо песка, палящее солнце, голубое небо и странные прямоугольный фигуры разных размеров. Начиная от десятисантиметровых, и заканчивая десятиметровыми прямоугольниками разного цвета, которые раскиданы в хаотичном порядке по всему розовому болоту.

— Что это?

— Не знаю точно, что это, но именно оттуда выходят животные, так что стараемся держаться от них подальше. Главное, не задевай прямоугольники и двигайся быстрее.

Ноги утопают всё глубже и глубже. На лбу выступает пот, а ноги отказываются двигаться. Меня засосало практически по пояс.

— Дерек? Где выход? — в панике спрашиваю я.

Указывает прямо перед нами:

— Там, осталось немного.

Приглядываюсь и вижу лужу розовой воды, она прям манит к себе. Это лифт, единственное место, которое выделяется из общей массы. Пара метров. Дерек тянет меня вперед, но чувствую, как кто-то снизу хватает меня за правую ногу.

— Дерек?! — паника подступает. — Там кто-то есть!

— Где? — спрашивает парень и озирается по сторонам.

— Внизу! — кричу я. — Не могу пошевелить правой ногой, её кто-то… что-то держит.

Дерек со всей силы тянет меня за руку. Я уже по грудь в песке и стремительно ухожу вниз.

— Дерек?

Он мгновение медлит, упирается рукой о небольшой прямоугольник ярко-красного цвета. Хватаюсь второй рукой за Дерека, он резким рывком вытаскивает меня наружу примерно до бедра. Невидимый кто-то расцепляет щупальца и отпускает ногу.

— Быстрее! — кричит Дерек.

Из прямоугольника начинают разбегаться мерзкие тараканы. Разноцветные яркие десятиногие создания с жалом впереди и крыльями по бокам. Они стремительно пробегают мимо Дерека, не задев его, и кидаются на меня. Отталкиваю первого рукой, второго отбивает Дерек и, схватив меня за руку, ныряет в лужу. Не успеваю вдохнуть перед погружением и от этого переживаю центрифугу куда хуже первого раза.

Меня кидает из стороны в сторону, крутит, вертит. Тело бьется о невидимые стены, пару раз я практически отпустила руку учителя, но каждый раз он сильнее сжимал пальцы.

Оказываюсь в белой траве, и бестолковые слезы выступают на глазах. Когда это прекратится? Я устала. До боли во всем теле… устала.

— Вставай. — доносится до меня холодный голос.

Поднимаю голову и вижу парня во всем черном.

Еле-как сажусь и тут же вижу яблоко, брошенное в меня. Кое-как ловлю его, но оно всё равно выпадает из онемевших пальцев и падает в белую траву возле меня.

— Ешь и идем в лифт. — приказывает мне Рэйлан.

Видите ли он заговорил… со мной. Но вот только я не в силах шевелить языком.

— Я только оттуда. — с трудом говорю я и поднимаю яблоко с земли.

Рэйлан не считает нужным отвечать мне, Дерек подходит к нему и говорит:

— Рэй, нас только что чуть не убило болото, оставь её в покое.

— Дерек, присмотри тут за всем. — словно не слыша друга говорит брюнет.

— Рэй. — начинает Дерек, но собеседник тут же осекает его.

— Я всё сказал. — разворачивается и уходит.

Падаю на спину и смотрю в небо. Солнце слепит, но это не имеет значения. Откусываю яблоко и, превозмогая боль, встаю. Я не буду кукситься и рыдая молить Рэйлана о пощаде. Я устала, вымотана и зла (на то, что не могу ничему научиться), но я не буду сдаваться. Не сегодня.

— Ты можешь не идти. — говорит Дерек.

— Я не могу.

— Можешь.

Не собираюсь вставать между ними и оспаривать слова Рэйлана. Это только привнесет раздрай и ненужные волнения. Обхожу Дерека, жуя кислое яблоко и смотря в спину удаляющейся черной фигуре. Он даже не стал ждать меня, остановился только дойдя до лифта. Еле добрела до него и тоже остановилась.

Он молча протянул мне ладонь, я медлила всего мгновение, откинула остатки яблока и взялась за твердую уверенную руку. Он не говорил мне концентрироваться, что-то представлять, он просто шагнул, и мы попали в водоворот, в котором я и шага не смогла сделать.

Оказавшись по ту сторону лифта, я была выжата морально и физически. Только третья попытка встать на ноги увенчалась успехом. Чувствую себя разбитым корытом! В этот раз я оказалась в месте, где никогда не была. Невысокие деревья неестественно белого цвета заполонили практически всё пространство. Их кроны увешаны толстой белоснежной паутиной, свет солнца отражается от капель влаги на них. В отдалении замечаю высоченные горы, которые перекрывают вид. Земля обычная, но потрескавшаяся и тоже белая, это место кто-то забыл раскрасить. От обилия белого начинает рябить в глазах, но зато я отчетливо вижу неподвижную черную фигуру Рэйлана, он сложил руки перед собой и тоже осматривается. Подхожу к нему, и мы молча стоим.

— Чего ждешь? — спрашивает он, не смотря на меня.

Бросаю на него косой взгляд и, слегка шатаясь, спрашиваю:

— Куда идти?

— Это ты мне скажи. — тяжело вздыхает и продолжает. — Так я и думал. Он жалеет тебя. — бросает на меня пронизывающий взгляд. — Но я — не он. Ты сама будешь искать выход, сама будешь справляться с этим местом. Сама вытащишь нас, и сама пройдешь через лифт домой.

Вот значит как. Не собираюсь говорить ему, что я понятия не имею, как мы выберемся отсюда. И выберемся ли вообще.

Теперь я не отвечаю и ухожу вперед. Замечаю, что на некоторых деревьях паутина не только наверху, она соединяет между собой соседние растения словно пытается поймать меня. Вижу огромный кокон и замираю:

— Что это? — вспоминаю, что со мной Рэй, и он вряд ли расскажет.

— Неудачник, который решил осмотреться и полез на дерево. Ловушка захлопнулась, и его медленно поедают очень маленькие, но упертые гады.

Меня передергивает от отвращения, и я иду дальше, сторонясь подобных коконов. Проходя по лесу в полном молчании, начинаю думать, что не смогу найти выход. Дерек всегда сам вел меня к лифту, и только там начинала действовать я. Сейчас же всё наоборот, я должна вести человека, которого раздражаю. Пробираюсь дальше, выходим на небольшой холм среди леса. Кручусь на месте. Кажется, нам туда. Начинаю спускаться и слышу тяжкий вздох разочарования позади себя. Останавливаюсь, сжимаю руки в кулаки и спрашиваю:

— Что?

— Мы оттуда пришли.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду в противоположную сторону. Спустя какое-то время… не верю своим ушам, но я определённо слышу тихий смешок. Скорее даже фырканье. Останавливаюсь, от бессилия топаю ногой и громко говорю:

— Да что в этот раз?

— Вот место. — показывает на дерево справа. — Отсюда мы вышли.

Смотрю на него, он уже абсолютно серьезен. Ага, я слышала, как ты фырчал. Неужели он не может просто подсказать мне? Он ведь видит, как я измотана. Злость и бессилие бурлящей лавой выходят наружу.

— Да что с тобой не так? — спрашиваю я. — Ты можешь хотя бы указывать, где я сворачиваю неправильно? Давать подсказки? Намеки?

— Какой в этом смысл?

Даже если в этом нет смысла, мне плевать. Я устала.

— Мы никогда не выберемся отсюда. — шепчу. — Из-за тебя.

— Из-за тебя. — поправляет меня он.

— Ты невыносим.

Он не смотрит на меня. Это бесит. Подхожу к нему вплотную и говорю:

— Я вообще-то здесь. Я что, прокаженная, на которую нельзя смотреть во время диалога?

Молчит.

— Да что такого я тебе сделала, что ты так ненавидишь меня?

— Я тебя не ненавижу. — моргает, и когда открывает глаза, то смотрит только на меня и добавляет. — Мне просто плевать.

— И мне плевать. — упираю руки в боки.

— Хорошо. — да что хорошего? Раздражает! Бесит, бесит, бесит!

— После того, что ты увидел в твоей комнате, ты вообще стал относиться ко мне как к пустому месту. Ещё к более пустому, чем до этого! — прикусываю язык. Но слишком поздно, я уже сказала то, чего не должна была говорить.

— А раньше я относился иначе? Просто не думал… — замолкает.

Сердце начинается ускоренно работать. Отчего? Оттого, что мы стоим слишком близко? Или оттого, что он хотел что-то сказать, но не стал?

— Что? Что ты не думал?

Рейлан Бейкер смотрит мне в глаза и говорит:

— Не моё дело, как ты решила расплатиться за кров и еду.

Несколько секунд уходит на то, чтобы понять, о чем он говорит. Злость берет верх надо мной. Замахиваюсь, но удара не происходит, Рэй ловит руку на полпути к своему лицу.

— Я тебя ненавижу! — кричу я.

Склоняется ближе к моему лицу и цедит сквозь зубы:

— Ненависть слишком сильная эмоция, чтобы испытывать её к человеку, на которого тебе плевать.

— Ты ужасный. Я ничего тебе не сделала, а ты относишься ко мне как к собаке.

— Не оскорбляй собак.

Сволочь! Идиот! Ненавижу! Замахиваюсь ещё раз и эта попытка удается. Хлопок от пощёчины разносится по округе. Тяжело дышу и чувствую, как слезы скапливаются в глазах. Ненавижу его! Ненавижу всем сердцем. Я не позволю так с собой обращаться. Да кто он такой, чтобы оскорблять меня?

Пощёчина выводит его из себя. Взгляд Рэйлана больше не отстраненный, он прожигает меня зелено-серым светом.

— Ты считаешь, что ничего не сделала, но это не так. — замолкает и тяжело вздыхает, словно пытается успокоиться. — Из-за тебя из игры вышли трое из троих моих людей. Я долгое время обучал их, у нас есть конкретный план свершения пророчества. Но теперь он откладывается на неопределенный срок. Из-за тебя.

— Что я сделала? — почему он обвиняет меня во всех грехах? Кажется, что это далеко не всё, в чем он винит меня.

— По словам моих людей, когда вы были в городе, ты выбежала из дома как нежная девица, Дерек пошел вслед за тобой, и в этот момент Челси задел чудик. — загибает палец. — Она вышла из игры. После неё тут же вышел Коди, — загибает второй. — Он мне не помощник, когда с Челси что-то не так. Коди не выйдет из чертового дома, пока она не встанет на ноги, а мы даже не знаем, произойдет ли это. И вишенка на торте, — загибает третий палец. — Ты вывела из строя Дерека, — продолжает громче и более агрессивнее. — Он — как изголодавшийся по любви щенок бегает за тобой и даже не может натренировать как следует. И я остался один. Но и это не всё, теперь я должен заново нянчиться с зелеными самоубийцами, учить бестолковых девиц выживать в этом месте. Чтобы ты понимала, в день, когда ты встретилась с Дереком, мы должны были найти один из артефактов, точнее, мы знаем где он, нам оставалось его только забрать. Но ты всё испортила.

— Это несправедливо. — слез больше нет. Есть только злость на него и его суждения.

— Несправедливо то, что я должен объяснять тебе банальные вещи. Меня злит ситуация, которая повернулась ко мне задом.

— Но вымещаешь ты всё на мне!

Отходит на шаг назад и говорит:

— Ты слишком много значения придаешь своей фигуре в этой игре.

Разворачиваюсь и иду сквозь лес. Я найду выход отсюда и слиняю одна. Пусть они ищут какие-то артефакты, для какого-то пророчества. Мне плевать! Пошел он к черту! Злость кипит в адском котле внутри меня. Я, значит, испортила ему жизнь? Ага! Я никчемная и хуже собаки? Идиот!

Не замечаю, как оказываюсь возле огромной белой горы. Останавливаюсь, но меня сбивают с ног, и я валюсь на землю всего на расстоянии сантиметра от огромного камня.

— Тихо. — в волосы шепчет мне Рэй. Тут же рывком поднимает и тащит в сторону. Присаживается за огромным валуном и тянет меня вниз.

Открываю рот, чтобы спросить, что за дела? Какого черта он вообще прикасается ко мне? Но он тут же прикладывает палец к своим губам и отрицательно качает головой. С замиранием сердца прислушиваюсь, и спустя пять секунд до меня доносится мужской голос:

— Это пустая трата времени.

Другой голос более женственный, но определённо мужской:

— Не гунди. Он приказал искать — мы ищем.

Снова первый:

— Он скажет: "Пляши".

Дальше хором:

— Мы пляшем.

Следом смех и кашель.

— Ты уверен, что Рэй задействовал свои способности? Он так долго не высовывался, а тут, на тебе. В чем причина? Не пойму.

Смотрю на Рэйлана, они говорят о нём? У парня на лице нет эмоций, но он максимально собран.

Тем временем второй отвечает:

— Не знаю, может нашел артефакт?

— Ага, конечно, тогда почему солнце ещё светит?

— Не знаю.

— Тогда не неси чепуху!

Чувствую дыхание Рэя на своей щеке, начинаю поворачивать голову, и в этот момент он говорит:

— Только не кричи.

Почему я должна кричать? Наблюдаю, как он медленно тянется рукой через меня и хватает белую змею. Я не кричу, но вздрагиваю и словно в замедленной съемке наблюдаю, как небольшой камень скатывается с валуна и падает на землю. Прикрываю глаза. Рэйлан чертыхается.

— Что это было? — шепотом интересуется первый.

Рэйлан не дожидается, когда двое дойдут до нас, отбрасывает змею прочь, хватает меня за руку, встает и дергает назад. Срывается с места, и мы бежим.

— Это он!

— Да ладно?!

— Да! Стреляй!

Разносятся выстрелы. Крик вырывается из меня. Бегу, спотыкаюсь. Снова бегу. Парень бежит рядом, хотя я уверена, он может обогнать меня, но не делает этого. Неожиданно его тело дергается, но Рэйлан не сбавляет темп. Забегаем за отвесную скалу, и он тут же толкает меня в стену, начинаю проваливаться в лифт, и в последнюю секунду чувствую, как рука Рэя крепко хватает мою.

Он сам ведет меня по лифту, чувствую его силу, которая быстро выводит нас в белое поле.

Я так рада его видеть. Бескрайние поля, небо, солнце и даже столбы.

Тело начинает трястись, в глазах мутнеет.

Прыгание по квадратом сожрало всю энергию, вплоть до последней капли.

Падение на мягкую траву и темнота забвения.

Несмотря на то, что я была полностью измотана и с ускользающим сознанием грохнулась на траву, всё же почувствовала, как моё вялое тело подняли на руки и понесли. Я знала, что это был Рэй. Он шел медленно и периодически тяжело выдыхал через стиснутые зубы. Его ранили — я это видела.

Не хотела доставлять ему дискомфорт, но при воспоминании о том, какой он козел, сдалась и окончательно повисла в его руках. Пусть тащит как хочет, я не просила его вести меня в лифт, но он возомнил себя великим учителем, и вот к чему всё это привело. До последнего боролась с забытьем, и у самого дома всё же более-менее пришла в себя.

Рэйлан опустил меня на ноги. Я слегка покачнулась, но удержала равновесие. Он молча открыл люк и первым спустился вниз, но я успела заметить, что вся его правая сторона: плечо, рука и часть спины в крови. Стараясь удержаться за крупицы сознания, спустилась следом. Нас встретил Коди, его лицо сияло безграничным счастьем:

— Челси пришла в себя. — ликующе сообщил он.

Но стоило парню увидеть нас, как улыбка слетела с лица, а на смену ей пришло хмурое выражение.

— Что случилось?

— Где Дерек и Лойс? — вместо ответа спросил Рэйлан и, удаляясь в свою комнату, добавил. — Срочно их сюда!

Коди исчез, Рэй скрылся в комнате. Я же упала на диван, и глаза вновь начали закрываться, но брань из-за двери Бейкера заставила меня поднять веки и сесть. Что-то упало с той стороны двери. Вроде что-то прилетело в стену. Встаю и подхожу к его комнате. Минуту раздумываю, но после очередного чертыхания открываю дверь.

Рэй сидит на краю кровати, футболки нет, вся правая сторона залита кровью. А он пытается дотянуться до раны на плече.

— Давай помогу. — предлагаю, а только потом думаю. Он ни за что не согласится на мою помощь. Но всё же Рэй, будучи раненым, тащил меня на себе, хотя мог преспокойненько бросить у лифта. Должна же я как-то отплатить, а то до конца времен буду думать, что обязана ему. А это последнее, чего я хочу.

— Я сам.

Ну и отлично. Больно надо! Я предложила — он отказался. Идеально.

— Ну и ладно. — разворачиваюсь.

— Вот черт! Стой. — говорит он.

Подхожу и забираю бинт из его рук. У меня нет сил на выяснение отношений или пререкания. Помогу, тем самым рассчитаюсь за помощь (о которой я, опять же, не просила), и больше никогда не приближусь к нему.

— Что делать? — зевая, спрашиваю я.

— Нужно зашить отверстие.

Осматриваю плечо и понимаю, что пуля не вышла с другой стороны тела. Вот черт! Она внутри? Я должна её вытащить? Нет, это уже за гранью моей помощи.

— А пуля? Ты вытащил её?

— Нет. Там нет пули. — странно смотрит на меня. — Оружие здесь немного иначе работает. После того, как пуля попадает в цель, она возвращается в пистолет. Все пули, кроме одной единственной.

— Ага. — говорю я. Здесь что-нибудь работает нормально?

— Ты этого не знала. — сам себе говорит Рэй и отворачивается от меня. — Просто зашей, рана и без этого заживет достаточно быстро, но так будет ещё быстрее. У нас очень мало времени, Падальщики могут найти нас.

Думаю, что Падальщикам нужен он, а не мы. Ну да ладно. Вместо имеющихся вопросов говорю:

— Хорошо.

Рэйлан берет в руки изогнутую иглу, но не отдает мне, держит её в руке, и я наблюдаю, как она, накаляясь, краснеет. Потом он быстро вдевает нитку в иголку и отдает мне. Игла теплая. Не выдерживая, спрашиваю:

— Как ты это сделал?

— Что именно? — устало спрашивает он.

— Ты что, силой мысли нагрел иглу?

Разворачивается ко мне всем корпусом и вглядывается в глаза.

— Силой мысли? Ты же это несерьезно? Или серьезно? Как, по-твоему, я освободил вас из города, кишащего чудиками? Прибежал с огнеметом? Подумал о костре?

— Я об этом не думала. — честно признаюсь я.

Рэй так долго смотрит мне в глаза, что становится жутко. Что он пытается там увидеть? Он не глупый, а своими неосторожными вопросами я сама подталкиваю его к моей полнейшей амнезии и непониманию происходящего. В его правилах четко сказано: "Сообщать обо всем необычном".

— За этот "дар" я расплатился сполна, и он не работает от силы мысли. — сидя на краю кровати, разворачивается ко мне спиной и добавляет. — Зашей рану.

В глазах плывет. Свободной рукой протираю их, но от этого становится только хуже. Пока я концентрирую внимание на кровоточащей ране, Рэй дает указания:

— Немного стяни края и только потом протыкай.

— Хорошо. — нет сил даже на то, чтобы спросить. Мне интересно узнать про его "дар управления огнем". Это, наверное, круто. Но я просто протираю марлей рану, размазывая кровь по плечу. Одной рукой стягиваю края. Подношу иголку и втыкаю намного дальше, чем следовало. Совсем дальше. Очень дальше, примерно в позвоночник. Морщусь и как можно быстрее вынимаю иглу.

— Ты что, промазала? — словно в неверии спрашивает Рэй.

— Нет. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Не сомневался.

Зашиваю рану, перекусываю нить и без сил сажусь рядом с ним. Рэй молчит. Я молчу. Тишина сваливает с ног, но я успеваю сказать:

— Знаешь, тебе не обязательно всегда быть… говнюком. Если будешь вести себя по-человечески, то я обещаю, никому ничего не скажу.

— Тебе и не поверят.

— И то правда.

Зеваю и без сил приваливаюсь к его израненному плечу. Он молчит, а я погружаюсь в сон. Но, прежде чем уснуть окончательно, чувствую, как он аккуратно укладывает меня на кровать и укрывает пледом. Или мне это только показалось? Нет, не показалось, но я никогда не скажу ему, что знаю об этом.

Сон прерывают крики и ругань. Резко сажусь на кровати в комнате Рэя, его нет. У меня на роду написано просыпаться от криков за стеной?

— Какого хрена она спит в твоей кровати? — громко спрашивает Дерек.

— Не припомню того, чтобы давал тебе право задавать мне какие-либо вопросы. — спокойно отвечает Рэйлан.

— Пропусти! — шарканье. — Что ты с ней сделал? Не нужно было тащить её в очередной лифт! Ей и так непросто.

Почему мне неприятен факт опеки Дерека? Потому что я сама могу постоять за себя. Его защита дает лишний повод думать о том, что между нами что-то есть. Но кроме быстрого поцелуя ничего и не было. Да какая мне разница, кто что подумает? Абсолютно никакой. Точно? Да, сто процентов.

— Нам всем непросто. — говорит Рэй, отвлекая меня от странного монолога-диалога в моей голове.

— Но ей сложнее, — почти переходя на крик сообщает Дерек. — Ведь Джо не помнит…

Тишина. Вот и вышла правда наружу. Бью ладонью по лбу. Черт! Зачем Дерек пытается меня защищать, я и сама на это способна.

— Чего она не помнит? — тихо и зловеще спрашивает Рэйлан.

От тона его голоса у меня мурашки бегут по рукам. Встаю с кровати и быстро выхожу из комнаты. Все лица тут же поворачиваются в мою сторону. Лойс, Челси и Коди сидят на диване и молча смотрят представление. Дерек и Рэйлан стоят друг напротив друга. Ловлю взгляд Дерека, и он тут же говорит:

— Извини.

Перевожу взгляд на Рэя и сообщаю:

— Я ничего не помню.

Его взгляд меняется. Он становится растерянным. Мне кажется, или его грудная клетка стала чаще подниматься и опадать? Делает шаг ко мне, но тут же останавливается. Парень быстро берет себя в руки и спрашивает у Дерека, смотря на меня:

— И как давно ты это знаешь?

— Догадывался. Довольно давно.

— Ты нарушил все три правила. — обреченно говорит Рэй и переводит тяжелый взгляд на Дерека. — И солгал мне.

— Я не лгал. Мы уже встречали того, кто ничего не помнит.

Луч надежды пробивается сквозь тучи. Я не одна такая… сломанная.

Рэйлан шагает в сторону Дерека, наблюдаю, как сжимаются его кулаки.

— Если ты сейчас говоришь о Роджере, то я ударю тебя.

— Да, о нём. — с вызовом говорит Дерек.

— Дерек, ты идиот? — Рэй тяжело вздыхает и расслабляет плечи. — Роджеру было восемьдесят семь лет, у него маразм процветал, и то он помнил, как, будучи в больнице, вытащил из вены иглу, лишь бы его родственники побыстрее пережили утрату, а не страдали годами, склоняясь и роняя слезы над больничной койкой. А то, что Джонс, — подмечаю, что он впервые назвал меня хоть не по имени, но хотя бы по фамилии, и даже бросил мимолетный взгляд. На мгновение мне даже показалось, что я для него не такое уж и пустое место. — Ни черта не помнит, тебе не показалось это странным?

— Нет.

— Ложь!

— Мальчики, хватит. Рэйлан, возьми и проверь. — говорит Челси.

— Что проверить? — в страхе спрашиваю я.

— Пророчество. — говорят они хором.

Медленно иду в сторону Дерека, почему-то я решила, что в эту минуту рядом с ним безопаснее. И забираю назад свои мысли о том, что мне не нужна его помощь. Но вопросы Рэя останавливают меня на середине пути.

— Ты вообще ничего не помнишь? — его голос такой тихий, словно этот вопрос должна услышать только я. — Из прошлой жизни?

— Только имя.

— Иди сюда. — говорит Рэй, но я уже встаю рядом с Дереком.

Перевожу взгляд по лицам Лойс, Коди, Челси и останавливаюсь на серых глазах Рэйлана Бейкера. Они все очень странно смотрят на меня. Это жутко. Очень, очень жутко.

— Наверное… я не пойду.

— Джонс, иди сюда. — говорит Рэй и протягивает ко мне руку ладонью вверх.

— Что ты хочешь сделать? — спрашиваю я.

— Мы поднимемся на поверхность и проверим пророчество. Помнишь я говорил о трех правилах, и третье гласит: сообщать обо всем странном или необычном?

— Помню.

— Так вот, то, что ты ничего не помнишь — это вполне необычно.

Дыхание учащается, мне не хватает воздуха и, смотря в глаза Рэйлана, тихо говорю:

— Мне страшно.

— Не бойся. — не меняясь в лице, отвечает он.

— Ты не обязана идти. — говорит Дерек и встает лицом ко мне, перекрывая темную фигуру Рэя. — Это ошибка, ты не можешь быть частью пророчества.

— Что за пророчество?

Уже нет смысла скрываться, и я могу позволить себе выглядеть полной дурой. Но никто из них не отвечают на мой вопрос, просто молча смотрят на меня. Да что за пророчество?!

Дерек глубоко вздыхает и тихим голосом говорит:

— И появится чистый, и откроет врата. И положит он конец страданиям избранных грешников. Как только первая капля чистой крови коснется земли… да остановится всё. Солнце покроется кровью и болью, а путь станет ясен. Первый шаг будет сделан, и маяк засияет. И только чистый покажет где выход и спасет заблудших от участи, страшнее смерти… Два артефакта — мертвый и живой, да встретятся они в центре пути и…

— Достаточно! — говорит Рэй и просто откидывает Дерека на пустующий диван.

Рэйлан хватает меня за руку и тащит наверх. Не знаю почему, но я не пытаюсь высвободиться, послушно иду за ним, а в голове крутятся странные слова пророчества. Я вообще ничего не поняла. Как только мы оказываемся на поверхности, Рэй разворачивает мою руку ладонью вверх, и замирает. Краем глаза вижу, как остальные покидают дом и встают сбоку от нас. Рэй задумчиво проводит большим пальцем по татуировке из трех линий и говорит:

— Идеальная.

Смотрю на руку и добавляю, лишь бы сказать ему в укор:

— По мне, центральная линия немного неровная.

Рэйлан так резко пронзает меня взглядом и смотрит так странно и долго, кажется, что это уже когда-то было, от ощущения дежавю перехватывает дыхание… Парень достает нож и чиркает по большому пальцу моей правой руки.

— Ай. — отдергиваю руку и прижимаю палец к губам, но капля крови, что осталась на лезвии ножа, словно в замедленной съемке, стекает с лезвия и падает вниз.

И стоит алой капле соприкоснуться с белоснежной травой, как землю сотрясает, ветер прекращается, и постепенно становится темнее.

— Это ты. — говорит Рэй, но смотрит в небо, убирая нож за спину.

Поднимаю глаза вверх, солнце, начиная с самого центра, становится красным, и эта странная вещь в виде алого тумана, клубами расходится по всему небу. Полумрак дает рассмотреть всё вокруг, но теперь это место выглядит куда более жутко. Солнце больше не солнце, оно напоминает кровавое полнолуние. Небо окрашено в менее красный цвет.

— Джо? — доносится до меня голос Лойс.

— Не может быть. — говорит Коди.

Дерек разворачивает меня лицом к себе, его взгляд странный и пугающий. Мне жутко. Понимаю, что всё это время не дышала. Воздух покидает меня с громким кашлем. Отступаю на шаг от Дерека и обвожу всех взглядом. Не до конца понимаю пророчество. Да, что греха таить, я вообще не понимаю, о чем речь, но если верить словам Дерека, то получается я… Артефакт?.. Чистая? Хочу спросить, что всё это значит, но голос Рэйлана опережает меня:

— Дерек? Ты тоже это чувствуешь?

— Да. — отвечает он.

Мой взгляд прыгает от одного к другому. Отступаю ещё на шаг назад. Готова сорваться с места и убежать.

— Что вы чувствуете? — шепотом спрашиваю я.

Рэй подходит ближе, берет меня за руку и смотрит на порез от ножа, немного морщится (словно ему больно на это смотреть), прикрывает глаза. Открывая веки, дарит мне прожигающий взгляд и шепчет:

— Ты словно маяк — притягиваешь к себе.

Это что, комплимент? В районе груди появляется странная тяжесть. Жар приливает к щекам.

Голос Лойс спасает меня от неловкого момента:

— Мы все это чувствуем.

— Теперь каждый заблудший будет искать тебя. — продолжает Рэй, не отводя от меня взгляда. Немного сильнее сжимает ладонь. — Теперь все будут искать тебя.

Отдергиваю руку, и крик боли сотрясает пространство.

Руки горят, в прямом смысле этого слова. Тонкие струйки огня пробегают по коже, оставляя за собой черные следы в виде замысловатых узоров, которые находятся внутри квадратов. Боль невыносима. Падаю на колени, пытаюсь стереть огонь с рук, но это приносит куда больше боли. Слышу крик Лойс и остальные голоса. Не понимаю, что они говорят. Мне больно! Голос хрипнет, слезы бегут ручьем. Боль, принесенная огнем, добегает до плеч и переходит на спину. Выгибаясь, кричу в небо.

У меня больше нет сил бороться… я погружаюсь в боль и окончательно падаю в белую траву, которая на глазах чернеет от гари, летящей вокруг моего обессиленного тела.

Моё тело пылало так, что, не будь я мертва, молила бы о смерти. Даже, когда я потеряла сознание и пребывала в полной темноте, я чувствовала, как струи огня продолжали бегать по рукам и спине. Я безмолвно кричала и просила это остановить, но все действия проходили только в моих мыслях. В моём потерянном подсознании.

А потом всё прекратилось.

Больше не было боли, огня и мыслей о смерти.

Я осталась в темноте и отказывалась возвращаться к свету. Категорически не хотела открывать глаза и видеть огненное солнце и странные лица людей, которые думают, что я смогу привести их к спасению.

Уверена, спасение — это мечта. Мечта, которая неподвластна нам и никогда не будет. Если мы мертвы, а я уже склонна с этим согласиться… то мертвые не возвращаются к жизни — это невозможно.

Но как бы я не хотела не возвращаться в реальность (бредовую реальность, но уж какая есть) мне пришлось.

Открываю глаза и сразу же понимаю где нахожусь. В комнате Рэя. Одна. Абсолютно голая. Что?! Фух… Слава Богу, я под одеялом.

Твою мать! Быстро сажусь и подтаскиваю ткань ещё ближе к себе.

Мои руки. Начиная от запястий и до самых плеч разрисованы непонятными рисунками. Соскакиваю с кровати, забыв при этом про одеяло, бегу в ванную.

Врываюсь, подлетаю к зеркалу, спереди ничего нет, лицо, шея, грудь чистые, только руки изуродованы. Поворачиваюсь спиной. О, Боже! Зеркало позволяет увидеть только до середины спины, и там нет живого места, всё изрисовано черными красками, всё, кроме небольшого креста красного цвета, между лопатками.

Стук в дверь, заставляет меня подскочить на месте.

— Ты там? — спрашивает Рэйлан.

Беру зеленое полотенце из стопки на полу, обматываюсь им и подхожу к двери. Но не решаюсь открыть. Чего они ожидают от меня? Я так ничего и не вспомнила, может я не часть этого странного пророчества? И всё это ошибка? Совпадение? Глупая случайность?

— Джонс? — более тихо спрашивает Рэй. — Если ты не откликнешься, я войду.

Предусмотрительно держа полотенце выше груди, открываю дверь. Встречаюсь с серо-зелеными глазами и чувствую, как ком встает в горле. В глазах собираются слезы, но я быстро гоню их прочь. Мне страшно. Никто из них даже не подозревает, как ужас происходящего захватывает меня в плен и не хочет отпускать. Я в полной растерянности. Не знаю, что делать, как вести себя. Что будет со мной дальше?

— Не бойся. — словно прочитав мои мысли, говорит Рэй.

— Кто сказал, что я боюсь? — не хочу казаться слабой, но в данный момент именно такой я и являюсь. Напуганная, растерянная девочка.

— Взгляд. — говорит Рэйлан и отступает в сторону. — Новая одежда на кровати. Одевайся. Пора уходить.

— А где старая одежда?

— Сгорела.

То есть сгорела? Прямо на мне? И все видели меня голой? И кто-то нес меня в эту комнату нагую? Он нес? Жар покрывает шею и быстро поднимается к щекам. Нет, подумаю об этом потом, но точно не в ближайшие пару лет.

— А куда уходить? — спрашиваю я.

На этот вопрос он не отвечает. Разворачивается и уходит, оставляя меня одну. Максимально быстро одеваюсь и собираюсь покинуть комнату, но взгляд цепляется за сундук. Это, наверное, нехорошо — шариться в чужих вещах, но… Кто говорил, что я хорошая? Возможно, я самая плохая из всех, кто есть в этом гиблом месте, и именно поэтому кто-то отнял у меня память.

Не понимаю, как оказываюсь у открытого сундука и листаю первую попавшуюся тетрадь. Тут нарисованы квадраты, и они постоянно меняются местами. Десятки, а то и больше тетрадей аккуратно сложены в ровные стопки.

Без какого-либо предупреждения открывается дверь. На пороге Рэй. Стоя к нему в пол оборота, закатываю глаза и мысленно даю себе по лбу. Попалась, получается. Как ни в чем не бывало убираю тетрадку в сундук и закрываю его. Лучшая защита — это нападение. Попробую… Оборачиваюсь к нему:

— Вообще-то нужно стучать. — выгнув бровь говорю я.

— Вообще-то это моя комната. И мой сундук.

Логично. Но не могу же я сказать, что он прав, а я нет. Поднимаю подбородок выше, упираю руки в боки и говорю:

— Тогда нечего было оставлять меня с ним один на один.

Лицо хозяина комнаты и по совместительству сундука невозмутимо. Бросает короткий взгляд на сундук и уточняет:

— С сундуком?

— Естественно.

Он смотрит на меня, вздергиваю подбородок ещё выше (кажется, от такой высоты запрокидывания головы все позвонки встретились и с ненавистью толкают друг друга), наблюдаю, как Рэй пытается сдержать улыбку, и, к сожалению, у него это получается. Почему к сожалению? Не знаю, но мне было бы интересно это увидеть. Он не зол, и я позволяю себе расслабиться и задать вопрос:

— Что это за тетради?

Бросает взгляд на сундук и на удивление отвечает.

— Я долгое время записывал, как меняются квадраты, искал закономерность.

— Нашел?

— Нет.

— Печально.

— Больше нет.

— Что это значит?

— Теперь все квадраты остановились, и мы знаем в каком порядке. — бросает взгляд на мои руки. — Карта на тебе.

— И куда ведет эта карта?

— К самому Центру Всего.

— Красный крест на спине? — уточняю я.

— Да. Пора идти. Сейчас все заблудшие знают где ты находишься, и поверь, они будут делать ужасные вещи для того, чтобы до тебя добраться. Ведь только те, кто будут находиться в Центре на момент встречи двух артефактов, смогут выбраться из этого места.

— Выбраться куда?

Рэйлан смотрит на меня так, словно хочет рассказать что-то сокровенное. Что-то, чего я не знаю, но должна знать. Вглядывается в мои глаза, но проморгавшись словно ото сна говорит:

— Скоро узнаем.

Его слова вселяют в меня ужас, но я стараюсь не показывать, как мне страшно. Выходим из комнаты, в гостиной никого нет. Поднимаемся наверх. Жуткое красное солнце заставляет поежиться, оно — неоспоримое свидетельство того, что всё это правда.

— Ты как? — тут же спрашивает Лойс.

— Нормально. Наверное. Я до сих пор ничего не понимаю.

Замечаю, как подруга бросает мимолетный взгляд на Рэя, но быстро возвращает его ко мне.

— Я тебе всё расскажу, но нам нужно идти.

Возле меня возникает Челси, берет мою руку, задирает рукав и смотрит на тату.

— Никогда бы не подумала, что чувак из пророчества, будет так выглядеть.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Я ожидала, кого-то более… опасного что ли. Ну или хотя бы с яйцами.

— Довольствуйся тем, что есть. — вырываю руку из её захвата и прикрываю тату длинным рукавом.

— Ага. — отвечает она, отходит к Коди и начинает ему что-то тихо говорить.

Идем к лифту. Все молчат. Я же не могу больше выносить гнетущую тишину, тем более каждый из них постоянно бросает на меня взгляды разного характера. Ждут, что я снова загорюсь? Исчезну? Меня украдут? Или что?

Ловлю Лойс за руку и спрашиваю:

— Что за пророчество? Я ничего не поняла. Расскажи.

— Как говорит Рэй, для того, чтобы выпустить нас отсюда два артефакта должны встретиться в самом сердце этого места.

— А Рэй, значит, лингвист пророчеств?

— Нет, он просто здесь очень давно.

Допустим, я артефакт. Но есть ещё один.

— А где второй артефакт? — спрашиваю я.

В разговор вступает Челси:

— Второй артефакт находится у Падальщиков, а точнее, у главного из них.

В голове тут же возникает образ человека на квадроцикле, я не видела его лица, но слышала самоуверенный и издевательский голос. Помню, как он кричал: "Попытка бегства — расстрел! Неповиновение — расстрел! Всё, кроме стояния на месте — расстрел!" Не думаю, что он отдаст артефакт.

— И как вы хотите забрать у него артефакт?

Челси закатывает глаза и смотрит на меня как на последнюю дуру:

— Поверь мне, он и его псы уже идут по твоему следу, а там уже посмотрим, что будет.

Останавливаемся у лифта, и я понимаю, что мы пришли не к тому. Это вход, а не выход.

Но не успеваю я сказать им об этом, как Дерек отвечает на немой вопрос, нарисованный на моём лице:

— Лифты больше не лифты. Теперь это просто дверь из одного квадрата в другой.

Ничего непонятно. Дерек мило улыбается и поясняет:

— То есть, больше ими никто не может управлять и, прежде чем мы дойдем до Центра Всего, нам нужно пройти всего семь квадратов.

— Это много. — единственное, что могу вымолвить я. И тут же спрашиваю. — Вы вообще уверены, что я являюсь частью пророчества?

Хором:

— Да.

— Понятно.

Жаль, у меня нет и толики их уверенности.

В лифт, а теперь в дверь, первыми входят Коди и Рэйлан, потом Челси и Лойс.

— И нам больше не нужно держаться за руки? — спрашиваю я.

— Больше нет. — говорит Дерек, но все же берет мою трясущуюся руку в свою. — Но я поддержу тебя.

— Спасибо. — говорю я и шагаю в дверь вместе с Дереком, и тут же оказываюсь прижатой спиной к каменной стене.

Тело Дерека вдавливает меня в стену. Поднимаю на него недоуменный взгляд и вижу знак "тихо". Киваю головой, давая понять, что буду молчать, и он кивает вправо. Смотрю туда и вижу тонкий коридор из темно-серого камня высотой в четыре, а то и пять метров. Коди стоит, прислонившись спиной с одной стороны, Лойс и Челси с другой, по самому центру идет Рэйлан Бейкер. Жуткие мурашки пробегают по рукам. Где-то рядом журчит вода, точнее, я слышу звук падающего потока воды, что-то наподобие водопада. Дерек склоняется к моему лицу, и в какой-то момент мне кажется, что он сейчас снова поцелует меня, но он лишь говорит:

— Здесь уже кто-то есть. Рэй всё выяснит, если от них не будет опасности, то мы скоро пойдем дальше.

— А если будет? — тихо спрашиваю я, на самом деле не желая знать ответа.

По его глазам вижу, что ничего хорошего не последует. Бросаю взгляд в коридор, но Рэйлана там уже нет. Что-то внутри меня сжимается. Я переживаю? Конечно нет. С какой стати я должна переживать за Рэйлана Бейкера?

— Почему он пошел один? — шепчу, по-прежнему смотря в опустевший каменный коридор.

— Мы охраняем тебя.

Возвращаю взгляд к Дереку, его лицо так близко, но отодвинуться я не могу, позади стена. Сглатываю комок неизвестного происхождения и тихо спрашиваю:

— Но что, если ему понадобится помощь?

— Переживаешь? — удивленно интересуется Дерек.

Простой вопрос, но ответа у меня как обычно нет. С одной стороны мне кажется, что Рэй сможет справиться с чем угодно, а с другой, на каждого сильного найдется более сильный противник.

— Переживаешь. — отвечает за меня Дерек.

Почему он до сих пор прижимается ко мне? Пытаюсь отойти, но он правой рукой удерживает меня. Поднимаю на него глаза.

— Извини. — шепчет Дерек и отступает на шаг. — Просто с момента, как солнце окрасилось в красный, ты стала…

— Чем я стала? — меня начинает это злить.

— Чем ты ближе, тем к тебе сильнее тянет. — обреченно проводит рукой по волосам. — Ты, как магнит. Я не знаю, как это объяснить, но… к тебе тянет вот и всё.

— В каком плане?

— Просто быть рядом? — в его глазах сомнение. — Я не знаю, это очень странное чувство, которому мы не можем противостоять. Нужно находиться хотя бы на расстоянии пары метров от тебя… но где бы ты не находилась, мы всегда знаем, где тебя искать.

Из-за угла появляется Рэйлан, бросает на меня мимолетный взгляд и машет нам рукой. Отталкиваюсь от стены и иду по коридору, стараясь держаться от Дерека и остальных на приличном расстоянии. Сворачиваем следом за Рэйланом и натыкаемся на затухающий костер. Тут же лежат три разложенных спальника, рядом с одним перевёрнутая кружка. И никого нет. Смотрю на быстро удаляющуюся спину в черной кожаной куртке, и змейка омерзения пробегает внутри меня. Он что, убил людей, которые были здесь? Но не решаюсь спросить об этом. Лучше не знать. Есть моменты, которым лучше остаться за гранью моего видения.

Скалистая местность. Тут и там высокие каменные стены, совершенно разной длины. У некоторых нет конца и края, а другие словно обрубки, длиной всего в пару-тройку метров. Снизу у самого основания стен в некоторых местах пробивается обычная зеленая трава. Она хочет жить и даже сквозь камень проложила себе путь, который, я уверена, был непростым. Самое удивительное в этом квадрате, так это шум воды, он исходит от множества водопадов, которые начинаются из ниоткуда и уходят в никуда. Это не столько странно, сколько завораживающе. Огромные потоки практически прозрачной воды, словно ленточки висят в воздухе и шелестят на ветру.

Не знаю, сколько мы шли, но остановились только после того, как позади нас осталась последняя каменная стена. А перед нами гора, если смотреть с моей стороны, то она очень даже похожа на пирамиду, за исключением правой стороны, её нет, но там на вершине берет своё начало бешеный поток самого большого водопада, который я когда-либо видела.

— Нам нужно на ту сторону. — говорит Рэй, подходя ко мне. — Разденься.

Челюсть падает на пол, а глаза готовы выпрыгнуть из орбит. Отступаю от него на шаг и спрашиваю:

— Что?

Он прикрывает глаза и тихо говорит:

— Сними кофту, поверь, меня интересует только карта.

Без пререканий снимаю кофту и протягиваю ему ладонь, он берет её, а указательным пальцем второй руки начинает медленно вести вверх. Немного сбивается дыхание, это словно ласка, которой никогда не должно было быть. Да её и нет, я что-то выдумываю. А дыхание сбилось уже давно. Рэйлан сказал, его интересует только карта. Почему-то это немного обидело меня. Совсем чуть-чуть.

— Вот. — говорит он, и его рука останавливается на моём плече. — На той стороне скалы ближайшая дверь.

Смотрю на место, куда он указывает, и понимаю, что мы находимся в квадрате, вот вижу скалу в виде треугольника, но дверь не сразу за ней, там есть буквально сантиметр пустого пространства с кривыми линиями.

— Что это? — спрашиваю я, указывая на странные зигзаги между скалой и дверью.

— Вода. — говорит Дерек.

Рэйлан отступает от меня и подходит к Коди, они о чем-то говорят. Лойс и Челси тоже беседуют и что-то жуют. Но все они постоянно поглядывают на меня. Чувствую себя белой вороной. "Не такая как все они" — эта мысль вперемешку с печалью появляется в голове. Ну и ладно. Я другая. И что? Плевать.

— Джо? — доносится до меня голос Дерека.

— Да?

— Я спросил, ты пить не хочешь?

— Нет, спасибо.

Парень подходит ближе ко мне, я отступаю на шаг. Не хочу, чтобы его влекло ко мне.

— Не переживай, всё будет хорошо, и мы выберемся отсюда. — уверенно говорит он.

Уставшая сажусь на землю и подтягиваю к себе ноги. Они уверены в пророчестве, это я уже поняла, а вот я — нет. Не вижу в нем смысла. Да и вообще, из того, что я услышала, ничего непонятно. Поднимаю взгляд на Дерека и спрашиваю:

— Но куда? Если верить вам, то мы все мертвы. — кивает головой. — И куда нам возвращаться? В мир живых? Это невозможно.

— Может мы достойны рая? И именно поэтому существует пророчество? — пожимает плечами. — Я верю в лучшее.

— Но не рассматриваешь худшее?

— Нет. Я оптимист.

— А я, наверное, реалист.

Спустя минуту Рэй дает отмашку, и наш путь продолжается.

Гора невыносима. Безумно скользкий камень не дает возможности расслабить ноги ни на мгновение. Всё тело напряжено до предела, один неверный шаг, и есть огромная вероятность полететь вниз. И когда Рэйлан даёт долгожданную отмашку на привал, я аккуратно ложусь на камень и раскидываю руки в стороны. Красное солнце, издеваясь, продолжает печь своими лучами. Не верится, что всё это происходит со мной. Смерть, потеря памяти, попадание в необычные (это, мягко говоря) места, пророчество и многое другое. Я словно попала в параллельную вселенную.

На долгий отдых можно было не рассчитывать, как только Дерек раздал нам по сухарю и немного воды, Рэйлан приказал подниматься и идти дальше.

Понимаю, они спешат, но отдых-то тоже нужен. Тем более мы никого не встретили в этом квадрате. Предпочитаю думать, что попавшийся ранее лагерь опустел задолго до того, как мы здесь появились. Так легче, проще.

Как только гора была пройдена, я готова была станцевать ламбаду, но ноги отказывались выполнять замысловатые движения. Остановились у кромки воды и смотрели на крутые волны, которые прибивало прямо на камни.

— И как мы переберемся? — спросила Лойс.

— Вплавь. — сказал Рэйлан.

Плыть недалеко. Буквально пятьдесят метров. Наш командир дал немного времени на отдых, но и этого было недостаточно.

Как только Коди и Челси доплыли до середины, Лойс и Дерек пошли следом. Я ждала своей очереди, но подойдя к воде остановилась и поняла, что я не знаю, как плыть. Не может быть! Я не понимаю, как нужно махать руками и ногами, чтобы попасть на другой берег. Но и это не самое печальное. Я страшусь воды. Неожиданно, но отчетливо понимаю, что с водой у меня не лучшие отношения.

— Джонс, вперед. — командует Рэйлан.

— Можешь называть меня по имени, а не по фамилии. — опять ощетинилась. Это всё из-за страха. Снова нападаю первая.

— Могу, но мне так больше нравится. Вперед!

Оборачиваюсь к нему и собираюсь сказать, как он начинает отрицательно качать головой и тут же говорит:

— Только не говори, что ты не умеешь плавать.

— Ладно, не буду. — мне становится неуютно под его взглядом.

— Да твою мать! — устало проводит рукой по лицу. — Ты не могла сказать этого раньше?

— Не ори на меня! Не могла! Я не знала!

Но он словно не слышит меня.

— Столько времени! Мы потеряли столько времени!

— Будто тебе есть куда спешить!

Он так резко подлетает ко мне, что я, оступившись чуть не падаю в воду. Хватает меня за руку, и вот я снова стою на камне.

Рэйлан хочет мне что-то сказать. Он зол. Он в гневе, которым так и разит, но всё же берет себя в руки и отступает на шаг назад. Да что такого я сказала? Куда нам спешить? Куда ему спешить?

Неожиданно, прямо перед глазами что-то пролетает. Отступаю назад и бросаю взгляд на пирамиду, которую нам удалось преодолеть. Справа появляются люди, их десятки. С громким кличем они ускоряются и на бегу стреляют в нас стрелами. Стрелами?! Да! И не просто стрелами, а горящими копьями.

— Туда! — кричит Рэй и толкает меня в сторону.

Не нужно повторять дважды, чтобы я стронулась с места. Бегу по самому краю скалы, шаг влево, и я упаду в воду. Стрелы летят и с коротким шипением уходят под воду.

— Куда мы бежим? — спрашиваю, бросая взгляд туда, где только что были наши друзья. Там пусто, они ушли без нас.

— В другую дверь. — отвечает Рэй, увернувшись от очередной стрелы. — Быстрее!

— А как же…

— Они знают, что делать.

Стрела пролетает прямо рядом с моей рукой, кажется, я даже почувствовала жар от огня. Одной ногой оступаюсь, второй отталкиваюсь у самого края воды и камень, осыпаясь, летит в воду и тащит меня за собой.

Мой крик разносится по квадрату, рука Рэйлана в последний момент хватает меня за плечо и выравнивает.

Кажется, бег длится вечность, но за секунду до двери я замечаю, что вода у самого края не шевелится, она словно зеркало и только в этом квадрате до сих пор отражается былое желтое солнце, остальная вода красного цвета. Рэй хватает меня за руку, и мы вместе прыгаем в воду, но нет обычного погружения, мы словно медленно проваливаемся в желе. Набираю воздуха в легкие и погружаюсь с головой в новое место.

Опоры под ногами нет, с криком лечу вниз и падаю в холодный белый снег. Рэй поднимает меня и толкает вперед.

— Кто это? — запыхавшись спрашиваю я. — Кто за нами гонится?

— Падальщики. — от одного только слова холодные мурашки пробегают по коже. Или это от мороза, главенствующего в данном квадрате.

Пробираемся по бескрайним сугробам. Рэйлан так сильно тянет меня за руку, что, кажется, сейчас оторвет. Ноги по колено утопают в снегу, но удивительным образом не мокнут. От холода начинают стучать зубы. Рэй отпускает мою руку, быстро снимает с себя кожаную куртку и незатейливым движением накидывает её мне на плечи:

— Надень! — командует он, и я тут же выполняю приказ.

За спиной вновь разносятся крики преследователей. Оборачиваюсь назад, но никого не вижу, только бесконечная белая гладь и красное небо.

— Где они?

— Рядом.

— Но я их не вижу.

— Они нас тоже. Если отойдешь от меня на пару метров, то я и тебя не увижу. Это слепой квадрат. Держись рядом и веди себя тихо.

— Как же мы найдем выход? — несмотря на куртку Рэя, мне по-прежнему очень холодно, и если в ближайшее время мы не покинем это место, то, боюсь, пророчество никогда не исполнится, ведь артефакт замерзнет насмерть.

— Он сам нас найдет.

— Ничего не понимаю. — устала ничего не понимать.

— Я не удивлен.

— Хм. — почему Рэй не может просто ответить на мои вопросы? Обязательно язвить? Меня постоянно преследует ощущение того, что я как-то обидела его, задела за живое, но я такого не припомню.

— Веди себя тихо, квадрат слепой, а не глухой.

Замолкаю и следую за язвительным полководцем. Мне становится страшно, что Лойс не рядом. Всё же ей я доверяю куда больше, чем остальным. Где они сейчас? Сокращаю расстояние до Рэя и только сейчас понимаю, что на нём одна футболка.

— Тебе не холодно? — куртку всё равно не отдам.

— Нет.

— Нет? — удивляюсь я, стуча зубами. — А мне да.

Оставляет это без ответа. Шаги становятся медленнее, дыхание тяжелее. Мне очень холодно, и я устала. Пальцы на руках онемели, я даже не могу сжать их в кулаки. Уши и нос, кажется, давно отвалились, я их вообще не чувствую. Уже три раза хотела попросить Рэя остановиться, но не горю желанием вновь услышать его отказы. Криков больше не слышно, и от этого становится страшно. Кажется, что Падальщики прямо за спиной, вот-вот и они набросятся на нас. Кручу головой в разные стороны, но пейзаж не меняется: снег, красное солнце и больше ничего.

— Привал. — говорит Рэйлан и останавливается.

Плюхаюсь в снег и прикрываю глаза. Буквально через пару минут мне становится более холодно. Хочу спать. Но боюсь, если усну, больше никогда не проснусь.

— Еды у нас нет, так что сон восполнит твои силы. — говорит Рэйлан и, видя, как меня трясет, садится рядом и без предупреждения притягивает моё одеревеневшее тело к себе.

Клубы пара вырываются изо рта.

— Я и без объятий могу поспать.

— И замерзнуть насмерть. — добавляет он.

И тут я чувствую, как его тело накаляется и моментально согревает меня. Сон расправляет свои крылья.

— Спасибо. — тихо говорю я и не услышав ответа засыпаю.

Просыпаюсь, но не открываю глаза. Если открою, он снова заставит меня куда-то идти. Всё тело ноет, мышцы болят, но мне тепло и уютно. До сих пор полулежу на Рэйлане и физически ощущаю, что он смотрит на меня.

— Я знаю, что ты не спишь. — тихо говорит он.

Открываю глаза.

— Откуда знаешь?

— Дыхание изменилось.

Его лицо так близко. Он молча разглядывает моё лицо и о чем-то думает. Немного хмурит брови. Становится неуютно, но я сама не могу перестать смотреть в его глаза. Наблюдаю, как зрачки Рэя расширяются, моё дыхание замирает. Парень подносит руку к моему лицу и костяшкой указательного пальца проводит по моей щеке, подбородку и обратно. Что происходит? Сердце набирает обороты, дыхание учащается. Лицо парня склоняется ещё ниже. Его взгляд на мгновение покидает мои глаза и падает на губы, которые без моего ведома приоткрываются. Здравая мысль появляется в голове: "Его влечет из-за того, что я маяк".

— Не надо. — тихо говорю я.

— Черт! — ругается Рэй и быстро встает, настолько быстро, что я практически валюсь в снег.

Что это было? Не решаюсь спросить, но с уходом парня мне становится холоднее, кажется, даже внутри.

— Идем.

Встаю, сглатываю непонятно откуда взявшийся ком и иду след в след за Рэйланом. Может не стоило его останавливать? Зачем я вообще рот открыла? Но это же всё ненастоящее. Он вообще меня не переносит, а я его. Буквально через несколько десятков шагов врезаюсь в спину Рэя. Выглядываю из-за его плеча и наблюдаю, как в одном месте идет снег. Только в одном, идеальный прямоугольник снегопада.

— Дверь. — говорю я.

— Да. — отвечает Рэй, не смотря на меня, берет за руку, и мы проваливаемся в очередной портал.

Оказавшись по ту сторону, понимаю, мы в городе, из которого Рэйлан спас нас в прошлый раз. Но теперь спасение требуется и ему самому.

У самой двери нас уже ждут больше сотни людей, тех самых, со стрелами. Они расступаются в стороны и пропускают к нам молодого парня, сразу же узнаю в нем Падальщика, который управлял парадом в первый день моего попадания в это место. Даже не зная, как он выглядит, я уверена — это он. Его кривая улыбка становится шире, когда он видит Рэя:

— Привет, дружище, давно не виделись.

— Я старался. — отвечает Рэй и берет меня за руку. От этого улыбка Падальщика становится более удовлетворенной.

Парень подходит к нам ещё на шаг, и в правой руке Рэйлана Бейкера загорается огонь, толпа тут же отступает на шаг, но парень отрицательно качает головой и говорит:

— Ты же знаешь, что за этим последует.

Смотрю на Рэя, он бросает на меня взгляд, сглатывает и закрывает ладонь, уничтожая спасительный огонь. Почему он не воспользовался им? Что последует за этим?

— Это ты! — восклицает Падальщик, перевожу на него взгляд и непроизвольно сжимаю ладонь Рэя чуть-чуть сильнее. — Как же я ждал этой встречи.

Этот парень смотрит так, словно знает меня. Ужасное предчувствие пробирается под кожу, но всё же задаю интересующий меня вопрос:

— Мы знакомы?

Кривая улыбка парня заставляет поежиться. Он щелкает пальцами правой руки, и буквально через пару секунд мне и Рэю завязывают глаза.

Меня буквально тащили по улицам мертвого города. Сначала я пыталась отбиваться от неприятных грубых рук, которые цеплялись за меня в попытке усмирения, но холодный голос Рэя в одночасье отрезвил меня: "Не сопротивляйся". Это единственное, что он сказал, и я повиновалась.

Удивительно, но вся толпа, что ожидала нас, двигалась по городу совершенно бесшумно, они даже оставили свои квадроциклы и все шли пешком. Молча, не производя никакого шума. Думаю, они тоже остерегаются чудиков, бродивших в этом месте. Но они даже не представляют, каково это, идти с закрытыми глазами, в окружении Падальщиков (о которых мне мало что известно) и в постоянном ожидании нападения местных обитателей.

Как и в любом обычном маленьком городке здесь имеется полицейский участок, в него-то нас с Рэем и привели. Закинули в темную пропахшую сыростью камеру и заперли.

Сижу напротив парня и прожигаю его взглядом. Рэйлан смотрит на свои руки и о чем-то напряженно думает. Я бы даже сказала, что он нервничает. Хотя могу ошибаться. Меня мучает единственный вопрос, которому я не могу найти логического объяснения.

— Почему ты не спалил их? Почему не воспользовался огнем? Ты же мог. — знаю, что мог, даже собирался, но что-то остановило его, и я хочу понять, что именно.

— Мог. — поднимает на меня серые глаза. — Но я сразу же оказался бы прикован к столбу мучения, а ты… осталась бы здесь одна.

От мыслей, что я могу оказаться здесь одна, без него, туман ужаса окутывает все внутренности и заставляет их сжаться от страха.

— Что это значит?

Рэй откидывается спиной на каменную стену и объясняет:

— Это место живет по своим законам, которых ты не знаешь. Многие говорят, что Гаррет был первым, кто оказался здесь. — пожимает плечами. — Никто не знает, правда это или вымысел, но он неприкосновенен. Его не то, что нельзя убить, его даже покалечить непозволительно. Каждый, кто когда-либо пытался это сделать, в следующее мгновение оказывался на столбе.

— Это нечестно. — произношу я.

— Честность к этому месту не имеет никакого отношения. — наклоняется вперед. — Послушай меня, не спорь с ним — он этого крайне не переносит. Слушай, что Гаррет будет говорить, и соглашайся со всем.

Как это понимать? Брови съезжаются к переносице, отрицательно качаю головой и говорю:

— Не буду.

— Будешь.

— Нет! — пытаюсь пояснить. — В разумных пределах я согласна, но не могу обещать, что смогу согласиться на всё.

Рэйлан снова бросает взгляд на свои руки, взгляд становится жестоким, но несмотря на то, что происходит внутри него, он спокойно говорит:

— Тогда он заставит.

— Я смогу постоять за себя. — не совсем в этом уверена, но всё же постараюсь.

До нас доносится звук уверенных шагов, и мы замолкаем. Через секунду у порога оказывается высокий темноволосый парень. Именно это и есть Гаррет, он сидел на квадроцикле и раздавал приказы. Отпирает замок и совершенно не страшась нас, или хотя бы Рэя, перешагивает через порог. Он ведет себя, словно весь мир принадлежит только ему. Уверенная осанка, пронзительный взгляд и опасная аура, окружающая его, дают понять, кто здесь Босс. Останавливается в центре камеры и бросает взгляд на Рэйлана:

— Как бы я не хотел поквитаться с тобой, у меня сейчас более важный гость. — переводит взгляд на меня и криво улыбается. — Привет, милая.

— Здравствуйте. — шепчу я.

Улыбается ещё шире. Но это не приятная улыбка, от неё становится не по себе, и я уже совершенно не уверена, что смогу постоять за себя.

— Ты знаешь, кто мы? — загробным голосом спрашивает он.

— Падальщики. — тут же отвечаю я.

— Хм. — смотрит в потолок, раздумывая, хмурит лицо, в итоге отрицательно качает головой. — Мне не нравится такое определение. Слово не совсем подходящее, я бы сказал, что мы — собиратели, спасатели, но не Падальщики.

— Хорошо, вы — Собиратели. — тут же соглашаюсь я.

Его удовлетворяет моя податливость.

— Как мне стало известно, ты — иная. — делает шаг ко мне, и Рэй тут же поднимается на ноги. — Ты ничего не помнишь и ничего не знаешь. Занимательно.

— Откуда тебе это известно? — спрашивает Рэйлан.

— А-а-а, — щелкает пальцами Гаррет и театрально качает головой. — Я забыл сказать, ваши друзья в соседнем здании.

Рэй и Падальщик прожигают друг друга взглядом. Сокамерник тяжело сглатывает и говорит:

— Ты ждал нас.

— Конечно, ждал. — Падальщик лучится самоуверенностью и превосходством. — И я был уверен, что ты пойдешь сразу же и напрямик, ведь время нельзя терять. Сейчас оно наиболее ценно. Вот я и поставил всех своих людей в квадраты вокруг твоего дома. — улыбка, похожая на оскал, появляется на лице Гаррета. — Я всегда знал, где ты. Но что-то подсказывало мне, что именно ты найдешь того, кто выпустит нас отсюда, и только по этой причине я позволил тебе и твоим зверюшкам существовать.

— Но ваши люди пытались убить его. — слишком тихо говорю я, но всё же Падальщик обращает на меня внимание.

— Да, пытались. Мой приказ, — закатывает глаза, и тут же очередная кривая улыбка появляется на лице. — В тот день настроение было ни к черту. Видишь ли, я узнал, что он использовал мой дар и это немного выбило из колеи. Психанул, с кем не бывает?

— Какой дар? — спрашиваю я.

— Огонь. — лицо Гаррета становится холодным и безжизненным. Его эмоции так быстро сменяют друг друга, что я не успеваю за ними следить. — Я подарил ему это, а он сбежал, даже не поблагодарив. Вообще он — невоспитанный мальчишка.

— Я не просил этот дар. — говорит Рэй.

— А я дал! — отрезает Падальщик. Его неслабо задел уход Рэйлана Бейкера. Он зол.

— Я трижды чуть не умер. — говорит Рэй прожигая противника взглядом. — Твой дар не стоит этого.

Кулаки Падальщика сжимаются так сильно, что я слышу скрип кожи, который режет по натянутым нервам. Кадык Гаррета начинает ходить туда-сюда.

— Ты давно умер, смирись. — отмахивается рукой от Рэя словно от надоедливой мухи. — Рэйлан, ты отвлекаешь меня от беседы с милашкой Джо. — оборачивается ко мне. Его глаза в прямом смысле начинают гореть, там плещется живой огонь, и Гаррет с благоговением говорит. — Покажи. Покажи мне карту.

Он настолько странный персонаж, что я не понимаю, как с ним быть. Его эмоции словно арабские скакуны мчатся по кругу и молниеносно сменяют друг друга. Знаю одно — злить его не собираюсь.

Встаю, начинаю закатывать рукава.

— Ц-ц-ц, нет, — хмурится и кривит губы. — Ну мы же взрослые люди, покажи карту целиком.

Бросаю взгляд на Рэя, и тот кивает мне, сжав губы в тонкую линию. Во рту образуется привкус горечи. Скрепя сердцем, снимаю кофту, футболку, и оборачиваюсь к Падальщику спиной. Шаг, второй, чувствую, как он дышит мне в волосы. Медленно проводя пальцем по плечам и снимая лямки лифчика, благоговейно говорит:

— Идеально. Это и правда ты. — пару мгновений ничего не происходит, от этого становится только страшнее, а дыхание учащается. — Так странно. — шепчет Гаррет, его руки начинают нагло шарить по моей спине. Отступаю на шаг, быстро возвращаю лямки на место и молниеносно натягиваю футболку.

— Ко мне желательно близко не подходить. — задыхаясь, говорю я.

— Это я уже понял. — осматривает мои руки и словно опомнившись говорит. — Какой я некультурный. — подходит и протягивает руку. — Гаррет.

Принимаю его ладонь и слегка сжимаю.

— Джорджина.

— Джорджина. Мне не верится, что скоро всё закончится. — глазеет на меня и подходит ещё на шаг. Я отступаю. Гаррет встряхивает головой и говорит. — Устроим казнь и пойдем в Центр Всего. Время не терпит.

Глава Падальщиков уходит так же быстро, как и появился. С тяжелым выдохом падаю на скамейку и прикрываю глаза.

— Что за казнь? — спрашиваю у Рэя и пытаюсь стереть с руки прикосновение Гаррета.

Усаживаясь на скамейку напротив меня, Рэй отвечает:

— Убьют изменника, дезертира.

— То есть тебя.

— Да.

— И ты спокоен?

— Да.

— Почему?

— Скоро узнаешь.

Закатываю глаза и без сил откидываюсь на каменную стену. Как же меня достали недомолвки и тайны.

— Может скажешь, загадок и так слишком много. — без особой надежды прошу я.

— Гаррет очень самоуверен, он любит побеждать, а я просто даю ему видимость этого. Я знал, что он будет ждать нас, и позволил ему поймать себя… и тебя.

— Зачем? — искренне не понимаю я.

— Чтобы он принес артефакт, который я вскоре заберу.

— Ты рискнул своей жизнью, чтобы забрать артефакт? — кивает. — Но Челси сказала, что Падальщики сами придут туда.

— Придут, но я не могу выпустить их из этого места. Поверь мне, основная масса Падальщиков это ещё те ублюдки, которым место здесь.

— Хорошо. Поняла. Ты заберешь второй артефакт, мы сбежим и отправимся в Центр Всего, чтобы свершить пророчество. Так?

— Да.

Обвожу взглядом камеру и спрашиваю:

— Но как мы выберемся отсюда?

Из тьмы коридора абсолютно бесшумно у клетки появляется Коди, кивает Рэю и в эту же секунду открывает решетку с помощью металлической отмычки. Сокамерник быстро встает и идет на выход, а я продолжаю сидеть. Он всё это продумал заранее. Попытка бегства была притворной. Они все всё знают. Все, кроме меня. Спохватываюсь, встаю и иду на выход, но Коди преграждает мне дорогу.

— Дай пройти. — говорю я.

Наблюдаю, как дверь за спиной парня закрывается и голос Рэя произносит:

— Ты посидишь здесь.

— Нет.

Подхожу к решетке и хватаюсь за неё руками:

— Не оставляй меня. — мне действительно страшно. Что будет, если он не вернется? Дыхание спирает. Меня осеняет, что когда Рэй рядом, даже если мы спорим или ругаемся, я чувствую себя куда более защищенной, чем без него.

— Я вернусь. — уверенно говорит Рэй, бросает взгляд на Коди. — Присмотри за ней.

И он уходит. Растворяется в темноте коридора, словно его там никогда и не было. Возвращаюсь на место и сажусь, Коди располагается напротив меня. И только сейчас до меня доходит, почему Рэя оставил меня здесь. Ведь каждый из них знает, где я нахожусь и если буду бродить по мертвому городу, то план Рэй провалится прежде, чем моя нога ступит за пределы полицейского участка. Я ведь чертов маяк. Стараюсь отгонять пугающие мысли. Надеюсь, Рэй знает, что делает. А иначе… А иначе, придется справляться самой.

— Как остальные? — интересуюсь у Коди, отгоняя мрачные рассуждения прочь.

— В порядке. Они помогут Рэю, потом мы пойдем дальше.

— А точнее побежим.

— Скорее всего.

Время ускользает, ничего не происходит, но с каждой пройденной минутой нервы натягиваются до предела. Где он? Найдет ли артефакт? Украдет ли его? А что, если его поймают? И на месте казнят?

— Не нервничай.

Бросаю взгляд на Коди. Он и сам нервничает, отбивая надоедливую чечетку правой ногой.

— Не могу. — признаюсь я. — А как выглядит второй артефакт? Это человек?

Какое-то время Коди молчит, отводит глаза в сторону и отвечает:

— Не думаю.

— Не думаешь? Вы вообще знаете, как он выглядит?

Снова не смотря на меня:

— Рэй знает.

— Вы все настолько ему доверяете… это безрассудно.

— Он помогал нам выжить. Этого достаточно.

Кажется, я сама начинаю ему доверять. А что ещё мне остается? У него как минимум есть ответы на мои вопросы, хотя он и немногое рассказывает, но я уже могу собрать небольшую цепочку событий.

Это место предназначено для временного пребывания умерших не своей смертью людей. И все эти заблудшие души существовали здесь в надежде на одно — пророчество. Появилась я, и пророчество стало не просто сказкой. Оно стало реальным и воплотимым в жизнь. Для того, чтобы пророчество сбылось, два артефакта должна встретиться в Центре Всего, и каждый, кто будет в этом квадрате, освободится, остальные же останутся здесь. Что это освобождение означает, никто не понимает, но как я поняла, они все интуитивно знают, что это спасение. Это всё, что мне известно.

В голове всплывают слова Рэя, по поводу времени в этом месте. Оно действительно странное, я не могу сказать сколько здесь нахожусь. Даже примерно. Месяц? Год? Складывается ощущение, что я всегда была здесь и проживала день за днем странную, напряженную жизнь.

Шаги по коридору вырывают меня из мыслей. Они становится ближе и ближе. Это Рэй? Он пришел за нами? Но это не он. Шаги другие. Из мрака появляется фигура Гаррета. Он улыбается, но это длится ровно до того момента, пока он не замечает Коди. Открывает дверь, быстро подходит ко мне, хватая за руку, кричит:

— Где он?!

— Я не знаю.

Хватка Гаррета усиливается. Бросаю взгляд на Коди, он ничего не сможет сделать, иначе попадет на столб и будет мучиться. На него рассчитывать нельзя.

В руке Падальщика появляется нож, он замахивается и бросает его в Коди, тот уворачивается, но лезвие проходится по его руке в районе плеча. Второй нож уже в руке Гаррета, он снова замахивается, но я выворачиваюсь и встаю перед ним. Коди он убьет, а вот меня скорее всего нет. Гаррет тяжело дышит, дергает меня за руку и притягивает спиной к своей груди. Приставляет нож к моему горлу и теперь уже обращается к Коди, шипя сквозь зубы:

— Где он?

— Я бы задал другой вопрос. — говорит Коди, бросая на меня короткие взгляды. — Где второй артефакт?

Мгновение тишины. Чувствую тяжелое дыхание Гаррета, моё же сперло. Я точно не самоотверженная. Зачем встала на защиту Коди? Я вообще его не знаю. Надо было бежать из этой камеры, пока была возможность. Почему здравые мысли приходят слишком поздно? Или это нож у шеи заставляет мозг работать?

— Я убью его. — зловеще шепчет Гаррет и выходит из камеры толкая меня перед собой.

Провожаю взглядом Коди, который остался в не запертой камере. Не могу сказать, что мне безумно страшно. Если верить пророчеству, я нужна им, и убить Гаррет меня не должен. Ну я надеюсь на это. Выходим из участка, улица пуста. Здесь никого нет. Куда делись люди?

На середине дороги в конце улицы появляется Рэй в его правой руке небольшая коробка черного цвета.

— Ты не посмеешь. — говорит Гаррет и ускоряет шаг.

При виде Рэя я испытываю секундное облегчение. Он же знает, что делать. Знает же? Да? Потому что я — нет.

— Нам нужно одно и то же. — отвечает Рэй, медленно идя нам навстречу. — Свершение пророчества.

— Нет! — выкрикивает Гаррет и сильнее прижимает лезвие к моему горлу. — Для начала, мне нужно отмщение. Ты не заслуживаешь того, чтобы выбраться отсюда.

— Как и ты. — отвечает Рэй.

На улицу начинают выходить люди Гаррета. Падальщики быстро заполоняют всё свободное пространство. Они, словно наблюдая за теннисом, практически одновременно поворачивают головы то вправо, то влево. Обвожу взглядом толпу, надеясь увидеть знакомые лица. Где же Лойс, Челси, Дерек и Коди? Они нужны как никогда. Я же цепляюсь за руку Гаррета и пытаюсь хоть немного отодвинуть нож от моих вен, но он силен, и мои попытки ничего не приносят, кроме нарастающей паники.

Рэй делает ещё пару шагов в нашу сторону, Падальщики сдвигаются к нему, но замирают, как только в левой руке Рэя возникает огненный шар. Они боятся, а я с замиранием сердца наблюдаю, как живой огонь поглощает его руку до локтя, и он продолжает движение вперед, не отрывая взгляда от Гаррета.

— Тебе придется смириться. — продолжает Рэй. — Мы оба знаем, что ты не тронешь артефакт, и рано или поздно я заберу её у тебя. Я всегда буду знать, где тебя искать, ведь она, как факел в темноте. А ты никогда не узнаешь, в какой момент я приду за ней.

Гаррет ослабляет хватку, и я наконец-то вдыхаю полную грудь воздуха. Падальщик сдавливает моё запястье, поворачивает к себе лицом и равнодушно смотрит на меня. Резкий взмах руки Гаррета, и я чувствую, как острое лезвие ножа чиркает по моей щеке. Крик боли разносится по улицам мертвого города. Хватаюсь за щеку и сквозь жжение на коже ощущаю кровь. Он порезал мне лицо. Он! Порезал! Мне! Лицо!

Землю сотрясает, а солнце становится только краснее. Наблюдаю, как Рэй бежит в нашу сторону, Падальщики шарахаются от него. Рэй отправляет волны огня то вправо, то влево.

— Я тут подумал, — словно из тумана слышу я голос Гаррета. — Мне и здесь неплохо, следовательно, она мне больше не нужна. — снова замахивается ножом и в этот раз режет мне руку.

Слезы боли бегут по лицу. Землю снова трясет. Гаррет продолжает что-то говорить Рэю, который быстро приближается к нам, я вижу это краем зрения. Всё внимание сосредоточено на ноже, с которого медленно капает моя кровь. Неожиданность мой конек. Я не позволю ему убить меня. Гаррет заносит руку, и я сама бросаюсь на нож, хватаю его свободной рукой и заламывая кисть противника, поворачиваю лезвие против себя. Всем телом врезаюсь в Гаррета и чувствую, как лезвие входит в его тело. Взгляд Гаррета — чистое удивление. Вкладываю все силы в последний рывок и вонзаю нож в живот Падальщика ещё глубже. Его хватка слабеет, и он медленно шагает назад, смотря на нож в своём теле. До конца не осознавая свой поступок, отступаю на шаг от Гаррета.

— Нет! — кричит Рэй.

Оборачиваюсь к нему, и страх на его лице заставляет меня нахмуриться. Я постояла за себя. В следующую секунду что-то невидимое тянет назад моё тело. Оборачиваюсь — никого нет. Рэй бежит ко мне, протягиваю руку, но кто-то держит меня, а картинка перед глазами начинает меняться. Исчезает мертвый город, толпа Падальщиков и бегущий ко мне Рэй. Теперь я вижу только белое поле, усыпанное столбами с несчастными. Невидимой силой меня подкидывает в воздух. Руки поднимаются вверх до боли в суставах и приковываются к столбу.

Ничего не происходит.

Что я наделала? Была уверена, что меня на этот столб не отправят. Я же артефакт! О, Боже! Мне так страшно. Жутко.

А потом начался ад.

Боль. Крики. Слезы.

Огонь и холод.

Я безмолвно кричала и выгибалась. Моё тело терзали и снова возвращали в былой вид. Всё шло по кругу. Меня заживо сжигали, а потом окунали в ледяную воду. Втыкали миллиарды раскаленных игл и растягивали тело словно на дыбе. Каждая истерзанная клетка моего тела просила милости и пощады.

Но её не было.

И не будет.

Не знаю, сколько длилась эта боль. Она убивала меня и снова возвращала к жизни. А я не хотела. Я желала умереть и больше ничего не чувствовать. Пребывала в постоянной темноте, не было и лучика света. Не было сраного лучика надежды на спасение.

Но неожиданно сквозь боль и молчаливый крик я услышала голос Рэя. Это было настолько шокирующе, что я была уверена — это галлюцинация. Проблеск былого разума дал о себе знать и снова исчез. Но спустя время это повторилось. Рэй что-то говорил, а я была уверена, что это бред. Но оказалось, нет.

Рэй пришел за мной.

Он не бросил меня.

Не оставил страдать.

Или это очередная пытка?

Все мысли улетучились. Несмотря на голос Рэя, боль продолжала съедать меня изнутри. Потом я почувствовала уверенное прикосновение к руке, и мой крик стал слышен. Он был громким и полным отчаяния. Но кричала не только я. Голос Рэя прорезал воздух вместе со мной. Он вытаскивал меня из тьмы, и это приносило боль не только мне, но и ему.

И я увидела Рэя. В огне. Языки пламени поднимались вокруг него и уходили в красное небо.

Горел он.

Горела я.

Эта нестерпимая боль соединила нас в нечто единое, в то, что было объято ярким пламенем. Рэй смотрел мне в глаза, и я не могла отвести от него взгляда. Его зеленые глаза с отражением огня были единственным якорем, который помогал мне оставаться в сознании.

Он снял меня со столба, и мы упали в опаленную когда-то белую траву.

— Ты пришел. — на выдохе сказала я, цепляясь за его руку.

Я безумно боялась отпустить его. Ведь я сразу же вернусь в океан боли, и только Рэй способен спасти меня, не дать мне вернуться туда снова. Теперь я в этом уверена.

************

Пришла в себя в его комнате.

Снова голая, под одеялом. Но не одна. В этот раз я была не одна. Но неожиданно для себя поняла, что хочу увидеть другого человека.

Лойс сидит на краю кровати и смотрит на меня неверящим взглядом.

— Вот это да. — шепчет она, склоняясь надо мной. — Не думала, что это возможно.

— Ты о чем? — голос хриплый, горло жжет, в принципе, как и всё тело.

— Ты не представляешь, что случилось после того, как ты исчезла.

— А где были вы?

— Рэй сказал, прятаться в здании неподалеку. И ни в коем случае не покидать его, он боялся, что в случае столкновения с Гарретом может задеть и нас. — её глаза начинают сиять, а голос дрожать от напряжения. — Но я всё видела. Я наблюдала, как ты вонзила нож в Гаррета, как Рэй бежал к тебе, а ты просто начала растворяться в воздухе, как в чертовом старом фильме про привидения. Но как только тебя не стало, Падальщики словно пришли в себя и начали бросаться на Рэя. Обезумев, они бежали на него со всех сторон, больше не боясь создавать шума, кричали, вопили. — Лойс театрально размахивает руками. — О, это надо было видеть. Рэй просто превратился в огонь. Всё его тело было объято пламенем, а языки этого огня сносили противников наповал. Некоторые сбежали, но практически все полегли на той площади. Пока не появился мужчина. Я не знала, но он тоже может управлять огнем. Начался бой. Не на жизнь, а на смерть. Они кружили в смертельном танце, несмотря на то, что Рэй уже потерял много энергии, он ни на миг не сдал позиции. И когда я подумала, что Рэй вот-вот одолеет противника, как на площадь вылилась толпа чудиков. Они неслись как сумасшедшие, перебираясь через припаркованные машины, сбивая друг друга. И это стало окончанием боя. — Лойс переводит дух. — Противник Рэя схватил на руки тело Гаррета и сбежал. Мы последовали его примеру, и начался марафон по поиску тебя. Рэй был максимально измучен, по его словам, такое количество энергии он не тратил никогда. Но это не помешало ему вести нас по квадратам и отбиваться от тех, кто шел по твоему следу "Маяка". Мы практически без отдыха проходили квадрат за квадратом, чтобы спасти тебя. — Лойс практически подпрыгивает, сидя рядом со мной, и хватает меня за руку. — А потом мы стали свидетелями невозможного. Рэй снял тебя со столба. Мы не верили, что это возможно. Да потому что, черт возьми, это невозможно! Но как только мы оказались в нужном квадрате и увидели тебя, Рэй, не раздумывая, кинулся к столбу. Он пытался тебе что-то сказать, а потом схватил за руку, и вы закричали. Да так, что мы уши прикрыли. Огонь вокруг ваших тел вырос до небес… но вам удалось. — переходит на шепот. — Понимаешь? Вы это сделали.

— Но мы должны были сгореть.

— Вы и горели! Пламя было таким большим, что нам пришлось отойти на большое расстояние. Но он смог. Рэй смог вытащить тебя.

— Где он? — сейчас я точно должна поблагодарить его.

В голове всплывает его образ. Как он горел вместе со мной. Он рискнул всем, чтобы достать меня из агонии. Как после этого ему можно не доверять?

Лойс встает на ноги и, направляясь к двери, говорит:

— Сейчас позову.

Подруга уходит, а я остаюсь наедине со своими мыслями. Столько всего произошло. Но из-за прожитых событий во мне выросла уверенность, что мы должны сделать всё возможное для свершения пророчества. Иначе, всё это пустая трата времени.

Ведь во всём есть смысл.

Абсолютно в каждой мелочи, в каждом поступке или событии есть определенный смысл. Даже если мы его не понимаем, это не значит, что его нет. И смысл этого места — искупление греха. Людям, которые лишили себя жизни… им дали шанс на выживание, на каждодневную борьбу за очередной вдох, и я верю, что только лучшие из них, те, кто поистине начали ценить величие жизни, окажутся в Центре Всего и выберутся из порочного круга данного места.

Дверь открывается, и на пороге возникает Рэй. Он как всегда одет в черные футболку, штаны и кроссовки. Всё тот же Рэй, но теперь его взгляд совершенно другой. Может он тоже почувствовал что-то будучи со мной в огне? Или мне опять только кажется?

— Привет. — тихо говорю я.

— Ты не должна была этого делать. Не должна была…

— Я знаю.

Единственный раз мне не хочется с ним спорить. Я просто хочу сказать "спасибо". Рэй тяжело вздыхает, подходит к кровати и садится на место Лойс. Не думая, что делаю… хотя кого я обманываю, я действительно хочу почувствовать его. Понять, что Рэй действительно рядом. Секунда уходит на сомнение, но я всё же беру его руку в свою и тихо говорю, смотря ему прямо в глаза:

— Спасибо.

Молчит, но сжимает мои пальцы.

— Извини, что я не успел.

Я не считаю, что он виноват. А вот я точно виновата. Вдыхаю побольше воздуха и спрашиваю:

— Я убила Гаррета?

— Да.

Я не хотела. Поранить, да. Но убить? Нет. Напугалась, что он убьет меня. А он бы сделал это, в его глазах была пустота, словно Гаррету было плевать на то, что он сделает. Странное чувство пустоты образуется в груди. Я не могу поверить, что сделала это.

Слезы собираются, и в этот раз не стану их сдерживать. Я точно достойна ада. Я четко почувствовала, как Рэй обнял меня и тяжело вздохнул. А я продолжала плакать обо всем, хватаясь за его черную футболку. Весь груз, накопившийся в этом месте, потихоньку покидал меня.

В кольце рук Рэя мне настолько комфортно и спокойно. Я не хочу, чтобы он уходил. Хотя бы какое-то время. Пусть останется. Я так сильно хочу попросить его об этом, но боюсь остаться непонятой. Голос Рэя заставляет меня открыть мокрые от слез глаза:

— Джонс?

— Что?

— Успокойся. — проводит рукой по спине. — Скоро всё закончится.

— Не уверена.

— Поверь мне.

Поднимаю глаза и смотрю на Рэя. Он так близко, но кажется безумно далеко. Его взгляд исследует моё лицо, рука поднимается и стирает дорожки слез, а меня непреодолимо тянет поцеловать его, и я спрашиваю:

— Я до сих пор маяк?

Нет. Нет. Пожалуйста скажи: "Нет".

— Да. — отвечает он.

Это плохо.

— Понятно.

Начинаю отстраняться, но Рэй снова поворачивает моё лицо к себе и, смотря мне в глаза, серьезно говорит:

— Но это не имеет никакого отношения к тому, что ты маяк.

Начинаю наклоняться к нему, если я не решусь сейчас, то никогда этого не сделаю. Кто знает, что ждет меня дальше? Но Рэй берет инициативу на себя и притягивает меня для поцелуя. Губы сливаются, дыхание замирает. Рэй не спрашивает разрешения, он словно берет своё. Закрываю глаза и полностью отдаюсь эмоциям, которые заставляют меня забыть о том, что я артефакт, где я и что со мной происходит. Я просто девушка, которая готова парить от эйфории. Запускаю руки в волосы Рэя и запутываю пальцы среди них. Он наклоняется на меня сверху и вот мы уже лежим на кровати. Ноги спутались, одеяло пропало. Поцелуи становятся жарче. Его руки повсюду, и это прекрасно. Выгибаюсь под тяжестью его тела и дарю ему стон блаженства. Губами ловлю ответный. Это настолько идеально, настолько правильно, что сомнениям нет места.

На мгновение Рэй отстраняется и тяжело дыша говорит:

— Мы не должны этого делать.

— Определенно. — соглашаюсь я.

Берусь за низ его футболки и поднимаю её вверх. С тихим рыком он скидывает её и снова возвращается к моим губам. Касания, поцелуи, укусы. Всё это приводит к неистовому жару внутри меня. Рэй переворачивает меня, и вот теперь я сверху. Одеяло где-то потеряно, но я совсем не стесняюсь своей наготы. Это глупо, но факт. Я хочу его, и плевать на последствия. Провожу руками по телу Рэя, он не сводит с меня глаз, но стоит моим рукам дойти до резинки штанов, он хватает мои руки и говорит:

— Иди сюда.

Какие-то два чертовых слова, а я готова пойти хоть на край света. Голая, по раскаленным углям. Притягивает меня к себе и дарит до невозможности медленный и нежный поцелуй. Мурашки вперемешку с жаром проносятся по телу и оседают в районе живота. От странной тоски у меня замирает сердце, и в этот момент открывается дверь.

— Какого черта?! — слышу я крик Дерека.

Рэй моментально укрывает меня неожиданно появившимся одеялом и встает с кровати.

— Дерек, выйди! — приказывает Рэй, бросает на меня взгляд, и, вы не поверите, улыбается. Я так хотела увидеть это зрелище, но не представляла, что оно настолько прекрасно. Рэй прям улыбается, да так, что я улыбаюсь в ответ.

Кажется, мы выглядим как подростки, которых застукали родители. Прячусь с головой под одеяло и закусываю губу, чтоб не засмеяться.

Шаги и стук закрывающейся двери. Выглядываю из-под одеяла. Я одна. Чертов Дерек, его что, не учили стучать? Смешок вылетает из меня, и только сейчас осознаю, что моё тело по-прежнему болит и ноет, но я этого не чувствовала, пока Рэй был рядом.

От воспоминаний о том что было, и о том, что могло произойти, все мое тело заливает краской стыда. Но я ещё никогда не чувствовала себя настолько живой и цельной. Глупость ли это? Возможно. Но я бы повторила это вновь… и довела начатое до конца.

Немного придя в себя, поднимаюсь с кровати. Первое, на что обращаю внимание — сундук, а на нём стопка новой одежды. Всё черного цвета, кроме серых кроссовок на толстой подошве. Надеюсь, это всё для меня. Беру вещи и быстро исчезаю в ванной. Подхожу к зеркалу и хмуро рассматриваю себя. Моё лицо. На щеке всего лишь царапина, а я думала, Гаррет разрезал меня на две части. Крику-то было. Нет, я помню, что порез был глубоким и болезненным. Сколько же времени я провела на столбе? Это уже не важно. Всё в прошлом. Порез на руке тоже довольно небольшой. Умываюсь, собираю темные волосы в короткий хвост, несколько прядей тут же выбиваются, надеваю черный спортивный костюм с огромным капюшоном, туго зашнуровываю кроссовки и выхожу из ванной.

Вспоминая момент минутной борьбы с Гарретом, я отчетливо понимаю, что спокойствия в этом месте не будет. Меня никогда не оставят в покое. Каждый будет стараться свершить пророчество. Заблудшие души будут искать меня и надеяться, что я смогу их спасти. Но сейчас у меня есть отличная возможность спасти людей, которые в какой-то степени стали мне близки.

И я намерена это сделать.

Рэй так и не пришел. Чувствую странную слабость, она завладевает каждой частичкой моего тела. Энергия, которой я буквально светилась некоторое время назад, улетучилась, оставив после себя гнетущую пустоту.

Нужно что-то съесть и пополнить запас энергии, иначе я далеко не уйду. Покидаю комнату Рэя предварительно бросив красноречивый взгляд на разобранную кровать. Щеки краснеют, может и не краснеют, а вот жар я определенно испытываю. Одеяло скомкано, подушка вообще переехала жить на пол. Поправлю позже.

Оказываюсь в холле и сразу же натыкаюсь на стервозный взгляд Челси. Она оценивающе смотрит на меня.

— Что? — не выдержав, спрашиваю я.

— Да ты шалунья.

— Ой, отстань.

Девушка изящно поднимается с дивана, подходя ко мне, рассуждает вслух:

— Дерек был зол. — постукивает указательным пальцем по своим губам. — Но такое бывает. А вот Рэй…

При его имени дыхание спирает, и я тут же спрашиваю, пытаясь выглядеть незаинтересованной:

— Что Рэй?

— Когда выходил из спальни — улыбался. Такого… никогда… не было. Он всегда собран и максимально серьезен.

Щеки заливает румянец, на этот раз я уверена, они горят как стоп огни на автомобиле, а губы растягиваются в глупую улыбку. Пытаюсь её сдержать, но ничего не выходит. Ни с кем не собираюсь обсуждать то, что произошло или почти произошло. Уж точно не с Челси. Перевожу тему:

— А где все?

Кажется, Челси теряет ко мне интерес. Ленивой походкой возвращается к дивану, по-королевски располагается на нём и, закидывая ногу на ногу, отвечает:

— Охраняют тебя. Четыре входа в наш квадрат, по человеку на каждую дверь. — закатывает глаза. — Я вот — нянька.

Замечаю у входа множество оружия: пистолеты, ножи, мечи, пара автоматов. Кажется, мы собираемся на войну. От вида оружия становится неприятно, но я понимаю, что просто так до Центра Всего мы не дойдем. Придется пробираться с боем. Даже не хочу знать, откуда это оружие и как оно сюда попало, у меня и так слишком много вопросов, которые по-прежнему находятся в поисках ответов.

— Когда мы выходим?

— Рэй сказал, как только ты более-менее придешь в себя. Пришла?

— Не сказала бы.

— Боже, какая ты нежная. — слово "нежная" прозвучало как оскорбление.

— Какая ты стерва.

— Сочту за комплимент. — Челси невыносима.

Прислушиваюсь к своему организму. Я действительно не в форме. Усталость, апатия, клонит в сон. Энергия на нуле. Или я просто оттягиваю момент неизбежного? Хочу ли я всё это прекратить? Думаю, да. Нужно закончить вечный марафон выживания. Может некоторые из нас действительно достойны прощения и второго шанса? Достойна ли я? Я ведь даже не знаю, как сюда попала. Что я сделала с собой? Не знаю. Но без меня им не справиться. А мне не справиться без них.

На столе стоит тарелка с хлебом. Подхожу, беру кусок и сажусь на другой край дивана. Молча уплетаю подсохшую корку, которая не имеет никакого вкуса. Периодически бросаю взгляд на Челси.

— Ты как? — спрашиваю я.

Девушка странно смотрит на меня. Она явно не ожидала подобного рода вопроса. Если быть честной самой с собой, то меня не особо волнует это, но мы в одной лодке и нужно как-то попытаться наладить с ней общий язык. Ведь от каждого будет зависеть успех нашей операции.

— Это ты про чудика, который меня задел?

— Да.

— Нормально. — с сомнением отвечает она, но тут же возвращается стервозная Челси и добавляет. — Уж лучше тебя.

— Не сомневаюсь.

Да и пошла она. Компромисс возможен только если будут заинтересованы обе стороны, а Челси это не нужно. Не собираюсь тратить время, чтобы подружиться с ней.

Усталость берет своё, и я снова хочу спать. Я как новорожденный котенок, вроде попыталась сделать первые поползновения, но тут же устала. В таком состоянии мне не преодолеть семь квадратов, тем более каждый из них будет стараться меня убить (довольно странные рассуждения от мертвого человека). Ни о каком походе сейчас не может идти и речи. Только если они не хотят нести меня на себе.

Подавив очередной зевок собираюсь уйти в комнату и это ставит меня в ступор. Куда идти? Моя комната, это бывшая спальня Дерека. Но после случившегося с Рэем, я бы, конечно, пошла в его комнату.

А что, если всё это ничего для него не значит? Получается, я просто навяжусь и всё. А если значит, и я уйду в свою комнату, он подумает, что произошедшее ничего не значит для меня. А-а-а-а. Да почему всё так сложно? В сложившейся ситуации это не должно меня сильно волновать. Но тем не менее волнует.

Я и не заметила, как уснула на диване. Проснулась от того, что меня потревожили чьи-то руки. Приоткрыв один глаз, я увидела Рэя, который с отсутствующим выражением лица забирал меня с дивана и уносил в свою комнату. А я так и притворилась спящей, хотя уверена, он в курсе, что я проснулась.

Рэй уложил меня на кровать, которую я так и не заправила, лег позади меня и притянул к себе, крепко обхватив вокруг талии. И в самые волосы тихо сказал:

— Спи уже.

И я повиновалась, но отчетливо помню, как губы сложились в слащавую улыбку влюбленной семиклассницы. Но я не влюблена, мне просто безумно приятно нравиться ему и находиться рядом. Уверена, что это не любовь. Это что-то более приземленное и понятное обычному смертному.

Сон был сладким, но и он прекратился, когда в комнату наконец-то постучали, а не ворвались без предупреждения.

Открываю глаза и наблюдаю, как Рэй подходит к двери и открывает её. Голос Дерека звучит скованно и тихо:

— Мы не можем больше ждать.

— Выходим. — коротко отвечает Рэй и закрывает дверь у Дерека перед носом. Успеваю поймать неодобрительный взгляд парня, на это мгновение мне становится стыдно, но как только Дерек остается за дверью, стыд моментально проходит. Почему я вообще должна стыдиться того, что сделала? Я ничего ему не обещала. Никому ничего не обещала! Даже себе. Вспоминая поцелуй с Дереком, понимаю, он был хорош, но не настолько, чтобы я желала потерять голову. А вот с Рэем. Сравнивать, конечно, не хорошо. Но в его руках я бы хотела остаться и забыть обо всем, что творится вокруг. Забыть чертово место с его чудиками, квадратами и постоянным выживанием.

Жаль, что это невозможно.

Кажется, мне снова стыдно. Рэй подходит к кровати и, задумчиво смотря на меня, поднимает сумку с пола и ставит у моих ног. Что-то в его взгляде настораживает меня. Не понимаю, что именно, но нечто темное поднимается внутри меня, предостерегая.

— Это оружие, которое возможно спасет тебе жизнь. Ножи, пистолеты. Ты умеешь этим пользоваться, так что учить не буду.

Сажусь на кровати, странное предчувствие дает о себе знать с новой силой. Что он сейчас сказал? С чего Рэй решил, что я умею пользоваться оружием? Мысли о какой-либо романтике улетучиваются, и на смену им приходит холодное недоверие.

— Стой. С чего ты взял, что я умею этим пользоваться?

Взгляд Рэя отсутствующий, по его лицу ничего невозможно прочесть, но вот энергетика отчетливо дает понять, что я задала вопрос, который он оставит без ответа. Молча смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас он всё же ответит, но это будет ложь. Он знает что-то, чего не знаю я. Новая волна недоверия прокатывает по комнате заставляя поежиться. Не отрывая от меня взгляда, Рэй говорит:

— Я видел, как ты вонзила нож в Гаррета, поверь, это были действия не обычной испуганной девчонки. Ты всё сделала как профессионал.

Вроде логичный ответ, но я в него не верю. Я что, параноик?

Протягиваю руки к сумке, открываю молнию и беру в руки гладкий черный пистолет. Держу его так уверенно, что мне кажется, это не в первый раз. Точнее я уверена, что не в первый. Скорее всего и не во второй. Руки сами без каких-либо мыслей проверяют обойму и возвращают её на место.

Мысли путаются. Да кто я, черт возьми, такая? Бросаю на Рэя короткий взгляд. Он что-то скрывает? Снова? Неприятное мерзкое липкое чувство, заставляет отвернуться.

Именно в этот момент я понимаю, что мы никогда не будем на одной стороне. Мы никогда не поговорим о том, что произошло на этой самой кровати. Мы никогда не сможем доверять друг другу. Я уж точно.

От этого становится больно, но я беру себя в руки. Ведь по факту ничего и не произошло. Всё случилось в моей голове, а поцелуй был просто ошибкой. Которую я хотела повторить.

В абсолютной тишине собираемся и покидаем дом. Гнетущая атмосфера подталкивает нас к сложному пути. У каждого небольшой рюкзак с элементарной провизий и оружием. Все уверены, что мы больше никогда не вернемся сюда. Какая-то часть меня не хочет расставаться с этим местом. Для остальных это всегда было временным убежищем, для меня же — единственное место, похожее на дом. Другого я не знаю. Точнее, не помню.

Не успеваем пройти и половину пути, как из самой дальней двери начинают появляться люди. Человек пятнадцать бегут в нашу сторону, размахивая руками, замечаю у первого из них белую тряпку. Они что, сдаются? Люди кажутся безобидными, потерянными. Останавливаюсь, но тут же чувствую руку Дерека на моём запястье. Он не дает мне остановиться до конца и тянет вперед.

— Уходим! — приказывает Рэй, и мы бежим к двери, которая является ближайшей к Центру Всего.

Второй старт.

Первый мы провалили, но зато теперь у нас оба артефакта. Так ведь? Я даже не спросила об этом. Как только появится возможность, первым же делом узнаю, что это за артефакт. Проваливаемся в дверь и снова оказываемся там, где были ранее — обрезанная пирамида. В этот раз здесь нет никаких людей, и мы максимально быстро под шум воды преодолеваем расстояние до самого центра огромного сооружения. Ноги уже не слушаются, легкие горят, а в голове сумбур. Нас преследуют, и это жутко, тем более, я не знаю, с какими намерениями преследователи это делают. Оборачиваясь назад, вижу, что люди по-прежнему бегут за нами. Они не кричат. У них есть оружие, но они им не пользуются. Мужчина в начале процессии продолжает размахивать белым флагом.

— Стоп! — кричит Рэй, и мы тормозим.

Ноги подгибаются, сажусь на скользкий камень и тяжело дыша наблюдаю, как Рэй, скинув оружие, но оставив рюкзак, возвращается назад.

— Что он делает? — ни к кому конкретно не обращаюсь я.

— Тебе лучше не знать. — отвечает Дерек, не смотря на меня.

Пропускаю его реплику мимо ушей и продолжаю смотреть, как Рэй приближается к одному из толпы. Они начинают разговаривать. Мужчина, оборачиваясь на своих людей, по очереди указывает на каждого рукой и что-то объясняет.

Челси садится рядом со мной и протягивает мне бутылку воды. Неожиданно. Принимаю воду и слушаю девушку:

— Рэй хочет понять, что они из себя представляют. Если не хотят зла, а ищут спасения, он возьмет их с собой. Если же нет — ликвидирует.

Ликвидирует. Они так спокойно об этом рассуждают, что становится не по себе. Напряженно наблюдая за разговором Рэя, я ожидала, что всё наладится. Сжимаю пальцы в кулаки, замечаю, как Рэй поднял правую руку вверх и щелкнул пальцами. В это же мгновение Дерек возник возле меня, бесцеремонно поднял на ноги и крикнул:

— Бежим!

И мы побежали. Снова. Скользкие камни не дают возможность разогнаться до нормальной скорости. Ноги то и дело разъезжаются, паника нарастает.

— Что происходит? — спрашиваю я, стараясь удержать равновесие.

— У них недобрые намерения. — коротко отвечает Дерек и подталкивает меня вперед.

Спуск продолжается. Позади тишина. Не слышу ничего, кроме водопада. Оборачиваюсь назад, сразу за мной бежит Лойс, рядом Дерек, а впереди Челси.

— Где Коди?

— Помогает Рэю.

Отлично, получается, мы их бросили и сбежали.

Добегаем до кромки воды, воздуха совсем недостаточно. Смотря на водную гладь, понимаю, что мне её не переплыть, из этого следует, нужно идти в холодный квадрат, но так путь будет длиннее.

— Прыгай! — кричит Дерек.

— Я не могу. Я не умею. — дыхание, сбитое от бега, в конец спирает. Мне страшно. Сейчас всё полетит к чертям, только из-за меня. Я чертово слабое звено!

— Я знаю. — Дерек подходит ко мне, и я больше не вижу снисхождения на его лице, он словно действительно морально поддерживает меня. — Помогу тебе. Давай!

Страх подкрадывается и заставляет нервы сжаться в комок. Челси и Лойс прыгают в воду и начинают плыть. Рука Дерека берет мою ладонь, и уверенно сжимая её, он говорит:

— Я не позволю ничему плохому случиться.

Истерически киваю головой и сдавленно говорю:

— Хорошо.

— Один. — начинает считать он. — Два.

— Три. — заканчиваю я.

Прыжок. Удар. Омут холодной воды встречает меня с распростертыми объятиями. Дух вышибает. От страха отпускаю руку Дерека, и меня уносит под воду. Брыкаюсь. Машу руками и ногами. Рюкзак тянет вниз. Всё же всплываю наверх и тут же ухожу вниз, вновь захлебываясь водой. Размахивая руками, задеваю что-то твердое, и от этого паника ещё больше захватывает меня. Я ведь даже не знаю, что водится в этой воде. Кто-то хватает меня за ногу и тянет вниз или наверх или в бок. Я не понимаю. Страх. Окончательно потерялась в пространстве. Паника. Рука на ноге перемещается выше, подключается вторая, и вот уже спасительные руки выкидывают меня на поверхность. Закашлявшись, отплевываюсь. Перед глазами возникает лицо Дерека.

— Всё хорошо. — говорит он и подхватывает меня под мышки.

Обессилено свисаю с рук Дерека, но хватаюсь за него мертвой хваткой. Думаю, что у него останутся синяки. Легкие горят. Медленно движемся в нужную сторону. Пирамида остается позади, бросаю на неё взгляд и никого не вижу. Что там происходит? Почему Рэй и Коди так долго? Они не справились? С ними что-то случилось? Несмотря на то, что я больше не доверяю Рэю, всё же переживаю за него. Глупая я.

Выбираемся на берег и волшебным образом тут же высыхаем. Словно мы и не были в воде.

— Идем дальше. — говорит Дерек. — Сначала я и Лойс, после Челси и ты.

— А как же Коди и Рэй? — спрашиваю я.

— Они догонят нас.

Дерек и Лойс уходят в дверь, а я не могу сдвинуться с места.

— Это приказ Рэя. — говорит Челси, ожидающая меня у двери.

— Я знаю. — но что-то внутри меня подсказывает, что им нужна помощь.

Передо мной возникает Челси. Она смотрит на меня так, что становится неуютно.

— Не придумывай того, чего нет. — серьезно говорит она. — Иначе, потом будет больно… очень больно.

— Ты о чем? — искренне не понимаю я.

— Джо, здесь нет места возвышенным чувствам. Только выживание. Если бы ты не была артефактом, всем было бы плевать на тебя. Пойми это и прими. Идем.

Бросаю последний взгляд на Пирамиду, и понимаю, как девушка права. Но от этого переживания за Рэя не становится меньше. Разворачиваюсь и ухожу вслед за Челси в новый квадрат.

Её слова заставляют задуматься. Рэю действительно было плевать на меня, пока он не узнал, кем я являюсь.

Артефакт, вот кто я.

Не больше, не меньше.

Чего я только не видела в этом месте, но это верх глупости и несовместимости. Находимся в квадрате, который похож на нескончаемую детскую площадку. Разноцветные качели, горки, батуты. По-прежнему красное солнце прибавляет этому месту жути. Но самое страшное то, от чего бегут мурашки по коже, так это качели. Одинокие качели, которые как маятники качаются из стороны в сторону, но они пусты. На них никого нет. Так же нет и ветра, который может раскачать их. Дерек подходит ко мне и тихо говорит:

— Остерегайся детей.

Каких детей? Здесь никого нет. Вглядываюсь в пространство и никого не вижу. Идем в центре, по тонкой песчаной тропинке, извивающейся между детскими аттракционами. Тихо, только назойливый скрип качелей нарушает всеобщую тишину. С зеленой идеально подстриженной лужайки катится сине-желтый мяч. Останавливаемся. Провожаю взглядом мяч, который пересекает тонкую песчаную тропинку, ударяется о нижнюю ступеньку горки и откатывается назад, останавливаясь у моих ног. Отступаю на шаг назад. Рука Дерека хватает меня за запястье, сердце стучит с невиданной скоростью, дыхание спирает. В этот момент из-за невысокого домика выходит мальчик четырех лет. Он идет медленно, на лице нет эмоций, он вроде похож на обычного ребенка. Серые шорты, синяя футболка. Светло-русые волосы и голубые стеклянные глаза. Мальчик подходит к мячу и словно на автомате пинает его ногой. Мяч отлетает, и он следует за ним.

Лойс прикасается к моей руке, и я вздрагиваю. Пора выбираться из этого места. Один квадрат страшнее другого. Чем дальше мы уходим, тем больше детей встречаем на своём пути. Девочки, мальчики от трех и до двенадцати лет. Примерно. Это самый жуткий квадрат, лица детей словно маски с пустыми взглядами. Они все идеально одеты и причесаны (волосок к волоску). Двигаясь как можно тише и быстрее, мы прошли половину. Но неожиданно Дерек остановился и замер. Сердце побежало вскачь. Что не так? Что, черт возьми, снова не так?!

Подхожу к нему и тихо спрашиваю:

— Что случилось?

— Слышишь?

Прислушиваюсь и начинаю различать звуки двигателей. Квадроциклы равно Падальщики. Не может быть.

— Но Рэй сказал, что я убила Гаррета.

Челси встает рядом со мной и говорит:

— Его ты, возможно, и убила, но осталась куча Падальщиков, которые верили в него как в Бога.

Вот черт!

— Так что не думаю, что ты у них в фаворе. — Челси переводит взгляд на Дерека. — Ты понимаешь, с какой стороны звук?

— Пока нет. Но они точно знают, где мы. — парень бросает на меня взгляд. Ну извините, я не хотела быть маяком. — Стреляй на поражение, — серьезно произносит он. — Кто бы не появился перед тобой.

— А дети? Они могут пострадать.

Сжимаю в руке пистолет и понимаю, что в ребенка я выстрелить не смогу. Это ужасно. Неприемлемо.

— Скорее ты от них пострадаешь. — говорит Челси, доставая второй пистолет из-за пояса. — Падальщики разбудят в них совсем не детский аппетит.

— От твоих слов становится только хуже.

Дерек быстро взбирается на высокую детскую горку, осматривается. Спускается и указывает рукой в сторону, куда мы и шли.

— Туда. Быстро, но тихо.

Первой бежит Челси, потом Лойс, я и Дерек. Звук моторов ближе. Детей больше, не замечая нас, они продолжают заниматься странными делами. Кто-то безучастно преследует убегающий мяч, кто-то равнодушно прыгает на скакалке, кто-то просто ходит, не находя себе места.

Неожиданно воздух прорезает тонкий и безумно громкий писк. Сбиваюсь с шага и затыкаю уши руками. Звук настолько давит на голову, что вот-вот из ушей пойдет кровь. К одному писку присоединяются другие. Это невозможно терпеть.

Сквозь пронзительный писк слышу голос Дерека:

— Они их разбудили.

— Кого? — уточняю я.

— Детей. — отвечает он.

Сжимаю сильнее пистолет и продолжаю бежать. Звук настолько невыносим, что слезы выступают на глазах. Челси и Лойс убежали вперед примерно на сто метров. Позади слышны выстрелы. Передо мной появляется девочка семи лет. Резко торможу, иначе просто врежусь в неё, уверена, этого делать нельзя. Девочка смотрит сквозь меня, её светлые волосы собраны в идеально ровную косу с розовым бантиком на конце. Голубые глаза, белая кожа, светло-персиковое платье до колен. Она просто стоит и смотрит. Начинаю обходить её, Падальщики всё ближе. Писк всё громче. Страшно. Жутко. Обхожу девочку, она поворачивает голову в мою сторону.

— Беги! — кричит Дерек, и в этот момент девочка широко открывает рот с десятками острых серых зубов, похожих на грифель карандаша, и издает пронзительный писк, который мы слышали ранее.

Срываюсь с места и бегу что есть сил. Выстрелы Падальщиков и писк детей становятся ближе. Сквозь этот шум слышу смех. Он настолько сумасшедший, что только его-то в этой ситуации не хватало. Оборачиваюсь назад и вижу, что Дерек отстал, точнее, он постепенно сбавляет темп и совсем останавливается. Его взгляд сквозит прощанием. Грустно улыбается и отворачивается от меня. Поднимает пистолеты и начинает отстреливаться от Падальщиков, которые в свою очередь палят по детям-мутантам.

— Беги! — снова кричит Дерек, чувствую себя последней тварью, но разворачиваюсь и бегу к двери. Челси и Лойс стоят у входа в очередной квадрат, дверь являет собой широкую детскую горку, по которой бежит прозрачная вода, у которой нет ни начала, ни конца.

— Быстрее! — кричит Челси и отстреливается от двенадцатилетнего мальчишки, который с невероятной скоростью бежит на неё. Пуля, вторая, третья попадают в мутанта и его писк затихает. Как только он падает на землю, то тут же рассыпается в светло-желтый песок, которым покрыты дорожки среди детских островков. Здесь всё ненастоящее.

На полном ходу вбегаю в очередную дверь и погружаюсь в кромешную темноту. Тут же кто-то берет меня за руку. Вздрагиваю.

— Это я. — говорит Лойс.

— А это я. — говорит Челси и находит в темноте мою вторую руку. — Не расцепляйте рук, иначе мы не найдем друг друга.

— Как найти выход? — запыхавшись спрашиваю я.

— Просто идти. — поясняет Челси. — Это черный квадрат. Здесь, слава богу, нет никаких чудиков или тварей, только заблудшие, как и мы. Идем тихо, и рано или поздно увидим слабое свечение зеленого цвета, это выход. Джо?

— Да?

— Тебе может казаться, что тут кто-то есть, но поверь мне, это только галлюцинации.

— Хорошо. — с придыханием отвечаю я.

— Идем. — командует Челси.

И так мы остались втроем. Что с Рэем, Коди и Дереком? Живы ли они? Кого мы потеряем в следующий раз? Дойдем ли до Центра? И если дойдем, то будет ли в этом смысл? Ведь, по словам Челси, второй артефакт остался у Рэя.

Могу сказать, что темнота куда меньше нервирует, чем дети-мутанты. Но идет время. Движемся вперед, и мне начинает казаться, что кто-то идет прямо за моей спиной. Шаг в шаг кто-то или что-то идет за мной по пятам. Не дает покоя. Преследует. Стараюсь не обращать внимание, но это практически невозможно, всё моё внимание сосредоточено на темноте позади меня.

Страх пробирается под кожу и оседает где-то внутри меня. Руки начинают дрожать, испарина появляется на лбу. Кто-то подступает так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. Зловонное, мерзкое и теплое.

— Челси? — спрашиваю я, чтобы просто услышать чей-то голос.

— Тебе только кажется. — со страхом отвечает она.

Сжимаю её руку ещё сильнее и вглядываюсь в темноту, пытаясь увидеть зеленое свечение. Но его нет, а кто-то позади меня есть.

— Вот. — говорит Лойс и тянет меня налево.

Поворачиваюсь и чуть не вскрикиваю от радости. Слабое зеленое свечение спасительным прямоугольником манит меня. Прибавляем шаг, но прямо перед нами у двери появляется тень и тут же исчезает. Твою мать!

Кто-то только что оказался в следующем квадрате. Следовательно, нас там уже кто-то ждет. Но находиться здесь уже больше нет сил, и мы одновременно проваливаемся в зеленый свет и вышагиваем в новом месте. Челси и Лойс больше не держатся за меня. Яркий свет слепит, прикрываю глаза рукой, и кто-то хватает меня сзади и затыкает рот ладонью, резко дергает назад, и пистолет выпадает из моих рук.

— Тихо. — слышу я знакомый голос.

Как только я поняла, кому именно принадлежит шепот у моего уха, то сразу же начала вырываться. Не может быть! Я же его убила! Самолично вонзила нож в его гибкое тело. Новая порция страха, настолько огромная, что я страшусь, как бы не подавиться ею и не умереть на месте. Краем глаза вижу, что Челси и Лойс тоже схватили, и к горлу каждой приставлен нож. Передо мной стоит один, два, три, четыре… двенадцать мужчин, в их руках автоматы, направленные на дверь из черного квадрата. Они ждут, что ещё кто-то появится. Но мы одни. Нужно избавиться от Падальщиков и двигаться дальше. Но как это сделать? Нужно вывести из строя главного из них. Не факт, что это поможет, но всё же. Поднимаю правую ногу и со всей силы пяткой опускаю её на ногу Гаррета.

— Сучка! — шипит он сквозь зубы, но не выпускает меня из рук.

Холодное лезвие прижимается к шее, и я замираю. Он уже однажды хотел убить меня, ничего не помешает ему закончить начатое.

— Где он? — спрашивает Гаррет.

Не стоит уточнять о ком именно идет речь. О Рэе. Даже если бы я и знала где он, то невелика вероятность того, чтобы я сказала ему об этом.

— Не знаю. — отвечаю я

— Не верю. — шипит он.

— Но я правда не знаю! — перехожу на крик, но быстро беру себя в руки. — Он сказал бежать, и мы бежали.

Хватка Гаррета становится сильнее. Дыхание перехватывает. Моя жизнь как свеча, а Гаррет — это ветер, который неминуемо задует слабый огонёк.

— Где второй артефакт? — интересуется Падальщик.

Молчу. Он ждет. Что я могу ему сказать? Почему я вообще должна отвечать на его вопросы? Но в следующее мгновение мне становится ясно, почему я буду говорить ему всё, что он захочет. Громила за спиной Лойс резко дергает рукой и лезвие вспарывает горло девушки. Парень разводит руки в стороны, и Лойс валится на землю, захлебываясь собственной кровью. Она пытается зажать руками рану, но порез очень глубокий, а поток крови очень быстрый. Шок. Я даже не закричала. Смотря во все глаза на подругу, впадаю в прострацию. Перестаю дышать и тут же дергаюсь к Лойс, но её попытки вдохнуть прекратились, а безучастный взгляд смотрит на красное солнце, отражение которого навеки останется в её голубых глазах.

Голос Гаррета кажется таким далеким, но я отчетливо слышу каждое его слово.

— Спрашиваю ещё раз. Где второй артефакт?

— У Рэя. — еле ворочая языком, шепчу я. — Он… у Рэя.

Смотрю на тело подруги и не верю, что её больше нет. Теперь её окончательно нет? Что с ней стало? Куда отправилась её душа? В ад? Она точно не окажется в Центре Всего. Она не выбралась… из-за меня.

— Помню, он как-то сказал, что придет за тобой. Подождем.

Ловлю взгляд Челси, она спокойна. Девушка кивает мне головой, и это странным образом немного, но успокаивает меня. Вот мы и остались вдвоём. Теперь нам придется держаться друг за друга, иначе незамедлительно последуем за Лойс.

— Вперед! — толкает меня Гаррет.

Оборачиваюсь, это действительно он. Ублюдок! Если у меня появится возможность, в этот раз я точно убью его. И никакие муки совести не будут преследовать меня. Кажется, он безошибочно читает мои мысли, от этого ехидно улыбается и шепчет так, чтобы услышала только я: "Ничего не выйдет". Хочу броситься на него, но не могу. Какая-то часть сознания подсказывает, как только я совершу ошибку, Челси умрет.

Гаррет проходит вперед. Двое его людей тут же возникают возле меня и Челси. Тугой веревкой связывают спереди руки и подталкивают вслед за главным Падальщиком. Вооруженные мужчины окружили нас, автоматы теперь направлены не на дверь, а на наши головы. Мой пистолет остался валяться у входа в этот квадрат. Рюкзаки забрали. У нас больше ничего нет. Это гиблое место отняло всё. Смотрю на девушку рядом со мной, она единственное, что у меня осталось.

Лес встречает нас. Идем по вытоптанным тропинкам. В голове прокручиваются разные картины, с одним и тем же героем — Лойс. Начиная с нашего немого знакомства в мыльных шарах, следом бегство по черному лесу, зеркальный лабиринт. Знакомство с Дереком, Коди и Челси. Следом отличница-Лойс, которая знала все ответы на вопросы Рэя. Лойс. Лойс. Лойс. И всё закончилось оттого, что я не сразу ответила на вопрос Гаррета. Ком в горле не дает нормально вдохнуть. Если бы я была в силах отмотать время вспять. Внутри образуется бермудский треугольник, который всасывает в себя все надежды.

— Мы выберемся. — говорит Челси и тут же получает в плечо толчок дулом автомата. Она как кошка шипит на обидчика, от чего он немного сбивается с шага.

Бросаю на неё взгляд, и она понимает, о чем я думаю. Если мы и выберемся, то второго артефакта у нас нет.

Лес заканчился так же резко, как начался. Это скорее не лес, а полоса деревьев, которая скрывала за собой истинную суть квадрата. Перед нами вырастает огромный замок серого цвета. Но чтобы к нему подойти, нужно пройти по шаткому деревянному подвесному мосту. По бокам от начала моста стоят две внушительные гаргульи. Это обычные двухметровые статуи. Ничего неординарного… кроме живых глаз. Черные глаза следят за нами, переводя взгляд с одного человека на другого, они словно ведут подсчет вошедших. Надеюсь, они не оживут. Хотя всё возможно. Пусть оживут и сожрут Гаррета с потрохами. Ненавижу его.

Гаррет первым идет по мосту, следом за ним ещё несколько человек. Мы с Челси ждем своей очереди. Наблюдаю, как шаткий мост качается из стороны в сторону. Такая себе переправа. Один неверный шаг, и мы всей компанией полетим вниз.

— Вперед! — командует храбрец с автоматом. Первой наступаю на сгнившие доски и подаю связанные руки Челси. Она мгновение смотрит на меня и принимает помощь. С этого момента мы официально на одной стороне. У нас больше никого не осталось. Стерва Челси и Нежная Джо подписали негласный договор содействия.

Из-за того, что наши руки связаны, мы идем полубоком и не особо быстро. Но я не отпущу её. Ни за что! Не смогу смириться, если потеряю и Челси. Эгоистично, но тогда я останусь одна среди Падальщиков. Первые несколько метров я боялась посмотреть вниз и увидеть там воду, кишащую непонятными тварями, но звука воды так и не услышала. Бросила взгляд вниз — воды нет. Но есть острые копья, торчащие из земли на расстоянии нескольких метров. Тошнота подступает к горлу, вижу тело, точнее останки. Очень давно кто-то упал вниз, да так и остался висеть на копье, пронзившем несчастного в районе живота. Поднимаю взгляд наверх, ничего хорошего снизу я не увижу, не буду испытывать свою нервную систему. Она и так скоро даст сбой. Уверена, скоро я слечу с катушек и ничего хорошего из этого не выльется.

Мост расшатывается ещё сильнее. Вскрикнув, девушка оседает вниз, нога Челси проваливается между сгнивших дощечек. Сжимаю её руку ещё сильнее и помогаю выбраться из старой западни.

Мост заканчивается, и мы оказываемся у открытых ворот в огромный замок. Очередные две гаргульи встречают нас, провожая меня черным взглядом, остаются на месте. Слава Богу.

Я словно попала в средневековье. Здесь всё, как и должно быть. Вокруг царит эстетичная лаконичность. Архитектура заставляет задержать дыхание, внутри замка всё застроено домами высотой в несколько этажей. Козырьки закрывают вид на ужасающее красное солнце, но здесь не темно, старые факелы горят, освещая узкий путь, по которому мы идем. Проходим уличную часть и оказываемся в самом замке. Огромный грязный холл круглой формы. Затхло, сыро. В самом центре большой прямоугольный деревянный стол, с единственным огромным стулом за ним. Земляной пол и огромный горелый камин. Здесь мы тоже не задерживаемся, уходим влево и, очутившись в тусклом каменном коридоре, поднимаемся наверх по винтовой каменной лестнице. Оказавшись в ещё более узком коридоре, нас толкают в первую дверь. Ну как сказать — дверь. Дыру. В комнате ничего нет. Каменные стены, каменный пол, дверь-дыра и миниатюрное окно под потолком, в котором без сомнений видно красное солнце, слабо освещающее окружающее пространство.

Следом за нами в комнату входит Гаррет и сообщает:

— Дамы, вы пока побудете здесь. — пожимает плечами. — Ждем Рэя.

Уходит, но двое его вооруженных людей остаются у входа, смотря на нас с Челси равнодушным взглядом.

Как только шаги Гаррета стихают поворачиваюсь к Челси и говорю:

— Развяжи. — она тут же освобождает меня от веревок. Делаю то же самое для неё.

Отходим в самый угол, как можно дальше от охраны и садимся на холодный пол.

— Что это за квадрат? — шепотом спрашиваю я.

— На самом деле, один из самых мирных. В этом замке живут люди, которые не ловят звезд с неба. Они смирились и просто выстраивают существование в этом месте. По большей части их никто не трогает. Никто, кроме Падальщиков.

— Почему здесь?

— Я здесь никогда не была. Но Коди был. Он рассказывал, что здесь нет ни чудиков, ни животных, которые желают убить тебя каждую минуту. Это место словно замерло в седьмом веке и не желает развиваться. Замок огромный, лес тоже. Кроме этого, тут ничего нет.

— Понятно. — опускаю голос до шепота. — Что будем делать?

— Ждать.

— Рэя?

— Да.

— Как долго?

— Я не знаю. — заискивающе смотрит мне в глаза. — Но он действительно придет за тобой. Гаррет не может его вычислить, так как второй артефакт не дает о себе знать, наверное, потому что он мертвый. А вот где ты Рэю, Дереку и Коди будет известно. Они вытащат нас. Я уверена.

— Мне бы твою уверенность.

— Поверь, они живы. — тут же поправляется. — В рамках этого места они живы.

— Надеюсь.

И я действительно надеюсь, что они живы. Пусть парни найдут нас. Ведь без второго артефакта для Гаррета мы не имеем никакой ценности. Особенно Челси.

— Спим по очереди. — говорю я Челси, и она тут же приваливается плечом к каменной стене. Снимаю с себя теплую черную кофту и отдаю ей.

Без споров и пререканий принимает её, бросает на меня взгляд и говорит:

— Только не усни.

— Не усну.

Несмотря на изнурительный бег по квадратам, я не могла позволить себе уснуть. Просто не имела права. Меня не покидало видение Лойс. Словно я до сих пор стою и смотрю, как девушка захлебывается кровью, хватаясь за возможность жить. У неё не вышло. Получится ли у нас? Да. Получится. Я уверена, что Рэй жив и найдет меня. Он что-то придумает, и мы сможем выбраться. Мы сможем выполнить чертово пророчество! Проходят часы, а возможно и недели, охрана не двигается с места, Челси спит, а я расхаживаю по комнате. Кто бы мог подумать. Замок. Настоящий древний замок, не такой как показывают в красивых исторических фильмах, он грязный, сырой и серый. Разглядываю свои руки. Стремные тату — мне не нравятся. Дерек, Рэй, Коди, Лойс и Челси у них у всех есть маршрут к Центру Всего. Рэй перерисовал его в одну из своих тетрадей, а потом остальные сделали то же самое. Глупо, но я единственная не знаю куда идти. Ну и Лойс это больше ни к чему. Хотя… неожиданная мысль появляется в голове.

Челси просыпается и, потягиваясь, бухтит. Подхожу к ней и сажусь на грязный пол. Мне срочно нужно разобраться в происходящем и как бы эгоистично не звучало, если с Челси что-то случится, я должна понимать, что мне делать дальше.

— Челси, повтори пророчество.

— Зачем? — сонно спрашивает она.

— Затем, что я слышала его единожды и хочу понять, что именно мы должны сделать, и есть ли возможность вытащить Лойс с нами.

— Она мертва. — Челси смотри на меня как на сумасшедшую.

— Мы тоже. — напоминаю ей.

— Логично. — девушка замолкает, бросает взгляд на охрану и начинает шептать. — И появится чистый, и откроет врата. И положит он конец страданиям избранных грешников. Как только первая капля чистой крови коснется земли… да остановится всё. Солнце покроется кровью и болью, а путь станет ясен. Первый шаг будет сделан, и маяк засияет. И только чистый покажет где выход и спасет заблудших от участи, хуже смерти… Два артефакта — мертвый и живой, да встретятся они в Центре Всего и сольются воедино. И как только они окажутся там, закроются двери навеки. — девушка продолжает говорить, и я понимаю, что слышала далеко не всё пророчество. В памяти всплывает Рэй. Именно он тогда не дал Дереку договорить. — И будет суд. И будет выбор. И будет освобождение, дарованное артефактами.

Челси замолкает. Откидываюсь на сырую стену и рассуждаю. Так, сначала: "И появится чистый, и откроет врата" — это случилось, появилась я, и все лифты стали дверьми, которые открыты и в ту, и в другую стороны. Дальше. "И положит он конец страданиям избранных грешников" — эта часть пророчества странная, но если брать в расчет его свершение, то оно истинно. Дальше. "Как только первая капля чистой крови коснется земли, да остановится всё" — это тоже случилось. Моя кровь пролилась, и остановилось перемещение квадратов. Это понятно. Сюда же относится: "Солнце покроется кровью и болью, и путь станет ясен". Это про карту, выжженную на моем теле. Далее. "Первый шаг будет сделан, и маяк засияет". Маяк — это я, и если верить окружающим, то я сияю, чтобы каждый заблудший мог найти меня и спастись. Так это понимаю я. "И только чистый покажет, где выход" — логично, карта-то на мне. Вот дальше непонятно: "Два артефакта — мертвый и живой да соединятся воедино". Я должна соединиться с чем-то. И ни слова о спасении уже мертвой Лойс.

Витая в своих мыслях, спрашиваю у каменных стен:

— Что за второй артефакт?

Челси не отвечает. Видимо, это известно только Рэю и Гаррету. Если Рэя нет, то Гаррет здесь. Встаю на ноги, Челси хватает меня за руку и говорит:

— Не глупи.

— Мне нужны ответы. — и они действительно нужны.

— Подожди Рэя.

— А если он не вернется?

Мне больно об этом думать, но я не могу отключить логику и ссылаться только на чудесное спасение кем-то. Я и так отдала свою жизнь в руки, по сути, незнакомых мне людей. Я должна почувствовать хоть каплю своей силы. Понять, что способна… на что-то. А я способна. Не ясно откуда, но я это знаю.

Девушка поджимает губы и отпускает мою руку. Уверенным шагом иду к выходу. Один из охранников, высокий лысый мужчина тут же направляет на меня автомат, но я не останавливаюсь, пока не утыкаюсь грудью в дуло. Он не выстрелит. Гаррет не отдавал такого приказа, значит, я ему нужна живой. Видимо, главный Падальщик всё же решил свершить пророчество. Надеюсь, что внешне я выгляжу уверенно и бесстрашно, а вот внутри царит темный страх и куча сомнений.

— Эй, стой! — говорит громила.

— Мне нужно поговорить с Гарретом.

— На сколько вас записать? — издевательски спрашивает он.

— Ты что, секретарша? — выгибаю бровь и более серьезно говорю. — Мне нужно поговорить с ним… прямо… сейчас.

Он не двигается с места, стараюсь казаться расслабленной, но внутри меня бушует ураган нервозности. Резко шагаю в сторону и рукой отталкиваю автомат. От неожиданности громила нажимает на курок и хоронит несколько пуль в каменистой стене комнаты.

— Ты что, с ума сошла? — спрашивает он, выпучив глаза.

— Не исключено.

Первый охранник по-прежнему не сводит с меня ошеломленного взгляда. Подступаю к нему ещё на шаг и надеюсь, что мой "маяк" поможет. Делаю ещё крошечный шажок, ладони потеют, нервы натягиваются. Взгляд первого охранника становится другим, и я понимаю, что "маяк" работает. Его тянет ко мне, и следовательно, я могу этим воспользоваться. Повторяю ещё раз:

— Мне нужно увидеть Гаррета.

Не отрывая от меня гипнотического взгляда, первый говорит второму:

— Скажи Гаррету, что избранная хочет с ним поговорить.

Второй охранник уходит, но очень быстро возвращается. Бросает мне короткое: "Идем". Лысый отступает в сторону, я отчетливо проследила момент, когда охранник нахмурил брови и посмотрел на меня как на ведьму. Всего шаг и контакт был потерян, но впервые "маяк" помог мне, а не сыграл со мной очередную злую шутку. Покидаю комнату, даже не посмотрев на Челси.

Выходим в зал, который проходили ранее. Здесь никого нет, за исключение Гаррета, брюнетки двадцати пяти лет и двоих вооруженных парней.

— Что ты хотела?

При виде расслабленного лица Гаррета, новая волна гнева прокатывается под кожей. Ублюдок! Но я не могу не сравнить его с остальными Падальщиками. Он выглядит словно король. Самоуверенный, молодой, ухоженный. В отличии от его шайки грязных, порой и вонючих Падальщиков, которые постоянно облачены в ворохи тряпья, словно бомжи в зиму.

— У меня есть пара вопросов.

— И ты думаешь, что я буду отвечать на них? — кажется, он начинает злиться. Да. Точно. — Ты убила меня, а я буду отвечать тебе. — бросает чересчур заинтересованный взгляд на одного из Падальщиков. — Вы это слышали? — Падальщик кивает. — Уму непостижимо.

— Но ты жив. — хотя непонятно как он выжил. — Значит — не убила.

— А ты не на столбе. Значит — не грешила? — поднимается из-за стола и упирается в него кулаками. — Ты убила меня! Вонзила нож! — кажется, его сильно задел этот момент. Гаррет опускается на место и словно сам себе говорит. — Не ожидал я от тебя такого.

Что он мелет? Он хотел убить меня, я просто защищалась. Понимаю, скорее всего он ничего не скажет мне, но я уже здесь, поэтому спрашиваю:

— Второй артефакт, что это?

Лицо Гаррета медленно, но безошибочно переходит от одного выражения к другому. Непонимание. Удивление. Радость. Снова непонимание, и заканчивается этот парад ликованием.

— Вот Рэй. Вот чертов ублюдок. — смех Гаррета отражается от каменных стен, смотря в потолок он говорит. — Рэйлан Бейкер превзошел даже меня.

Что всё это значит? Делаю шаг в сторону Гаррета, но дуло автомата тут же упирается мне в живот. Бросаю раздраженный взгляд на Падальщика. И тут в холл вбегает мальчишка лет восемнадцати. Долговязый, в огромной рэперской кепке, и кричит:

— Гаррет, он здесь! Бейкер пришел, ждет тебя на мосту!

От облегчения земля уходит из-под ног. Он жив! И он пришел. Я настолько рада этой новости, что не замечаю темного предчувствия, которое вопит о том, что скоро случится беда. Ведь теперь я уверена, что Рэй что-то скрывает. Осталось выяснить, что именно.

Гаррет выходит из-за огромного деревянного стола и идет к выходу. Бросает Падальщику, который по-прежнему тычет в меня автоматом:

— Уведи мисс Незнайку к подруге, у меня возникли более важные дела.

Провожая его взглядом, я не могла не заметить легкость походки и ауру счастья, витающую вокруг Падальщика. Кажется, он бескрайне доволен сложившимися обстоятельствами. Я же — нет. Мне срочно нужно узнать, что за второй артефакт, но подсознание подсказывает, что лучше бы мне этого не знать. Не сейчас.

Постепенно новость о появлении Рэя всё же уходит на второй план. Иду к Челси и перебираю в голове все возможные предметы, которые могли бы оказаться вторым артефактом.

— Он нашел нас. — это было первое, что я сказала Челси, когда вернулась в затхлое помещение. Я даже не представляла, насколько благоговейно и неверяще прозвучали эти слова. Но Челси заметила и одарила меня печальным взглядом матери, которая смотрит на ребенка, держась за краешек пластыря, прикрывающего рану на колене. Она знала, что рано или поздно этот пластырь оторвут и станет больно, но она не может сказать об этом… ведь тогда ребенок будет противиться и от этого испытает лишнюю боль.

Но я не видела её взгляда и даже не подозревала о том, что скоро произойдет.

Нервно скручивая пальцы на руках, расхаживаю из стороны в сторону. Моя нервозность передается Челси, и вот мы вдвоем мечемся в каменной коробке под неустанными взглядами охраны.

Что сейчас происходит на мосту? Гаррет может просто забрать второй артефакт, и тогда ни Рэй, ни Челси ему будут не нужны. А если они всё же договорятся? То что тогда? Падальщики пойдут с нами? Если брать в расчет количество их и наше, то это мы с ними пойдем. А как же Лойс? Где Дерек? А Коди? Коди пришел вместе с Рэем? Или Рея вообще здесь нет, и это был просто спектакль?

Шаги нескольких пар ног заставляют нас остановиться примерно на середине комнаты. Глубокий вдох. Это Рэй? Непреодолимое желание увидеть его скручивает все внутренности. Напряженный выдох. Охранники расходятся, и в помещение вплывает Гаррет, оставляя за спиной ещё нескольких Падальщиков.

— Ну что, дамы? — задорно спрашивает он. — Пора в путь.

В какой ещё путь?

— Где Рэй? — спрашиваю я, выступая вперед.

— Здесь. Собирайтесь, пришло время пророчества.

Падальщик разворачивается, но я окликаю его. У меня есть безумная теория. Не верю, что скажу это, но…

— Мы должны забрать с собой Лойс.

Останавливается и оборачивается.

— Кто такая Лойс? — искренне не понимает он. От этого моя злость только возрастает.

Сжимаю руки в кулаки, и это действие не остается без внимания Гаррета, он дугой выгибает бровь и криво улыбается. Ему нравится. Он какой-то маньяк? Почему ему доставляет удовольствие, когда люди поддаются низменным порывам?

— Лойс — это девушка, которую ты убил у входа в этот квадрат.

— А-а-а. — протяжно выдыхает он. — Начнем с того, что убил её не я, а ты. Будь ты более покладистой, она была бы жива. — резко замолкает и, скептически смотря на меня, продолжает. — То есть, ты предлагаешь мне взять с собой труп девушки.

— Да. — звучит ужасно. Но вдруг… Вдруг возможно то, что очутись она в Центре Всего (а я уверена, туда мы и пойдем) в момент пророчества, то ей тоже даруется прощение? И она тоже попадет в лучшее место? С самого начала, не осознавая, я взяла ответственность за Лойс. В момент, когда позволила ей идти со мной, именно в ту секунду её выживание я положила на свои плечи. И не справилась…

— Нет. — категорично отвечает Гаррет, и по тону его голоса я понимаю, что никакие уговоры тут не сработают. — Балласт мне ни к чему.

Больше он ничего не сказал. Развернулся, кивнул охранникам и вышел. Амбалы пошли на нас, и я хотела начать отбиваться, но слова Челси остановили меня:

— Успокойся. Уверена, у Рэя есть план.

Как же я надеюсь, что хоть у кого-то есть план. Потому что у меня его нет. Сбежать не удастся. Да и смысла в этом нет. Я ведь чертов маяк, который так и будет тянуть к себе искателей свободы. В этом месте у Джорджины Джонс ни-ког-да не будет спокойствия. Могу только плыть по руслу, течение которого устанавливают другие люди.

И начался сумасшедший поход.

Нас провели сквозь замок и вывели на противоположной стороне громадного сооружения, по пути нам встречались совершенно разные люди, которые шарахались от Падальщиков, и завидев их тут же прятались, убегали или же просто сжимались в дышащие комки у каменных стен. В общем, они делали всё возможное, чтобы Падальщики не трогали их, а желательно даже не замечали.

Преодолев сырой и темный замок, мы уперлись в очередной шаткий мост. Идентичные гаргульи и очередная дверь в новый квадрат. Пятый по счету.

Рэя я так и не увидела, но откровенно подслушала разговор двух Падальщиков.

Первый вещал:

— Рэйлан спрятал артефакт. Прикинь, он спрятал второй артефакт! — я не вижу, как выглядит говорящий, но голос у него достаточно мужественный. Эта пара идет прямо за моей спиной, и хотя говорят они шепотом, я всё прекрасно слышу.

Второй отвечает, более высоким голосом:

— Я вообще-то там был. Помнишь, как Гаррет взбесился? О, это надо было видеть, но он же умный и хочет спасти нас.

— Ага. — перебивает первый. — И поэтому пошел на сделку. Гаррет вытащит нас, как и обещал. Гаррет всё может.

— Не сомневаюсь. — чересчур уверенно отвечает второй.

Не могу сдержаться и закатываю глаза. Вот идиоты. Гаррету на вас откровенно плевать. А он действительно умен, собрал вокруг себя недалеких людей и стал королем этого сброда. Умное решение, пушечное мясо, которое его боготворит и даже не думает, что их обожаемый Гаррет последний ублюдок в этом месте. Но для них он — Бог. Вся ирония в том, что глупцы не понимают, что их используют.

Да черт с ним с Гарретом. Из подслушанного разговора мне стало ясно, что Рэй спрятал артефакт, а только потом пришел за нами. Значит, он где-то здесь, но Падальщиков так много, что будь Рэй в трех метрах от меня, я бы скорее всего его не заметила.

Но я не теряла надежды и постоянно искала глазами Рэя, но так и не нашла.

Прошли шаткий мост, который кажется ещё более старым и ненадежным, чем первый. Преодолев очередную дверь, мы оказались в пустыне. Здесь нас ожидали уже знакомые мне квадроциклы. Вот только в этот раз я не буду от них убегать.

Но вот незадача, на квадроциклах поместились далеко не все, и это неудивительно. Ведь толпа людей была огромной, а транспорта всего восемь единиц. Обернувшись назад, я сразу же обратила внимание на двоих Падальщиков. Оба примерно метр восемьдесят в высоту, жилистые темноволосые парни тридцати с копейками лет. Я бы сказала, что они братья, но утверждать не буду. Один склонился к уху другого и шепотом спросил: "Почему она так смотрит?" По голосу я поняла, что это те двое, что разговаривали за моей спиной.

Из толпы вышел Гаррет и театрально подал мне руку, я стояла и не могла заставить себя принять её. Я должна ехать с ним. Взгляд Падальщика темнел, стоило ему бросить косой взгляд на Челси и мерзко улыбнуться, я тут же приняла его руку (зря я так быстро среагировала, теперь он определенно знает, что так можно на меня надавить) и оказалась сидящей на квадроцикле позади него и тогда я увидела Рэя. Дыхание перехватило, я и не думала, что увидев его лицо среди десятков незнакомцев, испытаю поистине настоящее чувство высшей радости.

Рэй жив.

И он здесь.

Совсем рядом.

Рэй уже сидел на квадроцикле, за ним находилась та самая девушка, что была в холле замка, когда я спустилась на разговор с Гарретом. Моё сердце предательски защемило, я и не понимала, что не до конца верила в то, что он всё же здесь. Рэй смотрел мне в глаза, а я не могла отвести свои от него. Несмотря на то, что между нами было достаточно приличное расстояние, я ощутила ту интимность, которая сквозила между карими и зелеными глазами. Он поддерживал меня, и я принимала это. Раз он здесь, то управлять течением будет он, а за ним я готова плыть. Рэй тяжело сглотнул, кивнул мне, я кивнула в ответ, и в этот момент взревев квадроцикл сорвался с места, заставив меня вскрикнуть и схватиться за торс Гаррета.

Восемь квадроциклов неминуемо уносились вперед. Бросив последний взгляд на толпу, оставшуюся без поддержки Гаррета, я увидела ошарашенные лица парней, чей разговор я подслушала ранее. Они стояли, открыв рты и не верили, что монарх только что жестко кинул их. А люди просто бежали за нами, кричали и плакали, но в итоге они остались позади, превратившись в крошечных муравьев.

Широкие колеса бороздили горячий песок и раскидывали его в разные стороны, ровно так же, как Гаррет откинул всех лишних Падальщиков и оставил только избранных.

Это была пустыня.

Пятый квадрат на пути к Центру Всего — пустыня.

Красное солнце нещадно палило, и напекало непокрытую голову. Во рту высохло так, что я готова была убить за каплю воды. Мы проезжали километр за километром, и я поняла, что те, кто остались позади, ни при каких обстоятельствах не успеют дойти до Центра Всего. Гаррет знал это и оставил их, но взял с собой несколько человек. И всё же их компания больше нашей, значит нам их не одолеть. Боже, о чем я думаю? Это всё солнце виновато, перегрело мне мозг, и тут же появились крамольные мысли. Да и плевать, пусть они тоже попадут в Центр Всего. Какая разница? "Мне это безразлично" — как только данная мысль пронеслась в голове, я поняла — это правда. Мне плевать, кто будет присутствовать при свершении пророчества, я устала. От этого места. От чертовых квадратов. От мутантов, зеркал, пирамид, снега и песка. От всего. Я хочу на волю…

Неожиданно прямо у моей ноги из песка словно пружина выскочила змея и прыгнула на наш транспорт. От неожиданности вскрикнув, я ещё сильнее схватилась за Гаррета и тут же разозлилась на себя.

— Держись! — крикнул он.

Сжав ноги и руки, я прижалась к спине отвратительного Гаррета, и в этот момент началась гонка со смертью. Гаррет так резко выкручивал руль то в одну сторону, то в другую, что я пару раз чуть не свалилась с квадроцикла. Я хотела зажмурить глаза и не видеть того, что происходит вокруг, но не смогла. Десятки тварей выпрыгивали из песка: змеи, тарантулы, скорпионы. Все они были куда больше нормальных особей, они кидались на транспорт, я видела, как огромный черный мохнатый тарантул прыгнул и приземлился на лице одного из водителей квадроцикла. Крик разнесся по округе, но тарантул быстро бросил добычу и скатился вниз, оставив после себя ужасающее месиво на лице Падальщика. На него словно вылили кислоту, паук-гигант разъел его лицо, кожу, мышцы и даже часть черепа. Падальщик был мертв, с половиной головы не живут, руки трупа безвольно упали, отпустив руль, и бывший водитель свалился в песок. Мы промчались мимо него, но я не смогла не обернуться. Колеса перевернутого транспорта продолжали раскидывать желтый песок, а мужчина валялся на спине, но твари его больше не трогали. Зачем? Они выполнили то, что хотели. Но за водителем сидел ещё один пассажир, и именно его крик заставил меня отвернуться от ужасной картины. Десятки, возможно, сотни тварей оккупировали каждый участок тела страдальца, даже не буду думать, что именно они делали с ним. Даже не буду пытаться представить, что он испытал перед последним вскриком. Как бы я не ненавидела Гаррета, но сдержав приступ тошноты я вцепилась в него ещё сильнее и прижала лоб к его спине. Мне нужно пять секунд, чтобы выкинуть образ погибших из головы. Нет, пяти недостаточно. Десять. Десять секунд.

Но на этом фатальная гонка не закончилась.

Гаррет виртуозно управлял транспортом, успевая выруливать от прыгающих тварей. Вдалеке виднелся мерцающий водопад. Без сомнений — это дверь. Скоро мы преодолеем пятый квадрат. Ищу глазами Челси, она сидит за лысым охранником с закрытыми глазами. Кажется, она спит, но то, как крепко её руки сжаты вокруг тела Падальщика, дает понять, она не спит, и даже не собирается. Рэя мне увидеть не удалось, его квадроцикл уже подъезжал к воротам из пятого квадрата, уводя за собой огромную часть тварей.

Я видела, как он въехал в шестой квадрат и, переведя дух, надеялась, что и мы туда доберемся.

И мы доехали, но перед этим наш транспорт нещадно трясло от множества тварей, хрустящих под массивными колесами. На полной скорости преодолели мини-водопад и, подпрыгнув в воздухе, выехали на ровную асфальтированную дорогу.

Всего на мгновение, на одно крошечное мгновение я позволила телу расслабиться. Каждая частичка меня была натянута до предела. Страх, погони, ползучие твари, пока это позади. Гаррет не остановился, он прямиком поехал по извилистой дороге. Ведь больше тут ничего не было. Только дорога уходящая вдаль и изредка разбивающаяся на несколько более тонких дорог. Складывается ощущение, что дорога — это очень длинный подвесной мост. Она парит в воздухе, а вокруг неё сверху, внизу и по бокам голубое пространство похожее на небо. И конечно же красное солнце, от которого меня уже тошнит. Проезжаем ещё какое-то расстояние и останавливаемся. Я тут же спрыгиваю с ужасного транспорта. Ноги были в таком напряжении, что подгибаются, и я больно ударяюсь правым коленом об горячий и идеально ровный асфальт.

Восстанавливаю дыхание, но до конца в норму оно так и не приходит. Руки дрожат, перед глазами маячат темные круги разных размеров.

Два. Осталось всего два квадрата.

Почему мы остановились? Поднимаюсь на ноги и дыхание вновь спирает. Я вижу его. Рэй идет в нашу сторону и смотрит мне прямо в глаза. Но подходя ближе, переводит взгляд на Гаррета. Слышу подъезжающие квадроциклы. Осталось всего шесть. Кто-то ещё не преодолел предыдущий квадрат. Но главное, Челси здесь. Вот черт! А где Коди? Я не видела его. Всё закрутилось так быстро, что я даже не подумала о нём. Что с ним стало?

— Дальше пешком. — слышу голос Рэя, и не понимая, что делаю, иду в его сторону.

Дорогу мне преграждает Гаррет.

— Нет, нет, нет. Ты идешь со мной, таков уговор.

Да плевать мне на тебя! Выглядываю из-за его плеча и спрашиваю у Рэя:

— Где Коди?

Рэй не отвечает, просто отрицательно качает головой. Всё понятно. Его тоже больше нет. Я почти не знала парня, но он не был плохим. Всё же Рэй возникает передо мной, точнее подходит к Гаррету и, смотря на меня, говорит:

— Нужно посмотреть карту. Понять, по какой из дорог двигаться дальше.

Посмотреть карту? Да он наизусть её знает. Рэй что-то задумал. Киваю головой, и Гаррет отходит в сторону. Поворачиваюсь к Рэю спиной и понимаю, что все Падальщики смотрят на меня, а мне как бы нужно чутка оголиться.

— Отвернитесь. — говорю я, скрестив руки на груди.

Из поредевшей толпы слышатся смешки, но голос Гаррета быстро это пресекает:

— Идиоты, закройте глаза! Чем быстрее мы дойдем до Центра Всего, тем быстрее закончится жопа, которая творится здесь.

Кто-то отворачивается, кто-то просто закрывает глаза. Но не Гаррет, он встает передо мной на расстоянии двух метров. Так, чтобы маяк не коснулся его. Его взгляд безошибочно дает понять, что он не отвернется и не закроет глаза. Смотря куда угодно, но только не на него, снимаю футболку и тут же чувствую руку Рэя где-то между лопаток. Его пальцы горячие, но холодные мурашки моментально пробегают по телу.

— Я рада, что с тобой всё хорошо. — тихо говорю я, и его пальцы замирают, а Гаррет тут же говорит:

— Эй, без разговоров!

Тяжелый вздох позади меня заставляет прикрыть веки. Он ничего не скажет. Зачем тогда я сказала? Глупость. Но неожиданно я слышу другое, шепот Рэя очень тихий, но легко различимый:

— Как только мы подойдем к последним воротам, не входи в них. Без меня. Поняла? Второй Артефакт уже там, вместе с Коди, и как только ты войдешь в ворота, они закроются и больше не откроются никогда.

Так, отлично, Коди жив, артефакт не утерян. Только я хочу спросить про артефакт, как Гаррет теряет терпение и, подходя к нам, спрашивает:

— Ну что?

— Я запомнил дорогу. — выпрямляясь, отвечает Рэй. — Идем.

Рэй отходит, быстро надеваю футболку и оборачиваюсь. Теперь понимаю, почему мы остановились. Широкая дорога, начала уходить немного вниз и делиться на три части. На три куда более тонкие дороги, скорее всего тропинки более подходящее слово. Чтобы не свалиться вниз, рядом могут идти не больше двух человек. Рэй и его спутница Падальщица идут первыми, прямо за ними я и, естественно, Гаррет. Следом Челси с лысым, а дальше, я даже и не знаю. Идем на расстоянии в три-четыре метра.

Дорога петляла, порой уходила вверх, иногда опускалась вниз, или спиралью кружила нас на одном и том же месте. Высота — это безусловно жутко, но я не понимала ужаса этого места, ровно до того момента, пока за нашими спинами не закричал мужчина.

— Началось. — тихо сказал Гаррет и схватил меня за руку.

— Бежим! — крикнул Рэй, обернулся, посмотрел на меня и, хватая свою спутницу за протянутую ладонь, побежал.

И мы побежали следом.

Быстро.

Очень быстро, так как это был очередной спуск. Наблюдаю, как Рэй резко тормозит, отпускает руку девушки, и она пулей пролетает вперед. Потом бежит он. Дорога сужается на максимум. Буквально двадцать сантиметров в ширину. Я упаду! Однозначно сорвусь вниз. Голова начинает кружиться, тело не слушается.

— Просто беги! — командует Гаррет и отпускает мою руку.

Вдох.

Шаг, второй.

Меня кренит в сторону, но я всё же ловлю равновесие за хвост, пробегаю остаток пути и, не дожидаясь Гаррета, а тем более того, что он снова схватит меня за руку прибавляю шаг.

Легкие в огне. Голова в бреду.

От чего мы бежим? Дорога расширяется, и я позволяю себе выдохнуть. Работаю руками и ногами, а за спиной слышу очередной крик.

А следом, где-то за спиной вжух… тишина… вжух-вжух… тишина. Оборачиваюсь и вижу гаргулью, летящую прямо на меня. Я не в силах сдерживать крик. От страха останавливаюсь, кто-то толкает меня в спину и сбивает с ног, и каменная гаргулья приземляется в метре позади меня. Что за черт?! Гаргульи были ещё два квадрата тому назад.

— Вставай! — кричит Рэй и поднимает меня на ноги.

Передо мной уже куча выживших, но нам нужно в другую сторону. Оборачиваюсь. Каменная гаргулья перекрыла дорогу, стоя на когтистых лапах, расправляет крылья как у летучей мыши и, смотря на меня, начинает идти в нашу сторону.

— Гаррет, Бэн! — кричит Рэй, и передо мной тут же встают Рэй, Гаррет и, видимо, Бэн.

— Влево! — кричит Рэй, и из протянутых вперед рук трех мужчин одновременно вырывается огонь. Они словно лавиной бьют в левое крыло гаргульи, откидывая её немного назад.

Отступаю и упираюсь в Челси. Не осознавая, что делаю, хватаюсь за её руку и спрашиваю:

— Как гаргульи оказались здесь?

— Чем ты ближе к Центру Всего, тем быстрее размываются стены между квадратами.

Что?! Да твою мать! Они могут предупреждать меня заранее? Каждый чертов раз, я узнаю о беде уже после того, как она случилась! Отпускаю руку Челси.

— Именно поэтому мы и несемся сломя голову. С каждой минутой за нами гонится всё больше и больше тварей из этого места, они все потоком стекаются к тебе. Они не желают, чтобы мы выбрались.

— Могла и раньше сказать.

— Я просто забываю, что ты не понимаешь происходящего. — девушка пожимает плечами и более тихо говорит. — Я же говорила, он найдет тебя.

Сумасшедшая ситуация, но от слов девушки мои губы подпрыгивают в короткой улыбке.

— Сильнее! — кричит Рэй, и они втроем словно по команде падают на колени и в итоге сбивают гаргулью с нашего пути. Она падает вниз, но тут же взмывает вверх.

— Бежим! — кричат Рэй и Гаррет в унисон, и мы снова бежим.

Дорога становится очень широкой. Примерно в три-четыре автомобильных полосы. Но я вижу её конец. Я настолько привыкла к этому месту, что сразу же понимаю — это дверь.

Очередная дверь.

Нестройной шеренгой бежим, не жалея ног. За спиной слышу громкие взмахи каменных крыльев. Они всё ближе и ближе. Добегаем до конца асфальта и практически одновременно шагаем в голубую пустоту. На миг дыхание замирает.

Мы прошли шесть квадратов.

Остался последний.

Если я и надеялась на то, что в последнем квадрате будет возможность хоть мгновение передохнуть, то это была самая большая ошибка. Я бы сказала — фатальная. Для некоторых из нас.

Последний квадрат — ад.

Другого слова я не смогу подобрать, да и пытаться не буду. Вокруг всё полыхает. Окружение в красных, оранжевых и даже черных тонах. Невозможно рассмотреть, что здесь вообще имеется, вокруг только огонь. Небо красное, земля словно раскаленные угли. Тут и там огненные дороги. Всюду полыхающие торнадо, уходящие далеко в небо. Из-за треска, возникшего от неустанного огня, я не сразу услышала пронзительный крик Падальщика. Ему не повезло, он прыгнул в один из множества костров.

Вот и первый фатальный исход.

Дышать невозможно, запах гари застревает в горле, раздражая его. Кашель сотрясает моё до невозможности уставшее тело. От невыносимого жара слезятся глаза. Даже не замечаю, как Рэй оказывается возле меня и спрашивает:

— Ты как?

— Эээ. — у меня нет ответа. От одного до десяти моё состояние болтается где-то в районе тройки.

Рэй заглядывает мне в глаза, за ним всё полыхает, на мгновение в голове всплывает момент моего спасения со столба.

— Помнишь, что я сказал?

Секунда уходит на то, чтобы понять, о чем он говорит. Рэй напоминает про последнюю дверь.

— Да. — закашлявшись отвечаю я.

— Без меня не входи.

— Да помню я.

Рэй осматривается, оборачиваюсь в ту же сторону. Он считает оставшихся. Пять мужчин Падальщиков. Одна девушка и Гаррет. Итого семь. Нас трое.

Гаррет уверенным шагом идет ко мне. В его руке… пистолет. Лицо крайне серьезное. Отступаю на шаг. Что ему нужно? Рэй преграждает Гаррету путь, они что-то говорят друг другу, но я не слышу ни единого слова. В итоге Рэй отступает, и Гаррет возникает передо мной. Косо смотрю на пистолет и поджимаю губы. Что? Угрозы? Переворачивает пистолет рукояткой ко мне и говорит:

— Это тебе. И не вздумай использовать его против меня, я буду крайне зол.

Не сомневаясь ни минуты, забираю оружие. Какое-то мгновение Гаррет зачарованно смотрит мне в глаза, кивает и быстро отводит взгляд. Отступаю на шаг, понимая, что он начал попадать под влияние маяка. Оборачиваюсь, Падальщики готовы к преодолению новых препятствий, за исключением в отдалении лежащего тела, которое продолжает гореть. Но всем плевать. Ни у одного из них нет скорби на лице или хотя бы печали, только усталость и целеустремленность плещутся в их глазах.

Это место напрочь убивает всё человеческое.

— Вперед! — перекрикивая шум кострищ, командуют Рэй и Гаррет одновременно.

Всего десять шагов.

Какие-то десять шагов, и это место стало в тысячи раз хуже, чем было. Из-за двери за нашими спинами стали появляться ползучие твари из предыдущего квадрата.

Мы снова побежали.

Рэй и Гаррет находились по обе стороны от меня, и это придавало уверенности, что в такой компании (хотя я по-прежнему не выношу Гаррета) я смогу добраться до Центра Всего.

Оббегая более высокие костры и перепрыгивая более низкие, мы неминуемо двигались к двери. В какой-то момент мне показалось, что я знаю, где именно находится заветный проход.

За спиной происходило невиданное. Я даже не пыталась обернуться, но прекрасно понимала, что за нами гонятся все твари этого места. Они стеклись из квадратов и неминуемо сокращают расстояние между нами. Я физически ощущаю их голод и желание разорвать меня на куски. Сжимаю пистолет, он странным образом дает ощущение силы, ну от тарантула-то я точно отстрелюсь. А дальше? Не знаю. Надеюсь, что добегу до двери быстрее, чем твари добегут до меня.

Сумасшедший бег продолжается.

Ноги ноют, и кажется, правую начинает сводить судорогой. Черт! Нет. Страшно! На одной ноге я точно не допрыгаю. Прямо за спиной пронзительно кричит мужчина.

Писк детей.

Взмахи крыльев гаргулий.

Шипение змей и стрекотание насекомых-мутантов.

В какой-то момент страх настолько сильно захватывает меня, что я перестаю что-либо слышать… только своё сбившееся дыхание.

Один, два, три… шестнадцать, семнадцать… тридцать два… сорок шесть, сорок семь, сорок восемь.

Не понимаю зачем, но я считаю шаги. Наверное, я просто боюсь оступиться и упасть, тогда мне точно конец.

Тогда всем нам конец.

Ноги так быстро двигаются, никогда бы не подумала, что могу настолько быстро бежать. Ничего не слышать намного лучше, чем слышать ужасающие звуки за спиной. Я знаю, что нам нужно бежать прямо. Я вижу черную дыру, которая является дверью. Дорогу нам преграждает огненное торнадо. Сбиваюсь с шага и кубарем падаю на раскаленную землю. Поднимаюсь. Но не могу встать. По-прежнему ничего не слыша, чувствую, как меня поднимают на ноги и толкают вперед. Не знаю, кто это сделал, но я благодарна за помощь. Сама бы не поднялась.

До двери примерно двести метров. Состояние полуобморочное. Шаги постепенно замедляются. Жара выводит из строя. В голове тишина, но вдруг я слышу:

— Джо-о-о-о!

Резко останавливаюсь, оборачиваюсь, уворачиваюсь от Падальщика и Челси, проносящихся мимо меня. Не верю в увиденное. Дерек бежит в трехстах метрах от нас.

Рэй хватает меня за руку, толкает вперед и кричит:

— Беги!

— Там Дерек! — кричу в ответ я.

— Ему не успеть. — отвечает Рэй.

Отталкиваю Рэя. Что он несет? Это же Дерек! Тот самый, что вытащил меня из зеркального лабиринта. Тот самый, что пожертвовал собой, спасая меня от Падальщиков. Я и не надеялась, что он жив. Не брошу его. Мы и так потеряли Лойс, Дерека потерять мы не имеем права.

Дерек бежит всего в паре метров от огромной стаи тварей, которая серой стеной движется на него. Здесь и чудики из города, и дети-мутанты, и гаргульи, и всевозможные чудовища, которых я вижу впервые.

— Идем! — кричит Гаррет.

Нет! Наблюдаю, как один из чудиков прибавляет скорость и сокращает расстояние… протягивает руку к Дереку. Пистолет! У меня же пистолет! Трясущейся рукой прицеливаюсь, боюсь попасть в Дерека, но всё же решаюсь.

Выстрел.

Чудик падает и моментально рассыпается в пепел.

— Не входи в квадрат! — кричит Дерек.

Хмурюсь, боясь, что неправильно, поняла его? Он кричит вновь:

— Джо! Не входи! Не входи в дверь!

В этот момент Рэй и Гаррет одновременно хватают меня под руки и просто насильно тащат в последнюю дверь. Сначала я не вырывалась, я просто обалдела оттого, что они себе позволили. Дерек уже очень близко, но мы ближе к двери. Если я войду, врата закроются — именно так сказал Рэй. Начинаю вырываться, но у меня не получается справиться с двумя огромными парнями, но этой заминкой я ворую минуты у времени, и Дерек догоняя нас кричит.

— Джо, не входи в дверь!

Поздно! Парни уже затаскивают меня в черную дыру. Дерек успевает забежать вместе с нами, и мы кубарем валимся на землю.

Переворачиваюсь на спину, тут же вскрикиваю и начинаю отползать назад. На меня бежит множество разношерстных тварей. Мне нужна всего секунда, чтобы понять — стена прозрачная. Я вижу всех, кто остался за её пределами. Они врезаются, вгрызаются, пытаются прорваться в Центр Всего. Каждая тварь, у которой есть глаза, смотрит на меня.

Им не пробраться! Нет!

Рэй сказал, что как только я ступлю в Центр Всего, то врата закроются навсегда. Но эти мысли совсем не способствуют успокоению. Стена между этим и предыдущим квадратом прозрачная и тонкая как целлофан.

С той стороны творится вакханалия.

Тысячи тварей свирепствуют.

Отползаю ещё дальше. Ещё и ещё. С трудом отрываю взгляд от стены и подсчитываю сколько всего нас осталось. Четверо Падальщиков, плюс Гаррет, Челси тоже здесь, Рэй и, о Боже, Дерек. Он лежит на животе в трех метрах от меня. Подползаю к нему и переворачиваю парня на спину. Воздух резко покидает меня — он жив, но ранен. Множество царапин, порезов и синяков покрывают неприкрытые участки тела.

Протяжно выдыхаю. Он здесь! Это главное.

Мы добрались до Центра Всего! Нам удалось…

Помогаю ему сесть и спрашиваю:

— Как ты добрался? Боже, как тебе удалось выжить?

— Это долгая история. — словно отмахнувшись, отвечает он и хватает меня за руку, сильно сжимая её.

— Ой.

— Прости меня. — Дерек начинает кашлять и сплевывает кровь.

— За что?

Дерек не смотрит на меня, и лавина паники сносит меня с ног. Протягиваю руку и поворачиваю его лицо к себе. Ловлю его сочувственный взгляд и тут же отдергиваю руку словно обожглась. Встаю на ноги и оборачиваюсь. Что происходит? Челси тоже не смотрит мне в глаза, Гаррет улыбается, а Рэй разворачивается и уходит.

Что?! Происходит?!

Паника красной сиреной мигает у меня в голове и подсказывает: "Беги!" Но бежать некуда.

Мы заперты.

Я заперта.

— Челси? — напряженно спрашиваю я.

Она молчит, закусывает нижнюю губу, обхватывает себя руками и отводит взгляд в сторону. Впервые вижу Челси такой… виноватой?

Провожаю взглядом Рэя, который быстрым шагом удаляется в сторону… откуда здесь все эти люди?

Так, по порядку.

Я попала в Центр Всего, который представляет собой самый мирный оплот этого места. Меня окружает обычный сквер с зеленым газоном, тонкими дорожками и радужным фонтаном в центре. А за фонтаном сотни людей, смотрящих на меня неверящим взглядом. Меня интересует, как они здесь оказались, может они жили в самом спокойном квадрате ещё до моего появления в этом месте, но ещё больше меня интересует всеобщее молчание, которое тяжеленным одеялом придавливает меня к земле. Дерек кричал, чтобы я не входила сюда, но вот я здесь. И выхода нет. Почему я чувствую себя глупой мышью, попавшейся в мышеловку, в которой даже и сыра-то не было?

Пистолет! Где мой пистолет? Оборачиваюсь туда, где недавно валялась, пистолет лежит, срываюсь с места, но так и не достигаю цели. Гаррет оказывается первым. Поднимает оружие и, убирая его себе за пояс, говорит:

— Не глупи.

Да о чем они? Тем временем Рэй подходит к фонтану, и из толпы людей к нему навстречу пробирается Коди. И он тоже не смотрит на меня. Передает Рэю коробочку… ту самую.

Артефакт.

Начинаю задыхаться.

Невидимые мерзкие щупальца обвиваются вокруг горла и не дают нормально дышать. Наблюдаю, как Рэй открывает коробочку и достает оттуда… маленький стального цвета револьвер.

Начинаю пятиться назад. Не-е-ет!

Не смотря на меня, Рэй возвращается, задыхаясь спрашиваю:

— Второй артефакт — это револьвер? — а в голове проносятся варианты его использования, для свершения пророчества. И ни один из вариантов не сулит мне ничего хорошего.

Удивительно, но отвечает мне Гаррет:

— Нет. Не револьвер.

— А что тогда?

Не успеваю вдохнуть, а Гаррет уже отвечает:

— Револьвер всего лишь средство доставки одного артефакта в другой.

Мой шаткий мир разбивается на миллионы осколков, и все эти до ужаса острые осколки впиваются в мою душу. Я чувствую настолько тяжелую боль, словно я потеряла родного человека. Ха. Я ведь и действительно потеряла, и не одного. Они все знали, что так будет… всё это время они знали! Предатели! Сволочи! А я ещё думала какие глупые Падальщики, верят своему королю, а сама оказалась такое же. Доверчивой. Глупой. Наивной дурой!

Гаррет продолжает говорить, его голос, кажется, доносится из другой вселенной, я могу смотреть только на Рэя, идущего ко мне, наблюдать за тем, как он уверенно укладывает красную пулю в барабан револьвера, закрывает его, прокручивает и наконец смотрит на меня.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я в них ничего не вижу. Ничего того, что ранее напридумывала себе.

Там пустота.

Там смерть.

Моя смерть.

Рэй направляет на меня пистолет, и всё замирает. Огромная толпа уже окружила нас, они с замиранием сердца ждут исполнения пророчества.

Каждый из них старается оказаться в первом ряду представления под названием "свершение пророчества". Оно свершится для всех, кроме меня. Я лишь вещь для достижения их цели.

Я и пуля.

Мне страшно. Безумно страшно. До дрожи в руках, до помутнения сознания.

А ещё я испытываю горечь предательства. Рэй всё время знал, что так будет. С самого первого мгновения он знал. Момент из его спальни, тот самый, над которым я долго раздумывала, был просто очередным ходом, который окончательно отвлек меня и заставил ему доверять. Я не прислушивалась к голосу разума. Боже, как я глупа.

Пророчество свершится. Прямо сейчас.

Предательские слезы выступают на глазах, ком в горле уже давно вросся в меня и никогда не исчезнет. Какое никогда? Моё никогда — это всего лишь минута? Секунда? Моё никогда зависит от него.

Какой бы храброй я не хотела казаться, но страх того, что сейчас я исчезну и больше не буду существовать, заставляет разлепить губы и молить. Молить его о милости.

— Не делай этого. — шепчу я.

Рэй молчит.

На его лице нет сожаления, или хотя бы растерянности. Твердой рукой поднимает пистолет и направляет на меня. Сердце замирает. Но я надеюсь, что он не сделает этого. Пожалуйста! Нет! Глупая надежда, она всегда гасит голос разума и делает нас слепцами. Вот и я была слепа.

Никто не мешает Рэю. Вся толпа просто стоит. Хочу повернуть голову и посмотреть на Коди и Челси, желаю увидеть их лживые глаза. Они все предатели! Каждый из них знал, чем закончится вся эта чертовщина с пророчеством. И сейчас они просто наблюдают, как Рэй казнит меня, и они смогут освободиться. И никто из них не подумал, что будет со мной.

Им плевать.

Каждый сам за себя.

Они были друг за друга, за меня же не было никого. Красивая иллюзия дружбы и симпатии.

Как больно. В районе сердца, образуется черная дыра и всасывает в себя все былые надежды и стремления. Я мертва. Во всех смыслах.

Вижу, как Дерек пытается подняться на ноги. Он тоже предатель, и ничего это не изменит.

Почему Рэй не стреляет? Зачем ещё больше мучает меня? Ну что же он медлит? Так только больнее. Дереку удается встать на ноги, и он тут же подходит ко мне.

— Дерек, не стоит. — шепчу я.

— Прости. — говорит он. — Я правда… я… прости.

Что эти "прости" значат сейчас? Ни-че-го!

Но я не могу отвести взгляда от Рэя. Я не верю Дереку. Я больше никому не верю. Но в этом нет смысла. Верю я или нет.

Вдох.

Слезы катятся из глаз.

В груди боль.

В голове ничего.

Выдох.

— Рэй, — начинаю я, и в этот момент Рэй производит выстрел.

Острая боль прорезает грудь, и я падаю назад. Сильно ударяюсь головой о землю и начинаю скулить. Он это сделал! Зажимаю руками рану (словно это может меня спасти) и чувствую, как теплая кровь сочится сквозь пальцы. Взгляд упирается в небо. Кровавое солнце продолжает палить, а облака в виде спирали начинают кружить вокруг него, на лицо падает первая капля красного дождя.

Выходит, Рэй всё сделал правильно.

Боль усиливается, переваливаюсь на бок и пытаюсь удержать кровь, но это невозможно. Слезы текут, всхлипывания не дают вдохнуть. Вся боль предательства, скорбь по самой себе, отчаяние, одиночество, смерть выливаются в один протяжный громкий крик.

Могу себе позволить.

Я, чёрт возьми, умираю!

Окончательно.

И убил меня он. Тот, кому я начала доверять, тот, к кому испытывала симпатию.

Дерек возникает возле меня и что-то говорит. Кровавые капли стекают по его лицу, и я наблюдаю, как слезы готовы пролиться из его глаз. Мне плевать, что он говорит. Рядом появляется Челси, она плачет. Если они хотят прощения, то не дождутся. Пусть горят в аду! Там им и место.

Прикрываю глаза и чувствую, как боль отступает, рука, державшая грудь, падает рядом с телом.

В последний раз открываю глаза — никого нет.

Я осталась одна в Центре Всего.

Кровавый дождь льет как из ведра.

Лежу в луже моей и небесной крови и больше не плачу.

Это конец.

Они свободны? А я?

Глаза сами закрываются, чтобы больше не открыться никогда.

Двадцать один год назад у четы Джонс наконец-то появился долгожданный ребенок. Многочисленные попытки произвести на свет продолжателя рода были провальными. Неудачных попыток было пять, и вот шестая оказалась успешной.

Шестого июня двухтысячного года Арайя Джонс будучи на девятом месяце беременности проснулась оттого, что у неё отошли воды. Немного нервничая и предвкушая встречу с малышкой, первым делом тридцатишестилетняя Арайя схватила телефон и не позвонила в скорую, она набрала номер своего обожаемого супруга Роберта и со слезами счастья на глазах сказала единственное слово: "Началось".

Робер, работающий в ночную смену, прибыл домой ровно через семнадцать минут, в его глазах Арайя видела бесконечную любовь и беспокойство. До больницы они добрались достаточно быстро, и уже через пять часов Арайя услышала первый крик своей дочери.

Родители нарекли своё долгожданное дитя именем Джорджина, хотя мать и была против. Всё дело в том, что спустя пять провальных попыток выносить ребенка, родители, отчаявшись, решились пойти к местной гадалке, ведунье, называйте её, как хотите. И она пообещала, что у них будет дитя и имя его должно быть Джорджина.

Хочу, чтобы вы поняли, родители Джо не были сумасшедшими, они просто отчаялись, медицина не помогала, а терять раз за разом неродившихся младенцев стало настолько горько, что они решились на такой шаг.

Имя Джорджина имеет символическое число шесть, которое ничего хорошего не обещает его владельцу. Эту информацию Арайя узнала из интернета, просто у неё слишком много свободного времени, чтобы заниматься такого рода глупостями. Арайя работает дома, выращивая в своём саду умопомрачительно прекрасные цветы и продавая их. Но гадалка убедила, что только с данным именем девочка проживет достаточно долго, чтобы познать прелести жизни. "Так предрешено" — сказала ведунья, и родители не решились воспрепятствовать судьбе, в которую стали искренне верить.

Девочка родилась здоровой и уже спустя четыре дня чета Джонс была дома. Родители не могли ни на минуту оставить младенца, их постоянно преследовал страх того, что они могут лишиться ребенка.

Девочка росла, в пять лет она пошла в школу, которая находилась в самом центре города Хард. Она быстро нашла общий язык с одноклассниками и никогда не была изгоем в социальном мире. Училась она средне, не из-за того, что была недостаточно умной, просто порой ленилась.

После окончания начальной школы Джорджина Джонс перешла в среднюю школу. Вот здесь у родителей и Джо возникли первые проблемы, когда девушку-подростка начали интересовать мальчики. Роберт с ужасом ждал этого дня. Он не представлял, что его маленькая принцесса выросла. Его маленькая шестнадцатилетняя Джо стала много времени проводить с мальчишкой, который жил в конце улицы. Он был из неблагополучной семьи, его имя Роберт запомнит навсегда — Кенз Бейкер. Отец был уверен, что одноклассник Джорджины ей не пара, он представлял на его месте совершенно другого, более серьезного, обеспеченного и уважаемого юношу. Провстречались они недолго, всего полгода, но за это время у Роберта Джонса порядком прибавилось седых волос.

Закончив среднюю школу в семнадцатилетнем возрасте Джо отправилась в колледж. Арайя места себе не находила, ведь это было в другом штате, но Джо периодически приезжала к родителям и уверяла, что у неё всё прекрасно.

Но приехав в один из таких дней, Джорджина обнаружила, что отец места себе не находит. Роберт вел себя очень странно, ходил по дому, переставляя и без того идеально расставленные предметы.

И именно в этот день её мир треснул.

Собравшись с духом, отец собрал дочь и супругу в просторной кухне и за чашечкой чая сообщил, что уходит из семьи.

Он просто нашел себе другую женщину, которая ждет от него ребенка. В тот день Джо не смогла выносить вида отца и сбежала из дома.

Был вечер, потрясенная девушка отправилась в местный бар, но там ей не продали алкоголь из-за того, что ей, видите ли, ещё нет двадцати одного года. Какой-то год решил, что в тот день Джо не была достаточно взрослой, чтобы пропустить бокал виски и заменить одну горечь на другую.

Она отправилась к подруге и напилась у неё. В районе трех ночи Джорджина возвращалась домой. Но поняла, что не может идти туда, ни с кем не поговорив. Друзья её не поймут. У них у всех счастливые полные семьи, как с обложек журнала или рекламы сухого завтрака

И она вспомнила парня, с кем встречалась в шестнадцать лет. Кенз поймет, его родители тоже развелись. Девушка брела по темной улице города, приближаясь к старенькому дому бывшего парня. Они расстались не очень хорошо, но алкоголь вычеркнул этот момент из её головы. Приближаясь к дому, она заметила, что он стал больше. А точнее, прямо от дома слева отходило небольшое здание с надписью "Тату от Бейкера".

Не подумав, и даже не осознавая, что на часах уже 3:45 она подошла к входной двери и постучала. Никто не открыл. Она постучала ещё раз. Тишина. Девушка села на крыльцо и начала рассказывать свою боль сама себе. Это было убого и очень печально. Ведь нет ничего хуже, когда тебе не с кем разделить боль.

Радость с тобой готов разделить практически каждый, а вот боль, на это способны единицы, которых у Джо не было.

Дверь пристройки открылась, и на улицу, вытирая руки о грязную тряпку, вышел Рэйлан Бейкер. Старший брат бывшего парня Джо, который, кстати, тоже не был в восторге от встречаний своего брата с богатой и ветренной Джо.

Увидев девушку на пороге своего дома, он её сначала не узнал, но преодолев два шага, понял, кто перед ним.

— Джонс? Чего тебе? — совсем недружелюбно спросил он.

— Привет. — заплетающимся языком промямлила девушка. — А Кенз дома?

— Нет.

— А кто дома?

— Никого.

Казалось бы, разговор окончен, но Джо не хотела идти домой, а больше не знала куда податься. Бросив взгляд на пристройку, она спросила:

— А что за "Тату от Бейкера"? Это ты делаешь?

Рэйлан пропустил вопрос мимо себя и устало спросил:

— Зачем ты пришла?

— Сделать тату.

— Только не в пьяном виде.

— Так я не пьяная.

— От твоего перегара газон полег. Приходи завтра, или не приходи.

И в этот момент Джо разрыдалась. "Или не приходи" — эти слова что-то сломали, и девушка, давясь слезами, поняла, что не придет. Потому что и здесь её никто не ждет. И папа больше не ждет её, и вообще… алкоголь вперемешку со слезами начал бурным потоком покидать Джорджину через глаза.

Сквозь всхлипывания Джо услышала голос Рэя:

— Ладно. Пошли.

Быстро поднявшись на ноги и слегка покачнувшись в сторону, Джорджина утерла слезы и попыталась улыбнуться, но в душе было так погано, что улыбка вышла никудышной и насквозь фальшивой.

Они оказались в чистой небольшой комнате. И первый вопрос, который Рэйлан задал Джо:

— Ты уверена?

— А это больно?

— Да.

— Тогда, да.

Она хотела почувствовать физическую боль, чтобы заглушить душевную.

— Что будем колоть? И где?

— Э-э-э. Не знаю.

Рэйлан настолько устал, что у него не было ни малейшего желания возиться с пьяными бывшими подружками младшего брата. Особенно с Джонс.

— Может завтра придешь? — в надежде спросил он.

— Нет. Я сейчас придумаю. Подожди. — утирала слезы Джо хаотично размышляла. "Это останется навсегда. Ага". В голове не всплывало ничего стоящего, зато она вспомнила, что сегодня была настолько шокирована признанием отца, что, не видя ничего, побежала через дорогу, и её чуть не сбила машина. В ту секунду она не испугалась, а подумала, что в этом месте не хватает зебры. "Ага, зебру хочу". Пьяный мозг был уверен, что зебра — это отлично.

— Зебру.

— Что?

— Зебру на руке, так она всегда будет со мной. — Джо решила, что более логичного рисунка невозможно придумать. Да и даже если бы она старалась придумать что-то ещё, то это было бы не лучше и уж точно не логичней. Логика и алкоголь абсолютно не совместимы.

— Животное? Зебру?

— Нет. Дорожную. — Джо протянула ему руку запястьем вверх. — Вот тут.

— Хорошо. — с изрядной долей сомнения сказал Рэйлан. — Сколько полос будет у твоей зебры? — спросил он, смотря на шрамы на руке Джонс. Больше трех лет назад Кенз рассказывал, как именно девушка получила эти шрамы, но Рэйлан не слушал, ему вообще не нравилось, когда младший брат говорил об этой девушке.

— Три. Так будет белых полос больше, чем черных. Надеюсь, в жизни будет так же.

Рэйлан улыбнулся ответу Джонс. И в этот момент Джо подумала, что сейчас он не кажется ей таким взрослым, каким казался раньше. Ему сейчас двадцать пять, но раньше, когда Джо было шестнадцать, а ему двадцать один, она всегда думала, что он о-о-очень большой и злой. Если подумать, это первая улыбка, которую она увидела на его лице. Он всегда был очень серьезным. Возможно, из-за того, что младшего брата он воспитывал сам и тянул все тягости жизни в одиночку.

— Открою секрет. — начал Рэй.

— Да, какой?

— Сколько ты не набьешь полос, белых всегда будет больше.

Пока Рэй готовился к нанесению тату, Джо очень долго думала над этими словами.

Рэй набивал тату, и физическая боль развязала Джо язык, она начала рассказывать Рэю о том, что сегодня произошло. И это удивительно, но они очень мило общались. Им было настолько легко, что позже Рэй, подумав об этом, взбесится. Набивая тату, Рэй внимательно слушал девушку и в какой-то момент не мог вспомнить, почему был против неё. А когда набил тату, девушка разглядывала её и хмурилась.

— Идеальная. — сказал парень.

В тот момент Джо решила, что идеальной он назвал её. Но поняв, что парень говорит о тату, она немного покраснела. Оттянув угол глаза так, чтобы полосы не двоились она выдала:

— По мне, центральная линия немного неровная.

— Это потому, что ты пьяная.

Они разошлись только под утро. Джо стало легче оттого, что она высказалась и сделала тату (которое никогда бы не сделала при других обстоятельствах).

Идя домой, Джо поняла, насколько она эгоистична. Она бросила маму одну. Прибавив шаг, девушка с первыми лучами солнца ступила на порог дома и тут же оказалась в объятиях мамы. Они плакали, разговаривали и снова плакали. Вещей отца Джо не обнаружила. По словам мамы, он уехал час назад. В тот день Арайя даже не сказала дочери, что почувствовала запах алкоголя и заметила тату на руке. Она решила, что каждый выбирается из пропасти по-своему. Кто-то ждет, что их вытащат, а кто-то взбирается по осыпающейся стене, падая вновь и вновь, но не сдается. Арайя относила себя к первым, а свою дочь ко вторым.

В родном городе Джо находилась ещё семь дней.

И как бы это было неуместно, но каждый вечер она приходила к дому Бейкеров и, просто сидя на крыльце, разговаривала с Рэем. О чем они разговаривали? Да ни о чем и обо всем на свете. В эти минуты Джорджина забывала о том, что главный мужчина в её жизни — её отец оказался таким же, как и большинство мужчин: неверным, лживым. Она забывала о том, что дома теперь её ждет только мама, которая всегда хандрит и непрофессионально делает вид что "всё хорошо". Рэйлан в свою очередь забывал о том, что ему по-прежнему нужно тянуть своего брата и оплачивать его слабую учебу. Так же он забывал, что его отец буквально на днях снова заявится домой и потребует денег. Денег, которыми Рэй не располагал. Рэй не думал о том, что каждый божий день он хочет сдаться и опустить руки.

Эти посиделки начались на следующий день после пьяного визита Джо. Джорджина пошла, чтобы попросить прощение за пьяные разговоры и вообще за то, что ворвалась к нему на участок среди ночи. Так же она хотела оплатить тату, которое он сделал накануне. Но Рэй отказался от денег и посоветовал ей не просить лишний раз прощения. Особенно за мелочи. Иначе слово "прости" теряет свой смысл и становится просто звуком, не значащим ничего.

А на следующий день Джо не поняла, но как-то ноги привели её к старому домику на окраине улицы. Рэй сидел на крыльце с кружкой в руках. И так продолжалось каждый день.

На шестой день произошла странность. Об этой странности и Рэй и Джорджина будут много думать, но поговорить об этом уже не смогут. Сидя на крыльце и попивая пересахаренный чай, они говорили про то, что Рэю нужно сделать рекламу его тату-салона.

— У меня достаточно клиентов. — солгал парень, пожав плечами.

— Ага, пьяные девицы, которые не платят за твою работу. — девушка улыбнулась. — И всё же линия кривовата.

— Нет. — категорически ответил Рэй, взял руку Джо в свою. Он взял её руку для того, чтобы ещё раз посмотреть тату, но всего одно прикосновение заставило их задержать дыхание.

В момент они встретились взглядом и произошло это. Они не говорили. Не дышали. Не моргали. Почувствовав банальную тягу друг к другу, одновременно подались вперед, и когда остался всего миллиметр до соприкосновения губ, по ночной улице проехала машина, а из окна кто-то выкинул на проезжую часть металлическую банку от колы. Этот звук громом пронесся между ними, и они отстранились друг от друга так же резко, как и сошлись до этого.

Момент неловкости был ощутим каждым участком их тел. Никто не знал, что сказать или сделать. Сладкий момент был упущен, оставив после себя странное послевкусие потери чего-то важного.

— Э-э-э, я, наверное, пойду. — не придумала ничего лучше Джо.

— Да, пожалуй. — почему-то согласился Рэй.

Джо с горящими щеками сбежала со ступенек и поняла, что такого притяжения она не испытывала ни к Кензу, ни к Гарри. С ними она встречалась раньше. Полгода подарила Кензу, год Гарри, и за всё это время ей ни разу так отчаянно не хотелось их поцеловать. Она не заметила, как пробежала улицу и очутилась дома. Приняла прохладный душ и улеглась спать.

Ей снился поцелуй, которого не было, воображение дорисовало несбывшееся до конца.

На утро седьмого дня она решила, что и в этот вечер пойдет к дому Бейкеров. Это был её последний вечер в городе. Завтра с утра она вновь отправится в колледж и вернется обратно в Хард только спустя полгода, по завершению учебы. Весь день она провела с мамой. Они прошлись по магазином, заглянули в салон красоты и под вечер уставшие ввалились в пустой дом. Они до сих пор не могли привыкнуть, что папа больше здесь не живет. Арайя настолько выбилась из сил, что по прошествии пятнадцати минут уснула в гостиной на диване с пультом в руках, поджав ноги под себя.

Джо, не раздумывая, отправилась к дому Рэя. Она очень нервничала, но должна была с ним поговорить. Она знала его почти всю жизнь, но они никогда не общались. И всего за неделю он стал для неё… лучшим другом как минимум. Она чувствовала какое-то родство душ. Подойдя к дому, она увидела пустое крыльцо, и сердце предательски замерло, ведь все дни до этого Рэй ждал её на крыльце. Но девушка не развернулась и не ушла. Она неуверенной походкой приблизилась к двери, но не успела постучать, как та открылась.

На пороге стоял Кенз.

— Джо? Что ты тут делаешь? — спросил он.

Джо сбилась с мыслей. Каких бы то ни было. Она всю дорогу репетировала разговор с Рэем и никак не ожидала увидеть его младшего брата. Она вообще забыла, что он существует.

— Несколько дней назад… пришла сюда. Искала тебя. — сбиваясь с мысли, пыталась объяснить девушка.

Неправильно истолковав покрасневшие щеки Джо, Кенз под наплывом старых воспоминаний неожиданно приобнял девушку и поцеловал. От растерянности Джорджина замерла. Поцелуй длился всего три секунды. Не больше. Но именно в эти три секунды Рэй вышел из тату-салона, увидел это и тут же отвернулся. Он вошел обратно, и не увидел, как Джо оттолкнула Кенза и объяснила ему на ломанном языке, что он не так её понял. Она сказал, что хочет поговорить с Рэем, Кенз не ожидал этого, но сказал, что брат сейчас в тату-салоне, прибирает после последнего клиента.

Войдя в тату-салон, Джо сразу же поняла — разговора не будет. Всего мгновение ей понадобилось, чтобы оценить взгляд Рэя. Он был… никаким. Но девушка решила сказать:

— Рэй, я по поводу вчера…

— Мы не будем об этом говорить. Джонс, уходи.

Сказать, что Рэй был зол, это ничего не сказать. Он был в ярости, но ничего не мог сделать. Девушка, стоящая перед ним, никогда не была его и не будет. Он всегда знал, что она… Не додумал мысль, в голове всплыл вчерашний момент, если бы не та банка, упавшая на асфальт, он бы её поцеловал, и скорее всего она бы не ушла домой. А с утра приехал бы Кенз и увидел свою первую любовь в кровати родного брата. Рэй был благодарен тому, кто выкинул эту чертову бутылку из окна чертовой машины. Именно она спасла их от ошибки. Следом в голове Рэя возник образ Джо в объятиях Кенза. Злость ещё с большей силой овладела им. Его ужасно бесило противоречие, которое щупальцами впилось в душу.

Больше ничего не сказав, Джо ушла и со слезами на глазах вернулась домой. И она тоже не знала, что Кенз, почувствовав себя дурачком, сказал позже Рэю: "Джорджина сама поцеловала меня, видимо решила вернуться". Кенз просто решил выглядеть перед старшим братом мужчиной, а не мальчиком и не понял, какой раздрай его слова принесли в душу Рэя.

Больше Рэйлан Бейкер и Джорджина Джонс не виделись. Она уехала на учебу. Он остался в городе и всё же сделал эту чертову рекламу тату-салона.

Спустя время, закончив учебу Джо вернулась домой. Она начала общаться с отцом, но с того рокового дня они так и не виделись. Разговаривали только по телефону. Дома как всегда идеальный порядок, запах выпечки и кофе встретил девушку на пороге.

Весь день они с мамой были вдвоём. А вечером, Джорджина ушла в свою комнату на втором этаже. Арайя убирала со стола, но услышав странный звук, бросилась наверх. Постучав в комнату дочери и не получив ответа, она открыла дверь и увидела свою девочку в подаренной отцом серой пижаме, лежащую на полу без сознания.

В сознание Джорджина Джонс так и не пришла. Её увезли в центральную городскую больницу.

Семь дней.

Сто шестьдесят восемь часов.

Десять тысяч восемьдесят минут.

Именно столько времени Джо находилась в больнице и не подавала признаков жизни, кроме дыхания и слабого сердцебиения, но, когда последняя минута этого времени перешла черту, девушка открыла глаза и уперлась взглядом в белоснежный потолок над своей головой, одинокая слеза скатилась из глаза и спряталась в темных волосах.

Открыв глаза первого июня две тысячи двадцать первого года, я отчетливо поняла, что нахожусь в обычном мире. Это было предельно ясно по нормальности происходящего вокруг: мерно капающий раствор в капельнице, монотонно пищащие медицинские приборы, запах лекарств и хлорки, звук двух женских голосов за белой тонкой дверью. Женщины обсуждали последний выпуск нашумевшего шоу, где невеста выбирала себе жениха из двадцати претендентов. Обе дамы были не в восторге от выбора невесты и бурно возмущались, периодически повторяя: "Вот я бы на её месте…". Но самое главное, что я увидела — часы. Прямоугольные часы серого цвета отсчитывали тринадцать тридцать пять.

Я вернулась?

Я вернулась.

Слеза безумия и счастья скатилась по лицу.

Сейчас я молюсь лишь об одном, чтобы это была обычная больница, а не психлечебница, не думаю, что мама…

Мама! Частота и ритм дыхания превращаются в судорожные всхлипы. Трясущейся рукой прикрываю рот, заглушая истерические звуки. От обилия слез серые часы превращаются в вибрирующее пятно.

Лавина воспоминаний жизни Джорджины Джонс на полном ходу проносится по моей нервной системе.

Я помню!

Я! Всё! Помню!

Кто я и откуда. Где живу. Чем занимаюсь.

Помню абсолютно всё!

Мама, о, Боже, она, наверное, сошла с ума от переживаний. Не представляю, как она беспокоится.

В голову тут же лезут миллионы мыслей, догадок и предположений. Во-первых, я точно не пыталась покончить жизнь самоубийством. Никогда бы этого не сделала!

Ни-ког-да!

Никакое дерьмо жизни не смогло бы заставить меня бросить маму одну. Папа уже оставил её, хоть он и не умер, но факт остается фактом — бросил.

Переношусь в прошлое, в последнее воспоминание нормальной жизни. Жизни "до". Помню, как поднялась к себе в комнату, надела ту самую серую пижаму, а после перед глазами начало плыть. Я хотела позвать маму и дойти до кровати, но не успела сделать ни того, ни другого.

Темнота.

А дальше мыльный пузырь и всё остальное. Мыльный пузырь! Черт! Мне не могло это привидиться или присниться. Это просто невозможно. Я уверена, больше чем на сто процентов, что я была там.

Рэйлан Бейкер.

Рука, закрывавшая утихшие всхлипы, переместилась на сердце. Он выстрелил в меня. Он меня убил! И всё время, что мы были в странном месте, он ни разу не сказал о том, что знает меня. Ни единого чертового раза! А он знает! Заплаканные и припухшие глаза смотрят на тату. В голове смешиваются два момента, тот, что был в обычном мире, и в странном. Его взгляд. То, как он посмотрел на меня в странном мире. Он точно знал кто я! Он знал! Вот ублюдок! Чертов Рэйлан Бейкер! Под тату проглядываются старые шрамы, полученные мной во время тренировок с дядей. Всё помню!

Пытаюсь унять злость. С Рэем я ещё разберусь, а вот остальные: Коди, Лойс, Челси и Дерек мне незнакомы. Никогда с ними не пересекалась и ничего о них не слышала.

Боже, я схожу с ума?! Шестеренки крутятся с такой скоростью, что голова начинает дымиться. Я практически ощущаю запах своих горелых мозгов.

Плевать на всё, я должна увидеть маму. Это куда важнее всего остального. С трудом принимаю сидячее положение. По мне словно проехал танк. Трижды. Каждый сантиметр тела ломит, каждая клетка жалобно пищит.

— М-м-м… — всё тело ноет. Сколько я здесь пробыла? День? Месяц? Год?

Опускаю босые ноги на холодный серый кафель, отрываю задницу от кровати, берусь рукой за капельницу и встаю.

Тело настолько онемело, что я абсолютно не чувствую ног, со всего маху плашмя падаю вперед. Все провода и трубки отрываются от тела, громкий монотонный писк кардиомонитора разносится по палате. Бряк металлического штифта капельницы, упавшего вместе со мной. Брызги раствора, ранее вливаемого в мои вены, вперемешку с осколками стеклянной капельницы моментально разлетаются по полу.

Единственное, что я успела сделать, так это подставить руки и не размозжить нос об этот грустный серый кафель.

Спустя секунду в палату вбегают люди, по голосам — это те самые женщины, что обсуждали шоу за дверью. Они, кудахча, поднимают меня и садят на кресло-каталку. Я словно кукла с головой, набитой ватой. Слова медсестер тонут в воздухе, не доходя до моего сознания. Наблюдаю, как одна из них начинает убирать стекло с пола, вторая подходит ко мне и начинает светить фонариком в глаза, пытаюсь отвернуться. Она прекращает это делать, измеряет мой пульс, и в этот момент в палату входит высокий статный мужчина-врач. Ему примерно пятьдесят лет, но выглядит он замечательно, если не считать темные тени под глазами. Медленно моргая, наблюдаю, как он, подходя ко мне, отсылает медсестер из палаты. Присаживается напротив, и его губы шевелятся в интересных движениях.

Мысленно приказываю себе сосредоточиться и наконец-то услышать хоть что-то. Всматриваюсь в его губы. Он слишком быстро говорит. Возможно, это что-то важное. Прикрываю глаза и пересохшими губами пытаюсь сказать:

— Я… не слы… шу. Вас.

Доктор встает, куда-то отходит. Не надо было так быстро вставать. Неизвестно, сколько времени я провела в лежачем положении. Необдуманный, импульсивный поступок, который привел к падению и потере слуха. Доктор возвращается с небольшим шприцем в руках.

Что за укол? "Нет, погодите!" — хочу крикнуть я, но губы не повинуются, язык присох к нёбу.

Не могу сопротивляться и теряю сознание ещё до того, как игла проникает в мою вену.

Пришла в себя уже в другой палате. Открыла глаза и тут же увидела маму, сидящую на неудобном стуле. Она плакала. Плакала и сжимала мою руку так сильно, что я услышала, как скрипит моя кожа.

— Мам?

— Милая.

И мы заплакали вместе. Увидеть маму, почувствовать касание её рук, ощутить запах цветов, растущих в её огромном саду — это ли не рай? Может мне даровали второй шанс? И выглядит он именно так. Но я не понимаю, почему у меня забрали первый. Не хочу об этом думать, хочу домой.

— Мама, — жалобно шепчу я. — Хочу домой.

Моя красивая и ревущая мама с болью во взгляде отпускает мою руку и, поднимаясь со стула, говорит:

— Я сейчас доктора позову.

Киваю в ответ. Нежно-голубая дверь тихо прикрывается за маминой спиной. Подтягиваю себя на руках и принимаю сидячее положение. Рассматриваю руки, на которых больше нет отвратительных татуировок, которые были выжжены на моём теле. Но тату с зеброй никуда не делось. Что мы имеем?

А. Я жива. И не сомневаюсь в этом.

Б. Я слышу, вижу и чувствую.

В. Необъяснимый страх того, что что-то случится, никуда не делся.

Видимо, я притащила его с собой из чертовых квадратов.

А были ли они? Или нет? Я не сумасшедшая! Хотя какой сумасшедший согласится с тем, что потерял рассудок? Правильно — никакой. Как только выйду из больницы, то первым делом навещу Рэя и врежу ему по лицу, а позже узнаю, правда ли всё, что было, или нет. "Это правда" — настаивает моё подсознание, и от этого волоски на шее встают дыбом.

Мама возвращается вместе с доктором, которого я уже видела ранее. Мужчина занимает мамин стул и, осмотрев меня, спрашивает:

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. — совсем не хорошо. — Можно мне домой?

— Джо, — доктор всматривается в мои глаза. — Ты помнишь что-нибудь?

Этот вопрос ставит меня в ступор. О чем именно он спрашивает? Я точно не скажу ему, что я помню, как носилась по вымышленным квадратам и спасала свою жизнь, которую в итоге отняли те, кому я доверилась. Смотря в глаза мужчины, начинаю подозревать, что всё же схожу с ума, но начинаю говорить то, что скорее всего он хочет от меня услышать:

— Помню, как поднялась в свою комнату и мне стало плохо. Закружилась голова, а потом… потом я потеряла сознание.

— И больше ничего? — допытывается доктор.

Хочу отползти от него как можно дальше. Несмотря на белый халат и легкую улыбку, он не вызывает доверия.

— Нет.

Возможно, я сумасшедшая, но точно не дура и понимаю — говорить о том месте нельзя. Стоит заикнуться о чем-то сверхъестественном или странном, и через час ты окажешься в смирительном доме, поедая чудо-таблетки, которые день за днём превращают тебя в улыбающийся овощ.

— Хорошо. — выдыхает доктор, открывает папку и начинает читать всё, что со мной было за время странной комы неизвестного происхождения. Он говорит настолько заумными словами, что не выдержав, прерываю его.

— Извините, а не могли бы вы говорить на человеческом, не на докторском.

— Да, конечно. — закрывает папку и, смотря мне в глаза, вещает. — Вы поступили к нам в бессознательном состоянии, через час вашего пребывания в больнице, мы констатировали кому. Причину этого состояния мы выяснили благодаря анализам. У вас было отравление психотропными препаратами. Как нам сообщила Арайя, на протяжении полугода вы принимали… определённые таблетки.

— Но это было по предписанию доктора. — в голове всплывает образ миссис Мередит, доктора, к которому я записалась через три дня после возвращения в кампус.

— Пробыв в коме семь дней, вы очнулись. — склоняется ко мне всего на сантиметр, но все мои инстинкты кричат, что он плохой. Это плохой человек. Никакие улыбки и доброжелательные глаза не в силах скрыть его внутреннюю черноту. Доктор тем временем продолжает. — Джорджина, вы хотели покончить жизнь самоубийством?

— Нет. — спокойно отвечаю я. Если я начну истерить, или как-то эмоционировать на этот вопрос, то, боюсь, такое поведение примут за нестабильное эмоциональное состояние.

Доктор перестает улыбаться и, вглядываясь в мои глаза, тихо спрашивает:

— И что мы имеем в центре всего этого.

Сердце обрывается. Я его больше не слушаю. Он только что сказал: "В центре всего"! Он это сказал! Я не ослышалась! Дыхание замирает, но в остальном я стараюсь не показать того, что эти слова как-то повлияли на меня.

Мне страшно.

Хочу посмотреть на маму, но боюсь отвести взгляд от доктора, кажется, он как змея напрыгнет на меня и утащит в Центр Всего. Он знает! Он точно что-то знает! Моё сознание паникует, убегая прочь от этого волка в овечьей шкуре. Но моя оболочка не может себе этого позволить.

— …вы же понимаете? — доносится до меня его вопрос.

— Что простите? — с замиранием сердца переспрашиваю я.

— Вы же понимаете, что сегодня мы не можем вас выписать.

Нет уж, дядя, извини, но я здесь не останусь. Позволяю себе прекратить пялиться на доктора и перевожу, как мне казалось, спокойный взгляд на маму.

— Мам? Позвони папе.

— Он будет с минуты на минуту. — тут же отвечает самый дорогой человек во всех мирах.

Это немного успокаивает. Папа сам доктор и не последний человек в медицине нашего города. Он вытащит меня. Доктор жмурит глаза, подозрительно осматривая моё лицо.

— Я настоятельно рекомендую вам обратиться к психологу во избежание психоэмоционального выгорания. И не советую вам более принимать лекарства, которые способны довести молодую девушку до комы. Возможно, вы впали в кому из-за нестабильного состояния вашей психики.

Смотря на него, я вдруг отчетливо понимаю — он не врач. Это становится абсолютно ясно после последнего предложения. Люди не впадают в кому от эмоционального напряжения. Сознание потерять, да, но впасть в кому. Увольте. Врач протягивает мне визитку и говорит:

— Это хороший доктор, она поможет вам подобрать другой препарат и выслушает все ваши проблемы.

— Спасибо. — притворяясь искренней и скрывая возрастающий страх, я принимаю визитку, в этот момент дверь палаты открывается, и внутрь входит папа. При виде отца, камень страха разбивается в пыль и исчезает, словно его и не было.

— Папа.

— Джо, девочка моя. — он в пару-тройку шагов преодолевает палату, проходит ко мне и, навалившись, крепко обнимает.

Я так скучала по его объятиям.

Я так скучала по нему.

Папа разочаровал меня всего однажды. Это было не в тот день, когда он сказал, что у него появилась новая семья. Вовсе нет. Момент разочарования был ещё тогда, когда я не знала о его поступке. Это произошло в день, когда он впервые изменил маме. Тогда он предал и её и меня. Возможно, я глупа, наивна и не понимаю, как устроены семейные отношения, но это было предательство чистой воды.

****************

В тот день меня выписали из больницы, но я должна была наблюдаться у психолога и каждое утро из больницы к нам приезжает медсестра.

Сегодня третье июня, и впервые с момента моего чудесного выздоровления я остаюсь дома одна. У мамы очень важная встреча с новым заказчиком редких цветов, а папа… папа живет в другом доме, с другой семьей.

Всё утро мама неустанно пыталась убедить меня, а скорее всего себя, что встреча действительно очень важная и её нельзя отменить. Восемь раз она предлагала мне поехать с ней, но у меня другие планы.

Как только мама уехала, пришла медсестра, осмотрев меня и записав показания в блокнот, удалилась, даже не сказав мне пока.

С нарастающей нервозностью я оделась, привела себя в порядок и покинула дом.

Я шла к Рэйлану Бейкеру.

Солнце слепило, опустив на нос солнцезащитные очки, направляюсь дальше. С каждым шагом моя уверенность в правильности решения тает на глазах. А что если всё, что я видела, был лишь сон? Что я сделаю, когда увижу Рэйлана? Ударю его — это однозначно. А дальше? Как спросить о том, что я хочу узнать и не показаться сумасшедшей?

Но в тот день мне так и не посчастливилось это узнать.

Дом был пуст.

Я заметила, что там уже некоторое время никого не было. Газон вырос до непозволительных по местным меркам высот. Газета недельной давности до сих пор валялась на зеленой траве, по вздувшейся бумаге было понятно, что газета пережила как минимум один дождь. Её так никто и не забрал.

Где Рэй? В одно мгновение мне стало безумно жутко, быстрым шагом вышла за пределы имения Бейкеров.

Домой я бежала сломя голову. Очутившись в своей комнате, открыла ноутбук и набрала в строке браузера имя Рэйлан Бейкер, и единственные новости, связанные с этим именем, были пятимесячной давности — объявление о тату-салоне. Он всё же послушал меня, на секунду я улыбнулась, но тяжесть камня, давящего на сердце, быстро стерла эмоцию радости. И всё, больше я ничего не нашла. С силой захлопнув ноутбук, взяла телефон и, найдя Рэя в соцсетях, обреченно опустила руки и рухнула спиной на кровать. Последний его визит был три недели назад. И всё. Он словно исчез.

Что делать?

Каков мой следующий шаг?

"Так, Джорджина Джонс, не время впадать в панику! Остановись и подумай! Ну же!" — эти приказы я повторяла про себя два десятка раз. И у меня появилась идея. Я знаю, как убедиться, что я не сумасшедшая и не надумываю себе то, чего никогда не было.

Поднимаюсь с кровати и бросаюсь к ноутбуку. Набираю имя Лойс Оллфорд. Браузер выдает мне четыре личности с данным именем, но увидев фото улыбающейся блондинки я судорожно выдыхаю, даже не заметив, что не позволила себе дышать, пока набирала имя и ждала ответ от интернета.

Я не сумасшедшая! Печать с этой надписью ставлю в импровизированную тетрадь и улыбаюсь.

Лойс существует и, если верить браузеру, она проживает в соседнем штате. Ехать туда пять часов и это если соблюдать скоростной режим. Почистив историю поиска, хватаю ключи от машины и уже через двадцать минут оставляю позади себя перечеркнутую табличку "Хард".

Мои нервы были настолько натянуты, что путь до дома Лойс занял всего четыре часа, вместо пяти обещанных. Я нарушила по крайней мере семь правил дорожного движения. Вообще я так не делаю, но непреодолимое ощущение того, что за мной кто-то наблюдает, не покинуло меня вплоть до города Моктон.

Въезжая на территорию маленького провинциального городка, я напряглась ещё больше. Ведь сейчас всё встанет на свои места, либо окончательно меня запутает.

Четыре часа пути я размышляла о том, что все мои действия в том месте были действительно моими.

Во-первых, боязнь воды. Я действительно не умею плавать, но после того места появилось непобедимое желание научиться и окончательно преодолеть страх воды. Как-то в четырехлетнем возрасте я упала в бассейн, который расположен на заднем дворе нашего дома. Родителей не было поблизости, они занимались в саду и даже не услышали вполне громкий и отчетливый "бульк". Маленькая я неумолимо уходила на дно. Несмотря на то, что я была крохой, отчетливо помню, какой ужас испытала в тот день. Я захлебывалась, брыкалась, кричала под водой. В четыре года я чувствовала страх и боль в переполненных жидкостью легких, но тогда я ещё не понимала, что была на пороге смерти. А старуха с косой уже ступила на нашу лужайку и, потирая костлявые руки, приближалась ко мне, но её планы были нарушены дядей Эрном, и рассвирепевшей старухе пришлось уйти, волоча за собой загробный дух. Словно по велению судьбы, Эрн неожиданно и без предупреждения приехал меня повидать. Так он спас мне жизнь, но боязнь воды осталась до сих пор.

Во-вторых, умение обращаться с оружием. Спасибо за это я тоже говорю дяде. Эрн — младший брат моего отца и, по сути, единственный мой дядя, теть у меня нет. Но есть Эрн, и он идеальный. Эрн именно такой член семьи, которого все ждут с нетерпением. Он веселый, добрый и отзывчивый. А ещё он друг. Сейчас ему сорок два года. Он военный. Будучи молодым и горячим парнем, он встретил свою первую супругу, через полгода они сыграли свадьбу, через два месяца развелись. Вторую даму сердца он повстречал в тридцать, и вместе они прожили пять лет, но и эта дама оказалась неидеальной. Третья супруга продержалась два года. Никто из них не выдерживал того, что дядя военный и крайне редко бывает дома, но крайне часто находится в горячих точках. Он никогда не винил за это бывших жен, ведь каждый его уход из дома может стать фатальным, и далеко не у каждой женщины найдется столько внутренней силы, чтобы стерпеть это. Эрн был уверен, что владение оружием, или хотя бы умение им пользоваться никогда не повредит. Так как у него нет своих детей и нет женщины, которая ждала бы его дома, он по приезду из каждой командировки навещал нас и проводил со мной уйму времени. Рассказывая про оружие, самооборону и про то, что это важно. После рассказов начались тренировки в стрельбе и защите себя любимой от огромного дяди-военного, в одну из таких тренировок я и получила некрасивый, похожий на суицидальный шрам на запястье.

В-третьих, поцелуй с Рэем. Я хотела этого в нормальном мире. Сделала в ненормальном. Тот момент на крыльце его дома запечатлелся на подкорке моего сознания. Я прекрасно понимала, что нравлюсь ему. Это невозможно не понять, такое ты ощущаешь каким-то шестым чувством. Каждое нелепое касание или случайный взгляд, всё выдавало Рэя с головой. Но в нормальном мире ничего не произошло. И для меня ещё большей загадкой явилось его поведение на следующий день. Он был холоднее льда. Это уязвило моё самолюбие, и я ушла. Но вспоминала момент на крыльце очень часто и не понимала, и до сих пор не понимаю, что я сделала не так. Почему хлипкий налаженный мостик наших взаимоотношений дал трещину и развалился в один момент?

Несмотря на потерю памяти, инстинкты всегда были со мной. От них никуда не деться.

Черт! Я так импульсивно собралась, что не учла одну маленькую, но весомую деталь. Я знаю название города, но не знаю, где именно живет Лойс. Подъезжаю к первому попавшемуся дому с людьми на лужайке. Точнее с одним человеком. Городок маленький, один из таких, где все друг друга знают. Надеюсь, что это действительно так.

Не глуша мотор, покидаю салон автомобиля и подхожу к низкому когда-то белому забору. На меня смотрит пожилой мужчина.

— Добрый день. — начинаю диалог, улыбаясь во все тридцать два. — Извините, что беспокою вас, вы не знаете, где проживает семья Оллфорд?

Губы старика поджимаются, поднимает голову вверх и смотрит в небо. Э-э-э, может он не слышит меня? Смотрю по сторонам в надежде найти ещё кого-то, но никого нет. Только я и старик. Замечательно.

— Мистер?

Из дома выбегает пятнадцатилетняя девушка. Короткие шорты и до невозможности маленький и прозрачный топ — это всё, что на ней надето. Даже обуви нет.

— Чего тебе? — спрашивает она, на ходу собирая длинные волосы в хвост и надувая огромный жвачный пузырь розового цвета.

— Привет. Ты не знаешь где живут Оллфорды?

— Конечно знаю.

Фух. Вот это облегчение.

— Подскажешь?

Завязав высокий хвост, девушка упирает руки в боки, оценивающе смотрит на меня, потом на машину и выдает:

— Сто баксов.

Да она охренела! Сотку за три слова? Но я не буду спорить и торговаться. Возвращаюсь в машину, беру деньги и отдав их молодой бизнесменше, жду ответа.

— Они живут там. — указывает она на дом через дорогу. Вот сучка!

Не говоря спасибо, сажусь в машину и подъезжаю к соседнему дому, но не покидаю салон. Может зря я всё это затеяла? Но я просто не смогу нормально жить, если не буду понимать, что происходит. Смотрю на себя в зеркало заднего вида и говорю:

— Не трусь. Всё получится.

Перевожу взгляд на дом, он голубой и двухэтажный, с подстриженным газоном и милой качелью на нем. До боли в суставах сжимаю руль, но всё же отпускаю его. Решившись, выхожу из машины, но не успеваю от неё и на шаг отойти, как входная дверь дома Оллфордов открывается, и Лойс выбегает на крыльцо, крича кому-то за своей спиной:

— Да пошла ты к черту, ведьма!

Сбегает со ступенек и идет в мою сторону. Бросает на меня взгляд и… ничего. Она просто идет дальше. Но это точно Лойс. Она меня не узнала! Или сделала вид, что не узнала, на той стороне все были отличными актерами, заслуживающими Оскара.

— Лойс? — начинаю я.

Девушка останавливается у выхода с участка и, хмуря брови, смотрит на меня. Одна, две, три секунды.

— Мы знакомы?

Эти два слова ставят меня в ступор. Она не знает меня. Не помнит. Почему-то я верю в её растерянность.

— Да, думаю, да. — неуверенно говорю я.

— Что это значит? — поднимает глаза к небу и устало произносит. — Вообще-то я тороплюсь.

— Извини, — решаю брать быка за рога. Мне, по сути, терять нечего. — А где ты была последние несколько дней?

— Тебе-то что? — Лойс настороженно смотрит на меня и, естественно, оценивает машину.

— Просто я познакомилась с тобой немного больше недели назад и…

Договорить мне не удается, девушка громко смеётся. Но смех наигранный и печальный.

— Ты меня с кем-то путаешь, неделю назад я была изолирована. — пожимает плечами. — И если ты семь дней назад не лежала в психушке, то мы не могли познакомиться.

Вот черт! Лойс только сбивает меня с толку. Принимаю последнюю попытку.

— А когда ты была в больнице, ничего странного не происходило?

— Ты издеваешься? Это психбольница, там психи, и они все очень странные. Да и ты странная.

Погружаюсь в свои мысли и не замечаю, как Лойс отходит от меня к дому и кричит:

— Диди!

Что она сказала!? Обхожу машину, сердце бьется о ребра, руки сжаты в кулаки. Она точно сказала это чертово имя! Вижу, что на руках у Лойс сидит черная кошка. Это и есть Диди. Я никак не могла знать того, что кошку Лойс, живущую в соседнем штате, зовут Диди.

Злая шутка, будучи там, они всё знали, а я бродила в неведении. Здесь же, видимо, наоборот. Я всё помню, а они нет. Но почему Лойс здесь, хотя её не было в Центре Всего? А Рэя нет, но в центре он точно присутствовал.

Лойс куда-то исчезает, а я возвращаюсь в машину.

Эта поездка дала мне главный ответ.

Я не сошла с ума.

Нужно найти других, может кто-то помнит меня.

Или не искать? И продолжать жить? Может просто оставить всё, как есть? Я жива, я снова дома. Что же ещё нужно?

Рингтон телефона заставляет меня вздрогнуть. На дисплее красуется: "Мама".

— Алло.

Из трубки доносится ее обеспокоенный голос:

— Джо, ты где?

Бросаю взгляд на дом Оллфордов и отвечаю:

— Навещала подругу. — не люблю лгать маме. — Через пять часов буду дома.

— Пять часов?

— Да, она живет далеко и… мама, мне это было нужно. — тоже правда.

— Хорошо, я уже дома…

Мама продолжает рассказывать про встречу, которая прошла успешно, я улыбаясь, смотрю на дорогу, по которой едет черный внедорожник с наглухо затонированными окнами. Сердце замирает. Эта машина стоит кучу денег, не думаю, что в этом захудалом городе соберется такая сумма. Задерживаю дыхание, машина проезжает мимо, но немного тормозит возле меня. Вот черт! Я параноик. Завожу машину, прощаюсь с мамой и дождавшись, когда внедорожник заедет за крайний дом, срываюсь с места и покидаю город.

Нет, я больше не буду пытаться понять, что случилось. Не буду и всё! Достаточно! Хватит! Стоп!

Через тридцать минут как я покинула город, увидела в зеркале заднего вида тот самый внедорожник. Я запомнила номера и не сомневалась, что это именно он. Прибавив скорость попыталась оторваться, но черный зверь приближался. На шоссе кроме нас никого нет. Ни одной чертовой машины, следовательно, ни одного свидетеля. Свидетеля чего? Сжимая руль ещё сильнее, давлю на педаль газа, скорость больше допустимой в два раза. "Только не отвлекайся от дороги, только не отвлекайся". Черная машина не отстает, а только приближается. Черт! Сердце колотится, на лбу выступает пот. Машина уже за мной. Десять метров не больше.

Девять, семь, пять.

С громким "Фуух" внедорожник улетает вперед, оставив меня далеко позади.

Параноик! Я па-ра-но-ик!

Сбавляю скорость до приемлемой и восстанавливаю дыхание. Плечи опускаются, откидываюсь на спинку и, делая глубокие вдохи и выдохи, успокаиваю себя.

Проехать мимо таблички с названием "Хард" я смогла только в сумерках. Солнце уже скрылось за горизонтом. Проезжая мимо дома Рэя, я немного притормозила, увидела ту же картину, что и раньше: заброшенный дом, отросший газон и старая никому не нужная газета.

Прибыв домой, я сразу же ушла в душ. А потом мы с мамой разместились на диване с коробками отменного мороженного.

— Эта сделка обеспечит нас на долгое время. Как минимум на год. — мама так воодушевлена, что я не могу сдерживать улыбки и отправляю их одну за одной.

Но есть одна мысль, которую я откладывала, но чувствую, что мне нужно чем-то заняться. Хочу быть полезной. Отставляю мороженное и говорю:

— Мне нужно найти работу.

Мама отрицательно качает головой.

— Тебе нужно отдохнуть, ты и так слишком много пережила.

— Пережила ли?

— Что?

— Нет, ничего.

Ложась ночью в постель и бросив взгляд в окно, я ощутила волну беспокойства. Встала с кровати и подошла к окну. Выглянув на улицу, тут же отпрянула от него. Я не параноик! Тот же самый черный внедорожник! Он стоит прямо напротив моего окна!

Вот чёрт!

Кто-то следит за мной. Сердце уходит в пятки, но я решаюсь на глупый поступок. Дом на сигнализации, вроде бояться нечего, но… пока я не узнаю, кто в черном джипе — не успокоюсь. Я буду только надумывать и надумывать, и в конечном счете всё же сойду с ума.

Спустившись на первый этаж, открыла сейф, находящийся над каминной полкой, и достала пистолет. Это мамино оружие, дядя настоял, хотя его невестка и была против оружия в доме.

Проверила патроны, спрятала оружие на спину и уверенным шагом направилась из дома. В пижаме, не потрудившись одеться и даже обуться, иду по холодным гладким камням, которые составляют из себя неширокую тропинку за пределы нашего имения. Машина стоит. Там точно кто-то есть. Кто это? Сердце сбежало и бьется где-то в районе живота. Подхожу к автомобилю, который вселяет в меня вселенский ужас, и стучу в окно водителя. Невозможно рассмотреть кто там, но я знаю… чувствую, что на меня смотрят. Мне страшно, но пистолет в моей руке обещает: "Ты в безопасности". Стучу ещё раз. Машина оживает и срывается с места, слишком быстро уезжая в конец улицы. Оставшись одна, эмоционально сгорев, опускаюсь на асфальт. Меня трясет так, что пистолет вот-вот выпадет, хотя нет. Не выпадет. Пальцы впились в него до побелевших костяшек. Пистолет заберу к себе в комнату, иначе ни о каком сне не может быть и речи.

Стараясь не думать о чрезмерной глупости моего поступка, поднимаюсь наверх. Но мысль о том, что отныне слежка знает, что я знаю о них, не приносит никакого успокоения.

Пятого июня я всё же посетила психолога. Какое-то время молодая женщина, не вызывающая доверия (хотя у меня все не вызывают доверия), молча смотрела на меня, потом профессионально пыталась вывести на разговор. Я не поддавалась.

Я бы вообще никогда к ней не обратилась, но утром четвертого июня медсестра, посещающая меня каждый день, пришла не одна, вместе с ней явился жуткий доктор из больницы и настоятельно велел обратиться за помощью. Я согласилась пойти, но говорить о том, что я знаю, не собираюсь.

Я не принимаю лекарства, не разговариваю с психологом и больше не пытаюсь разобраться в том, что произошло.

Как бы я не внушала себе, что оставила всё позади и продолжаю жить дальше, но нервозность и постоянное ощущение, что за мной следят, никуда не делись. Черный внедорожник я больше не видела. Это должно бы принести успокоение, но данность наводит ещё больше страха. Ведь теперь я не знаю, за кем из незнакомцев скрывается преследователь.

"Параноик" — скажете вы, и будете абсолютно правы. Каждый день, засыпая и просыпаясь, я чувствую, что что-то грядет. Что-то страшное и масштабное. Сама внутри себя взращиваю зерно паники, заботливо поливая каждый день и без того достаточно большой росток.

Сегодня шестое июня две тысячи двадцать первого года.

День рождения меня.

Время шесть сорок пять. Сижу на стуле перед зеркалом, наношу легкий макияж. "Вот тебе и двадцать один", раньше я хотела закатить вечеринку и позвать друзей, приобретенных в кампусе и пару местных девчонок, но сейчас я ничего не хочу.

Вечером за столом соберемся я, мама, папа и Эрн. На этом — всё. Я уже решила, что после посиделок с ними, прямой наводкой отправлюсь в бар и позволю себе пару-тройку коктейлей. Посижу в потоке шумной толпы и, возможно, попытаюсь влиться и почувствовать хоть что-то, кроме страха.

Настроения нет. Но я заставляю улыбку появиться. Неправдоподобно. Уголки губ опускаются, и я пробую снова. Это не для меня — для мамы. Ей и так будет нелегко сегодня. Первый "семейный" ужин после ухода отца. Думаю, всем будет неуютно, даже Эрну.

Весь день мы провели с мамой. Ходили по магазинам, на четыре часа зависли в салоне красоты, я подравняла каре, сделав его немного короче, покрыла ногти красным лаком и даже успела на небольшой массаж плечевой зоны. В какой-то момент я поняла, что улыбаюсь искренне. Мамин позитивный настрой и постоянные слова о том, что "девочка выросла", заставили почувствовать себя гораздо лучше, чем утром.

К вечеру я была уставшая, но счастливая (настолько, насколько это возможно).

Время двадцать ноль ноль, дядя и папа придут к девяти вечера. Стол накрыт, мама при параде. Я в белых джинсах и белой майке. Каре, немного подведенные черным глаза и красные губы. Вот такой вид я выбрала на свой двадцать первый день рождения.

Минуты утекают одна за одной. Находясь дома, не нахожу себе места. Хочу на волю. Хочу на воздух. Хочу почувствовать себя по-настоящему живой. Желаю пройти по улицам родного города и понять, что мне ничего не угрожает. Желаю перестать думать об опасности, которой может и нет. Не могу находиться дома, стены давят, да и время ещё есть. Беру коричневую кожаную куртку, надеваю, поднимаюсь наверх и беру пистолет (на всякий случай), прячу его в джинсах за спиной. Спускаясь вниз, окликаю маму:

— Мама, я прогуляюсь.

— Хорошо, милая, только не опаздывай.

Поцеловав маму в щеку, покидаю дом.

Я даже не подозревала, что произойдет в ближайшем будущем. Возможно, я должна была остаться дома, но неведомая сила подталкивала меня, и я повиновалась.

Прохлада заставляет застегнуть куртку до самого подбородка. Бродя по улицам, я даже не заметила, как оказалась у дома Бейкеров.

И замерла.

Кто-то дома.

Включенный свет позволяет увидеть тень, ходящую из одной стороны в другую. Звуки погрома слышны даже здесь. Прямо на середине лужайки стоит очень дорогой крутой красный мотоцикл.

По мечущейся тени понимаю — это Рэй. Сердце ломится в ребра, отдаваясь в ушах барабанной дробью. Сжимая пальцы, поднимаюсь на крыльцо, не стуча открываю дверь, и челюсть падает вниз. Это действительно Рэй и… он зверствует. Раскидывая на своём пути всё, что попадается под руку. Что-то стеклянное разбивается и приводит меня в чувство.

Он вообще не замечает меня. Переступаю порог и со всей дури захлопываю дверь.

Секунда.

Глаза в глаза. Жертва и палач.

Лишний удар сердца.

Вдох без выдоха.

Он жив. И он прямо передо мной.

Разрывая зрительный контакт, Рэй прикрывает глаза и устало говорит:

— Джонс. Уходи. — когда-то это я уже слышала и ушла. Но сегодня не тот день. Не та ситуация и не тот настрой.

Он ещё и прогоняет меня? Ну совсем обалдел. Вспоминаю момент из Центра Всего и, не думая, что он решит, что я сумасшедшая, говорю:

— Ты убил меня.

— И не только тебя. — отвечает он и устало проводит рукой по лицу.

— Ты! — шаг к нему. — Убил! — еще шаг. — Меня!

Ярость отодвигает всё на задний план. Она — мой воздух, и она — моё всё.

Замахиваюсь и со всей силы бью Рэя по лицу. Один раз, второй. Он даже не сопротивляется, от этого я отступаю назад. Чувствую, что слезы готовы сорваться с ресниц. Нет уж, я плакать не буду! Не из-за него.

— Легче? — спрашивает он.

— Нет! — кричу я.

— И не станет.

Стоп! "И не только тебя" — именно так он сказал! Он помнит? Дыхание спирает. Он помнит. Смотря мне в глаза, Рэй говорит:

— Тебе лучше уйти. — в голосе холод, во взгляде пустота.

— Ну уж нет! Ты помнишь! — это прозвучало никак иначе, как обвинение.

— Уходи! — кричит он, и волна запаха алкоголя заставляет меня отпрянуть.

— Да ты пьян.

— Уходи! — приваливается плечом к стене и тихо шепчет. — Прошу, уйди.

Мне кажется, или в его глазах таятся слезы? Это никак не унимает моё негодование. Я зла! Мне больно! И я рада, что ему больно. Плевать из-за чего — он заслужил.

— Хочу, чтобы ты знал — я тебя ненавижу! Ты предатель и лжец, не знаю… как ты мог мне понравиться. Я была абсолютно слепа.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, и в этот момент в окно пробивается яркий свет фар, подъезжающей машины. Рэй дергает меня за руку и приказав: "Тихо", тащит вглубь дома. Пытаюсь вырваться, но его взгляд вынуждает повиноваться. "Опасность" — проносится в голове. Выходим через заднюю дверь и словно воры прокрадываемся к переднему дворику. Туда, где сейчас стоит машина. Не могу её рассмотреть, фары настолько яркие, что приходится жмуриться.

— Это они. — говорит Рэй и тяжело вздыхает. — Идем.

— Кто "они"?

— Те, кто всё это начал. Ублюдки.

— Что…

— Как только доберемся до мотоцикла, прыгай и держись изо всех сил.

— Хорошо.

Сжимая мою руку, Рэй быстро бежит и тянет меня за собой. Добравшись до мотоцикла, усаживаемся и в секунду срываемся с места, оставив преследователей позади. Из дома выбегает мужчина с пистолетом.

Выстрел, но звука я не услышала, он погряз в грозном урчании мотоцикла и бешеном биении моего сердца. Рэй едет настолько быстро, что невозможно открыть глаза. Сильнее обнимаю его и прижимаюсь щекой к спине. Чувствую, как его мышцы напряжены, но сердце бьется ровно, в отличие от моего.

Стараюсь не думать, что водитель несущегося мотоцикла нетрезв.

Отгоняю мысли о том, что на нас даже шлемов нет.

Стараюсь вообще не думать.

Металлический зверь быстро вытащил нас из города, проезжаем первый лес, но, не доезжая второго, Рэй начал тормозить. Прямо на середине дороги.

— Дальше без меня. — еле ворочая языком, говорит он.

Слезаем с мотоцикла.

— Что? Кто это?! Рэй, твою мать! Ты что, засыпаешь?

Стоит последнему вопросу слететь с моего языка, как взгляд цепляется за дротик, торчащий из его ноги. Выстрел был необычным. Быстро выдергиваю дротик и откидываю в сторону. Рэй оседает, прислоняясь спиной к мотоциклу. Его глаза закрываются.

— Рэй! — кричу я и трясу его. — Рэй! Кто это?! И что им нужно?!

В ответ тишина.

И что мне делать?

Я, кажется, в ступоре. Так-так-так. Так-так-так. Бью себя по щекам. Что делать? Что делать? Что?! Делать?! Телефон. Быстро обыскиваю свои карманы, телефона нет. Выпал. Нахожу телефон Рэя, но он выключен.

— А-а-а! — сажусь рядом с парнем и хватаюсь за голову.

Со стороны города на огромной скорости несется черный внедорожник. Черт! Черт! Черт! Все инстинкты, внутри меня вопят: "Беги!", но, бросив взгляд на Рэя, понимаю, что не оставлю его. Не из-за того, что я такая хорошая и самоотверженная. Я просто не смогу жить, если поступлю таким образом.

Машина приближается, резко тормозит, визжа шинами. Достаю пистолет из-за пояса и направляю его на черное непроницаемое окно. Именно туда, где находится водитель.

Дыхание замерло. Водительская дверца медленно открывается. Наблюдаю, как появляются начищенные ботинки. Над дверью появляются руки, поднятые вверх.

Он, кем бы он не был, безоружен. Или пытается обмануть меня. Я выстрелю! Я реально выстрелю! Эта та самая машина, что следила за мной.

Страх, паника и ожившая паранойя смерчем носятся по нервам. Перехватываю пистолет и дышу. Эрн говорит, дыхание один из самых важных моментов при стрельбе.

Неизвестный выходит из-за дверцы…

Шок.

Шок.

Шок.

Гаррет?

Какого хрена?!

— Джо, опусти пистолет.

Со стороны города едут ещё несколько машин. Кто это, враги или просто проезжающие мимо?

— Ты следил за мной?

— Да. Садись в машину. Они сейчас доберутся до тебя, — кивает на Рэя. — До него и до меня.

Машины приближаются.

Выбор.

Я должна сделать чертов выбор!

Смотря на Гаррета и неумолимо приближающиеся фары за его спиной, убираю пистолет за пояс, кивая в сторону Рэя, говорю:

— Помоги погрузить его в машину.

Немедля ни секунды, Гаррет подлетает ко мне, и мы вместе тащим бессознательного Рэя в машину. Погружаем на заднее сидение. И располагаемся впереди. Как только Гаррет срывается с места, достаю пистолет и направляю его прямо в висок водителя.

— Рассказывай! — приказываю я.

— Ты дура? Убери пистолет!

Машина разгоняется, погоня приближается. Оборачиваюсь назад, три машины быстро сокращают расстояние.

— Быстрее! — кричу я.

— Не могу, дальше резкий поворот.

— Они догоняют!

— Да вижу я!

Спохватившись, пристегиваюсь, и в этот момент Гаррет резко выруливает влево, и машина опасно наклоняется набок. Крик разносится по салону. Пистолет выпадает из рук.

Нас окружили.

— Не выходи из машины!

Гаррет покидает салон, трясущимися руками шарю по полу. Пистолета нет. Черт! Меня трясет так, что зубы начинают стучать.

— Какого хрена вы творите?! — кричит Гаррет, и в этот момент у подрезавшей нас машины открываются две передние дверцы. Не веря глазам, смотрю на доктора из больницы и парня рядом с ним. В руках у второго дымовая шашка, которую он бросает прямо под машину.

Дым моментально проникает внутрь.

— Не выходи! — кричит Гаррет.

В глазах слезы, в голове мутно, не могу сдерживать кашель. Тянусь к дверце, дергаю за ручку, заперто. Заперто! В глазах темнеет. Отстегиваю ремень, и перелезаю на сидение Гаррета и слезящимися глазами наблюдаю, как он кричит, а в следующее мгновение несколько дротиков прилетают ему в торс. Без сил падаю на кресло и погружаюсь в темноту.

**************

В девять вечера в доме Джонсов, так никто и не сел за праздничный стол. Все ждали возвращения именинницы, но они не дождутся. Ни в этот день, ни на следующий. Они больше никогда не увидят Джорджину Джонс.

В полночь Джо и ещё двадцать девять человек погрузят в контейнеры для перевозки зерна.

В час ночи корабль с насмешливым названием "Удача" отчалит от берега и направится на остров, который несколько лет назад был удален со всех карт.

В два часа ночи доктор выйдет на палубу корабля "Удача" и закурит сигару, которую хранил двадцать шесть лет. Время пришло, он очень много трудился и сегодня достоин того, чтобы насладиться терпко-горьким вкусом дыма отцовской сигары.

Джорджина Джонс даже не догадывалась, что Центр Всего это далеко не конец, это только начало очередного этапа испытаний. Она искала ответы на вопросы, и Джо получит их, но возникнут новые, более реальные и опасные.

Конец первой книги…

**************

Квента — история одного персонажа.

**************

При создании обложки, использовалась картинка https://pixabay.com/ru/photos/черный-белый-портрет-люди-модель-4812752/