— Добрый день, мистер Тэйкер, — тепло поприветствовал вошедшего Корнелиус Фадж, министр магии Великобритании, — мне, разумеется, известно, что ваша настоящая фамилия звучит иначе, и если вам будет угодно, я буду обращаться к вам господин Хва-тов…

— Нет, благодарю, господин министр, — вошедший подтолкнул идущего перед ним мальчика, такого же светловолосого и голубоглазого, как и он сам. Несомненно, это был его сын, — я согласен с тем, что наши имена нужно адаптировать, чтобы они не вызывали дискомфорта у других людей, не привычных к нашему языку. Так что да, вы можете называть меня Энтони Тэйкер.

— Благодарю вас, господин посол, — улыбнулся Фадж, — это в самом деле многое упростит. А это важно, ведь до этой встречи нам пришлось преодолеть великое множество трудностей. Что ж, не будете ли вы так любезны представить своего спутника? Рискну предположить, что это ваш сын: он — ваша вылитая копия.

— Благодарю вас, господин Фадж, — улыбнулся мистер Тэйкер, — да, это мой сын, Семён. Впрочем, думаю, и его имя можно адаптировать под здешний лексикон. Саймон, — с нажимом сказал посол, — поздоровайся с господином Фаджем.

— Добрый день, господин министр, — голос у мальчика хоть и был немного высоковат, но уже хорошо поставлен: звучал твёрдо и чётко, и никаких намеков на заикание или проглатывание букв, — как ваши дела? Я читал в утренней газете, что сегодня в волшебном банке Гринготтс была попытка ограбления. Должно быть, гоблины, управляющие банком, доставляют немало хлопот?

— Не более, чем другие, спасибо, юный Саймон, — улыбнулся Фадж, — что ж, господин Тэйкер, если вы уверены, что это верный шаг… и если ваш сын сам хочет учиться здесь, в Хогвартсе… то я, конечно, переговорю с Альбусом Дамблдором и попрошу его пополнить списки первокурсников еще одной фамилией.

— Я уверен, что Дамблдор пойдёт вам навстречу, — с улыбкой сказал мистер Тэйкер, — он не раз бывал в Советском Союзе на научных конференциях и оставил впечатление очень хорошего человека, который готов поощрить инициативу и дать возможность. Да и потом, — с лёгким смущением добавил мистер Тэйкер, — вы же всё-таки министр…

— Так-то оно так, — кивнул Фадж, — но давить на директора нет никакой необходимости, у нас с ним полное взаимопонимание. Да и вы верно подметили, Дамблдор старается предоставить возможность каждому, особенно, если тот хочет учиться. Я сегодня с ним свяжусь, и уже через три дня, в пятницу, к вашему сыну прилетит сова из Хогвартса с традиционным письмом-приглашением и списком всего необходимого. После этого в субботу мы пришлём вам сопровождающего, который проводит вас и вашего сына туда, где это всё можно будет купить. Если это вам, конечно, будет удобно…

— Более чем, — кивнул мистер Тэйкер, — меня, правда, в это время дома не будет: завтра мы с супругой уезжаем на неделю в Уэльс, вы же помните, они тоже просили наш визит, нельзя отказываться…

— В самом деле? — удивленно взметнул брови Фадж, — но как же тогда ваш сын…

— Саймон уже мальчик взрослый, сам разберётся и с письмом, и с покупками, — мистер Тэйкер похлопал сына по плечу, — кроме того, совсем один он дома не останется: мы привезли с собой нашего домового эльфа.

— Вот как? — удивился Фадж, — что ж, если он уже такой самостоятельный, что в Хогвартсе адаптироваться ему будет совсем просто. В таком случае я сегодня вас больше не задерживаю. Но завтра утром, мистер Тэйкер, я буду вас ждать: перед отъездом необходимо решить некоторые вопросы…

— Я помню, господин министр, — кивнул мистер Тэйкер, — что ж, тогда до завтра.

— До свиданья, мистер Фадж, — сказал Тэйкер-младший, — приятно было с вами познакомиться.

— Взаимно, Саймон, взаимно, — улыбнулся министр.

После этого они спустились на два этажа и проследовали еще в один кабинет.

— Всё прошло нормально, господин посол? — спросил мистера Тэйкера и его сына представительный человек, одетый в новую, с иголочки, синюю мантию. Его тонкие усы были аккуратно зачёсаны наверх, а тёмные, с проседью волосы прилизаны с ровным пробором посередине.

— Да, мистер Крауч, большое спасибо, — кивнул мистер Тэйкер, — мы обо всём договорились с господином министром. Саймона берут в Хогвартс, и это очень хорошо, — с улыбкой сказал он, — мой сын будет налаживать связи с самого ученичества.

— Да, — кивнул мистер Крауч, — приятно видеть, что ваш сын осознаёт всю ответсвенность своего положения и готов на такой шаг. Конечно, рискну предположить, что обучаться в Красном Вереске ему бы хотелось куда больше, но, уверяю, и Хогвартс может дать не меньше возможностей. И всё же, мистер Тэйкер, — сказал мистер Крауч, — не забрасывайте вашего сына совсем, уделяйте ему время. Ведь именно таким, если так можно выразиться, «звёздным» детям часто не хватает родительского внимания. Я, конечно, извиняюсь, что даю вам такие советы, — поспешно добавил он, после чего, глубоко вздохнув, продолжил, — но, поверьте, я знаю, о чём говорю.

— Да, конечно, — кивнул мистер Тэйкер, — министр упоминал… такая трагедия… примите мои соболезнования.

— Благодарю вас, господин посол, — кивнул мистер Крауч. После чего, посмотрев на мистера Тэйкера и его сына куда более деловым взглядом, продолжил, — на улице вас ждёт машина, водитель — мой личный помощник, доставит вас домой. Я же сегодня свяжусь с управлением по контролю и использованию Летучего пороха. Уже завтра ваш камин будет подключен к сети, и добираться в Министерство вы сможете с его помощью. На этом всё. Жду вас завтра утром в своём кабинете. Саймон, — кивнул он сыну посла, — всего хорошего тебе и удачи в Хогвартсе.

— Большое спасибо, мистер Крауч, — кивнул Саймон, — и вам тоже всего доброго.

После этих слов Энтони Тэйкер и его сын покинули кабинет мистера Крауча.

— Он весьма проницателен, пап, — сказал Саймон, когда они в лифте поднимались на первый этаж, — мне и в самом деле хотелось бы учиться в Красном Вереске. Да и как же… я думал, что буду учиться там с Алисой и Денисом… а в итоге поеду в незнакомую иностранную школу.

— Я уверен, ты и там найдешь новых друзей, — похлопав сына по плечу, сказал мистер Тэйкер, — ты всегда был бойким на язык мальчиком, с таким качеством тебе не составит труда познакомиться и подружиться с новыми ребятами. Даже если они иностранцы.

Саймон ничего на это не ответил. Если в кабинетах министра и начальника департамента по международным связям его лицо выражало лишь вежливое любопытство, то теперь на нём явно читалась досада.

— Если все будет совсем плохо — мы с матерью, конечно, заберём тебя в Красный Вереск. Но, сын, ты же видишь, какая у нас работа. Да и ты растешь, и у тебя тоже появляются обязанности. Нужно, нужно хотя бы попробовать.

— А маме не нравится здешний климат, — буркнул Саймон, — холодно и влажно. Середина лета, а погода такая, будто конец сентября. А в конце сентября, наверное, будет, как у нас на Новый год. А на Новый год…

— Саймон, достаточно, — властно сказал мистер Тэйкер сжав плечо сына, — ты поступаешь в Хогвартс. И это не обсуждается. На нас с надеждой смотрит наша страна, переживающая не самые лучшие времена. И, как знать, возможно связи, заведенные здесь и сейчас — это залог успеха и счастливой жизни всех наших граждан в будущем… Конечно, не факт, что всего этого мы достигнем. Но не означает, что мы не должны хотя бы попытаться и сделать для этого всё, что от нас зависит.

— Семён, да будет тебе огорчаться, — сказала Сипуха, домовый эльф семейства Хватовых, — отец рассчитывает на тебя. Кроме того, ты же не знаешь, какие возможности даст тебе Хогвартс? Может быть, там будет ещё лучше?

— Ну, а ты скажи мне, Сипуха, — проницательно спросил её мальчик, — довелось тебе уже пообщаться со здешними домовыми эльфами? Например, когда ты ходила за продуктами? Как у них, очень счастливый вид?

— Эх, Семён, — покачала головой Сипуха, — всегда ты был парень не сказать, чтобы самый умный, зато прозорливый, как никто из тех, кого я знала до тебя. Видела, видела бедолаг, иначе и не скажешь. Не очень у них радостный вид, у одного даже… рука на перевязи. Сказал, хозяин наказал.

— Вот видишь? — сердито сказал Семён, — и как мне реагировать на то, что я буду жить среди тех, кто считает подобное нормой? Ты можешь представить, чтобы мои родители или я подняли на тебя руку? Да мы бы себя уважать перестали после этого.

— Ах, Семён, — всхлипнула Сипуха, подходя к мальчику и обнимая его, — конечно же, ты прав, в Советском Союзе, — она задумалась и добавила, — даже, наверное, не так. Я хоть и недалёкого ума эльфа, а всё-таки соображаю, что одной страной здесь ограничиваться неправильно. Скорее, среди народа славян нашим живётся лучше и вольготнее всего. Но жизнь иногда преподносит нам тяжкие испытания. Порою даже очень. И тогда приходится использовать все накопленные силы и полученные знания, чтобы с честью их выдержать. Всё это не просто так, Семён, всё это не просто так.

В этот момент в окно раздался стук. Семён и Сипуха посмотрели туда и увидели за стеклом красивую амбарную сову.

— Так быстро? — удивился Семён, — странно, мы ждали её только завтра.

— Какое это имеет значение, — пожала худенькими плечиками Сипуха. Она была одета в синие юбку и блузку, а поверх висел её любимый голубой фартук с жёлтыми подсолнухами, — впускай её скорее.

Семён послушно открыл окно, и сова важно влетела в комнату и приземлилась на стол, вытянув вперед лапу.

— Спасибо, — пробормотал Семён, аккуратно отвязывая письмо, — быстро ты к нам прилетела.

Сова на миг зажмурила глаза и кивнула, словно поняла похвалу и приняла её со всем должным почтением. Тем временем в комнату забежала Сипуха.

— Погоди, милая, не спеши, устала и проголодалась с дороги-то, небось, — в руках у эльфы были плошка с водой и несколько кусочков мяса. Суди по виду совы, та была очень удивлена тем, что ей предлагают угощение. Тем не менее, благодарно ухнув, она склевала мясо и напилась воды из плошки. После чего в знак признательности легонько клюнула эльфу в ухо, поклонилась Семёну и вылетела в окно.

— Что в письме, Семён, — полюбопытствовала эльфа, откладывая плошку и моя руки в раковине.

— Наверное, стандартное приглашение, — пожал плечами Семён, распечатывая конверт, — ну и список учебников и прочего нужного для школы, наверное…

Из любопытства он всё же заглянул в письмо. И вот что он там увидел:

Он сразу перевернул письмо. На оборотной его стороне был список необходимого:

— Прекрасно, — сказала Сипуха, — я заранее приготовила бирки для одежды. Когда мы только приехали в начале лета, другие домовые эльфы посоветовали.

— Ты у нас всегда была умницей, Сипуха, — с нежностью сказал Семён, без особого интереса пробегая глазами по списку книг, — эх, и всё это на английском. Готов поспорить, отец все это планировал годы наперёд. Иначе зачем мне было зубрить английский с шести лет? Сипуха, ты уж как-нибудь уболтай отца, чтобы мы хотя бы на Новый Год вернулись на родину. А то если десять месяцев в году проводить здесь — то и родной язык можно позабывать.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, Семён, — сказала Сипуха, — обещаю.

Семён благодарно кивнул, заканчивая изучать список:

— Не очень-то и хотелось, — фыркнул Семён, — дедушка, конечно, подарил мне свою Искорку, и всё же полёты на метлах меня как-то не воодушевляют.

— Вполне возможно, что ты еще изменишь мнение на этот счёт, Семен, — сказала Сипуха, — другие домовые эльфы рассказывали, что в Хогвартсе по этому виду спорта — запамятовала сейчас название — проводятся соревнования, и это очень интересно. Но в данном случае я поддерживаю такое ограничение, — добавила она, — первый курс для соревнований на метлах — это ещё очень рано.

— Хорошо, что у меня уже есть волшебная палочка, — сказал Семён, бросая взгляд на стол, где лежала его палочка, — отец купил ещё три года назад. И даже заставил кое-что выучить — всё-таки сын посла может попасть в разные ситуации.

— В самом деле? — удивилась Сипуха, — странно, я этого не знала.

— Потому что это ни разу не понадобилось, — улыбнулся Семён, — но отец заставил меня выучить Чары Безмолвия, Заклинания Паралича, Разоружающее и Дезиллюминационное заклинания. Причём, как вслух, так и невербально.

— Невербально? — ахнула Сипуха, — но это же так сложно!

— По месяцу над каждым заклинанием пыхтел, — ответил Семён, — но отец сказал — надо. Ладно, думаю, мне это пригодится.

В этот момент в окно раздался ещё один стук. Обернувшись, Семён и Сипуха с удивлением увидели ещё одну сову. Немедленно впустив её, Семён отвязал от её лапы конверт. Сова, тем не менее, улетать не спешила, и с благодарностью приняла угощение от Сипухи.

— Кушай, кушай, моя хорошая, — ласково приговаривала Сипуха, поглаживая сову, — небось только и знаешь, что целый день письма разносить. А кто же тебя угостит да приласкает. Семён, а это письмо от кого?

— Сейчас узнаем, — развернув письмо, Семён принялся читать:

«Дорогой мистер Тэйкер.

Мой начальник, мистер Бартемиус Крауч, назначил меня Вашим сопровождающим в Косой переулок. Так же он сообщил мне, что Вы уже получили письмо из Хогвартса со списком всего необходимого. Поэтому мистер Крауч дал мне на завтрашний день выходной. Если бы Вам было удобно, я бы предложила пойти за покупками завтра. Дело в том, что в выходные, особенно в августе, там очень людно, и в субботу мы потратим гораздо больше времени. Если же на завтра у Вас уже имеются планы, тогда пойдём в Косой переулок в субботу. Прошу направить ответ с той же совой.

Искренне Ваша, Берта Джоркинс, специалист Департамента международного магического сотрудничества».

— Наверное, мне стоит согласиться, — сказал Семён, дав прочитать письмо Сипухе, — чем раньше мы разделаемся с покупками, тем лучше. Да и этой женщине, наверное, хотелось бы потратить субботний день иначе, чем полдня ходить за покупками с одиннадцатилетним мальчишкой.

На следующий день Семён стоял, полностью готовый к выходу. Сипуха ещё с утра приготовила ему его любимые джинсы, кроссовки и рубашку.

— Интересно, — задумчиво сказал Семён, — можно ли будет это носить в Хогвартсе? Насколько мне известно, требования к одежде там только в плане мантий и шляп.

— Уверена, что можно, — махнула рукой Сипуха, — мантии ведь для того и придумывались волшебниками, чтобы внешне у них был схожий удобный стиль одежды, и при этом внутренний гардероб каждый мог составить себе по своему вкусу. Не переживай, Семён, вряд ли из-за этого на тебя будут обращать там внимание.

— Знаешь, Сипуха, давай ты уже сейчас будешь называть меня Саймон, — подумав, попросил её мальчик, — мне так будет проще привыкнуть. А то потом ко мне в Хогвартсе кто-нибудь позовёт меня по этому имени, а я даже и не пойму, что обращаются ко мне. Вот смеху-то будет.

— Ладно, как скажешь… Саймон, — улыбнулась Сипуха.

Мальчик и домовый эльф посмотрели на часы. Мисс Джоркинс обещала прийти в половине десятого, но на часах уже было без двадцати, а её всё не было.

— Может, пробки? — неуверенно предположил Семён, то есть уже Саймон, — сегодня рабочий день, Лондон в такую рань наверняка забит машинами до отказа…

Не успел Саймон закончить предложение, как услышал громкий хлопок в холле коттеджа, а через секунду услышал ругательства. Выскочив в холл вместе с домовым эльфом, они увидели женщину лет тридцати пяти, которая, растянувшись, лежала на полу. Судя по всему, она споткнулась о подставку для шляпок, которая лежала рядом.

— Вот ведь незадача, — пробормотала она, — так промахнуться. Какой конфуз. Мои извинения, мистер Мэйкер.

— Тэйкер, — автоматически поправил её мальчик, — Саймон Тэйкер. А вы, вероятно, мисс Берта Джоркинс?

— Верно, — кивнула Берта. У неё были красивые каштановые волосы, а карие глаза излучали неуёмное любопытство, и вместе с тем — какую-то странную рассеяность, как будто женщина не могла сконцентрироваться на чём-то конкретном. Она достала волшебную палочку и привела свою одежду в порядок.

— Что ж, ещё раз приношу извинения за этот конфуз, — кивнула она, — вы готовы к выходу?

— Да, конечно, — кивнул Саймон, — а как мы будем добираться до Косого переулка?

— Конечно, проще всего было бы трансгрессировать. Но, я так понимаю, навыков парной трансгресии у вас нет?

Испытующе посмотрев на свою провожатую, Саймон покачал головой. Хоть навыки у него и были, но с этой женщиной трансгрессировать ему не хотелось. Лучше не рисковать, а то попадёт в ещё более нелепую ситуацию.

— Что ж, в таком случае на метро, — кивнула Берта. Сипуха тотчас выбежала из комнаты и через несколько секунд вернулась, дав Саймону несколько фунтов магловских денег.

— Ой, как здорово, — радостно сказала Берта Джоркинс, — значит, умеете обращаться с магловскими деньгами. А то я в последний раз в метро ездила, когда доставляла в министерство посылку, рядом с которой нельзя было использовать магию. Так меня тогда в кассе едва не высмеяли за то, что я никак не могла разобраться с этими бумажками. Так ладно бы это — они даже собирались вызвать своих поли… полу… короче, их стражей порядка. Подумали, что я иностранная преступница, можете себе такое представить?

— С каждым может приключиться подобная история, — пожал плечами Саймон, — нам уже, наверное, пора.

— Да, конечно, — сказала Берта, — идёмте.

До Косого переулка добирались больше часа. Берта Джоркинс уверенно вела за собой Саймона, но в итоге каждый раз оказывалось, что они заходили не туда. После чего Саймон выспросил дорогу и прохожего, и они добрались-таки до метро. Выйдя на нужной станции, Берта внезапно сказала, что это место помнит хорошо. И на этот раз с пути она не сбилась: уже через десять минут они подошли к притаившемуся между книжным магазином и магазином компьютерных игр зданию. Здание, судя по всему, бара, прохожие не замечали. Берта, не отпуская руки Саймона, решительно толкнула дверь и вошла с ним внутрь.

— Доброе утро, Том, — вежливо поздоровалась она с хозяином бара, невысоким седым человеком со значительной проплешиной на затылке. Вдобавок, у него недоставало едва ли половины зубов.

— Берта, — удивленно воскликнул бармен, — какая неожиданность — видеть тебя здесь сегодня в такой час. Тебя угостить?

— Нет, Том, спасибо, — сдержанно ответила Берта, — я сегодня по делу.

Она хлопнула Саймона по плечу.

— Как вам должно быть известно, сейчас мы принимаем послов из Советского Союза. На данный момент они уехали. Их сын будет поступать в Хогвартс в этом году. Я сопровождаю его в Косой переулок, чтобы он мог купить себе всё необходимое и быть готовым к школе.

— Из самого Советского Союза, — ахнул Том, — издалека гости прибыли, верно, издалека? А ты, юноша, значит, будешь учиться в Хогвартсе?

— Да, сэр, — кивнул Саймон, — отец сказал, что директор Альбус Дамблдор был так добр, что согласился принять меня…

— Да, Дамблдор — великий человек, — важно кивнул Том, — каждому готов предоставить возможность, если видит, что в человеке есть цель и готовность ради неё трудиться.

— Несомненно, — кивнула Берта, — и всё же мы, пожалуй, пойдем. Надо столько всего купить.

— Да, разумеется, — кивнул Том с явным сожалением: в утро пятницы посетителей не было совсем, и бармен, судя по всему, был рад хотя бы такому развлечению, — что ж, в таком случае всего доброго.

— И вам всего доброго, сэр, — вежливо кивнул Саймон.

— До встречи, Том, — махнула рукой Берта. После чего они с Саймоном вышли на задний дворик.

— Так, — Берта принялась рыться в складках мантии, — куда же я её дела…

Как оказалось, Берта искала свою волшебную палочку. Искала она её больше минуты. Наконец, найдя её и отсчитав кирпичи, она стукнула три раза по нужному. Кирпичи тут же начали расходиться в сторону, открывая вид на извилистую, мощеную булыжником улочку.

— Добро пожаловать в Косой переулок, Саймон, — с улыбкой сказала Берта, — предлагаю сразу же купить тебе котёл. После этого все покупки ты сможешь складывать в него. Это очень удобно. Я сама так делала, когда была здесь в первый раз.

Саймон решил последовать этому, вне всякого сомнения, дельному совету. Обзаведясь оловянным, как и положено по списку, котлом, они первым делом нанесли визит во Флориш и Блоттс. Книги сразу же заняли половину котла, и Саймон понадеялся, что остальные покупки будут не столь объёмными. Следом в котёл легли весы, телескоп и комплект хрустальных флаконов.

— По совести сказать, зря берешь хрустальные, — явно со знанием дела сказала Берта, — хрусталь для зелий — порода ненадежная, через три года помутнеют. Но если тебе так хочется…

После этого она отвела его в магазин мадам Малкин: «Мантии на все случаи жизни».

— Ты сюда минут на двадцать, — шепнула она Саймону, — не возражаешь, если я заскочу в Дырявый Котёл и пропущу стаканчик сока? Умираю с жажды.

— Да, конечно, — растерянно сказал Саймон, по правде сказать, не горевший большим желанием остаться один.

— Давай котёл, — сказала она, забирая котел с покупками, — там он тебе не будет нужен.

В итоге совершенно растерянный Саймон вошёл в магазин один.

— Привет, — поздоровался с ним кто-то, — тоже в Хогвартс?

Повернувшись, Саймон увидел мальчика со смуглой кожей и короткой тёмной стрижкой, которого сотрудница магазина как раз обмеряла.

— Блейз, — представился мальчик, кивнув Саймону, — Блейз Забини.

— Саймон, — кивнул в ответ Саймон, — Саймон Тэйкер.

— Очень приятно, — вежливо кивнул мальчик. Саймон с интересом принялся его изучать: как видно, мальчик, как и он сам, был из состоятельной семьи, это было видно по его манерам. Двигался он неспешно и с достоинством, слова немного растягивал, но всё же в рамках приличия, не позволяя подумать, что он считает собеседника за пустое полено.

— А почему с тобой была эта женщина? — спросил Блейз минуту спустя, — я её знаю. Она работает в Министерстве магии. Она иногда заходит к нам в гости.

— Мои родители — послы, — пожал плечами Сайман, — сейчас они уехали в Уэльс. Поэтому начальник отдела международного магического сотрудничества мистер Крауч был так добр, что выделил…

— Почему в Уэльс, — перебил его Забини. Потом, словно смутившись собственной несдержанности, поспешно добавил, — прошу прощения, я не хотел перебивать. Просто… в Уэльс? Так близко?

— Всё в порядке, — кивнул Саймон. В этот момент к нему подошла другая сотрудница магазина и принялась его обмерять, — мои родители — иностранные послы. Из другого государства.

— В самом деле? — глаза Забини вспыхнули неподдельным интересом, — и откуда же?

— Из Советского Союза, — ответил Саймон.

— Ого, — присвистнул Забини, — настолько издалека?

— Именно, — кивнул Саймон, — и родители решили, что если я поступлю в Хогвартс, то это поможет укрепить взаимоотношения между нашими странами.

— Здорово, — кивнул Блейз, — а, как думаешь, куда тебя распределят?

— Понятия не имею, — пожал плечами Саймон, — мне известно, что Хогвартс основали Годрик Гриффиндор, Салазар Слизерин, Пенелопа Пуффендуй и Кандида Когтевран, и что факультеты носят их имена. Но мне это совершенно ни о чем не говорит.

— Ладно, не имеет значения, — махнул рукой Забини, — куда-нибудь тебя точно распределят.

В этот момент сотрудница магазина сообщила ему, что всё готово. Блейз аккуратно спустился с тумбочки, вежливо поблагодарил сотрудницу и направился к выходу из магазина.

— Погоди, — окликнул его Саймон, — ты же сюда тоже не один пришёл, верно?

— Да, — несмотря на то, что Блейз явно спешил, он всё же остановился ответить на вопрос, — с мамой. Она сейчас покупает учебники, а потом мы пойдём за волшебной палочкой.

— А твой папа? — полюбопытствовал Саймон.

— Он… умер, — нехотя ответил Блейз.

— Правда? — огорченно сказал Саймон, жалея, что поднял тему, которая оказалась болезненной, — мне очень жаль…

— Неважно. Я его почти не помню, — махнул рукой Блейз, — после этого мама ещё трижды выходила замуж, но у неё с ними…

— Не сложилось? — подсказал Саймон.

— Можно и так сказать, — кивнул Блейз, после чего поспешно добавил, — послушай, я правда очень спешу.

— Да, понимаю, — кивнул Саймон, — что ж, тогда увидимся в школе. Приятно было познакомиться.

— Взаимно, — кивнул Забини, — до встречи в школе, — после чего покинул магазин. Саймон и сам недолго задержался в магазине: уже через несколько минут сотрудница, пухлая миловидная женщина сообщила ему, что он может идти.

На улице Саймона уже ждала Берта Джоркинс. Улыбаясь, она протягивала ему ванильное мороженое.

— Вот спасибо, — благодарно кивнул Саймон, принимая мороженое и с наслаждением его уплетая, — моё любимое. Как вы догадались?

— Всегда догадываюсь, — улыбнулась Берта, — кому угодно могу подобрать мороженое или напиток. Мадам Розмерта даже предлагала мне устроиться официанткой, но я уже тогда хотела работать в Министерстве, так что… — она многозначительно пожала плечами.

— А мадам Розмерта — это кто? — полюбопытствовал Саймон.

— Хозяйка бара в Хогсмиде. Ты с ней ещё познакомишься… года через два, когда вас будут отпускать туда на выходные.

— Хогсмид, — это, если не ошибаюсь, единственная деревня во всей Британии, где не живут маглы?

— Верно, — улыбнулась Берта, — для сына посла ты уже очень неплохо осведомлён, Саймон. И это хорошо, потому что тебе это всё очень пригодится. Так, нам сюда, — с этими словами она взяла Саймона за руку и быстро вошла с ним в очередной магазин. Саймон даже не успел увидеть, что там была за вывеска.

Они оказались в магазине, где витал приятный полумрак. Кроме того, после душной улицы прохлада приятно холодила кожу. Весь магазин был заставлен длинными узкими коробками.

— Эм, — замялся Саймон, — мисс Джоркинс, что мы должны здесь купить?

— Ну разумеется, — раздался странный бесцветный голос со стороны, — волшебную палочку.

На свет появился волшебник, одетый в обычный черный костюм. На его голове шапка седых волос обрамляла аккуратную лысину, придавая ему сходство с одуванчиком, а живые серые глаза, не мигая, смотрели на вошедших.

— Ах, Берта Джоркинс, моё почтение, — кивнул хозяин магазина, — ива, двенадцать с половиной дюймов, волос из хвоста единорога, очень подвижная, всё правильно?

— Да, мистер Олливандер, — кивнула женщина, улыбнувшись, — ваша память, как всегда, безупречна.

— Странно слышать от вас такой комплимент, — удивился мистер Олливандер, — насколько я помню, у вас память была не хуже.

— Да вот что-то не очень в последнее время, — Берта огорченно почесала затылок, явно пытаясь что-то вспомнить.

— Мисс Джоркинс, — сердито прошептал Саймон, — почему вы меня не предупредили? У меня уже есть волшебная палочка.

— Правда? — удивленно сказала Берта, — странно. Да, в самом деле, так неловко, мистер Олливандер…

— Ничего страшного, — кивнул хозяин, — а не могли бы вы мне представить этого юношу?

— Это Саймон Тейкер, сын посла Энтони Тейкера. Они прибыли из Советского Союза. Саймон будет поступать в Хогвартс.

— Из самого Советского Союза? — удивленно спросил мистер Олливандер, — мистер Тейкер, а могу ли я попросить вас показать мне вашу волшебную палочку? Исключительно профессиональный интерес.

Немного поколебавшись, Саймон всё же протянул мистеру Олливандеру свою палочку: ему всё ещё было неловко, что они зря побеспокоили хозяина магазина.

— Ах, ну конечно, — с улыбкой сказал мистер Олливандер, беря в руки палочку, — творения господина Вишневецкого я узнаю где угодно. Только этот мастер любит так экспериментировать. Бузина, двенадцать дюймов, правильно?

Саймон кивнул.

— Бузина — очень мощная магическая древесина, и немногие мастера рискуют с ней работать. Даже я использую её крайне редко, только когда мне попадаются совсем уж покладистые единороги. Безмерно редко использую с пером фениска и никогда — с сердечной жилой дракона. Впрочем, вижу, что господину Вишневецкому в данном случае удалось найти отличный противовес. Магический стержень данной палочки — корень девясила, верно?

Саймон снова кивнул.

— Очень капризная трава. Крайне капризная, — поцокал языком мистер Олливандер, — к ней надо уметь найти подход. Впрочем, я никогда не преуменьшал талантов господина Вишневецкого, и хотя его чересчур смелые эксперименты порой и вызывали сомнения… впрочем, какая разница? Ведь это палочка отлично вас слушается, верно, мистер Тейкер?

— Да, — кивнул Саймон, — я уже три года как…

С этими он словами он смущённо умолк, понимая, что явно сболтнул лишнего.

— Понимаю, — мягко улыбнулся мистер Олливандер, возвращая Саймону палочку, — быть сыном посла — нелёгкий труд, и ваш отец совершенно справедливо решил, что вам следует знать и уметь несколько больше…

— Да, сэр, так и есть, — с кивком закончил мысль мистера Олливандера Саймон.

— Что ж, в таком случае не смею вас больше задерживать, — сказал мистер Олливандер, — Берта, всего вам хорошего. Рад был вас повидать. Саймон, удачи тебе в Хогвартсе.

— Спасибо сэр, — кивнул Саймон, — приятно было с вами познакомиться.

Вместе со звоном дверного колокольчика Берта и Саймон покинули магазин. Обернувшись, Саймон увидел вывеску: Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры.

— Так, Саймон, — сказала Берта, — давай пройдемся ещё раз по списку и посмотрим, что тебе нужно. А то опять попадём в неловкую ситуацию. Я только было обрадовалась, что у нас всё пошло, как по маслу, и тут — на тебе…

— Да мы уже закончили, — сказал Саймон, сверяясь со списком, — учебники, инструменты для зелий, пергамент, чернила, перья… всё есть.

— Ты есть мы можем покидать Косой переулок? — деловито уточнила волшебница.

— Не совсем, — сдержанно кивнул Саймон, пересчитывая оставшиеся в мешочке деньги, — я хочу себе питомца. Где здесь зоомагазин?

— Питомца? Это мысль, — одобрительно кивнула Берта, — правда, в зоомагазин нам придётся немного вернуться обратно, но ничего страшного, пройдёмся.

Идти до зоомагазина пришлось почти пятнадцать минут. И вот, наконец, перед ними предстало здание, из которого шли вполне характерные звуки и запахи.

— Я подожду тебя здесь, — сказала Берта, — из животных я люблю только кошек, остальные же, — она с лёгким неодобрением посмотрела в сторону магазина.

Кивнув ей, Саймон вошёл в магазин. Его уши тотчас наполнил шум, который с улицы слышался раза в три слабее. Питомцы в магазине кричали, шипели, хлопали крыльями, мяукали и вообще всем своим видом привлекали к себе внимание. В тот момент, когда Саймон вошёл в магазин, они на мгновение притихли, но уже через секунду зашумели с удвоенной силой.

— Потише! — сердито прикрикнула седая колдунья, появляясь за прилавком из-за подсобки. После чего ласково обратилась к Саймону, — здравствуй, мальчик. Какого бы ты себе питомца хотел? Сову? Кота? Может, крысу? — она указала на клетку, где резво бегало несколько черных крыс.

— Нет, спасибо, — покачал головой Саймон. Никто из перечисленного его не привлекал. Совы, с интересом вглядывающиеся в паренька, после его слов сердито ухнули и, казалось, потеряли к нему всякий интерес. Саймон этого не заметил. Он подошёл к террариуму. Ему всегда хотелось кого-нибудь подобного…

— Неужели жабу хочешь? Не самые нынче модные животные…

Саймон её не услышал. Его взгляд упал на сидящую в отдельной стеклянной клетке ящерицу, которой, казалось, совершенно не было дела до чего-либо еще. Она просто лежала на ветке, прикрыв глазки и наслаждалась тем, что солнце как раз глянуло в окно и направило на неё свои тёплые лучи. Ящерица была очень интересная: начиная с зелёного цвета около головы, она переходила к светло-синему ближе к хвосту. При этом каждая чешуйка у нее словно была обведена тонким угольком, составляя удивительный контраст с остальными цветами шкурки.

— Неужели тебе Тритон приглянулся? — хмыкнула ведьма.

— Тритон, — недоуменно переспросил Саймон, — неужели это и правда…

— Нет, конечно, — ответила ведьма, — это его имя. А так — обычная ящерица из семейства плестиодонов.

— А по-моему, он очень красивый, — заявил Саймон. Ящерица лениво подмигнула ему из стеклянного ящика, словно подтверждая, что так оно на самом деле и есть.

— У меня в магазине все самые красивые, — фыркнула ведьма, — берёшь?

— Да, беру.

— Семь галеонов.

Расплатившись с ведьмой, Саймон подошел к клетке и прошептал.

— Ну что, красавчик, будем дружить?

Несколько секунд ящерица словно раздумывала над его словами. Затем, словно приняв решение, быстро вспорхнула на самую верхнюю ветку. Саймон протянул руку, и ящерица тут же заползла на неё. После чего вскарабкалась по рукаву его рубашки и, усевшись на плече, раздвоенным языком коснулась щеки Саймона. Внезапно сзади послышался какой-то шум, казалось, что кто-то споткнулся о ящик. Обернувшись, Саймон увидел ведьму, которая смотрела на него во все глаза, и по этой причине едва не потеряла равновесие, так как не заметила под своими ногами коробок с кошачьим кормом. В руках у неё была небольшая стеклянная клетка.

— Спасибо, — вежливо кивнул ей Саймон, после чего указал на клетку и добавил, — но, думаю, это лишнее.

— Уверен, — с сомнением спросила ведьма, — как же ты его в школу повезёшь? Нет, давай мы его всё-таки…

Но едва ведьма сделала несколько шагов, как Тритон самым натуральным образом зашипел.

— Вот видите, — сказал Саймон, — он не хочет в клетку, он уже там насиделся.

— Воля твоя, — пожала плечами ведьма, убирая клетку, — но если сбежит — ко мне потом жаловаться не приходи…

Когда Саймон вышел на улицу, Тритон уже обосновался в его нагрудном кармане. Он с любопытством таращился вокруг, как будто совершенно точно знал, для чего нужен тот или иной магазин.

— Ага, — произнес кто-то слева напротив. Обернувшись, он увидел Берту, которая заказала себе фруктовое мороженое в вазочке. Рядом с ней стоял котёл с покупками Саймона. Мальчик немедля поспешил к ней.

— Прекрасно, — сказала она, — и кого же ты…

В этот момент из кармана Саймона высунулся Тритон.

— Ой, — вскрикнула от неожиданности Берта и даже нечаянно капнула на землю мороженым. Однако она быстро оправилась и сказала, — надо же… какой хорошенький. У тебя такая красивая и блестящая шкурка.

Тритон закрыл глаза, и Саймону даже показалось, что он довольно заурчал.

— Что ж, прекрасный выбор, — одобрительно кивнула Берта, — он небольшой, сможешь носить его в кармане без клетки. Очень красивый. И главное — очень чистоплотный. Котов я, конечно, люблю, но когда они начинают по весне линять… ладно, неважно. Мороженое будешь?

— Нет, спасибо, вы же меня уже угостили, — вежливо отказался Саймон.

— Ну что же это такое, — с притворной сердитостью сказала Берта, — я тут буду есть мороженое, а ты сидеть и смотреть на меня? Так не пойдет! Флориан, — окликнула она мороженщика, — коктейль, пожалуйста.

— Какой? — вежливо ответил мороженщик.

— Шоколадный с кокосовой стружкой, — бросив мимолётный взгляд на Саймона, сказала Берта. Тот во все глаза посмотрел на неё.

— Как вы снова так точно угадали? — поражённо спросил он её, — да вы настоящая волшебница.

— Да будет тебе, Саймон, — засмеялась Берта, — это же такие пустяки.

Но когда она снова вернулась к своему мороженому, Саймон сумел заметить мелькнувшую на её лице довольную улыбку.

Весь остальной август Саймон провёл дома. За это время его родители были дома хорошо если дней семь в сумме.

— Что ж, им приходится ещё тяжелее, чем мне, — справедливо заключил Саймон в один из вечеров, когда его мама с папой пришли домой, вымотанные до крайности. Возле них уже сновала Сипуха.

По правде говоря, Саймону уже не терпелось поехать в Хогвартс. Целыми днями сидеть в коттедже и ничего не делать было крайне скучно. Конечно, он с удовольствием почитал учебники, которые купил, особенно его заинтересовала книга: «Фантастические звери и места их обитания» под авторством Ньюта Саламандра. Как видно, эта книга не зря в своё время стала бестселлером: столь подробного описания зверей и их повадок Саймону встречать не доводилось. Однако убивать чтением дни напролёт было откровенно тоскливо. Конечно, он ещё мог играть с Тритоном. Его питомец оказался на удивление сообразительным и всегда чётко выполнял то, что от него требовали. Однако этот же питомец был очень принципиальным: спать он хотел только с Саймоном, и никак иначе. Как только Саймон залезал в постель, Тритон тут же забирался следом и залезал к мальчику на грудь, под пижаму. Первые три ночи спать таким образом было жутко неудобно: Саймон очень боялся, что он перевернется во сне и придавит своего маленького друга. Однако пока обходилось, а потом Саймон уже и привык к такому его поведению. Наверное, думал Саймон, он так спит потому, что на ночь ищет самое теплое место для себя. Ведь сейчас было лето, и коттедж, конечно же, не отапливался, но ночи были уже ощутимо прохладными.

Выходить на улицу Саймону было запрещено — и Сипуха строго за этим следила. Впрочем, у мальчика не было никакого желания нарушать этот запрет. Ему вполне уютно было и в небольшом саду на заднем дворе. Иногда он устраивался там на весь день, и тогда Сипуха выносила ему еду прямо на плед, помогая Саймону устроить что-то вроде пикника.

Так и текли эти августовские дни, изредка прерываемые приездом родителей.

— Сынок, ты уж извини нас, но сейчас мы очень заняты, — виновато сказала в один из вечеров Алисия, мама Саймона, когда зашла пожелать ему спокойной ночи, — нам сейчас очень важно прочно обосноваться здесь, ну ты и сам понимаешь. Но, обещаю тебе, и на Новый год, и на летние каникулы мы обязательно придумаем что-нибудь.

За пару дней до отъезда в Хогвартс родители, заскочившие домой на одну ночь, провели с Саймоном последнюю беседу.

— Я думаю, Саймон, нет необходимости напоминать тебе о том, сколь важен этот шаг, — сказал ему отец, когда они собрались за семейным ужином, который столь редко у них случался, — по тебе очень многие будут формировать представления о нашей стране. Ты должен вести себя соответственно.

— Да, папа, спасибо, я помню, — ответил Саймон.

— Ну раз ты у меня такой самостоятельный, — улыбнулся отец, — то, думаю, тебе не составит труда повторить основные принципы при общении с англичанами?

— Конечно, — пожал плечами Саймон, — любой контакт рекомендуется начинать и поддерживать улыбкой. Не говорить о чём-то, что тебе в высшей степени неприятно или, особенно, ненавистно. Это некрасиво. Избегать чрезмерной откровенности — здесь это будет лишь отталкивать собеседников. В общем, вежливость и радушие — залог успех людей нашей профессии, верно?

— Отлично, сынок, — улыбнулся мистер Тэйкер, — конечно, существует куда больше нюансов, но большего от тебя требовать не будут. В конце концов, ты так же остаешься и ребёнком. Но ребёнком, значительно подготовленным ко многим элементам взрослой жизни, сообразительным и самостоятельным. Мы с мамой очень гордимся тобой.

В последний день лета к Саймону прилетела сова. Берту Джоркинс назначили его сопровождающим на вокзал Кингс-Кросс. Она обещала быть в гостевом коттедже Тэйкеров в девять часов утра.

Вечером Саймон и Сипуха сложили чемодан. Они бережно упаковали все принадлежности, а сверху уложили мантии, над которыми Сипуха успела поработать: на каждую мантию была нашита бирка, а внутри был приделан карман для Тритона, в котором тому было бы удобно находиться. Сипуха, кстати, пришла в совершеннейший восторг от ящерицы и всецело одобрила выбор мальчика. Да он и сам не мог нарадоваться на своего красивого и крайне сообразительного друга.

Утром Сипуха подняла его в восемь утра. Саймон быстро привёл себя в порядок, позавтракал и уже в половину девятого был готов к выходу. И это было очень кстати, так как в этот раз Берта Джоркинс прибыла даже раньше: уже без пятнадцати девять он наблюдал из окна, как около их коттеджа паркуется машина, из которой выходят Берта и незнакомый ему колдун.

— Ну, вот и всё, Саймон, — сказала Сипуха, обнимая мальчика и утирая слёзы, — я тебя не увижу несколько месяцев. Ты уж там будь хорошим мальчиком, береги себя, да и писать не забывай.

— Всё будет хорошо, Сипуха, — ответил Саймон, — я давно уже был к этому готов.

Дверной звонок вернул их к действительности. Эльфа побежала открыть двери. Через минуту в комнату вошли Берта и незнакомый Саймону колдун с длинными чёрными волосами.

— Здравствуй, Саймон, — она доброжелательно улыбнулась мальчику, — ну как, всё собрал? Готов ехать?

— Да, мисс Джоркинс, — кивнул Саймон, указывая на чемодан.

— Прекрасно, — кивнула она, — что ж, тогда прошу за нами. Эрик донесёт твой чемодан.

Они вышли из коттеджа и направились к черному припаркованному автомобилю. Саймона усадили на заднее силенье, через несколько секунд открылся багажник, и колдун по имени Эрик загрузил его чемодан. После этого они заняли свои места впереди машины.

— Саймон, — крикнула Сипуха, махая ему рукой из дома, — на следующий день не забудь написать домой письмо, как добрался. Родители вернутся к следующим выходным — и тогда тоже тебе напишут.

Однако больше Сипуха ничего сказать не успела — машина резко тронулась с места, и Саймон едва успел махнуть ей рукой на прощание.

— Надо же, домовый эльф, здорово, — доброжелательно сказала Берта, — а мне вот за свою жизнь не удалось обзавестись, хотя мне бы такой очень не помешал.

На несколько мгновений Саймон задумался: зачем ей нужен домовый эльф, если у неё нет ни мужа, ни детей, а министерское жалованье наверняка позволяет ей содержать собственную прислугу. Впрочем, думать об этом ему было неинтересно, и он с интересом стал наблюдать за городом, ведь он впервые покинул дом за очень длительное время. Однако скоро его интерес угас и здесь: несмотря на воскресное утро, Лондон был забит машинами, и потому продвигались они достаточно медленно.

— Ну и толчея, — выдохнула Берта, — хорошо, что заранее выехали. Впрочем, у маглов тоже, надо полагать, начало учебного года, и многие отложили дела до последнего момента.

В половину одиннадцатого прибыли на Кингс-Кросс. Колдун Эрик на минуту отлучился из машины, и уже через тридцать секунд вернулся с тележкой для багажа. Он погрузил на неё чемодан Саймона, и Берта повела его по вокзалу. Колдун остался ждать его в машине. Он не попрощался с Саймоном, он за всю дорогу не сказал ни одного слова. Наверное, подумал Саймон, он был не очень доволен тем, что его рано утром в свой выходной (а ведь сегодня было воскресенье) заставили выйти по служебному долгу.

— Так, Саймон, а теперь смотри внимательно, — сказала Берта, — ты это будешь проделывать каждый год и, конечно, привыкнешь, но в первый раз всегда страшновато. Смотри, — она указала на большую каменную колонну, которая разделяла платформы девять и десять, — фокус в том, что надо просто взять и быстро пройти, — в этот момент она быстро пошла, давая Саймону знак следовать за собой. Тот послушно покатил тележку вперед, однако что-то пошло не так. В тот момент, когда Берта вплотную приблизилась к колонне, она, как и положено по законам физики, врезалась в неё. К счастью, в руках она держала сумочку, которая спружинила от стены, отталкивая Берту назад, на тележку Саймона. Мальчик среагировал вовремя: он остановил тележку аккурат так, чтобы поймать на неё Берту и помочь ей сохранить равновесие. Таким образом, волшебница сумела удержаться на ногах, хотя разгон взяла приличный.

— Какой конфуз, — прошептала Берта, едва не плача от унижения, — я перепутала колонны. Ну что поделать, сто лет уж здесь не была…

Внезапно Саймон ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел мальчика с чёрными волосами в круглых очках. У него была похожая тележка с чемоданом, кроме того, на чемодане стояла клетка с белоснежной полярной совой. Однако мальчик, едва поймал взгляд Саймона, тут же отвернулся и стал толкать свою тележку дальше. В этот момент его сова сердито ухнула, и Тритон нервно завозился в него в кармане.

— Так-так-так, — лихорадочно шептала Берта, которая сейчас ни на что вокруг внимания не обращала, — где же нужная нам… ах, да! Вспомнила.

Она уверенно поманила за собой Саймона. Мальчик неуверенно пошел за ней. Проезжая мимо часов, он поднял на них взгляд: до отъезда поезда оставалось пятнадцать минут.

— Сюда! — указала она на платформу, — теперь точно сюда. Да, теперь уверена, — сказала она, почему-то указав назад. Саймон обернулся: в нескольких десятках метров спешили несколько рыжеволосых детей, у четырех из которых были тележки с чемоданами. Возглавляла их рыжеволосая женщина с весьма приятным, но на данный момент встревоженным выражением лица.

— Это семья Уизли, — пояснила она, — их отец тоже работает в Министерстве. Саймон, давай поспешим, — с нажимом сказала она мальчику, — они тоже на платформу, здесь сейчас будет крайне тесно. И мы рискуем или привлечь внимание маглов, или опоздать на поезд. Идём, я на шаг впереди тебя.

И она уверенно пошла в сторону колонны. Саймон за ней. Камень всё ближе, и после первого знакомства с ним Берты надёжности он как-то не внушал. Тем не менее, за мгновение до столкновения Берта исчезла, а через мгновение Саймон обнаружил, что он выбежал из стены совершенно другой платформы.

— Скорее, скорее, — волновалась Берта, — не стой на пути, там сейчас будут выходить другие. Скорее на поезд!

Они побежали к ближайшему вагону. Управиться с тяжёлым чемоданом было непросто, но к ним быстро подошёл служащий, который помог Саймону и Берте затолкать в вагон багаж.

— Ну, вот и всё, — выдохнула Берта, — удачи тебе в Хогвартсе, Саймон. Я была очень рада с тобой познакомиться!

— Я тоже, мисс Джоркинс, — ответил ей Саймон, высунувшись в окно своего купе, — спасибо вам большое за всё!

В этот момент поезд тронулся. Некоторые ученики под грозные окрики обслуживающего персонала вокзала тут же бросились в вагоны. Поезд быстро набирал ход. Берта вежливо махала ему рукой, пока поезд не повернул, и площадь вокзала не скрылась из виду.

Откинувшись на сиденье своего купе, Саймон выпустил из кармана Тритона. После чего достал из чемодана учебник «Фантастические звери», надеясь скоротать с ним время. Тритон в это время взобрался к Саймону на плечо и тоже уставился в учебник. Со стороны могло показать, что ящерица тоже читает.

Прошёл час. По поезду ходили студенты, но никто из них не желал составить компанию Саймону, да он и сам никому не навязывал своё общество, наслаждаясь последними часами одиночества. В Хогвартсе у него такой роскоши не будет. Берта рассказала, да он и сам догадывался, что студенты живут в общежитиях.

Внезапно раздался стук, и в следующий момент в купе вошел круглолицый мальчик с тёмно-каштановыми волосами и крайне несчастным взглядом.

— Привет, — тихо сказал он, — извини, пожалуйста, ты не видел мою жабу? Я потерял её.

— Жабу? — удивлённо спросил Саймон, — нет, не видел. Я еду в этом купе с самого Кингс-Кросс, и за всё это время тут не было никаких жаб.

Впрочем, для уверенности Саймон залез под сиденья купе и посмотрел там. Тритон соскользнул с его плеча и метнулся по всем дальним углам.

— Нет, — пожал плечами Саймон, подставляя руку Тритону, чтобы тот снова мог взобраться к нему на плечо. После чего распрямился и посмотрел на мальчика.

— А давно ты её потерял? — спросил он его.

— Ещё на вокзале, — чуть ли не плачущим голосом сказал мальчик.

Саймон хотел сказать, что в таком случае не исключено, что жаба вообще осталась на вокзале, но у того был такой несчастный вид, что Саймон решил промолчать. Впрочем, вероятно, по выражению лица Саймона мальчик додумал эту мысль за него сам. Печально поблагодарив Саймона за удалённое время, он покинул его купе.

Через час подъехала тележка с едой. Саймон купил у улыбающейся пожилой волшебницы десяток шоколадных лягушек, несколько кексов, один пакет драже со всевозможными вкусами «Берти Боттс» и бутылочку апельсинового сока. Вообще у неё весь отдел для напитков был заставлен тыквенным соком, но она, покопавшись в глубине своей тележки, сумела найти и апельсиновый. Отдав волшебнице три сикля, Саймон с удовольствием проглотил кекс и пару шоколадных лягушек. Наградой ему стали карточки со знаменитым александрийским колдуном Птолемеем и, как ни странно, самим Берти Боттом, изобретателем этих самых конфет.

— Содержит самые разные вкусы, — прочитал Саймон на упаковке, — ну что ж, посмотрим…

Однако в сфере драже всевозможных вкусов первый опыт Саймона оказался не самым приятным.

— Тьфу! — сплюнул он, откусив кусочек от серебристого драже, — цементный раствор. Неужели за такую гадость люди готовы отдавать деньги? — в этот момент ему показалось, что Берти Ботт ехидно улыбнулся ему со своей карточки, которая так и осталась лежать на сиденье рубашкой вверх.

Впрочем, второе драже со вкусом кокоса его заметно успокоило. Третья конфета оказалась с медовым вкусом. Осторожно откусив от четвёртой конфеты, Саймон с удивлением сказал.

— Запеченная курица. Надо же — и ведь вкусно.

Он уже собрался было отправить драже в рот, как вдруг Тритон упал с его плеча и возбуждённо забегал у него на коленях.

— Ты… хочешь? — растерянно спросил Саймон. Тритон закивал своей головкой с маленькими черными глазками. Впрочем, удивлялся Саймон недолго. Мелко покрошив драже, чтобы небольшому Тритону было удобно есть, он опустил руку к своему питомцу. И, к его великому удивлению, Тритон скушал всё драже. Что ж, наверное, для него оно и впрямь вкусное. Хотя обычно его питомец, который ростом был ровно восемь дюймов, не проявлял столь неуёмный аппетит.

Впрочем, больше мясных вкусов ему не попалось. Большинство вкусов были нормальные, но впечатление испортила последняя конфета, оказавшаяся со вкусом пластика.

В этот момент дверь купе снова открылась. Это был снова тот же круглолицый мальчик, но теперь он был в компании девочки, чьи густые нежно-каштановые немного напоминали гнездо птицы, а выражение её лица ясно говорило о том, что она большой любитель командовать.

— Привет, — сказала она, — Невилл Долгопупс потерял жабу, а я помогаю ему её искать. Ты случайно её не видел?

— Нет, — пожал плечами Саймон, — он уже был здесь. Мы осмотрели купе, здесь его жабы нет.

— Эх, и почему она от меня всё время убегает? — запричитал Невилл.

— Может, ты о ней плохо заботишься? — спросил Саймон, отправляя в рот ещё одну шоколадную лягушку. Мельком глянул на карточку — в этот раз на карточке была Венделина Странная, — вот мой питомец, Тритон, никуда от меня не убегает. Он очень умный и всё понимает. Тритон, — он поднял ящерицу на ладони и поднёс ее к вошедшим, — поздоровайся с ребятами.

Тритон важно кивнул сначала Невиллу, а потом девочке, которая так и не представилась. Невилл смотрел во все глаза, у девочки же дёрнулись уголки рта, но когда она снова заговорила, тон её голоса не изменился:

— Это, конечно, мило, но лучше бы ты помог нам с поисками. Некрасиво хвастать своим питомцем, когда у товарища произошла беда. Да еще и упрекать в том, что, возможно, не является правдой.

— Ну, тут уж извините, — вспыхнул Саймон, кладя Тритона себе на плечо и беря очередную лягушку, — это его жаба, ему лучше знать, почему она от него убегает… эй, эй, Тритон, ты куда?

Ящерица, в самом деле, соскользнула с его плеча и, мягко упав на коврик в купе, заскользила наружу. Невилл и девочка осторожно отступили назад, чтобы случайно не наступить на него. Саймон поднялся и тоже вышел из купе. Тритон, увидев, что Саймон вышел, кивнул ему и заскользил около дверей купе, задерживаясь около каждого на мгновение. И вот, около четвёртой с противоположного конца двери, Тритон остановился, посмотрел на троих ребят и указал на дверь лапкой…

— И что же это должно значить? — скептически спросила девушка.

— Ну, я же тебе уже говорил, что мой питомец очень умный и сообразительный, — с легкой ноткой гордости ответил Саймон, — в любом случае если Тритон хочет, чтобы мы посмотрели в этом купе — стоит посмотреть.

Дождавшись, когда Невилл с девочкой подойдут к двери, Саймон постучал. После того, как из купе последовало разрешение войти, Саймон открыл дверь.

— Добрый день, — поздоровался он, заходя. В купе сидели мальчик с девочкой и разговаривали друг с другом. У девочки были синие глаза и густые тёмно-золотистые, почти бронзовые волосы. Волосы мальчика цветом были похожи на цвет волос самого Саймона: такие же темно-золотистые и немного кучерявые. Глаза тоже были синие, но бледные, почти бесцветные. У самого же Саймона глаза отливали яркой голубизной.

— Меня зовут Саймон Тэйкер, — представился Саймон, — это Невилл Долгопупс и, — он вопросительно посмотрел на девочку.

— Гермиона Грэйнджер, — ответила та.

— Я — Мэнди Броклхерст, — представилась девушка с бронзовыми волосами.

— Я — Уэйн Хопкинс, — так же представился мальчик.

— Очень приятно, — кивнул Саймон, — простите на вторжение, но мы ищем жабу этого мальчика, Невилла. Вернее, искали Невилл с Гермионой, а я только что, если так можно сказать, подключился. Дело в том, что мой питомец…

Однако в этот момент Тритон, до того ждавший, пока ребята представятся друг другу, шмыгнул под сиденье, где сидела Мэнди. Девочка испуганно подняла ноги на сиденье.

— Ой, змея, — вскрикнула она, поскольку поначалу не обратила внимания на Тритона.

— Тритон — не змея, — сердито возразил Саймон, — он ящерица и очень…

Однако, к удивлению всех присутствующих в купе, из-под сиденья раздалось кваканье. А через секунду на свет появилась… жаба.

— Тревор! — радостно завопил Невилл, подхватывая жабу, — вот ты где! Нашёлся!

Через мгновение на свет появился и Тритон. Саймон протянул ему ладонь, и ящерица ловко на неё залезла.

— Это мой питомец, — показал она Тритона Уэйну и Мэнди, — его зовут Тритон, он очень умный и сообразительный. Это он догадался, что жаба прячется в вашем купе.

Уэйн и Мэнди с интересом уставились на Тритона. Тот кивнул Уэйну, а от Мэнди обиженно отвернулся.

— Ой, — смущенно сказала девочка, — а что он так?..

— Я же сказал — он очень умный, — повторил Саймон, — ты его испугалась, назвала змеёй и очень сильно обидела.

— Правда? — пробормотала Мэнди, — ну извини, пожалуйста, ты просто так внезапно появился, я совершенно не ожидала…

В этот момент Тритон, с закрытыми глазами сидевший на ладони Саймона, приоткрыл было один глаз и чуть повернул головку в сторону Мэнди, но тут же закрыл его и вернулся в исходной положение. Саймон с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться — ну каков же характер у его питомца.

— Я, правда, не хотела, — продолжала извиняться Мэнди, — на самом деле ты очень хороший и красивый. Да ещё такой сообразительный — как ловко нашёл эту жабу. Мы вот несколько часов ехали и даже не подозревали, что она здесь сидит.

Последний комплимент окончательно растопил обиду Тритона. Он повернулся к девушке и тоже отвесил ей поклон. После чего даже позволил ей почесать себе спинку.

— Ну, хорошо, — сказала Гермиона, — теперь, если мы с этим закончили…

— А давайте познакомимся поближе, — с воодушевлением сказал Уэйн Хопкинс, — я вот рос на ферме. Хоть мои родители и волшебники, но в Лондон я поехал в первый раз только, когда мне пришло письмо из Хогвартса, и нужно было ехать покупать всё необходимое к школе. Тяжеловато было, скажу я вам. Никто из соседских детей не был волшебником, и играя с ними, приходилось быть очень осторожным.

— Наверное, это здорово, когда родители рядом с тобой каждый день, — вздохнул Саймон, — каждый вечер рассказывали тебе сказку на ночь и всё такое. Когда твои родители — послы, да еще и первый год как приехавшие в другое государство, на такую роскошь рассчитывать не приходится.

— Послы? Из другого государства? — удивлённо спросила Гермиона. Из всех троих она одна не села на сиденье купе, как видно, поначалу не сочтя разговор интересным и подыскивая повод, чтобы вежливо удалиться. Однако после слов Саймона она молниеносно села между Невиллом и Мэнди и уставилась на него взглядом, от которого мальчику стало не по себе.

— Да, — тем не менее, продолжил он, — мы с родителями приехали сюда из Советского Союза, и они решили, что моё поступление в Хогвартс станет хорошим шагом к выстраиванию отношений между нашими странами… По правде говоря, для меня это стало полной неожиданностью, ведь я думал, что буду учиться…

— В Красном Вереске, — закончила за него Гермиона, — угадала? — с чуть самодовольной улыбкой спросила она.

— Точно, — кивнул Саймон.

— Почему-то сразу о нём подумала, — улыбнулась Гермиона, — в Советском Союзе три школы: Красный Вереск, Горный Семицвет и…

— Золотой Восход, всё правильно, — подхватил Саймон, — очень приятно, что ты тоже так много знаешь о нашей стране. Ты, наверное, из семьи очень эрудированных волшебников.

— Да нет, — Гермиона чуть порозовела, — я… я из семьи маглов, — смущенно закончила она.

— Ну, тогда твоя любознательность заслуживает вдвое большей похвалы, — засмеялся Саймон. Отцом он был предупреждён, что порой детей маглов подвергают чуть ли не травле за своё происхождение, и совершенно не собирался перенимать такое поведение. Гермиона благодарно улыбнулась.

— Спасибо. По правде говоря, — азартно продолжила она, — я очень удивилась, когда получила письмо из Хогвартса. И я уже выучила наизусть все учебники — уверена, что так я смогу быть лучшей на курсе.

— Ты письмо только в конце июля получила, — засмеялся Саймон, — неужели ты в самом деле всего за месяц прочитала все учебники? Я вот только Ньюта Саламандра с его зверями прочитал, и Жигга Мышьякова немного полистал и…

— А я вот чистокровный волшебник, только мне это совершенно не помогало, — признался Невилл, — до девяти лет я не проявлял совершенно никаких способностей волшебника. И очень удивился, когда получил письмо из Хогвартса — все думали, что я его не получу. Ну а потом…

— А я вот — полукровка, — призналась Мэнди, — мой отец — чародей, а мама — магла. Но они очень любят друг друга. И, конечно, папа мне очень многое рассказывал…

Разговаривали ещё час. Когда они в следующий раз посмотрели в окно, то увидели, как начало темнеть.

— Мы приедем в школу через двадцать минут, — уверенно сказала Гермиона, — наверное, нам стоит идти готовить вещи. Да ещё вам троим, — она кивнула Уэйну, Мэнди и Саймону, — необходимо переодеться в мантии.

Она первая покинула купе. Вслед за ней вышли Невилл и Саймон. Причём, когда Тритон в руках Саймона оказался в нескольких дюймах от жабы Невилла, то он сердито на неё зашипел. Тревор Невилла в ответ возмущенно заквакал. А Саймон помотал головой, потому как ему совершенно чётко показалось, что Тритон сказал Тревору что-то вроде: «Безответственный питомец».

— Ну, ты идёшь? — поторопил его Уэйн Хопкинс. Очевидно, он тоже выходил из купе затем, чтобы дать Мэнди возможность переодеться. Всё ещё недоуменно тряся головой, Саймон поспешил к себе.

Вернувшись, он посадил Тритона на столик и стал собирать в чемодан сладости, которые не успел доесть. Убрав еду и достав мантию, он посмотрел на Тритона и пробормотал.

— Неужели ты ещё и разговаривать умеешь?

Но Тритон, ранее не упускавший ни одного случая показать, какой он умный и сообразительный, сейчас лишь недоуменно смотрел на Саймона своими чёрными глазками. В этот момент поезд начал понемногу замедлять движение. Поняв, что в данный момент он от своего питомца ничего не добьётся, Саймон стал переодеваться. К тому времени, как он облачился в мантию, убрал свою магловскую одежду и сунул Тритона во внутренний карман, поезд остановился окончательно.

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Палочку Саймон убрал во внутренний карман мантии, еще один карман занял Тритон. После чего Саймон закрыл чемодан и покинул своё купе, спеша на выход.

На улице было довольно прохладно, и он не пожалел, что оставил на себе свитер. На платформе была жуткая толчея, множество студентов выходило из поезда. Некоторые, более старшие, решительно направлялись куда-то в сторону. Саймон подумывал, не последовать ли ему за ними, как вдруг раздался громогласный рык.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда!

Саймон неуверенно оглянулся. Метрах в двух над землей болталась лампа. Однако уже через мгновение лампа, качнувшись, осветила своего носителя, и Саймон увидел, что лампу держит около груди…

Скорее всего, это был очень большой человек. Просто очень большой: два Саймона могли встать друг другу на голову, и то не смогли бы померяться с ним ростом. Два с половиной метра ростом он был точно, и это по самым скромным меркам.

— Первокурсники! Первокурсники! Все сюда, ко мне! — продолжал зазывать великан студентов-первогодков. После чего неожиданно добавил:

— Эй, Гарри, у тебя всё в порядке?

Один из мальчиков, находившийся недалеко от великана, что-то пробормотал, но Саймон его не услышал. Впрочем, великана ответ, судя по всему, удовлетворил.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Саймон снова огляделся. В самом деле, все старшие ученики уже ушли, на платформе осталось только четыре десятка таких же, как и он, ребят одиннадцати-двенадцати лет. В этот момент они все двинулись за великаном, и Саймон поспешил за ними.

Было очень темно. Они шли по крайне узкой дорожке, всё время спотыкаясь. Мало того, дорожка очень резко уходила вниз, и каждые тридцать секунд кто-нибудь спотыкался так сильно, что удерживался на ногах лишь благодаря тому, что другие вовремя его подхватывали.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул их провожатый, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

И они увидели его. По толпе раздался дружный восхищенный возглас, и даже Саймон одобрительно хмыкнул. По правде говоря, Красный Вереск, который Саймон видел и на картинке, и своими глазами, не уступал красоте Хогвартсу, и всё же стоило признать: у этого замка было своё, неповторимое очарование.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.

Саймон подошёл к берегу, как вдруг его позвали:

— Саймон! Саймон, иди к нам.

Это были Мэнди и Уэйн. Он обрадованно подошёл к ним и сел рядом.

Обернувшись, он увидел, как Невилл и Гермиона подсаживаются к двум мальчикам. У одного были чёрные волосы, у другого — рыжие. Черноволосый мальчик показался Саймону смутно знакомым, но в этот момент к ним присоединился четвёртый пассажир, и Саймон обернулся.

Это была девочка с длинными светло-русыми волосами, а взгляд её бледно-синих, почти бесцветных глаз, был немного испуганным и удивлённым. Но она приветливо улыбнулась остальным ребятам и сказала.

— Привет. Меня зовут Риона О’Нил, но можно просто Риона. А вас как зовут?

Саймон, Мэнди и Уэйн представились.

— Здорово, — кивнула Риона, после чего с азартом продолжила, — наконец-то! Я три года ждала, когда, наконец, попаду сюда. Замок очень красив, правда?

Ответить ей никто не успел — их огромный провожатый снова заговорил.

— Расселись? — прокричал он, — тогда вперед!

Он поплыл первым на своей лодке, как и ожидалось, один. Ещё бы, он был так огромен, что лодка его одного, наверное, с трудом выдерживала. После чего вся флотилия двинулась следом по гладкой, точно стекло, глади озера. Замок становился всё больше и величественнее.

— Пригнитесь! — зычно крикнул великан, когда они подплыли к утесу.

Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в тёмный тоннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.

После того, как все покинули лодки, великан повёл их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Ещё минута — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. Великан, обернувшись, казалось, быстро посчитал их по головам, после чего поднял огромный кулак и трижды постучал в дверь замка…

Дверь тут же открылась. За ней стояла волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо её было очень строгим, а взгляд цепко скольких по толпе первогодок. Саймон подумал, что возле такой нарушать правила, как минимум, опасно для здоровья.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — важно отчитался великан.

— Благодарю, Хагрид, — кивнула ему профессор, — я их забираю. Первокурсники, прошу следовать за мной.

И четыре десятка ребят, взволнованно переглядываясь, последовали за ней. Саймон плёлся последним: во время осмотра дама задержала на нём взгляд, как минимум, на две секунды, и мальчику казалось, что ничего хорошего это ему не сулило. Нервничая, он сунул руку в карман мантии и погладил Тритона. Его питомец ласково ухватил хозяина за палец, как бы говоря: я здесь, я с тобой.

Они вошли в огромный вестибюль, в котором огромная мраморная лестница уносилась вверх так высоко, что потолка не было видно вовсе. Справа из-за чуть приоткрытой двери раздавался гомон голосов: похоже, там собралась вся остальная школа. Но профессор МакГонагалл повела их дальше. Она завела их в маленькую комнатку, эдакий небольшой зальчик. Четырём десяткам детей тут было тесновато, они с трудом распределились по всей площади помещения.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета.

Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.

Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами. А у вас пока есть время немного собраться с мыслями, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Однако последнему совету профессора ребята последовать явно были не в силах. Едва профессор вышла, как они тихо, но возбужденно зашептались.

— А как будет проходить этот отбор? — спросил один из мальчиков.

— Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил его товарищ. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.

Саймон с трудом удержался от того, чтобы фыркнуть. Ну какие испытания должны проходить ученики, первый раз прибывшие в магическую школу? Максимум, что от них могут потребовать — это удостовериться в том, что каждый из них не забыл купить волшебную палочку. Черноволосого же мальчика ответ его спутника, казалось, поверг в ужас. Довершалось это ещё и тем, что Гермиона, стоявшая неподалеку, тут же стала говорить о том, какие заклинания она уже успела выучить. Да уж… похоже, она и впрямь не шутила, когда говорила, что выучила все учебники наизусть и хочет быть лучшей на курсе.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Саймон, снова потянувшийся погладить питомца, от неожиданности сжал его сильнее, чем следовало, и Тритон посредством чувствительного укуса тут же напомнил ему, что он питомец, и с ним надо бережно.

— Прости, прости, пожалуйста, — прошептал он в мантию, нащупывая брюшко Тритона и ласково почесывая. Звуки, раздавшиеся из кармана мантии десять секунд спустя, говорили о том, что на этот раз Саймона простили. Мальчик же торопливо обернулся, чтобы узнать, что испугало других учеников. И увидел…

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

Дальше Саймон слушать не стал. Предмет разговора привидений имел временной диапазон от вчера до нескольких сотен лет назад. Вместо этого он проверил свою волшебную палочку и еще раз погладил Тритона.

— Да это же новые ученики! — воскликнул один из призраков так громко, что даже Саймон не смог его не услышать. — Ждёте отбора, я полагаю?

— Идите отсюда, — произнес строгий голос. — церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

Саймон поспешно встал за Рионой, которую он в последний момент успел углядеть. За ним стояла Гермиона, не перестававшая делиться со своей соседкой уже полученным багажом знаний. Саймон поморщился. Он ничего не имел против здоровой любознательности, но сейчас она его начинала понемногу раздражать.

Они вышли из маленького помещения, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.

Все, даже Саймон, раскрыли рот от удивления и восхищения тем зрелищем, которое перед ними предстало. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что он справился с собой быстрее остальных. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.

Саймон посмотрел на четыре длинных стола. За каждым сидело, наверное, не меньше сотни учеников, и все они вежливо и выжидательно смотрели на первокурсников. Кое-где мелькали серебристые пятна привидений. Саймон обратил внимание, что все студенты, сидящие за столами, немного подвинулись в сторону двери, так, чтобы первокурсник, которого распределят, мог быстро сесть за нужный стол.

Пока все стояли и молчали, Саймон посмотрел на потолок. И снова раскрыл рот от удивления. Потому что увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.

«Заколдован, наверное», - подумал Саймон. Ведь, в самом деле, погода в Британии была, мягко говоря, нестабильная, и устраивать под открытым небом такое огромное пространство замка было бы неразумно.

В этот момент Саймон услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Пока Саймон недоумевал, почему волшебница, одетая в сияющие, с иголочки одежды вообще не постеснялась взять такую в руку, как шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.

— Так, значит, каждому из нас надо будет всего лишь примерить эту шляпу? — шепотом возмутился один из стоявших позади Саймона мальчиков, — я убью этого вруна Фреда, ведь он уверял, что нам придётся…

Но в чём именно мальчика уверял таинственный Фред, Саймон так и не узнал. Потому что в этот момент профессор МакГонагалл вышла вперед, с шумом развернула свиток и сказала:

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!

Вперед вышла девочка с белыми косичками. Она явно очень волновалась. Когда Ханна села на табурет и надела шляпу, то почти утонула в ней, был виден только её подрагивающий рот.

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Саймон увидел, что одно из привидений помахало ей рукой.

Следом за Ханной за стол Пуффендуя отправилась и Сьюзен Боунс. Терри Бут, шедший за ней, попал в Когтевран.

— Броклхерст, Мэнди!

К табурету с шляпой вышла девочка с бронзовыми волосами. Когда она садилась на табурет, Саймон ободрительно улыбнулся ей, но не был уверен, что девочка это заметила. В следующую секунду шляпа полностью скрыла её лицо.

— КОГТЕВРАН!

За вторым столом слева снова зааплодировали. Мэнди сняла шляпу и подошла к своему столу, сев напротив Терри.

Лаванду Браун распределили на Гриффиндор.

— Гринграсс, Дафна!

Вперед вышла девочка со светло-каштановыми волосами.

— Слизерин!

Захлопали ученики за левым столом, приветствуя вторую новую ученицу на своём факультете — первой сюда распределилась Милисента Булстроуд.

Очередь мало-помалу рассасывалась. Гермиона Грэйнджер оказалась распределенной на Гриффиндор. А вот Уйэн Хопкинс попал на Пуффендуй.

— Малфой, Драко!

Саймон с интересом обернулся. Имя Драко было почти как дракон, да и фамилию Малфой он, казалось, уже пару раз слышал. Вперед вышел бледнолицый мальчик с аккуратно зализанными назад волосами. Каждое его движение буквально кричало о том, что он из благородной семьи. Небрежно подойдя к табурету, он не успел одеть до конца шляпу, как та отправила его в Слизерин.

После того, как к Слизерину присоседился и Нотт, Теодор, Саймон с удивлением отметил, что слизеринцы распределяются быстрее всех. Значит ли это, что слизеринцы — самые целеустремлённые и знающие, чего они хотят. Хотя, судя по песне шляпы, и у студентов других факультетов были другие, не менее важные черты характера.

— О’Нил, Риона!

— ГРИФФИНДОР!

Паркинсон Пэнси меньше, чем за десять секунд распределилась в Слизерин. Близняшки Патил, к удивлению Саймона, распределились не на один и тот же факультет — одну отправили в Гриффиндор, другую в Когтевран. И, наконец…

— Поттер, Гарри! — крикнула профессор МакГонагалл.

Вперед шагнул тот самый мальчик, которого Саймон видел на Кингс-Кросс с белой совой. По всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Она сказала Поттер?

— Тот самый Гарри Поттер?

Но в этот момент Гарри Поттер натянул на себя шляпу, и в зале снова воцарилась тишина. Саймон, стоявший в самой левой части шеренги, осмелился украдкой оглянуться на преподавательский зал. Все учителя не сводили глаз с Гарри Поттера, и внимательнее всех смотрел седовласый, почти сребровласый волшебник в фиолетовой мантии со звёздами, сидевший на стуле в форме золотого трона. Саймон догадался, что это и есть Альбус Дамблдор.

Шляпа думала очень долго. Даже Невилла Долгопупса, попавшего в Гриффиндор, Шляпа распределяла не так долго. Но, в конце концов, отверстие над её тульей открылось, и…

— ГРИФФИНДОР!

Этого ученика приветствовали куда более горячо, чем предыдущих. Один из старших учеников, у которого на груди блеснул красный, с золотом значок, встал и пожал ему руку, а двое близнецов с рыжими волосами скандировали:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

— Смит, Захария! — вперёд вышел мальчик с волосами цвета спелой ржи и карими глазами. Его шляпа тоже распределяла довольно долго, но, в конце концов…

— ПУФФЕНДУЙ!

— Тэйкер, Саймон!

Когда Саймон шёл к табурету, то снова украдкой взглянул на преподавательский стол и тут же об этом пожалел. Если со стороны старшекурсников внимания ему досталось не больше, чем другим ученикам, то со стола преподавателей на него смотрели ещё более пристально, чем на Гарри Поттера. И Саймон не мог бы сказать, что взгляды эти выражали одобрение. Густо покраснев, он подошёл к табурету, взял шляпу и натянул себе на голову, испытав легкое облегчение от того, что теперь он якобы в домике, и взгляды преподавателей сверлят его не так сильно.

— Очень интересно, — прошелестел над его ухом тихий голос, — вижу в тебе храбрость и похвальное стремление к справедливости. Ты не лишён ума и сообразительности, о да, и уже активно пользуешься полученными знаниями. Ты проявляешь упорство в достижении цели и способен быть верным другом, который на многое готов пойти ради своих друзей. И в тебе имеется расчёт и хитрость, которые всегда помогут достигнуть намеченной цели. По правде говоря, я в недоумении. Я, бывало, сомневалась, между двумя факультетами, но чтобы сразу между четырьмя… я в замешательстве, мальчик мой. И всё же, — лёгкая пауза, — одна черта в тебе совсем немного, но преобладает над остальными. Так что если ты доверяешь мне и моему опыту длиной не в одну сотню лет, — она умолкла. Саймон задумался. И в самом деле, не зря же эта шляпа так долго здесь находится, что ей, старой, грязной, залатанной всё равно ежегодно доверяют свои судьбы десятков учеников.

— Ты доверяешь мне, мой мальчик? — вновь спросила шляпа.

— Да, — подумал в ответ Саймон.

— Ну что ж, в таком случае…

— СЛИЗЕРИН!

Саймону показалось, что этот вердикт шляпа выкрикнула куда громче, чем все предыдущие. Впрочем, это наверняка из-за того, что в этот момент её рот находился ближе к ушам Саймона. Не теряя, однако, времени, он стащил с себя шляпу и последовал к левому столу, где его уже приветствовали слизеринцы. Усевшись рядом с Теодором Ноттом, место около которого ещё никто не успел занять, он снова посмотрел на преподавательский стол. Все преподаватели по-прежнему сверлили его взглядом, однако всего через момент, как он направил на них глаза, они перевели взгляд на Лайзу Турпин.

— КОГТЕВРАН! — вынесла вердикт Шляпа.

— Уизли, Рональд! — сказала профессор МакГонагалл.

Вперед вышел рыжеволосый мальчик на негнущихся ногах. Сел на табурет и натянул на себя шляпу он с таким видом, словно эти действия требовали от него последних сил.

— ГРИФФИНДОР! — вынесла вердикт шляпа десять секунд спустя.

— Ну, ещё бы, — протянул рядом чем-то ленивый голос, — у него там вся семейка учится, куда бы ещё его распределили.

Саймон посмотрел на говорящего. Им был тот самый мальчик с прилизанными светлыми волосами. Кажется, Драко Малфой.

— А ты, значит, Саймон Тэйкер? — с интересом спросил он Саймона, — папа рассказывал о тебе.

— В самом деле, — растерянно сказал Саймон, но потом вспомнил, — ах да, вот где я слышал твою фамилию. Когда министр провожал меня и моих родителей в первый день приезда, он упоминал, что у него назначена встреча с мистером Малфоем! Это, я так понимаю, твой папа?

— Совершенно верно, — с важным видом кивнул мальчик, но тут Шляпа вынесла последний на сегодня вердикт.

— СЛИЗЕРИН!

Саймон и Драко обернулись — к их столу уже спешил Блейз Забини. Увидев Саймона, Забини подсел к нему и улыбнулся.

— Поздравляю, — сказал Саймон, — здорово, что мы распределились на один факультет.

— Да, — кивнул Блейз, — удачно. Привет Драко, привет, Тео, — кивнул он двум другим мальчикам-слизеринцам.

— Вы знакомы? — с удивлением спросил Саймон.

— Разумеется, — фыркнул Драко. Впрочем, тут же спохватился и извиняюще-снисходительным тоном добавил, — впрочем, конечно, ты же не знаешь. На Слизерин распределяются только волшебники из чистокровных семей. Наши семьи часто видятся по делам, так что мы почти все знакомы. Единственные, кого я не знаю, это Дафна Гринграсс… и ты.

— Мои родители недавно переехали в Британию, — ответила Дафна, улыбнушись Драко и Саймону, — бабушка уезжала жить в Соединённые Штаты, но папа потом решил вернуться.

— В общем, вот такая у нас компания, — пожал плечами Драко, — самая лучшая и самая перспективная. Так что, будем дружить? — он протянул ему руку. При этом ему показалось, что этом жесте он как будто дёрнулся и немного порозовел.

— С удовольствием, — Саймон пожал руку Драко, — я ведь здесь совсем новенький. И буду очень рад, если вы поможете мне влиться.

— О, поможем, даже не сомневайся, — улыбнулась Пэнси Паркинсон, темноволосая девочка с чуть округлыми чертами лица.

— Гриффиндорцы, конечно, могут гордиться тем, что заполучили этого Поттера, но и мы ничуть не хуже них, — начал было Драко, но тут директор школы встал, чтобы произнести речь, и тому волей-неволей пришлось умолкнуть.

— Добро пожаловать! — произнес он, — добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

— Да уж, познавательно, — фыркнул Саймон. Сидевшие вокруг слизеринцы захихикали.

— Не обращай внимания, — сказала старшекурсница, сидевшая через несколько мест, — он немного с сумашедшинкой, но он гений. А я, кстати, Джемма Фарли, староста факультета. Впрочем, думаю, об этом позже, — усмехнувшись, добавила она, указывая на посуду перед собой.

Саймон только сейчас заметил что перед ним, равно как и перед остальными учениками, появилось… да чего только не появилось. Картошка жареная, картошка варёная, картошка печёная, картошка в мундире, мясо, соусы, салаты — и всё в немыслимом количестве. И только сейчас Саймон понял, как он на самом деле голоден.

Драко, Тео и Блейз уже принялись за еду, и Саймон решил от них не отставать. Однако едва он наполнил свою тарелку, как в него в кармане сердито завозились. Саймон ощутил укол совести: в самом деле, его питомец тоже проголодался, а уже сейчас, когда тут такие восхитительные запахи! С другой стороны — не положишь же ящерицу на стол? Они тут все вон какие манерные и благородные, сразу на смех поднимут. Впрочем, выход из ситуации был найден быстро. Саймон взял две салфетки и аккуратно сложил их перед своей тарелкой, так что в итоге получилось небольшое пространство, которое совершенно не просматривалось. Приоткрыв мантию, Саймон выпустил туда Тритона, который, ловко развернувшись, выглянул из импровизированной норки. Саймон взял куриную ножку и, сняв с нее кожицу, раскусил её на мелкие кусочки и положил на стол около салфеток. Через секунду из-под салфеток высунулась маленькая чешуйчатая лапка, которая утянула угощение к себе. Появившаяся через несколько секунд головка с чёрными глазками ясно говорила о том, что питомцу угощение понравилось, и он хочет ещё. Саймон, в это время уплетавший куриные сердечки, взял одно, так же мелко раскусил, положил всё это дело на ложку и сунул её под салфетки.

Тритон требовал угощение ещё два раза. И в последний раз Саймон, опасаясь перекормить Тритона, вынужден был ему отказать. Ящерица обиделась и не пожелала вылезать из-под салфеток. Но тут уже Саймон стоял на своём: возможно, ящерица и могла наедаться впрок, но Тритон уже слопал все мыслимые и немыслимые нормы пищи для существа своего размера. Наконец, наевшись, он положил приборы на стол.

— Блеск, — напротив него сытый Драко тоже закончил трапезу. После чего добавил, — у нас дома так, правда, каждый день готовят, но всё же, — он со снисходительным одобрением посмотрел на стол.

В этот момент столы опустели. А через мгновение заполнились самыми разными десертами. Все слизеринцы, казалось бы, уже наевшиеся до отвала, с энтузиазмом накинулись на сладкое. А вот у Саймона сытую сонливость как рукой сняло. Потому что вместе с едой исчез так и не пожелавший вылезать из салфеток Тритон.

— А… ммм… — спросил Саймон у Драко, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, — куда девается отсюда грязная посуда?

— Что? — Драко, деловито, но строго в рамках этикета занимавшийся своим шоколадным пудингом, с недоумением посмотрел на Саймона. Тому даже показалось, что Драко подобным вопросом в жизни не задавался, — понятия не имею. Но, наверное, на кухню. Где-то же это всё готовят. Наверное, там же и моют посуду.

Саймон сделал несколько глубоких вдохов. Потом для виду положил на тарелку кусок кокосового торта, но в следующий момент встал из-за скамьи.

— Эй, ты куда? — удивленно спросил его Драко.

— Мне… нужно выйти в уборную, — выпалил Саймон. Ему понадобились все силы для того, чтобы держать себя в руках и выйти из Большого Зала спокойно, однако, как только двери за ним затворились, он пулей помчался вниз.

Кухня наверняка должна быть внизу. Даже если это и волшебная школа, для её обслуживания всё равно нужна вода. И продукты принимать куда лучше, если кухня находится на первом этаже. Не таскать же мешки с едой наверх? Но вот только куда идти?

Он наугад двинулся в направлении одного из подвалов. Однако, едва он ступил на первую ступень, как его окликнул голос.

— Мистер Тэйкер!

Голос был немного резкий, похожий на щелчок хлыста. Он обернулся. К нему спешил человек, судя по всему, преподаватель. Он был одет в чёрную мантию, его длинные чёрные волосы спадали до плеч, а взгляд тёмныхглаз ясно говорил о том, что человек раздражён. Тем не менее, когда он заговорил, его голос звучал ровно, спокойно и даже участливо.

— Я видел, как вы выбежали из-за стола и чуть ли не пулей вылетели из зала. С вами всё в порядке?

Саймон замялся. Он не был уверен, что об этом промахе стоит рассказывать первому встречному. Однако человек, словно поняв замешательство Саймона, снова заговорил.

— Я — профессор Северус Снейп, и я декан вашего факультета. Если у вас что-то случилось, смело говорите, я вам помогу.

Самую малость поколебавшись, Саймон всё же рассказал профессору, что с ним произошло. И тут же ощутил огромную признательность профессору, когда тот вместо того, чтобы отчитывать мальчика за нарушение этикета или выяснять, как могла случиться такая халатность, просто приказал ему следовать за собой.

Они полностью пересекли зал и устремились в другое подвальное помещение. Спустившись на один этаж, они свернули в коридор, где висело множество картин. Подойдя к одной из них, которая изображала фрукты на блюде, профессор Снейп пару раз провёл пальцем по зелёной груше. Та, к большому удивлению Саймона, хихикнула, и к не меньшему его дальнейшему удивлению, превратилась в дверную ручку. Профессор Снейп взялся за неё и толкнул дверь.

За дверью, как и ожидалось, оказались кухонные помещения, по которым сновало, наверное, не меньше сотни домовых эльфов. На каждом из них было белое пушистое полотенце с гербом Хогвартса, повязанное на манер тоги. Они были заняты тем, что убирали со столов остатки еды от тех блюд, которые поступили наверх первыми.

К ним тут же подскочил один из домовых эльфов.

— Профессор Снейп, — сказал он, кланяясь ему, — что-то случилось?

— Да, — коротко ответил он, — мой студент забыл своего питомца на столе в тот момент, когда происходила смена блюд. Вы, случайно, его не находили?

— Находили, сэр, — пропищал ещё один эльф, подскочивший к ним так быстро, что Саймон даже не понял, откуда он взялся. А в руках у него был сердито шипевший и вырывавшийся…

— Тритон! — воскликнул Саймон, протягивая к питомцу руки. Ящерица тут же скользнула к мальчику, и через секунду он уже прижимал её к своей груди, — Тритон, миленький, нашёлся…

— Можем мы вам чем-то ещё помочь, — спросил первый эльф, снова поклонившись.

— Нет, — ответил профессор Снейп, — большое спасибо. Продолжайте работать, мы вас не отвлекаем.

Они с Саймоном быстро покинули помещение. И, когда они поднимались обратно в Большой Зал, Саймон сказал.

— Сэр… профессор, спасибо вам большое. Я так за него испугался…

Профессор Снейп обернулся. Раздражение исчезло из его взгляда, сменившись пониманием.

— Не за что, — на его губах мелькнула снисходительная усмешка, — и всё же в будущем смотрите за своим питомцем внимательнее. Это всё-таки волшебная школа, и случиться здесь может… всякое. А теперь давайте вернемся в Большой зал, возможно, мы ещё успеем съесть по куску торта.

Профессор как в воду глядел. Саймон едва успел вернуться и съесть один кусок кокосового торта, как вдруг блюда перед ними снова стали чистыми и пустыми.

— Ты ведь не в уборную ходил? — проницательно спросил Драко, — тебя слишком долго не было.

— Ну… да, — нехотя сказал Саймон, — я…

Но в этот момент профессор Дамблдор встал, вероятно, чтобы держать речь.

— Потом расскажу, — шепнул он Драко.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

В этот момент его взгляд многозначительно задержался на ком-то из учеников.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Драко захихикал. Саймон не удержался и тоже фыркнул. Однако очень немногие последовали их примеру.

— Это же была… шутка? — спросил он Джемму.

— Понятия не имею, — ответила девушка, — обычно он инструктирует старост, куда и почему ходить нельзя, а насчёт этого мы знаем не больше вашего…

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

Однако Саймон к данному занятию интереса не проявил. Слов гимна он не знал, да и пение на английском не входило в число его талантов. Вместо этого он ещё раз удостоверился, что с Тритоном всё в хорошо. Ящерица, судя по всему, была в порядке, но вылезать из кармана отказывалась наотрез.

— О, музыка! — воскликнул директор после того, как все допели, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

Возглавляемые Джеммой первокурсники направились в сторону своей гостиной. Покинув Большой зал, они направились к подвальным помещениям, туда, куда первоначально хотел пойти Саймон, когда выскочил из Большого зала, пока его не окликнул профессор Снейп.

В этой части замка было ощутимо прохладно. Тритон недовольно завозился в кармане у Саймона — ему такой холод не нравился совершенно.

— Так что у тебя там случилось? — снова спросил Саймона Драко, когда они поравнялись в шеренге. Саймон шёпотом пересказал ему всё то, что с ним произошло после того, как он покинул Большой зал. И — вот доказательство воспитанности Драко — он не стал смеяться над Саймоном, хотя тот и понимал теперь, как глупо выглядел.

— Что ж, с каждым может случиться, — пожал он плечами, — в любом случае, спасибо, что сказал. А то как-нибудь забудешь вовремя забрать со стола домашнюю работу или волшебную палочку — и бегай, ищи её потом…

Наконец, Джемма завернула в очередной коридор. С самого поворота было видно, что он заканчивается тупиком, однако Джемма уверенно пошла дальше. Следом за ней двинулись и десять слизеринцев-первокурсников. Дойдя до конца коридора, она сказала:

— Семейное древо.

Часть стены отъехала в сторону. Джемма шагнула вперед, приглашая остальных идти за собой. Когда первокурсники прошли через проход, им предстало удивительное зрелище: огромная гостиная, увешанная зелеными гобеленами и заставленная зелёными креслами. Гобелены показывали различные сцены, вероятно, совершенные знаменитыми слизеринцами в прошлом. Вот на одном гобелене чародей держит золотой кубок, на другом — волшебник с длинной бородой держит книгу за пазухой и палочку в руке. Ещё один гобелен изображал человека, убивающего единорога. Этот гобелен Саймону не понравился: единороги были очень смирными и дружелюбными животными, хотя и не без своего кодекса поведения. Чтобы прославиться, можно было убить кого и поопаснее.

— Что ж, приветствую вас на факультете Слизерин. Я вижу, чтобы вы все очень устали и хотите спать, так что не буду вас сильно задерживать. Это, — обвела она рукой помещение, — гостиная нашего факультета. Здесь мы, как правило, проводим своё свободное время. Пароль в гостиную меняется каждые две недели. Узнавать новый пароль, равно как и другие новости, — она указала на левую от себя стену, — вы можете на доске объявлений. Приводить сюда учеников из других факультетов запрещено.

Так же есть одна вещь, которую вам следует усвоить с самого начала. Наш факультет пользуется несколько дурной репутацией из-за того, что из него выходило немало чёрных магов, в том числе и Сами-Знаете-Кто. Однако, уверяю вас, и другие факультеты выпустили каждый по своей порции чёрных магов. Просто говорить об этом не принято. Привидение нашего факультета — Кровавый Барон. Поскольку он благоволит слизеринцам, поладить с ним просто: вежливо разговаривайте с ним и избегайте вопросов по поводу того, откуда у него пятна крови на одежде.

Но в этот момент Саймон охнул. Потому что верхняя тёмно-синяя стена оказалась вовсе не стеной, а… окном, за которым была вода. И в этой воде проплыло что-то…

— Что-то случилось? — вежливо просила Джемма.

— Там… за окном… мне показалось, что там проплыл…

— Ну, — подбодрила Саймона Джемма, — кто?

— Кальмар, — выдохнул мальчик, — огромный.

— Совершенно верно, — улыбнулась староста, — а ты внимательный, не каждый, даже будучи предупреждённым, может с первого раза разобрать. Да, окна нашего факультета выходят на подземное озеро. И, уверяю вас, порой там можно увидеть существ поинтереснее гигантского кальмара.

Но на сегодня достаточно. Всё, что нужно, вы узнали: факультет — это ваша вторая семья, каждый из нас, в том числе и профессор Северус Снейп, декан нашего факультета, готовы прийти вам на помощь. Один из первокурсников, — она снова кивнула в сторону Саймона, — уже успел в этом убедиться, не так ли?

Саймон кивнул, не видя причин скрывать это. Странно, он был уверен, что Джемма не покидала стола в Большом зале в течение всего пира. Когда же она успела узнать? Неужели умудрилась услышать их с Драко разговор?

— А сейчас — по постелям. Девочки — сюда, ваша комната на четвёртом этаже. Мальчики — вход напротив, ваши комнаты на третьем.

Пэнси, Дафна, Милисента и еще одна девочка, Трэйси Дэвис, насколько успел запомнить Саймон, направились следом за Джеммой. Сам он в компании Тео, Блейза и Драко с двумя его товарищами направился к противоположной лестнице. Поднявшись на два пролёта, они остановились. Около них было две двери.

— И… куда нам дальше? — скептически хмыкнул Драко.

— Давайте посмотрим, — невозмутимо ответил Саймон, — где чьи чемоданы, значит, там того и места.

Он смело вошёл в одну из комнат, где стояло три роскошные кровати с зелеными шелковыми балдахинами. Вслед за ним зашли двое товарищей Драко. Около каждой кровати стояла тумбочка. Через пару секунд снова раздался звук открываемой двери: как видно, кто-то из мальчиков вошел в другую комнату.

— Драко, тебе сюда, — громко сказал Саймон, — я нашёл твой чемодан.

— А я — твой, — раздался голос Драко из другой комнаты.

— Тут ещё… Винсент Крэбб… И Грегори Гойл…

— Все верно, — сказал ему из другой комнаты голос Блейза, — мы с Теодором тоже нашли свои чемоданы.

— Блейз, — поморщился Нотт, — среди своих можно просто Тео. Теодор мне кажется слишком… громоздким.

— Тео, тебе ли огорчаться, — фыркнул Драко, — ты на моё имя посмотри. Часто ли ты встречал подобные имена?

— Зато это делает тебя уникальным, — заметил Саймон, выходя из комнаты Драко, Крэбба и Гойла на пролёт, — вот Саймонов, наверное, и не перечесть.

— Да уж, — без особого воодушевления в голосе сказал Драко, — ладно, давайте ложиться спать. А то завтра будем ползать, как черепахи.

Они ушли в свою комнату. Саймон зашёл в свою.

Блейз и Тео уже разбирали свои чемоданы в поисках пижам. Их кровати были слева и справа от стен, кровать Саймона — напротив двери. Кроме того, прямо над его кроватью было окно, тоже, несомненно, выходившее на воды озера.

— Это… не мы выбирали, — смущённо сказал Блейз, поймав укоризненный взгляд Саймона, — это наши чемоданы уже так стояли. И таблички на кровати уже были прибиты.

Саймон поднял голову на верхушку своей кровати. В самом деле, к балдахину крепилась серебряная табличка: Саймон Тэйкер.

— Ладно, — махнул он рукой, тоже принимаясь копаться в своём чемодане, — хотя за интересными существами я предпочёл бы наблюдать в окнах гостиной при свете дня. А ну как я проснусь ночью, а там на меня будет таращиться… кто-то.

— Ну, — смущённо сказал Теодор, — не думаю, что там бы стали ставить эту кровать, если бы не считали, что это безопасно.

— Да, наверное, — согласился Саймон, — ладно, посмотрим. Сейчас, в самом деле, давайте спать.

Мальчики натянули пижамы и задернули свои балдахины. Тритон, как обычно, забрался на грудь Саймону, ища место потеплее. И под доносившийся плеск воды все очень быстро уснули…

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— Ты видел его шрам?

— Не хотел бы я быть на его месте, — сказал Саймон Драко и Блейзу, когда они выходили с первого урока по заклинаниям, — все на тебя пялятся, как на блеющее чудо и проходу не дают. И это при том, что нужный кабинет пойди ещё найди.

Они в самом деле, позавтракав в Большом Зале, без двадцати девять вышли оттуда и всё равно умудрились опоздать на урок заклинаний, который начинался ровно в девять часов. Профессор Флитвик, низенький волшебник, попенял им, но, вероятно, на первый раз наказывать не стал.

— Ну, так это же знаменитый Поттер, — фыркнул Драко, — знаменитость. Палец о палец не ударил, а все уже на него молиться готовы.

— Глупости, — сказал Саймон, отходя в сторону, чтобы дать дорогу первокурсникам-пуффендуйцам, с которыми у них, собственно, и был первый сдвоенный урок заклинаний, — лучше помоги вспомнить, куда там нам на историю магии.

— О, история магии, — протянула Трэйси Дэвис, оказавшаяся рядом с ними, — брат сказал, что это самый скучный предмет в школе.

Трэйси говорила о своём брате, Роджере: тот учился в Когтевране на четвёртом курсе и входил в состав сборной своего факультета по квиддичу.

Трэйси была права: на более скучном мероприятии Саймону бывать не доводилось, а ведь он — сын посла. Самые скучнейшие отчёты слушать было не так тоскливо, как лекции, которые вёл преподаватель-призрак, профессор Бинс. Весь класс тут же впал в оцепенение, Крэбб и Гойл, приятели Малфоя, даже затеяли играть в морской бой за спинами Драко и Саймона. Сам Драко положил голову на руки и пустым взглядом смотрел куда-то вдаль. Саймон пытался хоть как-то вести конспект, но у него ничего не получалось. Он просто диву давался: как можно было рассказ о гоблинских восстаниях, которые проходили с такой жестокостью и унесли столько жизней, вообще можно было умудриться подать в столь скучном ключе. В конце концов с мутным взглядом Саймон разделил лист пергамента перед собой на два столбца: в один записывалась дата, в другой — краткий комментарий, что в этом году по этой теме происходило.

— Я надеюсь, что история магии у нас всего один раз в неделю? — отчаянно зевая, спросил Блейз, когда они выходили на обед, — эти уроки, как мне кажется, больше подходят, чтобы поспать, если тебе не удалось выспаться ночью.

— Угу, — рассеянно кивнул Саймон, убирая исписанный датами пергамент в сумку, — сделали бы её лучше в среду. У нас во вторник астрономия в полночь — как раз бы досыпали.

Драко не удержался и фыркнул. На лицах его спутников тоже мелькнули улыбки.

Вернувшись в Большой зал и пообедав, ребята направились на урок Защиты от тёмных искусств. К счастью, на обед в Большой Зал соизволил явиться Кровавый Барон, который с удовольствием проводил первокурсников к нужному кабинету.

— Интересно, — сказал Саймон, открывая дверь и пропуская вперед Пэнси и Трэйси, которые шли на урок вместе с мальчиками, — что там будет…

Однако секунду спустя раздалось дружное «Фе» девочки, после чего они пулей вылетели назад.

— Что случилось? — недоуменно спросил подошедший Тео.

— А вы сами зайдите и поймёте, — обиженно отозвались девочки.

Саймон смело шагнул в кабинет, и в следующую секунду понял, почему Пэнси и Трэйси не пожелали здесь задерживаться. В нос ему ударил сильнейший запах чеснока. Даже немного заслезились глаза.

— Да, странно, — прохрипел Саймон. После чего, зажав нос и прикрыв глаза, он ринулся к окну и распахнул его. Глоток свежего воздуха был воспринят как манна небесная.

— Можно заходить, — сказал он пятнадцать секунд спустя, — только откройте не закрывайте двери — так быстрее проветрится.

Пахнуть в кабинете, и в самом деле, стало более сносно: даже девочки, зайдя, поморщились, но больше ничем не показали своё отвращение.

— Может, профессор просто переборщил с каким-то зельем? — спросил Саймон, садясь рядом с Тео и доставая свой учебник, — а, может быть, сегодня мы будем проходить вампиров?

Однако профессор Квиррел, явившийся вместе со звонком, стараний Саймона по проветриванию комнаты отнюдь не разделил. Он захлопнул окно и закрыл двери, мотивировав свои действия тем, что это самое эффективное средство против вампиров.

Вообще его уроки больше походили на фарс. Профессор страшно заикался, тему подавал очень отрывисто, и вообще Саймону стоило огромных трудов воспринимать его всерьёз. Пару раз, сбиваясь, он даже начинал конспектировать лекцию, в точности повторяя заикание профессора.

— Цирк, а не урок, — вынес безапелляционный вердикт Драко, когда после звонка они отошли на приличное расстояние от кабинета защиты от Темный искусств, — хотел бы я посмотреть, как он применяет свои знания в реальной ситуации.

В глубине души Саймон был с ним согласен, но вслух этого говорить не стал, так как ему претила такая критика по статусу.

После урока Саймон пошёл в библиотеку. Ему хотелось сделать домашнюю работу по истории магии сегодня, пока в голове после лекции профессора Бинса хоть что-то осталось. К своему удивлению, он встретил там Гермиону Грэйнджер, которая читала какую-то книгу. Увидев Саймона, она улыбнулась ему и поздоровалась.

— Как прошёл первый день? — спросил её Саймон, подсаживаясь рядом.

— Отлично, — сияющим голосом сказала Гермиона, — у нас сегодня была Травология и Трансфигурация. Я уже сделала всю домашнюю работу, теперь вот, читаю, — она приподняла книгу, и Саймон увидел название: История Хогвартса, — а ты что будешь делать? — полюбопытствовала она.

— Домашнее задание по истории магии, — вздохнул Саймон, доставая учебник, — ты даже представить себе не можешь, какой это скучный предмет.

— Как так? — искренне изумилась Гермиона, — да в волшебном мире происходило столько событий — и все они были скрыты от маглов. Это же так интересно!

— На словах-то оно так, — сказал Саймон, доставая перо и откупоривая чернильницу, — ну а на деле… сходишь на этот урок сама — увидишь.

На следующий день их ожидала Травология. Урок проходил в теплице, среди различных магических растений. Профессор Стебль — низкорослая полная дама — рассказывала им, для чего нужны те или иные растения и грибы и как надо за ними ухаживать.

— Целых три Травологии в неделю, — презрительно хмыкнул Драко, когда они возвращались в замок, — а зельеварение с нашим деканом всего одно. Где логика?

— Не вижу ничего нелогичного, — отозвался Саймон, — зелья ведь варятся из растений? Ну и частей тела животных, само собой. Так мы формируем у себя базу знаний. Мне кажется, профессор Снейп имеет право от нас ожидать, что на его уроках мы будем знать, как правильно использовать тот или иной ингредиент.

— Слушай, ну ты зануда, — в сердцах сказал Драко, — на всё-то у тебя найдётся веская причина.

— Может, и так, — Саймон не обиделся на эти слова, — но на уроках нашего декана мы просто не имеем права показывать себя с плохой стороны. Кроме того, Джемма вчера сказала мне, что на третьем курсе мы в качестве факультатива можем выбрать уход за волшебными существами. Мне кажется, знание волшебных трав и грибов пригодится и там…

Однако после того, как и Блейз с Тео подняли на него свои мутные взгляды, Саймон понял, что пока хватит. Зануд любят и уважают тогда, когда они умеют вовремя останавливаться. Если же зануды этого не умеют… что ж, как он подозревал, это уже в какой-то степени коснулось Гермиону Грейджер: все два дня он видел её исключительно в компании самой себя, и это при том, что первокурсники, столь неуверенные в себе, старались держаться группами.

Слизеринцы спешили на урок Трансфигурации. Саймон был прав, когда предполагал, что нарушать правила возле профессора МакГонагалл настоятельно не рекомендуется.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она свою речь, когда все ученики пришли и расселись по местам, — любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила стоящую в углу тумбочку в павлина, который тут же раскрыл свой роскошный хвост. Однако полюбоваться ребята им не успели — через мгновение павлин снова стал тумбочкой.

Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. Однако дела у слизеринцев откровенно не шли. Даже у Саймона, который уже три года пользовался палочкой, только за пять минут до конца урока спичка немного покрылась серебром, но и только. Ни острого кончика, ни ушка у неё так и не появилось.

— Давай, Драко, у тебя хорошо получая, — подбадривал Саймон соседа. Он уже отложил в сторону свою спичку, от которой не чаял уже ничего добиться. Однако ни Драко, ни Тео, ни Блейз так и не смогли заставить свою спичку хоть как-то измениться.

За минуту до конца урока профессор МакГонагалл прошла по классу, оценивая результаты. Остановившись возле столов Драко и Саймона, она взяла спичку Саймона и продемонстрировала её всему классу. После чего присудила Слизерину одно призовое очко.

В этот же день их ожидал и урок астрономии. Профессор Синистра пришла за ними в гостиную, поскольку после наступления восьми часов вечера ученикам младше пятого курса запрещалось покидать гостиную факультета самостоятельно.

На следующее утро все ходили немного сонные. А, поскольку первым уроком снова была травология, это очень мешало: волшебные растения и грибы крайне не любили рассеянности и халатности в отношении себя. В итоге Тритон даже залез на плечо Саймона, несильно кусая его за ухо всякий раз, как пятая точка мальчика рисковала подвергнуться нападению одного из растений.

— Какой у тебя всё-таки сообразительный питомец, — с лёгкой завистью сказал Драко: ему один раз не удалось спастись от зубастой герани, и теперь он шел, потирая пятую точку.

— Да ладно, — примирительно сказал Саймон, — у тебя питомец не хуже. Филин, и такой красивый.

— Так-то оно так, — уже более дружелюбно сказал Драко, — но на уроки-то его с собой не возьмёшь. Да и вообще…

Наконец, наступила пятница. Несмотря на то, что у них было в день два-три урока, Саймон чувствовал, что первая неделя для него проходит довольно напряжённо. Возможно, это объяснялось тем, что после занятий он всегда шёл в библиотеку, чтобы сделать как минимум одну домашнюю работу.

— Что у нас сегодня? — спросил он Драко, накладывая себе овсянку.

— Два занятия по зельям с гриффиндорцами, — ответил Драко.

— Ну вот и дождались занятий с деканом, — пожал плечами Саймон, — знаешь, я почему-то думаю, что он не менее строг на своих уроках, чем профессор МакГонагалл.

— Вот и увидим, так ли это, — ответил Драко, тоже принимаясь за еду, — и, кстати, не вздумай после обеда снова улизнуть в свою библиотеку. Я вчера разговаривал с Маркусом Флинтом — это капитан нашей сборной по квиддичу, — у них сегодня будет первая тренировка после обеда. Он разрешил нам прийти посмотреть.

Саймон сначала хотел было отказаться, но ему не хотелось обижать Драко, который не побоялся подойти к пятикурснику с такой просьбой. А через несколько минут он подумал, что идея, и в самом деле хорошая, ведь сидеть в библиотеке ему так или иначе придётся чаще, чем смотреть, как играют в квиддич.

Урок проходил в одном из подземелий. Тут было холодно — Тритон, как всегда, нервно возился в кармане у Саймона, ища место теплее, — и довольно жутко. Весь кабинет был заставлен банками с заспиртованными животными. Начало было, откровенно говоря, не очень вдохновляющее…

Как и все преподаватели, профессор Снейп начал урок со знакомства с классом. Однако в этот раз у них был совместный урок, и потому оно немного затянулось, так как учеников было в два раза больше. И он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Драко и почти все остальные слизеринцы захихикали, прикрыв лицо ладонями. Саймон немного недоумевал, почему. Впрочем, тут была и его вина: когда слизеринцы заговаривали о Гарри Поттере, он только отмахивался: у него на уме было много важных вещей. А из того немногого, что он знал, нетрудно было понять, что знаменитость эта не самого приятного толка, и потому не считал приличным лезть с расспросами к кому бы то ни было. И уж тем более ему было непонятно, почему преподаватель позволяет себе в адрес ученика такие колкие замечания…

— Мистер Тэйкер, — вывел его из раздумий голос профессора Снейпа, — мы с вами разговариваем, а вы нас игнорируете. Будьте добры обратить на нас внимание.

Саймон только тут заметил, что Драко дёргает его за рукав. Слабенько, потому Саймон и не обратил на это внимание. А дёргать сильнее он не мог — это бросилось бы в глаза.

Саймон поспешно вскочил на ноги. Теперь над ним хихикали уже рыжеволосый приятель Гарри Поттера и прочие гриффиндорцы. Но профессору Снейпу хватило одного взгляда, чтобы любые смешки мгновенно затихли.

— Как вы, вероятно, в курсе, мы принимаем у себя послов из Советского Союза. Впрочем, на данный момент, — добавил он, усмехнувшись, — это государство называется иначе. РСФСР, если я не ошибаюсь? На наших глазах творится история, не так ли, мистер Тэйкер?

Саймон ничего не ответил. Ему уже приходилось вести светские беседы, и отличать риторические вопросы он уже умел.

— Так или иначе, я осмелюсь надеяться, что вы больше не будете предаваться на моих уроках мечтательной рассеянности. Здесь она вам не поможет. Садитесь.

Саймон послушно сел. Профессор Снейп не отчитывал его, не кричал, он вообще не повысил голоса. Его голос был совершенно спокоен: так может рассуждать механик, рассуждая о том, что вот, дескать, деталь в каком-то из его механизмов сломалась, и надо бы её заменить. И тем не менее Саймону стало стыдно. Твёрдо решив больше не давать повода делать себе такие замечания, он уставился на своего декана. Тот же, закончив знакомство с классом, обвёл аудиторию внимательным взглядом. Его глаза не выражали ничего, они были абсолютно бесстрастны. Так может смотреть столяр, купивший древесину и собирающийся выстругать из неё инструменты, посуду или игрушки: мол, все равно какие-то поленья будут бракованные, и ничего нельзя с этим поделать. Надо уделить внимание тем, из которых может выйти толк.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снейп говорил почти шёпотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. И Саймон понимал, что попытка открыть с какой-либо целью рот в то время, как говорит профессор — идея плохая во всех смыслах.

— Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снегг, — я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Саймон заметил, что после этого заявления многие ученики обменялись взглядами, хотя от комментариев по-прежнему воздерживались все. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заёрзала на своём стуле — кажется, её такое сравнение изрядно задело, и ей хотелось показать, что уж её к такому стаду следует относить в последнюю очередь.

— Поттер! — неожиданно произнес Снегг. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Саймон удивлённо взметнул брови. Это же самый первый урок. Конечно, он немного почитал учебник по зельеварению, и смутно мог кое-что припомнить, и всё же так внезапно. И повторно ему с удивлением пришлось вздёрнуть брови, когда он увидел, как рука Гермионы взлетела вверх. Она явно знала ответ на вопрос. Но у Саймона было впечатление, что она Северуса Снейпа совершенно не интересует.

— Я не знаю, сэр, — выдавил, наконец, из себя Гарри Поттер.

На лице профессора появилось презрительное выражение.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем еще раз, Поттер, — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

На этот вопрос Саймон знал ответ. Его рука дернулась было, но в этот момент в воздух опять взвилась рука Гермионы. И движение его руки профессор Снейп заметил — на одно короткое мгновение он скосил взгляд в сторону Саймона, но тут же вернулся к Гарри Поттеру. А Малфой, Крэбб и Гойл тряслись от беззвучного смеха. Опять ничего не понятно. Может, этот Поттер перед первым уроком хвастался, что знает всё о зельеварении, а теперь профессор Снейп сажает его в лужу за своё хвастовство?

— Я не знаю, сэр, — признался он.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?! — язвительно заметил профессор.

Это замечание вызвало у Саймона недоумение. Почитать всё же не выучить наизусть.

Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

А вот это уже был сложный вопрос. Саймон не мог вспомнить ни одного растения с таким названием. Зато Гермиона снова вскинула руку и даже привстала со своего места.

— Я не знаю, — тихо сказал Гарри Поттер, — но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить её?

По всему классу прошёл смешок. Даже Саймон с трудом удержал улыбку. По правде говоря, подобный ответ — это лучшее, что он мог сейчас сказать, если он в самом деле ничего не знает. Профессор Снейп, однако ничего остроумного здесь не нашёл.

— Сядьте! — рявкнул он Гермионе. После чего уже спокойно сказал, — к сожалению, вашему факультету не удалось блеснуть своими знаниями. Может быть, предоставить шанс кому-нибудь ещё?

И через мгновение Саймон услышал своё имя.

— Мистер Тейкер, — вкрадчиво спросил он, — может быть, вам есть что сказать по данным вопросам? Что получится, если смешать измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни.

Саймон поднялся. Его лицо полыхнуло жаром, но он быстро взял себя в руки. А в памяти словно сами собой всплыли страницы из учебника Жигга Мышьякова.

— Ну… — неуверенно начал он, — корень асфоделя используется для создания зелий с успокаивающим и снотворным эффектом. А настойка полыни многократно усиливает этот эффект. Значит, вместе эти игредиенты создадут очень мощное усыпляющее зелье.

— Напиток живой смерти, — скривив губы, сказал профессор Снейп, — у этого «очень мощного усыпляющего зелья» есть название. Впрочем, — с оттенком снисхождения добавил он, — это уже хоть что-то. За такой ответ, хотя и с натяжкой, но уже можно поставить удовлетворительно. Что ж, а как насчёт безоарового камня? Где его искать, и с какой, собственно, целью его ищут?

Саймон почувствовал прилив уверенности. На этот вопрос он знал более точный ответ.

— Безоар — это камень, который извлекается из желудка козы. И он является противоядием от большинства ядов.

— Именно, — кивнул профессор Снейп, — конечно, есть список исключений, и на шестом курсе мы будем его проходить… с теми, кто наберёт достаточное количество баллов, чтобы продолжать учиться у меня после пятого курса, разумеется, — со злорадной усмешкой добавил он.

— Что ж, может быть, в таком случае, вы нам расскажете про волчью отраву и клобук монаха? — спросил профессор.

— Ну, — замялся Саймон, — это ведь одно и то же растение, верно?

— В чем разница между этим листиком и этой веточкой? Это одно и то же растение, — язвительно сказал профессор, но не успел по классу прокатиться смешок, как он уже более ровным голосом добавил, — даже если это и так, вам это ничем не поможет. Какое это растение?

— Я не знаю, сэр, — тихо ответил Саймон, тоже залившись краской.

— Аконит, — ровно сказал профессор, — впрочем, ваш ответ был, несомненно, увереннее, чем у предыдущего оратора. И, как вы все могли видеть, — обратился профессор Снейп к классу, знаком дозволяя Саймону сесть на место, — каждому в этом классе есть чему учиться. И потому я ожидаю от вас полной внимательности и сосредоточенности на моих уроках. А теперь записывайте всё, о чём мы сейчас говорили.

Ученики поспешно потянулись к своим пергаментам, и через несколько секунд в кабинете зашуршало множество перьев. Но профессор Снейп добавил.

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.

На мгновение у Саймона мелькнула мысль, что у профессора Снейпа совершенно нет чувства юмора, но он поспешно её отогнал, конспектируя услышанное. Кроме того, у него возникло стойкое ощущение, что профессор на самом деле куда более чуток и внимателен, чем это кажется на первый взгляд. И, возможно, даже мысли не являются для него таким уж секретом.

Очевидно, что уроки зельеварения обещали быть для учеников достаточно трудными, ибо профессор Снейп не переносил халтуры и пустого времяпрепровождения во всех смыслах. Это подтвердилось и реакцией профессора на событие, случившееся на втором уроке.

Снегг разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Он раскритиковал всех, кроме Драко и Саймона, которые работали за одним котлом. Саймон тщательно измерял на весах необходимые порции ингредиентов и подавал их Драко, который аккуратно ссыпал их в котёл, не забывая его помешивать. И как только Снейп пригласил всех посмотреть на зелье Драко и Саймона, которое начало приобретать требуемый нежный салатовый оттенок, темница вдруг наполнилась ядовито-зелёным дымом и громким шипением. Невилл Долгопупс, работавший через стол с одним из гриффиндорцев, умудрился растопить его котел. Тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Они с воплями кинулись спасаться на стульях и столах.

Самому Невиллу досталось еще больше. Зелье окатило его лицо, и сейчас оно покрывалось тёмно-красными волдырями. Он прикрыл его руками и застонал от боли.

— Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье, — как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Невилл вместо ответа сморщился и заплакал — его лицо приобретало всё более тёмно-красный оттенок.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом, — вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю ещё одно штрафное очко на счет Гриффиндора.

Саймон снова бросил на профессора недоуменный взгляд. На первом уроке Гарри Поттер показал, что мало что смыслит в зельеварении. И тем не менее профессор снова наказывает его, причём так, будто Поттер, по меньшей мере, записался к нему в ассистенты, и то, что произошло, было исключительно его виной. Но всё же не стал ничего говорить. Саймон заметил, что Гарри Поттер тоже хочет возразить, но его рыжеволосый приятель что-то шепнул ему на ухо, и тот промолчал. Профессор, который в это время волшебной палочкой заставил пролитое зелье испариться, этого не заметил.

— Класс, — сказал Драко Саймону, когда они шли на обед, — о лучшем преподавателе можно только мечтать. Уж он-то знает своё дело в отличие от того же Квирелла, и не станет занудствовать, как этот Бинс.

— Угу, — пробормотал Саймон, после чего с интересом добавил, — а как ты думаешь, почему он так взъелся на Поттера на втором уроке?

— А какая разница, — пожал плечами тот, — знаменитый Поттер понял, что с ним не будут носиться только потому, что он знаменитый. Пусть своей тыквой начинает варить.

— Да, но замечание по поводу игл дикобраза вообще странное, — заметил Саймон, — он с такой же придиркой мог прицепиться к любому. Даже если бы он прицепился к ней с Грэйнджер — это было бы более логично, — они добрались до своего места в Большом зале и уселись на скамьи, — видел, как она рвалась отвечать на первом уроке? Вот и подсказала бы Долгопупсу, что не надо баловаться с иглами дикобраза, раз такая умная.

— Забей, — махнул рукой Драко, — старшекурсники говорят, что если он и ведёт себя иногда немного странно, просто не нужно заострять на этом внимание. За нас он всегда заступается, и это самое главное. Давай, ешь быстрее, тренировка у нашей сборной начнётся через полчаса, а нам еще сумки в гостиную отнести надо…

После того, как Саймон и Драко отнесли свои сумки, они направились на тренировку по квиддичу. Когда они выходили из замка, то столкнулись нос к носу с Гарри Поттером и его рыжеволосым приятелем Уизли, которые тоже выходили из замка.

— Блестяще, Поттер, — издевательски сказал Малфой, — два штрафных очка в первую же неделю пребывания в Хогвартсе. Чувствую, ты принесёшь своему факультету много пользы.

Оба мальчика вспыхнули, но не нашлись, что на это ответить. Однако, когда Малфой открыл рот, чтобы второй репликой окончательно закрепить успех, Саймон твёрдо взял его за плечо.

— Мы опаздываем. Ты же не хочешь, чтобы вся сборная дожидалась нас и тратила время?

Они первые вышли из замка и направились к полю для квиддича. Через минуту Драко обернулся — Гарри со своим спутником направлялись в сторону Запретного леса.

— Куда это они? — задумчиво спросил Саймон, тоже оберунувшись.

— Да, небось, к этому идиоту-леснику Хагриду, — презрительно процедил Малфой.

— А что ты против него имеешь? — удивлённо спросил Саймон.

— Хочешь знать, — прищурился Драко, — потому что я только теперь понял, как он нам всем насолил. Я встретился с Поттером в первый день ещё в Косом переулке. Мы вместе покупали мантии для школы. Я пытался с ним подружиться, хотя и не знал тогда ещё, что он — это он. Но разговор у нас не пошёл. Так вот, когда он вышел из магазина — его там ждал этот Хагрид. Окно было открыто, и я кое-что услышал. А услышал я то, как он поливает грязью наш факультет — мол, и чёрные маги все — вот прямо все без исключения, он так и сказал! — были из Слизерина. И Сам-Знаешь-Кто тоже из Слизерина. Мальчику, который всю сознательную жизнь прожил среди маглов, в его первые шаги в магическом мире сообщают, что наш факультет — чуть ли не средоточие зла. Как мне ещё к нему относиться?

— В самом деле? — удивлённо взметнул брови Саймон, — как это нечестно с его стороны. Думаешь, он сам до такого додумался?

— Без понятия, — фыркнул Драко.

Больше они на эту неприятную тему разговаривать не стали. Потому что как раз в это время поднимались на трибуны.

— Их ещё нет, — заметил Саймон, когда они с Драко заняли места повыше.

— Вон, выходят, — Драко указал на группу одетых в зелёную форму студентов. Они быстро оседлали свои мётлы и взлетели. Двое из сборной, пролетая мимо Драко и Саймона во время разминочного круга, помахали мальчкам рукой.

— Это капитан команды Маркус Флинт, — принялся пояснять Драко, тоже помахав рукой здоровенному черноволосому пятикурснику, — рядом с ним Грэхем Монтегю и Эдриан Пьюси. Они охотники. Ты же знаешь правила?

— Смутно, — признался Саймон, — вроде как охотники и вратарь играют большим красным мячом и забивают голы.

— Точно, — кивнул Драко, затем продолжил, — вон те двое, с битами — загонщики, Дерек и Боул.

— Биты им, наверное, нужны для того, чтобы лупить по этим бешеным черным шарам? — уточнил Саймон.

— Именно, — подтвердил Драко, — эти бешеные чёрные шары называются бладжеры. Они с огромной скоростью носятся по полю и стараются сбить игроков с метлы. Собственно, задача загонщиков заключается в том, чтобы уберечь от этого игроков своей команды.

— Вратарь — Майлз Блетчли, — продолжил Драко, — как ты уже сам сказал, вратарь не даёт охотникам забить квоффл — большой красный мяч, — в одно из трёх колец. Ну и на закуску — ловец, Теренс Хиггс.

Он указал на игрока, который с большой скоростью носился над всеми остальными.

— Его задача — поймать маленький золотой шарик, который называется снитч. Как только ловец ловит снитч, игра заканчивается. Его команда получает за пойманный снитч сразу сто пятьдесят очков. Как правило, этого хватает, чтобы команда выиграла.

Он немного помолчал, потом добавил.

— На это место я буду претендовать в следующем году, когда мне будет разрешено проходить отборочные.

— Думаешь, потянешь? — спросил Саймон. В принципе, Драко был лёгкий и быстрый — наверное, идеальные качества для того, кто должен по всему полю выискивать и ловить почти незаметный золотой мячик.

— Конечно, — отмахнулся Драко, — я летаю, наверное, лет с семи уже. А папа купит мне самую новую гоночную метлу. Так что я буду бороться за успех нашего факультета так же, как когда-то боролся мой отец.

— Твой отец тоже играл в квиддич?

— Недолго, — нехотя признался Драко, — на пятом курсе он стал старостой, а на шестом — подменил одного из игроков на матче, тоже ловцом, да так и остался в сборной до конца обучения — он сумел произвести на тогдашнего капитана впечатление. А ты сам, кстати, не хочешь попробоваться на кого-нибудь?

— Не знаю, — пожал плечами Саймон, — честно говоря, полёты меня не сильно прельщают.

— Ну, у тебя будет целый год, чтобы изменить своё мнение, — хмыкнул Драко, — вот увидишь, квиддич — это очень круто.

Тренировка продолжалась ещё целый час. И Саймон с интересом стал замечать, что Блетчли в своей игре иногда совершает довольно-таки заметные ошибки. Он часто вёлся на зачастую очевидные ложные финты и в итоге бросался не к тому кольцу.

«С другой стороны» — справедливо подумал он про себя, — «Со стороны всегда судить проще».

В конце концов, когда команда закончила тренировку и приземлилась на землю, Драко и Саймон тоже успустились.

— Ну и как? — вежливо, но с чуть заметной иронией спросил Маркус Флинт, — было интересно?

— Ещё бы, — с жаром сказал Драко.

— С нетерпением ждём первого матча, — улыбнулся Саймон, — Драко сказал, что первый матч сезона: Слизерин против Гриффиндора. Мы будем болеть за вас.

Маркус улыбнулся странной снисходительной улыбкой. Мол, хоть и сопляки ещё, но всё-таки свои сопляки.

— А можно мы прокатимся пару раз на мётлах? — невинно спросил Драко.

— Нет, ребята, — Маркус покачал головой, — если мадам Трюк увидит, что я разрешил летать первокурсникам, у которых ещё не было урока полётов — она мне голову оторвёт. Я и так у неё не на самом хорошем счету.

— Зануда, — разочарованно сказал Драко, когда они возвращались в замок.

— Ну, вообще-то понять его можно, — заметил Саймон, — из-за подобного у него вполне могли быть крупные неприятности.

— Ты тоже зануда, — не преминул проинформировать Драко Саймона.

— Это давно не новость, — фыркнул Саймон.

В гостиной факультета они уточнили расписание урока полётов.

— Уже на следующей неделе, во вторник, — с воодушевлением заявил Драко, — правда, в компании этих надутых красных индюков, — разочарованно закончил он.

— В смысле? — удивился Саймон, тоже подходя к доске объявлений. Оказалось, что учиться летать они будут с гриффиндорцами, — а, ну да. Мог бы и догадаться. Кстати, объявление совсем свежее. Утром его не было, я точно помню.

— Да какая разница. Кстати, а ты знаешь, со мной приключилась одна история, когда я решил немного полетать.

Саймону предстояло выслушать длинную хвастливую историю о том, как он, Драко, взял метлу и, решив прокатиться, натолкнулся на магловский вертолёт, от которого ему чудом удалось ускользнуть.

— Ну и как? — спросил он Саймона, когда они уже шли на ужин.

— Хорошая история, — вежливо сказал Саймон, — жаль, что всё вранье от первого до последнего слова.

— Да с чего ты это взял? — обиженно спросил Драко, как-то сразу сникнув.

— Не забывай, что мои родители работают в Министерстве так же, как и твои. И ту кухню я превосходно знаю. Эти магловские вертолёты тоже оснащены камерами, которые делают снимки. Хотя магловские снимки и не двигаются. Но в любом случае если бы с тобой приключилась подобная история, тебя бы наверняка засняли. А потом волшебники из отдела по работе с маглами потратили бы уйму сил и времени, чтоб изъять фото и почистить всем маглам память. А твоему отцу досталось бы за нарушение Международного Статута о секретности. Так что давай ты лучше отложишь свои истории до того момента, когда тебе действительно будет чем похвастать. А то мало ли, вдруг я не один такой умный.

Драко кисло молчал.

— Да, и том, что я зануда, можно не напоминать, — с улыбкой закончил Саймон.

— Да это даже нужды нет комментировать, — фыркнул Драко.

Во вторник урок полёта ждали с особым воодушевлением. И очень многие были готовы похвастать тем, как круто и умело они летают, какие с ними приключались невероятные истории.

Драко и Саймон направлялись к своему столу, проходя мимо гриффиндорцев. Вдруг Драко ткнул Саймона в бок и указал.

— Нет, ты только посмотри на него, — фыркнул он, указывая на мальчика, сжимавшего в руке стеклянный шар с белой дымкой внутри, — неужели ему, в самом деле, требуются такие костыли для памяти?

Он подошёл было к Невиллу и хотел выхватить у него из рук напоминалку, но Саймон придержал его.

— Не надо так грубо, — предостерегающе шепнул он, после чего сделал шаг вперед и сказал.

— Здравствуй, Невилл. Можно, мы посмотрим эту штуку?

Гарри и его рыжеволосый товарищ Уизли уставились на мальчиков с открытой неприязнью, Гермиона, тоже сидевшая здесь, посмотрела на мальчиков доброжелательно, хотя и с лёгким оттенком удивления. Невилл улыбнулся и сказал.

— Да, конечно, берите.

Саймон взял в руки стеклянный шар.

— Это напоминалка, правильно? — спросил Саймон, — в какой-то степени хорошая вещь, жаль, что не показывает, что именно ты забыл. Вот если бы внутри шарика возникали предметы, там, палочка или тетрадь или ещё что…

— Бабушка говорила, что более новые модели напоминалок умеют делать подобное, — кивнул Невилл, — но ей такую раздобыть не удалось.

Вежливо кивнув, Саймон положил напоминалку перед Невиллом и потянул Малфоя за собой дальше.

— Ты что, с ума сошёл? — презрительно хмыкнул Драко, — зачем ты меня остановил — пусть знали бы. Ты бы с ними ещё в реверансе раскланялся бы.

— Серьезно? — хмыкнул Саймон, — а ты обернись.

Драко последовал его совету. И, к неприятному удивлению, увидел профессора МакГонагалл в трёх шагах от места, где сидели Гермиона и Невилл.

— Как думаешь, что бы мы получили, если бы отняли напоминалку у гриффиндорца на глазах декана Гриффиндора? Я полагаю, десяток штрафных очков. Есть ещё вопросы по существу?

Драко сердито надулся, но возразить ему было явно нечего. Впрочем, он быстро выкинул неприятные мысли из головы, поскольку ужу увидел летящего к нему филина с очередной порцией домашних сладостей.

Во вторник после уроков у них было свободное время, так что они вернулись в гостиную и сыграли партию в шахматы. Затем, когда пробило три часа, они вместе с однокурсниками направились в сторону площадки для квиддича.

Они прибыли на урок первыми. На земле уже лежало двадцать школьных метел — по десять с каждой стороны. Слизеринцы выстроились в шеренгу с левой стороны.

— Опаздывают, — недовольно буркнул Малфой, смотря на наручные часы, — уже пятнадцать минут их ждём.

— У них сдвоенная трансфигурация сегодня после обеда, — сказал Саймон и, глядя на недоуменное лицо Драко, добавил, — я услышал, как Гермиона Грэйнджер говорила об этом кому-то. А ты же её уже узнал, если она что-то говорит, то так, чтобы слышали все вокруг.

Драко фыркнул, и в этот момент они наконец-то заметили шеренгу гриффиндорцев, которые направлялись к ним. Подойдя, они выстроились в шеренгу напротив слизеринцев.

Наконец появилась и преподавательница полетов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь.

Ученики шагнули к мётлам. Саймон без восторга уставился на свою метлу — ужасно старая, с торчащими во все стороны прутьями. То ли дело его Искорка — ему её подарил дедушка, ей уже пятьдесят лет, метла-раритет, а выглядит, как новенькая.

— Вытяните правую руку над метлой! — голос мадам Трюк вернул Саймона к действительности, — и скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов.

Метла Саймона подпрыгнула, но осталась лежать на земле. А вот Драко, который стоял рядом с Саймоном, метла безропотно прыгнула в руку. У Гермионы, которая стояла напротив Саймона, метла покатилась по земле, а у стоявшего рядом с ней Невилла метла и вовсе не сдвинулась с места. Единственными, к кому метла прыгнула в руку с первого раза, оказались Гарри Поттер и Драко Малфой.

— Да что же это такое, — сердито сказал Саймон, топнув на метлу ногой, — Вверх!

Со второго раза метла оказалсь у Саймона в руке, однако многим ученикам не удалась и вторая попытка. Наконец, каждый сумел заставить метлу подняться в свою руку, и мадам Трюк, терпеливо дожидавшаяся, пока все студенты поладят со своими мётлами, продолжила объяснения. Она показала ученикам, как правильно садиться на метлу, чтобы устойчиво на ней сидеть и не соскользнуть с неё. Остановившись напротив Драко, она сообщила ему, что он сидит на метле неправильно.

— Но я… — начал было Драко, но, поймав взгляд Саймона, умолк и быстро исправил ошибку.

— Если ты сейчас хихикнешь, — шёпотом начал было он, но мадам Трюк, судя по всему, обладала не только ястребиным зрением, но и слухом. Мгновенно обернувшись, она отчитала Малфоя за пустые разговоры. Тот в ответ лишь надулся.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Трюк, встав перед двумя шеренгами учеников. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…

В этот момент Невилл Долгопупс, которого ощутимо лихорадило от страха, оторвался от земли.

— Вернись, мальчик! — крикнула мадам Трюк, но Невилл стремительно поднимался вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Два метра, четыре, шесть — и он соскальзывает с метлы…

БУМ! Тело Невилла с неприятным звуком рухнуло на землю. Его метла всё ещё продолжала подниматься, а потом лениво заскользила по направлению к Запретному лесу и исчезла из виду.

Мадам Трюк склонилась над Невиллом, лицо её было даже белее, чем у него.

— Сломано запястье, — услышал Гарри её бормотание. Когда мадам Трюк распрямилась, её лицо выражало явное облегчение. — Вставай, мальчик! — скомандовала она. — Вставай. С тобой всё в порядке. — Она повернулась к остальным ученикам. — Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Мётлы оставьте на земле. Тот, кто в мое отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич». Пошли, мой дорогой.

Саймон увидел, как Драко, издевательски ухмыльнувшись, поднял с земли какую-то круглую вещь. Приглядевшись, он понял, что это была напоминался Невилла.

— И ничем эта штука ему не помогла, — громко заявил он, убедившись, что Невилл и мадам Трюк скрылись в замке, — а жаль! — он подкинул напоминалку в воздух и ловко поймал её, — если бы он держал эту штуку крепче, то помнил бы, что падать надо на задницу.

Среди слизеринцев раздались одобрительные смешки, и даже кое-кто из гриффиндорцев отвернулся, вероятно, чтобы скрыть улыбку.

— Отдай её мне Малфой, — заявил кто-то, подходя к Драко со спины. Им оказался Гарри Поттер.

— А ты отними её у меня, Поттер, — фыркнул Драко. Саймон не видел, что брови у него поползли вверх точно так же, как и у Гермионы Грэйнджер. Оба, несомненно, понимали, что сейчас начнутся неприятности…

Гарри попытался выхватить у Малфоя напоминалку, но Драко резко отскочил назад. Через секунду он уже сидел на своей метле, а ещё через мгновение — парил в тридцати футах над землей.

— Ну и? — издевательски спросил он, — вне предела досягаемости?

Саймон хотел было сказать Драко, чтобы он перестал валять дурака, но передумал. Во-первых, Драко всё-таки очень самолюбив, и не потерпит от него нравоучений на глазах у двух десятков учеников. А во-вторых, злорадно подумал Саймон, набивать шишки тоже иногда нужно. Если он будет пойман и получит по шее — ему это только на пользу пойдёт.

Гарри тем временем схватился за свою метлу.

— Нет! — вскрикнула Гермиона Грейнджер, и он застыл. — Мадам Трюк запретила нам это делать: из-за тебя у Гриффиндора будут неприятности.

Бедная Гермиона. Она, конечно же, не поняла, что этими словами только усугубила положение и укрепила решимость Гарри проучить Малфоя: в самом деле, где это видано, чтобы в одиннадцать лет мальчишки слушались девчонок? Да ещё и в подобной ситуации.

Гарри вскочил на метлу, с силой оттолкнулся от земли и взлетел. Поначалу он летел неровно, с опаской, но с каждой секундой его словно наполняла уверенность в собственных силах. И когда он замер на метле напротив Драко, то сидел на метле так же твёрдо, как и он.

— Отдай мне её, — крикнул он, — или я сброшу тебя с метлы!

— Неужели? — издевательски спросил Малфой, но Саймон уловил в его голосе опасливые нотки. Да что и говорить, он сам не ожидал, что Гарри Поттер, мальчик, выросший среди маглов, с первого же раза так ловко совладает с метлой.

Гарри не стал тратить время на споры. Он чуть наклонился, и его метла полетела на таран. Драко с трудом увернулся от него.

— Что, Малфой, заскучал? — громко крикнул Гарри. — Крэбба и Гойла рядом нет, никто тебе не поможет.

Саймон удивлённо приподнял брови. Не успел он толком обдумать это высказывание, как Малфой крикнул.

— Тогда поймай, если сможешь! — и, метнув стеклянный шар высоко в небо, рванулся вниз, к земле.

Но Саймон не смотрел на него. Он и так догадывался, что Драко хватит умения благополучно приземлиться. Он смотрел на Поттера. Тот же неотрывно смотрел на стеклянный шарик. И как только он, на долю мгновения застыв в воздухе, начал падать вниз, вслед за ним начал пикировать и Гарри. Да земли оставалось двадцать футов… десять футов, пять футов…

И — невероятно — за два фута над землей Гарри схватил стеклянный шарик и мягко скатился вниз по траве.

Восторженные однокурсники бросились к нему поздравлять со столь блистательным исходом. Слизеринцы же стояли, отказываясь верить своим глазам.

— Как ему это удалось? — неверяще прошептал Саймон, — такому надо учиться годами.

В этот момент мимо них промчалась профессор МакГонагалл. Саймон с беспокойством оглянулся на Малфоя, но тот уже отбросил в сторону свою метлу и делал вид, что происходящее его совершенно не касается.

Наконец, декан Гриффиндора достигла своих подопечных. И радостное ликование мгновенно смолкло.

— Никогда, — гневно начала она, — никогда за всё то время, что я работаю в Хогвартсе…

Профессор МакГонагалл осеклась, кажется, от волнения ей не хватило воздуха.

— Как вы могли… Вы чуть не сломали себе шею…

— Это не его вина, профессор, — сказала было смуглокожая девочка с блестящими черными волосами.

— Я вас не спрашивала, мисс Патил…

— Но Малфой… — начал было Рон Уизли, но профессор Макгонагалл тут же прервала и его.

— Достаточно, мистер Уизли. Поттер, идите за мной, немедленно.

Саймон заметил, как слизеринцы ликующе улыбались, но сам он совершенно не спешил присоединяться к их улыбкам. Во-первых, это всё-таки не совсем честно, ведь спровоцировал ссору именно Драко. А, во-вторых, он сразу оценил расстояние от дверей в замок до площадки, где всё произошло. Даже быстрым шагом, которым добежала сюда профессор МакГонагалл, идти нужно было не меньше полутора минут. Она не могла не заметить, что и Драко тоже был на метле. И потому, если Поттера накажут, то Малфой попадёт под раздачу следующим.

Тем не менее, с остальными слизеринцами он своими подозрениями делиться не стал. Как знать, может, ещё и пронесёт. В том, что первым Поттер ныть и жаловаться не станет, он почему-то не сомневался.

— Как думаешь, его выгонят? — с надеждой спросил Малфой, когда они поднялись на ужин пару часов спустя.

— Вряд ли, — рассеяно сказал Саймон, — из школы могут выгнать за практику особо опасной чёрной магии или нанесения тяжкого вреда здоровью другого студента. За подобное максимум могут оставить после уроков или присудить десять штрафных очков. Да и потом— она его декан. Не исключено, что она вообще просто погрозит ему пальцем и возьмёт с него честное слово, что он больше так не будет.

— Тьфу, — фыркнул Драко, — ты иногда такое брякнешь, что, честное слово.

— Ну, извини, — парировал Саймон, — когда ты — сын посла, поневоле на многие вещи начинаешь смотреть здраво. Да и вообще, — он махнул рукой в сторону дверей, — вон они пришли. Если тебе так интересно — пойди, спроси их сам.

И он придвинул к себе тарелку с почечным пирогом, давая понять, что разговор окончен. Из его кармана тут же вылез Тритон и стал ждать свою порцию мясного. Поначалу Саймон стеснялся так открыто его кормить, но уже на третий день Тритон просто поразил всех слизеринцев тем, как он умен и сообразителен, а девочки от маленькой блестящей ящерицы и просто приходили в восторг. Да и вообще, Саймон заметил, что кормить животных было не столь и зазорно. Очень многие ребята угощали сов, приносивших им письма, чем-то вкусненьким.

Драко же явно не собирался оставлять эту тему. Встав из-за стола, он и в самом деле направился в сторону Поттера и Уизли, которые о чём-то перешёптывались. Крэбб и Гойл, видя, что Саймон остался сидеть на месте, встали и тут же пристроились за Малфоем.

Саймон не стал вслушиваться в их разговор. Откровенно говоря, навязчивый интерес Драко к Гарри Поттеру начинал его понемногу раздражать. Драко был мальчиком очень приятным в общении, много знал о волшебном мире Британии и многие детали, которые были доступны лишь знатным семьям. Но едва речь заходила о Гарри Поттере, как его настроение тут же падало. Речь становилась желчной и даже неприятной. Саймону казалось, что в нём говорит уязвленное самолюбие — так мог бы вести себя ребенок, у которого из-под носа выхватили и не отдали особо вкусную конфету.

В этот момент за стол вернулся Драко.

— Ну и? — вежливо спросил Саймон десять секунд спустя, закончив кормить Тритона. Он видел, что Драко буквально распирало от желание поделиться тем, что он узнал, и в то же время ему явно хотелось, чтобы его об этом именно попросили.

— Кажется, ты был прав, — сумрачно сказал Драко, — вели себя так, как будто и не произошло ничего. Ну ничего, сегодня они уж точно своё получат.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил Саймон, пряча Тритона в карман и поднимаясь из-за стола.

— Я его сегодня вызвал на дуэль, — заговорщически сказал Драко, — в полночь, в комнату, где хранятся награды.

— И как ты туда пройдёшь? — спросил Саймон, — у нас сегодня астрономия, не забыл? Урок кончается в половину двенадцатого. Профессор Синистра сопровождает нас до нашей гостиной. Ты что, пойдёшь туда сразу после урока?

— Нет, — глаза Драко злорадно блеснули, — я туда вообще не пойду.

Брови Саймона выразительно поползли вверх.

— Позволь тебе задать тебе всего один вопрос, — осторожно сказал он.

— Валяй, — махнул рукой Малфой, — хотя я уже догадываюсь, что пожалею об этом.

— Каким образом, — осторожно подбирая слова, начал Саймон, — подобное поведение согласуется с тем, что ты происходишь родом из чистокровной благородной…

— Да вот так! — рявкнул Драко, и Саймон подпрыгнул от неожиданности. Студенты по сторонам начали на них оглядываться. Драко встал из-за стола и дал Саймону знак следовать за ним. Саймон подчинился — он понимал, что сейчас глубоко уязвил Драко, но он всё же желал оставаться ему другом.

Когда они вышли из зала, Драко продолжил.

— Мне надоело, что все с ним носятся лишь из-за того, какая он знаменитость. Ах, Поттер то, ах, Поттер сё. Только на зельеварении наш декан и показал всем, чего он на самом деле стоит. А сейчас? Его застукали за прямым нарушением правил — и хоть бы хны! Вот пусть получит один раз по заслугам — тогда узнает.

Саймон не стал говорить Драко о том, что если бы Гарри Поттера наказали, то он получил бы взыскание вслед за ним. Всё равно он сейчас до такой степени сердит, что не воспримет его слова как нужно. Впрочем, оставалась надежда и на то, что злится он ещё и по той причине, что понимает, как низко поступает. Даже с врагами подобным образом поступать нельзя.

Часов в семь вечера Драко в одиночестве покинул гостиную. Саймон же решил сходить проведать Невилла Долгопупса — разумеется, не посвящая слизеринцев в свои планы, ясно понимая, что одобрения у них это не вызовет. Кроме того, надо было вернуть Невиллу напоминалку — Поттер уронил её, когда уходил с профессором МакГонагалл. Саймон хотел отдать её за ужином Гермионе Грэйнджер, но задуманное Малфоем так ошарашило его, что прочее мгновенно вылетело из его головы.

В больничном крыле кроме Невилла больше никого не было.

— Вот спасибо, — сказал он, забирая свою напоминалку, — а то уж думал всё, потерял…

Он взглянул на вежливо улыбающегося Саймона и пробормотал.

— Я, наверное, выглядел ужасно глупо, как неповоротливый тюлень.

— Ничего страшного, — сказал Саймон, — я сам боюсь высоты и не горю большим желанием летать. У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Я вот вчера разговаривал с Уэйном Хопкинсом за обедом — мы познакомились в Хогвартс-Экспресс и немного общаемся, — так он говорит, что ты чуть ли не лучше всех разбираешься в травологии.

Невилл чуть заметно порозовел. Похвала, да ещё от слизеринца, то есть от того, от кого он в последнюю очередь ожидал её услышать, явно польстила ему.

В этот момент из своей комнаты вышла школьная медсестра, мадам Помфри.

— О, мальчик, ты ещё здесь? — спросила она, — я же сказала, ещё полчаса — и можешь идти.

Тем не менее, на всякий случай она подошла к нему и проверила запястье.

— Полностью здоров, — сказала она, — давайте, идите, через пятнадцать минут для вашего курса начинается комендантский час — вы же не хотите, чтобы у вас были неприятности?

Саймон и Невилл поспешно покинули больничное крыло. Когда они спустились с восьмого этажа на седьмой, Невилл попрощался с Саймоном и пошёл по коридору, которые, вероятно, вёл к гостиной его факультета. Саймон же, лавируя между движущимися лестницами, поспешил к себе.

Когда он вернулся в гостиную, Драко уже был там. Судя по его виду, он сделал то, что хотел. Тем не менее, он пребывал в дурном расположении духа до самого вечера. В конце концов за ними в гостиную пришла профессор Синистра и повела на урок астрономии.

Когда они возвращались обратно в свою гостиную. Саймон вновь хотел было поговорить с Драко, но тот лишь отмахнулся.

— Не надо читать мне нравоучения. Что сделано, то сделано. Тем более, что я уже… принял меры, чтобы его действительно нашли. Так что никуда не пойду. В мои планы совершенно не входит вслед за Поттером вылететь из школы.

Саймон с трудом удержался от того, чтобы не ахнуть. Драко мало того, что сам туда не пойдёт, так ещё и настучал преподавателям, чтобы Поттера уж точно поймали. Но что же такого ему сделал Поттер, что Драко готов был использовать самые нечестные приёмы, чтобы добиться его наказания? Он не осмелился задать Драко этот вопрос. Не время и не место. Малфой был слишком сердит, вдобавок, это нечто произошедшее, вероятно, было для Драко очень унизительным, а они всё же ещё не до такой степени близкие друзья.

И вот они вернулись в свою гостиную. Профессор Синистра впустила их, пересчитала по головам, после чего пожелала студентам спокойной ночи. Все мгновенно разошлись по своим комнатам, Саймон же остался сидеть в кресле. Он глянул на свои часы — без двадцати полночь. Нет. Что бы там Поттер ни сделал, такой подлости в свой адрес он точно не заслуживает. Саймон сам пойдёт и предупредит Поттера, чтобы тот немедленно возвращался в гостиную своего факультета.

Встав с кресла и убедившись, что все ушли, он достал волшебную палочку. Потом подумал ещё и вытащил из кармана Тритон. Он положил его в кресло, но не успел отойти, как ящерица ловко прыгнула и вскарабкалась ему на плечо.

— Тритон, я ненадолго, — он осторожно взял в ладонь своего питомца, — тебе лучше остаться здесь. Может, тебе холодно, — он подошёл к камину, в котором гудело пламя, и положил его на стол рядом с ним, — здесь будет теплее.

Однако Тритон в ответ на его слова помотал головой, показывая, что пойдёт только с ним.

— Ну, хорошо, — сказал он, засовывая питомца обратно в карман. После чего сделал жест волшебной палочкой и ударил ею себя по руке.

— Иллизи мистицио!

По его руке, а следом за ней и по всему телу расползлось ощущение холода. После чего Саймон с удовлетворением увидел, что его тело стало практически невидимым. Всё-таки не зря отец почти три месяца заставлял его зубрить Дезиллюминационное заклинание. Вот и пригодилось.

Конечно, всё равно оставались нюансы. Во-первых, Саймон почувствовал слабость в теле. Примени он такие чары утром, то даже не заметил бы отдачи, но сейчас, после более чем шестнадцати часов бодрствования к естественной усталости прибавился ещё и откат от столь сильных чар. А во-вторых, даже это заклятие не было панацеей. Кошку школьного завхоза Аргуса Филча, миссис Норрис, это заклинание не обманет. Она всё равно его учует. Но это неизбежный риск. Ещё раз оглядев себя, он подошёл к выходу из гостиной и надавил на рычаг, открывающий проход. Затем глубоко вздохнул и ступил в непроглядную тьму…

Едва за Саймоном закрылась дверь, как перед ним тут же встала первая проблема, настолько нелепая, что он подивился собственной глупости: как можно было об этом не подумать? Он же не знает, где находится зал с наградами! Что ж, если прикинуть логически, то это должно быть место общедоступное, следовательно, в теории туда можно одинаково быстро добраться из гостиной каждого факультета.

Гостиная Гриффиндора находится на седьмом этаже. Гостиная Слизерина — в подвалах. Уэйн Хопкинс упомянул, что их гостиная совсем близко от кухонь. А Мэнди Броклхерст — что их гостиная тоже в башне. Скорее всего, эта комната находится на втором или третьем этаже. Саймон решил пойти на третий — даже если он ошибётся, то почти наверняка встретит Поттера, спускающегося по лестнице, и сумеет его предупредить. Однако едва он сделал шаг, как в дальнем конце коридора возникла чья-то тёмная высокая фигура, стремительно направляющаяся к проходу в гостиную.

Саймон до того перепугался, что совершенно забыл о том, что невидим. И лишь Тритон, сильно ущипнувший его в плечо, вернул ему способность двигаться. Саймон бесшумно нырнул в одно из боковых ответвлений.

Человеком, до потери пульса напугавшим Саймона, оказался профессор Северус Снейп. Он подошёл к самому входу в гостиную, но не стал называть пароля и заходить внутрь. Вместо этого он так же занял позицию в одном из тёмных боковых углублений, где его было бы очень трудно заметить. И у Саймона возникло очень неприятное чувство, что профессор пришёл сюда именно для того, чтобы поймать его, выходящего из гостиной, как следует дать ему по шее и отправить спать. И если бы Саймон не наложил на себя Дезиллюминационные чары, всё так и произошло бы.

Теперь у Саймона было три варианта развития событий. Первый — сдаться, получить заслуженную головомойку и идти спать. Второй — пройти чуть дальше, снять с себя чары и вернуться, притворившись, что ему было необходимо отлучиться в туалетную комнату. Конечно, это выглядело бы не очень убедительно: профессор Синистра после урока обязательно даёт студентам возможность посетить уборную перед сном. Но могло и прокатить. И третий, последний вариант — воспользоваться своим неожиданным преимуществом и идти вперёд. Саймон решил идти до конца — раз уж всё равно начал. Стараясь ступать как можно тише, он проследовал наверх.

Дальше Саймону везло куда больше. Ему никто не встретился на пути, он благополучно добрался до третьего этажа и даже обнаружил, что именно здесь находится зал с наградами. Лунный свет заливал хрустальные ящики, кубки, таблички, медали, статуэтки… Саймон протянул свою прозрачную руку к окну и посмотрел на неё сквозь лунный свет. Рука тут же засеребрилась сиянием. Да и контуры её были более, чем чётко видны. Да, такими чарами при дневном свете никого не обманешь — всё-таки это очень сложное заклятие, и овладеть им в совершенстве получится лишь годы спустя.

В этот момент с противоположной двери послышался шум. Обернувшись, Саймон увидел, как в комнату в пижамах и накинутых сверху халатах заходят Гарри Поттер, Рон Уизли и… к огромному удивлению Саймона, Гермиона Грэйнджер. Видеть её здесь было так же дико, как и представить, что на Слизерин мог распределиться студент из магловской семьи. Впрочем, в её оправдание служило крайне недовольное лицо, на миг осветившееся лунным сиянием. Было такое ощущение, что Поттер и Уизли притащили её сюда силой.

Всё это до такой степени сбило его с толку, что он совсем забыл, зачем вообще сюда пришёл. Вспомнил он об этом лишь, когда Поттер достал палочку и аккуратно пошёл вдоль комнаты.

— Вам не следовало приходить сюда, — тихо сказал Саймон. Как он и ожидал, все трое подпрыгнули от неожиданности.

— Саймон, это ты? — неуверенно спросила девочка.

— Да, Гермиона, это я, — Саймон встал возле окна, так, чтобы на него падал лунный свет, — я заколдовал себя, чтобы в темноте меня не поймали. А Драко сюда не придёт. Вам нужно уходить.

— Почему? — удивлённо спросил Гарри. Не успел Саймон и рта раскрыть, как Рон Уизли сказал:

— Это же очевидно. Он просто струсил.

— Мне неизвестны причины, по которым он так поступил, — сдержанно сказал Саймон, — я знаю лишь то, что вам нужно уходить в свою гостиную — совсем скоро здесь могут появиться преподаватели.

— Он мало того, что сам не пришёл, так ещё и другим учителям на нас настучал? — ахнул Рон так громко, что Гермиона шикнула на него, — ну какой же он после этого гнилой упырь! — уже куда тише возмущенно закончил он.

Саймон глубоко вздохнул. Больше всего на свете ему сейчас хотелось расквасить ему нос за такие слова. Но он заставил себя сдержаться. Потому как Уизли сейчас целиком и полностью был прав.

— Но зачем ты нас предупреждаешь? — с недоумением спросил Гарри, — разве вы не друзья?

— А тебе что, хочется быть пойманным и вылететь из школы? — вопросом на вопрос ответил Саймон.

— Ну… в общем, нет, — признал тот.

— Ну и так не задавай дурацких вопросов! — отрезал Саймон. После чего развернулся, чтобы уйти, как вдруг со стороны своей двери услышал вкрадчивый голос того, кого они четверо меньше всего сейчас хотели бы видеть.

— Принюхайся-ка хорошенько, моя милая, они, должно быть, спрятались в углу.

Это был голос Аргуса Филча. И так он мог обращаться только к своей кошке, миссис Норрис. Саймон попятился назад. Миссис Норрис, отлично видящую в темноте, его Дезиллюминационное заклятие не обманет.

Гарри тем временем махнул рукой в сторону двери, из которой он появился с Роном и Гермионой.

— Пошли с нами, Саймон, — чуть слышно, выдохнула Гермиона, — иначе Филч тебя поймает.

— Ну и пусть, — прошипел Рон Уизли, — пусть он его поймает, а мы тем временем смоемся.

— Как тебе не стыдно? — возмущённо прошептала Гермиона, едва они вышли из комнаты, — он сам нарушил правила, чтобы прийти сюда и предупредить нас. А теперь ты предлагаешь…

— Хватит спорить, — сказал Гарри, и Саймон немного поёжился. Это было сказано голосом властным и не терпящим возражений. Даже ему захотелось подчиниться, хотя он и вовсе молчал. После чего Гарри добавил, — пойдём с нами. Поднимемся на четвёртый этаж и сделаем петлю. К главной лестнице. После чего пойдём вверх, а ты сможешь спуститься в подвал.

Саймон кивнул. Потом до него дошло, что его сейчас не видно, и тихо шепнул:

— Хорошо.

Но едва они подошли к ступенькам, как возле них внезапно возник Пивз. Он сразу заметил их и даже взвизгнул от восторга.

— Потише, Пивз, пожалуйста. — Гарри приложил палец к губам. — Нас из-за тебя выгонят из школы.

Пивз радостно закудахтал:

— Шатаетесь по ночам, маленькие первокурснички? Так, так, так, нехорошо, малыши, очень нехорошо, вас ведь поймают.

— Если ты нас не выдашь, то не поймают. — Гарри умоляюще сложил руки на груди. — Ну, пожалуйста, Пивз.

— Наверное, я должен вызвать Филча. Я просто обязан. Этого требует мой долг. — Пивз говорил голосом праведника, но глаза его сверкали недобрым огнем. — И всё это для вашего же блага.

— Пивз, пожалуйста, — подал голос Саймон, — ты ведь сам не очень любишь правила, верно? Многие из них тебе кажутся ужасно скучными и не дают повеселиться. Вот и мы так подумали и решили пройтись по школе ночью. Ты же ведь не выдашь нас?

Саймону казалось, что он находит верные слова для вечно буйного полтергейста, но Пивз внезапно отскочил.

— Что за невидимка с вами? — проквакал он, — почему он прячется?

— Потому что так надо, — терпеливо сказал Саймон, — чтобы повысить свои шансы быть непойманным.

— Да что вы с ним возитесь? — не выдержал Рон и махнул рукой, словно хотел ударить бесплотного Пивза. Рон погорячился — и это была ошибка.

— УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ! — оглушительно заорал Пивз. — УЧЕНИКИ БРОДЯТ ПО ШКОЛЕ, ОНИ СЕЙЧАС В КОРИДОРЕ ЗАКЛИНАНИЙ!

Все четверо пригнулись, проскакивая под висевшим в воздухе Пивзом, и побежали так, словно от их скорости зависели их жизни. Но, добежав до конца коридора, они уткнулись в запертую дверь.

— Вот и всё, — простонал Рон, — всё пропало!

— А ну отойди, — Гермиона оттолкнула Рона, выхватила у Гарри его волшебную палочку, ударила по двери и тихо сказала, — Алохомора!

Замок заскрежетал, дверь распахнулась, и они быстро скользнули внутрь, закрыв за собой дверь и прижавшись к ней, чтобы слышать, что происходит в коридоре.

— Куда они побежали, Пивз? — донесся до них голос Филча. — Давай быстрее, я жду.

— Скажи «пожалуйста».

— Не зли меня, Пивз! Итак, куда они побежали?

— Сначала скажи «пожалуйста», или я ничего не знаю, — упорствовал Пивз.

Его монотонный голос явно вывел Филча из себя.

— Ну ладно — пожалуйста!

— НЕ ЗНАЮ! Ничего не знаю! — радостно заорал Пивз. — Ха-ха-ха! Я тебя предупреждал: раньше надо было говорить «пожалуйста». Ха-ха! Ха-ха-ха!

Они услышали, как со свистом унёсся куда-то Пивз и как яростно ругается Филч.

— Надеюсь, теперь он уйдёт, — Саймон и Гарри оторвались от двери и повернулись. Первое, что они увидели — это заставшие, точно поражённые громом Рон и Гермиона. А перед ними…

В первую секунду Саймон подумал, что ему это просто привиделось, — после всего пережитого сегодня это было бы просто чересчур. Однако то, что он увидел, было реальностью, причем кошмарной.

Они ошиблись, когда предполагали, что эта дверь ведёт очередную комнату. Они были не в комнате, а в запретном коридоре на третьем этаже. И теперь он понял, почему школьникам категорически запрещалось входить в этот коридор.

Им в глаза смотрел гигантский пёс, заполнивший собой весь коридор от пола до потолка. У него было три головы, три пары вращающихся безумных глаз три носа, нервно дергающихся и принюхивающихся к незваным гостям, три открытых слюнявых рта с жёлтыми клыками, из которых веревками свисала слюна.

Пока пёс сохранял относительное спокойствие и только принюхивался к ним, уставившись на них всеми шестью глазами. И Саймона, несмотря на охвативший его ужас, поражало то, что они до сих пор живы: как правило, любые собаки на недостаток реакции не жалуются. Впрочем, если пса и ошеломило их внезапное появление, он очень быстро приходил в себя. Об этом свидетельствовало напоминающее отдалённые раскаты грома низкое рычание, вырывавшееся из трех пастей.

Гарри ухватился за ручку, и Саймон, пропустив Гермиону, рванул за ним. Даже если их сейчас и поймает Филч — это было лучше, чем оказаться разорванным огромным трёхголовым псом.

Саймон просто бежал вслед за тремя гриффиндорцами, мечтая о том, чтобы они привели его хоть в какое-то спокойное место. В итоге они оказались возле портрета, на котором была изображена какая-то толстая леди.

— Где вы были? — спросила та, глядя на пылающие потные лица.

— Неважно, — с трудом выдохнул задыхающийся Гарри, — пятачок, свиной пятачок!

Портрет отъехал в сторону, и они пробрались сквозь дыру в стене в Общую гостиную и устало повалились в кресла, дрожа от долгого бега и всего пережитого. Саймон даже не сразу понял, что он сейчас находится в гостиной чужого факультета.

— Я вообще-то ещё с вами, — тихонько сказал он из одного из кресел, — вам не попадёт, что вы меня сюда привели?

Гермиона охнула, но в следующую секунду, вероятно, осознав, сколько они уже нарушили правил, просто устало махнула рукой.

— Неважно, — сказал Гарри, — тебя же не видно. Значит, тебя здесь нет. Мы просто разговариваем с голосом в голове.

— Что они себе, интересно, думают? — Рону до Саймона, казалось, дела не было совершенно. — Надо же додуматься до такого — держать в школе этого пса. Этой твари явно надо поразмяться, а не сидеть взаперти.

— А зачем вам глаза, хотела бы я знать? — недовольно поинтересовалась Гермиона. — Вы что, не видели, на чём этот пес стоял?

— На полу, — предположил Гарри. — Хотя вообще-то я не смотрел на его лапы — с меня вполне хватило голов.

— Нет, он стоял не на полу, а на люке. Дураку понятно, что он там что-то охраняет.

— Какая ты внимательная, — восхитился Саймон, — я тоже ничего, кроме голов не заметил. А ты в такой критической ситуации сумела углядеть такую деталь.

Уголки рта Герионы дёрнулись, но она тут повернулась к Рону и Гарри.

— Надеюсь, вы собой довольны, — резко произнесла она. — Нас всех могли убить… или, что ещё хуже исключить из школы. А в итоге мы ещё и притащили в гостиную студента из другого факультета. Как ему теперь вернуться к себе?

— Это уже его проблема, не наша, — пожал плечами Рон, — и можно было нам так не выговаривать. Можно подумать, мы силой тебя тащили с собой.

Он встал и направился в сторону спален. Саймон глубоко вздохнул. Он уже понял, что Рон Уизли — непроходимая свинья. Ладно, можно опустить пренебрежительное отношение к нему, Саймону, он, в конце концов, слизеринец, но даже не поблагодарить Гермиону, без которой они бы ни за что не открыли ту дверь и не спаслись бы от Филча…

Гарри и Гермиона остались в гостиной с Саймоном.

— Тебе нужно пройти по коридору и два раза свернуть налево, — сказала Гермиона, обращаясь к креслу, в котором сидел невидимый Саймон, — сегодня уже среда, значит, Главная лестница полностью цела. Ты сможешь спуститься прямо по ней в Большой Зал. А уже оттуда тебе самому виднее, как добраться до своей гостиной. А теперь я пошла спать, — и она скрылась в другом коридоре.

— Спасибо, — сказал ей вслед Саймон, поднимаясь, — так и поступлю.

— Саймон, — внезапно сказал Гарри, — спасибо тебе… что предупредил.

— Не за что, — ответил Саймон, — после чего добавил, — не переживайте, я никому не скажу, что был здесь. Это тоже не в моих интересах.

Гарри кивнул. Гермиона уже ушла к себе, и они остались вдвоём. Гарри открыл Саймону портрет, чтобы тот мог выбраться.

Как и сказала Гермиона, Саймон направился к главной лестнице. Однако, как только он подошёл к ней, прямо перед ним выросла профессор МакГонагалл. Каким-то шестым чувством Тритон за мгновение до этого снова ущипнул Саймона, и мальчик отскочил в темноту, куда не достигал лунный свет. Лицо профессора светилось холодной яростью, и Саймон понимал, что если попадётся ей сейчас — она оторвёт ему голову, и ей ничего за это не будет. К счастью, профессор не заметила Саймона. Она умчалась в сторону гостиной своего факультета.

Саймон принялся осторожно спускаться по лестнице. Он благополучно миновал четыре этажа, но на третьем лестничный пролёт сторожили Аргус Филч и миссис Норрис. Саймон испуганно отшатнулся в коридор третьего этажа. Может, если вернуться к комнатам, где хранятся награды…

Внезапно он снова оказался около двери, где сидел гигантский трёхголовый пёс. И здесь Саймон почувствовал, что его нервы сдают. Он опустился на пол, закрыв лицо руками и с трудом сдерживая истерику. Хватит, довольно с него. Пусть его поймают, пусть его накажут, пусть его отцу напишут об этом — он больше не может, он хочет только добраться до своей постели. Он поднял было голову, чтобы крикнуть и дать им найти себя, как вдруг…

Он увидел перед собой привидение своего факультета, Кровавого Барона. Тот смотрел прямо на Саймона и улыбался.

— В чём дело, юный сэр? — заговорщически подмигнув ему, прошептал барон, — почему на вашем юном лице написано отчаяние?

— Я заблудился, — прошептал Саймон, — я не могу вернуться в свою гостиную. А, — только тут до него дошло, — вы разве меня видите?

— Конечно, вижу, — тихо рассмеялся барон, — ты хорошо спрятался, юный сэр, но от призрака ты таким не укроешься. А насчёт гостиной — так я буду счастлив проводить тебя туда, маленький рыцарь. Ибо, не сомневаюсь, сюда тебя привели дела неотложные и благородные.

Поднявшись, Саймон покорно последовал за призраком. Он так устал, что ему было всё равно, куда его приведут — хоть в кабинет к директору школы. Но нет, они спустились на три этажа через пару тайных ходов, миновали дверь в большой зал, спустились в подвалы и…

— Простите, — шепнул Саймон, — а вы можете посмотреть, нет ли там кого возле входа в гостиную?

— Возле входа в гостиную, — Барон прищурился, и Саймон понял, что так он смотрит сквозь стены, — нет, юный сэр, путь чист — так что вперёд.

Через минуту они оказались около стены, ведущей в гостиную Слизерина. Саймон из последних сил шепнул, — Семейное Древо.

Часть стены отъехала в сторону. Саймон повернулся к призраку.

— Спасибо, сэр, — сказал он, — вы меня спасли.

— И я буду счастлив сделать это в будущем, коли возникнет такая необходимость, — кивнул барон, — сейчас же — меня ждут дела. Доброй ночи.

И он прошёл прямо сквозь стену. Саймон опустился в одно из кресел. От одной только мысли, что сейчас надо подняться на третий этаж, чтобы лечь в свою постель, его мутило. О том же, чтобы взять волшебную палочку и снять с себя Дезиллюминационное заклятие, и речи не шло. Саймон поднял руку — её контуры, хоть и бесцветные, уже были чётко видны. Наверное, через два-три часа действие заклятия прекратится само собой.

Тритон выскочил из кармана Саймона, сел ему на плечо и принялся аккуратно покусывать мочку уха. Сил на то, чтобы прекратить это безобразие, у него не осталось. Да и, по правде говоря, это было даже немного приятно. Мальчик и сам не заметил, как провалился в глубокий сон…

— Эй, ты чего тут делаешь? — Саймона кто-то потряс за плечо. Ощущая жуткую головную боль, он открыл глаза. Перед ним стоял Драко Малфой.

— Ты чего, тут спал, что ли? — фыркнул он.

— Да… я что-то вчера после астрономии присел сюда, задумался… и, наверное, уснул, — пробормотал он.

— Ну, на пользу тебе это не пошло, — уверенно сказал Драко, беря за руку Саймона и вытягивая его из кресла, — выглядишь просто кошмарно. Пошли умываться, а то ты такими темпами ещё и завтрак пропустишь.

Саймон воздал хвалу небесам за то, что легенда для его плохого самочувствия так удачно сложилась сама собой. Не тратя ни секунды, он поспешил приводить себя в порядок.

— Готов поспорить, эти болваны уже на пути домой отсюда, — важно сказал Драко, когда они в половину девятого входили в Большой Зал.

И каково же было его удивление, когда прямо у входа они увидели сидящих Поттера и Уизли. Те тоже увидели их и посмотрели на них со смесью веселья и презрения.

— Этого не может быть, — прошептал Драко, усаживаясь на скамью, — неужели их не поймали?

— Может, и поймали, — пожав плечами, убедительно соврал Саймон, — но даже за нарушение режима первокурсников вряд ли сразу берут и выгоняют. Я, честно, говоря, и не ждал, что их исключат…

— Да нет, — уверенно сказал Драко, ещё раз посмотрев на гриффиндорский стол, — их точно не поймали. Уж слишком у них довольные рожи.

— Драко, прискорбно меня извини — но мне до этого совершенно нет дела, — с лёгким оттенком раздражения сказал Саймон, накладывая себе на тарелку яичницу с беконом, — у меня и так голова раскалывается, а ты мне ещё и предлагаешь подумать над тем, поймали их или нет. Может, они вообще не покидали спальни ночью. Я-то откуда знаю.

— Ничего, — фыркнул Драко, — думаю, у меня ещё будут шансы с ними поквитаться.

Саймон, несмотря на головную боль, в очередной раз раздосадовано подумал: чем Поттер и Уизли так задели Малфоя, что он жаждет им исключения? На его взгляд, виноваты они были лишь в том, что не обращают на него внимания. Но он искренне не понимал, как на подобное можно обижаться. Саймон, будучи сыном посла, оказывался в центре внимания большого количества людей куда чаще, чем ему хотелось. И он, наоборот, ценил каждую минуту спокойствия и уединения. Драко же… впрочем, какая разница?

Внезапно он почувствовал на себе взгляды со стороны преподавательского стола. Осторожно обернувшись, он умудрился поймать взгляды сразу троих учителей. Альбус Дамблдор с любопытством смотрел на Саймона, словно тот учудил нечто такое, чего от него никто не ожидал, и это очень заинтересовало директора. Профессор Снейп посматривал на Саймона хоть и хмуро, но казалось, что он чем-то доволен. Профессор же МакГонагалл, судя по её губам, была крайне раздражена. И у Саймона возникло крайне нехорошее чувство, что всё это связано с его ночными похождениями.

Бросив взгляд на часы, Саймон поспешно заработал ложкой. До начала занятий оставалось всего десять минут, а первый урок — травология, и до теплиц надо ещё успеть добежать…

Через неделю случилось событие, которое вызвало возмущение на всём факультете Слизерин. За завтраком в Зал влетело шесть сов с большим длинным свёртком. Адресатом этой посылки был Гарри Поттер, которому сверток упал аккурат на тарелку с едой и разбил её. Через несколько секунд ему на голову упало письмо.

— Интересно, что это ему там прислали, — протянул Драко, внимательно наблюдая за Поттером, — по размеру судя что-то большое… неужели… да ну, быть того не может.

Он с трудом дождался конца завтрака, после чего встал и бросился их догонять. Саймон пошёл следом — ему тоже было интересно, что там такое, кроме того, не помешает присмотреть за тем, чтобы Драко не вышел из себя.

Крэбб и Гойл успели вырасти перед Гарри и Роном как раз в так момент, когда те подходили к лестнице. Драко Малфой, подойдя секунду спустя, вырвал у Гарри свёрток и оценивающе ощупал его.

— Это метла, — категорично заявил он, бросая сверток обратно Гарри. В его голосе читались злоба и зависть, — на этот раз тебе не выкрутиться, Поттер — первокурсникам нельзя иметь свои метлы.

Саймон хранил молчание. Очевидно, что раз Поттеру прислали метлу прямо за завтраком, то преподаватели, конечно же, знают об этом. И всё же…

— Это не просто какая-то старая метла, — Рон Уизли с превосходством посмотрел на Малфоя и вызывающе усмехнулся, — это «Нимбус-2000». А что ты там говорил, Малфой, насчёт той метлы, которую оставил дома? Кажется, это «Комета-260»? Метла, конечно, неплохая, но с «Нимбусом-2000» никакого сравнения.

— Да что ты понимаешь в мётлах, Уизли? Тебе даже на полрукоятки денег не хватило бы, — буркнул в ответ Малфой, — вы с братьями небось на обычную-то метлу деньги много лет копили, по прутику покупали.

— В дорогих мётлах как раз больше всех разбираются те, кто не в состоянии себе их позволить, — внезапно для самого себя со злобой отчеканил Саймон. Уши Рона вспыхнули, Крэбб с Гойлом заржали, и даже Малфой позволил себе улыбнуться. Однако в этот момент возле Драко и Саймона появился профессор Флитвик.

— Надеюсь, вы тут не ссоритесь, мальчики? — пропищал он.

— Профессор, Поттеру прислали метлу, — выпалил Малфой и замер.

— Да, да, всё в порядке, — профессор Флитвик широко улыбнулся, — вы знаете, Поттер, профессор МакГонагалл рассказала мне о сделанном для вас исключении. А что это за модель?

— Это «Нимбус-2000», сэр, — пояснил Гарри, сдержанно улыбаясь. — Я должен поблагодарить Малфоя за то, что мне досталась такая метла.

И они с Роном пошли прочь. Малфой от ярости потерял дар речи. После чего, справившись с собой, поспешил прочь. Крэбб и Гойл направились за ним. До оставшегося же стоять и переваривать эту информацию Саймона донёсся сверху голос Гермионы Грэйнджер:

— То есть вы считаете, что это награда за то, что вы нарушили школьные правила?

— Ты, кажется, с нами не разговаривала, — вежливо ответил ей Гарри.

— И ни в коем случае не изменяй своему решению, — вторил ему голос Уизли, — тем более, что от него так много пользы.

— Ну, ты идёшь там или нет? — окликнул Драко Саймона у дверей в Большой Зал, — опоздаем к МакГонагалл — схлопочем штрафные очки. Ей только повод дай, будто не знаешь.

Очнувшись, Саймон поспешно кинулся за Драко, Крэббом и Гойлом.

— Нет, ну я до сих пор не могу поверить, — гневно выговаривал Драко в гостиной после уроков, — Поттер то, Поттер сё, Поттер, вот тебе метла, Поттер, играй за свою сборную.

Хоть Драко и говорил достаточно громко, другие слизеринцы не спешили его утихомиривать: в конце концов, Драко всего лишь выражал всеобщее негодование их факультета. Да и вообще, несмотря на более, чем юный возраст, Драко уже умел вести себя, находясь в центре внимания, и получая от этого несравненное удовольствие.

— И после этого другие будут говорить, что Снейп нас покрывает, — с раздражением сказал Саймон, — кто-нибудь может привести пример, когда он ходил к Дамблдору и просил сделать исключение для первокурсника своего факультета?

Со всех сторон послышался тихий, но одобрительный ропот. Судя по всему, эта тема для всего факультета была стара и болезненна. Слизеринцы искренне почитали и уважали своего декана, и тот отвечал им взаимностью, всегда готовый прийти на помощь. Но по совершенно неизвестной причине это полностью обесценивало успехи слизеринцев в глазах студентов других факультетов. Ну, ещё бы, как не выиграть семь раз подряд соревнования между факультетами, когда им постоянно покровительствует профессор Снейп?

— Ну, ничего, — сказал Саймон, — то, что первокурсника посадили на метлу, совершенно не означает, что он будет на ней хорошо играть в квиддич. Это ограничение, уверен, не на пустом месте возникло. Ещё посмотрим, насколько это была хорошая идея.

— Знаешь, от твоего занудства тоже иногда бывает польза, — хмыкнул Драко, — надеюсь, ты прав. В самом деле, мало просто сесть на метлу и взлететь. Посмотрим, на что он способен.

Прошло два месяца. И это были очень приятные для Саймона два месяца. Он уже не сожалел, что не попал в Красный Вереск: в Хогвартсе было ничуть не менее интересно. Алисе и Денису он написал два раза и, судя по ответам, у них всё было хорошо. Да ему с занятиями, домашними заданиями было совершенно некогда скучать.

Проснувшись утром в канун Хэллоуина, ребята почувствовали восхитительный запах запечённой тыквы — непременного атрибута этого праздника.

— Красота, — довольно сказал Блейз, потягиваясь в постели, — сегодня будет роскошный пир. Честно говоря, немного надоели овсянка и яичница.

Саймон рассеяно кивнул, наблюдая за водой за своим окном. Вопреки всем своим опасениям он никогда никого там не видел. Хотя теперь, когда страх отступил, и ему на смену пришло любопытство, он был бы и совсем не прочь, чтобы там кто-нибудь появился.

Вытащив из пижамы Тритона, который, как всегда, искал себе на ночь местечко потеплее, он принялся одеваться. Блейз и Тео уже ушли; стоило признать, ему не помешало бы поучиться у них расторопности.

Спустившись, он кивнул Драко, который, как обычно, дожидался его в одном из кресел, и они вместе направились на завтрак.

Первым уроком у них сегодня были заклинания, и они после долгих упражнений с волшебной палочкой сегодня должны были приступить к заклятию Левитации.

— Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова. Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал низенький профессор Флитвик, — кисть вращается легко, и резко, и со свистом.

Саймону удалось достигнуть желаемого результата с четвёртой попытки. Профессор Флитвик просиял и наградил Слизерин пятью призовыми очками.

— Да что же ничего не получается, — сердито сказал Драко, махая палочкой перед своим пером.

— Ты всё делаешь хорошо, — сказал Саймон, — только маши не так быстро. Движение должно быть более плавным. И заклинание нужно произносить с одинаковой скоростью — ты немного медленно начинаешь говорить «Вингардиум» и затем очень быстро договариваешь «Левиоса».

Драко последовал его совету. И, к своему удивлению, в следующий раз перо у него дёрнулось вверх, но тут же упало.

— Ты видел? — спросил Саймон, хлопнув Драко по плечу, — оно подпрыгнуло! Я точно видел, давай, пробуй ещё раз.

Воодушевлённый своим успехом, Драко с удвоенной энергией принялся повторять попытки. Саймон тем временем посмотрел, как идут дела у остальных.

Блейз и Тео честно пыхтели, но их перья никак не желали подниматься вверх. Крэбб и Гойл совершали движения палочками вроде как даже и правильно, но заклинание произносили совершенно неверно. Профессор Флитвик бился с ними уже десять минут. Пэнси и Милисента, как видно, уже растеряли всё свое терпение и, махая палочками для виду, о чём-то перешёптывались. Трэйси Дэвис не теряла попыток заставить своё перо взлететь, а вот Дафна Гринграсс умудрилась справиться со своей задачей — её перо оторвалось от парты на полметра и повисло в воздухе. Профессор Флитвик похвалил её, но призовыми очками награждать не стал. Наверное, потому что она справилась с заданием не так быстро, как Саймон, и ей потребовалось не меньше десяти попыток, чтобы заставить своё перо подняться в воздух.

У Драко же дела не шли. Как он ни старался, сколько ни переспрашивал Саймона, его перо до конца урока оставалось неподвижным. Неудивительно, что после занятий он пребывал в крайне скверном расположении духа.

— Не надо так расстраиваться, — утешающе сказал ему Саймон, — практикуйся — и у тебя всё будет получаться.

— А у тебя почему получается уже сейчас? — недовольно спросил Драко, пробираясь сквозь толпу школьников.

Саймон для пущего эффекта огляделся и, поднеся ладонь к уху товарища, прошептал:

— Я пользуюсь палочкой с семи лет. Отец настоял. Поэтому у меня лучше получается проводить магию и творить заклятия. Я не талантливее тебя. Просто у меня было больше практики.

Драко скептически хмыкнул, но не стал ничего говорить. Саймон же увидел Мэнди и подошёл к ней поздороваться, шепнув Драко, чтобы тот его не ждал. Когда Малфой ушёл, девочки как раз заканчивали разговор.

— … Да, и теперь бедняжка сидит в туалете и плачет. И просит оставить её в покое, — как раз договаривала одна из смуглокожих девочек. Увидев подходящего Саймона, она смущённо умолкла, но Мэнди, наоборот, обрадовалась.

— Здравствуй, Саймон, — дружелюбно улыбнулась ему она, — как дела?

— Спасибо, хорошо, — сказал он, — мы сегодня проходили заклятие Левитации. А вы уже его проходили?

— Да, вчера, — кивнула она, — был очень интересный урок.

— У тебя получилось? — поинтересовался Саймон.

— Да, конечно, — кивнула она, — не сразу, но к концу урока каждый сумел заставить своё перо хотя бы немного подняться.

— Это здорово, — кивнул Саймон, — у нас не такой хороший прогресс.

— Да, кстати, познакомься, — Мэнди повернулась к смуглокожим близняшкам и представила их, — это моя подруга, Падма Патил. И её сестра, Парвати.

Падма, на груди которой тоже был знак Когтеврана, расслабилась и улыбнулась Саймону. Её же сестра, на удивление оказавшаяся гриффиндоркой, не сводила с Саймона подозрительного взгляда.

— Прошу прощения, я услышал часть вашего разговора… Вы говорите, какую-то девочку обидели, и она плачет?

— Да, — недоверчиво протянула Парвати, — Гермиону Грэйнджер.

— Но… чем же её так обидели?

— Мы не знаем, — развела руками Мэнди, — мы пробовали с ней поговорить, но она только просит оставить её в покое. Может, когда она всё-таки успокоится и выйдет…

Девочки пошли в Большой Зал, Саймон же, не до конца понимая, что делает, пошёл на второй этаж. Через две минуты он стоял возле двери и не знал, что ему делать дальше. В самом деле, не мог же он просто взять и войти в женский туалет? Может, снова наложить на себя Дезиллюминационные чары? Нет, при свете дня его всё равно будет видно. Можно представить, какой будет скандал, если его заметит другая девочка.

В этот момент у него в кармане шевельнулся Тритон. И Саймону пришла в голову идея. Он достал ящерицу из кармана и, поднеся ближе, попросил.

— Тритон… пожалуйста, сбегай и посмотри, что с Гермионой…

Саймон готов был поклясться, что Тритон осуждающе на него посмотрел: в конце концов, он тоже был мальчиком. Однако мгновение спустя послушно кивнул и юркнул за приоткрытую дверь, из-за которой доносились приглушённые рыдания.

Через минуту Тритон вернулся. Скользнув на протянутую ладонь Саймона, он уставился на него своими умными чёрными глазками. А через мгновение покачал головой. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Гермиона сейчас никого не хочет видеть, и было бы верхом глупости сейчас её беспокоить. Он направился обратно в Большой Зал.

— Ты где был, балда? — спросил его Драко, когда Саймон к нему присоединился за слизеринским столом, — тут сейчас самое интересное начнётся.

Саймон огляделся. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, около тысячи летучих мышей, а ещё пара сотен летала над столами, подобно низко опустившимся чёрным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли золотые блюда, уже наполненные самыми разнообразные яствами.

Однако двадцать минут спустя случилось нечто из ряда вон выходящее. В зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал:

— Тролль! Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить…

И Квиррелл, потеряв сознание, рухнул на пол.

В зале поднялась суматоха. Понадобилось несколько громко взорвавшихся фиолетовых фейерверков, вылетевших из волшебной палочки профессора Дамблдора, чтобы снова воцарилась тишина.

— Старосты! — прогрохотал директор, — немедленно уводите свои факультеты в спальни!

— Первокурсники, выстроились и все за мной! — тут же скомандовала Джемма, выскочив из-за стола и оказавшись возле Саймона и Драко. Слизеринцы на удивление организованно выстроились и присоединились к пуффендуйцам, которые покидали большой зал со стороны дверей, ведущих в подвалы. Когтевранцы и гриффиндорцы покидали Большой Зал со стороны дверей, ведущих к башням.

И тут в голове Саймона вспыхнула непрошенная мысль. Гермиона! Она ничего не знает про тролля. Он осторожно скользнул в сторону учеников Пуффендуя и позволил людскому потоку унести себя от остальных слизеринцев. Оказавшись снаружи, он осторожно двинул в сторону второго этажа. Никто его не заметил. Однако, едва он собрался было припустить что есть духу, как его схватили сзади. До смерти перепугавшийся Саймон обернулся… и увидел Драко.

— Ты куда это собрался? — с ухмылкой спросил Малфой, — охотиться на тролля? А почему без меня.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Саймон, — как один первокурсник справится с троллем? Дело в том, что одна девочка сейчас в женском туалете и не знает про…

В этот момент они юркнули за угол. Потому что мимо них вихрем промчался профессор Снейп. Он явно куда-то спешил. Но сейчас они оба не обратили на этого большого внимания.

— Кто именно? — уточнил Драко.

— Гермиона Грэйнджер.

— Ты серьёзно? — фыркнул Малфой, — предлагаешь бежать на помощь гриффиндорке?

— Драко, ты с ума сошёл, — выдохнул Саймон, — она — ДЕВОЧКА!

Сказано это было с такой интонацией, словно это объясняло всё остальное. Саймон припустил по коридору, и услышал, как Драко бежит за ним.

— Я иду туда только из-за тебя, — заявил он, не отставая ни на шаг, — на неё мне плевать! Но раз ты у нас такой благоро… Проклятье, что это за смрад?!

В воздухе пахло смесью грязных носков и общественного туалета, в котором много лет никто не убирался. Вслед за запахом появился звук — низкий рёв и шарканье гигантских подошв.

— Я совершенно точно знаю, кем не буду становиться, когда вырасту, — ворчал Драко, — я не стану вести никаких дел с троллями. Да как они выносят собственную вонь?

Коридор закончился. Саймон и Драко выглянули из-за угла. У Саймона застыло сердце — тролль как раз стоял напротив двери туалета, где была Гермиона. Он молился про себя, чтобы тролль прошёл мимо, пошёл дальше. Но тролль заглянул в комнату. Саймон отчаянно подумал о том, что надо отвлечь его внимание, но от страха его парализовало. Тем временем тролль вошёл в комнату.

Это подстегнуло Саймона и вернуло ему способность двигаться. Он кинулся было вперёд, как вдруг увидел, что наперерез ему бежит… Гарри Поттер. Он подскочил к двери, захлопнул её, закрыл на ключ и только потом увидел Саймона.

— Что вы здесь… — начал было он.

— Идиот, — прошипел Саймон, — что вы наделали?

— То есть, — не понял Поттер, но в этот момент из туалета донёсся истошный крик. У Гарри и подскочившего к нему Рона глаза расширились от ужаса.

— Открывай, — Саймон трясущейся рукой указал на дверь, — немедленно открывай…

Меньше всего им хотелось делать сейчас именно это, но разве был другой выбор? Открыв дверь, первым влетел Гарри, за ним Саймон, и потом — Рон с Драко. Гермиона, бледная, как тень, стояла в другом конце помещения. Она вся сжалась, словно пыталась, подобно привидению, просочиться сквозь стену Вид у нее был такой, словно она сейчас потеряет сознание. Тролль приближался к ней, размахивая дубиной и сбивая со стен прикрепленные к ним раковины.

— Его надо отвлечь! — крикнул Саймон. Он поднял волшебную палочку и выкрикнул — Флипендо!

Из палочки вырвалась струя красного пламени, которая ударила тролля в плечо. Саймон сомневался, что троллю это причинило боль, в конце концов, само это заклинания было не столько атакующим, сколько отталкивающим, но оно сработало. В ярости тролль обернулся.

Саймон с Роном оказались в одном углу, а Гарри и Драко — в другом. Гарри тоже выхватил палочку и попытался воспроизвести услышанное от Саймона заклятие, но у него ничего не получилось. Зато Драко, понимая, что волшебством он сделать ничего не может, поднял осколок от раковины и метко запустил им в тролля, попав точно в ухо. Каким бы толстошкурым не был тролль, но острый обломок, чиркнувший гиганта по уху, не оставил его равнодушным. Взревев, тролль направился было к Гарри и Драко, но тут в него снова прилетела струя красного пламени из палочки Саймона, попав троллю точно в голову. Он остановился, тряся маленькой, уродливой головой.

Рон, не теряя времени, метнулся к Гермионе и начал тащить её за собой. Но девочка остановилась, как вкопанная, и ничто не могло заставить её сдвинуться с места. Гарри, снова попытавшийся сотворить какие-либо чары и опять в этом не преуспевший, совершил отважный, но очень глупый поступок: он разбежался и запрыгнул троллю на спину, умудрившись при этом не выпустить палочку из рук. Тролль, всё ещё оглушённый, разумеется, не мог почувствовать на своей шее лёгкого мальчика, но даже он не мог не заметить, что ему в нос суют длинный кусок дерева. И в этот момент… тролль оглушительно чихнул. Отдача с такой силой разошлась по его телу, что Гарри не удержался и улетел в ту сторону, с которой прыгнул. К счастью, его при падении подстраховал Драко.

Тролль же, казалось, после чиха обрёл невероятную четкость мыслей. Вернее, одной мысли. С яростью посмотрев в сторону Саймона, он направился прямо на него, замахиваясь дубиной. Саймон испуганно сжался, понимая, что сделать уже ничего не успеет. И в этой момент Рон Уизли, уже отчаявшись сделать что-либо с Гермионой, поднял волшебную палочку и направил её на тролля.

— Вингардиум Левиоса! — Выкрикнул он. Дубинка вырвалась из рук тролля. Пока тролль недоуменно поднимал голову, ища своё пропавшее оружие, Саймон шмыгнул мимо его подошв к Драко и Гарри. В этот момент дубина ударила тролля в плечо, куда ранее попало заклинание Саймона. Взреве от боли, он принялся озираться и, увидев троих мальчишек в нескольких шагах от себя, направился к ним.

— Как только я произнесу заклинение — прыгайте вправо, — шепнул Саймон. Ровно мгновение спустя он выкрикнул — Гласиус!

Драко и Гарри метнулись вправо, Саймон — влево. Тролль, пытаясь уследить сразу за всеми, не заметил, что плитка под его подошвами покрылась гладким льдом. Ещё шаг — и тролль поскальзывается, с оглушительным шумом обрушиваясь на пол.

Все пятеро первокурсников тяжело дышали. Они ждали, что тролль вот-вот поднимется, но нет. Кажется, при падении он сильно ударился головой и теперь был без сознания.

И только сейчас Саймон осознал, какой шум они подняли здесь. Их, должно быть, было слышно от подвалов до астрономической башни. Кто-то внизу должно быть, услышал тяжелые удары и рев тролля, и мгновение спустя в комнату ворвалась профессор МакГонагалл, за ней профессор Снейп, а за ними профессор Квиррелл. Квиррелл взглянул на тролля, тихо заскулил и тут же плюхнулся на пол, схватившись за сердце. Профессор МакГонагалл и профессор Снейп обернулись и, увидев студентов, побледнели от гнева.

— О чём, позвольте вас спросить, вы думали? — В голосе профессора МакГонагалл была холодная ярость. Гарри покосился на Рона, который не двигался с места и все еще держал в поднятой руке волшебную палочку. — Вам просто повезло, что вы остались живы. Почему вы не в спальне?

В этот момент Драко неловко ступил за спину Саймона, и тот не мог его в этом винить. Потому что профессор Снейп так сверлил их взглядом, что запросто мог проделать с десяток дырок и в одном, и в другом. Кажется, он был разозлён ещё больше профессора МакГонагалл. Но что такого…

И в этот момент произошло то, чего никто не ожидал услышать. Гермиона вдруг произнесла:

— Профессор МакГонагалл, они оказались здесь, потому что искали меня.

— Мисс Грэйнджер!

Гермионе каким-то чудом удалось встать на ноги.

— Я пошла искать тролля, потому что… Потому что я подумала, что сама смогу с ним справиться… Потому что я прочитала о троллях все, что есть в библиотеке, и все о них знаю…

Рон от неожиданности уронил палочку. Глаза Гарри напоминали глаза домового эльфа. Саймон был так поражён, что даже забыл бояться взгляда профессора Снейпа. Да даже если и не знать, кто такая Гермиона, никому бы не пришло в голову, что она может врать — настолько правдиво звучал ее голос.

— Если бы они меня не нашли, я была бы уже мертва, — продолжила Гермиона. — Драко и Гарри отвлекли тролля, Рон заколдовал его дубину, чтобы он не мог ею воспользоваться, а Саймон заколдовал пол, чтобы тролль поскользнулся. У них просто не было времени, чтобы позвать кого-нибудь из профессоров. Когда они появились, тролль уже собирался меня прикончить.

Воцарилось неловкое молчание. Саймону очень хотелось возразить против этой истории, но он понимал и то, что сейчас лучше молчать. В любом случае, перевирать было уже поздно.

— Ну что ж, в таком случае… — задумчиво произнесла профессор МакГонагалл, оглядев всех троих. — Мисс Грэйнджер, глупая вы девочка, как вам могло прийти в голову, что вы сами сможете усмирить горного тролля?!

По вашей вине на счет Гриффиндора записываются пять штрафных очков! — сухо произнесла профессор МакГонагалл. — Я была о вас очень высокого мнения и весьма разочарована вашим проступком. Если с вами все в порядке, вам лучше вернуться в башню Гриффиндора. Все факультеты заканчивают прерванный банкет в своих гостиных.

Гермиона вышла из комнаты. Профессор МакГонагалл повернулась к мальчикам.

— Что ж, даже выслушав историю, рассказанную мисс Грэйнджер, я все еще утверждаю, что вам просто повезло. Но тем не менее далеко не каждый первокурсник способен справиться с взрослым горным троллем. Каждый из вас получает по пять призовых очков. Я проинформирую профессора Дамблдора о случившемся. Вы можете идти.

— Профессор МакГонагалл, — сказал профессор Снейп, — я предпочёл бы самостоятельно решить вопрос о поощрениях и наказаниях со своими учениками.

— Это ваше право, Северус, — кивнула профессор МакГонагалл, — но и я не могу не отметить такой поступок со стороны ваших учеников. Броситься на помощь девочке с другого факультета — это очень благородно, хотя и несколько безрассудно. Немного нетипично для учеников вашего факультета.

— Спасибо, — почти не разжимая губ, процедил профессор Снейп, — но этот разговор я предпочёл бы продолжить в другом месте. Следуйте за мной, — последняя фраза прозвучала как щелчок хлыста, и Саймон с Драко, понурив головы, побрели за профессором.

Спустившись в подвалы и миновав пустующий класс зельеварения, они вошли в кабинет профессора.

— А теперь прошу просветить меня, что вы двое делали там? — спросил он, едва за ними захлопнулась дверь. Профессор был так зол, что даже не стал садиться за свой стол. Он коршуном нависал на мальчиками, требовательно глядя на них и ожидая ответа.

— Я узнал, что эта девочка просидела долгое время в женском туалете, — начал было Саймон, — когда она не пришла на банкет…

— Откуда вы это узнали? — не дал ему договорить профессор Снейп.

— От Мэнди Броклхест. Мы познакомились с ней в поезде.

— Как мило. И что дальше?

— Как я уже сказал, она не появилась на банкете. И когда профессор Квирелл сказал, что в школу ворвался тролль…

— Это не оправдание, — отрезал профессор, — вы могли сказать об этом преподавателям. В конце концов, у неё есть собственный декан, который несёт за неё отвественность.

— То есть нам не следовало помогать этой девочке только потому, что она с другого факультета? — спросил Саймон, начиная сердиться.

— Я этого не говорил, — ответил Снейп, — я имел в виду, что ответственность за её благополучие несут другие люди. А я — несу ответственность за ваше. А вы себя подвергаете такому чудовищному риску!

— Но планировали драться с троллем, сэр! — вмешался Драко, — мы просто хотели предупредить её, чтобы она уходила в башню своего факультета.

— Вы могли сказать об этом преподавателям, — настойчиво повторил декан.

— Когда все услышали о тролле, в зале поднялась такая суматоха, что преподавателям явно было не до того, чтобы выслушивать первокурсников.

— И вы никого не встретили по пути в этот туалет? — допытывался Снейп.

— Мы видели вас, — честно ответил Саймон, понимая, что лгать сейчас — плохая идея.

— Так почему ничего не сказали? — взорвался тот, — тролль бродил по школе и мог быть где угодно! А что должен будет говорить директор, когда все узнают, что сын одного из попечителей школы и сын иностранного посла оказались в такой ситуации…

— Вы думаете, что папа похвалил бы меня, узнав, что что мне было известно о том, что девочке грозит опасность, а ничего не сделал, чтобы ей помочь? Это не так, сэр, — с вызовом ответил Саймон, — а вот что бы он скажет, когда узнает, что в защищённую школу просто так проник взрослый горный тролль…

Профессор Снейп не успел ответить — в дверь постучали. И, не дожидаясь приглашения, в неё вошёл профессор Дамблдор.

— Доброго вечера, — сказал он, кивнув присутствующим, — профессор МакГонагалл известила меня о произошедшем. Я должен похвалить вас, молодые люди — вы поступили очень благородно. Но вы, должно быть, устали, да и ваши товарищи наверняка переживают за вас. Вам лучше вернуться в свою спальню. Северус, а вас я жду в своём кабинете. Мне нужен ваш отчёт о сегодняшнем вечере, ну и мне привезли новый сорт лимонных долек…

Драко и Саймон пулей выбежали из кабинета, не веря в такое чудесное спасения. Убедившись, что они отошли достаточно далеко от преподавателей, Драко напустился на Саймона.

— И чего мы этим добились? — спросил он, — помогли гриффиндорцам — и ни спасибо, ни пожалуйста. Зато получили головомойку от своего декана, который за нас, между прочим, горой всегда стоит. Мало того: если на факультет узнают, что мы им помогли — нас просто засмеют!

Саймон пристыженно молчал: Драко был совершенно прав.

— Знаешь, — тихо сказал он, — ты, наверное, будешь смеяться, но у меня такое чувство, что мы влезли не в своё дело.

— Над чем тут смеяться? — фыркнул Малфой, — это чистая правда.

— Да нет, ты не понял, — покачал головой Саймон, — нас там вообще не должно было быть. Вон, Поттера и Уизли просто пожурили и отпустили. А мы? За что такой строгий выговор? Да и вообще? — задумчиво продолжал он, — как тролль сумел попасть в школу?

— Не знаю, — пожал плечами Драко, — тут ты прав. Отец говорил, что Хогвартс хорошо защищён.

— Значит, вариант всего один, — сказал Саймон, — кто-то его впустил. Сомневаюсь, чтобы его привлёк запах еды.

— И кому это надо? — удивлённо спросил Драко, — Пивзу? Вполне в его стиле.

Саймон задумался. После чего покачал головой:

— Вряд ли. Пивз больше по части членовредительской активности. Ну и чтобы ученики были в тонусе всё время. А тут уже вполне реальная угроза жизни.

— Ладно, хватит забивать себе голову этой чепухой, не нашего ума это дело. Помни: о том, что случилось вечером, никому не гугу. Надеюсь, этим болванам тоже хватит ума молчать. А о том, откуда десять очков призовых взялись… да мало ли откуда они взялись.

— Спасибо тебе, Драко, — сказал Саймон, — я у тебя в долгу.

Малфой кивнул с самым серьёзным видом. После чего, назвав стене пароль, они шагнули в свою гостиную…

Однако скрыть данное происшествие от других слизеринцев Драко и Саймону не удалось. Но, к ещё большему их удивлению, это совершенно не вызвало никакого порицания. Особенно одобрительно к этому отнеслись девочки — такой поступок, по их мнению, был очень мужественным и благородным. Джемма Фарли лично похвалила мальчиков, после чего Драко уже совершенно спокойно делился подробностями со всеми желающими, может быть, самую чуточку их приукрашивая. Саймон не винил его в таком поведении: наоборот, он, будучи сыном посла, всецело одобрял предосторожность Драко. Мало ли какую реакцию мог вызвать настолько нетипичный поступок.

Но, что было самое главное, это значительно подняло репутацию всего факультета. Ибо поступок был совершён, и совершён совершенно бескорыстно. Так что, как ни старайся, а придраться не к чему. И потому даже если среди мальчиков и были не очень довольные Саймоном и Драко, своё недовольство они предпочли оставить при себе.

Наступил ноябрь. Погода сильно испортилась. Впрочем, Саймона это волновало мало: за окнами их гостиной воды озера ничуть не изменились. Впрочем, Саймона такой вариант более чем устраивал: выглянув в окно после урока защиты от Тёмных искусств и увидев серое небо, серые воды озера и серую землю, он честно признался себе, что в жизни не видел более унылого пейзажа.

По утрам земля стала покрываться инеем. Пару раз Драко и Саймон по пути на Травологию видели, как Хагрид размораживает мётлы. Хагрид, и без того превышающий любого человека ростом минимум в два раза, в своей кротовой шубе, огромных ботинках на кротовом меху и варежках из кроличьей шерсти выглядел просто огромным.

— Ну, вылитый тролль, — фыркнул Драко, — как он только в двери проходит.

— Ну, если он много работает на улице, то и одежда нужна тёплая, — пожал плечами Саймон, — уверяю тебя, у меня на родине люди порой ещё чуднее одеваются. Мороз, знаешь ли, штука бескомпромиссная.

Драко фыркнул, но от комментариев воздержался: мальчики уже входили в теплицы.

По словам Маркуса Флинта, который умудрился несколько раз подглядеть тренировки гриффиндорцев, МакГонагалл выбила Поттеру разрешение играть не зря. Поттер сидит на метле, как влитой, и два, а то и три раза за тренировку догоняет снитч. Бедный Теренс Хиггс, ловец слизеринцев, при этих разговорах старался не присутствовать. Казалось, он и без того ощущал, что Флинт не очень-то им доволен, а тут ещё и дополнительное психологическое давление. Малфой от этих разговоров скрежетал зубами: каждую новость о любом успехе Поттера он воспринимал в штыки. Саймон надеялся, что после стычки с троллем, когда им всем пришлось сражаться плечом к плечу, их неприязнь немного поутихнет. Он и сам старался подавать Драко пример. Ведь Саймон по-прежнему считал Рона Уизли птицей не очень высокого полёта, но не мог не признать за ним очевидных заслуг. Ведь именно он первым бросился помогать Гермионе, а когда понял, что не может сдвинуть её с места, именно он сумел заставить свою волшебную палочку воспроизвести хоть какую-то магию, чтобы отвлечь тролля.

Однако с Гарри и Драко всё оказалось не так просто. Открыто высмеивать Гарри Драко перестал, но, казалось, дух соперничества и желание обойти Поттера по всём в нём только удвоилось. Даром что Гермиона, сама того не зная, подливала масла в огонь, всегда здороваясь с мальчиками и улыбаясь им. Драко это почему-то бесило ничуть не меньше, чем безразличие Поттера.

— Ты можешь объяснить, что тебя так злит? — спросил Драко Саймона, когда они после очередной встречи с Гермионой зашли в уборную, — ты помог девочке, ты повёл себя перед ней храбро. Девочка тебе за это благодарна. Так почему ты злишься?

— Потому что она магловка, — угрюмо ответил тот.

— Ну и что? — спросил Саймон, и уже мгновением спустя понял, какую совершил ошибку. Драко презрительно на него посмотрел.

— Дети из чистокровных семей никогда не общаются с детьми из семей маглов. У нас это не принято.

— Но, Драко, — Саймон уже знал, что сел в лужу, но, раз уж он там оказался, стоило донести до товарища мысль до конца, — ты понимаешь, что она… ну… не виновата в этом. У неё не было выбора, в магловской семье рождаться или…

Но в этот момент Драко с такой злостью посмотрел на Саймона, что тот счёл за лучшее прикусить язык.

Возвращаясь же к текущей ситуации, Саймон был рад за Гарри. Если он, в самом деле, всю жизнь рос с маглами и даже не знал, кто он такой, то для уверенности в себе ему важно было обрести хоть что-то, что будет ему хорошо даваться. Потому как на зельеварении он, мягко говоря, не блистал, о чём профессор Снейп каждый урок не упускал случая высказаться. Да и на других предметах, если верить Гермионе Грейнджер, с которой он регулярно встречался в библиотеке, тоже. Но вслух об этом, разумеется, распространяться не стал.

Следующее утро выдалось ясным и морозным. Даже Саймон, выглянув в окно Большого зала, нашёл пейзаж скорее серебристым искристо-бодрящим, нежели стальным уныло-серым. Словно погода сжалилась и решила на денёк стать ясной и солнечной — чтобы провести матч по квиддичу.

Игроки сборной Слизерина практически не притронулись к еде. Да и вид у них был такой напряжённый, что никто не решался даже заговорить с ними. Впрочем, бросив взгляд на стол Гриффиндора, Саймон увидел, что и там кусок в горло лезет не всем.

Пожав плечами, Саймон снова принялся за еду, не забывая угощать и своего питомца. Стоило сказать, что погода Тритону очень не нравилась. В последнее время кроме как для приёма еды он практически не вылезал из кармана Саймона. Чтобы хоть как-то взбодрить ящерицу, Саймон регулярно устраивал её на решетке камина, в котором постоянно горел огонь. Но и на тёплой решетке Тритону не нравилось. Меньше, чем через пять минут он уже просился обратно в карман.

Всё чаще и чаще Саймон задумывался о том, что Тритона необходимо показать специалисту. Однако профессор Сильванус Кеттлберн, преподаватель ухода за магическими существами, выглядел весьма… необычно. Обе его ноги были деревянными, и вместо левой руки тоже был протез. Однако при этом он лучился энергией и жизнелюбием, чем очень сильно отличался от остальных преподавателей Хогвартса. И Саймон элементарно стеснялся попросить помощи у напористого профессора. Но сегодня после матча он к нему обязательно зайдёт. Стеснительность, не стеснительность, а Тритон его питомец, и он несёт за него ответственность.

К одиннадцати часам вся школа уже высыпала на стадион. И только сейчас Саймон заметил, что профессор Снейп, за которым они шли, немного хромает. Раньше Саймон этого не замечал. Профессор всегда запахивался в свою мантию так, что она совершенно скрывала ноги, и со стороны иногда могло показаться, что он не идёт по полу, а скользит. Но сейчас, как видно, долгий поход до стадиона пошатнул его стойкость. Но спрашивать Саймон ни о чём не стал. После инцидента с троллем он вообще старался не привлекать к себе слишком много внимания.

Перед стадионом сборная Слизерина направилась в раздевалку. Профессор Снейп коротко напутствовал ребят, после чего с остальными своими учениками направился на трибуны.

Расположившись поудобнее, Саймон и Драко принялись оглядываться. Внезапно Малфой толкнул товарища под локоть и ткнул куда-то, расхохотавшись:

— Нет, ты видел это зрелище? Воображают себе шут знает что.

Посмотрев в указанном направлении, Саймон увидел, как на гриффиндорской трибуне первокурсники развернули какое-то полотнище, буквы на котором гласили: Поттера в президенты. Вокруг полотнища красовались четыре золотых льва на красном фоне.

— Львы неплохо нарисованы, — оценил Саймон, — явно человек с опытом постарался.

— Тьфу на тебя, — фыркнул Драко, — вечно ты не туда, куда надо смотришь.

— Я смотрю куда надо, — с достоинством ответил Саймон, — глупо, не спорю. Но это их дело. Пусть как хотят, так и поддерживают своего игрока. Давай лучше в следующий раз сами что-нибудь нарисуем. Ты умеешь рисовать?

— Да не особо, — протянул Драко.

— А что ж так? — ехидно спросил Саймон, — где благородное образование чистокровного дворянина, привитие чувства прекрасного и тому подобное? Э?

— Да ну тебя, — Драко щёлкнул Саймона по лбу, — умею, умею.

Продолжить спор им не удалось: обе сборные уже вышли на поле, и к ним спешила мадам Трюк, вероятно, выполняющая роль главного судьи.

— Пожалуйста, оседлайте мётлы, — громко скомандовала она. Все четырнадцать игроков оседлали мётлы. Мадам Трюк открыла крышку с мячами, выпуская бладжеры и снитч. После чего громко дунула в серебряный свисток и подбросила квоффл вверх. Матч начался.

— …И вот квоффл оказывается в руках у Анжелины Джонсон из Гриффиндора. Эта девушка — великолепный охотник, и, кстати, она, помимо всего прочего, весьма привлекательна, — бойко затарахтел голос с преподавательской трибуны. Приглядевшись, Саймон увидел чернокожего мальчика с гриффиндорским шарфом.

— ДЖОРДАН! — повысила голос профессор МакГонагалл, вероятно, специально севшая рядом с комментатором матча именно для вот таких случаев.

— Извините, профессор, — поправился тот. — Итак, Анжелина совершает отличный маневр, обводит соперников, точный пас Алисии Спиннет — это находка Оливера Вуда, в прошлом году она была лишь запасной, — снова пас на Джонсон и… Нет, мяч перехватила команда Слизерина. Он у капитана сборной Маркуса Флинта, который делает рывок вперед. Флинт взмывает в небо, как орел, сейчас он забросит мяч… Нет, в фантастическом прыжке мяч перехватывает вратарь Вуд, и Гриффиндор начинает контратаку. С мячом охотник Кэти Белл, она великолепно обводит Флинта справа, взмывает над полем и… О, какое невезение… наверное, это очень больно, получить удар бладжером по затылку. Мяч у команды Слизерина, Эдриан Пьюси летит к воротам соперника, но его останавливает второй бладжер… кажется, мяч в Пьюси послал Фред Уизли, хотя, возможно, это был Джордж, ведь их так непросто различить… В любом случае, загонщики Гриффиндор проявили себя с лучшей стороны. Мяч в руках у Джонсон, перед ней никого нет, и она устремляется вперед… Вот это полет!.. Она уклоняется от набравшего скорость бладжера… она прямо перед воротами… давай, Анджелина!..Вра-тарь Блетчли совершает бросок., промахивается… ГОЛ! Гриффиндор открывает счет!

Саймон и Драко дружно застонали вместе с остальными слизеринцами в противовес гриффиндорцам, которые радостно вопили и улюлюкали.

Гарри и Теренс пока летали над остальными игроками, держась подальше от бладжеров и старательно выискивая маленький золотой мячик.

— Мяч у команды Слизерина, — тем временем комментировал происходящее в воздухе Ли Джордан. — Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, еще от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к… Стоп, не снитч ли это?

По толпе зрителей пробежал громкий шепот, Эдриан Пьюси уронил переставший интересовать его квоффл и, оглянувшись назад, стал осматривать небо в поисках золотого мячика, который вдруг просвистел мимо его левого уха.

Гарри Поттер, кажется, заметил свой мяч. Он резко спикировал вниз. Теренс Хиггс не отставал от него. Они мчались почти одинаково, но всё-таки новая метла Гарри давала ему хоть и крошечное, но всё же ощутимое преимущество. Он уже видел мячик, протянул к нему руку и…

БУМ!

Снизу, с трибун, донесся возмущенный рев болельщиков Гриффиндор — Маркус Флинт, капитан команды Слизерина, как бы случайно на полном ходу врезался в Гарри, и тот отлетел в сторону, цепляясь за метлу и стараясь на ней удержаться.

— Нарушение! — донеслось с трибун.

Мадам Трюк свистком остановила игру и, сделав строгое внушение Флинту, назначила свободный удар в сторону ворот Слизерин. Что касается снитча, то когда на поле воцарилась суматоха, золотой мяч, как и следовало ожидать, исчез в неизвестном направлении.

— Ну, как там твоё обострённое чувство справедливости, — ехидно спросил Драко, — ничего не хочешь сказать?

— В большом спорте бывает всякое, — улыбнувшись, пожал плечами Саймон, — хотя меня и огорчает, что Флинту уже приходится прибегать к таким приёмам, всё же не для того команда тренировалась несколько недель, чтобы с треском проиграть матч меньше, чем за десять минут.

Тем временем комментатор Джордан злопыхал на своей трибуне:

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения…

— Джордан! — прорычала профессор МакГона-галл.

— Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема…

— Джордан, я вас предупреждаю…

— Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым. — В словах Джордана сквозила неприкрытая ирония, но тут профессор МакГонагалл ничего не могла поделать. — Гриффиндор исполняет штрафной удар, у Спиннет, она делает передачу назад, мяч по-прежнему у Гриффиндора, и…

Игроки стремительно перемещались по полю, перебрасывая друг другу квоффл. Гриффиндор пока вёл со счётом 20:0, но игроки Слизерина, увидевшие, что поражение может наступить в любой момент, взбодрились и стали играть куда увереннее…

— Мяч у Слизерина… Флинт упускает мяч, тот оказывается у Спиннет… Спиннет делает пас на Белл… Белл получает сильный удар в лицо бладжером, надеюсь, бладжер сломал ей нос… Шучу, шучу, профессор… Слизерин забрасывает мяч. О, нет…

Болельщики Слизерина дружно аплодировали.

— Комментатор никуда не годится, — заявил Саймон, хлопая в ладоши с остальными слизеринцами, — беспристрастности ноль. Как ему вообще рупор доверили…

— Чего это там Поттер творит? — внезапно раздался голос Малфоя. Посмотрев в бинокль на Гарри, Саймон увидел, что метла Гарри ведёт себя словно лошадь, которой вдруг очень не понравился её наездник. Она рыскала, взбрыкивала и уносила Поттера в сторону от поля.

— Что и требовалось доказать, — злорадно заключил Саймон, — посадили первокурсника на метлу. Пусть теперь любуются результатами трудов своих. Даже с метлой сладить не может.

Внезапно кто-то громким криком привлёк внимание к Гарри. Теперь уже все уставились на него. И в этот самый момент метла дёрнулась так, что Гарри соскользнул с неё, чудом уцепившись одной рукой. Весь стадион ахнул.

— Знаешь, Драко, — задумчиво сказал Саймон, — я очень рад, что сейчас не ты на его месте. Я бы с ума сошёл от беспокойства.

— Да ерунда, — отмахнулся Малфой, но от Саймона не укрылось, что он слегка порозовел, — я летаю с семи лет, со мной метла так себя вести не стала бы. Мне другое интересно — почему преподаватели ничего не делают. В том, что Поттер — посредственность, которую по недоразумению посадили на метлу, вся школа уже убедилась, но он же так упадёт и шею себе свернёт.

Обернувшись, чтобы посмотреть на трибуну преподавателей, Саймон внезапно увидел, как мимо него вихрем пронеслась Гермиона Грейнджер — только и мелькнули её каштановые волосы. Девочка так сильно куда-то спешила, что по пути умудрилась сбить с ног профессора Квиррела.

Тем временем на стадионе наступила сплошная неразбериха. Загонщики Гриффиндора, близнецы Уизли пытались перетащить Гарри к себе на метлу, но им это не удавалось. При достаточном приближении метла Гарри тут же взмывала вверх.

Внезапно со стороны преподавательской трибуны раздался чей-то возмущённый вопль. Обернувшись, Саймон увидел профессора Снейпа, который пытался затушить невесть каким образом вспыхнувшую мантию. И совершенно неожиданно вслед за этим метла Гарри перестала брыкаться, и ему удалось на неё забраться. И ещё более неожиданно для всех он вдруг резко спикировал вниз. Внимание всего стадиона было по-прежнему приковано к нему, так что все отчетливо видели, как он внезапным движением поднес руку ко рту, словно его вот-вот должно было стошнить. Гарри выровнял метлу у самой земли, скатился с нее, падая на четвереньки, закашлялся, и что-то блеснуло в его руке.

— Я поймал снитч! — громко закричал он, высоко подняв золотой мяч над головой. Игра закончилась в полной неразберихе.

Ли Джордан счастливым голосом прокричал в микрофон результат: сборная Гриффиндор победила со счетом 170:60. Игроки сборной Гриффиндора радостно летали вокруг поля, слизеринцы же опустились и понуро побрели в сторону раздевался.

— Итак, какие можно сделать выводы, — уязвленно спросил Драко, когда они с Саймоном шли обратно в замок. И тут же сам себе ответил, — в следующем году надо пробоваться в сборную! Я не знаю, зачем Маркус вообще держит Хиггса.

Саймон его почти не слушал. В его голове беспокойно метались три факта: бегущая мимо Гермиона Грейнджер, вспыхнувшая мантия профессора Снейпа и метла Гарри Поттера, которая именно в этот момент перестала брыкаться. Он чувствовал, что это как-то связано между собой. Но он заставил себя отвлечься от этих мыслей. Ему надо было ещё зайти к профессору Кеттлберну и показать ему свою ящерицу…

Приближались зимние каникулы. И порядком уставшие от бесконечных уроков и домашних заданий ребята, казалось, и думать не могли о чём-то другом. Были и другие признаки того, что наступила зима. Некоторые школьные мётлы заледенели. Сов стало гораздо меньше — не каждой, должно быть, удавалось пробиться сквозь метель и ураган.

Тритона Саймон все-таки показал профессору Кеттлберну, и тот, не мудрствуя лукаво, просто натёр Тритона красным перцем. К ящерице тут же вернулись живость и подвижность, но после этого Тритон целую неделю не упускал случая ощутимо ущипнуть Саймона, чтобы выразить своё мнение касательно подобных методов лечения.

— А зимой будет ещё холоднее, глупенький, — увещевал его Саймон, — что же мне надо было, ждать, пока ты совсем замёрзнешь?

Но ящерица никак не реагировала на эти слова. Тритон часами безвылазно сидел в кармане, вылезая лишь для того, чтобы перекусить.

— Ты его слишком балуешь, — сказал ему как-то раз Драко, — вот он и выкаблучивается у тебя.

— И что я, по-твоему, должен делать? — скептически спросил Саймон.

— Ну, — задумался Драко, — животному нужна дисциплина. Вот, например, мой филин. Он у меня очень красивый, я его люблю, навещаю его в совятнике и всё такое. Но у него есть обязанность — приносить почту и посылки.

— И какую мне обязанность придумать Тритону? — с сомнением спросил Саймон, — предлагаешь по утрам запускать его в спальню для девочек, чтобы он их будил?

— А мне нравится ход твоих мыслей, — хихикнул Драко и мгновенно получил от Саймона щелбан, — представляю, сколько будет воплей по утрам. Просыпаться станет весело.

— Да ну тебя, — отмахнулся Саймон, — если помнишь, на травологии он всегда предупреждает меня о том, что какое-то растение может вцепиться. И вообще, он у меня умный. Может быть, Кеттлберн с перцем переборщил? Он же в тот день навеселе был, праздновал победу Гриффиндора в квиддич. Вот и намешал, небось, как для огненной саламандры. А какая Тритон огненная саламандра? Естественно, ему было больно.

Опустив руку в карман, он ощутил, как впервые за долгое время Тритон ущипнул его нежно и аккуратно. И понял, что оказался прав в своих рассуждениях.

Драко так и подмывало поддразнить Поттера древесной лягушкой, которая своим большим ртом ловит всё, что движется, но Саймон его удерживал.

— Не стоит, — увещевал он Драко, — будь выше этого. Махать кулаками после драки — людям нашего круга такое поведение не пристало. Дождёмся отборочных в следующем году, если повезёт — попадём в сборную. А там уже всё будет зависеть от нас.

И всё же один раз Драко не удержался от того, чтобы не ужалить Поттера и Уизли. Возвращаясь в пятницу с зельеварения и выходя из подвала, они увидели, что путь им преградила огромная пихта. Впрочем, уже через несколько мгновений знакомое громкое сопение подсказало им, что пихту принёс сюда Хагрид.

— Привет, Хагрид, помощь не нужна? — спросил Рон Уизли, ныряя между веток.

— Не, я в порядке, Рон… но всё равно спасибо, — донеслось из-за пихты.

— Может быть, вы будете столь любезны и дадите нам пройти, — произнёс Драко, растягивая слова. Обвинить его в несдержанности было трудно: он вместе с другими слизеринцами больше двадцати секунд ожидал возможности пройти в Большой Зал. После чего внезапно продолжил:

— А ты, Уизли, как я понимаю, пытаешься немного подработать? Я полагаю, после окончания школы ты планируешь остаться здесь в качестве лесника? Ведь хижина Хагрида по сравнению с домом твоих родителей — настоящий дворец.

Рон в бешенстве прыгнул на Малфоя. Саймон потянулся было за волшебной палочкой, однако в этот момент из-за угла появился профессор Снейп.

— УИЗЛИ!

Рон неохотно отпустил Малфоя, которого уже успел схватить за грудки.

— Его спровоцировали, профессор Снейп, — пояснил Хагрид, высовываясь из-за дерева. — Этот Малфой его семью оскорбил, вот!

— Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, — елейным голосом произнёс Снейп. — Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперёд, нечего здесь толпиться.

Хагрид немного дёрнул дерево в сторону, и освободившегося пространства оказалось достаточно для того, чтобы студенты по одному просочились в Большой Зал.

— Ну что, будешь опять жалеть бедного, несправедливо обиженного Уозлика? — язвительно спросил Малфой Саймона, когда они заняли места за столом.

— Знаешь, если бы ты начал издеваться над ним тогда, когда он схлопотал бы «О» на зельеварении, или споткнулся, упал и расквасил себе нос, или шмякнулся с метлы на уроке полётов — я бы и слова не сказал. Но бедность семьи, — Саймон поморщился, — это всё-таки не совсем честно. Ведь не от него это зависи…

— Так, слушай сюда! — Драко отложил вилку и внимательно посмотрел на Саймона, — я, конечно, понимаю, что ты не в курсе всех хитросплетений во взаимоотношениях благородных семей, так что, так и быть, проясню. Мамаша этого Уизли раньше принадлежала к умеренной степени знатности и обеспеченности роду Пруэттов. Но отвергла предложенный ей брак и ушла к этому Уизли.

— И родила ему целых семерых детей, — подсказал Саймон, — знаешь, чтобы родить человеку семь детей, надо его искренне любить.

— Пусть так, — великодушно махнул рукой Малфой, позволяя существовать этому незначительному, на его взгляд, факту, — но ты видел, во что они одевают своих детей? Это же даже не вещи с помойки — это вещи с той помойки, куда их выбрасывают после первой помойки. И раз тебя так удивляет моё презрение, то поясню: отец этого Уизли работает в Министерстве. В важнейшем магическом органе, по сотрудникам которого такие зарубежные гости, как ты и твои родители, — в этот момент Драко кивнул Саймону, отдавая должное его статусу, — составляют впечатление о нашей стране. А этот Уизли и сам ходит в старье, и своих детей в него одевает. А чтобы ты прочувствовал этот момент как следует, то вот тебе ещё один факт: Министерство Магии хотя бы раз в пять лет предлагает своим сотрудникам новую должность с повышением оклада. И мистер Уизли трижды отказывался от новой должности, работая в своём убогом секторе и получая за работу гроши. Так что теперь додумай, что представляет собой его отец и как меня бесит, что именно к нему по непонятной причине тянется Поттер. Поттер, которому через несколько лет будет открыт ход в любое магическое семейство, ему будет достаточно просто заикнуться об этом.

Сообразив, что на свою тираду он потратил большую часть обеда, Драко снова взялся за вилку и принялся уплетать еду. Саймон в кои-то веки не стал с ним спорить, переваривая новую информацию.

В этот же день произошло скверное происшествие. Саймон получил письмо от своих родителей и с сожалением узнал, что их совместные зимние каникулы отменяются — Корнелиус Фадж предложил Энтони и Алисии Тэйкер турне по европейским магическим школам и получил ответные визиты в Красный Вереск, Горный Семицвет и Золотой Восход. Кажется, некоторые родители весьма заинтересованы в том, чтобы отправить своих детей по обмену в русские школы.

— Это же какими надо быть экстремалами, чтобы отправлять своих детей так далеко? — хмыкнул Драко, которому Саймон тоже дал почитать, — в Дурмстранг-то не у всех духу ребёнка хватает отправить. Меня отец, вон, хотел, да мать оспорила. А уж так далеко…

— Дурмстранг прячется ото всех и не слишком дружелюбен к гостям, — ответил Саймон, с досадой комкая письмо, — русские школы в этом плане немного мягче. Да и потом, если там побывает Фадж… Приятно, конечно, что родители время даром не теряют — уговорить премьер-министра Великобритании на такое турне, особенно сейчас, когда наша страна переживает не самые лучшие времена — это замечательно, и всё же…

— Да, очень досадно, что ты не увидишь родителей, — сочувствие Драко было вполне искренним: даже он, будучи единственным ребёнком и всяко не обделённый родительским вниманием, тоже соскучился по своим родителям. И уж вполне понимал огорчение Саймона. И тут же сходу предложил:

— А давай ты к нам на это Рождество приедешь?

Саймон с сомнением посмотрел на Драко. Ему, конечно, было очень приятно, что ему так быстро начали доверять, и всё же это было как-то слишком быстро и непредсказуемо.

— Драко, пойми, я бы с удовольствием, но… такие вопросы не решаются с потолка. Сначала нужно узнать, не против ли мои родители меня отпустить. Потом — готовы ли твои мама и папа принять гостя. А Рождество всего через несколько дней.

Драко немного сконфуженно кивнул: и сам понял, что сказал глупость.

— Впрочем, — продолжил Саймон, заминая неловкую ситуацию, — я бы с удовольствием приехал к вам в гости на летние каникулы. Как раз об этом и поговори со своими родителями. И если они будут не против — я своих тоже как-нибудь уговорю.

— Обязательно поговорю, — с воодушевлением сказал Драко, — в июле мы с родителями, правда, едем на море, но вот целый август мне предстоит провести дома. Мне кажется, нам обоим будет гораздо интереснее провести его вместе.

На том и порешили. На следующий день практически все слизеринцы разъехались по домам. Из первокурсников не осталось никого. На целый факультет остался только Саймон и несколько девушек из старшекурсниц. Впрочем, они друг друга взаимно не интересовали, так что Саймон проводил время как умел и как хотел.

Рождественским утром Саймон проснулся в отличном расположении духа. Поднявшись с постели, он первым делом увидел подарки. И тут же бросился их открывать — знания знаниями, статус статусом, а он всё равно остаётся одиннадцатилетним мальчишкой.

Родители прислали ему одну из новейших разработок — часы с коротким, но немного громоздким названием Страж. На первый взгляд это были обычные механические часы, хотя Саймон и оценил, что римские цифры внутри были выложены меленькими синими камушками. Не исключено, что и сапфирами. Но у них имелись и потайные кнопки. Первая полностью убирала изображение цифр, оставляя сплошной зелёный экран. По центру экрана мигала синяя точка, означающая владельца, а по краям через равные промежутки времени вспыхивали красные точки — вероятно, это были другие люди, которых засекали часы нас расстоянии в сто футов. Другая же кнопка, согласно инструкции, окрашивало экран в цвета спектра от фиолетового до красного, в зависимости от наличия или отсутствия магичеого фона, а так же степени его насыщенности. Фиолетовый означал полное отсутствие магии, красный — наличие сильных охранных чар или магического существа. К подарку прилагалось и письмо.

«Дорогой Саймон.

Мы с матерью получили письмо от директора о том, что произошло на Хэллоуин. И хоты ты поступил храбро и благородно, ты нарушил правила и при этом попался. Запомни: нет способа надёжнее вызвать неприязнь англичан, чем нарушить правила и попасться при этом. Мне неизвестно, возникнет ли у тебя подобная потребность в будущем, но если возникнет, даю тебе один-единственный совет: не попадись. Надеюсь, наш подарок тебе в этом поспособствует. Помни: на кону стоит репутация нашей страны, и школьники Хогвартса, магическое будущее Великобритании, оценивают её сейчас по тебе.

Поздравляем с уже наступившим Новым годом и желаем тебе Счастливого рождества».

Тео и Блейз прислали по коробке сладостей. От одного только взгляда на них Саймон облизнулся: нуга и кокосовая стружка были его любимыми кондитерскими лакомствами. Это при том, что Саймон о подобном заикался в лучшем случае один раз. А они вон какие внимательные, запомнили. Следующий подарок был от Драко — это оказалась книга.

— Магические родословные Великобритании. Последнее издание, — прочитал Саймон на обложке. Драко остался верен себе. К книге прилагалось письмо:

Последняя коробка была от его друзей из Красного Вереска, Алисы Веретенниковой и Дениса Меньшикова. Алиса прислала ему рукавицы на кроличьем меху, которые сама же и смастерила. Она вообще с восьми лет уже умела шить и вязать не хуже иной мастерицы и, что самое интересное, ей это нравилось. Денис подарил складной перочинный нож, тоже сделанный своими руками. Письма в коробке не было: Алиса и Денис не очень любили писать. Зато было фото: они умудрились залезть на одну из башен школы и сфотографироваться. Саймон оценил, какой это был труд с их стороны: выяснить дорогу, прокрасться туда среди бела дня, так ещё и взять кого-то с собой, чтобы он их сфотографировал. Черноволосая Алиса с зелёными глазами обнимала Дениса, у которого и глаза, и волосы были золотисто-карими. Свободными руками они махали Саймону.

— Может, так оно и лучше, — задумчиво сказал Саймон, — зачем писать банальности? Ведь каждый год и всю жизнь и так будет одно и тоже. А одно такое фото стоит десятка писем.

Сложив подарки, он достал настойку с красным перцем и принялся её разбавлять. Тритон недовольно залез под одеяло — даже разбавленная настойка красного перца ему не очень нравилась.

Внезапно взгляд Саймона упал на его новые часы. И в голове тут же вспомнилась сцена в поезде, когда ему показалось, что его ящерица разговаривала с жабой Невилла Долгопупса. Взяв в руки Стража и настроив его на поиск магии, он приблизил их к самому бугорку под одеялом, где недовольно копошился Тритон.

И удивлённо уставился на экран. Он мерцал бирюзово-нефритовым цветом. Согласно инструкции, на дракона он отреагировал бы красным. На гиппогрифа — жёлтым. На единорога — зелёным. На более мелких животных типа наргла, нюхлера или огненную саламандру — синим. Но получается, что таким образом Тритон по магическому потенциалу совсем немного уступает единорогу и на порядок превосходит тех же огненных саламандр. Что же он тогда умеет?

Но интерес погас так же внезапно, как и вспыхнул. Даже если и умеет — ну и что? Он же умный. Может, потому что он такой умный, часы так и среагировали. Вытащив-таки недовольную ящерицу из-под одеяла и натерев её перцовой настойкой, он направился на рождественский завтрак.

— Не переживай, — сказал он обиженному карману, — сегодня наш ждёт пиршество. Так что если ты решишь лопнуть от обжорства сегодня, я, так и быть, возражать не буду…

Войдя в Большой зал, Саймон обомлел. Помещение было украшено двенадцатью наряженными ёлками. По залу летали феи, похожие на маленькие звёздочки. Но самым удивительным было не это.

На столе красовались сотни жирных жареных индеек, горы жареного и варёного картофеля, десятки мисок с жареным зелёным горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки. И это при том, что многие ребята уехали домой. Казалось, что еды стало во столько же раз больше, во сколько раз стало меньше студентов.

— Да уж, сегодня тебе даже мясо есть не придётся, — задумчиво сказал Саймон Тритону, — одной жареной кожицы объешься так, что с места потом не сдвинешься.

Ящерица в кармане возбуждённо завозилась, всецело одобряя данный ход событий.

— Но всё-таки, кто же будет есть всё остальное, — подумал Саймон. И тут же вспомнил трёхглавого пса в запретном коридоре третьего этажа. Что бы эта громадина ни охраняла, кормить её тоже надо. Да и домовые эльфы наверняка будут не прочь устроить себе пир из того, что останется. Даже того, что мельком увидел Саймон на кухне в начале учебного года, хватило для того, чтобы понять: эльфов в Хогвартсе едва ли меньше сотни. Что и неудивительно: а ну ка, обслужи каждый день целый замок, четыре гостиные, полные студентов, комнаты преподавателей… Надо думать, работы хватает всем.

Проходя мимо стола Гриффиндора, Саймон увидел Гарри Поттера и Рона Уизли. Оба были в свитерах ручной вязки.

— Счастливого Рождества, Саймон, — внезапно сказал Гарри. Саймон сумел скрыть своё смущение и быстро ответил:

— Спасибо. И вас, ребята, с Рождеством.

Осмотрев гриффиндорцев ещё раз, Саймон добавил:

— Поздравляю с обновками, — он указал на свитера, — наверное, тёплые.

— Это моя мама связала. И мне, и моим братьям, и даже Гарри.

Рон махнул рукой в сторону. Повернувшись, Саймон увидел загонщиков Гриффиндора Фреда и Джорджа Уизли. Они были в зелёном и синем свитерах с буквами-инициалами имён. Чуть дальше сидел староста Гриффиндора Перси Уизли. Он тоже был в свитере.

— А тебе что подарили? — спросил Гарри.

Саймон смутился. Ему не хотелось говорить ни о Страже, ни о Магических родословных Британии. Даже если Рон Уизли — парень, несмотря на внешнюю бестолковость, довольно продвинутый — и не узнает Стража, часы с выложенными сапфирами цифрами выглядели неприлично дорого. Говорить же о книге не хотелось тем более: Саймон отдавал себе отчёт в том, что Гарри Поттер достаточно времени провёл на Гриффиндоре, чтобы на любые упоминания о чистой крови сделать постное лицо и бочком отойти от собеседника.

— Да так, — небрежно сказал он, — тоже посылка из дома. Сладости там, по мелочи. И друзья из Красного Вереска пару вещей смастерили.

Рон Саймона слушал не очень внимательно; он уже примерялся к магическим хлопушкам. Гарри, очевидно, задавший вопрос из дежурной вежливости, кивнул. Пожелав ребятам приятно провести время, Саймон направился за свой стол.

Тритон, давно ёрзавший у Саймона в кармане, тут же скользнул на стол и уставился на Саймона с таким видом, что мальчику стало не по себе. Казалось, если он немедленно не покормит своего питомца, самое малое, небеса рухнут на землю. Придвинув к себе индейку, Саймон стал стягивать с неё кожицу. Убедившись, что лакомства Тритону хватит до конца праздничного обеда, Саймон тоже потянулся к хлопушкам, которые оказались и у него. Дернув одну за верёвочку, он едва не оглох от звука, походившего, как минимум, на пушечный выстрел. Саймон испугался, что звук напугает ящерицу, но Тритон и глазом не моргнул. Весь вид его питомца говорил о том, что он слишком занят, чтобы отвлекаться на подобные мелочи. Тем временем Саймон обнаружил, что стал обладателем весьма удобного компактного бинокля. Из следующей хлопушки вылетел целый шар нуги. Из третьей вылетела упаковка волшебных шаров, которые, если их надуть, светились и несколько дней летали по комнате.

Второй день Саймон провёл в гостиной Слизерина. Хотя Рон и Гарри, к великому его удивлению, даже позвали Саймона с собой на перестрелку снежками, мальчик всё же отказался. Он догадывался, что где рядом Рон, там недалеко и Фред с Джорджем. А это означало, что перестрелку Саймон будет вести в одиночку против четырёх человек. В лучшем случае Поттер присоединится к нему — из солидарности. Саймон сомневался, что Рон так легко забыл, с каким презрением он, Саймон, отозвался о нём в тот день, когда Гарри Поттер получил Нимбус-2000 и персональное разрешение играть за свою сборную. С другой стороны, гриффиндорцы, по словам старшекурсников, хотя и гордые и высокомерные, но всё же не мстительные, в отличие, к слову сказать, от самих слизеринцев. Всё же Саймон решил не рисковать.

Мальчик изучал книгу, которую ему прислал Драко. Разумеется, он быстро нашёл там фамилию Малфой, и даже упоминание о Драко. Саймон проверил дату выпуска — издание было совсем свежее, обновлено меньше года назад. Так же он нашёл упоминания о семьях Паркинсон, Ноттов, Блэков и даже один знатный и древней, но ныне полностью прервавшийся по мужской линии род — Певерелл. От этого имени веяло чем-то жутким, и Саймон испытал неосознанный страх. Но самым странным было не это. Тритон по привычке сидел на плече у Саймона и делал вид, что читает вместе с ним. Так вот когда Саймон открыл книгу на странице Певерелл, Тритон в ужасе юркнул к мальчику во внутренний карман мантии. Казалось, его питомец был до смерти чем-то перепуган. И это при том, что на пушечный выстрел волшебной хлопушки над своей головой он даже внимания не обратил.

— Мало ли, — пожал плечами Саймон, — может, его герб напугал. Напомнил что-то страшное.

Герб и вправду выглядел жутковато. По мнению Саймона, вообще все гербы, которые в своей символике несли черепа, выглядели жутковато. В его стране вообще порицалось использование костей в символике гербов. Последним, кто ставил такой эксперимент, кажется, был род Скуратовых. И ничем хорошим это для них не кончилось.

Прошло ещё два дня. И вот, на третий день, Саймон стал свидетелем очень странной сцены. Гарри Поттер и Рон Уизли, сидя за своим столом, препирались. Хотя до этого Саймон не мог припомнить, чтобы они что-то не поделили. Проходя мимо, мальчик невольно замедлил шаг.

— Я знаю, о чём ты думаешь, Гарри, — убеждённо говорил Уизли, — Ты думаешь об этом зеркале. Не ходи туда сегодня.

— Почему? — недовольно спросил Поттер.

— Не знаю, но у меня появилось нехорошее предчувствие. К тому же ты уже слишком много раз был на грани провала. Филч, Снейп и миссис Норрис рыщут по всей школе, надеясь тебя поймать. Да, они тебя не видят, но ведь они могут с тобой столкнуться. А что, если ты во что-нибудь врежешься или что-нибудь сшибёшь — они ведь сразу всё поймут…

— Ты говоришь прямо, как Гермиона, — отрезал Поттер.

— Я серьёзно, Гарри, — умоляющим голосом сказал Рон, — не ходи туда.

— Доброе утро, ребята, — поздоровался Саймон, очень убедительно сделавший вид, что просто проходит мимо. Рон, испуганно обернувшись, рассеяно поздоровался, а Гарри даже не шелохнулся. Казалось, что мыслями он находится в совершенно другом месте.

Усаживаясь за свой стол, Саймон переваривал услышанное. Нет, стучать на Поттера преподавателям он не собирался. Его удивляло другое. Мальчик, выросший среди маглов, казалось бы, должен был очень высоко ценить своё место в магическом мире. И, тем не менее, что-то заставляет его, судя по всему, уже не первую ночь бродить по школе. Причина тому должна быть очень веская. И Саймону, которому было достаточно скучно последние дни, очень захотелось узнать, что же это за причина. Что ж, придётся ему ещё раз составить компанию Гарри Поттеру в его ночных прогулках.

Вечером, дождавшись начала комендантского часа, Саймон, убедившись, что в гостиной никого, кроме него, не осталось, наложил на себя Дезилюминационное заклятие, после чего покинул гостиную. К счастью, он знал, где находится гостиная Гриффиндора, так что ему было известно, где искать Поттера.

Поднявшись на седьмой этаж, он подошёл к портрету Толстой Леди и принялся ждать. И ему не пришлось ждать долго; уже через десять минут портрет раскрылся. Саймон, приготовившийся увидеть Поттера, увидел лишь пустоту. Портрет закрылся. А затем Саймон услышал тихие, но очень чёткие шаги.

Вот оно как. Значит, Поттер не совсем оголтело носится по школе, рискуя быть пойманным. Как и Саймон, он нашёл средство свести риск попасться к минимуму.

Саймон потянулся к своим часам. И, включив их в режим поиска, увидел, что красная точка исчезает на главной лестнице. Мальчик немедля направился за ней.

Следить за Поттером оказалось неожиданно тяжело. Саймону казалось, что Страж будет чётко отслеживать его перемещения, однако красная точка, означающая Поттера, была неожиданно слабой, размытой и то и дело погасала.

— Неужели такая реакция на невидимку? — подумалось Саймону, — да нет, глупо. Их и делали с расчётом на то, чтобы невидимок и засекать.

Но факт оставался фактом. Мало того, что точка была ращзмытой и почти невидимой, так ещё и мерцала она в три раза реже, чем обычно. И это было в высшей степени странно. Чтобы сбить с толку артефакт такого уровня, требуются мощные чары Помех, а на первом курсе такие точно не проходят. А даже если бы и проходили — требовалось бы точно знать, что за тобой идёт слежка с таким артефактом, иначе и смысла применять чары нет. Поттер же явно был не в том состоянии, чтобы предполагать, что за ним кто-то может следить. Он мчался к своей цели, иногда задевая предметы по пути.

Наконец, они оказались перед дверью, которая, судя по всему, и нужна была Поттеру. Он опрометью ринулся в комнату, и Саймон, убедившийся, что дверь не скрипит, бесшумно скользнул следом.

Комната казалась классом, которым давно никто не пользовался. Вдоль стен громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты — перевёрнутая корзина для бумаг. Гарри же, сбросивший, как оказалось, мантию-невидимку, кинулся к стоявшему у стены зеркалу, которое в данной комнате выглядело абсолютно неуместно. При этом он даже не заметил, что на одной из парт сидит… Дамблдор.

Саймон испуганно зажал рот ладонью. Помня наставление отца о том, чтобы не попадаться, он осознал, как сильно сейчас рискует. Но Дамблдор смотрел только на Гарри… И любопытство в Саймоне всё же пересилило здравый смысл. Он незаметно скользнул под одну из парт.

— Итак, ты снова здесь, Гарри? — негромко спросил Дамблдор. Тем не менее, Гарри вскочил на ноги с таким видом, словно у него над ухом прогремел пушечный выстрел. Дико посмотрев на Дамблдора, он потупился и пробормотал:

— Я… Я не видел вас, сэр.

— Странно, каким близоруким делает человека невидимость, — мягко произнёс Дамблдор. Саймону показалось, что, несмотря на явное и очевидное нарушение школьных правил, Дамблдор по какой-то причине был в хорошем расположении духа.

— Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж.

— Я не знал, что оно так называется, сэр, — так же смущённо пробормотал Поттер.

— Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало? — поинтересовался Дамблдор.

— Оно… ну, оно показывает мне мою семью… — Поттер, до которого тоже дошло, что наказывать его сию секунду никто не будет, попытался поддержать разговор.

— А твой друг Рон видел самого себя со значком первого ученика школы, — Дамблдор не спрашивал, а утверждал.

— Откуда вы знаете? — изумленно выдохнул Гарри.

— Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — мягко произнёс Дамблдор. В этом Саймон не сомневался. О могуществе Дамблдора стали слагать легенды после его победы над Грин-де-Вальдом.

— Впрочем, чтобы дорасти до такого уровня, требуются определённые время и практика. Иначе и чары будут выходить недостаточно надёжными. Не так ли, мистер Тэйкер?

Несколько секунд до Саймона не доходил смысл сказанных Дамблдором слов. А потом он внезапно понял, что его присутствие не было секретом для директора с самого начала.

Поняв, что прятаться дальше не имеет смысла, Саймон вылез из-под парты и снял с себя чары. Если уж Поттера сходу не оставили на неделю после уроков за нарушение школьного режима, то, может быть, повезёт и Саймону.

— Дам ещё одну подсказку, — сказал Дамблдор, весело наблюдая за Поттером, для которого появление Саймона явно стало полной неожиданность, — я не очень-то верю в случайности. И раз уж вы оказались здесь, мистер Тэйкер, возможно, стоит и вам дать вкусить наслаждения зеркала Еиналеж. Гарри, подойди, пожалуйста, ко мне. А вы, мистер Тэйкер, встаньте напротив зеркала. И скажите нам, что вы там увидели.

Саймон послушно встал около зеркала. И едва удержался от того, чтобы закричать. Потому что позади мальчика стоял синий дракон. Он обернулся, но там были лишь Дамблдор и Поттер.

Поняв, что видение в зеркале — всего лишь видение, Саймон успокоился. Он принялся осматривать дракона внимательнее. Он был большим, раз в пять больше Саймона и с трудом помещался в зеркале. Он был очень красив. Морда узкая и изящная, строение тела крепкое, но не лишённое своей грации. И глаза. Это были глаза любящего и понимающего существа. И Саймон внезапно понял, что это его дракон. Дракон, на которого никогда не одевали ошейника, никогда не прижигали морду раскалёнными прутами и не устрашали неприятными звуками. И, словно откликаясь на эмоции Саймона, дракон в зеркале опустил морду и стал ластиться к мальчику, тыкаясь чешуйчатым носом в его ладонь. И, судя по отражению в зеркале, даже находил её… хотя рука Саймона чувствовала только пустоту.

— Что же вы увидели, мистер Тэйкер? — полюбопытствовал Дамблдор.

— Дракона, сэр, — выдохнул Саймон, — очень красивого дракона. Я пока не знаю, как, но когда я вырасту, у меня обязательно будет такой.

— Приятно видеть, что вы осознаёте, что видение в зеркале — это всего лишь видение в зеркале. Итак, Гарри, — директор повернулся к Поттеру, — ты получил целых три варианта видения зеркала. Как ты думаешь, что зеркало показывает людям в целом?

Гарри пожал плечами. Саймон уже догадывался, каким будет ответ, но предпочёл лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Я попробую натолкнуть тебя на мысль, — в добродушный и благожелательный голос Дамблдора закралась едва уловимая тень неудовольствия, словно директор был не очень доволен тем, как туго соображает Поттер, — так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, — то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял?

Гарри задумался.

— Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть, — медленно выговорил он. — Чего бы мы ни хотели…

— И да, и нет, — негромко заметил Дамблдор, — оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Рональд Уизли, всю жизнь находившийся в тени своих братьев, увидел себя одного, увидел себя лучшим учеником школы и одновременно капитаном команды-чемпиона по квиддичу, обладателем сразу двух Кубков — он превзошёл своих братьев. Мистер Тэйкер, — он кивнул Саймону, — увидел около себя питомца своей мечты. Не удивлюсь, если на третьем курсе в качестве факультатива вы выберете уход за волшебными существами.

Но следует помнить, что зеркало не даёт нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни, такие, как ты, из-за того, что были зачарованы увиденным, но недосягаемым. Другие, такие как Рон или Саймон, сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано ли им это будущее или оно просто возможно?

Дамблдор на мгновение замолчал, после чего продолжил:

— Завтра зеркало перенесут в другое помещение, мальчики. И я прошу вас больше не искать его. Но если вы когда-нибудь ещё раз натолкнётесь на него, то будете готовы к встрече с ним. Будете готовы, если запомните то, что я скажу сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни. А теперь, Гарри, почему бы тебе не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню? Мистер Тэйкер, думаю, тоже знает, что ему надо сделать, чтобы вернуться в свою гостиную незамеченным.

Гарри поднял с пола свою мантию. Саймон приготовился наложить на себя Дезиллюминационные чары.

— Один совет напоследок, мальчики, — сказал Дамблдор, — завязывайте с ночными прогулками. Два раза вам везло, но удача — дама капризная. На третий раз может и изменить.

Саймон понял, что и предыдущая ночная прогулка не стала для директора секретом. Наверное, к этому совету и правда стоило прислушаться. В первый раз Саймон едва не попался, и только Кровавый Барон спас ситуацию. Во второй раз Саймон… ну, всё равно что попался. В третий раз снисхождения точно не будет.

— Сэр… Профессор Дамблдор, — нерешительно сказал Гарри Поттер, — могу я задать вам один вопрос?

— Кажется, ты уже задал один вопрос, — Дамблдор улыбнулся, — Тем не менее, можешь задать ещё один.

— Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — выпалил Гарри, затаив дыхание. Саймон тоже жадно прислушался, одновременно позавидовав наглости Поттера. Ему в жизни не хватило бы духу спросить Дамблдора о чём-то подобном.

— Я? — переспросил профессор, — я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков.

Саймон даже чихнул от разочарования. У Дамблдора определённо имелось чувство юмора. Гарри же недоуменно смотрел на директора.

— У человека не может быть слишком много носков, — пояснил Дамблдор, — вот прошло ещё одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги.

Кажется, Поттер принял слова директора за чистую монету. Но, с другой стороны, подумал Саймон, убедившись при помощи Стража, что Филча и миссис Норрис на горизонте нет, было бы глупо ожидать честного ответа на столь личный вопрос.

Когда Драко вместе с прочими студентами вернулся с новогодних каникул, то прежде всего похвастался своими подарками, в которые входили часы на цепочке и парадная мантия. Прочие подарки, судя по всему, были уже съедены.

Когда же Драко вполне закономерно поинтересовался у Саймона, как тот провёл Рождество, тот счёл за лучшее не рассказывать историю с зеркалом Еиналеж. В конце концов, Саймона там вообще не должно было быть.

— Да, вот, — сказал Саймон, показывая свои подарки. Драко при виде часов только присвистнул.

— Вот это да… Я знаю, что это такое, — с явной завистью сказал он, — классная штука. Мне бы такую. Впрочем, может быть, папа на совершеннолетие подарит.

Рукавицы и перочинный нож Малфоя заинтересовали мало. Вероятно, воспитанный в обеспеченной семье и всю жизнь имевший только самое лучшее, Драко просто не был обучен ценить вещи, сделанные своими руками. И винить его в этом было нельзя. А вот реакцией Тритона на герб Певереллов живо заинтересовался.

— Крайне любопытно, — сказал он, наблюдая за тем, как Тритон, которому обманом снова показали герб, с укоризненным шипением прячется во внутреннем кармане мантии Саймона, — знаешь, что это может значить?

— Что ему не нравятся черепа? — предположил Саймон, — они вообще мало кому нравятся.

— Не исключено, — серьёзно кивнул Драко, — но дело может быть и в другом. Ты же знаешь, что такое род Певереллов?

— Древний и могущественный род? — предположил Саймон.

— Не просто древний и могущественный, а самый древний и могущественный из ныне известных. Все чистокровные семьи Священных Двадцати Восьми так или иначе имеют с ним связь, пусть и очень дальнюю.

— Ну… даже если это и так, с Тритоном-то это как связано? — непонимающе спросил Саймон.

— Ну, — Драко понизил голос, хотя в спальне они были вдвоём. Крэбб и Гойл отважно штурмовали стол с ужином, соревнуясь в том, кто больше порций слопает, — может быть, твой питомец был фамилиаром этого рода? Но в чём-то провинился и сбежал?

Саймон не стал смеяться, хотя теория и звучала как чистая фантастика. Всё же стоило признать, в поведении ящерицы было много странного: незаурядная сообразительность, очень чёткий характер и даже попытка разговаривать. Он точно помнил, что в тот день в поезде Тритон точно что-то сказал. Пусть и на каком-то странном, неведомом языке, может, даже… на парселтанге?! Это было бы даже логичным: должно быть, все рептилии умеют на нём разговаривать. Но тогда вопрос в другом: почему парселтанг понимает Саймон, если до того он в жизни с этим языком не сталкивался?

— И что мне в этом случае делать? — спросил он Драко, отвлекшись от своих мыслей.

— А кто его знает, — развёл руками тот, — продолжай о нём заботиться. Глядишь, когда-нибудь он тебе и раскроется. Это, конечно, в том случае, если он действительно просто не боится черепов. А что до того, что он умный — так все рептилии умные. Недаром основатель нашего факультета выбрал гербом именно змею.

Обучение потянулось своим чередом. Уроки, домашние задания, практические занятия по трансфигурации и заклинаниям и освоение новых снадобий на зельеварении. Всё шло как обычно, с одним только Но.

Приближался матч Гриффиндор-Пуффендуй. И путём нехитрых подсчётов быстро выяснилось, что при мало-мальски значительной победе Гриффиндора он может обойти по очкам Слизерин.

Честно говоря, эта тенденция Саймона удивляла. Казалось бы, самые умные и сообразительные ребята попадали в Когтевран — и именно он должен был бы лидировать в соревновании между факультетами, ну или хотя бы иногда вырываться вперёд. Но нет. Весь год на первом месте стабильно оставался Слизерин, и Саймон искренне недоумевал, почему. Уж во всяком случае, точно не потому, что им якобы подыгрывал профессор Снейп. Ни разу на своих уроках он не присуждал слизеринцам призовых очков, да и гриффиндорцев штрафовал только за дело, обычно ограничиваясь колкими замечаниями. Больше всего замечаний по-прежнему получал Гарри Поттер, но и он от Снейпа штрафных очков не получал. По крайней мере, в стенах кабинета зельеварения. Саймон помнил, как Снейп оштрафовал Рона Уизли накануне Рождества, но тогда он предотвратил драку — это более, чем серьёзный повод, чтобы привлечь к ответственности весь факультет.

Так, может быть, в этом и было дело? Призовых очков, может, получали все примерно одинаково, но вот штрафных факультет Слизерин получал меньше всего, и именно потому, что его студенты знали и умели себя вести. Тогда всё вполне логично становилось на свои места.

Саймон попытался выбросить эту тему из головы, но ему снова пришлось о ней вспомнить, когда за несколько дней до матча он узнал от Джеммы Фарли о том, что судить предстоящий матч будет профессор Снейп. Слизеринцы ликовали, но Саймон совершенно не спешил к ним присоединяться.

Зачем их декану это понадобилось? Самый дурной и очевидный ответ — засудить Гриффиндор. Но за целый год ему ни разу не доводилось видеть, чтобы профессор занимался чем-то подобным. Хотя уже прошло целых три матча по квиддичу. А потом он вспомнил, что произошло в предыдущий раз, когда Гарри Поттер играл в квиддич.

Всё-таки два месяца обучения волшебству и семь месяцев — разница колоссальная, хотя, разумеется, окончившему обучение волшебнику незначительным покажется и то, и другое. Сейчас Саймон точно помнил, что профессор Снейп неотрывно смотрел вверх и что-то шептал себе под нос. А вот здесь стоило подумать внимательнее.

Почему Снейпу потребовалось именно шептать заклинания? Даже он, Саймон, сумел овладеть невербальными чарами, хотя в силу возраста и очень посредственно, так почему взослый преподаватель не мог проговаривать их в своём сознании? Саймон знал ответ и на этот вопрос. Существовала особая категория защитных заклинаний, которые при всём умении нельзя сотворить невербально. Это только кажется, что атакующая магия сложная. По сути, задача любого сглаза, проклятия, наговора — вывести из равновесия защиту волшебника путём нанесения ему того или иного вреда. А вот защитные чары — это уже действительно сложная тема. Потому что зачастую предугадать тип атакующего заклятия невозможно, и требуются более универсальные чары. А чем чары более разносторонние — тем больше они потребуют сил.

Этот же довод говорил в пользу Снейпа и в том плане, что он шептал именно защитные чары, а не атакующие. Как раз атакующие чары можно было легко воспроизводить невербально. Но… кто же тогда насылал атакующие чары, если они вообще были?

Саймон потёр виски. От всех этих мыслей у него дико разболелась голова. Но ему очень хотелось докопаться до истины. Он не верил в то, что Снейп хотел тупо засудить Гриффиндор, следовательно, его мотивация была иной. Пока всё, что перед Саймоном вырисовывалось — это то, что Снейп хочет предотвратить то, что едва не случилось в прошлый раз.

А, может быть, Снейп это делает по приказу Дамблдора?

Саймон задумался. Если поразмыслить — то Снейп самый молодой преподаватель среди всего учительского состава. Ему трудно было представить профессора Флитвика или профессора МакГонагалл на метле. Страховать защитными заклинаниями с земли — запросто. Но летать? Тогда зачем такая явная страховка? Показать Поттеру, что даже в случае форс-мажора ему ничего не угрожает? Ну тогда преподаватели добились лишь строго противоположного эффекта. Гарри и Рон открыто избегали Саймона, и даже Гермиона здоровалась с ним сухо и неприветливо. Саймону оставалось лишь развести руками — здесь он был бессилен.

В день матча Саймон шёл на поле, погружённый в свои мысли. И когда он оказался на трибуне, то до него только сейчас дошло, что сегодня он так ни разу не видел Малфоя. На трибуне с ним сидели Тео, Блейз, Дафна и Милисента. Чуть выше — Пэнси и Трэйси вместе с мальчиками с четвёртого курса. Драко, а так же Крэбба и Гойла нигде видно не было.

Команды вышли на поле. Профессор Снейп по какой-то причине был крайне раздосадован. Сухо велев капитанам пожать друг другу руки, он скомандовал начало матча.

Однако сам матч интересовал Саймона мало. Просматривая трибуны в полученный на Рождество бинокль, мальчик задержал на преподавательской трибуне взгляд и увидел там Дамблдора. Вот как. Директор лично пришёл на матч удостовериться, что с Гарри Поттером ничего не произойдёт. Значит, он не приказывал этого Снейпу, и тот вызвался сам? Но почему он тогда так сердится?

Однако в следующий момент Саймон и думать забыл о Снейпе и том, с чего ему вздумалось судить этот матч. Потому что его взгляд упал на трибуну, где сидели гриффиндорцы. И там, где сидели Рон Уизли, Гермиона Грэйнджер и Невилл Долгопупс, он увидел Малфоя, Крэбба и Гойла. Прекрасно понимая, что ничем хорошим это не кончится, он опрометью бросился туда же…

Саймон всё-таки опоздал. Когда он поднимался на трибуну, то услышал реплику Драко:

— … кажется, Поттер заметил на поле мелкую монетку.

В следующий момент Рон сбил Малфоя с ног. Но он не успел ни разу ударить его — реакция Саймона была мгновенной.

— Протего! — приказал он. Рон, Невилл и Гермиона, которая ничего вокруг себя не замечала, так как неотрывно смотрела на поле, оказались по одну сторону силового барьера, а Драко, Крэбб и Гойл — по другую.

— Что за безобразие? — возмутился Саймон, — что за рукоприкладство?

— Так сам у своего дружка и спроси! — огрызнулся Уизли, — чего он сюда припёрся и принялся обзываться?! Сам виноват!

— Да к тому же он это заслужил! — смело заявил Невилл, покрасневший и тяжело дышавший от гнева, — не забыл ещё своё ножное заклятие?

Саймон смутился. Потом посмотрел на Драко. И, к своему удивлению, увидел, что Малфой тоже выглядит смущённым.

Однако через мгновение всё это стало неважно. Потому что трибуны взорвались восторженным рёвом.

— Гарри Поттер поймал снитч! — радостно завопил Ли Джордан, — Гарри Поттер поймал снитч меньше, чем за пять минут матча! Клянусь бородой Мерлина, это самая короткая игра в истории Хогвартса за последние 100 лет!

Рон и Невилл тут же и думать забыли о слизеринцах. Вместе с Гермионой и прочими гриффиндорцами они принялись прыгать, вопить и улюлюкать, всеми способами выражая восторг.

— Пошли отсюда, — тихо сказал Саймон Драко, — я не знаю, что ты им говорил, но если сюда придёт МакГонагалл — то вокруг куча очевидцев с её факультета. Кому она поверит, думаю, объяснять не надо. Пусть их. Гриффиндор и так вышел на первое место в соревновании между факультетами — так давай не будем усугублять это ещё и дополнительными штрафными очками.

Драко посмотрел на Саймона уже привычным раздражённым взглядом, когда понимал, что собеседник прав и возразить нечего, однако всё-таки подчинился.

— Скажи, ну что ты там забыл? — спросил он Драко, когда они вчетвером возвращались в замок, — даже если бесит тебя этот голодранец Уизли, прийти на гриффиндорскую трибуну и нарваться на драку — ну нелепее этого просто ничего выдумать нельзя!

— А ты бы взял да подал мне пример, — вскинулся Драко, — а то вечно у нас самый правильный да разумный!

— Пусть так, — не стал спорить Саймон, — но давай не будем забывать, что за наши действия отвечает весь факультет. Вот что бы произошло, если бы МакГонагалл действительно там оказалась?

— Не оказалась бы, — хмуро отозвался Малфой, — она всегда возле этого придурка Джордана сидит, потому что он точно входит в топ-десять недоумков Хогвартса, которые не умеют язык за зубами держать.

— Да какая разница? — устало махнул рукой Саймон, — хоть бы и любой другой преподаватель. Ты что, весь Слизерин под удар подставить хотел? Если так не терпится доказать Поттеру, что ты круче этого рыжего, так вызови Уизли на дуэль. При этом желательно прийди на неё сам вместо того, чтобы стучать на него преподавателям.

— Знаешь, что?! — лицо Малфоя перекосило от гнева, — вот поэтому такие, как ты, почти всегда и остаются без друзей! Потому что всегда пытаетесь казаться самыми умными, самыми грамотными и самыми рассудительными! Да только не виноваты другие, что не родились с такими мозгами, а тебе бы только это лишний раз подчеркнуть.

— Хватит, — теперь уже вспыхнул и Саймон, — я вижу, что разговаривать сейчас бесполезно. Извини, Драко, но ты и правда принадлежишь к тому типу людей, до которых не дойдёт, пока они не попадутся и не получат по шее.

Судя по выражению лица Драко, ему было что на это сказать. Но он удивил Саймона, первым найдя в себе силы остановиться и прекратить ссору. Махнув Крэббу и Гойлу, он повернулся и направился в замок. Саймон же пошёл вдоль леса. Ему хотелось пройтись. Рука сама скользнула в карман, нашаривая в поисках утешения верно Тритона.

Драко ведь прав! Никто не может быть идеальным. А быть идеальным другом ещё сложнее. Вот как здесь правильно поступить? Дать Малфою попасться и получить наказание? Но какой же он тогда будет друг? Да и весь факультет из-за этого может пострадать. А если Саймон вмешивается — то он, Драко, считает это обидным и унизительным. Да и про занудство было сказано верно. В самом деле, нельзя предусмотреть всё на свете.

Мальчик брёл вдоль кромки леса, благоразумно избегая углубляться внутрь чащи. Тритон ласково покусывал мальчика за пальцы, выражая ему свою поддержку. Прогулка продолжалась минут двадцать. Наконец, Саймон присел около какого-то дерева, уперевшись в него спиной. И тем внезапнее для него оказалось то, что несколько секунд спустя он явственно хруст веток. Кто-то шёл за ним. Что и требовалось доказать, наверняка профессор Снейп заметил, что Саймона нет за столом, и помчался его разыскивать. Вопросом, как именно его удалось обнаружить, Саймон не задавался: для взрослого волшебника это пустяковая задача. Однако, когда Саймон уже поднялся на ноги, то услышал совсем другой голос:

— …Н-н-не знаю, п-почему вы ре-ре-решили в-встретиться именно здесь, С-С-Северус? — испуганно спросил кто-то. Саймон с удивлением узнал в нём профессора Квирелла.

— О, я просто подумал, что это очень личный разговор, — вторым человеком, как Саймон им догадался, был Снейп. Вот только пришёл он явно не по душу Саймону, — ведь никто, кроме нас, не должен знать о философском камне — уж, по крайней мере, школьникам слышать наш разговор совсем ни к чему.

Несмотря на панику, Саймон весь обратился в слух. Что за философский камень? То есть что это такое, Саймон имел представление, но здесь, в Хогвартсе?

— Вы уже узнали, как пройти мимо этого трёхголового зверя, выращенного Хагридом?

— Н-н-но, С-С-Северус…

— Вам не нужен такой враг, как я, Квиррелл, — угрожающе произнёс Снейп.

— Я… Я н-не п-понимаю, о ч-чём в-вы…

Саймон лихорадочно размышлял, одновременно жалея, что не успел набросить на себя Дезиллюминационное заклятие. В тени этого огромного дерева его возможностей хватило бы, чтобы скрыть Саймона. По крайней мере, от случайного взгляда. Теперь же, если профессорам вздумается обогнуть дерево, они без труда его увидят.

— Вы прекрасно знаете, о чём я говорю, — в голосе Снейпа звучала холодная ирония, — я говорю о том, что вы встали не на ту сторону и помогаете не тому, кому следует. И, уж конечно, этот кто-то достаточно сообразителен, чтобы понимать, что ваших собственных возможностей обойти эту защиту не хватит. Впрочем, его нынешних — тоже. Поэтому действуете вы вместе. Ну, так что, ничего не хотите сказать насчёт ваших фокусов? Я жду.

— Н-но я н-не… — запротестовал Квиррелл.

— Очень хорошо, — оборвал его Снейп. — В ближайшее время мы снова встретимся — когда вы всё обдумаете и, наконец, решите, на чьей вы стороне.

Снова звук шагов, теперь уже по направлению в сторону замка. Саймон не видел профессора Квирелла и не знал, когда тот соберётся уходить. И он решительно не понимал, что сейчас вообще произошло. Зачем Снейпу запугивать Квирелла? Откуда взялся философский камень? Зачем кому-то понадобилось проходить мимо трёхглавого пса на третьем этаже?

Наконец, раздались несмелые, шаркающие шаги. Кажется, Квирелл. наконец тоже решился уйти. Выждав ещё пару минут, Саймон внезапно услышал шум наверху. С дерева осторожно спрыгнул и на метле полетел в Хогвартс… Гарри Поттер. Вот так так. Кажется, этот парень и в самом деле умудряется оказаться в курсе всего самого интересного. С другой стороны, и Саймон пока несильно от него отстаёт. Впрочем, на сегодня хватит. Обо всём этом подумает как-нибудь в другой раз…

Когда Саймон за ужином сел рядом с Драко, тот мельком посмотрел на него, но ничего говорить не стал. Впрочем, было видно, что он не в духе, но замечал это только Саймон — все слизеринцы обсуждали матч и нехотя отдавали должное Гарри Поттеру — поймать снитч меньше, чем за пять минут — это много стоило. За всю историю квиддича таких случаев было от силы десятка два, не больше. Мысленно Саймон был с ними согласен. Поттеру, судя по всему, так нравилось летать, что он успевает оказаться практически везде. Даже на опушке Запретного Леса…

Мысли снова вернулись к Снейпу и Квиреллу. Что это был за странный разговор? Какую не ту сторону выбрал Квиррел? На что намекал Снейп? Связано ли это с тем, что профессор Снейп судил последний матч?

В голове шевельнулось какое-то странное чувство. Саймону почему-то показалось, что ответ на последний вопрос точно утвердительный. Но что же тогда…

На прошлом матче Снейп страховал Поттера защитными чарами. Это факт. На этом матче он хотел быть ближе, к Поттеру, чтобы успеть среагировать и… и что? Поймать кого-то с поличным? Но на матче был Дамблдор. Неужели его способностей не хватило бы, чтобы мгновенно определить источник опасности?

А, может быть, он и сумел? И поэтому приказал Снейпу разобраться с этим источником опасности? Но зачем тогда Квиррелу желать Поттеру зла? Как он вообще может желать кому-то зла, этот заикающийся, до дрожи боящийся вампиров, вечно напуганный… Но даже если и допустить, что это всё маска, и Квирелл способен на подобное, какой у него мотив? Он, если опустить все подробности, взрослый состоявшийся волшебник, в то время как Гарри Поттер — мальчик, всю жизнь проживший с маглами. Когда и в чём тот успел бы перейти Квиреллу дорогу?..

— Мистер Тэйкер, почему вы не идёте в гостиную? — раздался голос у него за спиной, — ужин десять минут как кончился.

Саймон обернулся. Над ним нависал профессор Снейп, как всегда, собранный и внимательный.

— Да, сэр, я… задумался.

Снейп внимательно смотрел на Саймона. И тому показалось, что профессор посмотрел на него так совсем неспроста.

— Вот как? — ухмыльнулся профессор, — и могу ли я узнать, о чём именно?

Саймону, несмотря ни на что, нравилась эта полуулыбка, полуухмылка. За ней, как правило, следовал отеческий подзатыльник не в меру распоясавшемуся студенту.

— Вы ведь… не для того, чтобы засудить Гриффиндор, взялись судить этот матч? — тихо спросил Саймон.

В глазах Снейпа мелькнул интерес. Казалось, его взгляд говорил: «Интересно, насколько тебе хватит наглости».

— Мне приятно, что вы вообще в этом усомнились, — ответил Снейп.

— Это связано с тем… что в прошлый матч студент Гарри Поттер едва не упал с метлы? — ещё тише спросил Саймон.

Снейп долго раздумывал прежде, чем дать ответ. В Большом зале уже почти никого не осталось. Только Малфой со скучающим видом ходил около двери. Саймону стало приятно, что тот всё равно ждёт его.

— Да, — наконец, коротко протянул Снейп, — директор пожелал, чтобы первокурсника подстраховали чуть лучше на случай форс-мажора.

Но взгляд профессора чётко говорил о том, что Саймон и так залез дальше, чем ему дозволено. И что следующий вопрос ни к чему хорошему не приведёт. Но тот, воодушевлённый собственным интеллектом, уже не мог остановиться…

— И вы думаете, — осторожно начал он, — что источником этого форс-мажора может быть…

— Вам пора в вашу гостиную, мистер Тэйкер. Через двадцать минут для вашего курса начинается комендантский час, — сказал профессор Снейп и повернулся, возвращаясь за преподавательский стол. Посмотрев вслед уходящему профессору, Саймон увидел, что МакГонагалл и Дамблдор тоже ещё не ушли. Решив, что он и так засиделся достаточно, Саймон поспешил к выходу.

— Ну, чего ты там застрял? — спросил Драко, — я уж хотел идти за тобой.

— Да задумался. И это, Драко, — виновато сказал Саймон, — прости за то, что наговорил тебе в Лесу. Ты в чём-то прав. Мне не стоит каждую секунду указывать тебе, что делать и чего нет. Извини меня.

— Да ладно, — великодушно махнул рукой Малфой, — на самом деле ты тоже коё в чём прав. Подставлять весь факультет тоже нельзя. Ничего, я до этих индюков ещё доберусь. А о чём ты с деканом говорил?

— Мне стало интересно, почему ему захотелось судить матч.

— И ты прямо так у него об этом и спосил? — восхищённо выдохнул Малфой, — ну ты и безбашенный! Да кто ж вот так прямо спрашивает? И что он сказал?

— Сказал, чтобы я возвращался в спальню, — фыркнул Саймон.

— Дёшево отделался, — авторитетно сказал Драко, — больше с такими наглыми вопросами к нему лучше не подходи. А если будет совсем невтерпёж — спроси ради приличия хотя бы в его кабинете. А не посреди Большого Зала.

Саймон взял этот, вне всякого сомнения, очень дельный совет на вооружение. Об этом он, и в самом деле, как-то не подумал.

— А ты сам, Драко, как думаешь, для чего Снейпу нужно было судить этот матч?

— А есть какие-то варианты, — поинтересовался Драко, когда они уже почти пришли к гостиной.

— Вот об этом я как раз и думаю, — развёл руками Саймон. И в этот момент он вспомнил о том, что напрочь вылетело у него из головы. Философский камень. Он здесь, в Хогвартсе. И его охраняет эта трёхголовая собака.

Впрочем, в следующие несколько недель у него было мало возможностей об этом подумать. Приближались экзамены, и преподаватели буквально завалили учеников домашними заданиями. Даже Саймону мало чем помогали уже имеющиеся навыки: приходилось столько писать и запоминать, что под конец дня отваливалась рука и плавился мозг. Когда же обессиленный Саймон падал лицом в книгу, чтобы дать хоть несколько секунд красным глазам и измученному мозгу, к нему на плечо тут же садился Тритон и нежно покусывал за мочку уха. Удивительно, но это всегда давало спасительный глоток сил.

— А это ещё пасхальные каникулы, — пробурчал в один из таких дней Драко, — представляю, что будет в последнем семестре.

Впрочем, это была единственная его жалоба за все каникулы. Старшекурсники охотно помогали новичкам в тех или иных вопросах несмотря на то, что сами были по уши загружены домашней работой. Однако в то же время они крайне неодобрительно относились к жалобам и нытью. И Саймон находил это очень полезным воспитательным моментом. С одной стороны, случайных людей на этом факультете нет: каждый из этих учеников принадлежит к чистокровной семье, каждому из них с детства говорили, что он особенный. Теперь же приходило понимание того, что особенными так просто не становятся. Требуется учиться не меньше, а зачастую и больше других.

Впрочем, был на Пасху и один приятный момент. Помимо посылок от родителей и Алисы с Денисом он получил ещё одну, завёрнутую в блестящую зелёную бумагу. Посылка оказалась от родителей Драко, мистера и миссис Малфой:

— Вот видишь, — сказал Драко после того, как Саймон показал ему письмо, — уже и официальное приглашение получил. Так что давай, не тяни, пиши своему отцу. Если он начнёт упрямиться — у тебя как раз будет время его переубедить.

Саймон решил последовать этому совету и в тот же день отправил отцу письмо, заодно приложив и письмо от мистера Малфоя.

В один из таких дней Саймон, решив размяться походом в библитоку, взял стопку книг и, левитируя их перед собой, направился в библиотеку. Тритон же вскарабкался на самую верхушку стопки и с царственным видом оглядывал всё, что происходило вокруг.

На лестнице перед библиотекой Саймон встретил Хагрида. Тот шёл с большим старым томом подмышкой.

— Эвона, какой у тебя красавец сидит, — неожиданно сказал Хагрид. Несмотря на то, что стопка в десять книг была почти на голову выше Саймона, великану она едва доставала до груди. Хагрил тем временем поднял руку и пальцем бережно почесал Тритону спинку. И тот, к удивлению Саймона, отнёсся к ласке вполне благосклонно, хотя, как правило, не одобрял подобных поступков от посторонних людей без своего выраженного согласия.

— Подрастёт, будет ещё красивее, — с нежностью сказал Хагрид, — люблю эту породу: умные, сообразительные. Ещё не нарадуешься на него.

— Спасибо, сэр, — смущённо пробормотал Саймон.

— Ага. Ладно, пойду я дальше. Ах да, ты, это, — Хагрид обернулся и с грубоватой заботой сказал, — ты, конечно, молодец, что ни первом курсе уже вот так умеешь, но колдовать в коридорах нельзя. Так что смотри, не попадись Филчу — оштрафует.

— Спасибо, сэр, — снова смущённо пробормотал Саймон. Великан ушёл, а Саймон задумался. И этот человек говорил Гарри Поттеру о том, что все слизеринцы плохие? Но если бы он сам в это верил — разве стал бы так вести себя с Саймоном? С другой стороны — не стал бы Драко ему врать? Зачем? Да и с Поттером ему хочется подружиться, как бы сильно тот этого не скрывал.

При входе в библиотеку он встретил Гарри, Рона и Гермиону. Саймон поздоровался с ними. Рон и Гермиона тоже пожелали ему доброго дня, но Гарри даже не обратил на него внимания. Кроме того, вид у всех троих был, мягко говоря, неважный. Впрочем, азартный блеск в глазах Гермионы горел так же сильно, как и в первый день её пребывания в Хогвартсе. И снова Саймону пришло в голову, что у них куда больше общего, чем это кажется на первый взгляд.

Однако Саймон стал замечать странные вещи. Хагрид перестал появляться за завтраком и ужином. Да и обедал так быстро, что, казалось, просто опрокидывал в себя содержимое тарелки и тут же уходил. Впрочем, Саймон не придавал этому значения. В конце концов, сейчас была весна, следовательно, у многих зверей начинался брачный гон. Мало ли каких это хлопот добавляло леснику.

Однако ещё неделю спустя к его удивлению Малфой отвёл его в сторону после урока травологии. Выглядел он при этом таким радостным и возбуждённым, что Саймон подумал, будто Драко уже получил Превосходно за все экзамены.

— Ты не поверишь. Этот остолоп Хагрид завёл в своей халабуде дракона. Настоящего дракона! Ты можешь себе представить?

— Ты серьёзно? — удивился Саймон, — неужели это разрешено?

— В том то и дело, что нет, — ликовал Малфой, — ну теперь-то я с ним расквитаюсь. Пусть это бревно вышвырнут из школы. Меньше будет свой поганый язык распускать.

— И как же ты это сделаешь? — полюбопытствовал Саймон, — приведёшь Дамблдора в хижину к Хагриду?

— Очень надо, — отмахнулся Малфой, — сначала я их помучаю. Хорошенько так помучаю. А потом… видно будет. Они теперь наверняка что-то задумают. И если мне удастся выяснить, что…

Следующие несколько дней ничего не происходило. Откровенно говоря, Саймон надеялся, что и не произойдёт. В конце концов, Дамблдор наверняка и без Малфоя в курсе этого дракона и вряд ли допустит, чтобы по этому поводу разразился публичный скандал.

Однако в субботу вечером Драко снова смог удивить Саймона. Ворвавшись в гостиную, словно на пожар, он почти силой утащил Саймона в спальню и, включив свет, закричал:

— Прочитай! Нет, ты прочитай это!

Саймон взял листок, который, судя по всему, являлся чьим-то письмом.

— Суббота, полночь, — выдохнул Малфой, — ну теперь они попляшут. Как раз сегодня. Чарли — это второй брат семейки Уизли, изучает драконов в Румынии. И переигрывать уже поздно. Они попались.

— И что ты планируешь делать? — скептически спросил Саймон.

— Поймаю их на горячем! Поймаю их у самой башни, с драконом, и им будет не отвертеться! И мне нужна твоя помощь.

— Ты хочешь перед полуночью покинуть гостиную факультета? Ты хоть понимаешь, как мы рискуем?

Но Драко лишь зло и требовательно смотрел на Саймона.

— Драко, ну неужели это для тебя так важно?

— Очень, — ровным голосом ответил тот, — и, если ты помнишь, когда тебе вздумалось помочь на Хэллоуин помочь Грейнджер, я пошёл с тобой, и ни слова тебе не сказал.

Саймон вздохнул. Это уже удар ниже пояса. На это возразить было нечего.

— Хорошо. Давай сделаем это…

Тритон, разумеется, не пожелал оставаться без своего хозяина и, едва Саймон согласился, юркнул к нему в карман.

— Ты хорошо помнишь дорогу к Астрономической башне? — спросил Саймон, — помни, нам придётся идти туда в полной темноте. И нам жизненно важно дойти туда — только поймав Поттера с драконом, мы сумеем оправдаться за своё поведение. Если нас засекут до этого — мы пропали.

Драко кивнул. Он выглядел очень серьёзно, и даже мысли о предстоящем наказании Поттера и изгнании Хагрида не сбили его с толку. С минуту Драко сидел в кресле неподвижно, закрыв глаза. После чего встал и сказал:

— Да. Я смогу туда пройти. Но нужен хоть какой-то свет.

— Сегодня облачно, — заметил Саймон, глядя в окно. В лунные ночи вода переливалась удивительным зелёным мерцанием. Сейчас же за прочным стеклом была сплошная мгла.

— Может, палочки? — неуверенно предложил Малфой, — я уже немного тренировал заклятие Люмос, может, получится…

— Драко, мы и так собираемся выйти из гостиной посреди ночи. Так ты предлагаешь ещё и пользоваться магией? Проще уж тогда повесить каждому на шею по барабану.

— Твои идеи? — невозмутимо спросил Малфой.

Саймон пожал плечами… и задержал взгляд на левой руке. Ну конечно, Страж! Как он мог забыть об этих часах. Саймон поднял руку и перевёл часы в первый режим. Циферблат замерцал зелёным светом.

— То, что надо, — сказал Саймон, — света как раз достаточно, чтобы в темноте не наткнуться на что-нибудь. И чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Привидения, если уж на то пошло, мерцают с такой же яркостью.

Драко кивнул. Они подошли к стене, в которой был вход, нажали на рычаг и, глубоко вдохнув, шагнули в ночь.

Едва Драко и Саймон вышли, как тут же взялись за руки. Потеряться им, скорее всего, не грозило, но если один споткнётся и упадет, другой, скорее всего, удержит товарища. Шуметь им было никак нельзя.

Страж исправно показывал две синие точки на совершенно пустом зелёном экране. И это соответствовало действительности. До самого третьего этажа им никто не попадался. Когда они проходили мимо двери запретного коридора на третьем этаже, Саймон невольно сглотнул. Он вспомнил ту злостчастную ночь, когда вместе с Поттером, Уизли и Гермионой оказался за этой дверью. И что они там увидели.

Мысли вновь вернулись к Поттеру. Совесть Саймона была нечиста. Он впервые сталкивался с такой сложной моральной дилеммой. Он хотел, чтобы всё случилось по справедливости, но при этом и остаться другом Драко. Дракона завёл Хагрил, следовательно, и ответственность должен нести он. А не Поттер, виноватый в том, что помогает тому, кого считает другом. Тому, кто сказал, что факультет Слизерин — это зло. Но и тому, кто с таким радушием отнёсся к его питомцу… Саймон надеялся, что и у Поттера хватит мозгов предпринять что-либо такое, что не позволит их так просто изловить.

— Стой, — тихо скомандовал Саймон. На краю Стража появилось жёлтое пятно. Мальчики замерли, вжавшись в угол, после чего Саймон прикрыл часы рукавом.

Жёлтым пятном оказалась миссис Норрис. Правда, ей было не до того, чтобы ловить нарушителей. Потому что за ней с мерзким хихиканьем мчался Пивз, приговаривая:

— Киска. Киска, выходи, к тебе Пивз поиграть пришёл.

Когда пару минут спустя этажом ниже послышался гневный вопль Филча, Драко и Саймон, не сговариваясь и уже не таясь, бросились наверх. Если Филч, миссис Норрис и Пивз внизу, то, занятые друг другом, обращать внимания на что-либо ещё не будут.

Десять минут спустя они поднялись к входу в Астрономическую башню.

— Ну всё. Теперь только ждать.

Ждали минут пятнадцать. Однако ничего не происходило.

— Опоздывают, — хмуро сказал Саймон, — ещё пять минут — и они не смогут передать дракона до полуночи. И я так же не думаю, что румынские колдуны готовы здесь торчать всю ночь. В конце концов, они и сами понимают, что контрабанда драконов в магическом мире, мягко говоря, не поощряется.

Драко ничего не ответил. Только напряжённо всматривался в экран Стража.

— Может, пойдём обратно? — воззвал к рассудку Драко Саймон, — они наверняка, поняв, что ты получил письмо, просто отправили сову и всё отменили.

— Ничего они не отменили, — огрызнулся Малфой, — никакая сова уже не успела бы доставить нового письма. И тянуть ещё больше этот огр уже не может. У него последние два дня и так хижина ходуном ходила. Я пару раз ходил посмотреть, как оттуда вместе с пламенем стекло вылетало. Ещё неделя — и дракон будет носить его хижину у себя на спине, как улитка раковину.

В этот момент Малфой умолк. Так как на границе экрана появилась пурпурная точка. И она уверенно приближалась к двум синим точкам по центру. Какой-то десятой задней мыслью Саймон узнал хозяйку этой походки.

— Драко, — тихо сказал Саймон, — возвращайся к гостиную. Немедленно. Без вопросов, — и сткнул его по лбу палочкой. Сразу наступила отдача от невербально применённых Дезиллюминационных чар, но Малфой стал очень быстро пропадать. Следующим действием Саймона было отключить Стража. А ещё через мгновение его схватили за руку, а перед глазами вспыхнул яркий свет.

Как Саймон и предполагал, это была профессор МакГонагалл. В ночной рубашке из клетчатой шотландки и с сеточкой волос на голове, она, тем не менее, умудрялась внушать ужас и трепет.

— Мистер Тэйкер, — вскричала она, — как это понимать? Что вы здесь делаете? Как вы вообще посмели бродить посреди ночи по школе?

— Я хожу во сне, — безразлично сказал Саймон, молясь про себя, чтобы Драко успел убраться подальше.

— Ах, вам ещё и смешно? — взвизгнула профессор, — подобное хамство для вас не останется безнаказанным! Ваш факультет получает двадцать штрафных очков!

Неприятно, но не смертельно. Саймон стоял, опустив голову и всем своим видом изображая раскаяние. Однако в следующий момент случилось немыслимое. Профессор совершила бросок в три шага влево и вцепилась во что-то. Раздался возмущённый вопль, но МакГонагалл, не обращая на звуки не малейшего внимания, подняла палочку и с силой ударила её обо что-то. Мгновение спустя перед ней материализовался Драко Малфой, которого профессор держала за ухо.

— Это, я так понимаю, ваши штучки? — желчно поинтересовалась она у Саймона, — и вместо того, чтобы поделиться своими дарованиями на уроке трансфигурации, вы используете их для того, чтобы сделать из меня дуру! — визг профессора МакГонагалл уже почти не отличался от поросячьего, — думаю, ещё тридцать штрафных очков для факультета Слизерин будут вам хорошим уроком!!!

— Профессор, вы не понимаете! — возмущённо сказал Драко, вырываясь, — Гарри Поттер, он скоро будет здесь, с драконом!

— Что за чушь! — возмутилась профессор МакГонагалл, — Как вы смеете нести подобную околесицу? Вы оба будете должным образом наказаны! Немедленно идём, а завтра вас ждёт разговор с вашим деканом!

Пойманные, наказанные, униженные, мальчики поплелись вслед за профессором. Случилось именно то, чему никак нельзя было позволить случиться. Они попались. Несмотря на все принятые меры предосторожности, они попались. И Слизерин получил целых пятьдесят штрафных очков. Пятьдесят! С таким штрафом Слизерин теперь уступал даже Когтеврану. И если в этом году их факультет не выиграет в школьном чемпионате, то можно было не сомневаться: никто не позволит им забыть, благодаря чему, вернее, кому это случилось.

Драко, шедший рядом с Саймоном, удручённо шмыгал носом. Ему, к счастью, тоже хватило ума больше не спорить с МакГонагалл. Она не профессор Снейп и слушать их не станет. Впрочем, что-то им подсказывало, что реакция их декана вряд ли будет лучше.

Когда мальчики оказались в своей гостиной, то, не говоря ни слова, отправились наверх. Однако перед тем, как разойтись по спальням, Саймон утешающе шепнул:

— Ну… мы хотя бы попытались.

Драко, чей взгляд сейчас выражал только желание провлиться сквозь землю, благодарно кивнул Саймону и скрылся за своей дверью.

Саймон же, упав на кровать прижав к себе верного Тритона, больше всего боялся думать о том, что случится, когда наступит утро. Точнее, когда все узнают о том, что они натворили.

Утром Саймон и Драко, не сговариваясь, вместе направились в кабинет Снейпа. Лучше уж сразу получить причитающееся и вдохнуть свободно. Но по пути они не смогли удержаться от того, чтобы не заглянуть в Большой зал и не посмотреть, как их поступок уже ударил по факультету. И, к своему удивлению, самые большие изменения увидели вовсе не в часах Слизерина. В часах Гриффиндора рубинов было на сто пятьдесят очков меньше, чем вчера. И кучка гриффиндорцев уже ходила около часов и обсуждала это изменение.

— Их всё-таки поймали, — с досадой рубанув кулаком воздух, в сердцах выдохнул Малфой, — и нам всего-то надо было, чтобы остаться ночью там, где нам и полагалось.

— Может, на этом фоне наш просчёт и не заметят, — прикинул Саймон.

— Не будь наивным, — угрюмо сказал Драко, — наши ничего не забывают. Особенно такое…

Двадцать минут спустя мальчики вышли из кабинета профессора Снейпа. У обоих горели уши и шея. Профессор отчитал их по полной программе, припомнив им и тролля на Хэллоуин, и подробно объяснил, что наказание своё они заслужили, так как возомнили себя умнее преподавателей.

Больше всех оба факультета возмутило то, что по итогам этой истории на первое место по межфакультетскому соревнованию вышел Когтевран, не ударив для этого палец о палец. С другой стороны, стоило отметить, что Саймона с Драко хоть и подвергли осуждению, но по сравнению с тем, что испытывали Гарри, Гермиона и непонятно каким образом оказавшийся там же Невилл Долгопупс, это были мелочи. В конце концов, они принесли Слизерину пятьдесят штрафных очков на двоих. А трое несчастных первоклашек из Гриффиндора — по пятьдесят очков каждый. Почти десять раз они становились свидетелем тому, как на Гарри, Гермиону и Невилла сыплются оскорбления. Попутно выяснилось, что дракона они всё-таки успели переправить — главным образом по той причине, что про дракона никто не сказал и слова. Хотя Гриффиндору это и обошлось слишком большой ценой.

— У тебя есть какие-то… свои, занудные мысли о том, почему так получилось? — спросил его в тот вечер Малфой.

— В смысле? — Саймон даже не сразу понял, чего Малфой от него добивается.

— Ну, у тебя же на всё есть объяснение, — фыркнул Малфой, — может, раз уж случился такой провал, можно было бы это предвидеть?

— Я как-то не задумывался об этом, — честно развёл руками Саймон, — ты, мой друг, попросил меня о помощи. Как я мог тебе отказать?

В ответ Саймон получил полный благодарности взгляд Драко.

— Спасибо, Саймон, — серьёзно кивнул Драко, — это очень важно для меня. Но всё-таки, что ты об этом думаешь?

Саймон отложил книги и задумался. И спустя пару минут медленно начал:

— Я больше, чем уверен, что Дамблдор приложил все силы для того, чтобы спровадить дракона отсюда. Ему не нужен публичный скандал с участием Попечительского совета школы и, возможно, даже кого-то из Министерства магии. Поэтому, вероятно, им дали отправить дракона восвояси. А потом уже изловили и устроили полную развлекательную программу. И довольно жёсткую, — хмыкнул он, — минус полторы сотни очков за раз. Такой штраф вполне войдёт в хроники Хогвартса.

— Но, в таком случае, — разумно возразил Малфой, — если они делали то, что было выгодно директору, то почему их потом поймали? Хорошо, мы хотели взбаламутить эту грязь — нас изловили, поймали, дали по шее и услали прочь. Почему же с ними сделали то же самое, даже хуже, — и, заметив удивлённый взгляд Саймона, самодовольно добавил, — не думай, что я просто избалованный богатенький сынок. Я читал семейные хроники и знаю о том, как взаимодействуют патроны и их подопечные, которые должны выполнить нелицеприятную работу, то есть те, кого они опекают. Уж можешь мне поверить: не так. Твоя идея хороша, но всё равно не сходится.

— Может потому, что они тоже попались? — предположил Саймон, — если курируемые делают грязную работу, они должны принять все меры для того, чтобы не оказаться пойманными.

— Почему же их тогда не поймали раньше? — не унимался Малфой.

— Потому что это было невыгодно Дамблдору, — пояснил Саймон.

— Всё равно не сходится, — с досадой сказал Драко.

— Драко, это вообще не наше дело. Давай лучше заниматься. Да, наш факультет сел в лужу. Из-за нас. Но не всё ещё потеряно. Есть ещё два месяца занятий. Есть ещё один матч по квиддичу. Наши как раз играют против Когтеврана. Ещё можем наверстать…

Время потекло своим чередом. Матч по квиддичу Слизерин взял и сравнялся по очкам с Когтевраном. Хотя на кубок по квиддичу Слизерин не особо надеялся: Гарри Поттер уже выиграл своей команде два матча, и в том, что они возьмут и третий, никто не сомневался. Даже больше: Слизеринцы, хотя в этом и не признавались, желали победы Гриффиндору. Так как в этом случае Гриффиндор получал кубок по квиддичу, а Слизерин почти наверняка забирал кубок школы. Если же победит Контевран, то с высокой степенью вероятности он заберёт оба кубка себе.

В один из таких дней за завтраком Драко и Саймону пришла записка с одинаковым содержанием:

«Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечерау выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч.

Проф. М. МакГонагалл».

Саймон ждал, что Малфой станет причитать и возмущаться, но нет, ничего подобного. Как видно, Драко тоже разделял мысль, что раз попался — значит, заслужил наказание…

В половину одиннадцатого мальчишки, не желая сидеть взаперти, решили выйти чуть раньше и насладиться вечерней погодой.

— Ну не смешно ли? — фыркнул Малфой, — в наказание за прогулки ночью по школе нас заставляют гулять ночью по территории вокруг школы.

Саймон фыркнул. Подмечено было очень тонко.

На выходе они, к своему удивлению, встретили не Филча, а Хагрида.

— Ага, вон она… вы уже, значит, тута? — добродушно пробасил великан, — ну, тогда давайте, шагайте к хижине моей да там всех ждите. Я скоро подойду.

— А… вы тут при чём, сэр? — спросил Саймон, не дожидаясь, пока Драко начнёт грубить.

— А при том, — заявил великан, хлопнув себя по груди, — что вы будете кой-какую работу делать. Под моим руководством, значит. Так что давайте, шагайте, не стойте столбами. До хижины идти безопасно, не бойтесь. А Филчу я скажу, что вас уже встретил. Нечего вам этого ворчуна слушать, он вам хорошего настроения не прибавит.

Хагрид скрылся в замке. А Саймон и Драко уставились друг на друга.

— Нет, ты это слышал? — прошептал Малфой, — кой-какую работу под его руководством. Да какую работу вообще можно поручить этому…

— Хватит, Драко, — утешающе положил ему руку на плечо Саймон, — Дамблдор, конечно, местами очень странный человек, но он держит Хагрида на должности лесничего почти пятьдесят лет. Значит, причины есть. Не будем усугублять положение. Наказание мы заслужили. Молча отбудем его и забудем, как страшный сон.

Когда они подошли к избушке лесника, от двери к ним бросился огромный серый волкодав. Драко юркнул на спину Саймону, а тот лишь грозно топнул ногой.

— Это что такое? — сурово спросил он, — как не стыдно пугать детей?! А ну, к ноге!

И, к большому удивлению обоих мальчиков, волкодав послушно подошёл к ноге Саймона. За что даже был удостоен почёсывания за ухом. Волкодав в ответ на ласку немедленно обернулся и обслюнявил Саймону все ладони.

— Как это ты его так усмирил? — недоуменно спросил Малфой.

— Сам не знаю, — пожал плечами в ответ Саймон, — но вообще для того, чтобы собака кидалась на людей, её для этого надо натаскивать. Сомневаюсь, чтобы лесничий Хогвартса…

— А, вы уже и с Клыком познакомились, — радушно пробасил кто-то сзади, и слизеринцы, обернувшись, снова увидели Хагрида, — он у меня парень смирный и деток любит, так что правильно сделали, что не испугались. Так, ну ещё немного… ага, вон и остальные идут.

Посмотрев в сторону, куда указывал великан, Драко и Саймон увидели Филча с керосиновой лампой в руке. За ним угадывались три силуэта. Когда они приблизились, слизеринцы различили Гарри, Гермиону и Невилла.

— Давай поживее, Филч! Ты их там что, кругами водишь? Уже пора начинать, — прикрикнул он завхозу, после чего вошёл в свою хижину и, судя по звукам, начал что-то искать.

Гриффиндорцы при виде Хагрида явно повеселели. Филч, наверное, это почувствовал, потому что обернулся и злорадно сказал:

— Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадал, мальчик. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно удивлюсь, если окажется, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми…

Услышав это, Невилл застонал. Саймон закрыл глаза и глубоко вдохнул, беря себя в руки и вспоминая все атакующие и защитные чары, что он уже знал. Драко же за спиной Саймона замер, как вкопанный.

— В лес? — хрипло переспросил он, — но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.

Невилл крепко ухватил Гарри за рукав и судорожно глотнул воздух.

— Ну вот, какой ты рассудительный стал, — в голосе Филча была радость, — об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать.

— Не говорите ерунды, — Саймон изо всех сил старался сохранить спокойстие и призывал на помощь логику, — наказание наказанием, но если хоть одного ребёнка укусит оборотень, директор школы потом проблем не оберётся. Наказание должно соответствовать проступку, а мы во время своей ночной прогулки никого не убили и, представьте себе, даже не покалечили.

— Ах, как приятно встретить умного человека, — злорадно сказал Филч, которого совершенно не смутила подобная отповедь, — ну, ну, верь в свои слова, дружок…

— Так, ну, хватит, — из темноты к ним вышел Хагрид, успевший обзавестись огромным луком и колчаном со стрелами, — ты их привёл, сюда, Филч, вот и молодец. А теперь катись отседова, мораль им читать — дело не твоё, и ты это сам знаешь, так что прикуси язык.

— Я вернусь к рассвету… и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошёл обратно к замку, помахивая лампой. Саймон, изрядно дезориентированный происходящим, с сомнением смотрел ему вслед. На остальных ребят это произвело ещё большее впечатление, невзирая на здравое возражение Саймона.

Малфой, проводив Филча полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду.

— Я в лес не пойду, — заявил он, и Саймон с огорчением услышал в его голосе страх. С другой стороны, у него самого душа не на месте была. Покалечить не покалечить, но вот хорошенько напугать для острастки было вполне допустимо в воспитательных целях.

— Пойдёшь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид, — нашкодил, так теперь плати за это.

— Но так нельзя наказывать… мы ведь не прислуга, мы школьники, — продолжал протестовать Малфой, — я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы…

— Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то, что велят, — закончил за него Хагрид, — тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну, давай, чего стоишь?

Малфой не двинулся с места. Он бросил на Хагрида яростный взгляд, но тут же отвёл глаза.

— Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид, — а теперь слушайте, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно. А мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли.

Саймон демонстративно поднял перед Малфоем руку со Стражем, призывая того взять себя в руки и давая ему понять, что подкрасться к ним в темноте ни у кого не получится.

Хагрид подвёл их почти вплотную к лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых чёрных стволов.

— Вон смотрите… пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид, — серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьезно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашёл, мёртвого уже. А этот жив еще, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.

— А если то, что ранило единорога, найдет нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас.

— Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — заверил Хагрид. — С тропинки не сходите — тогда нормально всё будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдем… в разные стороны, потому как их тут… ну… куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то… а может, и с позавчерашней.

Мозг Саймона лихорадочно работал. Единорог далеко не беззащитное животное и постоять за себя мог. Но Хагрид заверяет, что опасности нет. Ну да, как же. Мальчик к своему неудовольствию ощутил, что его уверенность в собственной безопаности даёт трещину. Да уж, если это «припугнуть для острастки», то пока всё идёт, как по нотам.

— Мы поведём собаку! — быстро заявил Малфой.

— Хорошо, но сразу предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид. Саймон, впрочем, не мог винить в этом Клыка. Как ещё выживать в таком Лесу обычному, немагическому волкодаву?

— Значит, так, — продолжал великан, — Гарри и Гермиона со мной пойдут, а вы двое, и ты, Невилл, с Клыком будете. Если кто находит единорога, зелёные искры посылает, поняли? Палочки доставайте и потренируйтесь прямо сейчас… ага, вот так. А если кто в беду попадет, тогда пусть красные искры посылает, мы сразу на помощь придем. Ну, всё, поосторожнее будьте… а сейчас пошли, пора нам.

В лесу царили тьма и тишина. Они углубились в него, и вскоре тропа разделилась. Гарри, Гермиона и Хагрид пошли налево, а Саймон, Драко и Невилл — направо.

Невилл вёл Клыка, который на удивление чутко его слушался. Саймон включил Стража и внимательно отслеживал всякую деятельность вокруг них. Вокруг трёх синих точек, означавших Драко, Саймона и Невилла кишели десятки мелких фиолетовых искр.

— Что это значит? — тихо спросил Драко, совсем не воодушевлённый увиденным на Страже.

— Вокруг нас — мелкие магические существа, — тихо пояснил Саймон, — а может, и немагических. Сидит какая-нибудь белка в дупле на куче орехов, а Страж её и видит. Так что идём тихо, не шумим, и всё будет в поря…

В этот момент Невилл испуганно охнул. Оказалось, что он ногой вступил в большую лужу серебряной крови, и ступня ушла в неё по самую щиколотку.

— Это плохо, — застонал, спешно отряхивая ступню, — это очень плохо. Так осквренить себя…

— Ничего страшного, — Саймон забрал у Невилла Клыка, чтобы дать мальчику по возможности привести себя в порядок, — главное, чтобы ты её не пил. А остальное — смоется-отстирается…

Невилл прислонился к огромной ели и, стащив с себя ботинок, принялся трясти им, чтобы избавиться от серебряной крови. Саймон, удерживая одной рукой Клыка, а другой — отслеживая ситуацию на Страже, стоял рядом. И вот случилось что-то, что привлекло его внимание. Нас Страже, слева от позиции мальчиков, появилось большое тёмно-жёлтое пятно. Саймон присмотрелся: это уже был знак. Кто-то был рядом и, скорее всего, знал об их присутствии. Но в этот момент…

— УУУ! — завопил кто-то со стороны Невилла.

— ААА! — заверещал уже Невилл, отбросив в сторону башмак, выхватив палочку и выпуская целый сноп красных искр. Клык взвизгнул и залаял, а Саймон выхватил палочку…

Но оказалось, что это всего лишь скучающий Драко напугал бедолагу Невилла до полусмерти.

— Ты видел? — хихикая, злорадно спросил Драко, — Долгопупс, ты точно оказался не на своём факультете. После первого курса ещё не поздно перевести…

Саймон закатил глаза и ударил ладонью по лбу. И Драко ещё дрожал перед тем, как войти в Лес? Впервые за всё время знакомство с Драко Саймон ощутил жгучее желание дать другу подзатыльник.

— Ну, хватит верещать, — фыркнул Драко, — подбирай свою калошу, Долгопупс, да пошли дальше.

— Да пришли уже, — фыркнул Саймон, увидев на Страже большое салатовое пятно, — мы половину Леса переполошили.

Салатовое пятно оказалось Хагридом. Выслушав короткий отчёт Саймона, лесничий выругался.

— Недоумок, — рыкнул он на Малфоя, — тебе что, неясно, что в Лесу себя тихо вести надо?! Или хочешь, чтобы сюда кто-нибудь выполз, да схрумкал тебя? А тут такое часто случается, благо всяких тварей хватает. Нет уж, так дело не пойдёт. За мной, все трое, шагом марш!

Мальчики послушно поплелись за лесником. Саймон, улучив момент, оказался рядом с Драко позади Хагрида и Невилла. Он сердито посмотрел на Драко, покрутив пальцем у виска. Малфой в ответ ткнул пальцем в спину Хагрида, закатил глаза и показал язык. Саймон только вздохнул.

Наконец, они вышли на полянку, где их ждали Гарри и Гермиона.

— Эти трое такой шум подняли, что не знаю, как нам теперь найти удастся то, зачем мы здесь, — пожаловался Хагрид, — так по-другому разделимся. Невилл и Гермиона со мной пойдут, а ты, Гарри, бери Клыка и этих оболтусов.

Саймон обиженно насупился — он как раз не сделал ничего такого. Но Хагрид этого не заметил. Он подошёл к Поттеру и что-то прошептал ему на ухо. После чего указал троице сторону, куда им идти. Сам же с Гермионой и Невиллом направился дальше.

Малфою во избежание дальнейших глупостей был вручён Клык. Малфой псу не слишком нравился, но, тем не менее, тот позволял себя вести. Гарри и Саймон шли следом.

— Что это за штука? — полюбопытствовал Поттер, указав на часы.

— Чтобы к нам никто не подобрался, — коротко ответил Саймон. Ему не очень хотелось посвящать Поттера во все тонкости Стража. Впрочем, Гарри и сам не стал настаивать на ответе. Очевидно, потому что знал, что Саймону тоже известно о его плаще-невидимке, и им лучше хранить взаимный секрет. А, может, Поттер просто чувствовал себя не очень уютно в компании двух слизеринцев. Хотя с Саймоном в открытую конфронтацию он не вступал.

Малфой же вёл себя странно. Он то и дело отклонялся с тропинки, чтобы проверить, ситуацию за деревьями. Пару раз он глубоко вдыхал воздух, словно желая что-то сказать, но в последний момент раздумывал. И тут Саймон понял. Да он стремится произвести на Поттера впечатление. Ему досадно, что тот не обращает на него внимания и не хочет с ним дружить. Это бы многое объяснило. Драко — достаточно самолюбивый мальчик, и ему не очень нравится, когда на него не обращают внимания. Но как тут помочь?

Саймон догнал Драко и протянул руку за поводком.

— Просто скажи ему, что хочешь с ним дружить, — прошептал Саймон, — без лишних слов. Вот просто скажи.

Он забрал Клыка, который довольно потёрся о ногу Саймона, и вышел вперёд. Драко поравнялся с Гарри. Тот неприветливо посмотрел на него и отвернулся. Саймон спиной ощутил напряжение за своей спиной. Ему почему-то казалось, что Драко однажды уже получил отказ. Если он получит его снова, то возненавидит и Поттера, и Саймона. Две минуты они шли в полнейшей тишине. Только лёгкий топот ног и почти наслышный — собачьих лап. А затем — тихий шёпот Драко:

— Если бы ты попал на Слизерин, я мог бы стать тебе не худшим другом, чем Уизли.

Гарри Поттера это так поразило, что он буквально споткнулся на ровном месте. Упав на четвереньки, он неловко и очень долго поднимался. После чего посмотрел на Драко. Он открыл было рот, но…

— О, господи, посмотрите сюда! — выдохнул Саймон. Драко и Гарри повернулись в сторону, куда указывал Саймон… и раскрыли рты. Луна как раз осветила поляну, где они находились. Она вся была серебряной. Луж крови не было, но каждая травинка, каждый кустик, каждая веточка ниже двух метров светилась матовым серебром. Более притягательного и одновременно отвратительного зрелища Саймон в жизни не видел. Мальчики перелезли через поваленное дерево и…

Единорог лежал там же, просто они не сразу его увидели. Жемчужная грива чуть подрагивала от налетевшего ветерка, а в молочных глазах навеки отпечаталась искра покинувшей столь прекрасное магическое существо жизни.

Едва мальчики сделали шаг вперёд, как послышался шорох. Кусты на другом конце поляны зашевелились, и из тени выступила облачённая в длинный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном. Кто-то крался к ним, как вышедший на охоту зверь. Ни мальчики, ни собака были не в силах пошевелиться. Однако фигура в балахоне их, казалось, не замечала. Некто подошёл к мёртвому животному, опустился на колени и склонился над огромной рваной раной в боку единорога. И… начал пить кровь.

— А-А-А-А-А! — Малфой заверещал не хуже Долгопупса, которого сам же и напугал полчаса назад. Он с Клыком отскочил к поваленному дереву и мгновенно перебрался через него. Тем временем фигура в плаще поднялась и сделала пару шагов к Саймону и Гарри. И в этот момент Поттер, застонав, схватился за лоб и упал на колени.

— Саймон, ты ИДИОТ! — взревел Драко за деревом, — БЕЖИМ ОТСЮДА!

— Нет! — Саймон схватил Поттера за плечо, но тот на него никак не реагировал, — нельзя же так бросать, надо помочь! Флипендо!

Из палочки Саймона вырвалась красная струя, но фигура в плаще демонстративно отбила её мизинцем, за мгновение показавшимся из-под ткани.

— Петрификус Тоталус!

И это заклинание было отбито.

— Силенцио! — после этого заклинания у Саймона подогнулись ноги. Чары безмолвия, проходимые лишь на пятом курсе, были ощутимо затратны по энергии для первокурсника. Словно в издёвку, фигура в плаще даже не стала отражать это заклинание. И мгновение спустя безмолвно начала приближаться, нагоняя в десять раз больше страха…

— Ты идиот, Тэйкер, ты слышишь меня?! — снова взревел Малфой, — если мы выживем, я сам тебя убью! Риктусемпра!

Серебряная молния неожиданно ударила в фигуру в плаще, и только поэтому оказалась эффективной. Драко и Саймон подхватили под руки Поттера, который уже кричал так, словно ему загоняли в череп гвоздь, и потащили его прочь. Клык с лаем бросился на фигуру в плаще, но был отброшен единственным взмахом руки. И вот, когда фигура уже нависла над ними, внезапно на поляну впрыгнул кто-то ещё. Это оказался кентавр. Парой взмахов могучих ног он отогнал тень прочь. И фигура, словно признав силу врага, поспешно ретировалась во тьму.

Кентавр обернулся к мальчикам. Саймон, несмотря на шок, с отстранённым удивлением отметил, что тот был по-своему красив. Белокурые волосы и белое тело в чёрных пятнах.

— Спасибо, сэр, — выдохнул Саймон, — но наш товарищ, кажется, не может идти, ему плохо…

Гарри Поттер перестал кричать, но по-прежнему без сознания висел на руках Драко и Саймона.

— Сажайте его ко мне на спину, — распоряжился кентавр, усаживаясь на землю.

Саймон и Драко бросились исполнять его поручение. Глазами Саймон велел Драко не открывать рта. Кентавры ОЧЕНЬ редко позволяли себя так использовать. Наконец, Поттер был усажен и, немного прийдя в себя, ухватился за плечи кентавра. После этого тот взял за руки Саймона и Драко. И в этот момент на поляну влетели ещё два кентавра. Они тяжело дышали, а тела их блестели от пота.

— Флоренц! — прогремел первый, диковатый на вид, с гривой чёрных волос, — что ты делаешь? У тебя на спине человек! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь?

— Вы разве не поняли, кто это? — спокойно спросил кентавр по имени Флоренц. — Это сын Поттеров. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше для него.

— Что ты ему рассказал? — прорычал первый кентавр. — Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве движение планет не показало нам, что произойдёт в ближайшее время?

Второй кентавр, рыжий, с бородкой, нервно роя копытом землю, неуверенно произнёс:

— Я думаю, Флоренц решил, что так будет лучше.

— Лучше?! — чёрный кентавр от негодования взбрыкнул задними ногами. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звездами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!

Флоренц в приступе гнева поднялся на дыбы, и Гарри Поттер едва удержался на нём.

— Ты что, не видишь этого единорога? — яростно крикнул он, обращаясь к Бэйну. — Ты что, не понимаешь, почему его убили? Или планеты не открыли тебе эту тайну? Ну, так можешь и дальше сидеть и ни во что не вмешиваться! И уверять себя, что не по твоей вине этой ночью погибло бы ещё трое невинных!

Он рысью устремился прочь, уводя за собой Драко и Саймона. Поскуливающий Клык плёлся следом.

— Простите, сэр, а почему Бэйн так разозлился? — спросил Гарри Поттер, когда кентавр перешёл на шаг. — И кстати… от кого вы нас спасли?

Саймона удивило, что Гарри поттер знал одного из тех кентавров. Однако Флоренц совсем не торопился отвечать на заданный вопрос. Они так долго шли в полной тишине, что мальчики решили, будто кентавр не хочет с ним разговаривать. Но когда они пробирались сквозь почти непроходимый участок леса, Флоренц вдруг остановился.

— Гарри Поттер, вы знаете, зачем нужна кровь единорога?

— Нет, — удивлённо ответил Гарри, — на уроках по зельям мы использовали только толчёный рог и волосы из хвоста.

— Вы, мистер Малфой?

— Н… нет, сэр, — выдохнул Малфой, вдвойне обескураженный как тем, что кентавр с ним заговорил, так и тем, что он знал его имя.

— А вы, Семён Хватов?

— Откуда, — Саймон споткнулся от удивления, но крепкая рука кентавра удержала его и снова поставила на ноги, — откуда вы знаете моё русское имя, сэр?

Флоренц лишь улыбнулся.

— Она спасает от смерти, но проклинает того, кого спасает, — тихо ответил Саймон.

Кентавр одобрительно кивнул.

— Но кто же решился на такое? — спросил Гарри Поттер. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда?

В глубине души Саймон был с ним согласен.

— Правда, — согласился Флоренц. — Но он делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным… Мистер Поттер, вы знаете, что сейчас спрятано в школе?

— Философский камень, — не задумываясь, выпалил Гарри. Глаза Малфоя в этот момент удивлённо сверкнули, — ах да, конечно, он ведь не только превращает всё в золото, он еще и эликсир жизни! Но я не понимаю, кому…

— Разве вы не знаете того, кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силы, того, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь своего шанса?…

— Вы хотите сказать, — хрипло начал Гарри. — Вы хотите сказать, что это Волан…

— Гарри! Гарри!

К нему со всех ног бежала Гермиона, за ней, тяжело дыша, следовал Хагрид.

— Я в порядке, — автоматически ответил Гарри Поттер. — Единорог мертв, Хагрид, он лежит на поляне в глубине леса.

— Здесь я вас оставлю, — прошептал Флоренц, когда Хагрид поспешно удалился, чтобы лично увидеть единорога. — Теперь вы в безопасности.

Гарри соскользнул с его спины.

— Удачи вам, юные жеребята, — произнес кентавр. — Вы же, Гарри Поттер, знайте: и раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я очень надеюсь, что этот случай как раз из таких.

Он повернулся и исчез в лесу, а Гарри, Драко и Саймон, дрожа, смотрели ему вслед…

Драко и Саймон с трудом запомнили, как вернулись в замок. Оба пережили такую жуткую ночь, что оба были только рады видеть ехидно ухмыляющегося Филча. И сейчас мозг Саймона был так выжат, что он не хотел думать ни об убитом единороге, ни о кентаврах и их пророчествах, ни о зловещих предзнаменованиях, ни о философском камне. Сбросив одежду и взяв Тритона, который верно дожидался хозяина у подушки, мальчик нырнул под одеяло и почти мгновенно уснул…

Как ни странно, история в Запретном Лесу быстро вылетела из головы как Драко, так и Саймона. Возможно, дело было в том, что они хотели как можно быстрее забыть её, как страшный сон, а, возможно, и в том, что на первокурсников неумолимо надвигались первые в их жизни экзамены.

Если раньше слизеринцы в гостиной любили посплетничать, обменяться новостями, в шутку поколдовать или сыграть партию-другую в шахматы, то теперь в гостиной стояла тишина, изредка прерываемая лишь скрипами пера и шуршанием страниц. Как видно, на факультете Слизерин очень ответственно относились к сдаче экзаменов. Что и неудивительно, ведь родители многих учеников были выдающимися студентами Хогвартса, и теперь их отпрыскам предстояло, как минимум, оказаться не хуже своих родителей.

Впрочем, был и один несомненный плюс. В гостиной всегда было прохладно. А уж когда на улице наступила жара, и в классных комнатах стало невыносимо душно, это стало настоящим спасением. Даже Тритона, казалось бы, не любившего холод, после одного из уроков так разморило, что Саймон не на шутку перепугался за его здоровье. К счастью, выяснилось, что его ящерица всего лишь очень крепко уснула.

Малфой тоже привлекал к себе намного меньше внимания, чем обычно. Даже Крэбб с Гойлом, всегда предпочитавшие комиксы учебникам, были вынуждены снизойти до повторения хотя бы для того, чтобы наскрести пропускные баллы.

И вот наступила неделя экзаменов. Первым экзаменом была травология и, к огромному удивлению Саймона, это был теоретический экзамен. Как оказалось, практические экзамены по травологии начинались только со второго курса. Саймон не был уверен, что указал правильно все свойства растений, и поэтому остался недоволен результатом. Работать непосредственно с растениями было намного проще.

Этой же ночью была и Астрономия. Саймон точно знал, что выполнил задание хорошо, но к самому предмету был равнодушен. К звёздам его душа не лежала.

Следующие два дня были отведены для практических экзаменов. С утра была трансфигурация, на которой, как ему казалось, он блестяще справился с заданием, превратив мышь в табакерку. Однако уже перед тем, как сдать её на стол профессору МакГонагалл, мальчик увидел, что на табакерке была нарисована мышь. Мелочь, но для того, чтобы снизить слизеринцу оценку на балл, МакГонагалл хватит. Настроение было испорчено.

— Не пойму, чего ты так переживаешь, — утешал его Малфой, — у моей табакерки вон, хвост остался. И что с того?

— И ты что, прямо с хвостом сдал? — скептически спросил Саймон.

— Ну, он остался с внутренней стороны, — пожал плечами Драко, — если она её не откроет, то, может быть, и пронесёт…

— Ну а ты как думаешь? — грустно спросил Саймон, — ты — наследний одной из чистокровных семей, которая входит в список Священных Двадцати Восьми. Что скажет твой отец, если ты провалишься?

— Ну, — Малфой помрачнел. О таком он явно предпочитал не думать, — не обрадуется, наверное.

— Ну вот, а теперь представь, каково мне, — сказал Саймон, — в качестве посла в Великобританию были посланы лучшие из лучших. И если я не удержусь на это планке…

Больше они на эту тему не говорили. Впрочем, когда на следующем экзамене по заклинаниям Саймон умудрился заставить сплясать три ананаса мотив из Лебединого озера, чем привёл низенького профессора в восторг, его настроение заметно улучшилось. Но времени на отдых не было. Следующим экзаменом было зельеварение. И его Саймон был твёрдо намерен сдать на отлично. Потому что перед профессором Снейпом за все те неудобства, что они с Драко причинили ему на Хэллоуин и в истории с драконом он мог извиниться только одним способом: показать, что на уроках время на него тратили недаром.

Как оказалось, волновался Саймон напрасно. На экзамене каждый получил по индивидуальному рецепту зелья с заданием сварить его за один час. Саймону досталось одно из самых приятных зелий — Медовый отвар. По свойствам это зелье усыпляло выпившего, а в процессе сна подстёгивало естественную регенерацию в несколько раз. Так что даже самые глубокие шрамы и порезы исцелялись за одну ночь. Зелье активно использовалось в тех случаях, когда прямое магическое вмешательство было противопоказано, а так же женщинами в возрасте 45–60 лет для профилактики.

Драко досталось Янтарная сыворотка, которой лечили повреждения кожи головы, вследствие которых у человека переставали расти волосы. И хотя мальчикам было непривычно работать по отдельности, всё же со своим заданием оба справились.

Последним экзаменом была история магии. И оказалось, что даже тех приблизительных конспектов оказалось достаточно для того, чтобы ответить на все вопросы. После же экзамена слизеринцы дружно высыпали во двор — подышать свежим воздухом.

— Слава всему, — довольно выговаривал Малфой, — неужели это закончилось? Я думал, у меня мозги вкрутую сварятся.

— Да ладно тебе, — примиряюще сказал Блейз, — закончилось же. Да и потом, кто сказал, что будет легко? Чтобы вот так просто невидимым стать или трансгрессировать — это же всё учиться надо.

— Блез, ты стал таким же занудой, как и Саймон, — фыркнул Драко.

— Ну и что? — притворно обиделся Блейз, — ему можно, а мне нельзя, что ли?

— Нельзя, — заявил Драко, — иначе у нас будет переизбыток зануд на квадратный метр пространства.

Все рассмеялись. Даже Саймон не удержался от смешка, хотя и не принимал участия в беседе. Вместо этого он созерцал Тритона, который вылез из кармана и устроился у него на коленке. Солнечные лучи играли на яркой шкурке, и в то же время ветерок приятно холодил её. Уже через несколько секунд Тритон прикрыл глазки, наслаждаясь негой. За год в Хогвартсе он вырос на целых два дюйма. Так ему кармана скоро будет мало.

— Эй, посмотрите туда, — сказал Тео. Саймон и Драко, проследив направление его руки, увидели, как Гарри Поттер, Рон Уизли и Гермиона Грейнджер бегут в сторону Запретного Леса.

— Чего это с ними? — удивлённо спросил Саймон.

— Да какая разница, — пожал плечами Малфой, — может, им прошлая прогулка по Запретному Лесу понравилась, и они хотят ещё. Даже Уизли прихватили с собой. И вообще — не пошли бы они куда подальше? Давайте лучше вернёмся в гостиную — тут начинает становиться слишком жарко.

Впрочем, в гостиной Саймону не сиделось. И он решил прогуляться по замку и размять ноги. Никакой конкретной цели он не преследовал. Однако, проходя мимо учительской, он, к большому своему удивлению, увидел рядом с дверью Гермиону Грейнджер.

— Гермиона? — удивлённо спросил он, — привет, что ты тут делаешь?

— Весьма интересный вопрос, — как раз в этот момент из учительской выглянул Снейп, — что вы здесь делаете, мисс Грейнджер?

— Я жду профессора Флитвика, — сказала девочка, — хотела обсудить с ним экзаменационную работу.

— Я его позову, — скривил губы профессор, — ну а вы, мистер Тэйкер, тоже кого-то ждёте?

— Нет, сэр, я просто гуляю, — ответил Сайймон.

— Что ж, гуляйте, — ответил профессор, — однако позволю себе напомнить, что через полчаса для вашего курса начинается комендантский час, и в это время полагается быть в своей гостиной. Мне полагаю, нет необходимости напоминать вам, чем чревато нарушение этого правила?

Саймон и Гермиона одновременно покраснели.

— Так что не затягивайте долго с обсуждениями, мисс Грейнджер. Впрочем, думаю, при необходмости Флитвик проводит вас в гостиную. На этом никого не задерживаю.

После чего Снейп удалился. Но, что было удивительнее, Гермиона выглядела такой расстроеной, словно Снейп ей только что сказал, что она провалилась и по зельям, и по заклинаниям.

— Эй, ты в порядке? — спросил он девочку.

— Что… ах, да, спасибо, всё хорошо, — встрепенулась Гермиона, — просто мы… вы с Драко…

Она замолчала. Саймон тоже тоже ничего не говорил.

— Гарри рассказал, что вы не бросили его. Что вы вступились. И я… не ожидала.

— Но почему? — удивился Саймон, — на Хэллоуин мы с Драко тоже пришли тебе на помощь. И нам было как-то побоку, с какого ты факультета — ты была в опасности, тебе нужна была помощь…

— Да я знаю, — растерянно ответила Гермиона, — просто я думаю…

— Мисс Грейнджер, вы хотели меня видеть? — раздался знакомый тоненький голос Флитвика. С пару секунд Гермиона стояла неподвижно, потом кивнула профессору и скрылась за ним в учительской. А Саймон остался стоять, так ничего и не понимая.

Когда Саймон вернулся в гостиную, почти все его однокурсники уже ушли отдыхать. Однако Драко, судя по всему, испытывал прилив мыслительной энергии и потому уговорил Саймона на пару партий в шахматы. Обычно Саймон играл очень хорошо и нередко выигравал, но сейчас его мысли были заняты разговором с Гермионой. И потому он едва-едва успевал обороняться. Впрочем, Драко, полностью увлечённый партией, этого даже не замечал. Он с предвкушением забирал у Саймона одну фигуру за другой, с нетерпением ожидая, когда можно будет поставить мат.

Однако, когда у Саймона оставались только две пешки, ладья и конь, в гостиную внезапно вошёл… профессор Снейп.

— Ещё не спите, молодые люди? — с усмешкой спросил он.

— Нет, сэр, — растерянно ответил Саймон. Профессор нечасто приходил в гостиную.

— Ну-ну. Рекомендую не нарушать режим сна, особенно после такой интенсивной недели, — заметил Снейп, — ну что ж, если всё в порядке…

Не договорив, он кивнул мальчикам и вышел.

— Чего это он? — удивлённо спросил Драко.

— Уменя такое чувство… — осторожно сказал Саймон, — что он хотел убедиться в том, что мы не вышли из гостиной.

— Да, щас, — фыркнул Драко, — мы и так уже Слизерин подставили — дальше некуда. Теперь если Львы не побьют в квиддич Орлов — плакал наш кубок школы. А вот и мат!

Растерянно посмотрев, на доску, Саймон увидел, что Малфой зажал его короля при помощи двух коней и пешки. При этом его ферзь и ладья, за которыми Саймон следил всю игру, находились на другом конце доски.

— Красиво. Поздравляю. А теперь, и правда, пойдём спать…

Однако вся следующая неделя прошла, наполненная какими-то немыслимыми событиями. Во-первых, по школе поползли слухи, будто вечером последнего после экзаменов дня Гарри Поттер, миновав запретный коридор на третьем этаже, встретил и снова победил Тёмного Лорда. Насколько эти слухи соответствовали действительности, было неизвестно, но что-то с ним приключилось точно. Потому что на последней игре в квиддич против Когтеврана он отсутствовал. При этом всё произошло настолько внезапно, что капитан гриффиндорцев Оливер Вуд даже не успел подыскать ему замену. Команда играла без ловца и, разумеется, потерпела поражение, да такое сокрушительное, что ни у кого не было сомнений, что помимо Кубка по квиддичу Когтевран заберёт и кубок школы. Что оказалось истинной правдой.

Драко и Саймон уже были в Большом зале, с минуты на минуту ожидая начала банкета, когда в зал вошёл Гарри Поттер. Ученики тут же зашушукались, многие даже привстали, чтобы лучше его рассмотреть.

— Эх, — вздохнул Драко, — и опять он в центре внимания. А мы с тобой, Саймон, никому не нужны.

— А тебе бы хватило храбрости лицом к лицу встретить Сам-Знаешь-Кого? — вопросом ответил Саймон.

— А то можно подумать, в Лесу не он был, — оскорблённо ответил Малфой, — я, конечно, испугался, спорить не буду. Но не убежал же. Эх, этот философский камень, предсказания кентавра, испытания… Всё вокруг этого Поттера происходит. А нас в сторону подвинули да по носу дали.

— Ничего, — сказал Саймон, — в следующем году у нас будет возможность наладить отношения.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался Драко.

— Потом расскажу, — шепнул Саймон, увидев, как директор школы поднимается, чтобы держать речь.

— Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор, — но перед тем, как мы начнём наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.

Обведя студентов внимательным взглядом, директор продолжил:

— А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнём с конца. Четвёртое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Слизерин — четыреста сорок шесть очков. А на первом Когтевран — четыреста восемьдесят два очка.

Стол, за которым сидели когтевранцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Саймон снова посмотрел на потолок — Большой Зал был убран синими полотнами с бронзовым орлом. И ощутил укол совести — именно их с Драко пятьдесят штрафных очков перечеркнули год труда целого факультета.

— Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнёс Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Когтеврана, — однако мы не учли последних событий…

Ребята со стола Когтеврана настороженно притихли. Зато Малфой, у которого был нюх на скандалы, уже злорадно потирал руки.

— Итак, — продолжал директор, — в связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага…

Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.

— Начнем с мистера Рональда Уизли. За лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.

Крики, поднявшиеся за столом, где сидели гриффиндорцы, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере, звёзды на потолке задрожали. Отчётливо было слышно, как гриффиндорский староста безостановочно выкрикивает:

— Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!

Наконец снова наступила тишина.

— Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнёс Дамблдор, — за умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.

— И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина, — за железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор семьдесят очков.

Поднявшийся со стороны гриффиндорцев шум оглушил Саймона. Но он уже посчитал, что у Гриффиндора теперь четыреста восемьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Когтеврана. И что же будет дальше? Судя по слухам, за камнем ходили только эти трое. Награждать вроде бы больше некого…

Директор поднял руку. Зал начал затихать.

— Храбрость бывает разной, — Дамблдор по-прежнему улыбался, — надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу.

Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Мальчишки и девчонки вскочили на ноги и без устали скандировали имена Гарри, Рона, Гермионы и Невилла и кричали, кричали, кричали…

— Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, — таким образом, нам надо сменить декорации.

Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены бронзово-синее знамя стало ало-золотым, а а огромный орёл исчез, и вместо него появился гигантский лев Гриффиндора. Профессор Флитвик подошёл к профессору МакГонагалл и сдержанно поздравил её. Стоило отметить, декан Когтеврана отнёсся к произошедшему куда более сдержанно, чем его ученики: многие до сих пор сидели с открытыми ртами. Как будто у них из-под носа и в самом деле выхватили конфету.

— А представь, каково нам было бы, если бы мы словили такой облом, — шепнул Саймон Драко, — только взгляни на них. Мне уже их немного жаль.

— Да уж, — фыркнул Малфой, — так жестоко обломать — это уметь надо. Недаром Дамблдора многие так не любят.

— К тому же есть ещё одна причина, по которой всё случившееся для нас хорошо, — сказал Саймон.

— Это какая же? — поинтересовался Драко.

— После банкета расскажу…

Час спустя, когда они гуляли вокруг озера, Саймон проговаривал:

— Слизерин до нас брал кубки семь лет подряд. Можешь себе представить, как они этим всем надоели. Так что если бы Гриффиндор вырвал победу у Слизерина, не сомневайся: нас бы пинали ногами и когтевранцы, и пуффендуйцы. Мол, наконец-то, давно пора, так им и надо. Теперь же пусть Гриффиндор с Когтевраном ругается по поводу того, что было честно, а что — нет. А Слизерин… А Слизерин в этом году просто остался в стороне.

— Знаешь, — Малфой почесал затылок, — а в этом и правда что-то есть. Всё-таки видно, что ты сын посла. Такое просчитать… Но, с другой стороны, правильно. Зачем открыто враждовать? Всегда выгоднее занять нейтральную позицию. А в следующем году мы и в сборную попробуемся, да и вообще…

Вслед за этим было объявление результатов экзаменов. К своему удивлению, Саймон стал лучшим на своём факультете. Гермиона же Грейнджер стала лучшей ученицей на всём курсе.

— Поверить не могу, — печально сказал Драко, — магловка — и лучшая ученица.

— Мы с тобой уже говорили об этом, Драко, — тихо ответил Саймон, — она не виновата в том, что родилась магловкой. Да и, как видишь, успех определяется не тем, кем ты родился, а тем, сколько усилий для успеха ты приложил.

Драко угрюмо посмотрел на Саймона. Но ничего не сказал. Впрочем, Саймон видел, что какие-то подвижки в этом направлении у него в голове пошли. Ну а с учётом того, где Драко родился и в какой атмосфере воспитывался, о большем нельзя было и мечтать.

Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.

Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошёл к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кинге Кросс».

Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.

— Не забывай, что я этим летом жду тебя в гости, — сказал Драко Саймону, — твои что, так ничего и не ответили?

— Нет, — грустно ответил Саймон, — они, вероятно, были очень заняты: с самой Пасхи ни одного письма.

— Ну, думаю, устаканится. Тем более, сейчас есть отличная возможность познакомиться.

Когда Саймон и Драко вышли, их уже ждали. Драко тотчас устремился к мужчине и женщине, волосы которых были такого же цвета изумительной бледной платины. По очереди сдержанно обняв сына, они повернулись к Саймону.

Мистер Малфой оказался высоким, чуть худощавым человеком с благородными чертами лица и светлыми волосами, которые свободно ниспадали назад. Миссис Малфой — привлекательной дамой в сдержанном, но, вне всякого сомнения, очень богатом наряде.

— Вы, как я понимаю, Саймон Тэйкер, — вежливо осведомился мистер Малфой, протягивая для пожатия руку, — наслышаны о вас. Драко много о вас рассказывал.

— Да, сэр. Спасибо, сэр, — Саймон ответил на рукопожатие.

— Как мы уже говорили, — сказала миссис Малфой, — мы очень рады, что вы с Драко подружились. Мы уверены, что такое знакомство для него будет интересным, познавательным и полезным. Всё же нечасто мы удостаиваемся чести принимать зарубежных гостей.

— Поэтому, — мистер Малфой деликатно, но с минимальной паузой подхватил разговор, — мы были бы рады видеть этим летом тебя у нас в гостях. Обещаю: это будет не менее интересно и познавательно…

— Саймон, — раздался знакомый голос, и Саймон обернулся. К нему уже спешили его родители, и мальчик с радостью помчался им навстречу. Обняв мать и отца, Саймон подвёл родителей к семейству Малфой.

— Пап, познакомься — это Драко, мой друг, я тебе о нём рассказывал. И его родители.

— Очень приятно, — мистер Малфой чуть склонил голову и протянул руку, — наслышан о вас, мистер Тэйкер, министр часто и много о вас говорит.

— Надеюсь, только хорошее, — улыбнулся Энтони Тэйкер, пожимая руку мистеру Малфою.

— О, уверяю, он от вас в восторге, — улыбнулся мистер Малфой.

— Да ну, — смутился мистер Тэйкер, — вы шутите.

— Почему же? — мистер Малфой вежливо приподнял бровь, — любая успешная внешняя политическая деятельность укрепляет положение власть имущих. А власть имущие это очень ценят, не так ли?..

— Ну, об этом ещё рано говорить, — сказал мистер Тэйкер, — вот года через три-четыре…

— Но первые признаки обнадёживают, — заметил мистер Малфой, — что до нашей просьбы… вам уже сообщили? Вы согласны отпустить к нам Саймона этим летом?

— Боюсь, пока трудно сказать, — покачал головой Энтони Тэйкер, — наш график слишком непредсказуемый, и мы не можем что-то знать наверняка…

— Ах, очень жаль, — кивнул головой мистер Малфой.

— Но давайте так. В конце июля мы вам обязательно напишем. А там уже будет видно лучше, получится у нас или нет.

— Замечательно, — хлопнул в ладоши мистер Малфой, — тогда — ждём от вас письма. А теперь — всего вам доброго.

— Пока, Саймон, — помахал рукой Драко, — надеюсь, что до встречи этим летом.

— Я тоже. Пока, Драко, — Саймон тоже помахал ему рукой. И, уже сидя в машине, удивился тому, что его отец сразу не согласился. У его родителей столько работы, что они были бы только рады отдать его туда, где он будет в компании и под присмотром. Впрочем, они ещё успеют об этом поговорить…

Послесловие.

Ну что ж, дорогие читатели, первая часть закончена. Фасад к истории выложен. Персонаж введён в историю. Не как попаданец в чьё-то тело, всё знающий и всё умеющий. А как обычный человек, пусть и самую капельку мерисьюшный. За какие-то события в первый год он зацепился, за какие-то — нет. Куда-то главному герою удалось просочиться, куда-то его не пустили. Какие-то поступки сошли ему рук, за какие-то — дали по голове. И теперь, когда персонаж прожил в истории целый год, он полноправно вместе со всеми может влиять на сюжет. И уже во второй части это будет очень ярко проявляться.

И не стесняйтесь писать комментарии. Чтобы автор точно мог знать, что всё это нужно кому-то ещё кроме него самого. Спасибо за внимание и спасибо, что остаётесь со мной)