Райан Кирк

Ветер и пустота

(Клинок ночи — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

Генерал Торо проснулся холодным свежим утром, третьим по счету. Несмотря на количество лет в его жизни, или, может, из-за них, Торо был очарован погодой. В Трех Королевствах чем дальше на юг уходил путешественник, тем теплее становилась погода. Но Торо находился почти дальше всех на юге в Трех Королевствах, и хотя осень только началась, он проснулся и уже увидел иней, покрывающий землю по утрам. Как будто погода сломалось. Будто мир сломался.

Торо поднял меч и привязал его к поясу. Он немного вытащил лезвие, чтобы убедиться, что оно все еще плавно выходило из ножен. Ему было не о чем волноваться. Торо был человеком, который заботился о деталях, и его клинок, семейная реликвия, возраст которой насчитывал сотни лет, все еще сиял, как будто он только что вышел из кузницы. Его присутствие утешало его. Мир вокруг него мог рушиться, но меч останется твердым и непоколебимым в мире хаоса.

Торо был благодарен даже за то, что проснулся. Каждое утро их становилось все меньше. Они приходили каждую ночь. Сколько бы факелов ни было зажжено, они все равно находили тени. Они наносили удары наугад, и становилось обычным явлением просыпаться и обнаруживать своего соседа по койке с разрезом на горле или колом в сердце. Торо потерял десятки людей, но страх был еще большей угрозой.

Он глубоко вдохнул, успокаиваясь перед предстоящим днем. Затем вышел из своей палатки, скрывая шок от того, насколько холодно на улице. Вокруг него мужчины двигались с отработанной дисциплиной, целеустремленно, несмотря на страх. Торо на мгновение огляделся, чтобы узнать и запомнить лица в толпе. Когда он вернется в Великий Цикл — он боялся, что этот день скоро настанет — он уйдет, зная, что гордится людьми, с которыми служил. Первая армия была лучшей в Южном Королевстве, и ему поручили быть их генералом.

Торо начал утреннюю разминку. Он пошел в место в лагере, предназначенное для тренировок, открытое пространство, через которое посланники и солдаты не ходили. Он был рад видеть, что пространство было заполнено тренирующимися мужчинами. Хотя местность была переполнена, все солдаты уступили ему место. Он привлек несколько взглядов, но его люди уже знали его распорядок.

Торо вытащил свой клинок. Он не тренировался с деревянными мечами много лет. Только сталь имела значение. Он сделал несколько взмахов, разогревая свое тело и мысленно проверяя свою форму. Сколько он себя помнил, он стремился к идеальным взмахам, свисту воздуха при ударе. По мере того, как его тело, закаленное от многих лет интенсивного использования, начало расслабляться, его движения и атаки становились более сложными. Его тело помнило каждый взмах, каждый шаг. Мир вокруг него сузился так, что остались только он и его меч, и затем даже это различие стало бессмысленным.

Когда он закончил, с его тела капал пот, но он даже не заметил. Зрение и звуки медленно вернулись, и Торо снова был среди своих людей. Как иногда случалось, некоторые остановились, чтобы посмотреть. Торо все еще считал себя одним из лучших мечей Южного Королевства. У него не было скорости или силы молодых людей, но его опыт торжествовал над их физическими способностями. Его люди могли наблюдать и учиться.

Завершив тренировку, Торо занялся повседневными делами, управлением армией. Его первая задача была стенами. Первая армия находилась в форте Азумы, построенном лордом Акирой на южном краю Трех Сестер. Торо шел с прямой спиной и высоко поднятой головой. В эти тяжелые времена его людям нужно было видеть уверенного генерала.

Его встретило то же зрелище, которое мучило его последние несколько дней. Там, на азарианских равнинах, за пределами досягаемости его сильнейшего лучника, было море людей. Азарианцы пришли с силой, о которой никто в Трех Королевствах и мечтать не мог. Их было несколько десятков тысяч, больше, чем можно было бы сосчитать. Мужчины, женщины и дети. Клинок ночи, Морико, была права: Азария привела весь народ, чтобы вести войну с Тремя Королевствами.

Если бы это были только кланы, с которыми Торо и его люди привыкли сражаться, все было бы иначе. Форт Азума занимал весь перевал, и за лето без конфликтов его стены были укреплены и стали выше. Хотя солдат Торо было в десять раз меньше, они могли устоять. Но охотники все изменили. Это охотники приходили ночью, невидимые, убивали его людей, будто это была игра среди детей, смертельная игра в прятки.

Торо не отвечал охотникам. Он удвоил и утроил патрули и зажег факелы по всему лагерю, пока не стал беспокоиться, что огонь кончится раньше, чем еда. Его люди по-прежнему не спали по ночам, опасаясь, что их жизни могут отнять без боя. Охотники сломают его людей задолго до того, как это сделает армия за стенами.

Торо разочарованно смотрел на армию, думая, что если он просто будет смотреть на них достаточно долго, решение придет в голову. Но так не получилось.

На его глазах юноша с луком в руке побежал из лагеря в сторону форта. Крики воинов позади него доходили до ушей Торо. Он покачал головой. Они играли в эту игру каждое утро. Юноша бросился к форту, совсем один на равнинах, повидавших столько смертей. Торо услышал ворчание лучников, защищавших стену, но их дисциплина сохранилась. Он приказал им не стрелять по этим отдельным насмешкам, если они не могли попасть. Не было необходимости тратить стрелы.

Юноша подошел ближе, чем кто-либо из предыдущих.

«Они становятся смелее», — подумал Торо. Были ли они беспокойны? Юноша, как всегда, целился в Торо. Его форма отличалась от остальных, и если они не знали, что он генерал, они знали, что он важен. Стрела летела одинокой темной полосой на фоне безоблачного и равнодушного голубого неба.

Торо смотрел на стрелу, пораженный силой лукой азарианцев и лучников. Юноша был на краю радиуса стрел его лучников, и никто из них не был уверен, что попадет. Стрела упала, и Торо невольно отпрянул, стрела застучала об каменную стену форта ниже него. Парень промазал на два шага. Торо покачал головой, но все равно махнул. Он мог помучить их немного. Они скоро придут.

* * *

Торо сидел в своей палатке, просматривая письма и отчеты за день. Когда он был моложе, он думал, что роль генерала — произносить вдохновляющие речи и вести людей в бой. Он никогда не предполагал, что его злейшим врагом будет ежедневная бумажная работа. Процесс не доставил ему радости, но именно внимание к деталям помогало кормить армию, снабжать ее и готовить к борьбе с врагом, который угрожал Южному Королевству.

Торо пролистал натренированными руками бумаги, запоминая информацию о запасах, отчеты разведки по окрестностям, а также численность войск и их распределение. Он сделал паузу, чтобы рассмотреть отчеты о моральном состоянии своих командиров. Новость не удивляла. Мужчины были близки к тому, чтобы сломаться, но Торо не знал, как остановить охотников.

Он не считал себя отличным стратегом. Два младших генерала лорда Акиры, Макото и Маширо, были намного лучше. Но Торо обладал жизненным опытом и мог собрать воедино разрозненные фрагменты информации, чтобы создать полную картину того, что происходило с его армией. К сожалению, выводы, к которым он пришел, были не из приятных. Они держались, но если что-то не случится в ближайшее время, дисциплина нарушится.

Поскольку у него не было идей, он выбросил мысли из головы. Свою личную переписку он оставил напоследок, потому что ждал ее и боялся. Торо первым открыл незнакомое письмо, не удивившись, когда увидел, что оно пришло от его нового лорда Танака. Он не мог заставить себя называть Танака лордом. Это Танак вторгся в Южное Королевство, убил тысячи солдат и оставил Торо одного на юге защищаться от гораздо более опасного врага. Этот человек не заслужил титула лорда.

Торо недоверчиво прочитал письмо раз, затем второй, чтобы убедиться, что не вообразил приказы в первый раз. В письме Торо было приказано отступить из форта Азума. Первая армия должна была вернуться выше по перевалу, где они могли встретиться с советниками Танака, чтобы обсудить новую структуру командования армией Торо. Танак отправит в форт небольшой исследовательский отряд, чтобы встретиться с любыми азарианцами и заключить длительный договор.

Торо выругался про себя. Решение Танака было неправильным, и он снова оказался в ситуации, когда ему приходилось выбирать между своим долгом и правильным действием. Последний раз это было весной, когда лорд Акира оставил его здесь. В то время Торо думал, что Акира совершает ошибку, но теперь эта ошибка была единственной вещью, стоящей между десятками тысяч азарианцев и Тремя Королевствами. Или Двумя Королевствами, как бы их ни называли сейчас.

Единственная причина, по которой Танак мог приказать Первой армии вернуться, заключалась в том, что он не верил сообщениям Торо. Он, должно быть, думал, что они были частью заговора с целью передать недавно объединенное королевство в руки Акиры. Но ничто не могло быть дальше от истины. Если Танак сомневался в искренности сообщений Торо, Торо был бы рад привести своего нового лорда на стену. Затем, когда начнут падать стрелы, он, по крайней мере, послужит щитом.

Он покачал головой. Такое мышление было неправильным. Лично он мог ненавидеть Танака, но Танак был его законным повелителем, и, как генерал Первой армии, он поклялся подчиняться. Но если он это сделает, Три Королевства потеряют свою лучшую защиту. В письме Танака говорилось, что любая возможная агрессия со стороны азарианцев была вызвана вторжением Трех Королевств на их землю, но Торо ни на мгновение не поверил этому аргументу. Никто не привел пятьдесят тысяч солдат на поле битвы, чтобы захватить один форт. Их посылали захватить новую землю.

Торо отбросил свои разочарованные мысли. Решение может быть принято позже. Он с нетерпением взглянул на второе письмо. На нем была печать лорда Акиры, и почерк был его. Торо осторожно открыл его и обнаружил, что содержание сильно отличалось от первого письма. Торо был удивлен, когда прочел. Лорд Акира просил Торо вернуться домой. Не армию, а только Торо. Он знал, что следующий год будет временем великой борьбы, и он хотел, чтобы Торо был рядом с ним, помогал ему вести борьбу с азарианцами.

Письмо закончилось личной запиской, в которой обсуждались мысли Акиры о перемирии с Танаком. Торо не мог винить Акиру за его решение сдаться. Он хотел, чтобы результат был другим, но Торо не был уверен, что мог бы добиться большего. Лорд Акира принял наилучшее возможное решение, учитывая обстоятельства. Это было не идеально, но давало им шанс выжить.

Торо осторожно отложил письмо, почесывая длинную бороду, задумавшись. Предложение было заманчивым. Это означало жизнь вместо смерти, и его сердце, все еще влюбленное в идею долгой жизни, умоляло его принять предложение своего господина. Это было легко объяснить. Он был самым опытным генералом как в Западном, так и в Южном королевствах. Его опыт был бесценен. Но более мудрая часть Торо считала это решение и приказ неправильными. Он был не лучшим стратегом Южного Королевства. Если военное решение стоящей перед ними проблемы и существовало, то оно исходило бы не от него, а от Макото или Маширо.

Торо считал, что генерал должен вести свою армию. Эта вера сформировала его жизнь. Бросить свою армию во время беды было бы равносильно духовному самоубийству. Даже если бы только часть его людей осталась защищать форт от вторгшейся армии, Торо знал, что останется с людьми, которые остались и сражались. Он не мог просить любого человека отдать свою жизнь, если он сам не хотел это сделать.

Слеза грозила покатиться по щеке Торо. Он стер ее, взял себя в руки для ответа, который нужно было сделать. Предложение лорда Акиры было щедрым, но укрепило его решение. Он зажег новую свечу, зная, что в этом письме будет что сказать. Это будет последнее письмо, которое он напишет своему господину, человеку, которого он почти считал сыном. Ему было что сказать, и он знал, что его время на исходе. Он верил, что лорд Акира будет удовлетворен его решением.

Торо приступил к работе над последним письмом. Он обнаружил, что после того, как он принял решение, его душа была спокойнее, чем в последнее время. Он писал, пока свеча не стала догорать, и как только ночь и тьма подобрались к палатке, он сам погасил ее.

* * *

Настало следующее утро, и меньше его людей осталось в живых и увидело это. После очередного пребывания на стене Торо спустился посмотреть костер для людей, погибших в ночи. Торо покачал головой. Умереть в постели ночью, во сне — это был ужасный конец. Солдат должен был умирать с клинком в руке, видя перед собой врага. В этой войне не было чести.

Торо разглядывал лица вокруг себя, пока костер сжигал тела. Мужчины были напряжены и напуганы сильнее, чем раньше. Он не мог их винить. Он чувствовал то же самое, что и они. Одно дело знать, что ты можешь умереть в битве на следующий день, но совсем другое — знать, что если ты заснешь, есть реальный шанс, что ты никогда не проснешься. Это был страх пожилых, который проник в сердца молодых.

Пока он смотрел, Торо знал, что у его людей осталось всего несколько дней дисциплины. Если обстоятельства не изменятся, скоро мужчины попытаются уйти обратно через перевал. Здесь они умирали во сне, ничего не добившись. Хуже всего было то, что Торо не мог изменить их положение. Проведение вылазки за стену было бы самоубийством и ничего не дало бы, но пока это был единственный способ нанести урон врагу. Торо проклинал Безымянного, главнокомандующего азарианцами. С охотниками Безымянный мог убивать его людей одного за другим, пока они не сломались. Это заняло бы больше времени, чем потребовалось бы при прямом нападении, но при этом рисковало гораздо меньше людей. Взятие форта Азума было бы кровопролитным сражением, если бы Безымянный использовал традиционные средства.

В тот же день с перевала вернулся разведчик с новостями. Торо принял его в своей палатке. Разведчику явно было холодно, а с его формы все еще свисали сосульки.

— Сэр, на перевале метель. Похоже, она надолго останется, сэр.

Торо обдумал эту новость. Было еще рано, чтобы на перевале было столько снега, но это не было чем-то неслыханным. Это открыло для него новые возможности. Если перевал закроется рано, ни одна армия не сможет пройти до весны, что даст Трем Королевствам и лорду Акире больше времени для подготовки достойной защиты после лета, полного войны. Торо злобно ухмыльнулся. Безымянный и его охотники могли истребить его людей, но если они и дальше не поторопятся, то обнаружат, что их продвижение блокируется самим перевалом.

— Сколько еще нам осталось?

— Сэр, мы не знаем точно, но наше лучшее предположение — три дня, может быть, меньше. После этого никакая армия не сможет пройти через перевал.

Торо расхаживал по палатке. Разведчик прибыл из отряда, специализирующегося на Трех Сестрах. Это были взрослые люди, знающие горные тропы и их непостоянную погоду. Он должен был верить в их суждение. Если они говорили три дня, то три дня — это все, что у них было.

— Спасибо. Съешьте теплой еды, прежде чем возвращаться.

Разведчик выглядел благодарным.

— Да, сэр.

Торо бродил по форту, разглядывая своих людей. Они были полны решимости и гордились собой, но никогда раньше не сталкивались с чем-то похожим на охотников. Многие из его людей, которые не были на вахте, крепко спали и были благодарны за сон в те часы, когда солнце светило над их головами, защищая их лучше, чем их сослуживцы ночью. Глубоко вздохнув, Торо принял решение. Он созвал командиров.

— Господа, последние несколько дней были тяжелыми для всех нас. Мне не нравится видеть, как наших людей убивают так трусливо. Но, как вы знаете, события на севере были драматичными, изменили баланс власти на земле, которую мы зовем домом. Наш новый лорд, Танак, приказал Первой армии подняться выше в перевале.

Группа зашепталась. Торо дал им миг, а потом продолжил:

— Мне ясно, что политика вмешивается в безопасность нашего королевства. Вы все видели, какую угрозу представляют азарианцы. Многие уже заплатили цену, но Танак хочет, чтобы мы бросили пост, бросили лучшую защиту Южного королевства.

Голос Торо стал выше, и гневный шепот других звучал с ним. Торо дал им подумать минуту, а потом продолжил тише:

— Дело в том, господа, что, хоть не хочется этого признавать, форт Азума потерян. Я не сомневаюсь в смелости или навыках наших людей, но эти охотники разрывают нас, и мы в меньшинстве, даже без них. Даже самая блестящая защита этого форта обречена на провал. Я не буду обманывать. Хорошая новость в том, что сами горы на нашей стороне. Как некоторые из вас, возможно, знают, проход закрывается, пока мы говорим. Вернуться уже будет сложно. Нам нужно удержать врага здесь всего день, может быть, два, и нам удастся дать Трем Королевствам и лорду Акире достаточно времени, чтобы встать на настоящую защиту земли. Господа, было честью служить вашим генералом. Я не мог и мечтать о более сильной и достойной группе людей. Мне приказывают отправить Первую армию обратно в Южное Королевство, и я прослежу, чтобы эти приказы были выполнены. Завтра утром я официально прикажу всем идти на север.

Ропот стал громче, и Торо знал, что привлек их.

— При этом я не поеду с вами. Я намерен остаться здесь, на стенах, и отдать свою жизнь, чтобы защитить ваше отступление. Я не подчинюсь приказам моего законного лорда, и наказание за это — смерть. Я ожидаю, что найдутся те, кто опозорит мое имя, и я приму это. Если кто-то захочет уйти со мной и охранять эти стены, я буду признателен. Может быть, мне придется сразиться с несколькими азарианцами в одиночку.

Шутка была произнесена вовремя, и по всей группе распространилась волна смеха. Торо будет скучать по этим людям.

— Объясните всем. Если останетесь со мной, вас сочтут дезертирами. Так, никто из тех, кто вернется, не пострадает из-за нас. Мне не нужно много людей. Несколько сотен должно хватить. Нет ничего постыдного в том, чтобы следовать приказам и вернуться на север. Я ожидаю, что каждый человек из Первой армии покажет этим азарианцам, что значит быть членом Южного Королевства, следующей весной. Дайте понять, что если они останутся, возврата не будет. Мы заплатим цену за дезертирство здесь, в этом форте. Есть вопросы?

Мужчины переглядывались без слов. Началось с одного из мужчин в первых рядах, он поклонился до земли, лоб прижался к прохладной земле форта. Один за другим мужчины кланялись, пока каждый человек в комнате не прижался лицом к земле. Торо смотрел на них всех, и на глазах выступили слезы. В конце жизни он гордился собой. Три Королевства были сильны, наполнены хорошими, сильными людьми, подобными его предшественникам. Азарианцы никогда не выиграют. Торо ответил на этот жест, удерживал поклон, пока все молча не покинули комнату.

* * *

Торо смотрел, как последний из его людей марширует по перевалу. Это был упорядоченный марш, один из самых душераздирающих, которые он когда-либо наблюдал. С ним стояло более трехсот человек, тех из Первой армии, кто предпочел остаться. Было много расставаний, и каждое из них становилось горько-сладким от осознания того, что они больше никогда не увидятся. Сам Торо бродил по лагерю почти весь вчерашний день, прощаясь с каждым из мужчин. Он гордился ими всеми, но еще больше — теми, кто остался.

Он повернулся и посмотрел на отряд мужчин. Он уже назначил им командиров. Каждый из них знал, что делать и кому докладывать. Они будут драться до последнего человека. Некоторые остались, чтобы защитить семьи. Некоторые остались из-за чести, некоторые из-за мести, а некоторые потому, что чувствовали, что им нечего терять. Торо думал, что ему следует сказать что-нибудь сильное, но обнаружил, что не может говорить, не сломавшись. Вместо этого он кивнул. Его люди поняли, и они пошли к стенам.

Торо было интересно, как Безымянный отреагирует на то, что многие из Первой армии покинули форт, и ему не пришлось долго ждать, чтобы узнать. В тот день кланы азарианцев выстроились в линию, чтобы двинуться к форту. Торо стоял со своими людьми. Его доспехи сияли в холодном солнечном свете. Сегодня он был не более чем еще одним солдатом. Сегодня все они были лучниками, мечниками. Когда началась атака, Торо посмотрел по сторонам и сказал:

— За защиту наших братьев.

Фраза полетела в стороны. Мужчины натянули тетивы, и по команде Торо началась оборона форта Азума.

У азарианцев не было боевой дисциплины. Так было всегда, пока Торо сражался с ними. Но недостаток дисциплины они восполнили храбростью. Когда они начали атаку, они сломали строй, каждый бесстрашно бежал навстречу опасности. Торо выпустил свою первую стрелу, и к ней присоединились сотни других, темные полосы смерти на фоне голубого неба. Азарианцы падали, но это не имело значения, они дальше бежали к стенам. Торо и его люди выпустили стрелы снова как раз в тот момент, когда лучники врага стали отвечать. В то время как стрелы Торо обрушивались на азарианцев волнами, их ответ был индивидуальным: каждый лучник пытался противостоять солдатам Первой армии.

Люди начали падать по обе стороны от Торо, но большинство были защищены камнем форта. Когда первые азарианцы начали карабкаться по стенам, горстка мужчин сложила луки и подняла камни, чтобы сбросить на них. Камня на перевале было много, и хорошо упавший тяжелый камень мог убрать двух или трех врагов.

Вскоре огромное количество нападавших сокрушит войска Торо. Когда враги достигали вершины, они бросали веревки, чтобы помочь другим. Торо бросил лук и обнажил меч, метался с места на место на стене, рубя веревки и противников. Десятки его людей стояли позади него во дворе форта, посылая стрелы в азарианцев, которые перелезали через стены.

Время размылось, стало бессмысленным. Было только пространство перед ним. Дважды, трижды азарианцам удавалось закрепиться на стене, и каждый раз люди Торо нападали в ответ. Но с каждым разом мужчин, откликнувшихся на призывы о помощи, становилось все меньше и меньше. Торо с трудом видел сталь своего клинка, меч был залит кровью.

Вечер в долине наступил рано, и сначала Торо был сбит с толку, когда не с кем было сражаться. Когда он очнулся, он услышал звук рога и увидел азарианцев, отступающих на ночь. Он был рад. Он волновался, что Безымянный знал, что перевал закрывается. Если бы он знал, он бы никогда не остановился, даже в темноте. Время было на стороне Торо. Если они смогут продержаться еще один день, они остановят вторжение азарианцев.

Цена была высока. Из трехсот начавших драку не осталось даже сотни. Торо с удовольствием смотрел на тела азарианцев на равнинах, но даже несмотря на то, что люди Торо проявили себя хорошо, они едва ли сократили огромное количество воинов Безымянного.

В ту ночь мужчины молчали у костров. В ту ночь никто из них не уснул. Из-за боя и страха перед охотниками каждый не спал, может быть, на миг или два дремал, прежде чем находящийся рядом с ними товарищ подталкивал их.

Торо волновался, что охотники придут, чтобы завершить осаду, но, казалось, Безымянный сдерживал их. Торо не знал почему, но был благодарен. В ту ночь они спокойно отдыхали у костров. Их еда была простой, большая часть припасов ушла с Первой армией, но это все равно был лучший ужин на памяти Торо.

Он вдыхал, сосредотачиваясь только на настоящем. Было красиво отдыхать у костра с людьми, с которыми он умрет завтра. Все знали, и все выглядели спокойно. Звезды над ними сияли ярко, и Торо мог легко различить солдата и принцессу, свои любимые созвездия. Он не мог просить о большем в последний вечер своей жизни.

* * *

На следующее утро солнце взошло над горами, но Торо мог определить это только по слабым очертаниям своей тени на земле. Снег спустился с перевала и начал собираться здесь, в долине. На земле было совсем немного, но небо над ними было серым и безжизненным. Унылый день для смерти.

Снег, должно быть, предупредил Безымянного, что у него мало времени для перехода через перевал, потому что вся масса азарианцев была в движении. Торо наблюдал с отстраненным интересом. Это был впечатляющий подвиг — продвинуться так далеко.

Этим утром было мало слов. Каждый мужчина закрыл часть стены, и это была их личная ответственность. Сегодня помощь не придет. Во дворе за их спиной не стояли лучники, и не было никаких резервов для вызова помощи. Единственным приказом Торо было взять с собой в Великий Цикл как можно больше азарианцев. Они должны были удерживать форт как можно дольше. Если они смогут продержаться, пока солнце не поднимется высоко в небе, этого хватит. Торо надеялся, что его люди прошли через перевал. Снег хлестал по форту. Стрельба из стрел сегодня будет делом удачи. Но для Торо это было лучше, чем для его врага. У Торо было гораздо больше мишеней.

Азарианцы приближались. И снова люди Торо посылали стрелу за стрелой в толпу. Они должны были использовать столько, сколько могли. Торо стрелял без разбора. Вся долина стала толпой людей, идущих на форт. Он нашел ритм. Вложить, натянуть, выпустить. Вложить, натянуть, выпустить. Он даже не целился, просто беспорядочно пускал стрелы по врагу. Он почти не мог промазать. Затем он потянулся за стрелой, но ничего не осталось. Он уронил лук и обнажил меч как раз вовремя, первые азарианцы полезли на стену.

Бой был близким и кровавым, но Торо двигался, как никогда раньше. Он не мог выжить в бою, и когда умирала надежда, умирал и страх. Торо двигался с грацией, какой никогда не обладал, и азарианцы падали от его меча.

А потом его столкнули со стены на сено внизу. Он очнулся и понял, что последних его людей убивали, а он был один в круге азарианцев. Но они не нападали. Что-то их сдерживало, и Торо стал бояться встречи с единственным человеком с такой властью.

Торо слышал истории Морико о Безымянном, когда она вернулась из Азарии, но не верил ей. Она не казалась склонной преувеличивать, но описанию командира азарианцев было сложно поверить. Но когда Торо увидел Безымянного лично, он понял, что она не преувеличивала. Он был огромным, нависал над Торо горой мышц и смерти. Несмотря на огромный размер, он двигался грациозно и тихо. Торо держал меч перед собой, но понимал, что от этого не было толку.

— Ты — командир этого форта?

Торо кивнул. Если он умрет, то в легендарной битве. Он был доволен. У него был сильный меч, и ему было любопытно посмотреть, насколько хороши эти охотники.

— Твои люди хорошо сражались. Мы расскажем на вашей земле об их отваге.

Торо был удивлен. Он не ожидал такого великодушия.

— Спасибо.

— А теперь покончим с этим. Я дам тебе смерть воина, которой ты заслуживаешь.

Торо занял свою стойку. Он покажет этому азарианцу значение силы. Если он убьет Безымянного здесь, он сможет навсегда остановить вторжение. Морико ранила его, так что это не могло быть сложно.

Торо двинулся вперед, сделал идеальный взмах, для которого тренировался всю свою жизнь. Но Безымянный стал двигаться слишком быстро, чтобы Торо мог за ним уследить. На мгновение все было в движении, а затем мир снова замер. Торо стоял в замешательстве. Он рани Безымянного? Его противник был прямо перед ним. Как Безымянный оказался позади него? Он выиграл?

Он попытался повернуть голову, но обнаружил, что не мог. Мир закружился, когда его голова упала с плеч, и его умирающий разум понял ощущение. Он не боялся. Он прожил всю свою жизнь в тени смерти и смирился с ней. Он был только опечален тем, что больше не сопротивлялся. Безымянный поистине был воином удивительной силы. Закрыв глаза, Торо улыбнулся от радости из-за хорошо прожитой жизни, и он был благодарен Безымянному за смерть воина. Его мир потемнел, и в последний момент он почувствовал присутствие всей жизни, а затем присоединился к Великому Циклу.

ГЛАВА 1

Рю проснулся ото сна, где Акира резал его мечом. Во сне Рю будто двигался в воде, а не воздухе, и движения были мучительно медленными. Тьма размыла поле зрения по краям, неуклонно пробиралась внутрь. Когда его мир потемнел, он проснулся весь в поту. Он снова закрыл глаза и вдохнул. Звуки деревни дошли до его ушей, и он воспользовался моментом, чтобы насладиться успокаивающими звуками повседневной рутины.

Деревня была маленькая, несколько хижин в лесу. Рю наткнулся на нее, когда брел на запад. Он даже не помнил ее название. Он предложил помочь пожилой паре по хозяйству в обмен на ночлег, и они были рады. Они поселили его в комнате, которая принадлежала их сыну, который ушел сражаться в войнах, опустошавших королевство.

Хижина была наполнена грустью. Пара довольно часто улыбалась и была очень доброй, но Рю понимал, что в доме была пустота. Это была та же пустота, которую он иногда чувствовал в своей хижине за много лиг отсюда. Это была пустота, остающаяся, когда любимый человек уходил и не возвращался. Пара скучала по сыну и понятия не имела, жив он или мертв. Он был членом Первой армии, расположенной в Трех Сестрах. У Рю не хватило духу рассказать им о приближающемся вторжении азарианцев. Он подозревал, что все узнают об этом достаточно скоро, и он не хотел принести больше печали хозяевам дома.

Рю не осмеливался тренироваться в деревне, и, если честно, у него не хватило на это духа. Вскоре через деревню проедут всадники с плакатами о розыске с его лицом. Ему не нужно было помогать им, привлекая к себе внимание. Вместо этого он наколол дрова для пары, с радостью помогая в обмен на укрытие. Когда он размахивал топором, он впал в медитативный ритм и закрылся от мира.

Прошел полдень, когда он попрощался с парой и снова пошел по дороге. Возможно, ему следовало торопиться, но ему нужно было время подумать, и не было время для этого лучше, чем в дороге. Ходьба проясняла его разум и позволяла сосредоточиться на событиях последних нескольких месяцев.

По пути он пытался использовать чувство, но оно все равно отказывалось слушаться. Оно не сработало после его последнего боя с Ренцо. Его лодыжка все еще немного болела, когда он наступал на нее, но это было ничто по сравнению с наготой, которую он чувствовал, когда шел по лесу без чувства. Рю не знал, что случилось. Он знал лишь, что, проснувшись после битвы, не мог использовать свой дар. Некоторое время он пытался медитировать каждый день, но когда это не дало никаких результатов, он постепенно перестал стараться. Теперь он толком и не пытался это сделать.

Лес был красивым. Повсюду были красные, оранжевые и желтые листья. Была почти зима, и большая часть листьев опала, но на деревьях еще оставалось достаточно, чтобы оценить их красоту. Тем не менее, лес казался Рю голым и бесплодным. Он знал, что его окружала жизнь, но впервые с детства не мог ее почувствовать. С его ощущениями он вполне мог быть один в лесу.

Он возвращался к Морико, но не знал, что произойдет, когда он вернется. Он был другим человеком, чем когда видел ее в последний раз. Он не только побывал на острове, но и обрел невероятную силу, а затем потерял ее. Будет ли она по-прежнему заботиться о нем, если он недостаточно силен? В последний раз, когда он чувствовал ее, он мог сказать, что она тоже изменилась. Она стала сильнее, опаснее, чем когда-либо прежде. А он был сломлен.

Мысли Рю метались по кругу, пока он шел. Он думал о Шигеру и Такако, тех, кого он любил и потерял. Он думал о Морико, о любви, которую, как он боялся, потерял. И он думал о Ренцо, Шике, Рэй, Тенчи и всех других клинках ночи, которых он встретил на острове. Было так много конфликтов, так много мечтаний сталкивалось друг с другом в Трех Королевствах. Все, что он хотел, — это жить в мире.

Следующие две ночи он проспал на открытом воздухе, больше не встречая деревень. Становилось холодно, но у него еще было достаточно снаряжения, чтобы поспать с небольшими удобствами. На третий день он пересекся с отрядом, идущим на восток. Их форма принадлежала Западному Королевству, новым завоевателям Южного Королевства. Он сошел с дороги, стараясь скрыть свое лицо от их глаз. Они не обратили на него внимания. Его меч был спрятан за спиной, и он был одет в бедную дорожную одежду. Для них он выглядел как простолюдин. На самом деле, он мрачно улыбнулся, он и был как простолюдин. Без чувства он больше не был клинком ночи. Он обнаружил, что эта идея не беспокоила его так сильно, как раньше.

Они прошли, а в голове Рю возникла странная мысль. Эта земля уже не могла зваться Тремя Королевствами. Трех не было. Им звать ее Двумя Королевствами? Рю покачал головой. Это звучало неправильно. И как звать землю, по которой он шел? Южное или Западное королевство? Он никогда не думал об этом раньше, как и о то, что происходило на востоке, где подписывался договор.

Звуки леса вернулись, когда войска прошли, и Рю выбросил эти мысли из головы. На самом деле не имело значения, как они называли землю. Единственное, о чем он думал, это Морико. Ему нужно было найти ее и выяснить, что с их отношениями. Эта мысль пугала его, но он должен был знать. Он поправил сумку и продолжил идти вперед.

* * *

Лес постепенно превратился в равнину, пока Рю продолжал идти на запад. Он знал, что если продолжит идти, то рано или поздно снова найдет лес. Как он и ожидал, начали появляться плакаты с розыском, но их было немного, и они были далеко друг от друга, как будто попытки найти его были нерешительными. Он подумал, что это сделал Акира. Ему приходилось охотиться на Рю, чтобы выполнить условия договора, но он не хотел это делать. Рю все еще считал Акиру благородным человеком.

Рю был в дороге почти целый месяц и предположил, что находился менее чем в сотне лиг от хижины. Он не двигался быстро, страх предстоящей встречи с Морико замедлял его шаги. Но этот день скоро настанет. Он не мог откладывать это навсегда.

Наступал вечер, и ветер сказал ему, что сегодня будет холодно. Рю уже ощущал это костями. Он искал какое-нибудь небольшое углубление или кустарник, в котором мог бы переночевать. С наступлением вечера Рю увидел вдалеке мерцание костра. Он подошел к нему, надеясь разделить тепло. Когда он подошел, пожилой мужчина пригласил его присоединиться к нему у костра. Рю с благодарностью согласился.

Старик был потрепанным, длинные волосы торчали из дыр в лохмотьях на его теле. Он выглядел как человек, всю жизнь пробывший в пути, и Рю подозревал, что у старика не было места, которое он звал домом. И все же мужчина был добрым и щедрым, и Рю тут же проникся симпатией к нему.

— Куда идешь, юноша?

Рю скрыл часть правды за улыбкой.

— На юго-запад.

Старик покачал головой.

— Там опасно. Лучше бы тебе не ходить туда.

Рю нахмурился.

— О чем вы?

Старик настороженно посмотрел на него.

— Ты не слышал?

Рю покачал головой.

— На юге и западе происходят странности. Это лишь слухи, но, когда слухи приходят из разных мест, лучше насторожиться. Люди говорят, дороги опасные, путники пропадают. Я слышал даже, что целая деревня пропала.

Рю рассмеялся. Старик смог его насмешить.

— Деревни не пропадают, друг.

— Но люди могут. Я слышал от другого путника, он проходил такую деревню. Девочка в деревне легла спать, а когда проснулась утром, вся деревня пропала. Ее родители, семья, друзья — все.

Рю угостил старика похлебкой, которая варилась на огне. После дней пути в холоде теплый бульон радовал. Они ели в тишине пару мгновений, и Рю пытался решить, шутил старик, или в истории была доля правды.

Старик снова заговорил:

— Можешь не верить мне. Я иду на север, подальше от слухов, но ты выглядишь как юноша, который может о себе позаботиться.

Рю с подозрением взглянул на старика.

Старик тихо рассмеялся.

— Я старый, но эти глаза видели больше твоих, и они редкое упускают. Ты движешься тихо все время, и меч на твоей спине не скрыт от того, кто видит глазами.

Рю помедлил миг, гадая, попал ли в ловушку. Но глаза старика искрились весельем, и Рю посмотрел на него. Он тихо рассмеялся и вытащил меч, опустил рядом с собой.

— У вас острый взгляд, старик. Я шел сотни лиг, но вы первый, кто заметил.

Старик улыбнулся.

— Люди. Они ходят рядом, но ничего не видят. Если бы люди просто замедлились и открыли глаза, они увидели бы целый мир, о котором и не знали.

Рю кивнул. Он так же думал о чувстве.

Может, дело было в костре, может, в веселье старика, но Рю расслабился впервые за месяц.

— Скажите, старик, если вы такой наблюдательный, что вы видите?

Улыбка пропала с лица старика, и Рю знал, что видел старика, каким он был, а не каким казался. Рю вспомнил Тенчи, годы мудрости скрывались за улыбающимся лицом.

— Ты — воин. Это видно по твоим движениям. Но тебя выдают глаза. Взгляд не замирает, а всегда движется. Ты прожил жизнь, когда на тебя могут напасть в любой миг. Ты видел больше, чем должен был. В твоей жизни сейчас мало радости, и, как по мне, ты растерян.

Рю хмыкнул в ответ, повисла тишина.

Старик нарушил молчание.

— Теперь ты. Что ты видишь?

Рю разглядывал мужчину. Несмотря на его возраст, он двигался с грацией и силой. Он обращался с ножом лучше простолюдина. Рю посмотрел в его глаза, узнал, что когда-то мужчина был очень опасным, солдатом, шпионом или наемным убийцей. Но уже нет. Старик смирился с тем, что было в его прошлом, но он всегда двигался, его гнала история, которую он предпочел бы забыть. Старик увидел взгляд Рю, и хоть Рю не мог понять, как, он знал, что старик догадался о его прошлом. Рю улыбнулся.

— Думаю, вы — старик, который видит слишком многое.

Старик рассмеялся и подал добавку похлебки. Рю всегда верил, что с друзьями еда была вкуснее, и похлебка была идеальной.

Следующее утро было холодным, но Рю проснулся свежее, чем за долгое время. Он и старик говорили до поздней ночи. Путник уже собирался. Рю поклонился ему при расставании.

— Пусть ваш путь на север будет безопасным.

Старик поклонился в ответ.

— А ты обретешь покой.

Рю тихо рассмеялся, старик повернулся и пошел прочь. Он решил, что старик был прав насчет слухов, так что даже не знал, к чему шел.

ГЛАВА 2

Акира ждал, пока Макото и Маширо закончат читать документы. Перед ними лежала последняя версия соглашения, которая соединит Южное и Западное королевства. Документ был длинным, с сотнями деталей, которые требовали пристального внимания, и Акира нервно ерзал, пока ждал мнений его генералов.

Акира скучал по Торо и Рю. Они отличались, но у них была общая черта: они говорили ему правду, не переживая из-за своего статуса. Макото и Маширо когда-нибудь смогут так, но о ни все еще считали его сначала лордом, потом человеком.

Когда они отложили бумаги, Акира спросил:

— Что думаете?

— Вы обсудили общие условия, — ответил Макото.

Акира кивнул. Он соглашался.

Маширо, который был общительнее из них двоих, добавил:

— Я ничему этому не доверяю. Эти условия слишком хороши, чтобы быть правдой. Он позволяет вам стать заместителем? И он позволяет королевству оставаться Южным? Боюсь, вашу жизнь оборвут, не успеют засохнуть чернила.

Макото поддержал комментарий друга:

— Согласен. Условия слишком хороши для проигравших. Он переживает, что ваш народ восстанет против него?

Акира покачал головой.

— Нет, он не так глуп. Он переживает из-за воинов. Его армия чуть больше нашей, но с приказом Первой армии возвращаться баланс сил изменится. Первая — наша сильнейшая армия, и когда они вернутся, я смогу выгнать его войска из королевства. Он знает, что условия должны быть щедрыми, чтобы союз работал.

Маширо встал.

— Если так, почему нам не сокрушить Первой его армии? — он стал расхаживать.

Акира приподнял бровь.

— Ты знаешь, что мы не можем так сделать. Если отчеты Торо — правда, а я в них не сомневаюсь, мы не можем тратить ни одного человека на гражданскую войну.

— Это не значит, что мне это нравится. И ваша жизнь все еще будет в опасности.

Акира снова покачал головой.

— Может, однажды, но не сразу. Если я умру вскоре после подписания соглашения, это будет подозрительно. Ему придется сохранить мне жизнь на какое-то время, если он хочет, чтобы союз длился. У нас есть время.

Макото тихо сказал:

— Как думаете, что сделает Торо?

Акира встал и стал расхаживать.

— Не знаю. Я просил его вернуться, но не получил ответа. В перевале снежная буря, он может рано закрыться. Боюсь, мы можем не узнать, что случилось с Первой.

Снаружи палатки Акиры послышался шум. Вошел гонец.

— Первая армия появилась из перевала, милорд. Новости от всадников — все в снегу. Они едва выбрались.

Акира сначала обрадовался. Он хотел увидеть Торо. Но новости означали, что перевал будет без защиты впервые за шестьдесят лет. Акира боялся того, что принесет весна.

Гонец продолжил:

— Письма от генерала Торо, милорд. Он не пришел через перевал с Первой.

Сердце Акиры сжалось. Он забрал письма у гонца и отпустил его. Макото и Маширо смотрели в тишине, как Акира читал письма. Он быстро осмотрел их и бросил на землю в гневе.

— Благородный дурак!

Стало тихо, Акира кипел. Макото, мягкий великан, спросил:

— Что случилось, милорд?

— Он остался с парой сотен солдат защищать отступление Первой армии. Он знал, что они не могли удержать форт против азарианцев. Их уберут охотники по одному. Он послал Первую армию отступать, потому что они могли защитить королевство, но остался, хотя я просил его вернуться.

Никто не говорил, выражая уважение Торо молчанием. Он был одним из лучших: опытный, задумчивый и сильный.

Акира выпрямился.

— Мне понадобится время. Передадите те же приказы для Первой армии, что и для Второй и Третьей? Пусть вернутся домой и отдохнут. Они скоро понадобятся. Узнайте, кто их командиры. Я хочу рекомендации, кого назначить командирами, до подписания соглашения.

Два генерала низко поклонились и покинули палатку. Акира подобрал брошенные письма и аккуратно разложил их. Он хотел бросить их в огонь, но это были последние слова человека, который был ему как друг, насколько это было возможно для лорда. Он не мог заставить себя уничтожить их. Вместо этого он сел и начал читать их снова, внимательно, смакуя каждое слово. Его глаза наполнились слезами, но он вытер их и продолжил читать.

* * *

Акира сидел в палатке рядом со своей, глядел на одну из самых красивых женщин, которых он когда-либо встречал. Сегодня он видел только ее спину, но даже так он все еще находил ее прекрасной. Ее спина была обнажена, если не считать бинты, закрывающие глубокий порез на спине и руке. Порез не только парализовал ее, но и оказался зараженным. Несколько раз в день лучшие целители приходили к Акире и заботились о ней, но все же он не был уверен, выживет ли она. После нападения прошло почти полмесяца, а она все еще слабо цеплялась за жизнь.

Рэй слегка пошевелилась, и Акира понял, что она не спит.

— Как ты?

Рэй повернула голову, чтобы посмотреть на него. Она скривилась от боли, вызванной этим движением, но не вскрикнула. Она была сильной, хотя голос ее был тихим:

— Бывало лучше.

Акира невольно улыбнулся. Даже страда от боли, она была такой же, как всегда. Он смутился.

Его мысли перебил ее вопрос:

— Как прошел твой день?

— Бывало лучше.

Она рассмеялась и резко вдохнула.

— Ох, больно.

Акира продолжил, пытаясь ее отвлечь.

— Завтра мы с Танаком подпишем соглашение об объединении наших королевств. Я знаю, что это правильный поступок, но мне все еще больно. Горько отдавать трон.

— Может, но только так ты можешь спасти свой народ.

Стало тихо. Акира пришел сюда с целью, но теперь нервничал.

— А ты? Что ты хочешь делать дальше?

Рэй вздохнула.

— Не знаю. Я скучаю по дому, но не могу придумать способ вернуться, не предав доверие своего народа. Боюсь, я больше не смогу держать меч. Сложно признать, но мне придется искать новый путь в жизни.

— Есть идеи?

Рэй слабо покачала головой.

— Нет. Я умею только быть воином. Я забыла, какие еще мечты у меня были.

Это был импульс, но Акира выпалил:

— Ты могла бы остаться со мной.

Рэй снова покачала головой.

— Клинок ночи и лорд? Нам было весело, и я хотела бы, чтобы такое было возможно, но ради блага твоего королевства мы не можем продолжать. И, — она хитро улыбнулась, — я парализована ниже талии, так что теперь не буду такой веселой, как раньше.

Акира знал, что она была права. Он не знал, что в Рэй сводило его с ума, но он не мог видеть в клинке ночи жену.

Акира встал.

— Отдыхай. Я приду еще раз перед тем, как подпишу соглашение.

Рэй улыбнулась.

— Спасибо за заботу.

Акира покинул палатку, мысли кипели в голове. Он не знал, как дошло до того, что ему была так важна женщина, которая была изгоем для его королевства.

* * *

Утро перед подписанием соглашения выдалось холодным и пасмурным. Акира волновался, что надвигается буря. Было рано для метелей, но этот месяц стал одним из самых холодных на его памяти. Хотя была только поздняя осень, Акира уже был закутан в несколько слоев меха, чтобы согреться. Он давно так не мерз.

Когда Акира ехал к полю, где пройдет подписание, он понял, что чувствовал себя пустым внутри, как будто отдать свое королевство означало отдать часть себя. Когда он увидел развевающиеся на ветру знамена Танака, его охватила волна ненависти. Это был человек, который приказал убить тысячи солдат Акиры, человек, нарушивший договор, защищавший Три Королевства более тысячи лет.

Какой бы горькой ни была задача, у Акиры не было выбора, кроме как двигаться вперед. Азарианцы были грозным врагом, и ему нужно было похоронить свою ненависть к Танаку, чтобы защитить народ своего королевства. Он легко слез с лошади и жестом приказал почетному караулу остаться. Палатка была поставлена посреди пустого поля, и хотя Танак и Акира привели с собой личные войска, солдаты остались в стороне. Слухи о подписании соглашения просочились, и люди собрались вокруг, с любопытством разглядывали палатку. Это был первый новый договор за более чем тысячу лет.

Акира вошел в палатку один, и его сразу же потрясло тепло помещения. Танак развел огонь, и в палатке было тепло и уютно. Акира скинул плащ, морщась от боли. Когда он пытался убить Рю, клинок ночи оставил его в живых, но раны были глубокими. По-прежнему было больно двигаться.

— Акира.

— Танак.

Напряженная тишина висела в палатке, густая, ее можно было резать. Они не любили друг друга, но соглашение было необходимым. Акира прошел дальше в палатку и сел рядом с Танаком.

— Условия соглашения тебя устроили?

Танак кивнул.

— Да.

— Покончим с этим?

Танак покачал головой.

— Насколько ты помнишь, частью нашего соглашения было убийство клинка ночи из твоего лагеря. Я не вижу с тобой голов.

Акира снял тунику и показал большие красные шрамы на груди.

— Я сдержал слово. Я сказал, что попытаюсь убить его сам. Но он оставил меня в живых и сбежал. Мои люди охотятся на него. Я сделал все, что мог, чтобы выполнить условия соглашения.

Танак сидел и долго смотрел на Акиру. Акире было трудно поверить, что Танак бросит из-за одного клинка ночи. Его воины отступили, по крайней мере, отчасти, и когда Первая армия прибыла из перевала, у Акиры стало больше войск, чем у Танака в королевстве. Прошло время, и ситуация изменилась. Для Танака было слишком поздно приказывать Акире, и он знал это.

— Ты хотел умереть, не так ли?

Акира удивленно поднял голову. Он встретился взглядом с Танаком.

— Я — первый лорд, потерявший свое королевство из-за вторжения в истории Трех Королевств. Я опозорен.

Танак взвесил ответ Акиры.

— А сейчас?

— С угрозой Азарии нужно бороться. Убедившись, что мой народ в безопасности и в хороших руках, я смогу отправиться к Великому Циклу. Но до тех пор я нужен.

Танак обдумал ответ Акиры. После нескольких минут молчания на его лице расплылась улыбка, и он засмеялся.

— Акира, ты перегибаешь. И твоя драгоценная честь очень мне помогла.

Танак в последний раз просмотрел на соглашения. Всего было три экземпляра. По одному для каждого королевства и один для монастырей. Это было минутной работой, но Танак подписал их все и передал Акире. Акира сам просмотрел их, чтобы убедиться, что ключевые условия договора не изменились, но все было на месте. Он держал перо в руке, колеблясь в последний момент.

Танак с интересом наблюдал, но Акира был рад, что он молчал. Если бы другой лорд сказал что-нибудь, это было бы чересчур для Акиры. Одним росчерком он отдаст все свое королевство, дело всей своей жизни. Но другого выхода не было. Он подписал бумаги, и Западное королевство и Южное королевство стали одним новым королевством. Его по-прежнему называли Южным Королевством, но это была не та земля, на которой он родился или вырос. Это было что-то новое и, как он надеялся, более сильное.

Акира отошел от стола.

— Готово.

Танак хотел уйти, но Акира жестом попросил его остаться.

— Что будет сделано с азарианцами?

Танак засмеялся.

— Они — твои призраки, Акира. Я послал шпионов в Азарию, и они сообщают, что азарианцы хотели только вернуть землю к югу от перевала. Теперь, когда ты покинул форт Азума, надеюсь, боевые действия прекратятся. Моим первым действием как лорда Южного Королевства будет поездка на юг и предоставление официального договора лидеру азарианцев.

Акира не мог поверить в то, что слышал.

— Ты серьезно? Три Сестры закрыты.

— Да, но мои разведчики сообщают, что тропы еще открыты. Этого не хватит для армии, но небольшая группа пролезет. Я возьму небольшой отряд, но я уже послал гонцов, и их хорошо приняли.

Голова Акиры кружилась.

— Но у них охотники.

— А на нашей земле — клинки ночи, так что нечего бояться. Я установлю новый мир, и он будет сохраняться поколениями.

Акира пытался понять, о чем говорил Танак. Если он говорил правду, это ставило под сомнение более шестидесяти лет сражений между азарианцами и Южным королевством. Неужели его люди действительно были агрессорами? Это было нелогично. Торо написал о множестве азарианцев. Их было намного больше, чем нужно для взятия форта Азума, особенно если в отряде были охотники. Нет, Акире чего-то не хватало, но он не знал, что это могло быть.

— Танак, думаю, ты ошибаешься. Нам нужно собрать силы и подготовиться к предстоящей войне. Азарианцы будут здесь весной, и мы должны быть готовы.

— Нам не нужно быть готовыми. Я поговорю с их лидером, и когда я вернусь, у нас будет мир.

Акира понял, что у него не было шансов изменить мнение Танака. Он не мог избавиться от ощущения, что ему не хватало чего-то еще, но без понимания у него не было выбора. Как бы ни было больно, его новая роль заключалась в том, чтобы подчиняться.

— Очень хорошо. Что мне делать, пока ты будешь ездить?

— Возглавь охоту за клинком ночи. Работай над успешным слиянием королевств. Я хочу, чтобы некоторые товары из Южного Королевства были отправлены в Западное Королевство. Чтобы это сработало, наши люди должны быть единым целым. Я отправлю нескольких моих ближайших советников, и если возникнут какие-либо проблемы, мы сможем с ними справиться, когда я вернусь.

— Как хотите, милорд.

Танак рассмеялся.

— Не бойся, Акира. Это слияние сработает.

ГЛАВА 3

Безымянный стоял на стене недавно завоеванного форта и смотрел на юг, на Азарию. Ему было интересно, что думали те, кто стоял здесь до него. Неужели они думали, что смотрели на дикую и бесплодную землю? Безымянный не знал никакой земли, кроме Азарии. Даже когда они планировали уйти, он всегда считал ее своим домом. Часть его чувствовала сожаление. Не из-за крови, которую он пролил, или из-за предстоящей битвы, а из-за того, что спасти свой народ он мог, только покинув родину. Он хотел, чтобы был другой путь, но ему ничего не приходило в голову.

Солнце стояло высоко в небе, но с перевала все еще дул ледяной ветер. Метель бушевала уже несколько дней, и разведчики, преодолевшие перевал, сообщили о неблагоприятных условиях. Глубокий снег и лавины уже стоили Безымянному нескольких его лучших разведчиков. Его люди разбили лагерь на равнинах ниже форта, но каждый день казалось, что они отступали от натиска холода. Безымянный опасался грядущей зимы. Демоны уже ходили далеко, чтобы принести достаточно еды для лагеря, и он беспокоился, что они не добудут достаточно на зиму. Народу не суждено было оставаться на одном месте.

Но это были решения другого дня. Безымянный должен был отдать должное человеку, который управлял этим фортом. Его люди стойко противостояли демонам, отказываясь сдаваться, хотя многие из них гибли ночь за ночью. Еще больше впечатляло, что командующий удерживал форт более суток всего с несколькими сотнями человек. Он дал отступающей армии время пройти через перевал до того, как он закроется на зиму.

Безымянный мог убить их всех в первый день, но он принял решение оставить последний штурм форта кланам, а не демонам. Сначала он хотел послать сюда только демонов. Судя по тому, что он знал о людях Трёх Королевств, он ожидал, что армия развалится после нескольких дней атак. Он надеялся взять форт без потерь для кланов. Все шло по плану, за исключением того, что армия, удерживающая форт, не сломалась, как он ожидал. В людях была сталь, какую он не ожидал.

Затем пришло известие, что большая часть армии отступает и перевал закрывается. Безымянный решил дать кланам шанс взять форт. Это означало большие потери, но Безымянный предполагал, что если только несколько сотен человек будут охранять стены, кланы смогут легко их разбить. Народу нужно было помнить, что это было не только заслугой демонов. Это была победа для всех. Он сдержал демонов, но снова недооценил противников. Они продержались целый день. Это было немного, но достаточно. Теперь, когда наступила зима, он застрял не с той стороны Трех Сестер.

Безымянный повел плечами и вздохнул. Теперь он ничего не мог с этим поделать. Единственным выходом было ждать. Если повезет, весна наступит рано. Он совершил ошибку, но прошлое нельзя было изменить. Только этот момент имел значение.

Он послал двадцать пар демонов через Южное Королевство по тропам, где еще можно было пролезть. Их приказы были конкретными. Они должны были сеять страх и ужас по Южному Королевству. Безымянный, возможно, не сможет провести Народ через перевал этой зимой, но когда они выйдут весной, он ожидал увидеть землю, раздираемую страхом. Армия устояла, но народ Трех Королевств — нет. Они были слишком слабыми. Безымянный улыбнулся. Его задержали, но он не подведет своих людей.

* * *

Безымянный был в поле, наблюдал за тренировками некоторых кланов, когда его нашел гонец. Посланник был из демонов, и по снегу, все еще лежавшему у него на плечах, Безымянный решил, что он пришел с гор.

— Да?

— Группа идет из Трех Королевств. Десять человек. Они идут по тропе через горы, за которой мы следили.

— Это он?

Гонец покачал головой.

— Мы не узнали всадников, но одаренных среди них нет. Но один в богатой одежде.

Безымянный обдумал это.

— Как скоро их будет видно Народу?

Гонец обдумал вопрос.

— Они едут медленно. Тропа сложная. Может, два-три дня. Больше, если тропа станет хуже.

Безымянный задумался. Инстинкт предупреждал, что им нельзя давать видеть врагов. Если группа врага доберется до кланов, это может вызвать больше разногласий в рядах. Он уже переживал за несколько кланов после побега клинка ночи. Лучше было встретить их в горах.

— Ты можешь меня туда отвести?

Гонец кивнул, словно был оскорблен, что Безымянный спрашивал такое.

— Мы отправимся немедленно. Найди еще двоих с сильными луками. Встретимся тут.

Они быстро собрались. Безымянный одобрил вызвавшихся демонов. Он знал обоих много лет, и их умение обращаться с луком было превосходным. Их колчаны были полными, а одежда — теплой. Не говоря ни слова, они отправились в горы.

Тропа была трудной, и вскоре они бросили своих лошадей. Азарианцы гордились своим мастерством верховой езды, но они были всадниками равнин, а не гор. Демоны могли двигаться быстрее по узким тропам, петляющим среди возвышенностей. Безымянный задал темп, уверенный марш, который пожирал расстояние между ним и группой. Его бок все еще болел с того раза, когда проклятая женщина одолела его, но он наслаждался болью. Это было напоминанием о том, что на миг он ослабил бдительность. Он избил ее, но недостаточно. Никогда больше он не даст никому возможности причинить ему боль.

Они бежали днем и ночью, пока не пришли к месту, откуда могли видеть тропу на сотни шагов. Безымянный указал на выступ скалы в сотне шагов впереди него и примерно в тридцати шагах над тропой. Он обратился к лучникам.

— Идите туда. Если нужно, выпустите стрелы. Оставайтесь незамеченными.

Лучники кивнули и полезли вверх по склону к скалам. Безымянный видел их следы и надеялся, что метель скроет их к тому времени, когда прибудет группа. Он повернулся к гонцу.

— Иди дальше и найди место, где можно спрятаться. Ты будешь нашей последней линией защиты. Если дело перейдет в насилие, убедись, что никто из них не вернется домой.

Гонец кивнул и побежал вперед. Безымянный присел на снег и стал ждать. Если гонец оценил скорость группы правильно, ему не придется ждать больше, чем полдня.

Они пришли, как и ожидалось, но, Безымянный насчитал всего девять. Он подумал о ловушке, но заметил их осторожное поведение и понял: один упал с тропы. Это не удивляло. Тропы зверей существовали, но были опасны, и было удивительно, что в группе из десяти человек упал только один.

Посланник остановился перед ним, и Безымянный оценил группу. Главный был мужчина в богатой одежде, но его глаза были полны страха. Он попытался скрыть это, но Безымянный чувствовал запах его страха. Остальные восемь были воинами, и они достаточно хорошо обращались со своими конями. Но Безымянный согласился со своим гонцом. Никто не был одарен, и никто не мог сравниться с ним.

Богато одетый мужчина сказал:

— Меня зовут лорд Танак, лорд Южного Королевства. Кто ты и почему стоишь на моем пути?

Безымянный с любопытством разглядывал Танака. Имя он узнал, но титул был новым. Его источники говорили ему, что Танак был лордом Западного Королевства. Он, должно быть, победил Южное Королевство в бою.

Молчание Безымянного заставило Танака почувствовать себя неловко, поэтому он позволил ей задержаться на несколько мгновений дольше, чем было необходимо.

— У меня нет имени, как и у всех людей моего вида. Однако я — лидер Народа и пришел, чтобы услышать, что ты скажешь.

Танак огляделся, как будто не поверил словам Безымянного. Они были посреди пустоши, горного перевала, используемого больше козами, чем людьми. Это было не то, чего ожидал лорд.

— Ты отведешь меня к своему народу? Я пришел договориться о мире.

Безымянный подавил ухмылку.

— Мы можем поговорить тут. Только я должен тебя слышать.

Танак сомневался, и Безымянный видел на лице лорда, что он думал, что азарианцы были ниже жителей Трех Королевств. Он считал Народ дикарями. Безымянный был рад опровергнуть его взгляды.

Безымянный взглянул на всадников.

— Где тот, с кем мы имели дело раньше? Клинок ночи, Ренцо.

Танак покачал головой.

— Мертв. Убит другим клинком ночи в бою.

Безымянный был удивлен. Он встречал Ренцо раз, и мужчина был сильным. Чтобы его одолели, в Трех Королевствах должна была существовать сила куда больше. Наверное, тот парень. Больше никого не было. Он отогнал эти мысли. Сейчас нужно было разобраться с Танаком.

— Какие условия перемирия?

— Как вы и обсуждали с Ренцо. Вся земля на юге Трех Сестер ваша. Перевал будет считаться ничьей зоной. Вам не придется страдать от наших атак, но и мы не будем страдать от ваших.

Безымянный рассмеялся. Он обсуждал это с Ренцо. Безымянный отвлек бы армии Южного королевства, собрав их у форта, пока Танак и Ренцо будут захватывать Южное королевство. К сожалению, Безымянный дольше, чем думал, собирал кланы, и его вторжение началось только осенью. К счастью, все сработало. Он обещал Ренцо мир, но он хотел землю, разорванную войной. Ренцо испытывал подозрения, но этот лорд верил в их соглашение.

Танак нахмурился.

— Что смешного?

Безымянный покачал головой.

— Я не буду заключать соглашение с таким жалким, как ты.

Танак не привык к такому обращению, и хоть Безымянный видел вспышку страха в его глазах, он вел себя смело.

— Это смелые слова, когда один против девяти.

Безымянный улыбнулся. Сила наполнила его тело. Он без слов вытащил меч и бросился среди лошадей. Все солдаты, казалось, двигались в воде, не могли ответить на его атаку достаточно быстро. Он намеренно оставил Танака и стража живыми, но не успел рассечь весь ряд. Солдат в конце группы повернул лошадь, когда они остановились, защищая их сбоку. Как только Безымянный напал, он направил лошадь вперед и сбежал от клинка Безымянного. Безымянный бросил энергию, сигнал своим демонам на дороге. Они поднялись в унисон, послали стрелы в мужчину и коня.

Безымянный отряхнул темный клинок и повернулся к Танаку.

— Мой ответ понятен?

Танак был в ужасе, и Безымянный видел темное пятно, растекающееся на его ноге. Мужчина был трусом. Безымянный посмотрел на другого солдата, испуганного, но держащего себя в руках.

— Ты можешь доставить послание?

Солдат кивнул, не мог говорить.

— Хорошо.

Безымянный легко запрыгнул на спину лошади Танака. Лорд даже не вытащил меч. Никто не успел отреагировать, клинок Безымянного снова запел, и он поймал голову Танака другой рукой. Он тихо спрыгнул на снег. Он вложил голову в руки солдата.

— Скажи своим людям, что мы идем.

ГЛАВА 4

Меч Морико рассек снежинку, она закончила тренировку. Меч был продолжением ее тела; ее разум и меч работали как одно целое. Она взмахнула, повернулась и снова взмахнула. Движения были идеально выверенными. Она плавным движением убрала меч в ножны и глубоко вдохнула.

Что-то изменилось в ней в Азарии. И дело было не только в способности менять восприятие мира, как это называл Рю. Способность была хорошей, но, пока Морико вдыхала холодный зимний воздух, ее тело ощущалось живым сильнее, чем когда-либо, покалывало энергией. Казалось, она могла бежать днями, но у нее остались бы силы на бой. В Азарии она обрела силу, о какой не подозревала.

Закончив тренировку, Морико пошла по лесу. Она скучала по лесу, но не понимала, как сильно, пока не вернулась. Тут было тихо, покров снега приглушил все звуки. Лес проглатывал даже звук ее шагов, но она не ощущала сомнений, пока шла среди старых деревьев. Этих мест избегали люди Трех Королевств, но для Морико старый лес был как лучший друг. Она ощущала себя посвежевшей и спокойной.

Как часто случалось в ее походах, она подумала о Рю. Было трудно поверить, но с тех пор, как она видела его в последний раз, прошло больше полугода. Она задавалась вопросом, нашел ли он остров, и если да, то что он там нашел. И она задавалась вопросом, вернется ли он к ней. Она не ждала его и не знала, как он отреагирует. Несмотря на всю его силу, она все еще находила его хрупким, хоть это было трудно описать. Его меч был силен, но его разум — нет. Несмотря на свой возраст и опыт, Морико чувствовала, что Рю все еще должен был вырасти.

Она подумывала покинуть Три Королевства. Были торговые корабли, которые уходили из Хайгейта в Северном Королевстве. Если бы она могла забраться в один из них, они могли бы доставить ее в новую страну, землю, где она могла бы оставить позади всю боль прошлой жизни. Три Королевства воевали, и Морико лучше других знала, что испытания только начинались. К следующему лету она была уверена, что вся земля будет гореть. Она ничем не была обязана Трем Королевствам и не планировала находиться тут и смотреть, как все горит.

Она все время думала о том, присоединится ли к ней Рю. Он чувствовал привязанность к земле и людям, которой не было у Морико. Она хотела, чтобы он был рядом с ней, но боялась, что он не захочет убегать, что он захочет остаться и драться посреди всего этого.

Она покачала головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей. Лес был слишком мирным для таких кошмаров. Деревья пробыли здесь неисчислимое время. Они видели гораздо больше. В конце концов, все ее проблемы были маленькими и бессмысленными по сравнению с масштабами мира. Эта мысль успокаивала ее, пока она бродила по лесу, слегка касаясь рукой коры деревьев.

* * *

Хотя зима только начиналась, на земле уже был снежный покров. Зима в Южном Королевстве наступила рано. Морико подумала, не было ли это каким-то знамением надвигающейся бури. Но ее потребности были более насущными. Она и Рю отсутствовали все лето, и без них большая часть их урожая погибла. По возвращении Морико, как могла, ухаживала за их садом, но ущерб уже был нанесен.

Если она собиралась пережить зиму с комфортом, ей нужно было больше еды, и она беспокоилась, что не сможет получить ее. Она не видела ни души с тех пор, как покинула Три Сестры, и она понятия не имела, что происходило в остальных королевствах. Неужели вторглись азарианцы? Готовились ли люди Трёх Королевств к войне? Если вся земля была подготовлена к вторжению, будет невозможно добыть пищу.

Как бы там ни было, ей нужно было попробовать. У нее и Рю было много денег, так как их потребности были просты, и Шигеру оставил после себя изрядное количество золота, когда умер. Даже если еда была дорогой, она должна иметь возможность получить то, что ей нужно, если она вообще будет продаваться. По крайней мере, ей нужно было выбраться и узнать, что происходит в мире. Знание было безопасностью.

Она собрала их аптечку. Ближайшая деревня была в двух днях ходьбы, но там она была известна как странствующая целительница. Это приносило немного денег, а также объясняло, почему она редко прибывала в город.

Прогулка была прохладной, но приятной. Морико была в простой одежде, чтобы ее нельзя было узнать, меч был спрятан за спиной, прикрытый громоздкой аптечкой. Вытащить его было бы неудобно, но она широко раскинула чувство. Никто не мог подкрасться к ней.

Она прибыла в деревню без происшествий, но когда пришла, она подумала, что деревня заброшена. Она была небольшой, всего человек шестьдесят, в основном фермеры. Но хотя деревня была небольшой, она всегда была оживленной. Чаще всего люди работали на улице или разговаривали с соседями. Люди редко оставались дома. Это было не в их стиле.

Когда деревня появилась в поле зрения, Морико не увидела ни одного человека. На мгновение она забеспокоилась, но когда расширила чувство в направлении деревни, она почувствовала теплое сияние жизни. Морико нахмурилась. Было холодно, но люди не могли оставаться внутри. Она не почувствовала опасности, поэтому пошла среди домов.

Это было жутко — стоять посреди деревни, где никто ее не приветствовал. Она и Рю приходили нечасто, но когда они приходили, их всегда тепло встречали. Сегодня двери и окна были закрыты, и никто даже не знал, что она пришла. Морико подошла к дому главы деревни. Ей было почти шестьдесят лет, и ее дом был центром всей активности.

Морико тихонько постучала в дверь.

— Есть кто?

Она ничего не услышала, но ощущала страх и панику в доме. Она снова тихонько постучала и почувствовала, что старуха пошла к двери.

Дверь приоткрылась, и Морико увидела огонек в центре хижины. Когда старуха увидела, кто это, внутри поднялся шум, и дверь полностью распахнулась. Морико быстро втащили в дом, и дверь за ней закрыли.

— Что ты делаешь на улице?

Морико не знала, какой ответ был лучше. Что-то происходило, и если бы она была странствующей целительницей, она бы знала об этом. Ей нужна была история, но ее разум, похоже, соображал недостаточно быстро.

— Я бродила какое-то время. Подумала, что пора зайти в деревню и посмотреть, как у всех вас дела.

Старуха посмотрела на нее с подозрением. Морико была удивлена. Их всегда встречали тепло. Что могло заставить их так себя вести?

— Мне очень жаль, — сказала Морико, — я провела в глухом лесу месяц, ухаживая за стариком, который ведет себя как отшельник. У меня не было новостей. Что произошло? Почему вы все сидите внутри, сбившись в кучу в страхе?

Подозрения у старухи пропали. Несмотря на страх, она по-прежнему оставалась главой деревни и верила в доброту и гостеприимство.

— Мне тоже жаль, моя дорогая, но сейчас опасные времена, и никто не ходит по дорогам.

Морико нахмурилась. Она вернулась в Три Королевства два месяца назад. Что произошло за это время, что вселило в людей такой страх?

— О чем вы? Что случилось?

Старушка огляделась, словно упоминание опасности могло привлечь ее в ее дом.

— Ходят странные слухи. Мы слышим ото всех на дороге, как пропадают целые деревни. Люди в них исчезают. Семьи потеряли отцов, сыновей, матерей, дочерей. Другие путники говорят об ужасных делах, деревни, где всех вырезали, никого не оставили в живых. Говорят, деревни красные от пролитой крови. Я не знаю, во что верить, но мы слышали об этом достаточно часто, чтобы знать, что что-то не так.

Морико покачала головой. Если слова старушки были правдой, то что-то происходило в Южном королевстве, помимо вторжения. Она пыталась понять, но не находила объяснения слухам.

— Давно появились эти слухи?

Старушка пожала плечами.

— Месяц или полтора назад мы услышали о таком впервые. Сначала я отмахнулась от слов одного путника, но мы слышали это все больше от разных источников, а теперь путников нет вовсе. Похоже, это началось далеко на юге и пробирается на север. Мы думали покинуть деревню и пойти в Новое Убежище. Но сложно покинуть землю, еще сложнее — нести припасы, которые нужны для зимы.

Старушка договорила, и стало тихо. Морико обдумывала слова старушки, но не могла решить, что происходило. Это было связано с азарианцами, но не могла понять, как. И она пришла не поэтому.

— Мне жаль слышать о таких плохих новостях, но мне нужно продолжить путь завтра. Кого-нибудь нужно исцелить?

Старушка кивнула.

— Лихорадка у одной из старших женщин, и один из наших мальчиков со сломанной ногой. Мы были бы рады твоим услугам.

Присутствие Морико в деревне выманило людей из их домов, хотя бы ненадолго. Дети, уставшие от пребывания в домах, свободно бегали по деревне, хотя Морико видела, как их матери внимательно следили за ними, чтобы они не покинули деревню, даже чтобы поиграть на прилегающих полях.

Морико сделала все, что могла, для жителей деревни. Больше всего ее беспокоила лихорадка пожилой женщины. Они уже делали все возможное, чтобы побороть лихорадку. Морико дала им несколько трав, которые, как она надеялась, помогут, но, осматривая старуху, она опасалась, что она пришла слишком поздно и что старуха скоро вернется к Великому Циклу. Другое дело мальчик. Перелом был почти свежим, и Морико смогла вправить кость и наложить шину. Работа с юношей заставила ее вспомнить время, проведенное с азарианцами. В их культуре такой перелом мог стать фатальным. Но здесь мальчик мог прожить еще много дней.

Когда она закончила, Морико вернулась к старухе и получила еду. Она не смогла получить столько, сколько хотела, но пока этого было достаточно, и она видела страх в глазах всех, кого встречала. Она не могла заставить себя попросить больше.

Они умоляли ее остаться. В их глазах поездка была равносильна самоубийству, но она смогла убедить их, что как целительница она обязана была оставаться в дороге и оказывать посильную помощь. Было ясно, что они не согласны, но они не могли заставить ее, и когда солнце в тот день село, Морико покинула деревню с тяжелым сердцем.

* * *

Морико не хотела признавать, но ее визит в деревню вызвал у нее волнение. Она не сомневалась, что что-то происходило в Южном королевстве, и она подозревала, что это было связано с охотниками из Азарии. Они были единственными воинами, которых она знала, способными уничтожать целые деревни и бесследно исчезать. Она подумала о генерале Торо. Произошло ли в перевале что-то ужасное? Она почувствовала укол вины. Возможно, ей следовало остаться там.

Морико покачала головой. Если Три Сестры пали, она мало что могла сделать, чтобы предотвратить это. Она была сильна, но охотников было гораздо больше, чем она могла справиться, и если бы генерал умер, защищая проход, она бы умерла там с ним. Она приняла правильное решение.

Тем не менее, на карту была поставлена ее собственная безопасность. В своем письме она сказала Рю, что останется в хижине до весны. В то время она считала, что до тех пор будет безопасно оставаться в Южном Королевстве, но если охотники будут активны в Южном Королевстве, там не будет никакой безопасности.

Морико разрывалась между желанием оставить проблемы Трех Королевств позади и желанием дождаться Рю, чтобы узнать его решение. Не имея возможности выбрать, она выбрала средний путь, решив проводить разведку южнее хижины. По слухам, охотники, если Морико была права, расположились южнее. Если она собиралась их найти, нужно было проверить в той стороне.

Луна в небе становилась все ярче, распорядок дня Морико изменился. Вместо того чтобы проводить время в старом лесу, окружающем хижину, она отправлялась дальше на юг. В этом направлении находились две деревни, примерно в четырех днях ходьбы от ее хижины. Она отправилась туда, чтобы убедиться, что они в безопасности. Она не входила в деревни, предпочитая оставаться незамеченной. Обе деревни были тихими, изолированными, как та, которую она посетила ранее, но в остальном не пострадали. Морико был рада. Если слухи были правдой, значит, охотников поблизости еще не было.

Морико больше не ходила по дорогам. Вместо этого она следовала по звериным тропам, откуда было видно дорогу, или откуда она могла чувствовать дорогу. Таким образом, она могла отслеживать не только деревни, но и путешественников, которые бродили из деревни в деревню в эти опасные времена.

Во время одного из таких путешествий Морико встретила пару охотников. Она почувствовала их задолго до того, как увидела. Она подавила страх, который грозил овладеть ею. Если и был в мире кто-то, кто все еще представлял для нее опасность, то это был охотник. Но она уже сталкивалась с ними раньше, и они присоединились к Великому Циклу, а она была здесь, искала тех, кто считал себя непобедимым. Они были опасны, но и она тоже.

Когда она почувствовала их, полуденное солнце горело низко, и она тихонько подкралась к ним, стараясь полностью подавить свое присутствие. Они не могли знать, что она наблюдала за ними. Она спряталась глубоко в кустах, стараясь держаться как можно дальше от них. Не раз ее обнаруживали по запаху, и она не собиралась повторять эту ошибку.

Морико прищурилась, увидев охотников. Двое из них были узнаваемы в своей азарианской одежде. Их высокий рост и грация выделяли их. Но они встретились с кем-то, кто выглядел из Трех Королевств.

Морико подавила свой страх. Охотники были впереди нее, и это она охотилась на них. Они больше не имели над ней власти. Она подобралась ближе, пытаясь узнать больше. Человек, с которым они разговаривали, похоже, не боялся их и, по сути, находился с ними в равных условиях. Ей казалось, что она вот-вот разгадает загадку, ответ был на грани ее разума, но она не могла понять, почему.

Человек, с которым они разговаривали, был ничем не примечательным, насколько могла видеть Морико. Он был невысокого роста, а одежда не выделяла его как богатого. Его черты были скрыты капюшоном, и Морико не осмелилась подойти достаточно близко, чтобы увидеть, знала ли она его.

Она сидела там, пока охотники и мужчина разговаривали, гадая, что делать. Ей хотелось убить всех троих и покончить с этим, но это было днем, а она была наиболее опасна ночью, когда тени были ее друзьями.

Когда Морико поняла, она не могла поверить, что не заметила этого раньше. Охотники были настолько сильны, что все ее внимание было сосредоточено на них, но в этом районе был еще один человек, использующий чувство, и когда Морико впервые заметила это, она поняла, что это был третий мужчина.

Осознание этого заставило ее встать на ноги, и она отступила в тени кустов и деревьев. Если охотники встречались с кем-то, кто обладал чувством, значит, они говорили с монахом. Чем больше Морико сосредотачивала свое внимание на третьем мужчине, тем больше она в это верила. Чувство проявлялось по-разному у разных людей, но все монахи имели одинаковую подготовку и использовали чувство особым образом. Морико выросла рядом с такими способностями, и теперь, когда она была сосредоточена, не было сомнений, что этот человек был монахом.

Морико обдумывала возможности. Она пыталась вспомнить все о монастырях. Туда ни один охотник не приходил в гости, и она не видела признаков того, что они были объединены целью. Но она была молода. Возможно, она упустила признаки из-за своей юности. Воспоминания мелькали у нее в голове, но она не могла придумать ничего, что могло бы заставить ее поверить, что монастыри работали с охотниками. Однако улики были прямо перед ней.

Последствия пугали ее. Монахи были слабыми по сравнению с клинками ночи, но они по-прежнему оставались грозными противниками, и простые жители Трех Королевств почитали их. Если монахи будут сотрудничать с охотниками, Три Королевства падут. Она не сомневалась.

Желание выпрыгнуть и нанести удар было сильнее, чем когда-либо. Морико удалось жить после урона, причиненного ей, пока она была в монастыре, но ей так и не удалось простить их. Монахи были для нее как мертвые. Но разум удерживал ее. Она была сильна, но драка с тремя сильными противниками при дневном свете обернется катастрофой. Она будет следовать за ними до наступления темноты. Тогда она нанесет удар и заберет их жизни.

* * *

Некоторое время охотники и монах разговаривали. Морико терпеливо ждала. Каждый момент их промедления опускал солнце ближе к горизонту, и так приближалась их смерть. Она охотилась на охотников и никуда не торопилась.

Морико была разочарована, когда охотники и монах разошлись. Она надеялась, что они останутся вместе, чтобы она могла убить их всех. К сожалению, их планы не совпали с ее. Монах повернул и ушел по тропинке на юг, а охотники повернули на северную тропу. Морико пришлось принять решение. Она не могла следить за всеми. Она подозревала, что охотники пошли уничтожать другую деревню, но монах казался важным. Он некоторое время разговаривал с охотниками, и они относились друг к другу как к равным. Монах нес сумку, и если там хранилась важная информация, она могла стоить нескольких деревень.

Колебание Морико длилось всего мгновение. Она хотела преследовать охотников, но в одиночку монах был легкой добычей. Она убьет его и снова выследит двух охотников. Если она будет быстрой, это будет совсем не сложно.

Морико помчалась за монахом, держась подальше от дороги. Она хотела опередить его и устроить засаду. Она заберет его сумку и уйдет, пока охотники не забрались слишком далеко.

В конце концов, Морико срезала пут. Она нашла дерево, на которое было легко подняться, рядом с тропинкой. Она взобралась по веткам и села на ветке в пяти шагах над тропой. Со своей ветки она увидит приближающегося монаха и нападет внезапно. Она не была хорошо спрятана, но никто не поднял бы взгляд.

Когда монах появился в поле зрения, ей показалось, что она на мгновение заметила, как он замедлился, и это сразу вызвало подозрения. Он не мог почувствовать ее, но если прошлый год и научил ее чему-то, так это тому, что ей еще многое предстояло узнать о чувстве. Но монах продолжил идти, и ее нервы успокоились.

Монах замер в паре шагов от ее места, где она сидела. Он поднял взгляд, и Морико чуть не упала с ветки. Это не могло быть правдой, но она видела его своими глазами.

Лицо улыбалось ей, призрак из прошлого, улыбка без тепла.

— Здравствуй, Морико. Спускайся, — его звали Томоцу, и Морико думала, что он умер много лет назад.

Она тихо спрыгнула перед ним. Их разделяли несколько шагов. Они пока что были защищены друг от друга, но могли ударить в два шага.

Томоцу был одним из первых, кого она встретила, когда ее забрали в Упорство. Он был на пару лет старше нее, но она была юной и эмоциональной, надеялась на него. Он заботился о ней после того, как ее побили, но она вскоре поняла, что его сердце и душа принадлежали монастырю. Когда Рю спас ее из монастыря, она думала, что Томоцу погиб с другими монахами.

На миг она обрадовалась, что ошиблась. Хоть Томоцу был верным монастырю, он всегда был добр к ней, даже когда их взгляды разошлись. Даже после того, как ее стал учить Орочи, Томоцу общался с ней. Но, глядя на его лицо, она поняла, что что-то в нем изменилось.

— Здравствуй, Томоцу, — сказала она.

— Похоже, Великий Цикл снова нас свел. Давно не виделись.

Она кивнула.

— Да. Рада тебя видеть.

Томоцу резко рассмеялся.

— Ты про то, как предала наш монастырь, и клинок ночи пришел и убил многих из нас?

Морико хотела заговорить, но Томоцу поднял руку.

— Нет. В разговоре нет смысла. Конец может быть только один.

Морико перебила его:

— Как ты можешь быть таким слепым? Ты видел, что сделал настоятель. Как можно верить в систему, которая позволяет такую жестокость?

Томоцу вытащил меч. Он не дрогнул, направленный на Морико. Она поняла. Она смотрела на кончик его меча и видела, сколько гнева он все это время нес в себе.

— Я не знаю, как можно сомневаться в учении Великого Цикла, — бросил Томоцу в ее сторону. — Даже ты должна видеть, что Цикл подходит к концу. Каковы шансы, что мы с тобой снова вот так сойдемся? Учение настоятеля могло быть трудным, но именно клинок ночи утвердил мою веру. Впервые я увидел, насколько опасны клинки ночи, и посвятил свою жизнь убийству их всех. Те, кто не верит, должны умереть.

Морико открыла рот, чтобы возразить, но Томоцу ринулся вперед, его клинок жаждал крови. Морико нырнула в сторону и обнажила меч, но колебалась. Это был Томоцу, возможно, первый друг, который у нее когда-либо был за пределами ее семьи. Но когда он напал снова, не было ничего от того доброго мальчика, которого она когда-то знала. Он был сломлен горем. Печаль Морико сменилась гневом, и она напала.

У Томоцу не было шансов против нее. Он был хорошо обучен и целеустремлен, но она была намного сильнее его. За два взмаха он упал на ее клинок, его умирающие глаза были полны ненависти.

Морико наблюдала за его переходом в Великий Цикл. По крайней мере, он этого заслужил. Когда он ушел, она закрыла глаза и схватила его сумку. Она была набита бумагами, стоящих небольшого состояния. Она миг стояла над своим первым другом, а затем мир вернулся к ней. Ей нужно было убить еще двух охотников. Солнце садилось, но если она поспешит, то сможет добраться до них, прежде чем они нанесут еще больший ущерб.

* * *

Несмотря на неоднократные проверки, Морико не нашла толком следы охотников, и даже их было немного и они были далеко друг от друга. Морико начала задаваться вопросом, не двигались ли они быстрее, чем она ожидала. Они пытались добраться до деревни днем? Если так, то у нее не было шанса их поймать.

Морико подавила желание броситься за охотниками. Возможно, они двигались намного быстрее, чем она ожидала, но с такой же вероятностью они могли играть совсем в другую игру. Она не знала, какими навыками могут обладать охотники, и, конечно, была возможность, что не она одна могла скрыть свое присутствие от тех, кто обладал чувством. Она должна была быть осторожной, иначе они могли подкрасться к ней так же легко, как она — к ним.

Морико останавливалась лишь на несколько мгновений в течение всего дня и раннего вечера. Она волновалась. Если охотники могли поддерживать такой темп и при этом разрушать деревню, не оставив ни одной улики, у них были физические возможности, намного превосходящие ее собственные. Тень сомнения в собственных силах пришла ей в голову. Возможно, пещеры были просто счастливой случайностью. Возможно, вместо всех навыков, которыми, как она думала, она обладала, ей просто повезло.

Морико отогнала эти мысли и сосредоточилась на настоящем. Какие бы сомнения у нее ни возникали, она знала, что не сможет жить сама с собой, если позволит разрушить деревню, когда могла что-то с этим сделать. Как только ей пришла в голову эта мысль, она застыла. Это была та мысль, которую она ожидала от Рю, бескорыстие, которое подвергло бы ее опасности. Он начал проступать в ней.

Морико добралась до окраины деревни к закату. На первый взгляд все в деревне казалось нормальным. Она не осмелилась войти и привлечь внимание охотников, если они были поблизости. Быстро подумав, она подавила свое присутствие и спряталась в высокой траве в нескольких сотнях шагов от окраины деревни. Оттуда она могла видеть большую часть деревни и ясно ее ощущать. Если здесь были охотники и если они нападут, она будет готова. Она устроилась в удобном положении и стала ждать.

Луна стояла высоко в небе, и Морико не была уверена, что приняла правильное решение. Что если ее навыки слежения ввели ее в заблуждение? Что если охотники пошли другим путем? Морико сомневалась в себе, и после встречи с Томоцу она была потрясена больше, чем хотела признавать. Только гнев держал ее на ногах. Если бы здесь не было охотников, ей пришлось бы поспать хотя бы день, чтобы продолжить охоту.

К вечеру становилось все труднее и труднее сосредоточить внимание на всем, что происходило вокруг нее. Морико позволила чувству бродить по деревне и окрестностям, но ничего необычного не было. Все казалось тихим, спокойная ночь и сонная деревня. Звук сверчков в воздухе успокаивал.

Когда Морико проснулась, она подумала, что уже было утро. Она моргнула, покачала головой и поняла, что ошибалась. Было не утро, но деревня под ней горела, излучая достаточно света и тепла, чтобы она думала, что солнце взошло. Она выругалась и вскочила на ноги, но не дала себе побежать в деревню. Ей нужно было подумать, прежде чем действовать. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Морико раскрыла шире чувство. Она опоздала, но не очень сильно. Она чувствовала двух охотников в центре всеобщего внимания. Отметив их, она стала быстро двигаться.

Под ней горели несколько домов, и раздавались крики жителей деревни, которые оказались в ловушке в своих домах. Морико раздумывала, спасти их или сначала отправиться за охотниками. Ее первоначальным инстинктом было пойти за охотниками. Если бы она могла убить их достаточно быстро, она могла бы освободить жителей, не опасаясь, что они снова подвергнутся нападению. Но когда она миновала первый дом, она не смогла этого сделать. Крики, доносившиеся изнутри, были невыносимыми. Она бросилась в сторону и быстрым движением руки прорезала доску, которую охотники использовали, чтобы запечатать дверь. Она не останавливалась, чтобы ее видели.

Морико спряталась за стеной и направила чувство. Два охотника разошлись. Они вели себя так, как будто им нечего было бояться. Они понятия не имели, что их преследуют. Мысль об этом заставила Морико злобно улыбнуться.

Как можно сильнее подавив свое присутствие, Морико выследила одного охотника, движущегося вокруг деревни на востоке. Он был методичен, останавливался в каждом доме и убивал жителей внутри. Ощущая его, Морико решила, что он действовал очень беспечно, будто убийство ничем не отличалось от стирки одежды. Это позволяло легко предсказать его движения. Она почувствовала его, когда он вошел в другой дом и начал убивать жителей внутри. Морико бросилась к двери дома и спряталась рядом с ней. Охотник, уверенный в своей способности чувствовать всех, кто его окружает, даже не стал бы опасаться.

Ее подозрения оправдались. Охотник закончил свою работу внутри и повернулся, чтобы без тени подозрения выйти за дверь. В тот момент, когда он миновал дверь, Морико сделал один взмах, срубила голову с плеч. Охотник успел только удивленно взглянуть на Морико, и стало слишком поздно.

Морико не медлила, чтобы позлорадствовать из-за победы. Другой охотник поймет, что его напарник был убит, и узнает, что тут кто-то есть. Он не позволит себе попасть в очевидную ловушку. Морико знала, что второе убийство будет сложнее, чем первое.

Опять предположения Морико были правильными. Другой охотник пошел к ней. Морико переходила из дома в дом, всегда оставаясь в укрытии и не позволяя себе находиться в поле зрения противника. Она обошла круг и зашагала за ним, внимательно наблюдая за движениями охотника чувством.

Второй охотник остановился у тела своего товарища, и Морико рискнула взглянуть на противника. То, что она увидела, удивило ее. Ее противником была женщина. Пока что Морико встречала только охотников-мужчин. Она никогда не видела среди них женщин. Она тряхнула головой. Мужчина или женщина, это не имело значения. Она была одной из охотников, разрушивших не одну деревню.

Пронзительный крик гнева и горя вырвался из горла охотницы, вызвав холодок на спине Морико. Очевидно, Морико задела ее. Охотница закричала на языке Трех Королевств:

— Выходи! Выходи, трус, чтобы я оборвала твою жизнь за тебя.

Морико обдумывала варианты. Она была сильным воином, но знала, что ее сила в первую очередь зависела от скрытности, а не от рукопашного боя. Самым безопасным решением было спрятаться в тени и подождать, пока у нее не появится возможность нанести чистый удар.

Но какая-то часть Морико взбунтовалась против умного решения. Она не знала, сколько времени потребуется, чтобы нанести еще один удар так, как она убила первого охотника. Пока она ждала идеального момента, охотница могла убить гораздо больше жителей деревни. На руках у Морико будет больше крови. Но ей больше нравилась возможность убить охотницу лицом к лицу. Она хотела, чтобы охотница увидела свою смерть.

Прежде чем она смогла обдумать это, Морико отошла от дома, за которым пряталась, и вышла на небольшую площадь, где ее ждала охотница. Она ничего не сказала, держала перед собой меч наготове.

Охотница окинула ее взглядом, пытаясь оценить противницу по ее позе. Морико спокойно стояла и делала так же. Было просто увидеть, что вторая охотница была опасной. Морико не заметила изъянов в ее стойке.

— Так это ты сбежала. Нас предупреждали о тебе.

Морико кивнула.

— Хорошо. Я получу больше славы среди демонов, принеся твою голову.

Охотница прыгнула, закончив разговор. Морико изменила восприятие мира и скрыла свое присутствие от чувства. Она легко отразила первый удар, и бой разгорелся.

Ее противница была умелой, постоянно атаковала, но не оставляла возможности для удара Морико. Она не получала шансов, но и не чувствовала опасности. Она чувствовала, где прилетит атака, задолго до атаки. Если охотница захочет ее порезать, ей придется рисковать, а она еще не была готова к этому.

Две женщины дрались на площади, и Морико заметила, что из окон и дверей выглядывают любопытные глаза. Она надеялась пережить вечер незамеченной, но битва на площади деревни не способствовала этому.

Сосредоточившись, Морико отпрыгнула на два шага, оставив пространство между собой и противницей. Она использовала расстояние не для отдыха, а чтобы начать собственную атаку, нанося удары так быстро, как только могла.

Если бы это был конкурс навыков, Морико не была уверена, что выиграла бы. Охотница была превосходна и, может быть, даже на волосок быстрее, чем Морико. Но разница заключалась в их способности чувствовать противника. Чувство Морико работало против охотницы, и она знала, где будут атаки, за мгновение до того, как они произойдут. Морико, с ее способностью скрывать свои намерения и удары, могла быть немного медленнее, но охотница реагировал только на вид, и ошибка была неизбежна.

Еще два взмаха, и это случилось. Охотница попыталась ударить Морико, не чувствуя удара Морико. Морико перерезал кровеносный сосуд в ноге охотницы, и хотя охотница все еще стояла, она теряла слишком много крови, чтобы жить дольше. Ее возвращение к Великому Циклу было неизбежным. Морико внимательно наблюдала за последними мгновениями охотницы. Часть ее хотела, чтобы охотница умерла, не причинив никому вреда, но другая часть ее интересовалась, изменит ли надвигающаяся смерть мнение охотницы. Возможно, под конец у охотницы случится откровение, какое-то изменение взглядов на ужасы, которые она совершила.

Морико была разочарована. Охотница впилась в нее взглядом и сплюнула кровь, хотя она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Она громко говорила на азарианском языке, и хотя Морико не знала, что она говорила, она была уверена, что ее проклинают. Она подумала, что это был ужасный способ провести последние минуты. А потом все было кончено.

Морико огляделась в разрушенной деревне. Она остановила охотников. Но они уже нанесли невероятный ущерб не только этой деревне, но и многим деревням в этом районе. Морико покачала головой. Она все еще чувствовала, что проигрывала.

Поскольку ее уже видели, Морико пошла от дома к дому, проверяя, все ли в порядке, выясняя, есть ли какие-либо травмы, которые она может вылечить. К тому времени, как взошло солнце, Морико достаточно устала, чтобы ощущать себя как ходячий труп, и она с благодарностью приняла предложение убежища на день. Она заснула и больше ничего не чувствовала.

ГЛАВА 5

Путь Рю на запад становился любопытнее с каждым днем. Старик был интересным, и хотя Рю верил ему, он отчасти сомневался в серьезности ситуации. Но каждый день, когда он шел дальше на юго-запад, показывал ему, что старик не преувеличивал. Он даже недооценил серьезность проблемы.

Три дня после встречи Рю шел спокойно. Дни были холодными, но небо было безоблачным, и яркое солнце согревало Рю, пока он преодолевал лиги до хижины, в которой вырос. На дороге было немного путешественников, и те, с кем он столкнулся, похоже, занимались своими делами, как обычно.

На четвертый день атмосфера на дороге изменилась. Это началось в середине утра, когда Рю приближался к небольшой деревне, через которую он иногда проходил, когда рос. Она находилась в трех или четырех днях пути от хижины, и деревню он и Шигеру время от времени посещали под видом странствующих целителей. Они не часто бывали, потому что это была небольшая деревня, в которой было мало товаров для торговли. Но Шигеру не любил появляться в одной и той же деревне дважды подряд, и эту деревню он иногда посещал, чтобы чередовать походы.

Рю был всего в лиге от нее, когда столкнулся с большой группой людей, идущих к нему. Он остановился, отошел в сторону, они приблизились и пошли мимо. Хотя с тех пор, как он видел их в последний раз, прошли годы, он узнал жителей деревни, к которой приближался. Насколько он мог судить, в то утро все жители деревни были в пути. Когда жители стали проходить мимо, некоторые из них узнали его и остановились. Их приветствия были дружескими, и один из старейшин деревни подошел к Рю.

— Юноша, вы давно не посещали нашу деревню. Приятно снова встретиться с вами, хотя жаль, что в такие тяжелые времена, — старик огляделся. — Где ваш отец?

Рю смотрел на землю.

— Мне очень жаль, что у меня не было возможности сказать вам. Мой отец скончался чуть более двух лет назад.

— Мне очень жаль это слышать. Твой отец был великим человеком и исцелил много моих людей. Мы всегда будем ему благодарны. Что привело тебя на юг?

Рю разглядывал старика, но на его лице не было хитрости.

— Меня звали в деревню дальше на юг. Я пытаюсь продолжать работу отца, многим еще нужна помощь.

Старик покачал головой.

— Ты не слышал?

Рю с вопросом посмотрел на старика.

— Что слышал?

Старик огляделся, словно от мысли о том, что он хотел сказать, могли появиться демоны.

— Тяжелое время. Деревни южнее исчезают. Их сжигают, а жители либо исчезают, либо погибают. Всегда остается один выживший, один человек, который рассказывает историю. Истории, которые я слышал, леденят кровь. Пока идет война, защиты больше нет. Вот почему мы в пути. Мы идем в Новое Убежище, чтобы рассказать свою историю и искать убежища, пока эти ужасы не пропадут.

Рю покачал головой.

— До меня доходили слухи, но я не думал, что они — правда.

Старик кивнул.

— Я когда-то думал то же самое, но я слишком много слышал, и мои люди напуганы. Это единственный способ защитить их.

Рю и старейшина поговорили еще немного, но Рю видел, что людям не терпелось пойти дальше. С хорошими условиями они за пять-шесть дней дойдут до Нового Убежища. Каждый момент был ценным. Рю получил много приглашений присоединиться к ним, но попросил их идти, и вскоре они пропали за ним, продолжили свой долгий, медленный путь к Новому Убежищу.

За день Рю повстречал много людей, направляющихся в Новое Убежище. Он больше не встречал целую деревню, но количество людей, которых он видел, могло заполнить многие из деревень, которые он знал. Рю решил, что за день встретил не меньше сотни.

Той ночью Рю ночевал с небольшой группой путешественников, четырьмя семьями, которые жутко напомнили ему группу, с которой он путешествовал давно, когда Шигеру нашел его. Их история ничем не отличалась от других. До них дошли слухи, и один из мужчин утверждал, что встретил одного из выживших. Когда дети заснули крепким сном, мужчина рассказал о том, что слышал от выжившего.

По словам выжившего, они не ожидали такого. В деревне все было хорошо. Хороший урожай, довольные люди. Они легли спать, ничего не подозревая, и многие из них больше не проснулись. Тела были прибиты к стенам, а деревня была окрашена в красный цвет от крови.

Рю переводил взгляд с путешественника на путешественника, пока звучала история, и он видел, что каждый верил в историю. В ту ночь он плохо спал — не от страха или истории, которую он слышал, а из-за любопытства. Он не сомневался, что что-то происходило на юге, но истории, которые он слышал, были странными, почти за гранью понимания.

На следующий день все было так же. А путешественников на дороге было даже больше, чем до этого. Люди массово уходили из дальних уголков Южного Королевства, но Рю не увидел реакции ни со стороны военных, ни со стороны правителя. Хотя солнце было ярким, атмосфера на дороге была ужасной. Люди почти спотыкались друг о друга в спешке. Все шли в Новое Убежище, ожидая, что оно укроет от ужасов на юге. Люди с подозрением относились ко всем, кого встречали, и добрые приветствия в тот день стали редкостью. Чаще всего группы и семьи проходили мимо Рю, не говоря ни слова. Не раз на него смотрели подозрительно, так как он был единственным, кто шел на юг.

Рю боялся того, что случится, когда все эти люди придут в Новое Убежище. Это был большой город, но он уже был переполнен, и не мог справиться с количеством людей, ищущих убежища внутри. Он подумал об Акире и Танаке, и он надеялся, что у них было решение для испуганных подданных.

Рю подумывал уйти с дороги. Если бы чувство было при нем, это было бы очевидное решение. А так его видели все; хотя он не привлекал излишнего внимания, он был уверен, что, как только люди увидят плакаты с розыском в Новом Убежище, они сообщат, в каком направлении он шел. Он подозревал, что найдутся те, кто свяжет с ним все, что происходило на окраинах королевства.

Но без чувства Рю был слепым. Вдали от дороги и людей он будет мишенью для любого, кто решит его убить. Он не видел и не замечал преследования, но не мог отогнать ощущение, что ему все еще было небезопасно. Он ускорился. Больше всего на свете он хотел добраться до Морико. Он надеялся, что как только он это сделает, они смогут понять мир, погрузившийся в хаос.

* * *

Их было двое, потому что всегда было двое. Один выслеживал, другой убивал.

Ищейка заметил мужчину. Они прятались у дороги в течение дня, обсуждая, атаковать жителей деревни или позволить им сокрушить соседний город своим подавляющим числом. Пока они спорили, они лакомились изобилием дичи. Воин хотел атаковать. Если даже дороги были небезопасными, кто знал, как отреагируют люди? Он утверждал, что они разбегутся, и их легко будет убрать по одному или по двое.

Ищейка не согласился. Ему нравилась идея собрать всех в одном месте. Так их было бы легко найти. Кроме того, они будут нести с собой страх, вызывая панику. А потом они смогут войти в город и прервать его жалкое существование.

Они спорили, ни один из них не особо беспокоился о результате. Работа была легкой, почти унизительной. Их лидер сказал правду, мало кто обладал какой-либо силой на этой земле.

Ищейка почувствовал, как мужчина шел против потока людей. Они знали, что находятся примерно там, где их мишень была до этого, но не ожидали, что найдут ее. Убежище мишени было обнаружено, и мужчине и женщине следовало двинуться дальше. Но, может быть, они были смелее или глупее, чем думали демоны. Как бы там ни было, мужчина шел против течения, и он держал клинок, его взгляд беспокойно блуждал. Ищейка не мог почувствовать его силу, но то, как он шел, выдало его. Этот человек был воином, и даже если бы он не был тем клинком ночи, которого искал их лидер, возможно, он был достаточно силен, чтобы стать интересным противником.

Споры между ними длились недолго. Оба они ненавидели убивать скот. Они последуют за этим мужчиной, и, возможно, он приведет их к еще более достойной добыче.

ГЛАВА 6

Акира сидел за столом, окруженный стопками бумаг, которым не было конца. С тех пор, как Танак поехал подписывать соглашение с азарианцами, его жизнь была бесконечной бумажной волокитой. Слияние двух королевств было простой идеей, но тонкостей объединения двух земель было достаточно, чтобы свести его с ума. Были вопросы о том, как объединить армии, кого назначить на новые роли в королевстве и как распределить продовольствие и припасы на грядущую зиму.

Хотя Акира сидел в своей теплой палатке, каждый день ему напоминали о суровой погоде на улице. Хотя шел только первый зимний месяц, снег уже кружился над землей, даже в останках Южного Королевства.

Акира был предрасположен относиться к людям своей страны лучше, чем к жителям Танака. Его земля была разорвана вторжением, и он не мог избавиться от своего естественного побуждения дать своему народу все самое лучшее. Но он был неправ, и он знал это. Как бы он ни ненавидел способ формирования нового королевства, это был исторический момент. Больше тысячи лет существовали три королевства, остатки одного великого королевства, скрепленные договором, который длился намного дольше, чем кто-либо ожидал. Танак нарушил договор, но тем самым создал возможность для двух королевств стать одним. Из-за этого погибло слишком много хороших людей, но Акира считал своим долгом оправдать их жертву. Возможно, он потерял свое королевство, но он мог сделать все, что в его силах, чтобы этот хрупкий мир продлился долго.

Поэтому, несмотря на свое желание тонко саботировать новый договор, предоставив своему народу все самое лучшее, Акира работал, чтобы найти решения, которые позволили бы обеспечить всех. Проблемы были необычными. Когда Акира просмотрел бухгалтерские книги и документы старого Западного Королевства, он понял, насколько близки Танак и его королевство были к полному разрушению. Если бы Танак не вторгся, его королевство пало бы в течение следующих пяти лет. Бумаги перед ним были легкими, но стоящая перед ним задача была тяжелой. Южное Королевство было здоровым королевством, но Акира не был уверен, что оно было достаточно здоровым, чтобы содержать столько новых людей.

Ситуация усложнялась тем, что Акира не мог заставить себя поверить обещаниям Танака. Он не был уверен, что знал или о чем думал Танак, но из последних отчетов, полученных от Торо, стало ясно, что азарианцы пришли с войсками для вторжения. Любой другой вывод был абсурдным. Акира надеялся, что Танак сможет создать мир, но в глубине души он думал, что это невозможно. Он был уверен, что как только проход откроется, новое королевство затопят десятки тысяч азарианцев, жаждущих земли и крови.

Это противоречило приказам Танака, но Акира пытался уравновесить необходимость подготовки к вторжению с необходимостью распределения припасов среди всех людей. Это была деликатная задача, но Акира сделал все, что мог, в пределах своей свободы.

Если логистика слияния двух королевств не была головной болью, сообщения начали поступать из окраин его старого королевства. Первые, которые попали на его стол, он списал как маловероятные. Но шли дни, и новые сообщения присоединялись к старым, и он был уверен, что вторжение уже началось.

В его королевстве была, по крайней мере, горстка охотников, разрушавших деревни и сеющих страх. Рациональная часть разума Акиры восхищалась дьявольской эффективностью стратегии. В лучшем случае на его земле было всего несколько десятков охотников; но если у них будет достаточно времени, они разорвут его народ на части с такой же уверенностью, как и армия вторжения. Это был тот же тип атаки, основанный на страхе, который использовался при осаде форта Азума, только в гораздо большем масштабе.

Хуже всего было то, что Акира не знал, как ответить. Если бы они были более традиционным противником, Акира поручил бы отрядам разобраться с проблемой. Однако он был уверен, что они имели дело с охотниками. Если его интуиция была верна, посылать войска в бой и искать охотников было пустой тратой сил и времени. Любая сила, достаточно большая, чтобы убить пару охотников, была бы слишком большой, чтобы ее можно было сэкономить, особенно с учетом того, что они понятия не имели, где на самом деле находятся охотники. Они явно продвигались на север, но нанесли удары случайно, и никто не мог предсказать, где будет их следующая атака.

Если бы Рю все еще был рядом, Акира спросил бы его. Но благодаря Танаку, тот, кто мог помочь, убегал от тех самых людей, которые нуждались в его защите. К счастью, с тех пор, как он сбежал из лагеря, его никто не видел. Акира не знал, куда он пошел, но небольшая часть его надеялась, что Рю был там, пытался спасти королевство. Было много вопросов, но Акира верил в него.

Не имея хороших вариантов, Акира был вынужден ничего не делать, бездействовать, пока охотники медленно разрывали его землю в страхе.

Акира покачал головой. Если он позволит своим мыслям пойти по этой дороге, ему будет трудно повернуть вспять. Он не мог контролировать многое, но документы и решения перед ним были вещами, на которые он мог влиять, и теперь сильные решения могли означать разницу между выживанием и уничтожением его королевства. Он не должен был терять концентрацию. Акира размял плечи и взял новый лист бумаги. Надо было работать.

* * *

Акира усердно работал, когда гонец вошел в его палатку. Акира сразу понял, что случилось что-то ужасное, что-то важное. Большинство гонцов входили в палатку с натренированной легкостью. Этот гонец выглядел так, словно шел к своей казни. Он нервничал, ерзал на месте, ожидая, пока Акира его позовет. Акира внимательно посмотрел на него. Он узнал этого человека, его уважали как бегуна во всем лагере. Этот человек был одним из людей Танака, но Акира не нашел недостатков в его службе. Он всегда передавал сообщения спокойно и эффективно, и, если Акира правильно помнил, этот человек также имел репутацию храброго человека на поле боя. Однако, глядя на него сейчас, было трудно поверить во что-нибудь из этого.

Акира махнул гонцу сесть.

— Что такое? Боюсь, у тебя ужасные новости.

— Вы не ошибаетесь, мой лорд. Новости мрачные. Один из почетного караула Танака только что вернулся с гор. Он почти замерз, и целители не уверены, что он выживет, но он принес сообщение.

Акира терпеливо ждал, хотя его сердце забилось быстрее.

— Милорд, стражник нес голову Танака. Он рассказал историю, в которую трудно поверить. Вождь азарианцев устроил на них засаду в горах, хотя они ехали под знаменем мира. Они были убиты почти без разговоров, и лидер отдал стражу голову Танака. Единственное, что он передал, — это сообщить нам, что он идет.

Акира воспринял новость так спокойно, как только мог. Часть его подпрыгнула от радости. Он ненавидел Танака за вторжение в его королевство, и он не будет плакать, зная, что лорд Западного Королевства встретил свой конец, особенно из-за его собственного высокомерия. Но в то же время это было четкое сообщение от человека, которого Морико назвала Безымянным. Придут азарианцы, и Акира боялся, что у его народа не хватит сил противостоять силам, выстроенным против них. Его мысли метались, но он знал, о чем ему нужно было позаботиться в первую очередь.

— Отведи меня к его голове.

Гонец заколебался.

— Милорд, в этом нет необходимости. Голова, замороженная и жуткая, и те, кто хорошо его знал, опознали ее. У вас нет причин смотреть на это.

Акира подумал о словах гонца и их скрытом значении. Ни для кого не было секретом, что люди Западного королевства и люди Южного королевства не сходились во взглядах. Смерть Танака стала ударом для его людей, и Акире придется действовать осторожно. Теперь он был лордом Южного Королевства, но сохранить его целым будет далеко не просто.

Акира покачал головой.

— Есть. Я не сомневаюсь в твоем отчете. Мы с Танаком, возможно, и не были друзьями, но он был одним из лордов Трех Королевств и потому был одним из двух человек, которые лучше всего меня понимали. Он заслуживает моего уважения.

Гонец на мгновение задумался, а затем кивнул. Акира тихо выдохнул с облегчением. Если повезет, гонец расскажет о его реакции всему лагерю. Если он не будет осторожен, в следующие несколько дней армии разделятся. Гонец жестом поманил Акиру из палатки.

В лагере вокруг них кипела жизнь. Первым делом без Танака Акира объединил армии двух королевств. Обе были истощены после боевых действий, и отставшие по-прежнему приходили ежедневно. Все собирались, встречались со своими новыми отрядами и вместе начинали тренироваться. Два главных генерала Акиры, Макото и Маширо, сыграли важную роль в организации этого. Но даже когда они были так близки к созданию порядка, хаос снова поднял свою уродливую голову.

Палатка, в которую гонец привел Акиру, была черной — местом, где хранились трупы до тех пор, пока их не упокоили должным образом. Даже сейчас тела приносили с поля боя, чтобы их опознать. Люди, работавшие в палатке, были мрачными, но Акира был благодарен за их службу. Семьи заслуживали знать, что случилось с их отцами, братьями и сыновьями.

Гонец отвел его в дальнюю часть палатки, в тихое место в стороне. Там на скамейке лежало одеяло, прикрывавшее комок. Акира уже видел смерть и не прятался от нее. Он сам осторожно отодвинул одеяло.

Голова определенно принадлежала Танаку. Буря эмоций охватила Акиру. Какая-то его часть была в приподнятом настроении, и он не мог этого отрицать. Человек, вторгшийся в его королевство, принесший смерть и разрушение его народу, ушел к Великому Циклу, и Акира был рад. Смерть Танака сделала его правителем самого большого королевства за тысячу лет. У него было больше людей и больше ресурсов, чем у любого другого лорда в истории. Его разум метался в поисках возможностей.

Но он также боялся. Он боялся за свое королевство, каким бы молодым оно ни было. Они столкнулись с угрозой, более сильной, чем любая из тех, с которыми они когда-либо сталкивались. Было бы легко переложить вину за неудачу на плечи Танака, но теперь имело значение только то, что он был лордом, стоящим между азарианцами и своим народом. Он не был уверен, справится ли с этой задачей, но ему придется попробовать.

Он накрыл голову Танака. В ближайшие дни будет много дел. Теперь у него было полное право вносить изменения, и он это сделает. В ознаменование его кончины Танаку устроят соответствующую церемонию. Людей нужно было организовать. В его голове проносились тысячи других задач, но одна стояла перед ними. Ему нужно было встретиться с Сеном.

* * *

Акира ехал верхом через Северное Королевство, второй раз за этот год. Его тело болело из-за того, что он сидел в седле, но они ехали вперед. Время имело значение, каждый день был драгоценным даром подготовки к вторжению, в котором Акира был уверен. Они ехали от восхода до заката, пока местность вокруг была чистой. Акира заставлял своих людей ездить верхом по вечерам, но капитан Юнг, командир его почетного караула, не разрешал этого. Они не ожидали засады, но слухи о нападениях в Южном Королевстве, заставили всех нервничать. Они ехали только до тех пор, пока светило солнце.

К счастью, погода была на их стороне. Зима была с бурями, но они столкнулись только с мягко падающим снегом. Акира был благодарен. Он никогда не был в Северном королевстве зимой. Летом было уже тяжело в высоких горах. Он не мог представить, как люди выживали зимой, и он не хотел выяснять сам.

Во многом из-за отсутствия бурь видимость была невероятной, и Акира наслаждался суровой горной красотой Северного Королевства. Вдали возвышались величественные горы, великолепные и враждебные. Акира удивлялся людям, живущим рядом с такими горами, и был благодарен, что ему не придется взбираться на эти вершины.

Сен быстро ответил гонцам Акиры, назвав другое место для их встречи. Акира ожидал вернуться в Стоункип, столицу Северного Королевства, но Сен выбрал чайный домик намного южнее, что ускорило путь Акиры и его людей. Акира задумался о значении этого жеста. Сен ничего не делал без причины, но Акира не мог понять намерения старого лорда.

По общему мнению, в последний раз, когда Акира был в Северном Королевстве, он потерпел неудачу. Он надеялся победить Танака на Конклаве, но его план разбился, как хрупкое стекло, и вместо того, чтобы свергнуть Танака, он оказался целью общей попытки воссоединения королевств. Он все еще сомневался в том, что произошло на Конклаве и надеялся вскоре получить ответы. В глазах публики Акира преуспел, но он знал, что разочаровал Сена, и это его беспокоило. Он уважал старого лорда почти как отца.

Подъезжая к месту встречи, Акира обдумывал варианты. Должен быть способ помешать азарианцам войти в королевство. Торо приказал Первой армии полностью покинуть перевал. Они даже не оставили засады. Акира был зол, когда впервые услышал приказы Торо, но, если подумать, они были правильными решениями. Охотники найдут и убьют любого из нападающих. Если бы они сражались с традиционным врагом, они могли бы легко удержать перевал даже летом, но армия, усиленная охотниками, была совсем другим зверем. Акира потерял бы больше людей без пользы.

Итак, теперь была только одна узкая точка на северном конце Трех Сестер, где проход открывался в само Южное Королевство. Акира и его войска имели небольшое преимущество, когда дело касалось местности, но королевства никогда не сталкивались с такой силой. Они были недостаточно сильны.

План Акиры был прост. Им нужно было больше войск для защиты от вторжения, и единственными доступными войсками были войска Сена. Мало того, что у него больше людей, но и их навыки в горах не имели себе равных, и Акира готов был отдать все, чтобы они помогали в защите королевств. Его основная цель заключалась в том, чтобы убедить Сена, что они были нужны.

Акира и его почетный караул взошли на выступ над долиной, в которой находился чайный домик. Акира никогда не был здесь раньше, и он остановил свою лошадь, чтобы полюбоваться видом. Солнце было ярким и холодным в ясном голубом небе. Вдалеке, примерно в лиге, Акира видел чайный домик. Поблизости стоял почетный караул Сена. Горы здесь были грандиозными, твердые заснеженные вершины пронзали небо. Акира представил летнюю долину, полную цветущих полевых цветов. Было бы чудесное зрелище. В этой долине царил покой, идеальный для встречи, которую они собирались провести.

Они были еще далеко от чайного домика, когда Акира приказал своему почетному караулу остановиться. Сену и его стражам не нужно было нервничать. Акира был здесь с миссией мира, и если он не мог доверять Сену, доверять было некому. Его стражам это не должно было нравиться, и капитан Юнг пристально смотрел на него, от этого застыл бы кто-то меньший, но Акира ехал один.

Он привязал лошадь, Сен вышел из чайного домика, чтобы поприветствовать его. Как и Акира, Сен был один. Они поприветствовали друг друга как старые друзья, и Сен пригласил его в чайный домик.

Дом был теплым и уютным, отапливался ревущим огнем и защищался от свежего зимнего воздуха удивительно толстыми стенами. Они сели, и Сен подал ему чай. Акира с интересом наблюдал. Сен был стар, но каждое его движение было уверенным и точным. Ему оставалось жить очень много лет, и Акира был рад, что это так. Когда его чай был приготовлен, Акира осторожно отпил его. Это была нежная смесь, лучшая из того, что он пробовал за последнее время. Акира похвалил Сена, и, как это было уместно, они провели первую часть своего времени вместе, обсуждая обычные вопросы. Часть Акиры хотела поторопиться и перейти к делу, но несколько моментов здесь не влияли на общую картину вещей, и традиция успокаивала. Акира обнаружил, что расслаблялся и наслаждался временем с Сеном. Напряжение спало с его плеч.

Он знал старшего лорда с детства. Он вспоминал поездки в Северное Королевство каждый год со своим отцом, встречу с Сеном и сидение у него на коленях. В то время Сен был одним из самых молодых правителей королевства, хотя и достиг совершеннолетия. Теперь, спустя столько циклов, Сен все еще был здесь, и он был единственным живым человеком, который знал, что на самом деле значит быть лордом.

Это Сен перешел к делу, и Акира был почти разочарован, когда покой был разрушен.

— Мир меняется. Мне было жаль услышать о Танаке.

Акира не мог выбрать между честностью и вежливостью, поэтому сохранил нейтральный тон.

— Было неожиданно узнать о его смерти.

Сен позволил молчанию затянуться между ними. Акира обдумал несколько вариантов вопроса, но Сен хорошо его знал. Прямолинейность и честность были лучшим выбором.

— Мне бы хотелось только посидеть и поговорить, старый друг, но время принимать решения. Я приехал сюда, чтобы попросить помощи в отражении вторжения азарианцев. Нет войск, лучше подходящих для горных сражений, чем ваши, и нам отчаянно нужно больше людей.

Акира дал Сену время подумать. Он подозревал, что Сен догадался о цели Акиры еще до визита, но это было нелегкое решение. Пока он ждал, он налил каждому еще чаю. Технически, для гостя было грубо наливать чай хозяину, но Сен понял, что это был жест доброты. Он тихо потягивал чай, глядя на заснеженный пейзаж снаружи. Когда Сен заговорил, его голос был мягким, как будто он боялся, что если он заговорит слишком громко, хрупкий мир, который существовал, разорвется на части:

— Я не знаю, готов ли я доверить тебе свои войска. Мое сердце хочет верить тебе, но события прошлых месяцев заставили меня усомниться в твоих мотивах. Я был бы действительно глупым господином, если бы доверил безопасность своего королевства тому, кто так опрометчиво действовал этим летом.

Акира контролировал свою реакцию. Он надеялся, что Сен простил его, но для этого не было причин. Никакие слова, которые он мог сказать, не изменили бы мнения Сена. Старик всегда тщательно думал, и если он что-то сказал, это было окончательно. Акира молился, чтобы до этого не дошло, но он не мог покинуть долину без войск Сена. Он даже не рассказал своим ближайшим советникам о своем реальном плане.

— Понимаю. Если хотите, я уступлю вам власть над Южным Королевством, если вы окажете помощь. Все, что я прошу взамен, — это работать с двумя моими оставшимися генералами. Они опытны и могут дать ценный совет.

Сен внимательно рассматривал Акиру, единственным звуком был треск горящих дров.

— Вы откажетесь от своих претензий на Южное Королевство?

Акира кивнул. Он знал, что подразумевалось. Королевство снова станет единым целым, но он не будет королем.

— В последнем отчете, который я получил от генерала Торо, указывалось, что несколько десятков тысяч азарианцев готовы вторгнуться на нашу землю, подкрепленные неизвестным количеством охотников. Они не собираются забирать форт Азума, как каким-то образом представлял Танак. Они хотят забрать всю нашу землю. Единственное место, где мы можем противостоять им, — это северный выход на перевал. Но нам понадобится каждый солдат, которого мы сможем заполучить. Все, что имеет значение, — это существование наших королевств. Если это означает отказ от власти, я с радостью сделаю это.

Сен отхлебнул свой чай, наконец, встал и зашагал по комнате. Акира сидел неподвижно, давая старшему лорду возможность выбрать лучший курс действий. Сен был сильным правителем, и никакие слова Акиры не повлияли бы на его решение.

Сен остановился и уставился на Акиру, как будто это была какая-то ловушка.

— Вы бы хотели остаться вторым в очереди на престол?

Акира покачал головой.

— Решение будет полностью за вами. Для меня будет честью служить, но вы можете использовать меня в любом качестве, которое считаете лучшим. Вас любят во всех королевствах, и мой народ безоговорочно последует за вами.

Сен продолжил расхаживать. Он заговорил, и Акира был удивлен, казалось, что он рассуждал вслух:

— Вы меня удивляете, лорд Акира. После Конклава я убедился, что вы — человек, движимый гордостью. Ваши действия были безнадежными, и тогда вы не отказались от своей земли, хотя это воссоединило бы королевство.

Акира нахмурился, заговорив до того, как понял, что может обидеть старшего лорда:

— Вы и Танак сговорились против меня. Я горжусь своим королевством и не могу потерять его из-за такого политического коварства.

Старший лорд хмыкнул.

— Вы верите, что мы с Танаком были союзниками? Что я знал и поддерживал его кампанию своими действиями? Это многое объясняет.

— О чем вы? — Акира не мог скрыть своего замешательства.

— Я понимаю, почему вы могли подумать так. Но это правда: я никогда не общался с Танаком больше, чем с вами. Я был готов отказаться от своего королевства, потому что отчаянно хотел снова увидеть воссоединение земли, даже если это означало, что Танак станет нашим первым королем.

Для Акиры весь мир переменился, и в одно мгновение он понял, насколько ошибался. Он снова вспомнил Конклав, увидел его с новой точки зрения. Он ужасно недооценил Сена.

Акира поклонился к полу.

— Простите меня, лорд Сен. Я был дураком.

Сен рассмеялся, и Акира поднял глаза.

— Если бы только мы могли поговорить об этом несколько месяцев назад. Мы жили бы в совершенно другом мире. Что ж, нет смысла останавливаться на прошлом. Что бы вы сказали, если бы я предложил объединить наши королевства сегодня?

Акира был рад, что уже сидел. Это было последнее, что он ожидал от Сена.

Сен продолжил:

— И я бы принял ваше предложение лишить вас статуса. Я прошу вас не стоять в очереди на престол. Один лорд уже умер с вами под ним. Было бы глупо стать вторым.

Акира не торопился говорить. Он пришел за войсками, но если был шанс воссоединить королевства раз и навсегда, разве это не лучшее решение? Он глубоко вздохнул и ответил вопросом:

— Вы будете изо всех сил защищать перевал?

Сен кивнул.

— Я верю вашим сообщениям об азарианцах. Мои тени повторили ваши опасения.

Теперь Акира встал и расхаживал. Он не ожидал такого грандиозного жеста. Воссоединение именно тогда, когда в этом было больше всего необходимости, было тем шагом, который им нужно было сделать, чтобы у них был шанс против азарианцев. Он будет глупцом, если откажется от этого предложения.

Будет трудно отказаться от своей власти, но он доверял Сену. Сен хорошо руководил своим королевством, и его люди были счастливы и процветали, что было еще невероятнее, учитывая сложную местность, в которой они выживали. Передача Южного Королевства была правильным шагом. Сен заслужил быть первым королем королевства.

Акира кивнул.

— Я принимаю ваше предложение. Вы очень щедры, и я верю, что вы будете отличным королем.

Сен разглядывал его, и Акире казалось, что Сен видел его насквозь. Все могло быть так просто? Три Королевства существовали больше тысячи лет, и теперь они могли объединить их всего за две чашки чая.

Сен заговорил:

— Лорд Акира, это мое предложение. Я прожил много лет и хочу видеть наши королевства едиными. Этим летом мне было больно, когда Конклав провалился, но я верю, что вы в глубине души заботитесь об интересах страны. Я передам Северное Королевство в ваши руки, и вы станете королем вернувшегося Королевства. Война — это задача для молодежи, и я хочу подготовить свой народ к неминуемому вторжению. Я буду первым в очереди на престол, но моя земля и мои войска принадлежат вам.

Слова не могли выразить эмоции Акиры. Радость, гордость, благодарность и надежда одновременно хлынули в его сердце. Он никак не мог предположить, что разговор примет такой оборот. Он поклонился Сену до пола.

— Я не знаю, что сказать.

Сен улыбнулся.

— Иногда лучше вообще ничего не говорить.

Внезапно Акира снова стал ребенком, смотрел на Сена снизу вверх и восхищался его мудростью. Человек, который был лордом, пропал, и Акира увидел Сена таким, каким он был.

— Сен, я боюсь за нашу землю. Даже вместе я не уверен, что мы сможем противостоять азарианцам.

Сен кивнул.

— Я тоже, но мы будем бороться с ними вместе.

Они сидели и разговаривали, пока солнце не поднялось высоко в небе. Предстояло еще многое сделать, но они изложили основные условия договора, который объединит их земли. Оба были готовы к компромиссу, поэтому договор было легко заключить. Когда они, наконец, закончили, солнце садилось. С еще одним огромным поклоном благодарности Акира покинул чайный домик, готовый отправиться в обратный путь. Он вошел в долину лордом, но оставил ее королем, первым, кого земля видела за более чем тысячу лет.

ГЛАВА 7

Холодный ветер дул с перевала, но Безымянному было все равно. Он был демоном, и погода не имела для него значения. Он был отдельно, выше мелких тревог, типа ветра или дождя. Но его люди остались в своих убежищах. На юге, в Азарии, нечасто было так холодно, но, несмотря на их неудобства, Безымянный не осмелился позволить кланам уйти слишком далеко от перевала. Их союз был и без того хрупким, существовал только из-за большой нужды. Зима только началась, а еда уже была проблемой. Они нашли немного в форте, и его демоны рыскали по горам в поисках дичи, но зима будет суровой. Это уничтожит слабых.

Безымянный не верил, что было что-то выше него. Он не верил в бога или что-то еще. Была только его сила и умения. Он подавил желание помолиться, чтобы проход открылся как можно скорее. Он не знал, сколько еще сможет заставлять Народ смотреть вперед. Даже его демоны с трудом ходили по узким тропам, ведущим в Южное Королевство. Если зима и дальше будет свирепствовать, он скоро будет полностью отрезан от новостей о Трех Королевствах.

Однако сегодня Безымянный был благодарен ветру и снегу. Он бродил далеко за пределами скопления кланов, позволяя своим способностям направлять его. Он чувствовал старика, маяк на этих пустынных равнинах. Представители кланов не взглянули бы на него еще раз, но его присутствие было ярким, как солнце для Безымянного и его дара.

Он наткнулся на старика, когда солнце стояло высоко в небе. Старик определенно знал, что Безымянный был там, но не подал виду, чтобы заметил его. Безымянный знал, что разум старика блуждал повсюду, видел события, выходящие далеко за рамки видения обычного человека. Это был полезный навык, но Безымянный не понимал его. Безымянный, конечно, не боялся старика, но присутствие такого неизвестного доставляло ему дискомфорт.

Голова азарианцев сел и терпеливо ждал. Он не знал, действительно ли старик был сосредоточен на чем-то другом или ему просто нравилось заставлять Безымянного ждать. Для большинства такая идея была бы немыслимой, но старик не боялся Безымянного. Он знал, что был слишком полезен, чтобы его можно было убить. Безымянный не был человеком, известным своим терпением, но этот старик был единственным живым, кто обладал навыком дальновидности, и Безымянный нуждался в нем. Дразнил его старик или нет, ему пришлось еще немного терпеть. В тот момент, когда Три Королевства будут завоеваны, Безымянный покончит со стариком и возрадуется его смерти.

Когда старик открыл глаза, Безымянный был готов.

— Какие новости, старик?

— На севере многое происходит.

— Я знаю это. Я слышал об этом.

Старик вздохнул, словно устал от такой спешки.

— Юноша, который бьет быстро, как ветер, возвращается в место, которое он раньше звал своим домом. Но теперь он другой. Он тихий, и, как по мне, он потерял свой дар.

Новости ошеломили Безымянного. Он не знал преданий о клинках ночи на севере, но ни один демон на его памяти никогда не терял дар. Он не думал, что такое возможно.

Старик тихонько рассмеялся под нос.

— Это не неслыханно. Тебе стоило больше учиться, а не сражаться. Тебе стоит многое узнать.

Безымянный чуть не вытащил меч. Навык или нет, он не будет терпеть такую дерзость. Но старик был слишком полезным, и он знал это. Безымянному казалось, что старик знал своей смерти.

— Тебе будет приятно узнать, что его нашли двое демонов. Теперь они идут по его следу. Я думаю, они верят, что он приведет их к девушке, которая тебя порезала.

— А что с ней? — Безымянный с трудом мог сдерживать свой гнев при мысли о ней. Она умрет от его рук. Это было обещание, которое он дал себе.

— Она — пустота. Я не чувствую ее отсюда. Не уверен, что смог бы, если бы она была рядом со мной. Но еще двое демонов пали всего в нескольких днях от того места, где они оба жили. Я подозреваю, что это была она.

— Как ты можешь знать?

Старик пожал плечами.

— Больше ничто не может убить нас незаметно от меня.

Безымянный встал и принялся расхаживать, хотя для большинства людей его походка была больше похожа на легкую пробежку. В его крупном плане потеря двух демонов была всего лишь каплей воды в море, но каждый был для него ценен. У каждого был дар, который нельзя было тратить зря. Никогда прежде демоны не становились добычей других. Если бы об этом стало известно, хрупкое перемирие между кланами растаяло бы, как жир на сковороде. Клинки ночи должны были умереть.

Безымянный повернулся и молча ушел от старика. Ему нужно было многому научиться, но все остальное могло подождать. Ему нужно было встретиться с другими демонами и решить, что делать с клинками ночи.

Провидец наблюдал, как вожак всех кланов в спешке устремился прочь. Он покачал головой, опасаясь за судьбу Народа с таким пламенным лидером.

— Не за что, — тихо прошептал он в спину Безымянному.

* * *

Совет собрался вечером. Были дни, когда Безымянный предпочел бы обойтись без него, но традиции все еще были сильными. У Народа не было правительства, не как у овец из Трех Королевств. Все время Народ был собранием кланов. Ближе всего к правительству они подходили к Собранию, их празднованию раз в год.

Однако демоны были другими. Это был клан без клана. Они не брали имен и служили там, где были нужны. Каждый был рожден в клане, но теперь они были верны только друг другу и Народу в целом.

Давным-давно было решено, что демонам нужен контроль. Каждый из них был силен, и вместе их было достаточно, чтобы повлиять на ход легенд. Эту силу нужно было использовать, и было постановлено, что ни один человек не может решать путь демонов. Так родился совет демонов. Когда Безымянный решил прийти к власти, чтобы спасти Народ, его первой задачей было убедить совет, что его план был необходим и верен. Если бы он потерпел неудачу, он был бы убит демонами. Он был силен, но недостаточно, чтобы противостоять объединенной силе своих собратьев.

Таким образом, хоть он был лидером всех кланов, когда дело касалось вопросов, связанных с демонами, ему все равно приходилось обращаться к совету и спрашивать разрешения. Если он потеряет совет, он потеряет народ. Они разбегутся на четыре ветра, уменьшаясь в силе и численности, пока не исчезнут полностью. Больше никаких историй не будет.

Безымянный внимательно обдумал слова. То, что он собирался предложить, было неслыханным. Когда он смотрел на происходящее, это казалось небольшим и легким решением, но оно не имело прецедентов, и он знал, что его решение будет оспорено. Он обладал большинством голосов в совете, но это было незначительное преимущество, и было несколько человек, которые бросили бы его, если бы почувствовали, что он теряет силу.

Прежде чем он заговорил, он огляделся у огня, чтобы увидеть, кто пришел. Там собралось много тех, кого он считал друзьями, но было почти столько же тех, кто с ним не соглашался. У всех в глубине души были интересы Народа. Просто они по-разному думали о своих проблемах. По-прежнему не хватало людей, которые видели опасность, в которой оказался Народ. Сегодня нехватка еды казалась временной проблемой, но Безымянный бывал далеко, и он знал, что на земле осталось мало животных, чтобы продолжать кормить их растущее число. Им нужна была новая земля, более богатая. Им были нужны Три Королевства.

— Приветствую, друзья. Я позвал вас сюда сегодня, потому что мне нужна ваша сила. Два клинка ночи в Трех Королевствах по-прежнему являются шипом в нашем боку. Они несут надежду земле, укрепляют ее до нашего вторжения.

Безымянный знал, что последняя часть была его выдумкой, но он должен был убедить совет, что их действия сегодня спасут жизни Народа весной. Он не верил, что два клинка ночи могут иметь такое большое влияние на события, но их нужно было уничтожить. Он слишком часто их недооценивал. Этого больше не повторится.

— Я предлагаю послать четыре пары в Три Королевства, чтобы уничтожить клинков ночи раз и навсегда.

Демоны не отличались выражением эмоций, но Безымянный обращал внимание на каждую приподнятую бровь. Этого было много вокруг огня, даже среди тех, кого он считал союзниками.

Один из старейших демонов заговорил первым. Безымянный уважал его мнение.

— Четыре пары никогда раньше не отправлялись для выполнения одного задания.

Безымянный кивнул.

— Я знаю, что многого прошу. Но мы послали две пары против одной из них, и они так и не вернулись. Это больше, чем мы когда-либо отправляли, но опасность больше, чем мы когда-либо сталкивались. Единственный способ обеспечить наш успех — это отправить больше, чем когда-либо раньше.

Один из младших членов совета плюнул в огонь.

— Посылать так много — позорно. Пошлите одну пару, которая знает, какую часть своего меча держать, и мы покончим с этой глупой игрой.

Безымянный с опаской посмотрел на юношу. Молодые еще не видели настоящих трудностей. Из-за этого они чувствовали себя непобедимыми. Они представляли опасность для его дела. Если он напомнит юноше, что несколько демонов уже погибли от рук клинков ночи, юноша скажет ему, что старики слабеют, и потребует послать пару из его поколения. Безымянный рассмотрел возможность. Если эти клинки ночи были так хороши, как он думал, они без раздумий уничтожат молодую пару. Идея была заманчивой, он мог так проучить. Но все виды демонов были ценными, и он не стал бы тратить их зря, чтобы преподать урок другим. Он не мог заставить себя быть таким мелочным. Он молчал.

Несколько голосов добавили свое мнение к мнению молодежи. Безымянный следил за каждым, отмечая, кто был за идею, а кто против, а также причины, которые они озвучивали. В совете было мало двуличия, и почти все высказали правду о своем мнении. Были некоторые, кто поддерживал Безымянного в его плане, но многие были против. Некоторые были против из-за пренебрежительного отношения к их репутации. Другие волновались, что они посылали на смерть все больше и больше демонов. Время тоже было частью решения. Тропы становились все более опасными, и даже опытные исследователи гор с трудом преодолевали путь из Азарии в Три Королевства и обратно. Скоро горы станут непроходимыми.

Безымянный сделал последнюю попытку:

— Я уважаю мудрость и голоса, которые звучали сегодня вечером. Перед нами небольшая проблема, но мы не должны забывать, как она связана с большими усилиями. Народ должен занять северные земли, как только перевал будет открыт. На карту поставлено гораздо больше, чем наша гордость. Клинки ночи должны быть убиты. Мы думаем о смерти себе подобных, как и следует. Но наша жизнь и смерть мало что значат во всем происходящем. Клинки ночи опасны не потому, что убивают нас. Они опасны, потому что вселяют надежду. Само их существование кричит, что нас можно победить. Но если мы их сломаем, мы будем намного ближе к разрушению Трех Королевств.

Заговорил один из старейших. Он еще не добавил свой голос к дискуссии, но в его тихом голосе была власть. Даже Безымянный слушал внимательно:

— Если ты считаешь, что эти клинки ночи — угроза, как ты говоришь, я склонен верить тебе. Мы знаем, что они уже убили слишком многих из нас. Четыре пары — это неслыханно, но, возможно, необходимо. Но ты торопишься, когда не нужно спешить. Уже двадцать пар движутся на северной земле, и клинки ночи не могут физически выследить их всех зимой. Страх по-прежнему будет распространяться, но дайте время тропам открыться, а затем весной нанесем удар. Позволь нашему вторжению начаться со смерти этих героев.

Безымянный принял во внимание совет старика. В глубине души он хотел смерти клинков ночи, но понимал, что ненависть к ним была личной. Они поставили под угрозу миссию, которую он придумал для своего народа. Их жизни были оскорблением для него, особенно женщина. Он получит ее голову. Это обещание он намеревался сдержать. Но совет был хорошим. Пары напрасно рисковали бы своей жизнью на переправе. Кроме того, судя по реакции, которую он получил от совета, они не одобрили бы отправление пар сейчас. Это был компромисс, который причинял ему боль, но, возможно, он был необходим.

Безымянный согласно кивнул, и решение было быстро принятым. Весной четыре пары отправят вести вторжение Народа. Клинки ночи умрут, и Три Королевства падут.

ГЛАВА 8

После ночи, когда она убила двух охотников в деревне, Морико не давала себе долго оставаться на одном месте. Хижина была в центре ее блужданий, она время от времени возвращалась туда, чтобы оставить вещи и взять новые, но она не оставалась дольше, чем на ночь. Слухи об охотниках в этой стране все еще звучали от тех, кого она встречала, но становилось все труднее отделить слух от правды. Она посетила каждую деревню в четырех днях от хижины, но больше не сталкивалась с охотниками, даже если, по слухам, она была окружена ими.

Некоторые деревни были пустыми, брошенными посреди зимы. Посещение этих деревень больше всего напугало Морико. Они напомнили ей заброшенный город, с которым она столкнулась в Азарии. Пустота была угрожающей, как будто тишина обещала насилие. Морико доверяла чувству, но все равно было трудно поверить, что в деревне нет ни одной живой души. Она быстро прошла и устремилась своей дорогой.

Другие деревни реагировали иначе. Многие видели, как люди уходили, но некоторые оставались. Они редко выходили на улицу, но все равно открывали дверь дружелюбному лицу. Независимо от того, остались люди или ушли, страх ощущался везде, где бывала Морико. Было очевидно, что охотники пытались посеять панику, и им это удалось. От этого Морико хотелось кричать, но от крика не было пользы, поэтому она продолжала свои обходы, изнуряя себя немного больше с каждым днем.

Было бы проще, если бы ее мысли не были заняты другими вещами, такими как Томоцу и Рю. В последнее время она больше всего думала о Томоцу. Ее воспоминания о нем были теплыми, и она горевала, когда думала о его смерти. Он не был тем человеком, на которого она надеялась, но он всегда был добр к ней, а это было больше, чем можно было бы сказать о ком-либо еще в монастыре. Было приятно видеть его живым после того, как прошло столько лет, но она все еще изо всех сил пыталась понять события, которые заставили ее лишить его жизни.

Она пыталась убедить себя, что у нее не было выбора, что он вынудил ее, имея дело с охотниками и вытащив меч. Но она знала, что это была неправда. Рю любил говорить, что у людей всегда был выбор. Эту фразу он узнал от Шигеру, и она проникла в убеждения Морико. Она могла бы сбежать, попытаться сбить его с толку. Но в тот момент она убила его, не особо задумываясь.

«Это было выживание», — подумала Морико. Томоцу представлял собой угрозу, и ее выживание было превыше всего. Она убивала за это без колебаний. Это была правда, которую она узнала о себе во время путешествия по Азарии. Она была сильной и готова на все, чтобы продолжать жить. Как сказали бы азарианцы, выживали сильные. Как только Томоцу обнажил свой меч против нее, его жизнь была потеряна в ее глазах.

Не менее тревожными были документы при Томоцу. Некоторые из них были картами Трех Королевств, более подробными, чем какие-либо из тех, что она видела. На них были отмечены горы, деревни, укрытия и места, имеющие стратегическое значение. Карты, в сочетании с реальной встречей Томоцу и охотников, нарисовали ясную идею в сознании Морико. По крайней мере, некоторые монастыри работали с охотниками до такой степени, которую Морико не могла себе представить.

Наряду с картами была стопка других бумаг, заполненных записями, которые Морико не узнала. Она решила, что это был какой-то код или язык, которого она не понимала. Сколько времени она ни проводила, просматривая бумаги, она не могла их расшифровать. Это могло быть собрание рецептов. Учитывая условия, в каких она их получила, она сомневалась в этом, но не было никакого способа узнать.

В голове крутились варианты. Хотя бы один монах был в сговоре с охотниками, а если их было больше? Это мог быть один монастырь или система. Морико гадала, как глубоко тянулась измена, и что это означало для Трех Королевств. У монастырей не было армий, но они были все равно сильными. Люди уважали их. Монастыри были последним, что осталось от клинков из легенд.

Без ответов ее разум ходил кругами чаще, чем она ходила вокруг хижины. Когда она не думала о монастырях и их роли во вторжении, ей было интересно, что случилось с Рю. Она не получала от него вестей, но не была уверена, что он мог передать ей весточку. Гонцов в этой части мира было мало. Прошло почти полгода с тех пор, как она его видела, и так много для нее изменилось.

Словно от мыслей о нем, однажды днем, возвращаясь в хижину, она почувствовала его. Она только завершила еще один круг по окрестным деревням и вернулась с новыми припасами, когда почувствовала присутствие в хижине. Первой ее реакцией было удивление. Это было так давно, но другого быть не могло. Она остановилась и осторожно расширила чувство. В хижине был кто-то, и это было похоже на Рю, но и нет. Морико было трудно описать свои ощущения. Это было похоже на Рю, но по-другому. Сила, которую она привыкла ощущать от него, больше не давила ей на разум. Как будто он был нормальным человеком. Ее сердце сочувствовало ему. Что произошло? Неужели он потерял свою силу, когда она нашла свою?

Морико бросилась к хижине, но затем почувствовала присутствие других людей. Их было двое, они прятались далеко от хижины. Она чувствовала их нити чувств, они тянулись к хижине. Они могли быть только охотниками, и если Рю потерял свою силу, он был беспомощен перед ними. Она села на пятки, обдумывая проблему. Был ли он наживкой? И если да, хотел он этого или не хотел?

На ее вопросы не было ответов, но Морико зашла так далеко не для того, чтобы испугаться. Она проглотила свой страх и пошла к хижине, прямо в ловушку.

* * *

Когда Морико вошла в хижину, она увидела, что ее ждал Рю. Он поднял голову и улыбнулся широко, Морико поняла, как скучала по этой улыбке. Трудно было поверить, что спустя столько времени они снова оказались лицом к лицу.

Прошло несколько мгновений, и они смотрели друг на друга, ожидая, что другой сделает первый шаг. В последний раз она видела его, когда ехала на юг, в Азарию, когда он готовился отправиться на север. Прошла всего лишь половина года, но произошло много всего. Морико думала, что умрет, по крайней мере, полдюжины раз, но она нашла силу, которой не знала, что обладала. Она вернулась другим человеком.

И она понятия не имела, что случилось с Рю. Он казался в порядке, но в его глазах была грусть, которой раньше не было. Как бы он ни был счастлив видеть ее, ничто не могло скрыть печали, которую он испытывал. И было еще кое-что. Она внимательно его разглядывала. Он боялся. Ее?

Что бы ни пришло ему в голову, он встал и осторожно подошел к ней.

— Я скучал по тебе.

Это было одновременно и утверждение, и вопрос, и в мгновение ока Морико все поняла. Он чувствовал себя покинутым, когда она решила не возвращаться в лагерь Акиры. Он прочитал ее письмо, но не поверил и боялся, что потерял ее. Морико подумала, прав ли он. Если бы не он, она никогда бы не пошла в Азарию, и хотя она была сильнее от этого, она не была уверена, что сможет простить его, каким бы невинным он ни был.

Рю сделал еще один робкий шаг, и на миг все сомнения пропали. Морико шагнула к нему, и они крепко обнялись. Они не доверяли языкам друг друга.

Спустя какое-то время они расцепились, и слова полетели изо рта Рю:

— Морико, я так много должен сказать. Прости за все, что произошло.

Морико не верила глазам. Перед ней стоял один из сильнейших клинков ночи, и он вел себя как лепечущий идиот. Она отпрянула на шаг. Она видела, что он почти потерял равновесие, накренил голову вперед. Не только она изменилась за полгода. Рю вернулся другим.

Сначала Морико ощутила отвращение. Рю был сильным. Она знала его всегда сильным. Он всегда хотел поступить как правильно, любой ценой. Даже когда он потерял Шигеру и Такако, он не переставал верить, что мог помочь другим. Но она не была уверена, что Рю перед ней во что-то верил. Он был слабым и жалким.

Но ее сердце тянулось к нему. Может, она провела слишком много времени среди азарианцев, верящих, что важна только сила. Может, Рю, которого она полюбила, еще был внутри. Он заслуживал шанса.

Морико направила чувство. Она все еще не замечала ничего уникального в Рю. Может, он был сломлен. Охотники сидели у хижины глубоко в лесу. Морико покачала головой. Они были предсказуемыми. Они дождутся ночи для удара. Они привыкли к добыче, которая полагалась на зрение, но они не знали или забыли, что ночь была владениями Морико. Луна почти полной, но в глубоком лесу это не было важно.

Если охотники не собирались нападать, у них было время. Морико стала заваривать чай, следя чувством за охотниками, чтобы они не застали ее врасплох. Если она поняла правильно, Рю не мог с ними сражаться. Все зависело от нее.

Днем они поделились историями. Начал Рю. Он рассказал о своем путешествии на остров и о том, что он там нашел. Он говорил о силе и знаниях, которые приобрел, о той силе, которую почувствовал. Но он также рассказал о разделении на острове, о том, что одна фракция отчаянно хотела вернуться в Три Королевства, а другая хотела остаться в стороне.

История Рю запнулась, когда он дошел до своего решения прийти за ней. Он рассказал ей, как смог почувствовать, что с ней происходит, как он первоначально покинул остров, чтобы прийти и спасти ее. Он мягко рассказал о нападении Ренцо и о том, как оно изменило его мнение, и как он понял, что мог только вернуться к Акире. Морико смотрела, как он объяснял свое решение. Там были намеки на Рю, которого она знала. Он знал, что она может возненавидеть его за его решение, но в его голосе не было лжи.

Его история вызвала у Морико бурю эмоций. Она была сердита и расстроена, но также опечалена из-за испытаний, которые он пережил. После смерти Такако он надеялся никогда больше не убивать. До появления охотников это было мирным заблуждением. Но больше всего его разрывало то, что он был вынужден убить клинка ночи. Она знала, что ему это казалось неправильным, и это была последняя капля, которая сломала его.

Несмотря на то, что это было правильное решение, она была в ярости, что он решил помочь Акире вместо того, чтобы продолжать ехать на юг. Рациональная часть ее разума знала, что это ничего не изменит. Согласно его рассказу, он не смог бы связаться с ней, пока она не вернулась в форт Азума. Он ничего не мог сделать, но ее все же злило то, что он выбрал не нее.

Она расхаживала, в доме стало тихо. Рю рассказал свою историю и больше ничего не скажет, если его не попросить. Он не мог сказать больше, чем было необходимо. Она выглянула наружу. Ночь быстро сгущалась.

Рю нарушил тишину:

— Я бы хотел узнать, что случилось с тобой. Ты… другая.

Морико взглянула на него, перевела взгляд наружу. У нее не было времени на историю перед нападением охотников.

— Не сейчас. Мне нужно кое о чем позаботиться.

Страх мелькнул на лице Рю.

— Ты уходишь?

Морико не хотела ему сказать, но злилась.

— Нет, но два охотника пришли за тобой сюда.

Страх Рю сменился удивлением. Так это было правдой. Он не мог использовать чувство и не знал, что его преследовали. Он знал, что проиграл бы в бою с ними. Но он все равно встал.

Морико покачала головой.

— Ты не в состоянии с ними сражаться. Я убью их и вернусь.

Рю застыл на миг.

— Сама?

Морико рассмеялась.

— Я сильнее, чем ты можешь представить, — не дожидаясь споров, она вышла наружу и скользнула во тьму.

* * *

Морико надеялась, что Рю не последует за ней. Даже без своего чувства он был превосходным мечником, без сомнения одним из лучших в Трех Королевствах. Но глупо нападать на охотников без чувство. Они убьют его за миг.

Она была рада, что Рю понял это. Возможно, дело было в тоне ее голоса, а, может, он знал, что будет помехой, а не помощью в предстоящей битве. Какой бы ни была причина, Рю стоял у двери. Это было немного, но это была оборонительная позиция. Если Морико падет, это было единственное место, где у него оставался хотя бы намек на шанс зарезать охотников.

Морико уверенно пошла в лес. Была полная луна, но в тени высоких деревьев ее темные одежды были почти незаметны. Она позволила своему присутствию просочиться из себя. Она хотела, чтобы их внимание было отвлечено от хижины. Если они следовали за Рю, было разумным предположить, что они уже поняли его слабость. Если так, их первой целью будет она. Как только она умрет, Рю будет легко убить.

Но Морико не собиралась давать им такой шанс. Она вышла из пещер Азарии возрожденная, смертоносная. Морико нахмурилась, когда почувствовала, что охотники начали двигаться. Один пошел к ней, другой — к хижине. Она тихо выругалась. Либо эти два охотника были очень уверены в себе, либо они не знали, на кого охотятся. Скорее всего, первое. Каждый охотник, которого она когда-либо встречала, был гордым. Несмотря на всех охотников, которые упали от ее клинка, они все еще думали, что превосходили ее.

Решение поставило Морико в тупик. Она надеялась выманить их обоих подальше от хижины, но если только один пойдет за ней, Рю будет в опасности. Сражаться с обоими одновременно было бы труднее, но это гарантировало бы безопасность Рю. Это также означало, что она не могла сражаться с охотниками на своих условиях. Она предпочла бы подкрасться к ним сзади и тихо убить, но если бы она попыталась сделать это сегодня, Рю умер бы.

Это был не ее стиль, но это был единственный выход. Морико полностью подавила присутствие и бросилась прямо на охотника, следовавшего за ней. Она пробилась сквозь деревья и прыгнула на охотника. Как она и ожидала, охотник не удивился. Его клинок был обнажен, и битва была немедленно начата.

Охотник был сильным, быстрым и опытным. К разочарованию Морико, он продолжал уводить ее подальше от хижины. Морико тут же поняла их план. Они точно знали, на кого охотились. От гордости страдали не охотники, а она. Охотник перед ней должен был только занять ее, отвлечь от Рю. Второй охотник убьет Рю быстро. Они знали, что, если он умрет, она не сможет сосредоточиться. Она не одолеет двоих. Она считала их гордыми и упрямыми, но вместо этого они блестяще спланировали нападение.

Морико была более сильным бойцом, чем охотник, с которым она столкнулась. Ее способность подавлять свое присутствие в сочетании с ее собственной силой делали ее слишком мощной для него. Проблема была в том, что он это знал. Независимо от того, какую атаку она пыталась предпринять, он был готов отступить. Каждый его шаг уводил от помощи Рю. Разочарованная, Морико атаковала с новой решимостью, ее меч звенел в воздухе.

Охотник даже не пытался блокировать ее атаки. Он просто продолжал двигаться назад и уклоняться. Даже когда Морико попыталась ударить его, он не воспользовался шансом.

Морико на миг приостановила атаки, и охотник позволил ей. Он не начал свою атаку. Это подтвердило ее подозрения. Этот охотник не спешил ее убивать. Он планировал дождаться, когда его напарник присоединится к нему. Мысли Морико метались. Каждый момент промедления был еще одним моментом, когда Рю мог умереть.

Она стала пятиться. Она не осмелилась повернуться спиной к охотнику, но не было повода гнаться за ним. Она могла пятиться к хижине, заставить охотника принять решение. Он мог преследовать ее или ждать. Если он будет преследовать и нападет, он мог открыться, но если он этого не сделает, был шанс, что Морико вовремя вернется в хижину.

Охотник без колебаний принял решение. Он прыгнул вперед для атаки, но не понимал, как Морико будет защищаться. Она подождала, пока он приблизится, затем вошла в его защиту и начала резать. Он попытался отреагировать вовремя, но, не чувствуя ее, он был почти слеп. Ее клинок рассек его грудь от плеча до живота. Это не было смертельным порезом, но он на время выбыл из боя.

Морико повернулась и побежала к хижине. Она надеялась, что не опоздала.

* * *

Ни разу с детства Рю не чувствовал себя таким беспомощным. Ему снова было пять лет, он смотрел, как его семья и друзья гибли вокруг него, не мог что-либо сделать, чтобы остановить резню. Если в лесу была пара охотников, он был хуже, чем бесполезен. Он был дополнительной опасностью для Морико. Он расположился у двери хижины, укрытия, где атаки охотника будут затруднены.

Его сердце застыло, когда он услышал тихие шаги по деревянным ступеням. Он вспомнил свой бой с Ренцо, технику, которую пытался украсть у Тенчи. Даже при том, что он не мог использовать чувство, техника все равно должна была работать. Он изо всех сил старался нанести удар в нескольких местах, сбивая с толку охотника.

Когда он вышел из дверного проема, он был удивлен тем, насколько близко был охотник. Удивление нарушило его концентрацию, и охотник с легкостью остановил удар Рю. Инстинктивно Рю бросился к охотнику. По счастливой случайности или из-за самоуверенности, охотник не ожидал этого. Рю повалил охотника на землю, уронив свой меч, смог обеими руками схватить его руку с мечом.

Они покатились по земле, и Рю резким рывком сумел обезоружить охотника. Он отпрянул на фут от охотника, оттолкнув его подальше от мечей. Рю знал, что ему не сравниться с охотником, но если бы он мог превратить матч в кулачный бой, возможно, у него будет шанс. По крайней мере, возможно, он проживет достаточно долго, чтобы Морико пришла его спасти.

Рю тренировался рукопашному бою, но его жизнь была сосредоточена на мече. Он только надеялся, что с охотником было так же. Когда охотник поднялся, он напал на него с ножом. Рю снова атаковал его, повалил на землю и толкнул локтем в лицо. Они боролись друг с другом, но охотник перекатился и забрался на Рю.

Охотник бил Рю кулаками, коленями и локтями, и Рю не мог противостоять. Рю не мог ответить достаточно быстро, чтобы остановить свирепую атаку, и попытался свернуться в позу зародыша. Он поднял руки над головой, но охотник придавил бедра Рю, и он не мог их поднять. Рю был уничтожен, и единственная хорошая новость заключалась в том, что эти удары не убьют его мгновенно. Но он не знал, сколько еще продержится.

Охотник поднялся, чтобы нанести сокрушительный удар локтем, и Рю воспользовался моментом. Он схватил охотника за одежду и потянул его вниз, одновременно вращая бедрами, чтобы забраться на охотника. С криком он яростно бил кулаками по любой незащищенной части охотника, куда попадал. Он потерял всякую видимость контроля, бил дико.

Охотник собрался с мыслями и приподнял бедра, бросая Рю вперед. Рю прокатился, поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как охотник поднял свой меч. Сердце Рю упало, когда он понял, что сделал все, что мог. Он приготовился к неизбежному концу.

* * *

Чувство Морико подсказывало ей, что и охотник, и Рю были еще живы, но их присутствие было трудно разделить. Когда она подошла к хижине, она поняла почему. Охотник и Рю катались по земле. Оба меча были в стороне, в нескольких шагах от них. Они катались, и на миг Рю оказался сверху, с окровавленным лицом, кулаками били по лицу охотника. Охотник приподнял бедра и бросил Рю вперед, растянулся на земле. Охотник попятился от Рю, схватил свой меч и встал. Морико увидела на его лице намек на торжествующую ухмылку.

Охотник так и не узнал, что Морико вернулась. Он не чувствовал ее, и все его внимание было сосредоточено на Рю. Она подошла к нему сзади и скользнула своим мечом между его ребрами, направила его выше. Ее клинок пронзил сердце, как она и задумывала. Охотник удивленно охнул и рухнул на землю.

* * *

Рю увидел тень, более темную, чем другие, вырвавшуюся из-за деревьев. Рю знал, что это была Морико, но охотник понятия не имел, что его жизнь вот-вот кончится. Меч пронзил сердце охотника, и он упал на землю с удивлением на лице.

Рю смотрел на Морико. На ней не было ни ран, ни крови, и он предположил, что она убила другого охотника. Он снова задумался, что с ней случилось. На острове он ощутил в ней перемену. Весь день он думал об этом. Она всегда была тихой, но ее молчание отличалось от прежнего. Когда он видел ее в последний раз, она была сильной, но не такой.

Морико разглядывала его, и Рю знал, что она проверяла, насколько сильно он был ранен. Не говоря ни слова, она повернулась и растворилась в тени деревьев. На мгновение Рю испугался, что она бросила его, ощутив отвращение к его слабости. Когда он поднял свой меч и очистил его от грязи, он понял, что изменилось в Морико. Да, она была сильнее, но более того, она была сосредоточена. Была решительной. Рю кивнул самому себе. Вот и все. Теперь у нее была цель.

* * *

Морико повернулась и ушла в лес. К ней приближался первый охотник, который до этого пытался ее увести. Она уважала его за храбрость. С раной на груди у него не было ни единого шанса, и он знал, что его напарник был мертв. Молодой охотник хорошо встретил свой конец. Он атаковал в последний раз, удар был отличным. Но Морико почувствовала его приближение и подошла к нему. Один взмах открыл шею охотника, и он упал на землю, удобряя почву кровью.

ГЛАВА 9

В тот вечер Морико отказалась рассказывать свою историю, предпочла отдых. Той ночью Рю плохо спал, нервничая из-за того, что принесет новый день. Когда-то он любил Морико. Возможно, он все еще любил, но он не был уверен, что она была тем человеком, которого он когда-то знал. В ту ночь они спали отдельно, и холод в воздухе, который чувствовал Рю, казался глубже, чем мороз зимы.

Когда Рю проснулся на следующее утро, Морико уже тренировалась. Рю стряхнул сон, пораженный изменением. Когда они в последний раз были вместе, он всегда просыпался первым. Он с интересом наблюдал за ее движениями, изучая ее технику.

Скорость ее движений была поразительной. Морико всегда была сильной, но ее взмахи сегодня были четкими и быстрыми. Она была быстрее и, возможно, сильнее, чем когда-либо прежде. Не он один многому научился за последние шесть месяцев. Он знал, что его точка зрения изменилась из-за отсутствия чувства, но Морико определенно стала сильнее. Прошлой ночью она без труда убила двух охотников.

Одно было все еще правдой. Морико была красивой. Она двигалась со скоростью, грацией и силой; и хотя Рю встречал много других клинков ночи, ни один из них не привлекал его так, как Морико. Даже Рэй во всем ее совершенстве.

Морико закончила тренировку и начала греть воду для чая. Рю ничего не сказал, внимательно наблюдая за ней. Даже в обычных делах она была сосредоточена полностью. Он ей завидовал. Она была живее, чем когда-либо, а он был сломлен.

Когда чай был приготовлен, Рю осторожно отпил его. Это было восхитительно, его язык окутал насыщенный бархат. Это было лучшее, что он пробовал за долгое время, сколько он себя помнил. Он вспомнил Шигеру, который всегда утверждал, что еда и питье вкуснее в компании друзей. Возможно, его приемный отец был прав и в этом.

Морико начала свой рассказ сама. Она рассказала о долгих днях пути на юг, о заброшенной пустоте Азарии. Хотя ее голос был ровным, Рю понимал, что те дни были для нее неприятными и пугающими. Тогда Рю пожалел о своем решении. Она уехала на юг одна, и он был виноват. Это было ее решение, да, но в немалой степени на него повлияли его желания. Он причинил ей страдания, и ему было за это стыдно.

Морико впервые сделала паузу, когда рассказывала об одноруком охотнике, которого убила, и Рю понял, что именно это решение вызвало ту перемену, которую он видел. Она нарушила свое слово и неожиданно убила человека. Но пока она говорила, Рю подумал, что ее мучило не убийство, а то, что она не чувствовала себя виноватой из-за этого. Она выжила.

Рю с внимательно слушал, как она описывала Собрание. Он был восхищён азарианцами. Он знал их только по сражениям с охотниками, но Морико жила не только с их охотниками, но и со всем их народом. Он тихонько посмеялся над ее опытом участия в турнире и отказом участвовать в стрельбе из лука верхом. Он пытался представить, как она едет на лошади, пытаясь держать лук, и хорошо понимал ее отказ.

Рю также обратил внимание на тон Морико. Когда она рассказывала о времени, проведенном среди азарианцев, о своей нерешительной дружбе с Лобсангом и Доржи, он заметил намек на восхищение и тоску в ее голосе. Она отправилась на юг, чтобы узнать больше об азарианцах и найти тех, кто на них охотился, но обнаружила людей, которых очень уважала. Рю удивился этому.

— Их ведет один принцип — идея силы. Они трудные люди, и сложно не думать о том, как они тратят жизнь, но они не жестокие. Они дисциплинированы и способны выжить в суровых условиях. Думаю… — Морико заколебалась, будто эта мысль навлекала на нее гнев Рю. — Думаю, что здесь, в Трех Королевствах, мы можем чему-то научиться у них. Многие здесь не могут защитить себя. Когда на деревни нападают, люди не стоят и сражаются, они бегут и умирают.

Рю рассердили ее, но он заставил себя разглядывать ее. Морико была добрым человеком, хотя ее доброта часто скрывалась за многослойным молчанием. Казалось, она опасно близка к тому, чтобы потворствовать поджогу деревень, но эта мысль не приходила ей в голову. Он пытался понять. Она была расстроена из-за кровавой бойни, устроенной охотниками, и хотела лишь, чтобы люди Трех Королевств были достаточно сильными, чтобы дать отпор, а не умирать напрасно.

Он сказал мягко:

— Если придут азарианцы, будет резня, да?

Она кивнула.

— Думаю, да. Не потому, что они жестоки или считают себя победителями, а потому, что они верят, что только сильные заслуживают выживания. Это не произойдет сразу, но через несколько месяцев многие погибнут, азарианцы будут убирать слабых. В Трех Королевствах мало сильных людей. Наша жизнь была слишком легкой.

Рю перевел разговор на более личную тему. Он не хотел думать о судьбе десятков тысяч людей, разбросанных по королевствам.

— А что будешь делать ты?

Морико ответила без колебаний:

— Я выживу.

Теперь Рю понимал ее. Все, что она пережила, лишило ее других желаний и мечтаний. Она стала сильнее в Азарии, но потеряла часть себя. Для нее теперь выживание было всем. Но это было не так, даже если она пока что не понимала этого. Если бы дело было только в выживании, она уже ушла бы. Она не бродила бы по лесам, стараясь защитить деревни вокруг. Он спросил:

— Ты собираешься уйти?

Она кивнула, и снова стало тихо, Рю думал о женщине перед собой.

— Когда?

Теперь Морико разглядывала его.

— Так скоро, как только смогу.

Последний вопрос задать было сложнее всего:

— Ты останешься со мной хотя бы ненадолго?

Он мог сказать больше, но слова тяжело давались.

Она глядела на него в тишине, и он переживал, что не угадал. Может, он ошибся. Может, для нее выживание все-таки было важнее всего. Но она ответила, и его сердце наполнила радость.

— Да, на время.

* * *

Морико и Рю стояли на поляне лицом друг к другу, на той же поляне, где они были много месяцев назад, когда на них впервые напали охотники. До нападения это было одно из любимых мест Рю, но теперь воспоминания, связанные с этим местом, заставили его пожелать, чтобы он был где-нибудь еще. Именно поэтому Морико и заставил их прийти сюда. Он знал, что она пыталась сделать, но его разум сопротивлялся.

Прошло два месяца с тех пор, как они воссоединились, а Морико убила охотников. Разгар зимы прошел, и хотя весна была еще далеко, дни становились все длиннее. За прошедшее время они пытались вернуться к чему-то нормальному, но потерпели неудачу. Слабость Рю висела между ними, как занавес, не позволяя вернуть старый образ жизни. Он пытался тренироваться, восстановить свои силы и способности, но его старания не вернули их ему. Каждый раз, вынимая меч, он думал обо всех жизнях, которые были уничтожены его действиями. Такако, Шигеру, Ренцо, Рэй, даже Орочи. Их имена и воспоминания были бременем, которое он вряд ли мог вынести.

Морико пару раз пробовала тренироваться с ним, но было очевидно, что она мало что могла сделать. Вместо этого они проводили время вместе, разговаривая. Рю знал, что Морико внимательно слушала каждое его слово, и он знал, что она пыталась понять, почему он сломался. Он это ценил, но после месяца вместе они не добились никакого прогресса.

Честно говоря, Морико редко бывала в хижине. Она все еще уходила, пытаясь обеспечить безопасность близлежащих деревень. Рю пытался научить ее чувствовать на расстоянии, но либо он не объяснял это хорошо, либо для нее это было невозможно. Единственным способом защитить жителей деревни было бродить из деревни в деревню.

Они пару раз разделили постель, но даже это было не так, как раньше. Без чувства опыт был другим. Ощущалось натянуто, и после пары попыток они спали порознь, не могли пересечь различия между собой. Каждый раз, когда Морико уходила проверять деревни, Рю боялся, что она не вернется.

Морико только что вернулась из очередного похода, и было очевидно, что и она обдумывала проблему. Сказав всего несколько слов, она передала Рю его меч, схватила их деревянные тренировочные мечи и пошла вперед. Рю без вопросов последовал за ней.

На поляне было тихо, прозвучал только голос Морико:

— Я скоро уйду.

Сердце Рю сжалось. Он постарался ответить ровным голосом:

— Я так и думал. Я гадал, как скоро это произойдет.

— Ты — тень того человека, каким когда-то был. Ты не можешь сосредоточиться, а без ясного ума и цели ты никогда не вернешь чувство. Думаю, ты тоже это понял.

Рю кивнул.

— Но я не могу придумать, как это исправить.

Морико покачала головой.

— Вряд ли ты можешь придумать выход. Некоторые вещи нужно просто знать.

Рю согласился. Но знание решения сильно отличалось от решения проблемы.

Морико нарушила молчание:

— С того дня, как я встретил тебя, ты разрывался между двумя идеалами. Ты хочешь защитить всех, особенно самых близких. Но и хочешь жить мирной жизнью, в которой не нужно причинять вред другим.

Она вытащила свой меч и посмотрела на него. Он сиял в лучах раннего утреннего солнца, отбрасывая блики на снег.

— Меч — это оружие. Оружие, созданное убивать. В руках клинка ночи это ужасно опасное оружие. Им можно защищать других, но если ты защищаешь их мечом, это означает, что нужно убивать. Мечник — убийца. Ты знаешь это, но не принимаешь. Ты хочешь спасать, но не готов платить за это. Цена защиты слабых — кровь тех, кто охотится на них.

Первым побуждением Рю было поспорить, но он понимал, что она была права. Шигеру говорил что-то очень похожее о нем давным-давно, и тогда он принял это. Но он изменился, и он надеялся, что сможет защитить слабых, не убивая других.

Он собирался заговорить, но она подняла руку, останавливая его. Она вложила меч в ножны и взяла тренировочный меч.

— У меня нет времени обсуждать то, что с тобой случилось. Если я хочу выжить, мне нужно уйти, пока азарианцы не пронеслись по этой земле. Но когда-то я любила тебя и до сих пор переживаю за тебя, — ее взгляд встретился с его. — Сильно. И в честь этой любви я оставлю тебе последний подарок, — она держала меч перед собой, направила его на Рю.

Намек на ее цель начал доходить до него. Он боялся, что она скажет дальше.

— Сегодня мы проведем дуэль. Я дам тебе размяться и набраться сил, но это все. Я не убью тебя, потому что не знаю, смогу ли я жить с этой болью, но я сломаю тебе правую руку и кисть. Ты никогда больше не будешь держать меч, и твой путь будет открыт перед тобой. Может, ты сможешь спасти других иным способом. Тебе предстоит найти свою судьбу. Но если ты хочешь держать меч, если ты готов убивать, чтобы защитить тех, кто в тебе нуждается, тебе нужно будет найти в себе силы защитить себя. Это последний подарок от меня.

Рю кивнул. Этого он и боялся. Она уходила и собиралась оставить его разбитым. Он принял оборонительную стойку, приготовившись к ее атаке. Он вспомнил ужас того, как ему сломали руку на острове, физическую боль, бессмысленную по сравнению с болью от потери цели. Он снова искал это чувство, чувство осознания того, что он должен делать.

Морико бросилась вперед, и Рю подумал о Шигеру, его спокойном, обветренном лице, когда он терпеливо показывал Рю движение еще раз. Он вспомнил, как впервые встретил Шигеру, когда он был напуган и одинок в окружении бандитов. Он вспомнил, как Шигеру пожертвовал своей жизнью, чтобы у Рю был еще один шанс. Шигеру отдал все, чтобы дать Рю возможность изменить мир. Рю наблюдал, как бедра Морико вращались, намекая на ее атаку. Он легко остановил ее, но не ответил на удар. Он был недостаточно быстр, и ему нужно было защитить себя. Морико прошла мимо него и повернулась. Он выжил в ее первом нападении.

Такако неожиданно всплыла в голове Рю, когда Морико снова напала. Такако была самой красивой женщиной в жизни Рю. Он вспомнил свои первые неловкие моменты с ней, их разговор. Но больше всего он помнил ее смерть, последний намек на улыбку на ее сломанном теле, когда она отпустила свой дух. Много лет Рю гадал, какими были ее последние мысли, и в момент ясности он нашел веру. Она простила его. Точно простила. Рю остановил первый удар Морико, но она быстро нанесла второй. Рю остановил и его, заметив вовремя. Морико сделала вид, будто собиралась отступить, но ударила снова. Рю увидел это и отпрянул, ее деревянный меч безвредно пролетел перед ним.

Морико отступила, дала ему миг покоя. В его разуме смешались страх и гнев, смертельная среда, от которой он не мог сбежать. Морико нанесла еще один удар, Рю изо всех сил старался не отставать. Она была быстрой, намного быстрее, чем он помнил. Ее последний удар попал по его левой руке рядом с плечом. Боль вспыхнула, но он подавил ее. Если бы она использовала сталь, он бы потерял руку. Она не была сломана, но ощущалась ужасно, когда он пытался ею двигать. Ее следующий удар будет последним. Она сломает ему руку, и он не сможет ее остановить.

Ярость пересилила другие его эмоции. Он не знал, зачем Шигеру тренировал его, но считал, что должен был сделать что-то важное. Его даром был меч, и этот дар собирались отобрать. Это было в корне неправильно, и каждая часть его тела и разума знала это. Морико переместила вес, и в глубине души Рю знал, что у него были только секунды, чтобы решить. В его памяти промелькнули лица, и он впервые посмотрел на них без сожаления. Да, ему было жаль, что они умерли, и он очень скучал по ним, но он предпринял все, что мог. Это все, что он мог сделать. Это все, что мог сделать каждый. И он был нужен, возможно, сейчас больше, чем когда-либо.

Морико устремилась вперед, и все сомнения, все колебания в разуме Рю рассеялись. Как будто холодный ветер пронзил его разум, убирая обломки, накопившиеся за последние несколько лет. Его чувство хлынуло в него, будто никогда не исчезало, только было скрыто. Морико хорошо сдерживала свое присутствие, но Рю провел с ней слишком много времени, тренируясь. Он чувствовал ее так же легко, как чувствовал себя. Его разум был пуст, и его тело погрузилось в энергию, которая текла через старый лес так же легко, как он натягивал свою одежду утром. Он почувствовал, как сила наполнила его конечности, и бросился вперед.

Морико усмехнулась, и они встретились в серьезном бою. Их деревянные мечи стучали в воздухе, когда они двигались вокруг друг друга и деревьев. Пот проступил на лбу Рю, когда он встретил удар Морико. Он был быстрее и сильнее, но она научилась новым техникам за время разлуки. Ее удары были низкими и быстрыми, а тело хорошо скрывало ее движения. Если бы не его близость с ней, его бы задело несколько раз.

Когда он, наконец, обезоружил ее, его охватила волна гордости. Он впервые за много месяцев почувствовал себя целым и живым. Он прижал ее к дереву и глубоко поцеловал, воспоминания об их первом поцелуе заставили его улыбнуться. В тот раз она оттолкнула его. Теперь она жадно ответила на его страсть.

Момент закончился слишком быстро, и когда он отступил, он увидел в ее глазах свет, которого раньше не было.

Он улыбнулся. Их проблемы только начинались, но, по крайней мере, в этом он был целым. Он не знал, что будет дальше, но знал, что будет с Морико, и этого для него было достаточно.

ГЛАВА 10

Акира, Сен, Маширо и Макото сидели за столом и обсуждали весну. Зима пришла рано, и она была тяжелой; но весна грозила наступить так же рано, и со сменой времен года придут азарианцы. Некоторые из охотничьих троп уже открывались в горах, и Акира волновался, что вскоре они столкнутся с новым потоком азарианских охотников в старом Южном Королевстве.

— Мой король? — заговорил Маширо, худощавый генерал был как всегда нетерпелив.

Акира оторвал взгляд от карт. Он все еще не привык к новому титулу, даже после нескольких месяцев. Они провели церемонию, но это было тихое мероприятие. Позже будет время для празднования, если им удастся сохранить жизнь в своем хрупком королевстве. Объединение прошло достаточно гладко, но Акира еще не внес никаких серьезных изменений. На данный момент каждое из старых королевств управляло собой так же, как и всегда. Акира доверял советникам в каждом из королевств, но он был сосредоточен на предстоящих задачах. Он уже собрал почти все доступные армии. Из старого Западного Королевства он отвел две армии на юг, к Трем Сестрам. Из Северного королевства еще две армии кавалерии, привыкшие к гористой местности. И из своих рядов, каждого мужчину, которого он мог выделить. Всего у входа в перевал будет сосредоточено более тридцати тысяч человек. Это была самая большая боевая сила, собранная в стране за более чем тысячу лет, и он все еще беспокоился, что этого будет недостаточно.

По последней оценке Торо азарианцев было почти шестьдесят тысяч. По численности населения Королевство было намного больше, но все азарианцы были обучены бою. Шестьдесят тысяч азарианцев будут более чем наполовину женщинами и детьми, но Акира не сбрасывал со счетов их влияние на битву. Он знал, что они будут хорошо сражаться, и волновался, что его собственные люди не решатся ударить женщину, какой бы смертоносной она ни казалась.

Но больше всего его беспокоили охотники. Даже после путешествия Морико в Азарию они понятия не имели, сколько охотников было у азарианцев. Возможно, их было всего несколько десятков. А, может быть, ближе к нескольким тысячам. Некоторые из лучших умов Акиры пытались угадать, с чем они могут столкнуться.

Чувство передавалось по крови. Родитель с чувством почти всегда передавал его своим детям. Однако в Королевстве эта способность была убрана за десятки поколений. Монахам не разрешалось заводить детей. Лучшее предположение ученых и самих монахов заключалось в том, что эта способность случайным образом проявлялась примерно у одного из тысячи детей.

Но, по словам Морико, запрета на размножение охотников в Азарии не было. Чувство могло быть сильным у некоторых родословных, а это означало, что охотников могло быть намного больше, чем они ожидали. Акира прочитал все отчеты ученых, но все сводилось к одному голому факту. Они понятия не имели, сколько охотников пройдет через перевал, когда растает снег. И это пугало Акиру гораздо больше, чем остальные шестьдесят тысяч воинов.

— Мой король? — повторил Маширо, и Акира оторвался от своих мыслей. Контролировать их становилось все труднее. Ему нужен был отдых.

— Маширо, я не вижу в твоем плане ничего, что я мог бы улучшить. Есть ли у кого-нибудь еще предложения?

Сидящие за столом покачали головами. Маширо был блестящим стратегом, возможно, лучшим военным умом за поколения. В нем никто не сомневался, хотя ему еще не было и тридцати лет.

План Маширо был прост в исполнении, за что Акира был благодарен. По его опыту, простые планы часто оказывались лучшими. Они будут удерживать маленький проход в северном конце перевала как можно дольше. Он будет заполнен лучниками и пехотой. Они заставят азарианцев платить за каждый шаг, который они попытаются сделать. Они не будут пытаться занять небольшие заставы вдоль перевала. Маширо согласился с оценкой Торо. Любые солдаты, размещенные там, будут сидячими мишенями для охотников.

Маширо надеялся удержать форт как можно дольше, но знал, что когда-нибудь он падет. Форт был слишком маленьким, а количество их врагов — слишком большим. План состоял в том, чтобы привлечь азарианцев к предгорьям гор к северу от форта. Они разместят большие силы прямо перед азарианцами, чтобы встретить их лоб в лоб. Как только битва завершится, люди начнут атаковать азарианцев с холмов на востоке и западе. Они соберутся вместе и сокрушат азарианцев между собой. Наконец, конная кавалерия Сена устремится вниз с троп в горах за фортом. Они сокрушат оставшихся.

Акира не мог придумать план лучше. Он использовал местность с максимальной выгодой. Если они собирались выйти победителями, это, безусловно, был лучший шанс. Но он не мог избавиться от беспокойства по поводу охотников. Как они повлияют на планы?

Акира огляделся.

— Я считаю, что это лучший план, и я благодарен за это. Но я хочу, чтобы мы составили планы того, что будет, если мы проиграем.

Маширо будто не верил своим ушам.

— Мой король?

Акира поймал его недоверчивый взгляд.

— Я больше всего на свете надеюсь, что мы выйдем победителями из этой битвы. Мы вкладываем в это почти все, что можем. Но нельзя забывать об осторожности. Мы должны быть готовы к тому, что может случиться, если мы проиграем.

Сен кивнул, и Акира увидел, что он думал в том же духе.

Акира продолжил.

— Сен, мое первое желание — чтобы ты вернулся на свою родину и нашел там убежище. Если мы упадем, твои земли будут самыми безопасными. Отсюда можно будет организовать сопротивление.

Он видел возражения в глазах старика, но не дал лорду спорить.

— Ты — второй в очереди на трон. Я не буду рисковать нашими жизнями в этом бою, и королю нужно вести свой народ даже к концу.

Сен кивнул, и Акира был благодарен. Старшему лорду не нужно было любить этот приказ, но он должен был ему следовать. Земля не могла остаться без правителя. Не в первый раз он желал, чтобы либо у него, либо у старшего лорда был еще один, кому он мог бы передать власть, но ни у одного из них не было наследника.

Акира повернулся к Макото.

— Я хочу, чтобы ты организовал сопротивление. Если мы падем, что делать солдатам? Я прошу тебя пройти по этой тонкой линии. Солдаты должны быть уверены в своей победе, но они должны знать, что делать в случае неудачи. Эта земля не падет мирно перед азарианцами, как Южное королевство пало перед Западным. Понятно?

Макото кивнул. Его личность лучше подходила для этой задачи, чем личность Маширо. Маширо был гением, на которого все равнялись, но Макото был тем, за кем все следовали. Если кто и мог вселить надежду и помочь людям подготовиться к худшему, так это великан.

Акира встал и поклонился всем собравшимся. Он поблагодарил их и попросил Сена увидеться с ним перед отбытием. Затем, как хороший лидер, он отступил и позволил своим людям делать то, что нужно было сделать. Ему нужно было выполнить еще одну задачу.

* * *

К сожалению, Акира думал не только о войне. В его палатке находился один из самых необычных гонцов, с которыми он когда-либо сталкивался. На мужчине был длинный темный плащ, не скрывавший ножны сбоку. Внешне он не отличался от большинства мужчин, но Акира наблюдал, как он двигался с кошачьей грацией, присущей только одному типу людей. Это был гонец от клинков ночи.

Акира не успел поговорить с ним перед встречей с Сеном и генералами. И ему нужно было время подумать. Рю указал, что живых клинков ночи гораздо больше, чем кто-либо подозревал, но не дал понять, где они. Если этот гонец был из того же места, куда ушел Рю, возможно, он был самым важным гонцом в жизни Акиры.

Мужчина сидел там, где оставил его Акира, неподвижно. Если бы Акира не заметил, как он двигается раньше, он бы принял его за статую. Гонец пошевелился, когда Акира вошел в свою палатку, снял капюшон и встал. Это был первый раз, когда Акира увидел лицо этого человека, и оно было ничем не примечательным. Акира предположил, что ему было больше тридцати лет, и он был сильным, но помимо этого, мало что выделялось.

— Здравствуйте, король.

Акира кивнул.

— Спасибо за ваше терпение.

Мужчина посмотрел на него, намекая взглядом, что он заметил неловкость Акиры. Он знал настоящую причину, по которой Акира пошел на встречу вместо того, чтобы принять его. Акира выпрямился. Клинок ночи или нет, но в собственном лагере его не запугают.

— Не за что. Это был долгий путь, и я благодарен за возможность отдохнуть.

Акира гадал, придется ли им дальше вести вежливую беседу, но мужчина перешел к делу:

— Вижу, вы уже достаточно обо мне знаете, — сказал клинок ночи. — Это не удивляет меня. Есть те, кто высоко о вас отзывается, и я вижу теперь, что они не ошибаются. Вы кажетесь честным человеком.

Акира был благодарен за похвалу, особенно от клинка ночи. Он редко говорил неправду. Они не должны были бояться наказаний за правду.

— Почему вы тут?

— Я пришел за Рэй.

Смесь эмоций наполнила сердце Акиры. С одной стороны, он был рад. Рэй сказала ему, что в месте, откуда она, есть великие целители, но они не могли с ними связаться и попросить исцелить ее. Возможно, этот мужчина сможет забрать ее домой. Акира был благодарен, что она будет в безопасности, где-нибудь подальше от надвигающейся войны. Но все же он расстроился. Он будет скучать по ее компании. Да, она была красива, но в то же время обладала мудростью и силой далеко не по возрасту. Акире нравилось проводить с ней время.

— Она парализована ниже пояса. Я приготовлю для нее носилки, как только вы будете готовы.

Гонец улыбнулся, будто Акира пошутил.

— Пожалуйста, позвольте мне сначала увидеть ее. Я знаю о ее травме и хотел бы попытаться ее вылечить.

Акира вопросительно взглянул на мужчину.

— Вы догадались, что я клинок ночи, ведь только это вы знаете, но я клинок дня, обученный искусству исцеления. Я пришел сделать все, что в моих силах, и забрать ее домой. Они уже знают, что она ранена. Вот почему меня послали.

Акира был удивлен и невольно выпалил первый вопрос, который пришел ему в голову:

— Вы пришли исцелить ее, зная, что она ранена?

Гонец кивнул.

— Она важна для нас. Она особенная.

Акира согласился.

— Она такая.

Гонец склонил голову, разглядывая Акиру. Акире снова показалось, что он не мог ничего скрыть от мужчины перед собой.

— Ясно. Мы не знали.

Акира покачал головой.

— Не важно. Я переживаю за нее и рад, что вы пришли ее исцелить.

Клинок дня с пониманием взглянул на короля.

— Вы ожидали другое послание.

Акира кивнул. Не было смысла скрывать правду от гонца. Казалось, он мог заглянуть прямо в сердце Акиры.

— Ваши глаза видят далеко, и события, влияющие на наши земли, не являются секретом. Земля воссоединяется впервые за тысячу лет, и все же мы сталкиваемся с врагом более опасным, чем когда-либо прежде. Я знаю, что вы знаете об охотниках. Я надеялся, что, возможно, вы пришли с предложением силы в наше трудное время.

Клинок дня молчал мгновение.

— И вы бы приняли нас с распростертыми объятиями?

Акира кивнул.

— А ваши люди?

Акира хотел было кивнуть, но потом задумался. Он привык к идее о клинках ночи, но почти для всех остальных они по-прежнему считались самыми грозными врагами, которых когда-либо знали Три Королевства.

— Не знаю.

Посланник заговорил тихо:

— Мы больше не подчиняемся королю, но я передам ваши желания.

Акира не думал, что получит больше от гонца. Это было все, на что он мог надеяться.

— Благодарю.

Акира без слов повел клинок дня в палатку, где отдыхала Рэй. Когда они вошли, Акира увидел, что Рэй не спала. Она ощутила одного из своих людей поблизости.

— Рэй, — клинок дня звучал встревожено.

Рэй прошептала приветствие, и клинок дня приступил к работе. Акира смотрел с неприкрытым интересом. Клинки ночи и дня были легендами. Он получил шанс увидеть мастерство клинков ночи в какой-то степени, но он никогда не видел клинка дня в действии. Клинок дня нежно и медленно провел руками по телу Рэй, задержавшись у раны, которая парализовала ее и сделала ее правую руку бесполезной.

Акире хотелось расспросить клинка дня. Одним лишь зрением он мало что мог видеть. Подвиги клинков превратились в легенды, и реальность их умений была вне его понимания. Он сопротивлялся желанию. Что бы ни делал клинок дня, он был сосредоточен на поставленной задаче.

Король шагнул вперед, рискуя разгневать клинка дня, чтобы лучше видеть, что происходит. Клинок дня нежно сжал ладонью руку Рэй, где она была глубоко порезана. Казалось, время замедлилось, и для Акиры ничего не происходило. Но когда клинок дня убрал руку, Акира увидел, что шрам на ее руке посветлел. Его все еще было видно, если приглядеться, но перемена была сильной. Акира тряхнул головой, чтобы убедиться, что все видел правильно.

Клинок дня встал и сделал глоток воды. Он выглядел уставшим, но решительным. Он взглянул на Рэй.

— Хочешь что-нибудь от боли? Следующее исцеление будет еще большее

Акира был удивлен. Рэй не подавала виду, что ей было больно. Она была сильной женщиной.

Рэй покачала головой, и клинок дня кивнул.

— Тогда начнем, — он повернулся к Акире. — Это займет некоторое время. Вам нет необходимости оставаться.

Акира поклонился.

— Я останусь еще ненадолго, спасибо.

Клинку дня, похоже, было все равно. Его внимание уже было сосредоточено на Рэй, он сел рядом с ней, положив обе ладони на ее голую спину. Он закрыл глаза и снова приступил к работе. Акира смотрел, но ничего не видел. Он заметил, что Рэй страдала от боли, ее лицо исказилось, а зубы скрипели, чтобы не выпустить крик. Какое-то время ее воля держалась, но, в конце концов, крик вырвался на свободу, что удивило и напугало Акиру на миг. Ее крик был первобытным. Казалось, это совсем не беспокоило клинка дня. Он просто прижимал ладони к ее спине.

Акира ушел, когда из горла Рэй вырвался еще один крик. Легенды рассказывали только об исцелении клинков дня. Они никогда не говорили о боли, сопровождавшей такие исцеления. Акира хотел остаться, но ничего не мог поделать, и крики Рэй трепали его нервы, как и тех, кто находился вокруг палатки. Он был благодарен, что ее крики быстро стихли.

Акира выполнил несколько дел, встретился с некоторыми командирами и подписал набор приказов. Он выполнял повседневные обязанности рассеянно, пока его не нашел клинок дня.

— Я сделал все, что мог.

— Как она?

Клинок дня помедлил.

— У меня отличные навыки, но ее раны очень тяжелые. Возможно, если бы я был здесь раньше… но то, что сделано, сделано. Я вылечил ее позвоночник, насколько мог, и надеюсь, она снова сможет ходить. Со временем, когда исцелится больше, она сможет полностью оправиться от этого пореза. Другое дело ее рука. У исцеления есть предел, и порез на тыльной стороне ее руки разорвал все до костей. Я сделал все, что мог, и она сможет двигать ладонью, но никогда больше не будет владеть мечом. Я сообщил ей эту новость, и она очень огорчилась.

Акира мог понять. Он тоже был воином, а воину, который не мог сражаться, не хватало цели. Акира также был королем, рожденным в семье, которой суждено было править. У него был не только меч, но Рэй росла клинком ночи. Пока она была жива, ее единственной целью было сражаться. Она не знала, кем была, без этих способностей.

Клинок дня прервал мысли Акиры.

— Теперь, когда она исцелена, мне нужно вернуться с ней в то место, откуда мы пришли. Сегодня ей нужно будет отдохнуть, но завтра мы уйдем.

Акира понял слова клинка дня.

— Спасибо. Я благодарен вам за все, что вы сделали.

Он приказал приготовить палатку для клинка дня и пошел к палатке Рэй. Он остановился у входа, внезапно не понимая, зачем он вообще был там. Она не только была клинком дня, но и была сломлена. Чем он мог помочь?

Она заговорила, когда он подумывал развернуться.

— Знаешь, я все еще здесь. Тебе не нужно меня бояться.

Ее голос был сильнее, чем после битвы. Это вызвало надежду в сердце Акиры.

— Как ты?

— Так больно мне еще никогда не было. Пожалуй, исцеление больнее, чем получение раны. Но посмотри, что я могу делать.

Медленно, как будто она не знала, что будет делать ее собственное тело, она повернулась на кровати и не легла на спину. Это было впервые с тех пор, как она попала в палатку несколько месяцев назад. Она посмотрела на потолок и вздохнула. Акира видел, что ей было больно, но это ее не останавливало.

— Помоги мне встать.

Акира шагнул в сторону и взял одеяние Рэй, накинул ей на плечи, чтобы прикрыть хотя бы часть ее наготы. Он схватил ее за левую руку, здоровую, и осторожно помог ей встать. Она встала и упала на него. Он нежно обнял ее и поправил ткань, помогая одеться. Она была даже легче, чем он помнил. Он не осознавал, что она потеряла так много мышц, пока была прикована к кровати.

Рэй сделала несколько нерешительных шагов по комнате, Акира не отходил от нее. Казалось нелепым, что король страны будет проводить время, сопровождая раненого клинка ночи, но его чувства нельзя было отрицать, какими бы неудобными они ни были. Рэй сжала правую ладонь. Кулак медленно сжался и раскрылся.

— Ты можешь принести мой меч?

Акира прошел по палатке, вытащил меч из ножен и принес ей. Он вручил ей меч с поклоном. Она схватила меч обеими руками, и Акира отступил. Рэй попробовала сделать взмах, но ей не хватило силы. Она попробовала еще раз, и меч выскользнул из ее правой руки. Она сжала меч левой, но правда слов клинка дня была неоспорима. Не говоря ни слова, она вернула меч Акире, и он вложил его в ножны. Когда он снова повернулся к ней, он увидел, что она плакала.

Он подошел к ней и нежно обнял. Она ответила на объятия, и они стояли молча, по щекам Рэй текли слезы.

* * *

На следующий день Акира наблюдал, как Рэй уезжала с дневным клинком. Она плохо держалась в седле, и клинок дня пообещал, что они будут двигаться медленно. Ее меч все еще был на боку, хотя теперь он был для нее бесполезен.

Прошлую ночь они провели вместе. Акира не ожидал, но они оба почувствовали желание. Он улыбнулся и покачал головой, когда воспоминания вернулись в его разум. Это вообще не имело никакого смысла, но это случилось. Он будет скучать по ней.

Она повернулась и одарила его последней улыбкой, уезжая. Акира гадал, пересекутся ли их пути когда-нибудь снова. Он надеялся, что это случится, но не рассчитывал на это. Приближалась весна, и вряд ли он увидит лето.

Единственный путь был вперед, поэтому Акира повернулся к лагерю и попытался выбросить Рэй из головы. Перевал будет открыт в течение следующего месяца или двух, и ему нужно было спланировать кампанию, битву, которая определит судьбу Королевства.

ГЛАВА 11

Каждый день Морико потрясали изменения в Рю. Сколько она знала его, он страдал от противоречия. Он всегда разрывался между противоположными идеалами. Но их дуэль на поляне что-то открыла в нем. Он был решителен и сосредоточен; но помимо этого он был силен, сильнее, чем она считала возможным.

Она не могла не провести сравнение с Безымянным. Морико все еще думала, что Безымянный был сильнее. Его тело и разум были почти поглощены энергией, которой он обладал. Он не мог остановиться. Рю был другим. Ему не хватало чистой силы Безымянного, но если бы они встретились, это все равно было бы битвой века. Рю был более сосредоточенным, чем она когда-либо видела.

К сожалению, все внимание было сосредоточено на спасении Трех Королевств. Он был готов пожертвовать своей жизнью, и благодаря ей больше не испытывал никаких колебаний.

Морико все еще хотела уйти. Она отложила свое отбытие, чтобы посмотреть, что сделает Рю, и теперь пришло время принять решение. У нее не было никакого желания спасать Три Королевства, но она хотела быть рядом с Рю. Он снова стал мужчиной, о котором она заботилась, и мысль оставить его ранила ее больше, чем она хотела признаться. Иногда она злилась на себя за то, что позволила ему подобраться так близко.

Для Морико самой важной целью стал путь на остров. Рю нашел место, где их могли принять. Она слышала, как он говорил об острове, о том, как по-другому он чувствовал себя в безопасном месте, где они могли открыто показывать свои силы. Когда он говорил об острове, это было похоже на место, которое Морико могла назвать своим домом. Ее сердце уже звало ее уйти, но она не могла расстаться с Рю теперь, когда они, наконец, снова были вместе.

Каждый день они тренировались и обсуждали свои дальнейшие шаги. Каждый день Рю проводил некоторое время в медитации, расширяя чувство. Морико все еще не могла поверить в его способности. Было невероятно ощущать вещи на таком расстоянии. Ее поражало то, что он знал, через что ей пришлось пройти, когда она путешествовала по Азарии. Она бы отдала все даже за намек на то, что он делал.

Весна приближалась с пугающей скоростью. Снег таял, и каждый день Рю сообщал, что приближается битва за Три Сестры, битва за королевства. Обе армии подошли как можно ближе к своим сторонам перевала. Рю ожидал, что битва начнется в течение месяца.

Рю также сообщил о других чудесах. Армии Трех Королевств объединились в единую боевую силу невероятных размеров. Они не знали, что произошло, но каким-то образом Танаку или Акире удалось собрать больше людей, чем земля видела за тысячу лет. Это была одна из лучших новостей.

Другой новостью, о которой часто думала Морико, была разлад в лагере азарианцев. Рю сказал ей, что почувствовал там бой. Ничего особенного, но драки случались чаще. Морико было интересно, держался ли союз кланов, созданный Безымянным. Она подумала о Доржи, Лобсанге и других Красных Ястребах, которых она знала, и с удивлением обнаружила, что надеялась, что с ними все в порядке. Они навлекли на себя гнев Безымянного, когда выяснилось, что у них был клинок ночи, и она каждый день задавалась вопросом, что случилось с ними после того, как она ушла. Она сильно ранила их лидера и боялась, что он выместил на них свой гнев. Она не особо надеялась на хороший исход для своих друзей.

Морико знала, что у нее было не так много времени, чтобы сделать выбор. Скоро им придется принять решение, и их пути будут определены навсегда. Она мало говорила об этом Рю, пока он набирался сил, но она беспокоилась из-за монастырей. Они были связаны во всем, что происходило, и она боялась, что это было не к добру.

Охотники решили проблему за них. Рю почувствовал их, когда они отошли от лагеря. Горные тропы уже открылись достаточно, чтобы они были готовы рискнуть. Рю насчитал восемь охотников. Четыре пары держались вместе, пока они шли по пересеченной местности. И Рю, и Морико догадывались, какой их цель, но они убедились в этом только тогда, когда охотники прошли через горы в Южное Королевство. Пары не разделились на отдельные группы, а держались вместе на пути к их дому. Учитывая скорость их передвижения, Рю решил, что у них было пять или шесть дней, прежде чем охотники их найдут.

Рю хотел выйти им навстречу, но Морико отговаривала его. Каждый шаг охотников в королевстве был оскорблением для Рю, но они были в безопасности здесь, в старом лесу. Как бы ни было больно ему это признавать, она была права. В лесу Морико было бы еще труднее ощутить, и именно здесь она могла быть наиболее полезной. На равнинах их сила будет наравне, и, несмотря на навыки Рю, Морико была уверена, что они не смогут противостоять восьмерым в открытом бою.

Они пять дней тренировались и отдыхали. Ожидание было тяжелым, но каждый день охотники приближались, не зная, что их ждали. Морико боялась, но еще никогда не видела Рю таким, каким он был теперь. Доброта, которая определяла его, еще была там, но в его взгляде была новая твердость. Последние намеки на детскую невинность, наконец, оставили его, и он был более опасен, чем когда-либо, готовый к этой последней войне.

Охотники прибыли в пятую ночь, Рю и Морико были готовы к ним.

* * *

Морико притаилась в тени дерева за пределами поляны, где на них впервые напали год назад. Ее печалило, что на поляне снова прольется кровь, но это было лучшее место рядом с хижиной для проведения боя. Открытое пространство давало Рю возможность использовать всю свою силу, а лес, окружающий поляну, давал Морико возможность в полной мере использовать свои особые навыки.

Рю встал на колени посреди поляны, медитируя. Он был наживкой, и никто, обладающий чувством, не мог его пропустить. Он выбрасывал энергию, почти слепящую чувство Морико. Только благодаря силе воли она могла сосредоточиться на чем-либо, кроме него. Охотники найдут его, и он поведет их в бой у края леса. Морико будет нападать и отступать в лес. По сути, его работа заключалась в том, чтобы остаться в живых. Она убьет.

Она боялась не только за себя, но и за него. Он нашел свою силу, и это было больше, чем Морико смела надеяться; но против восьми охотников этого могло не хватить. Но они могли выжить только вместе, хоть надежда и казалась слабой.

Послышался мягкий шелест травы, и на поляну вышли охотники. Каждая пара вошла с разных сторон, быстро окружив Рю. У Морико перехватило дыхание, когда Рю прервал медитацию и встал. Он вытащил свой меч, и в ответ охотники вытащили мечи. Звук, с которым меч вытащил Рю, обычно вселял страх в его врагов, но казался пустым по сравнению с силой врагов.

В весеннем воздухе повисла тишина. Морико рассмотрела противников и увидела, что они ждали ее. Она была полностью внутри себя, и в старом лесу ни у кого из них не было надежды почувствовать ее. Но ее отсутствие заставляло их нервничать. Она поставила себя на их место. Они уже должны были знать, кто она и на что способна. Вероятно, она убила больше им подобных, чем кто-либо в их легендах. Они знали, что она была опасна, и ожидали ее, но у них не было возможности узнать, была ли она рядом. Несмотря на всю его силу, они боялись не Рю, а ее.

Охотникам нельзя было занимать смелости. Они были осторожны, ожидали ловушки в любой момент, думая, что Морико вот-вот появится, но все же они приближались. Морико видела, что Безымянный не послал против них молодых неопытных охотников. Это были охотники, которые видели много сражений, видели много лет войн и насилия, и они не совершали глупых ошибок. Шаг за шагом охотники приближались к Рю, медленно замыкая круг верной смерти.

Рю был спокойным. Морико наблюдала, как он осматривал круг, пытаясь решить, на кого нападет первым. Против группы из восьми человек стоило сначала убить слабых, максимально сократив их численность до того, как битва начнется всерьез. Судя по тому, что чувствовала Морико, это было трудное решение. Каждый из охотников был силен, и ни один не выделялся слабостью.

На поляне вдруг вспыхнули действия, стирая тишину напряженного ожидания. Рю нанес удар первым. Иначе и быть не могло. Если он позволит охотникам ударить первыми и в унисон, никакая сила не сможет спасти его.

Несмотря на то, что Морико и охотники ожидали атаки Рю, все были ошеломлены мощью его первого удара. Казалось, он буквально взорвался действием. Рю рванул вперед с невероятной скоростью. Серия быстрых ударов заставила одну из пар охотников отпрянуть, они пытались остаться на ногах под шквалом ударов. Рю задел пару несколько раз, но они были слишком быстры, чтобы он мог нанести смертельный удар любому из них.

Хотя было бы лучше, если бы он убил хотя бы одного, но важнее было то, что он вырвался из круга, который угрожал поймать его. Он добился свободы передвижения, и теперь все охотники приближались к нему с одной стороны. Рю метался среди них, нанося удары здесь и отражая там. Его движения казались случайными, но пока Морико смотрела, она видела, как перед ней разворачивалась картина. Каждый его шаг приближал бой к опушке леса, ближе к глубокой тени, где Морико ждала в предвкушении.

Битва бушевала все ближе к Морико, и, хотя ей было больно оставаться на месте, она заставила себя ждать. Пока она оставалась, она была полностью скрыта, и если она сможет застать пару врасплох, она могла бы убить одного или даже двух охотников за один раз. Это не только уменьшит их количество, шок от потери двух товарищей так быстро может развернуть всю битву в пользу клинков ночи.

Морико наблюдала и ждала, пока Рю приближал битву к ней с каждым ударом. Каждое движение и каждый удар Рю были блестящими, и Морико восторгали его скорость и умения. К сожалению, этого не хватало, чтобы уменьшить их численность. Атакующая восьмерка хорошо сработалась, да и сами пары были великолепны. Они были осторожны, одна пара оставалась в защите, а другая пыталась атаковать. Как только Рю перемещал свое внимание, пары поменялись местами, одна перешла в оборону, а другая атаковала.

Рю был великолепен, и его сила была зрелищной, но он по-прежнему был одним воином против восьми, и каждый на поле битвы был опытным мечником. Это было только вопросом времени. Охотники знали это, и Рю тоже знал. Но с каждой минутой они приближались к краю поляны. Морико смотрела с нетерпением, пытаясь не упустить момент.

Битва казалась равной, пока Рю не совершил ошибку. Ему показалось, что он увидел брешь в защите одного из охотников, и он нанес удар, рискуя равновесием, чтобы нанести смертельный удар. Шанс был реальным, но преднамеренным. Когда Рю двинулся туда, напарник охотника шагнул ближе, удивив Рю достаточно, чтобы вывести его из равновесия. Рю резко отступил, и пара охотников напала на него шквалом ударов. Они столкнули его с другой парой, нетерпеливо ожидающей его. Морико почти вышла из своего укрытия. Он потерял все преимущества, которые у него были. Это всего лишь вопрос мгновений.

Но она осталась на месте, увидела, как он впустил атаку и позволил задеть его бок. Рана не была глубокой, но боль точно была невероятной. Она вздрогнула за них обоих, но, позволив одну рану, он выиграл достаточно времени, чтобы укрепить свою защиту. Четверо продолжали давить на него, но Морико видела, что он позволял им естественным образом отгонять его к лесу.

Потом охотники ошиблись не в умении, а в стратегии. По какой-то причине пара охотников решила отправиться в старый лес и попытаться обойти битву и атаковать Рю сзади. Она могла представить их мысли. Старый лес скрывал их присутствие, и они надеялись добраться до Рю. Любые опасения по поводу ловушки, казалось, ускользнули из их головы в пылу битвы. И пока Рю отступил к укрытию Морико, это означало, что это привлечет пару прямо к ее месту.

Морико управляла своим предвкушением, пока пара шла к ней. Они были тихими, и если бы не ее чувство, она решила бы, что они попытались сбежать. Но через пару мгновений бой пришел к ней, и она могла только делать ход.

Она напала сначала на пару, ушедшую глубоко в лес. Они проходили всего в нескольких шагах от нее, и на миг она испугалась, что они заметят ее. Но они были слишком отвлечены мыслью об убийстве Рю и прошли мимо нее, даже не заметив. Как только они оказались к ней спиной, она стала действовать. Тремя быстрыми шагами она вышла из тени. Она вытащила свой меч — звук затерялся в шуме битвы, — и без колебаний нанесла два удара. Первый удар отрубил одному из охотников голову, второй пронзил сердце другого.

Морико не могла и мечтать о лучшем результате. Шесть оставшихся охотников, столь уверенных в своей неизбежной победе, были потрясены. Четверо, с которыми бился Рю, удвоили усилия. Морико напала на них. Рю был сдержан, но из-за боли от раны он дрогнул.

Они видели ее приближение, даже если не чувствовали ее. Была полная луна, а Морико все еще отбрасывала тень. Одна из пар, атакующих Рю, остановилась, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, но они недооценили скорость Рю. В тот момент, когда один из них отошел и стал поворачиваться к Морико, Рю увидел брешь. Он прыгнул и порезал шею охотника. Порез был неглубокий, но этого хватало. Из раны потекла кровь, и охотник упал на колени, когда жизнь покинула его.

На атаку Рю было две реакции. Первой был Морико. Напарник охотника, на миг отвлекшись, потерял бдительность, и Морико воспользовалась моментом. Еще один удар, и другой охотник упал. Но Рю оставался открытым. Он почувствовал приближающуюся атаку и отпрянул, но еще один удар разрезал его грудь. Рана не была смертельной, но Морико боялась, что он не сможет дольше сражаться в полную силу.

Два клинка ночи и четыре оставшихся охотника встретились на краю поляны. Скорость и сила Рю немного уменьшились, а навыки Морико столкнулись с мастерством двух оставшихся пар охотников.

Казалось, время для Морико тянулось. И битва, и чувство странным образом влияли на восприятие. Она не могла сказать, длилась битва несколько мгновений или месяц. Казалось, что они дрались ночь, день и еще одну ночь, но, возможно, это было всего лишь несколько ударов сердца.

Мир Морико сжался до тех пор, пока не остались шесть мечей в ночи. Она пыталась заставить охотников покинуть поляну, но они не стали гнаться за ней в лес. Они усвоили урок. Была полная луна, и они могли видеть ее, пока она оставалась на поляне. Она была достаточно сильной, чтобы они не могли убить ее, но когда они видели ее удары, а их было двое, для нее было почти невозможно нанести смертельный удар.

Рю был в таком же затруднительном положении. Она видела, что ему было больно, но он старался изо всех сил прибавлять скорость. Но он был не так быстр, и пара, с которой он дрался, изматывала его. Они защищались мечами, не давая ему возможности нанести удар. Они были охотниками и были терпеливыми. Ослабленного противника убить было намного легче, чем сильного. Это расстраивало Морико, но она не могла придумать, как помешать этому.

Время тянулось, и Морико боялась, что они не смогут победить. Они оба устали, и преимущество было на стороне охотников. Если бы они просто ошиблись, возможно, Морико и Рю смогли бы воспользоваться преимуществом, но это были одни из самых умных охотников, которых встречала Морико. Они не недооценивали своих противников, и не было никаких уловок, которые Морико могла придумать, чтобы их спасти.

Они снова и снова нападали, мечи сверкали и сталкивались друг с другом в свете полной луны. Морико устала, и она не знала, как Рю все еще держался на ногах. Даже сейчас он время от времени вспыхивал сильными ударами, на миг одержал верх, но охотники охотно отступали и ждали, пока он ослабнет. Морико приблизилась к Рю, и на мгновение они объединились против одного-единственного охотника, но остальные сразу же бросились на защиту одного. Что бы они ни пытались, их усилия подавляли.

Результат битвы казался неизбежным. Каждый из них был ранен, и Рю потерял пугающее количество крови. Морико начала впадать в отчаяние.

Их спас Рю. Она не знала, где он нашел силы, но без предупреждения он издал крик, пронзивший даже душу Морико. Он взорвался рядом с ней, и, по ее ощущениям, казалось, будто он атаковал сразу со всех сторон. Это шокировало и ее, и охотников, но это охотники оказались не по ту сторону лезвия Рю. Морико краем глаза наблюдала, как охотник блокирует удар, который так и не произошел, открываясь для истинного удара. Охотник упал от меча Рю.

Морико ощутила огонек надежды, и Рю взорвался снова. Для чувства Морико он будто ударял в восьми местах сразу. Она не понимала технику, не знала, где он взял силы, но это помогало. Охотник снова попытался защититься, но не угадал, и настоящий удар пронзил сердце охотника.

Морико повернулась к охотникам, с которыми билась. Они отвлеклись на Рю и временно забыли о ней. Морико ударила, их чувства не предупредили их. Она рассекла шею первого охотника, и смерть товарища потрясла другого.

Ситуация изменилась, теперь двое были против одного, но двое дошли до предела выносливости. Их удары были медленнее, а последний противник все еще был сильным. Морико собрала всю силу, и Рю тоже так сделал. Их удары сыпались один за другим, но оставшийся охотник отражал все.

Наконец, Морико смогла задеть его. Рана не была смертельной, но могла замедлить охотника. Она не угадала. Меч охотника стал двигаться еще быстрее, и Морико поняла, что он впал в безумие. Он знал, что вряд ли выживет, и не сдерживался. Его удары были быстрыми, но Морико и Рю, измученные, хорошо защищались, нанося удар за ударом охотнику. И он, и они были залиты кровью, но охотник не падал. Он продолжал атаковать, его удары становились все более опасными. Рю, в конце концов, пронзил мечом охотника, но тот все равно продолжал размахивать, не в силах смириться с концом. Рю отпрянул, оставшись без меча, когда охотник дико замахнулся на него.

Морико прыгнула на охотника и попыталась разрезать его шею. Может быть, дело было в усталости, или он видел ее тень, но он почувствовал удар и смог уклониться от него, продолжая бешено атаковать Рю. Морико дважды ударила его по спине, злясь, готовая добить его любым способом. Охотник, наконец, упал на колени, продолжая беспорядочно махать мечом. На четвереньках он пополз вперед, сосредоточившись только на Рю. Он атаковал, но клинок ночи был вне его досягаемости.

Морико обошла охотника. Он истекал кровью, но медленно. Ей почти стало жаль его, охотник продолжал вонзать свой короткий клинок в пустой воздух. Он отдал все и даже больше. Морико нанесла последний удар, и он был идеальным. Голова охотника упала с его тела, и, к изумлению Морико, тело охотника проползло вперед еще на один шаг, а потом упало.

Морико упала на колени, позволяя усталости овладеть ею. Ее глаза встретились с глазами Рю, и в них была гордость. Они защитились от восьми хорошо обученных и подготовленных охотников. Он должен был чувствовать такой же восторг, как и она. Она улыбнулась ему, и на это ушли все ее силы. Он ответил на ее улыбку, а затем его глаза закатились, и он рухнул кучей прямо перед ней.

ГЛАВА 12

Безымянный проклинал свою судьбу. Старик сообщил о смерти посланных им четырех пар. Так много, но они все равно пали. Клинки ночи одурачили его, и он поклялся отомстить. Но пока его волновали насущные вопросы.

Зима на равнинах к югу от Трех Сестер была тяжелой. Добычу было трудно найти, и отсев слабых и бесполезных уже начался. Демоны с трудом могли найти достаточно еды в этом районе. Но конец был близок.

Безымянный решил, что, как только Народ благополучно окажется в земле к северу, он откажется от своего положения лидера кланов. Они так долго были сами по себе, что ими было почти невозможно руководить. Каждый день он получал новые жалобы от собравшихся масс, и он знал, что многие были готовы идти своим путем. Только сила и угроза демонов удерживали их вместе.

Сопротивление возглавили Красные Ястребы, тот же клан, что укрывал женщину-клинок ночи. Безымянный столкнулся с Доржи вскоре после побега женщины, и Доржи утверждал, что не знал о ее силе. Он поверил ей на слово, что она всего лишь гонец. В Доржи не было лжи. Безымянный и раньше охотился за Красными Ястребами, и хотя ошибка его разозлила, Доржи был честным и умелым лидером своего клана. Безымянный все равно подумывал забрать голову Доржи. В то время у Красных Ястребов было мало друзей среди кланов. Но Безымянный не мог заставить себя лишить клан сильного лидера. Доржи совершил ошибку, но не сделал ничего плохого. Он утверждал, что пытался познакомить клинок ночи с Безымянным намного раньше, но не получил аудитории. Свидетелей было достаточно, чтобы подтвердить правду.

Безымянный позволил Доржи жить, и с того дня те, кто не соглашался с Безымянным, отправились к Доржи, который слушал все их жалобы. У Красных Ястребов было не так много друзей прошлой осенью, но теперь Доржи регулярно проводил советы, по крайней мере, с четвертью лидеров кланов. Безымянный хотел действовать, убить восставших, но Доржи был мудрым человеком. Он приносил жалобы Безымянному с простотой, и Безымянный взял на себя ответственность за то, чтобы разбираться с ними, как он мог. Хотя Доржи стал лидером восстания, они еще не перечили приказам Безымянного.

Между Доржи и Безымянным было нелегкое перемирие. Безымянный уважал Красных Ястребов, поставил их в центр предстоящего вторжения, и Доржи не мог отказать без последствий. Безымянный надеялся, что, возможно, солдаты Трех Королевств позаботятся о проблемном клане, если он не мог.

Доржи был одной из проблем, но Безымянного гораздо больше расстраивали те, кто не обладал терпением и мудростью Доржи. В основном это были молодые люди, жаждущие славы и приключений. Они сформировали группы от нескольких человек до нескольких десятков. Обычно они причиняли лишь незначительные неприятности, носились на лошадях по лагерям, практикуя стрельбу из лука слишком близко к другим — действия, которые Безымянный мог упустить из виду.

Но одна из этих маленьких групп могла зайти слишком далеко. Они могли провести рейд в другом лагере, украсть несколько женщин. Годы назад это было бы допустимо, но Безымянный хотел, чтобы как можно больше Народа пересекло Три Королевства. Они не могли воевать между собой, когда перед ними стояла гораздо более серьезная задача. Пока группы оставались небольшими, и Безымянный и его демоны могли вмешаться. Потребуется большая группа, чтобы создать серьезную проблему. Но Безымянный ненавидел каждый раз, когда ему приходилось прибегать к насилию против собственного народа.

Проблема была в том, что они не могли сосредоточиться на будущем. Они видели только страдания настоящего. Безымянный знал, что зима была суровой, и люди страдали и голодали. Но если они не пройдут дальше, у них не будет будущего. Земля к северу была богата ресурсами, и они нуждались в этой земле, если хотели выжить. Безымянный знал, что это было нелегко, и что их проблемы еще не закончились; но если бы они не начали действовать сейчас, люди продолжали бы угасать, пока не стали бы лишь воспоминанием в рассказах других, призрачной угрозой, чтобы напугать плохо себя ведущих детей.

Он начал это неблагодарное дело, но надеялся, по крайней мере, на понимание. Демоны понимали, но только потому, что их плечи долго несли бремя Народа. Они знали, насколько тяжелее становилось выжить на пустых землях. Они видели дальше, чем Народ.

Безымянный был благодарен за их поддержку. Без них этого жалкого союза никогда бы не было. Если он потеряет демонов, он потеряет всех. Эта мысль проносилась у него в голове десятки раз, особенно сейчас, когда он приближался к их последнему собранию перед вторжением.

Безымянный пришел к небольшому скоплению демонов, немногим больше дюжины. Это были мужчины и женщины, которые вели их в бой. Кланы не будут сражаться как единое целое. Они не были организованными армиями Трех Королевств. Каждый клан сражался за себя, и пара демонов вела их, была их глазами и ушами. Демоны знали, что их ждет по ту сторону Трех Сестер, и если они смогут победить в одной битве, они смогут одним ударом положить конец Трем Королевствам.

Как только кланы благополучно окажутся в Трех Королевствах, они рассредоточатся по всей земле и сделают ее своим домом. Их союзу придет конец. Их образ жизни вернется. Демоны больше не будут управлять. Они будут снова служить. Это было соглашение, которое он заключил с каждым кланом.

Безымянный вернул его мысли в настоящее. Он мог смотреть в будущее, сколько хотел, но для этого ему нужно было сделать первые шаги. Старик присоединился к ним у костра. Несмотря на то, что Безымянный ненавидел его присутствие, у него были необходимые им навыки. По кивку Безымянного они все собрались и изучили карту, начерченную на земле.

Снег в перевале растаял, и Безымянному и Народу пора было двигаться. Разведчики определили, что путь открыт, а еще доложили, что лучники не ждали в укромных уголках и трещинах, которые тянулись по всему перевалу. Безымянный одобрял это. Если бы они там были, он бы послал за ними демонов. Они умерли бы, не убив ни одной души. Кто бы ни руководил защитой Трех Королевств, он обладал мудростью.

Старик начал сильным, но мягким голосом. Большую часть дня он провел, блуждая своим даром по северным районам перевала. Безымянный знал, что их ждали, и он не попадет в ловушку. Старик и его дар дали им решающее преимущество.

— Большинство солдат собраны прямо перед перевалом. Это неудивительно. Однако люди ждут и к востоку и западу от входа перевала. По сообщениям разведчиков, земля по ту сторону перевала холмистая и идеально подходит для укрытия людей. Я думаю, они надеются направить вас к своему центру и атаковать с обеих сторон, окружая вас, как горы, из которых вы только что пришли.

Старик на мгновение притих, чтобы командиры обдумали его слова. Безымянный не мог придраться к ним. Если бы он командовал противостоящими силами, он бы сделал нечто подобное. Он позволил старику продолжить.

— Еще я заметила отряды и лошадей выше в горах, скрытые от глаз. Они будут ждать, пока мы попадем в гущу атаки, а затем, я думаю, они спустятся с гор и атакуют наш фланг.

Безымянный покачал головой.

— Уверен? Эти горы крутые. Наши всадники не посмели бы залезть на них, особенно в бою.

Старик пожал плечами и загадочно улыбнулся.

— Все, что я могу сказать наверняка, — это то, где они сейчас находятся. То, что они будут делать, — всего лишь предположение, основанное на опыте.

Безымянный огляделся. Заговорил один из демонов:

— Думаю, старик прав. Наши шпионы с севера говорят, что всадники Северного Королевства привыкли к горным тропам. Возможно, они спрятались высоко. Наша кавалерия привыкла к равнинам, а не к горам. Они знают об этом и постараются воспользоваться этим.

Безымянный на мгновение обдумал совет.

— Согласен. Теперь, когда мы знаем, как рассредоточены их солдаты, мы точно знаем, что они планируют. Как будем действовать?

С этим к разговору присоединились и другие голоса. Безымянный был их лидером и превосходным командиром, но все присутствующие знали военное искусство. Он знал, когда отступить и позволить им работать так, как они считают лучшим. Их план складывался по частям, и Безымянный позволил себе улыбнуться. Они точно знали, что их ждет на другой стороне перевала, в то время как Три Королевства будут застигнуты врасплох. Они сокрушат своих противников, не задумываясь.

ГЛАВА 13

Ожидание всегда было сложнее всего, по мнению Акиры. Был особый тип страха, который ощущался, когда враг был перед тобой, пронизывающий страх, который мечник учился преодолевать. Но страх, исходящий от тихого поля боя, был хуже, почему-то. Он сгрызал смелость, медленно кусая, и Акира не научился подавлять его. Отчасти он боялся за своих людей. Как бы хорошо ими ни управляли, многие умрут, и он ничего не мог с этим поделать. Он не мог спасти всех.

Перевал открылся два дня назад, по словам разведки. Но информацию нужно было принимать осторожно. Разведка Акиры считала перевал открытым, когда солдат на лошади мог проехать все расстояние без сложностей. Когда было так, можно было направлять армию вперед. Но азарианцы могли посчитать перевал открытым в другое время. На их месте он хотел бы вторгнуться как можно скорее. Но их могло устроить пребывание в форте Азума еще месяц.

Люди Акиры были на местах. У них были указания, и если бой будет проигран, они разделятся, как только получат весть. Акира не гордился приказом, но он думал о будущем. Если они не смогут остановить азарианцев тут, ему потребуются все живые воины против захвата.

Акира пытался послать разведку в Азарию, но Безымянный уже разместил лучников в перевале. Лучники подбирались все ближе к Королевству, и это указывало, что азарианцы готовились к вторжению. Акира посылал разведку на тропы, но и за ними следили. Акира бился вслепую.

Солнце еще не взошло, когда к нему пришел гонец с вестью, которой он так долго ждал. Разведчик, наконец, увидел азарианцев. Лишь мельком, но перевал был заполнен ими, и разведчик предсказал, что они прибудут к рассвету. Акира облегченно вздохнул. По крайней мере, ожидание закончилось. Он приказал разбудить генералов и начать последние приготовления. Потом останется лишь сидеть и ждать неизбежного.

На рассвете началась битва за Королевство. Акира и его почетный караул расположились на холме, откуда Акира мог видеть разворачивающуюся битву. В светло-оранжевом восходе солнца Акира впервые увидел угрозу, о которой беспокоился два года. Азарианцы заполнили весь перевал, уверенно продвигаясь вперед.

Первой линией обороны Акиры были укрепления на краю перевала. Они были не так хорошо построены, как стены форта Азума, и попытки укрепить их в процессе подготовки казались бессмысленными. Так было много лет, ведь не было необходимости опасаться нападения на этом конце перевала, и большая часть подготовки ушла на ремонт укреплений, а не на их укрепление.

Азарианцы подошли достаточно близко к стенам, чтобы выпускать над ними стрелы. Отсутствие дисциплины было очевидно сразу. Вместо волн стрел небо было наполнено постоянной массой смерти. Стрелы летели так быстро, как азарианцы могли только их выпускать. Лучники Акиры открыли ответный огонь, первые неуверенные шаги открытой войны происходили на расстоянии.

Акира пристально смотрел. Чем дольше азарианцы хотели биться на расстоянии, тем лучше было для его людей. Солдаты Трёх Королевств были сдержанными в своих выстрелах, и у них было преимущество за стеной. Акира был уверен, что на каждого человека, которого он потерял, азарианцы теряли намного больше. Он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем азарианцы тоже это осознают.

Это было недолго. Примерно две дюжины мужчин и женщин вырвались из рядов азарианцев и бросились к стенам. Как только они это сделали, ряды азарианцев начали наступление, и все новые стрелы летели к стенам. Акира, безопасно стоящий вдали, видел, как его люди изо всех сил пытались удержаться на стенах, несмотря на постоянный натиск стрел. Каждый раз, когда передние ряды азарианцев продвигались, через перевал проходили новые, и они попадали в зону досягаемости лука. У его людей не было возможности перевести дыхание. Акира потерял из виду передовых азарианцев, когда они прошли ближе к стенам. Но через несколько минут он увидел, как люди стали запрыгивать на стены. Он покачал головой. Он не видел ни лестниц, ни осадных машин. Они просто поднимались.

Первый этап битвы быстро обернулся против них. Акира видел, как его люди толпами падали со стены. Казалось, что совсем немного времени прошло, прежде чем азарианцы взяли стену. Хотя они были слишком далеко, чтобы знать наверняка, Акира был уверен, что видел охотников впервые. Они спрыгивали в сам форт, и Акира снова потерял их из виду. Акира боялся того, что может случиться внутри. С охотниками укрепленные безопасные места превратились в смертельные ловушки с очень немногими выходами. Он не мог представить, какой ужас охватил сердца тех, кто находился внутри форта.

За последние несколько месяцев он искал в архивах по всему Королевству все, что мог найти о боях с клинками ночи. Это было самое близкое к тому, как сражаться с охотниками. От того, что он узнал, у него закружилась голова. Те, кто мог чувствовать и сражаться, изменили все правила ведения войны. Некоторые из величайших убийств в истории произошли из-за того, что горстка клинков ночи вошла в укрепления. На близком расстоянии каждый мог без труда убить десятки.

Акира предупредил командира форта перед битвой. Он подчеркнул, что лучше отступить и спасти жизни, чем остаться и спасти свою честь. Он был благодарен, когда ворота крепости открылись и люди хлынули наружу. Когда охотники оказались внутри, у людей не было шансов. Акира приказал покинуть форт в таком случае. До этого момента он не был уверен, что командующий будет выполнять приказы, поскольку отступать, когда вы превосходили противника численностью, было категорически против традиций. Но командир проглотил гордость и призвал к отступлению.

Мужчины присоединились к товарищам. Акира взглянул на восток и увидел, что солнце было уже на полпути из-за горизонта. Он надеялся, что они продержат форт еще какое-то время, но не удивился. Этот бой будет решаться в открытом поле. Они всегда это знали.

На какое-то время на поле битвы воцарилась зловещая тишина. Акира предположил, что охотники откроют двери крепости, позволяя азарианцам войти. Казалось, мир глубоко вдохнул, последнее затишье перед тем, как буря обрушится на их ряды. Скоро они откроют все ворота с северной стороны крепости. Если все пойдет по плану, они атакуют прямо по центру, где Акира стоял со своими людьми.

Солнце только закончило восходить, и двери снова открылись, азарианцы вылетели из крепости. Это был ужасный беспорядок, Акира такого еще не видел. Здесь не было упорядоченного продвижения, только мужчины, женщины и дети бежали из форта во всех направлениях. Глаза Акиры сузились. Хотя их движение казалось случайным, группы формировались и направлялись в определенных направлениях. Они не были организованы, но в том, что происходило, была цель. Маширо, стоявший рядом с Акирой, тоже это заметил.

— Они распадаются на три части.

Акира кивнул.

— Согласен.

Маширо был командиром. Он и Макото были равны по рангу, но Маширо был лучшим стратегом, и они полагались на его ум. Акира давно научился доверять своему генералу. Маширо отправил сообщения армиям, ожидающим в долинах на западе и востоке:

— Если азарианцы возьмут хребты, у нас не будет шансов. Атакуйте сейчас и удерживайте за хребет, — гонцы устремились прочь, чтобы передать команды Маширо. Акира одобрил.

На их глазах началась битва. Безмолвие сменилось боевыми кличами с обеих сторон, а потом зазвенела сталь о сталь. Казалось, не будет конца азарианцам, бегущим из Трех Сестер. Акира потрясенно наблюдал, как они направлялись через крепость и рассеивались по другой стороне. Долина перед ним была полна ими, но когда он взглянул вверх, он увидел, что перевал все еще был заполнен азарианцами, с нетерпением ожидающими вступления в бой. Лучники из Королевства выпускали стрелы в наступающие линии, и казалось, что куда бы Акира ни взглянул, азарианцы падали. Но они продолжали наступать, бесстрашные перед лицом силы армий Акиры.

Какое-то время это выглядело как резня. Армия Акиры была подготовлена и упорядочена, небо было полно стрел, земля — залита кровью азарианцев. Акира задавался вопросом, сломаются ли азарианцы и побегут к себе, но они продолжали продвигаться вперед, беспощадно давили на войска Акиры. Акира никогда раньше не видел так много людей на поле боя.

Шаг за кровавым шагом азарианцы продвигались вперед, их ряды постоянно пополнялось бесконечным морем людей позади них. Акира видел волнение своих солдат и опасался, это было из-за охотников. Стрелы все еще летели в воздухе, но не так густо, как раньше. Все больше и больше лучников переходили на мечи, чтобы защитить себя. Куда бы Акира ни взглянул, битва велась всерьез, и он думал, что даже если выживет, звук стали будет звенеть в его ушах до самой его смерти.

Среди всего этого Акира увидел его. Он не был уверен, но этот мужчина соответствовал описанию, полученному Акирой от Морико. Он был на голову выше всех на поле и оставлял за собой след легкой смерти. Казалось, он прыгал от точки к точке, всегда спасая своих людей, когда они собирались пасть. Куда бы он ни пошел, азарианцы удваивали свои усилия, а он продвигался к Акире.

Акира пытался следить за Безымянным, но битва была слишком хаотичной, и он двигался слишком быстро. Все, что Акира знал наверняка, — что их нынешнее местоположение не будет безопасным надолго. Он приказал своему почетному караулу перейти на другое место, чтобы выиграть им еще немного времени.

Они отступали, охотник ворвался в их ряды. Это была женщина, она оставляла след из тел за собой. Караул Акиры стал действовать, копья были наготове. Он потрясенно смотрел. Его стража тренировалась тактикам против клинков ночи, и Акире было интересно, как они сработают против охотника в реальности.

Самым большим изменением было то, что его почетный караул много тренировался с копьями за последние несколько лет. Оружие било дальше и защищало их от скорости охотников. Если хоть один стражник выступит против них так, клинок ночи или охотник легко попадет к стражу близко, и это сделает копье бесполезным. Но когда они сражались как единое целое, говорили, копья наиболее успешно убивали клинков ночи. Акира надеялся, что рассказы не врали, и что те же стратегии сработают и против охотников.

Охотница увидела Акиру и прыгнула к нему. Акира вытащил свой меч и отразил два удара. Он не мог остановить третий, но охотницу остановили копья почетного караула. Акира позволил себе мгновение гордости. Он скрестил мечи с охотником и выжил, чтобы рассказать об этом, хотя бы только потому, что его поддерживала сотня людей.

Охотница пятилась, и почетный караул Акиры образовал круг глубиной в два ряда. Вначале они держались на расстоянии, собираясь в формацию перед наступлением. Охотница увидела, что происходит, в ее глазах промелькнул страх. Она бросилась к краю, пытаясь найти слабую часть круга. Но даже если бы она могла отбить одно или три копья, всегда было больше копий, защищающих воинов в первых рядах. Как она ни пыталась, она не могла найти выхода.

Почетный караул Акиры не дал ей шанса. Они продвигались в унисон, копья приближались. Акира заставил себя смотреть, как она, в конце концов, попала под более чем дюжину ударов копья. Он всегда предпочитал меч, но его людям нужно было каждое оружие, чтобы дать отпор. На войне не было места чести.

Солнце стояло высоко в небе, а битва продолжалась. Количество людей перед Акирой ошеломляло, и он был впечатлен Макото и Маширо, которые могли поддерживать подобие порядка в бою. Этот день определял их историю. Он не сомневался, что сегодня родится много легенд.

Акира посмотрел на сам перевал. Он был дальше, чем сегодня утром, но все же ему казалось, что оттуда идет уже меньше азарианцев. Возможно, они почти все закончились. Акира осмотрел поле битвы. Если так, то он думал, что его войска устоят. Они спасут Королевство.

Акира поймал Макото, когда он отдавал приказы войскам Акиры на левом фланге. Великан был залит кровью, и на его лице было мрачное выражение.

— Как идет бой? Похоже, наши линии держатся.

Макото кивнул, но не улыбнулся.

— На данный момент так и есть, но я не знаю, сколько еще так будет. Наши подкрепления уже готовы.

— Если глаза не обманывают меня, через перевал идет уже не так много азарианцев.

Макото снова кивнул, но Акира все еще не видел облегчения на лице генерала. Макото повернулся к перевалу и посмотрел на его.

— Их охотники убили и разогнали почти всех наших разведчиков и всадников. Мы почти ничего не знаем, кроме того, что мы с Маширо видим прямо сейчас, и это пугает нас обоих.

— Почему?

Макото посмотрел на своего короля, как будто он упускал самый очевидный факт в мире.

— Мы еще не видели их кавалерию. В сообщении клинка ночи говорилось, что они — отличные всадники, и мы еще не видели, чтобы ни одна лошадь прошла через этот перевал. Значит, их главный удар еще не нанесен, а мы уже близки к тому, чтобы сломаться. Маширо подумывает уже сейчас приказать северной кавалерии атаковать.

Акира не мог поверить в то, что слышал. Это было очевидно, но он это упустил. Но даже он видел, что у плана Маширо есть недостатки.

— Если мы прикажем северным войскам напасть сейчас, не останется никого, кто будет атаковать азарианскую кавалерию с фланга, если твоя догадка верна.

Макото кивнул.

— Вы правы, но если мы не получим помощи в ближайшее время, наши линии будут разбиты, и как только это случится, у нас не будет никаких шансов на победу в этой битве. Маширо думает, что азарианцы знали, где находятся все наши войска, еще до начала битвы. Их атаки кажутся хаотичными, но в них есть цель, а их движения слишком хорошо продуманы, чтобы быть случайным.

Акире пришлось задать сложный вопрос.

— Мы проиграли?

Макото задумался. Он никогда не говорил, пока не был уверен в своем ответе.

— Пока нет, но они могут скоро довести нас до точки, где мы уже не сможем победить.

Акира позволил Макото вернуться к своим обязанностям, обдумывая слова, сказанные великаном. Если они проигрывали, самым разумным решением было бы отступить, но Акира еще не был уверен, что сможет отдать этот приказ. Последствия этого решения были серьезными, и хотя оно спасло бы жизни его людей на поле битвы, оно могло стоить гораздо больше жизней в его королевстве.

Казалось, что битва длилась вечность и лишь миг. В следующий раз, когда Акира заметил солнце, оно уже было на закате. Тем не менее, линии держались, но только благодаря подвигам, которые станут легендами, рассказанными их потомкам. Даже Акира видел, что его люди слабели. Они должны были уже сломаться, но продолжали бороться и давить сильнее, чем когда-либо. Каждый человек на поле боя знал, что поставлено на карту. Все их планы провалились, но они продолжали бороться. Он гордился.

Но они все еще не видели ни одной лошади. Акира выглядывал их, как и следил за тем, кого Морико звала Безымянным. Но никого из них не было.

Макото и Маширо нашли Акиру, их лица были мрачными. Акира догадывался, что они скажут.

— Нужно решить, звать северную армию или нет.

Акира посмотрел на них.

— Я доверяю вашим решениям. Зачем прибыли ко мне?

— Потому что это больше одного боя, это заденет все королевство. Наши линии скоро будут разбиты, и тогда битва закончится. С кавалерией мы можем остановить их продвижение. Однако если наши подозрения верны, и они держат большие силы в резерве, все это может быть напрасным. Если мы отступим сейчас, у нас будет гораздо больше людей, чтобы сопротивляться захвату, но мы проиграем битву. Это должно быть ваше решение. Попробовать выиграть здесь или выиграть позже.

Акире на мгновение захотелось, чтобы лидерство никогда не переходило к нему. Он завидовал жизни фермера, ответственного только за свою семью и свою землю.

— Даже если вы не решаете, что вы посоветуете?

Два генерала переглянулись и усмехнулись. Они дружили долгое время, хотя иногда Акира об этом забывал. Маширо, как всегда, заговорил первым:

— Биться.

Затем заговорил Макото:

— Отступать.

Акира недоверчиво перевел взгляд с генерала на генерала. Спорить в такое время было неприемлемо. Это заставило его рассмеяться. Смех не был радостным, но Макото и Маширо присоединились к нему, хоть немного освободившись от страха и напряжения, которые все они чувствовали.

Возможно, было разумнее отступить, но Акира не мог принять это. Он не хотел, чтобы на его землю вторглись азарианцы. Это означало больше смерти и страданий, чем он хотел. Им нужно было попробовать.

— Передайте приказ. Нападаем.

Двое мужчин кивнули и приступили к работе. Они ничего не сказали. Акира знал, что Маширо был доволен. Он был более склонен рисковать, но Макото был разочарован. Он ненавидел видеть своих людей в опасности.

Акира огляделся. Именно в свете умирающего солнца решится судьба его королевства. Он видел, как развевались флаги, передавая сообщение северным армиям атаковать. Он видел, как его люди в долине отважно сражались, но они не могли продержаться долго.

Раздался крик и сигнал тревоги, и Акира побежал туда, где Макото и Маширо собрались с командирами. Некоторые из них указывали на горы. Акира проследил за их взглядом, но не мог понять, на что они указывали. Но он услышал отрывки из их разговора и понял, что происходит.

— Никаких флагов.

— … захвачен.

Он понял. Пути передачи приказов кавалерии были захвачены азарианцами. В этом направлении была Первая армия Сена, его лучшие войска. Без них будет трудно сломить наступление азарианцев.

Макото не колебался:

— Дайте мне набор северных флагов.

Командиры запротестовали:

— Сэр, позвольте вместо этого поехать одному из нас уйти.

Макото покачал головой.

— Вы знаете флаги Северного королевства?

Стало тихо, и Акира проклинал их промах. Они говорили о наборе флагов для всех армий, но когда идея возникла, Макото и Маширо переживали из-за новой системы. Сообщение было важным. Они решили, что флагами будут управлять пары людей, каждый будет знать флаги своего королевства. Они могли переводить послания, уменьшая возможность ошибки.

Макото приготовился уходить, но Маширо сжал его руку.

— Осторожнее.

— Буду. Но ты всегда был лучшим стратегом. Победи в этой войне.

Они смотрели друг на друга мгновение, и Акира не понимал, что происходило между ними. Макото кивнул и убрал пальцы Маширо со своей руки.

— Увидимся.

И великан запрыгнул на лошадь, поехал как можно дальше за линии армии, чтобы передать сообщение Первой армии Сена. Акира посмотрел на путь, который он, скорее всего, выберет. Он выглядел безопасно. Но он уже потерял Торо. Он не мог позволить себе потерять Макото. Это было бы почти невыносимо.

Вскоре после ухода Макото вторая армия Сена стала спускаться по восточному хребту перевала, наступая на азарианцев. Акира наблюдал за ними, пораженный их мастерством в седле. Несмотря на то, что они были только на краю перевала, горные тропы все еще были опасными, и немногие люди осмеливались просто ходить там. Но кавалерия Сена ринулась вниз по склону, по-видимому, без проблем. Люди в долине радостно завопили, и все, как один, ринулись вперед.

Акира осмелился снова надеяться. Возможно, была еще одна причина, по которой они еще не видели азарианскую конницу. Возможно, ее не было. Возможно, информация Морико была неверной.

Казалось, азарианцы запаниковали, столкнувшись с пехотой Акиры и конницей Сена. Появление всадников Сена изменило ход битвы. Акира взглянул на Маширо, и даже он осторожно надеялся. Этого было достаточно, чтобы дух Акиры встрепенулся.

Раздался крик, и Акира посмотрел туда, куда указывал солдат. На вершине западного гребня сидел крупный мужчина на лошади. Акира ухмыльнулся от уха до уха. Макото нельзя было спутать ни с чем, даже с такого расстояния. Он не только доставил сообщение, но и выглядел так, словно был готов атаковать вместе с Первой армией Сена. Это было немного глупо, но Акира мог его простить. Это будет смертельный удар. Королевство будет спасено.

Макото держал в руке флаги. Вдруг он замахал ими. Они были слишком далеко, чтобы Акира видел, что Макото пытался сказать, Маширо поспешил к столу и нашел телескоп. Его лицо было строгим.

Акира не мог терпеть ожидание.

— Что он говорит?

Маширо покачал головой.

— Сложно понять. Он все еще очень далеко. Думаю, он приказывает общее отступление.

Сердце Акиры сжалось. С вершины Макото лучше видел перевал и битву внизу. Если Маширо был прав, если Макото приказывал отступать, то он видел то, что они не могли.

Макото уехал за гору, пропал из виду. Акиру удивило это, но за ним погнались две лошади. Маширо и Акира переглянулись. Вывод был лишь один.

Во взгляде Маширо был вопрос, и Акира кивнул. Маширо отдал приказ:

— Отступаем. Сохраняйте линии. Люди должны знать, что делать. Не прячьте мечи.

Командиры были недовольны, и Акира понял, что они еще не знали, что происходило. Им казалось, что они побеждали.

Иллюзия не длилась долго. Через перевал поехали всадники. Сначала всего несколько, а потом все больше и больше, пока их не стали сотни и тысячи. Они бросились вниз по перевалу, и азарианцы, все еще находившиеся в долине, подняли боевой клич и удвоили усилия. Воины Королевства увидели азарианскую конницу, и вся храбрость покинула их сердца. Линии начали ломаться.

Маширо посмотрел на Акиру.

— Вы должны уехать сейчас же. Это ненадолго. В ближайшие дни нам понадобится ваше управление.

Акира пристально посмотрел на Маширо.

— Ты нам тоже понадобишься. Не смей пытаться умереть ради меня. Встретимся в условленном месте, но не смей умирать. Сохрани столько, сколько сможешь.

Маширо кивнул и повернулся спиной к своему королю.

Акира бросил последний взгляд на поле битвы, но исход уже был ясен. Он собрал свой почетный караул, и они начали отступление.

Акира боролся с желанием заплакать. Он только что проиграл битву за Королевство.