На каменистую почву с металлическим лязгом свалилось тело.

Высокий рыжеволосый парень в странной броне лежал в неудобной позе, но не шевелился, явно находясь в бессознательном состоянии. Повсюду вокруг него были разбросаны тела мертвецов: частично истыканные стрелами, а частично раздавленные и искромсанные. Бойня произошла не так уж и давно: от чернеющих луж крови ещё парило.

Парень бессознательно сдвинул левую руку, из-за чего его кисть оказалась в наполненном кровью ручье.

Ночь накрывала местную землю тьмой, а рыжий парень открыл глаза.

— Кхм-кхм… — кашлянул он, приподнимая голову.

Вокруг побоище, синтетическая перчатка левой руки пропитана кровью, запах бойни раздражает нос, у него болит спина, шея, левая нога, горло саднит, а его голубые глаза пристально смотрят в местное небо.

Вытащив руку из ручья, Рон неуверенно поднялся на ноги.

Это явно не каланские катакомбы и даже не планета Сильван. Астрономические карты Сегментума по-прежнему в памяти Рона, поэтому он точно знал, что примерно десяти созвездий здесь просто не может быть. А в случае, если гипотетически списать это на внезапно возникший астрономический кретинизм, следует обратить внимание на Луну. У Сильваны естественный спутник был красного цвета, а не серого, поэтому Рон мог быть уверен, что как минимум планета другая. Но в памяти также хранились и последние минуты в странном месте, где гуманоидная металлическая махина вещала ему, что он теперь является частью некоей коллекции… Потом Рон потерял сознание, а теперь очнулся в непонятном месте, посреди смуглокожих мертвецов…

Одеты мертвецы были в странную одежду, в которой угадывались какие-то восточные мотивы, а лица их выдавали некое подобие помеси обитателей земного Ближнего Востока и бескрайней Африки.

Рон снова откашлялся и начал собирать свои пожитки, которые высыпались из раскрывшегося от удара об землю рюкзака.

Рюкзак оказался явно не его, свой он утерял во время ожесточённых перестрелок в катакомбах. На персональном шильдике была выгравирована надпись на высоком готике: "Арториус Фаст, Имперская Армия, 54-й Легион, 1-я Когорта, 3-я Центурия, 5-я Контуберния".

"Имперская Армия — это ещё при жизни Императора…" — подумал Рон, поднимая с земли пакет с архидревним сухпайком. — "Точно, годен до: 798.М30, надеюсь, внутри не пыль тысячелетий…"

На поясе обнаружился "хот-шот" лазпистолет в кобуре, гвардейский штык-нож в ножнах, патронташ с гранатными подсумками и боеприпасами, откуда-то взявшийся офицерский планшет с какой-то очень неактуальной информацией на жёлтых пергаментах, а также пласталевая фляжка с ультрапластиковым покрытием.

На плече висел болт-карабин, который Рон попробовал снять и рассмотреть на предмет повреждений.

Резкое и привычное движение потревожило забытое ранение в области груди. Рон аккуратно раскрыл фиксаторы панциря и снял его. На землю упало странное лезвие, то самое, которым уколол его самый главный кровосос в своей последней атаке. За перевязочным пакетом Рон потянулся к рюкзаку.

Внутри рюкзака, помимо десятка брикетов сухпайка и трёх перевязочных пакетов с общевойсковой аптечкой, находились также различные чисто солдатские принадлежности: сменное бельё в вакуумной упаковке, армейское кепи старинного образца, зимние сапоги с набором портянок, три сменные линзы для неизвестной Рону модели лазгана, один паршивого качества пласталевый штык-нож, набор инструментов для преодоления противопехотных заграждений, лазерный дальномер, комплект материала для портянок в вакуумной упаковке, три стандартных батареи к лазгану и… портативное зарядное устройство, способное питаться от любой розетки.

"Дело за малым — найти ближайшую розетку и зарядить батареи под завязку…" — с сомнением подумал Рон.

Промытие раны и перевязка не заняли много времени, поэтому уже через пару минут Рон снова был в панцире.

Штатного панцирного шлема Рон так и не обнаружил, хотя очень тщательно искал, возможно, странный коллекционер просто не положил его в комплект. Но смысл был тогда снаряжать Рона чужим рюкзаком?

Осознав, что он бесполезно топчется на месте, Рон направился вниз по течению ручья.

По дороге попалась мёртвая и вонючая туша слона, истыканная стрелами. Рон с удивлением осмотрел конструкцию на спине гиганта, с которой свисали закреплённые ремнями дохлые арабоиды.

Какой-либо цели у Рона не было, поэтому он решил поискать следы. В конце концов, ему нужно встретиться с хоть какими-то людьми, даже если придётся кого-то из них убить.

Убивать Рон умел.

Правда, с дипломатическими навыками у него всё не очень хорошо. Но он обязательно что-нибудь придумает.

Забравшись на покрытый кустарником холм с правой стороны ручья, Рон обнаружил обилие следов, которые указывали на совершившуюся у очередного трупа арабоида бескровную потасовку.

В наличии было порядка десяти-пятнадцати уникальных следов сапог, а также три следа босых ног.

Двое босоногих были схвачены, связаны тряпками, сорванными с дохлого арабоида, а затем отведены куда-то в сторону от правого берега ручья. А вот третий босоногий направился вдоль берега ручья в сторону его истока.

Двое босоногих ушли с отрядом "сапожников", а третий ушёл один, поэтому логичнее было проследовать за третьим, поймать, опционально побить и допросить. План был принят.

Третий босоногий уверенно ступал по почве, что легко определялось по глубине следов, а следовательно, такой способ путешествий был для него привычен.

Рон преследовал его километров пятьдесят, босоногий двигался очень быстро. Слишком быстро для обычного человека.

Ещё он петлял, маскировал следы, что заставляло Рона тратить время на распутывание следопытских шарад.

На определённом этапе босоногий сильно свернул, выведя Рона на следы той группы, видимо, не хочет оставлять тех двоих.

В сокрытой густой растительностью расщелине Рон потерял босоногого. Просто в один момент след без каких-либо видимых причин оборвался, из-за чего Рон почувствовал себя неуютно и отступил за ближайший валун.

Никаких признаков активности.

Будь у Рона с собой шлем с визором "Антиснайпер", он банально включил бы ультразвуковой сканер и обнаружил прячущегося подонка в рамках одной минуты. Но приходилось полагаться только на свои собственные чувства, поэтому Рон затаился и ждал.

Тем временем расщелина начала оживать. Вылез на свет какой-то полуголый урод, тут же начавший пристально вглядываться в воду. Резкое движение руки — рыба выхвачена из воды и тут же подверглась потрошению и съедению.

Рон собрался уже аккуратно подкрасться к мутанту, который, по примерным прикидкам, и являлся автором следов босых ног, но вовремя обнаружил каких-то вооруженных типов в длинных зелёных плащах с капюшонами.

Они тоже планировали брать мутанта, но на сцене появился некий черноволосый карлик, который начал что-то горячо втолковывать самому высокому из типов в плащах и с луками.

"Корнуолльские пирожки, б№%дь…" — подумал Рон, напряжённо глядя на лучников. — "С луком и яйцами…"

В зоне видимости появился третий босоногий, тоже карлик. Он что-то втолковывал первому карлику, который рвался к мутанту.

У Рона за эти годы в Имперской гвардии выработалось некое предубеждение к мутантам, но он всё ещё считал их потерпевшими от природы, поэтому не стал бы заблаговременно приговаривать конкретно этого мутанта к смерти. В конце концов он мог оказаться отличным парнем.

В принципе, теперь Рону не нужен этот мутант, поэтому можно потихоньку…

— Ты ещё кто такой? — раздалось из-за спины.

Рону следовало отдать должное людям, которые практически бесшумно подобрались к опытному гвардейцу в засаде, но сейчас он раздумывал о быстрой их нейтрализации.

— Он не вооружён. — отметил один из "с луком и яйцами". — Что будем с ним делать?

— Здесь друзей нет, только враги. — ответил ещё один из плащеносцев, высокий, черноволосый и со шрамом на пол-лица. — Пленных брать указания не поступало.

Рон только сейчас, после того как распланировал хладнокровное убийство всех присутствующих, осознал, что они говорят на давно уже не слышанном им языке.

— Эй, ребята, мне не нужно проблем… — горло с непривычки засаднило, и Рон снова закашлялся.

— Что ты здесь делаешь, чужак? — задал вопрос шрамированный.

— Да вот, очнулся посреди поля, среди трупов, какие-то типы лежат, слоны… — озвучил Рон чистую правду, даже если она приведёт к насилию.

Насилие для Рона скорее дипломатический инструмент, чем что-то неприемлемое.

— Ты был с харадрим?! — взъярился внезапно шрамолицый.

На фоне зазвучала непонятная возня.

— Ты о чём говоришь? — не понял Рон, поворачиваясь к говорившему. — Эти арабоиды зовутся харадрим?

— Кто такие арабоиды? — задали вопрос из-за его спины.

К их отряду приблизились остальные члены отряда "Лук и яйца".

— Хозяин!!! Защитить хозяина!!! — ведомый в путах мутант проявил недюжинную силищу и разбросал двоих плащевиков, одновременно с этим разорвав путы. Мощный прыжок, и мутант сбивает Рона с ног.

Рон выдернул штык-нож из ножен и приставил его к шее мутанта.

— Слезь с меня, мутантское отродье… — приказал он.

Мутант испуганно и одновременно агрессивно косил глаза на холодное тридцатисантиметровое лезвие в миллиметре от его глотки.

— Смеагол! — выкрикнул самый мелкий из карликов.

Кто-то из плащевиков в этот момент решился остановить Рона выстрелом из лука, или наоборот, помочь ему в схватке с мутантом, но выпущенная стрела лишь бесполезно чиркнула по панцирю и отрикошетила прямо в брюхо мутанту, завязнув там наполовину.

— Не-е-е-ет, Смеагол!!! — заверещал карлик.

Бросилось в глаза содержимое кармана карлика, некое кольцо, невероятным образом видное Рону даже отсюда. Отбросив от себя подыхающего мутанта, Рон окинул хмурым взглядом лучников.

Карлик подбежал к постепенно отходящему мутанту, а Рон тем временем боролся с нестерпимым желанием завладеть кольцом из его кармана. Желание было бешеное, неудержимое, но пока что Рон справлялся.

— Свяжите его! — посчитал решённым вопрос захвата Рона высокий тип с эмблемой белого дерева на груди.

— Я бы не торопился… — Рон перехватил штык-нож.

— Ты не вооружён, нас много, сопротивление бесполезно. — перечислил аргументы высокий тип.

Карлик в это время говорил что-то успокаивающее помирающему мутанту.

— Но у вас совершенно точно нет светового меча! — Рон включил наплечный фонарик.

Яркий аргоновый фонарь не произвёл на присутствующих вообще никакого эффекта. Видимо, Рон неверно оценил технологический уровень этого мира. Может быть, он в той же вселенной, но в одном из имперских феодальных миров?

— Это колдун! Убить его! — приказал высокий тип.

Рон сумел увернуться от первой стрелы, вторая бесполезно разбилась о панцирный наруч правой руки, а остальные начали биться о панцирь и кольчугоподобную защиту перемычек на стыках бронепластин.

Высокий длинноволосый тип с белым деревом на груди отступил и взялся за лук, а к Рону начали приближаться типы с одноручными мечами.

— Умри! — сильно замахнувшись мечом, кинулся к нему один из них.

Рон отразил меч панцирным наручем левой руки и вбил нападающему штык-нож в нижнюю часть брюшины, а затем движением вверх буквально вскрыл его до основания грудины. Горячие кишки вывалились на каменистую почву. Кровь и содержимое кишечника уже фактически мёртвого типа брызнули на камни. Демонстративная жестокость здорово увеличивает шансы на победу, поэтому Рон не стал тянуть время и рванулся к следующему нападающему, которого почти обезглавил одним ударом.

— В атаку! — заорал высокий тип.

Но прежде, чем кто-то успел отойти от шока, к Рону метнулся самый мелкий карлик. С яростным воплем он попытался ткнуть в Рона необычным и качественным в изготовлении длинным кинжалом, но вместо этого нанизался на штык-нож. Провернув штык-нож, Рон поднял карлика на уровень глаз и выхватил из его кармана то необычное кольцо, которое так ему приглянулось.

Карлик со всхлипом упал под ноги Рона.

— Мистер Фродо!!! — завопил самый крупный карлик и попытался вырваться из рук схватившего его лучника в капюшоне. — Мистер Фродо!!! Нет!!!

— Ну что, продолжим? — недобро улыбнулся Рон после удара очередной стрелы по панцирю. — Кто следующий?

— Командир, он в неуязвимой для стрел броне! — счёл необходимым донести до начальства своё мнение один из лучников.

Ситуация была странной. Рон стоял спиной к водопаду, а напротив него столпились лучники, не решаясь стрелять.

— Цельтесь в голову! — прорычал их командир.

— А вот этого не надо… — Рон выхватил из кобуры "хот-шот" лазпистолет и прицелился в командира. — Слушайте, я думаю, что мы поняли друг друга, большой любви между нами уже не будет, поэтому просто дайте мне уйти — и никто больше не умрёт. Чтобы вы знали, эта штука способна убить всех здесь, а чтобы продемонстрировать, что я не просто какой-то там хер с горы…

С шипением камень чуть в стороне от Рона взорвался на мелкие осколки от лазерного разряда.

— Ну так? — поинтересовался Рон. — Я могу убить примерно… Тридцать семь человек, а потом перезарядить оружие и убить ещё где-то столько же. А потом опять перезарядить и… Ну, вы поняли, да? И я не прошу от вас чего-то неприемлемого. Просто дайте мне уйти мирно, а потом можете даже устроить погоню, потерять кучу народу и жаловаться впоследствии внукам, если до них доживёте, конечно, что битва была изначально нечестной…

Повисла напряжённая, ошеломлённая тишина. В глазах лучников можно было увидеть страх, в глазах карлика виделась только ненависть, а в глазах Рона преобладали лишь две эмоции: равнодушие и усталость.

— Хорошо, уходи. — решился командир.

— Но так же нельзя!!! — заорал карлик. — Мистер Фарамир! Он убил Фродо!!!

— Сегодня мы не победим. — Рона удивила способность этого Фарамира смотреть правде в глаза. — Даю тебе своё слово, что ты можешь уйти беспрепятственно. Но путь в Гондор тебе закрыт.

— Не сильно этого и хотелось. — пожал плечами Рон, который вообще понятия не имел, что за Гондор и как туда придти. — Укажете дорогу НЕ в Гондор?

— Иди на восток. — недружелюбно глядя Рону прямо в глаза, ответил Фарамир. — Но при следующей нашей встрече я не пожалею никаких сил, чтобы убить тебя.

— Могу только пожелать тебе удачи, Фарамир. — напутствовал его Рон. — Не подскажешь, где здесь восток?

— Слева от тебя. — ответил командир лучников. — Уходи. И лучше тебе не заходить больше на территорию Гондора.

— Здесь не очень дружелюбны к гостям, поэтому я вряд ли буду иметь желание сюда возвращаться. — ответил на это Рон и уверенно повернулся в указанном направлении.

Покинув расщелину, он сразу же понял, что кто-то выдвинулся за ним вслед. Весомых доказательств этому не было, но ощущение чужого взгляда на спине время от времени заставляло его оглядываться.

Кольцо в кармане жгло кожу даже сквозь бронированную ультрапластиковую подкладку, но Рон заставил себя не останавливаться, решив рассмотреть добычу повнимательнее в более безопасном месте.

На самом деле, Рон и сам примерно опознал, где здесь восток, но на всякий случай справился у местных, чтобы избежать недоразумений. Мир-то новый, поэтому здесь могут быть совершенно другие правила: например, сдвинутые полюса относительно местного светила или вертикальное относительно него же вращение планеты. Всякое бывает, поэтому лучше лишний раз спросить и выглядеть глупо, чем потом идти куда-нибудь на юг, считая при этом, что идёшь на восток.

Скоро кустарниковые холмики сменились довольно-таки высокими каменистыми массивами, а затем переросли в полноценные горные кряжи.

Чтобы понять, что дальше дороги нет, Рону не потребовалось доходить до самых гор, достаточно было взглянуть на эти непроходимые глыбы и начать думать.

"На восток путь закрыт, значит у меня только два пути: на север или на юг…" — подумал он и вытащил из наплечного кармана кителя один тронгельт. — "Император — север, Аквила — юг".

Выпал Император, поэтому Рон направился на север.

До темноты он прошёл порядка тридцати километров, что было неплохо на фоне ранений и истощения вследствие потери магии. Ему показалось, что железяка-коллекционер подлатал его слегка, так как в момент похищения он ощущал себя полутрупом, а сейчас носится по холмам как молодой козлик.

Остановившись в уютном овраге, Рон разогрел индивидуальный рацион питания на одноразовой газовой горелке. В отличие от стандартного гвардейского, армейский рацион характеризовался куда лучшими ингредиентами, включающими в свой состав настоящее мясо, причём не какого-то там грокса, а что-то другое. В общем, Рон был доволен ужином и спокойно завалился спать. Он заслужил немного сна. А если кто-то попытается к нему подлезть, то этого кого-то ждёт неприятный сюрприз в виде четырёх растяжек с фраг-гранатами.

Засыпая, Рон крутил в руках загадочное колечко, которое так и хотелось надеть, но интуиция говорила ему, что это будет не очень хорошей идеей. Как минимум колдовство тут есть, ещё и кольцо явно магическое. Рону ли говорить об опасности чужих магических артефактов? Впрочем, если карлик носил его неизвестное количество времени, значит мгновенных последствий точно нет, ну или есть, но они не убивают сразу. Так или иначе, Рон не собирался надевать кольцо прямо сейчас. Почему? Потому что его очень сильно хотелось надеть, а это очень нездоровый эффект…

К утру стало окончательно ясно, что никто к нему не подбирался, поэтому Рон сходил отлить, затем позавтракал, а уже потом снял растяжки.

Погода здесь замечательная: ночью тепло, климат суховатый, но недостаточно, чтобы сушить горло и слизистые. Идеальные условия для Рона, как для имперского гвардейца. На Сильване было душно и жарко, Кессабит вообще был Миром Смерти, а Кокиаминус встретил его поганой дождливой осенью. Есть с чем сравнивать местную климатическую идиллию.

Рон достал из рюкзака лёгкий шарф, перевязал им шею и направился вперёд, на север.

Капли воды стекали по панцирю, Рон смахнул их движением руки, прислушался к обстановке, чего-то выждал, а затем продолжил путь.

Сырость, темнота, гнетущая тишина — Рон находился в самой настоящей пещере.

Паучья часть пещеры никак не кончалась, но никого живого Рон так и не встретил. Кажется, он заблудился.

Если верить футуристическим в этих краях атомным часам на запястье, он уже двенадцать часов плутает по оплетённым паутиной лабиринтам, но не было никаких намёков на выход, даже воздух будто бы не двигался.

Рон решил себя не переутомлять, поэтому выбрал слепой тоннель и разбил там полноценный лагерь. Броню он решил не снимать, так как местность не совсем дружественная, но позволил себе слегка ослабить фиксаторы кирасы.

На протяжении пятидесяти метров слепого тоннеля размещалось целых три заряда взрывчатки на растяжках, поэтому сюрприза с внезапным взятием Рона за задницу не удастся провернуть никому, кто ходит по…

— Ах, твою мать! — с неохотой поднялся Рон.

Дополнительные четыре метра лески и восемь алюминиевых колышков были израсходованы на двойное перекрытие тоннелей крест-накрест. Одно уверенное касание — взрыв, который убьёт неудачников и разбудит очень злого Рона, который добьёт "счастливчиков".

Потрудившись перед сном, Рон завалился на удобный камень и почти мгновенно уснул.

Прошло будто бы несколько минут, когда своды пещеры сотрясло средней мощности взрывом. Рон раскрыл покрасневшие глаза, сел и ничего хорошего не предвещающим взглядом уставился в темноту тоннеля. Оттуда раздавался чей-то протяжный вопль.

Четырьмя движениями Рон подтянул кирасу, извлёк из кобуры лазпистолет и направился вперёд.

Деактивировав вторую растяжку, он прошёл ещё двадцать метров и обнаружил группу мутантов, которые лежали вповалку. Их убрало надёжно и бескомпромиссно. Видимо, фраг-граната — это слишком много в замкнутых помещениях.

Один из мутантов был жив, но лишился обеих ног почти до самого таза. Не жилец, но Рон и не собирался его спасать.

— Кто вы такие? — задал он ему вопрос на английском. — И что забыли здесь?

— Ч-ш-ш-еловек… — прохрипел мутант. — Ты умрёшь…

— Это мы ещё посмотрим. — покачал головой Рон. — Но неужели это всё, что ты хотел бы сказать перед смертью?

— Власть Саурону! — выпучив глаза, буквально из последних сил прокричал мутант и умер.

Рон хмыкнул задумчиво, на всякий случай кольнул мутанта штык-ножом в горло и направился собираться в путь.

Опять влажная паутина, опять сырость, кости и коконы…

В определённый момент, когда Рон почувствовал некоторое воодушевление от изменившегося характера рельефа пещер, сзади раздался до боли знакомый металлический лязг.

— Взиять иво! — проорал самый главный мутант и первым бросился в атаку.

Мутанты явились откуда-то из смежного тоннеля, поэтому Рон не мог их заметить раньше. Сейчас эти неказистые создания грамотно окружали его полусферой для создания максимального натиска. Это значит, что они достаточно серьёзно к нему относятся. А значит опытные и не дураки.

Верный штык-нож молниеносным движением распорол глотку первому атакующему, который носил на голове шлем с ирокезом из человеческих волос. Уворот от копья, летящего прямо в лицо — ответный лягающий удар ногой в грудь попытавшегося подлезть с тыла доходяги, успевшего за какие-то секунды схватки проскочить слева от Рона.

Три шага назад: пятка левой ноги, обутой в высококачественный ботинок с высоким берцем, расколола череп упавшего доходяги. Ослабшие руки уже мёртвого мутанта отпустили упавшие с гулким металлическим лязгом кинжалы.

Два высоких мутанта с топорами решили атаковать одновременно.

Сложно биться в ближнем бою с противником, чьё оружие имеет превосходство в длине. Но у Рона есть панцирная броня, которая делает эту битву неравной. Впрочем, Рон слегка жалел, что не провалился сюда в гвардейском экзоскелете. Пусть батареи имеют ограниченный ресурс, но зато всё время действия экзоскелета он был бы непобедимым чудовищем, давящим черепа врагов…

Правого топориста Рон ослепил внезапно включенным наплечным фонарём, из-за чего тот потерял ориентацию в пространстве и напоролся левым глазом на штык-нож.

Адамантит, заточенный до состояния острее бритвы, способен разрезать плоть, кости, а также то, что здесь выдают за броню.

Второй топорист сумел ударить Рона по спине, но потерпел неудачу, а потом и колющий удар в печень, из-за чего сразу же выбыл из боя. Прокол печени — это то, после чего уже не до драки.

Копейщик здорово травил жизнь Рону, так как он не знал способа добраться до этой твари, безукоризненно держащей дистанцию и не дающую ему передохнуть.

Внезапно раздался оглушительный стрекот паучьих жвал. Нечто подобное Рон слышал в пещере акромантулов, куда они отправились с Гарри Поттером за длинным галлеоном.

"Эх, это было так давно…" — подумал Рон отвлечённо, делая несколько шагов назад от мутантов.

Мутанты же повели себя странно. Вместо того, чтобы продолжить с успехом наращивать натиск, они куда-то резко засобирались и без лишних слов бежали врассыпную.

Рон на всякий случай оглянулся, вдруг истинный хозяин этих мест стоит или висит прямо у него за спиной.

За спиной был пустой тоннель, на потолке которого в изобилии висели коконы с высушенными птицами, грызунами и мутантами.

Под ногами Рона делал последние выдохи мутант с проколотой печенью.

— Может ты мне расскажешь, что вы со мной не поделили? — поинтересовался у него Рон сугубо из праздного любопытства.

— Чел… чел… Пх-пх-пх… — раскашлялся кровью мутант. — Пх…

Умер.

— Зараза. — вздохнул Рон. — Даже поговорить не с кем.

Раздались щелчки жвал откуда-то сверху. Рон поднял голову и увидел отверстие в потолке, откуда на него смотрели восемь паучьих глаз. Движение руки к "хот-шот" лазпистолету, но паук тут же скрылся.

Снова щелчки. Рон зачем-то вслушался. В щелчках была какая-то система. Это не просто паучьи звуки, а что-то куда более высокого уровня. Задумчивый бывший старшина почесал затылок рукоятью окровавленного штык-ножа.

— Что ты хочешь мне сказать, паукообразное? — задал он вопрос в дыру в потолке тоннеля.

Щелчки стали интенсивнее и продолжительнее.

— Н *щёлк* А *щёлк* Д *щёлк* Е *щёлк* Н *щёлк* К *щёлк* О *щёлк* Л *щёлк* Ц *щёлк* О *щёлк* — к своему удивлению расслышал Рон.

Вообще, это очень плохая идея: делать, что говорит тебе непонятный паук в опутанной паутиной пещере, но Рону уже чуть ли не в печень залезло любопытство. Пусть Рон всегда был равнодушен к бижутерии, но это кольцо… Оно почему-то напоминало Рону то подаренное ему матерью кольцо-портключ, оставшееся в утерянном рюкзаке. Решено.

Рон снял бронеперчатку и без промедления надел вытащенное из бокового клапана кольцо.

В грудь словно молотком ударило. Но он не обратил на это внимания, так как почувствовал возвращение утерянной магии… Правда, какой-то не такой…

— Странник, зачем ты проник в мою пещеру? — раздался внятный явно женский голос откуда-то сверху.

— Прозвучало как-то двусмысленно, ха-ха… — Рон, опьянённый появлением магических сил, рассмеялся. — Но, прошу прощения, сам не знаю, зачем я сюда пришёл. А ты, собственно, кто? Люмос!

Ноль эффекта.

— Странник, я Шелоб, хозяйка этой пещеры. — ответил голос.

— Паук? — отвлечённо спросил Рон, который в данный момент пытался сконцентрироваться и "продуть" магические каналы.

Магия стремительно наполняла его жилы, но подчиняться отказывалась. Неуправляемая, чужая…

— Да. — ответил женский голос сверху. — Зачем ты пришёл сюда, странник?

— Меня, кстати, Рон Уизли зовут. — вспомнил вдруг слова вежливости Рон. — Я иду на восток, Шелоб.

— Хочешь уничтожить кольцо? — в интонациях голоса звучало подчёркнутое равнодушие.

— Зачем ты со мной вообще разговариваешь? — спросил Рон, который намотал на ус информацию о кольце. — Почему не напала как все иные порядочные акромантулы?

То, что это акромантул — не подлежало сомнению. Старый, опытный, разумный, большой, но паук. И инстинкты у них всегда на первом месте. Даже когда он говорит о погоде, знай: в мыслях он представляет, как твоё мясо мякнет и маринуется под действием его яда. И они всегда нападают. Но есть исключение, которое заставит алчного до пищи паука отступить. Страх.

— Ты боишься меня? — серьёзно спросил Рон, оставивший свои исключительно умозрительные магические "каналы" в покое.

— Ты проницателен, Рон Уизли. — после долгой паузы ответила Шелоб.

— Но почему? — спросил Рон. — Я ведь явно не самый опасный человек в этом мире.

— Самый опасный. — не согласилась паучиха, вновь появившись в потолочном отверстии. — Ты — беспристрастное и равнодушное зло… Я слышу отголоски твоего мышления, слышу крики существ, фрагменты аур которых обречены вечно витать вокруг тебя… Я вижу, что тебе всё равно…

— Да, моя маменька когда-то говорила мне, что равнодушие — худшее из зол. — согласился Рон, которому было плевать на слова какого-то там акромантула. — Но я не собираюсь убивать тебя, если ты не будешь мешать мне идти на восток. Ну и ответишь на пару вопросов.

— У тебя будет три вопроса. — решила сыграть в игру Шелоб.

— Хм… — задумался Рон, коснувшись фраг-гранаты на поясе. — Не, слишком дофига делов. Ладно, три так три. Первый вопрос: опиши мне все опасности и преимущества надетого мною кольца.

— Это не вопрос. — произнесла Шелоб.

— Дорогуша, не играй со мной. — попросил её Рон. — Я не иду за тобой только потому, что мне не хочется связываться с ингредиентами, которые ещё хрен знает где и как хранить…

Рон специально вспомнил их с Поттером схватку с акромантулами, а затем и скоростную разделку мёртвых тушек на алхимические запчасти. Раз паучиха чувствует отголоски мышления, значит должна уловить что-то из этого. Уловила.

— Недостаток только один: оно постепенно подчиняет носителя воле Саурона, соблазняет его ко злу. — решила сотрудничать Шелоб. — Преимуществ больше: если ты обладаешь достаточной волей, то можешь взять кольцо под контроль, оно наделит тебя способностью склонять других своей воле, управлять остальными кольцами, ещё оно продлевает физическую жизнь владельцу, но взамен высасывает силы духовные… Ещё… Ты не видишь? Ты сейчас не в материальном мире, а в мире духов…

Рон огляделся по сторонам. Действительно. Он настолько погрузился в разговор, что не заметил даже, что мир вокруг изменился, оказался наполнен какими-то парящими нематериальными субстанциями и потоками. Действительно, так мог выглядеть мир духов.

— Как-то можно выйти отсюда? — поинтересовался Рон, догадываясь об ответе.

— Сняв кольцо. — ответила Шелоб. — Это был второй вопрос.

— Отлично. — кивнул Рон.

Это было очень глупо с его стороны, так бездарно тратить вопрос.

— Тогда третий вопрос: кто такой, мать вашу, Саурон?

//Мордор//

Рон уверенно шагал вперёд, обходя крупные валуны и переступая через мелкие камни. Климат тут врагу не пожелаешь: воздух изнеможительно сухой, ещё и жара неописуемая. Встроенный в наручные атомные часы термометр утверждал, что с точностью 95,5 % в настоящий момент температура воздуха достигает сорока двух градусов тепла. Для Рона это очень много, особенно с учётом того, что форма одежды у него предназначена для умеренно континентального климата. Пришлось ему остановиться и снять пропитавшееся потом нательное бельё.

Самое странное: жара началась сразу же, стоило ему только покинуть логово Шелоб, на подступах к некоей крепости, именуемой Кирит Унгол. Он в худшем случае прошёл километров сорок через сеть пещер, поэтому такая резкая смена климата необъяснима. Массив гор — недостаточное оправдание.

Говоря же о Шелоб… Рон не стал её убивать. Она честно поделилась полезной информацией о Сауроне, который вроде как очень большая местная шишка, автор и владелец кольца, которое Рон отнял у карлика, который именуется "хоббитом", а также верховный главнокомандующий целой армии мутантов, известных здесь как "орки".

Рон чуть куском восстановленного мяса не подавился, когда паучиха назвала местных мутантов орками. Если бы это были именно те орки, о которых подумал Рон, то его путешествие в их земли кому-то могло бы напомнить изощрённое самоубийство. Но, к огромнейшему счастью Рона и этого мира, настоящими орками здесь и не пахло. Здесь это мутанты: искажённые, извращённые… Потерпевшие, одним словом.

Когда Шелоб закончила делиться с ним местным раскладом, Рон попрощался с ней и направился на выход из пещер.

В то, что он якобы являет собой злейшее существо на этой планете, Рон не верил. Пусть ему немножко плевать на происходящее, но это не значит, что он от этого стал воплощением зла. Да, хоббита можно было не кончать, но он сам кинулся на Рона, это можно считать этаким превышением самообороны.

Двоих людей он с особой жестокостью зарезал не из любви к хлещущей крови и выпущенным кишкам, а исключительно для увеличения шансов на собственное выживание. И вообще, Рону как-то плевать на способы, ведь убийство всё так же остаётся убийством. Какая разница, как умерли те двое, если они в конце концов умерли?

С мутантами ещё проще: идеология Имперской гвардии всё ещё свежа в его голове, поэтому он даже не задумывался…

"А ведь…" — посетила Рона интересная мысль. — "Возможно, что мои знания и навыки, вкупе со вбитой идеологией, могли показаться ужасными даже гигантскому акромантулу…"

Сейчас Рон шёл прямиком к Барад-дуру, твердыне Саурона. Колечко он отдавать не собирался, так как уже считал его своим. Но посотрудничать с местным "плохим парнем" было бы неплохо.

С самим колечком Рон разбирался прямо сейчас. Исследование мощного артефакта было занятием интересным, но трудоёмким, особенно если учитывать то, что Рон с трудом ворочал "трудную" магическую энергию, которой буквально накачало его само кольцо. Тем не менее, кое-какие минимально необходимые вещи Рон уже сделал: обнаружил влияние кольца, в противодействие чему установил особенный окклюментный блок на свой разум, который специально заточен для противодействия конкретному влиянию, разобрался с переходом между состояниями видимость/невидимость, но ещё не до конца, а также, прямо сейчас, Рон занимался экранированием кольца от нативного владельца.

Особенность этого артефакта — наличие некоего подобия собственной воли и способность на поступки. Например, сейчас кольцо не хочет к Саурону. Чем-то Рон это колечко заинтересовал, поэтому оно вряд ли подаст сигнал с координатами, но чтобы изменяющиеся обстоятельства не нарушили их весьма хрупкое партнёрство, Рон собирался его экранировать магическими методами, пусть от этого сейчас и идёт кровь из носа.

В Мордоре нынче очень пустынно: основная масса орков ушла на запад, воевать против людей. В Тёмной башне максимум гарнизон, но если всё пойдёт по плану Рона, то воевать ни с кем не придётся.

Вообще, Мордор довольно-таки пустынен. Рон прошёл многие десятки километров, спал в окружении растяжек из последних фраг-гранат, но так и не встретил никого, даже мелких животных и змей с насекомыми. Стерильность этой местности немного напрягала.

В небе несколько раз пролетали какие-то существа, чем-то отдалённо напоминающие валлийских зелёных драконов, правда, с шеями подлиннее. Ну и избыток давления горючего вещества каждые двадцать минут не выплёскивают… Скорее всего, это даже не драконы, а виверны. Впрочем, Рона эти существа "интересовали" только как потенциальный противник, а не предмет зоологических исследований.

"Сколько миров я прошёл…" — подумал Рон, лёжа в щели между двумя валунами. — "Ни в одном из них я не интересовался животным и растительным миром".

Когда крылатое существо удалилось достаточно, Рон выбрался из укрытия и продолжил путь.

Далеко позади осталась крепость Кирит Унгол, куда он соваться не стал, предпочтя миновать её под невидимостью. Технически, можно было походить по крепости и поискать чего-нибудь интересного, но Рону не хотелось тратить время непонятно на что.

Саурон интересовал его по одной простой причине: Шелоб сказала, что он Майа, способен на многое, а если каким-то образом подпитать его, то способен вообще на всё. И тут таится один важный момент. Да, Рон встречал многих людей на своём пути, кто-то становился важен ему, но нет на свете важней людей, чем его семья. И если для того, чтобы вернуться к ним, надо будет помочь вечному аутсайдеру этого мира — Рон это сделает.

Ещё альтернативным вариантом были эльдары и люди, а также светлые майар, но следует помнить, что Рон слишком "зол" даже по меркам Шелоб, гигантской паучихи, за столетия угробившей тысячи жизней. В этом есть некая несправедливость, когда кто-то, у кого рыльце по самый пупок в пушку, говорит такое о старом-добром Роне, слуге Его Величества, солдате, ветеране, талантливом зачарователе, убийце хаоситов, мутантов, усмирителе Искусственного Интеллекта, спасителе миров и вообще отличном парне. Каср'кине, наконец!

"Разве может плохой человек стать каср'кином?" — огорчённо подумал Рон. — "Местные просто никогда не видели по-настоящему плохих парней".

Самое главное, у Рона появилась цель. Он задумался, почему его закинуло в иной мир "классическим для Уизли способом"… Это было несправедливо, ведь он свою часть работы выполнил уже давно.

Вообще, судьба с ним всю его жизнь обходится очень несправедливо. Сначала эти серпорукие, потом Тарквиний Вечный, нелюбовь к которому Рон пронёс сквозь все эти годы, затем форменный ад службы в Имперской гвардии, а теперь ещё вот это вот всё…

— Достало! — в сердцах выкрикнул Рон. — Помогу хренову Саурону, пусть вытаскивает меня из этого мира!

Рону как никогда сейчас захотелось оказаться дома. Тот Рон, которого проклятье выдернуло из его детской кровати и швырнуло прямо в наполненную гнилой водой траншею, никуда не делся. Он загрубел, вырос, стал сильнее, но оставался всё тем же задумчивым рыжим парнем из рода Уизли. И этот Рон очень хотел к родным, к тем единственным, кто не желает ему зла.

Остальные миры, где он побывал, всегда отличались повышенной концентрацией тех, кто хочет его убить. Пусть он глубоко в душе понимал, что вряд ли сможет жить спокойно даже в своём родном мире, но это не умаляло его желания туда вернуться. Да и не нужна ему спокойная жизнь, ему нужна жизнь среди своих…

Преодолев очередной каменный утёс, Рон увидел Тёмную башню. Уже можно было разглядеть детали: высотой она была где-то около двухсот метров, чёрного камня, что было видно и издалека, а на самом шпиле её была "вилка" с огненным оком. Всё как рассказывала Шелоб.

Рон вздохнул и направился прямиком к башне.

Воздушных сил Саурона не наблюдалось, хотя Рон бы на его месте максимально озаботился превосходством в воздухе хотя бы над своей территорией, впрочем, все его виверны могут сейчас находиться на западе, оказывая поддержку сухопутным войскам.

Беспрепятственно преодолев расстояние до стен твердыни, Рон подошёл прямиком к главным воротам, которые были отставлены от самих стен и являли собой отдельную башню с вратами и длинным мостом в основную твердыню.

— Эй, ты! — крикнул он куда-то наверх, где ещё на подходе видел фигуру часового.

— Стой, стрелять буду! — направил на него арбалет высунувшийся часовой.

— Если стрельнешь в меня, затолкаю этот твой самострел тебе в задницу! — предупредил его Рон. — Скажи своему командиру, что пришёл Рональд Уизли, наниматься на службу!

— Не положено, уходи! — крикнул ему часовой.

Сам часовой был орком, правда, одетым слишком уж цивильно: лаконично-красивые пластинчатые полулаты и шлем, отдалённо напоминающий открытый бургиньот. Вооружён он был уже упомянутым арбалетом, правда, класс оружия отличал его от раннесредневековых аналогов, которые Рон ожидал бы здесь увидеть: луки арбалета были стальными, механизм перезарядки был оснащён вращательной рукоятью, которая сейчас упиралась часовому в подбородок. Видимо, взялся неудобно.

Полулаты.

Шлем-бургиньот.

— Ну куда я пойду?! — Рон обвёл рукой пространство за спиной. — Нет, дорогой, зови начальство!

Часовой как-то резко исчез, а взамен него появился другой орк, но в шлеме побогаче.

— Ты кто такой?! — заорал он с башни.

— Рональд Уизли! — крикнул ему в ответ Рон. — Хочу поговорить с Сауроном на предмет найма на службу!

Орк завис, это было видно по его почти правильному серому лицу.

— Жди! — ответил наконец орк и исчез из видимости.

Рон пожал плечами, сел на ближайший камень и достал сухой паёк.

Атомные часы он настроил, оказывается в них есть функция автоматический настройки по местному светилу, правда, пришлось задержаться на одном месте на шесть часов, но это малая цена за точное время местных суток. Вещь, за которую вряд ли удастся выручить нормальных денег на имперских мирах, здесь не имела цены. Любой учёный, который завладеет этими часами, сможет максимально точно замерять время и открыть для себя мир эфемеридного и атомного времени… Ещё и работать эти наручные часы могут вечность и без каких-либо погрешностей. Например, конкретно наручные часы Рона уже две тысячи лет на службе в Имперской гвардии, правда, тысячу девятьсот девяносто пять лет они "прослужили" на складе Министрум Муниторум, но ведь всё это время они работали!

Рон съел половину сухпайка, когда с башни его окликнули:

— Эй, человек, заходи!

Рон быстро закинул в рот остатки восстановленного тушёного мяса, запил это восстановленным яблочным соком, скомкал обёртку, сунул её в карман и направился к воротам башни.

Ворота начали медленно открываться. Взору Рона предстал вид на внутреннее содержимое воротной башни, на гигантский подъёмник, на явных таких троллей у подъемного механизма и… целую фалангу из бронированных копейщиков.

— Ребята, я пришёл с миром. — предупредил их Рон.

— Мой гос-с-с-сподин велел мне держать с тобой ухо востро… — вышел вперёд тощий тип в рогатом полуоткрытом шлеме с вечной улыбкой на лице, в основном потому, что у него не было губ.

Тощий тип в рогатом шлеме.

— Похвальная забота о безопасности у твоего господина. — кивнул Рон. — Итак, как мне можно переговорить с Сауроном о том, чем мы можем помочь друг другу?

— Я — Уста Саурона. — представился тощий тип. — Он говорит моими устами.

— Интересно… — нет, Рон и не такое встречал, поэтому не особо удивился или заинтересовался. — Ладно, тогда всасывай внимательно…

— Прежде, чем мы начнём обсуждать условия твоего найма, Рон Уизли, скажи нам: откуда ты?

— О, это долгая история… — Рон с грустью покачал головой. — Но её я расскажу как-нибудь в другой раз. Сейчас есть более актуальный вопрос. Слышал я от одной особы, что у твоего босса не всё ладно с Западом…

Сидя перед пьедесталом с горящим мини-оком Саурона, Рон получал визуальные образы, подробно описывающие текущие расклады.

Они сумели предварительно договориться, но Рон потребовал предоставления более полной картины окружающего мира и политической ситуации, прежде чем договор будет скреплён умозрительными рукопожатиями.

Ситуация вкратце следующая: Саурон — это аутсайдер, правитель самой ущербной части планеты, нищий, слабый, управляющий сирым и убогим населением Мордора.

В начале времён Саурон[1] долгое время работал на Мелькора[2], известного также как Моргот[3], который был в страшных контрах с остальными Валар[4]. Мелькора долго били, разрушали все его достижения, уничтожали его народ, а затем сослали куда-то, откуда не возвращаются, а Саурон перехватил знамя из ослабевших рук и продолжил жить дальше.

Саурон вёл жёсткую войну с эльдарами и людьми, но идеи его оказались достаточно-таки интересными, поэтому к нему присоединялись отщепенцы и всяческие контры из общества "Добра™".

С эльдарами и людьми Саурон воевал долго, но безуспешно. Докатился до того, что во время войны Последнего союза его развоплотили, спалили хату, сподвижников рассеяли и поубивали, а на Мордор, где он в те времена закрепился, сбросили некий Чёрный Сильмарилл. Естественно, это оказалась не бомбочка с конфетти, а мощное оружие, постепенно превращающее до этого плодородные земли в выжженную пустыню, где даже тараканы брезгуют селиться, а население в практически бесплодных мутантов.

В момент сброса Чёрного Сильмарилла всё могло бы и закончиться, но Саурон не из тех майар, которые сдаются просто так. Магия у него, по меркам Валар, смехотворная, но даже ею можно кое-что сделать. Он использовал свою магию так, как ему с самого момента появления на свет велели её не применять: прямое воздействие на гены. Терять-то ему особо было нечего, так как подконтрольные ему эльдары УЖЕ мутировали в бесплодных мутантов, которых впоследствии назвали орками.

Пара небольших воздействий на генокод: орки снова могут плодиться, правда, берегут самок как зеницу ока, так тщательно берегут, что остальные даже не знают, что такие есть, придумывая байки про выращивание орков в специальных коконах.

В общем-то, все поползновения Саурона на запад — суровая необходимость, обусловленная вопросом выживания. Никакие воздействия на генетический код не отменят влияние до сих пор вполне функционирующего Чёрного Сильмарилла.

Но поводом для всей этой жести была история кольца, того самого, которое Рон сумел мастерски замаскировать прямо под носом Саурона. Кольцо — результат политических интриг и обмана, причём кинули конкретно Саурона. Некий Келебримбор[5] якобы поддался уговорам Саурона и согласился изготовить кольца, но вся проблема была в том, что они получились далеко не запланированного качества, ещё и три из них ушли на сторону. Если брать сухой остаток, то единственное кольцо, которое получилось как и задумано — главное кольцо, а остальное либо брак, либо пропало.

На почве саботированного заказа началась война Саурона с эльдар, которую он первое время выигрывал, но затем сокрушительно потерпел поражение, лишился жилплощади, развоплотился и канул в лету.

Правда, со временем Барад-дур отстроили обратно, популяцию восстановили, воссоздали армию, инфраструктуру, но тем самым лишь отсрочили неизбежную гибель: действие Чёрного Сильмарилла кто-то явно регулировал, поэтому в последние годы он увеличил интенсивность разрушительного воздействия.

Часть своих самых генетически чистых последователей Саурон передал Саруману, истари[6], который внял объяснениям Саурона и проникся истинной подоплёкой ситуации. В Изенгарде собрали десять тысяч самых генетически чистых орков, которых назвали урук-хай, чтобы нанести поражение Рохану. Саруман прижал роханцев в Хельмовой Пади, но пока что новостей не было.

Как показала практика, вне воздействия Чёрного Сильмарилла орки через пару поколений начинают выглядеть лучше, становятся крепче и практически не подвержены мутациям, чего нельзя сказать об их сородичах, обитающих в Мордоре…

Саурон верно просчитал Рона, поэтому решил рассказать всё как есть, не юля, не утаивая специально детали, просто максимум полезной информации.

Но была одна проблема. Ни один майа не сможет помочь Рону с его бедой. На такое мало кто в этом мире способен, возможно, что-то могли бы поделать валар, но никаких гарантий. Саурон обещал замолвить за Рона словечко перед своим боссом, Мелькором, если Рон окажет достойное содействие в противостоянии людям и эльдарам. Отсюда другая проблема — Мелькора нет. Саурон собирался вызволить его как только представится возможность, но это дело небыстрое и сложное.

В общем-то, Рон всё понял. Надо победить превосходящие силы противника, как обычно. Но в одиночку он этого сделать не сможет, поэтому нужны армия и ресурсы.

— Я всё услышал, Саурон. — изрёк Рон. — Задача мне ясна. Тебя устраивают мои условия?

— ДА. - донеслось из пылающего мини-ока.

— Вот и отлично. — кивнул Рон. — Договор.

— ДОГОВОР. - ответил Саурон.

В конце концов, разве нельзя к этому относиться как к очередному приключению?

//Осгилиат. 12 марта 3019 года//

— Эй, Двенадцатый, тащи сюда свою мутантскую жопу! — позвал Рон командира первой сотни.

— Я здесь, повелитель… — появился уродливый орк перед Роном.

— Вижу, что тут что-то нечисто. — указал Рон на пустой город. — Не бывает так. Пошли разведчиков.

Саурон выделил Рону тысячу орков из тех, кого можно было выделить без существенного падения боеспособности сил резерва, и отправил его в Осгилиат, чтобы тот присоединился к командиру Готмогу, который имеет конечной целью захват Минас-Тирита.

Взвод орков направился к руинам города, который переходил из рук в руки как минимум десятки, а то и сотни раз.

Когда последний орк из взвода вошёл в город, всё и началось. Загудели тетивы, полетели стрелы, а взвод смертников полностью полёг.

— Хм… — Рон к оркам никаких особых чувств не питал, ему было полностью плевать на них. — Значит, придётся драться и за подступы… Двенадцатый, строй войско.

На месте обороняющихся Рон бы как следует подготовился к отражению неминуемого штурма, потому что эту груду камней без подготовки оборонять невозможно.

Девятьсот с лишним орков построились в атакующую формацию, чем приятно удивили Рона.

— И где же этот херов Готмог? — задал риторический вопрос Рон.

Он готов был биться об заклад, что здесь сейчас находится приснопамятный Фарамир, своей благородной и холёной рожей вдохновляющий осгилиатских следопытов биться более яростно.

Судя по мелькающим среди руин зелёным капюшонам, Рон прав.

Когда бывший старшина, внезапно занявший должность как минимум подполковника Имперской гвардии, уже было собрался дать команду к началу штурма, откуда-то со стороны реки начали раздаваться крики, вопли и звон металла.

— А вот и Готмог. — удовлетворённо улыбнулся Рон. — В атаку!

Сам Рон пошёл в атаку в первых рядах. На голове у него был закрытый шлем из лучшей стали, которую только удалось найти в Мордоре, причём из личных запасов самого Саурона. Уродливый, не сочетающийся с лаконичной красотой панцирной брони, но свою задачу выполняющий — ни одна стрела или арбалетный болт, без доли невероятного везения, не сможет поразить голову Рона.

Новый шлем Рона.

Пусть дышать в этом шлеме тяжелее и обзор гораздо хуже, чем в каср'кинском, но голова дороже.

Теперь следопыты не выжидали непонятно чего, а сразу начали обстрел. Рон держал в левой руке стальной осадный щит, а в правой ухватистую шипастую булаву. Если у них не будет кавалерии, то с Роном они не справятся.

Руки его помнят траншейную дубинку, будто это было не многие годы назад, а всего-лишь вчера.

Прикрываясь щитами, первая группа, во главе с Первым, продвигалась по усеянной обломками зданий дороге между грудами камней, которые когда-то были домами.

— Взять их! — дал команду Рон, когда увидел загородивших улицу телегами осгилиатцев.

Его тысяча действовала согласно установленному Роном плану, который чётко расписал сотникам все их действия.

Простые воины остались для него безымянными, а вот сотников и свеженазначенных адьютантов Рон… пронумеровал. Больше никаких Саршков и Грорков.

Контакт. Рон так и не понял, на что рассчитывали осгилиатцы и их командир: эрзац-баррикады не остановят организованную армию, а их защитники неизбежно падут бесполезными жертвами. Сражайся Рон на противоположной стороне, он бы бросил эти бесполезные руины, ну или заблаговременно превратил их в укрепрайон. Материалы-то буквально под ногами.

Мысленно пожав плечами, он продолжил продвижение.

Баррикады были сметены, а явные ополченцы безжалостно вырезаны. Пленные сейчас никому не нужны.

Эти жалкие руины было взять легче лёгкого. Во многом благодаря параллельной атаке орков Готмога, но тем не менее, оборонительная ценность Осгилиата стремится к нулю.

Почти у самой окраины города произошло соединение с войском Готмога.

— Стойте! — приказал Рон своим подчинённым. — Эй, как вас там?! Где Готмог?

С другой стороны улицы остановились чужие орки.

— Ты кто такой?! — пропищал один из них, облачённый в самую качественную броню среди окружающих.

— Волею Владыки Саурона, командир тысячи, Рон Уизли! — представился Рон. — Где Готмог?! Нам есть о чём поговорить!

— Чийчас позовём! — после недолгой паузы ответил неизвестный сотник.

Спустя минут десять ожидания, когда Рон уже подумывал лично найти этого пропащего командующего, Готмог всё же явился.

— Рон Уизли? — спросило уродливое создание у Рона. — Мне передавали, что будет подкрепление из Мордора.

— Он самый. — кивнул ему Рон. — Какой план атаки?

— Минас Тирит к юго-западу отсюда. — произнёс Готмог. — Скоро прибудет обоз, дождёмся их размещения, накормим солдат свежим мясом, а потом пойдём на город. Трусливые людишки спрячутся в крепости, поэтому можно не ждать, что они выстроятся перед городом, хотя так было бы проще. Также сейчас сюда идут воины-харадрим, истерлинги и войско Кханда. Оцепим город, соберём осадные башни, катапульты, а потом пойдём на приступ, одной волной.

— Тупой план, я считаю. — покачал головой Рон.

— Какой? Тупой? Почему? — слегка растерялся Готмог, в момент описания плана чувствовавший себя гениальным стратегом.

— Во-первых, люди редко становятся на колени и принимают свою судьбу. — начал объяснять Рон. — Уверен, что эти скоты точно вызвали своих друзей из Рохана, ещё откуда-нибудь, в общем, ты не учитываешь людскую склонность к коммуникациям и возможные союзы. Поэтому лучше бы тебе прислушаться ко мне и организовать осаду по всем правилам.

— Это как? — прищурил единственный способный на это глаз Готмог.

— Со снабжением у нас как? — вместо ответа задал вопрос Рон. — На сколько дней у нас запасов и может ли Владыка обеспечить нам довольствие хотя бы на месяц?

— Запасов на пару недель, но я рассчитываю кормить армию жителями Минас Тирита. — ответил самый башковитый орк Готмог. — А снабжение из Мордора устроить можно, но некоторое время придётся поголодать. Но с харадрим и прочими истерлингами придётся отдельно договариваться.

— Понятно… — кивнул Рон. — Значит расчёт был на один стремительный штурм?

— Я уверен, мы возьмём город с первого приступа! — самоуверенно заявил Готмог.

— В общем, меня назначили твоим куратором. — огорошил его Рон, протягивая пергамент.

— Кура-что? — не понял Готмог.

— Я буду следить, как хорошо ты справляешься. — пояснил Рон. — Читать умеешь?

Готмог молча передал пергамент одному из рядом стоящих орков.

— Великаю волию сваею, назначаю Ранальта Уизля… — начал вслух читать относительно грамотный орк. Насколько уродливый, настолько и грамотный. Очень. Ведь он умеет читать.

Чуть не задымев из ушей, серого оттенка беззубый орк дочитал содержимое пергамента.

— Хорошо. — покладисто кивнул Готмог. — Какие будут приказания?

— Осадный лагерь поставим, но сейчас прикажи рубить лес и грузить его на телеги, будет второе кольцо заграждений. — начал излагать своё видение Рон. — Сделаем всё по военной науке — победим.

— Военная наука… — попробовал слова на вкус Готмог. — Я прикажу рубить лес. Сколько надо?

— Как можно больше. — ответил Рон. — Инструменты есть?

— Всегда. — ответил Готмог с ухмылкой.

Трупы защитников Осгилиата не залежались, а сразу пошли в общий котёл. Рон к людоедству был равнодушен, так как сам неизвестно сколько людей съел за всю свою службу в Имперской гвардии. Да и вообще, по большому счёту, всё общество Империума было основано на людоедстве. Миллиарды тонн брикетов трупного праха — где гарантия, что они большей частью не из человечины?

Рону было всё равно, как питаются орки. Как и в случае с Империумом, важна не форма, но содержание. А содержание здесь ровно такое же: солдатам нужно дать еду.

В одном полуразрушенном здании открыла свой филиал бойня. Туда заносили трупы, а выносили только мешки с мясом и экипировку, которую тут же начали раздавать воинам.

Рон заметил неплохого качества кирасы и шлемы.

— Двенадцатый, откуда это? — спросил он у трущегося неподалёку адьютанта.

— Ик! — от неожиданности икнул уродливый мутант. — А! На парней Готмога налетели всадники из Минас-Тирита. Их на копья, само собой, а потом на мясо!

При упоминании мяса физиономия Двенадцатого скорчилась в предвкушении.

— Отлично. — кивнул Рон. — Сообщай мне такие вещи.

— Само собой будет, командир. — поклонился Двенадцатый.

Рон направился к западным окраинам Осгилиата.

Городок когда-то был большим и процветающим, судя по тут и там встречающимся вывескам на руинах. Неудивительно — единственная адекватная переправа через Андуин вблизи от Минас-Тирита. Торговая целесообразность буквально обрекла этот город на процветание. Но всё меняется — сегодня он лишь поле боя.

Рон вернулся к своей тысяче.

Ребята не растерялись и разбили временный лагерь в здании склада. В ходе разбития лагеря погибло не меньше семи орков, судя по разделываемым телам. Рон не знал, хорошо это или плохо, но орки жрут не только людей, но и неплохо каннибалят друг друга, правда, это порицается и считается проступком. Впрочем, у Рона под началом самые отбитые и бесперспективные из орков, поэтому им терять особо нечего. Оттого и жрут своих за милую душу.

Между подразделениями особой дружбы нет, прямо как между полками Имперской гвардии, то есть бывает, но очень нечасто, поэтому в ходе внутренних межотрядных стычек время от времени пропадают орки. Совсем пропадают.

Вот и его ребята "освободили" склад под лагерь, параллельно частично решив проблему с ужином.

Рон уселся у костра, на котором прямо сейчас жарили орочью тушу на вертеле, вытащил сухой паёк, разогрел его на костре и принялся за трапезу. Пусть воняло палёной шерстью, горелой кожей, но Рон не тот человек, которого можно этим смутить. Он в канализации жил, разве его можно смутить запахами?

— Командир, дозоры расставлены. — доложился Первый. — Сегодня снова мои дежурят.

— Увижу ещё раз, что кто-то из дозорных спит — казню. — предупредил его Рон.

— Лично буду следить, командир. — заверил его Первый.

Рон дожевал мясо и запил его неким кисло-молочным продуктом, который получился в результате добавления порошка из сухого пайка в воду. Вкус странный, но не отвратительный.

Завалившись спать прямо на землю, Рон практически сразу отключился. Ночью он просыпался четыре раза. Один раз чтобы отлить, а ещё три раза, чтобы проверить дозорных. Никто не спал, а значит Первый урок усвоил.

Рассвет Рон встречал на ногах. Ночью пришли харадрим и истерлинги.

Встроив свою тысячу в общую походную колонну, Рон зашагал вместе со всеми к Минас-Тириту, где их уже заждались.

У харадрим с собой были гигантские слоны, а также полутролли.

Были и обычные тролли, здоровенные трёхметровые создания, которые толкали вперёд телеги с осадным снаряжением.

Действительно, как и сказал Готмог, гондорцы предпочли встретить их на стенах.

До города добрались беспрепятственно, а дальше начался очень неточный и символический обстрел несколькими дальнобойными катапультами.

Готмог дал приказ и тролли начали забивать в землю частокол.

Работы на пару дней минимум, но они своё дело сделают. Пусть и долго, зато практически исключит вероятность успешной контратаки.

Одновременно с этим с наружной стороны осадного лагеря простые орки начали возводить другой частокол. Готмог посчитал, что рекомендации Рона небесполезны.

Рон же устроил свою тысячу на одном из холмов и тоже нагрузил работой: они строили ещё один мини-частокол, чтобы обезопаситься от диверсантов и на случай внезапной успешной контратаки. Мало ли…

Взметнулись вверх шатры, Рон приказал выкопать глубокую яму для отходов, приказал возвести над ней деревянный туалет на сорок одновременных посетителей, а потом занялся муштрой.

На расчищенной площадке он построил свою тысячу и начал ревизию вооружения.

Кто-то что-то потерял, у кого-то что-то сломалось, а кто-то несанкционированно выменял своё оружие на другое. Всё это нужно пресекать, так как Рону нужно единообразие вооружения подчинённых сил и дисциплина.

Если с вооружением было разобраться относительно легко, то вот с дисциплиной были настоящие проблемы. Естественно, что ему дали самых худших из доступных, из-за чего боевые качества хромали вместе с дисциплиной.

До самого заката Рон муштровал ни в чём не повинных орков, потом лёг спать, а ночью на них напали.

Сложно сказать, что сподвигло гондорцев на такой шаг, возможно, укрепление осадного лагеря и косвенные признаки намерения долгой осады. Может, что-то ещё.

— Стройся в квадрат! — выкрикнул приказ Рон.

Массированный кавалерийский удар оказался полной неожиданностью для очень уставших орков, так как темнота скрывала гондорцев до последнего момента. К счастью, почти достроенный частокол принёс некий эффект: гондорцы прорвались лишь через недостроенные участки, где разметали наспех построенные подразделения и начали резню.

У тысячи Рона времени было больше, чем у остальных: кавалеристы очень не любят направленный в их сторону частокол, поэтому как правило огибают его.

Кое-как построив своих обалдуев в квадрат, который должен сейчас играть роль каре, Рон направил его вперёд, через направленный наружу частокол, что также сказалось на плотности строя.

— Стой! — приказал Рон, когда они беспрепятственно добрались до ближайшей "недостройки" осадного частокола. — Копья наизготовку!

— У-у-у! — протянули орки.

Вновь сформировав неровный квадрат, тысяча ощетинилась копьями, которых было очень много, так как Рон лично последние дни выменивал их на имеющееся на балансе оружие.

Успели вовремя: со стороны Минас-Тирита как раз подошла пехота.

Долго ждать и рассусоливать они не стали, напротив, с первобытной яростью понеслись прямо на копья.

Столкновение.

С металлическим звоном пробивались кирасы, с деревянным треском ломались копья. Рон подпустил миновавшего все копья пехотинца в полулатах и разбил ему череп мощным ударом булавы.

— Держать строй! — орал он, приняв на щит удар секирой. — Вы№%у каждого, кто дрогнет!!!

Есть некоторые черты характера, которые у обычных людей спокойно спят где-то в подкорке и не пробуждаются до самой смерти. В компетентных армиях эти черты научились извлекать и развивать. Конкретно у Рона "всплыла" черта говорить так, что подчинённые ему солдаты до усрачки боялись нарушить его приказ. Ну и влияние кольца не следует списывать…

Тысяча стала стальной стеной. Гондорцы пытались что-то предпринять, но лобовая атака на строй копейщиков, которые не смеют разбегаться и сдаваться — дело заведомо гиблое и напрасное.

Спустя где-то час ожесточённого противостояния, гондорцам стало понятно, что здесь они не пройдут. Их невидимый командир решил пойти по пути наименьшего сопротивления и направил остатки сил в обход.

Когда перед строем орков не осталось ничего, кроме горки мертвецов, Рон оглянулся.

Ситуация складывалась не очень хорошей: остальные подразделения пусть и отразили нападение, но потеряли слишком многих. Тысяча Рона была одной из немногих, кто сумел встретить врага достойно. Бой ещё продолжался, но вокруг их квадрата образовалась пустота. Никто не хотел связываться.

— Кругом! — приказал Рон, пройдя к восточной части строя. — Вперёд, марш!

Условные команды орки схватывают на лету, особенно если их почаще бить.

Воспитательная работа Рона во многом включала в себя рукоприкладство и жестокие наказания, что, как выяснилось, самое оно в деле дрессировки из орков-обалдуев орков-солдат.

У ставки Готмога происходила самая драматическая и жестокая часть ночного налёта.

Сам Готмог был изранен, но всё ещё держался на ногах, продолжая раздавать команды. Его личная тысяча была практически полностью истреблена, но и гондорцы понесли неприемлемые потери, вследствие чего и отступили назад.

В небе махали крыльями виверны, ведущие неравный бой с некими гигантскими орлами.

Про этих орлов Рон слышал, но думал, что они не сунутся в самый разгар битвы. Видимо, "светлые" как-то смогли их уговорить.

С рёвом на ближайший шатёр рухнула одна из виверн. Удара она не пережила, зато относительно уцелел назгул — он выбрался из ткани обрушившегося шатра и уверенно направился к Рону.

— Уи-и-с-с-с-ли… — замогильным голосом изрёк этот тип в чёрной бесформенной хламиде и шипастом чёрном шлеме на манер носимого сейчас Роном.

— Он самый. — кивнул ему Рон, посчитавший, что руку подавать будет несколько неуместно, особенно глядя на чёрные стальные рукавицы назгул.

— К во-с-с-стоку отсюда с-с-илы врага… — произнёс назгул. — Убей вс-сех…

— Будет сделано. — убивать Рон умел. — Тысяча, напра-во! В походную колонну, становись!

Один из орков тысячи замешкался с мародёркой. Рон подошёл к нему и от души втесал ему в затылок мощного леща.

— После битвы подойдёшь ко мне за наказанием. — напутствовал он метнувшегося в строй орка, на бегу ошеломлённо трясущего головой.

Рон уже достаточно надрессировал своих подопечных, чтобы они знали, что лучше подойти за наказанием самостоятельно, чем ждать неминуемой кары, которая в тысячу раз хуже.

— Вперёд, шагом, марш! — приказал Рон.

Тысяча двинулась вперёд, к указанным координатам.

Назгул, вопреки ожиданиям Рона, не ушёл по своим делам, а пристроился справа от него и молча следовал вперёд.

— Кстати, давно хотел спросить… — Рон повернул голову к назгул. — У вас предусмотрена какая-то социалка, пенсия? Профсоюз назгул?

— … - молча глянул на него назгул и продолжил путь.

— Нету, значит… — покачал головой Рон. — Работёнка-то у вас с высоким риском, я бы на вашем месте всерьёз задумался о формировании профсоюза, чтобы, в случае чего, пенсию по инвалидности назначили… Орки-то просто подыхают, такая у них судьба, а у вас же лётная квалификация, стаж… Подумайте об этом на досуге, ребята.

В Имперской гвардии профсоюз был, но был скорее формальностью, данью прошлому. Гвардейцев туда назначали младшие командиры и наделяли символическими функциями. Впрочем, если у тебя были какие-то сбережения и ты бы хотел передать их родным, то не было места надёжнее профсоюза, чтобы сделать это. Надзор за профсоюзом был жёсткий, поэтому что-либо утаить из официально полученного от гвардейцев имущества не представлялось возможным. Комиссариат лично следил за деятельностью любых одобренных образований во внутригвардейской среде.

Когда проходили мимо ставки Готмога, Рон дружелюбно помахал ему рукой.

— Не унывай, приятель! — крикнул он главнокомандующему. — Всё будет хорошо!

Израненный орк что-то проворчал и продолжил раздавать команды.

Крупный отряд гондорцев обнаружился далеко на востоке, практически у крайней части осадного лагеря. Плотный строй методично шёл вдоль недостроенного частокола и истреблял всех встреченных.

— Копья наизготовку! — дал приказ Рон.

— У-у-у! — протянули орки и выставили копья.

Гондорцы двигались не очень быстро, но очень уверенно. Серьёзные противники.

Всё шло к столкновению строй на строй, но тут в дело вступил назгул. Взмах секирой: волна сногсшибательного воздуха снесла два первых ряда, внеся во вражеский строй сумятицу.

— В атаку! — решил не тратить напрасно предоставившийся шанс Рон.

Конечно, строй развалился где-то посередине, но зато первые ряды относительно слаженно врезались в дезориентированных гондорцев и нанесли им ощутимые потери.

Назгул бился где-то впереди, шутя пробив строй насквозь. Сильный малый.

Рон же держался своих подопечных, так как не хотел лезть на рожон и вообще, их надо постоянно контролировать.

Спустя несколько десятков минут гондорцы дрогнули и бежали. Преследовать их Рон запретил.

— Нехрен бегать по ночному полю, недоноски! — окрикнул он слегка зароптавших подопечных. — В будущем будут десятки битв, в которых вы ещё успеете умереть.

Светало. Многие орки предпочитали ночь, но так уж получилось, что обстоятельства диктуют.

Вернувшись на свои позиции, Рон решил начать разбор полётов.

— Стоять, сукины дети! — Рон плюнул в сторону бегущих орков из соседнего подразделения. — Лучники, стреляй!

Пять десятков стрел устремились в направлении дезертиров. Цели нашла лишь пара десятков, но Рон и не рассчитывал убить всех.

— И как воевать, когда нас окружают трусы?! — обернулся он к своей тысяче, которая уже давно не тысяча. — Вздумаете бежать, вам смерть покажется облегчением! Поняли меня?!

— Тактощ, камандир! — хором ответили они.

Ситуация складывалась не особо радостная. Ни о какой осаде больше речи не идёт. Орлы избавились от назгул, но никуда не улетели. Сейчас они патрулируют некий сектор над Осгилиатом и уничтожают обозы, чтобы лишить осадный корпус снабжения.

Ещё пришло несколько тысяч рохиррим, что тоже не облегчает ситуацию со снабжением, так как их конные отряды уничтожают всё, что сумело избежать орлиной атаки.

Очередной не очень хорошей новостью было то, что Хельмова Падь не взята[7]: урук-хай отступили в леса, где им пришлось столкнуться с враждебно настроенными деревьями, но основные силы они сохранить всё же сумели и сейчас движутся в Изенгард, где Саруман держится из последних сил.

Саруман — волшебник-истари, по классификации МКМ скорее относящийся к магическим существам, которому показался несправедливым текущий мировой статус-кво.

В целом, если посмотреть непредвзято, Саруман — предатель, так как его специально отправили в этот мир, чтобы противостоять Саурону, но он относительно недавно переметнулся, получил в своё распоряжение самых "чистых" орков, то есть менее искажённых от влияния Чёрного Сильмарилла, сколотил из них армию в десять тысяч бойцов и вообще начал индустриализацию окрестных земель. Пойдя войной на Рохан, Саруман преследовал цель не позволить коневодам прийти на помощь Гондору, но Рон буквально час назад видел промчавшихся мимо частокола кавалеристов в характерной броне, поэтому, как ему кажется, план Сарумана не имел успеха.

Впрочем, Рон не располагал данными о точной численности сил Рохана, поэтому эти две тысяч с лишним конников могли оказаться мизером, на фоне основной армии, потерянной в битвах с урук-хай.

— Командир, посыльный от Готмога! — сообщил Двенадцатый, личный адьютант.

— Тащи его сюда. — Рон был на передовой, караулил орлов.

Он единственный, кто может хоть что-то сделать этим пернатым чудовищам.

— Гос'Рон[8], приветствую тебя от имени Гос'Готмога! — упал в грязь низкорослый орк в легкой костяной броне.

— Встань и говори, зачем тебя прислали. — велел ему Рон.

— Гос'Готмог велел мне передать, что желает видеть тебя в своей ставке! — поднялся из грязи орк.

— Беги обратно и скажи, что я скоро буду. — отправил его Рон.

Потеряв интерес к отряхивающемуся орку, он тревожно всмотрелся в небо. Второго удара орлов боевой дух орков может и не перенести.

Плюнув под ноги, Рон направился к ставке Готмога.

— Пагамаррас![9] — с непонятной радостью в голосе встретил его командующий осадным корпусом. — У меня есть отличные новости для тебя!

Рон подошёл к чуть ли не подпрыгивающему в нетерпении Готмогу и вопросительно уставился на него.

— Владыка дал приказ усилить твою тысячу и отправить на поддержку урук-хай в Изенгарде. — Готмог почесал свою опухоль, которая уже давно заняла место его левого уха. — А мы отступаем в Мордор, чтобы дать бой людям у Черных Врат.

— Охренительные новости, Готмог… — вздохнул Рон. — Ладно, приказ есть приказ. Не объяснишь мне смысл?

— Я и сам не знаю, пагамаррас! — ответил Готмог. — По каким-то причинам Владыка хочет спасти колдунишку Сарумана, который подвёл его. И ты должен будешь сделать это, таков приказ Владыки.

— Мхм. — кивнул Рон и направился обратно к своим оркам.

В принципе, за время пребывания в осадном лагере, Рон сумел привить своей тысяче кое-какое ощущение дисциплины, пусть до идеала недостижимо далеко, но на фоне остальных орков его "дегенераты" начали выглядеть как настоящие гвардейцы. В реальности же они уступали даже СПО раннефеодальных миров, не говоря уже о серьёзных СПО…

— Орлы!!! — завопил кто-то из часовых.

— Сука! — Рон побежал по грязевой тропинке к своему подразделению.

Орлы — они разумны. Они не атакуют кого попало. Они выбирают наиболее выгодные и безопасные цели, поэтому страдают как правило обозники или беззащитные перед воздушной атакой организованные подразделения.

Такие, например, как тысяча Рона.

Громадные силуэты появились из-за низких облаков и устремились к осадному лагерю.

Рон на бегу снял с плеча болт-карабин, домчался до ближайшей оборонительной башенки и приготовился к стрельбе.

Конечно, легче было бы пристрелить мчащуюся прямо на тебя крылатую тварь, но привлекать орлов Рон ещё не научился.

Сотни часов тренировок с болт-карабином сделали своё дело: Рон уже рассчитал траекторию пикирования орла, прикинул упреждение, поправку на ветер и давление…

Выстрел.

Реактивный болт с шелестом направился в сторону будущего столкновения с гигантским орлом, уже подготовившим для удара свои когти.

— Есть! — оскалился Рон.

Орёл столкнулся с болтом, который пробил ему задницу и разорвался где-то в области позвоночника. Упавшая птица была окружена орками тысячи Рона.

— А ну все назад, сукины дети! — приказал Рон.

Птичья туша погребла под собой где-то десяток орков, но это неплохая цена за такой трофей.

Рон подошёл к ещё живой, но парализованной птице. Штык-нож покинул ножны и вонзился в орлиное горло.

— Господа, жрать подано! — дал Рон условный сигнал.

— Скай!!! — заорали орки и кинулись к буквально упавшему с неба обеду.

Рон же снова устремил взгляд в небо, наблюдая за остальными орлами, которые присутствовали в небе в количестве не менее трёх единиц, но уже набирали высоту.

Усевшись на деревянный трон, сооруженный его подчиненными в рамках обустройства лагеря, Рон принялся ждать.

Орла быстро разобрали на запчасти, завоняло кишками, которые оперативно сбросили в яму для отходов. Птичье мясо считается диетическим, но здесь его было так много, что кто-то из тысячи даже потерял сознание от переедания.

— Командир, это вам! — проявили сознательность Первый и Второй.

Они притащили блюдо с сырым орлиным сердцем. Рон покачал головой.

— Разделите это с тысячей.

Посторонние орки смотрели на происходящее с завистью, позволяя себе лишь носами улавливать ароматный запах крови самого ненавистного для них существа.

Спустя три часа об упавшем орле напоминали только упакованные в тюки перья да кости.

Вечером, когда Рон уже приказал паковать вещи, к ним прибыло пополнение.

— Ты кто? — встал Рон с трона и уставился на покрытого броней высокого орка.

— Шаграт, бывший комендант крепости Кирит-Унгол. — представился он.

— Будешь теперь Тринадцатым, — произнёс Рон. — Это твои ребята?

За спиной явного урук-хая стояло около четырёх сотен ему подобных, правда, в куда худшей броне.

— Сотники есть? — задал Рон следующий вопрос.

— Есть. — кивнул Тринадцатый. — Вот эти трое…

Вышло ещё три не менее высоких урук-хая.

— Теперь вы будете Четырнадцатым, Пятнадцатым и Шестнадцатым. — окрестил их Рон. — Над вами будет Тринадцатый, но подчиняетесь мне неукоснительно. Почую измену, смерть будет вам за избавление.

— Какие будут приказания? — задал актуальный вопрос Тринадцатый.

— Тысяча. Строиться в походную колонну. — произнёс Рон тихо.

— ТЫСЯЧА!!! СТРОИЦА В ПАХОДНУЮ КАЛОНУ!!! — внезапно для всех продублировал всегда держащийся где-то рядом Двенадцатый.

Забегали орки, заскрипели массивные телеги, лагерь начал собираться в путь.

Ночь Рон провёл на мягкой перине в королевских покоях. Позавтракал он вчерашним ужином, который никто из предыдущих обитателей не успел съесть.

Сну слегка мешал детский плач, который доносился со двора. Гарри сомневался в умении остальных орков думать о последствиях, поэтому силами двух сотен собрал всех детей и определил их во внутреннем дворе твердыни. Набралось порядка пары тысяч детей, которым предстоит жить самостоятельно.

Можно было приказать и их убить, но Рон подумал, что мстить они начнут минимум лет через пять, поэтому текущим планам не мешают абсолютно.

И вообще, всё укладывается в алгоритм взаимоотношений с одурманенными эльдарами или Тау гражданами. Взрослых под нож, а детей младше десяти лет на перевоспитание или просто на развод, в зависимости от ситуации в Сегментуме и в конкретном мире. А если обстоятельства не располагают к гуманизму, то всех под нож и это не считается каким-то военным преступлением. Уже сам факт того, что жители воевали против Имперской гвардии — довольно веская причина для тотального геноцида и придания миру статуса перезаселяемого.

Так что Рон тут разводит форменный гуманизм. По меркам Империума, конечно же.

— Командир, когда выступаем? — вошёл в трапезный зал, где Рон в одиночестве сидел во главе стола, Гарри.

— Строй тысячу у главных врат. — приказал Рон.

Во дворе акрополя его ждал назгул.

— Зачем щадишь детей? — своим замогильным голосом спросил он у Рона.

— Потому что так захотелось. — пожал плечами Рон. — Хочешь пообсуждать мои решения?

— Это далекоидущая ошибка. — произнёс назгул и направился прочь из акрополя.

— Если по итогам войны не останется детей врагов, которые жизнь положат чтобы отомстить тебе, воевал ли ты вообще? — задал Рон вопрос сбившимся в кучу детям. — Если кто-то из вас надумает мне мстить, то лучше готовьтесь к этому с максимальной самоотдачей. Я не буду давать поблажек. И будьте изобретательнее.

Под полными ненависти, отчаяния и страха взглядами Рон покинул акрополь Эдораса и направился к главным вратам.

Тысяча, помятая, но довольная, стройными рядами стояла перед Роном.

— Доклад. — потребовал он.

— По списаке тысича, камандир! — Седьмой был гораздо тупее своих соратников, но был знатным рубакой и интуитивно чувствовал атмосферу в подчиненной сотне, поэтому Рон спускал ему невооружённым взглядом видную тупизну и чрезмерное даже для орков косноязычие. — Налица где-та… где-та…

Седьмой оглянулся на других сотников, словно ища ответа.

— А, восьсот писот семь! — вспомнил минуты назад донесённые до него цифры Седьмой.

— Неплохо. — кивнул Рон. — Тысяча! Кругом! Вперёд, марш!

До Врат Рохана путь неблизкий, но сопротивления не ожидается, поэтому Рон рассчитывал оказаться там довольно-таки быстро. Лишь бы они не успели прикончить Сарумана…

Мёртвый Саруман — необходимость корректировки плана и слишком высокая автономность в данном регионе, так как Рон, имевший опыт взаимодействия с урук-хай, практически уверен, что подчинённые Многоцветного всё просрут и похерят. Они же простые и непосредственные, как дети… с маниакальными синдромами.

Просто нужно спешить.

— Так-с! — Рон развернул на массивном столе чертёж Изенгарда. — Гарри, где этот архитектор?

— Скоро прибудет, командир! — тут же ответил адъютант. — По лестнице его поднимают.

Рон отхлебнул вина из хрустального бокала. Саруман не отказывал себе в некоторых благах цивилизации, благодаря чему Рон теперь являлся счастливым обладателем тридцати здоровенных бочек с первоклассным многолетним вином. Ну и в довесок имеется целый склад разных сортов сыра, запечатанный какой-то консервирующей магией. Про магию Рон понял только по приклеенной к складской двери сургучом записки: "Обновить сберегающие чары в 3200 году Т.Э".

Эта записка дала Рону не только сведения о наличии магии, сберегающей продукты, но и о самом её характере. Чары. То, чему его учили в Хогвартсе…

Спонтанная попытка вызвать банальный "Люмос" в очередной раз провалилась.

Магия кольца не поддавалась.

Флегматично жуя сыр с плесенью и запивая его вином, Рон дождался, когда доставят архитектора.

Это оказался забитый и потрёпанный старик в дранной робе, явно только-только из казематов.

— Как тебя зовут, архитектор? — спросил Рон.

— Меня зовут Финдубаром. — представился старик с поклоном. — Для меня большая честь лично познакомиться с Защитником Изенгарда.

— Лесть не улучшит твоего положения. — покачал головой Рон. — Ты знаешь, какие промыслы были развёрнуты в Изенгарде?

— Знаю, я лично проектировал здания, в которых трудятся ремесленники. — кивнул старик. — Но у меня есть условия…

— Гарри, как у нас обстоят дела с живым провиантом? — поинтересовался Рон у адъютанта.

— Ты про неконсиривированных людей, командир? — уточнил Гарри.

— Да. — кивнул Рон.

— Хватит на ближайший месяц. — сообщил Гарри. — В окрестных деревнях никого уже нет, но мы прочёсываем леса. Если не найдём где-то, придётся жрать свиней с грибами или полезную прислугу…

— Ты что-то там говорил про какие-то условия? — вернулся к намеренно прерванному диалогу с архитектором Рон.

— Я готов приступить к работе сейчас же. — с болезненным энтузиазмом заявил Финдубар.

— Вот и отлично. — кивнул Рон. — Давай, выкладывай, что у меня сейчас есть в активе.

— Хочу, чтобы небо стало насыщенно зелёным! — лёжа на шезлонге, пожелал Рон.

— Будет исполнено, господин… — сущность взмахнула рукой и безоблачное голубое небо сменило цвет на насыщенно зелёный.

— Теперь бабу, мулатку, с большими сиськами! — пожелал Рон. — И чтобы массаж умела делать!

— Она уже здесь. — сущность отступила и пропустила к шезлонгу эффектную мулатку в красном купальнике, которая сразу же начала делать Рону массаж плеч.

Рон расслабленно вздохнул и взял со столика коктейль. Солнце, пляж, красивая мулатка-массажистка… О чём ещё можно мечтать?

— Командир, проснитесь!

Рон открыл глаза. Черный от факельной копоти потолок, просторное помещение его личных покоев в Ортханке.

"Сука…" — расстроенно подумал он.

— Командир, там спицилисты собрались у подножия башни, хотят поговорить с вам о чём-то! — Гарри был взволнован.

— Они что, совершенно ох№%ли?! — задал вопрос Рон, при этом выбираясь из кровати.

— Не могу знать, командир. — нейтрально ответил Гарри, уникальный орк, склонный тщательно подбирать выражения.

Быстро спустившись по лестнице, Рон прошёл по тронному залу и вышел во двор башни. На площади стояло около двух сотен человек, ждущих чего-то.

— Какого хрена вы тут собрались? — поинтересовался Рон, ненавязчиво положив руку на рукоять штык-ножа.

— … - Финдубар решительно выступил вперёд. — Мы здесь чтобы сделать заявление.

— А, ну тогда ладно… — кивнул Рон. — Я-то подумал, что вы собрались совершить массовое самоубийство об мечи моих солдат. Валяйте, делайте своё заявление.

— Мы узнали, что вы уничтожили Эдорас! — выкрикнул Финдубар, набравшись смелости. — Там были мои дочери!

— Будь они здесь, ничего бы не случилось. — пожал плечами Рон. — Что ты хочешь от меня? Отправить тебя к дочерям? Я могу хоть сейчас.

— Нет… — отступил на шаг Финдубар. — Мы требуем облегчения условий труда! Многие потеряли родных, но узнали об этом только сегодня!

— Теперь послушайте, что я вам скажу, специалисты вы мои дорогие… — Рон извлёк штык-нож из ножен и почесал его тыльной стороной свою правую щёку, на которой уже изрядно разрослась рыжая щетина. — В рабство я вас не брал, это сделал Саруман, а я, так получилось, его правопреемник. Поэтому вы сейчас официально находитесь у меня в рабстве. Бежать отсюда бесполезно, варги найдут вас, а там даже я за этих животинок не отвечаю… Ситуация безвыходная, можно сказать, отчаянная, но даже из неё я, сугубо из человеколюбия и духовной благости, нашёл для вас выход. Точнее, два выхода. Первый: я убиваю вас всех прямо сейчас, дабы не неволить и заставлять тяжело работать. Второй: вы продолжаете работать, но с одним коренным отличием в контрактах. Отличие заключается в том, что вы сможете подготовить из уруков десять мастеров квалификацией не ниже вашей и тут же получить десять килограмм золотых монет, двойку лошадей, повозку, охранительную грамоту от моего имени, а также полное освобождение из рабства вас и вашей семьи, ежели такая имеется. Или же достойно отработать десять лет, с достойной заработной платой, материальным обеспечением, карьерным ростом и так далее… Решайте здесь и сейчас!

Площадь уже оцепили бронированные урук-хаи из ближайшей казармы.

— Мы согласны на новые условия! — Финдубар снова выступил проводником общего мнения. — Обучить десяток мастеров…

— А теперь к деталям. — Рон кашлянул. — Принимать экзамен буду лично я, засчитываться будут только сдавшие его, поэтому берите лучше побольше учеников, так выше шансы. Ущерба работе быть не должно, учите в свободное время. Если сможете выучить толковых подмастерьев, буду платить за них золотом, что кому-то поможет уйти из Изенгарда не только живым, но ещё и мордредовски богатым! Письменный указ будет вывешен здесь же, на площади, завтра. Также глашатаи продекламируют указ три раза на этой же площади. А теперь… Убирайтесь с глаз моих, пока я не дал приказ урук-хаям.

Толпа начала медленно разбредаться.

Видимо, Саруман был слишком гуманен с ними, раз они пришли что-то требовать у Рона.

"Очень прогрессивный истари…" — Рон развернулся и направился обратно в башню.

Уничтожение Эдораса — правильное действие, Рон об этом не жалел, хотя геноцидить горожан было не обязательно. Впрочем, ущерб, нанесённый Рохану, трудно переоценить: сотни мастеров различной специализации были жестоко убиты, тысячи подмастерьев, коих не призвали на войну ради наращивания производства, тоже погибли, не говоря уже о простой рабсиле, которую орки с особой жестокостью вырезали во время Эдорасской Резни, как уже именуют это событие люди в Изенгарде.

На Рона косятся, но ему плевать. Они враги, а у него есть задача. Не об одурманенных эльдарами ему сейчас стенать и рефлексировать…

Пороховые дела идут более чем успешно.

Мины — отличная придумка Сарумана, правда, немного расстроил Рона примитивный способ детонации.

В методичке Имперской гвардии для доиндустриальных миров имелось несколько решений данной проблемы.

Первый способ предполагает наличие каких-никаких химических реактивов, а второй грешит высоким процентом осечек.

В истории Имперской гвардии всякое бывало, поэтому Департаменто Муниторум разработал целую серию интересных и полезных методичек, предусматривающих даже выживание в условиях отсутствия боеприпасов в безлюдных мирах.

К счастью для Рона, он не пренебрегал чтением полезной литературы, поэтому, благодаря практически абсолютной памяти, досконально знал содержимое когда-либо прочитанных методичек.

"Итак…" — подумал Рон, разворачивая на верстаке чистый пергамент. — "Мне нужно электричество, хлор, гремучая ртуть, бертолетова соль…"

Вписав требуемые реактивы в последовательную схему, Рон начал думать о практической реализации.

Динамо-машину соорудить не проблема, но для этого желательны внятные токарный и фрезерный станки. Вот с них-то Рон и решил начать.

Новый пергамент, перо и линейка. Перед воплощением в металл изделие должно родиться в виде чертежа.

Из башни ничего не слышно, но Рон знал, что вокруг кипит работа. Добываются камень, железная руда, золото, серебро, уголь, роются котлованы под доменные печи, всё строго в соответствии с наставлениями и планами Рона, доведёнными с помощью угроз и поощрений. Орки умеют работать в максимальном соответствии с планом, это вопрос мотивации. Рон просто не делал разницы между орками и людьми в вопросе поощрений и наказаний, из-за чего был достигнут определённый уровень качества выполнения приказов.

И тут его будто молнией ударило. Не умозрительно, а фактически. Рон уже получал мощные удары молниями, поэтому знал эти ощущения.

Отлетев в сторону двери и снеся шкаф с пергаментами, Рон скрючился в неудобной позе и отключился.

В сознание его привело громкое воронье карканье. Рон поднялся и посмотрел в окно, где за решётками сидел ворон и требовательно каркал.

Болела голова, под носом ощущалась корка запёкшейся крови, но в теле была некая лёгкость. Рон подошёл к серванту и извлёк из него бутылку вина с хрустальным кубком повышенной мутности. Отлив себе четверть бутылки, Рон изрядно промочил пересохшее горло, кхекнул и подошёл к окну. На улице уже повечерело, солнца не видно, в городе уже повсюду горели огни. А вот в комнате темно.

Рон взмахнул указательным пальцем правой руки, в очередной попытке вызвать свет.

— Люмос! — вспышка. — О-о-о!

Белый свет озарил помещение и изрядно напугал ворона. Рон с улыбкой смотрел на ослепительно светящийся палец и улыбался. А затем "погрузился в себя".

Самоанализ в течение двух минут дал понять, что "родной" магии у него всё ещё нет, зато по какой-то причине магия кольца стала податливой, почти как "родная".

— Нокс! — свет погас.

Теперь большая часть проблем снимается. Раз появилась магия, значит вопрос с упомянутыми станками решится в кратчайшие сроки.

Рон с утроенным энтузиазмом взялся за черчение.

Мысли о сне после неприятной отключки развеялись и Рон проработал ночь, утро и день.

К вечеру тщательно выполненные чертежи были готовы.

— Джеминио! — низкокачественная копия чертежа фрезерного станка нехотя отлипла от оригинального пергамента. — Финита Джеминио!

В принципе, всё видно, но фактура пергамента была ломкой и даже на вид ненадёжной. Нужен проводник магии.

Рон открыл выдвижной ящик стола и извлёк оттуда лучевую кость гигантского орла, предварительно обработанную, но отложенную в "долгий ящик".

В качестве сердцевины Рон решил использовать порошок митрила, чрезвычайно редкую вещицу, если верить записям Сарумана, которую в нынешние времена достать почти невозможно.

Магические свойства данного порошка не подлежат сомнению, но Рон на всякий случай их проверил, наведя на щепотку митрила поток "сырой" магии. Слабое радужное свечение показало, что коэффициент проводимости чрезвычайно высок, как для необработанного ингредиента…

Осталось придумать, как спечь порошок в единое целое. И тут Рон вспомнил, что прибыл в мир не с пустыми руками…

Из нижнего выдвижного ящика был извлечён адамантиевый стилет. На асбестовом волокне верстака Рон провёл процедуру наведения "сырой" магии на этот стилет и был чрезвычайно удивлён результатом: стилет резонировал с сырой магией кольца на чрезвычайно высоком уровне, правда, свечение было насыщенно красным. Что бы это могло значить, Рон даже не представлял.

— Люмос! — взмахнул Рон стилетом.

Багровый свет озарил помещение. Рон почувствовал некое беспокойство, вызываемое обстановкой. Воспоминания о битве против эльдар на корабле орбитальной защиты невольно всколыхнули сознание…

— Нокс! — свечение погасло. — Джеминио! Фините Джеминио!

Куда более качественная копия, практически неотличимая от оригинала, лежала рядом с чертежом.

— Прекрасно… — усмехнулся Рон и навёл стилет на следующий чертёж.

Спустя пять минут у него уже было по пятьдесят копий чертежей, которые он собирался распространить среди мастеров и писарей.

Чертежи Рона были не просто схемами, а подробными инструкциями, по которым можно даже без помощи автора изготовлять близкие к задуманным станки.

Привод, само собой, пока что речной, но это дело поправимое, с его-то возможностями.

Слабым местом этих станков Рон видел только червячную передачу. Изначально Рон хотел использовать зубчатую передачу, но в итоге остановился на червячной. Этому было несколько причин: люди и даже эльдары, а особенно гномы, не будут стоять на месте и обязательно переймут довольно-таки простую концепцию зубчатой передачи, поэтому воссоздание основных конкурентных преимуществ Рона в виде парка станков у них не займёт сколько-то много времени.

С червячной передачей же есть определённые выгодные Рону сложности. Реверс-инжиниринг потребует непосильного напряжения эльдарских и гномских булок, так как требования к материалу и точности в случае червячной передачи, особенно такой, какую сконструировал Рон, будут совершенно другими, нежели с зубчатой передачей. И вообще не факт, что зубчатой передачи здесь не изобрели, скорее даже, изобрели, но подсказывать применить её на новом станке, который неизбежно "просочится" за стены Изенгарда, Рон не собирался.

Вообще, ничего из массового особо прятать Рон не будет. Станки не спрятать, они рано или поздно уйдут, либо скопируют чертежи, либо в цеху скопируют детали, или вообще запомнят, тут может быть всё, что угодно. И вообще, есть палантиры, которые могут проследить весь процесс изготовления…

Рон крепко задумался и в задумчивости своей поднялся в кабинет, к палантиру.

Взявшись за него, он начал сканировать личные запасы магических и не очень ингредиентов Сарумана. Запасы хранились на стеллажах и абсолютно просвечивались взором палантира, за единственным исключением…

— М-да… — изрёк Рон. — И я, сука, даже подумать не мог…

Свинец.

— Ха-ха! — Рон прошёл в хранилище и стащил со стеллажа тяжеленный свинцовый слиток.

"Картинка" при просмотре сквозь стены теряла в чёткости, но всё это сильно зависело от расстояния до палантира. В башне, например, единственная вещь, которая полностью глушила "взор" — свинец. Митрил создавал вокруг себя "шум", портящий изображение на пару сантиметров вокруг, а остальные ингредиенты и реактивы для палантира были как открытая книга.

Ещё орлиные перья и кости создавали какое-то лёгкое "зашумление", но это обуславливалось, скорее, магическим происхождением гигантских орлов.

Свинцовые крыши и стены мастерских — моветон. Мало того, что в свинце мало полезного для организма, так ещё и здания получатся золотыми. Свинец добывают плохо, средств индивидуальной защиты ещё не изобрели, поэтому от сатурнизма[14] исправно страдали шахтёры, как люди, так и орки. Орки и так далеко не красавчики, но даже на них багровые пятна по всему телу выглядели пугающе…

Средства индивидуальной защиты не в приоритете у Рона, так как он нашёл некое эрзац-решение в виде толстых марлевых повязок, которые теоретически должны удерживать некоторую часть свинцовой пыли. В будущем желательно разработать что-то с принудительной подачей воздуха, но это будет совсем не скоро.

В принципе, на добыче свинца задействовано где-то около пятисот существ, но это сведения двухдневной давности, сейчас, может быть, уже чуть-чуть поменьше…

"Задача на завтра: весь имеющийся свинец зарезервировать на строительство новой мастерской на первом этаже", — сделал себе зарубку на память Рон. — "Задолбался туда-сюда мотыляться с этажа на этаж…"

Ещё один эксперимент требовал проверки.

Рон подошёл к палантиру, активировал его одной рукой, а второй куда-то в сторону направил поток "сырой" магии.

— Есть попадание! — с довольной улыбкой произнёс он.

"Сырая" магия тоже зашумляла работу палантира, причём эффект держался до полуминуты.

Временно решение от возможной слежки Рон нашёл, поэтому взялся за обработку заготовок резцов для токарного станка.

"Завеса "сырой" магии… Орхоно-енисейские руны прочности…" — Рон, ничтоже сумнящеся начал наносить на поганого качества сталь древнетюркские руны. — "Поехали!"

Поток "бессмысленной" магии образцово напитал руны, которые засветились в полумраке мастерской багровым светом.

Недолго думая Рон взял ромбовидный нож для токарного станка, со всё ещё сияющими рунами и попытался поскоблить им болванку из той же стали. В иной ситуации это бы затупило лезвие, но только не сейчас. Глубокая борозда на болванке чётко дала понять, что характеристики рунной стали возросли в разы…

— Хорошо, что теперь без сюрпризов… — произнёс Рон, припомнив "спецэффекты" от его заклинаний во Вселенной Империума Человечества.

Он почувствовал себя почти дома.

Завеса из "сырой" магии обновлялась каждые тридцать секунд одним взмахом руки, а руны наносились с точностью автоматона.

Все ножи и лезвия для токарного станка были соответственно рунифицированы, напитаны магией, покрыты маскировочным воском и помещены в ящик готовых изделий.

"Погодите-ка…" — озарило Рона, когда он размышлял над сложностью изготовления сложных стальных деталей. — "Бронза!"

Припомнились его первые детские опыты в Маноре Уизли. Первым металлом, который он использовал в своих экспериментах, была медь. Если должным образом рунифицировать бронзу, то она почти ни в чём не будет уступать средненькой стали. А вот уже на готовых токарных и фрезерных станках можно клепать изделия повышенной сложности…

— ГАРРИ!!!

С высоты птичьего полёта в этот ясный день, воинство орков было построено на показательный смотр.

— Командир, твои войска построены! — торжественно доложил Гарри, образцово козырнув.

— Вольно! — Рон стоял на крыльце у входа в башню Ортханк и взирал на восемь квадратов по тысяче орков в каждом.

Со снаряжением у них было не очень, оружие у многих колебалось по качеству от "пригодного дерьма" до "неплохого дерьма". И этот интервал — первые результаты деятельности Рона. Саруман, конечно, серьёзно поработал над единообразием экипировки своих воинов, настолько серьёзно, что орки Мордора на их фоне могли классифицироваться как неорганизованная толпа. Но не оружие делает из орка солдата…

"Империо" — неплохая вещь. Рон в конце-концов решил для себя, что время сейчас тяжёлое, поэтому любые средства хороши, особенно если помнить, кто и в каком количестве может нагрянуть в любой момент…

Трое. Первый, Девятый и Тридцать четвёртый.

Слишком много порабощённых заклинаниями — очень опасно для собственной психики, которую Рон всё-таки берёг, хотя сильно сомневался, что хотя бы один квалифицированный психиатр признает его психически здоровым. Тем не менее, есть ещё что беречь, а это хороший знак для Рона.

— Первый, Девятый, Тридцать четвёртый — ко мне! — приказал Рон.

Чеканя шаг три самых здоровых и физически полноценных урук-хая вышли из строя и синхронно поднялись по ступеням наверх, к Рону.

— Первый! — Рон уставился в пристально смотрящие на него глаза, в которых виделся явный интеллект. — Нарекаю тебя Винсентом Крэббом и назначаю начальником Генерального штаба Армии Изенгарда! Отныне ты Винсент, Первый!

Высокорослый орк и мускулистый урук-хай с кожей почти антрацитово-серого цвета, развернулся к стройным рядам Армии Изенгарда, воздел к небу руки и торжественно заревел. Остальные поддержали его рёв. Когда шум стих, свежеиспечённый Винсент Крэбб отступил на два шага назад и замер по стойке "Смирно".

Конечно, имя этого дегенерата, чьего отца Рон в своё время прикончил, не самое удачное для начальника генерального штаба, но, в отличие от всяких Корнелиусов и Арктурусов, легко конвертировалось на тёмное наречие и вполне поддавалось произношению орками.

— Девятый! — Рон посмотрел на одного из самых сообразительных орков в его армии. — Нарекаю тебя Невиллом Лонгботтомом и назначаю начальником Медицинской службы Армии Изенгарда! Отныне ты Невилл, Девятый!

Девятый, тоже довольно высокий орк с отличительной особенностью в виде короткой стрижки, совершил абсолютно такой же ритуал торжества и под громкий рёв отступил на два шага, к Винсенту.

— Тридцать четвёртый! — произнёс Рон, глядя на последнего участника церемонии. — Нарекаю тебя Грегорием Гойлом и назначаю ответственным за Главное управление материально-технического обеспечения Армии Изенгарда! Отныне ты Грегорий, Тридцать четвёртый!

Гойл, в отличие от предыдущих, выполнил воинское приветствие и лишь затем развернулся к армии для традиционного торжественного рёва.

Когда последний из нарекаемых присоединился к остальным, Рон вышел вперёд и твёрдым взглядом окинул площадь перед башней.

— Эти трое стали Наречёнными! — провозгласил он тогда, когда почувствовал невольное беспокойство в строю. — Каждый из вас может добиться подобных высот! Но для этого надо быть умнее остальных, сообразительнее, умелее и быстрее! Командиры полков! Распределить подразделения по казармам! Сегодня на ужин свежее мясо!

Радостный рёв послужил ему ответом, а наблюдающие за мероприятием люди начали торопливо расходиться.

Но людям не о чем было переживать. Рон решил ограничить людоедство и заменить его на конеедство, чем славятся роханцы. В Эдорасе Рон не ставил себе целью захват какой-либо живности, которая могла снизить мобильность его армии, поэтому целые табуны лошадей и коров разбрелись по роханским степям.

Но свою промашку Рон заметил и устранил: часть лошадей и коров было отловлено сначала для попытки получения своей полноценной кавалерии, но когда стало ясно, что роханские лошади совершенно не слушаются орков, было решено пустить их в пищу, но с запасом на развод.

Подземные свиньи не очень вкусные, зато питательные, но орки их мясо за "свежатину" не считают. Тестовая группа орков наглядно показала на своём примере, что конину орки могут и будут уважать, особенно после многих месяцев на пайке из грибов и подземной свинины. С говядиной дела обстоят даже лучше: тестовая группа очень хвалила именно жареную говядину, сравнивая её вкус с молодой человечиной.

Людоедство Рону, всё-таки, претило, но это была не самая главная причина. Главной причиной являлась потеря рабочих рук. Людей куда выгоднее держать в рабстве, чем употреблять в пищу.

Продовольственный кризис Рону не грозит, но он решил "усугубить" ситуацию: поля вокруг Изенгарда засеивались культурами, на примере которых крестьяне учили орков сельскому хозяйству, на тех же условиях, что и мастера.

Золото Эдораса позволяло Рону не жалеть денег на стратегические вопросы, поэтому он развёл бурную деятельность по созданию устойчивого тыла.

Ведь какой смысл в наступательной армии, если ты не собираешься наступать?

Трое порабощённых заклинанием "Империо" получили подробнейшие инструкции и задания, поэтому активно учились у Рона, постигая особенности своей будущей деятельности.

Эффективность обучения орков, получивших приказ через "Империо", возрастает десятикратно, так как заклинание вызывает невиданные мотивацию и энтузиазм. Эти три орка получают неподдельное наслаждение, когда узнают что-то новое в заданных рамках. И самое благоприятное для Рона: ментального сопротивления со стороны орков почти нет, поэтому заклинание будет держаться гораздо дольше. Они уже в душе давно служат ему, поэтому более плотный контроль не вызвал внутренних протестов.

Эти трое — задел под дальнейшее развитие. У орков этого мира, которые суть — мутировавшие эльдары, есть одна общая черта с орками из Вселенной Империума Человечества. Они равняются на успешных.

То, что происходило буквально только что, являлось не просто парадом тщеславия или мероприятием для подъема мотивации, нет. Рон продуманно выдвинул в лидеры три фигуры, которые определят дальнейшее развитие орочьего социума. Наречённый — это больше, чем просто звание или ступень в карьере. Рон запретил оркам имена. В каждом подразделении его армии сейчас ходят "цифры", причём в каждом случае уникальные. Если есть Первый — значит он один. Есть двадцать девятый — тоже один. Рядовые орки ходят с четырёхзначными числами, которые выгравированы и выкрашены на их нагрудниках, шлемах и оружии, вытатуированы в области их сердец на серых грудях, отпечатаны в их памяти.

Рон навязал оркам математику. Пока что его войско учит арифметику, но не за горами тот час, когда среди солдат будут обсуждаться дифференциальные уравнения.

"Математика ещё сделает из них нормальных гвардейцев". - подумал Рон.

Вопрос образования стоял остро. Тут далеко не все владеют вестроном, а кто-то даже на тёмном наречии объясняется с помощью пальцев.

В общем-то, у Рона сейчас имеется некий псевдоэтнос, который не умеет читать и писать, не получает фундаментального школьного образования, не помнит и не записывает своей истории и вообще существует только благодаря нежеланию местных центров сил вкладывать в дорогостоящий геноцид "вредоносной расы".

В ближайшей перспективе для Рона это не грозит ничем страшным, но в отдалённой перспективе практически гарантирует поражение любых инициатив и заделов.

Математика — не единственная наука, которую Рон будет прививать в орочьем обществе.

Начальное образование будет введено где-то в течение ближайшего года.

У Рона сейчас активно подрастает в суровом подземном мире где-то около шести тысяч орочьих детёнышей, которые грызутся друг с другом за еду, за вещи, вообще за всё, что поступает с поверхности. Такая вот у них школа жизни. Орчанки исторгают их из своих утроб и заботятся где-то в течение четырёх лет, а потом детёныш, уже научившийся ходить и даже говорить, предоставляется сам себе и мать больше не интересует. И самое удивительное для Рона: усваивают детёныши очень много информации, правда, не всегда полезной. А потом начинается настоящий естественный отбор. Высокая агрессивность урук-хаев ведёт к столь же высокой смертности молодняка, поэтому рассчитывать, что шесть тысяч ныне обитающих в подземельях орков в том же составе пополнят общество на поверхности, как минимум наивно. Часть умрёт, часть станет шахтёрами, а остальные, уже готовые кровожадные убийцы, станут воинами, не любящими солнечный свет, сильными и… тупыми.

И всё это можно исправить реформой жизненного уклада и всеобщим начальным образованием.

Но прежде чем вводить для орочьего молодняка начальное образование, необходимо определиться с языком.

Конечно, идеологически верно было бы внедрить обучение на тёмном наречии, правда, с этим есть некоторые проблемы…

Тёмного наречия не знает ни Рон, ни абсолютное большинство орков. По-настоящему на качественно высоком уровне им владеет назгул, но с ним ещё надо как-то договориться.

Вестрон же знают все, не зря его величают "общим языком". С учителями проблемы не возникнет, с материальной базой тоже. Да и Рон владеет им на чрезвычайно высоком уровне[15]. Настолько высоком, что может дословно процитировать Оксфордский словарь английского языка, правда, только первые пять томов, на листание остальных пятнадцати у него просто не хватило терпения.

Никто в этом мире не знает столько слов на вестроне… Кроме Рона.

Все эти мысли он обдумывал обтачивая на фрезерном станке последнюю деталь второго фрезерного станка.

Рунифицированная бронза показала себя точно так, как Рон и ожидал: она была прочнее орочьей стали и при этом совершенно не давала искр.

Тихо поскрипывая, станок, имеющий водный привод от изенгардской дамбы, уверенно срезал слой за слоем с заготовки. Когда резец достиг отмеченной линии, Рон остановил станок и извлёк последнюю деталь червячного редуктора, сдул бронзовую стружку и поместил её в гравировальный станок.

— Мордред подери… — пришлось вернуться к фрезерному станку и переключить речной привод к гравировальному.

В течение получаса тщательно выведя на всей поверхности "червяка" орхоно-енисейские руны, Рон обновил завесу из "сырой" магии и напитал ею же руны.

Дав магии сделать своё дело, Рон с довольством покрутил в руках настоящее произведение искусства, устало вздохнул и подошёл к уже собранному изделию. Открыв свинцовую дверцу у двигательного отсека станка, он на всякий случай навёл завесу "сырой" магии и принялся за монтаж. Он знал изделие лучше любого в этом мире, так как являлся его автором, поэтому установка детали заняла поразительно мало времени. Закрутив стандартные гайки, которые появились где-то в течение двух часов после волевого решения Рона ввести официальный метрический стандарт, наступив на горло собственному "англичанству" и уже порядком утихшей любови к имперской системе измерений, Рон закрыл дверцу и взглянул на общий вид теперь окончательно готового полноценного фрезерного станка, настоящей тихой революции, произошедшей в мастерской тихого и скромного мастера, по совместительству единовластного повелителя Изенгарда.

Перетянув к новому станку привод, оснащённый развитой системой редукторов, Рон решительно подключил станок и передвинул рычаг в положение "Вкл". Зашелестели шестерёнки, заскрипели кожаные ремни, а затем закрутилась бронзовая торцевая фреза.

Рон не выдержал и поместил в тиски бронзовую заготовку гаечного ключа на "55" и "60", требующую некоторой доводки.

Бросив недружелюбный взгляд на примитивный фрезерный станок модели № 1, который получился крайне неудачным и капризным, с выскакивающими ремнями и заедающими шестерёнками, Рон, испытывая при этом почти эротическое наслаждение, начал обработку заготовки.

Этот процесс не смог прервать даже шум с улицы и панические крики бегущего по коридору Гарри. Сняв пять слоёв бронзы с заготовки, Рон, понимая, что надо как-то реагировать на панику подопечных, не сдержался и всё же снял ещё один слой, затем с колебаниями перевёл рычаг пуска в положение "Выкл", оставил заготовку в тисках, развязал фартук и развернулся к двери.

— Командир! А-а-а-х! — ворвался в мастерскую Гарри и споткнулся на высоком пороге.

— Говори. — потребовал Рон, снимая кожаные рукавицы и бросая их на верстак, вместе с фартуком.

— Орёл… — выпучив глаза, прошептал Гарри.

— Любопытно, — поморщился Рон и прошёл к оружейному шкафу. — Пойдём.

Болт-карабин, тщательно вычищенный и завёрнутый в промасленную ткань, покинул своё обиталище и оказался в руках Рона, который тут же зарядил его полным магазином.

Спустившись по лестнице, Рон прошёл по коридору к выходу.

На крыльце уже стояли Крэбб, Гойл и Лонгботтом.

— Что происходит? — задал им вопрос Рон.

Орки потоптались на месте и почти общим решением выдвинули вперёд Невилла.

— Эм… — активно зачесал затылок вступивший в полномочия начальник медицинской службы. — Пятерых потиряли мы, командир. Арёл налетел на мастирскую, ну, ту, каторую ты, помнешь, свининой преказал пирикрыть.

— Свинцом. — поправил его Рон.

— А, ага, свинцой, — закивал Невилл, которого простые орки называют просто Лонгом. — Орёл уже улетел, поэтому всё спакойно, командир.

Рон почти сразу понял, зачем это было сделано. Промышленный шпионаж уже начался.

К счастью, серийные ключевые детали туда пока не поступили, не было ещё никаких серийных ключевых деталей, но эльдары об этом не знали, приняв интенсивное перетаскивание свинцовых коробок в покрытое свинцом здание за полноценный ввод мастерской в эксплуатацию…

"Интересно, что пообещали орлам эльдары?" — подумал Рон, глядя на серое, полностью закрытое облаками небо.

На фоне звенела металлом кузница. Можно было заметить в руках здорового урук-хая бронзовый молот, которым он аккуратно обколачивал стальной пруток.

Бронзой пока что проблему не решить. Её слишком мало, так как Туманные горы, у подножия которых находится Изенгард, не очень богаты на олово, хотя меди тут почти бесконечные запасы. Олово всё исключительно завозное, поэтому они живут буквально на последние запасы. Раньше этот жизненно важный элемент поставлялся из Мордора, где есть одно из богатейших месторождений в восточной части, около шахтёрского городка Серегоста, но теперь тамошние орки рассеяны и истреблены, из-за чего поставки прервались. Впрочем, последнюю поставку из Мордора осуществили, как ни странно, морем.

Прибыло не только олово с серебром и партия зерна, но и целых двое назгул с корабельным экипажем и двумя сотнями урук-хаев из личной гвардии Короля-чародея Ангмара, который безвременно почил при обороне Барад-Дура. Оказалось, караван прошёл через Горы тени, по реке Харнен прошёл вдоль границы Харандора и Харада, на побережье вошёл в город Инкбар, где захватил десять морских кораблей не таких уж и союзников из харадрим и убыл вдоль берега залива Белфалас, миновав мыс Андраст и прибыв в устье реки Изен, страдая от обстрелов с берегов, потеряв один корабль с третьим назгул и пятьюдесятью килограммами золота с парой десятков тонн затрофеенного в Инкбаре зерна, караван прибыл, к большому удивлению Рона, прямиком к Изенгарду, где на берегу реки их встретил отряд наездников на варгах.

— Хрен с ним, — махнул Рон рукой и повернулся к своему адъютанту. — Гарри, распорядись восстановить мастерскую.

Адъютант кинулся исполнять поручения, а Рон вернулся в башню.

"Орёл откуда-то знал, что меня и моего болт-карабина нет в зоне досягаемости…" — Рон почесал затылок. — "Значит, у них как минимум есть какая-то дальнобойная связь…"

На такой вызов обязательно нужно отвечать.

— Что я могу противопоставить эльдарской магии в вопросах связи? — вслух спросил себя Рон. — Радио отпадает, телеграф тоже…

Рон вспомнил обучение в Хогвартсе. Сопляки, среди которых ему приходилось обретаться в течение учебного года, любили передавать друг другу записки, но вот Гермиона…

— Протей. — нашёл нужный фрагмент памяти Рон. — Фальшивые монеты с короткими сообщениями.

Тут ему вспомнились Пожиратели Членов, которым Воландедрот, скорее всего, ныне покойный, слал простые сигналы типа "Собираемся", "Разбегаемся", "Если что, я вас не знал".

И тут Рона, что случалось часто за последние деньки, посетила идея.

Идея будет заключаться в том, что можно вытатуировать на предплечьях орков-командиров "командные окна", где они будут получать актуальные приказы и отправлять мгновенные рапорты.

Остаток дня Рон просто сидел на балконе и что-то черкал на испорченном пергаменте.

Приходили посыльные с докладами, иногда даже письменными, но в основном с устными. Устные доклады от орков могли сломать мозг простого человека, но не Рона, натренированного в окклюменции и легилименции одним из лучших специалистов Магической Британии.

Дела шли своим ходом: за сутки добыли и очистили примерно сто килограмм неплохой медной руды, около пятисот килограмм богатой железной руды, десять тонн известняка, где-то десяток килограмм оникса, потеряли пятьдесят пять шахтёров обеих рас в результате обвала, но зато в плюс сработали подземелья, откуда сегодня вышло пятьсот созревших к службе в Армии Изенгарда урук-хаев. Там своё царство. Пока что. У Рона просто ещё руки не дошли да и не хотелось лезть туда без готовых решений по базовому образованию и изменению жизненного уклада.

Универсальная татуировка, которой будут снабжены все орки-командиры, в окончательном варианте обзавелись четырьмя "окошками", отвечающими за уровень сообщения. Взвод, рота, батальон, полк.

Пока что у Рона всего лишь один неполноценный полк, но в будущем планируется расширение, поэтому на свет явилась медная рамка с зачарованным пергаментом, имеющая точно такую же пару, в которой отражается всё, что напишешь на первой и наоборот. Классические протеевы чары. Этот тип связи невозможно взломать, он передаёт письменную информацию на любую дистанцию в мгновение ока, что лучше телепатии, но хуже полковой связи Имперской гвардии.

И тут снова возник очень важный момент. Писать на этих табличках можно всё, что угодно, но это и увидеть сможет каждый. Сама судьба толкает Рона к тому, чтобы начать учить тёмное наречье и вводить его как основной язык Изенгарда.

— Гарри! — заорал Рон. — Зайди в мастерскую!

Спустя где-то сорок секунд в помещение ворвался орк-адъютант.

— Снимай наручи и клади руку на верстак! — повелел ему Рон.

Орк не задумываясь выполнил приказанное. Рон взял со стола механическую машинку с иглой и дозатором чернил, на что Гарри посмотрел со скрываемым испугом.

Десять минут работы — новая татуировка готова. Осталось нанести на неё специальные чары и увязать с управляющим артефактом.

Артефактом послужила простая бронзовая табличка. Рон взял в руку стилус и вывел в "полковом окне" таблички цифру "I".

В "полковом окне" на руке Гарри проступила отчетливая цифра.

— Работает. — кивнул Рон удовлетворённо. — Дай руку.

Он схватил руку орка за кисть и попробовал что-то нарисовать в "полковом окне". Ноль эффекта, как Рон и задумывал. Значит, всё получилось образцово и показательно.

— Чито это, камондир? — от волнения Гарри начал коверкать слова.

— Это будущее, Гарри. — ответил Рон, отечески похлопав орка по плечу. — А теперь иди и зови сюда всех назгул. Пора подтянуть один очень важный язык.

— Сколько их? — Рон напряжённо шарил по округе взором палантира, но область, где находились войска сил Света™, была покрыта белоснежным туманом.

Разведчики же докладывают, что тумана никакого нет и они видят "тысячи тысяч" людей с гномами и эльфами.

— Тысячи их, командир! — заверил Рона Гарри. — Тысячи!

— Осадное снаряжение? — уточнил Рон, не отвлекаясь от наблюдения за округой.

— Да, обоз большой! — вставил слово Сорок седьмой. — Дерева очень и очень много у них!

— Значит, будет осада. — сделал вывод Рон. — На битву в чистом поле они не рассчитывают, поэтому подготовились основательно…

Белый туман — явно происки их колдунов, которые очень не хотят, чтобы Рон знал, как там у них дела в дороге. Может статься так, что "тысячи тысяч", которые видят разведчики — тоже морок. Но насчёт этого Рон был не очень уверен.

Бокал с благородным вином оторвался от стола и лишился части содержимого. Рон очень крепко задумался.

В принципе, в осаде ничего особо страшного нет. Стены он укрепил рунами, поэтому раскрошить их просто так не получится. Рон был почти на сто процентов уверен, что самоделки по мотивам требушетов будут малоэффективны против его стен. А вот магия…

Впрочем, усиленные рунами сверхмощные усовершенствованные баллисты помогут избавиться от подставившихся магов и колдунов, а также от осадных башен.

Усовершенствование баллист заключалось в том, что они обзавелись стволом для стабилизации начального полёта каменного ядра, которое запускается при помощи укреплённой рунами стальной тетивы. Чем-то это творение сумрачного гения напоминает увеличенный в двадцать раз аркебуз, полностью используя его принципы. Бронзовый ствол позволяет увеличить точность данной баллисты многократно, что станет неприятным сюрпризом для Сил Добра™.

Экономически Рон от остального мира не зависит, пусть и придётся переводить армию на рацион из подземных свиней и грибы, что боевому духу совсем не поможет.

Всё, что ему нужно, он получает из-под земли, поэтому "разбомбить Рур" у Добряков не получится.

На стенах установлены новые баллисты, пространство перед стенами изрыто до безобразия, кое-где заложены пороховые мины с нажимными пластинами детонаторов, лес вокруг Изенгарда основательно вырублен, несмотря на то, что Рон почти полностью перевёл свою промышленность на ископаемый уголь и кокс[16].

В целом, мир даже не способен оценить, что для него сделал Рон за эти месяцы. Кокс — открытие мирового масштаба. Больше не надо жечь десятки тонн древесины, чтобы получать древесный уголь. Можно плавить огромное количество руды при куда меньших затратах топлива. Это не только выгодно, но ещё чертовски экологично. Рон был уверен, что гондорские панцири, которыми блистает их пехота, произвели точно не за счёт солнечной энергии. А так как о коксе здесь никто не слышал, высока вероятность, что люди где-то жгут древесину, причём не хуже орков. Ну или у них есть какие-то альтернативные источники энергии, что тоже весьма вероятно. Рон бы сделал ставку на то, что их "альтернативным источником энергии" являются гномы с их подземными плавильнями, работающими на магме. Как и кто им это всё организовал — загадка. Но у Рона ничего такого на заднем дворике нет, поэтому приходится извращаться в заданных рамках.

Покопавшись в документации и литературе Сарумана касательно геополитики, Рон сделал следующие выводы:

1. Экономики Сил Добра™ тесно переплетены и этнически специализированы:

1.1. Гномы занимаются промышленностью и выдают металлургическое сырьё.

1.2. За сельское хозяйство всецело отвечают хоббиты из Хоббитании.

1.3. Большой загадкой остаётся, какую роль в экономике играют эльдары, но Саруман считал, что координирующую, хоть у него и не было этому каких-то веских доказательств.

1.4. Люди играют роль мускулов. Их снаряжают и кормят всем миром исключительно для противостояния Силам Зла™, что вполне себе объясняет тотальное доминирование людей Гондора в объединённых армиях.

2. Политика Сил Добра™ сбалансирована с упором на эльдар, что не очень удивительно для Рона:

2.1. По любым важным вопросам всегда собирается Совет, разумеется, на территории эльдар и при их непосредственном участии.

2.2. На Совет приезжают все мало-мальски решающие хоть что-то существа и только очень уважительные причины могут послужить поводом для отказа.

2.3. В конечном счёте решение всегда остаётся за эльдарами.

3. Конечная цель эльдар в этом мире заключается в… неизвестно чём:

3.1. Они якобы следуют замыслу неких существ или существа, которых никто не видел, впрочем, ничего нового.

3.2. Они усиленно валят из этого мира, Саруман был в этом абсолютно уверен. Валят в иной мир, где всё хорошо, всегда светит солнышко, хотя всеми силами пытаются убедить остальных, что это просто очередной континент на этой донельзя резиновой планете, где каким-то чудесным образом не действуют некоторые законы, безоговорочные на всей остальной части мира.

3.3. Они всячески топят в говне Мелькора и Саурона, которых порядок вещей совершенно не устраивает. В этот раз они их макнули так глубоко, что Рон даже не знает с какой стороны подступиться к их извлечению.

4. Одурманивание есть.

Одурманивание есть, но отнюдь не прямое. Эльдары буквально выращивают соседние расы в угоду себе и ради исполнения только им одним известных планов. Хоббиты совершенно не случайно стали кормить всё Средиземье, за исключением Мордора. Люди не случайно стали мускулами этого неявного союза рас. А гномы… С этими не всё понятно. Появились они, по местным легендам, чуть ли не раньше эльдар, но то ли утеряли свои позиции по естественным причинам, то ли им неплохо помогли в этом некие остроухие сволочи…

В целом, религия местных рас базируется на поклонении некоему Эру Илуватару, демиургу, согласно чьему плану происходит абсолютно всё. Эльдары, гномы, люди, Мелькор, Саурон… И даже Рон происходит по его замыслу, если верить местной религии.

Само собой, богоизбранным народом, в хорошем смысле этой формулировки, являются эльдары, но иначе и быть не могло: в наставлениях "О противодействии ксеносской заразе", Редакции № 952, публикуемой специально для Имперской гвардии, чётко написано: эльдары склонны при одурманивании в разумах одурманиваемых придавать своей расе божественный статус. Они никогда не видят себя товарищами, соратниками, нет… Обязательно богами или около того. Местные в этом вопросе, как видится, не очень далеко ушли от своих далёких, по временным и пространственным меркам, родственников.

И с этим надо что-то делать. Рон должен предложить альтернативу. Тоже нужен парень, которого никто никогда не видел, но он видит всё, всё знает, всех защищает…

Бог-Император.

"В конце концов, чем он плох?" — подумал Рон и взялся за построчный перевод с латыни на английский и параллельную адаптацию под текущие реалии сборника законов "Лекс Империалис".

Единой священной книги у Экклезиархии нет, от мира к миру свои источники, но есть буллы Экклезиарха, малоприменимые в текущих обстоятельствах и не несущих абсолютно никакого смысла для местных.

По задумке Рона, местные орки будут почитать математику и верить в закон…

Если Рону дадут продержаться хотя бы лет пятьдесят, то он такой базис процветания заложит, что никакие эльдары не смогут ничего поделать…

До прибытия Сил Добра™ осталось примерно неделя, а Рон уже подготовился. Он с самого начала знал, что так и будет, поэтому все мыслимые меры были приняты заранее. Именно поэтому он сейчас мог позволить себе сидеть за столом у себя в кабинете и писать законы, которые будут превращены в религию.

Законы писались, а Силы Добра™ шли вперёд, чтобы осадить город Изенгард и сокрушить последний оплот Сил Зла™ в этом мире.

//Спустя месяц после Изенгардской Контратаки. Учебная аудитория № 16 в Арсенале Изенгарда//

— Как мы попадём внутрь? — Сэм прищуренно смотрел на осаждённый Изенгард.

— Через подземелья. — ответил Гэндальф и протянул Сэму странного вида рюкзак. — Вот, это снаряжение орка из Мордора. А это тебе, Арагорн.

Гэндальф снял с лошади ещё один странного вида рюкзак с висящим на лямке урук-хайским шлемом.

— Это снаряжение урук-хая Изенгарда. — истари снял с лошади ещё один рюкзак. — А это для меня, но перед этим…

Он вытащил из рюкзака ножницы и протянул их Сэму:

— Волосы и борода выдадут меня надёжнее посоха. Сэм, помоги мне подстричься.

Сэм принял качественно изготовленные серебряные ножницы, вытащил из торбы белое полотенце, обвязал им шею истари и принялся за работу. Брить его задачи не ставили, поэтому он решил укоротить бороду достаточно, чтобы это не было видно под высоким металлическим горжетом урук-хайского шлема.

Тридцать минут работы: Гэндальф лишился длинной бороды и обрёл аккуратную короткую бороду длиной где-то около десяти сантиметров. Волосы же "пострадали" сильнее, превратившись из причёски хиппи в короткую стрижку а-ля Сэм Гэмджи.

— Что? — наткнулся Гэндальф на ехидный взгляд Арагорна.

— Ничего. — с трудом подавив улыбку, ответил тот и посмотрел на Сэма.

— Стригу как умею. — развёл руками хоббит. — А стригу я только кусты и себя.

Обведя своих спутников строгим взглядом, вызвав тем самым почти подавленный смешок Арагорна, Гэндальф открыл походный рюкзак урук-хая:

— Нет времени на хиханьки-хаханьки! Облачайтесь в броню! Нас ждёт, пожалуй, самое опасное задание Третьей Эпохи…

Спустя порядка двадцать-тридцати минут облачение в незнакомую броню было закончено.

— Арагорн, лучше намажь подбородок грязью, — посоветовал Гэндальф. — Он выдаёт в тебе человека.

Арагорн черпнул глины близ ручья и основательно измазал ею подбородок.

— Всё, выходим. — произнёс Гэндальф.

Они спустились к основанию горы, что располагалась в полутора лигах к западу от Изенгарда.

Здесь, по мнению Гэндальфа, должна располагаться пещера, имеющая тоннель, впадающий в подземелья Изенгарда.

— Меньше разговоров и старайтесь не привлекать внимания, — предупредил Гэндальф, надвигая шлем пониже и заходя в пещеру. — Орки очень подозрительны к выбивающимся из ряда.

Классическая тектоническая пещера обладала высокими потолками, от которых отражался свет факелов. Пахло в этой пещере неприятно, чем-то гнилостным и зачахшим.

Порядка полулиги под землёй они прошли так и не встретив никого.

— Эй вы! — окликнули их откуда-то из темноты. — Какого тут забыли?!

— Вазвращаемся из рейда! — ответил ему Арагорн.

— Какой рейд, вашу мать?! — проревел голос. — Марадёрить хадили, да, сучьи выкормышы?

— Не хадили! — отрицательно качнул головой Арагорн.

— Как пральна атвичать нада?! — появился из темноты другой орк.

— Не знаю? — полувопросительно ответил Арагорн.

— "Так тошна!", "Никак ниет!" — пральна атвичать! — раздражённо просветил Арагорна орк в урук-хайских доспехах. — Марадёрить хадили?!

— Никак ниет! — ответил Арагорн.

— Хадили! — не поверил ему орк. — Мая доля мне дай, тогда идёте дальше. Нет мая доля — трибанал вас к стенке расстриляет!

— Чего он хочет? — едва слышным шепотом спросил Сэм у Гэндальфа.

— Хочет, чтобы мы поделились с ним добычей с рейда… — так же тихо ответил истари.

— Эй, чиво перегавариваетесь?! — повернул к ним голову орк. — Сичас в нечередной наряд залитите! Кто камандир? Какое падразделение?

— Слушай, мы дадим тибе часть дабычи… — Арагорн снял рюкзак и вытащил оттуда кошель. — Забирай всё.

— Вот эта другой разгавор! — обрадовался орк и ссыпал часть содержимого кошеля на ладонь. — Золота! Маё увожение. Типерь валити отседова! И штоб не видил больше вас на нашим караульном маршруте!

Орк удалился во тьму, где угадывались силуэты других орков.

— … ни с кем дилиться ни буду, я начялник караула! — донеслось из темноты. — Мая добыча!

— Поделись па-брацки, Дивятнадцать-Десить! — воззвал к голосу разума другой орк.

— Никаких "па-брацки"! — удалялся голос орка, которого называли Девятнадцать-Десять.

Выждав минут пять, лазутчики двинулись дальше.

— Молчание. — в очередной раз предупредил Гэндальф.

Они шли дальше по довольно-таки сырой пещере. Постепенно она опускалась всё ниже и ниже.

По дороге встретилось ещё несколько патрулей, но их они не заинтересовали.

Совсем глубоко внизу они наткнулись на настоящий оборонительный участок: порядка трёх сотен урук-хаев охраняли возведённую из красного гранита стену, снабжённую двумя баллистами. Вдоль стены, полностью перекрывающей обширный зал, непрерывно ходили патрули по пять урук-хаев в каждом. Судя по интенсивности охраны, это единственный вход в обитаемые орочьи подземелья.

— Что будем делать? — поинтересовался Арагорн, полностью полагающийся на способности Гэндальфа.

— Такую защиту не преодолеть силой… — изрёк истари. — Но если подойти с умом…

С этими словами он достал из кармана три кольца.

— Это то, что я думаю? — настороженно вопросил Арагорн.

— Да, кольца убитых нами назгул, — кивнул Гэндальф. — Понимаю, что вас пугает риск быть порабощёнными, но, по сравнению с Кольцом Всевластья, их влияние весьма слабое и может проявиться только при условии ношения кольца годами. Думаю, не случится ничего страшного, если мы используем их способность для благого дела?

— Нужен какой-то другой способ… — не очень радостно ответил на это Арагорн. — Назгул стали такими не просто так. Ты должен был уничтожить эти кольца в огне Роковой горы.

— Мы сейчас в шаге от Кольца Всевластья! — истари возбуждённо махнул рукой в сторону красной стены. — Если у нас не получится, в мир рано или поздно вновь явится Саурон! Или хуже того, Моргот! Тогда все ужасы и лишения, что мы пережили, покажутся скучным днём в Норе! Сэм!

— Я считаю, что мистер Гэндальф прав, — вступился за истари Сэм, протягивая руку за кольцом. — Мистер Фродо погиб за наше правое дело, мы не можем рисковать успехом брезгуя методами…

— Ох, проклятье… — вздохнул Арагорн, принимая кольцо из рук истари. — Чувствую, мы ещё пожалеем, что решились на это…

Гэндальф первым надел кольцо.

— Господа, не обращайте внимания на шепоты, это лишь безопасный морок. — Гэндальф, выглядящий в призрачном мире как фигура с белым ореолом, направился к стене. — Лишь призраки былых обладателей колец…

Арагорн осмотрел себя: его окутывало серебряное сияние, а очертания рук плыли.

Сэмуайз Гэмджи выделялся насыщенно-зелёным ореолом вокруг фигуры, правда, возле сердца его находилось едва заметное серое пятнышко.

— Не стойте, чем меньше мы будем в призрачном мире, тем лучше для нас, — поторопил их Гэндальф.

Подойдя к стене, они наткнулись на неожиданную проблему: врата были закрыты.

— Не переживайте, рано или поздно кто-то зайдёт или выйдет, — попытался успокоить их истари.

Где-то минут сорок ничего не происходило, что заставило спину Арагорна, искренне опасающегося стать призраком кольца, что и означает слово "назгул", вспотеть.

Наконец, врата начали без предупреждения отворяться.

— Выхадите наружу, подлые снаги! — напутствовал один из урук-хай движение колонны закованных в цепи орков. — И чтобы больше ни появлялись на Изенгарде!

Колонна вышла за врата, а компания Гэндальфа наоборот, вошла внутрь.

— Что здесь происходит? — тихо спросил Сэм.

Один из орков-привратников беспокойно огляделся.

— Чиво ворочаешься? — отреагировал на это друго орк-привратник.

— Слышил что-та? — беспокойный орк метался взглядом.

— Чиго слышил? — не понял его напарник.

— Чиго здеся праисходит? — повторил услышанное орк.

— Ничиго ни праисходит! — ответил ему напарник. — Гавняный пост в гавняном подзимелье! Ни думал вапще, что сюда абратна пападу!

— Да не! Я гаварю, кто-та спрасил, чиго здеся праисохдит! — потряс головой беспокойный привратник.

— Никто ничиго не спрасил! — заверил его напарник. — Браги вчира пирижрал, что-ле?

— Ничиго я…

Гэндальф приложил палец ко рту Сэмуайза, неодобрительно покачал головой и кивнул в сторону вторых врат, ведущих во внутренние подземелья.

У вторых врат, а точнее на площадке перед казармами, пристроенными к стене, случилась заминка, так как она была перегорожена строем урук-хаев, слушающих какого-то особенного урук-хая, облачённого в, почему-то, бронзовую броню.

Ростом он был повыше средних урук-хаев, а броня его чем-то напоминала классическую урук-хайскую, но имела несколько существенных отличий: гребень был не цельнометаллический, а с лентами чёрной ткани, формирующими плюмаж, а лицевая маска имела в себе функционал забрала — открывалась и закрывалась по желанию носителя. Кираса его состояла из восьми подвижных сегментов, что Арагорн раньше видел только на старинной броне нуменорских всадников. Впоследствии, когда гномы стали изготавливать всю людскую броню, от сегментарной брони отказались, полностью перейдя на более лёгкие в изготовлении цельнокованные кирасы.

— Слушать миня вниматильно! — произнёс урук-командир, расхаживая вдоль строя и сложив руки в замок за спиной. — Павтаряться не будет, паэтому запоминать сичас и навсигда! Вы — новый род войск! Пихота новаго строя! Гасударство вверила вам страшние оружия, аписпечивающии невабра… нивабро… апсалютные привосхотства на поле боя! Никакие килы, газаты и альбы[23] вам больши ни страшны! Все падохнут под магучими залпами наших балдулугов[24]! На ре-мень!

Урук-хаи, которые были вооружены только тесаками и странными деревянно-металическими дубинками, подняли эти опущенные к ногам дубинки и повесили их ремнями себе на плечи.

— Направ-ва! — выкрикнул следующую команду их командир в бронзовой броне. — Шагом, марш!!!

Урук-хаи, чем сильно и печально удивили Арагорна, почти синхронно чеканя шаг маршировали в сторону наружных врат.

— Песню запи-вай! — скомандовал их бронзовый командир.

— ♫Мы идем в тишине по убитай висне!♫ — затянул один из орков в голове колонны. — ♫По разбитым домам, по сидым галавам, по зиленой зимле, почирневшей траве, по упавшим тилам, по виликим дилам!♫

Арагорн с удивлением осознал, что песня не на тёмном наречии, а вполне себе на вестроне и мало того, что обладает каким-то смыслом, так ещё и ритмична!

— ♫По разбитым чирепам, по эльфийским домам, по крававым словам, по галодным годам! Мы идем в тишине, по убитай висне! По распятым ва сне и забытым савсем!♫ — продолжал орк с головы марширующей колонны.

— ♫Ворах писим, ни скучай!!!♫ — подхватил весь строй. — ♫Пахаронка, липкий чай!!!♫

Врата во внутреннюю часть отворились для въезда высокой телеги, которую тащил здоровенный вол. Этим и воспользовалась компания Гэндальфа.

Пещеры здесь резко изменились. Видно обработку камня, разравнивание камня, а также уничтожение сталактитов и сталагмитов. А ещё видно дорогу. Ровная мощёная линия вела напрямую во тьму. Арагорн как-то понял, что больше пещера не будет изгибаться и "нырять" вниз, а сразу приведёт их к… чему-то.

— Снимаем кольца, — дал команду Гэндальф. — Достаточно с нас.

Вновь очутившись в реальном мире, они почувствовали, что воздух здесь совершенно иной, нежели в призрачном мире.

— Слышали их песню? — спросил Сэм. — Откуда они знают про письма и чай?

— Может, у них они тоже есть? — предположил Арагорн. — Я долго странствовал, убивал много орков и ни разу не видел, чтобы они пили чай или писали письма, но легко мог пропустить…

— Орки и чай? — хмыкнул Гэндальф. — Не думаю.

— Тогда откуда эта песня? — не унимался Сэм. — Пусть она про жестокие вещи, но… какая-то грустная.

— Так они передают горечь своих поражений и… побед, — произнёс Арагорн задумчиво. — Иначе в этой песне нет смысла.

— Не о том думаете, друзья… — вклинился в их беседу Гэндальф. — Орки — зло. Безоговорочное, бескомпромиссное, предательское и подлое, как и Рон Уизли. Не надо искать смысла во зле. Его нет. Эти низменные чудовища без зазрения совести вырезали Эдорас! И тысячи городов до него! Не надо гуманизировать их. Они не люди, не хоббиты, не эльфы. Они орки и орками останутся. Пока мы не остановим Рональда Уизли и не вырежем их под корень. Иначе никак.

Ни у Арагорна, ни у Сэма не нашлось никаких аргументов, поэтому беседа угасла.

Они продолжили идти по длинной дороге из красного кирпича…

— Итак, что мы имеем? — Рон подошёл к палантиру и взялся за него обеими руками.

Пространство вокруг Изенгарда полностью покрыто белым туманом, препятствующим обнаружению вообще чего-либо. До такой степени, что Рон не видел самого себя. Досадно, но не смертельно.

Гораздо больше интереса у него вызывали места чуть отдалённее, чем может покрыть завесой Галадриэль. Да, Рон опытным путём установил, что завесу наводят эльдары, но пика она достигла только при прибытии Владычицы Лотлориэна.

Интересовали Рона места подальше от города, но не так чтобы совсем далеко. И даже не места сами по себе, а те, кто там время от времени обретается…

— Попались, сученьки… — недобро, но очень довольно улыбнулся Рон.

Любая армия — это снабжение. Нет снабжения — нет армии.

Специально против обозов снабжения у Рона припасен десяток отрядов наездников на варгах, которым он придал особую важность в вопросе экипировки и поэтому они сейчас красовались в сверхлёгкой бронзовой броне на всё тело, причём это касалось даже непосредственно самих варгов, ради которых Рон не поленился сконструировать специальную пластинчатую броню.

Сейчас эти бронированные чудовища ждут сигналов на замаскированных позициях, готовые в кратчайшие сроки посадить "Объединённую армию Сил Добра™" на жёсткую сухую диету.

Большой обоз обнаружился в десяти километрах от осадного лагеря.

— Сигнализируй, Гарри. — Рон отошёл от палантира. — Волк-3, выдвижение на Тракт-1.

— Йесть! — Гарри вышел на балкон и начал орудовать рукоятями сигнального устройства согласно установленным сигналам.

Сигнальное устройство представляло из себя два здоровенных флага, которые стоят на вершине башни и совершали движения посредством управляющих рычагов, выходящих как раз на балкон Рона.

Сам же Рон вернулся к палантиру и лично наблюдал, как командир наездников на варгах ругается со своим замом, который не очень уверенно записал условные знаки.

— Ох, вечно они… — Рон подошёл к каталогу пергаментов с протеевыми чарами. — Волк-3… выдвижение на Тракт-1…

Резервные средства связи — залог успеха даже в непредвиденных ситуациях. Флажковый код приживался среди орков неохотно, но был необходим для обеспечения секретности связи через протеевы чары. Рано или поздно гондорцы или эльдары заподозрят подозрительную информированность подразделений наездников на варгах, которых Рон уже окрестил "шенилерией", что показалось ему забавным, так как cheval — по-французски значило "лошадь", а "chien" — собака. Записи Сарумана уверяли Рона, что варги генетически более близки именно к собакам, а не волкам, что объяснялось их сложной эволюцией, в процессе которой кто-то серьёзно так вмешался в их генетический материал, наделив милых древних пёсиков, любивших время от времени закусывать прямоходящими обезьянами, разумом и выдающейся физической мощью.

Сейчас на службе Рона состоит племя, а не домашние питомцы. Если их перестанут устраивать условия службы, то совет самых старых варгов, которых почитают и обеспечивают лучшей пищей, может решить, что пора кочевать отсюда ещё куда-то. И лишится Рон своей могущественной шенилерии.

Командир третьего отряда стукнул по голове своего зама, затем ткнул ему в лицо левым предплечьем, где размещалось "поле протея", на котором высветилось сообщение на тёмном наречье. Варг под ним, который являлся, по сведениям из личных листов, младшим вожаком, прорычал что-то по-варговски, на что командир третьего отряда заливисто рассмеялся.

По команде Сорок седьмого, порядковый номер которого вспомнил Рон, отряд тронулся с места и набирая темп, двинулся к указанной цели.

Прикинув, что до прибытия шениеристов на место "рандеву" с людским обозом пройдёт где-то около полутора часов, Рон направился в мастерскую.

Его текущий проект: аэростат. Кожу, постоянно прибывающую из Подземелий, просто девать некуда, так как спрос на кожаную одежду стократно удовлетворяется предложением. Рон, конечно, организовал полуавтоматическое конвейерное производство качественных предметов кожаной одежды, пусть ему это и стоило литров крови и пота, но оно того стоило. Теперь квадратные куски выделанной кожи с высоким процентом отходов почти автоматически превращались в стандартные сапоги, рубашки, поддоспешники, штаны и шапки, но подземных свиней резалось намного больше, чем пока что мог "переварить" конвейер. И потом… куда потом девать столько стандартных сапог, рубашек, поддоспешников, штанов, курток и шапок?

Срок хранения у кожаных изделий высокий, но не бесконечный, поэтому задачей номер два было нахождение рынков сбыта, но это потом, после осады. Осталось только подождать, пока эльдарам надоест просто сидеть в осадном лагере и они пойдут на самоубийственный приступ.

Поэтому решением проблемы избытка кожи стало конструирование аэростатов. Рон пока не знал, для чего они ему, но чувствовал, что могут пригодиться. Проект разработки аэростатов включает в себя три их вида:

1. Монгольфьер.

2. Шарльер.

3. Комбинированный.

В принципе, помимо этих трёх типов больше ничего не существовало, поэтому можно сказать, что Рон стал первопроходцем вообще во всех направлениях развития летательных средств легче воздуха.

В перспективе было добавление к этим аэростатам двигателей, которые позволят превратить их в дирижабли, но это будет несколько потом. Пока что задача Рона стояла в поднятии хотя бы одного изделия в воздух.

Кельтско-германские руны таят в себе большой потенциал, ничуть не меньший, чем орхоно-енисейские, поэтому Рон последние недели уделял им пристальное внимание и время, что дало свои плоды.

Минидвигатель, слепленный из бронзовых деталей, можно было условно назвать первым магическим в этом мире, ну и, пожалуй, в его родном мире. Во всяком случае, про такие движки дома он никогда не слышал.

"Вот он — путь развития магического мира, а эти снобы застряли на стыдливом и запаздывающем копировании технологий маглов…" — подумал Рон с досадой. — "Танки и самолёты на магической тяге, материалы в десятки раз более прочные, чем может дать магловская металлургия… Тьфу!"

Здесь его ограничивала только материальная база. Да, он мог бы соорудить самолёт, но зачем? Автоматическое оружие он тоже может произвести, но зачем? Танки, автомобили — всё это возможно, но в малых количествах, совсем не в серийных.

Рон кое-что читал о последствиях насильственного ускорения прогресса.

"Понятия дикарские, но зато с АКМ!" — Рон вытащил из выдвижного ящика штангенциркуль и принялся повторно замерять размеры механизма для активации горелки. — "Но в раздаче современного оружия дикарям определённо что-то есть. А если в обмен ещё и требовать придерживаться орочьей идеологии… Хе-хе…"

Запечатанное в кельтской руне пламя высвобождалось только при соединении её с руной-активатором, что производилось с помощью специального механизма, соединяющего руны при приведении рычага в положение "Вкл". Для обеспечения надёжности нужна особая точность приладки, поэтому Рон не ленился проводить дополнительные замеры деталей и их доводку до максимальной точности.

Отмеренное время прошло, Рон вошёл в кабинет и взялся за палантир.

Отряд шенилеристов как раз вступил в схватку с головой обоза, охраняемой немногочисленным конным отрядом рохиррим.

Лошади очень боялись варгов, этот страх вбит сотнями тысяч лет эволюции, поэтому рохиррим, сами изрядно испугавшиеся, большей частью потеряли контроль над ездовыми животными и не смогли перестроиться для отражения внезапного натиска наездников на варгах.

Зазвенел металл. Сорок седьмой лично поднял на копьё командира отряда охраны, а дальше схватка превратилась в преследование и убийство бегущих.

Обозники сопротивления не оказали, наоборот, принялись массово сдаваться или пытаться сбежать, но приказ Рона был однозначен: никаких пленных.

Телеги с провиантом запылали ярким пламенем, а отряд Сорок седьмого добил раненных и выстроился чуть в стороне. Никакого сбора трофеев — ещё один приказ Рона.

— Сигнализируй: убыть в резервный пункт № 1, - приказал Рон Гарри, который всё это время сидел в его кабинете и заполнял какие-то документы.

— Есть! — Гарри вышел на балкон, взялся за рукояти сигнального устройства и начал ими размахивать.

Рон же в это время посмотрел на происходящее у отряда Сорок седьмого.

Командир отряда вмазал по морде ответственному за приём сигналов, перехватил его пергамент и начал записывать, непрерывно глядя на сигналы с башни.

Получив приказ, он направил отряд на запад, прямиком к резервному пункту № 1.

Таких пунктов сейчас вокруг Изенгарда ровно пятьдесят. На них диверсанты могут пополнить запасы зажигательной смеси, а также отдохнуть в безопасности и залатать раны.

Работа у шенилеристов очень опасная, но почётная. Остальные орки считают их отбитыми самоубийцами, но тем не менее очень уважают, как берсерков.

Берсерки — отдельная проблема Изенгарда. Каждый тысячный урук-хай рождается с аномально повышенной агрессивностью и пиковыми, в пределах вида, физическими характеристиками. Управлять ими практически невозможно, они являются причиной высокой смертности среди молодых орков во время взросления в Подземельях, а также ресурсом, которому не было места в Армии Изенгарда. Рон сделал дисциплину главным преимуществом своей армии, поэтому агрессивные и неконтролируемые берсерки стали просто не нужны.

Рон нашёл для них отдушину в учреждении Лиги Английского Бокса. Бои ведутся на площадке со стороной двадцать четыре фута, в кожаных перчатках, набитых варговской шерстью, три минуты раунд, только руками, проигрывает тот, кто упал и не смог самостоятельно подняться в течение десяти секунд, на площадке постоянно присутствует рефери, то есть Рон учредил бокс по современным правилам.

Сегодня день начала отборочного турнира, где в течение недели отсеются самые слабые из претендентов, а отобранные две сотни будут участвовать в чемпионате, где определится чемпион, которого Рон одарит одной молодой орчанкой, тысячей золотых монет, а также собственным домом на поверхности. Призовыми будут только первые пять мест, где ценность награды будет падать сообразно занятому месту. Второй чемпион получит просто орчанку и жильё, а третий орчанку и тысячу золотых, а дальше на понижение, до десятого места, когда в качестве утешения будет дано десять золотых монет.

Для чего это? Рон хочет поднять орочье понятие частной собственности на качественно новый уровень и понятными оркам способами внедрить институт семьи. Сейчас у них такого явления как семья попросту не существует. Поэтому первым этапом будет одаривание самых физически сильных орков женщинами, которые не участвуют в отвратительной и животно примитивной "брачной охоте", когда орки группами спускаются в подземелья и насилуют всё, что попадётся на глаза, иной раз не взирая на пол. Рон эту "забаву" пока ещё не пресёк, но уверенно шёл к этому. В конце концов у него есть цель создать крепкие орочьи семьи, на манер классических человеческих или эльдарских. Гномий вариант, где у главного карликового бородача имеется "колено", все женщины в котором имеют право спать только с ним и он по собственной прихоти раздаёт женщин в долгосрочную аренду своим лучшим воинам, Рону не нравился. Саруман внимательно изучал генетический материал гномов, вопреки распространённой практике инцеста, а может и благодаря ей, инбредной депрессии у гномов не происходило, что Саруманом никак не объяснялось. Просто факт: распространённые беспорядочные половые взаимоотношения пожилых и не очень гномов с дочерями, сёстрами, кузинами и так далее, не приводят к накоплению негативных генетических последствий. Загадка.

Саруман, рассматривавший в будущем проведение некоторых мягких реформ, также как и Рон отмёл "гномью семейную формацию", так как орки точно так же беззащитны против инбредной депрессии как и люди. Но и в действующем способе есть недостатки, так как случай порой "выводил" целые поколения генетических уродцев, которые губили своим появлением целые линии новых подвидов.

Строгий учёт родословной начали вести с прошлой недели, но это будет намного легче организовать, если орки будут жить классическими семьями, а не как животные.

Самым простым было устроить новые ячейки общества среди рабочих и шахтёров. Под землёй и до Сарумана находились тысячи помещений некогда жилого типа, о былых обитателях которых неизвестно ничего, кроме разве того, что это точно были не гномы. На орчанок из категории рабочих и шахтёров остальные орки особо не смотрели, поэтому распределить классическими семьями этот, пожалуй, самый важный социальный класс Изенгарда, не составило труда. В рабочие идут самые покладистые орки, характер которых не позволяет добиваться успеха в рядах стихийных подземных банд, поэтому они просто выслушали глашатаев и прибыли на пункты по планированию семьи.

Чтобы их неожиданное счастье внезапно не закончилось, Рон организовал структуру протоарбитров, которых заставляли наизусть учить адаптированный под данный мир Лекс Империалис и следить за порядком. Рон стёр пальцы, но написал на тёмном наречье инструкции и нормы для протоарбитров, которые теперь в любой непонятной ситуации обращались к толстой книжке, размноженной тысячами экземпляров и столько же раз переписанной и снова размноженной. Рон в то время даже начал задумываться над печатным прессом, но отказался от идеи, так как без качественной бумаги эта затея не имеет никакого смысла. На пергаментах, выделываемых из свиных шкур, печатать можно, но всё равно скорость будет не такая, как с полноценной бумагой. И потом, вес пергаментных листов просто не позволяет наладить нормальную бюрократию, так как свитки требуют куда больше места для хранения, в основном в силу толщины и массы.

Тёмное наречие же, на котором Рон уже потихоньку ведёт документооборот, семимильным шагами завоёвывает сердца и умы, в основном благодаря тому, что каждый орк знает, что тёмное наречие — исконный орочий язык и прекрасно произносится орочьими глотками. Даже ходит миф, будто тёмное наречие сделано орками для орков, но Рон доподлинно знал, что данный искусственный язык изобрёл Саурон, сильно опираясь на валарин, один из древнейших языков данного мира. Как и земной искусственный язык эсперанто, тёмное наречие базируется на ряде наиболее распространённых языков данного мира, обладает простой грамматикой и не имеет исключений. И если на полноценное изучение валарина необходимо две тысячи часов с преподавателем, то вот тёмное наречие до разговорного уровня поднимается за сто часов, причём Рон сам обалдел, когда смог разговаривать на этом языке через восемь часов усиленного изучения. Но больше обалдения у него вызвало то, орки начинают разговаривать на тёмном наречии уже в среднем через восемьдесят часов. Саруман тёмному наречию не уделял никакого внимания, так как считал, что захваченным Роханом будет куда легче управлять ведя дела на вестроне. Тут, конечно, дело вкуса, но Рон, пришедший из мира, где шпионаж достиг пика своего развития, считал, что самый лучший язык тот, которого не знает потенциальный противник. И вообще, за тёмным наречием, лишенным тысяч слов-исключений, бессмысленных исторически сложившихся правил, а также снабжённого предельно понятной даже самому тупому орку грамматикой, которую Рон к тому же перевёл с тенгвара[25] на латиницу, что стоило ему пары литров пота и мотка нервов, будущее. Он благодарил Мерлина за то, что 99,9 % орков не умеют писать, поэтому внедрять в письменность можно было всё, что угодно, хоть кельтские руны, чтобы при воздействии случайных всплесков магии пергаменты обретали весьма неожиданные свойства…

Латиницу Рон считал более удобной, чем то, на чём писали носители вестрона. Рон с удивлением узнал однажды, что пусть язык сильно похож на английский и вполне доступен для понимания, но пишут они чем-то сильно похожим на очень "пьяные" древнеготские руны. Если в готской письменности чувствовалась зарождающаяся рубленная германская педантичность, то вот здесь руны изгибали под сильными углами вплоть до переворачивания в особых случаях, предусмотренных сложными правилами.

В общем, Рон ввёл латиницу, подогнал под неё тёмное наречие и теперь первые детишки-орчата стремительно осваивают алфавит. Пару-тройку лет под контролем Рона и они все заговорят на древнем языке…

Солдаты, например, осваивают язык в приказном порядке, благо, язык логичный, поэтому особых проблем с этим нет. Назгул работают в поте лица, если оно у них вообще есть, но выдают Рону еженедельную норму: готовят до смерти запуганных орков-лингвистов, которые в рамках пяти-шести дней успевают освоить и разговорный, и письменный язык. Сами назгул латиницу приняли, причём больше повлияла не логичность и доступность букв, а отсутствие эльдарских ушей у истоков. Рон не найдёт никого, кроме, пожалуй, Саурона и Мелькора, кто так же ненавидит эльдар, как их ненавидят назгул…

Рон вышел на балкон и вытащил последнюю сигарету из пачки с логотипом Имперской Аквилы. Закурив, он задумчиво смотрел на осадный лагерь, где началось какое-то нездоровое движение. Нет, формально всё идёт как идёт, но опытный взгляд разведчика интуитивно цеплялся за какие-то отличия в структуре осадного лагеря… Значит, день настал.

— Гарри! — обернулся Рон ко входу в кабинет. — Дай приказ на максимальную боевую готовность! И стрелков построить на площади! Живо!

— Будит сделано, командир! — выкрикнул удаляющийся из кабинета Гарри.

Рон вернулся в кабинет и начал снаряжаться.

Каср'кинскую панцирную броню он надел по нормативу, ни один сержант не придерётся, полностью снаряженный магазин болтов занял место в болт-карабине, "хот-шот" лазерный пистолет занял место в поясной кобуре, штык-нож занял место в ножнах, а две последние фраг-гранаты легли в ранец.

К тому моменту, когда Рон спустился вниз на пристроенном к башне лифте, тысяча стрелков уже была выстроена на площади.

Рон подошёл к изрядно нервничающим урук-хаям и с затаённой гордостью оглядел их: стоят по стойке "смирно", неподвижно, геометрически идеально, все в легких бронзовых латах, полностью закрывающих тело, на головах шлемы-морионы, у каждого за спиной анатомический пехотный рюкзак, все в стандартных сапогах, взгляды сосредоточенные, но с нотками страха.

— Солдаты! — Рон начал свою речь. — Судя по всему, эти ссыкливые эльдары решили пустить своих одурманенных прихвостней на самоубийственный штурм! Скоро будет приступ, поэтому нам следует…

Оглушительный треск прервал его слова. Рон взглянул на источник звука: над одной из башен каким-то магическим образом появилась каменная глыба, которая на ходу обсыпалась "мелкими" валунами, падающими на серые черепичные крыши прилегающих к стене зданий.

"Ох, б№%дь…" — подумал Рон.

— Афанареть… — выдохнул подбежавший к нему орк Невилл, начальник медицинской службы.

Чья-то воля отпустила камень и он обрушился на башню, полностью развалив её и похоронив под собой и обломками расчёты трёх улучшенных баллист…

Но это явно было не всё. На фоне раздался хруст и треск иного рода, будто кто-то сжал вместе два куска пенопласта и трёт их друг о друга.

Вторая оборонительная башня обратилась в пыль и накрыла ею окружающее пространство.

— Кругом! — приказал Рон. — Вперёд, бегом, марш!

Возглавив тысячу, он повёл её к месту предполагаемого пролома в стене.

Как оказалось, пролом был не один. Стену будто превратили в труху. Рон был уверен, что это дело рук эльдар.

Все, кто находился в момент магической атаки на стене, теперь лежали изъеденными коррозией и окислением костьми и обломками доспехов с оружием…

"Хронозаклинания?" — опознал тип атаки Рон. — "Либо они окончательно ё№%улись, либо совсем ё№%улись!"

Хрономагия — ещё один запретный раздел, в той же степени запретный, что и магия крови. То есть, за несанкционированное использование подобной магии можно лишиться жизни, а также всей родни до седьмого колена… Причём хорошо будет, если это сделают ликвидаторы Отдела Тайн, а не критическое нарушение причинно-следственных связей в результате ошибки…

Эльдары же применили магию времени, причём чётко были видны границы им доступного: для уничтожения первой башни, находящейся чуть дальше от осадного лагеря, они применили "банальный" камень.

Возможно, они бы с удовольствием состарили Рона, но, судя по всему, они до стены еле-еле достали. Впрочем, надо держать палец на спусковом крючке, если в зоне видимости появится любой эльдар. Если они такие обезбашенные, что используют хрономагию в таких масштабах, то можно ждать чего угодно.

В родном мире Рона применять хрономагию в войне считалось окончательным беспределом, что-то вроде применения ядерного оружия у маглов. Ведь ладно, хрен с ним, что ты убил кучу народу за доли секунды прокрутив вперёд всю их короткую жизнь, которую они простоят на месте, пока не погибнут от жажды, но ведь такое воздействие имеет шанс вызвать хроноаномалию… И отголоски подобных беспределов всё ещё можно встретить в заброшенных и Мерлином забытых уголках современной Англии. Бывает, что человек идёт-идёт, а потом внезапно исчезает, но спустя годы его труп находят на том же месте, правда, в виде костной пыли или иссушенной мумии. Бывает, что происходят события куда хуже, бывает, что исчезают целые деревеньки или части городов…

"Нет, лучше нахрен слететь с катушек от частого применения Империо, чем использовать эту нестабильную хрень!" — подумал Рон, сделав окончательный вывод касательно местных эльдар. — "Надо стереть этих мудаков из истории. Навсегда".

Как будто мало было того, что эльдары доминируют здесь миллионы лет, так ещё их магия самостоятельно добралась до "хронического" раздела. Такие технологии очень опасны сами по себе, а в руках готовых на всё ублюдков…

— Раз-раз, раз-два-три! — лично задавал ритм бега Рон. — Раз-раз, раз-два-три!

Выведя тысячу к крепостным вратам, он обнаружил оперативно накапливающихся перед пробоинами гондорских солдат.

— А вы уже здесь, сукины дети… — пробормотал он.

На случай прорыва противника через стены у него тоже есть особый план, который воплощается сейчас подразделениями по всему городу: в переулках размещались разобранные баррикады с железными листами, шипами и стрелковыми отверстиями. Через каждый такой уличный заслон можно прорваться только большой кровью, но врагов до хрена и больше, поэтому кровь они экономить не будут.

Рон привёл сюда тысячу чтобы выиграть время для подразделений в городе, а также вселить страх в сердца простых солдат противника, то есть дать им просраться.

Он дождался, когда гондорцы обратят внимание на вооружённых "бронзовыми дубинками" урук-хаев и двинутся в атаку.

На них шёл строй пикинёров в латной броне и крылатых шлемах. Чеканный строевой шаг, минимум колебаний пик при движении — наступала явная элита гондорских войск.

— ПО МОЕЙ КОМАНДЕ… — Рон поднял руку со штык-ножом. — ОГОНЬ!

Залп первых двух шеренг, которые после этого заученно сели на перезарядку, предварил залп третьей и четвёртой шеренги, которая тоже в свою очередь села на перезарядку, а вслед за ней дали залп пятая и шестая шеренги и так до седьмой и восьмой. Четыре залпа довольно-таки точными, соответствующими калибру мушкетов, коническими пулями последовательно превратил элитное подразделение Гондора в элитную кучу трупов.

Когда последние шеренги отстрелялись и командиры сотен доложили об окончании стрельбы восьмой шеренгой, первая и вторая шеренги уже встали и снова дали залп.

Этот цикл мог бы продолжаться довольно долго, так как каждый стрелок обладал запасом из ста патронов, но закончились элитные гондорцы, что стало ясно, когда рассеялся дым.

Перед обрушенными временем вратами лежала груда превосходно для своего технологического уровня бронированных трупов, а остальные отряды гондорцев как-то очень оперативно, пусть и слегка хаотично, покинули поле зрения Рона.

Он тяжело вздохнул.

— Но мы ведь только начали, да, ребята?! — вопросил он у своей элитной тысячи. — Примкнуть штыки!

Трёхгранные игольчатые штыки — стальные, рунифицированные, сорокасантиметровые иглы смерти, которые специально предназначены для насаживания на них гондорских пехотинцев и кавалеристов. На практике проверено, что при некоторой доле удачи таким штыком можно проколоть и не самый качественный гондорский панцирь, но приёмы боя предусматривают применение его для поражения уязвимых мест и кольчуги, которой для этого штыка просто не существует.

Продолжая стоять на месте, они ждали.

Не уведомлённые ни о чём рохирримцы с помпой въехали в арку изрядно "подревневших" врат, в труху размочаливая копытами коней обрушившиеся дубовые обломки.

— Дублируй, — приказал Рон просочившемуся через строй Гарри, который кивнул на молчаливый вопрос. — По моей команде…

— ПО МОЕЙ КОМАНДЕ!!! — дублировал Гарри на тёмном наречье.

— …огонь. — продолжил Рон.

— ГХАШ[26]!!! — со слюной изо рта и упоением в голосе, выкрикнул Гарри.

Мушкетный грохот и облако дыма, которое Рон смахнул одним бытовым заклинанием рассеивания тумана, так как на этот раз противник куда мобильнее, поэтому нужна определённая точность, чтобы не допустить прорыва кавалеристов на опасное расстояние. Пусть конец у этих кавалеристов будет печальным, но Рон не хотел попусту рисковать уруками.

Залп за залпом, кавалеристы рохиррим падали, ржали кони, стонали люди — всё, как Рон и планировал.

Четырёх залпов по две шеренги оказалось достаточно, чтобы полностью нейтрализовать где-то около двух кавалерийских эскадронов, прошедших через врата. Кто-то выжил, но определённо одно — на своих четырёх не уехал никто.

Ветерок перебил вонь пороха, но донёс запах бойни.

Да, Рон мог бы наладить производство оболочечных пуль для мушкетов, но это технологическое усложнение и без того очень сложных пуль с рунифицированным стальным сердечником, а также неминуемое снижение поражающих свойств пуль. Ведь все пули без мельхиоровой оболочки — "дум-дум"[27], а здесь нет и не будет Гаагской конвенции…

Из груды тел вылез покрытый рохирримской бронёй всадник с болтающейся на куске кольчуги оторванной правой рукой, всё ещё сжимающей палаш, и пошёл на отряд Рона.

Рон с научным интересом наблюдал за этим кавалеристом. Вмятина на шлеме свидетельствовала о том, что шлем был очень хорошим, а кавалерист сейчас вообще не соображает, что делает и где находится.

Рон навёл на него лазпистолет и одним коротким разрядом прекратил его мучения.

— Гарри, что там с баррикадами? — поинтересовался Рон.

— Три кольца вокруг башни, командир! — доложился Гарри. — Четвёртое и пятое кольцо не удалось завершить, солдаты отступили за третье.

— Лучше, чем я ожидал… — произнёс Рон. — Гражданские?

— Эвакуировали в Подземелья большую часть. — ответил Гарри. — Невилл лучше знает, командир.

Невилл, как оказалось, молча стоял за спиной Рона и не подавал никаких признаков своего существования, с восторгом наблюдая за ходом битвы.

— А, кхм, командир! — опомнился Невилл. — Мы ивакуировали все цинтралные раёны, а на акраинах если кто-та астался, то толька по собствинной тупасти!

— Неплохо, — похвалил их Рон. — Вот что значит постоянная вздрючка!

— Рады стараться, командир! — синхронно ответили его фактические замы.

— Тысяча! Кругом! — приказал Рон. — Вперёд, шагом, марш!

Пока противники будут занимать стены, пройдёт некоторое время, за которое Рон перегруппирует свою армию и нанесёт ответный удар.

А пока… Пока придётся отступить за баррикады.

— Прарыв в квадрате Б4, командир… — израненный урук-хай, вооружённый сломанным ятаганом, завалился на каменную брусчатку улицы, из спины его торчало четыре стрелы с белым оперением.

Рон посмотрел на номер подразделения уже мёртвого урук-хая, белой краской выведенный рядом с белой дланью. В принципе, он и так прекрасно помнил, что квадрат Б4 оборонял двенадцатый батальон, но удостовериться лишним не будет, мало ли…

Молча вытащив из "сундука связи" табличку с командным составом семнадцатого батальона, он понял, что связываться уже не с кем.

Уличные бои идут уже вторую неделю, но конца и края им ещё не видно. К "Объединённой Армии Света" прибыли подкрепления из нанятых на востоке истерлингов, гномов неизвестного пока что клана, а также энтов, которые отнюдь не вымерли.

Счёт потерь противника идёт на тысячи в день: такой отчаянной мясорубки эти края не видели уже очень давно. Рон же лишился пяти, точнее, уже шести батальонов из двадцати, поэтому положение можно было назвать отчаянным.

Резервы ещё есть, но они теряют город. Метр за метром. Вокруг башни Ортханк теперь осталась только одна линия обороны, так как из-за потери квадрата Б4 остальных на второй линии обороны могут легко обойти с тыла.

Рон и взрывал противников, травил их рициновым аэрозолем, жёг в рунных ловушках, расстреливал мушкетными залпами, обстреливал из уцелевших баллист, но натиск не ослабевал.

Они решили покончить с ним любой ценой. И он прекрасно понимал, что теперь у них просто нет другого выхода. Потому что после всего этого, шансы на мирный исход просто исключены. Теперь всё точно закончится только истреблением и порабощением. Эльдар он не оставит даже в декоративных целях, а одурманенных людей и хоббитов ждёт куда более строгая фильтрация и реабилитация…

При условии, что он выживет в этой осаде.

За гражданских можно было не переживать. Сейчас он выигрывал для них время. Они идут подземными путями на север, под Туманными горами, через населённые дикими орками и различной недружелюбной живностью пещеры, под охраной из трёх батальонов, один из которых элитная тысяча стрелков. Рон немного жалел, что так ослабил свою армию, но в текущей ситуации он не стремился победить, а лишь выиграть время.

Покуда жив — можно начать сначала.

Жаль было терять Изенгард, а также башню Ортханк, в которой Рон уже основательно обжился, но иного выхода нет.

Выиграв для гражданских достаточную фору, Рон планировал взорвать и поджечь здесь всё к чертям, спуститься в подземелья и обрушить Ортханк.

Рон начиркал на табличке приказ подразделениям со второго кольца отступить к первому кольцу.

Проблемой ещё были артобстрелы города. Стреляли, конечно, обтёсанными камнями и крупным противопехотным щебнем, но иногда ещё обливали город зажигательными котелками. У него так целая рота погибла: банально не успели выбраться из доходного дома, где заняли оборону. Слишком быстро взялось дерево, слишком быстро пути отхода были объяты огнём.

Город горит, огонь уничтожает всё, что Рон успел построить. Точнее, почти всё. Станки эвакуированы в подземелья и сейчас идут на север, ценные сотрудники и мастера тоже движутся в том направлении, а сырьё… Сырьё всегда можно добыть на месте. Тем более, жизненно необходимые ресурсы с собой всё же взяли. Рон даже представить боялся, какой поросячий визг и невыносимая вонь стоят в подземельях, по которым перемещают стада свиней…

Орлов в последнее время не видно, но это понятно: в осаде их особо не применишь, зато подвергнешь неоправданному риску.

Вспомнив о летающих тварях, Рон подумал о назгул. Они сейчас двигались по подземельям вместе с гражданскими, так как Рон не хотел в случае своей гибели или позорного бегства, лишать своих подопечных адекватного управления. Назгул могут обеспечить это управление, пусть и не так эффективно, как это делает Рон.

В дополнение к назгул с гражданскими уходят и его заместители. С Роном сейчас простые солдаты, хорошо вооруженные, но уже не такие уверенные в победе как неделю назад…

— ♪Столетия битв, средь пылающих звезд, под стягом аквилы святой… ♪[30] — тихо напевал Рон, чистя болт-карабин. — ♪Ковали Империум, словно колосс, омытый кровавой войной…♪

Рон аккуратно выкрутил баллистический компенсатор и тем самым открыл доступ к электронному узлу регулировки. Приведя по непонятным причинам сбившиеся настройки к базовым значениям, он принялся закручивать компенсатор.

— ♪Но только не выучен горький урок, что людям не раз преподан♪, - продолжил напевать Рон. — ♪И Власть, как ловушка для алчных душ, захлопнет смертельный капкан♪.

К чему ему вспомнилась эта старая песня-молитва?

В стародавние времена, когда к власти в Империуме пришёл Гог Вандир, Бога-Императора предали даже Дочери Императора, позже, после окончания Кровавого правления, реформированные в Адепта Сороритас.

Эти события, случившиеся со сверхгигантским Империумом, учат всех тому, что предать может любой. Любой.

Даже Гарри, сейчас лежащий на ручной тележке, обнаруженной по дороге и отремонтированной Роном, может пойти на предательство.

И это касается не только орков, троллей, эльдар, гномов, хоббитов, но и людей. Особенно людей.

Самоанализ, которому Рон время от времени предавался в часы покоя, позволил сделать допущение, что и он тоже, при определённых, чрезвычайно маловероятных условиях, может предать что угодно и кого угодно. Принципы, семью, любовь всей жизни, магический мир, род людской…

Арагорн — человек. Кольца, ранее принадлежавшие назгул, гораздо слабее, чем кольцо Всевластья, но тем не менее имеют свойство совращать более слабые разумы. Причём даже не будучи надетыми.

И Рон будет идти вслед за Арагорном. И дождётся, когда он сломается.

Есть более простые способы. "Империо" — один из них. Но… Нет надёжнее сподвижника чем тот, который сам хочет служить тебе. "Империо" можно сбросить, к тому же, Рон дал себе слово, что будет порабощать только силой кольца.

Назгул осталось всего трое…

Рон собрал кольца. Два кольца он забрал у Гэндальфа, одно из комплекта Девяти, а одно из комплекта Трёх. Арагорновское кольцо он так и не нашёл, а вкупе с его следами в мире духов, есть основания полагать, что дунадан прихватил своё колечко и сбежал. Его действия логичны, так как с кольцом можно шутя преодолеть заслоны урук-хай, но с другой стороны… Это очень похоже на отговорку для самоуспокоения уже успевшего подвергнуться влиянию кольца дунадана.

Закончив чистку болт-карабина, Рон взялся за тележку и потащил бессознательного Гарри дальше.

"Вулнера Санентур" закрыло раны и спасло его от истечения кровью, но вот с травмой головы Рон поделать не может ничего. Точнее, может, но это потребует остановки и затрат времени. Диагностическое заклинание показало, что Гарри ничего сейчас не угрожает, поэтому Рон решил догнать основные силы и уже там что-то предпринимать.

Он катил ручную тележку, поглядывал по сторонам и думал о своей жизни.

Что-то идёт не так.

Калипсо Духофф — женщина, которая стала важна для него, сейчас находится в недостижимо другой Вселенной. Он никогда не сможет её увидеть…

А может, если слова той непонятной железяки в глубине подземелий Сильваны верны, его копировали, хотя он никогда ничего про такое не слышал. Но то, что ты о чём-то не слышал, совершенно не значит, что это невозможно.

Рон искренне жалел, что не сможет больше увидеть Калипсо, но надеялся, что его оригинал не подкачает и у него всё получится.

Каково осознавать себя клоном?

Рону как-то было без разницы. Он — это он. Им движут его же мотивы. Он хочет домой. Да, было бы неплохо оказаться рядом с Калипсо, но цена… Та Вселенная — это уже слишком даже для такого человека как Рон. Что его ждёт там? Бесконечная война. Его оригинал тоже обречён на войну до самой смерти, правда, рядом с Калипсо.

Рон никогда не был трогательным романтичным мальчиком, который будет лить слёзы о потерянной любви, но это не значит, что ему от этого будет менее больно.

Вспомнилась также и семья. Родители, братья и сестра, куча дальних родственников, на которых ему плевать, а также уйма проблем, которые однозначно появились.

Что лучше, вернуться туда, где тебя любят и ждут, или оказаться там, где есть сомнительные шансы на воссоединение с Калипсо Духофф, которая легко может быть уже мёртвой, а также вечная война всех против всех?

Выбор очевиден. Рон хочет домой. Вероятность того, что оригинал выжил — выше девяноста процентов, потому что Рон себя знает. Главный кровосос был убит, а остальные развеяны прахом. Рон сделал это. И так будет много с кем, кто оказался заперт с ним в одной Вселенной. Такова их судьба.

И этому миру тоже не очень повезло.

То хорошее, что ещё осталось в Роне неуверенно шептало ему, что неплохо бы остановить эту мясорубку. Куда бы он ни попал, везде за ним по пятам следует смерть. Но Рон запихал этот неуверенный шёпот в задворки сознания, так как здесь и сейчас просто время такое.

Он с детства среди смерти. Даже самые крепкие и жёсткие воители этого мира за всю свою жизнь не видели такого, что он увидел в первые годы на полях сражений между Великобританией и Германской империей.

Смерть идёт вслед за Роном, он, можно сказать, стал её эмиссаром. И если в Империуме он просто органично влился в ряды таких же как он, то здесь его впервые опознали верно. Тот мутант, который бросился на него у водопада, он ведь первым, в первые часы существования Рона в этом мире, понял, что за человек Рон. И тут же попытался исправить непоправимое. И погиб.

И Шелоб, про которую только и говорят как о зле, таящемся в темноте, искренне испугалась Рона. Он тогда ещё удивился: как можно испугаться такого отличного парня?

Но правда такова, что он действительно кошмар для местных. Чёрный шип, который заточили в одном мире, обволокли ядом в другом, чтобы ударить в третьем. Возможно ли, что это часть чьего-то плана?

У Рона не было ответа.

Но свою задачу он выполнит, потому что не может иначе.

Среди одурманенных эльдарами людей ему места нет, среди озлобленных на весь мир гномов тоже, остаются только мутирующие орки, которых он уверенными действиями приводит к цивилизации и прогрессу.

Когда всё необходимое будет сделано, он вернёт в этот мир сначала Саурона, а затем и Моргота, чтобы они выполнили свою часть сделки.

Правда, он пока ещё не придумал как.

— Tak natu yenet! — раздалось громогласно откуда-то из периферийных ответвлений пещеры.

Рон опознал говор — гномий. Оттащив телегу за ближайший валун, Рон притаился.

— Tak sanu yemezu! — ответил более высокий голос.

"Гномы говорят — кирки звенят". - припомнилась Рону гномья поговорка.

Язык гномов Рон изучал, но сугубо письменный, так как разговор у него с гномами предполагается точно таким же, как и сами гномы — короткий.

Гарри, конечно, неплохо снижал его мобильность, но такого полезного орка он списывать со счетов не будет. Возможно, есть и более сообразительные урук-хаи, но такого личного авторитета, который есть у Гарри среди орков, ни у кого из них нет. Рон мог бы возвысить кого-нибудь до уровня Поттера, но это время. И если есть вполне себе живой Гарри, то зачем усложнять задачу? Нужно просто дотащить его до спокойной обстановки или вылечить в пути. Рон всё больше склонялся ко второму варианту.

Наконец, в поле зрения появились гномы.

Рон сейчас был в сером плаще, накинутом поверх панцирной брони, поэтому видно его на сером фоне было не очень.

Отряд гномов, численностью около пятидесяти хорошо вооружённых и тяжелобронированных единиц, вышел в основной зал и походным темпом направился на север, то есть туда, куда и направляется Рон.

Следы в мире духов говорят ему, что Арагорн тоже направился на север и никуда не сворачивал, видимо, боясь затеряться в этих пустых и тёмных лабиринтах.

Выждав минут тридцать, Рон взялся за тележку и покатил её вперёд.

Гномы, в отличие от орков, практически не оставляли следов, шли тихо, сразу видно, профессионалы…

По-хорошему, их следовало перебить, но у Рона на руках сейчас очень ценный кадр, поэтому риск неприемлем. Он держал дистанцию между собой и гномами, но шёл вперёд.

Когда атомные часы дали лёгкий разряд, согласно установке оповещающий, что прошло двенадцать часов, Рон решил сделать привал.

Подходящее место нашлось примерно в пятистах метрах впереди, но, к несчастью, оно показалось подходящим не только ему. Гномы тоже посчитали место достойным своего отдыха, поэтому Рон с раздражением укатил телегу назад и выбрал местечко пожиже, пообещав себе, что ночью наведается к гномам. С визитом.

Воду Рон сотворил заклинанием "Агуаменти", разогрел её с помощью портативной магической горелки, побочного продукта разработки монгольфьера, а затем начал акцию необузданного, неудержимого зельеварения.

Так как ингредиенты для целевого зелья у него были далеко не все, придётся импровизировать. Честно говоря, он располагал только тем, что нашёл по дороге и в торбе Митрандира, а это очень небогатый ассортимент.

Его интересовало сейчас Зелье пробуждения, правда, "слегка" модернизированное ингредиентами для Рябинового отвара. Часть пагубного эффекта от неподходящих ингредиентов он нивелирует собственной кровью, а остальное тщательностью изготовления.

Медный котелок для одной порции всегда находился у него в рюкзаке, как и ступка с пестиком, поэтому разбить на привале небольшой "лагерь безумного зельевара" труда не составило.

Нарезав и измельчив ингредиенты, Рон начал довольно трудоёмкий процесс.

Здорово выручал таймер на часах, позволяющий выполнять рецепт с точностью до секунды.

Почему у него нет готового набора зелий на все случаи жизни? Есть. Правда, в нём нет этого зелья, отлично помогающего от травм головы. Почему этого зелья нет? Потому что у него есть один побочный эффект, не позволяющий использовать магию на несколько недель. Он и вспомнил-то про эту комбинацию двух зелий из списка "Топ-10 самых бесполезных зелий двадцатого века" журнала "Ведьмополитен" только потому, что ему нужно было обязательно что-то почитать, прежде чем подняться с унитаза и вытереть задницу.

Без магии Рон больше оставаться не хотел. Пусть у него сейчас заимствованная энергия кольца в качестве источника, но тем не менее, такому зелью не место в его наборе. Вдруг, будучи не совсем в сознании или адекватности, хлебнёт не то зелье и всё, две-три недели без магии — а ведь за это время могут убить раз двести.

Спустя шесть часов варения и полулитра пролитой крови, Рон с удивлением наблюдал за переливающимся светящимся изумрудно-зелёным цветом зельем, завороженно покачивая стеклянный фиал из личных запасов Сарумана.

— Охренеть, получилось лучше, чем надеялся… — пробормотал он и развернулся к лежащему в беспамятстве Гарри. — Не быть тебе магом, Гарри Поттер… В ближайшие пару недель уж точно…

Вытащив из аптечки покрытую кожей многосегментарную медную трубку, он засунул её в рот Гарри и довёл до пищевода. Вставив в трубку воронку, Рон разом залил в Гарри всё зелье и медленно вытащил трубку наружу.

Подействовать должно немедленно.

Что, в принципе, и произошло дальше.

— А-а-а-а-а-а!!! — завопил Гарри, а Рон тут же кинулся затыкать ему рот.

— Тихо! — приказал он ему.

— Кх-хкамандир! — пролепетал Гарри и отключился.

Рон обеспокоенно огляделся. Гномы точно услышали этот душераздирающий вопль, поэтому нужно сменить место. Гарри очнулся, но тут же вырубился, что и хорошо, и плохо.

"Как говорится: жить он будет, но не сразу". - усмехнулся Рон, вспоминая фразочки сержанта Паста.

Цепочка воспоминаний вновь вывела его к Калипсо Духофф, о которой он последнее время думал всё чаще.

— Достаточно! — вслух заставил себя не думать о ней Рон и начал собираться.

За считанные минуты лагерь был разобран и почти ничего не напоминало о недавнем присутствии здесь кого-либо.

Удалившись назад где-то на пару километров, Рон замаскировался в одной неудобной, но неприметной расщелине между двумя каменными глыбами. Осталось только переждать пару часов и серьёзно браться за гномов. Они здесь точно не изенгардскими спелеологическими красотами любуются…

Отряд из пяти гномов прошёлся где-то на километр в сторону бывшего лагеря Рона, но никого и ничего не обнаружил, в результате чего вернулся обратно. И поделом. Не каким-то средневековым бородатым коротышкам пытаться выследить Рона…

Когда Рон приблизился к лагерю гномов, никто ещё не спал. Он и не ожидал, что они все разом завалятся спать, без часовых и секретов, но… Даже в мире старого солдата с наглухо убитой психикой должно быть место для веры в чудо, не так ли?

Гарри он отрубил заклинанием, поэтому он не проснётся в ненужный момент. Штык-нож с адамантитовым лезвием медленно покинул ножны и притаился на тыльной стороне предплечья.

Сила кольца сокрыла его. Он попробовал частично материализовать себя в реальный мир, но у него не получилось. Видимо, Митрандир знал про кольца гораздо больше, чем принято было считать…

Пробравшись в лагерь гномов, Рон встал возле костра и тщательно пересчитал карликов. Сорок девять.

"Теперь пора спланировать вашу тихую, но ужасную гибель, недорослики…" — подумал Рон, почесав подбородок тыльной стороной штык-ножа.

Он поймал себя на мысли, что со стороны мог выглядеть как какой-то серийный убийца, стоящий над супружеским ложем в доме, куда тайно пробрался ночью.

"В каком-то смысле так и есть… — подумал Рон. — Так и есть…"

Маладур, сын Аспергара, первый сотник Базальтовой дружины, напряжённо всматривался во тьму небольшого пещерного зала и пытался разглядеть хоть какое-то движение. Пусто.

— Они уже должны были быть здесь… — тихо произнёс Зирак, сын Гарака, второй десятник.

Бандар IV, сын Трамадила, нынешний Наместник Залов Торина, а фактически состоявшийся самовластный король, в основном ввиду чрезмерно большого расстояния до Эребора, выслал Базальтовую дружину, представляющую из себя тысячу храбрых и искусных гномов-воителей, на помощь людям и эльфам. Пять сотен приняли непосредственное участие в победоносной Осаде Изенгарда, а остальные, по рекомендации Владычицы Галадриэль, принялись искать скрытный путь в изенгардские подземелья, чтобы ударить по орочьему тылу, вырезать всех, кто снабжает их оружием и едой, а также добить выжившие остатки их проклятой варварской армии.

Передовой отряд разведчиков из пятидесяти дружинников ушёл сутки назад и они уже два часа как должны были с ними встретиться, но в намеченном зале тишина и пустота.

— Идём вперёд… — тихо приказал Маладур. — Или они потерялись и не уложились в график, или столкнулись с чем-то, с чем не смогли совладать… Вперёд…

Сотня двинулась в путь. Все были настороже. Каждый серый сталагмит мог скрывать за собой врага, а каждый тёмный отнорок прятать вражеский отряд.

Они вышли к месту, которое могло бы послужить хорошим местом для привала: неподалёку журчал подземный ключ, всего три узких прохода к небольшой пещерной зале и почти полное отсутствие в ней отдельно стоящих каменных глыб, могущих послужить укрытием для вражеских стрелков.

По центру залы горел большой костёр, вокруг которого идеальным кругом сидели разведчики. У самого костра сидел человек в необычной броне и… брился.

Опасное лезвие скоблило впалые бледные щёки, освобождая их от густой рыжей щетины.

— ♫Под небом голубым… Есть город золотой… ♫ — человек спокойно макал бритву в котелок с водой и, пользуясь небольшим зеркальцем, задумчиво водил бритвой по щекам и подбородку, прерываясь на бормотание какой-то песни на вестроне. — ♫С прозрачными воротами… С двуглавой Аквилой…♫

Гномы-разведчики же сидели у костра молча и неподвижно.

— Это… — тихо начал говорить Глойн, сын Берома, пятый десятник.

— Тихо… — остановил его Маладур. — Это похоже на ловушку…

Они молча наблюдали за бреющимся человеком, издалека, вне зоны его видимости, во тьме.

— Ребят, нормально побрился? — задал вопрос человек, поворачиваясь в сторону Маладура. — Вам оттуда видно?

Тут один из сидячих гномов-разведчиков завалился на левый бок.

— В атаку! — в один момент осознал всё Маладур. — Они все мертвы!

С низким гулом боевого клича гномы бросились в атаку на одного-единственного человека. Каждый жаждал убить его первым.

— Вы мне не противники, — хмыкнул тот и поднял с земли высокий чёрный шлем.

Полетели массивные сулицы, от которых человек прикрылся колдовским щитом.

— Это колдун! — заорал кто-то из несущегося на человека строя.

— Бомбарда Максима! — произнёс человек и взмахнул каким-то предметом в руке.

Маладур почувствовал как какая-то сила резко дёрнула его и метнула назад. Он буквально услышал, как захрустели ломаемые кости.

— Скутум Сангвинем! — громогласно произнёс человек.

Перед ним возник барьер из крови… фонтанами взметнувшейся из тел мёртвых разведчиков.

Маладур, испытывающий сейчас адскую боль в переломанных ногах, испугался сейчас сильнее, чем когда-либо до этого. Липкий страх сковал его движения, поэтому он не предпринял вообще ничего для своего спасения.

Тем временем человек выкрикнул что-то и начал бросать в поваленных гномов кровавые пики, образующиеся прямо из кровавого барьера.

Одна из пик попала в левую руку Маладура и он осознал, что боль в сломанных ногах — это ничтожная ерунда. Руку будто начали жрать могильные скарабеи, встречающиеся иногда в затхлых камерах древних могильников. Он бы мог вспомнить эпизод из прошлого, когда в юности, во время разграбления могильника, сунул руку в неправильный глиняный сосуд, но сейчас он мог думать только о боли, а также душераздирающе вопить.

И рядом с ним так же вопили десятки голосов. Шло время, но боль не утихала, полностью поглощая Маладура. А потом свет от яркого костра закрыла тень и кто-то потащил его за ногу. Затем его ослепило очередной вспышкой боли, которая, к его удивлению, стала облегчением, так как он перестал чувствовать левую руку. Бросив мутный взгляд налево, он обнаружил свою левую руку, отдельно лежащую в стороне и снова завопил.

— Я узнал тебя, сотник Маладур, сын Аспергара, — произнёс появившийся перед глазами гнома человек. — Выпей это — средство облегчить боль и не умереть от болевого шока.

Ко рту Маладура приблизилась мензурка с какой-то изумрудного цвета жидкостью. Послушно выпив жидкость, он практически сразу почувствовал облегчение.

— А теперь… — человек направил на него какую-то палочку из резного дерева. — Легилименс!

— Блин, бросать жалко… — вздохнул Рон и спросил на тёмном наречьи. — Гарри, что будем делать?

— Эм, не знаю, командир… — почесал затылок почти пришедший в норму орк по фамилии Поттер. — Но да, жалко бросать…

Перед ними была груда митрилового лома, а точнее, доспехов элитных штурмовых гномов, которых Рон безжалостно перерезал накануне ночью.

Орколовы ничего не могли противопоставить магии разозлённого Тёмного Властелина, поэтому процесс их истребления был предсказуемым и рутинным. "Бомбарда Максима", при творческом подходе, способна прессовать противников в компактные квадраты, а "Сектумсемпра" не знает, что такое примитивная стальная броня. Конечно, выковыривать некоторых индивидов из покрытых митриловым напылением доспехов было сложновато, но в таких случаях Рон прибегал к гравитации и адамантитовому лезвию штык-ножа.

Каким-то образом они узнали, что стало с предыдущими отрядами и даже считали, что достаточно подготовились ко встрече с Роном, но все их планы противодействия ему разбились о стену суровой действительности, поэтому один за другим, они умерли.

И сейчас Рон не знал, как тащить весь этот баснословной стоимости митрил…

— Значит так, — решился он наконец. — Забираем только цельномитриловые изделия, а напыленные — к хренам, там и так большая часть массы сталь, а митрила по паре грамм. А вот эти шлем и кольчугу можешь себе забрать, дарю.

— Спасибо, командир! — Гарри, не верящий своему счастью, подхватил указанные предметы экипировки и закружился с ними в танце как старинная диснеевская принцесса со шваброй.

— Нам нужна как минимум ещё одна тележка… — Рон начал озираться в поисках транспортного средства.

Гномы буквально проповедовали принцип "Omnia mea mecum porto"[38], поэтому никаких телег и тачек с ними не было. Но у них было с собой в достатке дров, что навело Рона на определённые идеи.

Он потратил дополнительные три часа на сооружение дровяной повозки. Будущий назгул уже пришёл в сознание и считал себя военнопленным, что подкреплялось внушением через кольцо. А военнопленные, по местным международным понятиям, должны работать. Маладур послушно впрягся в телегу и готов был тащить её куда угодно.

Рон нагрузил в эту укреплённую рунами дровяную телегу где-то около двухсот килограмм металлолома, процентов на сорок состоящего из драгоценного митрила, а также недешевыми образцами оружия, претендующими на звания произведений искусства.

Покормив гнома продовольственными запасами его покойных соратников, Рон приказал ему идти вперёд.

Орк Гарри Поттер с гордостью щеголял в митриловой кольчуге и того же материала гномьем шлеме. Очень роскошно и очень опасно носить такую броню не в компании с надёжной дружиной, но Рон знал, что никто из орков не польстится на имущество Гарри даже если очень-очень захочется. Авторитет Гарри в неписанной иерархии орочьего социума маячит где-то рядом с вершиной, поэтому такого рода экипировка теперь смотрится на нём вполне уместно.

Рон кое-что проверил с одной из трофейных гномьих кольчуг: адамантит беспрепятственно режет митрил даже лучше, чем любую сталь. Возможно, всё дело в весьма средних антимагических свойствах адамантита, а может, дело в заводской ультразаточке, граничащей с мономолекулярной.

К слову, гномьи броня и оружие изготовлены не на сто процентов из чистого митрила, скорее, как и штык-нож Рона, изготовлены из специфического тугоплавкого сплава с преобладанием указанного элемента. Например, Рон знал, что адамантит, помимо адамантия, содержит в себе вольфрамово-кобальтово-хрен-пойми-итовый композит, десятикратно снижающий качество изделия, но взамен тысячекратно удешевляющий производство. Видимо, с митрилом у гномов такая же история. Рон уже прикидывал, как будет извлекать из сплавов чистый митрил для своих целей. Главное, дотащить это до основных сил…

//Где-то в залах Мории//

Это вода?

Или свет?

Арагорн очнулся и с глубоким лихорадочным вдохом сел, на ходу извлекая из лежащих рядом ножен меч.

— Кто здесь?!

— Здесь только ты, Арагорн, сын Араторна…

— С кем я говорю?!

— Сам с собой, Странник.

— Что тебе нужно?!

— То же, что и тебе. Выбраться. Достичь Минас-Тирита. Сместить Узурпатора и стать законным королём Гондора.

— Я ЭТОГО НЕ ХОЧУ!

— Взгляни правде в глаза, Эстель.

— Я НЕ ХОЧУ СТАНОВИТЬСЯ КОРОЛЁМ ГОНДОРА!!!

— Ой ли?

— Это ты, кольцо?! Соблазняешь меня, как и предупреждал Гэндальф?

— Я — это ты. А ты — это я.

— Это ложь! Я не желаю становиться королём!

— Ты знаешь глубоко в душе, что идеальный король тот, кто не хочет быть королём…

— НЕТ!

— А Арвен? Неужели ты забыл слова Элронда о том, что на его дочери достоин жениться только король?

— Это…

— Это правда. Истинная. Ты не хочешь быть королём, но тебе нужна Арвен. Скажи мне, что это ложь и я перестану говорить.

— …

Спустя три часа из тёмной комнаты в заброшенной части залов Мории вышел совершенно другой человек.

//10 июля 3019 г. Т.Э. Подступы к Мории//

— Скучали без меня, а?! — Рон вышел к блокпосту и распростёр руки. — Ну, кто тут у нас?

— Здравия желаем, командир! — козырнули ему караульные. — Рядовой Семь тысяч восемьдесят пятый!

— Сержант Три тысячи сорок первый! — представился на тёмном наречии второй караульный.

— Зовите начкара! — Рон дал знак Гарри и тот потащил вперёд тележку с бесценным грузом. — И в этого не стрелять, он военопленный!

Вслед за Гарри поплёлся изрядно переутомившийся гном Маладур, всё также запряжённый в самодельную телегу.

Прибыл старший лейтенант Сто тридцать девятый, которого Рон знал лично. Подающий надежды офицер, без придури, интеллектуальные способности выше среднего, физически крепкий, достаточно, чтобы завоевать лидерство в строевом подразделении.

— Здравия желаю, командир! — козырнул урук-старлей. — Нас предупреждали, что вы прибудете сегодня.

— Молодцы, что не спите! — похвалил караульных Рон. — Так, пиши в штаб, чтобы отправили надёжных ребят для отгрузки награб… эскпроприированного на склад.

— Есть! — старлей начал выводить знакомые буквы на левом предплечье. — Готово, командир! Отряд прибудет в течение двадцати минут.

— Ну, мы подождём. — Рон опёрся рукой о борт тележки. — Вы бы только знали, что мы творили там с гномами… Гарри зарубил троих тяжёлых штурмовых гномов!

На самом деле, он добил выживших после заклинания Рона, но чисто технически это было правдой, зарубил ятаганом.

— Ого… — прошептал восхищённо рядовой Семьдесят три-Восемьдесят пять.

— Вот то-то и оно! — Рон посмотрел на старлея. — Были стычки с гномами?

— Были, командир, — кивнул старлей, одетый в офицерские бронзовые доспехи. — Примерно рота гномов вышла из восточного сектора залов Мории, но наткнулась на укреплённый блокпост, где трое караульных сдерживали их в течение получаса, а потом и подмога прибыла.

— Те трое заслуживают награды! — сделал себе зарубку в памяти Рон.

— Выжил только один рядовой, командир, — покачал головой старлей. — Сержант Двадцать-Двадцать погиб от арбалетного болта в конце схватки, а лейтенант Семнадцать-Шестьдесят был убит в ближнем бою, за несколько минут до прибытия подмоги.

Рон задумчиво кивнул. Сейчас куча народу умирает защищая мирное население и целостность их пока что небольшого и очень уязвимого государства, а о них помнят только те, кто знает их в лицо…

Ситуацию следовало исправлять в кратчайшие сроки, ведь память о погибших — это не только этическая сторона, благотворно влияющая на формирование цивилизованности социума, но и воинские традиции.

Конвой прибыл спустя пятнадцать минут. Они приняли груз и пленного, дали Рону подписать бланк приёма-передачи и убыли обратно.

Рон же направился к генеральному штабу, занимающему самый большой кожаный шатёр из доступных.

Внутри его встретили начальник генштаба, полковник Винсент Крэбб, начальник медслужбы, полковник Невилл Лонгботтом, а также начальник службы МТО[39], полковник Грегорий Гойл.

— Здравия желаем, командир! — выполнили они гвардейское воинское приветствие.

Рону аж в душе потеплело о того, как они образцово это сделали. Не зря муштруют всех не взирая на чин и должность.

— Вольно, — махнул рукой Рон. — Докладывайте по порядку.

— Кхм-кхм, — кашлянул урук-хай, известный всем как Винсент Крэбб. — Налицо шесть тысяч пятьсот семьдесят два бойца, по списку семь тысяч девятьсот одиннадцать. Семьсот двадцать два — безвозвратные потери с момента вашего отсутствия, а шестьсот семнадцать с высокой вероятностью вернутся в строй в ближайшие два месяца. Залы Мории обследованы разведчиками, встречены признаки жизнедеятельности неопознанных орков, в контакт не вступают, разрывают дистанцию при обнаружении разведчиков, попытки захвата "языков" пока что безуспешны. Также обнаружены отряды гномов-орколовов в количестве от десяти до пятнадцати подразделений, общей численностью около тысячи-полутора бойцов. Они заняли цитадель Мории, где концентрируют отловленных "ненашенских" орков. Агрессивных действий пока в их отношении не предпринимали, но уже было несколько эпизодов боестолкновений, закончившихся неоднозначно. Большая часть безвозвратных потерь — результат стычек с гномами-орколовами, которые хорошо экипированы и прекрасно ориентируются на данной местности. Разработано три плана по штурму цитадели Мории, но ни один не пустили в исполнение, так как ждали вашего прибытия, командир.

Рон удовлетворённо кивнул и с ожиданием посмотрел на двух оставшихся начальников служб.

— В дапалнение касательна бизвазвратных патерь… — взял слово плохо говорящий на любом языке полковник Лонгботтом. — Часть раниных, как вы знаите, пагибла из-за пиревозки, паэтому я взял на сибя инециативу по сааружению спицальных тилег, каторые спицально придназначины для пиревозки тижелораниных. Падробный ачёт по расходам уже лижит в вашем кабенете… Остра стаит вапрос с санетарными условеями в лагире гражданских. Нам ниобходима либа срочна абустраевать палнаценную… инфраструктуру здеся, либа зохватывать пачти гатовую в залах Морийи, командир.

— Хорошо, как только ознакомлюсь с диспозицией, приму решение по данному вопросу, — кивнул ему Рон. — Теперь твоя очередь, полковник Гойл.

— Снабжение войск работает без сбоев, свиньи размножаются на местном пещерном мхе как на тухлом мясе, — начал доклад полковник Грегорий Гойл. — Разведчики докладывали, что тут имеются богатейшие запасы руд, начиная от меди, заканчивая митрилом. Инфраструктура, как упоминал полковник Лонгботтом, почти готова к эксплуатации, но нуждается в капитальном ремонте. Система водоснабжения совершенно непригодна даже в готовом состоянии, так как опирается на общественные колодцы и фонтаны, а вот канализацию возможно переделать под наши потребности. Проект водопровода, не реализованный в Изенгарде, с куда меньшими затратами может быть реализован здесь. Жилищный фонд предварительно подсчитан, результаты… Здесь, имею в виду данный сектор Мории, в лучшие годы обитало порядка двадцати тысяч гномов, поэтому можно сказать, что мы закроем жилой вопрос примерно на пять лет, прежде чем начнём испытывать перенаселённость от естественного роста населения, но лучше озаботиться жилищным строительством сразу. Подробный письменный отчёт у вас в походном кабинете, командир.

— Отлично, — улыбнулся Рон. — Я надеялся, что вы меня не подведёте. И вы не подвели. Что касательно наших людей?

— Памалкивают, — ответил Невилл. — Но нидавольство чувствуится. Их кормят из запасав преемлимой для них пыщи, но она не бисконечна. Считаю, что если мы в блежайшие пару месицев не ноладим снабжиние с паверхности, то вазможен бунт мастиров, а это погубно скажится на наший прамышлинности.

— Разберёмся, — пообещал Рон. — Итак, у нас уже есть карта Мории?

— Так точно, командир! — в шатре появился один из замов Крэбба, Сто девяносто девятый, и разложил на ивовом столе эльдарской работы пергаментную карту с планом-схемой.

Урук-хай отличался высоким ростом и крепкой конституцией, но его лицо портила уродливая опухоль, деформировавшая нижнюю челюсть.

— Гномья работа? — удивился Рон. — Как я понимаю, трофей?

— Так точно, — ответил уже Крэбб, недовольно взглянув на заместителя-выскочку. — Орколовы прекрасно ориентируются на местности во многом благодаря наличию подробных карт, которые, правда, не всегда соответствуют действительности. Но вот благодаря конкретно этой карте мы смогли обнаружить тайный выход из Главного зала в восточный сектор наших позиций, через который к нам в тыл проникали лазутчики..

— В эту игру можно играть вдвоём… — задумчиво ответил Рон. — Что насчёт Объединённой Армии Добра, мать её торговая марка, Галадриэль?

— Шенилеристы с поверхности докладывают, что силы ОАД движутся на север по восточной стороне Туманных гор, то есть к Восточным вратам Мории. По пути к ним присоединяются всё прибывающие силы из Гондора и Рохана, а также эльфийские стрелки из Лихолесья. Сорок седьмой докладывал также, что эльфы наняли ещё один наёмный полк истерлингов, с мумаками[40]. Они уже пересекли линию Изенгарда и также движутся по восточной стороне Туманных гор.

— Это же просто отлично! — рассмеялся Рон. — Мумаков надо хорошо и плотно кормить, а вот ценность их в осаде подземных крепостей буквально нулевая. Надо только в открытые битвы не вступать и это приобретение неоднократно аукнется ОАД острой болью в заднице.

Рон начал внимательно изучать карту.

Карта Мории, оказавшаяся в руках Рона, с авторскими комментариями.

Весь восток Мории под контролем гномов, которые сгоняют в цитадель захваченных рабов. У них там организация, куча профессиональных солдат и готовые укрепления, что препятствует деятельности разведчиков, которые вынуждены обходить эту область стороной.

На западе Мории пока что тихо, но есть другая проблема — пока никак не проявившие себя "орки-аборигены".

Рон и его народ, аки Моисей с евреями, если выражаться метафорично, очень неудачно оказался прямо по центру и нашёл единственное место в богатой на нефть пустыне, где её абсолютно нет, то есть вошёл в Морию аккурат из орочьих пещер, которые сейчас необитаемы, ибо гномы вычищали их в первую очередь, а среди орков нет дураков, чтобы попадаться им в руки. Оборонительный потенциал этих пещер, даже несмотря на предпринятые меры по фортификации, стремится к нулю, ибо сталактиты и сталагмиты — плохое средство для обороны. Им срочно нужно бить гномов или местных орков, но занимать какие-то из залов, иначе их сомнут, рано или поздно. Плюс ко всему, орочьи пещеры — полностью дырявые. Обеспечить полную безопасность от лазутчиков тут невозможно, нет-нет, а кто-то просачивается. И очень хорошо, что гномы не могут затеряться в орочьей толпе, иначе были бы большие проблемы с противодиверсионной защитой…

— Значит, берём Цитадель… — решительно заявил Рон. — Итак, сколько у нас пороха?

//Где-то в Мории. Бесконечные лестницы//

Чёрный — это новый белый?

Очнись, остолоп!

— Кто ты? — Арагорн разлепил глаза и уставился на уродливую харю какого-то орка.

— Восемьдесят пять — Семнадцать, — ответил ему бессмысленными цифрами орк.

Голова орка была украшена короткими чёрными волосами, черты лица можно было бы назвать эльфийскими, не будь они изуродованы шрамами и гнилыми язвами, а также большой сизой опухолью на лбу. Физиономия этого орка, сидящего перед лежащим Арагорном, выражало спокойствие и безразличие.

— Чего тебе? — с удивлением Арагорн осознал, что его сознание также наполнено спокойствием и безразличием.

— Командир велел найти тебя и доставить к нему, — объяснился орк. — Нашедшему и доставившему тебя в целости, полагается награда в виде пятисот монет золотом и личного имени. Если пойдёшь добровольно, то обещаю тебе, что золото поделим пополам.

— Ты слишком хорошо говоришь на вестроне… — пробормотал насторожившийся Арагорн. — Это какое-то испытание?

— Если только жадности, — усмехнулся орк и встал с корточек. — Пойдём, пока другие не наткнулись на этот пролёт.

— В чём смысл? — спросил Арагорн, всё ещё не вставая.

— Ты нужен нам, — ответил орк и Арагорн его прекрасно понял, ведь в его душе эти слова нашли отклик.

Всё встало на свои места. Неоправданная надежда должна быть забыта. Попранная честь требует возмездия. Долг зовёт.

//Мория. Орочьи пещеры//

— … и соберите баллисты в походное положение, они нам не понадобятся, — отдал последние указания убывающим офицерам Рон.

Майоры и капитаны отряда, задействованного для штурма Цитадели, козырнули и молча покинули шатёр.

— Командир, нашли того парня! — вбежал в шатёр орк по имени Гарри Поттер.

Полог шатра раскрылся и в помещение вошёл какой-то орк в урук-хайской стальной броне и… Арагорн, сын Араторна.

— Приветствую, Ваше Величество, — кивнул Рон вошедшому дунадану.

— Я не король, — твёрдо ответил Арагорн.

— Это дело временное, — усмехнулся Рон. — Это дело поправимое. Скажи мне, Арагорн, каким ты видишь себя в будущем? Какие цели преследуешь?

— Зачем тебе это знать, Рональд Уизли? — Арагорн был озлоблен и решителен.

Он недели провёл в подземельях, давно уже не видел света солнца, побледнел, отощал и одичал, но всё ещё оставался воином.

— Зная твою мотивацию, мне легче будет подобрать тебе обязанности в моём войске, — пожал плечами Рон. — И потом, носитель кольца — это не рядовой орк, а особо важная фигура. Наши отношения просто не могут быть подчинёнными. Только партнёрство, как это было всегда.

Рон опустил тот факт, что последнее его утверждение верно лишь до тех пор, пока кольценосец не станет призраком кольца, то есть назгул. И то, беспрекословного и слепого подчинения от назгул всё равно не жди. Если он посчитает, что приказ идиотский, то обсудит и ещё как!

— Мне нужна Арвен, — пристально глядя в глаза Рону, ответил Арагорн. — И… Королевства Гондор и Арнор.

— Дочь Элронда? С этим будет сложновато… — хмыкнул Рон. — Но королевства… Могу обещать тебе, что приложу все усилия, чтобы как минимум Гондор стал твоим.

— Арвен обещана мне, — Арагорн окинул шатёр взглядом. — Но ты не похож на человека, который может дать мне королевство.

— Я могу дать тебе намного больше, Арагорн… — усмехнулся Рон. — Всё, что ты видишь сейчас перед собой — временное. В ближайшие дни мы возьмём Цитадель, очистим Морию от гномов, а также усмирим местных орков. А дальше… Дальше мы восстановим здесь всё, укрепим границы, отразим неизбежную атаку твоих бывших приятелей…

— Ты убил Гэндальфа, — вдруг произнёс Арагорн.

— Это война — потери неизбежны, — Рон пожал плечами. — Он был обречён с самого начала. С того момента, как вы спустились под изенгардскую землю.

— У тебя в заложниках были полурослики, — произнёс дунадан.

— Не в заложниках, а в плену, — поправил его Рон. — И не были, а до сих пор там. Зачем они тебе?

— Отпусти их, — попросил Арагорн.

— Зачем? — не понял его Рон.

— Они не заслужили такой участи, — ответил дунадан.

— Какой участи? Жрать три раза в день, спать сколько влезет, учить маленьких орчат математике шесть часов в день и даже, по настроению, трахаться с дочерью Теодена? — удивился Рон. — Да, ты прав, они этого не заслужили… Отпущу-ка я их пожалуй. Только куда? Они сдохнут не пройдя и десятка километров.

— Ты прав, — склонил голову Арагорн. — Но зачем они тебе?

— Мериадок открыл в себе талант педагога, а Перегрин идёт к нему в довесок как ассистент преподавателя арифметики, — пожал плечами Рон. — Убивать их нет смысла, а отпускать на верную смерть — жалко.

— Жалко? Разве тебе ведомо такое чувство? — не на шутку удивился Арагорн.

— Я что, не человек? — грустно улыбнулся Рон. — Кстати, скоро прибудут назгул, советую тебе с ними познакомиться и крепко задружить.

— А не то? — поинтересовался Арагорн.

— Неприятно будет в дальнейшем работать с ребятами, с которыми у тебя не заладились взаимоотношения, — просто ответил Рон. — Могут ещё и в профсоюз не взять.

— Какой ещё "профсоюз"? — недоуменно вопросил Арагорн.

— И начинай учить тёмное наречье, — посоветовал ему Рон, проигнорировав вопрос. — У нас сейчас все на нём говорят. О, за тобой пришли.

Полог шатра вновь раскрылся и внутрь вошёл назгул.

Арагорн узнал его. Именно с ним он схлестнулся на холме Амон Сул.

— Знакомый человек… — прокомментировал назгул, глядя в сторону Арагорна.

Рука Арагорна легла на рукоять меча.

— Так, я уже вижу, чем это может закончиться, — разрушил тяжёлую паузу Рон. — Вы больше не противники, прошлые конфликты требую оставить позади. Мы все теперь работаем ради одной цели. Так, Аргалор, введи своего нового товарища, Арагорна, в курс дел и обсуди с остальными перспективу принятия его в профсоюз.

— Он носит кольцо Машшруха… — в замогильном голосе назгул слышалось явное недовольство и сдерживаемая ярость. — Но Машшрух один стоил тысячи таких…

— Машшруха больше нет, приятель, — вздохнул Рон. — Но жизнь продолжается, поэтому в память о твоём коллеге, я решил передать кольцо достойному. Подумай, хотел бы Машшрух, чтобы его кольцо бесполезно пылилось в картотеке какого-нибудь архива?

Назгул молча покинул шатёр.

— Меня тоже ждёт… это? — с тщательно скрываемым беспокойством спросил Арагорн.

— Если всецело, как трусливая сученька, поддашься действию кольца, то довольно-таки быстро обратишься в назгул, — кивнул Рон. — Но если будешь упорно держаться, то только после естественной смерти. Ну, то есть организм ослабнет, станет дряхлым, а потом ты закономерно сыграешь в ящик, но вместо торжественных похорон и забвения спустя десяток лет, продолжишь существовать в своём теле, которое наполовину перейдёт в мир духов. И так до тех пор, пока не будешь убит каким-нибудь особым оружием, как твой предшественник, или бабой, как Король-Чародей Ангмара. Эх, жалко ребят…

— А эти? Они целиком поддались влиянию своих колец при жизни? — спросил Арагорн.

— Сам у них спроси, — усмехнулся Рон.

— Кто есть кто в их сообществе? — задал важный вопрос дунадан.

— Я в дела профсоюза не лезу! — замахал руками Рон. — У них своя иерархия и меня полностью устраивает, когда приказы выполняются и не приходится решать проблемы призрачного характера! Сам вникай в эту кухню и завоёвывай авторитет среди коллег. Впрочем, в ближайшие пару лет тебя может ждать долгосрочная командировка в Гондор, на нелегальную работу, но до тех пор рассчитываю, что ты не создашь никаких проблем. Мы договорились?

Арагорн смерил ожидающего ответа Рона долгим взглядом.

— Договорились.

— Оружие к бою! — заорал Гарри, когда понял, что их обнаружили.

Взвод гвардейцев, занявший укрытия в виде обломков частично обрушившегося свода потолка, почти одновременно вскинул ружья и открыл огонь.

Ружейный грохот заложил уши Гарри, но он не растерялся, благо, они все уже были приучены к подобному, а тоже разрядил один из стволов трёхствольного гладкоствольного мушкета. Десяток свинцовых шариков врезался в группу из пяти гномов и нанёс им страшные ранения.

Сквозь заложенные уши пробивались особенно громкие вопли, а в нос ударил едкий запах пороховых газов.

По изначальному плану они должны были приблизиться на дистанцию уверенного поражения и выставить стальные щиты, но их обнаружил отошедший к обломкам по каким-то своим делам гном, которого, конечно, зарезали, но до этого он успел панически закричать.

Они расстреляли первый кордон, часть стрелков с самодельных стен, но за этими дырявыми стенами было видно движение остальных гномов, которые несмотря ни на что готовились к отражению штурма.

Ещё пять взводов атаковали с других сторон и многое зависело от того, какого успеха они достигли.

— Шесть шесть — шесть семь!!! — во всю глотку заорал Гарри. — Вперёд!!!

Берсерк, облачённый в очень тяжёлую "сапёрную" броню из рунифицированной стали, схватился за ручки тяжёлой пороховой бомбы и устремился к стене, перегораживающей проход в Цитадель.

На самом деле, изначально это были обычные, ни чем не примечательные подземные залы в престижном районе Мории, но на определённом этапе, возможно даже, относительно недавно, то есть в текущую эпоху, эти залы переоборудовали в укреплённый форпост, который просто так не возьмёшь. Проход грамотно заложили крупными камнями, поэтому там образовалась этакая импровизированная, но надёжная стена.

Самодельная стена — Что-то вроде того.

— Это ловушка! — заорал коренастый гном в массивных серебристых доспехах и поднял щит, ловя на него эльфийскую стрелу.

— В атаку! — раздалось из леса.

Град стрел осыпал гномий обоз, собрав щедрую кровавую жатву.

На грунтовую дорогу посреди Лихолесья пролилась гномья кровь.

В хвост колонны врезались всадники на лосях, изысканными копьями пронзая ещё не отошедших от неожиданности гномов арьергарда.

Зазвенели мечи, затрещали щиты, с хрустом ломались копья, кричали первые раненные, опадали на землю первые убитые…

Спустя несколько десятков минут эльфийские рейнджеры Лихолесья уже добивали раненых и собирали трофеи.

— Докладывай, — Ролиэн, командир отряда, ожидающе посмотрел на своего заместителя, Каэлана.

Каэлан, высокорослый молодой эльф с длинными волосами цвета сияющего золота, внучатый племянник владыки Трандуила, откашлялся.

— Выживших гномов нет, все убиты, — доложил он. — Наши потери: трое убиты, двадцать семь ранены, из них четверо точно умрут сегодня.

— Нашли, что мы искали? — поинтересовался Ролиэн.

Ролиэн был родственником жены владыки Трандуила, ныне покойной Ильмери, отличался роскошными чёрными волосами, благородным ликом, а также крепкой комплекцией тела, что не свойственно эльфам в общем и синдар в частности.

— Да, господин, — поклонился Каэлан. — Около тысячи гномьих пилинпелеров, а также около пятисот фунтов огненного зелья.

— Превосходно, — довольно улыбнулся Ролиэн. — Владыка Трандуил будет очень рад.

— Именем Тёмного Властелина, остановитесь! — заорал патрульный и засвистел в свисток.

Группа орков пыталась скрыться с награбленным, но со всего подземного зала начали сбегаться другие патрульные.

— Вам не уйти! Добровольная сдача для вас будет безопаснее сопротивления! — продолжал голосить постовой.

Кто-то из беглецов проорал что-то матерное, патрульный не выдержал и вскинул травматическое ружьё.

На самом деле, это не ружьё, а мушкет, имеющий в качестве боеприпаса гуттаперчевую пулю.

Гуттаперча закупается в Ширской Народной Республике, где её начали культивировать относительно недавно, отработав технологию получения из бересклета бородавчатого, в изобилии произрастающего в северной части страны.

Гуттаперчевая пуля врезалась в спину грабителя и тот повалился на мощёный тротуар.

Патрульный, заслуживший личное имя за задержание одного из лидеров старых кланов, тут же подбежал и надел на грабителя наручники.

— Именем Тёмного Властелина, ты арестован и имеешь право хранить молчание! — проорал он грабителю прямо в ухо.

Это была самая любимая часть его работы: грабитель лежит небоеспособным, руки его скованны за спиной, а патрульный зачитывает ему его права. Ощущение торжества закона…

— Где они, Альфред?! — из-за угла выбежало подкрепление.

— Побежали в направлении Чёрной площади! — сообщил Альфред. — Я с вами! Пакуйте этого!

Два дюжих молодца с сержантскими лычками подхватили переставшего дёргаться грабителя и потащили его к железной карете.

— Ох и запаёшь жи ты в дапросной, сасунок… — услышал Альфред обещание грабителю от одного из сержантов. — Мамку с папкой сваих, каторых дажи ни знаишь вспомнишь…

Альфред побежал вслед за остальными. Выбежав на Чёрную площадь, он увидел настоящую потасовку: патрульные ожесточённо сражались с вооружёнными мечами и топорами грабителями, к которым прибыло подкрепление.

Вдавив в ствол гуттаперчевую пулю, Альфред начал лихорадочно забивать её шомполом.

В Кодексе чётко прописано, что боевые патроны следует применять только в случае применения злоумышленниками огнестрельного оружия. Холодное оружие, пусть и запрещено для ношения, но не является достаточным поводом для применения огнестрела.

Прицел, щелчок. Осечка!

Альфред выдернул капсюльную гильзу и вставил новую. Прицел, выстрел!

Гуттаперчевая пуля попала в спину дюжему уруку с двуручной секирой в руках. Здоровяк завалился, а затем ему по затылку добавил дубинкой Два-Два-Тридцать, после этого признательно кивнувший Альфреду.

С крыши кофейни спрыгнул какой-то низкорослый орк с двумя саблями. Лицо его было скрыто платком, а голова капюшоном. Он кинулся к Альфреду и тот встретил первый его выпад цевьём мушкета. Выхватив из перевязи дубинку-мечелом, он нанёс резкий удар по левой кисти скрытного орка, лишив его сабли.

Злоумышленник полоснул Альфреда по груди, но тот не опасался подобных ударов, потому что кираса под сюртуком способна удержать пулю из нарезного мушкета, выпущенную с двадцати метров.

Вторую саблю Альфред поймал в ловушку мечеломом и безжалостно дёрнул, ломая пальцы орка об гарду сабли.

Обезоруженный орк яростно зашипел, но тут же получил удар прикладом мушкета и завалился на брусчатку Чёрной площади.

С остальными тоже справились. Гуттаперчевые пули позволили уложить большую часть бандитов, а остальное было делом техники.

— Отлично поработали, — подошёл к защёлкнувшему наручники на руках скрытного орка Альфреду Джастин, местный участковый.

— Я бы не сказал… — покачал головой Альфред. — Они зарезали продавщицу из людей, а также её мужа из орков. Если опять будет националка, то из кабинетов не вылезем…

— Бля, опять, что ли?! — воскликнул Джастин. — Так и знал, что не надо было сегодня выходить! А-а-а, Эру подери!

— Посмотрим ещё, что скажут следаки, — устало вздохнул Альфред. — Ладно, смена скоро закончится, а мне ещё снаряжение сдавать и рапорты писать.

Он поднял скрытника с благословенной земли Мории и потащил к воронку.

— Вот же… — Рон ходил по кабинету из стороны в сторону. — Я знал, что они берут истоки у аэльдари, но бл…

Он подошёл к столу и залпом выпил стакан ширской ягодной настойки.

— Хек! — глубокомысленно изрёк он и поставил стакан на место. — Гарри, вот ты скажи мне… Каково осознавать, что твой род имеет непосредственное происхождение от аэльдари?

— Мне всё равно, повелитель, — пожал плечами сидящий в кресле Гарри. — Это не имеет никакого значения, потому что родичами мы их не считаем. Это важнее, чем какая-то там генетика.

— Повезло тебе, что ты не родился в моём мире… — хмыкнул Рон. — У нас нет ничего важнее генетики. Вот я — Рональд Билиус Уизли, член древнего рода Уизли, ранее, тысячелетия назад, известного как Ульзитан. Священные двадцать восемь, поколения славных предков, это позволяло ещё моему деду презрительно смотреть на остальных, тех, кому не повезло не родиться Уизли. Отец же другой. Женился на девице из Пруэттов, которая сбежала ради него из семьи от родителей, которые были против брака, так как Уизли к тому моменту уже растеряли былое влияние и могущество, сохранив только некогда славную фамилию… У меня пять братьев и одна сестра, мы многочисленный род, который в конечном счёте возьмёт своё на длинной дистанции. Ныне могущественные дома чахнут и увядают, а Уизли будет много… Кровь Уизли сильна как никогда. Да, генетика имеет большое значение в моём мире…

Рон завалился в кресло и поднял с полу у подлокотника бутылку ширской настойки. Сэмуайз Гэмджи присылает галлоны алкоголя ежедневно. Мория — это его основной рынок сбыта, главный источник дохода, потому что орков становится всё больше и больше, уровень их жизни растёт, а следовательно и покупательная способность.

Благодаря эффективной политике Рона удалось преодолеть тотальную нищету и дикость, в которых с рождения пребывали орки, поэтому жизнь в Мории объективно лучше, чем в остальном Средиземье.

Он создаёт настоящий рай для орков, с многочисленными аренами, где они могут утолять жажду крови, что является генетическим дефектом, который уже устранён в следующем поколении. Избыточная плодовитость тоже устранена, пусть эффект станет заметен только через пару поколений. Но осознание того, что он собственноручно улучшает благополучие целого подвида аэльдари слегка коробило его.

Успокаивало только то, что вся суета потеряет всякое значение по возвращении домой. В прошлом будут бесконечные битвы, в прошлом останутся ненавистные аэльдари, подверженные их влиянию люди…

— Nothing else matters, — произнёс Рон вслух слова на старом-добром английском, который за последний год практически не применял. — Кстати об этом…

Он прошёл к письменному столу и в очередной раз вчитался в донесение агента в Гондоре.

Осада Минас-Тирита всё ещё идёт. Харадрим поработили все окрестные земли и селяне Гондора кладут свои жизни в непосильных трудах для прокорма многотысячной армии эмира Аршама, лидера союза племён Харада. Минас-Тирит неизбежно падёт, запасы, как поговаривают, на исходе.

— Думаю, Гарри, настала пора нанести "дружеский" визит в земли Гондора… — произнёс Рон с лёгкой полуулыбкой.

Ровные линии войск. Широкое поле, где скоро будет происходить массовое смертоубийство. Голубые небеса без единого облачка. Живописная пастораль с фоном из города-крепости Минас-Тирит, упирающегося в гору. Именно там собралось наибольшее число зрителей.

Ашрам во главе войска, он выжил, но больше не допускал такой глупости как самый большой и яркий шатёр в лагере, говорят, что он даже переоделся в одежду простого воина, чтобы не попасть под целенаправленный массированный артобстрел.

Рон и не собирался повторяться. В первый раз не получилось — это случайность, а вот если не получится второй раз — это урон репутации.

Харадрим и истерлинги выглядели не очень уверенно на фоне орочьих подразделений. Разнобой в экипировке, среди которой встречались даже образчики гондорской брони, создавал впечатление иррегулярности. Иррегулярность — это несерьёзность. Несерьёзность же неприемлема в таком серьёзном деле как война.

Подразделения Рона же все как один закованы в единообразную стальную броню, отличающуюся только в назначении солдат. Драгуны на варгах имели специальную броню, первые линии имели тяжёлую броню и щиты, остальные стандартную броню, штурмовики-берсерки имели дополнительно утолщённую броню с фронта, а инженеры комплектовались новой, взрывозащитной и противоосколочной бронёй с толстой амортизирующей подкладкой. Но всё это имело оттенок серийности, стандарта, даже различные типы экипировки разных родов войск имели что-то общее, но со знаками отличия и обозначениями подразделений.

Харадрим не рисковали первыми начинать атаку, отдавая инициативу первого удара Рону.

— Артиллерия, — дал команду Рон.

Лично воевать он не горел желанием, достаточно, навоевался уже. Пусть поработают желающие.

Командовать он не любил, но чётко осознавал, что лучше, чем он, из его командования не справится никто.

Залпы артиллерийских орудий послужили своеобразным гонгом.

Зелёная трава разрывалась взрывами не сработавших вовремя бомб, это свидетельствовало о неправильно выставленных артиллерийскими расчётами замедлителей: по задумке Рона бомбы должны взрываться над головами харадрим, чтобы накрывать их осколками.

Ситуация выправлялась, кто-то из артиллеристов получил по шапке и большая часть бомб взрывалась как надо.

Первые потери харадрим перенесли стойко и не двигались с места. Получасовой обстрел прекратился. Рон дал сигнал к атаке.

В подзорную трубу всё было прекрасно видно, его ставка находилась на холме, неподалёку находился резерв из батальона драгунов и одного гвардейского полка, готовый вступить в битву по первой же команде Рона.

Харадрим и истерлинги в совокупности превосходили войска Рона по численности в два с половиной раза, но все на этом поле знали, что число — это не гарантия успеха, когда речь идёт о гвардейских подразделениях Мории. Локальные приграничные конфликты с гномами и эльфами дали понять всем заинтересованным, что орки Рона — это отнюдь не одно и то же, что "дикие" орки.

Вот войска вышли на дистанцию действенного огня. Одновременная остановка, вскидывание ружей, залп.

У войск Ашрама тоже есть огнестрел, очень много, но вот "культуры использования" у его войск нет.

Первый залп полков Рона метлой снёс первые ряды воинов Востока, а ответный залп был мягко говоря неуверенным. Нервы Ашрама не выдержали и он дал команду на сближение и навязывание ближнего боя.

С рёвом армия Харада бросилась в яростную атаку.

Пока до первых рядов добрались самые везучие из харадрим и истерлингов, орки успели отстреляться пятью залпами. Затем были примкнуты штыки и началась ожесточённая схватка в ближнем бою.

Исход битвы решался не только на передовых линиях: драгуны на варгах обошли завязших в схватке лоб-в-лоб противников и отстрелялись им в спину из двуствольных пистолетов, а затем оперативно ушли тем же путём. По ним дали несколько залпов лучники, но потери были незначительны.

Рон с удовлетворением наблюдал, что выучка его войск и превосходство в экипировке сказывались на ходе боя благотворно: харадрим постепенно пятились назад, а за наседающими на них формациями орков стелились полотна из человеческих тел.

Утяжеление брони первых рядов оправдывало себя, потери были чрезвычайно низки и не помогали воинам Ашрама ни бронебойное оружие, ни выстрелы из мушкетов в упор.

Кто-то уже побежал, но Рону не нужны были возможные партизаны…

Сигнальщик поднял условленный флажок и драгуны снова вступили в бой.

Скорость зрелых варгов даже выше, чем у лошадей, а если добавить хищническую манёвренность, то они будут иметь неоспоримое превосходство над классическими одомашненными непарнокопытными. На перехват драгунам Ашрам бросил свою кавалерию, сформированную относительно недавно и за счёт местных пород лошадей. А местные породы лошадей, в отличие от харадских, знают о существовании варгов и очень давно и сильно боятся их.

Рон не сильно удивился тому, что совершенно небоевые лошадки смешались и вышли из-под контроля всадников. Началась свалка, варги грызли беззащитных сброшенных всадников, а драгуны закалывали их короткими кавалерийскими копьями. Кто-то из драгун стрелял по врагам из мушкетов, что повышало градус паники лошадей и создавало ещё больше хаоса.

Блестящая дисциплина варгов и командирский талант Роррыра, их альфа-самца, не дали сидящим на них драгунам увлечься кровавой мясорубкой, поэтому очень скоро от деморализованного и никем не управляемого противника отделились выстраивающиеся в охватывающую формацию варги, начавшие охоту за беглецами.

— Первый вымпел, обходите строй с левого фланга и наносите удар, там вообще никто ничем не командует, — распорядился Рон.

Первый вымпел — это варги резерва.

Капитан Симмонс, серокожий лысый орк с вертикальным шрамом через всё лицо, который командовал отрядом драгун резерва и Барглыб, чёрной масти альфа-самец этого отряда варгов, синхронно кивнули Рону и сорвались с места.

"Наверное, очень странно ездить на ком-то, кто имеет интеллект не хуже, а то и лучше твоего…" — подумал Рон с усмешкой.

Он оглядел поле битвы в подзорную трубу. Ашрам паникует, это видно по тому, что он ввёл все резервы, за исключением отряда кавалерии, которой точно конец, вздумай они выйти на поле.

Лучники харадрим обстреливают и своих и чужих, обнаружились самоубийцы с пороховыми бочками на спинах, прыгающие на строй и взрывающиеся. Это оказалось действенной тактикой, госпиталь в тылу, как видел Рон, начал получать непрерывную цепочку раненых. Механизм оказания помощи работает, как часы, а с учётом повышенной живучести орков, если не убило сразу, то при определённой медицинской помощи шансы на выживание намного выше, чем у человека.

Варги резерва тем временем ворвались во фланг харадрим и устроили резню.

— Артиллерия, огонь по лучникам с их прикрытием, ядрами, — приказал Рон.

Сигнал дошёл до адресата и через минуту первые батареи дали залп. Визжащий металлический шар — это не то, что хочешь видеть последним в своей жизни, но это было то, что сегодня увидели многие. Пробивая строй на пять-шесть рядов, перед тем как погрузиться в пашню, ядра оставляли после себя калек и мертвецов.

Артиллеристы знают баллистику на должном уровне, поэтому ядра сейчас первым делом бьются об землю, а уже оттуда врезаются в строй под самым выгодным углом, обеспечивая максимально возможный урон живой силе. Бомбы тоже хороши, но их эффект несколько переоценён, они недостаточно эффективны, так как их осколки слишком слабы. Это ограничение накладывается чёрным порохом.

Прикрытие лучников состояло сплошь из пикинеров. Пики — это нехарактерное оружие для людей Востока. Но опыт схваток с войсками Рона недвусмысленно и не один раз намекал им, что в пиках что-то есть…

Глупо было бы посылать на них варгов, пусть эти пикинёры даже на 1 % не похожи на испанскую терцию, поэтому лучники стреляли безнаказанно, но ровно до этого момента.

Некоторым из лучников пришла мысль, что: "Я у мамы такой один", поэтому они банально дезертировали, причём иногда группами, откалываясь от общего строя, прореживаемого сейчас ядрами.

Истребление бегущих пехотинцев ближнего боя подходило к логическому завершению, поэтому драгунам был послан сигнал обходить формацию пикинеров и резать бегущих лучников.

Очень удобным оказалось то, что варги понимали сигналы едва ли не лучше, чем их наездники, поэтому управляемость ими была на недостижимом для классической кавалерии уровне.

Ашрам понял, что у него в тылу внезапно оказались смертельно опасные высокомобильные подразделения противника, поэтому он начал перестроение.

Основная битва пехоты против пехоты заканчивалась далеко не в пользу Харада, Ашрам явно не знал, что делать, а потом что-то произошло и кто-то поднял белый флаг.

Спустя десять минут, когда харадрим и истерлинги уже бежали, был послан сигнал на прекращение боя.

Дальше была банальность: прибыла знатная делегация из осадного лагеря, принесли блюдо с простреленной головой Ашрама, а потом Рон принял их капитуляцию.

Все выжившие были объявлены военнопленными и после этого попадали под действие Морийской конвенции 3020 года Т. Э., то есть получали питание, над ними запрещались издевательства и жестокое обращение, за чем будет следить Военный Отдел Арбитрес, а также гарантируется трудоустройство. Труд оплачиваемый, предусмотрено использование военнопленных в сельском хозяйстве на поверхности, а также на работах в мифриловых шахтах. Мифрил Рону очень нужен, он жутко полезный и фонит магией, поэтому заваленные гномами шахты сейчас расчищаются и в них налаживается добыча.

Военнопленных направили в уже возведённые лагеря, находящиеся в пятидесяти километрах вверх по Андуину, поэтому гнать их туда будут конвойные войска. Рон доверил эту работу целиком и полностью Грегори Гойлу, ответственному за МТО.

На следующий день в осадном лагере не осталось и следа от харадрим и истерлингов, остались одни орки, которые занимались капитальным перестроением лагеря под давно заведённые стандарты.

— Докладывай, — Рон сидел в возведённом для него блиндаже и принимал посыльного от Гарри.

— Из Минас-Тирита прибыла делегация, желают обсудить условия мирного договора, — сообщил посыльный с личным номером-именем 9923.

— Где они сейчас? — поинтересовался Рон.

Он уже устал от этого похода. Ему так сильно всё это надоело, что он захотел оказаться в Норе, в своей комнате, чтобы долго-долго лежать там в своей кровати и никуда не выходить. Моральное истощение от происходящего здесь порой вызывает у него вспышки гнева. Ему нужен отдых.

— У ворот лагеря, Владыка, — поклонился посыльный перед ответом. Лицо его было изуродовано опухолями, а левого уха нет, причём отсекли его недавно, судя по окровавленной повязке. — Их принимает Гарри Поттер.

Само личное имя в среде орков говорит сейчас больше любого звания, все в Мории знают Гарри в лицо, а имя его само по себе титул. Живая легенда, стоящая рядом с самим Роном.

Граничащее с поклонением отношение к фигуре Рона им уже воспринималось как нечто неизбежное. Все видели, чего они достигли при помощи его магии и знаний.

Порох, бетон, пушки, медицина, работающий культ математики… Не обязательно в таком порядке.

Рон надел глухой мифриловый шлем, сел на коня и поехал к вратам лагеря.

Гарри уже держал свой ятаган у горла посла и что-то ему выговаривал.

— Владыка, эти люди хотят обсудить какой-то мирный договор! — возмущённо воскликнул он, увидев подъехавшего Рона. — Может зарежем их?!

— Я хочу услышать лично, — изрёк Рон и спешился.

— Я Шеридан из Лонистира, — представился быстро взявший себя в руки посол Денетора II.

Видимо, поножовщина во время переговоров здесь в порядке вещей.

— Чего ты хочешь? — поинтересовался Рон устало.

— Я прибыл обсудить условия мирного договора между Гондором и Морийской Республикой, — ответил посол.

— Не вижу причин вести переговоры, — ответил на это Рон. — Мы возьмём Минас-Тирит и не будем спрашивать ни у кого разрешения.

Рон посмотрел на Гарри, который с готовностью перехватил ятаган.

— Прошу вас, Владыка… — взмолился посол. — У нас есть сведения о способах перехода между мирами!

Рон остановил Гарри жестом.

— И взамен за это вы хотите выторговать себе жизнь? — уточнил Рон. — Вот это можно назвать причиной для переговоров. Но для начала…

По его сигналу гвардейцы подхватили послов под руки.

— Ты расскажешь мне всё, что знаешь об этом.

//Ширская народная республика. Город Мичел Делвинг. 20 февраля 3021 года Т.Э.//

— Внемли мне, Тельпэринквар… — начала Галадриэль, стоящая напротив скованного мифриловыми цепями Келебримбора. — Внемли мне внимательно…

— Я слушаю тебя, Артанис, — улыбнулся Келебримбор, подняв голову.

— Не смей меня так называть, предатель! — неожиданно вскинулась Галадриэль. — Для тебя я Галадриэль, жена Келеборна Лесного!

— Когда я тебя предал, Благородная? — с горечью в голосе вопросил Келебримбор. — Когда создал по твоей просьбе Эллесар? Или когда принял твою посланницу Элтариэль? А может, когда передал тебе через неё Единое кольцо?

— Ты не передавал мне этого кольца, — раздражённо покачала головой Галадриэль. — Это Элтариэль забрала его у тебя по моему приказу. Моя память свежа, не пытайся вызвать во мне сомнение.

— Всё такая же мудрая и прекрасная… — улыбнулся Келебримбор. — Зачем позвали?

— Тебе приятно было находиться в Куме? — недоуменно спросила у него эльфийская владычица, немного приблизившись.

— Неприятно, — отрицательно покачал головой возрождённый эльф. — Но это не отменяет моего любопытства. Это ведь вы вызволили меня? Из Кумы невозможно выбраться. И вам, разумеется, что-то надо, раз несмотря на моё "предательство" ты сейчас разговариваешь со мной?

— Возможно, — усмехнулась Галадриэль. — У нас есть враг, Тёмный Владыка, установивший свою тлетворную власть в Мории. Он опаснее и ужаснее всех опасных и ужасных созданий, которых мы только знали. Разум его — темнейший мрак. Он ужасен, прибыл из ужасного, жестокого мира. И принёс этот ужас с собой. Но главное — он принёс с собой артефакты, способные убивать на расстоянии большем, чем у самого мощного лука, а брони его мастерских способны удержать любую стрелу и даже некоторые магические приёмы. И он вооружил всем этим огромную и отлично выученную армию орков…

— Орков?! Ха-ха-ха! — рассмеялся Келебримбор. — Отлично выученную?! Армию?! Орков?! Ха-ха-ха!

— Не прерывай меня! — выкрикнула Галадриэль. — Да, орков! Но это не самое ужасное. Ещё он завладел Единым кольцом!

— Потрясающе… — с неподдельным удивлением произнёс Келебримбор. — И почему же вы до сих пор живы?

— Он сидит в Мории, изредка выбираясь на поверхность чтобы убить кого-нибудь, — ответила Галадриэль.

— Ты бы на его месте, уже ударила, — усмехнулся Келебримбор.

— Мне неприятно это признавать, — согласилась Галадриэль. — Но да, я бы уже давно смела все наши разрозненные силы и правила миром. Ты имеешь опыт по общению с ему подобными. Скажи мне, что им движет?

— Я не знаю даже его имени, Ар… Галадриэль, — засмеялся Келебримбор. — Мне нужно узнать больше, чтобы хотя бы понимать, с кем вы имеете дело. Увидеть эти его брони и чудодейственное оружие…

— Мы предоставим тебе образцы, — кивнула эльфийская владычица.

— Это всё очень хорошо, мне будет очень интересно, — покладисто согласился создатель Колец. — Но что я получу взамен? Сделаю своё дело и вы казните меня?

— Чего ты хочешь? — недовольно спросила Галадриэль, которой сам факт переговоров с Келебримбором был крайне неприятен.

— Для начала — жизнь, — начал Келебримбор. — Затем свободу.

— Жизнь могу тебе гарантировать, — усмехнулась Галадриэль. — А последнее просто невозможно.

— Ну, тогда и от меня получите только половину ответов, — звякнув цепями пожал плечами Келебримбор.

— Для начала неплохо, — Галадриэль развернулась и покинула камеру, оставив ослабленного переходом эльфа в одиночестве.

— Следите за ним с особым тщанием, — велела Галадриэль, выходя из Дома Ремёсел.

— Будет исполнено, владычица… — ответили ей стражи.

Келебримбор лишь снисходительно усмехнулся, но не позволил себе никаких реплик.

Уже сейчас он внимательно осматривал изделие, полученное из рук одного из стражей.

— Покажите-ка мне ещё разок, как это работает, — попросил Келебримбор.

Страж, молодой эльф, где-то в районе двухсот лет, с готовностью снял со своего плеча аналог лежащего на столе пилинпелера. Келебримбор оценил изящность названия: это действительно как огненная стрела. Секундная подготовка и в мишень из двух слоёв древесины на стене врезается металлический шарик, пробив её насквозь и врезавшись в металлическую пластину за ней. Это впечатлило эльфа, не сталкивавшегося ни с чем подобным доселе. Магия может намного больше, но здесь не было даже намёка на магию.

Далее страж занялся перезарядкой, для чего надкусил цилиндр из бумаги, засыпал часть в металлическое устройство у приклада, изготовленного на манер арбалетного, остаток содержимого цилиндра он засыпал в отверстие на конце этого оружия, затем затолкал туда же скомканный бумажный цилиндр, а потом поместил туда же металлический шарик. Далее он вытащил из крепления на оружии длинный металлический щуп с утолщением на конце и вставил его в отверстие, которое Келебримбор для себя решил назвать огневым. И вот страж снова наводит оружие на мишень и нажимает на некий крючок, изготовленный на манер арбалетного спускового крючка. Теперь Келебримбор смотрел предельно внимательно: щёлкнуло устройство у приклада, подав искры, а затем, с небольшой задержкой, из огневого отверстия взметнулся сноп пламени, а затем шарик ударил в мишень.

— Достаточно? — поинтересовался страж.

— Пока что достаточно, — кивнул ему Келебримбор. — А теперь расскажите мне, как это работает.

— Ну… — замялся страж. — Я не знаю.

— А кто знает? — удивился Келебримбор. — Вы используете оружие и не знаете, по каким принципам оно работает?! Эх, не те ныне эльфы, совсем не те… Найдите мне того, кто знает.

Спустя час был приведён некий усталый эльф в грязном фартуке, весь покрытый сажей, с ног до головы.

— Неужто сам Келебримбор? — удивлённо спросил он, протирая лицо влажной тряпкой. — Ходила молва, что тебя убили.

— Так всё и было, — кивнул ему создатель колец, а затем узнал. — Неужто сам Аргон? Всё так же делаешь лучшие подковы и гвозди в Лотлориэне?

— Эх, если бы… — вздохнул тот. — Скучаю по тем тихим и спокойным временам…

— Чем же ты таким занимаешься, что аж скучаешь по подковам и гвоздям? — настала очередь Келебримбора удивляться.

— Зелье пороховое готовлю, — ответил тот. — Сдуру поддался на уговоры Галадриэль попробовать изготовить кое-что по орочьему рецепту. С тех пор с меня Белый Совет и не слезает, тьфу… «Аргон признанный мастер порохового зелья, негоже ему подковами заниматься», «Средиземье в опасности, Аргон, нужно ещё десять пудов порохового зелья», «Где твоя солидарность, Аргон? Если ты не сделаешь ещё зелья, где-то умрут эльфийские воины»!

— Что, очень сложно делать? — не понял Келебримбор.

— Да не сложно! — раздосадованно махнул рукой Аргон. — Просто все мастера рано или поздно взрываются.

— А ты? — усмехнулся Келебримбор.

— А я не взрываюсь, — ответил Аргон.

— Расскажешь мне, как работает это чудо-оружие? — спросил у него создатель колец.

— Всё проще чем кролика пристрелить, — вздохнул Аргон, явно не в первый раз объясняющий всё это. — Пороховое зелье — суть смесь 53 части чистейшей селитры, 26 частей молотого угля и 21 часть серы. Для этого их надо тщательно измельчить и хорошо перемешать — всё! Но такой порох называется пороховой мякотью, он неудобный, мокнет от любой влаги и выгорает не полностью, ибо не хватает воздуха, ах да, ещё сдавливается под своим весом в куски, что неудобно при зарядке оружия, поэтому орки придумали гранулирование: готовый порох смешивают с водой, а затем продавливают через сетку, отдалённо напоминающую очень мелкую паутину. Сетку они, раз заговорил об этом, изготавливают массово, технология просто чудесная! Но не будем отвлекаться. Эй, уважаемый страж, принеси-ка нам вина, всё равно стоишь без дела! Кхем. Вот эти получившиеся гранулы высушиваются на солнце и становятся чем-то большим, нежели пороховая мякоть. Воды этот порох после подобной закалки боится не так сильно, а ещё при этом содержит между гранулами воздух, так необходимый для горения, что усиливает мощность взрыва.

— А взрыв нужен для… — навёл его на интересующую информацию Келебримбор.

— Тебе разве не показывали? — нахмурился Аргон. — Взрыв нужен для того, чтобы с большой силой толкнуть свинцовый шарик по стволу этого, если говорить по-орочьи, балдулуга. Пуля, как мы называем этот шарик, с огромной скоростью летит сначала по стволу, а затем в цель, если правильно прицелился, разумеется. И вот это зелье я уже который месяц произвожу… Жизни нет у меня, Келебримбор, просто жизни нет…

Принесли вино с бокалами.

— И насколько страшно попадание этой пули? — поинтересовался Келебримбор, попробовав вино.

— Стальную кирасу пробить может, но только старую, нынче начали делать специальные противопульные, но далеко не все и не везде, — сообщил ему Аргон, залпом выпивший содержимое бокала. — После прохождения простой кирасы рвёт тело зело жестоко, даже если сразу не убило — потом всё равно сгниёшь, если целительных снадобий с собой нет. Противопульная кираса удержит обычную пулю, потом, разумеется, синяк будет большой, зато живой. Но орочьи пули бьют даже наши противопульные.

— А с чего это? — испытал национальную обиду Келебримбор.

Да, он, можно сказать, в некотором роде отступник, но всё ещё эльф.

— У них рецепт пороха отличается от нашего: 75 частей селитры, 15 частей угля и 10 серы, — объяснил Аргон. — А также пули используют другие, не круглые, а продолговатые и с выемкой в днище. Ну и мушкеты у них с резьбой внутри ствола. Порох такой взрывается мощнее, чего хватает для расширения днища этой тяжёлой пули и врезания её в резьбу, которая закручивает пулю, из-за чего она летит быстрее и дальше. Почему это происходит — никто из нас не знает. Лучшие умы бьются над задачей, но до сих пор нет никаких ответов. Просто это так работает. Проверяли — магии нет никакой.

— А чего не делать порох как у орков? — не понял Келебримбор.

— Сначала такой и делали, — грустно усмехнулся Аргон налив себе ещё вина. — Но зело дорогой он выходит, особенно в свете того, что уменьшение количества селитры пусть и понижает мощность, но всё ещё позволяет стрелять и убивать. Экономия селитры почти в два раза, поэтому из Белого Совета указали делать такой порох, а он ещё и безопаснее в изготовлении, что позитивно сказалось на выживаемости таких как я. Гвардия Галадриэль, разумеется, получает орочью версию пороха, покупаемую через третьи жадные хари у хоббитов, стреляют орочьими пулями, которые льют литейщики в качестве дополнительного заказа, а обычные воины обречены пользоваться порохом моего производства и круглыми пулями. Несправедливо с одной стороны, но с другой — так больше воинов при пулях и порохе, поэтому решение Совета считаю правильное, хорошее.

— Белый Совет, кстати, как поживает? — Келебримбор снова отхлебнул из бокала. — М-м-м, дорвинионское…

— Эко тебя потчуют, Келебримбор! — усмехнулся Аргон. — Белый Совет как поживает? Нормально поживает! Саруман перевёртышем оказался, переметнулся к Саурону и его кодле. Слышал, нет?

— Слышал, — кивнул Келебримбор. — Кто в составе сейчас?

— Гэндальф Радужный, хотя по его последним поступкам ему больше подходит прозвище Гэндальф Мутный, Элронд-да-да-владычица, Галадриэль-наше-всё и Кирдан-давно-не-строю-корабли. Трандуила-лесную-красавицу, слышал, собирались включить, когда он здорово приподнял голову на бронзе и своих целебных травках, но он изволил когда-то во Вторую Эпоху нахамить Галадриэль-нашему-всему, поэтому она его запретила включать под страхом собственного ухода, — с ухмылкой сообщил ему Аргон. — А как же мы без нашего всего-то, а?

— Никак, думаю, — ухмыльнулся в ответ Келебримбор. — И ты терпишь всю эту скоморошью пляску? Вы все терпите?

— А чего не терпеть-то? — удивился Аргон. — Жить не мешают, а так пусть пляшут. Правда, из-за порохового зелья этого я кашлять начал… Надо к лекарю записаться…

— Ты здоровье-то береги, Аргон, — побеспокоился Келебримбор. — Чувствую я, что буду звать тебя на частые консультации, а то далеко не всё понятно с этим пороховым зельем, куда насыпать, кому наливать…

— Разумеется, — улыбнулся Аргон. — Эх, пора… Ладно, осваивай технологию, я тебе ещё про пушки не рассказал. Но это в следующий раз.

— Успехов тебе, Аргон, — пожелал ему Келебримбор и вернулся к изучению образца оружия. — Рад, что снова встретились.

— И тебе успехов, Келебримбор, — кивнул ему Аргон. — Ты бы знал как я рад встретить кого-то «нового» из старых времён.

— Это придумали кто угодно, абсолютно кто угодно, но не орки, — уверенно произнёс Келебримбор. — Те орки, с которыми я имел дело, почти не способны на созидательный труд, а вот это не просто созидание, это искусство…

Он поднял со стола статуэтку Тёмного Властелина, изготовленную из красного стекла. Точную технологию изготовления не разгадать, но это стекло было настолько прекрасным и чистым, что Галадриэль потребовала у Келебримбора скорейшей разгадки секрета.

— Ты узнал, как они это сделали? — напряжённо спросила Владычица Лотлориэна. — Не обязательно красное стекло. Ты понял, как они сделали синее?

— Узнал и понял, — ответил Келебримбор. — Но точно так же повторить мы не сможем.

— Но почему мы не можем повторить это стекло? — нахмурилась Галадриэль.

Он прекрасно понимал, что ею движет. Уизли навязал Средиземью свои условия. Раньше в деле изготовления ремесленных диковинок доминировали гномы, но эти коротышки из-за патологической жадности всегда были склонны складировать их в своих огромных закромах, изредка "бросая" на рынок скопившиеся излишки. К счастью для них, их изделия не знали такой вещи как устаревание, в основном ввиду отсутствия технического прогресса как такового. Поэтому кольчуги из гномьей стали, изготовленные во Вторую Эпоху, оставались актуальными и в Третью Эпоху. До определённого момента.

— Я не говорю, что мы не можем повторить это стекло, — вздохнул Келебримбор. — Я говорю, что точно так же мы не сделаем, ваши шпионы упустили ряд важных деталей, а также не смогли узнать, что такое "кобальт". Это могут быть как мифические антагонисты гномов, которых никто и никогда не видел, так и обозначение какого-то неизвестного нам минерала. Рудники Мории хранят в себе столько секретов… Синее стекло для нас пока что недоступно. Но я уже понял, как они делают красное стекло.

— И как же? — подобралась Галадриэль.

— Золото, — хмыкнул Келебримбор. — Они добавляют в шихту золото, таким образом, непонятно как, стекло получается красным или розовым, в зависимости от количества золота.

— Это всё, что мне нужно было знать, — встала из-за стола удовлетворённая Галадриэль.

— Это ещё не всё, — остановил её раздражённый Келебримбор. — Я не ожидал от мудрой владычицы Лотлориэна такой запальчивости и спешки. Что происходит?

— Говори быстрее, — потребовала вернувшаяся за стол эльфийка.

— Я ничего не скажу, пока ты не расскажешь мне, что происходит, — поставил условие мастер.

— Хм… — нахмурилась Галадриэль. — Хорошо.

В покои, определённые Келебримбору для отдыха, в этот момент вошёл Элронд.

— Что-то случилось, владычица? — спросил он с порога.

— Скоро мы пойдём в мастерскую, — ответила ему Галадриэль. — Но сначала надо рассказать Келебримбору ЧТО ИМЕННО сейчас происходит. Предоставляю эту честь тебе.

— Хм… — тоже хмыкнул Элронд. — Что ж…

Он уселся с торцевой части стола и окинул Келебримбора настороженным взглядом.

— То что ты сейчас услышишь, не должно покинуть границ твоего разума, — произнёс он. — Информация слишком опасна… для нас. Поклянись.

— Что вам мои клятвы? — вздохнул Келебримбор устало. — Хорошо. Я клянусь, что ни при каких условиях не буду разглашать то, что сейчас услышу от тебя, Элронд.

— Внемли же, — Элронд поправил свою серебряную диадему и начал рассказ. — Мы увядали. Это был длительный процесс. Длительный и поддающийся неспешному планированию. Но что-то изменилось, мы не понимали, никто не понимал, мы просто не видели общей картины, никто не видел. Никто, кроме Валар. Ниэнна, больше всех расположенная к нам, квенди, снизошла до владычицы Галадриэль в вещем сне. Она передала послание, что увядание непосредственно связано с Рональдом Уизли, Чудовищем из-за Изнанки. Благословенный Эру Илуватар не вмешивался в ход песни, которую Уизли начал злостно разрушать, поэтому Валар не смели как-то касаться этой явной проблемы. Только Ниэнна осмелилась и, судя по ощущениям Галадриэль, сурово пострадала от остальных Валар. Ибо усомнилась…

— Это всё безусловно очень интересно, — неловко улыбнулся Келебримбор. — Но мне нужна суть, а не история из быта Валар и прочих Айнур.

— Вот именно к этому я и веду, — Элронд скорбно поморщился. — Время начало идти быстрее, все начали куда-то торопиться — это главная вина Уизли. Казалось бы: орки скоротечны, их старики редко доживают до шестидесяти осеней — как их можно ускорить ещё больше? А он смог. Секрет оказался в том, что мы только терпим у людей: образование. Искажая вольные разумы орков, да-да, пусть и орочьи, но вольные, Уизли ставит их на службу своим интересам. Он ввёл "культ математики". Раньше мы думали, что это просто счёт, ведь арифметика никого не должна напугать, но это оказалась не только она. Высочайшие адепты его "школ" и "институтов" уже начали постигать некие "логарифмы", природа которых нам до сих пор неизвестна. Величайшие умы ломают головы над полученными образцами этих загадочных "логарифмов", но мы испытываем проблему недостатка знаний…

— Ты отвлёкся и увёл мысль слишком далеко, Элронд, — остановила его Галадриэль.

— Простите меня, владычица, — извинился тот и вновь поднял взгляд на Келебримбора. — Математика, биология, которая совершенно вульгарным способом объясняет природу Музыки Жизни, химия, предельно просто объясняющая Музыку Вещей, а также философия, пытающаяся объяснить Музыку Разума — всё это даётся каждому орку, проходящему обучение в "школе", "институте" или "училище". И всё бы ничего — Эру заповедовал учиться. Но не на Чёрном же Наречье! Это оскорбительно для всех нас, но тем не менее, имеет невероятный эффект для державы Уизли. Ты можешь себе представить орка, играющего на сложном струнном музыкальном инструменте?

— Не могу, — признался Келебримбор, который от представленной картины играющего на арфе орка чуть не поперхнулся воздухом.

— Они называют это "пианино" и учат этому способных орков, — практически пожаловался Элронд. — И музыка из "пианино"… Она великолепна.

— К чему это всё? — снова потребовал перейти к сути Келебримбор.

— Нас хотят заменить! — воскликнул Элронд.

— Заменить? — переспросил Келебримбор.

— Благословенный Эру Илуватар мог прекратить все трепыхания Рональда Билиуса Уизли по щелчку его метафизических пальцев! — чрезвычайно возбудился Элронд. — Но ему стало интересно! И судя по посланию от великолепной Ниэнны, ему нравится то, что он видит! Орки с каждым днём становятся всё лучше и лучше, у них даже сейчас, спустя какие-то жалкие три года после появления Уизли, по городским улицам можно ходить даже в ночное время без опаски, что тебя кто-то убьёт или ограбит! Их Адептус Арбитрес ловят преступников с эффективностью, которая и не снилась городским стражникам Гондора! Я бывал в Минас-Тирите триста девяносто девять раз, в двадцати девяти из этих визитов на улице мне приходилось обнажать меч, чтобы не быть убитым! Шпионы в Мории же докладывают, что еженедельно на городской площади вывешивается большой отчёт Арбитрес, в котором указываются жалобы от горожан и реакция на них их правоохранителей! Редкие недели у них случаются, в которых не было раскрыто десять из десяти преступлений! И общий уровень преступности падает! У орков, Келебримбор! Меня больше поразило то, что им кто-то сумел навязать такое понятие как "преступление", так ещё и преступность падает! Совершенно не тех орков мы видели в тысячах стычек и битв, совершенно не тех…

— И ты всерьёз думаешь, что Эру возьмёт вот так просто откажется от своих детей и возведёт в ранг своих любимчиков орков? Ха-ха! — усмехнулся Келебримбор. — Да стоит только Уизли куда-то деться, как всё это будет разрушено за одно поколение. Вы это уже видели не один раз…

— Саурон, — произнесла Галадриэль.

— Что "Саурон"? — Келебримбор поднял со стола бокал с вином.

— Он вернулся, — ответила владычица Лотлориэна. — И он рад тому, что за время его отсутствия сделал Уизли. Недавно у них были народные гуляния в честь этого. Шпионы докладывают, что никто не был убит, никого не покалечили, орки чинно и мирно отпраздновали, посмотрели дивные фейерверки, а затем разошлись по домам.

— Ты понимаешь, Келебримбор?! — Элронд никак не желал успокаиваться. — Они ЧИННО и МИРНО отпраздновали возвращение своего повелителя, посмотрели на фейерверки и РАЗОШЛИСЬ по домам!

— Не надо повторять за Галадриэль, Элронд, я слышу как и прежде, — попросил его Келебримбор, сделав глоток вина из бокала. — И что, что вернулся Саурон? Он ограничен своей функцией, которую ему дал Эру Илуватар. В конечном счёте после ухода Уизли всё скатится к предыдущему состоянию, я это прекрасно понял во время пребывания в Пустоте. И у меня есть функция, и у тебя, Элронд, даже у тебя, Галадриэль.

— Ниэнна сказала мне… — начала последняя.

— Но это лишь слова одной из Валар, ни на капельку не посвящённой в смысл Музыки, — махнул рукой Келебримбор. — Я её уважаю, но было бы лучше увидеть аналогичный сон-послание от самого Манвэ. Вот тогда бы я и начал переживать. Если Манвэ не вмешивается, то и остальным не следует.

— А если он не вмешивается только потому, что безоговорочно принял изменение Замысла? — с испугом спросил Элронд.

— Этого мы не узнаем, — пожал плечами Келебримбор и допил вино. — Но вы так и не объяснили мне причины этой недостойной квенди спешки.

— Мы считаем, что раз уж замысел изменился, то нам лучше начать ему соответствовать, — произнесла Галадриэль. — Мы догоним и обгоним орков и Уизли в деле технологии, у нас есть к этому все предпосылки. И догоним мы его с твоей помощью в том числе. Ты услышал всё, что тебе нужно знать. Расскажи нам теперь, что ещё ты узнал про это дивное стекло?

— Эх, — вздохнул Келебримбор. — Вы даже не знаете исходного замысла, на каких основаниях вы можете судить о том, что он изменился? Может, это и был изначальный замысел Эру, а мы всё это время ему препятствовали? Ладно, верьте во что хотите, а пока слушайте: различные минералы, при добавлении их в стеклянную шихту, могут давать различный окрас получаемого стекла. Золото даёт красный, железная ржавчина даёт болотный зеленоватый цвет, медная ржавчина даёт голубой цвет, но не синий. Больше я ничего за это ограниченное время узнать не смог, поэтому дело за мастерами. Пусть добавляют различные минералы и фиксируют цвета. Подозреваю, что там таится огромное поле для открытий… Что-то ещё?

— Завтра привезут трофейную пушку, — сообщила Галадриэль. — Во время битвы в Линдоне, где Кирдан потерпел сокрушительное поражение от хоббитов, орлы сумели выкрасть одну из орочьих пушек, которые в мгновение ока лишили Кирдана кавалерии.

— С каких пор Великие орлы занимаются кражами? — усмехнулся Келебримбор.

— Это я их попросила, — ответила Галадриэль. — Они как и мы находятся сейчас в великой опасности, поэтому куда более сговорчивы, чем раньше. Нужно будет разобраться с этой пушкой, понять, как Уизли сумел улучшить эту людскую придумку.

— Видите?! — вскинулся Элронд. — Даже люди что-то придумывают! А что придумали мы?!

— Пока что ничего, — согласился Келебримбор. — Но это только пока. У меня уже есть парочка идей по улучшению пилинпелеров…

— Мы слушаем тебя, — уставилась на него Галадриэль. — Нам нужно хоть что-то, что даст преимущество перед Уизли.

— Тогда вы смотрите не там, — не стал сразу отвечать Келебримбор. — На вашем месте я бы внимательно изучил ход битвы в Линдоне и вычленил причины, по которым проиграл Кирдан.

— Что ты придумал с пилинпелерами? — потребовала ответа Галадриэль.

— Эх, хлебнёте вы ещё горечи, — вздохнул Келебримбор. — Ладно. Желаете быть слепыми — слепните. У меня есть несколько идей насчёт того, чтобы научить пилинпелер стрелять много раз подряд…

Успокоился и сел вон за тот столик, — Рон поднёс адамантиевый кинжал к Кольцу Всевластья, надетому на безымянный палец левой руки. — А ты, Мелькор, выкладывай всю информацию, иначе мне придётся тебя выпотрошить. Ты, раз уж доходили какие-то слухи, наверное уже догадался, что я не остановлюсь ни перед чем, ради того, чтобы добраться до дома?

Саурон покладисто сел за столик из ореховых планок и покорно наблюдал за дальнейшим развитием событий.

— Не остановишься, — кивнул Мелькор. — Но и тебе есть что терять…

— Прекращай, — потребовал Рон. — Я могу окончательно убить вас двоих и вытребовать у аэльдари путь домой, они согласятся на всё, лишь бы всё вернулось на круги своя. Это тебе понятно?

— Понятно, — кивнул Мелькор, на лице которого было выраженное недовольство.

— Поэтому вам проще договориться со мной, а уже затем, на основе полученной технологической базы, без меня, творить с планетой всё, что вам заблагорассудится, — доброжелательно улыбнулся ему Рон. — Это же хорошие условия, ведь так?

— То есть тебе не нужна абсолютная власть, могущество и слава величайшего правителя? — уточнил Мелькор.

— У вас там в Пустоте что, мозги промывают? — недоуменно уставился на него Рон. — Саурон, ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ДОГОВОР у нас был какой?

— Ты возвращаешь меня и Мелькора из Кумы, а он взамен за это отправляет тебя в родной мир, так как только он на это способен, — с готовностью ответил Саурон.

Кольцо он терять не хотел ну очень сильно, поэтому был готов сейчас выполнить любые требования.

— Не только он, — усмехнулся Рон. — Ещё есть Валар эквивалентной силы, но мне пришлось бы оказать на них некоторое давление, прежде чем они бы согласились, это долго, это трудозатратно, а я очень устал. Так получилось, что ваши задницы у меня в руках, поэтому оказывать на вас давление уже не нужно, поэтому проще и легче будет работать с вами. Вы ведь понимаете, что могло случиться так, что я бы наплевал на свои убеждения насчёт аэльдари и начать работать с ними?

— Я тебя не понимаю, — вздохнул Мелькор. — Зачем тогда ты брал власть, уничтожал столько живых душ? Создавал оружие разрушения, перевернувшее весь порядок вещей с ног на голову?

— Я хочу домой, твою мать… — процедил Рон. — Неужели вам непонятно?

— Именно поэтому его и зовут самым тёмным злом, которое только появлялось в Арде, — прокомментировал Саурон. — Только абсолютное равнодушие может побудить существо на такие поступки ради такой простой цели. Твоя душа уродлива, Уизли. Ты — абсолютное чудовище, своим существованием омрачающее Арду…

— Да неужели? — усмехнулся Рон. — Хотя знаешь, мне наплевать.

— Об этом я и говорю, — отметил Саурон. — Тебе наплевать.

— Итак, вижу, что вы начинаете забывать о том, что ваши задницы в моих заботливых руках, — напомнил Рон. — Мелькор, мне нужна рецептура ритуала, который отправит меня в мой родной мир. Сейчас.

— Хорошо, — кивнул Мелькор. — Но будет условие: ты больше никогда не вернешься сюда ни при каких условиях. Мы заключим договор, свидетелем которого будет сам Эру Илуватар.

— Я слышал, у тебя есть с ним какие-то тёрки, — Рон нахмурился.

— То — фикция, — махнул рукой Мелькор. — Даже Манве, посвящённый в Замысел, знает об этом. Мы вместе не даём этому увядающему миру скатиться в состояние безмозглого растения для того, чтобы задумка Эру удалась.

— И если не секрет, что за Замысел? — поинтересовался Рон.

— Секрет, — покачал головой Мелькор.

— Тогда зови своего Илуватара, — пожал плечами Рон. — Заключим договор по форме А/999-4 из кодекса демонологов. Саурон, записывай на тех листах: Рональд Билиус Уизли, маг из рода Уизли, членов Священных Двадцати Восьми с одной стороны, и Тёмный Властелин Мелькор, из сонма Валар, с другой, условились на следующем…

В течение следующих трёх часов, под диктовку Рона Саурон исписал восемь листов бумаги, а Рон их затем внимательно прочитал. Далее он поставил печать своей кровью, затем точно так же поступил Мелькор.

— Сильное заклятье, — пробормотал он, увидев, что его кровь прореагировала с печатью.

— Ребята поопытнее меня, заключали сделки с сущностями посильнее тебя, опираясь на эту стандартную форму, — усмехнулся Рон. — В отличие от моей индивидуальной магии, Кодекс Даемоникус работает везде и всегда. Правда, связываться с тварями из их тусовки слишком опасно…

— Ты считаешь, что со мной связываться безопаснее? — уязвлённо возмутился Мелькор.

— Уж поверь мне… — снисходительно усмехнулся Рон. — Я читал о примерах сделок с такими поистине хтоническими чудовищами, что всё наше увлекательное копошение тут — игра детей в песочнице. Азатот, Голгор, Гатаноа… Я уже не говорю про ныне спокойно спящего Ктулху… Нет, приятель, явись сюда кто-то из них, ты бы описялся и обкакался. И я бы описялся и обкакался вместе с тобой. И Саурон. И ваш хвалёный Эру Илуватар, который окажется всего лишь самым крупным из детей в этой песочнице, густо и обильно наделал бы в штаны. Будь выбор "или-или", я бы предпочёл иметь дело с Кхорном, Нурглом, Слаанеш и Тзинчем вместе взятыми, чем с одним из этих хтоников. Итак, сделка заключена. Я убираю кинжал, открываю клетку и передаю тебе кольцо, Саурон.

Рон выполнил всё, а затем спокойно передал Кольцо Всевластья. Легко и непринуждённо.

— Ты настоящее чудовище… — с тихим ужасом произнёс Саурон, начав получать от кольца всю накопленную информацию.

— Маг, каср'кин, отличный парень! — рассмеялся Рон. — Нет, Майрон, это по вашим меркам я чудовище. В мире, откуда я прибыл, я считаюсь образцовым гвардейцем, одним из многих десятков миллиардов таких как я. Нас много, но мы едины. Нас убивают миллионами в день, но мы побеждаем. Потому что Император хранит.

Кольцо же сообщало Саурону, что не сумело прорваться в разум Рональда Уизли ни на миг. Каждый раз, когда ему казалось, что вот он успех, оказывалось, что это ловушка разума, которая отбрасывает весь прогресс назад. Это могло продолжаться бесконечно, если бы не одно "но". Каждый раз, когда Уизли "отбрасывал" кольцо назад, он завоёвывал часть её сути и присваивал себе. Он уже давно мог отказаться от кольца, ведь его магия за эти годы полноценно восстановилась, но не стал. За время пользования Кольцом Всевластья, он отнял у него примерно 1/99 часть могущества и безраздельно присвоил себе.

— Ты ограбил меня! — возмутился Саурон.

— В твоей власти было прекратить пытаться завладеть моим разумом, — пожал плечами Рон. — Я затрачивал усилия на то, чтобы противостоять этому губительному для разума воздействию, поэтому взял себе некоторую моральную компенсацию.

Методики окклюменции в этом деле пришлись очень кстати. Сейчас Рон был даже благодарен Северусу Снейпу за преподанные уроки. Пусть методики его были радикальными, но именно они научили его отражать даже самые подлые ментальные атаки. Он немного сожалел, что убил его тогда. Что это было? Он убедил себя, что мстил за Дамблдора. Но так ли это было на самом деле? Нет. Тогда он просто любил убивать.

Сейчас он уже остыл к этому, устал.

— Майрон, прекрати, — попросил своего подопечного Мелькор. — Так и быть Уизли, я найду твой родной мир в течение следующей недели. А пока ты передавай дела по командованию войсками.

— Не вопрос, — кивнул Рон и снял с головы Корону-Советника. — Надевай корону, Майрон, она скажет тебе, что надо делать.

— Вот эта Корона сможет мне что-то сказать? — недоверчиво уставился на Рона Саурон.

— Ты что, никогда не видел говорящих артефактов? — так же недоверчиво спросил у него Рон. — Скажет, покажет, если надо, даже картинками. Всё управление державой централизовано в этой Короне-Советнике. Она имеет пару десятков закладок, которые попытаются изменить твоё сознание под заданные мною критерии, но ты же не дурак, сам на этом собаку съел.

— Я не ел никаких собак, — грозно прорычал Саурон.

— Это метафора, — махнул рукой Рон. — Когда устанешь от всего этого дерьма, а ты рано или поздно устанешь, передашь корону следующему лидеру. В течение пяти лет эта корона превратит носителя в образцового лидера, который сможет преодолеть любые невзгоды, которые ты организуешь для Морийской Республики. Власть развращает, но только не когда у тебя на голове эта корона. Я, кстати, позаимствовал несколько твоих приёмчиков, а затем добавил кое-что своё, в итоге получился этот легендарный артефакт, который, если смотреть в суть вещей, ценнее всего, что у вас есть. Это гарантированный успех любого государства. Сопрут эльфы или люди — вам крышка в течение следующих лет двадцати. Они уничтожат вас несмотря ни на какие угодно технические отставания и общую слабость. Даже попади она в руки диким и тупым дунландцам, вы глазом моргнуть не успеете, как Морию осадят войска вчерашних дикарей, дисциплинированные и вооружённые современным оружием. В короне есть всё это. Если для победы над врагами нужно построить промышленность как в Мории — она сделает это. Она покажет и подскажет, направит, даст цель и путь. И только боги помогут тем, кто встанет на этом пути…

Саурон торопливо надел корону на голову и завис.

— Что с ним? — настороженно спросил Мелькор.

— Принимает дела, как ты и просил, — пожал плечами Рон. — Теперь ему главное не поддаться на уговоры короны, которая пообещает ему стать лучше и сильнее.

— Обман? — понимающе усмехнулся Мелькор. — Как с его кольцом?

— Увы, но нет, — вздохнул Рон. — Я человек честный. К сожалению, Корона-Советник получилась такой же. Она, конечно, будет работать с тем, что есть, но своё обещание сдержит от начала и до конца. Постепенно, ненавязчиво, неотвратимо.

— Почему к сожалению? — не понял Мелькор.

— Кучи проблем я мог бы избежать, сумей в нужный момент красиво соврать, — признался Рон. — Я же прямо хожу, от этого все проблемы. Думаешь, будь я чуть более гибким в вопросе лжи, не сумел бы с аэльдари договориться или с людьми? Может, мне и не важно так было бы своим принципам следовать? Всё могло сложиться совершенно иначе… А теперь видишь как? Ладно, пойду я на боковую, как этот очнётся, скажи ему, чтобы тщательно всё обдумал и не лез на рожон. Это только кажется, что уже сейчас можно вести войну со всем миром. Лучше ещё пару лет подготовиться, а потом бить наверняка. Не успеют за это время аэльдари, даже если с людьми и гномами объединятся, догнать Морию.

Облучение серьёзно ослабло, стоило ему только выйти с территории магических усадеб.

Фон всё равно был слишком высоким, но теперь он мог рассчитывать на то, что вообще куда-то дойдёт.

Пригород Лондона был сметён ударной волной от ядерных ударов, ничего не уцелело: повсюду только остовы зданий, потрескавшиеся бетонные фундаменты, мусор, пепел и завалы из многочисленных магловских машин…

"Маглы…" — подумал Рон.

Он очень давно не применял этого слова. Но стоило ему оказаться дома, как оно тут же пришло к нему в голову, хотя технически он все эти годы только с маглами и имел дела: орки магией не владели, как не владели ею ребята в имперской гвардии и многие тысячи её врагов.

Аэропорт Хитроу встретил Рона сожжённой военной техникой, остовами гражданских самолётов и тоннами костей в здании. Военная техника была не только английская, но и российская, что подтвердило его догадку.

Преобладали десантные БМП, БТР, а также лёгкая самоходная артиллерия. Всё это сгорело не просто так, а в ходе интенсивного боя. Гражданских маглов из здания аэропорта никто эвакуировать не успел, поэтому они все умерли на месте.

Рон замерил фон здания в трёх местах, а также выборочно изучил кости и удостоверился, что убила их всех не радиация, а что-то похуже. Магия.

Какое-то заклинание массового убийства из самых закромов отдела тайн, причём не обязательно английского. У всех были свои уникальные вещи, предназначенные для массированного удара по живой силе противника, правда, сам Рон про такие только слышал.

Выбрав наиболее уцелевший БМП, он замерил фон внутри. Очень высокий. Быстро забравшись внутрь, он нашёл там мёртвого офицера и содрал с его пояса планшет.

Военные, это Рон знал как никто другой, словесным приказам не доверяют, поэтому каждый свой шаг подкрепляют письменно. И войска всегда получают письменные приказы, в которых всё кристально понятно.

Присев на деревянный ящик из-под патронов, расположив его на почтительном расстоянии от фонящего металла, Рон начал изучать последние приказы, которые получили русские.

— Мрак… — Рон прошёл через уцелевшую арку и оказался посреди Косого переулка.

Разруха — это не то слово, чтобы описать, что здесь творилось. Здания изветшали, мощёная камнем улица в трещинах и непригодна для передвижения, некоторые дома сгорели даже несмотря на противопожарные чары, но костей нигде нет, значит, кто-то тут всё-таки прибирался.

Несмотря на разрушения, улица оставалась узнаваемой, Рон обнаружил подкопчённые вывески, по которым легко нашёл лавку Олливандера. Бывал он здесь лишь однажды, когда выбирал себе первую палочку. Изначально, перед поступлением в Хогвартс, ему планировали отдать палочку Чарли, но потом вмешалось родовое проклятье. Отец не хотел чтобы его сын погиб из-за недостаточно эффективно работающей палочки, поэтому они купили её здесь, в лавке Олливандера. Он устроил целое представление с подбором палочки, а также дал попрактиковаться на заднем дворе.

«Как же давно это было…» — с грустью подумал Рон.

Входная дверь оказалась заперта. С удивлением постучав, он начал ждать ответа.

Минуту ничего не происходило, хотя он почувствовал действие сигнализационного заклинания, которое обычно ставят вежливые хозяева, чтобы не заставлять гостей ждать слишком долго.

Смотровая задвижка открылась и на Рона уставился ствол Пистолета Люгера М.1908, сверкнувший в свете его фонарика холодным металлом.

— Ты кто такой? — раздался узнаваемый голос.

— Рон Уизли, — представился Рон.

— Брехня, он уже давным-давно умер, — грубо ответили ему.

— Уберите пистолет и посмотрите на моё лицо, мистер Олливандер, — попросил Рон.

Пистолет исчез, зато появились глаза Олливандера.

— Мордред меня подери… — прошептал он поражённо. — Ты точно из Уизли, но я думал, что вас всех перебили Пожиратели Смерти…

— Запустите меня внутрь? — спросил Рон. — Я хотел бы купить палочку.

— Купить? — с печалью усмехнулся Гаррик Олливандер. — Заходи.

Со скрипом дверь отворилась, Рон вошёл внутрь лавки.

Внутри всё оставалось таким же, как и прежде: лавка как всегда забита коробочками с волшебными палочками, пахнет старыми книгами, за стойкой встал сам Олливандер, а Рону предлагался единственный стул в помещении.

— Откуда ты пришёл и почему так странно одет? — сразу начал расспросы Гаррик.

— Это долгая история… — Рон уселся на стул и прислонил к подлокотнику болт-карабин.

Оставалось всего два полных магазина, а также третий, израсходованный на четверть. Воевать с таким количеством боеприпасов нельзя, но на мелкие стычки хватит. Он берёг их на тяжёлые времена, отказывал себе в использовании во время пребывания в Средиземье. Тогда между ним и противниками было две с половиной сотни тысяч орочьих профессиональных солдат, а также около миллиона ополчения, а сейчас никого. Старое чувство незащищённости пробуждало уже несколько лет спавшие солдатские инстинкты. Он снова не в безопасности и требовалось соответствовать обстоятельствам.

— На улицу тебе нельзя, — улыбнулся Олливандер. — Патрули Министерства время от времени ходят тут, поэтому советую побыть у меня до вечера. А раз освободилось так много времени, то я готов выслушать твою долгую историю.

Рон посмотрел на часы: семь часов и двадцать шесть минут утра. Он потратил слишком много времени на этот постапокалиптический вояж.

— Эх… — вздохнул Рон. — Тогда слушайте, мистер Олливандер…

Рассказ занял около получаса. Рон говорил чётко, без размышлений и философии, вкратце описывая происходившие с ним события, без выводов, только факты. Олливандер в самом начале беседы сходил за чайником и пиалами, поэтому разговор не получился сухим, даже несмотря на казённый язык, которым Рон по старой гвардейской привычке начал свой рассказ-доклад.

— В это очень сложно поверить… — Олливандер поставил на стойку пиалу. — Но последние тридцать лет непрерывно происходят безумные вещи, а это не самое необычное, что я слышал. Впрочем, я был наслышан ещё от Септимуса Уизли про ваше родовое проклятье. Что планируешь делать дальше?

— Мои родные, — произнёс Рон.

— К моему глубочайшему сожалению, они мертвы, — сообщил ему Олливандер. — Твоего отца и мать, а также семью твоего брата Чарльза, убил Гриндевальд. Он сбежал из Нурменгарда после применения магловского смертельного оружия. Потом захватил разум упомянутого тобою Дольфа… Погоди, он в самом деле Адольф Гитлер?

— Да, — кивнул Рон. — Как он их убил?

— Ох… — опёрся об стойку Олливандер. — Гриндевальд ворвался в ваш мэнор, сначала убил семью Чарли, затем твою маму, а потом у него случился смертельный поединок с твоим отцом. Говорят, что Геллерт выполз с территории мэнора на одной ноге. Но отца твоего он убил. Судьба остальных Уизли мне неизвестна… Хотя постой! Я вспомнил. В две тысячи третьем или четвёртом году твой брат Уильям со своей женой и домашним гоблином отправился в Нью-Йорк, чтобы избежать участи отловленных Министерством нелюдей и их покрывающих. Потом случился конфликт между маглами, одни маглы ударили по Владивостоку своим смертельным оружием, а другие маглы в ответ ударили по Нью-Йорку. Твой брат Чарльз отправился искать Уильяма, но не нашёл. Вернулся в Лондон и умер от какого-то облучения… Мне жаль, Рональд.

— Персиваль, Фредерик и Джордж, Джиневра? — перечислил Рон имена братьев и сестры.

— Про первых троих ничего не знаю, они исчезли сразу же, как умер Чарльз, — пожал плечами Олливандер. — А вот Джиневра теперь не Уизли, а Блэк. Она вышла замуж за Сириуса Блэка, который сейчас очень хороший друг министра магии. Они в прошлом году приходили выбирать палочку своему первенцу…

— А министр магии у нас… — Рон отпил из пиалы.

— Гарри Джеймс Поттер, — ответил Гаррик. — Когда они уничтожили английское отделение Пожирателей Смерти, мы думали, что настали наконец-то светлые времена, но… лучше не стало. Кабинет Невилла Лонгботтома заменил собой Пожирателей Смерти и превратился во что-то гораздо хуже… М-да…

— Что стало с Лонгботтомом? — поинтересовался Рон.

— Ничего, — вздохнул Олливандер. — Он отработал свой срок и уехал со своими двадцатью детьми и женой в ЮАР, где и живёт до сих пор, полагаю. А на его место пришёл Гарри Поттер.

— Почему всё в руинах? — задал Рон следующий вопрос, допив чай.

— Случился военный конфликт у маглов, — высказал очевидную вещь Олливандер. — Маглы, называющие себя русскими, были недовольны политикой Гриндевальда, который поработил Адольфа и захватил власть в Германии. Начались конфликты, стычки, ситуация обострялась, Гриндевальд «договорился» о взаимозащите с другими маглами, называющими себя американцами, ну, ты знаешь, как обычно заключаются договоры магов с маглами, а затем началась эта последняя война. Смертельное оружие маглов летало направо и налево, причём многие его виды, Англия была полностью уничтожена, но министр Лонгботтом решил хоть один раз поработать на благо магического мира и озаботился магическим заслоном, который помогает от магловского оружия. По слухам, это детище Отдела тайн, но это не точно. Не знаю как в остальном мире, но я видел магловскую часть Лондона, поговаривают, что так сейчас везде и нет в тех руинах спасения и безопасности… Как видишь, заслон помог не полностью, переулок заметно пострадал, кто-то умер, кто-то покалечился, но относительный порядок сохранился. А потом выяснилось, что мы сильно зависели от поставок магловской еды. Первые два года были очень трудными… Эх, давно это было…

— А чем сейчас дышит магический мир? — Рон встал, чтобы размять ноги.

— Как чем? Воздухом, — заулыбался Олливандер. — Это всё не впервые. Римская империя рухнула, магический квартал остался стоять. Эпидемии, войны, пожары — маги продолжают жить. В этот раз было что-то помощнее, но мы всё равно выстояли и продолжаем вести свою жизнь. Ничего не изменилось.

— Имею в виду, политика министерства магии в общем и политика Поттера в частности, — уточнил Рон свой запрос.

— Да как всегда… — Олливандер замолк. — Ах, я и забыл, что тебя здесь не было долгие пятьдесят лет… Истребляют нелюдь, которую объявили источником всех бед магического мира наряду с Пожирателями Смерти. Они, к слову, в итоге отловили последнюю реинкарнацию Воландеморта и публично казнили недалеко от этого здания, на площади. Косой переулок населён исключительно людьми, гоблинов истребили, Гринготтс уже пятнадцать лет как работает исключительно на Министерство магии и именуется не иначе как Государственный Банк Магической Англии. Еда выдаётся по талонам, причём теперь никто не скрывает, что она имеет магловское происхождение. Правда, последнее время качество не очень хорошее, к тому же упаковка этих «пайков» с китайскими иероглифами. Иногда на рынок «выбрасывают» свежие продукты, но они стоят баснословных денег. А так иногда хочется свежей клубники…

— Мир уничтожен, судьба моих братьев неизвестна… — заключил Рон. — Про остальной мир вы ничего не знаете?

— Только то, что пишут в Ежедневном Пророке, — пожал плечами Гаррик. — Гриндевальд недавно делал заявление, что его политика привела к успеху, но если это успех, то я боюсь представить, что он понимает под неудачей…

— Гриндевальд живой? — спросил Рон.

— Живой, — кивнул изготовитель палочек. — Ежедневный Пророк говорит, от него две недели назад сбежал Адольф, но его поимка — вопрос времени. Тысяча пайков единовременно, если привести его живым. Этого достаточно, чтобы нашлось очень много желающих. Хочешь убить Гриндевальда?

— Подумываю над этим… — кивнул Рон. — Нет, не подумываю. Я убью его.

— Многие пытались, — Олливандер с сожалением покачал головой. — Многие сотни тех, кто лишился родных, близких, чья жизнь была сломана Гриндевальдом…

— Я — не многие, — покачал головой Рон. — И нет, у меня нет мании величия, я не верю в свою счастливую звезду, у меня даже пока что плана его убийства нет. Но у меня есть то, чего не было ни у одного из предыдущих убийц Гриндевальда…

— И что же это? — с любопытством спросил Гаррик.

— Терпение, — улыбнулся Рон недобро. — У нас с Геллертом Гриндевальдом на двоих есть всё время мира. Я потрачу часть этого времени, ровно столько, сколько нужно, для подготовки. И найду надёжный способ, рано или поздно. Скорее рано, чем поздно.

— Тогда не буду отнимать твоего времени, Рональд, — изготовитель палочек встал и направился к полкам в южной части здания. — Есть у меня несколько палочек, которые могут тебе помочь в деле убийства Гриндевальда. Посмотрим, какая из них больше тебе подойдёт.

Шесть коробок на выбор, Рон испробовал пять палочек и только шестая дала умопомрачительный отклик и показала максимальный контроль.

— Хм… — Олливандер потёр гладковыбритый подбородок. — Четырнадцать дюймов, ива, волос единорога. Великолепно. Кстати, для справки, единорог этот отдал волос за неделю до собственной гибели от рук учителя по ЗОТИ Квиринуса Квиррела, носившего тогда на затылке лик Воландеморта.

— Любопытно, — покивал Рон. — Я слышал что-то такое про кровопийцу единорогов. И помогал Поттеру с Грейнджер пробираться через препятствия на пути к философскому камню, который зачем-то спрятал в Хогвартсе Дамблдор. Правда, меня вырубило, а затем сработало проклятье и я вновь оказался посреди траншейной жижи, чтобы продолжить сражаться за Его Величество. Он, наверное, оценил. Хотя вряд ли. Постфактум узнал, что Поттер что-то сделал с Квирреллом и тот осыпался прахом от его прикосновения. Дамблдор вещал потом, что это сила любви, родовая защита и всё такое… Мутная история. Из описания со слов Поттера, больше походило на действие проклятья Нубийского песка.

— Абсолютно точно, — заулыбался Олливандер. — Не знал, что кто-то ещё помнит про это старинное проклятье. Слишком хлопотное оно, требует редчайшего ингредиента — сильфия, который не культивируется уже более двух тысяч лет, но очень эффективное. Не напомнишь, что там было нужно?

— Мелко тёртый порошок сильфия смешать с кожной пылью жертвы в соотношении 1:9, аккуратно залить мёдом и размешать, — по памяти процитировал Рон. — Медленно перемешать по часовой стрелке волшебной палочкой или эквивалентным по мощности магическим артефактом двадцать восемь раз, дать настояться на медленном огне до полной потери цвета до насыщенного альбедо. После этого можно наносить на открытые участки кожи. В следующие двадцать восемь часов любое прикосновение жертвы к нанесённому на кожу веществу повлечёт активацию проклятья, которое почти мгновенно обратит жертву в прах. В идеале, при качественном приготовлении, эффект наступает мгновенно, но если допустить кое-какие незначительные огрехи, то жертва будет умирать в течение умопомрачительно болезненных секунд, которые покажутся ей бесконечными.

— Превосходное знание материала, — похвалил его Олливандер. — Жаль, что рецепт требует кожную пыль Гриндевальда, а сильфий у меня есть.

— Боюсь спросить, где вы его достали, — улыбнулся Рон.

— После всего, что ты пережил, бояться чего-то? Нет-нет, я понимаю, что это шутка, — Олливандер начал раскладывать коробочки с палочками по местам. — А сильфий — семейные запасы. В том году не пришлось платить арендные Дамблдору, который вместо этого взял у меня половину грамма порошка сильфия…

— Арендные Дамблдору? — не до конца понял Рон.

— А ты думал, что он разрешал мне собирать ингредиенты в Запретном лесу по доброте душевной? — Олливандер покачал головой. — О нет, уже испокон веков действует договор, согласно которому только мы, Олливандеры, имеем право работать в Запретном лесу в целях сбора редких ингредиентов для изготовления палочек. За это приходилось делиться частью прибыли с директорами Хогвартса, но выгода была несомненна.

— Кто, кстати, ныне директор Хогвартса? — спросил Рон.

— Долорес Амбридж, — поморщившись ответил Олливандер.

— Её же, как мне говорили, кентавры отдолбили во все щели, — вспомнил Рон.

— Было дело, — подтвердил Гаррик и взял чайник. — Только больше нет в Запретном лесу кентавров, всех выбили.

— И как она теперь? — поинтересовался Рон, принимая полную чашку чая.

— Мы с ней не особо разговариваем, — признался Гаррик. — Исключительно деловые отношения. Есть какие-то планы насчёт Хогвартса?

— Нет, — покачал головой Рон. — Найду Дольфа.

— И как же? — Олливандер скептически хмыкнул. — Его усиленно ищут германские маги.

— С каких пор у немцев появились маги? — нахмурился Рон, уставившись на изготовителя волшебных палочек.

— Не знаю, какие-то старые маги из Анненербе, — пожал плечами тот.

— Ага… — задумчиво кивнул Рон. — Понятно…

В голове против воли заиграла мелодия из песни группы U2 «Ахтунг бэби», которой его пытали те ублюдки из бункера. Рон раздражённо поморщился.

— И что ты будешь делать? — Олливандер отхлебнул чаю.

— Сначала найду этих магов, а затем дождусь, когда они выйдут на Дольфа, параллельно буду искать братьев, — ответил Рон. — Хм… У чая странный привкус. Знакомый привкус.

Это ощущение из старых времён, почти забытое, но до боли знакомое.

— Прости, Рональд, но у меня не было другого выхода, — извинился Олливандер. — Если они узнают, что я с тобой разговаривал, а они обязательно узнают, то мне конец… Не двигайся, вместе с веритасерумом в этой чашке содержится уидосорос. Я дам тебе противоядие сразу же, как прибудут авроры.

Уидосорос — это один из высших ядов, который сначала просто затормаживает сознание выпившего, но если начать активно двигаться, то отрава распространяется по капиллярам и в итоге парализует лёгкие, делая невозможным дыхание. Рон самостоятельно прекратил дышать, стараясь выиграть себе немного времени.

Олливандер сходил в соседнюю комнату и принёс флакон с противоядием.

— Мне надо как-то выживать, Рональд, — виновато улыбнувшись, произнёс он. — А за любого Уизли платят по пять тысяч пайков. Это позволит мне продержаться ещё несколько лет. А там, глядишь, найду себе наконец-то подмастерье…

Рон проигнорировал слова Олливандера, быстро вытащил из кобуры «хот-шот» лазпистолет и прострелил ему голову. Всё произошло слишком быстро, чтобы тот успел как-то отреагировать.

Изготовитель волшебных палочек завалился на пол с прожжённым экстремальной накачки лазерным лучом черепом, а Рон замер неподвижно. Кровь из раны Олливандера не текла, потому что мозговую ткань и кровеносные сосуды основательно прижгло. Это одно из немногих гуманных вещей, которые несёт в себе именно имперское лазерное оружие. Если отстрелит конечность или поразит как-нибудь не слишком летально, то риск смерти от кровотечения довольно низок. Стабберное и болтовое оружие такой милости не оказывают.

«Полтора метра до склянки», — прикинул Рон и начал медленные движения.

На определённом этапе действия яда противоядие становится бесполезным, поэтому ему нужно было действовать крайне осторожно.

Подъём из кресла Рон производил крайне противоестественно, стараясь задействовать минимум мышц.

Первый шаг. Невербальное диагностическое заклинание указало ему, что яд начал своё победное шествие по эпителию желудка.

Второй шаг. Второе диагностическое заклинание даёт ему знать, что скоро яд попадёт в кровоток и всё, можно будет простреливать себе голову, чтобы не длить мучения.

Медленно подняв склянку, Рон, стараясь сохранить самообладание, вытащил пробку и так же медленно поднёс её к своему рту. Три глотка — он практически спасён.

Противоядие магическое, поэтому действовать начинает моментально. Диагностическое заклинание подтвердило, что Олливандер действительно хотел передать его Министерству магии, а не так хитроумно убить. Причин убивать Рона у него не было, но теперь он был готов к любой подлости, поэтому опасался подлога до самого конца.

Спустя несколько минут, когда яд был окончательно нейтрализован, Рон начал активные действия: оттащил тело Олливандера в подсобку, поместил футляр с палочкой под наруч каср’кинской брони, а затем приготовился к встрече с гостями.

— Рон… — прошептал Гарри поражённо. — Но я думал…

— Рон? — недоуменно спросил Оливер Вуд. — Это не тот, который…

— Да, этот тот Рон Уизли, который пропал давным-давно, — встряхнул головой Гарри, отгоняя воспоминания прошлого. — Значит, он не умер, как все считали.

— Гарри, ты заходи давай, поболтаем, — донеслось из динамика. — Давно не виделись и мне есть много чего тебе сказать. Исключительно хорошего, разумеется!

— Зовите группу големов, — дал указание Оливеру Гарри.

— Босс, ты серьёзно? — Пенелопа Крэбб, дочь Астории Малфой и Винсента Крэбба.

На него также недоуменно вылупился Вуд, Винсент Крэбб-младший, брат Пенелопы, а также Архимед Тонкс, сын Нимфадоры Тонкс, пять лет назад погибшей во время облавы на подражателя Воландеморта.

— Штурмовая группа, скорее всего, мертва, — сказал своим подчинённым Гарри. — Это не те братья Уизли, с которыми вы имели дело раньше. Этот даже в юности был жёстким мудаком, умевшим и любившим убивать. Зовите големов.

— Принято, босс, — неуверенно ответил Архимед.

Големы — это новый ответ на возросшую маглификацию магического мира. Она имела не только положительные стороны, как выяснилось. Маглорожденные принесли полезные вещи и решения не только в мирное русло. Оружие из рук миллионов мертвецов, бронетехника, продвинутая экипировка, а также уцелевшие магловские профессиональные наёмники — это лишь верхушка айсберга. Нужно было отвечать адекватно. Минерва МакГонагалл поделилась собственными наработками с Министерством магии, поэтому они в течение 2021 года обзавелись собственными штурмовыми единицами, которые получились неуязвимыми для пуль и очень исполнительными. Чрезмерно исполнительными. Поэтому нужно было очень чётко давать приказы. И всегда их использование оборачивается большими разрушениями и жертвами.

— Големы прибудут в течение трёх минут, — ответил Архимед. — Надеюсь, вы знаете, что делаете, босс.

— Я больше боюсь, что их может не хватить, — сказал на это Гарри.

— Ты переоцениваешь его, я считаю, — пренебрежительно махнул рукой Вуд. — Ну что можно сделать с големами? Даже лучшие боевики Пожирателей Смерти пасовали перед ними.

— Хотелось бы узнать, чего вы двое забыли в моём лесу? — Трандуил сверкал позолоченной бронёй, которую переделали под королевскую особу из комплекта брони для старшего офицерского состава гренадёрского полка армии Мории.

Позолота и бриллианты с ярким бархатом, изменили эту броню до неузнаваемости, но особенно выделялся шлем, поперечный металлический гребень которого покрыли мифриловым узором, изображающим лес Эрин Ласгален и величественный лесной дворец. Личина шлема, способная, по оценкам мастеров, выдержать мушкетную пулю с десяти метров, сейчас была сдвинута в сторону.

— Мы прибыли с посланием от Гэндальфа Радужного, Владыка, — поклонился Леголас.

— Ха-ха-ха! Сын, я звал тебя два года, — сардонически рассмеявшись, замолвил Трандуил. — И вот ты возвращаешься, но лишь затем, чтобы передать послание от возмутителя мирового спокойствия?

— Спокойствия?! — побагровел Гимли, сын Глоина. — Владыка, в мире сейчас всё, что угодно, но не спокойствие!

— Повежливее, — потребовал Трандуил. — Иначе я дам знак страже и тебя выдворят прочь, гном! Почему я вообще вас слушаю? Не понимаю… Но хорошо, с некоторой долей внимания прослушаю ваше послание.

— Гэндальф Радужный призывает тебя, Владыка, на Белый Совет, который состоится через два месяца в Ривенделле, — сообщил ему Леголас. — Будет обсуждаться обстановка, воцарившаяся над Гондором, оккупированном "миротворческими" силами Мории. И нужно будет принять конкретные решения по этому вопросу, которые окружающие государства будут проводить в жизнь.

— Леголас, сын мой… — Трандуил страдальчески поморщился. — Мне абсолютно плевать, что будет с Гондором, мне совершенно, извини за недостойную монарха грубость, насрать, что там "решит" Белый Совет, мне решительно всё равно, как на это отреагирует Саурон и его покровитель Мелькор, Королевство Рованион будет безучастно наблюдать за этим из-за могучих деревьев. Это моя официальная позиция.

— То есть ты просто будешь смотреть, как мир сгорает в пламени войны, начатой Рональдом Уизли? — холодно спросил Леголас.

— Войну начал не он, — усмехнулся Трандуил, оценивающе посмотрев на собственные ногти правой руки. — Уизли — это лишь катализатор, как новомодно это ныне называют учёные мужи. Да, он перевернул центры силы, полностью перекроил политику Средиземья, но… ни на что не повлиял коренным образом.

— Не понимаю, — недовольно нахмурившись, произнёс Гимли. — Твой отец, кажется, сошёл с ума, Леголас.

— Считай меня кем угодно, но я не безумец, — Трандуил посерьёзнел. — А теперь слушай и потом тщательно подумай над тем, что я сейчас скажу. Всегда было две стороны, пожалуй, со времён Эпохи Древ: силы добра и силы зла. Был Манвэ и был Мелькор. Всегда всё наиболее важное для судьбы Арды так или иначе крутилось вокруг этих двоих. Мелькор продвигал своих детишек, Манвэ своих. Тысячи раз собирались Воинства Добра, чтобы победить Воинства Зла. Тысячи раз, вы это знаете не хуже меня. Где-то численность поменьше, где-то меньше масштаб, но абсолютно всегда эти воинства сражались за то, чтобы спасти мир от зол. У Манвэ зло своё, у Мелькора тоже отдельное. И этот цикл был непрерывен, кто-то внимательный мог бы заметить тут странную закономерность, даже некоторую наигранность, но эту мысль я развивать не буду, это опасно даже для меня. Что изменил Рональд Билиус Уизли? Он изменил не суть конфликта, а средства, которым его будут вести обе стороны. Обе! Посмотрите на эти прекрасные доспехи, чётко отражающие мою суть… Они — творение одного из тысяч механизмов во глубине морийских руд, который работает непрерывно, останавливаясь только в случае исчерпания его сложными механизмами заложенного в них Уизли ресурса. Как это повлияло на Мелькора и Манвэ? Никак! Леголас, ты сам вооружён прекрасным трёхствольным пилинпелером мастерской работы. Гимли, а у тебя на поясе я вижу четыре двуствольные картечницы. Что изменилось? У вас просто изменились способы убийства недругов, но причин для их убийства не убавилось. Война Добра со Злом продолжается. Влияние Уизли никак не отразилось на этом. Да, орки стали сильнее, цивилизованнее, дисциплинированнее и вообще являются ныне сильнейшей армией Средиземья. Но! Они готовы воевать за своё Добро против вашего Зла, а вы готовы воевать за своё Добро против их Зла. Я в этом борделе выбрал роль наблюдателя, а не участника. Всегда лучше смотреть со стороны. Оттуда, как правило, куда лучше видно.

— Да, ты отчасти прав, но именно сейчас орки, обладая, как ты говоришь, сильнейшей в Средиземье армией, могут победить, — выдал контраргумент Леголас.

— Это закономерный итог, — пренебрежительно махнул рукой Трандуил.

— Но почему? — возмущённо вопросил Гимли.

— Потому, что я живу подольше вашего, юноши, — снисходительно улыбнулся Трандуил. — И я видел всё, что происходило в течение моей долгой жизни, начиная с Первой Эпохи. Армия орков развивалась и до Уизли. Я помню Войну Гнева. Я помню, что представляли из себя войска Моргота. Дикие, слабые, плохо вооружённые, но яростные и упорные. А теперь вспомните битву в Лихолесье, когда война сама постучалась в наши врата. Это были такие же орки, но выглядящие по-другому: почти у каждого из них была броня, вооружены они были более или менее специализированно, а не чем их хозяин послал, будь у Мелькора такие войска в Войне Гнева, мир сейчас был бы совершенно иным. Вспомним же урук-хай, насколько я помню, вам довелось сражаться с ними. Вы видели прогресс в их бронировании, вооружении и тактике? Весь секрет в военачальнике. Мелькор рано или поздно нашёл бы кого-нибудь, кто изобрёл бы ему пилинпелер или что похуже. Это прогресс и, как я понял исторически недавно, против него идут только глупцы. Белый Совет в полном составе, люди Гондора, харадрим, вы… Я не буду идти против прогресса, а лучше посмотрю со стороны, как остальные ломают шею под его колёсами. У меня всё, можете сообщить Гэндальфу, что потерпели неудачу и вам отказали.

Речь его была достаточно убедительна, чтобы ни Леголас, ни Гимли не нашли контраргументов. В душе они понимали, что он прав.

Они ушли. Путь их лежал в Ривенделл, где ждёт ответа Гэндальф.

— Предатель… — Мелькор отползал от Саурона, идущего к нему по длинному каменному коридору.

— Ты же в глубине души знал, что так оно и закончится, — Саурон поднял уроненную Мелькором булаву с именем "Гронд".

— Надо было удавить тебя сразу же, как ушёл Уизли… — харкая кровью, просипел Мелькор.

Особый яд, добавленный в абсолютно случайную бутылку с виски, к которому пристрастилось это сверхсущество. Уизли оставил сильный след в их жизни. Мелькор, занявший его кабинет, незаметно для себя начал выпивать вечерами после тяжёлых политических игр.

Яд, в узких кругах известный под поэтическим названием "Последний поцелуй", работал даже на Валар, являлся чрезвычайно редким, недоступным практически никому, кроме Саурона, хранившего несколько капель для особого случая. И этот особый случай настал.

Он видел, к чему ведёт правление Мелькора. Орки начали стремительно тупеть, агрессия, практически вытравленная действиями Уизли, вновь начала брать верх, среди новорожденных вновь в изобилии начали появляться берсерки. Это медленно, но верно разрушало дисциплину и ослабляло их армию. Мелькор отказывался признавать факты, тем более он бы никогда не согласился убраться подальше от Мории, куда-нибудь в Мордор. Его тлетворное влияние могло погубить всё, что построил Уизли.

Саурон в чём-то понимал Уизли. Рон просто человек и он устал. И он отчасти соглашался с его словами, сказанными напоследок: рано или поздно эти игры ему осточертеют и захочется чего-то другого, покоя. Но сейчас, когда ему больше радости приносит управление всё ещё работающим как часы обществом, он не готов был терпеть медленное его разрушение.

Мелькор пытался ползти, но силы его постепенно оставляли.

— Ты не виноват в том, кем являешься, — с долей сожаления произнёс Саурон. — Но ты своим существованием ставишь под угрозу наш план.

— Глупец… — хрип Мелькора стал влажным, а значит, его лёгкие постепенно пропотевают кровью. — Замысел… Хы-ы-ы-ы! Ы-ы-ы! Ы…

Гронд обрушился на незащищённую голову бывшего Валар и размозжил мозг.

Его снова ждёт Кума, которую Уизли любил называть Пустотой. Саурон отметил, что он вкладывал в это слово несколько иной смысл.

Прислонив булаву к стене, он начал заниматься телом. Необходимо избавиться от него, чтобы у остальных не возникло лишних вопросов. Мелькор ведь мог внезапно уехать куда-то очень далеко…

— Ни с места! — помещение наполнилось бронированными орками из Арбитрес.

— Владыка Саурон, вы обвиняетесь в убийстве Верховного Главы Республики Мория, Мелькора! — торжественно произнёс Гарри Поттер, тот поднявшийся слишком высоко орк из команды Уизли. — Сдавайтесь или мы будем вынуждены применить спецсредства!

— Мне жаль, но сейчас вы все умрёте… — произнёс Саурон, потянувшись к Гронду.

— Начали! — дал команду урук Гарри.

Открылась пальба из многозарядных ружей.

— Глупцы! Пытаетесь ранить меня какими-то пулями? — рассмеялся Саурон.

А затем ему поплохело. Он всё увидел.

Кольцо, которое всё это время хранилось в специальном сейфе, легко замененное на Корону-Советник, внезапно оказалось в высокотемпературном пламени, а затем в мгновение ока расплавилось.

Корона-Советник перестала отвечать, Саурон внезапно оказался слаб и совсем один. И пули начали действовать.

Мифриловые тяжёлые снаряды прошили его насквозь в десятках мест. Он припал на одно колено, а затем завалился набок.

— Так умирают тираны… — наконец-то нашёл Гарри случай, чтобы произнести эти услышанные от Рона Уизли слова.

Он подобрал покатившуюся по полу корону и водрузил её себе на голову.

Это был не их план, а короны. Она посчитала, что будет лучше любой правитель, кроме этих двоих. Общество уверенно продвигалось к модерну, а мысли двоих Владык уже давно стали ретро.

За три месяца, прошедшие с момента ухода Уизли, был разработан план. Корона как никто другой знала, что задумал Саурон, но не делилась этими сведениями ни с кем, решив использовать их в интересах Мории.

И вот, руками Саурона устранив Мелькора, она избавилась от него самого, применив для этого надёжных урук-хаев.

— Пусти меня в своё сознание… — попросила Корона у Гарри. — Отныне ты Владыка. Распорядись избавиться от тел. Пусть они уедут в длительную командировку куда-нибудь на север… И от исполнителей тоже избавься… И от тех, кто избавился от исполнителей…

— Всё сделаю, — кивнул урук Гарри.

— Оттащи вот этот ящик домой, — попросил Рон Джорджа. — Думаешь, есть шансы найти что-то стоящее?

— Этот дедок, пока мог, собирал тут вообще все сведения, которые только могут пригодиться в иных мирах, — ответил Джордж, поднимая пластиковый контейнер, куда Рон сложил партию древних свитков. — Причём делал это во времена Древнего Рима, если тогда не знали, как обернуть Мортис Сентенцио вспять, то я тогда не знаю где ещё… К тому же, Гриндевальд явно опасается на этот счёт, поэтому думаю, что это не требует магического НИИ для разработки ритуала.

— Будем надеяться, — кивнул Рон и продолжил упаковку свитков Тарквиния Аэтерна.

Технически, он не кидал его братьев, они просто в запале попросили уничтожить весь город с Гриндевальдом, он весь город и уничтожил. Лучше бы им было попросить устроить ему персональную мучительную смерть, тогда Тарквиний не стал бы использовать заклинание "Магический армагеддон", как его назвал Фред, а тупо извлёк Гриндевальда из его логова и придумал для него что-то особенное. Но увы…

Уже третьи сутки они занимаются исключительно перетаскиванием библиотеки из башни. Перси сказал, что Тарквиний возвращался сюда зачем-то, при этом заметил сигнальные чары, но презрительно проигнорировал их, дав сработать.

— Как думаешь, он ещё вернётся? — спросил у Рона Перси.

— Даже если так, то пусть катится к хренам, — пожал тот плечами. — Я, конечно, зол на него, потому что из-за этого ублюдка попал в хренов ад, но нам с ним не тягаться. Судя по тому, что ему под силу уничтожать города, мы ему далеко не ровня. Пусть идёт к Мордреду.

— Тоже верно, — кивнул Перси. — Сколько нам тут копаться?

— Ещё часов восемь и с книгами всё, осталась последняя секция, — ответил Рон. — Полумна уже каталогизирует полученные материалы, говорит, что только распределить документы по типу займёт не менее двух недель. Остаются ещё артефакты, их тут просто дохрена.

— Времени у нас много, — Перси поднял левитацией паллету с контейнерами и потащил их к камину.

Камин им пришлось сооружать самостоятельно, потому что Тарквиний такой ерундой не заморачивался и предпочитал путешествовать как-то иначе. А может быть, во времена его молодости не было никаких каминных сетей и он ничего такого не знал и знать не желал.

Спустя десять часов они вернулись домой, коим сейчас служила съёмная квартира Рона, где Полумна плотно занималась древними свитками.

Одна комната и очень дорогая палатка с расширенным пространством — столько потребовалось места, чтобы вместить всё собранное.

Рон вошёл в палатку и оказался в огромной комнате, которую Полумна переоборудовала в библиотеку. Десятки двухэтажных стеллажей, высокие потолки и система вентиляции с климат-контролем, принесённая откуда-то близнецами.

— Здесь есть такие редкие рукописи… — произнесла Полумна, как-то понявшая, что пришёл Рон. — Почему он не забрал их с собой?

Тон её был отстранённым, как всегда. Она сидела за столом и самопишущим пером заносила каталожные номера в толстый гроссбух с обложкой из дубовой коры.

— Я не знаю, сколько лет он там пробыл, но никак не меньше семи-восьми веков, — ответил Рон на её вопрос. — За это время можно выучить содержимое книг с которыми работаешь даже не специально.

— Он убил свою душу за знания, — невпопад произнесла Полумна. — Единственная в мире вещь, которая действительно оправдана.

— А любовь? — поинтересовался Рон с усмешкой.

— Смотря какая, — Полумна подняла голову. — Это всё, что было в его библиотеке?

— Да, сейчас парни перетаскивают хранилище артефактов, — согласно кивнул Рон. — Разумеется, с соблюдением техники безопасности: вредноскопы работают на полную мощность, плюс, Перси имеет опыт взаимодействия с "тёмными" артефактами, поэтому риск нарваться на ещё одно проклятье довольно низкий.

— Я проверяла состояние Дольфа, — сменила тему Полумна. — Ему осталось недолго: год, два, возможно. Век маглов короток…

— По меркам маглов он прожил длинную жизнь, — пожал плечами Рон, разворачивая свиток, взятый со стеллажа "Межмировые путешествия".

— Это разве жизнь? — Полумна подняла левитацией кипу свитков и молниеносно разложила их по помеченным красным стеллажам.

— Не совсем, — согласился Рон. — Но даже это лучше, чем то, что прожил его альтер-эго.

— Тут я соглашусь, — кивнул Полумна, замерла на десяток секунд, а затем посмотрела на Рона. — Ты можешь начинать с четвёртого стеллажа, там всё готово, а этот свиток положи на место, я ещё не закончила каталогизацию.

Рон улыбнулся, кивнул, вернул свиток на место, а затем направился к четвёртому стеллажу.

— Что тут у нас? — взял он метровой длины пергамент. — "Проклятья и контрпроклятья"? То, что нужно.

Он сел в кресло-вертушку, подвинулся к столу и разложил на нём пергамент. Впереди была долгая работа.

— Теперь заливаем кровь единорога… — Рон аккуратно налил в котёл светящуюся голубую жидкость. — Далее мы наливаем яд крильмара, очень, сука, аккуратно, чтобы не сдохнуть в продолжительных муках…

Зачарованные перчатки из драконидской кожи не являлись гарантией защиты, так как яд крильмара входит в состав многих антидраконидских ядов, что как бы намекает на то, что дракониды к яду крильмара не иммунны.

— Луна, сыпь зубастую герань… — аккуратно поставив на столешницу флакон из-под яда крильмара, попросил Рон.

Полумна, в ответственные моменты ездящая на коляске, насыпала требуемое и Рон начал мешать.

— По часовой стрелке, тридцать оборотов… — вслух произносил он написанное в инструкции. — Джордж, Фред, часы!

Близнец выставил получасовые песочные часы, а Фред электронные.

Есть поверье, что песочные часы являются обязательным элементом успешности зелья, поэтому многие маги использовали именно их, а не более точные электронные. Рон проверял и так, и так, разницы никакой, но сейчас им нужна была вся удача. Рецепт сверхсложный, поэтому они с утра бахнули по столовой ложке зелья «Феликс Фелицис».

Минуло ровно полчаса.

— Время! — оживился Рон. — Время вспомогательных зелий!

Залив в котёл те зелья, которые вчера наварили близнецы с Перси, Рон начал перемешивать варево.

— Одиннадцать, двенадцать! — Рон аккуратно извлёк ложку и с надеждой уставился в котелок.

Серая жидкость окрасилась в зелёный, затем в красный, а потом в жёлтый.

— Есть, вашу мать! Есть! — воскликнул он. — Перси, фильтр!

Перси подлетел со вторым котелком, поверх которого была надета шестислойная марля. Рон аккуратно процедил полученный состав и снял изрядно потяжелевшую марлю.

— Второй фильтр! — позвал он уже готового Джорджа.

В итоге, после двадцатикратной фильтрации, у них осталось жидкости на один флакон пятидесяти миллилитров.

— Теперь в холод, — Рон прошёл к холодильнику и выставил температуру 3 °C. — Перси, двадцать минут.

— Есть, старшина! — козырнул изрядно повеселевший Перси и выставил время на электронном таймере.

— Луна, ты походи, — попросил Рон. — Мышцы должны вернуть тонус, а мозг восстановить уже давно забытые сигналы.

Полумна неуверенно поднялась из кресла и опёрлась на палку, купленную Джорджем на рынке.

— Болят ноги, — пожаловалась она.

— Было бы странно, будь иначе, — улыбнулся Рон. — Ничего, боль пройдёт, а ноги останутся.

Спустя двадцать минут, они прошли с флаконом в комнату к Дольфу.

— Зелье готово, дружище, — произнёс Рон. — Надо будет его выпить, а затем выждать три часа. Ты поймёшь, когда установится связь. Для твоего мозга нагрузка будет неподъёмной, поэтому лучше сразу прострели себе голову.

— Дай мне зелье, — потребовал Дольф, поднявшись с кровати.

— Ты точно уверен? — на всякий случай спросил Рон.

— Уверен, — ответил Дольф.

— Держи, — Рон протянул тому флакон.

Будто боясь упустить шанс, Дольф откупорил пробку и залпом выпил зелье.

— Наконец-то… — просипел он сдавленно, потому что вкус у зелья был сногсшибательным. — Три часа, да?

— Три часа, — Рон принял флакон обратно и выбросил в урну. — Давайте устроим торжественные проводы?

— Отличная идея, — поддержал Дольф.

— Какие блюда предпочитаешь? — поинтересовалась Полумна.

— Фаршированные голуби, а также баварские сосиски, — ответил тот. — И побольше баварского пива.

— Фаршированные голуби? — удивился Рон.

— Ни разу не пробовал, но всегда хотел, — признался Дольф. — Полковник Юлиус Лист, командир моего полка в Великую войну, ел их регулярно, только и слухов ходило о его пристрастии… Всю жизнь была возможность попробовать что-то такое, но решимости не хватало да и как-то не по чину унтер-офицеру…

— Будут фаршированные голуби, — заверила его Полумна.

Все следующие полтора часа прошли в приготовлениях. Голубей удалось найти в Марракеше, также как и свежие овощи, а с пивом и сосисками пришлось повозиться. В итоге удалось выяснить о существовании одного немецкого фермера к югу от Рио-де-Жанейро, который согласился продать часть своих запасов за пятьдесят армейских сухих пайков.

— Всё ровно так же, как я и ожидал, — произнёс Дольф, отложив вилку. — Спасибо, Луна.

— Это меньшее, что я могла сделать, — ответила та. — Ещё пива?

— Буду признателен, — кивнул Дольф.

— Немец останется немцем до конца, — улыбнулся Рон.

— Я австриец, — поправил его Дольф. — Пусть и служил всегда в армии Второго рейха.

— Удивительно, — произнёс Перси. — До сих пор в голове не укладывается, что кто-то путешествует в параллельные миры…

— Об этом я тоже хотел поговорить, братцы, — вспомнил Рон. — Тут делать нечего, как вы могли заметить. Всё в руинах, надежд на скорое восстановление цивилизации практически нет, кругом заражённые территории, а также кучи маглов, которые дерутся за остатки еды.

— Мы как-то уже привыкли, — пожал плечами Джордж. — Но что ты предлагаешь?

— Скорее всего, Рон хочет предложить вам убраться в параллельный мир, как это сделал Тарквиний, — ответил за Рона Дольф. — Это хорошая идея. Я бы тоже с вами, но время моё ушло…

Помолчали.

— Ты чувствуешь начало действия зелья, Дольф? — спросил Рон.

— Вижу смутные образы из рейхстага… — ответил тот.

— Значит, ждать осталось недолго, — заключил Рон. — Ещё двадцать-тридцать минут. Есть время, чтобы попрощаться.

— Прощай, друг, — произнёс Дольф. — Пусть мы и не были знакомы достаточно долго, но я помню тебя ещё юным солдатом, отчаянно сражающимся за свою жизнь и бросающим вызов судьбе. Ты показался мне волевым человеком, даже несмотря на юность, сейчас я вижу, что ты и есть тот самый волевой человек, который заставит судьбу пересмотреть даже самый жестокий приговор. Спасибо тебе за всё.

— Это тебе спасибо, Дольф, — ответил Рон. — Уж поверь мне, этот мир скатился бы в куда большую пропасть, не появись ты тут.

— И сейчас нечем похвастаться, Рон, — горько усмехнулся Дольф. — Столько людей погибло совершенно зря…

— Могли погибнуть всё, — покачал головой Рон. — Считай, что это было пусть и запоздалое, но необходимое вскрытие гнойника.

— Не до конца догоняю, о чём ты говоришь, Рон, — вступил в разговор Джордж.

— Война была неизбежна, — ответил тот. — Только вот в отдалённом будущем она велась бы другими людьми, другим оружием и под другими флагами. Уж поверьте мне, то, что я видел ТАМ, позволяет мне говорить, что ядерное оружие — это игрушки для дошколят.

— Ладно, что-то мы отвлеклись, — Фред подошёл к Дольфу и пожал ему руку. — Ты в сотни тысяч раз лучше, чем наша местная версия, Дольф. Ты оказался очень хорошим человеком. И то, что ты строил с нашим отцом… Это было прекрасно. Жаль, что всё так закончилось.

Остальные тоже попрощались. Полумна сказала лишь несколько слов, так как не была знакома с Дольфом, Джордж обнял старика, а Перси зачитал стихотворенье собственного сочинения, в конце которого Дольф растроганно улыбнулся.

— Дайте мне пистолет, — попросил Дольф, выйдя на балкон.

Рон взял с тумбочки отечественный самозарядный пистолет Spitfire Mk. II, приобретённый на барахолке в Марракеше и передал его Дольфу.

Багрово-красное солнце таяло в черном заливе.

— Красивый закат, — произнёс тот, по дряблой щеке прочертила дорожку слезинка. — Лучший момент, чтобы уйти…

Дольф приставил пистолет к виску и без колебаний выстрелил. Это было неожиданно для Рона, хотя он и понимал, что это не могло произойти иначе, чем так.

Обернув тело старика в саван, Рон поместил его в заранее заготовленный гроб, погрузил в кузов грузовика и отвёз на местное кладбище.

Спустя несколько часов они стояли над закопанной могилой у надгробного камня. Не стали тянуть и устраивать какие-то церемонии, Дольф сам об этом попросил.

Рон достал фляжку из нагрудного кармана и сделал большой глоток, в конце которого даже не поморщился.

— Как мы узнаем, что Гриндевальд подох в мучениях? — поинтересовался Фред.

— Будем следить за новостями, — пожал плечами Перси. — Они не смогут скрывать это слишком долго. В Германии всё держится на его персоне. Мы поймём всё по наступившему хаосу.

— Ещё остались ублюдки из Аненербе, — напомнил Рон. — Я могу прыгнуть на координаты их бункера.

— А давай вместе? — предложил тогда Перси. — Что-то вроде последнего залпа в честь Дольфа. Он, сколько мог, боролся с наследием своего альтер-эго, уничтожал и выжигал. Будет символично поставить точку. Тем более, что Аненербе собрали вокруг себя всех недобитков, которые до этого скрывались в разных точках мира.

— Лучше не откладывать, пока опять не расползлись по норам, — кивнул Рон. — Вооружайтесь, выходим в течение часа.

Саурон — один из первых Майар (слабые версии валар), перешедших на сторону Мелькора. Он был его правой рукой, самым могущественным и преданным из слуг "Владыки Тьмы".

Мелькор — один из Айнур, до своего обращения ко "злу" причислявшийся к Валар.

Моргот — так Феанор назвал Мелькора за то, что он с№%дил Сильмарили и прикончил Финве, отца Феанора. На самом деле, чтобы понять, о чём я тут толкую, придётся прочитать Сильмариллион, но это дело неблагодарное и долгое, поэтому я просто скажу так: Феанор замутил сильмарили, Моргот решил отжать их у него, он их скрытно с№%здил, а в процессе убил батю Феанора, за что Феанор проклял его и обидно обозвал.

Валар — сонм из четырнадцати наиболее могущественных Айнур (первые существа, которых создал демиург Эру, прототип из наших мест — ангелы), по воле Эру Илуватара сошедших из Чертогов Безвременья в Арду, чтобы править ею от Его имени и обустроить её к приходу Детей Эру — эльфов и людей.

Келебримбор — эльф-нолдо, внук Феанора, автор коллекции "Бижутерия Всевластья".

Истари — духи из народа майар, посланные Валар в Средиземье для помощи эльфам и людям-дунэдайн специально против "Тёмного властелина". Пендальф, Сарумян — это лишь одни из них.

Про взятие Хельмовой Пади Как думаете, уважаемые читатели, что будет с кавалерией или пехотой, которая пусть и с горки, но врежется в плотную фалангу? Поэтому эффект от подмоги Гендальфа Белого может быть только один — тысяча человек, во главе с ним же, бесславно повисла на пиках.

Гос — Goth — переводится как "повелитель" с Тёмного наречия. Рон тёмного наречия не знает, поэтому для него это просто звуки.

Пагамаррас — с тёмного наречия переводится как "наёмник".

Лиломья — lilómëa — с квенья переводится как "полный тьмы".

Урук-хайский локоть — примерно 45 сантиметров. Палата мер и весов Рональда Уизли.

Каре — построение войска в виде квадрата. Только не простого сплошного, а в виде полого квадрата с очень жирной (минимум четыре ряда) рамкой. В сюжете описывается противоестественный П-образный гибрид каре непонятно с чем, негодный в иных условиях, но почти идеально подходящий под текущие.

Вестрон — наиболее распространённый в западном Средиземье язык. Ещё известен как "общий язык". На нём говорят практически все, но орки говорят хуже, в некоторой степени.

Сатурнизм — (saturnus — с лат. свинец) — входящее в Топ-3 по распространённости отравление тяжёлыми металлами. Свинец активно добавляли в краски, делали из него водопроводные трубы (привет от древних римлян!), а отдельные извращенцы добавляли "свинцовый сахар" в вино для подслащения (и снова привет от древних римлян!). Добыча свинца в доиндустриальную эпоху — смертный приговор для рабов, которых на это обрекают. СИЗ нет, нормативов нет, вдохни полной грудью, лёгкие наполни жизнью… Симптомы отравления свинцом: вялость (но это может быть свойство характера, поэтому рано бить тревогу), потеря аппетита, склонность к суициду, высокая утомляемость, боли в животе, рвота, запоры, отставание в развитии (это тоже может быть самостоятельно приобретённым свойством, поэтому особо переживать не надо), проблемы с концентрацией внимания. Последние два касаются в основном детей. И как вы думаете, связана ли апатичность древних римлян, без особого интереса наблюдавших за падением своей империей с тем, что они поколениями пили воду из свинцовых труб? Совпадение? Может и совпадение, но не думаю. Предельно допустимых концентраций свинца не существует, даже минимальная стабильная доза влечёт печальные последствия, говорю вам это как дипломированный специалист. И если вы не хотите, чтобы ваш спиногрыз вырос умственно отсталым, постарайтесь не жить в Кении (этилированный бензин — источник свинца, у них разрешён, единственная страна в мире) и держитесь подальше от свинцовых заводов, мало ли…

Про вестрон. — Я знаю, что Толкин именовал вестрон иным языком, который вообще не похож на английский, но здесь AU, поэтому отклонением от канона будет то, что английский=вестрон.

Кокс — кокс каменноугольный применяют для выплавки чугуна (доменный кокс) как высококачественное бездымное топливо, восстановитель железной руды, разрыхлитель шихтовых материалов. Хорошая штука, передовое достижение металлургии, предопределившее дальнейшее её развитие на столетия вперёд.

Мантелет — щит больших размеров, используемый при осаде крепостей. Создавался из дерева и размещался непосредственно около осаждаемого замка. Бывали версии мобильные, бывали стационарные. Этакий "наш ответ вашим крепостным стенам". Как правило изготавливался из дерева, поэтому очень хорошо горел. Для повышения пожаробезопасности обшивался кожей.

"Пушдуг глоб" — в переводе с тёмного наречия — "вонючий дурак".

"Огх" — в переводе с тёмного наречия — "воин".

"Зампотыл" — в переводе с армейского наречия — заместитель командира части по тылу и снабжению.

Гномья фрондибола — осадное орудие, изначально требушет, но в данном случае серьёзно апгрейднутый гномами. Фактически это два совмещённых требушета, которые стреляют попеременно.

Рицин — органический яд, получаемый из жмыха клещевины. Предельно прост в получении (ладно, ладно, предельно прост в получении на фоне остальных близких по смертельности ядов), в шесть тысяч раз более ядовит, чем цианистый калий. Ну и ещё, вызывает понос, колики, мутность сознания, ослабление сердечной деятельности и конвульсии. Хорошо растворяется в воде. Георгий Марков, болгарский диссидент, получил укол зонтиком, через который ему ввели 0,45 миллиграмма рицина, чего с лихвой хватило для надёжного устранения.

"Кил, газат, альб" — с тёмного наречия — "человек, гном, эльф". Именно в таком порядке.

"Балдулуг" — с тёмного наречия — "Огненное оружие".

Тенгвар — с квеньи tengwa — «знак, символ» — эльфийская письменность, разработанная лично Феанором, создателем приснопамятных Сильмарилей. Наглядным примером тенгвара может послужить надпись на внутренней стороне Кольца Всевластья. Даже на вид смотрится не очень просто и поверьте мне, писать на ЭТОМ очень сложно.

Гхаш" — с тёмного наречия переводится как "огонь".

Пули "дум-дум" — пули, конструкция которых предусматривает существенное увеличение диаметра при попадании в мягкие ткани с целью повышения поражающей способности. И мысли Рона очень правдивы: цельносвинцовые пули очень хорошо меняют форму в пользу расширения в мягкой среде, поэтому повреждения получаются очень и очень жестокими, а также очень и очень летальными. Современные оболочечные пули проникают в бренные тела с аккуратными и легко зашивающимися дырочками по форме, а также зачастую выходят с чуть менее аккуратными отверстиями, что существенно облегчает работу хирурга, ну или патологоанатома. Безоболочечные же пули могут войти как блин, а выйти, если вообще получится выйти, с изрядным куском мяса и внутренних органов. Если в грудь солдата прилетит свинцовая блямба с диаметром где-то в районе двадцати миллиметров, то это 100 % труп, так как на выходе получится отверстие диаметром где-то около тридцати, а то и сорока миллиметров. Истинно говорю вам, современные пули — вершина гуманизма.

Крюйт-камера — помещение парусного корабля, где хранится порох. Самый надёжный способ потопить корабль: поджечь крюйт-камеру. Этот способ даже надёжней открытия "кингстона", клапана, специально предназначенного для затопления корабля, так как предотвратить потопление в щепы разрушенного корабля гораздо сложнее, чем насосами откачать воду и заткнуть "кингстон".

Пуля Минье — пуля, имеющая в задней части коническую выемку. При выстреле, под давлением расширяющихся пороховых газов, хвостовая часть расширяется и надёжно цепляется в нарезы. Что выигрывает от этого стрелок? Он стреляет из де-факто штуцера, но заряжает его как обычный мушкет. Крутая штука, но появилась слишком поздно, в ту эпоху, когда в умах изобретателей начала формироваться идея унитарного патрона. Появись она пораньше, куча народу бы отправилась к своим богам или праотцам, поэтому — поделом.

HeavyMetalKids — Себастьян Тор — https://www.youtube.com/watch?v=wFfHCuCiws8

"Балбауз" — с тёмного наречья — "огненный дротик".

"Шамаглак" — с гномьего наречья — буквально "огнестрел".

"Шакатши" — с тёмного наречья — буквально "ремесло", но в данном случае имеется в виду производственный станок.

"Пилинпелер" — с синдарина — "огненная стрела".

"Бурджаб" — с тёмного наречья — "Тёмное наречье"

ПЧ-табличка — табличка с протеевыми чарами.

Газат — с тёмного наречья — гном.

"Omnia mea mecum porto" — с латинского языка — "всё своё ношу с собой". Имеется в виду духовное, а не материальное. Фраза приписывается древнегреческому философу Бианту, с которым связана отдельная легендарная история, правдивость которой сейчас невозможно проверить, так как даже во времена расцвета Древнего Рима эта история уже была старой легендой.

МТО — материально-техническое обеспечение.

Мумакил — с вестрона — существа, чем-то напоминающие слонов. Но это однозначно не слоны и не мамонты, а какие-то другие существа, эволюционно сформировавшиеся похожими на слонов. У них явно больше двух бивней, они крупнее самого жирного и высокого слона и могут тащить на себе деревянные башни, в которых могут укрываться десятки стрелков-истерлингов, чем вряд ли сможет похвастаться даже самый здоровый мамонт, не говоря уже о слоне. Кожа у мумаков толстая, неуязвимая для стрел, а вот пуленепробиваемость ещё предстоит выяснить…

https://www.youtube.com/watch?v=WK7olFGxw3Y — песня для атмосферы

https://www.youtube.com/watch?v=DyIx3mIPsCo — русская локализация оригинальной песни

Круфал — с чёрного наречия переводится как "блядь", а курф — это сокращённая форма, обозначающее "бля".

Эффект масштаба — можно было бы обойтись описанием из словаря, но эта казёнщина доходит не до каждого, не только лишь каждый может это понять, не все это могут сделать… Поэтому объясняю наглядно. Вот представьте, что вы производите, скажем, микроволновки. На разработку этого спасения холостяка вы потратили, скажем, миллион баксов. Продавать одну микроволновку вы решили, скажем, за сто баксов. Произвести вы решили всего, ну вот решили и всё, тысячу микроволновок. Чтобы тупо оправдать все затраты вы должны продать каждую микроволновку за тысячу сто баксов, потому что у вас миллион был потрачен на разработку, дизайн, маркетинг и прочую важную фигню. Чтобы производство вообще имело смысл, так как за штуку и сто баксов голимое ординарное говно у вас никто не купит, нужно произвести десять тысяч микроволновок. А теперь учтите, что вам надо оправдать расходы на производство, которые сюда не включены, которые могут составлять целых 75 баксов (стоимость труда угнетаемых вами рабочих, амортизацию станков, арендную плату производственного помещения, ПЛОТИНОЛОГИ, зарплату уборщицам, которые драят цеха утром и вечером, а также куче людей, которые как и уборщицы не связаны с производством напрямую, но не менее важны), итого получается, что рентабельность одной микроволновки — 25 баксов. И это охуительный оптимизм. А хочется ведь и икру на хлеб с маслом, ведь так? Тогда имеет смысл производить сто тысяч микроволновок и ставить ценник не 110 баксов, чтобы тупо оправдать весь этот производственный цирк, а 210, потому что на Канарах сисястым мулаткам одиноко без вас родименького. И выходит, что микроволновка продаётся за 15000 рублей. И тут вы узнаёте, что ЭлДжи толкает микроволновки качеством не ниже вашего за пять тыщ руб! четыре тыщ 999 руб 9 коп! Потому что в Китае, стране «победившего социализма», который к социализму имеет отношения ещё меньше, чем современная Россия, китайцы на фабрике ЭлДжи собирают эти микроволновки за чашку риса в день. Последнее утрировано, но за те деньги, которые получают китайцы на таких фабриках, ни один русский человек работать бы не согласился. Это значит, что в Китае маленькие не только пенисы, а также эффект масштаба работает гораздо сильнее из-да довольно дешёвой рабочей силы (современные тенденции ведут к тому, что в Китае в будущем останутся только маленькие пенисы). Но главная мысль какая, командир? Чем крупнее предприятие — тем лучше оно может использовать этот эффект масштаба. Эффект масштаба — это оружие, которое делает невозможной честную конкуренцию в рыночной экономике. Честная конкуренция — это миф. Миф! Если вы слышите, что кто-то называет себя либертарианцем — знайте, вы разговариваете с, не побоюсь этого слова, долбоёбом. Потому что они искренне считают, на чём, кстати, базируется их религия, что антимонопольные телодвижения государства — это преступление, а рыночек сам порешает так, как ему будет лучше. Так вот, дорогие мои телезрители, эффект масштаба убивает любую конкуренцию нахуй. Чем больше у тебя предприятие, тем лучше ты используешь эффект масштаба. Поэтому новые маленькие компании с малыми стартовыми инвестициями никогда не смогут потеснить на рынке гигантов, никакой хайп-майп, крафтовость, экофренданутость и прочая хрень, которую лепят на что попало, ему в этом не помогут. Потому что все эти наклейки уже давно есть на продукции крупного игрока в этом сегменте. Если говорить языком либертарианцев: рыночек порешает как ему будет лучше, а ему лучше когда монополия на монополии и монополией погоняет. Даже самая известная игра «Монополия» в своём названии содержит всю суть и конечную цель рынка. Вам с детства показывали, в виде игры, что вас ждёт в будущем, если вы когда-нибудь посмеете сунуться в бизнес. Всё, выговорился. Это элементарно, блядь, каждый имеет всю полноту информации, но далеко не каждый осознаёт это в полной мере. Я сужу по количеству либертарианцев и прочих долбоёбов в нашем обществе.

Выстрел из холодного ствола — это первый выстрел из почищенного и смазанного оружия. Точка попадания в таком случае выше, что имеет определённое значение для профессиональных стрелков. Военные снайперы, например, составляют баллистические таблицы именно из холодных стволов, потому что в их работе первый выстрел является решающим и возможности провести пробные выстрелы нет.

Временная пульсирующая область — это очень сложный феномен, возникающий при проникновении ранящего снаряда в мягкие ткани потерпевшего. Первоначальный контакт снаряда с плотью приводит к её сдавливанию и уплотнению, что приводит к возникновению компрессионной волны, которая распространяется по тканям со скоростью около 1500 метров в секунду, что равно скорости звука в жидких средах. Но эта ударная волна не так страшна, ибо кратковременна и не несёт за собой переноса тканей куда-либо, а вот по-настоящему страшны вызванные этой компрессионной волной волны сжатия и сдвига, более слабые, нежели сама компрессионная волна, но более длительные, ещё и сопровождаются переносом тканей, а также многочисленным отражением от более твёрдых и плотных тканей организма. Вот эти волны сжатия и сдвига и образуют эту временную пульсирующую область, из-за которой военным хирургам приходится вырезать не задетые пулей, но почему-то повреждённые ткани вокруг раневого канала. А ещё эта временная пульсирующая область повреждает внутренние органы, поэтому иногда бывает так, что от пули калибром 5,45 миллиметров, попавшей в кишки, человек умирает мгновенно, так как его печень разорвало из-за попадания в область временной пульсирующей области. Вообще, довольно любопытно, что военные до последнего держались за крупные калибры только потому, что у них была установка: 7,62×54 R достаточного одного попадания, чтобы гарантированно вывести фашиста из боя, а мелкокалиберные пульки такого обещать не могут. Каково же было их удивление, когда они столкнулись с 5,56×45 миллиметров, а затем и с 5,45×39 миллиметров. Если 7,62×54 R при попадании в область таза сломает пару костей, вырвет кусок мяса и полетит дальше, то 5,45×39 аннигилирует там всё, разорвёт к хренам мочевой пузырь, все мочеточники, хрен оторвёт, а затем вылетит пятью мятыми кусками с огромным шматком мяса и дроблённых костей прямо из жопы. Почему? Потому что отражение волн от сложных тазовых костей создаст адское стечение обстоятельств для местных мягких тканей.

Орихалк — здесь имеется в виду не мифический сплав с неебическими свойствами, а обычная латунь.