Мир «Беш», 23 ДБЯ.

Люк заботливо поправил одеяло на спящей матери и неслышно вышел из комнаты. Встретившийся по пути на улицу Клигг Ларс молча посторонился, пропуская парня на улицу, отводя взгляд в сторону. Люк кивнул, и исчез в темноте.

Клигг поежился. Глаза у мальчишки… Боги, у матерых убийц иногда добрее. Мужчина вырос на Татуине, знал, что представляет собой этот оплот криминала, и совершенно не обманывался миловидной внешностью внезапно вылезшего явно из какой-то бездны сына жены. Не после того, что он видел. Невысокий светловолосый красавчик, выглядящий на первый взгляд безобидным и ласковым, как фелинкс, этот девятнадцатилетний паренек оказался настоящим чудовищем. Когда собранная с огромным трудом на пятый день отсутствия Шми поисковая экспедиция двинулась в пустыню, уже на середине пути их ожидал шок: двигающая прямо на них процессия. Караван из бант, нагруженных непонятно чем, и молодой паренек, практически подросток, везущий закутанную в кусок какой-то ткани Шми.

Он только злобно оскалился, и так зыркнул на попытавшегося подойти к жене Ларса, что у того от ужаса затряслись руки. Мальчишка никому не доверил женщину, сам ее занес в дом, сам обработал раны, а потом постоянно сидел возле кровати, держа замученную Шми за руку. Клигг так и не понял, что он делал, но результат был налицо: уже через несколько дней состояние его супруги улучшилось, а еще через неделю она полностью пришла в себя.

Ларс вздохнул, отгоняя воспоминания о том, как потом он с друзьями все-таки прошел по следам, пытаясь понять, что произошло, как наткнулись на остатки разграбленного стойбища, как их всех долго выворачивало наизнанку от вида состоявшейся здесь бойни и жуткого запаха разложения, и как все они решили молчать об увиденном. Если все это сделал этот парень, а судя по следам, так оно и было, то трогать его… себе дороже.

Ларс заглянул в комнату, лопатками чувствуя направленное на него внимание. Неважно, что он сейчас где-то снаружи, скорее всего опять скачет с этим своим сейбером, каким-то образом парень следил за домом, и чхать он хотел на стены и все остальное, Клигг уже имел возможность в этом убедиться. Поэтому он только заглянул внутрь, и ушел в другую комнату: этого монстра лучше не провоцировать.

Исполняющий ката в полной темноте Люк только криво усмехнулся. Для него чувства мужчины тайны не составляли. И плевать, что это вроде как неприлично для джедая, вот так пользоваться Силой. Плевать. Главное – он в курсе происходящего вокруг него, остальное несущественно.

Хорошо размявшись, Люк взял сейбер и встал в стойку. Связки исполнялись одна за другой, бездумно, повторяясь раз за разом, отрабатываемые до полного автоматизма. Ему многое надо наверстать, многое вспомнить и изучить. Вбить себе в подкорку, так, чтобы даже если он будет невменяемым, это не повлияло бы на его координацию. Попутно он обдумывал все, что произошло после того, как отключился от реальности.

Слова обнаруженной в шатре женщины послужили спусковым крючком, спровоцировавшим нервный срыв, закономерный после всего произошедшего. Пришел в себя он уже только тогда, когда ехал по пустыне во главе импровизированного обоза с добычей: Люк и не знал, что в нем присутствуют замашки матерого мародера. Хотя вид законной добычи вызвал только вяло дернувшееся в душе одобрение: на руках стонала в горячке мать, а для лечения нужны деньги. Особенно на Татуине, здесь никто альтруизмом не страдает, впрочем, как и в остальной галактике. Уж это он прекрасно понимал… теперь.

Шми металась в бреду, хватая ртом воздух, стонала и тянулась к нему Силой. Женщина оказалась Одаренной. Слабенькой, но этого хватало, чтобы ощутить ее и сравнить с отцом. Они были похожи, очень и очень похожи, хотя по сравнению с Энакином это был просто отблеск костра, однако сошедшему с ума Люку этого хватило. Одно-единственное слово перевернуло весь его мир, дав стимул и вырвав из обрушившейся на него депрессии, медленно сводящей его в могилу, как он теперь понимал. Если бы не это, он бы так и сдох там, под скалой, но у него появилась опора в жизни, а это самое главное.

Сейчас, танцуя смертоносный танец под звездным небом, он прекрасно видел, насколько ему искорежили сознание. Всего несколько умелых манипуляций, но результат был грандиозен. Сначала смерть опекунов. Да, они не всегда ладили, и это мягко сказано, в последние годы просто грызлись между собой, но как и любой ребенок, Люк был привязан к тем, кто его воспитал, хотя и хотел вырваться из их удушающей хватки. В одночасье он потерял все, и тут крайне своевременно возникает Кеноби. И что же они делают? Мчатся неизвестно куда, штурмовать вдвоем секретный военный объект. Только представить это – и уже возникают вопросы, а их у Люка не было. Он принял как данность и Силу, которая нежданно-негаданно очнулась от спячки, и то, что им надо спасать принцессу из той ямы, в которую она шагнула добровольно, и то, что у него вдруг появился Враг с большой буквы – на минуточку, второе лицо государства. Каково? При этом Бен Люка ничему не учил. То, что он показал – ярмарочные фокусы для простачков. И пошло-поехало…

Чем дальше Люк размышлял над всей своей жизнью, тем сильнее он недоумевал, тем больше видел нестыковок, тем чаще начинал их анализировать. Конечно, это только то, что он увидел в первом приближении, а что будет, если копнуть глубже?

Он нежно улыбнулся, бросив взгляд на дом, и скользнув Силой по помещениям. Мать спала, спокойно, без кошмаров, ее тело медленно, но уверенно исцелялось, благодаря ему. Оказалось, что Люк каким-то образом может чуять внутренние повреждения и давать Силу выздороветь. Он так искренне хотел исцелить, что у него начало получаться. Коряво, медленно, но получаться. И это надо развивать, так же, как и искусство боя. Потенциал у него есть, но вот знаний катастрофически не хватало, как и навыков, поединок с Вейдером отлично это показал. Из боя Люк вынес самое драгоценное – опыт и знания. Он помнил схватку, каждое движение до мельчайших подробностей и теперь восстанавливал их в памяти, воспроизводя и повторяя.

Из дома потянуло болью, и Люк тут же метнулся внутрь, не обращая внимания на выступивший на теле пот. Потом залезет в освежитель. Шми с трудом открыла глаза, обводя помещение мутным взглядом. Удары сказались на зрении, она плоховато видела, но какое-то странное чувство в груди сообщало, что рядом с ней сидит ее сын. Тот, которого она звала в бреду, моля о помощи. Руку сжала твердая ладонь, склонившийся над ней силуэт тихо прошептал:

– Как ты себя чувствуешь, мама?

– Хорошо, Люк, – вяло улыбнулась женщина, и тут же ощутила окутывающее ее тепло, которое невозможно было ни с чем спутать. Она слегка повернула голову, поднимая руку, пытаясь коснуться его лица. Пальцы скользнули по широким скулам, твердому подбородку с ямочкой, красиво изогнутым губам, дернули за прядь волос.

– Сынок.

Сердце стучало в ровном ритме, убаюканное тихо напеваемой колыбельной, прекрасно ей знакомой: она сама ее пела когда-то. Шми вздохнула, и погрузилась в сон.

Люк держал женщину за руку, вспоминая, как Шми плакала от боли, когда он закутывал ее в найденное в шатре покрывало. Она смотрела на него, не видя, а ее разум пах безумием. Он тогда сам ничего не соображал, но подсознание четко знало, что надо делать. Это его мать, ее надо спасти любой ценой, больше он не потеряет родную кровь, никогда. Он чувствовал, как укрепляется связь между ними, превращаясь из бесплотной нити в толстый канат, с каждым мгновением вплетая в него новые волокна.

Почему она продолжила называть его сыном? Даже потом, когда увидела, что он – не Энакин. Люк не знал, но был благодарен за то, что ему дали то, ради чего стоит жить. Теперь он знал, что это вообще-то его бабушка, судя по всему, но разум упорно отбрасывал это знание, подсовывая другое, в котором он – сын Шми Скайуокер. Он ведь видел ее глаза…

Женщина смотрела на него, как на самое родное и любимое существо, с трудом следя за ним блестящим от внутреннего жара взглядом.

– Сынок? Эни?

– Я… – Люк сглотнул ком в горле и с трудом выдавил, – Люк. Люк… Скайуокер…

Женщина моргнула, слегка нахмурилась, что-то обдумывая, но тут же ее черты разгладились.

– Люк. Сынок. Я знаю, ты мой сын…

– Но… – парень сделал последнюю вялую попытку что-то пояснить, но Шми схватила его дрожащей рукой, а ее голос был тверд, как камень.

– Сын. Да, я помню, как рожала тебя. Роды были тяжелые, кто станет заботиться о рабыне? Никто. Рожала в каморке, едва не умерла… двое суток, чуть не истекла кровью. Лихорадка. Я помню, – горячечно шептала женщина, а у Люка сердце корчилось в агонии от ее воспоминаний. – Эни мне отдали. Потом, хотели сразу продать. Передумали. Я тогда спросила: раз долго рожала, сколько у меня детей? В семье предрасположенность к двойням. А они промолчали. Я решила, что Эни – один. А вас двое… двое… – по опухшему от побоев лицу текли слезы, и Люк внезапно почувствовал, что по его щекам тоже что-то течет. Слезы… Он только не мог понять, радости или горя. Женщина все шептала и шептала, стискивая его ладонь забинтованными пальцами, а он плакал, чувствуя и боль, и счастье.

– Да, мама… Двое. И ты жива… Я успел. Смог. На этот раз я смог спасти. Смог…

Он долго потом сидел в темноте, слушая хриплое дыхание, одна часть его кричала, что это обман, что так нельзя, но вторая… вторая цинично шептала голосом почему-то императора, что так будет лучше для всех, что теперь он сможет легализоваться, ведь есть родня, которая подтвердит, что он – это он, и самое главное – у него есть мать. Он не спас отца… Вейдера, но успел спасти мать. А семью надо защищать, значит, придется стать сильнее, возможно он исполнит свою мечту, пойдет в Академию… а там флот. Он сможет летать. Значит, надо расспросить, что сейчас и как, он почему-то провалился в прошлое, видимо так сработало дикое нежелание убивать напавших на него джедаев и Лею Органа, глупая принцесса, он ее спасал, а она вот так отплатила, а он любил ее, видимо зря, и тогда решил уйти, сбежать от врагов. Просто уйти туда, где они не достанут, а еще было желание отомстить, пусть пожинают плоды своего решения, он помнит то видение, помнит, что их ждет… Комнату наполнил тихий смех, Люк нежно поцеловал Шми в щеку, и продолжил размышлять. Раз Шми считает, что он ее сын, то значит, так и есть, тем более, никто не скажет, что ему за двадцать. Он почему-то помолодел, совсем мальчишка, тощий, но жилистый, даже вещи стали великоваты на размер. Почему так? Сила знает, но если это произошло, значит так и будет. Поступит в Академию, туда как раз с шестнадцати берут, но сначала сделает документы.

Неожиданно вспомнилось, что если ему сейчас около девятнадцати, то Энакин в Ордене джедаев, скорее всего, падаван. Жаль, он мало что знает, но есть и хорошая новость – о Люке никто из них не знает, и опровергнуть его слова никто не сможет, не после подтверждения матери. Да. Именно матери.

А пока надо начинать готовить все необходимое. Награбленное у тускенов пригодится маме и ее мужу, бант или продадут, или на мясо пустят, это им решать. Клигг ему мешать каким-либо образом не станет, он его до дрожи боится, и это хорошо. Даже очень. И хорошо, что они на Татуине – до произошедшего никому дела нет. А если припрутся джедаи… что они смогут сделать?

Ничего. Потому что, его здесь не будет.

Люк чуял, что у него в запасе не слишком много времени, не больше двух недель, что ему надо уходить. Эта уверенность зрела с каждым мгновением, проведенным возле выздоравливающей Шми, а еще он ощущал себя змеей, готовящейся перелинять. Неожиданно на пятый день на него напал дикий жор, и прекращаться не собирался. Он всегда был умеренным в еде, пустыня разносолами не балует, но и голодным никогда не был. Однако это переходило все границы, хорошо хоть Клигг помог. Он продал часть трофеев, и закупил на часть суммы специальные концентраты, применяющиеся для выхаживания больных, еще их часто использовали путешественники и воины. Концентраты представляли собой суперпитательную смесь, наполненную всяческими веществами, витаминами, микроэлементами и прочими полезностями. Стоило это удовольствие дикие деньги, но Люку было плевать. Он постоянно жевал, каждый час уничтожая по нескольку пайков, а ведь даже одного было достаточно, чтобы сыто отдуваться минимум шесть часов. Но все съеденное проваливалось в желудок, как в черную дыру, организм орал благим матом, требуя добавку, и еще через неделю Люк понял, что происходит.

Свершившееся явно по воле Силы перемещение высосало из него немало энергии, видимо поэтому он стал моложе, а теперь пошел обратный процесс, и Скайуокер видел, что у него начались проблемы. Поднялась температура, ныли зубы, кости зудели и чесались, сводя его с ума, а мышцы тянуло так, что он с трудом шевелился по утрам, скрипя зубами от боли. Единственное, что радовало – мать поправлялась на глазах, Сила и лекарства поставили ее на ноги, и теперь Шми уверенно передвигалась по комнате, сверкая глазами, обретшими прошлую остроту зрения.

Люк начал поиски подходящего транспорта, одновременно обзаведясь документами. И тут снова возникли проблемы. Парень не хотел светиться, ему требовалось как можно дольше сохранять инкогнито, но для покупки своего транспорта наличности не хватало, а заплатить за перелет… Что-то в нем протестовало при мысли об этой идее. Через неделю доведенный взбрыками своего организма Люк окончательно озверел и решил проблему радикально, так как Сила настойчиво говорила, что срок вот-вот выйдет и пора бежать. Почему, зачем? Он этими вопросами не задавался, решив не испытывать судьбу.

Поэтому захватив огромный запас пайков, Люк обстоятельно поговорил с матерью и Клиггом, и последний отвез его под вечер в Мос-Эйсли, сразу же усвистав обратно, а парень, подхватив мешок со всем необходимым, двинулся к космопорту. Он неслышно шел в темноте, зорко следя за встречающимися по пути разумными, окутывая себя Силой для отвлечения внимания. Этот трюк он тоже освоил сам, впрочем, как и практически все, что умел, Бен его учил откровенно плохо, разве что с фехтованием немного помог, зато на мозги капал постоянно, вдалбливая в голову правила поведения настоящего джедая.

Сейчас воспоминания об их беседах вызывали только горечь. Почему его практически ничему не учили? Люк был практиком, у него не было теоретической базы, он мог что-то сделать, но не знал ни как это называется, ни даже делает он это правильно, или нет. Больно было это осознавать, но что уж теперь?

Твиллек в замызганном комбинезоне по сложной синусоиде подошел к закутку, в котором прятался Люк, и привалился к стене, справляясь с головокружением, хрипло дыша и распространяя убойные ароматы дешевого пойла. Минуту Люк колебался, наблюдая за мучениями пилота старой развалюхи, на которую Скайуокер положил глаз, но тут затылок прострелило болью, и парень вздохнув, отбросил сомнения.

Или так, или его жизнь превратится в непонятно что. Сюда вскоре прилетят, так что… не до сантиментов и раздумий.

Люк стремительно шагнул вперед, хватая твиллека за руки, и впечатывая в стену, впиваясь взглядом в мутные от боли и выпитого глаза.

– Ты хочешь мне рассказать о своем корабле… – тихий шепот вонзился в сознание, подчиняя его чужой воле. Твиллек заторможенно кивнул, и на лице Скайуокера мелькнула непривычно жесткая усмешка.

– Рассказывай.

– Мама! – Энакин стремительно пронесся мимо настороженно смотрящего на него мужчины, подхватывая хрупкую женщину на руки.

– Эни! – нежно улыбнулась Шми, вглядываясь в лицо парня. – Как ты вырос! Такой красавчик стал!

– Мама! – смутился Скайуокер, и женщина с удовольствием подергала за свисающую с виска падаванскую косичку. Чувствовала себя Шми прекрасно. Физически. Люк, мамина радость, вылечил ее в рекордные сроки. Он выжал себя досуха, но поставил ее на ноги, даже шрамов не осталось. Да еще и моральным здоровьем озаботился… Они долго беседовали, и пусть Шми тогда плохо видела, но она чувствовала, как теплая Сила сына вымывает из ее разума и души страшные воспоминания. И с каждым разом ей становилось легче… А еще, в глубине женщина считала это платой. За то, что она обрела давно потерянного ребенка. Она не жаловалась, растила Энакина, но иногда что-то смутно ее беспокоило, когда Шми вспоминала о родах. Слишком долго, слишком тяжело. Она несколько раз надолго теряла сознание, и произойти за это время могло что угодно, и как оказалось – все-таки произошло. Но теперь… Теперь все в порядке.

Жаль, конечно, что Эни более… более… эгоист. Шми вздохнула, беседуя с таким взрослым сыном, и чувствовала грусть. Вырос. Влюбился. Теперь ему нет дела до матери, у него своя жизнь. Хорошо, Люк более непосредственный. А еще побитый жизнью. И умный. Он прав, не стоит пока Энакину знать, что брат, которого он никогда не видел, жив, здоров и знает о его существовании. И горит желанием попенять ему за черствость и равнодушие. Пусть. Она вмешиваться не будет. Мальчики сами разберутся.

– Нет, Эни, все в порядке. Я была очень больна, но меня вылечили. Хотя это и было тяжело. И дорого.

– Но… – парень нахмурился, осматривая обстановку более внимательно. Обычный татуинский дом, ничего особенного, однако… кухонная техника, первоклассная, система кондиционирования, на улице пара бант… откуда?

– Подарок, – небрежно пожала плечами Шми. – Потом поясню. Ты лучше о себе расскажи! Столько лет тебя не видела, а ты и весточки не слал, – упрекнула она парня, и у Энакина хватило остатков совести покраснеть, и начать что-то мямлить. Рядом нахмурился Оби-Ван, поймавший взгляд Клигга, устремленный на Избранного. Мужчина смотрел внимательно и настороженно, словно сравнивая Скайуокера с кем-то. Вот он прищурился, слегка скривил губы на миг и вышел. Джедай, минуту помедлив, отправился за ним.

– Господин Ларс?

– Да? – вяло отозвался Клигг, задумчиво уставившись на спящих бант – несколько огромных волосатых курганов на песке. Надо и их продать. Они, конечно, неприхотливые, но зачем ему такая морока в хозяйстве? Или оставить? Есть над чем подумать.

– Что случилось с госпожой Шми? Это ведь не болезнь?

– Нет, – покачал головой Ларс, вспомнив разговор с Люком. – Не болезнь. Несчастный случай. Шми осталась в живых только благодаря невероятному стечению обстоятельств.

– А…

– Остальное вас не касается, – грубовато прервал попытку допроса Клигг, продолжая сверлить взглядом бант.

– Энакин волновался, – мягко произнес рыцарь, и Ларс фыркнул.

– И что? Это что-то изменило? Его волнение? Помогло? Если бы не помощь родственника, то вы бы приехали как раз на похороны. Волновался он… и прилетел через месяц. Ну-ну.

– Энакин – падаван, и подчиняется распоряжениям Совета, – так же мягко ответил Кеноби. – Он был занят…

– Вот именно, – отрубил Клигг, вспоминая, как Люк дневал и ночевал возле матери. – Он был занят. Что и требовалось доказать.

Мужчина дернул плечом, складывая руки на груди, и всем своим видом показывая, что не намерен продолжать разговор. Кеноби постоял минуту и пошел в дом. Прилетели? Убедились, что все в порядке? Пора и честь знать. И вообще, надо с Энакином обстоятельно поговорить насчет привязанностей. А еще – увеличить нагрузки. Видимо у падавана слишком много свободного времени образовалось, которое можно использовать для тренировок, чтобы лишние мысли в голову не лезли. И надо поговорить с магистром Йодой, что он посоветует по этому поводу.

Люк откашлялся и потянулся за флягой с водой. В голове мутилось, перед глазами все плавало, а кровь кипела в жилах. Вода принесла кратковременное облегчение, а потом снова навалился жар, от которого не было спасения. Хрипло застонав, парень встал, и с трудом поковылял туда, где он мог забыться. В единственное безопасное для него место во всей этой сволочной галактике.

К корням Темного дерева.

Раздобыть шаттл оказалось легко и просто. Пилот монотонно рассказал все, что знал о своем корабле, попутно поведав и своем непростом житье. Мелкий перевозчик, контрабандист, старающийся не лезть в большие неприятности, алкоголик со стажем, сейчас вот начал закидываться спайсом. Он еле стоял на ногах, пока Люк, гадливо кривя губы, выворачивал его память наизнанку. Кораблик потрепанный, но на ходу, капитальный ремонт потребуется лет через пять, но действительно капитальный, заправлен, стоит на стоянке… неожиданно твиллек захрипел, пуская пену изо рта и хватаясь за сердце. Люк тут же просканировал его Силой и замер, обдумывая увиденное. Пилот был практически при смерти: алкоголь с наркотой его доконали, жить ему оставалось ну разве что пару дней, в лучшем случае. Скайуокер прищурился, задумчиво поджимая губы… через час он уже сидел в кантине, за столом для игры в сабакк, и держал в руках документы на шаттл, а отрубившийся мужчина храпел на грязном полу. Люк забрал документы и вышел, оставляя практически покойника видеть радужные сны. Можно было поступить проще, просто убить и ограбить, но Люк не хотел впадать в крайности, да и тогда неизбежно возникли бы проблемы: труп куда-то выкинуть, вопросы знакомцев твиллека, а так, вся кантина свидетелями полна. Проиграл? Плати.

И уже через пару часов, закупившись необходимыми вещами, Люк стартовал в космос, вводя координаты мира, который может скрыть его присутствие в Силе. Это необходимо, парень нутром чуял, как в нем что-то сдвигается, да и сам он меняется. А скрыться сейчас трудновато: Орден бдит, и даже неплохо. Поэтому, остается только лететь на Дагобу, недаром Йода там столько лет сиднем сидел, и неплохо себя чувствовал. Знал, где его не достанут.

Несколько суток полета, и вот он уже опускает «Весельчака» на такую памятную полянку, которая выглядела так же, как и тогда: с одной стороны болото, с другой топь, с третьей мангровый лес. Милый пейзаж, знакомый до дрожи. Достал специальный коврик, спальник, палатку, отпугиватель насекомых, и пошел туда, куда его тянуло со страшной силой. К Темному дереву.

То, что проблемы у него капитальные, Люк обнаружил через дней десять, едва не свалившись при исполнении серии связок. Хорошо, реакция у него в норме, а то так и остался бы без ноги. Судорожные попытки понять, что случилось, привели к шокирующему открытию: он начал расти. Люк так и сел, где стоял, пытаясь сообразить, каким это образом получилось, что его метр семьдесят пять превратились в метр восемьдесят, и тело, судя по всему, останавливаться не собиралось. Жуткий жор, который продолжал его терзать, получил наконец объяснение, так же, как и зашкаливающая температура, боли, и все остальное, в частности – резкое омоложение после перемещения. Как будто его откатили до того момента, когда можно все изменить. А потом Люк вспомнил.

В восемнадцать он попал в жуткую передрягу, едва не умер, хорошо дядя его нашел, всего изломанного и еле живого, и отвез в больницу, где пришлось изрядно раскошелиться. Его накачали какой-то бурдой, ставя на ноги, и видно был у нее и побочный эффект – резкое прекращение роста, а ведь он тогда начал тянуться, и был тощим и нескладным. Люк хмыкнул, скребя заросший подбородок. Забавно, Оби-Ван тогда даже не почесался. То ли знал, что его личный Избранный не откинет копыта, то ли ему было все равно… он так и не понимал до сих пор многие поступки джедая. Впрочем, взбрыки организма – наименьшая из его проблем, есть и гораздо более волнующие.

Обучение.

Глупо думать, что он стал Мастером. Это Йода врал, как сивый мерин, пребывая в своих грезах и видениях. Люк отлично понимал, что его уровень знаний очень низок, он практик, а теории у него – ноль. Спасало его только одно – запредельный уровень сырой Силы. Только благодаря этому он еще жив и относительно здоров, схватка с пришедшими его прикончить джедаями это великолепно показала. Они были умелее, он – сильнее, так что бой шел на равных, но если бы их было больше… И как решить эту проблему? Он не может пойти в Орден, нет у него к ним доверия, не теперь. Кто знает, что решат магистры, им проблем и с одним Избранным хватает, а теперь их резко стало два совершенно непонятным способом.

Спину прострелило болью, позвоночник просто горел, словно внутрь засунули раскаленный прут, и Люк со стоном подхватил коврик, перемещаясь внутрь дерева, в огромное дупло, утирая рукавом льющийся со лба пот. Опять жар, опять Сила сходит с ума. Хорошо, что внутри прохладно и спокойно – теперь парня не смущала заполняющая все вокруг плотная и густая Тьма, наоборот, возле дерева легче дышалось и спалось без кошмаров. Он рухнул на коврик, и провалился в тяжелое забытье, трясясь в спальнике в чередующихся приступах озноба и жара, не замечая, что за ним внимательно наблюдает кто-то прячущийся на границе света и теней.

– Энакин, хватит бегать, – раздраженно бросил Оби-Ван, отвлекаясь от написания очередного отчета. – Займись медитацией. Ты опять поддаешься эмоциям.

– Да, учитель, – буркнул Энакин, недовольно сопя, после чего вышел из комнаты. Лицо парня тут же приняло спокойное выражение, но в глазах вспыхивали и гасли отголоски испытываемой им ярости. Скайуокер размашистым шагом пронесся в свою комнату и рухнул на койку.

– Ты опять поддаешься эмоциям! – передразнил мужчину Энакин, вскакивая и бегая по помещению. – Как же! Эмоции! Чтоб ты хоть что-то понимал, пень бесчувственный! Сам как бревно с глазами!

Пометавшись, Энакин успокоился, и направился туда, где ему всегда хорошо думалось: Зал Тысячи фонтанов, где тут же спрятался в темном углу. Со всех сторон раздавалось журчание воды, и парень облегченно развалился на скамейке. Для него, выросшего в пустыне, такое невероятное количество жидкости до сих пор казалось чем-то нереальным. Он пошевелил пальцами, ловя капли, падающие с бортика фонтана, и мрачно поджал губы. Что ни говори, но идиотом Энакин не был. И слепым тоже не был, а еще он хорошо чувствовал эмоции окружающих, поэтому отношение к себе Клигга просек молниеносно. И то, что мать сильно преуменьшает опасность случившегося с ней – тоже. А еще он отлично понял, что ничего не узнает, пока Кеноби маячит рядом, ведь все попытки прояснить ситуацию тут же пресекались легкомысленными отговорками матери.

Дождавшись ухода Оби-Вана на корабль, Энакин тут же насел на женщину, но ответ получил от Клигга.

– Ты говорил, что чувствовал, что матери плохо. Так?

– Да. Видения, но… я не мог…

– Не захотел, – отрезал Ларс. – Ты вообще вспоминал про нее? А она каждый день вспоминает. И когда металась в горячке – тоже вспоминала! А ты?! А-а-а, – махнул рукой Клигг. – Что с вами говорить! Лети давай отсюда, твой учитель тебя заждался.

– Энакин! – голос Оби-Вана прорезал наполненную отвращением тишину. Скайуокер дернулся, и резко повернувшись вылетел из коридора наружу. Шми перехватила сына, крепко обняла и подтолкнула по направлению к шаттлу.

– Иди, сынок.

Энакин вздохнул, сгорбившись в темноте. Матери было больно, а он не мог ее проведать. То Йода лекции читает, то Кеноби мозги прогрызает нравоучениями… Вообще непонятно, каким чудом учитель согласился полететь на Татуин. А магистры… магистры его не слишком-то жалуют. Избранный. Не избранный… Смотрят с подозрением. Постоянно. Хорошо хоть канцлер с ним иногда беседует, а иначе было бы совсем плохо.

– Энакин! – резкий голос Оби-вана вырвал из глубин самокопания, и парень едва не застонал. – Вот как ты медитируешь! Я думаю, ты слишком расслабился. Тренировка ждет тебя!

– Конечно, учитель! – вздохнув, встал Энакин, продолжая обдумывать поездку на родину. Клигг о чем-то умолчал, да и мать тоже. Интересно, что от него скрыли? Повторно вздохнув, Скайуокер потер солнечное сплетение. В последнее время что-то его беспокоило, словно далекий отголосок еле слышного эха. Что-то… странное.

Наутро Люк чувствовал себя совсем плохо. Он с трудом встал, подтащил контейнер с концентратами поближе к спальнику, и вновь облегченно рухнул на коврик. Тьма ласково касалась разгоряченной кожи, остужая кипящую кровь. Что-то ему нехорошо…

– Соберись.

Спокойный мужской голос заставил молниеносно собраться и ударить не глядя Силой. Люк вскочил, невзирая на боль, вглядываясь во мрак.

– Кто здесь?

– Твой учитель, – мягко ответил невидимый мужчина, и Люк изумленно поднял брови, не переставая держать себя в полной боевой готовности.

– Хорошие рефлексы. Но этого мало.

Неожиданно перед парнем появилось сияющее облако, сложившееся в фигуру высокого мужчины в джедайской мантии.

– Позвольте представиться, – слегка поклонился призрак. – Квай-Гон Джинн.

Люк рухнул на землю, в такую мягкую, теплую, нежно остужающую разгоряченное тело грязь. Родное милое болото… Как он теперь понимал Йоду! Тихо, спокойно, только рапкухи квакают, и комары жужжат, такие же настырные и неистребимые, как и его новый учитель.

– Вставай, ученик! – бодро гаркнул над ухом веселый мужской голос. – Солнце еще высоко!

– Я умер, – пробубнил Люк, скрипнув зубами. – Меня нет. Я мерещусь.

– Да? – удивился голос. – Какие у меня ядреные глюки, однако! Явно грибы подействовали, которые я при жизни съел! Подъем!

Скайуокер со стоном разогнулся, прожигая настырного призрака взглядом. Тот весело скалился, с удовольствием наблюдая, как ученик отдирает от себя пиявок. Покончив с этим муторным занятием, Люк мрачно вздохнул.

– Продолжаем.

– Хороший настрой, ученик. Мне это нравится. Итак, пятая форма. Путь крайт-дракона.

Джинн показал стойку, и Люк зеркально повторил его движение.

– И, раз. И, два. И, три.

Под мерный счет Квай-Гона они медленно танцевали в лучах заходящего светила, два высоких гибких силуэта, поражающих взгляд хищной грацией движений. Призрак был доволен. Когда-то он хотел стать Учителем маленького Избранного, видя огромнейший потенциал предполагаемого ученика, но, увы, тогда осуществиться этой мечте помешала смерть мужчины. Шли годы, он изредка наблюдал, как растет Энакин, как ему в голову пытаюся вбить прописные истины, как тесно становится мальчишке в душных рамках Кодекса. Но поделать он ничего не мог. А потом произошло чудо. Самое настоящее чудо. Его резко потянуло туда, где он был только раз – на Татуин, беспокойство жгло душу, но каково же было удивление джедая, когда он увидел Избранного!

Это был он и, в то же время, не он. Другой. Как выяснилось позже – брат. Двойня.

Квай кричал, пытаясь остановить безумие, эту кровавую вакханалию, но его не видели, и не слышали. И призрак ушел, продолжая наблюдать издалека, пока юноша не прилетел на Дагобу, где тут же завалился спать на пропитанной Тьмой поляне. Чем дальше, тем больше у Квая возникало вопросов, которые он просто жаждал задать, что в конце концов и сделал, после очень непростого знакомства.

Парень удивленным не выглядел, словно общался с Призраками Силы на регулярной основе. И гореть желанием стать учеником неизвестно откуда взявшегося джедая не спешил. Он, как выяснилось, джедаев теперь не жаловал. Слишком неудачный жизненный опыт. Все это Квай тоже выяснил потом, а в начале он не знал, с какой стороны подойти к строптивцу, наладить контакт помогли клятвы обучить парня фехтованию, рукопашной борьбе, Силовым техникам, и множеству других дисциплин, причем Люку было плевать, к какой стороне они относятся. Главное – эффективность.

Парень оказался невероятно практичным: он решил взять все, что дают, но называться джедаем не спешил, высказавшись на этот счет крайне прочувствованно и невероятно матерно, Джинн аж заслушался. Уламывать Люка пришлось долго, и если бы не мучения парня и не его проблемы, которые призрак подсказал, как решить, неизвестно, смог бы Квай вновь принять на себя бремя наставничества. А так, данные одного анонимного счета, контакты, адреса должников, и вот Люк на Слуис-Ване проходит процедуру примерки нового протеза, ведь от старого пришлось срочно избавиться.

Помощь Скайуокер оценил, а также он оценил и обширные знания и умения Квай-Гона, согласившись на обучение, что вылилось в достаточно непростой разговор. Люк уничтожал уже третий по счету паек, наращивая мышечную массу и восстанавливая потраченную энергию. За месяц он сильно вытянулся, практически сравнявшись ростом с Джинном,[1] и теперь привыкал к изменившемуся центру тяжести, новой длине рук и ног, иногда как-то странно хмыкая, словно что-то вспоминая. Джинн вздохнул.

– Почему ты отказываешься?

– Я не доверяю джедаям. Теперь. Слишком много разговоров и высокомерия, слишком мало дел и правды.

– Поясни, пожалуйста, – мягко попросил Джинн, складывая руки на могучей груди. Люк прожевал паек и покосился на еще один, но передумал.

– Очень просто. Мать была уверена, что родила одного ребенка. Одного. Ее хозяин был честен, и сказал, что собирался продать Энакина, но передумал, то есть, если бы меня продали – то сообщили. А никаких сведений о сделке не было, даже слухов. Значит, что? Значит, меня украли. И как это можно было сделать, не оставив следов? – парень пожал плечами. – Ответ очевиден. Сила. И платить не надо, ведь рыцари отвергают материальные соблазны, но не устают ими пользоваться почему-то.

– Тебя украл джедай? – призрак прищурился, вглядываясь в мрачное лицо Скайуокера. Так похожее на лицо Энакина…

– Да. Его звали Бен. Так его называли окружающие. Репутация у старика была та еще… Не любили его. Очень не любили. Теперь я понимаю, что правильно не любили, но это теперь.

Квай-Гон помолчал, принимая к сведению пикантные подробности жизни парня, подумал, оценивающе покосился на него… и решился.

– Если ты примешь мое предложение, то станешь третьим моим учеником.

– Кто первые два?

– Знаешь, Люк, – слегка усмехнулся Джинн, – именно сейчас я понимаю, почему все так сложилось у меня в жизни. Клеймо еретика, постоянные испытания. Фимора я своим учеником не считаю. Он был уже практически рыцарем, мое участие в его воспитании было минимальным, так что первым падаваном был Ксанатос. Сильный, умный… Я радовался его успехам, и горевал, когда он пал на Темную сторону.

– Он стал ситхом? – прищурился Люк. Призрак покачал головой.

– Нет. Просто Темным джедаем. Неудивительно, если честно, Совет хотел, чтобы он пресек деятельность своего отца, ставшего тираном.

– Отцеубийство, – неожиданно хмыкнул парень, растянув губы в очень неприятной ухмылке. – Надо же! Как знакомо! Проверенная схема, не иначе. Не важно… – покачал он рукой в ответ на вопросительный взгляд мужчины.

– Потом был Оби-Ван. Мальчишка из кожи вон лез, чтобы стать моим падаваном. Я не хотел, если честно, но обстоятельства сложились так, что его желание осуществилось. Я не пожалел… но стало все еще хуже. Совет давил неумолимо, и Кеноби… Он… Слишком сильно они давили, и Оби стал… Более приверженным Кодексу, чем мне хотелось. И вот теперь ты. Я хотел стать наставником Энакина, но не сложилось. А Сила явно умеет шутить.

– Джедаем называться не буду, – отрезал Люк, вгрызаясь в очередной паек. Квай усмехнулся.

– И не надо. Забавно, все три варианта. Темный джедай. Джедай. И вот теперь ты. Самый настоящий джедай, такой, каким должны быть все, но Совет никогда этого не признает, и никогда тебя так не назовет. Они даже коррелианцев считают отступниками.

– И? – ухмыльнулся Люк. – Кто же я? Для них?

– Ситх. Идеальный ситх.

Люк рассмеялся, вскидывая голову.

– Забавно. Мне предлагали стать учеником ситха, но я, идиот, отказался, называя себя джедаем. В результате, меня едва не убили именно джедаи. Какая ирония! И теперь я стану-таки ситхом, но опять же под руководством джедая. Это великолепно.

– Действительно, – согласился Джинн. – Твое решение?

– Согласен. Я стану вашим учеником, мастер Джинн.

– Прекрасно. Тогда, первый урок. Сокрытие Силы. Ты фонишь на всю галактику. Это надо исправить. Срочно. Сейчас нас спасает присутствие Темной стороны, но ты не сможешь безвылазно сидеть в этом болоте. Не удивлюсь, если уже потихоньку начаты поиски, а значит… – призрак развел руками, – тебе надо научиться скрываться. Итак… Сокрытие Силы.

Квай встал и принялся неторопливо прохаживаться из стороны в сторону, поглядывая на жующего ученика.

– Сокрытие бывает нескольких видов. Первое. Полное сокрытие. Одаренный сжимает свою Силу до невообразимо маленькой величины, пока она не перестанет ощущаться посторонними. Позволяет исчезнуть из восприятия, однако имеет недостаток. Ключевое слово: «полностью». То есть, даже полный идиот догадается, что что-то не так, если он видит глазами, а в Силе ничего нет, даже ощущения жизни, присущего всем живым и неживым объектам.

Люк отложил паек, задумчиво смотря на призрака, и неожиданно сосредоточился, вспоминая, что именно он сделал, когда прятался от отца.

– Так?

Квай моргнул, подходя ближе.

– Кто тебя этому научил?

– Никто, – буркнул Люк, отпуская Силу. – Все, что я умею, я научился делать сам. Меня не учили, Бен не соизволил этого делать. И другим, если они и были, тоже не позволял. Я не знаю, чего именно он хотел добиться таким образом, может ставил эксперимент, сколько сможет продержаться необученный подросток с промытыми мозгами против двух Лордов-ситхов, но все мои знания… точнее не знания, умения. Я видел, как это делали мои враги. Ощущал. В том числе и на себе. И пытался повторить. У меня нет теории, только практика. Понимаете, мастер Джинн? Я практик. Я умею, но что это, понятия не имею.

Призрак замер, соображая.

– Твой… э-э-э… Бен. Зачем?

– Личная месть. Когда-то он искалечил своего ученика. Отрубил руки и ноги, и бросил подыхать в лаве. Добить не смог. Это ведь не по-джедайски! – рявкнул Люк, и валун на краю поляны разлетелся шрапнелью. Парень помолчал, потирая лицо ладонью, после чего замер, уставившись сухими, воспаленными глазами на протез. Изящная работа, невероятно искуссная, стоящая огромных денег и нервов: пришлось отвалить прорву денег за срочность и анонимность. Черно-золотое переплетение деталей.

– Этот почти труп подобрал ситх. Настоящий Владыка. Подлечил. Дал стимул к жизни – возможность отомстить. Бен к ним не лез, хотя знал, где они, и мог сразиться. Но вот лично пачкать ручки не захотел, решил, пусть это сделают за него. Очень… практично. В результате – все трое мертвы, а меня едва не убили после, ведь я был угрозой. Мог начать думать. И они нанесли превентивный удар. Тоже, очень практично.

– М-да…

– И не говорите, – грустно усмехнулся Люк, вновь принимаясь за паек.

– Ты так и не узнал, как звали Бена?

Парень покачал головой.

– А откуда ты узнал…

– Про ученика? Видение. Когда за мной пришли, я увидел исток всего произошедшего со мной. Кратко, но увидел. И увидел кое-что еще… – на лице парня расползлась жестокая усмешка, от него полыхнуло злорадством. – Последствия. Да… Но осознал я, что именно я видел в самом начале уже потом, когда валялся в бреду. Если бы я знал об этом раньше. Если бы… Впрочем, теперь это уже не имеет значения.

– А зачем ты это рассказал?

– У вас ведь есть вопросы. Кто меня учил? Почему такие пробелы в образовании и странные навыки? Да и вообще? Поэтому и рассказал. Чтобы вы знали, что меня надо учить всему. Возможно, многое придется переучивать. Но не волнуйтесь, я очень способный ученик.

Квай кивнул. Да уж… такого он не ожидал. А вопросы были, и именно такие. Он повернулся к Люку и тот покачал головой.

– Больше откровений не будет. Опасную информацию надо хранить при себе, и ни с кем не делиться по доброте душевной. А то ее могут использовать против тебя. Этому меня тоже научили. Урок был жестокий, но очень полезный.

– Хорошо. Тогда продолжим. Второй вариант. Ты прячешь силу, но оставляешь ощущение жизни. Так никто не сможет тебя раскрыть до нужного момента.

– Знаю, – кивнул парень, вспоминая императора. – Видел.

– И третий вариант. Скажу сразу, только читал. С помощью ритуалов можно внешне изменить отпечаток в Силе на противоположный. Известен один случай: Леди-ситх таким образом проникла в Храм джедаев, выдавая себя за Светлого адепта. Итак… начали.

Мир «Аурек».

– Совещание закончено.

Мотма отключила датапад и кивнула присутствующим. Поднялся шум, все встали, собирая датапады, чипы и кристаллы, и принялись расходиться. Последней вышла надменно выпрямившая спину Лея, вызвав у женщины презрительную усмешку.

Мон была недовольна. Искренне недовольна. Не гибелью Люка Скайуокера, а ее несвоевременностью. И свое недовольство женщина методично и целенаправлено показывала уже почти полгода, причем не только ей. Бросив взгляд на хронометр, Мон вздохнула и со стоном поднялась, тоскливо уставившись на стопку приборов, от одного взгляда на которые хотелось повеситься. Увы, себе врать Мотма была не приучена. Другим – пожалуйста, а вот себе – ни-ни. Очень хорошее правило, очень полезное для выживания в мутной воде политического болотца.

Гибель Скайуокера принесла прорву проблем. Начать зачитывать длинный список стоило с того, что победа Альянса оказалась не настолько окончательной, как об этом мечталось. Да, Звезда Смерти была уничтожена. Да, была частично уничтожена Эскадра Смерти, в частности флагман – «Палач». Да, этот бой оказался за повстанцами, благодаря чему на волне эйфории удалось расколоть Империю и заявить о воссоздании Республики. Прекрасно? Прекрасно! Но только на первый взгляд. А вот на второй все было совершенно не так радужно. Начать стоило с того, что площадь территорий, отошедших к Республике, могла бы быть и побольше. Невзирая ни на что, даже расколотая на несколько частей, Империя выстояла. Она сохранила за собой Корусант, множество систем и, самое главное, флот. Уже потом, анализируя данные, Мотма чувствовала, как сползает с лица довольная улыбка, превращаясь в гримассу отчаяния и разочарования. Системы не спешили присоединяться к повстанцам. Бурчащие на тиранию, власть предержащие неожиданно вцепились в символы Империи, не желая возвращаться в ласковые объятия Республики, а гранд-адмиралы, во главе с Иссард, этой Ледяной стервой, если не сказать грубее, крепко держали границы, дружно объединяясь в стаю при малейшей угрозе. И Исанне руководила ими железной рукой, крепко сидя на Корусанте и ведя информационную войну, гадя при малейшей возможности чудовищно изощренными способами.

А переломить ситуацию, выставив лидера, который мог бы оттянуть на себя львиную долю внимания общественности, не получалось. Образ Скайуокера, растиражированный Мадином и его подручными, сыграл против них. Люди воспринимали парня как Последнюю надежду. Последнего джедая… И плевать, что он вовсе даже не единственный. Плевать, что на самом деле их осталось в живых достаточное количество. Просто плевать. Скрытность сыграла с ними дурную шутку, население успело подзабыть, кто это вообще такие, да и активный образ жизни вели единицы. Остальные занимались кто чем, и борьба «за» или «против» их теперь не волновала. А Скайуокер был у всех на слуху.

Явинский стрелок. Последний джедай. Избранный. Его харизма и открытость привлекали разумных на его сторону, а не на сторону Альянса, как запоздало поняла Мотма. Люди шли за ним, а не за непонятными лозунгами, и найти замену теперь было практически невозможно. Немного спасала ситуацию Лея, которую теперь Мотма держала в шипованных рукавицах, но это была откровенная халтура. Принцесса тоже блистала лишь в паре с Люком, а в одиночестве воспринималась только как одна из сонма лидеров Восстания, причем, не самая лучшая.

Как Мотма тогда орала… Как она кричала! Но криком делу не поможешь. Эти идиоты тогда попытались что-то вякнуть про подходящий момент, про превентивный удар, про угрозу…

– Кретины, – тяжело выдохнула женщина, с ненавистью уставившись на великолепный квартет. – Крикс! Уж от тебя я такого не ожидала. Ладно, эта идиотка, – она кивнула на вскочившую и тут же увявшую под тяжелым взглядом принцессу, – мозгов нет и не будет. Бреха в гробу переворачивается, она была умной и просчитывать последствия умела. Но ты! Как ты мог не согласовать это со мной!

– Вы знали? – потрясенно ахнула Лея и Мон злобно оскалилась.

– Знала. С самого начала. Или ты думала, что все телодвижения Кеноби – сплошной экспромт?! Тогда ты еще большая дура, чем я думала! Кеноби, в отличие от вас, да и этих безмоглых шааков, умел просчитывать многоходовки! И никогда не делал ничего лишнего и ненужного! Все было расписано, как по нотам! К тому же, деточка, – ядовито прошипела Мотма, – я знаю историю не избранными кусками, как тебе преподавал Бейл, а целиком, со всеми нехорошими подробностями, и кто такой Скайуокер и чем знаменит, помню! У меня вообще хорошая память.

– Но… – попыталась что-то доказать Лея. – Он – сын Вейдера! Угроза!

– Какая нахрен угроза! – не сдержалась Мотма, с трудом удерживаясь от желания настучать мнящей неизвестно что о себе девице по литой голове. – Да что ты понимаешь, принцесска! Он был символом! Ясно тебе? Символом! И на него у меня были планы! А вы, придурки, их спустили в унитаз! Чем ты думал, Мадин? Ты ведь знал, что не время! Так почему пошел на поводу у этой истерички?! А ты, Гарм, молчи. Просто молчи, если под трибунал не хочешь, – прошипела женщина, падая на стул.

Гарм с Мадином переглянулись. Лея кипела от негодования, но молчала.

– Пошла вон, – поджала губы Мотма. Принцесса вскинулась.

– Что?! Да как вы…

– Смею, – процедила женщина, недвусмысленно показывая на дверь. – Вон.

Лея вылетела за дверь и Мотма уставилась на подложивших ей неимоверную кучу бантовых отходов соратников.

– А теперь поговорим.

Мир «Беш».

– Что ты вообще намерен делать, Люк? – Квай внимательно смотрел на отдыхающего ученика, ждущего, когда закипит вода в котелке.

– Что… – задумчиво протянул парень. – Что… Хочу летать. Среди звезд, побывать везде… Когда-то я хотел пойти в Академию.

– Ты хочешь пойти во флот? – удивился призрак. – Почему? Разве не проще стать частным извозчиком?

– Нет, – отрезал Люк. – Не лучше. Я не смогу прозябать на утлой развалюхе и размениваться на мелочи. Я хочу…

– Власти, – грустно договорил за него джедай. Парень сверкнул голубыми глазами.

– Да. Я хочу власти. Хочу стоять на мостике корабля и идти в бой. Мирная жизнь… – он скривился, покачав головой. – Нет. У меня ее не будет. У меня в крови война. И власть.

– Это Темная сторона, ты знаешь.

– Темная?! – неожиданно расхохотался Люк, каким-то жутким, неестественным смехом. – Скажите, мастер Джинн, во скольких конфликтах вы участвовали за свою жизнь? Скольких убили? Во имя не всегда понятных целей? А? Скажите мне! Темная… Я был дурак, что считал себя мирным и тихим. На моих руках столько крови, что говорить о таком – значит покривить душой. Мне ведь предлагали, но я отказался. Глупый, наивный мальчишка. Забыл, что видел при испытании Темной стороной. Решил, что понял все правильно. Впрочем, не будем об этом. Я хочу в Академию. Хочу летать. И я буду летать. Но идти в контрабандисты или что-то подобное, нет, не для меня.

Джедай некоторое время молча смотрел на восход.

– Ты уверен, Люк?

– Да, мастер Джинн.

Призрак кивнул, обдумывая, что он может предложить. Неожиданно Квай повернул голову.

– Думаю, я могу помочь. Ты прав, Люк. Тебе необходимы документы, нужны знания. Нужна защита. У одиночки ее нет. Значит, госструктуры. Есть у меня пара знакомых, они помогут сдать экзамены экстерном. Ты хорошо летаешь?

– Я был лучшим, – мрачно сверкнул глазами парень. – И командовать тоже умею. Пришлось научиться.

– Великолепно, – пробормотал Джинн, кивая. – Великолепно. Значит, так. За эти полгода я дал тебе основы. Ты и так много чего умел, теперь ты знаешь, что и как ты делаешь. Тебе придется тяжело. Учеба, да и я тебя не оставлю. У меня такое ощущение, что надо спешить. Завтра отлучусь, хочу разведать, что и как. Если тебя начали искать Стражи… хорошо, что с Сокрытием все отлично.

– Не впервой напрягаться, – пожал плечами парень. – Всё, как всегда.

Палпатин постукивал кончиками пальцев по подбородку, вчитываясь в очередное донесение. Пусть это просто собранные и проанализированные его аналитиками слухи, а также перечень фактов, отнестись к этой информации равнодушно было нельзя. Уж очень важным было место, откуда она поступила. Орден джедаев.

Конечно, полноценных шпионов там не было, но джедаи тоже люди, они заводят знакомства, и задачей подчиненных ситха было проследить, чтобы некоторые эти знакомства были правильными. А там… обыкновенная дружеская беседа, тренированная память, анализ жестов и мимики, сравнение с поступающими данными о миссиях и просто поездках, и глядишь – вот и золотое зерно среди плевел.

В последнее время эти зерна сыпались, как неизвестно что. Вот уже полгода орденскую верхушку тихонько лихорадило. Совет взбудоражило странное происшествие: Стражи и несколько магистров, в том числе и Йода, ощутили присутствие в галактике неимоверно сильного Одаренного. Это присутствие ощущалось несколько недель, но прежде чем источник нашли, отпечаток в Силе исчез. Словно его и не было. Потом он появился еще на пару дней, и снова исчез. И вот уже несколько месяцев неизвестный, который по некоторым обмолвкам не уступает в силе пресловутому Избранному, не подает признаков жизни.

Сидиусу и самому было любопытно. Даже очень. Он тоже это ощутил, а еще он ощутил то, что повергло его в шок. Тонкая нотка зарождающейся Тьмы, словно струна задрожала в гармоничном оркестре. Йода, как ни странно, отнесся ко всему очень серьезно, Палпатину удалось узнать об отправке на поиски нескольких Стражей, специально натасканных на поиски артефактов и беглецов гончих псов Совета Джедаев. Это было… интересно. Ситх отложил датапад и замер, обдумывая информацию. Надо проследить… ему самому сильный адепт не помешает. Совершенно.

Мир «Аурек».

Мотма утомленно потерла опухшие веки, умирая от желания свалиться на стол и всласть выспаться. Полгода. Она мечтает о длинном, никем и ничем не прерываемом сне уже полгода. С тех самых пор, как они якобы победили. Глупо было думать, что выиграв битву, Альянс выиграл и войну. Глупо и наивно. Мотма таким не страдала, всегда трезво оценивала ситуацию и перспективы при любом исходе, но и она поддалась тогда всеобщему воодушевлению, от которого теперь ничего не осталось. В принципе, практически ничего и не изменилось. Корусант все также оставался столицей Осколка Империи, большей ее части, а Республика оказалась у разбитого корыта. Исанне Иссард и Сет Пестаж, великий Визирь, сделали все, чтобы победа оказалась Пирровой, а перебежчики на сторону Республики пожалели как следует о своем поступке.

Госзаказы, эта манна небесная и средство выживания для миллиардов, внезапно исчезли, как утренний туман, оставив после себя только еле ощущающееся где-то на языке далекое послевкусие и горечь утраченного. Сейчас последствия разрыва еще не слишком видны – спасают старые запасы, но это только пока. Аналитики уже воют, вырывая остатки волос, рогов, чешуи… у кого что, предрекая конец света для отдельно взятой части галактики. Мотма с остальными членами воссозданного Сената рыли землю в поисках решения надвигающихся на них проблем, а тем временем деньги, которые поступали на счета от различных добро и не очень желателей, неумолимо таяли.

В стройных рядах соратников начали происходить неуловимые изменения. Мотма их считывала с легкостью – опыт политика с многолетним стажем не пропьешь, как говорится. Она отмечала, как кто-то кому-то не поклонился, прошел мимо или наоборот, поприветствовал, взгляды, жесты и шепотки. Начался естественный процесс: грызня за власть.

Женщина хмыкнула, отбросив датапад в сторону, и с хрустом потянулась. Надо идти спать. Хоть немного, хоть несколько часов, иначе она просто свалится, или допустит ошибку, а это смерти подобно, причем не фигурально. Все завтра. Надо найти средство контролировать разбредающихся в стороны товарищей, но вот какое? Одна эта принцесса, чтоб ее ранкоры сожрали, столько нервов вымотала! Неожиданно Мотма нахмурилась, нащупывая в заполоняющем голову мутном тумане усталости здравую мысль. Принцесса. Погибший Скайуокер. Джедай.

Джедай – это хорошо. Это очень хорошо! Женщина тряхнула рыжими волосами, вспоминая тот, старый еще Сенат. Интриги, власть… Орден Джедаев, члены которого запросто исполняли представительские, дипломатические, военные и многие другие функции. Очень, очень полезные инструменты для настоящего политика. Жаль, Ордена больше нет.

Или есть?

Мон нахмурилась, подняла датапад и сделала запись. Надо прояснить этот вопрос, ведь выжившие джедаи были. Сотрудничали с Альянсом, правда таких были единицы, но все же! Надо привлечь их на свою сторону, пусть Мадин займется. Она бросила датапад и отправилась спать, лелея мечты о послушной ее воле могущественной организации.

Бисс.

Огромная лаборатория, настоящий подземный комплекс, раскинувшийся в стороны, зарывшийся вглубь, был погружен в темноту и тишину. Только мерно попискивали приборы, изредка перемигивались разноцветными огнями дроиды, и тихо булькало содержимое огромных колб. Неожиданно плавное течение не жизни, но существования, резко изменилось. Загудели трансформаторы, начали оживать механические слуги, одна из колб дрогнула, принимая горизонтальное положение. Зашипела гидравлика, колба разделилась на две половины, верхняя плавно поднялась, открывая содержимое: в густой, вязкой прозрачной жидкости кто-то плавал. С каждой секундой уровень питательного раствора все уменьшался, пока не вытекло все до капли.

Неподвижно лежащее тело слегка дернуло пальцами, и подошедшие дроиды тут же зашевелились. Тело аккуратно извлекли, вымыли и высушили, уложили на специальную платформу, подсоединили внутривенное питание. Все происходящее напоминало реабилитацию больного после долгой и продолжительной комы. Через пару часов все опять затихло, и комплекс вновь погрузился в сон.

Мир «Аурек».

Среднего роста молодой мужчина стоял перед зеркалом, внимательно рассматривая свое отражение. В зеркале отражался стройный, с хорошо развитой мускулатурой сухощавый человек не старше тридцати. Рыжеволосый, с ясными голубыми глазами, светлокожий. Он еще раз внимательно осмотрел себя, довольно улыбаясь. Давно, давно он уже не чувствовал себя таким молодым и здоровым. Сильным, полным жизни и Силы. Да, его мощь и в дряхлом теле превосходила все рамки и границы, но все же где-то в глубине разума грызло сожаление об утраченной возможности привлечь на свою сторону привлекательной внешностью, а не страхом, как это было до поединка с джедаями.

Однако, теперь он вновь предстанет во всем блеске своего могущества, и никто не узнает в привлекательном мужчине дряхлое чудовище, новое молодое тело подарило ему свободу передвижения. И не только…

Руки плавно поднялись в изящном жесте, раскрылись пальцы… и с них потекли неудержимым потоком темно-синие молнии с ослепительно белой сердцевиной, наполняя помещение легким потрескиванием. На тонких губах расплылась довольная улыбка, голубые глаза заполыхали золотыми огнями.

– Чудесно. Как я и ожидал.

Пальцы сжались, и молнии исчезли, оставляя после себя запах озона.

– Тело в норме, Сила – тоже… Пора разбираться с новостями. Что творится в моей Империи?

Палпатин накинул халат, небрежно запахиваясь и завязывая широкий пояс, и направился в жилой отсек, бросив мимолетный взгляд по пути на ряды огромных колб, в которых зрели точные копии его нового тела. Запас на экстренный случай, который ему уже пригодился. Все-таки, недаром он с такой настойчивостью искал сведения о переселении в другое тело – неимоверно редкая техника, доступная единицам, недаром столько готовился… результат вышел впечатляющим.

Переодевшись в привычные одежды, ситх прошел в кабинет, где его уже ждал дроид-секретарь, систематизировавший сведения и подготовивший отчеты. Мужчина сел в удобное кресло и погрузился в информационные отвалы. Первым делом он изучил краткую выжимку, после чтения которой недовольно скривил губы. Да уж… С таким трудом созданное государство развалилось на два куска, хорошо хоть тот, что остался имперским был большего размера, чем отошедший республике. Кроме того, появилось много нейтралов, но это можно было пусть и с трудом, но пережить. Экономика сотрясалась в судорогах, под шумок вылезли разные тараканы, которых он когда-то нещадно давил… Джедаи появились? И даже пытаются восстановить Орден?

Та-ак… Это уже интересно. Откуда взялись эти недобитки, да еще и в таком количестве… И их поддерживает Сенат? Мотма лично обеими руками «за»? Еще бы, вспомнила золотые деньки старой Республики: коррупция, рука руку моет, и послушные джедаи под боком, которые если что, живо вырежут ненужных и опасных. Знаем-знаем, проходили…

– Кстати, о джедаях… – потер подбородок Палпатин. – А где там мой несостоявшийся ученик?

Мужчина поворошил датапады, читая названия отчетов, после чего выудил наконец, нужный. Однако первые же прочитанные строчки мигом вырвали его из достаточно благодушного настроения.

– Как это погиб от полученных при штурме Звезды ранений? Он был потрепан, но жив, уж эту породу я знаю! Тапком не прибьешь, живучие, хуже тараканов! Что произошло? И кто посмел?! – наполненный ледяной яростью голос заставил задрожать стол и замигать лампы.

– И что с Вейдером? Я его не ощущаю, но это еще ничего не значит.

Ситх углубился в отчет, с каждой прочитанной строчкой все сильнее стискивая зубы. Чем дальше, тем больше ему все это не нравилось. Судя по отчетам, Люк Скайуокер прилетел на Эндор в ужасающем состоянии: весь покрытый жуткими ранами, еле живой… Он прожил еще пару часов, после чего умер, успев произнести пафосную речь об искоренении тьмы окружающим его соратникам, молчаливо утиравшим скупые слезы. Последнюю надежду тут же оперативно сожгли, прах закопали… и все это не отрываясь от празднования гибели Вейдера и Императора.

– Что за бред? – изумлению Палпатина не было предела. – Ладно эти ребелы, пляски с песнями для этих имбецилов – естественны. Но вот остальные… Кто там у нас? Мотма, Мадин, Органа… Гм.

Мужчина еще раз внимательно перечитал перечень внимавших откровениям умирающего, потом хором пересказывающих его слова. Что-то напрягало, словно кусочка в мозаике не хватало, а что-то было лишним. Палец скользнул по экрану, подчеркивая беспокоящее.

– Не хватает этого контрабандиста на его ржавом корыте. Почему?

Палпатин встал и принялся прохаживаться по кабинету – привычка, приобретенная за годы работы в Сенате. Тогда он тоже прохаживался, наблюдая за суетой Корусанта за окнами, это стимулировало мыслительный процесс и, одновременно, расслабляло.

– Что ж… Это я проясню. А теперь начинаем созывать верных.

Ситх сел в кресло, удобно положил руки на подлокотники и закрыл глаза, распахивая разум для Силы. Темная энергия послушно откликнулась на призыв своего повелителя, скользя вокруг него, пропитывая каждую клетку молодого тела, могучая, послушная, окутывающая планету. Зов пронзил космос, преодолевая парсеки с немыслимой скоростью в поисках адресата.

– Мара.

Молодая рыжеволосая девушка, со скукой наблюдающая за игрой в сабакк сидя в темном углу кантины потрясенно распахнула глаза, судорожно сжимая кулачки. Она поспешно вышла из помещения и устремилась в снятый номер. Ответный зов был наполнен отчаянной надеждой на то, что это ей не мерещится.

– Мастер?

– Да, Мара.

– Мастер!

По лицу рыжеволосой красавицы текли слезы, она рухнула на колени, опьяненная радостью, задыхающаяся от испытываемых чувств. Сквозь Силу донеслась эмоция, словно ее волос небрежно и привычно коснулась рука.

– Мастер…

– Ну, спокойно, Мара. Я вернулся. И ты мне нужна.

– Да, Мастер!

Девушка вытерла слезы и собралась, готовая выполнить любое приказание своего личного божества.

– Я хочу, чтобы ты разузнала все, что только возможно, про смерть Люка Скайуокера. Всё. Абсолютно. Начни с его друга – Хана Соло. Уж слишком быстро этот контрабандист покинул ряды Альянса… Слишком, словно понял, что что-то ему угрожает. Жду отчет.

– Да, Мастер!

Мара встала, начиная прикидывать, что ей понадобиться для выполнения задания. Деньги, оружие, подходящая легенда. Она выполнит повеление своего Мастера. Теперь у нее снова появился смысл жизни.

Мир «Беш».

Теперь Люк понимал, насколько на самом деле сильным и умелым воином был покойный Кеноби. Еще бы! С таким-то учителем! Краткое видение поединка молодого Оби-Вана и Энакина Скайуокера, произошедшего среди лавовых рек и огненных гейзеров, увиденное парнем после того, как он решил уйти, произвело на него впечатление. И окончание этого поединка – в особенности. Выжить после такого… А еще это видение спровоцировало множество вопросов.

Почему они сражались? Что послужило толчком к дуэли? Почему Оби-Ван не добил поверженного врага? Почему за почти трупом прилетел лично император? Уж эту фигуру в черном Люк узнал. С чего вдруг он так поступил?

Ответов, увы, не было. Кеноби тогда обо всем этом молчал, как повстанец на допросе. Он вообще очень мало говорил на эту тему, зато не уставал пичкать нотациями о том, как опасна Темная сторона, не давая при этом пояснений, что это вообще такое, кроме размытых определений, к чему ведут чувства, эмоции и привязанности. Да, теперь-то Люк начал задумываться над тем, что произошло за эти пять лет, но только поздно. Или нет? Сила ведь дала ему второй шанс? И он будет полнейшим идиотом, если бездарно его сольет, как свою прошлую жизнь…

Хотя, нет. Не жизнь. Это просто кошмар, дурной сон, воплотившийся на короткое время в реальность, и он сделает выводы, ведь у него есть знания, спаянные с опытом, дающие ему теперь огромное преимущество. Теперь он знает – доверяй, но проверяй. Теперь он не поверит бездумно неизвестно кому. Теперь он не бросится на ранкора с голыми руками, спасая тех, кто готов вонзить ему нож в спину при малейшей возможности. И теперь у него есть шанс стать сильнее. Во всех направлениях, а не только в полетах.

Квай умел учить. Он делал это с полной самоотдачей и требовал того же от ученика. Люк выкладывался на полную. Осознание того, насколько же он ущербен и недоучен стимулировало, как ничто другое. Призрак учил действительно всему, и не только фехтованию, путям Силы и различным техникам. Под его чутким руководством Люк оперативно собрал свои немногочисленные пожитки и убрался с этой громадной болотной кочки. Теперь ему было не страшно покидать безопасное убежище, Сокрытие в Силе он отработал до полного автоматизма, и сделал это как нельзя более вовремя: Джинн провел разведку какими-то своими способами и разузнал, что поисковые отряды все так же рыщут по галактике.

Йода и Совет восприняли неведомое всерьез, и кто знает, какие приказы отданы Стражам, однако, Люка это не слишком волновало, куда больше его занимали экзамены в Академию. Райтальская академия была престижным заведением, в котором происходило обучение граждан для работы в судебном департаменте Галактической Республики, названная в честь отца-основателя – генерала Райтала. Квай, имевший подозрительно много знакомых в самых разных слоях населения на самых неожиданных планетах, с усмешкой рассказал своему ученику что и как он должен говорить, к кому обратиться для того, чтобы запланированное поступление стало реальностью, и к чему именно он должен готовиться.

Люк покивал, а потом отправился поправлять материальное положение: поступать он будет на офицерские курсы, причем те, где готовят высший состав, и стоит обучение дорого: никаких квот и бюджетных мест. Это Республика, лоскутное одеяло, а не монолитная Империя, о некоторых преимуществах которой Люк иногда ностальгически вздыхал к своему собственному изумлению.

Как можно срочно заработать денег? Одаренному? Ответ прост, даже слишком – рейд по злачным местам за головами тех, кто оценен Юстицией в очень неплохую сумму. Розыскные листы тайной не были, Люк прошерстил специальный сайт в голонете и выбрал самые аппетитные цифры. Список получился длинным, но Скайуокера это не смутило: ему необходимы средства. Это Сопротивление приняло вчерашнего фермера без вопросов, и то, были смешки за спиной, да и в лицо, сейчас же он не мог позволить себе эпатировать публику.

Он будет поступать в очень престижное заведение, там учатся отпрыски разных шишек, курируют его тоже высокопоставленные лица, и прибыть туда в затрапезном виде – поставить себя в заведомо проигрышное положение. Ему надо слиться с толпой, значит, надо приобрести новый шаттл, одежду, оружие, ведь светить пока что сейбером не стоит. Так что… придется потрудиться.

Черно-золотые металлические пальцы вращали сейбер, подкидывая его в воздух и перехватывая, причем совершенно машинально. Люк вздохнул, потирая живой рукой висок. Его беспокоили собственные устремления, неожиданно вылезшие наружу. О, сюрпризом они не стали, но раньше смутную тягу к власти удавалось оправдать необходимостью вести борьбу с имперцами, тем, что у него хорошо получается водить эскадрилью в бой, что есть талант. А сейчас?

Он уничтожил стойбище тускенов и ничего по этому поводу не испытывал. Ничего. Никаких угрызений совести или чего-то подобного, совершенно. Впрочем… если быть честным перед самим собой, после взрыва Звезды Смерти он тоже спал спокойно и без кошмаров, как ни странно. Забавно, если честно! Он чувствовал, как проходят сквозь него боль и агония погибающих вместе с гибнущей станцией имперцев, корчился в этом огне, но рефлексировать тогда времени не было – за ним летел враг и надо было успеть уйти живым. Он сосредоточился на управлении истребителем, а в глубине разума и души что-то менялось под воздействием захлестывающих его смертей. А потом он старательно давил и выпалывал свои смутные желания, ведь настоящему джедаю это несвойственно, он не должен такого испытывать и хотеть. Идиот, что с него взять!

Что он знал о джедаях? Пару сказочек, которые ему скормил Оби-Ван? Намеки, которые щедро рассыпала в задушевных беседах Мотма? Обмолвки, на которые не скупился Мадин? Что он знал? Ничего. Ведь иначе, он начал бы задавать вопросы, к примеру поинтересовался бы, как милосердие настоящего джедая может позволить ему оставить искалеченного врага в лаве для долгой агонии. А настоящий ситх Вейдер убивал своих врагов быстро и чисто…

Плевать. Он пойдет своим путем, и для этого надо получить защиту государственной машины. Джедаи не смогут убрать его незаметно, если он станет частью системы. Да, они имеют огромное влияние, но не везде и не во всем, Люк специально уточнял у Квая о границах их власти. Призрак многое ему поведал о нравах, царящих в Ордене, послевкусие от этих рассказов оставалось странное. Впрочем, ну их к сарлаку. Его ждет работа, исполнив которую он получит отличное вознаграждение и сможет немного расслабиться.

Он скучает по войне.

Осознание этой мысли вызвало только усмешку. Пять лет непрерывных боевых действий оказали на него свое пагубное влияние: насилие стало настолько привычным, что избавиться от порожденных им привычек уже было невозможно. Альянс запихивал его на самые тяжелые и кровавые миссии, повязывая, словно новичка в банде, впрочем, разве вся их деятельность не была тогда антигосударственной? И отмыться от такого… Оби-Ван знал, что делал, когда направлял его в истребителе, летевшем к Звезде Смерти. Если до этого была надежда о помиловании и прочем, то после… Он стал террористом номер один, и радовался, идиот, своему поступку, не задумываясь о том, чем ему это грозит, в то время, как высшее руководство Альянса специально распространяло сведения о том, кто именно совершил этот подвиг, отрезая ему пути назад. М-да… Добавить нечего.

Люк одним движением прикрепил сейбер на магнитный пояс и потянулся за датападом. Так, и где поживает его первый взнос в обеспеченное будущее?

Мир «Аурек».

Киффу.

– Здравствуй, Вос.

Стоящий в дверях широкоплечий, мрачного вида киффар сложил руки на мощной груди, выражая недовольство всем своим видом.

– Даже не поприветствуешь старого друга? – Дасс откинул капюшон, разглядывая замершего статуей бывшего джедая. – Ладно… Тогда сообщу новости так. Мы восстанавливаем Орден, Вос. И ты нам нужен… Мастер-джедай.

– Нет, – разлепил губы киффар, сверля нежданного гостя черными глазами.

– Что – нет? – наклонил голову к плечу блондин.

– На всё – нет, – терпеливо пояснил Квинлан, все также стоя на проходе. – Я не желаю вступать ни в какой Орден. Я не желаю сотрудничать. Я не желаю отдавать своего сына непонятно куда.

– Почему? – вспыхнули голубые глаза Дженира. Киффар пожал плечами.

– Я – Страж Киффу. Если тебе это ни о чем не говорит – твои проблемы.

– Не боишься проблем, Вос? – прищурился блондин. – Ты ведь джедай…

Квинлан молча отвернулся и сделал шаг, но Дасс схватил его за плечо, разворачивая лицом к себе. Вос, схватив наглую руку, отшвырнул мужчину в сторону, и неожиданно застыл. Он моргнул… раз, другой… На лице киффара проступил шок и дикое, невыразимое презрение.

– Ты… – мужчина брезгливо отряхнул плечо, словно сбрасывая что-то жутко отвратительное. – Ты… Ты смеешь приходить ко мне… Ко мне?! И предлагать мне…

Киффар взрыкнул, на темном лице мрачно сверкнули глаза. В следующий миг попытавшегося что-то сказать блондина отшвырнул Толчок Силы, бросивший его на стоящий рядом спидер. Раздался треск, спидер качнуло. Дасс сполз по боку машины и потряс головой, приходя в себя. В голубых глазах мелькнуло бешенство.

– Что ты себе позволяешь, Вос?! – вскипел джедай, вставая и одергивая плащ. – Да как ты…

– Смею, – прорычал Квинлан, а в следующий миг к горлу наглеца прижался церемониальный кинжал, уколов Даса под кадык. Потекла тонкая струйка крови, киффар свирепо оскалился.

– Я смотрю, ты совсем соображение потерял, Дженир, – прорычал мужчина, выворачивая блондину руку. – Здесь тебе не Республика… Пшел вон, урод. И никогда… Ты слышишь меня? Никогда не приближайся к этой планете. Ни ты, ни твои подельники. Иначе, я продемонстрирую все, чему меня учили мои учителя. Тебе ясно? Не слышу.

Дасс что-то просипел, опасаясь дергаться: вокруг бушевала дикая, свирепая, как и ее хозяин, Сила, а горло ощутимо колол необычайно острый кинжал.

– Убирайся.

Квинлан отшвырнул джедая и замер, прожигая того полным отвращения взглядом. Дасс отряхнулся, сохраняя невозмутимое выражение лица, забрался в спидер… Машина рванула с места, унося его прочь. Вос сплюнул на траву, одним движением загоняя кинжал в ножны, еще раз брезгливо отряхнул руки и достал комлинк.

– Миру? – Вос встряхнул роскошной гривой волос, собираясь с мыслями. – Собирай наших. Срочно. Тут небольшая проблемка образовалась… надо принять меры.

Договорившись о встрече, Квинлан спрятал комм, уставившись вдаль тяжелым взглядом.

– Твари… Какие твари… – прошептал киффар, осмысливая увиденное с помощью неожиданно включившейся психометрии. – Правильно вас ситхи давили… ой, правильно… Но, Асока… от тебя я такого не ожидал. Хотя… С твоими тараканами…

Он покачал головой, и направился к своему спидеру. Надо принять меры, чтобы такие визиты не повторялись более никогда.

Мара огляделась, отыскивая взглядом нужный ей объект. Ага… вот он. Молодой, подтянутый мужчина в куртке небрежно забросил одну ногу на столик, сверкая начищенным сапогом, и лениво потягивая какое-то спиртное из бокала. Вся его поза говорила о разгильдяйстве, но девушка не обманывалась кажущейся расслабленностью контрабандиста: Соло славился отменной реакцией, редкой интуицией и чутьем на опасность.

Еще раз осмотрев его, Мара наморщила нос, соображая, какой план привести в действие, снова перебрала все, что удалось нарыть, и приняла решение, изменив первоначальное – следовало учитывать и постоянно сопровождающего мужчину вуки. Да и зачем нервничать, если можно выбрать самый простой способ?

– Хан Соло?

Коррелианец подчеркнуто лениво поднял голову, но глаза у него были цепкие и настороженные.

– Ну, привет, детка…

– Не хотите продать кое-что? – на столик легли карточки с кредитами и Хан, разглядев маркировку, удивленно присвистнул, убирая ногу и садясь нормально.

– За такие деньжата… что именно тебя интересует, сладкая?

Вместо ответа Мара достала еще одну карту и продемонстрировала напрягшемуся контрабандисту.

– Неплохо…

– Это вы получите, – соблазнительно прошептала девушка, наклонившись ближе, – если расскажете мне все, что помните о произошедшем в один радостный день.

– То есть? – напрягся еще сильнее коррелианец. Мара наклонилась еще ближе, шепча ему в ухо. Хан вздрогнул, уставившись на девушку ледяными глазами, упирая ей в живот дуло бластера.

– Ну зачем так грубо? – подняла бровь Джейд. – Я ведь… плачу за информацию. И учтите… чем больше правдивых данных, тем больше вознаграждение.

Легкое движение тонких пальцев – и карточка разделяется на две. Соло замер, обдумывая предложение. Мара его не торопила, ничем не высказывая, что ей что-то не нравится.

– Могу замолвить словечко перед одним вашим кредитором… – прошептала девушка, и Хан принял решение. Бластер исчез в кобуре, карточки – в кармане куртки.

– Договорились, детка. Спрашивай.

Мара внимательно смотрела в экран датапада, оценивая свою жертву. Тогрута, молодая, хорошо развита физически, одаренная, бывшая падаван, полноценным джедаем так и не стала, хотя и приблизилась к уровню рыцаря. Но только в плане фехтования, и некоторых техник Силы. Покойная Шаак Ти не успела как следует обучить свою дальнюю родственницу, знания женщины зияли пробелами, что не могло не радовать Руку Императора. Асока Тано совершенно не скрывалась в Силе, то ли не умела, то ли не хотела, то ли совсем одичала в своих скитаниях и одурела от безнаказанности. Причины такого прокола со стороны светлой фанатички, а в том, что это так и есть, Мара успела убедиться, девушку не интересовали, просто она запомнила этот факт и приняла его к сведению. Несколько недель поисков и наблюдений, проведенных с помощью дроидов, ведь только полный идиот решит, что бывший джедай, пусть и недоучившийся, не почует ведущего слежку разумного.

Наблюдения и анализ дали свои плоды и сегодня Джейд, верная Рука Императора, собиралась их собрать. Мара всматривалась в передаваемую дроидом картинку, готовясь совершить захват, ожидая подходящего момента. Вот тогрута зашла в квартиру, которую снимала уже почти полгода, девушка переключилась на заботливо установленные по ее просьбе, подкрепленной деньгами, камеры, Асока закрыла дверь, и замерла посреди комнаты, устало вздыхая… В следующий миг она дернулась, но было поздно: несколько десятков тонких игл вошли в ее тело, парализуя в мгновение ока – особый растительный яд, действующий даже на сильных одаренных.

Конечно, какой-нибудь магистр-джедай или лорд ситхов просто на пару минут потеряли бы ориентацию в пространстве, давая ложную надежду убийцам или похитителям, но тогрута не являлась ни первым, ни вторым и банально свалилась на пол, изображая бревно с глазами, впрочем, и те через секунду закрылись отяжелевшими веками. Джейд довольно улыбнулась, и направилась к жертве. Упаковывать.

Ее ждал Мастер.

Мир «Беш».

Деятельность на почве добывания денег шла ни шатко, ни валко. Люк окунулся в практически привычную рутину, чувствуя себя так, словно вернулся в годы, проведенные на войне, с той разницей, что теперь за его голову не была назначена огромнейшая награда, да и лицо его не знали все, кому не надо. Очень помогал Джинн, подсказывая, как именно можно найти информацию о разумных, как проводить допросы и ментальное сканирование, не оповещая о себе на всю галактику. Люк не спрашивал, где такому научился мастер-джедай, у него самого тайн хватало. Иногда надо просто принять помощь и не лезть в душу с расспросами.

Отчеты с доказательствами устранения целей уходили Юстиции, на анонимный счет закапала первая денежка. Все шло гладко, Люк, в перерывах между миссиями штудировал учебники, готовясь к экзаменам, Джинн продолжал его тренировать до седьмого пота. Все было отлично, пока Скайуокер не взялся за исполнение заказа номер пять.

Аликс Милл был работорговцем. Успешным, преуспевающим работорговцем. Уважаемая личность, и не только в криминальной среде. Бизнесом он занимался долго и плодотворно, пока не совершил ошибку: впутался в дела одного из сенаторов. История была проста и незатейлива с одной стороны, а с другой – запутанна и замысловата.

Власть всегда таит в себе множество искушений, не поддаться которым чрезвычайно тяжело, сделать это могут только те, кто отличается исключительной силой воли. Сенатор Данлит такими достоинствами не обладал, поэтому совершенно не мог сопротивляться, когда ему предлагали взятки, что и привело постепенно к закономерному финалу: появлению уймы недовольных разумных, чьи планы были нарушены. До поры до времени сенатор со своими врагами успешно или не слишком боролся, используя не самые законные методы, но однажды он перешел черту: в приступе алкогольной интоксикации заказал похитить и продать в рабство родственника своего особо настырного противника-сенатора.

Заказ выполнили, содрав с опохмелившегося мужчины внушительную сумму, вот только Аликс решил подзаработать, и сделал пару намеков роющему галактику в поисках пропавшей родни сенатору, так как денег много не бывает, а награда за сведения была объявлена внушительная.

Уже через пару дней жертва похищения лечилась от нервного срыва, Милл любовался цифрами на своем личном счету, а Данлит скрипел зубами, так как его враг нанес сокрушительный удар: обнародовал факт сотрудничества с работорговцами в сенатской среде, предоставив весомые доказательства. Не то, чтобы этот факт был чем-то сногсшибательным, многие замарывались и поболее, однако – внешние правила приличия для того и существуют, чтобы не слишком выползать за их рамки. У Данлита начались проблемы. Его осуждали, демонстративно порицали, многие партнеры разорвали договора, решив найти себе более вменяемого и чистенького внешне партнера по бизнесу. Подумав, сенатор нашел виновного в своих неприятностях, решив наказать зарвавшегося работорговца, оказавшегося слишком жадным, и подал соответствующее требование в Юстицию, подкрепив хорошим денежным стимулом для большего успеха.

Однако, Милл не пожелал гибнуть бесславно, и обзавелся прекрасной охраной, раскатавшей первых, вторых и так далее охотников за головами тонким слоем по всем поверхностям. И причина данных успехов была банальна: одним из нанятых специалистов оказался бывший джедай. Этот факт сразу же изменил первоначальные планы Люка. Теперь было решено не просто ликвидировать работорговца, но и проверить свои навыки в бою с одаренным.

Люк своими успехами и мнимой крутостью не обманывался. Поединок с Вейдером показал, насколько на самом деле Скайуокеру далеко до настоящего мастерства. Эта схватка… Она вообще была очень странной. Вейдер не хотел убивать, Люк не хотел причинять вред, и только Императора устраивал любой исход. Погибнет Люк – отлично, угроза ликвидирована. Погибнет Вейдер – прекрасно, у него есть новый ученик. Интересно, а если бы они оба не выжили, то что тогда? Или еще хуже – если бы они объединились? Что бы тогда сделал Император? Неожиданно мысли сами собой перескочили на Сопротивление и Люк криво усмехнулся, вспоминая свое видение, так неожиданно пришедшее прямо во время покушения. Голубые глаза блеснули осколками льда, от него полыхнуло злорадством. Стоящий рядом Джинн вопросительно поднял бровь.

– Вспомнил кое-что, – пояснил Скайуокер, злобно улыбаясь. – Как там гранд-магистр Йода говорит? На все воля Силы? Отлично. Жаль я не увижу их лица, когда эта самая воля исполнится.

Комнату наполнил тихий смех, заставивший призрака передернуть плечами.

Мир «Аурек».

– Ну что же вы, падаван Тано, порадуйте меня, – мягкий голос пощекотал кожу и Асока вздрогнула, распахнув глаза. – Я знаю, что вы пришли в себя.

Тогрута заморгала, настороженно оглядываясь. Огромное светлое помещение, пустое, напротив нее стоит массивное кресло, в котором сидит человек. Мужчина, молодой, рыжеволосый. В одежде явственно прослеживается набуанский стиль, его ни с чем не перепутаешь.

Асока дернула руками на пробу – прикована. Сама она тоже сидит в кресле, руки и ноги прикованы, так, что не подергаешься, тело вялое, еле шевелится, а голова тяжелая – ее явно чем-то накачали, и продолжалось это достаточно долго, судя по ощущениям.

– Немедленно отпустите, – процедила тогрута, сверля вальяжно развалившегося незнакомца недружелюбным взглядом. Сила заворочалась внутри, пока слабо, но отклик-то есть! Сейчас она соберется и…

– С чего вдруг? – иронично поднял бровь мужчина, рассматривая подергивающуюся пленницу с академическим интересом, словно какой-то любопытный экземпляр фауны.

– Вы не знаете, с кем связались… – злобно начала Асока, пытаясь казаться опасной, но ее тут же прервал громкий хохот незнакомца.

– Великая Сила, какая прелесть! – мужчина даже в ладоши захлопал в полном восторге от этого представления. – Благодарю вас, падаван Тано! Давно я так не смеялся! Вы в Большую Императорскую оперу поступить не пробовали? Актриса из вас явно выйдет получше качеством, чем джедай.

Асока секунду вглядывалась в издевающегося похитителя, после чего собрала наконец откликнувшуюся на ее призыв Силу и попыталась ударить. Одно долгое мгновение ей казалось, что затея увенчалась успехом, что сейчас самодовольно улыбающегося похитителя отбросит прочь, всего изломанного, а потом она разберется с кандалами и как следует допросит мерзавца… Одно долгое, очень долгое мгновение.

А затем ее Силу играючи перехватили, словно взрослый поймал неловкий удар маленького ребенка, и Асока закричала, чувствуя, как горит тело и трещат кости. Многотонный пресс прижал ее к затрещавщему креслу, сплющивая грудную клетку до потемнения в глазах, она захрипела, пытаясь вдохнуть так необходимый ей воздух, перед глазами замелькали искры… И все закончилось. Темная Сила схлынула, словно ее и не было, незнакомец все также улыбался, слегка покачивая ногой, обутой в сапог из натуральной кожи, а Асока, уронив голову на грудь тяжело дышала, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

– Надо было вам идти в актрисы, падаван Тано, – мягкий голос ввинчивался в уши, впиваясь в шокированное сознание. – Джедай из вас… как из банты балерина.

– Откуда… – прохрипела тогрута, включив мозги и пытаясь понять, откуда этому мерзавцу стали известны такие подробности ее детства и юности.

– Знаете, падаван Тано, я еще при первой нашей встрече понял – обучение вы не закончите. В лучшем случае – Сельхозкорпус, в худшем – самоубьетесь каким-либо экзотическим способом. Я даже подумывал поспособствовать последнему варианту, но вы и сами справились – ушли из Ордена. Тихо и мирно. И я даже сохранил вашу жалкую жизнь – ведь отведенную вам роль вы исполнили с блеском, разочаровав Избранного в очередной раз. И не только в Совете… Однако, теперь я вижу, что милосердие было ошибкой, впрочем, как и всегда. Не цените вы хорошего к себе отношения, совершенно не цените. Сидели бы дальше в своей глуши – и все было бы прекрасно. Но вам почему-то захотелось изобразить из себя Героиню Света, изничтожающую Зло. С большой буквы. С чего бы это такое рвение, а, падаван Тано? Тем более, по отношению к Люку Скайуокеру? Истинно несгибаемому джедаю? Он лично вам ничего дурного не сделал, наоборот, вернул уничтоженному Ордену хорошую репутацию, боролся с тиранией… Успешно, это я вам заявляю из личного опыта, – иронично сверкнул голубыми глазами мужчина.

Асока промолчала, с ненавистью уставившись на продолжавшего сохранять инкогнито незнакомца, недовольно дернувшего бровью в ответ на эту попытку саботажа.

– Хм. Все, как всегда. Впрочем, мне ничего не стоит посмотреть самому.

Мужчина встал, и подошел ближе, кресло скользнуло по полу, позволяя сесть вплотную к пленнице.

– Знаете, падаван Тано, есть много способов узнать тайны, хранимые разумом. Впрочем… Что-то я заболтался. Меньше слов – больше дела.

Ладони мужчины легли на виски тогруты, Сила взвихрилась и Асока закричала, дергаясь в стальной хватке. Из глаз и носа женщины потекли струйки крови, она билась, закатывая глаза и воя от боли, но Сидиус не обращал на это никакого внимания, ломая щиты Асоки в поисках скрытых тайн. Неожиданно тогрута выгнулась, кандалы заскрипели, с трудом удерживая напор женщины, глаза распахнулись, невидяще смотря в потолок. Палпатин замер, слив на какой-то миг свое сознание с сознанием пленницы.

– …Асока! Стой!

– Зачем?! Магистры уже все сказали!

– Но… Я привез доказательства! Ты признана невиновной!

– Ах, как я рада! Что ж они до этого так не считали?!

– Падаван!

– Хватит! Я больше не твой падаван, Скайуокер! А ты – не мой Мастер!

– Но…

– Ты опоздал, Скайуокер. Ты пришел слишком поздно. Мне уже все равно, что думают магистры. И мне все равно, что думаешь ты. Ты усомнился во мне. Ты не поверил мне. Потом ты передумал, но это было потом.

– Асока…

Рвется связь, Узы Силы дрожат, не выдерживая накала страстей и рвутся, навсегда. Нет больше ощущения Силы Мастера за плечом, нет его незримой поддержки. Только боль и пустота. И ощущение всепоглощающей обиды ребенка, которого предал самый дорогой друг.

Асока захрипела, струйки крови стали толще. Ее трясло мелкой дрожью, на висках вздулись вены.

…Она смотрит на оцепенелого парня, замершего перед погребальным костром, и ее корежит от ненависти и обиды. В огне лежит тот, кто когда-то предпочел ей Орден, который затем сам же и погубил; тот, кто нанес ей незаживающую рану, кровоточащую до сих пор. Она любила его. Как Наставника, как друга, как мужчину. Ее первая и безответная любовь, тоже преданная – ей предпочли заносчивую королеву, гордо задиравшую нос на сенатских заседаниях. А она всегда была рядом, она прикрывала его спину во время Войн, она хотела стать для него всем, а была всего-лишь путающейся под ногами глупой девчонкой.

Скайуокер стоит, бездумно глядя в огонь, пожирающий тело ситха, а она видит не его, а его отца. Сейчас они сливаются для нее в одно целое, и ее душит обида и боль, которые никуда не ушли. Вся ее жизнь после ухода из Ордена была одной сплошной неудачей. Она влюбилась в парня – и ей снова предпочли другую. Она пыталась закончить обучение – но ничего не вышло, а Шаак Ти, пусть очень дальняя, но все же родня, смотрела на ее потуги с разочарованием. И только Дасс дал ей цель в жизни. Они боролись против тирании, нанося мелкие, но иногда болезненные укусы, и Асока снова чувствовала себя живой. Они наблюдали издали за Люком Скайуокером выжидая, надеясь, составляя планы с принявшим самое живое участие в их судьбе Мадином, а потом примчалась Лея, принесшая известие, способное сотрясти галактику, и они не смогли удержаться от соблазна нанести превентивный удар.

Надо было успеть, пока парень не вошел в полную силу, пока он не заматерел, пока не сбросил остатки иллюзий, которыми его усердно опутывали, пока не взошло то зерно Тьмы, что находилось в самом центре сияющей звезды его Силы. Им хватило одно Избранного.

Второго они могли попросту не пережить.

И они нанесли удар. Практически в спину, пока Скайуокер переживал горе и не успел исцелиться от полученных повреждений. И пусть они добились своей цели, что-то было не так.

Асока дернулась, оплывая в кресле, тихо сипя и изредка подергиваясь. Палпатин усилил напор, вгрызаясь в разрушающуюся память умирающей тогруты, жадно наблюдая поединок убийц и своего несостоявшегося ученика.

– Настанет день, когда ты пожалеешь о том, что сделала, принцесса Органа. Вы все пожалеете, но будет слишком поздно.

Интересно, что он увидел? А ведь это явно было видение, все признаки налицо. Белый свет, заполнивший пространство… и все. Ничего не осталось, даже одежды.

Сидиус разжал руки, и тело бескостно осело. Мертвые глаза бессмысленно пялились в потолок, и только кровь продолжала сочиться из ноздрей. Ситх встал, отдавая команду дроидам, направляясь в кабинет. Следовало разложить увиденное по полочкам. Хан Соло правильно поступил, удрав буквально через пару часов после убийства Люка. Он не поверил в гибель своего друга, так как видел его, сооружающим Силой погребальный костер, просто решил не тревожить в такой момент. Его интуиция сразу подала сигнал о том, что что-то не так, и что принцесса нагло врет ему в глаза, а еще контрабандиста смутило то, с какой ненавистью девушка говорила о том, кого еще пару часов назад считала самым лучшим другом и не только. Мужчину насторожила непонятная возня Мотмы и Мадина, которому Соло не доверял совершенно, как перебежчику, странности в поведении принцессы, то, что ему не дали попрощаться с якобы умершим другом. И он просто бросил все, и удрал, опасаясь за свою жизнь.

Умный. Даже слишком.

Сидиус потер подбородок, еще раз мысленно прокручивая увиденные сцены. Вот Люк растворяется в Свете – настоящий джедай, что б его! Вот он видит что-то – слишком потрясенное у парня лицо, остекленевшие глаза и одеревеневшее тело. Вот он смотрит на принцессу, пришедшую с убийцами по его душу. Вот. Вот где странность. Почему он не убил ее? Милосердие у этого джедая работало очень выборочно и к врагам не относилось.

– Лея…

– Принцесса Органа, Вейдеровское отродье. Принцесса Органа, дочь Брехи и Бейла Органа.

На лице Люка шок. Словно ему нанесли такую рану, от которой оправиться просто невозможно. В чем причина? Влюбленность? Вроде бы да, но чувствуется непонятный подтекст в том, как принцесса назвала свое имя. Что-то здесь кроется, какая-то тайна.

Значит, он эту тайну узнает.

А пока… Пора забрать свой СИЗР с верфей Куата.

Лицо исказила жестокая ухмылка, глаза вспыхнули расплавленным золотом. Пора.

Мир «Беш».

Палпатин задумчиво постукивал пальцами по столу, обдумывая поступивший от одного из самых ценных агентов отчет. Полгода поисков не дали ничего – Стражи вернулись в Храм с пустыми руками. Таинственный одаренный с невероятным потенциалом исчез, словно всем всё привиделось, и вообще это было давно и неправда. Однако, волнения в Храме и не думают утихать. Магистры проявляют несвойственную джедаям нервозность, кроме того, удалось разузнать, что ужесточен контроль над Избранным.

Поездка к матери аукнулась Энакину увеличением нагрузок и ужесточением распорядка дня. Теперь несчастный падаван пахал, как раб в спайсовых шахтах без отдыха и продыха, им, кроме Оби-Вана, плотно занялся Йода, методично капающий на мозги не имеющему возможности сбежать Избранному. Ранее достаточно частые встречи теперь стали невероятно редкими, и ситх отлично видел, что Скайуокера все это невероятно бесит. А еще он обратил внимание на одну странную деталь…

Иногда парень прислушивался к Силе, словно пытаясь уловить что-то исчезающее, далекое, как отголосок эха в горах. Осторожные расспросы привели Избранного в непонятное состояние. Он состроил равнодушное выражение лица, покосившись в сторону разглядывающего какое-то произведение искусства наставника и машинально коснулся груди. Это уже давало пищу для размышлений.

Связь. Вот только с кем?

Люк с хрустом размял шею, и зажег сейбер. Меч загудел, привычно поведя руку слегка вправо. Стоящий напротив Найра плавно шагнул вперед. Клинки затрещали, сталкиваясь, и принялись описывать петли и кривые. Спарринг начался.

Стоящий возле стены Квай внимательно наблюдал, время от времени комментируя и подсказывая. Бывший джедай и бывший охранник работорговца Найра оказался необычайно полезным приобретением. Твилек, проигравший бой, недолго думая согласился на щедрое предложение Скайуокера: стать его спарринг-партнером. Зачистивший охрану Люк пафосно вызвал изумленно поднявшего брови мужчину на личный поединок, поставив условие: если Люк проиграет, то Найра свободен, как ветер, а вот если выиграет – твилек станет помогать ему шлифовать навыки фехтования. Бывшему рыцарю, ушедшему из Ордена после скандала, вызванного его аморальным поведением, прежде, чем его официально выгнали и отрезали от Силы, стало любопытно. И он совершил ошибку – сдуру согласился.

Самоуверенность Найры была понятна – он был мастером второй формы и не без оснований считал, что справится с наглым молокососом, в котором совершенно не чувствовалась Сила. Увы, Люк за последнее время очень сильно пересмотрел свои приоритеты, а также некоторые привычки, отвергнув эффектность и отдав предпочтение эффективности.

Получив согласие, он дождался активации соперником мечей, после чего просто и незатейливо придушил твилека Силой: быстро и жестко. Рассчитывающий на банальное махание сейберами Найра не успел отреагировать, и был вырублен подскочившим Скайуокером самым обычным ударом по голове тяжелым тупым предметом – рукоятью меча. Джинн только хрюкнул в рукав, наблюдая за этим так называемым поединком. Ну а после победы Люк надежно связал поверженного, оторвал голову пытающемуся скрыться Миллу, предварительно сильно облегчив его кошелек, отправил в Юстицию отчет, подчистил следы и записи камер, и свалил к себе на шаттл.

С оставшимися заказами Люк разделался быстро и чисто. Отчитался о выполнении, полюбовался на кругленькую сумму на своем счету (теперь он не стеснялся потрошить заначки и чистить закрома родины своих жертв), и полностью сосредоточился на подготовке к поступлению в Академию. Джинн в очередной раз совершил маленькое чудо: нашел репетиторов, которые не будут задавать вопросы, увидев некоторые странности ученика, вроде владения Силой. На сон уходило всего пару часов в сутки, спасали только техники и медитации, ведь надо было отшлифовать не слишком образованного фермера, придав ему лоск и добавив знаний. Конечно, за годы своей карьеры в Альянсе Скайуокер научился многому, но еще большее прошло мимо него.

Теперь ему ставили речь, шлифовали манеры, обучали разбираться в искусстве, моде, политике и социологии. Он должен был научиться вести себя в обществе естественно и непринужденно, не тушеваться и не мяться при неудобных вопросах или замечаниях, а в том, что они будут – никто не сомневался. Он изучал реалии этого времени, чтобы не попасть впросак, и Джинн видел, как иногда потрясенно смотрят голубые глаза на изображения того или иного политика, и какая ненависть или презрение в них отражается.

Чувствовалось, что что-то в этом есть личное, но что именно – призрак спрашивать не рисковал. Не хотел лишаться того хрупкого даже не доверия, а просто взаимопонимания, что установилось между ним и его Учеником. Забавно, но Квай уже не раз ловил себя на мысли, что не может назвать Люка падаваном. Он был Учеником, и никак иначе.

Все оставшееся от учебы время отдавалось под тренировки. Найра отрабатывал свой проигрыш по полной программе, гоняя Скайуокера до полного изнеможения, а достичь этого было ой как нелегко: выносливость парня словно не имела границ. Твилек ударными темпами гранил навыки Люка, и молчал, не задавая глупых и опасных вопросов, которые так и мелькали в его глазах: почему этот парень так похож на Избранного и носит одну с ним фамилию; почему его учит Призрак давно погибшего Мастера; почему он скрывает свою Силу, хотя ее явно столько, что любой магистр позавидует; почему он не идет на контакт с джедаями… Откуда у такого молодого парня явно боевой опыт, и почему у него на руке протез.

Вопросов было много, но за годы жизни вне стен Храма Найра научился не лезть не в свое дело, и молчать, а также избавился от привычки считать себя центром вселенной и вершиной эволюции. Суровые реалии здорово сняли налет самоуверенности, присущий всем одаренным в общем и джедаям в частности, показав, что не все так радужно, как обстоит в мечтах и утверждениях наставников. И скоротечный бой с Люком только служил этому подтверждением. Найра молчал, и приглядывался к своему неожиданному работодателю, через месяц непрерывных тренировок Скайуокер просто положил перед ним карту с очень кругленькой суммой, и предложил продолжить занятия, на что твилек согласился с радостью.

Как ни крути, но мужчина банально соскучился по обществу одаренных. Хочешь, не хочешь, а пропасть непонимания между владеющими Силой и лишенными этого во многом сомнительного счастья была велика. Сила для одаренного была всем: дополнительными органами чувств, инструментом и средством самовыражения, еще одними руками, ногами и телом, и вообще всем, что только можно представить. Именно поэтому не было страшнее наказания, чем быть отрезанным от Силы: большинство сходило с ума от осознания утраты, и практически все кончали жизнь самоубийством, во всяком случае, среди джедаев.

Сила была страшнее наркотика: раз попробовав, остановиться просто невозможно.

Именно поэтому обычные разумные относились к одаренным с опаской и настороженностью: трудно понять того, кто видит мир по-другому, не так, как ты. И сейчас Найра просто и незатейливо радовался жизни и возможности обсудить с понимающим разумным связанные с использованием Силы проблемы. Еще месяц пролетел в мгновение ока, пришла пора лететь на Корусант, поступать в Рейтальскую академию. Конечно, сама Академия была расположена в другом месте, но вот те курсы, на которые нацелился Люк с подачи Джинна, были расположены именно в Галактическом центре юстиции. Естественно, сразу возникло множество проблем, но все они были решаемы. Что самое интересное, Найра, узнав о планах Люка, пару дней ходил глубоко задумавшимся, а потом огорошил Скайуокера неожиданным заявлением.

Сверкая глазами и скаля подпиленные зубы, нервно расхаживающий Найра выпалил, что хочет полететь с Люком.

– Зачем? – изумился Скайуокер, недоуменно разглядывая твилека, расхаживающего из стороны в сторону. Мужчина дернул лекками, поскребя когтем скулу. – Тебе что, снова хочется на глаза джедаям попасться? Ты ведь сам говорил, что едва успел удрать!

– Было дело, – невозмутимо кивнул резко успокоившийся Найра. – Было. Но я знаю, что должен быть рядом с тобой.

– Сила? – понимающе вздохнул Джинн, присутствующий при разговоре. Краснокожий твилек решительно махнул рукой.

– Она. Уже давно я не чувствовал ее так ясно и четко. Рядом с тобой, парень, она… звенит. Поет. Это… Я не знаю, как это описать, но в последний раз я чувствовал такое еще в Храме. Даже сейчас, когда ты скрываешь Силу… – мужчина всплеснул руками, пытаясь подобрать слова. Джинн вздохнул. Люк снимал маскировку всего два раза, но этого хватило, чтобы впечатлить бывшего рыцаря по самое «не могу». Да уж, парень и так силен, а теперь еще и прогрессирует с невероятной скоростью под чутким руководством Квая. Впрочем, из всего можно извлечь пользу.

– И чего именно ты хочешь? – пригладил бородку призрак. Найра усмехнулся.

– Ответьте только на один вопрос.

– Какой?

– Ты… родственник Энакину Скайуокеру?

– Брат, – лаконично ответил Люк. – Сразу скажу: старший или младший – неизвестно. Роды были тяжелыми, мать теряла сознание, меня похитили сразу же после рождения. Энакина ей отдали только через пару часов.

– Даже так… – прошептал твилек, разглядывая Скайуокера во все глаза. – Даже так… Значит, обе стороны правы.

– То есть? – нахмурился Джинн. Найра криво усмехнулся.

– Мой мастер увлекался историей пророчеств. Видения, пророчества, все, что было задокументировано, известно… Любые слухи. Его очень интересовало пророчество об Избранном.

– И? – мрачно взглянул Люк, нутром чуя неприятности. Найра замер, разглядывая подобравшегося парня, после чего медленно начал рассказывать.

– Насколько учитель смог узнать, у ситхов тоже есть свой вариант пророчества. Естественно, там говорится о том, что равновесие будет восстановлено в пользу Темной стороны. Сразу скажу, я не знаю, откуда он брал информацию. Мастер был достаточно скрытным, и не настолько уж правильным джедаем. И погиб он очень… подозрительно. Да… Так вот. Как-то, когда мы были на одной миссии, незадолго до его смерти, мастер хорошо расслабился в кантине, и мы с ним очень обстоятельно поговорили. Он сказал, что его во всей этой мути, да, он так и сказал – мути, настораживает одна вещь. Равновесие. Все эти пророчества сходятся в одном – равновесие будет восстановлено. А ведь это означает…

– И того, и другого поровну, – прошептал Джинн, потрясенно уставившись на Найру. Твилек кивнул.

– Именно. Учитель так и сказал. Все это имеет смысл только в одном случае: Избранных должно быть двое. Не один. Только тогда система примет логичный вид.

Люк некоторое время сверлил мужчину тяжелым взглядом, после чего неожиданно усмехнулся.

– Забавно. Выходит Бен не врал, когда говорил, что я – Избранный и Последняя надежда.

– На что?

– Да кто его знает… – скривил губы Скайуокер в очень неприятной ухмылке. – Старик так ничего и не пояснил, и помер, причем, по своей воле. Делая выбор за меня. Выбрал. Теперь пусть пожинает плоды своего решения.

– Вы о чем? – насторожился Найра. Люк отмахнулся.

– Да, так. Был у меня когда-то наставник. Давно и неправда. Теперь это не имеет никакого значения. Теперь я свои выборы сам буду делать.

– Он тебя предал? – Найра внимательно смотрел в лицо Люка, оценивая с помощью Силы его эмоциональное состояние.

– Предал? – Скайуокер откинулся на спинку, обдумывая вопрос твилека. – Нет. Он меня не предавал. Он просто… использовал меня в своих целях. Вот и все. У него была цель. Я помог ему ее достичь. Он не давал мне никаких клятв и обещаний. Он мне даже практически ничего не говорил. Но вышло все равно именно так, как рассчитывал он и его учитель. Во всяком случае я оцениваю все произошедшее именно таким образом. При этом, я понимаю, что знаю крайне мало как о нем, так и о том, что вообще произошло. А мое видение мало что проясняет, наоборот, запутывает еще больше, – Люк поскреб подбородок металлическим пальцем. – Мало информации. Очень и очень мало. Это была игра, я был средством ее выиграть. Неучтенный фактор.

– Не игрок? – прищурился Джинн, подходя ближе. Люк кисло скривился.

– Нет. Если бы я был игроком, то принял бы другое решение. Теперь я это понимаю. Тогда – нет. Тяжелый жизненный опыт, который я не поменяю ни на что другое. Просто, теперь я буду об этом помнить. Я обязан об этом помнить.

В комнате воцарилось молчание, которое нарушил Найра.

– Так что?

Люк вздохнул, потерев переносицу.

– Допустим, я соглашусь. В качестве кого ты пойдешь?

Найра оскалился, показав частокол треугольных зубов. Острые когти царапнули рукояти сейберов.

– В качестве твоего личного охранника.

– Охранник с сейбером, – хмыкнул Скайуокер. – Почему бы и нет?

Сидиус нервно расхаживал по кабинету, размышляя о том, что Сила очень любит преподносить сюрпризы. Только что ему доставили запись одного крайне интересного боя. Он длился меньше минуты, но произвел на ситха невероятное впечатление. Так ловко обезвредить джедая, пусть и изгнанного из Ордена… Очень остроумно. Жаль, что лица не было видно, ракурс не тот, но Сидиус ликовал. Судя по всему, это тот самый таинственный некто, взбаламутивший галактику, во всяком случае, мужчина питал надежду, что это именно так. Все-таки, придушить Силой одаренного, это не то же самое, что обычного разумного, хотя и в последнем случае бывают накладки.

Палпатин прокрутил запись еще раз и остановил изображение, алчно уставившись на силуэт в черном плаще.

– Рано или поздно, но ты выйдешь из тени. Рано или поздно… Я подожду.

Мир «Аурек».

– Он прекрасен, – в голосе рыжеволосого мужчины в черном костюме и плаще с широким стоячим воротником слышалось искреннее восхищение. Он протянул руку, словно пытаясь коснуться надежно спрятанного в специальном доке боевой станции громадного корабля, и на тонких губах змеилась очень неприятная улыбка. Стоящий рядом невысокий пухлый забрак сглотнул, нервно дернув плечом. Так неожиданно появившийся посетитель с невероятными полномочиями и кодами доступа заставлял его испытывать страх. Странный, подспудный, словно в присутствии хищника.

– Я вижу, вы надежно его хранили, господин Дитж.

– Её, господин, – поправил так и не представившегося мужчину забрак. – Это «Лусанкия».

– Мне не нравится, – отрезал рыжеволосый, брезгливо дернув губой. – Я хочу, чтобы его переименовали.

Дитж моргнул, с изумлением покосившись на спину посетителя. Переименовали?

– Э… Простите, – пробормотал забрак. – Но вы не можете…

– Не могу? – в мягком голосе появились тягучие нотки, от которых по спине Дитжа побежали капли ледяного пота. – Я – НЕ могу? С чего вдруг вы так решили, господин Дитж?

Мужчина плавно повернулся, и забрак задрожал, отступая на пару шагов. Незнакомец стал просто пугающим, хотя в его облике ничего не изменилось.

– П-п-п… П-п-п… Прос-с-стите, – пролепетал Дитж трясущимися губами, и в голубых глазах рыжеволосого посетителя мелькнуло искреннее презрение.

– Переименуйте, – прошептал мужчина, и забрак неистово закивал, едва не падая. – Я хочу, чтобы на борту написали новое название.

– Какое, господин? – прокашлялся Дитж, трясясь. Посетитель улыбнулся страшной, неживой улыбкой.

– «Владыка».

– Да, милорд, конечно, милорд, как скажете, милорд, – зачастил Дитж, но к нему уже потеряли интерес, вновь принявшись рассматривать звездный суперразрушитель класса «Палач», брата-близнеца печально известного флагмана Эскадры Смерти.

– Да, думаю так будет в самый раз. А теперь пора нанести визит.

Забрак проследил, как удаляется неизвестный, как колышутся полы тяжелого плаща, и только когда отзвучало эхо шагов, сполз по стенке полностью обессиленный. Руки тряслись, когда забрак вытер платком полностью мокрое лицо и голову.

– В отставку, – прошептал мужчина, тяжело дыша. – В отпуск, куда угодно, только подальше отсюда.

Исанне Иссард ворвалась в кабинет, сохраняя на лице привычную маску равнодушия. Глаза метали молнии, кончики пальцев сводило судорогой – так хотелось со всего маху треснуть по столу кулаком, а еще лучше бить, долго и упорно тех, кто вызвал ее гнев. К огромному сожалению женщины этот вариант пока что отпадал: с этими уродами еще работать и работать. Дверь захлопнулась, Исанне нервно встряхнула головой, и тут же выхватила бластер, наведя его на еле различимую во тьме фигуру.

– Замр… Кх!

Тело сковало невидимыми путами, бластер вырвало из руки. От кресла, в котором угнездился незваный гость, послышался смешок.

– Госпожа Иссард, – от ласковых интонаций, звучащих в мягком приятном голосе, у женщины дрогнули на мгновение колени. – Разве так встречают своего Императора?

Мужчина поднялся, слегка шевельнулись пальцы правой руки, и кабинет залил свет. Побледневшая Глава СИБ расширенными от шока глазами смотрела, как к ней плавно направляется среднего роста молодой рыжеволосый мужчина, одетый в напоминающее боевой наряд черное облачение, плащ стелился шлейфом тьмы, и ярко сверкали золотые глаза. С пояса мужчины свисал сейбер золотистого цвета, по которому он машинально проводил изредка пальцами с ухоженными ногтями.

В голове Исанне замелькали картинки, сложившиеся в единое изображение. Невидимые путы исчезли, и Иссард, гордо выпрямившись, тут же поспешила склониться в положенном по этикету поклоне.

– Ваше Императорское величество, – разноцветные глаза еще раз потрясенно осмотрели стоящего перед ней человека, на губах которого играла такая знакомая тонкая улыбка. – Рада, что вы снова с нами.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся мужчина, – Не сомневаюсь. Итак, Иссард, что вы можете мне рассказать об обстановке на Корусанте? Краткую сводку.

– Да, Ваше Императорское величество, – женщина кивнула, переходя в рабочий режим. В груди темным клубком свернулось восхищение и зависть. – Итак. Сейчас можно выделить следующие группы…

Мир «Беш».

Корусант. Храм джедаев.

– Что я делаю не так? – прошептал молодой мужчина, в полном отчаянии прислонившись к стене. Тихо журчали фонтаны, совершенно не радуя сидящего в темноте джедая. Оби-Ваном владело уныние. Энакин совершенно отбился от рук, встречая своего наставника неприязненными взглядами. Вот что он делает не так?

Он попустительствовал своему падавану, ограничиваясь нотациями – Скайуокер без конца попадал в какие-то переделки. Он попытался, по совету Пло Куна и Ки-Ади-Мунди быть построже – и Энакин обиделся, восприняв это как покушение на личную свободу. А ведь они слетали на Татуин! Повидали его мать, убедились, что ничего ужасного не произошло и страхи юноши беспочвенны. Да, приняли их не очень ласково, но джедаям к этому не привыкать – их мало кто любит.

Энакину бы радоваться – гранд-магистр лично занялся его обучением, но парень опять недоволен! Почему? Йода недаром носит почетное звание Учителя Учителей, его знания обширны, умения потрясающи. Надо радоваться, что позволили прикоснуться к мудрости, проистекающей из невероятного опыта, но Скайуокер все равно находит причины для бурчания.

Что его не устраивает?

Оби-Ван не самый строгий наставник в Ордене. Он часто закрывает глаза на выходки своего падавана, смиренно переносит вместе с ним разносы от Совета, не наказывает, разве что нотации прочитает. Разве это преступление? Или он слишком давит? Так раньше вроде все было нормально, только в последнее время Энакину словно вожжа под хвост попала. Он огрызается, нарушает правила и распорядок Храма, нелицеприятно отзывается о магистрах и мастерах… И все это началось… Все началось с момента, когда падаван впервые пожаловался на плохие предчувствия. Его сон. Видение страдающей матери. Полет на Татуин все только усугубил.

Джедай вздохнул, лениво водя пальцами по поверхности воды. Сила всколыхнулась, в Зал тысячи фонтанов стремительной походкой влетел Скайуокер, ища взглядом наставника.

– Мастер?

– Я здесь, Энакин, – вздохнул мужчина, с грустью смотря на капли воды. Когда-то он сидел здесь, бурча на своего наставника. Много времени прошло с тех пор. Утекло, как вода в фонтане.

– Что, Йода опять нравоучениями изводил? – усмехнулся джедай и получил в ответ изумленный взгляд падавана. – По глазам вижу, что да.

– Он… – резко дернул рукой парень, и тут же осел, мрачно вперившись в темное зеркало воды. Тихо журчали бесчисленные фонтаны, снимая тревоги и убирая гнев. Оби-Ван вздохнул, покосившись на постепенно отходящего Скайуокера. А ведь у него самого когда-то тоже были проблемы с взаимопониманием. Характер у Квай-Гона был не сахар, много времени прошло, прежде чем они научились доверять друг другу. Много.

– Знаешь, Энакин, – неожиданно решился мужчина, – завтра мне необходимо побывать в Сенате, решить некоторые вопросы… Хочешь, идем со мной. Можешь к Палпатину зайти, поболтать.

Скайуокер изумленно повернулся, распахнув глаза.

– Правда? То есть, – торопливо поправился он, – конечно, хочу!

– Замечательно, – меланхолично кивнул Оби-Ван. – Значит, пойдем. После завтрака.

– Вы ж его не любите, – настороженно, словно ожидая подвоха посмотрел Энакин. Кеноби кивнул.

– Не люблю. Он политик. Уже это одно настораживает. Что уж говорить о… а-а-а… – джедай махнул рукой, вновь впадая в меланхоличное состояние. – Но, может хоть ты перестанешь зубами скрипеть.

Энакин сверкнул улыбкой и Кеноби снова вздохнул. Никогда ему не сравниться с Квай-Гоном. Плохой из него вышел учитель. Плохой.

Корусант. Галактический центр Юстиции.

Люк плотнее сомкнул щиты, прячущие его в Силе, и недовольно поморщился. Невзирая на то, что сейчас все его чувства урезаны, причем очень сильно, парень все равно ощущал давление Светлой стороны Силы, которой была пропитана планета. Рядом ностальгически вздохнул Найра.

– Дом, милый дом, – саркастично буркнул бывший джедай, ностальгически оглядывая урбанистический пейзаж. Люк с интересом огляделся. Он на Корусанте никогда не был, и теперь потрясенно разглядывал диковинные здания, ошеломляющие своими размерами и формами: архитекторы словно пытались перещеголять друг друга в фантазии и попытках поразить заказчиков. Квай-Гон прокашлялся.

– Идем, идем… – встряхнулся Скайуокер, направляясь вслед за призраком. По совету Джинна он заранее сделал пару звонков, договариваясь с должниками мастера, и теперь направлялся к тому, кто может обеспечить его поступление на курсы минуя все бюрократические препоны, включая экзамены. Их, конечно, придется сдавать, но в частном порядке. И с гарантией сдачи, что не может не радовать.

В принципе, даже если бы не было этой самой гарантии Люк все равно не волновался бы по поводу экзаменов. Он одаренный, или кто? Простейшая эмпатия очень сильно облегчает ответы на вопросы, а на крайний случай можно вальяжно повести ладонью, главное – чтобы жест выглядел естественно. До высшего пилотажа, когда в жестах не нуждаются, Скайуокеру еще далековато, но не так, чтобы очень уж сильно, а совесть давно уже молчит насчет неэтичности подобных действий. Он же для блага! Своего. Личного. Ну и окружающих до кучи.

Это там Призрак Бена читал ему нотации иногда, да Йода от него не отставал при жизни, вот только Квай отлично прояснил все непонятки насчет того, как те же джедаи относятся к разумным. Хоть и проповедовались толерантность и готовность прийти на помощь, рыцари не спешили ее оказывать. Кроме того, зачастую одаренные были высокомерны даже среди своих, кичась силой и способностями, что уж говорить о внешнем мире. Для достижения своих целей одаренные не стеснялись в средствах. Совершенно.

Сами экзамены прошли быстро и просто. Скайуокера с сопровождающим встретила небольшая комиссия, только покосившаяся на каменное лицо телохранителя, запакованного в броню, никаких попыток выдворить его из кабинета даже не сделали, видимо такое было в порядке вещей. После чего Люк на три часа выпал из реальности, отвечая на вопросы, проходя тесты и беседуя.

Еще через полчаса он раскланялся с экзаменаторами, кивнул должнику покойного Джинна, показывая, что все в порядке и долг отработан, после чего ноги сами потянули его через площадь по направлению к зданию Сената. Скайуокера словно на веревке тянули, он скользил сквозь толпу, сзади бесшумно, невзирая на броню, шагал Найра, пока притяжение Силы не ослабло, и Люк не остановился, настороженно оглядываясь.

Кругом сновали толпы народа, мелькали дроиды, над головами носились аэрокары и ситибайки, но парень ничего этого не видел и не замечал. Ноги сами отступили за какой-то странный памятник неизвестно чему, напоминающий перекрученную половую тряпку, вставшую дыбом, рядом замер Найра.

Из здания Сената неторопливо вышли двое. Молодой мужчина с каштановыми волосами с легкой рыжиной, отсвечивающей на солнце, аккуратной короткой бородкой, одетый в стандартную робу джедая. Рядом с ним шел, что-то эмоционально рассказывая высокий парень с короткой стрижкой и падаванской косичкой, свисающей с виска, одетый практически так же. Он жестикулировал, в красках расписывая что-то, видимо произошедшее недавно с ним, а мужчина, в котором Люк отстраненно определил Кеноби, весело улыбался и иногда качал головой.

Они прошли мимо, на расстоянии не больше двадцати метров. Неожиданно Кеноби резко обернулся, видимо почувствовав чужое внимание, то же сделал и насторожившийся Энакин Скайуокер – но никого подозрительного они не увидели. Ощущение взгляда пропало, а Сила ничего не говорила об опасности какого-либо рода.

Они постояли несколько секунд, после чего разговор продолжился, и джедаи пошли дальше. Они давно скрылись, и только потом Люк шагнул из-за странной конструкции, так удачно скрывшей его от их взглядов. Скайуокер был бледен и держался за грудь. Найра бросил на него короткий взгляд, взял за плечо и буквально поволок к ситибайку, припаркованному неподалеку на специальной площадке.

Люк плелся за волокущим его твилеком, пребывая в каком-то тумане. Именно сейчас, вот в этот вот момент он окончательно осознал, что его отец, который умер у него на руках, спасая его жизнь… жив. Дарт Вейдер. Это имя еще неизвестно галактике, она еще не содрогается от ужаса при виде мощной фигуры в черных доспехах. Энакин Скайуокер жив и здоров. Он молод, хорош собой и пылает в Силе, словно сверхновая, согревая своими лучами все вокруг. Этот свет еще не успел смениться мертвенным холодом и тьмой, обрушивающимися на противящихся приказам сошедшего с ума императора. Его воля еще не перекроила существующий порядок, Светлая сторона Силы все еще властвует на Корусанте, окружая его невидимым для неодаренных коконом.

Энакин Скайуокер все еще принадлежит Свету и ростки Тьмы не успели прорасти в его душе. Он все еще джедай… А вот Люк – уже не совсем. Ситибайк несся к снятой квартире в хорошем, дорогом районе, Найра с тревогой поглядывал на безучастно пялящегося куда-то вперед парня, сейчас совершенно выпавшего из реальности, судя по отсутствующему взгляду. Машина приземлилась на площадку, твилек вытащил Скайуокера и поволок в квартиру, Квай, встретивший их внутри, настороженно осмотрел ученика и начал допрос.

Люк упал в кресло, не обращая на переговаривающихся никакого внимания. Он держался за грудь, чувствуя, как вновь натягиваются и крепнут разорванные когда-то нити уз, связывающих его с тем, кто в другом времени носил титул Темного Лорда. Сила билась в виски, показывая то, что он упустил. То, что не понял сразу.

Тьма. Она ведь не взялась в Энакине ниоткуда. Что-то послужило первым толчком. И Люк понял, что именно стало ключевым событием.

Шми Скайуокер. До него только сейчас дошло, что в его времени или мире дата ее гибели была другой. Она должна была умереть только через год. Он это знал только потому, что Оуэн вспомнил как-то про своего отца, находясь в подпитии, и рассказал малолетнему приемышу про спасательную экспедицию, закончившуюся массовой гибелью спасателей. Это было только один раз, больше Ларс эти темы не затрагивал, и на вопросы или не отвечал или скупо ронял пару слов.

Люк ведь про свою бабушку ничего и не знал, кроме того, что такая вообще существовала. Ему никто ничего никогда не говорил! Да и потом, когда он пытался найти хоть какие-то сведения, получив зацепку в виде имени отца и факта, что тот воевал и был джедаем… Ничего не было. Все архивы тщательно вычистили, все сведения удалили, разузнать хоть что-то было попросту невозможно. Не с его тогдашними возможностями. А Оби-Ван молчал. И остальные, кто знал про Энакина Скайуокера, своими воспоминаниями делиться не спешили. Совершенно.

У Люка были только жалкие крохи сведений, тем более драгоценные, что платить за них пришлось страшную цену. И что особенно настораживало, неизвестность касалась всех членов его семьи: как бабушки, так и отца с матерью. Ее имя он так и не смог выяснить.

Неожиданно Люк рассмеялся, всхлипывая и утирая слезы. Квай и Найра тут же обернулись и подошли ближе.

– Что случилось, Люк? – мягко произнес Джинн, внимательно рассматривая очнувшегося от размышлений парня.

– Знаете, – на лице Люка появилась кривая усмешка. – До меня только сейчас кое-что дошло.

– Что именно?

– Да так, – голубые глаза сверкнули осколками льда. Квай нахмурился. – Неважно.

В голове билась мысль, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно.

Я занял его место.

– Какая ирония, – холодно оскалился Люк, и Квай отступил под его взглядом. – Какая ирония… Неважно. Надо сосредоточится на поставленной цели. В Академию я зачислен, теперь надо ее закончить.

До начала занятий оставался еще месяц, и Скайуокер решил провести его с пользой, навестив мать. Сказано – сделано. Татуин встретил Люка и отправившегося с ним твилека жарой, опаляющей кожу. Найра тут же принялся окутывать себя Силой, вспоминая техники, позволяющие чувствовать себя комфортно в любых условиях, Скайуокер ностальгически вздохнул, натягивая на голову капюшон легкого плаща.

Для него такая жара была привычной, в космосе он дико мерз, без конца включая обогреватели в каюте. Вышедшая на шум Шми застыла, потрясенно уставившись на гостя.

– Люк… – отмерла женщина, всплескивая руками. – Как ты изменился. А вырос как!

– Мама! – расплылся в улыбке парень, подхватывая хрупкую женщину на руки. – До занятий еще есть время, я решил тебя навестить. И подарки привез.

– Какие? – выглянул из дома Клигг, изумленно рассматривая резко вытянувшегося Скайуокера.

– А вот, глянь, – Найра начал выгрузку, и Ларс потрясенно уронил челюсть.

– Боевые дроиды. Теперь вам тускены и прочая шушера будут не страшны. А еще новые влагоуловители. Старые пора заменить. Ну и еще по мелочи.

Шми признательно обняла сына, и повела в прохладу дома.

– А еще я брата видел, – голубые глаза странно сверкнули. Женщина встрепенулась.

– Рассказывай.

Глубокой ночью, когда все уже давно спали, Люк вышел под черное небо, усыпанное бриллиантами звезд, поднимая к ним лицо. Он смотрел на них, странно улыбаясь, обдумывая встречу на Корусанте. Связь, так неожиданно проявившаяся вновь, была надежно блокирована. Это временные меры, но по-другому никак.

Люк вспомнил лицо падавана, носящего одну с ним фамилию, и холодно улыбнулся. Это не Вейдер. Это – не его отец. Это Энакин Скайуокер. Его брат. Только так, и никак иначе. Так было, и так будет.

Великий магистр Ордена джедаев Йода неторопливо поднял тяжелые веки, прекращая медитацию. Сердце древнего джедая наполняла тревога. Он плавно поднялся, опираясь на палку сильнее обычного, запахнул мантию, и вышел на маленький балкон, смотря на начинающее алеть небо.

Медитация, призванная разогнать мрак неведения и прояснить будущее, принесла только новые вопросы. С каждым годом все труднее было увидеть варианты грядущего, это выглядело так, словно горизонт затянули непроницаемые черные тучи, не дающие возможности рассмотреть то, что вдали. И с каждым годом эти тучи подбирались все ближе.

То, что раньше получалось легко и просто, теперь требовало усилий, и чем дальше, тем больше. Сегодняшняя попытка не стала исключением, но появилось кое-что новое. Йода не поверил своим глазам, но четко определенная линия грядущего неожиданно словно расслоилась на две части. Они были похожи. Они были практически идентичны. Однако… Они были разными.

И именно это было самым странным. Словно зеркало и отражение поменялись местами, перепутались, слились, а затем снова разъединились. И теперь непонятно где оригинал, а где копия. Магистр с тревогой наблюдал, как один слой остается светлым, а второй понемногу темнеет, заволакиваемый тьмой.

Джедай вздохнул, потерев лицо. Он не мог понять, что происходит. Стражи рыщут по галактике, просеивая ее в поисках уцелевших ситхов. Пусть официально эта зараза вырвана с корнем, магистр понимал, что это только отговорки. Джедаев слишком мало, чтобы объять необъятное, а соблазну получить все и сразу подвержены все разумные.

Вот и появляются Падшие, а потом и Темные, когда из небытия всплывают голокроны. Страшное наследие оставила после себя Империя Ситхов, страшное и страшно живучее. Неужели есть еще кто-то? Неужели он опять столкнется с этими порождениями бездны? Он уже слишком стар для этого…

Йода вздохнул, ковыляя в комнату. Надо продолжить медитацию. Нельзя позволить сомнениям терзать себя. Надо быть стойким.

Маленький магистр опустился на подушку, складывая руки и замедляя дыхание. Дар предвидения все еще ему служит. И будет служить до самого ухода в Силу, который, как он чуял, не за горами.

Мир «Аурек».

Дарт Сидиус удовлетворенно улыбнулся, откладывая в сторону датапад с отчетом. Джейд постаралась на славу. Она не только смогла выяснить некоторые неизвестные до этого подробности, но и сумела войти в доверие к Иблису. Очень талантивая девочка. Очень. А еще – полностью преданная, что особенно ценно.

Ситх взял второй датапад, с отчетами СИБ, и принялся внимательно читать, делая отметки. Полный расклад, как он и хотел, Исанне даром времени не теряла. Надо будет ее поощрить за такое рвение. Информация по Империи, по Республике, отдельно по верхушке Альянса… мужчина просматривал страницу за страницей, определяя, кого казнить, кого припугнуть, кого поощрить, а кого приблизить.

Данные по Альянсу заставили его фыркнуть. Какие знакомые все лица! И он не верхушку Сопротивления имел в виду. Заговор. Который он, в безумии своем, проворонил.

Что ж, это ему урок. Тяжелый урок, оплаченный по высшей категории, но крайне полезный. Более он такой ошибки не допустит. Тьма была милостива, позволив вернуться, значит, ему дан шанс исправить им же нанесенный вред. Жаль, что верный когда-то ученик больше не встанет за его плечом… Однако, тут он сам виноват. Допустил конфликт интересов, да и воспитал Вейдера в духе «Правила двух»… Вот и поплатился.

Впрочем, он жив, а значит, будут еще ученики. Жаль только, что не Скайуокеры… Пусть они и непредсказуемы, или наоборот, слишком предсказуемы, это не значит, что он не найдет им замену. Кто-то обязательно будет.

– Да-а… Жаль, что юный Скайуокер мертв. Очень жаль. Такой многообещающий юноша! С таким потенциалом! – Сидиус отложил отчет, потирая переносицу пальцами. – И все же интересно, что же там произошло?

Ситх встал, неторопливо зашагав из стороны в сторону.

– Очень хотелось бы узнать. Эта джедайка, она ведь не все знала. Что-то было до этого. Что-то произошло важное. Иначе, чего бы это они как с цепи сорвались? Поспешное решение. Глупое. А Мон глупой не является. И это был не ее приказ, а принцессы. Почему? Они ведь были друзьями, а то и любовниками. Впрочем, зачем гадать? Спросим у первоисточника.

Сидиус ухмыльнулся и сел поудобнее, сосредотачиваясь.

– Мара. Готовь операцию. Пора.

– Да, Владыка!

Мир «Аурек».

Сильные мужские руки прижимали ее к груди незнакомца. Лея нежилась в крепких объятиях, наслаждаясь теплом, исходящим от мужчины. Чувства покоя, защищенности и безопасности окутывали ее мягким коконом, незнакомец слегка покачивал ее на руках, словно ребенка, тихо напевая какую-то песню.

Принцесса счастливо вздохнула, потихоньку выплывая из сна, машинально прислушиваясь к словам песни. Хан. Он все-таки вернулся. Лея потерлась щекой о плечо мужчины, и услышала тихий смешок. Прижавшись плотнее, девушка расслабилась, наслаждаясь происходящим. Сон отступил окончательно, она лежала… и постепенно счастливая улыбка начала исчезать с ее лица.

Песня. Она ее узнала. Но ведь… Мягкий голос пропел последнюю строчку и объятия из крепких превратились в стальные.

– Здравствуй, сестра моя.

Волосы девушки встали дыбом.

– Прости, что так долго, но я был занят. Ты же не сердишься?

Лея в ужасе застыла, уткнувшись взглядом в складки одежды. Черная рубашка с белым нагрудником. Как тогда… в тот день.

– Ты молчишь? Я понимаю, ты недовольна. Прости, милая сестра. Дела… – мужчина небрежно пожал плечами, продолжая стискивать ее руками, словно оковами. Не дождавшись ответа, девушку резко вздернули, усадив на колени, и прямо на нее уставились два голубых глаза, сияющих нестерпимым светом.

– Я же говорил… – мягкий, как бархат, голос наполнила жестокая радость, – ты пожалеешь.

Мир «Беш».

Начало войны как раз совпало с выпускными экзаменами. Пока юстициары, в число которых вошел и Люк, потели перед экзаменационной комиссией, в тиши кабинетов решалась их судьба.

Очень кстати возникшая, словно по волшебству, армия нуждалась в тех, кто эту самую армию поведет к свершениям, победам и трофеям. Пусть и среди клонов были командиры, вот только все они были исполнителями. Да и кто доверит посты выращенным в пробирках созданиям? Никто.

И вот тут начались проблемы. Тысяча лет без армии сказалась на Республике не лучшим образом. О, это не значит, что войн не было, отнюдь! Боевые действия велись беспрестанно. То тут, то там вспыхивали конфликты, они угасали, тлели, пылали… Войны не прекращались. Но беда была в том, что все они являлись местечковыми. Между планетами, внутри одного сектора, между секторами…

А сейчас дробящаяся на КНС и Республику галактика требовала единой армии. И единого центра управления. А где его взять, это единство, если Сенат не в состоянии прийти к общему мнению по самому простому вопросу?

Да скажи, что белое – это белое, на голосовании половина заявит, что это – черное, просто из принципа, а половина оставшейся половины возьмет самоотвод. О каком управлении в таких условиях можно мечтать?

Нет должности главнокомандующего, нет единого центра, да и вообще много чего нет. Чего было в изобилии, так это бардака.

Поднявший волну Палпатин сам поражался тому, что получилось из его и его ныне покойного учителя затеи. Конечно, вклад поколений ситхов отрицать было нельзя, но самомнение Сидиуса грел тот факт, что только при Плэгасе что-то начало получаться. Ну а он лично так и вовсе развернулся во всю мощь. Деньги Банковского клана, плюс связи Плэгаса, плюс мозги самого Палпатина, плюс его талант к интригам, плюс тщательно просчитанные действия внимательно отобранных разумных, таких, как та же Амидала, к примеру…

И вот напряжение достигает высшей точки, происходит взрыв, общество бурлит… И волна чаяний и надежд, а также корыстных интересов поднимает его все выше и выше, неся к вожделенной цели. Он канцлер, голосование о придании ему особых полномочий прошло успешно, опять-таки благодаря Амидале, теперь осталось только проследить, чтобы сенаторы все поняли правильно и приняли нужное решение.

Толковых командиров было раз-два и обчелся. Кораблей – то же самое. С вооружением было проще: чего-то с избытком, что-то днем с огнем не найдешь. В общем, как всегда. Много было клонов. А еще было много козлов отпущения…

Предложение поставить командовать клонами джедаев было встречено гробовым молчанием. Даже полностью нечувствительный человек запросто бы понял, что светится в глазах сенаторов. Там ясно и четко было написано, что канцлер – полный идиот, и это не лечится.

Палпатин хмыкнул, отметил про себя тех, кто не стесняясь высказывал эту мысль вслух, после чего принялся вещать. Через четыре часа говорильни сенаторы окончательно увязли в словесной паутине и потеряли остатки соображения, взамен приобретя уверенность в том, что джедаи в качестве генералов – это просто прекрасный выход из положения.

Естественно, Сидиус дураком не был и уравновесил назначение на командные посты тех, про кого говорят: «Сила есть, ума не надо», – выдвижением на другие посты разумных, имеющих понятие о том, как надо командовать. Юстициары стали спасением Республики. Пусть джедаи ведут клонов в бой, командовать флотом будут другие.

Юстиция вывернула закрома родины и предоставила списки будущих офицеров. Отбирали самых знающих, умных и хитрых, ведь в дальнейшем именно эти личности станут военачальниками его Флота, тут Палпатин был особенно привередливым. Он сам изучал списки, сам отбирал кандидатуры в высший офицерский состав, уделяя этому драгоценное время. Естественно, его интересовали в первую очередь те, кто станет капитанами, коммандерами и адмиралами.

Уже был взят на заметку Юларен, произведший на Сидиуса самое прекрасное впечатление, Пеллеон, еще парочка будущих звезд флота… Все шло, как по накатанной, пока уставшему до потери пульса канцлеру не принесли списки тех, кто сейчас учился на особых курсах от Рейтальской академии, проходивших под патронатом Юстиции.

Ситх лениво листал данные, краем глаза читая имена, одновременно отпивая каф в попытке взбодриться. Никаких откликов, хотя фамилии попадались известные. Список почти закончился, когда палец сам ткнулся в чье-то имя. Ситх сонно моргнул, сосредотачиваясь. Отставив пустую чашку, он потер ладонями лицо, разгоняя усталость, размял шею… В груди екало, словно его ждал сюрприз.

Мужчина медленно опустил взгляд, отыскивая зацепившее его подсознание имя… Изумленно распахнул глаза.

– Это что, шутка? – пробормотал Сидиус, уставясь на экран. Он нажал на строку, информация развернулась, сообщая данные заинтересовавшего его лица… Ситх читал, чувствуя себя так, словно судьба встала за его плечом, дыша в затылок и шепча, что это – ее подарок.

– Великая Сила… – прошептал мужчина, потрясенно рассматривая скуластое голубоглазое лицо с твердым подбородком. Надпись гласила, что это – Люк Скайуокер.

Ситх, не веря своим глазам, развернул данные, вчитываясь в сухие строки. Люк Скайуокер. Место рождения – Татуин. Дата. Родители. Мать – Шми Скайуокер, отец неизвестен. Великолепный пилот. Стратег. Тактик. Знает несколько языков. Способности к конструированию техники. Имеет боевой опыт. Имеет навыки дипломата…

Чем дальше канцлер читал характеристику юноши, тем больше поражался его сходству с Энакином Скайуокером. Они были похожи. Просто невероятно похожи! И при этом они были совершенно разными. Энакин постоянно рвался вперед, снося все на своем пути, ни о какой дипломатии и речи не шло, о стратегии – тем более. Вот тактика – это да, в этом он был хорош, и то, большинство его решений основывались на предвидении, как у практически всех джедаев. Увы, головой они редко думают… Впрочем, нет, не увы. К счастью.

Похмыкав, мужчина продолжил чтение. Местом рождения этого чуда предположительно являлся Татуин. Как и у Энакина, хотя родился Скайуокер совсем не там, но такие мелочи джедаев не интересовали. Забрали с Татуина – значит, тут и родился, и никого не волнует, что ты думаешь по этому поводу или как оно на самом деле.

Канцлер еще раз всмотрелся в изображение и загрузил его в датапад, включив специальную программу. Конечно, он и так видит внешнее сходство, и очень сильное, но любопытно, что скажет компьютер.

Пока длился анализ изображений, ситх продолжил свое крайне увлекательное занятие. Люк Скайуокер имел боевой опыт. Об этом говорили тесты, данные, полученные с симуляторов, способы выполнения поставленных перед ним задач. Это было подозрительно, потому что проведшие стандартную проверку юстициары с легкостью раскопали, как именно парень заработал деньги на учебу… и всё. Такое впечатление, что еще пару лет назад его просто не существовало в этой галактике. Однако, навыки Люка просто кричали о том, что они получены в результате практики, а не зубрения теории. Парень командовал небольшим мобильным соединением, звеном истребителей, максимум – эскадрильей. Он привык к ограниченным ресурсам и тому, что рассчитывать может только на себя.

Лучший ученик потока, запросто спорящий с преподавателями, внешне мягкий, но при этом не уступчивый. Психологи бились в истерике: перед ними был матерый ветеран, уже получивший профессиональную деформацию. И это в таком-то возрасте?

Пискнул компьютер, канцлер, с которого давно уже слетели остатки усталости, с азартом принялся читать заключение. Программа была неумолима: Энакин и Люк, по ее мнению, были очень близкими родственниками.

Это было странно. Энакин никогда не говорил, что у него есть брат, или вообще хоть какая-то родня, кроме матери. Все были уверены, что Избранный – единственный ребенок Шми Скайуокер, но теперь, глядя на фотографию, ситх начал в этом сомневаться. Насколько они близкие родственники?

За окном медленно серело… Палпатин встал, наблюдая, как неторопливо уходит ночь. Еще несколько часов – и он окунется в привычную суету. Ситх вздохнул, прикрывая глаза… Скинул тяжелое одеяние, тело перетекало из стойки в стойку. Размявшись, мужчина подхватил одежду и направился в ванную. Надо привести себя в порядок.

Через час Палпатин сидел за рабочим столом, бодрый и свежий. Подготовив все, что необходимо, мужчина довольно улыбнулся. Его ждет крайне интересная встреча.

Новость о том, что все выпускники Рейтальской академии призываются в войска и это и их касается, Люк встретил стоически. В глубине души он был даже рад, в чем и не постыдился признаться Найре и Квай-Гону. Твиллек просто пожал плечами, призрак задумчиво поджал губы.

– И тебя не волнует…

– Нет, – голубые глаза смотрели холодно и равнодушно. – Меня не волнуют причины войны. Меня не волнует, кто прав, а кто виноват в этом противостоянии. Я понимаю, что конфликт кто-то подстегнул. И что? Мастер Квай… посмотрите вокруг. Республика… Она… Сгнила. А вы ведь знаете – гниение начинается с головы. Тут голова уже давно воняет. Скажете, я не прав?

Квай грустно усмехнулся, покачав головой.

– Нет, – вынужден был признать призрак, – не скажу.

Люк закрыл глаза, утомленно откидываясь на спинку дивана. Парень прекрасно понимал, что происходит, в конце концов, пусть он и родился на Татуине, и жил там до девятнадцати, кое-какое образование получил. Он помнил, что в конце Войн Клонов была провозглашена Империя, потом узнал от Кеноби о разрушении примерно в это же время Храма и объявлении Ордена джедаев незаконной организацией. Почему? Этого ему не сообщили, но видимо причина была достаточно серьезной.

Возможно, в этой вселенной события того мира и повторятся. Стоит ли предупредить джедаев? Интересный вопрос, даже очень. Возможно, несколько лет назад он бы так и поступил. Любой ценой постарался бы пробиться к руководству Ордена, Высшему Совету, рассказал всё, что знает, постарался бы убедить… Из кожи бы вон вылез, пытаясь предотвратить трагедию. Да, тот Люк Скайуокер, джедай, как и его отец, так бы и сделал.

Попытается ли он поступить так же? Сложный вопрос. После всего пережитого, после того, как он держал умирающего отца на руках, после похорон того, кто пошел на смерть ради него, после предательства… Попытается ли он предупредить?

Люк вздохнул, уставясь на стену совершенно пустым взглядом. В том мире не все джедаи были уничтожены. Да, возможно их остались считанные единицы, но они были. Тот же Кеноби, Йода, те, что пришли его убивать… Если хорошо покопаться в памяти, то можно с уверенностью сказать – он встретил еще пятерых бывших джедаев. Двое середнячков, двое слабаков… Один – на уровне Кеноби. Минимум мастер, а так, скорее всего, магистр.

Хоть кто-то помог ему? Нет. Они все прошли мимо. А ведь могли бы попытаться передать ему свои знания, его Одаренность было видно за километр. И что? И ничего.

Дальше – больше. Люка крайне занимал один вопрос… Почему никто из оставшихся в живых не попытался собрать остальных, чтобы возродить Орден? В отличие от него, они выросли в Храме. Они воспитывались там с младенчества, они впитали в себя догмы и установления, Кодекс и правила. Значит… Не настолько уж хорошо там было жить, раз никто даже не почесался?! Да улетите в Неизведанные регионы, есть прорва миров на отшибе, но с признаками цивилизации, наберите учеников… Пусть пройдут годы, но рано или поздно Орден бы восстановили. Ведь раньше восстанавливали! Квай рассказывал о том, что доводилось переживать организации. Ее уничтожали неоднократно, но всегда находились энтузиасты. Да, были потери: во влиянии, в знаниях, в живой силе, в богатстве… Всегда находились те, кто возрождал Орден из пепла.

Не в этот раз.

Бен говорил, что Люк вернет джедаев к жизни. Почему он? Недоучка. Необразованный фермер. Без средств, без знаний, слава – да, была, но с оговорками. Влияние? Очень специфическое. Здесь был необходим управленец, с огромными ресурсами, с дипломатическими навыками, понимающий, что и как делать. Смог бы Люк восстановить Орден? Скорее всего, да. Через годы, но смог бы. А сколько было бы ошибок при этом процессе? Начиная с животрепещущего: деньги.

На какие кредиты восстанавливать здание, искать учеников, да даже просто жить? О, Сенат с радостью одолжил бы энную сумму. И опять все пошло бы по накатанной. Зависимость от прихотей кредиторов… Рано или поздно, но он бы возмутился. И кончилось бы это плохо. Скорее всего, повторной зачисткой, чтоб неповадно было, чтоб наглые твари знали свое место и не смели рваться с поводка.

Да… Что-то ему говорит, что так и произошло бы.

Так что… Поможет ли он? Им, совершенно чужим для него людям и экзотам. Тем, кого он не знает совершенно. Тем, кто, скорее всего, попытается его взять под контроль или уничтожить, если найдет. Поисковые команды все еще действуют, Квай проверял.

Их несколько тысяч. Всех возрастов. Скорее всего, при зачистке детей и молодняк пощадили. Банальный расчет: в Империи была такая организация, как Инквизиторий. И служили в ней Одаренные. Где можно было одномоментно взять такую толпу форсъюзеров? Ответ один – Храм. Остальных убивали. Кто-то погиб, кто-то удрал. Кто-то боролся, хотя такие Люку лично не попадались…

Поможет ли он?

Нет.

Джедаи потеряли его уважение после того, как самоустранились. Йода двадцать лет сидел в своем болоте. Добровольная ссылка. Кеноби жил на Татуине. Дядя Оуэн не мог сказать о нем ни единого доброго слова. Они загребли жар чужими руками… Он просто отойдет в сторону, исповедуя принцип джедаев.

На все воля Силы.

Если она решит, что джедаи должны выжить – так и будет. Если они должны умереть – так и будет. Единственный, за кого он будет бороться – Энакин. Когда-то Вейдер пошел на смерть ради него, он не может ответить меньшим. А остальные…

Несколько тысяч жертв? Это даже не смешно на фоне тех рек крови, что он пролил. И совесть его грызть не будет. У него ее нет, благодаря тому же Кеноби. Так что…

Пусть Сила решает.

А он просто отойдет в сторону.

– М-да…

Изумленно уставившиеся на Люка Квай и Найра переглянулись. Декан передал Скайуокеру приглашение на встречу с канцлером. Не только ему одному, осчастливили еще семь учеников. Декан готов был порхать: личная заинтересованность главы государства во встрече свидетельствовала о высоком качестве обучения. А значит… Гранты, дотации, благосклонное внимание, репутация. Особенно последнее – она очень дорого стоит.

Люк равнодушно пожал плечами: что-то подобное он предполагал. Ни один политик не упустит возможности капнуть на мозги своим избирателям, а уж сейчас, когда государство готовится к войне – так вообще. Золотое время.

Единственное, что немного беспокоило – личность канцлера.

Когда Люк более-менее пришел в себя после всего произошедшего во время похорон и свыкся с мыслью, что находится то ли в другом времени, то ли в другой вселенной, а может сразу и в том и в этом, он, естественно, начал разведывать обстановку и искать знакомые лица и фамилии.

Потрясения шли одно за другим. Пламенные борцы за демократию, свободу, равенство и другие хорошие и правильные вещи оборачивались расчетливыми и циничными политиками, погрязшими в махинациях и коррупции, а также рвущимися к власти представителями промышленных гигантов, жаждущих прибыли и влияния.

Анализ таких метаморфоз приносил сплошное разочарование. В людях… и в себе. А еще возникали вопросы. Сплошные вопросы и никаких ответов. Одни догадки… Причем, не самые приятные.

Он вырос на Татуине. Криминальная планета, с чрезвычайно тяжелыми условиями, на которой не жили, а выживали. Он вырос понимая, что вокруг не самый дружелюбный мир, а помощь зачастую оборачивается огромными долгами. И вдруг… Откуда что взялось!

Да, он мечтал убраться с этого пыльного шарика, его, как любого подростка, тяготили ограничения и опека родных. Он хотел быть самостоятельным. Но он не верил окружающим безоглядно.

А вот Кеноби поверил. И Йоде тоже. Что это? Внушение? Банальное знание психологии? Стечение обстоятельств? Влияние Силы? Гадать можно было до бесконечности, поэтому Скайуокер просто отметил эти факты и принял к сведению. Теперь он будет внимательнее.

Предстоящая встреча вызывала жгучее любопытство. Люк слишком хорошо помнил имя императора, чтобы воспринять равнодушно знакомство с его более молодой версией. Ухоженный мужчина в расцвете сил плохо вязался с воспоминаниями о дряхлой развалине, от присутствия которой стонала Сила. Он помнил чудовищную мощь этого немощного на первый взгляд старика и безумие, оставляющее ощущение горечи на языке и острой неправильности всего происходящего.

Словно этого не должно было быть, но почему-то произошло.

А еще Люка очень волновал один животрепещущий вопрос. Снимать маскировку или нет?

– Что скажете, учитель Джинн?

– Даже не знаю… – тяжело вздохнул Квай, присаживаясь на диван. – Даже не знаю… А почему тебя это волнует? Канцлер обычный человек. Вернее, политик. Он все равно ничего не почувствует.

– Почувствует, – небрежно усмехнулся Люк. – Есть у него возможность определять, одаренный перед ним или нет.

– Личные способности или специальный человек в штате? – тут же напрягся призрак. Люк пожал плечами.

– Я просто знаю, что у него есть возможность узнать.

– Дела… – протянул Найра, хмурясь. – Никогда б не подумал…

– Так что будем делать?

Слай Мур слегка покосилась на канцлера и отвела взгляд в сторону. Обычно спокойный и вальяжный мужчина проявлял признаки нетерпения. О, он не бегал с места на место, не вертел головой. Внешне все было как обычно. Однако опытный взгляд помощницы с легкостью и изумлением отмечал те мелочи, которые выдавали Палпатина.

Вот канцлер посмотрел на входящих в зал людей. Вот он слегка, самую малость, прищурился. Вот он замер, вновь переводя все свое внимание на декана Каридской академии, непринужденно ведя разговор. Вот опять на секунду отвлекся, внимательно глядя посветлевшими глазами. Вот опять возвращается к разговору… Кого же он ждет?

В зал вошла следующая группа, и у Палпатина дрогнули ноздри. Пальцы правой руки хищно сжались, словно пытаясь что-то схватить, мужчина застыл, жадно разглядывая того, кого он, по всей видимости, ждал.

Слай тут же проследила за взглядом канцлера. Высокий широкоплечий парень. Одет в черное: рубашка, брюки, сапоги по колено, сверху туника до середины бедра. Что-то ей этот стиль напомнил… Светлый шатен, видно, что на солнце волосы легко выгорают до блондина. Двигается плавно, изящно, словно танцуя. Или действительно очень хороший танцор, или… Боец. Очень хороший боец. Слишком цепкие, холодные и крайне внимательные глаза.

Группа из восьми человек подошла ближе, и Слай поразилась взгляду канцлера, который сумела уловить. Жадность. Жажда обладать. Словно в обычно ласковых голубых глазах вспыхнул тщательно скрываемый пожар. Канцлер втянул воздух затрепетавшими ноздрями, прикрыл веки… И вновь рядом с ней стоит глава государства, отечески улыбающийся подошедшим.

Завязался непринужденный разговор, парень, который вызвал такой интерес у канцлера, молчал, сохраняя равнодушное выражение лица… Наконец мужчина повернулся к нему.

– А вы, юноша?

– Люк Скайуокер, Ваше превосходительство, – изящно поклонился парень. В глазах канцлера отразился вежливый интерес к собеседнику, но Люка эта маска не обманула. Он прекрасно видел тот самый взгляд, обращенный к нему. Так когда-то смотрел на него император, сидя на троне. Жадно. Алчно. Так смотрят на свою собственность, на вещь, о которой мечтали долгие, долгие годы, предвкушая момент, когда приз окажется в пределах досягаемости.

А в том, что сейчас он стал этим самым призом, Люк не обманывался. Ситх выдал себя. Пусть на миг… Но Сила, с которой Скайуокер снял ограничения, говорила об этом четко и ясно.

Любопытно, а на его отца Сидиус смотрел так же? Потихоньку втираясь в доверие, плетя словесные кружева, в которых бывший раб, а затем нелюбимый падаван, ставший таковым только из-за чувства долга Кеноби, запутывался все сильнее и сильнее, пока полностью не обессилел. Люк помнил… В голосе отца звучала горечь. Он сожалел о многом. Но не о вырезанном храме, это уж точно.

– Скайуокер… – медленно, словно смакуя, произнес канцлер. Люк отметил, что помощница вежливо и профессионально отвела остальных в сторону, чтобы не мешали беседе. Очень легко и непринужденно. – Я знаю одного Скайуокера… Энакин. Энакин Скайуокер. Скажите, это случайно не ваш родственник?

– Почему же случайно? – усмехнулся парень. – Очень даже закономерно родственник. Это мой брат-близнец.

Ответ выбил ситха из колеи. Скайуокер ясно увидел потрясение, даже шок, отразившийся не на лице, им Палпатин владел профессионально, а на фигуре мужчины. Общая скованность позы, застывшие плечи… Краткое мгновение, и опытный политик тут же взял себя в руки, а Люк поразился силе воли ситха: щиты, прячущие его в Силе, даже не дрогнули. Если бы он не знал, что перед ним чрезвычайно могущественный одаренный, то в жизни бы не догадался.

Безупречная маскировка. Просто безупречная. Сидиус не выдал себя ни Силой, ни эмоциями… просто застыл на долю секунды. Если бы Люк не стоял напротив, наблюдая крайне внимательно, то тоже ничего бы не заметил. Понятно, почему джедаи ни о чем не догадывались. Ситх был профессионалом не их уровня. Разве что Йода, с его громадным жизненным опытом, мог что-то уловить и понять, а вот остальные…

Одаренные все оценивали через Силу. Это был тот самый недостаток, который зачастую нивелировал присущие личности достоинства. Джедаи привыкли пользоваться эмпатией, считывая эмоции собеседника, те, кто умел, и был достаточно силен для такого, не брезговали поверхностным считыванием мыслей… И именно это делало их слепыми и глухими. Они считали себя великими дипломатами, забывая о том, что для политиков, с пеленок обучающихся манипулированию окружающими, они являются раскрытой книгой, которую ничего не стоит прочитать.

Мимика. Жесты. Мельчайшие движения тела. Выражение глаз. То, что является невербальным языком общения. Для знающего и понимающего специалиста ничего не стоит понять, что именно собеседник имеет в виду, ведь говорить – это одно, а думать – это совершенно другое. Только здесь, обучаясь у нанятых Джинном специалистов, Люк понял, почему Мотма, Мадин, та же Лея и многие другие зачастую посматривали на него снисходительно. Как на пыжащегося от осознания собственной крутости ребенка.

Для них он и был ребенком, разве что с интересными способностями.

Джинн такому не учил. Банальная причина – он об этом не задумывался. Однако, когда Скайуокер затронул эту тему, призрак припомнил, что некоторые магистры явно о таком подозревали, так как постоянно сохраняли благожелательное выражение лица. Понятно, почему Палпатин так любил общаться с джедаями на самые различные темы. Он был прирожденным политиком.

– Близнец? – в голосе канцлера проскользнула тщательно отмеренная доля скепсиса.

– Почти, – усмехнулся Люк. – Двойня.

– Но… – ситх помолчал, внимательно смотря в лицо Скайуокера, – насколько мне известно, Энакин никогда не говорил, что у него есть брат. Да и его мать тоже о таком не сообщила…

– Кому? – пренебрежительно дернул бровью парень. – Джедаям? А они спрашивали? Их заинтересовал только уровень мидихлориан в крови брата. Остальные подробности… Их вообще мало что волнует за пределами их узкого мирка. Что касается Энакина… – Люк вздохнул, прикрывая на миг глаза, – он не знает. По очень простой причине. Мама ему ничего не говорила.

– Но почему? – поразился канцлер, едва не всплескивая руками. Люк промолчал, холодно смотря голубыми глазами. Ситх демонстративно отступил.

– Простите, я понимаю, это – личное…

– Благодарю, – церемонно наклонил голову парень. – И прошу вас не сообщать обо мне Энакину. Я сам хочу наладить отношения между нами.

– Конечно, конечно, – покивал мужчина. – Разумеется. Семья – это святое.

– Еще раз благодарю за понимание, – снова вежливо наклонил голову Люк. В глазах канцлера на мгновение мелькнуло удовольствие. Ситх наслаждался каждым мгновением их беседы, он вообще был большим любителем условностей, ритуалов и прочих церемоний, явно набуанское воспитание сказывалось. Да и ситхи тоже такого не чурались. Так что… Сошлось. И сейчас Люк подавал себя в крайне выгодном свете: вежливость, церемонность, сразу видно воспитание. То, чего у Энакина отродясь не было. Увы, джедаи такими отрыжками культуры не страдали, хотя и у них были свои заморочки.

Но эти самые заморочки были только для своих. А с остальными не сильно и цацкались. Хоть джедаи и считали себя дипломатами, несущими мир галактике. Теперь Люк это понимал. Теперь. После того, как учителя научили его читать между строк, смотреть в перспективу и искать корни происходящего. И жаль, что раньше он о таком и не подозревал.

Сидиус сидел в кабинете, отпустив всех помощников и отменив встречи. Сейчас он не хотел отвлекаться, надо было срочно проанализировать встречу, принесшую ему уйму вопросов, головную боль, проблемы и… Возможность. Таинственный незнакомец, так остроумно повергший джедая к своим ногам, вышел на сцену.

Люк Скайуокер просто потряс ситха. Одним своим появлением он выбил его из колеи, заставив задуматься над тем, что не все так просто в этой жизни, у Силы чрезвычайно извращенное чувство юмора, а разумные Её намеки зачастую понимают так, как им выгодно, а не так, как надо.

Люк Скайуокер сиял. Он светился, словно сверхновая, излучаемая им Сила просто затопила здание, заставив ситха потеряться в этом океане на секунду от восторга. Какая мощь! Люк ничем не уступал Энакину, а в некоторых моментах, это Палпатин отметил особо, скорее всего был гораздо сильнее.

Как ни крути, Энакин местами был еще подростком. Увы, издержки орденского воспитания. Да, у него было чрезвычайно тяжелое детство, что наложило на его характер очень своеобразный отпечаток, но постоянно вдалбливаемые Кеноби и прочими наставниками прописные джедайские истины сделали свое черное дело. Вроде бы и мотались они по галактике, выполняя долг миротворцев, вроде и общался парень по долгу службы и велению души с самыми различными разумными, казалось бы, опыта должно быть много. Как положительного, так и отрицательного.

Однако, зацикленость Кеноби на избранности Энакина, поддерживаемая или отрицаемая некоторыми мастерами и магистрами, свела на нет все усилия воспитателей по превращению парня в настоящего джедая. Невообразимая мощь, о которой подавляющее большинство может только мечтать, превратила бывшего раба в гордеца, задирающего нос. А обломать ему гонор окружающие не смогли… или не захотели.

Сам Сидиус иногда просто мечтал как следует продемонстрировать заносчивому юнцу всю глубину его заблуждений о том, что присущей ему Силы хватит, чтобы сокрушить любое препятствие, ведь никогда нельзя забывать об опыте. Однако, пока что это были только мечты… которые ситх был твердо намерен воплотить однажды в жизнь.

А вот Люка явно кто-то ломал. Он знает, что такое поражение и беспомощность, и теперь никому не доверяет. Это утверждали психологи юстициаров, а сам Сидиус увидел это в поведении парня. Скайуокер не делал скидку на то, что перед ним канцлер и вроде как безобидные окружающие. Он ни на секунду не расслаблялся. Он был настороже, внимательно следил за стоящим напротив собеседником, контролировал пространство, не забывая об остальных посетителях данного приема, поглядывал на потолок, стены и даже пару раз осмотрел пол. Его Сила затопила помещение, прощупала все вокруг на предмет опасностей и ловушек, просканировала людей, а затем… Сидиус едва не взвыл от восторга… Затем он замаскировался, спрятав Силу так, как делают ситхи. Полностью сжав ее до невообразимо малой величины, представ перед понимающими самым обычным человеком без особых способностей.

Это было просто шокирующе.

Если бы Сидиус этого не почувствовал сам, то запросто мог бы решить, что перед ним простой однофамилец или, в лучшем случае, обделенный милостью Силы неудачник. Но он видел то, что видел, и теперь не мог не воспринять чрезвычайно похожего на Энакина парня крайне серьезно.

И это стоило обдумать. Ведь наличие еще одной копии Избранного меняло весь расклад.

Когда Плэгас увидел только привезенного джедаями бывшего раба, у него было видение. Высокий воин в черных доспехах с алым мечом, несущий Тьму в галактику, проводник Ее воли. Но могло ли случиться так, что учитель Сидиуса ошибся? Не в интерпретации самого видения, а в том, к кому оно относится?

Потому что Энакин был белоснежным смерчем, его Сила затапливала все вокруг первозданным Светом, а вот Люк… Опытный глаз ситха отмечал признаки практически свершившегося падения. Кто-то почти подвел парня к черте, но тот сумел удержаться, и от этого вопросов было еще больше.

Кто его учил? Кто его воспитывал? Кто настойчиво подводил парня к Тьме? И кто сделал это так, что Сидиус ничего не почувствовал и не увидел даже мельчайших намеков об еще одном мастере? Кто?

Ответа не было, и это просто убивало.

Мир «Аурек».

Палпатин ковырнул вилочкой воздушный десерт, представлявший собой настоящее произведение искусства, прожевал и одобрительно кивнул. Очень неплохо, даже на его изысканный вкус. Ситх наслаждался завтраком, настроение ему не могло испортить даже кислое лицо Леи, сидящей за противоположным торцом стола, с отвращением тыкающей ложкой в стоящую перед ней креманку.

Такое поведение было простительно, на взгляд мужчины, женщину мучил токсикоз, с которым с переменным успехом боролись лучшие медики. Да и вообще, по меркам аристократии, все было в порядке вещей. Обычный завтрак обычной семьи, созданной по расчету.

Когда Сидиус внедрял ментальные закладки в разум принцессы, именно на это и был сделан упор. Как ни крути, невзирая на все перекосы, допущенные Бейлом, слишком разбаловавшим приемную дочь, воспитана она была в лучших дворцовых традициях. А это предполагало в первую очередь выгоду для планеты. Пример был перед глазами девочки: Бейл и Бреха поженились только потому, что ни Органа, ни Антиллесы не желали уступать власть, а брак оказался самым простым способом установить перемирие между враждующими Домами. Любовью там и не пахло. Уважение – да, а вот романтика отсутствовала напрочь. Так что принцесса с детства знала, что рано или поздно ей придется исполнить свой долг перед короной и выйти замуж за самого выгодного кандидата.

Ситх воспользовался этим по полной программе. Ему не нужна была сломанная личность или покорная рабыня, ведь это могло отразиться на ребенке, а допустить такое Палпатин был твердо не намерен. Ему нужна вменяемая супруга, за которую можно не опасаться, что она сойдет с ума или в приступе безумия и отчаяния навредит плоду. Тем более, он хочет нескольких потомков. В идеале – трех.

Жизнь жестока, случается всякое, большое количество детей – это гарантия, что власть перейдет по наследству его потомкам, а не непонятно кому. Так что, пришлось попотеть, работая с сознанием этой идеалистки, дополняя уже существующие убеждения и осторожно отодвигая в сторону мешающее. Долгая и кропотливая работа, но она принесла свои плоды.

Как Лея ни возмущалась, понятие «долга» в нее вбили основательно, и теперь Палпатин использовал это в своих интересах. Он был вежлив и обходителен, не обращал внимания на ругань, истерики и обиды, и исключительно нежен в постели, не собираясь портить себе нервы выбором любовницы. Это такая проблема, особенно для человека его положения!

Обязательно начнут что-то требовать, интриговать в свою пользу… Оно ему надо? Красивая жена под боком, а то, что норовистая и характер подкачал, да и голова забита глупостями, так никто не идеален. Зато происхождение у нее такое, что можно закрыть глаза на все недостатки. А там… Люди ко всему привыкают. А брак по расчету – вещь крайне удобная и выгодная, главное, чтобы расчет был правильным.

Ситх ослепительно улыбнулся и поднял бокал с соком:

– Ваше здоровье, дорогая!

Лея гневно уставилась на него, но промолчала. Сидиус самодовольно усмехнулся. Что и требовалось доказать. Привыкнет.

Мадин устало полулежал в кресле, обдумывая последнюю сводку данных, подобранных его аналитиками. Специалисты хором утверждали, что сейчас происходит то, что можно назвать централизацией власти. В имперском осколке завелся крупный хищник, который планомерно стягивал к себе все нити управления государством. Моффы один за другим или умирали, или резко начинали исполнять свои обязанности, а не строили из себя мелкопоместных царьков. Флот снова стал флотом, а не кучкой эскадр, объединяющихся против общего врага.

Но, что самое поганое, понять, кто смог стать на пьедестал, было невозможно. Большинство грешило на Иссард, но Мадин чуял, что стервозная «Ледяная королева» – только ширма. Да, она великолепна, но только как исполнительница. Не того полета птица, хоть и очень высокого.

Однако, в данный момент Крикса напрягало не это. С тем, кто метит на теплое место императора, рано или поздно они разберутся, сейчас Республику ожидал кошмар гораздо страшнее.

Грянул кризис.

То, о чем стенали специалисты, свершилось. За эти семь месяцев экономика, с трудом дышавшая в барокамере искусственных мер и старых запасов, не выдержала и рухнула. Господа сенаторы, избавившиеся от удавки, накинутой на их шеи Палпатином, вновь взялись за старое и ударились во все тяжкие.

Снова расцвела коррупция, снова началось лоббирование интересов крупных корпораций, ведь надо было отрабатывать сделанные во время войны долги, а также выполнять взятые на себя обязательства. Общество снова начало расслаиваться, в воздухе звенело от напряженности, уже то тут то там вспыхивали бунты и возникали очаги напряженности.

Сейчас Новая республика как никогда напоминала свою предшественницу в период перед началом раскола и возникновения КНС. Вот только на этот раз все происходило само и никто не дергал за ниточки, уж в этом Крикс был твердо уверен.

Мадин вздохнул, повертел в пальцах бокал с вином и сделал глоток. На столе лежал датапад с отчетом, принесенным буквально час назад. Мало им было проблем, так и новая образовалась.

Крикс и Мотма почему-то решили, что эта идея принесет пользу. Что ж… Надо было признать – еще никогда они так крупно не ошибались. Карманный Орден джедаев, организованный светлым фанатиком, принес сплошные проблемы. Пусть джедаи и избавили их от очень вероятной угрозы в лице Скайуокера, с которым рано или поздно, но пришлось бы разбираться, это не помешало им извлечь урок из прошлого.

Дасс, сам себя назначивший Гранд-магистром, нашел два десятка таких же, как он, непримиримых борцов за дело Света, и вернул почившую организацию к жизни. Однако, вместо того, чтобы принять помощь от Сената, мужчина произнес гневную речь, в которой заклеймил продажных политиканов, гребущих все под себя и учащих Одаренных плохому. По словам Дасса, только из-за них праведные джедаи, чистые душой, скатываются в непотребства, а потом переходят на сторону Тьмы.

Ведь это именно сенаторы использовали Руусанскую битву, как повод обескровить и обезглавить Орден, именно они затянули на шее организации ошейник, именно они сделали все, чтобы древний орден пал, опутанный долгами и прочим.

И теперь джедаи возродят Орден таким, каким он был до Руусанского побоища, уничтожившего цвет их общества. Больше никакой финансовой кабалы, больше никакого подчинения. Полная независимость.

Как ни странно, в Империи в ответ на это громкое заявление, наделавшее много шума, никто даже не почесался. Инквизиторий занимался своими делами, да и остальные были увлечены гораздо более важными для них вещами. Зато в Сенате поднялась буря негодования. Как же так! Господа сенаторы живо вспомнили, как хорошо им жилось, имея в рукаве такой козырь, как карманная армия идеалистов, исполняющих их распоряжения, идущих по трупам во имя высокой цели.

И тут такой плевок в лицо!

Мужчина вздохнул, прикрывая глаза и кривя губы. Не надо быть пророком, чтобы понять: такую оплеуху господа сенаторы, привыкшие все держать под контролем, не спустят. И кто знает, чем это кончится… Вариантов много, включая самые пессимистичные.

Лея сидела, смотря на свое отражение. В чистейшем зеркале в ажурной раме, стоящей целое состояние, отражалась молодая женщина на последних сроках беременности. Округлившееся лицо, светлая кожа, ухоженные руки… Сильная, здоровая самка, вынашивающая потомство для завоевавшего ее самца.

Императрица, пусть только юридически, скрипнула зубами, но сдержалась. Восемь месяцев брака с Палпатином сказались на ее психике самым кардинальным и непредсказуемым образом. Лея не знала, что он с ней сделал, но то, что вмешательство было, это факт.

Она могла орать, топать ногами, бросаться попавшимися под руку предметами, обливать мужчину презрением и демонстративно фыркать, громко рассуждать на самые различные темы и ненавидеть его за сам факт существования.

Однако, это не мешало ей каждое утро завтракать с Палпатином за одним столом, исполнять супружеские обязанности и пытаться с ним говорить. Ситх поступил коварно и изощренно. Информационный вакуум, в который погрузили принцессу в первые полгода, сделал свое черное дело. Она с ума сходила, не зная, что происходит за стенами ее комфортабельной золотой клетки, она продолжала надеяться на чудо, на то, что ее спасут…

Увы, рядом был только ситх. И дроиды. Никаких людей вокруг. Одиночество. Привыкшая с детства вращаться в обществе, Лея с ужасом обнаружила, что через полгода такой жизни, посвященной только собственному здоровью и заботе о нерожденных детях (оказалось, что она носит двойню), она пытается начать разговаривать со своим тюремщиком. А еще через месяц, после долгого и бурного обсуждения законопроекта, над которым работал Палпатин, Лея неожиданно поймала себя на мысли, что все происходящее она уже видела. В детстве.

Брак ее родителей. Договорной. По расчету.

Ушлый ситх отметил изменение отношения своей супруги и в награду дал ей возможность получать новости о происходящем в Империи и Республике. И не те сказочки, что скармливают обывателям, а статистику, факты и прочие нелицеприятные вещи.

Тем утром Лея впервые сказала «спасибо» и взглянула на Палпатина с благодарностью. Пусть на секунду… Но усмешка у ситха была очень самодовольной.

Тогда же принцесса получила еще один удар. Ее поиски никто не вел. Героиня сопротивления гораздо больше устраивала всех официально практически мертвой, а живая… Живая она оказалась нужна только своему врагу.

Мир «Беш».

Воздух пах войной и любовью.

Энакин был безобразно счастлив. Падме ответила «да» и они заключили брак. Тайный. Что с того, что единственным свидетелем был верный R2D2? Главное, что все произошло, как надо. Священник провел церемонию, Энакин смотрел на кружевной вихрь, в который закуталась его ангел, и не мог отвести взгляд от ее лица.

Девушка сияла. Она была самым красивым существом во вселенной, и в тот день он стал счастливейшим из смертных. Скайуокер тоже сиял, его Сила затапливала все вокруг и казалось, что даже природа улыбается ему в ответ. Что с того, что им приходится скрываться? Это ненадолго. Рано или поздно, но Скайуокер решит этот вопрос, это парень знал четко.

Наступит момент, когда он смело возьмет ее за руку и поведет рядом с собой, свою королеву. Гордо. Свободно. Этот момент настанет…

Энакин любовался спящей супругой, не желая думать о том, что через неделю ему следует быть в храме. Совет растерян. Кеноби уже сообщил по секрету, что заседания идут и идут, но магистры никак не могут прийти к общему мнению. Уже звучит слово «война», а Храм бурлит. Прошел слух, что джедаи тоже примут в ней участие, и очень многим это не понравилось.

Энакин вздохнул, потерев лицо ладонью. Сверкнул в первом луче восходящего светила золотой металл. Протез… Протез был. Он был, и теперь от него никуда не деться. Вот она, цена его самоуверенности.

Скайуокер смотрел на искусственную руку с горечью. Граф Дуку наглядно показал ему, что свой титул лучшего мечника Ордена получил не зря. Глупо было бросаться на него, впрочем, все они хороши. И Энакин, и Кеноби. Огребли оба, но Оби-Ван остался целым, хоть и продырявленным в паре мест, а вот Скайуокер теперь с искусственной рукой.

В груди укололо, и парень нахмурился. Еще и это… Странное чувство. Иногда оно накатывало, совершенно неожиданно, словно песчаная буря, и так же неожиданно исчезало. Словно где-то рядом было что-то важное, о чем он еще не знает. Но Сила иногда вела себя странно… Вздохнув, джедай выкинул лишнее из головы, все равно ничего нового не надумает, и улыбнулся, глядя на Падме. У него есть неделя. Целая неделя счастья.

Люк методично собирал вещи, готовясь к отъезду. Мимо пронесся Найра, делающий то же самое, Квай-Гон сидел полупрозрачной статуей, наблюдая за процессом. Формирование флота происходило в спешке. Сенаторы не очень-то и желали отрываться от кормушки и выделить часть не сворованных средств на нужды войск. Хорошо хоть с живой силой все было в полном порядке! Камино продолжает поставлять клонов, из которых будут сформированы легионы, верфи работают безостановочно, а он летит к месту назначения принимать корабль.

Совершенно новый, только с серийным номером, даже без имени. Он сам выберет подходящее… Это будет его первый корабль.

Люк на мгновение застыл, погруженный в сладкие мечты, а потом в голове неожиданно всплыли воспоминания о «Палаче». Громадный корабль, воплощение всей мощи Империи. Пропитанный Силой Вейдера от дюз и до кончиков антенн.

Прекрасное зрелище, ужасающее, заставляющее трястись от страха и благоговения. Впрочем, этого теперь не будет… Или будет по-другому. Теперь Энакин Скайуокер не останется один против всех… Главное, правильно провести первую встречу.

Палпатин слишком сладко улыбался и слишком сочувственно кивал в ответ на просьбы не сообщать Энакину о наличии у него брата. Люк идиотом не был, и он отлично понимал к чему все идет. Он назначен капитаном на корабль, он будет командовать им, эскадрой… а Энакину дадут звание генерала. Как и всем джедаям. С правом командования флотом.

Вот только Люк командовать собой не даст. Даже ему. И скоро его ждет встреча… Энакин. Кеноби. Корабль.

Это будет… весело.

Скайуокер улыбнулся, подхватил сумку и кивнул Джинну. Пора отправляться в путь.

Купить можно любого, нужно только знать сколько и чем именно заплатить.

Дарт Сидиус, будущий Император Первой галактической Империи, а пока что простой и скромный Канцлер Галактической Республики оказался очень щедрым покупателем. Сейчас, глядя на свой первый корабль, флагман, так сказать, его будущей личной эскадры, Люк Скайуокер четко и ясно понимал – у Энакина Скайуокера, нищего падавана исповедующего скромность Ордена, не было и тени шанса избежать ловушек, расставленных коварным ситхом.

Совершенно.

Ведь что у него имелось, когда Скайуокер был рабом? Да практически ничего. Так, немножко одежды, а все личное имущество можно засунуть в заплечный мешок. С тех пор, как мальчик превратился в парня, ничего не изменилось. Своего личного у падавана практически не было, а то, что было, опять-таки можно было засунуть в мешок и унести не напрягаясь. Только и всего, что поменялся статус на свободного человека, а так…

Вся техника, которой пользовался Скайуокер, принадлежала Ордену. Ее можно было взять, пользоваться, даже угробить, но и только. Одежда? Стандартные джедайские одежды. Оружие? Меч. Опять-таки материалы из орденских запасов. Джедай должен быть скромным во всем… А желающих странного отлично вразумляют длительные нотации, профилактические люли и ссылка в Сельхозкорпус.

Энакин мечтал вырваться на свободу и получить все блага, а оказалось, что в принципе, ничего и не изменилось. Блага как были где-то там, так и остались где-то там. Поэтому канцлер, могущий подарить широким жестом самый навороченный спидер, сразу же приобрел в глазах падавана полубожественный статус. Ведь это был подарок лично Скайуокеру, невзирая на все негодование и косые взгляды Совета. Джинн многое рассказал Люку, он частенько наблюдал за своим бывшим падаваном и Избранным, и нельзя сказать, что призрак был очень доволен увиденным.

Люк на недовольство Джинна внимания не обращал, ему призрака жалко совершенно не было. Теперь, после дрессировки специалистами по психологии, социологии и прочим дисциплинам, о которых джедаи и не слышали, он мог с уверенностью утверждать, что во многих бедах и неприятностях, свалившихся на голову Энакина, виноват был именно Квай.

Его зацикленность, а по другому назвать это было нельзя, на избранности Скайуокера, которую Джинн перенес и на Люка, только мешала, что как-то парень и высказал настырному призраку. Как ни крути, но Квая воспитывал Дуку, а он был той еще самодовольной эгоистично-идеалистичной задницей.

Сидиус это прекрасно понимал, поэтому окучивал попавшего в вилы Избранного тщательно и не торопясь. Ласковое обращение, как к равному; подарки, пусть не частые, но конкретные; мелкие знаки внимания, говорящие окружающим о многом… Ситх был гениальным манипулятором, а сейчас этот гений обратил внимание на Люка.

Люк был не против. Отнюдь. Свою Силу он показал специально, как и умение ее скрывать, ведь это гарантировало интерес со стороны канцлера. Прятать свои таланты Скайуокер был не намерен. Это будет самой большой глупостью с его стороны. Парень не сомневался, что у Палпатина уже есть на него толстенное досье, которое растет с каждым днем, что за ним наблюдают специалисты, методично отправляющие канцлеру отчеты о его поступках, действиях и мотивах, скрытых и выставляемых напоказ.

Доказательство этого он сейчас видел перед собой. Корабль, который поступил в распоряжение Скайуокера, показывал, что к нему относятся очень, очень серьезно и его уже включили в составленные планы. Люк помнил алчность в глазах будущего императора, а сейчас, готовясь принять корабль, он слышал шелестящий голос, исходящий от фигуры на троне.

«Ты будешь моим учеником, юный Скайуокер…»

Что может получить в свое распоряжение ученик элитных курсов, пусть и лучший на потоке, и вообще практически гений, имеющий некоторый опыт сражений? При условии, что война свалилась на головы совершенно неожиданно, бюджет распилен еще на стадии предварительного обсуждения, армии нет, а флот представляет собой жалкое убожище? Ведь только Юстиция, то есть Судебный корпус, владела небольшим количеством боевых кораблей и хоть как-то их применяла, остальные же… Все очень местечково.

Республика не воевала, то есть не вела крупных боевых действий уже тысячу лет, с Руусанской реформы, и теперь закономерно огребала за проявленные тогда жадность, глупость и страх политиканов. А расплачивались за это военные, вынужденные использовать переделанную технику устаревшего образца и вообще нечто непонятное, пока верфи ударными темпами строили заказанное.

Люк рассчитывал, что получит, как и все, максимум фрегат. И то, если очень повезет. Надеяться можно было на старенький мобилизованный корвет типа CR-70, спешно переделанный в военную модификацию, при очень большом везении – на CR-90 военного типа. Все.

Но Палпатин не был бы Сидиусом, если бы не проявил себя во всей своей красе.

– Что скажете, друг мой? – на губах мужчины змеилась довольная улыбка, однако Люк не чувствовал самодовольства, ехидства или чего-то вроде этого, лишь радость от возможности вручить такой подарок. Канцлер не утерпел и выкроил-таки в своем плотном расписании возможность лично показать своему протеже свои возможности.

Люк только молча смотрел, втягивая воздух побелевшими ноздрями.

Аккламатор. Новенький, со стапелей, пахнущий металлом, он манил одним своим видом, заставляя понимать, что парень уже увяз в ловушке Сидиуса обеими ногами.

Аккламатор, на который сам Люк и не облизывался.

– Это… – хрипло отозвался Скайуокер, – истинное чудо.

Парень оторвался от волнующего зрелища, смотря прямо в безмятежные глаза ситха.

– Благодарю. Вас, – выделил последнее слово Люк, и Палпатин удовлетворенно смежил веки. Он не ошибся… Парень все понял правильно. Да… Он тогда не ошибся, смотря на запись дуэли. В этом Скайуокере потенциал просто невероятен. И он будет его учеником, думать обратное – просто кощунство. А там посмотрим и на его брата… С Энакином тоже нужно что-то решать.

Вот же ж проблема! Целых два Избранных! А он хоть разорвись!

– У вас есть месяц на ознакомление и прочее… Кстати, – небрежно поинтересовался Палпатин. – Вы уже виделись с братом?

– Еще нет, – вздохнул Люк. – Насколько я смог разузнать, его направят на этот же корабль. Жду визита его и его наставника, – в голосе парня скользнула неприязнь, отмеченная ситхом, – через три недели.

– Думаю, это будет радостная встреча, – улыбнулся мужчина.

– О, да, – с сарказмом отозвался Скайуокер. – Это будет очень горячая встреча.

– Вас что-то смущает? – приподнял бровь канцлер, демонстрируя только дружеское внимание. Люк поджал губы и отвел взгляд. В светло-голубых глазах мужчины зажегся огонек интереса. Он участливо сжал предплечье парня и мягко произнес.

– Вас что-то гнетет, друг мой. Я это вижу. Скажите, могу ли я вам хоть чем-то помочь? Энакин мой друг, так же, как и вы… Если хотите, то можете выговориться… Я всегда готов вас выслушать.

Люк скрипнул зубами, слегка дернувшись, но хватка у канцлера была что надо, невзирая на демонстрируемую безобидность и мягкость, кроме того, не слишком-то он и вырывался. Ситх с интересом вслушивался в бурю эмоций, бушующую внутри пытающегося казаться спокойным Скайуокера, стоя рядом с самым участливым видом. Сейчас он отлично отыгрывал роль старшего товарища, надежного, которому можно излить душу и получить хороший совет. Для отеческого внимания было еще слегка рановато, но Сидиус о таком уже подумывал. Любой сирота подсознательно хочет, чтобы у него был хоть кто-то, кто может пусть на краткий момент взять на себя заботу, помочь решить проблемы, просто выслушать, и ситх был твердо намерен занять именно такое место. А там и до Учителя рукой подать…

– Вы можете рассчитывать на мое молчание… – задушевно уверил Люка канцлер, и парень выдохнул, успокаиваясь. О, да! Уж в этом Скайуокер был уверен. Ситх трепаться не будет по очень простой причине: ему Люк самому нужен. Вот только никто не гарантирует, что Сидиус не уронит слово там или здесь, в самый подходящий момент, отсекая парню пути, ведущие к джедаям.

Опытный манипулятор уловил заминку и аккуратно дожал упирающегося парня.

– Давайте пройдемся по вашему кораблю, – тонко улыбнулся ситх, и Люк послушно шагнул вперед, на аппарель.

– Он прекрасен, не так ли? – канцлер гордо повел рукой, словно сам был создателем этого чуда. Скайуокер зачарованно кивнул. Конечно, прекрасен. Да это вообще иначе, чем чудом, назвать нельзя!

– Где вы его взяли? – Скайуокер обвел зачарованным взглядом мостик, предвкушая, как будет смотреть на звездную круговерть. Канцлер позволил себе снисходительную ухмылку. Не слишком явную… но заметную.

– «Тяжелое машиностроение Ротаны» оправдывает свою репутацию. Лучшие… Они получили заказ на корабль, который способен выполнять множество функций. Универсальный. Ударный крейсер. И они выполнили этот заказ. Пока что, – Сидиус обвел помещение нечитаемым взглядом, – это первые образцы. Остальные уже готовы покинуть верфи. Как вы его назовете? – неожиданно резко поменял тему ситх, с интересом наблюдая за Люком. Скайуокер некоторое время обдумывал свой ответ, слегка наклонив голову к плечу, после чего посмотрел на канцлера.

– «Предвестник».

В глазах мужчины на мгновение мелькнуло что-то жуткое, он одобрительно покивал, уставившись куда-то вдаль.

– Хорошее название. Очень хорошее.

– Я тоже так думаю, – кивнул Скайуокер. Палпатин замер, прикидывая, как перевести разговор в интересующую его плоскость. Он уже отметил, что упоминание о Кеноби вызвало легкую негативную реакцию. Теперь требовалось уточнить: это только Оби-Ван не нравится или вообще все джедаи скопом? Кроме того, требовалось прояснить важный момент. Обучение.

Опытный взгляд ситха уже отметил ту грацию, которую дает только постоянное повторение одних и тех же упражнений, когда основы буквально вбиваются в подкорку. Что-то подсказывало, что упражнялся парень не в тиши тренировочного зала. Люк вздохнул, и Сидиус решил, что хорошего понемножку. Дожмет в следующую встречу.

– Вы проводите меня, капитан?

– Конечно, Ваше превосходительство, – тут же очнулся от грез Скайуокер.

– Не буду вас отвлекать, вам столько предстоит сделать…

– Да, – рассеянно кивнул парень, тут же вспоминая рейды по имперским просторам. – Надо придавить интендантов, проверить наличие провизии, оружия, топлива, посмотреть на подготовку солдат, да и вообще определить, кто есть кто, затем комплектация, еще обязательно навигация, потом…

Люк монотонно зачитывал список дел, а Палпатин изумленно распахнул глаза. Психологи не соврали, у парня действительно есть реальный опыт боев. Причем, видно: он знает, что необходимо для того, чтобы не только успешно воевать, но и вернуться с поля боя.

– И опять надо придавить интендантов…

– А это обязательно? – с интересом осведомился ситх, и Люк посмотрел на канцлера странным взглядом.

– Конечно, – в голосе Скайуокера звучала глубочайшая убежденность в своей правоте. – Интендантов всегда надо давить. Иначе никак.

– Это личное? – поднял бровь мужчина, и Люк решительно кивнул, с хрустом сжимая кулак.

– Да.

Шаттл несся вперед, и Энакин с трудом удержался от совершенно детского желания пройти в рубку к пилоту, чтобы посмотреть сквозь транспаристил. Скоро. Уже скоро. Как им сообщили, еще полчаса лета, и они прибудут на место.

Их ждет корабль. Вернее, он ждет Энакина, Кеноби отправится дальше через день. Канцлер лично сообщил джедаям эту новость, лукаво блестя голубыми глазами. Энакин был в смятении. С одной стороны – исполняется его мечта. Стоять на мостике, командуя кораблем, а потом и эскадрой, идти в бой… С другой – он покидает Падме. Его ангел… Она не плакала, но Энакин чувствовал легкую грусть и опасения. Все-таки, их ждет война. А это всегда опасность.

Канцлер сообщил, что капитан, под чьим руководством находится корабль, их уже ждет. Пакеты документов уже высланы, их получили… С разделением обязанностей Энакин ознакомится на месте.

Скайуокер кивнул, мысленно терзаясь сомнениями, и не заметил странного взгляда Палпатина. А вот Оби-Ван его отметил. Канцлер смотрел так, как никогда не смотрел. Он… сравнивал. По крайней мере, Кеноби смог это интерпретировать именно таким образом. Сравнение.

Энакина с кем-то сравнили. С кем? И каковы были критерии отбора?

Размышления джедая прервал голос пилота:

– Подлетаем!

Джедаи встали, проходя к пилоту, кивнувшему на вырастающую по курсу громаду.

– Знакомьтесь, господа! Звездный разрушитель типа «Аккламатор I» – «Предвестник».

Кеноби потрясенно распахнул глаза, уронив челюсть, рядом ахнул Энакин, от которого шибануло диким восторгом и потрясением.

– Великая Сила! – шокированно воскликнул Кеноби, пялясь на серую громаду, висящую прямо по курсу. – Это что за монстр?! И откуда?!

– Он прекрасен… – пробормотал Энакин, машинально пытаясь подергать себя за отсутствующую косичку падавана. Ее не было, месяц назад Скайуокера произвели в рыцари, но привычку он еще изжить не успел.

– Нравится? – иронично улыбнулся пилот, закладывая вираж, чтобы облететь корабль. Его пассажиры явно ничего против не имели.

– Не то слово… – покачал головой Оби-Ван.

– Это «Предвестник», – гордо произнес пилот, заходя на второй круг почета.

– Интересно, – пробормотал Кеноби, пялясь на здоровенный корабль, похожий на серый клин. – За что тебе, Энакин, такое огромное счастье?

– Понятия не имею, – потрясенно прошептал Скайуокер, – но мне уже нравится.

– Кто б сомневался! – фыркнул Оби-Ван.

– Эй, парни! – пилот направил шаттл к кораблю, готовясь идти на посадку. – Кто из вас Скайуокер?

– Я, – повернулся к мужчине подхвативший мешок с вещами Энакин. Шаттл мягко приземлился на опоры, пилот повернулся к рыцарю, окидывая его странным взглядом.

– Хм. Интересно.

– Что именно? – нахмурился джедай.

– Да так, – неопределенно улыбнулся мужчина. – На выход!

Джедаи сошли с аппарели, оглядываясь. Их уже ждал клон в белоснежной броне.

– Рыцарь-джедай Энакин Скайуокер? – прогудел воин.

– Да.

– Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби?

– Да.

– Добро пожаловать на борт «Предвестника»! Прошу следовать за мной.

Джедаи зашагали вслед за проводником. Оби-Ван неожиданно нахмурился, настороженно оглядывая все вокруг. Энакин заозирался.

– Ты тоже это чувствуешь?

– Ага, – кивнул Скайуокер, насторожившись.

– Боец! На борту есть джедаи кроме нас?

– Джедаи? – не сбавляя шага, прогудел клон. – Нет. Кроме вас, джедаев на борту нет.

Рыцари переглянулись. Присутствие одаренного ощущалось вполне четко. Не магистр или кто-то сопоставимый по силам, но вполне себе крепенький середнячок, совершенно не скрывающий свои силы. Кеноби нахмурился, нервно коснувшись пальцами рукояти сейбера. Неужели ситх? Или Падший? В памяти всплыл тот день, когда он осиротел. По-другому Оби-Ван описать это не мог.

Квай-Гон был для него не просто наставником, скорее, мужчина занял место отца. Да, поначалу им было тяжело уживаться друг с другом, характеры у обоих были те еще, однако, с течением времени они стали друг для друга семьей. И гибель Джинна от рук жуткого татуированного забрака падавана просто подкосила. Его мир рухнул.

Прошли годы, пока он смирился с этим, но все равно, эта рана до конца так и не зажила.

Рядом шагал Энакин, только-только ставший по странному решению Совета рыцарем, хотя какой из него рыцарь? Ему еще столько надо изучить! Просто мальчишка с ветром в голове… А где-то там их ждет неизвестный одаренный. Кеноби не чуял Тьмы, но это еще ничего не значит. Тот ситх тоже маскировался…

Неужели ситуация повторится?

Турболифт доставил их на мостик, клон целеустремленно шагал вперед, джедаи шли за ним, Энакин источал потрясение всеми порами кожи, а Кеноби нервничал все сильнее. Глаза впились в рослую фигуру, затянутую в мундир офицера, стоящую возле голограммы, изображающей корабль… Оби-Ван вцепился в сейбер, мужчина, стоящий спиной, повернулся…

Во второй раз за день Кеноби впал в кратковременный ступор.

– Найра?! – сдавленно просипел джедай, пялясь на краснокожего твиллека, скорчившего при виде Оби-Вана жуткую рожу.

– Оби-Ван!

Мужчины уставились друг на друга с явным отвращением. Кеноби, оставив сейбер в покое, надменно выпрямился, глядя на офицера, как на таракана.

– И что ты тут делаешь, отступник?

– Пфе! – фыркнул сквозь губу твиллек. – Тоже мне, главный морализатор всея Ордена! Ты тут пролетом, вот и сопи в две дырки и помалкивай! Невинная фиялка!

Оби-Ван гневно вскинул голову.

– Язык вырву!

– Ой-ой! – сложил руки на широкой груди твиллек. – Испугал. Что ты так трясешься, боишься, что научишься плохому?

Все, кто присутствовал на мостике по долгу службы или просто так, с интересом наблюдали, как собачатся джедай и адьютант капитана. От мужчин просто пар валил и искры летели, они подкалывали друг друга, не переходя, впрочем, на грубую словесность, стоящий рядом высокий парень в джедайской робе изумленно смотрел на своего старшего товарища. Такого он явно не ожидал.

– Попридержи язык, Оби-Ван. И вообще, уматывай. Тебя транспорт ждет, – неожиданно прекратил ругань Найра, получив на планшет сообщение.

– С чего это вдруг? – сощурился Кеноби. – Я отлетаю завтра…

– Сегодня, – оборвал его бывший джедай. – А точнее, прямо сейчас. Твой транспорт прибыл. На Геонозисе опять что-то непонятное творится, так что, тебя срочно вызывают. Как имеющего опыт.

– Как ты тут очутился, Найра? – Кеноби уставился на бывшего собрата полным подозрения взглядом.

– Просто, – буркнул твиллек. – Жить-то на что-то надо. И жратаньки почему-то хотелось. Вот и пошел в юстициары. А потом призыв и все дела.

– М-да… – вздохнул Оби-Ван, и Найра философски пожал плечами.

– А что еще было делать? А так, карьеру вот строю…

– А где капитан? – очнулся от размышлений Кеноби. Твиллек хихикнул.

– Интендантов трясет. Войну только объявили, а они уже гребут обеими руками! Вот и приходиться выдавливать все, что полагается. Он только завтра будет, так что… Я за него. Давай, отчаливай. Шаттл ждет. И… – мужчина помялся, но неожиданно шагнул вперед, крепко обняв бывшего собрата. – Удачи тебе, и пусть пребудет с тобой Сила. Не волнуйся, за парнем я присмотрю.

– Вот этого я и боюсь, – буркнул Кеноби, отводя взгляд. – Энакин, проводишь?

– Конечно, учитель, – улыбнулся Скайуокер.

Найра покачал головой, смотря, как Кеноби тут же принялся давать бывшему падавану ценные указания. Через полчаса Скайуокер вернулся, и твилек, оторвавшись от планшета, вздохнул.

– Ну, что? Пошли, покажу твою каюту. Капитан оставил мне указания, так что все будет как положено.

Энакин осторожно провел рукой по панелям, вертя головой. Каюту ему выделили просторную и очень удобную. Рыцарь забросил в шкаф свои немногочисленные пожитки, все осмотрел, все потрогал, все проверил.

Голова у него шла кругом. Сначала его неожиданно сделали рыцарем, с подачи одного из членов Совета. Скайуокер так и не понял, кого именно надо благодарить и за что ему такие заслуги, но результат налицо: падаванскую косичку отрезали в тот же день и теперь он сам себе хозяин… так сказать.

Затем это назначение. Канцлер явно знал, на какой корабль его отправят, в этом Скайуокер был уверен, уж слишком довольный у Палпатина был вид. Если это так и если это – заслуга канцлера, то Энакин готов был петь ему хвалебные песни. Такого рыцарь не ожидал!

Он об аккламаторе не мечтал в самых сладких своих мечтах, что уж говорить о возможности им командовать!

Потом отъезд Кеноби… Скайуокер об этом молчал, но в глубине души парень знал: ему было боязно. Впервые он уходит в полностью самостоятельное плавание, впервые рассчитывать он сможет только на себя. Наставник не прикроет спину, не утешит в случае поражения, не подбодрит…

Он остался один.

Правда, есть Найра… Которого Кеноби терпеть не может. Оказалось, что твиллек – бывший джедай, которого выперли из Храма за разврат и неподобающее поведение. Оби-Вана искренне возмущал тот факт, что Энакин останется один, без его пригляда, в такой неподобающей компании. Скайуокеру было любопытно. Не каждый день встретишь изгнанника, да еще с такой репутацией, от одного вида которого наставник готов плеваться огнем.

Энакина моральный облик мужчины не слишком смущал, у самого грешки водятся, зато теперь ему есть с кем поговорить. А еще надо будет наладить отношения с капитаном. Все-таки Энакин – Одаренный, он джедай и многое знает и умеет такого, что обычные люди не понимают. Им его умения пригодятся, ведь Скайуокер будет командовать боями, вести за собой клонов…

Сладкие мечты успевшего поесть, и теперь развалившегося на койке парня прервал сигнал от двери.

– Кто?

– Капитан, – иронично ответил невидимый пока что посетитель, и Скайуокер поспешно вскочив, бросился открывать дверь. Она отъехала в сторону и парень замер, уставившись в яркие голубые глаза, сияющие на смутно знакомом лице.

– Вы позволите? – мягкий голос разбил тишину, и джедай, моргнув, отошел в сторону.

– Прошу.

Дверь плавно закрылась. Незнакомец, одетый в черный костюм с длинным плащом, неторопливо огляделся, повернулся к напряженному Скайуокеру и внимательно осмотрел его от макушки до пяток.

– Энакин Скайуокер?

– Да, – кивнул парень. Вошедший, выглядящий ровесником Энакина, кивнул.

– Что ж… Будем знакомы. Люк Скайуокер.

– Что?.. – слабо прошептал Энакин, а в следующий миг каюту затопила Сила.

– Здравствуй, брат.

Энакин моргнул, застыв в полном ступоре. Люк молча смотрел на него, полностью отпустив свою Силу, затопившую каюту и стремительно растекающуюся по «аккламатору». Скайуокеры стояли лицом к лицу, мгновения текли одно за другим, постепенно атмосфера стала накаляться.

– Это шутка? – ледяным голосом осведомился Энакин. – Очень смешно! А теперь…

– Прежде, чем вы, Энакин Скайуокер, – совершенно спокойно начал Люк, одним взглядом заткнув закипающего брата, – ляпнете что-то, о чем потом, возможно, пожалеете, сообщаю: сам я узнал о том, что не являюсь круглым сиротой, относительно недавно. А теперь помолчите и выслушайте то, что я вам расскажу. И вам все станет ясно. Хорошо?

Сверлящий его недружелюбным взглядом Энакин мгновение постоял, после чего коротко кивнул.

– Замечательно. Тогда давайте присядем. Рассказ будет интересным. И достаточно долгим.

– Послушаем… – процедил Энакин, падая на стул. Люк осмотрелся и сел напротив.

– Итак. Я рос на Татуине, считая себя полным сиротой. Кто были мои родители, мне не говорили. Их имен я не знал, воспитывали меня совершенно посторонние люди. Все было нормально, я рос, мечтал свалить с этой криминальной помойки, однако, мои воспитатели делали все, чтобы я оставался на ферме и не рыпался, пока в один не слишком прекрасный день они не погибли. Сразу после этого… – Люк задумчиво пожевал губами, – все и завертелось.

Энакин молчал, слушая рассказ сидящего напротив парня, рассматривая его не только глазами, но и через Силу.

Высокий. Широкоплечий. Вместо кисти правой руки – протез. Похож на самого Энакина… Но есть и отличия, хотя… Светлый шатен, волосы обрамляют лицо, слегка завиваясь на концах. Голубые глаза. На правой щеке шрам.

И Сила… Сидящий напротив очень силен.

– Меня попытались убить, – холодно продолжал рассказ парень. – Просто потому, что я мог стать угрозой. Вот так. Мне удалось сбежать, – глаза Люка затуманились от воспоминаний, – но состояние было аховое. Еще немного, и я бы просто сдох там, в пустыне.

– Почему…

– Что дало стимул жить? – остро взглянул на брата Люк. – Чужие страдания.

– Чьи? – нахмурился Энакин. Сидящий напротив парень неожиданно вперился в него тяжелым взглядом.

– Я валялся под скалой несколько дней, – голос капитана похолодел еще больше, – и все эти дни я слышал через Силу, как кто-то страдает. Долгая… Очень долгая и мучительная агония. Пытки. Это меня в конце концов вырвало из бреда… Видишь ли, брат, у меня было полное ощущение, что тот, кто страдал… Он мне знаком. Крайне смутно, но знаком. И когда до меня в очередной раз докатилась волна боли, я просто не выдержал и пошел к ее источнику. Оказалось, что этот самый источник находится в лагере тускенов.

Энакин вздрогнул. Он отлично помнил рассказы тех, кто видел, что остается от жертв гостеприимства аборигенов Татуина.

– Меня попытались остановить… – на губах Люка расцвела очень нехорошая улыбка, – но я все равно добрался до цели. В шатре лежала женщина. Практически труп. И знаешь, что она сказала, когда увидела меня?

– Что? – неожиданно хриплым голосом произнес Энакин. Глаза Люка превратились в два ледяных осколка.

– Сын.

Энакин побледнел, лицо Люка превратилось в нечитаемую маску.

– Я жалею только об одном, – в голосе парня шуршали дюны Татуина и ревели песчаные бури, – что убил всех этих тварей слишком быстро. Они должны были страдать, как страдала мать. Мне понадобилось очень много времени, чтобы вылечить ее. Хвала Великой, у меня есть Сила! И хвала Ей, что у меня получилось исцелить!

Предметы обстановки начали мелко подрагивать, на Энакина было страшно смотреть.

– В бреду она звала тебя, Энакин. Мечтала увидеть. В последний раз, ведь она была уверена, что умрет там, в шатре, от пыток. Она часто тебя вспоминала…

Люк замолчал, сверля взглядом превратившегося в статую брата, на лице которого жили только глаза.

– Я смог ее вылечить. Первый успешный опыт в деле целительства. Также я отдал Клиггу и маме все, что взял в качестве трофеев. Жизнь на Татуине не сахар… потом я прилетал неоднократно. Скажи мне, Энакин, – парень встал, расправляя плащ, – неужели так трудно было за эти годы хоть один раз подать весточку матери? Неужели для того, чтобы ты вспомнил о ней, она должна была практически умереть?

Минуту Люк молча смотрел на безмолвного Скайуокера, после чего сухо произнес:

– Уже поздно. Продолжим наш разговор завтра. Спокойной ночи, брат.

Дверь захлопнулась, оставляя рыцаря Ордена джедай наедине с кошмарами.

Энакин тупо смотрел в потолок, пытаясь отойти от разговора. Парня трясло и морозило. Не выдержав, он кое-как натянул на себя одеяло, но это все равно не помогло. Холод шел изнутри, и отогреться не получалось.

Предметы обстановки изредка подрагивали. Скайуокер молчал и лежал, до хруста сжимая кулаки, мысли неслись по кругу бешеным хороводом, сводя с ума. Брат. У него есть брат. Которого украли сразу же, после рождения. А его хотели продать… В памяти всплыло лицо матери и парень завыл, вжимаясь лицом в подушку, прижимая ее к себе.

Теперь ему стали понятны те странности, что встретили его в доме Ларса. Банты и новая техника, ясно видимый поднявшийся уровень благосостояния семьи. Взгляд Клигга. Он смотрел на него с отвращением, как на паршивую банту, портящую все стадо. И он сравнивал… И это сравнение было не в его, Энакина, пользу.

А еще он смотрел с презрением и отвращением на Кеноби. И эти чувства относились не лично к его бывшему наставнику, а к джедаям в общем. Уж теперь-то Энакин это понимал.

И мать. Она была рада его присутствию, ее любовь изливалась на парня нескончаемым потоком, Энакин просто купался в ней, вспоминая детство, пусть и очень тяжелое, но мать его любила и всегда поддерживала.

А чем он ей отплатил?

Скайуокер беззвучно рыдал, вцепившись в подушку, вгрызаясь в нее, чтобы не кричать.

Что он может сказать в свое оправдание? Что? Он отлично чувствовал, что все, сказанное ему так нежданно-негаданно братом – правда. Сила говорила это четко и ясно. Когда Люк снял щиты, его словно кувалдой ударило. Связь. Словно цепь с крюком на конце, она впилась в него, куда-то в глубь его естества, и связала его со сверлящим холодными, такими знакомыми голубыми глазами… братом.

Это было кошмарно. Он не верил, что у него есть брат. Он знал, что это так и есть. Словно когда-то от него оторвали что-то, а рана так и не зажила, не мешая, не создавая проблем, только изредка напоминая о своем существовании, а вот теперь к нему с размаху приложили оторванное и там болит, пока потерянное прирастает на место.

Он такого не чувствовал никогда. Только с матерью ощущалось нечто подобное, но эта связь… И это только начало. Энакин отлично это понимал. Блокированная в течение стольких лет связь… Теперь ее восстановление так просто не пройдет. Он слышал как-то разговор на такую тему.

Скайуокер отбросил подушку и замер, сцепив зубы.

Почему он не вспоминал о матери? Почему? Первые два года он думал о ней постоянно. Но что он мог сделать? Маленький ребенок, которого и в Орден-то приняли со скрипом. С наставником, который сам только-только вышел из детского возраста и получил звание рыцаря. И то только потому, что смог убить ситха.

Энакин помнил то жуткое ощущение подвешенности. Зачем его приволокли в Храм, если не собирались принимать в ученики? И что бы сделал Совет, если б по каким-то причинам его не сделали сразу же падаваном почерневшего от горя Кеноби?

Неожиданно парня прошиб холодный пот, в памяти всплыла короткая фраза Кеноби, сказанная им, пока они шли к шаттлу. Найру собирались отрезать от Силы. И спасло его от участи живого мертвеца только своевременное бегство. Отрезать от Силы! Энакин даже в самом кошмарном сне представить себе не мог этот ужас.

Это смерть. Все равно, что ослепнуть, оглохнуть, лишиться осязания и обоняния, а также вкуса. И все это одновременно. Отрезанные сходят с ума. А если остаются в более-менее здравом рассудке… Это не жизнь. Это существование. И такое вполне могли бы сделать и с ним, Винду был бы обеими руками «за», уж в этом Скайуокер не сомневался. И Совет ничего бы не волновало. Ни его Избранность, в которую верил Квай-Гон, ни то, что только благодаря его помощи рыцарь со своим падаваном и королевой смогли убраться с Татуина, ни то, что он им помог… Ничего.

И что бы стало с ним потом? Выкинули на улицу? Соизволили довезти обратно до Татуина? Что? Что с ним стало бы, со вчерашним рабом? Борьба с рабством в задачи джедаев не входит. Воспоминание о небрежно сказанных словах неожиданно резануло сердце. А предоставленной им возможностью воспользоваться не побрезговали, как и жалким обедом.

Мысли снова вернулись к матери, и Скайуокер, не выдержав, забегал по каюте. Почему мать промолчала? Хотя… о каком разговоре могла идти речь, если рядом маячил Кеноби? То-то мама так странно смотрела и постоянно переходила на другие темы. А потом за него взялись в храме… ни минуты без присмотра. И постоянные лекции Йоды. Как и в первые два года. Потом они сошли на нет. И он перестал думать о матери, о том, что с ней стало…

Очнувшись, Энакин бросил взгляд на хронометр и решительно направился в санузел приводить себя в порядок. Вид у него был тот еще. Умывшись, побрившись и причесавшись, джедай переоделся и твердым шагом направился на поиски брата. Надо разобраться со всей этой ситуацией до конца. Он хочет убедиться в том, что Люк действительно его брат. Он хочет больше узнать о маме и вообще обо всем, что произошло.

Рассказ был кратким, только самые важные подробности. А он хочет слышать и остальное. И почему он не чувствовал Люка раньше, и кто его обучал, и почему он брезгует джедаями, и как он лечил мать. Он хочет знать все. Сила вела его четким маршрутом, Энакин взошел на мостик, сразу выцепив взглядом высокую фигуру, затянутую в мундир, сидящий просто безупречно.

Люк тут же повернулся к нему, холодно осмотрел и подошел ближе, отдав какие-то распоряжения связисту.

– Нам нужно поговорить.

– Конечно, – кивнул Люк. – Идем.

Отдав распоряжения связистам и кивнув Найре, смерившего подошедшего Энакина недобрым взглядом, Люк быстрым шагом направился в свою каюту. Разговор будет долгим, не следует, чтобы хоть кто-то что-то слышал. Слишком опасно.

Он оборвал резким жестом начавшего что-то говорить брата, кипящего, словно вулкан, и только когда захлопнулись двери в каюту, а сам Люк сел в кресло, усадив практически силой Энакина, только тогда он холодно произнес:

– О чем ты хочешь поговорить, брат?

– Это… – парень вскочил, заметавшись по кабинету, не в силах сдержаться, – это…

– Суровая правда жизни, – равнодушно пожал плечами Люк.

– Ты лжешь, – убежденно произнес Энакин, уставившись на него практически с ненавистью. Рыцарь просто кипел, горечь и обида смешивались с яростью и подозрением, затуманивая ясность мыслей.

– В чем именно? – голос Люка похолодел.

– Во всем! – взорвался Энакин. – Ты… Ты не можешь! И…

– Хорошо, – неожиданно встал Люк, одергивая форму. – Идем.

– Куда? – опешил Скайуокер.

– В лазарет, естественно, – брезгливо ответили ему.

Через час рыцарь уставился на экран, где отражался результат анализа ДНК. Наложение карт, сравнение графиков и прочего дало практически стопроцентное совпадение, заставившее Люка горько усмехнуться. Судя по всему, или он о себе сам чего-то не знал, или Сила перекроила его гораздо больше, чем ему казалось на первый взгляд.

К сожалению, теперь прояснить этот вопрос было невозможно. Он никогда не делал такой анализ в той жизни, так же, как и Вейдер. Странно, если честно… Казалось бы, надо ведь было убедиться окончательно в истинности жестоких слов, сказанных на Беспине. Но… И взять материал для сравнения было неоткуда, и в голову такое не пришло, и Сила неоспоримо свидетельствовала, что это так и есть.

Впрочем, если бы Люк захотел проверить, то… Можно было найти способ связаться с Вейдером. Тот и сам бы полюбопытствовал, несомненно. Однако, ни один из них не решился на этот шаг. То ли боялись получить подтверждение, то ли наоборот.

А вот теперь он видит отражающийся на экране анализатора факт. Они практически идентичны.

На самом деле Люк не слишком рисковал, идя на этот шаг, в любом случае анализ должен был показать их близкое родство. Однако, теперь у него прибавилось вопросов: было ли таковым состояние дел в том мире? Или он изменился? Процент отличий был слишком мал, определяя, скорее всего, внешний вид. Опытный наблюдатель сразу скажет, что они родственники.

И скрыть это не получится, да и зачем? Сидиусу он сам сказал, а остальные…

Размышления прервала прочувствованная ругань Энакина, бегающего кругами. Люк молча подошел к дроиду и принялся уничтожать данные. Не следует оставлять такое в свободном доступе.

Вытолкав бушующего брата за дверь, Люк заволок его в свою каюту и вновь силой утрамбовал в кресло, после чего сел и принялся наблюдать. Джедай фонтанировал эмоциями, заставляя удивляться. Неужели это – будущий Вейдер? Лорд, глыба холодного спокойствия, время от времени взрывающаяся яростью и гневом? С трудом верится.

Сам Люк, конечно, тоже был эмоциональным, но недолго. Дядя в ответ на его взбрыки орал и наказывал, потом он вляпался в Альянс и рефлексировать времени не было, плюс началось его обучение, как джедая, и только на Беспине он слетел с катушек, а потом… Потом он смог немного обуздать свой характер.

– Высказался?

Энакин, развалившийся в кресле, что-то мрачно буркнул. Помолчав, парень потер лицо ладонями и вздохнул.

– Почему ты считаешь, что тебя украл… – Скайуокер нервно дернулся, но продолжил, – джедай?

– Потому, брат, – холодно посмотрел на него Люк, – что он своей принадлежности к Ордену не скрывал. А мои опекуны как-то обмолвились, когда думали, что я сплю, что меня им принес Бен. Сам он меня воспитывать не захотел. Да и вообще не стремился со мной общаться. Видел я его крайне редко, вот так.

В каюте повисло тяжелое молчание.

– Расскажи мне о маме… – неожиданно прошептал Энакин, отводя взгляд. Глаза Люка потеплели, он улыбнулся.

– Конечно. А знаешь… мы будем неподалеку от Татуина. Можем ее навестить. Что скажешь?

– Навестить? – недоверчиво посмотрел на брата Энакин. Люк кивнул.

– Конечно. Маршрут позволяет это сделать. Да… Кстати. Хорошо, что напомнил…

Парень встал, неторопливо обошел стол и подошел к уставившемуся на него джедаю. В следующий миг Энакину в солнечное сплетение прилетел поистине стальной удар, заставивший рыцаря согнуться пополам, задыхаясь от дикой боли и нехватки воздуха.

– Это за то, что ты расстроил мать. Я очень надеюсь, что это был последний раз, когда ты вел себя так… отвратительно.

Люк вздернул сипящего Энакина за волосы и хорошо отработанным движением ударил кулаком в скулу. Левым.

– Она растила тебя. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Иметь мать? Видеть ее? Чувствовать ее любовь к себе каждый день? Я мечтал об этом с рождения! – процедил Люк, отвешивая брату тяжелую оплеуху. – И ты, скотина эгоистичная, – Энакин попытался сопротивляться, но его противник имел неплохой опыт грязных драк и рукопашных боев. Сейбер – слишком приметная вещь и не всегда уместен. Рыцаря скрутили физически, а потом попросту придавили Силой, – ты извинишься перед ней, попросишь прощения! Ясно?!

Оплеуха едва не сломала скулу, а потом удар выбил остатки дыхания. Люк отбросил брата в кресло, прожигая взглядом.

– Я надеюсь, ты осознал всю мерзость своего поведения. Подумай над этим. А еще подумай на тем, куда переселить мать. Татуин – это не то место, где можно нормально жить. Я привез ей боевых дроидов, но этого недостаточно. Так что… Думай. А я пока пойду на мостик. Много дел.

Дверь закрылась, оставляя Энакина в полном потрясении от всего произошедшего.

Люк прошел не больше десяти метров и замер. На душе было мерзко. Сорвался. Как сопливый мальчишка. Что, память об пережитом ужасе взыграла? Люк бросил взгляд на протез, сжав его в кулак. Воспользовался возможностью… Он резко дернул головой, шипя сквозь зубы… А затем развернулся и направился назад.

Энакин молча смотрел в стену, тяжело дыша. Его медленно затапливала ярость и ненависть. Джедай встал, обстановка каюты начала подрагивать. Неизвестно, что могло бы произойти, но дверь снова открылась, и вошедший Люк посмотрел прямо в наливающиеся кровью глаза брата.

– Прошу прощения. Я поступил… Прости. Я сорвался.

В ответ прилетел удар в скулу. Парни сцепились в рукопашной, мутузя друг друга. Силу оба не использовали, но от затопившей помещение энергии начал нагреваться воздух, а мелкие предметы взлетели вверх.

Энакин считал себя приличным бойцом, но сейчас нашла коса на камень. Его противник дрался грязно, не гнушаясь никакими приемами, и чувствовалось, что эти приемы отработаны в реальных условиях. Скайуокеры дрались молча, скаля зубы и заливая все вокруг яростью, наконец Энакин сумел откинуть противника ударом в живот.

Братья замерли, загнанно дыша. Люк оскалился, слизнув текущую по губам кровь.

– Неплохо.

Энакин хрустнул выбитым плечом, скривившись от боли. Неожиданно Люк мягко рассмеялся.

– Мы друг друга стоим.

– Мы? – тут же набычился джедай.

– Именно мы. Скажи, ведь хотел мне морду набить? – лукаво улыбнулся его брат. Энакин вскинулся, открыв рот для гневной отповеди, и… неожиданно фыркнул.

– Да уж…

Кабинет затопило молчание. Люк потер ноющий бок и присел в кресло, рядом рухнул Энакин. Парни переглянулись.

– Еще раз прошу прощения, – вздохнул Люк, пытаясь сесть поудобнее. – Мне не следовало распускать руки. Сорвался.

– Почему? – нахмурился рыцарь, пытаясь хоть что-то понять. Люк пожевал губами, пытаясь сформулировать мысли.

– Последние несколько лет были крайне тяжелыми. Столько всего навалилось… Потом эта попытка убийства. Знаешь, она едва не увенчалась успехом. Потом эти хреновы тускены. Мать. Представляешь, оказалось, что у меня есть мать. Я думал, что круглый сирота. Так мне всегда говорили. И когда я ее нашел… – парень покачал головой, полностью уйдя в воспоминания. Энакин смотрел и ощущал через Силу его потрясение. – В общем, я плохо помню, что потом было. Пока на Клигга не наткнулся… И потом, я ее лечил. Понимаешь… Мои опекуны, я их любил, но что-то… Не хватало чего-то. А тут это все… – скомкано пояснил Люк, вяло махнув рукой. – Потом Клигг рассказал о твоем визите. О Кеноби.

– Я просил разрешить мне полететь, но не пускали. Йода вообще заявил, что я должен отпустить тех, кого люблю, – скрипнул зубами Энакин. – А потом долго на мозги капал. Постоянно. Просто продыху не было!

Люк покивал. Да уж… Йода тот еще мастер действовать на нервы. Так тонко воздействует – не подкопаешься. Он когда-то тоже в рот ему заглядывал. Наивный. Не видел, как его используют.

– И… В общем, когда я тебя увидел… Мать о тебе постоянно вспоминает. Знаешь, я… Не так давно я потерял крайне важного для меня человека. Он умер у меня на руках, спасая мою жизнь. А я его спасти не смог. И эти тускены… Эти гребаные тускены…

Энакин повернул опухшее лицо, смотря на осунувшегося парня, сидящего рядом. Люк смотрел в никуда, слегка покачиваясь, вновь переживая кошмарные моменты, в которых умирал на его руках отец и корчилась от боли Шми.

– Скольких ты убил?

– Всех, – лаконично ответил Люк, очнувшись. Энакин нахмурился.

– Всех?

– Да, – твердо ответил парень, смотря в глаза джедая. – Совершенно всех. Вырезал все селение.

– И… что ты чувствовал? – осторожно спросил Энакин, слегка подавшись вперед. Его раздирали противоречия. С одной стороны, он был рад гибели тех, кто мучил его мать. С другой – резня вошла в противоречие со всеми нормами и правилами, вбиваемыми в него наставником и учителями.

– Что я чувствовал? – задумчиво переспросил Люк. – Сначала ярость. Они стояли у меня на пути. Мешали достичь цели. Потом… потом мне понравилось. Помню, как смеялся. И трупы вокруг…

– Это… – запнулся джедай.

– Что? – пожал плечами Люк. – Они умерли быстро. Я был милосерден. В отличие от них. Не стоило им покушаться на мою мать.

– Значит, они умерли… – подытожил разговор Энакин. – Хорошо.

– Я тоже так думаю, – покивал Люк. Парни помолчали, потирая саднящие места.

– Бакта у нас есть? – осведомился рыцарь, вставая. Люк усмехнулся.

– Конечно, есть. Но можно и по-другому.

– То есть? – страдальчески скривился Энакин, неудачно дернув рукой.

– Вот так, – Люк положил ладонь ему на опухшую скулу, и парень с изумлением почувствовал поток энергии, проникающий сквозь кожу. Боль медленно утихла, прекратили ныть зубы…

– Как это? – зачарованно спросил Энакин. – Ты… ты лечить умеешь?

– Пришлось научиться, – грустно усмехнулся его брат. – Причем срочно. Как-то вот получается.

– Ты так мать лечил? – остро посмотрел на него Энакин.

– Да.

– А себя?

– Ну… потихоньку. Я только-только понял, что я вообще это могу.

– М-м-м…

Парни застыли, глядя друг на друга. Неожиданно Люк усмехнулся.

– Начнем сначала? Люк Скайуокер.

– Энакин Скайуокер.

– Здравствуй, брат.

– Здравствуй.

Минуты текли одна за другой… Неожиданно две ладони, затянутые в черные перчатки встретились в крепком рукопожатии.

– Ну что, в лазарет?

– А куда ж еще? – поморщился Энакин.

– Тогда пошли. А то команда обалдеет.

– Это точно.

Палпатин внимательно читал только что доставленные данные, поступившие с «Предвестника». Предпринятые им заранее меры дали свои плоды. Сработала заботливо внедренная программа, реагирующая на кодовое слово, и дроид-врач отослал результаты проведенных анализов.

– Невероятно… – выдохнул мужчина, просматривая заключение. – Они действительно братья. Какая… удача. Вы будете моими учениками. Оба. А там… Посмотрим.

– Люк, я тобой недоволен, – Квай-Гон, с самым суровым видом стоявший напротив стола, скрестил руки на груди. – Это было… отвратительно. Как ты мог?

Люк откинулся на спинку кресла, с интересом слушая гневные сентенции призрака. Джинн корил парня за драку с братом, бросая осуждающие взгляды.

– Мастер Джинн, – неожиданно прервал его Люк. – Скажите, вы ничего не забыли?

– То есть? – опешил Квай. Глаза Люка похолодели.

– Отношения в моей семье – это отношения в моей семье. Все, что происходит в моей семье – дело внутреннее, и касается только ее членов. Меня не интересует мнение по поводу происходящего того, кто не носит фамилию Скайуокер.

Джинн дернулся, уставившись на медленно впадающего в бешенство парня практически с шоком.

– Люк…

– Я уже шел на поводу мнения других! – лязгающим металлом голосом продолжил парень, встав, опираясь на столешницу. – Я уже слушал тех, кто мне никаким боком не родня! Хватит!!!

Стол подпрыгнул, датапад на полке задрожал.

– И кончилось это крайне печально, – лицо Люка застыло, превратившись в маску. – Больше я не позволю посторонним вмешиваться в свою личную жизнь. Больше такого… – парень помолчал, прикрыв глаза и беря себя в руки, – такого не будет. Вас это тоже касается, мастер Квай-Гон Джинн.

– Люк, – попытался настоять на своем призрак, – я… Я ведь… Я пытаюсь помочь. Как Мастер…

– Вы не забыли, Мастер Джинн? Один момент из нашего договора? – глаза Люка превратились в два осколка льда. Джинн вздохнул и покачал головой.

– Нет, Люк. Не забыл.

– Прекрасно, – окончательно успокоился парень. – Поэтому, давайте не портить наше продуктивное сотрудничество и оставим эту опасную тему.

– Согласен, – вздохнул призрак, но Скайуокер просто нутром чуял, что это смирение – напускное. – Тогда я отлучусь на некоторое время. Необходимо кое-что проверить.

– Конечно, учитель. Проверяйте.

Призрак исчез, а Люк в бешенстве треснул кулаком по столу.

– Прям как медом намазано… – процедил парень, расхаживая по кабинету. – Все так и рвутся со своими советами. Как лучше, надо же! Спасибо, лучше не надо! Сами разберемся!

Тихо открылась дверь, ведущая в спальню, и Энакин уставился на замершего статуей брата странным взглядом.

– Это был Квай-Гон? – с искренним изумлением спросил парень.

– Да, именно он, – Люк выдохнул и повернулся к брату совершенно спокойным. – Ты хотел знать, кто меня учит? Так вот, это Квай-Гон Джинн.

– Повезло тебе, – качнул головой Энакин, прикладывая к скуле специальную примочку с бактой. – Повезло. Я… Я его помню. Он очень хороший.

– Повезло? – остро взглянул на него брат. – Кому и повезло, так это ему. Квай-Гон Джинн мечтал учить Избранного. Он мечтал стать его Наставником. Мнение Избранного его… не интересовало. И это принесло Избранному сплошные проблемы!

– С чего ты взял? – набычился Скайуокер, у которого в памяти остались самые прекрасные воспоминания о Джинне. – Он мне помог!

– В задачу джедаев, – холодно оборвал его Люк, – борьба с рабством не входит. Я правильно цитирую?

Энакин дернулся, как от удара.

– Ты сам себя выкупил, брат. Своими собственными усилиями. И Квай-Гон Джинн тут ни при чем. А вот его повернутость на твоей избранности принесла только вред. Своим заявлением он поставил тебя и Совет в сложное положение.

– Поясни, – процедил Энакин, подходя ближе. Люк пожал плечами.

– Легко. Скажи, тебе ведь хотели отказать? На основании того, что ты слишком взрослый?

– Да, но при чем здесь это?

– При том, брат, что в Ордене полно тех, кого принимали далеко не в сопливом возрасте. Яркий пример – Рам Кота. Он стал членом Ордена в восемнадцать. Ясно? Возраст тут не играл никакой роли. Знаешь, после того, как Квай неоднократно мне все рассказал, я поговорил с очень умным психологом. Так вот, он сказал, что заставив Кеноби дать обещание стать твоим мастером, Джинн просто поставил Совет перед фактом. Ультиматум. А ультиматумы никто не любит.

Перед Энакином как живой встал Винду, смотрящий на него практически с ненавистью. Да и некоторые другие…

– Тем более, он им словно в лицо ткнул. Вот, смотрите! Это Избранный! И вы до его потенциала не дотягиваете! Он изначально превосходит вас. И ты стал падаваном… Не став юнлингом. Сколько было тех, кто смотрел на тебя с завистью? Потому что им не светит ничего, кроме Сельхозкорпуса? Скажи, с тобой хоть кто-то общался, как с равным? Среди падаванов? Теперь – среди рыцарей? Не выделяя, не оглядываясь на твою раздутую славу Избранного?

Энакин побледнел, опустив глаза. Вспоминать не хотелось. Ведь было… Зависть. Злоба. Недовольство. Косые взгляды. Шепотки. Постоянно.

– Мне тоже твердили… Люк! Ты Избранный! Ну-ну. Спасибо. Накушался. Вот как накушался, – парень провел пальцами по горлу. – Так что, когда Джинн заявился ко мне, настаивая на своей кандидатуре в качестве моего учителя, я поставил условие. Раз он так хотел учить Избранного…

– Какое?

– Он мой Учитель. Мастер. Пусть называет себя, как хочет. Мне все равно. Вот только я не его падаван.

В кабинете воцарилось молчание. Энакин насупился, угрюмо переваривая все, что произошло. Эти нестерпимые несколько суток… Разговор, драка, появление Квая, снова разговор… Мысли в голове просто метались, парень почувствовал, что закипает. Неожиданно до него дошло.

– Погоди… – недоуменно повернулся Энакин к невозмутимо сидящему напротив брату, судя по движению Силы вокруг него, пытающемуся лечить последствия рукомашества. Люк разлепил один глаз, спокойно смотря на парня; второй прикрывала ладонь, которая слабо, еле-еле видимо светилась.

– Ты сказал… Ты сказал, что тебя назвали Избранным? – в голосе Скайуокера звучало искреннее недоумение с нотками ревности. – То есть как это?

– Молча, – фыркнул Люк. – Тебя только это возмутило? Покушение на твой титул?

– Но… – моргнул совершенно ошалевший Энакин. – Ведь Избранный – это я!

В голосе парня звучала практически детская обида.

– Чем докажешь? – от с ленцой заданного вопроса Скайуокер просто впал в ступор. Люк отнял ладонь от лица, принявшего нормальный вид, и с интересом уставился на брата, потерявшего дар речи.

– Я жду.

– Я… Квай-Гон сказал! – выпалил Энакин. Люк хмыкнул.

– Мне тоже.

– Мидихлорианы! Тестер зашкалило!

– У меня тоже.

– Я… – Энакин беспомощно моргнул, находясь просто в ступоре. Его Избранность никогда не ставилась под сомнение. Неважно, как к нему относились, но факт Избранности никто не отрицал, что чрезвычайно грело самомнение Скайуокера, питая его эго. И вот сейчас, когда его попросили доказать… Оказалось, что и сказать-то нечего.

– Все говорят!

– Мне тоже говорили. Все. И что? – в голубых глазах плескалась жестокая ирония. – Люк! Ты – Избранный! Ты остановишь Тьму! Ты восстановишь равновесие! Ты… Много чего сделаешь. Сделал. И?

– Я участвовал в войне! – сузил глаза Энакин. – Я уничтожил орбитальную станцию управления армией дроидов! Это был мой первый полет на истребителе!

Люк рассмеялся. Мягкий смех, искренний, заполнил кабинет. Наконец парень успокоился, стер слезу, выступившую в уголке глаза, и иронично посмотрел на брата.

– В свой первый полет на истребителе я прорвался к орбитальной станции, – спокойно начал Люк. – И уничтожил ее. Торпедой. Один выстрел. Крайне сложный. Итог – победа.

– Я… – Энакина понесло, он уже не мог остановиться, ему надо было срочно доказать свое превосходство, – я…

– Всегда только «ты», – прервал его брат. – Только ты. И никогда – остальные.

Скайуокер замер, но внутри его просто распирало.

– Я убивал и…

Люк, вставший и сделавший шаг к двери, замер. Постоял, медленно повернулся… Глаза его стали просто ледяными.

– Энакин… – на лице парня появилась странная полуулыбка, от которой веяло жутью, – за последние пять лет я уничтожил неимоверное количество разумных. Два раза орбитальные станции. Рейды. Корабли… Это не то, чем я бы предпочел хвастаться. Смерти врагов. И не совсем… врагов. Я предпочту рассказать, как сумел исцелить мать. Это – гораздо… Гораздо более достойное внимания дело.

Дверь захлопнулась, оставив Скайуокера воспринимать изменившуюся реальность.

Люк шел по коридору, направляясь к мостику, размышляя о том, что правда иногда наносит гораздо больший вред, чем ложь. Даже самая наглая. А иногда от нее сплошная польза.

Теперь парень начал понемногу понимать, откуда растут ноги всех проблем и бед, что произошли с Энакином и его семьей. Гордыня. Огромная, раздутая до предела гордыня. Квай собрал сведения о похождениях бравого рыцаря Кеноби и его не менее бравого падавана, и картина вырисовывалась просто удручающая.

Парень считал, что он гораздо лучше всех. Не потому, что более знающий, умелый и так далее, а банально потому, что сильнее. Дурной мощи Скайуокеру хватало за глаза, чтобы справиться практически со всеми препятствиями и неприятностями, в которые он попадал, зачастую опять-таки благодаря своему гонору. И оставалось загадкой, почему его не обломали. Тот же Йода… Или Кеноби, который был его наставником. Да и остальные…

Энакин нотации тренированно пропускал мимо ушей, поступал по-своему, зачастую игнорируя советы и прочее, и шел по дороге жизни, стаптывая все, что мешает. А постоянные напоминания о его Избранности только подливали масла в огонь. При этом Скайуокер совершенно не задумывался над тем, что вообще-то есть и остальные. Вокруг него живут люди и экзоты… И они тоже имеют желания, мечты и прочее.

Вот только Энакина это не слишком волновало… Плохо, видно, Кеноби морали читал. Люку он, помнится, постоянно талдычил о том, что надо заботиться об окружающих, что джедай, в первую очередь, защитник сирых и обиженных… Сам старик на этот счет не слишком заморачивался почему-то, теперь Люк мог вспомнить пару крайне интересных моментов. Та же драка в кантине… Оби-Ван мог спокойно сковать напавшего Силой. Отшвырнуть. Придушить. Но он предпочел отрубить руку. Одно движение меча…

Казалось бы, как милосердно!

Люк тогда был в восторге: как же, круть неимоверная… Он не знал, какие у этого поступка были последствия. А они были. Кеноби, активировав сейбер на глазах толпы, тут же отрезал им пути назад. Джедаи как были в розыске, так и оставались в розыске. А Татуин – это место, где информация разносится со скоростью звука и торгуют ею свободно. И имперские заставы там были. Теперь, зная, как работает система, Люк понимал, что максимум через сутки там уже просеивали ситом песок СИБовцы. И инквизиторы.

Вот такие последствия от одного-единственного взмаха меча.

И мнение Люка Кеноби тоже совершенно не интересовало. Хочет тот сражаться или нет, неважно. У джедая была цель, и он ее добился. А потери при выполнении намеченного… Победителей не судят. Тем более – мертвых.

Энакин сидел в кресле, в кабинете брата, залепив скулу примочкой, и мрачно поглядывал по сторонам. Каюта капитана была не слишком большой, но удобно разделенной на два помещения: кабинет и спальня.

Пока что парень не заметил ничего этакого, выставленного на обозрение, каких-то личных вещей. Было любопытно, но рыться Энакин не рискнул. Отняв примочку, он пощупал пальцами скулу: вроде, опухоль сошла. Бросив взгляд в отполированную дверцу шкафа, убедился, что так и есть, и пошел к себе. Надо было привести себя в порядок и идти на мостик.

Пора вникать в дела и ознакомиться с присланными документами. И разобраться, кто из них двоих будет командовать. И кем.

Мир «Аурек».

Лея утомленно спала, нервно подрагивая. Еще немного, и она родит. За спящей женщиной бесстрастно наблюдал дроид, фиксируя малейшие изменения в поведении. Ее ни на секунду не оставляли одну, без внимания. Следили за здоровьем, физическим и эмоциональным, выполняли хотелки и капризы… И не только дроиды и молчаливые работники, но и лично Палпатин.

Лея все больше и больше менялась. Чаще всего она эти изменения не замечала, но иногда бывали проблески, и тогда она бесилась, рыдала и орала, спиной чувствуя чье-то невидимое внимание. Кто-то смотрел на нее. Холодно. С равнодушием, пронизанным злорадством… А иногда ее обдавало лютой ненавистью, такой, что кровь стыла в жилах.

Вот и сейчас, спящая женщина пошевелилась, ощущая на себе тяжелый взгляд. Тьма неожиданно поползла по стенам, стягиваясь в угол, из которого плавно, абсолютно бесшумно вышел высокий человек, одетый в черное. Плащ стекал с широких плеч, превращаясь в непроглядный мрак у ног молодого мужчины, на вид не старше тридцати. Белое, как мрамор, лицо обрамляли пряди слегка вьющихся волос, почти достигающих концами плеч. Ярко сияли золотые глаза. Доспех, в который был закован воин, словно стягивал в себя свет от горящего на стене ночника.

Лея еле слышно застонала, кутаясь в одеяло: от странного гостя тянуло потусторонним холодом. Неизвестный слегка скривил губы в презрительной гримасе, в глазах полыхнуло ненавистью, быстро сменившейся злорадным равнодушием. Он шагнул ближе, переведя взгляд на живот женщины, и осторожно провел над ним рукой.

На беломраморном лице мелькнула дикая тоска и нежность. И сожаление.

Призрак прикрыл глаза, беря себя в руки, походил по комнате… Успокоившись, он подошел к спящей и осторожно прикоснулся кончиками пальцев. Лея дернулась, мужчина замер.

– Вот как…

Неожиданно дверь начала тихо открываться. Призрак резко обернулся, его лицо на мгновение скрыла металлическая маска, растаявшая при движении. Мгновение – и он исчез.

В комнату, нахмурясь, осторожно заглянула женщина, с подозрением осмотревшая помещение. Убедившись, что все нормально, она вышла, закрывая дверь. В комнате вновь воцарилась тишина, и только воздух был холоднее обычного.

– Что делать, Крикс? – Мотма устало прикрыла глаза, отпив из толстостенного бокала. – Что разузнали твои шпионы?

– Ничего, Мон, – вздохнул мужчина, повертев головой в попытке размять шею. – Ничего. И вот это настораживает меня больше всего. Кучи и отвалы сведений, но они – просто мусор. Ничего важного, сплошной хлам и рутина. На Корусанте – вообще мертвая тишина. Все стали добропорядочными и законопослушными. Причем крайне резко.

– Значит, кто-то взял их за глотки, – задумалась Мон, делая еще глоток. Мадин покивал.

– Именно. И теперь самое главное для нас – понять, кто это. Ведь от этого знания будет зависеть все.

– Зиндж? – остро взглянула на главу разведки женщина. – Он очень умен, невзирая на внешнюю дурашливость. И хватка у него отличная.

– Нет, – покачал головой Крикс. – Не тот почерк. Зиндж… он немного… Шумный. Не всегда, но часто. Здесь другое. Словно кто-то поставил всех перед расстрельной командой, только и ждущей приказа. И наблюдает… Наслаждаясь.

– Ты словно Палпатина описал… – бледно улыбнулась Мон.

– Он мертв, – сухо ответил разведчик, дернувшись.

– И только это нас и спасает…

В кабинете воцарилась тяжелая тишина, Мотма потихоньку приканчивала стакан, Мадин смотрел куда-то в стену.

– Лея?

– Ничего… – равнодушно пожал плечами разведчик.

– Скажи, Крикс, – неожиданно повернулась к мужчине Мон. – Почему ты повелся?

Мадин повернулся к женщине, смотря тяжелым взглядом. Этот вопрос задавался неоднократно, но ответ…

– Не знаю, – неожиданно признался он. – Честно. Это… Словно затмение какое-то нашло. Лея примчалась и принялась пялиться на меня. Стояла и смотрела. Ее ненависть, знаешь, я ее просто нутром чуял. А потом вывалила новость. Люк Скайуокер – сын Дарта Вейдера. Я обалдел, если честно. Откуда она узнала? Про этот факт было известно только нам, и то, только благодаря Кеноби. Спросил… И тут она выдала, что парень ей сам сказал. И тогда… я испугался.

– Ты? – недоверчиво протянула Мотма.

– Я. Я испугался, что парень переметнется. Независимо от результатов его атаки, само предположение… Ты ведь знаешь, те, – Мадин многозначительно дернул бровью, намекая на заговорщиков в имперской верхушке, – запросто могли его привлечь на свою сторону. Сын Вейдера. Как минимум – шикарный рычаг давления. И тут эта дура орет, плюется и требует, чтобы я принял меры. Чтобы убил парня. Она… Знаешь, она просто давила. И я поддался.

– Если бы ты просто подождал… – тоскливо вздохнула Мон, допивая остатки виски. – Если бы подождал…

– Все равно, ничего бы не вышло, – поджал губы разведчик. – Под дверью стоял Гарм. Его она поймала первым.

– Дерьмо, – философски подняла глаза к потолку Мотма.

– Это точно, – согласился Крикс.

Мир «Беш».

Энакин судорожно стискивал зубы, пытаясь удержать лицо. Люк смотрел прямо на него, вокруг суетились люди, исполняющие свои обязанности, и нельзя было сорваться. Скайуокер со свистом втянул воздух… Его брат холодно процедил:

– Нанесешь хоть какое-либо повреждение кораблю – вылетишь в космос без скафандра. Проверим, насколько твоя Избранность помогает дышать в безвоздушном пространстве.

– Я спокоен, – процедил Энакин, пряча в рукавах робы трясущиеся от напряжения руки.

– Прекрасно. А теперь поясни мне, почему ты воспринял свои обязанности столь негативно.

– Почему?! – едва не заорал парень, но вовремя сумел остановиться. – И ты еще спрашиваешь! Да…

– По морде дать? – холодный голос отрезвил.

– Что?

– Я смотрю, до тебя что-то доходит только тогда, когда тебе стучат по голове. Поэтому и спрашиваю… – язвительно улыбнулся Люк.

– Я…

– Да. Ты. Всегда ты. На первом месте. Никогда остальные. Только ты. Идем… Поговорить надо.

Дверь захлопнулась, и Энакин взорвался.

– Да что ты себе позволяешь? Я – джедай, и я главный! Я генерал!

– У вас есть боевой опыт, генерал?

– Но…

– Вы знаете, что необходимо для ведения боевых действий? Одиночным кораблем? Группой? Эскадрой? Флотом? Итак, я уточняю. У вас есть реальный опыт? Поделитесь, генерал Скайуокер.

– Ты…

– Вы, – лязгнул металлом голос Люка. – Обращайтесь ко мне как положено. Капитан Скайуокер. Итак? Я слушаю. Ставлю задачу. Вот перед вами корабль. Вы должны довести его до точки «А», выполнить боевую задачу и вернуться обратно. Перечислите мне, что необходимо для успешного рейда в тыл противника. Итак?

– Э-э-э…

– Вот именно… – пожал плечами Люк, покачав головой. – Пойми, Энакин. Дело не в том, что ты глуп или еще что. Дело в том, что ты – джедай.

– И какое это имеет отношение?

– Прямое. Ты – джедай. У тебя совершенно другой опыт решения боевых задач. Джедаи – бойцы-одиночки. Они привыкли действовать самостоятельно или в составе двоек. Группа – это уже много. Твои возможности велики, у тебя есть Сила и все, что она дает, но… Скажи мне, там, где пройдешь ты, может пройти обычный человек? Подумай.

Скайуокер замер. Память услужливо подкидывала все новые и новые воспоминания о его похождениях, рассказы Кеноби, слухи о миссиях других рыцарей…

– Теперь понимаешь? – вздохнул Люк. – Ты – одиночка. И ты понятия не имеешь о том, как вести отряд в атаку. Ты не знаешь, какое снаряжение подобрать обычному воину. Сколько он сможет пройти, как выполнит то, что для тебя является плевым делом… Там, где джедай поднимет Силой камень, мешающий проходу, или перепрыгнет препятствие, человек вынужден будет пойти в обход. Разрушить преграду. Повернуть назад. Они не умеют отбивать мечом выстрелы в упор или с дальнего расстояния. Вот так. Вас не учили командовать. Вот и все.

– А тебя учили?

– Меня… – странно усмехнулся Люк. – Да. Как ни пытались из меня сделать одиночного бойца, я постоянно действовал в составе группы. Сначала – как один из. Потом – как капитан эскадрильи. Рейды в тылах противника, точечные удары, бомбардировки. Потом я стал коммандером. Количество тех, кого я вел в бой, увеличилось. Мы были всегда на острие атаки. Истребители, бомбардировщики… Я сам прорабатывал планы. Вел в бой. Вытаскивал раненых. Если терял кого-то – то это была моя вина: не все учел, не все предусмотрел. Значит, мне надо было учесть ошибку, не совершать ее больше. Я учился. Всему, что мог. Глупый мальчишка, с фермы попавший на войну. Меня очень многому научили. Как друзья, так и враги.

Энакин задумался.

– Значит, тебя поставили главным из-за опыта?

– Да. И этот опыт нам сейчас поможет. Для начала составим список необходимого. И начнем с доспеха.

– Что? – непритворно удивился Скайуокер. – Зачем?

– Энакин, ты меня поражаешь… – вздохнул Люк. – Ты будешь вести войска в атаку. В чем? В робе? Она защитит тебя от выстрелов, осколков снарядов, случайных предметов, валящихся на голову потому, что где-то что-то взорвалось? Мать будет огорчена, если с тобой что-то случится. И я буду огорчен. Это будет моя вина: не сделал ничего, чтобы предотвратить. Поэтому: доспехи. Желательно способные противостоять выстрелам очень долго. Поддоспешник. Тканая броня. Термобелье. Аптечка. Личный щит. Возможно, не один. Система навигации. Маячок. Лебедка. Крайне полезная вещь. Дальше…

Энакин слушал, все больше и больше впадая в восторг.

– Но… Ты правда это закажешь?

– Да, – изумленно посмотрел на него парень. – И себе тоже. Это война.

– Но… Ты же меня убить готов.

– Энакин… Ты идиот? – застонал Люк, на секунду закрывая лицо руками. – Пойми! Ты мой брат. У меня больше никого нет, кроме тебя и матери. Ты можешь это понять своим мозгом?! Никого! И если с тобой что-то случится… А о матери ты подумал? Да что с тобой говорить!

– Вы опять ссоритесь? – появившийся Квай-Гон внимательно осмотрел сидящих друг напротив друга братьев. Энакин расплылся в улыбке.

– Рыцарь!

– Здравствуй, Энакин! – мягко улыбнулся Джинн. – Рад вновь тебя видеть.

– Я тоже…

– Что нового, мастер Джинн? – вздохнул Люк. Джинн поджал губы.

– Ничего хорошего, Люк. Я тут послушал разговоры… Граф собирает под свои знамена отступников и падших. Просто сильных одаренных.

– Это проблема… Значит, доспех должен быть из материалов, способных держать удары сейбера. Это надо уточнить.

– Какой доспех? – заинтересовался призрак.

– Обыкновенный. Война, мастер Джинн. Нам необходимы доспехи. А с нашим умением влипать в неприятности мы просто обязаны озаботиться тем, чтобы это были очень хорошие доспехи.

– Это да… – вздохнул Квай. – Тогда… мандалорское железо. Кортозис. Фрик. Это самые распространенные материалы… Ну, как распространенные, самые известные.

– А почему я не видел никого в доспехах? – удивился Энакин. Квай грустно хмыкнул.

– Потому что это очень дорого, Энакин. И никто не будет тратиться. Защита себя на миссиях – это личное дело рыцаря. Понимаешь? Личное. Никто специально выделять средства не будет. Особенно, если ты не член Совета. А так… если кому-то повезет обзавестись такой редкостью, то пожалуйста. Без проблем. Но о таком редко кто задумывается.

– А…

– Почему я о таком подумал? – грустно взглянул на брата Люк. – Потому что теперь у меня есть вот это.

Парень стянул перчатку, обнажая протез.

– Если бы у меня был доспех, возможно, повторяю, только возможно, я не получил бы увечье. Но это была дуэль. А мы будем участвовать в массовом побоище. И от случайностей никто не застрахован. Теперь я это понимаю. И теперь я приму меры, чтобы эти случайности хоть немного предотвратить. Потому что теперь я немного поумнел.

– Теперь? – внимательно посмотрел на него Энакин. Люк кивнул.

– Да. Теперь. И жаль, что я не поумнел раньше. Так что, придется заказывать.

Квай вздохнул, посмотрел на погрустневшего Люка, на задумавшегося Энакина…

– На самом деле, есть еще одно решение. Где взять броню. Запасники Храма.

– А что, там есть? – удивился Энакин. Призрак рассмеялся.

– Ты хоть раз склад посещал?

– Ну… Да, – пожал плечами парень. – Конечно. Перед миссиями. Ну и так. Одежда, некоторые мелочи… брал, что надо.

– Там есть, если не все, то многое, – хмыкнул Квай. – Вопрос в другом – никто даже не подумал над тем, что со склада можно взять броню.

– То есть?

Джинн помолчал, собираясь с мыслями. Братья ждали.

– Я посмотрел, как они отправлялись… Мастера, падаваны… Магистры. Никто не взял ничего для личной защиты. Как были в робах, так и пошли. Отличие только в качестве.

– Мастер Джинн, – нахмурился Энакин, – а ведь Люк прав. Все наемники, которых я встречал, всегда таскали броню. А джедаи ее не носят. Почему?

– А подумать? – добродушно усмехнулся в усы Джинн.

– Броня сковывает движения… – пожал плечами Скайуокер.

– Именно, – кивнул Квай. – Выполняя миссии, рыцари полагаются на Силу и даруемые ею возможности. Скорость. Гибкость. Быстрота реакции и физическая сила. И многое другое. Хорошая защита, сделанная по индивидуальному заказу, стоит очень дорого. А такая, которая подойдет джедаю… – призрак грустно развел руками. – Еще дороже. Однако, мастерские храма запросто могут сделать нужное.

– Так почему не сделали?

– Когда я был падаваном, как-то задал такой вопрос наставнику. Мы были на миссии и встретили одного крайне интересного знакомого моего учителя. Этот знакомый был в броне, невзирая на то, что являлся сильным одаренным. Я задал вопрос и получил исчерпывающий ответ. Даже несколько. Мой учитель ответил мне так. Джедаи – миротворцы. Джедаи – не воюют. А броню носят только ситхи.

– Действительно, очень исчерпывающе, – вздохнул Люк. Энакин задумчиво кивнул.

– Да и взять теперь что-то в храме не получится. Он там, вы – здесь…

– Значит, придется раскошелиться, – пожал плечами Люк. Энакин прищурился.

– У тебя есть на это средства?

– Конечно, – улыбнулся парень. – Работа охотника за головами хорошо оплачивается. Надо только выбирать цели пожирнее.

Люк с Кваем переглянулись, понимающе улыбнувшись. Энакин подался вперед.

– Ты был охотником за головами?

– А что еще оставалось делать? Жить-то на что-то надо. И учеба денег стоит. Очень больших. Да и маме помочь. Да и вообще! – неожиданно скривился Люк, вспомнив кое-что. – Деньги необходимы. И много их не бывает. Почему-то. А вот мало – запросто!

Энакин понимающе вздохнул.

– Ладно. Что еще?

Люк стянул с руки перчатку и уставился на протез. Чувствовал он себя странно. Было ощущение некой неправильности и, в то же время, правильности всего происходящего.

Это Скайуокеру откровенно не нравилось. У него создалось впечатление, что прилет Энакина просто-напросто послужил катализатором, вытащившим на поверхность глубоко спрятанное.

– Что происходит?

Люк переоделся и сел в позу для медитации. Смутные ощущения следовало срочно прояснить, а иначе последствия будут просто ужасными, предчувствия намекали на это достаточно ясно. Парень глубоко вдохнул, медленно выдохнул… Разум начал медленно очищаться от раздражающих сознание мыслей.

Поначалу дело пошло на лад, но вскоре застопорилось. Мысли крутились только вокруг одной темы – брата. Как наладить контакт, как его защитить, ведь вскоре они начнут выполнять поставленные перед ними боевые задачи, что для этого необходимо сделать, как заставить упрямого джедая слушаться умных советов, как…

Люк резко выдохнул, вновь попытавшись очистить разум.

Да что же это такое?

Парень пошевелился, пытаясь принять наиболее удобное положение, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться. Чем дальше, тем больше эта зацикленность на брате ему не нравилась. Вместо того, чтобы прояснить сознание, он стал обдумывать способы удержать брата возле себя. Через несколько часов, когда в голову полезли не самые гуманные методы, Люк вздрогнул, осознав шокирующую истину.

Сейчас его состояние напоминало одержимость Вейдера им, Люком.

– Великая Сила… – потрясенно выдохнул Скайуокер, распахнув глаза. В памяти замелькали кадры последних дней. Вот он разговаривает с братом так, словно не считает его себе ровней, словно Энакин – младший. Вот он бьет его, буквально вбивая свою точку зрения на происходящее. Вот он давит брата морально, желая донести до того мысль, что он, Люк, умнее и его надо слушаться. Вот он смотрит на свой протез, как ассоциация, приходит воспоминание о Вейдере – и Люк тут же предлагает заказать броню, подспудно ожидая ранения брата, его небоеспособности и… И тогда тот будет вынужден повиноваться его распоряжениям. Вынужден!

– Не может быть.

Люк вскочил, нервно забегав по кабинету. Воспоминания нахлынули обжигающей волной, снося остатки спокойствия. В памяти разворачивались картины встреч с Темным Лордом. Вот Вейдер сражается с Беном, и тот добровольно уходит в Силу. Вот он летит, преследуя Люка возле Звезды Смерти. Вот Беспин. Люк смотрит на воина и… Парень нахмурился, вновь замирая и заново пересматривая это воспоминание, подвергая анализу. Уже тогда он почувствовал изменение отношения Вейдера. Что-то неуловимое. Лорд уже знал его имя, знал, кто он ему. И… И… Мысли замерли, момент ясности высветил то, чему Скайуокер до сих пор не отдавал отчет.

От Вейдера веяло решимостью. Осознанием того, что он – отец этого глупого повстанца. И готовностью сделать все, чтобы этот идиот остался жив. Всё. Жестокое понимание этой страшной истины.

Любовью там и не пахло.

Люк поднял протез, рассматривая его остановившимся взглядом. Вся эта сцена неожиданно предстала в совершенно другом свете. Совершенно. Вейдер знал, что Люк – его сын. И он был готов его искалечить, чтобы не допустить таким образом гибели. Ведь увечье – это небоеспособность. Это гарантия того, что его можно будет захватить без особых проблем и… заставить поступать так, как Вейдер считает необходимым и правильным. Защитить.

А теперь Люк полностью повторял его поведение.

Люк осел в кресле, потрясенно пялясь в пространство. Фраза, сказанная им на Звезде смерти императору, зазвучала по-новому, приобретя совсем не тот смысл, который он тогда в нее вкладывал.

«Я джедай, как и мой отец до меня.»

Да уж… правильно сказал. Из него вышел точно такой же джедай, как и из его отца. Копия.

Люк рассмеялся горьким смехом, смотря на механическую руку.

Он такой же, как и его отец. И поступает так же…

Неожиданно раздался сигнал, Люк резко поднял голову, одним движением вытирая выступившие на глазах непрошеные слезы. Дверь отъехала в сторону, повинуясь движению руки и слабому импульсу Силы.

– Документы.

Твиллек внимательно посмотрел на всклокоченного Люка, отложил датапад и сел напротив.

– Отпустило?

– Да, – слегка улыбнулся Скайуокер.

– Это хорошо… – протянул Найра. – А то было… страшновато.

Голубые глаза блеснули, Люк слегка наклонил голову.

– Это действительно было так заметно?

Найра кивнул.

– Даже очень. Народ нервничал.

– А ты?

– И я, – пожал плечами твиллек. – Просто у меня шансов уцелеть больше.

– Ясно, – вздохнул Люк, отводя взгляд. – Ясно… А теперь?

– Определенно лучше, – протянул Найра, испытующе взирая на парня. – Совершенно определенно лучше. Не так Тьмой прет. Временами.

– Уже хорошо… – прошептал Скайуокер. В кабинете воцарилось молчание, мужчины сидели, думая о своем. Неожиданно Люк встрепенулся.

– Как тебе мой брат?

– Хороший парень.

– Я тоже так думаю, – тепло улыбнулся Скайуокер.

– Ладно, пошел я…

Дверь закрылась, Люк снова замер, разглядывая протез. Вся эта ситуация заставляла нервничать и думать. Если все произошедшее не случайно, если он каким-то образом занял место отца, если он начинает поступать как Вейдер… Главное, не совершить его же ошибки.

Значит, надо взять себя в руки. Еще больше учиться. Стать более внимательным.

– И воля моя тверда, как алмаз… – прошептал Люк, вставая. Пора ложиться спать. Завтра будет тяжелый день. Надо обдумать как следует, как исправить то, что он успел натворить. Дверь закрылась, и в кабинете появился призрак.

– Рад, что ты понял, Люк… – тихо прошептал Джинн, с неподдельной тревогой глядя на дверь. – Ты заставил меня волноваться. И знай, я всегда готов помочь. Всегда.

Этот год был крайне тяжелым. Постоянные боевые действия, бесконечные рейды, балансирование на грани.

Люк с Энакином мотались по всей галактике, служа своеобразной затычкой в каждой щели. Миссии и бои шли один за другим, без отдыха и возможности развеяться. Иногда Люку небезосновательно казалось, что это планомерное воздействие, что их специально посылают туда, где пасовали остальные, впрочем, были в этом и положительные моменты.

Так неудачно начавшееся знакомство и воссоединение семьи забылось под давлением внешних обстоятельств, сложно злиться и не доверять тому, кто прикрывает твою спину и вытаскивает из огня. Братья сплотились, образовав настоящий тандем, а точнее – триумвират: Найра принимал в обсуждении и разработке планов самое деятельное участие, помогая по мере сил.

За это время изменилось многое. Энакин окончательно довел до ума «Лазурного ангела» – свой истребитель «Дельта-7», модифицировав его до полной неузнаваемости, благодаря чему джедай мог наводить ужас на врагов, Люк тоже обзавелся истребителем крайне интересной конструкции, выполненным по его чертежам, кроме того, Энакин теперь постоянно ходил в доспехах.

После долгих и бурных обсуждений, что можно придумать, Люк вспомнил, как когда-то облизывался на встреченную во время одной из миссий поделку малоизвестной компании под названием «GTU». Он себе тогда, да и потом, такое позволить не мог, да даже если б и смог! Силовая броня это не шутки, крайне приметная вещь, да и Люк был не обучен такое на себе таскать.

Бывший фермер брал скоростью и ловкостью, в сторону брони даже не смотрел, а когда смотрел – стыдливо отворачивался, хотя и понимал, насколько это полезная в хозяйстве вещь.

Конечно, такой вариант всем был хорош, кроме одного: Энакин с броней также не сталкивался, а ведь к ней надо привыкнуть, да и ограничивает она того, кто привык к акробатике и бешеной скорости. После долгого и продолжительного обсуждения с Кваем, было решено сделать заказ у не слишком известной фирмы, о которой был наслышан Джинн. Братья только переглянулись, поражаясь разбросу знакомств давно покойного джедая.

Сняли мерки, обсудили эскиз, и не один…

Доспехи получились на загляденье. Основа – тканая броня, на нее крепились пластины. Очень хотелось шикануть, обзаведясь бескаром, но это оказалось мало того, что дорого, так еще и опасно. Приобрести – сплошная проблема, владеть – еще большая. Фрик в свободной продаже также не появлялся, и рассчитывать на доспех полностью из этого металла было нельзя, зато им покрыли поверхность, давая защиту от сейберов.

Энакин немного покряхтел, привыкая к тяжести и странным ощущениям, но потом побегал, попрыгал, сделал пару акробатических трюков… После чего милостиво одобрил. Дополнением служил шлем, а также накидка до колена опять-таки из тканой брони, не стесняющая движений.

Люк немного успокоился, только увидев брата запакованным, как следует, после чего подумал и заказал еще один комплект. Точно такой же. Была у него мысль, что такая вещичка в гардеробе может ему пригодиться в будущем.

Постоянная опасность сказывалась на характерах братьев не лучшим образом. Особенно паранойя одолевала Люка. После того, как он вытащил из плена захваченного графом Дуку брата, крыша у парня окончательно поехала на почве защиты, во всяком случае, так считал Энакин, а Найра ему только поддакивал.

Самое ужасное для Энакина во всей этой ситуации было то, что мать тотальную заботу Люка о брате полностью одобряла. Скайуокеры все-таки смогли проложить маршрут так, чтобы навестить Шми, что привело женщину в бурный восторг, а ее супруга – в полный ступор.

Увидев двух высоченных парней, которым Шми доставала максимум до плеча, тут же развивших бурную деятельность по обеспечению быта Ларсов, Клигг только поскреб в затылке и философски пожал плечами, благоразумно отойдя в сторону.

Противостоять этим двум воплощениям слепой стихии было решительно невозможно, вот Ларс и не стал строить из себя идиота, прущего против песчаной бури. Вдоволь наобнимавшись и наговорившись, Скайуокеры провели ревизию подаренных Люком дроидов, после чего живо смотались на зависший на орбите корабль, вернувшись с заранее приобретенными подарками.

Генераторы. Дроиды самого различного назначения. Мобильный защитный барьер, который легко установить. Продукты длительного хранения. Здоровенная цистерна с водой, которую закопали возле дома, и новые, самые лучшие влагоуловители. А также россыпь кредитных карт с небольшими суммами на них, складывающиеся в очень неплохое число.

К сожалению, визит продлился только пару часов, но и эта малость радовала до невозможности. Потом парни еще раз смогли навестить Татуин, где Люк и пожаловался на то, что Энакин не сильно рад его заботе, отчего последний получил укоризненный взгляд и краткое внушение, что брата надо слушать.

Энакин вздыхал, понуро опустив голову под скептическим взглядом матери, почему-то не слишком верящей в его покладистость, одновременно вспоминая, как все началось.

Операция по захвату и уничтожению «Темного собирателя» обернулась множеством проблем. Пока братья ходили в рейды, нарабатывая опыт, граф потихоньку проводил изыскания и нарыл сведения о древнем оружии, способном высасывать Силу из всего живого, не успевшего удрать из опасной зоны.

«Темный собиратель» вынырнул из страшных легенд, обретя материальное воплощение на горе жителей галактики и головную боль Скайуокеров. Им пришлось помучиться, уничтожая по частям древний механизм, ведь граф не сидел сложа руки, и эту задачу они выполняли с перерывами на другие задания практически полгода.

Поначалу казалось, что все будет легко. Эвакуация форпоста Республики на Рен-Вар, потом бросок на Раксус Прайм, где находилась основная часть механизма, «Собиратель Силы».

Вот только Дуку был совсем не идиот, ловушки он строил отменные, и Энакин, пошедший в бой во главе клонов, попал в плен. Находившийся в тот момент на корабле Люк почувствовал, что у него похолодело в груди, а сообщение уцелевшего клона заставило его заледенеть.

Дико хотелось все бросить и спуститься на планету, но это означало попасть в руки Дуку, который только порадуется такому подарку судьбы, поэтому Люк решил делать то, что у него получалось просто великолепно: диверсионный рейд.

Отобрав самых лучших бойцов, проявивших себя в сражениях, и тщательно экипировавшись, Люк с небольшим отрядом спустился на планету, наплевав на тот факт, что вообще-то не имеет права так поступать, и откровенно радуясь, что маскировку с себя он не снимал, так что граф был не в курсе наличия еще одного одаренного поблизости. Спасательная экспедиция прошла великолепно. Дуку отбыл как раз перед их прилетом, видимо, умчался отчитываться или еще что, и брата удалось вытащить без потерь, озверевший от плена Энакин бушевал так, что вторжение банально проморгали.

Покидая руины, усеянные трупами, Скайуокер плевался и матерился, обещая страшно отомстить, что Люк всячески поддержал, а затем им пришлось вернуться на Рен-Вар и с боем прорываться к гробнице Улика Кел-Дрома, чтобы узнать, как можно противостоять этой ситхской машине.

Пробраться к гробнице было сложновато, кроме того, теплолюбивого Скайуокера раздражал холод, царящий на этой пустынной ледяной планете. И угораздило же этого раскаявшегося ситха помереть и быть похороненным именно тут!

Хотя, судя по свидетельствам современников, а именно Номи Санрайдер, хоронить было нечего – тело бывшего джедая растворилось в Силе и тут стоял кенотаф, а также обитал призрак Улика.

Энакин добился своего, он разузнал все, что было необходимо, вот только последствия разговора Люку не понравились. Неожиданно начали трещать по швам только-только наладившиеся отношения. Энакин стал грубить, пытаться давить и навязывать свое мнение. Люк не знал, что бы на его месте сделал Кеноби, скорее всего, начал читать нотации, вот только он таким терпением не обладал и банально намял бока брату в тренировочном зале, пока они летели на Тул, где получивший профилактический втык Скайуокер и уничтожил с помощью боевых танков собиратель. Видимо, пар решил спустить.

Вот только Дуку в очередной раз выскользнул из ловушки.

Потом было еще много чего: и Ома-Д'ун, и Муунилинст, и Явин IV, встречи с темной аколиткой Вентресс, которая едва не угробила Энакина, вернувшегося из джунглей проклятой планеты изможденным, бледным и потерянным.

Они сидели плечом к плечу, в полной темноте, в которой Люк чем дальше, тем лучше видел, и Энакин тихо рассказывал, как его душила ярость и злоба, как вползала в душу Тьма, шепча такие завлекательные вещи…

– Я… – Энакин смотрел куда-то в стену, сухо повествуя о произошедшем в храме массасси, – она меня едва не убила. Я сумел сбросить ее в пропасть, но эта чертова ведьма… Не знаю. Смерть я не чувствовал.

– Значит, жива, – пожал плечами Люк, чувствуя, как Сила, разливаясь вокруг, медленно затапливает корабль. Такими темпами они напитают его, словно кристалл меча. Неожиданно снова вспомнился «Палач». Каждый грамм металла «пах» Силой Вейдера. Ситх находился на его борту постоянно, и себя он совершенно не сдерживал. Да и зачем? Ему не от кого было прятаться.

Сам Люк пока что был в тени своего брата. Имя капитана «Предвестника» мало кто знал даже сейчас, и Люк был уверен – это работа Палпатина. Канцлера устраивало такое положение дел, его шпионы и агенты трудились в авральном режиме, чтобы пока что никто из посторонних, а в их число определенно входили Сенат и Совет Джедаев, не интересовались, кто там прикрывает спину Скайуокера, когда он спускается на планеты во главе клонов.

Да. Пока что никто не интересовался. Однако, Люк чувствовал, что еще немного – и его вытолкнут на арену, под яркие лучи солнца. Ситх что-то задумал, но что, парень пока понять не мог, а предвидение… Пока что ничего он не видел… определенного. Только то, что это будет. Уже скоро.

– Я почти сорвался, – прошептал Энакин, непроизвольно напрягаясь. – Почти поддался Тьме.

В каюте повисло тяжелое молчание.

– Если ты ждешь, брат, что я буду тебя укорять, – мягко произнес Люк, глядя в упор на хорошо различимое, и не с помощью силы, лицо Энакина, – то ты обратился не по адресу. Могу только дать совет.

– Какой?

– Держись. Удержать тебя может только один человек. Ты сам. Глупо думать, что тебя кто-то удержит. Только сам. Я понял это недавно… Мы все делаем не для других, а для себя, просто оправдываемся таким образом. Поэтому, если ты не хочешь упасть… Держись.

– А ты? – Сила Энакина взвихрилась, окутывая сидящего рядом с ним Люка плотным теплым коконом, считывая его эмоции, чувства, улавливая обрывки мыслей.

– Я? – Люк усмехнулся, неожиданно стискивая искусственной рукой протез брата. Даже ранения у них почти одинаковые… – Я буду рядом. Готовый подать тебе руку.

Мир «Аурек».

– Великая Сила… – Палпатин смотрел на своих детей, сыто сопящих в колыбельках. Ситх до сих пор не мог поверить, что так ошибся. Скайуокеры. Это их влияние. Их благословенная или проклятая Силой кровь.

Он знал, что детей будет двое, сканер показал это четко и ясно, на третий месяц беременности Леи. Сила ярко светилась в этих растущих комочках плоти, она навевала видения, о двойне, мальчике и девочке, она шептала их имена: Джайна и Джейсен… Он даже видел блеск золотых глаз своего сына! Будущий Темный лорд. Сильный. Жестокий. И его сестра. Такая же беспощадная… Гривы цвета каштанов, с отчетливой рыжиной, буйный норов, карие глаза…

И что же он получил?

Роды начались совершенно внезапно. Лея застонала, и ее тут же окружила бригада акушеров, готовящихся помочь детям безопасно родиться. Палпатин нервничал. Ситх отвлекался, его все раздражало, он чувствовал себя так, словно вот-вот на него свалится милость Силы.

Что сказать… Его предчувствия оправдались. То, что что-то пошло не так, ситх понял, когда вошел в комнату и медик, заикаясь от волнения, ошарашил его новостью.

– Милорд, примите мои поздравления. У вас сын и…

Сидиус едва не сказал: «дочь», как медик продолжил.

– …Сын.

– Что?

– Двойня, – восхищенно произнес врач, – два прекрасных мальчика. Сильные и полностью здоровые.

То, что сильные и здоровые, Сидиус и так понял: орали малыши знатно, да и в Силе светились, словно две новорожденные звезды. Но почему два пацана?! Должна ж была родиться девчонка! Он уже даже примерные планы на ее замужество составил!

Второе потрясение поджидало, когда мужчина подошел ближе. Пушок на головках был однозначно блондинистым, а потом детки распахнули глазки… Эти голубые глаза не спутаешь. Никогда.

– Скайуокеры… – процедил Император, чувствуя себя так, словно его огрели дубиной. Лея лежала в полузабытьи, измотанная родами, ее глаза двигались из стороны в сторону под приспущенными веками, женщина тяжело дышала, словно ее накрыло видение.

Сидиус подошел ближе, осторожно проникая в ее мысли. В голове бывшей принцессы Альдераана звучал издевательский смех Люка и счастливый Энакина. Скайуокеры хохотали, кружились, вздымая фонтаны золотого песка, жар солнц Татуина сжигал ее кожу…

– Я же говорил… – лениво протянул давно покойный брат Леи, – ты пожалеешь.

– Пожалеешь… – прошептал, скалясь, Энакин, нежно целуя дочь в лоб, как покойницу.

– Тьма! – рыкнул Палпатин, выныривая из видения или бреда измученной жены.

Спину жег чей-то насмешливый взгляд.

В тот день ситх заперся в кабинете и долго бегал по помещению, матерясь, как самый последний голодранец, отводя душу, раз за разом прокручивая в голове воспоминание о видении, или что оно там было. Люк Скайуокер выглядел именно таким, каким он приходил в сны своей сестры. Сильный. Гордый. Жестокий. Настоящий джедай. Не та пародия на воина, какими были истребленные члены Ордена, а настоящий монстр, сравнимый с теми, кто носил титулы Лордов-Джедаев.

А вот Энакин… Ученик был почти таким, каким был до того, как надел доспех Вейдера. Медовые кудри, задорная улыбка, смуглая кожа, на которой ярко пылали голубые глаза. Пусть он и вернулся к Свету, но прежним Скайуокер не стал. И черная мантия, под которой мелькал доспех, прекрасно это показывала. В такой Вейдер штурмовал Храм.

Не ситх. Не джедай. Кто-то, кто и то и другое.

Палпатин замер, сгорбясь. Тяжелые мысли навалились лавиной, погребая под собой. Ситха одолевали нехорошие предчувствия. Почему-то тот факт, что призраки Скайуокеров не заглядывают к нему в гости на огонек, так, поздороваться, побеседовать о всяком-разном, очень нервировал. Конечно понятно, что призраки ситхов по галактике не шляются, это только Рагнос так развлекается, остальные сидят тихо и не высовываются, впрочем, призраки джедаев тоже редко проявляют активность, хотя и отличаются свободой передвижения… Но! Оба Скайуокера не подпадали под общепринятые рамки.

Люк явно перевел свое физическое тело в энергию, могилы у него не было, даже кенотафа, а значит, не было и привязки к определенному месту. С Вейдером еще интереснее. От него осталось тело, но сын Энакина сжег бренные останки, даруя отцу свободу. Инквизиторы потом прочесали проклятые джунгли, ища остатки погребального костра, но все было тщетно. Никаких следов, кто-то вычистил все, ничего не осталось.

Частично это сделали повстанцы, а именно Лея с Гармом и Мадином, как выяснилось из допроса принцессы, они раскидали прогоревшие угли, а покореженные доспехи закопали. Однако, когда посланные инквизиторы нашли указанное место, там уже было пусто. Ни грамма металла, ни крошки праха. Абсолютная чистота. Кто бы ни навел порядок, он свое дело знал: забрали даже почву, контактировавшую с костром, а могилу вынули полностью, осталась огромная яма, которую затем заполнили заботливо привезенной из другого места землей.

И значить это могло только одно: неизвестный действовал по указке призрака Силы. Заниматься эксгумацией повстанцам нужды не было, закопали и забыли, тот, кто все это осуществил, преследовал какую-то цель. А ею могла быть только свобода для одного конкретного Призрака.

Мужчина вздохнул, потирая ладонями лицо. Чем дальше, тем больше ему казалось, что он что-то упускает. Только вот что…

Лежащие в колыбельках младенцы зачарованно следили за наклонившимся над ними высоким молодым мужчиной, ласково улыбающимся и осторожно касающимся их щечек прозрачными пальцами. Облик неизвестного постоянно менялся. То он стоял в мантии, накинутой поверх перетянутой ремнем черной туники, то одежда переплавлялась в доспех, сидящий на воине как вторая кожа. Глаза то сверкали сапфирами, то наливались расплавленным золотом.

Пришелец совершенно не обращал внимания на спящую беспробудным сном мать детей, в сторону которой он сделал небрежный пасс рукой, он полностью сосредоточился на рассматривающих его мальчиках.

– Привет-привет, мои прекрасные… Какие вы у меня красивые, все в меня, в своего дедушку, правда? – тихий шепот лился по комнате, но никто не спешил проверять, что происходит, словно незнакомец был невидимкой.

– Вы самые лучшие… Правда? Я буду к вам часто приходить, ведь вы мои внуки. Не могу же я доверить ваше воспитание этой… – в зазолотившихся глазах вспыхнуло презрение, – принцессе… Да и моему бывшему учителю веры нет. Еще воспитает таких же, как он. Нет уж. Вы Скайуокеры, а значит, воспитывать вас должен Скайуокер. Я не смог когда-то быть рядом с вашим дядей… Но теперь мне никто не помешает.

Энакин Скайуокер, лорд Вейдер, выпрямился, гордо рассматривая своих внуков. Пусть от той, которую он считал дочерью очень с натяжкой, но все-таки.

– Спите, мои любимые…

Синие глаза бывшего джедая, ставшего ситхом и вновь вернувшегося к Свету, вспыхнули золотом.

– Дедушка вас защитит.

Мужчина бросил злорадный взгляд на беспокойно спящую Лею, которой он навеял очень интересный сон, и исчез в сгустившихся в углу тенях.

Сделанная на заказ яхта, гибрид комфортабельного пассажирского судна и истребителя, с ревом заложила круг, опускаясь на площадку. Высоченная башня возвышалась мрачным утесом, накрапывал кислотный дождь, воздух был душным и тяжелым. Опустился трап, из яхты вышел пассажир. Высокий парень, коротко стриженый, одетый в штаны, заправленные в сапоги, рубаху, тунику, перехваченную ремнем, развевающуюся вокруг ног при каждом шаге. Блеснул наплечник из тусклого серого металла, на поясе были укреплены два сейбера. За его спиной в воздухе висело нечто, упакованное в пленку.

Гость равнодушно покосился на небо – ему погода не доставляла никаких неудобств: тело парня словно окружало невидимое поле, с которого бессильно скатывались ядовитые капли дождя. Распахнулись ворота, приглашая внутрь.

Зайдя в помещение, огромнейший холл, парень осмотрелся и направился по хорошо известному ему маршруту. Багаж плыл за спиной хозяина, словно привязанный. Коридоры и комнаты, залы и технические помещения поражали пустотой. Никого живого, только дроиды сновали, поддерживая порядок. Наконец гость оказался перед массивными металлическими дверями, разъехавшимися при его приближении в стороны.

– Учитель, – парень упал на колено, склоняя голову. Стоящий напротив окна светящийся силуэт повернул голову. Блеснули в тени капюшона голубые, с золотыми искрами глаза, роба взметнулась облаком тьмы.

– Встань, ученик.

– Ваши указания выполнены.

– Прекрасно. Покажи.

Парень содрал упаковку, освободив бело-голубого дроида. Призрак повел рукой, и астродроид включился. Он повертел куполом и раздраженно бибикнул. В сторону похитителя полетела электрическая молния, от которой парень небрежно отмахнулся ладонью, весело хмыкнув.

– Характер все тот же, – ностальгически вздохнул призрак, глядя, как недовольный дроид пытается поразить его ученика. – Ладно, пора прекращать этот балаган. Старкиллер.

– Мастер?

– Активируй голограмму.

Зазвучали коды и дроид запиликал, после чего подъехал к парню, словно рассматривая.

– Береги его, – в голосе Энакина Скайуокера, Лорда Вейдера, звучала непривычная нежность. – Он будет тебе подчиняться, пока не подрастут мои внуки. Надо будет и второго найти… А пока, пусть покажет то, что заснял. Он был свидетелем гибели моего сына. Я хочу видеть, что произошло.

– Разве вы не смотрели воспоминания Леи?

– Смотрел, – равнодушно пожал плечами Вейдер. – Но она видела не все. А R2D2 вел запись с момента посадки на Эндоре. Меня кое-что смущает… И я хочу в этом разобраться.

Гален отдал приказ, и дроид начал воспроизведение, подключившись к экранам. Ситхи молча смотрели запись. Старкиллер только головой покачал, когда увидел, как растворяется в свете тело Люка.

– Почему он ее не убил?

– Предвидение. Он явно видел будущее своей сестры. И этот вариант устроил его больше, чем ее немедленная гибель, – тяжело произнес Вейдер, перематывая запись. Неожиданно до Галена дошло.

– А где вещи?

– Понял? – глаза призрака блеснули двумя звездами.

– Он… Он жив? – Гален недоуменно нахмурился, покадрово просматривая исчезновение Скайуокера. Вейдер покачал головой.

– Нет. Я не чувствую его среди живых… – призрак тяжело вздохнул, останавливая запись и укрупняя изображение, на котором глаза его сына сияли, словно солнца Татуина – беспощадным белым огнем. – Однако, среди призраков его тоже нет.

Мир «Беш».

– Все готово? – канцлер Палпатин повернул лицо к своей помощнице. Слай Мур сверкнула белыми радужками, слегка светящимися в полумраке кабинета.

– Да, Владыка. Больше мы не сможем фильтровать данные, слишком много внимания.

– Хорошо. Значит, вброс произведем на наших условиях. Приказы уже пересланы?

– Да. «Предвестник» прибудет на Корусант через три дня, как раз к награждению.

– Замечательно. Позаботься о том, чтобы были только наши журналисты.

– Конечно, милорд, – кивнула умбаранка, подавая планшет. – Вот список. А это – приглашенные.

– Замечательно, – мурлыкнул ситх, просматривая списки. – Посмотрим, что теперь Йода запоет.

Слай презрительно фыркнула и тут же вздрогнула: глаза мужчины выражали неодобрение.

– Никогда не недооценивай врага, Слай, – наставительно произнес Палпатин. – Йода живет дольше, чем ты можешь представить, и правит Орденом несколько столетий. Опыта у него много, знаний еще больше, а то, что любит изображать безобидного старичка… Так это не мешает ему быть одним из сильнейших бойцов, а также превосходным провидцем. Враги Ордена живут недолго, а умирают тихо и мирно… Вот как надо действовать.

– Да, Владыка. Ваша мудрость несомненна.

С минуту ситх изучал замершую с опущенной головой помощницу, но потом вновь занялся делами.

– Итак, следующее. Заказ готов?

– Конечно, Владыка. Вот, посмотрите.

Люк, нахмурившись, читал приказ, поступивший на корабль. Им предписывалось лететь к Корусанту, для получения новых видов вооружения, техники, пополнения легиона клонами, а также награждения.

Последний пункт не нравился парню неимоверно. Он чуял, что это аукнется ему и его брату непредсказуемыми последствиями. Впрочем, для кое-кого совершенно предсказуемыми.

– Что происходит? – Энакин возник за спиной, вчитываясь в строки на планшете.

– Канцлер решил меня легализовать.

– Даже так… – вздохнул джедай, морщась. Он относился к канцлеру очень тепло, но за последний год Джинн, Люк и Найра успели немного просветить парня о том, как делается большая политика. На отношение к Палпатину это не повлияло, но теперь Энакин хоть немного представлял, чего от мужчины можно ждать.

– А…

– Выбора у нас нет, – пожал плечами Люк. – Впрочем, я давно уже ждал этого момента. Пора выходить из тени.

– Судя по всему, будет прорва сенаторов, – скривился Найра, Энакин тут же встрепенулся, что от Люка не укрылось.

– Ты кого-то рассчитываешь увидеть?

– М-м-м… – Скайуокер попытался сделать непроницаемое лицо, и его брат отстал.

– Ладно, твои проблемы. А пока надо навести блеск.

Прием был, как ни странно, достаточно скромным. Для Сената. Однако, это не значило, что персоны, соизволившие прийти, были недостаточно влиятельными в политической среде. Люк скользил взглядом по толпе, выхватывая знакомые, благодаря голонету, лица. Промышленники. Политики. Юстициары.

Он смотрел, застыв статуей, подпираемый со спины Найрой, щеголяющим пошитым точно по фигуре мундиром, ощущая какую-то неправильность. Что-то зацепило, Люк отметил какую-то легкую странность и еще раз осмотрелся, так, словно стоял на поле боя.

Приглашенные на прием постепенно подходили. Присутствующие беседовали, фланировали по огромному роскошному залу, пили, выхватывая напитки, разносимые вышколенной прислугой (никаких дроидов), осаждали стол с фуршетом… Скайуокер прищурился. За спиной хмыкнул Найра. Твиллек тоже все понял.

Практически все присутствующие были людьми. Человеческая раса. Немного экзотов, вроде какой-то голубокожей девушки-сенаторши, и практически нет представителей гуманоидных рас. Пара твиллеков, одна тогрута. Негуманоиды отсутствовали. Люк прекрасно знал, что это означает. Император Палпатин был ксенофобом. Это все знали. Об этом не уставала говорить пропаганда Альянса. Конечно, человеческая раса самая распространенная в галактике, но и остальных немало, однако ситх возвышал именно людей.

Честно говоря, этот момент после обучения уже здесь, в этом мире, показался Люку странным. Действительно ли Палпатин был ксенофобом? Ведь притеснять нелюдей – ослаблять Империю, а к своему творению ситх относился трепетно. Поначалу. Или Люк ошибся в своей оценке, и ситх быстро перешел на полностью потребительское, утилитарное отношение? Как к захваченной вражеской территории, которую выжимают досуха, а потом сжигают, чтобы надеющимся на реванш ничего не досталось? Или были какие-то другие причины для такого поведения, замаскированные самым простым и напрашивающимся способом?

С этим еще предстояло разобраться, а пока что Люк съел пару закусок, слегка пригубил поданное официантом легкое золотистое вино и попытался найти в этой толпе своего брата. Энакин обнаружился стоящим возле какой-то расфуфыренной красотки, повествующим о своих подвигах, во всяком случае, такое у Люка сложилось впечатление от его вида.

Парень пожал плечами и отвернулся, отвлекаясь на гораздо более важных лиц. Прибыли джедаи.

Люк замер, рассматривая тех, кто когда-то казался ему самыми важными в его жизни существами, не считая Леи. Они были его учителями, пусть и недолго, он им верил, воспринимая истиной в последней инстанции, не обращая внимания на недомолвки и манипулирование словами, а также ловкую подмену понятий. Как тогда ему сказали? Это тоже правда, только с определенной точки зрения?

Что ж. У него теперь тоже есть своя точка зрения и своя правда. Только своя.

Мир «Аурек».

Палпатин открыл глаза, задумчиво уставившись куда-то в стену. Попытка прозреть будущее принесла неожиданный результат. Ситх просидел в медитации сутки. Он все пытался понять, почему так ошибся, ведь все говорило за то, что дети будут разного пола. Да даже техника свидетельствовала о том же самом!

Тщательный анализ и вопрошение Силы дали неожиданную подсказку, которую подтвердило проведенное расследование. Причина была проста. Человеческая ошибка, раз. И человеческая ошибка, два. Он, гордившийся тем, что может видеть все линии грядущего и выбрать наиболее сильную и подходящую, ошибся. Опьяненный своей победой и тем, как быстро и четко исполняются его планы, он выбрал не тот вариант, который уже существовал, а тот, который мог существовать. А Сила очень любит шутить над теми, кто мнит себя самым умным. Что ж… Этот щелчок по носу и удар по гордости он перенесет стойко, сделав выводы.

А пока надо наказать доктора, не сбросившего предыдущие показания сканера, оставшиеся в памяти прибора после обследования-тестирования другой беременной женщины. Данные тестирования не были правильно удалены нервничающим специалистом, наложились на новые данные, и вот результат. Доктором и техником он займется лично. Надо как следует стимулировать подчиненных, показав, что случается с теми, кто ненадлежащим образом исполняет свои обязанности, и продемонстрировать, что некомпетентность он не потерпит. Да и расслабиться не помешает…

Ситх вышел из комнаты, направляясь в детскую. Подойдя к колыбели, где спали его сыновья, мужчина некоторое время стоял, наблюдая, после чего невесомо коснулся пальцами лежащего справа.

– Джодок.[2]

Лежащий слева младенец зачмокал во сне, мужчина усмехнулся, погладив его по головке.

– Джай.[3]

Сила открыла не только причины ошибки, но и дала подсказки. Пусть они и выглядят стопроцентными Скайуокерами, Сидиус позаботится о том, чтобы по характеру и воспитанию они стали настоящими Палпатинами. И изменение имен – лишь первый шаг на этом пути. Он сохранил традицию именования в своей семье, но и отдал дань уважения семье своего бывшего ученика.

Сидиус довольно кивнул, выходя из детской, оставляя малышей под неусыпным вниманием дроидов и нянек. Кровь Скайуокеров сильна, но и он не слабак. Он сумеет их укротить и обратит их таланты в свою пользу. Один из мальчишек будет правителем. Второй – займется войсками. Конечно, нелегко так ломать вбитые в него когда-то Плэгасом правила, но на кону стоит Империя. Не для того он подыхал и возрождался, чтобы бездарно просрать предоставленные милостью Силы шансы. Второго раза может и не быть.

– Мадин? Что скажешь?

– Ничего хорошего, Мон, – вздохнул мужчина, потерев глаза пальцами. – Ничего хорошего. Если я правильно понимаю намеки, а я понимаю их правильно, то теория о том, что у имперцев завелся некто сильный, перестала быть теорией. И уже давно.

– А если внятно?

– Внятно? – Мадин уставился на присевшую напротив Мотму. – Мы в заднице. И это еще я очень, очень мягко и вежливо выражаюсь. Мы теряем верфи. Куат не идет на контакт, они разорвали все предыдущие договоренности. Шпионы свидетельствуют, что имперский флот перегруппировывается. Это не слишком заметно, но я-то вижу! Скоро, в течение полугода максимум, что-то произойдет. Я не могу это доказать, но я это чую. А тут еще и эти твари совсем страх потеряли!

– Это ты о сенаторах? – уточнила, забавляясь, Мотма. Мадин в сердцах стукнул ладонью по столу.

– А о ком еще?! Вновь принялись за старое. Мне такое докладывают! Иногда так и хочется последовать примеру Палпатина.

– Это какому?

– Устроить массовые казни.

– Что насчет нашей проблемы?

– У нас нет возможности на них повлиять, – зло поджал губы Крикс. – Дасс дал посланцам от ворот поворот. И прямым текстом заявил, что если их и дальше будут тревожить по пустякам, то он примет меры. И я не хочу знать, какие.

– Привлечь кого-то еще, в качестве противовеса? – озабоченно нахмурилась женщина.

– Кого? – устало посмотрел на нее Мадин. – Инквизиторов у нас нет. Никто не перешел на нашу сторону. Никто.

– Другие выжившие?

– Отрицательно. Я нашел пятерых. Трое из них просто ответили отказом. Один развернулся и ушел. А последняя… Встречу с ней пережил только один агент. Вот так. Остальные сейчас гниют под кустиками, удобряя посадки.

– Ласковая встреча… – ошарашенно прокомментировала Мон. Крикс кивнул.

– Она всех так встречает. И еще… Киффу для нас закрыто. Стражи Киффу прислали предупреждение.

– Квинлан Вос? – остро взглянула Мотма, отрываясь от отчета.

– Да. Самое странное, что сделал он это после посещения планеты Дассом. Вос закрыл для джедаев пространство сектора.

– Даже так…

– А еще он сделал несколько десятков звонков в разные уголки. Скорее всего, своим бывшим собратьям…

– Или не бывшим.

– Все может быть.

– И каков результат этой деятельности?

– Впечатляющий. Джедаев объявили персонами нон-грата еще пять секторов. И судя по всему, эта тенденция продолжится. Но если примкнувшие к Дассу просто объявлены нежелательными гостями, то сам Дженир Дасс и Асока Тано… Объявлено, что в случае, если эти личности решат нарушить границы закрытых для них территорий, то их казнят.

– Только их?

– Пока что, – выделил голосом Крикс, – только их. Что будет дальше… – мужчина пожал плечами.

Мон задумалась о причинах такого решения. Причина была только одна.

– Я чувствую, – тихо произнесла Мотма, – смерть Люка обходится нам все дороже и дороже. И цена возрастает с каждым днем.

Крикс убито кивнул.

– Что с Леей? – равнодушно поинтересовалась женщина. Мадин так же равнодушно пожал плечами.

– Ничего. С сегодняшнего дня ее официально признали мертвой. Все сроки прошли.

– Значит, так тому и быть.

Мир «Беш».

– Гранд-магистр! – Палпатин расплылся в радушной улыбке, подходя к особым гостям. – Рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Сегодня будут чествовать героев, среди которых есть и ваши воспитанники. Магистр Кеноби… Вас это тоже касается.

– И почему я в этом не сомневаюсь? – иронично вздохнул Оби-Ван, высматривая своего бывшего падавана. – Я уверен, что Энакин обязательно окажется среди этих счастливчиков.

– Мастер Скайуокер? – с каким-то странным удовольствием произнес канцлер. – Разумеется, он есть в нашем наградном списке! И не только он… Очень талантливый юноша! Очень!

– И где этот кладезь достоинств?

– Вы смотрите в нужную сторону.

– Тогда позвольте вас покинуть, – в глазах Кеноби плеснуло нетерпение, – я давно уже не общался с ним. Это надо исправить.

– Разумеется, – кивнул Палпатин. – А пока… Гранд-магистр, что вы думаете по поводу вступления в войну следующих планет…

Оби-Ван сосредоточился, определяя направление, после чего направился к источнику возмущений в Силе. Как он и ожидал, Энакин распустил хвост перед сенатором Наберри. Вот же! Ну ничем этого упрямца не проймешь! А ведь предупреждал…

– Энакин!

Увлекшийся разговором парень вздрогнул.

– Учитель?! Как я рад вас видеть! – Скайуокер повернулся, спиной загораживая миниатюрную собеседницу. Кеноби скептически скривился, смотря на эти потуги. Наблюдающий с безопасного расстояния за этой сценой Люк неслышно хмыкнул.

– Что с вами, мастер Скайуокер? – Оби-Ван выделил голосом звание бывшего ученика, заставив парня покраснеть. – Вы кого-то прячете?

Энакин тяжело вздохнул, делая шаг в сторону.

– Приветствую вас, сенатор Наберри.

– Магистр Кеноби, – тепло улыбнулась девушка. Оби-Ван не среагировал.

– Наслышан о твоих подвигах, Энакин. Впечатляюще. Что нового? В последний раз мы общались три месяца назад.

– Да в принципе, ничего, – пожал широкими плечами Скайуокер. – Правда, удалось уничтожить это порождение чьего-то больного разума, что уже хорошо.

– Собиратель?

– Да, будь он неладен! Сколько крови из нас выпил…

– Отощавшим ты не выглядишь, – улыбнулся мужчина. Энакин фыркнул. Люк грустно дернул уголком рта. Он вспоминал недолгое общение с Кеноби при жизни и пару встреч с его призраком. С ним магистр так себя не вел. Так легко, так… естественно. Теперь Люк видел, что случившееся между ним и его учеником Оби-Вана сильно подкосило. Что же произошло? Жаль, что он не знает ни предпосылок трагедии, ни где она произошла, ни время. Только факт, что это было.

Почему Кеноби сражался с Энакином? Где? Почему не убил, оставил гореть заживо? Оби-Ван был очень умным и спокойным. И просто так броситься рубить ученика на части он не мог. Значит, следуя логике, причина должна была быть достаточно весомой для обоснования такого поведения. И сходу Люк мог назвать только одну: Падение. Энакин Скайуокер перешел на Темную сторону, а джедаи являются естественными врагами ситхов, во всяком случае, так они себя позиционируют. Все, не все… Большинство. Это то, что он смог вынести из недолгого общения с Йодой и Кеноби.

И как жаль, что никто ему ничего не говорил… Они оба молчали, или переводили разговор, или роняли скупые фразы. Он ведь не знает даже, когда и каким образом уничтожили Храм. Все попытки что-то разузнать дали скупую информацию о штурме, который проходил под руководством Вейдера, но фактов, доказывающих это, Люк не нашел. Впрочем, он не нашел и факты, опровергающие данную теорию. Если это и было так, то Империя все скрыла по непонятным для Скайуокера причинам. Все было вычищено до кристальной чистоты, а пропаганда Альянса… Теперь Люк относился к своим воспоминаниям скептически.

На Вейдера Альянс вешал всех майноков, приписывая ему как реальное, так и мнимое. Кеноби отмалчивался… Но иногда прорывалась в нем дикая боль и страшное одиночество человека, потерявшего самое дорогое в жизни. Джедай говорил о том, что нельзя привязываться, но Люк видел в его глазах застарелую печаль. Такую же он видел у потерявших самое дорогое – семьи.

Люк вздохнул, отвлекаясь от некстати нахлынувших размышлений. Началось награждение.

– Дорогие друзья! Граждане Республики! Вот и пришло время чествовать наших героев, – Палпатин помолчал, прижав руки к груди. Вид у мужчины был одухотворенный, с ноткой скорби. – Минул год с начала раскола. Год непрерывных боевых действий, принесших боль, потери, отчаяние. И мы могли бы погрузиться в беспросветную пучину отчаяния…

Оби-Ван слушал разглагольствования канцлера, сохраняя доброжелательное выражение лица. Какая речь! Слезу на раз вышибает. Джедай с трудом удержался от циничного хмыканья, мимоходом одернув начавшего вновь шушукаться с Наберри бывшего падавана. Энакин не обращал внимания на толкающего речь канцлера, расчетливо задвинув обожаемую Падме за спину закатившего глаза в ответ на такое самоуправство мужчины, нацепил на лицо маску напряженного внимания и тихо переговаривался с госпожой сенатором.

Кеноби вздохнул, размышляя, не будет ли слишком мелочным наступить Скайуокеру на ногу, отвлекая от явно гораздо более интересного ему разговора. В принципе, мужчина его прекрасно понимал: пусть Палпатин и являлся прирожденным оратором, и речь была политически верной и правильно расставляющей акценты, все равно это жуткая нудятина и бездарная трата времени.

А еще магистра беспокоило тревожное ощущение. Он чувствовал, что вскоре произойдет нечто, что перевернет все с ног на голову, и больше ничто не будет прежним. Кеноби покосился на бывшего падавана, раздумывая, не связано ли с ним это грядущее потрясение, чье эхо колебало Силу, но Энакин был бодр, криминального не умышлял, если не считать попытки произвести впечатление на Наберри, а отчеты о его деятельности, регулярно поступавшие к мужчине, ничего такого не содержали.

– …Оби-Ван Кеноби! Этот достойный мастер-джедай проявил себя не только как достойный дипломат, но и весьма одаренный военачальник. Поэтому… – Палпатин намекающе посмотрел на с трудом подавившего тяжкий вздох мужчину, сделав красноречивый жест рукой, – от имени Республики поздравляю его со званием генерала-джедая.

Кеноби вышел на небольшой помост, встав рядом с канцлером, кратко, но очень вежливо поблагодарил, приняв из холеных рук Палпатина коробочку со знаками отличия, поклонился и вновь вернулся на свое место. Энакин с бывшей королевой смотрели на канцлера с подчеркнутым вниманием.

Люди выходили один за другим, боевые офицеры, прославившиеся в сражениях, получали награды, звания, толпа хлопала, Кеноби нервничал все сильнее, отметив, что даже Йода, стоявший в отдалении, нахмурился. Ощущение грядущего извержения вулкана усилилось до невозможности, джедай обвел толпу взглядом, насколько мог себе это позволить, отпустив свою Силу в поисках неведомой опасности. Неужели нападение? Теракт? Или еще что?

– И наконец, последние в списке, но не последние по значению.

В голосе канцлера проскользнули странные нотки, заставившие напряженные нервы джедая завибрировать. За спиной потянуло предвкушением и странным удовлетворением. Оби-Ван нахмурился, пытаясь расшифровать настроение бывшего ученика.

– Те, кто вел бои, проявляя чудеса настойчивости и упорства. Они вместе вели войска в бой, они прорывали блокады и разили врагов. Они шли на штурм и приносили мир измученным войной планетам. – Взгляд канцлера скользнул по магистру раскаленным лазером, устремившись за его спину.

– Энакин Скайуокер, рыцарь-джедай. И…

Сердце тяжело ударило.

Энакин выскользнул сбоку, неторопливо идя к подиуму.

Взгляд канцлера вновь прожег полосу, устремляясь в другую сторону.

– Люк Скайуокер, капитан.

На мгновение наступила тишина. Оби-Ван поймал краем глаза, как гранд-магистр сжал когтистой ручкой свою клюку, как изумленно вздернули брови несколько политиков, явно бывших в курсе семейного положения Скайуокера, ощутил потрясение сенатора Наберри… А затем увидел движение затянутой в форменный мундир высокой фигуры. На сцену полным достоинства шагом взошла практически копия Энакина.

– Присваивается звание генерала-джедая…

Слова канцлера доносились, словно сквозь вату. Оби-Ван застыл, потрясенно разглядывая еще одного Скайуокера.

– Поздравляю, адмирал!

Палпатин лично закрепил планки на груди второго Скайуокера и, отступив на шаг, захлопал в ладоши. Стоящие рядом, плечом к плечу, парни переглянулись… Их руки сцепились, поднимаясь вверх в древнем жесте победителей. Солнечные улыбки озарили зал.

Сила дрогнула, затапливая помещение.

Оби-Ван смотрел во все глаза. С первым потрясением он справился, но теперь надо было разобраться во всей этой странной ситуации, породившей просто уйму вопросов, и не самых безобидных.

Тем временем Скайуокеры (от одной мысли, что их двое, становилось дурно. И не утешала возможная мысль о том, что это может быть простой однофамилец, вселенная велика!) раскланялись с канцлером, поблагодарили его в самых цветистых выражениях, заставив изумиться тому факту, что Энакин способен так красиво говорить, и сошли с подиума, шагая в ногу. Синхронное движение, вызвавшее дрожь.

Оби-Ван переглянулся с Йодой, отмечая, что гранд-магистр утратил вечно сонное выражение лица и в огромных глазах плещется тревога. Слабая, но все же. Джедай вздохнул, отметая в сторону волнение – ему необходима ясная голова, – и стал ожидать подхода бывшего падавана с… С кем-то по фамилии Скайуокер.

За спиной насмешливо хрюкнули, Кеноби обернулся и скрипнул зубами. Найра, кто ж еще. Этот поганец явно все знал. И молчал! Твилек весело оскалился, показав треугольные зубы, после чего вытянулся, подчеркнуто официально отдавая подошедшим честь.

– Адмирал! – гаркнул твилек, преданно поедая начальство глазами. Второй Скайуокер по-военному коротко кивнул.

– Вольно, лейтенант.

Найра тут же расплылся в ехидной ухмылке, резко переходя на неформальный стиль общения.

– Не, вы их рожи видели?

– Найра, попридержи язык! – не выдержал Кеноби. Твилек тут же ощетинился.

– С чего это вдруг?

– С того, что…

– Довольно, – оборвал его холодный голос. – Магистр Кеноби, хватит орать на моего подчиненного. И вообще, ваши личные разногласия, будьте так любезны, урегулируйте в другом месте.

Кеноби мгновенно остыл, поворачиваясь к парню. Они стояли плечом к плечу, Энакин и Люк, как представил его канцлер, и Оби-Ван смотрел в яркие голубые глаза, одинаковые, и все его надежды на то, что это шутка, или совпадение, или вообще массовая галлюцинация (ведь может же он помечтать, хоть минуту?) разлетались в пыль.

Они были похожи. Да, были и отличия: немного скулы, чуточку губы, слегка брови… Но совпадений было больше. Подбородок, глаза, нос… Не однофамильцы. Это уж точно. Однако, было еще одно обстоятельство, не дававшее усомниться в том, что этот парень рядом со Скайуокером – родня.

Сила.

Сейчас Кеноби ощущал Силу, исходящую от Люка Скайуокера, испытывая с каждым мгновением все большее потрясение. Они ощущались практически одинаково. Конечно, ни один джедай не спутает их отпечатки в Силе, но… Отмести в сторону это сходство просто невозможно.

– Учитель, – расплылся в счастливой улыбке Энакин, – госпожа сенатор, позвольте вам представить моего брата. Люк Скайуокер.

Люк резко кивнул, отмечая реакцию Оби-Вана и красотки-сенаторши. Потрясение. Быстро прошедшее, но все же.

– Брат?

– Двойня, – холодно сверкнул глазами Люк. Оби-Ван нахмурился.

– Вы уверены?

Люк повернулся к Энакину, демонстративно подняв левую бровь.

– Генетический анализ это полностью подтвердил. Так же, как и моя мать, – недовольно ответил Энакин. – В чем дело, Оби-Ван?

– Я должен был убедиться, что вы не однофамильцы, – мягко произнес джедай. Люк пожал плечами.

– Данные анализа можно предоставить. Если хотите…

– Хочу.

– Вы тоже хотите? – Люк, слегка наклонив голову, обратился к внимательно слушающей девушке, от которой исходили какие-то странные чувства. И удивление, и радость, и непонятное неудовольствие…

– А… нет, – красотка покачала головой. – Что вы, зачем мне это?

– Мало ли…

– В таком случае, данные вам предоставят, магистр Кеноби, – процедил Энакин, всем своим видом демонстрируя неудовольствие.

– Энакин! – укоризненно протянул Кеноби. – Что за официальщина?

– А что за претензии? – прошипел Скайуокер, все сильнее раздражаясь. – Сколько можно! Я…

– Брат, – мягкий голос Люка подействовал, как ранкорья доза успокоительного. – Не надо. Это того не стоит.

Энакин выдохнул, прикрыв глаза, и попытался взять себя в руки.

– Я спокоен. Госпожа сенатор, – парень демонстративно перевел все свое внимание на невозмутимо стоящую девушку, – вы хотели узнать последние вести с фронта?

– Да, рыцарь Скайуокер, очень хочу. Впрочем… Я устала. Вы не могли бы меня проводить?

– Долг джедая – помогать попавшим в затруднительное положение, – пафосно отозвался Энакин, предлагая красавице в дорогом наряде руку, на которую та с готовностью оперлась. – Позвольте вам помочь.

– Благодарю, рыцарь.

Спина Энакина выражала негодование. Люк прищурился: что-то показалось ему необычным. Его брат и эта девушка… Что-то его… Словно где-то тоненько струна зазвенела или мелькнуло нечто на периферии зрения… Непонятно. В спину кольнуло злобным взглядом. Люк слегка скосил глаза: стоящий неподалеку рослый смуглокожий красавец, явно сенатор, провожал идущую к выходу пару невозмутимым взглядом, но Скайуокер чуял его злобу и ненависть. Причем направленную на Энакина лично. А вот стоящий рядом Кеноби был задумчив и свою Силу держал под контролем.

– Э…

– Адмирал Скайуокер, – невозмутимо подсказал парень, не обращая внимания на мужчину. Сила растекалась по залу, сообщая, что стоящий неподалеку Йода странно напряжен, словно готов к чему-то, сенаторы вовсю чешут языками, а его спины касаются чьи-то осторожные взгляды. Наблюдение? Люк был уверен, что в зале полно прослушки. Ее не может не быть, глупо считать иначе. Тем более по такому поводу!

– Адмирал Скайуокер, – по лицу Кеноби было невозможно что-то понять, оно было благожелательным и только, – как так получилось, что о вашем существовании было неизвестно до недавнего времени?

– А вы спрашивали? – Люк повернулся к Оби-Вану, сверкая льдом глаз. – Вы спрашивали? Я узнавал у матери. Ответ – нет. Вас такие мелкие подробности жизни моего брата не интересовали.

– Госпожа Шми не поделилась с нами такими подробностями, – мягко ответил Кеноби.

– А с чего вдруг? Тем более в свете того, что с момента, как вы забрали Энакина, он ни разу не подавал о себе вести? Правду говорят: «Джедаи, как космос – такие же равнодушные».

Кеноби дернулся.

– Это не так, – в голосе мужчины проскользнули нотки негодования.

– Докажите.

– Джедаи хранят мир в галактике…

– Вот только не надо пропаганды, – поморщился Люк. – Меня не интересует ваша деятельность на благо галактики. Меня интересует оная на благо одного единственного человека – моего брата. Скажите, вы хоть раз узнавали, что случилось с той, что предоставила вам кров, еду? Вы хоть раз задумались, чего стоило это гостеприимство рабыне? Нет? Чем вы отплатили за акт милосердия? Я не настаиваю на том, что вы должны были ее выкупить, что уж там. Но узнать о ее жизни, позволить оторванному от единственного родного человека ребенку послать сообщение, поговорить, я даже не напоминаю о возможности визита. Хоть раз в год! Впрочем, о чем с вами говорить!

На пару минут воцарилось молчание, прерванное джедаем.

– Адмирал… Ваши упреки, в какой-то мере, справедливы. Но, поймите и вы. Орден джедаев – это семья для всех, кто стал его частью, это…

– Не надо, – поднял ладонь парень, и Кеноби неожиданно прищурился. – Я этих речей наслушался… Наслушался, в общем. Давайте прекратим этот бессмысленный разговор, все равно мы оба останемся при своем мнении.

Люк отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает дальше общаться. Кеноби слегка отступил. В голове мужчины вертелись мысли… Много мыслей на очень разные темы.

Люк был доволен. Он только что высказал претензии, которые высказывало большинство разумных, имеющих в родственниках джедаев: отсутствие или ограничение контактов с семьей. Самая привычная картина, которая должна была отвлечь на какое-то время представителей Ордена, ведь они начнут носом землю рыть в поисках информации о так внезапно объявившемся родственнике их драгоценного Избранного.

Хотя… Для кого Избранный, а для кого и не очень. А уж теперь – так и вообще повод задуматься. Того, что джедаи найдут что-то неподобающее, Люк не боялся: вся его жизнь с момента появления в этом мире могла быть прослежена с легкостью, начиная с момента, как он связался с Юстицией. А вот до того… Это уже тайна, покрытая мраком. С одной стороны хорошо: врать можно, что угодно, с другой – подкрепить эту ложь нечем, впрочем, ему и врать-то сильно нет необходимости, правда у него такая, что ни одна выдумка не сравнится.

Слабое место только одно – мать с Клиггом. Не нужен даже менталист, достаточно квалифицированного следователя, имеющего опыт работы и талант. Есть такие самородки, которым и Сила не нужна, чтобы по реакции на вопросы составить полную и исчерпывающую картину минувшего, он знает, сталкивался. И это будет самый отвратительный вариант. Однако, джедаи пошлют мастера, имеющего склонность к ментальным наукам, какого-нибудь консула-дипломата, развивающего свои способности к управлению Силой, а не навыки мечемахательства.

Что он увидит? Что Шми едва не умерла в плену тускенов, что ее лечил тот, кого она уверенно опознала, как своего давно украденного сына, что он вежлив и имеет склонность к целительству: это будет трактоваться в его пользу. Еще джедай узнает, что у Люка есть меч, зеленый, а не красный, что он обожает свою мать, ровно относится к Клиггу и… все.

Есть где паранойе разгуляться. Однако, тут присутствует один нюанс: у Люка прекрасная защита, он член госструктуры. Юстициар. Да, он призван, как и все остальные, но его положение отличается от положения прочих простых смертных, ведь когда началась война, прорва людей записалась во флот. Неудачники, не принятые корпорациями, зеленые новички, еле дышащие ветераны, с трудом прошедшие возрастной ценз, невезучие контрабандисты… Принимали всех, ведь имеющих хоть какой-то опыт людей, способных занять офицерские должности, было удручающе мало.

Клоны подчинялись, но руководить – нет. Клонов-офицеров мало, и они все равно предпочитают подчиняться, это в них вбили намертво. С одной стороны хорошо, с другой – не очень. Толковых руководителей мало, флот несет ужасающие потери, но политиков это не волнует. Им главное, чтобы в карманы лился дождь из кредитов, на остальное плевать.

В спину вновь кольнуло, и Люк сделал отметку в памяти: разузнать, кто этот смуглокожий красавчик, что так люто ненавидит Энакина.

– Я соскучилась, Эни… – Падме сжала руку супруга, остро сожалея, что они в здании Сената, и надо вести себя, как подобает.

– Я тоже, – мягко произнес Энакин, стараясь держать лицо невозмутимым. В этом гнезде майноков нельзя расслабляться. Забавно, раньше он о таком не думал; однако Люк и Джинн ему на многое открыли глаза. Нельзя сказать, что парень вот так сразу и безоговорочно им поверил, но решившись проверить некоторые утверждения, Скайуокер был очень неприятно удивлен.

Радует, что еще немного, и они улетят в гораздо более спокойное место, квартиру Падме, а там… Энакин мечтательно вздохнул. Хорошо, что канцлер отпустил их с приема, отмахнувшись от объяснений. Теперь у него будет возможность провести время наедине с его Ангелом… Отпуск долго не продлится, у них есть неделя. Целых пять дней настоящего счастья.

То, что его появление поднимет волну, Люк знал, но он даже представить не мог, насколько высокой она окажется. Для широкой общественности ничего сверхинтересного в проскочившем в новостной строке упоминании о награде таких-то разумных не было. Ну, два Скайуокера, ну, один из них джедай, а второй – совсем даже нет. И что?

Зато в Храме штормило по полной программе. Кеноби устроили форменный допрос, Йода выпал на некоторое время из созерцательного состояния и тоже поделился впечатлениями от краткой встречи, Совет заседал в полном составе несколько дней. Возможно, они бы и дольше этим занимались, попутно раздавая указания, поднимая данные и потроша архивы и прочее, а также посылая запросы в Юстицию, но время поджимало.

Скайуокеры должны были вот-вот улететь на Джабиим, и что там могло произойти – неизвестно. Так что за день до отлета братья шагали по коридорам Храма, направляясь в святая святых – Зал Совета.

Перед этим визитом у парней состоялся очень длинный и обстоятельный разговор с Джинном. Призрак дал несколько советов, многое рассказал и помог разобраться в некоторых вещах. Так что к визиту братья были готовы. Энакин был слегка недоволен: все это время он где-то пропадал, Люк не интересовался, где именно, ему и своих проблем хватало.

Скайуокер с Найрой носились по Корусанту, закупались полезным, нужным и попросту необходимым, искали информацию, посещали рекомендованных Кваем разумных… Чем дальше, тем больше Люк понимал, насколько ему повезло встретить Джинна. Явная милость Силы, не иначе. Джинн обладал такой прорвой связей, что Люк искренне недоумевал, почему тот не свалил из Ордена давным-давно, пусть даже и вместе с Кеноби.

Разговоры о последнем помогли парню понять своего так неожиданно появившегося и потом не менее неожиданно исчезнувшего учителя. Кеноби был умным, саркастичным, очень знающим и разносторонне развитым. Он был прекрасным дипломатом и обладал довольно сложным и тяжелым характером.

Он был душой любой компании и в то же время подпускал к себе считаных счастливчиков. Он четко следовал Кодексу и отмазывал своего проштрафившегося ученика, изыскивая великолепнейшие оправдания, которым невозможно было не поверить. А еще Кеноби был очень верным и преданным другом.

Люк слушал внимательно, делая выводы. Для него Бен Кеноби, старик, научивший его азам и давший цель в жизни, отшельник живущий в пустыне, так неожиданно оказавшийся боевым генералом и джедаем, и Оби-Ван Кеноби, магистр, молодой красавец, семимильными шагами развивающий таланты в тактике и стратегии, были двумя разными людьми.

Когда он впервые обдумал эту мысль, то рассмеялся. Точно так же Кеноби разделял Энакина Скайуокера и Дарта Вейдера.

Двери распахнулись, братья вошли в Зал, шагая в ногу. Энакин оделся, как подобает джедаю, радуясь возможности сменить доспех на привычное облачение. Люк, совершенно неожиданно для себя самого, оделся в черное. Рубашка с белым нагрудником, брюки военного образца, сапоги по колено. Сверху туника, перетянутая широким поясом, и плащ. На руке – привычная перчатка. Как и у брата.

Их встретили гробовым молчанием: присутствующие во плоти и голограммы. Йода безмятежно улыбался, Мейс Винду мрачно прищурился, Пло Кун изображал статую, остальные переглядывались.

– Уважаемый Совет.

– Господа Магистры.

– Рыцарь Скайуокер, – благожелательно кивнула Шаак Ти. – Адмирал Скайуокер.

Люк по-военному четко поклонился, сохраняя безмятежное выражение лица. Чувствовал он себя так, словно вновь стоял перед императором, наблюдающим за ним с трона, однако никакого волнения не показывал. Сила была спокойной и тихой, Люк ее не прятал. В этом больше не было нужды: после случившегося на награждении все и так знали, что он – одаренный.

К сожалению, скрывать свои способности Люк хоть и мог, но делать это было бессмысленным занятием. Скайуокер был больше чем уверен, что уже сейчас на Татуин высадился десант в виде парочки джедаев, один из которых, а то и оба сразу, является мастером-менталистом. Да, все джедаи могут улавливать чужие мысли или хотя бы намерения, но не у всех получается просматривать память. Это уже высший пилотаж, и владеют этим умением единицы.

Но уж для проверки Ларсов такого умельца откопают. Палпатин ведь нашел? У Люка не было доказательств, да и мать ничего такого не говорила, но это ничего не значило, Скайуокер предпочел считать, что такой визит был. Ларсы несколько раз ездили в город, и в последние два визита совершенно неожиданно для себя разговорились на отвлеченные темы со своими знакомыми, рядом с которыми сидели уже их знакомые.

Глупых вопросов им не задавали, но Шми гордо обмолвилась о сыновьях, Клигг похвастался удачной продажей банты и планами на оставшихся, которых так своевременно подарил пасынок, служащий на флоте… В общем, Люк предпочел считать, что визит состоялся, и был благодарен Палпатину за то, что все прошло вежливо и незаметно. Сразу видно матерого профессионала в трудном деле интриг.

Посмотрим, как будут вести себя джедаи. Люк предвкушал реакцию Клигга на членов Ордена: мужчине было, что сказать. Да и Шми тоже. После плена у тускенов и такого неожиданного обретения еще одного сына женщина в своем материнстве была уверена абсолютно. Она настолько себя сама накрутила и убедила, что теперь никто не сможет доказать ей обратное. Люк и не собирался: Шми была счастлива, а это главное. Так что с этой стороны он прикрыт, а с остальными проблемами разберется.

К тому же он твердо намеревался сделать Кеноби своим союзником: задача трудная, но выполнимая. Если иметь козырь в рукаве, а он у Скайуокера был.

Пока Энакин отчитывался перед Советом, Люк скучающе смотрел в огромное панорамное окно, опоясывающее зал. За ним кипела жизнь – в отдалении, конечно, безопасная зона соблюдалась строго, но это было неважно. Магистры слушали отчет, задавали вопросы, не торопясь переходить к допросу, но Силу не обманешь. Она заполняла все вокруг, скользила невидимыми течениями, взметывалась гейзерами, журчала ручьями и ревела водопадами.

Магистры, не стесняясь, прощупывали Люка, на что тот не реагировал. Сейчас он просто собрал всю свою энергию вокруг себя, превратившись в неприступный монолит. Кеноби на это только слегка дернул бровью и спрятал улыбку в усы: парень повторил его собственный трюк.

– Адмирал Скайуокер? – ровный голос Винду отвлек от созерцания заоконной жизни, и Люк посмотрел на магистра в упор. Корун сощурил глаза, но агрессии парень не чувствовал, только напряженное внимание.

– Кто вас учил?

Неожиданный вопрос заставил магистров изумленно покоситься на Винду. Магистр явно решил не рассусоливать и узнать главное. Люк пожал плечами.

– Мой похититель.

– Как его звали?

– Бен. Так он себя называл. Жил в пещере, гонял тускенов, торговал с джавами. Отшельничал. Как-то сказал, что был до своего добровольного ухода в изгнание магистром Ордена джедаев. Так ли это, сказать не могу, – иронично усмехнулся Люк. – Я с магистрами да и вообще с джедаями до этого не сталкивался.

– Он вас воспитывал? – слегка подался вперед Пло Кун. – Вы были его падаваном?

– Падаваном? – развеселился Скайуокер. – Что вы! Он меня не воспитывал. То ли брезговал, то ли ему лень было, то ли просто-напросто не хотел возиться с младенцем. Это ведь ответственность и тяжкий труд. Он спихнул меня бездетной паре, своим знакомым, а потом появлялся раз в год, и то много.

Магистры переглянулись. Таких откровений они явно не ждали. Шаак Ти осторожно поинтересовалась, разглядывая сложившего на груди руки парня:

– И… Когда он начал учить вас путям Силы?

Скайуокер прищурился, вспоминая.

– Сразу после того, как мои опекуны погибли. По следам это был набег тускенов, но… не уверен. Было что-то странное. Он учил меня месяц. Потом пафосно умер.

– Пафосно? – поднял брови Винду, недоверчиво глядя на Скайуокера. Энакин, стоящий рядом, изумленно смотрел на брата.

– По-другому я это назвать не могу. Он сражался со своим врагом, после чего отключил прямо посреди боя сейбер и позволил себя убить.

– Для чего это было ему нужно? – Винду облокотился на кресло, пожирая Скайуокера глазами. Люк собрался, готовясь озвучить самую опасную часть. Корун сейчас напоминал хищника в засаде, готовящегося к прыжку. Очень умного хищника… И очень опытного.

– Перед боем он сказал, что его враг – ситх.

– Ситх… – тяжело уронил Винду, рассматривая Скайуокера из-под тяжелых век.

– Так он сказал, – пожал плечами Люк. – Опять-таки, я не могу сказать, является ли это правдой: с ситхами до этого я тоже не сталкивался.

– И что было дальше?

– Дальше? Дальше я удрал. С трудом. Потом выживал. Наемничал, был охотником за головами.

– Ваша жизнь мирной не была, – Шаак Ти указала глазами на перчатку на правой руке. Люк снова пожал плечами.

– Я жив, нашел свою мать, брата.

– А ситх?

– Мертв. Сцепился со своим учителем, оба погибли, на мое счастье.

Джедаи снова переглянулись.

– Несколько лет назад было странное возмущение в Силе… – полуутвердительно произнес Пло Кун. Люк равнодушно смотрел на него.

– Все может быть.

– Странные вещи поведал ты, – неожиданно проскрипел Йода, и все тут же обратили внимание на него. – Только двое их…

– Уже нет, – хмыкнул Люк. – Оба мертвы.

– Учителя того забрака мы так и не нашли, – вступил в разговор Кеноби. – Возможно ли, что он нашел себе нового ученика? И тот убил его?

– Это действительно были ситхи? – в голосе коруна зазвучала угроза.

– Они себя так называли, – терпеливо произнес Люк. – Являлись ли они ситхами или попросту врали, все трое, мне неизвестно. Я с ними до этого не сталкивался!

– Почему «трое»?

– Потому что Бен тоже мог врать. Он мог врать и о том, что джедай и магистр. И скажу откровенно, уважаемые магистры: впечатление о джедаях у меня сложилось… неприглядное.

– Джедаи являются хранителями…

– Да. Бен тоже так говорил. Вот только никаких действий, подтверждающих это, я не увидел.

– Думаю, я смогу вас переубедить, – Кеноби смотрел спокойно, чуть прищуря серо-голубые глаза. Люк на минуту отвел взгляд… пожал плечами.

– Буду рад.

Идя по коридорам вслед за Кеноби, Люк размышлял о том, что присесть им так и не предложили.

Зал Совета затапливало молчание. Говорить? Зачем? Тем более, вслух… Сила объединяла этих разных существ в одно целое, она дарила понимание, которого невозможно достичь словами, она раскрывала тайны и освещала глубоко спрятанное.

Однако слова все-таки необходимы.

– Мастер Жорри.

– Уважаемый Совет, – невысокий мужчина, человек, с самой обычной и незапоминающейся внешностью, уважительно поклонился. Взгляды скользили по нему, не останавливаясь надолго, но магистров такими простыми трюками обмануть было тяжело. Йода укоризненно вздохнул, и мастер поклонился еще раз. По лицу словно прошла рябь, и все прекратилось. Перед Советом стоял самый обычный усталый человек в одежке мелкого торговца всякой всячиной, вот только взгляд маске не соответствовал.

– Докладывайте.

– Конечно.

Мужчина сложил руки в мудру концентации, одновременно словно распахивая свой разум перед присутствующими. Сила взметнулась, и застыла. Магистры замерли, слушая отчет и просматривая показываемые мастером образы, считанные из памяти Клигга Ларса и Шми Ларс, урожденной Скайуокер.

Тяжелые роды и острое чувство потери при взгляде на светловолосого малыша на руках. Он один, и это ощущается неправильным. Боль и ужас. Она мучительно умирает, агония, растянутая во времени. Жалеет только об одном – не увидит сына, но когда надежда потеряна – ее касаются осторожные руки… И такое знакомое ощущение / узнавание / воспоминание… И смерть кругом, боль и агония. Чужие. Сын касается ее ран – и они заживают, боль уходит… и вместе с ней уходят и страшные воспоминания. Теперь все так, как и должно быть.

Их двое.

Джедай тяжело дышал, утирая пот платком: передать такой массив информации сразу всем – это тяжело. Но не невозможно.

– Ваши выводы, мастер Жорри?

– Они действительно братья. Шми Скайуокер абсолютно уверена в этом.

– Однако, меня смущает один момент…

– Похищение?

– Да.

– Для чего? Если ничему не учили? И эти… ситхи…

– Неприятие, – вздохнул Йода, и все остальные магистры повернулись к главе Ордена. – Неприятие. Неприязнь. Недоверие. Не убить, но отвратить.

– Вы заметили? – Винду обвел всех мрачным взглядом. – Ощущение бойни и исцеление.

– Тьма коснулась его, но Свет пылает. Чистый. Пока еще…

– Похитивший дитя рассчитал точно все, – Гранд-магистр сгорбился в кресле, смотря куда-то вдаль. – Чистое сознание пестовал, лишь потом в горнило битвы бросил. Расчетливо.

Винду и Пло Кун переглянулись. Оппо Ранцизис медленно озвучил витающее в воздухе предположение.

– Мы… ошиблись? Или… Нам отдали не того?

– Кто вас учил? – Оби-Ван смотрел в спину Люка, застывшего перед окном.

– Я же сказал, – Скайуокер так и не обернулся. – Бен.

– Месяц?

– Он был очень хорошим учителем, – саркастично отозвался парень.

– Чему именно он вас научил?

– Чувствовать Силу.

– И все? – иронично улыбнулся Оби-Ван.

– И все, – растянул в вежливой улыбке губы Скайуокер. Сидящий на диване Энакин что-то хмыкнул в каф. Он уже понял, что именно делает его брат: Квай-Гон оказался прекрасным учителем, сумевшим заинтересовать еще одного так внезапно появившегося ученика.

Кеноби прищурился, крайне внимательно наблюдая за вновь отвернувшимся парнем. Да, это не Энакин-душа нараспашку, которого можно читать, как раскрытую книгу, даже Силу подключать не надо, достаточно на лицо посмотреть, там все написано. А вот здесь – благожелательная маска. Вежливая и непроницаемая.

На мгновение мужчине что-то показалось неуловимо знакомым… Люк слегка повернулся, еле видно улыбаясь… Кеноби прошиб пот. Эта улыбка… Один в один, как у… Джедай моргнул, отбрасывая идиотские мысли. Ему померещилось, этого не может быть. Совсем не может быть. Абсолютно исключено.

Рука в перчатке подхватила сейбер, рукоять завертелась в пальцах. Машинальные движения, совершенно привычные. Люк играл с сейбером, погруженный в свои мысли, терпеливо выжидающий. Оби-Ван наклонил голову, раздумывая… Неожиданно он хмыкнул.

– Адмирал…

– Да, генерал-джедай?

– Кто вас учил?

– Я же сказал, – пожал плечами Люк, равнодушно смотря на Кеноби. – Бен.

– А кто вас учит сейчас?

– С чего вы это взяли? Что меня кто-то учит? – глаза Люка блеснули. Кеноби встал.

– С того, что ваш сейбер явно собран вашими руками. Он создан конкретно под вас. Ваши движения. Моторика вашего тела сообщает, что вы являетесь неплохим бойцом.

– Может, я танцы люблю, – невозмутимо ответил Скайуокер, нагло продолжая вертеть сейбер, от которого не мог оторвать взгляд Оби-Ван.

– Танцоры двигаются по-другому, – мягко произнес Кеноби, складывая на груди руки. – Так кто вас учит?

– Учитель, – негромко позвал Люк, и джедай замер, белея.

– Здравствуй, Оби. Давно не виделись.

Кеноби застыл, превратившись в статую. Кровь отхлынула, заставив лицо страшно побледнеть, он застыл, пытаясь удержать контроль, но замершая монолитом Сила пошла трещинами, сквозь которые просачивались шок и жуткая боль. Мужчина шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но голос ему явно отказал. В комнате воцарилась напряженная тишина, словно затишье перед бурей.

Квай терпеливо ждал, глядя на своего бывшего падавана с состраданием. От него веяло теплом и поддержкой. Скайуокеры не вмешивались: Энакин понимающе улыбался, допивая каф, Люк вспоминал свое состояние, когда Вейдер сказал ему ту самую фразу. Эффект был такой же.

Оби-Ван что-то просипел, прикрыл глаза, собираясь с силами, откашлялся… Глубоко вздохнул.

– Учитель?.. – робко, не веря до конца своим глазам, спросил Кеноби. Джинн ободряюще улыбнулся, от его глаз разбежались лучики морщинок.

– Да, Оби.

– Учитель! – выдохнул магистр, осознавая, что это не сон, не галлюцинация и не обман зрения, а самая настоящая реальность. Джинн шагнул вперед, сжав плечи мужчины.

– Да, мой юный падаван.

– Я давно не юный, – пробормотал Кеноби, вглядываясь в лицо того, кто стал его идеалом. Призрак рассмеялся.

– Но что падаван, согласен.

Кеноби неопределенно улыбнулся, пожимая плечами. Он пришел в себя, и его острый ум вновь заработал.

– Как?

Джинн прищурился, разглядывая возмужавшего ученика, после чего повернулся к Люку.

– Учитель приходит, когда ученик готов.

Кеноби неопределенно покрутил головой, взгляд джедая стал острым и пронзительным. Он еще раз посмотрел на невозмутимо стоящего Люка, на допивающего каф Энакина, прячущего улыбку за чашкой, на полупрозрачный силуэт своего бывшего Мастера…

– Когда?

– Давно, – пожал плечами Джинн. Кеноби кивнул. В голове всплыло нервное поведение Совета, всполошившегося от эха в Силе, пронесшегося по вселенной…

– Поздравляю, учитель, – серо-голубые глаза мужчины тепло смотрели на Джинна. – Ваша мечта сбылась.

Призрак улыбнулся, кивнув.

– Значит, близнецы?

– Не полностью идентичные, – уточнил Люк. Кеноби пожал плечами.

– Это уже несущественные подробности.

Энакин хихикнул. Магистр вперил в него тяжелый взгляд.

– Почему молчал?

– Э-э-э… Сюрприз? – неуверенно произнес Скайуокер. Кеноби скептически поднял бровь.

– Ты спрашиваешь или отвечаешь?

Парень мудро промолчал, потупясь. Джинн отвернулся, Оби-Ван, вздохнув, покачал головой.

– Ладно. А теперь я хочу послушать вашу версию полностью.

Люк сел рядом с братом.

– Легко.

Падме стояла напротив огромного окна, задумчиво смотря вдаль. За ним бурлила жизнь: закованный в металл Корусант никогда не спал. Бывшая королева и нынешний сенатор смотрела сквозь прозрачную преграду, обдумывая крайне неожиданную информацию.

Сейчас, в тишине и спокойствии квартиры, это можно было сделать тщательно и не торопясь. Падме вздохнула, вспоминая своего супруга и его брата. Семейное сходство было видно невооруженным взглядом: пусть у одного из них более широкие скулы и мягкие черты лица, напоминавшие Шми, общее впечатление это не портило. Братья были разными, это да, но Великая богиня, до чего ж они были одинаковыми!

Телосложение, жесты… Движения. И вместе с тем, они отличались, как день и ночь.

Энакин был теплым. От него исходила неукротимая энергия, которую джедай и не думал прятать или хоть как-то ограничивать. В каждом движении ее мужа сквозили чувства и эмоции, он был открытой книгой, которую опытная Падме читала с легкостью, лишь иногда спотыкаясь на незнакомых терминах.

Однако понять Скайуокера и добиться от него нужных ей реакций для женщины труда не составляло. Падме вспомнила счастливое, гордое выражение лица супруга на награждении, и ласково улыбнулась. Как ни странно, но она его любила. Да, это чувство пришло не сразу, далеко не сразу, но оно проросло в ее сердце и Падме ни разу не пожалела об этом.

Так, как смотрел на нее Энакин, никто на нее не смотрел. Ни один из тех поклонников, которые толпами увивались вокруг нее начиная лет с тринадцати, когда девочка стала расцветать в девушку.

Они смотрели на нее по-другому, как на выгодную партию, которая принесет влияние, доход и возможности… Как на трофей, тешащий мужское самолюбие… Как на выгодное вложение средств или эстетически приятный предмет.

Даже Кловис смотрел на нее с расчетом… Пусть и как на красивую женщину. И только Энакин смотрел на нее, как на богиню. Только в его глазах она приобретала божественный статус и становилась смыслом жизни.

Поначалу Падме такое просто льстило, она и не думала как-то отвечать на чувство парня, бывшего, к тому же, младше ее, но все попытки просто остаться друзьями провалились.

Джедай был неукротим. Он видел цель, и не видел и не хотел замечать никаких препятствий. Скайуокер был просто непрошибаемым в своей уверенности: ему ответят взаимностью. Все потуги Падме направить энергию Энакина в другое русло пропали втуне, у нее ничего не вышло. Однажды она даже испугалась, увидев в отражении в зеркале взгляд парня. Ей действительно стало страшно…

Энакин не видел, что за ним наблюдают и не скрывал своих чувств: в его глазах пылала жажда обладания, готовность снести любые препятствия и добиться своего любой ценой. Действительно любой ценой. Это было жутко. Как при этом в Скайуокере уживались нежность и желание сберечь ее от любых невзгод, Падме не понимала, но и это она тоже отметила.

Любовь Энакина девушка чувствовала физически: та самая пресловутая Сила окутывала ее теплым плащом каждый раз, когда они встречались, а его радость, когда Падме ответила согласием пронизала каждую клеточку ее тела бурным потоком, ей казалось, что даже кровь забурлила, словно игристое вино.

Она сказала «да» и не пожалела об этом, невзирая на тайный брак, на связанные с этим сложности… Но Падме оценила по достоинству те чувства, что питал к ней Энакин, не заметив, когда она сама начала испытывать ответные. Быть рядом с ним – все равно, что плыть по воде в бурю: адреналин бурлит и жизнь чувствуется необычайно остро.

Наберри вздохнула, коснувшись груди, где пряталась под платьем деревянная подвеска. Мысли плавно перескочили на другого Скайуокера… Да, такого явно никто не ожидал, уж это было видно. Никому и в самом страшном сне не могло присниться, что у Избранного есть брат. И он скорее всего одаренный. Уж слишком внимательно на него смотрел магистр Кеноби… Да и глава Ордена проявлял признаки беспокойства.

За годы, проведенные в общении с джедаями, Падме успела их неплохо изучить и отлично поняла, что практически все, а то и все без исключения, они меряют разумных по себе, в первую очередь обращая внимание на наличие Дара. Есть он или нет… Она пару раз даже отмечала, что некоторым тяжело пояснить свои поступки или решения обычным людям, а вот джедаям все было ясно… Как, интересно? Как они ощущают через эту свою Силу?

Хотя у нее и не было столько мидихлориан, чтобы дар проявился в полной мере, Падме хорошо развила свою интуицию, и та буквально орала, что Люк Скайуокер опасен. Не лично для нее, а вообще.

Он был красив и доброжелателен, очень харизматичен, его улыбка освещала присутствующих, словно солнце, но женщина чутьем опытного политика чувствовала какую-то небольшую странность. Люк был явно бит жизнью, и эти уроки оказались суровыми. Он преодолел испытания с честью, но бесследно они не прошли.

Если рядом с Энакином было тепло, то Люк обжигал. И непонятно, что это было, жар или холод, его Сила хлестнула тяжелой океанской волной, сносящей все на своем пути и уволакивающей затем трофеи в глубину. Прозрачная масса, сквозь которую в ясный день видно дно, до которого очень и очень далеко, а если нырнуть – то наглеца просто раздавит давлением. Маленькая Падме как-то ныряла в детстве и на всю жизнь запомнила это ощущение…

Она нырнула глубоко, восхищенно наблюдая, как пронизывают зеленоватую воду солнечные лучи, их было видно, каждый в отдельности, просто незабываемое зрелище, вот только грудную клетку сдавило так, что потом девочка долго не могла отдышаться… В тот раз ей повезло: она вернулась в лодку, а глубоко внизу промелькнула стремительная тень, и до Падме запоздало дошло, что если бы она не вылезла из воды…

Она смотрела в голубые глаза Люка и видела тени прячущихся в глубине чудовищ.

Женщина сама не знала, почему у нее возникли такие ассоциации, почему она испытывает опасение, но отметать его, как несущественное, не собиралась. Ее даже не успокоили рассказы супруга, в красках повествующего о войне, взахлеб рассказывающего о своем брате, об их встрече, о трудностях и путях к пониманию… О том, как они нашли общий язык…

Падме фыркнула. Ох, уж эти мужчины! Набили друг другу морды, и все стало замечательно. Но не все так просто, женщина уже видела изменения. Энакин стал… взрослее, Падме не могла подобрать более подходящее слово. Он стал более закрытым, у него появились тайны, оформились мнения по различным вопросам и суждениям… И его стало гораздо труднее прочесть.

Это явно было влияние брата.

Скайуокер стал спокойнее, из него не изливались эмоции, а еще Падме отметила, что ее супруг явно начал разбираться в политике и не только: пара вскользь брошенных фраз, непринужденное замечание… Его учили. Кто-то, кто был для джедая огромным авторитетом, кто сумел заинтересовать парня тем, от чего он раньше брезгливо отворачивался.

Надо будет пригласить его брата в гости. Надо как следует с ним познакомиться… Но для этого надо, чтобы они вернулись целыми и живыми.

Джабиим стал переломным моментом. Это Люк понял уже через месяц. Месяц адского напряжения и постоянного выживания. Они не сражались и не воевали… Они выживали. Проклятая планета была настоящей ловушкой: окруженная непроницаемыми тучами и бурями, окутанная молниями, затопленная дождями. Люку и Энакину казалось, что вся она представляла собой огромное болото, разросшееся до колоссальных размеров, и никакого твердого ядра у нее нет, и все, что попадает в эту трясину, погружается все глубже и глубже до тех пор, пока через пару столетий не вывалится с другой стороны.

Техника вязла, солдаты вязли, даже мысли вязли в охватившей их апатии, как мухи в клею, постоянная сырость доканывала, даже клоны изумлялись, как это у местных обитателей не выросли жабры. День, когда неожиданно разошлись тучи, утихли бури и на полужидкую поверхность пролились не струи воды, а лучи местного светила, отмечали как праздник.

Братья вообще не понимали, какого черта они здесь делают. Планета была охвачена гражданской войной, Альто Стратус, не стесняясь, высказывал все, что он думает о вероломстве Сената, сначала плевавшего на их обращения о помощи с башен Корусанта, а затем вдруг вспомнивших, что здесь находятся богатейшие шахты.

Люк не знал, кто был инициатором гениальнейшей идеи послать сюда «Предвестника», но твердо намеревался выяснить, чтобы как следует поговорить об этом назначении в тихом и укромном местечке. Вдумчиво. Не торопясь. Не отвлекаясь. Он даже запись сделал, чтоб не забыть.

Сам Люк оставался на корабле, иногда с трудом находя время, чтобы банально выспаться: никаких пополнений никто не присылал, а атаки шли практически постоянно. Энакину было не лучше: он вместе с формирующимся пятьсот первым легионом месил грязь, стараясь остаться в живых, удерживая позиции и иногда даже пытаясь пойти в наступление.

А вокруг царила смерть. Сила стонала от гибели разумных, чужая боль прокатывалась волнами, и если бы не Квай-Гон, то, скорее всего, они оба сорвались бы через некоторое время. Но призрак мотался с планеты на корабль, вправляя своим ученикам мозги, выслушивая и утешая, давая ценные советы.

Люк уже через пару дней после выхода на орбиту перестал маскироваться: Сила всегда была с ним, а меч спокойно вернулся на старое место на поясе. Верный Найра был рядом: твилек не снимал доспех, а затем его примеру последовал и Люк, после того как ему и всем, кто умел, пришлось пересесть на истребители.

Скайуокер кружил в небе, чувствуя себя птицей, раскрывшей крылья после долгого перерыва, он смеялся, уничтожая обнаглевших врагов, пошедших в атаку, решивших, что смогут захватить корабль, Сила пахла гарью и кровью, а планета походила на огромный могильник.

А подкреплений не было.

Еще через месяц одуревший от всего происходящего Энакин открыто матерился в прямом эфире, а Люк завел отдельный датапад, где завел раздел с надписью «Расстрельный список». Планету удержать не получалось. Все это видели, но приказа отступить не было, клоны стояли насмерть, Энакин на ходу применял выученные стратегии, советуясь с братом, Найрой и Джинном, Люк царил в небе, прикрывая его спину…

Еще через полмесяца им прислали помощь, а Люк сделал еще один шаг на ту сторону. Ему прислали падавана.

– Твари! – чумазый и заросший Энакин попытался очистить налипшую на доспехи грязь какой-то тряпкой, но это было бесполезно. Стоящий рядом Рекс философски пропускал прочувствованную речь командира, сплошь состоящую из замысловатых ругательств, мимо ушей, зорко поглядывая по сторонам. Наметилась небольшая передышка, и бойцы использовали ее с толком: отдых, лечение, сон.

База превратилась в огромную кучу грязи, потери были катастрофическими, настроение джедая скатилось вниз и активно закапывалось еще глубже, бодро махая лопатой.

Вызов с корабля немного утихомирил Скайуокера, но уже через пять минут от мата генерала у окружающих уши в трубочку сворачивались. Причина была потрясающей: к ним летела подмога, оружие и… падаван для Люка. Когда Энакин услышал последнее, то даже замолчал, не в силах поверить в этот бред.

– Это как? – озадаченно почесал затылок татуинец. Лицо Люка было осунувшимся и бледным, это даже голограмма скрыть не могла.

– Просто. Не знаю, что им наплел Кеноби, увижу – наизнанку выверну гада, но эти… эти… – парень попытался подобрать эпитет, но у него ничего не выходило, – в общем, Совет, сделали меня рыцарем.

– Еще раз, – пробормотал Энакин, переваривая невероятное известие.

– Я тоже сначала не понял. Но Кеноби… Короче! – рявкнул Люк, нервно дернув головой, пытаясь хоть как-то успокоиться. – Короче, они решили, что раз я твой брат и тоже одаренный, то теперь я джедай.

– Тебя спросили?

– Нет! – гаркнул Скайуокер. Стоящий рядом Найра опасливо отодвинулся. – Но только статус у меня странный. Я вроде и джедай, вроде и нет, Квай пошел на разведку, потом расскажет, а мне дали падавана! Нахрена мне такое счастье?! О чем думают эти сволочи? И где Кеноби, когда я хочу оторвать ему дурную голову и вырвать слишком длинный язык?!

– М-да, – глубокомысленно изрек Энакин, радуясь, что сегодня хорошая погода и можно установить связь, которая здесь работала с огромными перебоями, их спасал Джинн, но раз он ушел на разведку…

– Кто?

– Понятия не имею, – удрученно выдохнул Люк, – данные к концу дня будут.

– А подмога?

– Через сутки.

– Ясно. Парни! Через сутки нас осчастливят!

Сказать, что Палпатин был в шоке – значит ничего не сказать. Ситх вначале даже не поверил очередному докладу своего информатора, решив, что это даже не шутка, а бред. Но второе донесение, поступившее через тридцать минут и дополнившее первое, показало, что его обвинения в идиотизме беспочвенны.

Палпатин крайне внимательно перечитал доклад, радуя секретаря странным выражением лица, после чего встал, отпустил подчиненных, дождался их ухода и только после этого направился к себе. Мужчина неторопливо принял душ, переоделся в мягкую домашнюю одежду, радуясь возможности скинуть с себя официальное облачение, поел и направился в кабинет, где его уже ждала бутылка чрезвычайно редкого и умопомрачительно дорогого фиолетового вина, а также изысканные деликатесы в качестве закуски.

Палпатин, старательно сдерживая свои порывы, присел за стол, налил в бокал, наслаждаясь тонким ароматом, благосклонно осмотрел тарелку с сырами (десять видов, как он любил), включил датапад с сообщением… И рассмеялся.

Так ситху уже давно не было весело, наверное, с самого детства. Канцлер самозабвенно смеялся, не замечая, как текут по лицу слезы, он всхлипывал, на мгновение брал себя в руки, но вновь кидал взгляд на злополучный доклад, и все продолжалось по новой. Успокоился мужчина далеко не сразу. Пришлось пойти умыться и причесать растрепавшиеся волосы, и все равно еще минут десять ситх вздрагивал, беззвучно смеясь.

Полностью успокоившись, мужчина поднял бокал и начал медленно, с выражением, читать вслух доклад, комментируя каждую строчку и салютуя особенно изящным пассажам ломтиком сыра.

Если честно, то такого ситх не ожидал. Честно. Он понимал, что джедаям придется как-то отреагировать на появление у Избранного брата, он даже спрогнозировал примерные варианты развития событий, включая самые печальные, после чего составил планы противодействия. Но это… На такое даже его весьма богатого и изощренного воображения не хватило.

Совет понимал, что наличие еще одного одаренного Скайуокера, практически идентичного первому, является огромнейшим фактором риска. Этот парень рос без их присмотра, он прожил пусть пока что короткую, но явно весьма насыщенную жизнь, он всего добился сам и Ордену совершенно ничем не был обязан. А если учесть, что жил он на Татуине, этой криминальной клоаке, а теперь является юстициаром, то есть неподконтрольным напрямую Ордену государственным служащим, то картина и вовсе вырисовывалась удручающая.

А тут еще и Энакин его принял и даже начал неосознанно подражать, в Совете не идиоты сидели, магистры отлично видели, какие изменения произошли за то время, что Скайуокер провел в обществе брата. Он научился самостоятельности, у него появилось свое личное мнение… На этом фоне даже шашни с Амидалой, про которые все прекрасно знали, стали несущественными.

Если до этого женщина являлась фактором риска, то теперь она могла превратиться в союзницу. Наведенные справки показывали кошмарную картину: Люк Скайуокер был очень себе на уме, крайт-дракон в мешке, о котором известно, что он есть, но вот какой… Магистры послали мозголома к Ларсам, они опросили всех учителей и наставников Юстиции, сталкивавшихся с парнем, подняли архивы и перетрясли космос, выискивая малейшие следы.

Некоторые горячие головы предлагали устроить несчастный случай или послать стражей, но от этих простых, весьма заманчивых, а потому неподходящих решений пришлось отказаться. Ведь Энакин сразу бы понял, кто виноват в гибели брата, и тогда… Они потеряют его.

Йода отмел все возражения и глупые предложения, после чего, посовещавшись с Джокастой Ню и некоторыми мастерами, хорошо разбирающимися в законодательстве Республики, предложил свой вариант, который мог принести огромную пользу и решить эту проблему с блеском.

Сидиус поаплодировал гениальной простоте этого решения. Йода сразу показал уровень своего опыта, ситх даже уважительно поднял бокал, салютуя. На самом деле все было очень просто и основывалось на тех скупых словах, что произнес Люк в Зале Совета.

Откуда вообще разумные знают, что перед ними джедай? Им об этом сообщают. А до этого? Как именно становятся джедаями?

Ответ и прост, и сложен одновременно. Джедаем является тот, кто прошел обучение у мастера-джедая, закончил его и получил подтверждение данного факта у магистров Ордена. Об этом делаются соответствующие записи, поступающие в архив, выдаются документы.

А как становятся джедаями? Детей привозят в Храм, это понятно. Передача данных, регистрация, опять-таки документация. А если разумный – взрослый? Если мастер не может по каким-либо причинам попасть в Храм? Если желающий стать джедаем попал в поле зрения отшельника? Ведь и такие бывают, как и поисковые группы или просто бродяги.

В таком случае достаточно устного согласия. Претендент выражает желание стать учеником, рыцарь или мастер дает свое согласие обучить премудростям, и этого достаточно. Традиция, которой много тысяч лет, которая закреплена законодательно, как прецедент.

В тот день Люк прошел по самому краю… Он сам сказал, что назвавшийся магистром Ордена джедаев научил его чувствовать Силу, однако парня спасло то, что падаваном его не назвали. То есть де-факто можно было объявить Люка ставшим на путь джедая, но на де-юре фактов не хватало. Тем более, и другим был известен рассказ парня и его сомнения насчет магистра…

Поэтому Йода молниеносно сориентировался. Люк – одаренный? Да. Сейбер есть? Да. Силой управлять умеет? Да. Его научил этому магистр Ордена? Снова да. И неважно, что они не могут этого подтвердить, опровергать данное утверждение магистры не собираются. Таким образом можно предположить, что парень прошел стадию падавана и выдержал испытания на звание рыцаря. По умолчанию…

А вот дальше наступало время в высшей степени изящно закрученной интриги. Магистры не обозначили статус Люка как джедая, так как согласия не было. Подтвердить данное утверждение никто не мог, однако, они направили к нему младшего джедая, юнлинга, пользуясь тем, что члены Ордена занимали высшие армейские посты и управляли армией.

Клоны и юстициары находились в подчинении у джедаев, пусть и каждая категория по своему, и магистры воспользовались этим по полной программе, направив юнлинга к Люку в подчинение. Стоит ему принять ее или его на службу, и ловушка захлопнется, в тот же момент по умолчанию юнлинг станет падаваном, а сам Скайуокер опять же по умолчанию станет рыцарем.

Сидиус восхищенно покрутил головой. Какая изящная комбинация! И сколько перспектив она открывает… Ситх допил вино и прищурился, развалившись в кресле, решая непростую задачу: стоит ему предупредить Люка или нет?

Некоторое время Палпатин раздумывал, прикидывая и так и этак, пока не решил просто посмотреть, как развернётся ситуация. Он-то в любом случае ничего не теряет, ему эта интрига только на руку, однако ситх решил не вмешиваться по очень простой причине. Ему захотелось посмотреть на то, как проявит себя брат Избранного. И как отреагирует Сила. Ведь если Люк похож на Энакина не только физически, но и всем остальным…

Это будет незабываемо и крайне неожиданно. Он хочет проверить, действительно ли Избранных двое.

Белый от бешенства Люк перечитывал документы, вызвавшие у него такую бурную реакцию, и нервно стискивал сейбер, не обращая внимания на настороженно наблюдающего за ним Найру. Твилек сидел напряженный, как сжатая пружина, готовясь к любому развитию событий. От Скайуокера тянуло холодом и жаром, причудливо смешивающимися в восприятии одаренного, и опытный, битый жизнью бывший джедай прекрасно видел, что сегодня холода стало чуточку больше.

Однако читать душещипательные лекции или бросаться на Люка с сейбером наперевес Найра не спешил.

– Найра… – утомленно прикрыл глаза Люк, – прочти и ты. Пожалуйста. Вслух. У меня мозги не варят, а глаза что-то не то видят.

Твилек взял датапад, бегло просмотрел достаточно короткий текст, после чего сделал то, о чем его попросили.

– Так, данные… уведомляем… Приказ. Адмиралу Скайуокеру.

Получить следующее вооружение… так, список пропускаем. Принять под свое командование следующие отряды клонов. Список опустим. Принять под свое командование коммандера Тано. Дальше… И?

– Найра, – Люк смотрел мрачным взглядом, – а теперь скажи мне, где здесь написано, что я стал рыцарем джедай?

Твилек еще раз пробежал взглядом по строчкам.

– Нет такого, – констатировал он. Скайуокер тяжело кивнул.

– Именно. А теперь вопрос: почему я увидел именно это? Откуда такой вывод?

Мужчина откинулся на спинку кресла, разглядывая измученного адмирала. Посмотрел на датапад. Перечел приказ еще раз.

– Тебе отдали приказ устно?

– Винду, когда вышел на связь, – медленно начал Люк, – говорил про подкрепление, про то, что надо удержать планету, про то, что ко мне пришлют какого-то коммандера из Храма, но он ничего не сказал о том, что я стал рыцарем! Пусть связь была хреновая до невозможности, но я не помню, чтобы он что-то такое ляпнул! Но я услышал именно это!

– А откуда падаван взялся?

– Так из Храма же, – посмотрел на него, как на идиота, Скайуокер. – А кто у нас коммандеры из Храма? Падаваны.

– То есть, – прищурился Найра, – ты услышал, что тебе дают в подчинение коммандера, и на основании этого сделал следующий вывод: это падаван, а раз падаван, то тебя сделали рыцарем, но как бы неофициально?

Люк только собрался что-то ответить, но тут же замер, глядя сквозь твилека. Скайуокер молча смотрел на терпеливо ожидающего ответа лейтенанта, странно шевеля пальцами правой руки. Наконец он отмер, шумно выдохнул, уткнувшись в ладони лицом.

– Судя по всему, – невнятно пробубнил парень, – именно так.

– Отлично, – кивнул Найра. – И появились у тебя эти мысли после разговора с Винду. Так?

– Так.

– Вопрос… Почему? Впрочем, ответ у меня есть, и он тебе понравится.

Люк поднял голову, откидываясь на спинку кресла. Голубые глаза ярко блестели на изможденном лице.

– Слушаю.

– Ответ прост, друг мой, – улыбнулся Найра. – Сила. Ты сам сказал, что связь была хреновая до невозможности. Ты пытался все расслышать, неосознанно применил Силу… И вот результат. На какой-то миг ты связался с Винду напрямую. А возможно это стало потому, что силенок у тебя много, пусть и знаний пока что маловато, но твоя мощь компенсирует этот недостаток. Хм… А ты не удивлен. Было такое раньше?

– Я… – неожиданно прошептал Люк, погрузившись в воспоминания, – я просто вспомнил. Я ведь связывался с ним так… Мы друг друга даже не видели, но я знал, о чем он думает…

– Кто? – Найра подался вперед, неожиданно до мужчины дошло, о ком мог говорить Скайуокер. – Тот ситх, что за тобой гонялся?

– Да, – потерянно кивнул Люк. – Он.

Взгляд у парня был странным. Найра потер подбородок.

– Молчи об этом. Никому ни слова. Если будет хоть намек на такое… Это явно Узы Силы были, ты понимаешь?

Люк кивнул, погруженный в себя.

– Не дай Сила, Совет узнает… Уничтожат. И плевать им на все сопутствующие риски будет.

Скайуокер встряхнулся, приходя в себя.

– Так что делать будем? Предчувствия насчет этого самого коммандера у меня жуть какие нехорошие.

– Ну…

Они молча смотрели друг на друга, и все было совершенно ясно.

Корабль вышел из гипера, тут же начиная резко отворачивать в сторону. На орбите кипело сражение. «Предвестник», окутанный щитами, отстреливался от наседающих на него истребителей, кружащих вокруг корабля смертоносным роем, неподалеку еще два корабля отбивали атаки крейсеров Торговой федерации, выпускающих все новых и новых «Стервятников». Космос заполнили обломки тех, кому не повезло, лучи выстреливали в пространство, несясь в сторону врага, мельтешили истребители, на планету прорывался десант из дроидов, эфир заполнили крики, приказы и мольбы.

Клоны деловито проверяли вооружение, готовясь вступить в бой, мимо капитана промчалась юркая фигура, не обратившая внимания на запоздалый протест, ударивший в исчезнувшую спину.

Мужчина попытался было остановить своевольную нарушительницу, но не успел. Истребитель рванул в бой.

Люк заложил крутой вираж, уходя из-под удара и срезая залпом удобно подставившихся «Стервятников». Сейчас он составлял с машиной одно целое: это он летел на бешеной скорости, легко уворачиваясь и переходя в наступление, в его сердце горела неукротимая энергия двигателей, из его глаз били смертоносные лучи. Четко за ним следовал Найра, прикрывая спину и помогая брать врагов в клещи.

Одаренные не нуждались в микрофонах, их не волновала барахлящая связь, они понимали друг друга без слов, связанные Силой. Почти Боевое единение, которое они как раз начали потихоньку осваивать под чутким руководством Джинна. Вдвоем Люк с Найрой заменяли целую эскадрилью, что сказывалось на общем результате.

Выкрашенный в алое истребитель твилека, модернизированная «Эфирная фея», как и у Скайуокера, получивший название «Красотка», метнулся влево, черный «Палач» Люка повторил маневр. Оба сожалели, что к ним не сможет присоединиться Энакин на «Лазурном ангеле», но сейчас джедай отбивал атаки на планете и был немножко занят.

Напарники одновременно проскочили мимо заслона из дроидов-истребителей, атакуя на мгновение ставший беззащитным бок крейсера, и тут же резко отвернули, не обращая внимания на навалившиеся невзирая на компрессоры перегрузки. Вынырнувшее из гипера подкрепление включилось в бой, «Предвестник», повинуясь выкрикнутому приказу, дал залп, и крейсер КНС дрогнул, теряя щиты, тут же получив еще один залп в бок.

Неожиданно Люка пронзило чужой Силой, вызвавшей стойкую ассоциацию с опасностью, но выстрелить он просто не мог и не успевал. Ладонь сама сжалась в кулак на миг, полыхнуло болью, рядом пронесся луч подобравшегося слишком близко «стервятника», вспышка смерти, ощущение опасности схлынуло, и Люк выбросил все непонятное из головы, продолжая бой. Надо не допустить высадку десанта на поверхность, там брат. Все остальное не имеет значения.

Бой закончился их победой, как и должно было быть, но Люк видел, что она больше похожа на поражение. «Предвестник» получил повреждения, пусть и незначительные, половина подкрепления погибла, на планете творился просто кошмар. Странный момент во время боя совершенно вылетел из головы, так что когда неожиданно активизировалась связь и перед Люком появилась голограмма Винду, Скайуокер искренне недоумевал, чего от него хотят.

– Еще раз, магистр, – утомленно потер глаза парень, пытаясь избавиться от шума в ушах.

– Где коммандер Тано? – требовательно повторил корун, сверля адмирала тяжелым взглядом. Люк молча повернул голову в сторону Найры, листающего информацию на датападе. Наконец твилек нашел нужное, посмурнев. Люк прочел подчеркнутое пальцем место и недовольно поджал губы.

– Простите, магистр, – попытался максимально изобразить совершенно отсутствующее сожаление Скайуокер, – но коммандер Тано мертв.

– Мертва? – поднял брови джедай, странно смотря на парня. – Как это мертва?

– Так это «она»… – пробормотал Люк, вчитываясь в скупые строки доклада. – Коммандер Тано самовольно решила поддержать атаку на дроидов, ослушавшись приказа капитана, в результате погибла в бою.

Воцарилось молчание, на мостике все усиленно слушали разговор адмирала с магистром.

– Кстати, – неожиданно спросил Люк. – Сколько лет ей было?

– Тринадцать… – глухо произнес чем-то обескураженный Винду. Датапад хрустнул, его обломки медленно выпали из рук Скайуокера, начиная плавно описывать круги вокруг его ног.

– Тринадцать… – процедил парень практически с ненавистью. – Вы прислали нам ребенка. Лучше б еще клонов, от них есть польза и у них в мозги вбито понятие дисциплины. Изумительно. О чем вы думали?! – яростно прошипел адмирал, вцепившись руками в пояс. – Это война! Здесь детям не место!

– Она была джедаем! И воином! И готовилась выполнить свой долг! – гневно выпрямился корун. Люк желчно усмехнулся.

– Воин? Понятно. Теперь, – он подчеркнул слово голосом, – мне многое стало понятно.

В памяти Скайуокера мелькали воспоминания о словах Бена насчет резни в Храме. Воины, значит… Что ж, раз такова их позиция, то неудивительно, что все закончилось так печально. Или закончится? Он уже и сам не знал.

Винду скрипнул зубами, но что-то еще говорить не спешил. Люк, неприятно ухмыльнувшись, отчитался о бое, высказал требования и претензии, после чего отключил связь, неприязненно процедив стоящему рядом Найре:

– Воины! В тринадцать, ну надо же! Пусть готовятся копать могилы, если будет кому.

Покинув мостик, Люк долго шагал по кабинету, ругаясь вполголоса, пока не рухнул в кресло. Он вяло пролистал список погибших, повздыхал над потерянным вооружением, поскрипел зубами над перечнем недополученного… Он уже решил лечь спать, когда ради интереса открыл файл с данными на несостоявшегося падавана и вообще коммандера.

Со снимка смотрела мелкая тогрута, увидев которую, Люк только грустно покачал головой. Жаль, конечно, но это война. Он добрел до койки, лег, смыкая опухшие веки… Неожиданно в памяти всплыло лицо тогруты, атаковавшей его после похорон. Люк резко открыл глаза, вспоминая и сравнивая… Одно лицо, с поправкой на возраст.

Минуту он лежал неподвижно, а потом каюту наполнил тихий хриплый смех.

– Юнлинг, значит? Ну, надо же… Что бы ты теперь сказал, Бен? История повторяется?

Отсмеявшись, Скайуокер потянулся, разминая мышцы, и снова закрыл глаза. Действительно. Что отец, что сын.

И никакого раскаяния он не чувствовал.

Мир «Аурек».

– Возрадуйтесь, моя дорогая, – в голосе Палпатина слышалось ехидство, – скоро вы сможете блистать. Я понимаю, вы молоды и красивы, мечтаете о балах и походах по магазинам, а вместо этого вынуждены прозябать здесь, во дворце. Какая трагедия!

– Действительно, – в тон ситху ответила Лея, невозмутимо отрезая ломтик рулета. – Как я это выношу? Муж-тиран, и никакой светской жизни!

Ситх с удовольствием рассмеялся. Новая личность принцессе определенно шла гораздо больше предыдущей, Палпатин чувствовал законную гордость мастера, создавшего шедевр.

– Ваш сарказм меня радует, продолжайте в том же духе, – Сидиус пригубил вино, предвкушая будущую акцию. Это будет великолепно.

Семейный обед императорской четы проходил в теплой и дружественной обстановке.

Очередное собрание верхушки бывшего Альянса шло своим чередом. Мон слушала отчеты, решала проблемы или отодвигала их до следующего раза, скрипела зубами, подсчитывая, во что ей обойдется лояльность союзников и нейтралитет врагов, записывала мысли и предложения… Двери распахнулись, в огромный кабинет ворвался один из подчиненных Мадина.

– Голонет! Прямое вещание! – прохрипел мужчина. – Первый общеимперский!

Засиял экран, пошла картинка, включился звук. Забитая народом Сенатская площадь. Корусант. Показывается нарезка из других мест: везде люди, кричат, машут флагами, всеобщее воодушевление… Звучит марш, от звуков которого Мотму просто корежит.

По лицу ведущей текут счастливые слезы.

– …в этот поистине знаменательный день… Верные подданные Империи… Народ обретет долгожданного правителя!

– Что происходит? – Мон изумленно повернулась к аналитику, молча ткнувшего рукой в экран.

– …истинный наследник великого основателя Первой галактической империи Кос Палпатин!

В кабинете воцарилась мертвая тишина.

– Он по праву займет трон своего отца, Шива Палпатина!

– Господи… – прошептал кто-то. Мон трясущейся рукой потянулась за стаканом с водой.

Камера дала крупный план. Один из залов Императорского дворца. На фоне карты Империи, сделанной из редких металлов и драгоценных камней, стоит молодой рыжеволосый человек в дорогих одеждах. Рядом с ним потрясает взгляд роскошью наряда и блеском драгоценностей молодая женщина, при взгляде на которую у Мон начало колоть в сердце.

– …и его прекрасная супруга, Ее императорское величество Лея! Инаугурация пройдет…

– Крикс! – госпожа Президент царапала ногтями столешницу, остановившимся взглядом уставясь на экран, где толпа рыдала от счастья. – Как?! Как это могло произойти? Как?

Мадин закрыл лицо руками. На лицах, выхватываемых камерами, потрясение и надежда.

– Не знаю, Мон. Но теперь многое становится ясно.

– Ясно?! – взвыла Мон, срывая связки. – Ясно? Откуда выползла эта тварь?! Посмотри на него! Да на нем пробу негде ставить, сразу видно, чье отродье! Весь в папочку! И Лея! Ты видел, Крикс? Лея! Которая лишила нас единственного шанса на победу!

Мон с размаху ударила кулаками по столу, не чувствуя боли, не отрываясь глядя на экран, на котором сверкала обаянием и харизмой молодая копия ныне покойного последнего Канцлера Республики и первого Императора Империи. А рядом с ним гордо демонстрировала драгоценности ценой в звездную систему та, что искореняла все имперское недрогнувшей рукой. Та, что заставила их уничтожить сына Вейдера – лояльного, преданного им сына Вейдера, того, кто мог повторить свой подвиг и отправить во Тьму еще одного Императора.

– Как ты думаешь, Крикс… – Мотма шептала, неотрывно наблюдая прямую трансляцию, – как ты думаешь, это была ее личная инициатива… Или указание ее… Супруга? А, Мадин?

– Не знаю, Мон, но склоняюсь к второму варианту. Уж слишком своевременно все было сделано. Слишком вовремя. Слишком для простого совпадения, слишком для удачного стечения обстоятельств. Атаковали в тот момент, когда он был уязвим. После боя, когда уже расслабился, но отдохнуть еще не успел. Тот самый момент. И исчезла она тоже очень вовремя.

Мон закрыла ладонями лицо, приходя в себя. Женщина чувствовала себя так, словно уже почти сорвалась в пропасть. Она еще балансирует на краю, но камешки сыпятся из-под ног, медленно оседает земля, и начинающая формироваться лавина вот-вот увлечет ее за собой.

Еще немного, еще чуть-чуть… И она полетит вниз, ломая кости и обдирая мясо.

На экране царила всеобщая эйфория. Толпы ревели от восторга и верноподданического рвения, сейчас населению Осколка было плевать на раздробленность, на грызню моффов и гранд-адмиралов, людям дали намек, и они додумали все остальное, пребывая в грезах о будущем, полном величия и восстановления былого статус кво.

Будущий Император что-то вещал, мило улыбаясь. Мон цинично хмыкнула… Точно Палпатин. Его отец тоже мило улыбался, сладко говорил и растекался медом, и пока его союзники и враги развешивали уши, гнул свою линию и закручивал гайки. Потихоньку… Полегоньку.

Теперь ясно, кто нагнул слишком возомнивших о себе подданных Империи, кто подмял всех под себя и уничтожил строптивцев. Если он даже только вполовину так хорош, как Шив Палпатин, им не сдобровать.

Коварный враг… Искушенный в плетении интриг. Когда была завербована Лея? Каким именно образом? На какой крючок ее подцепили? Лея ненавидела Императора и Вейдера люто. Все специалисты говорили в голос, что реакции принцессы неподдельны. Чем ее купили? Возможностью уничтожить если не одного из виновников гибели Альдераана, то его прямого потомка?

– …и я приношу своей супруге дар. Дар от чистого сердца, как подарок на двухлетнюю годовщину с нашей первой встречи… Новый Альдераан.

Лица сидящих в кабинете вытянулись. Мон и Мадин обменялись потрясенными взглядами. Толпа на Сенатской площади взревела. Камеры показывали, как стихийно формируются толпы, скандирующие здравицы и поздравления, как люди, запинаясь, заикаясь от волнения, хвалят Императора, как славят его, того, кого видят в первый раз в жизни…

Лея трепетно приняла из рук супруга сделанный из драгоценных металлов небольшой, с кулак, шар – копию планеты, подаренной ей, символ… Изящно смахнула слезинки с глаз, низко склонилась в реверансе…

Мадин покачал головой.

– Нам будет нелегко.

– Нелегко? – Мон иронично изогнула бровь. – Как оптимистично!

Мир «Беш».

Мейс Винду мрачно смотрел в отчет, предоставленный капитаном Олди, перевозившим юнлинга Тано к ее будущему учителю. Неприятно было признавать, но магистры сами себя перехитрили.

Решение подсунуть Люку Скайуокеру такого падавана, который будет отнимать все его время и постоянно испытывать на прочность, вылилось в трагедию. Юная тогрута, в последнее время впавшая в отчаяние от того, что никто не хочет брать ее под свою опеку, стала практически неуправляемой.

Она казалась идеальным кандидатом на роль постоянной головной боли: дикое желание выслужиться, показать себя, ведь тогруты – существа хищные и стайные.

Они не успокаиваются, пока не испытают того, кто станет их вожаком, на прочность, да и потом нет-нет, да и проводят проверки. Им нужен безусловный лидер…

Девочка, накрутившая себя почти до истерики, неожиданно получила шанс стать падаваном, о котором она так мечтала. А уж когда ей сказали, что ее Мастером будет Скайуокер, правда, не уточнив, какой именно… Тано едва могла усидеть на месте, не в силах дождаться этого момента. Она станет падаваном Избранного! А тут боевые действия. Для этой сверхэнергичной особы устоять было невозможно, плюс она решила поразить будущего наставника своими умениями, ведь к полетам у нее имелся некоторый талант.

Вот только девочка не учла, что это не симуляторы и не учебные бои, а самая настоящая война со всеми ее неожиданностями. И вот результат.

Трагедия.

Рискнуть еще раз?

Сидиус довольно прочитал отчет и отложил деку, благодушно прикрыв глаза. Ожидания его не обманули: попытка джедаев схитрить вылезла им боком, причем, что самое приятное, самому ситху даже утруждаться не пришлось.

Скайуокер оправдал надежды Палпатина показав, что не так прост, как пытается казаться. Тот еще любимчик Силы… И инкриминировать ему ничего нельзя: случайность, от которой на войне никто не застрахован, и проблема решилась самым простым и радикальным способом.

Кроме того, был еще один маленький бонус: отношение Люка к Ордену еще чуточку испортилось. Мелочь, а так приятно!

Ситх довольно прикрыл на миг глаза, отложил отчет и занялся повседневной рутиной. Тактика выжидания оказалась самой правильной. Значит, пока что он продолжит ее придерживаться. Самый выгодный вариант.

– Что у нас плохого? – Энакин, постанывая от удовольствия, сдирал с себя доспехи. Джабиим неожиданно обрадовал их расчистившимся небом, и джедай, пользуясь случаем, решил навестить брата, заодно и отвез самых тяжело раненых в госпиталь, где им уже оказывали помощь. Люк неопределенно развел руками.

– Что… Да все. Хорошего мало. Разве что… – на осунувшемся лице Скайуокера расплылась неприятная улыбка. – Мой несостоявшийся падаван так до меня и не долетел. Помер в полете. Вернее, померла.

Разоблачившийся Энакин лениво повернул голову, рассматривая явно не огорченного таким поворотом событий брата. Помолчал… После чего пожал плечами.

– Ну и хрен с ней, – абсолютно равнодушно подвел итог парень. – Что еще?

– Все как всегда, – тут же злобно поджал губы Люк. – Кораблей мало, пополнений нет, да и вообще ничего нет. Может, они рассчитывают на то, что мы тут сдохнем?

Энакин задумчиво шевельнул бровями – на большее его не хватило.

– Иди в освежитель. И пошли есть.

– Прекрасный план действий, – согласился джедай, с огромным трудом отдирая себя от спинки кресла. До освежителя еще надо было дойти.

Мир «Аурек».

Ночью пустыня Татуина прекрасна. Огромная луна, спутник иссушенной солнцами планеты, занимающая практически треть неба, заливает пески мертвенно-белым светом. Он превращает песок в дробленый жемчуг, перекати-поле – в наполненные тьмой шары, проносящиеся под порывами ветра куда-то далеко, скеров – в крайт-драконов, а Призраков Силы – практически в живых.

Пока призрачный свет льется с небес, все кажется не настоящим. Или наоборот. Слишком реальным.

Два полупрозрачных силуэта, застывших на бархане, казались органичным продолжением тянущейся вниз тени, своей чернотой подчеркивающей белизну песка. Пожилой, но стройный и крепкий мужчина в широкой робе мрачно смотрел вдаль, а рядом с ним опирался на клюку маленький ушастый гуманоид. Вдали виднелись развалины типичной татуинской постройки: куполообразная крыша, толстые стены, врастающие в песок, защищающие от немилосердного жара, льющегося с неба днем и пробирающего до костей холода, пронизывающего ночью.

Лица призраков были спокойными – отточенные годами опыта в дипломатии маски, – но мысли их одолевали невеселые.

– Что-то удалось узнать? – мужчина все так же смотрел вдаль, не шевелясь. Зеленкожий гуманоид покачал головой, скорбно поджимая губы.

– Судьба Скайуокера юного неведома мне. Но сказать одно могу я… Растворился в Силе он. Нет его среди призраков… И среди живых его тоже нет.

Оби-Ван Кеноби вздохнул, всегда спокойное лицо на миг исказила боль, но через пару секунд вновь приняло безмятежное выражение.

– Как так получилось, гранд-магистр? – тихо произнес призрак, глядя вдаль, на остатки фермы Ларсов. – Как? Люк выполнил свое предназначение, вернул в галактику Свет, восстановил доброе имя джедаев. Он… Ему еще столько предстояло сделать! Восстановить Орден. Воспитать новое поколение Хранителей мира… и не одно. Вести Республику к величию. Где мы ошиблись, учитель, что все наши планы пошли прахом? Где? Вейдера нет, нет и Сидиуса, его учителя. И что? Место сошедшего с ума ситха занял его прямой потомок, да еще и не безумный. И рядом с ним та, что казалась воплощенным Светом… Неужели мы вновь не увидели червоточину? Гниль, разъедающую ее изнутри? Неужели ей мало было имеющегося у нее?

Йода тяжело вздохнул, горбясь. Ставший Призраком Силы древний джедай молча слушал горькие слова ученика его учеников. Когда-то гранд-магистр думал, что навязав Энакину Скайуокеру Кеноби в качестве мастера, он сможет удержать бурлящие в Избранном страсти, не позволив им вырваться наружу. Оби-Ван стремился к Свету, он полностью полагался на Силу и никогда не оспаривал решения Совета.

Настоящий джедай… Рыцарь без страха и упрека, с огромным запасом терпения, постоянно проверяемого на прочность его беспокойным учеником. Однако… Сила решила по-своему.

Тогда им удалось найти уязвимое место врага и получить надежду на восстановление справедливости. Люк был орудием судьбы, направляемым опытными стратегами. И что? Сила вновь решила по-своему. А запасной вариант теперь использовать невозможно. Дочь Скайуокера, во всем пошедшая в своего отца, которую нельзя было обучать, ведь у девушки было слишком много амбиций, она вкусила власти и знала, что это такое… Теперь она полностью принадлежит ситху.

Однако пала она задолго до того, как вышла за него замуж. В головах джедаев не укладывалось, как она могла встать рядом с тем, чей отец молчаливо одобрил гибель ее планеты. Почему? Что послужило причиной? Или месть для Скайуокеров – единственный по-настоящему побудительный мотив? Именно поэтому Лея организовала гибель Люка? Того, кого любила… Кто был ее братом. Ведь Люк ей признался… Так почему же?

А теперь все пошло прахом. Выжившие после Великого истребления джедаев бывшие члены Ордена в большинстве своем и слышать не хотят о его восстановлении, а те, кто готов это совершить, не хотят слушать тех, кто отдал все, включая жизни, за то, чтобы появилась такая возможность.

Дженир Дасс собирает вокруг себя непримиримых. Они идут путем Света, но этот путь ведет к падению. И Йода, и Кеноби это прекрасно видели. Гордыня и непримиримость… Не лучшие советники для тех, кто должен служить другим, а не себе. Орден восстановят, вот только будет ли это Орден джедаев…

Призраки смотрели, как ночь сменяется днем, и мысли их были безрадостными.

Вейдер наблюдал, как уходит день. Сумерки навалились на Вьюн, с каждой минутой превращаясь в непроглядную ночь: страшную, темную… Призрак джедая, ставшего ситхом, вернувшегося к Свету и в конце концов замершего на границе между этими понятиями, застыл на балконе вознесшейся в облака башни, сияя золотом глаз, размышляя на крайне неприятную тему.

Стоит ли открыть свое присутствие возрожденному Сидиусу?

Вейдер принял все меры для того, чтобы его свободу перемещения никто не смог ограничить, чтобы никто не запер его, как остальных Владык на Коррибанне. Особый ритуал, проведенный Мареком, подарил ему всю вселенную… В специальном схроне лежит тщательно подготовленный и законсервированный генетический материал, на тот случай, если он решит следовать путем своего учителя. И этот схрон не один – жизнь полна неожиданностей. У него есть внуки… Которые вырастут, которые будут знать, кто их дед, которым он расскажет всю историю их семьи… Полностью, без цензуры, без замалчиваний и выворачиваний фактов в свою сторону. У него есть ученик, ставший Мастером. Марек великолепен, он настоящий ситх, такой, каким должен быть идущий путем Тьмы, а не безумный эгоист, руководствующийся только Правилом Двух. Сейчас Вейдер как никогда хвалил себя за прозорливость, за то, что когда-то решил не уподобляться своему учителю, не выращивать из ребенка маньяка и того, кто обязательно предаст, ведь ложь – путь ситхов, не так ли, Дарт Сидиус? Он вложил в воспитание Галена все, что когда-то хотел вложить в своего сына. И его ученик жив, а его сын… Его сын исчез, предпочтя идти своим путем.

В гибель Люка Вейдер больше не верил. Его сына не было среди живых, но и среди мертвых его тоже не было. А значит, Люк выбрал третий путь, так же, как когда он предпочел упасть в шахту, не желая отойти в сторону, и не в силах принять предложение врага.

Но Сила… Сила всегда была милостива к его ребенку. Она не позволила ему погибнуть в утробе матери. Она сберегла его от тускенов. Она хранила его от самого Вейдера и его Учителя. А значит, Сила не могла просто так позволить каким-то фанатикам, пусть и Светлым, прикончить того, кто полностью отдал себя Ей.

И Вейдер найдет его. Сила даст знак, подбросит улику, обратит его внимание… Надо только подождать. А за это время он найдет способ отомстить джедаям, задурившим Люку голову, убившим его, наладит контакт с Сидиусом, направит ученика и даст ему свободу – Марек заслужил. Воспитает внуков.

И найдет сына. Единственного, кого он, как оказалось, искренне любил в своей наполненной болью и предательствами жизни.

Вейдер положил ладонь на грудь, туда, где трепетало эхо Уз.

Как странно… Когда-то он думал, что любит мать. Но пришло время, он покинул ее, и… забыл. Эгоистично? К сожалению, да. И только ее гибель вновь заставила вспомнить о той, что подарила ему жизнь.

Затем он решил, что любит Падме. Что она – смысл его жизни. Понадобились годы для осознания простой истины – это была страсть. И как всякая страсть, она закончилась трагически, а потом прошла.

Потом он думал, что любит Империю… Строительство государства отняло все его внимание и силы, но когда ситх встал перед выбором: государство или сын, то оказалось, что выбора-то и нет. Он с легкостью совершил размен и ни разу не пожалел об этом. Снова эгоизм? Да. И что? Себя он не осуждает, а на остальных плевать.

Недавно он думал, что готов полюбить внуков, видя в них копии Люка… Увы, они другие. Не копии, но полностью свои собственные оригиналы. Он готов заботиться, воспитать, но не чувствует и десятой доли того, что почувствовал, когда понял, что у него есть сын.

Одержимость? Все может быть. Он сожалеет только об одном: у него было всего пять лет знания об этом чуде, и те были потрачены бездарно. Вместо того, чтобы повести себя, как отец, он поступил как ситх, готовый без колебаний убить даже ученика, в которого вложена прорва сил и знаний, и взять следующего.

Но теперь он будет умнее. Теперь он будет сначала думать, а затем делать. И пусть пройдут годы, он найдет своего сына. Ведь Люк жив… Уж это Вейдер знал совершенно точно.

Видевший обе стороны Великой Силы призрак, сделавший на этот раз осознанный выбор, стоял на балконе, наблюдая, как густеет мрак, и улыбался, а глубоко внутри билась, словно сердце, еле ощутимая искорка. Вейдер улыбался…

Ведь самое темное время – перед рассветом.

Мир «Беш».

Эскадра покидала Джабиим. Люк и Энакин стояли плечом к плечу на мостике, наблюдая, как корабль выходит на необходимую для прыжка высоту, как чернота космоса сменяется гиперпространством.

Планету они не удержали. Альто Стратус, которого так и не смогли достать, мог праздновать победу, больше похожую на поражение. По приказу Люка шахты, в которых добывались ценные минералы и руды, какие именно – Скайуокер не вникал, были обрушены орбитальной бомбардировкой. Теперь победителям придется попотеть, восстанавливая всю структуру шахт, а это деньги, время и нервы. Стратусу будет не до них, и хвастать своими успехами он не сможет, разве что тем, что выжил.

Энакин приказ Люка одобрил: за проведенное на Джабииме время его розовые очки, уже давно потрескивающие под давлением реальности, лопнули и рассыпались на части окончательно. Не до романтических мечтаний, когда кругом грязь, кровь и ошметки трупов, когда Сила стонет от непрекращающихся смертей, когда читаешь циничные приказы сидящих в безопасном месте главнокомандующих, а ты не в силах помочь раненым, умирающим за чужие амбиции.

Джинн стоял неподалеку, наблюдая за учениками, и размышлял о том, что его усилия не прошли даром. И Люк, и Энакин стали еще сильнее. Их навыки возросли, они получили драгоценный опыт и осознали его. Их понимание Силы стало еще глубже, что не замедлило сказаться: Боевое единение теперь давалось братьям с легкостью, кроме того, они начали осваивать Боевую медитацию. Пока что это были лишь краткие вспышки, но скорость усвоения знаний призрака просто потрясала.

Джинн был доволен: его мечта исполнилась, пусть для этого и пришлось умереть.

Возвращение на Корусант для отчетов и отдыха прошло буднично. Скайуокеры практически весь полет проспали, радуясь возможности сбросить груз ответственности и расслабиться. Они спали, ели, тренировались, но не слишком усердно… Люк составлял планы поездки к матери и строчил список покупок, Энакин мечтал о Падме. Он предвкушал, как увидит обожаемую супругу, как проведет с ней краткие дни отпуска…

О предстоящем визите в Храм и отчетах Сенату никто и не заикался – не хотелось настроение портить, только Люк иногда довольно постукивал пальцами по датападу: «Расстрельный список» медленно, но уверенно пополнялся, благодаря знакомствам Найры и шпионажу Квая. Особняком стояло одно имя – Бейл Органа. Как удалось разузнать, именно он больше всего настаивал, чтобы на Джабиим отправили Скайуокеров. Люка эта настойчивость насторожила: было в ней что-то очень личное. А еще Скайуокер отлично помнил взгляд сенатора в спину его брата – ненавидящий. Искренняя и незамутненная ненависть. Он не забыл, что хотел прояснить этот вопрос, так что… Надо заняться сенатором.

А еще пора предпринять кое-какие шаги. Война войной, но Люк отлично помнил, чем она закончится. Помогать Ордену Скайуокер никакого желания не испытывал, не после этой откровенной подставы с погибшим юнлингом, так и не ставшим падаваном. После тщательной и долгой разведки и мозгового штурма Джинн смог примерно восстановить ход мыслей магистров, приведших к трагическому финалу, и эти рассуждения Скайуокеру откровенно не понравились.

Вновь стать пешкой в чужих руках… Если уж соглашаться на такой вариант, то только на своих условиях: стать ферзем на стороне того, кого сам выбрал, а не тех, кто решил за тебя.

Хватит, джедаи его судьбой уже распоряжались без его ведома. Повторять этот опыт не тянуло. Конечно, ситхи не лучше, но у них есть одно преимущество: последователи Темной стороны Силы не скрывают, что хотят власти.

И ситх Дарт Сидиус не станет читать ученику мораль о том, что нужно соблюдать аскезу и вообще стремление к комфорту ведет к моральному разложению. Он не будет ограничивать ученика в жажде познания Силы, наоборот… Сильный ученик – сильное орудие в его руках.

И Люк согласен стать этим орудием, но опять-таки, на своих условиях. И Сидиус на эти условия согласится, в этом Скайуокер не сомневался. Будут споры, будут интриги… Но Палпатин не упустит возможности прибрать к рукам сильного и самое главное – лояльного к нему одаренного. Поэтому главное, не сплоховать и ставить реальные условия.

Первое, что сделали Энакин с Люком по прибытии на Корусант – вымылись. Возможность стоять под струями воды, наслаждаясь ощущениями… Про ванну и говорить было нечего – просто экстаз. У обоих татуинцев и так был пунктик насчет очистителя, но на корабле, каким бы он ни был огромным, никто не будет держать запас воды просто для того, чтобы помыться, а уж после войны, после того, как приходится спать в доспехах, не зная, сможешь ли ты проснуться, после всей этой кровавой грязи… Энакин вспоминал Озерный край, как он катался на лодке с Падме, как в глубине мелькали рыбы… Это было восхитительно.

И только вымывшись, выспавшись и как следует поев, Скайуокеры начали высылать отчеты и заниматься прочими делами, требующими их участия. В Храме их уже ждали. Обоих. Пришлось идти, но то, что что-то с ними не так, братья поняли, только поймав очередной странный взгляд, на этот раз от Кеноби, который ждал их в холле.

Джедай внимательно осмотрел идущих плечо к плечу братьев, моргнул…

– Энакин, что это?

– То есть? – непонимающе моргнул Скайуокер, Люк изображал дроида.

– Джедаи не носят доспехи! – с упреком воскликнул магистр. Братья переглянулись, после чего оба скептически фыркнули.

– Их проблемы, – буркнул Энакин, Люк пожал плечами.

– Но…

– Это единственная претензия, магистр Кеноби? – неожиданно вернулся к реальности о чем-то размышляющий Люк.

– Ну…

– В таком случае позвольте вам напомнить – я не имею чести состоять в рядах Ордена джедаев.

Кеноби тут же уставился на свисающий с пояса парня сейбер, прячущийся в складках черного широкого плаща.

– Также, – скучающим голосом продолжил Люк, – Орден джедаев не владеет исключительным правом на производство сейберов.

Кеноби закатил глаза, показательно тяжко вздохнув. Ну почему с ними так сложно? Мало ему было одного Энакина, так теперь еще и его брата на голову посадили. За что?!

– Я неправильно выразился, адмирал, – примирительно произнес мужчина. – Я хотел указать вам на тот факт, что мы сейчас на мирном Корусанте, а не на фронте, и в доспехах нет нужды.

Братья снова переглянулись. А крайт-дракона-то они и не заметили!

– Привычка, магистр, – пожал плечами Люк со вздохом. – Просто привычка. Мы идем?

– Да, конечно.

Совет встретил Скайуокеров хмурыми взглядами присутствующих во плоти и в виде голограмм магистров. Йода созерцал дальнюю стену, и Люк поразился его виду. Гранд-магистр сидел сгорбившись, он казался уставшим, тянущим лямку просто по привычке, потому что некому передать эту ношу, потому что это единственное, что ему остается – держаться.

Это мгновение истины, навалившееся на него откровением Силы, дало ответ на то, почему Йода предпочел уйти в добровольное изгнание и бороться с врагами не мечом, но умом.

Усталость. Просто усталость… Груз прожитых лет пригибал гранд-магистра к земле, а смерти его воспитанников подтачивали волю.

Мейс Винду, наоборот был полон энергии и хмур – привычное для коруна состояние.

Он сходу начал задавать вопросы, слушая отчет Энакина, но взгляд магистра то и дело останавливался на его брате.

– Адмирал? – магистр закончил допрос одного Скайуокера и переключился на второго.

– Магистр?

– Будьте так добры, расскажите, что произошло. Гибель юнлинга Тано…

– Простите? – поднял бровь Люк. – Она была юнлингом? Не падаваном?

Винду слегка поджал губы, явно сдерживая резкий ответ.

– Она не успела формально стать падаваном. Только согласие рыцаря подтверждает этот статус, – неохотно буркнул мужчина. Люк отметил эту маленькую подробность, получив подтверждение слов Джинна. Магистры рассчитывали, что он вляпается в ловушку, но… Не судьба.

– Отчет я уже посылал, но могу рассказать вновь. Почти падаван Тано вылетела на истребителе, попав в гущу боя. И погибла, успев сбить перед этим несколько «Стервятников». Однако ее везение долго не продолжилось, девочка погибла. Залп «Стервятника», точное попадание. Причины такого самоуправства мне неизвестны.

Магистры переглянулись, Йода шевельнул ушами, вновь возвращаясь в созерцательное состояние.

– Хорошо, адмирал, – взгляд коруна был тяжелым, но откровенной враждебности не чувствовалось. – Спасибо.

Двери закрылись, магистры вновь обменялись взглядами.

– Повторим попытку?

– Гибель еще одного юнлинга будет на совести нашей, – проскрипел Йода, горбясь. – Другой путь должны найти мы.

– Энакин… – Падме шмыгнула носом и осторожно промокнула платком повлажневшие глаза. – Рада видеть вас живым и здоровым, рыцарь Скайуокер, – перешла на официальный слог набуанка при виде идущих навстречу сенаторов.

– Рад видеть вас, – сухо поклонился парень, пожирая глазами супругу. – Прошу простить, но мне необходимо идти.

Падме на мгновение опустила глаза, предательски краснея и радуясь, что косметика скрыла этот опасный момент – Сила Энакина окутала теплым одеялом, пронизанными радостью от встречи и нетерпением.

– Тогда и вы простите меня, – светски отозвалась бывшая королева, – мне тоже необходимо идти. До встречи, рыцарь Скайуокер.

– До встречи, сенатор.

Тайные супруги поклонились, спеша прочь, чтобы вновь встретиться дома.

Потом, когда они наконец угомонились, Падме долго сидела рядом со спящим мужем, скользя взглядом по новым шрамам. Отметины войны залечили, но избавиться от них окончательно было невозможно.

Утром она долго нежилась в объятиях счастливо улыбающегося Энакина, потом наблюдала, как он с аппетитом наворачивает приготовленный ею лично завтрак.

– Давай пригласим Люка на обед.

Энакин внимательно посмотрел на супругу, тут же пояснившую этот порыв.

– Он ведь твой брат. Я думаю, ему тоже хотелось бы поесть домашней еды.

– Он сейчас по магазинам носится, покупки делает.

– Боишься сказать? – понимающе посмотрела Падме. Энакин набрал в грудь воздух, но тут же выдохнул, смотря куда-то вдаль.

– Не боюсь, просто не привык, – признался парень.

– Тогда приглашай. Если хочешь, можешь сказать, что я делаю это в благодарность за спасение Набу.

Люк отнесся к приглашению индифферентно, но согласился. Привел себя в порядок, переодевшись в гражданское, оставил распоряжения Найре по поводу закупок необходимого…

Обед шел своим чередом, парень с наслаждением ел приготовленную с душой пищу, разительно отличающуюся от привычного меню корабельной столовой, беседовал на нейтральные темы… И все никак не мог понять, что же его беспокоит. То, что брат влюбился в госпожу сенаторшу, было совершенно ясно. Оно и понятно: молодость, а сидящая напротив молодая женщина очень красива. Однако было еще что-то, какой-то маленький, невидимый на первый взгляд нюанс.

Энакин галантно отлевитировал грушу, а потом и соусницу со сладким соусом, Падме слегка покраснела, взглянув на рисующегося джедая из-под густых ресниц… Люка словно по голове ударили. Он смотрел на сидящую напротив пару и не понимал, как можно быть таким слепым. А остальные? Они тоже знают?

– Люк? – нахмурился Энакин, мгновенно уловив странное состояние брата. Падме тревожно посмотрела на парня.

– Энакин, – в голосе Люка звучали странные нотки, – когда ты успел создать Узы с госпожой сенатором? Как давно?

– Что? – севшим голосом просипел Скайуокер.

– Я их практически вижу, – прошептал Люк, гневно раздувая ноздри. – Они как канаты… А если вижу я…

– Но… – Энакин осекся, побледнев. Падме собралась. Вот… То, чего они боялись. Их тайна раскрыта.

– Ты понимаешь, чем это грозит? – мягкий голос Люка озвучивал страхи супругов. – Сила поет, когда вы рядом.

– Мы женаты, – похоронным голосом отозвался Энакин, и Люк застонал, закрыв лицо руками, но тут же встряхнулся, уставившись на сидящую напротив девушку странным взглядом.

Как он мог быть так слеп? Невысокий рост. Карие глаза. Пушистые каштановые волосы. Светлая кожа. Да, у Леи были другие черты лица, но теперь он видит… Прямо перед ним – его мать. Та, которая даст жизнь Люку Скайуокеру и Лее Скайуокер, которая потом станет Органа. Органа! Бейл Органа, вице-король Альдераана. Прожигавший Энакина глазами. Добившийся их отправки на Джабиим. Пожирающий Падме Наберри взглядом, полным жажды обладания. Органа…

Головоломка сложилась.

Люк вздохнул и улыбнулся.

– Поздравляю, брат. Тебе повезло.

В голове крутилась мысль, что о том, чтобы это везение продолжалось, надо будет как следует позаботиться. Люк подтянул к себе десерт, недоуменно уставившись на нечто круглое и дрожащее. Желе? Он уже собрался ткнуть это нечто вилкой, как до него снова дошло. В памяти всплыло, что если имя отца ему было известно с детства, то матери… Никаких намеков. Никто ничего не говорил, и Люк не чувствовал, что эту информацию скрывают. Совершенно. Не было ощущения тайны… Просто никто не знал.

– Родня знает? – голубые глаза вонзились двумя лазерами. Падме вздрогнула, покачав головой.

– Значит, так… – вздохнул Люк, прикрывая на миг глаза. Понятно. Раз никто не знал… Вот почему Лея носила чужую фамилию. Иначе их никто не смог бы разлучить. Они бы воспитывались вместе… Он бы рос в нормальных условиях, а не на Татуине, где повышенная смертность и беспредел. А ведь Бен Кеноби знал, что Лея его сестра. Но молчал до последнего… Почему? Почему их вообще не отправили на воспитание к семье матери?

Она ведь не нищенка, не сирота… Богатая, влиятельная… У нее не может не быть родственников, их нашлось бы кому пристроить. Но Лею забрал этот урод Органа, вырастив из нее самодовольную эгоистку, уж теперь Люк может не закрывать глаза на недостатки, а его оставили в криминальной клоаке. Зачем?

Люк резко выдохнул, в душе крепло убеждение, что это надо изменить. Нельзя позволять повторяться прошлым ошибкам… Нельзя. А сейчас – тем более.

– Значит так, – Люк обвел сидящую напротив пару тяжелым взглядом. – Собирайтесь. Нам предоставили отпуск, надо им воспользоваться по полной программе. Через два часа мы вылетаем на Набу.

– Зачем? – моргнула Падме.

– Зачем? – поднял брови Люк, начиная раздражаться. – Знакомиться! Тайный брак! Вы хоть соображаете, что натворили?!

– То есть? – нахмурилась Падме, и в сердце Люка кольнуло. Так же когда-то делала Лея… Отогнав неуместное сравнение, парень резко выдохнул, беря себя в руки.

– Вы хоть по сторонам смотрите? Нет? Я так и думал.

– Ты о чем? – тут же напружинился Энакин.

– Ну… К примеру, Бейл Органа. Он тебя ненавидит.

– И что? – пожал плечами Скайуокер.

– А то, что инициатором отправки нас на Джабиим выступил именно он. Очень настаивал… Не знал?

– С чего вдруг? – сузил глаза Энакин, судорожно вороша память. Падме нахмурилась.

– С того, брат, что от него прет желанием занять твое место рядом с госпожой сенатором.

– Бейл Органа очень порядочный человек! – воскликнула женщина, и Люк рассмеялся. – Он женат!

– Что не мешает ему иметь на вас виды! – рявкнул парень. – Меня не обманешь! Я его насквозь вижу. А то, что женат… Кого и когда это останавливало?

Энакин скрипнул зубами, наливаясь бешенством. Джедай вспоминал встречи с сенатором и теперь пересматривал свои впечатления. Ревность медленно поднимала свою голову, скаля зубы.

– Поэтому прежде всего мы информируем вашу семью. Документы остались?

– Какие? – моргнул, отвлекаясь, Энакин, Люк закатил глаза.

– Великая Сила! Да о браке! О том, что вы муж и жена!

– У священника хранится запись… – прошептала Падме.

– И все? А в архиве?

Падме покачала головой, Люк, не сдержавшись, грохнул кулаком по столу.

– Да что же это такое?! Сопливые малолетки! А о детях вы подумали?!

– Каких детях? – потрясенно уставился на брата Энакин, Падме о чем-то задумалась, машинально положив ладонь на живот.

– О тех, которые рано или поздно, но появятся, – язвительно прошипел Люк, подавляя дикое желание настучать супругам по головам. Идиоты. Наивные идиоты. Теперь понятно, почему никто и не чесался! – Вы хоть понимаете, на что их обрекли? Никакой защиты. Никакой помощи. Если что-то случится, то даже доказать законность их происхождения нельзя будет! Так. – Люк успокоился, встав. – Живо пошли собираться. Вылет через час. Начинаем исправлять все, что вы наворотили.

– Но… – попыталась возмутиться Падме, однако вошедшего в раж Скайуокера остановить было невозможно.

– Живо!!!

Энакин схватил супругу за руку и потащил собираться. Кипящий от возмущения Люк достал комлинк, связался с Найрой и принялся отдавать приказания. В нем все больше и больше крепло убеждение, что сейчас он поступает правильно. Так, как надо.

Уже через час скоростной курьер несся сквозь гиперпространство, направляясь к Набу. Энакин с Падме нервничали. Скайуокер мялся, пока Люк не отвел его в сторону, шепотом поинтересовавшись причиной нервозности. Энакин, отведя глаза, пожаловался на то, что ему нечем впечатлить семью супруги. Этот брак со всех сторон мезальянс…

Люк тихо рассмеялся:

– Брат, ты меня поражаешь. Ты документы видел, которые получил после награждения? Ты их вообще читал? Ты свой нынешний статус знаешь?

Энакин озадаченно моргнул.

– Ну… Генерал-джедай…

– Скажи спасибо канцлеру, мой наивный брат, – Люк придавил парня ироничным взглядом. – И я не шучу. Только благодаря ему мы получили аккламатор. Первыми, между прочим. И только благодаря ему ты не просто генерал-джедай, как все остальные джедаи, а еще и генерал армии.

– То есть? – нахмурился Скайуокер.

– На награждении тогда закрепляли общую вертикаль власти, – пояснил Люк, косясь в сторону читающей что-то в датападе Падме. – И генералом-джедаем ты стал на общих основаниях. Как все. И об этом сказали вслух. А вот умолчали о том, что ты теперь еще и генерал армии. Ясно? Генералом-джедаем ты будешь до тех пор, пока идет война и пока ты состоишь в рядах Ордена. Но как только она окончится или ты решишь покинуть Орден, ты это звание теряешь. Автоматически. Но, напоминаю, скажи спасибо канцлеру… Это именно его инициатива, я в этом уверен… Тебе присвоено армейское постоянное звание. Понимаешь? Постоянное. Ты можешь делать карьеру невзирая на то, числишься джедаем или нет. И жалованье тебе выплачивается… Очень солидное. А еще боевые. А еще премии. Ты свой счет видел? Проверь.

– Я… Да все как-то руки не доходили… – прошептал обескураженный Энакин. Люк понимающе скосил глаза на увлеченную чтением Падме, напряженно делающую какие-то выписки.

– Понимаю. Сам удивился, когда прочел. Впрочем, у меня тоже все очень неплохо. Так что, брат, ты не нищий замарашка с Татуина и не рыцарь-бессребреник. Ты можешь обеспечить семью и имеешь положение в обществе.

Энакин покивал, о чем-то раздумывая… После чего испытующе уставился в лицо брата.

– А теперь поясни наивному мне, для чего канцлеру это делать.

Люк некоторое время молча смотрел в лицо брата…

– А об этом мы поговорим в укромном месте. В присутствии Найры и, возможно, Джинна.

– Почему именно их? – насторожился Скайуокер.

– Потому, брат, что статус Избранного – это не просто слова. Есть крайне интересная информация, которую тебе необходимо знать. Но это только когда мы вернемся на корабль. А пока лучше готовься предстать перед семьей супруги в самом лучшем виде. Одежду взял? Не робу.

– Конечно, – хмыкнул Энакин. – Ты же и заставил ее взять.

– Переодевайся. Ты должен выглядеть надежно и внушительно. Первое впечатление… Самое важное. И помни… Может, твоя супруга и является сенатором и бывшей королевой, но и ты не пяткой сморкаешься. Ты успешный генерал, и это не вершина твоей карьеры. Готов?

– Да.

– Чудесно. Мы – Скайуокеры, это звучит гордо. Вперед.

Курьер опустился на опоры, выдвинув трап. Энакин глубоко вздохнул, вскинув подбородок. Это испытание он пройдет с честью. Рядом шагал одетый в черное брат, а с такой поддержкой ему ничего не страшно.

Встретили их весьма радушно. И не просто на словах, нет. Что Люк, что Энакин отлично чуяли истинное отношение к себе. К ним присматривались. Их изучали. Но фонтанирующая счастьем и запоздалым раскаянием Падме послужила лакмусовой бумажкой. Она была счастлива, а значит и ее семья тоже.

На Набу институт семьи имел огромное значение. С самого детства маленькие мальчики и девочки впитывали с молоком матерей понятие общности. Да, в семьях тоже ссорились и ругались. Скандалили и настаивали на своем. Но каждый знал: если придет беда, то положиться можно только на тех, кто одной крови с тобой. Остальные не преминут воспользоваться моментом слабости и сожрут.

Мирная планета была родиной для многих поколений утонченных интриганов. Они не марали руки самолично, но благодаря их многоходовым задумкам происходили трагедии и наступали триумфы. Самая настоящая паучья банка, в которой выживали сильнейшие.

Братьев оценили, и эта оценка оказалась высокой. Семья Падме давно следила за всем происходящем, естественно, хроники с фронтов не прошли мимо оружейных магнатов. Скайуокеры с удовольствием побеседовали с Руви, отцом Падме, посплетничали с Джобал, ее матерью, поиграли с малолетними племянницами, дочерьми Солы, старшей сестры девушки.

В разговорах ни о чем и всем сразу прояснился статус так неожиданно появившегося супруга бывшей королевы, а также его брата. Люк небрежно упомянул о близком знакомстве с канцлером, Энакин поддакнул… Оба Скайуокера высказались насчет развития военных действий и возможных переменах… Посетовали на то, что раньше никак не получалось вырваться…

Руви с Джобал одобрительно переглянулись, после чего переключили свое внимание на Люка, пока Энакин копался во внутренностях спидера, стоящего возле дома. Причина поломки никак не желала находиться, потерявший терпение джедай одним небрежным пассом руки поднял машину над головой, осматривая днище.

– Невероятно, – пробормотал Руви, ошарашенно рассматривая висящий в воздухе спидер. Энакин опустил машину, посадил внутрь визжащих от восхищения девочек и принялся их катать. Казалось бы, что тут такого? Машины и так летают… Но то на антигравах, а это – неведомым науке способом.

– Ничего сложного, – пожал плечами Люк. Руви прищурился.

– Для всех?

– Что вы, – тонко улыбнулся Люк. – Это зависит от силы одаренного. И концентрации. И… Впрочем, это мелочи.

– Разумеется, – согласилась Джобал, переглянувшись с супругом. – А вы ведь близнецы?

– Да. Не полностью идентичные.

– Внешность, – утвердительно произнес Руви, наблюдая за тем, как спидер, повинуясь воле Энакина, описывает круги.

– Да.

– А вы женаты? – прозондировала почву Джобал. Люк покачал головой.

– Нет. Мне пока не повезло так, как моему брату.

– Вы еще встретите счастье всей своей жизни, – обнадеживающе улыбнулась Скайуокеру женщина, нежно сжав ладонь супруга. Люк вздохнул, вспоминая свою влюбленность, так неожиданно закончившуюся трагедией.

– Очень на это надеюсь.

Три дня, отведенные на визит, пролетели плодотворно. В архиве появились все необходимые документы, Джобал попеняла дочери на то, что та не соизволила сообщить о том, что собирается замуж… А ведь она так мечтала погрузиться в свадебные хлопоты!

Руви несколько раз беседовал с братьями. Зацепили и политику, и войну. Люк намекнул, что умные люди могут хорошо заработать на разработке некоторых видов вооружения, да и мирные профессии тоже востребованы. Мужчина кивал, понимающе улыбаясь. Зять и его брат Руви не разочаровали, даром что один из них джедай. Второй вот не джедай, но тоже очень даже ничего. И твердые амбиции, и понимание момента… Повезло Падме, что сумела захомутать такой многообещающий экземпляр! И что с того, что не набуанец? Зато одаренный, причем с мозгами. А джедайство… Кого и когда оно останавливало?

Курьер вознесся вверх, унося братьев и Падме назад, к Корусанту. Руви приобнял супругу, в последний день усиленно вправлявшей мозги дочери. Иногда Падме такая идеалистка! И откуда эта наивность? Непонятно. Но теперь этот недостаток постепенно сойдет на нет, Джобал об этом позаботится.

– Что скажешь? – голос мужчины был спокоен. Женщина улыбнулась.

– Отличное приобретение для семьи. Я навела справки, у парня невероятный потенциал. Да и второй очень хорош.

– Между прочим он холост, – напомнил Руви.

– Вот именно. И этот процесс на самотек пускать нельзя.

– Сола замужем, – вздохнула Джобал. Ее муж пожал плечами.

– И что? Зато у нас есть Джайна. Очень умная девочка. Они будут хорошо смотреться вместе.

– Да, – согласилась женщина. – Моя племянница хороша собой и очень умна. То, что надо.

– Значит, надо подумать, как их представить друг другу.

– Это будет нелегко, – нахмурилась Джобал. – Он тоже… джедай.

– И что? – усмехнулся Руви, разламывая яблоко на две половинки и отдавая одну жене. – Просто надо проконсультироваться с понимающими людьми. Вот и все. Кстати… Люк мне тут намекнул на один интересный проект…

– Так о чем ты хотел поговорить? – Энакин внимательно смотрел на своего брата, сидящего напротив. Рядом в кресле расположился Найра, Джинн неторопливо расхаживал из стороны в сторону.

К разговору Люк подготовился тщательно: проверил помещение на предмет прослушки и включил подавители.

– Найра, – Люк повернулся к твилеку. – Расскажи все, что ты знаешь о Пророчестве, Избранном и прочем.

– Все? – уточнил мужчина. Люк решительно кивнул.

– Всё. Если что, мастер Джинн дополнит твой рассказ.

– Разумеется, Люк, – призрак подошел ближе. – Я расскажу все, что мне стало известно. Как при жизни, так и после нее, – усмехнулся Квай.

– Хорошо, – пожал плечами твилек. – Итак… С чего начать. Мой мастер увлекался собиранием данных о пророчествах и предсказаниях. Особое место в его исследованиях занимало пророчество об Избранном Силы.

Энакин внимательно слушал, не торопясь спрашивать, хотя вопросов с каждой минутой возникало все больше. Пророчество… Ситхи и джедаи… Если раньше он бы просто возгордился сверх меры, то теперь, после войны, после встреч с Падшими и просто Темными, после Собирателя и прочих ужасов… Джинн время от времени дополнял слова твилека, рассказывая все, что успел узнать в Ордене. То, как относятся к этой теме магистры, как реагируют, что говорят вслух и о чем умалчивают…

– Вот так, брат. Ты должен это знать, – жестко смотрел на него Люк. – Ты обязан знать, чего от тебя ожидают.

– М-да… – протянул Энакин. – Теперь мне некоторые моменты стали понятнее. Да уж… Впрочем, это я обдумаю, а пока что надо решить один животрепещущий вопрос.

– Органа, – улыбнулся Люк, отмечая изменения, произошедшие с братом за эти несколько дней. Что ни говори, но тайный брак был Энакину не по нутру. Постоянная опаска разоблачения, постоянная нервотрепка… Невозможность назвать жену – женой, невозможность быть вместе… Подспудное ощущение себя не соответствующим высокому положению девушки… Мезальянс.

Все это ушло.

Энакин резко стал спокойным и уверенным. Не самоуверенным, как часто бывало раньше, а именно уверенным. Ощущение незримой поддержки, исходящее от родни Падме, понимание, что если что случится, они помогут… Увы, но этого Шми дать не могла. Чего было ждать от рабыни? Да и теперь… Что может жена фермера на далеком Татуине? Ничего. Ни средств, ни влияния… Кстати…

– Мать надо перевезти на Набу.

– Займемся, – кивнул Энакин. – А пока на повестке дня Органа. Паршивца надо наказать.

– Случайность при инспектировании фронта? – хищно оскалил треугольные зубы Найра, посвященный в проблему. Джинн нахмурился, но промолчал.

– Слишком просто, – покачал головой Люк. – Никакого изящества, – хмыкнул парень под странным взглядом призрака. – Но у меня есть идея.

– Слушаю, – подался вперед Энакин.

– Итак, мне через нанятых специалистов удалось узнать кое-что… Органа женат, брак по расчету. Бреха Антиллес своего супруга не любит и даже не слишком уважает, общих детей нет.

Люк вздохнул, в памяти мелькнуло воспоминание, что ребенок у четы Органа был только один, и тот приемный. Это сразу наводит на нехорошие мысли…

– Так вот. Мало того что Бейл строит глазки твоей супруге, он вообще не слишком уважает понятие супружеской верности. Как ни странно, на коллег-сенаторов не бросается, может, не хочет, чтобы до Падме слухи дошли, к секретаршам тоже равнодушен. Однако… пользуется услугами борделей.

Энакин слегка поморщился, Найра мечтательно вздохнул. Люк хмыкнул.

– Так вот, иногда несчастному, замученному работой на благо окружающих сенатору лениво посещать проверенное заведение, и он вызывает работницу прямо к себе домой.

– Ты шутишь, – потрясенно выдохнул Энакин.

– Сам удивился. Но это факт. И этот факт мы можем использовать к своей пользе.

– Как?

– А вот это уже неважно, – лучезарно улыбнулся Люк. – Считай это запоздалым подарком на свадьбу. Так что… Лучше подумай, как нам быстро перевезти мать на Набу. И как получше их устроить, Клигг заслужил.

– Я расспрошу Падме, – кивнул Энакин, вставая.

Дверь захлопнулась, на Люка уставились две пары глаз: Найра с предвкушением, Джинн – с осуждением.

– Что не так, мастер Джинн? – прохладно посмотрел на него Скайуокер. Призрак тяжело вздохнул.

– Люк, – медленно начал Квай, подбирая слова. – Это неправильно. Ты…

– Мастер Джинн, – холодно оборвал его Люк, постукивая пальцами протеза по подлокотнику. – Вы немного не понимаете ситуацию. Не до конца. Я поясню. То, что Органа делал все, чтобы избавиться от нас – плевать. Мы взрослые, сильные… Отобьемся. Пусть эта тварь и гадит исподтишка. Даже в глаза не смотрит… То, что он неверен своей жене и подбивает клинья к чужой – ладно, в конце концов о браке никто не знает. Но вот то, что этот скот не погнушается украсть чужого ребенка…

– Что? – прошептал призрак, хватаясь машинально за грудь. Раздался треск – Найра оторвал подлокотник кресла, в котором сидел.

– Вы думаете, с чего я так взбесился, когда узнал, что брат женат? – в голосе Скайуокера ревела иссушающая татуинская буря. – Видение. Органа, держащий на руках ребенка. Приговаривающий, что любил Падме и воспитает дитя, как родное. Понимаете? Или разжевать?

– Если ребенок у него был, – прохрипел потрясенный Джинн, – то… Падме погибла? А Энакин? Мертв, покалечен, просто не знал? Великая Сила!

– Понимаете? Я не могу рисковать, – глаза Люка просто пылали. – Семья – это святое. Поэтому не стойте у меня на пути. Это видение не сбудется.

Сила вздрогнула от мощи убеждения, наполняющей слова Люка. Джинн минуту смотрел на застывшего непреклонной статуей ученика, после чего согласно наклонил голову и исчез.

– Найра… Мне потребуется твоя помощь, – мягкий голос парня не вязался с ледяным взглядом. Твиллек вытянулся, ожидая приказаний.

– Конечно, мой лорд.

Люк остро взглянул на него, но промолчал.

– У тебя есть связи с нижними уровнями? Мне нужна совершенно особая проститутка.

Через час Найра молча провел Скайуокера по нужному адресу. Еще через час, после обговаривания всех условий, Люк смотрел на красивую девушку лет двадцати, не больше, от которой фонило полнейшей безнадежностью. Красивая фигуристая шатенка была похожа на супругу его брата – такая же невысокая, очень обаятельная.

– Сколько тебе осталось? – осведомился Люк, довольно кивнув. Девушка равнодушно пожала плечами.

– Месяц, господин. Я уже смирилась.

– Я выкуплю твой контракт, это раз. И дам возможность заработать денег для своей родни. Тебе ведь есть, о ком заботиться?

– Сестра, господин. Совсем маленькая, – равнодушная маска треснула, показав отчаяние.

– Двести тысяч кредитов.

– Кого я должна убить, господин? – девушка рухнула на колени, уставившись на парня, как на божество.

– О, убивать никого не надо. Ты просто как следует его поимеешь.

В глазах девушки отразилось понимание. Она подползла ближе, поцеловав сапог благодетеля, только что одним махом решившего ее проблемы.

– Все, что угодно господину.

Через полчаса Люк с Найрой покинули притон, в котором происходила встреча, оставив довольного сутенера подсчитывать прибыль. А еще через пару часов жадный забрак погиб, нарвавшись на разозленного конкурента, которому перешел дорогу, а девушка, устроив сестру в интернат и положив деньги на специальный счет, переехала в другой район, готовясь выполнить свою часть сделки.

Скандал разразился, когда Скайуокеры готовились отлететь на новое место назначения. Удержать в секрете произошедшее не удалось, уж слишком много свидетелей было вокруг… Сенатор Бейл Органа как раз произносил речь в кабинете, рассказывая своим партнерам, желающим протолкнуть очередную поправку к закону, когда ему неожиданно стало плохо. Сенатора рвало кровью… Его тут же отвезли в самую лучшую больницу, все галдели, предполагая отравление, сочувствовали… Когда сделали анализы, мнение окружающих резко переменилось.

Болезнь, передающаяся только половым путем, смертельная для женщин и вызывающая долгие мучения, не ведущие к летальному исходу, у мужчин. Тут же поползли слухи…

Диагноз попытались скрыть, но было поздно. Пока Бейл лечился, его супруге раз пятьдесят выразили фальшивые соболезнования в связи с недомоганием супруга, так что глаза Брехи наливались кровью только от одной мысли о Бейле.

Сенат бурлил, пока все с радостью смаковали подробности, реальные и выдуманные, насчет того, где и каким именно образом мог подцепить дурную болезнь несчастный мужчина, всего себя положивший на борьбу с коррупцией и прочими нехорошими вещами. Проверили бордель, в котором сенатор обычно подбирал спутницу на ночь, однако там сообщили, что заказ был, но его тут же отменили. Охрана припомнила, что в тот день Бейл принимал девушку, одетую не слишком дорого… Снова поползли слухи: принц-консорт подцепил проститутку на нижних уровнях. Какой позор!

Вот этого брезгливые сенаторы понять не могли. Нижний уровень… Фи.

Долгое и муторное лечение, длящееся месяц, закончилось возвращением Бейла на Альдераан, а финал этой драмы братья узнали, уже находясь на линии фронта, через два месяца.

Пошатнувшееся здоровье защитника демократии так и не окрепло, и сенатор Бейл Органа скончался после неожиданно посетившего его рецидива. Королева скорбела и рыдала на похоронах, окружающие вздыхали, печалясь… Особенно печалились сестры Бейла, которых тут же выперли из дворца пинками под зад.

Но Антиллесы готовы были помочь безутешной вдове пережить ее горе.

Энакин только странно посмотрел на довольного брата, но ничего не сказал. Найра молчал, скаля зубы при чтении новостей, Джинн пожал плечами, демонстрируя отсутствие интереса.

Палпатин прочел отчет и одним нажатием на кнопку стер данные, находящиеся в одном экземпляре. Он не ошибся… Этот Скайуокер будет его учеником. Ситх был крайне наблюдательным, он отлично видел взгляды, кидаемые на прекрасную Падме альдераанцем. Осведомители на Набу сообщили ему о визите братьев вместе с госпожой сенатором на планету, а также о том, что визит растянулся на три дня. И естественно, они не пропустили появившихся в государственном реестре и архиве записей о браке Падме Наберри и Энакина Скайуокера. Мотив был ясен. Однако Палпатин был уверен, что план и исполнение принадлежали не джедаю. Слишком изощренно… Некоторые свидетельства предполагаемую кандидатуру мстителя только подтверждали.

– Великолепно, – на миг глаза ситха блеснули золотыми искрами. – Великолепно… Вы произвели на меня впечатление… мой будущий ученик.

– Люк…

– Да?

– Так зачем канцлеру так обо мне заботиться? Это пророчество имеет смысл только для одаренных.

– Ты сам ответил на свой вопрос, брат, – развел руками Скайуокер. Энакин мгновение соображал, его лицо побледнело.

– Ты хочешь сказать…

Такое удачное решение проблемы с тайным браком подействовало на Энакина крайне положительно. Исчезла нервозность и неуверенность, ушли метания… Парень словно повзрослел, превратившись в спокойного, знающего себе цену мужчину.

Что с того, что пока что он джедай? Уход из Ордена, добровольный или нет, мысль о котором когда-то приводила Энакина в состояние тихой паники, теперь вообще им не воспринимался как нечто ужасное. Ну попрут его из рядов доблестных хранителей мира, если узнают о браке… Так что? Одаренным это быть ему не помешает. Это раз. Он просто станет кадровым военным и продолжит делать карьеру. Это два. Семья Падме только обрадуется. Это три. Да и учитель, если что, тоже есть… Который и так учит, и не смотрит, джедай он или нет… Как учит его брата. Это четыре.

А ведь есть еще и жирное пять.

Новость о том, что канцлер Палпатин – ситх, привела что Энакина, что Найру, что Квай-Гона в состояние шока и ступора. Твилек, правда, очнулся первым. Он о чем-то напряженно размышлял, дергая лекками и тихо скребя когтями подлокотник, пока не пришел к какому-то выводу.

– А хорошо скрывается, сволочь, – уважительно протянул Найра, почесав подбородок. – Я же стоял в метре от него… Ничего. Даже самого малюсенького прокола! Хорош…

– Ситх?! – отмер Джинн. – Надо сообщить в Орден! Надо…

– Стоять, – лениво бросил Люк, наблюдающий за этим балаганом со странной усмешкой. Призрак дернулся, непонимающе моргнув, постоял…

– Люк, – Квай сделал шаг вперед, вглядываясь в безмятежное лицо ученика. – Ты ведь знал… Я отлично помню. Ты сказал, что у канцлера есть способ определить, является ли его собеседник одаренным. Ты еще думал, маскироваться тебе или нет. Ты знал.

– Да, мастер Джинн, – в голубых глазах плескалось спокойствие и уверенность в себе. – Знал. И что?

– Как что? – взвился Джинн, но тут же взял себя в руки. – Надо сообщить в Орден! Пресечь! Надо…

– Зачем? – с любопытством спросил Люк, и у призрака отнялся дар речи. Найра хмыкнул, развалясь в кресле. Его статус канцлера не очень-то и взволновал. Ситх… Не ситх… Джедай. Какая разница! Лучше он посмотрит на реальные дела. Жизнь вне стен Храма очень положительно подействовала на его рассудительность.

– Зачем? – переспросил Джинн. Люк кивнул. Энакин сел ровнее, решив сначала послушать, а потом что-то говорить. Хватит поддаваться первым порывам… Пора уже начать учиться сначала думать, а потом делать.

– Да, мастер Джинн. Зачем?

– Он ситх, – пояснил призрак. Скайуокер хмыкнул.

– Это ваша единственная претензия?

Джинн замер, уставившись на своего самого трудного ученика. Вот как ему пояснить?

– Ситхи – приверженцы Темной стороны Силы. Они хотят уничтожить Республику и…

Люк рассмеялся, не сумев сдержаться.

– Да, мастер Джинн… Приверженцы Темной стороны! Скажите, мастер Джинн, – голос Люка похолодел, из глаз ушло веселье. – Я, по меркам Ордена, являюсь Светлым? Меня можно счесть джедаем? А? Ответьте на вопрос, будьте так любезны.

– Нет, – со вздохом признал Квай. – Минимум – стоящий на грани.

– Прекрасно. А вы, мастер Джинн? Вы ведь приверженец Живой Силы. И вы – не единственный в Храме такой. Совсем. Скажите… Сколько раз вас обходили с титулом магистра? Вы ведь очень умны. Ваш опыт потрясает. Ваши знания невероятны. И что? Совет оценил ваши усилия по саморазвитию? Вы ведь великолепный учитель… Но Орден ваши таланты не оценил. По одной причине: для них вы недостаточно Светлый. Скажите, что это не так.

– Не скажу, – на мгновение опустил глаза призрак. – Сказать такое – значит солгать.

– Отлично. Идем дальше. Ситхи мечтают развалить Республику… – Люк хмыкнул. – Было бы что разваливать. Я не юнлинг, которому вешают лапшу на уши и замыливают глаза. Республика только кажется монолитной. Единственное, что есть общего для всех территорий – денежная система. И та давно дает сбои… Сенаторы и без всяких ситхов отлично справляются. Каждый тянет одеяло на себя, каждый урывает собственный кусок. И делиться никто не хочет. Из-за чего война началась? Ситх? Или несовершенство системы? Центральные миры вытягивают прибыль, а окраина голодает. Я это видел своими глазами. Я это все прочувствовал на себе. Ситху и стараться не надо… Система сама разваливается на части.

– Но, – вздохнул призрак, – долг джедая…

– А я – не джедай, – отрезал Люк. – И становиться им не желаю. Я не хочу получить клеймо неблагонадежного, как вы. Магистры и так смотрят на меня с подозрением, а признать их власть надо мной… Сильно Энакину помог его статус Избранного? Они побоялись от него избавиться. Хотя… Дай некоторым волю, живым он из Храма бы не вышел. Несчастные случаи иногда такие несчастные…

– Мы отвлеклись, – прервал повисшее тяжелое молчание Джинн. – Люк, поясни, почему ты против того, чтобы в Ордене узнали правду?

– Почему? – Люк задумчиво поджал губы. – Потому что в Совете заседают очень опытные и умные магистры. И они должны сами разбираться со своими проблемами. Скажите, мастер Джинн… Вот вы посетили Совет. Сообщили о том, что канцлер – ситх. Что будет дальше?

– Магистры устранят угрозу, – пожал плечами Джинн. Люк неприятно улыбнулся.

– Именно, мастер Джинн. Допустим, для начала они зададут вопрос, а откуда у вас такая информация… Может, и не зададут. Не знаю, это смотря кто вас выслушает. Но я знаю, что будет потом. А потом они отреагируют так же, как и вы. Возьмут сейберы в руки и пойдут устранять угрозу, ведь ситхи – это зло, грозящее Республике, а джедаи – хранители мира и порядка. Может, у них даже и получится выполнить свое намерение. И вот угроза устранена, джедаи ликуют… Скажите, мастер Джинн, что будет дальше? – голос Люка приобрел вкрадчивые нотки. Джинн недоуменно пожал плечами, Найра с Энакином задумались. Неожиданно глаза твилека округлились от шока – до мужчины дошло.

– Проклятье… – выдохнул Найра. – Это же…

– Война, – холодно подытожил Скайуокер. – Понимаете, что будет дальше, мастер Джинн? Война. Сенаторам будет плевать, кем там является канцлер… Ситх, не ситх… Банта в горошек и полосочку! Для них главным будет то, что защитники мира и хранители покоя пришли к высшему должностному лицу Республики и убили его во имя своих интересов. Плевать они хотят на то, что джедаи считают ситхов врагами и все они режут друг друга при малейшей возможности. Плевать. Они не простят покушения на свою власть. Ни один сенатор этого не простит! Убийство высшего должностного лица! Да даже просто покушение! Сколько в галактике джедаев? Тысяча? Две? Десять? И каждый из них может взять оружие и снести голову тому, кого считает ситхом! Значит, им плевать на закон? Значит, джедаи стоят над законом? Значит, они могут творить все, что хотят, прикрываясь волей какой-то Силы, которую хрен пощупаешь руками?

– Это будет бойня, – покачал головой Найра. – Орден сметут с полного одобрения Сената.

– Именно, – тяжело уронил слово Люк, прикрывая глаза. В душе почему-то крепла уверенность, что именно так все и произошло. – Так что, мастер Джинн, теперь вы пойдете к Совету? Зная, чем это грозит?

Призрак застыл, потрясенно покачав головой.

– Вы можете сказать, что молчать нельзя. Что надо предупредить… Мастер Джинн. Скажите, в Ордене есть разведка?

– Корпус Равновесия… – прошептал выбитый из колеи призрак. – Провидцы. Йода тоже Консул…

– Если они не увидели ситха под носом, – медленно произнес Люк, – то почему я должен их тыкать в их же упущение? Ведь следующее, что сделают магистры, это придут за мной. Я для них тоже возможный ситх… А ситхов надо уничтожать. Превентивно.

– Ситхом они тебя не считают…

– Но и джедаем я не являюсь, – развел руками Люк. – А это для магистров главное.

– Но ведь надо же что-то делать… – Джинн шагнул вперед, рассматривая открывшегося с очень неожиданной стороны ученика.

– Надо, – к его изумлению согласился Люк. – И именно поэтому я вам об этом и сказал. Надо. Ордену нужен Избранный. Ситхам нужен Избранный. Так в чем же дело? Вот, пожалуйста! Целых два Избранных, по одному на каждую сторону.

– Люк… – прошептал Джинн, с болью смотря на парня. – Ты понимаешь, о чем говоришь?

– Да, мастер Джинн. Отлично понимаю. Нас двое. И мы – братья. Родные. Между нами кровная связь. И как бы разные доброхоты не пытались нас разъединить, ее не разорвать. А я не джедай… Не собираюсь обрывать связи только потому, что это грозит привязанностью. Глупо это… Но и поступать как ситхи, которые обрубают лишнее, я тоже не хочу. А вдвоем мы сможем направить энергию и Ордена, и канцлера в нужное русло.

– Это невозможно, – хмыкнул Джинн.

– Невозможно? – иронично поднял бровь Люк. – Рано или поздно, но Энакин станет магистром. У него будет своя партия. За ним пойдут… Он силен и успешен и не подвержен влиянию догм. Даже если нам не удастся спасти старый Орден, всегда можно создать новый. Реорганизовать.

– А ситх?

– А что – ситх? – пожал плечами Скайуокер. – Я знаю, что он предложит мне стать его учеником. Он не дурак, а бесхозные Избранные – явление редкое.

– И ты…

– Соглашусь.

– Ты уверен, брат? – неожиданно отмер Энакин.

– Да. Я стану его учеником. Не из-за его интриг. Не под давлением внешних обстоятельств. Не из-за чувств и эмоций… Я стану его учеником осознанно. Увы, в Ордене для меня места нет.

– Темная сторона…

– Я ее больше не боюсь, – покачал головой Люк. – Теперь не боюсь. А когда нет страха… Можно идти вперед. Тем более рядом будет Энакин. Он, в отличие от остальных, настоящий джедай. Мы будем держаться друг друга…

– Конечно, брат, – кивнул Энакин. – Я буду рядом. Готовый подать тебе руку.

Скайуокеры зеркально улыбнулись друг другу, вспоминая разговор в каюте.

– Поэтому, мастер Джинн, прежде чем что-то делать, надо думать над последствиями. Этот тяжелый жизненный урок мне преподали слишком хорошо.

– Я понимаю, Люк, – Джинн сложил руки на груди, словно закутываясь в мантию. Вся его мощная фигура словно сгорбилась, уменьшилась. – Тяжело признавать, что то, во что ты верил когда-то как в непреложную истину – устаревшие догмы, тянущие назад. Тяжело видеть, что твои усилия ни к чему не привели. Тяжело понимать, что путь, который простирается перед тобой – единственный выход из болота. Очень тяжело.

– Я понимаю, учитель Джинн, – опустил глаза Люк. – Действительно понимаю. Мне пришлось ломать себя об колено, чтобы начать не просто думать, а хотя бы понять, над чем именно надо думать. Ведь меня учили повиноваться, а не размышлять. Даже не верить. Вера может творить чудеса. И я понимаю, что Орден нужен. Но не в таком виде, в каком он существует сейчас. Посмотрите, что творится… Джедаи орут о том, что являются хранителями мира, а сами посылают детей на войну. Детей, мастер Джинн! Юнлинги становятся падаванами, и этих тринадцати-пятнадцатилетних малолеток кидают в гущу боя, под выстрелы, в кровь и грязь. И магистры еще смеют что-то говорить о Тьме и о том, что «Нет эмоций, есть покой»? Какой покой, когда в тебя стреляют и одна мысль – выжить? Чем думали магистры, посылая эту ныне покойную малявку сюда? И вы еще говорите о том, что ситхи кому-то там вредить хотят… – Люк горько поджал губы. – Джедаи и без ситхов справляются. Посылают в бой детей и их мастеров, а потом убивают, когда у них крыша едет и бедолаги закономерно падают в Тьму. Ведь они боятся… С детства боятся, а когда боишься – ты уже проиграл.

– А ты не боишься… – Джинн смотрел на своего ученика, слегка наклонив голову. Люк посмотрел прямо ему в глаза.

– Нет, мастер Джинн. Когда-то да, я боялся. Боялся пасть. Боялся пойти по стопам… одного из своих учителей. Боялся стать таким же чудовищем. А теперь… Нет. Не боюсь. Я уже там.

– Уже?

– Да, мастер Джинн. Уже. Равновесие. Оно наступило… – в голубых глазах мелькнули золотые искры. – Почти.

Джинн кивнул и отвел взгляд. Братья сидели рядом… Такие похожие и такие разные. Призрак отлично видел тот сияющий смерч Света, которым являлся Энакин. И рядом все больше темнеющий с каждым днем точно такой же смерч – Люк. А ведь когда-то и он сиял первозданным светом новорожденной звезды – мелькнула в разуме горькая мысль.

Джинн выпрямился, стряхивая с себя неуверенность и переживания. Свет и Тьма. Равновесие. Ведь это когда всего поровну, не так ли?

Мир «Аурек».

Иблис мрачно покачал головой. Ситуация уже полностью вышла из-под контроля, заставляя стонать от бессилия. Появление наследника императора и его инаугурация произвели на галактику ошеломляющее впечатление.

Мощная пропаганда, подогревающая недовольство масс Республикой, сделала свое черное дело. Как Мадин ни старался, не ему было тягаться с огромной имперской машиной, вновь вернувшейся к жизни. И ведь имперцы даже не врали и не преувеличивали, для разнообразия… Все данные можно было легко проверить, все было на поверхности. Гарм только скрипел зубами, когда пропагандисты Осколка заботливо тыкали пальчиками в недостатки Республики, чтобы желающие ознакомиться с реальным положением дел, не дай бог, не промахнулись. И обвинять в творящемся безобразии некого: сенаторы, поспешившие вновь занять тепленькие места, как с цепи сорвались, наверстывая упущенное за все эти годы.

Словно огромный нарыв лопнул, заливая все вокруг своим жутким содержимым. Мерзко и отвратительно.

Война истощала планеты окраин, но центр плевать на это хотел. Внезапно те, кто орал о своем нейтралитете или молча сопел в тряпочку, объявили себя страстными борцами за демократию и свободы, вот только хотели они эти самые свободы и демократию для себя, а не для других. На остальных плевать они хотели.

Безработица. Перебои с поставками продовольствия и необходимых для банального выживания вещей. Участившиеся набеги пиратов, работорговцев и неожиданно вспомнивших о былом величии мандалорцев. Безбашенные вояки, превратившиеся в простых наемников, грабили и убивали всех без разбору, и плевать они хотели на кого-то, кроме себя. Просто бессмысленный разбой и насилие живущих войной разумных. Они не сеяли и не жали, экономика Мандалора и так находилась в зачаточном состоянии, ведь собственных производств у них было мало, можно пересчитать по пальцам одной руки, и среди них не было предприятий, призванных обеспечить население этой части космоса едой или какими-то бытовыми вещами. Только военное производство, и то узконаправленное. А смутное время – это всегда возможность пограбить.

За годы активной фазы восстания наемники так привыкли к творящемуся вокруг беспределу и возможности легких заработков, что теперь, когда этот самый беспредел неожиданно начали перемещать из миров Осколка в сторону территорий Республики, совершенно не желали привыкать вести себя цивилизованно.

Осколок объединялся бешеными темпами. Территории с радостью присоединялись к единому центру, который тут же начинал слать заказы, восстанавливал поврежденные торговые связи, вновь открывались гипермаршруты, сшивавшие разрозненные было куски в единое целое. Империя вернулась к жизни.

Территории Республики начали сокращаться. Экономика и так дышала на ладан, а теперь просто расползалась на глазах и коллапсировала. И винить в этом главы Альянса могли только себя… Но признавать свою вину они отказывались.

Седой кореллианец меланхолично просматривал сводки новостей, слушал имперские и республиканские вещания, читал доклады своих собственных осведомителей… Жизнь, такая простая и понятная во время борьбы с Империей, превратилась в изощренное издевательство с наступлением «мирного» периода. Какой он к криффам мирный, если все равно полыхает со всех сторон?

Гарм никогда не был неженкой и белоручкой, он занимался террором не пряча глаз, полностью осознавая свои действия, но теперь… Продолжать борьбу? С кем? С Империей, восставшей из пепла? Или с бывшими соратниками, все сильнее косящимися в его сторону? Шпионы уже доложили, при малейшей возможности его сдадут. Ничего личного… Просто бизнес.

Мужчина вздохнул, отключая головизор, в кабинете наступила тишина, пронизанная мрачными мыслями. Неожиданно Гарм тихо рассмеялся, ударяя кулаком по столу.

– Ситхово отродье… – восхищенно прошептал один из создателей Альянса, наблюдающий начало краха того, за что боролся. – Ты ведь знал… Знал, что все будет именно так. Ты поэтому так смеялся? Что ты еще видел, тварь? Ты ведь мог нас всех положить, до меня это уже потом дошло. И принцесску эту, предательницу, и джедаев недорезанных… Про нас с Мадином я вообще молчу. Просто руку протянуть, как твой папашка… И ты ее даже протянул. Но остановился. Почему?

– Потому, сенатор Иблис… – густой баритон наполнил кабинет, заставив вскочить, в ужасе наблюдая, как сгущаются тени в углу, наполняясь непроглядной тьмой, как зажигаются две золотые звезды, как холод космоса и кладбищ наполняет сотканную из мрака высокую фигуру, в плаще и прекрасно знакомых всей галактике доспехах. Молодой Энакин Скайуокер, которого Гарм прекрасно помнил по встречам в Сенате, тот, кто стал Лордом Вейдером, тот, кто умер и был похоронен, стоял перед скованным иррациональным страхом мужчиной, сверкая золотом глаз и протягивая в его сторону руку в черной кожаной перчатке.

– Потому, сенатор Иблис, – губы призрака растянулись в жестокой улыбке, и мужчина захрипел, скребя горло пальцами в бесплодной попытке вдохнуть такой желанный воздух, – что мой сын хотел, чтобы вы страдали. Чтобы вы пожали плоды собственных решений. Чтобы вы передохли, понимая, что все ваши усилия залезть на вершину закончились провалом.

– Может и так, – просипел кореллианец, дергаясь в невидимой хватке, – но только ты и сам сдох! И твое отродье мертво!

Вейдер расхохотался, глядя на Гарма со снисходительным презрением.

– О, мой глупый самоуверенный враг… – с нежностью произнес призрак, улыбаясь. – Смерть для сильного одаренного вовсе не является концом жизни. Для некоторых это только начало… А что касается моего сына… – Иблис задергался, взлетая в воздух, – с чего ты взял, что он – мертв?

В глазах мужчины мелькнуло понимание, а затем раздался хруст, и на пол упало бездыханное тело. Вейдер подошел ближе, рассматривая отвратительное зрелище с довольной ухмылкой.

– Вот и первый… – в голосе Лорда слышалось удовлетворение. – Постепенно и до остальных очередь дойдет. А потом… Потом мы увидимся, сын.

Смерть Иблиса привела верхушку Альянса в шок. Мадин читал отчет медиков и чувствовал, что у него волосы шевелятся на голове. Бывший полковник штурм-коммандос, Крикс Мадин прекрасно помнил, как разъяренный Лорд Вейдер выражал свое негодование, и теперь он смотрел на голографии и видел ту же самую картину. Раздавленная гортань и трахея, мышцы шеи превращены в желе, сломанные, раздробленные позвонки. При этом не было отпечатков пальцев, синяков, которые указывали бы на то, что кореллианца задушили руками.

Все выглядело так, словно на шею мужчины надели гибкий хомут и душили, сжав его до невозможно малой величины.

Просмотр записей камер наблюдения ничего не дал. Они прекрасно работали до определенного момента, показывая просматривающего новости Иблиса, а затем просто выключились. И включились буквально через несколько минут, когда мужчина был уже мертв.

Разведчик тут же засекретил все выводы, чтобы не поднимать панику, после чего позвал Мотму и молча передал ей датапад с отчетами. Женщина прочла все и теперь сидела бледная и потрясенная, молча переваривая выводы медиков и самого Крикса.

– Что скажешь? – Мотма сцепила руки в замок, устало положив на них подбородок. Мужчина покачал головой.

– Мон… Я бы хотел ошибиться, – медленно начал разведчик, – но факты говорят сами за себя. Иблиса убил одаренный. Только они так могут… Слишком характерные признаки. Кто-то пришел, отключил камеры, задушил Гарма, включил камеры и ушел. Инквизитор. Джедай. Мне плевать, как он или она себя называют. Но факт остается фактом – это форсъюзер.

– Но почему так? – слабо прошептала женщина. Мадин пожал плечами.

– Акция устрашения.

– Да это понятно, – женщина раздраженно махнула рукой. Она отошла от шока и теперь снова трезво оценивала ситуацию. – Это-то как раз понятно! Мне непонятно другое… Почему именно сейчас? Почему именно таким способом? Почему Иблис, а не кто-то другой?!

Не выдержав, женщина вскочила, начав нервно нарезать круги вокруг стола. Мадин откинулся на жесткую спинку стула, сверля глазами датапад с отчетом.

– Действительно, – согласился мужчина, – хорошие вопросы. Давай думать… Начнем с конца. Почему именно Иблис? Если рассуждать отвлеченно, что дает его смерть? Он – лидер Кореллианского сектора. Он один из основателей Альянса за возрождение Республики. Сенатор. Член Президиума. На него завязано многое, но не все. Его заменит Тиберий Лурд. Конечно, некоторое время будут волнения, но не слишком. Тиберий на хорошем счету, линию Гарма он продолжит без вопросов, так что… Это крупная потеря, но не критичная. Почему сейчас? Тоже неясно. Сейчас как раз период затишья между колебаниями. Приняты меры по стабилизации экономики, как раз в Республику хочет вернуться один из секторов, что уже показатель… Естественно, не без нашей помощи, – Мадин цинично хмыкнул, – но это не важно. Может, мы не видим сейчас перспективы? Что еще… Почему именно так?

Мужчина отодвинул датапад, со вздохом помассировав лицо. Выглядел бывший имперец уставшим и потрепанным. Лицо немного опухло, под глазами набрякли мешки. Но глаза бывшего полковника коммандос смотрели цепко и остро.

– Итак. Почему именно таким образом. Показательно. Так, чтобы поняли, что это было не просто убийство, а казнь.

Мон вздрогнула, нервно дернув плечами. Крикс прекрасно понимал, что именно сейчас вспоминает Президент Республики: огромная фигура в черном плаще, демонстративно небрежно протягивающая руку и сжимающая кулак.

– Это была именно казнь, и тут, если честно, сразу понятно, кто ее исполнил. Скорее всего, инквизиторы. Руки Императора… Мы ведь отлично знаем, что их не меньше десятка. И то, что они не спешат обнаруживать свое присутствие, еще ни о чем не говорит. Это не Вейдер… Их учили быть незаметными.

– Джедаев ты теперь отбрасываешь? – прищурилась Мон. Мадин кивнул.

– Обычных – да. Эти не будут так действовать, скорее придут рубить голову, это в лучшем случае. А так… Утрутся и промолчат. В них лояльность к власти вбивали намертво, как и верность идеалам демократии. Однако, я не откидываю возможность того, что это джедай, слетевший с нарезки. Конечно же, инквизиторы. И вот тут есть два варианта: казнь может быть следствием приказа или личной инициативы.

– Проще говоря, месть, – вздохнула Мон. Крикс покивал.

– Именно.

– Мы оба знаем, что Иблис был резким и целеустремленным и при достижении своих целей над моральными проблемами не слишком задумывался. Для него в приоритете была эффективность. Гарм был прирожденным террористом, врагов нажил уйму, так что гадать, кому он настолько сильно сумел прищемить хвост, мы можем долго. Это может быть какой-то изгнанник, сидевший себе в норе тихо-мирно, пока не потревожили… Но это еще полбеды. Гораздо хуже, если перед нами результат работы наемного убийцы. Особенно если наняли по личным причинам. Политику мы способны просчитать, сейчас как раз целый отдел аналитиков рассматривает эту ситуацию со всех сторон. Но если это личное… Нам останется только гадать. Мало ли что и где и каким образом произошло? Гарм умел наживать по роте недоброжелателей за один чих. И если он что-то сделал или, наоборот, не сделал, стал косвенной причиной… Мы можем никогда не раскрыть личность заказчика.

– Попробуем обратиться к Дассу? – взглянула исподлобья Мон. – Он, вроде, за Республику…

– Мон, – укоризненно сморщился мужчина. – Ты явно устала. Сама же знаешь, что этот магистр-недоделок послал нас подальше. На контакт он не пойдет.

– Нанять кого-то из выживших? – в полном отчаянии от отсутствия хоть каких-то дельных мыслей предложила женщина. – Они ведь есть. Немного, но есть!

– Мне напомнить, – сварливо отозвался Мадин, – чем закончились предыдущие попытки наладить контакт?

– Не надо, – махнула рукой Мотма. – Потерей памяти не страдаю.

– Вот и прекрасно. Тогда ждем, что надумают аналитики.

– Ждем, – со вздохом согласилась Президент.

Ждать пришлось недолго. Уже через неделю аналитики выдали вердикт: с вероятностью в семьдесят девять процентов убийство было вызвано личными причинами. Сотрудники перелопатили все, что смогли, откинув версии о том, что гибель Гарма могла нанести существенный вред Альянсу. Что поделать… Не те времена. Вот года три назад – это да, тогда смерть Иблиса могла вызвать множество проблем. Но не сейчас. Сейчас это лишь временные трудности, легко преодолимые. Мадин уже и сам подумывал избавиться от одиозного кореллианца, но не спешил: террористы тоже полезны, особенно, если направлять их в нужную сторону.

Жаль, конечно… Но у них еще есть.

Единственное, что беспокоило Крикса – невозможность узнать причины казни Гарма именно таким способом. Ведь одаренные убийцы стоят дорого. Очень дорого. И зачастую оплату они берут совсем не деньгами.

Мадину уже приходилось сталкиваться с ассасинами. В первый раз убийца потребовала в качестве оплаты информацию о перевороте, случившимся на какой-то отдаленной планете несколько веков назад. Что эта информация могла дать, Крикс так и не понял.

Вторая встреча тоже радовала. Убийца взял платой данные гипермаршрута. Мадин потом его проверил: ничего сверхсекретного. Просто короче обычного на три часа… И ведь сектор не самый богатый!

Значит, вполне вероятно, что… В общем, ничего не понятно. Одаренные, все без исключения, страдали по мнению Мадина, пограничным расстройством психики. И это те, кто был вменяемым! Про слетевших с нарезки и вспоминать не хотелось на ночь глядя.

Конечно, мужчина выводы сделал и предпринял все, чтобы постараться исключить повторение этого сюрприза. Добавил охрану, камеры, датчики… Ввел новую систему позывных… Следующий год прошел тихо и спокойно. Мадин работал, Мотма не знала, за что хвататься – ситуация ухудшалась с каждым днем… А затем, одним не слишком хмурым днем, ему нанесли визит.

Крикс как раз с трудом приполз к себе, вымотанный до чрезвычайности. Глаза резало, словно в них песка сыпанули. В груди покалывало, Мадин, привычно сморщившись, полез в карман за блистером с таблетками. Разжевав одну, машинально глотнул из стоящего на столе стакана, постоял, чувствуя, как унимается начавшая разгораться боль… Скинул китель на спинку стула и замер. В затылок уперся чей-то тяжелый взгляд.

Крикс резко развернулся, выхватив из кобуры пистолет – четко, как положено, вот только стрелять было не в кого. Пусто. Мужчина осмотрелся, не опуская оружия, прошелся по квартире… Никого.

– Нервы шалят… – выдохнул Мадин и побледнел, слыша, как защелкиваются запоры на входной двери. Он резко повернулся, наставляя оружие на гипотетического ассасина… Вот только смешок послышался из-за спины.

– Здравствуй, предатель.

Густой бас раскатился по помещению. Крикс, на мгновение прикрыв глаза, собрался с силами и развернулся к опасности лицом. Он ожидал кого-то… Кого? Джедая, с сейбером наперевес, готовящегося исполнить свой долг с самым серьезным выражением лица? Инквизитора, улыбающегося безумной улыбкой? Руку Императора, обливающего его презрением? Ситха, скалящегося, словно хищник при виде жертвы? Просто форсъюзера, самого обычного разумного, которому плевать на стороны Силы, зарабатывающего себе на пропитание? Мстителя, с горящими торжеством глазами?

Скорее всего, да. Он ожидал чего-то более обыденного. Кого-то более понятного.

Тьма клубилась смерчем, закручиваясь вихрем на одном месте. Ощущение взгляда исходило именно от этого дикого явления. А затем мрак опал полами плаща, и Мадин попятился, скуля от первобытного страха, потому что навстречу ему шагнул Вейдер. Такой, каким Крикс запомнил его по службе в отряде штурм-коммандос.

Высоченный. Массивный. Доспехи и плащ. Поблескивали полировкой высокие, по колено, сапоги. В линзах шлема мелькали багровые отблески.

– Куда же вы, полковник? – пробасил ситх, делая шаг вперед. Неимоверным усилием обуздав ужас, Мадин вскинул пистолет, который тут же вырвался из руки и завис в воздухе, с треском сминаясь в комок.

Вейдер сделал еще шаг, меняясь на ходу. Развеялся шлем, слегка изменились доспехи… Перед полковником стоял высокий молодой мужчина, не старше тридцати, с гривой волос цвета темного меда и пылающими золотом глазами.

– Уже уходите? – бас превратился в баритон, наполненный издевательскими нотками. – Как невежливо.

– Вейдер… – выдохнул прижавшийся к стене Крикс. – Как?..

– Как и все Лорды Ситхов, – любезно просветили его.

Полковник вздохнул, рассматривая оживший кошмар. К чести Мадина, он сумел взять себя в руки, анализируя происходящее. Теперь было понятно, и кто убил Гарма, и как… И почему.

– Да, Мадин, – голос призрака тек раскаленной лавой. – Сегодня тот самый день.

Крикс промолчал. Сказать ему было нечего. Оправдываться? Глупо. Бесполезно. Раз Вейдер пришел лично… Кто сможет остановить призрака? На ситха и раньше была только одна управа – Император, и то не всегда, что уж говорить про сейчас.

– Нас было трое, – неожиданно произнес обреченно смотрящий мужчина, по вискам которого катились капли пота.

– Да. Гарм. Лея. И ты. Двое уже мертвы, – холодно улыбнулся призрак, мерцая звездами глаз. Крикс моргнул.

– Двое? Но… – разведчик уставился на Вейдера, не в силах побороть натуру. Пусть он умрет, но он умрет, понимая… – Императрица – двойник?

Вейдер рассмеялся.

– О, нет. Она настоящая…

– Но… – Мадин дернул головой, соображая. – Если она настоящая и одновременно мертва…

– Я дал слово самому себе, – медленно сделал шаг вперед призрак, – что причастные к исчезновению моего сына умрут.

Мадин шокированно распахнул глаза, переосмысливая все, что случилось в тот роковой день. Одно слово, одна переменная, изменила весь расклад.

– Гарма я казнил лично, – Вейдер подошел вплотную, уставясь в лицо пытающегося вжаться в стену полковника. – А вот Лея… Меня опередили. Император.

– Император? – переспросил Крикс. – Сын Палпатина?

Призрак рассмеялся, Мадина затрясло. Ему казалось, что могильный холод, исходящий от призрака, промораживает насквозь.

– Сын? Есть только один Император, – оскалился Вейдер, любуясь выражением лица предателя и наслаждаясь ощущением дикого ужаса. – Лея мертва, как личность. Кукла. Впрочем, я не в обиде… Ведь есть еще и ты, Мадин.

Тяжелая ладонь прижалась к груди Крикса, и мужчина закричал, корчась от невыносимой, поистине адской боли. Из него словно тянули клещами жилы, жрали живьем… Тело медленно ссыхалось, отдавая свою энергию растягивающему процесс Поглощения мучителю. Каждое мгновение казалось растянутой в вечности агонией.

Крикс кричал и кричал… пока Вейдер не убрал руку и не сделал шаг назад, удовлетворенно рассматривая валяющуюся у его ног ссохшуюся мумию.

– Вот и второй… – Призрак удовлетворенно потер руки, квартиру пронизала невидимая волна Силы, окончательно доконавшая установленные в различных местах жучки и передатчики. – Впрочем, все вы только исполнители. Даже Лея, пусть она и выступила инициатором. А мне нужны те, кто приговорил моего сына к смерти задолго до того, как он отправился на Звезду Смерти.

Призрак исчез, а через минуту выбили входную дверь и в квартиру ворвались воины в тяжелой броне.

Мон отвернулась от зеркала, не в силах смотреть на отражение. В серебристой поверхности, заключенной в затейливую резную раму, отражалась стройная молодая женщина. Рыжеволосая, красиво подстриженная и ухоженная. Выглядящая младше своих лет, ее даже руки не выдавали. В скромном дорогом платье, подчеркивающем ее достоинства и успешно скрывающим некоторые недостатки.

Такой она выглядела на первый и даже на второй взгляд.

Вот только Мон прекрасно знала, что ровный цвет лица, нежная кожа и яркий цвет волос – всего лишь усилия искуснейших визажистов, обходящихся в целое состояние.

Косметика скрыла круги под глазами, замаскировала набрякшие веки и ранние морщины. Краска убрала седые пряди – виски полностью засеребрились. Платье маскировало нездоровую худобу: на нервной почве забарахлил желудок, женщина потеряла аппетит полностью, приходилось есть по часам, запихиваясь питательными смесями, чтобы банально не свалиться с истощением.

Мотма слегка покачала головой… Сама себе она напоминала возрожденную Республику – красивая снаружи, разваливающаяся на части внутри.

Смерть Мадина произвела на Сенат в общем и Президента Республики в частности кошмарный эффект. Разведчик был профессиональным параноиком, он предпринял все меры для того, чтобы задержать убийц, получить возможность защититься… Ничего не помогло.

Его подчиненные опоздали. Обнаружить вместо живого и бодрого Мадина ссохшуюся мумию… Такого даже они не ожидали, а убийца ушел. Так же незаметно, как и проник в квартиру полковника.

Мон села за стол, отодвинув очередную стопку датападов. Женщина наизусть выучила выводы аналитиков, ей не было нужды читать их еще раз, она и так все помнила. Строки горели в ее разуме, заставляя включить дополнительное отопление, набросить накидку, дрожа и кутаясь. Ногти посинели, кончики пальцев просто дергало, словно женщина долго пробыла на морозе.

Мадин оказался прав… Это действительно было личное. И Гарм… И он сам. Самый простой, самый распространенный мотив… Месть. А ведь разгадка была под носом, но они отбросили ее в сторону. Малодушно. Решив, что уж за этого человека мстить не будут. С этой стороны – некому. С той стороны – вроде как и глупо.

А ведь вероятность – больше девяноста процентов.

Люк Скайуокер.

Мстили именно за него, ведь даты гибели джедая, Гарма и Мадина совпадали, вторая казнь показала это четко и ясно.

Мон не знала, кто именно мог отомстить: самая напрашивающаяся кандидатура была мертва, но, если честно, ее это не волновало. То, что сделали с Мадином, ясно указывало на Одаренного. Ситха… Джедая… Ей было плевать. Остальным, посвященным в выводы аналитиков, если честно, тоже.

Прочитав прогноз, Мотма только обреченно прикрыла глаза… Сроки между казнями прекрасно показывали, сколько им еще осталось. Одному из…

Президент Республики сидела за столом в своем роскошном кабинете и смотрела на угасающее светило, уходящее за горизонт, и зябко куталась в накидку, размышляя над тем, как остановить того, кто может проникнуть в сверхзащищенное место.

– Шиали. Принесите мне данные на Дасса. И его последователей. А также на Квинлана Воса и всех оставшихся в живых джедаев. Немедленно.

Ей нужны те, кто и сам способен на такое. Она найдет способ заставить их работать на себя. Найдет.

Мир «Беш».

Зависшая на высокой орбите эскадра быстро, но аккуратно принимала на борт самые различные грузы. Топливо. Продовольствие. Оружие. Все, что может понадобиться на войне.

Люк с Найрой, вернувшиеся на Корусант после выполнения очередной задачи, неторопливо отмечали, что уже получили, а что еще нет. Что можно получить на складах, что необходимо закупить, за чем придется мотаться лично.

Суетились клоны и офицеры, носились дроиды, мелькали во всех направлениях грузовые шаттлы. Люк отложил стило и утомленно повертел головой, разминая шею. Они вымотались, но все-таки вернулись живыми, более-менее здоровыми и целыми.

Пришлось ремонтировать «Лазурного ангела» Энакина, которого подбили в последнем вылете, да и люковский «Палач» требовал обслуживания.

– Время, – напомнил Найра, и Люк кивнул, быстрым шагом направившись к уже ожидающему его шаттлу. Как Скайуокер и подозревал, Палпатин не утерпел, и прислал Скайуокеру приглашение на обед. Энакин отсутствовал, находясь на верфях в данный момент, и ситх воспользовался возможностью поговорить с глазу на глаз. Люк отлично понимал, что просто так языком чесать мужчина не будет, но мечтал все-таки распознать ловушки, в которые его будут пытаться поймать. Скайуокер отлично понимал, что интриги – не его сильная сторона, и искренне надеялся на то, что науки наставников и преподавателей не прошли даром.

Обед был восхитителен. Дорогущий ресторан, отдельный кабинет, хрусталь, фарфор и серебро… И уделенное лично ему внимание чрезвычайно занятого канцлера. Ситх умел ненавязчиво расставить акценты, демонстрируя свое отношение к собеседнику.

Люк отметил, что еда была пусть и изысканной, но никаких тебе кулинарных извращений, к которым не знаешь с какой стороны подойти. Даже выбор блюд показывал, с каким вниманием ситх отнесся к гостю.

– Изумительно. Великолепный выбор, – Люк признательно наклонил голову. – О таком великолепии на корабле и не мечтаешь.

– Рад, что удалось вас побаловать, – мягко рассмеялся ситх, весело поблескивая глазами. – Увы, но флотская кухня не получила бы ни одной награды от ресторанных критиков.

– Это уж точно, – усмехнулся Люк, дожидаясь смены блюд.

– Ваши последние операции были великолепны, – в глазах канцлера светилось отеческое одобрение, на лице отражалась гордость. Люк помимо воли польщенно опустил глаза, хотя и знал, что демонстрируемое ситхом – всего лишь искусная игра. Хотя… Кто знает.

– Благодарю, ваше превосходительство.

– О, что вы! – изящно взмахнул рукой Палпатин. – Не стоит столь официально! Мне и в Сенате этого хватает.

– Хорошо… канцлер, – с заминкой произнес Скайуокер. Палпатин демонстративно вздохнул со смиренным видом.

– Я слышал, гранд-магистр пытался вернуть графа Дуку назад в Орден? – полюбопытствовал ситх. Люк равнодушно пожал плечами.

– Было такое. Почти получилось…

– Почти, – проницательно посмотрел ситх.

– Почти. Граф не вернулся в Орден. Да и зачем ему?

– Вы одобряете? – слегка подался вперед канцлер. Люк вздохнул, отодвинув пустую тарелку. Официант убрал приборы и сервировал десерт, после чего вышел.

– Одобряю… Не одобряю… Граф не вернется туда, где он ничего не мог изменить. Сейчас у него свобода маневра. Он может претворить свои планы в жизнь… А вернуться в Орден… Зачем? Чтобы его судили? Джедаи? Тем более, граф считает себя ситхом.

Палпатин прищурился. Он всегда прекрасно отслеживал нюансы, профессия обязывала. Оговорка Люка требовала уточнения.

– Считает… – медленно произнес канцлер. – А кем его считаете вы?

– Джедаем, – пожал плечами Люк. – Самым настоящим джедаем.

Палпатин моргнул, слегка наклонив голову.

– Падшим?

– Ну что вы! – весело улыбнулся Скайуокер. – Какой же он Падший? Как был светлым идеалистом, так и остался. Только и всего, что робу не носит.

– Значит, ситхом, по вашему мнению, граф не является? – откинулся на спинку стула развеселившийся Палпатин. Люк покачал головой.

– Что вы, ему до настоящего ситха, как до края галактики пешком.

Канцлер прищурился.

– Вы говорите крайне уверенно, Люк. У меня складывается впечатление, что вам есть, с чем сравнивать.

Люк кивнул.

– Да. Мне есть, с кем сравнить. Дуку – не ситх. Даже не Падший. Просто покинувший Орден джедай.

– Вы… Вы встречались с… ситхами? – тягучие нотки в голосе канцлера завораживали. Люк кивнул.

– Да. Встречался. Неоднократно.

Протез, сейчас не скрытый перчаткой, конвульсивно дернулся, Палпатин скользнул по нему взглядом.

– Я вижу… – мягко произнес ситх. – Я вижу. Скажите, это… – мужчина указал глазами на черно-золотое переплетение деталей. – Это последствия боя?

– Не совсем, – улыбнулся Скайуокер. – Это… часть моего обучения. Теперь я воспринимаю произошедшее именно так.

– Обучение… – на губах мужчины мелькнула странная усмешка. – Вам преподали урок? И какой вывод вы из него сделали?

– Хм… – Люк задумчиво поскреб металлическим пальцем подбородок. – Вывод. Скорее, выводы. Несколько.

– Поделитесь? – в голосе ситха звенел неприкрытый интерес.

– Почему бы и нет… Вывод первый. Правда и ложь – понятия относительные. Правда – это всего-лишь чья-то определенная точка зрения. Поэтому, – глаза Люка холодно блеснули, – я предпочитаю факты. Без оценок.

– Хм-м… – Палпатин откинулся на спинку, рассматривая невозмутимого парня. – Очень… Правильный вывод. Но есть что-то еще?

– Да, канцлер, – слегка кивнул Скайуокер. – Выбор необходимо делать осознанно. А не потому, что за тебя решили. Или вожжа под хвост попала. Или еще что.

– Прекрасное решение, – одобрил Палпатин, пряча алчный блеск глаз за приспущенными веками. – Кстати, как там Энакин? Он давно не радовал меня своим присутствием… – притворно вздохнул ситх. – Совсем забыл старика…

– Он завтра же вас навестит, – усмехнулся Люк. – Я напомню брату.

– Это будет чудесно. Я скучаю по его рассказам о бытии джедаев. Кстати о джедаях, – Палпатин отложил десертную вилочку, – из Энакина бы вышел превосходный магистр…

– Возможно, – пожал плечами Люк. – Мы об этом уже думали.

Острый взгляд ситха пронзил делающего глоток парня.

– Однако, это не так просто. Пока что Энакин только рыцарь. Даже не мастер. Так что…

Неожиданно пискнул комлинк, Люк бросил на канцлера извиняющий взгляд. Голубые глаза шокированно распахнулись.

– По-моему, – пробормотал Скайуокер под исполненным любопытства взглядом ситха, – наши планы начали претворяться в жизнь быстрее, чем мы рассчитывали.

– Поделитесь? – слегка подался вперед Палпатин.

– Чего ж нет, – отключил комлинк парень. – Вам – можно.

Глаза ситха удовлетворенно блеснули.

– Энакин взял падаванов.

– Простите? – поднял брови мужчина. – Падаванов?

– Да. Сразу целый отряд.

Ситх откинулся на спинку стула, молча разглядывая собеседника.

– Падаванов.

– Да. По крайней мере, так он написал.

– Любопытно, – заключил канцлер, промакивая губы салфеткой и отбрасывая ее в сторону. – Думаю, из Энакина выйдет прекрасный мастер. А потом и магистр.

– Согласен.

Палпатин бросил взгляд на хронометр, сожалеюще вздохнув.

– Увы, пора вновь приниматься за работу. Передавайте привет брату.

– Завтра он вас навестит, – церемонно поклонился Люк под одобрительным взглядом ситха. – Ваше превосходительство.

Собеседники попрощались, Люк еще раз подчеркнуто церемонно поклонился, уходя. Палпатин прищурился, на его губах играла неуловимая улыбка. Ситх был доволен встречей, но разговор требовалось проанализировать, была пара моментов, настороживших мужчину.

Встречи с ситхами. Не с ситхом, в единственном числе, не с темным джедаем, не с Падшим… Именно с ситхами. Эти столкновения не были мирными, об этом ясно сообщал протез правой руки и непроизвольные реакции тела. Кроме того, отношение к этому событию Люка. «Часть обучения… Теперь я воспринимаю это именно так». Теперь. Не изначально. Это был бой, причем тяжелый. И выводы из этого боя были сделаны гораздо позже. И этот бой был с врагом. Не с наставником, не с тем, кого потом признали учителем. С врагом.

Следующее. Кусок про точку зрения. И факты. Сказанное можно было бы счесть просто самоуверенностью, но поза и взгляд парня четко давали понять: кто-то воспользовался доверием Люка и хорошо поиграл словами. Затем этот факт вскрылся, Скайуокер его принял, возможно даже и простил. Но не забыл.

Фраза о доверии, что Палпатину можно рассказать всё.

Дальше. Осознанный выбор. Проговаривая эту фразу, Люк смотрел прямо в лицо собеседника, не отводя глаз, четко и внятно сообщая, что он принял решение. Какое? Тут и гадать нет необходимости… Поклон Скайуокера при прощании. Подчеркнуто церемонный: опущенные глаза, расправленные плечи, руки вдоль тела, одна касается сейбера. Поклон ученика Мастеру. Два раза.

Итог: Люк Скайуокер ясно и недвусмысленно сообщил, что готов стать учеником. И что он знает, кем является Палпатин…

– Что ж… Посмотрим, что скажет Энакин.

Встреча с вернувшимся из храма, куда он прилетел после верфей, джедаем, была не менее интересной, чем с его братом.

– Мне пытались впихнуть падавана, – рассказывал с наслаждением уничтожающий содержимое тарелки татуинец, – поставили целую толпу и сказали: «Выбирай». Ну я и ляпнул: «А чего ж не всех сразу»? Ну и… Вот, – развел руками парень. У Палпатина сама собой на лицо выползла веселая улыбка.

– Сочувствую, друг мой, – развеселился канцлер, – толпа… Сколько их?

– Семь, – вздохнул Скайуокер. Палпатин хмыкнул.

– Ого… Семь шебутных детей… Да вы прямо герой!

– Скажете тоже, – проворчал смутившийся Энакин, пламенея ушами. – На мое счастье, не малышня. Почти взрослые, шестнадцать-семнадцать лет. Собрали тех, у кого погибли мастера, и впихивали их всем, кто под руку попадется. А тут я…

– Ничего, – утешающе посмотрел на Скайуокера мужчина, – теперь заветное звание мастера не за горами.

– Если эти девки меня раньше с ума не сведут, – пригорюнился Избранный, тяжело вздыхая. Палпатин заинтересованно подался вперед.

– То есть?

– Одни девчонки, – мрачно зыркнул Энакин. – Кошмар. Мало мне проблем было, так вот, на тебе!

– Ну… – лукаво отвел глаза ситх, на что Скайуокер хмыкнул.

– Да, вы правы. Сам виноват. Вот что мне стоило промолчать? Кто ж за язык тянул? А магистры обрадовались. Видимо, рассчитывают на то, что мне брат поможет.

– А он поможет? – поинтересовался Палпатин. Энакин задумался.

– Поможет, – решительно кивнул парень. – Но неофициально.

– Чтобы в джедаи не записали? – в глазах мужчины мелькнуло что-то странное. Скайуокер посерьезнел.

– В Ордене, к сожалению, для него места нет, – грустно покачал головой Избранный. – Он сам об этом говорил.

– Но ведь ваш брат – Одаренный, – прищурился канцлер, – не так ли? А обучают владеющих даром только джедаи.

– Не только, – Энакин смотрел, не отводя глаз. – Не только джедаи… Есть и другие… учения. Брат уже выбрал себе учителя.

За столом воцарилось молчание. Палпатин отправил в рот вилку с кусочком нежнейшего суфле, слегка прищурился…

– Не джедая?

– Нет, – покачал головой Скайуокер. – Одного Светлого в нашей семье будет достаточно. Два – это уже перебор. Во всем должно быть равновесие, не так ли… Ваше Превосходительство?

– Думаю… Да, – кивнул мужчина. – Вас это не беспокоит?

– С чего вдруг? – пожал широкими плечами парень, – Люк – мой брат. И этого ничто не изменит. Ни то, что я джедай. Ни то, что он… не джедай.

Взгляд ситха стал пронзительным. Пусть на мгновение, но Энакин это уловил.

– Очень… необычная точка зрения, – медленно произнес Палпатин, рассматривая спокойного, как скала, собеседника. – Обычные джедаи такой похвастать не могут.

– Так то обычные, – хмыкнул Скайуокер. – А это – я. Весь из себя особенный.

– Как и брат?

– Да. Мы с Люком практически идентичны, – гордо вскинул подбородок парень.

– Это прекрасно. Жаль, что с джедаями вашему брату не по пути.

– Ничего. Во всем должно быть разнообразие. Вот выучу этих пигалиц, стану мастером, потом магистром…

– А Люк?

– Ну… Он тоже станет. Магистром. Главное, чтоб учитель хороший был.

– Думаю… Будет, – улыбнулся Палпатин. Энакин спокойно посмотрел прямо на него.

– Я уверен в этом.

Сидя в тиши кабинета, Сидиус раскладывал разговор по полочкам, задумчиво постукивая пальцами по подлокотникам. Братья снова преподнесли сюрприз. Чтобы джедай открыто заявлял, что не против, чтобы его брат стал ситхом? Это, по меньшей мере, необычно. Особенно учитывая тот факт, что этот джедай – Избранный. Впрочем, его брат от него не отстает. Близнецы… Не поэтому ли Плэгас подумал не на того?

Неожиданно ситх хихикнул. Толпа девушек вокруг Избранного. Можно не сомневаться, что магистры едва не прыгали от восторга, когда Энакин так подставился. Совет очень не устраивало влечение парня к Падме. Еще бы… Умная, богатая, влиятельная… Научит нехорошему, сманит… А тут – целая толпа. Все – девушки, все – люди, даже в этом магистры подстраховались. Все в том возрасте, когда гормоны из ушей лезут. Неизбежно начнется борьба за внимание, Скайуокер – парень видный, а обстановка вокруг – опасная, начнут давить инстинкты… А там, глядишь, и поймали потерявшего голову Избранного на крючок.

И никакая Падме уже не помеха. Она тут, а Скайуокер с флотом и падаванами – где-то там.

Интересно, как отреагирует набуанка?

Впрочем, есть и более важные вопросы, требующие ответа немедленно.

Ложа была невероятно комфортной. Самое лучшее место, как раз подходящее для канцлера.

Палпатин устроился в кресле, с улыбкой наблюдая балет водных танцоров мон-каламари. Они словно парили в огромном шаре воды, удерживаемом силовыми полями, настолько изящно и легко скользя в прозрачной толще, что это казалось полетом.

– Изумительно, не так ли? – мужчина с доброй улыбкой повернулся к Люку, зачарованно наблюдающему за каждым движением танцоров.

– Великолепно, – прошептал Скайуокер. – Благодарю вас за возможность увидеть это чудо, Ваше превосходительство.

– Ну, что вы, – лениво повел рукой мужчина. – Это зрелище стоит того, чтобы разделить его с кем-то. Да и вам стоит отдохнуть, война даром не проходит.

– Это да.

– Как там падаваны вашего брата поживают? – на губах Палпатина заиграла лукавая улыбка. Скайуокер пожал плечами.

– Пока что тихо… Но ведь всего два дня прошло. А вот что дальше будет… Понятия не имею.

– Ну, если Энакин их всех обучит, то войдет в историю. Как самый терпеливый мастер-джедай.

– Сила, дай ему терпения, – хмыкнул Люк. – Мы уже говорили об этом. Из моего брата получится отличный мастер. Потом магистр. Со своей партией.

– У вас очень далеко идущие планы, – покосился на парня канцлер. Люк пожал плечами.

– А чего на мелочи размениваться? Тем более, сейчас – война. Можно достичь многого.

На губах ситха мелькнула одобрительная улыбка.

– А вы, друг мой? Какие у вас планы?

– Планы… – парень повернулся, смотря на сидящего с царственным видом канцлера. – Я бы хотел учиться.

– Но не в Ордене… – утвердительно произнес Палпатин.

– Нет.

– Альтернативой джедаям являются ситхи, насколько я знаю. Впрочем, вам это прекрасно известно, – бросил взгляд на руку в перчатке Палпатин.

– Да, – кивнул Скайуокер. – И я ничего не имею против, только «за».

– Хм… А вас не смущают некоторые ограничения?

– Вы о «Правиле двух»? Нет. Я думаю, это правило было необходимо раньше. Возможно, еще и сейчас… – голубые глаза сверкали в полумраке ложи, – но вот когда Владыка взойдет на трон… Я думаю, он станет основателем новой линии. С его правилами.

В ложе насупило многозначительное молчание, хрупкое и ломкое.

– На трон… – прошептал Палпатин, зачарованно глядя куда-то на сцену, но видя явно совсем не балет. – Вы ведь понимаете, что трон демократию не подразумевает?

– Я вырос на Татуине, как и мой брат, – пожал плечами Люк. – А там царит тирания.

Защитное поле, окутывающее ложу, потемнело, скрывая присутствующих от взглядов посетителей Оперы.

– Вы осознаете, какой выбор делаете? – Палпатин неуловимо изменился, сейчас в ложе был не канцлер, а ситх, настоящий Владыка. Он сидел в кресле, как на вожделенном троне, лицо стало жестким, в радужках глаз замелькали золотые искры. Скайуокер медленно опустился на оба колена, глядя в упор.

– Да, Владыка Сидиус. Я осознаю свой выбор. Клянусь в верности вашему учению.

Глаза ситха на мгновение вспыхнули расплавленным золотом, кончики пальцев правой руки легко коснулись затылка покорно склонившего голову парня.

– Я принимаю вашу клятву… Ученик. Встаньте, Дарт Вейдер.

Сила содрогнулась, меняя вселенную. Голубые глаза вскинувшего голову Скайуокера полыхнули желтыми огнями.

– Да, Учитель.

– Что случилось, Энакин? – Падме повернулась в руках мужа, с тревогой вглядываясь в его лицо. Парень смотрел куда-то в пространство, ни на что не реагируя. Лицо джедая закаменело, черты стали резче, радужки глаз слегка светились голубоватым светом.

Скайуокер замер, слыша что-то ей недоступное, и Падме подавила укол легкой зависти. Она не имеет дара, и никогда не сможет разделить с Энакином эту грань его жизни. А жаль… Впрочем, пустые сожаления, ей тоже есть, чем похвастать. Скайуокер не ответил, хмурясь, напряженный, как струна. Неожиданно он дернулся, вздохнув, заморгал, очнувшись от транса.

– Эни?

– Падме, – выдохнул Скайуокер. – Великая Сила!

– Что? – заволновалась набуанка. Энакин смотрел потрясенным взглядом, даже шокированным. Он повел рукой, губы шевельнулись – парень явно пытался что-то пояснить, но ему не хватало слов.

– Это… – Скайуокер беспомощно покачал головой. – Сила… Я и подумать не мог! Что это так…

Он прижал ладонь Падме к своей груди, и глаза женщины распахнулись: сердце билось, как сумасшедшее.

– Ты тоже почувствовал? – раздавшийся мягкий баритон заставил взвизгнуть от неожиданности.

– Да, мастер Джинн, – пробормотал Энакин, осмысливая докатившееся до него по кровной связи. Падме встала, борясь с желанием протереть глаза. Перед ней стоял полупрозрачный силуэт, в котором женщина с диким изумлением узнала давно погибшего джедая.

– Мастер Джинн?! – придушенным голосом просипела набуанка. – Как?!

Призрак пожал плечами.

– Не настолько я видно джедай оказался.

– Скажете тоже, – проворчал Энакин, встряхиваясь, и отсылая сообщение по комлинку. – Нормальный джедай, все б такими джедаями были.

– Но вы же умерли, – Падме подошла, осторожно протягивая руку и касаясь призрачного силуэта. Ощущения были странными, словно тугая струя воздуха под пальцами. И не видишь, но чувствуешь.

– Смерти нет, есть только Сила, – улыбнулся Джинн. Скайуокер демонстративно фыркнул, но промолчал.

– Так что ты почувствовал? – Джинн подошел ближе, всматриваясь в парня. Энакин задумался.

– Это… было ошеломительно, – наконец смог подобрать слова татуинец. – Так… Странно. Мощь. И Сила… что-то изменилось.

– Я тоже ощутил, – кивнул призрак. Скайуокер замер, сидя с закрытыми глазами, скользя сознанием по кровной связи. Неожиданно пискнул комлинк, потом еще раз. Скайуокер бросил на него взгляд.

– Скоро Найра будет. И Люк.

– Я приготовлю каф, – Падме направилась в кухню, бросив на вновь отключившегося мужа внимательный взгляд. Через десять минут появился первый гость. Твилек рассыпался в комплиментах, раскланявшись с Падме, поприветствовал Джинна и плюхнулся на диван рядом со Скайуокером.

– Я так и знал, что вы уже здесь, мастер Джинн.

– Где ж мне еще быть? – усмехнулся призрак. Твилек повернулся к Энакину.

– Как?

Джедай неопределенно пошевелил металлическими пальцами.

– Ясно, – поджал губы Найра. – Я тоже.

Люк появился через час. Двери распахнулись, впуская парня, и снова захлопнулись. Скайуокер снял плащ, повесив его на вычурную вешалку в прихожей, неторопливо прошел в гостиную, не обращая внимания на ждущие взгляды. Сел на колени. Молча.

– Люк? – Джинн подошел ближе, наклонился, осторожно коснувшись волос парня. – Как… Как ты? Что произошло?

Люк рассмеялся, заставив призрака отпрянуть. Он смеялся, закрыв лицо руками, упав на бок, пока полностью не обессилел. Энакин сел рядом, осторожно коснувшись плеча.

– Брат. С тобой все в порядке?

Люк плавно сел, смотря на Энакина в упор.

– В полном, брат.

– Что случилось?

– Я получил имя, – прошептал Скайуокер.

– Ты…

– И обрел Мастера.

Энакин слегка побледнел.

– Но… Он согласился?! Ты…

– Естественно, согласился, – мягко улыбнулся Люк, вставая и протягивая руку брату. – Я ведь говорил.

– Прямо там?

– А какая разница?

– И… Он не удивился? – недоверчиво нахмурил брови Энакин.

– Нет.

– Поздравляю вас, мой лорд, – неожиданно церемонно поклонился Найра.

– Благодарю.

Стоящая в дверях Падме недоуменно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

Палпатин стоял у окна, наблюдая как садится солнце. Ситх неторопливо обдумывал прошедший день. Сегодня исполнилось давно задуманное: он обрел ученика. Избранного…

Ирония Судьбы! Он годами мягко завлекал Энакина в свои сети, плел вокруг него паутину, осторожно корректировал его путь, направляя парня в нужном направлении. Он годами был его старшим товарищем, другом, почти отцом, он выслушивал его жалобы и похвальбу, утешал в горестях и разделял с ним радости, он всегда был готов подставить плечо, сдерживая свое нетерпение.

Он знал, что рано или поздно Избранный станет его учеником.

Он и стал. Вот только не тот, кого Палпатин так терпеливо окучивал все эти годы.

Энакин Скайуокер так и остался Светлым. Медленно темнеющий, потихоньку катящийся в пропасть, с момента обретения брата он лишь укрепился в Свете, как ни странно. Но не в том благостном пацифизме, что проповедует Орден, а в настоящем, превращающем в истинных воинов.

Палпатин видел эти изменения. Медленно, но верно Энакин превращался в джедая, какими они были в древности. Лорд Хот, другие… Сильный. Умный. Целеустремленный. Цельный.

Он раскрывался как личность, и война только помогала расцвести его талантам. Ситх видел, что чем дальше, тем труднее будет сбить его с избранного пути. А уж с учетом озвученных планов… Такой не бросит Орден, не покинет его сам. Он скорее всех пинками погонит в избранном им направлении. Может, именно об этом и говорило Пророчество?

Ведь его брат, его точная копия, с такой же целеустремленностью шагнул во Тьму. Сам. Добровольно.

С лица канцлера стекла добродушная маска, обнажив реальность: суровый, жестокий интриган, воин, одинаково хорошо владеющий оружием и словами. На миг блеснули золотом глаза и снова посветлели.

Вот он, день его триумфа.

Люк Скайуокер пришел сам. Его не надо было уговаривать, смущать ум, подменяя понятия, направлять туда, куда надо опосредованными действиями. Он пришел добровольно. Преклонил колени. Поклялся в верности… И поманил такими перспективами, о которых Сидиус не позволял себе задуматься.

Своя Линия.

Стать основателем нового направления, как Бейн, который когда-то сокрушил отживший свое Орден. Эта Линия была успешной тысячу лет. Тысячу лет ситхи повиновались правилам, установленным тем, кто не побоялся взять себе титул Дарта. Тысячу лет… Может и впрямь пришла пора вновь измениться?

Шив Палпатин, Дарт Сидиус, Темный Лорд ситхов смотрел в окно, готовясь вновь изменить грядущее. Или нет?

– Брат? – в каюте царил полумрак, но это никого не смущало. Корабль завис над Корусантом, погрузка закончилась, все отдыхали, готовясь к новому рейду.

Сила заполняла огромный разрушитель, сообщая, что бойцы спят, кто-то несет вахту, кто-то занимается привычной рутиной… Скайуокеры покинули планету, перебравшись на флагман, желая поговорить без лишних глаз и ушей.

Энакин согласился сразу. За последнее время он окончательно потерял остатки наивности, став суровым прагматиком. Падме… Он ее любит, но есть вещи, которые ей пока что знать не стоит. И не потому, что ей не доверяют… Просто она не Одаренная, сознание закрывать не умеет, а лучший способ сохранить что-то в тайне – попросту не делиться секретом ни с кем.

Падме Энакин доверял. Но рассказывать ей абсолютно всё не спешил. Теперь. Что поделать, жена у него политик. Есть такой недостаток… Или достоинство? Он еще не решил, но усиленно над этим думает.

Поэтому после тихого семейного ужина братья вместе с Найрой вернулись на корабль, где их уже ждал Джинн.

Люк был тихим и погруженным в себя. Выплеснув вместе со смехом напряжение, он погрузился в размышления. Механически поел, тепло попрощался с Падме… Сейчас он сидел в кресле, бездумно глядя в стену.

– Люк… – вновь попытался дозваться брата Энакин. Парень не ответил. Найра пожал плечами.

– Это было ошеломительно, – неожиданно заговорил Скайуокер, все также глядя в стену. – Вновь ощутить вкус Тьмы. Вспомнить, каково это, ступить за грань.

– Вспомнить? – беззвучно шевельнул губами Энакин, глядя на Найру. Тот кивнул.

– И Узы. Они уже начинают формироваться. Чувствую. Забавно… У меня не было ученических уз ни с одним из тех, кто меня… учил. Ни один не соизволил. А тот, кто был не против… Его не принял уже я.

– Почему?

– Он был полностью безумным, – пояснил Люк. – Позволил Темной стороне поглотить себя. Не он контролировал ее… Она им управляла. Он был слаб. В этом плане. Так… Он был сильным. Неимоверно сильным. Умным. Образованным… Он мог научить меня всему, что необходимо, чтобы стать на вершину. Он бы дал мне всё…

– Так почему ты не согласился?

– Потому, наставник Джинн, – наконец повернулся к нему Люк, – что это был бы уже не я.

– А сейчас? Какая разница?

– А сейчас, – на губах парня расплылась коварная улыбка, – я дал своему Мастеру пищу для размышлений. Посмотрим, что он скажет по этому поводу. И что сделает.

– Какое имя вы получили, милорд? – неожиданно задал вопрос Найра. Лицо Люка стало пустым и холодным.

– Вейдер.

Энакин поежился. Странное ощущение, словно ледяное дыхание в затылок. Страшно… и жутко притягательно.

– Лорд Вейдер? – прищурился парень, глядя на Люка.

– Да.

– Красиво звучит. Это имя что-то означает?

Люк кивнул, прикрывая глаза.

– Два значения… И оба… Не важно.

– Лорд Вейдер… – повторил Энакин. – Темный Лорд ситхов… Звучит.

– Я думаю, Лорд Джедай звучит не хуже, – Люк посмотрел на брата в упор. – Что скажешь?

– Джедаи не используют титулы, – мягкий голос Джинна разбил изумленную тишину. – Последним Лордом Джедаем был Лорд Хот. С тех пор многое изменилось.

– И не в лучшую сторону, – буркнул Энакин, задумавшись под понимающим взглядом брата.

Мир «Аурек».

– А я все гадал, когда же ты появишься… Ученик.

Палпатин плавно подошел к кроватке, в которой спали его сыновья. Стоящий у изножья Вейдер лениво повернул голову, бросив на ситха короткий взгляд, и вновь повернулся к внукам.

Малыши спали, тихо сопя. Вейдер осторожно протянул руку, поправив сползшее одеяльце.

– Я тоже рад вас видеть, учитель, – не заметить издевку в голосе призрака было невозможно. Палпатин невозмутимо поправил пояс халата.

– Приказать что-то подать? – светски поинтересовался мужчина, демонстративно глядя на малышей подчеркнуто умиленным взглядом. – Каф? Чай? Пару смертников?

– Вы так гостеприимны, учитель, – Вейдер сложил руки на груди, глаза призрака сияли звездами. Сейчас он выглядел как Энакин Скайуокер в доспехах Вейдера, только без шлема. – Однако вынужден отказаться. Благодарю, я сыт.

– Чудесно. Но, если что, прошу. Не дело, если хозяин морит гостя голодом.

Вейдер промолчал, продолжая рассматривать детей. Сила колыхалась вокруг него, тяжелая, давящая… Мертвая. Она осторожно касалась мальчишек и тут же откатывалась прочь, словно волна.

– Они прекрасны, – голос призрака был тихим и спокойным.

– Да, – кивнул Палпатин, перестав изображать радушного хозяина. Сейчас перед колыбелью стоял ситх: жестокий, рациональный до ужаса, прагматичный. – Они великолепны. Пусть и выглядят, как… Скайуокеры.

Вейдер слегка усмехнулся.

– Удивлен, что ты не пришел раньше… ученик, – продолжил император. – Я все ждал поздравлений, но ты не соизволил.

– У меня отпуск, – лаконично пояснил призрак. – Честно заработанный.

– М-да? Что ж так? Разве тебе не хочется вернуться? – лениво поинтересовался Палпатин, впившись в Вейдера глазами. Призрак качнул головой.

– Нет. Меня все устраивает.

– Всё?

– Почти все, – поправился Вейдер, не отрывая глаз от малышей. – Почти…

– А твоя дочь? – вкрадчиво поинтересовался Палпатин. Призрак лениво повернул голову.

– Моя дочь мертва. Она умерла вместе со своей матерью… Это – не моя дочь. Лея Органа никогда не была моей дочерью. У меня есть только сын.

Император прищурился, вглядываясь в пылающие золотом глаза своего бывшего ученика.

– Понимаю… – медленно произнес Палпатин. – Ты не возражаешь…

– Нет, – отрезал Вейдер. – Она всего лишь суррогатная мать.

– Дети?

– Они – мои внуки. Их я признаю.

– Чудно. Чего ты хочешь, Вейдер? – Палпатин застыл, ожидая ответа. Призрак некоторое время раздумывал, после чего вскинул голову.

– Я хочу наблюдать, как они растут. Они должны знать историю своей семьи… Полностью. Без купюр.

– Даже так…

– Да. Они должны знать правду. Как есть.

– Это твое единственное условие, Вейдер?

– Да.

– И тебя не интересует возможность воскрешения? – недоверчиво прищурился Палпатин. Призрак отрицательно покачал головой.

– Не в этом мире.

Вейдер исчез, оставляя ситха обдумывать встречу. Было несколько странных моментов, которые требовали вдумчивого анализа. Особенно в свете сведений, добытых Иссард.

– Занятно… – прошептал Палпатин, вернувшись в кабинет. – Республике ты мстишь. А мне – нет… Почему?

Квинлан молча застыл перед домом, настороженно поводя головой.

Тишина.

Не звенела посудой Халиин, не клянчил вкусности Корто…

Мертвая тишина.

Киффар прошел внутрь, скользя взглядом по помещению, обстановке… Он знал, что запомнит каждую мелочь в трансе, что позволит все обдумать и проанализировать.

Сапоги стучали по покрытию, киффар прошелся по дому, не пропустив ни одного уголка. Порядок. Нигде никаких следов борьбы… Ничего. Мужчина снял перчатки, проводя пальцами по всем поверхностям, предметам… Пару раз касался пола. Его лицо менялось, то озаряясь улыбкой, то хмурясь… Пока неожиданно Вос не замер. Провел по порогу… Шагнул на дорожку.

Мужчина опустился на колени, легко касаясь каменных плит, руки зашарили по дорожке… Он пополз вперед, словно гончая, взявшая след. Неожиданно Квинлан гортанно вскрикнул, глаза распахнулись, он упал, бессмысленно уставившись в пасмурное небо. Из горла вырвался хрип.

Подъехавший к дому спидер остановился, из него резво выскочили несколько мужчин. Все черноволосые, смуглые, мощного телосложения… Явно воины. У каждого на лице желтая горизонтальная полоса, проходящая под глазами. У каждого на правом плече эмблема – желтая звезда в круге.

«Стражи Киффу».

Они окружили лежащего на дорожке Квинлана, осторожно подняли, переместили его в спидер. И принялись ждать.

Минут через десять Вос очнулся от видений. Лицо киффара исказилось от ненависти, черные глаза сверкнули на миг золотыми искрами.

– Что случилось, Кви? – один из Стражей вручил мужчине бутылку с водой, которую тот взахлеб выпил. Вос утерся рукой, откинул лезущие в лицо волосы.

– Корто и Халиин похитили, – прорычал киффар. Стражи переглянулись, один тут же активировал комлинк, начав с кем-то переговариваться.

– Кто?

– Охотник за головами. Человек. Мужчина. Лет сорок на вид. Среднего роста. Светлые волосы… – принялся описывать похитителя Вос. – Прибыл с помощницей. Человек. Блондинка. Рост – чуть выше среднего. Глаза голубые…

Стражи достали комлинки, датапады, один прошелся по дорожке, пару раз коснулся рукой плит…

– Это был заказ на похищение.

– Кто?

– Пока не знаю… – покачал головой киффар. – Однако, есть намек на Республику.

Стражи переглянулись.

– Республика? Хм… Странно.

– Есть! – неожиданно раздался крик. – Их видели в Картиге!

Спидер сорвался с места.

К тому моменту, как они прибыли, все было закончено. Своевременно предупрежденная Служба Безопасности и Стражи не дали преступникам уйти, хотя победа далась киффарцам тяжело. Нескольких ранили, одного Стража уволокли в медцентр в тяжелом состоянии, несколько помещений терминала тоже пострадали, но своего киффарцы добились: похищенных удалось отбить. Бессознательные Халиин и Корто обнаружились в багаже. Когда Квинлан увидел это дикое зрелище, то не смог даже ничего сказать, но вокруг стали трескаться предметы обстановки. Похищенных просто бросили внутрь тяжелых металлических ящиков, в которых раньше перевозили то ли мебель, то ли еще что, предварительно накачав какой-то дрянью, чтобы не рыпались.

Вос хрипел на полу, под тяжестью навалившихся на него товарищей, и только соображение, что это свои и убивать их нельзя, не давало ему сорваться. Когда киффар пришел в себя, совладав с приступом бешенства, скрученный и закованный в кандалы наемник, скалящийся на это зрелище, резко замолчал. Бывший джедай, бывший ситх и бывший беглец встал, поднимая на пленника тяжелый взгляд. Битый жизнью мужчина заскулил от ужаса: радужки киффара, ранее черные, неожиданно налились золотом. Вос молча подошел, сопровождаемый остальными Стражами, и схватил наемника за подбородок.

Вос со свистом втянул воздух, под пальцами киффара трещали кости. Подстегнутый яростью дар вытаскивал информацию. Квинлан стоял, держа ничего не понимающего пленника, и только золотые глаза с красной каймой горели на застывшем камнем лице. Стражи молчали, не желая отвлекать товарища, еще двое подтащили напарницу наемника, еле живую – бой был тяжелым. Женщина хрипела, кашляя кровью, но никто не спешил тащить ее в медблок. Не после произошедшего.

Вос отмер, подошел к блондинке, схватив ее за плечо. Постоял… После чего одним резким движением рук сломал шею. Желто-красные глаза повернулись к наемнику. Киффар протянул руку, взяв бластер, снова сосредоточился…

– Рутгер.

– Да, Кви?

– В холодную его. Пригодится.

Киффар проводил уволакиваемого наемника мрачным взглядом, радужки постепенно темнели, вновь становясь черными.

– Что удалось узнать?

– Помнишь посланцев Мадина? – буркнул киффар. Стоящий рядом мужчина, такой же черноволосый и смуглый, кивнул. – Это снова они. Я заметил одного.

– Республика… – пробормотал Страж. – Причина?

– Не знаю, но мне это не нравится. Пусть разведка пошевелится.

– Хорошая мысль, – одобрил Рутгер. – Дельная. Я прослежу. Ты уверен?

– Прямо никто ничего не сказал, но… была один раз обмолвка. Давно. Сейчас никто ничего не говорил, но… Я уверен.

– Ясно. Что будем делать?

Вос жутко оскалился на миг.

– Отвечать. Адекватно.

В глазах бывшего ученика Дарта Тирануса вновь на миг вспыхнули золотые огни. Тени в дальнем углу терминала сгустились, налившись чернотой, в глубине что-то шевельнулось, полыхнуло удовлетворением, вспыхнули искры и погасли. Киффар резко повернулся, сузив глаза, в руке зажегся алый клинок, но никого в прямой видимости не было.

– Они заплатят.

Мотма читала отчет, седея с каждой строчкой. Со смертью Мадина его служба пошла вразнос. То, что должно было стать рутинной операцией, превратилось в крифф знает что. Наемники, проверенные и многократно испытанные, вместо того, чтобы аккуратно похитить жену и ребенка Квинлана и спокойно доставить куда надо, натворили дел и позволили себя поймать. Мало того, они еще и вкололи пленникам какую-то бурду, так что бедолаг еле откачали.

Как? Как они позволили себя поймать?

Рутинная операция, прекрасно работающая, не дающая сбоев и осечек схема. Похищение. Сообщение родным, что похищенные будут возвращены за выкуп. Пока родня мечется, дать наводку на то, что есть небезразличные личности, которые знают, где находится пропажа… И готовы подсказать, помочь вернуть… Естественно, не за просто так. В случае с Восом услугой было бы выслеживание одаренного ассасина.

Но теперь об этом можно забыть. Вос поднял тревогу, наемников поймали… Они ничего не скажут, так как подробности им неизвестны, но это уже не важно, киффар теперь настороже, и во второй раз этот номер не пройдет.

Хорошо еще, что никаких доказательств нет. Наемникам никто ничего не говорил, они не расколются даже под пытками, так что с этой стороны все прикрыто, но потерянная возможность! Мон вцепилась пальцами в волосы, застонав в отчаянии.

Киффар был самым привлекательным вариантом. Семья… То, за что его можно зацепить. К остальным не слишком-то и подступишься. Дасс – фанатик. Любого, кто подойдет к нему на расстояние руки – уничтожит. Марис Бруд совсем одичала на своей Фелуции. Последних, кто пытался с ней поговорить, она просто и незатейливо порубила ломтями. Кайл Катарн? Он посланцев Альянса поджарил живьем. И заботливо прислал туда, откуда они прилетели, перевязав лентой обугленные остатки. Словно под электрическую дугу попали… Гасторикс? Этот просто ушел. И где теперь… Непонятно.

Мотме хотелось плакать. Выть от тоски и обреченности, понимания, что все ее действия только оттягивают неизбежный конец. Женщина всхлипнула, силой воли удерживая себя от рыданий. За что? Она не виновата! Это все Лея, эта дура! Всё она…

В спину повеяло холодом, Мон вскочила, опрокинув стул, но в кабинете никого не было. Женщина вздохнула, пытаясь справиться с расшалившимися нервами. Постепенно успокоилось бешено стучащее сердце, дыхание выровнялось… Мотма села, подтягивая к себе датапад. Она найдет выход. Кого-то… Что-то… Найдет.

Мир «Беш».

Люк задумчиво потер подбородок, слушая очередное распоряжение «сверху». Ситх долго думал, что ему делать с так неожиданно привалившим учеником. Он только раз говорил по голо, прислал голокрон с несколькими очень полезными техниками, и все. Казалось, что он совершенно занят или забыл о существовании ученика.

А потом, после нескольких недель затишья Палпатин отколол такой финт ушами, что даже Джинн впал в полную прострацию. Люка перевели из флота на поверхность, сделав генералом, а на его место встал Юларен.

Новость поразила всех без исключения. Люк с Энакином и Оби-Ваном долго молча созерцали приказ с длинным списком подписей, после чего Кеноби ненадолго вышел и вернулся с бутылкой коллекционного мандалорского Narcolethe – ликера, который практически невозможно было приобрести за пределами этой системы из-за дикой цены.

– Вы будете моей смертью, – меланхолично вздохнул магистр, тренированным движением опрокидывая рюмку. Скайуокеры только переглянулись, последовав его примеру.

Через пару месяцев Люк понял, что у Кеноби были все основания для этого заявления. Они мотались по всей галактике, став палочкой-выручалочкой. Совет засовывал сложившуюся команду из Скайуокеров и Кеноби в такие дыры, что даже Люк, которому пришлось прилично побегать во время бытия повстанцем, постоянно находился в полном ужаса удивлении. Они скакали от одной системы к другой, от одного мира к следующему, без передыха, без возможности сбросить напряжение: 212 штурмовой Оби-Вана, 501 легион Энакина и 909 Люка.

Дни превращались в недели, недели в месяцы, а месяцы потихоньку складывались в год. Они выполняли одну миссию за другой, передышки были краткими и редкими. Энакин сходил с ума от невозможности нормально пообщаться с женой, хорошо хоть Падме, вовсю пользуясь статусом сенатора, предпринимала все, что возможно, чтобы почаще навещать неуловимого супруга. Поначалу Люк даже не понимал, что вообще происходит. У него были смутные подозрения, подогреваемые рассуждениями Джинна, но только когда им предоставили краткий, на неделю, отпуск на Камино, совмещенный с подбором клонов для замены погибших, до парня начало доходить, что именно делает Палпатин.

Больше всего Люка убивали не боевые действия, а падаваны Энакина. Когда он впервые увидел этот могучий отряд, то просто застыл на месте. Найра сипел за его спиной, мужественно сдерживая некультурный гогот, клоны молчали, благоразумно не снимая шлемы. Оби-Ван представлял собой классическое изображение погруженного по уши в Силу магистра и советника, завернувшегося в мантию, словно она являлась последним щитом между ним и этим безумным, безумным миром вокруг.

– Энакин, – голос Кеноби разнесся по наполненному тишиной мостику. – Это кто?

– Мастер, – вид у Скайуокера был совершенно несчастный. – Это мои падаваны.

– Прошу прощения? – распахнул глаза Оби-Ван. Энакин вздохнул, едва не ковыряя носком сапога землю.

– Падаваны.

Раздался странный сип, все дружно уставились на багрового и слабо трясущегося твилека.

– Прошу прощения, – прохрипел Найра, гулко ударив себя кулаком в грудь. – Что-то в горле застряло. Кх!

– Помочь? – пропел Кеноби, твилек отчаянно замотал головой.

– Жаль. Еще раз, Энакин…

– Ну… – протянул Скайуокер, блуждая взглядом по мостику, – я… Случайно, вот.

– Случайно, – обреченно покачал головой джедай. – Случайно. Как всегда.

Стоящие за спиной Скайуокера девушки в стандартных джедайских одеждах украдкой переглянулись. Люк утомленно вздохнул, массируя пальцами переносицу, отметив, что Оби-Ван делает то же самое.

– Хорошо, – наконец отмер магистр. – Коди…

– Да, сэр? – клон в белой с золотыми полосками броне шагнул вперед.

– Проводи, пожалуйста, падаванов в каюты. У нас есть свободные…

– Да, сэр! – клон кивнул, разворачиваясь. Кеноби дождался их ухода, после чего направился к себе, за ним зашагали все остальные.

– Поздравляю вас, рыцарь-джедай Скайуокер, – чопорно поджал губы Оби-Ван, присаживаясь на стул, и элегантным движением поправляя мантию. – Вы войдете в историю, я в этом не сомневаюсь.

Уши Энакина запылали. Люк с Найрой переглянулись, вытянули руки… И с самым невозмутимым видом изобразили небрежные аплодисменты. Скайуокер скрипнул зубами, что-то бурча под нос.

– Я просто восхищен вашей силой духа и моральной устойчивостью, – продолжил Кеноби, слегка щуря глаза.

– Подтверждаю, – кивнул Найра, прижав руку к груди. Люк демонстративно смахнул слезу.

– Ваш пример будет жить в наших сердцах долгие, долгие… Очень долгие годы…

– После вашей мучительной и крайне безвременной гибели, ужаснувшей галактику, – гладко продолжил Кеноби, изобразив благоговейное восхищение. Стоящий за его спиной Джинн демонстративно закатил глаза.

– Э-э-э… Вы о чем? – забормотал Энакин, ерзая на стуле. Лицо Кеноби молниеносно приняло шокированное выражение, глаза блеснули злобной радостью. Люк предвкушающе подался вперед, не желая пропустить ни секунды из этого шоу. Джинн уронил лицо в ладони, подглядывая одним глазом.

– Как? – ужаснулся магистр. – Вы не знаете?

– Не знаю чего? – напрягся Энакин. Оби-Ван скорбно покачал головой. Найра крякнул.

– Самоубийца…

– Мой бывший падаван… – медленно произнес магистр, глядя на Скайуокера с искренним недоумением. – Я думал… Я надеялся! Что сумел привить вам достаточно понимания дипломатии и чуточку инстинкта самосохранения. Увы, позор на мои седины… Я потерпел в этом благом начинании сокрушительное поражение. Я плохой учитель. Плохой.

– Да о чем вы вообще?! – взвыл Энакин, молниеносно переходя в раздраженное состояние. Кеноби тяжело вздохнул, глядя на парня как на ошибку природы.

– Падме, мой дорогой.

– Что? – тут же побледнел Скайуокер. – При чем здесь Пад… гм! Мастер?

Оби-Ван молча посмотрел на Люка с Найрой. Твилек пожал плечами, Скайуокер покачал головой. Магистр повернулся, уставившись на призрака. Джинн невозмутимо сложил руки на груди.

– Не смотри на меня так, Оби-Ван. Я здесь не при чем.

– Мастер! – рявкнул Энакин. Кеноби вздохнул.

– Падме, падаван. Как вы думаете, ваша жена очень ревнива?

Энакин что-то прохрипел, глядя на джедая безумными глазами.

– Вы знаете? – слабо произнес он. Мужчина тяжело вздохнул.

– Святая Сила, Энакин! Тяжело смотреть в сторону, когда твой падаван целуется на расстоянии метра от тебя.

– А?

– Геонозис, Энакин, – терпеливо уточнил магистр.

– Но… Совет?

– А вы как думаете, рыцарь Скайуокер?

– Крепись, брат, – Люк осторожно похлопал Энакина по плечу. – Мы тебя не забудем.

– Но… Почему вы молчали? Мастер?

– Потому что я мог заявлять, что все в порядке, – невозмутимо пояснил джедай, – так как не видел ничего существенного собственными глазами.

– А?

– Дверь закрывать надо, падаван. Теперь у меня нет… оправданий.

– Камино? – несчастным голосом прошептал Энакин. Кеноби кивнул.

– Так что делать будем? – вздохнул Найра.

– Выживать, что ж еще, – мрачно буркнул Люк.

Слова Скайуокера оказались пророческими. Последующие месяцы слились в сплошной кошмар. Их носило по галактике, война все больше напоминала какую-то извращенную партию игры в дежарик. Активизировался Палпатин. Он присылал голокроны, находил время поболтать с Энакином и плотно пообщаться с Люком. Кеноби валился с ног.

Высший генерал-джедай неожиданно оброс таким количеством обязанностей, что мужчина просто стал походить на тень самого себя – а ведь Одаренные гораздо крепче обычных людей. «Предвестник», «Переговорщик» и «Бдительный» вошли в состав Армады Открытого Круга, которая включала пять флотов. Добавился еще один аккламатор и семнадцать венаторов. Через полгода Оби-Ван неожиданно обнаружил, что под его началом находятся высшие генералы Ади Галлия и Сисси Тейч.

В какой-то момент Люк поймал себя на том, что смерть и насилие стали для него привычным явлением. Он тупо посмотрел на голокрон, тихо шепчущий в темноте на странном, но понятном языке. Ситхен. Древний, мертвый язык, знают который считанные единицы. Язык, без понимания которого невозможно стать настоящим ситхом. Когда он успел его изучить? Непонятно.

Люк потер виски, пытаясь разогнать туман и собрать мысли в кучу. У него создалось впечатление, что он что-то пропустил. Что? Последние месяцы были тяжелыми. Все стали раздражительными и уставшими, Кеноби еле волочил ноги, Джуниор, главный медик легиона Оби-Вана, как-то не выдержал и попросту сел на джедая, не давая ему удрать из медблока. Клон насильно накормил и напоил мужчину, после чего накачал по уши снотворным, давая возможность отдохнуть. Энакин… Энакина он видел редко. Люк спускался на одну планету, Энакин летел к другой. Палпатин присылал голокроны один за другим, проверяя, как ученик усваивает знания. Совет постоянно требовал непонятно чего, поглядывая на Люка с отвращением и недоверием. Отблески этого отношения падали и на Энакина, которому и так приходилось несладко. На его пути постоянно возникал граф Дуку, неожиданно решивший, что Оби-Ван, ученик его ученика, будет неплохо смотреться на его стороне. Ну, или в гробу, если откажется.

Самого Люка преследовала Вентресс. Лысая тощая датомирка, похожая на насекомое, регулярно портила Скайуокеру жизнь, возникая на его пути с удручающей регулярностью. Навыки парня в Джем Со стремительно росли, что не могло не радовать, и если поначалу Люк еще старался вести себя порядочно, соблюдая хоть какие-то нормы, то в последнее время он перестал сражаться.

Он просто стал пытаться ее убить.

Сила бурлила, его преследовало дурное предчувствие. Люк не мог понять, что же ему или его брату грозит, пока не влетел в ловушку на полной скорости.

Рутинная операция на захолустной планете пошла наперекосяк через пять минут с ее начала. Люк шел во главе отряда, сканируя местность Силой. Лес казался пустым и безопасным, только насекомые размером с ладонь носились, жутко гудя, между стволов. Клоны настороженно отмахивались, Люк устало переставлял ноги, сжигая сейбером самых наглых ос-переростков, настороженно вертя головой. Мимо что-то прогудело, парень рефлекторно взмахнул рукой, чувствуя, как в шею что-то кольнуло. Пальцы выдернули жало, Скайуокер тупо посмотрел на него… и рухнул навзничь, успев ощутить вспышки смертей вокруг него.

Энакин кричал. Он извивался на земле, воя, словно раненое животное, хватаясь за грудь. Клоны суетились, Кикс орал, Рекс орал, спящий лагерь пришел в движение. Падаваны Скайуокера повыскакивали из палаток с зажженными сейберами, готовясь отражать явно надвигающуюся на них опасность.

Скайуокер бился в конвульсиях, и Сила ревела вокруг него, заставляя землю дрожать. Рекс отчаянно тряс Энакина за плечи, а потом парень обмяк, уставясь в звездное небо, и слезы катились по его белому, как снег, лицу.

– Он ушел, Рекс… – тихий шепот казался ревом.

– Кто, генерал? – осторожно поинтересовался клон.

– Люк.

Следующая неделя стала настоящим кошмаром. Осунувшийся и почерневший от горя Скайуокер пахал, как проклятый, вырывая победы зубами и когтями.

Спешно примчавшийся Кеноби утешал ученика как мог, хотя сам был не в лучшем состоянии. Судьба отряда, пропавшего на Раттатаке, оставалась неизвестной. А на шестой день измученный кошмарами Энакин проснулся от того, что напевает старую рабскую колыбельную.

Рекс внимательно наблюдал, как его генерал напевает хриплым голосом, слегка покачиваясь, сидя на коленях.

– Звезды светят на тебя… Звезды светят на тебя… Тучи обнимают…

– По-моему, он сходит с ума, – прошептал Пятерка, тревожно переглядываясь со спешно примчавшимся Киксом. Рекс гневно уставился на наглого собрата, но устроить полноценный разнос ему помешал неожиданно откашлявшийся Энакин.

– Я схожу с ума.

– Вот! Я же говорил! – Пятерка дернулся под нехорошими взглядами товарищей. – Видите, генерал сам…

– Эта песня… – потерянно прошептал Скайуокер, потирая лицо. – Ее мама пела… На Татуине.

Подошедший Оби-Ван молча обнял разваливающегося на части ученика, закутывая в свою робу, как в детстве. Энакин уткнулся лбом в плечо мужчины, пряча лицо. Клоны отводили взгляды в сторону – смотреть на это было невыносимо. В тот день Скайуокер особенно зверствовал, уничтожая противника, а на утро поднял весь лагерь на ноги диким воплем:

– Он жив!

Найра осторожно подтянул сломанную ногу, пытаясь устроить ее поудобнее. Получалось плохо. Раздробленная кость ныла, голень опухла и посинела, и то, что твилек висел прикованным за руки толстыми цепями так, что мог опираться только на пальцы ног, делу никак не помогало. Мужчина сглотнул, упираясь подбородком в грудь, тяжело дыша. В голове мутилось, его трясло. Прошло больше шести дней с тех пор, как их поймала Вентресс. Тяжелое сипение вырвало Найру из мрачных воспоминаний, твилек поднял глаза, рассматривая прикованного к противоположной стене Люка, и тут же отвел взгляд.

Несмотря на свое положение, Найра считал, что ему повезло. А вот Скайуокеру… Нет.

Вентресс приковала парня к тяжеленной металлической раме шипованными кандалами, пробившими остриями руки и ноги. Раны опухли и воспалились, и только железное здоровье Люка, подкрепленное Силой, спасало его от гангрены и прочих ужасов, вытекающих из этого положения. Впрочем, это можно было бы пережить, так же, как и обезвоживание, голод, холод и боль. В конце концов, и Найра и Люк знали, как работать с сознанием и подстегивать себя Силой.

Вот только ее как раз и не было.

Датомирка, одержимая какой-то странной местью, решила, что просто убить – слишком милосердно, и нацепила на пленников ингибиторы и шоковые наручники, но и этого ей было мало. Находящийся в полузабытьи от ударов и ран твилек слышал ее бормотание и безумный смех, полный дикой радости, что теперь она отомстит, она будет лучшей, и этот проклятый джедай не займет ее место.

Последнее высказывание заставляло задуматься о многих неприятных вещах, даже отвратительных, как, например, граф Дуку.

Люк снова захрипел, Найра стиснул зубы. Его лорд медленно умирал от сенсорной депривации, сходя с ума, а он ничем не мог помочь. Мужчина сконцентрировался, пытаясь обойти ингибиторы и достичь Силы, но все было бесполезно. Он бился о невидимую стену и был не в силах ее прошибить.

Люк тихо напевал, запертый в собственном разуме. Темнота душила его в своих объятиях, он не видел, не слышал, не чувствовал вкус и запах, осязание не работало. Ситхская маска для пыток плотно прилегала к лицу, впиваясь шипами в плоть, полностью блокируя все чувства. Это было невыносимо.

Скайуокер не знал, сколько времени прошло, его восприятие размылось, и единственное, что хоть как-то держало его во вменяемом состоянии – песни. Он тихо напевал колыбельную, которую пела ему в детстве тетя Беру, укладывая спать, заставляя себя вспоминать покой и мир, которые окружали его в то прекрасное и беззаботное время. Он пел песни, которые мурлыкала под нос Шми, наблюдая, как Люк сидит возле ее кровати, проверяя здоровье матери. Он напевал тягучие грустные мелодии, тихо звучащие в рабских кварталах, в которых ему доводилось иногда бывать, посещая Мос-Эспа и Анкорхед с Оуэном.

И все это время он пытался достичь Силы.

Он знал, что она есть, он чувствовал ее вокруг себя, и он совершенно не мог к ней прикоснуться. Сила была где-то там, за толстым щитом, и Скайуокер чувствовал себя умирающим от жажды путником в пустошах, который лежит на песке, слыша, как в толще под ним журчит подземный ручей.

Это было невыносимо.

Он бился в стену, пытался ее проломить, вышибить, но ничего не помогало, и он просто обессилел.

Люк упал в темноту, в ватную тишину, окружающую его, и тихое журчание все угасало, пока он не вспомнил…

– Почувствуй Силу, Люк…

Он протянул руки и тихо позвал медленно текущие где-то там капли, как зовут воду в пустыне. Скайуокер не знал, сколько он пел свою просьбу, но затем его кожи коснулось прохладное сокровище, и он заплакал в облегчении.

Сила с ним.

Она всегда была с ним. Он просто был слишком слеп, глух и напуган, чтобы понять, что она никуда не исчезала, и это только игра его измученного пытками разума.

Капли ползли по коже, проникая в кровь, просачиваясь под кожу, и тонкие нити Уз Силы звенели под его пальцами. Люк задыхался от счастья и радости, вспоминая то первое прикосновение к неизведанному. Темнота перестала быть помехой, он смотрел на разноцветные нити, исчезающие в бесконечности, осторожно проводя пальцами над каждой.

Энакин.

Шми.

Палпатин.

Скайуокер замер, решая, а затем дернул раскаленную золотую нить, зная, что в этот момент Энакин и Оби-Ван узнают, что он жив.

Он тронул Узы, и они зазвенели в восторге, пока Люк смеялся, вспоминая самый первый и самый важный урок в своей жизни.

– Доверься Силе, Люк.

Голос Кеноби зазвучал в наполненной хрустальным перезвоном тишине, Скайуокер улыбнулся, вспоминая то страшное будущее, которое не наступит, позволяя сказать себе те заветные слова, что так и не были произнесены.

– Конечно, Мастер.

Где-то там, в лагере на другой планете, Кеноби застыл, распахнув глаза, ощущая, как Связь, соединяющая его с Энакином, разделяется на две толстые нити. У него только что появился еще один ученик.

– О, Сила… – пошептал мужчина, не обращая внимания на поднявшуюся суету вокруг него. – За что?

Энакин плакал, держась за грудь, клоны спешно собирали поисковую группу и готовили «Сумерки», а магистр растерянно смотрел вдаль, глупо улыбаясь. Скайуокер дернул его за рукав, и мужчины помчались к готовящемуся взлететь кораблю. Глаза Энакина сияли звездами.

Сила вела их, и уже через сутки Джуниор и Кикс громко и с выражением комментировали травмы Люка и Найры. Маска-ингибитор оставила шрамы, которые практически не поддавались бакте или исцелению Силой, шипы, расположенные на внутренней поверхности, никак не хотели покидать насиженные места. Пострадавших поместили в танки с бактой, погибших клонов похоронили, Энакин провалился в беспробудный сон, как и Кеноби.

Для полного восстановления Люку и Найре понадобилось несколько дней, а потом снова началась рутина. Снова бои, снова грязь, кровь и хаос. Вот только кое-что изменилось.

Люк отметил, что становится законченным параноиком. Захват, плен и пытки сказались на его психике самым негативным образом. Или позитивным… Это смотря с какой стороны смотреть.

Что Кеноби, что Энакин относились к клонам как к нормальным людям. Они старались беречь штурмовиков, избегали ненужных потерь, рисковали своими жизнями, чтобы помочь в непредвиденных ситуациях, которые на линии фронта происходили с удручающей регулярностью. В этом плане Люк ничем не отличался, он привык воевать с личностями, не считая солдат одноразовым и легко заменимым ресурсом.

После плена это отношение только усилилось. Парень корпел над картами и учебниками, рылся в библиотеках, благо Кеноби предоставил допуск к крайне интересным источникам информации – магистр оказался превосходным стратегом, в то время как Энакин, с которым Оби-Ван работал в паре, руководя Армадой Открытого круга, проявлял прекрасные задатки тактика.

Вместе они были практически непобедимы, особенно когда Энакин успокоился, перестав нервничать из-за повторяющихся кошмаров. Оби-Ван помогал, чем мог – он сам всю жизнь страдал от видений, а падаванство у Джинна ничем не помогало, только вредило: почитатель Живой Силы исповедовал принцип «Здесь и сейчас», к предупреждениям ученика относился наплевательски, за что и огребал на пару с Кеноби, отчаявшимся достучаться до разума своего Мастера. Джинн, со своим самомнением, практически сломал Оби-Вану психику и жизнь, превратив в смирившегося с судьбой фаталиста, и только в последнее время, после нескольких длинных и тяжелых разговоров с Люком, эта ситуация начала хоть как-то выправляться. Будучи не в силах нормально спать после плена, парень как-то напился в компании меланхолично сетующего на судьбу магистра – эпический подвиг, учитывая, сколько Кеноби мог выпить, оставаясь при этом трезвым.

Метаболизм у джедая был бешеным: Энакина вынесло со второго стакана кореллианского виски, нежно любимого Оби-Ваном. Скайуокер тихо сидел в углу, слушая излияния учителя, и потихоньку трезвел, чувствуя себя отвратительно. Замученный происходящим Кеноби тихо рассказал о своем детстве и юности – с двух лет, примерно, и до шестнадцати. Сказать, что это был кошмар – значит ничего не сказать. Стоящий в углу палатки Джинн молчал, отводя взгляд – призраку было стыдно и мерзко.

Люк, поддавшись действию алкоголя, в свою очередь поделился своими воспоминаниями – не всеми, разумеется, и без имен. Энакин внимательно слушал, лихорадачно блестя глазами в полутьме, а на утро, когда все проспались и избавились от похмелья, едва не довел Кеноби до заикания. Он встал на колени перед приведшим себя в порядок мужчиной, нисколько не стесняясь окружающих, поклонился, после чего произнес формальную формулу просьбы о прощении.

– Учитель, – Энакин сел на колени, смотря в глаза застывшего столбом магистра. – Простите меня, что я был и являюсь таким плаксивым маленьким отродьем. И огромное спасибо, что вы меня не прибили.

В лагере стояла гробовая тишина, падаваны Энакина украдкой переглядывались, Люк с Найрой одобрительно кивали. Джинн исчез, а Кеноби молчал, что-то невнятно из себя выдавив: слов у прославленного Переговорщика не было.

После этого шоу отношения между учителем и учеником, находившиеся в очень неустойчивом положении, пошли на поправку. Растроганный до глубины души Кеноби был просто счастлив, разговор с Люком прошел отлично, мужчина повздыхал, но принял под свое крыло еще одного ученика. Все было просто отлично, даже Палпатин затих и фронт стабилизировался, что казалось Люку очень подозрительным.

А потом все покатилось к черту.

Люк отправился в очередной рейд, а у Энакина вновь начались кошмары, и Кеноби, разрывающийся между Советом, Армадой и прочими обязанностями, не всегда мог помочь. Но это было не самое страшное. Рекс, с которым Люк поговорил крайне конфиденциально, доложил парню о том, что канцлер возобновил душевные разговоры с Энакином. Результат не замедлил сказаться: парень вновь стал раздражительным, нервным и эгоцентричным.

Дуку, Гривус и Вентресс атаковали и пакостили постоянно, не давая продыху, а потом произошел кошмар на Умбаре.

Клоны осторожно косились на сидящего посреди ангара на полу Люка, пытающегося медитировать. Получалось это у парня из рук вон плохо. Скайуокера трясло, он все никак не мог успокоиться. Настороженно наблюдающий за ним Найра вздохнул, молча включая сейбер, и Люк тут же прыгнул, срывая с пояса меч. Сине-зеленый, словно морская волна, луч с гудением понесся наперерез голубому, брызнули искры, клоны облепили стены, с восхищением наблюдая за спаррингом.

Найра и Скайуокер заметались по полу, атакуя и защищаясь. Сейберы гудели, рассыпая злые искры, Сила ревела, пока бешеный водоворот не начал успокаиваться. Вымотанные и истощенные мужчины остановились, тяжело дыша.

– Полегчало? – просипел твилек, подхватывая бутылку с водой. Люк кивнул, отбрасывая со лба мокрые от пота волосы. – Что произошло?

– Не здесь, – шепнул Скайуокер, подвешивая сейбер на пояс. Через двадцать минут, после душа, Люк внимательно проследил за закипающим чайником, заварил чай, разлил в небольшие расписные чашки – подарок Оби-Вана и протянул одну из них Найре.

– Он… – голос парня был мрачным, – скажем так. Он решил идти по проторенной дороге. Я надеялся на изменения, на то, что он поступит умно, но…

– Но? – шевельнул лекками Найра. Люк вздохнул, утомленно прикрывая глаза.

– Но, он этого не сделал. Причины меня не волнуют. Меня волнуют следствия.

– Чего он хочет?

– Кого. Он хочет моего брата. Он хочет, чтобы Энакин… упал, – прошептал Скайуокер. Найра царапнул когтями подлокотник, его верхняя губа непроизвольно дернулась, обнажая треугольные зубы.

– Это плохо?

– Это ужасно, – признался Люк. – У Энакина нет ни мозгов, ни тормозов. Я вообще не понимаю, как Оби-Ван пинал его все эти годы в правильном направлении и не придушил. Он слаб.

– Слаб?! – изумился Найра. – Он силен! Его мощь…

– Именно, – кивнул Люк. – Ты правильно сказал – мощь. У него есть сила и совершенно нет понимания, как ею управлять. Он… Слишком подвержен внешнему влиянию!

Найра согласно вздохнул. Что есть, то есть.

– Я скажу это только сейчас, и только тебе… Хотя Оби-Ван знает. Ему я сказал первым. Был у нас разговор… – тяжело произнес Скайуокер. – Я предпочту убить своего брата собственными руками, но никогда не подтолкну его к Тьме. Никогда. Лучше я сам туда шагну.

– Почему? – настороженно покосился твилек.

– Видишь ли… Проблема в том, что он не хочет власти для себя, – пояснил парень. Найра моргнул.

– Но ведь это хорошо? – с сомнением протянул мужчина. Люк покачал головой.

– Я специально консультировался со специалистами. Анонимно. Многократно. Дал им все материалы, описал ситуации… – Скайуокер моргнул, вспоминая Беспин. Мы будем править, как отец и сын… Перед глазами мелькнули обрывки видений: Энакин перед Падме, предлагает ей Империю. Власть.

Никогда для себя… Всегда для кого-то другого… Пережиток рабства? Просто характер? Люк тоже не хотел власти… Но он никогда не отворачивался, если ее ему предлагали.

– Но… Альтруизм? – поднял бровь Найра.

– Нет. Он убьет всех, потакая одному. И будет винить всех, но не себя…

– А ты? – остро взглянул твилек. Люк горько усмехнулся.

– Я был готов умереть, но спасти всех. Энакин… Нет. Он эгоист. Увы.

– А ты? – прошептал Найра.

– А теперь и я побуду эгоистом. Для других. Если Энакин падет… Галактика утонет в крови. Он должен быть джедаем. Единственный вариант. Я… Я удержусь. Даже если… Я знаю, что удержусь. Я рассчитывал на здравый смысл, но… Канцлер меня… Он почти не разочаровал. Слишком велика была вероятность, что его жадность возьмет вверх, и он продолжит… Что он не успокоится.

– Тогда почему ты стал его учеником?

– Потому что мне нужны знания.

– Как достичь власти и занять его место?

– Нет, – жестоко оскалился Люк. – Как убить его.

Сидиус отключил терминал, прерывая связь. Мужчина довольно вздохнул, мысленно отмечая предпринятые им меры. Все шло отлично. Вейдер занят, погруженный в изучение голокронов и демонстрирует прекрасные успехи. Кеноби, который в последнее время вернул пошатнувшееся влияние на ученика, сейчас на миссии и вернуться быстро не сможет. Энакин… Что ж. Он вновь начинает подчиняться его воле.

Прекрасно.

Пора посеять первые семена недоверия к джедаям и собрать урожай.

Пешка уже выбрана.

Ситх потер ладони, и вновь принялся за работу. Он только что положил еще один кирпич в основание своей Империи.

Мир «Беш».

Понг Крелл был похож на танк на репульсорах. Массивный. С широченными плечами и гранитными мышцами. Ладони – как лопаты. Он удивительно плавно для такой тяжеленной туши сошел вниз по трапу, огляделся… Рекс был готов поклясться, что в глазах бесалиска плескалось невыразимое презрение. Капитан возненавидел краснокожего гуманоида мгновенно, невзирая на рефлексы и вбитое в подкорку почитание джедаев.

Крелл прокрутил длинные рукояти сейберов в ладонях и плавно прикрепил их к поясу.

– Капитан Рекс? – бесалиск достал цилиндр с кодами, продемонстрировав его клону. – Я прибыл по поручению Совета. С настоящего момента и до возвращения Высшего генерала Кеноби и генералов Скайуокеров, – рокочущий голос прозвенел раздражением, уродливая морда скривилась, – вы подчиняетесь мне.

– Да, сэр, – клон отрапортовал своим лучшим профессиональным голосом, проверяя коды доступа. – Разумеется.

Бесалиск забрал цилиндр, надменно кивнул и плавно зашагал к палатке. Стоящий за спиной Рекса Пятерка тоскливо протянул:

– У меня плохое предчувствие.

Рекс вздрогнул. Судя по всему, его братья слишком много взяли от Кеноби и Скайуокеров.

– Пятерка, – прорычал капитан, пытаясь отмахнуться от странного ощущения в желудке. – Не каркай.

– У меня очень плохое предчувствие, – злобно прошипел клон, ретируясь до того, как у его начальства лопнуло терпение. Рекс снова вздохнул. Ему вся эта ситуация не нравилась совершенно. Оби-Ван с Коди преследуют Дуку, Скайуокер с его террор-группой отослан на Рилот, второй Скайуокер, который не джедай, со своим легионом отправлен на какое-то тайное задание. А они на Умбаре, под вечно темным небом, месят грязь, пытаясь выбить сепов прочь непонятно по чьему распоряжению, и ими руководит Крелл.

Репутация у бесалиска вроде бы неплохая, говорят, что он отличный стратег, но у Рекса было плохое предчувствие, озвученное вечно мнительным Пятеркой. И через пару недель оно оправдалось.

– Здравствуй, сладенький, – злобно ухмыльнулась датомирка, подчеркнуто похотливо облизываясь. – Давно не виделись. Я по тебе скучала…

– Ах, моя дорогая, – пропел Люк в лучших традициях Кеноби, вечно флиртующего со всем, что шевелится, демонстративно внимательно оглядывая стройную фигуру женщины, затянутую в черную эластичную ткань. Ведьма расправила плечи, выставляя грудь вперед. – А я по тебе не очень, – оскалился Люк, чувствуя, что на глаза наползает алая пелена сдерживаемого бешенства. – С момента нашей последней встречи ты сильно подурнела.

Вентресс зарычала, зажигая алые мечи. Тонкое тело напряглось, тьма заклубилась вокруг женщины, придавая достаточно красивым чертам лица уродливое выражение. Глифы чернели на лысой голове, глаза запылали ало-желтым – признак падения.

– Я с тобой не закончила, – прорычала датомирка, делая шаг вперед. – И в этот раз я с тобой поиграю… До конца!

Быстрый прыжок вперед, алые мечи упали вниз, сталкиваясь с зеленым. Люк слегка присел, напружиниваясь, резко выпрямился. Толчок Силы отшвырнул Вентресс в сторону, но прежде чем датомирка приземлилась на землю в изящном перекате, Скайуокер сжал левую руку в кулак.

Женщина взлетела в воздух, задыхаясь. Тьма забушевала, в отчаянной попытке спастись ведьма бросила один из сейберов, но Люк уклонился. В памяти замелькали воспоминания о бое на Звезде Смерти, как Вейдер рубил сейбером опоры, бросая его и контролируя полет Силой. На лицо вновь опустилась маска, блокирующая чувства и Силу. В ушах издевательски захихикал Император.

Вентресс упала, хрипя, с ненавистью уставившись на парня, походя разрубившего рукоять ее сейбера на две части. Злобно скрипнув зубами, женщина встала в стойку, лезвие описало круг. Застывший в странном то ли трансе, то ли приступе паники парень что-то невнятно выдохнул, открывая наполненные безумием глаза.

– Никогда.

Закованная в черные доспехи фигура бросилась, размываясь в воздухе. Зеленый сейбер превратился в гудящую полосу изумрудного огня.

Вентресс закричала, когда на нее обрушился град невероятно сильных ударов.

Клоны из легиона Люка нервно сжимали бластеры, возбужденно переговариваясь, пытаясь уловить момент для стрельбы. Бесполезно. Вентресс и Скайуокер двигались с такой скоростью, беспрестанно перемещаясь, что попытка убить ведьму могла окончиться травмой или гибелью Люка. Кроме того, приходилось активно отбиваться от магна-стражей, которых притащило лысое ситхово отродье, выкашивать дроидов, пытаться остаться в живых и беречь их взбесившегося генерала от трагических случайностей.

В общем, все как обычно.

Люк обо всем этом и не думал. Он провалился в боевое безумие, не осознавая окружающее. Перед ним был враг, которого надо уничтожить, раздавить, втоптать в землю, чтобы не поганил галактику. И не оскорблял лично Люка своим существованием.

Кровь ревела песчаной бурей в ушах, глаза заволокло алой пеленой. Он не чувствовал усталости и боли. Он не сражался, он просто хотел убить.

Вентресс отбивалась отчаянно. Она была хорошо обучена, но пристрастие к джар-кай сыграло с женщиной злую шутку: та самая распространенная ошибка, которой подвержены большинство мечников, предпочитающих использовать два меча.

Датомирка была гибкой и ловкой, очень быстрой и с хорошим глазомером. Она привыкла плести паутину ударов, не подпуская к себе опасность, беспрестанно атакуя и напирая на противника. Потеря сейбера оставила лакуны в ее обороне. Привычка. Перестав упражняться с одним сейбером, считая, что потеря меча в бою невозможна, Вентресс сознательно сосредоточилась на двуручном стиле, и теперь наработанные годами практики инстинкты сбивали с толку.

А взбесившийся Скайуокер, которого она так жаждала сломать и раздавить морально и физически, напирал, не давая возможности вздохнуть. Ведьме пришлось уйти в глухую оборону, все ее атаки быстро и жестко пресекались закованным в броню врагом. И отвлечь его, выбить из этого транса не получалось. Вентресс попыталась задеть его, сыпя унизительными остротами и оскорблениями, но Скайуокер не реагировал. Скорее всего, он их просто не слышал.

Гудящее зеленое лезвие описало хитрую петлю, Вентресс вскинула сейбер, ставя блок, но меч Скайуокера неожиданно погас, вложившая всю свою силу и энергию в движение женщина шагнула от неожиданности дальше, чем надо, провалившись вперед, и вспыхнувший заново сейбер Люка чиркнул по боку и правому бедру, оставляя глубокую выжженную борозду.

Вентресс вскрикнула, отпрыгивая назад. Обугленная корка лопнула от резкого движения, потекла кровь, боль взорвалась в мозгу, обратное движение зеленого сейбера прорезало мышцы голени, бросив женщину на колени. Страх вспыхнул сверхновой, вызвав у замахнувшегося Люка бешеную улыбку, и тогда Вентресс сделала то, что, как она думала, никогда не произойдет.

Она побежала.

Сила подхватила комья земли, части дроидов и куски тел клонов, образуя на краткий миг плотную завесу, спасшую жизнь женщины – Люк явно хотел бросить сейбер вслед. Вентресс мчалась, не чувствуя ног, отмахиваясь от дикой боли. Всё потом, после того, как она спасется. Она мчалась, пока не пропал зуд между лопатками, пока не поднялся трап, пока небольшой личный шаттл не взлетел в небо, практически сразу уходя в гипер.

И только тогда женщина позволила себе завыть, скрутившись в клубок, выплескивая страх, боль и отчаяние.

Палпатин побарабанил пальцами по столу, просматривая запись с поля боя. На записи Люк рубил в мелкий фарш дроидов и редких органиков, так, что после него образовывалась широченная просека, по которой клоны его личного легиона шли, как по бульвару.

Сцена позорного бегства Вентресс доставила ситху ни с чем не сравнимое удовольствие, так же, как и злорадный оскал его ученика, уставившегося вслед удирающей с поджатым хвостом ведьме.

Ситх еще раз прокрутил этот пикантный момент, наслаждаясь деталями, после чего подтянул к себе комлинк. Чудесно, просто чудесно. Вентресс получила по заслугам. Будет ей урок, как и ее учителю.

Сидиус не прощал попыток влезть в его игру со своими планами, а граф сделал именно это. И он за попытку импровизации поплатится. Война постепенно подходит к своему логическому концу, почти три года непрерывных боевых действий вымотали джедаев и истощили их ресурсы. Слишком много покинувших Орден пацифистов, не согласных с тем, что миротворцы и дипломаты вынуждены вести войска в бой. Слишком много потерь: оставшихся без наставников падаванов, оплакивающих погибших учеников мастеров, боящихся отправиться на войну юнлингов. Слишком много падших или готовящихся упасть: джедаи не привыкли к таким испытаниям, это Кеноби является бриллиантом среди граненого хрусталя. Этого монстра ничем не проймешь, испытания только делают его сильнее. Впрочем, судьба магистра уже решена, найдется и на него управа.

Однако сейчас надо думать не о настырном джедае, а о слишком самостоятельном ученике. Дуку всегда был амбициозен, именно поэтому Сидиус ему и открылся, однако эта же амбициозность станет причиной гибели графа.

Палпатин не скрывал, что решил взять еще одного ученика. Правило Двух очень одобряет конкуренцию, а Сидиус всегда был жестким учителем. Просто он умолчал, что на самом деле уже принял Люка в качестве апрентиса, и планирует добавить его брата. Позже…

Палпатин бросил взгляд на комлинк, потерев гладко выбритый подбородок. Интрига Тирануса была хороша, но недостаточно. Граф решил действовать чужими руками, защищая свое положение и статус. Он намекнул Вентресс, что Люк Скайуокер является весьма многообещающим юношей с впечатляющим потенциалом. И он не джедай. Вентресс сделала логичный вывод: ее учитель решил расширить ряды своих учеников. Закономерная ревность и обида подсказали путь мести, тем более что незадолго до разговора граф прозорливо прочитал женщине лекцию о ситхских артефактах и некоторых традиционных пытках.

Очень вовремя.

Стоит признать, что Вентресс сработала отлично. Ей удалось подловить Люка на Раттатаке – мерзкой планете с отвратительным полем Силы, сбивающим с толку. Хуже только Датомир и некоторые другие отрыжки вселенной. Сидиус узнал, что что-то не так, когда внезапно замолчала ученическая связь. Конечно, он не раскрывал ее в полном объеме, он же не джедай в конце концов с их доверием и прочими глупостями, но разорванные узы послужили основанием для тревоги, и Сидиус принялся дергать за ниточки. А потом связь восстановилась, ее пришлось глушить в первое время – Люк был практически безумным после пыток, и это не то, что Сидиус хотел испытывать, сидя в кабинете и занимаясь делами.

Однако были и некоторые изменения. Даже положительные.

Сидиус с удовольствием увидел признаки продолжающегося падения. И это было замечательно. Люк… Если признаться честно, Сидиус относился к нему настороженно. Парень слишком напоминал Кеноби. Слишком. Слишком себе на уме. Слишком самостоятельный. Слишком битый жизнью.

Энакин не такой. Он эгоистичен, самоуверен, при этом привык полагаться на других. Он бездумно бросается вперед, навстречу опасности, закономерно огребает, а потом, когда его задницу спасут, хвастает подвигами. Как же! Он спас!

И как Кеноби это терпит? Непонятно.

Поэтому Энакин предпочтительнее, чем его брат. Раб однажды – всегда раб. Он по своей натуре подчиненный, что Сидиуса очень даже устраивает. Он всегда следует за кем-то… Поэтому Люк проложит ему дорогу, а потом, когда надобность в нем отпадет…

Палпатин сыто прижмурился, предвкушая, как Энакин склонится перед ним. Покорно, не то что его брат. Тот даже на коленях умудрился выглядеть несломленным и упрямым. И пусть пытки Вентресс сработали как надо, даже из этой ситуации Сидиус сумел извлечь пользу. Он утешил страдающего Энакина, выразил сочувствие…

Зря, что ли, он столько лет потратил на обработку этого плаксивого отродья?

И после всех усилий оставить Скайуокера джедаям? Нет. Он благотворительностью не занимается. Они оба будут принадлежать ситхам. Что бы там Люк ни думал. И пусть апрентис выдал неплохую идею о собственной Линии…

Сидиус покачал головой.

Сама мысль об этом была кощунственной. Да, можно возродить Орден Ситхов, можно отбросить Правило Двух, но! Это приведет к деструкции, разброду и шатаниям. Он не для того карабкается на вершину, чтобы взрастить тех, кто стянет его с трона за ногу. История слишком показательна.

Поэтому в галактике есть место только для Императора, возможно, его ученика и тех, кто будет на побегушках – Рук Императора. Всё. Никаких конкурентов, никаких врагов в виде джедаев и прочих сект. С ними тоже придется разбираться… Но это будет позже. А пока…

– Лорд Тиранус, – холодный голос заморозил внутренности высокого мужчины. – Мне тут рассказали интересную вещь… Оказывается ваша ученица перешла границы.

– Владыка! – постарался оправдаться граф. – Вентресс лишь орудие, не ученица!

– Да? – протянул Палпатин. – Раз она орудие, тогда… Пришло время от нее избавиться. Тем более, – ядовито добавил ситх, – это орудие сломалось.

Дуку застыл, пытаясь не показать свое отношение. Палпатин мысленно усмехнулся, готовясь нанести добивающий удар.

– Думаю, судьба вашей прежней ученицы весьма показательна. Примите меры, мой дорогой граф, а то…

В воздухе повеяло угрозой, голограмма погасла. Дуку злобно прошипел ругательства. Он не хотел этого, но что он может сделать? Придется принять меры, тем более что Вентресс это заслужила.

Возвращение на основную базу прошло гладко, но настроение Люка было противоречивым. С одной стороны, он чувствовал глубокое моральное удовлетворение от воспоминаний о том, как Вентресс бежала с поджатым хвостом, словно побитая собачонка. Что-то темное заворочалось в глубине разума, скаля зубы и точа когти. С другой… Враг бежал, он все еще жив и может делать гадости. Неприятно.

Попытка успокоиться не увенчалась успехом, однако к моменту прибытия Люк смог избавиться от навязчивого желания найти ведьму и оторвать ей лысую голову. Однако затем все пошло наперекосяк. Вернулся с миссии Энакин со своим «Террор-отрядом».

Люк только скептически хмыкнул, наблюдая, как вяло переругиваются между собой девушки, с облегченными вздохами направляясь к палаткам, а за ними еле тащится грязный и оборванный Энакин. Клоны провожали процессию непроницаемыми взглядами и тихими смешками: уж очень уморительно это выглядело – семь красоток на любой вкус и кривящий рожу повелитель этого не-гарема.

Название «Террор-отряд» к падаванам горе-рыцаря прилипло намертво. Оли и Дарра, как всегда, собачились между собой, Баррис вежливо кивнула Люку, остальные что-то молча переваривали. Вид брата Скайуокеру не понравился: Энакин выглядел изможденным, под глазами образовались мешки, щеки ввалились, да и Сила, окружающая его, была беспокойной, словно проросшей шипами. А еще у джедая еле заметно тряслись руки.

Люк проводил взглядом исчезнувшего в палатке брата, после чего чуть слышно свистнул. Поблизости тут же нарисовался Сейбер – один из клонов-осведомителей парня.

Сейбер отнесся к своим обязанностям крайне ответственно. Он клялся защищать джедаев и Республику? Он это делает. И сохранение психического здоровья его генерала тоже входит в его обязанности. Пусть сам генерал об этом не знает.

Выслушав крайне подробный отчет, Люк скрипнул зубами. Все шло наперекосяк. Миссия была странной и запутанной, но почему-то следование окольными путями каким-то образом привело Энакина на Корусант. И добрый канцлер Палпатин, радеющий за всю галактику, нашел время в своем крайне плотном расписании, чтобы побеседовать с замученным рыцарем.

Результат этих задушевных разговоров был налицо и Люку не понравился. Энакин только-только стал уравновешенным и стабильным, и вот у него снова появились кошмары, он перестал нормально есть, он нервничает и переживает, бесконечно суетясь и пытаясь что-то делать…

Это было… ненормально.

Люк идиотом не являлся и прекрасно понимал, что делает и чем рискует, когда лез в логово крайт-дракона. Он знал, что Палпатину нельзя доверять, и единственное, на что он надеялся – что Сидиус, будучи сейчас вменяемым и трезвомыслящим, не предпримет что-то резкое, когда приз сам упал ему в руки.

Приход ученика, полностью осведомленного о том, что делает и к чему стремится его Учитель, должен был показать степень доверия. Люк пришел добровольно. Он даже преклонил колени… Сделал то, чего не смогли добиться ни Вейдер, ни безумный Император. Сам. Возможно, это было наивно, но принося себя в жертву, занимая место Энакина, Люк надеялся на то, что его усилия оценят и брата оставят в покое.

Напрасные мечты.

Люк не знал, что именно сделал Палпатин в том, другом мире, что Энакин не просто перешел на его сторону, а перебежал, если честно, то он так и не смог раскопать хоть что-то о нем и Оби-Ване. Информации практически не было, так тщательно все зачистили, современники и очевидцы ничего не говорили, как будто эти темы были табу, Бен… Бен молчал.

Теперь, после более близкого знакомства с Оби-Ваном, после того, как он назвал его Мастером, после нескольких крайне тяжелых и непростых разговоров Люк видел, каким безумным и сломленным был старик. Как ни печально было это признавать, Бена Кеноби недаром называли сумасшедшим. Да, мужчина держал себя в руках, но менее опасным от этого не становился. Впрочем, тихое безумие не помешало Кеноби закрутить такую интригу, которую не смог распутать даже Сидиус.

И если честно, то теперь Люк его ни в чем не винил. Бен был прав. Со своей точки зрения. Он чувствовал и видел, как убивают его семью. Как ни крути, но для джедаев Орден был аналогом семьи. Своеобразным, так что? Семьи бывают разные. И видеть, как убивают тех, с кем ты живешь, ешь, говоришь, общаешься каждый день? И делает это тот, кто был для тебя братом и почти сыном?

И ведь Сидиус истребил не только джедаев. Были и мудрецы Баран-До, и датомирские ведьмы, и… Их было много, разных сект, орденов и прочих образований. Но Палпатин постарался искоренить всех, до кого смог дотянуться. Зачем? Для чего? Расчет или следствие безумия? Впрочем, на эти темы можно было размышлять бесконечно, а в настоящий момент Люка волновал его брат.

Энакин, которого парень насильно загнал в палатку и напоил контрабандным ликером, бормотал пьяным голосом, изливая душу. Люк послужил свободными ушами, укрыл отрубившегося брата одеялом и лег рядом, не в силах сделать хоть пару шагов от усталости. Ночью его разбудил кошмар.

Люк вырвался из сна, хватаясь за грудь, в которой бешено колотилось сердце, растолкал мечущегося на узкой походной койке Энакина, тут же вновь отрубившегося от измождения, и долго лежал, размышляя о том, что есть в этом кошмаре что-то странное. То ли видение, то ли нет…

Непонятно. Но Падме он узнал. На следующий день Энакин выглядел еще более измученным, а Люк задумался о том, что ему требуется консультация. Долгий разговор с Джинном ситуацию не прояснил. Квай-Гон был умным и разносторонне образованным, но, увы, он являлся приверженцем Живой Силы, и видения не были его коньком. Им требовалась помощь специалиста, а для этого надо было связаться с Оби-Ваном. К сожалению джедай оказался недоступен.

Так прошла неделя, Энакин постоянно бурчал и стонал, и Люк чувствовал, что у него начинает ехать крыша. Чем дальше, тем больше скулеж и депрессия брата его утомляла и откровенно бесила. Джедай постоянно чем-то возмущался. И что самое странное, он вновь начал наезжать на своего мастера – то, что прекратилось после откровений Кеноби о своем «счастливом» детстве и падаванстве.

Люк пытался утешать. Он пытался выпустить эмоции в Силу. Он пытался медитировать. Ничего не помогало. Энакин не слушал и не слышал. Все попытки достучаться до брата натыкались на ожесточенное недоверие и жуткий скепсис. Ситуацию усугубляло и то, что сам Люк был не в лучшем состоянии. Пытки не прошли для него бесследно, но тело, это ничего. Он переживал и худшее.

Страшнее было отсутствие Силы.

Трепетное отношение к великому и непознаваемому… Люк вырос, не зная и не осознавая своего потенциала и могущества. А потом прячущееся в глубине его естества разбудили, и внезапно парень оказался тем, о ком говорили шепотом и за закрытыми дверями. Джедаи… и ситхи.

И про первых, и про вторых было известно крайне мало. Джедаи и до чисток были закрытой организацией, а уж после воцарения Палпатина… Про ситхов было известно и того меньше. И вдруг фермер с отсталой планеты оказался одним из них. Тем, кто может то, что не могут обычные люди. Великий дар, раскрыть который помог Оби-Ван…

Именно поэтому Люк, даже когда злился, даже когда не понимал и не хотел понимать, вспоминал Кеноби с легким душевным трепетом. И именно поэтому Сила была для него не обыденностью, как для старых джедаев, не инструментом для достижения целей, как у ситхов, а истинным чудом.

Потерять ее – это стало ударом.

Он не мог представить себе жизнь без пения энергии в его костях.

Сила вернулась. Он смог ее вернуть, вспомнив слова Оби-Вана, его мастера, но эти дни… Шок. И сейчас Люк боролся с последствиями этого шока, боролся с депрессией брата, боролся с идиотизмом окружающих, боролся с планами Сидиуса… Сплошная борьба, никакого просвета, никакой помощи извне, и он просто устал.

Это невыносимо.

И Люк боролся с собой, чтобы не утонуть в диких эмоциях, сводящих его с ума.

Кошмары изнуряли каждую ночь. Липкие, тягучие, они рвали сердце на части и разум на куски. Люк переехал в палатку брата, и сон превратился в мучение. Приступ, пробуждение, сон, снова приступ. Энакин бледнел с каждым днем все больше, а Люк медленно зверел. Клоны буквально танцевали вокруг него, передвигаясь на цыпочках в попытке не слишком раздражать, падаваны исчезали из поля зрения мгновенно, словно дым или мираж, а настроение Энакина скакало как бешеное.

Кончилось все предсказуемо.

Сейбер нервно взглянул на палатку, из которой доносился голос генерала Скайуокера. Того, который jetii. Уже несколько часов он изливал душу своему брату, dar`jetii. Тоже генералу и тоже Скайуокеру.

Клон вздохнул, обменявшись с Взрывом понимающими взглядами. В последнее время все катилось к черту. Они воевали без продыху, одно сражение за другим, напоминая хомяка в колесе, который бежит и не может остановиться. Сейбер видел такого в магазине, и аналогия ему не нравилась. Кроме того, ему не нравилось то, что происходит с его генералами. Скайуокер-джедай постоянно нервничал и беспокоился. Он похудел, практически не спал, почти перестал заниматься со своими падаванами и бесконечно на что-то бурчал.

Выдержать это было невозможно.

– Королева драмы, – пробормотал Взрыв, и Сейбер мысленно согласился с этим определением. Да. Их джедай такой. Временами. А вот не-джедай… Клон зябко вздрогнул, вспоминая безмятежное лицо второго генерала. Жуть. Правда, в последнее время эта безмятежность все больше дает трещину… По рукам гуляли записи последнего боя с Вентресс. По общему мнению – потрясающие.

Тем временем в палатке начали спорить. Голос Энакина становился то громче, то тише, реплик брата практически не было слышно. Сейбер уж было решил, что, наговорившись, братья лягут спать, тем более после бутылки виски, но неожиданно его парализовало страхом, обрушившимся волной, а затем события понеслись вскачь.

Джедай вылетел из палатки спиной вперед, прокатившись по земле, а следом в разрыв выметнулся черной тенью его брат. Завязалась драка. Братья не использовали мечи, к облегчению окружающих, но зато они использовали Силу. Две размытые тени метались посреди проснувшегося лагеря, снося деревья, под которыми стояли палатки, и раскалывая камни. Слышались только глухие удары и дикое рычание, пару раз металлический звон – когда протезы ударили друг друга.

Клоны рассыпались вокруг, падаваны не знали, что делать, Сейбер мечтал только об одном: чтобы каким-то чудом тут очутился генерал Кеноби и привел этих идиотов в чувство.

Наконец все замерло. Скайуокеры застыли: глаза в глаза, держа друг друга за руки.

– Как ты… – ломким голосом возмутился Энакин, но его возмущения оборвала тяжелая пощечина.

– Ты знаешь, кто он, – мягкий тон Люка наполнился сталью. – Ты знаешь, чего он хочет. Ты знаешь, что должен держаться подальше. Ты знаешь?!

– Да! – практически с ненавистью процедил джедай, встряхивая головой в попытке разогнать муть от удара.

– Так какого черта ты его слушаешь? – прорычал Люк, стремительно теряя терпение. Голова пульсировала от боли, хотелось кого-то убить. Например, Энакина.

– Он мой друг! – взвыл джедай. Люк сардонически рассмеялся.

– Друг?! О, как это мило. Друг, – язвительно прошипел парень, рассматривая брата, словно странное насекомое. – У тебя проблемы.

– Нет у меня никаких проблем! – огрызнулся Энакин, потирая наливающийся синяк.

– Хорошо, – легко согласился Люк. – У нас проблемы. Ты расскажешь все мастеру.

– Что? Нет, он…

– Ты расскажешь, или я расскажу сам, – холодно произнес Люк, затыкая брата ледяным взглядом. – А сейчас ты все расскажешь мне.

Он огляделся, дернув плечом.

– Представление окончено. Всем спать. Живо.

Клоны и падаваны брызнули в стороны.

– Чудно. А теперь пошли.

– Но…

– Живо!

Оби-Ван потер виски. Голова разламывалась от боли, его даже подташнивало. Не помогали ни медицинские препараты, любезно предложенные Джуниором, ни техники исцеления, в которых мужчина неплохо разбирался благодаря нелегкой жизни.

А еще его мучили дурные предчувствия.

Уже неделю магистр не знал, куда себя применить: все валилось из рук, сны наполнились обрывками смутных видений, но хуже всего, даже днем он чувствовал неправильность происходящего и тревогу. Миссия была важной и тяжелой, флот разворачивался дугами, занимая стратегически верное положение, а сердце Кеноби стучало, как бешеное. Он пытался следовать вбитому в подкорку за время ученичества у Квай-Гона принципу «здесь и сейчас», но это было не то.

И по ученическим связям приходило порой такое, что мужчина не знал, что делать. Времени было в обрез. Вот, что он знал. В чем был уверен. Времени не хватало. Оно стремительно утекало сквозь пальцы, а Сила билась в виски, пытаясь донести мысль, что он не может опоздать, иначе это будет иметь катастрофические последствия. Он почти слышал крики умирающих.

– Здесь и сейчас, падаван.

Оби-Ван злобно выдохнул, распахивая глаза. Коди замолчал, с тревогой рассматривая своего генерала. Кеноби встряхнул головой, глаза смотрели куда угодно, но не на тактический стол.

– Генерал? Сэр? – с сомнением спросил клон, но мужчина продолжал пребывать где-то в другом месте.

Здесь и сейчас. Этот совет на все случаи жизни Кеноби получал от своего учителя постоянно. Неважно, что происходило, ответ был один. Здесь и сейчас. Иногда это даже помогало… Но только иногда.

Слишком разными они были: воплощение Живой Силы и последователь Объединяющей Силы. Оби-Ван страдал от видений с раннего детства. Его первый запомненный кошмар: Корусант, и небо в огне. Он кричал, а члены его клана в яслях ненавидели мешающего им спать мальчишку. И мастера не помогали. Никто не утешил. Никто не помог. Никто не направил… Даже Йода.

Квай-Гон в видения не верил. Он вообще не верил в будущее и не строил планы. Он буквально жил «здесь и сейчас» – тот самый набивший оскомину принцип, который подорвал веру в себя у пинаемого всеми подряд падавана.

– К черту, – прошептал мужчина, встряхиваясь. Радужки глаз засияли мягким серебристым светом, заставив клонов, присутствующих на брифинге, потрясенно переглянуться.

Может, хватит?

У него есть дар. Почему он им не пользуется? Почему продолжает сознательно калечить себя, как требовал его давно покойный учитель?

Сила мягко вздохнула, окутывая мужчину, проходя сквозь него, принося видения тысяч возможностей и вариантов.

– Коди.

– Да, сэр.

– Приготовь мой истребитель.

– Зачем, сэр? – с подозрением прищурился клон.

– Мне надо спешить. Люди… – джедай запнулся, прислушиваясь непонятно к чему. – Люди могут… Люди гибнут!

– Мы с вами, генерал!

– Нет.

– Мы с вами, генерал! – твердо отрезал Коди, нахлобучивая шлем. Кеноби махнул рукой, несясь к ангару.

– Куда мы спешим? – на бегу уточнил коммандер.

– Умбара.

– Крифф! Крифф! Крифф! Крифф! Крифф! Крифф!

Пятерка рухнул за валун, вжимаясь в землю в полном отчаянии. Темнота плакала и кричала от боли голосами его братьев, а он ничего не мог поделать.

– Капитан!

Рекс в ужасе смотрел на разворачивающуюся вокруг бойню. Понг Крелл оказался тварью почище Дуку и Вентресс. Вся их миссия на этой проклятой планете пошла наперекосяк самым кошмарным образом.

– Капитан!!! Что делать?

Лезвия мечей кружились в сумасшедшем танце, злоба и презрение сбивали с ног. Крелл орудовал двойными сейберами с легкостью, шинкуя клонов тонкими ломтями.

– Мы здесь все поляжем!

Умбара стала адом и кладбищем для множества клонов. Крелл действительно был прекрасным стратегом. Он столкнул размещенные на планете части таким образом, что легион уничтожал сам себя. И пожаловаться было некому: Крелл был генералом, и Совет верил ему, а не жалким клонам, пытающимся что-то вякать, когда до них дошел весь ужас ситуации.

Раздался грубый хохот, затем рев – истребитель прорезал небо, а затем прямо в неверных сумерках карающим ангелом на Понга свалился Кеноби. Рекс квадратными глазами смотрел, как генерал выпрыгнул из кабины и изящно приземлился перед опешившим бесалиском. Истребитель продолжил движение благодаря дроиду, а голос Кеноби обрушился на поле, замораживая сражающихся клонов.

– Прекратить!

Усиленный Силой голос прокатился по земле, бойцы замирали, бросали оружие, поворачивались к то ли спасению, то ли новой угрозе.

– Что ты делаешь, Крелл?

– Кеноби, – проворчал бесалиск, сжимая крепче сейберы.

– Спрашиваю еще раз, – мягко произнес Оби-Ван, и Рекс, спрятавшийся за валуном, поежился. Он отлично знал, что означает этот тон.

– Это всего лишь клоны! – пренебрежительно выплюнул Крелл. – Сотней больше, сотней меньше… Какая разница!

Костяшки пальцев Кеноби побелели.

– Они – люди, – прошептал мужчина, и в наступившей жуткой тишине слова разнеслись по полю. Кеноби стиснул зубы, пропуская ответ бесалиска. Сила ревела в предупреждении, хватая за горло. Он успел. Он смог. Поле боя воняло смертью, Крелл убивал его людей. Его людей. Тех, кто защищал его спину. Кто спасал его. Кто шел за ним в бой. Он стольких потерял…

– Орден падет! – ревел Понг. – Я видел это! Так почему я должен сдохнуть вместе со всеми?!

Сила развернула видения, показывая, что могло бы произойти, если бы он проигнорировал предупреждение. Бойня. Недоверие. Предательство. Стоящий перед ним Падший смеялся Оби-Вану в лицо. Прошлое наложилось на настоящее, тени крутились в диком хороводе.

Здесь и сейчас.

Иногда жизненное кредо его мастера действительно имеет смысл. Здесь и сейчас перед ним враг, Падший, тот, кто причиняет вред, и его требуется искоренить. Для того, чтобы у них всех было будущее. Он может сделать это несколькими способами, надо только выбрать правильный. Вокруг – клоны. Которые выращены с вбитым в подкорку почитанием джедаев. И встреча с Падшим, с тем, кто должен был их вести в бой…

– Рыцарь Понг Крелл, – ледяной голос заморозил воздух. – Ты нарушил обеты Ордена. Ты шагнул во тьму в попытке привлечь благосклонность ситхов. Жалкая и отвратительная попытка. Властью, данной мне Орденом, я, Оби-Ван Кеноби, советник Высшего Совета Ордена джедаев, лишаю тебя твоего статуса. Генерал Крелл. Вы нарушили присягу. Наказание за ваше преступление в военное время только одно.

По ученическим связям прокатилась волна бешеной ярости, и Кеноби оскалился, обуздывая темные чувства. Сила счастливо запела в крови, направляя тело.

Крелл завизжал, когда первый удар синего сейбера отрубил ему правую верхнюю руку.

Коди содрал с головы шлем, протирая глаза. Они высадились только для того, чтобы увидеть, как их сумасшедший jetii точными ударами калечит ревущего от боли бесалиска. Он видел, как сражаются джедаи и ситхи, но это… Это было что-то невероятное.

Кеноби передвигался с такой скоростью, что в потемках можно было видеть только размытое пятно. Вихрь бежевых одежд и брони, в которую мужчину упаковали Скайуокеры, невзирая на протесты. Бесалиск орал и молил о пощаде, но долго это избиение не продлилось. Резкий укол, Крелл упал на колени, а затем изящно выполненный сейбером удар снес ему голову.

Кеноби молча отключил сейбер, подвешивая на пояс точным движением, поправил растрепавшиеся волосы. Огляделся. Клоны стояли плотной стеной, пожирая его влюбленными глазами, словно живое божество.

– Капитан Рекс. Доложите обстановку.

– Да, сэр! – рявкнул клон, вытягиваясь по всем правилам.

Кеноби слушал доклад, и впервые за долгие годы чувствовал себя правильным. Не Светлым. Не джедаем. А правильным. Таким, каким он должен быть. Слушающим Силу, а не Совет или Сенат.

От Люка с Энакином снова потянуло бешенством и беспокойством, и мужчина вздохнул про себя. Скайуокеры… Что они опять натворили? И что натворил он, раз ему на голову свалилось это счастье?

Умбарский инцидент имел последствия. Мейс орал, Йода молчал, неодобрительно свесив уши, Ки-Ади-Мунди высокомерно кривился на голограмме. Еще несколько часов назад Оби-Ван бы тяжко переживал разнос, мучаясь виной за все сразу, но сейчас… Ему было откровенно наплевать.

Он стоял посреди палатки, скрестив на груди руки, со своим лучшим безмятежным лицом, и тихо кипел от ярости. Той, что он подавлял в себе годами, пряча за непроницаемыми щитами. Той, что давала ему силы встать с колен, утирая кровь, и продолжать движение. Той, что помогла ему убить Мола, оттесняя ситха от умирающего Квай-Гона. Той, которую он приручил и использовал по своему усмотрению, как ручное чудовище.

– Вы закончили? – ледяной голос мужчины вклинился в идеально рассчитанную паузу между словами, глубокомысленно произносимыми Йодой. – Если да, то я откланяюсь. У меня слишком много дел, взваленных на мои плечи всеми подряд.

Мейс нахмурился, сузив глаза. Йода моргнул – медленное, ленивое движение.

– Кеноби? – с угрозой пророкотал корун, молниеносно расшифровав невысказанное обвинение.

– Что – Кеноби? – хладнокровно переспросил джедай.

– Ты переходишь границы, – темные глаза Винду просто пылали. Оби-Ван изящно повел плечами, плащ слегка съехал вниз, заставив Мейса слегка податься вперед. Кеноби поправил одежду, делая вид, что это не намеренно, и вновь скрестил руки.

– Правда зачастую является крайне неудобной.

Стоящие по углам палатки клоны переглянулись. Коди изумленно заморгал: на его памяти генерал никогда так не разговаривал с Советом. Никогда. Он всегда был вежлив, постоянно одергивал Скайуокера, когда тот возмущался «старыми пердунами», исполнял все требования… Что изменилось?

Мейс выдохнул, прикрыв глаза. На виске забилась вена.

– Кеноби, – устало выдохнул корун, – требуется ваше присутствие на Корусанте. Есть основания считать, что на канцлера готовится покушение. Поэтому…

– Мне развернуть флот? – равнодушно предложил Оби-Ван.

– Нет. Это будет миссия для вас. То, что мы обсуждали.

Лицо мужчины заледенело, температура в палатке резко упала.

– Нет.

– Что? – переспросил Мейс, недоверчиво глядя на Кеноби. Джедай шагнул ближе к передатчику.

– Нет. Это мой ответ.

– Мастер Кеноби…

– Мастер Винду, – мягко произнес джедай. – У вас плохая связь? По-моему, я сказал четко и ясно. Нет. Это я делать не буду. Это мерзко и отвратительно.

Мейс недоверчиво поднял бровь, Йода сильнее сжал трость.

– Отказываешься ты, – проворчал зеленокожий гуманоид.

– Да.

– Должен джедай… – Йода не успел закончить, как Кеноби взорвался.

– Должен?! – прорычал мужчина. – Раз джедай должен – то покажите пример, мастер. Впрочем, вы его показали. Невооруженным взглядом видно этот пример.

Йода гневно выпрямился, Мейс вскочил.

– Кеноби!

Неизвестно, чем бы закончился этот странный разговор, но неожиданно зашевелился Мунди. Цереанец встал, протянув Винду пищащий комм.

– Свободен, – выплюнул корун, подхватывая прибор и активируя связь.

– С удовольствием! – буркнул Оби-Ван, взмахом руки отключая передатчик. Клоны молча переглядывались, чувствуя себя жутко неудобно.

– Капитан, – буркнул мужчина, нервными движениями поправляя рукав. – Свяжите меня с Энакином.

Мир «Аурек».

– Здравствуй, Мон, – мягкий баритон заставил волосы на голове встать дыбом. Женщина вздрогнула, деревянно поворачиваясь. Глаза выхватывали кусочки, складывая их в единое целое.

Черные глаза с золотыми искрами. Смуглая кожа. Непослушная грива черных волос. Золотая татуировка. Мощная фигура. Сидящий в углу и каким-то непонятным образом сливающийся с тенями здоровенный киффар приветливо улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

– Давно не виделись, мадам Президент.

Сердце женщины замерло, и вновь забилось с перебоями. В боку закололо.

– Ты не рада меня видеть? – прищурился мужчина, плавно и невероятно грациозно вставая. – Странно. Ты ведь приложила столько усилий, чтобы меня пригласить.

– Вос, – слабо прошептала Мотма, переступая плохо держащими ногами, опершись на стену. Женщина беспомощно оглянулась в поисках возможности спасения, но до двери было далеко, и считать, что она успеет добежать на каблуках эти пять метров… Киффар весело оскалился, явно уловив ее мысли. Несколько плавных шагов – и мужчина навис над хрупкой Мотмой.

– Куда-то торопишься, дорогая? – хрипло прошептал Вос.

– Я буду кричать, – неубедительно даже для самой себя попыталась проявить уверенность Мон.

– Правда? – обрадовался киффар. – С нетерпением жду.

Мужчина шевельнул пальцами, и Мотма с ужасом почувствовала, как по шее скользит что-то холодное и невидимое.

– Есть, что сказать?

– Это Мадин, – пролепетала женщина. – Он…

– Давно мертв, – оборвал ее жалкие оправдания киффар. – Сочини что-то более правдоподобное.

Мон затрясло. Постоянное напряжение, дикий страх и полное отчаяние последнего года ее доконали. А сегодня еще и тот самый день…

– Это… Мне нужен телохранитель, – прокашлялась ощущающая невидимую удавку глава возрожденной Республики. Вос хмыкнул.

– Любопытно. Крайне интересный способ нанять на работу. И от кого же ты хочешь, чтобы тебя защитили?

В кабинете похолодало, тени сгустились, отступивший в сторону, но не разжавший силового захвата Квинлан с изумлением распахнул глаза. Прямо перед ним стоял…

– От меня, – пророкотал Призрак. Глаза киффара замерцали золотом. Вос прищурился, рассматривая того, кого не ожидал увидеть совершенно.

– Ну надо же! – протянул мужчина, падая на стул. – Кого я вижу! Энакин Скайуокер!

– Лорд Вейдер, пожалуйста, – предупредил ситх.

– Разумеется, – хмыкнул с любопытством пялящийся киффар. – А где твой мастер?

– Который?

– Да любой из них, – фыркнул Квинлан.

– Император во дворце, – пожал плечами призрак. – Где ж еще! Оби-Ван шляется где-то, и общаться не желает. Брезгует, видимо.

Вос рассмеялся.

– Ну надо же! – в полном восторге простонал Квинлан. – Как в старые добрые времена…

Вейдер хмыкнул. Ему киффар всегда нравился. Квинлан был остроумным, веселым, никогда не унывающим, очень умным и полной оторвой. И при этом – преданным другом и грозным врагом.

– Значит, Палпатин жив, – задумчиво почесал шею Вос. – Что ж… Рад, что не ошибся.

Мон выпучила глаза.

– Палпатин? – прошептала женщина, шатаясь. В голове был полный сумбур. – Он же мертв…

– Губу закатай, – пренебрежительно фыркнул Вейдер. – Император всех переживет. Буквально.

Вос хихикнул, но глаза киффара были цепкими и холодными.

– Киффу не выступит против Владыки, – медленно произнес мужчина, – но мы предпочитаем нейтралитет. Хватит с нас чужих проблем. Нам и своих хватает.

– Я передам, – кивнул призрак. Мотма, так и стоящая навытяжку, всхлипнула, и тут же пожалела об этом: золотой пылающий взгляд прожег до костей.

– О, прошу прощения, – пророкотал Вейдер, делая шаг вперед. – Я – плохой гость, совсем забыл о хозяйке.

– Миллион! – просипела женщина, пытаясь попятиться, но не находя в себе сил. Призрак и Вос переглянулись, киффар, недоумевая, изогнул бровь.

– Что – миллион?

– Два! – истерично взвизгнула Мотма. Киффар нахмурился… Неожиданно его лицо посветлело.

– А-а-а… Это вы мне?

– Да!

– За что?

– Избавьте меня от него! – завизжала Мон, тряся рукой. Киффар повернулся к Вейдеру.

– Она отправила на смерть моего сына, – просто и безыскусно прошептал ситх только для ушей Воса. В черных глазах Квинлана зажегся злой огонек.

– Значит, вы хотите, чтобы я избавил вас от призрака?

– Да! – с надеждой выдохнула женщина, прижавшись спиной к стене. Мужчина встал, повернувшись так, чтобы Мон не видела его рук. Пальцы сложились в знаки… Призрак согласно опустил на миг веки.

– Согласен, – злобно улыбнулся киффар. – Но вы выплатите мне моральную компенсацию за причиненные неудобства. Пять миллионов. Немедленно.

Мон рухнула за стол, судорожно доставая датапад и отправляя перевод, за чем насмешливо следил Вейдер. Комлинк Воса тренькнул, киффар прочитал сообщение, кивнул.

– Отлично.

Мужчина вытянул руку в направлении скептически наблюдающего этот цирк призрака, и манерно пошевелил пальцами: кыш-кыш, одновременно громко и пафосно провозгласив:

– Именем Света! Изыди, порождение Тьмы!

Руку мужчины окутало призрачное пламя. Вейдер что-то неразборчиво хрюкнул, но послушно исчез. Мотма облегченно расплылась на стуле, схватившись за сердце.

– Великие боги… – простонала женщина, пытаясь отдышаться. Киффар молча присел, сохраняя каменное лицо. Постепенно Мон пришла в себя, пригладила волосы дрожащими руками… В голубых глазах зажглись алчность и расчет.

– Мастер Вос, – голос женщины был хриплым, но постепенно вновь приобрел командные нотки. – Вы нам нужны.

– Да ну… – покосился на нее Квинлан. – Неужели. И кому это – нам?

– Республике, – жарко выдохнула женщина. – Вы ведь сражались за демократию! Вы ведь джедай! А джедаи всегда стояли на страже свободы и демократических ценностей! Вы должны понимать, что все случившееся – недоразумение. Мы…

Киффар слушал, сохраняя совершенно невозмутимое лицо, а понять по глазам, как настроен мужчина, было невозможно. Мон, мелко трясущаяся от избытка адреналина, продолжала прочувствованную речь.

– Нет, – встал Вос, отлично помнивший как те самые «старые добрые времена», во время которых стоял на страже этих самых «демократических ценностей», так и Сенат, который и был их источником и рассадником.

Глаза Мон сузились, но тут же снова заискрились доброжелательностью.

– Мастер Вос, – настойчиво прожурчала женщина. – Вы же понимаете, что в нынешние тяжелые времена сохранять обособленность невозможно. Только вместе мы преодолеем…

Вос, с явно читаемой на лице скукой, встал.

– Не интересует, – отрезал мужчина. Мон гневно вскочила, но ничего сказать не успела: в кабинете резко похолодало, и в наступившей гробовой тишине, сползшиеся к центру густые тени вновь сложились в высокую полупрозрачную фигуру.

– И снова привет, Мон! – весело оскалился Вейдер. Женщина что-то придушенно пискнула, гневно уставившись на невозмутимо зашагавшего к двери киффара.

– Прости, Мон, – пожал широкими плечами мужчина, – но ко мне – никаких претензий. Мы договорились об избавлении тебя от призрака? Я тебя от него избавил. Надо было уточнять, на какой именно срок.

Вос кивнул Вейдеру, окутываясь Силой и исчезая в тенях.

– Приятного аппетита, Энакин, – пропел мужчина, закрывая за собой дверь. Мон закричала, когда ее виска коснулось ледяное дыхание.

– Пришло время, Мон.

Через полчаса вошедший секретарь обнаружил иссохший труп, узнать в котором лидера Возрожденной Республики было попросту невозможно, а Вейдер, довольно улыбающийся, шагал по мраморным плитам замка Баст. Время пришло. Пора двигаться дальше.

– Гален, – пророкотал призрак, ласково потрепав по куполу астродроида, гневно выражающего свое негодование. – Идем, ученик. Я хочу обсудить с тобой твое будущее.

Мир «Беш».

Воссоединение частей армии прошло успешно. Сошедший по рампе Оби-Ван окинул взглядом стоящих плечо к плечу братьев, отметил мешки под глазами, истощение и общее напряжение, оценил мрачное выражение лиц и проблеск надежды, а также угнетенность падаванов…

После чего прошел в поставленную для него палатку, поманив за собой Скайуокеров.

– Рассказывайте.

Энакин предсказуемо горделиво вскинул подбородок, но Люк тут же отвесил брату мощный подзатыльник, от которого у парня лязгнули зубы.

– Я предупреждал, – мягко произнес Люк в ответ на протестующий возглас.

– Энакин, – так же мягко произнес Кеноби, и Скайуокер рефлекторно сглотнул, вновь чувствуя себя мелким падаваном, подавленным мудростью, авторитетом и силой своего учителя.

– Энакин, – повторил Оби-Ван. Скайуокеру пришлось приложить усилие, чтобы вспомнить: он – рыцарь. Настоящий. – Я слушаю.

Люк стиснул плечо брата, и парень сдался.

– У меня были кошмары, – бесцветно прошептал Скайуокер. – О Падме. Она рожает и умирает.

– Хм…

– Все.

– Ясно, – кивнул мужчина, созерцая разваливающегося на части ученика. – Она беременна?

– Нет… Не знаю…

– Хорошо.

– Хорошо?! – вскинулся Энакин, но тут же заткнулся под неодобрительным взглядом Кеноби.

– Хорошо, – отрезал мужчина. – Мы теперь знаем, что есть такой вариант, и можем избежать нежелательного развития событий.

– Избежать? – потрясенно прошептал Энакин. Оби-Ван вздохнул, покачав головой в полном неодобрении.

– Энакин… Великая Сила, чем ты вообще слушал? Я ведь читал тебе лекции о предвидении и вариантах! Ты хоть что-то помнишь?

– Но… Видения… – пролепетал Скайуокер, чувствуя себя крошечным и жалким. – Будущее… Йода говорит…

– Йода! – фыркнул Оби-Ван. – Знаю я, чем он всех кормит. «Будущее приходит вовремя»… «В движении всегда будущее»… Знаю. Это, – остро взглянул магистр, – только один из вариантов. – Ясно тебе, бестолочь?

Энакин моргнул, соображая. Всего этого было слишком много. Кошмары, настойчиво давящие его, оставляющие после себя ощущение чужих липких пальцев, сочувствие в глазах канцлера, опустошение и подавленность, проклятая война, каждый день понемногу убивающая что-то в нем, в окружающих… И тут – надежда.

– Будущее можно изменить? – переспросил Скайуокер, вцепившись в эту мысль ранкорьей хваткой. Кеноби вздохнул.

– Можно.

– Но ведь… Погоди, – медленно произнес Энакин. – Почему же тогда никто…

– Никто? – тонко и неприятно улыбнулся Оби-Ван. – Скажи это Йоде.

Люк хмыкнул, вспоминая свой собственный опыт общения с гранд-магистром. В той, другой жизни. Все было странно. Другого слова он подобрать просто не мог. Странно.

– Так, значит… – продолжил Энакин, и Оби-Ван закатил глаза.

– Энакин. Существует множество возможностей. К примеру, целители. МедКорпус, слышал о таких? Бент – мой друг, она нам поможет. И никому не скажет. Квалифицированный целитель-джедай может творить чудеса.

– Спасибо, – рухнул на стул парень. Кеноби слегка улыбнулся.

– Всегда рад помочь.

Наступила тишина, нарушенная Люком.

– До меня дошли слухи, мастер… – мужчина остро взглянул на него, но промолчал. – Что вы поссорились с Советом…

В глазах джедая вспыхнул гнев, тут же укрощенный.

– Что произошло?

Кеноби помолчал, братья терпеливо ждали.

– Они хотели, чтобы я подделал свою смерть, – поджал губы магистр. Энакин моргнул. – Шпионаж среди сепов… Под другим именем и с другой внешностью.

– Фальшивая смерть? И что? Тени делают это постоянно… – парень замолчал под тяжелым взглядом Кеноби.

– Они хотели, – медленно разъяснил джедай, – чтобы ты не знал о том, что это – фальшивка.

Скайуокер открыл рот, но тут же его захлопнул, соображая. Фальшивка. И он не знает… Великая Сила!

Осознание ударило, словно крейсер, идущий на таран.

Это бы его уничтожило.

Энакин знал, что слишком привязчив, что это не по-джедайски… Но видения смерти матери, Падме, Оби-Вана во время войны все продолжались и продолжались, заставляя его отчаянно цепляться за реальность, сходя с ума от желания защитить любой ценой. Любой. Проклятье!

Гибель Оби-Вана, того, кто его вырастил, стал для него практически отцом, это… Он бы просто впал в отчаяние и гнев, показывая всем, что он чувствует, что он почти на грани, что он… Почти упал…

Только потому, что Совет решил, что его реакция должна быть неподдельной.

И… Оби-Ван выбрал его. Он говорит это ясно и недвусмысленно.

В Силе что-то лопнуло, словно гнойник, и тяжело дышащий Энакин схватился за грудь, чувствуя, как вскрылась, вычищается и заживает рана в его душе. Люк нахмурился, вслушиваясь. Сила пела, что все происходящее – правильно. Что выбор был правильным. Что другой, кошмарный путь… Они не пойдут по нему.

Изменение уже произошло.

– Спасибо, – горячо выдохнул Скайуокер. Оби-Ван кивнул.

– Хорошо. Я свяжусь с Бент.

В палатку ворвался клон с сообщением, и Кеноби застонал. Снова Совет. Что опять произошло?

– Мастер Кеноби, – голос Мейса был угрюмым и тяжелым. – Вы нам нужны. Канцлера похитили. Дуку. Вы необходимы возле Корусанта.

Стоящий в стороне Люк прищурился. Похитили… Сидиуса? Ну-ну… Он бросил внимательный взгляд на обсуждающего происшедшее Кеноби, и потер подбородок. Мужчина сегодня его поразил. И это изменение… Возможно, он тоже может кое-что изменить?

Мир «Аурек».

Вейдер стоял на шпиле Императорского дворца, осматривая Имперскую столицу в последний раз. Он наконец узнал, что произошло с его сыном, и смог выработать план действий.

Шторм Силы.

Вот что это было. Все знают, что такая техника есть, многие даже с ней сталкивались, с упрощенным вариантом, влияющим на атмосферу… И очень немногие знают, что есть еще один.

Тот, который влияет на Силу.

Люк хотел уйти… Он не хотел убивать. Он не хотел умирать. Он просто хотел уйти… Туда, где не будет предавшей его сестры. Его горе дало толчок, разжигая искру, его мощь предоставила возможность, его разум указал направление.

Другая реальность.

Призрак шагнул, переносясь на Вьюн, в замок Баст, где уже ждал ученик. Пришла пора отпустить его в свободное плавание. Пришла пора идти. Его ждет Эндор. Место, где его сын сделал шаг на другой путь. Его. Только его.

Глаза призрака сверкнули золотом, скрывшимся под боевой маской.

– Я иду, сын.

Лорд Вейдер, Темный лорд ситхов, отдал последние распоряжения и сосредоточился.

Пора.

Мир «Беш».

Все это напоминало дешевую мыльную оперу, показываемую по головиду, обожаемую непритязательными зрителями, у Люка во рту даже стоял привкус моющего средства. «Призрачная длань» (Люк в очередной раз восхитился театральностью Сидиуса. Даже название корабля соответствовало моменту) тряслась и разваливалась на ходу, пока они преследовали Гривуса, энергично ковыляющего куда-то по коридорам.

Бешеный киборг потерял свой плащ и теперь делал все возможное, чтобы затруднить движение спасательной экспедиции. Пробегая по разрушенным коридорам, Люк сплюнул, вновь и вновь поражаясь идиотизму ситуации. Неужели Совет не видит, что все это фарс?

Канцлер похищен злодеями, зловеще хохочущими и потирающими руки, а герои бегут, теряя подошвы сапог, в попытке спасти невинного.

Люк вспомнил Звезду Смерти, спасение Леи и снова сплюнул на какую-то кучу мусора. Сплошная драма. И что хуже всего, это – его жизнь.

Гривус выскочил, как чертик из табакерки, и Энакин, раздраженный происходящим по самое «не могу», с ревом бросился на генерала, оттесняя в соседнее помещение. Оби-Ван и Люк переглянулись, увеличивая скорость. Еще пара минут бега – и они влетели на мостик.

Палпатин царственно сидел в кресле – никакого сравнения с образом Императора, пару раз виденного по головиду в той, другой жизни. Тогда он воспринимался иначе: пугало, плащ с палкой, что-то далекое и смутно страшное. Он был ночным кошмаром, в отличие от Вейдера, который являлся жуткой реальностью.

Канцлер сидел в кресле, как на троне, оглядывая Корусант через смотровой экран с видом хозяина. Он даже не слишком пытался придать себе скорбящий и трагический вид. Стоящий возле стены Дуку мрачно скривил губы. В глазах мужчины сверкнула жестокая насмешка, тут же спрятанная.

– Кеноби, – презрительно процедил граф, положив руку на рукоять сейбера. – Как… Неприятно. И Скайуокер… Фу.

– Наши чувства полностью взаимны, граф, – уверил мужчину Кеноби, плавно поводя плечами. Роба стекла на пол, давая свободу движения. Люк молча включил меч – он не собирался трепаться с покойником. Тиранус был уже мертв – Скайуокер это видел в глазах Сидиуса. Графа списали, как отработавший свое ресурс. Свою задачу он выполнил, теперь пришла пора заменить престарелого магистра на более молодого и гораздо более неумелого ученика.

Ситуация просто зеркально повторялась… Люк отстраненно вспомнил Звезду Смерти, призыв убить отца и занять его место…

– Мастер Кеноби! – радостно и с достоинством произнес Палпатин. – Как я рад вас видеть! Люк, мальчик мой!

Скайуокер кивнул, следя за Дуку. Кеноби сделал неуловимое движение рукой, загудел голубой клинок…

– Не волнуйтесь, Ваше превосходительство, – слегка улыбнулся мужчина, поворачиваясь, словно пытаясь прикрыть канцлера спиной. – Лорды ситхов – наша работа.

Краем глаза Люк отследил реакцию ситха – презрение. Чистейшее презрение, тут же сменившееся облегчением и уверенностью в том, что его спасут. Дуку уверенным шагом направился прямо к Люку, клинки загудели… Кеноби резко повернулся, повторяя свой коронный удар – с такой скоростью, что Люк практически не увидел движения.

– Я же говорил, – голос Оби-Вана наполнился жестокой радостью, – Лорды ситхов – наша работа.

Одно долгое, неимоверно долгое мгновение Сидиус смотрел в лицо своего убийцы, а потом тело мягко осело в кресле, разваливаясь на две половины. Сила загудела, наполняясь яростью, ненавистью и дикой злобой, отравляющими воздух, когда Оби-Ван дернул рукой, рассекая грудную клетку мужчины снова и снова. Если у него и были сомнения в информации, предоставленной Люком, то теперь они исчезли.

Мощь энергии была такой, что Кеноби отбросило в сторону, когда отчаянно цепляющийся за тело дух вырвался на свободу, но магистр не растерялся, полностью отпустив свою Силу, заливая все вокруг нестерпимым Светом, заставившим графа прикрыть глаза. Тьма рассеялась, джедай улыбнулся, с ясно ощутимым через Силу наслаждением рубя труп на куски под потрясенным взглядом замершего Дуку.

– За моего учителя, тварь, – процедил Оби-Ван, взмахивая сейбером. – И за моих учеников.

Дуку моргнул. Такого ситх явно не ожидал… План был прост: убить Кеноби и Скайуокера.

Люк бросился, ожесточенно рубя. Тиранус тут же показал, почему его считали одним из лучших мечников Ордена. Его макаши была совершенна. Скайуокер напирал, прилагая всю свою физическую силу и мощь Силы. Граф с легкостью блокировал все попытки до него добраться, изящно отступая и контратакуя. Алый клинок яростно гудел, размываясь в полосу света, глаза мужчины засияли, приобретая жуткий желтый цвет. Словно у рептилии… На бесстрастном лице Тирануса постепенно проявлялась самодовольная ухмылка.

– Вынужден поблагодарить вас, Кеноби, – светски произнес ситх, словно на приеме, с легкостью отражая атаку идущего вперед Люка. – Вы меня приятно поразили. Впрочем, это вас не спасет.

– Если вы надеетесь на Гривуса, – снисходительно посмотрел Кеноби, – то мой долг – вас разочаровать. Ему недолго осталось.

– Сомневаюсь, – саркастично выплюнул граф, все больше хмурясь и косясь на ничего не предпринимающего противника. Джедай лениво стоял в небрежной позе рядом с кучей частей тела и кусками кресла и даже не пытался помочь Скайуокеру. Неожиданно в Силе полыхнуло смертью, а затем – злобным ликованием.

– Я же говорил, – пожал плечами Оби-Ван. – С Гривусом покончено. А теперь и с вами…

Неожиданно Джем Со сменилась Атару, потом Соресу, снова пятая форма… Люк снял маскировку, и граф сделал маленький шаг назад, ощутив вес энергии противника и ее насыщенность.

– Что? – нахмурился Дуку. Кеноби ухмыльнулся в бородку.

– Позвольте пояснить, мой бывший гроссмейстер. Когда-то я поклялся уничтожить того, кто отнял у меня Мастера. Люк – очень добрый и вежливый юноша, оказавший мне невероятную услугу: он дал мне возможность выполнить обещание, данное у погребального костра. И плевать, что при этом он преследовал собственные меркантильные цели…

– Простите, Мастер! – выдохнул Люк, напирая. Клинок чиркнул, отрубая графу руки. Мужчина вскрикнул, падая на колени, опасаясь шевельнуться.

– Идем, Люк.

– Один момент… – прошептал Скайуокер, оскаливаясь. Кеноби подобрал плащ, шагая вперед. Люк слегка наклонился к лицу графа. – Прощайте, Дарт Тиранус. Правило Двух, помните?

В желтых глазах мужчины мелькнуло осознание.

– Вы…

– Лорд Вейдер, – прошептал Люк, резко проводя сейбером косую черту. Тело графа упало, и Скайуокер не поверил своим глазам: оно стало усыхать, превращаясь в мумию, а Сила полыхнула смертью, воняя разложением. Парень повернулся и тут же едва не упал – корабль начал разваливаться на части. Вся громада крейсера сотряслась, одного взгляда на экран хватило, чтобы понять, что происходит. Пока они «спасали» канцлера, битва над Корусантом вошла в финальную стадию.

Защитники медленно оттесняли флот сепаратистов, приведенный Гривусом, но потери были ужасающими. Каждое мгновение кто-то погибал, каждую секунду Сила все больше наполнялась агонией умирающих в бессмысленной бойне джедаев, клонов и обычных людей, и падающая на планету «Призрачная длань» грозила массовой гибелью. Миллионов… Ведь плотность застройки здесь поражала воображение.

На мостик ворвался Энакин, тут же прыгая за пульт управления с горестным воплем: одного человека для спасения было мало. Кеноби озабоченно посмотрел на парня, на Люка… Яростно вцепился в волосы, давая эмоциям краткий выход.

– Мастер! – взвыл Энакин, перемещаясь от пульта к пульту. – Что делать?! Сила!!!

– Поднять! – рявкнул Люк, неожиданно вспомнивший, как Йода доставал истребитель из болота, тут же пихая Кеноби к пультам. – Энакин! Ко мне. Вместе.

– Но…

– Мы можем! Иначе все погибнут! Мы падаем на Сенат!

Энакин побледнел, но смог совершить чудо, беря себя в руки. Они встали плечо к плечу, объединяясь, становясь единым целым. Сила охватила разломившийся на две половины и несущийся прямо на Корусант корабль плотным коконом, по вискам парней потекли капли пота. Кеноби лихорадочно щелкал переключателями, пытаясь помочь, направив их по максимально пологой дуге, бросая острые взгляды на парней.

Массив корабля дрогнул, Скайуокеры сцепили руки. Кеноби подключил автоматику и встал перед ними, положив руки на плечи парней. Опытный мастер с практически совершенным контролем подхватил всю хаотично кружащуюся энергию, направляя ее самым простым и эффективным путем. Крейсер снова вздрогнул, а потом механический голос объявил о наборе высоты.

«Призрачная длань» медленно поднималась вверх, на высокую орбиту, прочь от сражения и кричащей от боли планеты.

Кеноби не знал, сколько времени они так стояли, купаясь в океане Силы, пока в них не ударило массовой гибелью одаренных, выбивая из транса, заставляя рухнуть на пол.

Магистры образовали круг, полностью слившись сознаниями, держась за руки. Йода, Мейс Винду, Оппо Ранцизис, Йараель Пуф, Эвен Пиелл, Ки-Ади-Мунди… Свет разливался вокруг, просачиваясь сквозь стены, наполняя храм, давая возможность мастерам и рыцарям, находящимися на лечении и кратком отдыхе, эвакуировать юнлингов и падаванов.

Древнее здание дрожало, энергетические щиты держались на последнем издыхании, магистры медленно истощали себя, отдавая все силы для спасения других, пока дроиды-стервятники один за другим методично прорывали оборону. Пол дрожал: взрыв в подвальных этажах, разрушивший несколько опор, понемногу заставлял перекрытия трескаться.

Джедаи стояли, сдерживая врага, пока из здания не исчезла последняя искра жизни, уходя по тайным переходам далеко вглубь, в убежища. Магистры облегченно констатировали успех, но порадоваться ему уже не успели: от флота сепаратистов отделились брандеры и понеслись прямо на Сенат и Храм. Первый удар снес верхушку и Башню Совета Первого знания, второй – ударил точно в середину гигантской пирамиды. Укрепленное дюрасталью здание дрогнуло и смялось до половины, похоронив под обломками так и не успевших уйти магистров.

Сила закричала, заставляя джедаев хвататься за сердца от боли, корчиться, терять сознание… Храм полыхнул, словно сверхновая, в невидимом для простых людей диапазоне, и замер в торжественной тишине. Ситхи успели нанести удар прежде, чем их настигло возмездие.

Кеноби с трудом очнулся. Мужчина застонал, пытаясь отскрести себя от металлического пола. Рядом заворочались братья, вставая на нетвердые ноги. Оби-Ван осмотрелся – корабль все еще находился на орбите и не делал попыток свалиться на планету, значит, их беспамятство было кратким. Сила ощущалась холодной, словно на небе погасла часть звезд… Мужчина прислушался, осторожно тронул связи, появившиеся с тех пор, как он сел в кресло советника… И горестно покачал головой. Он мог поименно назвать тех, кто теперь един со Светом.

Люк молча сжал плечо сгорбившегося джедая, даруя поддержку. Да, он не любил Совет, они были ему никто, но отказать в утешении только из-за своих убеждений и не сложившихся отношений? Энакин вздохнул, притягивая пытающегося осознать резко изменившуюся реальность мужчину в костедробильное объятие.

– Соболезную, мастер.

Кеноби кивнул, потер руками лицо… Через несколько минут перед ними вновь стоял высший генерал ВАР и Убийца Ситхов.

– Уходим, – резко скомандовал джедай, стартуя с места. Братья понеслись за ним, Энакин нервно кусал губы: он чувствовал, что Падме жива, но хотел получить визуальное подтверждение.

Они пронеслись сквозь корабль, погрузились в истребители, и три юркие машины стремительно полетели к Храму, источающему дым и смерть.

Шми Скайуокер недоверчиво подняла бровь, анализируя свои ощущения. Женщина лежала в спальне, в своем доме, наслаждаясь тишиной и покоем: Клигг уехал в деловую поездку, и его не будет дома еще с месяц. Пусть Шми и любила своего мужа, но иногда хочется побыть наедине с собой.

Женщина встала, совершила утренний моцион, прошла на кухню, где дроид уже подготовил завтрак. Шми проверила камеры наблюдения, прослушала отчеты боевых дроидов, подаренных ее сыновьями… При мысли о ее красавцах женщина нежно улыбнулась, делая глоток сока, и тут же поморщилась: любимый напиток немного кислил и вызывал тошноту.

Шми тщательно понюхала сок, сделала глоток… И тут же промчалась в освежитель, еле успев вывернуть завтрак в унитаз. Отдышавшись, женщина привела себя в порядок, подумала, стоя возле стены… Нехорошо. В голове завертелись мысли о том, что симптомы ей знакомы, но она отбросила их как полностью идиотские. В конце концов! Ей пятьдесят, она в очень хорошей форме и даже здоровее, чем в молодости, и у нее есть супруг, с которым она счастлива во всех отношениях, но!

Клигг отсутствует уже два месяца.

А чудо два раза не повторяется, иначе это уже не чудо, а что-то другое.

Впрочем, сейчас она все проверит, благо ее мальчишки притащили дроида-медика, и он очень хорош.

Вердикт, выданный ей через час и троекратную проверку результатов анализов, заставил истерически рассмеяться.

Она беременна, и срок – три недели.

Кто там сказал, что чудо не повторяется?

Если бы Оби-Ван мог убить Палпатина еще раз – он бы это сделал. Медленно и неторопливо. Три недели… Ровно столько времени прошло с тех пор, как мерзость отправилась в ту клоаку, которая его породила, вместе с его приспешниками, а у Оби-Вана прибавилось седых волос и нервотрепки.

С одной стороны, были хорошие новости… Узнав о гибели своих предводителей, сепаратисты тут же поджали хвосты и согласились на переговоры, сваливая вину на покойников и уверяя в самых честных и лучших своих намерениях. С другой стороны… Дуку и Сидиус нашли способ нагадить даже из могилы: судя по отчетам специалистов, приказ бомбить Храм и Сенат был отдан до того, как Кеноби со Скайуокерами попали на «Призрачную длань».

Что хуже всего, Кеноби ощущал, что им все еще грозит возможная опасность. Он видел варианты будущего, где Храм был превращен в гигантскую братскую могилу, он видел клонов, сеющих смерть и разрушение, но не мог нащупать причину такого дикого развития событий. Будущее все еще было неустойчивым, но мужчина знал, что скоро найдет решение и разгадку.

Принятие самого себя словно разрушило плотину, построенную в его сознании. Все те ограничения, которые он сам на себя навешал под заботливым руководством окружающих, медленно, но верно рассыпались под его напором, что принесло новые открытия и возможности, а также проблемы.

Оби-Ван всегда был силен в Объединяющей Силе, но его видения зачастую были размытыми и нечеткими, однако теперь он не только видел, но и помнил, и мог проанализировать. Годами подавляемый дар развернулся во всю свою мощь и продолжал набирать обороты, что помогало хоть как-то навести порядок в этом дурдоме.

Атака на Корусант, закончившаяся таким страшным и неожиданным образом, принесла массу проблем. Одним махом уполовиненный Совет, пострадавший Сенат, гибель лидеров сепаратистов и канцлера, разрушения на планете…

Всего этого было слишком много, но Кеноби чувствовал, что произошедшее – та самая малая кровь, очень небольшая плата за жизни и благополучие остальных.

Из старого состава Высшего Совета остались сам Кеноби, Пло Кун и Кит Фисто с Шаак Ти. Депа Биллаба до сих пор лежала в коме, Луминара Ундули погибла, а Энакин, которого Совет принял в свои нестройные ряды под давлением канцлера… Он просто не считался. Оби-Ван только кивнул одобрительно, когда Скайуокер, пряча глаза, отказался от этой огромной чести и дикой ответственности. Что поделать, парень все-таки понял, что он не то, что не магистр, а даже и не мастер. Он и рыцарем стал только из-за войны…

Что с того, что ему дали падаванов?

Он с собой совладать не может, что уж говорить о ком-то другом. Люк одобрительно обнял брата, гордясь, о чем и заявил, заставив Энакина покраснеть от удовольствия. Теперь, после гибели Палпатина, после долгого и обстоятельного разговора (и не одного) с Кеноби, после первых пробных сеансов с целителем разума… Ему было о чем подумать.

Впервые за долгое, долгое время.

Результатом размышлений стало понимание того, что место, которое он так жаждал получить – то самое звание члена Высшего Совета, было не более, чем крайне изощренной и извращенной насмешкой. Палпатин дал ему то, что ситху не принадлежало, и таким образом, что это выглядело просто подачкой и фальшивкой. Стать тринадцатым советником в Совете, где изначально есть только двенадцать…

Палпатин, должно быть, смеялся до колик, когда его афера увенчалась успехом.

Впрочем, в смирение своего бывшего падавана Оби-Ван не очень верил, зато он верил в то, что доведенная до ручки постоянным напряжением, попытками скрыть брак, давлением в Сенате и ужасами войны Падме наконец-то приняла волевое решение открыть галактике то, что для многих давно не было тайной. Проще говоря, она объявила о замужестве. Атака на Сенат, которой женщина избежала просто чудом, стала последней каплей, и Падме воспользовалась моментом.

Сразу после того, как Оби-Ван занял место гранд-магистра Ордена.

Это решение было приняло единогласно. Пло Кун молча посмотрел на Кеноби, Шаак Ти пожала плечами, Кит Фисто улыбнулся…

– Оби-Ван, – развел руками наутоланин, – ты – наша единственная надежда.

Мужчина бы улыбнулся, но тон голоса Фисто был слишком серьезен. Кеноби молча посмотрел на остальных членов Совета, потер бородку… Если бы ему предложили стать главой Ордена еще с полгода назад, он бы отказался. И три месяца назад – тоже.

Сейчас – нет. Сила твердо подталкивала его в спину, уверенно ведя вперед, и джедай не собирался вновь впадать в самоуничижение и отказываться от шанса изменить погибающий Орден к лучшему.

Глаза мужчины были суровыми и холодными.

– Это будет нелегко, – предупредил магистр. – Реформы.

Пло Кун пожал плечами.

– А жизнь вообще такая. Тяжелая.

Находящаяся в подвешенном и неустойчивом состоянии Республика замерла, ожидая приговора. Ненавидящий политиков и политику Оби-Ван, вынужденный вариться в этой клоаке, начал свою деятельность с того, что рассказал широким массам правду о произошедшем на борту «Призрачной длани».

Мужчина был суров и печален, но исполнил долг гранд-магистра и Высшего генерала ВАР до конца, принеся скорбную весть. Дуку и Гривус не сдержали своего слова, и похищение канцлера было всего лишь ловушкой. Канцлера Палпатина заманил и убил Дарт Сидиус, и Кеноби смог только отмстить за гибель невинного, а с его помощниками разобрались Скайуокеры.

Ситхи мертвы, и теперь ничто не мешает Республике и Конфедерации сесть за стол переговоров. Ведь так?

Конечно же, это так. Сенаторы были руками и ногами за переговоры, особенно некоторые, которые уже подсчитывали прибыль от контрибуций и национализации верфей, заводов и прочих лакомых кусков. Впрочем, этот поистине важный вопрос мог и подождать, пока решался другой – кто станет канцлером.

За пост развернулась настоящая война, которую Конфедерация всячески раздувала и поддерживала, пока сама барахталась в болоте неведения – выбрать лидера было крайне непросто, учитывая, что ситхи выкорчевали энтузиазм и инициативу недрогнувшими руками, пресекая все попытки самостоятельности.

Кеноби только головой качал, наблюдая этот цирк и дешевую голодраму. Единственное, что его повеселило – попытка Падме занять пост закончилась провалом, вполне закономерным, на его взгляд.

Причин было несколько, и все они являлись теми же причинами, по которым женщину прочили на это место раньше.

Падме была с Набу. Сенат долгие годы наблюдал, как разрастается церемониал с приходом Палпатина. Мужчина любил пышность и церемонность, хотя и кокетливо отказывался от излишеств, чего, впрочем, никто напрямую не наблюдал. Его кабинет заполняли раритеты и редкости, взятки канцлер принимал исключительно дорогими вещами, связанными с джедаями, ситхами и прочими Орденами, известными и не очень, что отлично знали все заинтересованные лица. Подарил редкий свиток или артефакт – и благосклонность обеспечена. В принципе, никто из сенаторов себя не ограничивал, но в последнее время тяга Палпатина к роскоши вышла за хлипкие рамки приличий. И люди начали задавать вопросы… Пока редкие, но это лишь начало.

И Падме… Падме, с ее хромированной яхтой, являющейся королевской привилегией, с ее роскошнейшими и вычурными нарядами, произведениями искусства лучших портных, с ее невероятными драгоценностями, с ее служанками… С ее церемонностью… Все это так напоминало Палпатина… Просто до дрожи.

Падме была самым главным и преданным сторонником канцлера. Она объявила Вотум Недоверия Финису Валоруму, расчистив путь Палпатину. Она поддерживала и помогала ему все эти годы. Она обнаружила его злоупотребления и инициировала «Петицию Двух тысяч», требуя отказа от чрезвычайных полномочий, что парадоксальным образом привело к увеличению влияния канцлера, а это начало утомлять.

Палпатин прекрасно говорил и мало что делал реально. Сейчас, когда по инициативе Кеноби были представлены некоторые факты, свидетельствующие, что канцлер заигрался и взял себе больше власти, чем хотелось Сенату, сенаторы отказывались посадить на опустевшее место его копию.

Да, Падме всегда была за демократию, вот только почему-то все ее поступки неминуемо вели к напряжению, конфликтам и военным действиям. И не стоит забывать о Геонозисе… Если это была попытка дипломатии, то явно очень странная…

Сенаторы ханжами не были, у них самих рыльца были не просто в пуху, а в полноценной шерсти, но это уже слишком. Надо же хоть какие-то приличия иметь!

Все отлично понимали, что лишь потворство канцлера помогало Падме выходить сухой из воды. Ну а брак с джедаем стал последней каплей.

Сенат не хотел повторения истории, они не хотели, чтобы канцлером стал тот же самый Палпатин, только не того пола, все устали от авторитарности и хотели вернуться к старым добрым временам, когда канцлер являлся декоративной фигурой, а не единоличным правителем-тираном.

Поэтому выдвижение фракцией противников войны кандидатуры Падме не привело к успеху. О, у женщины был высокий рейтинг, но и только.

Мотма тоже не прошла, как и некоторые другие фигуры, и закончилось все тем, что канцлером стал очередной Валорум, дальний родственник Финиса: все жаждали возвращения хороших и мирных времен, и еще один Валорум в качестве главы государства был отличным шагом, приближающим к этой светлой мечте.

И пока сенаторы и все заинтересованные лица барахтались в своих проблемах, решая их с невиданным пылом, Оби-Ван пахал как проклятый, чтобы эти проблемы не стали его проблемами. Ему и своих хватало.

Репутация Кеноби в Храме взлетела до небес. Мало того, что он убил еще одного Лорда ситхов, так и его ученики твердо пошли по стопам учителя. И плевать, что один из Скайуокеров не был падаваном и не рос в Храме. Каким-то мистическим образом в глазах общественности Люк тоже стал джедаем, пусть и не носящим робу, словно Энакин раздвоился. Люк мнение джедаев не опровергал, но и не подтверждал, просто пожимая плечами. Для него Оби-Ван был и остался первым учителем. Что с того, что он знал Бена с этой стороны лишь пару часов?

Мужчина научил его главному – слушать Силу, а все остальное было не так уж важно. Впрочем, наставничество Джинна Люк теперь тоже не отрицал, к огромному удовлетворению последнего. Квай-Гон был счастлив – его мечта об обучении Избранного исполнилась, об этом есть запись в архивах для потомков, что еще надо? Разве что увидеть, как его Линия продолжает процветать.

Пользуясь моментом неразберихи, Оби-Ван с помощью остатков Совета медленно отделял Орден от Сената. Мужчина всегда терпеть не мог политиков, но за годы бытия советником эта неприязнь выросла до астрономических величин. Мужчина с горечью констатировал, что Орден стал слишком политическим, он перестал выполнять свои функции, практически полностью перейдя под управление светской власти, что закончилось печально. Орден медленно вымирал, война его доконала окончательно.

И теперь, с гибелью столпов, на которых держался уклад Ордена, появился шанс все это исправить. Медленно и тяжело, так что? Перемены всегда проходят со скрипом.

Скайуокеры помогали, как могли. Пропаганда, начатая Палпатином, теперь сыграла на их стороне: у братьев и Кеноби была репутация, власть и возможности. Энакину даже не помешал факт обнародования женитьбы: в глазах людей это только сделало его более-менее понятным, а не бесчувственным чурбаном, вытворяющим дикие вещи и руководствующимся непонятными нормами морали.

Конечно, на Набу был скандал, королева Джамилия орала как бешеная, за закрытыми дверями: сторонница традиций, она не могла одобрить брак сенатора, ведь политик не должен отвлекаться на семью, он должен служить народу, который его избрал. Хочешь вступить в брак? Делай это положенным образом.

Когда братья узнали об этом пикантном нюансе, то только изумленно почесали головы: теперь холостяцкое бытие Палпатина приобрело основу. Было забавно узнать, что ситх тоже был скован некоторыми традициями.

Сам Люк только пожал плечами, с интересом разглядывая очередную представленную ему Наберри. Джайна была красива, умна и молода. А еще обладала твердым характером, карими глазами и длинными каштановыми локонами, оттеняющими светлую кожу. Когда парень ее увидел, то просто замер, пытаясь избавиться от наваждения.

Скребущая сердце тоска по потерянной любви, которую он так и не смог вырвать с корнями, утихла, сменившись смутной надеждой. Люк и не заметил, как постепенно все больше и больше втягивается в разговор, обсуждая с девушкой наболевшее, вроде прекращения войны и перехода к мирной жизни, за чем с удовлетворением наблюдали Руви и Джобал.

Их еще один Скайуокер в качестве зятя устраивал полностью и абсолютно. Возможность усилить семью через брак была невероятно заманчивой, учитывая тот факт, что Наберри были одним из шести домов Набу, из которых традиционно избирали монархов планеты. А со смертью Палпатина их стало еще меньше, что только привело к повышению конкуренции.

Мир «Аурек».

Дарт Старкиллер не шевелился, замерев в густой тени, отбрасываемой деревом в Императорских садах. Ситх закутался в Силу, став невидимым и неслышимым, внимательно наблюдая за играющими на газоне мальчишками. Пятилетние сорванцы бегали, прыгали, гонялись за игрушками, ловя их Силой, и звонко хохотали, не обращая внимания на охрану.

Ситх слегка улыбнулся, ощущая, как гудит сад от Силы, источаемой детьми. Тяжелая и густая, она бушевала, подчиняясь прихотям детей, проносясь волнами, заставляя вспоминать давно мертвых людей.

Старкиллер смотрел на голубые глаза, светлые волосы и смуглую кожу, безошибочно указывающие на происхождение маленьких лордов. Он смотрел и видел Энакина Скайуокера и его сына, Люка. Гален видел знаменитого Явинского стрелка вживую только один раз, издали, но он прекрасно запомнил ощущение Силы и власти, источаемое джедаем, так напоминающее его отца. Пусть не совсем идентично, но для того, кто был учеником Вейдера, схожесть была налицо.

Вот и эти мальчишки походили на своих знаменитых родственников: бешеная энергия, создающая невообразимый хаос. Палпатина можно было только пожалеть: если Император рассчитывал сделать одного из них Наследником, прекрасно разбирающимся в интригах, то ситха ждало огромное разочарование.

Скайуокеры, а Палпатинами их Гален совершенно не воспринимал, хотели летать, возиться с дроидами, исследовать космос и не парить себе мозг занудной учебой. Впрочем, надежда на создание династии не умерла окончательно: Лея родила еще одного ребенка, тоже мальчика, к полному изумлению императора, рыжеволосого и голубоглазого, даже с виду настоящего Палпатина.

Впрочем, Старкиллера малыш пока не интересовал, все его внимание сосредоточилось на блондинах. Ситх собирался выполнить просьбу своего покойного учителя, проследив за тем, чтобы дети узнали все о своей семье, и теперь только ждал подходящего момента для встречи.

Поэтому он стоял в тени, наблюдая, мысленно перебирая кандидатуры учеников. Он уже присмотрел несколько, которым передаст все свои знания, продолжая Линию, основанную Избранным, его Учителем. Они не будут джедаями, но они также не будут и ситхами, как и сам Старкиллер. Вся полнота Силы… И только им решать, какая для них предпочтительней.

Наследие Дарта Вейдера будет процветать в веках, покрыв его имя неувядающей славой. И плевать, чего хочет бейнит… Мнение Палпатина по этому вопросу Старкиллера не интересовало.

Мир «Беш».

Оби-Ван потер бородку, уставясь в стену. Гранд-магистра Ордена джедаев терзали мрачные предчувствия. Замордованные тяжелой работой Скайуокеры неожиданно вспомнили, что давно не видели свою мать вживую, а не по голосвязи, и воспылали желанием срочно исправить это упущение, потащив за собой своего мастера – видимо, чтобы он вместо них оправдывался.

Сам Кеноби был не против, желая передохнуть от забот, ведь управление Орденом выматывало просто неимоверно. Прошло уже два года с тех пор, как мужчина занял место Главы, и все это время пролетело неимоверно быстро.

Оби-Вану удалось осуществить первую часть задуманного, выведя джедаев из под юрисдикции Сената, что сказалось на них самым лучшим образом. Сломанные и практически уничтоженные войной джедаи медленно исцелялись от войны, вновь превращаясь в миротворцев, однако мужчина не собирался совершать ошибку, сосредоточившись на избегании проблем.

Теперь в Ордене появился Военный корпус, в который вошла часть рыцарей и мастеров, находившихся в поле, те, кто хотел продолжить военную карьеру, ведь подписание мирных соглашений с Конфедерацией еще ничего не значило. Галактика продолжала полыхать, особенно на окраинах, и посылать туда в качестве дипломатов одного-двух джедаев, как практиковали раньше – значило просто их убить.

Поэтому создание Военного корпуса стало выходом из положения, заодно решив проблему с клонами. Последние оказались верны не Республике, а джедаям, лишь половина ушла на покой, занявшись более мирными профессиями, остальные напрочь отказались покидать своих генералов.

Сенат поднял вой, но было поздно: ушлый Кеноби сделал все, чтобы забрать не только верные им части, но и технику. У Республики осталась армия, состоящая из обычных людей, не клонов, и винить в этом следовало каминоанцев, воспитывающих свои творения в верности Ордену в первую очередь, и лишь во вторую – Республике.

А когда вскрылись факты про контрольные чипы…

МедКорпус валился с ног, но проклятые вещи извлекли из каждого клона, что только способствовало укреплению верности бойцов, ведь обычные граждане своих защитников не слишком жаловали. Их приняли только благодаря пропаганде, предложенной Палпатином, и опиралась эта самая пропаганда на джедаев, остальные офицеры ВАР относились к клонам как к разменному ресурсу, никак не заботясь о подчиненных.

Кеноби не жаловался, Скайуокеры – тем более. Пришлось попотеть, думая, где и как разместить такую прорву живых существ, но выход был найден. Несколько планет с практически отсутствующим населением, успешные переговоры, и вот уже клоны осваивают самые разные профессии, а АгроКорпус, убравшийся с Бендомира, демонстрирует настоящие чудеса.

Сенат взвыл, неожиданно лишившись своих верных подчиненных, которых запросто можно было гонять в пекло, но крикуны быстро заткнулись, когда их навестил Мастер Скайуокер. Тот, который Люк.

Его карьера в Ордене развивалась невиданными темпами: после проверки знаний и прохождения испытаний вскоре после гибели Палпатина парня признали рыцарем. Еще через год Люк получил титул мастера, как и Энакин, а все их общие падаваны завершили свое обучение под чутким контролем Оби-Вана.

Для Люка вопрос куда идти, даже не стоял: естественно, Военный корпус. Неожиданно прорезавшийся талант к стратегии помогали гранить самые разные учителя, особенно Кеноби, обнаруживший, что в отличие от своего брата, погруженного в Живую Силу, Люк укоренился в Объединяющей, получив дар предвидения. Пусть не слишком мощный, но для начала и этого достаточно. А там тренировки помогут развить его до максимума.

Люк карабкался по карьерной лестнице невиданными темпами, он с головой погрузился в учебу, помогая Кеноби управлять армией, ведь в этом деле самое главное – контроль на всех уровнях. Энакин возглавил Звездный корпус – его мечта быть пилотом победила все остальные соображения и размышления. Техника являлась его страстью, и Скайуокер с головой нырнул в океан инженерии и изобретательства, поражая окружающих своими задумками.

А теперь у него были средства на воплощение желаемого, ведь Кеноби полностью перевел Орден на самообеспечение, и неожиданно выяснилось что Орден, как организация, очень даже богат. АгроКорпус обеспечивал едой, МедКорпус – следил за здоровьем, Звездный – занялся перевозками, дипломаты создавали связи и обеспечивали остальных работой, Военный оказывал охранные услуги и давал наглецам по загребущим рукам, да и все остальные вносили посильную лепту.

Кеноби был рад, что задуманные реформы начали осуществляться, но созданием Военного корпуса не ограничился. Следом за воинами шли Тени. Практически вымершие за последние столетия, бойцы невидимого фронта оказались нужны позарез. То, что удалось убить Палпатина с Дуку, еще ничего не значило, только прекраснодушный идиот решит, что убив главаря, можно решить проблему.

Может, Бейн и провозгласил Правило двух, вот только считать, что ситхов – всего две штуки на галактику, глупо. Лордов – да, их два. Имеющих титулы. А сколько кандидатов на место Ученика? Сколько помощников? Сколько доверенных лиц? Сколько личинок, из которых может вылупиться эта зараза?

А ведь это только одна Линия. А есть еще Ордена, которые изначально Темные, но при этом ненавидящие ситхов лютой ненавистью. Есть Серые. Есть нейтральные. Есть радикальные Светлые. Есть те, кто просто сходит с ума по-своему, не обращая внимания на стороны или цвет. И хорошо, если все они просто варятся в собственном соку, а не лезут к окружающим с намерением осчастливить галактику скопом так, как они это понимают.

Война на Теней повлияла негативно. Многие упали, многие стали светлыми фанатиками. И это было ужасно, учитывая, что методики воспитания Теней были в последние годы забыты, и остались крохи, подобранные энтузиастами, типа Толма. Бедолага старался, как мог, но даже его ученик Квинлан Вос постоянно находился на грани падения, и это в самом лучшем случае.

Кеноби знал о проблемах друга не понаслышке: именно к нему приползал Вос после миссий, пытаясь хоть как-то прийти в себя и отогреться в Свете, всегда зная, что твердый в своих убеждениях друг никогда не откажет ему в помощи. Для Энакина это было шоком – узнать, что его непримиримый, жесткий и формальный мастер помогал Падшему, не обращая внимания на цвет глаз.

Квинлан только посмотрел на парня, как на идиота, процедив, что Скайуокер всегда был удивительно тупым подростком, живущим в своих мечтах, плохо стыкующихся с окружающим миром. И вообще, он по сторонам чем смотрит? Глазами? А они на чем? На голове? У Энакина есть голова? И он ею даже думает иногда? Или он просто в нее ест?

Не в силах ответить достойно на едкий сарказм Воса, Энакин только гордо задрал нос, отворачиваясь. Люк улыбнулся, обменявшись с Кеноби понимающими взглядами, вспоминая, как без обиняков рассказал магистру правду о Палпатине и себе. Естественно, момент с пришествием из другого мира он опустил, но то, что сделал далеко не первые шаги во тьму не скрывал… Как и свои цели.

Оби-Ван тогда долго молчал, после чего просто подошел и обнял напряженного, как туго натянутая струна, парня. За последнее время мужчина очень многое переосмыслил и теперь совершенно не считал, что Падение – это навсегда. Да, упасть легко, но если есть желание, можно и подняться, а Тьма не равнозначна Злу. И об этом необходимо помнить постоянно, ведь ошибаются все, но только ситхи все возводят в абсолют.

Впрочем, у них будет время все это переосмыслить и обговорить, но чуть позже. Сейчас они летят на Татуин, навестить Шми Скайуокер и забрать ее с этой жуткой планеты к себе.

И Оби-Вана терзали дурные предчувствия.

Кеноби задумчиво хмурился, наблюдая за маленьким мальчиком, активно раскурочивающим дроида-мышь. Он был светловолосым, смуглым и голубоглазым и очень похож на маленькую копию изумленно рассматривающих его парней.

– Э… – неопределенно промычал потерявший дар речи Энакин, ревниво засопев. – Поздравляю. Мама… Клигг…

– Я тут не причем, – открестился мрачный мужчина. Кеноби обреченно прикрыл глаза ладонями.

– Только не говорите, – пробубнил мужчина, – что у него нет отца. Я этого не переживу!

– Хорошо, не говорю, – покладисто согласилась развеселившаяся женщина, и Кеноби застонал. Активно вертящий головой ребенок бросил полуразобранного дроида, после чего пополз к Оби-Вану. Люк прищурился. От малыша тянуло чем-то знакомым и родным, чем-то… А еще он был отчетливо Темным.

Джедай вздохнул, наблюдая, как мальчик пытается карабкаться к нему на колени, сосредоточенно сопя. Сжалившись, мужчина подхватил его на руки, прижимая к груди. Несколько минут ребенок внимательно изучал лицо магистра, хмуря белесые бровки. Видимо, прийдя к какому-то выводу, он обнял Кеноби, уверенно заявив:

– Моё!

Глаза Оби-Вана раскрылись во всю ширь, когда мужчина почувствовал зарождение ученической связи между ним и полуторагодовалым сорванцом.

– Великая Сила! За что?!

– Аерон![4] – ахнула Шми. Люк с Энакином переглянулись и заржали.

– Это ваша судьба, мастер! – вытер слезы с глаз Люк. Аерон вцепился в Кеноби мертвой хваткой, что-то счастливо лепеча. Люк сел рядом с Кеноби, пытающимся спасти бородку от цепких пальчиков ребенка. Аерон резко повернулся, и со счастливым воплем полез к парню на руки. Люк подхватил ребенка, судорожно сглатывая.

Сила ревела в ушах, рассказывая, показывая… Пусть этот малыш еще не умеет толком ходить, пусть он не помнит и не знает, кто он… Это не имеет значения. У него на руках сидел тот, кого Люк считал полностью потерянным… Навсегда.

Он помнит это ощущение, он знает, что это правда, он чувствует…

– Сила… – всхлипнул парень, бережно прижимая к себе довольно кряхтящего ребенка. – Спасибо. Спасибо…

– Люк? – обеспокоенно подошла Шми, Кеноби сжал его плечо.

– Что случилось?

– Просто… Я счастлив. Я так рад, – бессвязно пробормотал парень, пытаясь взять себя в руки. – У нас есть брат. Семья. Я просто счастлив. И ты в порядке. И все будет хорошо. Правда? – Скайуокер с надеждой уставился на Оби-Вана. Мужчина устало вздохнул.

– Правда. Все будет хорошо, если этот малыш меня не доконает раньше. И вообще. Мне надо выпить. Много… Много выпивки, – мечтательно протянул магистр, вновь выдирая бородку из удивительно цепкой хватки.

– Моё! – обслюнявил ему щеку Аерон.

– Да уж куда я денусь… Коди!

– Да, генерал? – высунулся из-за двери клон.

– Тащи заначку. Я знаю, у тебя есть.

– Генерал… – проворчал мужчина.

– Тащи, тащи… – поторопил его магистр. – Тебе как раз с Мандалора прислали.

– И откуда вы все знаете?

– По запаху чую, – хихикнул джедай. – Давай, Коди, не жмись. Мне очень надо. Прямо сейчас.

– Уже несу.

Аерон весело захихикал, вновь переползая на руки к Люку.

– Моё! – прижался к парню малыш. Люк потрепал светлые кудри, выдыхая.

– Да. Конечно твое.

Глаза ребенка были безмятежными, но хватка – очень крепкой.