Люк вынырнул из сна, хватая пересохшим ртом воздух. Голова кружилась, перед глазами все плыло, сердце стучало как сумасшедшее. Раздался грохот: все предметы скудной обстановки комнаты, взлетевшие в воздух, упали на пол. Люк вытер трясущимися руками лицо, пытаясь прийти в себя; постепенно Сила, заполнившая помещение, успокоилась, и джедай смог взять ее под контроль, утихомиривая и запирая внутри.

Вздохнув, он медленно, тяжело встал и направился к выходу. Привычный жар обжег тело и легкие, еле ощутимый ветерок игриво шевелил отросшие за последнее время волосы. Люк смотрел вдаль, наблюдая, как восходят Братья, и на душе было тяжело. Брызнули лучи, растекаясь по черному небосводу, показался край Старшего Брата – огромный плазменный шар, раскаленный добела, стремительно возносился вверх, а Скайуокер все стоял, наблюдая за тем, как Свет побеждает Тьму. Вот показался Младший Брат, и Люк вновь вернулся в прохладу дома.

Родные стены. Здесь он вырос… Остатки фермы Ларсов. Он привел их в порядок через год после Битвы при Эндоре, вернувшись на какое-то время на свою родину, о чем совершенно не жалел. Теперь у него было относительно комфортабельное убежище на крайний случай, и кто мог знать, что этот самый случай представится так скоро.

Победа Альянса, казавшаяся такой желанной панацеей от всех бед и несчастий, на самом деле показала, кто именно будет править бал. Те, кто занимал высокие посты при Императоре – они так и остались сидеть на насиженных местах, ведь власть основана на круговой поруке, и непотизм цветет и пахнет. Да, были перестановки, но основные персонажи остались все те же. А новички… Они бросились в этот омут с головой, тут же принимая правила игры. Идеалистам и борцам за идею там места не нашлось. Лея, пламенный борец за демократию, знамя Альянса и один из его успешных руководителей, так напористо очищающая мир от скверны, теперь постепенно отодвигалась на вторые роли. Это происходило медленно и плавно, но принцесса дурой не была и в конце концов смогла сопоставить множество разрозненных фактов.

В политике рулили циничные личности, готовые договариваться и делиться сейчас, чтобы позже урвать кусок пожирнее, и идущая напролом принцесса теперь им скорее мешала, чем помогала. Так же как и Люк Скайуокер. Последний джедай был нужен для борьбы с Вейдером и Императором, оттягивая на себя львиную долю их внимания, а теперь, когда этих одиозных личностей не стало, выяснилось, что на его счет у власть предержащих есть давно сформированное мнение и способ использования. И этот способ Люку совершенно не нравился.

К сожалению, понял он всю глубину своего падения уже после того, как вляпался по уши. Они воевали, «Проныры», ставшие его личной эскадрильей, летали на задания, ведь надо было продолжать бороться с не желающими признавать поражение остатками расколотой на части Империи, а потом был рейд, расставивший все по своим местам. Люку кто-то прислал анонимное сообщение, прочитав которое, он сначала не поверил своим глазам. Спешно проведенное расследование выявило неприглядную правду: они бомбили не военные базы, а мирное население.

Очень знакомая тактика устрашения.

Тогда Люк читал мелькающие на экране датапада сухие строчки информации и слышал издевательский смех Императора и сип стоящего сзади Вейдера. Он сжимал кулаки, пытаясь не сорваться, глядя в пол, и ему казалось, что он стоит по колено в трупах, а с плеч стекает черный плащ, состоящий из Тьмы. Потом он долго сидел с Леей в обнимку, переживая очередное в своей жизни крушение своего мира. Они держали друг друга за руки, даря утешение и переживая момент полного понимания. Лее тоже было на что пожаловаться, единственным, кто оставался рядом с ней, был Хан, прочие друзья очень быстро превратились в просто соратников, а то и во врагов.

Люк держал ее за руку, гладя изящные пальцы, и взгляд все цеплялся за тонкий золотой ободок кольца, подаренного Соло на помолвку. В груди свернулась дикая тоска и боль, чувство огромной потери и осознание того факта, что он никогда не сможет осуществить свою мечту. Никогда.

– Люк… – ломким голосом позвала его сестра, и парень отвернулся, пряча взгляд.

– Прости, Лея, – Скайуокер вскочил, нервно поправляя рукав на протезе, с неудовольствием отмечая, что надо бы заменить, а то и вовсе снять искусственную плоть: в последней операции ему чудом удалось спастись, и в процессе эвакуации искусственная рука пострадала – сквозь поврежденный слой, имитирующий тело, проглядывал металл. Надо будет, выходя, надеть перчатку.

– Прости. Мне… Я…

– Ты действительно относишься ко мне именно так? – взгляд карих глаз был странным. Люк кивнул и отвернулся. Находиться рядом с ней и сдерживать себя было неимоверно тяжело. Что поделать… Он рад, что у него есть сестра, но он не рад, что это – Лея.

– Люк… – маленькая рука ухватила его за предплечье, и парень застывшим взглядом уставился на нее. Кольца не было.

– Что…

– Я не уверена, Люк, – тихо произнесла Лея, становясь напротив него, задумчиво вертя в пальцах кольцо. – Я не уверена.

– Соло тебя любит, – тоскливо выдохнул Скайуокер, чувствуя, что еще немного – и сорвется. Сила забурлила, ослабленная последними событиями воля медленно сдавала позиции.

– Любит, кто ж спорит, – согласилась принцесса. – Вот только я не уверена, что он будет любить меня всю мою жизнь. Есть странное предчувствие…

– Прости, Лея, я должен идти, – парень сделал последнюю попытку уйти, но тут Лея прикоснулась к его плечу, и Скайуокер сорвался. Кореллианское виски, которое они пили, жалуясь друг другу, сорвало последние тормоза, и парень просто отбросил увещевания разума. Пусть это будет только один раз, но он не собирался от него отказываться. Даже под страхом смерти. Он подхватил Лею на руки и понес в спальню, распахивая Силой двери.

Может, потом он пожалеет… Но это будет потом. А может и… Нет.

Кольцо поблескивало в густом ворсе ковра, ожидая решения своей судьбы.

Люк неторопливо натягивал летную форму, готовясь к рейду. С той ночи прошло три месяца и целая вечность. На следующий день его отправили на новое задание, и больше он Лею не видел. С тех пор его мучили сны. Видения приходили и уходили, принося вкус горечи и близящейся потери. Лея гибла в его снах каждую ночь, это просто сводило с ума, а выхода Скайуокер не видел. Он медитировал, пытаясь хоть как-то представить ситуацию, при которой Лея останется жива, но все было тщетно. Однако, сегодняшний сон помог сделать ему выбор. За все надо платить… Эту истину он смог понять на второй Звезде Смерти. Что ж, он заплатит.

Взлетевший крестокрыл засиял огнями двигателя, уносясь сквозь пространство к пункту назначения. Космос расцветился сиянием звезд… И Люк закрыл глаза, когда на истребителе сошлись сразу пять лазерных лучей.

– Прощай, Лея.

Где-то в другом месте заплакала несгибаемая принцесса погибшей планеты, прячась в надежных стенах, ощущая тепло объятий того, кто все еще на что-то надеялся.

Теперь у нее нет выбора. Она неосознанным жестом коснулась живота и недрогнувшей рукой надела кольцо на палец.

Шесть лет спустя.

СЗР «Затмение».

– Наконец-то! – среднего роста молодой рыжеволосый мужчина, одетый в черные одежды, жадно разглядывал стоящий на столе контейнер. Он нажал на кнопку, крышка поднялась, открывая содержимое: пробирка, доверху заполненная густой багровой жидкостью. Рыжеволосый оскалился, не в силах сдержаться – получилось. Результат тайных поисков, стоивший огромных денег, был перед ним. Это была возможность, которую он не упустит, возможность, которая даст ему все, что необходимо, возможность, которая его возвеличит и оставит в памяти, как непревзойденного Мастера.

Возможность, которую надо беречь… А для начала требуется отработать технологию. Ему нужен совершенный инструмент, идеальный, который не будет иметь тайных пороков.

И он знает, кто поможет ему получить то, что требуется.

На лице мужчины появилась жуткая улыбка, даже оскал, в бледно-голубых глазах вспыхивали и гасли искры безумия.

– Капитан. Курс – Датомир.

– Ты сошел с ума, ситх, – древняя старуха, сморщенная и страшная, как ковровая бомбардировка, потрясенно уставилась на сидящего напротив молодого рыжеволосого мужчину. – Это невозможно.

– Может быть, – небрежно пожал плечами ситх, – вот только это ничего не изменит. Я хочу, чтобы ты выполнила мой заказ. И ты его выполнишь.

– С чего вдруг? – с ненавистью сверкнула темными глазами датомирка. Рыжеволосый усмехнулся с видом полного превосходства.

– С того, что иначе ты и все твои сестры умрут. Ясно?

Старуха скрипнула зубами, но промолчала.

– Итак? Не слышу ответа!

– Сделаю, – процедила ведьма. – Готовь все необходимое.

– Хорошо. Но сначала – опытный образец. Все уже подготовлено.

Старуха злобно сплюнула на пол, но подчинилась. Иного выхода у нее просто не было.

– Одна я не справлюсь, – буркнула датомирка. Мужчина пожал плечами:

– Не мои проблемы. Делай, что хочешь, меня волнует только результат. Сколько тебе понадобится времени?

– Месяц.

– Значит… – лучезарно улыбнулся мужчина, – увидимся через месяц.

Ситх вышел, полы его плаща развевались, а спину ему сверлил ненавидящий взгляд древней старухи.

– Что ж ты не сдохнешь никак… – шепот прополз по помещению, шурша по каменному полу. Выхода не было: или она объединяется с остальными матриархами, или… они все умрут.

Через месяц рыжеволосый вновь стоял перед женщиной, довольно поблескивая глазами.

– Браво. С виду неплохо.

Краснокожий забрак настороженно сверлил взглядом рассматривающего его, словно животное на базаре, мужчину.

– Ты помнишь меня?

– Да… Мастер, – поклонился забрак, опустив глаза.

– Хорошо. Давай, Гетзерион. Через два года я тебя навещу… Надо оценить качество работы. Живи пока.

Старуха с бессильной ненавистью смотрела вслед улетающему челноку. Ей предстояло много работы, а время имеет обыкновение пролетать слишком быстро.

Через два года встреча врагов, вынужденно ставших на короткое время союзниками, вновь состоялась. Ситх за это время изменился до неузнаваемости. Гетзерион с затаенной радостью смотрела на Палпатина, постаревшего за этот период минимум на десять лет.

Клон явно не выдерживал мощи вселившейся в него души: кожу испещрили морщины, тело словно усохло, приобретя костлявость, но глаза ситха все так же пылали неукротимым желтым пламенем, а Сила все так же хранила своего Владыку. Пусть мужчина пришел один – датомирка не обольщалась. Она сильна, но в прямом противостоянии у нее шансов нет.

Впрочем, даже если они нападут все вместе, проблему это не решит. Ситх просто переселится в еще одного клона и страшно отомстит, вернувшись из небытия.

Патовая ситуация… И оставалось только выполнять требования Темного владыки.

– Это твое следующее задание. Прошлый мой заказ ты выполнила неплохо. Есть, конечно, некоторые нюансы, но в целом… Неплохо. А теперь я хочу, чтобы ты выполнила его идеально, – процедил Сидиус, придавив пышущую злобой Гетзерион взглядом.

– Имя, – выплюнула старуха. Ситх рассмеялся:

– Как будто ты его не узнала. Не строй из себя идиотку, Гетзерион! Ты ведь знаешь, кто это.

– Не боишься, что ситуация повторится? – мерзко ухмыльнулась женщина. Пощечина сбила ее с ног.

– Я, – надменно вскинул голову ситх, – ничего не боюсь. Делай, что сказано. И учти, активацию проведу я сам.

Гетзерион с ледяной ненавистью смотрела вслед улетающему шаттлу ситха, вытирая кровь, текущую из рассеченной губы.

– Рано радуешься, Палпатин. Будет и на моей улице праздник. Уж это я тебе обещаю! Сестры! – властно крикнула женщина. – Готовьте все для ритуала!

Началась суета, за которой внимательно следила Гетзерион. К ней неслышно подошла еще одна ведьма.

– Ты это так оставишь?

– Нет.

– У нас нет средств, чтобы его победить. Все наши потуги… Сама знаешь.

– Я знаю, Талзин, – тихо вздохнула Гетзерион. – Я знаю. Однако у нас есть шанс отомстить.

– Он? – женщина кивнула в сторону медкапсулы, где лежал молодой мужчина.

– Он, – кивнула матриарх Ночных сестер. – У него есть шанс… А мы сделаем все, чтобы он им воспользовался.

– Прошлого этот выродок перевоспитал, – отметила Талзин. Гетзерион жутко оскалилась:

– Только потому, что я это позволила. В этот раз все будет по-другому.

– Он сломает его. Под себя, для своих целей.

– Он сломает марионетку.

– Даже так, – на лице Талзин расплылась понимающая ухмылка.

– Именно так. Император уже пал однажды… Падет снова.

– А этот?

– Его судьба будет в его руках.

– Не боишься?

– Нет, – лицо Гетзерион заледенело. – За все нужно платить. Я к этому готова… Мне бояться уже нечего.

Ожидание было невыносимым, но когда требовалось, Сидиус проявлял поистине ангельское терпение. Датомирка выполнила все его требования, и теперь пришла пора проверить качество работы.

Ситх приложил ладонь ко лбу спящего в медицинской капсуле мужчины и довольно оскалился, просканировав его Силой. Морщинистое лицо искривилось в довольной улыбке, глаза засверкали.

– Браво. Прощай, Гетзерион.

– Теперь ты оставишь меня в покое?

– Конечно, – медовым голосом произнес древний старик в мантии. – Оставлю. В покое. Прощай, Гетзерион. Больше я в твоих услугах не нуждаюсь.

– Убирайся, – процедила ведьма. Ситх рассмеялся, выходя из дома и направляясь к челноку, в который грузили драгоценную капсулу. Лямбда-шаттл унесся ввысь, провожаемый ненавидящими взглядами.

Старик прошел на мостик и небрежно бросил стоящему навытяжку адмиралу:

– Адмирал. Стереть все живое с лица этой жалкой планеты. Орбитальная бомбардировка. Координаты у вас есть. Меня не беспокоить. Начать через двадцать минут.

– Да, Ваше Императорское величество!

Гетзерион потрясенно вскинула лицо к небу, готовящемуся пролиться огненным дождем.

– Тварь! – в бессильном бешенстве выдохнула старуха, на несколько секунд запаниковав. Рядом беспомощно плакали остальные ведьмы. – Ты же…

В голове звучали жестокие слова: «Больше я в твоих услугах не нуждаюсь».

– Великая Сила! Думаешь, что будет по-твоему, тварь?! Не выйдет! Сестры! Объединение!

Женщина запела, простирая руки к небу, с которого на Датомир обрушился огненный шквал.

Лежащее на платформе тело дернулось, открывая глаза, когда Силу пронзили вспышки сотен смертей. Ведьмы умирали, проклиная своего убийцу, наполняя Силу Тьмой. Последняя Песня, которую они пели, продолжала звучать и после их смерти, находя своего адресата.

– Пробудись! – от мощи, наполняющей голос старика, дрожали стены. Парень, лежащий на специальной платформе, закричал. В его глазах на мгновение мелькнул шок от осознания происходящего, но затем все вновь подернулось пеленой забытья.

Датомир пылал в огне, но это не помешало ведьмам закончить начатое и нанести коварный удар в спину тому, кто праздновал сейчас свою победу. Всего лишь немного подправить грядущее, выразив свою волю.

– Да падешь ты от рук своего наследника…

Последняя волна энергии от смертей обитателей Датомира прошла сквозь клона, от усилий которого трещали приковывающие его к платформе тросы. Энергия впитывалась в него, готовясь изменять своего носителя. Сила дрогнула, фиксируя последнее желание погибших ведьм.

– Имя тебе будет… – старик жутко оскалился, положив ладонь на лоб бьющегося в путах парня, – Старкиллер. Спи.

Он родился с болью и кровью, как и положено.

С чужой болью. С чужой кровью. Агония умирающих свилась плотной сетью, поймавшей его разум, спеленавшей его чувства, так, что не продохнуть. Люк бился в этом неводе, рассекая мясо до костей, но никак не мог вырваться наружу. Прочь, туда, в Силу, откуда его вырвали странным и болезненным способом. У него почти получилось, когда звон чужих песен стал нестерпимым и рядом возник кто-то еще. Испуганный, не понимающий, что происходит… Кто-то, кого резали по живому, придавая необходимый для успешного обмана вид. А потом слова, рассекающие не хуже виброклинков, отрубили одним махом что-то важное, и все его переживания и волнения потеряли смысл. Чувства и эмоции исчезли, словно и не было.

Две души, изувеченные по чужой прихоти, бились в агонии, но все было тщетно. Они были совершенно разными: воин, прошедший горнило войны, и мечтатель, каждый день своего существования пытавшийся творить, – но набирающая мощь песнь опутывала их иллюзией, придавшей покалеченному художнику не принадлежавший ему облик.

Бабочка, с осыпающейся с хрупких крылышек пыльцой, летящая в небе, и ящерка, бегущая по теплому песку в поисках укрытия. Такими их увидел призванный чужой волей несчастный, сходящий с ума от абсурда происходящего. А потом кто-то чудовищно сильный и смутно знакомый вырвал их из агонии, дав имя. Одно на двоих…

Их приняли за одно целое.

Дальнейшее слилось в один непрерывный кошмар. Сказка оказалась реальностью, вот только эта самая реальность была хуже любой выдумки. Далекая, далекая галактика существовала. И Скайуокеры там тоже были… Пока не вымерли. Как и Император. Вот только у сказки был счастливый конец, а у этой истории – нет. Непонятным образом вернувшийся к жизни Палпатин решил, что ему нужен новый ученик, взамен погибшего.

Чем его не устроил Вейдер, было понятно. Предавший раз – предаст и два. Воскрешать Избранного Сидиус не спешил, зато, подумав, запросто нашел ему замену. Люк Скайуокер.

Что с того, что знаменитый повстанец тоже умер? Смерть для сильного ситха или джедая отнюдь не приговор, а для некоторых и вовсе только начало. Создать клона проблемой не было, а вот вселить ту самую душу – это уже задача не для средних умов. Палпатин недаром был гением, решение он нашел. Не умеешь сам – найми профессионалов.

Датомирские ведьмы провели ритуал, выцепив в океане Великой нужную рыбку, вот только ситх нарушил договор, и ему отплатили за вероломство сторицей. Душу Люка Скайуокера вселили в специально выращенное тело, но от управления отрезали, а в качестве основного жильца подселили совершенно другую личность, пойманную случайным образом.

Ситх в такие подробности не вникал, а сами воскрешенные делиться знаниями не спешили. Им было не до того.

Их дрессировали. Как животное. Пусть разумное, но все же животное. Неповиновение, любая заминка, нерасторопность в исполнении приказаний – все это каралось болью. Она прожигала тело, раскаляла натянутые, как струны, нервы, заставляла разум биться в агонии.

Кричать было нельзя. Каждый крик или стон становились только новыми поводами для повторения наказания. Он-бабочка бился в агонии, ломая крылья, постепенно теряющие свою яркость. Осыпалась сверкающая пыльца, чешуйки темнели, приобретая цвет пепла… Он-ящерка мог только смотреть и сочувствовать. Мысленно. Он был голым разумом, никаких эмоций, никаких сопереживаний… Словно кто-то отрезал все лишнее, оставив голую рациональность и чувство неполноценности. Ущербности. Впрочем, это ощущение тоже потом ушло. Через пару лет, но ушло.

И только спустя годы, после своего второго рождения (или третьего?), они поняли эту аналогию.

Дарт Сидиус удовлетворенно смотрел на своего ученика, стоящего перед ним на колене. На тонких морщинистых губах играла призрачная улыбка. Еле видимая, она вселяла не надежду, а опаску в окружающих: шутки Императора Возрожденного остались все такими же жестокими и веселящими только и исключительно самого Палпатина.

Сидиус был доволен. Перед ним стояло доказательство его гения, его таланта. Эксперимент, увенчавшийся победой, свидетельство того, что он прославится в веках и потомки будут чтить его имя наравне с именами Вишейта, Рагноса и Бейна.

Долгие десять лет, в течение которых он довел до совершенства метод создания идеального ученика. О, у него было несколько тех, кто носил это звание, но все они были недоделками, лишь вехами на тернистом пути к успеху.

Дарт Мол был молод и силен, но развивался больше как боец, что его и сгубило. Дарт Тиранус был умен, силен и коварен, развит всесторонне, но слишком идеалистичен. Дарт Вейдер… Его самая большая победа и самое тяжелое поражение. Он был и силен, и умен, но… слишком прост. Воин, хоть и прирожденный, но не правитель.

Все они были по-своему великолепны, и все они погибли. Что ж… Такова судьба. Сила не терпит слабаков, а Темная ее сторона и подавно. Сидиус тщательно исполнял заветы основателя Линии Бейна, пусть и трактуя правила в нужную ему сторону при необходимости. Вот и теперь перед ним стоит его Ученик, а рядом с ним припал на колено его… Тоже ученик, но не столь удавшийся.

Ситх перевел взгляд на склонившего голову забрака, покрытого татуировками, и вновь посмотрел на своего последнего ученика. Того, кого он создал, как истинный Творец.

Смотреть на дело рук своих и воплощение своего гения было приятно. Именно этот момент он видел когда-то, сидя в тишине тронного зала, а острые лучи света далеких звезд кололи его тело. Он видел этот момент… Просто не смог понять, что произойдет это годы спустя. Так что? Его дар предвидения все так же безупречен, как и тогда, и он своими собственными глазами наблюдает воплощение видения в жизнь.

От коленопреклоненной фигуры исходила мощь. Тяжелая, плотная сила истекала из самого сердца мужчины, затапливая огромный зал. Сверкали серебристым блеском доспехи. Полы накидки раскинулись вокруг ног облаком тьмы. Он был идеальным. Сильным. Умным. Коварным. Жестоким и беспощадным. И абсолютно послушным его воле.

– Встаньте, Старкиллер, – прошелестел Император, и мужчина в доспехах поднялся одним плавным движением. – У меня есть для вас задание.

– Да, Мастер, – механический голос был совершенно равнодушен и абсолютно спокоен. Как и сам Старкиллер. Никаких чувств. Никаких эмоций. Полное и абсолютное спокойствие, приводящее тех, кто вынужден был контактировать с ситхом, в ужас.

– Вы хорошо справились с приведением к покорности игнорирующих мое мнение. Однако, – сидящая на троне фигура в мантии слегка шевельнула тонкой рукой, показались обтянутые морщинистой кожей пальцы, – Зиндж так и не склонился. Он провозгласил себя императором… – сухой смешок прозвучал в полной тишине шорохом осыпающейся на гроб земли. – Я ревную. В моей Империи есть место только одному Императору. Мне. И более никто не имеет права на власть. Я хочу, чтобы вы показали гранд-моффу Зинджу всю глубину его заблуждений. Он должен страдать. А его территории – вновь вернуться в мою Империю.

– Да, Мастер.

– Возьмите с собой лорда Мола.

– Да, Владыка.

Пальцы Императора слегка шевельнулись, показывая, что аудиенция окончена. Старкиллер встал, поклонился и, стремительно развернувшись, пошел к дверям. Следом за ним бесшумной тенью скользил забрак.

Сидиус дождался ухода учеников, после чего медленно направился к кабинету. Постукивала черная трость, но шаги мужчины были совершенно не слышны, он скользил призраком по коридорам, ведущим в самое защищенное место дворца.

Алые гвардейцы стояли безмолвными статуями, охраняя покой Владыки, подошедший секретарь подал датапад с отчетами. Дарт Сидиус сел в кресло, представлявшее собой настоящее произведение искусства, и принялся за каждодневные дела. Его Империя восстанавливается. Медленно, но верно. Он учел свои ошибки и в этот раз действует умнее.

Есть, конечно, те, кто не желает вновь вернуться под его опеку. Словно псы, вырвавшиеся на просторы и вкусившие жизни без поводка. Так что? С этими возжаждавшими свободы неблагодарными разберется Старкиллер. У его ученика просто талант устраивать акции устрашения. Врожденные способности к террору, тем более страшному, что совершался он крайне обдуманно. А уж когда Сидиус отпускал Старкиллера на волю, немного ослабив парфорс…

Ситх мечтательно улыбнулся, вспоминая сделанную его шпионами запись такого отдыха. Воплощенный ад. Ученик, оставленный без опеки на неделю, тут же нашел способ спустить пар и снять нервное напряжение. Воспитание Сидиуса дало свои плоды, Старкиллер пробрался на хорошо укрепленную базу, которую уже давно держал на примете и которую Палпатин ранее не давал ему уничтожить, так как там располагался филиал «Черного солнца». А тут Сидиус уронил намек на недовольство и вразумление тех, кто его вызвал, чем ученик тут же воспользовался к своей выгоде.

Преступникам ничего не помогло: ни охраняемый периметр, в который вложили бюджет небольшой планеты, ни личное оружие, ни верная стража из дроидов и живых разумных.

С дроидами справилась Цепь Молний, с живыми – Сила и сейбер. Ученик полностью погрузился в кровавый угар, опьянев от насилия и смертей. Он рвал всех, кто попадался ему на глаза, на части, не пощадив никого. И никого не пропустив. Спрятавшиеся и надеявшиеся на то, что, удовлетворившись резней, кошмарный пришелец их не найдет, просчитались. Старкиллер отыскал все укрытия, всех вытащил из нор и щелей и убил. Медленно и мучительно. Многих пытал.

Развлекался ученик несколько суток, оставив после себя братскую могилу, заполненную ошметками плоти и затопленную кровью. Сидиус, просматривая запись, пришел в экстаз, с которым не могли сравниться убогие радости плоти. Экстатическое наслаждение, словно верующий увидел схождение с небес бога лично к нему.

Он несколько раз пересматривал запись, восторгаясь, любуясь тем, как решительно и беспощадно действует его дитя. Ведь его ученика можно сравнить с ребенком, которого Сидиус лично воспитал, вложив в это всего себя. Несравненный шедевр. Ни Мол, ни Вейдер не могли сравниться со Старкиллером. Первому не хватало размаха, а второму – утонченности и изобретательности. Палпатин вспомнил, как ученик, сбросивший доспех, оставшийся только в штанах, покрытый кровью с ног до головы, сдирал живьем кожу с попавшегося под руку родианца, так, чтобы получилась ажурная сетка, и довольно хихикнул.

Какое мастерство! И какая фантазия… После этого он подарил ученику брата-близнеца «Затмения», который как раз был завершен. Старкиллер смотрел, как гигантский суперразрушитель покидает док, и Палпатин ощущал его ликование.

– Я дарую вам право именования, лорд Старкиллер, – прошелестел Император, любуясь замершим в восхищении учеником. – Как вы его назовете?

– «Утренняя звезда», Владыка.

Сидиус с легкостью считал образы, заполнившие Силу: ядерный гриб, поднимающийся к небесам. Вспышка взрыва, сверкающая, словно новорожденная сверхновая. Разрушения и смерти, погибающая, раскалывающаяся на куски планета. Затмение. Золотая корона, окружающая черный диск. Упавший в океан плазменный шар, от которого в стороны разносится волна, стирающая с поверхности все живое. Гибель и уничтожение.

Император кивнул, одобряя выбор названия.

– Его закрепят в реестре.

Старкиллер опустился на колено, морщинистая рука небрежно потрепала его по плечу.

– Я доволен, ученик.

Теперь все внимание Старкиллера будет обращено на Зинджа. Да, наглый гранд-мофф еще осознает всю глубину недовольства Сидиуса. Глупец решил, что, отхватив кусок территории Империи в отсутствие законного хозяина, сможет его сохранить. Скоро он убедится в ошибочности своего мнения.

Основная реальность.

Легко сказать: «Это надо прекращать»… Легко сказать, а вот сделать – это уже совсем другое.

У Сидиуса было феноменальное чутье на опасность, и безумие это чутье только усилило, включив отточенные годами инстинкты на полную мощь. У Сидиуса был дар Предвидения… Ситх умел заглядывать в будущее, перебирая варианты, словно струны, он мог с легкостью найти оптимальный способ исполнения задуманного, задавая себе и Силе правильные вопросы. А еще у Сидиуса были навыки аналитика. Даже не пользуясь Силой, ситх с легкостью просчитывал такие мелочи, на которые большинство и не обратило бы внимания, и все это в совокупности делало его страшным противником.

А еще ситх был почти бессмертен. Кроме того, он был безумцем, но он был гениальным безумцем, ведь в принципе, это две стороны одной медали.

Сейчас, с высоты своего опыта, Старкиллер и Люк сами изумлялись, как это у Скайуокера получилось тогда выжить, одновременно став причиной гибели тела Императора. Они часто беседовали на эту тему, в конце концов придя к выводу, что все происшедшее было стечением обстоятельств, которые сплелись в единый узор, той самой пресловутой Волей Силы, о которой говорили джедаи.

Люк и Старкиллер были склонны согласиться с этим… А еще они понимали, что эта выигранная битва – результат выражения воли множества джедаев, в том числе и Кеноби с Йодой. Что, прямо все они были такие добрые и всепрощающие, и никто не мечтал отомстить? Чушь.

Кеноби сделал все, чтобы отомстить. Не своими руками, но благодаря его расчетам. А такое не проходит бесследно…

Вот только джедаи почему-то не подумали над тем, что произойдет после того, как погибнут Вейдер с Императором. И вот этого Старкиллер совершенно не понимал. Неужели они всерьез рассчитывали на то, что недоучка сможет восстановить систему? Ведь Орден был не просто организацией, которую можно создать с нуля, это была именно система. Поиск и обучение одаренных, интегрирование всей этой разношерстной толпы во властную вертикаль Республики… Неужели они были настолько ослеплены своим горем и воодушевлены видениями Йоды о несомненно светлом будущем, которое обязательно должно было наступить после гибели двух ситхов, что не подумали о толпе Темных одаренных, которая сама собой собралась за все эти годы?

Руки Императора. Их было больше десятка! Пророки Темной стороны. Просто Падшие джедаи, которые не выдержали ужасов войны и слетели с катушек. Инквизиторы. И орава тех, кому было откровенно наплевать на все происходящее.

Кроме того, неужели Йода рассчитывал на то, что Сенат снова поделится всей полнотой власти и позволит Ордену занять то особое положение, которое было у него до Чистки? Сейчас, уже побежали.

Поэтому то, что произошло с Люком Скайуокером, было откровенной местью джедаев ситхам. И ничем иным. Они добились своего, а там – хоть потоп. Иначе бы Кеноби не фигней страдал все эти двадцать лет, а собрал уцелевших, свалил куда подальше и потихоньку восстанавливал Орден. На маразматика Йоду, у которого, кроме Тьмы перед глазами, больше ничего не было (идея фикс?), в этом плане надеяться не стоило.

Ну или хотя бы начал учить Люка. Но он не сделал даже этого.

Что касается гранд-магистра, то он попросту самоустранился, предпочтя сидеть в безопасном месте и изредка направлять события в нужную ему сторону – по ушам древний джедай ездил просто отлично. Так мотивировал, что последние мозги отказывали, а о критическом мышлении и речи не шло.

Может, Йода и видел прекрасный вариант будущего, где Орден восстановлен, Люк стал гранд-магистром, джедаев снова целая толпа и в галактике царит мир и благолепие… Вот только он забыл, что будущее всегда в движении, и воскресший Палпатин этот тезис превосходно подтвердил. Что с того, что его тело уничтожили? У него еще есть! И не одно.

Да, его возвращение заняло несколько лет, но зато, в отличие от джедаев, оставшихся с голым задом, у него были ресурсы: верные люди, покорные ему территории, огромные денежные средства, оружие, производства… У ситха была система, работавшая без сбоев, невзирая на некоторые потери.

У Ордена ничего не осталось. И это тоже было странно… Неужели все эти века джедаи питались росой и жили под открытым небом? Ведь Орден прекрасно обеспечивал нужды своих членов, но беглецы остались ни с чем. Они помогли создать Альянс, который стал системой, но она им не подчинялась. Не джедаи использовали Альянс… Альянс использовал их, и как только надобность в опасном средстве достижения поставленных Мотмой, Иблисом и прочими целей отпала, от него тут же избавились. Те жалкие попытки что-то построить, предпринятые остатками джедаев, о которых читал Старкиллер, у ситха ничего, кроме смеха, не вызывали.

Как говорится: «Жалкое зрелище. Душераздирающее!». С философом-осликом Старкиллер был полностью согласен, как и Люк. Тот уже давно стал полной копией подселенного в его тело пришельца. Только и разницы, что имена разные… А так – они точные отражения друг друга. И этого уже не изменить, можно только принять к сведению и использовать в своих интересах, что они и делали.

Уничтожить Палпатина будет трудно. Но шанс есть. Один-единственный… Для тех, кто знает, где находятся лаборатории, в которых растут клоны Императора, этого достаточно. А еще у них есть верные люди. У них есть монстр класса «Затмение». Насколько знал Старкиллер, это чудо никто не сможет повторить даже в будущем… И до этого ничего подобного не существовало.

Бевел Лемелиск был поистине гениален. И теперь Старкиллер воспользуется плодами этой гениальности, чтобы добиться своей цели. Первой из давно составленного короткого списка.

Лея стояла возле тактического стола, задумчиво рассматривая голограмму, показывающую территории Республики. Принцесса, когда-то мечтавшая о карьере дипломата, а ставшая велением судьбы и волей начальства боевым генералом, едва удерживалась, чтобы не скривиться в презрительной усмешке.

Республика! Какое громкое название! По мнению женщины, этим территориям больше подошло бы другое, не столь громкое и благозвучное, но зато гораздо лучше отражающее суть.

Огрызок.

Осколок, как называли территории бывшей Империи, тоже не подходил. Слишком вежливо. Тем более, в свете сегодняшних реалий. Мадин и Мотма делали все, чтобы Лее была известна не вся информация, поступающая с территорий Осколка, но женщину это не волновало. Она уже давно создала свою сеть информаторов и теперь всегда была в курсе настоящих событий, а не тех сказочек, которыми ее и многих других пыталось кормить руководство Альянса.

Принцесса за эти годы сильно изменилась и многому научилась, и теперь она видела, что происходит.

Осколок уже давно не осколок, а полноценная Империя. И это заслуга того, кто уже создавал такую структуру. Пусть все окружающие уверены, что неожиданно появившийся из ниоткуда Император является просто двойником, ширмой, за которой прячется кто-то другой или другие, Лея знала: он настоящий.

Впрочем, делиться этим знанием принцесса не спешила.

Лея повзрослела. Ушла бездумная вера в идеалы юности, теперь принцесса трезво оценивала и себя, и окружающих. И то, что сектора предпочитают вернуться к откровенной тирании, а не идут в гостеприимно распахнутые объятия восставшей из пепла демократии, уже заставляло задуматься о многом. И пока все остальные считали, что на троне сидит подражатель, женщина только усмехалась. Доказательством истинности Императора служили одаренные, подпирающие его трон.

Теперь, годы спустя, женщина видела, по какому тонкому льду они ходили. Что Люк… Что она. Пусть пропаганда Альянса орала, что Вейдера и Палпатина победил Скайуокер, Лея прекрасно знала, что всё было совершенно не так. Люк рассказал, что произошло на самом деле, и принцесса помнила неприглядную истину: это не Скайуокер превозмог, это ситх восстал против ситха, спасая глупого сына, ставшего пешкой в чужой игре.

Ботанам удалось сделать запись рейда учеников Императора по территории непокорного гранд-адмирала. Лея смотрела и качала головой – ужасающая мощь и кошмарная эффективность. Татуированный забрак и некто в серебряных доспехах прошли сквозь организованный против них заслон как нож сквозь масло.

Они шли под плотным бластерным огнем, отбивая выстрелы в стрелков, небрежно и лениво, а потом ситх в доспехах протянул властным жестом руку, и надеющиеся спрятаться просто умерли.

Лея только головой покачала… И окружающие считают, что во главе собирающейся Империи стоит самозванец? Укротить этих чудовищ под силу только настоящему Владыке. И если Мотма думает, что сможет кого-то противопоставить этим монстрам, то Лея не настолько самоуверенна. Тогда у них был Люк, который своей волей пробивал им путь. Теперь у них нет никого. Да даже если и найдется сопоставимый по силе одаренный, учить его просто некому. Призраки джедаев, о которых ей рассказывал Люк, больше не появлялись, видимо, в глаза окружающим смотреть стыдно.

А надежды на то, что ученики Императора восстанут против своего учителя, нет. Особенно теперь… После обнародования факта родства. Лея, узнав от своих информаторов эту пикантную новость, впала в ступор.

Мало им одного Палпатина, так теперь и второй неизвестно откуда нарисовался… Вообще все происходящее наводило на мысль, что история склонна повторяться. Вот только если в первый раз им откровенно повезло, то сейчас об этом можно забыть.

Это было чудо, а оно, как всем прекрасно известно, не повторяется.

Те ошметки Ордена джедаев, уцелевшие после Чисток, о которых стало известно, им не помогут. Бывшим джедаям на все плевать, и на Мотму с ее демократией в первую очередь. А Лея в пекло теперь не полезет. Ей хватило того, что ее задвинули во второй ряд, навязав роль, которую она не хотела. И уж тем более она не будет помогать тем, из-за кого лишилась сына.

Джедаи, конечно, очень обрадовались, что нашли бесхозного одаренного ребенка, но это именно Мотма настояла на его обучении. И что с того, что Орден находился в зачаточном состоянии, по-другому и сказать-то нельзя? Зато Мон была везде, как и Мадин, которого Лея чем дальше, тем больше презирала.

Так что она не станет никого предупреждать, не будет никому ничего доказывать… Пусть сами лезут в огонь за каштанами. Рано или поздно, но Палпатин обратит внимание на территории Республики, и неважно, который из них, оба хороши. И вот тогда…

Лея вздохнула, переключая карту. Теперь перед ней красовалась Империя. Женщина поджала губы, просматривая карту гипермаршрутов. Наметив очередное задание для своих шпионов, принцесса неторопливо направилась к себе в кабинет. Хотелось отдохнуть…

Присев, принцесса включила датапад, просматривая старое изображение. На экране ситх в серебряных доспехах стоял посреди трупов, отдыхая от ратных подвигов. Лея прищурилась, рассматривая мужчину. Среднего роста, человек… В принципе, это все, что можно сказать. Лица никто не видел, даже слухи не ходят… После обнародования факта родства с Императором двор и армия с флотом немного погадали насчет сходства отца и сына, и на этом дело закончилось. Даже имя ситха, данное ему при рождении, было тайной.

– Старкиллер… – тихо произнесла Лея. – Звездный убийца…

В груди что-то сжалось. Лея смотрела на изображение, чувствуя, что скоро что-то произойдет. Это ощущение ее преследовало с того самого момента, когда она, не выдержав, изливала душу погибшему Люку.

Что поделать, больше ей жаловаться некому – слишком опасно. Вздохнув, принцесса достала присланный ей чип с информацией и принялась ее пересматривать. Если она хочет выжить, то должна быть сильной и умной. А значит, снова придется воспользоваться особым архивом.

На лице женщины мелькнула жестокая усмешка, сразу же сделавшая ее невероятно похожей на давно умершего родного отца. Чем дальше, тем больше Лея Органа становилась похожа на Энакина Скайуокера. Пока что ее спасало то, что никто не знал, что Лорд Вейдер и Энакин Скайуокер – одно лицо. Тогда, спустя год после гибели брата, Лея попыталась найти хоть что-то… Хоть какие-то доказательства… Ничего не было. Архивы вычистили настолько тщательно, как и вообще любые намеки и прочее, что сразу стало ясно – все было организовано по указу Императора. Ситх сделал все возможное, чтобы никто не узнал настоящее имя его ученика.

А потом, спустя еще несколько лет, когда Лея окончательно избавилась от розовых очков и стала адекватно оценивать окружающую ее реальность, она получила письмо, которое в корне изменило ее мировоззрение.

Ее потрясение было неимоверным… Тот день стал поворотным, о чем принцесса абсолютно не жалела. Теперь она стала мудрее… И это хорошо.

Лея решительно подвинула к себе датапад, начиная расписывать намеченную вчерне операцию.

Старкиллер задумчиво побарабанил пальцами по столу, рассматривая голографию подростка. Высокий. Светлые волосы. Карие глаза. Высокие скулы. Худощавый. Он был слегка похож на свою мать, принцессу Лею, а еще на своего деда. Общий типаж… Рост. Телосложение. Бену Соло очень повезло, что он унаследовал цвет глаз матери и рост деда. Если поставить его рядом с Ханом Соло, то можно сделать вывод об их родстве… Что с того, что нет такого уж сходства? Зато светловолосый и рослый. Что еще надо…

Ситх укрупнил изображение, начиная рассматривать лицо сына своей любимой. Сестрой он принцессу не называл никогда. По многим причинам… Во-первых, ему, Старкиллеру, Лея точно никакая не родственница. Во-вторых, Люк генетический анализ не делал… В-третьих, мало ли что призрак Кеноби сказал… Он много чего говорил, у него все правда, просто «с определенной точки зрения»… И есть еще и в-четвертых, и в-пятых…

Палпатин и Вейдер сделали все, чтобы замести следы. Пусть Лорд и называл Люка своим сыном, пусть он признал их родство, пусть он раскрыл тайну своей прошлой личности… Доказать теперь это невозможно.

Все данные, касающиеся Энакина Скайуокера, были или уничтожены, или подправлены. Когда Старкиллер решил полюбопытствовать, естественно, крайне осторожно, то его ждало огромное потрясение. По документам Энакин Скайуокер и Дарт Вейдер были абсолютно разными людьми. Слова Кеноби о том, что Вейдер убил Скайуокера, оказались пророческими, но таким образом, что крутивший смыслами джедай и сам бы обалдел, если бы узнал.

В храмовых записях на Набу появилась отметка о том, что Падме Наберри сочеталась браком с Энакином Скайуокером. И у них родился ребенок, Люк Скайуокер. О том, что родилась еще и Лея, никаких упоминаний не было. Ни на Набу, ни на Полис-Масса… Нигде. Это их насторожило, и не зря… Старкиллер удивился, так как не мог вспомнить ни одного упоминания о таком из памяти о прошлой жизни, Люк, невзирая на отсутствующие эмоции, волновался. Вернее, пытался.

Воодушевившись, Старкиллер принялся рыть дальше, после чего получил еще один удар. В государственных архивах Корусанта нашлась запись о том, что генерал-джедай Энакин Скайуокер погиб от рук Дарта Вейдера. Официальное заключение, подписи свидетелей, коронера, проводившего освидетельствование, отметки о кремации тела.

Чувствовалась в этом уверенная рука Императора, умеющего подавать факты нужным ему способом, ведь записи были внедрены незадолго до гибели Палпатина. Он уже тогда планировал взять Люка к себе в ученики…

Но больше всего Старкиллера и Люка изумило не это.

Несколько лет назад, когда ситх обрел некоторую свободу и получил возможность не отчитываться о каждом своем шаге, его нашел поверенный одной нотариальной конторы и передал чип с информацией. Там оказался документ, чье существование окончательно похоронило надежды татуинца когда-либо вернуть свое настоящее имя. В тот день Люк Скайуокер умер во второй раз, окончательно.

Завещание Темного Лорда ситхов Дарта Вейдера гласило, что он признает Лею, носящую фамилию Органа, своей дочерью. Своим единственным потомком. Однако, оставляет за собой право сохранить имя матери Леи в тайне.

Старкиллер был шокирован, но окончательно добило его другое: завещание было активировано и вступило в силу сразу же после гибели Люка Скайуокера.

Это заставляло задуматься о многих вещах, к примеру, о том, что Вейдер четко предвидел свою гибель и подстраховался. А еще, что он оставил очень четкие указания, касающиеся всех вариантов развития ситуации. Завещаний было несколько, но все они были уничтожены, как только в силу вступил второй вариант. Старкиллер тогда только уважительно покивал: скорее всего, в первом варианте Вейдер признавал своим единственным потомком Люка, а в остальных – его и Лею вдвоем, а то и вообще никого.

А еще поступок поверенного сигнализировал о том, что, возможно, призрак Вейдера держит руку на пульсе, хотя и не показывается на глаза. Старкиллеру, если честно, было плевать. Ему ситх никто. Люк… Он принял эту информацию к сведению. Изменить они все равно ничего не могли, особенно теперь, когда по всем документам Старкиллер является сыном Палпатина.

Впрочем, во всем этом кошмаре нашлась и хорошая новость: теперь, если что, никто не сможет помешать исполнить третий пункт списка.

Старкиллер еще раз внимательно проанализировал изображение Бена Соло и потер подбородок. Люк был прав… Возможно, он зря нервничал… Этот Бен не похож на потомка Хана, от воспоминаний о котором Старкиллер готов был плеваться огнем. Он похож на, пусть и отдаленно, Энакина в возрасте лет шестнадцати. Или это они принимают желаемое за действительное? В любом случае, требуется для начала парня найти, установить точно его происхождение, наладить контакт и уже от этого плясать.

Расследование бойни в Академии Джедаев принесло много интересных моментов. По отчетам погибли все: и наставники, и падаваны. Однако, девятнадцать трупов опознать было легко, а двадцатый кто-то изрубил в фарш. Впрочем, Лея уверенно заявила, что это ее сын, и надела траур. Вот только Старкиллер, воспитанный земными боевиками и детективами, отнесся к этой эскападе скептически.

Особенно в свете того, что Первый орден начал показывать свое присутствие во Внешних регионах. Да и память о карьере, ждущей Бена, не давала расслабиться… Впрочем, в данный момент он все равно не может ничего сделать напрямую, только косвенно, иначе Палпатин тут же все разузнает. А этого допустить нельзя.

Так что пора принимать меры… Как там классики говорили? Кто был никем, тот станет всем? На губах ситха расползлась жестокая усмешка, янтарные глаза блеснули беспощадным огнем. Пора. Через неделю как раз наступает самый подходящий момент для того, чтобы высказать накопившиеся за эти годы претензии действием.

В принципе, все уже было давно готово. План разработан, составлены и незаметно внедрены пакеты приказов, которые будут распечатаны в нужный момент, верные люди размещены по стратегически важным местам… Люк старался изо всех сил, снова и снова перебирая планируемое по мгновениям и действиям, пытаясь предусмотреть все, что только возможно, Старкиллер маскировал намерения, применяя все известные ему методы. Любые способы: логические ловушки и казуистические изыски, отстраненные размышления и плотные щиты…

Помогало, раз им до сих пор не оторвали дурную голову, которая одна на двоих, но Палпатин нервничал.

Старкиллер видел это, ощущал едва уловимые нотки гнева, словно гудели провода под напряжением.

Конечно, он дураком не был – не после обучения у одного из лучших интриганов галактики. Были найдены следы трех заговоров, сведения о которых Старкиллер заботливо слил отцу, еще четыре заговора ситх создал сам: два существовали на самом деле, еще два были полностью виртуальными, так сказать.

Сидиус, нервничая, вцепился в намеки на доказательства со страшной силой. Он кропотливо перебирал своих придворных и приближенных, не доверяя никому, отыскивая мельчайшие признаки того, что ему неверны. Эта черта характера ситха Старкиллера особенно изумляла: тот, кто был лжецом по своей природе, обманывал, как дышал, предавал по существу, формально оставаясь чистым, требовал абсолютной верности.

Старкиллер такими заблуждениями не страдал. Он прекрасно помнил, к какой Линии принадлежит. Линия Бейна, чья суть – предательство. И ученик, и учитель знают, что рано или поздно произойдет… И никто не решился хоть что-нибудь изменить. Старкиллера это не устраивало. Совершенно. Еще одна строка в его списке…

Мужчина зашагал по кабинету, раздумывая. Им надо продержаться еще неделю. И ему, и Молу, и Пиетту… И всем остальным. Это будет идеально… Однако, если что, то он готов и к форс-мажору, ведь ни один план не выдерживает столкновения с реальностью. Тем более, что… Неожиданно Старкиллер нахмурился, сжимая кулак. Ощущение напряженного внимания скользнуло по границе сознания. Еле-еле ощутимый намек на угрозу.

А вот и форс-мажор.

Ситх прикрыл глаза, сосредотачиваясь, после чего принялся действовать. Отослал приказы о вступлении определенных протоколов в действие, отдал распоряжения, оповестил всех, кого необходимо, в первую очередь – Мола.

Судя по всему, переворот произойдет чуть раньше, чем он планировал, но это не критично. Пиетт оповещен и уже на «Утренней звезде». «Затмение» как раз в доке, проходит профилактический осмотр, и даже если адмирал Неман решит поспешить на помощь, сделать это быстро у него не получится.

Пока выйдут из дока, пока дойдут от Куата до Корусанта… Пройдет время. Кроме того, Старкиллер подстраховался, внедрив на корабль своих людей. Всего трое, но зато в непосредственном подчинении Немана. Они ненавидят Палпатина и сделают все, чтобы помешать преданному, как собака, адмиралу исполнить свой долг. И если что… Немана ждет несчастный случай, а человек Старкиллера займет его место, как и положено по протоколам.

Кроме того, ситх подстраховался. «Лусанкия», невзирая на дурацкое, по мнению и Люка, и Старкиллера, название, была точной копией «Палача» Вейдера. Корабль-близнец. Пришлось действовать очень обходными путями, но ситху удалось задуманное: как раз сейчас «Лусанкия» выходит в пространство Бисса. Достать карту гиперпространственных путей этого региона было неимоверно трудно, но Старкиллер стал истинным сыном своего отца. Пришлось закрутить мозголомную интригу и раскошелиться, но это того стоило.

«Лусанкия» через тридцать две минуты выйдет на орбиту, занимая необходимое положение относительно поверхности. Тяжелым турболазерам корабля будет достаточно нанести несколько выстрелов… И даже если Старкиллер умрет, это не помешает ему уйти в Силу счастливым. Но этого не будет – ему есть для кого и для чего жить. Им обоим.

Вызов неожиданностью не стал. Мужчина слегка усмехнулся, надел шлем и твердым шагом направился к шаттлу. Сегодня все решится.

Шаттл преодолел расстояние до Императорского дворца за считанные минуты. Старкиллер мягко опустил машину на специально предназначенную только для него посадочную площадку, где уже ожидала Алая стража. Гвардейцы изобразили почетный караул, провожая ситха к покоям Императора. Двери распахнулись сразу – Владыка решил продемонстрировать свое благорасположение, не маринуя Старкиллера в приемной.

Мужчина вошел в огромное помещение, отметив, что перед троноподобным креслом стоит на колене Мол. Забраку не позволили встать – дурной признак, особенно если учитывать стоящего рядом с Молом Трауна. Синекожий гранд-адмирал замер, демонстрируя идеальную выправку. Старкиллер бросил взгляд на чисса и довольно прищурился: исаламири, которую Траун демонстративно таскал на плече, отсутствовала. Оно и понятно: Сидиус этих ящериц терпеть не мог, наносить визит Императору с тварью в обнимку – не лучший способ испытывать судьбу. С инстинктом самосохранения у чисса было все в порядке, так что Старкиллер облегчённо выдохнул про себя: одной проблемой меньше. Конечно, никакая исаламири его не остановит, мужчина специально проводил эксперименты, но она могла помешать, замедлить, а это дополнительный шанс для Сидиуса. Кроме того, у Трауна забрали табельное оружие – стража бдила. В присутствии Императора носить оружие могли только два человека – Мол и Старкиллер, – пусть один из них и был забраком.

Ситх плавно опустился на колено, покорно склоняя голову: это последний раз, когда он демонстрирует подчиненное положение. Больше он стоять на коленях не будет… Или сдохнет, пытаясь с них встать.

Сидиус перевел на ученика ленивый взгляд мутных янтарных глаз, морщинистые губы изогнулись в странной улыбке, и мужчина отчетливо понял: ситх знает.

– Встаньте, Владыка Старкиллер… – медовый голос Императора растекся по огромному помещению. Мужчина плавно встал, гордо вскидывая голову:

– Как пожелаете, отец.

Сидиус дернул бровью, слегка наклонив голову к плечу. Старик прищурился, рассматривая закованного в металл ученика.

– Вы все-таки признали этот факт, – удовлетворено произнес Император. Старкиллер кивнул:

– Глупо отрицать. Вы дали мне жизнь. Вы сделали меня сильным. Вы избавили меня от слабостей. Вы выполнили свой долг любящего отца полностью. За это я буду благодарен вам вечно.

– Благодарен, – покатал слово на языке Император. – Я никогда не сомневался в вашем здравомыслии… Однако, чувствуется во всем этом подспудное «но».

– Вы ломали меня, – равнодушно продолжил Старкиллер, начиная освобождать крепления шлема. – Вы убивали, унижали и пытали меня до тех пор, пока не создали то, что хотели. Вы надели на меня рабский ошейник… За это я буду ненавидеть вас, отец.

– Как долго? – иронично изогнул губы старик, вокруг которого заклубилась тяжелая, давящая Сила. Старкиллер снял шлем, отбрасывая его в сторону. Мол поднялся одним плавным движением, тронул за плечо Трауна, и мужчины молча отошли к стене. Сидиус даже бровью не повел: сейчас все его внимание было сосредоточено на впервые открывшем перед посторонним лицо сыне.

Траун смотрел во все глаза, запоминая каждое мгновение. Сейчас перед ним воплощалась в реальность традиция, освященная веками: ученик бросал вызов мастеру, готовясь освободиться от подчиненного положения. Чисс был очень умным и любознательным, он давно уже раскопал все, что мог, про «Правило двух» и Линию Бейна, поэтому прекрасно понимал, что стоит за этим разговором. Одно то, что Старкиллер открыл лицо без разрешения, уже говорило о многом.

Гранд-адмирал отметил, что Лорд Мол, третье по значимости лицо Империи, стоит спокойно и не предпринимает никаких действий, оставаясь наблюдателем. Значит, он как минимум был готов к такому развитию ситуации, как максимум – у него союз с сыном Императора. Чисс слегка прищурился, рассматривая профиль Старкиллера, перевел взгляд на Палпатина, вспоминая, как выглядел Император в бытность сенатором.

Действительно… Определенное сходство проскальзывало. Широкие скулы, форма подбородка. В отличие от Палпатина, Старкиллер был светлым шатеном. Глаза ситха пылали расплавленной магмой, но сам он был спокоен и равнодушен.

– Пока не обрету желаемое.

– И что же это? Я дал вам все, сын.

– Да, отец, – Старкиллер сложил руки на бронированной груди, смотря прямо в лицо мужчины. – Вы дали мне все, кроме одного. Имени.

– У вас есть имя, Дарт Старкиллер, – отрезал Сидиус, пошевелив пальцами правой руки.

– Я хочу знать, – так же равнодушно продолжил мужчина, не реагируя на первые признаки недовольства Императора, – какое имя вы вписали в данные, отправленные в архив.

– Для чего вам это знание, сын? – холодный голос Палпатина выстудил зал. – У вас есть имя, полностью отражающее вашу суть. Ваше «Я».

– Для чего? – ситх слегка наклонил голову к плечу, став ужасающе похожим на сидящего на троне старика. – Чтобы Империя знала, как зовут ее Императора.

Ноздри Сидиуса хищно раздулись, он сжал тонкими пальцами подлокотники, тут же их отпустив.

– Вы осознаете, о чем говорите, Дарт Старкиллер? – от хрупкой фигуры на троне повеяло нешуточной угрозой.

– Да, Владыка Сидиус, – в голосе ситха звенел металл. – Я разрываю свои узы. Но в отличие от вас, отец, я все сделаю так, как положено.

Мужчина скрестил руки, нажимая на наплечники, которые отсоединились с ясно слышимыми щелчками. Отбросив их в стороны, ситх раскрыл кирасу, отлевитировав половинки в сторону, к стене, так же, как и наручи.

– Я, Дарт Старкиллер, объявляю каггат Дарту Сидиусу. Моя воля против его воли. Моя сила против его силы. Ежели я одержу победу, то Линия Бейна будет пресечена. «Правило двух» потеряет силу. Я обрету свободу. Дарт Сидиус утратит власть надо мной. Навеки. Все, что принадлежит ему, станет моим. Я сказал.

Морщинистое лицо Императора исказила злобная гримаса, но он тут же взял себя в руки, вставая. Глубокий голос ситха, совсем не вяжущийся с его подчеркнуто немощным обликом, заполнил зал.

– Я, Дарт Сидиус, принимаю вызов. Если я одержу победу, то Дарт Старкиллер склонится предо мною навеки. Я сказал.

Ситх шагнул вперед, сжав в руке сейбер из темного металла, выскользнувший из широкого рукава одеяния прямо в ладонь мужчины. Он спускался по лестнице, ведущей от трона к подножию, неимоверно плавно и легко шагая, словно с каждым шагом сбрасывая с себя груз лет.

– Двое войдут в этот круг… – ровный голос Старкиллера раздробил душное напряжение, Палпатин тут же подхватил его фразу, завершая ритуал каггата:

– И только один его покинет.

– Да рассудит нас Сила, – одновременно произнесли ситхи, активируя клинки и бросаясь в атаку.

Мол впился пальцами в собственные предплечья: от результата этого каггата зависело и его будущее. Сидиус не простит ему самоустранения. Если Старкиллер проиграет, забрака ждут пытки и смерть. В самом лучшем случае – просто быстрая смерть.

Два размытых силуэта метнулись вперед, сейберы загудели, сталкиваясь с невероятной скоростью. Злые искры летели в стороны, воздух уплотнился, странно загустев – Сила пришла на помощь своим верным адептам. Первое столкновение продлилось не больше минуты. Противники прощупали оборону друг друга и разошлись в стороны, напряженные до предела.

Старкиллер описывал сейберами восьмерки, на руках вздулись вены, с такой силой мужчина сжимал рукояти в ладонях. Сидиус стоял неподвижно, словно статуя. На мгновение воины замерли – и снова ринулись в атаку.

Резкий укол алого луча. Старкиллер уворачивается, нанося одновременные удары мечами. Мол восхищенно выдохнул: Джем Со для обоерукого бойца.

Старкиллер был сильнее физически и использовал свое превосходство по максимуму, не недооценивая, однако, более хрупкого соперника. Для одаренных, чьи тела пропитывала Сила, чисто физические параметры зачастую почти не имели значения, но все же некоторые нюансы имели место быть. Старкиллер непрерывно атаковал широкими размашистыми движениями, ему хватало силы рук, чтобы успешно продавливать оборону Сидиуса, сейчас ситх напоминал машину: постоянно двигающийся, устанавливающий свое превосходство, неутомимый. Сидиус избрал Джуйо, беспрестанно ломая рисунок боя. То он наносил уколы, то уходил в глухую оборону, то атаковал.

Ситхи метались по залу, Сидиус, казалось, плыл над мраморным полом, бесплотный, как призрак. Старкиллер же словно слился с поверхностью, продолжая теснить Палпатина, истощая и пытаясь поймать в щедро рассыпаемые ловушки, терпеливо ожидая подходящего момента, как крайт-дракон, караулящий свою жертву.

Мол застыл, пожирая взглядом происходящее, Траун смотрел, опасаясь упустить хоть мгновение. Он зачастую не видел движений, с такой скоростью все это происходило, но опытный взгляд чисса улавливал общую тенденцию, и на этом основании мужчина домысливал все остальное.

Неожиданно противники вновь остановились, замерев.

Мгновения текли одно за другим, Сидиус злобно оскалился, демонстрируя желтые зубы, левая рука ситха резко выпрямилась. Старкиллера отбросило на несколько шагов, но лицо мужчины осталось бесстрастным: алые сейберы сдерживали напор обрушенной на него атаки, потоки Молний бессильно стекали по лезвиям, ударяя в покрывающийся выбоинами пол.

Мужчина ровно дышал, но острый взгляд Трауна отметил стекающую по виску первую каплю пота. Старкиллера медленно отодвигало, прижимая к земле, он держался, но Молнии все текли и текли, неостановимым трескучим потоком, заставляя упасть на колено, продолжая удерживать их сейберами.

– Ты склонишься предо мною! – триумфально выдохнул Сидиус, делая шаг вперед. Еще один. Еще. Молнии ревели горным водопадом, изливаясь с кончиков пальцев, глаза Императора засияли расплавленным металлом. Старкиллер наклонился еще ниже, руки мужчины задрожали… Палпатин сделал еще один шаг вперед, и Старкиллер бросился вперед, метнув во врага мечи. Одно движение алого сейбера отбило сверкающие круги, несущиеся к Императору, но было поздно.

Гортанный крик забился под сводами, когда когти, украшающие перчатки Старкиллера, вонзились в грудь Палпатина, распарывая ее одним движением. Молнии окутали мужчин, сцепившихся в смертельном объятии, Старкиллер рванул Сидиуса на себя, ударяя его в переносицу лбом и тут же ломая хребет противника об колено обратным движением.

Тело Императора на мгновение обмякло, но мужчина сразу же ударил Силой, отбрасывая покрытого ожогами ученика прочь. Клинки влетели в ладони, преодолевая вновь хлынувший поток Молний, прожигая тело Сидиуса насквозь, пришпиливая его к полу, а в следующий миг резкие движения в стороны отрубили руки Палпатина, и Молнии исчезли.

Старкиллер рухнул на колени, клинки вошли в пол, зажав горло Сидиуса своеобразными ножницами. Тишина затопила зал. Учитель и ученик молчали, смотря в глаза друг друга. Сидиус закашлялся, кривя губы.

– Дэв.[1] Не заставляй меня пожалеть, что я поименовал тебя так.

– Благодарю, отец, – признательно наклонил голову Старкиллер, фиксируя коленом тело противника. – Я буду достоин.

– Все-таки я добился своего, – в клокочущем голосе Палпатина звенела радость. – Ты – мой триумф. Истинный ситх'ари.

– Да, отец. Вы уйдете триумфатором. Прощайте. Между нами нет более долгов.

Уверенные руки резко разошлись в стороны, отрубая голову Императора. Тело дернулось и замерло. Старкиллер вскинул голову, его глаза закатились, Мол шумно выдохнул, запрокинув лицо, сжимая кулаки. Сила содрогнулась, словно от взрыва сверхновой.

– Каггат завешен, – Старкиллер встал, вскидывая руки с сейберами в жесте победителя. – Я, Дарт Старкиллер, объявляю о своей победе. Линия Бейна пресечена отныне! «Правило двух» отменено. Мои цепи разорваны. Все, принадлежавшее Дарту Сидиусу, отходит под мою руку.

Голос ситха гремел, сотрясая зал. Он развернулся, оказавшись спиной к трону.

– Есть ли кто, готовый бросить мне вызов?

Мужчина замолчал, выжидая.

– Да будет по моему слову и моей воле! Я сказал!

Сила дрогнула, даже нечувствительный Траун ощутил невидимую волну, пронесшуюся сквозь зал от слов мужчины.

Мол, шагнув вперед, преклонил колено.

– Да будет по слову вашему, Владыка.

– Встаньте, Лорд Мол, – Старкиллер привесил сейберы на пояс. Забрак поднялся, выкрикнув:

– Император умер! Да здравствует Император!

Траун молча отдал честь и шагнул вперед:

– Долгих лет Императору!

Плавный жест рукой в перчатке, и двери зала распахнулись, впуская Алых гвардейцев. Они стояли, затапливая потрясением помещение, пока Старкиллер не наклонил слегка голову, взирая с равнодушным интересом. Пики ударили в пол, гвардия опустилась на колени.

– Владыка.

Столб раскаленной плазмы ударил в земную твердь, довершая уничтожение спрятанного глубоко в недрах планеты лабораторного комплекса. Камень кипел, испаряясь, как и металл. Капитан Джеркс выслушал отчет, сдерживая довольную улыбку: все прошло быстро и, самое главное, вовремя. Неожиданный приказ сорвал их с места раньше времени, «Лусанкия», которая, по всем бумагам, как раз проводила проверочный поход, устремилась к своей цели, возле которой находилась словно совершенно случайно. Маршрут был составлен таким образом, чтобы возможность оказаться в нужной точке пространства была постоянно.

«Разрушитель» вынырнул из гиперпространства, совершив микро-прыжок, связисты отослали на «Хранителя» пакет приказов, предупреждая ненужную им суету и панику, еще пару минут занимали нужное положение на орбите, после чего турболазеры заработали, испепеляя четко обозначенное место.

Они выжгли квадрат поверхности планеты с запасом – дело нескольких минут, а затем «Лусанкия» поднялась на высокую орбиту, занимая контролирующее положение в пространстве.

Джеркс как раз выслушал отчеты техников, когда связист, подошедший к капитану, щелкнул каблуками.

– Капитан, сэр, вас вызывает Лорд Старкиллер.

Заработала связь, капитан вытянулся, поедая преданным взглядом появившееся в столбе света изображение мужчины в броне. Как всегда, Лорд был одет в доспехи, но на этот раз почему-то не до конца. На глазах капитана ситх закрепил левый наплечник, после чего ему в небрежно протянутую руку прилетел второй.

– Отчет, капитан, – глухой голос разнесся по мостику, донесся ясно слышимый щелчок – наплечник занял положенное ему место.

– Задание выполнено, милорд! – выпрямился еще больше мужчина, неотрывно глядя на того, кто вытащил его из ада штрафных батальонов.

– Превосходно, капитан. Благодарю, – серебристый шлем с отметинами от многочисленных боев признательно качнулся – слегка, но Джеркса словно ударили под дых.

– Это мой долг, милорд, – слегка пафосно отозвался офицер, уставившись на голограмму.

– Проблемы?

– Никаких, милорд! – гордо отрапортовал мужчина.

– Превосходно. Благодарю за службу, капитан Джеркс.

– Служу Империи, милорд! – отдал честь гаснущей голограмме мужчина.

Старкиллер отключил связь, задумчиво сложив руки на груди. Подумать было над чем. Переворот прошел практически безупречно. Была пара мелких накладок, о которых ему уже доложили, но крупных провалов не было. Мужчина чувствовал себя опустошенным: впервые за долгие годы он был свободен. Не надо ни перед кем отчитываться, не надо опасаться попасть под горячую руку полностью безумного ситха, не надо бояться… Бояться, что можешь вызвать неудовольствие и проведешь следующие дни, а то и недели в камере, построенной специально для тебя. Бояться, что утратишь под пытками еще немного даже не просто рассудка, а человечности. Бояться, что за твои слабость и ошибки будут расплачиваться другие.

Впервые за годы Старкиллер был свободен от чужих оков… Но это не значит, что на нем нет цепей, которые мужчина надел на себя сам.

Горькая истина состояла в том, что Дарт Сидиус ушел в Силу триумфатором, и Старкиллер признавал этот факт полностью. Он добился своего, вырастив из Люка Скайуокера Дэва Палпатина. Да, несчастный художник, по воле злого рока и судьбы в лицах датомирских ведьм попавший в эту вселенную, не был Скайуокером, но он им стал, получив внешность и воспоминания Люка. Это его ломали и пытали, это его раз за разом бросали из огня в полымя, выковывая наследника чудовищно сильного и жестокого ситха. Когда-то он слышал, что Лорды, выходя на определенный уровень своего развития, перестают быть людьми, забраками, твилеками и прочими представителями разумных видов. Они становятся другими, ведь их мораль совершенно отличается от морали даже записных маньяков. Большинство джедаев, к примеру, считали их зверями… Так было проще. Однако те, кто понимал суть проблемы, таких ярлыков не навешивали.

– Зверь самый лютый жалости не чужд, – неожиданно процитировал Старкиллер, чувствуя, как утекает его время. – Я чужд, так значит, я не зверь.

Мужчина вздохнул, прикрыв глаза. Почему ему вспомнился Шекспир? Впрочем… к месту. Он действительно не зверь. Такая жестокость животным не свойственна. Это прерогатива тех, кто имеет разум.

Отбросив отвлеченные мысли, ситх продолжил анализ. Сидиус мертв. На этот раз окончательно. Старкиллер уничтожил не только основную лабораторию на Биссе, но и дополнительную, которая располагалась на Н'Зоте. А еще был голокрон на Кесселе. Все-таки Сидиус был гением, пусть и безумным. Он подстраховался на все случаи жизни, вот только это ему не помогло. Кроме того, Старкиллер уничтожил и пятерых слуг, постоянно пребывавших во дворце на тихих, незаметных должностях. Эти люди, самые обычные, могли послужить временным вместилищем духа Императора, так что давно отсутствующая совесть или что-то подобное мужчину не грызла. Они могли послужить… Этого было достаточно, чтобы нанести превентивный удар.

Старкиллер отлично знал, что Сидиус все понял. Император знал, что сын готовится к перевороту. А еще Сидиус понял, что его сын оказался достоин своего отца: недаром он дал ему такое имя.

– Дэв…

Мужчина покатал слово на языке, вспоминая его значение. На Земле так называли богов… А еще так, вроде бы, называли демонов. Он не помнил подробностей. Прошлая жизнь казалась сном… Но вот то, что одно слово несло два противоположных значения – это он знал твердо. На Набу толкование было примерно такое же – «Господин», в применении к высшему существу. Эго Палпатина в полной мере проявилось даже в этом. Впрочем, Старкиллер был не в обиде. Люк Скайуокер – тоже. Им обоим имя понравилось, хотя бы тем, что не пришлось его выдумывать.

Отметив, что мысли вновь свернули на отвлеченную тему, мужчина осуждающе покачал головой – отвлекся. Впрочем, причина понятна: он чувствовал себя так, словно с плеч свалился пригибающий к земле многотонный груз, и теперь можно идти, не напрягая все силы без остатка. Но это не значит, что проблем не будет – их уже набралось неимоверное количество. Впрочем, все они решаемы – тем или иным способом. Одну проблему он уже решил – Траун. Чисс действительно был очень умным и очень амбициозным. При Палпатине он достиг своего потолка, и мужчина отлично это понимал. Старкиллер открыл гранд-адмиралу новые горизонты, обрисовав требующие внимания гениального флотоводца моменты. Вонги и Первый Орден. Ну и немного Республика.

Для решения первой проблемы есть примерно десять лет, а вторая и третья нуждаются во внимании сейчас, благо теперь Старкиллеру не придется маскировать свой интерес. У него есть информация, но она неполная, значит, настало время это упущение исправить. А пока что надо заняться животрепещущим вопросом: похороны безвременно почившего Палпатина. Впрочем, хоть тут все просто: ситхские традиции существуют не просто так.

Как заботливый сын, Старкиллер уже давно приготовил погребальную урну, заказав ее у лучшего мастера Набу. С Явина привезли дерево, которое послужит топливом для костра. Оно уже давно просохло, гореть будет отменно. Осталось выбрать место, назначить дату, решить, где будет развеян прах ситха.

Интересно, свои собственные похороны Палпатин посетит? Люк помнил, что Вейдер, принявший облик Энакина Скайуокера, пришел, вот только Старкиллер этой благообразной картинке не слишком верил.

Да, бывают раскаявшиеся и увидевшие Свет в конце тоннеля грешники, вот только все земные примеры, которые вспоминал Старкиллер, упорно твердили, что мало раскаяться сейчас. Это возможно… Самое тяжелое – не свалиться вновь и продолжить идти выбранным путем. Ведь старые привычки не умирают так легко, а Свет и Тьма – не метафоры и не отвлеченные понятия. Нельзя просто так перейти на какую-либо сторону и думать, что ничего не будет. Это не порог, через который переступил – и вышел из тьмы помещения к свету дня. Как там Крея говорила? Ситхи – это вера?

Поэтому в веселое лицо Энакина, довольно улыбающегося тем, кого ненавидел до самой глубины души годами, он не слишком верил. Почему призраки Йоды и Кеноби выглядели такими, какими магистры были при жизни, а вот Вейдер резко помолодел? Он ведь со своими доспехами практически сросся… Люк помнил образ отца, пришедший как-то по ментальной связи: темный подавляющий силуэт в доспехах. Вейдер. Никакой не Скайуокер…

Так что присутствие молодого Энакина могло быть правдой, мало ли что там у Вейдера в мозгах перед смертью заклинило, а могло быть и откровенной ложью. Вроде бы призраки могут менять облик… На время. Тем более, Энакин улыбался и махал от силы минут пять, а потом резко удрал по своим делам. Зато Йода и Кеноби отсмотрели спектакль до конца, проследив, как Люк закапывает сгоревшие останки. Боялись, что Вейдер оживет и вылезет из могилы? Кто знает… Больше их Люк не видел.

Старкиллер, впрочем, их тоже не видел. Как и Вейдера.

Мужчина прикрыл глаза, раздумывая. Время. У него его нет… Остается максимум полгода, за эти месяцы он должен успеть все намеченное. Дел невпроворот. Но для начала он примет уже толпящихся в приемной посетителей, жаждущих высказать свое почтение новому хозяину большей части галактики, а потом похоронит отца.

Похороны прошли буднично. Вначале в тронном зале на помосте выставили тело Императора, чтобы можно было попрощаться. Впрочем, допускать всех желающих Старкиллер не стал, а то все население планеты пожелает убедиться, что мужчина все-таки мертв. Ситх стоял рядом с гробом, как и Мол, принимая редкие соболезнования, полностью фальшивые. Ему было все равно, к покойному мужчина ничего не чувствовал – убийство словно смыло весь негатив, оставив только холодные факты в памяти.

Пришли придворные, главы ведомств и служб… Исанне подошла к гробу, вглядываясь в застывшее мраморной маской лицо. Она постояла, после чего уставилась в маску ситха проницательным взглядом и тихо прошептала:

– Поздравляю.

Иссард была единственной, кому Старкиллер признательно кивнул в ответ. Через несколько часов, когда церемония прощания закончилась, началось основное действо. На площадке, венчающей громаду Императорского дворца, сложили огромный погребальный костер. Старкиллер, привычно облаченный в броню, лично вынес на руках завернутое в плотное полотнище алого цвета, с вышитым на нем гербом Империи, тело Палпатина. Мужчина уложил кокон цвета крови и тьмы на костер, руки в перчатках сделали изящный жест… Трескучая синеватая Молния с белоснежной сердцевиной заставила вспыхнуть облитые горючей смесью поленья, языки пламени взметнулись вверх, пожирая хрупкое тело.

Ситхи стояли плечом к плечу, не отрываясь глядя в огонь. Они молчали, но им и не надо было говорить: Сила прекрасно позволяла понять, что испытывает стоящий рядом. Мол прикрыл желтые глаза, его плечи самую малость расслабились.

– Неужели все кончено?

– Эта часть нашей жизни – да, – глухо отозвался Старкиллер. – Но нас ждут новые испытания. Нас ждет жизнь.

– Жизнь? – усмехнулся Мол. – Жизнь… А она существует?

– Жизнь, – твердо кивнул ситх. – И свобода. Мы их заслужили.

Мол промолчал, не отрывая взгляда от костра, на котором сгорал тот, кто за эти годы стал для забрака всем: учителем, другом, палачом, идолом… Он боялся и ненавидел Палпатина, но при этом знал: Дарт Сидиус был тем, кто заменил ему отца. Именно поэтому Мол так и не смог переступить через себя и убить учителя в поединке, заняв его место. Он был абсолютно верен своему мучителю, вот только Палпатин эту верность не оценил.

Впрочем, ее оценил тот, кого Мол был готов назвать своим братом. Пусть только по духу… Но для ситха, воспитанного крайне суровым Мастером, и это – неслыханная милость Силы.

Костер прогорел, превратившись в тяжелый жирный пепел. Не осталось ни костей… Ничего. Старкиллер молча опустился на колени, собирая пепел руками в ситхскую погребальную урну: высокую, изящную, глубокого черного цвета, расписанную золотыми узорами.

Неожиданно затылок кольнуло чужим вниманием, Старкиллер понимающе приподнял уголок губ – Дарт Сидиус все-таки почтил своим присутствием собственные похороны.

– Вот видишь, сын, все-таки ты встал на колени еще раз, – насмешливый голос призрака вонзился в уши. Старкиллер поднялся, снимая перчатки и отбрасывая их прочь. Пробка насмерть закупорила горло урны, ситх повернулся, отметив почтительно склонившего голову Мола.

– Да, отец. Мы оба добились своего.

Призрак рассмеялся. Сейчас Палпатин выглядел таким, каким появился в Сенате. Молодой мужчина, не старше сорока, подтянутый, в роскошных одеждах, с буйной гривой рыжих волос. Только глаза выдавали: золотые, словно миниатюрные звезды. Но самое главное изменение было не во внешности: ушло ощущение безумия, пропитывающее Силу Императора.

Смерть явно пошла ему на пользу.

– Где вы хотите найти пристанище? – Старкиллер слегка наклонил голову к плечу, демонстративно взвесив на ладони урну. Призрак задумчиво тронул пальцами подбородок.

– А какие есть варианты?

Старкиллер пожал плечами:

– Коррибан. Там великолепная компания. Набу. Родина, однако. Корусант.

– Хм! – Палпатин демонстративно закатил глаза. – Какой богатый выбор! Думаю… Здесь. Поставь где-нибудь в кабинете.

– Станете предметом обстановки? – уточнил Старкиллер. Призрак хихикнул:

– Дарт Плэгас против такой судьбы не возражал.

– Хорошо, отец.

Призрак шагнул ближе, рассматривая снявшего шлем мужчину.

– Правь достойно, сын.

– Буду, отец.

Палпатин удовлетворенно кивнул, смерил взглядом застывшего Мола… Кивнул забраку и исчез. Старкиллер вздохнул, прикрывая пылающие желтыми огнями глаза.

– Прощайте, отец. Да станете вы Силой.

– Сила с вами, Мастер, – поклонился Мол. Ситх резко выдохнул и повернулся к Старкиллеру, на глазах стряхивая с себя меланхолию и оживая. – О чем ты хотел поговорить?

Коронация – дело не быстрое. Надо расписать протокол мероприятия, определить, кто именно будет приглашен, а кто нет, как будет осуществляться охрана… Да даже что наденет Наследник на церемонию!

Вопрос не настолько глупый, чтобы его можно было игнорировать.

За эти годы Старкиллер настолько привык к броне, что без нее чувствовал себя неуютно. Пусть от ее наличия или отсутствия не зависели его жизнь и здоровье, как у Вейдера, но все же… Покушения были и на него. Этого не избежал никто: ни он, ни Мол, ни ныне покойный Палпатин – на Сидиуса покушались неоднократно, правда, отнюдь не с ожидаемым результатом.

Поэтому доспехи Старкиллер снимал только у себя во дворце, и то не везде. В Императорском он появлялся исключительно при полном параде: кираса, шлем, наручи и прочее. Если же Сидиус требовал от ученика снять броню, это означало только одно: Старкиллер прогневал Мастера и теперь следующие дни, недели, а то и месяцы проведет в камере. Под пытками.

И пусть теперь все это осталось в прошлом и в воспоминаниях… Пусть Старкиллер перелистнул эту страницу своей жизни… В Императорском дворце без доспеха он чувствовал себя… неуютно.

А ведь на церемонии придется быть в обычной одежде. И потом тоже. Выход подсказал, как ни странно, Мол. Забрак сделал определенные выводы из своей смерти от рук джедая, из своей дальнейшей жизни… И принял вполне логичное решение. Вся его верхняя одежда шилась из тканой брони.

Накидки, плащи, робы… Всё. Тяжеловато, но это для обычного человека. Ситх тяжести практически не чувствовал. К тому же был еще один аргумент «за» – такая одежда очень трудно поддавалась порче. Главное – правильно подобрать то, что наденешь под броню.

Старкиллер кивнул и отдал приказы специалистам, скрипя зубами от того, насколько сложный церемониал ввел Палпатин. Но менять он ничего не будет: сейчас важно показать преемственность поколений.

Новость о том, что через месяц на трон взойдет новый Император, всколыхнула Империю, да и не только ее. Пусть имя Наследника было известно, это еще ничего не значило. Старкиллер был широко известен в узких кругах, как и Мол. Он занимался восстановлением Империи в прежних границах, наводил порядок не самыми гуманными методами, в дипломатию не лез, и его закономерно считали новой версией Вейдера. Еще один Палач Императора, пусть и в других доспехах.

Поэтому сейчас что Корусант, что входящие в воссозданную Империю сектора замерли в ожидании. Все судорожно искали информацию о сыне Императора, сплетничали, строили версии… Аналитики пахали без продыху, выдавая прогнозы; ботаны зашевелились, вновь пытаясь влезть в нишу торговцев информацией. Правда, пока у них это не слишком получалось: в свое время Мол как следует проредил ряды мохнатиков, лезущих во все щели, наглядно показав, что излишне любопытные носы и оторвать могут. Вместе с мордой и прочими частями тела. Довершила разгром шпионской сети СИБ во главе с Иссард. Исанне очень не любила конкурентов…

Население гадало, что принесет им смена Императора. С одной стороны, страшно: Палпатин был злом уже более-менее привычным и немного изученным.

С другой… Люди и экзоты радовались тому, что Палпатин мертв. Они были готовы целовать землю под сапогами ситха только потому, что он – не Шив Палпатин. Старкиллер это тоже прекрасно понимал, занимаясь в это время привычным делом: наводил мосты с кланами, аристократическими домами, Королевскими домами, корпорациями… А время текло сквозь пальцы, как песок. Неудержимо.

В подсознании творилось черт знает что: колдовство ведьм, когда-то спаявших две души воедино, разваливалось на глазах. Еще немного – и наступит коллапс, два жителя в одном теле… Это смерть.

Старкиллер прекрасно знал, что такое одержимость, и не хотел, чтобы им пришлось бороться друг с другом просто для того, чтобы банально выжить. Пока что их спасало то, что личность Люка была заперта в подсознании и доступа к управлению телом не имела. А убивать того, с кем прошел ад… буквально… никто из них не хотел.

Кроме того, была одна закавыка: ведьмы подстраховались, не желая, чтобы победитель надолго пережил побежденного.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

Спустя 10 лет после создания Империи.

Палпатин цепко наблюдал за тренирующимся сыном. Мальчишка демонстрировал такой уровень, что ситх мог лишь уважительно кивать. Сейберы алого цвета мелькали, то сливаясь в сверкающую и гудящую завесу, то застывая в идеальных стойках, то наносили широкие удары, то описывали изумительные по красоте кривые и петли.

Каждое движение демонстрировало многолетний опыт. Каждое движение было четким, выверенным, идеальным. Ребенок скользил по мраморному полу, напористо атакуя в стиле Джем Со. Опытный взгляд ситха видел, что это – результат жестоких, каждодневных, выматывающих тренировок и сотен, тысяч боев.

Дети… Дети так не двигаются. У ребенка не будет такой пластики, даже если его тренировать с пяти лет – самый ранний возраст, с которого возможно обучение что джедая, что ситха. Да, если начать с пяти, к десяти возможно стать более-менее опытным фехтовальщиком, но и только. Все равно это будет ребенок…

Дэва выдавал взгляд. Мертвый. Ледяной. Радужки безвозвратно изменили цвет на янтарный: первая мутация, которую вызывает Темная сторона Силы в своих адептах. Во всех, исключений просто нет. Ее можно нивелировать, но лишь на какой-то период времени – чем больше Одаренный погружается во Тьму, чем чаще ее использует, тем больше меняется цвет глаз. В конце концов, процесс становится необратимым, пусть для этого и понадобятся годы.

У Дэва Палпатина янтарные глаза с хорошо различимым металлическим оттенком.

Теперь Кос понимал, что же не давало ему покоя все эти годы. Сын информацию не скрывал. Он обрел тело два года назад. Чем Старкиллер занимался все это время, Кос так и не выяснил, впрочем, мужчина не настаивал: ему и так головной боли хватало. Достаточно о каггате вспомнить…

Третья реальность. Кеноби.

Дуку оказался крайне интересной личностью. К огромному сожалению Оби-Вана, в прошлой жизни он своего гранд-мастера не знал – от слова «совсем». Нет, он пару раз видел магистра, один раз с ним разговаривал – очень кратко. На этом их общение закончилось. Дуку ушел из Ордена, Джинн своего мастера вспоминал редко и зачастую негативно, они мотались по галактике, и Кеноби было не до учителя его учителя, ставшего графом. А потом был Геонозис, Дуку заимел стильные золотые глаза и пафосный алый сейбер, его и так нелегкий характер претерпел изменения к худшему, он пытался соблазнить Оби-Вана перейти на его сторону, но измученному постоянными подозрениями и упреками Совета джедаю только этого не хватало для полного счастья.

Ну а после гибели Дуку от рук Скайуокера… Размышляя обо всей этой ситуации, Кеноби отметил крайне интересный момент. Йода, основатель их Линии, их гранд-мастер, никогда не демонстрировал и не проявлял хоть какие-то чувства к ученикам его ученика.

Никогда.

Кеноби не мог вспомнить ни одного раза, чтобы Йода обратился к нему или Энакину как к своим гранд-падаванам. Да, старый зеленый тролль принимал участие в их судьбах, но сейчас, с высоты своего опыта, Кеноби видел, что лучше бы он этого не делал.

Их Линия была сильна. Невероятно сильна. Кеноби это знал, он видел зависть в глазах мастеров и рыцарей, падаванов и инициированных. Он видел восхищение, вот только никто не знал, какой ценой оно куплено.

Отношения Дуку и Йоды были напряженными. Слишком независимым и сильным оказался потомок правящего Серенно рода. Джинн… Если честно, он не подходил Дуку совсем. Джинн был погружен в Живую Силу, он разговаривал с деревьями и подбирал бродячих животных, люди его интересовали мало. Сам Оби-Ван… Он мучился от видений с раннего детства, и никто не пришел ему на помощь. Джинн в предчувствия не верил, своего падавана не слушал… Он постоянно сравнивал Кеноби с Ксанатосом, и сравнение было не в пользу первого. Энакин стал вишенкой на торте. Подозрения, упреки… Никогда ни одного теплого слова. И требование Йоды, чтобы Оби-Ван убил своего ученика… Это мужчину доконало окончательно.

Старый джедай сказал, что Энакин Скайуокер умер, что Вейдер его убил на Мустафаре… Кеноби был не согласен. На этой проклятой планете умер не только ученик, но и его учитель. Ведь если можно пасть на Темную сторону, кто сказал, что нельзя пасть на Светлую?

В этой жизни магистр решил не повторять старые ошибки. Он попал в переломный момент, когда несчастного маленького неудачника выгнали пинком под зад, потому что у него видите ли, есть характер. После всего пережитого Кеноби уже не цеплялся за Орден и свой статус джедая, он был готов уйти… Да, ребенку было бы нелегко, вот только он таковым не являлся. И в тот момент, когда он был готов оставить Орден позади, Сила предоставила ему шанс. Оби-Ван иронию оценил и решил отплатить Дуку сторицей.

Ведь только сейчас, будучи падаваном Яна уже год, Кеноби понял истоки конфронтации Дуку с Йодой и Орденом, закономерно приведшие его к падению.

Ян Дуку, мастер-джедай, был Тенью.

Оби-Ван знал, что магистр входил в состав Совета, вот только он понятия не имел, в какой именно, почему-то будучи смутно уверен, что в Высший. Но Ян был членом Совета Первого знания, а их боялись все без исключения, начиная с инициированных и заканчивая Мейсом Винду.

Дуку провел в «поле» почти всю свою жизнь, а она у Теней была очень тяжелой. Постоянная угроза «падения», постоянное балансирование на грани… И рассчитывать Тени зачастую могли только на себя. Естественно, чтобы просто выжить и не сойти с ума от давления, надо было иметь стальной характер. У Дуку он был поистине из мандалорского железа.

Даже просто общаться с мужчиной было нелегко, друзей у него практически не было, падаван… Джинн бежал от своего мастера, как от чумы. Кеноби воспринял попытку командовать как интересную игру, в которую могут играть двое. В ход шло все. И безмятежное спокойствие, и отточенные годами нахождения в Совете рефлексы. Когда в ответ на упрек Ян получил прохладный взгляд, который Энакин Скайуокер когда-то описывал как «я здесь мастер-джедай и советник Высшего совета, и я знаю лучше», то просто застыл на минуту, после чего надолго задумался.

Думал мастер не слишком долго, всего лишь сутки, но зато крайне плодотворно. Когда на следующее утро Кеноби зашел в маленькую кухоньку, стандартную для положенных советникам, имеющим падаванов, номеров, то обнаружил спокойно наблюдающего за ним Дуку. Если честно, то Оби-Вана это немного проняло: Ян был… В общем, он был. Хотя девяносто девять процентов галактики страстно мечтали, чтобы магистр не был.

Они позавтракали в наполненной ожиданием тишине, Оби-Ван убрал посуду в мойку и поставил чайник. На столе появились небольшие фарфоровые пиалы, керамический заварник, чаша, поднос, серебряная мерная ложечка, банка с притертой крышкой.

Дуку крайне внимательно смотрел, как его падаван поставил на поднос заварник и чашу, проводя самую настоящую чайную церемонию. Мальчик отточенными движениями сполоснул заварник кипятком, насыпал мерной ложечкой чай, источающий умопомрачительный аромат свежего листа, меда и луговых трав, залил его водой, поболтал, слил воду в чашу, снова залил заварку кипятком… Оби-Ван вел себя спокойно и естественно: привычные действия для крайне редкой церемонии.

Чай настоялся, Кеноби поставил на крошечные фарфоровые подносики пиалы и разлил напиток. Тремя пальцами подхватил пиалу, поддерживаемую под дно двумя вытянутыми пальцами левой руки, словно готовящийся атаковать мастер соресу, сделал глоток, потом еще один. Снова разлил чай по пиалам. Дуку повторил действия падавана, слегка улыбаясь глазами.

Чайник опустел, Кеноби убрал подносы и посуду, перемыл, вернулся за стол.

– Падаван, – глубокий бас мужчины наполнил помещение, – нам необходимо поговорить.

– Конечно, мастер, – ответил Оби-Ван, сохраняя на лице безмятежную маску. – Только мы или и Совет Первого знания?

Карие глаза мастера блеснули:

– А ты как считаешь?

– Думаю… И Совет, – пожал плечами Кеноби. – Я не хочу повторять все по двести раз.

– Хорошо, – кивнул мужчина, выпрямляясь во весь свой впечатляющий рост. – Сейчас. Падаван.

– Да. Мастер.

Через двадцать минут Кеноби стоял в середине небольшого зала, по периметру которого выстроились полукругом кресла. Дуку сел в крайнее, седая женщина, с обманчиво мягким выражением лица, восседающая в центре, кивнула:

– Рассказывайте, падаван Кеноби. Или… Назовите себя.

– Мастер-джедай Оби-Ван Кеноби, Советник Высшего совета Ордена джедаев. Приветствую вас, мастера, – мальчишка отвесил совершенный поклон и выпрямился, пряча руки в рукавах мантии, свисающей элегантными складками. Гербовые туники находились в идеальном порядке, с пояса свисал сейбер, сапоги блестели, как зеркало. МассБода, Магистр Совета Первого знания моргнула, поймав на миг силуэт стоящего перед ней мужчины: рыжеволосого, с ухоженной бородкой, широкоплечего и сильного, изящного смертоносного воина.

– Это… – медленно произнесла женщина, слегка наклонив голову, – крайне… впечатляющее заявление. Доказательства, прошу вас.

– Разумеется, Магистр, – кивнул Кеноби, – разумеется. Кто?

МассБода огляделась, переглядываясь с другими мастерами, после чего протянула руку.

– Я.

– И мастер Дуку, – блеснул зелеными глазами Оби-Ван. – Он мой мастер и имеет право знать.

Мужчина удовлетворенно смежил веки. Кеноби сконцентрировался, прикоснувшись к руке магистра, распахивая разум, полностью обнажая свою суть. МассБода благоговейно вздохнула, вглядываясь в сердце сверхновой, состоящей из чистейшего Света. Щиты медленно поднялись на свои места, присутствие в Силе, подавляющее и практически нестерпимое, смягчилось до приемлемого для падавана уровня.

– Прекрасный контроль, – похвалила женщина. Кеноби скромно опустил глаза:

– Благодарю. Долгая практика.

– Итак… Мы вас слушаем, падаван Кеноби, – весело усмехнулась магистр. – Начните с начала.

– Разумеется. Меня зовут Оби-Ван Кеноби, я родился на Стьюджоне в… – Кеноби рассказывал, стоя перед внимательно слушающими советниками, и впервые за годы не волновался, что его слова будут встречены упреками, недоверием и скепсисом, невзирая на предоставленные доказательства. Совет Первого знания, – это не Высший совет. Здесь нет места политике.

Дуку сидел прямо, словно кол проглотив, слушая историю человека, потерявшего абсолютно все, включая самого себя, пережившего чудовищные испытания и пытки, обзаведшегося страшным опытом, оплаченным по высшей категории, и получившего шанс все изменить. Мужчина смотрел во все глаза, благоговейно созерцая невероятное зрелище: падшего на Светлую сторону джедая, сумевшего вернуться. Не Просветленного, совсем нет, но падшего.

Рассказ помог понять, как именно это произошло: падение в Свет. Дуку только головой качал, переглядываясь с остальными мастерами. Они по долгу службы сталкивались с такими вещами, о которых абсолютное большинство джедаев и не догадывалось. Совет Первого знания был фактически неизвестен за пределами Ордена, что советников полностью устраивало – они не стремились к публичности, но их полномочия и власть были велики.

Известие о том, что ситхи возвращаются, заставило всех напрячься. Тени лучше остальных знали, что это означает, и не хотели повторения кошмара. Что самое печальное, они прекрасно понимали разницу между Темным и Злым, против первых Тени ничего не имели – Сила многогранна, но, увы, ситхи так же подвержены фанатизму и заблуждениям, как и все остальные. Эгоистичное желание власти, любой ценой, только для себя, не считаясь с окружающими – вот что делало ситхов, особенно последователей Бейна, этого ортодокса, таким кошмаром для галактики. Судя по всему, Дарт Сидиус, о котором повествовал Кеноби, был квинтэссенцией этого радикального учения.

– Потом был Татуин. Мастер Джинн взял пробу на мидихлорианы и сошел с ума. Мальчишка был рабом. Он был гневным, яростным и отчаянным – все то, что мастер отверг во мне. Но он был Избранным…

– Он был? – мягко спросила Мастер Теней, и Кеноби грустно усмехнулся – страшная улыбка гораздо более взрослого человека на юном лице.

– Мастер Джинн считал, что да. Он решил, что это именно так, и решил, что Энакин станет его падаваном.

– Но вы были его падаваном, – уточнил Пиелл. Кеноби кивнул:

– Да. В последние два года мастер Джинн начал готовить меня к Испытаниям, но каждый раз… передумывал. Однако, не в этот момент. Он сказал, что я готов.

– Вы были?

– Я… Не знаю. Кто может это сказать? Я не настолько… самоуверен. Я пытался поговорить, но, как всегда, меня не пожелали выслушать.

– Что сделал мастер Джинн? – пробасил недовольный Дуку.

– Он… Разорвал ученическую связь. Полностью.

Мастера потрясенно выдохнули, переглядываясь. Дуку скрипнул зубами, МассБода сделала какую-то отметку в датападе. Джинну грозили огромные неприятности. Разорвать связь? В боевой обстановке? Отбросить падавана, свою поддержку, свою половину, того, кто прикрывает твою спину и спасает шкуру? Только потому, что ты решил, что тебе необходим другой падаван? Прямо сейчас?

Худшее предательство, достойное худших из ситхов. Даже Темные знают, что такое верность. Они тоже сражаются за своих и свое, и поступить так… Путь бейнитов. Путь предательства.

– Дальше, – ледяным голосом подтолкнула замолчавшего Кеноби магистр. Мальчишка прикрыл глаза, собираясь, и продолжил рассказ о происшедшем на Набу. Образы всплывали, показывая отчаянный бой, попытку падавана спасти своего возгордившегося учителя, пострадавшего от собственной самонадеянности, что в итоге вылилась в трагедию, сломавшую жизнь Кеноби. Магистры слушали и всматривались в Силу, они видели, как Кеноби прошел Испытания: беспрецедентные в своей жестокости.

Падаван выдержал их с честью. Он получил свое рыцарство по праву: поддавшись гневу и скорби, юноша смог оттащить себя от края, утвердившись в Свете. Именно в тот момент начала выковываться Сила Оби-Вана – сияющая приверженность Светлой стороне, которую ничто не могло поколебать.

– А потом была Чистка, – голос Кеноби наполнился болью. – Я чувствовал, как умирают мои братья и сестры. Все, от мала до велика. Старые, больные, не способные оказать сопротивление. Убили всех, даже младенцев в колыбелях. Я… Я еще держался, но потом… – Кеноби закрыл лицо руками, – потом был Мустафар. Йода приказал мне убить Энакина.

– Что вы сделали? – нежно спросила МассБода, с состраданием смотря на вновь выпрямившегося Оби-Вана.

– Я умолял, – прошептал Кеноби. – Я умолял! Я просил, чтобы меня отправили в Сенат, к Палпатину, но мне было отказано. Я проник на яхту Падме, я слышал, как она просила своего супруга вернуться. Но Энакин… Он просто взбесился. Он всегда был эмоциональным, а Падение окончательно сорвало его контроль. Я надеялся, что Падме, которую он боготворил, его остановит. Заставит задуматься… Этого не произошло. Он ее задушил.

– Жертва, – тяжело выдохнул Пиелл. Дуку поджал губы.

– Это стало последней каплей. Она была беременна. Энакина данный факт не остановил. И я… Джедаи гибли, Сила взбесилась, я… Я отрубил своему ученику ноги и руку. Он упал в лаву. Я знаю, – на лице мальчишки была написана боль, – что это было жестоко. Я знаю, что должен был его добить. Я чувствовал, Сидиус на подлете, но я успел бы в любом случае. Несколько шагов.

– Что вы сделали?

– Я оставил его гореть в лаве, – лицо Кеноби было пустым и равнодушным. – Я должен был добить его, но… Я не чувствовал себя… милосердным.

– Что было дальше?

– Империя поднялась из руин Республики. Под гром аплодисментов. Я успел доставить Падме в медцентр, я просил ее бороться, но… Она умерла.

– Почему?

– Вначале я думал, что это горе и отчаяние от потери мужа. Но Падме была набуанкой, дети – превыше всего. Я понял, что произошло, только годы спустя. Из нее просто высосали жизнь.

– Кто? И для чего?

– Сидиус. Спасал своего ученика. Энакин не должен был выжить. Невзирая на все ухищрения медицины.

– Вампиризм, – резюмировал Дуку. – Или пожертвовать свою Силу, или… отнять жизнь у кого-то еще.

– Да. Энакин убил свою жену. Дети… Мальчик не выжил. Он был очень силен. Девочке повезло.

– Что произошло дальше?

Кеноби вздохнул, но продолжил изливать душу:

– Гранд-магистр Йода подменил ребенка.

– Что?!

Оби-Ван уставился в пространство, рассказывая. Он говорил, говорил, говорил… О переродившемся ситхе, сыне Энакина Скайуокера, волею судьбы и насмешкой Силы оказавшемся в теле сына Кеноби. Он говорил, и слезы тихо катились по его щекам.

– И так я оказался здесь, – Оби-Ван, аккуратно промокнул слезы платком, спрятал его в рукав трясущейся рукой. – Переломный момент. Бендомир… Как там. Билет на корабль, контролируемый хаттами. Интересно, если бы я не попал в это тело, этот Кеноби, он долетел бы до планеты? Или его убили бы враждующие шахтеры? Или он бы погиб на Бендомире от рук Ксанатоса? Или был продан в рабство… Меня продали. И пытались стереть память. Сколько вариантов!

– Без сопровождения? – сузил глаза Пиелл.

– Да. И я не один такой… Скольких сильных и талантливых выкинули прочь, потому что никто не выбрал? Скольких совратили во Тьму? Скольких убили? Зачем отрывать детей от семей, воровать и отбирать насильно? Чтобы потом выбросить?

– Это ваше мнение? – поинтересовалась МассБода.

– Нет, – хмыкнул Кеноби. – Это мнение галактики. Это мнение обывателей… А не элиты, с которой имеют дело джедаи.

Советники снова переглянулись.

– Этот момент мы обсудим отдельно, – прохладным голосом отметила женщина. – А теперь вернемся к вам. Дэв Палпатин. Почему он отправил вас сюда?

– Возвращение долгов. Он был благодарен за Лею и прочее.

– Хорошо… Последний момент. Почему вы остались? Здесь?

– Я джедай, – грустно улыбнулся Кеноби. – Этого не изменить.

– Хорошо. Благодарим вас за ваши откровения, мастер Кеноби, – кивнула МассБода. – Думаю, в падаванах вам ходить недолго. Максимум… года два. Мы ведь должны соблюдать хоть какие-то внешние приличия? – с юмором посмотрела на Дуку женщина. – Ян?

– Хороший ученик – откровение для учителя, – согласился мужчина. – За этот год я многому научил… и многому научился.

– Прекрасно. Вы свободны, падаван Кеноби.

Оби-Ван поклонился и вышел, гордо вскинув голову. В Силе растекалось облегчение. Советники дождались закрытия двери, после чего переглянулись.

– Господа, нам предстоит много работы, – голос Мастера Теней не предвещал ничего хорошего ни для Йоды, ни для Мейса Винду, ни для Джинна. Для Сидиуса, впрочем, тоже. – Мы запустили Орден. Пора вспомнить наши обязанности.

Вернувшегося после долгого и крайне бурного обсуждения Дуку встретили витающие в воздухе вкусные запахи рагу из мяса нерфов и тонкий аромат кореллианского бренди. Вялый Оби-Ван развалился в кресле – ногу на ногу, держа в руке хрустальный стакан, до краев полный янтарной жидкости. Дуку бросил взгляд на бутылку – половина.

Мужчина вздохнул, но читать лекцию не стал – не тот вариант. Кеноби знает, что делает, по крайней мере, Ян на это надеялся. Джедай сел рядом, протянув стакан. Оби-Ван молча налил ему бренди, поставил бутылку на маленький столик и выпил половину своей порции, как воду. Ян только брови поднял удивленно: пил его падаван профессионально.

– Не волнуйтесь, мастер, – голос мальчишки был гладким, только изысканный корусантский акцент стал гуще. Таким голосом женщин очаровывать и врагам зубы заговаривать. Кеноби хмыкнул: – Да, я тоже так думаю. И делаю.

Дуку издал короткий смешок, делая глоток. Оби-Ван допил налитое, после чего повторил процедуру.

– Плохо не станет? – поинтересовался мужчина, смакуя напиток. Очень, очень хороший бренди, совсем не ширпотреб.

– Нет, – грустно покачал головой Кеноби. – К сожалению. Нравится?

Магистр кивнул.

– Как оказалось, мои любимые поставщики есть и в этой реальности, – улыбнулся мальчишка, нежно глядя на тяжелую литровую бутылку. – Дорого, но оно того стоит.

Дуку хмыкнул, но промолчал, делая мысленную отметку о том, что позже стоит узнать адреса. Чай был восхитительным, бренди – тоже.

– Падаван…

– Да, мастер? – легко отозвался Кеноби, делая глоток.

– Я хочу задать вопрос…

– Да.

– Люк Скайуокер. Почему ты его не обучал? – темные глаза мастера смотрели с неподдельным интересом. Кеноби допил бренди, поставил стакан… Налил еще. Выпил залпом.

– Я… Это и сложно, и просто. С одной стороны, я выполнял приказ Йоды. С другой – Ларсы не хотели меня видеть рядом с мальчиком. С третьей… Я знал, что со мной что-то неправильно.

– Падение в Свет.

– Да, мастер. Если бы я начал его учить… – Оби-Ван покачал головой. – Вполне возможно, что ребенок стал бы светлым аналогом ситха. Крайне радикального толка. Поэтому я оправдывался приказом.

– Понимаю, – вздохнул Дуку, вспоминая свои провалы. Комари Воса, Галидраан… Да и не только это. Оби-Ван улыбнулся, вставая.

– Спарринг? – светским тоном предложил он. – Мне надо размяться.

Дуку бросил взгляд на почти пустую бутылку, но кивнул. Спарринги с его падаваном были великолепны. Ян был мастером макаши – единственным настоящим Мастером во всем Ордене. Он гонял осмеливающихся пробовать свои силы против него в тренировочных залах нещадно, невзирая на свой возраст. Кеноби старого магистра приятно удивлял.

Он являлся мастером соресу.

Опытный фехтовальщик, Дуку видел перед собой Мастера. Да, это детское тело еще не наработало все необходимые рефлексы, еще присутствовали шероховатости и маленькие заминки, но мужчина смотрел глубже. Как он теперь знал, с момента вселения прошел год. Всего лишь год. Как только Кеноби восстановит свою форму, поднимет выносливость и наработает физическую память… Он будет практически непобедим.

Глупцы считают, что соресу – это только оборона, что оно для слабаков и неумех, но Дуку понимал истину, скрытую под оправданиями тех, кто ничего не понимает в искусстве боя. Когда-то то же самое говорили о макаши – древнем дуэльном искусстве. Ян доказал, что эта форма сильно недооценена, сейчас он видел ту же картину.

Кеноби, несмотря на все свое внешнее спокойствие и благовоспитанность, был импульсивным адреналиновым наркоманом. После рассказа о дуэли с ситхом, Ян понял, почему Оби-Ван, годами практикующий под присмотром Квай-Гона атару, гораздо больше подходящее его огненному темпераменту, резко изменил свою приверженность после гибели мужчины.

Падаван не стал спокойным или ленивым… Нет. Он лишь обуздал свои порывы, укротив их, как дамба направляет разливающуюся реку в нужную сторону, как взрывы срывают лавины в нужный момент.

Истинный мастер соресу – это хищник, берущий жертву измором, терпеливо выматывающий противника и ждущий момента для атаки: быстрой, точной, смертельной.

Оби-Ван Кеноби был мастером.

И Дуку был горд тем, что помогает гранить бриллиант этого таланта, отполировывая его до нестерпимого блеска.

Сейберы загудели, мастер и падаван встали в позицию. Дуку налетел вихрем, Кеноби был незыблем, как скала. Они танцевали, невзирая на толпу, тут же начавшую собираться вдоль стен зала. Зрители восхищенно переговаривались, затылок погруженного в бой Оби-Вана сверлил тяжелый взгляд.

Кеноби скользил по полу, привычно размышляя над разговором с Советом. Впервые за долгое время он чувствовал, что ему полегчало. Он выплеснул то, что носил в душе годами, и теперь чувствовал непривычную легкость. Да, в некоторых местах его рассказ был… Скажем так, он немного сгустил краски, рассказав версию, о которой ему поведал Дэв. В частности Чистка. В его реальности она была гораздо мягче. И Вейдер… Кеноби отрубил своему ученику ноги и руку, это да. Но он отшвырнул его Силой в сторону, не давая упасть в лаву. В его реальности Скайуокер не обгорел до состояния головешки. К тому же ноги были отрублены на уровне голеней, не бедер, а потом примчался Сидиус и принялся хлопотать вокруг инвалида…

В принципе, его ранения не были критичными. А вот насчет Падме Оби-Ван был не уверен. То ли травмы женщины и вправду были настолько тяжелыми, то ли Сидиус действительно вытянул ее силы, как в рассказе Дэва, то ли Йода помог несчастной уйти на тот свет… После новости о том, что гранд-магистр подменил Люка Скайуокера, лояльность мужчины к древнему джедаю, да и к кодексу, сильно поколебалась. Он не хотел в это лезть, опасаясь за свою психику, и так подорванную Чисткой и всем пережитым.

Он помнил безумие Светлой стороны, затапливающее его каждый раз, как умирал один из джедаев. Интересно, не это ли произошло тысячу лет назад при Руусане, когда с поля боя уходили Бейн и будущая Дарт Занна? Только вектор Силы был иным?

Кеноби помнил беспощадный холодный Свет, заливающий его, он помнил жестокую рациональность и нечеловеческую логику этого состояния и не желал повторения подобного кошмара. Пустыня немного помогла ему прочистить мозги, да и Бейл отвлекал, как и повстанцы, но…

Оби-Ван не жалел о том, что немного дополнил свой рассказ о пережитом. Совет должен был быть впечатлен в должной степени, так что более жесткий вариант, известный от Дэва, послужил благой цели.

В конце концов, все это правда. С определенной точки зрения.

Квай-Гон угрюмо нахохлился, опираясь спиной на ствол дерева. Его любимое место в Зале Тысячи фонтанов, укромное и тихое. Мягкая травка, зонтичное дерево с Фелуции, закрывающее кроной от любопытных глаз, умиротворяющее журчание фонтанчика поблизости и насыщенное присутствие Живой Силы вокруг.

Обычно для мужчины было достаточно пары минут здесь, чтобы расслабиться, но не в этот раз.

Издали долетел звонкий детский смех, падаваны и инициированные оккупировали большой фонтан, устроив заплыв в теплой воде. Джинн вздрогнул, плотнее запахивая робу. Перед глазами вертелись картинки, приносящие только боль и раздражение.

Мастер Дуку и падаван Кеноби. Мастер и падаван… Квай-Гон моргнул, отгоняя видения, в последнее время все чаще и чаще его посещающие. Это он должен был быть в этом зале, обучая мальчишку. Это он должен был раскрыть его таланты… Сила практически орала ему в уши, но он отказался ее слышать. Почему?

Он ведь всегда ее слушал! Всегда. Он следовал воле Силы, но не в этот раз. И теперь все так неправильно… Совсем…

МассБода не знала, что делать первым: хвататься за голову, за меч или за толстую и длинную палку. Они… упустили Орден. И это еще мягко сказано.

Рассказ неожиданного путешественника во времени и пространстве помог вскрыть столько гнойников и припудренных трупных пятен на выглядящем идеальным теле Ордена, что Совет Первого знания готов на колени встать и целовать Кеноби сапоги – за то, что это произошло сейчас, а не тогда, когда Храм штурмуют легионы, возглавляемые ситхами.

Ситуацию можно описать только очень нецензурными словами. Цензурными – нет, они слишком мягкие и слишком цивилизованные. И их не хватает. Тысяча лет мира подействовала на джедаев угнетающе. Вернее, не так.

Тысяча лет мира после Руусанской реформации привели к разложению Ордена до состояния гниющего зомби. Он шевелится, он ходит и разговаривает, а если его припудрить и приодеть, а также обильно обрызгать духами, то можно притвориться, что он не мертв, а вполне себе жив.

Но это лишь иллюзия.

Совет Первого знания еще сохраняет свои привилегии, но его влияние в последние годы все уменьшается и уменьшается. Высший Совет с головой нырнул в мутный океан политической жизни, и Орден все дальше отходит от воли Силы, все ближе подползая к воле Сената.

Кодекс стал догмой и тисками.

Эти изменения были медленными и плавными, им не год, не два… Столетия. Тени, которые несли тяжелое бремя по поддержанию не баланса даже, о котором постоянно разглагольствует Высший Совет, а просто шанса на мир, практически исчезли. Раньше их были сотни. Теперь – единицы. И дело даже не в том, что быть одним из них – тяжело, а в отношении окружающих.

Опасение в отношении Темной стороны перешло в страх. Не тот, что мотивирует на укрепление собственной веры и характера, а тот, что приводит к потере контроля и слепой панике. Одна из множества вещей, что они пропустили. Ведь как говорил Йода?

Если однажды коснулся ты Темной стороны, то всегда доминировать она будет. И нет пути назад.

Но ведь это не так. Да, вернуться из Тьмы тяжело, но это возможно. Есть документальные свидетельства, есть показания очевидцев, Тени каждую секунду своего существования балансируют на грани… Это возможно. Но теперь Темная сторона стала жупелом, а ситхи – страшными детскими сказками. Они превратились в миф, и МассБода качала головой, вспоминая рассказ Кеноби о реакции Совета на встречу с Молом. Впрочем, магистра беспокоило не только это.

Оби-Ван продолжил рассказывать о своей жизни в Ордене. И чем больше они слушали, тем меньше все это им нравилось. Игнорирование нужд рядовых членов Ордена, от мала до велика. Издевательства. Высокомерие и непримиримость. Отбрасывание многовековых традиций и опыта, проверенных временем и оплаченных кровью. Подмена понятий. И многое, многое другое.

МассБода была бы рада, если б все это присутствовало в том мире, но, увы, и этот оказался столь же несовершенным. Сходство было слишком пугающим для того, чтобы спать спокойно. Впервые за долгие годы Совет собирался каждый день. Они слушали рассказы Кеноби, сравнивали, обсуждали, посылали запросы. Через три месяца напряженной предварительной подготовки, когда была собрана информация и статистика, МассБода впервые за годы понуро сидела в тишине кабинета, дегустируя чай с хорошей дозой твилекского ликера.

Работа предстояла нешуточная, и женщина морально готовилась к неизбежному. Если бы не Кеноби… Она хмыкнула, вспоминая рассказы Оби-Вана о годах его падаванства, его попытки достойно воспитать так неожиданно навязанного ему Избранного… Магистр допила чай, налила еще и щедро плеснула ликер, наслаждаясь пряным ароматом.

– Избранный, – проворчала она, делая глоток. – Баланс, чтоб его! Какой, к черту, баланс у табуретки на одной ноге? Чушь. Баланс – только если всего поровну…

Женщина вздохнула, лениво прокручивая мысль, и неожиданно застыла.

– Поровну, – лихорадочно пробормотала она, отставив чашку. – Поровну! Это надо проверить. Срочно.

Пришедшая в голову мысль была слишком пугающей и слишком важной, чтобы отбросить ее в сторону.

Дуку влетел в гостиную, сжимая меч, краем уха ловя прочувствованную ругань своего падавана, явно свалившегося с кровати на пол. Взъерошенная МассБода уставилась дикими глазами на выглянувшего из комнатки мальчишку, потом – на злобно нахмурившегося Яна.

– Магистр, – в басе мужчины присутствовали рычащие нотки, – что стряслось? Ночь.

– Кеноби. Вы делали проверку на мидихлорианы после вселения? – голос женщины дрожал от нетерпения. Падаван и мастер изумленно переглянулись.

– Нет, – пожал плечами Оби-Ван, приглаживая рукой торчащие во все стороны волосы. – С чего вдруг? Я и так знаю. Пятнадцать и три.

– Проверяйте. Немедленно, – МассБода швырнула ему с легкостью пойманный приборчик. Дуку закатил глаза.

– Это не может подождать до утра? – сварливо произнес мужчина.

– Нет, – отрезала магистр, моргая воспаленными глазами. – Ну?

Кеноби вздохнул, но подчинился. Открыл приемный лоток, ткнул в палец кончиком иглы, капнул пару капель крови… Зевнул, ожидая сигнала. Магистр вырвала из его рук прибор, уставившись на экран.

– Я так и думала, – отрешенно прошептала женщина, опускаясь в кресло. Дуку молча взял прибор, бросив взгляд на экран. Лицо мужчины застыло.

– Что? – нахмурился Кеноби. МассБода пожевала губами.

– Кто принял решение лететь на Татуин?

– Я, – пожал плечами недоумевающий Оби-Ван. – Мастер был занят.

– Почему именно туда?

– Это… – Кеноби заморгал, присаживаясь. – Сила.

– Сила, – кивнула магистр, потирая лицо. – Сила…

Оби-Ван протянул руку, и Ян вложил в раскрытую ладонь прибор. Один короткий взгляд… Кеноби отвернулся, уставившись вдаль. Теперь все пережитое воспринималось совершенно по-другому.

– Забавно, – хриплым голосом прокаркал мальчишка. – Мастер так хотел учить Избранного… Только он. Никто другой. Если бы он не был столь категоричен, представляя Энакина Совету… Если бы не напирал на Пророчество… Мальчишку бы взяли, направили в ясли. Как положено. Но мастер… А потом он заставил меня дать обещание… И на Мортисе… Когда я увидел его, я… – по щекам Кеноби текли слезы. – Даже «здравствуй» не сказал. «Ты воспитал Энакина?» Как же!

Оби-Ван встал, вытирая рукавом злые слезы.

– Тринадцать лет. Он предавал меня снова и снова, пинал в сторону и обвинял. Я вытаскивал его из депрессии, извинялся за чужую вину и брал на себя не свои грехи. И никогда не было достаточно… Все мои усилия. Никогда. А теперь это…

Мальчишка усмехнулся, бросая на столик приборчик, чей экран неумолимо выдавал запредельный показатель. Двадцать три тысячи.

– Я бы хотел видеть его лицо… Ткнуть носом, чтобы видел. Чтобы понял, как он… – Кеноби поискал слова и, не найдя подходящие, просто выплюнул, – облажался.

Оби-Ван выдохнул, беря разбушевавшиеся эмоции под контроль.

– С победой мои цепи рвутся, – жестокий смех разнесся по гостиной, – и Сила освободит меня. Как… тонко подмечено! Спасибо, – мальчик улыбнулся счастливой улыбкой. – Спасибо. Впервые за годы я чувствую себя свободным. Спокойной ночи. Мастер. Магистр, – Кеноби поклонился, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Дуку и МассБода переглянулись.

– Что будем делать?

– Многое, – женщина поднялась, поправляя тунику. – Многое… Мне интересно другое.

– Что именно? – поднял бровь Ян.

– Йода знал?

– То есть? – прищурился Дуку. МассБода вздохнула:

– Я навела справки. Эту информацию было тяжело найти, но мои Второй и Третий справились. Вы знаете, что Кеноби хотели взять пять мастеров?

– Что? – изумился джедай.

– Пять мастеров. Кеноби пылает, как сверхновая. Это любой увидит… Но всех желающих предложить ему падаванство очень умело завернули.

– Йода, – тяжело выдохнул мужчина.

– Да. Или Квай-Гон… Или никто. И… – женщина замялась, но продолжила: – Скажите, Ян… Вы сами выбрали Джинна или вам помогли?

Лицо мужчины закаменело.

– Так что? – нажала магистр.

– Я встретил Квая в коридоре. Вежливый и аккуратный мальчишка. Он просто пригласил меня на турнир юнлингов, – тихо прошептал Ян, погрузившись в воспоминания. – И я выбрал победителя.

– Сам? – уточнила МассБода.

– Почти, – усмехнулся мужчина. – Там был Йода. Он выглядел очень довольным. Ничего не сказал… Тогда. Квай проговорился, когда праздновал получение рыцарства. Выпил с друзьями, пришел навеселе… Мы говорили, вспоминали, и он обмолвился, что встреча была не случайной. Он меня караулил несколько дней. По совету Йоды. Вот так.

– Проклятье… – прошептала женщина. – Он ведь вам не подходил совсем…

– Я выбрал победителя, – сухо напомнил Дуку. – Он был сильным, быстрым и стремился к победе. Он казался тем, кто мне нужен: падаваном, который пойдет по моим стопам. Вежливый. Умный. Прирожденный дипломат. А потом оказалось, что мы совершенно разные. Практически нет точек соприкосновения… Я… Я тоже сделал очень много ошибок. Я настаивал, я давил, я требовал… Может поэтому он стал таким?

– Неортодоксальным? – вежливо подняла бровь МассБода. Дуку хмыкнул:

– Мятежным, скажите это прямо.

– А Оби-Ван?

– Идеальный джедай, – прошептал Ян, глядя на закрытую дверь. – Снаружи. Внутри – полностью сломленный человек. И меня ужасает мысль, что я косвенно… прямо приложил к этому руку.

– Вы – не Дарт Тиранус, – глаза магистра остро блеснули.

– Здесь – нет, – признал мужчина. – Но я прекрасно понимаю, как это могло произойти. И его падение… это лишь следствие политики Ордена.

– Знаете, что самое печальное? – покосилась на орлиный профиль МассБода. – Кеноби рассказал многое… Но я ни разу не услышала даже намека на то, что Совет Первого знания хоть как-то себя проявил. Это очень тревожно.

Мастер Теней и Тень переглянулись, молчаливо согласившись с тем, что в этой реальности они не допустят такого развития событий.

– Что ж… – тяжело поднялась женщина, расправляя юбки. – Спокойной ночи.

Ян кивнул, продолжая смотреть в стену. Этот разговор всколыхнул столько неприятных и тяжелых воспоминаний, что он не чувствовал себя способным лечь спать. Предстояло обдумать многое. В частности, падаванство Джинна.

Мужчина, вздохнув, направился в кухню – сделать себе чай. Ему требовалось мужество. Признать свои ошибки. Извиниться. Поговорить с бывшим падаваном, попытаться хоть немного наладить давно разбитые отношения. Джинн упрям… Будет тяжело. Впрочем… На суровом лице Дуку мелькнула легкая усмешка… Есть способ добиться внимания Квай-Гона. Давно надо было это сделать.

Приняв решение, Ян допил чай, вымыл чашку и с чистой совестью погрузился в медитацию. Завтра ему понадобятся все его силы без остатка.

Джинн медленно брел по дорожке сада, прислушиваясь к щебету птиц. Солнце только начало вставать, окрашивая горизонт нежно-розовым цветом, закрывались ночные цветы, распускались дневные… Мужчина не обращал внимания на окружающую его красоту, погруженный в себя. Он чувствовал себя утомленным и исчерпанным до дна. Потерянным. И совершенно одиноким. Даже Сила не приносила успокоения и радости.

Квай-Гону казалось, что он тонет в болоте, и не может и не хочет спастись. Жалкое барахтанье только усугубляло положение. Он исполнял свои обязанности, брал миссии… Но все было не так. Даже пища стала пресной и отвратительной на вид. Он вздохнул, плотнее запахиваясь в плащ, пытаясь изгнать из костей поселившуюся там тупую боль, но толстая синтешерсть, отлично согревающая в холод и держащая прохладу в жару, никак не помогала.

– Здравствуй, падаван.

Задумавшийся мужчина едва не выпрыгнул из своей кожи, когда его крепко схватили за руку.

– Мастер! – потрясенно пробормотал Квай, пытаясь отдышаться. – Что?..

– Нам надо поговорить, – непреклонно заявил Дуку, конвоируя пытающегося вырваться бывшего падавана в тренировочный зал. – Прямо сейчас.

– Но я…

– Отговорки не принимаются.

Через три часа Квай-Гон со стоном растянулся на полу, тяжело дыша и не глядя на неодобрительно нахмурившегося мастера.

– Мне не нравится твое состояние, падаван, – пророкотал Ян. – И мы не договорили. Кстати… Оби-Ван!

– Мастер? – пропел тихий мальчишечий голос.

– Мой бывший ученик хочет с тобой позаниматься. – Джинн с ужасом разлепил глаза. – Ката. «Восход и закат». Прямо сейчас.

– Вы не можете… – прошептал Квай-Гон, сглатывая. Дуку изящно изогнул черную бровь.

– Я?

– Но… – сделал последнюю робкую попытку мужчина.

– Немедленно! – рявкнул Дуку, и Джинн со стонами и кряхтением подчинился. Он развел руки, зажегся сейбер… Напротив зеркально повторил его движение рыжеволосый подросток. Ян удобно устроился на скамеечке, милостиво махнув рукой.

– Начали.

Джинн застонал. Полная версия этих ката занимала два часа ровно.

К концу упражнений мужчина был выжат и полумертв от усталости. Дуку крепко обнял ошалевшего от такого проявления чувств ученика, подхватил его под локоть и безжалостно поволок к себе в номер. После чего заставил привести себя в порядок, переодеться, усадил за стол и только после плотного завтрака, вернее, обеда, вручил чашку с любимым чаем Джинна.

– А теперь говори. То, что ты хотел сказать мне все эти годы, но молчал, – заявил Ян, слегка наклонив голову. Руки доведенного до крайности Квая затряслись.

– Я тебя ненавижу, мастер, – тихо прошептал мужчина. Дуку невозмутимо кивнул:

– Продолжай.

– Я… ненавижу себя.

– Продолжай.

Джинн сделал глоток, отставил чашку… Полный сочувствия взгляд стал последней каплей. Квай-Гон уронил лицо на ладони и завыл. Дуку сел рядом, крепко прижав к себе разваливающегося на части ученика.

– Говори, падаван. Я услышу.

Следующие несколько часов Квай-Гон выплескивал наболевшее. Впечатления от его падаванства. Горечь от миссий и потери Ксанатоса. Отчаяние от давления Совета и Йоды. И многое, многое другое…

Впервые за всю его жизнь Джинн жаловался благодарному слушателю.

– Мы спасем твоего падавана, – тихо пробасил Ян, смотря в потрясенные глаза бывшего ученика. – Мы сделаем все возможное… Если ты сделаешь первый шаг.

– Какой? – хрипло произнес Джинн.

– Ты будешь говорить с целителем. – Квай напрягся. – С тем, который работает с Тенями, – продолжил Дуку. – Я с ним иногда беседую.

– Вы, мастер?!

– Профессиональный риск, – горько усмехнулся Ян, умалчивая о том факте, что целитель появился в штате Теней только пару месяцев назад. После одного интересного рассказа Кеноби. – Он умеет хранить тайны. И никогда не осудит.

– Но…

– Пожалуйста, падаван, – проникновенно взглянул Дуку. – Я не хочу смотреть на то, как ты умираешь.

– Хорошо, – смирился Джинн.

– Прекрасно. А потом мы полетим на Серенно. Все вместе. Там поместье моей семьи. Кстати, я пригласил Талу. У меня дома отличные врачи. Пора девочке снова смотреть на мир своими глазами.

Джинн выдохнул, вцепившись в рукав.

– Да и тебе прозреть не мешает, падаван, – ворчливо хмыкнул Ян. – Сопите друг на друга, как малолетки. Давно пора перейти к взрослым отношениям.

– Мастер! – потрясенно распахнул глаза Квай, краснея. – Кодекс…

– Странно, что ты про него вспомнил, – невозмутимо ответил Ян, ставя чайник. – Обычно ты ему следуешь… временами.

– Но…

– Ты чем-то недоволен, падаван?

– Нет.

– Вот и молчи, – ласково улыбнулся Дуку, и Джинн сглотнул. Наблюдающий за этой сценой Кеноби бесшумно отступил к себе, иронично ухмыляясь. Сейчас Дуку до боли напоминал Дарта Тирануса.

Очень, очень правильное имя подобрал Палпатин для графа. Очень.

Следующие полгода пролетели неимоверно быстро, наполненные событиями. Дуку не пустил процесс на самотек, абсолютно не доверяя своему бывшему падавану, питающему суеверный ужас в отношении целителей, и Джинн направился к специалисту под конвоем. Нельзя сказать, что вот прямо сразу всё наладилось, говорить Квай начал только на пятом сеансе, но и это являлось огромным прогрессом. А пока джедай потихоньку переосмысливал себя и свою жизнь, Ян собирал информацию о Ксанатосе. Новости были неутешительными, разобравшись в подоплеке произошедшего, магистр долго плевался и витиевато ругался.

Вся эта ситуация, приведшая к закономерному падению Ксанатоса, неприятно напомнила мужчине рассказ Кеноби о том, как он сначала шел убивать своего ученика, а потом готовился натравить на недобитка его сына. И всё это – повинуясь приказам Йоды. Ксанатос, в отличие от подавляющего большинства джедаев, отлично знал своего отца и помнил умершую мать. До пяти лет он жил с семьей, и только ранняя смерть супруги заставила Криона, отца Ксанатоса, являющегося правителем Телоса lV, отдать демонстрирующего пугающие способности ребенка в Орден. Однако связей мужчина не рвал, сына навещал, хотя и достаточно редко, и следил за его успехами. Джинн, взявший парня в падаваны, гордился учеником чрезвычайно. И закрывал глаза на его недостатки, оправдывая их его гениальностью. Ксанатос был чрезвычайно силен, очень умен, он впитывал знания, как губка, поражая наставников успехами. Вот только и гордыня у него росла, как на дрожжах, подпитываемая постоянными восхвалениями Квая. Джинн был готов представить его к Испытаниям по достижении шестнадцати лет. Он был идеален, по мнению Квай-Гона, а ведь характер у парня был тот еще. Но стать рыцарем Ксанатос не успел. Их послали на Телос, помочь разрешить конфликт. Рутинная миссия, если бы не одно «но»: одной из сторон был Крион.

Увы, столкновение интересов закончилось печально. Разрывающийся между верностью семье и Ордену Ксанатос был вынужден наблюдать, как его учитель действует в лучших джедайских традициях. Гибель Криона от рук Джинна буквально сломала парня, швырнув его на Темную сторону. Ксанатос остался на Телосе, приняв наследие Криона, а Джинн вернулся в Храм, погруженный в депрессию. И никто не только не помог ему, но и не сделал никаких выводов из происшедшего. К своему стыду, Дуку обнаружил, что и Совет Первого знания ничего не предпринял, хотя эта ситуация касалась их напрямую. А последствия были кошмарными, как теперь знал магистр: погруженный в свое горе Джинн работал в одиночку, отвергал помощь друзей, отрекся от ни в чем не повинного Фимора, а потом гнобил навязываемого ему Кеноби. Несчастный Оби-Ван всю свою жизнь потом расплачивался за слепоту Джинна и гордыню Ксанатоса, а также настойчивость Йоды. Ведь именно гранд-магистр настаивал на кандидатуре мальчишки, зная, что самоотверженный и добрый ребенок вытащит Квая из раковины. Да, он это сделал, но какой ценой? Не проще ли было вначале вылечить Джинна, помочь ему? В результате – сломанные судьбы.

Обсуждая это с МассБодой, Дуку горько пошутил.

– Знаете, магистр, – карие глаза мужчины были холодными и прозрачными, как раухтопазы, – Йода постоянно говорит, чтобы мы отпустили то, что любим. Но…

– Но?

– Но он никогда не говорил, как это сделать, – тяжело закончил Ян. – Может, ему это легко, с его сроком жизни, но не нам.

Женщина кивнула, делая еще одну отметку в датападе: на Телос Джинна и его падавана послали по распоряжению гранд-магистра. А ведь он прекрасно знал о личной заинтересованности последнего.

К поездке на Телос готовились основательно. И не ставя в известность Высший совет. Тени отправились на планету, доклады пошли потоком, Ян только за голову хватался, читая, а потом, обсуждая с Кеноби отчеты, мужчина испытал шок, когда проглядывающего свежее донесение падавана скрутило от дикой ненависти.

Кеноби зарычал, уставясь на экран.

– Ну надо же, – прошипел мальчишка, словно ядовитая змея, готовящаяся к атаке. – Вот ты и вылез, тварь.

Сила закрутилась бешеным вихрем, наполненным ослепительно-белыми лезвиями, глаза Кеноби засияли серебром.

– Попался.

Основная реальность.

Мол неторопливо шагал по паркету, плавно двигаясь рядом с высоченным, тощим, как скелет, экзотом. Лысое страшилище, закутанное в длиннополую робу, излюбленную пользователями Силы всех мастей, ковыляло, опираясь на палку, радуя взгляд покореженной рожей. Ситху лидер Нового или Первого порядка неприятно напоминал пародию на его покойного мастера. Мол не мог понять одного: это осознанное подражание или нет?

Впрочем, вопросы насчет внешнего сходства могли подождать, в настоящий момент требовалось решить другие проблемы. Пока что общение с наслаждающимся манией величия Сноуком проходило в вежливой и уважительной атмосфере. Мол свою Силу абсолютно не скрывал, повинуясь требованиям этикета, принятого среди Владык, с глубоким моральным удовлетворением отметив, что как бы ни пыжился Сноук – экзот слабее. Ученики одаренного непонятной принадлежности тоже не слишком блистали, будучи середнячками. За одним исключением. Высокий подросток в глухом шлеме.

Переговоры и налаживание отношений шли неторопливо, Сноук юлил, умалчивал и играл словами, вот только Мола учил величайший интриган последнего тысячелетия, и ситх с легкостью улавливал невысказанное и читал между строк.

В принципе, потуги самопровозглашенного лидера были понятны: экзот надувал щеки и пытался казаться страшнее и влиятельнее, чем он есть, продавая себя подороже. Вполне естественное поведение перед лицом высшего хищника.

Впрочем, забрак не обманывался внешней немощностью и кажущейся слабостью собеседника, вполне допуская, что экзот может скрывать свои возможности. Он обязан предусмотреть все варианты. Пока что Сноук осторожно согласился на возможное сотрудничество, прекрасно понимая, что не ему тягаться с практически вернувшейся в прежние границы Империей. Однако Дэв в разговоре с забраком был готов допустить, что Неизведанные регионы могут скрывать что угодно.

Поэтому Мол вел себя уважительно, как с равным, был вежлив и крайне внимателен, собирая сведения. Он не хотел упустить какую-нибудь мелочь, которая может оказаться потом роковой. А сегодня ночью мужчина был намерен выполнить личную просьбу своего Владыки: познакомиться поближе с тем, кто откликается на имя Кайло.

Кайло восхищенно следил за прогуливающимися по залу Сноуком и жутким гостем. Уже неделю они с друзьями не имели других тем для разговора. Покрытый замысловатыми татуировками краснокожий забрак сверкал желтыми глазами, двигаясь с недостижимой для подростков грацией, источая каждым движением угрозу.

Даже магистр Ордена Рен иногда очень красноречиво вздыхал, ловя учеников на обмусоливании одной и той же темы. Подросткам никто ничего не говорил, естественно, поэтому приходилось довольствоваться слухами и теми крупицами, что собрали энтузиасты в голонете.

Они были впечатляющими, хотя и редкими. Мол был личным учеником предыдущего Императора и доверенным лицом нынешнего. Практически второе лицо в государстве, правая рука Владыки. Подростки с ума сходили, пытаясь представить себе, что это такое – учиться у Императора. Быть его учеником. Они каждый день боролись друг с другом, представляя себя в самом выгодном свете перед Сноуком и магистром Рен, в надежде быть выбранными. Стать первыми.

Инстинкт: стать вожаком. Лидером. И видеть пример перед глазами… В присутствии Мола у них тряслись колени.

Кайло украдкой покосился на плавно идущего забрака, завистливо вздохнув. Он тоже когда-нибудь таким будет. Обязательно. Сильным. Могущественным. Внушающим страх. У него есть все предпосылки для этого! В конце концов, разве в нем не течет кровь его великого деда, Дарта Вейдера? Верховный лидер не стал бы врать. Такими вещами не шутят.

Подросток отвернулся, пропустив оценивающий взгляд ситха.

Пробуждение было резким. Кто-то властно сжал рукой его горло, намекая на то, что молчание – золото, и Кайло в ужасе распахнул глаза, уставившись на еле видную фигуру, сидящую рядом с ним на кровати. Два светящихся желтых глаза, горящих в темноте, наполнились насмешкой.

– Ну здравствуй, ребенок, – бархатный голос с утонченным акцентом корусантской элиты совершенно не подходил к устрашающей внешности жуткого визитера. Кайло моргнул, начиная паниковать. – Молчи. Ты ведь будешь молчать?

Парень затрясся, всем своим видом говоря: «Да».

– Превосходно, – сверкнул белоснежными зубами Мол, заставив подростка вспотеть от ужаса. – Мне нужна твоя помощь, ребенок.

Кайло распахнул глаза.

– Пара капель твоей крови, – прошептал ситх. Парень сглотнул. Мол отстранился, достав небольшую коробку, раскрывшуюся с тихим щелчком. Укол иглы, капля упала в приемный лоток, анализатор замигал… Ситх всмотрелся в экран, татуированная бровь слегка шевельнулась. Мужчина скользнул взглядом по лицу трясущегося подростка, по результатам на экране… Стальные пальцы сжали подбородок, ситх наклонился ближе, проследив линию челюсти, форму глазниц… Слегка кивнул, отстраняясь.

Кейс захлопнулся, Мол задумчиво хмыкнул.

– Повезло тебе, дитя… Ты похож на свою мать. Но вот эта часть… – пальцы, затянутые в перчатку, коснулись подбородка, обвели глазницы, – это от отца.

Гнев вспыхнул в груди, заставив подростка сердито насупится.

– Я не похож на Соло! – выплюнул он. Пальцы тут же сомкнулись на горле, намекая. Мол наклонился ниже, желтые глаза с алым кольцом вокруг радужки наполнились весельем.

– Я что-то говорил о Соло? – проурчал ситх. Кайло моргнул. – У тебя очень хорошая наследственность, мальчик. Вопрос в том, оправдаешь ли ты ее…

На ладони мужчины возникла маленькая пирамидка, покрытая угловатыми письменами. Подросток помимо воли судорожно вздохнул. Голокрон. Настоящий голокрон!

– Это подарок. Тебе. Только тебе, никому больше. Ни остальной мелочи… Ни Сноуку. Тебе понятно?

– Да, господин, – прошептал Кайло. Ситх поднялся – одним плавным движением.

– Прекрасно. Тогда… До встречи.

Жуткий посетитель исчез, словно его и не было, а трясущийся от пережитого подросток всхлипнул, судорожно сжимая голокрон, пытаясь придумать, куда его спрятать. В голове крутилась фраза, сказанная ситхом.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

– Кто твой отец? – Сидиус задумчиво провел тонкими пальцами по губам. Мальчик, быстро черкающий стилом в датападе, поднял голову. Золотые глаза холодно блеснули.

– Вы, отец.

– Это я понимаю, – снисходительно прикрыл веки Палпатин. – Меня интересует, кто отец этого тела.

Дэв отложил стило, сел ровнее. Голова ребенка слегка наклонилась к левому плечу.

– Почему вас это интересует?

– Мне… Любопытно, – признался мужчина, разглядывая наследника. В нем было нечто неуловимо знакомое, ассоциирующееся с огромной угрозой и бешеными неприятностями.

Дэв промолчал, снова берясь за датапад. Сидиус вздохнул, массируя переносицу. Загадка происхождения мальчика все сильнее будоражила его ум, но эта загадка и ответ на нее могли подождать, а пока его ожидало гораздо более увлекательное времяпрепровождение. Следовало представить мальчика Вейдеру. А перед этим подготовить ученика морально. Или нет? Эксперимент?

Представление прошло… интересно. Вейдер замер, уставившись на равнодушно разглядывающего его мальчика. Каштановые, с сильной рыжиной волосы. Бледная кожа. Широкие скулы и подбородок с ямочкой. Стоит, словно кол проглотив. Сияют золотые глаза.

Золотые?!

Вейдер сощурился, присматриваясь. Да. Золотые. С явно недетским разумом, прячущимся за ними. Лицо, застывшее равнодушной маской. И плотная, удушающая Темная Сила, окутывающая хрупкое тело.

Мужчина моргнул, мысленно поежившись. Чутье на неприятности и опасность у него было отточено до совершенства. И сейчас Вейдер нутром чуял – этот ребенок неимоверно опасен. Учитель заулыбался, явно довольный произведенным его отпрыском эффектом.

– Лорд Вейдер, – с явным наслаждением проворковал старый ситх, – мой старый друг, позвольте мне представить вам Дэва Палпатина. Моего сына.

Мальчик кивнул с совершенно равнодушным выражением лица. Сила застыла монолитом, скрывая намерения и отношение к происходящему.

– Лорд Вейдер.

Ситх кивнул, замявшись на миг. Как называть сына его Мастера? Принц? По имени? Как-то иначе?

– Дарт Старкиллер, – все так же равнодушно подсказал ребенок.

– Дарт? – скептически поднял бровь мужчина, окинув недоверчивым взглядом мальчишку. Сколько этому сопляку? Десять?

– Дарт, – в тихом голосе лязгнула сталь. – Я заработал свой титул кровью и болью и не собираюсь его скрывать. Будьте так любезны, именуйте меня как должно.

– И давно вы Дарт?

– Достаточно давно, чтобы к этому привыкнуть, – растянул в мертвой улыбке губы мальчик. Сидиус прищурился, наблюдая за конфронтацией. Дэв явно не слишком жаловал Вейдера. Не ненавидел, нет. Не боялся… Но было нечто неуловимое. Легкое… презрение? Недовольство? Снисходительность?

Тем временем Вейдер сел в кресло, напряженно рассматривая мальчишку. В его голове явно шла работа. Оно и понятно: начинать противостояние и демонстрировать гнев или агрессию – глупо и недальновидно. Недооценивать – опасно… Как и переоценивать. Вейдер решал загадку. Расхождение между детским телом и явно недетским поведением.

Сидиус наслаждался. Дэв демонстрировал изысканную вежливость, переходящую в оскорбление и сухой, как пустыня, сарказм. Маскироваться под ребенка он совершенно не желал, да и Сидиус сомневался в том, что это получится. На короткое время, на пару встреч – может быть, но не на постоянной основе.

– Так кто же твой отец, Дэв? – прищурился ситх, когда Вейдер откланялся.

– Ваш сын, – блеснул глазами мальчик. Глаза Сидиуса довольно блеснули.

– Это я понимаю. Естественно, мой сын. Но кто именно?

Дэв промолчал, невозмутимо глядя в сторону. Сидиус попытался проникнуть сквозь ментальные щиты, но ничего не получилось: сначала он просто увяз, словно в болоте, а потом натолкнулся на непроницаемые стены.

– Не надо, – тихо предупредил мальчик, золотые радужки окружило тонкое алое кольцо, стремительно разрастающееся. Палпатин прищурился, но отступил. Дэв снова сосредоточился на датападе.

– Почему ты не жалуешь Вейдера? – неожиданно вкрадчиво спросил ситх. Дэв отложил стило и отключил датапад, полностью переключая свое внимание на Императора.

– Он слаб, – раздался неожиданный ответ. Сидиус моргнул.

– Слаб?

– Да. Даже сейчас. Особенно сейчас, – пожал плечами ребенок. – Но ведь вы и сами это знаете? Не так ли? Именно поэтому вы сделали его своим учеником. Именно поэтому вы его выбрали. Даже не в первую очередь потому, что он какой-то там Избранный… Что, в принципе, недоказуемо. Контроль. Им слишком легко манипулировать.

На губах мужчины призрачной тенью возникла тонкая улыбка, которую можно было описать как: «кнут близко», но глаза остались ледяными.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Сидиус, небрежным жестом подзывая маленького дроида. Еще одно отличие, отмеченное Старкиллером: Кос Палпатин, в отличие от Шива Палпатина, допускал присутствие дроидов возле себя. Ограниченное, но все же. Дроид сервировал чай, мужчина прищурился, наблюдая, как Дэв готовит напиток, как разливает его по чашкам… Точные, выверенные движения. Рутинные… По утрам Старкиллер пил каф. Крепкий, сладкий, с синим молоком. Потом – просто каф. Со специями. Вечером – только чай.

– И все же? – ноздри Сидиуса затрепетали, вдыхая аромат изысканного напитка, позволить себе который могло очень ограниченное количество разумных в галактике. Впрочем, этот сорт рос на одной-единственной планете, урожай помещался в сложенные ладони, и Палпатин частенько себя баловал, выкупая его полностью, наслаждаясь завистью и ненавистью ценителей. Мелочи его жизни, но такие приятные!

Дэв взял чашку, сделал глоток… Сидиус прищурился. Что-то в лице мальчика царапнуло память. Что-то… Опасность. Скрытая и явная. Мужчина напрягся, чувствуя тонкое предупреждение Силы.

– Скажите, отец… – в золотых глазах Дэва мелькнуло коварство и что-то злобное, – вы рассматривали идею взять другого ученика? Не Дуку, ставшего Дартом Тиранусом… Не Энакина Скайуокера, Дарта Вейдера… Не клона Мола, вашего краснокожего убийцы? Другого? Того, который мог вас возвысить?

– Я думал об этом, – признал Палпатин, делая еще один глоток. – Были кандидатуры, но Энакин… Он – Избранный.

– Кем? – тихо прошептал мальчик. – И для чего?

– У моего учителя было видение… – пробормотал Палпатин словно в раздумьях. Дэв равнодушно дернул плечом.

– Да, я знаю… Вы говорили, – Сидиус остро взглянул на мальчика, – единственное за всю его жизнь, опять-таки, благодаря учителю вашего учителя. Как удобно. Он давал одной рукой и отбирал двумя.

Сидиус слегка прикрыл глаза, вспоминая Плэгаса. Да, муун не торопился раскрывать все свои секреты. Многое Кос украл, многое подслушал… Но сколько погибло со смертью старого ситха?

– Я знаю, что по крайней мере один раз вы рассматривали еще одну кандидатуру, – тихо продолжил Дэв, наливая себе еще одну чашку. – Этот человек был практически копией Энакина Скайуокера. Сильный. Умный. Неимоверный потенциал… Который он смог реализовать не благодаря своему учителю, а практически вопреки. Он был резким и неуступчивым, легко поддающимся гневу и очень ревнивым. Он был бы… идеальным ситхом. Но после долгих раздумий вы отказались от мысли склонить его на свою сторону. Он был слишком опасен… Не так ли?

На лице ребенка медленно проявилась злая улыбка.

– Он был слишком похож на вас, отец. Вы видели в нем себя… – вкрадчивый голос стелился по полу комнаты. – Такой не упал бы в гневе… Или отчаянии от ваших махинаций. Если бы он перешел, то осознанно, не под влиянием момента. Слишком долго и опасно. И тогда он стал вашим врагом.

Мальчик развалился в кресле, положив лодыжку правой ноги на колено левой. Рука отсалютовала чашкой – изящный жест, который Палпатин видел неоднократно. Ситх распахнул глаза в озарении.

– Кеноби.

– Да, отец, – наклонил голову Дэв. – Какая ирония, не так ли? У Силы своеобразное чувство юмора.

Сидиус застыл, уставившись на мальчика. Лопнувшая чашка упала на ковер, содержимое пролилось.

– Впрочем, вы это подозревали…

– Где он? – резко спросил император. Взгляд Дэва был совершенно безмятежен.

– Он жив. С определенной точки зрения.

– Кеноби – жив? – прогрохотал Вейдер, застрявший в дверях.

– Как я уже сказал… С определенной точки зрения, – пожал плечами мальчик.

– Яснее! – рявкнул ситх, делая шаг вперед. Сила сгустилась, заморозив его на месте. Дэв встал, ленивыми жестами поправляя рукава домашней мантии.

– Как я уже сказал, – ледяной голос ребенка вымораживал пространство, – Оби-Ван Кеноби, советник Высшего совета Ордена джедаев жив, с определенной точки зрения. Жив… И совершенно счастлив. В этом я уверен, ведь там, где он находится, вы его достать не сможете, при всем своем желании.

Сидиус молча смотрел некоторое время на сына, пока не улыбнулся, слегка кивнув.

– Вы знаете это точно, так как… – начал ситх. Дэв подхватил:

– Я сам туда его отправил. Спокойной ночи, отец.

– Спокойной ночи, сын, – дверь захлопнулась, кипящий от гнева Вейдер уставился на своего учителя.

– Мастер! – прорычал ситх. – Я должен…

– Спокойствие, ученик, – лениво отмахнулся Сидиус. – Присядь. Почему ты вернулся? Что-то случилось?

– Не важно! – Вейдер рухнул в жалобно скрипнувшее кресло. – Надо найти Кеноби. Он опасен! И…

– Он никому больше не навредит, – довольно промурлыкал Палпатин. – Ты же слышал.

Вейдер моргнул.

– Но… Ваш сын, – мужчина запнулся, – сказал, что Кеноби жив!

– С определенной точки зрения, – укоризненно вздохнул император. – Смерти нет. Есть только Сила. Так говорят джедаи?

Лорд замер, осознавая сказанное. На лице мужчины все сильнее проступало ошеломление и неверие.

– Мертв? Но… Как же так… – в голосе ситха звучало неприкрытое сожаление и детская обида. Руки мужчины сжались. – Как же так…

Сидиус покосился на ученика. Бедолага. Какое разочарование! Враг мертв и погиб не от его руки. Просто кошмар. Мужчина вздохнул, уставясь на стену. Кеноби… Кто бы мог подумать!

В голове крутились тяжелые мысли, наполненные сожалениями.

Ах, если бы он узнал о факте своего отцовства раньше! Какие перспективы! Сидиус мысленно вздохнул, вновь бросив взгляд на переваривающего неожиданные сведения Вейдера. М-да… Если бы он знал, кому сегодня кланялся… Ситх хихикнул, но промолчал, решив, что просвещать ученика не будет. Во многих знаниях много печали. Впрочем…

– А откуда он знает? – неожиданно спросил Вейдер. Сидиус с досадой покачал головой.

– Дэв ведь сказал… Он сам его убил.

Кулаки ситха, затянутые в перчатки, скрипнули. Теперь в глазах Вейдера плескалась чистая и незамутненная зависть.

Третья реальность. Кеноби.

Телос.

Ксанатос Дю Крион нервничал. В последнее время его начала одолевать паранойя. Мужчине казалось, что за ним кто-то наблюдает, практически дыша в спину, и Ксанатос зверел от невозможности понять, были ли эти ощущения правдой или плодом его воспаленного сознания.

Всплески злобы и недовольства уже нанесли ущерб, пришлось избавляться от трупов слуг, оказавшихся недостаточно расторопными, но это лишь заставляло скрипеть зубами: убытки. Заполучить новых слуг, пополнить ряды Службы Безопасности, извиниться перед одним из союзников… Пережить головомойку от Мастера.

И это было хуже всего. Даже не физическое наказание, а выговор, после которого Ксанатос чувствовал себя полным ничтожеством, живущим в сточной канаве. Не лучшие моменты его жизни. Это уж точно.

Впрочем, он это переживет. И станет сильнее. И…

Ксанатос зашатался, тяжело опершись о столик, заскрипевший под его весом. Перед глазами все поплыло, он неловко взмахнул рукой… И рухнул на толстый ковер, покрывающий пол. Он уже не слышал, как к нему подошли… Ксанатос спал и ничего не чувствовал.

Мастер Толм удовлетворенно кивнул, подал знак, и Падшего за пару минут упаковали, приготовив к перевозке.

Очнулся Ксанатос рывком. Медленно обвел глазами пустое помещение, пошевелил руками… На кадык неприятно надавил ошейник, заставив ненавидяще скрипнуть зубами. Мир посерел, потеряв краски, словно ему не хватало какой-то важной, жизненно необходимой части.

Губернатор Телоса сел, зло дернув ошейник.

Ингибитор.

Теперь осталось только понять, где он. У своего Мастера или?..

Дверь открылась, и Ксанатос презрительно ощерился.

Дуку брезгливо дернул уголком губ, придавив пытающегося строить из себя шишку на ровном месте Падшего. И вот в такое вот он мог превратиться? Причем по собственному выбору? Гонору – выше крыши, безумие в глазах, Сила воняет разложением так, что желудок пытается выбраться наружу. Отвратительно.

И самое мерзкое – это часть его Линии. Падаван его падавана. Значит, в происшедшем есть и его вина. Не уследил. Не принял меры. Не понял. Не захотел увидеть.

Его вина.

Если бы он был немного менее требовательным с Квай-Гоном… Увы. Не с его характером и стремлением к совершенству. И не с вопиющим пороком, переданным Йодой его ученику.

Гордыня.

Не гордость, к сожалению. А гордыня. И вот он, плод этого греха, сидит в углу, щеря зубы, словно загнанный в угол хищник. Что ж… Зажмем нос и будем работать с тем, что есть. В перчатках. Из шипованной кожи.

– Приветствую, гранд-падаван, – пророкотал Дуку, получив в ответ полный отвращения взгляд. Скромно стоящий в углу Оби-Ван спрятал усмешку. Бедный Ксанатос… Он не знает, с кем связался. Ян Дуку, советник Совета Первого знания, получил цель и теперь идет по пути ее достижения. И никакие Падшие, считающие себя ситхами, его не остановят. Как не могли джедаи остановить Дарта Тирануса.

А пока его мастер развлекается, вытирая пол идиотом, возомнившим себя умнее всех, Кеноби займется тем, кто довел Ксанатоса до этого жалкого состояния. Дарт Сидиус, он же Палпатин. Пока еще сенатор от сектора Чоммель, резво идущий к канцлерскому креслу. И пусть Оби-Ван знает, кто является настоящим ситхом, проблем от этого меньше не становится. Просто потому, что в данный период времени Дарт Сидиус является только учеником.

А вот имя его учителя – неизвестно.

Совет Первого знания очнулся от спячки и принялся рыть. Оби-Ван вывернул свою память наизнанку, но ничего, кроме одного-единственного намека, и то косвенного, на то, что Палпатин все еще оставался учеником во время осады Набу, не нашел. Да, у него был свой собственный ученик, Дарт Мол, которого Кеноби с огромным удовольствием располовинил и сбросил в шахту, но и все.

И теперь им предстоит вычислить неизвестного ситха, методично просеивая окружение Палпатина. И на это могут уйти месяцы, а то и годы. И даже когда они его найдут, необходимо решить, как действовать дальше. Убить мастера или подождать, пока его убьет Палпатин? А ведь это не вся проблема. Есть еще Сайфо Диас. Сейчас он является членом Высшего Совета, успешно исполняет свои обязанности и проводит исследования видений, посылаемых Силой. Сайфо – крайне сильный провидец, даже более сильный, чем Йода, но, в отличие от гранд-магистра, дар свой взять под контроль полностью не смог. Или не захотел.

Вообще, вся эта история с видением, после которого Диас помчался на Камино заказывать армию клонов, казалась Кеноби очень мутной. Даже если не касаться Силы, а просто обратить внимание на все остальное… Откуда Диас узнал о Камино? Где он взял деньги? Как делал заказ? Почему Джанго Фетт вот так просто согласился? И это только самые напрашивающиеся вопросы.

А теперь предстоит разобраться с Ксанатосом. Которого несколько лет назад посетил один очень многообещающий политик с Набу.

Основная реальность.

Дэв шевельнул пальцами, показывая на кресло напротив своего. Мол коротко кивнул, присел, в его ладони появился чип, вытащенный откуда-то из потайного кармана.

– И?

Забрак молча протянул чип, Дэв прищурился, вчитываясь в информацию. Его желто-алые глаза впились в экран, на губах призрачной тенью мелькнула неуловимая усмешка.

– Чудно, – Император облегченно откинулся в кресле, утомленно опустив веки. Мол терпеливо ждал. Наконец Дэв посмотрел на него. – Ваше мнение, друг мой?

– Он похож на вас, Дэв, – прошептал забрак. – Слегка, но для того, кто знает, на что именно обращать внимание…

– Характер?

– Ребенок, – снисходительно пожал плечами Мол. Дэв понятливо кивнул. Для них, прошедших суровую школу жизни под мягким руководством Дарта Сидиуса, даже ранкор казался домашней безобидной зверюшкой. Не более.

– Хорошо… – кивнул Дэв, не отрываясь от экрана, на котором одетый в черное подросток с энтузиазмом пытался рубить партнера по спаррингу в фарш. Получалось неплохо, но опытный взгляд видел все шероховатости и недоработки. Не так поставлен удар, локоть выше, чем надо, неправильный захват… Ошибок было много, но это не страшно. Его сын молод, и ему предстоит долго и плодотворно учиться. – Спасибо, друг мой. – Ледяной голос Императора слегка потеплел.

Мол признательно склонил голову.

– Это вам.

На стол лег свиток из зеленоватого материала, плотного, похожего на выделанную кожу. Знаки, темнеющие на гладкой поверхности, были подозрительно бурого цвета.

– Это поможет вам в вашем продвижении.

– Благодарю, Владыка, – Мол поклонился, Дэв небрежно дернул плечом.

– Пустое. Я дал слово, пришла пора его сдержать. Тем более, у вас есть все предпосылки… Вам нужен лишь толчок в правильном направлении. И ваш потенциал полностью раскроется. Это первая часть, – Император кивнул на свиток, намотанный на деревянный стержень, – основные вопросы и ответы.

Мол подхватил свиток, бережно держа неимоверную редкость. От свитка тянуло холодом и опасностью. Затем еще раз поклонился и вышел. Дэв снова включил запись, наблюдая и размышляя.

Сын.

У него есть сын.

Вот он. Сильный, здоровый… Такой юный.

Понятия не имеющий о своем происхождении… И это хорошо. Согласно отчету Мола, Сноук выделяет парня. Несколько раз упоминал вслух о Вейдере в его присутствии. Интересно, каким образом экзот узнал о родословной ученика?

И что именно ему известно?

Лея раздраженно подняла голову, уставившись на вошедшего. Генерал Акбар. Старый мон-каламари прошагал к креслу для посетителей, сел… Принцесса выпрямилась, с сожалением оторвавшись от просмотра очередного файла, содержащего в себе редкие кадры, непонятно как добытые ушлыми ботанами. Если честно, то Лея склонялась к тому, что это не шпионам удалось просочиться в охраняемое место и заполучить это, а им позволили сначала отснять, а потом удрать с отснятым.

На экране Старкиллер наказывал одного из адмиралов-отступников.

Показательно. Не торопясь. При полном собрании офицеров.

Зрелище было впечатляющим. Ситх стоял, сложив на бронированной груди руки, когти устрашающе поблескивали, он не шевельнул и пальцем, а предатель хрипел, задыхаясь, повиснув в воздухе, и в гробовой тишине все могли отлично расслышать треск ломающихся костей.

Несчастный мучился почти двадцать минут, за которые его тело превратилось в мешок с кровью, мясным фаршем и костяными опилками, пока не треснул череп и решивший пойти против Императора Палпатина адмирал не умер.

Старая запись. Но очень внушающая.

Она и в прошлый раз произвела на всех видевших ее гнетущее впечатление, но теперь Лея смотрела на все происходящее новыми глазами.

Неужели это Люк?

Она вспоминала голубоглазого блондина, смотревшего на нее с немым обожанием. Как сияли его глаза! Для него Лея была целой вселенной.

Она вспоминала, каким простым казался этот парень… На первый взгляд. Вначале принцесса в своем снобизме даже не поняла, насколько умен этот красавчик.

Да, может, он и не разбирался в политической обстановке, не декламировал стихи, не слышал об опере и не мог свободно рассуждать на модные темы. Но у него было глубинное понимание жизни, он держался своих убеждений, не меняя их по двести раз на дню, он был честным и прямым – то, что политики презирали и использовали в своих интересах. И он никогда не колебался, претворяя в жизнь свои решения.

А еще Люк Скайуокер, этот милашка с невинным взглядом голубых глаз, был не чужд насилия.

Он прекрасно умел убивать. Дитя Татуина – мерзкой планеты, кишащей опасностями.

Лея прекрасно помнила, как Люк, равнодушно пожав плечами, сообщил, что попадает песчанке в глаз со спидера. А на вопрос, что это за зверь, ответил просто: крыса.

Многие тогда рассмеялись… Как же! Отважный охотник на крыс! И только один старик уважительно присвистнул. А потом разъяснил идиотам, и ей в том числе, что именно Скайуокер имел в виду.

Вомп-крыса, или песчанка, имеет в длину два метра. Два метра стальных мышц, зубов, прогрызающих все, без исключения, и ядовитых слюны и крови. Ее слюна содержит такое количество заразы, что люди, поцарапанные этими тварями, разлагаются заживо за несколько дней. Противоядие достать практически невозможно в условиях Татуина, и единственный шанс спастись – ампутация. Немедленная.

А еще крысы охотились стаями. Минимум в сто особей. Они передвигались под песком, выпрыгивая из него и вновь закапываясь, и этот прыжок длился пару секунд, не больше. Попасть в глаз… Когда вслед за одной мерзостью выпрыгивают другие…

После этого над Люком больше не смеялись. После этого Лея поняла, каким образом бывший фермер, пересевший с хоппера на крестокрыл, смог попасть в отверстие реактора шириной в два метра, отключив наведение. Оно ему мешало.

И прирожденный стрелок просто отключил помеху.

И с такой же устрашающей точностью он стрелял во врагов.

Потом Люк практически отказался от бластера… И перешел на меч. Лея помнила его первые тренировки, первые неуклюжие движения… Но с каждым разом они становились все точнее и изящнее, у Люка изменилась походка, он стал двигаться еще более плавно, осознавая свое положение в пространстве, и в конце концов он стал еще смертоноснее.

Впрочем, Скайуокер всегда был больше защитником, чем агрессором… Он боролся не «против», как подавляющее большинство, он сражался «за». И это меняло все.

На экране Старкиллер развернулся и пошел прочь в наполненной ужасом тяжелой тишине. Мерно стучали подошвы сапог, развевались тяжелые полы одежды, тускло поблескивали броня и остро заточенные когти, украшающие пальцы рук.

Он шел, и Лея узнавала этот разворот плеч, эту плавность, ставшую практически неестественной… А вот это промозглое ощущение, доносящееся даже от изображения… Это было чем-то новым.

А когда-то Люк Скайуокер пылал, словно солнце: теплое, живое, заботливое.

Дэв Палпатин стал Солнцем Мертвых, словно персонаж из старых легенд.

Лея вспоминала голубые, прозрачные, словно бездонное небо, глаза… Но перед ее мысленным взором они наливались золотом, смешанным с кровью.

– Принцесса? – проквакал Акбар, заставив ее очнуться от тяжелых размышлений.

– Адмирал? – немного резко отозвалась женщина, бросив последний взгляд на экран и отключая запись. Пришла пора поработать на благо Республики. Действие, которое давно уже вызывало у нее отвращение. – Нам поступили следующие данные…

Она достала коробочку с чипами и погрузилась в пространные объяснения.

Ведж бежал. Вернее, не бежал – быстро шел, натягивая на голову капюшон короткой накидки в смутной надежде, что его не опознают. Тщетно.

Долгие годы Ведж Антиллес был на вершине розыскных листов, долгое время он прятался и сражался за свою свободу. Победа Альянса, казавшаяся такой прекрасной и несущей светлые жизненные перспективы, увы, быстро обесценилась.

Несколько лет, и все вернулось на круги своя.

Возродившаяся Империя взяла от старой все самое плохое, и розыскные листы в том числе. И Ведж вновь стал звездой, за которой гоняются озабоченные поклонники.

Пространство Республики давало хоть какое-то подобие безопасности, но Антиллес не мог без адреналина и вновь принялся за старое. Быстрые рейды в глубь вражеской территории, разведка, нанесение точечных ударов… И вот он в Империи, и его узнали, и горят желанием взять живьем: за живого награда в пять раз больше.

Антиллес в полном отчаянии заозирался, завернул за угол, тяжело отдуваясь, а затем застыл, чувствуя, как по спине текут ледяные струи пота.

– Не оборачивайтесь, господин Ведж Антиллес, – тихий голос заставил дрожать. – Что же вы так неосторожны?

– Так получилось, – слабо произнес мужчина, сглатывая в попытке смочить пересохшее горло. – И что теперь?

– Теперь? – хмыкнул неизвестный, опуская что-то в карман накидки пилота. – Теперь вы идете налево, доходите до дома с красной вывеской, на которой написано «Пекарня», заходите, показываете стоящему за прилавком тви'леку то, что лежит у вас в кармане, и он выводит вас из опасной зоны в более дружелюбные места. Ясно?

Ведж замер, судорожно соображая. Так это не охотник за головами? Или провокация СИБ? Или…

– Почему? – без надежды на успех спросил Антиллес. За спиной хмыкнули, в ухо вкрадчиво прошептали, заставив волосы встать дыбом от иррационального ужаса:

– Вам привет от «Красного-Пять», «Красный-Два».

Шаги стихли, трясущийся мужчина рискнул обернуться… За спиной никого не было. Переулок вымер.

– «Красный-Пять»… – прошептал Ведж, неожиданно спотыкаясь. – Люк… Братишка…

Он мчался по темной улице, вспоминая солнечную улыбку боевого побратима.

Основная реальность. Люк Скайуокер.

– Добрый вечер, Лорд Вейдер.

Сидящий на каменной скамье Император даже не повернул головы, продолжая задумчиво рассматривать цветущие кусты. Краткий момент отдыха в заполненной работой жизни, который он изредка может себе позволить, нарушенный долго ожидаемым гостем.

За спиной вздохнули.

– Сын.

– Сын, – согласился Дэв, – вот только не ваш. К сожалению… Или к счастью?

Тяжелое присутствие Тьмы стало еще ощутимее.

– Люк…

– Его здесь нет, – равнодушно покачал головой ситх. – Люк Скайуокер умер много лет назад. Погиб от рук тех, за чьи идеалы боролся. Какая ирония судьбы, вы не находите, Лорд Вейдер?

Мужчина повернул голову, уставившись на того, кто когда-то умер на его руках. Когда-то Люк Скайуокер верил, что это было искупление. Когда-то он думал, что это был возврат к правильной стороне. Светлой, разумеется. Когда-то он искренне считал, что этого краткого порыва, самоотверженного и жертвенного, было достаточно, чтобы тот, кто был Энакином Скайуокером, обрел мир и покой.

Он ошибался.

Впрочем, все эти надежды принадлежали давно покойному человеку, Люку Скайуокеру, и к сидящему на скамье в саду Императорского дворца Дэву Палпатину не имели никакого отношения.

Призрак нахмурился, складывая на груди руки. Высокий мужчина лет тридцати в черном костюме с элементами брони. Никакой панели системы жизнеобеспечения на груди. Длинный плащ, стекающий тяжелыми складками вокруг тела – тканая броня. Каштановые завитки волос вокруг белоснежного лица. Яркие золотые глаза.

– Присаживайтесь, – тихо произнес Дэв, похлопав ладонью рядом с собой. – Нам о многом пора поговорить. Не так ли, Лорд Вейдер?

Призрак прищурился, но промолчал, опускаясь на каменную поверхность. Дэв чувствовал, как гудит Сила, сконцентрированная в высокую широкоплечую фигуру.

– Почему ты отказываешься?

– Люк Скайуокер умер, – на этот раз в бесстрастном голосе ситха прозвучала тоска. – Он стал прошлым, а к нему нет возврата. Впрочем, я могу задать вам аналогичный вопрос. Почему вы признали только дочь?

По лицу Вейдера прошла судорога. Глаза засияли.

– Я не обладаю даром предвидения, – мрачно признал мужчина. – У меня было только два настоящих видения за всю мою жизнь. Гибель жены… И смерть вас обоих.

– Даже так. А смерть матери?

– Ты и об этом знаешь? – резко повернулся призрак. – Откуда?

– Неважно.

– Хорошо, – дернул плечом Вейдер. – Видения гибели матери не были настоящими пророческими видениями. Это были насланные образы.

– Сидиус? – предположил Дэв. Вейдер грустно хмыкнул.

– Кто ж еще… Я узнал об этом гораздо позже… Он ничего не пускал на самотек. Тускенам заплатили. Это был целенаправленный рейд. Который окупился сторицей… Я был идиотом. Расказал Падме и Палпатину. Оба меня утешили, сказали, что чувствовать гнев естественно…

– Дали вам возможность оправдаться перед самим собой.

– Да. Вот только гнев прошел, и вина жрала меня живьем. Повторюсь. Я был идиотом. Сказал не тем, кому надо было.

– А кому надо было? – остро взглянул Дэв.

– Моему мастеру.

Дэв поднял бровь, рассматривая мрачного призрака.

– Вашему мастеру… Что-то мне подсказывает, что вы совсем не Сидиуса имеете в виду.

– У меня был только один мастер, – жестко отрезал Темный Лорд. – Оби-Ван Кеноби.

– Неожиданно, – признал Дэв.

– К своему стыду, вынужден признать, что понял это только после смерти, – продолжил Вейдер.

– Почему?

– Оби-Ван был единственным, кто боролся за меня до конца, – призрак упорно смотрел куда-то вдаль. – Он готов был обучать меня с согласия Совета… Или без него. Поэтому они и не помогали, ведь Кеноби заявил этим, что справится в одиночку. Он готов был уйти из Ордена. Он терпел мой идиотизм и направлял. Вот только я не ценил… Жаль. Совет давил на него постоянно. Палпатин, со своим сочувствием, от которого мой эгоизм только возрастал. Умел так все завернуть, что белое становилось черным. Падме… Вроде любила, но как только встала перед выбором, перед тем, что надо доказать свою любовь… «Ты идешь по дороге, которой я не могу следовать», – саркастически фыркнул призрак. – И только мастер боролся за меня до конца.

– Искалечив на Мустафаре? – небрежно поинтересовался Дэв.

– Он не хотел меня убивать, – повернул голову Вейдер. – Он несколько раз предупреждал меня. Кто будет предупреждать врага о своих намерениях? В битве? Кто? Он искалечил меня.

– Не добил.

– Нет, – пожал плечами Лорд. – Я понял почему, только потом. Много лет спустя… Он давал мне шанс. Если бы я попросил о помощи, Кеноби бы вытащил меня оттуда. Да, он меня искалечил, но можно поставить протезы. Я был готов его убить. Того, кто воспитывал меня. Кто боролся за меня. Он дал мне возможность… если бы я только попросил! Я ведь убивал детей в Храме. И все равно он был готов простить меня…

– Вы не попросили…

– Нет, – отрезал призрак. – Я совершил ошибку. И расплатился за нее.

– А Сидиус?

– Он никогда за меня не боролся, – с горечью признал Вейдер. – Я был не учеником, а инструментом. Он даже не учил меня нормально. Впрочем, как и Тирануса… Как и Мола. Да, мы были чрезвычайно мощными. Но были ли мы знающими и умелыми? Превзошли ли мы его, как ученики? Нет. Ты – единственное исключение.

В саду вновь наступила тишина.

– Мы были лишь инструментами, которые заменяли друг друга… Как только он находил лучший.

Дэв кивнул, вспоминая вторую Звезду Смерти. «Убей своего отца и займи его место». Палпатин предлагал мощь… Но не предлагал знаний.

– Вы не жалеете?

– О своем решении? Нет. Я сделал свой выбор. Понимаешь? Это был только мой выбор. Я его сделал. И получил награду.

– Какую? – с интересом наклонил голову Дэв.

– Возможность идти своим путем, – произнес мягкий голос за его спиной.

– Оби-Ван… – слегка улыбнулся ситх. Светящийся призрак поклонился.

– Рад видеть тебя снова, Люк… Пусть тебя теперь и зовут по-другому.

– Ну… – пожал плечами мужчина, – с определенной точки зрения…

Все трое тихо рассмеялись.

– Так почему?

– Я спасал последнее, что осталось от моей семьи, – пошевелил пальцами Вейдер. – Я потерял тебя, но так оставалась возможность для Леи и… – призрак запнулся, – ее сына выжить. Оби-Ван подсказал.

– Я всегда был более силен в Объединяющей Силе, чем в Живой.

– Понятно, – покивал Дэв, принимая информацию к сведению. В принципе, его это признание оставило равнодушным. Но усилия по защите Леи и Бена он оценил. Хотя… Если так посмотреть, признание Вейдером только Леи изменило многое к лучшему.

– Хорошо… отец, – кивнул Дэв. Пусть ему все равно, Вейдеру будет приятно. Призрак довольно улыбнулся.

– Рад, что смог хоть что-то сделать, сын.

– И за это я благодарен. Вы дали нам возможность. Обоим.

Вейдер вздохнул, но промолчал. Кеноби, присевший с другой стороны скамьи, тоже промолчал. Дэв покосился в его сторону.

– Что? И никаких осуждений?

Джедай покачал головой.

– Нет. В этой ситуации есть и моя вина. Не надо было вас разделять. Но… – он беспомощно взмахнул рукой, – прошлого уже не изменить. Но можно сделать будущее лучшим.

– А почему Йода не пришел?

– Он… ушел, – поправил широкий рукав Кеноби. – Вскоре после Эндора. Он…

– Великая Сила! – не выдержал Вейдер. – Оби-Ван, да скажи ты прямо! Старый хрыч потерял волю к существованию и предпочел свалить в Силу, а не пытаться бороться с наступившим бардаком! Банта пуду!

– Энакин! Язык! – автоматически сделал выговор джедай, и ситх хмыкнул. – Я не могу его осуждать. Чистка… Она… Йода сошел с ума тогда. Он ведь был гранд-магистром… Почти весь Орден – это ученики его учеников. И когда эти связи оборвались, так резко и насильственно…

– Мы все сошли, – мрачно буркнул Лорд. – Я вообще плохо помню то время. Так, какие-то вспышки. Сила взбесилась. Дышать невозможно, все воняло смертью.

– Мы все сошли с ума, – кивнул Кеноби. – Что есть, то есть.

Некоторое время все молчали, наблюдая за тем, как колышутся ветви.

– И что теперь? – полюбопытствовал Дэв.

– Теперь? Теперь мы будем просто жить, – решительно взмахнул рукой Вейдер. Кеноби хмыкнул.

– Что-то мне уже страшно.

– Мастер! – закатил глаза Лорд. – Ты и твой сарказм!

– Все для тебя, мой ученик! – принял невозмутимый вид джедай. Дэв слабо улыбнулся. Для него вся эта ситуация была… странной? Привычной? Он не мог понять.

– Ладно, – Вейдер встал, окутываясь тьмой. – Идем. Нас Реван и Улик ждут.

– Конечно. Нельзя заставлять таких уважаемых джедаев ждать. Это некультурно.

– Джедаев? – иронично хмыкнул ситх. – Ну-ну.

– Кстати, – неожиданно начал Дэв, рассматривая приглаживающего рыжие волосы Кеноби, выглядящего максимум на тридцать. – Все хотел сказать… Сейчас вы выглядите лучше, чем на похоронах.

– Каких похоронах? – озадаченно нахмурился Вейдер.

– Ваших, Лорд Вейдер.

Призраки переглянулись.

– Мы их не посещали.

– Надо же… – прошептал Дэв, оставшись в одиночестве. – Как интересно. Есть о чем подумать.

Кайло трясущимися от волнения руками спрятал закрывшийся голокрон, осторожно осматриваясь. Глазами и Силой. Маленькая пирамидка плотно вошла в выжженное сейбером отверстие в полу, сверху тайничок накрыл аккуратно выпиленный кусок покрытия, а затем на него встала ножка стола. То, что надо.

Подросток придирчиво осмотрел пол, убеждаясь, что ничего не видно, и принялся раздеваться, готовясь лечь спать. В голове крутились тяжелые и неприятные мысли.

Ночной визит лорда Мола заставил задуматься о многом. В частности о том, о чем сам подросток вспоминать не слишком любил. О его семье.

С самого детства он был особенным. Мать – принцесса уничтоженной Империей планеты и боевой генерал. Отец – генерал и контрабандист. Влюбившиеся во время войны, поженившиеся после ее окончания.

Он знал эту историю наизусть.

Вот только эта романтическая муть не объясняла, откуда у него взялись особые способности.

Бен помнил шепотки и косые взгляды. Иногда за спиной, а иногда и в лицо. Он ведь даже ничего не понимал, что не мешало чувствовать настроение и мотивы окружающих. Но поначалу было терпимо, хуже стало, когда из ниоткуда появились, как грибы после дождя, остатки уничтоженного тридцать лет назад Ордена.

Бену было пять, когда он впервые встретил настоящего живого джедая. Ну, или того, кто себя таковым считал. Среднего роста седой мужчина, достаточно респектабельного вида, и пожилая женщина, с глубокой тоской в глазах. Они выглядели… Маленький Бен даже не мог поначалу подобрать правильное слово, а ведь он был очень умным и развитым мальчиком, которого мать с пеленок учила искусству дипломатии.

Состоялся длинный и достаточно мутный разговор, визитеры ушли, в памяти Бена осталось только искреннее облегчение в глазах Леи и Хана. Еще он запомнил, как внимательно и цепко смотрела тётя Мон на него и его родителей. Как на потенциальных врагов.

Прошло время, и джедаи снова появились на их пороге. Теперь Бен смог дать определение тому, что видит. Осколки Ордена выглядели далекими, холодными и отчужденными. Лица, как благожелательные маски, отстраненное отношение… Они говорили о хороших вещах, правильных: о службе Республике, о помощи нуждающимся, о справедливости и доброте ко всем, кому это требуется.

Слова не звучали натужной фальшивкой, но Бен не чувствовал, что в джедаях что-то отзывается на их собственные призывы. Он не ощущал теплоты и той естественной нежности, которые излучает по-настоящему хороший человек.

Они говорили… Но они не чувствовали. Не хотели чувствовать.

А еще Бен ощущал постоянно подавляемую боль и тоску, загнанные глубоко внутрь. Джедаи были ранены, но они сами не давали своим ранам зажить, цепляясь за прошлое, и раны гнили, нарывали и продолжали их мучить.

Конечно, так детально он все понял гораздо позже, но и тогда ему хватило смутного ощущения несоответствия формы содержанию.

Прошло еще несколько лет, еще несколько визитов. Джедаи становились все более настойчивыми, требуя от Леи отдать сына в возрожденный Орден. Каждый раз принцесса все больше мрачнела, а Хан маячил рядом, прикрывая Бена собой.

Подросток помнил, как мужчина настойчиво напоминал визитерам, что сын – весь в него, и вообще практически точная его копия. Джедаи соглашались, и ребенок ощущал странное облегчение, исходящее от матери. Тогда он этого не понимал. Да и потом тоже. И лишь сейчас, в свете озвученной ситхом информации, подтвержденной хранителем голокрона…

Подросток вздохнул, ворочаясь, не в силах уснуть.

То, что сказал Мол…

Странно, он ведь любил родителей. Пусть мать постоянно была занята, с трудом урывая минуты для семьи, Бен знал, что для нее он на первом месте. Искренняя любовь, с нотками тоски, вот что чувствовала женщина. С Ханом было сложнее. Если на публике чета Соло демонстрировала сплоченность, то наедине все было не так радужно. Хан свою супругу любил, а вот она его… Нет. Лея мужа уважала, она очень тепло к нему относилась, но не было ни влюбленности, ни страсти. И Бен это тоже чувствовал. А еще он видел, что Хан об этом знал или, по крайней мере, догадывался.

Их удерживал вместе только сын, и когда Бена отдали джедаям, все развалилось. Не сразу, постепенно, но процесс было не остановить. С каждым визитом родителей Бен видел, как увеличивается дистанция между ними, пока, наконец, Хан не исчез, вернувшись к своей первой любви – космосу.

А потом стало еще хуже.

Жалкие остатки Ордена, пытающиеся наскрести хоть каких-то учеников, не знали, что с этими самыми учениками делать. Годы правления Палпатина не прошли даром: быть Одаренным значило подписать себе смертный приговор. За потенциальными ситхами и джедаями охотились, их забирали… И они больше никогда не возвращались. Люди боялись хоть как-то себя выдать. Приказ 66 так и не был отменен, с ситхами связывали лишь ужасы и насилие, и победа Альянса ничего не изменила. Люди продолжали опасаться проявлять хоть какие-то способности.

Джедаи с трудом нашли пару десятков человек. И, заполучив к себе потенциальных падаванов, столкнулись с проблемой. Они не знали, как учить вчерашних фермеров, беспризорников, лавочников. Они все были разного возраста: самому младшему – Бену – было десять. Старшему – шестнадцать. Они росли в своих семьях, знали реальную жизнь, у них на все было свое мнение, а привыкшие к воспитанным с пеленок очень определенным образом детям джедаи, цеплявшиеся за канувшие в небытие догмы и привычки, никак не могли справиться с этой разношерстной толпой.

Эти падаваны не обуздывали свои чувства с момента, как начинали ходить. Они не знали, что такое история Ордена, притчи и коаны с философией вызывали смех и недоумение, а медитация казалась чем-то странным и неестественным.

Зато они прекрасно знали, что такое зависть и конкуренция, и маленький Бен сразу же превратился в мишень для нападок. Он выделялся с самого начала. Самый высокий показатель мидихлориан, заставивший мастеров опасливо бормотать об Избранном, Скайуокере и Кеноби. Высокий статус родителей. Возраст. Успехи в обучении – ему все давалось легко и естественно. Ум – он был образован лучше, чем все эти заготовки джедаев.

Ему завидовали, и жизнь превратилась в постоянную борьбу. Джедаи не помогали, лишь читали нотации и заставляли всех медитировать до посинения, что только подпитывало неприязнь. Бен держался, вспоминая рассказы матери о Люке Скайуокере, про которого все остальные почему-то предпочитали молчать, и все больше начинал ненавидеть Кеноби, в честь которого его назвали: джедаи постоянно ставили его в пример, как идеального падавана, рыцаря и мастера.

А потом у него появился тайный друг, и жизнь стала немного терпимее.

Таинственный Сноук подкидывал различную информацию, беседовал, сочувствуя и помогая советами, ободрял в тяжелые моменты, иногда присылал – непонятно, каким образом, – маленькие подарки. Бен берег потертый комлинк – единственное средство связи – как зеницу ока. И сам не заметил, как Сноук из друга и сочувствующего превратился в мастера.

А потом наступил тот самый день, когда Бену помогли сбросить душившие его оковы, и Соло превратился в Кайло, снова очутившись на особом положении – теперь уже в Новом Порядке.

У Кайло, будущего Рыцаря Рен, появились новые цели и устремления, которые он искренне считал своими собственными до тех пор, пока в их маленький мирок не прибыл опасный гость, принесший великолепный дар, от которого кругом шла голова.

И теперь бывший Бен не знал, что и думать, размышляя над сказанным хранителем голокрона.

Подросток вздохнул, успокаиваясь и проваливаясь в сон. Снилась ему тьма, заполняющая огромный зал с колоннами, фигура в плаще с накинутым капюшоном, из-под которого виднелся только подбородок, протянутая в приветствии рука в перчатке и холодные слова:

– Здравствуй, сын.

Лея вздохнула, открывая глаза.

Реальность не баловала. Тот же потолок, та же одинокая спальня. Женщина всхлипнула, натягивая одеяло, и зарылась в подушку, малодушно закрыв глаза.

В отличие от реальности, сны были гораздо более приятными. Лея слабо улыбнулась, вспоминая. Она прогуливалась по странному миру, где пустыня плавно переходила в море, и соленые брызги летели в лицо, оседали на руках, переливались жемчугом на платье. Было жарко, с неба лились лучи двух солнц, но море несло прохладу, а за узкой частью пляжа шуршали и тихо пели дюны, переползающие с места на место на глазах.

Лея как-то была на Татуине, и сразу узнала характерный пейзаж. Правда, там песок был белоснежным, как выбеленные временем и солнцами кости, или серый, печальный, а не золотой, сверкающий. И уж точно там не было моря… И не чувствовалось странного сладкого запаха, который источали высокие колючие деревья, усыпанные белыми, розовыми и желтыми кистями цветов.

Они выглядели чуждо здесь, в этих песках, но все равно странно органично. Сухие черные стволы, практически нет зелени… И одуряюще пахнущие цветы.

На робкий вопрос Дэв только пожал плечами, сказав, что это память о том, кто помог ему выжить. Тон был сухим и холодным, и Лея не рискнула расспрашивать дальше, невзирая на попытку мужчины улыбнуться.

Сердце принцессы сжалось от боли, как и каждый раз, когда она отмечала еще одно маленькое, но существенное отличие Дэва от Люка.

Скайуокер был теплым и веселым. Он старался во всем найти хоть что-то положительное, что-то, что можно, пусть и с натяжкой, назвать хорошим. Дэв… При взгляде на него Лея вспоминала древнее изречение: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее». Мужчина казался олицетворением этой фразы.

Они прогуливались по песку, и Лея не слышала его шагов. Он невесомо ступал в плотной и тяжелой одежде, закрывающей тело от шеи до пят, оставлявшей непокрытыми только голову и руки. Ветер шевелил волосы, светлые, словно песок, с намеком на каштан. Кожа была бледной, бледнее, чем помнила женщина, словно годы, проведенные в доспехах и темноте, украли естественную смуглоту. Пальцы Дэва были твердыми, словно дюрасталь, покрытыми мозолями. От сейбера, как пояснил мужчина в ответ на ее вопросительный взгляд.

Он двигался плавно и изящно, словно крупный хищник, и Лее казалось, что Дэв гораздо больше, чем его физическое тело. Энергия гудела вокруг него, заставляя волосы вставать дыбом, у нее мурашки мчались по коже от ощущения тщательно подавляемого насилия, бушующего в его крови.

Но больше всего поражали глаза.

Голубой, чистый небесный цвет ушел, сменившись желтым, с намеками алого по краям радужки. Как мёд. Янтарь. Расплавленная магма. Цвет менялся – единственное, что хоть как-то указывало на испытываемые мужчиной эмоции. Вернее, намек на их присутствие.

И он не улыбался.

Лея тосковала по солнечной улыбке Люка, но максимум что она увидела – это слегка изогнутые уголки губ.

– Я потерял способность улыбаться, – прошептал Дэв, поднося ее руку к губам и нежно целуя.

– Я постараюсь вернуть тебе ее, – женщина улыбнулась, пытаясь скрыть подступающие слезы.

– Хорошо.

Волны лизали берег, пока они стояли, глядя вдаль.

– Наш сын похож на тебя, – неожиданно заговорил Дэв, прижимая принцессу к себе. – У него твои глаза.

– Да.

– Кто знает?

– Хан, – вздохнула Лея, прикрывая глаза. – Я не говорила прямо, но он не дурак. Сам догадался. Если бы не он… Мон подозревала, скорее всего, слишком уж внимательно смотрела. Тем более после того, как заявились джедаи. Тогда было много вопросов, особенно когда обнаружились особые способности Бена. – Женщина вздохнула, Дэв сильнее сомкнул объятия, охватывая ее своей Силой и руками.

Мужчина внимательно слушал, как принцесса выплескивает наболевшее.

– И Мадин. Я боялась, что они возьмут кровь на проверку. И тогда… Кто знает, что бы могло произойти. Они знали, что Люк Скайуокер – сын Дарта Вейдера. Видимо, поэтому тебя и убили…

– Да, убили, – тихо согласился Дэв, вспоминая момент гибели.

– Хан очень помог. Не подпускал этих стервятников близко, постоянно всем твердил, что Бен весь в него. Буквально тыкал пальцем. Хвала Силе, что у меня тоже обнаружили высокий уровень мидихлориан. Это спасло при проверке Бена. Бедный мой сын… Они его забрали, и я ничего не могла сделать: Мон и Мадин надавили. Пришлось отдать. Я не хотела… Эти джедаи… Они были… Откуда они только взялись! – выкрикнула принцесса, утыкаясь лбом в плечо мужчины. – Знаешь, Дэв, – тихо выдохнула Лея, беря себя в руки, – тогда я впервые не чувствовала боли из-за того, что отец мертв. Свалила все на него и на мать. Альдераан ведь уничтожен… Никаких архивов. Можно говорить все что угодно… Почти.

Ситх кивнул, отлично понимая, что под отцом Лея подразумевает совсем не Энакина Скайуокера.

– Я боялась, что они могут догадаться… Они ведь убили сына Дарта Вейдера. Я не думаю, что Альянс или джедаи сильно церемонились бы с его внуком. Или… – голос женщины стал твердым, – его дочерью.

Дэв слегка повернул голову, рассматривая отодвинувшуюся Лею. Сильно. Он вспомнил первоначальную реакцию принцессы на истину о ее происхождении…

– Ты признала этот факт, – в тихом голосе мужчины промелькнула легкая нотка любопытства.

– Да, – нервно облизнула губы Лея. – Потом… Прислали чипы. Там… – В глазах женщины блеснуло нескрываемое злорадство. – Там были данные. Старые, очень старые… Новые. Альянс, Осколок. Столько данных… Самый высокий уровень. Доказательства.

– Компромат, – слегка усмехнулся ситх. Лея кивнула:

– Да. Компромат. Я ведь не дура, поняла, что это уровень… самый высокий. Эти данные мне пригодились, когда некоторые личности начали слишком активно давить. А потом пришел поверенный. Встреча была тайной. Наши не узнали. Мне принесли… Завещание.

Дэв смотрел на море, вспоминая, как сам читал строки документа.

– Вот тогда мне стало страшно. Каким образом? А потом ко мне пришел гость.

Лея вздохнула, массируя виски.

– Он… У нас состоялся крайне тяжелый разговор, но мы многое прояснили. И он объяснил, зачем и почему это сделал. И… он сказал, что присмотрит за Беном.

– Ясно, – прошептал Дэв, переосмысливая данные о бойне в возрожденном Храме и понимая, откуда Сноук узнал о родословной Бена Соло. Ситх слегка кивнул. Да. Вейдер сказал о том, что Лея – его дочь, но он не сказал о том, кто является отцом его внука. – Умно. Действительно. Он убрал Бена в более безопасное место, уничтожил чужими руками джедаев-недобитков, дал тебе возможность держать верхушку Альянса за горло. Хорошо.

– А бойня? – вопросительно посмотрела женщина. Дэв снисходительно наклонил голову:

– Неужели ты думаешь, что подросток сам мог убить всех? Я видел, как он сражается. Парень хорош, но не тот у него уровень пока. Он мог бы справиться с падаванами, и то не со всеми, но не с рыцарями и мастерами. Ему помогли.

– Как он? – взволнованно сжала руки Лея. – Бен?

– Неплохо, – пожал плечами ситх. – Жив, здоров, находится в безопасном месте. Сноук планирует его использовать, как внука Вейдера, но до этого славного момента еще дожить надо. Ему. Лорд Мол передал мальчишке подарок. Это… поможет. Подготовит его к некоторым моментам. И еще…

– Да?

– Он не любит свое имя. Бен.

– Я… – беспомощно пожала плечами Лея. – Я не могла назвать его в твою честь. Сам понимаешь. Поэтому… Самое близкое. Хан понял…

– Это – короткое имя, – сверкнул янтарными глазами ситх. – Бен. На самом деле его зовут немного иначе. Но вы не хотели, чтобы посторонние знали. Понятно?

Лея прищурилась, соображая, неотрывно глядя в лицо мужчины, после чего медленно кивнула.

– Да… Мы назвали его немного иначе. Но Альянс…

– Именно, – растянул губы в страшной улыбке Император. – Нашего сына зовут Бринэйнн.

– Что это означает?

– Принц.

– Хорошее имя, – решительно кивнула женщина.

– Да. Я тоже так думаю.

– А… Когда?

– Скоро, любимая.

Они долго стояли и любовались волнами, пока не прозвучал звонок будильника.

Лея откинула одеяло и встала.

– Поскорее бы…

Ее ждал еще один наполненный рутиной день.

Третья реальность. Кеноби.

Ксанатосу не повезло.

Если бы за него принялись другие, то все закончилось бы нудными проповедями, длинными лекциями и неодобрительными взглядами. Именно так действовали бы джедаи – увещеваниями и капанием на мозги. Еще бы в клетке закрыли, с ингибитором на шее.

Это в том случае, если бы Совет решил, что блудную банту можно вернуть в стадо. Если бы Ксанатосу улыбнулась удача.

В худшем случае его бы просто прирезали. Не обращая внимания на догмы и мораль.

Однако Ксанатосу не повезло. Совет Первого знания очнулся от спячки и медленно, но верно сжимал стальные кулаки в бархатных перчатках вокруг шей остальных обитателей Храма. Особенно вокруг высокопоставленных.

Дуку, который так и не стал Тиранусом и, судя по всему, уже не станет – теперь ему было куда направить свою кипучую энергию, – действовал неуклонно и методично, прессуя потерявшего страх божий бывшего гранд-падавана каждый день.

Ксанатос хорохорился, но это мало помогало против его гроссмейстера.

У Дуку было восемь десятков лет опыта, и все эти годы навалились на строптивого недоситха многотонной лавиной, сметая все его жалкие попытки казаться гордым, сильным и неприступным. Магистру не потребовалось много времени, чтобы, надавив на все больные мозоли Ксанатоса, добиться от него осмысленного разговора. Ну а когда он начал говорить… Остановить этот словесный поток было невозможно. Да и не хотелось, если честно.

Конечно, о самом Палпатине Ксанатос говорил мало. Да, дал голокрон ситхов. Да, голокрон оказался настоящим. Да, знакомил его с некоторыми интересными… разумными. Да, просил об одолжениях и сам оказывал таковые… И что?

Нет, ситхом себя Палпатин не называл. И даже Одаренным он не является… Во всяком случае сам Ксанатос ничего такого не ощутил.

Оби-Ван, просмотрев записи допросов, только пожал плечами. Этого и следовало ожидать, Палпатин не дурак, чтобы давать хоть кому-то намек на такой компромат, как Одаренный в политике. Тем более признавать себя ситхом. А ведь есть еще и Мастер Палпатина, некто, чью гибель ощутил Йода и еще пара членов Совета лишь годы спустя. Он жив и является тем более страшной угрозой, что про него ничего не известно. Хорошо хоть, про Сидиуса теперь знают…

Пусть только в Совете Первого знания.

МассБода и остальные не собирались ничего сообщать Высшему Совету. Кеноби в красках расписал реакцию Йоды, Мейса и остальных на сообщение Джинна о встрече с ситхом на Татуине, которая произошла в его прошлой жизни. Он отлично помнил, как на них смотрели… Как на лжецов и террористов, вознамерившихся нарушить мирное и уютное существование Ордена. Что тогда сказал Йода? Что ситхи им померещились, ведь иначе он бы об их появлении знал? Как-то так. Совет предпочел проигнорировать возможную угрозу, даже не проверив факты, даже не отправив помощь… И закончилось это трагедией… И то еще долго все замалчивалось. Нет ситхов, все они вымерли, Йода чуть ли не лично на их могилках попрыгал с лопатой.

Очень удобная позиция: раз я не вижу, этого не существует.

Отрицали до последнего, пока с ними Тиранус не случился, но и тогда Дуку предпочитали называть Падшим, словно от этого что-то менялось. А потом был Приказ 66 и Дарт Сидиус, наглядно доказавший почти половине Совета и лично Йоде, что ситхи вполне себе живы и даже процветают.

Но было уже поздно.

Однако на этот раз Совет Первого знания не оплошает.

А пока шли допросы Ксанатоса, МассБода переключилась на тех, кто своей гордыней переплюнул ситхов. На Высший совет.

Женщина уже давно была недовольна политикой Ордена, но теперь, после откровений Кеноби, это недовольство получило подпитку со стороны и дальнейшее развитие. Первым под удар попал Мейс Винду. Корун стал Магистром Ордена, его главой, всего четыре года назад, сменив Тайвокку, но уже успел измениться к худшему. Не слишком, но начало было положено. Мастер Ваапада, самой агрессивной формы боя на настоящий момент, он и раньше проявлял резкость и неуступчивость, но теперь они превратились в консерватизм и догматизм.

Вызов в башню Первого знания стал для мужчины шоком и неприятным сюрпризом. Он привык, что все идут к нему, а тут ему пришлось подняться с бархатного кресла и явиться пред ясные очи тех, кого иногда называли Инквизиторами, то есть Следователями. Неприятное ощущение для того, кто сам считался высшей инстанцией.

МассБода долго не рассусоливала. Она начала спрашивать простые вещи, которые обязан знать глава любой организации: численность и то, как она изменялась за отчетный период; откуда и в каких количествах поступают деньги на содержание Ордена; состав Ордена и его подразделения, а также критерии отбора кандидатов для них; Кодекс и его варианты; понимание Кодекса самим Мейсом… И многое, многое другое.

Попытки возмутиться и пресечь творящееся безобразие были проигнорированы, а после попытки надавить авторитетом и отговориться занятостью взгляд МассБоды стал гораздо суровее, а вопросы – гораздо более специфичными. Плюс добавились два охранника – Тени в масках, с оружием и положенными артефактами. И пошли вопросы, касающиеся Харун-Каала…

Вот только тогда Винду проняло.

Оби-Ван лишь ухмылялся, вспоминая весь компромат на Мейса, который успел собрать в бытность свою советником. Он всегда умел работать с информацией и не гнушался шарить по архивам и расспрашивать казалось бы незаметных личностей, и временами это здорово помогало в жизни. А теперь Кеноби был рад вывалить все добытые крупицы знаний, надеясь, что корун не станет такой сволочью, как тогда, в том будущем, которое теперь не наступит.

Впрочем, теперь изменится все. Оби-Ван об этом позаботится. Уже составлен список, где указаны имена всех, кого Кеноби мог вспомнить, чьи судьбы неимоверно важны для галактики, как, к примеру, тот, кого много лет спустя будут звать Гривусом.

Да, во время Войн клонов калишец был свирепым врагом, но Оби-Ван не считал, что в этом была его вина. Он был лишь одной из фигур на доске для дежарика, которую Сидиус передвигал, как было ему выгодно. Он воспользовался просчетом джедаев и мудро повернул его в свою пользу. Но не в этот раз…

Совет Примирения как раз получил первый запрос на вмешательство в конфликт, связанный с Кали. Затянувшаяся Хакская война между коренными обитателями планеты и захватчиками ям'рии продолжалась уже долгое время. Кеноби навел справки: как раз всходила звезда нового военачальника, сильного и жестокого – Кимаена джай Шилала.

Того, кто через годы будет сведен с ума, лишен тела и превращен в киборга, чьим смыслом существования станет лишь месть джедаям и уничтожение. Того, кто погибнет от меча Кеноби.

Мужчина в свое время интересовался подробностями произошедшего, и отчасти понимал будущего Гривуса: принятое Т'чукой Д'уном решение назвать справедливым или хотя бы более-менее правильным язык не поворачивался, ведь прибывшие джедаи приняли сторону захватчиков. За что потом и поплатились. В этот раз поступили умнее. Дуку дал немного оклемавшемуся Джинну такого мотивирующего пенделя, что у того выросли и крылья, и пламенный мотор, и послал на охваченную войной планету для пресечения конфликта с совершенно определенными инструкциями, даже не дожидаясь передачи дела в Высший совет. Совет Примирения получил запрос? Получил. Дуку как раз стал его членом? Стал. Имеет право? Имеет.

А чтобы Квай-Гон не натворил дел по доброте душевной, послал вместе с ним Оби-Вана. И еще десять свободных рыцарей в качестве охраны, им все равно пора набираться опыта.

Кеноби не возражал. Все, что мог, он для МассБоды и своего Мастера записал, с Ксанатосом и прочими разберутся без него, а пока можно вырвать с корнем первый росток будущего террора.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

Невзирая на все нетерпение Вейдера, Палпатин решил лично проконтролировать ситуацию с Леей Органой. Старый ситх не спешил, собирая сведения, составляя планы внутри планов… Беседуя с сыном.

Он практически сразу отметил, что Дэв интересуется принцессой Леей. По своему обыкновению, Император начал осторожно задавать вопросы и сразу же получил в ответ резкий взгляд золотых глаз.

– Не стоит, отец.

– Что именно? – уточнил Палпатин, вглядываясь в каменное лицо ребенка.

– Расспрашивать… Таким образом. Ненавижу, когда ходят вокруг да около. Я предпочитаю прямоту. Задайте вопрос – получите ответ.

– Хорошо, – медленно кивнул старый ситх, собираясь с мыслями и вновь пересматривая стратегию. Так даже проще… Однако такая откровенность и требовательность настораживали. – Тебя интересует принцесса Лея?

– Да, – твердо кивнул ребенок, с идеально прямой спиной сидящий в кресле.

– Хм… – Сидиус потер гладко выбритый подбородок. – Почему?

– Она будет моей женой, – заявил Старкиллер. – В свое время, естественно. До этого момента – невестой.

Палпатин изумленно поднял брови, отодвигая чашку с чаем. Хорошо, что поставил… Как чувствовал!

– Женой? – не веря собственным ушам, переспросил он.

– Да, – все так же решительно и бескомпромиссно ответил Дэв.

– Хм…

Сидиус откинулся в кресле, размышляя над новой информацией. Жена… Будущая. Жена… Для самого Императора понятие «супруга» было странным. Он был убежденным холостяком и, что уж скрывать, слегка презирал слабый пол. Да, он понимал, что женщины не менее опасны, чем мужчины. Да, он никогда не недооценивал их. Но считать равными… Нет.

Это было выше его сил.

Палпатин имел любовниц, постоянных и случайных, он никогда не забывал о нуждах своего тела, но допускать кого-то к этому самому телу на постоянной основе… Тем более давать какие-то, пусть и эфимерные, права… Нет. Это не для него. И такая готовность надеть ярмо на шею была… странной, неестественной и подозрительной.

– Жена? – еще раз уточнил он.

– Именно.

– Когда?

– Как только позволят нормы приличия… – криво улыбнулся ребенок. Палпатин моргнул, пытаясь себе это представить.

– Почему именно она? – сделал он попытку хоть как-то понять столь странные матримониальные устремления другого ситха. Тем более Лорда и полноправного Владыки.

– Потому что она принадлежит мне, – с жуткой убежденностью произнес Дэв. – Она моя с момента рождения.

– А?.. – слегка поднял бровь мужчина.

– Я подожду, – пожал плечами мальчик. – Столько, сколько надо. И сделаю все, чтобы она была рядом со мной.

– М-м… – протянул ситх, рассматривая открывшегося с неожиданной стороны сына. Теперь ему многое стало понятно. Одержимость чем-либо или кем-либо – типичное для ситха поведение. Слабость? Мужчина слегка прищурился, ловя ответный ледяной взгляд. – Как я понимаю, просто убить Органу – не выход.

– Лея будет страдать. Неприемлемо, – отрезал Старкиллер. Палпатин вздохнул. Жаль. Какие планы полетели к черту!

– Позже?

– Нет.

– Лорд Вейдер обидится, – как бы между прочим сообщил Палпатин, начиная прикидывать новые варианты решения проблемы.

– Переживет, – равнодушно фыркнул Дэв.

– Бедолага, – фальшиво посочувствовал Лорду Император. – А он так надеялся…

Дэв безразлично пожал плечами.

– Что ж, – Палпатин придвинул кресло к столу, – будем работать с тем, что есть. И с чего только такое… милосердие? – осуждающе покачал головой он. Дэв растянул губы в мертвой улыбке.

– Органа – вице-король Альдераана. Эта планета – один из древнейших членов Республики. Один из центров. Они веками поддерживали демократию. Он не может стать сторонником Империи, даже если захочет. Его не поймут собственные подданные. Поэтому он будет бороться. Это его долг.

– Хм… – задумчиво вздохнул ситх. – Если в таком ракурсе… А если… – Сидиус прищурился, положив подбородок на сложенные домиком руки. – Не убивать… Сделать сторонником… Загрузить работой так, чтобы на глупости времени не было…

– Сенат?

– Действительно! – кивнул довольный Император, мысленно набрасывая новый план. – Ты сказал… Невеста? – лукаво улыбнулся старый ситх. – Это можно устроить!

Бейл Органа хмуро смотрел на стол, заваленный датападами, папками с донесениями, коробками с инфокристаллами и чипами. Дел по горло, а он не может сосредоточиться.

Мужчина потер пальцами переносицу, надеясь унять начинающуюся головную боль. За глазами, где-то в глубине черепа, нарастала пульсация, виски ломило. Не выдержав, Бейл встал, подзывая дроида-медика. Проглотив болеутоляющее, мужчина задернул шторы, погружая кабинет в полумрак, сел в низкое широкое кресло, предназначенное для отдыха и расслабления в рабочий период, вытянул ноги, положил их на низенькую подставку и закрыл глаза, наслаждаясь тишиной.

Мысли вице-короля одолевали тяжелые. Прошло десять с половиной лет с тех пор, как Республика пала, словно колосс на глиняных ногах, и не было ни секунды за все эти годы, когда Бейл не жалел бы об этом.

Ни одной. Все то, ради чего создавалась Республика, все то, ради чего поколения людей работали и преодолевали препятствия, все то, ради чего пахал сам Бейл… Все это исчезло. Под приветственные крики и гром аплодисментов.

Мужчина до сих пор не мог понять, как это произошло. Да, Сенат был не лучшим и не идеальным, имелось множество недостатков, тут против правды не пойдешь, но Бейл видел и хорошие стороны. Однако про них и не вспомнили… И теперь у них тирания, одобренная и узаконенная, и те, кто пытался хоть как-то остановить этот процесс… В общем, большинство подписавших когда-то «Петицию двух тысяч» – мертвы.

Палпатин не простил даже такого покушения на свою власть, к которой так стремился, и две трети сенаторов внезапно обзавелись проблемами со здоровьем; еще у них неожиданно нашлись враги; с ними случились странные и абсолютно естественные несчастные случаи… Впрочем, после того, как Палпатин стал Императором, видимостью непричастности он не утруждался. Бейл прекрасно помнил, как исчезали один за другим его знакомые и соратники, пропав в допросных СИБ.

Странно, что его самого не трогали… Как и Мон Мотму.

Иногда, когда тоска и воспоминания совсем заедали, мужчине дико хотелось все бросить, сдаться, но время шло, он вновь находил в себе силы продолжать кажущуюся практически безнадежной борьбу. Вот как сейчас.

Вице-король вздохнул, потирая лицо, готовясь атаковать завалы с документами. Неожиданно раздался стук в дверь, и Бейл вздрогнул. Получив разрешение, секретарь вошел и молча протянул доставленный курьером конверт: архаика в развитых мирах, нежно любимая приверженцами традиций, к примеру… набуанцами.

Бейл опасливо осмотрел голографический рисунок, изображающий герб Империи, осторожно открыл конверт, доставая плотный лист флимси с отпечатанным приглашением на Императорский гала – для всей семьи. Включая детей.

Сердце сжалось.

После пропажи Кеноби Бейл превратился в параноика. Он усилил охрану, нанял инструкторов, продолжая обучать дочь самообороне, он даже практически нашел в себе силы поговорить с женой о происхождении Леи… Да, почти.

И сейчас дико радовался, что так и не наскреб храбрости для этого поступка. Впрочем, иногда ему казалось, что Бреха все знает или догадывается. Уж слишком проницательно смотрела королева на маленькую принцессу. Но женщина молчала, и Бейл тоже продолжал малодушно отодвигать жизненно важный разговор на потом.

Оставалось только надеяться, что все обойдется, ведь проигнорировать приглашение – не вариант.

Следующий месяц прошел в подготовке к этому знаменательному событию. Шились наряды, изготавливались украшения, охрана тренировалась до посинения, СБ буквально рыла космос – просеивая его в поисках малейших слухов и намеков. Как же Органа сожалел о пропавшем джедае!

Кеноби имел знакомства везде, даже прячась, он знал многое, а о еще большем догадывался, и сейчас Бейлу остро не хватало его проницательных замечаний. Но Кеноби пропал, исчез, растворившись в пространстве, и не было никаких признаков того, что он вернется. Если бы его поймали шавки Императора, слухи разлетелись бы до Внешнего кольца. Однако Инквизиторий молчал, в розыске джедай до сих пор числился, и Бейл не знал, что и думать. Кеноби был остро необходим, оставалось лишь надеяться, что он просто залег на дно.

К сожалению, с каждым днем надежда все уменьшалась и уменьшалась, и спросить совета было не у кого. А ведь Лея начала проявлять некоторые странные способности. Ничего слишком опасного, но интуиция у девочки стала работать замечательно, да и физически принцесса окрепла.

Хорошо, что больше ничего такого… Бейл вздохнул. И узнать не у кого. Йода не отзывается, уйдя в изгнание, а другие… Никто не идет на контакт.

Впрочем, посмотрим. Приглашение стандартное, правда, раньше вписывали только имена королевской четы, но, может, ничего страшного?

Дворец вздымался громадной пирамидой, он нависал и подавлял. Бреха и Бейл, идущие под руку, только косились на изысканный интерьер, на произведения искусства. Лея, следующая за родителями, с трудом удерживалась от ахов и восторженных вздохов при виде этой красоты.

Император был бодр и весел. Потрясающая мантия в набуанском стиле, простого кроя, но переливающаяся всеми оттенками тьмы, подчеркивала фигуру мужчины, струясь вокруг тела черным водопадом. Поблескивали вышивкой носки сапог, выглядывающие из-под длинного подола, сверкали перстни, унизывающие пальцы Императора. За троном живым олицетворением насилия замер Вейдер, скрестив на груди руки.

Бейл сглотнул, мысленно вознося молитвы всем богам, о каких знал, но теплый взгляд янтарных глаз Императора он встретил твердо, не показывая своих переживаний. Супруги раскланялись, Лея присела в книксене.

– Ваше величество, – слегка изогнул уголки губ Император, улыбаясь глазами. – Ваши высочества… Добро пожаловать, друзья мои.

Присутствующие зашушукались, отмечая, насколько ласково поприветствовал Палпатин королевскую чету. Бейл напрягся. Палпатин, играющий в доброго и мудрого дедушку? Это страшно. И очень опасно.

– Прошу, – хорошо поставленным голосом продолжил Император. – Развлекайтесь, наслаждайтесь.

– Благодарю, Ваше императорское величество, – поклонился Бейл, пытаясь удержать лицо.

Палпатин жестом отпустил Органу, и тот поспешил увести еле заметно подрагивающую Бреху и дочь в сторону, освобождая место для следующих «очень дорогих» гостей, получивших привилегию приветствовать Императора лично. Бейлу тем временем не давал покоя животрепещущий вопрос: а за что ему-то такое счастье?

Да, он не лез на рожон, предпочитая противостоять тирану тихо и максимально эффективно, насколько это было возможно в его уязвимом положении, но считаться «другом»?

Чем дальше, тем больше вся эта ситуация настораживала.

Альдераанцы остановились, пытаясь собраться с мыслями. Лея робко тронула отца за руку, стараясь набраться храбрости и вести себя согласно статусу. Тем временем Бреха и Бейл оглядывались, рассматривая все вокруг, анализируя увиденное.

Гала набирал обороты. Сразу видно, к кому благоволит имперская власть. Подавляющее большинство присутствующих являлись людьми или близкими к людям видами, а также экзотами. Гуманоидных не-людей было откровенно мало. Не-гуманоидов не присутствовало вовсе. Резкий контраст с воспоминаниями, оставшимися от той, ушедшей в историю Республики, которую они хотят воскресить. Тогда на гала собирались представители всех видов, проживающих в галактике, и расизм осуждался.

Бейл отвлекся от неуместных и опасных мыслей, продолжая сканировать глазами зал. Углядев знакомых, он подхватил под руку супругу и направился к потенциальному источнику информации.

Палпатин тонко улыбался, наблюдая эту возню. Потуги придворных его забавляли. Стоящий возле трона Вейдер недовольно шевельнулся.

– Друг мой, мы ведь все обговорили, – в мягком голосе Императора проскользнул упрек. Бронированная фигура вздохнула, продолжая жадно следить за семенящей вслед за родителями девочкой. Маленькая, хрупкая, волосы собраны в два тугих пучка, что делало ее похожей на щенка или смешного медвежонка. Длинное скромное платье ослепительно-белого цвета, перетянутое серебряным ремнем, и туфельки в тон. Ничего вычурного или сложного, очень просто, особенно в сравнении с роскошью нарядов Бейла и Брехи.

– Это ее первый официальный гала за пределами родной планеты, – негромко пояснил старый ситх, наблюдая за малышкой, стреляющей по сторонам умными карими глазищами, при виде которых у Вейдера сжалось сердце. – Не первый выход в свет, так сказать, ее уже представили обществу, но дебют в имперском масштабе. Поэтому простая одежда, никаких украшений, никаких вычурных причесок.

– Ясно, – буркнул Вейдер, как всегда, недовольно хмурясь при очередном уколе прекрасно образованного мастера.

– Вы могли бы и почитать о культуре планеты, на которой воспитывалась ваша дочь, друг мой, – с легким упреком шевельнул бровью Палпатин, оглядывая перемещающихся с места на место придворных. Вейдер не ответил, прикипев глазами к маленькой принцессе. Чем дольше ситх на нее смотрел, тем больше видел сходство с покойной супругой, отмечая и свои собственные черты.

Длинные волосы цвета горького шоколада, вьющиеся – это от Падме. Карие глаза – тоже от нее. Изящный овал лица, высокие скулы – это уже его.

Вейдер смотрел, как Бейл старается загородить собой девочку, осторожно сжимает рукой узкое плечико, когда нервничающая Лея непроизвольно пододвигалась ближе, и скрипел зубами от ненависти и ярости.

– Нет, – ледяной голос Императора молниеносно притушил разгорающееся пламя гнева. – Он нам нужен.

– Он мятежник, – мрачно буркнул Вейдер, радуясь, что его полный ненависти взгляд скрывает маска.

– Именно, – невозмутимо кивнул Палпатин. – Он – один из идейных столпов Альянса, и именно поэтому настолько ценен. И именно поэтому он не умрет, но это во вторую очередь, а в первую – потому, что его смерть с легкостью отвратит от тебя Лею и сделает ее врагом. Твоим, моим… Империи. Это совершенно неприемлемо.

Лорд слегка пошевелился, но снова замер, сложив на груди руки. Он все это понимал… Ситуация была оговорена не один раз! Но принять… Нет. Невозможно.

Но он потерпит. А там… Кто знает, как жизнь сложится.

Палпатин хмыкнул про себя. Кровожадные устремления ученика для него тайной за семью печатями не являлись. Пусть… Он тоже пока потерпит. А там… Вейдеру придется смириться.

Хорошие отношения с сыном, а также политические блага были для Палпатина гораздо важнее, чем душевные терзания ученика. Теперь, обдумав все как следует, Кос был готов признать обоснованность требований Дэва.

Смерть Бейла действительно принесет лишь массу проблем. В настоящий момент вице-король Альдераана является лидером, флагманом и направляющей силой набирающего обороты Восстания. Да, пока что оно слабовато, но любую заразу необходимо вырывать с корнем, изничтожать болезнетворные элементы полностью, окончательно и навсегда.

Однако, если Бейла убить, то вред перевесит пользу. Органа достаточно мягок. Он не сторонник насилия, предпочитает решать проблемы законными методами, а не устраивать Крестовый поход. Он сдерживает рвущихся в бой и желающих устроить врагам кровавую бойню, не давая Альянсу превратиться в террористическую организацию.

А если альдераанец погибнет, тем более если возникнет хоть малейшее подозрение в том, что эта смерть неестественна – а оно обязательно возникнет, – то Бейл превратиться в знамя, которое с удовольствием подхватят не столь мирно настроенные борцы за демократию. И получить целую планету сопротивляющихся… Следом пойдут волны, как от брошенного в пруд камня, тут же найдутся сочувствующие, желающие заработать на продаже оружия и прочего, необходимого для успешной борьбы с тиранией, вылезут идеалисты и различные психопаты, пользующиеся моментом… Оглянуться не успеешь, а галактика уже полыхает.

Нет, он не против насилия, как и любой ситх, однако не на своей же территории! Сплошные убытки и нервотрепка, отвлекающие от других, гораздо более важных вещей.

Поэтому он поступит умнее.

Бейл останется в живых, но вот его верность демократическим ценностям будет… дискредитирована. Не слишком, но ровно настолько, чтобы и влияния на товарищей не потерял, но и чтобы его ореол главного борца за правое дело потускнел.

И помогут в этом два действия.

Первое. Бейл Органа давно хотел занять место Пестажа. Стать Великим визирем… Что ж. Его мечты исполнятся. Сет свое место не потеряет, он слишком ценен, однако у него много работы, необходим толковый заместитель, а Органа прекрасно работал с законодательством, разбирается в экономике, имеет множество полезных связей… Вот пусть и трудится на благо всех, а не только Альдераана, раз такой сострадательный и вообще стремящийся ко всеобщему процветанию.

Ну а второе…

Его дочь станет невестой Дэва. Официально, с соблюдением всех норм и традиций. Да, широкой публике об этом объявлять не будут. Не стоит создавать ажиотаж и проблемы на ровном месте. Будут подписаны документы, состоится скромная церемония только «для своих».

Главное, чтоб Дэв не испугал девчонку.

Бреха осторожно сжала пальцы мужа. Органа ободряюще улыбнулся, нежно пожав тонкие пальчики супруги в ответ. Стоящая слева от него Лея выпрямила спину, пытаясь казаться спокойной и гордой, но девочку выдавали покрасневшие от волнения уши.

– Присаживайтесь, что же вы, друг мой, – мягкий голос вошедшего в огромную гостиную Императора заставил вздрогнуть. – Нам предстоит длинный разговор… – глаза Палпатина блеснули золотом, – поэтому устраивайтесь поудобнее, друзья.

Бреха присела на диван, расправив широкие юбки. Плащ Бейла лег красивыми складками, Лея только собралась устроиться рядом с отцом, как Император взмахнул рукой.

– О, не спеши, дитя…

Девочка замерла, недоумевая.

– Разговор будет очень длинным и скучным, – полным сожаления голосом произнес Император, изящно опускаясь в массивное кресло. – Думаю, вашей дочери будет неинтересно. Лорд Вейдер?

– Да, мастер, – прогудел ситх, выходя из угла, где стоял мрачной статуей.

– Проводите юную принцессу в сад Набу. Там накрыт стол.

– Конечно, мастер, – Вейдер шагнул вперед, протягивая руку в кожаной перчатке. Лея посмотрела на отца, беспомощно сжавшего губы, на Лорда… Осторожно коснулась перчатки, и ситх, аккуратно обхватив хрупкую ладошку, повел девочку прочь.

– Не волнуйтесь, Бейл, – на взгляд вице-короля, у Палпатина была слишком зубастая улыбка. – Лорд Вейдер никогда не причинит принцессе вреда.

Бейл побелел, осознав кошмарный факт: они знали.

Император, тонко улыбаясь, смотрел на застывшего Органу, наслаждаясь моментом. Гостиную заполнила тишина, скоторую никто не спешил нарушить. Бейл молчал, не в силах выдавить ни звука, Бреха только наблюдала, ожидая прояснения ситуации. Она решила руководствоваться простым и самым выгодным в данных обстоятельствах правилом: не знаешь, что сказать – не говори ничего.

Да, королева имела некоторые подозрения, но озвучивать их? Ни в коем случае! Насколько Бреха могла понять, все внимание ситха было направлено на ее мужа, не на нее. И это необходимо было использовать. Сейчас у женщины не имелось ничего, кроме догадок, и это хорошо, ведь, дав Палпатину хоть малейший намек, она тут же автоматически превратилась бы в соучастницу чего-то, что вызвало интерес Императора.

– Итак, друг мой, – от ласкового голоса седого мужчины у Бейла кишки завязались в узел. – Поговорим?

Вейдер умерил шаг, чтобы девочка могла идти, а не бежать. Принцесса нервничала, но настоящего испуга не было, это ситх прекрасно чувствовал. Лея задрала голову, неуверенно заговорив:

– Лорд Вейдер? Куда мы идем?

– Личные сады Императора, – прогудел ситх. – Тот, в который мы направляемся, представляет природу Набу, планеты, на которой он родился.

Лея кивнула, напряженно что-то обдумывая. Ситх покосился на девочку, мысленно вздохнув. Для него мысли малышки тайны не представляли.

– За отца, – Вейдер запнулся, злобно скривившись и радуясь тому факту, что маска это скрывает, – можете не волноваться. Император решил предложить ему должность, которая в полной мере раскроет способности его величества, – вокодер скрыл сарказм ситха, но Лея все равно недоуменно моргнула.

– Какую? – осторожно спросила принцесса.

– Заместителя Великого Визиря, – почти буркнул недовольный Лорд. Ситх просто и незатейливо хотел убить наглого альдераанца, но это было невозможно, к его огромному сожалению: Палпатин высказался по этому поводу ясно и недвусмысленно, не оставляя ученику возможности оправдаться недопониманием или еще чем.

Лея распахнула глаза, но промолчала, почти успешно подавив потрясенный вздох. А потом девочка замерла, восхищенно оглядываясь – они пришли в сад.

Видеть такое на Корусанте… Деревья тихо шелестели листьями, еле слышно успокаивающе журчали ручейки, покачивались лотосы на водной глади маленького пруда. Цветы источали упоительный аромат, бабочки перепархивали с места на место, радуя взгляд раскраской крылышек. Здесь было тихо, мирно и удивительно уютно.

– Как красиво… – не удержавшись, прошептала принцесса.

– Природа Набу удивительна, – согласились с ней, и Лея подпрыгнула, обернувшись к источнику звука. Слева стоял рыжеволосый мальчик, просто одетый, внимательно наблюдающий за гостями. – Добро пожаловать, ваше высочество, добро пожаловать, Лорд Вейдер.

Ситх ревниво прищурился, едва удерживаясь, чтобы не схватить сейбер и не заслонить собой девочку. Как всегда, Старкиллер заставлял его нервничать. Мужчина не признал бы этого даже под пытками, но от сына Палпатина у него мурашки бежали по коже. Вейдер был сильным и достаточно умелым, он не чурался насилия и не брезговал пытками, он бестрепетно встречал гнев своего мастера и не колеблясь бросался в бой. Но это мелкое чудовище…

Мертвый взгляд янтарных глаз казался ситху отвратительным. Палпатин был простым и понятным для Вейдера, но Старкиллер… Лорд только один раз попробовал мальчишку на прочность: стандартное действие для любого ситха, и ответная реакция ему не понравилась. Пусть тело было детское, внутри прятался чудовищно жестокий и мыслящий своими критериями взрослый разум.

Дэв тогда только посмеялся, полностью опустив щиты, маскирующие его присутствие в Силе. Вейдер смотрел, сравнивал с Палпатином… Если Император был темным до мозга костей, то Старкиллер – черным. Другого сравнения ситх просто не мог подобрать.

И вот это будет рядом с его дочерью?!

Планы, озвученные Палпатином, впервые за годы ввергли Вейдера в самую настоящую истерику.

– Прошу вас, принцесса, – галантно протянул руку мальчик, и Лея вздрогнула, когда Вейдер рефлекторно сильнее сжал ее пальцы. – Лорд? – в голосе Дэва прозвучали первые нотки угрозы.

Мужчина злобно сузил глаза, но вынужденно подчинился, проведя девочку к маленькому столу, окруженному удобными креслами.

– Благодарю вас, – равнодушно уронил Дэв, вежливо отодвигая стул для Леи. Вейдер скрипнул зубами. – Присаживайтесь.

– Спасибо, – смущенно покраснела Лея. – Простите, я не знаю…

– О, – лицо мальчика было бесстрастным, но он попытался улыбнуться. – Простите мою грубость. Я не представился. Дэв Палпатин.

Лея замерла, распахнув глаза. Принцесса изумленно моргнула, внимательно осмотрев стоящего рядом мальчика. Рыжеволосый, не такая яркая рыжина, как у Императора, ближе к каштану. Желтые глаза. Простая черная одежда – рубашка, туника, брюки и сапоги. С пояса свисали два металлических цилиндра.

– А… – неуверенно промямлила девочка. Дэв успокаивающе повел рукой.

– О моем существовании мало кто знает, принцесса. Мой отец трепетно относится к своей личной жизни. Впрочем, давайте перейдем к более интересным темам. Чаю? Набуанский горный. Уверен, вам понравится…

Дэв, пододвинув чашки, разливал ароматный напиток.

– Позвольте мне за вами поухаживать.

Вейдер прищурился, ощущая, как дрожит Сила, и рассматривал лицо мальчишки. Дэв смотрел на Лею, и в его глазах она была целой вселенной.

– Итак, решено, – Палпатин удовлетворенно хлопнул ладонью по массивному подлокотнику роскошного кресла. – К завтрашнему дню будет подготовлено распоряжение о вашем назначении, Бейл.

Органа мрачно молчал, не зная, что сказать. Вернее, слова так и рвались с языка, но позволить себе произнести хоть одно вице-король попросту не мог – это означало подписать себе смертный приговор. Пусть не сразу, пусть слегка погодя… Итога это не изменит.

Попытки приблизиться к тогда еще канцлеру, сделанные для того, чтобы его хоть как-то контролировать, вышли теперь бывшему сенатору боком. Палпатин не забыл сотрудничества в некоторых комитетах, поддержки указов и законов, лоббирования его интересов. Также он не забыл и попыток приблизиться к нему после занятия Императорского трона: Органа, в полном отчаянии от понимания происходящих процессов, настойчиво продолжал добиваться положения на вершине властной пирамиды, прислушавшись к мнению соратников.

Мотма не могла себе такого позволить, отдуваться пришлось именно Бейлу, как сохранившему с ситхом достаточно хорошие отношения, да и если бы он сумел проникнуть в госаппарат, то это открыло бы такие просторы для влияния, манипуляций и откровенного вредительства! Однако возможности сковырнуть Пестажа с места Великого Визиря так и не представилось, впрочем, как и шанса его дискредитировать, и Бейл бросил это безнадежное занятие.

А теперь вот оно как все повернулось.

Однако Бейл нутром чуял, что неожиданное назначение помощником Сета Пестажа – далеко не единственный сюрприз: уж слишком довольным был Палпатин, и слишком злобно сверкали янтарные, как у рептилии, глаза.

– Я ожидаю от вас многого, Бейл, – тем временем продолжил разглагольствовать набуанец. – Вы известны своим стремлением к миру, процветанию, вы готовы работать, чтобы населяющие галактику народы не знали нужды. Весьма благие устремления, которые я целиком и полностью поддерживаю…

Вице-король с трудом сдержал скептическое хмыканье.

– Однако я также прекрасно отдаю себе отчет, – мягкий голос Палпатина приобрел тягучие нотки, – где лежит ваша лояльность. Вы всегда были преданным другом и верным соратником, поэтому я решил… – янтарные глаза наполнились жестоким предвкушением, – что такие похвальные качества требуют награды. Такой, – ухоженная рука сделала изящный жест, сверкнули драгоценные камни в перстнях, – предоставить которую можно только один раз.

Император прищурился, рассматривая замершего, словно грызун перед змеей, собеседника. Бейл судорожно пытался сообразить, на что намекает ситх.

– Как вы знаете, друг мой, – видимо, довольный увиденным, продолжил набуанец, – я в настоящее время веду одинокий образ жизни… С моим положением и занятостью трудно встретить подходящую спутницу жизни…

Волосы альдераанца встали дыбом, смуглокожий мужчина посерел, сообразив, как ему показалось, к чему приведет этот жуткий разговор. Бейл вообще ничего не мог понять. Он знал, что Император и Вейдер осведомлены об истинном происхождении Леи, однако никаких санкций и вообще намеков на открытое неудовольствие пока не было. И теперь вот такое! Неужели Палпатин решил… Органа неимоверным усилием воли отбросил начинающуюся истерику, продолжая вслушиваться в с трудом доходящие до сознания слова Императора.

– Однако, после долгих лет, полных разочарования, Сила смилостивилась надо мной, – с легкой ностальгией вздохнул ситх, – и я встретил ту, что сумела пленить мое сердце.

Альдераанцы дружно выпучили глаза, не веря своим ушам.

– Да-да, друзья мои, – покивал в ответ на недоверчивые взгляды ситх, – я сам долго не мог поверить, что встретил ту, единственную… И пусть наше близкое общение было кратким, у меня осталось весьма материальное свидетельство… – Губы мужчины изогнулись в кошмарной улыбке. – Мой сын.

– Ваш… сын? – слабо произнес Органа, с полным отчаянием осознавая, что в принципе не ошибся в своих подозрениях. Почти.

– Ваша… дочь, – смакуя каждый звук, проурчал ситх. – Принцесса Лея… Королевская кровь, не правда ли?

– Да, Ваше Императорское величество, – прошептал Бейл, судорожно стискивая руку жены. Бреха даже не дернулась, закаменев.

– У нее хорошее происхождение, – продолжил забивать гвозди в крышку гроба Император. – Мать – королева… Да и отец исключительный…

– Благодарю, Ваше Императорское величество.

Ситх вальяжно откинулся на спинку кресла.

– Она просто великолепна… Принцесса. Изумительный по красоте алмаз. Но, – ситх прищурился, – любому алмазу требуется огранка и достойная оправа, чтобы камень превратился в сияющий бриллиант. И я собираюсь предоставить все необходимое. Принцесса Лея станет прекрасной невестой для моего сына, Дэва. Помолвку заключим через месяц, – жестко пресек начинающиеся возражения Палпатин. – Кольцо уже готовят.

Император встал, и пошатывающиеся от обрушившейся на них новости альдераанцы поспешили подняться.

– Думаю, Лорд Вейдер с удовольствием поведет в скором будущем принцессу к алтарю.

В глазах Бейла потемнело.

Дэв жадно смотрел на краснеющую девочку, представляя себе, как лет через восемь наденет на ее тонкий пальчик обручальное кольцо. Да, придется подождать, так что?

Это даже хорошо.

У Леи – огненный характер. Если попытаться ее заставить что-то делать, она рассвирепеет и станет противиться изо всех сил. Ему такого не надо, он рвал жилы, умирал и возрождался не для того, чтобы потерять с таким трудом обретенный и выстраданный шанс. Он сделает все, чтобы завоевать ее доверие, а затем и любовь.

И никто этому не воспрепятствует.

Никто.

Вейдер нахмурился, ощущая мощный сдвиг в Силе от принятого Дэвом решения.

Основная реальность. Люк Скайуокер.

Сноук застыл на троноподобном кресле, сверля стоящего перед ним навытяжку подростка суровым взглядом мутно-желтых глаз.

Кайло Рен, пока что кандидат в Рыцари Рен, бывший Бен Соло, сын принцессы Леи Органа-Соло и Хана Соло. Хорошее происхождение и прекрасное основание для шантажа и давления, если что, но для Сноука более важным был тот факт, что мальчишка является внуком Вейдера.

Лидер Первого порядка до сих пор не верил своему счастью. Совершенно случайно попавшая в руки одного высокопоставленного сочувствующего информация о завещании Темного Лорда, в котором была объявлена воля ситха насчет наследования его богатств. Когда Сноук услышал дикий слух, то решил, что это просто грандиозный розыгрыш или целенаправленная дезинформация, запущенная СИБ. В это легко было поверить, ведь дворец ситха на Мустафаре до сих пор стоял запечатанным, в отличие от расположенного на Корусанте.

И никто не торопился лезть на покрытую лавой планету в попытке добраться до хранящихся там сокровищ, а в том, что таковые есть, Сноук не сомневался. Естественно, не банальные драгоценные камни или металлы, хотя запас на черный день обязан присутствовать – ни один ситх не согласится сидеть голодным и ходить в рубище по причине отсутствия денег. Нет, там должно быть то, что стоит гораздо больше: информация. Компромат на высокопоставленных лиц Империи, и не только ее; данные на военную и гражданскую элиту; знания ситхов и джедаев…

У экзота слюни текли и дергалось изувеченное лицо, когда он представлял себе хранилища, забитые голокронами, свитками и информационными кристаллами, табличками и книгами… Его стремление добраться до вожделенных сокровищ было так велико, что он не утерпел и тайно снарядил и отправил несколько команд высококлассных грабителей, способных выкрасть даже ситха из могилы, но ничего путного из этой затеи не вышло, к огромному сожалению Сноука.

Невзирая на всю подготовку, грабители не прошли даже второе кольцо обороны. Их уничтожили, словно настырных насекомых, и тела неудачников сгорели в лавовых реках, а сам Сноук проснулся в ту ночь от сверлящего спину тяжелого презрительного взгляда.

Но теперь у него есть шанс пробраться внутрь, пусть этот сладкий миг и наступит через несколько лет, не раньше. Слишком молод и необучен мальчишка, а терять ключ доступа к истинным сокровищам из-за спешки поистине глупо. Надо разыграть эту карту правильно, ведь воспитанный как нужно Бен Соло – это возможность, которая предоставляется судьбой лишь раз.

Да, мальчишка считается мертвым, так что? В той каше, что осталась после рейда наемников, чьи-то останки опознать – задача из области фантастики. В нужный момент Бен Соло воскреснет, нанеся своим появлением невосполнимый урон репутации его матери, принцессы Леи, которая является одним из генералов Республики, ее идейным вдохновителем и плакатной героиней. Однако, это не все.

Как потомок Вейдера, Бен Соло, ныне Кайло, может получить доступ к дворцу Темного лорда. Он может претендовать на наследство, оставшееся от великого предка и, естественно, это наследство он покажет своему дорогому наставнику, воспитывающему парня, не щадя времени и сил.

Юноша станет знаменем, которым можно будет привлечь на свою сторону сочувствующих и купить благосклонность Императора. По какой причине – неважно: из сентиментальности ли, ведь если возле трона встанет новый Вейдер, то Император вполне сможет отблагодарить воспитавшего его; а может, и в качестве превентивной меры – если Владыка решит избавиться от возможной угрозы.

Что так, что этак хорошо.

Жаль, что у него нет дара предвидения – иногда Сноук завистливо вздыхал, вспоминая покойного Палпатина. С другой стороны, хорошо, что старый набуанец мертв. Его сын, насколько известно, больше по военной стезе пошел и не так хорош в интригах; он силен и жесток, его поддерживают Лорд Мол и Инквизиторий, но ходят слухи, что Иссард слишком уж приблизили к трону, хотя ее аналитические способности и верность не подвергаются сомнению.

Посмотрим.

А пока надо привязать Кайло к Ордену Рен. Кровью, естественно. Как раз попалась информация о джедае-недобитке, каким-то образом пережившем Чистку и годы правления Сидиуса. Ничего опасного, так, падаван-недоучка – то, что необходимо. Пусть Кайло попробует вкус крови и ощутит азарт охоты, а там можно будет парня и на врагов натравить, посильнее опутывая долгами и отрезая пути к отступлению.

Пусть не думает, что у него есть шанс вернуться под крылышко матери или переметнуться в Империю, к Инквизиторам.

– Кайло, ученик мой… – проскрипел экзот, дергая мышцами перекошенного лица. – У меня есть для тебя прекрасная новость…

Кайло выпрямился еще сильнее, расправив плечи, чуть подрагивая от волнения. Сноук слегка усмехнулся, рассматривая подопечного, готового рвать, метать и мчаться, куда пошлют.

– Думаю, ты готов начать свои испытания, – просипел экзот. – Тебе пора набираться необходимого опыта. Не в спаррингах, а в боях, как и подобает настоящему ситху.

Кайло кивнул, нервно стиснув кулаки.

– Ты весьма многообещающий юноша, – медленно продолжил Сноук, – с твоей родословной… Галактика склонится перед тобой. Но для этого придется потрудиться.

– Да, Верховный лидер, – прохрипел парень.

– Поступила информация, – небрежно шевельнул рукой экзот, – об уцелевшем джедае. Думаю, настал момент попробовать твои навыки в деле. Уничтожение джедайской заразы… – мужчина скривился, изувеченное лицо, и без того перекошенное, превратилось в гротескную маску. – Да. Думаю, ты готов.

Парень кивнул, молча ожидая указаний, хотя слова так и рвались с языка.

– Тебе передадут координаты и необходимые данные. Начнем с малого. Падаван. Изгнанный из Ордена. Не прошедший полного обучения. Легкая добыча для юного хищника, нуждающегося в тренировке… Для тебя. Будет предоставлен корабль и помощник. Думаю… – Сноук задумчиво покивал, – вы станете хорошими напарниками. Собирайся. Вылет через четыре часа.

Экзот шевельнул пальцами, Кайло поклонился, практически выбежав из помещения. Он несся к себе в комнату, напряженно обдумывая разговор. Намеки на происхождение, на путь… Еще несколько месяцев назад он бы визжал от радости, что его сравнивают с дедом, Темным Лордом Вейдером, горделиво раздуваясь, словно жаба-буйвол с болот Явина. Но появление голокрона многое изменило.

Нет, он не стал в одночасье мудрым и знающим, но хранитель голокрона… его отец… учил его самому важному умению – думать. И анализировать.

Началось все с того, что для того, чтобы получить доступ к хранящейся информации, Кайло пришлось перечислять всех учеников Дарта Сидиуса в порядке обучения, называя их имена, тайные и явные, а также титулы. Парень справился, благо многое в детстве слышал, да и потом магистр Рен давал полезную информацию на уроках истории. Но с каждым разом от него требовалось не только что-то назвать или отгадать, но и выявить связи и скрытые взаимодействия.

Постепенно парень обнаружил, что примерно за полгода научился большему, чем за все время обучения как у джедаев, так и у Сноука. С последним вообще все оказалось интересно.

Кайло начал постепенно замечать, как им манипулировали. Он не видел всю картину полностью, до этого было далеко, как до Корусанта, но теперь бывший Соло отчетливо понимал, что не так уж добр Сноук, как это казалось ему несколько лет назад. И что экзот преследует какие-то свои цели, и благо самого Кайло в их число не входит.

В ту ночь, когда он это осознал, парень забился в уголок и тихо глотал слезы разочарования и горькой обиды, сдержать которые просто не получалось. Вспоминались джедаи, тащившие его в свой Орден на аркане, не обращая внимания на его желания – лишь бы заполучить в свои ряды члена влиятельной семьи… И тут то же самое, разница только в том, что на этот раз он пошел добровольно.

Вот и сейчас Сноук в разговоре намекнул на его происхождение. Кайло знал, что экзот имеет в виду… Лидер его просветил. Сразу после бойни в новой Академии Джедаев, учиненной присланными наемниками, выкосившими всех, от мала до велика. Он тоже помогал, даже убил трех падаванов, особенно усердно отравлявших ему жизнь, но и только. А потом долго блевал от увиденного, спрятавшись в укромном месте.

Тогда он не думал, как все это подадут общественности, никто ничего не сообщал, зато недавно с изумлением обнаружил, что зачистку Академии приписывают целиком и полностью ему. Никаких наемников и в помине не было, он, оказывается, гений, сумевший провернуть все в одиночку. Если вначале Кайло этим гордился, то теперь все это выглядело подозрительным.

Да еще и неожиданно навязанный напарник. Кем он окажется?

И выбор жертвы…

Надо срочно открыть голокрон. Вдруг отец что-нибудь посоветует… Еще бы знать, кто он.

Армитаж Хакс, сын генерала Брендола Хакса, кадет Академии и верный приверженец Первого Порядка, нервно дергал бровью, скрипя зубами на весь кокпит.

Выполнение первого самостоятельного задания, с таким трудом полученного, выстраданного, заработанного потом и кровью (и своими, и в большей степени чужими), шло отвратительно.

Начать стоило с самой раздражающей части: послушника Кайло. Будущий рыцарь Рен оказался на редкость мерзким и отвратительным созданием. Поначалу пришедший в трепет от перспективы работать с самым настоящим Одаренным, Хакс вскоре разочаровался.

Кайло не хотел общаться. Совершенно. Распирающие Армитажа вопросы так и остались не заданными, потому что долговязая тощая фигура в шлеме и безразмерных тряпках законопатилась в каюту и наружу носа не казала. Хакс не то что не видел лица своего напарника – он даже голос бы не опознал при всем желании: те несколько слов, что пробормотал послушник, были явно произнесены через вокодер. Кайло питался в своей каюте, оставив раздраженного курсанта куковать в одиночестве, бурчать себе под нос и наслаждаться сомнительными прелестями незапланированного отдыха. Путешествие предстояло долгое, кораблик им выдали потрепанный, чтобы не привлекать излишнего внимания, и пилить предстояло минимум неделю, а потом еще искать ту сволочь, за головой которой их послали. Интересно, кому это так не повезло?

Пока Хакс предавался унынию, Кайло потел над голокроном. Данные о жертве он давно прочитал и выучил наизусть, обдумал и теперь силился сообразить, что же ему не нравится. Вроде ничего особенно страшного… Женщина, тогрута, сейчас ей за пятьдесят, но для представителей ее вида это не возраст: можно сравнить с тридцатилетними людьми – бодрая и веселая, так сказать.

Недоучка – когда девчонку изгнали из Ордена, ей даже шестнадцати не исполнилось. Падаванство оказалось коротким, полтора года с хвостиком… Учитывая воспоминания самого Кайло о годах в Академии, тогрута точно звезд с неба не хватает. Тем более потом была чистка, девчонка пряталась, как мышь от кошек, продолжить обучение ей было не у кого, так что…

Кайло с сомнением еще раз глянул на файл, отмечая большие голубые глаза и подтянутую фигуру женщины. Красивая…

Но что же его беспокоит?

В раздражении подросток отбросил датапад, подхватив голокрон. Исходящая от маленькой пирамидки холодная, словно бескрайний космос, Сила успокаивала. Кайло улегся на узкую койку, повертелся, но все-таки сел, скрестив ноги и успокаивая дыхание. Данные на бывшую джедайку его все равно беспокоили. Ему либо чего-то недоговаривали, либо откровенно врали.

Пирамидка взлетела, зависнув напротив солнечного сплетения, Сила истекала практически видимым шлейфом, побуждая задуматься над тем, насколько же силен его таинственный отец, если отголоски его мощи, вложенные в голокрон, заставляют замирать от восхищения.

Кайло размеренно дышал, постепенно успокаиваясь, и Сила наполняла тело, прочищая сознание… Неожиданно подросток вздрогнул, резко открыв глаза. До него дошло, что именно было не так.

– Проклятье! – Кайло экспрессивно рубанул рукой воздух, с трудом сдерживая рвущиеся с языка матерные слова. Падаван. Пятнадцать лет. Изгнана в разгар Войн Клонов. Раз падаван, то она таскалась за своим мастером повсюду – как и положено порядочному маленькому джедаю. А где были все мастера и рыцари?

На Войне.

И если эта пигалица выжила, носясь по фронтам на острие атаки, то дальнейшее не представляло особых трудностей. Ведь война – это не мир. Падаванов в первую очередь учили убивать врага, а не приобщали к мутной философии.

Кроме того…

Парень спешно пролистал файл, снова просматривая вызубренные данные. Вот оно, то, что подспудно беспокоило. Имя мастера девчонки не было указано. Причина изгнания из Ордена – не указана. Последующие годы тоже освещены из рук вон плохо, вернее, слишком хорошо. Простая обывательница, забившаяся в подпол, боявшаяся даже дышать.

– Черт… – простонал парень и взъерошил светлые волосы, начиная нервно вышагивать по крошечной каюте: два шага в одну сторону, два в другую. – Черт-черт-черт!

Кайло не знал, что делать. Еще полгода назад он бы не вздумал ни в чем усомниться. Просто запомнил бы лицо будущей жертвы и помчался выполнять приказ Сноука. Общение с голокроном явно оказало благотворное влияние на его умственные способности.

Так ни до чего и не додумавшись, парень лег спать, поставив в изголовье голокрон, не в силах с ним расстаться. Он долго ворочался, разгоняя мысли, пока усталость не взяла свое, и Кайло не провалился в мутный, наполненный беспорядочными образами сон. Он несколько раз просыпался, снова погружался в дрему… Ночь прошла отвратительно. Следующие два дня парень штудировал данные, пытался медитировать, потом – анализировать информацию… Все внутри сжималось от дурных предчувствий, и Кайло не мог понять, то ли это действительно предчувствия, то ли он себя накрутил до полной невменяемости. Вроде, что такого страшного: ну, получила девка когда-то боевой опыт, так что?

Но время летело быстрее их корабля, а Кайло все больше нервничал, то и дело хватаясь за голокрон – Сила пирамидки хоть немного его успокаивала. К моменту приземления на Лотале Кайло накрутил себя настолько, что от позора его спасали лишь широкая хламида и шлем, скрывающие нервно дергающиеся пальцы и бледное лицо.

Парня нервировала не эта проклятущая тогрута, его угнетал факт подставы. И кто за этим стоял? Сноук. Его мастер. Других кандидатов не было: Лидер сказал, что сам выбрал цель для Кайло. Единственное, чего парень не мог понять – зачем все это? Утаивание данных, искажение информации… Какой во всем этом смысл?

Он его просто не видел. Разве что Сноук решил закалить ученика трудностями?

Поиски блудного падавана тоже не задались. Местные молчали, словно воды в рот набрав, при виде высокого парня, закутанного по самые глаза – пришлось снять шлем; Хакс безмолвствовал – его язвительная физиономия выражала все, что он думал по поводу происходящего. Разозленный Кайло завалился в низкопробную гостиницу, не обращая внимания на брезгливость напарника, утомленный после нескольких практически бессонных суток, и сам не понял, как отрубился.

Он спал, и ему снился огромный зал с колоннами, бьющие из окон в крыше столбы света, в которых танцевали пылинки. Тени переползали, как живые, с места на место, холод стелился по полу, от него стыло тело, а голова ощущалась пустой.

Кайло ходил, пытаясь разглядеть фрески на тонущих во тьме стенах, пару раз едва не провалился в ловушки, замаскированные в полу. В последнюю он почти рухнул, с трудом удержавшись на краю. Кайло закрыл глаза, а затем резко распахнул, чувствуя, как сзади повеяло каким-то космическим холодом. Он осторожно покосился на пол: рядом с его тенью выросла другая, иссиня-черная, живая.

– Здравствуй, сын. – От тихого голоса волосы на голове встали дыбом.

Сглотнув, парень медленно повернулся. Перед ним стоял мужчина в плаще, укутывающем его практически полностью: на виду остался только твердый подбородок с ямочкой, все остальное скрывала одежда. Даже руки были в перчатках.

– Здравствуй, – нервно переступил Кайло. – Отец. Как…

– Для Силы нет расстояния. Ты, наконец, дозвался, – пояснил незнакомец, плавно шагнув вперед. Рука в перчатке коснулась щеки, обвела скулы… – Ты похож на нее… Её глаза.

– Чьи? – глупо переспросил парень.

– Леи. Твоей матери. И немного на своего деда…

– Вейдера? – покраснел Кайло. Мужчина слегка кивнул:

– Да. От меня – немногое. К счастью…

– Почему? – оскорбленно вскинулся парень.

– Потому что, если бы ты был похож на меня, то не дожил бы до нашей встречи, – спокойно пояснил так и не представившийся мужчина.

Кайло открыл было рот для ответа, но передумал. Стоило поразмышлять над услышанным. А пока…

– Почему ты прячешься?

– Я? – От тихого смешка кровь застыла в жилах. – Я всегда на виду, сын мой. Не волнуйся, скоро мы встретимся, Бен.

– Я не Бен! – оскорбленно насупился парень.

– Глупый ребенок, – пресек его возмущение незнакомец. – Имена важны. Ты должен уже это знать. А пока… Просыпайся!

Кайло вскочил, едва избежав удара сейбера, уже готового разрубить его пополам. Парень нырнул на пол, над головой пронеслось второе белое лезвие. Носок сапога вонзился в живот, заставляя согнуться с нутряным хеканьем. Высокая подтянутая тогрута крутанулась на месте, описывая сейберами восьмерку. Кайло мысленно взвыл: Джар Кай! О том, что она обоерукая, в файлах тоже не было ни слова!

Мысленно жалуясь на судьбу и вселенскую несправедливость, парень наконец отцепил от пояса меч, дико радуясь, что устал вчера как собака и не успел раздеться. Тогрута презрительно фыркнула и ринулась на него, словно кот на мышь. Кайло успел заблокировать один сейбер, увернуться от второго, но подбитый металлом сапог снова его догнал, вонзившись в бок, под ребро. Слезы брызнули из глаз, парень вновь прыгнул на кровать, на лету подхватывая голокрон. Перекатившись, он выбил плечом дверь и сбежал под негодующие вопли тогруты, решительно бросившейся в погоню. Выскочивший из соседнего номера Хакс даже вякнуть не успел – Кайло схватил рыжеволосого кадета за руку и потащил за собой на первой космической скорости.

Они вылетели из окна, Хакс болезненно вскрикнул, покачнувшись: для Кайло прыжок со второго этажа был пустяком, но для простых смертных такие подвиги тяжеловаты.

Они побежали, петляя по темным переулкам и кривым улочкам, распугивая промышляющую грабежами шпану, пока не оторвались от погони. Кайло уверенно вел Хакса за собой, пару раз они угоняли чужие спидеры, наконец, впереди показался порт – такой же жалкий и отвратительный, как и вся эта планета. Когда беглецы завалились в корабль, подняв рампу, Кайло согнулся, пытаясь отдышаться. Хакс просто рухнул на пол.

Придя в себя, Кайло вытер рукавом вспотевшее лицо, достал голокрон из кармашка на поясе и плеснул Силой, активируя пирамидку, совершенно не обращая внимания на вытаращившего глаза напарника.

– Имена важны, так ты сказал? – прохрипел Кайло, прищурившись глядя на маленькую фигурку в плаще. – Асока Тано. Имя ее мастера?

– Асока Тано… – мягко произнес хранитель голокрона. – Падаван, фактически имевший двух мастеров. Не подряд, а одновременно. Имя ее первого мастера – Энакин Скайуокер. Имя ее гранд-мастера – Оби-Ван Кеноби.

– Крифф! – выругался Кайло, заставив Хакса, так и лежащего на полу, недоуменно нахмуриться.

– И что это значит? – рыжеволосый кадет с кряхтеньем встал. Кайло взглянул на него, как на несмышленыша.

– Энакин Скайуокер – это Темный Лорд Вейдер. Так понятно?

Хакс зашевелил губами с обреченным видом.

– А?..

– Оби-Ван Кеноби. Член Высшего совета Ордена джедаев. Магистр. Высший генерал Великой Армии Республики. Учитель Энакина Скайуокера, а также Люка Скайуокера. Теперь понимаете?

– Целиком и полностью, – саркастично хмыкнул парень. – Что будем делать?

Кайло молча закрыл пирамидку, спрятал в кармашек на ремне и так же молча прошествовал в кабину, начиная предстартовую подготовку.

– Как я и думал… – процедил блондин, мрачно разглядывая полумертвую панель. Редкие огоньки, сигнализирующие об исправном состоянии оборудования, едва теплились: остальные не реагировали, ясно показывая, что корабль, еще несколько дней назад полностью исправный, превратился в груду металлолома.

– Что происходит? – надменная маска Хакса треснула, показывая, кто он: обычный, пусть и хорошо тренированный, двадцатилетний парень.

– Нас подставили, – Кайло раздраженно ударил ладонью по панели, по которой тут же разбежались тонкие трещины. – Сноук.

– Что?! Нет, такого не…

– Это случилось, – равнодушно прервал возражения Хакса подросток. – Данные, переданные мне, были искажены. Очень сильно. Теперь вот корабль. Мы застряли здесь, и где-то там, – Кайло дернул подбородком, – нас ищет бывшая ученица Энакина Скайуокера, пережившая Чистку и все остальное, люто ненавидящая ситхов.

– Но…

– Она подошла ко мне незаметно, – Кайло быстро, но аккуратно собирал мешок с вещами, – и это означает, что ее предупредили. Ясно? Что, других целей не было? Сомневаюсь.

– Но… – беспомощно возразил Хакс, – может…

– Не может, – отрезал Кайло, осматривая каюту. – Она пыталась меня убить. Во сне. Это о чем-то говорит.

Хакс молча развернулся и бросился к себе. Торопливо собрав вещи, он вылетел в кают-компанию, и как раз вовремя – Кайло уже готовился открыть рампу.

– Куда мы идем?

– Куда идете вы, я не знаю, – мрачный подросток шарил в мешке, хмурясь и явно нервничая. – Я знаю, куда я иду. После такого я назад не вернусь.

– Если Верховный лидер так поступил, – неожиданно запальчиво начал Хакс, – значит была причина!

– О, да! – кивнул Кайло. – И я эту причину даже знаю. Но вам не сообщу!

Хакс оскорбленно раскрыл рот, но сказать ничего не успел: несостоявшийся рыцарь Рен открыл рампу, бдительно осмотрелся по сторонам, и зашагал куда-то в темноту, недовольно поглядывая на начинающее сереть небо. Курсант поначалу застыл в ступоре, вытаращив глаза на удаляющуюся бодрым шагом долговязую фигуру, оглянулся, с тоской окинул взглядом еще недавно безопасный и уютный кораблик, который можно починить или хотя бы продать, получив хоть какие-то деньги, но Кайло шел быстро, и Хакс, плюнув на пол, помчался за ним. Вдвоем безопаснее: парень с дрожью вспоминал, как за ними гналась злобно ощерившаяся тогрута с гудящими сейберами в руках.

Да, реальность преподнесла сюрпризы. Как и все курсанты, Хакс мечтал о славе и власти. Воспитанный на романтических образах гранд-адмиралов Империи, Темных Лордов и Императора, Армитаж тоже представлял себя одним из элиты. Он хотел стоять на мостике разрушителя, командовать флотом и отдавать приказы, он представлял себя на месте Трауна и Пиетта, пытаясь вообразить, каково это – служить под началом Одаренного.

И тут такой позор!

Первая же миссия фелинксу под хвост! Но Кайло спас ему жизнь, хотя мог запросто бросить, и Хакс не хотел выглядеть неблагодарной сволочью: дурной пример отца стоял перед глазами как живой. Быть таким, как Брендол Хакс? Нет уж. Увольте.

Парень догнал Кайло и пошел рядом, поглядывая на целеустремленно шагающего куда-то Одаренного.

– Мы могли бы продать корабль, – попробовал завязать разговор Хакс.

– Не могли, – буркнул Кайло. – Найти небрезгливого покупателя – требуется время. Кроме того, это – след. Да, мы потеряли деньги, но зато нас не найдут, выдавив информацию у барыги.

– Вы с таким знанием и опытом это говорите… – съязвил Хакс.

Кайло равнодушно пожал плечами:

– Мой отчим – контрабандист. Поэтому мне известны многие нюансы, остающиеся скрытыми от обывателей.

– Отчим? – тут же сделал стойку Хакс, пытаясь вытянуть драгоценные подробности. – А отец?

– Отец… – неожиданно Кайло резко остановился, словно до него что-то дошло, покрутил головой и свернул в сторону, в переулок, ведущий к более чистым и благополучным кварталам. – Да, отец.

Следующий час прошел в тишине. Как Хакс ни старался, ничего больше ему услышать не довелось. Кайло слегка привел себя в порядок: спрятал в мешок верхнюю запыленную накидку, перетянул широким поясом с ремнем свою безразмерную хламиду, в результате начав выглядеть как нормальный человек. Они сняли номер в гостинице среднего пошиба – пришлось вывернуть карманы, – Хакс помчался в душ, умирая от желания смыть с себя пыль и пот, а Кайло сел в уголке, достав уже виденную Армитажем пирамидку.

Когда Хакс выполз из освежителя, вычистив не только себя, но и одежду, то остановился посреди комнаты с раскрытым ртом. Кайло замер статуей, а пирамидка сама по себе зависла в воздухе напротив его лица. Воздух в комнате был странно густым и душным: курсант с дрожью предположил, что так ощущается та таинственная Сила, о которой постоянно говорят Одаренные.

Он тихо отошел в сторону, сел в кресло и принялся проводить инвентаризацию в мешке, вздыхая о том, что необходимых вещей не так много, как хотелось бы. Энергетические ячейки для бластера, две обоймы, нож, который Хакс тут же спрятал в сапог, пара пайков… Кайло судорожно вздохнул, открывая глаза, бледное лицо постепенно наливалось красками.

– Получилось… – словно не веря самому себе, прошептал Кайло. – Получилось… Для Силы нет расстояний!

– Что получилось? – тут же полюбопытствовал Хакс.

– Я смог связаться с отцом, – по лицу Одаренного расплылась улыбка. – Нас заберут.

– Когда?

– Через два часа.

– А…

– Хакс, – вздохнул Кайло. – Если не хочешь, оставайся. Скорее всего, хотели избавиться только от меня. Ты – сопутствующий ущерб. Я знаю, что твой отец генерал, тебя ждет успешная карьера…

– Карьера? – процедил взбесившийся от одного упоминания об отце-садисте Армитаж. – Какая теперь может быть карьера?! После этого позора меня в лучшем случае возьмут только в ассенизаторы! Я… – Хакс поперхнулся воздухом и безнадежно махнул рукой. – Карьера… Куда мы идем?

– Понятия не имею, – развел руками Кайло. – Но Сила говорит, что теперь все будет хорошо.

– Сила… А что насчет этой… – курсант нервно дернул рукой, – Асоки?

– О ней позаботятся.

– Надеюсь…

Успокоившаяся женщина вернулась домой, проверив все свои метки и информацию с датчиков. Чисто. Мелкого гаденыша, которого послали по ее душу, обнаружить не удалось: удрал, стервец. Хорошо, что ее заранее предупредили! Но если ее нашел один, то может найти и кто-то другой, а снова срываться с места, даже из такого клоповника, как этот… Тогрута ощерилась, показав клыки жизненным обстоятельствам, и окинула взглядом скромное жилище. Маленькое, аскетично обставленное (детство в Храме аукалось иногда самым неожиданным образом), чистенькое… Неплохо защищенное. И вот так его бросать…

Неожиданно раздался тонкий писк, Асока с изумлением достала комлинк. Номер был совершенно незнаком. Она осторожно нажала на кнопку, но изображения не было, только звук.

– Здравствуйте, Асока Тано, – тихий мужской голос тоже опознать не получалось.

– Кто вы? – напряглась тогрута.

– Вам привет от Оби-Вана Кеноби и Энакина Скайуокера.

– Что? – глупо вытаращилась женщина. – Они…

– Давно мертвы, я знаю. И что? – холодно продолжил неизвестный. – С каких пор это стало препятствием?

Асока промолчала, сверля взглядом аппарат.

– Меня попросили о вас позаботиться, и я это делаю. Насколько я понимаю, мое предупреждение пришло вовремя. Это хорошо. Ваши мастера желают вам жить и здравствовать, и беречь себя.

– С какой стати я должна вам верить? – процедила тогрута, ощупывая все вокруг Силой в поисках опасности.

– Ты все еще жива, Шпилька, – отрезал незнакомец, – и Вейдер никогда тебя не искал лично. По-моему, это о чем-то говорит, не так ли? Или ты думаешь, что он не мог найти тебя по ученической связи?

Асока замерла, по-новому переосмысливая некоторые факты. Когда инквизиторы, дышащие в затылок, неожиданно направлялись на новые задания. Когда приходили предупреждения по неизвестным каналам. Когда ей оказывали помощь, в память о ее мастере или Кеноби…

– Но…

– Ты была последним напоминанием о прошлом, Шпилька. Он не хотел тебя убивать, но и не хотел, чтобы ты упала. Поэтому просто… отвернулся в сторону и постарался забыть, – жестокие слова резанули по сердцу. – Сейчас у меня появилась возможность выполнить просьбу покойного. Ты согласна?

Асока замерла, глядя в стену. Сила молчала. Неожиданно торгута пожала плечами. Почему бы и нет?

– Да.

– Тогда сегодня, через пять часов, тебя заберут. Этот человек надежен. Указания, куда идти, придут через пять минут. Скоро мы увидимся.

Передача прервалась, Асока обессиленно опустилась на накрытый подушечкой табурет. Снова ее жизнь делала крутой поворот.

– Я – точно твоя ученица, Скайгай, – прошептала женщина, утирая текущие из глаз слезы. – Только и умею, что бросаться в пасть сарлакку.

Кайло и Хакс подошли к нужной площадке, разглядывая окружающих. Убогий космопорт, для отбросов и неудачников. Армитаж ежился, чувствуя на себе оценивающие взгляды, Кайло стискивал лямку мешка.

– Здравствуй, сынок! – неожиданно весело произнесли сзади, и Хакс подпрыгнул как ужаленный. Его напарник застыл. – Что, даже не обнимешь своего папу?

Кайло повернулся, потрясенно уставившись на стоящего в небрежной позе высокого подтянутого мужчину, похлопывающего ладонью по висящему на бедре бластеру. Стоящий рядом вуки дружелюбно оскалился.

– Привет, Чуи, – слабым голосом прошептал подросток. – Здравствуй, о… Хан.

В серых глазах кореллианца мелькнуло понимание.

– Ты знаешь… Неважно. Идем.

– Идем, – согласился Кайло. – И нам надо поговорить.

– Обязательно, – твердо кивнул Соло, уверенно разрезая толпу. – Как только взлетим.

Взлетели они быстро. Кайло отлично помнил, насколько шустрым и вертким на самом деле является неказистый с виду потрепанный кореллианский грузовоз. Включив автопилот, Соло облегченно выдохнул, встал и с наслаждением потянулся, постанывая от удовольствия. Мужчина встряхнулся, провел пальцами по волосам, коротко кивнул в ответ на ворчание верного напарника и повернулся к подпирающему стенку Кайло.

– Итак, еще раз добро пожаловать, Бен.

Хмурый подросток вскинулся, но неожиданно остановился. Подумал… Кивнул.

– Здравствуй еще раз, Хан.

– Вот так просто? Хан? Не отец? И даже не папа? – голос кореллианца был ироничным, но глаза – очень серьезными и внимательными.

Кайло пожевал губами. Вспомнил сон и слова своего отца… настоящего отца. О важности имен.

– Я знаю, – медленно начал подросток, – что ты мой отчим. Я знаю, что мой отец жив. Но я не знаю, кто он. Ты… – блондин вздохнул, пытаясь оставаться собранным и сдержанным. – Ты можешь мне сказать, кто он? Ты обещал! – Нетерпение прорвалось, и пол слегка дрогнул.

– Спокойно, Бен, – Соло недовольно свел брови, – нечего ломать мой корабль. Раз обещал – расскажу. Что знаю. Чуи, присмотришь?

Вуки утвердительно рыкнул, так и оставшись в своем кресле, и Соло дернул подбородком, предлагая подростку выйти. Они прошли в кают-компанию, где уже сидел занятый делом Хакс: курсант тщательно чистил бластер, полируя детали какой-то тряпицей сомнительного происхождения.

– Присаживайся, – Хан развалился в кресле, поправив кобуру, которую не снял, даже находясь в безопасности на личном звездолете. – Что тебе известно, Бен?

– Немногое, – вздохнул Кайло, не обращая внимания на тут же навострившего уши Армитажа. – Только то, что я озвучил.

– Как давно ты знаешь?

– Полгода. Итак, кто он? – Кайло нетерпеливо подался вперед. – И почему сказал, что мне повезло не быть на него похожим?

– Ты похож, – неожиданно хмыкнул Хан. – Просто надо знать, на что смотреть.

– Правда? – Парень внезапно покраснел. – Похож?

Соло усмехнулся, слегка покачав головой.

– Правда. Правда…

Мужчина замолчал, как-то по-новому рассматривая пасынка. Светлые волосы… Глаза карие – это от Леи. Высокие скулы. Твердый подбородок. На первый взгляд не похож, но если взять отдельные черты… Хан слегка дернул плечом, вспоминая встречу, состоявшуюся пять месяцев назад…

Рейс был самым обычным. Контрабанда, так, разные мелочи, которые принесут неплохой доход. Надбавка за срочность, бонус за опасность: лететь предстояло через территории Империи.

Именно Империи. Соло уже давным-давно не называл эти территории Осколком, как остальные члены Альянса: презрительно, сквозь зубы, тщетно пряча в глазах гремучую смесь зависти и ненависти. Кореллианец прекрасно понимал, что Империя устояла в вихре перемен и теперь медленно и неторопливо восстанавливается. Пока еще не в прежних границах, но это только пока. Слабая и неустойчивая возрожденная Республика еле держится: колченогая, неуверенная в себе, раздираемая жадностью и жаждой власти вчерашних борцов за справедливость и демократию.

Иногда, когда вокруг него раскидывался безбрежный космос, Соло размышлял о прошлом, невольно начиная сравнивать старую Империю, которую он помогал развалить, что, впрочем, не слишком-то и получилось, с новой. И задавался вопросом: если управляемое тираном государство было таким отвратительным, почему живущие в нем так цеплялись за эту мерзость?

Ответа не было.

Вернее, он был, но Хан не хотел его не то что озвучивать, а даже просто обдумывать. Особенно тяжело такие мысли давили в памятные дни: гибель Вейдера и Палпатина, разрушение Альдераана… Смерть Люка. Хан дураком не был и прекрасно понимал, что в официальной версии насчет добровольного паломничества последнего джедая непонятно куда все очень запутано и откровенно лживо. Не таким уж правильным джедаем был Малыш, как описывали разные доброхоты. Или он действительно был настоящим джедаем? Таким, каким должен быть истинный Воин Света, а не таким, каким его делал Орден.

Во времена Войн Клонов Хан был сопляком, но, как и любой мальчишка, с восторгом слушал и смотрел репортажи о героических генералах, о клонах, об Ордене, который спасает и помогает, не щадя живота своего… Он был ребенком. Росшей на помойке уличной крысой, жертвой обстоятельств, но он тоже хотел равняться на эти идеалы. А потом была Чистка, и о джедаях забыли. Подавляющее большинство проживающих в бывшей Республике существ просто равнодушно пожали плечами и продолжили жить своей жизнью.

Джедаи были где-то… далеко. Они несли мир и справедливость, но куда-то туда, а не к тем, кому они нужны вот прямо сейчас. Они были холодны, как звезды, освещающие путь, и абсолютно никого и ничего не согревали. Они были там… В верхах, с правителями, с министрами… Но не с простыми людьми. Поэтому их исчезновение… мало кого затронуло.

Естественно, помогли в этом и пропаганда, и охота за выжившими, и огромные суммы вознаграждения за живых или мертвых… Поэтому когда на «Соколе» появился джедай старого образца, Хан не захотел иметь с ним никакого дела. Если они такие все умные были и всевидящие, что ж ситха проморгали?

И так думал не только он.

А потом был Люк. Простой фермер, который неожиданно оказался обладателем странных и пугающих, что уж там, сил. Он называл себя джедаем, но Хан видел разницу. Люк был живым. Не безмятежной статуей, преследующей какие-то свои цели, а нормальным живым человеком, сражающимся за вполне понятные цели и имеющим очень понятную мотивацию – месть Хан вполне одобрял.

Именно из-за него, этого верного друга, Хан остался в Сопротивлении. Из-за него и Леи. Плевать кореллианцу было на идеи и прочую лабуду, которой бредила принцесса, он нашел друзей, таких, которые попадаются лишь пару раз в жизни, ради которых можно рискнуть головой. Люк стал причиной присоединения к Альянсу, а Лея… Маленькая принцесса в душе Хана заняла то же место, что и космос, став его первой и последней любовью, той единственной женщиной, которую он обожал наравне со звездным небом.

И все было хорошо, но без проблем не обошлось: он любил Лею, а Люк смотрел на девушку с дикой тоской. А потом Скайуокер пропал, и принцесса согласилась на брак, вот только если она и любила его, то лишь как друга.

Хан попытался. Он честно сделал попытку создать семью, он даже пытался быть хорошим отцом, отчаянно защищая и закрывая собой чужого сына. Они никогда не говорили об этом с Леей, но кореллианец все прекрасно понял. К сожалению, из этой попытки ничего путного не вышло, любовь тихо и незаметно превратилась в дружбу, потом была бойня в Академии джедаев… Соло хватило одного взгляда в глаза принцессы, чтобы понять, что траур по сыну – фикция. Она что-то знала, но не говорила, и Хан понимал, почему: меньше знаешь – крепче спишь. Он подписал согласие на развод и вернулся к космосу. Носился везде, рисковал, ставил рекорды, собирал слухи и сплетни, наблюдал, как неожиданно возвратился из мертвых Император – уж эту тварь кореллианец сразу узнал.

А потом неожиданно начал замечать, что их с Чуи иногда кто-то подстраховывает. Редко. Незаметно. Он не мог этого доказать, но он это чувствовал. А потом был роковой полет через территорию Империи, закончившийся попаданием в лапы охотника за головами, неожиданно решившего хорошо подзаработать. Как оказалось, услуги специалиста купила какая-то имперская шишка, которой годы назад Хан случайно оттоптал мозоли. И Соло с Чубаккой очутились в клетках, избитые, скованные, окровавленные, мучимые жаждой и голодом: тратиться на почти трупы охотник не стал.

Соло решил было, что теперь им конец. Не было никого, кто мог прийти на помощь: эскадрилья Люка прекратила свое существование, все, кроме Антиллеса, переселились на кладбище, Лея далеко – даже если бы она узнала о его бедственном положении, то банально не успела бы ничего организовать. А сам Хан уже не так молод, как раньше.

Они были еле живыми, но привычно хорохорились, отгоняя отчаяние, когда грузовоз, на котором тащили к заказчику и их, и «Сокол» – за корабль заплатили отдельно, – внезапно попал в окружение. Хан не знал, что происходит, он лишь ощущал вибрацию корабля и толчки пола, слышал дикие крики ужаса, а потом пробирающую до костей поистине мертвую тишину… Пока его уши не уловили звук, который он не слышал уже многие годы: то совершенно особое гудение, которое издает боевой сейбер.

Мужчина возник в трюме, где стояли клетки и «Сокол», незаметно. Хан приподнял голову, щуря опухшие глаза, разглядывая тускло отблескивающую потрепанную броню, острые когти и глухой шлем. Черная одежда сливалась с густыми тенями, походка воина была плавной и бесшумной, сейбер горел раскаленными углями, неприятно напомнив Вейдера, с которым кореллианцу доводилось встречаться лицом к лицу. Та же стылая аура насилия и жестокости…

Воин подошел ближе, прицепил выключенный сейбер к поясу, обошел кругом, разглядывая клетки, пленников и «Сокол»… Остановился. Слегка наклонил голову к плечу, словно раздумывая… Пальцы в перчатках шевельнулись, замки открылись, кандалы упали на пол. Хан изумленно пошевелился, посмотрев на неожиданного спасителя.

– Здравствуй, друг мой, – неожиданно прозвучал металлический голос. – Рад, что успел вовремя.

– Кто ты? – слабо просипел пересохшим ртом Хан.

– Не узнал? Что ж… Богатым буду, – холодно произнес воин, Силой поднимая освобожденных пленников. Чубакка тихо взрыкнул.

– Нет, Чуи, – возразил Соло, с трудом ковыляя за спасителем. – Тебе мерещится.

Вуки упрямо мотнул головой.

Воин прошел вперед, но затем резко остановился, наблюдая за еле передвигающимися напарниками, поддерживающими друг друга. Чубакка взревел, а Хан протестующе заорал, когда их подняло в воздух и плавно понесло за стремительно направившимся к выходу ситхом. Соло оставалось лишь скрипеть зубами с досады: он узнал жуткого спасителя. Старкиллер. Правая рука Императора.

Соло давно не получал новостей, но краем уха уловил, что старый хрыч Палпатин скончался не так давно. Снова. Хорошая новость, даже замечательная, вот только к нему, Соло, никакого касательства не имеет. Кореллианец благоразумно в Империю не лез, кроме вот этого конкретного случая, потому что его птичке требовался ремонт, и траты предстояли крупные. Именно поэтому согласился и именно поэтому вляпался. И вот их с Чуи тащат куда-то с явно нехорошими намерениями, и сделать хоть что-то они просто не в состоянии. Нет с ними Люка, который мог вырвать друзей из лап монстра.

Оставалось только умереть с гордо поднятой головой, а в то, что конец их будет болезненным и насильственным, Хан поверил сразу, как только увидел кровавую кашу, оставшуюся от команды грузовоза.

Ситх равнодушно прошел мимо, подхватив по дороге охотника за головами, валявшегося без сознания, и Хан со злорадством отметил, что сможет немного утешиться тем, что и этот мерзавец их не переживет. Хоть какая-то радость в его явно подошедшей к концу жизни. Старкиллер тем временем отдал несколько приказов по комлинку, бросил охотника на пол яхты, больше похожей на истребитель-переросток, Хана и Чубакку усадил в кресла кают-компании и уверенно направил корабль прочь, оставив здоровенный грузовоз болтаться мертвым грузом в космосе.

У Хана сжалось сердце.

– О «Соколе» позаботятся. Я помню, как дорог тебе этот летающий кусок мусора, – металлический голос отвлек от тяжелых дум. Соло вскинул голову, с вызовом уставившись на подошедшего ситха, все еще держащего и его, и Чуи Силой.

– Это не… – с запалом прохрипел сорванным голосом кореллианец и неожиданно осекся: воин снял шлем. Хан уставился на бледное лицо с желтыми глазами, пытаясь понять, что происходит. Пришелец молча наблюдал, не давая никаких подсказок, не двигаясь, просто застыв в кресле закованной в броню статуей. Чуи взрыкнул, его шерсть практически встала дыбом.

– Я действительно богат, – разлепил плотно сжатые губы ситх. – Ты меня так и не узнал.

– А мы «мировую» не пили, чтобы тыкать, – длинный язык кореллианца молол сам по себе, пока Соло лихорадочно соображал, что происходит. Чубакка прорычал, что Хан – идиот и не видит очевидного, но мужчина вновь отмахнулся от напарника.

– Вообще-то, пили, – ситх даже бровью не повел, – и неоднократно.

Чубакка зарычал, дергаясь в невидимой хватке. Старкиллер перевел на него холодный взгляд янтарных, с алыми прожилками, глаз.

– Полностью согласен. Иногда он просто невыносим.

– Чуи! – оскорбленно повернул голову Соло. Вуки насмешливо оскалился. Хан повернулся к ситху.

– И когда это мы пили? Я что-то такого не… – Хан замолчал, потрясенно распахнув глаза, – припомню…

Он смотрел, не слыша комментариев напарника, не чувствуя ничего, кроме дикого ужаса и такой же дикой радости. Неожиданно давление Силы исчезло, кореллианец вновь обрел контроль над своим телом, рядом заворочался довольный Чубакка, но Соло только и мог, что смотреть, беспомощно шевеля губами, а по щекам, заросшим полуседой щетиной, текли слезы.

– Как же так… – бормотал Соло, – как же так…

– Здравствуй еще раз, друг мой, – попытался улыбнуться сидящий напротив, – я рад, что успел.

– Здравствуй, Малыш, – потрясенно прошептал Хан. – Ты… как? Как же так, Малыш… Как же так…

Это было словно удар в самое сердце. Видеть своего давно мертвого друга, практически брата, снова. Видеть его живым. Видеть его таким… Изменившимся до неузнаваемости.

Когда Хан впервые встретил Люка Скайуокера, тот выглядел сущим ребенком: солнечный, щедрый, веселый, с небесно-голубыми чистыми глазами. Кореллианец отлично понимал, что парнишка не настолько прост и наивен, как кажется на первый взгляд – в конце концов, он родом с Татуина, этой жуткой криминальной помойки, – но Хан не мог отказать себе в удовольствии называть его Малышом. Что поделать, эта милая мордашка… Все встреченные по пути особи женского пола умилялись и мечтали Люка потискать. Как минимум.

Время шло, солнечный ребенок взрослел. Он становился сильнее, походя на сейбер: такой же горячий, обжигающий, освещающий путь и безжалостно устраняющий препятствия на этом пути. Миловидное лицо стало жестче, глаза превратились в отражения бездонного неба – теперь в них пряталась целая вселенная.

Хан гордился тем, что Скайуокер – его друг. Такой, который ближе и вернее родни. Он без колебаний доверял ему свою жизнь и свой звездолет, одновременно с грустью отмечая, как мишень на спине парня с каждым днем все больше увеличивается в размерах.

А потом был этот чертов Беспин. Люка что-то ударило, что-то, что практически согнуло его. Хан видел трещины, разбегающиеся по его другу, словно по скале, в которую ударил метеорит. Хан не знал, чем помочь. Скайуокер выстоял. Он оправился от удара и нашел в себе новые силы. И когда настал момент – отправился прямо в когти Вейдеру, не колеблясь.

Соло смотрел в ужасе, не понимая, как Люк может так поступать, и практически ощущал невыносимый жар его присутствия. Сила… не Сила… Кореллианцу было плевать: его друг превращался в непонятно кого. Окончательно эта метаморфоза завершилась после возвращения со Звезды Смерти. Хан просто не верил себе – фермер стал настоящим воином, звездой, состоящей из раскаленной плазмы.

Именно поэтому он с презрением фыркнул в ответ на распространяемую верхушкой Альянса ложь: не мог этот светоч просто так свалить непонятно куда. Люк был борцом по натуре, и сидеть в болоте непонятно где – нет, это не для него. Пустые глаза Леи ясно позволили понять все остальное – Люк погиб.

Хан тогда напился совершенно кошмарно. Окончательно уйти в запой не дала мысль о том, что необходимо позаботиться о Лее, почерневшей от горя. И Соло отбросил от себя то глубинное понимание, что никогда больше не увидит Скайуокера, превратившегося на его глазах из бесшабашного мальчишки в мужчину. Слишком больно было об этом думать. И слишком опасно. Поэтому он молчал потом, как и Лея, как Ведж Антиллес… Ряды видевших последнего джедая, сотрудничавших с ним, встречавших его лично, редели на глазах, пока не остались считанные единицы.

Тот, кто сидел напротив, был ожившим кошмаром. Никакого света и тепла, лишь Тьма и промораживающий до костей космический холод. Синева глаз выцвела, налившись кровью, смешанной с магмой. Гладко выбритое, чистое лицо, без шрама от удара вампы на Хоте – рану тогда пришлось зашивать наживо. Он сидел неподвижно, словно хищник в засаде, заставляя дрожать от исходящей от него явной опасности. Это был не Люк.

Или это был Люк, но…

– Малыш, – разбитые губы Хана шевелились с трудом, – ты словно из ада вернулся.

– Так и есть, Хан, – спокойно констатировал свершившийся факт мужчина.

– Я… – кореллианец вздохнул, потирая лицо ладонью, – я…

– Прости, друг мой, – неожиданно в руки Соло и Чуи ткнулись фляги с водой. – Я забыл, что люди хрупкие.

Когда до Хана дошел смысл фразы, его волосы встали дыбом.

– Отдыхайте, – Люк… Старкиллер, встал, направляясь в рубку, – я обо всем позабочусь.

Перед глазами Соло промелькнули картины залитого кровью взятого штурмом грузовоза. И эта странная формальность в общении… Даже акцент изменился – исчезла грубость и гортанность Внешних Территорий, сменившись изысканной полированностью корусантской элиты. Словно на великосветском приеме. Фраза о летающем куске мусора заставила вздрогнуть. Так разговаривал Вейдер.

– Вот это меня и пугает…

Чуи рыкнул, соглашаясь.

Когда они вышли из гипера прямо под бок здоровенного черного разрушителя, напарники только флегматично пожали плечами. Что-то этакое и ожидалось. Яхта нырнула в ангар, где их уже ждала бригада медиков, а также адмирал Пиетт. Хан кивнул седому подтянутому офицеру, отнесясь к нему как к старому знакомому. На лице адмирала не было враждебности – только любопытство. А потом Соло увидел наполняющую глаза имперца собачью преданность и окончательно перестал сравнивать – теперь он только смотрел.

Как быстро и эффективно исполняются приказы. Как оглушенного охотника потащили в камеру – и Пиетт даже не поморщился, спрашивая, в какую именно – явно привычное действие. Как слаженно работали медики. Как небрежно распоряжался Люк – властно, с полным осознанием своих прав. Как… Он смотрел и запоминал, знакомясь со своим другом заново.

Их окружили комфортом и заботой, они получили лучшее медицинское обслуживание… В этом Хан не сомневался. Старкиллер навестил их через сутки: выспавшихся, сытых, вымытых, напичканных лекарствами. Теперь он был без брони, в простой черной одежде и мантии цвета ночи. Хана передернуло: в первую секунду он вообразил, будто к ним приперся Палпатин.

– Не выйдет, – с еле заметной ноткой сухого юмора произнес Старкиллер. – Я его очень качественно упокоил.

Соло только раскрыл рот, как ситх продолжил:

– Нет. Я в твою голову не лез. Нужды не было. Ты слишком громко думал.

– Что там с охотником? – преувеличенно бодро сменил тему кореллианец. По губам Старкиллера пробежала еле заметная улыбка, полная кошмарных обещаний.

– Я с ним поговорил, лично.

– И? – рискнул спросить Соло.

– Он назвал пару имен… Сейчас их проверяют.

– СИБ? – уверенно предположил кореллианец. Старкиллер коротко кивнул:

– Мои люди.

Почему-то эта фраза резанула по живому. Хан вспомнил Альянс, Разбойную эскадрилью, Лею… Слова вырвались помимо воли:

– А мы?

Глаза бывшего джедая просто вспыхнули. Янтарь радужек налился огнем, становясь ярче, края окружили алые кольца, яркие, как венозная кровь, стремительно расползаясь паутиной по белкам.

– Вы всегда были моими, – слова придавили могильной плитой, – и ты, и Чуи… и Лея.

– Лея в особенности.

– Да, друг мой, – впервые за все это время Хан увидел на каменном лице Люка улыбку. – Она – в особенности.

Соло смотрел и видел искореженную любовь, превратившуюся в страсть и неистовое желание обладать. Этот Люк не будет смотреть щенячьими глазами, уступая дорогу другому. Он вырвет сердце сопернику и сделает все, чтобы любили только его. Такой не отпустит. Никогда.

– Ты знаешь о… – неловко прокашлялся Хан, пытаясь как-то отвлечь друга от опасных мыслей и сообщить о скрытом за семью печатями секрете. Кореллианец не хотел хранить такую тайну – Люк узнает, рано или поздно, и как он тогда отреагирует… Лучше вот так, сразу.

– Бене? – слегка приподнял правую бровь Старкиллер. – Разумеется.

– Хорошо, – облегченно выдохнул Соло, даже не собираясь спрашивать, откуда у Люка эта информация. – Только…

– Я его вытащу, – успокоил кореллианца Старкиллер. – Как только это можно будет сделать безопасно. Нечего ему разных хитрожопых скотов слушать.

Помимо воли Хан хмыкнул: в ледяной статуе на миг мелькнул прежний огненный татуинец.

– И какую фамилию он будет носить?

– Мою, естественно, – пожал плечами Старкиллер. – Палпатин.

Соло словно кувалдой по голове ударили, даже звезды перед глазами замелькали. Он в полном обалдении переглянулся с подозрительно молчаливым Чубаккой, изображающим деталь интерьера, и увидел в черных глазах вуки тот же вопрос.

– Как Палпатин? А… Ты же Скайуокер! – ошарашенно выпалил Хан, добавив: – Был…

– Именно. Был, – холодно согласился Старкиллер. – Понимаешь, друг мой, никакого Люка Скайуокера никогда не было. Всегда был только Дэв Палпатин.

– Но… – пробормотал уже ничего не понимающий Соло. – Твоя родня?

– Не знали, – качнул головой Старкиллер. – Никто не знал. Даже я. У Владыки Вейдера был только один ребенок от его супруги, королевы Амидалы – Лея, удочеренная Бейлом Органой после смерти Падме.

У Хана отвисла челюсть. Он залпом выпил воду с обезболивающим и успокоительным, слушая тихую ругань напарника, пытаясь уложить в голове свалившиеся на него факты.

– А… – неопределенно протянул он, откинувшись на спинку дивана. – Э?

– Кеноби тоже не знал. Вот так. Только Палпатин.

– Но… Ты ведь джедай… И Альянс…

– Все это было настоящим, Хан, – спокойно произнес Старкиллер. – Пока меня не убили. По приказу Альянса.

– Значит… – В голове кореллианца царил дикий сумбур. Он снова отметил отсутствие следов удара вампы, здорово перекроившего тогда лицо Люка, бросил взгляд на правую руку… Старкиллер молча поддернул рукав, показывая отсутствие протеза. Помимо воли в разуме Хана мелькнула мысль, что теперь и доказать даже ничего нельзя.

– Мощь Темной стороны Силы велика, – в ледяном голосе мелькнули нотки застарелой ненависти, от которых напарников прошиб пот. – Но помимо мощи у Владыки Сидиуса были и знания.

– Ясно, – отвел взгляд в сторону Хан. – Ясно. Чего уж тут непонятного. И после… э-э… ты пошел к папе?

– Я не пошел, Хан, – под ногами Старкиллера заблестел лед, – меня потащили. Не спрашивая.

Кореллианец кивнул, не в силах задать рвущиеся с языка вопросы. Это он понимал: Люк никогда бы не пошел под руку Императора добровольно. Он бы лучше умер… И умер, – похолодев, понял Хан. Вот только это не слишком помогло.

– Как умер Палпатин? – подался вперед Соло. Чуи засопел.

– Я его убил, – в мягком голосе звенело нескрываемое удовлетворение, – отрубил руки, вспорол грудь, – Старкиллер прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями, – потом отрезал голову. Затем провел все необходимые ритуалы, чтобы Шив Палпатин больше не имел возможности обрести тело.

Соло моргнул, Чубакка тихонько заворчал, уважительно покивав. Хану дико хотелось сказать, что сын стоит своего отца, но он сдержался, хотя, судя по чуть заметному кивку Старкиллера, мысль собеседника ситх уловил.

– Хорошо… – с усилием отбросил ненужное кореллианец. – Но почему тогда… – он неопределенно повел рукой, – все это?

– Один человек сказал, что лучше править в аду, чем быть последним на небесах.

Соло вздохнул, пытаясь смириться с внезапно преподнесшей сюрприз галактикой.

– Это тебя утешает? – тихо прошептал утомленный кореллианец. Старкиллер покачал головой.

– Нет. Я пытаюсь найти утешение в другом высказывании.

– Каком?

– Пусть в раю климат лучше, в аду куда более интересная компания. – Старкиллер встал, слегка сжал плечо застывшего под прикосновением Хана. – Отдыхай, друг. Силы тебе понадобятся. Чуи…

Шуршание одежды стихло, дверь закрылась. Напарники облегченно растеклись по дивану.

– Бедный Бен, – поджал губы Хан, осмысливая все эти откровения о происхождении, – с такой-то наследственностью! Бедный ребенок.

Вуки утешающе похлопал Соло по руке.

Старкиллер прошел в допросную, где на металлическом полу валялся еле живой охотник. Люк не соврал Хану – с головорезом он только побеседовал. Практически никакого физического воздействия, только правильно составленные вопросы, Аура Ужаса, легкое воздействие на разум – и наемник раскололся. Не до конца, но пару имен СИБ получила. Теперь пора вырвать остальную информацию. Силой.

Охотник угрюмо смотрел, как вошедший мучитель огляделся, стянул с себя мантию, бросив ее на привинченный к полу стул. Пришелец наклонил голову, рассматривая напрягшегося мужчину, забившегося в угол: опытного головореза пугал этот похожий на промороженную глыбу хорошо одетый человек с желто-алыми глазами.

Люк с хрустом размял пальцы, в следующий миг охотник с визгом взлетел вверх, как кукла на веревочках. Ситх легким движением руки запечатал дверь, достал из сапога короткий обоюдоострый кинжал с костяной ручкой, прокрутил его в пальцах… И принялся неторопливо срезать с отчаянно дергающегося заключенного одежду.

С каждым упавшим лоскутом он снимал слой своих щитов, медленно отпуская себя, словно отстегивая цепь с бешеного зверя. Разговор с Ханом вымотал Люка, заставил нервничать… Вспоминать прошлое. Думать о том, что он потерял и что приобрел.

И теперь ситху требовалось сбросить нервное напряжение – то, что он не позволял себе со дня смерти Сидиуса. Мысленно ситх усмехнулся – как он ни старался, но остановиться оказался не в силах: слишком опытным Мастером был покойный Император. Когда-то Вейдер произнес фразу о том, что для него нет пути назад… Теперь Люк был готов подписаться под каждым словом.

Нет пути назад. Некуда возвращаться. Он может идти лишь в одну сторону – вперед.

– Знаете, господин Трасси, – мягкий голос ситха дико диссонировал с полными жажды крови глазами, – не стоило вам брать этот заказ.

– Я сказал все, что знаю! – отчаянно задергался в невидимых путах пленник. – Все!

– Ну что вы, – промурлыкал Люк, чувствуя, как кровавое бешенство окрашивает все золотом и багрянцем. – Я абсолютно уверен, что вам есть что вспомнить!

Нож одним легким движением срезал тонкую полоску кожи, и охотник скрипнул зубами.

– Начнем беседу?

Разрушитель тихо подрагивал – едва уловимо, но для понимающего человека… Пиетт стоял на мостике, заложив руки за спину, невозмутимо поглядывая на экраны. Адмирал прекрасно знал, что сейчас происходит, в конце концов, он сам отдал распоряжение запихнуть охотника за головами, которому не повезло попасться на глаза Милорду и остаться при этом в живых, в камеру для допросов пятой степени – проще говоря, в пыточную.

Что сказать… Придурок сам виноват.

Хорошо, что у Милорда есть время расслабиться. Обычно после таких вот сеансов душевной терапии ситх становился более… не вменяемым, нет… Более спокойным. В отличие от полного ярости и гнева Вейдера, Старкиллер был ледяной стужей, и это ощущение готовности к насилию, словно плотину вот-вот прорвет… Пусть Милорд успокоится, а то работает не покладая рук, не отдыхая… Нехорошо.

Соло и Чубакка переглянулись, когда гигантский корабль дрогнул, словно живой. Раз… Другой… Воздух потеплел, даже дышать стало легче. Напарники промолчали, никак не комментируя это удивительное явление, хотя им было что сказать и с чем сравнить.

Соло задумчиво поскреб гладко выбритый подбородок, стряхивая с себя воспоминания о встречах с Люком… Нет. С Дэвом. Обвел взглядом кают-компанию: корабль, неказистый и помятый снаружи, изнутри блестел и носил следы недавнего капитального ремонта. Император не пожалел времени, чтобы отдать старенький грузовик в чуткие руки надежных специалистов, перебравших разваливающийся корабль до последнего винтика, заменивших всё и даже больше, отрегулировавших двигатели, в общем, превративших «Тысячелетний сокол» из дряхлой развалюхи в практически новенькую игрушку.

– Через пять часов ты увидишь своего отца, – чему-то странно усмехнувшись, произнес кореллианец, успокаивая нетерпеливого пасынка. – Он попросил меня забрать вас и доставить куда требуется. Быстро и безопасно. Говорить, кто он, не буду. Не хочу сюрприз портить, – хихикнул Соло в ответ на вопросительный взгляд Бена. – Потерпи, парень. Это того стоит, клянусь.

Подросток открыл было рот, но стушевался под ироничным взглядом.

– Пять часов, – отрезал Соло. – Терпение… Бен.

Седой мужчина стремительно вошел в свои покои, захлопнув дверь. Сила ударилась о стены приливной волной, проверяя наличие неучтенной электроники. Одновременно он достал из кармана небольшую черную коробочку, активировал устройство, щурясь на маленький экранчик.

Чисто.

Подойдя к стене, магистр Рен отбил пальцами замысловатую дробь, открывая тайник. Заработал подавитель, делая невозможной работу следящих устройств. Пусть он их не обнаружил, но береженого Сила бережет, а уж давать хоть малейшее подозрение в нелояльности, тем более именно сейчас… Нет. Слишком велики ставки.

Риск неприемлем.

Мужчина еще раз убедился, что дверь заперта, подавитель работает во всю мощь, и никто не прячется в темных углах, после чего достал чип, небрежно опущенный ему в карман проходящим мимо слугой, вставил в ридер и прослушал короткое сообщение.

Тщательно уничтожив чип, магистр рухнул в кресло, уронив лицо в ладони. Мысли бушевали, чувства зашкаливали за все разумные пределы. Ему о стольком стоило подумать!

Вскочив, он нервно заходил по маленькой гостиной с минимумом мебели, обдумывая услышанное. Жуткий риск. Невероятный. Малейшее подозрение и… Нет, лучше об этом не думать. Лучше думать о награде. О будущем, которое у него непременно будет, если он примет это предложение. Если.

Если…

Магистр Рен снова рухнул в кресло, исторгнув из потрепанного предмета мебели тихий жалобный скрип. Потер руками лицо, выдохнул, успокаиваясь… Вновь мысленно повторил сообщение. Потом медленно огляделся, осматривая обстановку. Словно в первый раз.

Небольшая комната. Скудная обстановка: маленький диван, кресло в углу, столик. Больше ничего. Никаких ваз, скульптур или чего-то подобного, оживляющего интерьер. Сугубо утилитарно.

Почему-то вспомнился почти забытый Храм Джедаев. Тогда у него, молодого рыцаря, тоже была такая же комнатка. С потрепанной мебелью… Но там было спокойно и уютно. Тихо.

Пока не случилась Чистка.

Пока он не упал во Тьму от горя и боли, обрушившихся на него через Силу. Он скитался, прятался, вредил по мере возможности, скатываясь все дальше и дальше вниз. Затем его нашел Сноук. Изуродованный непонятно кем экзот… Вайет не был слепцом и с легкостью опознал характерные ожоги от сейбера.

Сноук предложил месть. Не сразу… Спустя годы. Сноук предложил надежду – прямо сейчас. Сноук дал цель – чтобы, дав одной рукой, тихо забрать второй спустя время.

Возродить Орден?

Да!

Он, в высокомерии своем, считал, что все еще является джедаем. Что полон Света. Что может научить… Что сказать, ошибался по всем статьям.

Орден был создан – но не джедаев, а Рен. Что бы это дурацкое название ни значило. Вайет стал магистром – чтобы обрести над собой Первого Лидера, Сноука. Неприятная неожиданность, что уж там. Дальше – больше. Появились первые ученики, вот только учить их стали совсем не светлому пути. Вайет пытался, но быть падшим джедаем – это одно, а стать ситхом – другое. Его просто использовали, чтобы дать кучке детей базовое образование, то, на что Сноук предпочитал не отвлекаться, он хотел получить уже подготовленных последователей. Ну а когда появился этот угрюмый мальчишка, сын принцессы Леи… Все встало на свои места.

Вайет смотрел на него и видел того, кто сменит его на посту Магистра Ордена Рен. Не потому, что заработает это звание потом и кровью, упорством и трудом, а потому, что банально сильнее, и потому, что у Сноука есть извращенные понятия о том, как должна происходить смена руководства в подконтрольном ему Ордене.

А потом был визит Лорда Мола.

Забрак произвел на расшатанную психику падшего сокрушительное впечатление. Сила. Знания. Мощь. Одного присутствия Мола было достаточно, чтобы поставить слабых на колени. Ситх – настоящий ситх, не сравнить со Сноуком, был вежлив, безукоризненно следовал этикету и поглядывал на послушников Ордена Рен как крайт-дракон на стадо бант.

Вайету оставалось только разрываться между противоположными устремлениями: с одной стороны, хотелось отомстить, ведь это ученик Сидиуса, ответственного за уничтожение джедаев; с другой – хотелось стать его учеником, получить необходимые знания.

Тогда Мол ничего не сказал, только бросил многообещающий взгляд, и вот теперь, через несколько дней после вылета Кайло на его первую самостоятельную миссию, ему передали чип с предложением, от которого просто невозможно отказаться.

И выбора как такового нет. Это первый и единственный шанс на будущее, ведь Владыка Старкиллер отменил Правило двух, и Линия Бейна пресечена. Значит…

Пора собираться.

Корабль их уже ждет.

Вайет отключил подавитель, собрал немногочисленные пожитки в сумку и твердым шагом направился к ученикам, отдав приказ по комлинку. Через полчаса несостоявшиеся Рыцари грузились в шаттл под внимательным взглядом скрипящего зубами магистра: один из учеников отсутствовал. Злобно выдохнув, Вайет махнул рукой, и звездолет взлетел, набирая высоту, войдя в гипер, как только появилась возможность. Единственный шанс: Сноук отсутствовал, и никто не мог остановить летящих на какое-то секретное задание Рыцарей.

Жаль, конечно, что Норид отсутствует, но о нем Вайет не жалел. Гнусный гаденыш, воплощающий в себе худшие черты: завистливый, готовый ударить в спину, оболгать и присвоить себе чужие заслуги. У мужчины руки чесались его прибить, но все подходящего случая не было.

Звездолет перешел в гипер, и магистр выкинул мерзавца из головы, соображая, как лучше подать новость о том, что они все дружно перебираются на новое место жительства; впрочем, что-то подсказывало, что ученики против не будут. Сравнивать Императора и Сноука? Даже не смешно.

Где-то там, в канаве неподалеку от борделя низкого пошиба, остывало тело Норида, зарезанного в пьяной драке за дешевую шлюху заглянувшим на огонек наемником. Поднявший бучу головорез бросил сутенеру пару лишних кредитов «за беспокойство» и улетел, не оставив после себя никаких следов: его услуги стоили дорого, но зато свою цену мужчина всегда оправдывал. Посланное по защищенной линии кодовое слово, сигнализирующее об исполнении задания, успешно прошло через множество приемников и передатчиков, пока не достигло пункта назначения: бывшего Дворца Вейдера.

Получивший сообщение Старкиллер только довольно прикрыл веки на миг: все прошло так, как он и планировал.

Дарт Мол был прекрасным чтецом душ: разглядывая послушников Рен, он отметил, с какой ненавистью и завистью смотрит в сторону Кайло один из старших учеников. Все видели, что Сноук выделяет бывшего падавана, что давало повод для возмущений и попыток изменить не устраивающее карьеристов положение дел.

После определения кандидата, все остальное было только делом техники. Мол тихо поговорил с едва не визжащим от восторга парнем, подбросив ему идею о том, что от Кайло можно избавиться, причем так, что никто ничего не узнает, и необходима для этого самая малость: докладывать о происходящем, что для Норида очень легко – надо подложить специальный приборчик в кабинет магистра, куда старший ученик имеет доступ.

Гениальные специалисты-ледорубы подключились к системе, отслеживая приказы и распоряжения Сноука и Вайета, и когда магистр принялся готовить файл, выбирая жертву для Кайло, незаметно внесли необходимые изменения в готовый документ, естественно, стерев все следы своих действий.

После отлета Кайло на задание Норид забрал прибор и уничтожил, а еще через пару дней глупо погиб в публичном доме, что никого не удивило, а в результате бывший падаван уверен в том, что Сноук его подставил, и подкреплено это мнение множеством мелких, но складывающихся в систему фактов. Ну а получение стада недоситхов в нагрузку – так, побочный эффект.

Люк не собирался оставлять где-то вне своей досягаемости потенциальных врагов, тем более Одаренных.

«Сокол» дрогнул, выходя из гипера. Смазанные полосы на экранах превратились в мириады звезд, усеивающих черноту космоса, руки Соло уверенно сжали штурвал, и грузовоз понесся вперед, окруженный словно взявшимися из ниоткуда канонерками и истребителями с гербом Империи на крыльях.

Хакс, прилипший к экранам, только восторженно ахнул, что-то бормоча про себя. Окруженный со всех сторон «Сокол» плавно подлетел к практически невидимому черному кораблю гигантских размеров, от одного вида которого у парней отвисли челюсти.

– Производит впечатление, правда? – иронично ухмыльнулся Хан.

– Что это? – сдавленно просипел Хакс, Кайло застыл, смотря вперед стеклянными глазами. Вид у него был отсутствующий.

– «Утренняя звезда», – проинформировал его Хан, влетая в гостеприимно распахнутые створки ангара. Армитаж вздрогнул, побледнев.

– «Утренняя звезда»?! Это же личный корабль Владыки Старкиллера!

– Дрейфишь, пацан? – покосился на него Соло, плавно сажая «Сокол» на металлический пол. – Правильно делаешь.

Он отключил приборы, заглушил двигатели и опустил рампу. Хан встал, потормошив находящегося в ступоре Кайло.

– Пошли, Бен. Тебя ждут.

Кайло молча кивнул, нервно сжав кулаки. Они вышли из звездолета, попав под прицел взгляда стоящего навытяжку подтянутого седого мужчины.

– Адмирал, – кивнул кореллианец.

– Генерал, – кивнул в ответ Пиетт. Раздались шаги, адмирал вытянулся еще больше. Кайло распахнул глаза, жадно разглядывая того, о ком почти ничего не знал. Мужчина. Лет сорок на вид, не больше. Светлые волосы, обрамляющие широкоскулое лицо с яркими желтыми глазами. Одет в черное с ног до головы. Полы широкого плаща с капюшоном качнулись, когда мужчина подошел ближе, приветливо кивнув Соло и Чубакке.

– Хан, Чуи. Здравствуйте.

– Здравствуй, Дэв, – улыбнулся кореллианец, подталкивая вперед пасынка. – Вот. Как обещал.

Желтые глаза впились в лицо подростка, поежившегося, когда вокруг него повеяло холодной Силой. Дэв подошел ближе, замер на секунду… И резко обнял подростка, прижав к себе.

– Здравствуй, сын. Добро пожаловать на «Утреннюю звезду».

Основная реальность. Люк Скайуокер.

– Прошу… – мужчина указал на кресло напротив, опускаясь в свое, как на трон: спина идеально прямая, руки на подлокотниках, ноги твердо стоят на полу. – Пора нам познакомиться, сын. Здравствуй, Бринэйнн.

– Здравствуй, отец, – сглотнул трясущийся подросток. А как тут не трястись? Теперь Бен прекрасно понимал разницу между голокроном и личным присутствием.

Пирамидка доносила только эхо.

Мощь Старкиллера подавляла. Вся громада разрушителя была пропитана Силой мужчины, недвусмысленно предупреждая всех, кто имел хоть какую-то чувствительность, о том, кто владеет этим чудом техники. Однако кораблем Старкиллер не ограничивался. Как только «Сокол» вышел из гипера, Бен ощутил присутствие отца, накатившее гигантской волной, полностью снеся хрупкую защиту подростка.

Несколько жутких секунд парень с ужасом думал, что это конец, но океан Силы, сдавивший его со всех сторон, замер, тиски превратились в объятия, ледяной холод потеплел до легкой прохлады. Его узнали. Бену даже думать не хотелось над тем, что испытывают враги Старкиллера, когда ситх обращает на них все свое внимание.

Сноук в последнее время тоже частенько давил Силой, показывая, кто тут мастер и вообще хозяин, но его потуги выглядели откровенно жалкими по сравнению с этим могуществом.

Впрочем, Император производил впечатление и внешне. Сразу видно: правитель. Такой, который удержит власть и мечом, и интригами. Крепкая фигура, сейберы на поясе, проницательный взгляд желтых глаз крупного хищника.

– Почему Бринэйнн? – нарушил затянувшееся молчание подросток.

– Потому что «Принц», – пояснил ситх. – Поэтому же и Бен.

– В честь Кеноби? – тут же насупился парень.

– И это тоже. Благодаря ему ты сейчас дышишь. Не забывай об этом. И потому что «Сын». Много значений, – неожиданно слабо улыбнулся мужчина.

Бен опустил глаза, хмурясь, но не решаясь комментировать.

– Что теперь?

– Теперь мы летим домой.

– А потом? – помимо воли вырвалось у подростка. Ситх пожал плечами.

– Жизнь.

– А… Вы… Ты, – поправился Бен. – Ты будешь меня обучать?

– Если захочешь.

– Я хочу быть таким, как ты, – восхищенно выдохнул подросток. – Настоящим ситхом!

– Глупый ребенок, – в глазах мужчины промелькнуло что-то странное. – Не надо быть таким, как я. Не надо.

Бен моргнул. Он ожидал, что его тут же возьмут в ученики, что… И?

– Почему? Вас… Тебя, – снова сбился подросток под спокойным взглядом Императора. – Тебя ведь обучал Дарт Сидиус! Твой отец! И…

– Меня обучал бейнит, – Старкиллер заморозил сына взглядом, пытаясь правильно подобрать слова. – Представитель Линии, которая считается радикальной и экстремистской даже по меркам ситхов. И Шив Палпатин, Дарт Сидиус, был достойным её представителем. Практически идеальным.

– Но… – Бен нахмурился, обдумывая слова отца. – Он не мог быть идеальным, так как погиб. Правило двух.

– Именно, – поощрительно кивнул мужчина. – Погиб. От моей руки. И я сделал это… с удовольствием. – От фигуры ситха полыхнуло жаждой крови, заставившей подростка вжаться в кресло. – Поэтому не надо быть таким, как я. Я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Или судьбу Владыки Вейдера. Не стоит. Я хочу, чтобы ты был… лучше.

Бен заерзал под ледяным взглядом, нервничая все больше. Не такой он представлял себе эту встречу. С другой стороны… Что он вообще знал? Ничего. И как теперь…

– Впрочем, обучать я тебя все равно буду, – Император внимательно следил за подростком, читая его, как раскрытую книгу. – Иначе и быть не может. Ты – мой сын. Постараюсь обойтись без… перегибов. А пока… Отдыхай.

Мужчина вышел, оставив Бена в одиночестве размышлять над последними словами отца. Без перегибов. И что это означает? Что-то говорило, что он скоро узнает.

Последние кусочки предстоящей операции сложились в голове в единый прекрасный узор. Лея решительно поставила точку, с удовлетворением глядя на экран датапада. Идеально.

Подошедший адъютант поставил чашку с крепким кафом, принцесса машинально глотнула горячую жидкость, отбросив стило и потирая пальцами зудящие от напряжения глаза. Женщина прихлебывала каф, прикрыв веки, устало откинувшись на спинку жесткого стула. Она выглядела измотанной и истощенной, но душу принцессы наполняло ликование.

Она с трудом спрятала упорно вылезающую наружу улыбку за керамической чашкой, вспоминая свой последний сон. Сердце билось ровно и мощно, боевой генерал Лея Органа отдыхала, готовясь провернуть самую дерзкую боевую операцию в ее жизни с момента побега со «Звезды Смерти» в компании с фермером и контрабандистом.

Принцесса предвкушала выражения лиц Мотмы и Мадина, когда все будет закончено.

– Генерал?

– Да? – отвлеклась от сладких дум женщина, ставя чашку на край стола и вновь превращаясь в собранного и сурового руководителя.

– Донесения от Пятой ячейки.

– Отлично, – принцесса протянула руку за папкой с листами флимси. – Посмотрим, что они нашли…

Она погрузилась в рутину, мысленно отсчитывая время до наступления момента «П».

«Побег».

Армитаж Хакс, бывший кадет, бывший почитатель Первого Порядка, бывший сын генерала Брендола Хакса (нет никаких сомнений, что, узнав о фиаско Армитажа, мужчина отречется от отпрыска громко и недвусмысленно), нынешний беглец, находящийся на птичьих правах, попавший в практически мечту благодаря удаче и милости Кайло, пребывал в крайне нервном состоянии.

Огромный черный разрушитель, личный корабль Владыки Старкиллера, Императора Дэва Палпатина, скользил в гипере к неведомой парню цели, а сам Хакс, которого непринужденно подхватил адмирал Пиетт, не знал, что и делать. Никаких указаний на его счет не последовало, седой имперец осмотрел его с головы до ног, взвешивая на весах полезности, после чего подозвал адъютанта и тихо отдал пару распоряжений.

Армитажа отвели в каюту (отдельную, не казармы, как он решил поначалу), позволили привести себя в порядок, выдали форму без знаков различия, даже покормили. Пайками, но и это было верхом роскоши в его неопределенном положении.

Через пару часов Хакс стоял на мостике, рядом с Пиеттом, украдкой оглядывая все вокруг. Император появился внезапно, бесшумно, словно призрак, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Пиетт даже бровью не повел, видимо, привычный.

– Милорд, – щелкнул каблуками адмирал, вытягиваясь еще больше.

– Отчет.

– Полет проходит штатно, милорд.

– Хорошо, – ситх придавил трепещущего от восторга и опаски Хакса тяжелым, как могильная плита, взглядом. – Это…

– Армитаж Хакс, милорд, – с трудом выдавил парень.

– Хакс… Хм.

Люк замер, рассматривая тощего рыжего парня, сплошные руки и ноги – явно пережил всплеск роста и не успел отъесться как следует. Умные глаза, боится, но готов идти до конца, рискнуть всем – мог ведь остаться и вернуться к Сноуку, но не захотел. Хотя Асока изрядно его напугала.

В голове всплыли знания, оставшиеся от его двойника, его брата, практически его второго «Я». Хакс. Взрослый. В форме. Что-то похожее на Альдераан… Он плохо помнил, но иногда и обрывков достаточно.

В парне чувствовался потенциал, грех такой разбазаривать. Просто преступная халатность. К тому же он успел немного поработать с Беном, и они даже не убили друг друга. Это показатель.

– Адмирал, – негромко произнес ситх.

– Милорд?

– Думаю, юноше надо продолжить обучение. Талантливые офицеры всегда нужны.

– Конечно, мой Лорд, – кивнул Пиетт.

В глазах Хакса сияли звезды.

Асока тяжело вздохнула, скептически скривив губы в ответ на очередной подкат. Ведж Антиллес, легенда Альянса и настоящий ас, отпустил очередную шутку, казавшуюся мужчине невероятно смешной, в надежде произвести впечатление. Тогрута никак не могла понять, почему на нее так восторженно реагируют, но это было приятно. Даже очень.

Пусть она вновь делает решительный шаг, идя в неизвестность, но что-то подсказывало, что в этот раз будет легче. И гораздо интереснее. Ведж болтал, как заведенный, с восторгом пялясь на возвышающуюся над ним на целую голову Асоку, и женщина, не выдержав, рассмеялась, стряхнув с души груз.

Ее мастера все еще заботились о ней. Они прислали помощь, пусть своеобразную, и ей больше не придется прятаться, спасая свою шкуру. Осталось только добраться до места назначения, а там их встретят.

Корабль дернулся, выходя из подпространства, Ведж лихо заложил вираж, и неприметный потрепанный грузовичок направился к очередной остановке на пути к безопасной базе. Пискнул передатчик, Ведж бросил на него озабоченный взгляд, вновь писк…

– Отлично! – облегченно выдохнул Антиллес. – Нас уже ждут.

– Кто?

– Она тебе понравится, – с глубокой убежденностью в голосе ответил мужчина. – Стальная леди. Настоящая принцесса!

Асока скептически дернула бровью. Богатый жизненный опыт предупреждал, что принцессы – народ своеобразный, и ожидать можно чего угодно, однако Сила мягко толкала в спину теплым попутным ветром. Неожиданно сердце заколотилось, как тогда, в детстве, когда она была сопливой девчонкой и летела в неизвестность на встречу с мастером.

В груди расцветала надежда.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

Дэв стоял на балконе, равнодушно рассматривая живое море. Военные и гражданские, элита и обслуга, сливки общества и шпионы… Они бродили по залу, переговаривались, пробовали изысканные яства, которыми были уставлены длинные столы вдоль стен.

Император сидел на троне, переговариваясь с Вейдером, который замер слева от него, как и положено второму лицу в государстве. Ситхи обменивались тихими репликами, а Дэв стоял на балконе, немного радуясь тому факту, что пока может прятаться в тишине и покое, и пройдет еще несколько лет до того момента, как это изменится.

Палпатин не спешил объявлять о наличии у него сына, что Дэва полностью устраивало. Сейчас у него есть свобода маневра: во дворце уверены, что ситх просто взял себе еще одного ученика – таких вот детишек в окружении Императора мелькало немало. Все они учились, росли, потом шли кто куда, исполняя волю Владыки.

Так что, наличие еще одного потенциального ситха приняли к сведению и не слишком удивились. Да, полномочий побольше, чем у других, так что? Явно любимчик и будущий приближенный высокого полета. Вот и все.

Дэв не возражал. Ему и так есть чем заняться, к примеру – продолжать укреплять сложившиеся с Леей хорошие отношения.

Первая встреча с маленькой принцессой прошла хорошо. Дэв держал себя в руках, подавляя инстинкты, требующие схватить ее в охапку и не отпускать. Он был вежлив, галантен, но не подобострастен, общался с девочкой как с равной, не сюсюкая. Принцессе понравилось, что ее мнением интересуются и не стесняются оспаривать.

Дэв продержался час. Ровно столько заняла встреча Палпатина с королевской чертой. И только когда наступил момент прощания, Старкиллер отпустил свою Силу.

А дальше произошло настоящее чудо.

Сила хлестнула, накрыв девочку, словно приливная волна, давно оборванные Узы, связывающие когда-то Люка Скайуокера с Леей Органа, болезненные, постоянно о себе напоминающие фантомной болью, словно поврежденные нервы в травмированной конечности, коснулись принцессы, и ситх почувствовал, что они как будто срастаются с такими же остатками Уз, связывая их воедино.

Они стояли, глупо моргая, и по детским лицам расплывались робкие неуверенные улыбки. Лея покраснела, смутившись, Дэв дернулся, но тут же наклонился, запечатлевая на руке девочки поцелуй.

В этот момент искалеченный воспитанием Сидиуса Старкиллер понял, что такое счастье. Ему хотелось кричать, хотелось, чтобы все знали, что он испытывает в этот поистине прекрасный момент, но ситх неимоверным усилием воли сдержал свои порывы, провожая девочку, идущую под руку с окутанным темным облаком ревности Вейдером, горящими, словно миниатюрные солнца, глазами.

Дэв дождался их ухода, сел и принялся обдумывать произошедшее. Столь резкое и быстрое установление Уз… Он, если честно, на такое не рассчитывал. Старкиллер планировал завоевывать доверие и любовь Леи постепенно, не торопясь, используя для этого все свои знания и умения, но, подобно многим другим планам, этот не пережил столкновения с реальностью.

В принципе, ситх понимал, что произошло. Оборванные со смертью ее брата-близнеца остатки энергетических связей натолкнулись на их подобие, произошло узнавание, и Узы восстановились. И плевать им было, что в этой реальности Люк погиб до своего рождения: в другой Дэв являлся точной копией Скайуокера, что физически, что энергетически, а для Силы такие мелкие нюансы были несущественными.

Не имеет значения, что здесь Дэв ни разу не родня Лее – Узам все равно. Они встали на место, словно кусочки головоломки, замкнулись, образно говоря, по ним пошел ток, как по восстановленной магистрали.

И теперь Лея связана с Дэвом до конца своих дней, а то и дольше, что Старкиллера устраивало полностью. Плевать ему на ревность Вейдера, на опасения Органы… Теперь принцесса принадлежит только ему. Пока только «по факту», а там и до юридического подтверждения недолго – договор уже готовят, скоро состоится помолвка, а лет через шесть – свадьба.

И он получит приз, ради которого рискнул всем, умер и возродился.

Альдераан. Королевский дворец.

Бреха утомленно обмахивалась веером, бессмысленно глядя в окно. Королева не видела ни размеренно шагающего по кабинету супруга, ни прекрасного сада, раскинувшегося за стенами дворца… Ничего. Мысли Брехи были мрачными и тяжелыми. Нельзя сказать, что она ни о чем не догадывалась, она подмечала многое, но мудро решила помалкивать, не озвучивая свои выводы, и теперь решала, как поступить.

На супруга надежды мало: он их уже завел непонятно куда, теперь бы выбраться из этой ловушки. Нервничавший Бейл остановился, рассматривая жену темными глазами.

– Бреха?

– Да, Бейл? – слегка дернула головой королева, подозрительно молчаливая.

– Что будем делать? Мы не можем это так оставить! Наша дочь…

Бреха, сложив веер, отложила хрупкий аксессуар на столик.

– Сядь, Бейл, – она похлопала ладонью по подушкам дивана. – Сядь!

Супруг выполнил приказ с недовольным видом, но королеве это было безразлично.

– Значит так, Бейл, – Бреха повернулась, в упор глядя на непутевого мужа. – Первое, что мы сделаем – поздравим Лею с будущей помолвкой.

– Что?! – рявкнул мужчина, вскакивая, но королева вновь приказала не терпящим возражений тоном:

– Сядь! И слушай!

Бейл вновь занял свое место, Бреха удовлетворенно кивнула.

– Отлично. Итак, мы ее поздравляем. Затем мы делаем все, чтобы обратить этот факт в нашу пользу. Или ты думаешь, что Вейдер не осмелится устроить нам несчастный случай?

– Нет, – выдавил Бейл.

– И я не думаю. Поэтому мы должны сделать все, чтобы это стало невыгодно. Мы расскажем Лее, что удочерили ее. Мы подадим это, как просьбу Вейдера – у Темного Лорда полно врагов. Мы скажем, что любим ее как родную, но ограничивать общение с отцом не станем. Вейдер должен знать, что мы поможем ему в общении с дочерью, он обязан понимать, что мы ему необходимы. Мы заверим Лею, что любим ее и делаем все для ее защиты. Тебе ясно, Бейл?

Тот промолчал.

– Тебе ясно? – нажала королева. – Мне дела нет до того, как это все произошло, прошлое меня не интересует. Мы должны позаботиться о будущем. Леи… Нашем… Альдераана. И если для этого надо всего лишь устроить счастливый брак принцессы с сыном Палпатина – мы так и сделаем.

Бейл тихо закрыл лицо ладонями. Бреха с грустью сжала плечо мужа.

– Надо быть сильными, Бейл. У нас нет другого выхода.

– Выход есть всегда! – возразил вице-король, решительно сжав кулаки. Бреха устало вздохнула.

– Всегда… Только не всегда этот выход приемлем.

Основная реальность. Люк Скайуокер.

– Генерал, – высокая подтянутая тогрута изящно поклонилась и выпрямилась, расправив плечи. Лея отметила и непринужденную плавность, даруемую постоянными тренировками, и ощущение, исходящее от женщины… Сильный форсъюзер, обученный. И она даже знает кем.

– Коммандер, – коротко кивнула в ответ принцесса. Голубые глаза Асоки слегка прищурились.

– Вы ошиблись.

– Не думаю, – покачала головой Лея. – Именно это звание вы получили во время Войн Клонов, как падаван.

– Вы хорошо осведомлены, генерал.

– У меня прекрасные источники, – чуть заметно улыбнулась женщина. Тогрута слегка наклонила голову, лекку дернулись, свиваясь колечками. Асока молчала, рассматривая собеседницу. Именно к ней ее доставил присланный неизвестным исполнителем воли покойного Энакина Скайуокера пилот. Причем мужчина подчеркнул, что эта встреча важна. Чем?

Асока не сидела в каменном мешке, она знала, кто перед ней. Лея Органа. Принцесса уничтоженной планеты, наследница престола, как она сама заявила, а по факту, да и юридически – полноценная королева. Разве что без королевства.

Прошедшая войну, личный враг Императора Палпатина – одна из короткого списка, наряду с погибшим Люком Скайуокером, которого тогрута тоже лично не встречала. А жаль… Действительно ли этот парень был сыном ее погибшего мастера? Скайгай как-то обмолвился, что его фамилия достаточно распространенная, но Асока не могла ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение, сама она встречала вживую лишь одного Скайуокера, а про второго знала только из донесений шпионов и сплетен, а также из голонета.

Тогда она не смогла подойти к парню и поинтересоваться, а теперь этот вариант и вовсе отпадает.

– Чаю? Сапир. Думаю, вам понравится, – утвердительно произнесла принцесса, вызывая адъютанта. Резкий поворот головы, вскинутый подбородок… Что-то в этой маленькой, но такой сильной женщине было знакомо. Это узнавание было где-то там, на задворках сознания, еле уловимым…

– Сапир… – прошептала тогрута, подавляя непрошеные воспоминания. Любимый чай Оби-Вана. Но пил он его, только когда становилось совсем невмоготу – сапир обожал Квай-Гон, а его вспоминать было больно джедаю, потерявшему мастера.

– Да. Сапир. Или вы предпочитаете каф с синим молоком и медом? Я знаю, ваш мастер не слишком любил чай.

– Он не умел его заваривать, – грустно улыбнулась Асока. – Вечно получалась бурда. Оби-Ван отчаялся изменить данное положение дел. Кто вам сказал? Этого почти никто не знал.

– Свои источники.

– Очевидцы? – скептически хмыкнула тогрута. Лея повела плечами.

– С определенной точки зрения…

Асока замерла. Любимое выражение Кеноби. Откуда? Сейчас ведь уже не осталось тех, кто помнит Переговорщика. Тех, кто общался с ним достаточно плотно, чтобы знать специфический стиль общения джедая. Впрочем…

– Вы это от отца слышали? Вице-король был другом моего гроссмейстера.

– Нет. Бейл Органа о своих друзьях-джедаях практически не упоминал, – покачала головой женщина, и Асоку заставила нахмуриться эта странная фраза. Принесли чай и каф, и разговор приостановился. Лея взяла чашку, но отпить не успела – влетевший адъютант протянул датапад с донесением. Лея пробежала глазами по экрану, миловидное лицо затвердело. Она резко выпрямилась, начиная отдавать приказы, и Асока буквально примерзла к креслу.

Она смотрела, как гордо вскинувшая подбородок Лея отдает приказы, и тогруте казалось, что она знает вот это движение рукой, характерную позу, выражение лица… И Силу, окутывающую хрупкую принцессу плотным коконом.

Да, женщина была Одаренной. Сильной. Совершенно не обученной. Она пылала, как маленькая звезда, зовя за собой – маяк решимости и Света, указывающий путь.

Настоящий профессионал.

Женщина быстро разобралась с проблемой, отдав распоряжения забегавшим подчиненным, и вновь повернулась к тихо наблюдающей Асоке.

– Прошу прощения, нас отвлекли. Чай остыл… Минуту.

Поднос заменили, Лея вновь разлила по чашкам ароматный напиток. Асока вдохнула давно забытый аромат, поддаваясь на миг меланхолии. Принцесса пересела на диван, накинув на плечи широкий палантин.

– Вы замерзли?

– Слегка, – улыбнулась Лея. Асока, чувствующая себя вполне комфортно, дернула бровью.

– Может, вам сменить климат? На что-то более жаркое?

– Жаркие планеты обычно пустынные. Я не люблю песок, – отрезала женщина, и чашка едва не выпала из пальцев тогруты. Лекку дернулись, Асока распахнула глаза. Как она могла не заметить? Как? Они – полная противоположность друг друга. Он – высокий, она – маленькая. У него голубые глаза, у нее – карие. Он – смуглый, она – белокожая.

Но есть общие черты, проглядывающие, если знаешь, куда смотреть. И та же начинка: огонь и энергия, беспощадность и готовность идти до конца.

Бывший падаван Энакина Скайуокера выдохнула, допила чай, не чувствуя вкуса, аккуратно поставила чашку на поднос. Как она могла не заметить этого сразу? Ведь сидящая перед ней женщина внешне напоминает одну бывшую королеву, к которой ее мастер явно испытывал глубокие чувства…

– Вы… – облизнула пересохшие губы тогрута. – Вы ведь…

– Вы о моем отце? – изогнула изящную бровь принцесса, стрельнув глазами в угол. Пальцы полускрытой палантином руки сложились в знак, от вида которого Асока тут же пришла в полную боевую готовность. Сила плеснула, показывая наличие прослушки. Вот как… – Вы его знали, не так ли? Недолго, но вы плотно общались.

– Да… – медленно кивнула тогрута, понимая оговорку про Бейла. – Я знала вашего отца. Он был хорошим человеком.

– Именно, – улыбка принцессы была ледяной. – Он был хорошим человеком.

– Вы на него очень похожи, – вырвалось у Асоки. Лея пожевала губами.

– Да… Знаете, он тоже так говорит.

Пальцы тогруты дрогнули.

– Впрочем, обо мне и моем отце мы поговорим позже. А пока перейдем не к столь увлекательным вещам. Скажите, коммандер… Вы знакомы со следующими имперскими территориями? – Лея протянула датапад, и Асока принялась листать информацию.

– Да.

– Тогда… Вы не откажете мне в консультации? Я планирую одну операцию, и мне срочно необходим разумный с особыми способностями.

Асока моргнула, чувствуя на затылке ледяное дыхание. С трудом подавив желание обернуться, тогрута кивнула. Невидимые пальцы еле ощутимо одобрительно сжали плечо.

– Слушай ее, Шпилька. Как меня, – тихо прошептали на ухо. В голубых глазах женщины заблестели слезы.

– Да, мастер.

Третья реальность. Кеноби.

Квай-Гон задумчиво пригладил бородку, наблюдая за медленно исполняющим ката рыжеволосым подростком.

Следовало признать, что Кеноби оказался настоящим бриллиантом. Как изволил выразиться Дуку. Увы, его мастер оказался прав: в большинстве своих проблем Джинн оказался сам виноват. Ведь чувствовал, ощущал, что они связаны. Каждый мастер знает, когда перед ним появляется его падаван. Вот и он знал… Но гордо решил притвориться глухим и слепым.

Сколько раз Йода колотил его своей палкой по голеням! Сплошные синяки, невзирая на плотную кожу сапог. Да гроссмейстер даже прямым текстом ему заявлял, что мальчишка – его будущий ученик!

И что?

И ничего.

Джинн предпочел вариться в собственном соку, игнорируя Силу, хотя постоянно заявлял всем и каждому, невзирая на лица, что следует Её воле, как настоящий джедай. Ну-ну.

А сам тонул в жалости к самому себе, гневе на окружающих и раздражении, когда его раковину, в которую спрятался, как моллюск, пытались сломать. Что вы… Он гордый, и с удовольствием пострадает в одиночестве. И страдал… Хорошо. Страдал. Но зачем же было срываться на ребенке? Унижать и походя топтать сапогами?

И почему же он так удивился, когда с ним поступили так же?

Синий меч гудел, мальчишка двигался, словно ртуть, плавно и грациозно исполняя движения древнего комплекса. Он повторял его раз за разом, выжимая из себя все соки. Не из под палки, а по собственному желанию: сразу видно настоящего мастера. Уже сейчас каждый выпад и удар были на невероятно высоком уровне, но Кеноби продолжал и продолжал оттачивать свое мастерство.

Соресу… Идеальная защита. Но и нападением мальчик не пренебрегал: Джинн видел его бои.

Кеноби истощал своего противника, действуя с невероятным терпением и выносливостью, и когда наступал необходимый момент – взрывался шквалом смертоносных ударов, используя Четвертую форму. Никаких «цирковых трюков», как брюзгливо высказывался приверженец Макаши Дуку. Только импульс, толчок и точность Атару.

Мужчина снова вздохнул, продолжая наблюдать и размышлять.

В очередной раз следовало признаться самому себе, что завидует. Своему мастеру, который умел делать все по-своему так, что и придраться не к чему. На Дуку клеймо бунтаря не поставят. Побоятся. Язык у магистра острый, ум – мощный, а еще он терпелив и злопамятен. Хотя и говорит, что месть – не путь джедая. Как же! Знаем-знаем, с каким удовольствием Дуку вытирает ноги о посмевших ему воспрепятствовать. На собственном опыте, так сказать… Хорошо, что мастер не имеет привычки издеваться над учениками – спасибо Силе за эти маленькие милости! Он и сам не станет, и другим не даст. И всегда поможет…

Как сейчас: дав такого пинка, что Квая понесло вперед – вырвав из болота страдания, в которое он залез полностью самостоятельно, – с дикой скоростью. Только успевай ногами перебирать и руками махать в попытке сохранить равновесие. Выбил одним махом все дурные мысли, загнал к целителям и специалистам, невзирая на мольбы о милосердии… Помог с…

– Все размышляешь? – нежный голос заставил улыбнуться с затаенным удовольствием. Полосатые глаза Талы моргнули, и Джинн нежно сжал ее руку. Операции по возвращению зрения прошли успешно. Женщина уже различала цвета, а через пару месяцев все окончательно придет в норму. Квай-Гону даже страшно было представить, сколько пришлось потратить мастеру на поиски специалиста, разработавшего экспериментальную методику, но затея увенчалась успехом. Тала снова видела, и не только через Силу…

– Да, – Джинн кивнул, поворачиваясь к собеседнице.

– О чем? Или… о ком? – проницательно спросила она.

– О происходящем, – неопределенно шевельнул кистью Квай, рассеянно скользнув взглядом по огромному саду. На Серенно как раз был разгар весны, все цвело, и приверженец Живой Силы с удовольствием проводил время вне помещений, радуясь каждому зеленому листочку.

– М-м… – покивала Тала. – Признайся честно, Квай, ты просто осознал, каким… не будем грубо… так вот. Каким подарком Силы ты был.

– Почему – был? – шутливо дернул ее за рукав мужчина. Тала закатила глаза.

– Действительно. Почему? А если серьезно, то что-то происходит. Действительно. Совет зашевелился…

– Йода тоже… зашевелился, – буркнул Джинн. – В последнее время он к мастеру зачастил. Хотя до этого они были…

– В ссоре?

– Да как сказать… Не сошлись во мнениях по некоторым вопросам. Ты же моего мастера знаешь, он человек своеобразный…

– Да уж… – дернула бровью Тала. – Даже очень… Кстати, – оживилась она, – что ты думаешь об этом воистину достойном юноше?

– Мальчишке прочат раннее рыцарство, – тихо поделился последними сплетнями Джинн. – Некоторые даже поговаривают, что МассБода недаром его опекает и вокруг Дуку кругами ходит…

– Это после Кали? – прошептала Тала, поправляя лезущие в лицо пряди.

– Да. Мы там были для антуража, – признал Джинн. – И для охраны. Все он сделал. И с конфликтом разобрался… И вообще.

Кеноби пошел на последний заход. Он слышал, что джедаи переговариваются, но не обращал на них никакого внимания. Все мысли Оби-Вана были поглощены размышлениями о том, что удалось нащупать связь между одним стремительно идущим по карьерной лестнице набуанцем и Банковским кланом. Вроде ничего особенного, но вот глава клана… вызывает подозрения. Покушения на него, тот факт, что Хего Дамаск выжил… Хотя после такого обычный разумный может попасть только на кладбище.

Специалисты по финансовым операциям бьют тревогу. Результаты тщательного анализа действий клана за последние годы, с момента появления в нем Дамаска, выглядят очень настораживающими. Плюс влияние на Торговую гильдию, плюс общая политика во Внешних регионах, плюс…

В общем, настораживает муун.

Рука падавана крепко сжала рукоять сейбера. Неожиданно навалилась тревога. Кеноби отключил сейбер и степенно направился в дом, приводить себя в порядок: туника промокла от пота. Мысли с мууна перескочили на Дуку. Какое счастье, что в этот раз он на стороне джедаев! Он был страшным противником, он был практически непобедим. Но теперь его не прельстят посулы хитрых интриганов, и если что…

А пока надо помедитировать. И надо опробовать одну интересную технику, позволяющую чувствовать спрятанную Тьму. Кеноби не забыл, как все они сели в лужу, не почувствовав ситха у себя под носом. Тут ею овладевать будет сплошным удовольствием – это вам не Корусант, город-помойка. Здесь тихо и спокойно…

Еще раз внимательно прослушав инструкции, оставленные древним мастером-джедаем, Кеноби сел, сосредоточился и постарался прочувствовать свое окружение. Для начала.

Что-то подсказывало, что очень скоро эта техника ему понадобится.

Основная реальность. Люк Скайуокер.

– Генерал? – тогрута постучала в дверь, приоткрытую адъютантом. – Нам надо поговорить.

– Разумеется, коммандер.

Лея утомленно моргнула, но тем не менее радушно повела рукой. Быстрый взгляд – и адъютант исчез, плотно прикрыв дверь. Принцесса пару мгновений оценивающе изучала решительную тогруту, подумала… Слегка приоткрыла ящик стола.

– Прошу прощения, коммандер…

– Асока.

– Асока… Я не сплю уже сутки и… Еще раз прошу прощения. – Женщина достала плоский футляр, покрытый искусной резьбой, открыла. Тогрута успела уловить блеск серебра. Зеркало? Лея положила футляр на стол и резко произнесла, блеснув глазами:

– У вас есть две минуты.

– Это не план, а хрень. Чистое самоубийство! – прошипела Асока, ткнув пальцем в датапад, на котором высветились гипермаршруты и кусок имперской территории, примыкающий к границам восставшей из пепла Республики.

– Да что вы говорите! – всплеснула руками принцесса. – А вот все мои аналитики хором говорят одно и то же: это идеальный план!

– Выгнать! – рыкнула тогрута. – Гнать палками этих идиотов!

На лице принцессы расцвела счастливая улыбка.

– Я с радостью скажу это Мадину. Лично.

Лицо Асоки вытянулось, голубые глаза наполнились недоумением. Она прищурилась, соображая, бросила взгляд на экран, на Лею…

– Чего вы хотите достичь этой операцией? – с подозрением спросила Асока.

– Сбежать.

Тогрута замолчала, наблюдая, как женщина закрывает футляр.

– Еще раз прошу прощения, – как ни в чем ни бывало, принцесса протянула руку к датападу. – Ваше мнение?

– Прекрасный план, – голос Асоки был ровным и доброжелательным. – Полностью одобряю.

Лея утомленно вздохнула, осторожно потерев глаза пальцами. Тогрута неодобрительно покачала головой.

– Генерал… Вам пора на отдых. Уже позднее время, – она встала, подошла и подхватила протестующе вскрикнувшую принцессу. – О, генерал…

– Лея.

– Хорошо. Лея. Давайте. Вы хоть ели? У вас истощенный вид. Я вас проведу.

Заглянувший в приоткрытую дверь адъютант обрадованно закивал.

– Наконец-то! Хоть кто-то меня поддерживает!

– Айк! – укоризненно поджала губы принцесса. Молодой человек скептически хмыкнул.

– Ну же, Лея, – пробормотала Асока, продолжая тащить не слишком-то и упирающуюся женщину по коридору. – Время позднее, пора баиньки… Айк?

– Да, мэм?

– Отдыхайте. И завтра не спешите на работу.

– Асока!

– Что – Асока? Сами еле шевелитесь и других не жалеете.

– Ладно… – проворчала принцесса, сдаваясь. Они прошли по коридору к выходу. Спидер стартовал с места, направляясь к месту назначения. Асока бросила на опустившуюся на сиденье принцессу требовательный взгляд. Лея вздохнула, вытащила из кармана футляр, открыла.

– Что вы хотите узнать?

– Всё.

– Вам как, правду? Или пропаганду? – сухо поинтересовалась выжатая досуха женщина.

– Даже так…

– Именно так.

– Тогда правду, – Асока крутанула рукояти, направляя спидер в нужную сторону, проскакивая между машинами.

– Хорошо. Слушайте. Итак, все не настолько радужно, как уверяет всех Президент Мотма. Да, Республику смогли… м-м… Короче. После гибели на второй «Звезде Смерти» Императора и Вейдера начался период безвластия. Мотма и остальные сумели этим воспользоваться, взыскали долги с тех, кто помогал финансировать Альянс, и оторвали кусок территории Империи. На большее их не хватило. Иссард закрутила гайки для начала, а потом вернулся Палпатин. На этот раз в компании двух учеников: Лорда Мола и Лорда Старкиллера.

– Что?! – ошалело повернулась на миг тогрута. – Я думала, это самозванцы!

– Не прикидывайтесь более тупой, чем являетесь, – холодно глянула Лея. – Настоящие.

– Великая Сила… – прошептала потрясенная Асока, вспоминая жуткого забрака. – В который раз уже эта тварь из преисподней вылезла! Как?

– Понятия не имею, – пожала плечами Лея, зябко кутаясь в палантин. – И не думаю, что меня кто-то будет посвящать в тайны ситхской алхимии. Однако… Палпатин был настоящим, хоть Мотма с Мадином орали, что это самозванец. Перед самозванцем не будут ползать на коленях. Моффы… Гранд-адмиралы… Из тех, что поумнее. Они живо вернулись к нему, скуля и поджав хвосты. Более самоуверенные или просто глупые решили, что теперь сами себе хозяева. Старкиллер наглядно показал им всю глубину их заблуждений. Так вот. До поры до времени Республику спасало то, что Палпатин был… Черт его знает, где он был, но эти годы оказались мирными. Потом он занимался вразумлением отбившихся от рук, и тоже не особенно поглядывал в нашу сторону. А за это время…

– Да? – мягко подтолкнула ушедшую в воспоминания женщину Асока.

– В общем, вы знаете, что представлял собой Сенат. И сенаторы… Из личного опыта.

Тогрута скрипнула зубами, вспоминая суд. Да, потом она поняла, что весь этот фарс был инициативой Палпатина, но вины остальных это не уменьшало.

– Сейчас – не лучше. Непотизм, борьба за власть, – в голосе Леи прорезалась горечь. – Начали подчищать хвосты. Все так называемые «герои» пошли в утиль. Вся «Разбойная эскадрилья», те, кто руководил ячейками… Удивительно, что про вас забыли.

– Я чувствовала, что творится что-то не то, закопалась в нору, как крыса, – тогрута судорожно вздохнула, – имитировала свою гибель. Видимо, это меня и спасло.

– Вас – да, – согласилась принцесса. – Остальным повезло меньше.

– Я слышала про Люка Скайуокера, – покосилась на нее Асока. – Но ведь его убили имперцы?

– Вы в это верите? – хмыкнула Лея. – Его убили по распоряжению Мадина, санкционированному Мотмой. Имперцы и пальцем бы его не тронули. Личный приказ Палпатина. Награда за живого – сто миллионов платиной. Только за живого.

– Сколько?! – сдавленно просипела Асока, у которой такие суммы в голове не укладывались. – Почему?! Да будь он трижды сыном Энакина…

– Он им не был. Сын Энакина Скайуокера, Люк, умер при рождении и похоронен в Тиде в одной гробнице с матерью, – голос принцессы звучал как-то странно. Асока открыла было рот, закрыла… Посадила спидер на площадку и потащила пошатывающуюся от усталости Лею в дом. Они поднялись на нужный этаж, прошли в квартиру. Дверь захлопнулась. И только тогда Асоку прорвало.

– Что?! Откуда вы знаете?! Так это был самозванец? Кто он? И…

– Тише! – шепнула принцесса, положив подавитель на стол и буквально падая на диван. – Откуда знаю… От того, кто точно знает. От… отца.

Асока рухнула на диван, пытаясь переварить услышанное. Кто мог знать? Энакин. Лея ведь говорила, что он с ней общается. Но… Нет, выбор имени для самозванца понятен целиком и полностью – наличие выжившего сына, тем более такого сильного Одаренного – единственное, чем можно было пронять Вейдера.

– Так… Кто он?

– Дэв Палпатин, – ответ рухнул на голову, словно глыба, вышибая все связные мысли.

– Кто? – не веря собственным ушам, пискнула Асока. Лея смотрела с затаенным весельем.

– Дэв Палпатин, он же Владыка Старкиллер. Который теперь Император.

Асока с лязгом подобрала отвисшую челюсть.

– Но… – пролепетала она, неопределенно покрутив руками. Как ни странно, но Лея ее поняла.

– Хотя изначально Альянс финансировался Шивом Палпатином, не знаю, по каким причинам, это в его расчеты явно не входило. Каким образом Дэв Палпатин стал Люком Скайуокером – неизвестно. Кто его мать – тоже неизвестно… Впрочем, могущественных врагов у Императора хватало. И мы им были не чета. Он тоже не знал… Искренне считал себя Скайуокером, – с грустью продолжила Лея, – пока ему глаза не открыли. Перед Эндором.

– Это… Великая Сила! – Асока не знала, как на все это реагировать. Лея продолжила, хотя ее слегка потряхивало.

– Он вернулся в ужасном состоянии. Но… Мы решили, что теперь все закончено. У нас были планы… Вскоре он погиб. Очередной вылет, на этот раз неудачный. Его ждали. А потом… – Лея утерла слезы, упрямо вскинув подбородок. – Потом вернулся Палпатин. Воскрес из мертвых. И… Он вытащил не только Мола, но и Дэва.

– Откуда?…

– Мы общаемся, – равнодушно пояснила принцесса.

– Старкиллер… Звездный убийца. Убийца Звезд… – покачала головой тогрута, теперь понимая истоки имени ситха. Да, шутка как раз в духе Палпатина – указать на очевидное так, что никто и не догадается. – Ситх.

– Да. Теперь – да, – Лея смотрела прямо и твердо. – Я не знаю, что с ним сделали…

Асока вздрогнула, отгоняя воспоминания о стылой Тьме Вейдера, о безумии Вентресс, о коварном омуте Силы Дуку… Стать учеником ситха? Незавидная участь.

– Но… Он все еще… В нем еще что-то осталось. Светлое. А я не могу продолжать бороться. Я устала от лжи нашего доблестного руководства. Я хочу к мужу… и сыну. Поэтому собираюсь уйти.

Принцесса встала, захлопнула футляр, отключая подавитель. Пусть квартиру регулярно проверяют, береженого Сила бережет. Асока молча смотрела на маленькую женщину, с идеально ровной спиной, направляющуюся в спальню. Тогрута вздохнула, растягиваясь на диване. Ей было над чем подумать.

Следующие две недели пролетели стремительно. Асока не вмешивалась в процесс подготовки рейда по территории Империи, наблюдая, с какой мрачной решимостью Лея постепенно обрывает все связи. Генерал сжигала за собой мосты – пусть Асока так и не стала рыцарем официально, пусть она толком не закончила свое обучение, но Сила была с ней, и ощутить настроение окружающих она способна. К тому же после откровений принцессы…

Годы на войне научили тогруту многому. В частности обращать внимание на мелкие подробности, внимательно слушать Силу и критически подходить к планам, представленным начальством. И вот к этому, к исполнению которого они все готовились. Пусть аналитики хором заявляли, что план чудесен – Лея прозорливо показала его всем, кому могла, не нарушая правил секретности, Асока нутром чуяла, что с ним что-то не так. Она уже повидала такие – после исполнения которых все шло наперекосяк, и с поля боя возвращались в лучшем случае в мешках.

Но по словам принцессы, смертоубийство в ее планы не входило. Женщина всего лишь хотела красиво и достойно уйти, напоследок подгадив своим врагам, так, чтобы никто не мог ее в чем-либо обвинить.

Красивый план.

Посмотрим, как он состыкуется с реальностью.

Время отлета наступило неожиданно. Лея прошла к рампе звездолета, бросила последний взгляд на базу… Резко развернулась и вошла внутрь. Аппарель поднялась, корабль медленно взлетел и понесся вверх, готовясь уйти в гипер. Лея молчала, вспоминая, все ли довела до конца. Она вычистила квартиру, забрав с собой то, что не хотела оставлять, личное. Все уместилось в маленькую сумку. Остальное… Она попросту бросила. Пути назад нет.

Только вперед.

Старкиллер вновь стоял на мостике «Утренней звезды», сложив руки на груди. Верный Пиетт просматривал на датападе какие-то данные, краем глаза следя за движениями ситха: привычка, выработанная годами службы под началом Одаренных. Сначала Вейдера, потом Старкиллера…

Закованный в металл мужчина изображал из себя статую, за его левым плечом замер одетый в черное подросток. Светловолосый, кареглазый. Он стоял, подражая своему отцу: спина выпрямлена, голова гордо поднята… Но по сравнению с мужчиной он казался полным кипучей энергии и беспокойства.

– Милорд? – Пиетт прочел поданное ему сообщение. – Только что засекли подозрительную активность. Торговый конвой, но один из кодов не соответствует.

– Перехватить, – лязгнул металлический голос, и мостик пришел в движение.

Третья реальность. Кеноби.

Дуку задумчиво приглаживал пальцем усы, читая отчет. Написанный от руки, на флимпси – десять страниц убористым почерком. То, что содержалось в этой папке, стоило… Нет, эта информация была бесценной.

Годы расследований привели к закономерному результату. Теням удалось вскрыть несколько цепочек, с большой вероятностью ведущих к Банковскому клану, косвенно подтвердивших подозрения в том, что Хего Дамаск является ситхом. К огромному сожалению, только косвенных.

При этом совершенно случайно было обнаружено несколько миров, на которые распространилась ситхская зараза. Данные о которых были изъяты из Архива Джедаев.

Когда Джокаста узнала об этом, то женщину чуть инфаркт не хватил. Давняя подруга Дуку, с которой он рос в одном клане и сохранил теплые и дружественные отношения, невзирая на их нелегкие характеры, была в ярости. Поначалу она отрицала этот факт, насмерть поссорившись с Кеноби. Подросток в ответ язвительно высмеял Главного Архивариуса, ничуть не стесняясь ее положения, лет и не опасаясь возможной мести.

Как сообщил потом Оби-Ван своему пораженному этой храбростью – или глупостью – мастеру, он и не такое переживал.

Эпичное противостояние стало главным предметом храмовых сплетен, успешно отвлекая Йоду, все более подозрительно косящегося на Дуку по причине разных нехороших мыслей, а потом разведчики принесли данные о Дромунд-Каасе, о секте на Ондероне, о Коррибане, этой проклятой Силой планете, о…

О Корусантском храме.

Ян не знал, о чем думали те, кто построил Храм Джедаев на месте разоренного Темного святилища, даже не вычистив его до конца, но явно не о будущем. Иногда Дуку красноречиво вздыхал, представляя, как вытаскивает придурков из Силы, частью которой эти горе-строители давно являются, воплощает, а потом отрывает дурные головы, но, увы, все это так и оставалось мечтами.

А суровая реальность диктовала другое.

МассБода своей властью вскрыла Черное хранилище, где хранились голокроны ситхов и падших, а также Золотое, куда прятали наследие Джедаев, являющееся… неоднозначным. После долгих поисков информации, проверок, изысканий и прочего, был найден источник Тьмы, за последние века разросшийся и окрепший, и подготовлен план действий.

К огромному сожалению, вычистить эту клоаку было невозможно. Темное капище построили на природном источнике, а от такого так просто не избавишься. Это тебе не дерево вырвать с корнями, а попытаться осушить пробивающийся из глубин ручей. Его можно перекрыть или засыпать, но рано или поздно вода найдет себе дорогу, и никто не скажет, где именно она вырвется на поверхность.

Да, постройка Храма и века проживания Светлых немного приглушили зов Тьмы, но не до конца. А в последние годы Темная Сила только крепла и крепла, заражая проживающих в Храме, словно вредоносные споры. Именно поэтому провидцы стали видеть на все более короткие сроки вперед, что уже являлось крайне тревожным признаком.

И в этом была причина всего происходящего. А ведь есть и последствия. Века, прошедшие после последних Ситхских войн, не прошли даром. Орден стал чахнуть. Ряды джедаев таяли на глазах, список умений укорачивался и укорачивался, догмы постепенно заменили знания, а политика… Про эту мерзость и вовсе лучше молчать, во избежание Падения.

Сенат чем дальше, тем больше считал, что только они могут решать, кому необходима помощь миротворцев; а уж про слухи, постепенно наводняющие галактику, выставляющие джедаев в крайне отвратительном виде, и вовсе думать не хотелось.

После долгих дебатов между всеми Советами, приняли решение, которое должно было определить дальнейшую судьбу Ордена. Йода, которого МассБода буквально поставила перед фактом, вывалив на него все расчеты и выкладки, посерел и осунулся. Гранд-магистр провел месяц в медитациях, пытаясь увидеть будущее, которое наступит после исполнения этого плана, и сегодня должен был огласить вердикт.

Если честно, то предчувствия Дуку терзали нехорошие. Невзирая на возраст, ум Йоды был ясным и мощным – да, иногда его тяжело было понять, иногда он упирался всеми четырьмя, отстаивая свои убеждения, но с его колоссальным опытом… Ждать можно было чего угодно.

А еще Ян волновался за своего падавана. Пятнадцатилетний подросток, приближающийся к шестнадцатилетию, вновь был на миссии, помогая Мандалору, впервые за века запросившему помощи извне, и связи с ним не было уже несколько месяцев. Конечно, Джинн, являющийся напарником Кеноби, был отличным воином, да и Дуку ощущал, что оба его падавана, бывший и нынешний, живы и здоровы, но все равно тревога сжимала сердце, хотя мужчина и понимал, что с опытом Оби-Вана Мандалорская эпопея пройдет по-другому.

Ян покачал головой и направился в Зал Совета. Время.

Оби-Ван сидел на коленях, размеренно дыша, сжимая пальцами рукоять сейбера. Сила разливалась океаном, наполненным Светом, успешно отгоняя пытающуюся задушить его Тьму. Напротив, в конце зала, стоял высокий муун, небрежно вертящий в ладонях пику с алым лезвием.

Ядовито-желтые глаза с кровавыми прожилками, похожие на гнойные нарывы, презрительно следили за падаваном, пока муун изощрялся в попытках укусить словесно не реагирующего на его излияния парнишку.

Кеноби вздохнул, раскрывая наполненные серебристо-голубым сиянием глаза, с каждым вздохом погружаясь в медитативное состояние все глубже и глубже. Он не видел энергетических щитов, сейчас надежно перекрывающих реакторный зал, не слышал тяжелого дыхания раненого Джинна, лежащего за его спиной: травма была тяжелой, но не смертельной; не замечал насмешек и оскорблений твари, хвастающейся своими победами.

Хего Дамаск сделал свой ход. Неожиданный, это следовало признать. Муун, которому за последний год сильно наступили на хвост, решил разобраться с проблемой радикально. Почему он не послал ученика – было понятно. Не мог рисковать его статусом политика. Почему не послал убийц? Это уже сложнее, но тоже объяснимо: Тени и Стражи показательно уничтожили несколько организаций, оказывающих услуги деликатного характера, и теперь на джедаев лезть определенно опасались, правильно поняв предупреждение. Но вот почему ситх сам решил тряхнуть стариной, так сказать… Непонятно.

Однако в настоящий момент все это было вторично.

Кеноби полностью отпустил свою Силу, погрузившись в нее с головой, словно в Океан. Он был «здесь и сейчас», и тысячи вариантов будущего толпились вокруг – только руку протяни.

Джинн, сумевший собраться и подползти ближе, только судорожно вздохнул, видя, как с лица подростка исчезает все человеческое. От невысокой фигуры волнами изливался мир и покой, и ярость и безумие ситха никак не могли ни за что зацепиться, чтобы хоть как-то нарушить этот монолит.

Щиты раздвинулись, и Кеноби бросился на ситха, зажигая синий клинок.

У Джинна отвисла челюсть. Он знал, что Оби-Ван превосходный боец, невзирая на юный возраст, но это… Ситх был страшным противником, но мальчишка оказался равным ему. Кеноби постоянно перемещался, принимая удары пики на мягкие блоки, он скользил, словно ртуть – гибко, слитными движениями, неутомимый и смертоносный.

Тьма взвихрилась, муун зверски оскалился, Джинна едва не стошнило от ощущения наполненной Тьмой Силы. Она была… неправильной. Больной. Разлагающейся и заражающей все вокруг этим разложением. Мужчина даже слов подобрать не мог, чтобы описать этот наполненный садизмом кошмар.

Джинн был мастером Живой Силы, он бывал в разных местах и встречал самых разных существ, Темных в том числе, но зачастую они не ощущались такими… вредоносными. Это как хищники… Они убивают, но одновременно они являются необходимым звеном экосистемы, выпалывающими больных и умирающих.

Муун был похож на чуму. Сплошной вред, никакой пользы, абсолютно.

Все существо Квай-Гона рвалось вперед в инстинктивном стремлении стереть эту дрянь с лица галактики, но ему только и оставалось, что смотреть, нервно дергая руками и судорожно сжимая сейбер.

Тем временем бой продолжался. Муун накрутил себя настолько, что стал похож на реактор, явно питаясь своими гневом, яростью и ненавистью, словно змей, кусающий свой хвост. Он перестал осыпать Оби-Вана насмешками и только рычал, пытаясь задеть верткого противника.

Кеноби не демонстрировал никаких признаков усталости: парень был бодр и свеж, невзирая на пару подпалин на рукавах – единственный урон, который смог нанести Дамаск. Неожиданно ситх подбил правую ногу Оби-Вана древком пики, молниеносно развернул ее, алое лезвие упало наискось, готовясь разрубить джедая на две половины.

Кеноби развернулся, отталкиваясь от пола рукой, а в следующий миг носок сапога чиркнул по запястью ситха, и тот с проклятиями отпрянул: выскочившее из подошвы лезвие перерубило сухожилия, и хватка мууна на рукояти пики ослабла.

Он взревел, выпучивший от изумления глаза Джинн с потрясением увидел, что рана начинает зарастать, но Кеноби хватило этой буквально секундной заминки, вызванной фактором неожиданности. Сейбер вонзился в сердце Дамаска, однако ситха это не остановило. Он торжествующе расхохотался, насаженный на голубой клинок, его рука рванула падавана за одежду, подтягивая к себе и к алому лезвию, но еще один синий луч, только более короткий, срезал лицо Плэгаса.

На мгновение все застыло.

А затем Кеноби взорвался движениями.

Сейбер и шото вращались по своим траекториям, разрубая живучую тварь на мелкие кусочки, пока владыка Ситхов не превратился в груду обугленных ошметков.

Оби-Ван отошел от останков… и рухнул на пол.

Сортирующий информационные чипы Палпатин судорожно раздавил в руке коробку, когда его пронизала волна Тьмы. Узы Силы резко оборвались – то, что планировал сделать сам Сидиус через несколько лет. Улыбчивое лицо на миг осунулось, глаза блеснули желтизной – но уже через пару секунд ситх взял себя в руки, небрежно выбросив в урну треснувшую коробку с раскрошившимся содержимым.

Кто-то оборвал жизнь его Мастера.

Кто?

Набуанец бдительно огляделся, проверяя, не заметил ли кто его неожиданных порывов, но офисные работники занимались своими делами, секретари зарылись в груду бумаг, каждую из которых требовалось просмотреть и отослать обратно, ведь бюрократия – это тот кошмар, перед которым пасуют даже Темные лорды, и успокоившийся ситх продолжил работу, мысленно составляя план дальнейших действий.

В том, что личность убийцы ему будет известна, Палпатин не сомневался. Он подождет… Конечно, с одной стороны, его избавили от стольких проблем… А вот с другой – все далеко не так радужно. Ему необходимо быть осторожным. Он как раз стал сенатором, получив возможность свободного доступа в такие места! И подвергнуть все это опасности?

Нет. Он добьется своих целей, и никто не сможет его остановить.

Первые плоды своей победы Кеноби стал пожинать сразу же, как смог немного прийти в себя. Валяться на холодном металлическом полу – приятного мало, тем более отходя после такого дикого напряжения: бой с ситхом выжал Оби-Вана практически досуха. Руки тряслись, ноги тряслись, голова гудела. Он все еще растет, и это тело не рассчитано на такие дикие перегрузки.

Однако, тело слабо, но дух силен. Кеноби отскреб себя от пола, подобрал пику, поморщился, взяв в руки и, опираясь на нее, как на костыль, направился к готовому взорваться от напряжения и вопросов Джинну.

Бравый мастер щеголял подпалинами, дыркой в боку и сломанной ногой – но Сила была при нем, Квай встал, и два джедая поковыляли прочь, поддерживая друг друга. На посыпавшиеся вопросы Оби-Ван не ответил, молча выдрал Силой двери, плюнув на мнение хозяев, осмотрел бледную Сатин, на которую было наведено не менее пяти тяжелых роторных пушек, и слегка кивнул мрачному, как гробовщик, Джанго, на поясе которого висел пресловутый Черный клинок.

– Сатин… Джанго… – прохрипел Кеноби, в упор уставившись на мандалорцев. – Хорошо, что вы оба здесь. Ситх сдох. На некоторое время Мандалор оставят в покое…

– Некоторое?! – возмущенно раздула ноздри Крайз. Кеноби недовольно дернул уголком губ.

– Некоторое. Поэтому, если не хотите, чтобы Мандалор стал разменной монетой в чужих расчетах, взялись за руки и пошли наводить мир и порядок.

– Что-то ты раскомандовался, джедай… – процедил Фетт, и у Кеноби лопнуло терпение. Доспехи мандалорца неожиданно сдавило со всех сторон, как под прессом – так же, как и доспехи его последователей.

– Я что-то невнятно сказал? – перешел на мандо'а падаван. – Я страдаю косноязычием?

– Нет! – просипел Фетт.

– Замечательно. Вы приглашали миротворца? Приглашали. Вот я и устанавливаю мир по своему разумению. Понятно?

Темные глаза Фетта мрачно блеснули, Сатин оскорбленно вскинула голову.

– Хорошо. С проблемой дальнейшего взаимодействия разобрались. Теперь следующая. Где тут лазарет?

Новые мандалорцы нехотя расступились, но мешать победному шествию никто не стал. Как и пытаться бить в спину.

– Стар я стал… – Йода тяжело вздохнул, обводя почтительно внимающих мастеров ясным взглядом огромных глаз. – О многом забывать стал. Воспринимать как должное стал. Плохо это. Свежий взгляд нужен нам. Сильный характер. Ленивыми стали мы. Привычными. Опасно это.

– Что вы предлагаете, мастер Йода? – Мейс Винду повернулся к гранд-магистру.

– Новый член Совета нам нужен. Тот, кто поведет нас к Свету.

– Кого вы предлагаете? – Ки-Ади-Мунди мысленно прикидывал, кого может одобрить Йода. Одно место стало вакантным – в связи с отставкой Йараэля Пуфа.

– Дуку Яна.

Все члены Высшего Совета поголовно скривились, словно от зубной боли. Представители других Советов синхронно заухмылялись.

– Нужен нам он, – вздохнул Йода. – Тяжелые времена предстоят нам.

– Мастер, – зычный бас Дуку тут же утихомирил бормотание и перешептывания. – Вы приняли решение?

– Уходим мы, – кивнул Йода. – Ошибку совершили мы, оставшись на Корусанте. Пора исправить ее.

Мастер и бывший падаван обменялись понимающими взглядами. Джедаи уходят с Корусанта. И переходят на полное самообслуживание. Больше Сенат не станет диктовать им свою волю.

– Куда?

Обсуждение животрепещущего вопроса прервало срочное сообщение, от которого комлинк Дуку едва не затрясло. Мужчина посмотрел на отправителя, на пометки и переключил входящий сигнал на приемник Совета.

– Мастер, – маленькая фигурка Оби-Вана изящно поклонилась. – Мастера. Хочу сообщить о том, что моя миссия увенчалась успехом.

– Это прекрасно, падаван, – на суровом лице Дуку мелькнула гордая улыбка. – Однако не думаю, что это именно та новость, которой ты хотел так срочно поделиться.

– К сожалению, нет, мастер, – вздохнул Кеноби. – У меня вопрос. Труп ситха везти на Корусант или тут прикопать? Воняет.

В Зале наступила полная шока тишина, прерванная Винду.

– Ситх?! Падаван! Это не самая удачная ваша шутка! Мы бы знали, если бы в галактике появились ситхи! Они давно вымерли!

– Да? – опытный слух Дуку отметил злобные нотки в ломающемся голосе падавана. – Надо же! Какого реликта мне удалось завалить!

– Тихо! – гаркнул Ян, не постеснявшись применить Силу. – Падаван! Кто это был?

– Хего Дамаск, мастер. Как мы и предполагали. Вот запись.

Изображение развернулось во всю ширь перед глазами потрясенных джедаев. Йода прижал дрожащую лапку к груди. Ситх. Настоящий ситх. Неужели снова возвращаются полные крови и кошмаров времена?

– Не волнуйтесь, мастер, – неожиданно его плечо сжали твердые теплые пальцы. Йода поднял взгляд, уставившись на опустившегося на колено ученика. Дуку утешающе улыбнулся, Сила наполнилась теплом. – Все под контролем.

– Но…

– Это был мастер, – тихо продолжил Дуку. – А личность ученика нам давно известна. Ему не уйти.

Йода замер… А потом осторожно прижался лбом к широкому плечу.

– Орден будет жить, – в басе Дуку звенела сталь, гудели сейберы, и зажигались звезды, освещающие путь. – Будет.

Перед глазами Мейса Винду умирали точки разлома.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

Изящная маленькая ручка, подрагивая от волнения, вывела замысловатую подпись на листе, украшенном золотыми виньетками, печатями и гербом Империи.

Дэв Палпатин, сын Императора Палпатина и его Наследник, заключал помолвку с Леей Скайуокер-Органа, дочерью Дарта Вейдера, наследной принцессой Альдераана.

Палпатин отечески улыбнулся, с удовольствием рассматривая подписи – как главных участников, так и свидетелей. Бреха утирала платочком слезы радости, Бейл кисло скривился, словно у него во рту был очень кислый лимон, Вейдер взволнованно сипел в респиратор. Лея краснела и бледнела.

И только Дэв сиял золотом глаз, пожирая взглядом предмет своего обожания. Мальчик нежно поднял руки принцессы, неторопливо целуя каждый тщательно наманикюренный пальчик, восторженно прикасаясь к платиновому кольцу с бриллиантом.

– Наконец-то… – еле слышно прошептал Дэв и потерся щекой об изящную ладонь под хихиканье Леи. – Наконец…

Ситх был совершенно счастлив и готов защищать свое счастье зубами и когтями.

Основная реальность. Люк Скайуокер.

Представление разыгрывалось, как по нотам. Лея была уверена: о том, что торговый караван фальшивый, все, кому надо, уже знают. И это была не догадка, а твердая уверенность. Мадин уже знает о подозрительных знакомствах принцессы и внезапно восставшей из мертвых Асоке. Тут и к гадалке ходить не надо.

Лея уже давно вычислила и взяла под пристальный контроль стукача, сливающего за щедрую и своевременную плату информацию. Вроде бы мелкий клерк, он сидел в стратегически важном месте, собирая данные, слухи, сплетни… Каждую крошку информации, которая витала в воздухе – и тут же отправлял Мадину, перерывающему этот мусор в поисках драгоценных камней.

И это был не один такой… добропорядочный гражданин Республики.

Лея знала, что за ней следят пристально. Ну не доверяли ни Мадин, ни Мотма тем, кто мог подвинуть их на пьедестале власти. А принцесса могла… Легко. У нее была слава, причем не пустая, а заработанная кровью и потом. У нее были знания – ее готовили в правители. У нее были связи, как довоенные, так и послевоенные. У нее были средства – Лея всегда твердо стояла на ногах в этом вопросе. Бейл слишком хорошо ее обучил, наглядно показав, что, может, богатство и не способно решить буквально все проблемы, но практически все – запросто. У нее был характер. Закаленный пытками, лишениями, добрыми врагами и жестокими друзьями, выдержавший испытания как миром, так и войной.

Единственное, что удерживало верхушку Республики от устройства очень несчастного случая – это отсутствие мотивации. Все знали, что принцесса Лея – глубоко несчастный человек, что она потеряла сына и в разводе с мужем. Что у нее нет желания бороться за место на вершине, и единственное, почему она продолжает свой поход – месть имперцам, отнявшим у нее всех дорогих сердцу людей.

Мон всегда это подчеркивала, с наслаждением тыкая в раны при каждом удобном случае. Лея молчала, демонстрируя боль и страдания… и мысленно проклиная сволочей до седьмого колена. И радуясь, что ее маска совершенна.

Да, ей было плохо, но она жила дальше. Зная, что сын жив, пусть и растет не на ее глазах; что Хан на свободе, и никто не подрезал ему крылья. А уж теперь, когда она твердо знает, что жива и ее первая и последняя любовь… Ей и подавно было плевать. Теперь дальнейшая судьба Республики – не ее проблема.

Поэтому она отдала план на рассмотрение Мадину, зная, что тот не устоит перед выпавшей ему возможностью. В последний год бывший имперец к принцессе совсем охладел, преисполнившись подозрений. Слишком уж успешным был этот год… Для Леи. Не для главы разведки. Да и Мон тоже недовольно губы кривила. Разозленные проволочками бывшие союзники начали поглядывать в сторону других кандидатов на президентский пост, и Лея в длинном ряду претендентов приятно выделялась. Особенно своим декларируемым идеализмом.

Поэтому Мотма с Мадином не могли не воспользоваться шансом, данным самой судьбой. Разведчик предоставил коды, легенды и даже корабли, и после краткого, но плодотворного совещания с Дэвом принцесса с чувством глубоко удовлетворения отметила, что среди пары дюжин безупречных кодов, один – явно фальшивый.

Асока только понимающе кивнула, получив предупреждение от принцессы, и пожала плечами. Тогрута абсолютно не волновалась: Сила говорила, что все идет именно так, как и должно быть, и пытаться идти наперекор – с непредсказуемым результатом – женщина не собиралась.

Поэтому, когда при выходе из гипера они внезапно оказались под прицелами тяжелых турболазерных орудий, Асока только философски пожала плечами.

А потом из черноты космоса внезапно выплыл корабль-монстр, и тогрута едва не бросилась с визгом прочь с мостика – настолько жутким было ощущение пронесшейся по пространству Темной Силы. Это был не Мол, совершенно определенно.

Сила Мола была полна гнева, ярости и бешенства. Забрак походил на постоянно готовый к извержению вулкан. Никакого сравнения с этим вымораживающим все живое холодом.

– Генерал? – связист отчаянно трусил, его голос дрожал. – Входящий сигнал!

– Ответьте.

Принцесса, стоящая в простом, строгого покроя платье и накидке, казалась сейчас олицетворением королевской власти. Сильная. Несгибаемая. Уверенная.

Зажегся экран, все рискнувшие присутствовать сжались при виде закованной в броню мужской фигуры.

– Лея… – тихо, на грани слышимости, прошептала ставшая позади принцессы Асока. – Вы уверены?

– Конечно, коммандер, – так же тихо ответила Лея. – Я ведь сказала, что хочу к мужу и сыну.

Асока моргнула, с изумлением отметив на заднем плане знакомое по Лоталу лицо.

– Принцесса Лея, – лязгнул металлом холодный голос ситха. – Какая невероятно приятная встреча.

– Владыка Старкиллер. Это взаимно.

– Что же вы так, Ваше высочество? Пытаться проникнуть на мою территорию… и считать, что вам удастся эта дерзость?

– Я всегда любила рисковать, – невозмутимо пожала плечами Лея.

– Я помню, – кивнул ситх. – Что ж… Тогда спешу вас проинформировать: вас ждали.

Пытающиеся слиться с обстановкой люди обменялись потрясенными взглядами. Асока едва заметно усмехнулась. Она наконец разобралась в происходящем и теперь наслаждалась разыгрываемым фарсом.

– Не сомневаюсь, – с непередаваемым сарказмом фыркнула принцесса. – И я даже знаю, кто вас так заботливо предупредил о моем визите. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Ваши действия, Владыка Старкиллер?

– Меня не интересует всякая мелочь, – задумчиво постучал пальцами по предплечью скрестивший на груди руки ситх. – Поэтому используемые для прикрытия торговцы могут уйти. Что касается ваших людей… Хм. Они тоже могут уйти.

– Вы их отпускаете? – слегка наклонила голову принцесса.

– Да. Их жизни в обмен на вашу. Впрочем, если есть желающие сопровождать вас в плен… они могут присоединиться.

– Вы думаете, мы поверим? – не выдержал Антиллес, нервно сжимая в руке шлем. – Что всех остальных отпустят?

– Конечно.

– И откуда такая уверенность? – съязвил пилот. Старкиллер щелкнул креплениями и снял шлем, показывая лицо.

– Мое слово вас устроит?

Собравшийся что-то крикнуть Ведж неожиданно поперхнулся. Он побелел, невнятно сипя, глядя на ситха широко распахнутыми глазами.

– Я согласна, – с достоинством кивнула принцесса, не обращая внимания на странный шум за спиной.

– Хорошо.

Экран погас, все возбужденно загомонили. Через некоторое время корабль дрогнул – к нему явно пристыковался шаттл. Люди молчали, ожидая, пока закрепят воздушный шлюз, пока все проверят… А потом раздались твердые шаги, и на мостик торговца взошел Старкиллер.

Ситх так и не надел шлема, и все попавшиеся ему на пути имели счастье лицезреть бледное лицо с жуткими желтыми глазами. Он прошел по мостику, равнодушно шагая мимо трясущихся смертных, не удостаивая их даже взглядом, целеустремленно приближаясь к горделиво замершей на месте Лее. Ситх остановился напротив, янтарный взгляд скользнул по хрупкой фигуре, перешел на Асоку и Веджа Антиллеса, вцепившегося в пилотный шлем будто в самое дорогое в жизни.

– Принцесса Лея, – тихий голос мужчины разнесся по помещению: все молчали, опасаясь привлечь к себе внимание. – Вы готовы?

– Да, мой лорд.

Глаза ситха просто запылали от этого заявления. Асока зябко поежилась.

– Есть ли кто желающий сопровождать вас в плен? – Присутствующие нервно сжались, пытаясь слиться с обстановкой. Даже охрана, сжимающая оружие, старалась казаться робкой и неопасной. Тано слегка пошевелилась.

– Я буду сопровождать ее высочество.

– Я тоже, – неожиданно просипел Антиллес, выглядя донельзя удивленным собственной храбростью.

– Кто-то еще? – в голосе мужчины проскользнула злая ирония. Повстанцы прятали глаза, отступая друг за друга. Ситх презрительно дернул уголком губ. – Как я и думал. Принцесса…

Лея невозмутимо вложила руку в протянутую ладонь, ситх сжал пальцы, блеснув остро заточенными когтями.

– Прошу за мной.

Мужчина развернулся, сделал пару шагов, буквально таща за собой запутавшуюся в юбке Лею… Остановился. И одним движением поднял ее на руки.

– Я мечтал об этом долгие годы, – на бледном лице Старкиллера все сильнее проступало хищное выражение. – Так почему я должен отказывать себе в этом удовольствии?

Лея покраснела.

Ситх сильнее сжал хватку, и бодрым шагом направился прочь под потрясенными взглядами повстанцев. Переглянувшиеся Асока с Веджем бросились за ним.

Шаги давно стихли, но никто не решался ничего сказать. Корабль дрогнул, в иллюминаторах мелькнул шаттл, направляющийся к огромному черному разрушителю. Как только створки ангара захлопнулись, имперские корабли стали один за другим уходить в гипер, пока не остался только патруль, под недвусмысленным шевелением орудий которого конвой тут же отправился к месту назначения, а корабль повстанцев – назад в Республику.

Люди молчали, не решаясь обсуждать произошедшее. Им еще предстояло как-то объяснить срыв операции начальству, а учитывая заявления имперцев о том, что их ждали… Да и разве поверит Мадин в то, что им всем попросту позволили уйти?

Люк так и не выпустил принцессу из рук. Он прижимал ее к себе, бдительно контролируя пространство, Сила гудела, извиваясь бритвенно-острыми лентами, готовясь располосовать любого, кто посмеет бросить не то что грубое слово, а даже недовольный взгляд.

Встречающий Императора Пиетт только философски дернул бровью и привычно занялся повседневными делами, не желая забивать себе мозги размышлениями или предположениями. Бен потрясенно выпучил глаза и робко помахал матери рукой, пискнув, когда его за ухо поймала высокая тогрута, хищно оскалившая клыки, за спиной которой вздыхал нервничающий пилот в оранжевой форме Альянса.

– Попался, шкодник? – проурчала Асока, едва не облизываясь. – А ну-ка, пошли!

– Куда? – сквозь зубы процедил парень, приплясывая на цыпочках.

– Как куда? – удивилась женщина. – В каюту! Будешь нас поить, кормить и развлекать!

– С чего вдруг?! – обалдел от такой наглости Бен. Ведж одобрительно хмыкнул.

– Как с чего? Знакомиться будем. Ты мне расскажешь, что тут происходит, а я тебе расскажу о твоем дедушке. Взаимовыгодный обмен. Устраивает?

– Еще бы! – облегченно потер пострадавшее ухо Бен. – Тогда… Прошу за мной.

Дверь захлопнулась, Алая стража бдительно перекрыла коридор, чтобы Императору никто не вздумал помешать. Люк поставил Лею на пол, сжимая узкие плечи, внимательно вглядываясь в ее лицо. Удовлетворенный увиденным, мужчина открыл маленький кармашек на поясе, доставая два одинаковых по дизайну кольца из черного металла, украшенных золотой гравировкой.

Кольцо село на палец принцессы как влитое, мужчина стянул перчатки с когтями, положив на ладошку Леи второе. Принцесса молча надела ему кольцо, краснея от наполняющих Силу желаний Старкиллера. Это была не любовь и даже не страсть. Потребность, как воздух, еда… То, жить без чего можно, но только очень недолго и крайне мучительно.

– Здравствуй, Лея… – прошептал мужчина, продолжая сжимать плечи принцессы подрагивающими руками.

– Здравствуй, Дэв, – сквозь слезы радости улыбнулась Лея. – Давно не виделись.

Тонкие пальцы отстегнули один наплечник, и Люк хищно оскалился, сдирая с себя броню.

– Свадьба через два дня, – твердо заявил ситх, вновь подхватывая принцессу на руки. – Все уже готово.

– Как скажешь, мой лорд!

Беседующие Бен и Асока покраснели, уставившись друг на друга. Ведж, налегающий на самое настоящее жаркое, недоуменно нахмурился, что-то прикинул, а потом понимающе заухмылялся.

– Ладно, – прокашлялась тогрута. – Так что там дальше?..

Основная реальность. Люк Скайуокер.

Закончившие бомбардировку разрушители окружили планетоид частой сетью. Стоящий на мостике инквизитор, напряженно вслушивающийся в Силу, довольно кивнул. Сноук мертв. Впрочем, окончательно он в этом убедится, как только лично отрубит трупу экзота голову. Во избежание, так сказать… А то мало ли какие казусы на свете случаются!

Рей пялилась в иллюминатор, еле дыша от восхищения. Она не знала, чем привлекла внимание выглядящей важной шишкой дамы, но ей было все равно. Она улетает с Джакку, значит, хуже точно не будет.

Тем более, дама сказала, что она очень сильная и чем-то Одаренная. И скоро она узнает, чем именно.

«Утренняя звезда» плавно выскользнула из гипера, направляясь к Корусанту. Старкиллер ласково коснулся губами щеки Леи, крепко сжимая ее руку.

– Добро пожаловать домой, моя королева.

Вторая реальность. Дэв Палпатин.

Пожилой мужчина взял на руки девочку, настороженно уставившуюся на своего спасителя. Мозолистая рука спрятала сейбер в складках плаща, бывший корусантский джедай улыбнулся найденышу, мягко сияющей в Силе. Он снова слышал зов Великой, снова ясно видел свой путь.

Джедай не знал, что недавно произошло, резко взбаламутившее Силу невероятной радостью, но теперь ему было легче дышать. А в сердце поселилась надежда.

Больше он не будет одиноким.

– Пошли, малышка, – добродушно прогудел мужчина. – Мы летим домой. На Кореллию. Тебя как зовут?

– Мара! – пискнула чумазая девчонка.

– Приятно познакомиться! Ну, что, летим с этой помойки?..

Третья реальность. Кеноби.

Прорубающийся сквозь работорговцев Оби-Ван злобно пнул подкатившуюся к ногам голову дуроса. Кэду Бейну не повезло. Что делал наемник на этом корабле, осталось загадкой: трупы обычно очень молчаливы и разглашать сведения не могут по чисто техническим причинам. Квай-Гон, опирающийся на палку и ковыляющий в хвосте, недовольно поморщился – он не был сторонником резни. И что на Кеноби нашло?

Трюм встретил джедаев, которых так неосмотрительно решили взять на абордаж, когда они мирно летели к Корусанту, готовясь представить Совету собранные к контейнер останки Плэгаса, несколькими десятками пар испуганных глаз.

Рабы.

Кеноби скрипнул зубами, недовольно осматривая измученных разумных, скованных, словно животных, морщась от тяжелого запаха. Покачав головой, падаван прошелся между сжимающимися людьми и нелюдями, открывая кандалы, пока не остановился, полыхнув диким потрясением.

Парень встал на колено, изумленно рассматривая человеческую женщину, молодую, оборванную и изможденную, испуганно обхватившую руками выпирающий живот.

– Шми? – голос падавана задрожал. – Шми Скайуокер?

– Да, господин?

– Здравствуйте, госпожа, – по лицу джедая расплывалась сумасшедшая улыбка, полная невероятной радости. – А я вас искал!

– Правда? – робко сглотнула женщина, не понимая, почему на нее так смотрят.

– Правда! – безапелляционно заявил парень. – И как я рад, что нашел!

Он перевел взгляд сияющих голубых глаз на живот Шми, осторожно коснувшись лежащей на нем ладони женщины.

– Привет, Энакин! Вот мы снова и встретились, мой падаван!

Где-то далеко в кабинете нахмурился Палпатин, чувствуя, как только что Сила дрогнула, словно в океане проснулся вулкан. Тьма дрогнула, в пелене мрака блеснула первая крохотная звездочка. Йода вздохнул, мечтательно прикрывая глаза: впервые за последние годы перед ним снова сиял маяк Света…

Дэвы – в Малой и Средней Азии и других регионах – злые духи. В индийской мифологии дэвы, напротив, – боги или полубоги.

Да, помимо звания гранд-адмирал, существовало и звание гранд-генерала. Но таковых была только одна штука – Иссард, как командующая наземными войсками. Информация по этому поводу мутная и противоречивая. Есть две версии: первая – она сама себя назначила, вторая – назначил Палпатин.