Gregory Funaro

WATCH HOLLOW #2:

THE ALCHEMISTS SHADOW

Copyright © 2020 by HarperCollins Publishers

All rights reserved.

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers.

Серия «Лес Теней»

© Моисеева Е. А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

– Почему так долго? – прохрипел старик, и Беделия Грейвс шагнула в тёмный кабинет. Её работодатель сидел в инвалидной коляске рядом с лучом света, падавшем из коридора, и в полумраке его иссохшее тело напоминало тёмную глыбу.

– Прошу прощения, сэр, – ответила мисс Грейвс. – Я не хотела заставлять вас ждать, но Алджернон никак не мог заснуть.

– Радуется переезду в Штаты?

– Без сомнения, сэр, – ответила мисс Грейвс и опустила глаза. Она лгала. Алджернону приснился кошмар, по крайней мере так показалось мисс Грейвс. Мальчик не говорил уже два года, поэтому понять его было сложно. Но в одном она была уверена: Алджернон ужасно не хотел переезжать в Штаты.

Однако вы не могли жаловаться такому человеку, как Оскар Снокетт.

– Может быть, всё дело в этой кукле Кенни, – заметил он. – Я уж молчу о его нелепой привязанности к этой штуке, и к тому же её запах способен разбудить и мёртвого.

В темноте мисс Грейвс не видела лица старика, но судя по голосу, он улыбался. Мисс Грейвс кивнула и улыбнулась в ответ. Конечно, привязанность двенадцатилетнего мальчика к «этой штуке» казалась довольно странной, не говоря уж о том, что от Кенни пахло прокисшим молоком. Его одежда давно превратилась в лохмотья, волосы спутались, а кончик носа отсутствовал. Но мисс Грейвс считала, что без Кенни Алджернон больше вообще никогда не уснёт.

– А что насчёт другой? – поинтересовался мистер Снокетт. – Этой язвительной девочки?

– Её зовут Агата, сэр, – мягко подсказала мисс Грейвс. – Она сразу же уснула.

Мистер Снокетт хрипло вздохнул.

– Так и должны вести себя все дети, – заметил он. – Тихие, почтительные и послушные. Если не считать вонючих кукол, в этом году вам удалось добиться успеха.

Мисс Грейвс поджала губы. Она почти два года была гувернанткой у близнецов Кодзима, но разве можно поправлять такого человека, как Оскар Снокетт?

– А вы, мисс Грейвс? – спросил старик, и его инвалидная коляска скрипнула. – Вам тоже не терпится покинуть родную Англию и поселиться в Блэкфорд-Хаус? Я ведь щедро вам плачу.

Мистер Снокетт наклонился ближе к свету. В тени его обвисшее, высохшее лицо было похоже на череп со впалыми щеками и пустыми, чёрными и вместе с тем пронизывающими глазами. Мисс Грейвс шумно сглотнула. Даже в этом тёмном кабинете ей казалось, что Оскар Снокетт заглядывает ей прямо в душу. Да, мистер Снокетт хорошо ей платил, и к тому же Беделия Грейвс всегда втайне мечтала переехать в Штаты. Но в конце концов она согласилась не поэтому.

– Я с готовностью буду приглядывать за близнецами, куда бы вы ни поехали, сэр, – ответила мисс Грейвс. – Мы уже привыкли друг к другу, и я им нужна, сэр.

– Значит, всё решено? – прорычал мистер Снокетт, и сердце мисс Грейвс застучало сильнее. Оскара Снокетта было опасно сердить.

– Я не хотела показаться грубой, сэр, – ответила гувернантка. – Я лишь хотела поблагодарить вас за то, что могу продолжать служить вам и вашей семье.

Мистер Снокетт презрительно усмехнулся.

– Моей семье, – язвительно повторил он. – Внучатым племяннику и племяннице, которых я никогда не видел, пока их родители вдруг не умерли. Ничего себе семья! Если бы я хотел детей, то завёл бы их уже десятилетия назад.

Беделия Грейвс почти не помнила, что было с ней десятилетия назад. Конечно, ей было всего тридцать два года, но она чувствовала себя намного старше. Возможно, она так долго пыталась забыть своё детство, что теперь воспоминания о нём казались более далёкими, чем на самом деле. Да и что это были за воспоминания? Одиночество? Убогая квартирка в Лидсе и отчаянное желание убежать от отца, который обращался с ней не как с дочерью, а как со служанкой? Мать ушла, когда Беделии было десять лет, и после этого все события не стоили того, чтобы их помнить.

Но всё изменилось, когда в девятнадцать лет Беделия Грейвс начала работать на Агентство. Конечно, были и другие дети, но никого похожего на Агату и Алджернона Кодзим. И по прошествии двух лет с того дня, как Оскар Снокетт нанял её приглядывать за ними в этом мрачном и тёмном особняке, Беделия Грейвс нарушила главное правило Агентства: она привязалась к детям.

Гувернантка откашлялась и выпрямилась.

– Вы были очень щедры, сэр. Дети навеки вам обязаны. Как и я.

– Даже сейчас?

В комнате повисло тяжёлое молчание, а потом инвалидная коляска мистера Снокетта скрипнула, и его лицо снова исчезло в тени.

– В любом случае, – продолжал он, – Блэкфорд-Хаус принадлежит близнецам. Мне никогда не нравился их отец. Я этого не скрывал. Вечно дурачился со своими глупыми марионетками. Но я всегда любил свою племянницу, несмотря на то, что она не послушала меня и вышла замуж за этого дурака. Неприятные обязанности. Семья. Но в конце концов Снокетты всегда заботятся о своих, пусть даже им это и не нравится.

Старик слишком резко произнёс букву «т» в слове «нравится», как будто сломал ветку. Мисс Грейвс вздрогнула.

– Я лично обо всём позаботился, – продолжал мистер Снокетт. – Иммиграционные дела, счета, выплата вашего жалованья и тому подобное. О вас и о близнецах позаботятся, но я больше не хочу, чтобы меня беспокоили. Вы меня понимаете, мисс Грейвс?

– Прекрасно понимаю, сэр.

Мистер Снокетт поднёс к свету подвеску с большим красным драгоценным камнем и принялся раскачивать её из стороны в сторону, как будто гипнотизируя. И на мгновение мисс Грейвс почувствовала себя загипнотизированной. Она просто стояла на месте, раскрыв рот и моргая.

Красный камень в подвеске ярко сиял.

– На удачу в путешествии, – сказал мистер Снокетт.

– Я… – забормотала гувернантка, – я не могу принять этот подарок, сэр.

– Берите! – рявкнул старик, и мисс Грейвс повиновалась. Красный камень был размером с монету в пятьдесят пенсов, но он уже не сиял. Наоборот, в руке мисс Грейвс камень стал чёрным. И он был совершенно ледяным.

Гувернантка поёжилась.

– Носите его. Всегда, – сказал мистер Снокетт, махнув рукой, как маг, и у мисс Грейвс закружилась голова. Она покачала головой, моргнула, и в следующее мгновение головокружение прекратилось, и она надела цепочку на шею. У неё не было выбора.

Разве можно было отказывать такому человеку, как Оскар Снокетт?

– А ну возьми свои слова обратно! – кричала Люси, и Билли Махоуни визжал от боли.

Люси уселась на него верхом, прижимая животом к земле, и заломила его руку за спину. Билли пытался высвободиться, но Люси прижала его пухлый локоть, сместилась в сторону и ещё выше завела руку. Билли взвыл.

– Люси, прекрати! – кричал Оливер, но Люси не обращала на него внимания.

– Возьми свои слова обратно, Билли Махоуни, а не то я сломаю тебе руку!

– Ладно, ладно, беру свои слова обратно!

– Какие слова?

– Лягушачье лицо! У тебя не лягушачье лицо!

Люси отпустила Билли и встала, не разжимая кулаков на случай, если болтун захочет продолжения. Но оглушённый Билли со стоном перекатился на спину и сел, потирая локоть. Его футболка с изображением Капитана Америки была вся в грязи, а пухлые веснушчатые щёки стали ярко-красными. Оливер пытался помочь ему встать, но Билли отмахнулся от него и с трудом поднялся на ноги.

– Ты в порядке? – спросил Оливер. Билли провёл рукой под носом. Он тяжело дышал, и Люси видела, что он изо всех старается не заплакать. Несколько долгих напряжённых минут слышался только треск насекомых и тихое журчание реки в лесу, а потом Билли прищурился и сказал:

– Лучше бы я назвал тебя чокнутой.

Люси стиснула зубы и бросилась на него, но Оливер шагнул вперёд и схватил её за плечи. За стёклами очков его глаза были огромными и умоляющими. «Не делай этого! Только не здесь!» – просили они.

Люси выдержала его взгляд, а потом вздохнула и разжала кулаки.

Оливер отпустил её и поправил очки.

– Давайте просто обо всём забудем, ладно? – предложил он, поворачиваясь к Билли, но тот уже тащился к своему велосипеду. – Ты куда?

– Мне надо вернуться в магазин, – тихо сказал Билли. Он схватил велосипед за руль и начал толкать его вверх по берегу реки. Оливер перевёл взгляд с Билли на Люси и после нескольких секунд неловкого молчания спросил:

– Значит, увидимся завтра?

Билли пожал плечами и вскоре исчез за деревьями.

Люси смотрела ему вслед, пока Оливер что-то подбирал с земли. Смятая пачка «Скиттлс». Наверное, её выронил Билли, когда Люси напала на него, и внезапно её охватило чувство вины. Билли было двенадцать лет, он был на год старше Люси, но как и она, слишком маленький для своего возраста. И он совсем не умел драться, что было несправедливо. Люси же отлично умела драться, и к тому же Билли ей нравился, по крайней мере до тех пор, пока в шутку не сказал, что у неё лягушачье лицо.

Что же произошло? Только что они все втроём смеялись и искали черепах, а через минуту…

– Ты не должна была так поступать, – сказал Оливер, отряхивая пыль с пачки «Скиттлс». – Билли просто говорил всякие глупости, как и ты.

Люси открыла было рот, но передумала. Она ведь тоже говорила глупости. Что-то насчёт зада Билли, вылезающего из брюк, когда он наклонялся. Это была правда и не так обидно, как лягушачье лицо. Но и саму Люси нельзя было назвать просто невинным наблюдателем.

– Больше этого не делай, – попросил Оливер. – Билли мой друг.

Люси нахмурилась. В Уотч-Холлоу у Оливера впервые появился друг, чего нельзя было сказать о Люси. Отец Билли был владельцем хозяйственного магазина в городе, и за последние два месяца Оливер и папа с ними подружились. Отец Билли даже сделал папу членом «Ротари-клуба»[1]. Люси точно не знала, что такое «Ротари-клуб». Ей было только известно, что папа считал это очень важным, а ещё туда не пускали детей.

Люси перевела взгляд на реку. Оливер прав. Билли всего лишь говорил глупости, как идиоты вроде Бетти Бигсби в Массачусетсе. Но теперь дом Люси был в Уотч-Холлоу в Род-Айленде. И по какой-то причине слова Билли заставили её растеряться. Это единственное оправдание, которое могла придумать Люси.

Внутри у Люси всё сжалось. Эта мысль застала её врасплох, и всё же она поняла, что она уже давно вертелась у неё в голове, где-то глубоко, как черепахи, которых она иногда ловила в мелкой речке. На следующей неделе начнутся занятия в школе. Что если Люси не понравится детям в Уотч-Холлоу? Что если они тоже будут обзывать её лягушачьим лицом?

Все эти мысли за одно мгновение промелькнули у Люси в голове, но когда она снова встретилась с братом взглядом, он отвернулся и провёл рукой по лбу.

В последнее время Оливер уже не выглядел растерянным. Совсем наоборот. Два месяца назад его лоб и подбородок были усыпаны прыщами, а теперь его кожа стала гладкой и загорелой. Бесконечные часы, проведённые на улице, сотворили чудеса. И руки Оливера тоже казались сильнее. Он уже не проводил так много времени в четырёх стенах за чтением комиксов. Честно говоря, Люси уже не помнила, когда в последний раз видела своего брата таким счастливым, пока сама всё не испортила.

Люси принялась нервно теребить кончик своей длинной чёрной косы. Внезапно сердце в груди стало слишком тяжёлым.

– Прости, – сказала она, и Оливер сунул пачку «Скиттлс» в карман.

– Давай просто обо всём забудем.

Но когда они перешли реку, Люси поняла, что Оливер ничего не забыл. Он не сказал ни слова, даже не посмотрел на неё, пока они поднимались по длинной грунтовой дороге к Блэкфорд-Хаус. На этом берегу реки леса не было: только несколько цветущих деревьев и широкие, плавно спускающиеся вниз лужайки, и при ярком солнечном свете злость Оливера была ещё более заметна.

В горле у Люси появился комок, и она прикусила губу. Если бы только ей удалось понять, почему в последнее время всё шло не так. Но в Уотч-Холлоу было много вещей, которых Люси не понимала. А непонимание всегда приводило к беде. Вспомните, что случилось с Мортимером Куигли. Он считал, что всё знает, а потом случайно вернул из мёртвых злого алхимика по имени Эдгар Блэкфорд. В результате огромные часы в Блэкфорд-Хаус остановились. Мистер Куигли нанял отца Люси их починить, но на самом деле за всем стоял Эдгар Блэкфорд, злое лесное чудовище. Животные из часов называли его Гарр.

Животные из часов…

Комок в горле Люси поднялся ещё выше. Когда она впервые приехала в Уотч-Холлоу, животные могли оживать. После того как Гарр умер и часы починили, они застыли в циферблате деревянными статуями. Всего их было тринадцать – по одному на каждую цифру и ещё кукушка по имени ворон Темпус – но Люси больше всего скучала по собачке Торстену, одноглазому крысёнку Феннишу и кошке Меридиан. Они были её лучшими друзьями, но без них магия Блэкфорд-Хауса не работала.

Может быть, всё дело в этом, сказала себе Люси, оглядываясь по сторонам. Хотя в Уотч-Холлоу всё вновь встало на свои места, он казался слишком уж обычным. Теперь он ничем не отличался от любого другого дурацкого городка. Если бы только Торстен снова ожил, подумала Люси. Маленькая собачка всегда могла заставить её улыбнуться.

В этот момент по дорожке к дому подъехала машина. Люси увидела, что это был серебристый БМВ. Дети отошли в сторону, и машина промчалась мимо, подняв такое облако пыли, что Люси не смогла разглядеть, кто был внутри.

Люси и Оливер побежали за машиной и когда добрались до дома, увидели, что она остановилась рядом с древним папиным пикапом. Между машинами стояли нарядно одетая женщина и двое детей с отросшими иссиня-чёрными волосами. Подойдя поближе, Люси разглядела, что это были мальчик и девочка. На девочке была форма, похожая на те, что носили снобы из частных школ, а на мальчике – шорты, вязаный жилет и галстук-бабочка. Его длинная чёлка полностью закрывала глаза, а носки с ромбиком были натянуты до самых колен. Люси никогда не видела более странных детей. Но самое странное: в руках у мальчика была жуткая кукла-самурай ростом почти вполовину него.

– Кто вы такие? – спросила женщина, переводя взгляд с Люси на пикап. Её волосы, стянутые в тугой узел, были тёмно-рыжего цвета, но не такие яркие, как большая подвеска с рубином у неё на шее. Драгоценный камень сверкал в солнечном свете. Люси почувствовала, как он гипнотизирует её, и молча моргала, глядя на женщину.

– Не надо бояться, юная леди, – ласково сказала женщина. – Мы удивлены не меньше вас.

Судя по произношению, женщина была англичанкой. Как мистер Куигли, подумала Люси, и от страха у неё по затылку побежали мурашки. Люси сглотнула и посмотрела на Оливера.

– Меня зовут Оливер Тинкер, – сказал он. – А это моя сестра Люси. Мы здесь живём с папой.

– Здесь? – переспросила женщина. – В Блэкфорд-Хаус?

– Ну да, – ответила Люси. – Мы хранители.

– Хранители? – недоумённо повторила женщина. Люси кивнула, и женщина скептически посмотрела на неё.

– Хорошо, – наконец сказала она и выпрямилась. – Давайте всё проясним. Где сейчас ваш отец?

– Я здесь! – раздался голос с крыльца. Папина толстовка была испачкана машинным маслом, а его кудрявые рыжие волосы слиплись от пота. Хотя последние два месяца часы работали идеально, папа день и ночь трудился над механизмом для автоматического устранения повреждений на случай, если что-то опять пойдёт не так. Никто не хотел повторения случившегося.

Мистер Тинкер с широкой улыбкой сбежал вниз по ступенькам, но когда он подошёл поближе, Люси заметила, что улыбка исчезла с его лица, а щёки покраснели. Он нервно хмыкнул и вытер пот со лба, оставив масляное пятно.

Люси повернулась к женщине, и та чуть заметно улыбалась.

– Чарльз Тинкер, – сказал папа, протягивая руку. Женщина бесстрастно посмотрела на него – рука была такой грязной – и папа тут же отдёрнул её и вытер о джинсы.

– Меня зовут Беделия Грейвс, – сказала женщина. – Близнецы Кодзимы и я приехали из Англии, чтобы жить в Блэкфорд-Хаус. Дети – его законные наследники.

У Люси сжалось сердце, и она беспокойно посмотрела на Оливера. Насколько она понимала, в Блэкфорд-Хаус не было законных наследников, и именно поэтому договор на дом передали папе. Люси сама его видела, написанный чёрным по белому. Чарльз Тинкер являлся владельцем дома, не говоря уже о том, что они перевезли сюда все свои вещи. А то, что не успели перевезти, продали. Часовой магазин был совершенно пуст, и в витрине висела табличка «Сдаётся в аренду».

– Прошу прощения, – произнёс мистер Тинкер, нервно теребя в руках тряпку, – но я ничего не понимаю. Законные наследники?

– Моего работодателя зовут Оскар Снокетт, – объяснила мисс Грейвс. – Он двоюродный дедушка близнецов и после смерти родителей стал их опекуном. Однако мистер Снокетт – старый холостяк, которого не интересуют дети, и поэтому он отправил их сюда. Блэкфорд-Хаус принадлежит семье Кодзим с материнской стороны. Да, они дальние родственники изначальных владельцев, но тем не менее вполне законные.

– Позвольте мне, мисс Грейвс, – сказала девочка, делая шаг вперёд. – Меня зовут Агата Кодзима. Мне двенадцать лет, и несмотря на всю неловкость сложившейся ситуации, я очень рада с вами познакомиться. – Она перевела взгляд на дом. – Смею вас заверить, что мы с братом не меньше вашего недовольны переездом сюда. Я довольно много прочитала об Уотч-Холлоу в надежде, что у меня возникнет желание здесь жить. Но к сожалению, его так и не возникло. – Агата сунула руку в карман и вытащила горсть мармеладного драже. – Кто-нибудь хочет драже?

Люси покачала головой, и Агата положила драже в рот. Мисс Грейвс обняла мальчика за плечи.

– А это Алджернон.

Мальчик изобразил приветственный жест и уставился на Люси, слегка подняв голову. По крайней мере Люси показалось, что он смотрит на неё.

Ей было сложно сказать наверняка, потому что глаза Алджернона скрывала чёлка. Волосы его куклы-самурая были всклокочены, шёлковая одежда изорвана и запачкана, а нос отломан. Рот куклы был вырезан, поэтому Люси не могла понять, улыбается она или стискивает зубы, но самое ужасное – глаза самурая были огромными и выпученными, как у жука, и они смотрели прямо на неё.

– Приятно познакомиться, – сказал мистер Тинкер. – А что это у тебя за кукла, Алджернон?

Алджернон начал быстро жестикулировать, но Агата остановила его.

– Не думаю, что они знают язык жестов, Элджи, – сказала она.

– Алджернон не говорит, – объяснила мисс Грейвс. – Врачи не знают, в чём дело, но они уверены, что всё это результат травмы из-за несчастного случая.

– Несчастного случая? – переспросил мистер Тинкер.

– Близнецы потеряли родителей в автомобильной аварии. За два года мы научились общаться с Алджерноном при помощи языка жестов. Как только вы его освоите, дело пойдёт быстрее. И у нас, – мисс Грейвс притянула мальчика к себе, – было достаточно времени для практики.

Алджернон смахнул чёлку с глаз и улыбнулся.

– Я… – забормотал мистер Тинкер, – я сожалею о вашей утрате, ребята.

– И кстати, кукла Алджернона вовсе не кукла, – заметила Агата. – Это марионетка с отрезанными нитками. Её зовут Кенни, прозвище от Кендзо – одного из героев папиного кукольного представления. Вы когда-нибудь слышали о профессоре Хирото Кодзиме, кукольнике и известном театральном учёном?

Люси с папой смущённо переглянулись.

– Я так и думала, – саркастически ответила Агата. – Ну а теперь, когда с любезностями покончено, я бы хотела посмотреть, действительно ли Блэкфорд-Хаус такой же скучный внутри, как и снаружи.

Мистер Тинкер неловко переминался с ноги на ногу.

– Кажется, это какая-то ошибка…

– Совершенно верно, мистер Тинкер, – согласилась мисс Грейвс. – Мистер Снокетт ничего не говорил ни о каких хранителях Блэкфорд-Хаус.

– Видите ли, у меня есть бумаги… договор и… – Мистер Тинкер замолчал, с опаской поглядывая на детей. Люси поняла. Некоторые разговоры предназначались только для взрослых.

– Прошу вас, проходите, – снова начал мистер Тинкер. – Наверное, вы устали после поездки. Может быть, выпьем по стакану лимонада, прежде чем приступить к делам?

Все согласились, и когда мистер Тинкер повёл гостей в дом, Люси осталась на улице. У неё кружилась голова. Блэкфорд-Хаус принадлежал её семье! Так было написано в договоре. И Меридиан тоже это сказала, перед тем как снова стать деревянной. «Теперь вы, Тинкеры, хранители».

Конечно, хранитель дома и его владелец – две разные вещи, признала Люси. Но Блэкфорд-Хаус не был обычным домом, и с договором или без быть его хранителем означало, что вы несли ответственность за магию.

Люси ахнула. Магия! Что произойдёт, если эти люди узнают, что Блэкфорд-Хаус волшебный?

На мгновение перед глазами Люси отчётливо возникло видение будущего. Блэкфорд-Хаус почувствует, что мисс Грейвс и близнецы Кодзима плохие люди, и изгонит их, как и мистера Куигли. Мисс Грейвс сообщит о случившемся властям, и кто знает, что за люди тогда здесь появятся, может быть, даже очередной алхимик, вроде мистера Куигли!

С бешено бьющимся сердцем Люси помчалась в дом и присоединилась к остальным в прихожей с тёмными панелями на стенах. Как и Тинкеры в свой первый день в Блэкфорд-Хаус, мисс Грейвс и близнецы Кодзимы стояли у подножия величественной лестницы, изумлённо глядя на огромные часы с кукушкой, встроенные в стену на первой лестничной площадке.

– Да это же настоящий Биг-Бен! – воскликнула мисс Грейвс.

– Там нет кукушки, – пробормотала Агата. Люси бросила взгляд на Оливера, который беспокойно оглядывал прихожую. Она поняла, что он думает о том же. Если их гости задумали что-то плохое, Блэкфорд-Хаус может избавиться от них в любой момент.

Однако в доме было тихо, если не считать чуть слышного, ритмичного тиканья массивного маятника.

– А вместо цифр там животные? – спросила мисс Грейвс.

– Да, – пробормотал папа Люси. – Я здесь кое над чем работал, как видите, – он указал на свою толстовку, – и поэтому тут такой беспорядок.

Алджернон шагнул на лестницу и потянул за круглый наконечник в нижней части перил.

– Алджернон, прекрати! – закричала мисс Грейвс. – Что ты делаешь?

Алджернон начал что-то объяснять на языке жестов, и Агата закатила глаза.

– Он ищет потайной вход, – объяснила она. Алджернон кивнул и снова начал жестикулировать. – Он говорит, что в таком доме обязательно должен быть потайной ход.

Люси и Оливер обеспокоенно переглянулись, а папа неловко засмеялся.

– Пожалуйста, простите его, – попросила мисс Грейвс. – Боюсь, иногда Алджернон может быть несколько… импульсивным.

Мистер Тинкер снова неловко хмыкнул.

– Всё нормально, – ответил он. – А теперь идёмте на кухню пить лимонад.

– Как скажете, мистер Тинкер, – согласилась мисс Грейвс.

– Прошу, называйте меня Чарльз.

– Хорошо, Чарльз.

Люси вздохнула и скрестила руки на груди. Ей совершенно не нравилась эта новая проблема. И как только все остальные скрылись за лестницей в прихожей, ведущей к комнатам слуг, Люси заметила кое-что пугающее.

Самурай Кенни смотрел прямо на неё.

И он определённо не улыбался.

Оливер стоял в дверях библиотеки, не сводя глаз с близнецов Кодзим и одновременно пытаясь подслушать разговор взрослых в соседней гостиной. Они сидели на одном из древних диванов, разложив перед собой бумаги.

– Понимаете, мисс Грейвс…

– Прошу, Чарльз, называйте меня Беделия.

– Хорошо… Беделия. Как вы сами видите, в оригинальном договоре написано, что если хозяин Блэкфорд-Хаус умрёт, а наследники не будут найдены, дом перейдёт к хранителю. Мы считали, что владельцем был Мортимер Куигли и…

– Кстати по поводу этого Куигли, – перебила мисс Грейвс. – Это ведь он нанял вас чинить часы?

– Верно. Он сказал, что купил дом у родственника Блэкфордов в Англии. Однако когда мы проверили записи в городском совете, оказалось, что Блэкфорд-Хаус никому не принадлежал. И поскольку мы занимались домом… Так ко мне и попал этот договор. Вот здесь моё имя, видите?

Мисс Грейвс бегло просмотрела договор и положила его рядом с остальными бумагами.

– Не понимаю, – сказала она. – Зачем мистеру Куигли было нанимать вас чинить часы в доме, который ему не принадлежал?

Мистер Тинкер запнулся, а потом пожал плечами.

– А где сейчас этот мистер Куигли? – спросила мисс Грейвс, и папа Оливера принялся теребить воротник толстовки.

– Ну… – пробормотал он… – он просто исчез. – Мисс Грейвс приподняла бровь. – Поверьте, я понимаю, это звучит подозрительно, но похоже, Мортимер Куигли занимался какими-то тёмными делишками и… кто знает, что у него на самом деле было на уме и куда он подевался…

Несмотря на то что папа так и не ответил на вопрос, Оливер решил, что ему неплохо удалось всё объяснить мисс Грейвс без лишней лжи. Мистер Куигли действительно занимался тёмными делишками, но никому не нужно было знать, что это была алхимия, или что Эдгар Блэкфорд и Лес Теней были виновны в его смерти.

– Простите, Чарльз, – произнесла мисс Грейвс, – но всё это выглядит весьма странно. Даже если не брать в расчёт исчезновение мистера Куигли, посмотрите сюда. – Она принялась перебирать бумаги. – Вот копия последнего завещания Эстер Снокетт Блэкфорд, которая была бабушкой близнецов и вышла замуж за дальнего родственника Роджера Блэкфорда. В завещании ясно указано, что Блэкфорд-Хаус будет…

Оливеру не надо было подслушивать дальше, чтобы понять. Тинкеры и Кодзимы на законных основаниях претендовали на Блэкфорд-Хаус. Оливеру было сложно вникать в подробности, потому что рядом была Агата. Хотя она стояла на одной из передвижных библиотечных лестниц спиной к нему, он не мог отвести от неё глаз.

– Да это же настоящая мечта! – сказала она, глядя на книжные полки. – Дядя Оскар никогда не пускал нас в свою библиотеку. Посмотрите-ка на это… – Она схватила с полки книгу. – Полное собрание «Истории упадка и разрушения Римской империи».[2] Потрясающе!

Пока Агата рылась в книгах, Алджернон понюхал содержимое одной из химических склянок на книжной полке и улыбнулся. Он поставил склянку на стол, задев мерные стаканы. Оливер боялся, что Алджернон что-нибудь разобьёт, но в то же время испытывал облегчение из-за присутствия других людей. Он не мог представить, что чувствовал Алджернон, будучи не в состоянии говорить. Мисс Грейвс объяснила папе, что это был результат повреждения нервов. Если Алджернон пытался говорить хотя бы шёпотом, его голосовые связки сводило судорогой, и он начинал задыхаться. Гувернантка добавила, что это крайне редкое состояние. Бедный ребёнок.

– Да, здесь классно, – согласился Оливер, поправляя очки. – Но мы почти ничего не знаем об этих химических штуках. Я собирался побольше об этом узнать, но у нас здесь нет интернета. Кабеля тоже нет, и телефонная связь отстой, если только не звонить из грузовика.

– Кому всё это нужно, когда у тебя есть целая вселенная книг? – удивилась Агата. – Или пара огромных окон.

Агата хихикнула. Она имела в виду Кенни. Алджернон усадил куклу-самурая на диванчик под окном, так что его большие выпученные глаза смотрели прямо на Лес Теней за лугом.

Лес Теней…

Оливер подумал, что теперь он уже не выглядел таким пугающим, как в первый раз, и казался намного меньше. Всё из-за часов. Часы вернули Лес Теней в его обычное состояние после того, как он чуть не захватил весь дом. И тем не менее Оливер думал, что Кенни будет смотреть на дом. Со своим отломанным носом и всклокоченными волосами кукла была больше похожа на зомби, чем на самурая. Её лицо было белым и выпачканным в грязи, а густые, высоко поднятые брови придавали ей сердитый вид.

Оливер повернулся к взрослым. Несмотря на то что разговор шёл о серьёзных вещах, Оливер никогда не видел, чтобы папа с кем-то говорил так, как с мисс Грейвс. Он казался немного обеспокоенным, но вместе с тем робким и к тому же постоянно улыбался…

– Эй! – позвала Агата и щёлкнула пальцами.

Оливер недоумённо повернулся к ней, моргая глазами.

– Я задала тебе вопрос. – Агата спрыгнула с лестницы и подошла к портрету Роджера и Абигайль Блэкфордов над камином. – Кто это?

Оливер посмотрел на папу, который в этот самый момент указал на картину над камином в гостиной и принялся врать насчёт её происхождения. Это была одна из тех волшебных вещей, которые сотворил дом после ремонта часов: он нарисовал портрет Тинкеров, повесил его над камином в гостиной и перенёс портрет Блэкфордов в библиотеку. С договором или без, их портрет был доказательством того, что Тинкеры являлись законными владельцами Блэкфорд-Хаус.

Но как папа мог всё это объяснить мисс Грейвс, не выдав при этом тайны дома?

– Ну? – повторила Агата, и Оливер вошёл в библиотеку.

– Это Роджер и Абигайль Блэкфорды, – ответил он. Его голос тут же начал ломаться, и Оливер откашлялся.

– Ясно. Наши давно потерянные дальние кузены и всё такое, – скучающим голосом ответила Агата. – Ты знаешь, что с ними случилось?

Оливер пожал плечами.

– Судя по тому, что папе удалось выяснить в городских архивах, Роджер Блэкфорд умер первым. Кажется, лет сорок или пятьдесят назад. Абигайль умерла позже. Ей было больше ста лет.

Оливер снова откашлялся – дурацкий голос опять ломался – но Агата, кажется, ничего не заметила. Она обхватила себя за локти, не сводя глаз с портрета.

– Папа сказал, что когда старушка умерла, – продолжал Оливер, – дом простоял пустым лет тридцать. Мистер Куигли, который нанял нас чинить часы, сказал, что он его владелец. Но это оказалось неправдой…

Оливер с трудом сглотнул слюну и поправил очки. Он выглядел идиотом.

– Они похожи на зомби, – заметила Агата, указывая на портрет. – А это чёрное пятно… Здесь был пожар?

Оливер неловко пожал плечами. Когда он впервые попал в этот дом, то подумал то же самое. Кожа Блэкфордов была серой, глаза почти чёрными, а в руках у Абигайль виднелось большое дымчатое пятно, как будто в этом месте сгорела краска. Но теперь Оливер знал, что на месте пятна когда-то был изображён маленький Эдгар Блэкфорд. Наверху был другой расплывчатый портрет Эдгара. Это дом испортил его изображения и нарисовал портрет Тинкеров в гостиной.

Но Оливер ни за что бы не рассказал об этом Агате.

И тут на столике с химическим оборудованием раздалось тихое шипение. Алджернон что-то смешал в одном из стаканов, и теперь пена переливалась через край!

– Элджи! – воскликнула Агата, бросаясь к столу. – Что ты вытворяешь?

Алджернон принялся быстро жестикулировать, но Агата отмахнулась. Оливер физически ощутил его разочарование и увидел, что Алджернон нахмурился и опустил голову.

– Прости его, – сказала Агата, поворачиваясь к Оливеру. – Он хочет, чтобы ты понял, что он очень хороший химик. Он завоевал награды. – Агата снова посмотрела в сторону Алджернона. – Но это не оправдание, чтобы брать чужие вещи.

Алджернон сжал руку в кулак и, глядя на Оливера, провёл им по груди. Оливер догадался, что этот жест означал «извини».

– Ничего страшного, – ответил Оливер, не сводя глаз со стакана. Пена уже растеклась по всему столу. – Пойду принесу тряпку.

Оливер промчался через гостиную в прихожую, где заметил Люси, которая смотрела на изображение Блэкфорд-Хаус в соседней столовой.

Оливер знал, что она пыталась найти на картине намёки на мисс Грейвс и близнецов. Он тоже их искал, пока остальные пили лимонад на кухне. Но судя по всему, ничего не изменилось. Его семья по-прежнему стояла на крыльце и махала молодому человеку в экипаже, а белая лошадь по-прежнему паслась на лугу.

Оливер повернулся и побежал в другую сторону, мимо комнат слуг на кухню, где принялся искать под раковиной тряпки, но ничего не нашёл. Наверное, папа использовал их для часов, и Оливер уже собирался бежать туда, когда из столовой появилась Люси. Их взгляды встретились, и Оливер почувствовал себя пойманным на месте.

Он избегал её.

– Я думала, тут папа, – сказала Люси, и они неловко замолчали. Оливер больше не сердился из-за драки с Билли, но не хотел, чтобы Люси увидела, что натворил в библиотеке Алджернон. Она уже пару недель вела себя странно, постоянно была не в духе и как будто витала где-то далеко, и поэтому Оливер позволял ей повсюду ходить вместе с ним и Билли. Но это оказалось большой ошибкой.

Люси посмотрела на пол и сказала:

– Мне правда очень жаль насчёт Билли.

– Просто забудь об этом, ладно? – ответил Оливер и повернулся, чтобы идти. Ему надо было как можно скорее найти тряпки, пока вся библиотека не заполнилась пеной.

– Если ты хочешь с ним погулять, – быстро сказала Люси, – ну, например, вместе сходить на парад, я не буду вам мешать.

Оливер уже успел забыть. Завтра в Уотч-Холлоу должен был состояться парад в честь известного сражения во время Войны за независимость. Это был большой праздник, ещё более популярный, чем 4 июля, как сказал Билли. Его отец собирался нарядиться Беном Франклином и идти вместе с торговой гильдией.

Оливер пытался придумать, что сказать – он видел, что Люси действительно раскаивается, – но тут из столовой выглянула Агата, и ситуация стала ещё более неловкой.

– Вот ты где, – сказала она, входя на кухню. – Боюсь, у нас изменились планы. То, что там пенилось, превратилось в порошок. Думаю, хватит совка и веника.

Люси удивлённо посмотрела на Оливера, как будто спрашивая «о чём она говорит?» Но Оливер поправил очки и откашлялся.

– Я задел один из мерных стаканов на столе, – солгал он. – Наверное, произошла какая-то реакция…

Агата вопросительно посмотрела на Оливера, но он молча достал из шкафа веник и совок. Он жестом позвал Агату следовать за собой, и в этот самый момент позади раздался тихий треск. Оливер повернулся. На столе стояла большая ваза для фруктов. Всего несколько минут назад она была пуста, а теперь в ней лежали мармеладные драже!

– Вот здорово! – воскликнула Агата. – Я была так поглощена другими мыслями, что даже не заметила, что у вас есть мои любимые конфеты.

Оливер и Люси, не веря своим глазам, молча смотрели друг на друга. За два месяца в Уотч-Холлоу они успели стать свидетелями многих странных вещей, но Блэкфорд-Хаус ещё никогда не создавал конфеты из ниоткуда. И всё это ради Агаты!

– Можно? – спросила она. Оливер кивнул с бешено бьющимся сердцем, и когда Агата схватила пригоршню драже, он перевёл взгляд на Люси. Её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы. Оливер знал, о чём она думает: Блэкфорд-Хаус приветствовал Агату. Но прежде чем он успел что-то сказать, Люси зарыдала и выбежала через заднюю дверь.

– Что с ней такое? – спросила Агата с полным ртом конфет, но Оливер бессмысленно пожал плечами. Агата задумалась, а потом подошла к двери и выглянула наружу.

– Кого ты пытаешься обмануть? – спросила она, складывая руки на груди. – Твоя сестра боится потерять дом. И это понятно, с учётом всего, что вам пришлось пережить. Я слышала, как твой отец обо всём рассказывал мисс Грейвс. Твоя мама… Она ведь умерла уже два года назад?

Оливер услышал свой голос, ответивший утвердительно, но его мысли путались. Если Блэкфорд-Хаус приветствовал Агату вазой конфет, то, может быть, он знал что-то, чего не знали они? Может быть, этот дом действительно принадлежал близнецам Кодзимам?

– Жизнь бывает очень жестокой, – заметила Агата, больше обращаясь к самой себе. – Лучше ни к чему не привязываться, ни к людям, ни к местам, ни к чему. Никогда не знаешь, когда их у тебя отнимут.

Желудок Оливера перевернулся. Может быть, из-за того, что Агата смотрела на улицу, что-то в её голосе напомнило ему о Тедди или об Эдгаре Блэкфорде, с которым он беседовал на опушке Леса Теней. Он всегда был печальным, каким-то далёким, говорил двусмысленно и, казалось, знал больше, чем говорил, например, когда обманом вынудил Оливера использовать желудёвый пепел, который одновременно избавил его от прыщей и принёс ему ужасные кошмары.

Оливер сглотнул и поправил очки.

– Но время покажет, – с улыбкой добавила Агата, поворачиваясь к нему.

Агата протянула руку к венику и совку, и Оливер отдал их ей.

– Ладно, – сказала она. – Давай-ка избавимся от беспорядка.

Когда Агата вышла в столовую, Оливер снова взглянул на вазу с мармеладным драже. Его сердце по-прежнему сильно билось, а ноги как будто приросли к полу.

– Да, действительно беспорядок, – сказал он сам себе.

И где-то глубоко внутри услышал, как Тедди с ним согласился.

– Люси! – кричал Оливер на весь дом, но Люси обхватила колени руками и прижалась к ним лицом. Она больше не плакала, но её щёки вспотели, а всё тело ломило. Большие двойные двери сарая были распахнуты, но воздух внутри был затхлым и спёртым. Люси сидела здесь уже полчаса, а может, и дольше.

– Ладно, как хочешь! – крикнул Оливер, и Люси услышала, как хлопнула задняя дверь. Её желудок сжался, а в горле появился комок. Как глупо было прятаться! Ну и что с того, что Блэкфорд-Хаус приветствовал Агату? Папа по-прежнему был его законным владельцем, и в этом Люси была уверена.

Она подняла голову и выглянула из-за груды ящиков. Большая часть вещей, привезённых из города, хранилась здесь, вместе с генератором и полевым снаряжением, которым они пользовались, когда только приехали в Уотч-Холлоу. Это было два месяца назад, но теперь, после появления мисс Грейвс и близнецов Кодзим, казалось, что прошла целая жизнь.

Что же произошло? Блэкфорд-Хаус должен был стать для Люси домом мечты: большой особняк с гигантскими окнами и собственной комнатой, не говоря уж о том, что это был волшебный дом. И первые пару недель жизнь здесь действительно казалась волшебной. Но постепенно всё стало меняться, и однажды Люси проснулась, а волшебство исчезло.

И дело было не только в часовых животных. Люси скучала по своим друзьям. Ужаснее всего было то, что Блэкфорд-Хаус находился в глуши и здесь не было других детей. Дома всё было рядом, а летом Люси всегда могла поиграть с детьми в парке, не говоря уж о лагере с занятиями плаванием при Ассоциации молодых христиан и футбольной лиге. Люси была их лучшим вратарём, но теперь её место, наверное, заняла хулиганка Бетти Бигсби.

В этот момент Люси услышала шум мотора старого папиного пикапа. Она вскочила и выбежала из сарая, но от долгого сидения у неё затекли ноги, и когда она подбежала к дому, папа был уже на середине дороги. «БМВ» мисс Грейвс ехала за ним. Куда они собрались?

Люси взбежала по ступенькам в дом.

– Олли! – крикнула она, и её голос эхом отозвался в прихожей. – Эй! Кто-нибудь есть дома?

Ничего. Только тихое тиканье часов на лестнице.

Люси пробежала через столовую и ворвалась на кухню, где на доске для объявлений, когда-то висевшей в их часовом магазине, увидела написанную маркером записку.

– Значит, они меня бросили? – воскликнула Люси. Её взгляд метнулся к вазе с мармеладными драже на столе, и она провела рукой по записке. На доске осталось большое грязное пятно. Руки Люси были грязными, потому что она весь день провела на улице, и к тому же она вся вспотела и казалась себе отвратительной из-за долгого сидения в сарае.

Люси быстро прошла в ванную в крыле для слуг, умылась и заново заплела волосы.

– Лягушачье лицо, – сказала она, глядя в зеркало, а потом показала себе язык и снова потащилась на кухню. Кажется, это был самый худший день в её жизни, и к тому же теперь ей предстояло обедать в одиночестве. Люси принесла из кладовки батон хлеба и арахисовое масло, и тут её взгляд снова упал на вазу для фруктов.

Но теперь в ней вместо драже лежали ярко-красные яблоки!

– Что… – пробормотала Люси, а потом услышала где-то вдали лошадиное ржание. Люси бросилась к двери и вскрикнула.

Примерно в пятидесяти ярдах от дома, рядом с изгородью пастбища стояла красивая белая лошадь. И это была не просто лошадь, а лошадь с картины в столовой!

У Люси забилось сердце. До этого она лично видела эту загадочную лошадь всего два раза: когда она проскакала по лугу на следующее утро после ремонта часов, а ещё две недели назад, когда в дождливый день лошадь паслась на опушке Леса Теней. Папа сказал, что это, наверное, всего лишь совпадение и что, скорее всего, лошадь пришла с соседней фермы, но в глубине души Люси понимала, что это не так.

Инстинктивно Люси схватила несколько яблок и вышла через заднюю дверь. Сначала она шла быстро, но, приблизившись к пастбищу, замедлила шаг. Лошадь стояла перед ней, как статуя. Мускулистое тело животного сверкало, как отполированный мрамор, а длинная белая грива казалась мягкой и шелковистой.

Люси почти не смела дышать: прежде лошадь никогда никому не позволяла подойти так близко. Но как только Люси приблизилась к изгороди, животное вскинуло голову и отпрянуло.

– Всё хорошо, – прошептала Люси и через изгородь протянула лошади яблоко. Лошадь заржала, завертела изящной шеей и начала беспокойно щипать траву. Люси издала успокаивающий звук, и лошадь замерла, навострила уши и подняла голову.

– Иди сюда, – сказала Люси, протягивая лошади яблоко. – Я просто хочу с тобой подружиться.

Лошадь опустила голову и сделала несколько шагов к Люси, пока дрожащие ноздри не оказались всего в нескольких дюймах от её руки. Люси казалось, что её сердце вот-вот разорвётся от волнения, и она чувствовала на пальцах тёплое дыхание животного.

– Вот так, – прошептала Люси, но внезапно лошадь отдёрнула голову. Люси вскрикнула, и тут же воцарилось напряжённое молчание. Она не смела пошевелиться. Лошадь стояла неподвижно, прижав уши и неотрывно глядя на дом. Люси открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут лошадь поднялась на дыбы, пронзительно заржала и забила передними ногами в воздухе.

Люси закричала и отпрянула, выронив яблоки, а лошадь помчалась по пастбищу.

– Подожди! – крикнула Люси, но лошадь продолжала мчаться вперёд и мгновение спустя исчезла в Лесу Теней.

Не раздумывая, Люси подняла яблоко, перелезла через изгородь и побежала по пастбищу. Через несколько секунд она добралась до опушки Леса Теней и остановилась. Лошадь исчезла на тёмной, похожей на тоннель тропинке, усеянной листьями, и Люси не осмеливалась пойти за ней.

– Эй, лошадка, ты там? – чуть слышно позвала Люси, дрожа от страха, но животного нигде не было видно. Люси бросила яблоко в темноту и через секунду услышала, как оно глухо стукнулось об усыпанную листьями землю. Люси прислушалась в надежде, что лошадь по-прежнему рядом, но тишину в лесу нарушал лишь стон ветра, который шелестел листьями и развевал её чёлку.

По спине Люси побежал холодок, и она отступила назад. В этот же момент рядом с ней над землёй поднялся толстый, узловатый корень дерева. Люси застыла от ужаса. Корень изогнулся и повернулся в сторону, а потом задрожал и снова ушёл под землю. Люси с облегчением вздохнула.

В первый и последний раз она была в Лесу Теней, когда они с Феннишем спасали часовых животных от Гарра. И хотя Гарр был мёртв, а равновесие восстановлено, папа сказал, что между Блэкфорд-Хаус и Лесом Теней всегда будет существовать напряжение. Он объяснил, что именно так и работало равновесие: с одинаковым напряжением с обеих сторон. Люси не совсем поняла, что он имел в виду, но у неё не было ни малейшего желания снова идти в Лес Теней. Даже за лошадью.

Она тяжёло вздохнула и пошла к дому. Она больше не боялась. И хотя лошадь убежала, Люси почувствовала себя намного лучше. Дом подарил ей яблоки, чтобы она могла подружиться с лошадью. В этом Люси была уверена. И каждый знал, что если вам что-то подарили, по правилам вежливости надо сказать «спасибо».

– Спасибо, – произнесла Люси, глядя на дом, и тут заметила какой-то тёмный силуэт в окне библиотеки. Из-за того что на окна падал свет, она не могла понять, что это такое, и знала лишь одно: в доме кто-то был, и он не ответил ей, когда она звала!

Люси помчалась в библиотеку и увидела самурая Кенни, который сидел на диванчике под окном спиной к ней. Наверное, его забыл Алджернон, когда они уехали в город. У Люси загорелись щёки.

– Уходи от моих окон! – закричала она и сбросила марионетку на пол. В следующую же секунду ей стало стыдно, и она посадила Кенни в одно из больших кожаных кресел у камина.

– Прости, – сказала она. – Но это мои окна, и я не хочу, чтобы ты и твоя семья здесь находились.

Самурай Кенни молча смотрел на неё своими большими выпученными глазами, и Люси почувствовала себя глупо. Для чего она кричала на куклу? И тем не менее взгляд Кенни нравился ей намного меньше, чем то, что он сидел у её окна. Может быть, всё дело было в свете, но брови самурая как будто ещё сильнее опустились вниз, а рот стал ещё более сердитым.

По телу Люси побежали мурашки, а сердце бешено забилось. В течение двух месяцев после победы над Эдгаром Блэкфордом ей не было страшно одной в Блэкфорд-Хаус, даже по ночам в комнате наверху. Да, иногда ей становилось грустно, даже когда она смотрела на улицу из окон высотой десять футов. Но теперь, когда она оказалась одна с Кенни…

Внезапно раздался автомобильный гудок. Люси взвизгнула и выбежала в гостиную. Она опустилась на колени на одном из старинных диванов, слегка раздвинула шторы и выглянула в окно. На дорожке у дома остановился маленький фургон для перевозки вещей.

– О нет! – пробормотала Люси и спряталась за шторами. Наверняка в фургоне были вещи мисс Грейвс и близнецов Кодзим!

Через несколько секунд шум двигателя стих, на крыльце раздались шаги, а потом в дверь дважды позвонили. Люси съёжилась на диване и зажмурилась. Уходите, уходите, повторяла она про себя, но вместо этого стоявший на крыльце мужчина позвонил мисс Грейвс. Они начали обсуждать, что делать, а потом мужчина принялся выгружать вещи на крыльцо.

У Люси сжалось сердце, и она уткнулась лицом в диванную подушку. Меньше чем за пять минут грузчик закончил работу, и фургон уехал. Люси тут же выбежала на улицу и увидела около дюжины коробок, аккуратно сложенных на крыльце. Там также стоял большой дорожный чемодан с именем мисс Грейвс. Люси собиралась было пнуть его ногой, но сдержалась и с несчастным видом опустилась в плетёное кресло.

Вскоре вернулись все остальные, и папа объяснил Люси, что в городском совете не оказалось никого, кто мог бы им помочь, по крайней мере сегодня, поскольку все готовились к параду. Они попробуют ещё раз съездить туда в понедельник, но и тогда им предстоит ещё многое выяснить.

Остаток дня прошёл как в тумане. Люси и Оливер помогли перенести коробки в прихожую, но поскольку им так и не удалось выяснить, кто является законным владельцем дома, мисс Грейвс посчитала неудобным распаковывать вещи. Она хотела остановиться в гостинице, но мистер Тинкер не желал об этом слышать, и было решено, что Люси и Оливер будут спать в её комнате, близнецы Кодзимы – в комнате Оливера, а мисс Грейвс займёт папину комнату, в то время как он сам переедет вниз в крыло для слуг.

– Но я насчитала в доме четыре комнаты, – заметила Агата. Дети только что распаковали свои вещи и теперь стояли перед дверью единственной комнаты в Блэкфорд-Хаус, куда никто не осмеливался войти.

Перед комнатой Эдгара Блэкфорда.

Агата потянула дверную ручку, но комната была заперта.

– Мы туда не заходим, – ответила Люси, и Агата спросила почему. Люси посмотрела на Оливера, и он принялся что-то бормотать и поправлять очки.

– Там ещё не разобрали все вещи, – наконец объяснил он. Агата подозрительно посмотрела на Алджернона, но он только смахнул чёлку с глаз и пожал плечами.

– У вас, Тинкеров, столько тайн, – сказала Агата, и близнецы спустились по лестнице на кухню.

Вообще-то Оливер сказал правду, подумала Люси. После трансформации дома комната Эдгара Блэкфорда осталась в том же состоянии, что и в день приезда Тинкеров – пыльная, с облезлыми и выцветшими обоями. Вся мебель и игрушки были по-прежнему накрыты простынями, а почерневший портрет Эдгара с пятном вместо лица остался лежать на полу. Никто не знал, почему комната не изменилась, но поскольку она когда-то принадлежала злому алхимику, Тинкеры решили держаться от неё подальше.

Люси и Оливер ещё немного постояли перед дверью, а потом Оливер пошёл вниз за близнецами. Люси хотела извиниться за своё поведение, за то, что она пряталась в сарае и не пришла, когда её звали, но она не знала, как это сделать. После всех сегодняшних событий ей было слишком неловко.

За ужином всё стало ещё хуже. Мистер Тинкер приготовил несколько гамбургеров на гриле, но, несмотря на его попытки начать беседу, гости почти ничего не говорили, даже Агата. За десертом Алджернон то и дело засыпал. Мисс Грейвс извинилась за него, объяснив, что они по-прежнему жили по лондонскому времени. Люси не поняла, что это значит. Ведь теперь они были в Род-Айленде.

– Я бы хотела на десерт мармеладное драже, – внезапно произнесла Агата, лениво ковыряя вилкой пирог. – До того как мы уехали в город, на столе стояла целая ваза с драже. Интересно, что с ними случилось?

Агата пристально посмотрела на Люси, и у неё загорелись щёки. Агата обвиняла её в том, что она съела все конфеты!

В напряжённой тишине Люси переводила взгляд на Оливера и папу, но они продолжали молча есть десерт. Неужели они тоже решили, что это она взяла конфеты Агаты? Люси ещё не успела им рассказать, как дом создал яблоки для лошади, и она уж точно ничего не собиралась говорить Агате, поэтому молчала.

Внезапно в темноте на улице взорвался фейерверк.

– Прелюдия к завтрашнему большому представлению, – сказал папа, кивнув на окно. Люси видела, что он пытался разрядить обстановку. – Здесь этот праздник считают ещё более важным, чем День независимости.

– Ну да, сражение при Уотч-Холлоу, – устало сказала Агата. – Я об этом читала. Почти двести пятьдесят лет назад группа ополченцев из Род-Айленда разбила целый британский полк, который превосходил их численностью и вооружением. Не самое значительное сражение войны. Но кажется, местные жители любят свои мелкие победы.

Агата улыбнулась Люси и вонзила зубы в пирог. Люси сердито посмотрела на неё: она так разозлилась, что даже если бы и захотела, не смогла бы объяснить, что случилось с мармеладным драже. И тут на улице взорвался второй фейерверк. На этот раз громче.

– Наверное, М-80, – заметил Оливер, который тоже пытался разрядить обстановку. – Это всё равно что четверть динамитной шашки. И здесь это запрещено. Помнишь того парня, Тео Бигсби? Он был настоящим придурком. В Массачусетсе он продавал эти фейерверки и его исключили из школы.

Голос Оливера снова начал ломаться, и он откашлялся. Воцарилось неловкое молчание, а потом Алджернон зевнул.

– Боюсь, нам пора ложиться спать, – сказала мисс Грейвс, поднимаясь из-за стола, и папа Люси тоже встал. – Огромное вам спасибо за ваше гостеприимство и… – мисс Грейвс сочувственно посмотрела на Люси. – Ещё раз спасибо, что позволили нам остаться.

И хотя она не сделала ничего плохого, Люси внезапно почувствовала себя виноватой. Когда мисс Грейвс и близнецы скрылись на лестнице, ведущей в крыло слуг, в горле у неё встал комок размером с кокосовый орех.

Мистер Тинкер попросил Оливера сопровождать гостей, чтобы помочь им найти полотенца и другие вещи. Оливер ушёл, и когда Люси с папой начали убираться на кухне, она всё время ждала, что он начнёт читать ей нотацию. Но папа не сказал ни слова не потому, что был расстроен, а потому что всё ещё не знал, как говорить с Люси, хотя в последнее время и пытался это делать. Впервые в жизни Люси была ему за это благодарна.

Теперь она изо всех сил старалась сдержать слёзы.

Вскоре стемнело, и Люси одна сидела на ступеньках крыльца. Вдалеке у реки танцевали светлячки, а тишину нарушало пение сверчков и далёкие фейерверки. Люси больше не хотелось плакать и разговаривать, но вскоре к ней присоединился папа.

– Всё хорошо? – спросил он, садясь рядом с ней, и Люси пожала плечами.

– Забавно, – продолжал папа. – Из всех странных вещей, которые произошли после нашего приезда сюда… сегодняшний день оказался самым странным.

– Из-за них? – спросила Люси, не глядя на него.

– Да… из-за них, – театрально ответил папа, но Люси было не смешно. Мистер Тинкер откашлялся. – Я хотел поговорить с тобой о…

– Я не брала эти конфеты! – выпалила Люси, разражаясь слезами, и рассказала папе обо всём: о том, как в вазе появились яблоки, как на пастбище возникла лошадь и даже о том, как она спряталась в доме, когда подъехал фургон с вещами. И когда она закончила говорить, папа обнял её и прижал к себе.

Они долго сидели рядом, и когда Люси наконец перестала плакать, папа сжал её плечо и прошептал:

– Всё будет хорошо. Обещаю.

Потом папа поцеловал её в щёку и пошёл спать. Вскоре Люси тоже лежала в постели, но сон казался ещё более далёким, чем грохот фейерверков. И всё равно она была рада снова спать в одной комнате с братом, пусть даже они почти не разговаривали. Весь вечер Оливер молчал, а когда потушили свет, он буркнул «спокойной ночи» и повернулся к Люси спиной.

Неужели он всё ещё злился из-за Билли? Оливер был не из тех, кто долго помнит обиду, и может быть, он действительно считал, что Люси взяла конфеты Агаты. Или беспокоился, что они могут потерять Блэкфорд-Хаус. Люси не могла думать ни о чём другом.

Наконец Люси закрыла глаза и представила свои окна в библиотеке. Да, это по-прежнему были её окна, несмотря ни на что, и эта мысль заставила её забыть о мисс Грейвс и близнецах Кодзимах в соседних комнатах. По крайней мере ненадолго. Но вскоре её мысли опять вернулись к дивану под окном и тому, кто на нём сидел.

Самурай Кенни.

Люси зажмурилась и попыталась прогнать мысли о жуткой марионетке. Но всякий раз, когда она представляла свои окна, там был самурай Кенни.

Люси распахнула глаза и повернулась лицом к брату. Оливер лежал к ней спиной, в лунном свете похожий на большую серую глыбу под одеялом, но судя по размеренному дыханию, он спал.

– Олли? – прошептала Люси, чтобы ещё раз в этом убедиться, но в ответ раздалось лишь стрекотание сверчков и лёгкий шелест ветра в листьях за окном.

Люси осторожно перевернулась, чтобы её голова оказалась в ногах кровати, а ноги наверху. Так они спали дома в часовом магазине, когда у них была слишком маленькая кровать. В Блэкфорд-Хаус у Люси появилась большая кровать на четырёх столбиках под балдахином, в которой они могли свободно поместиться вдвоём, но она решила, что ей станет чуть легче, если она будет спать, как раньше. И вначале ей действительно стало легче, но только ненадолго.

Люси закрыла глаза и попыталась представить Торстена рядом с собой. Он всегда мог приободрить её, особенно когда ей было страшно и одиноко, как в ту первую ночь в Блэкфорд-Хаус. Теперь Люси уже не было так страшно, но она по-прежнему чувствовала себя одинокой.

Может быть, ещё более одинокой, чем раньше.

На следующее утро Люси проснулась и сразу же учуяла запах жареного бекона. На улице было пасмурно, и Оливер куда-то исчез.

Люси сбросила ночную рубашку и надела шорты и футболку. Потом она побежала по коридору в ванную, почистила зубы и заплела свою привычную косичку. В желудке громко урчало: накануне вечером Люси чувствовала себя так плохо, что почти не ела.

Люси спустилась по лестнице на кухню. Все уже собрались за столом, кроме мисс Грейвс, которая стояла у плиты.

– Наконец-то, – пробормотала Агата, и Люси бросила на неё сердитый взгляд.

– Доброе утро, солнышко, – сказал мистер Тинкер, выдвигая для Люси стул. Она села рядом с ним и принюхалась. Лосьон после бритья. Люси вопросительно подняла бровь.

– Кажется, в ванной я уронил целую бутылку «Олд Спайс», – объяснил папа, смущённо улыбаясь, и Люси закатила глаза.

Мисс Грейвс поставила перед Люси стакан с апельсиновым соком. На гувернантке были шорты цвета хаки, льняная блузка, завязанная на поясе узлом, а рыжие волосы стянуты в хвост. Если бы не подвеска с красным камнем у неё на шее, Люси решила бы, что перед ней совсем другой человек.

– Надеюсь, вы не сочтёте меня слишком бесцеремонной, – сказала мисс Грейвс. – Но поскольку я рано встала, то решила приготовить завтрак.

И что это был за завтрак! Вафли, омлет с беконом и булочки.

– Их я не готовила, – объяснила мисс Грейвс, ставя булочки на стол. – Это ваш отец удивил меня сегодня утром, хотя и пытался сделать вид, что он тут ни при чём.

Не сводя глаз с булочек, мистер Тинкер снова нервно усмехнулся. Люси поняла. Булочки лежали в вазе для фруктов, а значит, их тоже сделал дом, так же как мармеладное драже и яблоки накануне.

Люси перевела взгляд на Оливера, пытаясь понять, что он об этом думает, но он молча ел, уставившись на свою тарелку.

Вскоре разговор зашёл о том, чем они будут заниматься днём, и было решено, что мисс Грейвс и близнецы вместе с Тинкерами отправятся на парад. Оливер испуганно поднял голову, но ничего не сказал. Он почти ничего не говорил после завтрака, когда все садились в пикап. Взрослые расположились впереди, и хотя казалось, что вот-вот пойдёт дождь, дети ехали сзади в открытом кузове.

Когда они переехали через узкую реку, лес уступил место широким полям и стенам из булыжников. Однако внимание Люси было приковано к Алджернону, который сидел в самой задней части кузова, глядя на дорогу. Люси подумала, скучает ли он по Кенни. Алджернон хотел взять его с собой на парад, но мисс Грейвс ему не позволила, так же как не позволила взять Кенни в город накануне.

– Мы начинаем новую жизнь, Алджернон, – сказала она. – И если ты вдруг встретишь каких-нибудь мальчиков своего возраста, то можешь произвести на них плохое впечатление.

Вскоре пикап въехал в гору, а потом скатился вниз, и Люси увидела, что они на окраине города. Всё было украшено красными, белыми и синими гирляндами, как в День независимости.

– Не самый большой город, да? – пробормотала Агата, и Люси закатила глаза. Да, центр Уотч-Холлоу совершенно не производил впечатления, но Люси нравилось приезжать сюда. Узкие улочки и кирпичные и дощатые витрины напоминали ей о маленьком городке в Нью-Гэмпшире, где выросла её мама.

Вскоре папа нашёл место для парковки недалеко от места проведения парада. Все вылезли из пикапа и слились с толпой на Главной улице. Люси заметила несколько девочек своего возраста, но постеснялась подойти к ним, потому что только кто-то совершенно чокнутый мог подойти к незнакомому человеку во время парада и сказать «привет».

– Эй, Тинкер! – раздался чей-то крик, и Люси заметила на другой стороне улицы Билли Махоуни. Он сидел на почтовом ящике перед хозяйственным магазином своего отца. Билли замахал Оливеру рукой, не желая терять хорошее место для обзора, и Оливер вытащил из кармана пачку «Скиттлс».

– Пап, Билли вчера их оставил, – сказал он. – Можно я пойду отдам ему?

– Конечно. И почему бы тебе не познакомить его с Алджерноном?

Алджернон улыбнулся и смахнул чёлку с глаз, но у Оливера тут же вытянулось лицо.

– Э-э-э… – забормотал он, поправляя очки, и Люси всё поняла. Можно было дружить с Алджерноном в Блэкфорд-Хаус, но в реальном мире всё было совсем иначе. Оливер был смущён. Или, надеялась Люси, он просто боялся, что Билли снова начнёт говорить гадости. Со своими носками в ромбик, галстуком-бабочкой и чёлкой Алджернон был лёгкой мишенью, особенно если Билли вдруг узнает про Кенни.

К счастью для всех, секунду спустя раздалась барабанная дробь, ознаменовавшая начало парада, и Оливер остался на своём месте.

Скоро улица заполнилась толпой людей в костюмах периода войны за независимость. Первыми шли барабанщики и флейтисты, а за ними процессии представителей клубов, пожарных и полицейских, а также маленький отряд гёрлскаутов. При виде них у Люси заныло сердце. Дома она никогда не думала о том, чтобы стать гёрлскаутом, но теперь…

– Доброе утро, Тинкер! – раздался голос. Это был отец Билли. Он нарядился в костюм Бена Франклина и шёл вместе с членами торговой гильдии. Папа Люси махнул ему рукой, и когда торговая гильдия прошла мимо, она заметила кое-что странное.

Пожилой джентльмен в чёрном, который шёл рядом с отцом Билли, изумлённо уставился на мисс Грейвс, как будто узнал её. Но мисс Грейвс ничего не заметила, и когда на улице появился женский запасной отряд пожарной охраны, Люси потеряла старика из виду.

Всё произошло так быстро, что когда парад закончился, Люси уже не была уверена, что же именно случилось. Пошёл дождь, и когда толпа людей начала рассеиваться, Люси принялась искать взглядом старика, но его нигде не было. И всё же Люси была уверена, что уже видела его раньше. У него был заострённый подбородок, высокие скулы и длинные седые волосы. Но из-за нелепой треуголки Люси не могла с точностью сказать, была ли у него лысина, как у большинства стариков.

Через несколько минут все вернулись в пикап, а когда наконец доехали до дома, Люси уже позабыла про старика. Лёгкий дождик превратился в ливень, и она промокла. Вместе с остальными детьми Люси побежала в дом переодеться, а мистер Тинкер поехал в Наррагансетт за пирожками с устрицами и чаудером к обеду. Их гости никогда раньше не пробовали ничего подобного.

– Я заметила, как вёл себя Оливер, – прошептала Агата, остановив Люси в прихожей, когда мальчики поднялись наверх. – Ты ведь тоже это заметила, когда твой папа на параде предложил ему познакомить его с другом. Оливер смутился.

Внутри у Люси всё сжалось.

– Ну… – забормотала она. – Вообще-то Билли придурок и…

– Я уже привыкла к тому, что у меня нет друзей, – продолжала Агата. – Но мне по-прежнему обидно, когда это происходит с Алджерноном. Так что пока мы здесь, я обещаю не доставать тебя, если ты пообещаешь помочь мне избегать подобных ситуаций. Идёт?

Люси бессмысленно кивнула – она не была уверена, на что соглашается – но когда Агата начала подниматься по лестнице, Люси стало стыдно за брата. Какой же он придурок! Она надеялась, что Алджернон ничего не заметил, и потом, какой прок от такого друга, как Билли, если придётся постоянно опасаться, как бы он не начал над тобой смеяться?

Люси было сложно поверить, что у Агаты нет друзей. Да, она была ботаником, и, возможно, из-за этого ей приходилось несладко. Не говоря уж о том, что она была снобом. Но ведь и ботаники, и снобы могли дружить с другими ботаниками и снобами, верно?

Люси прикусила губу. Может быть, при других обстоятельствах она бы не отказалась подружиться с Агатой. Она была очень умной, намного умнее Люси и красивее её. Люси могла поспорить, что никто никогда не называл Агату Кодзиму лягушачьим лицом. И потом она беспокоилась о своём брате. За это ей следовало отдать должное.

Люси вздохнула и направилась в свою комнату. Ванная была занята, поэтому она переоделась последней. И когда Оливер и близнецы ушли в библиотеку, Люси уселась на крыльцо ждать папу.

Надеюсь, пикап не промокнет и не сломается, подумала она. Дождь был такой сильный, что Люси едва могла различить деревья у реки. А Лес Теней и вовсе скрылся из виду.

Бросив взгляд в сторону пастбища, Люси внезапно заметила под старым дубом примерно в пятидесяти ярдах от изгороди смутный силуэт. Она встала и подошла к перилам крыльца, чтобы разглядеть получше, но тут порыв ветра швырнул струи дождя прямо ей в лицо. Люси заморгала, и в следующее мгновение тень исчезла.

Люси сглотнула, и её сердце начало бешено биться – она тут же решила, что это просто игра света, но внезапно ей больше не хотелось одной оставаться на крыльце. Когда она вернулась в дом, то решила не присоединяться к остальным в библиотеке, а вместо этого поднялась по лестнице к животным. После приезда гостей Люси совсем с ними не говорила, поэтому сейчас вкратце рассказала им о случившемся. Люси знала, что они видят и слышат её, хотя и не могут ответить.

– Не переживай, Торстен, – прошептала она, опускаясь перед ним на корточки – маленькая собачка жила в нише рядом с цифрой шесть у самого пола. – Мы никуда не уедем. Мы по-прежнему хранители, что бы ни говорили эти люди. Верно, Фенниш?

Люси погладила Фенниша по голове – одноглазый крысёнок жил в цифре семь, и его глаз с повязкой был обращён наружу. Люси надеялась, что он мог почувствовать её присутствие, хотя и не видел её.

– Я очень по вам скучаю, – продолжала она, отходя в сторону, чтобы Меридиан могла видеть её из своей цифры двенадцать, и в этот момент дверца для кукушки распахнулась, и оттуда вырвался Темпус. Его скрипучий механический голос произнёс «кар», сообщая, что был уже час дня, после чего птица из тёмного дерева снова исчезла внутри.

– Ничего себе часы, правда? – раздался голос мисс Грейвс, и Люси увидела её на лестнице, ведущей на второй этаж. Как давно она там стояла? И слышала ли она, как Люси разговаривала с животными?

Люси сглотнула и с виноватым видом уставилась на гувернантку.

– Ты всегда разговариваешь с животными? – спросила мисс Грейвс, спускаясь вниз. Люси покраснела и опустила глаза. Как ей теперь выкрутиться? Люси ни за что не стала бы рассказывать правду о Блэкфорд-Хаус. Пусть даже они и не были законными владельцами, Тинкеры по-прежнему оставались хранителями дома и должны были защищать его магию.

– Тебе нечего стыдиться, – продолжала мисс Грейвс, подходя к Люси. – Когда я была ребёнком, у меня тоже были воображаемые друзья.

Люси подняла глаза и увидела, что мисс Грейвс по-доброму улыбается ей. В другое время Люси почувствовала бы себя ужасно глупо, если бы её обвинили в том, что у неё в её возрасте по-прежнему есть воображаемые друзья. И она действительно чувствовала себя глупо, но всё-таки это было лучше, чем сказать правду.

– В любом случае эти часы настоящее чудо, – заметила мисс Грейвс, глядя на циферблат. – Твой отец сказал, что они производят электричество для всего дома.

Люси сунула руки в карманы и принялась неловко переминаться с ноги на ногу.

– Оливер во всём этом разбирается. И папа. Они могут объяснить лучше меня.

– Но сейчас их тут нет, – заметила мисс Грейвс, теребя в пальцах свою рубиновую подвеску, и Люси сделала глубокий вдох.

– Эти часы называются вечными, а значит, их не надо заводить, – начала она. – Большинство вечных часов идут благодаря изменениям в атмосфере. Но эти часы приводят в действие статуи животных. Они сделаны из тёмного дерева и солнечного камня. Как и весь дом. Животные играют роль батареек.

Люси указала на черепаху Фредерика в цифре пять.

– Но на самом деле вечных часов не существует, – продолжала она. – Иногда энергия всё же заканчивается. – Здесь ей следовало быть осторожной. Люси не могла рассказать мисс Грейвс, что однажды часы остановились, потому что мистер Куигли вернул к жизни Эдгара Блэкфорда. Вместо этого она сказала: – Поэтому папа пытается построить механизм для автоматического устранения повреждений. Он уже почти готов. Ему осталось только его испытать.

Мисс Грейвс улыбнулась и подошла к двери часовой комнаты.

– Ты утверждаешь, что совсем в этом не разбираешься, а сама говоришь как эксперт.

Люси пожала плечами и робко улыбнулась.

– Наверное, я просто подслушала разговоры папы и Оливера.

Мисс Грейвс открыла дверь механической комнаты и заглянула внутрь. Хотя дождь ещё не закончился, внутри было достаточно света, проникавшего через окошко на задней стене.

– Боже мой! – произнесла она, глядя на механизмы. – Однажды я водила близнецов на экскурсию в Биг-Бен, но это ничто по сравнению с этими часами. Посмотри-ка на эти шестерёнки и трубы! А это и есть тот самый механизм для автоматического устранения повреждений?

Мисс Грейвс указала на пару стальных рычагов, спускавшихся с потолка рядом с маятником и похожих на когти.

– Да, это его часть, – ответила Люси. – Я не совсем понимаю, как он работает, но видите тот железный шар посередине? Это сфера-проводник. Там смешивается энергия тёмного дерева и солнечного камня, которая и заставляет часы идти. Папа сделал так, что эта сфера снабжает энергией и механизм.

– Гениально, – ответила мисс Грейвс. – Твой папа просто нечто, правда?

– С тех пор как мы сюда приехали, он день и ночь работает над часами. Он постоянно обещает, что мы пойдём на пляж и всё такое, но…

Люси закусила губу и уставилась на пол.

– Одна работа, никакого безделья – бедняга Чарльз не знает веселья, – сказала мисс Грейвс.

Люси пожала плечами, и гувернантка приподняла её подбородок рукой.

– Знаешь что? – сказала она, глядя Люси в глаза. – Если завтра будет хорошая погода, как насчёт того, чтобы пойти на пляж? Мы проведём там весь день, все впятером, если только твой папа тоже не захочет присоединиться.

Лицо Люси прояснилось, и она взволнованно закивала.

– А теперь иди к остальным, – сказала мисс Грейвс. – И если твой папа не вернётся через полчаса с пирожками из устриц, мы будем названивать ему на его древний телефон, пока он не приедет.

Люси хихикнула и пошла к лестнице.

– Гениально, – пробормотала мисс Грейвс, снова заглядывая в часовую комнату. Люси уже преодолела почти половину лестницы, когда раздался пронзительный крик гувернантки.

Люси повернулась и помчалась наверх. Она успела заметить, что мисс Грейвс исчезла, а в следующую минуту вспышка красного света в часовой комнате почти ослепила её. Пружины звякнули, шестерёнки зазвенели, и Люси с ужасом поняла, что с часами что-то не так. А мисс Грейвс была внутри!

Часто моргая, чтобы избавиться от мушек в глазах, Люси застыла в дверях часовой комнаты. Вместо мисс Грейвс перед ней стояло чудовище высотой десять футов. У него была голова быка, туловище человека, а ноги были наполовину человеческими и наполовину бычьими!

Люси чуть не лишилась чувств от страха, но тут чудовище издало оглушительный рёв и кинулось на неё. Люси закричала и упала на спину, но дверь часовой комнаты оказалась слишком маленькой для чудовища, и оно застряло. Люси пыталась отползти подальше, но тут чудовище протиснулось в дверь и снова бросилось на неё. Люси вскинула руки, чтобы защититься – она была уверена, что ей конец – но тут из часов вдруг выскочили Меридиан и другие животные!

Лязгнули зубы и когти, и животные окружили чудовище, пытаясь увести его подальше от Люси. Чудовище взревело и отшвырнуло животных в сторону.

– Не трогай их! – крикнула Люси.

А потом она покатилась вниз по лестнице.

Испуганный Оливер выронил книгу и застыл в большом кожаном библиотечном кресле. Кажется, кто-то кричал?

– Это похоже на мисс Грейвс, – сказала Агата, спрыгивая с диванчика у окна, а Алджернон замер у стола с химическим оборудованием. Оливер услышал приглушённый звон пружин и металлический лязг – он тут же понял, что с часами что-то случилось, – а потом стены задрожали от оглушительного рёва, за которым последовал другой крик.

– Люси! – воскликнул Оливер и с бешено бьющимся сердцем помчался в гостиную. Тишину разрывали визг, рычание и этот ужасный рёв, а потом Оливер, выбежав в прихожую, чуть не споткнулся о Люси. Она лежала на полу у подножия лестницы.

Оливер принялся звать её, и тут наверху кто-то снова заревел. Он резко развернулся и оказался лицом к лицу с огромным красноглазым чудовищем, которое смотрело на него с верхней ступеньки. Оливеру показалось, что у него были рога, как у быка, хотя в темноте это было трудно разобрать.

Оливер замер от ужаса, услышал у себя за спиной крики Агаты, а потом пол резко вздыбился вверх, и они вместе покатились к середине прихожей. Через секунду в них врезались Алджернон и Люси, а потом стены начали вращаться и смещаться в сторону. Люстру втянуло в темноту на потолке, а на стенах возникли около полудюжины горящих факелов.

Оливер не мог поверить своим глазам. Когда пол снова выровнялся, а последняя стена встала на место, полностью заблокировав лестницу и чудовище, он с трудом поднялся на ноги. Теперь рёв раздавался где-то вдалеке, и через секунду Оливер услышал грохочущие шаги, уходящие в глубину дома.

Дети поднялись на ноги и ошеломлённо оглядывались по сторонам. Теперь в каждой из четырёх тёмных стен прихожей появился вход, ведущий в залитый дрожащим светом факелов коридор.

– Что происходит? – воскликнула Агата. – Дом изменился!

Алджернон огляделся и крепко прижал к себе Кенни. Оливер не сразу понял, откуда взялась марионетка – ведь Кенни не было в библиотеке. Люси опёрлась на Оливера.

– Люси, ты в порядке? – спросил он.

– С ней всё хорошо! – перебила Агата с широко распахнутыми от ужаса глазами. – Но дом… Это что, какая-то дурацкая шутка? И где мисс Грейвс?

Оливер не обратил на неё внимания и спросил Люси, что случилось. Она потёрла виски и покачала головой, пытаясь вспомнить.

– Не знаю, – слабым голосом ответила она. – Я говорила с мисс Грейвс, а через минуту она уже кричала в часах. Там была вспышка красного света, и я… пыталась её спасти, но чудовище… Наверное, оно её схватило.

– Хочешь сказать, мисс Грейвс… – Оливер не мог заставить себя произнести слово «мертва», но Люси всё поняла. Она с трудом сдержала рыдания и кивнула.

Оливер застонал от отчаяния и повернулся к близнецам, которые застыли на месте от страха. Однако печаль Люси тут же сменилась гневом.

– Погоди! – сказала она. – Откуда нам знать, что это не их проделки?

Оливер открыл рот, но не мог произнести ни звука. Слишком много на него навалилось. Наверху было чудовище, Блэкфорд-Хаус изменился, а Агата и Алджернон просто стояли с каменными лицами, как будто ничего не случилось.

– Всё было хорошо, пока не появились они, – дрожащим голосом продолжала Люси. – Откуда нам знать, что они не пытались нас обмануть, как мистер Куигли?

Оливер пытался найти нужные слова, но Люси не дала ему шанса.

– Разве не видишь? Они приехали в Уотч-Холлоу по той же причине, что и мистер Куигли. Они знают о магии!

Оливер вскрикнул и покачал головой. Он пытался сказать «замолчи, Люси», но она не обратила на него внимания и подошла к близнецам.

– Только мисс Грейвс не знала, с чем имеет дело, – насмешливо сказала она, сжимая кулаки. – Уверена, мисс Грейвс тоже была алхимиком. Уверена, она вернула это чудовище из мёртвых или что-то в этом роде, как мистер Куигли вернул Эдгара Блэкфорда. Но только в этот раз чудовище сразу убило алхимика!

У Оливера кружилась голова, и он не мог поверить, что Люси это говорит. И тут внезапно Алджернон швырнул Кенни на пол и сбил Люси с ног, рассерженный тем, что она оскорбляла мисс Грейвс. Они принялись бороться, размахивая руками и хватая друг друга за волосы, пока Оливеру и Агате не удалось их разнять и поднять на ноги.

– Прекрати! – крикнула Агата, и Алджернон разрыдался. – Прекрати, я сказала! Мы должны сохранять достоинство, несмотря на то, что думают эти люди!

И тут Люси тоже разрыдалась. Оливер не знал, что делать, потому что ему требовалась вся сила воли, чтобы не запаниковать. Он поднял Кенни и вручил его Алджернону. Однако мальчик не переставал плакать. Агата потрясла его за плечи.

– Возьми себя в руки! – крикнула она, и Алджернон тут же начал ловить воздух ртом. – Нет, не пытайся говорить, просто дыши! Дыши!

Но Алджернон не мог дышать. Мисс Грейвс рассказывала о его состоянии папе. Голосовые связки Алджернона свело судорогой, и он не мог сделать вдох!

Оливер беспомощно смотрел, как Агата обхватила лицо брата ладонями.

– Посмотри на меня, – спокойно сказала она. – Я здесь. Я никуда не уйду, но ты должен оставаться со мной. Ты должен дышать.

И тут спазмы прекратились, и Алджернон сделал гигантский вдох. Через несколько секунд он уже дышал нормально. Оливер вздохнул с облегчением. С Алджерноном всё было в порядке. И он наконец перестал плакать.

– Вот так, – сказала Агата, вытирая слёзы с его лица. – Мисс Грейвс хотела бы, чтобы мы сохраняли спокойствие. У нас ещё будет время горевать о ней, когда мы отсюда выберемся. Мы уходим. – Агата взяла брата за руку и повернулась к Оливеру. – Не знаю, что здесь происходит, но если ты будешь так любезен и покажешь нам выход, мы сразу же уйдём.

– Прошу вас, – сказал Оливер. – Здесь произошло что-то очень плохое. Мы не знаем, что именно и почему, но…

– Наоборот. Принимая во внимание слова твоей сестры о магии и алхимиках, вы, Тинкеры, определённо знаете больше, чем говорите. Идём, Алджернон! Мы сами найдём выход из этого сумасшедшего дома.

Оливер не проронил ни слова, пока Агата с братом быстро обходили все четыре выхода в прихожей. И у каждой двери их ждало одно и то же: залитый светом факелов коридор, ведущий вглубь дома.

Агата повернулась к Оливеру и дрожащими губами произнесла:

– Ладно. Если вы хотите нас убить, то сделайте это сразу. – Она подняла кулаки. – Но имейте в виду, что мы с братом не сдадимся без борьбы.

Несмотря на страх, у Оливера сжалось сердце. Агата изо всех сил старалась казаться храброй, но была напугана не меньше него.

– Никто никого не убьёт, – ответил он. – Вы должны нам поверить. Мы так же напуганы и ошеломлены, как и вы. Правда, Люси?

Люси опустила голову, отёрла нос рукой и кивнула.

Агата скрестила руки на груди, наклонила голову и подозрительно посмотрела на Оливера. В напряжённой тишине он пытался найти подходящие слова. Наконец Оливер поправил очки и нервно вздохнул.

– Простите, что мы не сказали вам сразу, – начал он. – Но наша семья… Мы хранители Блэкфорд-Хаус. Мы должны защищать его магию. – Агата испуганно обвела глазами дом. – Я знаю, что это звучит безумно, но посмотрите сами. Блэкфорд-Хаус волшебный. Но сейчас произошло что-то плохое. Такого раньше никогда не было!

– Но это чудовище, – дрожащим голосом произнесла Агата. – И мисс Грейвс…

И тут из глубины дома раздался рёв чудовища. Все вздрогнули, и Оливер услышал пронзительный кошачий вопль. Люси ахнула.

– Меридиан! – воскликнула она и помчалась к коридору. Тут же раздался лай и визг Торстена. У Оливера чуть не остановилось сердце.

Животные из часов снова ожили!

Люси помчалась к другому коридору и принялась звать Торстена, а Оливер просто крутился на месте, не понимая, откуда доносятся звуки. Снова раздался рёв, и Торстен перестал скулить.

– Торстен, где ты? – звала Люси, а потом повернулась к Оливеру. – Животные ожили, Олли!

– Что за…

– Они спасли меня от чудовища! – перебила Люси. – Но кажется, Торстен ранен. Мы должны ему помочь!

У Оливера путались мысли. Если Торстен и Меридиан ожили, значит, часы остановились. А если часы остановились, значит, Лес Теней снова начнёт приближаться к дому!

Оливер бросил взгляд на Агату, которая, раскрыв рот, смотрела на него широко распахнутыми глазами. Всё это было слишком для неё и Алджернона. Близнецы не знали про животных, и теперь уже не было времени всё им объяснять, к тому же Оливер понятия не имел, как Торстен и остальные смогли ожить днём. Ведь магия работала по-другому!

– Олли, ты меня слышал? – Люси хлопнула в ладоши, чтобы привлечь его внимание. – Мы должны найти Торстена!

Оливер стоял на месте, бессмысленно моргая глазами. Он не знал, что делать. Блэкфорд-Хаус изменился, чудовище убило мисс Грейвс, а часовые животные ожили днём. Это было настоящее безумие!

– Повтори ещё раз, – попросила Агата, и Алджернон принялся отчаянно жестикулировать, в конце изобразив кроличьи уши. – Что значит, ты видел кролика?

– Несси Три! – крикнула Люси, а Алджернон хрюкнул. – И Реджинальд Восемь! Алджернон, где ты их видел?

Алджернон указал на потолок, а потом сделал энергичный жест рукой.

– На лестничной площадке, прежде чем дом изменился, – перевела Агата.

– Это животные из часов! – воскликнула Люси, и Агата изумлённо уставилась на неё. – Нет времени объяснять! Торстен в беде! Вы его слышали, ему нужна наша помощь.

– Ты сошла с ума, если думаешь, что мы пойдём за какой-то собакой, – ответила Агата. – Мы должны выбраться из этого безумного дома, прежде чем чудовище нас убьёт!

Люси посмотрела на Оливера, но он лишь с трудом сглотнул слюну и поправил очки.

– Олли, скажи что-нибудь!

– Агата права, – пробормотал он. – Здесь чудовище, и дом сходит с ума. Мы не знаем, что ещё может случиться.

Губы Люси задрожали, а глаза наполнились слезами. У Оливера сжалось сердце – он не мог вынести, когда Люси так на него смотрела – однако в глубине души он знал, что Агата права. Сейчас Блэкфорд-Хаус был слишком опасен, и Торстен мог быть где угодно. Лучше выбраться на улицу и бежать за помощью.

Но не успел Оливер всё это объяснить, как Люси помчалась по одному из освещённых факелами коридоров.

– Люси, подожди! – крикнул Оливер, но она не останавливалась. Оливер беспомощно посмотрел на близнецов, а потом они все побежали за Люси, нагнав её за внезапно возникшим поворотом.

От страха у Оливера внутри всё сжалось. Люси вела их по какому-то залитому светом факелов коридору, похожему на коридор наверху, но только этот всё никак не кончался, каждые двадцать ярдов резко поворачивал в сторону, и нигде не было видно никаких спален.

– Мы должны отсюда выбраться, – шепнула Агата Оливеру. Близнецы шли впереди него, и Алджернон нёс Кенни в руках. Глаза куклы, блестящие в свете факелов, казались такими же испуганными, как у всех остальных.

– Но это просто невозможно, – ответил Оливер. – Блэкфорд-Хаус не такой уж большой!

– Он явно стал больше, – заметила Агата. – Пожалуйста, Люси, давай вернёмся в прихожую. Там была входная дверь. Она может быть в конце одного из коридоров.

– Мы никуда не пойдём без Торстена! – воскликнула Люси.

Оливер застонал. Происходило что-то очень плохое, хуже, чем в прошлый раз, когда остановились часы. Блэкфорд-Хаус не просто стал больше, он выпустил на волю чудовище. Но как? И почему именно теперь? Когда всё это произошло, мисс Грейвс была уже в часах, и может быть, Люси была права? Могла ли гувернантка быть алхимиком, как и мистер Куигли? И могла ли она случайно вернуть это чудовище из мёртвых?

Оливер отогнал эту мысль и поправил очки. Он отказывался верить в происходящее. Блэкфорд-Хаус ни за что не впустил бы мисс Грейвс, если бы она была такой же, как мистер Куигли. То же самое относилось и к чудовищу, а значит, это могло означать лишь одно.

Чудовище уже было в доме.

Грудь Оливера так сильно сдавило, что он едва мог дышать. Они прожили в Блэкфорд-Хаус всего два месяца, но могло ли здесь всё это время скрываться другое чудовище, кроме Гарра? И что если оно и теперь сидело в засаде за очередным поворотом? А что если оно было не одно?

– Агата права, – повторил Оливер. – Мы должны вернуться в прихожую и найти входную дверь.

Но, как обычно, Люси его не послушала и вскоре привела их в очередную прихожую, освещённую факелами. От неё ответвлялись другие коридоры, но впереди дети заметили дверь. Люси прижалась к ней ухом, прислушиваясь целую вечность, а потом осторожно взялась за дверную ручку.

– Осторожнее, Люси, – прошептал Оливер. – Там может быть чудовище.

Близнецы отошли подальше, готовые в любую минуту броситься бежать, и Люси медленно открыла дверь.

Оливер вскрикнул.

Это была спальня Эдгара Блэкфорда.

И на стене, освещённый мерцающим светом факела, висел его портрет с чёрным пятном вместо лица.

Затаив дыхание, Люси протянула руку в тёмноту и нажала на выключатель. Ничего не произошло.

– Торстен? – прошептала она и осторожно заглянула внутрь.

Кажется, здесь ничего не изменилось с того дня, когда она в последний раз увидела комнату Эдгара Блэкфорда, но в дрожащем свете факела у неё за спиной она казалась полной привидениями. Кровать, мебель и старая лошадка Эдгара были покрыты простынями. На стенах танцевали тени. А портрет…

Люси сглотнула. Портрет Эдгара Блэкфорда теперь висел на стене, а ведь раньше он лежал на полу лицом вниз. Само изображение Эдгара казалось темнее, как будто расплывчатое чёрное пятно, закрывавшее его лицо, распространилось на всё тело.

По шее у Люси побежали мурашки. Дело было плохо.

– Мне это не нравится, – произнёс Оливер, как будто прочитав её мысли. Остальные столпились у Люси за спиной, загораживая свет, но тут она вдруг заметила узкую светящуюся щель между шторами в дальнем конце комнаты.

Окно!

Люси подбежала к окну и отдёрнула шторы, но на месте окна оказался освещённый светом факелов коридор.

Люси закричала от злости и повернулась к остальным, которые по-прежнему толпились в дверях. Из окна в комнату лился свет факелов, и заметив ужас на лице Оливера, Люси едва удержалась, чтобы не дать волю панике.

– Мы должны отсюда выбираться, – сказал он. – Нам нечего делать в этой комнате.

Агата испуганно огляделась по сторонам и крепче прижала к себе брата. Люси охватило чувство вины. Ей не следовало говорить им эти ужасные вещи. Близнецы были напуганы не меньше неё, к тому же они только что потеряли мисс Грейвс. Люси не могла представить, как они ещё держатся.

– Собаки здесь нет, – ровным голосом сказала Агата. – Теперь мы можем вернуться в прихожую и поискать дверь?

– Погодите… Какой же я идиот! – воскликнул Оливер, посмотрел на свои часы с компасом и фонариком, которые всегда носил на руке, а потом повернулся к окну. – Входная дверь в южной части дома. А юг в этом направлении.

Агата и Алджернон вошли в спальню.

– Ну конечно, – сказала Агата. – Ты можешь использовать компас, чтобы вывести нас из дома!

– А как же Торстен? – спросила Люси, возвращаясь к двери. – Он должен быть здесь, в одном из этих кори…

– Больше не убегай! – перебила Агата, и Люси застыла на месте. – Из-за тебя мы ещё сильнее заблудились. С этого момента позволь принимать решения тем, кто хладнокровнее.

С трудом сдерживая злость, Люси посмотрела на Оливера, но он только с трудом сглотнул, снова перевёл взгляд на свои часы-компас и подошёл к окну.

– Агата права, – сказал он. – Мы должны сохранять спокойствие, чтобы выбраться отсюда.

– Но как же Торстен? – воскликнула Люси. – Как ты можешь его бросить?

– Если это чудовище нас найдёт, мы никому не сможем помочь, – возразил Оливер.

Люси в ярости сжала кулаки и заскрипела зубами. Оливер предал её уже во второй раз!

– Люси, послушай, – снова начал он. – Блэкфорд-Хаус превратился в лабиринт. Мы заблудились, и здесь бродит чудовище. Дом уже не безопасен. Если мы выберемся и позовём на помощь, то может быть…

Внезапно дверь спальни с шумом захлопнулась, и Оливер замолчал. Все подскочили на месте, а потом Люси бросилась к двери и начала дёргать за ручку.

– Заперто!

Стены заскрипели и застонали, и Люси услышала в комнате ужасающий рвущийся звук. Сначала ей показалось, что это всё игра теней, но потом она поняла.

Портрет.

Изображение Эдгара Блэкфорда ожило и теперь пыталось вырваться из рамы!

Дети с криками бросились к окну и выскочили в коридор. Люси оглянулась и застыла от ужаса: Эдгар выпрыгнул из портрета на кровать. В оранжевом свете факелов он был похож на ожившую тень высотой два фута, совершенно чёрную и плоскую, как холст, с которого только что сошёл!

Эдгар соскочил на пол и с ужасающим рёвом сорвал с лошадки простыню. Животное тут же ожило: его глаза вылезли из орбит, а губы приподнялись, обнажив уродливые деревянные зубы. Эдгар вскочил на спину лошади и дёрнул поводья. Лошадь встала на дыбы и с оглушительным ржанием помчалась вперёд!

Люси закричала и побежала по коридору. Оливер и близнецы были далеко впереди, а оглушительный грохот копыт быстро приближался. Люси снова оглянулась – Эдгар-тень и лошадь были всего в нескольких ярдах, – а потом она споткнулась и упала.

Люси быстро перекатилась на спину. Лошадь заржала и прыгнула на неё. Люси закричала и выставила руки вперёд, но тут один из факелов на стене выплюнул пламя, и Эдгар с лошадью загорелись. Коридор наполнился оглушительным свистом, и через несколько мгновений Эдгар и его лошадь превратились в горстку пепла на полу.

Люси с трудом поднялась на ноги. Через секунду к ней подбежали Оливер и близнецы.

– Что произошло? – закричал Оливер, и Люси принялась недоумённо оглядываться. Факел снова горел, как обычно, а пепел поднялся вверх и растворился в воздухе прямо у неё на глазах.

С бешено бьющимся сердцем и с трудом переводя дух, Люси рассказала о случившемся. Оливер поправил очки и посмотрел на факел. Близнецы, дрожа от страха, прижимались друг к другу. Даже самурай Кенни выглядел испуганным.

– Что здесь происходит? – дрожащим голосом воскликнула Агата. – Как вещи могут вот так оживать?

Оливер пожал плечами.

– Такого раньше никогда не случалось. Даже когда Лес Теней захватил дом!

– А чего ещё ожидать от комнаты злого алхимика? – спросила Люси и снова направилась вперёд по коридору. – Пошли, нельзя терять время.

Но за ней никто не пошёл. Оливер переводил взгляд с факела на пол. От Эдгара и его лошади осталось только тёмное пятно на ковре.

– Разве ты не понимаешь, Люси? – спросил он. – Этого не должно происходить. Что бы ни вызвало всё это, чудовище и всё остальное… Оно вообще не должно было проникнуть сюда.

– О чём ты говоришь? – спросила Агата.

– Блэкфорд-Хаус чувствует, когда люди плохие. Поэтому мистер Куигли и нанял нас. Магия в доме была слаба, потому что часы остановились, но как только дом понял, что задумал Куигли, он вышвырнул его и больше не пускал.

– Почему мы говорим об этом именно сейчас? – спросила Люси. – Нам надо идти, пока из этой спальни не выбралось ещё какое-нибудь зло!

Внезапно Люси услышала за спиной громкий царапающий звук. Она обернулась, и в это же мгновение словно из ниоткуда перед ними возникла каменная стена, запечатав спальню Эдгара Блэкфорда. Люси сглотнула.

– Проблема решена, не так ли? – спросила Агата. Она уже не выглядела такой испуганной. – Но прежде чем мы пойдём дальше, я хочу кое в чём признаться. Поскольку я ещё живу по лондонскому времени, то сегодня утром проснулась раньше остальных. Я спустилась в библиотеку и наткнулась на дневник Роджера Блэкфорда.

Люси ахнула и испуганно посмотрела на Оливера. Им не пришло в голову спрятать дневник. Какие же они идиоты! В этом дневнике речь шла об алхимии, и в нём было ясно написано, что дом волшебный!

Агата подошла к стене и прикоснулась к тёмным панелям, доходящим до потолка.

– Блэкфорд много писал о своих экспериментах с солнечным камнем и тёмным деревом и о том, как их равновесие заставляет часы идти. Он также писал о том, что дом «восприимчивый», но честно говоря, я тогда не подумала, что он говорил дословно. В любом случае попробую догадаться: мистер Куигли вернул Эдгара Блэкфорда из мёртвых, а потом Эдгар при помощи шантажа вынудил его перенастроить часы так, чтобы они шли только благодаря энергии тёмного дерева и он бы мог поселиться в доме. Я наверняка что-то упускаю, но в целом именно это и произошло, верно?

Люси открыла рот от изумления.

– Как ты узнала?

– Я внимательно слушаю, – ответила Агата. Люси не знала, что сказать. Агата оказалась даже умнее, чем она думала. Но Люси она всё равно не нравилась.

Оливер откашлялся и поправил очки.

– Ну да, в целом всё так и было, – ответил он. – Когда вы приехали, часы работали нормально. Магия была сильной, и чудовище не могло проникнуть в дом. Если только…

– Если только оно всё это время не находилось внутри, – закончила Агата, и Оливер кивнул.

– Именно об этом я и подумал, – согласился Оливер, снова поправляя очки.

– Но это же невозможно! – вскричала Люси. – Мы живём здесь уже два месяца. Если бы здесь всё время было чудовище, мы бы об этом узнали.

– Но это единственное разумное объяснение, сестрёнка.

– Наверное, что-то случилось, когда мисс Грейвс попала в часы, – задумчиво продолжала Агата. – Она могла освободить чудовище из какого-то места, о котором вы не знали. Скорее всего, из потайной комнаты. С потайным рычагом или…

Агата замолчала и обеспокоенно перевела взгляд на Люси.

– Что такое?

– Прошу прощения, – неуверенно продолжала Агата, – но насколько я понимаю, твой папа ещё не испробовал механизм для автоматического устранения повреждений? – Люси кивнула. – Возможно ли, что мисс Грейвс могла его случайно использовать и в результате изменить дом и освободить чудовище?

Люси с тревогой посмотрела на Оливера.

– Так она могла это сделать? – спросил Оливер, но Люси продолжала бессмысленно смотреть на него. Она не могла вспомнить, что именно произошло. В голове у неё стоял туман.

– В любом случае чудовище теперь здесь, – сказала Агата. – Оно убило мисс Грейвс, и по какой-то причине Блэкфорд-Хаус не может его изгнать. Лучше смириться с этим и двигаться дальше.

Алджернон сделал прерывистый вдох, и его дыхание выровнялось. Оливер же как будто вообще прекратил дышать. Он стоял неподвижно, широко раскрыв глаза и разинув рот. В голове у него всё перемешалось. Если мисс Грейвс нажала на механизм, значит, папа и Оливер были тоже в чём-то виноваты. Очевидно, механизм не сработал, поскольку часы остановились, но что если он сделал что-то другое? Что если он стал причиной всего этого?

Люси понимала, что в одном Агата права: сейчас Блэкфорд-Хаус не был достаточно силён, чтобы прогнать чудовище. И эта мысль ужасно её пугала. Если дом со всей его магией не мог остановить чудовище, то как это могли сделать они?

– Что же нам делать? – спросила Люси.

– Давайте просто попробуем отсюда выбраться, – тихо ответил Оливер.

Дети двинулись по коридору, и стены снова заскрипели и застонали. Где-то вдалеке раздался рёв чудовища. Дети прижались друг к другу, а Алджернон подошёл к стене и приложил к ней руку.

– Что такое? – прошептала Агата.

Алджернон сделал жест рукой и подозвал Агату. Она провела рукой по тёмным панелям.

– Да. Дом как будто напряжён. – Агата кивнула Люси и Оливеру. – Посмотрите сами.

Люси осторожно коснулась стены. Агата была права. Дерево как будто сжималось у неё под рукой. Люси подозвала Оливера, но он не обратил на неё внимания и посмотрел на свои часы-компас.

– Нам надо идти, – сказал он.

Дети побежали вперёд по коридору, стараясь держаться рядом. Оливер шёл первым. Наконец коридор резко повернул, а потом ещё раз и ещё, и вскоре пол начал подниматься вверх, коридор сузился и стал изгибаться под странными углами. Часто дети слышали где-то вдали рёв чудовища, после чего дом тут же начинал скрипеть и стонать, и внутри вырастали каменные стены, вынуждая детей идти по коридорам, которых прежде не было.

– Дурацкий компас, – пробормотал Оливер. Люси подумала, что нет смысла сверяться с ним, поскольку у них не было выбора, куда идти. Но вслух она ничего не сказала.

Наконец Оливер повёл их по коридору, который был непохож на остальные. У входа горел всего один факел, а в нескольких ярдах от него панели из тёмного дерева обрывались, и коридор становился каменным и заканчивался тупиком. Дети уже собирались повернуть назад, но тут пол загрохотал, и тупик исчез. Впереди возникла узкая каменная лестница, уходящая вверх, в темноту. Оливер включил фонарик на своих часах.

– Думаешь, дом старается нас куда-то привести? – спросила Люси.

Оливер пожал плечами, направил фонарик перед собой и шагнул на лестницу.

– Погоди! – остановила его Агата. Люси обернулась и увидела, что Алджернон указывает на стену. – Что ты говоришь?

Алджернон сунул Кенни под мышку и принялся быстро жестикулировать.

– Ты прав, – сказала Агата. – Здесь другой камень.

– О чём вы говорите? – спросила Люси.

– До этого места лабиринт был из солнечного камня и тёмного дерева – двух элементов, типичных для Блэкфорд-Хаус. – Агата постучала костяшками пальцев по стене. – Но я не знаю, что это за камень.

Пол снова затрясся, и каменная стена, поднявшаяся всего несколько секунд назад, начала снова опускаться.

– Быстрее! – крикнула Люси, и близнецы выскочили на лестницу за мгновение до того, как за ними с грохотом опустилась стена.

Люси остановилась в узкой спиральной шахте, едва дыша и часто моргая, а Оливер выключил фонарик.

– Слушайте, – сказал он, и Люси услышала тихое царапанье. Её глаза немного привыкли к темноте, и в тусклом свете, падавшем сверху, она разглядела лестницу. Этот свет очень отличался от света факелов.

– Пошли! – крикнул Оливер, и дети поднялись по спиральной лестнице в ярко освещённую комнату. Люси прищурилась. Она с ужасом поняла, что они были на чердаке или в том месте, которое когда-то было чердаком. Тесная комната была забита коробками, чемоданами и другими вещами, но потолок…

– Его нет! – закричал Оливер, высказывая мысль Люси вслух, и от страха у неё чуть не подогнулись колени. На месте потолка зияла большая дыра, которая прямо у них на глазах всё сильнее разрасталась. Люси видела серое, покрытое облаками небо. А тихое царапанье… Люси вскрикнула.

Это были стены!

Невероятно, но теперь стены чердака состояли полностью из камня, и с каждой секундой они становились всё выше: огромные блоки вырастали один на другом, как будто их выкладывала невидимая рука!

Оливер схватил Люси за руку.

– Мы должны уходить…

Но не успел он закончить фразу, как из-под кучи хлама в дальнем конце чердака с оглушительным рёвом выскочило чудовище.

Дети закричали, и Люси едва успела увернуться от летящего на неё старого манекена. Она инстинктивно бросилась к выходу, но лестница была заблокирована!

– Мы в ловушке! – крикнула Агата.

Люси развернулась: огромное рогатое чудовище приближалось к ним, фыркая, рыча и перешагивая через груду чемоданов. В следующее мгновение чемоданы рассыпались, и чудовище упало на пол, взмахивая руками и ногами и завывая от ярости.

Дети метались по комнате, врезаясь друг в друга, а потом все вместе начали пятиться, пока не натолкнулись на стену. Чудовище скатилось с груды смятых чемоданов и выпрямилось в полный рост. Оно закинуло голову назад и оглушительно заревело.

Люси зажмурилась и вскинула руки, готовясь к худшему, но в следующее мгновение стена у неё за спиной сдвинулась с места, и она упала на спину.

Люси раскрыла глаза и увидела, что чудовище несётся прямо на неё, но тут стена снова закрылась, и дети рухнули в темноту.

Чудовище с яростью бросилось на стену, и Люси прикрыла голову руками. Она лежала на спине в темноте, уверенная, что в любой момент стена может обрушиться на неё. Но вот чудовище взревело в последний раз, и Люси услышала, как топот его копыт начал удаляться. Через секунду стало совершенно тихо.

– Оно ушло? – прошептала Агата.

Оливер включил фонарик на часах, и Люси, моргая, огляделась по сторонам. Судя по старинным стенам с обшивкой из планок, они лежали в одном из потайных тоннелей Блэкфорд-Хаус. Обычно Люси не нравилось находиться в этих потайных тоннелях. Они были тёмные, узкие и странно пахли. Однако теперь она не променяла бы их даже на пляж на Багамах.

Люси повернула голову, и в затылке появилась пульсирующая боль. Она сильно ударилась о пол, но почувствовала боль только сейчас. В потайном тоннеле пахло ещё более странно, чем всегда, – чем-то вроде прокисшего молока.

Люси повернула голову в другую сторону и обнаружила, что запах исходил от Кенни. Алджернон неподвижно лежал рядом с ней, а жутковатое лицо самурая находилось так близко от Люси, что она могла бы его поцеловать.

– Фу, мерзость! – пробормотала Люси и отползла подальше. Дети с трудом поднялись на ноги. Люси с облегчением вздохнула. Они были все вместе и не пострадали.

– Мне следовало догадаться, – сказала Агата, отряхивая с себя пыль. – Это не просто какое-то чудовище, а Минотавр.

– Минотавр? – переспросил Оливер. – Как в Древней Греции?

– Точнее, на Крите. Насколько я помню, боги решили за что-то наказать царя Крита, и его жена произвела на свет Минотавра. Царь построил лабиринт, чтобы спрятать своего сына. В нём Минотавр мог жить, но не мог оттуда сбежать.

– То есть это была тюрьма? – спросила Люси.

– Или дом, в зависимости от вашей точки зрения. Лабиринт защищал самого Минотавра, но он также защищал от него всех остальных. – Агата огляделась по сторонам. – Мне следовало бы сразу догадаться. Блэкфорд-Хаус превратился в лабиринт. И в конце концов какой лабиринт без Минотавра? Они должны быть связаны!

Алджернон крепко прижал к себе Кенни и начал шумно дышать. Он был напуган. Они все были напуганы. Где-то поблизости скрывался Минотавр, а Блэкфорд-Хаус превращался в его дом. Люси собственными глазами видела, как на чердаке вырастал лабиринт!

– Минуточку, – сказала Люси, потому что до неё вдруг стало доходить. – Думаешь, Минотавр делает то же, что пытался сделать Эдгар Блэкфорд? То есть превращает дом в место, где он мог бы жить? Только вместо того, чтобы изменять его снаружи, Минотавр меняет его изнутри.

– Думаю, это возможно, – ответила Агата, и Алджернон принялся жестикулировать. – Алджернон говорит, что лабиринт, по-видимому, мешает Минотавру так же, как и нам. Совершенно ясно, что он тоже восприимчивый, как и сам дом, так что, возможно, Блэкфорд-Хаус создаёт этот лабиринт в качестве тюрьмы для Минотавра. Как в мифе.

Оливер поправил очки и огляделся по сторонам.

– Но если Блэкфорд-Хаус может превратиться в лабиринт, – начал он, – то почему он не сделал этого раньше? Когда Эдгар Блэкфорд пытался захватить дом?

Алджернон пожал плечами и сделал жест рукой.

– Эдгар Блэкфорд не был Минотавром, – перевела Агата. – Возможно, чудовище слишком сильное, и Блэкфорд-Хаус не может его изгнать. Поэтому он делает совершенно противоположное. Он пытается заключить его в темницу.

Дети задумались, и по телу Люси пробежала дрожь. Если Блэкфорд-Хаус превращался в тюрьму для Минотавра, то это означало, что он превращался в тюрьму и для них.

В этот момент в коридоре рядом с чердаком послышался громкий скрип. Оливер направил туда фонарик, и Люси обнаружила, что стена, загородившая их от Минотавра, была сделана из солнечного камня. Скрип доносился изнутри.

Агата прижала ладонь к стене.

– Стена вибрирует. Я это чувствую!

Люси дотронулась до стены. Агата ошибалась. Стена не просто вибрировала, она дрожала, как папин старый электрический генератор, но только бесшумно.

Оливер с трудом сглотнул.

– Нам надо выбраться отсюда, пока эта стена не изменилась, – сказал он.

– Так точно! – ответил из темноты голос, и дети подпрыгнули на месте. Оливер навёл на стену свой фонарик, и Люси увидела, как внизу в темноте сверкнул глаз.

– Фенниш! – Люси взвизгнула от радости и подхватила крысёнка на руки. – Как же я по тебе соскучилась!

Люси обняла и поцеловала его. Фенниш был тёплым, и Люси чувствовала, как бьётся его сердце.

– Как ты нас нашёл?

– У страха сильный запах, – спокойно ответил Фенниш, и Агата прижала к себе брата. Близнецы выглядели напуганными, и Люси невольно хихикнула. Она так привыкла к говорящим животным, что совершенно забыла, что другим это могло показаться странным.

Люси представила близнецам Кодзимам Фенниша, а потом Оливер спросил у него, что происходит. Крысёнок хрипло вздохнул и спрыгнул на пол.

– Зло снова пытается завладеть Блэкфорд-Хаус, – ответил он, подходя к тёмному тоннелю. – Но только на этот раз изнутри.

– Значит, я была права! – воскликнула Люси. – Минотавр строит для себя дом!

– Скорее, нечто строит дом для Минотавра. В Блэкфорд-Хаус появилась чёрная магия. Я видел её собственными глазами: ползучая темнота, заражающая всё, к чему прикоснётся. Она превращает дом в лабиринт, а предметы внутри… Даже не знаю, во что они превращаются.

– Лошадка-качалка, – вспомнила Люси. – Она ожила, когда до неё дотронулось изображение Эдгара Блэкфорда!

– Значит, ты тоже это видела, – ответил Фенниш, и все кивнули, кроме Алджернона, который снова принялся жестикулировать.

– Алджернон спрашивает, не может ли это быть какой-то сложной системой защиты, – перевела Агата. – Допустим, Минотавр принёс сюда чёрную магию, а Блэкфорд-Хаус теперь пытается заточить его в темницу? В конце концов лабиринт нас спас.

Фенниш покачал головой.

– Лабиринт вас не спас. Это был дом. Блэкфорд-Хаус прилагает все силы, чтобы избавиться от чёрной магии и защитить нас. Но теперь, когда часы остановились, боюсь, лабиринт побеждает.

– Ну конечно, – пробормотал Оливер. – Чердак на самом верху дома…

– Какое он имеет к этому отношение? – спросила Люси.

– На естествознании нам говорили, что дерево умирает с верхушки. Возможно, с Блэкфорд-Хаус то же самое. – Оливер направил свет фонарика на стену из солнечного камня. – Поэтому лабиринт полностью захватил чердак, кроме этой стены. Блэкфорд-Хаус умирает с крыши, а значит, его магия там слабее всего.

Фенниш задумался.

– Тогда нам надо идти вниз.

– Фенниш, ты не знаешь, где Торстен? – внезапно спросила Люси. – Мы слышали его голос. Кажется, он ранен!

Фенниш собирался было ответить, но тут в тоннеле раздался громкий треск, похожий на треск дерева. Дети испуганно огляделись, и Оливер направил фонарик на стену из солнечного света. Люси ахнула.

Посреди стены, вдоль линии стыка каменных блоков змеилась длинная трещина. А с одной стороны трещины кирпичи прямо на глазах у Люси превращались в те же самые блоки, что они видели на чердаке. Блоки лабиринта!

– Видите? – воскликнула Агата. – Мистер Фенниш прав. Чёрная магия захватывает дом!

– Блэкфорд-Хаус пытается остановить своё превращение в лабиринт, – сказал Фенниш, вглядываясь в темноту. – Но чёрная магия слишком сильна.

В солнечном камне появилась вторая трещина, на месте кирпичей возникли блоки лабиринта, а потом потайной тоннель начал грохотать и трястись. На пол посыпалась штукатурка и дощатые планки, раздался ужасающий треск, и стены начали сближаться.

– Бежим! – крикнул Фенниш, бросаясь в тоннель. Оливер поспешил за ним, освещая путь своими часами. Близнецы старались не отставать. Люси бежала последней. Вскоре она почувствовала за спиной порыв ветра, и тоннель с грохотом сомкнулся в темноте. Люси не осмеливалась оглянуться. Она была так напугана, что едва могла дышать.

– Быстрее! – кричал Фенниш. Люси видела, как он нёсся впереди, и фонарик Оливера освещал только его хвост. Пол вздыбился и задрожал, треск стал оглушительным, и тёмный тоннель продолжил сужаться.

Агата кричала Алджернону, чтобы он бежал быстрее, и вскоре Люси в темноте потеряла их из виду. Тоннель круто свернул в сторону и стал таким узким, что она застряла!

Люси закричала от ужаса, уверенная, что её вот-вот раздавит, но Алджернон схватил её за руку и вытащил наружу. Вместе они побежали вниз по крутому откосу. Люси смутно отметила, что здесь тоннель был шире, но только когда пол снова стал ровным, она поняла, что треск и хруст прекратились.

Однако все продолжали бежать, пока Фенниш не привёл их к потайной двери в книжном шкафу, за которой двумя месяцами ранее Люси пряталась от мистера Куигли. Свет падал в дырку от пули, выпущенную в неё стариком.

Фенниш нажал на потайной рычаг, книжный шкаф раскрылся, и дети оказались в библиотеке. Там их уже ждали Меридиан и Торстен. В комнате было тепло и светло – повсюду горели факелы, а в камине ревело пламя, но Люси даже не успела перевести дух.

– Торстен! – крикнула она и бросилась к нему. Собачка лежала в большом кожаном кресле. Она стонала и тяжело дышала. Шея Торстена была в крови, а глаза закрыты. Рядом стояла обеспокоенная Меридиан.

– Мисс Люси, – прохрипел Торстен, приоткрыв глаз. – Как я рад увидеть тебя в последний раз…

– Что произошло? – спросила Люси. Она положила ладонь на лоб Торстену. Собачку лихорадило, и она вся дрожала.

– Его ранило чудовище, – ответила Меридиан.

– Но это ещё не всё, – добавил Фенниш, подбежав к раздвижным дверям библиотеки. – Чёрная магия заразила и его тоже. Так же, как заразила дом.

Фенниш распахнул двери. На месте гостиной появилась ещё одна комната, залитая светом факелов, от которой ответвлялись коридоры. А на месте десятифутовых окон над диваном с бархатными подушками теперь находился вход в огромный коридор.

Люси застонала, но сейчас ей надо было беспокоиться о другом. Она должна была помочь Торстену!

– Мазь из солнечного камня! – выпалила Люси и бросилась к склянкам в книжном шкафу. Если только удастся найти мазь, она сможет вылечить Торстена, как вылечила Фенниша, когда он сбежал от Гарра.

Люси застыла на месте и отругала себя за глупость. Они использовали всю мазь два месяца назад, чтобы победить Эдгара Блэкфорда.

Люси закричала от досады. Но Алджернон посадил Кенни на диван, подошёл к столику для химических опытов и принялся листать дневник Роджера Блэкфорда.

Он быстро нашёл то, что искал, и вытащил из шкафа химикаты. Зазвенели банки и стаканы, что-то зашипело, и прежде чем Люси успела понять, что происходит, Алджернон приготовил целую банку столярного клея. Люси сразу поняла это из-за запаха. К тому же на одной из использованных им склянок была надпись «Пыль тёмного дерева».

– Нет, нам нужна мазь из солнечного камня! – крикнула Люси, но Алджернон подбежал к Торстену и начал намазывать его рану клеем. Собачка дёргалась и стонала, а потом над шеей Торстена поднялись тонкие завитки ярко-фиолетовых искр, и его рана начала закрываться.

Все вскрикнули от удивления. Через несколько секунд искры исчезли, и на их месте остался тонкий лиловый шрам. Алджернон снял галстук-бабочку и забинтовал им шею Торстена. Собачка раскрыла глаза и уселась на кресле, высунув язык и махая хвостом.

– Так намного лучше, – сказал Торстен и лизнул Алджернона в щёку. Алджернон улыбнулся и закрыл банку со столярным клеем крышкой. Дети с изумлением переглянулись, а потом Люси упала на колени и подхватила Торстена на руки. Он облизал ей лицо.

– Спасибо, Алджернон! – воскликнула Люси. – Но откуда ты узнал, что это сработает?

Алджернон принялся жестикулировать и указал на дневник Роджера Блэкфорда.

– Похоже, не только я одна сегодня встала рано, – с улыбкой ответила Агата. Алджернон поднял большие пальцы вверх, а Меридиан принялась тереться о ногу Люси.

– Я так рада тебя видеть. – Люси погладила кошку по голове. – А где остальные? Где Реджинальд и Несси?

Меридиан и Фенниш тревожно переглянулись.

– Реджинальд и Несси исчезли после того, как мы тебя спасли, – ответила Меридиан. – А остальные… В последний раз, когда мы их видели, чудовище загнало их в часовую комнату.

– К счастью, мне удалось сбежать, – объяснил Торстен. – Я пытался помочь остальным. Но это плохо закончилось.

– Когда я вас нашёл, я как раз искал часы, – продолжал Фенниш. – Но потайные тоннели или то, что от них осталось, тоже превратились в лабиринт.

У Люси сжалось сердце. Бедные животные! Живы ли они? Или же их постигла та же участь, что и мисс Грейвс?

– Мы ещё не представились, – сказала Агата, подходя к Торстену и Меридиан. – Меня зовут Агата Кодзима, а это мой брат Алджернон. Никто из вас случайно не видел, что произошло в часах? Мисс Грейвс не могла случайно включить механизм и освободить Минотавра?

Люси посмотрела на Оливера. Она чувствовала витавшее в воздухе напряжение.

– Рыжеволосая леди что-то сделала, – ответила Меридиан. – Прежде чем она закричала, я слышала звон металла. – Оливер застонал и обхватил голову руками. – Но точно знает один только Темпус. Когда это произошло, он был в часовой комнате. Он остался там вместе с остальными.

– Но той рыжеволосой леди там не было, – добавил Торстен. – В этом я совершенно уверен.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Агата.

– То, что и сказал, мисс. После того как мы заманили его в засаду, чудовище швырнуло меня и остальных в часовую комнату. Я метался по ней, стараясь скрыться от него, а затем мне удалось сбежать. И там не было ни следа рыжеволосой леди.

Внутри у Люси всё перевернулось. Бедная мисс Грейвс, наверное, чудовище съело её, решила она, но тут Алджернон подал Агате какой-то знак.

– Ты прав, Элджи, – сказала Агата. – Мисс Грейвс может быть жива!

– Погоди… что ты сказал? – удивилась Люси.

– Потайная комната, – объяснила Агата. – Когда мисс Грейвс освободила Минотавра, она могла скрыться внутри! Мы должны вернуться к часам. Мисс Грейвс по-прежнему может быть в потайной комнате!

– В потайной комнате? – переспросил Фенниш, но Агата уже зашагала к выходу. Внезапно раздвижные двери захлопнулись, и дом заскрипел и застонал, словно от боли. Агата изо всех сил пыталась открыть двери, но они были заперты. Торстен залаял на портрет Блэкфордов над камином.

У Люси замерло сердце.

Расплывчатое чёрное пятно, которое когда-то было младенцем Эдгаром Блэкфордом, стало больше. И как и Эдгар-тень в спальне, оно пыталось выбраться из картины!

– Чёрная магия! – воскликнула Меридиан. – Блэкфорд-Хаус пытается её остановить!

Пятно поднялось на несколько дюймов над холстом, а потом шлёпнулось назад и принялось крутиться и вертеться в руках Абигайль Блэкфорд. Люси не могла поверить своим глазам. Абигайль Блэкфорд пыталась сдержать пятно на картине. В следующее мгновение пятно вытянулось так сильно, что стоявшая на каминной полке ваза упала и разбилась о камин. Дети отпрянули, но тут Роджер Блэкфорд вытянул руки из картины и схватил пятно. Картина тряслась и гремела о стену.

Дети и животные выбрались из окон в коридор. Люси была последней, и как только она оказалась снаружи, за спиной у неё тут же возникла огромная стена из солнечного камня, заблокировавшая библиотеку.

У Люси бешено билось сердце, потому что всё происходило слишком быстро. Но одно она знала наверняка: им надо было вернуться к часам, чтобы спасти мисс Грейвс и остальных животных!

И тут из библиотеки послышался приглушённый грохот, и все вздрогнули. Меридиан бросилась к стене и прислушалась. Тишина, потом звон разбитого стекла и рычание. По телу Люси побежали мурашки. Пятно, изображавшее младенца Эдгара, сбежало из картины, тут же поняла она. В следующее мгновение оно начало колотить по стене из солнечного камня.

Вдоль стыка каменных блоков в центре стены побежали трещины, и Меридиан отскочила. Чёрные кирпичи из солнечного камня вдоль трещины превратились в сероватые глыбы лабиринта.

– Чёрная магия! – воскликнул Торстен. – Видите? Она заражает всё, к чему прикасается!

– Бежим! – крикнул Фенниш и первым бросился вперёд. – Мы должны отсюда выбраться, пока стена не стала частью лабиринта!

Фенниш быстро повёл их по залитому светом факелов коридору, и Меридиан и Оливер бежали за ним по пятам. Следом бежала Агата в сопровождении Алджернона, который нёс Кенни и склянку со столярным клеем. Люси и Торстен были последними.

Вскоре пол начал резко уходить под уклон, и они оказались в маленькой квадратной комнатке с пустыми ящиками и деревянными бочками. Вдоль стен тянулись полки с винными бутылками и старыми консервами, а в одном углу от пола до потолка высились ящики из тёмного дерева. У Люси внутри всё перевернулось.

Они были в погребе.

Слева в мерцающем свете факелов Люси различила лестницу на кухню, а справа, за грудой ящиков, был такой же коридор, как тот, в котором они сейчас стояли.

Агата тут же побежала к лестнице, Люси и Торстен бросились за ней, а Оливер с остальными ринулись к коридору.

– Сюда! – крикнула Агата, взбегая по ступенькам. – Часы на втором этаже!

– Стойте, мисс! – закричал Торстен, подскакивая к ней. – В этом лабиринте нет никакого смысла. Часы могут быть на этом этаже с другой стороны!

Люси остановилась у нижней ступеньки лестницы.

– Торстен прав, – сказала она. – Нам всем надо на минуту остановиться, а потом…

– Масло! – крикнул Фенниш. Он принюхивался у входа в коридор, а Оливер, Меридиан и Алджернон стояли рядом.

– Видите, мисс? – продолжал Торстен. – Мистер Тинкер использует масло для часов.

– А значит, нам сюда! – крикнула Люси. Она уже собиралась присоединиться к остальным, когда в погребе раздался ужасающий рык. Люси резко обернулась.

Расплывчатое чёрное пятно Эдгара Блэкфорда сбежало из библиотеки и теперь быстро шло по коридору. Оно было похоже на человека, как и тень Эдгара, которая преследовала их прежде!

Люси закричала и упала спиной на ступеньки, с ужасом глядя, как маленький человек-тень со скоростью света несётся по коридору. Факелы выплюнули пламя, но Эдгару удалось увернуться, и в мгновение ока он оказался в погребе.

Агата схватила Люси под мышки и втащила её на ступеньки. И тут пол погреба провалился, и маленькая тень Эдгара вместе со всеми остальными предметами рухнула в огромную чёрную дыру.

– А-а-а-а! – заорал Эдгар, падая вниз. Его крик становился всё тише и тише, а потом раздался всплеск, и наступила тишина.

Мгновение Люси сидела неподвижно с бешено бьющимся сердцем, переводя дыхание, а потом Торстен протиснулся мимо неё к подножию лестницы.

– Не могу поверить, – произнёс он, и Люси подошла поближе. Между полок на стене по-прежнему ярко горели факелы, но на месте пола теперь зияла огромная яма, такая глубокая и тёмная, что Люси не видела её дна.

– Это старый резервуар, – сказал Фенниш, и его голос эхом разлетелся по дыре. Они с Меридиан сидели на противоположном краю и смотрели в темноту. Оливер с Алджерноном стояли позади них в коридоре. Люси вздохнула с облегчением. Как хорошо, что они все были живы!

– Дыши, Элджи! – крикнула Агата, и Алджернон крепче прижал к груди Кенни и банку со столярным клеем. Что им теперь делать? Яма тянулась от одной стены к другой и составляла в ширину по меньшей мере десять, а то и все пятнадцать футов. Люси решила, что могла бы через неё перепрыгнуть, но для этого ей надо было разбежаться, а сделать это на лестнице было невозможно. На стенах висели полки для консервов и вина, но выдержат ли они, если она и все остальные решат перебраться через яму?

Люси проглотила вставший в горле комок, а Фенниш принялся искать какую-нибудь доску, чтобы положить её над ямой. Но под рукой ничего не было. Оливер предложил Меридиан и Феннишу перебраться по полкам, а сам собирался перепрыгнуть через яму вместе с Алджерноном, но Меридиан быстро отказалась от этой идеи. Даже она не осмелилась бы совершить такой прыжок на ступеньки.

– Нам остаётся только разделиться, – сказал Фенниш. – Часы в этой стороне, я в этом уверен, но может быть, вам троим удастся найти другой путь или даже выход.

– Вы с ума сошли? – воскликнула Агата. – Без брата я не уйду!

– Инфекция распространяется, мисс, – тихо сказал Торстен. – Блэкфорд-Хаус не сможет защищать нас вечно.

Они принялись спорить, но, несмотря на возражения Агаты, было решено, что они разделятся. Дом снова начал скрипеть и стонать, и ведущий из библиотеки коридор стал тёмным: факелы погасли. Торстен был прав: чёрная магия распространялась очень быстро!

Алджернон коснулся своего сердца и прощально махнул рукой Агате, а она дрожащими губами крикнула:

– Не забывай дышать, дорогой братик! Обещаю, скоро мы снова будем вместе!

Они пожелали друг другу удачи и направились в разные стороны: Люси, Агата и Торстен вверх по лестнице, а Оливер, Алджернон, Меридиан и Фенниш – дальше по коридору.

– Я не буду плакать, – пробормотала Агата, шмыгая носом и поднимаясь вверх по лестнице, и Люси пообещала то же самое.

Но только про себя, так что Агата её не услышала.

Через несколько минут Торстен вдруг стал принюхиваться к плинтусу. Люси скрестила руки на груди и огляделась. Они поднялись из погреба в коридор, похожий на тот, что был в крыле для слуг.

– Это масло? – спросила Агата. Люси видела, что она немного успокоилась.

Торстен покачал головой.

– Кажется, лосьон после бритья, – ответил он. – «Олд Спайс», если не ошибаюсь. Могу поспорить, здесь была ванная.

У Люси сжалось сердце. С самого начала этого кошмара ей не давала покоя одна мысль, но теперь, когда их с Оливером разлучили, ей было всё труднее от неё отмахнуться.

Где же папа? Может, он уже вернулся из Наррагансетта и увидел, что Блэкфорд-Хаус изменился? Наверное, он ужасно беспокоился. А Оливер? Справится ли он без неё?

Люси чуть не закричала и сделала глубокий вдох, чтобы удержаться.

– Не переживай, мисс Люси, – сказал Торстен, подбегая к ней. – Мы с тобой бывали и в худших передрягах. Ну, может, и не в худших… но ты меня понимаешь.

Торстен улыбнулся, виляя хвостом, и Люси улыбнулась в ответ. Во взгляде маленькой собачки было что-то такое, от чего ей всегда становилось лучше, к тому же на нём по-прежнему был галстук-бабочка Алджернона.

Люси наклонилась и почесала Торстена за ухом.

– Я рада, что ты опять стал прежним, Торстен, – сказала Люси. – Ты меня ужасно напугал в библиотеке.

Торстен поднялся на задние лапы и лизнул Люси в щёку.

– Ужасно рад снова тебя видеть, мисс! До этого момента я и не понимал, как соскучился!

– Ещё бы, – вставила Агата. – Наверняка в часах ты ничего не чувствуешь, верно? Иначе бы уже сошёл с ума.

– Наверное, вы правы, мисс, – ответил Торстен. – Когда мы в часах, то существуем только в настоящем.

– Я так и думала, – сказала Агата. – Вообще-то я тоже стараюсь жить настоящим. Если сосредоточиться на настоящем, это помогает сдерживать свои чувства.

– И я тоже по тебе скучала, Торстен, – сказала Люси.

Агата устало вздохнула, и когда они прошли ещё немного, начала напевать себе под нос. Люси сразу же узнала мелодию: «Танец феи Драже» из балета «Щелкунчик». Это была мамина роль, когда она танцевала в Бостонском театре балета и ещё не встретила папу. Люси часто слышала, как она напевала эту мелодию на кухне, когда они жили над часовым магазином.

Часовой магазин… Сердце Люси сжалось от воспоминаний, и она мысленно представила старую мамину фотографию за прилавком. В последний раз фотография лежала на шкафу в папиной спальне в Блэкфорд-Хаус. Но где она была теперь?

Из горла Люси вырвались рыдания, и она уже не смогла их сдержать и разразилась слезами. Внезапно ей ужасно захотелось, чтобы мама была рядом. Торстен пытался успокоить её, но сделать это удалось только Агате.

– Прости, – сказала она. – Я не подумала. Пожалуйста, прости меня за эту мелодию.

Люси вытерла нос и заморгала сквозь слёзы. Откуда ты знаешь, безмолвно спросила она.

– Я знаю, как выглядит горе, – ответила Агата. – Утром за завтраком твой папа рассказывал, что твоя мама была балериной. Мне стоило догадаться. Конечно, ты очень по ней скучаешь. Прости меня.

Люси провела рукой по щекам и кивнула. Странно, но ей стало чуть лучше, и вскоре она прошептала:

– Я не брала эти конфеты.

Агата украдкой взглянула на неё. Люси не была уверена, почему вдруг решила об этом сказать. В конце концов, сейчас у них были проблемы поважнее. Но на этом Люси не остановилась. Она рассказала Агате о яблоках и о булочках. А когда она закончила, Агата просто кивнула и ответила:

– Ну и ладно.

В воздухе повисло тяжёлое молчание, а потом Люси спросила:

– А чем занималась твоя мама? Кем она работала?

– Она была химиком, – тихо ответила Агата. – Вот откуда это у Элджи. Правда, у него плохо получается. В ночь аварии он был в машине.

– Так он и лишился голоса, да? Мисс Грейвс нам рассказывала.

– Да, но она не сказала, что мой брат винит себя за несчастный случай. – Люси удивлённо посмотрела на Агату. – В тот раз в школе Элджи в очередной раз подрался. Мальчики в классе часто дразнили его. Кажется, на этот раз это произошло на уроке естествознания. Элджи облил одного из мальчишек какими-то химическими веществами… Короче говоря, мальчик пострадал, и Элджи исключили. Родители приехали его забрать. Они как раз ехали домой, когда произошла авария. К счастью, в тот вечер в машине был Кенни, иначе бы Элджи тоже погиб.

– Кенни? – переспросила Люси.

– Мой папа только что закончил давать мастер-класс по кукольным представлениям в соседнем университете. Кенни и другие марионетки были в машине. Не уверена, как именно это произошло, но когда случилась авария, Кенни каким-то образом оказался под головой Элджи, и с той ночи мой брат отказывается с ним расставаться.

– Мне очень жаль, – сказала Люси. Ей снова захотелось плакать. Бедный Алджернон.

– Надеюсь, с ним всё в порядке, – добавила Агата. Она два раза глубоко вздохнула и внезапно сказала: – Особняк дяди Оскара намного больше Блэкфорд-Хаус. Там надо быть осторожным, чтобы не заблудиться. Это ведь самое страшное, верно? Когда ты заблудился.

Люси кивнула, хотя не совсем понимала, что имеет в виду Агата.

– Не знаю, что бы мы делали без мисс Грейвс, – продолжала она. – Она была нашей единственной радостью. Я изо всех сил пыталась не привязываться к ней, но боюсь, чувства оказались сильнее меня. Я оказалась плохим примером для Алджернона.

– Почему ты не хотела к ней привязываться? – поинтересовалась Люси.

Агата пожала плечами.

– Если не привязываться к людям, то когда они исчезнут, тебе не будет так больно.

Люси нахмурилась. Она хотела сказать Агате, что это глупо, но почувствовала, что та и сама всё понимает.

Агата снова глубоко вздохнула.

– И вот чем это закончилось: чувства и всё такое. Думаю, мы со всем справимся, когда выберемся отсюда. Если выберемся.

– Конечно, мы выберемся, – ответил Торстен. Люси так внимательно слушала Агату, что совсем позабыла о собачке. – И мы спасём твою мисс Грейвс и всех животных. Мисс Люси знает в этом толк. Она ведь хранительница.

У Люси сжался желудок. Хорошая же она хранительница! Она не должна была позволить мисс Грейвс попасть в часы.

– Остаётся надеяться, что мисс Грейвс добралась до потайной комнаты, – заметила Агата.

– Что это за потайная комната? – спросил Торстен. – Насколько я знаю, в часах нет никакой комнаты. И даже потайного тоннеля. Ты ведь помнишь, мисс Люси. В ту ночь, когда мы сбежали от мистера Куигли, потайной тоннель привёл нас…

– Тогда откуда взялся Минотавр, Торстен? – спросила Люси. – Ты случайно не видел, как он забрался в часы?

Торстен повесил голову.

– Ну, если ты настаиваешь, – мрачно произнёс он.

– Прости, – сразу же извинилась Люси. – Я не хотела показаться грубой, но как ещё Минотавр мог забраться в часы?

Не успел Торстен ответить, как Агата свернула за угол, где оказался вход в столовую. Торстен сразу же забежал внутрь, но Агата взяла Люси за локоть и покачала головой.

– Здесь нет факелов, – заметила она, и Люси поняла. В спальне Эдгара Блэкфорда тоже не было факелов. Как и на чердаке.

Однако в столовую падал свет из главного коридора, а также двух боковых коридоров, где когда-то были кухня и окна. И как и в спальне Эдгара, Люси снова подумала, что дрожащие тени обманывают её.

– Чего вы ждёте? – крикнул Торстен откуда-то справа, но Люси не сводила глаз с изображения Блэкфорд-Хаус над буфетом.

Обычно Лес Теней был похож на тёмное пятно позади сарая, но теперь деревья заняли всю правую часть картины. Ветви вытягивались прямо из рамы, опутав стену и переднюю стенку буфета, после чего исчезали в темноте под столом.

У Люси кровь застыла в жилах, и сердце начало бешено биться.

– Чёрная магия, – прошептала она. – Она распространяется через картины!

– Мы должны уходить отсюда, – шепнула Агата, и тут Торстен оглушительно залаял. Люси застыла на месте не в силах поверить своим глазам. Из стула появились деревянные руки и подняли Торстена над полом за галстук-бабочку!

Люси с пронзительным криком схватила стул за спинку, но тот сразу же лягнул её по голени, и она отшатнулась от боли. Торстен повернул голову и укусил стул за запястье. Раздался вой раненого животного, но как только стул развернулся к ней, Люси поняла, что это был не Торстен. На спинке стула она увидела два пустых глаза и зазубренный чёрный рот!

– А-а-а-а! – завыл рот.

Дальше всё произошло как в тумане. Люси сбила стул на пол и освободила Торстена. В это же время изогнутые дверцы буфета распахнулись, и по столовой начала летать фарфоровая посуда. Дети пригнулись, а вокруг них со свистом проносились и разбивались тарелки, чашки и блюдца. Потом Агата схватила Люси за руку и потащила её в коридор, где когда-то были окна.

Девочки бросились бежать, и пол загрохотал, как будто за ними гнался товарный поезд. Люси оглянулась, и от страха у неё чуть не подогнулись ноги. Стулья из столовой, взмахивая деревянными ножками и оскалив зазубренные рты, гнались за ними по коридору, как стая диких собак!

– Помогите! Помогите! – закричал Торстен, выскакивая из-под одной из ножек. Люси остановилась, и Торстен бросился к ней на руки. Он весь дрожал.

– А-а-а! А-а-а! – завывали стулья. Люси поняла, что они нагоняют её, и с криком бросилась бежать.

– Люси, быстрее! – крикнула Агата. Она была в двадцати ярдах от неё и уже стояла в дверях в конце коридора. Люси побежала быстрее. Она слышала, что стулья уже нагоняют её, и тут внезапно раздался грохот.

Люси споткнулась и обернулась назад. Огромная хрустальная люстра из прихожей провалилась через потолок и приземлилась прямо на стулья, разбив почти все из них вдребезги. Двое стульев были всё ещё живы, но прежде чем они успели перелезть через люстру и снова броситься в погоню, из факела вылетел столб пламени, и стулья загорелись.

Стулья принялись прыгать во все стороны, объятые пламенем, как Эдгар и его лошадка, а через мгновение превратились в горстку пепла. Толстый столб дыма поднялся в отверстие из-под люстры на потолке, а потом пепел рассеялся, оставив лишь пятно на ковре.

Люси стояла неподвижно, едва дыша и бессмысленно моргая, а Торстен тут же спрыгнул на пол и принялся обнюхивать дымящуюся кучку пепла. Через мгновение в дальнем конце коридора с грохотом возникла стена из солнечного камня, загородив вход в столовую.

Люси услышала за спиной грохот, повернулась и увидела, что другая стена из солнечного камня запечатала дверной проём, в котором стояла Агата.

Но самое ужасное было в том, что Агата исчезла.

Фенниш обнюхал основание стены и посмотрел на Оливера.

– Это здесь, парень, – сказал он. – Спорю на свой глаз.

Оливер вздохнул и огляделся. Выбравшись из погреба, они сразу же наткнулись на дверь, перегороженную стеной из солнечного камня. Меридиан и Фенниш были уверены, что масляный след продолжался и с другой стороны, но по какой-то причине Блэкфорд-Хаус не пускал их дальше.

Меридиан принялась яростно царапать стену.

– Пропусти нас! – крикнула она дому. Ответа не последовало. Только факелы тихонько потрескивали у них над головой.

Фенниш в отчаянии опустился на задние лапы, а Алджернон сел на пол, положив на колени Кенни и банку со столярным клеем. Оливер с трудом сглотнул. Ему было жаль паренька.

– Надо идти дальше, – сказала Меридиан, отходя от двери. – Если дом не хочет впускать нас, бессмысленно тратить время.

– Мы оба знаем, что эта дверь ведёт к часам, – заметил Фенниш. – Возможно, Блэкфорд-Хаус хочет нас защитить, потому что чудовище рядом.

Как будто в ответ на его слова, из глубины дома раздался рёв Минотавра. Меридиан вздрогнула, а Фенниш прижал ухо к стене.

– Так точно, – хрипло сказал он. – Если Блэкфорд-Хаус защищает нас, тогда он может снова открыть стену, когда опасность минует.

Меридиан раздражённо зашипела.

– Но что если опасность никогда не минует? – спросила она. – Что если чудовище никогда не покинет часы? Ты видел, что случилось в библиотеке. Теперь чёрная магия распространяется через картины, заражая всё, к чему прикоснётся!

Минотавр заревел снова, на этот раз чуть дальше, и Фенниш обратил единственный глаз на Меридиан.

– Прошу тебя, старый друг, подожди хотя бы немного.

Меридиан устало вздохнула, села и принялась облизывать лапу и мыть ей за ухом. Оливер уселся рядом с Алджерноном, который двигал руки и ноги Кенни, как будто сражаясь с невидимыми врагами.

– Самураи классные, – заметил Оливер после нескольких минут неловкого молчания, но Алджернон не ответил и продолжал наносить удары за Кенни. – Твой столярный клей тоже получился неплохим. Как тебе удалось стать таким хорошим химиком?

Алджернон опустил голову, смахнул с лица чёлку, приоткрыв насторожённый зелёный глаз, а потом положил на пол Кенни и банку с клеем и вытащил из-под рубашки цепочку. На цепочке висел медальон. Алджернон открыл его. Внутри была фотография японца и светловолосой женщины, очень похожей на Абигайль Блэкфорд.

– Твои родители? – спросил Оливер. Алджернон кивнул и указал на фотографию матери и банку с клеем. – Хочешь сказать, мама научила тебя готовить клей?

Алджернон сделал рукой жест, как будто хотел сказать «вроде того», а потом указал на себя и на фотографию матери.

– Ну конечно! Какой же я дурак. Твоя мама была химиком, как и ты.

Алджернон улыбнулся и кивнул.

– Здорово, – сказал Оливер. – Моя мама была балериной. До того, как встретила папу. Ещё она немного преподавала в школе. А потом она заболела и два года назад умерла.

Алджернон указал на фотографию родителей, потом на себя и Оливера и поднял вверх два пальца. Оливер понял, что родители Алджернона тоже погибли два года назад.

– Мне очень жаль, – тихо сказал он.

Оливер не знал, что именно он имел в виду: гибель родителей Алджернона, вынужденный переезд близнецов в этот дом, мисс Грейвс. Но внезапно в горле у него появился комок.

Алджернон указал на фотографию мамы, провёл рукой вокруг сердца и указал на Оливера. Мне жаль, что это случилось с твоей мамой, понял Оливер. Потом Алджернон указал на фотографию своего отца и на Оливера, как будто спрашивая «где твой папа?».

Оливер опустил глаза и поправил очки. С самого начала этого кошмара он запрещал себе переживать за папу, но сейчас ком в горле угрожал превратиться в слёзы. И это бы точно случилось, если бы внезапно с другой стороны перегороженного стеной дверного проёма не раздалось чуть слышное царапанье.

Фенниш и Меридиан вскочили и насторожились. Снова послышалось царапанье и сдавленное хрюканье.

Сердце Оливера готово было выпрыгнуть из груди. Это был поросёнок Реджинальд Восемь!

– Реджинальд! – крикнула Меридиан, прижимаясь к стене. – Реджинальд, это я, Меридиан!

– Слава богу, ты жива! – раздался голос поросёнка с другой стороны. – Но ты должна отсюда выбираться, пока ещё можно! Чудовище охотится за нами, хрю-хрю!

– Реджинальд, где остальные? – спросил Фенниш. – Они живы?

– Не знаю, хрю! Но вы должны выбираться отсюда, пока чудище вас не поймало! – Реджинальд хрюкнул и сказал ещё что-то неразборчивое. Он говорил очень быстрым шёпотом.

– Повтори, – попросила Меридиан. – Что значит, ты не знаешь?

Реджинальд обеспокоенно заверещал.

– Чудовище сажает нас в часы, хрю! Несси… Я видел, что оно сделало с ней и с остальными. Бегите, пока чудовище вас не поймало, хрю-хрю!

– О чём ты говоришь? – спросил Фенниш.

– Нет времени объяснять, хрю-хрю! Бегите, пока…

И тут раздался оглушительный рёв!

Дети и животные отпрянули от стены. Минотавр находился по другую сторону, но Оливеру казалось, что чудовище в коридоре. Пол задрожал, и Минотавр приблизился к стене, отбивая копытами барабанную дробь – бум-бум-бум! Реджинальд в последний раз позвал на помощь, а потом его сдавленные крики и топот Минотавра стихли вдали.

Минотавр поймал Реджинальда!

Оливер и животные с хрюканьем и стонами навалились на стену из солнечного камня, отчаянно пытаясь сдвинуть её с места. Меридиан в последний раз позвала своего друга, а потом крики поросёнка затихли, а стук копыт прекратился. Они отошли от стены.

Бедный Реджинальд Восемь исчез.

– Мы должны что-нибудь сделать! – задыхаясь, крикнула Меридиан. Алджернон смахнул чёлку с глаз и беспомощно посмотрел на Оливера, который стоял, застыв от ужаса и растерянности.

Минотавр сажает животных в часы? Что это значило?

– Сейчас мы ничем не можем ему помочь, – сказал Фенниш. Он понюхал воздух, а потом двинулся дальше по коридору. Растерянные Меридиан и Алджернон последовали за ним, но ноги Оливера как будто приросли к полу.

– Фенниш! – позвал он, и все остановились. – Реджинальд сказал, что Минотавр сажает животных в часы. Думаешь, он имел в виду циферблат или часовую комнату?

Фенниш тяжело вздохнул.

– Я лишь знаю, что сейчас Блэкфорд-Хаус не может помочь ни им, ни нам. Наша единственная надежда – найти другой путь к часам, прежде чем чёрная магия навсегда захватит дом.

– А как же Минотавр? – воскликнула Меридиан. – Даже если мы доберёмся до часов, разве чудовище нас не поймает?

– Возможно, это не такая уж и плохая идея, – ответил Фенниш. Его единственный глаз поблёскивал в темноте, и остальные удивлённо посмотрели на него. – Может быть, мы сумеем отвлечь чудовище и заставить его преследовать нас, пока мальчики спасут остальных. И возможно, тогда мы найдём мисс Грейвс.

Оливер и Алджернон переглянулись и шумно сглотнули.

– Мне это не нравится, – сказала Меридиан, качая головой. – Это слишком опасно.

– Лучше, чем бесцельно бродить по лабиринту, – пробормотал Фенниш.

И с этими словами крысёнок заспешил по коридору, а остальные последовали за ним. Никто не произнёс ни слова, но в голове у Оливера роились вопросы. Что имел в виду Реджинальд, когда сказал, что Минотавр сажал животных в часы? И живы ли они? Реджинальд сказал, что не знает!

Оливер глубоко вздохнул и велел себе собраться с мыслями. Стены были похожи на стены коридора с комнатой дворецкого – раньше они располагались под часами – но Оливер не был уверен, что они идут в нужном направлении. Он уже не знал, что и думать, а несколько шагов спустя коридор закончился дверью.

– Это дверь в чулан, – сказала Меридиан. – Но как она здесь оказалась?

Фенниш жестом приказал остальным оставаться на месте и осторожно приблизился к чулану. Все напряжённо молчали, пока крысёнок обнюхивал дверь, а потом прижался к ней ухом и прислушался.

– Чувствую дым, – сказал Фенниш. – И что-то ещё. Что-то затхлое.

– Затхлое? – переспросил Оливер, но не успел Фенниш ответить, как за дверью раздался глухой удар и встревоженный голос.

– Какой же я неуклюжий! – воскликнул кто-то внутри чулана. Дети и животные обеспокоенно переглянулись, а потом Фенниш кивнул Оливеру.

Оливер сглотнул, поправил очки и медленно открыл дверь.

Внутри чулана царил беспорядок, а в задней стене зияла большая дыра. Повсюду валялись щепки и куски штукатурки. А прямо у ног Оливера лежала на спине и безуспешно пыталась перевернуться черепаха.

Люси с трудом сдержала рыдания и опустила голову. Руки болели от ударов о стену, а горло щипало от крика. Агата исчезла. С обеих сторон коридора возвышались стены из солнечного камня. Люси и Торстен были в ловушке!

– Что нам теперь делать? – воскликнула собачка.

Люси тяжело вздохнула, подошла к одной из стен и принялась искать на панелях потайную дверь. Торстен понял и тут же стал обнюхивать плинтус. Люси удивилась, как он мог учуять что-нибудь ещё, кроме дымящихся стульев.

И тут послышался треск.

Люси повернулась. Даже стоя в тридцати ярдах от стены, перегородившей вход в столовую, она увидела, как кирпичи из солнечного камня начали превращаться в блоки лабиринта. Торстен заскулил.

– Это всё ветки тёмного дерева с картины, – сказал он. – Чёрная магия заражает всё, к чему прикоснётся, совсем как стулья!

Люси подняла глаза на обвисшую цепь люстры и дыру в потолке. Она увидела наверху слабое мерцание огня и обломки дощатого пола среди раскрошившейся штукатурки потолка. Там должна была быть другая комната. Может быть, даже выход!

– Отойди, – сказала Люси, осторожно отодвинула Торстена в сторону и отвязала от люстры цепь. Потом быстро отсоединила провод и оттащила люстру. Она была ещё тёплой от огня. Люси обернула конец цепи вокруг брюха Торстена.

– Что ты делаешь? – растерянно спросил он, когда Люси закрепила цепь крюком от люстры. Цепь была достаточно хорошо натянута, чтобы крепко обхватить Торстена, и вместе с тем позволяла ему касаться пола.

– Я собираюсь забраться наверх, а потом втянуть тебя, – объяснила Люси.

Торстен шумно сглотнул и задрожал, но Люси не могла придумать ничего другого. Стена быстро менялась. Блэкфорд-Хаус не сможет долго их защищать.

Люси погладила Торстена по голове и принялась взбираться вверх по цепи. Через несколько секунд она добралась до потолка и просунула голову в дыру. Её сердце забилось от волнения. Перед ней была гостиная, а свет исходил от огня в камине.

Но Люси знала, что в камине было и кое-что другое. До появления лабиринта там находился вход в потайной подземный тоннель, ведущий к реке. Люси воспользовалась им в ту ночь, когда они спасали животных от Гарра. Если тоннель был по-прежнему на месте, то возможно…

Люси подтянулась повыше и выбралась из дыры. Её сердце сжалось. Вся гостиная была уничтожена огнём, мебель и антикварные безделушки почернели или совсем исчезли. То немногое, что осталось, выглядело почти живым в мерцающих тенях, а на месте портрета её семьи над камином было большое чёрное пятно.

Люси перевела взгляд на цепь и вторую дыру в потолке гостиной. Она видела, что там нет пола и остался только узкий проход из разбитых дощечек, куда тянулась цепь, исчезая в темноте.

Так вот куда ушёл весь дым, догадалась Люси. Может быть, эта жутковатая шахта и есть труба? Что если она ведёт на крышу?

Люси задрожала и огляделась по сторонам. На месте окон и дверей гостиной появились четыре освещённых факелами коридора.

– Мисс Люси, скорее! – крикнул Торстен с нижнего этажа. – Стена откроется в любую минуту!

Люси быстро подтянула Торстена наверх и сняла с него цепь. Увидев, что произошло с гостиной, собачка застонала.

– Но почему? – воскликнул Торстен. Люси ничего не ответила. Она почти обезумела от отчаяния. Если лабиринт не уничтожил Блэкфорд-Хаус, то это сделает огонь!

Люси быстро надавила на три тёмных камня в полу камина – так Фенниш входил в потайной тоннель – но вместо каменной двери прямо ей в лицо вылетели языки пламени!

Люси отскочила и поднесла руки к лицу. Огонь опалил волоски у неё на руках, а потом пламя исчезло в камине и продолжило гореть, как обычно.

– Мисс Люси, всё в порядке? – закричал Торстен, подбегая к ней. Люси похлопала себя руками, чтобы убедиться, что не горит, и закричала, обращаясь к дому: ДА ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ?

Её голос вернулся к ней искажённым эхо, а потом она услышала далёкий гул открывающейся внизу стены. Люси застонала: она поняла, что это стена в гостиной. Она стала частью лабиринта.

Торстен заскулил и подбежал к коридору, где когда-то была прихожая.

– Мы должны уходить отсюда, пока до нас не добралась чёрная магия! – крикнул он.

Люси посмотрела на тёмную шахту. Даже если ей удастся добраться до крыши, ей придётся оставить Торстена внизу.

Это было опасно, поскольку чёрная магия уже распространялась по нижнему коридору. Что если ветви тёмного дерева проникнут в гостиную? Что если мебель снова оживёт?

Люси была на грани паники. Она с трудом сдержала крик и снова посмотрела на шахту. Обломки дощечек были похожи на острые зубы, и никто не знал, что могло поджидать их в темноте.

– И всё-таки, – пробормотала Люси, – дым куда-то уходил.

Торстен прочёл её мысли и начал пятиться.

– Ни за что! Ты не заставишь меня туда подняться. Эта дыра ещё страшнее Леса Теней!

– Но, Торстен, что если это труба, которая приведёт нас на крышу или что-то в этом роде? Мы больше не можем ходить по этим дурацким коридорам. Так мы никогда не доберёмся до…

Люси не сказала слово «часы», и её взгляд снова метнулся к цепи люстры. Люстра питалась электричеством, которое производили часы. И все знали, что электричество шло по…

– Провод! – выпалила Люси. Она метнулась к цепи, потянула её на себя и вскрикнула от радости. Провод, обвитый вокруг звеньев, тянулся до самой шахты!

– Торстен, мы должны выяснить, не ведёт ли этот провод к часам. Провода похожи на вены из самого сердца дома! – быстро заговорила она.

Торстен раскрыл рот.

– Ты с ума сошла! – ответил он. – Этой цепи не видно конца. Ты никогда не доберёшься до вершины! Лучше давай попробуем один из коридоров.

Краем глаза Люси заметила, что дыра в полу гостиной потускнела. Чёрная магия распространялась и уже тушила факелы в нижнем коридоре, как было в коридоре, ведущем из библиотеки.

– Торстен, прошу тебя! – закричала Люси. – Блэкфорд-Хаус говорит нам, что делать! Этот провод должен вести к часам. Посмотри, что там происходит. – Люси указала на темнеющую дыру в полу, и глаза Торстена расширились от страха. – Мы больше не можем бродить по этим коридорам. Это может быть наш единственный шанс!

Собачка принялась откашливаться и что-то бормотать себе под нос.

– Ладно, – наконец сказал Торстен. – Но я больше не хочу ждать внизу! Если ты полезешь в эту дыру, я полезу с тобой.

Люси сжала губы. Как ей лезть по цепи и одновременно держать Торстена? Потом она посмотрела на него, и её озарило: повязка из галстука-бабочки Алджернона. Она по-прежнему была у Торстена на шее.

Люси быстро развязала бабочку и продела её в петлю для ремня у себя на шортах.

– Сможешь держаться за неё зубами, пока я лезу? – спросила Люси, и Торстен взволнованно завилял хвостом.

– Конечно! – воскликнул он. – Я ведь собака. Все знают, что у собак первоклассные челюсти!

Торстен заскрипел зубами и улыбнулся, высунув язык. Люси улыбнулась в ответ и подтянула к себе цепь. Торстен встал на задние лапы, ухватился зубами за галстук-бабочку, и Люси начала карабкаться по цепи вместе с висящей на поясе собачкой. Торстен оказался тяжелее, чем она ожидала, и когда Люси добралась до потолка, у неё ужасно ныли руки и спина.

Люси посмотрела вниз и увидела, что свет в отверстии в полу гостиной погас. Чёрная магия продолжала захватывать дом и потушила факелы в коридорах двумя этажами ниже. Люси застонала. Её руки и спина горели, но если она сейчас упадёт, то пролетит не меньше двадцати футов и рухнет прямо в море из ветвей тёмного дерева. Или куда-то похуже.

– Я чуюю маоо, – пробормотал Торстен. Из-за зажатого в зубах галстука он говорил неразборчиво.

– Что? – задыхаясь, переспросила Люси. – Говори помедленнее, я тебя не понимаю!

– Маоо! Я чуюю маоо! – медленно повторил Торстен, и Люси его поняла.

– Масло? – спросила она. – Ты чувствуешь запах масла?

Торстен начал возбуждённо извиваться, и спину Люси пронзила жгучая боль. Однако потом она почувствовала прилив сил, ведь запах масла означал, что они рядом с часами!

С удвоенной энергией Люси продолжала подъём в тёмную шахту. Через несколько футов её рука задела провод. Он отходил от цепи и тянулся в большую дыру среди дощечек. Правда, из-за темноты Люси не была в этом полностью уверена.

– Маоо тут! – закричал Торстен, качнулся к стене, выпустил галстук и вскарабкался в дыру. – Здесь ещё одна шахта, мисс Люси, ты сможешь в неё пролезть!

Стараясь не дотрагиваться до провода, Люси попыталась последовать примеру Торстена. Она качнулась к стене и схватилась за край шахты, уперев носки кроссовок в дощечки. Тонкие деревянные планки изгибались и трескались под её ногами, но Люси удалось забраться в шахту, прежде чем они окончательно под ней проломились.

Люси лежала на животе в темноте, тяжело дыша, а её сердце бешено билось. Руки и спина пульсировали от боли, и она едва могла пошевелить пальцами. Эта новая горизонтальная шахта была похожа на вертикальную – примерно около трёх футов в диаметре – но вместо внутренней отделки из деревянных планок её стенки были из гладкого камня.

– Ты была права, мисс Люси! – воскликнул Торстен. – Тут полно проводов. А маслом пахнет ещё сильнее!

Люси оперлась на руки и начала ползти вперёд, протискиваясь через узкую шахту, как червяк. Через несколько секунд примерно в десяти ярдах впереди она заметила слабый мерцающий силуэт Торстена. Собачка остановилась, и теперь что-то освещало её снизу. Торстен жестами просил Люси поторопиться и яростно вилял хвостом.

Люси поползла быстрее, и через несколько секунд вместе с Торстеном оказалась рядом с большой железной решёткой, сквозь отверстия которой проходили десятки проводов. Лившийся откуда-то сверху тусклый свет отбрасывал на морду Торстена пляшущие клетчатые тени. Он поднёс лапу ко рту, призывая Люси молчать, и она увидела, что провода расходились к устьям ещё трёх тёмных шахт.

Люси подползла поближе и заглянула за решётку. В оранжевом свете внизу она заметила нагромождение труб. У неё чуть не остановилось сердце.

Это была часовая комната!

Взвизгнув от радости, Люси схватилась за решётку, изо всех сил потянула и сдвинула её в сторону. Глухой скрежет металла эхом разнёсся по шахте. Люси застыла на месте, а Торстен насторожился: они были готовы бежать, если Минотавр их услышит. Но никто не появился. Люси распутала несколько мешавших проводов, перевернулась, чтобы её ноги оказались над отверстием, и спрыгнула на трубы внизу.

Первым, кого Люси увидела в часовой комнате, был Темпус на своём привычном месте в домике для кукушки. Люси ахнула, когда поняла, что большой чёрный ворон снова стал деревянным. Однако других животных нигде не было видно. У Люси сжалось сердце.

– Кажется, ты что-то забыла! – прошептал Торстен.

Собачка прыгнула Люси на руки, и они вместе спустились на пол.

– Где все? – спросил Торстен. – Думаешь, им удалось сбежать?

Люси пожала плечами и огляделась по сторонам. В часовой комнате царил беспорядок. Позади циферблата была разлита большая лужа масла, и повсюду были разбросаны папины инструменты. Однако механизмы часов выглядели исправными, в том числе и переключатель для механизма автоматического устранения повреждений, который, к удивлению Люси, был выключен.

– Значит, мисс Грейвс не трогала механизм? – спросила она вслух.

– Темпус! – позвал Торстен, глядя на ворона. – Ты стал деревянным!

Мысли Люси путались. Если мисс Грейвс не трогала механизм, то как она открыла потайную комнату? И если часы остановились, то почему Темпус был деревянным?

– Давай-ка снимем его, – предложила Люси, но прежде чем она успела взять папину лестницу, пол задрожал от топота Минотавра. Он приближался!

– Скорее! – крикнула Люси и побежала к трубам. – Обратно в шахту!

Но тут снаружи раздался крик о помощи.

Люси выбежала на площадку и перегнулась через перила. Она оказалась в большой, отделанной тёмными панелями комнате, где повсюду горели факелы. Минотавр с рёвом тащил Агату за щиколотку вверх по лестнице.

– Помогите! – кричала она, лягаясь и извиваясь.

Недолго думая, Люси бросилась в часовую комнату, схватила большой гаечный ключ и выбежала на лестницу. Минотавр был уже на площадке, сражаясь с Агатой. Он стоял спиной к Люси и увидел её не сразу.

Высоко подняв гаечный ключ, Люси бросилась к рогатому чудовищу. Но она не успела нанести удар, потому что увидела нечто, заставившее её остановиться.

На шее Минотавра, среди складок кожи под массивными челюстями висела большая рубиновая подвеска.

– Мисс Грейвс! – ахнула Люси.

– Люси, нет! – раздался крик.

И тут чудовище бросилось на неё.

– Фредерик! – воскликнул Оливер. Он бросился в чулан и поднял черепаху. – Можешь вылезать, Фредерик! Это я, Оливер.

Голова и ноги черепахи тут же выскочили из-под панциря, как на пружинах.

– Как хорошо, что это ты! – вскричал он. – Я думал, это чудовище! Фенниш и Меридиан, и вы тоже живы и здоровы!

– Что случилось, старый друг? – спросил Фенниш, забираясь в чулан вместе с Меридиан. Фредерик указал на дыру в стене.

– Это было ужасно, – сказал он, и Оливер почувствовал, как черепаха задрожала у него в руках. – Мне удалось выбраться на кухню, а потом я услышал в коридоре ужасный грохот. Я решил, что это чудовище, но прежде чем я успел спрятаться, меня взяла новая девочка.

– Агата! – воскликнул Оливер, и Алджернон вместе с Кенни втиснулся в чулан.

– Да, так её звали, – ответила черепаха. – Если бы не Агата, я бы погиб. Она спасла меня от чудовища!

– Где она? – спросила Меридиан, переводя взгляд с Фредерика на огромную дыру в стене. Оливер чувствовал исходящий из соседней комнаты жар, но почти ничего не видел. В комнате было темно, а разбросанные по ней вещи напоминали чёрную изломанную груду на фоне мерцающего оранжевого света факелов в коридорах. Запах дыма здесь был почти одуряющим.

– Это было просто ужасно, уверяю вас! – ответил Фредерик и немного втянул голову в панцирь. – Я лежал на полу, а потом Агата схватила меня, и я увидел, как к нам бегут Люси с Торстеном. За ними по коридору гналась целая стая стульев из столовой!

Все ахнули.

– Чёрная магия, – сказала Меридиан. – Она заражает всё, к чему прикасается!

– Но Блэкфорд-Хаус их спас, – продолжал Фредерик, снова высовывая голову наружу. – Люстра из прихожей провалилась в потолок и раздавила стулья! А те, что не были раздавлены, сгорели. Один из факелов выплюнул пламя и сжёг их на месте! Как стол и стулья на кухне.

– Хочешь сказать, это и есть кухня? – спросила Меридиан, кивнув на дыру, и Оливер застонал. Это было просто невозможно!

– Всё произошло очень быстро, – сказал Фредерик. – Когда Агата взяла меня на руки, я услышал, как позади нас что-то движется. «Только не это!» – сказала она, а потом каменная стена отделила нас от Люси и Торстена!

– Дом защищал вас, – вставила Меридиан.

– Да, но это ещё не всё. В следующий момент стулья из кухни погнались за нами. Уверяю вас, они превратились в чудовищ, как и стулья в коридоре. Мы с Агатой спрятались в чулане, а потом услышали, как кухню охватило пламя. Это было ужасно! Языки пламени пытались дотянуться до нас из-под двери, а потом… Я не могу как следует этого объяснить, но чулан как будто развернулся, защитив нас от огня!

Взгляд Фенниша метнулся к кухне.

– Блэкфорд-Хаус пытается сжечь заразу, – сказал он. – Огонь – его последний способ защититься!

– Но где сейчас Агата? – спросил Оливер. – И Люси с Торстеном?

– Я не знаю, что с ними произошло, после того как нас разделила стена, а Агата… – Фредерик сглотнул. – Именно так тут и появилась дыра. В чулане было темно, и Агата что-то задела. Боюсь, чудовище её услышало, потому что в ту же секунду вломилось сквозь стену, вытащило Агату и унесло её!

Алджернон принялся отчаянно жестикулировать. Оливер понял.

– Мы должны её найти! – воскликнул он.

– Погодите! – крикнул Фенниш и выпрыгнул из дыры на кухню. На мгновение Оливер потерял его из виду среди потемневших искривлённых обломков, а потом смутный силуэт крысёнка возник рядом со входом в один из коридоров. Он принюхался, и Оливер снова потерял его в темноте. Алджернон опять принялся жестикулировать.

– Не волнуйся, парень, – сказала Меридиан, протягивая к нему лапу. – Фенниш ищет запах Минотавра. Мы найдём твою сестру, обещаю.

Фенниш стоял у входа в другой коридор. Крысёнок принюхался, а потом исчез в темноте. Через несколько секунд он снова появился, уселся на краю дыры и кивнул остальным.

– Ты нашёл запах? – спросила Меридиан, и Фенниш снова кивнул.

– Да, и кое-что ещё. Но будьте осторожны. Тут по-прежнему горячо.

Фенниш метнулся на кухню. Меридиан прыгнула в дыру, а за ней последовали Алджернон и Оливер с Фредериком под мышкой.

Оливер включил фонарик в часах. Кухня была полностью уничтожена: всё, что могло сгореть, сгорело. А то, что не горело, например холодильник и плита, наполовину растаяло. Не пострадала только большая фарфоровая раковина. Она была грязной и серой, похожей в полумраке на призрака.

– Бедный Блэкфорд-Хаус, – сказал Фредерик, высовывая голову из панциря.

Когда Оливер подошёл ближе к коридору, свет его фонарика упал на перекрученные металлические останки кухонных стульев, тех самых стульев, на которых они сидели утром за завтраком. Они были свалены в кучу, а их изуродованные почерневшие ножки напоминали ноги гигантского паука. У Оливера внутри всё сжалось. Фенниш был прав. Блэкфорд-Хаус пытался сжечь заразу. Внезапно свет фонарика упал на что-то на потолке. Оливер остановился.

На месте люстры зияла дыра, и Оливер мог различить свисающую цепь. Может быть, именно туда и ушёл весь дым, подумал он. Может быть, дом специально проделал это отверстие…

– Оливер! – позвала Меридиан, и он вздрогнул от неожиданности. Оливер подошёл к остальным и вскрикнул. Из кухни вела цепочка пепельных следов в форме копыт. Сердце Оливера бешено застучало. Сомнений быть не могло: здесь прошёл Минотавр!

Дети и животные пошли по следу, свернули за угол и наткнулись на другую загороженную стеной дверь из блоков лабиринта. Следы оборвались прямо перед ней.

– Нет! – простонал Оливер. Фенниш принюхался к основанию стены, а потом опустился на задние лапы и повесил голову.

– Бесполезно, – со вздохом сказал крысёнок. – Блэкфорд-Хаус проигрывает. Он не смог бы отодвинуть стену, даже если бы захотел.

Алджернон прижал Кенни к груди, спрятав лицо в спутанных волосах самурая, а Меридиан зашипела.

– Смотрите! – крикнула она, в страхе выгибая спину. Примерно в тридцати ярдах от них была темнота. И эта темнота приближалась, расползаясь по потолку, полу и стенам зигзагообразными линиями, которые напомнили Оливеру…

– Ветки! – прохрипел он, и тут один из факелов в конце коридора принялся плеваться искрами, пока наползающая темнота не погасила его.

– Чёрная магия! – крикнул Фенниш, вскакивая на ноги. – Зараза идёт сюда!

– Мы должны вернуться! – воскликнула Меридиан и промчалась мимо Оливера.

Но Оливер не последовал за ней, а побежал прямо к наползающей тьме.

– Парень, не надо! – крикнул Фенниш, но Оливер, не обращая на него внимания, схватил со стены один из факелов, прежде чем его успела поглотить темнота.

– Не позволяй чёрной магии к тебе прикоснуться! – пронзительно крикнула Меридиан.

С факелом в руке Оливер подбежал к остальным. Если бы ему удалось взять ещё один факел! Фенниш сказал, что огонь был последним способом защиты Блэкфорд-Хаус от чёрной магии. Если огонь погаснет, Блэкфорд-Хаус умрёт. Прямо как…

– Мама, – выпалил Оливер и застыл на месте. Эта мысль застала его врасплох, но остальные его не услышали. Они уже бежали к кухне.

– Чего ты ждёшь? – крикнул Фредерик. Оливер совсем позабыл, что по-прежнему держит черепаху под мышкой.

– Ну конечно, – сказал Оливер, и его мысли начали путаться. – Вскоре после того, как мама начала химиотерапию, у неё появилась инфекция и сильная лихорадка. Врач сказал, что лихорадка – естественный механизм защиты тела. Огонь… Такое впечатление, что у Блэкфорд-Хаус тоже лихорадка. Но в большинстве случаев её недостаточно. Телу нужна помощь, например лекарство.

– Лекарство? – удивлённо переспросил Фредерик.

– Верно, – ответил Оливер и приблизился к стене из блоков лабиринта. – Пусть это и будет лекарством.

Он поправил очки, глубоко вздохнул и поднёс факел к камню. Стена вспыхнула ярким светом, а потом загорелась голубовато-белым пламенем, которое стало подниматься наверх. Оливер отпрянул, пламя поползло быстрее, а потом посреди камней возникла дыра. Она быстро расширялась, пока пламя не скрылось в этой дыре, ведущей в очередной освещённый коридор, где в темноте исчезали следы в форме копыт.

– У тебя получилось! – воскликнул Фредерик и позвал остальных. – Фенниш, Меридиан, у Оливера получилось!

Животные поспешили к нему, широко раскрыв рты от изумления, но у них не было времени спросить, как Оливеру удалось разрушить стену.

– Помогите! – раздался крик в конце нового коридора.

А потом послышался ужасный рёв!

– Агата! – закричал Оливер и бросился вперёд с факелом в руке. Остальные мчались за ним, и с каждым шагом крики и рёв становились всё громче. Оливер свернул за угол, где коридор расширялся в большую прихожую, освещённую факелами.

Оливер не мог поверить своим глазам. Перед ним возникла великолепная, отделанная панелями лестница, ведущая к часам. Агата была на самой вершине лестницы, из последних сил держась за перила, а Минотавр пытался за щиколотки втащить её на площадку. А ещё на площадке была Люси. Она бежала к чудовищу с гаечным ключом, поднятым над головой для удара. Но в последний момент Люси застыла на месте и крикнула:

– Мисс Грейвс!

– Люси, нет! – заорал Оливер.

Но он опоздал. Минотавр увидел её и одним ударом могучих когтей швырнул Люси прямо на часы.

Сначала Люси лишь чувствовала, как пульсирует её тело от удара об часы. Она смутно осознавала, что гаечный ключ упал на пол, а потом поняла, что не может дышать.

Люси зашаталась, качнулась вперёд и ухватилась за перила, чтобы не упасть. От удара чудовища у неё перехватило дыхание. В глазах стоял туман, а в ушах звенело.

И тут снова раздался оглушительный рёв.

Люси качнула головой, и перед глазами от боли пронеслась ослепительно-белая вспышка. Агата снова закричала, а потом послышался крик Оливера.

– Эй, бычья морда, а ну-ка сюда! – кричал он. Оливер держал в руке факел и бежал вверх по лестнице в сопровождении Меридиан и Фенниша. Алджернон бежал рядом, сжимая в руках Кенни и банку столярного клея. И кажется, у подножия лестницы лежал Фредерик Пять. Было очень темно, чтобы разглядеть всё как следует. Люси снова перевела взгляд на Оливера, который поднял факел, готовясь атаковать Минотавра.

Оливер, нет, хотела крикнуть Люси, но у неё в лёгких не было воздуха.

В безмолвном ужасе она смотрела, как чудовище одной рукой удерживало Агату за щиколотку, а другой выбило факел из рук Оливера.

И снова раздался этот рёв.

Оливер с животными отступили назад, и тут мимо Люси промчался Торстен и вскочил Минотавру на спину.

Всё случилось так быстро, что Люси ничего не успела сделать. Торстен схватил чудовище за шею, Минотавр отпустил Агату, оторвал от себя собачку и швырнул её в отверстие для цифры шесть в часах.

– Торстен! – закричала Люси, которая наконец-то смогла дышать, но было уже слишком поздно. Торстен стал деревянным, как и остальные животные.

– Нет! – в ужасе воскликнула Люси. Животные снова стали деревянными и стояли в своих нишах. В следующее мгновение Люси увидела, что Минотавр снова приближается к ней, широко раскинув руки, как будто хочет обнять.

Люси отпрыгнула в сторону и столкнулась с Оливером и Алджерноном у подножия лестницы. Оливер загородил её собой, и когда Минотавр бросился на них, Алджернон швырнул в него банку со столярным клеем, которая попала чудовищу прямо между глаз. Стекло разбилось, и чудовище завыло, вскинув руки к лицу, а по шее у него потекла густая сероватая масса.

А потом случилось нечто очень странное.

Столярный клей Алджернона начал пузыриться и искриться. Люси не успела и глазом моргнуть, как из-под морды Минотавра вырвались десятки веток тёмного дерева.

Чудовище заревело и попыталось освободиться, но ветки оплели его волосатое тело и уцепились за часы, втягивая его внутрь и прижимая к циферблату, как гигантский паук, удерживающий свою жертву.

Люси изумлённо смотрела, как чудовище ревёт и пытается вырваться из цепких ветвей, которые внезапно начали засыхать и ломаться прямо у неё на глазах.

– Меридиан, смотри! – крикнул Фенниш. – Камень!

Ветки тёмного дерева втянулись назад, и теперь под оскаленной мордой Минотавра была видна рубиновая подвеска. Не успела Люси понять, что случилось, как Меридиан вскарабкалась по веткам и сорвала подвеску с шеи чудовища.

Минотавр завыл, ветки обломились, а потом он вместе с Меридиан упал на пол среди груды вздымающегося пепла. Меридиан быстро отскочила в сторону, а пепел превратился в одеяло фиолетовых искр, которые полностью скрыли под собой Минотавра. Искры начали вспыхивать, и с каждой вспышкой Минотавр становился всё меньше и меньше, пока вспышки не прекратились и на месте чудовища не появилась мисс Грейвс, целая и невредимая, но совершенно не понимающая, что происходит.

Агата радостно вскрикнула, Алджернон выронил Кенни, и близнецы кинулись к мисс Грейвс. Агата спросила у неё, что случилось, но гувернантка лишь растерянно оглядывалась по сторонам.

– Простите, – наконец произнесла она. Меридиан выплюнула подвеску на пол.

– Вот причина всех наших бед, – сказала кошка.

– Да, – согласился Фенниш, обнюхивая подвеску. – Мы уже видели подобное.

– Но это было давно, – вставил Фредерик Пять. Поскольку он был черепахой, то добрался до лестничной площадки самым последним. Люси подхватила Фредерика на руки и поцеловала, а Агата взяла подвеску.

– Посмотрите на это, – сказала она. Люси и Оливер подошли поближе, и в тусклом свете Люси увидела на задней части золотой оправы рубина выгравированную бычью голову.

– Это Минотавр, – сказала Люси. – Фенниш, где ты видел это украшение?

Животные принялись взволнованно переглядываться.

– Блэкфорды использовали похожий амулет во время занятий алхимией, – ответил Фенниш.

– Амулет? – переспросил Оливер.

– Да, но миссис Блэкфорд всегда называла его философским камнем.

– Философским камнем? – повторила Агата. – Хочешь сказать, тем самым камнем, с помощью которого алхимики якобы превращали свинец в золото?

– Похоже, камень может преобразовывать разные вещи, – заметила Меридиан. – Вы сами видели, на что он способен. Амулет странно отреагировал на столярный клей. Он превратил его в паутину из веток.

– Да, – согласился Фенниш, и его глаз блеснул в свете факела. – И это не единственное, что преобразовал амулет. – Он кивнул на мисс Грейвс.

– Вот что за красную вспышку Люси видела в часах, – сказал Оливер. – Амулет превратил мисс Грейвс в Минотавра!

– А Блэкфорд-Хаус – в лабиринт, – добавила Агата. – Наверное, философский камень среагировал на что-то в часах так же, как среагировал на столярный клей.

– Сфера-проводник, – догадался Оливер. – Вот что соединяет магию часовых животных и проводит её в дом. Наверное, то же самое случилось с чёрной магией амулета. И именно поэтому инфекция начала распространяться!

Агата указала на бычью голову на задней части оправы.

– Уверена, гравюра имеет к этому какое-то отношение. Возможно, амулет проклят.

– Но его мне дал мистер Снокетт, – возразила мисс Грейвс. – Он велел мне никогда его не снимать. И честно говоря, я не могла его снять, я была как будто загипнотизирована.

Люси ахнула.

– Но это означает, что мистер Снокетт…

– Алхимик, – закончил за неё Оливер, и Агата фыркнула.

– Дядя Оскар алхимик? Но это же просто смешно!

– Но ведь он дал мисс Грейвс этот амулет, – напомнила Люси.

– Зачем ему превращать мисс Грейвс в Минотавра? – спросила Агата.

– И зачем вы посадили наших друзей в часы? – спросила Меридиан, подойдя к мисс Грейвс. – Что вы с ними сделали? Часы остановились, и они должны быть живы!

Но мисс Грейвс лишь молча смотрела на Меридиан глазами, полными слёз.

– Чёрная магия, – сказал Фенниш, переводя взгляд на часы. – Когда всё началось, маятник остановился, и мы успели сбежать, пока часы ещё не были заражены. После этого часы тоже стали частью лабиринта. Смотрите!

Фенниш указал на часы, и все ахнули от изумления. Люси увидела, что белые кирпичики из солнечного камня превратились в блоки лабиринта.

– Этого не может быть, – в ужасе произнесла Меридиан, а Фенниш тяжело вздохнул.

– Боюсь, остальные тоже заражены, – печально сказал он. – Часовые животные – часть лабиринта.

– Нет! – крикнула Люси и бросилась к Торстену. Она пыталась вытащить его из ниши рядом с цифрой шесть, но статуя собачки не двигалась с места. – Пожалуйста, помогите! – воскликнула Люси, но прежде чем остальные успели сдвинуться с места, Агата взвизгнула от боли.

– Он меня укусил! – закричала она, тряся рукой, и Люси увидела, как Кенни карабкается по циферблату с зажатым в крошечной ручке амулетом. Люси широко распахнула глаза и раскрыла рот от удивления. Она не могла поверить своим глазам.

Маленький самурай ожил! И он похитил амулет!

– Остановите его! – крикнул Оливер, и Меридиан вскочила на циферблат вслед за Кенни.

– Меридиан, нет! – закричал Фенниш, и в мгновение ока кошку втянуло в цифру двенадцать, и она снова стала деревянной. Люси вскрикнула от ужаса, а Кенни исчез за дверцей для кукушки.

Люси и Оливер помчались в часовую комнату и увидели Кенни поверх механизма кукушки рядом с Темпусом.

– Не так быстро, маленькие сорванцы, – произнёс Кенни хриплым голосом и направил на детей амулет. Красный камень наливался светом, как горящий уголь. – Одно неосторожное движение, и я покажу вам, на что способен этот камень!

Люси растерянно оглянулась и увидела, что остальные сгрудились в дверях.

– Рад, что вы смогли к нам присоединиться, мисс Грейвс, – продолжал Кенни. – Я собирался убить вас после того, как вы остановите часы, но теперь понимаю, что моя милая племянница права. Этот амулет проклят. Прошу прощения за неудобства, но в конце концов я щедро вам плачу.

Кенни расхохотался, а мисс Грейвс ахнула.

– Мистер Снокетт? – воскликнула она, и маленький самурай театрально поклонился.

– К вашим услугам, – сказал он. – Надеюсь, вы простите меня за то, что превратил вас в Минотавра. Видите ли, только чудовище, обладающее нечеловеческой силой, могло остановить часы и не повредить сферу-проводник. Пока Блэкфорд-Хаус пытался изгнать вас, я сумел воплотить в жизнь следующий этап моего плана. Я не ожидал, что амулет превратит Блэкфорд-Хаус в лабиринт, но опять-таки моя милая племянница права: амулет странно среагировал на магию в доме, а значит, сфера-проводник ещё более могущественная, чем я полагал!

У Люси путались мысли: столько всего случилось сразу. Кенни был Оскаром Снокеттом? Но как? И почему он говорил про сферу-проводник? Люси собиралась было спросить его об этом, но тут в часовую комнату вбежал Фенниш и вскочил на трубу, готовясь напасть. Самурай направил на него амулет, и Люси быстро схватила Фенниша на руки.

– Фенниш, нет! – крикнула она. – Он тебя убьёт!

– Ничего подобного, – возразил мистер Снокетт. – Он с черепахой должен присоединиться к нашей маленькой группе в часах!

Марионетка захохотала, и на мгновение Люси показалось, что она сходит с ума.

Кенни пугал её, когда был всего лишь куклой, но теперь, когда в его глазах появилась жизнь, а губы шевелились, говоря голосом старика… Этого Люси уже не могла вынести.

– Но вы не можете быть дядей Оскаром, – пробормотала Агата. – Вы же остались в Англии!

Самурай презрительно фыркнул.

– Глупая! Это я, твой милый дядюшка Оскар, дал Кендзо твоему отцу незадолго до его смерти. Это была первая часть моего плана. Видишь ли, на самом деле Кендзо – старинная японская кукла, способная вместить тень алхимика, и именно так мой дух отправился сюда из Англии, в то время как тело осталось дома!

Мистер Снокетт засмеялся. Агата ошеломлённо смотрела на него, а Люси почувствовала, как напряжена мисс Грейвс.

– Разве вы до сих пор не поняли? – продолжал мистер Снокетт. – Мне надо было заполучить сферу-проводник, но так, чтобы Блэкфорд-Хаус меня не изгнал. Кендзо был моей единственной надеждой, поскольку та же самая магия, что удерживает мою тень внутри, не даёт Блэкфорд-Хаус узнать о моих намерениях. Я ждал благоприятного момента со дня нашего приезда, ждал, пока мисс Грейвс войдёт в часы, чтобы активировать амулет и превратить её в Минотавра. Но потом лабиринт начал мне мешать, и мне снова пришлось ждать.

– Ну конечно! – воскликнул Оливер. – Поэтому вы внезапно появились в прихожей, когда дом начал меняться. Вы были рядом с часами, когда это случилось!

Мистер Снокетт улыбнулся.

– К счастью, дом был настолько занят происходящим, что не понял, что настоящим виновником являюсь именно я. Счастливое стечение обстоятельств, которым я и пользовался. До этой минуты.

Оливер шагнул вперёд, и мистер Снокетт тут же направил на него амулет.

– Не делай глупостей, парень. Но ты можешь мне помочь и подать вон тот гаечный ключ, что лежит у тебя под ногами. – Оливер медлил, и мистер Снокетт качнул в его сторону амулетом. Красный камень засверкал ещё ярче. – Дай мне его, иначе я тебя заставлю!

– Делай, как он говорит, – шепнул Фенниш, сидя на руках у Люси, и Оливер нехотя поднял гаечный ключ и подал его мистеру Снокетту. В крошечных ручках самурая он выглядел почти комично.

Направив амулет на Оливера, мистер Снокетт коснулся гаечным ключом сферы-проводника и – бах! – в руку марионетки ударил электрический разряд. Гаечный ключ отлетел в сторону, и мистер Снокетт зарычал от ярости.

– Возможно, Блэкфорд-Хаус и слаб, – сказал Фенниш, – но теперь он знает, что вы задумали. Он ни за что не позволит вам взять эту сферу!

Мистер Снокетт устало выдохнул.

– Это временно. Но всё изменится, когда ты и черепаха вернётесь в часы. Ты был прав, мой одноглазый друг. Часы теперь тоже часть лабиринта, а значит, и вы, животные, тоже скоро станете его частью.

– Теперь я вспомнила, – пробормотала мисс Грейвс. – Когда я была чудовищем, моим единственным желанием было вернуть животных в часы, как будто я знала, что это поможет лабиринту!

– Верно, – ответил мистер Снокетт. – В конце концов основным инстинктом быка является защита территории. Полагаю, этим и занимался Минотавр. Защищал свою территорию и укреплял своё жилище. Животные из часов всегда были самой большой угрозой Блэкфорд-Хаус, его секретным оружием. Но когда все они станут частью лабиринта…

– Блэкфорд-Хаус погибнет, – прошептала Люси, и её сердце сжалось от боли.

– Ещё одна взрывная волна амулета довершит дело, – сказал мистер Снокетт, с восхищением разглядывая его. – Магия проклятого философского камня объединится с магией сферы-проводника, пройдёт по трубам, а затем начнёт циркулировать по всему дому, таким образом завершив лабиринт. Но только теперь я всё сделаю намеренно.

– И тогда вы сможете получить то, что находится внутри сферы-проводника, – сказала Агата. – Ведь именно это вам и нужно, правда, дядя? Что же там внутри?

– Совершенно верно, – ответил мистер Снокетт и довольно вздохнул. – Если бы ты только знала, как долго я ждал этого момента. Но после того как старый Мортимер меня обманул, я не был уверен, что это когда-нибудь произойдёт.

Люси вскрикнула от удивления.

– Мортимер… Вы имеете в виду Мортимера Куигли?

– Вскоре после того как я стал опекуном близнецов, я отправил старого Мортимера в Уотч-Холлоу за сферой-проводником. Это была деликатная миссия, принимая во внимание защиту Блэкфорд-Хаус. Но старый неуклюжий дурак предал меня и попытался использовать магию в своих целях… – мистер Снокетт с восхищением посмотрел на свои крошечные кукольные ручки. – Поэтому в этот раз я решил взять дело в свои руки. Как в ту ночь, когда Хирото Кодзима разбился на своей машине.

Сердце Люси на мгновение перестало биться, и она повернулась к остальным. Лица мисс Грейвс и близнецов застыли от ужаса.

– Видите ли, когда я узнал правду о Блэкфорд-Хаус, о доме, унаследовать который у меня не было никаких шансов, я должен был сделать так, чтобы кто-нибудь унаследовал его для меня. – Мистер Снокетт прищурился и с ненавистью посмотрел на близнецов. – В ту ночь в машине моя тень была в Кендзо. Я убил ваших родителей, маленькие паршивцы, и сейчас я убью ваших друзей!

Амулет наполнился светом, и в это же мгновение Фенниш соскочил на пол и оттолкнул мистера Снокетта от сферы. Самурай взвизгнул от неожиданности, и часовую комнату пронзила ослепительно-красная молния. Все выбежали на лестничную площадку, а молния рикошетом отлетела от стен и взорвалась на трубах. Фенниш бросился к двери.

– Бегите! – закричал крысёнок. Агата схватила Люси за руку, и они помчались к лестнице.

– Вы опоздали! – заревел из часов мистер Снокетт. Он пронзительно расхохотался, но его смех быстро потонул в скрипе и стонах стен.

Внезапно ступеньки обрушились у Люси под ногами. Она упала на спину и вместе с остальными начала съезжать по склону, всё быстрее и быстрее.

Все вокруг кричали, кроме Люси. Её взгляд был устремлён на быстро сужающуюся полоску света над головой, которая теперь была так высоко, что Люси была уверена: это последнее, что она увидит.

Оливер сел и огляделся по сторонам. Съехав по склону, они оказались в узком, полутёмном проходе. Откуда-то падал свет, но факелов не было видно, и с обеих сторон в темноту уходили стены.

Оливер с трудом поднялся на ноги и задрал голову. В самом конце прохода он увидел узкую полоску света. У него перехватило дыхание, а сердце забилось сильнее.

Высота стен была не меньше ста футов!

– Где мы? – воскликнула Люси: она и остальные успели подняться на ноги. – Где Фенниш и Фредерик?

– Часы, – ответил Оливер. – Я видел, как их втянуло в отверстия для цифр.

Люси широко распахнула глаза.

– Что?

– Когда Снокетт выстрелил из амулета, это, видимо, усилило магнитное притяжение часов, а потом оно прошло через весь дом. Теперь все животные заражены.

Люси застонала от отчаяния.

– Но это значит…

– Лабиринт построен, – закончил Оливер, и его голос снова начал ломаться. Агата и Алджернон заплакали. Мисс Грейвс обняла близнецов. Это было уже слишком. Люси отвернулась со слезами на глазах.

– Это всё мы виноваты, – выпалила Агата сквозь слёзы. – Дядя Оскар убил маму и папу, чтобы мы смогли унаследовать Блэкфорд-Хаус. Когда мистер Куигли предал его, он использовал нас, чтобы привезти сюда Кендзо и украсть то, что находится в сфере-проводнике. А вы, мисс Грейвс… Вас дядя превратил в чудовище тоже из-за нас… – Агата огляделась по сторонам. – Всё это из-за нас!

Мисс Грейвс плотно сжала губы и шумно вздохнула.

– Довольно, – сказала она и выпрямилась. – Вы не должны даже думать об этом. Оскар Снокетт один во всём виноват, и я не позволю ему уйти от ответственности. – Мисс Грейвс вытерла слёзы с лица Алджернона. – А теперь нам надо выбраться из этого лабиринта.

– Но как же животные? – воскликнула Люси. – Мы не можем их здесь бросить!

– Боже милостивый, юная леди! – произнесла мисс Грейвс. – Ты ведь не собираешься вернуться к часам?

– Мисс Грейвс права, Люси, – сказал Оливер. – Даже если мы найдём путь обратно, то как нам вытащить животных? Они все заражены, а часы испорчены.

Алджернон потянул Агату за рукав и начал быстро жестикулировать. Агата провела ладонью по лицу и стала переводить.

– Элджи говорит, что они не испорчены, а просто остановились. И хотя животные заражены, Элджи заметил, что в лабиринте они не превратились в камень. Они по-прежнему из солнечного камня и тёмного дерева. А значит… – В глазах Агаты мелькнуло понимание. – Ну конечно! Элджи, ты гений!

Алджернон пожал плечами, как будто говоря «знаю», но Оливер по-прежнему ничего не понимал.

– Разве непонятно? – продолжала Агата. – Дядя сам это сказал. Животные из часов всегда были тайным оружием Блэкфорд-Хаус. Они борются со своим превращением и пытаются избавиться от инфекции, как и дом. А это означает…

– Что внутри они всё ещё живы! – крикнула Люси.

– И что бы ни было внутри сферы, оно по-прежнему там, – закончила Агата. – Может быть, если нам удастся заставить часы снова пойти и магия опять начнёт течь по дому, мы сумеем всё исправить?

Алджернон взволнованно закивал, но Оливер вздохнул и покачал головой.

– Но мы не сможем снова завести часы. Механизм автоматического устранения повреждений не сработал.

Люси широко распахнула глаза.

– Механизм! – воскликнула она, но Оливер продолжал непонимающе смотреть на неё. – Олли, механизм был отключён! Мисс Грейвс не включала его, как мы думали, правда, мисс Грейвс?

Гувернантка задумалась, а потом покачала головой.

– Видишь? – продолжала Люси. – А значит, механизм по-прежнему может работать!

Оливер хотел что-то сказать, но передумал. Папа снабдил механизм ручным управлением, соединённым со старым заводным механизмом. Если Алджернон прав и животные по-прежнему сделаны из солнечного камня и тёмного дерева, то если он повернёт рукоятку, теоретически часы могут снова пойти. А если сфера проведёт в дом старую магию… Может быть, близнецы правы. Может быть, всё ещё можно исправить!

– Мы должны добраться до часов, прежде чем Снокетт доберётся до сферы! – крикнул Оливер, и его сердце бешено забилось от волнения.

– Но как мы это сделаем? – спросила мисс Грейвс, оглядываясь по сторонам. – Лабиринт стал ещё больше!

Но не успел Оливер ответить, как наверху раздался голос:

– Дети, это вы?

– Папа! – воскликнул Оливер, но стены лабиринта были такими высокими, а угол наклона таким крутым, что он едва мог различить папин силуэт на фоне узкой полоски неба.

– Парадная дверь была заперта! – крикнул мистер Тинкер. – Я пытался найти другой вход, но тут дом стал на сотню футов выше, и я попал в ловушку на самом верху лабиринта. Что, чёрт возьми, происходит?

– Папа! – позвал Оливер. – Ты видишь часы?

Агата сжала руку Оливера и улыбнулась: она догадалась, о чём он думает. Может быть, мистеру Тинкеру удастся привести их к часам. У Оливера вспыхнули щёки, и когда он снова поднял голову, папа уже исчез. Повисло напряжённое молчание, а потом на фоне неба снова возникли смутные очертания головы мистера Тинкера.

– Да, я их вижу! – крикнул он сыну. – Но это неважно! Сначала надо вас оттуда вытащить!

– Пап, сначала помоги нам добраться до часов! – закричала Люси.

– Часов? – недоумённо повторил папа. – Ты с ума сошла? Я вас вытащу!

– Нет времени объяснять, Чарльз! – крикнула мисс Грейвс. – Просто скажите нам, как добраться до часов!

Снова воцарилось молчание, и Оливер чувствовал, что папа никак не может принять решение. Он уже собирался снова его позвать, когда в коридор в нескольких ярдах от них что-то упало. Оливер бросился туда.

Кусок пирожка с устрицами.

– Идите за мной! – крикнул мистер Тинкер, и Оливер услышал, как в тёмный коридор упал второй кусок пирожка. Он подбежал к нему, а потом все они двинулись по лабиринту по пирожковым следам.

К несчастью, минут через десять мистер Тинкер не смог идти дальше – он объяснил, что стена закончилась тупиком, а перепрыгивать на другую стену было слишком опасно. Он попытался объяснять им, куда идти, но это оказалось невозможно: стены были слишком высокими, и мистер Тинкер не видел их, когда они сворачивали за угол. Поэтому он принялся бросать оставшиеся пирожки. Теперь у него оставался последний пакет.

– Дальше вам придётся идти самим! – крикнул он. – Оставляйте след, чтобы дважды не ходить по одному и тому же месту!

Мистер Тинкер пожелал им удачи, и Оливер с остальными двинулся дальше, оставляя позади пирожковый след. Они шли очень медленно и примерно через десять минут после поворотов не туда и возвращений наконец оказались в большом открытом дворе.

Посреди двора возвышалась башня высотой сто футов с каменными ступенями, ведущими к часам на самом верху. Она была похожа на какую-то причудливую версию Биг-Бена, как будто часовую комнату извлекли из дома, поместили в коробку и поставили на искривлённую ветку дерева.

Теперь первой пошла мисс Грейвс, и дети последовали за ней по ведущим к башне ступенькам, пока не оказались в десяти футах от часов. Мисс Грейвс жестом приказала им остановиться, и Оливер пригнулся: его сердце бешено стучало, и он с трудом переводил дух.

– Что нам теперь делать? – прошептала Агата, тяжело дыша, и Оливер подобрался поближе к часам. Его сердце сжалось – Алджернон оказался прав, и животные по-прежнему были из солнечного камня и тёмного дерева – но тут Оливер заметил, что дверь часовой комнаты слегка приоткрыта, и изнутри доносится тихое гудение. Через мгновение что-то лязгнуло.

Оливер на цыпочках подошёл к двери и заглянул внутрь. Мистер Снокетт стоял к нему спиной, но Оливер видел, что маленький самурай пытается крошечными ручками что-то извлечь из сферы-проводника. Рядом на полу лежал дымящийся амулет. С помощью магического камня мистер Снокетт проделал в сфере отверстие!

Без долгих раздумий Оливер ворвался в часовую комнату и схватил амулет.

Мистер Снокетт порывисто развернулся и направил на Оливера нечто вроде тонкой волшебной палочки, из которой его прямо в грудь ударила ослепительно-белая молния. Амулет вылетел у него из рук, и Оливер отшатнулся к двери. В эту же секунду в часовую комнату вошла мисс Грейвс и помогла ему подняться. Оливер затряс головой, и туман рассеялся. Кажется, он не пострадал: молния всего лишь слегка оглушила его.

Мистер Снокетт нахмурился, глядя на волшебную палочку.

– Не предназначена для использования в качестве оружия, – пробормотал он, и Оливер заметил, что Люси и близнецы встали у него за спиной. Мистер Снокетт направил на них волшебную палочку. – Осторожнее, паршивцы! Я запросто могу сбросить вас с башни!

– Прошу вас, мистер Снокетт, – сказала мисс Грейвс, загораживая собой Оливера. – Не причиняйте им вреда!

Мистер Снокетт захохотал и вскочил на трубы.

– Не причинять им вреда? – повторил он, и его выпученные глаза засверкали от восторга. – Нет, нет, нет! Я не собираюсь причинять им вред, по крайней мере до последнего этапа моего плана. Потому что я наконец-то нашёл то, что алхимики столетиями искали!

– Бессмертие, – произнесла Люси, входя в комнату, и мистер Снокетт повернулся к ней. – Эдгар Блэкфорд сказал, что именно поэтому его родители построили эти часы. Они хотели стать бессмертными.

– Очень хорошо! – ответил мистер Снокетт, размахивая волшебной палочкой. – С помощью вот этого я сделаю Лес Теней намного более могущественным, чем мог мечтать любой из Блэкфордов. Чтобы стать бессмертным, мне понадобится человеческое тело, куда вселится моя тень. А что может быть лучше ребёнка, чтобы встретить вечность?

Оливер ахнул и открыл рот от удивления. Он всё понял, но не мог поверить своим ушам. Оскар Снокетт убил родителей близнецов Кодзим не только для того, чтобы добраться до сферы-проводника, но и чтобы вселиться в Агату или Алджернона. Он хотел использовать их тела так же, как использовал марионетку Кендзо!

– Теперь мне предстоит сделать выбор из четырёх детей, – продолжал мистер Снокетт. – Кто же это будет? Кто из вас поможет старому алхимику стать бессмертным?

– Никогда! – воскликнула мисс Грейвс, загораживая собой Люси и Оливера.

– В таком случае вы уволены, – произнёс мистер Снокетт, махнув рукой, но ничего не произошло. Глаза самурая сверкнули от беспокойства, и он снова взмахнул рукой.

– Вы не это ищете? – спросила Агата, входя в комнату с амулетом в руке. Сердце Оливера забилось быстрее. Агата никогда не переставала его удивлять!

– Отдай его мне, – приказал мистер Снокетт. Он снова взмахнул рукой, и рука Агаты дёрнулась, как будто амулет хотел вырваться. Агата зажала его в ладони и прижала руку к груди. Мистер Снокетт зарычал и направил на неё волшебную палочку, но Алджернон загородил собой сестру.

– Не бойся, он не причинит тебе вреда, – сказал Оливер. – Эта волшебная палочка – не оружие. Вы сами так сказали, Снокетт.

Взгляд самурая яростно метался по комнате. Оливер всё понял. Теперь они все находились внутри часов. Даже если бы он выстрелил в них из своей волшебной палочки, они бы уже не могли упасть с башни. Оливер встретился взглядом с Люси. Она тоже поняла.

– Давайте же, Снокетт, – сказала Люси, подходя ближе. – Вы не сможете убить нас всех.

– И к тому же вы такой же пленник в этом лабиринте, как и мы, – добавила мисс Грейвс.

– Неужели? – насмешливо переспросил мистер Снокетт. – Думаете, какой-то дурацкий лабиринт сможет меня остановить?

Мистер Снокетт протянул руку и включил механизм для устранения повреждений. Но ничего не произошло.

– Хорошая попытка, – заметил Оливер. – Но часы не будут работать без магии сферы-проводника.

Мистер Снокетт хитро улыбнулся.

– Совершенно верно, – согласился он.

Он взмахнул волшебной палочкой, выпустив прямо в сферу длинный пульсирующий луч ярко-белого света. Все отшатнулись, пытаясь удержаться на ногах, а свет быстро распространился по трубам. В этот же момент Оливер услышал лязганье шестерёнок и звон пружин.

– Осторожно! – крикнула Люси и оттащила Оливера в сторону, чтобы он не угодил под раскачивающийся маятник.

– Часы снова идут! – воскликнула Агата, и тут же часовая комната начала дрожать, как во время землетрясения. Оливер уцепился за трубы, потому что комната не просто дрожала: она начала падать!

Оливер закричал, но мистер Снокетт лишь рассмеялся и продолжал направлять пульсирующий луч в сферу.

– Волшебная палочка! – крикнула Агата, хватая Оливера за локоть. – Дядя убивает инфекцию и возвращает дом в его обычное состояние, чтобы сбежать!

Несмотря на весь свой ужас, Оливер понял. Мистер Снокетт сам играл роль механизма для автоматического устранения повреждений. Он направлял животворную магию солнечного камня и тёмного дерева из сферы в дом, и эта магия была намного более концентрированной, чем прежде!

Но Оливер по-прежнему был так напуган, что едва мог дышать. Во время последней вспышки ослепительно-белого света часовая комната приземлилась с глухим стуком. Зазвенели и рассыпались инструменты, и мистер Снокетт отключил световой луч из волшебной палочки. Перед глазами у Оливера плавали светящиеся точки, но он заметил, что маятник снова остановился.

Мистер Снокетт вскочил на трубы и выбрался в открытое окно, откуда лился солнечный свет. Оливер услышал на улице грохот. От него сотрясался пол и гремели инструменты, совсем как когда в городе мимо часового магазина проезжали автобусы.

– Я так и думал! – воскликнул мистер Снокетт, поворачиваясь к остальным. – Лес Теней быстро приближается. Теперь вам некуда бежать! – Он засмеялся и махнул рукой. – Прощайте, милые дети! Когда мы снова встретимся, я возьму у кого-то из вас тело! Кто же это будет?

И с этими словами мистер Снокетт выпрыгнул наружу.

Когда у Оливера в глазах немного прояснилось, он с трудом поднялся на ноги и бросился к окну. Он встал на цыпочки, выглянул на задний двор и заметил маленького самурая, бегущего в направлении пастбища. Только пастбище уже не было таким большим, как раньше. И Оливер с ужасом понял причину грохота: мистер Снокетт был прав, и Лес Теней действительно приближался к дому!

– Мы не можем позволить ему добраться до леса! – крикнул Оливер.

Все выбежали из часовой комнаты на лестничную площадку. На первый взгляд всё выглядело как обычно. Лабиринт исчез, а животные снова ожили в своих нишах. Люси ахнула.

– Оливер, с ними что-то случилось! – воскликнула она, но Оливер уже мчался по лестнице. Что-то не так, смутно отметил он про себя. Если бы всё было как обычно, то животные не ожили бы днём. И сам Блэкфорд-Хаус тоже выглядел иначе. Его стены были чёрными и обугленными, а в воздухе пахло дымом.

Но у Оливера не было времени на раздумья: он должен был поймать мистера Снокетта, прежде чем тот доберётся до Леса Теней. Мгновение спустя Оливер выбежал за дверь и помчался по двору.

– Оливер, погоди! – раздался крик папы. Оливер обернулся на бегу. Папа стоял на крыше крыльца и пытался спуститься вниз. С ним всё было в порядке, поэтому Оливер побежал быстрее. Через несколько секунд он добрался до изгороди, протиснулся сквозь прутья и заметил на середине пастбища мистера Снокетта. Высокая трава доходила самураю до пояса, мешая двигаться, но всё же он бежал довольно быстро. Оскар Снокетт быстро приближался к Лесу Теней, и Лес Теней тоже приближался к нему!

Оливер, не веря своим глазам, смотрел, как с деревьев посыпался град желудей. Земля затряслась, из желудей поднялись молодые побеги, и через несколько секунд они уже превратились во взрослые деревья, с которых посыпались жёлуди, и весь цикл повторился снова.

Оливер вскрикнул от страха. Всё было ещё хуже, чем он предполагал. У Блэкфорд-Хаус больше не было магии, чтобы остановить Лес Теней!

– Дядя, стой! – закричала Агата. Хотя Оливер бежал не останавливаясь, Агата каким-то образом сумела его нагнать. Она быстро вырвалась вперёд, и в следующее мгновение мистер Снокетт повернулся и выстрелил в неё лучом света из своей волшебной палочки.

Агата закричала и отлетела назад. Оливер остановился, и мистер Снокетт выстрелил в него. Однако выстрел был коротким, и у ног Оливера взорвалась земля. Он поднял руки и отшатнулся.

– Зачем я вообще бегу? – задыхаясь, произнёс мистер Снокетт. – Пожалуй, буду просто оглушать вас, пока Лес Теней сам не придёт ко мне.

Оливер вытер глаза. Земля тряслась, а воздух шипел от падающих желудей, по мере того как Лес Теней приближался к дому.

Агата схватила Оливера за руку. Он помог ей подняться, и она попыталась выстрелить из амулета.

– Ай! – тут же воскликнула она и выронила его, как горячую картофелину. Агата сунула пальцы в рот, а амулет выпрыгнул из травы и перелетел прямо в руку мистеру Снокетту.

– Спасибо, милая племянница, – произнёс он, направляя на неё амулет. – Мне очень жаль, но после выстрела твоё тело уже не сможет вместить мою тень.

Амулет засветился ярко-красным светом, но не успел мистер Снокетт выстрелить в Агату, как из Леса Теней выбежала белая лошадь и сбила его с ног. Оливер увидел, как сияющий амулет отлетел в приближающуюся чащу деревьев, но он был слишком ошеломлён, чтобы что-нибудь предпринять. После переезда в Уотч-Холлоу он видел белую лошадь всего два раза, и вот она снова появилась из ниоткуда, чтобы их защитить!

Белая лошадь встала на дыбы, молотя копытами по воздуху, а потом с силой опустила их на мистера Снокетта, которого Оливер едва мог различить в высокой траве. Лошадь топтала его снова и снова, но удары были хаотичными, и вскоре самурай выкатился из-под копыт и выпустил в бок лошади луч белого света.

Лошадь отпрянула, её ноги ослабели и задрожали, и она упала на колени. Алджернон, который уже успел их догнать, промчался мимо Оливера и опустился на колени рядом с лошадью. Папа и мисс Грейвс оказались рядом, но где же Люси?

– Назад! – крикнул мистер Снокетт, с трудом поднимаясь на ноги. В его чёрных спутанных волосах застряли травинки, глаза вылезали из орбит, и он направлял свою волшебную палочку то на детей, то на взрослых. Мистер Тинкер и мисс Грейвс загородили собой Оливера и Агату.

– Всё кончено, мистер Снокетт, – сказала мисс Грейвс. – Мы не позволим вам добраться до Леса Теней.

Агата протиснулась мимо взрослых.

– Давайте схватим его! – крикнула она. – Он не сможет остановить нас своей палочкой!

– Но я смогу вас оглушить и забрать твоего брата, – ответил мистер Снокетт, скрипя зубами. – Ты победил, Алджернон! Ты станешь вместилищем для тени алхимика!

Мистер Снокетт направил волшебную палочку на Агату, но тут в Лесу Теней раздался грохот. Деревья перестали приближаться, и их ветки начали сплетаться в стену высотой около ста футов. Посередине возникла высокая арка, а за ней Оливер заметил широкий коридор, от которого в темноту уходили очередные стены из ветвей.

– Амулет! – закричала Агата. – Он превращает лес в лабиринт!

Мистер Снокетт вскрикнул от ужаса, а Алджернон подбежал к нему и выхватил у него из рук волшебную палочку. Самурай резко обернулся.

– Ах ты, маленький…

Но он не успел закончить, потому что Алджернон высоко подбросил своего кукольного дядю, как футбольный мяч.

– Нет! – заорал мистер Снокетт, размахивая руками и ногами. Он летел прямо к Лесу Теней, и оттуда сразу протянулись ветки и схватили его.

Мистер Снокетт пронзительно закричал, и в следующее мгновение ветки деревьев разорвали куклу-самурая на части. Над ней поднялся чёрный дым и принял форму призрачного человека. Оливер раскрыл рот от изумления, а Агата ахнула.

– Тень дяди Оскара! Она на свободе!

На несколько секунд в небе мелькнули красные глаза и красный рычащий рот, а потом тень Оскара Снокетта растаяла среди деревьев.

Повисло тяжёлое молчание, и Оливер перевёл дух. Он решил, что Оскар Снокетт мёртв. Его тень или дух растаял в воздухе прямо у них на глазах.

Оливер поправил очки и огляделся. Деревья перестали приближаться к дому. Неужели им повезло? Амулет превратил Лес Теней в лабиринт, как и Блэкфорд-Хаус.

Блэкфорд-Хаус…

Даже издалека Оливер видел, что снаружи стены дома такие же чёрные и обугленные, как и внутри, и из всех четырёх труб поднимались столбы густого серого дыма. Оливер застонал. Волшебной палочки оказалось недостаточно. Дом по-прежнему был болен.

– Алджернон! – крикнула мисс Грейвс. Мальчик снова стоял рядом с упавшей лошадью. Но не успели они его остановить, как он приложил волшебную палочку к её голове, и бац! Оливер отвернулся, ослеплённый вспышкой белого света, а когда снова повернул голову, лошадь уже стояла на ногах, и на лбу у неё торчала тонкая волшебная палочка.

– Это не палочка, – сказала Агата. – Это рог единорога!

Волшебный зверь заржал и толкнул Алджернона головой, как будто говоря спасибо. Алджернон хихикнул и обнял единорога, а Оливер и остальные медленно приблизились к нему.

– Всё в порядке, – сказал Алджернон. – Она получила назад свой рог и теперь нам доверяет.

Оливер и остальные изумлённо переглянулись: Алджернон заговорил!

Мисс Грейвс и Агата вскрикнули от радости, а потом обняли Алджернона и принялись целовать его. Оливер обнял папу, который был по-прежнему изумлён происходящим и только что-то неразборчиво пробормотал и обнял Оливера в ответ. Оливер крепче обхватил его руками. Он всё объяснит потом. С папой всё было в порядке, и только это имело значение.

– Ладно-ладно, хватит, – с улыбкой сказал Алджернон, пытаясь увернуться от поцелуев. – И потом за всё надо сказать спасибо единорогу. В конце концов всем известно, что они обладают магической исцеляющей силой.

Алджернон хихикнул, и мисс Грейвс обняла его так крепко, что у него покраснели щёки.

– Но… как ты догадался? – пробормотала Агата.

– Это случилось, когда я дотронулся до рога, – объяснил Алджернон. – Рог как будто велел мне приставить его на место и сказал, что пришла пора заговорить.

Оливер едва мог поверить в происходящее. Голос мальчика был хриплым, чуть громче шёпота, и вместе с тем приятным, как музыка. Магия рога исцелила Алджернона так же, как исцелила дом. Почти исцелила.

Агата повернулась к единорогу и ласково погладила его по гриве.

– Некоторые легенды утверждают, что единороги живут больше тысячи лет. Но в одном они сходятся: рог является источником магической силы единорога.

– Так Блэкфорды вдохнули в дом жизнь, – сказал Алджернон. – Они украли рог единорога и построили вокруг него часы. Рог не только смешал магию солнечного камня и тёмного дерева, чтобы заставить часы идти, но и кое-что к ней добавил. Жизнь. Уверен, Блэкфорды изначально похитили рог, чтобы стать бессмертными, но когда это не сработало, они использовали его для своих часов, которые и оживили дом.

– Жестокие, эгоистичные демоны, – произнесла мисс Грейвс, и сердце Оливера забилось быстрее.

– Пап, без рога в сфере-проводнике часы не будут работать. Магия солнечного камня и тёмного дерева не смешается, и Блэкфорд-Хаус умрёт.

Мистер Тинкер обеспокоенно перевёл глаза на дом. Он хотел что-то сказать, но не смог. Оливер понимал, что он никак не мог поверить в случившееся.

– Что нам теперь делать? – спросила мисс Грейвс, и тут на крыльце возник смутный силуэт Люси.

– Быстрее сюда! – позвала она. – Животные больны!

Люси окунула полотенце в ведро с водой и положила его на лоб Торстену. Пёсик лежал на полу библиотеки, стонал в бреду и что-то невнятно бормотал.

– Убежище, – говорил он. – Мы должны скрыться от Гарра…

Люси смахнула слёзы и беспомощно посмотрела на Агату, которая сидела рядом на деревянном диванчике у окна. Она пыталась привести в чувство Реджинальда Восемь и бобриху Сесили Девять.

– Кажется, им становится всё хуже, – сказала Агата, поглаживая поросёнка по лбу. Люси прикусила губу и огляделась. Все животные из часов были завёрнуты в полотенца и одеяла и дрожали на полу.

Пока все остальные были на пастбище и сражались с мистером Снокеттом, Люси перенесла животных из часов в библиотеку. Она сразу поняла, что что-то не так, но только когда увидела своих друзей при свете дня, ей стало ясно, насколько серьёзный вред им причинён.

И с библиотекой тоже было что-то не так. Все книги, мебель и химическое оборудование были уничтожены огнём, странным волшебным огнём, который отчего-то не тронул окна и книжные полки. И однако здесь не было ни следа пепла, ни даже слабого запаха дыма.

То же самое произошло с остальными комнатами, которые выглядели не столько обугленными, сколько голыми, как будто в дом ворвались грабители, унесли все вещи и покрасили дом в чёрный цвет. В столовой осталась только картина с изображением Блэкфорд-Хаус. Никто не знал, почему это случилось, но Люси было всё равно. Сейчас для неё имели значение только животные.

Люси с трудом сглотнула и вытерла нос рукой. Если бы только она знала, что делать! Она даже не могла попробовать столярный клей Алджернона. Он использовал его, чтобы поймать в ловушку Минотавра, а все вещества, из которых он его приготовил, были уничтожены огнём.

– Гарр, – пробормотал Торстен. – Ему нужен наш страх…

Он приоткрыл глаза, а потом снова закрыл их и лишился чувств. Его дыхание было поверхностным и хриплым.

– Пожалуйста, не умирай, – прошептала Люси, с трудом сдерживая рыдания, и тут лежащий рядом Фенниш приоткрыл свой единственный глаз.

– Наше время вышло, – сказал он слабым голосом. – А твоё только начинается.

– Ш-ш-ш, – прошептала Люси, вытирая с его мордочки пену. Белочка по имени Самсон Десять стукнула по полу пушистым хвостом, а Утка Два жалобно крякнула.

– Фенниш прав, – сказала Меридиан и полузакрытыми глазами посмотрела на Люси. – Ты должна восстановить равновесие.

Кошка тяжело вздохнула. Она лежала у камина рядом с Фредериком Пять, оленем Дороти Одиннадцать и Темпусом. Они тяжело дышали, и время от времени из клюва большой птицы вырывалось слабое карканье.

– Мы не сдадимся, – сказала мисс Грейвс, врываясь в комнату с пластиковым контейнером, который нашла в сарае. Она открыла крышку, достала полотенце и направилась прямиком к скунсу Гретхен Один и еноту Эрвину Четыре. Они неподвижно лежали в углу. Мисс Грейвс опустилась на колени и накрыла их полотенцем.

Вскоре в дверях появился мистер Тинкер и покачал головой. Оливер проскользнул мимо него и бережно положил рядом с мисс Грейвс Несси Три. Папа Люси предложил поместить кролика в нишу на циферблате. Он ещё не до конца понял, что произошло, но изо всех сил пытался помочь.

– Не знаю, что делать с часами, – сказал мистер Тинкер. – Механизмы выглядят нормально, за исключением сферы. Но теперь, когда рога больше нет, похоже…

– Она бесполезна, – закончил Оливер, заворачивая Несси в полотенце, и Люси сердито нахмурилась. Зачем Алджернон вернул рог единорогу? В конце концов, она уже больше ста лет жила, как обычная лошадь, не говоря уж о том, что животным рог был нужен больше, чем ей!

– Мы должны что-то сделать для этих бедняг, – сказала мисс Грейвс.

– Если бы мы только знали, что с ними, – ответил мистер Тинкер. Он отёр тряпкой лоб, оставив масляный след.

– Без рога единорога в сфере, – сказал Оливер, поправив очки, – дом перестал быть волшебным. Животные тоже часть дома, так что…

Не успел он закончить, как Люси разразилась слезами.

– Но это несправедливо! – рыдала она. – Единорогу не нужен рог!

– Люси… – начал папа и попытался обнять её, но она его оттолкнула.

– Давайте просто заберём его, положим обратно в часы, и всё будет, как раньше!

– Но только не для единорога, – ответил Оливер. – Рог – источник её магии. Блэкфорды украли его, и…

– Замолчи, Оливер! – закричала Люси. – Замолчи! Это не твои друзья умирают!

Оливер обиженно опустил глаза.

– Мальчик прав, Люси, – сказал Фенниш. – Блэкфорды похитили магию единорога. А значит, часы и весь дом построены на воровстве.

– Но единорог может жить без своего рога. А вы не можете!

– В доме, построенном на воровстве, не может быть равновесия, – тяжело дыша, произнесла Меридиан, и остальные животные в полубреду повторили: – Равновесие, равновесие, равновесие…

– Но есть справедливость, – продолжал Фенниш. – Прочное основание, на котором можно вновь построить Блэкфорд-Хаус. В справедливости есть равновесие…

– Но в любви есть магия, – перебила Меридиан. – А это, старый друг, самое прочное основание на свете.

Фенниш усмехнулся.

– За ней всегда должно оставаться последнее слово, – прошептал он, а потом закрыл свой единственный глаз, и его дыхание стало ещё более затруднённым.

Люси с рыданиями бросилась к папе.

– Пожалуйста, не дай им умереть! – плакала она, и мистер Тинкер крепко обнял её. Воздух в библиотеке стал тяжёлым от рыданий Люси, и тут она услышала цоканье копыт по деревянному полу гостиной. Через минуту в дверях библиотеки появился Алджернон с единорогом.

– Кое-кто хочет с тобой поговорить, – сказал он, и Люси перестала плакать. Единорог величественно стоял перед ней, высоко подняв свой рог. Его белоснежная шерсть как будто светилась, а чёрные глаза смотрели бесстрашно. Потом единорог склонил голову, и Алджернон ухватился за рог. Люси ещё не привыкла к тому, что теперь он может говорить, но тут же поняла, что странный голос принадлежал не Алджернону, а единорогу!

– Вы вернули равновесие в Уотч-Холлоу, – произнёс единорог. Голос Алджернона был искажённым и гулким, и на мгновение Люси охватила слабость. Её лучшими друзьями были говорящие животные, и только что они победили куклу-самурая, которую оживила тень злого алхимика. Но по какой-то причине единорог, говорящий через Алджернона, казался ещё более невероятным, чем всё остальное.

Широко распахнув глаза и раскрыв рот, Люси неловко поднялась с места. Мистер Тинкер последовал её примеру.

– Вы вернули мне то, что украли у меня строители этого дома, – продолжал Алджернон неземным голосом единорога. – В своих рогах мы, единороги, несём мудрость всех единорогов, живших до нас. До этой минуты я не помнила об этом. До этой минуты я была всего лишь лошадью. А теперь я родилась заново.

– Невероятно, – произнесла Агата. Она тоже поднялась и с восхищением смотрела на брата. – Помню, я где-то читала, что нет на свете места более волшебного, чем лес, где родился единорог. Во многих легендах единорог присматривает за другими животными в лесу. Конечно, тогда я думала, что всё это просто глупости. Но возможно ли, что именно ты – настоящий источник волшебства Уотч-Холлоу?

– Когда-то я была его частью, – ответил единорог голосом Алджернона. – До того, как строители дома украли мой рог. После этого я забыла о своей сущности. И без рога я больше не могла защищать животных леса и сам лес. Магия деревьев стала чёрной, и животные больше не могли там жить. Однако я жила в лесу больше ста лет, одинокая и боящаяся людей, пока не появился ужасный древесный человек.

– Гарр, – пробормотал Оливер. Единорог кивнул, и Алджернон продолжал:

– У него был знакомый запах, но только теперь я вспоминаю, что это был тот самый ребёнок, который погиб в Лесу Теней веком раньше. Я видела, как он умер, так же как и старик две луны назад. Я лишь знала, что боюсь их.

– Мистер Куигли, – произнёс папа Люси, и взгляд единорога упал на него.

– Но там были и другие, которых я не боялась, – продолжал единорог через Алджернона. – Я не могу быть в этом полностью уверена, поскольку была тогда всего лишь лошадью, но помню, что почувствовала в них что-то, чего не было здесь более ста лет.

– Любовь, – чуть слышно прошептала мисс Грейвс, и единорог кивнул.

– Теперь мне всё понятно, – сказала Агата. – Блэкфорды построили часы в подражание волшебной силе леса. Той самой силе, благодаря которой единорог защищал животных, но только в часах его рог защищал статуи. И вместо того чтобы сделать Блэкфордов бессмертными, магические свойства рога вдохнули жизнь в дом и вернули в него равновесие. Неустойчивое, искусственное равновесие, но тем не менее равновесие, при котором Блэкфорд-Хаус и Лес Теней существовали бок о бок, хотя всегда были разделены.

Единорог вздохнул, и Люси виновато уставилась на свои кроссовки. Как она могла быть такой эгоистичной? Как могла даже подумать о том, чтобы похитить рог единорога? Это было неправильно. Неужели она так ничему не научилась, пока жила в Уотч-Холлоу? Разве она не усвоила, что нельзя вмешиваться в вещи, в которых ничего не смыслишь?

Люси перевела взгляд на почерневшую стену над каминной полкой. Картина исчезла, но она мысленно видела Роджера и Абигайль Блэкфордов, как будто они по-прежнему были там. Как они могли поступить так жестоко? Или, как и Люси, они просто ничего не понимали?

Люси посмотрела на единорога и уже собиралась было извиниться, но вместо этого произнесла:

– Пожалуйста, помоги моим друзьям.

Алджернон выпустил рог, и единорог медленно вошёл в библиотеку. В пустой комнате эхом отдавалось цоканье копыт. Люси с папой отступили в сторону, и единорог опустил голову и нежно коснулся своим рогом дрожащего тела Торстена. На конце рога появилась крошечная белая искорка, и единорог тут же поднял голову, а Торстен уселся на полу, моргая широко раскрытыми глазами.

– Я проголодался, – сказал он, высунув язык, и Люси расплакалась от радости. Она подхватила Торстена на руки и крепко обняла его.

Затем единорог коснулся своим рогом всех животных по очереди, и все они уселись и принялись оглядываться по сторонам. Меридиан была последней. Торстен выпрыгнул у Люси из рук и лизнул кошку в морду. Меридиан с отвращением фыркнула и закатила глаза.

– Спасибо, спасибо! – воскликнула Люси, порывисто обняла единорога за шею, но тут же отскочила. – Погоди… Мы даже не знаем, как тебя зовут.

Единорог повернул голову к Алджернону, который смахнул чёлку с лица и вошёл в библиотеку.

– Она назвала мне своё имя, когда я коснулся её рога, – сказал он своим собственным голосом. – Но оно слишком сложное. Поэтому я зову её просто Молли.

– Молли, – с улыбкой повторила Люси, и единорог кивнул.

– Всё это прекрасно, – сказала Агата, – но должна признать, я немного запуталась. Насколько я понимаю магические правила, управляющие животными из часов, разве сейчас они не должны быть снова деревянными? Уже почти четыре часа.

– Полагаю, правила изменились, – ответил мистер Тинкер, кивнув на окно, и Люси увидела, что деревья в Лесу Теней покрылись густыми зелёными листьями и прекрасными розовыми и белыми цветами.

Люси ахнула, опустилась на деревянный диванчик и прижалась лицом к стеклу. Лес Теней немного отступил назад, а деревья на пастбище разошлись, так что лабиринт, построенный амулетом мистера Снокетта, уже не казался таким пугающим. Над деревьями даже летала стая птиц в поисках места, где можно было бы построить гнёзда.

– В лесу снова появилась магия, – сказал Алджернон, отводя чёлку от лица, и Люси увидела, что его глаза блестят от волнения. – Уотч-Холлоу снова стал таким, каким был до того, как Блэкфорды нарушили равновесие. Единственное, чего не хватает – животные в лесу, за которыми могла бы приглядывать Молли.

Алджернон указал на часовых животных, и все ахнули.

– Она хочет, чтобы мы жили с ней? – спросила Несси Три, и Алджернон улыбнулся.

– Всегда, – ответил он.

– Значит, Эрвин Четыре и я навсегда останемся такими? – спросил Самсон Десять. Молли почтительно кивнула, и белка с енотом взвизгнули от радости.

– А что насчёт меня и Утки? – осведомился Фредерик Пять. – Я слышал про Холлоу-Понд. Мы сможем там плавать?

Единорог кивнул, и Утка Два радостно крякнула. Другие животные хором заговорили. Они спрашивали Молли, станут ли они настоящими и смогут ли жить в лесу, и каждому единорог отвечал утвердительно. Вскоре библиотека стала похожа на зоопарк, потому что животные визжали и хихикали от восторга.

Но не все.

Меридиан молчала, напряжённо о чём-то думая, а Торстен подбежал к дверям и жадно смотрел в гостиную. Люси заметила, что Фенниш беспокоился всё сильнее и наконец вскочил на диван у окна и крикнул: «Довольно!»

Животные замолчали.

– Вы забыли про Блэкфорд-Хаус? – воскликнул крысёнок, и животные виновато переглянулись. – Что будет с ним без нас?

– Прости, Фенниш, – ласково сказал мистер Тинкер. – Блэкфорд-Хаус… мёртв. Но вы все живы.

– Живы? – переспросил крысёнок. – Но для чего? Мы были созданы, чтобы служить Блэкфорд-Хаус.

– Наша любовь тоже является частью магии, – добавил Торстен. – Мы не можем бросить дом.

– А кто говорит, что вы должны его бросить? – спросила Люси. – Вы можете остаться с нами в доме, если хотите… – Люси перевела взгляд на Агату. – Со всеми нами.

Агата улыбнулась.

– Люси права, – сказала она. – Теперь, когда в Уотч-Холлоу восстановлено равновесие, мы можем сделать из Блэкфорд-Хаус что-то лучшее. Сердце дома продолжает жить в нас. Думаю, это был его прощальный урок. Мы – его магия.

– Ты сам как-то об этом говорил, Фенниш, – напомнила Люси. – Смерти не существует, а есть только превращение во что-то лучшее.

Фенниш с сомнением уставился единственным глазом в окно.

– Алхимия ведь имеет дело с превращением, верно? – продолжала Агата. – Возможно, мы тоже сможем стать алхимиками.

– Мы уже ими стали, – сказала мисс Грейвс, встретившись взглядом с мистером Тинкером.

– Точно, – согласилась Меридиан, и в счастливой тишине Люси услышала, как кошка замурлыкала.

Позже, около девяти часов вечера, Люси и Оливер вместе с Меридиан и Феннишем сидели на ступеньках крыльца. Быстро стемнело, но они могли различить смутные очертания Алджернона, Молли и других животных, резвящихся на пастбище. За спиной у них в лунном свете цветущий лес казался серебряным, и Люси то и дело замечала среди деревьев мерцающих светлячков.

– Надеюсь, они будут там счастливы, – сказала Меридиан, облизывая лапу, и Фенниш заверил её, что так оно и будет. Кроме них двоих, только Торстен предпочёл остаться в доме. Остальные животные решили жить в лесу с единорогом. Никто не испытывал грусти: они обещали навещать друг друга, понимая, что магия, равновесие и сама суть Уотч-Холлоу изменились.

Но как именно они изменились – этого точно не знал даже мудрый старый единорог.

Однако для Люси всё это не имело значения. Она чувствовала только покой, приятное волнение и ощущение движения вперёд, в то время как прежде в её жизни были только одиночество и желание, чтобы всё оставалось как есть – часы, равновесие, Лес Теней. По крайней мере, так раньше думала Люси.

Ей было интересно, думает ли Оливер о том же самом, но было сложно понять, что у него на уме. Он стал очень отстранённым и тихим. Люси решила, он думает о том, как изменится их жизнь после того, как мисс Грейвс и папа начнут вместе жить в Блэкфорд-Хаус, хотя они пока так и не выяснили, кто был его настоящим владельцем.

– Теперь мы хранители, – сказал папа Люси. – У нас появился шанс создать что-то волшебное, и мы должны упорно трудиться, чтобы всё получилось.

– Я же говорил вам, там есть ещё один! – крикнул Торстен и вскочил на крыльцо, держа во рту включённый фонарик на батарейке. Он был в сарае и вытаскивал оттуда последнее полевое снаряжение. Теперь там остался только старый генератор. Папа сказал, что установит его завтра. С тех пор как часы остановились, в доме не было электричества.

Торстен положил фонарь на крыльцо, и Оливер вздохнул. Может быть, именно это его и беспокоило, подумала Люси. Теперь, когда часы перестали быть частью магии, как они могли снабжать дом электричеством? Часы всегда помогали решать проблемы в Блэкфорд-Хаус, так что, возможно, Оливера беспокоило именно это.

– Я никогда раньше не видел фейерверки, – сказал Торстен. Он уселся рядом с Люси и шумно запыхтел.

Меридиан фыркнула.

– Никто из нас их не видел, – пробормотала она, и тут на крыльцо вышли взрослые. Мистер Тинкер поставил пару старых складных стульев, которые они привезли из дома, и предложил один мисс Грейвс. В отличие от вещей в Блэкфорд-Хаус, всё, что они хранили в сарае, по-прежнему было там.

– Мы расстелили в крыле для слуг спальные мешки и одеяла, – сказал мистер Тинкер. – Мне даже не терпится немного пожить в походных условиях, пока не купим новую мебель.

– Если не считать лабиринтов и злых марионеток, – добавила мисс Грейвс, – кажется, самым большим приключением здесь будет спать на полу.

Взрослые засмеялись, и папа Люси сел рядом с мисс Грейвс.

– Где же Агата? – воскликнул Торстен, подходя к двери. – Фейерверки начнутся в любую минуту!

Вскоре Агата вышла на крыльцо.

– Прошу прощения, – сказала она, садясь рядом с Оливером. – Я была в столовой. Странно, что внутри всё уничтожено, кроме картины с изображением Блэкфорд-Хаус.

Остальные с ней согласились, а потом Меридиан что-то шепнула на ухо Феннишу, но что именно, Люси не услышала.

– Возможно, в доме всё-таки осталось немного магии, – прошептал Фенниш, и у Люси появилось непреодолимое желание самой посмотреть на картину.

Вскоре в небе над Лесом Теней разорвался первый фейерверк. Торстен ахнул от восторга, и в эту же секунду раздался оглушительный грохот. Агата начала было объяснять, что свет движется быстрее звука, и поэтому им кажется, что между этими двумя событиями есть промежуток, но тут же замолчала.

– Может быть, мне лучше перестать говорить и просто любоваться фейерверками? – пробормотала она. Все, кроме Люси, засмеялись. Её мысли то и дело возвращались к картине, так что она едва могла дождаться окончания праздника.

Люси схватила фонарь и направилась к двери, но никто не заметил. Все следили за фейерверками. Даже Алджернон с животными прекратили свои игры на лугу, и их туманные силуэты были едва видны на фоне серебристого леса.

Бум-бум-бум!

Люси проскользнула в дом и поспешила в гостиную. Свет фонаря отбрасывал дрожащие тени на голые почерневшие стены. Вся мебель, стол и стулья, буфет, сервант с изогнутой стенкой и фарфоровая посуда, исчезли, но картина по-прежнему висела на стене.

Бум-бум-бум!

– Люси, ты пропускаешь самое интересное! – позвал Торстен в открытое окно, но она не обратила на него внимания и подошла к картине.

На первый взгляд всё выглядело, как обычно. Белая лошадь по-прежнему паслась на пастбище, Тинкеры стояли на крыльце, а молодой человек сидел в экипаже. Но когда Люси поднесла фонарь поближе, то вскрикнула от изумления.

Человек в экипаже… Теперь из-под его шляпы торчали длинные белые волосы!

Бум-бум-бум!

– Как красиво! – воскликнул Торстен.

Сердце Люси забилось быстрее. Фенниш был прав: в доме действительно осталась магия. И внезапно ей стало страшно.

Человек в экипаже был тем самым стариком с парада!

Тогда Люси его не узнала, потому что на нём была другая шляпа, и на картине он выглядел намного моложе. Но теперь сомнений не оставалось. Лицо человека в экипаже было тем же самым, только выглядело старше: Люси сразу узнала заострённый подбородок и высокие скулы.

Бум-бум-бум!

– Что ты ищешь? – раздался хриплый голос, и Люси резко повернулась.

В тёмной прихожей напротив столовой стоял человек. Его силуэт был больше похож на тень, но Люси сразу догадалась, что эту же тень она уже видела сегодня под дождём под старым дубом. После всего случившегося она совершенно о нём позабыла!

– Не кричи, дитя, – прошептал старик-тень, и у Люси сжалось горло. Она хотела закричать, но не могла!

Бум-бум-бум!

Человек-тень вошёл в столовую, и когда он шагнул в луч лунного света, Люси поняла, что это тот самый старик с парада. На нём был тёмный костюм, а шляпу он держал в руках. Половина его лица была в тени, а голова с длинными белыми волосами в полумраке казалась вырезанной из камня.

– У нас много работы, – продолжал старик. Кровь пульсировала у Люси в ушах. Она не могла дышать: каждая клеточка её тела была парализована от ужаса.

Старик подошёл поближе, и его глаза сверкнули.

– Итак, – сказал он и устало вздохнул, – где мой амулет?

Бум-бум! Бум-бум-бум!

И вновь я бесконечно благодарен своему блестящему редактору Дэвиду Линкеру за его терпение, мудрость и за то, что он просто потрясающий человек. Другими словами, о лучшем помощнике я не мог и мечтать. Также я благодарен Эбби Рейнджер, которая сделала всё это возможным, и моему дорогому (теперь уже вышедшему на пенсию) агенту Биллу Контарди с любовью и благодарностью за всё. Спасибо невероятно талантливому Мэтту Гриффину за очередную потрясающую обложку и иллюстрации. А также Кейт Джексон, Гвен Мортон, Челси Дональдсон, Джесси Гэнг, Элисон Клэптор, Каролине Ортис, Джону Ховарду, Митчеллу Торпу и всем остальным сотрудникам издательства HarperCollins, которые принимали участие в этом проекте. Спасибо и ещё раз спасибо!

Как всегда, я бесконечно признателен своей семье за их любовь и неустанную поддержку, друзьям, коллегам и студентам (бывшим и настоящим), которые рассказывали об этой книге в соцсетях. Вас слишком много, чтобы перечислить всех по имени, но я очень ценю помощь каждого из вас. Особая благодарность членам моей группы читателей, а также двум учителям из Род-Айленда, которые сделали всё возможное и невозможное для продвижения книги среди своих учеников: Линн Заркаро из средней школы Парк-Вью и Сюзанн Мюррей из средней школы Вестерн-Хиллс. Дамы, с меня отличный итальянский обед в Федерал-Хилл.

И наконец, моя бесконечная любовь и благодарность Мине Чун, без которой у меня бы ничего не получилось.

«Ротари-клуб» – нерелигиозная и неполитическая благотворительная организация.

«История упадка и разрушения Римской империи» – труд британского историка Эдварда Гиббона.