«Сначала я не получила контракт. Теперь я ползу домой под сильным дождем».

Чтобы не пропустить поворот, который выведет ее на дорогу до юго-западного пригорода Атланты, Иден Восс пристально смотрела на шоссе сквозь потоки воды, стекающие по лобовому стеклу. Управлять автомобилем в вечерний час пик было все равно что участвовать в гонках на выживание, и проливной дождь лишь усугублял ситуацию.

По мере удаления от города ее внутреннее напряжение ослаблялось. Она провела три часа в прокуренной кальянной в центре города с молодым исполнителем и его продюсером, пытаясь убедить их в том, что она подходит им в качестве автора песен. Если бы во время их переговоров молодой певец поменьше с ней флиртовал и проявил больше решимости, возможно, удалось бы получить контракт.

Иден подумала о том, какой была бы сейчас ее жизнь, если бы она стала певицей. Эта мечта осталась в далеком прошлом, но Иден почему-то была уверена, что, если бы она была звездой, не стала бы бесстыже пялиться на другого профессионала в сфере шоу-бизнеса во время деловой встречи.

Прогнав эти мысли, Иден с осторожностью преодолела оставшуюся часть пути и подъехала к своему дому в тот момент, когда небо прорезала очередная вспышка молнии.

Покачав головой, она порадовалась, что купила дом с гаражом. Поставив туда машину, она отперла боковую дверь и вошла в дом через кухню, морщась от запаха табачного дыма, которым была пропитана ее одежда.

Проходя мимо гостиной, Иден увидела свет от экрана телевизора.

«Она опять меня ждала», — подумала Иден с улыбкой. Ее кузина Эйнсли, которая жила вместе с ней, была старше Иден и с детства ее опекала.

Сбросив туфли, Иден вошла в комнату.

— Эйнс, тебе не нужно было ждать моего возвращения.

Ее кузина лежала на диване, укрывшись своим любимым пледом, на котором была изображена обложка альбома «ЭТЛиенс» группы «Ауткаст».

— Я знаю. Но я все равно собиралась смотреть допоздна «Закон и порядок».

Увидев на экране знакомый сериал, Иден рассмеялась:

— Хорошо, мамочка. Куп спит наверху?

— Ты же знаешь моего сына, — с улыбкой кивнула Эйнсли.

Больше всего на свете десятилетний Купер любил спать и играть в «Майнкрафт» Эйнсли приняла сидячее положение.

— Как прошла твоя встреча?

Вспомнив потраченные впустую три часа, Иден поморщилась:

— Я даже не знаю. Продюсеру понравились мои песни, но певца, похоже, больше заинтересовала моя грудь.

— Вот негодяй! Я могла его слышать?

— Его зовут Леви Данкан. Молодой артист, который, предположительно, станет вторым Ашером.

Брови Эйнсли взметнулись вверх:

— Вторым Ашером? Я тебя умоляю. Было уже с десяток певцов, которых называли его преемниками. Кроме того, Ашер все еще продолжает выступать. Таких, как этот молодой выскочка, пруд пруди. Тех, кто делает что-то стоящее, — единицы.

— В этом ты права. Ты слышала о Данкане?

Эйнсли покачала головой:

— Нет. Если он ведет себя так, как ты говоришь, то отлично впишется в компанию похотливых мерзавцев из мира шоу-бизнеса.

На Иден нахлынули воспоминания, и ее губы сжались в тонкую линию. Она вспомнила, как допоздна засиживалась в студии, обсуждая тексты своих песен с Блэйном Вудсоном. С человеком, который позже разрушил все ее надежды и мечты. Красивым, талантливым и лживым. Это он привел в шоу-бизнес Иден, Эйнсли и их подругу Камбрию. Он расхваливал их таланты, порождал в их голове фантазии о прекрасном будущем.

Иден поверила его словам, а затем влюбилась в него. Но когда настало время доказать ей на деле, что он в нее верит, он ее разочаровал и разбил ей сердце.

— Подвинься, — сказала Иден, плюхнувшись на диван рядом со своей кузиной. — Сегодня в студии было что-нибудь интересное?

— Один из молодых артистов записывал бэк-вокал, и это вызвало у меня воспоминания. Ты понимаешь, о чем я?

— Еще бы, — рассмеялась Иден. — Слышала, что Ти-Ай собирался к нам заглянуть, — произнесла она заговорщическим тоном, хотя в комнате никого не было, кроме них двоих. — Он заходил?

Эйнсли покачала головой:

— Нет. Один из его сотрудников был у нас, но мы еще не начали работать.

— Держи меня в курсе. Когда он придет, я загляну к тебе, сделав вид, будто привезла тебе обед. — Ты неисправима, — рассмеялась Эйнсли, — но я дам тебе знать, когда он приедет.

Иден ударила кулаком по ее кулаку:

— Я в тебе не сомневалась, дорогая.

Комнату осветила вспышка молнии, и последовавший за ней раскат грома сотряс дом.

Эйнсли осторожно перевела взгляд на окно:

— Там просто кошмар.

— Помнишь, как мама и тетя Мими называли грозу «хорошей погодой для сна»?

Лицо Эйнсли приняло задумчивое выражение. — Помню. Мне их так не хватает.

Иден обняла кузину за плечи:

— Мне тоже.

С тех пор как их матери погибли в дорожной аварии во время автобусного паломнического тура, прошло три года. Сердце Иден сжималось всякий раз, когда она вспоминала своих любимых маму и тетю. Их гибель еще больше сблизила Иден и Эйнсли.

Иден зевнула.

— У меня был тяжелый день. Я иду спать, Эйнс, — сказала она, поднявшись с дивана.

— Я досмотрю эту серию и тоже пойду наверх.

Не успела Иден дойти до лестницы в холле, ведущей на второй этаж, как ее снова оглушил раскат грома. На этот раз за ним последовал какой-то странный грохот на верхнем этаже дома. Иден резко вскинула голову.

«Что это было, черт побери?!»

— Мама! — донесся до нее голос Купера из угловой спальни наверху. — Помоги!

«О нет!»

Внутри у Иден все оборвалось, и она с бешено колотящимся сердцем помчалась наверх. Эйнсли бежала следом за ней.

Днем в пятницу Иден вошла в офис Блэйна. Она заставляла себя сохранять внешнее спокойствие, несмотря на то что внутри у нее бушевал ураган эмоций.

Когда его секретарша позвонила ей вчера, она чуть не бросила трубку, услышав имя Блэйна. Она не стала этого делать только потому, что сотрудница Блэйна не была ни в чем перед ней виновата и просто выполняла свою работу. Иден нисколько не удивило, что Блэйну не хватило смелости позвонить ей самому. Он был последним человеком, с которым она хотела бы сотрудничать, но сейчас она была не в том положении, чтобы разбрасываться предложениями работы.

Дома лежал Купер со сломанной ногой и ссадинами на теле. Эйнсли не отходила от него ни на шаг с тех пор, как упавшее дерево во время недавней бури проломило крышу, и ее обломки посыпались на кровать ее сына. Иден и Эйнсли были рады, что мальчик довольно легко отделался. С домом все было гораздо серьезнее. Им понадобится много денег, чтобы залатать огромную дыру в крыше. Именно поэтому Иден и пришла на деловую встречу с человеком, который разбил ей сердце и положил конец ее певческой карьере.

В тот момент, когда она увидела Блэйна, у нее перехватило дыхание. За прошедшие несколько лет он стал еще привлекательнее. И возможно, еще эгоистичнее.

Иден давно знала, какими эгоистами бывают мужчины. Ее отец ушел из семьи, когда она была еще ребенком. Шрамы от той раны до сих пор оставались в ее душе, и она держалась настороженно с мужчинами, пока они не доказывали ей на деле, что им можно доверять.

Отменное чувство стиля Блэйна никуда не исчезло. На нем были серебристый блейзер, подчеркивающий широкие плечи, и высветленные серые джинсы. Две верхние пуговицы его кипенно-белой рубашки были расстегнуты, и в вырезе виднелась толстая серебрянная цепочка с кулоном в виде головы льва. Его черные дреды были собраны на затылке, усы и бородка, обрамляющие чувственные губы, аккуратно подстрижены, а глаза цвета янтаря с интересом смотрели на Иден.

По ее спине пробежала дрожь желания.

«Вот черт. Даже после того, что он мне сделал, я продолжаю его хотеть».

— Иден. Я рад тебя видеть, — произнес он низким бархатным голосом.

— Я тебя тоже.

Иден знала, что ей следует пройти дальше в кабинет, но ее ноги словно приросли к полу.

— Проходи, садись.

Его приглашение вывело ее из оцепенения. Она пересекла кабинет и села на стул рядом с его рабочим столом. Чтобы не смотреть на лицо Блэйна, она стала водить взглядом по стенам с фотографиями и дисками в рамках.

— Я благодарен тебе за то, что ты ответила на мой звонок, и… — сказал Блэйн, сев в большое кожаное кресло.

— Ты имеешь в виду звонок твоей секретарши, — перебила его Иден.

Он неловко прокашлялся:

— Я подумал, что, если позвоню тебе сам, ты сразу бросишь трубку.

— Наверное, я так и сделала бы, — ответила она, сложив руки на груди.

Блэйн слегка нахмурился:

— Ты не собираешься давать мне спуску?

Иден пожала плечами:

— Почему должно быть иначе? — Она наклонила голову набок. — Я стала старше и мудрее, Блэйн. Теперь я знаю, чего от тебя можно ожидать.

Он понятия не имел, сколько им с Эйнсли пришлось работать, чтобы обеспечить себе более-менее достойную жизнь. Рожденный в богатой семье, он не знал, что такое сводить концы с концами.

Опустив взгляд, он начал перебирать бумаги, лежащие перед ним на столе.

— В любом случае я признателен тебе за то, что ты согласилась со мной встретиться. Я помню, чем закончилась наша предыдущая встреча в этом кабинете.

— Вижу, ты обновил интерьер. Мне нравится, как здесь все выглядит.

— Спасибо. — Он указал ей на окно за его спиной: — Я наконец повесил шторы. Помнится, тебе не нравилось голое окно.

Иден посмотрела на шторы в бело-серую полоску:

— С ними определенно стало лучше.

Блэйн встретился с ней взглядом, и ей осталось лишь надеяться на то, что он не увидит ее эмоции, прячущиеся за маской невозмутимости.

— Прежде чем мы перейдем к цели этой встречи, я хотел бы перед тобой извиниться.

Иден покачала головой:

— В этом нет необходимости.

— Просто позволь мне объяснить…

— Я ничего не хочу об этом слышать, — перебила его она. Время не исцелило рану, которую он ей нанес своим предательством. В его присутствии боль ощущалась острее, но она не собиралась показывать ему свою уязвимость. — Мы не будем говорить о прошлом, Блэйн.

— Иден, то, что тогда произошло с тобой и Эйнсли…

Не желая его слушать, она выставила перед собой поднятую ладонь:

— Это дело прошлое. Я, правда, предпочла бы, чтобы ты сразу объяснил мне, какую работу ты мне предлагаешь.

— Хорошо. Если ты действительно этого хочешь, я перейду к делу. — Откинувшись на спинку кресла, он потер ладони одна о другую и спросил: — Ты слышала о Найе Браун?

Иден задумчиво нахмурилась:

— Имя кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, где его слышала.

— Найя очень популярна в Интернете.

Иден сразу поняла, о ком идет речь, и щелкнула пальцами:

— Эйнсли показывала мне видеозапись ее исполнения песни «Самая большая любовь».

Блэйн кивнул:

— Это видео набрало восемьсот тысяч просмотров за неделю. Недавно моя студия «Эгейнст зе грейн» подписала с Найей контракт. Сейчас мы ищем автора песен для ее дебютного альбома.

— Одного автора? Почему не нескольких? — удивилась она, зная, что запись альбома — это работа большого творческого коллектива.

— Голос Найи и ее образ требуют целостности. Мы думаем, что сможем этого достичь, если все песни для ее альбома будут написаны одним автором.

— И ты считаешь, что я подхожу для этой работы?

— Я в этом абсолютно уверен, — ответил он. — Найя точно знает, какие песни подходят для раскрытия ее вокальных данных и творческого посыла, и я разделяю ее точку зрения. По-моему, ты подходишь для этой цели, как никто другой.

Иден не могла отрицать, что ей польстили слова Блэйна. Она сделала глубокий вдох и тут же об этом пожалела, потому что ее ноздри защекотал древесный аромат его одеколона. Это заставило ее думать о вещах, о которых не следует думать во время деловой встречи. Представлять себе, как она лежит в объятиях Блэйна.

— Я могу узнать, почему ты так считаешь? — спросила она, прогнав опасные мысли.

— Конечно, можешь, — мягко рассмеялся он. — Я следил за твоей карьерой.

— Правда?

— Да.

— Я знаю, что за последние четыре года ты написала три песни, которые попали в сотню чартов ар-н-би и хип-хопа. Ты работала как с легендами музыки, так и с начинающими певцами. Ты можешь сделать демонстрационные записи своих песен. — Он снова встретился с ней взглядом: — Ты для нас идеальный вариант, Иден. У тебя есть все для того, чтобы написать прекрасные песни для Найи.

— Ничего себе. Вижу, ты действительно следил за моей карьерой.

— Тебе это неприятно?

— Буду с тобой честной, Блэйн. Когда я покидала этот кабинет много лет назад, я не собиралась больше никогда с тобой работать.

Его кадык дернулся.

— Иден… Я уверен, что ты понимаешь, что в основе моего решения лежали деловые причины, а не личные.

Иден горько рассмеялась про себя. «Это и есть твоя главная проблема, Блэйн Вудсон», — подумала она, но, небрежно махнув рукой, произнесла вслух:

— Это давно быльем поросло. Несмотря на решение, которое я когда-то приняла, сейчас у меня есть веские причины для того, чтобы принять твое деловое предложение. Именно поэтому я и согласилась с тобой встретиться.

— Ясно. Не хочешь рассказать, что это за причины?

Иден покачала головой:

— Зачем? Ты мой работодатель, и я не собираюсь выходить за рамки деловых отношений.

Субботним утром Иден сидела рядом с Эйнсли в комнате ожидания детской больницы. По другую сторону от Эйнсли дремал Купер, прислонившись к плечу матери.

— Он и в машине спал, — заметила Иден. Ей было непривычно видеть своего веселого, энергичного племянника таким вялым.

Эйнсли кивнула:

— Это из-за обезболивающих таблеток. Доктор предупреждал, что они вызывают сонливость.

— Точно. Ты как-то об этом упоминала.

— Ты не рассказала мне о своей вчерашней встрече с… Блэйном. — Эйнсли часто заморгала.

Иден закатила глаза:

— Почему ты произнесла его имя таким тоном?

— Мне просто захотелось тебя подразнить, — захихикала Эйнсли. — Я знаю, что ты его ненавидишь.

— А ты разве нет? — Иден смерила кузину пристальным взглядом: — Уверена, ты помнишь, что он использовал твоего ребенка против тебя.

Эйнсли пожала плечами:

— Я не могу сказать, что испытываю симпатию к Блэйну, но и ненависти к нему я тоже не испытываю. Если бы мне снова пришлось делать выбор, я все равно предпочла бы сына музыкальной карьере.

Иден покачала головой:

— Ты такая же великодушная, как тетя Мими.

— А ты такая же дерзкая, как твоя мама, — подмигнула ей Эйнсли. — Но может, ты все-таки расскажешь, как прошла твоя встреча с Блэйном? — Я не хочу об этом говорить. — Она не собиралась признаваться кузине, что большую часть встречи украдкой любовалась Блэйном и вспоминала, как хорош он был в постели.

— Да ладно тебе. — Эйнсли толкнула ее локтем в бок. — По крайней мере, скажи, согласилась ли ты на него работать?

Иден вздохнула:

— Я попросила его дать мне время на раздумья. Но…

Громкий женский голос позвал Купера, избавив ее от необходимости продолжать. Эйнсли помахала рукой медсестре, и они с Иден помогли Куперу войти в смотровой кабинет и сесть на кушетку.

Через пару минут в кабинет вошла доктор Селия Фордхэм, хрупкая миниатюрная брюнетка, с волосами, собранными в низкий узел. Поправив очки, она спросила:

— Как ты себя чувствуешь, Купер?

— Нога чешется, — пробурчал он.

Доктор Фордхэм потрепала его по плечу и улыбнулась:

— Болит?

— Да. Как долго мне еще носить этот дурацкий гипс?

— Твоя нога полностью заживет только через шесть недель.

Глаза Купера округлились.

— Шесть недель? Но к тому времени уже закончится отбор в бейсбольную команду!

Доктор Фордхэм повернулась лицом к Эйнсли:

— Отбор?

— Да. Он очень хочет попасть в школьную команду. Последние два года он только об этом и говорит.

Купер кивнул:

— Поэтому мне нужно поскорее избавиться от гипса.

Доктор посмотрела на него с сочувствием:

— Мне жаль, Купер. Чтобы кость срослась, тебе придется шесть недель походить в гипсе.

На его глаза навернулись слезы.

— Я мечтаю играть в школьной команде. Я целую вечность ждал этого отбора.

Эйнсли подошла к своему сыну и положила руки ему на плечи.

— Доктор, неужели ничего нельзя сделать?

— Вообще-то есть другой выход. У Купера такой тип перелома, при котором можно провести операцию. Он крепкий, здоровый мальчик и сможет восстановиться до начала отбора.

— Что это за операция? — спросила Иден.

Доктор Фордхэм вкратце объяснила, как делаются подобные операции.

— Страховка ее покроет? — спросила Эйнсли.

Доктор задумалась на мгновение.

— Полагаю, частично покроет, но вам лучше проконсультироваться со страховым агентом, чтобы знать наверняка.

Иден повезла кузину и племянника домой. По дороге Эйнсли позвонила в свою страховую компанию. Она включила громкую связь, и Иден слышала все, что сказал агент. После этого в салоне автомобиля повисло молчание. Когда оно стало невыносимым, Иден спросила Эйнсли:

— Когда ты собираешься поговорить со мной об операции?

— Зачем о ней говорить?

Иден фыркнула:

— Не притворяйся, будто не понимаешь. Ты слышала, что сказал агент. Первые две тысячи долларов медицинских расходов не покрываются страховкой. Разве мы можем себе позволить заплатить за операцию?

— Я решу эту проблему. Пятьсот долларов у меня уже есть.

— Мы вместе решим эту проблему, потому что мы семья.

Эйнсли бросила взгляд на спящего сзади Купера и тяжело вздохнула:

— Я не могу ему отказать, когда он смотрит на меня большими грустными глазами.

— Я знаю. И, как я уже сказала, мы решим эту проблему вместе.

После этого в салоне снова установилась тишина. Глядя на дорогу, Иден подумала о своей встрече с Блэйном. Она еще не дала ему ответа, но сейчас понимала, что ей придется принять его предложение. Ведь обещанный ей гонорар покроет не только расходы на лечение Купера, но и на ремонт крыши дома.

— Сейчас более подходящий момент для рассказа о твоей встрече с Блэйном? — спросила Эйнсли.

Иден вздохнула:

— Нет. Для этого никогда не будет подходящего момента.

Эйнсли мягко рассмеялась:

— Давай выкладывай.

Иден неохотно рассказала ей о том, как прошла та встреча.

— В любом случае мне хотелось бы поработать с Найей. Она очень талантливая, — подытожила она. — Гм.

Иден посмотрела на свою кузину:

— Что, Эйнсли?

— Ты упустила самую важную деталь. Он такой же красивый, как раньше?

— Сказать честно? Он возмужал и стал еще красивее. — Она свернула на подъездную дорогу, ведущую к их дому. — Но это не имеет значения. Мы с Блэйном договорились, что наши отношения не выйдут за рамки деловых.

Ее тон прозвучал уверенно, но в глубине души она знала, что им с Блэйном будет трудно соблюдать это условие.

Утром в понедельник Иден вошла в скромное одноэтажное здание, в котором располагалась студия «Эгейнст зе грейн рекордз». Оказавшись в холле, она села в одно из черных кожаных кресел, стоящих вокруг черного кофейного столика, и начала собираться с духом перед своей встречей с Блэйном.

В прошлый раз она слишком нервничала, чтобы обращать внимание на интерьер. Сейчас у нее было несколько свободных минут, и она окинула взглядом просторное помещение со светло-серыми стенами, украшенными черно-белыми изображениями в рамках, и черной, сияющей лаком, мебелью. По обеим сторонам от стойки, за которой работала секретарь Блэйна, стояли две оловянные скульптуры. Одна изображала басовый ключ, другая — скрипичный.

Иден понравился простой, но стильный декор. Семь лет назад в студии Блэйна были только самые необходимые вещи. Тогда у него не было денег на излишества. Теперь он, очевидно, мог позволить себе услуги дизайнера интерьеров. Это свидетельствовало о том, что за прошедшие годы он достиг успеха.

«Если бы только он не лишил нас с Эйнсли шанса на успех».

После того что между ними произошло, Иден даже представить себе не могла, что когда-нибудь снова будет с ним работать. Но у судьбы, похоже, были свои планы.

Семь лет назад она была в него влюблена, думала, что это взаимно, и никак не ожидала предательства с его стороны.

Перед ее внутренним взором возник его волнующий образ, и она заставила себя его прогнать. Грезить наяву о Блэйне бессмысленно. Ей следует сосредоточиться на работе. Ставки слишком высоки.

Ей следует приложить усилия, чтобы ее сотрудничество с Блэйном было успешным. Она настояла на том, что разделит с Эйнсли расходы на операцию Купера. Она взяла из своих сбережений одну тысячу двести пятьдесят долларов, и ей нужно положить их назад. Кроме того, крыша ее дома была так сильно разрушена, что ее придется заменить на новую. Полис страхования жилища покроет только часть расходов, и ей нужно где-то взять еще шесть с половиной тысяч долларов.

Она медленно вдохнула и помассировала виски.

«Речь идет не только об альбоме Найи. Я должна хорошо выполнить свою работу. Успех этого проекта даст нам новые возможности».

Входная дверь открылась, и в помещение вошел Блэйн. При виде его у Иден перехватило дыхание. На нем были свободные синие джинсы, черная футболка и черно-белые кроссовки. Его глаза закрывали солнцезащитные очки.

Ну почему он так красив, черт побери?! По ее телу прокатилась волна расплавленного огня, и она приказала себе успокоиться.

— Доброе утро, Блэйн, — сказала она, поднявшись.

— Доброе утро, Иден, — улыбнулся он, затем наклонился и, прежде чем она смогла угадать его намерения, поцеловал ее в щеку. — Полагаю, ты решила подписать контракт?

От его улыбки и поцелуя ее снова бросило в жар, но она с невозмутимым видом протянула ему документ:

— Да, и я приложу все усилия, чтобы выполнить твои требования.

Его глаза заблестели.

— Я в этом не сомневаюсь.

В студию вошла Найя. На ней были простой зеленый сарафан и коричневые сандалии. Мелированные каштановые кудри рассыпались по ее хрупким плечам.

— Всем доброе утро, — сказала она, приветливо улыбаясь.

Иден подошла к Найе и протянула ей руку:

— Доброе утро, Найя. Я Иден Восс. Рада с вами познакомиться.

Найя пожала ее руку:

— Я с вами тоже.

Судя по бегающему взгляду, который не задерживался ни на одном предмете, молодая певица нервничала.

Блэйн снял темные очки, и Иден заметила, что его золотисто-карие глаза озорно блестят.

— Теперь, когда вы, дамы, наконец познакомились, давайте приступим к работе над альбомом, — подмигнул он им, затем повернулся и пошел по коридору.

Иден и Найя проследовали за ним в студию. Блэйн сел за пульт управления, а женщины расположились в кабине звукозаписи. Пока Найя рассказывала Иден, какие темы она хотела бы затронуть в своем дебютном альбоме, та делала заметки в записной книжке. Иден сразу прониклась симпатией к молодой певице. Найя была не только талантлива, но и умна. Она знала, что происходит в современном мире и что тревожит умы ее слушателей.

— Должна сказать, до нашего знакомства я была под впечатлением от твоего пения. Но теперь, когда ты поделилась со мной своими мыслями, ты заинтересовала меня не только как артист, но и как личность, — сказала ей Иден, закрыв записную книжку. — Ты отлично разбираешься в актуальных проблемах.

Наклонив голову набок, Найя издала отрывистый смешок:

— Знаю, людям постарше нравится думать, будто молодежь слишком занята собой, чтобы замечать подобные вещи. На самом деле не все мы столь эгоистичны и легкомысленны.

— Я это знаю, — сказала Иден. — И для меня будет большой честью помочь тебе выразить твои мысли в твоем дебютном альбоме.

Найя щелкнула пальцами, словно вспомнив о чем-то.

— Я почти забыла. Я принесла свой дневник. — Достав из сумки записную книжку в твердой обложке, она протянула ее Иден: — Не знаю, как у тебя происходит процесс написания песен, но возможно, это тебе поможет.

Взяв у нее дневник, Иден улыбнулась:

— Конечно, поможет. Спасибо, что доверила мне его.

Блэйн заговорил в микрофон, и его голос наполнил кабину:

— Итак, девушки, вам хватило времени поболтать?

Они обе кивнули.

— Хорошо, — продолжил он. — Большие начальники хотят, чтобы мы как можно скорее выпустили первый сингл, так что нам нужно немедленно начать над этим работать. После этого мы примемся за оставшуюся часть альбома.

Восторженно улыбаясь, Найя встала и надела наушники.

— У нас есть ритм? — спросила она в микрофон.

— Да. Давай попробуем вот этот.

Блэйн, сидящий по другую сторону от стеклянной перегородки, нажал несколько кнопок на пульте управления, и помещение наполнилось музыкой. Иден тут же начала качать головой и притопывать ногой. Звуковая дорожка показалась ей интересной и неизбитой и в то же время напомнила ей хип-хоп девяностых.

— Это фантастика!

— Восемьсот восьмой «Роланд» — это беспроигрышный вариант, — сказала Найя, щелкая пальцами в такт фонограмме. — Я его обожаю! Он старый, но звучит современно.

Иден была с ней согласна. Драм-машина «Роланд ТР-808», выпущенная в 1980 году, благотворно повлияла на развитие хип-хопа и ар-н-би. Всего за три года своего существования она подарила миру бесчисленное множество хитов, и даже сегодня компьютерные программы для написания музыки имитируют образцы, созданные легендарной драм-машиной. С помощью «Роланда» продюсеру студии удалось написать для Найи звуковую дорожку в жанре трэп, который был так популярен в последнее время.

Блэйн широко улыбнулся:

— Отлично. Значит, точка отсчета определена. Я зациклю этот трек.

Он поднялся, Иден повернулась к нему лицом, и их взгляды встретились. Блэйн озорно улыбнулся ей, и у нее перехватило дыхание.

Точно так же он ей улыбался в один из вечеров семь лет назад. Вспомнив, чем закончился тот вечер, Иден сглотнула. Тогда Блэйн запустил руку ей под юбку и занялся с ней любовью прямо на столе в конференц-зале.

Голос Блэйна вернул ее к реальности:

— Я пойду в свой кабинет. Мне нужно сделать один звонок.

Сняв наушники, он покинул студию. Глядя ему вслед, Иден испытывала одновременно облегчение и разочарование. Разум велел ей остерегаться его, но сердце хотело, чтобы он был рядом.

На следующий день Иден сидела в студии «Эгейнст зе грейн» и рассеянно листала свою записную книжку. Дневник Найи очень помог ей в написании текста дебютного сингла молодой певицы.

Она познакомилась с внутренним миром Найи и была уверена, что сочинила хороший текст. Теперь ей остается только показать его Найе и Блэйну и узнать, одобрят ли они его.

При мысли о Блэйне ее губы растянулись в улыбке. Она помнила, как они познакомились на территории студенческого городка Технологического университета Атланты. Веселый, беззаботный Блэйн был полной противоположностью серьезной, старательной Иден. Он не был похож ни на кого из знакомых мужчин и сразу же ее очаровал. То, что за ним последовало, можно было назвать страстным романом. Когда они вместе работали в студии, их сердца пели в унисон. Эта песня была прекрасной, но, к сожалению, короткой. Блэйн предал их творческий союз и растоптал ее чувства к нему.

Тряхнув головой, чтобы прогнать неприятные мысли, Иден поднялась и, положив записную книжку на стул, пошла в дамскую комнату. Когда она вернулась оттуда и открыла дверь студии, ее ноздри защекотал знакомый древесный аромат одеколона. Блэйн сидел на стуле рядом с пультом управления.

— Привет, Блэйн. Как дела? — спросила Иден, и он повернулся к ней лицом.

— Хорошо, а теперь, когда ты пришла, они еще лучше, — улыбнулся он. — Мне не терпится послушать, что ты написала, и Найе наверняка тоже.

Боясь сказать какую-нибудь глупость, Иден просто кивнула. Почему в присутствии этого мужчины у нее всегда дрожат колени?

Бросив взгляд в кабину, она не увидела никого за звуконепроницаемым стеклом и спросила:

— Кстати, где Найя?

— Она написала, что попала в пробку.

— Дорожное движение в нашем городе — это нечто.

— Да. Час пик здесь круглосуточное явление. Я не раз опаздывал на встречи, застряв в центре города.

— Если хочешь добраться куда-то вовремя в Атланте, лучше пойди пешком, — рассмеялась она.

Блэйн потер ладони друг о друга:

— Ну что, ты написала текст сингла?

— Да. Надеюсь, вам с Найей он понравится.

— Я могу его прочитать?

Она покачала головой:

— Я всегда сначала даю читать тексты артисту, для которого они предназначены. После того как Найя прочтет текст, ты тоже сможешь это сделать. На лице Блэйна промелькнуло удивление, но он не стал задавать ей вопросов.

— Хорошо. Прости мне мое любопытство. От успеха этого альбома зависит многое. Его лицо вдруг стало серьезным, и Иден, молча глядя на него, задумалась. Эти слова относятся к каждому альбому, который выпускает его студия, или за ними скрывается что-то большее? Что-то, о чем она не знает?

Прежде чем она смогла его об этом спросить, в студию вошла Найя. На ней было длинное розово-белое платье. Ее волосы были собраны в хвост.

— Всем привет, — улыбнулась она.

— Привет, Найя, — сказала Иден. — Мне не терпится показать тебе текст твоего дебютного сингла.

Найя хлопнула в ладоши:

— Мне тоже не терпится его прочитать. Давай начнем.

Женщины прошли в кабину звукозаписи и сели. Блэйн остался за пультом. У него был отсутствующий вид, словно он думал о чем-то своем. Иден раскрыла записную книжку и протянула ее Найе:

— Вот песня. Я прочитала твой дневник и подумала, что нам лучше начать с темы первой любви.

Найя вздохнула:

— То есть песня будет грустной?

— Да. То, что ты написала о своей первой любви и о разбитом сердце, показалось мне очень интересным. Людям разных возрастов нравятся подобные вещи.

— Надеюсь, что ты права.

— Доверься мне. Песни о любви бывают двух видов. Они либо о счастливых моментах, либо о страданиях после разрыва. Я попыталась создать песню третьего вида. Ее смысл можно выразить таким образом: «У нас ничего не получилось, но я не испытываю к тебе ненависти. Ты подарил мне много прекрасных воспоминаний».

— Хорошо, — кивнула Найя и начала читать.

Иден подумала о песне, которую она сочинила. Источником ее вдохновения были не только записи в дневнике Найи, но и ее собственный опыт. Когда-то им с Блэйном было хорошо вместе. Вряд ли она сможет когда-нибудь ему доверять, но не испытывает к нему ненависти. Напротив, она желает ему счастья.

«Сможет ли он обрести это счастье со мной?»

Воспоминания об их романе имели горьковато-сладкий вкус. Какая-то ее часть вопреки логике и здравому смыслу все еще втайне желала его любви. Держаться в рамках деловых отношений будет для нее труднее, чем она ожидала.

Найя закончила читать и посмотрела на Иден широко распахнутыми глазами.

— Что ты думаешь? — осторожно спросила Иден, не зная, что это означает.

— Стихи просто потрясающие, — ответила Найя.

Иден облегченно вздохнула:

— Рада, что тебе понравилось. Сначала я забеспокоилась, глядя на выражение твоего лица.

— Меня просто удивило, как точно ты описала в стихах мои чувства.

— Уверена, мы с тобой отлично сработаемся.

Повернувшись, чтобы постучать по стеклу, она увидела Блэйна, стоящего возле двери и разговаривающего с мужчиной, который показался ей знакомым.

— С кем разговаривает Блэйн? — спросила Найя.

— Мне кажется, это один из его братьев.

Стекло было звуконепроницаемым, и Иден не могла слышать, о чем говорили мужчины. Судя по их жестикуляции, разговор был эмоциональным. Всплеснув руками, Блэйн вернулся за пульт управления и произнес в микрофон:

— Дамы, мне нужно пойти в кабинет. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, он выключил микрофон и покинул помещение.

Иден чувствовала, что что-то происходит, и это не могло ее не беспокоить.

Когда Иден вошла в студию в среду, ни Блэйна, ни Найи еще не было. Посмотрев на экран мобильного телефона, она обнаружила, что еще нет десяти часов.

Пройдя в кабину звукозаписи, она оставила дверь открытой, повесила сумочку на ручку и села на стул. Оказавшись одна в тишине, она позволила себе думать о множестве разных вещей.

Она вспомнила дни своей юности, когда мечтала о карьере певицы. Они с Эйнсли и Камбрией допоздна засиживались в студии, работая над дебютным альбомом своей группы «Свотц гелз». Будучи автором песен, она проводила здесь больше времени, чем ее кузина и их подруга. Проводила больше времени с Блэйном. Неудивительно, что у них завязались романтические отношения. Когда она пела, он смотрел на нее так, словно ее голос был самым красивым из всех голосов, которые он когда-либо слышал. Всякий раз, когда он ей улыбался, по ее спине пробегала дрожь. Когда его рука касалась ее руки, у нее перехватывало дыхание. Когда он ее целовал, внутри у нее разгорался огонь.

«Тогда я доверяла людям и была полна надежд. Я была слишком молода и наивна и не видела, куда все это ведет».

Воспоминания о днях и ночах, проведенных с Блэйном, были такими яркими, словно все это было только вчера. За прошедшие семь лет ее жизнь сильно изменилась. Неизменной осталась лишь ее любовь к музыке, в особенности к хип-хопу и ар-н-би. Именно она помогла ей пережить предательство Блэйна.

Иден посмотрела в левую сторону кабины, где находились инструменты. Увидев синтезатор на подставке, она придвинулась к нему, выбрала нужный режим и нажала несколько клавиш. Раньше она часто сочиняла песни подобным образом — подбирая мелодию, рифмовала в голове строчки стихов. Когда складывался куплет, она напевала его под музыку, проверяя, укладываются ли слова в ритм. Если ей все нравилось, она записывала слова на бумаге. Обычно ее устраивал второй или третий вариант.

Сыграв несколько гамм, Иден остановилась. Внезапно она почувствовала желание попеть, и ее пальцы поменяли позицию и заиграли мелодию группы «Экскейп» «Мой маленький секрет».

Эта песня из альбома «Следы моей помады» была одной из ее любимых. То, что участницы группы Тайни, Тамика, Латоча и Канди были родом из Атланты, лишь усиливало ее любовь к их творчеству.

Спев первый куплет, Иден почувствовала, что улыбается. Пение всегда доставляло ей особое удовольствие, которое не могло сравниться ни с чем.

Она заканчивала второй припев, когда заметила, что в дверях стоит Блэйн и смотрит на нее с восхищением. Удивленная и смущенная, она замолчала на середине фразы.

— Пожалуйста, Иден, продолжай, — сказал он, нарушив неловкое молчание.

Ее щеки вспыхнули.

— Блэйн, я…

— Я так давно не слышал, как ты поешь. — Он подошел ближе. — Я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Прогнав волнение, она продолжила петь. В присутствии Блэйна популярная песня о тайном романе мужчины и женщины, разлученных обстоятельствами, которую она часто пела в душе и в машине, внезапно начала казаться ей автобиографичной. Под пристальным взглядом мужчины, которого она когда-то любила, каждая строка наполнялась новым смыслом.

Допев песню до конца, она убрала пальцы с клавиш.

Блэйн зааплодировал:

— Это было, как всегда, прекрасно, Иден.

— Спасибо, — произнесла она мягче, чем собиралась, и отвела взгляд. Ситуация, когда она пела для него, напомнила ей о тех днях, которые она отчаянно пыталась забыть.

— Я тебе не льщу, — тихо сказал он, приблизившись к ней еще на несколько шагов. — Я каждый день с утра до ночи слушаю пение разных людей, но я никогда не слышал голоса, похожего на твой.

Сделав вдох, Иден почувствовала волнующий аромат его одеколона, который был так хорошо ей знаком.

— Спасибо за комплимент, Блэйн, но…

— Но что? — Он пристально посмотрел на нее:

— Что-то не так?

Иден закусила губу. Разве могла она ему сказать, что в его присутствии ей трудно сосредоточиться на работе? Что ее по-прежнему к нему влечет, несмотря ни на что?

— Иден?

— Все в порядке.

Она отвернулась от него в надежде на то, что это поможет ей вернуть самообладание.

— Ты уверена? — спросил он, коснувшись пальцами ее голого плеча.

По ее телу пробежала дрожь. На мгновение ей захотелось, чтобы он ее поцеловал, но здравый смысл взял верх над зовом плоти, и она покачала головой:

— Да, Блэйн, я абсолютно уверена.

Утром в пятницу Иден, подавив зевок, вошла в «Бодейшес бин». В помещении работал кондиционер, и это было настоящим спасением от августовской жары. Из-за нее вкупе с повышенной влажностью воздуха и нехваткой сна она чувствовала себя разбитой и надеялась, что кофеин поможет ей взбодриться.

Большую часть прошлой ночи она проворочалась с боку на бок, а когда наконец удалось уснуть, ей приснилось, что Блейн снова ее поцеловал. За прошедшие пять лет ее влечение к нему никуда не исчезло. Она нуждалась в его прикосновениях так же, как цветы нуждаются в солнце.

Подойдя к стойке, она поздоровалась с баристой и заказала эспрессо и кекс с черникой. Когда ее напиток был готов, она прошла за столик в дальнем конце зала. Едва успела сделать глоток кофе, как зазвонил ее мобильный телефон.

— Привет, Эйнс. Как дела?

— Что с тобой? Когда пришла вчера, ты едва сказала мне два слова, а сегодня утром уехала до того, как я проснулась.

Иден снова подавила зевок:

— Прости. Я вчера устала.

— Судя по голосу, ты все еще чувствуешь усталость. Ты плохо спала ночью?

Она выпила еще немного кофе, прежде чем ответить:

— Не так хорошо, как мне хотелось бы.

— Гм…

Иден закатила глаза, хотя кузина не могла ее видеть.

— Что?

— Ты что-то недоговариваешь, Иден. Я это чувствую.

— Черт побери, Эйнсли, разговор с тобой всегда похож на допрос с пристрастием. Даже моя мама не так сильно вмешивалась в мои дела.

— А моя мама вмешивалась, и я приняла от нее эстафету.

Иден вздохнула. Эйнсли действительно была очень похожа на тетю Мими.

— Хорошо, я все тебе расскажу. В среду я рано пришла в студию и села за синтезатор. Блэйн вошел и услышал, как я пою.

— Это была песня «Экскейп»? Та, которую ты обычно поешь в ванной?

Иден рассмеялась:

— Да. Я так давно не пела профессионально.

Мне этого не хватает.

— Это не причина для бессонницы. Может, перестанешь ходить вокруг да около и скажешь, что тебя беспокоит?

— Эйнсли, ты на меня давишь.

— Тогда давай выкладывай. Или тебе нравится растягивать мучения?

Иден была раздражена, но рассмеялась в ответ на слова кузины.

— Хорошо. Блэйн сказал, что соскучился по работе со мной, и я с ним немного поспорила.

— И ты не могла уснуть, потому что вы поспорили?

— Дело было не в этом. И у нас с ним был не спор, а скорее напряженная дискуссия. Все закончилось тем, что он меня поцеловал.

— Я так и знала!

— Ты можешь не кричать мне в ухо? Для выражения радости еще слишком рано.

— Я не собираюсь говорить «я тебе говорила».

— Ты только что это сделала.

Эйнсли рассмеялась:

— Я не собираюсь говорить это дважды. В любом случае я знала, что, когда вы снова окажетесь вместе в его студии, между вами опять проскочит искра.

— Неужели тебе сейчас нечем заняться?

— Я готовлю Куперу завтрак.

— Хорошо. Тогда лучше сосредоточься на этом, пока ты не спалила дом.

Нам достаточно замены крыши.

— Но…

Иден разорвала соединение и положила телефон на столик. Она все еще переваривала то, что произошло в тот день между ней и Блэйном, и обсуждение этого с кузиной не могло внести ясность в ее мысли. Именно поэтому сегодня она так рано поехала на работу.

Допив кофе, она направилась к стойке за новой порцией. Когда бариста налил ей эспрессо, колокольчик на двери зазвенел, и она повернулась.

Увидев Блэйна, входящего в кофейню, она чуть не уронила кофе. В рваных черных джинсах, черной футболке с серебристым логотипом «Эгейнст зе грейн» и в больших темных очках, он выглядел на все сто. Когда он заметил Иден, его губы растянулись в улыбке.

— Доброе утро, Иден.

— Доброе утро, — тихо произнесла она.

— У тебя что-то в уголке рта, — сказал он.

Иден смахнула крошку от кекса.

— Ты пробовал здесь кексы? Они очень вкусные.

— Да, они отличные. — Он подошел к стойке. — Ты в порядке?

— Да. Мне просто с утра не хватает кофеина.

— Мне тоже. Хорошо, что мы оба пришли в правильное место.

Иден вернулась за столик, отчасти надеясь, что Блэйн купит кофе навынос и их разговор не продолжится. Она взяла свой телефон, делая вид, будто что-то просматривает на экране, а на самом деле краем глаза наблюдала за Блэйном.

Когда он направился к ней, она мрачно подумала, что этим утром ей не удастся спокойно попить кофе.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? — спросил он, указывая на свободный стул.

— Садись, — мягко улыбнулась она, несмотря на то что ее планы были нарушены.

— Спасибо, — ответил Блэйн, опустившись на стул.

Между ними установилось неловкое молчание. Иден продолжила пить кофе, стараясь изо всех сил не смотреть на губы Блэйна, но у нее ничего не вышло. Когда ее взгляд задержался на них, она сразу вспомнила их поцелуй. Блэйн потер ладонью затылок. Его глаза по-прежнему были скрыты за темными стеклами очков, и она не могла понять, что у него на уме.

— Ты хочешь о чем-то со мной поговорить? — предположила она вслух и тут же об этом пожалела.

Блэйн прокашлялся:

— Вообще-то да. Я подумал, не можем ли мы что-то сделать, чтобы ускорить процесс записи альбома Найи.

В его голосе слышались нотки, указывающие на то, что он нервничал. Иден не могла сказать, была причина в работе или в их недавнем поцелуе.

— Я уже начала писать вторую песню, если ты имел в виду это.

— Нет. Я имел в виду, не могли бы мы как-то ускорить процесс работы над альбомом. Мне хотелось бы записать десяток треков меньше чем за месяц. Если, конечно, это возможно.

Иден задумалась над его словами. Она испытывала облегчение оттого, что он не предложил ей поговорить об их поцелуе. В то же время ей было любопытно, зачем ему понадобилось так спешить. — Думаю, я смогла бы сочинить столько песен, но мне хотелось бы, чтобы дебютный альбом Найи получился качественным и содержательным. Я готова приложить для этого все усилия.

— Поверь мне, я это понимаю и благодарен тебе. Но меня время поджимает, и я предпочел бы не обсуждать причину.

Иден была не в восторге от того, что он что-то от нее скрывал, но она понимала, что дела Блэйна Вудсона ее не касаются. Что ее просто пригласили для написания песен.

— Возможно, дело пойдет быстрее, если я увижу выступление Найи вживую. Я хочу лучше понять ее стиль и посмотреть, как она взаимодействует с толпой.

Его лицо просияло, он хлопнул в ладоши:

— Отлично! Тогда ты можешь пойти со мной сегодня вечером на ее выступление в «Бас лайн лаунж».

Иден внимательно посмотрела на него:

— Ты приглашаешь меня на свидание, Блэйн?

— Нет, это не свидание, — рассмеялся он. — Это своего рода деловая встреча, необходимая для ускоренной работы над альбомом.

— Хорошо. То есть это означает, что не будет ни флирта, ни поцелуев.

Блэйн снова рассмеялся:

— Не беспокойся, я не стану тебя целовать, пока ты сама меня об этом не попросишь.

Иден тяжело сглотнула. Его тон был веселым, однако она знала, что он не шутит. Также она знала в глубине души, что, вполне возможно, попросит его о поцелуе.

Она притворно закатила глаза:

— Замечательно. Значит, это больше никогда не повторится.

Субботним вечером Иден протянула свой входной билет огромному вышибале. Он одобрительно кивнул, и она вошла в тускло освещенный клуб «Бас лайн лаунж». Столики были убраны, и зал стал свободным и просторным. Вдоль одной из стен располагалась блестящая мраморная стойка. На зеркальных полках стояли бутылки с различными спиртным напитками. Вдоль западной и восточной стен были уютные кабины с диванчиками, где можно было уединиться. В центре была сцена с приподнятой площадкой для диджея, барабанной установкой и синтезатором.

Иден направилась прямиком к стойке, решив, что так Блэйну будет легче ее найти. Возможно, он уже находится в здании и дает Найе последние наставления перед ее выходом на сцену. Сев на высокий табурет перед стойкой, Иден представила себе, как Блэйн улыбается молодой певице, напоминает о ее таланте, уверяет ее в том, что она справится. Раньше он говорил все это ей, Иден.

— Мисс? — Незнакомый мужской голос вернул ее к реальности.

Подняв глаза, она увидела бармена, стоящего напротив нее, и почувствовала облегчение. Воспоминания о тех днях всегда навевали на нее тоску, поэтому она редко им предавалась.

— Не желаете чего-нибудь выпить, мисс?

— Имбирный эль, пожалуйста.

Бармен быстро принес ее напиток, и она поблагодарила его с улыбкой. Сделав глоток эля, она повернулась на табурете и увидела Блэйна, стоящего всего в паре футов от нее. На нем были слаксы, рубашка стального цвета и черный спортивный пиджак. Когда их взгляды встретились, его губы изогнулись в озорной улыбке, от которой внутри у Иден что-то щелкнуло.

Стакан выскользнул у нее из руки и упал на ковровое покрытие. Блэйн наклонился и, нарушив личное пространство Иден, поднял стакан и поставил его на стойку.

— Ты в порядке, Иден?

Смущенная, она просто покачала головой.

— Ты уверена? — Сделав небольшой шаг назад, он окинул ее оценивающим взглядом: — Ты выглядишь просто фантастически.

Ее щеки вспыхнули.

— Я в порядке, Блэйн. Спасибо за комплимент.

Он сел на табурет справа от нее.

— Ты давно пришла?

Она покачала головой:

— Несколько минут назад.

— Хочешь остаться в баре? Я забронировал для нас кабинку, из которой хорошо видно сцену. Мы сможем там поговорить.

Во рту у Иден пересохло, и она сглотнула.

— Мы можем пойти в кабинку. Я сейчас только возьму себе другой напиток.

Подозвав бармена, она заказала еще один стакан имбирного эля и проследовала за Блэйном в уютную кабинку с черным кожаным диваном в форме буквы «II». Они сели рядом.

— Здесь уютно, — подмигнул Блэйн Иден. Затем он небрежно обнял ее за плечи и встретился с ней взглядом, словно ждал, отстранится она или нет.

Она этого не сделала, потому что голос разума был заглушен зовом плоти, который пробудился в глубине ее женского естества в тот момент, когда она пришла в студию Блэйна спустя семь лет и впервые за все эти годы увидела его.

«Этот мужчина слишком хорош, чтобы его отвергать», — подумала Иден и едва не рассмеялась, потому что нечто подобное она могла услышать от Эйнсли.

— О чем ты сейчас думаешь, Иден?

Она улыбнулась, но прежде чем успела ответить Блэйну, свет в зале выключился, прожектора над сценой зажглись, и на ней появился невысокий мужчина в вишневом костюме. Раздались аплодисменты, и он поклонился.

— Дамы и господа, позвольте мне поприветствовать вас в «Бас лайн лаунж» на показательном концерте двух новых артистов. — Подождав, пока стихнет вторая волна аплодисментов, он продолжил: — Меня зовут Рэй Прайс.

Я владелец этого заведения, и я с гордостью сообщаю вам, что оба молодых дарования родом из Атланты. Итак, сначала мы услышим певицу Найю Браун. Приглашаю вас на сцену, мисс Найя.

Иден наблюдала за тем, как Найя поднимается на сцену по железным ступенькам. После того как Рэй, обняв ее, удалился, она подошла к стойке с микрофоном и поклонилась. Зрители встретили ее аплодисментами. На ней были широкие черные брюки и длинное кимоно с цветочным рисунком. Густые кудри падали ей на плечи. Среди завитков виднелись огромные серебряные серьги-обручи. На спине у нее висела на тонком кожаном ремне акустическая гитара.

— Всем добрый вечер. Я хочу поблагодарить Рэя и Нила за то, что они пригласили меня сюда. Меня зовут Найя Браун. Возможно, кто-то из вас видел мои ролики в Интернете.

По залу прокатился смех, и Иден тоже рассмеялась. Наверное, роликов Найи не видел лишь тот, кто не умеет пользоваться Интернетом.

Сняв с плеча гитару, Иден села на край стула. — Сейчас я работаю в студии над своим дебютным альбомом, и сегодня я с радостью спою вам кое-что из него. Но давайте начнем с чего-нибудь классического.

Она сыграла несколько аккордов на гитаре, и Иден узнала хит Лорин Хилл «Самое сладкое». Ей нравилась эта баллада, типичная для конца девяностых годов прошлого века. Это было воспоминание о юношеской любви, которая погибла, столкнувшись с суровой реальностью. Кавер Найи отдавал должное оригиналу и в то же время не был его полной имитацией. Популярная песня дала Найе возможность показать ее большой голосовой диапазон. Когда Найя взяла верхнюю ноту, Иден прижала ладонь к груди:

— Она волшебница.

Повернувшись лицом к Блэйну, Иден обнаружила, что он пристально на нее смотрит. Этот взгляд проник ей в душу.

Блэйн приложил ладонь к ее щеке:

— Я знаю. Я хорошо знаком с волшебством.

Глядя в темные глаза Иден, Блэйн пытался понять, о чем она думает. Он долго сдерживался, чтобы не прикоснуться к ней, но в конце концов поддался искушению.

В белом мини-платье с одной бретелью и золотистых босоножках на каблуке она выглядела сногсшибательно. Ни одна другая женщина в клубе не могла с ней сравниться. Хотя целью его прихода сюда было поддержать его новую артистку, он едва мог отвести взгляд от своей прекрасной спутницы.

— Блэйн, — прошептала она.

— Да?

— На нас смотрят.

— Мне все равно. Но если тебя это беспокоит…

Ее щеки вспыхнули.

— Дело не в этом. Я просто пытаюсь сосредоточиться на выступлении Найи. Разве я не для этого сюда пришла?

Блэйн отстранился.

— Конечно, — ответил он и перевел взгляд на сцену.

Иден заерзала на диване.

— Но это вовсе не означает, что мы не можем продолжить нашу встречу после окончания концерта.

Блэйн бросил на нее взгляд, и она ему дерзко подмигнула. Его сердце замерло на мгновение. Неужели она наконец сменила гнев на милость?

Улыбаясь, он снова перевел взгляд на Найю. Она закончила песню, и раздались аплодисменты. — Большое вам спасибо за внимание. А теперь я спою еще одну песню, которую вы все наверняка знаете.

За спиной у нее появились две бэк-вокалистки в черном и встали у стоек с микрофонами. Найя снова ударила по струнам, выбрав на этот раз песню Индии Арии «Постоянная любовь».

Иден смотрела на нее с восхищением.

— Ты только посмотри, как легко она переходит от одной эпохи к другой.

Она гибкая и многогранная. Это облегчит мне работу над альбомом. — На сцене она в своей стихии.

Иден кивнула:

— Из нее энергия бьет ключом. Она дала мне почитать свой дневник, и я знаю, чем она живет. Просмотр ее выступления поможет мне выразить ее мысли и чувства в стихах.

— Я рад, что пригласил тебя сюда.

Близость Иден была такой волнующей, что Блэйну пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточить внимание на оставшейся части сорокапятиминутного выступления Найи. Многообещающие слова Иден вертелись в его голове.

«Это вовсе не означает, что мы не можем продолжить нашу встречу после окончания концерта». — Итак, друзья, настало время для моей последней песни, — произнесла в микрофон Найя. — Это будет первый сингл из моего дебютного альбома «Душа Кэпитол Вью». Здесь есть кто-нибудь из Кэпитол Вью? — Когда она упомянула название района, в зале раздались одобрительные возгласы. — Мой дебютный сингл называется «Как это было». Надеюсь, он вам понравится.

Встав со стула, Найя поставила гитару на пол. Диджей включил музыку, и она запела песню о любви к району, в котором выросла. Найя и ее бэк-вокалистки пританцовывали в такт музыке, что делало веселую песню еще более заводной. Блэйн обнаружил, что тоже притопывает ногой под столом. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что другие зрители в такт кивают головой и делают ритмичные движения руками.

«Люди чувствуют ее флюиды, значит, она настоящий артист».

К тому моменту, когда Найя взяла последнюю верхнюю ноту, большинство слушателей уже встали со своих мест и танцевали. Когда Найя и бэк-вокалистки поклонились, раздались громкие аплодисменты и одобрительные возгласы. Послав своим новым поклонникам воздушные поцелуи, Найя спустилась со сцены.

Блэйн встал с дивана и протянул Иден руку:

— Пойдем поздравим нашу суперзвезду.

Улыбнувшись ему, Иден взяла его за руку и поднялась.

Они нашли Найю в окружении поклонников, которые с ней фотографировались и брали у нее автографы. Блэйн и Иден поздравили Найю с отличным выступлением, и она пошла праздновать свой первый успех с друзьями.

Когда она удалилась, Блэйн снова переключил свое внимание на Иден.

— Э-э-э… ранее ты сказала…

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — засмущалась она.

— Что мне сделать, чтобы убедить тебя провести со мной время? Ты хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и начал тебя умолять? Как мне добиться твоего расположения, красавица?

Иден рассмеялась и покачала головой:

— Ты знаешь, что ты сумасшедший?

— Да, и я также знаю, что веду себя как безумный из-за тебя. — Он приблизился к ней. — Ну, что скажешь? Ты дашь мне шанс?

Она вздохнула, но затем ее губы дрогнули в улыбке.

— Пойдем погуляем.

— Сейчас? — удивился он, поскольку было уже начало одиннадцатого.

Она кивнула и сложила руки на груди.

— Да. Отведи меня в Пьедмонт-парк.

Блэйн поднял бровь:

— В Пьедмонт-парк? Ты помнишь, что произошло, когда мы в последний раз были там вместе?

— Как я могу забыть, когда ты постоянно мне об этом напоминаешь?

Блэйн мягко рассмеялся:

— Не веди себя так, будто тебе это не понравилось.

Она закатила глаза:

— Так ты хочешь туда пойти или у тебя есть сейчас другие дела?

Нежно проведя кончиками пальцев по ее щеке, Блэйн наклонился и прошептал ей на ухо:

— Уверяю тебя, единственное, чего я сейчас хочу, — это провести остаток вечера наедине с тобой.

Иден озорно улыбнулась:

— Тогда пойдем.

Полчаса спустя Иден и Блэйн вошли, держась за руки, через ворота Двенадцатой улицы в Пьедмонт-парк. Утомительная дневная жара сменилась приятной ночной прохладой, и Иден взяла из своей машины голубое одеяло из твила и набросила его себе на плечи.

Помимо них в парке было несколько человек, которые выгуливали собак или совершали вечернюю пробежку. В темном небе светила луна, стрекотание кузнечиков и кваканье лягушек смешивалось с монотонным автомобильным гулом, создавая музыку ночного города.

— Здесь так хорошо, — сказала Иден, когда они шли по бетонной дорожке.

— Да. — Блэйн сжал ее руку. — Компания тоже неплохая.

Иден подмигнула ему.

— Не хочешь сказать, почему ты так захотела прийти сюда?

Она потянула его за руку и направилась в сторону озера Клары Меер. Остановившись у пристани, она указала ему на мерцающую темную поверхность озера.

— Вот почему я захотела сюда прийти.

— Ты часто здесь бываешь?

Она кивнула:

— Это маленький кусочек рая в центре города. Я прихожу сюда, когда мне нужно подумать. Когда я работаю над тексом песни, но у меня не складываются стихи, я расстилаю одеяло на берегу, сажусь на него и жду вдохновения.

Блэйн посмотрел на нее с недоверием:

— Значит, мы пришли сюда работать?

— Нет. — Она покачала головой: — Сегодня вообще-то суббота. Я привела тебя сюда поговорить.

Он нахмурился:

— Я по-прежнему ничего не понимаю.

Иден подошла к зеленой лужайке и расстелила на траве одеяло.

— В этом месте есть что-то такое, что помогает прояснить мысли. Подумала, что мы сможем здесь серьезно поговорить.

Придерживая подол платья, чтобы он не задрался, она опустилась на одеяло и похлопала по нему ладонью, приглашая Блэйна присоединиться к ней.

Он медлил, по-прежнему стоя на дорожке. На лице его читалось замешательство.

— Ты боишься, Блэйн? — Она шутливо надула губы, дразня его. — Боишься маленькой хрупкой женщины?

Он шутливо закатил глаза, затем улыбнулся и сел рядом с ней.

— Боюсь не устоять перед тобой, Иден.

Она посмотрела на него. В тусклом свете черты его лица казались еще более выразительными.

— Мы сейчас одни. О чем ты хочешь со мной поговорить?

Он прокашлялся:

— Хочешь, чтобы я был с тобой откровенным?

— Да, пожалуйста.

— Тогда я скажу тебе, что хочу снова тебя поцеловать, — произнес он низким, бархатным голосом, и ее бросило в жар.

— Блэйн…

Он пожал плечами:

— По крайней мере, попытаться стоило.

— Стоило, — мягко рассмеялась она. — Я просто не думаю, что нам следует начинать с разговора о поцелуях.

— Почему? Тебе не понравился наш поцелуй? Иден сглотнула и опустила взгляд. Заметив, что ее платье задралось, она одернула подол.

— Если бы я сказала, что он мне не понравился, я солгала бы. Но это к делу не относится.

— Ну раз ты так говоришь…

— Ты не учитываешь многие вещи, которые случились в нашем прошлом. Мы не можем их игнорировать, Блэйн.

— Кто сказал, что я их игнорирую? — Он провел пальцем по ее ноге от колена до мыска босоножки. — То, что между нами было, — причина того, почему я тебя хочу.

Иден глубоко вдохнула. Он ничего не помнит или не придает значения тому, что произошло между ними семь лет назад?

— Ты знаешь, что, распустив нашу группу, ты положил конец нашей с Эйнсли певческой карьере? Что ты сделал мне очень больно? Ты должен осознавать последствия своего поступка.

Блэйн наклонил голову набок:

— Мы об этом уже говорили, Иден. Мне нужно каждый раз напоминать тебе, что тогда у меня были связаны руки?

— Ты продолжаешь утверждать, что у тебя не было выбора? Я никогда не понимала, почему ты так хотел иметь свой собственный бизнес. Почему ты не мог пойти работать в «404»?

— Отец не одобрил моего решения открыть собственную студию, и у нас с ним до сих пор плохие отношения.

— Тебе следовало попытаться их наладить. Кто знает? Возможно, твоему отцу удалось бы убедить тебя не распускать группу.

— Я в этом сомневаюсь. Мы с отцом тогда почти не разговаривали друг с другом, и с тех пор мало что изменилось.

Иден серьезно посмотрела на него:

— Семья всегда должна быть на первом месте, Блэйн. Тебе следовало первому протянуть ему руку. Если он был на тебя зол, тебе следовало попытаться с ним помириться.

Блэйн нахмурился:

— Ты не понимаешь. Все намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.

«Он прав. Я действительно не понимаю. Все его родные живы», — подумала Иден, вздыхая.

— Я привела тебя сюда не для того, чтобы спорить. Пусть каждый из нас останется при своем мнении.

— Я могу тебя поцеловать, несмотря на наши разногласия?

— Блэйн…

Его предложение было заманчивым, но она не могла рисковать своим душевным спокойствием.

— Послушай меня. То, что произошло между нами семь лет назад, не так важно, как то, что происходит между нами сейчас. — Блэйн взял ее за руку: — Меня влечет к тебе, Иден Восс. Если в прошлом я сделал тебе больно, позволь мне исправить это сейчас. Поэтому я и предложил тебе поработать над альбомом Найи.

— То есть ты меня нанял, чтобы загладить свою вину передо мной?

— Лишь отчасти. — Он встретился с ней взглядом, надеясь, что она поверит в его искренность. — Я сделал это еще и потому, что я верю в твой талант. Руководство «Хэмилтон хаус» не в восторге от того, что я тебя пригласил, но я верю в успех нашего сотрудничества.

Ей было приятно это услышать. Все эти годы в ее сердце жила обида на него, но теперь, когда он вернулся в ее жизнь, Иден обнаружила, что ее по-прежнему к нему влечет, и она согласна довольствоваться тем, что он готов ей предложить.

— Что-то ты притихла, — заметил Блэйн. — О чем ты думаешь?

Иден шумно вдохнула:

— Я хочу, чтобы ты снова меня поцеловал, Блэйн. Я знаю, что это неправильно, но…

Не дав ей договорить, он накрыл ее губы своими. Из ее горла вырвался тихий стон, и он, услышав в нем одобрение, поцеловал ее крепче. Его язык ворвался вглубь ее рта, руки заскользили по плечам и спине. Иден почувствовала, как ее сердце бешено стучит, а по всему телу разливаются волны расплавленного огня.

Прижимая Иден к себе, Блэйн постарался сделать так, чтобы их поцелуй продлился как можно дольше. Несмотря на прохладную ночь, ему было жарко. К тому моменту, когда он наконец оторвался от губ Иден, ему начало казаться, что от его тела идет пар.

— Иден… — Он провел кончиками пальцев по ее нежной щеке. — Я так тебя хочу.

Ее тело задрожало от его прикосновения, но она помолчала какое-то время, прежде чем ответить:

— Я тоже безумно тебя хочу, но я не хочу, чтобы нас арестовали. Городской парк неподходящее место для…

— Почему бы нам не поехать ко мне домой? — предложил Блэйн. — Там нам никто…

В этот момент в кармане у него зазвонил мобильный телефон, и он не договорил. Достав телефон, он посмотрел на экран и нахмурился. Его старшая сестра Ниа редко ему звонила. Если она сделала это так поздно, наверное, дома что-то случилось.

— Алло? — произнес он в трубку.

— Блэйн, это Ниа. Бросай все свои дела и немедленно поезжай в Эмори-хоспитал.

Внутри у него все оборвалось.

— Что случилось?

— Мама в больнице.

— Что произошло?

— С ней произошел несчастный случай, но мне сейчас некогда вдаваться в детали. Приезжай в больницу, и ты сам все узнаешь.

— Я сейчас приеду.

Разорвав соединение, он поднял глаза на Иден и обнаружил, что она смотрит на него с тревогой. — Судя по выражению твоего лица, произошло что-то серьезное, и тебе нужно ехать.

Он кивнул:

— Мама попала в больницу. Моя сестра была в панике и не сообщила мне подробностей.

Я должен ехать. — Он встал с одеяла и помог Иден подняться. — Я провожу тебя до твоей машины.

Воскресным вечером Иден, прикусив нижнюю губу, постучалась в дверь квартиры Блэйна в жилом комплексе «Ансли-парк». Это место находилось менее чем в десяти минутах ходьбы от Пьедмонт-парка. Удивительно, но она много раз проходила мимо этого комплекса, даже не подозревая, что там живет Блэйн.

С того момента, как он позвонил ей утром и пригласил к себе домой, она нервничала, гадая, чем закончится сегодняшний вечер. Он позвал ее для того, чтобы заняться с ней любовью? Как ей себя с ним вести?

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она почувствовала ароматы пряных трав и чеснока, витающие в воздухе. В следующий момент дверь открылась, и она увидела Блэйна.

— Привет, Иден, — улыбнулся он.

На нем были черные слаксы и темно-серая рубашка с расстегнутым воротником и закатанными рукавами.

— И тебе привет. — Она протянула ему пакет с бутылкой мерло: — Это мой небольшой подарок в знак благодарности за приглашение.

— Спасибо. — Взяв пакет, Блэйн сделал шаг в сторону, чтобы впустить ее.

Войдя внутрь, Иден осмотрелась вокруг. У квартиры была открытая планировка, позволяющая сразу увидеть контраст между дубовыми полами и бежевой мягкой мебелью в гостиной и мраморными рабочими поверхностями и современной техникой из нержавеющей стали в просторной кухне.

— У тебя красивая квартира.

— Спасибо. Я ее купил несколько лет назад. — Обойдя высокую стойку с гранитной поверхностью, которая отделяла гостиную от кухни, он жестом пригласил Иден проследовать за ним. — Она просторная и находится неподалеку от студии. Но ее главный плюс состоит в том, что мне не нужно косить газон. — Подойдя к плите, он проверил что-то, жарящееся на чугунной сковороде.

Рассмеявшись, Иден села на один из двух барных стульев.

— Я вижу преимущество квартиры над частным домом. Обычно я нанимаю одного из живущих на моей улице подростков, чтобы он покосил нашу лужайку.

— Ужин будет готов минут через пятнадцать, — сообщил он, перевернув лопаткой что-то на сковороде.

— Что ты готовишь? Пахнет просто божественно.

Он открыл кастрюлю и помешал ложкой ее содержимое.

— Веганские блюда. Стейк «Солсбери» с грибным соусом.

Она поджала губы.

— Веганский стейк? Из чего он сделан? И когда ты стал веганом?

Блэйн рассмеялся:

— Стейк сделан из нута и чечевицы. Не беспокойся, он тебе понравится. И я не веган. Просто я стараюсь три-четыре раза в неделю есть только растительную пищу.

— Значит, вот благодаря чему ты находишься в такой превосходной физической форме?

Обернувшись, он ей подмигнул:

— Ты мне льстишь, Иден, но все равно спасибо за комплимент. Для поддержания физической формы я занимаюсь спортом. Мой рацион питания скорее выражает мое отношение к жизни.

Не понимаю, зачем есть всякий мусор и мучиться от проблем с пищеварением, когда можно наслаждаться свежей здоровой пищей.

— Я с тобой согласна. Я перестала есть фастфуд несколько лет назад, и мой организм мне за это благодарен. Мне не терпится попробовать твое кулинарное творение.

— Тебе оно понравится. Даже такой любитель мяса, как Гейдж, пришел от него в восторг.

Иден кивнула, и он снова переключил свое внимание на плиту.

— Блэйн, я не пытаюсь лезть в твои дела, и ты можешь мне не отвечать, если не хочешь. Что произошло вчера с твоей матерью? Она в порядке?

Выключив плиту, Блэйн снова повернулся лицом к Иден:

— Вчера во время пробежки она неудачно упала, уворачиваясь от велосипедиста, и повредила ногу.

Иден нахмурилась:

— Надеюсь, она быстро пойдет на поправку.

— Я в этом не сомневаюсь. Моя мама очень энергичная женщина. Ей почти шестьдесят, но она даст фору многим молодым.

— Как ее настроение?

— Она разозлилась, потому что ей на несколько недель запретили бегать. В остальном у нее все нормально. Доктора на всякий случай оставили ее на ночь в больнице, потому что у нее был частый пульс, но сегодня утром ее выписали. — Открыв холодильник, он достал оттуда две бутылки воды и протянул одну Иден. — Ей велели первое время принимать обезболивающее и соблюдать постельный режим.

Открыв бутылку, Иден сделала пару глотков.

— Как твои родные ведут себя в сложившейся ситуации? — поинтересовалась она.

— Ниа, как обычно, всеми командует.

— Как обычно?

— Если бы ты была знакома с моей сестрой, ты поняла бы, что я имею в виду. — Он выпил воды. — Двойняшки ухаживают за мамой, делая все, что она попросит. Гейдж по большей части молчит. Думаю, ему тяжело видеть маму в таком состоянии. Отец оказывает ей моральную поддержку.

— А ты, Блэйн? Что чувствуешь ты?

Он встретился с ней взглядом.

— Признаться, меня напугал звонок сестры, которая ничего мне не объяснила. Когда я убедился, что с мамой все будет в порядке, я успокоился. — Он зевнул. — Я просто немного устал, и у меня болит спина. Эти чертовы больничные стулья такие неудобные.

— Я понимаю, о чем ты говоришь.

Иден вспомнила, как сидела рядом с кроватью своей умирающей тети после аварии. Ее мать погибла на месте, а тетя продержалась несколько часов после аварии.

«Позаботься о моей Эйнсли» — таковы были последние слова тети Мими.

Прогнав тяжелые воспоминания, Иден спросила Блэйна:

— Ужин готов? Мне не терпится оценить твои кулинарные способности.

— Все готово. Можешь садиться за стол.

Она приняла его приглашение, и через минуту он поставил перед ней белую фарфоровую тарелку с вегетарианским стейком, вареным картофелем и грибным соусом. Затем он принес еще одну тарелку с соте из стручковой фасоли, моркови и красного лука.

— Вот это да. Выглядит аппетитно, — сказала Иден.

Улыбнувшись, он взял тарелку со своей порцией стейка и сел напротив Иден.

— Ты сначала попробуй, а затем хвали, — улыбнулся он.

Отрезав ножом кусочек стейка, она обмакнула его в соус, отправила в рот и восторженно застонала.

— Блэйн. Это невероятно вкусно. Ты отлично готовишь.

Он улыбнулся шире:

— Рад, что тебе понравилось.

— Еще как понравилось, — ответила она, отрезая следующий кусочек.

За ужином они болтали о разных пустяках. Иден не заметила, как ее тарелка опустела.

— Я давно не получала такого удовольствия от еды, — сказала она, положив вилку. — Даже вообразить себе не могу, что ты придумал на десерт. — Самое сладкое, самое нежное и изысканное, что я только смог себе представить.

При мысли о еще одном кулинарном шедевре у Иден потекли слюнки.

— Правда? И что это, по-твоему?

Блэйн встретился с ней взглядом:

— Ты.

Как только короткое слово сорвалось с его губ, атмосфера за столом изменилась. Воздух между ними задрожал от электрического напряжения.

С того момента, как Иден появилась у него на пороге в длинном красном платье с разрезами по бокам, он с трудом сдерживал свое влечение к ней.

Ее глаза расширились на миг от удивления, затем пухлые губы соблазнительно приоткрылись.

— Правда? И почему ты так уверен, что я соглашусь? — спросила она, выдвигая свой стул из-за стола.

— Если ты не согласишься, я сильно расстроюсь.

Поднявшись, он подошел к ней, опустился на корточки и приподнял ее ступню в босоножке, украшенной стразами.

— В таком случае я буду тебя умолять.

Она провела кончиком языка по нижней губе. — Мне понравится твой способ убеждения, Блэйн?

Он понимал, что она его дразнит, и ему это доставляло удовольствие.

— Обещаю, тебе понравится.

— М-м-м…

Блэйн провел ладонью вверх по ее гладкой ноге:

— Ты такая красивая, такая нежная.

Затем он ее разул, положил ее ноги себе на колени и принялся разминать ступни, уделяя внимание каждому пальчику.

— М-м-м… — простонала она, запрокинув голову. — Как ты узнал, что мне сейчас нужно именно это?

— Наверное, я ясновидящий, — ответил он.

Она выгнулась дугой, и он почувствовал уверенность в том, что сможет доставить ей удовольствие и другими способами.

Поняв, что она вот-вот соскользнет со стула, он остановился. Иден выпрямилась и посмотрела на него затуманившимися от желания глазами.

— Твои аргументы весьма убедительны, — прошептала она, погладив его по щеке.

Блэйн накрыл ее руку своей:

— Я только начал тебя убеждать, дорогая.

Иден озорно улыбнулась ему:

— Не позволяй мне тебя останавливать.

Подавшись вперед, он покрыл поцелуями верхнюю часть ее груди, и она застонала от удовольствия.

— Можно? — спросил он, схватившись за тонкие бретельки ее платья.

Иден кивнула, и он потянул за них, спустил корсаж до талии. При виде ее высокой полной груди у него захватило дух. Не в силах больше сдерживаться, он накрыл ладонями эти мягкие упругие холмики и слегка их сжал. Крупные темные соски затвердели от его прикосновений, и он принялся их ласкать пальцами и губами. Откинувшись на спинку стула, Иден тихонько постанывала, и Блэйну доставляло удовольствие на нее смотреть.

Его желание обладать этой женщиной становилось все сильнее с каждой секундой, и Иден, похоже, хотела его не меньше, чем он ее. Вытащив его рубашку из-за пояса брюк, она дернула ее края в стороны, чтобы расстегнуть пуговицы. Несколько штук оторвалось, но Блэйну было на это наплевать. Они продолжили раздевать друг друга в столовой, которую освещала лишь луна.

Когда оба были полностью обнажены, Иден начала водить ладонями по его груди и животу. От ее прикосновений его кожа горела, и он, запустив пальцы в густые волосы Иден, накрыл ее губы своими. Они были мягкими и сладкими, но этого ему было недостаточно. Поэтому он усадил ее на стул, опустился перед ней на колени, раздвинул ей бедра и провел пальцем по влажным складкам между ними. — Блэйн… — сорвалось с ее губ.

— Ты прекрасна, и я безумно тебя хочу, — прошептал он и, наклонившись, подарил ей самый интимный из всех возможных поцелуев.

Иден вскрикнула и выгнулась дугой ему навстречу. Пока он ласкал губами и языком ее сокровенное местечко, она постанывала от наслаждения, и Блэйн подумал, что никогда еще не пробовал такого вкусного десерта.

Только когда ее тело затряслось в экстазе, он остановился. Сев на пол, он позволил ей немного отдышаться, после чего поднялся, взял ее за руку и мягко спросил:

— Ты можешь подняться?

Все еще дрожа, она покачала головой. Тогда Блэйн подхватил ее на руки и отнес в спальню. Положив ее на мягкое покрывало, он быстро предохранился и опустился поверх нее. Встретившись с ним взглядом, Иден схватила его восставшую плоть, приподняла бедра и направила ее между ними.

Войдя в ее теплое влажное лоно, он задвигался, и она, вцепившись ногтями ему в спину, подхватила его ритм и унеслась вместе с ним к вершинам эротического наслаждения.

Утром в понедельник Иден стояла, сложив руки на груди, за спиной Тревора, работающего за пультом управления. Рядом с Тревором сидел легендарный продюсер хип-хопа Джером Дюпуа. Одетый в красно-коричневую кожаную куртку с логотипом своего лейбла, он делал записи в блокноте.

По другую сторону стеклянной перегородки сидела Найя в больших наушниках и листала распечатку текстов песен.

Нажав на пульте кнопку двусторонней связи, Тревор спросил:

— Найя, ты готова? Сейчас я дам тебе в наушники фонограмму.

Показав ему поднятые большие пальцы рук, Найя выпрямила спину и приготовилась петь.

Иден села на мягкий диван у стены, и в следующий момент заиграла музыка. Спокойная композиция, содержащая фирменную басовую мелодическую линию и роковую перкуссию Дюпуа, была идеальным фоном для стихов Иден, в которых получили отражение мысли и чувства Найи.

Когда Найя запела, Иден почувствовала, что ее губы растягиваются в улыбке. У молодой артистки были великолепные вокальные данные, и Блэйн правильно сделал, выбрав Найю. Когда она закончила, Иден снова подошла к пульту и нажала кнопку двусторонней связи.

— Молодец, девочка. Это было круто!

Найя покраснела и немного сдвинула наушники. — Спасибо, Иден.

Та улыбнулась:

— Мы прогоним еще раз главную мелодию, после чего перейдем к записи гармоний. — Иден посмотрела на экран своего мобильного телефона:

— У нас есть еще сорок пять минут до прихода бэк-вокалисток.

— У тебя есть какие-нибудь замечания?

— Растяни немного начальную ноту. Когда перейдешь к бриджу, пой его выше на пол-октавы. Не сдерживай свои эмоции. У тебя отлично получается выражать свои чувства посредством пения. — Я поняла. — Найя вернула наушники на место. — Я готова.

Джером сделал вращательное движение указательным пальцем, дав знак Тревору. Звукорежиссер включил фонограмму, и Найя приблизилась к микрофону и начала снова петь песню. Она учла замечания Иден, и на этот раз все получилось идеально.

Когда Найя сняла наушники и вышла из кабины, Иден зааплодировала:

— Ты потрясающе спела. Бэк-вокалисткам будет легко работать.

— Спасибо, — ответила Найя, достав из заднего кармана джинсов мобильный телефон. — Как думаешь, я успею перекусить до их прихода?

Иден кивнула:

— Конечно, успеешь. Ты это заслужила.

Пообещав продюсеру купить травяной чай, Найя покинула студию. Решив, что ей тоже нужно немного проветриться, Иден через несколько минут направилась к выходу.

Дверь кабинета Блэйна была приоткрыта, и из нее доносился его голос. Услышав знакомое имя, Иден остановилась.

«Камбрия. Он разговаривает с ней по телефону».

Прислонившись к стене, она сложила руки на груди и прислушалась.

— Я рад, что ты позвонила, Камбрия, — произнес Блэйн. — Нет, ты меня не отвлекаешь. Угадай, с кем я сейчас работаю.

Иден нахмурилась.

— Нет, ты не угадала, — мягко рассмеялся он. — Сдаешься? Я работаю с Иден. Да, с той самой Иден. Нет. Она меня простила. Ведь мы оба взрослые люди. — Он снова рассмеялся: — Я не собираюсь делиться с тобой подробностями, Камбрия, но, поверь мне, у нас хорошие отношения. Наверное, даже лучше, чем раньше.

Грудь Иден сдавило.

— Нет, это правда, — продолжил он. — Послушай, если ты мне не веришь, ты можешь приехать и сама во всем убедиться. Когда ты планируешь в следующий раз приехать в Атланту?

Раздраженно вздохнув, Иден продолжила двигаться к выходу. Когда она сегодня утром проснулась в объятиях Блэйна, он сказал, что их близость пробудила в нем приятные воспоминания. Ей не нравилось, что он все время обращался к их прошлому и совсем не говорил о своем будущем с ней, словно оно не входило в его планы. Разве могла она это принять? Он сказал Камбрии, что Иден его простила и у них хорошие отношения. Неужели он надеется, что Камбрия расторгнет свой контракт с международным лейблом и вернется в «Эгейнст зе грейн»?

К тому моменту, когда Иден села в свою машину, ее трясло от гнева. Пока она успокаивалась, рядом с ней припарковалась синяя малолитражка Найи. Опустив стекло, Найя с удивлением посмотрела на Иден и спросила:

— Ты уже уезжаешь? Я думала, мы будем записывать бэк-вокал.

Иден вздохнула:

— Мне нужен небольшой перерыв.

— Хорошо. Увидимся позже, — улыбнулась Найя и, взяв держатель с картонными стаканчиками, выбралась из машины и направилась в студию.

Иден вставила ключи в замок зажигания, но не стала заводить мотор, поскольку не знала, куда ехать. Откинувшись на спинку сиденья, она начала вспоминать те времена, когда они с Эйнсли и Камбрией были неразлучны. Так было, пока Блэйн не распустил их группу «Свотц гелз». Этим решением он положил конец не только певческой карьере Иден, но и ее юношеской наивности и доверчивости.

По ее щеке покатилась слеза, и она сердито смахнула ее.

«Блэйн Вудсон причинил мне уже достаточно боли, и я не позволю ему продолжать это делать».

После телефонного разговора с Камбрией Блэйн вернулся в студию, где играла фонограмма. Найя сидела на диване, Джей-Ди и Тревор работали за пультом, а две бэк-вокалистки — в звуконепроницаемой кабине. Иден в студии не было.

— Где Иден? — спросил он.

— Когда я вернулась из кофейни, она сидела в своей машине на стоянке, — ответила Найя. — Она сказала, что ей нужна передышка.

— Я сейчас вернусь, — бросил Блэйн и, покинув студию, побежал на стоянку. По какой-то причине уход Иден в разгар рабочего дня расстроил его. С тех пор как проснулся этим утром в ее объятиях, он не переставал думать о ней ни на секунду.

Иден сидела в машине, откинувшись назад. Ее глаза были закрыты. Блэйну не хотелось ее беспокоить, но в то же время ему нужно было узнать, что заставило ее уединиться. Возможно, он сможет ей помочь.

Блэйн постучал пальцем по стеклу, и ее глаза открылись. Они были мокрыми от слез, и у него защемило сердце.

Придав своему лицу непроницаемое выражение, Иден опустила стекло.

— Ты в порядке? Почему ты сидишь в машине на жаре?

— Какое тебе до этого дело? — фыркнула она.

— Иден, скажи, что не так, и я постараюсь все исправить, если это будет в моих силах.

Она косо посмотрела на него:

— Правда? Тогда объясни мне, почему ты сказал Камбрии по телефону, что мы с тобой сейчас в хороших отношениях?

Он тяжело сглотнул:

— Ты подслушивала мой телефонный разговор?

Иден нахмурилась.

— Нет. Дверь твоего кабинета была открыта, и ты говорил громко.

— В любом случае ты не имела права подслушивать мой разговор с…

— Блэйн, мне наплевать, с кем ты разговариваешь по телефону. Проблема заключается в том, что ты говоришь обо мне, о наших отношениях.

— И какие мои слова так тебя задели?

— Почему ты сказал Камбрии, что мы с тобой сейчас в хороших отношениях? У меня возникло такое чувство, будто ты используешь наше примирение для того, чтобы попытаться заманить Камбрию назад в Атланту.

— Иден, я не знаю, что тебе сказать, чтобы ты успокоилась. Я думал, что наши с тобой отношения активно развиваются.

Она издала горький смешок:

— Только потому, что мы с тобой занимались сексом?

— Разве этого мало?

Она вздохнула:

— Похоже, ты все это время меня не слушал, Блэйн.

— Я слышал все, что ты сказала.

Иден покачала головой:

— Если бы ты внимательно меня слушал, ты понял бы, о чем идет речь.

Блэйн переступил с ноги на ногу и засунул руки в карманы. Она опять завела эту заезженную пластинку. Разве он не говорил ей много раз, что у него были связаны руки? Что он был вынужден принять непростое решение ради спасения своего бизнеса?

— Ты не можешь продолжать говорить о нашем разрыве, Иден. С тех пор прошло много лет.

Она смерила его суровым взглядом:

— Блэйн, ты ходишь по тонкому льду. Ты правда хочешь продолжать идти по этому пути?

Он вздохнул:

— Нет. По крайней мере, не сейчас.

Иден поджала губы.

— Я так не думаю.

— Не пойми меня неправильно, Иден. Я не уклоняюсь от выяснения отношений, которого ты так хочешь. Я просто пытаюсь его отложить, потому что сейчас не самое подходящее для него время.

— Правда? И когда, по-твоему, будет подходящее время, Блэйн?

Он пожал плечами:

— Я не могу назвать тебе точную дату. Я просто хочу попросить тебя отложить этот разговор до тех пор, пока не будет записан альбом Найи.

Глаза Иден сверкнули от гнева, но она промолчала.

— Возможно, я этого не заслуживаю, но Найя определенно заслуживает, — продолжил он. — Она усердно работает, репетирует день и ночь, чтобы этот альбом был записан. Сделай это не ради меня, а ради нее, хорошо?

Выражение лица Иден смягчилось. Она задумалась на мгновение, после чего ответила:

— Что ж, это вполне справедливо. В конце концов, я пришла сюда ради работы, и, если я хочу сохранить свою деловую репутацию, мне придется полностью сосредоточиться на моих профессиональных обязанностях.

— Я буду тебе очень признателен.

Блэйн открыл водительскую дверцу ее машины, и она вышла из нее.

— Давай вернемся в студию и посмотрим, записали ли они бэк-вокал. Джером, наверное, уже проголодался. Он был с нами все утро, и мы должны угостить его вкусным ланчем.

Блэйн мягко рассмеялся:

— В таком случае кому-то из нас придется поехать в центр города. Ты знаешь, что он веган?

— Нет, я этого не знала.

Иден шла впереди него, давая ему возможность любоваться ее бедрами, покачивающимися под свободным подолом платья.

— Я знаю много фактов, и ты тоже их узнаешь, если проведешь рядом со мной еще какое-то время. — Открыв дверь студии, он пропустил ее внутрь. — Посмотрим, Блэйн. Посмотрим.

Когда Блэйн в четверг вечером вошел в свою квартиру, Гейдж развалился на диване в гостиной. На кофейном столике перед ним были напитки и закуски, которые братья предпочитали во время подобных встреч. Хотя Блэйн велел Гейджу дождаться его возвращения, тот ел попкорн, запивая его кока-колой.

— Ты опоздал, — произнес Гейдж с набитым ртом.

— И тебе добрый вечер, брат.

Сделав глоток кока-колы, Гейдж рассмеялся.

— Мне не следовало давать тебе ключ от моей квартиры, — сказал Блэйн, закрыв за собой дверь. — Ты смял мои диванные подушки, выпил мою колу и съел мой попкорн.

— И ты мне это простишь, потому что ты меня любишь.

Фыркнув, Блэйн сел на диван рядом со своим братом.

— Почему ты такой невыносимый, Гейдж?

— Однажды в детстве мы ездили на ярмарку, и ты пытался обменять меня на сахарную вату. Ты это помнишь?

Блэйн нахмурился:

— Нет, не помню.

«Хотя я до сих пор люблю сахарную вату», — добавил он про себя.

— Я тоже не помню, но с тех пор, как мама рассказала мне о том случае, я ищу способы тебе за это отомстить, — подмигнул ему Гейдж.

Блэйн закатил глаза:

— Есть что-то, о чем я не знаю?

— Нет. Я говорю о мелочах вроде этой. — Гейдж взял из керамической чаши еще горсть попкорна. — Мне нужно задать тебе вопрос.

— Задавай.

— Почему ты не навестил маму? С тех пор как ее выписали из больницы, она постоянно о тебе спрашивает.

— Ночь с субботы на воскресенье я провел в ее палате. Разве это не считается?

— Конечно, считается, — ответил Гейдж, съев немного попкорна. — Но она все равно хочет тебя видеть.

Чувствуя на себе осуждающий взгляд брата, Блэйн отвернулся.

— Уверен, что папа, Ниа и двойняшки окружили ее своим вниманием. Я ей определенно не нужен.

Гейдж неодобрительно покачал головой:

— С каких пор ты стал решать, что нужно маме? Почему ты такой упрямый?

Блэйн скривил губы:

— У меня есть причина, по которой я не хочу проводить время с семьей. Всякий раз, когда мы собираемся вместе, вы все меня осуждаете.

— Кто сказал, что все тебя осуждают?

Блэйн закатил глаза:

— Я тебя умоляю, Гейдж. Ниа сказала мне это в лицо, Майлз холоден со мной, а о папе я вообще не говорю. Поверь мне, я самое большое разочарование наших родителей.

Гейдж покачал головой:

— Блэйн, ты слишком преувеличиваешь. В любом случае я пришел, чтобы передать тебе сообщение от мамы. Если ты не навестишь ее в ближайшие три дня, она выдерет тебе все волосы.

Блэйн косо посмотрел на своего брата.

— Не смотри на меня так, — сказал Гейдж. — Это была точная цитата.

Блэйну захотелось рассмеяться, но он знал, что Эддисон Вудсон не разбрасывается угрозами впустую.

— Я все понял. Обещаю навестить ее в ближайшее время.

— Вот и славно. А теперь давай поговорим о том, что тебя беспокоит.

— С чего ты взял, что меня что-то беспокоит?

— Все дело в Иден, правда?

Блэйн заерзал на диване:

— В Иден? Какое отношение имеет она к происходящему?

Гейдж издал короткий смешок:

— Не пытайся ничего отрицать, Блэйн. Все знают, что у вас роман.

— Ты знаешь не так много, как думаешь, Гейдж.

— Возможно. Но, по крайней мере, я знаю, что, когда я вчера тебе звонил, ты обедал вместе с ней.

— Ну и что с того? Это вовсе ничего не значит.

— А позавчера? Тревор мне сказал, что ты заперся вместе с ней на пару часов в своем кабинете и что, когда он в понедельник уходил с работы, вы вдвоем еще оставались в студии, и кроме вас там никого не было.

Блэйн закатил глаза:

— Ты расспрашиваешь моих сотрудников о том, что я делаю?

— Нет. Но мы с Тревором по вторникам играем в покер, и он мне рассказывает, что у вас тут происходит. — Гейдж пронзил его взглядом: — Не важно, откуда я получаю информацию. Главное, что мы с тобой оба знаем, что это правда. Совершенно очевидно, что ты пытаешься вернуть то, что было. — Что я пытаюсь вернуть?

— Послушай, мне нравится Иден. Она нам всем нравится. Она хорошая девушка. — Гейдж ткнул его в плечо указательным пальцем: — Только постарайся на этот раз не подвести ее. Не разбить ей сердце.

— Неужели ты думаешь, что я нарочно причинил ей боль? — Блэйн запустил пальцы себе в волосы. — Семь лет назад обстоятельства сложились не самым удачным образом, вот и все.

Гейдж вздохнул и поднялся с дивана:

— Пойду принесу еще газировки. Ты обладаешь многими хорошими качествами, но способность к самоанализу не входит в их число.

Глядя вслед брату, Блэйн покачал головой.

Да, в прошлом он совершил много ошибок и сделал больно Иден, но кто не ошибается в юности? Сейчас он повзрослел и поумнел.

Почему Гейдж сказал, что он не способен к самоанализу? Блэйн всегда считал, что твердо знает, чего хочет, как в работе, так и в личной жизни. В противном случае разве он добился бы успеха в музыкальном бизнесе?

Что касается Иден, она взрослая женщина и способна сама принимать решения. Они пока не знают, как сложатся их дальнейшие отношения, но должны сами во всем разобраться и не позволять никому лезть в их дела.

Утром в пятницу Иден сидела рядом с Тревором за пультом управления и с гордостью наблюдала за тем, как Найя записывает пятую песню для своего дебютного альбома. Каждый автор текстов мечтает работать с таким талантливым исполнителем.

Покачиваясь в такт музыке, Иден довольно улыбалась. Она чувствовала, что альбом Найи станет успешным. Отношения Иден и Блэйна были непростыми, но она нисколько не жалела о том, что согласилась на него работать. Она сможет поменять крышу дома. Кроме того, сотрудничество с Блэйном и Найей пойдет на пользу ее карьере. В ее сердце все еще теплилась надежда на то, что в личной жизни тоже произойдут положительные изменения. Судьба дала им второй шанс, и было бы глупо им не воспользоваться. Но прежде, чем довериться Блэйну, она должна убедиться в том, что небезразлична ему.

Когда фонограмма закончилась, Тревор нажал кнопку двусторонней связи и сказал Найе:

— Это было потрясающе. Давай прокрутим трек еще пару раз, чтобы ты смогла записать гармонии. Хочешь начать с верхнего или нижнего регистра?

— С верхнего.

Поправив наушники, Найя подняла большие пальцы рук.

Как только Тревор снова включил запись трека, дверь открылась, и в студию вошел Блэйн. Сегодня Иден увидела его впервые, и ее пульс участился.

На нем были черные джинсы, байкерские ботинки и черная рубашка с принтом в виде нот. На шее у него был кулон в виде головы льва, с которым он никогда не расставался.

Иден залюбовалась им и не сразу заметила человека, вошедшего вслед за ним. Это был невысокий полный мужчина с редеющими темно-пепельными волосами и голубыми глазами.

Когда они подошли ближе, Иден поднялась.

— Доброе утро, Иден, — сказал Блэйн. — Я хочу тебя познакомить с Марвином Сэмюэлзом. Он посредник между лейблами «Хэмилтон хаус».

Марвин протянул ей руку:

— Рад познакомиться с автором песен, о котором Блэйн так лестно отзывался.

Щеки Иден вспыхнули от смущения.

— Я тоже рада с вами познакомиться, мистер Сэмюэлз.

Он дружелюбно ей подмигнул:

— Зовите меня Марвин.

После обмена любезностями Блэйн и гость сели на диван, а Иден вернулась за пульт.

— Что вас привело в Атланту, Марвин? — поинтересовалась она.

— У меня несколько встреч в городе, и мне захотелось в перерыве заглянуть сюда и посмотреть на нашу новую звезду.

— Ясно, — улыбнулась Иден, после чего переключила внимание на записи в своем блокноте.

Ей не терпелось узнать, какое впечатление Найя произведет на Марвина. Она заметила, что Блэйн был напряжен в присутствии этого человека. Вместо того чтобы развалиться на диване, он сидел с прямой спиной. Выражение его лица было серьезным и сосредоточенным.

Четыре человека в комнате с пультом внимательно слушали исполнение Найи.

— Эта баллада просто фантастическая, — заметил Блэйн. — Она поет сердцем.

— Да, — согласилась Иден. — Найя удивляет меня всякий раз, когда встает к микрофону.

Через полтора часа сессия звукозаписи закончилась, и Найя вышла из кабины.

— Марвин, я по-прежнему рада вас здесь видеть, — сказала она.

— Взаимно, — широко улыбнулся он.

— Мы с Тревором собираемся заглянуть в кулинарию. Кому-нибудь что-нибудь купить? — спросила она, взяв с вешалки у двери свою сумочку.

Марвин, Блэйн и Иден покачали головой. После ухода Найи и Тревора Иден вернулась к своим записям. Она слышала, как Блэйн и Марвин разговаривают у нее за спиной.

— Что я тебе говорил, Марвин? — произнес Блэйн. — Найя просто удивительная.

— Да. Она весьма талантлива.

— Я возлагаю большие надежды на этот проект. — В голосе Блэйна слышался энтузиазм. — Я чувствую, что Найя добьется успеха. И речь идет не только о рынке хип-хопа и ар-н-би. Если она будет сотрудничать с таким талантливым автором, как Иден, ее ждет головокружительная карьера.

— Гм. — Марвин кивнул, но ничего не сказал. Иден не знала, как истолковать эту реакцию, но что-то ее насторожило. Она не могла понять, почему энтузиазм Блэйна не передался одному из высокопоставленных сотрудников «Хэмилтон хаус».

— Я, правда, чувствую, что Найя может стать популярной, если мы просто…

Марвин громко прокашлялся, перебив Блэйна посередине фразы:

— Я не беспокоился бы об этом сейчас, Блэйн. Ты загадываешь слишком далеко наперед. Я настоятельно рекомендую тебе сосредоточиться на дебютном альбоме Найи. Запиши его как можно скорее и постарайся сделать так, чтобы качество при этом не пострадало.

Блэйн улыбался, но его глаза перестали блестеть, а плечи опустились.

— Конечно, Марвин. Не беспокойся, у меня все под контролем.

Марвин встал с дивана:

— Мне пора. У меня еще пара встреч, а поздно вечером я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Блэйн тоже поднялся и пожал ему руку:

— Спасибо, что заглянул.

— Не за что. Жду с нетерпением готового альбома.

Повернувшись лицом к Иден, он коснулся своей воображаемой шляпы:

— Был рад тебя повидать, Иден.

— Я тебя тоже. Счастливого пути, — улыбнулась она.

Через какое-то время после ухода Марвина Иден обнаружила, что Блэйн стоит посреди комнаты, тупо уставившись перед собой.

— Ты в порядке, Блэйн?

— А? — произнес он с отсутствующим видом.

— Я спросила, в порядке ли ты.

Блэйн молчал несколько секунд, затем пожал плечами, пробормотал «да» и, ничего не объясняя, покинул помещение.

Иден была озадачена. Неужели его так расстроило то, что Марвин не разделял его энтузиазма относительно дальнейшей карьеры Найи?

— Тетя Иден, ты меня слышишь? — А? — Голос Купера вернул Иден к реальности. — Прости, дорогой, я задумалась. Что ты сказал?

— Тетя, может, тебе выпить кофе? Ты выглядишь усталой.

Подавив зевок, она кивнула:

— Да, милый. Кофе мне сейчас точно не помешает.

Большую часть прошлой ночи она проворочалась с боку на бок, а когда наконец удалось уснуть, ей приснилось, что она занимается любовью с Блэйном.

Эйнсли не смогла сегодня взять выходной, поэтому Иден пришлось везти его в клинику на сеанс физиотерапии. Сейчас они сидели в коридоре и ждали, когда медсестра вызовет Купера.

— Аппарат вон там. — Мальчик указал ей на стенную нишу в другом конце коридора.

К своему удивлению, она не заметила аппарат, когда они проходили мимо него.

— Ты мой спаситель, — улыбнулась она, вставая.

Через пару минут она вернулась со стаканчиком кофе со сливками и сахаром, сделала большой глоток и довольно застонала.

— Купер, в эти выходные мы с тобой пойдем в кафе-мороженое.

— Ура! — обрадовался он, делая танцевальные движения сидя на стуле.

Подмигнув ему, Иден продолжила пить кофе, а Купер несколько минут во что-то играл на своем мобильном телефоне, пока его не вызвала медсестра. Проводив племянника в кабинет доктора Лекси Мэдисон, Иден села в кресло. Она просматривала новостную ленту в соцсети, когда ей пришло сообщение от Блэйна:

«Доброе утро. Ты где?»

Она быстро напечатала ответ:

«Я тебя предупреждала, что повезу своего племянника на сеанс физиотерапии».

«Прости. Я забыл. Во сколько ты приедешь в студию?»

Иден закатила глаза. В пятницу она предупредила его о том, что приедет позже, но он, очевидно, был погружен в свои мысли и не обратил на это внимания.

«Около одиннадцати. После того как отвезу Купера в школу».

«Я хочу тебя увидеть».

Иден вздохнула. Она не поняла, что он имел в виду, но не собиралась его об этом спрашивать.

«Ты меня скоро увидишь. Наберись терпения».

Блэйн прислал ей эмодзи в виде сердечка, и она закусила губу. Их отношения походили на те, что были между ними раньше, и это одновременно радовало ее и пугало. Предательство Блэйна всегда будет их разделять, и ему придется с этим свыкнуться.

Через час доктор Мэдисон подвела Купера к Иден и сказала:

— Сегодня он хорошо поработал. Мисс Восс, я довольна тем, как идет процесс восстановления.

— Отлично. — Иден убрала со лба Купера прядь волос. — Вы правда думаете, что он сможет начать тренироваться вместе со своей командой в ноябре?

Операция оказалась эффективной, и Куперу удалось попасть в команду в последний день отбора. Он так хотел играть в бейсбол, что старательно выполнял все упражнения и слушал рекомендации доктора.

— Я в этом уверена, — улыбнулась доктор Мэдисон. — Если Купер и дальше будет так хорошо делать упражнения, он скоро сможет играть в бейсбол.

— Ура! — радостно воскликнул Купер, танцуя на месте.

Глядя на него, Иден рассмеялась:

— Спасибо, доктор.

Когда через час с небольшим она наконец вошла в здание студии, прямиком направилась в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и прическу. Она сказала себе, что ей нужно выглядеть презентабельно, поскольку она каждый день встречается с уважаемыми людьми. Но в глубине души знала, что прихорашивается ради Блэйна.

Когда Иден выходила из дамской комнаты, ей пришло сообщение от Эйнсли. Читая его на ходу, она чуть не столкнулась в коридоре с Камбрией.

Блэйн и Камбрия только что покинули кабинет Блэйна, и он следовал за ней по коридору. Он увидел Иден, двигающуюся в их сторону. Она их не заметила, потому что ее внимание было приковано к экрану мобильного телефона, и едва не столкнулась с Камбрией.

— Ой! Камбрия? — удивилась она, шагнув в последний момент в сторону.

Женщины уставились друг на друга.

— Иден! — Это больше походило на визг, чем на приветствие. — Мы не виделись целую вечность!

Камбрия заключила Иден в объятия.

— Рада тебя видеть, Камбрия, — сказала Иден. — Когда ты приехала в город?

— Час назад. Я обещала Блэйну заглянуть в студию, когда в следующий раз буду в Атланте.

Когда подруги перестали обниматься, Иден перевела взгляд на Блэйна и слегка прищурила глаза. «Что это может означать?» — нахмурившись, подумал он.

— Что такое? — Камбрия наклонила голову набок. Она выглядела сбитой с толку.

— Все в порядке, — ответила Иден и, взяв ее за руку, повела в сторону. — Что привело тебя в город?

Слыша веселую болтовню и смех удаляющихся подруг, Блэйн некоторое время стоял на месте, пытаясь понять, что происходит. Иден удивил приезд Камбрии, но она была рада видеть свою подругу.

«Почему она так на меня посмотрела?» — снова подумал он, прислонившись к стене. В этот момент Иден бросила на него недовольный взгляд через плечо.

«Она снова это сделала. Теперь я вообще ничего не понимаю».

Покачав головой, он прошел в свой кабинет, сел за стол и начал просматривать электронную почту. В какой-то момент у него зазвонил телефон, и он, увидев на экране имя Марвина, сразу ответил:

— Привет, Марвин.

— Привет, Блэйн. Как дела на юге?

Блэйн мягко рассмеялся:

— Все круто, не могу пожаловаться. Но дела у меня пойдут еще лучше, когда ты мне скажешь, что думаешь об альбоме Найи. Правда, он удивительный?

Марвин прокашлялся, но ничего не сказал. Блэйна охватило нехорошее предчувствие, и он занервничал.

Наконец Марвин нарушил молчание:

— Этот альбом… э-э-э… Мы знаем, как усердно вы с Найей и Иден над ним работаете. Мы считаем «Как это было», «Поцелуи на рассвете» и «Посмотри в мою сторону» просто фантастическими треками. Особенно «Посмотри в мою сторону». Как вам удалось договориться с Антуаном насчет дуэта? Его в последнее время трудно поймать.

— Один мой друг знаком с продюсером Антуана. Мы обратились к нему с предложением, он поговорил с Антуаном, и тот согласился принять участие в записи трека Найи. Антуан не смог прилететь в Атланту. Он записал свои шестнадцать тактов в Нью-Йорке и прислал нам. Мы смикшировали его запись с вокалом Найи.

— Потрясающе! Это классный трек, и все в «Хэмилтон хаус» считают, что благодаря участию Антуана альбомом заинтересуется большее число людей.

— Согласен. Поэтому мы к нему и обратились. Антуан вырос в Атланте. Думаю, именно поэтому он согласился поработать с Найей, несмотря на то что она новичок в музыкальной индустрии.

— Этот трек станет хитом. — Марвин сделал паузу. — Что касается остальных треков альбома…

Блэйн нахмурился. Похоже, его плохое предчувствие сейчас сбудется.

— …это не то, что нам нужно.

— Если речь идет о семидесяти процентах альбома, Марвин, объясни мне, в чем проблема.

Он прокашлялся:

— Хорошо. Наверное, ты и сам понимаешь, Блэйн, что темы остальных песен слишком мрачные.

Блэйн повернул кресло и посмотрел в окно. Серое небо и тучи на горизонте указывали на то, что скоро начнется гроза.

— Да, они мрачные, но так было задумано. Что конкретно тебе не нравится?

— Дело не во мне, Блэйн, а в руководстве «Хэмилтон хаус».

— И что их не устраивает?

— Две песни затрагивают тему расизма. Например, она поет о том, что мужчины мерзавцы, и о том, как богатые белые люди испортили кварталы Атланты, где исторически проживали темнокожие.

Блэйн с трудом сдержал смех.

— Ты имеешь в виду женоненавистничество и джентрификацию?[2] Во всем мире женщины ежедневно испытывают разного рода проблемы по вине мужчин. А джентрификация — это проблема многих американских городов, не только Атланты. — Сделав паузу, Блэйн постучал пальцами себе по подбородку. — Я знаю тебя давно, Марвин. Я знаю, что ты умный, образованный человек. Ты не можешь не видеть этих вещей.

Марвин снова закашлялся.

— Да, вижу, но я не считаю их подходящими темами для альбома Найи, — ответил он. — Тем более не для дебютного альбома.

— Почему?

— Средства массовой информации целыми днями льют на нас потоки негатива. Мы хотим создавать музыку, противоречащую повестке дня. Поднимать людям настроение. Мы считаем, что Найя на это способна. Что вы способны записать оптимистичный альбом, который будет занимать высокие места в хит-парадах.

Блэйн покачал головой. Он понимал, куда клонит его собеседник.

— Будь со мной откровенным, Марвин. Скажи, чего именно хочет от нас начальство.

— Мы хотим, чтобы три вышеупомянутых трека вошли в альбом такими, какие они есть, а остальные были переработаны с учетом наших пожеланий.

Блэйн почувствовал, как у него вытягивается лицо.

— Ты хочешь сказать, что нам нужно переделать семьдесят процентов альбома?

— Да. И чем скорее, тем лучше.

Блэйн стиснул зубы.

— У нас есть выбор?

— Если тебе нужна наша финансовая поддержка, у вас нет выбора.

— Я тебя понял, — ответил он. — Спасибо, что поставил меня в известность.

— Был рад помочь. Через четверть часа у меня важная встреча. Желаю хорошего дня, Блэйн.

— И тебе тоже, Марвин, — выдавил из себя Блэйн и разорвал соединение.

Около девяти часов утра в четверг Иден вошла в небольшой конференц-зал студии «Эгейнст зе грейн» села за стол и в ожидании Блэйна принялась просматривать ленту новостей в социальной сети. Он появился через несколько минут. На нем были темно-синие слаксы и рубашка с ярко-синими, зелеными и белыми зигзагами. Он, как всегда, был неотразим, но Иден не увидела на его лице озорной улыбки, к которой она привыкла. Его черты были напряжены, и Иден забеспокоилась. Что он собирается ей сказать? Она пришла сюда для того, чтобы услышать хорошие новости об альбоме Найи, над которым они все так усердно работали. Неужели что-то пошло не так?

— Доброе утро, Иден, — сказал он, сев во главе стола.

— Доброе утро, — осторожно произнесла она.

Блэйн подмигнул ей, очевидно почувствовав ее напряжение.

— У тебя все в порядке, Иден?

Она сглотнула:

— Да. Просто мне не терпится узнать, для чего ты нас сюда позвал.

Через пару минут в кабинет вошла Найя в сарафане с цветочным принтом и бежевых сандалиях. После обмена приветствиями Блэйн прокашлялся и произнес:

— Итак, дамы. Давайте не будем ходить вокруг да около и сразу начнем с сути дела.

— Да, давайте, — ответила Найя. — О чем пойдет речь?

— Марвин сообщил мне хорошую новость. Руководству очень понравилась песня «Посмотри в мою сторону».

Найя широко улыбнулась:

— Еще бы. Антуан был великолепен. Я так рада, что он согласился со мной поработать.

Иден кивнула:

— Да. Смикшировать в одном куплете ваши с ним голоса было отличной идеей.

Губы Блэйна тронула улыбка.

— Я полностью с вами согласен. Руководству также понравились «Как это было» и «Поцелуи на рассвете».

Иден заметила, как его лоб прорезала складка, и ей стало ясно, что хорошие новости закончились. — Продолжай, Блэйн, — сказала она. — Я чувствую, что есть что-то еще.

— Да, — поддержала ее Найя. — Не заставляй нас волноваться. Что они сказали об остальных песнях?

— Ну… — Немного помедлив, Блэйн молча открыл кожаный портфель, достал оттуда бумаги и положил перед Иден и Найей по копии. — Это касается оставшейся части альбома. Прочтите.

Иден быстро пробежала глазами текст на первой странице, и ей сразу стало ясно, почему Блэйн сегодня так напряжен.

Найя посмотрела на него в замешательстве:

— Блэйн, что все это значит? Что они просят нас сделать?

Он снова прокашлялся:

— Видишь ли, Найя, руководство компании хочет, чтобы мы переделали семь оставшихся песен.

Девушка часто заморгала:

— Что?

Блэйн посмотрел на Иден:

— Они с самого начала не хотели, чтобы ты была единственным автором песен этого альбома. Но если ты готова внести изменения в свои тексты, ты сможешь продолжить работать над проектом.

— Это правда, Блэйн? — спросила Иден, читающая вторую страницу. — Согласно условиям, указанным в этом документе, следующие темы для песен этого альбома запрещены. Джентрификация. Женоненавистничество. Насилие. Расизм. Предубеждения против темнокожих. Политика, — прочитала она вслух и положила бумаги на стол. — Это только первая половина списка вещей, о которых мне запрещено писать, а Найе петь.

Рот Найи приоткрылся, но она не произнесла ни звука.

Блэйн выставил вперед поднятую ладонь:

— Не паникуйте раньше времени, дамы. Подумайте о том, что изменения благоприятно отразятся на продажах альбома. Если наши песни будут полны оптимизма…

Найя покачала головой. Ее глаза блестели от слез.

— Нет, Блэйн. Ты сказал мне, что, если я подпишу с тобой контракт, ты позволишь мне петь о том, что для меня важно. Ты мне это обещал.

Он наклонил голову набок:

— Неужели ты не понимаешь, Найя? Я не меньше, чем ты, хочу, чтобы этот альбом стал успешным. — Взяв документ, он пролистал его. — Чтобы это произошло, нам троим нужно лишь согласиться с условиями «Хэмилтон хаус» и поставить подпись на пятой странице.

Иден закрыла глаза на мгновение и шумно выдохнула:

— Ты хоть понимаешь, что ты такое говоришь? — Она указала ему на Найю, которая сидела, подавленная, и тихо плакала. — Посмотри на нее, Блэйн. Она настоящий талант. У нее есть страсть. Она умеет держать аудиторию. Ей есть что сказать публике. О ее потрясающих вокальных данных я вообще молчу.

— Я согласен, но…

Теперь Иден выставила вперед ладонь:

— Позволь мне закончить. У нее есть все это, а ты пытаешься сделать из нее соглашательницу. Уговорить ее записать безликий альбом, который не будет ничем отличаться от тысячи других альбомов исполнительниц ар-н-би. Ты пытаешься убедить ее отказаться от всего того, что делает ее особенной. Ты видел, как усердно мы работали над этим альбомом. Как ты мог, Блэйн? Как ты мог так поступить с ней? С нами обеими?

— Послушай, я согласен со всем, что ты только что сказала. Найя действительно особенная, но мое начальство вынуждает меня действовать вопреки моему желанию.

Если мы хотим, чтобы этот альбом вышел, нам придется пойти на уступки.

Найя медленно поднялась и покачала головой:

— Я… я не могу это сделать.

Блэйн тоже поднялся.

— Найя, подожди. Давай поговорим.

— Нет. — Она вытерла ладонью слезы с лица. — Я ухожу. — Посмотрев на Иден, она сказала: — Спасибо тебе, Иден. Спасибо за понимание и поддержку. — С этими словами Найя вышла из конференцзала.

Иден перевела взгляд на Блэйна. На этот раз ее нисколько не волновало, что он может увидеть боль в ее глазах.

— Не могу поверить, что это происходит. Я вложила в этот проект душу, а ты снова меня предал.

Растянувшись на диване в тренировочных брюках и старой футболке, Иден рассеянно листала модный журнал. Включенный телевизор создавал тихий фоновый шум. Иден была дома одна. Эйнсли повезла Купера на бейсбольную тренировку. Они скоро вернутся.

Был вечер среды. Всего неделю назад они с Блэйном занимались любовью и работали над альбомом Найи. Всего неделю назад ей было хорошо. Это была самая долгая неделя в ее жизни.

Подложив руку под голову, Иден уставилась в потолок. Она знала, что ей не следует страдать из-за ненадежного мужчины, однако она не могла ничего с собой поделать, потому что любила его.

Услышав, как открылась входная дверь, Иден повернула голову и увидела Купера, вошедшего в дом, затем Эйнсли с пакетами в руках.

— Привет, тетя! — воскликнул Купер.

— Привет, милый, — ответила Иден. Приняв сидячее положение, она одернула футболку. — Как прошла тренировка?

— Хорошо. Я сегодня был подающим. Тренер говорит, что у меня сильные руки.

— Конечно, сильные. Ты ведь пошел в меня. — Она продемонстрировала ему свои бицепсы.

Покачав головой, Купер рассмеялся и побежал наверх.

Эйнсли отнесла пакеты на кухню и появилась в дверях.

— Почему бы тебе не подняться и не помочь мне разобрать покупки? — обратилась она к Иден.

— Сейчас приду, — потягиваясь, ответила она. — Я слишком долго валялась на диване, и мне необходимо чем-то себя занять.

Эйнсли подняла бровь:

— Что с тобой происходит, сестренка? Вчера вечером ты не вернулась домой из студии, сегодня ты весь день валяешься на диване. Это на тебя не похоже, Иден.

Покачав головой, Иден проследовала за кузиной на кухню. Пока они раскладывали продукты по местам, Иден рассказала Эйнсли о том, что вчера произошло в «Эгейнст зе грейн».

— Куда ты отправилась после этого? — спросила Эйнсли, повесив на крючок связку бананов. — Почему ты не ночевала дома?

Иден пожала плечами:

— Я не знаю. Мои мысли и чувства перепутались, и мне захотелось побыть одной. Я позвонила Найе и извинилась перед ней, хотя я ни в чем перед ней не виновата, затем отправилась в парк и несколько часов сидела у озера. Когда стемнело, я забронировала себе номер в ближайшем отеле. Я не могла поехать домой. Мне не хотелось, чтобы вы с Купером видели, как я обижена и рассержена. Вы самые близкие для меня люди, и мне не хотелось вымещать на вас свой гнев. Я чувствую себя ужасно. Я не могу уснуть и у меня нет аппетита. Сейчас ты, наверное, скажешь, что я идиотка.

Эйнсли нахмурилась.

— Конечно нет, дорогая. Мне просто жаль, что ты не нашла в себе силы приехать домой. — Она взяла руку Иден и сжала ее в знак поддержки. — Мы с Купером тебя любим как веселую, так и грустную. Меня расстроило, что ты страдала в одиночестве.

Иден почувствовала, что улыбается, несмотря на подавленное настроение.

— Спасибо тебе, Эйнсли. Я правда ценю твою заботу и поддержку.

— Если хочешь, чтобы я поехала к Блэйну и съездила ему по физиономии, просто дай мне знать. — Эйнсли сжала руки в кулаки и приняла боевую стойку.

— Ты лучше всех, — рассмеялась Иден.

— Угадай, что я принесла с работы, сестренка?

— Что ты принесла?

— Мороженое, сливочную помадку, орехи и взбитые сливки. Не хочешь все это смешать?

— И ты еще спрашиваешь!

Через несколько минут они уже сидели на диване с полными мисками.

— Как ты собираешься дальше вести себя с Блэйном? — спросила Эйнсли.

Иден пожала плечами:

— Думаю, так же, как вела себя все эти семь лет, — буду делать вид, что его не существует.

— А как же альбом Найи?

— Я выполнила свою часть сделки — написала десять хороших песен на основе ее мыслей и чувств. Я получила деньги за эту работу, так что мне больше нечего делать в «Эгейнст зе грейн».

Эйнсли внимательно посмотрела на нее:

— Но ведь мы обе прекрасно знаем, что ты не бросишь бедную девочку в подвешенном состоянии. Она оказалась в том же положении, что и мы с тобой семь лет назад.

— Ты права, — вздохнула Иден. — Я действительно увидела в ней себя. Точнее, юную идеалистку, которой я была раньше. Мне не хотелось бы, чтобы она бросила петь или изменилась в угоду мейнстриму. — Она задумчиво прищурилась:

— Я позвоню ей через несколько дней и спрошу ее о дальнейших планах.

— Это хорошая идея, — улыбнулась Эйнсли, облизывая ложку. Затем она взяла пульт дистанционного управления, открыла телегид и пролистала программу передач на сегодняшний вечер. — Через несколько минут начнется «Моя жизнь в Айдлвайлде». Может, посмотрим?

Рассмеявшись, Иден устроилась поудобнее и приготовилась к очередному просмотру любимого фильма своей кузины.

В четверг вечером Блэйн сидел в кресле звукорежиссера в своей студии. Здесь никого не было с понедельника, и до конца недели не запланировано ни одной сессии звукозаписи.

Днем в пятницу Иден и Эйнсли сидели за кухонным столом, наслаждались гамбургерами из «Слатти веган» — одного из лучших веганских ресторанов Атланты и болтали о разных пустяках. Неожиданно у Иден зазвонил телефон. Увидев на экране незнакомый номер с кодом региона 212, она удивилась.

— Алло? — произнесла она, нажав кнопку соединения.

— Добрый день. Мне нужна Иден Восс, — раздался в трубке немного неуверенный женский голос.

— Я вас внимательно слушаю.

— Меня зовут Ченел Тайтус, но большинство людей называют меня…

Глаза Иден расширились.

— Ченел Тайтен, — закончила она и включила громкую связь, чтобы Эйнсли могла слышать весь разговор.

Ченел рассмеялась:

— Очевидно, вы знакомы с моей работой.

— Да. Вы работали с самыми популярными исполнителями хип-хопа и ар-н-би — Моникой, Севин, Рири. Я могу продолжить этот список.

— Я польщена тем, что вы следите за моей карьерой. — Ченел прокашлялась: — Итак, мисс Восс, на прошлой неделе я присутствовала на встрече в нью-йоркском офисе «Хэмилтон хаус». Там я услышала демонстрационную запись. Я была восхищена талантом исполнительницы и спросила, кто она. Оказалось, что прекрасный голос на записи принадлежит вам.

Иден охватило радостное волнение, и ее пульс участился.

— Ничего себе. Спасибо за комплимент.

— Я навела о вас справки в Интернете и поняла, что слышала несколько песен, которые вы написали. Но я не нашла ни одной записи в вашем исполнении. Почему?

Иден перевела взгляд на Эйнсли.

— Скажи ей, — прошептала та.

Иден вкратце рассказала Ченел о своей единственной неудачной попытке сделать карьеру певицы.

— Тогда я сосредоточилась на написании текстов песен. Мне нравится эта работа, — подытожила она.

— Дорогая, вы можете продолжать писать песни, если хотите, но не использовать ваши великолепные вокальные данные — это преступление. — Немного помедлив, Ченел продолжила: — Буду с вами откровенной. Мне хотелось бы поработать с вами над записью вашего альбома. Среди нынешних исполнителей ар-н-би нет ни одного с голосом, похожим на ваш.

Иден часто заморгала:

— Вы мне предлагаете записать альбом? Мой собственный альбом?

— Если вы предпочли бы начать с записи пробного сингла, я готова это обсудить. — Ченел сказала что-то кому-то рядом с ней. Голос ее был приглушенным, словно она накрыла телефон ладонью. — Мисс Восс, мне нужно идти на деловую встречу. У вас есть мой номер, так что, если вы примете мое предложение, просто позвоните мне. — Конечно. Большое вам спасибо. — Разорвав соединение, Иден положила телефон на стол.

Эйнсли завизжала:

— Сестренка! Сама Ченел Тайтен хочет с тобой работать!

Иден сделала глубокий вдох:

— Это невероятно.

— Тебе это покажется еще более невероятным, если ты подумаешь о том, как получилось, что Ченел о тебе узнала.

Иден сдвинула брови:

— Что ты имеешь в виду?

— Блэйн косвенным образом помог тебе привлечь внимание Ченел.

Она еще сильнее нахмурилась.

— Просто послушай меня, — сказала Эйнсли. — Если бы ты не согласилась на него работать, ты не сделала бы эту демонстрационную запись, она не попала бы в «Хэмилтон хаус» и Ченел ее не услышала бы.

— Если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, Блэйн сыграл в этом небольшую роль.

— Нет, мэм. Он сыграл большую роль, так что отдай этому парню должное, — возразила Эйнсли и продолжила есть гамбургер.

Иден откинулась на спинку стула.

— Хотя бы что-то хорошее я могу извлечь из того, что Блэйн Вудсон дважды за семь лет разбил мне сердце.

— Я рада, что ты не собираешься упускать эту возможность. — Эйнсли промокнула губы салфеткой. — И я хочу, чтобы у тебя появились и другие возможности.

— Какие?

— Например, возможность ходить на свидания.

Иден всплеснула руками:

— Меньше всего мне сейчас нужен новый мужчина.

— Ты абсолютно права, — сказала Эйнсли. — Я говорю не о новом мужчине, а о Блэйне.

— Хватит, Эйнсли. Я уже сказала тебе, что не буду ему звонить.

— Я не забыла, что ты мне сказала, — ответила ее кузина, выбросив упаковки от еды в мусорное ведро. — Уверена, что он сам с тобой свяжется. Когда он это сделает, дай ему шанс.

Иден сердито посмотрела на нее.

— Пообещай мне, Иден, что, по крайней мере, выслушаешь его.

Она сложила руки на груди:

— А если после того, как я его выслушаю, мое мнение о нем не изменится, что мне делать?

— Ты можешь послать его куда подальше. Я не требую от тебя результата. Я просто прошу дать парню шанс.

— Хорошо, — пробурчала Иден, — иначе ты от меня не отстанешь.

— Я тоже тебя люблю, сестренка, — улыбнулась Эйнсли и покинула кухню.

Сидя под зонтом на лужайке в Пьедмонт-парке, Иден и Эйнсли наблюдали за Купером, играющим со своими друзьями.

— Я так рада, что мы согласились на операцию, — улыбнулась Эйнсли. — Глядя, как он сейчас бегает, трудно поверить, что у него недавно была сломана нога.

Иден кивнула:

— Я тоже рада. Операция стоила дорого, зато оказалась очень эффективной. Он так счастлив с тех пор, как начал играть в бейсбол.

— Они так носятся уже целый час, — заметила Эйнсли. — Думаешь, это благодаря большому количеству сахара?

— Конечно. Семеро детей от десяти до двенадцати лет съели торт и целую гору пирожных и конфет. — Тогда хорошо, что мы привели их в парк. Им было необходимо побегать и попрыгать, чтобы сжечь все эти калории.

Купер подбежал к ним. Его синяя футболка была в пятнах от травы и шоколадного крема. Остроконечный бумажный колпак съехал набок и едва держался у него на голове.

— Куп, у тебя колпак съехал или ты придумал новый способ ношения? — спросила Иден.

Рассмеявшись, ее племянник поправил колпак, затем весело сказал:

— Мама, тетя Иден, большое вам спасибо. Это был мой лучший день рождения за все время.

Поцеловав их обеих, он снова побежал к своим друзьям. Глаза Эйнсли увлажнились, и она вытерла слезы кончиками пальцев.

— Не могу поверить, что моему мальчику уже целых одиннадцать лет. Мне кажется, что еще вчера я кормила его из бутылочки и меняла ему подгузники.

— Если тебе так этого не хватает, ты можешь родить себе еще одного малыша, — пошутила Иден, толкнув ее локтем в бок.

Эйнсли закатила глаза:

— Не в этой жизни. Мне с Купером забот хватает. Кроме того, рядом со мной сейчас нет надежного мужчины, и в ближайшее время он вряд ли появится.

— А как же Гейдж? — поддразнила ее Иден.

— При чем здесь Гейдж? Он мой босс.

Иден пожала плечами:

— Ну и что? Хочешь сказать, что между людьми, которые вместе работают, невозможны романтические отношения?

— Они возможны, но посмотри, чем закончился ваш роман с Блэйном. — Как только эти слова сорвались с губ, Эйнсли накрыла рот ладонью. — Прости, я не хотела о нем упоминать.

— Все нормально. Я знаю, что ты просто не хотела говорить о вас с Гейджем.

Они обе замолчали, и Иден продолжила наблюдать за играющими детьми. Одни бросали «летающую тарелку», другие смотрели иллюстрированную книгу про насекомых, которую подарил ему один из друзей.

Иден охватило чувство умиления. Она хотела однажды в будущем стать матерью сорвиголовы вроде Купера или нежной застенчивой принцессы. Она знала, что будет любить и баловать своего ребенка. Но время шло, и она начала свыкаться с мыслью о том, что, возможно, ей не суждено стать матерью. Что, возможно, она так никогда и не встретит свою вторую половинку.

Перед ее внутренним взором вдруг возник образ Блэйна, и она позволила себе немного помечтать. Что, если он не такой уж и эгоист? Что, если он хочет создать вместе с ней семью, стать отцом? Блэйн добрый и заботливый. Он одержим желанием достигнуть успеха во всем, за что бы ни брался. Это означает, что он не допустит, чтобы его ребенок в чем-либо нуждался.

Она так долго обо всем этом думала, что ей начало казаться, будто она слышит, как он зовет ее по имени.

Затем к голосу Блэйна присоединился голос Эйнсли.

Сбитая с толку, Иден вернулась к реальности и обнаружила, что кузина указывает ей в сторону парковки. Посмотрев туда, она увидела Блэйна, направляющегося к ним, и у нее перехватило дыхание.

На нем были коричневые джинсы, ярко-желтая рубашка с принтом в виде пальм и белые кроссовки. В одной руке он нес огромный подарочный пакет с воздушными шариками, привязанными к ручке, в другой — букет из желтых роз и бархатцев.

Иден тяжело сглотнула:

— Что он здесь делает? Как он узнал, где я нахожусь?

Эйнсли встала и лукаво улыбнулась:

— Ой. Кажется, я забыла тебе сказать, что пригласила Блэйна на празднование дня рождения Купера.

Иден тоже поднялась и начала расправлять края своей туники цвета лаванды и смахивать травинки с фиолетовых легинсов.

— Я тебе за это отомщу, Эйнс. Я спрячу твой любимый комплект белья.

Кузина бросила на нее угрожающий взгляд:

— Не смей к нему прикасаться! Он обошелся мне в целое состояние. — Она указала на Блэйна, который стремительно к ним приближался. — Ты только посмотри на размер пакета! Внутри должен лежать отличный подарок для твоего племянника. — Посмотрим, — ответила Иден, надевая шлепанцы. — С тобой я разберусь позже.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что Блэйна отделяло от нее всего несколько шагов.

Когда в среду утром Блэйн покинул самолет в международном аэропорту Ла-Гуардиа, он был напряжен словно натянутая струна. Одетый в свой лучший темный костюм, он был готов к предстоящей деловой встрече. Получив свой багаж, состоящий из одного маленького чемодана, он направился к стоянке, на которой его уже ждал черный седан с шофером.

Подъехав к офису «Хэмилтон хаус» на Манхэттене, Блэйн вышел из автомобиля и дал водителю чаевые, после чего вошел в здание и поднялся на тринадцатый этаж. Оставив свой багаж в приемной, он направился в конференц-зал, где его ждали Руперт и Марвин. Руперт сидел во главе стола, а Марвин справа от него.

Они оба поднялись и обменялись с ним приветствиями и рукопожатиями. После этого Блэйн занял кресло слева от Руперта.

— Мы рады видеть тебя в Нью-Йорке, но я немного удивлен тем, что ты попросил нас о встрече и прилетел сюда, — улыбнулся Марвин, соединив перед собой руки в замок.

— Да, — согласился Руперт. — Ты мог бы отправить контракты по факсу или электронной почте. Не было необходимости привозить их самому. — Я согласен с вами, джентльмены, — улыбнулся Блэйн. — Ради этого я не полетел бы сюда. Днем я возвращаюсь в Атланту, поэтому давайте сразу перейдем к сути дела.

— Конечно. — Руперт слегка прищурился, казалось, он гадал про себя, что задумал Блэйн.

Марвин выглядел сбитым с толку.

Позволив себе еще немного насладиться их замешательством, Блэйн начал:

— Когда я только получил от вас документы, я долго их читал, изучал условия. Моим первым впечатлением было то, что это вполне стандартное соглашение об изменении условий сотрудничества в сложившейся ситуации.

Руперт кивнул:

— Так оно и есть. Ты все правильно понял, Блэйн.

Блэйн проигнорировал его снисходительный тон. Скоро этот самодовольный тип запоет совсем по-другому.

— Я передал копии документа Иден и Найе, но ни одна из них не согласилась с изменением условий.

Марвин нахмурился:

— И как тебе удалось уговорить их подписать документы?

— Мне это не удалось. Они обе покинули встречу, оставив неподписанные бумаги на столе.

Руперт потер подбородок:

— Значит, ты прилетел сюда для того, чтобы обсудить с нами проблему и найти решение, которое заставит их передумать.

— Итак… как же нам лучше поступить? — задумчиво произнес Марвин. — Не думаю, что следует угрожать Найе разрывом контракта с лейблом. Это было бы жестоко. Если мы хотим убедить их принять наши условия, следует действовать мягче.

— Согласен. Возможно, корзина с фруктами или что-нибудь из каталога корпоративных подарков немного ослабит напряжение.

Слушая все это, Блэйн давился смехом и в конце концов не сдержался и громко захохотал.

Оба мужчины растерянно уставились на него. — Что тут смешного? — спросил Марвин. — Ты потерял над собой контроль?

— Нет, — серьезно ответил Блэйн. — Я хладнокровен, и мои мысли ясны, как никогда.

— Ты хочешь сказать, что нашел выход из сложившейся ситуации? — спросил Руперт, подавшись вперед.

— Именно так. — Он скопировал позу Руперта. — Я хочу сказать вам, джентльмены, что вы вольны вычеркнуть «Эгейнст зе грейн» из списка лейблов «Хэмилтон хаус».

— Блэйн, ты не можешь говорить это всерьез, — забеспокоился Марвин. — Ты все тщательно обдумал?

— Ты думал о том, как долго твой лейбл просуществует без нашей финансовой поддержки? — спросил Руперт. — Ты всего лишь мелкая рыбешка в большом пруду, и конкуренты быстро тебя съедят и не подавятся.

Марвин сложил руки на груди и кивнул в знак согласия.

— Вы ошибаетесь. Я больше не мелкая рыбешка, — возразил Блэйн.

Лицо Руперта приняло суровое выражение.

— Ты не можешь говорить серьезно.

— Я серьезен, как никогда, — произнес Блэйн твердым тоном. — Позвольте мне кое-что вам сказать. Я верю в Найю. Я верю в ее талант и в ее видение мира. Я также считаю, что Иден удалось выразить в своих стихах мысли Найи. Если вы не готовы выпускать альбом на текущих условиях, мы разрываем сотрудничество с вашей компанией. Я не собираюсь сидеть на месте и спокойно наблюдать за тем, как вы разрушаете то, над чем мы так усердно работали все это время.

Руперт поморщился:

— Блэйн! Я никогда не думал, что ты столь непрофессионален. По правде говоря, я шокирован.

— Лучше быть непрофессиональным, чем позволять другим вытирать о тебя ноги. Что касается финансирования моего маленького лейбла, не беспокойтесь об этом. С этого момента «Эгейнст зе грейн» становится частью «404 саунд рекордингз». «404» будет финансировать выпуск альбома Найи. На тот случай, если вы не поняли это во время одной из наших предыдущих встреч, повторяю: «404 саунд рекордингз» не продается. — Покачав головой, он торжествующе улыбнулся: — А теперь прошу меня простить, джентльмены, мне пора возвращаться к моим делам. — Бросив последний взгляд на ошеломленные лица Руперта и Марвина, Блэйн удалился.

К тому моменту, когда он забрался в черный седан, ждущий его у обочины, он с трудом сдерживал свое радостное возбуждение.

«Я свободен! Теперь я могу управлять своим лейблом так, как буду считать нужным».

Он знал, с кем хочет в первую очередь поделиться радостной новостью.

Достав из кармана пиджака свой мобильный телефон, Блэйн быстро нашел в списке контактов нужный номер.

— Привет, Найя. Я знаю, что ты все еще на меня злишься, но я обещаю все исправить. Только прошу тебя, не бросай трубку.

Он сообщил Найе о своем решении, и она отреагировала на это радостным визгом. Договорившись встретиться с ней в студии на следующей неделе и обсудить условия сотрудничества, Блэйн закончил разговор и позвонил Иден.

— Угадай, что я только что сделал, дорогая? — спросил он и вкратце рассказал ей о своей встрече с бывшими боссами.

— Ничего себе, Блэйн. Это был очень смелый поступок. Я горжусь тобой.

— Насколько сильно ты мной гордишься? — поддразнил ее он.

— Возвращайся в Атланту, приезжай ко мне домой, и я тебе это покажу.

— Мой самолет приземлится в Ла-Гуардиа в два часа. Можешь встретить меня в аэропорту.

— Я там буду, дорогой.

Блэйн не мог дождаться встречи со своей любимой женщиной.

Через несколько часов они, целуясь, направлялись в его спальню. Добравшись до кровати, он оторвался на мгновение от ее губ и произнес:

— Есть какая-то особая причина, по которой ты надела это платье, чтобы встретить меня в аэропорту?

Окинув взглядом свое облегающее черное мини-платье, она в шутку сделала вид, будто не понимает, о чем идет речь.

— Я надела то, что первое подвернулось мне под руку, чтобы не заставлять тебя ждать.

Блэйн мягко рассмеялся:

— Ты так хорошо лжешь, что я почти поверил тебе. — Он продолжил ее целовать, а его ладони заскользили по ее бедрам под подолом платья.

— М-м-м… — простонала она. — Почему бы нам не отметить твое освобождение от «Хэмилтон хаус» особым способом?

Блэйн притворился, будто не понимает, о чем она говорит.

— Что ты имеешь в виду?

В ответ она повалила его на кровать и начала расстегивать его рубашку. Блэйн стянул с нее платье. При виде ее красного кружевного белья он возбудился еще сильнее. Желая как можно скорее оказаться внутри ее, он быстро снял с себя брюки и скомандовал:

— Достань из тумбочки презерватив!

Иден сделала, как он велел, и, к его удивлению, сама надела предохраняющее средство на его восставшую плоть. Не в силах больше ждать, он стянул с нее трусики, посадил ее поверх себя и направил символ своего мужского естества в заветное местечко под треугольником из курчавых черных волосков. Положив руки ему на живот, Иден приподняла корпус и, постанывая, задвигала бедрами так, будто крутила воображаемый обруч. Чувствуя, как внутри его нарастает напряжение, он стиснул зубы.

Совсем скоро ее стоны стали громче, что свидетельствовало о приближении кульминации. Когда настал подходящий момент, Блэйн схватил ее за талию и дернулся вверх. Иден запрокинула голову и прокричала его имя, в то время как все ее тело сотрясала дрожь. Мгновение спустя он достиг своего пика наслаждения, издал низкий гортанный звук, похожий на львиный рык, и затрясся под ней.

После этого они лежали в объятиях друг друга и восстанавливали дыхание. Обнимать Иден было так естественно. Ведь они были созданы друг для друга.

Положив кончики пальцев ей на подбородок, Блэйн слегка повернул ее голову так, чтобы их взгляды встретились.

— Пожалуйста, останься со мной, Иден. — Он зашел слишком далеко, и ему было уже безразлично, что эта просьба была проявлением слабости. Он нуждался в Иден и хотел, чтобы она была с ним. — Останься навсегда.

Она дерзко улыбнулась в ответ:

— Я подумаю над этим.

— Хватит меня дразнить, дорогая. Мне сейчас не до шуток.

— Не волнуйся, Блэйн. Я останусь, — серьезно произнесла Иден. Она теснее прижалась к нему, и в этот момент Блэйн впервые в жизни испытал ни с чем не сравнимое чувство умиротворения.

Январь