Речь — это важнейшее поле боя в борьбе за социальное равенство.

Лингвист Дэниел Чендлер писал так: «Язык формирует наш мир, а не просто фиксирует или маркирует его». Язык — среда гибкая и податливая. Он не только выражает социальное отношение к чему-либо, а отражает его. Чтобы понять эволюцию языка, достаточно взглянуть на слова, которые некогда широко использовались для описания людей другой расы: «полукровка» — совершенно приемлемое в прошлом обозначение человека смешанного расового происхождения, или «цветной» — как повсеместно называли темнокожих. Эти слова не считались оскорбительными — обычное описание. Их можно услышать и сегодня — к счастью, намного реже. Но, как только нарушаются смысловые структуры подобных определений, слова начинают создавать новую реальность. Человек-«полукровка» по умолчанию не обладает цельностью: он наполовину сформирован, наполовину сделан, он наполовину человек, его нельзя считать полноценным и равным. «Цветной» метафорически окрашен, то есть предполагается, что оригинальное состояние человека — не окрашенное (то есть белое). Такое определение подчеркивает различие и молчаливо поддерживает расовую иерархию. Мы не задумываемся о последствиях подобных выражений, но описание человека как наполовину сформированного закрепляет отношение к нему. Процитируем еще раз Чендлера: «Язык творит нашу реальность, а не просто фиксирует ее».

Язык, который отражает степень гуманизации отдельного человека или общества в целом, постоянно находится в процессе развития. Нам всем надоели разговоры о политкорректности, однако придется признать, что невозможно достичь социального равенства, пока язык, используемый для описания маргинализированных групп, лишь усиливает стигму. Слова, которые мы выбираем, — это основа бесконечных споров о правах ЛГБТ, эйджизме, физических и гендерных проблемах.

«Вавилонская блудница», иллюстрация из Библии Лютера, издание 1534 года

Отрицание оскорбительных терминов — это лингвистическое минное поле, где не существует писаных правил, хотя всем эти правила прекрасно известны. «Пидор», «шлюха», «стерва» — все эти термины являются инклюзивными и могут даже выражать симпатию, когда употребляются внутри конкретных групп. Как гетеросексуальная белая женщина, я не могу назвать мужчину-гея «квиром», но свою подругу «стервой» — вполне. Мужчина-гей может себе это позволить (впрочем, это тоже довольно опасная тема), а гетеросексуальный мужчина — нет. Когда оскорбительными терминами пользуются люди, некогда подвергавшиеся стигматизации, это акт самозащиты. Человек перехватывает властную инициативу у угнетателя, укрепляет ранее подавляемую идентичность и показывает неполиткорректный жест истеблишменту. Конечно, можно сказать, что подобные слова, используемые в любом контексте, лишь подкрепляют предубеждение, поскольку не могут освободиться от исторического багажа: они создают реальность, а не просто фиксируют ее. Слово «шлюха» в различных группах, связанных с сексуальными услугами, сегодня тоже обретает новый смысл. Хотя многие люди полностью его отрицают.

На самом деле я не должна была бы использовать слово «шлюха» на сайте Whores of Yore. Это не мое слово. Если вы не оказываете сексуальных услуг, то это и не ваше слово тоже. Это оскорбительный термин, с которым сексуальные работницы сталкиваются ежедневно — когда их хотят унизить и оскорбить, и я, разумеется, никак не могу такое одобрить и поддержать. Я обращаюсь к слову «шлюха» для описания греховной сексуальности (равно как и «потаскуха» или «шалава»), а вовсе не для обозначения женщины, занимающейся сексом за деньги. Мне всегда казалось, что это слово обозначает нечто большее. Многие сексуальные работницы спрашивали меня, почему я выбрала именно его, и какое-то время я всерьез размышляла об альтернативных вариантах. Но история слова «шлюха» чрезвычайно важна, и я хочу это подчеркнуть. Немецкий драматург Георг Бюхнер (1813–1837) однажды сказал, что «свобода и шлюхи — это самые космополитические выражения под солнцем». Но что в действительности означает слово «шлюха»? Откуда оно появилось? Что должен сделать человек, чтобы заслужить такое прозвище? Почему Жанну д’Арк, погибшую девственницей, называли «Французской Шлюхой»? И почему католики прозвали «Английской Шлюхой» своего главного врага — Елизавету I, «королеву-девственницу»? Французские революционеры окрестили «Австрийской Шлюхой» Марию-Антуанетту, «Великой Шлюхой» называли Анну Болейн, а сторонники Трампа характеризовали так Хиллари Клинтон во время президентской кампании 2016 года. И даже если нам кажется, что мы совершенно точно представляем, что имеем в виду, когда произносим это слово, его исторический и культурный багаж все же гораздо сложнее. Более тысячи лет это короткое слово использовалось для контроля и унижения женщин путем стигматизации их сексуальности.

Слово «шлюха» настолько древнее, что его происхождение теряется в тумане времен. Английское whore вполне может происходить от древненорвежского hora (блудница). От этого слова пошли также датское hore, шведское hora, голландское hoer и старогерманское huora. Если уйти еще дальше, в протоиндоевропейский язык (общий предшественник индоевропейских языков), то корни слова whore мы находим в qâr, что означает «любить, желать». Именно здесь кроются корни всех слов, обозначающих «любимых», — латинское carus, древнеирландское cara и древнеперсидское kama (что тоже означает «желать»). Whore — не универсальное слово. У аборигенов Австралии, коренных гавайцев и индейцев Америки такого слова (как, впрочем, и самого понятия проституции) попросту нет.

С XII века слово whore приобрело негативный смысл — шлюхами называли сексуально распущенных женщин, независимо от того, были они сексуальными работницами или нет. В XIII веке Томас Чобэмский обозначал так любую женщину, которая занималась сексом вне брака (поднимите руки все, кто только что узнал, что в XIII веке их назвали бы шлюхами). Шекспир почти сто раз использовал это слово в своих пьесах, в том числе в «Отелло», «Гамлете» и «Короле Лире». Но слово это относилось не к тем, кто занимался сексом за деньги, а к сексуально распущенным женщинам. В «Белом дьяволе» (1612) Джона Уэбстера говорится о женщинах дурного поведения. В одной яркой сцене Монтичельзо говорит о шлюхе так:

Что есть распутница? О, непременно Я дам подробнейший портрет: Еда, что разлагает евших, а для ноздрей — Отравленный дурман, обман алхимика, В штиль — кораблекрушенье. Что есть распутница? То зимы русские, бесплодны так, Что, кажется, земля весну забыла, То воплощенье адского огня, Злых нидерландских сборщиков налогов, Что вымогают мясо, платье, сон. О, на погибель людям этот грех,  Столь хрупок, зыбок, как закон, Что прав лишает и владенья За пропуск звука в изреченьях. Что есть блудница? Звон призывный Колоколов. Вот только песнь у них одна — Поди пойми: к венчанью иль к могиле. Добытые разбоем, грабежом и разоренные Набегом дерзким бунтовщиков, гораздо хуже Они тех трупов, что отринул эшафот Иль режут лекаря. Да, видят люди,  В чем их порок. Определить блудницу! Их ценность, как и у монет поддельных. Кто первый выбил — принесет беду, Кому всучит[1].

Кардинал Монтичельзо не говорит открыто, но в его словах чувствуется страх перед женщинами, он боится, что они могут взять верх над мужчинами, «открыть мужчине то, что он несовершенен». Таким образом, шлюха — это не сексуальная работница, а женщина, обладающая властью над мужчиной, за что ее следует любой ценой принудить к молчанию и позору.

Исторически слово whore использовалось для нападок на тех, кто нарушал статус-кво и отстаивал собственные права, стараясь выйти из-под сексуального контроля и доминирования. Но, в отличие от слова «проститутка», слово «распутница» означало не профессию, а осуждаемое моральное поведение. Вот почему многих женщин, обладавших властью — Мэри Уоллстонкрафт, Фулан Дэви и даже Маргарет Тэтчер, — называли «шлюхами» вне связи с сексуальностью. Смысл заключался в том, чтобы опозорить, унизить и подчинить. Шлюхой могут назвать как обычную женщину на улице, так и мирового лидера — и в этом отношении женщине-лидеру еще тяжелее.

Сегодня «шлюха» — это грязное оскорбление. На заре же современности это слово считалось серьезным преступлением, распространением порочащих слухов, за что вполне можно было оказаться под судом.

Примеры «неженственной речи» из «Нового искусства тайны сплетен», 1770

В 1664 году Анна Благг заявила, что Анна Натсфорд назвала ее «злобной шлюхой». В 1667 году бедная Изабел Яксли пожаловалась на соседа: тот назвал ее «шлюхой», которую можно «трахать за кучку рыбы на один пенни». В 1695 году жительница Лондона Сьюзен Таун обвинила Джейн Адамс в том, что та кричала ей: «Выходи, грязная шлюха, и почеши свою паршивую задницу, как и я!» В 1699 году Изабел Стоун из Йорка вчинила иск Джону Ньюболду за то, что он называл ее «шлюхой, дрянной шлюхой и злобной шлюхой… стервой и паршивой стервой». А в 1663 году Роберт Хейворд предстал перед судом в Чешире за то, что обозвал Элизабет Янг «соленой шлюхой» и «грязной шлюхой». В суде он заявил, что может доказать: Элизабет — настоящая шлюха, и ей следует сидеть дома и «смывать пятна со своего платья».

Чтобы подтвердить факт клеветы, нужен был свидетель оскорбления, а для доказательства несправедливости обвинения требовался другой свидетель, который этот факт опроверг бы и показал, каким образом эта клевета испортила репутацию женщины. Наказания за клевету могли быть различными — от штрафа и публичного обвинения до отлучения от церкви (хотя такое случалось крайне редко). В 1691 году клеветник Уильям Холливелл был приговорен к публичному извинению перед Питером Ли в приходской церкви:

«Я, Уильям Холливелл, позабыв свой долг любви и милосердия перед моим соседом, произнес и напечатал несколько оскорбительных и клеветнических слов о Питере Ли и против него… Признаю, что слова эти были оскорбительными и несправедливыми… Я глубоко раскаиваюсь и признаю, что несправедливо его оскорбил».

Слово «шлюха» считалось особенно оскорбительным, поскольку пагубно влияло на ценность женщины на брачном рынке. Поэтому, когда в 1685 году Томас Эллертон назвал Джудит Глендеринг «шлюхой», которая шляется «от амбара к амбару» и «от лудильщиков к скрипачам», он не просто оскорбил эту женщину, но еще и помешал ей найти мужа. В 1652 году Сисели Педли заявила, что ее назвали «шлюхой», чтобы «помешать ее браку с добрым человеком». Оскорбление могло разрушить деловую репутацию. В 1687 году мировой судья постановил наказать человека, назвавшего жену хозяина постоялого двора «шлюхой», поскольку это оскорбление повлияло на торговлю.

В суд часто обращались мужья женщин, которых назвали шлюхами. Это было смертельное оскорбление — страдала не только женщина, но и ее муж. Муж автоматически становился рогоносцем, неспособным сексуально удовлетворить свою жену. Так, например, в 1685 году Абрахама Бивера обвинили в том, что он заявил Ричарду Виннеллу: «Шагай домой, рогоносец! Там Томас Фокс развлекается с твоей женой в твоей постели!»

Хотя мужчины реже обращались в суд с исками о клевете, но иски эти тоже часто носили сексуальный характер. В 1680 году Томас Ричардсон подал в суд на жительницу Лондона Элизабет Эборн: та сказала, что его пенис «изъеден оспой». Мужчин называли «рогоносцами», «ублюдками», «распутниками». Один из них оскорбился тем, что его назвали «ревнивым болваном и задницей». Мужчины, ославленные как воры, попрошайки или пьяницы, тоже нередко искали защиты у правосудия. Так, например, в 1699 году Томас Хьюитсон предстал перед судом Йорка за то, что назвал Томаса Дэниела «нищим попрошайкой»: «он был попрошайкой и ходил по графству от дома к дому, выпрашивая милостыню».

К концу XVII века количество дел о клевете в церковных судах значительно сократилось. Историки давно спорят о причинах такого явления. Возможно, с ростом городов и городского населения суды стали рассматривать больше дел о реальных преступлениях, а не о женских сплетнях и раздорах. Или произошел некий культурный сдвиг, и людям больше не приходило в голову идти к судье из-за бытовых оскорблений. К 1817 году английский закон гласил: «Если кто называет замужнюю или одинокую женщину шлюхой, это ненаказуемо, поскольку блуд и прелюбодеяние являются предметом духовного, а не мирского осуждения».

Как показано на графике, с XVII века пресловутое слово стало использоваться значительно реже. До конца XVII века оно оставалось юридическим термином — он встречается в 163 делах, рассмотренных в Олд Бейли с 1679 по 1800 год. Историк Риктор Нортон проанализировал, каким образом в юридической терминологии «шлюху» вытеснила «проститутка», то есть женщина, которая занимается сексом за деньги. Я подозреваю, что резкое сокращение использования слова «шлюха» в конце XVII века связано с лингвистическими изменениями — термин этот из юридического стал просто оскорбительным.

Google Nigram Viewer: Частота использования слова «whore» в английской литературе с 1500 по 2008 год

Сегодня слово «шлюха» встречается исключительно в грубой и оскорбительной речи. Однако, как и слово «распутница», оно переживает определенное возрождение и может быть использовано, чтобы бросить вызов обществу — оспорить позор, которым слово это покрывали сотни лет. Возможно, «шлюха» — слово оскорбительное, но корнями своими оно уходит в страх перед женской независимостью и сексуальной самостоятельностью. Если сначала распутницами называли женщин, у которых были свои сексуальные желания, то потом то же самое слово превратилось в оскорбление, покрывающее позором такие желания. Эти перемены отражают изменение культурного отношения к женской сексуальности. Я использую слово «шлюха» не в оскорбительном смысле. Я говорю о тех женщинах, которые осмелились пренебречь культурными условностями и стать «распутницами». Я хочу избавить это слово от ауры позора. Я употребляю его как напоминание о том, что наша речь постоянно развивается и формирует наше отношение друг к другу. В исторической перспективе, если у вас есть сексуальные желания, вы — распутница; если занимаетесь сексом вне брака, вы — шлюха; если вы самостоятельны и угрожаете «мужчине» — тоже. То есть, с какой стороны ни посмотри, все мы — настоящие шлюхи.

Мне нравится слово «киска». Мне нравится в нем все. Оно не просто обозначает вульву, вагину и гениталии (все это не менее важно, и мы к этому скоро вернемся), но мне нравятся оральные и визуальные сигналы «киски». Мне нравится простота слова, и я просто обожаю его звучание.

Я люблю это слово — оно восхитительно грязное, бесконечно смешное и, как восклицательный знак в предложении, может мгновенно остановить любой разговор. Уолтер Керн называл слово cunt «атомной бомбой английского языка», и он был совершенно прав. Мне нравится гибкость этого слова. В Америке оно абсолютно оскорбительно, тогда как в Глазго вполне может быть знаком любви и симпатии: «Я люблю тебя, мокрая киска!» — в детских садах Глазго вы запросто можете услышать такое воркование. Шотландцы вообще обладают поразительной лингвистической сноровкой в обращении с этим словом. В романе Ирвина Уэлша «На игле» 1993 года это слово встречается 731 раз (хотя в фильм вошло всего девятнадцать).

Гюстав Курбе «Происхождение мира», 1866

Но больше всего мне нравится прозрачная сила этого слова. Меня поражает его нечестивый статус — как пишет Кристина Колдуэлл, это «грязнейшее из всех грязных слов». Впрочем, этот «почетный» титул в английском языке оспаривают и другие слова — и лидируют здесь расовые оскорбления. К примеру, известное слово на букву «Н» глубоко оскорбительно в силу исторического контекста. Это не просто описание — слово использовалось для расчеловечивания чернокожих и оправдания любых жестокостей по отношению к ним. Оно связано с порабощением и угнетением миллионов людей и лингвистически лишает чернокожих равенства с белыми. То есть вполне можно понять, почему расовые определения считаются страшно оскорбительными, но «киска»? Разве не удивительно, что одно из самых «грязных» слов в английском языке обозначает всего лишь вульву? И что оно находится в одном ряду с расистскими терминами, связанными с худшими проявлениями человеческой жестокости? Насколько мне известно, «киска» не имеет никакого отношения к расовому геноциду, поэтому возникает вопрос: почему это слово считается настолько оскорбительным? Чем провинилась «киска»?

Давайте сначала обратимся к этимологии. Cunt — слово древнее. Настолько древнее, что точное его происхождение теряется в глубине веков, и этимологи все еще продолжают спорить, откуда оно взялось. Без сомнения, этому слову никак не меньше нескольких тысяч лет — его историю можно проследить до древненорвежского kunta и протогерманского kunt, но более ранние истоки нам неизвестны. Созвучные слова встречаются в большинстве германских языков: kutte, kotze и kott в немецком, kunta в шведском, konte, kut и kont в голландском. В английском некогда встречалось слово cot (мне оно страшно нравится и явно заслуживает возрождения). Споры продолжаются: ученые так и не пришли к общему мнению о том, что на самом деле означает слово cunt. Некоторые этимологи считают, что его корни лежат в протоиндоевропейском звуке «gen/gon», что означает «создавать, становиться». Корень gen мы встречаем в современных словах «гонады», «гениталии», «генетика», «ген». Другие теоретики полагают, что слово cunt происходит от корня gune, то есть «женщина» — этот корень мы встречаем в слове «гинекология». Более всего увлекает этимологов корень «cu». «Cu» связан с женским началом и является основой слов cow (корова) и queen (королева). «Cu» связан с латинским cunnus (вульва) — которое очень созвучно слову cunt (хотя некоторые исследователи эту связь отрицают), и от него берут свое начало французское con, испанское coño, португальское cona и персидское kun (). Моя любимая теория: «cu» означает «иметь знание». Cunt и cunning (хитрость, лукавство) явно произошли от одного корня: изначально слово cunning означало «мудрость» или «знание», а вовсе не коварное лукавство. «Can» и «ken» стали приставками к cognition и другим производным. Сегодня в Шотландии можно услышать глагол ken, то есть «понимать». В Средние века quaint означало и «знание» и «киску» (но чаще — именно «киску»). Споры продолжаются, но смысл остается прежним: cunt — это нечто загадочное.

Вот что мы имеем: cunt — древнейшее слово в английском языке (и, возможно, самое древнее в Европе), обозначающее вульву или вагину. Соперничать по древности с «мальчиком в лодке» (клитор, 1930) могло бы только слово yoni (вульва, источник или матка). Английский язык позаимствовал слово yoni из древнего санскрита примерно в 1800 году, и сегодня оно широко используется в различных неодуховных группах, которые надеются, что, называя части своего тела древним словом, они смогут избежать ужасов современной грубости. Конечно, это смешно, поскольку cunt и yoni вполне могут происходить от одного и того же протоиндоевропейского корня. Более того, слово cunt должно быть гораздо ближе феминисткам, чем вагина или вульва.

Слово «вагина» появилось в медицинских текстах в XVII веке. Оно происходит от латинского vagina, то есть «ножны». Вагина — это нечто такое, куда входит меч; отсюда и этимологическая функция — быть хранителем меча (пениса). Смысл и функция слова целиком зависят от пениса. Отсюда и старинные названия — cock alley (переулок пениса) (1785) или pudding bag (сумка для пудинга) (1653). Многие хитроумные лингвисты придают своим поговоркам иной смысл, используя путаницу между вагиной и вульвой: если быть точным, то вагина — это мышечный канал, соединяющий матку с вульвой, а вульва — внешние органы (лобок, большие и малые половые губы, клитор, преддверие вагины, малые и большие железы преддверия). Понятие вульва появилось в конце XIV века и происходит от латинского vulva, что означает «матка» — некоторые считают корнем другое латинское слово, volvere, то есть «окутывать». В словаре 1538 года Томас Элиот дает такое определение вульвы: «матка или мать любой самки животного, а также мясо из чрева опоросившейся или супоросной свиньи, которое так любят римляне». Итак, мы с вами снова пришли к тому, что смысл слова «вульва» связан с проникновением в нее пениса — или с сомнительной частью туши супоросной римской свиньи.

Слово cunt появилось раньше всех этих терминов и происходит от протоиндоевропейского слова, означающего «женщина», «знание», «творец» или «королева» — согласитесь, значение более сильное, чем просто «футляр для члена». Кроме того, cunt — это абсолютно все, и изнутри, и снаружи. Когда речь идет об этом понятии, нам не нужно копаться в лобковых волосах. Такие слова, как «вульва» и «вагина», — это всего лишь лингвистические усилия по поиску более «культурных», медицинских альтернатив слову cunt. А если моих слов недостаточно, чтобы сделать вас сторонником этого термина, скажу, что в 1500 году Винкин де Ворд определял слово «вульва» так: «в английском языке так называют cunt». Следовательно, мы имеем дело с праматерью всех слов, объединенных общим смыслом. Но тогда возникает вопрос: всегда ли это слово считалось таким же оскорбительным, как сейчас?

Ответ очень прост: не всегда. В Средние века это было простое описание, слегка скабрезное (как и должно быть), но уж точно не оскорбительное. Это слово попало в словарь Ворда и медицинские тексты, что говорит о самой обычной его природе. В XVI веке Джон Холл переводил медицинский текст миланского врача Ланфранка Chirurgia Parua Lanfranci и тоже не чуждался использовать его: «у женщин шейка мочевого пузыря короткая и соединена с cunte». Самое раннее упоминание этого слова в Оксфордском словаре относится к 1230 году: лондонская улица в квартале красных фонарей Саутворк носила восхитительное название Gropecuntelane. На этой улице занимались именно тем, что следовало из названия: улица для щупанья «кисок». Такие улицы и переулки (Grapcunt, Groppecuntelane, Gropcunt Lane) имелись во многих городах средневековой Британии. Кейт Бриггс обнаружил их в Оксфорде, Йорке, Бристоле, Нортгемптоне, Уэллсе, Грейт-Ярмуте, Норвиче, Виндзоре, Стеббинеге, Ридинге, Шерсхилле, Гримсби, Ньюкасле и Бэнбери. К сожалению, сегодня все эти улицы переименованы — они превратились в Grape Lane или Grove Lane.

В Средние века словом cunt шотландцы называли своих друзей, а англичане — детей. Но со временем слово это превратилось в «грязное название для грязной вещи». Впрочем, от него произошло множество средневековых фамилий (хотя, скорее всего, это были прозвища): Годвин Клоуканте (1066), Ганока Кантлз (1219), Джон Филлкант (1246) и Роберт Кливкант (1302). И если возможность встречи с мисс Ганока Кантлз на Гроупкантлейн кажется вам недостаточно любопытной (а должна была бы), скажу, что в норфолкских приходских книгах в 1328 году записана некая мисс Бель Вайдкант (wide — широкий)! Расселл Аш изучал забавные английские имена и фамилии. Он обнаружил, что в XIX веке в Англии жило целое семейство с фамилией Cunt — Фанни Кант (родилась в 1839 году), ее сын, Ричард Дик Кант, и дочери, Элла и Вайолет Кант.

В средневековой литературе случаев употребления этого слова тоже предостаточно. В «Притчах Хендинга» (ок. 1325) есть такой совет молодым девушкам: «Искусно береги свою «киску» и уступай только после свадьбы».

Джон Спид, карта Оксфордшира и Оксфордского университета, 1605. Улица Гроупкантелейн показана синим цветом

Уэльский поэт XV века Гверфул Мекэн советовал собратьям-поэтам воспевать «занавес над прекрасной, яркой «киской», который «хлопает в знак приветствия». Средневековое общество было гораздо более сексуально раскрепощенным, чем мы считаем, и «киска» не считалась словом оскорбительным, потому что и сам секс оскорбительным не считался. Конечно, речь не идет об утопии тотального сексуального раскрепощения, однако люди Средневековья не ходили в поясах целомудрия, как пытается нас заставить думать популярная мифология. Секс был источником юмора и эротики, основой супружеской жизни. Считать секс чем-то нечистым стали не так уж давно.

Шила-на-гиг XII века. Скульптура на церкви в Килпеке, Херфордшир, Англия

В определенный момент произошел сдвиг табуированной речи: если раньше главным табу было богохульство, то потом это место заняли телесные функции, на смену которым теперь приходят вопросы расовой принадлежности. В Средние века самые тяжелые наказания ожидали человека за богохульство. Если бы вы прищемили мягкую плоть молнией в XIII веке, то большее, что смогли бы произнести, это «зубы Господни», «раны Господни» или «очи Господни». «Киска» же оставалась обычным описанием, подходящим для всех ситуаций и случаев. Люди не искали эвфемизмов, не пытались замаскировать что-то медицинскими терминами, не прибегали к юмористическому гротеску — «киска» была «киской».

Одним из средневековых писателей, который сбросил «кисочную» бомбу с точностью военного дрона, был Джеффри Чосер (1343–1400). В «Кентерберийских рассказах» и «Доме славы» он использует не cunt, а queyntе. Но читателю не приходится долго раздумывать над смыслом странного слова:

Ну, так бери же всю и без остатка, Но и расплачивайся, если сладко. От ma belle chose, ее пусти лишь в торг, Все покупатели пришли б в восторг.

Самую знаменитую шутку Чосера, связанную с «киской», мы находим в «Истории мельника», где queynte означает одновременно и «знание» и «киску» (помните, мы говорили о сходстве между словами cunning и cunt?)

Но дальше — больше, волю дал рукам (Умел он ублажать девиц и дам): «О, утоли любви моей томленье, Непереносны от тебя мученья!»[2]

Синоним quaint использовался и в других книгах. В итальяно-английском словаре 1598 года Джон Флорио использует его в качестве синонима к слову cunt. Игривое двойное значение слова quaint встречается также в стихотворении Эндрю Марвелла «К стыдливой возлюбленной»:

Поверьте, красота не возродится, И стих мой стихнет в каменной гробнице; И девственность, столь дорогая вам, Достанется бесчувственным червям. Там сделается ваша плоть землею, Как и желанье, что владеет мною[3].

Можно предположить, что и Уильям Шекспир в сонете ХХ (1609) использовал слово «acquaint» в качестве игры слов «quaint» и «cunt». Вообще, надо признать, что если кто и умел использовать cunt в комическом контексте, так это Шекспир. Возьмем, к примеру, «Гамлета». Во второй сцене третьего акта Гамлет спрашивает Офелию: «Леди, можно к вам на колени?» Офелия отвечает: «Нет, милорд». Гамлет спрашивает: «Вы думаете, у меня были грубые мысли?» («Do you think I meant country matters?») Когда Дэвид Теннант играл Гамлета, он специально выделял первый слог, чтобы подчеркнуть двусмысленность выражения «Cunt-ry matters». В «Двенадцатой ночи» (акт II сцена 5) Мальволио так описывает почерк своей хозяйки: «Клянусь жизнью, это рука госпожи: это ее эры, ее эли; а так она пишет большое П. Тут не может быть и вопроса, это ее рука». Репутация великого барда была слишком высока, и эти вольности были ловко заметены культурологами под коврик, но в пьесах Шекспира немало двусмысленностей и весьма соленых шуток. В 1807 году шокированный Томас Баудлер недрогнувшей рукой вычистил все грубости, чтобы Шекспира могли читать женщины и дети — так появилось издание «Шекспир для семейного чтения». Естественно, ни одной «киски» там не осталось. Кроме того, в «Гамлете» Офелия не совершает самоубийства, из «Генриха IV» напрочь исчезла проститутка Долль Тершит, а в «Ромео и Джульетте» пикантная фраза Меркуцио «сводня-стрелка указывает острием на полдень» превратилась в самую простую «стрелка показывает на полдень». Отсюда в английском языке появилось выражение «баудлеризация», то есть удаление из текста фраз, которые могут показаться сомнительными.

«Киска» постоянно фигурировала в откровенных балладах современников Шекспира. Они не считали нужным маскировать свои двусмысленности. Пьетро Аретино в «Рассуждениях Нанны и Антонии под фиговым деревом» (1534–1536) призывает читателей отказаться от цветистых эвфемизмов и говорить напрямую: «Пожалуйста, говори по-человечески, то есть называй своим именем и «ху», и «пи», и «жо», потому что только члены Ученой Академии способны понять, что это такое — парадный вход и черный, гвоздь в дыре, порей на грядке, засов на двери, ключ в скважине, пестик в ступке, соловей в клетке, черенок в ямке, ворота, клистир, кинжал в ножнах, колышек, посох, пастернак, яблочки, этот самый, эта самая, эта штука, это дело, эта история, то самое, рукоять, стрела, морковка, корень и все остальное дерьмо, которое застревает у тебя в глотке, потому что ты хочешь ходить на цыпочках в деревянных башмаках… так что впредь там, где «да», говори «да», там, где «нет», — «нет», иначе — берегись!» В шотландской пьесе «Филота» (1603) есть такая строчка: «протянул руку и схватил ее за киску». А Джон Кроуч в Mercurius Fumigosus (1654) воспевает «киску и добрую компанию». Но надо все же признать, что известные писатели, такие как Шекспир и Марвелл, использовали «киску» лишь в качестве пикантной приправы и старались маскировать ее разными намеками в меру возможности. Это позволяет предположить, что уже во времена Шекспира слово стало подвергаться цензуре.

Неслучайно именно в то время стали появляться первые законы по запрету сексуально непристойных материалов. Первый в Британии парламентский билль по запрету «книг, памфлетов, стихов, песен и других произведений, которые описывают распутную, богомерзкую любовь», был составлен Уильямом Ламбардом в 1580 году. Лицензионный акт 1662 года запрещал публикацию любых «еретических, подстрекательских, раскольнических или непристойных книг или памфлетов, где описываются или утверждаются любые доктрины, противоречащие христианской вере». Язык — это мощное средство социального контроля: как только секс стал подвергаться запретам, слова, связанные с ним, стали табуированными. Как можно наслаждаться сексуальностью собственных тел, не терзаясь стыдом, если слова, которыми она описывается в речи, мыслях или на бумаге, считаются непристойными? Эллис Кашмор считала, что вытеснение слова cunt в сферу непристойности — это результат массовой сексуальной цензуры и зарождения «скромности»: «С правилами пришли манеры, с манерами — вежливость, с вежливостью — скромность, а слово cunt было связано с теми частями тела, которые всегда закрыты одеждой, следовательно, ему не осталось места в скромной речи». Особо жесткой цензуре и наказаниям подверглась женская сексуальность, а «киска» была символом того, что пуританские правила стремились подавить.

К XVII веку «киской» стали пользоваться для того, чтобы шокировать читателей, и одним из тех, кто всей душой принял эту извращенную логику, был Джон Уилмот, граф Рочестер (1647–1680), английский поэт, придворный короля Карла II. Уилмот любил дебоши и сексуальные излишества, и условности общества для него не существовали. Если парламент Кромвеля пытался подавить сексуальность, Рочестер оседлал приливную волну, которая взмыла вверх, как только пуританскому правлению пришел конец. Джеффри Хьюз прекрасно сказал о Рочестере: «Ему нравилось смотреть на мир с уровня паха».

Стихотворение Уилмота «Совет торговке “киской”» начинается так:

Тем, кто хочет быть счастливым, Нужно быть внимательным к выбранным «кискам», Иначе грозит Шипу злая болезнь, Подагра и фистула в заду.

Свое влечение к женщине он описывал так: «Мне хочется коснуться любой части ее тела; ее рука, ее нога, весь вид ее — это «киска» (1680). Персонажей своей пьесы «Содом» (1684) он назвал «королева Кунтигратия (Cuntigratia)» и ее «служанка Кунтикула (Cunticula)». В «Прогулке по Сент-Джеймсскому парку» (1672) слово cunt встречается восемь раз — поэт все сильнее ревнует свою любовницу к другим ее ухажерам:

Когда ж в п…у твою в то время Полгорода налили семя, То моей спермы гран на ужин, Как чай был от обжорства нужен. В  иные дни, когда влились В твою п…у и муть, и слизь От плоти грузчика с лакеем (Сей пир тобою был лелеем), Был «кубок» мой, налитый кровью, В еде отсрочкой — для здоровья[4].

Нам хочется видеть в стихах Рочестера воспевание сексуальности, но он испытывал сильнейший гнев и ненависть к «кискам» и их хозяйкам. В «Содоме» он называет «киску» «грязным горшком любви» и заявляет, что «каждая, у кого есть «киска», будет шлюхой». В его стихах немало унизительных, гротескных описаний пораженных болезнью, лысых, кусающихся, диких «кисок». В «Прогулке по Сент-Джеймсскому парку» ненависть к желанным женщинам (и их гениталиям) проецируется на других мужчин, которых он называет «дворняжками», неспособными противостоять жажде «киски»:

Вот так бежит надменно сучка, Чья любострастная трясучка Влечет дворняжек из местечка Своей соленой пряной течкой[5].

К XVII веку cunt превратилась в унизительную синекдоху для женщин, особенно для сексуальных женщин — точно так же, как некогда женщин называли «кисками». В 1655 году Сэмюэль Пипс писал о порошке, который заставит «всех «кисок» города бежать за ним», а в балладе 1875 года утверждалось, что «охота на «кисок» — опасный спорт».

Иллюстрация из книги «Школа Венеры, или Наслаждение женщины», 1680

К XVIII веку слово cunt окончательно стало считаться непристойным и оскорбительным. В «Классическом словаре вульгарного языка» (1785) Фрэнсис Гроуз пишет, что cunt — это «грязное название для грязной вещи», и предпочитает заменять его эвфемизмом «односложное». Какая скромность со стороны человека, который свободно упоминает «гостиницу миссис Фабб», «горшок лобстеров» и другие синонимы «женского товара»! В XVIII веке стали использоваться слова cunny, производное от cunt, и quim. В романе Джона Клиленда «Фанни Хилл» слово cunt не используется. Клиленд гордился тем, что сумел написать книгу без единого грубого слова. В ежегодном альманахе лондонских проституток «Список Харриса» (1757–1797) слова cunt тоже нет — вместо него используются выражения «мшистый грот» и «холм Венеры».

Но и в XVIII веке был автор, который смело пользовался пресловутым словом, чтобы шокировать читателей. Это был маркиз де Сад (1740–1814). У него оно встречается с самыми разными определениями. Если потрясти книгу де Сада, «киски» оттуда так и посыплются. В «Философии в будуаре» мы находим такие жемчужины:

«Затем я помещу х…й в её анус, а вы предоставите мне ваш зад, который займёт место её п…ды, только что бывшей у меня перед носом. Её голова, подобно предыдущей позе, окажется теперь между ваших ног. Я буду сосать ваш зад, как я до этого сосал её п…ду. Вы кончите, и я спущу вместе с вами, но в то же время я буду обнимать прелестное маленькое тело нашей очаровательной послушницы и щекотать ей клитор, чтобы она забылась от восторга».

Сад находил удовольствие в описаниях самой извращенной порнографии, и постоянное использование сакраментального слова вместо изящных эвфемизмов «Фанни Хилл» — доказательство того, что оно стало считаться самым непристойным в западном мире.

«Красоты Фанни» (иллюстрация VIII) из «Фанни Хилл», 1766

Хотя мы называем Викторианскую эпоху временем сексуального подавления, порнография текла под внешней коркой ханжества, как река слизи в «Охотниках на привидений — 2». Да, слово cunt оставалось абсолютно непристойным. Но именно из-за этого викторианская эротика буквально переполнена им. Полным-полно этого слова в эротических романах Розы Кут: «Похотливый турок» (1828), «Романс похоти» (1873), «Ранние опыты юного флагелланта» (1876). Не меньше их и в «Автобиографии блохи» (1887) и «Венера в Индии» (1889) «капитана Чарльза Деверо». С 1879 по 1880 год в Лондоне выходил порнографический журнал «Жемчужина», но потом он был закрыт за публикацию непристойных материалов. В журналах было великое множество лимериков, где слово cunt встречалось сплошь и рядом:

Молодой человек из Бомбея Сварганил «киску» из глины, Но жар его шипа Превратил ее в кирпич, И крайней плоти он лишился. Юная дама из Хитчина Чесала «киску» на кухне, Отец сказал: «Роза, У тебя блохи, похоже». «Ты прав, па, жучки страшно чешутся».

В XIX веке слово cunt окончательно стало считаться «грязным». В Оксфордском словаре отмечен первый случай его использования в качестве оскорбления в 1860 году.

Лоусон Тейт «Женские болезни и абдоминальная хирургия», 1877

Пожалуй, самым важным моментом в истории этого слова в ХХ веке стал запрет романа Д. Г. Лоуренса «Любовник леди Чэттерли» (1928) и привлечение автора к суду за непристойность. В романе этом слово cunt встречается 14 раз, а fuck — 40! Когда Джеральд Гулд в 1932 году писал рецензию на отредактированную версию романа, он отмечал, что «исключены были фрагменты, которым автор, несомненно, придавал исключительную психологическую значимость — они были для него настолько важны, что за них он был готов претерпеть позор, непонимание и нападки цензуры». Книга стала сенсацией не только из-за ярких описаний секса и женского сексуального наслаждения, но еще и потому, что в ней секс стирал классовые различия. Секс — один из высших уравнителей. Несмотря на все титулы, деньги и привилегии, леди Констанс Чэттерли имела «киску». Она оставалась сексуальным существом. Сексуальное желание и наслаждение не признает классовой системы. Лоуренс сознательно пользовался сакраментальным словом, потому что только оно могло выразить страстную, первобытную сексуальность Констанс и отвергало извращенные претензии общества, которое видело в женщинах исключительно бесполых жен и матерей. Лоуренс шокировал читателей, но в то же время оставался очень нежным и страстным писателем. Для него «киска» — это нечто восхитительное и чудесное. В одной из ключевых сцен романа Меллорс рассказывает Констанс о разнице между cunt и fuck.

— Кралечка моя. Лучшей кралечки на всем свете нет.

— Что такое кралечка?

— Не знаешь разве? Кралечка — значит любимая баба.

— Кралечка, — опять поддразнила она его. — Это когда спариваются?

— Спариваются животные. А кралечка — это ты. Смекаешь? Ты ведь не скотина какая-нибудь. Даже когда спариваешься. Краля! Любота, одно слово[6].

«Призыв к любви», 1825

«Краля! Любота, одно слово» — никогда в жизни не слышала более восхитительного определения «киски». К сожалению, несмотря на все усилия Лоуренса и присяжных, которые согласились с тем, что его книга со всеми ее «кисками» имеет художественную ценность, слово это так и не вернулось в культурное общество. Джеймс Джойс лишь однажды использовал его в «Улиссе» (1922): он называл Святую землю «седой, увядшей мандой мира». (Хотя в личной эротической переписке Джойс свободно пользовался этим словом: свою жену Нору он называл «птичкой-потрахунчиком»). Американским поэтам-битникам нравилось это резкое слово. Аллен Гинзберг в «Вопле» (1956) пишет о «видении Великой П…ды». Но слово использовано здесь исключительно ради шока.

До 1971 года слово cunt не встречалось в кинематографе — оно появилось лишь в фильме «Познание плоти» с участием Джека Николсона и Энн-Маргрет. Герой Николсона, Джонатан Фюрст, кричит на Бобби (Энн-Маргрет): «Это ультиматум? Отвечай мне, ты, кастрированный сукин сын!» В «Изгоняющем дьявола» (1973) прилагательное cunting использовано дважды (cunting daughter — «сукина дочь»). Третье упоминание было вырезано из окончательного варианта фильма: в той сцене Риган говорит доктору, что он должен вытащить пальцы из ее «киски». Заметьте, что вырезали только то упоминание, где пресловутое слово реально означает «вульву». Именно так наше слово использовалось в кинематографе: в качестве оскорбления, а не описания гениталий.

В Оксфордском словаре это слово не упоминалось до 70-х годов. Но в 2014 году в статье появились дополнения: «cunty, cuntish, cunted, cunting». Cunty толкуется как «весьма сомнительный или неприятный», cuntish — «сомнительный человек или поведение», cunted — пьяный, а cunting — это усилитель, означающий «очень много». Несомненно, cunt — очень гибкое слово, которое может быть и существительным, и прилагательным, и глаголом. Но оно по-прежнему шокирует. В 2016 году Ofcom (британский регулятор) расположил слова по степени непристойности, и слово cunt заняло почетное первое место. Британский Совет по классификации фильмов полагает, что это слово может звучать только в фильмах 18+.

У феминисток непростые отношения с этим словом. Они так и не определили, является ли оно предметом гордости или знаком унижения. Различные феминистские движения несколько раз пытались вернуть слову его статус. Джуди Чикаго в 70-е годы возглавила движение «Cunt Art». Она создавала произведения искусства, где это слово использовалось весьма агрессивно. Главной целью движения была борьба с ханжеским отношением к женской сексуальности. Инга Мушио (Inga Muscio) в 1998 году выпустила книгу «Cunt: Декларация независимости» и создала движение «Cuntfest» — «восхваление женщин». В 1996 году Ив Энслер представила в художественном центре HERE новую пьесу «Монологи вагины». Персонажи пьесы говорят о себе, своей сексуальности, чувстве вагины. Один монолог озаглавлен так: «Реабилитация п…ды», и это настоящий гимн:

«Я зову ее п…й. Я возрождаю это слово, «п…а». Мне оно очень нравится. «П…а». Вслушайтесь. «П…а». П, п, пи, пи. Пиала, пион, пианино, пир, перед — перед «и»: перед искрой, перед игрой, интрига, истина; потом «з» — звенящее «з», звонкое «з», зеркало, зефир, заря, зов; затем зовущая «д» — дева, дар, дух, дом, даль, диво — да-да-да — сочетание букв «да» дарит, дает, датирует — твердое сильное «д», дрожащее от дикого давления, а потом мягкая, нежная «а» — ангел, аура, аромат, а после «д», «д» и «а» — да, дай, дари, дари мне диво. П…а. «П…а». Прошепчи, произнеси, прокричи мне «п…а». «П…а».

Актеры предлагают зрителям хором прокричать это слово и ощутить его взрывную силу. «Монологи вагины» — это главная пьеса феминистического театра. Но хотя я во многом согласна с Энслер и считаю, что это слово, произнесенное в отделе розыска потерянного багажа в аэропорту, может возыметь необходимое действие, пьеса все же так и не инициировала общественное обсуждение слова cunt, на что мы все надеялись. Похоже, реабилитация уже невозможна. Но слово по-прежнему остается очень сильным и особенным.

Женские гениталии называют разными словами: клиническими, детскими, нейтральными, сексуальными, жесткими, связанными с неприятным запахом, вкусом и видом. Все это никак не связано с истинным смыслом слова. Cunt — это cunt. Все описания — лишь непрерывное отрицание того, что они описывают. К сожалению, цензуре подверглось не только слово, но и то, что оно означает. Сегодня единственно приемлемой «киской» считается аккуратно эпилированная, хирургически причесанная, подмытая и надушенная, а то еще и покрытая блестками. Бизнес вагинопластики процветает, и желающие могут подрезать половые губы, восстановить девственную плеву или установить освежитель воздуха (шучу, конечно). Неудивительно, что мы не в состоянии принять откровенность этого слова. «Киска» уже никогда не лишится ауры непристойности, притом что она намного менее непристойна, чем многие ее синонимы. И хотя люди будут и дальше пользоваться словами «вагина» или «вульва», чтобы соблюсти приличия, стоит хотя бы иногда вспоминать, что когда-то эту часть тела называли «ножнами» — ножнами для члена, пакетом для колбаски.

Может быть, это и непристойное слово, но древнее и честное. И еще — изначальное, потому что все остальное пришло позже.

Добро пожаловать в #TeamCunt.

Если вы не сторонник домостроя, уверенный, что женщины — это домашние матки с сиськами, деятельность которых ограничивается выпечкой пирожков и штопаньем носков, думаю, вы согласитесь, что феминизм сделал очень много хорошего. Сегодня женщины могут голосовать, открывать банковские счета и делать сыр из собственного грудного молока, не подвергаясь осуждению со стороны патриархального общества. Несомненно, женщины прошли большой путь. Но в одной сфере феминизму добиться успеха не удалось. И эта сфера — сексуальный сленг, где всемогущий пенис продолжает одерживать верх над вульвой. Сколько бы сленговых выражений вы ни вспомнили для клитора, все равно для пениса, яичек или спермы их будет в тысячу раз больше. Конечно, есть немало разговорных выражений, обозначающих вульву, но они редко выделяют важные точки наслаждения, скрывающиеся в этом великолепном мешке с подарками: клитор, шейка матки или мифологизированная точка Графенберга. Все это называют одним общим словом «киска». Я не уверена, что для матки или яичников вообще есть хоть какое-то сленговое название. В регистре непристойного сексуального сленга все названия вульвы связаны лишь с наслаждением, какое она доставляет мощному «шипу» (1591). Отсутствие клитора, единственная функция которого — доставлять наслаждение хозяйке, говорит о многом. В западной культуре клитор недооценен, поскольку сексуальное наслаждение женщины всегда играло вторую скрипку по отношению к мужскому. Как буквально, так и фигурально, клитор никогда не получал достаточно внимания.

Возьмем, к примеру, любимую энциклопедию просторечия — «Профанизаурус Роджера», впервые опубликованный в 1998 году. В книге собрано 2500 сленговых выражений и всевозможных непристойностей — от «пурпурноголового йогуртового воина» (пенис) до «ворчания на барсука» (куннилингус). Но даже в этой книге для клитора нашлось всего пять выражений: «мальчик в лодке», «колокольчик», «кнопка», «кискин хвост» и «миндаль в сахаре». Даже в последнем, переработанном издании «Профанизауруса» 2013 года, где, согласно рекламе, содержится «4000 новых грубых слов и богохульств», набралось лишь пять статей, посвященных клитору: «бинис» (большой «боб», напоминающий пенис), «клок» (снова гибрид большого клитора и члена) и «кнопка паники» — внутри этой статьи я обнаружила еще «переключатель хныка» и «клематис». И это означает, что на клитор приходится менее 0,15 процента всех статей словаря. Но не стоит считать, что этот словарь не уделил внимания «киске». Хотя для пениса и/или яичек там содержится тридцать семь выражений, вульва удостоилась ста четырех! #TeamCunt может быть в восторге, но большинство из этих выражений — унизительные замечания: «неопрятная», «нечесаная» или «грязная» вульва. Еще хуже пришлось половым губам: «мясо для кебаба», «свиные уши», «Бигглев шарф». Лобковые волосы на сленге называют «ЗиЗи Мотт», «груффало», «прииск Терри Уэйта». Не стали неожиданностью «рыбные» выражения: «корзина торговки рыбой», «карман для форели», «пирог с треской». И так далее и тому подобное. Несмотря на нашу явную одержимость святая святых, упор всегда делался и делается на фаллос и на то наслаждение, какое дарит вульва, а не на то, что она может получить. Вам может показаться, что я пристрастно отношусь к «Профанизаурусу», но нет сомнений в том, что в сам язык секса вплетено пренебрежение к клиторальному наслаждению.

В этой главе мы будем говорить о западном увлечении клитором и о бесконечных усилиях докторов, которые хотели понять и «исправить» его. В Африке, Азии и на Ближнем Востоке до сих пор проводятся калечащие операции на женских гениталиях, однако важно помнить, что и Запад приложил к этому варварству свою руку. О подобных операциях на клиторе рассказывалось еще в древнегреческих рукописях. Считалось, что такая практика была завезена из Египта. Древнейшие явные свидетельства изуверских операций мы находим у древнегреческого историка и географа Страбона (64 г. до н. э. — 24 г. н. э.). Он утверждал, что египтяне «обрезают всех рожденных детей, и мальчиков, и девочек». Хотя несколько греческих авторов упоминали, что египтяне обрезали женщин, именно египетских источников, из которых было бы ясно отношение к клитору, почти не сохранилось. Египтяне могли обрезать клитор, оставлять его в покое или превращать в нечто подобное «мистеру Картофельная Голова». Мы никогда этого точно не узнаем[7].

Пожалуй, самый влиятельный древнегреческий врач, Гален (129–216 гг.), называл клитор «нимфой». Он считал, что его функция — согревать матку, то есть это нечто вроде шапочки с помпоном для «утробы» (1998). Грекам это казалось вполне нормальным, потому что все знали, что женщины горячие и влажные, а мужчины — холодные и сухие. Так считал и современник Галена, Соран Эфесский, который практиковал в Александрии в I веке. В четырехтомном трактате по гинекологии Соран довольно точно описывает анатомию вульвы и называет клитор «нимфой… потому что он скрыт под половыми губами так же, как юные невесты скрываются под вуалью». В труде Сорана мы находим одно из первых описаний «чрезмерно больших» клиторов и способы «лечения» этого состояния. Наслаждайтесь:

Труд Сорана пользовался большой популярностью, и эта процедура в различных вариантах стала появляться в разных медицинских текстах Античности. Византийский греческий врач VI века Аэций Амидийский, опираясь на труды Сорана, описывал «избыточный» клитор как одновременно «уродство и источник позора». Он написал 16-томную медицинскую энциклопедию, в которой дается подробнейшее и очень яркое описание ужасной процедуры (я вас предупредила!):

«Чрезмерно большие» клиторы считались аналогом пениса в миниатюре. Подобное «уродство», по мнению врачей, вело к лесбиянству и аномальным сексуальным аппетитам. Такие убеждения преобладали в общественном восприятии вплоть до ХХ века. Говоря современными медицинскими терминами, речь шла о «клиторальной гипертрофии», «макроклиторе» или «клиторомегалии», то есть о крайне редких явлениях. Но, учитывая ту частоту, с какой гипертрофированные клиторы появлялись в старинных медицинских текстах, вполне можно предположить, что наши предшественницы обладали такими достоинствами, от которых покраснел бы даже осел.

Кристофер д’Алтон «Женские гениталии с демонстрацией тяжелого поражения тканей и гипертрофией клитора», 1857

Поскольку все это не так, приходится сделать вывод: столь пристальное внимание к клитору и неконтролируемой сексуальности носило скорее культурный, чем биологический характер. А учитывая увлеченность докторов способами удаления «неприличного» клитора, неудивительно, что бедолага предпочитал держать головку пониже. За пределами медицинской литературы Древней Греции и Рима «желейная конфетка» (1919) почти не упоминается, но если приложить усилия, то ее можно разыскать[8].

Римская фреска из Пригородных терм в Помпеях, 79 г. н. э.

Само слово «клитор» стало употребляться примерно с XVI века. Древние греки и римляне называли его «маленьким лысым мужчиной» (1997), «нимфой», «миртовой ягодой», «терном», «язычным мешком» или просто «мешком». Но этим комплименты не исчерпываются. Оральные ласки клитора считались непристойными. Если в античной литературе упоминается куннилингус, то лишь как отвратительная практика, которая позволительна лишь лесбиянкам и слабым мужчинам без эрекции. Даже многие греческие оскорбления были связаны с «обедом в Y» (1963). Греческий драматург Аристофан (446–386 гг. до н. э.) несколько раз упоминал куннилингус, чтобы подчеркнуть моральные недостатки героя. В нескольких его пьесах фигурирует некий Арифрад, «изобретатель» орального секса: «Он погряз в пороке, он не просто распутный и крайне развратный человек, но практически создал новую форму порока; ибо он оскверняет свой язык отвратительными наслаждениями».

Римляне пошли еще дальше. Они считали слово «клитор» (landica) непристойным, точно так же, как сегодня мы считаем непристойным слово cunt. Цицерон называет его «запретным словом». Слово это было таким грязным, что появлялось исключительно в уличных граффити: «Fulviae landicam peto» («Ищи клитор Фульвии») или «Eupla laxa landicosa» («У Эвплы огромный клитор»). Поэт и сатирик Марциал (41–104 гг.) называл клитор «чудовищным прыщом» и «бугром». Все это может обескуражить, но, как пишет Мелисса Мор, «люди сквернословят о том, что для них важно». Похоже, для греков и римлян клитор и его стимулирующий эффект были по-настоящему важны. По крайней мере, они хотя бы говорили о клиторе, а вот в Средние века любые разговоры на эту тему прекратились.

Женщина ласкает другую женщину, которая использует корнеплод в качестве дилдо, 1900

Утверждать, что средневековый мир забыл о клиторе, было бы несправедливо: о его существовании знали, догадывались, что он собой представляет (ну, в определенной степени), но от дискуссии о больших клиторах греко-римской гинекологии далеко не ушли. Сегодня мы понимаем, что у научных знаний есть свой «период полураспада» — то есть информация обновляется с такой скоростью, что к моменту окончания университета половина полученных студентами-медиками знаний уже устаревает. Однако средневековые европейские доктора верили в винтажную медицину и продолжали пользоваться главными гинекологическими хитами сотни лет. Один из паломников из «Кентерберийских рассказов» Чосера (1400) — врач, причем хорошо образованный.

Ученостью и знаньем был богат он. Он Эскулапа знал и Гиппократа, Диоскорида, Цельса, Гильбертина, Знал Руфа, Аверройса, Константина, Дамаскина, Гали и Галиена. Знал Авиценну, также Гатисдена.

Следовательно, даже в конце Средних веков самый образованный врач (по Чосеру) учился по книгам, написанным более двухсот лет назад. Представьте, что хирург подойдет к вам с ножом мясника и медицинским трактатом XVIII века — странно, не правда ли? Неудивительно, что в Средние века знания о клиторе ничем не отличались от античных: большой клитор — это плохо, большие клиторы бывают только у лесбиянок. Однако в то время стали появляться новые арабские медицинские трактаты, влияние которых было огромно. Герард Кремонский (1114–1187) перевел труды Авиценны (980–1037) и Альбукасиса (936–1013), и труды эти использовались на Западе вплоть до XVII века.

В средневековых арабских текстах отношение к большим клиторам оставалось негативным. Их рекомендовалось обрезать, чтобы избегнуть недостойного поведения, в том числе — промискуитета и лесбиянства. Альбукасис, которого часто называют «отцом хирургии», писал:

«Клитор может увеличиваться в размерах свыше закона природы и иметь ужасно уродливый вид. У некоторых женщин он эрегируется, как мужской орган, и участвует в коитусе… и это тоже следует отрезать».

Авиценна, в свою очередь, бросил шляпу на ринг и заявил, что большой клитор «появляется у [женщин] ради коитуса с женщинами так же, как делают это мужчины». При этом Авиценна хотя бы признавал роль клитора в получении удовольствия и советовал мужчинам поглаживать «область между анусом и вульвой. Ибо это есть вместилище наслаждения». К счастью, труды Авиценны пользовались в средневековой Европе большой популярностью и уважением, и совет по стимуляции «вместилища наслаждения» перекочевал и в более поздние тексты.

В Средние века доктора не особо продвинулись в области гинекологии, но переводы арабских текстов на латынь привели к появлению новых названий клитора. «Нимфа», «мирт» и «ландика» все еще оставались популярными, но к ним прибавились tentigo и virga (оба термина намекают на эрекцию). В XV веке в Британии появилось слово bobrelle — явно происходящее от bobble (помпон), то есть нечто выступающее, приподнятое. Kekir — еще один термин XV века, который наряду с bobrelle встречается в англосаксонском и староанглийском словарях Райта. Его значение — tentigo (или эрекция). Однако, несмотря на все средневековые ухищрения, в медицинских трудах клитору должного внимания не уделяли. В лучшем случае большинство средневековых врачей просто пересказывали старинные источники и грозили отрезать несчастный бугорок насовсем. Но все стало меняться с наступлением Ренессанса.

Пожалуй, самым ярким актом менсплейнинга (самоутверждения мужчин за счет женщин) в человеческой истории можно считать «открытие» клитора двумя анатомами эпохи Ренессанса. Это произошло в 1559 году (какие молодцы!). Итальянский анатом Реальдо Коломбо (1515–1559) возглавлял факультет анатомии в университете Пизы. В труде De re Anatomica (1559) он объявил «ягодку» (2008) своим открытием. Кроме него, в гинекологической игре под названием «Найди Волли» участвовал также Габриэле Фаллоппио (1523–1562), первооткрыватель фаллопиевых труб. В 1561 году Фаллоппио издал труд Observation Anatomicae (правда, он утверждал, что написал его еще в 1550 году). Он настаивал на том, что первым поднял свой флаг на горе Клитор и что «если другие говорят об этом, знайте, что они узнали об этом от меня или моих учеников». Конечно, оба доктора несли полную чепуху — о существовании клитора давным-давно знали не только врачи, но и все женщины, которых природа наделила этим сокровищем.

Коломбо и Фаллоппио «открыли» клитор точно так же, как шестьюдесятью девятью годами ранее Колумб, к вящему изумлению коренных народов, «открыл» Америку. Но оба были безумно горды собой! Коломбо с восторгом писал:

«Никто другой не вскрыл эти процессы и их работу; если было бы можно давать названия своим открытиям, я назвал бы это любовью или сладостью Венеры. Не могу передать, как изумлен я, что множество анатомов не обнаружило эту замечательную часть тела, созданную с таким великим искусством».

Фаллоппио уверенно утверждал, что «он скрыт так глубоко, что я обнаружил его первым». Честно говоря, их споры о первенстве свидетельствуют скорее о недоступности медицинской информации, чем о высокомерии. Дело в том, что Коломбо и Фаллоппио делали свои открытия в процессе вскрытия трупов — именно так они сумели найти новую анатомическую информацию о «сладости Венеры». Коломбо действительно считал, что этот таинственный «боб» (1997) производит женскую сперму, которую он назвал Amor Veneris, но он хотя бы не стремился его обрезать. Оба анатома понимали, что клитор — это орган, а не просто точка для массажа, и это действительно можно было уже считать новым взглядом на вещи. Более того, анатомы эпохи Ренессанса подчеркнули роль клитора в сексе и наслаждении. Коломбо писал, что его открытие — это «главное вместилище женского наслаждения во время сношения. Даже если не тереть его пенисом, а просто коснуться мизинцем, наслаждение станет настолько сильным, что из него со скоростью ветра во все стороны брызнет семя». Ваша подача, дамы!

Вагинальное зеркало, 1678

Ситуацию еще больше запутал голландский анатом Регнир де Грааф, который в 1672 году заново открыл клитор и описал его в своем знаменитом «Трактате о репродуктивных органах женщин». В этом труде он упрекал коллег-докторов за игнорирование этой части тела: «Мы чрезвычайно удивлены, что некоторые анатомы не упоминают об этой части, словно ее вовсе не существует во вселенной природы… Мы обнаруживали его на каждом вскрытом трупе и убедились, что он легко заметен глазом и на ощупь». Но самое главное — де Грааф отверг всю чушь про «tentigo», «сладости Венеры», «bobrelle» и «нимфы». В своем труде он настаивает на названии «клитор». Само по себе слово — этимологическая загадка, но, скорее всего, оно происходит от греческого kleiein, то есть «закрыть». По-видимому, это связано с тем, что клитор закрыт малыми половыми губами или, согласно более ранним теориям, является своеобразной дверью, сохраняющей тепло матки. Впервые слово «клитор» было использовано в «Микрокосмографии» (1615) Хелкайи Крука. Это была настоящая энциклопедия человеческой анатомии, автор которой абсолютно точно описал расположение, структуру и мышечное строение клитора[9].

С этого момента слава клитора пошла на взлет.

Несмотря на стремительное развитие медицины к XVI веку и признание врачами существования таинственного бугорка, одержимость гипертрофированными клиторами сохранялась. В 1653 году голландский анатом Томас Бартолин назвал клитор contemptus viorum, то есть «позором человечества». Он считал, что женщины, злоупотребляющие стимуляцией этого органа, становятся confricatrices (растирательницами) или лесбиянками. Он даже утверждал, что знал одну женщину, которая так энергично растирала свой «позор человечества», что он вырос до размеров «гусиной шеи». (Повторю: ГУСИНАЯ ШЕЯ.) Бартолин писал:

«Обычно этот орган невелик. По большей части поначалу он скрыт под нимфами (половыми губами), а потом слегка выступает. У девиц, испытывающих любовное возбуждение, клитор обнаруживает себя. У некоторых он крупнее, у других меньше. У некоторых он свисает, как мужской член, особенно у молодых девиц, которые часто и постоянно его трогают и натирают, — свидетельств тому немало. Но он может вырасти до размеров гусиной шеи, как об этом пишет Платерус, и это неестественно и чудовищно. Тюльпий рассказывал о девице, у которой клитор был размером с половину мужского пальца и толщиной в член мальчика. Это заставляло девицу домогаться женщин самым непристойным образом. Но чем больше увеличивается этот орган, тем больше он мешает мужчине в его деле. Ибо во время сношения он увеличивается, как мужской член, и эрегируется, что усиливает похоть».

Хотелось бы думать, что Бартолин был одинок в своем мнении, но это далеко не так. В популярном сексуальном руководстве «Телесная любовь, или Наслаждения брачного ложа» (1686) Николас Венетт пишет о клиторах, которые «увеличиваются до таких размеров, что мешают проникновению члена», и о половых губах, которые «так длинны и толсты, что у девиц их следует обрезать еще до брака». В «Достоверном каталоге самых выдающихся ветрениц» (1688) граф Дорсет называет леди Харви лесбиянкой-хищницей. Он пишет, что ее «клитор торчит посреди белого дня» — он настолько велик, что она может использовать его как пенис.

Даже женщины не отставали от мужчин. Повитуха Джейн Шарп в XVII веке издала большой труд по беременности и деторождению «Книгу повитух» (1671). В ней Шарп давала подробные анатомические описания вульвы и функций клитора. Она писала, что клитор «делает женщин похотливыми [sic!] и они получают наслаждение от сношения, а если бы не это, они не испытывали бы ни желания, ни наслаждения и даже зачать не смогли бы». Хотя это может показаться гимном «любовной кнопке» (2008), Шарп все же упоминает и о больших клиторах, которые «торчат, как мужской член». Ее рассуждения отдают расизмом — она пишет, что «распутные женщины» в Индии и Египте часто пользуются своими большими клиторами, «как мужчины своими членами», хотя ей не доводилось слышать, чтобы нечто подобное проделывала англичанка. Шарп продолжает:

«В некоторых странах они [клиторы] вырастают такими длинными, что хирург отрезает их, чтобы избавить женщину от сложностей и позора (чаще всего это происходит в Египте) <…> Обрезание вызывает сильное кровотечение… Некоторые моряки говорят, что видели голых негритянок, у которых эти крылья свисали, как члены».

Все это знаменует начало западной одержимости гениталиями и сексуальностью цветных женщин, и одержимость эта сохраняется по сей день. Нам неизвестно, действительно ли подобные медицинские «советы» по клиторэктомии выполнялись и что делали в такой ситуации уличные женщины, потому что (к сожалению) их голоса потерялись в глубине веков. Мы знаем, что некоторые врачи писали о больших клиторах, но насколько глубоко их рассуждения проникли в общественное сознание, остается только гадать.

Т. Норрис «История ведьм и колдунов», 1720

Однако у нас есть еще один, весьма противоречивый источник информации, который позволяет понять, какое влияние медицинские теории о гипертрофированных клиторах оказали на жизнь вне медицинского сообщества на заре современной эпохи. Я говорю о судах над ведьмами. Эти документы изучали многочисленные историки и пришли к выводу, что так называемый «ведьмин сосок» — это и есть клитор. В Интернете есть немало статей, где можно проследить развитие этой идеи. Многие утверждают, что «ведьмин сосок» на заре современной эпохи — это клитор, но все же это не так. Ведьмину отметку ставил Сатана в знак своего владычества над ведьмой (вспомним «черная метка» из Гарри Поттера). Ведьмин же сосок — это действительно сосок, которым ведьма кормила Сатану в облике фамильяра. Разница чисто академическая, поскольку оба признака могли стать причиной признания женщины ведьмой и привести к казни. Соском или знаком могло считаться все, что угодно: бородавки, ожоги, родинки, шрамы, геморроидальные узлы и любые опухоли или наросты. Хотя такие знаки можно было найти в любом месте, их регулярно находили на гениталиях.

Когда Яков VI Шотландский (впоследствии король Англии Яков I) в 1597 году издал руководство по охоте на ведьм «Демонология», он объяснил людям, где нужно искать этот тайный знак и почему:

«Дьявол обычно отмечает их своим знаком в приватном месте, потому что, как признаются сами ведьмы, дьявол лижет их своим языком в укромных местечках их тел, прежде чем сделать своими слугами. Поэтому знак обычно скрывается под волосами на тайных частях тел, где их нелегко найти, даже если искать».

Иногда «сосок» находили в горле, на животе, на груди и даже у мужчин, из чего можно сделать вывод, что это не клитор. Но нельзя отрицать сходства между увеличенными клиторами, о которых говорилось в медицинских текстах, и сексуализированными описаниями «ведьминых сосков» — вполне возможно, что чрезмерно активные охотники на ведьм могли описывать таким образом именно клиторы.

В 1593 году за ведьмовство была казнена 76-летняя Элис Сэмюэл. Тюремщик исследовал ее тело и обнаружил неопровержимые доказательства виновности:

«Он обнаружил на теле старухи Элис Сэмюэл небольшой нарост плоти, торчащий, словно сосок, и длиной в полдюйма. Он и его жена могли сразу и не заметить его, потому что он прилегал к такому тайному месту, которое не подобает видеть».

Тело бедной Элис подверглось последнему поруганию — оно было выставлено напоказ, чтобы любой желающий мог сам осмотреть ее гениталии. В 1619 году Маргарет Флауэрс призналась, что черная крыса сосала сосок, расположенный во «внутренних частях ее секретных мест». В 1645 году самопровозглашенный «генеральный охотник на ведьм» Мэтью Хопкинс допрашивал Маргарет Мун. Бедная Маргарет стала одной из его жертв, у которых «имелись длинные соски или наросты в тайных местах, и соски эти можно было сосать». В 1665 году в Бери-Сент-Эдмундс у престарелой вдовы Розы Каллендер в вульве было обнаружено три соска. Один «выступал над ними, словно его сосали, и при нажатии на него выделялась белая млечная жидкость». Всех этих женщин казнили за ведьмовство. Мы никогда точно не узнаем, что это были за соски, но описания длинных, мясистых наростов на вульве, которые могли бы сосать демоны ради наслаждения, явно перекликаются с иррациональными страхами перед длинными клиторами.

Ричард Боултон «Ведьмы из Варбойза», 1720

К концу XVI века клитор был уже достаточно хорошо изучен — причем не только медиками или безумными охотниками на ведьм. Теперь его считали органом, дающим наслаждение, и он даже стал предметом для шуток. Наш любимый либертен, Джон Уилмот, второй граф Рочестер, назвал одного из персонажей своей пьесы «Фарс Содома, или Квинтэссенция распутства» (1689) Клитором. Клитор — фрейлина, которая регулярно доводит королеву Кунтиграцию до оргазма. Не менее распутный либертен, сэр Фрэнсис Фейн, шутил о «заливе киски» и «пирсе клитора» в городе Бат.

XVIII век стал веком расцвета книгопечатания. Методы производства и распространения улучшались, стоимость снижалась, грамотность росла. Газеты, журналы, альманахи и дешевые издания становились доступными. Следом за технологией шагал секс — торговля эротической литературой процветала. В порнографической литературе XVIII века к клитору стали относиться совсем не так, как вооруженные скальпелями хирурги. В 1740 году вышла книга Николаса Хориера «Диалог между замужней дамой и служанкой». В ней старшая женщина обучает младшую премудростям секса. И она говорит о клиторальном наслаждении. Урррра!!!!

«…В верхней части киски есть нечто, что называют клитор. Это похоже на мужской шип, потому что может увеличиваться и торчать, как у мужчины. Если мужчина членом нежно потрет его, это доставит женщине величайшее наслаждение и приведет к выделению жидкости, которая погружает нас в транс, словно мы умираем, все наши чувства замирают и сосредоточиваются в одном этом месте. Глаза наши закрываются, сердца томятся, конечности вытягиваются, и все наше существо растворяется и тает от невыразимого наслаждения, которое могут описать и понять только те, кто это испытал».

Естественно, мы не можем не упомянуть о книгах маркиза де Сада. Хотя он посвятил немало времени клиторальным пыткам, но писал и о куннилингусе, и ласках пальцами: «Всегда требуйте, чтобы ваш клитор ласкали, пока вас трахают», «Мадам, не стесняйтесь сосать ее клитор, пусть ваш роскошный язык проникает в ее киску». Довольно разумные советы, кстати…

Юбер Франсуа Бургиньон д’Анвиль и Джон Клиленд «Мемуары сластолюбца», 1766

В XVIII веке появился особый жанр эротической литературы — Merryland Books (Книжки Веселой страны). В них женское тело описывали как ландшафт для исследований. Немало шуток связано с возвышающимися холмиками, мшистыми долинами и плодородной почвой. Периодически в этих книжках появлялся и клитор. Как видите, несмотря на существенно улучшившееся понимание клитора, одержимость медиков его размерами не только сохранилась на страницах старинной порнографии, но и превратилась в настоящий фетиш и показатель сексуальной извращенности.

«Близ Форта находится метрополис, называемый КЛТР [клитор]; это приятное место, любимое королевами ВЕСЕЛОЙ СТРАНЫ, их главный Дворец, Вместилище Наслаждений. Поначалу он невелик, но наслаждение, испытываемое некоторыми королевами, ведет к тому, что он значительно увеличивается».

Большие клиторы всегда считались признаком повышенного либидо и лесбиянства, а негативное отношение к мастурбации, возникшее в XVIII веке, породило новые догадки о причинах появления «гусиной шеи» — чрезмерное «теребилово» (1938). В 1771 году малоизвестный французский доктор М. Д. Т. де Бьенвиль издал трактат об опасностях нимфомании. Он полагал, что к этому нехорошему состоянию приводит именно мастурбация. Он заявлял, что мастурбирующие женщины вскоре «сбрасывают сдерживающее, почтенное ярмо деликатности и, не краснея, открыто выражаются самым преступным и запретным языком, стремясь удовлетворить свои ненасытные желания». А кто не стремится? Более того, Бьенвиль был уверен, что у женщин, подверженных «ярости матки», клитор значительно больше, чем у «достойных женщин». Хотя Бьенвиля многие высмеивали, он был одним из немногих врачей того времени, которые стали рассматривать мастурбацию с медицинской точки зрения, а размер клитора считали показателем того, мастурбирует женщина или нет, — своего рода «клитмусовой» бумажкой, если хотите.

Хотя клитор благополучно проник в викторианскую порнографию, небольшая, но весьма энергичная часть медицинского сообщества продолжала испытывать серьезные сомнения в отношении мастурбации, и «клитмусовый тест» благополучно перекочевал в XIX век[10]. Французский врач Александр Парент дю Шатле (1790–1836), например, изучил гениталии более пятисот парижских проституток и с удивлением обнаружил, что, вопреки распространенному мнению, «половые органы проститутки… практически не претерпевают никаких особых изменений и в этом отношении ничем не отличаются от органов замужних женщин безупречной репутации». Более того, «у парижских проституток нет ничего особенного ни в размерах, ни в расположении клитора. Как у всех замужних женщин, есть разные варианты, но ничего необычного». Однако это исследование не охладило пыл других врачей, которые продолжали искать в женских утехах признаки сексуального вырождения. В «Медицинском лексиконе: Словаре медицинской науки» (1854) появился термин «клиторизм» — «слово, изобретенное для описания насилия, творимого над клитором. Также необычно большой клитор». В Американском гомеопатическом журнале гинекологии и акушерства (1885) говорилось, что «свидетельством мастурбации» является «значительно удлиненный клитор с гипертрофированной и складчатой крайней плотью». Некоторые врачи считали, что увеличение клитора вызвано мастурбацией, другие — наоборот.

Самым печально известным членом английской анти-клиторной бригады был гинеколог Айзек Бейкер Браун (1811–1873). Браун пользовался хорошей репутацией. Он был одним из основателей больницы Святой Марии в Лондоне, членом Королевского колледжа хирургов, а в 1865 году был избран президентом Медицинского общества Лондона. Все говорило в его пользу, пока в 1866 году он не издал свой труд под названием «О лечении некоторых форм безумия, эпилепсии, каталепсии и истерии у женщин». В нем он описал успешные примеры клиторэктомии для лечения всего — от истерии до болей в спине, эпилепсии, бесплодия, паралича, слепоты, безумия и многого другого. Он писал, что в 1863 году удалил клитор тридцатилетней женщине, которая испытывала «значительное отвращение к мужу». Браун утверждал, что операция имела «бесспорный успех» и брак пациентки был спасен. (Глубокий вздох…)

«Пациентка находилась под действием хлороформа, и клитор было легко отрезать ножницами или ножом — я всегда предпочитаю ножницы. Затем рану следует плотно зажать компрессом из корпии и приложить подушечку, зафиксировав ее Т-образной повязкой».

Теория Брауна была встречена без энтузиазма, и в 1867 году его исключили из Акушерского общества Лондона. Его дело стало широко ивестным. Браун недоумевал, почему к нему отнеслись так сурово, ведь многие его коллеги также выполняли клиторэктомию. «Я утверждаю, что мои бывшие коллеги в этом зале также выполняли эту операцию — не мою операцию, джентльмены, но операцию, показанную доктором Гаденом, которая выполняется со времен Гиппократа». И, похоже, Браун был прав. Он — комический злодей викторианской гинекологии, но действовал он не в одиночку. Я не сомневаюсь, что многие хорошие врачи, голосовавшие за исключение Брауна, были виновны в том же. Просто они не спешили сообщать об этом. Впрочем, все это не спасло Брауна. Карьера его была разрушена, и в 1873 году он умер в бедности, став, пожалуй, единственным мужчиной в истории, который пожалел о том, что так успешно обнаружил клитор.

Зигмунд Фрейд однажды назвал женскую сексуальность «темным континетом» психологии. Учитывая, сколько времени он посвятил блужданиям по этому континенту, теряя дорогу и страшась местных жителей, я склонна с ним согласиться. Одна из не самых удачных его теорий гласила, что клиторальный оргазм — это признак сексуальной незрелости. В «Трех очерках по теории сексуальности» (1905) Фрейд утверждал, что сексуальность девочки является сугубо клиторальной и маскулинной вплоть до пубертатного возраста, когда ей нужно перенести «эрогенную восприимчивость к стимуляции… с клитора на вагинальное отверстие», что сделает ее зрелой и женственной. Фрейд не призывал к обрезанию клитора, но тем не менее его идеи лишили клитор «здоровой» сексуальности в плане метафорическом. И хотя Фрейд был не единственным врачом, разделявшим «вагинальный» и «клиторальный» оргазм, его можно считать самым влиятельным из них.

«Вскрытие клитора» из книги Георга Людвига Кобельта «Мужские и женские органы сексуального возбуждения у человека и некоторых млекопитающих», 1844

Одной из самых знаменитых пациенток Фрейда была принцесса Мари Бонапарт (1882–1962), правнучка брата императора Наполеона I. В 1907 году принцесса Мари вышла замуж за принца Георга Греческого и Датского. Она имела нескольких любовников, но никак не могла достичь оргазма путем вагинального проникновения. Теории Фрейда произвели глубокое впечатление на эту женщину, обладающую научным складом ума. Она начала самостоятельно исследовать свою «фригидность» и пришла к выводу, что не может достичь вагинального оргазма, потому что ее клитор расположен слишком далеко от входа во влагалище. В этом она убедилась, опросив 243 женщины. В 1924 году она опубликовала результаты своих исследований в брюссельском медицинском журнале под псевдонимом А. Э. Нарджани. Мари установила, что женщины, у которых клитор расположен близко к входу во влагалище, достигают оргазма легко. Их она назвала «параклиторидиеннами». Тех, у кого расстояние было больше 2,5 сантиметра и кому было сложно испытать оргазм (как и самой Мари), она назвала «телеклитородиеннами». Была и средняя категория — «мезоклиториенны». Мари стала пациенткой Фрейда в 1925 году, и тот еще больше укрепил ее в уверенности, что удовлетворение можно получить только от пенильной пенетрации (прислушайтесь — и вы услышите дружный хохот лесбиянок). Одержимость принцессы Мари зрелыми и незрелыми оргазмами привела к тому, что в 1927 году она предложила хирургу Йозефу Хальбану выполнить операцию и приблизить ее клитор к вагинальному отверстию. Операция не привела к желаемому результату. Хальбан выполнил повторную операцию в 1930 году, а потом еще одну в 1931 году. Бедная принцесса Мари так никогда и не испытала вагинального оргазма и получила клитор, который полностью утратил свои функции. Бедная, бедная Мари.

Принцесса Мари Бонапарт (1882–1962)

И не только Мари. Когда теория Фрейда о различиях между вагинальным и клиторальным оргазмом получила распространение в медицинском мире, женщин стали убеждать, что исключительно клиторальный оргазм — это нечто неестественное. В 1936 году Эдуард Гитшман и Эдмунд Берглер опубликовали свой известный труд «Фригидность у женщин», в котором утверждали, что «единственный критерий фригидности — это отсутствие вагинального оргазма». В 1950 году доктор Уильям С. Крогер утверждал, что женщины, «сексуальная реакция у которых возникает только после клиторальной стимуляции», фригидны. Он заявлял, что вагинальный оргазм — это «оптимальный тип сексуальной реакции». В Америке это привело к многочисленным гинекологическим операциям по «освобождению» клитора из капюшона, что должно было позволить фригидным женам достигать оргазма со своими мужьями. Эту «очень простую» процедуру рекомендовал даже Альфред Кинси: «специальным инструментом врач может обрезать клитор, сдвинув крайнюю плоть, что значительно изменит сексуальную реакцию женщины». Самое удивительное, что и сегодня встречаются пластические хирурги, которые предлагают удалить клиторальный капюшон для усиления оргазма, хотя ВОЗ давно признала такую операцию — частичную или полную — калечащей.

Строение клитора

Главный же парадокс заключается в том, что чем больше мы узнаем о строении клитора, тем очевиднее становится, что ЛЮБОЙ оргазм — клиторальный. Строение клитора довольно сложное: он состоит из головки клитора, крайней плоти, тела, ножек, луковиц, связок и корня — причем единственными видимыми частями являются головка и капюшон. Клитор опускается от лобковой кости. Лишь в 2009 году Пьер Фольд и Одиль Бюиссон с помощью трехмерной сонографии смогли получить полную картину возбужденного клитора, и мы наконец-то стали понимать, что с нами происходит. Ученые обнаружили, что возбужденный клитор увеличивается и касается передней стенки вагины. Затем, в 2010 году Бюиссон и Фольд вместе с Эммануэль Джаннини и Сильвен Мимун сканировали вагину и клитор женщины во время секса в миссионерской позиции. Оказалось, что пенис растягивает корень клитора, а во время толчков увеличенный корень постоянно касается передней стенки вагины. Что свидетельствует о том, что превозносимая всеми «точка G» — это на самом деле «точка К». Этот опыт положил конец спорам, которые велись в медицине веками[11].

Остается вопрос «почему». Почему «жемчужина киски» (2007) подвергалась такому жестокому преследованию на протяжении веков и подвергается до сих пор в значительной части мира? Ведь единственное ее предназначение — приносить наслаждение. ВОЗ приводит множество причин для выполнения калечащих операций в наши дни. И главная — «снижение женского либидо… и предотвращение внебрачных связей». История человечества это подтверждает. Хотя люди давно знали, что клитор — это «вместилище наслаждения», вместилище это не считалось стабильным. Напротив, существовало мнение, что клитор вызывает у женщин повышенную сексуальность со всеми вытекающими из этого проблемами — соматическими и психосоматическими. Но нападки на клитор направлены не только на подавление женского желания, но и на защиту пениса. Клитор приносит наслаждение без проникновения, для такого наслаждения не нужен мужчина. Опасения, что чрезмерно стимулируемый клитор превратится в пенис, которым можно будет проникать в вагины других женщин, выдает страх перед ненужностью пениса и вытеснением мужчин. Фрейд утверждал, что единственно реальный оргазм — это оргазм, получаемый от пениса. Похоже, великий психоаналитик выступал на том же поле. Высмеивание мужчин, занимающихся куннилингусом, связь клитора с лесбиянством и «клиторизм», вызываемый мастурбацией, — все это лишь обвинения клитора в том, что он игнорирует и вытесняет пенис.

Мы никогда не узнаем, сколько клиторов было отрезано, прижжено и обрезано. Но мы знаем, что ни одна из этих процедур не была необходимой. Почему некоторые женщины испытывают оргазм при проникновении, а другие нет? Как работают все органы тела при подготовке к оргазму? Клитор, великолепный, загадочный и таинственный, — единственный орган человеческого тела, целью которого является наслаждение. В нем 8000 нервных окончаний (вдвое больше, чем в головке пениса), и почти 75 процентам женщин для оргазма необходима его внешняя часть. Нам предстоит еще долгая работа, но главное — мы наконец-то поняли, насколько важен клитор для сексуального удовлетворения.

В 1992 году хит сэра Микс-а-Лота «Baby Got Back» стал настоящим гимном телу чернокожей женщины: к черту этих суперхудых белых женщин, которые всегда доминировали в нарративе западной красоты. Клип начинался со сцены, в которой две белые девушки критиковали внешность черной женщины и называли ее «проституткой». Хотя этой песне часто отказывают в новизне, но она поднимала множество вопросов, связанных с сексуальностью и расой. Прошло двадцать шесть лет, а проблемы так и остаются нерешенными: в индустрии красоты преобладают белые женщины, черные голоса маргинализируются, а цветные (в особенности черные) женщины чрезмерно сексуализируются.

В этой главе мы поговорим об исторической сексуализации черных женщин белыми колонизаторами. Я белая и не могу говорить с точки зрения черных. Я не знаю, каково это — быть черной в мире, где черное тело превращено в фетиш. Но я — историк и потому могу проанализировать языковые параллели, которые использовали колонизаторы, чтобы говорить о цветных женщинах и лишать их силы. Я не собираюсь еще сильнее фетишизировать цветных женщин или как-то рассуждать о черной культуре. Это просто история восприятия белыми тел чернокожих женщин и самоутверждения за их счет. И не просто тел, а гениталий.

Когда европейцы впервые оказались в Африке, они столкнулись с совершенно чуждой (во всех отношениях) культурой. И больше всего сексуально зажатых католиков поразило то, что африканцы не разделяли их доктрины «десяти заповедей».

Когда принц Генрих Мореплаватель (1394–1460) в 1441 году прибыл из Португалии на западное побережье Африки, в его стране, согласно принятым в те времена репрессивным нормам, женщину могли казнить, если муж обвинил ее в измене. А африканские женщины танцевали, носили откровенные наряды и не испытывали ни малейшего сексуального стыда. Чопорным европейцам это казалось признаком распущенности и… дикого секса. Черных женщин не просто эротизировали — их считали дикарками, которых нужно держать в узде. И держать их должен был белый мужчина. В «Новом путешествии в Гвинею» (1744) Уильям Смит называл африканских женщин «горячими дамами»: «Они не упускают ни одной возможности и постоянно обдумывают стратагемы, которые помогут заполучить нового любовника. Встретив мужчину, они сразу же обнажают его нижние части и набрасываются на него, заявляя, что, если он не удовлетворит их желаний, они обвинят его перед своими мужьями». В британском документе 1789 года, посвященном работорговле, автор сетует на низкую рождаемость у черных женщин: «Все женщины на заре своей жизни занимаются проституцией, переходя ночами из одного поселения в другое, тем самым порождая беспорядки». В подобных текстах утверждается, что черные женщины развратны от природы и сами их тела свидетельствуют о том. Неудивительно, что белые колонизаторы восприняли подобное отношение как научный факт.

Саарти, Готтентотская Венера, 1810

Печальная история Сары (или Саарти) Бартман (1780–1815) стала воплощением одержимости белого Запада черной эротикой и превращения черных женщин в сексуальный объект. Бартман принадлежала к южноафриканскому племени кой-коин. В 1810 году шотландский военный врач Уильям Данлоп привез ее в Лондон и передал Хендрику Сезарсу, который стал показывать ее на ярмарках как «Готтентотскую Венеру»[12]. Сара Бартман была не единственной из своих соплеменниц, которых показывали в Европе на потеху публике, но она стала самой известной. А еще четверть века спустя, в 1840 году, на ярмарке в Лидсе показывали другую «Готтентотскую Венеру» — чернокожую англичанку Элизабет Магнас. Это продолжалась шесть лет, после чего она умерла от хронического алкоголизма.

Что же так привлекало белых европейцев в этих женщинах? Их тела, в особенности — ягодицы и гениталии. Стеатопигия — это генетическая особенность, которая часто встречается в южноафриканском племени кой-коин. У таких женщин на ягодицах и бедрах откладываются большие жировые запасы. На взгляд белых европейцев, у Сары Бартман и Элизабет Магнас были очень большие ягодицы — и этого оказалось достаточно, чтобы выставлять их в шоу уродов.

Чтобы подтвердить, что черные женщины распутны от природы, путешественники (например, Франсуа ле Вайлан (1753–1824) и сэр Джон Барроу (1764–1848) писали, что у африканских женщин большие ягодицы и увеличенные половые губы — их называли «готтентотским фартуком». Франсуа ле Вайлан пространно описывал свои попытки уговорить южноафриканских женщин показать ему свои гениталии: «Смущенная, сконфуженная и дрожащая, она закрыла лицо обеими руками, позволила мне развязать свой фартук и спокойно рассмотреть то, что увидят и мои читатели на сделанном мной рисунке». В «Путешествии к сердцу Южной Африки» (1806) Барроу описывал ягодицы и бедра женщины из племени кой-коин так: «наросты жира, и, когда женщина идет, глазам представляется самое смехотворное зрелище: каждый шаг сопровождается дрожанием и качанием, словно к ней сзади прикреплены две огромные массы желе».

Вот таким людям и демонстрировали Сару Бартман. На сцене Сара была одета в облегающий костюм телесного цвета, украшенный бусами и перьями. А еще она курила трубку. В 1810 году в The Times писали, что «ее одежда сшита из ткани, максимально напоминающей цвет ее кожи. Наряд подчеркивает все контуры ее тела, и зрителям даже предлагают рассмотреть странности ее фигуры». Справедливости ради стоит сказать, что даже в те времена выставление женщины напоказ ради ее ягодиц вызвало скандал. Было собрано немало подписей за освобождение Сары. Противник рабства Закари Маколей (1768–1838) и Африканская ассоциация в 1810 году подали иск, и дело Сары рассматривалось в суде. Судья несколько часов допрашивал Сару, чтобы убедиться в том, что она подвергается жестокому обращению. Уильяму Данлопу разрешили присутствовать в зале суда во время допроса Сары. Он даже предъявил контракт, подписанный Сарой, в котором она соглашалась на определенные условия работы. Мы никогда не узнаем, повлияло ли на показания Сары его присутствие, но она заявила суду, что «не подвергается угнетению» и вполне «счастлива в Англии». Иск был отклонен.

Сара никогда не выступала обнаженной. Когда в 1814 году ее продали, чтобы выставить в Пале-Рояль, она не позволила французским врачам осмотреть свои гениталии. Но в 1816 году она умерла от алкоголизма, хотя ей было всего тридцать шесть лет. Жорж-Фредерик Кювье (1773–1838) произвел вскрытие и составил подробный отчет о ее анатомии. Отчет этот хорошо известен, особенно — подробное, вуайеристское описание вульвы, ягодиц и мозга (мозг Сары французский врач сравнил с мозгом обезьяны).

Belfast Commercial Chronicle, понедельник, 15 января 1816 года

Кювье сохранил мозг и скелет Сары, а ее гениталии поместил в формалин. Было сделано несколько слепков с ее тела, в том числе — восковой слепок ее вульвы, который демонстрировался в Музее естественной истории вплоть до 1974 года. В 2002 году президент Южной Африки Нельсон Мандела потребовал возвращения тела Бартман и слепков на родину, и ее останки были похоронены в Хэнки, в провинции Истерн-Кейп.

XIX век был золотым веком физиогномики — к счастью, эта практика «определения» характера человека по его внешности ушла в прошлое. Первые криминалисты — такие, как Чезаре Ломброзо (1835–1909), полагали, что преступные склонности человека можно определить по чертам его лица и физическим особенностям. И одним из преступлений, которое они таким образом «предсказывали», была проституция. Разные ученые, в том числе Адриан Чарпи (1848–1902), изучали гениталии проституток и напрямую сравнивали их с гениталиями черных женщин, чтобы выявить признаки повышенной сексуальности. Чарпи утверждал, что и у проституток, и у «готтентоток» увеличены половые губы, что говорит о значительной сексуальности. В книге La Donna Delinquente (1893) Ломброзо сравнивал изображения тела черной женщины с телом проститутки, чтобы «доказать» извращенную, животную природу обеих.

Хотя эта глава посвящена, главным образом, колонизации гениталий черных женщин, важно признать, что в той же степени европейцы были увлечены (и даже напуганы) гениталиями черных мужчин. Миф о «большом черном члене» уходит корнями в старинную колониальную пропаганду. Тогда черных мужчин называли сексуальными дикарями, практически опасными животными. Если ягодицы и гениталии черных женщин считались «свидетельством» их распутства, то пенисы черных мужчин называли признаком гиперсексуальной, животной натуры. В 1904 году доктор Уильям Ли Говард опубликовал в медицинском журнале статью «Негр как характерный этнический фактор цивилизации». В ней он утверждал, что «большие размеры пенисов африканцев» не позволяют им стать «цивилизованными» и «моральными», как белые мужчины. Говард полагал, что развитие мозга черных мужчин останавливается в пубертате, и «генетические инстинкты [становятся] главным управляющим фактором их жизни… Такой мужчина бродит по ночным переулкам с пенисом, раздутым от болезни, и заражает свою невесту той же распущенностью, которую он часом позже продемонстрирует сожительством с низшими представителями своей расы».

Большие ягодицы и крупные половые губы считались признаком распущенности и расовой неполноценности. Итальянское обследование женщины-преступницы, XIX век

Последствия такого псевдонаучного расизма оказались далекоидущими. Так оправдывали жестокую, в том числе сексуальную, эксплуатацию черных мужчин и женщин даже в ХХ веке. В военных пропагандистских кампаниях 20–30-х годов активно использовались сексуальные стереотипы женщин из колоний — так армия пыталась привлечь европейцев в колониальные войска.

Немецкая открытка с надписью: «Новый город — новая девушка!» Из книги Инге Оостерхофф: «Поздравления из колоний: Открытки позорного прошлого»

Эти открытки больше говорят о колониальных фантазиях фотографа, чем о фотографируемой женщине. Фотография из книги Малека Аллулы «Колониальный гарем»

Жан Жюль Антуан Леконт дю Нуи «Рамзес в его гареме», Парижский Салон, 1887

Эжен Делакруа «Еврейская свадьба в Марокко», 1841

На колониальных открытках того времени подчеркивались груди, большие ягодицы и нагота цветных женщин — это должно было показать европейцам их сексуальную доступность. Женщина на таких открытках — это просто картинка, утверждающая колониальную власть. Она сведена до уровня физического объекта, как это случилось когда-то с Сарой Бартман.

Цветные женщины стали предметом потребления белой аудитории. Европейцы сексуализировали не только чернокожих. Европейцы колонизировали Африку, Азию и Америку, и цветные женщины считались сексуальной «экзотикой».

Записей голоса Сары Бартман не сохранилось. Многие говорили за нее или о ней, но ее собственный голос утрачен навсегда. Мы никогда не узнаем, что она думала о своей жизни, своем теле и отношении к себе. К сожалению, все наши материалы написаны белыми. Ее жизнь может показаться шокирующей, но это часть большой истории сексуализации цветных женщин и использования женского тела для оправдания угнетения. Мы никогда не узнаем, что выбрала бы Сара, но современные женщины, по крайней мере, могут стать частью нарратива, который их фетишизирует. Многие женщины сознательно утверждают свою сексуальность на собственных условиях, и это позволяет им по-новому взглянуть на собственную историю. И все же очень важно в полной мере понять, что лежит в основе такого выбора в наши дни.

В 2017 году ученые из университета Миннесоты опубликовали системный обзор всех доступных исследований относительно надежности так называемых «тестов на девственность», то есть — проверки состояния девственной плевы, а также описали степень их воздействия на обследуемую женщину.

Таких исследований было выявлено 1269, их результаты тщательно обобщили и оценили. Вывод оказался следующим:

В 2018 году ВОЗ, организация по правам человека при ООН и женская организация ООН выпустили заявление с требованием прекратить проверки на девственность. В заявлении говорилось, что такие обследования являются нарушением прав девушек и женщин и могут пагубно повлиять на их физическое, психологическое и социальное состояние. «Проверки девственности закрепляют стереотипное восприятие женской сексуальности и гендерное неравенство». Надежной проверки девственности не существует. Заглянув женщине между ног, невозможно определить, занималась ли она сексом, как невозможно определить вегетарианца по пупку. Но тот факт, что определить или проверить девственность невозможно, не мешает людям считать по-другому.

Генри О’Нил «Дочь Иеффая в окружении служанок с музыкальными инструментами оплакивает свою девственность и неминуемую смерть», 1846

К сожалению, девственность и по сей день высоко ценится в мире, что, в свою очередь, ведет к созданию множества весьма неприятных ритуалов, призванных сохранить женскую сексуальную чистоту. Проверки обычно направлены на выявление нетронутой девственной плевы — «двухпальцевый тест» является проверкой вагинальной плотности. Такие проверки проводятся в Афганистане, Бангладеш, Египте, Индии, Индонезии, Иране, Иордании, Палестине, Южной Африке, Свазиленде, Турции, Уганде и на Шри-Ланке. Национальная клиническая организация сообщает, что калечащие операции на женских гениталиях «считаются средством сохранения девственности до брака (например, в Судане, Египте и Сомали). Во многих странах такие операции являются обязательными для брака, а брак необходим женщине для социального и экономического выживания». По оценкам ВОЗ, калечащим операциям на гениталиях сегодня подвергается около 200 миллионов девушек, и главная цель этого — сохранение девственности до брака.

Идея необходимости женской сексуальной чистоты до брака существует во многих культурах и мировых религиях. В Индонезии проверке девственности подвергаются женщины, желающие поступить на службу в армию или полицию. Так называемые «Балы чистоты» проводятся по всей Америке. Отцы сопровождают дочерей-подростков на «свидание». Девушка должна оставаться девственной до брака, а отец — охранять ее (похоже, с обрезом или тревожной сигнализацией). Сегодня женщины могут восстановить девственную плеву за деньги — гименопластика переживает настоящий бум. В 2016 году в Южной Африке, в муниципалитете Квазулу-Натал, создали специальное учебное заведение для девушек, которые могут доказать свою девственность. В 2017 году Следственный комитет России и министр здравоохранения Саратовской области Владимир Шульдяков подверглись острой критике: по приказу министра школьниц надлежало обследовать на предмет девственности и о любых нарушениях девственной плевы сообщать в органы внутренних дел.

Девственность не только невозможно доказать, но и очень сложно определить. Нам кажется, что дественность — это нечто очень простое, но стоит копнуть поглубже, как это убеждение рассеивается. То, что мы называем первым сексом, на самом деле не такая уж однозначная вещь. К примеру, если сексом занимаются две девушки, теряют ли они при этом девственность? А если они практикуют страпон? Если гетеросексуальная пара прошла все этапы прелюдии, но остановилась на самом последнем этапе, осталась ли девушка девственной? Можно ли потерять девственность самостоятельно? Или девственность теряется только при пенильно-вагинальной пенетрации? А если так, то однополый секс следует исключить? Может быть, гей-парад — это парад девственности? А если гетеросексуальная пара занимается анальным сексом? Может быть, тогда девственность теряет мужчина, а женщина сохраняет ее — пусть даже только технически?

Несмотря на тщательное исследование девственной плевы, она до сих пор окружена мифами. Люди все еще верят, что ее можно повредить во время физических упражнений или верховой езды (это не так). Компания Tampax клятвенно заверяла девушек, что им не «проколоть вишенку» (1988) тампоном.

Даже язык, связанный с девственностью, сложен. Идея «сохранения» или «потери» девственности говорит о том, что, потеряв ее, мы чего-то лишаемся и не можем больше быть цельной натурой. Девственность считается чем-то материальным. Можно метафорически «подарить» кому-то свою девственность, но он вряд ли сможет повесить ее над камином или перепродать на eBay (хотя некоторые женщины пытались).

Реклама тампонов Purcette, 60-е годы. Реклама уверяет «незамужних девушек» (девственниц), что они тоже могут пользоваться тампонами

Концепция девственности, бесспорно, является гендерной. Нам кажется, мы знаем, о чем говорим, упоминая о «потере» той самой «вишенки» (1933). Подсознательно мы воспринимаем девственность как нечто связанное с проникновением пениса в вагину. Именно это и есть «обязательная гетеросексуальность». Сказанное не означает, что гетеросексуальность обязательна в буквальном смысле слова, но наши культурные сценарии сексуальности больше ориентированы на секс гетеросексуальный, а не иной: такова наша «норма». Это не просто цисгендерная привилегия, но результат тысяч лет культурного обусловливания. Только благодаря гигантской работе, проделанной активистами ЛГБТ-сообщества в последние пятьдесят лет, мы начали понемногу обсуждать альтернативы сексу между мальчиками и девочками. Но нам предстоит пройти еще большой путь.

Беспокойство относительно девственности подразумевает, как правило, девственность женскую. Даже само слово «девственница» происходит от латинского virgo, то есть «девушка» или «незамужняя женщина». У мужчин и мальчиков девственность никогда не ценилась так, как у женщин. В разные моменты истории за потерю девственности вне брака женщин лишали собственности, кидали в тюрьмы, штрафовали, калечили, секли и даже убивали. А про сорокалетних мужчин-девственников только комедии снимают[13].

Почему же так тщательно охраняется именно женская, а не мужская девственность? Скорее всего, речь идет об отцовском наследстве. Конечно, это несправедливо, но до появления «таблетки» беременность вне брака накладывала физические и финансовые обязательства на мать, а не на отца. И все тяжкие последствия тоже приходилось расхлебывать женщине. Но еще важнее то, что в патерналистском обществе, где богатство и власть передавались по мужской линии, женское целомудрие было просто необходимо для подтверждения законности потомства. Только так можно было точно знать, что все мирские богатства перейдут именно твоим детям (а не детям молочника). Такая теория имеет смысл, если вспомнить, что в немногих матриархальных обществах нашего мира, где богатства передаются по женской линии, к женской сексуальности относятся по-другому[14].

Сегодня самым известным «доказательством» девственности является кровь из поврежденной девственной плевы. Но нашим предкам слово это было неизвестно, и они уж точно не рылись в вагинах, словно в поисках спрятанных сокровищ. Первые упоминания о девственной плеве в медицинских текстах появляются примерно в XV веке. Ни один из античных врачей о ней не упоминал (ни Гален, ни Аристотель, к примеру). Греческий врач Соран полагал, что любое вагинальное кровотечение после сношения является результатом повреждения кровеносных сосудов, и категорически отрицал существование какой-либо мембраны в вагине. Многие античные тексты подтверждают, что у девственниц может начаться кровотечение во время первого секса, но это явление не связывали с девственной плевой. Считалось, что это результат травмы от пенильной пенетрации, а вовсе не доказательство девственности. Первым слово «девственная плева» в 1498 году употребил итальянский врач Микеле Савонарола. Так он назвал перепонку, которая «повреждается в процессе дефлорации, что ведет к истечению крови». После этого употребление этого термина и связь его с девственностью стало общим местом. Но тот факт, что наши предки не разыскивали цельную девственную плеву, вовсе не означает, что проверок на девственность не существовало.

Самыми знаменитыми девственницами Древнего мира были римские весталки. Весталки — это жрицы богини домашнего очага и семьи Весты. Их выбирали еще в детстве, и они должны были тридцать лет целомудренно служить Риму, поддерживая в храме пламя Весты. Если становилось известно, что весталка занималась сексом, ее заживо заключали в склеп, где она умирала от голода.

Пьетро Сая «Весталка, приговоренная к смерти», 1800

Как же проверяли девственность весталок? Для этого использовались определенные молитвы. Считалось, что у жриц существует особая связь с богами. Когда весталку Туччию обвинили в том, что она не девственница, ей предоставили возможность совершить чудо и доказать свою чистоту. Как пишет Валерий Максимус, Туччия доказала свою девственность, пронеся воду в сите. Туччия воззвала: «О, Веста, если я всегда исполняла твои тайные ритуалы чистыми руками, сделай так, чтобы я смогла набрать в это сито воду из Тибра и принести его в твой храм». С тех пор сито стало символом девственности. Королеву Елизавету I часто изображают с ситом в руке в знак того, что никому не удалось отведать ее вишенки. Но если сита под рукой не оказывалось, проверить девственность можно было и другими способами: с помощью змеи, муравьев и печенья. Римский писатель Элиан (175–235) описывает ритуал проверки девственности в дни священных праздников:

«В роще есть глубокая пещера, где живут змеи. В священные дни девы с завязанными глазами несут в руках ячменное печенье. Божественное провидение направляет их прямо к змее, без промедлений и помех. Если это действительно девственницы, божественная змея дает ответ и принимает пищу. Если же нет, печенье остается нетронутым. Печенье дев, лишенных девственности, поедают муравьи. Они уносят крошки из рощи, очищая священное место. Об исходе узнают люди, девушек осматривают, а ту, что лишилась девственности, наказывают».

У Элиана не совсем ясно, что это было за «наказание». Учитывая, что змеи не отличаются любовью к печенью, такой тест явно был несправедлив.

Но чтобы точно подтвердить, что печать не была снята, требовался анализ мочи. В медицинском тексте XIII века De Secretis Mulierum говорилось, что моча девственниц «чистая и прозрачная, иногда белая, иногда игристая». У «женщин распутных» моча мутная из-за «повреждения» кожи: «На дне сосуда можно обнаружить мужскую сперму». Писать водой «перье» — дело непростое, но можно было обратить внимание и на другие признаки. Гульельмо да Саличето (1210–1277) отмечал, что «дева мочится с тихим шипением». Если у вас под рукой оказался таймер, то окажется, что времени деве нужно «не больше, чем маленькому мальчику».

«Врач рассматривает сосуд с мочой», по картине Геррита Доу (1613–1675)

Средневековые проверки девственности были основаны на моче. Итальянский врач XV века Никколо Фалькуччи был настоящим пророком мочи, но у него имелись и другие секреты:

«Если женщину накрыть тканью и окурить лучшим углем, то дева не почувствует запаха ни ртом, ни носом. Если же она чувствует запах, то она не дева более. Если окурить распутную женщину углем с добавлением ракушек, она сразу же начнет мочиться. При окуривании полевыми цветами дева сразу же побледнеет, а если нет, то ее гумор отойдет на огонь, и о ней можно сказать иначе».

В иудейском тексте XIII века «Книга женской любви» неизвестного автора говорится: «Дева должна вечером помочиться на алтей, а утром собрать его. Если цветы все еще свежи, дева чиста. Если цветы завяли, она нечиста». Не советую мочиться на пакет зефира — в этом тексте речь идет об алтее, лекарственном растении (Marshmallow — и «зефир», и «алтей»).

Если же вам не хочется рассматривать мочу своей избранницы, прислушиваться или засекать время ее мочеиспускания, можно просто изучить ее внешность на предмет явных признаков того, что цветок давно сорван. Еще до рассказа об «игристой» моче девственницы в труде De Secretis Mulierum говорилось, на что нужно обратить внимание: «Признаки целомудрия таковы: стыд, скромность, страх, безупречная походка и речь, глаза, опущенные перед мужчинами и деяниями мужчин». (Тоже мне, признак: точно так же будет вести себя девушка, которая заказала пиццу, съела ее в одиночку и теперь молится, чтобы вы не нашли коробку в мусорном ведре.) Автор продолжает:

«Если груди девы направлены вниз, это знак того, что она развратна, потому что в момент зачатия месячные поднимаются наверх, к грудям, и те под лишним весом обвисают. Если мужчина имеет сношение с женщиной, и на его члене нет потертостей, и вошел он легко и просто, это знак того, что женщина уже была развращена. Самый верный знак девственности — трудность при исполнении акта и потертости на члене».

Конечно, с тех пор, как признаком девственности стали считать цельную девственную плеву, люди перестали рассматривать игристую мочу, испущенную с легким шипением, изучать опущенные соски и анализировать способность нюхать угольный дым без мгновенного мочеиспускания. Проверкой девственности стала узость входа во влагалище и кровотечение во время первого акта.

В раковине каури, оправленной в серебро, мы видим изображение мужчины, расстегивающего пояс целомудрия на лежащей женщине.

Даже сегодня кое-где после первой брачной ночи вывешивают окровавленные простыни, хотя это случается довольно редко. В некоторых районах Грузии у невесты есть «йенге», то есть старшая родственница, которая рассказывает ей, чего ожидать от первого секса. Именно эта родственница снимает окровавленные простыни с брачного ложа и демонстрирует обеим семьям, чтобы доказать, что невеста была невинна. Хотя сегодня эта роль считается чисто церемониальной, в некоторых районах простыни с брачного ложа все еще демонстрируют публично.

Проверка с кровью на простынях имеет давнюю историю. Об этом говорится в Библии и средневековых романах. Рассказывали также, что Екатерина Арагонская сумела испачкать кровью простыни, чтобы доказать, что она вышла замуж за Генриха VIII девственницей. Разумеется, ровно столько, сколько существовала такая проверка, люди находили способы схитрить. Ведь если бы до свадьбы вдруг выяснилось, что невеста не девственница, последствия могли быть весьма серьезными. Поэтому девушки придумывали множество способов, как провести первую брачную ночь без ущерба для себя. А в медицинских текстах была информация не только о том, как проверить девственность, но и как ее восстановить. Trotula — это три итальянских текста о женском здоровье XII века. По меньшей мере один из них был написан женщиной, Тротой Салернской. Она занималась медициной в южном приморском городе Салерно. В этом тексте мы находим весьма изощренный совет девушке с «надкушенной вишенкой»:

«Это средство понадобится любой девице, которая раздвинула ноги и потеряла девственность, поддавшись причудам страсти, тайной любви и обещаниям. Когда наступит время выходить замуж, чтобы муж ничего не узнал, лжедева может обмануть мужа следующим образом. Пусть она возьмет толченый сахар, яичный белок и квасцы и смешает их с дождевой водой, в которой варились болотная мята, пахучник и другие схожие травы. Пусть девица смочит в этом растворе мягкую, пористую ткань и омоет ею свои интимные части.

Но лучше всех другой обман: за день до свадьбы пусть девица осторожно поставит на половую губу пиявку, сделав так, чтобы она не отвалилась по ошибке. Тогда в этом месте потечет кровь, а потом образуется маленькая корочка. Благодаря току крови и узкому входу в вагину во время сношения лжедевица сможет обмануть мужчину».

В «Книге женской любви» рекомендовался такой способ восстановления девственности: «возьми листья мирта и свари их с водой, пока не останется одна треть; затем возьми нежгучую крапиву и вари ее в этой воде, пока не останется одна треть. А затем девять дней мой свои тайные части этой водой утром и перед сном». А если все нужно сделать срочно, то «возьми мускатный орех и истолки его в порошок; положи этот порошок в нужное место, и девственность сразу же восстановится». Французский писатель XVII века Николя Венетт (1633–1698), автор труда «Супружеская любовь» (L’amour Conjugal), давал невесте такой совет:

«Укрась ванну листьями мальвы и крестовника, добавь несколько горстей льняного семени и семени блошницы, лебеды, гречихи или морозника. Пусть женщина просидит в этой ванне час, а затем пусть вытрется. Осмотри ее через 2–3 часа после ванны, тщательно проверяя ее амурные части. Если женщина девица, все ее амурные части сожмутся и приблизятся друг к другу. Если же нет, они будут вялыми и мягкими, вместо того чтобы покрыться морщинами и сжаться так, как было это до того, как она выбрала нас».

Как пишет Ханна Блэк в своей превосходной книге «Дева: Неприкрашенная история», многие из перечисленных компонентов обладают вяжущими и противовоспалительными свойствами, что должно было бы привести к сжатию вагины. Хотя Венетт об этом и не упоминает, одним из наилучших «сжателей» была квасцовая вода. В «Словаре вульгарного языка» (1785) Фрэнсис Гроу пишет о «складчатой воде». Что же это такое? «Вода с добавлением квасцов или других вяжущих веществ, используемая старыми опытными торговками для имитации девственности». Квасцы — это химическое вещество, которое широко используется в промышленности и для сохранения продуктов. Удивительно, но на многих сайтах и сегодня можно найти рекомендации по применению этого вещества для сужения вагины. Пользуясь случаем, скажу: ради бога, не делайте этого! Занимайтесь упражнениями Кегеля и верьте в себя!

Обложка «Ночных откровений, или Истории Кингс-Плейс и других современных монастырей», написанных монахом ордена святого Франциска. 1779

Девицы хотели имитировать девственность не только перед мужем. Девственницы всегда ценились очень высоко. К XVIII веку это стало прибыльным бизнесом. Любая проститутка или мадам знали, как имитировать девственную плеву для получения максимальной прибыли. В «Ночных откровениях» (1779) подробно описывалось, как женщины несколько раз продавали свою девственность. Автор приводит слова знаменитой мадам Шарлотты Хейс, которая говорила, что изобразить девственность «легко, словно сделать пудинг». Шарлотта говорила, что свою девственность она продавала «тысячи раз». Фанни Хилл, главная героиня одноименного романа (1749), рассказывает читателю, как имитируют девственность в секс-индустрии:

«В каждой из стоек изголовья, чуть выше того места, где закрепляется каркас кровати, был небольшой ящичек, так искусно встроенный, что его не заметили бы даже при самом тщательном осмотре. Такие ящички легко открывались прикосновением или при помощи пружинки. В них обычно находился небольшой стеклянный сосуд с заранее приготовленной кровью, в котором лежала губка. Достаточно было протянуть руку, вытащить губку и искусно поместить ее между бедер. И тогда появлялась желанная красная жидкость, способная спасти девичью честь».

Другой совет — заняться сексом во время менструации, чтобы гарантированно получить кровь. Иногда использовали птичье сердечко или свиной мочевый пузырь с кровью. Его помещали во влагалище, и кровь появлялась по первому требованию.

Франсиско Гойя «Молодая женщина лишается девственности, чтобы тать проституткой», 1798

Несмотря на твердую убежденность человечества в том, что у девственницы должно быть кровотечение, научное сообщество не проявляло единодушия в этом вопросе. Всегда звучали отдельные голоса тех, кто понимал, что это полная чушь. Такие врачи, как Амбруаз Паре, не только отрицали, что девственная плева является точным доказательством девственности, но еще и заявляли, что плевы вообще не существует (1573). К XIX веку эти голоса зазвучали громче. Доктор Бланделл сомневался в ценности «мистической перепонки», а Эразм Уилсон в 1831 году утверждал что плеву «не следует считать необходимой спутницей девственности». Эдвард Фут писал, что «плева — это жестокая и ненадежная проверка девственности» и что «врачам известно, что эта проверка очень ненадежна». К ХХ веку громкие голоса превратились в оглушительный крик, а в XXI веке крик этот сменился закатыванием глаз и тоскливыми вздохами: «Ну сколько же можно!» Исследователи, о которых я говорила в начале этой главы, обнаружили в электронных базах данных 1269 исследований точности проверок девственности с помощью плевы. Они пришли к выводу, что «доказать» девственность невозможно, а девственная плева ничего не говорит о сексуальном прошлом хозяйки. И все же миф продолжает жить, а женщины по-прежнему подвергаются бессмысленным и унизительным осмотрам с целью определения их прежнего сексуального опыта.

Сегодня такие осмотры обычно проводятся незамужним женщинам, чаще всего без их согласия или в ситуациях, когда они просто не могут дать согласия. В Южной Африке и Свазиленде осмотры проводились в школах для выявления сексуальной активности вне брака. В Индии они являются частью оценки сексуального насилия над жертвой изнасилования. В Индонезии подобному осмотру подвергаются все женщины, поступающие на работу в полицию. Но даже если вы сможете доказать чью-то девственность, проблема не в самом осмотре (хотя это ужасно само по себе). Проблема в обществе, которое оценивает женщину по ее сексуальной активности. По гениталиям невозможно установить, занималась ли женщина сексом, потому что «девственность» не является чем-то материальным.

Девственная плева — это всего лишь эластичная ткань внутри вагины, но она не запечатывает ее так же надежно, как крышка банку после закатки. Девственная плева может иметь разную форму и толщину: иногда при разрыве появляется кровь, иногда — нет. Девственная плева рвется беззвучно, и она доказывает сексуальную чистоту женщины с той же точностью, что и локоть. Невозможно «потерять» девственность, потому что девственность — это выдумка человека, а не физический факт. И неважно, насколько игристой окажется ваша моча.

О женском оргазме часто говорят так, словно это сокровище, найти которое можно только с помощью карт, подробных инструкций и пакета с приготовленным обедом. Неутомимый сексуальный путешественник смело выдвигается вперед, подобно Индиане Джонсу, чтобы разгадать тайну женского тела, изучить все ключи, решить загадку и сделать мудрый выбор, прежде чем решиться выпить из Священного Грааля. О мужском же оргазме говорят, словно о бутылке «кока-колы»: взболтай ее — и крышка сама слетит с горлышка, а все вокруг станет липким. Дело сделано.

Почти все сленговые выражения, связанные с оргазмом, говорят об оргазме мужском, а не женском. Женщины заимствуют мужские выражения, не придумывая своих. Большинство сленговых выражений можно назвать унисексом, за исключением разве что сквирта. Если для спермы у нас тысячи сленговых слов, то сможете ли вы припомнить хотя бы одно о естественной смазке, выделяющейся у женщин во время секса? У этого вещества нет даже собственного названия в английском языке. Медики называют его вагинальной слизью или вагинальным секретом. Французы придумали слово cyprine — от названия острова Кипр, где родилась богиня любви Афродита. Не желая уступать французам, англичане в 90-е годы XX века составили свой «Профанизаурус», который обогатил английскую лексическую пустыню такими перлами, как fanny batter и gusset icing. Однако, сколь бы симпатичны ни были эти дополнения, факт остается фактом: из сленга, описывающего сперму и мужской оргазм, можно составить целый словарь, женские же термины уместятся в обычной сноске.

Удивляться тому, что мужской и женский оргазм обсуждают по-разному, не приходится. Элизабет Ллойд тщательно проанализировала 33 исследования сексуального поведения, проведенные за последние 80 лет. Оказалось, что 80 процентов женщин испытывали сложности с оргазмом во время исключительно вагинального секса, а 5–10 процентов вообще оргазма не испытывали. Никогда. Ряд исследователей изучал оргазм трансженщин после операции вагинопластики, но их исследования показали, что 18 процентов таких женщин не могут достичь оргазма одной лишь мастурбацией, 14 процентов жаловались на аноргазмию, а более 20 процентов после операции испытывали сложности с оргазмом. Исследования показали, что большинству женщин необходимо не менее 20 минут сексуальной активности, чтобы достичь оргазма, и на их настроение влияет огромное множество разнообразных факторов: возраст, стресс, атмосфера, запахи, самооценка. Честно говоря, все это совершенно понятно.

Мужской оргазм в этом отношении довольно прямолинеен, но история его совсем не проста. Историческое понимание того, что происходит с душой и телом мужчины, как только он «раздует свои бобы» (1972), темна и очень сложна. Средневековые богословы действительно рекомендовали лечить импотенцию бобами, поскольку считали, что эрекция вызывается воздухом, который раздувает пенис. Римские жрецы Кибелы добровольно кастрировали себя на ритуальных церемониях. Словом, путь к «горячему пруту» (1972) был непростым. Но я хочу сосредоточиться на связи между оргазмом и энергией. В старину считалось, что оргазм лишает мужчину сил и мужественности. И не только в старину. В фильме «Рокки» (1976) легендарный тренер Итальянского Жеребца, Микки, говорит ему: «От женщин коленки слабеют». Британский спринтер Линфорд Кристи всегда замечал, что от секса накануне забега его ноги становятся «свинцовыми». Боксер Карл Фроч перед боем за звание чемпиона мира с Джорджем Гроувзом три месяца воздерживался от секса. Во время любого чемпионата ходят слухи о том, как тренеры категорически запрещают своим подопечным заниматься сексом.

Прежде чем мы двинемся дальше, важно отметить, что нет никаких научных данных, подкрепляющих эту теорию. В 2016 году ученые проанализировали все имеющиеся научные данные о влиянии сексуальной активности на спортивные результаты и пришли к такому выводу: «Результаты показывают, что сексуальная активность накануне соревнования не оказывает никакого негативного влияния на показатели спортсменов». Менеджер команды New York Yankees Кейси Стенгел однажды сказал: «Ребятам мешает не секс, а то, что они всю ночь ищут, кого бы трахнуть». Тем не менее в этот миф продолжают верить.

Теория утечки энергии во время оргазма возникла еще в Древнем Китае и существовала в даосизме. В даосизме есть понятие изначальной сущностной энергии (юань цзин), которая присутствует в сперме. Сперма не должна покидать тела, ее следует реабсорбировать, чтобы питать мозг (хуань цзин). Когда мужчина занимается сексом, он не должен испытывать оргазма, чтобы сохранить жизненную силу. В классическом китайском тексте «Канон Чистой девы (Су-Нюй Цзин)» (ок. 200–500) Желтый император беседует с богиней Су-Нюй. Император спрашивает у богини, как ему сохранить жизненную силу, и она советует избегать эякуляции во время секса:

Даосизм учит, что усвоение вагинального секрета укрепляет ян (мужское начало). То есть «киска» — это не только источник наслаждения, но еще и суперпища. Соси «киску», хрусти салатом. И сегодня в даосских и неотантрических группах широко практикуется удержание спермы. Участники таких групп уверены, что тем самым они сохраняют энергию и укрепляют здоровье. Но прежде чем вы начнете сберегать свою «смазку стержня» (1983) во имя некоей космической цели, познакомьтесь с исследованием ученых Гарвардского университета. Они анализировали взаимосвязь между отказом от эякуляции и раком простаты. «У мужчин, которые эякулируют 21 или больше раз в месяц, риск возникновения рака простаты на 33 процента ниже, чем у тех, кто эякулирует 4–7 раз в месяц». Австралийские ученые пришли к тому же выводу. Они установили, что у тех, кто эякулирует 4–7 раз в неделю, риск развития рака простаты на 36 процентов ниже, чем у тех, кто эякулирует реже 2–3 раз в неделю. Но я отвлеклась.

Таблица акупунктурных точек, где показана точка чжингон (Дворец Сущности/Спермы) из «Записей благородных учений» Чжан Ю-хэна.

Труд этот сохранился только в виде черновой рукописи 1869 года (восьмой год правления императора Тунжи из династии Цин)

Древние греки и римляне тоже верили, что постоянное «постукивание камешками» (1967) пагубно сказывается на здоровье и лишает человека жизненной силы. Гиппократ учил, что в здоровом теле должен существовать баланс телесных жидкостей (кровь, желтая желчь, черная желчь и флегма). Следовательно, чрезмерная потеря «детского сока» (1901) может нарушить хрупкий баланс и повлиять на здоровье. Аристотель считал, что избыточная сексуальная активность подавляет развитие человека. Плутарх советовал мужчинам «копить свое семя». Платон писал: «Если мужчина сохраняет свое семя, он силен, и доказательством тому атлеты, исповедующие воздержание». Чтобы избежать ночных поллюций, Гален рекомендовал атлетам спать на свинцовых пластинах.

Такая убежденность сохранялась и в Средние века. Святой Альберт Великий (1200–1280) твердо верил, что «сношение истощает мозг» и что собаки следуют за похотливыми сластолюбцами, потому что «тело человека, который злоупотребляет сношениями, приходит в состояние трупа из-за гнилого семени». Ситуация двойственная: можно потерять слишком много «юшки» (1811), а можно слишком много удержать в себе, что также нарушит баланс.

Шужен мияо, текст неизвестного происхождения, посвященный гимнастике цигун, был обнаружен Ван Заем в 1513 году. Он снабдил текст предисловием и издал его.

Здесь описаны 49 упражнений. На этой иллюстрации показано упражнение чжан нию чжуо юэ (слезть с быка, чтобы поймать луну) — оно использовалось для лечения непроизвольного семяизвержения

В 1123 году Первый Латеранский собор провозгласил обязательный целибат для священников. Неудивительно, что такой указ столкнулся с серьезным противодействием со стороны клира, причем приводились и медицинские возражения. В XII веке Джеральд Уэльсский был архидьяконом Брекона. Он описал множество случаев, когда целибат приводил к смерти священников и епископов — например, смерть архидьякона Лувена, у которого «половые органы отекли и безмерно раздулись» из-за обета безбрачия. Архидьякон отказался нарушить обет и вскоре скончался. Это не единственный пример подобных медицинских советов в средневековой Европе. Может показаться странным, что Церковь поощряла секс, но средневековая Церковь считала похоть грехом и признавала лишь секс для исполнения заповеди «плодитесь и размножайтесь». Разрешенным считалось только функциональное сношение во имя размножения, но не ради наслаждения. Средневековая Церковь служила спутниковым навигатором спермы, направляя «утиное масло» (1938) к месту назначения в матке максимально эффективным путем с минимумом объездов и поворотов. Сперма, которая не достигала цели, считалась опасной. Некоторые средневековые богословы утверждали, что демоны крадут сперму мастурбаторов и тех, кто практикует прерванное сношение, и используют ее, чтобы женщины беременели от них. Святой Фома Аквинский в Summa Theologica писал, что демоны принимают вид красивых женщин, суккубов, вызывают в мужчинах страсть, соблазняют их и похищают их семя. Затем демоны превращаются в мужчин, инкубов, соблазняют женщин, и те беременеют от них.

Индийская гуашь изображает сношение гигантского пениса с дьяволицей, ок. 1900

Эта милая теория повторена и развита в руководстве по охоте на ведьм «Молот ведьм» (1487) Генриха Крамера и Якоба Шпренгера. Хотя в тексте признается, что «ведьмами» могут быть и мужчины, но «гораздо больше ведьм обнаруживается в слабом женском поле, чем среди мужчин». В отличие от мужчин, женщины «не знают умеренности ни в добродетели, ни в пороке», и «все ведьмовство происходит из животной похоти, неутолимой у женщин». «Молот» проникнут духом страха перед доминированием женщин, перед тем, что женщины кастрируют мужчин или украдут их «устричный суп» (1890) и лишат силы. «Да благословен будет Всевышний, ибо до сих пор сохранил он мужской пол от такого великого преступления; Он готов был родиться и пострадать за нас, и потому даровал мужчинам такой дар». Страх перед оргазмом, способным лишить мужчин их силы, ощутим буквально физически.

Легко понять, почему оргазм связывали с утратой сил и потенции. Французы называют оргазм la petit mort (маленькая смерть) — и не просто так. Вспомните, как чувствуете вы себя после оргазма, когда туман рассеивается. Конечно, я обобщаю, но для нас, хозяек вульвы, оргазм подобен повышению: напряжение всех сил, достижение и желание большего. Хотя у многих женщин после оргазма возникает болезненная чувствительность в гениталиях, мы все равно продолжаем стараться, а Cosmo не устает уверять нас в том, что женщины способны на множественные оргазмы. Но как только пенис «сделает свой выстрел» (1709), все кончено. Прежде чем вы успеете сказать: «Я готова, дорогой», он уже храпит в липкой лужице. Это особое время медицинским языком называют «периодом невозбудимости», что значит «определенный период времени после эякуляции, характеризуемый прекращением эрекции, снижением интереса к сексуальной активности, неспособностью к эякуляции и оргазму и повышенным неприятием чувственной генитальной стимуляции». В таком состоянии часто винят колебания уровня серотонина и пролактина в мозге. Но поскольку повышение уровня пролактина и серотонина до и после оргазма отмечается и у мужчин, и у женщин, это нельзя считать объяснением, почему период невозбудимости возникает у мужчин, а не у женщин. Какова бы ни была причина, но период невозбудимости вещь реальная, и мгновенное превращение супержеребца в сонного медведя после оргазма — убедительное доказательство того, что оргазм лишает мужчин потенции.

Четырехигольное уретральное кольцо для лечения мастурбации, XIX век. Кольцо надевали на пенис перед сном. Если ночью у мужчины возникала эрекция, иглы впивались в пенис и будили бедолагу.

Все это казалось совершенно очевидным доктору Сэмюэлю-Огюсту Тиссо, когда он в 1758 году издал свой труд «Онанизм: Трактат о болезнях, вызываемых мастурбацией». Тиссо утверждал, что сперма — это жизненно важная телесная жидкость, а мастурбация — вреднейший путь к потере драгоценной liqueur séminale. Описание часто эякулирующего мужчины у Тиссо весьма неприглядно. Он полагал, что активная мастурбация, ночные поллюции и прерванный половой акт ведут к пустой трате ценной жидкости:

«Я видел пациента, болезнь которого началась с апатии и слабости во всех членах тела, особенно в чреслах; все это сопровождалось непроизвольным сокращением сухожилий, периодическими спазмами и телесным разложением, что со временем привело к полному телесному разрушению. Человек этот испытывал боль даже в мембранах мозга — такую боль пациенты называют сухим жжением, которое ощущается внутри самых важных частей».

Трактат Тиссо положил начало крестовому походу против мастурбации, который длился следующие двести лет. Одиночный грех, самополлюция, онанизм или «теребление огурчика» (1938) привлекали все больше внимания медиков. Мужские забавы пытались лечить разными способами — от просто странных до чрезвычайно опасных.

К XIX веку медицинские теории о том, что трата спермы чрезвычайно вредоносна для здоровья, окончательно устоялись. Врачи всего западного мира твердили, что мастурбация не просто опасна, но опасна смертельно. Доктор Леопольд Деланд (1797–1852) писал, что «пациент не осознает опасности и упорствует в своей порочной привычке, а врач лечит его симптоматически, из-за чего скорая смерть неминуема».

Молодой человек покрылся морщинами и состарился из-за постоянной мастурбации, 1845

Мужчинам советовали сохранять свою «сущность», избегая распутства и мастурбации, а также ограничивая занятия сексом в браке. Появлялись многочисленные антимастурбационные устройства, призванные предупредить «ночные излияния» или помешать мальчикам погрязнуть во грехе. Врачи прикладывали к пенисам кислоты, использовали иглы и электрические разряды — все это было призвано излечить «сперматорею» (слабость, вызванная расходом спермы). Для подавления похоти рекомендовалась строгая диета. Борцы за целомудрие, такие как Джон Харви Келлогг (1852–1943), стали производить специальные хлопья для подавления похоти. Келлогг считал, что мастурбация вызывает разнообразные болезни — от рака матки до эпилепсии, безумия и импотенции. Но затем он пошел еще дальше и стал снабжать родителей полезной информацией о том, как «излечить» от мастурбации детей.

«Успешно применялось бинтование половых органов. Связывание рук помогало, но не всегда, потому что хитрецы находили способы удовлетворить себя другими способами — например, работая ногами или лежа на животе. Абсолютный успех гарантировала только специальная клетка для половых органов».

Но самым успешным способом борьбы с «теребиловом» (2001) Келлогг считал обрезание — без анестезии.

«Метод, который почти всегда приводит к успеху у маленьких мальчиков, — это обрезание, особенно если наблюдается фимоз любой степени. Операцию следует проводить без применения обезболивания, поскольку краткая боль в процессе операции окажет влияние на мозг, особенно если связать операцию с идеей наказания, как это действительно бывает в некоторых случаях. Болезненность, сохраняющаяся в течение нескольких недель, положит конец вредной привычке. Если привычка эта не успела зафиксироваться, она будет забыта и не возобновится».

Мастурбирующим женщинам Келлогг рекомендовал прижигать клитор карболовой кислотой — «отличное средство подавления аномального возбуждения, препятствующее возвращению к вредной привычке». Келлогг и другие противники мастурбации в значительной степени повлияли на популярность обрезания в современной Америке. Хотя количество подобных операций снижается, но сегодня в США обрезание проводят почти 80 процентам младенцев. Важно помнить, что Келлогг и ему подобные искренне верили, что помогают людям и что оргазм вреден для здоровья.

В «Книге бойскаутов» 1911 года, написанной Робертом Баден-Пауэллом (1857–1941), целая глава посвящена борьбе с мастурбацией. Автор призывает мальчиков «накапливать натуральные силы», чтобы сохранить «силу и мужественность».

«В тело каждого мальчика, достигшего переходного возраста, Творец Вселенной вложил очень важную жидкость. Эта жидкость — самый замечательный материал во всем физическом мире. Она проникает в кровь и через кровь придает тонус мышцам, силу мозгу и нервам. Это сексуальная жидкость… Любые привычки мальчика, которые ведут к излиянию этой жидкости из тела, ослабляют его силу, подрывают здоровье, не позволяя бороться с болезнями, и часто становятся настолько сильными, что он не может сопротивляться им и позже в жизни».

Викторианское уретральное кольцо для борьбы со сперматореей

Хотя бойскаутов учили не «душить епископа» (1744) даже в 50-е годы, первые сексологи все же начали бороться с мифами вокруг мастурбации. В 1908 году Альберт Молл выявил четыре фазы оргазма и назвал оргазм «роскошной кульминацией», которая открывает путь к «неожиданному потоку роскошных ощущений» и прекращению эрекции. Вильгельм Райх считал оргазм «биоэлектрической разрядкой», а Кинси писал, что мастурбация — это почти универсальный человеческий опыт. В 1966 году Мастерс и Джонсон окончательно раскрыли, что происходит в организме мужчины до, во время и после оргазма. Они и открыли «период невозбудимости». И хотя вы вряд ли поспешите обсуждать свои забавы с викарием, мне хотелось бы верить, что сегодня эякуляция и мастурбация более не являются темами, позорными и окутанными тайной.

«Электрический будильник» для лечения мастурбации. Этот очаровательный прибор бил мужчину током при первом появлении эрекции, 1887

Инструмент состоит из кольца (А), которое держит цепь разомкнутой, пока орган не напряжен. Над кольцом располагается пластина из слоновой кости (а), закрепленная болтом. Во время эрекции пластина сдвигается назад, замыкая цепь. Кольцо и болт соединены с изолированными проводами (В, В), по которым ток поступает на два винта (С1, С2)…

Но самая хорошая новость состоит в том, что появляются наконец научные данные, которые показывают, насколько важен оргазм для человеческих отношений. В 2004 году Бартельс и Зеки показали, что во время оргазма возбуждаются те же участки мозга, которые реагируют на фотографии любимого человека. Комисарук и Уиппл (2008), Курц (1975) и Янг и др. (2007) доказали, что активность мозга человека и животных во время оргазма связана с укреплением памяти, то есть оргазмы сближают партнеров. На этом основана работа Дженаро (2016), которая открыла, что оргазм играет важнейшую роль в сближении партнеров и формирует влечение к определенным «типам». В 2007 году Стюарт Броди изучал вагинальный оргазм у 1256 женщин и пришел к выводу, что регулярные оргазмы повышают удовлетворенность сексуальной жизнью, улучшают психическое здоровье и ощущение благополучия. В 2011 году Синдоло и др. показали, что отсутствие регулярной эякуляции ведет к значительному ослаблению рефлекса мочеиспускания. Одно исследование подтвердило, что 32 процента из 1866 американских женщин, мастурбировавших в течение трех предыдущих месяцев, делали это, чтобы лучше спать. То же исследование показало, что оргазм увеличивает уровень эндорфинов и кортикостероидов, повышающих болевой порог. Это облегчает состояние больных артритом, ослабляет менструальные боли, мигрени и другие болезненные состояния. В 2001 году было доказано, что оргазм снижает боль при мигрени и кластерные головные боли у трети пациентов. И это лишь малая доля научных исследований, которые говорят о пользе оргазма для человека.

Так что не бойтесь «выгуливать своего хорька» (1785); если в автобусе никто не возражает, ласкайте себя, сколько душе угодно. Врачи рекомендуют. И каждый раз считайте, что ваш оргазм — это дань уважения всем несчастным, кому пришлось заплатить немыслимо высокую цену за наслаждение тем, что Квентин Крисп назвал высшим «проявлением заботы о собственных интересах».

Связь между частой эякуляцией и ухудшением здоровья считалась медицинским фактом вплоть до ХХ века. Что же делать мужчине, если его сексуальная потенция иссякла и его мужскому началу нужна перезагрузка? Лучшее средство восстановления снизившегося уровня спермы — пополнение запасов. В начале ХХ века медицина увлеклась хирургическим омоложением стареющих мужчин путем операций на гениталиях с целью увеличения количества спермы и/или сексуальных гормонов в организме. В зависимости от методов конкретного врача, вам могли предложить билатеральную вазэктомию, или пересадку яичек обезьяны. Так зарождалась эндокринология и гормонозаместительная терапия. Врачи, проводившие подобные процедуры, считали их источником юности, лекарством от всех болезней. Но прежде чем разыскивать «яички обезьяны» на eBay, вы должны узнать: уже в 30-е годы было установлено, что подобные процедуры приносят больше вреда, чем пользы (и людям, и обезьянам).

В 80-е годы XIX века французский физиолог Шарль-Эдуард Броун-Секар (1817–1894) начал вводить себе экстракт яичек морских свинок и собак. Это вещество он называл «эликсиром жизни» и верил, что оно восстановит «потери семени». «Я выдвинул идею, что, если было бы возможно безопасно вводить сперму в кровь стариков, мы увидели бы проявления повышенной активности — как ментальной, так и физической». Броун-Секар продолжал:

Убежденный в том, что процесс старения можно обратить вспять путем введения в тело спермы, Броун-Секар начал экспериментировать на животных. Он пытался привить части морских свинок собакам, вводил стареющим кроликам кровь или сперму, полученную из яичек молодых кроликов. Убедившись, что эксперименты позитивно повлияли на животных, Броун-Секар начал вводить смесь крови, спермы и «сока яичек» собак и морских свинок самому себе.

После этих инъекций Броун-Секар отмечал повышение работоспособности и ментальной концентрации. В возрасте 72 лет он мог с легкостью взбегать и спускаться по лестнице. О своих открытиях Броун-Секар написал в журнале The Lancet, чем легитимизировал органотерапию в официальной медицине.

Шарль-Эдуард Броун-Секар (1817–1894), физиолог и невролог с острова Маврикий

Мистер Обезьяньи Яички собственной персоной — доктор Сергей Абрамович Воронофф (1866–1951)

Броун-Секар стал пионером в своей области. Хирургическим же омоложением занимался французский хирург русского происхождения Серж Воронофф (1866–1951). Воронофф руководил лабораторией в престижном Коллеж де Франс. Именно там он имплантировал яички обезьян мужчинам, которые жаловались на упадок сил, связанный с возрастом. Воронофф умело манипулировал журналистами, чтобы привлечь к своей работе внимание прессы всего мира.

Прежде чем сосредоточиться на обезьяньих «яйцах», Воронофф был вполне уважаемым гинекологом, автором известного труда «Заметки по хирургии и гинекологии» (1910), где он описал новаторские хирургические приемы. Под влиянием трудов Броун-Секара Воронофф начал экспериментировать на животных, чтобы убедиться, что пересадка яичек одного животного другому оказывает омолаживающее действие. Убежденный в своей правоте, Воронофф в 1919 году выступил на Французском хирургическом конгрессе. На следующий же день о его открытиях написала газета Le Petit Parisienne:

«Вчера на хирургическом конгрессе директор физиологической лаборатории Коллеж де Франс, доктор Серж Воронофф, сделал сенсационное заявление. Он утверждает, что сумел вернуть молодость и силу старым козлам и баранам, пересадив им интерстициальные железы от других представителей их же вида… Успех проектов господина Вороноффа пойдет на благо всему человечеству, поскольку он упорно стремится получить столь же удачные результаты от операций по пересадке интерстициальных желез обезьян стареющим мужчинам. И неважно, что это будут за железы. Если их пересадка с помощью скальпеля доктора Вороноффа сможет вернуть нашим уставшим телам молодость и жизненную силу, то да здравствуют интерстициальные железы!»

Воронофф сотни раз повторял свои операции на овцах, собаках и быках, а в 1920 году начал пересаживать обезьяньи железы людям. Поначалу он хотел использовать человеческие яички, полученные от трупов и преступников, но вскоре понял, что никогда не сможет обеспечить регулярные поставки, поэтому решил остановиться на яичках обезьян. Со временем ему пришлось устроить целую обезьянью колонию близ Ниццы, чтобы проводить операции всем желающим.

Процедура была столь же проста, сколь и ужасна. Яички шимпанзе удаляли и нарезали продольными сегментами. Затем в паху пациента делался разрез, чтобы получить доступ к яичкам и мембранам. Сегменты обезьяньих яичек имплантировались под влагалищную оболочку яичек пациента, и разрез зашивался. Воронофф полагал, что железы обезьяны будут полностью абсорбированы половыми железами пациента. Обезьяна же подвергалась эвтаназии.

Воронофф отлично понимал ценность позитивных отзывов. В 1924 году он выпустил книгу «Сорок три пересадки от обезьяны человеку». В ней он подробно описал свои многочисленные успехи — в том числе случай 74-летнего англичанина Артура Лиардета. В 1921 году Воронофф пересадил Лиардету «бубенец» (1889) павиана. В книге он писал: «Этот человек помолодел лет на 15–20. После пересадки яичек изменилось его физическое состояние и половая живость. Абсолютный старик, беспомощный и жалкий, превратился в полного сил мужчину, обладающего всеми мужскими способностями». Несмотря на переход «от жалкой старости к жизни мужчины в расцвете лет», спустя два года Лиардет скончался. Но это не остановило энергичного доктора. В 1925 году он выпустил книгу «Омоложение через пересадку», в которой заявлял, что его пожилые пациенты выглядят на пятнадцать лет моложе и более не страдают такими заболеваниями, как запоры, судороги, быстрая утомляемость и колит. Те, кто мучился депрессией, после операции становились «более бодрыми и полными сил, у них появлялся блеск в глазах и возвращалась утраченная энергия». Конечно, чаще всего Воронофф писал о том, что его метод избавляет мужчин от импотенции и утраты либидо. Один его 67-летний пациент утверждал, что сексуальное либидо вернулось к нему в «поразительной степени».

Несмотря на уверенность Вороноффа, научное сообщество не спешило поверить, что вшивание обезьяньих яичек в пах стариков — хорошая идея. Ученые стали повторять опыты Вороноффа, но безуспешно. Французский ветеринар Анри Велю экспериментировал на овцах, пытаясь улучшить их здоровье, однако результаты его разочаровали. В 1929 году Велю выступил с докладом о своих опытах во Французской ветеринарной академии. Доктора Вороноффа он назвал «заблуждающимся». Аналогичные исследования в Австралии и Германии также показали, что пересадка желез не оказывает позитивного эффекта. Вороноффа лишили медицинской лицензии в Британии за жестокое обращение с животными. Ведущие противники вивисекции объявили его действия «преступлением против морали, гигиены и приличий».

Но Воронофф был хотя бы дипломированным хирургом, чего нельзя сказать об американце Джоне Ричарде Бринкли (1885–1942), который начал пересаживать козлиные яички людям, вооружившись купленным дипломом и безумной самоуверенностью. Бринкли называли «доктором козлиных желез». Он заработал немалые деньги, убеждая мужчин в том, что способен в мгновение ока вернуть им эрекцию. Вдохновившись работами таких ученых, как Воронофф, Бринкли провел сотни операций мужчинам и женщинам. Поскольку медицинского диплома у него не было, в ходе операций у пациентов нередко возникали инфекции, и многие из них умерли. В период с 1930 по 1941 год Бринкли более десяти раз оказывался под судом, обвиненный в смерти пациентов. Впоследствии его назвали «шарлатаном и мошенником в самом прямом смысле слова». Судебные иски последовали один за другим. В 1941 году он объявил себя банкротом и еще через год умер в нищете.

Воронофф такой судьбы избежал, но с конца 20-х годов некогда уважаемый хирург вызывал одни лишь насмешки. В 1928 году, незадолго до серии его лекций в Лондоне, Джордж Бернард Шоу написал письмо в газету London Daily News. Письмо было написано от лица обезьяны:

«Мы, обезьяны, терпеливый и дружелюбный народ, но это уже выходит за все рамки. Разве какая-нибудь обезьяна позволила бы себе вырвать железы у живого человека, чтобы пересадить их другой обезьяне во имя краткого и противного природе продления ее жизни?.. Человек остается тем, кем всегда и был, — самым жестоким животным на свете. И пусть он больше не похваляется своим гротескным сходством с нами. Несмотря на все усилия доктора Вороноффа сделать из него почтенную обезьяну, он навсегда останется тем, кто он есть».

Искренне ваш, Младший консул, Дом обезьян, Риджентс-парк 26 мая 1928 года».

К 1929 году, по словам Вороноффа, за его плечами было уже почти пятьсот пересадок, но ни общество, ни коллеги ему больше не доверяли. Новые исследования опровергали его теории, пациенты продолжали стареть, дряхлеть и умирать. Со временем его имя исчезло со страниц газет, идеи подверглись осуждению, его стали считать очередным мошенником. Воронофф и его теории ушли в историю, и о нем так и позабыли бы, если бы другие ученые не высказали предположение, что пересадка тканей обезьян человеку могла стать причиной передачи вируса иммунодефицита (HIV-1), что привело к глобальному кризису СПИДа.

Воронофф был одним из самых печально известных хирургов, вскрывавших пах в поисках вечной юности, но уж точно не единственным[16]. Австрийский физиолог Эйген Штейнах (1861–1944) считал, что билатеральная вазэктомия (перевязка семявыводящих протоков двух яичек) может служить сохранению спермы в теле, что подстегнет угасающее сексуальное желание. После экспериментов на крысах Штейнах разработал технику и стал делать операции людям. Он утверждал, что ему удалось не просто излечить импотенцию, но и вернуть пациентам молодость и «живость». До операций его пациенты были «подвержены парализующей усталости, неспособности трудиться, испытывали проблемы с памятью, пребывали в состоянии безразличия и депрессии, что мешало прогрессу и любой конкуренции». И, конечно же, они были «импотентами». Обещание вечной юности и «стояка» (1864) было весьма соблазнительным. Неудивительно, что публика с таким энтузиазмом отреагировала на опыты Штейнаха.

Эйген Штейнах (1861–1944) первым стал проводить частичную вазэктомию для предотвращения старения — несмотря на это, сам он умер глубоким стариком

Слухи об «операции Штейнаха» распространились очень быстро. В Европе и Америке открылись новые клиники. Гарри Бенджамин, Роберт Лихтенштерн, Виктор Блум и Норман Хейр начали пересаживать «орешки» (1704). Но в эффективности хирургического омоложения были уверены не все. В 1924 году в журнале Американской медицинской ассоциации была опубликована статья, полностью отвергающая хирургическое омоложение. Авторы писали о «насилии и фантастической эксплуатации» и сурово осуждали тех, кто «готов ухватиться за подобные новые предложения, чтобы сделать свою старость бодрой». Но это не останавливало желающих — под нож хирурга легли даже весьма известные люди.

Зигмунд Фрейд в 1923 году перенес вазэктомию у доктора Виктора Блума — так он пытался излечиться от рака. Ирландский поэт, нобелевский лауреат Уильям Батлер Йейтс (1865–1939) обратился к лондонскому врачу Норману Хейру для билатеральной вазэктомии. Он считал, что это подстегнет его либидо и вернет вдохновение. Вскоре после процедуры он писал другу, что чувствует себя «восхитительно сильным, с чувством будущего». Однако Этель Маннин, у которой были краткие отношения с Йейтсом после операции, позже утверждала, что операция Штейнаха закончилась «неудачей». Увы…

Неудача или нет, но в первой половине ХХ века железы стали серьезным бизнесом. В газетах писали о доставке макак-резусов в Австралию, чтобы «удовлетворить спрос на операции по омоложению». В 1924 году директор Американской эндокринной лаборатории доктор Уильям Бейли, выступая перед Американским химическим обществом, описал семь доступных способов хирургического омоложения:

1. Пересадка железы с одной позиции на другую;

2. Подсадка частей желез животных людям (метод Вороноффа);

3. Перерезание и перевязывание семявыводящих протоков, вазолигатура (операция Штейнаха);

4. Рентгеновское облучение;

5. Использование излучения радия, то есть гамма-лучи;

6. «Накачивание» желез йодом или спиртом;

7. Диатермия — нагревание с помощью токов высоких частот.

Недостатка в хирургах, готовых подвергать мужские «колокольцы» (1680) любым мошенническим процедурам, не было. Но Священным Граалем, самой дорогой операцией, оставалась пересадка. Мужчины, которые чувствовали, что их молодость на глазах ускользает, просто мечтали заполучить пару бодрых, молодых желез — легально или любым незаконным образом. В 1922 году стало очевидно, что желание это не знает границ и пределов разумного.

Жарким летним днем 1922 года в Чикаго, на углу Ранч-авеню и Адам-стрит, обнаружили молодого мужчину, лежащего без сознания. Привести его в чувство не удалось, и встревоженные местные жители доставили его в больницу. Там выяснилось, что это Генри Джонсон, электрик. Он жил со своей сестрой, Берил Хейбер. Один из больничных хирургов обследовал Джонсона и обнаружил, что оба его яичка извлечены из мошонки, рана обработана антисептиком и «профессионально» зашита. Придя в себя, Джонсон рассказал, что накануне вечером выпивал с приятелем на Мэдисон-стрит. Последнее, что он помнил — как ехал в трамвае домой. А после пустота. Хирурги, лечившие Джонсона, полагали, что его накачали наркотиками, прежде чем подвергнуть операции. Они заявили, что для удаления яичек без повреждения артерии требуются серьезные медицинские знания. Джонсон постеснялся заявить об этом в полицию. Он вернулся домой и продолжал работать.

Четыре месяца спустя в пустом доме пришел в себя 34-летний польский рабочий Йозеф Возняк. Он не мог объяснить, как там оказался. Накануне он выпивал со своим приятелем Кучинским на Милуоки-авеню, потом взял такси, чтобы ехать домой, и больше ничего не помнил. Голова у него болела, он не понимал, где находится, а во рту ощущал неприятный химический привкус. Возняк вернулся домой, на 17-ю улицу в северной части Чикаго. Весь день его терзала острая боль в паху, и в конце концов он все же обратился в больницу, где его принял доктор Самполински. Он обнаружил, что яички Возняка были удалены. Химический вкус, который ощущал Возняк, был вкусом хлороформа.

Сообщения о похищении яичек появлялись даже в английских газетах. Dundee Evening Telegraph, 16 октября 1922

Шокированный доктор вызвал полицию. Как только история попала в газеты, Возняка во всем мире стали называть жертвой «похищения желез». Приятель Возняка, Кучинский, пропал. Полиция считала, что его постигла та же судьба, что и Возняка, но он постеснялся заявить о преступлении и попросту скрылся. Прочитав о деле Возняка в газетах, Генри Джонсон решился заявить и о своей судьбе. Стало ясно, что эти дела не просто связаны, но и ведут к одному и тому же преступнику-хирургу.

«Полиция полагала, что преступления совершала целая банда. Они поставляли железы для операций по омоложению. В медицинских кругах Чикаго поднялся большой шум. Доктор Самполински, лечивший Возняка, утверждал, что железы его были похищены для какого-то богатого старика. Возняк, польский ветеран, сообщил полиции, что встретил незнакомца, который проявил к нему живой интерес. Узнав, что Возняк ищет работу, этот человек дал ему два доллара и угостил выпивкой. «Он даже заказал такси, чтобы я добрался домой, — говорил Возняк. — В такси уже сидели четверо мужчин. Не успел я опомниться, как мне на голову накинули мешок, и я потерял сознание. В себя я пришел в пустом доме. Голова у меня кружилась. Поначалу я не понял, что мне сделали операцию. Я был с похмелья… А потом я почувствовал во рту вкус хлороформа, а в паху — острую боль. Я с трудом добрался до дома и вызвал доктора Самполински, который и рассказал, что со мной произошло».

В следующем году случились еще два нападения с интервалом в сутки. Водителя такси Чарльза Рима одурманили и удалили ему оба яичка. Джону Пауэллу из Северного Чикаго удалось сбежать, сохранив яички, хотя и он был изуродован.

Ведущие хирурги в области омоложения сразу же дистанцировались от такого варварства и сурово осудили преступления. Воронофф заявил, что «хирург, сделавший это, должен быть сам подвергнут такой же процедуре». Жители Чикаго были в панике. Полиция опасалась «эпидемии похищения желез, подобной эпидемии Берка и Хейра в Великобритании». К счастью, эпидемии не случилось, но преступников так и не нашли…

В первой половине ХХ века яички стали большим бизнесом. На рынке появилось множество продуктов, производители которых утверждали, что с их помощью можно получить все плюсы пересадки без лишних расходов и не ложась под нож хирурга. В отличие от рекламы современных косметических средств, тогда никто с формулировками не заморачивался: «таблетки вытяжки желез» сулили «совершенство без лекарств».

В рекламе кремов говорилось, что эти средства смогут «навсегда убрать бесследно любые морщины, гусиные лапки, обвисшие мышцы и пигментные пятна на лице».

«Омолаживающие таблетки» с вытяжкой яичек для предотвращения старения, 1926

Крем для лица с вытяжкой яичек должен был предотвратить старение, 1938

Со временем подобные операции и косметические продукты вышли из моды. Сколько людей подверглись калечащим процедурам из-за жажды сексуальной потенции и отсутствия морщин, нам неизвестно, как неизвестно и число погибших из-за этого животных. Хотя сегодня мысль о том, чтобы подсаживать обезьяньи яички в собственные гениталии, кажется кошмарной, люди продолжают подвергать себя странным и экстремальным операциям, чтобы остановить приближение старости.

Пластическая хирургия, инъекции ботокса, увеличение пениса, сужение влагалища, многочисленные лосьоны, микстуры, кремы и прочие средства — все это лишь для борьбы со старостью и импотенцией. Мы можем смеяться над хирургами прошлого, но я не могу с полной уверенностью сказать, что не воспользовалась бы кремом с вытяжкой яичек, если бы думала, что он сможет избавить меня от нескольких морщин. Увлеченность ХХ века половыми железами — свидетельство нашей неуверенности в себе и тщеславия. Даже на пике карьеры Вороноффа были те, кто призывал людей отказаться от подобной чепухи и принять старение с достоинством. И призывы эти остаются такими же актуальными сегодня, как и тогда.

Мы уже убедились, на протяжении истории люди прибегали к самым экстремальным способам борьбы с импотенцией. Но лишь 27 марта 1998 года, когда Администрация по контролю качества продуктов и лекарственных средств США одобрила препарат сильденафил (торговое наименование «виагра»), человечество наконец-то получило эффективное средство. Виагра не просто дала надежду миллионам мужчин во всем мире, но еще и заставила признать эректильную дисфункцию медицинским состоянием. Именно благодаря виагре появился этот термин. До революции, совершенной голубой таблеткой, «эректильной дисфункции» ни у кого не было. В мире жили одни лишь «импотенты», и с этим фактом нужно было смириться, как мирятся люди с редеющими волосами и морщинами. Директор по рекламе компании, выпускающей виагру, Кен Бегасс-младший, объяснял:

Влияние сильденафила было обнаружено случайно, когда английские ученые из компании Pfizer исследовали это вещество для лечения сердечно-сосудистых заболеваний и снижения давления. Забавно слышать, что некогда виагру применяли для снижения чего-либо, но это действительно так. Оказалось, что препарат вызывает прилив крови к пенису во время сексуального возбуждения. То есть «Капитан Стэндиш» (1890) мог спокойно и уверенно вернуться в порт, не посадив свой корабль на мель. Неожиданный побочный эффект был обнаружен, когда участники клинических испытаний отказались возвращать оставшиеся таблетки компании.

Шутить по поводу виагры легко, но этот препарат совершил настоящую сексуальную революцию. Как пишут в Pharmaceutical Journal, за это время препарат был выписан более чем 64 миллионам мужчин во всем мире. По данным журнала Time, когда виагра только появилась на рынке, спрос на нее был так велик, что врачи стали использовать для выписывания рецептов резиновые печати. Конечно, мы все знаем, что сегодня этот препарат применяется в рекреационных целях: люди верят, что таблетка превратит их в настоящих жеребцов. Но виагра создавалась не для них. Она может дать нечто большее, чем просто возможность «плясать задницей к потолку» (1904).

Успешное лечение эректильной дисфункции оказывает сильнейшее влияние на психическое здоровье пациента. В 2006 году в Journal of General Internal Medicine была опубликована статья, в которой исследователи утверждали, что мужчины, проходившие лечение сильденафилом, отмечали «значительные улучшения в самооценке, уверенности и удовлетворенности сексуальными отношениями. Улучшения в этих психологических сферах отмечались в самых разных культурах и обществах и в значительной степени и весьма ощутимо были связаны с улучшением эректильной функции».

Картины с изображением разгула в тавернах и борделях были весьма популярны у голландских коллекционеров XVI века. Иоаким Бекелер «Бордель», 1562

Сегодня от счастливой развязки вас отделяет всего лишь поход в аптеку или интернет-заказ. Но до появления виагры все было иначе. Средневековая Церковь считала брак (и секс) необходимым для продления рода. Секс был настолько важен для супружеской жизни, что в сборнике законов XII века Decretum импотенция считалась убедительной причиной для аннулирования брака[17]. Развод в средневековом мире был невозможен. Даже если обычный брак аннулировали, ни одна из сторон не могла венчаться снова. Но импотенция считалась вполне законным поводом для развода, если муж утаил свое состояние от жены в момент свадьбы. Когда вас пригласят на свадьбу и прозвучит вопрос, не знает ли кто-либо причин, по которым брак не может быть заключен, вспомните, что вы обязаны известить всех собравшихся, если вам известно о «слабости» (1962) жениха. Средневековая женщина могла подать на мужа-импотента в суд, чтобы аннулировать брак. А самое главное — если брак аннулировали по такой причине, обе стороны могли вступать в брак повторно.

Для средневековой Церкви все было естественно: нет секса, нет детей — нет смысла в браке. Однако некоторые нюансы все же существовали, поскольку об импотенции мужа могла объявить только жена. Церковь не доверяла женщинам, стремилась к тому, чтобы стадо ее «плодилось и размножалось», и потому аннулировать браки не спешила. Чтобы развестись, требовалось выполнить несколько условий. Супруги должны были состоять в браке не менее трех лет — только после этого их дело могло быть рассмотрено. Если муж не признавал обвинений, жена должна была предоставить свидетелей своей правоты. Если муж признавался в импотенции, соседи должны были подтвердить его честность и сообщить, не видели ли они чего-то, что противоречит заявлению. И, главное, Церковь требовала «доказательств» импотенции.

Но как «доказать», что у твоего мужа в штанах вовсе не магический «Джонсон» (1863)? Сегодня врач может выполнить ночной тест пенильной невозбуждаемости, тест с интракавернозным введением или провести ультразвуковую допплерографию. Но в XII веке для этого требовалось нечто совсем иное: группа «мудрых матрон», священник и «конгресс». Конгресс был необходим практически во всех случаях аннуляций брака по причине импотенции. Как все это происходило? Группа женщин подвергала обвиняемого мужчину публичному осмотру и изо всех сил старалась возбудить его. Томас Чобэмский (1160–1230) в Summa Confessorum рекомендовал следующий метод:

«После еды и питья мужчину и женщину следует уложить в одну постель, а мудрые женщины будут собираться вокруг постели много ночей. И если член мужчины всегда окажется бесполезным, словно мертвый, супругов можно разделить».

Результаты таких тестов описаны в средневековых судебных документах, и это нелегкое чтение. Возьмем, к примеру, дело Джона Сандерсона из Йорка 1370 года. Жена Джона, Тедия, обратилась в церковный суд, который постановил, чтобы три женщины проинспектировали «игрушку» (1890) бедолаги Джона. Конгресс собрался, и матроны доложили суду следующее:

«Член упомянутого Джона похож на пустую кишку или тряпочку и не имеет на себе никакой плоти, ни вен в коже, а середина его совершенно черная. Упомянутая свидетельница гладила его руками и погружала в сперму и снова гладила, но он не увеличивался и не поднимался. Когда судья спросил, есть ли у Джона мошонка с яичками, она ответила, что мошонка у него есть, но яички в ней не висят, а соединены с кожей, как это бывает у маленьких детей».

В 1368 году Кэтрин Пейнел потребовала, чтобы конгресс обследовал ее мужа Николаса. Неудивительно, что Николас отказался подчиниться этому требованию. Но это не остановило Кэтрин, и она стала призывать разных свидетелей, чтобы доказаться, что член Николаса никогда не поднимался. Томас Ваус сообщил суду, что Кэтрин:

«…часто пыталась найти место на половых органах упомянутого Николаса руками, когда она лежала в постели с указанным Николасом, и он спал, и что она не могла ни гладить, ни найти чего-то там, и что место, где должны быть половые органы Николаса, было гладким, как ладонь мужчины».

В 1292 году двенадцать женщин «хорошей репутации» свидетельствовали, что «мужской член» Уолтера де Фонте был совершенно «бесполезен». В 1433 году, когда рассматривалось дело Джона из Йорка, дело пошло не так, когда одна матрона:

«…выставила свои обнаженные груди и руками, согретыми у упомянутого очага, взяла и стала растирать пенис и яички Джона. Она обняла и часто целовала упомянутого Джона и подняла его так, чтобы показать его мужество и мужскую силу. И она стыдила и увещевала его, что он должен проявить себя и доказать, что он мужчина. Будучи тщательно допрошенной, она показала, что все это время указанный пенис был не более трех дюймов длиной».

В каждом из этих случаев браки были аннулированы, и жены получили разрешение искать мужчин, которые смогут «лучше служить и удовлетворять их».

Средневековый канонический закон признавал два типа импотенции: постоянная импотенция, вызванная физической неспособностью заниматься сексом, и временная импотенция, причиной которой считалось ведьмовство. Было хорошо известно, что импотенция часто вызывается магией, а вовсе не какими-то личными слабостями.

Об этом епископ Вормса Буркард писал в уложении о наказаниях XI века:

«Делала ли ты то, что привыкли делать распутные женщины? Когда они впервые узнают, что их любовники хотят взять себе законных жен, они подавляют желание мужчин неким магическим искусством так, чтобы те не могли быть полезны законным женам и иметь сношение с ними. Если ты делала это или учила других, ты должна каяться сорок дней на хлебе и воде».

Как мы уже говорили, Генрих Крамер и Якоб Шпренгер в своем печально известном труде «Молот ведьм» (1486) много внимания уделили импотенции. Целая глава была посвящена тому, как ведьмы «подавляли силу творения». С помощью темных сил ведьмы могли иссушить запас мужской спермы или наложить проклятие, чтобы «магически повредить силе творения — чтобы мужчина не мог иметь сношение». Более того, по Крамеру и Шпренгеру, ведьма могла не просто проклясть «смешанные внутренности» (1890) мужчины, но и вообще лишить его пениса. Могли они проклясть и сам «молоток» (1944), и тогда «злой дух скрыл бы его под иллюзией так, чтобы его невозможно было увидеть или коснуться». Крамер и Шпренгер пересказывали распространенный слух о том, что некоторые ведьмы крадут «фамильную драгоценность» (1911) и прячут в деревьях, гнездах или ящиках:

«Что нужно думать о тех ведьмах, которые такие члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно?»

Крамер и Шпренгер считали, что ведьмы заставляют своих жертв галлюцинировать и вовсе не хранят «членики» (1836) в деревьях. Учитывая увлеченность ведьм проклятиями, насылаемыми на члены, неудивительно, что именно магические манипуляции считались основным источником импотенции.

Когда архиепископа Реймса Гинкмара (806–882) попросили помочь королю Францию Лотару развестись с королевой Теутбергой, тот написал трактат «О разводе короля Лотара и королевы Теутберги». В трактате Гинкмар писал, что любовница короля, Вальдрада, околдовала его и он больше не мог заниматься сексом с женой. Гинкмар был уверен, что «колдуньи и волшебницы… по наущению дьявола» могли сделать мужчину бессильным и помешать свершению брака. Гинкмар советовал супругам «исповедаться во всех своих грехах Господу и священнику с добрым сердцем и смиренным духом»:

«Со многими слезами и очень щедрой милостыней, с молитвами и постом, они должны покаяться перед Господом, кто по их заслугам и нежеланию лишил их благословения, дарованного Господом прародителям нашим в раю до грехопадения».

Одно из самых известных дел о магически насланной импотенции — дело короля Франции Филиппа Августа (1180–1223), который утверждал, что не смог свершить свой брак с Ингеборгой Датской из-за колдовства. По всем документам, король желал жениться на Ингеборге, но через день после свадьбы потребовал аннулировать брак. Через три месяца после свадьбы совет Филиппа составил генеалогическое древо, чтобы доказать, что король и Ингеборга приходятся друг другу родственниками и, следовательно, не могут вступить в брак. Ингеборга с этим не согласилась, и тогда король объявил, что его импотенция была вызвана колдовством. Позже он напрямую обвинил Ингеборгу в ведьмовстве и в том, что она его прокляла. Впрочем, все это не убедило папу Иннокентия III, и Филиппу было приказано сохранить брак. В ответ на это Филипп заточил Ингеборгу в замке Этамп и в 1196 году женился на Агнессе Меранской. Папа пришел в ярость. Он не только отказался признать этот брак, но и распорядился закрыть на девять месяцев все французские церкви, а всех детей, рожденных в это время, считать незаконнорожденными. После этого скандала папа Иннокентий III постановил, что магическим образом насланная импотенция не может более считаться причиной аннуляции брака.

Жены продолжали пытаться аннулировать браки по причине импотенции вплоть до XVIII века, хотя практика конгрессов была забыта уже в XVI веке. Однако пенильное унижение оставалось частью судебного развода в XVIII веке, поскольку судебные документы нередко печатали как эротическую литературу. Нечистоплотные издатели, такие как Эдмунд Керлл и Джордж Эббот, распространяли компиляции скандальных судебных дел: «Дело об импотенции», «Дела о разводах по разным причинам в 1714 году», «Дела об импотенции, рассмотренные в Англии в 1719 году». «Мудрые матроны» более не обследовали «мужской член», но в таких текстах все детали сексуальной дисфункции мужчины становились достоянием публики.

В 2018 году виагре исполнилось двадцать, и эту дату стоит отметить. Успешное лечение эректильной дисфункции позволило миллионам людей вернуть свое моджо. Вспомним же тех, кто на протяжении веков не имел доступа к подобному лечению, учитывая, насколько важна сексуальная функция для благополучия человека. Если вы когда-нибудь соберетесь принять голубую таблетку, не забудьте отсалютовать всем «бесполезным членам», которые вошли в исторические книги, потому что их обвиняли в неспособности войти во что-нибудь иное.

Глупо отрицать очевидное: еда и секс — эти наслаждения неразрывно связаны в человеческой психике. Впрочем, если объединить их в буквальном смысле слова, счет из химчистки возрастет безмерно, а в салат-бар в Pizza Hut вас вряд ли еще когда-нибудь пустят. Тем не менее смысл ясен: пища сексуальна. В описаниях сексуального акта мы постоянно наталкиваемся на пищевые метафоры: «съесть киску», «сосать» член, «попробовать» или «сожрать» любовника и т. п. Каждый год в День святого Валентина влюбленные дарят друг другу вкусовые ощущения (шоколад, вино, устрицы), а секс-богиня Найджелла Лоусон сделала себе имя на фелляции масляным пастернаком.

Во время еды мы используем те же чувства, что и во время секса: зрение, обоняние, вкус, осязание и т. п. И еда, и секс приносят ощущение комфорта и любви — и одновременно вины и стыда. Переедание и недоедание связаны с сексуальной фрустрацией и сексуальной травмой. И, конечно же, еда и секс — это приятные занятия, которые можно разделить с кем-то или насладиться ими в одиночестве. Как сказано в Притчах 9:17: «воды краденые сладки, и утаенный хлеб приятен».

Некоторые виды продуктов весьма сексуальны. Шампанское и икра гораздо соблазнительнее банки консервов, хотя вы можете со мной и не согласиться. Хлеб мало кто считает эротическим, но у опоры жизни есть удивительно пикантные секреты. Для начала скажу, что процесс приготовления хлеба полон намеков. Сначала его грубо месят, а потом ставят в горячую печь, где он набухает и поднимается. И в конце концов его покрывают липкой глазурью.

Убедительная связь между поднимающимся тестом и поднимающимся пенисом, горячей печью и горячей вульвой уходит корнями в 79 год н. э. Отправимся в римский город Помпеи. Во время раскопок древнего города над печью пекарни была обнаружена терракотовая пластина с изображением пениса и надписью «hic habitat felicitas» («здесь живет счастье»).

Один человек замешивает тесто, а другой разжигает огонь в печи. На столах и полках разложен хлеб, корзины сложены одна в другую. Цветная гравюра XVI века

Потенциал увеличения объема теста не остался незамеченным и у англосаксов. Клирики составили Эксетерскую книгу в Х веке, и в ней немало весьма пикантных загадок — например, загадка номер 45:

«Вот что-то растет в углу, раздувается и стонет, поднимает свое покрывало. Надменная девица, дочь князя, мнет его и ломает, своим платьем накрывает, и там оно распухает еще больше».

Ответ, конечно, очень прост: это хлебное тесто. Хлеб был не просто предметом для подобных шуток, но ему нередко придавали весьма откровенные формы. Римский поэт Марциал (40–104) не раз писал в эпиграммах о дилдо из хлеба, заявляя, что можно удовлетворить сексуальное желание, просто пощипывая такой хлеб в форме пениса:

«Чтобы свой голод унять, ты нашего скушай Приапа: Не осквернишься, коль ты даже и чресла сгрызешь».

Пробовал ли кто-нибудь удовлетворить себя батоном или нет, но праздники плодородия на протяжении тысяч лет отмечали хлебами в форме фаллосов и йони.

Греко-египетский автор Афиней Навкратийский (170–223) описывал поклонение богине урожая Деметре на Сицилии. В честь богини выпекали сладкий хлеб «муллой» в форме вульвы. Есть свидетельства того, что хлеба в форме гениталий выпекали в честь Пасхи в Средние века и в начале современной эпохи. Французский историк Жак-Антуан Дюлор (1755–1835) в 1825 году цитировал книгу Иоганна Брюэрина Кампегия XVI века: «Кругом упадок нравов — христиане находят радость в непристойностях и нескромных поступках, даже в собственной пище». Дюлор описывает хлеб в форме пенисов, который до сих пор выпекают в честь Пасхи в Нижнем Лимузене и Бриве. Жители Авиньона празднуют Воскресение Христа хлебами в форме вульвы. В 1865 году Томас Райт утверждал, что хлеб в форме фаллоса все еще выпекают в Сентонже «в честь Пасхи, и хлеба эти носят из дома в дом и дарят друг другу». Вполне возможно, что пасхальная традиция выпекания булочек с изображением креста может проистекать из древнего обычая выпекания хлебов подобной формы для праздников весны и плодородия.

Пекарь загружает сырой хлеб в печь, а жена достает выпеченные хлеба. Гравюра Дж. Аммана (1539–1591)

Хлебу не только придавали сексуальные формы. Его использовали также в любовных заклинаниях. В Средние века Церковь печатала для священников книги с перечислением наказаний за разные грехи, в которых прихожане каялись на исповеди. Эти книги называют «уложением наказаний». Самая древняя относится к VI веку. Она была составлена в Ирландии. Это настоящая золотая жила для исследователя средневековой сексуальности, поскольку Церковь была весьма строга и изобретательна в наказаниях за сексуальные грехи. Одно из самых известных уложений — «Декрет» епископа Бурхарда Вормсского (ок. 950–1025). В своем трактате добрый епископ перечисляет наказания за сексуальный грех употребления телесной жидкости: за проглатывание спермы (семь лет епитимьи в постные дни), женам за то, что они обманом заставляли мужей пить менструальную кровь (пять лет епитимьи в постные дни). Особо Бурхарда беспокоили женщины, которые терли различные продукты о собственное тело, чтобы наслать заклятие на мужчин. Такие заклятия могли убить их мужей:

«Делала ли ты то, что делают некоторые женщины? Они снимают одежду и обмазывают свое обнаженное тело медом. Намазавшись медом, они катаются по пшенице, рассыпанной по расстеленной на земле простыне. Они тщательно собирают все зерна пшеницы, что прилипают к их телам, складывают в жернов, вращают жернов против движения солнца, мелют пшеницу в муку и выпекают из нее хлеб. А потом они подают этот хлеб мужьям, и те, поев, слабеют и умирают. Если ты делала такое, накладываю епитимью на сорок дней на хлебе и воде».

А еще были заклинания любви и страсти:

«Делала ли ты то, что делают некоторые женщины? Они берут живую рыбу, засовывают ее в вагину и держат там, пока та не умрет. А потом они варят или жарят ее и дают мужьям есть. Они делают это, чтобы мужчины становились более страстными в своей любви к ним. Если ты делала такое, накладываю епитимью на два года в постные дни».

Прежде чем стягивать трусики и бежать к ближайшему пруду с карпами кои, подумайте о науке. Средневековому человеку все было предельно ясно. Касания и передача были очень важны для медицины и суеверий той эпохи. Многие средневековые афродизиаки должны были передать сексуальную потенцию от источника субъекту через пищеварение. Например, ласточек считали символом похоти. Когда Чосер хотел показать, что один из паломников из «Кентерберийских рассказов» (Пристав) чрезмерно сексуален, он писал: «Горяч был и похотлив, словно ласточка». Средневековые врачи верили, что, съев похотливую ласточку, пациент с ослабевшим либидо ощутит прилив страсти. Вульву, естественно, всегда связывали с похотью, поэтому рыба, погибшая в «славной дыре» (1930), должна была воспламенить чувства мужчины.

Бурхарда Вормсского тревожили также и женщины, которые готовили хлеб на собственных ягодицах. На этот грех он тоже придумал наказание:

«Делала ли ты то, что делают некоторые женщины? Они ложатся на землю лицом вниз, обнажают зад и просят кого-нибудь замесить хлеб на их обнаженном заду. Они пекут этот хлеб и дают мужьям есть его. Они делают это, чтобы мужья стали более пылкими в любви к ним. Если ты это делала, тебе епитимья на два года в постные дни».

Вы вполне можете подумать, что все это — плод чрезмерно бурного воображения и вечеров, проведенных за вином для причастия, но это не так. Замешивание хлебов на интимных частях возродилось снова почти шестьсот лет спустя, и тогда его стали называть «хлеб-моллюск» и устраивать с ним песни и танцы. В пьесе Джорджа Пиля «Бабушкина сказка» (1595) есть такие строки:

Добрая дева, белая да румяная, Разгладь меня, причеши мне голову. И испеки мне хлеб-моллюск.

В пьесе «Веселые нищие» (1641) Ричард Бром также упоминает молодых женщин, которые «лепят хлеб-моллюск». Но подробное описание приготовления такого хлеба дает нам писатель Джон Обри (1626–1697). Обри пишет о молодых женщинах и их «похотливом занятии» — «лепке хлеба-моллюска».

Гравюра XVI века изображает процесс приготовления хлеба

Обри пишет, как «молодые девицы садились на стол, руками задирали юбки и колени как можно выше и начинали раскачиваться назад и вперед, словно меся тесто своими задницами». Раскачиваясь, девицы пели:

Моя хозяйка заболела и улеглась в постель, А я мешу свой хлеб-моллюск! Вверх пятками, вниз головой — Л ишь так замесишь хлеб такой!

Испеченный хлеб доставляли мужчине и оставляли, чтобы воспламенить его страсть (или кишечник — уж как получится). Обри называл этот процесс «чудом естественной магии». Он считал, что слово «cockle» в названии этого хлеба (cocklebread) происходит от англосаксонского слова, означающего «зад». Отсюда и термин XVI века hot cockles — заниматься сексом. Хлеб-моллюск снова появился в викторианских текстах — но уже в виде детской игры. Здесь не осталось ни пикантности, ни хлеба. Детям предлагалось присесть на корточки и раскачиваться взад и вперед, распевая песенку о своей бабушке. Если бы они только знали…

В 2015 году пикантный хлеб снова ненадолго вернулся в сферу нашего внимания. Блогер-феминистка Зоя Ставри использовала свою вагину, чтобы замесить тесто. В отличие от «молодых девиц», о которых писал Обри, Зоя сделала это не для того, чтобы кого-то соблазнить, ее целью было высказать свое мнение об отношении общества к вульве. Надо признать, ее поступок стал причиной раскола. И, хотя о случившемся много писали в Интернете, но рецепт хлеба так и не стал достоянием общественности.

Несмотря на все усилия, после XVII века подобные генитальные кулинарные приемы были забыты, хотя, если вы спросите мое мнение, их следовало бы возродить. Может быть, Делия Смит или Мэри Берри могли бы заняться этим. Впрочем, я уже вижу, как сурово осуждают подобные хлеба надзорные органы и как они требуют ношения специальной сетки для волос. Пожалуй, безопаснее будет посидеть на коробке с конфетами. Впрочем, если возлюбленная принесет вам крафтовый батон необычной формы, не говорите, что я вас не предупреждала.

Устрицы — самый известный и древний афродизиак, который вот уже тысячу лет занимает особое место в наших сердцах и желудках. До сих пор непонятно, почему скользкий, неприятный на вид моллюск, плавающий в собственном соку и напоминающий то, что стекает по нашему горлу в сезон гриппа, считается деликатесом. А вы знаете, что у устриц есть глаза? Глаза! Но разберемся с главным — действительно ли устрица является афродизиаком.

В 2005 году в прессе появились сообщения, что «наука» наконец-то доказала, что устрица — это афродизиак. Однако это не совсем так. Профессор Джордж Фишер, вместе с группой ученых из США и Италии, представил свое исследование свойств морских моллюсков Американскому химическому обществу. Двумя годами ранее та же команда опубликовала работу, в которой говорилось, что D-аспаргиновая кислота (Д-асп) и N-метил-D-аспартат (НМДА) стимулируют у крыс высвобождение сексуальных гормонов (т. е. прогестерона и тестостерона). Исследование 2005 года показало присутствие этих веществ в некоторых моллюсках, в частности — в мидиях и вонголе. Из этого ученые сделали вывод, что эти моллюски могут являться афродизиаком для человека. Исследователи не изучали устриц и никаких опытов на людях тоже не проводили — это чистая теория. Но хорошая история — это хорошая история, и журналисты ухватились за эту тему: «Сырые устрицы — это действительно афродизиак, утверждают ученые!» Жаль, что это не так.

Нет никаких научных доказательств, что устрицы поднимают хоть что-то, кроме сиденья унитаза, если вам достанется испорченный моллюск. Разумеется, они очень полезны: низкокалорийны, зато богаты цинком, медью, витаминами В12 и С и белком. За время каждой эякуляции мужчина теряет от одного до трех миллиграммов цинка, и знаменитые моллюски — идеальная закуска для восстановления запасов спермы. Устрицы прекрасны, и все же назвать их морской виагрой нельзя.

Устрицы — пища очень древняя. Их раковины ученые находят на стоянках палеолита по всему миру. На рифе в Красном море у берегов Эритреи были найдены орудия для вскрытия раковин устриц и сами эти раковины. Этим находкам около 125 000 лет! Существует много видов устриц, обитающих в Мировом океане, так что их вполне можно назвать древним фастфудом. Но почему их считают сексуальными?

Скорее всего, это объясняется тем, что устриц всегда связывали с древнегреческой богиней любви Афродитой (и позже — с Венерой). Афродита родилась в море. Как пишет Гесиод (ок. 700 г. до н. э.), Афродита вышла из волн, когда Крон отсек Урану яички и те упали в море. О моллюсках Гесиод не упоминает, но на ренессансных картинах (например, у Боттичелли в «Рождении Венеры» (ок. 1486) Афродиту изображали стоящей на раковине гребешка. Возможно, отсюда и пошла сексуальная слава моллюсков — и не только моллюсков.

Шесть типов моллюсков: мюли (устрица), мадао (морской черенок), сиань (вонголе), бенг (пресноводная мидия), сянчжин (разновидность двустворчатого моллюска) и чженчжу (устрица-жемчужница) — из фармацевтической энциклопедии Ли Шичженя «Основы фармакологии», 1596

На знаменитой картине Боттичелли изобразил богиню любви на раковине гребешка, а не устрицы. Сандро Боттичелли «Рождение Венеры», 1486

С Афродитой связывали также ласточек. В античном мире они, как и устрицы, считались мощным афродизиаком. Даже в «Камасутре» есть несколько рецептов воспламенения страсти с помощью ласточкиных яиц.

«Чатака — это обычная ласточка. Возьми сок ее яиц, смешай с рисом и отвари в молоке, а потом добавь меда и гхи. Съешь это блюдо, и твоя сексуальная мощь так возрастет, что ты сможешь обладать бесконечным числом молодых женщин».

Вера в стимулирующую силу мозга ласточек сохранялась в течение сотен лет. Согласно «Полному травнику» (1653) Калпепера, «мозг ласточек, будучи съеденным, воспламеняет страсть безмерно». Однако вернемся к устрицам.

Неясно, считали ли устриц афродизиаком в Древней Греции и Риме, но деликатесом они определенно были. Император Клодий Альбин, по слухам, мог в один присест употребить четыре сотни скользких моллюсков.

Плиний Старший пишет, что устриц, засыпанных снегом, подавали на самых роскошных пирах. Римляне считали, что устрицы помогают от разных болезней (от несварения до кожных заболеваний), но о сексуальных их свойствах нигде не упоминается.

И поэтому мы переходим к началу современной эпохи, ведь именно тогда устрицы обрели свою нынешнюю славу.

В 1566 году Ален Шартье задавался вопросом: «Почему древние посвящали устриц Венере? Потому что устрицы усиливают страсть». И действительно, к Ренессансу устрицы стали часто упоминаться в медицинских текстах как средство, способствующее сексуальному пылу.

Вульву называли «устрицей» с XVI века. И нетрудно понять почему

Так, например, в «Труде о врачебном деле» (1664) Феликс Платтер рекомендует устриц в качестве стимуляции «желания сношения», когда «акт не доставляет никакого или почти никакого наслаждения». Хэмфри Миллх пишет, что в 1646 году маринованных устриц подавали посетителям борделей.

Но, пожалуй, самая очевидная причина связи устриц с сексом — это их внешнее сходство с вульвой. Мягкие складки розовой солоноватой плоти, жемчужины в раковинах буквально напрашиваются на сравнение. С XVI века вульву на сленге называли «устрицей». Джон Марстон в 1598 году отпускал скабрезные шутки о «вскрытых устрицах». В «Свадьбе пастора» (1641) Томас Киллгрю пишет, что «тот, кто вскрывает ее вонючую устрицу, достоин жемчужины». Дебошир и сквернослов Рочестер в 1673 году написал так:

Изогнут с двух сторон, лежит провал, как устрица. Я выставил перед собой орудие и быстро вставил В провал и устрицу закрыл; Закрылась устрица и быстро сжала орудие мое.

Учитывая двойной смысл, неудивительно, что «торговка устрицами», продающая свой товар на улице, быстро стала синонимом проститутки и чего-то грязного. В XVIII веке были весьма распространены скабрезные песни о «торговках устрицами». «Поедание устриц» (1794) М. Рэндалла начинается так:

Идя по лондонской улице, Я встретил милую маленькую торговку устрицами. Я поднял ее корзинку и смело заглянул, Чтоб убедиться, что у нее есть устрицы. «Устрицы, устрицы, устрицы! — вокликнула она. — Лучшие устрицы, какие вы только видели, Я продаю их три на пенни, но вам отдам задаром».

Народная ирландская героиня Молли Мэлоун, которая продавала «ракушки и мидии свежие, живьем, о!», увековечена в стихах в 1876 году Джеймсом Йоркстоном. В песне рассказывается о прекрасной Молли Мэлоун, которая торговала своим товаром по всему Дублину, но «злая горячка сгубила гордячку». С того времени песня стала неофициальным гимном Дублина, а в Джорджианском квартале города в 1988 году был установлен бронзовый памятник. Дублинцы любовно называют памятник «the tart with cart» (шлюха с тележкой). Считается, что прикосновение к декольте Молли приносит удачу — неудивительно, что грудь девушки натерли до блеска.

Юная девушка, продающая устриц на улице. Цветная литография XIX века выпущена компанией «Дж. Брайдон и сыновья»

В 2010 году был обнаружен неизвестный современным литературоведам текст Аполло Медли (1790). Это более ранняя версия песни про Молли Мэлоун. Здесь «милая Молли Мэлоун» предстает совсем не такой, как спустя сто лет.

О, кричу я и плачу, Моя милая Молли Мэлоун, Ведь я кость от кости твоей И сплю я в твоей постели… Стань ядом, мой виски, Коль засну, захраплю иль моргну, Забыв вспомнить, О том, как лежишь ты одна.

В 1805 году песня была вновь опубликована и положена на музыку Джоном Уитакером. Это способствовало ее популярности. Скабрезная песенка стала «любимой песней». «Вдова Мэлоун» появилась в начале XIX века, и в ней Молли предстает очень богатой и очень похотливой вдовушкой.

Любовников было у нее без меры, От пастора до клерка короны, Все вились вокруг вдовы Мэлоун.

Хотя милая Молли Мэлоун далеко не сразу получила тележку с ракушками и мидиями, но репутация у нее всегда была подпорчена, и неудивительно, что позже она превратилась в торговку устрицами.

Пожалуй, самым страстным любителем устричного афродизиака был легендарный любовник Джакомо Казанова (1725–1789). Часто говорят, что Казанова каждый день за завтраком съедал 50 сырых устриц, но это неправда — хотя, конечно, устрицы он очень любил. Иногда Казанова делил блюдо из 50 устриц со своими гостями. Нет сомнений, что он верил в их стимулирующее действие. Один из любимых приемов обольщения у Казановы — обучение любовницы правильному поеданию устриц. «Мы высасывали их одну за другой, положив на язык друг друга. Сладострастный читатель, попробуй и скажи мне, разве это не нектар богов!» Казанова рассказывает об «устричной игре», с помощью которой он соблазнил двух подруг, Армелину и Эмилию.

Молли Мэллоун, милая торговка устрицами, 1788. Молли предлагает свой товар молодому моднику, а тот поглаживает ее по заду, держа руку в кармане

«Вложив ей в рот раковину, я сказал втянуть сок, удерживая устрицу губами. Она точно выполнила урок, предварительно посмеявшись, и я получил устрицу, присосавшись к ее губам своими с наибольшей благопристойностью. Армелина ей зааплодировала, сказав, что не считала ее способной сделать такое, и превосходно повторила ее результат. Она была очарована деликатностью, с которой я принял устрицу из ее губ. Она удивила меня, сказав, что теперь она должна принять от меня такой же подарок, и Бог знает, какое удовольствие я получил, выполнив этот долг».

В дневниках Казанова пишет, что они играли в эту «игру» дважды. Во второй раз он «случайно» упустил свою устрицу прямо в ложбинку Армелины, и ему пришлось раздеть ее, чтобы достать устрицу зубами. Можете попробовать эту игру, когда в следующий раз купите устриц, — впрочем, только если вам нравится вытаскивать дохлых моллюсков из ложбинки между грудей.

Женщина, лицо которой освещено лампой, стоит перед бочкой устриц и вскрывает их ножом, 1855. Подпись гласит: «4 августа. Торговка устрицами прошлого века. (По картине Г. Морланда)»

К XIX веку популярность устриц достигла пика. В море устриц было так много, что они стали пищей даже для бедняков и рабочих. В «Записках Пиквикского клуба» (1837) Диккенс отмечал, что «бедность и устрицы всегда идут рука об руку». Но распространенность и доступность не означали, что устрицы лишились своей сексуальности. Неслучайно два самых знаменитых эротических журнала викторианского Лондона назывались «Жемчужина» и «Устрица».

Джонатан Свифт однажды написал: «Он был отважен и впервые отведал устрицу», но я подозреваю, что ритуал поедания устриц сыграл важную роль в сексуализации этого моллюска. Как замечал Казанова, есть нечто невероятно чувственное в высвобождении пухлого моллюска из раковины и ощущении его солоноватой, скользкой плоти на языке, а потом и в проглатывании. Кроме того, устрица похожа на вульву (йони) и связана с Афродитой/Венерой. Неудивительно, что этот скромный моллюск заслужил репутацию сильнейшего афродизиака. Как однажды написал Требор Хили: «Мир — это твоя устрица, так наполни же ее жемчужинами спермы».

Афродизиаком называют любую еду, напиток или препарат, который повышает либидо и/или усиливает сексуальное наслаждение и способности. Афродизиаки встречались во всех культурах в истории: китайцы использовали для этого рог носорога, в Вест-Индии имелись «любовные камни», а в Европе — ядовитые «шпанские мушки», которых делали из измельченных жуков. Одно из древнейших упоминаний о лечении импотенции мы находим в индуистском медицинском трактате «Сушрута Самхита», составленном примерно в 600 г. до н. э.:

Проведя немало времени на жире, сахаре и соли, должна сказать, что это ни разу не придало мне сил для чего-либо, кроме горьких сожалений и мук совести. Впрочем, может быть, это только я такая.

История афродизиаков хорошо изучена. Но что вы скажете про анафродизиаки? Анафродизиак — это противоположность афродизиака, призванная подавлять либидо и сексуальную функцию, то есть кулинарный аналог холодного душа.

«Лиззат аль-Низа» (Наслаждения женщин). Этот трактат в XIV веке составил персидский врач Зия аль-Дин Накшаби. За основу он взял трактат на санскрите «Ратирахасья» («Тайны любви»), где говорилось о сексе, пище и афродизиаках. Эта иллюстрация взята из манускрипта 1824 года, который ныне хранится в лондонской библиотеке

Но зачем человеку подавлять сексуальное желание? Спросите себя, как часто либидо тревожило вас, и вы ответите на собственный вопрос. Не говоря уже о том, насколько более продуктивной была бы наша удаленная работа, если бы мы отказались от «прокрастурбации». Греческий поэт Софокл говорил, что рад старости, которая избавит его от либидо: «Я чувствую, что сбежал от безрассудного и жестокого хозяина». Я расскажу вам историю попыток бегства от этого хозяина.

До появления химической кастрации анафродизиаки обычно делились на три категории: охлаждение тела, голодание и успокаивание. Успокаивание обычно достигалось с помощью опиума, поста и энергичных упражнений. Пост и сегодня практикуется во многих религиозных общинах (опиум применяется реже). Очень часто пост напрямую связан с подавлением эротических желаний. Введите в поисковую строку «пост и сексуальное желание», и вам откроются сотни религиозных сайтов, где обсуждается, как с помощью поста подавить эротические фантазии. Этот метод применяется издавна. Ранние христианские святые, например святой Иероним (ок. 347–419), регулярно постились, чтобы очистить тело и избавиться от эротических мыслей. Средневековые монахи тоже практиковали длительное голодание, чтобы подчинить себе голод обычный и сексуальный. И, несмотря на все безумие, это был вполне эффективный метод. В 2015 году исследователи из Катара обнаружили, что мужчины, которые постились во время священного месяца Рамадан, испытывали значительное снижение гормона фолликулотропина, который стимулирует также и половые железы.

Упражнения утомляют тело и снижают либидо? Когда викторианские доктора гадали, как излечить женщин от нимфомании, почти все прописывали упражнения и свежий воздух. Генри Ньюэлл Гернси был одним из множества врачей, которые рекомендовали своим пациенткам: «Упражнения на открытом воздухе… ежедневно, когда погода позволяет». К несчастью для викторианских женщин, физические упражнения лишь усиливали сексуальное влечение — и сегодня это нам прекрасно известно. В 2012 году исследователи из университета Остин выяснили, что регулярные упражнения не только усиливают сексуальное влечение у женщин в предменопаузе, но еще и снижают эффект анафродизиака, которым обладают многие антидепрессанты.

Охлаждение тела для ослабления желания — метод вполне разумный, поскольку жар всегда ассоциировался (и ассоциируется) с сексом. Секс «горячий», а воздержание — «холодное», «фригидное» (от латинского слова frigere, то есть «быть холодным»). Мы до сих пор советуем неумеренно пылким партнерам «принять холодный душ». Эффект охлаждения тела был хорошо известен еще в Древнем мире. Для подавления похоти Аристотель рекомендовал принять холодную ванну или походить босиком. Он считал, что прогулка босиком «вызывает сухость и холод… трудно или невозможно иметь сексуальное сношение, когда ноги не согреты».

Трактат XVII века о преимуществах поста. Джон Рейнольдс, Невилл Симмонс и Дорман Ньюмен «Рассуждения об удивительном воздержании. Двенадцать месяцев поста Марты Тейлор, знаменитой дамочки из Дербишира. Доказательство того, что свойства человеческого тела без всяких чудес способны измениться так, что жизнь может быть долгой и продолжаться без мяса и питья одной лишь силой сердца, а также насколько это интересно для занятия ферментацией»

Плиний Старший пошел дальше: он рекомендовал прикладывать к гениталиям свинцовые пластины, чтобы охладить их, «сдержать любовные страсти и положить конец эротическим снам, сопровождаемым непроизвольными излияниями и разными болезнями». Чрезмерно сексуальные викторианские дамы стали жертвой подобного подхода — стремясь подавить их похоть, врачи рекомендовали им ледяные вагинальные спринцевания и ванны с ледяной водой. «Холодные ванны, душ, спринцевания и холодные компрессы на область матки применялись с большим успехом».

Считалось, что острая, горячая пища воспламеняет чувства, поэтому для охлаждения использовались блюда холодные и пресные. Огурцы пресные и холодные. Несмотря на свою пикантную форму, огурцы долгое время считались анафродизиаком. Древнегреческая поговорка гласила: «Ешь огурец, о, женщина, и тки свое полотно». То есть остынь и займись работой…

Французский писатель и врач Франсуа Рабле (1494–1553) рекомендовал ряд продуктов для избавления от похоти:

«…некоторые снадобья и растения, которые охлаждают человека, вредно действуют на его здоровье и делают его неспособным к деторождению. Опыт показал, что таковы кувшинка гераклийская, америна, ива, конопля, жимолость, тамаринд, витекс, мандрагора, цикута, ятрышник, кожа гиппопотама и другие…»[18]

Я такого никогда не пробовала, но предполагаю, что съеденные стебли конопли и кожа гиппопотама никак не располагают к ночи любви. Хотя Рабле, скорее всего, просто высмеивал глупость своих современников, многие элементы его списка действительно прописывали в качестве анафродизиака. В 1869 году Джон Давенпорт писал о препаратах-«охладителях», которые могут стать айсбергом, способным потопить лайнер «Либидо»:

«Самыми популярными из них являются настои из листьев или цветов белой кувшинки (nymphea alba), щавеля, латука, возможно, также из мальвы, фиалок и эндивия (цикория) и дистиллированные настои латука, водяной лилии, огурцов, портулака и эндивия. Столь же популярны сиропы из оршада, лимонов и уксуса, куда можно добавить воду из лавровишни. Эти средства принимаются в строго определенных дозах, которые можно постепенно повышать. Смиряют сексуальный аппетит также болиголов, камфара и монаший кактус».

Для «смирения сексуального аппетита» рекомендовались не только охлаждающие продукты, но еще и «высушивающие». Такое лечение уходит корнями в древнегреческую теорию четырех гуморов. Гиппократ (460–375 гг. до н. э.) учил, что здоровье человека определяется балансом четырех телесных гуморов: крови, желтой желчи, черной желчи и флегмы. Гален (130–210) расширил гуморальную теорию, дополнив ее четырьмя темпераментами: горячий, холодный, влажный, сухой. Греческая гуморальная теория господствовала в западной медицине вплоть до начала XIX века. Считалось, что женщин направляют влажные и горячие гуморы, и это делает их менее управляемыми и более страстными, чем мужчины, которые холодны и сухи. Таким образом, чтобы контролировать страсть и похоть, нужно постараться «высушить» избыток влажных гуморов.

Титульный лист «Женской петиции против кофе». Этот анонимный памфлет был напечатан в Лондоне в 1674 году

Несмотря на стимулирующее действие кофе, с самого появления этого напитка в Европе в XVII веке считалось, что он сушит мужские «бобы». В 1695 году парижские врачи заявляли, что ежедневное потребление кофе «лишает мужчину и женщину сил к воспроизводству». В 1674 году в Лондоне было напечатано замечательное заявление недовольных жен, мужья которых пили кофе и стали бесполезными в постели.

«Женская петиция против кофе» была сатирической, но она очень точно отражает отношение общества к тому, как «обычная черная, густая, грязная, горькая, вонючая, тошнотворная вода из лужи» влияет на сексуальную потенцию. «Жены» винили кофе в том, что этот напиток «сушит «важную влагу» их мужей, делая их «бессильными, словно старики, и бесплодными, как те пустыни, откуда была привезена эта проклятая ягода». Мужчины лишаются жизненных соков, и «из них не выходит ничего влажного, кроме сопливых носов, и ничего не стои́т, кроме суставов, и не торчит, кроме ушей».

В «Полном травнике» (1649) Николас Калпепер рекомендовал для «сушки» тела и подавления страсти водяные лилии. В «Анатомии меланхолии» (1621) Роберт Бертон советовал мужчинам для высушивания страсти втирать в гениталии камфару и носить этот порошок с собой в брюках, чтобы член был вялым. Французский ученый Жозеф Юстус Скалигер (1540–1609) утверждал, что монахи постоянно нюхают и жуют камфару, чтобы сдержать похоть. В XIX веке камфару использовали как седативное средство, часто — в сочетании с ледяными клизмами.

«Разные средства рекомендовались как антиафродизиаки… ледяная вода, лед, принимаемый внутрь, селитра — чистая или с камфарой. Седативный эффект больших доз камфары на репродуктивные органы и болезненные эрекции при гонорее были весьма эффективны».

Для охлаждения тела использовались не только «сушащие» продукты, но также пресная пища и строгая диета. Давенпорт рекомендует укрощать зверя, питаясь «менее питательной пищей» и избегая «всех блюд, стимулирующих аппетит… а также вина и других спиртных напитков». В книге «Диагностика, патология и лечение женских болезней» (1868) рекомендовали «простую, но питательную диету», «избегание психического возбуждения или усилий», а также регулярные холодные ванны.

Джон Харви Келлогг (1852–1943), сооснователь компании Kellogg Company

Но если вам хочется найти абсолютно пресную, сухую и скучную пищу, чтобы избавиться от желания, вспомните про обычные кукурузные хлопья. В главе «Секс и пенис» мы уже говорили о докторе Джоне Харви Келлогге (1852–1943), американском борце за здоровый образ жизни и здоровое питание. Он создал в Мичигане специальный санаторий Баттл-Крик. Келлогг проповедовал воздержание, считал мастурбацию истоком всех зол и полагал диету главным оружием в войне с этим грехом. В книге «Простые факты для старых и малых» (1887) Келлогг посвятил несколько глав роли диеты в сохранении целомудрия. Он рекомендовал никогда не переедать, есть не больше двух раз в день (и не позже 15:00), избегать всех горячих напитков. Следовало избегать всех «стимулирующих продуктов», включая «специи, перец, имбирь, горчицу, корицу, гвоздику, эссенции, все приправы, солености и т. п., а также любое мясо (разве что в самых умеренных количествах»). Келлогг рекомендовал питаться «фруктами, злаками, молодыми овощами. Существует огромное множество подобных продуктов, они полезны и не оказывают стимулирующего действия. Мука грубого помола, овсянка и спелые фрукты незаменимы для тех, кто страдает сексуальными излишествами». Мука грубого помола — мука Грэма — излюбленный продукт достопочтенного Сильвестра Грэма (1794–1851), который оказал большое влияние на труды Келлогга.

Достопочтенный Сильвестр Грэм — известный реформатор системы питания, лидер Американского движения умеренности. Он проповедовал простую, скромную пищу (преимущественно хлеб), полагая, что только так можно уберечь американскую молодежь от болезней и греха. Грэм напрямую связывал сытную, вкусную пищу с мастурбацией. В книге «Лекция для молодежи о целомудрии» (1848) он писал, что стейк и вино «усиливают сладострастное возбуждение… половых органов» и ведут к разнообразным «сексуальным излишествам», а также влияют на «моральные устои». Его идеи простого питания воплотились в различных продуктах: крекеры Грэма, мука Грэма и хлеб Грэма. Все эти продукты были призваны подчинить либидо.

Грэма волновало не только «самозагрязнение». Он хотел победить все болезни и противостоять общему моральному разложению. Келлогг же был буквально одержим борьбой с мастурбацией. По его мнению, кукурузные хлопья должны были подавить похоть и излечить серийных мастурбаторов. Вместе со своим братом Уильямом Келлогг разработал простую пищу, с помощью которой лечил пациентов в своем санатории. Так появились кукурузные хлопья. Для борьбы с сексуальным желанием Келлогг прописывал одно — простую, скромную пищу из кукурузы безо всякого мяса. В 1894 году Келлогг запатентовал кукурузные хлопья. Он рекомендовал их всем своим пациентам наряду с ежедневными клизмами из йогурта, холодными ваннами и душами, прогулками на свежем воздухе и физическими упражнениями. Несмотря на то, что к тому времени, когда Келлогг накачивал своих пациентов йогуртом с одной стороны и кукурузными хлопьями — с другой, гуморальная теория была опровергнута, его методы поразительно напоминали те, что применялись в Средние века.

Сегодня нам не нужно ехать на курорт, чтобы ходить босиком, или есть огурцы для подавления сексуального желания. Появилась химическая кастрация. Это неоднозначное средство применяется для «лечения» сексуальных преступников в качестве альтернативы заключения. Антиандрогенные препараты блокируют действие андрогенов, таких как тестостерон. И хотя химическая кастрация обратима, это экстремальное средство вряд ли подойдет тем, кто хочет повысить работоспособность или избавиться от утренней жажды секса.

Прежде чем перейти на опиаты и ледяной душ, попробуйте воспользоваться математикой. Женевский философ Жан-Жак Руссо (1712–1778) немало знал о неуправляемом либидо. В «Исповеди» он описывает, как страстно желал молодую женщину, а та сурово рекомендовала ему «забыть про дам и учить математику». Джон Давенпорт тоже рекомендовал изучение математики в качестве средства борьбы со сладострастными мыслями. Он писал:

«Установлено, что во все времена математики были мало расположены к любви и уж точно не теряли от нее голову. Самый знаменитый из них, сэр Исаак Ньютон, прожил жизнь, не имея ни одного полового сношения. Сильнейшее умственное напряжение, необходимое для философской абстракции, вызывает приток нервной жидкости к интеллектуальным органам, вследствие чего она не может направляться к органам воспроизводства».

Впрочем, можно просто посидеть в холодой ванне с миской кукурузных хлопьев.

Уверена, что вы об этом слышали: викторианские доктора придумали вибратор, чтобы доводить женщин до оргазма. И знаете почему? Они устали удовлетворять пациенток вручную, пытаясь избавить их от истерии. Нам нравится эта история. Я ее просто обожаю. Голливуд так любит эту историю, что даже выпустил два фильма на эту тему — «Дорога на Веллвилл» (1994) и «Истерия» (2011). Но, к сожалению, это всего лишь история, городской миф, так же как «экономика просачивания богатства» или гермафродитизм Джейми Ли Кертис. Но, как во всех лучших историях, в этой тоже есть зерна истины. Она нам нравится, потому что подводит к самому сердцу викторианского сексуального ханжества, на которое мы привыкли закатывать глаза: «А вы знали, что викторианские доктора ласкали своих пациенток, но при этом не прикрытые скатертью ножки стола считались сексуально непристойными? Как хорошо, что все это в прошлом!» (Кстати, история про ножки стола — тоже миф, но об этом мы поговорим в другой книге.)

Истоки легенды о мастурбирующих врачах лежат в книге Рэчел Мейнз «Технология оргазма» (1999). В ней Мейнз выдвигает гипотезу о том, что доктора доводили женщин до оргазма во имя здоровья, а вибратор стал «даром богов» для врачей, которые слишком уж перенапрягали указательные пальцы. Более того, Мейнз прослеживает корни этого лечебного приема в Античности. Впрочем, ее теорию медицинского массажа вульвы в античном мире жестоко критиковали. Критические замечания высказывали профессор Хелен Кинг, а также — Холли Либерман и Эрик Шатцберг, которые сочли подобные утверждения академическим аналогом мертвой хватки Вулкана. Важно помнить, что и сама Мейнз называла свои аргументы лишь гипотезой — надо признать, весьма интересной. В интернет-интервью 2010 года Мейнз заявила:

Давайте же разберемся в этой гипотезе. То, что викторианские доктора были одержимы связью секса и здоровья, бесспорно. В те годы существовало множество весьма сомнительных медицинских теорий: противники онанизма считали мастурбацию смертельно опасной, а итальянский антрополог-криминалист Чезаре Ломброзо утверждал, что клитор проституток теряет чувствительность из-за «чрезмерного использования». Но теория о том, что вибраторы были придуманы врачами для лечения истерии, кажется сомнительной по ряду причин.

Британский врач Джозеф Мортимер Гренвилл (1833–1900) запатентовал первый электрический вибратор еще в 80-е годы XIX века — не как сексуальный прибор, а как массажер для снятия болей у мужчин, а не у женщин. На этот счет он выражался абсолютно ясно. В книге «Нервная вибрация и возбуждение как средства лечения функционального расстройства и органических болезней» (1883) он писал: «Я никогда не выстукивал пациенток-женщин… Я всячески избегал и продолжаю избегать этого метода при лечении женщин, просто потому, что не хочу быть одураченным и способствовать одурачиванию других причудами истерического состояния». Более того, достаточно взглянуть на это устройство, и, полагаю, все мы согласимся, что это не тот предмет, который хотелось бы подносить к своим интимным частям без наблюдения взрослых. Он явно не предназначен для внутреннего использования. Первый вибратор подобен молоточку — вот почему Гренвилл назвал его «прибором для выстукивания».

Перед вами вибратор Гренвилла. Как видите, он явно не предназначен для внутреннего использования. Иллюстрация из книги Джозефа Мортимера Гренвилла «Нервная вибрация и возбуждение как средства лечения функционального расстройства и органических болезней», 1883

Механический вибратор VeeDee, Лондон, Англия, 1900–1915. С помощью «лечебных вибраций» лечили простуды, расстройства пищеварения и метеоризм

Вскоре, на волне псевдонаучных теорий об электричестве, появились и другие вибрационные массажеры. Наряду с ректальными расширителями и радием они считались настоящей панацеей. Утверждали, что вибрационный массаж лечит все психические и физические расстройства (включая таинственную «истерию»), но вибраторы не предназначались для гениталий, и врачи не пользовались ими, чтобы вызвать оргазм. Все это не означает, что никому не приходило в голову применять все эти устройства для других, менее гигиенических целей. Между появлением новой технологии и ее использованием в сексуальных целях прошло на удивление мало времени. Как зеркало, медицинская форма и виагра, вибратор мгновенно перестал быть исключительно медицинским прибором. В раннем порнографическом фильме 30-х годов «Массажистка» две пикантные массажистки весьма ловко обрабатывают им ягодицы клиента. Но до внутреннего использования вибратора было еще далеко.

Анонимная викторианская порнографическая иллюстрация изображает «пеггинг» (женщина занимается сексом с мужчиной с помощью страпона)

Если мы считаем, что вибраторы были легкодоступны и использовались для достижения оргазма, то почему же об этом не упоминается ни в одном известном викторианском порнографическом издании (текстовом или визуальном)? Ни в одном! Зато повсюду говорится о дилдо и даже о соответствующем использовании огурцов. Сексуальные игрушки существовали давно. И, как показывают эти картинки, викторианцы отлично умели пользоваться дилдо. Неудивительно, что дизайн этого «прибора» изменился очень мало — искусственные члены начали вырезать еще в каменном веке.

Анонимная викторианская порнографическая иллюстрация: женщина мастурбирует своей любовнице

Анонимная викторианская порнографическая иллюстрация показывает, что викторианцы отлично знали, что такое дилдо

Зайдите в современный секс-шоп, и вы заметите, что сексуальные игрушки в форме пениса очень распространены. Викторианские дилдо делались из дерева, кожи и даже слоновой кости. Они пользовались большой популярностью, что очевидно из этой выдержки из журнала «Жемчужина» (1880): «Пятеро нас или двое, у меня имеется запас чудесных, нежных, прочных дилдо, которые отлично компенсируют мужскую слабость — их можно чередовать с настоящими членами, и мы сможем доставить самим себе большое наслаждение».

А вот шутливая песенка под названием «Старый Дилдо»:

Она влетела в свою комнату с сокровищем (Размером с ручку щетки). О! Какие чудесные моменты здесь она пережила, Когда ставила ноги на спинку кресла. По каждой вене ее тела пробежал огонь, Уверенно и быстро заработал аппарат; Спереди, сзади, не останавливайся! Нет! Быстрее и быстрее летает старый Дилдо.

Но в викторианской порнографии нигде нет упоминаний о врачах и вибраторах. Ничего не говорится о них и в трудах первых сексологов. Иван Блох, Хэвлок Эллис, Ричард фон Крафт-Эбинг и Фрейд тщательно описали все известные им фетиши, половые извращения и разновидности сексуального поведения, но ни один из них не сообщал о докторах, вибраторах и оргазме. Эллис и Блох описывали женщин, которые получали сексуальное удовлетворение от швейных машинок и сургуча, но никто не упоминал о вибраторах[19].

А что можно сказать о медицинских текстах викторианской эпохи? Ведь там должны быть какие-то упоминания о врачах, выполнявших «тазовый массаж» своим пациенткам? И они есть! И даже много! Увлеченность медиков тазовым массажем можно проследить в работах шведского акушера и гинеколога Туре Брандта (1819–1895), который начал применять этот метод в 1861 году. «Метод Туре Брандта» — тазовый массаж и «манипуляции с маткой» — приобрел большую популярность и широко освещался в литературе. Метод подробно описывался в разных источниках, в том числе — в New York Medical Journal (1876):

«Брандт утверждает, что его метод лечения полезен при опущении и выпячивании матки, опущении влагалища, гипертрофии и уплотнении матки, изъязвлениях, аномальных кровотечениях, зависящих от расслабления матки, склонности к выкидышам, легкой гипертрофии яичников. Метод прост и состоит из трех движений:

1. Поглаживание поясничной и крестцовой области. Пациентка наклоняется вперед, опираясь руками о стену или дверь.

2. Надавливание на живот над поясничной и крестцовой областью, а также над верхней и передней поверхностью седалищной кости пальцами обеих рук с двух сторон. Давление сочетается с вибрацией. Пациентка полулежит на спине с согнутыми коленями, чтобы расслабить мышцы живота.

3. Поднятие матки во время вибрационного потряхивания. Пациентка находится в прежнем положении. Доктор надавливает кончиками пальцев обеих рук над горизонтальной ветвью лобковой кости, а затем поднимает матку. Такие попытки поднятия матки также выполняются во время вибраций.

Как видите, прием выполняется чисто внешне и без всякого вибратора или оргазма. Если вы все еще не поняли, как делается такой массаж, обратитесь к книге доктора А. Йенцера 1895 года «Психотерапия в гинекологии и механическое лечение болезней матки и ее придатков по Туре Брандту». В этой книге процедура проиллюстрирована. Кроме того, в ней содержатся, пожалуй, самые неприятные иллюстрации гинекологического обследования.

Стоит вам отвлечься от инопланетного вида доктора и пациентки на этих иллюстрациях, вы заметите, что прием заключается в давлении на тазовую область в разнообразных странных позициях. Как мы видим, некоторые приемы являются внутренними (в конце концов, автор же был гинекологом). Доктор вводит палец одной руки, а другой надавливает на живот пациентки. Но нигде не говорится ни об оргазме, ни об использовании вибратора.

Неприятные иллюстрации тазового массажа из книги доктора Йенцера

Частью массажа Брандта являлось вытяжение позвоночника, как показано на иллюстрации

На этой иллюстрации показана внутренняя часть тазового массажа Брандта

Еще одна иллюстрация внутренней части тазового массажа

В массаже Брандта важную роль играло энергичное встряхивание («вибрация») пациентки

Теории Брандта пользовались популярностью. Еще три года после его смерти их развивал доктор Роберт Зигеншпек (1856–1918). В книге «Лечение женских болезней массажем (по Туре Брандту): Руководство для практиков» (1898) Зигеншпек очень подробно описывал внутреннюю часть массажа тазового дна. Доктор обращал особое внимание, что такое «локализованное» лечение требует массы «массажа и растяжения»: один палец вводится в вагину, а другая рука давит на живот. А если вы все еще не понимаете, что делать, Зигеншпек дает детальную инструкцию из семи пунктов:

(1) Пациентка не обнажается даже частично — лишь слегка открывается в области талии. Корсет нужно ослабить, чтобы не мешали ленты или крючки. Рубашку следует приподнять так, чтобы можно было положить руку на обнаженный живот. Сам живот мы не обнажаем.

(2) Палец вводится в вагину из-под колена сбоку. Рука движется под платьем к вагинальному отверстию, и пациентке не приходится раздвигать колени.

(3) При любых обстоятельствах вводится один только палец — предпочтительнее указательный. Единственное исключение — вентро-вагиноректальное прощупывание, когда указательный палец вводится в анус, а большой — в вагину.

(4) Рукой, положенной на живот, стараемся нащупать палец в вагине, не одним нажатием, а круговыми массажными движениями, проникая все глубже и глубже.

(5) Массажист садится на стул в торце кушетки так, чтобы угол кушетки располагался между его разведенными коленями.

(6) Массаж производится только на низкой скамье, кушетке или так называемом подиуме, а не на смотровом кресле или столе.

(7) Свободные пальцы не сгибаются (обследование с закрытой рукой), но свободно лежат в ложбинке между ягодицами (обследование с раскрытой рукой).

Очень трудно читать подобное и не понять, что это всего лишь игра пальцами — и в XIX веке такие приемы подвергались аналогичной критике. Зигеншпек полагал, что «массаж подвергся несправедливому осуждению» за то, что он якобы вызывал «сексуальное раздражение» (читай, «сексуальную стимуляцию»).

«Если мы будем следовать описанным выше правилам, то сексуальное раздражение во время массажа будет возникать не чаще, чем при любой гинекологической диагностике. Да, конечно, женщины аномальной сексуальной возбудимости, которых возбуждает и любой гинекологический осмотр, порой испытывают сексуальное раздражение и без причины. Однако те недоброжелатели, которые снова и снова выдвигают необоснованные возражения против этого метода, явно не понимая его сути, с одной стороны, несправедливо обвиняют многочисленных врачей, использующих этот метод, либо в неосторожности, либо в нечистоплотности, хотя очень легко выяснить, возбуждена ли женщина сексуально или нет. С другой же стороны, они жестоко оскорбляют тысячи весьма уважаемых женщин, злонамеренно утверждая, что они прибегают к такому лечению, несмотря на то, что оно может вызвать сексуальное возбуждение, а то и именно по этой причине».

Было совершенно ясно (по крайней мере, Зигеншпеку), что сексуальной стимуляции во время тазового массажа можно избежать. Если пациентка испытывает «сексуальное раздражение», он рекомендовал «немного усилить давление, так, чтобы вызвать настоящую боль».

Теория и практика «тазового массажа» довольно причудливы. Хотя я остерегаюсь оценивать это «лечение» по современным стандартам, в нем явно было нечто сексуальное. Я это знаю, вы это знаете, и люди того времени это точно знали. Но никаких вибраторов, никакого оргазма, никакой истерии. Практикующие этот метод доктора категорически отрицали, что это медицинская мастурбация. Однако похоже, что именно из этой странной практики тазового массажа и родился миф о том, что викторианские доктора коллективно истощили нацию, повергая своих пациенток в посторгазмический бред.

Еще одна часть истории о медицинских вибраторах — это «истерический пароксизм». Мейнз считает, что это «женский оргазм в клинических условиях». Но когда мы начинаем изучать медицинские тексты того времени, выясняется, что истерический пароксизм не похож ни на один оргазм в нашей жизни. В лекции на тему об истерических и нервных расстройствах женщин истерический пароксизм описывался так: «Неконтролируемый приступ чередования рыданий и смеха». В «Руководстве по медицинской диагностике» (1864) Эндрю Уайта Барклая говорится о «припадке» и «подобии эпилепсии». Джон Генри Уолш пишет, что истерический пароксизм начинается с неконтролируемого хихиканья и длится «не меньше часа, а зачастую пять или шесть часов». Уильям Поттс Дивиз утверждает, что «по окончании истерического пароксизма часто происходит отхождение значительного количества «газов», что приносит пациентке серьезное облегчение». Простите, но пуканье и хихиканье в течение длительного времени — это не оргазм. Что бы это ни было, но, судя по описаниям, мы имеем дело с неконтролируемым нервным приступом. Медицинские теории того времени связывали это странное явление с гинекологическими причинами. Уолш писал, что «болезнь сопровождается значительным выделением светлой мочи». Джордж Бекон Вуд отмечал, что истерический пароксизм «протекает гораздо сильнее в период менструации», а У. У. Блисс был уверен, что «истерические пароксизмы обычно сопровождают болезненную менструацию». Но это неудивительно, поскольку слово «истерия» происходит от латинского hystericus, то есть «маточный», и от греческого hystericos, то есть «страдающий в матке».

Таинственное медицинское явление, известное под названием «истерия», тщательно изучали современные ученые — именно потому, что никто не знает, что это такое. Этим словом называют множество психологических и физических болезней. До Фрейда истерия считалась исключительно женской болезнью — ей приписывали физические и поведенческие проявления физиологического стресса у женщин. Истерия вызывала агрессию, обмороки, нимфоманию — или неумеренное пуканье. Теория о том, что эмоциональная нестабильность связана с маткой, зародилась еще в Древней Греции, где существовала теория «странствующей матки». Современник Галена Аретей описывал, как матка движется по животу и вызывает безумие:

«В центре тела, между боками женщин, находится матка, женский орган, напоминающий живое существо; ибо он двигается вперед и назад в боках, а также поднимается вверх по прямой линии до хряща грудины, а также наклонно вправо или влево, либо к печени, либо к селезенке; кроме того, он может опускаться вниз, то есть двигаться совершенно беспорядочно. Орган этот наслаждается ароматными запахами и тянется к ним; и он питает отвращение к зловонию и бежит от него. В целом матка подобна живому существу внутри живого существа».

К XIX веку теория блуждающей матки вышла из моды, хотя теория связи между маткой и истерией пережила последний взлет в истории тазового массажа и манипуляций с маткой. Истерический пароксизм был еще одной разновидностью истерии, описанной в медицинских руководствах XIX века наряду с истерической комой, истерическими головными болями, истерическим возбуждением, истерическими конвульсиями и (конечно же) истерическим метеоризмом.

Но это еще не все: викторианцы знали, что такое оргазм! Им не нужно было прибегать к эвфемизмам. Достаточно беглого взгляда на эротическую литературу того времени, чтобы понять, что викторианцы были прекрасно знакомы с оргазмом. «Жемчужина» (1879–1880) полным-полна женских оргазмов: «Я почувствовал, как ее щель наполнила теплая, сливочная влага, и мой собственный сок от любовной симпатии выплеснулся на ее руку и одежду». В «Романе страсти» (1873) также немало описаний того, чего хотят женщины: «Она быстро пришла к экстатической развязке, буквально втиснув мое лицо в свою разверстую щель, и выплеснула настоящий поток спермы на мое лицо и шею». Джек Сол описывает целый концерт оргазмов в «Грехах городов равнины» (1881): «Сколько раз я заставлял ее тратить эту жидкость, невозможно и сказать». Ферн Ридделл, один из ведущих специалистов по викторианской сексуальности, пишет: «Викторианские доктора отлично знали, что такое женский оргазм. Именно поэтому они считали, что мастурбация — это плохая идея».

Анонимная викторианская порнографическая фотография

Викторианские доктора не просто знали, что такое оргазм, но еще и утверждали, что это опасно для здоровья и подлежит ограничениям. Считалось, что женская мастурбация вызывает истерию, а не лечит ее. Джеймс Джордж Бини в книге «Репродуктивная система и ее функции в здоровье и болезни» (1883) отмечал, что болезнью, «связанной с женской мастурбацией и очень часто вызванной ею, является истерия». Эдвард Джон Тилт (1815–1893) писал, что «привычная мастурбация снижает тонус всей системы, вызывает раздраженное состояние темперамента и слабые проявления истерии». В 1852 году Сэмюэль Ламерт окончательно разделил истерические пароксизмы и мастурбацию, написав, что «женщины, склонные к сексуальным и одиночным поллюциям, более склонны и к истерическим пароксизмам». В 1894 году доктор А. Дж. Блок из Нового Орлеана в статье «Сексуальные извращения у женщин» назвал женскую мастурбацию «моральной проказой». Женская мастурбация считалась настолько опасной, что таких женщин часто помещали в психиатрические лечебницы, а врачи-шарлатаны, вроде Айзека Бейкера Брауна, поставили на поток операции по удалению клитора[20].

Но не все так печально и мрачно. Хотя викторианские доктора не прописывали оргазмов, они поощряли подобное в отношениях между супругами. Отсутствие оргазма при исполнении супружеского долга осуждалось. Доктор У. Тайлер Смит в 1842 году опубликовал в «Ланцете» статью, в которой определял женскую импотенцию как «неспособность достижения сексуального оргазма». Другие врачи полагали, что оргазмы способствуют зачатию. В 1872 году доктор Дж. Р. Бек писал, что при оргазме шейка матки сокращается, и сперматозоидам легче достичь яйцеклетки. Другие, как доктор Джон С. Парри, не отрицали такой возможности, но были совершенно уверены, что «оргазм не является необходимым условием зачатия». Но что бы медики ни говорили о женской мастурбации, викторианская порнография явственно доказывает, что все они понимали, что такое оргазм, и знали, что он является очень важной и приятной частью секса.

Что же мы вынесли из распространенного и любимого всеми мифа? Да, викторианские доктора действительно были увлечены женской репродуктивной системой и, как и их предшественники, связывали безумие с маткой. Для лечения истерии во всех ее причудливых проявлениях они прописывали весьма странные средства, включая тазовый массаж, который на самом деле был разновидностью мастурбации. У врачей были весьма странные представления о том, что оргазм и мастурбация вредят здоровью и вызывают истерию. Они выявляли «истерические пароксизмы», которые вовсе не напоминали оргазм, а были потоком хихиканья и пуканья, длящимся часами. Да, вибрационные массажеры действительно приобрели популярность в конце XIX века и считались средством от всех болезней. Но самое главное — это то, что врачи проделывали с «кисками» своих бедных пациенток самые разнообразные манипуляции, но не доводили их до «истерических пароксизмов» с помощью вибраторов на паровой тяге, чтобы излечить от истерии. Простите, вот такой облом!

Какое изобретение сыграло самую важную роль в деле борьбы за равенство полов? Противозачаточная таблетка? Самоочищающийся вибратор? А что вы скажете о скромном велосипеде?

Прежде чем вы ужаснетесь, скажу, что эта глава не о том, как люди занимаются сексом с велосипедами, хотя, если это вам интересно, то в музее эротики в Амстердаме и в музее секса в Нью-Йорке можно увидеть «велосипеды-дилдо». В велосипедах вообще есть нечто неуловимо сексуальное. Возможно, все дело в седле, которое трет гениталии, а может быть, сексуальна сама поза велосипедиста, наклонившегося вперед и приподнявшего зад. Может быть, сексуально само слово «езда». В общем, велосипеды давно окутаны соответствующей атмосферой. Фредди Меркьюри отлично это знал, когда пел про пышнозадых девушек на велосипедах. Для обложки альбома Jazz (1978) Queen специально выбрали фотографию как раз такой девушки.

Викторианская эротическая открытка

Роль велосипеда в сексуальной эмансипации часто недооценивают, но именно он дал женщинам свободу, какой они не имели никогда раньше. И не только свободу передвижения. Велосипед освободил женские тела от неудобных юбок и стесняющего грудь корсета, изменил отношение к здоровью, фитнесу и физическим упражнениям. Велосипед доказал, что женщины — вовсе не хрупкие маленькие цветочки. Популярность велосипеда вызвала в медицинских кругах споры о стимулирующем воздействии седла на репродуктивные органы и о природе женской сексуальности[21]. Американская суфражистка Сьюзен Б. Энтони утверждала, что велосипед «сделал для эмансипации женщин больше, чем что-либо другое в нашем мире». Некоторые викторианские моралисты так и не смогли смириться с этим, и велосипед принялись связывать с сексуальной распущенностью. Причем ассоциации стали настолько прочными, что в XIX веке велосипеды даже появились на порнографических фотографиях. И не только потому, что они давали возможность наклоняться, разведя ноги. Просто велосипед стал символом сексуальной освобожденной женщины, которая занимается тем, что ей нравится.

Викторианская эротическая открытка, на которой изображены две обнаженные женщины на велосипеде. Как смело!

Викторианцы не изобрели велосипед, но изменили его конструкцию так, чтобы им можно было пользоваться без опасности для жизни, не повреждая внутренние органы. Одно из первых двухколесных средств передвижения появилось в 1534 году. Его создателем считается ученик Леонардо да Винчи, Джан Джакомо Капротти. Однако первый по-настоящему удобный велосипед сконструировал германский барон Карл фон Драйс в 1817 году — он назвал его «бегущей машиной». У этого велосипеда не было педалей, тормозов и амортизаторов, но устройство позволяло перемещаться частично бегом, частично — на колесах. Вскоре британский конструктор Денис Джонсон создал более удобное средство передвижения — «пешеходную бричку» или «велосипед», но от подлинной популярности его отделяло еще лет пятьдесят.

Изображение «дрезины» 1817 года

Четырехколесные толчковые велосипеды-пауки и «костотряс» 1860 года — это важные шаги в эволюции современного велосипеда, но все они были опасны. У всех этих транспортных средств не было амортизаторов, тормозов и пневматических шин, и они были крайне неустойчивы. Падение с высоты такого велосипеда на скорости приводило к серьезным травмам и даже смерти. Открытые спицы и ненадежно закрепленное седло не позволяли ездить на велосипедах в юбках и корсетах — юбки безнадежно запутывались, рвались, что тоже приводило к падению. В результате велосипеды стали достоянием бесшабашных молодых мужчин, которые раскатывали по викторианской брусчатке на экзотического вида велосипедах-пауках.

Изображение безопасного дамского велосипеда, сконструированного Джоном Кемпом Старли, ок. 1889

На викторианской открытке изображена «новая женщина» и ее сексуальный велосипед. Велосипеды стали считаться обязательным аксессуаром современной женщины

Викторианская эротическая открытка с изображением обнаженной женщины, позирующей с велосипедом-пауком

К счастью, в 80-е годы XIX века появился «безопасный велосипед» — с рулем, тормозами, педалями, амортизаторами и, со временем, с пневматическими шинами. Наконец-то им смогли пользоваться все. Историки часто называют 90-е годы XIX века «золотым веком велосипеда» — и не без оснований. Велосипед неожиданно стал обязательным аксессуаром, и женщины принялись кататься с большим удовольствием.

Впрочем, дамы-велосипедистки все же вызывали определенные подозрения. Поскольку ездить боком, как в дамском седле, на велосипеде было невозможно, врачи опасались влияния стимулирующего воздействия велосипедного седла на женские гениталии. Они полагали, что это вредно для хрупкого женского здоровья. Мужчин считали физически способными выдерживать стимулирующие опасности велосипеда, но женщины — существа слабые. В 1897 году в газете South Wales Echo писали: «Велосипед изобретен мужчиной и остается мужским средством передвижения», а женщинам «следует остерегаться опасностей велосипедной езды».

Один французский врач писал, что «необычное физическое воздействие в сочетании с опасным отсутствием корсета может повредить женским органам брачной необходимости и привести к их сотрясению». Хотя в 90-е годы XIX века многие врачи с большим недоверием относились к велосипеду, но наибольшую тревогу за женские «органы брачной необходимости» испытывали почему-то американские и канадские ученые. Именно в Америке и Канаде громче всего раздавались голоса противников велосипедов.

В 1895 году в St Louis Medical Review писали, что езда на велосипеде — это «крайне неграциозное и неподобающее занятие для молодых дам» и может привести к «воспалению яичников, кровотечению из почек или матки, смещению органов и выкидышу». Статья в Iowa State Register гласила, что такие поездки способны «прекратить или сделать нерегулярными и весьма болезненными менструации, а также посеять семена будущих болезней». Cincinnati Lancet-Clinic (1895) в целом поддерживал велосипедный спорт, но также опасался «трения» со стороны седла, которое может привести даму в «опасное состояние».

Большинство медиков волновало именно это самое «трение», свидетельством чему являются медицинские тексты того времени. То есть дело было вовсе не в вызываемых седлом «маточных расстройствах» и «воспалении яичников», а в возможности сексуального наслаждения, испытываемого женщиной при езде по неровной брусчатке с зажатым между ног кожаным седлом. Некоторые врачи высказывали свои опасения более откровенно. В 1896 году редактор канадского журнала Dominion Medical Monthly писал: «С каждым днем все больше врачей приходит к мнению, что езда на велосипеде вызывает у женщин настоящий оргазм». Общество мгновенно возмутилось предположением о том, что канадские женщины используют свои велосипеды для неподобающих целей, и тут же появились статьи, опровергающие эту точку зрения. Так, в Canadian Medical Practioner (1896) писали:

«До нас доходят такие сведения, что, если бы они были справедливы, нам следовало бы впасть в отчаяние относительно будущего нашей страны. В сравнении с Канадой (или, по крайней мере, с Торонто), Содом и Гоморра должны были бы показаться приютами Армии спасения. Похоже, что езда на велосипеде, которая, по нашему мнению, так способствует здоровью, красоте и обаянию наших женщин, в Канаде или, по крайней мере, в Торонто, считается средством удовлетворения нечестивых, животных желаний».

Автор продолжал: «Грязный бред, который пишут в Record, сам по себе отвратителен, а прямые обвинения в адрес женщин и девушек Торонто просто позорны». Сомневаюсь, что врачей, подозревающих женщин в регулярных оргазмах во время велосипедной езды, было много, однако тот факт, что этот вопрос был вынесен на публичное обсуждение, говорит о том, что некоторые все же допускали такую возможность.

В American Journal of Obstetfics and Disease of Women and Children была опубликована статья доктора Роберта Дикинсона, в которой поднималась проблема сексуального возбуждения:

«Было высказано весьма серьезное возражение против использования велосипедов женщинами. Если это справедливо, то мы должны быть очень осторожны в рекомендациях относительно этого упражнения. Считается, что велосипед прививает женщинам привычку к мастурбации».

Далее Дикинсон продолжал:

«Одна из очень способных женщин, преподаватель физической культуры в Нью-Йорке, сказала моему приятелю-медику, что ее ученица, которая имела весьма разнообразный опыт сексуальных наслаждений, говорила, что никогда не испытывала большего наслаждения, чем от седла своего велосипеда. Доктор Ванс наблюдал чрезвычайно переутомленную, бледную, слегка истощенную девушку 15 лет, у которой седло на велосипеде было установлено так, что передняя его лука поднималась под углом примерно 35 градусов. Девушка эта во время езды сильно наклонялась вперед. Когда доктор получил возможность наблюдать за ней, он убедился, что речь идет о непристойном наслаждении».

К счастью, здравый смысл все же победил. Хотя Дикинсон лично знал нескольких женщин, которые использовали велосипедные седла для обеспечения «постоянного трения клитора и половых губ», даже он считал такое явление не слишком распространенным. Он полагал, что «опасность вредоносной привычки» у женщин-велосипедисток невелика.

И все же, даже несмотря на то, что несколько известных врачей заверили общество, что женщины не используют велосипеды для мастурбации, достаточно было одних только предположений, чтобы и велосипед стали считать чем-то непристойным.

В 1889 году редактор первого женского журнала Кит Коулмен писал:

«Не следует позволять ни одной женщине до 39 лет садиться на велосипед. Это аморально. К сожалению, есть зрелые женщины, которые страстно увлечены этим спортом. Им нравится склоняться и парить над спицами, изгибаясь и крутясь на такой манер, который напоминает о давно ушедших радостях танцев. Они толпами выходят из дома и, наслаждаясь бабьим летом, катят по трассам и проселочным дорогам».

Викторианская открытка изображает счастливую обнаженную женщину на велосипеде

В 1896 году Шарлотта Смит, президент Американской лиги спасения, утверждала, что «велосипед в большей степени, чем что-либо другое, способствовал пополнению рядов женщин-изгоев в Соединенных Штатах». А далее она называла его «орудием самого дьявола».

Чтобы соблюсти скромность, некоторые компании стали выпускать «гигиенические седла» с отверстиями, чтобы ослабить «вредоносное давление» на половые органы дам. Некоторые велосипеды были снабжены ширмами, скрывающими щиколотки дам. Но проблема не исчезла, поскольку на седло по-прежнему нужно было садиться верхом.

Кроме того, велосипед давал мужчинам и женщинам возможности для романтических и сексуальных приключений, что, несомненно, усиливало эротичность этого средства передвижения. На велосипеде можно было в одиночку уехать далеко от дома и преодолеть любые географические препятствия для встреч. Свобода, которую давал велосипед, будила подозрения в том, что велосипедная езда используется для «нечистых целей». Велосипедные романы стали в конце XIX века весьма обсуждаемой темой. В английском издании The Wheelwoman, к примеру, писали, что после пикника велосипедного клуба было объявлено о пятнадцати помолвках. «Разве кому-то нужна лучшая рекомендация, чтобы заняться велосипедным спортом?»

Трудно понять, как можно было влюбиться во время велосипедной прогулки, учитывая, что доктора начали предупреждать велосипедистов об ужасной болезни — «велосипедном лице». Это явление поражало мужчин и женщин в равной мере, но женщин тревожило больше. В 1897 году доктор А. Шэдвелл описывал это состояние так: «напряженное лицо, сосредоточенный взгляд и тревожное, раздраженное или в лучшем случае каменное выражение». В 1897 году редактор Harper’s Magazine предлагал дамам во время езды на велосипеде жевать резинку, поскольку «жевание сохраняет подвижность лица и препятствует фиксации выражения тревожности, которое врачи отмечают у многих женщин-велосипедисток».

К счастью, не все викторианцы восприняли это всерьез, и «велосипедное лицо» стало предметом шуток. В газетах того времени печатали юмористические стихи и рассказы об этом состоянии — как, например, в Derry Journal в 1895 году.

Женщинам, готовым рискнуть обретением «велосипедного лица», повреждением своих «органов брачной необходимости» и обвинениями в чрезмерно быстрой езде, пришлось преодолевать еще одно «недостойное» препятствие. Очень быстро стало понятно, что, если женщины хотят продолжать ездить на велосипеде, им придется изменить свои привычки в одежде. Викторианский корсет несовместим с велосипедом. Он затягивает женские талии до идеального объема в 17–22 дюйма (43–55 см), а в таком состоянии можно разве что вышивать салфеточки и падать в обморок. Чтобы женщины не слишком расслаблялись, корсетные компании попытались выпустить на рынок «велосипедные корсеты», которые позволяли «ездить на велосипеде грациозно». Но затея не удалась.

Женщины отказались от корсетов и начали испытывать раздражение от пышных кринолинов, нижних юбок и бюстье. Чтобы езда на велосипеде была безопасной, некоторые женщины стали носить бриджи и свободную одежду. Бриджи окончательно шокировали консервативных викторианцев: пришлось признать, что у женщин две ноги и ноги эти можно увидеть. Девушка, сидящая верхом на велосипеде, выставившая на всеобщее обозрение ноги, не стянувшая грудь корсетом и зажавшая между ног седло, бесспорно, очень сексуальный образ. И это стало серьезной проблемой для женщин, которые хотели комфортно кататься на велосипеде и при этом не попадать под обвинения в непристойном поведении.

Толпа набросилась на «даму-велосипедистку» за то, что она надела носки. Illustrated Police News, 9 октября 1897 года

В 1881 году в Лондоне было создано Общество рациональной одежды, главной задачей которого стала борьба с частями гардероба, мешающими кататься на велосипедах. Аналогичные группы появились в разных странах мира. Эти группы стремились сделать так, чтобы костюмы для велосипедной езды перестали считаться непристойными, а сделались «рациональными». Группы подчеркивали благотворное влияние подобной одежды на здоровье и безопасность и указывали на аморальность и непрактичность традиционной женской одежды того времени.

В конце XIX века появилась феминистическая фигура «новой женщины». Новая женщина была независима, образованна и смела в высказываниях. Она бесстрашно нарушает традиции в одежде, браке, гендерных вопросах и вопросах равенства. И, конечно же, она ездит на велосипеде. Новая женщина смело выступает против женственности в духе викторианского «ангела в доме», идеализировавшегося весь XIX век. Неудивительно, что новую женщину часто обвиняли в том, что она хочет быть мужчиной, называли «выросшим сорванцом» или «вульгарной особой».

Велосипед называли причиной «мужского» поведения, считали, что он способствует курению, пьянству, сквернословию и (конечно же!) сексуальной распущенности. Новая женщина смело потребовала допуска в традиционно мужской мир, в том числе — в университеты. Кембриджский университет стал принимать женщин в 1897 году, и студенты-мужчины тут же выразили протест, вывесив карикатуру на женщину на велосипеде на Маркет-сквер.

«ИДЕАЛЬНАЯ ФИГУРА женщины, которая носит корсет Ferris Waist, легко узнаваема. Она ездит на велосипеде с чудесной грацией, потому что каждое ее движение и каждая мышца совершенно свободны. Она не устает, потому что может наслаждаться свободным дыханием».

Такая враждебность по отношению к велосипедисткам выдает откровенный страх перед сменой традиционных гендерных ролей. Женщины отказывались от неудобной одежды, смеялись над абсурдом медицинских шарлатанов, радостно принимали независимость, какую им давал велосипед. Они смело выходили из мира домашнего в мир общественный. А страхи по поводу того, что велосипед ведет к «сексуальному возбуждению», женщины опровергали сами, продолжая ездить в свое удовольствие. Тема мастурбации была связана со стыдом и смущением, и ни одна из обычных женщин никогда не решилась бы высказать свое мнение публично. Но сами женщины доказали, что не испытывают оргазма во время езды на велосипеде. Чем больше женщин убеждались в этом, тем глупее выглядели врачи-алармисты. Возможно, это была и небольшая победа, но она помогла перехватить инициативу в обсуждении женской сексуальности и позволила женщинам оспаривать мнения врачей. А вот сексуальной распущенности велосипед вполне мог способствовать, поскольку давал мужчинам и женщинам больше возможностей для того, чтобы ускользать от внимания, встречаться и заниматься тем, чем им хотелось, но это я могу только приветствовать.

Викторианская дама на своем велосипеде

«Новая женщина» и ее велосипед — несколько разновидностей, 1895

Окончательно отношение к женскому равенству (сексуальному и иному) изменила Первая мировая война, но путь к этому еще раньше проложили дамы-велосипедистки. Они не боялись казаться смешными, не боялись насилия — и это стоило того. Как писала в 1895 году британская писательница Луиза Джей:

«Грядет новый рассвет… эмансипации, и путь к этому проложил велосипед. Молодые девушки могут кататься, наслаждаться красотами природы без присмотра старших компаньонок… Они могут наслаждаться полной независимостью. Укрепляя свое тело, они развивают свой ум».

Люди — чертовски умные создания, правда? Я печатаю эту главу на ноутбуке, одновременно слушая подкаст, под рукой у меня смартфон, и вполне можно предположить, что в моем кофе нет ни следа холерных вибрионов. Если бы я писала это несколько сотен лет назад, картина была бы другой. Ни компьютера, ни кофе, ни смартфона, а вот холера — наверняка… И вообще, какого черта я напрягаю свой слабый женский ум? Мы прошли очень большой путь, и прогресс помогал нам на этом пути.

Технологические достижения не порождают новых идей — они предлагают новые способы удовлетворения основных человеческих потребностей. Возьмем, к примеру, секс-роботов. Наконец-то мы дожили до времен, когда способны их создать. Искусственным интеллектом они пока не обладают, но зато у них есть искусственные груди и искусственные вульвы. Более того, они могут проигрывать ваш любимый плей-лист из Spotify, пока вы удовлетворяете свою страсть. Впрочем, стоят они недешево. Модель среднего уровня обойдется примерно в 15 000 долларов, и это без учета стоимости батареек и влажных салфеток.

Перспективы развития секс-роботов ставят перед человечеством ряд проблем. Статья из британского British Medical Journal of Sexual and Reproductive Health еще в 2018 году рисовала весьма неприглядную картину. Авторы указывали:

В начале 2018 года 200 амстердамских проституток выступили с протестом против открытия борделей с сексуальными куклами — они отлично понимали, что подобные услуги снижают их востребованность и доходы. Феминистки протестовали против подобных же борделей в Париже. Им удалось добиться от городского совета запрета на использование так называемых Х-кукол, поскольку они объективируют и унижают женщин. Конечно же, появление секс-роботов порождает сложные моральные проблемы, но в этом нет ничего нового.

Секс-куклы изобрели не сегодня. Так же стары и страхи, что они могут вытеснить «настоящих» женщин и что подобное явление есть не что иное, как извращение и проявление женоненавистничества. Конечно, дилдо — вещь очень древняя. В 2009 году французские археологи обнаружили во время раскопок рог бизона, вырезанный в форме пениса. Так называемому «фаллосу Бланшара» 36 000 лет. В 2015 году археологи обнаружили 28-тысячелетний каменный фаллос в Германии. В целом ученые не спешат называть эти предметы «сексуальными игрушками», потому что вполне возможно, что это всего лишь дверные молоточки эпохи палеолита. Однако исключать такую возможность не следует.

Иллюстрация начала ХХ века: мужчина занимается сексом с моделью женщины и моделями пенисов, прикрепленными к доске

Агалматофилия — это сексуальное влечение к статуе, кукле или манекену. Такие примеры мы находим в античной литературе. Даже в самые древние времена существовали опасения, что подобное явление превращает женщину в объект и ведет к развитию женоненавистничества (в точности как сейчас). Римский поэт Овидий (43 г. до н. э. — 17 г. н. э.) рассказал историю скульптора Пигмалиона, который, «оскорбясь на пороки, которых природа женской душе в изобилье дала, холостой, одинокий жил он, и ложе его лишено было долго подруги». Пигмалион вырезал из слоновой кости идеальную женщину — и мгновенно влюбился в свое творение.

И, над постелью склонясь, целует, — ужель потеплела? Снова целует ее и руками касается груди, — И под рукой умягчается кость; ее твердость пропала. Вот поддается перстам, уступает — гимметский на солнце Так размягчается воск, под пальцем большим принимает Разные формы, тогда он становится годным для дела. Стал он и робости полн и веселья, ошибки боится, В новом порыве к своим прикасается снова желаньям. Тело пред ним! Под перстом нажимающим жилы забились. Тут лишь пафосский герой полноценные речи находит, Чтобы Венере излить благодарность. Уста прижимает Он, наконец, к неподдельным устам, — и чует лобзанья Дева, краснеет она и, подняв свои робкие очи, Светлые к свету, зараз небеса и любовника видит[22].

Пигмалион укладывал свою даму в постель, покупал ей подарки, украшал драгоценностями и молил богов оживить ее. Афродита сжалилась над ним и исполнила его желание.

Статуя «Афродита Книдская» была создана Праксителем Афинским в IV веке до нашей эры. Считается, что позировала скульптору гетера Фрина. Это одно из древнейших изваяний женского тела в греческой истории. Как и современные секс-роботы, статуя представляла собой идеальную женщину. Как пишет Плиний Старший, «говорят, что некий человек влюбился в статую и, спрятавшись в храме на ночь, удовлетворил с ней свою похоть, оставив пятна на мраморе».

История Пигмалиона, пытавшегося создать идеальную женщину, не раз вдохновляла кинематографистов: «Моя прекрасная леди», «Красотка», «Степфордские жены», «Манекен», «Ох уж эта наука!», «Мисс Конгениальность» и т. п. Но один из самых важных пересказов сюжета Пигмалиона — «Песочный человек» (1816) Э.Т.А.Гофмана. Герой повести, Натаниэль, влюбляется в Олимпию, механическую куклу. В этой истории впервые описана гуманоидная машина (робот). Повесть Гофмана привлекла внимание ряда психиатров, в том числе — Зигмунда Фрейда, который пытался понять, почему куклы кажутся такими зловещими. Фрейд не называл их «зловещими», предпочтя термин «жуткие». Жутким он называл «нечто ужасное, что возвращает нас к чему-то давно известному и хорошо знакомому». Жуткое — это все, что вызывает чувство неуверенности и страха, потому что искажает нечто знакомое и милое нашему сердцу: матери-чудовища, злобные плюшевые мишки, Дети кукурузы и т. п.

Афродита Книдская. Римская копия греческой статуи IV века до н. э.

Похоже, что именно ощущение «жуткого» и вызывает такое неприятие секс-роботов. Неестественное женское тело, лицо с остекленевшим взглядом и открытым ртом, замершее где-то между живым и неживым состоянием, запрограммированное на удовлетворение сексуальных прихотей того, кто держит в руках пульт управления, — во всем есть нечто неприятное и жуткое. Но «жуткое» существовало задолго до того, как кто-то придумал скрыть USB-порт в резиновом соске.

Английский сексолог Хэвлок Эллис (1859–1939) также упоминает о Пигмалионе в четвертом томе своего труда «Исследования психологии пола» (1905):

«Пигмалионизм, или влюбленность в статуи, — это редкая форма эротомании, основанная на зрении и тесно связанная с соблазном красоты. (Термин «пигмалионизм» я использую в качестве общего термина, описывающего сексуальную любовь к статуям; иногда так называют случаи, когда мужчина требует от проститутки, чтобы она изобразила статую, которая постепенно оживает, и получает сексуальное удовлетворение от одного лишь такого представления.)»

Пионер психиатрии и сексологии Иван Блох (1872–1922) также вкратце коснулся сексуального влечения к куклам в своем труде «Сексуальная жизнь нашего времени в ее связи с современной цивилизацией» (1905). Он писал, что фантазия Пигмалиона («Венус статуария») была тесно связана с фантазиями некрофилии. Он описывал, как «пигмалионисты» отправлялись в отели, чтобы мастурбировать на молодых женщин, принимавших позы статуй, или просто на статуи молодых женщин. Луи Фио, описывая парижские бордели в книге «Дома терпимости» (1892), рассказывал об одном старике, который «каждую неделю приходил в бордель в костюме Пигмалиона, чтобы мастурбировать на статуи греческих богинь — стоило ему это 100 франков».

Блох пишет не только о тех, кто возбуждался от вида каменных статуй, но и о любителях резиновых и пластиковых «блудных кукол», которые продавались в разных каталогах под названием «парижские резиновые изделия». Хотя до наших дней они не сохранились, Блох пишет, что эти ранние сексуальные куклы имели весьма правдоподобные гениталии: «Имитировались даже выделения бартолиниевых желез — специальная пневматическая трубка наполнялась маслом». Блох упоминает о двух «эротических романах», посвященных резиновым куклам — настолько эта причуда была распространена на рубеже XIX и XX веков. Это роман мадам Б. «Спящая женщина» (1899) и роман Рене Швабле «Парижские безумцы» (1904). В обоих текстах фетишизируется пассивная покорность куклы в сравнении со сложной натурой настоящих женщин. Это подтверждает теорию Блоха касательно некрофилии.

Герой «Спящей женщины» — Поль Моле, мужчина средних лет. Он боится любви, но хочет секса с женщинами. Поль полагает, что кукла «всегда будет покорной и молчаливой, сколь бы извращенный акт он ни решил исполнить». Роман отличает весьма интересный сюжетный поворот: когда Поль получает свою куклу (Меа), его охватывает ревность к ее создателю. Поль чувствует себя униженным собственным желанием и избивает ее после оргазма.

«Шлюха, — кричал он, — ты не заставишь меня всю жизнь смотреть на тебя, изучать твои позы, придавать тебе разные положения, изливаться в твою киску, твою задницу, твои груди, твои икры; ты не заставишь меня засовывать мой член между твоими губами, между твоими грудями; ты не заставишь меня склоняться над изгибами твоих ягодиц или ложиться на них щекой. Презренная шлюха, ты настоящая стерва, пользующаяся своим телом! Ты заставляешь меня пронзить тебя, чтобы побыстрее от меня избавиться! Ну же, иди сюда, шлюха! Я выпорю тебя в наказание за мою глупость!»

Мораль этой истории такова: женоненавистничество Поля — это не реакция на дурное отношение со стороны настоящих женщин, а результат его собственной неадекватности.

Короткий рассказ Рене Швабле «Гомункулус» из «Парижских безумцев» не столь изыскан, но и здесь эротизируется безжизненность кукол. В «Гомункулусе» рассказывается история доктора П., который создает искусственных женщин для «тех, кто не любит женщин». Добрый доктор объясняет: «С моими куклами можно не опасаться шантажа, ревности, ссор или болезней… Они всегда готовы, всегда покорны, никакого шантажа, никаких сцен ревности, никаких ссор, никакого неудовольствия! Они всегда готовы, всегда тихи».

Хотя у секс-кукол давняя история, ученые не изучали ни самих кукол, ни их владельцев. Поиск «секс-куклы» в базе данных научной литературы дал мне всего лишь одну статью, да и та написана о том, как мало научных исследований в этой области. Секс-роботы привлекли чуть больше внимания, но тоже остаются неизученным предметом. Большинство исследований секс-кукол и секс-роботов носит гуманитарный характер и затрагивает моральные, юридические и социальные аспекты проблемы. Никаких научных данных, которые позволили бы понять характер использования сексуальных кукол, нет.

Ранние сексологи считали, что секс с куклами — это разновидность некрофилии, но те ограниченные данные, какими мы располагаем, говорят, что это не так. Для своей пока не опубликованной диссертации Сара Вальверде на различных онлайн-форумах опросила шестьдесят пользователей секс-кукол. Оказалось, что большинство таких людей — это белые образованные мужчины среднего возраста, не испытывающие сексуальных проблем в отношениях с реальными партнершами. «Большинство владельцев кукол отмечают очень высокий уровень удовлетворения сексуальной стимуляцией при использовании кукол, и это доказывает, что использование секс-кукол — это приятный опыт». Естественно, нужны более детальные исследования, но, похоже, речи об извращении и некрофилии не идет — это просто забавно и приятно[23]. Но и некрофилия здесь тоже присутствует. Известны очень неприятные истории о том, как люди превращали реальных женщин после их смерти в кукол — и это новый уровень жуткого.

Английский дантист Мартин ван Бутчелл (1735–1814) в 1775 году лишился жены. Оплакать ее он решил необычным образом: он забальзамировал тело и стал показывать его за деньги всем желающим. Доктора Уильям Хантер и Уильям Крукшенк накачали тело различными консервантами и красителями, чтобы придать румянец мертвым щекам. Глаза заменили стеклянными. Мертвую женщину одели в очень дорогое платье, а затем выставили в витрине кабинета Бутчелла, где она и находилась, пока против этого не стала возражать вторая жена дантиста.

Одной из самых знаменитых куртизанок XIX века была Ла Паива (1819–1884). На пике славы она могла как угодно крутить самыми влиятельными мужчинами Европы. Ее последний и самый богатый муж, граф Хенкель фон Доннерсмарк, был так расстроен ее смертью, что приказал забальзамировать ее тело и поместил его на верхнем этаже своего особняка — к изумлению второй жены, которая даже не подозревала об этом «сувенире». Так что секс с резиновой куклой — это еще довольно скромное развлечение.

Примерно в то же время, когда Фрейд писал эссе о жутких куклах, австрийский художник Оскар Кокошка (1886–1980) применил теорию на практике. Когда у него произошел разрыв с Альмой Малер, он сделал то, что сделал бы на его месте любой нормальный взрослый мужчина — заказал кукольнику Эрмину Моосу фигуру бывшей возлюбленной в натуральную величину. Кокошка дал мастеру очень подробные инструкции:

«Вчера я выслал Вам рисунок моей возлюбленной в натуральную величину и прошу Вас предельно тщательно его скопировать и воплотить в реальность. Обратите особое внимание на размеры головы и шеи, грудной клетки, бедер и конечностей. И обязательно сохраните контуры тела, то есть линию перехода шеи в спину, изгиб живота. Пожалуйста, позвольте моему осязанию насладиться теми местами, где слои жира и мышц неожиданно переходят в жилистую поверхность кожи. Для первого слоя (внутреннего), пожалуйста, используйте тонкий, вьющийся конский волос; вам придется купить старый диван или что-то подобное; обязательно продезинфицируйте волос. Сверху покройте этот слой мешочками, набитыми мягкой ватой — особенно на ягодицах и грудях. Главное для меня — это ощущение, которое я должен испытать, обнимая!»

К сожалению, Кокошка не стал Пигмалионом — то, что он получил, более напоминало Груффало, чем Альму Малер. Моос отклонился от инструкций и покрыл тело куклы мехом и перьями. Раздавленный Кокошка сделал несколько фотографий, увековечил свою куклу на картине, а потом обезглавил ее в саду.

Кукла Альма Оскара Кокошки, 1919

Возможно, вы слышали легенду о том, что нацисты производили сексуальных кукол, чтобы остановить эпидемию сифилиса, буквально косившую немецких солдат. Речь идет о так называемом проекте «Модель Боргильда». Как бы забавно ни звучала эта история, у нее слишком мало доказательств. Единственное свидетельство — это история журналиста, называвшего себя Норберт Ленц. К сожалению, ни одно из его утверждений не нашло подтверждения. После опубликования его сенсационных заявлений о нем больше никто не слышал. Нацистские сексуальные куклы — это историческая мистификация. Но немцы все же дали нам одну суперсексуализированную куклу: Барби.

Я знаю, что Барби — это не секс-кукла в прямом смысле слова. Но ее крупная грудь, милое личико, тонкая талия и ступни, подходящие для туфель на шпильке, — все это говорит о том, что перед нами сексуальная кукла. Более того, Барби создана по рисунку Райнхарда Бетиена для гамбургского таблоида Bold-Zeitung в конце 40-х годов. Прототип Барби звали Бильд Лилли, и, если прибегать к эвфемизмам, она была «девушкой для отдыха», то есть эскортницей высшего класса. Лилли явно пользовалась успехом и имела твердые намерения лишить богатых мужчин значительной доли их состояния. Лилли была так популярна, что ее увековечили в образе пикантной новой куклы. Как пишет историк Барби Робин Гербер:

«Мужчины покупали кукол Лилли в качестве подарков на холостяцких пирушках, сажали их на торпеды своих машин, подвешивали на зеркала заднего вида или дарили подружкам на память».

Хотя куклы предназначались для взрослых, их полюбили и дети. Когда Рут Хандлер, соосновательница компании Mattel, производящей игрушки, в 1956 году поехала в отпуск в Швейцарию, ее пятнадцатилетняя дочь Барби буквально влюбилась в этих кукол и купила три штуки. Через три года Хандлер представила куклу Барби на Американской международной выставке игрушек в Нью-Йорке. С этого времени у Барби было 150 профессий, хотя к истокам она так и не вернулась: «проститутку Барби» на полках магазинов не найти.

Простая надувная виниловая секс-кукла, каких так любят на мальчишниках

Как пишет Энтони Фергюсон, существует три типа современных секс-кукол: виниловая, латексная и силиконовая. Стандартная надувная виниловая кукла, которой так любят забавляться на мальчишниках во всем мире, появилась и стала рекламироваться в американских порнографических журналах в 60-е годы. До 1987 года ввозить непристойные материалы в Великобританию было запрещено. Но когда в 1984 году Conegate Ltd попыталась привезти надувных кукол из Германии, им пришлось выдержать настоящую юридическую битву. Компания дошла даже до Европейского суда. В конце концов был подписан Римский договор, и британским судам пришлось отступить. Ввоз секс-кукол был разрешен.

Латексные куклы значительно дороже надувных виниловых, хотя и не столь портативны. Латексные куклы более реалистичны, у них стеклянные глаза, парики, красивые лица, убедительные гениталии и соблазнительные конечности. Такие куклы обойдутся вам в пару сотен фунтов.

Самые дорогие секс-куклы делаются из силикона и стоят 5–20 тысяч фунтов, в зависимости от выбранных аксессуаров. У них гибкие суставы, очень тщательно проработанные лица, груди, лобковые волосы и т. п., а также съемные гениталии, которые легко мыть. Многие из таких кукол имеют металлический скелет, что придает им вес «настоящей женщины».

Покрытые силиконом секс-роботы сегодня производятся различными компаниями США и Японии. Калифорнийская компания Realbotix выпустила суперробота Harmony 3.0. Работы над этой куклой все еще ведутся, но на момент написания этой книги она уже может говорить, двигаться и отвечать на простые вопросы. Правда, она пока еще не реагирует на прикосновения, но такова долгосрочная цель ее создателя и основателя компании Мэтта Макмаллена — равно как и самоувлажняющаяся вагина.

Сексуальные роботы уже захватили общественное воображение и вызвали ожесточенные споры об этичности, практичности и позволительности такого вида секса. Но споры эти не новы. Люди уже давно занимаются сексом с машинами — единственная разница состоит в том, что вибраторы не спрашивали, как у вас прошел день, и не требовали собственных нарядов. Секс-роботы не вытеснят реальных людей. Это новинка, интересный опыт. Но сексуальные игрушки так же стары, как сам секс, и до сих пор не заменили человеческих прикосновений, близости и связи. Игрушки забавны, но они — лишь подобие настоящего. Не говоря уж о том, что еще ни одна живая женщина не сдулась во время минета.

Хотя главное чувство человека — это зрение, но, когда речь заходит о сексе, на первый план выходит обоняние. Конечно, для привлечения партнера внешность важна, однако даже самый ослепительно красивый партнер померкнет в ваших глазах, если у него плохо пахнет изо рта или воняют ноги. Ничто так не убивает желание, как кислая вонь немытых гениталий. А вот приятный запах значительно повышает ваши сексуальные шансы. Обоняние очень сильно влияет на человеческое поведение. Исследования подтвердили наличие у людей «поведенческой иммунной системы»: человек самой природой настроен на выявление и резкое сопротивление всему, что вызывает реакцию отвращения. Дурные запахи запускают уклонение — это защитный механизм, спасающий нас от угроз здоровью. Это может показаться очевидным, но поведенческая иммунная система очень сильна и с легкостью подавляет другие инстинкты, такие как сексуальное влечение или голод. Исследование, опубликованное в 2017 году в Neuroscience and Behavioural Review, показало, что в нашем мозгу неразрывно связаны физическое отвращение, обычно вызываемое запахом и вкусом, и отвращение моральное, а это означает, что дурной запах от человека оскорбляет нас и морально тоже. Эта реакция так сильна, что ученые даже связали выборы Дональда Трампа в 2016 году с «чувствительностью к отвратительным телесным запахам». Может показаться невероятным, но в 2018 году в журнале Королевского общества была опубликована статья, в которой говорилось, что правые авторитарные политики (в данном случае Дональд Трамп) часто продвигают идеи отчуждения этнических и сексуальных меньшинств, играя на первобытной реакции отвращения своей аудитории. Та же первобытная реакция на неприятные запахи возникает на расистских митингах, где утверждается, что определенные социальные группы представляют угрозу для благополучия остальных.

Когда речь заходит о сексе, мы бессознательно оцениваем здоровье партнера по запаху. В 2013 году Майкл Н. Фам выдвинул теорию о том, что люди занимаются оральным сексом, чтобы закрепить партнерские привилегии и попытаться определить неверность. Он предположил, что при куннилингусе мужчина на запах и вкус пытается определить присутствие чужой спермы. Надо же!

В 1989 году Дэвид Страчан выдвинул так называемую гипотезу гигиены. Чтобы избежать всего, что может вызвать реакцию отвращения, мы убиваем бактерий, ответственных за выработку сопротивления болезням, и тем самым ослабляем свой иммунитет. В своих работах ученый доказывает, что нам необходимо определенное количество грязи, чтобы чувствовать себя наилучшим образом. Как сказала одна мудрая женщина: «Если ты не грязный, то тебе не повеселиться». В последние годы гипотеза гигиены подверглась определенному пересмотру, но одно остается неизменным: несмотря на протесты мисс Агилеры, мы никогда не были менее грязными и более зацикленными на чистоте, гигиене и бактериях, чем сегодня[24].

Сегодня у нас есть гигиенические средства для всех частей тела — от пенки для лица до мыла для «особых мест». Почти каждая часть тела имеет собственный гигиенический продукт. Наши дома отчищены и отмыты, одежда постирана, улицы выметены, воздух «освежен», естественные запахи убиты, а продукты и напитки производятся по утвержденным правительством правилам. В 2014 году ученые из университетов Манчестера, Эдинбурга, Ланкастера и Саутгемптона провели исследование, которое показало, что три четверти опрошенных хотя бы раз в день принимают душ или ванну. Даже если вы читаете это, сидя в одежде, которую носили уже два дня, если в ваших волосах застряли кукурузные хлопья, а на груди красуются пятна от соуса для спагетти, это не имеет значения: как общество мы никогда еще не были такими чистыми.

Вот почему, вернувшись в средневековую Европу, вы первым делом почувствуете запах. Средние века считаются грязным периодом — и не без оснований. В любом европейском городе XIV века вы мгновенно задохнулись бы от запахов открытых выгребных ям, навоза, застойной воды, гниющей еды, немытых тел и прочей грязи. В 1332 году король Эдуард III написал мэру Йорка письмо с требованием «генеральной уборки» в городе, прежде чем там можно будет провести собрание парламента.

Да, средневековый мир действительно был не таким стерильным, как наш, но не следует думать, что люди не замечали дурных запахов. Разумеется, они росли в окружении такого, от чего у нас эмаль сошла бы с зубов, но дурных запахов они все же боялись. Средневековая медицина полагала, что болезни распространяются через зловонный воздух, через «миазмы». Сторонники теории миазмов были правы в том, что источники дурных запахов часто представляют собой угрозу для здоровья, но в то же время полагали, что приятные запахи могут, напротив, излечить или отпугнуть болезнь. То есть люди в Средние века были так же чувствительны к дурным запахам, как мы сегодня.

В «Кентерберийских рассказах», написанных в XIV веке, Чосер дает нам очень сочные портреты персонажей, и запах является основным показателем морального состояния паломника. Как многие средневековые авторы, Чосер связывает физическое уродство с уродством духовным, поэтому смело пользуется дурными запахами, чтобы подчеркнуть эту идею. Морально развращенный Пристав дышит луком, чесноком и луком-пореем; повар Чосера, ленивый и вороватый, тоже отличается зловонным дыханием, а на теле его — гноящиеся язвы. Незадачливый щеголь, предшественник метросексуалов, Абсолон, щедро надушен, его мутит от пуканья окружающих, он жует кардамон и лакрицу, чтобы дыхание было свежим. Сегодня Абсолон наверняка пользовался бы гелями Lynx Africa, потому что приятный запах был показателем высокого социального статуса. В «Смерти Артура» (1485) Мэлори мы читаем, что леди Линетт сурово приказывает бедному сэру Гарету «держаться против ветра», потому что от него пахнет кухней и «непристойной одеждой». Но замечать запахи туалета или рыбацкой лодки — это одно, а сделать что-то с такими запахами — совсем другое. Чтобы избавиться от дурных запахов, нужно мыться, хотя бы в реке, а еще лучше — в специальных банях. Кроме того, нужны специальные моющие средства.

Римляне славились своими роскошными банями, которые они строили по всей империи, заодно создавая специальную инфраструктуру. Публичные бани пользовались популярностью в Европе и после падения Римской империи (ок. 476 г. н. э.). Но христианская Церковь быстро вытащила затычку из коммунальной ванны. Христианская вера подавляла сексуальную свободу, так что неудивительно, что отношение к публичным баням резко изменилось, ведь в публичной бане люди находились обнаженными. Кроме того, считалось, что жар воспламеняет похоть. Различные богословы, в том числе — святой Иероним (ок. 340–420), так резко выступали против секса, что в их глазах даже сам понтифик по своему поведению был близок к членам группы Guns N’Roses. Иероним считал высшим нравственным состоянием девственность и советовал женщинам (в особенности) «сознательную нищету» для того, чтобы «испортить свою природную красоту».

Эротическая фреска, Меммо ди Филиппуччо, ок. 1300

Многие монахи, отшельники и святые считали мытье тела признаком тщеславия и сексуальной распущенности; грязь же была синонимом благочестия и смирения. Первые христианские воины ставили чистоту духовную выше чистоты физической и даже считали эти понятия противоположными. Чтобы возвыситься до небес, нужно было вонять в прямом смысле слова. Святой Годрик (ок. 1065–1170) прошел из Англии до Иерусалима, ни разу не вымыв тела и не сменив одежды. Монахам-бенедиктинцам позволялось мыться лишь три раза в год — на Рождество, Пасху и Троицу. Архиепископ Кентерберийский Ланфранк (1005–1089) дал монахам очень четкие инструкции относительно мытья. Они должны были собираться в клуатре, откуда настоятель по одному отправлял их в баню. Мыться следовало в одиночку и в полном молчании. «Когда он достаточно вымылся, то не должен оставаться ради наслаждения, но должен подняться, одеться и вернуться в клуатр». Конечно, тот факт, что благочестивый отряд убежденных уклонистов от воды и мыла презирал бани, еще не означал, что все остальные думали так же. Но каким бы ни был средневековый порядок мытья, к IX веку римские бани и вся их инфраструктура в христианском мире окончательно разрушились.

Если христиане полагали, что грязь и вонь — это проявление благочестия, то у евреев, мусульман и буддистов все было наоборот. Представители этих религий считали, что святое тело — это чистое тело, и поэтому у них было столько ритуалов с омовениями. Арабские врачи в Средние века намного опережали своих западных коллег. Они отлично понимали значимость чистоты и гигиены. В средневековых городах Мекка, Марракеш, Каир и Стамбул было достаточно воды и бань. Воду в города подводили по прекрасным акведукам. Аль-Захрави в своей медицинской энциклопедии «Китаб ат-Тасриф» (ок. 1000) целые главы посвятил косметике и чистоте. Аль-Захрави описал рецепты мыла, дезодорантов, кремов для лица и красок для волос. В мусульманском мире было очень важно хорошо пахнуть, поэтому здесь процветало производство духов, ароматических масел и благовоний. Первым парфюмером мира была женщина по имени Таппути. Она жила в Месопотамии во II веке до н. э. На дошедшей до нас клинописной табличке говорится, что она производила ароматические масла из цветов, аира и ароматных специй.

Купание в религиозных целях широко практиковалось в средневековой Индии. Особо почиталось омовение в священных реках, вода которых обладала целительной силой. Буддистские очистительные ритуалы вскоре распространились на Тибет, Туркестан, Китай и Японию. В древнем китайском тексте «Ли цзи» (Книга установлений), который приписывается Конфуцию (551–479 гг. до н. э.), содержится подробная инструкция по купанию:

1. Сын, ухаживающий за своими родителями, моет руки свои и полощет рот каждый день с первым криком петуха.

2. Женщина, живущая в семье мужа своего, поступает так же.

3. Зятья и невестки каждое утро приходят к родителям своими со всем, что нужно для мытья рук.

4. Все дети моют руки и полощут рот на рассвете.

5. Домашние слуги поступают так же.

6. Каждый пятый день дети готовят родителям своим горячую ванну и моют им волосы каждый третий день.

7. Дети греют воду, чтобы родители их мыли лицо или ноги, в любое время, когда те станут грязными.

Внешние прохладные комнаты турецкой бани. Гравюра на дереве из книги «Константинополь и виды семи церквей Малой Азии», 1838

Ёситора Утагава «Японские мужчины и женщины моются в традиционной бане», 1860

Привычку к мытью в средневековую Европу вернули крестоносцы. Несмотря на всю свою «духовную чистоту», крестоносцы воняли. Средневековый арабский автор «Тысячи и одной ночи» с отвращением писал о гигиене христиан: «Они никогда не моются, ибо при рождении безобразные люди в черных одеждах льют воду им на голову, и это омовение, сопровождаемое странными жестами, освобождает их от обязанности мыться на всю оставшуюся жизнь». К счастью, мусульманская привычка к регулярному омовению приглянулась крестоносцам-мародерам, и бани вновь обрели популярность в Европе, превратившись в настоящий серьезный бизнес.

Но из Святой земли крестоносцы привезли не только привычку к общим омовениям, но еще и искусство создания духов. Средневековые европейцы всегда ценили душистые растения, но масла, мыло, одеколоны и экзотические основы для духов (цибетин, мускус) были совершеннейшей новинкой. Средневековые духи делали не на спирту, как сегодня, а на маслах с добавлением фиалок, роз, лаванды, розмарина, спермацета, амбры или камфары. Розовая вода была средневековой «Шанелью № 5». В мусульманском мире ее считали священным ароматом: говорили, что при строительстве мечетей цемент смешивали с розовой водой. В Европе богатые хозяева предлагали гостям чашу с розовой водой для омовения рук перед едой. Филипп Добрый, герцог Бургундии, установил дома статую мальчика, который мочился розовой водой.

Зибельд Бенхэм «Женская баня», XVI век

К XIII веку в Париже насчитывалось 32 бани, а в Лондоне 18. Бани имелись даже в более мелких городах. «Медицинские» бани считались очень полезными для здоровья. Джон Расселл в «Книге манер» XV века советует ароматизировать воду для бани «цветами и сладкими зелеными травами»: зверобоем, ромашкой, мальвой, фенхелем и (конечно же) розовой водой. Такая ванна могла исцелить от всех болезней. Если у человека были деньги, можно было заплатить слугам, чтобы те нагрели воды и наполнили ему личную деревянную ванну, но большинство пользовалось публичными банями.

Исторически любые публичные омовения были неразрывно связаны с сексом, и такое положение сохраняется по сей день. Во многих городах есть ночные сауны, но, прежде чем отправляться туда помыться, советую заранее разузнать о репутации заведения в Интернете. Бани и секс связаны настолько тесно, что появилось множество сленговых выражений: «мылом» или «намыливанием» в XVI веке называли эякуляцию. Слово bagnio, означавшее «бордель», происходило от латинского balneum, то есть «баня». В средневековом мире бордель называли stew — это слово тоже пришло из бани, где люди буквально «тушились» в горячей воде и паре. Проститутки и сауны связаны неразрывно, и слово stew стало синонимом обоих понятий.

В XV веке район Саутворк в Лондоне официально стал кварталом красных фонарей. Неудивительно, что именно здесь находилось больше всего бань. В XV веке хозяева одной бани в Авиньоне были настолько озабочены, чтобы их не приняли за публичный дом, что решили с самого открытия дать понять, что это «честное» заведение:

«Пусть все люди знают, что Женин де Желен или де Хельм, иначе известный как де ла Червелерия, устроил за своим домом в Хельме хорошую и честную баню для добрых и честных женщин, и это совсем другое, чем мужская баня де ла Червелерия».

Гигиену в Средние века соблюдали по-разному, до появления настоящей косметики оставалось еще несколько веков, но вот о сексуальных запахах люди Средневековья знали очень много. Боккаччо в XIV веке неразрывно связал секс и запах в своем «Декамероне».

«Здесь, не дав никому прикоснуться к нему, она сама мускусным и гвоздичным мылом вымыла всего Салабаэтто, а затем велела рабыням вымыть и растирать самое себя. Сделав это, рабыни принесли две белоснежные тонкие простыни, от которых так пахло розами, что все вокруг благоухало ими. Одна обернула в простыню Салабаэтто, другая в другую — даму, взвалили их себе на плечи и положили их в приготовленную постель. Здесь, когда пот у них прошел, рабыни сняли с них одни простыни, и они остались лежать голые в других. Вынув из корзины прекраснейшие серебряные флаконы, наполненные один розовой водой, другой померанцевой и еще один — с жасминной и другими душистыми водами, опрыскали их»[25].

В средневековом путеводителе Le Menagier de Paris (1393) мы находим множество полезных советов по приданию себе приятного запаха: лучше всего взять шалфейную воду с «ромашкой, майораном или розмарином и сварить ее с кожурой апельсина». Уильям Лангэм в «Саду здоровья» (1579) советует добавлять розмарин в воду для ванны: «Добавь много розмарина, и баня сделает тебя страстным, веселым, добродушным и юным». В «Дамских наслаждениях» (1609) предлагали ароматизировать воду гвоздикой, порошком из фиалкового корня, мускатным орехом и корицей. Большой популярностью пользовался цибетин — мускус, добываемый из желез дикой кошки циветты. Не менее популярной была бобровая струя и китовая серая амбра, но это уже была роскошь. А если хотите узнать истинный запах порочного средневекового секса, то это лаванда.

Название «лаванда» произошло от латинского слова lavare, то есть «мыть». Лаванду люди ценили на протяжении тысяч лет за ее приятный аромат. В отличие от более экзотических и дорогих ароматических растений, лаванда росла по всей Европе, была дешевой и легкодоступной. Лаванду использовали при стирке одежды — прачек даже называли «лавандами». Даже само слово «launder» (стирать) произошло от названия лаванды. Как пишет историк Рут Мейзо Каррас, самой тесно связанной с проституцией профессией была профессия прачки. Средневековые прачки были женщинами очень бедными и сводили концы с концами с помощью других занятий. Чосер в «Легенде о славных женщинах» (ок. 1380) называет дантову meretrice (шлюха) «лавандой», метафорически обыгрывая двойное значение, совмещение грязи и чистоты.

Завидую (молю Бога, чтоб простил мне этот грех!) Лаванде при королевском дворе я. Ибо она не спит ни днем, ни ночью.

Уолтер Хемингбургский рассказывает историю короля Джона, который думал, что соблазняет замужнюю знатную даму, но вместо этого его отправили к «ужасной шлюхе и прачке». В поэме XVII века «Корабль дураков» мы находим такие слова:

Будь моей лавандой-прачкой, Мой, стирай мое белье, И кровати наши вместе Будут стоять без всякого спроса.

Сегодня лаванда считается запахом консервативным и даже старомодным. Как забавно думать, что пожилые дамы и ароматерапевты всего мира пахнут, как средневековые шлюхи!

Но веселье продлилось недолго. В XVI веке публичные бани в Европе стали исчезать. Врачи вернулись к мнению, что купание ослабляет тело, а очищение кожи делает человека уязвимым для инфекций. Периодические вспышки чумы и появление в XV веке сифилиса окончательно положили конец публичным баням. Люди стали остерегаться мыться, предпочитая вместо этого стирать свою одежду. Особой популярностью пользовался лен, который хорошо впитывал пот. То есть, чтобы быть чистым, достаточно было переодеться. Подобный метод «мытья» стал настолько популярным, что французские особняки строились вовсе без ванных комнат. Мытье вернулось в моду лишь в XVIII веке, когда стали появляться первые курорты.

В «Священном Граале» (1975) Монти Пайтона короля Артура можно узнать безошибочно — «на нем нет никакого дерьма». В 2004 году Пайтон Терри Джонс опубликовал «Средневековые жизнеописания». В этой книге он пытался освободить Средние века от несправедливых представлений — например, что все вокруг пахло дерьмом. Люди Средневековья не жили в канавах, не питались сучками и не принимали ванн в выгребных ямах. От них пахло довольно приятно, уж точно лучше, чем от людей эпохи Ренессанса, считавших, что от купания можно заболеть. Средневековые любовники ценили чистые тела, чистое дыхание, регулярно мылись и пользовались ароматическими веществами. Им были знакомы возбуждающие свойства разных запахов, масел и растений. Они с удовольствием ходили в публичные бани и строили для них необходимую инфраструктуру. Секс был неотъемлемой частью культуры публичных бань: в худшем случае, его терпели, в лучшем — наслаждались в полной мере. Средние века — период более неряшливый, чем наше время, но люди тогда стремились к чистоте в меру сил, и шлюхи того времени благоухали лавандой.

Одно из лучших (и самых страшных) качеств Twitter — это мгновенная обратная связь. Я размещала множество исторических фактов и материалов, из-за которых в социальной сети немедленно возникали ожесточенные споры. Но ни одна тема не возбуждала пользователей так сильно, как лобковые волосы. Стоило мне разместить изображение женщины с пышным «кустом» (1600), как тут же вспыхнула дискуссия. Интересно, что ни разу речь не заходила о мужских лобковых волосах, но женские «усики» (1942) непременно же кого-то раздражали. Чаще всего противники апеллировали к чистоте. Обилие волос на лобке называли «грязным и негигиеничным» состоянием.

Реакция пользователей Twitter на фотографию XIX века, где изображена женщина с лобковыми волосами

Викторианская дама демонстрирует пышную лобковую шевелюру

Давайте кое-что проясним: я не собираюсь призывать вас отращивать пышный куст между ног, но и не призываю избавиться от последнего волоса на лобке. Вы сами решаете, что делать с собственным телом: можете истребить всю растительность с помощью горячего воска и украсить лысый лобок макаронами и блестками, а можете сделать дреды, и пусть висят вдоль ног. Это ваши волосы, и я полностью поддерживаю вас: можете делать с ними что захотите. Но задумайтесь: когда наши собственные волосы стали нам чужды? Как мы пришли к выводу о том, что лобковые волосы «отвратительны» или «грязны»? Именно из-за этого возникают споры: кто-то в ужасе отшатывается при виде женщины, лобковыми волосами которой можно вытереть ноги, и обязательно сообщает об этом в Интернете. Высказаться — это одно дело, но подобные «высказывания» обычно выходят за рамки личных предпочтений и переходят в выражение откровенного отвращения к перспективе общения с дамским «садом» (1966).

Когда же это произошло? Когда волосы на теле, которые есть у всех и которые подарены нам самой природой, начали вызывать такое же отвращение, как комок грязи, закупоривший слив в ванне? Это тем более странно, если вспомнить, что всего в двух футах от столь оскорбляющей эстетов «тихой бородки» (1702) есть другой пучок волос, на уход за которым мы ежегодно тратим миллиарды фунтов. Достаточно мельком просмотреть любой парикмахерский журнал, чтобы заметить, что он полон слов «восхитительный», «соблазнительный», «летящий», «роскошный». Так мы описываем те же самые волосы, но растущие в другом месте. Повторю, я вовсе не пытаюсь убедить вас полностью махнуть рукой на свой лобок, но хочу, чтобы мы остановились и задумались: почему мы так сильно настроены против этих волос? Мы — странные создания: собственное тело вызывает у нас отвращение, и мы стыдим других за волосы, которые растут и у нас тоже.

Когда ж все это началось?

Многие связывают это с феноменом «Секса в большом городе». Возможно, это действительно так, но удаление волос с тела началось задолго до того, как Кэрри Брэдшоу за коктейлем обсуждала с подружками бразильянок. Удалять волосы с тела стали еще в Древнем Египте и Месопотамии. Возможно, первобытный человек тоже ухаживал за своей шевелюрой и бородой, но пока археологи не найдут Gillette Mach Three каменного века, подтвердить это мы не сможем.

Удаление волос на лобке — древняя исламская традиция. Это делалось из гигиенических и религиозных соображений. Хотя в Коране волосы на теле не упоминаются, сподвижник Мохаммеда, Абу Хурайра (603–681), однажды сказал: «Пять вещей являются естественными: обрезание, сбривание волос на лобке бритвой, подстригание усов, обрезание ногтей и удаление волос из подмышек». В Археологическом музее Турции и в музее анатолийских цивилизаций в Анкаре можно увидеть образцы обсидиановых бритв, датируемых 6500 г. до н. э., — то есть это древнейшие орудия для удаления волос. Удаление волос на лобке и сегодня широко применяется в исламе. В «Энциклопедии волос» говорится, что медные бритвы 3000 г. до н. э. были обнаружены на раскопках в Египте и Месопотамии, в египетских гробницах археологи находили пинцеты и пемзу. Волосы удаляли не только по эстетическим, но и по религиозным соображениям: древнеегипетские жрецы ежедневно брились и удаляли волосы, чтобы сохранить «чистоту» пред богами.

В Древней Греции и Риме удалению волос на лобке уделяли меньше внимания. Греческий драматург Аристофан (446–386 гг. до н. э.) писал: если женщины «выщипывают и постригают [свои] врата, как добрые пауки, мухи прилетают прогуляться». Очень богатые римляне заводили у себя специальных рабынь, в обязанности которых входил уход за лобковыми волосами хозяйки. Но мы знаем и о том, что не все в Древнем мире уважали бритый лобок. Настенная надпись в римском городе Помпеи гласит: «Волосистую киску брать куда приятнее, чем гладкую; она удерживает пар и хочет члена». Эта очаровательная надпись 79 года нашей эры доказывает, что под тогой у некоторых женщин было гладко, а у других — нет, но были и такие, кто парил (судя по всему).

Конечно, греки и римляне обожали публичные бани, так что интимные прически имели смысл, но в Средние века начесаная киска вышла из моды. Идеал красоты средневековой женщины (по крайней мере, в Европе): бледная, гладкая, слегка полноватая, с высоким лбом и сияющим лицом. Ни о каких «хвостовых перьях» (1890) прекрасных дам нигде не упоминается. Но и об удалении волос практически ни в одном средневековом тексте тоже не говорится. Единственное исключение — трактат Тротулы де Руджеро «О женской косметике» (De Ornatu Mulierum) XI века, где мы находим такой пассаж: «Чтобы навсегда удалить волосы, возьми муравьиные яйца, красный аурипигмент и смолу плюща, смешай с уксусом и втирай в нужные места». По мере изменения концепции сексуального греха менялось и отношение к уходу за лобковыми волосами. Удаление волос стало считаться проявлением тщеславия, а следовательно, грехом. В Средние века священники должны были во время исповеди спрашивать: «Выдергивала ли ты волосы с шеи или из бровей, или с подбородка для привлекательности, или чтобы доставить удовольствие мужчинам… Это смертный грех, если только ты не делала этого, чтобы избавиться от ужасного уродства или чтобы муж не смотрел на тебя с презрением».

Одно из самых известных упоминаний о лобковых волосах в средневековой литературе — это «История мельника» Чосера (1400). Глуповатый причетник Абсолон влюблен в молодую жену мельника, Алисон (но у той есть другой любовник, Николас). Абсолон поет у окна Алисон поздно ночью, вымаливая поцелуй. Пение его выводит Алисон из себя, и она высовывает из окна свой зад, а Абсолон в темноте целует его, думая, что это ее губы:

Тут Алисон окно как распахнет И высунулась задом наперед. И ничего простак не разбирая, Припал к ней страстно, задницу лобзая. Но тотчас же отпрянул он назад, Почувствовав, что рот сей волосат. Невзвидел света от такой беды: У женщины ведь нету бороды.

Алисон и Николас покатываются со смеху. Судя по тому, что бедолага Абсолон принял волосы на киске Алисон за бороду, бритвы эта часть женского тела не знала.

К XVI веку появились и приобрели популярность тексты, в которых медицинские рекомендации чередовались с косметическими. В косметическом руководстве 1532 года можно найти рецепт домашнего депиляционного крема: «Свари вместе раствор из одной пинты мышьяка и одной восьмой пинты негашеной извести. Отправляйся в баню или жаркую комнату и нанеси лекарство туда, где хочешь удалить волосы. Когда кожу начнет жечь, быстро смой горячей водой, чтобы лекарство не разъело плоть». Нигде не говорится, применялось ли это средство на лобке, но мы надеемся, что такого не было. Франсиско Деликадо в романе «Портрет андалузки» (La Lozana Andaluza) (1528) рассказывает о римской проститутке Лозане. Она говорит о шлюхах, «которые выщипывают брови, и о тех, что бреют свои интимные части». Лозана вспоминает, как случайно «сожгла все волосы на интимных частях одной дамы из Болоньи», но сумела спасти ее, смазав поврежденные части тела маслом. Хотя некоторые женщины были готовы избавляться от «брючной рассады» (2000) даже кислотой, но в целом многие европейцы считали лобковые волосы обязательным сексуальным аксессуаром. Сленговые названия этих волос со времен Ренессанса на удивление позитивны: «перья», «пух», «мох», «плюш», «руно», «хохолок» и «обитель восхищения».

Шекспир не раз довольно пикантно намекал на лобковые волосы, из чего можно сделать вывод, что «муфта» (1655) была обязательна. В «Венере и Адонисе» он пишет так: «Мошок зеленый, хрусткий белый ягель, холмов и чащ моих прекрасна дрожь!» В «Много шума из ничего» Купидона называют «хорошим охотником на зайцев». Есть также мнение, что в сонете под номером 130, говоря о том, как «черной проволокой вьется прядь», Шекспир имел в виду именно лобковые волосы.

Томас Роулендсон «Волосатая киска, или Дьявол в ужасе», 1800

Лобковые волосы были не просто нормой, но еще и показателем здоровья, молодости и сексуальности. Герой романа Ричарда Хеда «Английский разбойник» (1665) жалуется, что у старухи, с которой он спит, нет волос на лобке: «Я понял, что мне грозит большая опасность, потому что не обнаружил растущих там камышей, а ведь люди недаром считают болото проходимым, когда на нем растут камыши». Бритт эпохи Ренессанса явно предпочитал пушистые киски. Спенсер в «Странной и подлинной встрече» (1660) удивляется «испанской моде сбривать все девичьи волосы с их достоинств». Граф Рочестер возглашал: «Мой шип не рвется более к лысой киске».

Одной из причин для удаления волос были лобковые вши, избавиться от которых можно только с помощью бритья. Но существовала еще более неприятная причина — сифилис. Впервые сифилис был отмечен в Неаполе в 1495 году. Среди множества симптомов второй стадии этой болезни — выпадение волос (волос на голове, а также бровей и лобковых волос). Хотя симптом этот был довольно редким, лечили сифилис ртутью, а это вещество тоже вызывает выпадение волос. В результате бритый лобок мог считаться признаком болезни. Если сегодня обилие волос на лобке кажется нам «отвратительным», елизаветинский любовник в ужасе отшатнулся бы от «лысого орла» (1987). В романе «Уловка, чтобы поймать старика» (1605) Томас Миддлтон описывает, как одного из персонажей, слугу Одри, поносят последними словами: «Бесперая, поджаренная кляча, рассадник чесотки». В «Вестминстерской шлюхе» (1610) в адрес «похотливой сучки» произносят: «безволосая киска и десять тысяч блох». В «Ночных поисках» (1640) Милл пишет о шлюхах, которые «вышли из моды и стали оборванками; кому-то нужен пух, кому-то нос». В одной из «Веселых песен» 1650 года говорится о мужчине, который отказывается заниматься сексом с безволосой женщиной, потому что «киска ее шуршит, как камзол из желтой кожи».

Две девушки с «муфтой», XIX век

Если дама доходила до такого состояния, что начес более не скрывал жалкого состояния ее «леска» (1987), она всегда могла заказать специальный парик, меркин. В Оксфордском словаре терминов, связанных с телом, указывается, что «щетка» (malkin — откуда и произошло название лобкового парика) впервые появилась в 1450 году. Рочестер жаловался, что «меркины колются и портят все удовольствие». Упоминание о таких париках встречается в разных словарях сленга с XVII по XIX век. Его можно найти и в «Полной истории жизнеописаний и грабежей самых ужасных злодеев» (1714) Александра Смита. Как-то раз злодеи продали кардиналу парик одной шлюхи, сказав, что это борода святого Петра. «Голова у него закружилась; ведь получил он меркин проститутки… Тогда его он просушил и расчесал, вернулся к кардиналу и сказал, что он принес ему бороду святого Петра».

Хотя некоторые дамы щеголяли в подобных париках, в XVIII веке пикантный кустик все еще был весьма пышным. В 1770 году появилась безопасная бритва Жан-Жака Перре, но волосы на лобке все еще считались признаком крепкого здоровья. В «Списке девушек Ковент-Гарден 1757–1795» (списке лондонских проституток) мы находим весьма позитивные упоминания о «мшистом гроте». Мисс Девенпорт весьма лохмата, «хотя и не слишком кустиста, но вполне в духе черного вереска»; у мисс Бетси «черные пряди, которые свиваются в тугие кольца вокруг грота», а у мадам Д. «нижние прядки, которые окружают ее алебастровый холм Венеры, дарят невыразимое наслаждение». Героиня Клиланда, Фанни Хилл (1749), описывает «мшистые холмы» своей «нежной лаборатории любви» и «вьющиеся волосы повсюду». Фанни восхищается своим любовником, Фебом, который «играл и любил сплетать юные прядки этого мха, созданного природой для пользы и украшения».

Викторианская эротика полна воспевания «счастливой дорожки» (2003), порой превращавшейся в настоящие «заросли» (1672), которыми, по правде говоря, можно было бы дочиста оттереть жирный горшок. В «Романе страсти» (1875) герой, Чарли Робертс, описывает многих своих «пушистых» любовниц. Совершенно ясно, что волосы на теле его заводят.

«Она лежала так, что можно было любоваться огромной массой вьющихся черных волос, которые густо покрывали всю нижнюю часть ее великолепной киски, спускались на бедра, скрывались между ягодиц и поднимались на спину. Два пучка расположились чуть ниже двух очаровательных ямочек, которые столь прелестно подчеркивали ее талию. На холмике Венеры у нее было столь же волос, как и у большинства женщин. Все ее тело было покрыто тонкими, прямыми, шелковистыми волосками, очень густыми на плечах, руках и ногах. Между волосками этими проглядывала чудесная кремового цвета кожа. Это была самая волосатая женщина, какую мне только доводилось видеть. Несомненно, это говорило о невероятно страстном и роскошном темпераменте. От этого зрелища член мой поднялся в полную силу. Когда мы оба поднялись, она увидела, как он выпирает под моей рубашкой».

Знаменитая «Обнаженная маха» (1797) Франсиско Гойи считается первой европейской картиной, где изображена женщина с лобковыми волосами, но в XIX веке художники продолжали писать женщин с абсолютно гладкими, идеальными гениталиями.

Интересно, что знаменитый художественный критик Джон Рескин не смог выполнить супружеский долг, обнаружив, что у его супруги, Юфимии Грей, в отличие от женщин, изображенных на картинах, есть волосы на лобке. Брак так и не был консумирован, и со временем его аннулировали. Единственное, что объясняет причину развода, это письмо Юфимии 1848 года:

Франсиско Гойя «Обнаженная маха», 1797. Это одно из первых в западном искусстве изображений женщин с лобковыми волосами

«В прошлом году он, наконец, назвал мне истинную причину (и для меня это так же ужасно, как и все остальное): он представлял женщин совсем не такими, какой оказалась я, и потому он не сделал меня своей супругой, что испытал отвращение ко мне в первый же вечер».

Рескину с женой не повезло, но некоторые викторианские дамы все же удаляли волосы на лобке, как показано на следующих иллюстрациях. Можно даже увидеть первые «посадочные полосы» (2014).

Отсутствие меркина показывает, что постриженный газон снова входил в моду — или, по крайней мере, более не считался признаком болезни. Похоже, это было связано с развитием фотографии и порнографии. Теперь все должно было быть «видно». Римские и греческие женщины избавлялись от лобковых волос, потому что нагота была общим местом. Но когда тела стали закрывать и считать «греховными», демонстрировать свою «киску» больше было некому. С появлением фотографии и кинематографа гениталии снова стали выставляться напоказ. Конечно, вы сами видите свои интимные части и, возможно, видели интимные части своих подруг, но это совсем не то, что смотреть на сексуализированную фотографию неизвестной. Такие образы заставляют сомневаться в собственной сексуальной привлекательности. Свою роль сыграла и мода: удаление волос под мышками напрямую связано с новой модой 20-х годов на платья без рукавов и с хитроумной рекламной кампанией, которая убеждала женщин, что от них плохо пахнет. Чем короче становились юбки, тем чаще женщины брили ноги. А уж когда нижнее белье сократилось до размеров тоненькой веревочки, лобковые волосы полностью исчезли.

Неизвестная викторианская дама доказывает, что порнография может быть смешной. Кроме того, судя по этой открытке, в XIX веке лобковые волосы снова стали удалять

Неизвестная викторианская дама демонстрирует свою выбритую киску в процессе знакомства со свежими новостями

Я много раз слышала, что расцвет «кустиков» пришелся на 60–70-е годы, но это неправда. Впрочем, именно в то время порнография стала общим местом. Нельзя сказать, что «коврик» (1939) снова вошел в моду (он из моды и не выходил), но мы стали чаще его видеть. И женщины совершенно спокойно жили со своими волосами — никто не говорил им, что это неприлично. Впервые лобковые волосы появились на фотографии в журнале Penthouse в 1970 году. В 1974 году в Hustler были напечатаны первые «розовые фото» половых губ, но и волосы там по-прежнему присутствовали. К середине 70-х годов тираж Playboy перевалил за семь миллионов. То, что пушистая «киска» вышла из моды, часто объясняют доступностью порнографии, но это не совсем так. Да, порнография действительно стала гораздо более доступна, но мы живем в обществе, буквально напичканном образами, и образы эти закрепляют понятие «нормального». Женщинам диктует свои правила не только порнография, но и игрушки, модные журналы, газеты, фильмы, телевидение, реклама, музыкальные клипы и т. п. И нигде вы не увидите даже следа волос (разве что в образце какой-то особо артхаусной продукции). Это все равно что искать иголку в стоге сена. Люди так резко реагируют на женщин с лобковыми волосами, потому что не привыкли видеть такое: для них это ненормально. Чем реже мы что-то видим, тем более «странным» оно нам кажется.

Реклама депиляционного крема Ashes в журнале Harper’s Bazaar, 1922.

Реклама играет на двух главных женских страхах: они боятся оказаться в неловкой ситуации и хотят быть красивыми

Одна из более серьезных проблем, связанных с удалением лобковых волос, — это вопрос гигиены. Я слышу об этом постоянно: выбритую «киску» считают «более чистой». Исследователи из университета Калифорнии выяснили, что больше половины из 3000 опрошенных женщин, удалявших лобковые волосы, делали это по гигиеническим соображениям — хотя давно известно, что после такой процедуры вагина становится более подверженной раздражению и инфекции. Поэтому повторю еще раз: если ваша голова не воняет, хотя вся покрыта волосами, то и лобковые волосы не делают вашу вульву «грязной».

В последние годы появились сигналы, что «кустики» возвращаются. В 2014 году во флагманском магазине American Apparel в Нью-Йорке появились манекены с меркинами. В 2016 году светский журнал Tatler заявил, что «кустики возвращаются». Кейтлин Моран провозгласила, что все женщины должны иметь «большую, пушистую муфту». Гвинет Пэлтроу призналась, что ей «близки вибрации 70-х». Думаю, что чем больше знаменитостей «нормализуют» лобковые волосы, тем более приемлемыми они снова станут. О лобковых волосах все чаще говорят феминистки. Если в ваших трусиках появится новый член группы ZZ Top, то тем самым вы бросите вызов патриархату, который долгое время заставлял вас избавляться от волос. Но я надеюсь, что эта глава показала вам, что беспокойство из-за качества и количества вашего «споррана» (1890) имеет давнюю и сложную историю. На протяжении веков люди придумывали болезненные и опасные способы удаления волос. И все же большую часть нашей коллективной истории лобковые волосы считались не просто нормальной, но еще и сексуальной, здоровой и соблазнительной женской особенностью. И поэтому, что бы вы ни решили сделать со своими волосами, уверяю вас, все это делалось и прежде.

Вы никогда не задумывались, почему для вульвы существует множество гигиенических средств, тогда как пенис достаточно просто протереть тряпочкой? «Пипкин» (1654) самоочищается и не нуждается в том, чтобы его скребли щеткой и тратили на него дорогостоящий шампунь. Ему и без этого хорошо. Поверьте, он знает, что делать. Но мы не верим в чистоту собственных интимных частей. В человеческом теле есть немало «расщелин», которые время от времени забиваются и начинают издавать запахи. Впрочем, крайне редко случается нечто такое, с чем нельзя было бы справиться с помощью регулярного мытья. Телесные запахи многих напрягают, но сильнее всего тех, кто обладает вульвой, страшат ароматы, доносящиеся «с юга» (1945). Мы предпочли бы благоухать, словно альпийский луг, чем пахнуть здоровой человеческой вульвой.

Каждый, кому от рождения досталась вульва, быстро понимает, что это грязное место. Нет, нас не учат этому в школе, но достаточно услышать любые сленговые выражения, в которых фигурирует мясо, морепродукты и запах гниения, чтобы понять: вульва — место грязное. Когда мы узнаем, что тампоны и прокладки называются «женскими гигиеническими продуктами», нам становится ясно, что месячные негигиеничны. Мы слышим грязные шуточки, видим неприличные жесты, замечаем, как люди морщатся при словах «месячные», и нас охватывает паника из-за собственного тела. Вагинальные дезодоранты, журнальные статьи, где рекомендуют есть ананасы, чтобы «стать лучше на вкус», и ежедневные прокладки, которые дарят «ощущение свежести» — все это подталкивает к мысли о том, что «бородатая устрица» (1916) — это своего рода болото, требующее тщательной очистки. Неудивительно, что бизнес «вагинальных запахов» процветает: с 2018 по 2021 год объемы продаж здесь росли на 5 процентов ежегодно. Но страх перед дурными запахами имеет и более серьезные последствия, чем периодическая покупка специализированных дамских салфеток. Исследование, проведенное в 2018 году Jo’s Cervical Cancer Trust, показало, что 38 процентов из 2000 опрошенных женщин не сдавали мазки, потому что стеснялись запаха собственной вульвы. То есть стеснение из-за того, что вульва не благоухает фиалками, настолько велико, что женщины готовы подвергнуть риску собственную жизнь.

Мы изо всех сил стараемся сделать так, чтобы наши «киски» буквально источали волшебные ароматы, и это ужасно, потому что все исследования показывают, насколько важен естественный запах. Еще в 70-е годы ученые установили, что вульва в среднем содержит 21 000 «пахучих жидкостей». Исследователи сделали такой вывод: «Обонятельный след человека очень сложен, сугубо индивидуален и состоит из множества «мини-запахов». Другими словами, у каждой вульвы есть собственный уникальный запах, характерный только для нее. Другие исследования, проведенные на приматах, крысах и хомяках, показали, что запах вагинального секрета вызывает всплеск тестостерона у ближайшего самца, то есть играет важную роль в сексуальном возбуждении. Человеческая вульва выделяет секрет, состоящий из пяти жирных кислот, называемых «феромонами». Исследования феромонов еще только начались, но уже показали, что мужчины реагируют на них повышением уровня тестостерона. Ощутив этот запах, мужчины возбуждаются сильнее, чем те, кому предлагали нейтральные запахи. Более того, под влиянием феромонов мужчины считают более привлекательными и женщин. Так почему же мы стремимся избавиться от этой потрясающей, сводящей с ума силы? К сожалению, тщательное промывание ради избавления от этого самого запаха имеет очень долгую историю.

Вагинальные дезодоранты, мыла и салфетки появились на этой параноидальной вечеринке относительно недавно. Самый древний способ подмывания — спринцевание. Спринцовка — это устройство, которое вводит воду в вагину (или в анус — по желанию). В принципе в тех же целях можно использовать обычный душ, однако на просторах Интернета уже появились новые, весьма замысловатые приспособления, позволяющие автоматически добавлять в воду пищевую соду или квасцы. Хотя врачи утверждают, что вагинальное спринцевание вызывает рак яичников и шейки матки, воспалительные заболевания, внематочную беременность, бактериальный вагиноз, бесплодие и молочницу, каждая пятая женщина регулярно проводит эту процедуру по «гигиеническим соображениям».

Хотя спринцевание зародилось еще в Древнем мире, особую популярность эта процедура приобрела в XIX веке. По сути, спринцевание — первая распространенная форма контрацепции, которую рекомендовали врачи и применяли женщины, независимо от расы и социального статуса[26].

Миниатюра середины XV века показывает постановку клистира (клизмы) для анального спринцевания

Однако речь шла не только о предотвращении беременности. Спринцевание всегда присутствовало в параноидальных историях о грязных «ромашках» (1834).

В 1832 году врач из Новой Англии Чарльз Нолтон опубликовал медицинский трактат, в котором утверждал, что спринцевание с антисептиком после секса «способствует чистоте» и предотвращает беременность. Это можно было считать хорошей новостью, поскольку викторианские доктора уже были буквально одержимы чисткой «переднего двора» (1604) по соображениям гигиены. В 1829 году в журнале Lancet появилась статья, в которой женщин призывали мыть свои вагины «шесть-восемь раз в течение дня», устраивая спринцевания теплой водой — и только так можно было гарантировать вульве идеальное состояние. В течение всего XIX века спринцевание пользовалось огромной популярностью. В 1880 году доктор Винг заявил, что «женщина должна мыть вагину точно так же, как лицо и руки». Он советовал делать регулярные «вагинальные инъекции» горячей воды и карболовой кислоты. В 1889 году Массачусетское медицинское общество рекомендовало проводить спринцевание во время родов, чтобы «женщина могла рожать с чистой вагиной — не только ради ее блага, но и ради блага ребенка». В 1895 году в Международной медицинской энциклопедии рекомендовались вагинальные «инъекции вечером и утром в объеме одного галлона горячей воды (43,3 градуса), а затем двумя квартами раствора сулемы» для лечения венерических заболеваний.

Викторианцы очень серьезно относились к спринцеванию. В 1843 году парижский доктор Морис Эгизье (1813–1851) предложил собственный ирригатор — цилиндрический насос со шлангом. Прибор был изготовлен из металла и фарфора. Ирригаторы Эгизье производились разных размеров и форм. Некоторые были красиво расписаны изображениями цветов и животных, что должно было благотворно действовать на тех, в кого вливалась холодная вода и карболка.

В 1866 году Акушерское общество Лондона провело выставку исторических гинекологических инструментов. Выставка имела успех, и для посетителей был выпущен специальный каталог с описанием всех экспонатов, а также самых современных инструментов того времени — включая спринцовки. Изучив этот каталог, понимаешь, почему легкий, переносной ирригатор Эгизье пользовался такой популярностью. Самое неуклюжее устройство из каталога создал Джон Висс. Это был стол с прикрепленным к нему большим резиновым баллоном воды. Человек садился на баллон, и вода поступала в трубку и шланг. В России И. Лазаревич разработал цилиндрическое металлическое устройство с ситом в нижней части, чтобы в вагину не попало нечто нежелательное (кроме колоссальной русской спринцовки, по форме напоминающей пожарный гидрант).

Реклама спринцевания с лизолом: «Все еще «та девушка, на которой он женился» — исключительно благодаря тому, что она моет свои гениталии средством для мытья полов

Спринцевание водой само по себе вредно, но для предотвращения нежелательной беременности врачи стали добавлять в воду еще и различные химические вещества, чтобы убить сперматозоиды. Чарльз Нолтон, к примеру, рекомендовал спринцевание с «раствором сульфата цинка, квасцов, поташа из древесной золы или любой другой соли, которая химически воздействует на сперму». В 1898 году в журнале Monthly Retrospect of Medicine & Pharmacy напечатали список «жидкостей, применяемых для вагинального спринцевания» для предотвращения зачатия: квасцы, уксуснокислый свинец, борная кислота, карболовая кислота, йод, ртуть, цинк и дезинфицирующее средство лизол.

Впервые дезинфектант лизол появился в 1889 году, когда его применили во время сильнейшей эпидемии холеры в Германии. Но вскоре это вещество стали использовать и для других целей: к 20-м годам лизол широко рекламировался как средство для вагинального спринцевания. В этот период вопрос контрацепции был весьма сложным, и открыто о ней не говорили — тем более в рекламе. Основной упор рекламной кампании делался на женскую гигиену, хотя отсылки к сексу все равно были более чем откровенными. Итак, лизол нашел новое применение. В одном рекламном объявлении, опубликованном в Ladies’ Home Journal в ноябре 1920 года, рекомендовалось использовать его для дезинфекции «туалетов, плевательниц, мусорных баков и мест, где летают мухи», а чуть ниже говорилось, что «женщины считают лизол незаменимым для личной гигиены». Утверждение, что чистящее средство, используемое для устранения засоров в трубах, годится для промывания «нижнего глаза» (1902), не оставляло сомнений: вульва воняет.

Обычно главной героиней в рекламе лизола была молодая жена, муж которой хотел уйти от нее, потому что она пренебрегает «личной женской гигиеной». Несчастная и униженная женщина оставалась в слезах и в полном одиночестве, потому что муж не мог выносить запаха ее «старушки» (1885). Дома рушились, дети оставались без отцов, и бедные женщины умирали одинокими — и все из-за того, что не хотели дезинфицировать свою «ворчунью» (1938). Это была невероятно жестокая кампания[27].

Поскольку лизол нельзя было рекламировать как средство контрацепции, приходилось завуалированно упоминать о его спермицидных свойствах. Часто говорилось, как эффективно лизол уничтожает «органические вещества» (закодированное название спермы).

Хотя спринцевания были ненадежны, но оставались одним из самых распространенных способов контрацепции. В цилиндрическом металлическом устройстве имелся насос, который управлял течением воды по шлангу

Спринцевание со средством для мытья туалетов было не просто ненадежным средством контрацепции, но еще и чрезвычайно опасным. В первой половине ХХ века самоубийцы частенько пили лизол, и газеты пестрели сообщениями о таких трагических случаях. Несмотря на утверждения, что лизол — средство мягкое и не может повредить деликатные ткани, к 1911 году врачи отметили 193 случая отравления в результате спринцеваний с лизолом и пять смертельных случаев «маточного орошения». Хотя производители так и не признали свою ответственность, в 1952 году химический состав лизола был изменен, что снизило токсичность.

Со временем контрацептивные спринцевания уступили место таблеткам и латексным презервативам (по-настоящему эффективным средствам). Но это означало лишь то, что рекламщики удвоили усилия, чтобы убедить женщин, что от них плохо пахнет и только их продукт им поможет. Еще в 70-е годы целые рекламные развороты были посвящены спринцеваниям. В 1971 году в журнале Essence Magazine была напечатана статья под названием «Чудеса красоты: Отсутствие запаха просто восхитительно». В ней говорилось: «Если в толпе на вас обращают внимания больше, чем обычно, если любимый человек отворачивается при вашем приближении, настало время понять почему. Возможно, ваши гигиенические средства не слишком эффективны… и это непростительно, мои дорогие!» Далее в статье рекомендовались разнообразные салфетки, мыла и дезодоранты, благодаря которым женщины могли ходить по улицам так, чтобы люди не шарахались при их приближении. Оскорбительная откровенность винтажной рекламы может шокировать, но бизнес вагинальных дезодорантов процветает и по сей день. Рекламщики смягчили свой подход и более не пугают молодых женщин, что мужья бросят их, если они не отмоются до скрипа и не установят в соответствующем месте освежитель воздуха. Но эти продукты все еще приносят доходы, поскольку рекламе удается убедить покупательниц, что для их вульвы необходим особый гигиенический набор и особое очищение, которое способны обеспечить только их товары. А иначе женщина будет вонять!

Реклама жидкости для спринцевания Zonite в журнале MacCall’s Magazine 1928 года. Расстроенная женщина глубоко сожалеет, что не дезинфицировала свою вульву раньше

Реклама «Боро-фено-форм, женские гигиенические суппозитории доктора Пьера», 1950

В винтажной рекламе спринцеваний часто встречается слово «нежный». Женщинам нужно спринцеваться, чтобы сохранить свою «нежную женственную привлекательность», «оставаться нежной» и «сберечь свою нежность». Идея, что женщина должна избавиться от всех вагинальных запахов, чтобы быть «женственной» и «нежной», говорит о многом. В нежности нет ничего сексуального. Вульва вовсе не нежная. Она может сожрать пенис и вытолкнуть ребенка. Вульва кровавая, потная, липкая, волосатая, это вместилище греховного наслаждения. И естественный запах этого вместилища неразрывно связан с сексом. Похоже, именно это мы пытаемся смыть. «Нежная» женщина — не сексуальная женщина. Ее «киска» не пахнет сексом — она пахнет полиролью для мебели или пирожными. Мы отчаянно дезинфицируем и дезодорируем гениталии, чтобы не быть сексуальными и не восприниматься сексуальными. Чтобы быть здоровой, вульва не должна быть стерильной. И не нужно пропускать через нее литры воды перед выходом из дома. Примиритесь со своими запахами, они знают, что делают[28].

Хотя презервативы обеспечивают самую надежную защиту от беременности и болезней, передаваемых половым путем, они тоже подвергаются критике со всех сторон. Даже в странах, где они легкодоступны, многие считают их неизбежным злом, а некоторые вовсе ими не пользуются. В 2017 году YouGov провел в Великобритании опрос 2007 человек в возрасте от 16 до 24 лет. Оказалось, что почти половина (47 процентов) сексуально активных молодых людей занимались сексом с новым партнером без презерватива — даже в первый раз. Каждый десятый сексуально активный молодой человек из той же возрастной группы заявил, что никогда не пользовался презервативом. В 2017 году в Англии было отмечено 7137 случаев сифилиса, на 20 процентов больше, чем в 2016-м, и на 148 процентов больше, чем в 2008 году. Цифры шокируют! Количество случаев гонореи также выросло — в 2017 году диагноз был поставлен 44 676 раз, то есть на 22 процента больше, чем в 2016 году.

Я все понимаю. Презервативы бывают неудобны, они притупляют ощущения, и пенисы в них напоминают колбаску в пленке. Но болезнь или незапланированная беременность гораздо хуже. Так почему же некоторые люди до сих пор не хотят ими пользоваться? Думаю, одна из причин в том, что антибиотики и противовирусные препараты обеспечили нас определенной страховкой. Конечно, запущенные гонорея и хламидиоз ведут к бесплодию, герпес вообще неизлечим, а СПИД навсегда меняет жизнь (хотя при правильном подборе препаратов необязательно ей угрожает). Я не собираюсь преуменьшать опасность подобных болезней, но хочу отметить, что на ранней стадии большинство инфекций лечится курсом антибиотиков, и самое неприятное здесь — это неловкие телефонные разговоры с бывшими партнерами. У наших предков такой роскоши не было.

Впрочем, безопасность здесь весьма относительна. Все чаще встречаются случаи «супергонореи», устойчивой ко многим антибиотикам. Отмечаются также случаи устойчивости хламидиоза и сифилиса. Если не будет найдено альтернативное лечение, мы можем оказаться в мире, каким он был до антибиотиков, а это очень и очень неприятное место.

Сколько люди занимались сексом, столько существовали и методы предотвращения беременности и профилактики болезней путем закрытия члена во время сношения. Свидетельства тому мы находим даже в Древнем мире[29].

Например, в легенде о царе Крита Миносе, пересказанной Антонином Либералом во II веке нашей эры, говорится, что царица Пасифая никак не могла понести, потому что семя царя было отравлено скорпионами и змеями. Царю Миносу посоветовали заняться сексом с другой женщиной, но поместить в ее вульву козий мочевой пузырь, чтобы собрать отравленную сперму. Когда король избавился от этой вредоносной жидкости, он смог заняться сексом с женой и произвести на свет здоровых, избавленных от скорпионов младенцев. Технически говоря, здесь речь идет о том, что мы сегодня называем женским презервативом, а не о мужском. Но очевидно, что древние люди умели использовать животные пленки для предотвращения обмена сексуальными жидкостями.

В гробнице юного фараона Тутанхамона, который правил Египтом с 1332 по 1323 год до н. э., были обнаружены льняные мешочки длиной с палец с завязками, чтобы удерживать их на месте. Сегодня эти мешочки выставлены в Египетском музее Каира как первые в мире презервативы. Однако мы не можем с уверенностью утверждать, что это так. Мешочки вполне могли быть какой-то частью ритуального одеяния. То же можно сказать и о других свидетельствах использования презервативов в Древнем Египте, хотя мы точно знаем, что контроль рождаемости в те годы был. В Кахунском медицинском папирусе (ок. 1825 г. до н. э.) не упоминаются презервативы, но рекомендуются противозачаточные пессарии, изготовленные из крокодильего навоза и меда. Такие пессарии следовало вводить в вульву перед сексом. Интересно, что такая смесь действительно могла служить спермицидом в силу высокой кислотности, но, прошу, не проверяйте этого на себе.

Первые убедительные свидетельства пороговой защиты от венерических заболеваний мы находим в трудах итальянского врача Габриэле Фаллоппио (1523–1562). Фаллоппио был одним из множества врачей, старавшихся остановить распространение сифилиса в Европе в XVI веке[30]. Фаллоппио понимал, что «французская болезнь», как он ее назвал, передается половым путем. Он придумал тканевый мешочек, который надевался на головку пениса, чтобы предотвратить передачу болезни. Мешочек следовало замочить в смеси вина, ртути, золы, соли и древесных опилок. К сожалению, Фаллоппио советовал надевать такой мешочек после секса, а не во время самого акта. Он считал, что смесь очистит пенис от инфекции. Фаллоппио с гордостью заявлял, что обучил своему приему больше тысячи солдат и ни один из них не подцепил сифилиса. Поскольку мешочек Фаллоппио следовало применять после секса, он был практически бесполезен, хотя и считается одним из древнейших примеров использования презерватива для предупреждения заражения.

Акварель С. Д’Алтона изображает мужчину, страдающего псориазом и, возможно, сифилисом, 1866. На обороте гравюры написано: «История примариса (первичного сифилиса) вполне очевидна; язвы на руках и плечах — это простой псориаз, лицо и грудь приобрели медный оттенок сифилиса»

Сифилис в XVI веке лечили и «по-другому»: паровыми банями и окуриванием, гваяковым деревом (его следовало измельчить и пить или втирать в кожу) и, конечно же, ртутью — внутрь, в виде инъекций или накладыванием прямо на язвы. Ртуть использовалась для лечения кожных язв еще с 1363 года, когда Ги де Шолиак применил ее для избавления от чесотки. Возможно, для прижигания сифилитических язв это средство и годилось, но было очень токсичным, вызывало ряд неврологических осложнений, отек десен, разрушение зубов и выпадение волос.

Почему же люди соглашались на такое тяжелое лечение? Потому что болезнь была еще хуже. Итальянский хирург Джованни да Виго (1450–1525) в трактате «Французская болезнь» (De Morbo Gallicus, 1514) так описывал развитие сифилиса:

«Заражение этой болезнью происходит во время сношения; то есть при половой связи здорового мужчины с больной женщиной или наоборот… Первые симптомы этой болезни почти всегда проявляются на половых органах, то есть на пенисе или вульве. Они состоят из мелких изъязвленных прыщиков коричневатого и желтоватого цвета, иногда черного, иногда очень светлого. Эти прыщики окружены твердой мозолистой грядой… Затем появляются новые язвы на половых органах… Потом кожа покрывается чесоточными прыщами или выпуклыми папулами, напоминающими бородавки… Через полтора месяца после появления первых симптомов пациенты начинают испытывать боли настолько сильные, что заставляют их кричать… Намного позже (через год или даже больше после появления первых симптомов) появляются опухоли фиброзного уплотнения, которые причиняют ужасные страдания».

На поздних этапах сифилис поражает мозг, мягкие ткани лица, вызывает повреждения костей. Болезнь эта совершенно ужасна, и боялись ее вполне справедливо. Сколь бы ни были бесполезны методы Фаллоппио, в сравнении с болезнью это была последняя соломинка, за которую больные с готовностью хватались.

Презерватив датируется примерно 1900 годом. Он изготовлен из слепой кишки животного.

Вскоре льняные мешочки Фаллоппио сменили более удобные, изготовленные из кишок животных. Эти презервативы уже надевали во время полового акта[31]. Первые презервативы обычно делали из кишок овец, но использовали также и рыбьи пузыри. Кишки следовало разрезать по размеру и просушить, а потом их замачивали в воде или молоке. На пенисе их закрепляли лентой или веревкой. После использования их мыли и использовали повторно — несколько раз. Процесс превращения овечьей кишки в презерватив описан в «Новом словаре медицинской науки и литературы» Робли Данглисона (1833):

«Слепую кишку овцы следует на несколько часов замочить в воде, вывернуть наизнанку, снова вымочить в слабом растворе щелочи, меняя раствор каждые 12 часов. Затем кишку следует тщательно выскоблить от слизи до брюшной и мускульной оболочки, а потом окурить жженой серой, а потом промыть в воде с мылом. Потом ее следует надуть, просушить, разрезать на части длиной семь-восемь дюймов и перевязать открытый конец лентой. Этот мешочек надевают на пенис до сношения для предупреждения венерических болезней и беременности».

Такие презервативы, по-видимому, использовал наш любимый либертен, Джон Уилмот, граф Рочестер. В их честь он даже написал «Панегирик кондому» (1667). Рочестер был весьма неразборчив в связях, и его страшно радовала перспектива заниматься сексом со множеством «непристойных созданий», не рискуя получить «мучительные язвы» или «большой живот и вопящего ублюдка».

Счастлив тот, у кого в кармане, Перевязан зеленой или алой лентой, Хорошо сделанный КОНДОМ — тот не страшится болезни Шанкра, опухоли или самой бубонной чумы!

Самому Рочестеру явно следовало активнее пользоваться «хорошо сделанным кондомом», поскольку он умер в 1680 году от сифилиса в возрасте всего тридцати трех лет. Все тело его было покрыто ужасными язвами.

Шотландский биограф Джеймс Босуэлл (1740–1795) также верил в то, что презерватив из овечьей кишки защитит его от венерической болезни в любых сексуальных похождениях. Презервативы в своих дневниках Босуэлл называет «машинами», «ножнами» или своим «доспехом»[32].

«17 мая 1763

Я подцепил свежую, сговорчивую девицу Элис Гиббс. Мы прошли по переулку в укромное место, я достал свой доспех, но она умоляла не надевать его, так как сам акт гораздо приятнее без него, а она вполне приличная девица. Мне так не терпелось овладеть ею, что я уступил, и мы прекрасно провели время».

Одним из множества недостатков подобных кондомов было их пересыхание в перерывах между использованием. Чтобы натянуть кондом на пенис, его нужно было замачивать. 4 июня 1763 года Босуэлл описал, как он замочил презерватив в канале, прежде чем заняться сексом с девицей, которую подцепил в парке. Несмотря на все сложности, Босуэлл утверждал, что «выступил вполне мужественно». Может быть, он и был мужественным, но явно неудачливым. Несмотря на «доспех», Босуэлл не меньше 19 раз подхватывал гонорею. В дневнике он не раз пишет о заражении «синьором Гонореей». Несмотря на популярность, ранние презервативы могли даже способствовать распространению венерической болезни — люди верили в полную их безопасность и не предпринимали никаких мер предосторожности.

В XVIII веке презервативы стали настоящим бизнесом. Их использовали и как контрацептивы, и в качестве профилактического средства. Если в Лондоне XVIII века вам понадобились бы презервативы, вы отправились бы в «Зеленую Банку» на улице Хаф-Мун-стрит и спросили бы у миссис Филлипс или у ее преемницы, миссис Перкинс, одну из их «замечательных машин».

Британцы экспортировали свои презервативы по всему миру. Хотя бритты называли их «французскими письмами», все остальные пользовались названием «английские плащи». Великий любовник Казанова (1725–1798) называл презервативы «английским рединготом» или «английской одеждой, которая несет покой душе». Хотя пользоваться презервативами он не любил, но понимал их ценность и всегда выбирал самые качественные: «Я не принял того, что предложила она, поскольку подумал, что он выглядит слишком просто». К сожалению, и эта предосторожность не уберегла его от гонореи — эту болезнь он подцепил четыре раза. Пять раз у Казановы случались канкроиды, болел он сифилисом и герпесом.

Ричард Карлайл (1790–1843), первый борец за права женщин, в «Книге обычной женщины, или Что такое любовь?» (1826) писал о распространенных методах контрацепции. Он описывал, как многие женщины вставляют «в свою вагину губку такого размера, чтобы она спокойно поместилась, предварительно обмотав ее ниткой или узкой лентой, чтобы потом вытащить. В большинстве случаев это препятствует зачатию». Карлайл также подробно описал процесс использования презерватива:

«Нужно надеть кожу, то есть то, что во Франции называют baudruche, а в Англии просто перчаткой. Их продают в Лондоне — в борделях, тавернах. Ими торгуют женщины и девушки в местах публичного отдыха, например — в Вестминстер-холле и т. п.».

Презервативы из кишок стоили дорого, были неудобны в использовании и неэффективны. Когда в 1839 году Чарльз Гудеар (1800–1860) изобрел вулканизированную резину, его открытие произвело настоящую революцию в производстве презервативов.

Первые резиновые изделия появились в 1855 году. Их можно было использовать повторно, они изготавливались по мерке и обеспечивали защиту от беременности и венерических болезней — а также от любых ощущений.

В Америке распространению презервативов серьезно помешало принятие закона Комстока 1873 года. Согласно этому закону, в стране было запрещено пересылать по почте «любые лекарства или предметы для предотвращения зачатия». В 1876 году закон был изменен:

«Все непристойные, развратные или неприличные книги, памфлеты, картины, газеты, гравюры или другие публикации недостойного характера, и все предметы, предназначенные для предотвращения зачатия или совершения аборта, и все предметы, предназначенные или приспособленные для недостойного или аморального использования, и все написанные или напечатанные открытки, циркуляры, книги, буклеты, рекламные объявления или уведомления, дающие прямо или косвенно информацию о том, где, как, у кого и каким способом можно приобрести упомянутые предметы и вещи, а также письма в конвертах или открытки недостойного, непристойного, развратного или неприличного содержания объявляются запрещенными для пересылки по почте и не могут быть опущены в почтовые ящики, доставлены из любого почтового отделения и любым почтальоном».

Закон был назван в честь главного его инициатора, Энтони Комстока (1844–1915), убежденного христианина, которого шокировало распространение контрацептивов и сексуальных услуг в Нью-Йорке. Закон Комстока не помешал людям заниматься сексом, но серьезно осложнил возможность заниматься безопасным сексом. При этом Америка была не единственной страной, где велась война с презервативами. В 1889 году в Ирландии был принят закон о непристойной рекламе. Этот закон, действовавший до 1980 года, запрещал рекламировать презервативы. В Бельгии реклама всех контрацептивов была запрещена до 1973 года. В 1920 году крупнейшая английская сеть аптек Boots отказалась от продажи презервативов, чтобы работники не испытывали «неловкости». Этот запрет был снят лишь в 1960 году.

Этот плакат предостерегал солдат Второй мировой войны: даже самой идеальной девушке доверять нельзя

Латексные презервативы появились в 20-е годы ХХ века. Они производились массово, были доступны и, к счастью, предназначались уже для разового использования. После эпидемии венерических болезней в войсках союзников в годы Первой мировой войны во время Второй мировой войны латексные презервативы выдавались всем рекрутам. В американской армии началась агрессивная кампания «сексуальной гигиены», направленная на предотвращение заражения солдат венерическими болезнями. В 40-е годы появился пенициллин, и впервые в истории сифилис, гонорея и хламидиоз стали поддаваться лечению. Однако во время Второй мировой войны количество венерических заболеваний в армии было очень велико, из чего можно сделать вывод, что солдаты не использовали презервативы, как им приказывали. И все же сами презервативы и понятие безопасного секса постепенно стали считаться нормой.

В 1960 году были изобретены противозачаточные таблетки, а большинство венерических болезней стали лечить антибиотиками, и презервативы потеряли популярность. Однако появление СПИДа в 80-е годы снова привлекло к ним внимание общества. Несмотря на нежелание правительств говорить о безопасном сексе и о гомосексуальных отношениях, медицинский кризис заставил их это сделать. С того времени использование презервативов лежит в основе любой кампании за безопасный секс.

Paragon — резиновый презерватив многократного использования, Лондон, Великобритания, 1948–1950. Такие презервативы следовало мыть и использовать повторно.

Презервативы никогда не были столь дешевы, удобны, привычны и эффективны, как сегодня. Если кто-то вздумает возражать, напомните им, как Джеймс Босуэлл рыскал по Лондону в овечьей кишке, натянутой на влажный пенис, расскажите о презервативах из льна с лентами, о вулканизированных презервативах, толстых, как резиновые сапоги. И если это не подействует, вспомните об ужасных, уродующих тела наших предков болезнях, которых они изо всех сил старались избежать (только не отказываясь от секса!). Поблагодарите судьбу и, пожалуйста, как однажды сказал Спайк Миллиган, используйте презерватив в любой ситуации, когда возможно зачатие.

Книга Уильяма Бьюкена «Домашняя медицина» (1769) была медицинским блокбастером. Было продано более 80 000 экземпляров, книгу перевели на несколько европейских языков и переиздавали для читателей даже в XIX веке. Бьюкен заявлял, что написал книгу с искренним желанием «способствовать добрым намерениям… в снятии огорчения, устранении опасных и вредных предубеждений, защитить простых и доверчивых от проделок и обмана мошенников и притворщиков». В «Домашней медицине» рассказано обо всем — от носовых кровотечений и язв до крупа и водянки. В главах о беременности Бьюкен пишет о причинах и опасности выкидыша и сурово осуждает женщин, которые стремятся сознательно прервать беременность[33]:

Аборты были признаны незаконными в Британии в 1803 году, когда был принят закон лорда Элленборо: аборт после «оживания» (первых движений плода) карался смертью или высылкой. Аборты до «оживания» не считались преступлением, так как большинство богословов и врачей полагали, что до этого момента плод не обладает душой, а женщина не считалась вынашивающей ребенка. Но после «оживания» аборт становился аморальным преступлением. Доктор Джон Аструк называл «несчастных женщин», идущих на аборт, «позором человеческой природы и религии». Барристер Мартин Мейден признавал умерших в результате аборта «вдвойне виновными — и в самоубийстве, и в детоубийстве». Если жена приняла какое-то средство, чтобы вызвать аборт, ее поступок считался поводом для развода, о чем говорится во многих документах дел о разводах XVIII века.

Японская гравюра на дереве укиё-е с призывом против абортов, конец XIX века

Как мы узнали из предыдущей главы, к XVIII веку примитивные контрацептивы стали доступны. Кроме того, существовали разнообразные методы контрацепции: порой мошеннические, порой — действительно обеспечивающие определенную защиту. Метод прерванного акта проверен временем, хотя и не слишком надежен. Презервативы из кишок животных, которые нужно было прополоскать и использовать повторно, появились еще в XVI веке. Казанова в мемуарах упоминает льняной презерватив и ломтик лимона в качестве маточного колпачка. Посткоитальное вагинальное спринцевание с античных времен применялось, чтобы смыть сперму и предотвратить беременность. Из-за распространения болезней, недоедания и плохого здоровья фертильность женщин снижалась, но нежелательные беременности все равно случались довольно часто. Обнаружив себя «с набитым животом» (1785), девица вполне могла прервать беременность в силу жизненных обстоятельств, бедности и массы других причин.

В XVIII веке в Британии это не считалось незаконным, но аборт (после «оживания») все же был позорным актом, и практика эта осталась почти не описанной. В силу недостатка достоверных материалов изучать историю абортов чрезвычайно сложно. В судебных документах немало повествований о женщинах, которые умерли из-за абортов или подверглись преследованию за попытки вызвать аборт. Врачи и повитухи не желали рисковать собственной шеей, давая читателям инструкции по проведению абортов или называя необходимые для этого травы и вещества. При описании лекарственных растений на абортивные свойства намекали эвфемизмами и эзоповым языком.

В тексте могли перечисляться растения, вызывающие выкидыш: такие описания снабжались предупреждением «не принимать беременным женщинам». Точно так же «легальные наркотики» называли «научными химикатами», не предназначенными для «употребления человеком», — это позволяло обойти закон. Реклама «женских месячных таблеток» и средств для «менструальной блокады» вполне могла сойти за рекламу контрацептивов и средств для аборта. В «Английской сексуальности» (1990) Тим Хичкок писал:

«С начала современной эпохи рецепты средств для «срывания цветов» или регулирования менструаций встречались в любом травнике или сборнике рецептов, и купить их можно было у местного аптекаря».

Женщины, которые хотели «сорвать цветок» (1598), постепенно переходили от самых простых к самым опасным методам аборта. Использовались отвары разных трав, в том числе — можжевельник казацкий, мята болотная, рута и спорынья. Можжевельник казацкий также применяли для ароматизации джина. В многочисленных судебных документах после 1803 года, когда аборты стали считаться преступлением, он фигурирует как абортивное средство. Так, в 1829 году Марту Баррет обвинили в том, что она приняла «количество можжевельника казацкого с целью вызвать аборт». В 1834 году Уильма Чайлдза обвинили в проведении незаконного аборта — он дал Мэри Джейн Вулф «большое количество некоего средства, именуемого можжевельником казацким… с намерением вызвать у нее выкидыш». В 1855 году Уильяма Лонгмена обвинили в том, что он «злонамеренно выдал Элизабет Элдред Астинс 10 гран ядовитого растения, именуемого можжевельником казацким, с намерением вызвать выкидыш». Список можно продолжать. Такие растения, как можжевельник казацкий и мята болотная, действительно токсичны и в больших количествах могут вызвать выкидыш, а при превышении дозы — убить и мать (так частенько и случалось).

Можжевельник казацкий, ботаническая иллюстрация, 1790

Если эти методы оказывались неэффективными (а такое происходило нередко), женщина начинала искать все более отчаянные и опасные способы. Очень горячие ванны, большое количество джина, падение с лестницы или сильный удар в живот — вот лишь некоторые из них. Но если и это не помогало, несчастные обращались к хирургам. Истории хирургических абортов в XVIII веке крайне редки. Одно из немногих подробных описаний хирургического аборта XVIII века — это документы по делу Элинор Бер из Дерби 1732 года. Элинор обвинили в трех преступлениях: она заставила мужчину убить свою жену и дважды «уничтожила плод в утробе», «введя металлический инструмент» в тело. Одна из женщин, обратившихся к Бер, осталась «неизвестна присяжным», вторую звали Грейс Белфорт. Грейс какое-то время работала у Элинор, и в это время ее изнасиловал гость дома. Грейс призналась Элинор, что беременна, и за 30 шиллингов (выплаченных насильником) Элинор согласилась «очистить» ее от ребенка. Описание произошедшего настолько редко, что я решила привести документ целиком.

Свидетельница: Кто-то дал мне сидр и бренди, мы с хозяйкой напились, а когда гости ушли, мы с трудом поднялись наверх. Я легла на кровать, а хозяйка принесла инструмент, который я приняла за железную кочергу. Она засунула его в мое тело, и мне стало больно. Суд: Что произошло дальше? Свидетельница: Из меня потекла кровь. Суд: После этого у вас случился выкидыш? Свидетельница: На следующий день… у меня случился выкидыш… Суд: Что сделала обвиняемая после этого? Свидетельница: Она сказала мне, что дело сделано.

Элинор была признана виновной, ее приговорили к трем годам заключения, а до этого она должна была два дня простоять у позорного столба. Толпа была так возмущена преступлениями Элинор, что она чуть было не простилась с жизнью. Ее закидывали тухлыми яйцами, брюквой и камнями. Из ран на голове текла кровь, она чуть не лишилась сознания. Ее оттащили в тюрьму, но на следующий день все повторилось.

В 1760 году поэт Томас Браун написал «Сатиру на знахаря» — человека, который в результате аборта «убил» ребенка его друга. В стихотворении немало горьких слов высказано в адрес «кладбищенского вора», который «нерожденных младенцев убивал в утробе». Браун проклинает знахаря, желает ему, чтобы тот вечно слышал «крики младенцев» и их умирающих матерей, стал «шутом повитух» и «шлюх безносых» и чтобы его преследовали «самые страшные ужасы ночи». В своем стихотворении Браун описывает инструменты знахаря. Он не упоминает «железную кочергу», но пишет о «гибельных зельях», «колющих клиньях», «острых стрелах» и «убийственной игле». Любой тонкий, заостренный инструмент, даже заостренное перо, вполне мог проникнуть сквозь шейку матки и «сорвать цветок». Такую процедуру можно было провести самостоятельно или с помощью сочувствующих друзей или родственников. Сколько женщин было безнадежно искалечено и заражено в результате этой практики, нам неизвестно. Многие умерли, но еще больше было тех, кто готов был рискнуть.

Описание Энн Ломан (она же мадам Рестелл), «женщины, делавшей аборты», в газете National Police Gazette, 1847

Если этот метод не срабатывал, а бедная девушка не могла заплатить за аборт, у нее оставалось три варианта: родить и воспитать ребенка, бросить его или убить и спрятать тело. В «Lexicon Balatronicum: Словаре щегольского жаргона, университетского остроумия и красноречия карманников» (1785) есть очень тяжелая статья: «Задушить пискуна: убить ублюдка или выбросить его в нужник». За сто лет до этого та же фраза содержалась в «Новом словаре старых и новых слов бродяг» (1698) и в различных словарях жаргона XIX века. У детоубийц был свой жаргон, что показывает распространенность такого явления. В 1702 году Кристиану Расселл из прихода церкви Святого Петра в Ковент-Гарден признали виновной в убийстве своего незаконнорожденного ребенка: она «бросила его в уборную». В 1703 году Мэри Тюдор оказалась под судом за убийство своей «незаконнорожденной девочки: 18 января она бросила ее в уборную, где та задохнулась и умерла». В 1708 году Энн Гарднер была признана виновной в убийстве своей «незаконнорожденной девочки… через бросание ее в уборную, где та задохнулась от грязи». В 1711 году Анну Уилер осудили за то, что она задушила своего «незаконнорожденного мальчика» «в доме облегчения». Элизабет Артур «утопила» своего ребенка в «уборной» в 1717 году. В 1739 году Элизабет Харрард признали виновной в утоплении своего ребенка — она стала одной из четырех женщин, которых в том году повесили за убийство своих незаконнорожденных детей. Список можно продолжать бесконечно. В одних лишь документах Олд Бейли за период с 1700 по 1800 год мы находим не меньше 134 дел о детоубийстве, и чаще всего это было убийство незаконнорожденных детей. А ведь это только один суд в одном регионе, и это дела тех, кто попался на преступлении. Реальных масштабов детоубийства мы никогда не узнаем. Под судом чаще всего оказывались бедные, незамужние и одинокие женщины — те, что совершили преступление от отчаяния.

Женщину, которая занималась сексом или беременела вне брака, считали «погибшей» или «падшей». Совершенно ясно, какие последствия имел секс до свадьбы. Если женщина была достаточно богата, она могла избежать скандала, скрывшись на время беременности, а потом передав ребенка родственникам или кому-то на содержание. Но тем, кто не мог заплатить за прикрытие, приходилось несладко. Социальное клеймо было настолько ужасным, что будущую мать изгоняли из семьи, из дома и с работы. Она оказывалась во враждебном мире. В скабрезных романах XVIII века (например, в романе «Фанни Хилл») любили писать о девственницах, которых соблазнили и бросили, и им пришлось стать проститутками, чтобы выжить. К сожалению, для «погибшей» или «падшей» девушки вариантов было немного. Проститутки были знакомы с методами контрацепции и способами вызвать выкидыш, и все же «бордельных младенцев» было немало. В 1993 году в квартале Файв-Пойнтс в Нью-Йорке снесли жилой дом XIX века. При расчистке площадки были обнаружены скелеты двух младенцев, скорее всего — близнецов. Скелеты были найдены на самом нижнем уровне туалетов. Судя по документам того времени, по этому адресу, Оранж-стрит, 12, раньше находился бордель. Хотя останки младенцев обнаруживали в старинных туалетах и раньше, это было очень значимое открытие, поскольку только оно связывает детоубийство с проституцией[34].

Чтобы избежать приговора, матери нужно было «доказать», что ребенок родился мертвым. В 1624 году парламент принял закон, по которому смертная казнь грозила незамужней матери, которая попыталась скрыть смерть незаконнорожденного ребенка. Считалось, что, если ребенок умер, его убила мать. Чтобы доказать, что роды не были тайными, мать должна была привести хотя бы одного свидетеля, который мог подтвердить, что ребенок родился мертвым. Обвинению, в свою очередь, предстояло доказать, что беременность и роды умышленно скрывались. Энн Гарднер, о которой мы уже говорили, сочли виновной в убийстве, поскольку она ничего не запасла для ребенка и никому не сказала о своей беременности:

«Обвиняемая не могла ничего сказать в свою защиту. Она не приготовила ничего для рождения ребенка, никто не слышал ее криков, и никто не мог узнать о рождении, как этого требует Статут короля Якова I (закон 1624 года). Факт совершенно ясен, и присяжные признали ее виновной в преступлении».

Этого было достаточно, чтобы приговорить Энн к смерти. Ее казнили 15 января 1708 года.

Филантроп Томас Корем в 1739 году открыл больницу для лондонских найденышей. Главной его целью было дать убежище детям «несчастных женщин, ставших жертвой соблазнителей и ложных обещаний развратных мужчин», а потом брошенных в «непоправимом несчастье». Поначалу больница была рассчитана на двадцать младенцев, но со временем она значительно расширилась. Принимались младенцы не старше двух месяцев, их судьбу решал жребий. Чтобы мать могла забрать своего ребенка, ей предлагали оставить младенцу нечто, по чему она могла бы узнать его позже. Тысячи ленточек, погремушек, сломанных монет, кулонов, пуговиц, клочков бумаги и ракушек до сих пор хранятся в музее больницы. Из 16 282 младенцев, оставленных в больнице в период с 1741 по 1760 год, забрали только 152.

Крючок для извлечения абортированного плода

В 1967 году, когда в Великобритании был отменен закон об абортах, акушерку Дженнифер Ворт попросили высказаться о моральной стороне дела. Эта женщина четырнадцать лет была свидетелем незаконных абортов. На поставленный вопрос она ответила так: «Это не моральная, а медицинская проблема. Очень немногие женщины хотят аборта. И это должно делаться правильно». Сегодня большинству из нас грозит оказаться в таком же положении, в каком триста лет назад оказалась Энн Гарднер: несчастная, нищая, больная, одинокая, проклятая, беременная, без всяких прав, медицинской помощи, страховки и денег для содержания ребенка.

Металлический жетон, оставленный брошенному младенцу матерью. Лондонская больница найденышей, XVIII век

Сувениры, которые матери оставляли младенцам в Лондонской больнице для найденышей. Эти сувениры должны были помочь матерям узнать своих детей, если они решат вернуться за ними. Тысячи таких сувениров до сих пор хранятся в музее — большинство женщин никогда не возвращались за детьми

И все же право на безопасный доступ к абортам находится под серьезной угрозой. Когда я пишу эту книгу, в штатах Алабама и Джорджия приняты два самых агрессивных закона в современной истории Америки. Согласно этим законам, аборт считается преступным с того момента, как только обнаруживается сердцебиение плода — когда-то это называли «оживанием». До 2019 года самый суровый закон существовал в Северной Ирландии: за аборт женщина могла получить длительный тюремный срок. Мы прошли длинный путь к социальной безопасности, медицинскому обслуживанию и нормальному отношению к сексу. Но споры вокруг абортов все еще опираются на религиозное морализаторство, которое демонизирует и наказывает и женщин, желающих сделать аборт, и врачей, проводящих такие операции. Но, как показывает история контрацептивов, аборты всегда будут востребованы, а люди будут идти на риск, и никакие наказания, даже смертные приговоры, этого не изменят.

Немногие телесные функции вызывают столь сильную и универсальную реакцию, как менструация. Хотя Плиний описывал апокалиптические свойства менструальной крови почти две тысячи лет назад, достаточно взглянуть на так называемые «женские гигиенические товары» в современных супермаркетах, чтобы понять, что, хоть мы и ушли далеко вперед, но наша культура так до сих пор и не свыклась с этой темой.

Хитроумно подобранные слова — это самое невинное, что может случиться. В 2005 году непальское правительство осудило древнюю индуистскую традицию чхаупади, согласно которой женщины в период менструации не могли переступать порог родного дома и должны были все это время жить в специальных хижинах. В основе этой традиции лежит убеждение в том, что менструальная кровь и сама женщина в этот момент нечисты. Слово «чхаупади» переводится как «неприкасаемое существо». Чтобы не осквернить окружающих, женщина во время месячных не может принимать пищу вместе с другими или свободно общаться. К сожалению, закон 2005 года не положил конец этой практике. В 2018 году, после нескольких смертей (женщины насмерть замерзли или задохнулись от дыма, пытаясь согреться внутри хижины), непальское правительство установило наказание за практику чхаупади — три месяца тюрьмы или штраф в размере 3000 рупий. Практика изоляции женщин в период менструации характерна не только для Непала. Хотя ситуация меняется, подобные традиции существуют в разных уголках мира. Так, в Эфиопии еврейские женщины во время месячных до сих пор удаляются в хижину «маргам годжо», то есть «проклятую хижину».

В 1974 году Американская антропологическая ассоциация изучала менструальные табу сорока четырех культур нашего мира. Самые распространенные из них таковы:

1. Убежденность в том, что менструальная кровь — это нечто неприятное, грязное или опасное.

2. Женщины в период менструации не могут заниматься сексом.

3. На женщин накладываются различные ограничения: в пище, перемещениях, общении и т. п.

4. Женщины в этот период не могут иметь контакта с принадлежащими мужчинам личными вещами, оружием, сельскохозяйственными орудиями, средствами рыбалки, орудиями ремесел, религиозными символами, а также — храмами, хранителями которых являются мужчины.

5. В этот период женщины не могут готовить для мужчин.

6. Все время месячных женщины должны находиться в специальных хижинах.

Реклама «менструального приемника Фарра» в журнале Amrican Druggist, январь 1884 года

На фотографии 1945 года в верхнем левом углу находится хижина для женщин в период месячных

Исторически менструальные хижины существовали у индейцев тохоно о’одхам, индейцев шайенов, островитян ифалук, в Дагомее (нынешний Бенин), у племени тив (Западная Африка), у гондов мадиа (Чандрапур, Индия), у индейцев паютов и в племени ашанти в Западной Африке. Женщин племени хуаулу в Индонезии на время месячных изгоняли в особую хижину и запрещали им есть определенные виды мяса вплоть до 80-х годов ХХ века. В 1974 году ученые изучали различные мифы, связанные с происхождением менструации. Выяснилось, что во многих культурах считается, что менструацию вызывает луна. Исключение составляет племя мадиа гонд — там верят, что в вульве когда-то были зубы, но они выпали, и во время менструации из незаживающей раны сочится кровь. В австралийском племени арунта полагают, что «кровотечение — это работа демонов, которые скребут стенки вагины когтями».

Самое распространенное убеждение (которое наблюдалось в 30 из 44 исследованных культур) — менструальная кровь неприятна и опасна. Хотя этому исследованию уже более четырех десятков лет и менструальные хижины постепенно исчезают с лица земли, сам процесс менструации даже сегодня многие считают «неприятным». Я и сама часто думаю так же. Некоторые переживают «визит тетушки Фло» (1954) довольно спокойно, испытывая лишь легкий дискомфорт в области живота. А есть и такие (и я в их числе), кто твердо убежден, что в их матке в этот период разыгрывается настоящая битва при Сомме.

Если вы никогда не испытывали тяжелого ПМС, я расскажу вам, каково это. Это чертовски гадко. В животе бурлит, грудь набухает, постоянно потеешь. Все «расщелины» тела превращаются в непролазное болото, а в висках стучит целый день. Кажется, что у тебя простуда — ломота, дрожь, тошнота. Чувствуешь себя так, словно несколько дней не спал — все эмоции на максимуме. Но это еще не все. Сильные спазмы в нижней части живота наводят на мысли о худшей в твоей жизни диарее — и диарея тут же возникает, будь она неладна. А еще постоянно хочется плакать. Все внутренние органы сжимаются и рвутся на мелкие кусочки, чтобы ты смогла отложить яйцо. По телу то и дело пробегают волны мучительной боли. Иногда бывает так больно, что сгибаешься пополам и не можешь дышать, пока спазм не пройдет. А потом возвращается тупая, непроходящая боль. Ничто не может насытить монстра, поселившегося в твоем животе. Он пожирает огромные количества сахара и углеводов, словно жирный як. От некоторых продуктов тебя мутит. Некоторые пахнут так, что желудок скручивается и начинается отрыжка. Ты не знаешь, чего тебе хочется, но хочется этого побольше. Кровотечение настолько сильное, что с ним не справляются никакие «продукты интимной женской гигиены» — это все равно что пытаться сдержать поток лавы с помощью кухонной прихватки. Постоянно думаешь, что окружающие чувствуют запах твоей крови. Боишься сесть, чтобы не испачкать одежду или мебель, и целую неделю проводишь в вертикальном положении. А стоит тебе усесться, такой нервной, потной, жалкой и неприятно пахнущей, как какой-нибудь болван непременно спросит: «Месячные, да?» И тебе хочется оторвать ему голову!

Все это совсем невесело, но никак не объясняет, почему само слово МЕСЯЧНЫЕ вызывает у некоторых людей такое отвращение. И уж точно не может быть причиной изгнания и без того страдающих женщин в холодные сараи.

Отвращение к менструации — явление распространенное, но не универсальное. Бенгальские баулы вайшнава, наоборот, считают, что менструальная кровь — это очень мощная жидкость. Первая менструация девочки — повод для большого праздника. Ее менструальную кровь смешивают с коровьим молоком, камфарой, кокосовым молоком и сахаром, а потом этот напиток выпивают родственники и друзья. В 2002 году журналисты взяли интервью у Тары из племени баулов. Она рассказала, какое действие возымел напиток на участников церемонии: «Силы памяти и концентрации многократно увеличились, кожа стала излучать сияние, голоса зазвучали мелодичнее. Они испытывали безграничное счастье, безмятежность и любовь». Пожалуй, не стоит использовать тампон в качестве чайного пакетика, но не только баулы верят, что менструальная кровь обладает целительными свойствами. У этого убеждения есть исторические прецеденты.

В Папирусе Эберса (ок. 1550 г. до н. э.) перечисляются разнообразные средства, которые предотвращают обвисание грудей, в том числе — и первая менструальная кровь девочки. Этой кровью следует смазать груди и живот. Аббатиса-бенедиктинка Хильдегард Бингенская (ум. 1179) утверждала, что менструальная кровь может излечить проказу: «Если человек становится прокаженным в силу похоти или неумеренности… Он должен принять ванну… омыться менструальной кровью, собрав ее столько, сколько сможет, а потом идти в ванну». Двенадцатый император китайской династии Мин Цзяцзин (1507–1567) каждый день пил настой «красный свинец», приготовленный из менструальной крови девственниц, полагая, что это продлит его жизнь. Девушкам было от 11 до 14 лет. Обращались с ними так жестоко, что в 1542 году они попытались убить императора. Император серьезно пострадал, но выжил, а девушек вместе с их семьями приговорили к смерти — их медленно разрезали на куски. Император пил свой напиток до конца жизни. Вот так.

Анатомический рисунок брюшной полости женщины из книги Якопо Беренгарио да Карпи Isagoge Breves Prelucide Ac Uberime In Anatomiam Humani Corporis, 1522

Но в большинстве культур и религий менструация считалась периодом нечистым. Особое отношение к женщинам в эти дни существует в иудаизме, христианстве, исламе, индуизме и буддизме. Все эти религии называют менструальную кровь грязной. В книге Левит 20:18 говорится: «Если кто ляжет с женою во время болезни кровоочищения и откроет наготу ее, то он обнажил истечения ее, и она открыла течение кровей своих: оба они да будут истреблены из народа своего». В Коране 2:222 написано: «Они спрашивают тебя о менструациях. Скажи: «Они причиняют страдания». Посему избегайте половой близости с женщинами во время менструаций и не приближайтесь к ним, пока они не очистятся». В западном понимании менструаций вплоть до XVIII века господствовала Галенова теория четырех гуморов: кровь, черная желчь, желтая желчь и флегма. Галенова «теория плеторы» (полнокровия) учила, что менструация вызвана избытком «плеторы» (крови) в организме. Естественно было предположить, что менструация — это способ борьбы с дисбалансом. Логический вывод: женщины от природы слабее мужчин и вынуждены каждый месяц переживать кровотечение. Гален учил также, что менструация важна для зачатия, поскольку обеспечивает питание плода.

На гравюре на дереве из издания 1591 года (девятнадцатый год правления императора Ваньли династии Мин) показаны точки акупунктуры, используемые при лечении нерегулярных менструаций (юэйчжи бу тиао)

В Древнем Китае менструацию также считали результатом телесного дисбаланса. Женщинами управляла кровь и энергия инь, а ежемесячное кровотечение считалось причиной дисгармонии организма. В 651 году н. э. Сун Симиао (孫思邈) связывал менструацию с плохим здоровьем, физическим и психологическим. Таким образом, можно сказать, что китайские врачи рассматривали менструальное здоровье в качестве основы здоровья женщины в целом. В «Полном собрании замечательных рецептов для женщин» (1237) Чэнь Цзымин (陳自明) писал: «Когда лечишь женщин, первым делом нужно выровнять месячные, поэтому с этого мы и начинаем».

В главных текстах индийской аюрведы, таких как Сушрута Самхита, составленная где-то между 600 г. до н. э. и I веком н. э., говорится, что менструация — это разновидность телесного очищения. Однако дисбаланс трех энергий доша может привести к «дурной» менструации, от которой женщины сильно заболевают. Из-за этого дисбаланса кровь пахнет, «как гниющий труп или зловонный гной, или идет сгустками, или очень жидкая, или вытекает с запахом мочи или кала». Чтобы помочь очищению, Сушрута Самхита дает такие рекомендации:

«Женщина в месячных должна лежать на матрасе, сделанном из лезвий куша (в первые три дня), должна принимать пищу из собственных сложенных ладоней или глиняных мисок, или с подносов, сделанных из листьев. Она должна придерживаться диеты хабишья и все это время воздерживаться, даже собственного мужа не видеть. После этого периода, в четвертый день, она должна пройти церемониальное омовение, надеть новую (целую) одежду и украшения и затем посетить своего мужа, произнеся обязательные слова благословения».

Западные врачи спорили о том, может ли женщина в период менструаций осквернить пищу, вплоть до 1878 года. В British Madical Journal были напечатаны письма, где обсуждалось, насколько велика вероятность того, что женщина испортит ветчину, прикоснувшись к ней в момент «красок» (1964). К XIX веку врачи уже стали вполне рационально мыслящими учеными, но в их представлении о менструациях все еще преобладали рассуждения о загрязнении и безумии.

Реклама из каталога Sears, 1936

Вагинальное обследование в вертикальном положении

Профессор медицины Оксфордского университета и член Королевского колледжа врачей, Уильям Раули, описывал истерию, вызываемую у женщин аменореей. «Язык распухает, дрожит, речь становится невнятной; голос меняется; некоторые кричат, вопят или визжат, не сдерживаясь; другие тяжело вздыхают, плачут или жалобно стонут».

Сильное кровотечение считалось опасным, и такое состояние лечили слабительным, опиатами и физическими ограничениями. Доктор Чарльз Мэнфилд считал, что менструация неразрывно связана с безумием: «Особое состояние матки часто приводит к безумию. В этом меня убеждает тот факт, что с 1784 по 1794 год в больницу Бетлем были приняты 80 пациенток, болезнь которых развилась вскоре после менструального состояния». В 1848 году доктор Альтхаус, разделяя это мнение, писал: «Истерические припадки почти всегда случаются после неожиданного подавления менструального тока».

Те же аргументы, доведенные до крайности, использовали агрессивные антифеминисты, например, Джеймс Макгригор Аллан, который, выступая в 1869 году перед Лондонским антропологическим обществом, объяснял, почему женщинам не следует давать избирательного права, следующим образом:

«Хотя длительность менструального периода сильно различается, в зависимости от расы, темперамента и здоровья, следует отметить, что женщины по этой причине нездоровы, в среднем, два дня в месяц или один месяц в году. В это время женщины не могут выполнять серьезную ментальную или физическую работу. Они страдают бессилием и депрессией, что делает их непригодными к мышлению или действию. Весьма сомнительно, насколько во время этого кризиса их можно считать дееспособными существами… Непоследовательное поведение женщин, их обидчивость, капризность и раздражительность можно напрямую связать с этой причиной… В интеллектуальном труде мужчина превосходил, превосходит и всегда будет превосходить женщину по очевидной причине: природа не прерывает периодически его мыслей и действий».

Лишь в начале ХХ века в понимании природы менструаций наметился прогресс. Неудивительно, что менструальные табу начали рушиться, ведь в медицину стало приходить все больше женщин. В 1876 году доктор Мэри Патнем опубликовала статью «Об отдыхе женщин во время менструации», за которую была удостоена Бойлстоновской премии Гарвардского университета. Труды Мэри Патнем и ее интеллектуальных преемниц, Клелии Дуэль Мошер и Леты Стеттер Холлингворт, окончательно доказали, что идея «менструальной неспособности» ошибочна.

С конца XIX века женщинам стали доступны разовые санитарные прокладки, а в 1929 году доктор Эрл Хаас изобрел первые тампоны. До этого женщины использовали тканевые прокладки или вообще ничего, кроме нижнего белья. Справляться с месячными теперь было гораздо легче, но давнее отношение к менструации, как к чему-то обессиливающему и грязному, по-прежнему сохранялось.

В 1946 году Уолт Дисней выпустил образовательный фильм для старшеклассников «История менструации». В этом фильме впервые с экрана прозвучало слово «вагина». Целью фильма было просвещение юных девушек. Рассказчица, Глория Блонделл, попыталась разоблачить множество менструальных мифов о том, что во время менструации нельзя мыться и заниматься физическими упражнениями. Она объясняла, какую роль в менструации играет нейробиология, гормоны и репродуктивная система. В фильме девушкам советовали «перестать жалеть себя», «больше улыбаться» и «хорошо выглядеть».

К сожалению, миллионы женщин каждый месяц все еще страдают не только от спазмов в животе. Они не могут позволить себе купить тампоны или прокладки и продолжают пользоваться тканью или ватой. Исследования показывают, что особенно тяжело получить доступ к базовым менструальным санитарным средствам женщинам, живущим в городских трущобах, лагерях беженцев и сельской местности. Каждый месяц миллионы школьниц пропускают занятия из-за месячных. 95 процентов школьниц Малави не могут купить прокладки и тампоны и пользуются самодельными прокладками из тряпок и веревок. Поскольку такие прокладки очень ненадежны, более половины девушек в это время остаются дома. Исследование, проведенное в 2017 году компанией Plan International, показало, что каждая десятая британка в возрасте от 14 до 21 года испытывает трудности с покупкой санитарных продуктов, из-за чего тысячи девушек каждый месяц пропускают занятия.

Реклама Kotex, 1920

Исторический нарратив менструации практически никогда не был нейтральным. Считалось, что менструальная кровь обладает магическими и разрушительными свойствами. Ее считали отвратительной, очищающей или священной. Тысячи лет в самых разных культурах менструацию связывали с безумием, иррациональным поведением и болезнью. Медики полагали, что менструация ослабляет тело, однако заявления о том, что менструация вызывает безумие, склонность к насилию, иррациональному поведению, а также суеверия относительно связи этого состояния с Луной, одновременно говорят о ее силе. В патриархальных обществах менструация служила доказательством того, что женщины не равны мужчинам и самой природой призваны играть в этой жизни совершенно иную роль. Более того, менструация подкрепляла сформировавшееся убеждение: женщин нельзя считать разумными существами, и они нуждаются в постоянном присмотре. Нам кажется, что мы оставили это в прошлом и что сегодня менструация получила научное объяснение, а суеверия исчезли. Но пока мы не начнем открыто говорить о «рыжей тетушке из Редбанка» (1948), не испытывая смущения или дискомфорта, этого не произойдет. И точка.

Несмотря на известный стереотип, сексуальные услуги — вовсе не древнейшая профессия. Самая старая профессия в мире — медицина. В 1952 году антрополог Джордж Питер Мердок из Йельского университета опубликовал свое исследование социальных обычаев сотен коренных народов мира. Проституток там он не нашел, а вот лекари были везде:

Другие ученые, например, Мэри Брекенридж, называют самой старой из профессий акушерство: «Профессия повитухи настолько древняя, что любые медицинские и сестринские специальности, даже в самом раннем своем проявлении, рядом с ней — просто парвеню». Попытки выяснить, какой род человеческой деятельности является «древнейшим, напоминают охоту на диких гусей, поскольку профессии как таковые и деньги — все это относительно недавние изобретения. Homo sapiens бродит по планете уже около 200 000 лет, а древнейшие монеты были обнаружены в Лидии (город в Малой Азии) и датируются лишь 640 г. до н. э. Даже система обмена товарами, без денег, в значительной степени зависела от процесса одомашнивания скота и культивирования растений, а эта традиция возникла примерно в 9000 г. до н. э. Это означает, что большую часть своей истории человечество обходилось без денег. Учитывая, что деньги оказывают сильнейшее влияние на современную жизнь, стоит вспомнить, что ценность денег определяется той мерой, какую мы сами коллективно им придаем. Иначе это просто клочки бумаги и металлические диски, которые мы почему-то согласились считать особенными. Мы прекрасно обходились без них, пока наши предки не решили, что золотые камушки выглядят симпатичнее прочих.

Без денег и коммерции нет профессий. Среди маори не было проституции, пока в Новую Зеландию не прибыли европейцы и не привезли с собой сифилис и флаги. Викторианские путешественники с удивлением обнаружили, что у даяков Борнео «нет слова для описания этого порока». Когда христианский миссионер Лоррин Эндрюз в 1865 году переводил Библию для гавайцев, ему пришлось изобрести новые слова, чтобы объяснить островитянам концепцию сексуального стыда и супружеской неверности.

Практически не сохранилось никакой информации о сексуальной торговле среди коренных американцев до того момента, пока европейцы не начали всех «цивилизовывать». Но даже в более поздние времена единственным существующим свидетельством остается убежденность захватчиков в распутстве всех местных женщин. Меркантилизация секса и профессиональная торговля сексуальными услугами неразрывно связаны с появлением денег и экономических рынков. Связь между коммерцией и сексуальной торговлей была доказана опытом экономиста Кейт Чен. В 2006 году Чен научила группу обезьян-капуцинов пользоваться деньгами: покупать виноград, варенье и яблоки за жетоны. Почти сразу же самки начали торговать сексом, чтобы получить эти жетоны[35].

Большая семья миссионеров из коренных народов. А. А. Монтано для Новой фотографической галереи в Гонолулу, ок. 1878

Зоолог из Кембриджского университета, Фиона Хантер, заметила, что самки пингвинов-аделей на антарктическом острове Росса продавали секс за камушки. Из камней пингвины строят фундаменты своих гнезд, чтобы яйца не лежали на льду. Камни настолько ценны, что, когда самки хотят получить камни от самцов, они начинают торговать сексом. Самка подходит к самцу, у которого есть желанные камни, и вовлекает его в брачный танец. После секса самка забирает камни и возвращается к своему партнеру, который спокойно ее принимает.

Выражение «древнейшая профессия» принадлежит Редьярду Киплингу. Он использовал его в рассказе «На городской стене» (1898). Рассказ начинается с бессмертной фразы: «Лалан — представительница самой древней в мире профессии». И с того времени это выражение стало крылатым и превратилось в историческую правду. Однако дальше Киплинг написал еще кое-что, помогающее нам понять, какова же эта самая древняя профессия: «На Западе люди оскорбительно отзываются о профессии Лалан, сочиняют о ней трактаты и раздают их молодым людям в целях сохранения нравственности». Как заметил Киплинг, отношение к торговле сексом является не безусловным, а скорее культурно обусловленным. Исследования древней сексуальности затруднены по ряду причин, но главная из них следующая: все исторические документы всегда отражают точку зрения автора. То, что во многих исторических текстах называется проституцией, чаще всего демонстрирует точку зрения летописца, а не реальное положение дел.

Например, когда испанские конкистадоры в 1521 году колонизировали ацтеков, они перевели ацтекское слово ahuienime как «проститутка» или «шлюха». Но ведь они были испанскими католиками, и то, что им казалось проституцией, ацтеки воспринимали совершенно иначе. Слово ahuienime следовало бы перевести как «даритель радости», и оно имело религиозный, духовный смысл. Завоеватели не могли вырваться за рамки собственных культурных ограничений, поэтому женщин, названных таким словом, в испанских текстах именуют шлюхами. Как писал Улиссес Чавес Хименес: «Испанцы не понимали роли ahuienimeltin в религии ацтеков, где они воплощали в себе космические модели, обеспечивающие истинное слияние с богами».

Одни из старейших упоминаний о сексуальных услугах были найдены в древней Месопотамии. В стихах о вавилонской богине Инанне (или Иштар), написанных где-то между 2000 и 1000 годами до нашей эры, есть такие строки:

Когда ты стоишь у стены, зшекеля.

Не забывайте, что это сама богиня Инанна была готова наклониться за полтора шекеля — представляете, насколько священным и одновременно забавным был секс в Древнем мире?

В 1754 году до нашей эры был составлен свод законов Хаммурапи, и там мы находим множество статей, направленных на защиту «городских дам» (1680):

«Если жена человека не родила ему ребенка, а проститутка с улицы родила ему ребенка, он должен дать проститутке зерно, масло и одежду, а ребенок, которого родила ему проститутка, станет его наследником; пока жена его жива, проститутка не может поселиться в доме с главной женой».

В Древнем мире сексуальная работа находилась под юридической защитой и являлась предметом государственного регулирования. «Артхашастра Каутильи» — это индийский текст о политике, написанный между II веком до н. э. и III веком н. э. В нем есть целая глава, посвященная обязанностям ганикадхьякса, «главного надзирателя над проститутками», и подробное описание правил занятия этой профессией. Сексуальная работа регулировалась государством, и проститутки каждый месяц платили налоги. Как и в большинстве профессий, в проституции существовала строгая иерархия. Например, ганика назначалась государством. Она должна была сопровождать и ублажать царя, за что получала 1000 пана в год. Бандхаки работали в публичных домах, а пумскали — на улицах. В Артхашастре есть слово «рупджива» — так называли женщин, торгующих сексуальными услугами. Переводится это слово как «та, что зарабатывает на жизнь своей красотой».

Одна из наиболее изученных сфер в истории сексуальной работы — это так называемая «священная проституция» в Древнем мире (храмовая или культовая проституция)[36]. Бедин комментирует различные переводы Геродота, чтобы показать, что, хотя торговля сексуальными услугами в Древнем мире процветала, но не считалась священной. Это очень важная сфера исследований, поскольку идея священности сексуальной торговли идет вразрез с множеством современных нарративов о подобного рода услугах. Как пишет Мэри Берд, миф о священной проституции дает нам «модель альтернативной человечности, выставляемой напоказ нашими архивами, и модель эта доступна для новой жизни, для другой жизни». Фигура «священной шлюхи» или «сексуальной жрицы» сегодня играет важную роль во многих спиритуалистских группах, где секс используется в качестве целительного ритуала. Священная проституция — это чрезвычайно сложная для исследования (и документального подтверждения) сфера. Историки продолжают спорить о самом ее существовании. Нам остается лишь попытаться расшифровать различные античные источники, не понимая при этом, основываются ли они на фактах или вымысле.

В древневавилонском эпосе «Гильгамеш» (ок. 1800 г. до н. э.) рассказывается история храмовой «подруги» (1604) по имени Шамхат. Она служила Иштар и своими сексуальными навыками сумела укротить дикаря Энкиду. Это одно из древнейших письменных упоминаний о сексуальной работе, но его нельзя считать историческим документом. Есть еще одно уникальное упоминание о священном сексе в исторической литературе — это рассказ греческого историка Геродота (ок. 484–425 гг. до н. э.) о новом Вавилоне VI века до н. э.:

«Самый же позорный обычай у вавилонян вот какой. Каждая вавилонянка однажды в жизни должна приходить в святилище Афродиты и отдаваться чужестранцу. Многие женщины, гордясь своим богатством, считают недостойным смешиваться с остальными. Они приезжают в закрытых повозках в сопровождении множества слуг и останавливаются около святилища. Большинство же женщин поступает вот как: в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Одни из них приходят, другие уходят. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами храма. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: «Призываю тебя на служение богине Милитте!» Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой. Отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Девушка должна идти без отказа за первым человеком, кто бросил ей деньги. После соития, исполнив священный долг богине, она уходит домой, и затем уже ни за какие деньги не овладеешь ею вторично. Красавицы и статные девушки скоро уходят домой, а безобразным приходится долго ждать, пока они смогут выполнить обычай. И действительно, иные должны оставаться в святилище даже по три-четыре года. Подобный этому обычай существует также в некоторых местах на Кипре».

Хотя Геродот был историком, его следовало бы, мягко выражаясь, назвать «ненадежным источником». Он историк в той же мере, в какой историком можно считать Диснея. Более того, он совершенно сознательно портит репутацию вавилонян и проецирует на них собственные негативные представления о сексуальности. Так справедливы ли его рассказы? Возможно. Есть и другие рассказы о подобных обычаях, но весьма вероятно, что это лишь повторы историй Геродота. Спустя четыреста лет после Геродота историк Страбон (64 г. до н. э. — 21 г. н. э.) описывает ритуальный секс в Акилисене, в древней Армении. Люди, почитающие персидскую богиню Анаитис, отправляли своих дочерей служить в храме, прежде чем выдать их замуж. Греческий писатель Лукиан Самосатский (125–180 гг.) в книге «О сирийской богине (De Dea Syria) описывает сирийский ритуал, согласно которому женщины должны были отдаваться мужчинам в публичных местах во имя богини Афродиты. Историк Помпей Трог писал: «У жителей Кипра был обычай посылать девушек, перед тем как их выдадут замуж, в определенные дни на берег моря, чтобы они добыли себе деньги на приданое и, принеся эту жертву Венере, в дальнейшем хранили целомудрие». Греческий поэт-лирик Пиндар (518–438 гг. до н. э.) тоже пишет о сексуальных жрицах, которых посвящали храму Афродиты в Коринфе: «О владычица Кипра, сюда, в твою сень сточленный сонм юных женщин для пастьбы вводит Ксенофонт». Но поскольку сам Пиндар назвал свой стих «сколием» (застольной песней), то вряд ли этот анекдот можно считать исторически достоверным.

Эдвин Лонг «Брачный рынок в Вавилоне», 1875

В Ветхом Завете мы находим упоминания о кадешах — под этим словом многие подразумевают храмовых проституток, мужчин и женщин. В Четвертой книге Царств 23:7 читаем: «разрушил домы блудилищные, которые были при храме Господнем, где женщины ткали одежды для Астарты». Но дьявол кроется в деталях, и многие историки оспаривают такой перевод.

Джеймс Тиссот «Иерихонская блудница и два соглядатая», 1896

Самое реальное доказательство существования священной проституции — это 800-летняя индуистская традиция девадаси. Девадаси — это «служительница бога». Так называли женщин, которые посвятили себя богине Йелламме. Самые древние упоминания в Махараштре о храмовых танцовщицах девадаси датируются 1230–1240 годами, то есть временами раджи Райи III. В храме Танджор есть надпись, которой уже 1000 лет. В ней перечислены четыреста девадаси в Танджоре, четыреста пятьдест в храме Брахидесвара и еще пятьсот — в храме Сорти Сомнатх. Девадаси поддерживали порядок в храмах, пели и танцевали в честь богов. Они были куртизанками и имели богатых покровителей, которые стремились завоевать благосклонность священных женщин. Девадаси поражали придворных своими стихами, музыкой и преданностью богине. Классические индийские танцы бхаратнатиам, одисси и катнак — это наследие девадаси. Секс был частью их мира, но не основной: они поклонялись искусству, красоте, любви и божеству. Когда британцы колонизировали Индию, они принесли с собой суровый взгляд на мир, и девадаси для них были всего лишь проститутками. Увиденное вызвало у них такое отвращение, что они приложили все усилия к тому, чтобы опозорить и уничтожить сам институт девадаси.

В 1892 году Индуистская ассоциация социальных реформ обратилась к генерал-губернатору Индии и губернатору Мадраса с просьбой запретить девадаси: «В индийском обществе сложился класс женщин, называемых танцовщицами. Но все эти женщины, бесспорно, проститутки». Британские миссионеры объяснили Индии, кто такие «проститутки» и почему это занятие так позорно. Девадаси подверглись социальной стигматизации. Лишенные покровителей и поддержки храма, девушки пытались заработать танцами на частных праздниках и продажей сексуальных услуг. В 1988 году девадаси были объявлены в Индии вне закона. Традиция сохранилась на юге, но эти женщины более не пользуются уважением. Общество их осуждает, у них нет защиты, и они часто становятся жертвами насилия. При этом неимущие родители все еще посвящают юных дочерей служению богине.

Фотография двух девушек, К.Л. Браджбаси и Ко., Патна, ок. 1910

Торговля сексуальными услугами — не древнейшая в мире профессия, но сам секс явно древнейшая валюта. Мы всегда занимались сексом, всегда наслаждались сексом и всегда торговали сексом. Отношение к сексуальной торговле нестабильно, оно постоянно меняется. Сексуальные работницы Древнего мира часто находились под защитой государства и закона. Хотя они не всегда пользовались уважением, однако были частью повседневной жизни. Существуют свидетельства, что тех, кто торговал сексом, считали людьми достойными и даже святыми. Сегодня торговля сексуальными услугами стала бизнесом криминальным и не считается социально приемлемой, не говоря уже о том, чтобы называться священной. Такие перемены отражают серьезные изменения в восприятии секса. В тех культурах, где секс не считается греховным, отношение к сексуальной торговле совсем иное, чем в культурах, подавляющих сексуальность. На Западе сформировалось патриархальное, пуританское отношение к сексу и особой цензуре подверглась сексуальность женская. Женщины, торгующие собой, вызывают наибольшее осуждение. Однако вместо того, чтобы рассматривать сексуальную торговлю как дело аморальное и опасное, нам следует спросить себя, как изменился бы мир, если бы такая торговля снова стала уважаемым занятием, если бы такие женщины получили права и более не нуждались в спасении. Сомневаюсь, что сексуальных работниц когда-нибудь будут снова считать жрицами, но их следует уважать как профессионалов — представительниц одной из древнейших профессий мира.

Сексуальная торговля стара, как сама цивилизация. И ровно столько, сколько люди покупали и продавали сексуальные услуги, власти пытались эту торговлю как-то регулировать: обычно — через криминализацию и карательные меры. На протяжении веков проституток наказывали штрафами, тюремным заключением, отлучением, ссылками, побоями и даже смертью. Большинство наказаний было связано с публичным унижением — считалось, что такие меры внушат людям желание вести себя лучше. Так, например, в XIV веке в Аугсбурге «василискам» (1508), которых заставали за работой в церковные праздники, отрезали носы. В 1713 году на острове Мэн Кэт Кинред, «известной шлюхе», которая «прижила трех незаконнорожденных детей», вынесли жестокий приговор: ее должны были «протащить за лодкой в море у Пил-Тауна… в рыночный день», дабы она послужила «примером для других». Несмотря на такие наказания, запреты сексуальной торговли успехом не увенчались. Криминализация загнала проституцию в темный уголовный мир и создала для женщин опасные условия работы. Каждая «трясогузка» (1553), работавшая в таких условиях, была вынуждена решать сложную дилемму: как остаться в безопасности и добыть клиентов, не привлекая при этом внимания закона. Эффективным способом решить эту дилемму была реклама. Одна из самых культовых и узнаваемых форм сексуальной рекламы — яркие визитки (tart cards), которыми некогда пестрели телефонные будки по всей Британии.

Карточки лондонских проституток, ок. 1995

Почтовый закон 1953 года запретил в Англии подобную рекламу или «иное нарушение вида» телефонных будок. В 1984 году этот закон был отменен, и деловые «флосси» (1900) тут же воспользовались новой возможностью заявить о себе. Хотя сегодня такие карточки можно увидеть в телефонных будках разных городов мира, в Британии они стали по-настоящему культовыми. Главным образом они ассоциируются с Лондоном. 1900-е годы стали временем расцвета карточек. Все телефонные будки от Сохо до Кингс-Кросс были залеплены рекламой порнографии. Эти карточки должны были обходиться дешево, но в то же время — выделяться на общем фоне, благодаря чему возникла поистине уникальная художественная форма.

Первые карточки печатали на дешевой бумаге простыми черными буквами на ярком (часто неоновом) фоне. Китчевые силуэты обнаженных женщин, туфель на шпильках, подвязок или сексуальных игрушек сразу же давали понять, какие услуги предлагаются. Развитие технологий повлияло на дизайн более поздних карточек — появились экзотические шрифты и глянцевые фотографии эротических фантазий: женщины принимали пикантные позы, наклонялись или соблазнительно смотрели прямо в камеру. К разочарованию многих клиентов, эти фотографии редко отражали реальность: женщины слишком умны, чтобы выставлять свои лица прямо в телефонной будке.

Карточки проституток в британской телефонной будке, 2004. К 2004 году такая реклама стала незаконной, но остается по-прежнему очень распространенной

Здесь каждый найдет что-то на свой вкус: от «строгой госпожи, которая ищет человеческий туалет» до «грязных нянь», которые могут «потереть вам спинку», и «школьниц», которых можно «отшлепать». Хотя мужчины тоже торгуют сексуальными услугами, большинство таких карточек рекламирует услуги женские (в том числе и трансгендеров). Собственно о самих услугах сообщается только в самых общих чертах. Единственная контактная информация — это телефонный номер, по которому можно обсудить желания клиента и договориться о времени и месте встречи. Адрес называют только после того, как женщина убедится в том, что с этим клиентом действительно стоит встретиться.

К 2001 году карточек стало так много, что за их размещение в телефонных будках грозили шестью месяцами тюрьмы или штрафом до 5000 фунтов. Именно такие наказания предусматривались законом об уголовном праве и полиции. Необычные карточки и сегодня можно обнаружить там и сям, но после появления мобильных телефонов телефонные будки стали невостребованными, а Интернет создал более безопасный способ рекламы сексуальных услуг. Так что карточки постепенно ушли в прошлое.

Нам кажется, что реклама — очень современное явление, но проститутки всегда понимали роль и ценность маркетинга. Литературный блокбастер XVIII века — «Список Харриса» (1757–1795), ежегодный альманах лондонских проституток и настоящий мастер-класс саморекламы. «Список Харриса» можно считать предшественником карточек и TripAdvisor. В нем подробно описывалась внешность, навыки и цены двух сотен дам, торгующих в столице сексуальными услугами.

Список составляли ирландский репортер и поэт с Граб-стрит Сэм Деррик и лондонский сутенер Джек Харрис. До наших дней дошли только девять томов (1761, 1764, 1773, 1774, 1779, 1788, 1789, 1790, 1783), и все они осели в разных архивах мира. Фолиант переиздавали множество раз, однако вплоть до 2005 года каждый, кто хотел увидеть списки, должен был договориться о визите в архив и вооружиться парой белых перчаток. Лишь совсем недавно историк Холли Рубенхолд отважилась на поистине геркулесов труд, работая над книгой «Дамы Ковент-Гарден: Сутенер Генерал Джек и необычайная история «Списка Харриса» (2005). Она стряхнула пыль со старинных изданий и предъявила их публике.

«Список Харриса дам Ковент-Гардена, или Календарь мужских наслаждений», 1773

Вы, наверно, догадываетесь, что «Список Харриса» пользовался огромной популярностью. Это был и практический путеводитель по секс-индустрии, и мягкая порнография для тех, кто не мог решиться встретиться с проституткой в реале. Сам список балансировал на грани факта и вымысла, и мы не можем быть уверены в его точности. Действительно ли «роща» миссис Говард была «настолько велика по размерам, что могла принять любого гостя»? Правда ли, что Эмма из паба «Матушки Грей» пила виски на завтрак и обладала «волшебным кольцом… которого жаждут так же, как философского камня»? Были ли «нижние регионы» мисс Симмз подобны «хорошо выделанному сапогу»? Мы никогда не узнаем.

«Список Харриса» мог озолотить или погубить лондонскую «работницу горизонтального фронта» (1870). Как и в любой профессии, в сексуальном мире существовала (и существует) строгая иерархия. Качественная реклама позволяла девушкам получить больше денег, привлечь более состоятельных клиентов и выйти в свет. Дурной отзыв или намек на оспу (как у мисс Янг из Камберленд-Корт, которая, как говорилось в «Списке», таскает «свой зараженный остов по всему городу») мог в мгновение ока погубить секс-карьеру.

Несмотря на повествовательный стиль Джека Харриса, презентующего себя в виде городского щеголя, который наугад знакомится с «достопримечательностями» города, процесс выбора был весьма конкурентным, и Харрис отлично понимал маркетинговую ценность своего списка. Мемуары Фанни Мюррей, одной из самых известных куртизанок XVIII века, дают представление об этом процессе. Харрис описывал Мюррей как «красивую темнокожую девушку, которой в следующем Сезоне исполнится девятнадцать… Идеально подходит еврейскому торговцу». Такой благожелательный отзыв позволил Фанни назначать более высокие цены и привлекать респектабельных клиентов. Но ей пришлось специально обратиться к Харрису, чтобы ее имя «появилось на его пергаментах». Затем она прошла собеседование, медицинский осмотр, согласилась отдавать Харрису пятую часть своих заработков и подписала контракт, который предусматривал штраф в размере 20 фунтов, если окажется, что она солгала о состоянии своего здоровья во время осмотра.

«Карьера проститутки» — серия из шести гравюр английского художника Уильяма Хогарта. Серия рассказывает историю Молль Хэкэбаут, которая приехала в Лондон из провинции и стала проституткой. Хотя поначалу Молль была куртизанкой высокого полета, но умерла в нищете, заразившись сифилисом. На этой гравюре печально известная сводница, матушка Нидэм, склоняет Молль к карьере проститутки. 1732

Реклама стоила дорого, но инвестиции оправдывались. «Список Харриса» способствовал началу карьеры нескольких лучших куртизанок Лондона, в том числе — Люси Купер и Шарлотты Хейс. В «Списке Харриса» за 1761 год Шарлотта Хейс описана очень привлекательно:

«Если бы мы решили подробно описать эту великолепную Таис, если бы мы описали каждую ее часть и черту, то ничто не было бы так прекрасно, как все эти части, вместе взятые. Должны признать, что вид Таис радует глаз. По нашему мнению (а никто лучше нас не знает, что к чему), она хороша и желанна безмерно».

Шарлотта прошла большой путь от полной нищеты до положения одной из самых успешных куртизанок Лондона, хозяйки борделя на Кингс-Плейс. Она умерла в 1813 году, удостоившись внимания даже особ королевской крови и оставив состояние в размере более 20 000 фунтов — неплохо для девчонки из сточной канавы.

Жизнь Люси Купер, как и жизнь Шарлотты, отражена в «Ночных пирушках» (1779). Описание внешности Люси можно найти в «Списке Харриса» за 1761 год. Обе женщины достигли славы и богатства, но Люси не обладала деловой хваткой Шарлотты и не сумела сделать сбережений на неизбежный черный день. Люси вела роскошную жизнь. Но когда ее престарелые богатые обожатели умерли один за другим, Люси, к тому времени перешагнувшая рубеж 35 лет, не смогла найти им достойную замену. Денег на то, чтобы расплатиться с долгами, у нее не было, и вскоре она оказалась в долговой тюрьме. Люси умерла в полной нищете в 1772 году, всего через четыре года после того, как ее имя увековечили в песне про женщину, переспать с которой «хотят все мужчины».

Должна ли Люси Купер быть первой среди нас И получать все лучшее? Должна ли эта чертова адская сука Быть предметом вожделений рыцарей и сквайров? Неужели ее киска лучше, чем у меня, А каштановые волосы более пышны? Неужели все мужчины хотят лечь с ней, А мне достаются лишь объедки?

«Голубая книга, Злачный квартал 400», 1901

Прошло чуть больше ста лет после публикации последнего выпуска «Списка Харриса», и вот в Новом Орлеане начали рекламировать услуги местных проституток. 29 января 1897 года был принят закон, по которому все «работящие девушки» (1928) Нового Орлеана должны были переселиться в определенный квартал. Закон готовил и спонсировал олдермен Сидней Стори, поэтому квартал получил название «Сторивилл». Это был первый в истории Соединенных Штатов легальный квартал красных фонарей, который просуществовал до 1917 года, когда США вступили в Первую мировую войну и федеральное правительство запретило сексуальные услуги в радиусе пяти миль от любой военной базы. В Сторивилле была собственная пресса. Здесь выпускались «путеводители», получившие название «Голубых книг» — самая ранняя из дошедших до нас датируется 1900 годом. Термин «голубой» был связан с содержанием книг, а не с цветом их обложки. Как и «Список Харриса», «Голубые книги» продавались по всему городу. Их можно было найти на вокзале, в барах, отелях и парикмахерских. Вступление знакомило читателя с кварталом и поясняло, почему эта книга ему просто необходима:

«Потому что это единственный квартал такого рода в США, законным образом устроенный для женщин легкого поведения.

Потому что здесь человек, не знакомый с городом, узнает правильный и безопасный путь туда, куда стоит зайти и где ему не грозят никакие неприятности, хотя он здесь и новичок.

Здесь женщины могут жить в одном квартале, вместо того чтобы шляться по всему городу и сталкиваться на улицах с обычными прохожими.

Здесь перечислены имена женщин, работающих в танц-холлах и кабаре нашего квартала».

В «Голубых книгах» подробно описывались самые перспективные девушки, но чаще рекламировались содержательницы борделей, где эти девушки работали: например, мисс Берта Голден с Ибервиль-стрит:

«Берта всегда славилась своими первоклассными заведениями с замечательными окторонками. К тому же она единственная классическая танцовщица «Зингер и Саломе» в южных штатах. У нее была масса предложений и возможностей оставить работу и вернуться на сцену, но обширный бизнес удерживает ее среди друзей. Каждому хочется развлечься с прелестными окторонками Берты. Ее заведение — лучшее. Если хотите послушать рэгтайм, потанцевать и развлечься, то лучше заведения Берты вам не найти».

«Окторонки» — это расовый термин, девушки, в которых есть одна восьмая черной крови. Одним из самых знаменитых «Заведений окторонок» в Сторивилле был Махогани-Холл, принадлежавший Лулу Уайт (ок. 1868 — ок. 1931). Лулу сколотила огромное состояние. Она славилась тем, что увешивала себя бриллиантами и носила кольца на каждом пальце. В Махогани-Холле работали сорок «девушек по вызову» (1913). В доме насчитывалось пять больших залов, каждая спальня имела собственную ванную. Тут были комнаты с зеркалами, на стенах висели дорогие картины, а мебель — обита бархатом. Э. Дж. Беллок (1873–1949) оставил нам немало фотографий «мокрых куриц» (1886) Нового Орлеана. Скорее всего, многие его модели были сняты именно в Махогани-Холле. В 1917 году Сторивилл закрыли, а вместе с ним исчезли и «Голубые книги», а «тотти» (1900) перебрались во Французский квартал, где им пришлось работать незаконно.

Примерно в то же время, когда Беллок снимал женщин Сторивилла, французский фотограф Жан Агело (1878–1921) сделал себе имя своими эротическими снимками обнаженной натуры. Одной из любимых моделей Агело была проститутка мисс Фернанда, которая стала первой в мире девушкой пин-ап.

О мисс Фернанде почти ничего не известно, мы не знаем даже ее полного имени[37]. В издании журнала L’Etude Académique 1911 года Агело разместил четыре фотографии мисс Фернанды, упомянув ее возраст — восемнадцать лет. Это означает, что она родилась в 1893 году. Ее имя стало нам известно, потому что свои открытки она подписывала «мисс Фернанда» и указывала адрес, где ее могли найти клиенты. Мисс Фернанда хитроумно рекламировала себя через свои эротические открытки и быстро стала первой леди французской эротики. Сегодня за подлинниками открыток мисс Фернанды охотятся коллекционеры, и цена на них возросла до сотен, а то и тысяч фунтов.

Женщина в полосатых чулках, квартал красных фонарей Сторивилл, Новый Орлеан, 1912

Оригиналы «Списка Харриса» и «Голубых книг» сегодня тоже стоят безумных денег, а современные карточки проституток ценятся довольно высоко — как своеобразная форма искусства. В последние годы состоялось несколько выставок подобных карточек. Глядя на все эти исторические артефакты, стоит помнить и о тех проститутках, которые с их помощью рекламировали свои услуги.

Фотографии мисс Фернанды, сделанные Жаном Агело, ок. 1910

Появление Интернета произвело революцию во многих сферах, в том числе — в сфере сексуальных услуг. Сегодня онлайн-сектор секс-индустрии в Великобритании является крупнейшим. Но это неплохо. С 2015 по 2018 год был проведен целый исследовательский проект «Beyond the Gaze», задачей которого было изучение влияния Интернета на английскую секс-индустрию. Оказалось, что 89 % лиц, оказывающих сексуальные услуги, признали, что онлайн-платформы сделали их более независимыми, 85 % респондентов заявили, что используют Интернет, чтобы собирать информацию о своих клиентах, а 78 % считают, что онлайн-реклама улучшила качество их жизни.

Интернет помог большинству секс-работников уйти с улиц и из телефонных будок. Их работа стала безопаснее, а необходимость в карточках отпала. Но такое положение нестабильно. В 2018 году Сенат США принял закон об остановке секс-трафика (SESTA) и закон по борьбе с секс-трафиком в Интернете (FOSTA). Согласно второму закону, реклама проституции в Интернете является федеральным преступлением, а первый обязует сайты нести юридическую ответственность за размещенный на них контент третьих лиц. Законы были продиктованы следующим соображением: жертвы сексуальной эксплуатации могут подать в суд на сайты за ту роль, какую они сыграли в организации насилия над ними. В результате многие интернет-платформы и провайдеры сегодня запрещают рекламу сексуальных услуг. Без доступа к интернет-рекламе секс-работники вынуждены вернуться на улицы и рекламировать свои услуги с помощью дешевых карточек. Но у этих людей тоже есть право работать спокойно и безопасно и даже пользоваться уважением. Рекламные и визитные карточки и альманахи секс-работниц — это реликвии прошлого, и они должны остаться в прошлом. Как бы хороши они ни были, их место — в музее.

В письме к своему любовнику, лорду Альфреду Дугласу, Оскар Уайльд, отбывавший двухлетий срок в камере Редингской каторжной тюрьмы, размышлял о преступлениях «великой непристойности». Уайльд описывает молодых юношей, для которых он давал обеды, и называет их «самыми ослепительными из всех золоченых змей». Он вспоминает, как возбуждала его опасность секса с этими людьми. «Это было все равно что пировать с пантерами», — пишет он.

Любые упоминания о сексуальных услугах обычно гетеронормативны: женщины секс продают, мужчины — покупают. Но это не только так. Даже близко не так. Сексуальные услуги включают в себя широкий выбор пола, ориентации, вида услуг, провайдеров и клиентов.

Сексуальные услуги — очень сложный предмет для исследований. Сфера эта считается криминальной и позорной, поэтому немногие сексуальные работники соглашаются общаться с исследователями. В результате собрать надежные демографические данные крайне сложно, и оценки сильно разнятся. Например, согласно отчету о проституции, составленному в 2016 году комитетом Министерства внутренних дел, около 20 процентов английских проституток — мужчины. А статистика, представленная сайтом Import.io в 2014 году, показывает, что мужчины составляют 42 процента всех английских секс-работников. Нам никогда не узнать точных цифр, но в одном мы уверены: в этой игре хватает парней, и так было на протяжении всей истории человечества.

Оскар Уайльд со своим любовником, лордом Альфредом Дугласом. Уайльд проиграл иск о клевете, связанный с его отношениями с Дугласом, и был заключен в тюрьму как гомосексуалист. Вскоре после освобождения он умер. Фотография сделана фирмой Gillman & Co. (1882–1910)

Существуют убедительные доказательства того, что мужчины продают сексуальные услуги другим мужчинам, но свидетельства о том, что женщины тоже покупали мужской секс, весьма расплывчаты и ненадежны. Римский поэт Марциал, к примеру, высмеивал «безобразную старуху», которая желает «получить услуги, не платя за них»:

Лесбия слово дает, что любить она даром не станет. Верно: всегда за любовь Лесбия платит сама.

Но это вполне может быть шуткой над старыми женщинами, а не доказательством того, что женщины платили за секс.

Многих влиятельных правительниц их враги представляли ненасытными нимфоманками, и выявить в этом потоке истинные факты особенно трудно. Так, например, говорили, что у королевы Анны Нзинга (1583–1663), правительницы королевств Ндонго и Матамба на территории современной Анголы, имелся гарем из 50 мужчин, которые добровольно ее ублажали. «У нее также есть от пятидесяти до шестидесяти наложников, которых она одевает, как женщин, хотя это молодые мужчины». Проблема, однако, заключается в том, что написаны эти слова голландским географом Ольфертом Даппером, который никогда не бывал в Африке. Учитывая, какой урон королева Нзинга нанесла португальцам, подобные утверждения вполне могли быть всего лишь злонамеренными слухами.

О мужском борделе для женщин рассказывает Мэри Уилсон, содержательница множества лондонских публичных домов начала XIX века. В 1824 году Мэри издала книгу «Кабинет сладострастия», где описала свой «элевсинский институт». За разумную плату в ее заведении женщина могла получить услуги джентльмена по своему выбору:

«Я купила очень дорогой дом, расположенный между двумя широкими дорогами. Войти ко мне можно было с любой из них — через магазины, торгующие товарами, предназначенными исключительно для дам… В этих салонах, в соответствии с классом, вы увидите лучших мужчин своего вида, каких мне только удалось найти, занятых разнообразными развлечениями по своему вкусу, и все они способны к быстрому возбуждению благодаря хорошей жизни и праздности…»

Ситуация аналогичная: все эти подробности стали нам известны благодаря сексологу Ивану Блоху, который рассказал о борделе Мэри Уилсон в своей «Истории английской сексуальной морали» (1936). Я не хочу сказать, что Блох солгал, но убедительных доказательств существования борделя мисс Уилсон и ее воспоминаний нет.

И все же отсутствие доказательств не есть доказательство отсутствия. Женщины почти наверняка платили за секс. При этом даже сегодня подобная ситуация остается табу и неисследованной темой. Хотя все меняется. В 2016 году криминалист Натали Хаммонд и доктор Сара Кингстон провели один из первых в Великобритании исследовательских проектов, целью которого было выяснить, как женщины платят за секс. Доктор Кингстон признала, что изменила свою точку зрения, узнав, «насколько мотивы женщин, покупающих сексуальные услуги, сходны с мужскими». Доктор Хаммонд обнаружила, что женщины платят за секс по разным причинам: «многие хотят поэкспериментировать или ощущают сексуальное несовпадение со своим партнером — они хотят секса, но не хотят заводить роман. Это в точности совпадает с тем, что мы знаем о клиентах-мужчинах: они приходят из разных сфер жизни и платят за секс по разным причинам». Это исследование проливает свет на женщин, которые платят за секс, но у нас остается еще одна тайная история.

Однополые отношения между мужчинами в Древнем мире считались почти что нормой, но до сих пор они остаются предметом строгих социосексуальных «правил», которые определяют, что пристойно, а что нет. В Древней Греции, к примеру, старший мужчина (эраст) мог взять в любовники мальчика-подростка (эромена). Одновременно старший мужчина становился наставником младшего во всех сферах жизни. Хотя сегодня подобное отношение мы назвали бы сексуальным насилием над ребенком и проявлением педофилии, в Древней Греции это не просто принимали, но родители с радостью предлагали своих сыновей богатым зрелым мужчинам в надежде на то, что юноши смогут продвинуться по социальной лестнице. Старший мужчина был активным, более мужественным, а младшему доставалась пассивная роль.

Эти роли распространялись и на сексуальные отношения: в эромена проникали (он находился снизу), а эраст — осуществлял проникновение (находился сверху). Старшему мужчине находиться снизу считалось неподобающим. Аналогичные педерастические отношения считались совершенно нормальными у японских самураев: старший воин (ниндзя) брал мальчика-подростка (чиго) в качестве сексуального партнера, одновременно обучая его боевым искусствам и социальному этикету.

На греческой керамической тарелке 480 года до н. э. изображен поцелуй эраста (любящего) и его эромена (любимого)

Во время судебного процесса 1895 года Оскар Уайльд называл свою любовь к лорду Дугласу «любовью, что таит свое имя». Когда сэр Эдвард Кларк потребовал разъяснений, Уайльд сослался на отношения эраста и эромена в Древней Греции:

«Любовь, что таит свое имя» — это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира… В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за нее человека к позорному столбу».

Как бы благородно это ни звучало, но продавать секс, а не дарить за наставничество, для мужчины в определенном смысле позорно. Так, например, греческим мужчинам, которые продавали сексуальные услуги, было запрещено входить в храмы, выступать публично и принимать участие в официальных мероприятиях. В 346 году до н. э. афинский политик Эсхин осудил своего коллегу Тимарха, когда тот выступил перед собранием, хотя в юности торговал сексуальными услугами: «Муж, который продавал право на собственное тело, спокойно может продать и свое государство». Аналогичные законы существовали не только в Афинах. В городе Бероя (ныне Верия) сохранилась надпись II века до н. э., в которой говорится, что «рабам, пьяницам, безумцам и тем, кто торговал собой (hetaireukôtes)» запрещается входить в гимнасий.

Франсуа Виллен, Анна Нзинга, королева Матамбы, 1800

Но такое отношение не было всеобщим. В древнеиндийском сексуальном трактате «Камасутра» описано, как мужчины-проститутки, «одетые в женское платье», занимались оральным сексом с мужчинами-клиентами, не испытывая ни малейшего стыда: «Таким же образом, наполовину введя и со страстью сильно прижимая вновь и вновь, он отпускает его — это «сосанье плода манго».

В средневековой христианской Европе отношение к «сосанью плода манго» было не столь либеральным, но мы знаем, что процессу это не мешало. Вечером 11 декабря 1394 года Джона Рикенера арестовали за то, что он за деньги занимался сексом с уроженцем Йоркшира Джоном Бритби в лондонском Чипсайде. Допрос и показания Рикенера на суде во всех деталях зафиксированы в лондонских судебных документах. Это дело интересно нам тем, что Рикенер признался в следующем: чтобы заняться сексом с Бритби, он оделся в женскую одежду и назвался именем Элинор, и занимался сексом не только с Бритби, но еще и с монахами и священниками. Рикенер признался, что в мужской одежде соблазнял мирянок и монахинь:

«Джон Рикенер далее сознался, что в пятницу, накануне праздника святого Михаила, он приехал в Берфорд в Оксфордшире и там поселился с неким Джоном Клерком на постоялом дворе «Лебедь», где и прожил следующие шесть недель, в каковое время два францисканца, один по имени брат Майкл, а второй — брат Джон, дали ему золотое кольцо, а еще один монах-кармелит и шесть приезжих мужчин совершили с ним этот грех… Рикенер далее признался, что он отправился в Биконсфилд и там, как мужчина, имел сношение с некоей Джоан, дочерью Джона Мэтью, а два францисканца имели с ним сношение в женском обличье… Джон Рикенер также признался, что после последнего возвращения в Лондон некий сэр Джон, бывший священник церкви Сент-Маргарет-Паттенс, и два других священника совершили с ним вышеупомянутый грех на улицах за церковью Сент-Кэтринс возле лондонского Тауэра. Рикенер далее заявил, что, как мужчина, часто имел сношения со многими монахинями, а также со многими женщинами, замужними и иными, и сколько их было, он не знает. Далее Рикенер сознался, что многие священники совершали этот грех с ним в женском обличье, сколько их было, он не знает. Он сказал, что отвечал священникам с большей готовностью, чем другим людям, потому что они желали одарить его больше, чем другие».

На первый взгляд эта история кажется редким случаем женщины-трансгендера в Средние века. Почему же я включила ее в главу, посвященную мужчинам-проституткам? Потому что этот документ явно был сатирой на Церковь, а не реальным судебным делом. Когда этот документ был обнаружен впервые, историки решили, что он может многое рассказать о вопросах секса и пола в XIV веке. Но когда Джереми Голдберг провел свои изыскания, возникли сомнения в надежности источника. В документах не было обвинений, вердикта и приговора. Дела о распутстве, анальном сексе и т. п. не рассматривались судами. Более того, такие имена, как Джон Рикенер и Джон Бритби, появлялись повсюду. Джон Бритби был викарием прихода в Йоркшире, а Джон Рикенер сбежал из тюрьмы лондонского епископа в 1399 году. Скорее всего, целью этой сатиры являлась Церковь. Предполагалось даже, что «Рикенер» — это аллюзия на «Ричард», то есть на короля Ричарда II. Сатира высмеивала короля, продавшегося Церкви за деньги.

Даже если это розыгрыш, но документ дает нам ценное представление о средневековых мужчинах-проститутках. Судя по всему, все знали, что мужчины торгуют сексуальными услугами, а из документа ясно, насколько позорным считалось это занятие. Если в Древнем мире однополые отношения не только принимались, но и активно поощрялись, в средневековой Британии они были предметом высмеивания и позора.

Клемент Уокер в «Англиканской анархии» (Anarchia Anglicana) (1649) пишет о «нововозведенных содомах и спинтрах в Малберри-Гарден в Сент-Джеймс». «Спинтри» — это латинское слово, обозначающее мужской бордель, а бордель в Малберри-Гарден находится там, где сегодня располагается Букингемский дворец. Мы не знаем имен тех, кто служил там, но они подвергали себя огромному риску. Закон о мужеложестве 1533 года требовал жестоких наказаний за «отвратительный и мерзкий грех содомии, совершенный с мужчиной или зверем». Уличенных в содомии ожидал смертный приговор. Только после принятия закона о преступлениях против личности в 1861 году содомия перестала караться смертью в Англии и Уэльсе. Сомнительная честь стать первым мужчиной, осужденным и казненным за мужеложество по этому закону, выпала лорду Уолтеру Хангерфорду. Он был казнен 28 июля 1540 года. Последними мужчинами, казненными в Британии за содомию, были 32–летний Джеймс Пратт и 34-летний Джон Смит. Их обоих повесили в Ньюгейтской тюрьме в субботу, 28 ноября 1835 года.

В 1710 году Джон Дантон опубликовал памфлет «Мужчина-шлюха: Сатира на клуб содомитов», где утверждал, что «мужчины-шлюхи» (1638) переняли «свое занятие» у «щелей» (женщин):

Мужчина-шлюха! Слово-парадокс; Но рядом с биржей поселился клуб, Где мужчины дают другим мужчинам.

Любой уважающий себя содомит в Лондоне XVIII века мог найти себе клиентов в одном из городских «молли-хаусов». Молли-хаус не был борделем в прямом смысле слова. Скорее это был общественный дом типа таверны, кофейни или пивной, где собирались гомосексуалисты. В 1709 году журналист Нед Уорд опубликовал статью о происходящем в столичных «молли-хаусах»:

«В этом городе есть особая группа бесстыдных содомитов, которые называют себя Молли. Они настолько отдалились от всех мужественных занятий и манер, что скорее напоминают женщин. Они копируют все мелочи, которые обычай предписывает женскому полу, стараются говорить, ходить, болтать, ругаться, приседать, плакать, хмуриться и копировать все манеры женственности, какие только им доводилось наблюдать, не упуская непристойностей распутных женщин. Они искушают друг друга такими нескромными свободами и совершают такие поступки, достойные животных, что я не осмеливаюсь их назвать».

Один из самых печально известных молли-хаусов принадлежал «матушке» Маргарет Клэп, которая предоставляла своим клиентам постели. В 1726 году в заведение матушки Клэп нагрянула полиция. Сорок мужчин разной степени неодетости были посреди ночи доставлены в Ньюгейтскую тюрьму. Хотя большую их часть освободили из-за отсутствия доказательств, но после суда, который состоялся в том же году, троих казнили, а двоих отправили к позорному столбу. Матушку Клэп тоже выставили у позорного столба, чего она не пережила. Основанием для приговора стали показания двух мужчин-проституток, которые стали информаторами полиции. Тридцатилетний Томас Ньютон и восемнадцатилетний Эдвард Кортни были арестованы за сексуальные услуги в лондонских молли-хаусах. Чтобы спасти свою шкуру, оба согласились дать показания в суде после налета на молли-хаус матушки Клэп. На суде над Джорджем Кеджером Эдвард Кортни показал, что Кеджер заплатил ему за анальный секс в молли-хаусе Томаса Орма. Кеджер это отрицал и утверждал, что «посоветовал ему свернуть с этого презренного жизненного пути; но он сказал, что хочет денег и получит их не так, так иначе; а если бы я не дал ему денег, он грозился лишить меня жизни». Кортни чуть было не «поклялся собственной жизнью», Кеджера признали виновным и приговорили к смерти, но позднее он был помилован.

Неизвестные однополые викторианские любовники наслаждаются игрой с переодеванием и взаимной мастурбацией

Ньютон показал, что регулярно оказывал сексуальные услуги за деньги в молли-хаусах и предавался содомии с 43-летним Уильямом Гриффином, 43-летним Габриэлем Лоуренсом и 32-летним Томасом Райтом. Все трое были приговорены к смерти и повешены в Тайберне.

Хотя опасность смертной казни не напугала мужчин-проституток, тем не менее этот промысел ушел в тень. Имена реальных людей дошли до нас в судебных документах — несчастные представали перед судом, опозоренные, напуганные и отрицающие все и вся. Но один мужчина-проститутка особо шокировал Британию, потому что отказался стыдиться своего занятия и с гордостью назвал себя «профессиональной Мэри-Энн». Я говорю о Джеке Соле (1857–1904).

Джек Сол родился в трущобах Дублина. Впервые он был судим в 1878 году, после кражи у доктора Джона Джозефа Кренни, который нанял его на работу в качестве домашнего слуги. В 1879 году Джек переехал в Лондон, чтобы стать проституткой. Через два года он поставил свое имя на эротических мемуарах «Грехи городов равнины, или Воспоминания Мэри-Энн, с короткими очерками о содомии и трибадии» (1881). Что из этой книги правда, а что вымысел, нам неизвестно, но в ней есть восхитительный рассказ о похождениях Джека в викторианском Лондоне:

«Я хотел, чтобы он излился, и, убрав губы, я направил прекрасное орудие наружу, на коврик перед камином, и принялся быстро орудовать над ним. Все произошло почти мгновенно; сначала появился небольшой сгусток, словно камень из жерла вулкана, а потом струя спермы ударила почти на ярд в высоту и упала в огонь, зашипев на раскаленных докрасна углях».

В 1889 году Сола задержали по делу так называемого «скандала на Кливленд-стрит». Констебль Люк Хэнкс обнаружил 18 шиллингов в карманах пятнадцатилетнего мальчишки-почтальона. Эта сумма почти вдвое превышала недельный заработок мальчика, и Хэнкс потребовал объяснений. Мальчишка, Чарльз Суинскоу, признался, что он и другие мальчики-почтальоны получают деньги за секс с богатыми мужчинами в гей-борделе, принадлежащем Чарльзу Хэммонду. Бордель располагался в доме 19 по Кливленд-стрит в Фитцровии. Полиция установила наблюдение за домом, но, когда стражи порядка нагрянули в бордель, Хэммонд уже сбежал во Францию. Скандал разразился, как только стали известны имена клиентов. Обвинение предъявили лорду Артуру Сомерсету и Генри Джеймсу Фитцрою, графу Юстонскому. Ходили слухи, что там регулярно бывал принц Альберт-Виктор, старший сын принца Уэльского. Лорд Артур уехал на континент, а принц Альберт отправился в Индию, чтобы отсидеться. Граф же Юстонский обвинил журналиста Эрнеста Парка в клевете и подал на него в суд.

В суде Генри Джеймс Фитцрой утверждал, что посещал дом 19 по Кливленд-стрит, чтобы увидеть изображения обнаженных женщин, но, поняв, что происходит в действительности, сразу же ушел. Джека Сола вызвали в суд, чтобы он подтвердил, что регулярно занимался сексом с Фитцроем на Кливленд-стрит. Больше всего британскую прессу шокировало то, что Сол открыто признался, что зарабатывал себе на жизнь «содомией» и это доставляло ему удовольствие. До этого момента журналисты изображали юношей с Кливленд-стрит невинными жертвами развращенных мужчин, но Сол рассказал, как радовали его «шампанское и напитки» и его «очень комфортабельное» жилье.

«Скандалы в Вест-Энде, новые наброски», иллюстрация из газеты Police News, 4 декабря 1889

Сол был настолько откровенен, что судья несколько раз делал ему выговор. Журналисты не могли признать, что кому-то может нравиться быть «профессиональным содомитом», поэтому Сола называли не иначе как «бесспорно грязным, презренным, отвратительным животным». Судья велел присяжным не обращать внимания на показания Сола, назвав их «самым гнусным лжесвидетельством, какое только может произнести человек». Эрнест Парк был признан виновым в клевете и приговорен к году каторжных работ.

Несмотря на признания Сола, генеральный прокурор отказался преследовать его за непристойное поведение. Причины этого неизвестны, но, скорее всего, он просто хотел защитить его богатых клиентов. После суда Сол вернулся в Дублин и стал работать камердинером. В 1904 году он умер от туберкулеза в возрасте 46 лет и был похоронен в безымянной могиле.

Неизвестная викторианская пара убедительно доказывает, что ничто не ново под луной…

На протяжении всей истории мужчины торговали сексом в самых разных формах — по согласию или за деньги. Была ли это «любовь, которая не осмеливается назвать свое имя» или занятие «профессионального содомита», мужская проституция всегда жила рядом с нами. Отношение к проституции и однополому сексу в разных культурах различно, но оба занятия чаще всего считались позорными. Даже сегодня, когда сексуальные услуги обсуждаются в прессе, о мужчинах-проститутках почти никогда не говорят. В риторике тех, кто хочет запретить сексуальные услуги, всегда присутствует эксплуатируемая «женщина-проститутка». Никто не хочет обсуждать мужчин, оказывающих сексуальные услуги за деньги, и женщин, которые их покупают. Почему? Потому что, как убедился в 1889 году Джек Сол, сторонники запрета и те, кто хочет «спасти» сексуальных работников, с абсолютным презрением относятся к жертве насилия. Позорное клеймо и угрозы со стороны закона заставляют мужчин, торгующих сексом, держаться в тени, но они заслуживают лучшего. Все сексуальные работники этого заслуживают.

Итак, мы подошли к концу нашего путешествия. Настало время откатиться друг от друга, зажечь сигарету и спросить: «Тебе было хорошо?» Надеюсь, эта книга доставила вам удовольствие. Хотя боюсь, что она, как отредактированная фотография профиля в Tinder, пообещала больше, чем дала. Написать полную историю секса невозможно. Не уверена, что кому-нибудь это удастся, потому что не существует одной истории секса — имя им легион.

История секса — чрезвычайно сложная для исследователя тема. Полицейские и судебные документы, медицинские тексты и порнография — вот основные источники, с которыми работает секс-историк, но эти источники чаще всего фальшивы. У нас почти нет откровенных историй обычных людей, которые могли бы рассказать, как они относятся к сексу и как воспринимают его. Взять, к примеру, историю сексуальных услуг. Довольно легко найти источники, содержащие информацию о том, что думали о сексуальных услугах врачи, морализаторы и средства массовой информации. Но услышать голоса самих секс-работников почти невозможно. Они всегда вне досягаемости. Они неинтересны тем, кто писал свои исследования в соответствии с собственными взглядами, кто хотел пощекотать чувства публики придуманными сенсациями или действовал в соответствии с обстоятельствами.

Например, когда 24 мая 1683 года хозяйка борделя на Морк-лейн в Лондоне, Изабел Баркер, предстала перед судом, она клялась, что «честно зарабатывала себе на жизнь», несмотря на показания нескольких женщин о том, что они застали своих мужей выходящими из ее дома поздно ночью. Изабел была признана невиновной, потому что сумела найти нескольких людей, давших показания в ее пользу. Если принять во внимание тот факт, что за содержание борделя в Лондоне XVII века взимался большой штраф, за которым следовало тюремное заключение и позорный столб, можно понять, почему Изабел не была полностью честна, когда уверяла, что абсолютно ничего не знала о «распутных людях» и «плотских утехах». Судебные записи того времени многое рассказывают нам о законах и торговле сексуальными услугами, но они не могут объяснить, кем на самом деле была Изабел, как она отнеслась к обвинениям — мы знаем только, что она все отрицала. Нам ничего не известно также о мужчинах и «распутных женщинах», которых разъяренные жены застали в доме Изабел. Мы не знаем, кем они были, как относились к Изабел и тогдашним законам. Живой опыт обычных людей нам совершенно недоступен. Мы словно глядим в историю сквозь грязное окно: видим силуэты, цвета и движения, но лишены полной и четкой картины.

Хотя непредвзятые личные свидетельства остаются большой редкостью, по имеющимся материалам все же можно понять, как выглядели структуры, определяющие сексуальный опыт человечества. В своей книге я исследовала различные нити: религию, медиа, законодательство, политику и экономику, чтобы сплести их в сложный и красивый гобелен человеческой сексуальности. А закончить эту книгу я хочу вопросом: какую картину сегодня создаем мы сами для историков будущего?

Отношения к сексуальности в нашем мире весьма различны. В Саудовской Аравии, Пакистане и Сомали супружеская измена вне закона. Нарушителей ожидают штрафы, тюремное заключение, порка и даже смерть. В семидесяти странах преступлением считается гомосексуализм, а в Мавритании, Судане, Северной Нигерии и Южном Сомали геев ждет смерть. Хотя отношение к сексуальности на Западе можно считать относительно прогрессивным, тем не менее оно не единообразно. На каждого секс-позитивного, полиамурного, пансексуального человека всегда найдется моногамный гетеросексуал, который считает гомосексуальность извращением. На каждого убежденного нимфомана найдется асексуал, который вообще не может понять, к чему весь этот шум. И на каждую убежденную феминистку, с плакатами отстаивающую свои права, всегда найдется свой возмущенный Джон Смит, который не может понять, почему ему запрещают шлепать и щипать женщин за зад. Как скажет любой, кто провел в социальных сетях более двух минут, сегодняшние споры о сексуальности и вопросах пола бывают яростными и зачастую весьма токсичными.

Но люди хотя бы стали говорить. Сегодня мы можем заявлять о своей сексуальности свободнее, чем когда бы то ни было. Конечно, нам предстоит пройти еще больший путь, прежде чем секс станет комфортной темой, но мы никогда не были более инклюзивными, либеральными и толерантными, чем сегодня. Могу уверенно сказать, что не все люди в мире имеют такую привилегию. Тот простой факт, что многие из нас сегодня могут свободно говорить и выражать свою сексуальность, — это замечательно. Никогда прежде мы не были так готовы говорить, слушать и уважать точку зрения и опыт других. И хотя предубеждения все еще сохраняются, хотя в мире продолжает существовать стигматизация и сексуальное невежество, голоса разума уже слышны и основы заложены.

Возможно, наше время войдет в историю как время сексуального согласия. Споры вокруг сексуального сознания не новы — практически каждая культура в истории запрещала сексуальное насилие и осуждала изнасилование. Но в разных культурах существовало разное представление об изнасиловании. В Древнем Риме изнасилование считалось преступлением, только если жертва являлась свободным гражданином Рима. Рабы гражданами не являлись, поэтому, по мнению римлян, изнасиловать рабыню невозможно — ведь у нее не было права сказать «нет».

Точно так же изнасилование считалось преступлением и у англосаксов, но серьезность преступления зависела от статуса жертвы, а не от действий насильника. Некоторые ранние англосаксонские законы предусматривали наказание за изнасилования — например, законы короля Этельберта Кентского (560–616). В законах Этельберта есть наказание за похищение, супружескую измену и нападение — в частности, за сексуальное нападение и в особенности — за сексуальное нападение на свободную девственницу. Закон гласил: «Если кто-то возьмет деву силой, [он должен заплатить] хозяину 50 шиллингов и затем купить у хозяина его согласие [на брак]». На взгляд англосаксов, это было вполне разумно с финансовой точки зрения. Женская девственность высоко ценилась на брачном рынке, и ее потеря существенно снижала шансы женщины на удачный брак. Если девушка не могла выйти замуж, ее семье (хозяину) приходилось содержать ее и дальше, поэтому ему нужно было выплатить компенсацию. То, что жертве приходилось выходить замуж за насильника, было чистым варварством, но и это тоже имело финансовый смысл в глазах англосаксов, которые считали, что, если ты что-то испортил, значит, должен это купить. На взгляд англосаксов, ущерб от такого преступления был не телесным или эмоциональным, а финансовым.

Викторианцы также активно обсуждали вопрос сексуального согласия и спорили о том, что считать изнасилованием, а что простой «шуткой». Одно дело привлекло внимание всего английского общества, и споры о различии между «играми» и реальным насилием возобновились с новой силой. Все произошло 26 декабря 1837 года в трактире «Артишок» в лондонском квартале Холборн. Кэролайн Ньютон откусила Томасу Сэвиленду левую ноздрю, когда тот попытался поцеловать ее, не спросив разрешения и согласия. Судя по показаниям разных свидетелей, Кэролайн после то ли «проглотила откушенную плоть», то ли «выплюнула ее изо рта на землю». Несколько недель Томас приходил в себя, а потом выдвинул обвинение в нападении.

Это дело стало столь знаменитым не из-за характера преступления, а из-за вердикта, вынесенного председателем суда Сарджентом Адамсом. Изучив все доказательства, Адамс заявил Томасу Сэвиленду, что он искренне сожалеет об утрате части его носа, однако «когда играешь с кошками, будь готов к царапинам». Затем Адамс обратился к присяжным: «Джентльмены, по моему мнению, если мужчина пытается целовать женщину против ее воли, у нее есть полное право откусить ему нос, если ей этого захочется». Этот вердикт широко обсуждался в прессе и получил название «закон поцелуя». Так был создан важный юридический прецедент XIX века.

«Закон поцелуя» серьезно беспокоил британцев того времени. Мысль о том, что женщина имеет «право» откусить насильнику нос, казалась чудовищной. Одни критиковали закон, другие высмеивали. Пресса пестрела сатирическими стихами — примером тому может служить страница газеты The Pilot.

Совершенно понятно, что возможность наказания за поцелуи раздражала мужчин. Но нормы приемлемого взаимодействия полов все еще не были определены. В 1901 году Кристофер Найроп выпустил книгу «Поцелуй и его история», в которой попытался не просто проследить историю поцелуя, но и выяснить юридический статус этого действия. Найроп припомнил дело 1837 года и использовал его, чтобы показать, как трудно мужчинам понять, когда женщин целовать нельзя и почему: «Всем давно известно, что к женскому «нет» не всегда следует относиться серьезно. Вы же знаете, что порой отказ — это просто кокетство». Далее Найроп предупреждал своих читателей-мужчин, что, если они «воспримут кокетливое «нет» девушки всерьез, она лишь посмеется над ними — такова женская натура».

Наше время и наша культура уникальны тем, что мы наконец-то поняли, что «нет» — это действительно «нет», что у каждого человека есть право сказать «нет» в любой момент и в любых обстоятельствах, и это «нет» следует уважать. Важно помнить, что сексуальное насилие все еще остается серьезной проблемой, и есть немало людей, которым непонятна сама концепция сексуального согласия. Это чрезвычайно важно. И все же, оглядываясь назад, мы понимаем, что сумели пройти очень большой путь.

Мы медленно приближаемся к состоянию осознания, что на согласие не влияют никакие смягчающие обстоятельства. Неважно, как жертва одета, насколько пьяна, кто занимался с ней сексом раньше. Неважно, что насильник — выдающийся пловец, судья Верховного суда или президент Соединенных Штатов. Неважно, что он принял услышанное «нет» за кокетство. Изнасилование всегда остается изнасилованием.

Пока что мы к этому не пришли. Мы все еще живем в мире, где белье жертвы может расцениваться как доказательство согласия — такое решение принял ирландский суд в Корке в 2018 году. 27-летнего мужчину признали невиновным в изнасиловании 17-летней девушки после того, как его адвокат заявил присяжным: «Посмотрите, как она была одета. На ней были кружевные стринги». Такое перекладывание вины на жертву и утверждение сексуальных прав насильника существовало всегда, но самое интересное произошло уже после этого процесса. Судебное решение вызвало гнев во всем мире. В Корке, Дублине, Лимерике и Белфасте прошли массовые демонстрации против этого вердикта и против абсурдного предположения, что выбор нижнего белья может означать согласие. Хэштег #ThisIsNotConsent[38] распространился по всем социальным сетям — женщины всего мира стали размещать фотографии своего нижнего белья. Вскоре после вынесения приговора член ирландского парламента Рут Коппингер продемонстрировала кружевные стринги на заседании парламента и сказала: «Возможно, вам неприятно видеть здесь женские трусики… А что почувствовала жертва изнасилования или обычная женщина, когда ее нижнее белье демонстрировали в суде?» Рут Коппингер заявила, что судьи и присяжные должны в обязательном порядке проходить специальный курс, посвященный согласию. Женоненавистнические вердикты и надоевшие нарративы, связывающие одежду и согласие, не новы, но сегодня они подвергаются осуждению во всем мире.

Мы должны и дальше говорить о сексе. Мы должны просвещать наших детей в этой сфере, не ограничиваясь рассказом о том, что происходит, когда сперматозоид соединяется с яйцеклеткой. Мы должны говорить о согласии, наслаждении, мастурбации, порнографии, любви, отношениях и о наших собственных телах. Потому что единственный способ избавиться от стыда — это вытащить секс на всеобщее обозрение и как следует во всем разобраться. История показала, насколько пагубными могут стать запретные сексуальные практики во всех их многочисленных формах. Давайте же усвоим этот урок.

Доктор Кейт Листер преподает в университете Leeds Trinity в Великобритании. Она изучает историю сексуальности и курирует онлайн-проект Whore of Yore. Кроме того, Кейт пишет для iNews и Wellcome Trust на темы, связанные с историей секса. В 2017 году Кейт получила премию Sexual Freedom Award как публицист года.

Unbound — первое в мире издательство, работающее на основе краудфандинга. Издательство основано в 2011 году. Мы верим, что проложить путь людям страстным и стремящимся к высокой цели — значит приблизить замечательные перемены, которые могут произойти в мире. Вот почему мы придумали платформу, которая соединяет читателей и авторов для краудфандинга книг, в которые они верят, и выдвижения свежих идей, не укладывающихся в традиционные рамки.

Эта книга была создана благодаря поддержке читателей. Мы перечислили всех, кто помог нам. Присоединяйтесь к нашему проекту на сайте Unbound.com и поддержите новые книги.

A friend

Celia Aaron

Tom Abba

Seye Abimbola

Modesty Ablaze

Edward Aboufadel

Amy Adams

Jad Adams

Zoe Aiano

Colin Aiken

H S Ainsworth

Ken Akehurst

Lani Kai Akers

Jutta Albrecht

Beth Alcock

Ian Alldis

Bob Allen

Louise Allen

Sophie Allen

Dan Allsobrook

Sophie Almond

Joao Amado

Sophie Ambrose

Elaina Amhurst

Kerry Anderson

Tor Andersson

Tamsin Andrews

Mary Andries

Igor Andronov

Gemma Angel

Lucy Angel

Nicole Antoku

C Appleby

Victoria Aragon

Winter Arcane

Kim Archer

Shannon Archuleta-Burton

Alba Arnau Prado

Angie Arnold

Elisabeth Aroney

Karla Arteaga

Janine Ashbless

Adrian Ashton

Leigh-Anne Asperin

Philippe Auclair

Indigo August

Daphne Austin

Helen Avery

Jessica Avery

Janna Avon

Clare Axton

James Aylett

Rachel B

Christopher Baach

Rebecca L.C. Bailey

Jodie Baker

Colrain Balch

Marian Baldwin

John Balfe

Eleanor Ball

Deborah J Ballantyne

Jason Ballinger

Yuri Banens

Dennis Barassa

Geraldine Barker

Ruby Barker

Peanuts Barkum

Michael Barnes

Gary Barnett

Ann Marie Barrett

Gemma Barrett

George Barrie

Bruce Barrow

Gape Bartfaster

Glenn Basden

Lance Basler

Laura Bassett

Chloe Bates

Jackie Bates

Kirsty Bates

Terry Bates

Susannah Batstone

Kate Baty

Debbie Bauerle

Aurélie Bavaud

Atty Bax

Josh Bazell

A Stephen Beach

Edward Beake

Andrew Beale

K. R. Bear

Michelle Beazley

Cherie Bebe

Thomas Beckett

Shazza Bee

Sophie Bee

Sub Bee

Joshua Beeman

Ruth Behan

Sarah Beharry-Goss

Catherine Bell

Lucy Bell

Emily Benita

Mike Bennett

Oliver Bennett

Phil Bennett

Daniel Benoliel

Jamie Bernthal-Hooker

Scott Berry

Yan Berthier

Matthew Bess

Joanne Beswick

supporters

450

Dave Betts

David Bibby

David Bickerstaff

Laura Biesiadecki

Bill Biggles

Drew Bigglestone

Anna Bigland

Christian Bikle

Rachel Bilski

Binary Bad

Andrew Binstead

Birdcloud

Dr Lori Beth Bisbey

Matthew Bishop

Shayne Bither

Alexandra Black

Clare Black

Miss Black

Black Club Books

Brandi Blackburn

Barbara Blake

Matthew Blake

Mickey Blake

Alexandra Blake-Turner

Don Blevins

Amelia Bliss

Naomi Bloomer (they/them)

Sarahjane Blum

Leif Bodnarchuk

Arthur Boff

Sylvain Boissel

Annelies Bon

Raymonde Bonin

Christine Boning

Charles Boot

Ruth Boreham

Per Börjeson

Christian Borschberg

Jeff Bosko

Hayley Bosworth

Elizabeth Bourgault

Aude Boutillon

Raven Bowen

Satin Bowerbird

John Boxall

Julie Bozza

Becca Bradford

Bill Bradford

Jennifer Brady

Shawn Brady

Mark Brandon

Stephen Brann

Lucinda Brant

Charlotte Breeze

Kim Kristin Breitmoser

Pieter Breitner

Gillian Brent

Tina Brescanu

Annick Breugelmans

Adrian Briggs

Jules Bristow

Debbie Brix

Cameron Brockett

Talia Brodie

Chris Brookmyre

Jess Brooks

Jessica Brooks

Nathaniel Broughton

Lilith Brouwers

Antony Brown

Arlene Brown

Chris Brown

Emily Brown

Emma M. Brown

Martin Brown

Sharon Brown

Jeremy Browning

Michelle Brownlee

Grant Brunner

Luis Bruno

Kelli Bryan

A BS

Mel Buckpitt

Zachary Budesa

Emma Bull

Helen Burbage

Jay Burgess

Melvin Burgess

Chris Burlingame

Keiran Burnett

Simon Burney

David Colin Burns

Merri Burns

Nicole Burstein

Joel Bushart

Stephanie Butland

Megan Butler

Jonny Butter

Morven Butterworth

Cara Buttitta

Indigo Byrd

Regina Caldart

Tom Calderbank

Dean Calkins

Alex Callaghan

Breanna Calvin

Isobel Cameron

Brian Campbell

Kevin Cannell

Antonio Cantafio

Amandine Canville

Pamela Joy Capistrano

Rose Caraway

James Carne

Jonathan Carpenter

Peggy Carpenter

Rose Carrigan

Victoria Carroll

Benjamin Carruth

Brent Carson

Linda Carson

Alison Carter

Sarah Carter

Stephen Carter

Mark Casarotto

Chloe Cassens

Christopher Cate

Andrew Catlin

Phil Cawley

@cdf_lover

Chelsea Cebara

Elizabeth Chadwick

Chloë Chandless

Claire Chapman

Sarah Chappell

KJ Charles

Charlotte’s Boss

Paul Charlton

J. D. Chase

Gilbert Chavez

Tanya Cheadle

Sajesh Cherian

Kimberly Cherrix

David Chess

Steve Chevis

David Cheyne

Chianti

Miriam Chin

Johnny Chiodini

chipkali

Alex Chis

Michael Chlopicki

Vera Chok

Juan Christian

Barbara Chubak

Hazel Chudley

Em Clark

Carolyn Clarke

Dr Jan Clarke

Clarissa Clement

Laura Clements

Harriet Clifford-Varley

Gemma Clunie and Alex Foley

Garrett Coakley

Angela Coburn

Thea Cochrane

Scott Cohan

Sophie Cohen

Vikki Cohen

Robert Cole

Alex Coles

Stevyn Colgan

Adria Colletti

Megan Collier

Samantha Comfort

Kirsty Connell-Skinner

Joele Connolly

Lauren Connolly

Eva Conti

Erik Contreraz

Sarah Cook

Natalie Cooke

Susannah Cooke

Tim Cools

Paul Coombes

Philip Coombes

Laura Coombs

Ashlyn Cooper

Erin Cooper

Jeremy D Cooper

Stephen Cooper

Helen Copeman

Allen Copsey

Helen Corday

Mary Cosgrove

Christie Costello

Dan Cozzuol

Stephen Crabtree

Mark Crail

Stephanie Cranford

CrankyOtter

@CrankyPants68

Andy Cranston

Victoria L. Craven

Claire Crawford

Timothy Crawford

Jenni Crawley

CRCC

Jess Crees

Scott Creley

Sophie Cremen

Dee Crescitelli

Andrew Cresswell

Matt Cresswell

James Crider

Becky Crofts

Kat Crooks

Stuart Crosse

Kerstin Crosson

Courtney Croteau

Stella Crowhurst

Chris Crowther

Kathrine Cuccuru

Donald Cumming

Ken Cunningham

Mary Curry

Jude Curtin

Angela Curtis

Gabrielle Curtis

Pippa Cuthbert

Jaclyn Cuyno

Richey D

Emma Dalby Bowler

Ben Dalton

Claire Daly

Sean Daniels

Jason Danischewski

Mick Dann

Willow Darksong

Geoffrey Darnton

Stephanie Davey

fucking davidbishop

Beth Davies

Charlotte Davies

Elin Haf Davies

supporters

451

Emma Davies

Rosie Davies

Steph Davies

William “Ewill” Davies

Catherine Davis

Eleanor Davis

Nathalie Davis

Ginny Dawe-Woodings

Norman Day

Emmanuelle de Maupassant

Phoebe de Sade

Casper de Weerd

Jennifer Debley

Giolla Decair

Zoe Dee

Anna Dellavignia

Liz Denholm

Allan Dennis

Paul Dennis

Moira Dennison

Imogen Denny

Paul Dettman

Lauren Devereux

Kate Devlin

Kirsty Devlin

Athens Diamond

Giotis Dimotikalis

Dirty Words

Scout Dixon

Andy Doddington

Sarah Dodge

Dollymopp

Kimberley Domican

Chloe Dominique

Paige Donaghy

Ray Donelly

Christine Donlan

Darla Donna

Helen Donnelly

Michael Donnelly

Lorna Doon

Kelly Doonan

Sarah Dorman

Ben Dornan

Peter Dray

Stefan Drazkowski

S. R. Dreamholde

Paul Dredge

Pieter Driessen

Katy Driver

Simon Druce

Ewan Drysdale

Phebe du Pont

Jolie DuBarry

Holly Duffey

Lisa Duffy

Catherine Duggan

Annie Duncan

Steve & Sue Duncan

Peter Dungey

Matthew Dunleavy

Keith Dunn

April Durall

Miss E.

Abbie Eales

Imogen Ebsworth

Tony Eccles

Roxanne Edgar

Abi Edwards

Eric Edwards

Melody Edwards

Susan Edwards

Gray Egerton

Daimon Eklund

Tom Ellett

Karen Ellis

Richard Ellis

Steve Elrond

John Elsbree

Miramira Endevall

Kirstie English

Liz English

Mike English

Maya Erickson

Eve Eschenbacher

Peter Esmonde

Lisa Etherson

M Etherton

Marina Etienne

Aaron Evans

Jude Evans

Kate Evans

Will Evans

Mistress Evilyne

Exposing 40

Dr Simon Exton

Liam Eyers

Kate Eyres

Thomas Fabbri

Karena Fagan

Bill Fairclough

Barbara Fairfax

Alan Fairley

Marcus Didius Falcos

Richard Fall

Mr Fantasy

Elen Farkas

Simon Farnworth

Finbarr Farragher

Hugh Farrell

Dawn Fedorowicz

L Felix

Gillian Fennell

Madeleine Fenner

Douglas Ferguson

Sam Ferguson

Jacqui Fernie

Rob Ferrari

Pierre Fhtagn

Ryan Finger

Alison Finlay

B Finnegan

Gesine Fischer

Paul Fischer

Lunabelle Fish

Samantha Fish

Billie Fisher

C. R. FitzGerald

Colin Fitzpatrick

Emily Flack

Alexander Fleming

Ben Fletcher-Watson

Emma Flint

Stefanie Flood

James Ford

Nat Foreman

Matthew Forrester

Susanne Förster

Cait “mainly coffee” Fortier

Andy Fortytwo

Michele Foulger

Clare Fowler

Hailie Fowler

Alix Fox

D Franklin

Selena Franklin

Naomi Frears

Paul Freelend

Sophie Freiermuth

Eric Frey

Tabetha Frey

Zacharias Fuchs

Thomas Fuglseth

Steve Fuller

Cat Funkhouser

Dr G

Lesley Gabriel

Clarisse Gallaher

Matt Gambrill

Ben Gandee

David Gansen

Alex Gardner

Martina Gärtner

Colin Gavan

Denise Gawron

Danny Gee

Sarah Gee

Lisa Gemino

Fuzzy Gerdes

Eli Gerzon

Lena Ghazarian

Meghan Thérèse Ghent

Olivia Gianelli

GIANT

Jennifer Gibson

Michael Gibson

Dobrochna Giedwidz

Alexandra Gillgrass

Nora Gillooly

Giovanna Gioli

Antonio Giovinazzo

Anne Katrine Gjerløff

Kenneth Gjesdal

Philip Gladstone

Joanna Glascodine

Chris Glinski

Tara Glover

Volker Göbbels

Celine Godeau

Sasha Goeringer

Trisha Goerlitz

Dawn Goldsberry

Brian Gomoll

Alice-Mary-Elizabeth Goodenough

George Goodfellow

Katelyn Goodheart

Anna Goodridge

Christopher Gordon

Helen Gordon

Amy Gore

Amala Goring

Luci Gosling

Emma Gottesman

Imogen Hermes Gowar

Sue Grabber

Lisa Graddage

Alan Graham

Gibson Grand

Caspar Gray

David Green

Megan Green

Rachel Green

William Green

Julie Greig

Alex Grey

Morag Grey

Morgan ‘LaRasa’ Grey

Leo Griffaton

Kelly Griffin

Sinéad Griffin

Hannah Griffiths

John Grigas

Linda Groth

Victoria Grundle

Caroline Grunwell

Dr Gruss

Janette Gryniewicz

Neil Gulliver

Mirko Gutjahr

Rachel Guyett

Jenni Gwiazdowski

Gwern Gwynfil

Bean Hackett

John Paul Haden

Geoff Haederle

Sunneva Hafsteinsdóttir

Emil Hagstrom

Phil Hague

Per Hagwall

Andy Haigh

supporters

Haiku

Mark Hainsworth

Ian Hales

Bessie Hamilton

Steve Hamilton

Tim Hammond

Reinhard Hampel

Lydia Hand

Edward Handley

Ian Hands-

Portman

Nathan

Haneysmith

Maike Hank

Helen Hanna

Dave Hannah

James Hannah

Lindsay Hannah

Hannah

Ewan Hannay

Briony Hannell

Miss Hannelore

Christian

Hannibal

Emma Hansen

Torsten Hansen

Honey HappyComeLucky

Oz Hardwick

Tim & Ros Hardy

Carolyn Harlow

Lisa M. Harney

Becca Harper-Day

Miss Ria

Harpsichord

Amanda

Harrawood

Sam Harris

Sharon Harris

Shelley Harris

Annie Harrison

Christy Harrison

Mark Harrison

Alison Harvey

Michael Hassett

Shelli Haswell

Jessica Hathway

Brenda Hattersley

Michael Hawkes

Sarah Hayden

Ann Marie Hayes

Brigette Hayes

Kari Hayes

Melissa Hayes

Chris Haynes

Kate Haywood

Becky Alice Head

Celeste Headlee

Theresa Healy

Kevin Heaney

Rosie Enorah

Heart

Ellie Heath

Paula Heathwaite

Kimberley

Heitman

Brittany

Hellegaard

Meg Helmes

Alison Henderson

Emilia Henderson

Jude Henderson

Colin Hendrie

Missy Hermes

Olivia Hersant

Siân Hewitt

David Hicks

Michael Hicks

Amy Hill

Mischa Hiller

Jonathan Hixson

Robert Hoare

Emily Hodder

Graham Hodgson

James Edward

Hodkinson

Rosie Hodsdon

Emma Hodson

Kate Hogan

Bethan Holdridge

Anne Holland

Marius Hollenga

Iain Holmes

Rachael Holmes

Tess Holmes

Sophie Hooper

Jonathan Hope

Chloe Hopkins

Max Hopkinson

Bob Horan

Conor Houghton

Rufus Hound

Craig Houston

Carolyn Howitt

Dara Howley

Holly Howren

Heather Huang

Keil Hubert

Edwina Hughes

Glenn Hughes

Marikka Hughes

Susan Hughes

Jim Hughett

Fiona Hulme

Hannah Hulme

Hunter

Gerry Humphreys

Irene Hunter

Kevin Hunter

Mo Hunter

Steve Huntsman

Steve Hutchings

Brendan Hutt

Jörn Huxhorn

Karrie Hyatt

Ian

IanTheCar

Theresa Ikard

Chigbo Ikejiani

Mark Iliff

Robert Ince

Stig Inga

Marjorie Ingall

Carl Inglis

Rick Innis

Alan Ip

Patricia Irvine

Cat Irving

Corey J

Dan Jackson

Emma Jackson

Nicola Jacobson

Mike James

Rebecca James

Marcin Janczyk

Mary Janda

David Janes

Zak Jarvis

Lee Jaschok

Peter Jenkins

Jenny

Jay Jernigan

Jenn Jersey

Noelia Jiménez

Martínez

JK

Catarina João

Rebecca Jobes

Gurney

Manja Johansen

Jasmine Johansson

Marjorie Johns

Sarah Johnson

Al Johnston

Adele Jolliffe

Alan Jones

Alex Jones

Bree Denise Jones

Helen Jones

Jonathan Jones

Margaret Jones

Mary Ann Jones

Peter Jones

Soapy Jones

Sue Jones

Tanya Jones

Zoey Jones

Tom Jordan

Hiren Joshi

Katherine Joyce

Julie Juliff

Ellen K

Olaf K.

Lulu Kadhim

Rebecca Kahn

Monica Kaminski

Marcus Kamps

Stella Kane

Michael Kannisto

Dimitris Kardaras

Kate Karnage

Richa Kaul Padte

Milja Kaunisto

Aaron Kavanagh

Joanne Kearns

Tony Keen

Christopher Keiser

Rae Kelcou

Kim Kelly

Peter Kelly

Nancy Kelso

Ella Kennedy

Niamh Kennedy

Michael Kerekes

Mark Kernes

Alison Kershaw

Hayley Kershaw

Nick Kershaw

Rik Kershaw-

Moore

Amy Kertesz

Glenn Kessler

Jordan Khan

Ellie Kidger

Yvonne Kiely

Dan Kieran

Torsten Kieslich

Peta Kilbane

Nora Kilkelly

Georgina

Killingworth

A Kimbell

Kinkee Panda

Carolyne Kinsman

Amelia Kirby

Pipsa Kirjavainen

Laurence Kirkby

Jason Kitcat

Phoebe Kitcher

Dan Kitson

Christine Klein-

Lebbink

Samira

Kleinschmidt

Rebecka Klette

Rix Kloss

Doreen Knight

Matt Knight

Sarah Knight

Katrina Knizek

John Knowler

Amy Koester

Anja Kominicki

Korhomme

Sara Kory

Diane K. Kovacs

Alex Kowalczyk

Kayleigh

Krackenberger

Mark Kriegsman

Paul Kruczynski

Edwin Kruglov

Michelle Ksher

Andrew Kucy

Robin Kuller

Kurarin

Lauri Kurki

Devon Kurtz

Melissa Kutner

Kym

Pierre L’Allier

Sabrina La Mantia

Samantha La

Rocco

Becki Labine

Elizabeth Labovitch

Karen Ladomery

Courtney Laine

Mary Laing

Annalise Laird

Teemu Laitinen

Ai Lake

Ray Lakeman

Morgan Lakey

Gill Lambert

Melissa Lambert

Patricia Lambert

Simon Landmine

Anna Lange

Ali Larkin

Mat Larkin

Bjørn Egil Larsen

Megan Larsen

Richard Larsen

Dave Latham

Stacia Laurence

Ben Laurie

Lin Lawhn

Elizabeth Lawrence

Thomas Lawrence

Drew Lawson

James Lawson

Geof. Lay

Leah Layman-Pleet

Antonios Lazaridis

Jenet Le Lacheur

Jason Le Page

David LeBer

Annelise Lecavalier

Neil Lee

Ferdy Leemput

L Lelis

Gavin Lenaghan

Alison Lennie

Fiona Lensvelt

Kyle Lerfald

unqualified lesbian

Sara Levy

Bonnie Lewellyn

Jessica Lewinsky

Nita L. Lewis

Otis Lewis

Lian Li

Liberating Ideas

Alex Liddell

Nicholai Lidow

Laura Light

Steve Lightfoot

Scott Lillehaug

Georgia Lillie

Daniel Lilliehöö k

Grace Marie Lily

Maria Lima

Matthew Lister

Sally Lister

Aruhn Littlejohn

littlepurplegoth

LittleSoleil

Emma Litva-Bailey

Chris Llewellyn

Victoria Lloyd-Hughes

Leanne Lockwood

Jane Loewen

Steve Lomax

Eva London

Darvell Long

Sarah Longfield

Berislav Lopac

Michelle Lopes

Charlie Lord

Lauren Louise

Faith Love

Seani Love

Elizabeth Lovegrove

Sian Loxston-Beed

Judi Loy

Estelle Lucas

Amanda Luker

R. Lumsden

Jose Miguel Vicente Luna

Tobias Luther

Dan Lyke

Richard Lyle

Marit Elise Lyngstad

Heather Lynn

Laurie Lyon

Natasha Lyons

Marit M

LJ MA

Rowan MacBean

David MacCallum

Gillian

MacDonald

Seonaid Mackenzie

Ellie Mackin Roberts

Rebecca Maclean

Sarah Maclean

Rebecca MacMillan

Cait MacPhee

Seamus MacPherson

Huw Maddock

Juliet Magee

Paul Maginn

Carlo Mainardis

Emma Major

Jonah Malamud

Dave Malcolm

John Mallon

Aaron Malone

Liam Maloney

Tiia Männistö

Dan Marchant

Bex Marshall

Jen Marshall

Keith Marshall

Deborah Martin

Rebecca Martin

Sarah Martindale

Angela Martini

Brian Masselink

Hjalte Måstrup Poulsen

Mistress Matisse

Adam Maxwell

Eddie May

Tim May

Amanda Maynard

Cheri Mays

Patricia McCafferty

Lucy McCahon

Hannah McCleary

Peter McCowie

Clair McCowlen

Marylyle McCue

Meghan McCusker

Caroline McDermott

Polly Fiona McDonald

Rory Christine McDonald

Sandra McDonald

Kevin McGee

Ian McGill

Neil McKenna

Megan McKenzie

Jane McLauchlan

Alex McLauchlan Gray

Francesca McLaughlan

June Mcloughney

Paddy McMahon

Calvin Mcphaul

Laura McQuaid

Bairbre Meade

Laurie Medeiros

Iain Meek

Freja Meethan

Janet Megoran

Christin Meisel

Stephen Meister

Nicola Melarkey

Alex Melichar

Nick Mellish

Björn Melzer

P A Mercer

Bel Merel

Maria Merian

Marie Merillat

Alex Metcalf

Brent Midyett

Marcin Miedziejewski

N. Miles

Neil Miles

Daryl Miller

Eilidh Miller

Elaine Miller

Jonathan Miller

Dave Minter

Sean Mintz

Katie Mirobelli

Chris Mitchell

Lesley Mitchell

Sara Mitchell

John Mitchinson

C R Mitton

Katy Moat

Suzette Mocarski

Jaka Močnik

Lucy Moffatt

Lorraine Moir

James Monaghan

Ken Monaghan

Gardner Monks

Penny Montague

Emily Montaperto

Nicky Montes

Gabriel Montoya

Diego Montoyer

Jim Mooney

Dave Moore

David Moore

Kathryn Moore

Kathy Moore

Peter Moore

Liz Moores

Sarah Moraghan

Pamela Morelos

G Rhydian Morgan

Kendall Morgan

Lauren Morgan

Helen Morris

Steve Morrison

Camille Morrow

Ruth Morrow

Leela Moses

Karen Motyl

Steven Moye

Helen Moyes

Mulberry

Lauren Mulvihill

Sophie Munday

Kira Mundhenk

Jenni Murphy

Helen Victoria Murray

Kirsty Murray

Jeff Murri

Jane Myers

Mysżka (Mrs Fox)

MzFee

Ann-Kathrin N

Rhel ná DecVandé

Maurice Naftalin

Raymond Nassar

Carlo Navato

Alyssa Neely

Alyssa Neely

Warda Nejjari

Megan Nell

Nell

Benjamin Nelson

Craig Nelson

Naomi Nelson

Lux Neon

Lady Ness / Nymphomaniac Ness

Andrew Neve

Lucy Neville

Alison Newman

Rob Newstead

Eirik Newth

Elissa Nguyen

Connor Nicholaus

Aaron Nicholson

Gary Nicol

Lasse Nielsen

Mary Lynne Nielsen

Kira Nilan

Sarah Njeri

Jack Nolder

Emma Norman

Alice Norton

Rictor Norton

Pete Nottage

Now then

Áron Ó Dubháin

Deb O’Brien

Peter O’Brien

Kristin O’Connor

Karl O’Doherty

Ian O’Donnell

Katie O’Donnell

Grace O’Malley

Marie O’Meara

Cáit O’Riordan

Rebecca O’Shea

Karen O’Sullivan

Chauncey O’Dell

Geraldine O’Donnell

Nichole O’Duffy

Georgia Odd

Robin Oliver

Orlando Olmo

Amanda Olsson

Joe Ondrechen

Maggie ONeill

Suzan Öngel

Ingrid Oomen

Niki E. Ortega-Diaz

Sally Osborn

Are Osen

Alba Ouro

Lynne Owen

Marcella Paez

Jeffrey Paffett

Dex Page

Kate Paice

Kristen Palazzo

Marco Palmieri

Pan Eros Foundation

Ana Panigassi

ParallelSecret

Gaylene Parish

Ian Parish

Cait Parker

Steph Parker

Jennifer Parnell

Jan Parsons

William Pate

Anand Patel

Patrick

Patti

Carle Paul

Beth Pavelka

Micah Payeur

Steve Peake

Catherine Pearson

Neil Pearson

Bruce Peirce

Braden Pence

Amanda Penlington

Mike Pennell

Sarah Penner

Meli Pennington

Esteban Peralta Losilla

Andre Percant

Harry Percival

Lorenzo Perego

Jo Pérez

Naomi Perilli

Ruth Peters

Christophe Pettus

Nish Pfister

Sarah Phelps

Amy Phillips

Bob Phillips

Jennie Phillips

Jim Phynn

Catherine Pickersgill

William Pickwell

Ruth Pietroni

Julianne Pigott

Marieke Pingen

Mx Pinky

William Pitchers

Charles Pitter

Marvin Pittman

Mark Plattner

Thomas Pluck

Bob Pockney

Shannon Poe-Kennedy

Steve Polkinghorne

Justin Pollard

Lucinda Pollard

Ben Ponton

Olivia Pooley

Oliver Poppelwell

Jason Porath

Henriette Pordan

Gina Porreco

Jennifer Porrett

Matthew Porter

Holly Potier

Hannah Powley

Kirsti Pretty

Pierrick Prévert

Beth Price

Rhian Heulwen Price

Stuart Pryde

Fiona Purdie

Jesse Purdom

Sean Purdy

Grainne Purkiss

Meghan Purvis

Maureen Putz

brning pyre

Denis Pyshev

Wayne Quigg

Arran Quigley

Dylan Quigley

Suzan Quilliam

Robert Quindazzi

Jordan Quinn

Neil Quinn

Rosemary Quinsey

Hèctor Quinto

Natalie Quist

Anna Radcliffe

Liza Radley

Sean Raffey

Henning Rambow

Keith Ramsey

Andy Randle

Margaret Ransdell-Green

Anointinointi Rashbrook

Illkae Rayne

Tabitha Rayne

Andrew Rayson

Angela Rayson

Martin Reed

Travis Reese

Heather Reeves

Anne Sigrid Refsum

Susanne Reinhardt

James Rhodes

Paul Rhodes

Kathleen Richcreek

Jennie Rigg

Charles Riviere

Main Roads

Elaine Roberts

Emily Roberts

Wyn Roberts

Emma Elizabeth Robinette

Heather Robinson

Kevin Robinson

Rachael Robinson

Bryan Rodgers

Catherine Rogan

Emily Rogers

Paul Rogers

Cassie Rogerson

Melanie Romine

Claire Ronald

Lucy Ronald

David Ronder

Avi Rope

Charlotte Rose

Hidori Rose

Lanei Rose

Zebra Rose

Craig Ross

Catherine Rossi

Greg Rothwell

Martyn Roussel

Georgie Rowe

Lauren Rowe

Peter Rowe

Lucy Rowett

Angie Rowntree

Simon Rundell

Lukas Rush

Bonnie J. Russell

Jean Russell

Sam Russell

Euphus Ruth

Erik Ruud

Maebh Ryan

Chris Ryder

Mark S

Caroline S.

K Safford

Carla Salczynska

Ray Salim

Mike Salundi

Sammy #42

Amanda Samuels

David Sanderson

Jennifer Sano

Katy Sardeson-Coe

Michelle Sarnelli

Kathryn Saxon

Kimberley Saye

Arthur Schiller

Jennifer Schilling

Lisa Schimmer

Teresa Schinwald

Leslie Schipa

Schizo Something

Jo Schlekewy

Wolfgang Schlueter

Cynthia Schmidt

Adam Schmitt

Adam Scholfield

Chad Schrock

Steven P. Schubert

Kevin Schuetz

Adam Schuster

Anne-Marie Scott

Kirstin Scott

Rachel Scoular

Michael Scully

Lynsey Searle

Holly Seddon

Steve Sedor

Anna Segerström

Clive Selwyn

Madeleine Severin

Kiana Shakeraneh

Tom Shakespeare

Laurence Shapiro

Megan Shaw

Jeremy Shaw-Munderback

Lisa & Andrew Sheader

Mistress Sheba

Eric Sheley

Susannah Shepherd

Sara Sheridan

Keith Sherratt

Christiane Shillito

Jo Short

SilverDomUK

Anna Simmons

Bryan Simpson

Jardine Simpson

Scott Simpson

Matt Sinclair

Gill Singh

Ezada Sinn

Lorelei Siren

Shelley Skidmore

Anna Sky

Debbie Slater

Hazel Slavin

Cath Slessor

Veda Sloan

Allegra Sloman

Mr. Smallens

Lindsey Sminks

Clive Smith

Danielle Smith

Fraser Smith

Hannah Smith

Karen Smith

Matthew Smith

Randall Smith

Stephen Roy Smith

Tim Smith

Ryan Smith-Burns

Lucy Smyth

Kate Snook

Dan Snow

Robert Sobecke

Lili Soh

Sara Solatycki

Emma Southon

Jane Spencer

Richard Spencer

Rossanne Spencer

Roy Spencer

Patrick Spicer

Ilona Spiro

Eric Sprankle

Erin Spratley

Annie Sprinkle

Marc St-Laurent

Peter St. Marie

David Stahl

Denise Stainer

Ceri Staley

Roland Standaert

Ruth Stanley

David Stapleton

Oleg Starko

Keith Stattenfield

Cathryn Steele

Daniel Steele

Matt Steffler

Alec Steidl

Lindy Stephens

Melissa Stephens

Jessica Stevens

Vicki Stevens

Elizabeth Stewart

James Stewart

Jason Stewart

Ishen Stewart-Dowding

Eric Stiff

L Stigter

Matthew Stillman

E.L. Stillwell

Lois Stone

Shawn Stone

Michael R. Storer

Rebecca Storevik

Greg Stovall

David Stow

Lauren Strauss-Jones

Charles Strebor

Angelika Strohmayer

Kit Stubbs, Ph.D.

Clayton Sue

Emma Sullivan

Jay Sullivan

William Sutton

Robin Swindell

Deborah Swinney

T. Taggart

Titus Tallang

Cecilia Tan

Andrea Tatjana

Vera Tavares

Deb Taylor

Frans Temme

John Templeton

David ten Have

Avy Tennison

Donna Terpack

Adela Terrell

theotherdave

thesecretwriter

Oliver Thiessen

Allan Third

Hannah Thomas

Caroline Thompson

Joseh Thompson

Mark M Thompson

Ross Thompson

Tory Thompson

Corinne Thomsett

K Thornhill

Robert Tienken

Andrea Ting

Anna-Marie Tipping

Staci Tipsword

Becca Tizzard

Giles Todd

Vhairi Tollan

Oda Tolsrød

Gerard Tomczak

Andrew Tomlin

Marsha-Jean Toms

Ruth Tonge

Shelley Tonkin

A Toulmin

TPOK Network

Torsten Tramm

Peter Tranter

David Traynier

David Traynor

Michiel Trimpe

Julia Trocme-Latter

Martin Trotter

Mark Trounce

Jonathan Trout

Michael Trubshaw

Anna Tsukroff

Leslie Tuck

Jean Tucker

Jonny Tucker

Rowena Tucker

Charlie Tuff

Margaret Turman Kidd

Abby Turner

Andrew Turner

Kevin Turner

Mark Turner

Allan Tyler

Lewis Tyrrell

Jennifer U-B

Haile Unlikely

Finn Upham

Dafne Valdivia Yllades

Hester van der Vinne

Louis van Dompselaar

Ann Van Haney

Derek Vance

Heather VanZuÿlen

Claire Vaughan

Carlos Vazquez

Henry Velick

Brigid Venables

Renee Verburg

Betony Vernon

Kate Verone

Evie Veronica

Clare Vickers

Emilie Viel

Cat Vincent

Amanda Vinson

Madam Violet

Marcel Volker

Reid von Borstel

Broadhildt von der Busch

Gabriele von Tessin

Rebecca Wadeley

Vicky Wagenbaugh

M Walk

Allison Walker

Judy Walker

Meghan Walker

Rachel Walker

Mia K Wallace

Chloe Walls

Andrew Walsh

Eleanor Walsh

Kim ‘Swan-Puncher’ Walsh

Tady Walsh

Karen Walton

Chee Lup Wan

Katie Ward

Nicki Ward

Ellie Warmington

Elinor Warner

Christopher Warren

Stephanie Wasek

Laura Watkins

Bj Watson

Lilly Watson

Emma Watts

Chrystine Weaver

Charlie Webb

Claire Webb

Richard Webb

Andrew Webber

Julie Weber-Roark

Weebum & Amplebutt

Mer Weinhold

Arun Welch

Jo Weldon

Alexandra Welsby

Elizabeth Welsh

@welsh_belle

Claire Wenzler

Nicholas Wereszczynski

Katie West

Pete West

Nancy Wetmore-Mathews

Alexis Wheeler

Hannah Whelan

Ginette White

Graham White

Peter White

Annalise Whittaker

David Widdick

Kristoffer Wiklund

Peter Wilde

Zoe Wilde

Lady Wildflower

Scarlett Wilkie

Tamara Will

Paul Willett

Annette Williams

Fiona Williams

Jonathan M. L. Williams

Kimberly Williams

Nathan Williams

Neil Williams

Zoë-Elise Williamson

David Robert Willis

Gabby Willis

Julian Willis

Amber Wilson

Daniel Wilson

Derek Wilson

Gavin Wilson

James A Wilson

Jennifer Wilson

Jenny Wilson

Johanna Wilson

Justin Wilson

Laura Wilson

Andrew Wiltshire

Robert Winckworth

Winston

Sara Witte

Hannah Witton

Theresa Witziers

Amber Wojcek

Morgan Wolf

Alyx Wolfe

Becki Wolfe

Ting Wong

Simon Woodrup

Julia Woods

Tracy Woods

Myke Woodwell

Denise Woolley

Aaron Wooster

Wendalynn Wordsmith

Rachel Wotton

Sabine Wren

George Wright

Robert Wright

Mandy Wultsch

Josef Wyczynski

Elias X

Margaux Andrea Yap

Kerryn Yarwood

Cristina Yelvington

Elizabeth Yerke-Robins

Gareth Young

Katie Young

Martin Young

Peter Young

Wayne Young

YT

Michael Zerbe

Joachim Ziebs

Jean-Pierre Zigrand

Zoo Yorker

Hannah Zuercher

Zugzwang

Хаклбери Фина @katiestrummer