«Тебе здесь не место, деревенщина», — издевательски звучал в голове Элис бархатный мужской баритон.

Барни и его дружки умерли бы от смеха, увидев ее у подножия белоснежной мраморной лестницы. Интересно, что понадобилось этой провинциалке в Челси, самом шикарном районе Лондона?

Элис прогнала прочь навязчивый голос. Десять лет назад она была такой наивной, что приняла за чистую монету ухаживания Барни, самого красивого парня в колледже Оксфорда, где они вместе учились. А он приударил за ней всего лишь на спор. Она узнала правду на выпускном балу. Элис ожидала от Барни предложения руки и сердца, а он собирал с друзей свой выигрыш, доказав им, что сумел превратить нескладеху в леди. Элис, сама того не подозревая, уподобилась Элизе Дулитл из известной пьесы Бернарда Шоу. Барни и его компания повеселились от души. Элис чувствовала себя униженной и оскорбленной. Она получила урок на всю жизнь.

Сейчас доктор Элис Уолтерс известный ученый-энтомолог, специалист по бабочкам. Она сделала успешную карьеру, не раз выступала с докладами на международных научных конференциях. Однако в личной жизни ей не везло. Она по-прежнему чувствовала себя неуверенно, особенно в высшем обществе. Противный внутренний голос постоянно напоминал о позоре десятилетней давности.

Интересно, зачем ей назначил встречу адвокат Розмари Грей? Возможно, Розмари завещала часть своей коллекции университету? Или визит обусловлен их совместной работой над дневниками и биографией Виолы Феррер, коллекционера бабочек, которая приходилась Розмари прабабушкой? Элис несколько раз навещала своего старшего друга и коллегу, Розмари, в больнице после тяжелого инсульта и дала ей слово, что непременно завершит работу над их проектом.

Оставалось надеяться, что нынешний владелец дневников разрешит ей ими пользоваться. Но Элис должна произвести впечатление профессионала на случай, если у того возникнут какие-то сомнения. Элис старалась не думать о том, что чувствует себя немного неловко в деловом костюме и на каблуках, которые почти не носит, и что ее прическа и макияж оставляют желать лучшего.

Бессердечный поступок Барни научил ее одному: о человеке часто судят по внешности и порой превратно. Элис придерживалась противоположной точки зрения, и сейчас решила: пусть о бабочке судят по куколке.

— Я здесь ради вас, Виола и Розмари, — прошептала Элис и, решительно взявшись за медную ручку, открыла массивную дубовую дверь.

— Я могу вам помочь? — Молоденькая секретарша в приемной поднялась ей навстречу.

Элис ответила профессиональной улыбкой:

— Благодарю вас. Я доктор Элис Уолтерс. У меня в два тридцать назначена встреча с мистером Хэмингфордом.

Секретарша посмотрела в компьютер и кивнула.

— Я доложу о вашем приходе, доктор Уолтерс. А пока устраивайтесь здесь. — Она указала на просторную светлую комнату с кожаными креслами. — Хотите кофе?

Элис вежливо отказалась, хотя кофе ей сейчас не помешал бы. Но она сильно нервничала и боялась пролить кофе на костюм.

В зале было еще двое посетителей: женщина средних лет и молодой мужчина. Женщина хмурилась и недовольно посматривала на часы. Очевидно, ее встреча с адвокатом задерживалась. А мужчина задумчиво смотрел в окно. Элис не могла не обратить внимания на его густую иссиня-черную шевелюру и глаза цвета кобальта. Ей показалось, что незнакомец чем-то расстроен. Ей вдруг захотелось подойти к нему и проявить участие. Но Элис тут же себя одернула. Это не ее ума дело.

Она устроилась в укромном уголке, достала из сумки телефон и перечитала свои заметки о проекте «бабочка».

Две недели спустя Элис незаметно проскользнула на церковную скамью в последних рядах. Ей не хотелось сталкиваться с семьей Розмари, но она должна проводить в последний путь своего старшего друга и коллегу. Это много для нее значило. После службы она также незаметно уйдет, и семья Грей даже не узнает, что она была на отпевании.

Среди многочисленных прихожан Элис увидела знакомые лица: несколько соседей Розмари улыбнулись ей, другие приветственно помахали рукой. И она определенно узнала Хьюго Грея. Он сидел на скамье в передних рядах и что-то тихо говорил пожилой паре. Вероятно, его родители, догадалась Элис.

Служба была прекрасна, органист играл ноктюрн Шопена ми-бемоль мажор, когда вносили гроб. А гимн «Утро наступило» словно был создан, чтобы почтить память Розмари, настолько мелодия соответствовала духу усопшей.

Когда пришло время произнести надгробную речь, Хьюго поднялся и вышел на кафедру.

На мгновение Элис поймала его взгляд, и ее будто током пронзило.

Боже, нет и еще раз нет. Совершенно неуместно испытывать такие эмоции на похоронах. И это тем более неприемлемо, потому что она и Хьюго по разные стороны баррикад. В последние две недели он так и не изменил свою позицию по поводу павильона бабочек, поэтому особняк Розмари был выставлен на продажу. Элис тем временем составила бизнес-план и подала заявку на получение гранта от университета на покупку дома. Она создала страницу краудфандинга в социальных сетях и начала кампанию по спасению дома. Наконец, Элис сделала официальную заявку в городской градостроительный совет, чтобы получить разрешение на изменение планировки дома и возведение павильона бабочек в саду.

События развивались столь стремительно, что Элис было не по себе, но у нее не было другого выбора. Она должна быть во всеоружии на тот случай, если Хьюго решит выставить дом на аукцион, а не продавать его через агентство недвижимости. Без денег или, по крайней мере, без гарантий их получить, она не сможет осуществить мечты Розмари. Элис отвернулась, а Хьюго начал говорить.

В отличие от их предыдущей встречи у адвоката его тон не был холодным и насмешливым, напротив, голос был полон тепла, нежности и печали. И Элис слушала его, как зачарованная.

— Мы всегда будем помнить двоюродную бабушку Розмари. Ребенком я часто бывал в ее саду, и она рассказывала мне много интересного о бабочках, птицах и цветах. Розмари обожала природу и была очень наблюдательной. А еще она любила стихи, и я хочу прочесть несколько строк из стихотворения «После меня» ее любимого поэта Томаса Харди.

Это прекрасный выбор, подумалось Элис. Розмари Грей действительно умела ценить прекрасное и щедро делилась им с людьми. Элис будет ее очень недоставать.

Элис надеялась, что во время предстоящей встречи с Хьюго ей удастся убедить его изменить свою позицию в отношении завещания Розмари. И она сумеет осуществить желание старшего друга и коллеги. Если он согласится, то средства, собранные в ходе краудфандинговой кампании, можно пустить на реставрацию здания и строительство павильона бабочек, а не тратить на покупку особняка.

Хьюго Грей прежде всего бизнесмен, и она обязана ознакомить его с бизнес-планом, из которого следовало, что проект будет самоокупаемым. А потом она покажет ему главное — дневники Виолы, ее коллекцию бабочек и сам сад. Она знала, что он видел это раньше, но хотела, чтобы он увидел все ее глазами.

Элис доехала на метро до Ноттинг-Хилл и с лэптопом под мышкой подошла к дому Розмари. Хьюго ждал ее у калитки. Тот факт, что он не изображал из себя хозяина, ожидая ее в доме, вселил в нее уверенность. Сердце девушки учащенно забилось, стоило ей приблизиться к Хьюго. Его глаза цвета кобальта завораживали. Он сменил деловой костюм на джинсы и свитер и стал похож на обычного парня.

— Спасибо, что ждете меня здесь.

— Не стоит благодарности.

Интересно, он прикидывается или действительно считает ее своей ровней? В колледже она принимала за чистую монету ухаживания Барни, наивно предполагая, что классовая разница не влияет на отношения. В случае с Барни она жестоко ошиблась. А как сейчас?

— Прошу вас. — Он открыл калитку, приглашая ее войти.

Элис тряхнула головой, отгоняя неуместные мысли, и последовала за ним.

Войдя на кухню, девушка с грустью вздохнула:

— Странно находиться здесь без Розмари.

— У меня такое же ощущение, — согласился Хьюго.

— Я всегда готовила нам чай, прежде чем мы приступали к работе, — заметила Элис.

— Настоящий листовой чай, и не забудь сначала согреть чайник, — добавил он.

Элис почти слышала, как Розмари произносит эти слова. Очевидно, то же самое было и с ним, когда он приезжал. Она взглянула на чайник на комоде.

— Учитывая то, что я теперь знаю о чайном сервизе, не думаю, что осмелюсь снова воспользоваться этим чайником. А вдруг уроню? Я не могу поверить, что Розмари позволила мне думать, будто это самый обычный чайник.

— А я могу, — усмехнулся он. — Розмари учила меня ничего не хранить до лучших времен. Пользуйтесь красивыми вещами здесь и сейчас, чтобы они доставляли вам удовольствие, а не берегите до особого случая, который может и не наступить.

— Она была такой мудрой. — Элис почувствовала в горле ком. — Мне ее очень не хватает. — Однако хватит эмоций. Ей надлежит быть деловой и профессиональной. Она взглянула на Хьюго: — Но мы не за тем сюда пришли. — Элис водрузила на стол лэптоп. — С чего хотите начать? Дневники или павильон бабочек?

— С дневников, — ответил Хьюго. — Думаю, вы сделали копии, когда забрали их отсюда.

— Да, — подтвердила она, глядя ему в глаза. — И прежде чем вы спросите, зачем я их взяла, я вам отвечу: опасалась, что вы лишите меня доступа к ним. Я обещала Розмари, что закончу биографию Виолы и редактуру ее дневников. А я считаю, что важно выполнять обещания. — Элис не понаслышке знала, что значит нарушить обещание. — Скажите, что вам известно о Виоле Феррерс, чтобы сэкономить наше время.

— Она родилась в 1858 году в зажиточной семье и, следуя моде Викторианской эпохи, коллекционировала бабочек, — быстро ответил он. — Ее муж после свадьбы приобрел этот дом, и с тех пор наша семья им владеет.

— ОК. Но прежде всего хочу вам сказать, что Виола была ученым-лепидоптеристом, а не просто коллекционером-любителем. Она изучала бабочек, писала научные работы, но, будучи женщиной, не имела права присутствовать на заседаниях Линнеевского общества[2] даже в качестве гостя. Тем не менее она продолжала изучать бабочек. Позвольте я вам покажу.

И снова Хьюго заметил, как оживилась Элис, стоило ей начать разговор о любимом предмете. Они прошли в кабинет Розмари, и она достала с полки том в кожаном переплете.

— Знаю, что вы видели дневники, но я хочу вам их показать с точки зрения специалиста. Виола начала вести дневники с шестнадцати лет. В них же она делала зарисовки, — начала Элис, раскрывая дневник. — Она много путешествовала по стране, посещая ботанические сады, и записывала свои наблюдения, а также зарисовывала бабочек. — Элис полистала дневник, открыла нужную страничку и протянула его Хьюго.

— Видите?

Почерк Виолы был аккуратным и понятным. Хьюго заметил, что все диаграммы подписаны.

— Она писала названия бабочек по-латыни? — удивился он, рассматривая акварельный рисунок бабочки цвета меди с черными прожилками.

— Да, это перламутровка эвфросина, вид бабочек семейства нимфалид, — пояснила Элис. — Раньше этот вид был широко распространен по всей стране, а сейчас встречается лишь в некоторых местах Шотландии, в Девоне и Корнуэлле, — с печалью в голосе констатировала Элис. — Эти бабочки появляются весной одними из первых. Их гусеницы питаются фиалками.

— Не уверен, что видел таких, — задумчиво произнес Хьюго.

— В коллекции Виолы есть несколько образцов. — Элис подошла к большому стеклянному шкафу и выдвинула одну из полок. Несмотря на то что образцам было более полутора веков, бабочки выглядели как живые.

— Очень красиво, хотя и грустно, — признал Хьюго. — Ведь бабочки должны порхать, а не сидеть на булавке в рамке.

— Рада, что вы так считаете. Хотя мы все равно должны содержать коллекцию, соблюдая надлежащие условия. В противном случае образцы бабочек теряют цвет и со временем превращаются в пыль.

— Помнится, Розмари показывала мне больших ярко-синих бабочек, когда я был мальчиком. Они меня просто завораживали.

— Вероятно, это были тропические бабочки из Южной Америки. Думаю, они называются морфо дидиус. Я тоже их люблю. — Элис осторожно убрала рамку с образцами на место и достала другую. — Вот эти?

— Точно. Но в Англии я не видел таких.

— И правильно. Они не водятся у нас. Их можно увидеть в Англии только в павильоне. — Элис на мгновение задумалась. — Я могла бы вам их показать.

— Здесь, в Лондоне?

Она кивнула.

— Или чуть дальше.

Она предлагает отправиться в экспедицию в поисках бабочек? А что, если это приглашение на свидание? Он немедленно себя одернул. Какое еще свидание? У них сугубо деловые отношения. Хотя, надо признать, Элис Уолтерс его заинтриговала. С одной стороны, ученый-лепидоптерист, фанатично преданный изучению бабочек, а с другой — хорошенькая женщина с веснушками на изящном носике, нежной матовой кожей и выразительными серыми глазами.

«Прекрати», — мысленно одернул он себя и сосредоточился на разговоре о бабочках.

— Образцы в рамках, это все Виола сама собирала? — спросил Хьюго.

Элис утвердительно кивнула:

— Да. Она часто отправлялась в экспедиции за границу. В то время паспорт для поездок не требовался, поэтому мы не знаем точные даты ее поездок. Но она вела дневники. А некоторые собранные ею образцы выставлены в Британском музее.

Хьюго этого не знал.

— Это важно?

— Это означает, что образцы наивысшего качества. Многие коллекционеры предлагали образцы музею, но отнюдь не у всех принимали.

— А у нее взяли? Это очень здорово.

— Вот именно. Вы должны ею гордиться, — сказала Элис. Она не только привозила бабочек из экспедиций, но выводила их в этом саду, в оранжерее, подбирая оптимальные растения и среду обитания для получения наилучших образцов.

Теперь Хьюго начал понимать, почему Элис считает важным публикацию дневников Виолы.

— И это было редкостью для женщины ее эпохи?

— Я бы так не сказала. Наукой занималось довольно много женщин, но плоды их труда присваивались мужьями. Женщин и в университеты не принимали вплоть до середины девятнадцатого века.

— А я и не знал.

— Лондонский университет был первым, который стал принимать женщин, а главное — выдавал полноценный диплом. Виола училась именно на том факультете, где я сейчас преподаю, поэтому Розмари и обратилась к нам за помощью. Виола влюбилась в своего однокурсника. К счастью, он не препятствовал ее научным интересам, наоборот, всячески ее поддерживал, даже после того как они поженились. Она выращивала бабочек, проводила эксперименты, писала статьи в журналы по энтомологии. — Элис сложила на груди руки и в упор взглянула на Хьюго. — И я считаю, что ее имя незаслуженно забыто.

— А моя двоюродная бабушка тоже занималась чем-то подобным?

— Да, но только ее оружием был фотоаппарат, а не сачок и стеклянная банка. Я хочу охранять бабочек, а не истреблять их. Поэтому и хочу создать павильон бабочек. — Элис вернула рамку в шкаф. — Пойдемте в сад.

— Конечно. — Он прошел к задней двери, отпер ее и пропустил Элис вперед.

Он заметил на кусте буддлеи нескольких нежащихся на солнышке бабочек.

— Павлиний глаз, — пояснила Элис, поймав его взгляд. — У них синие кружочки на крыльях, отсюда и название. Но готова поспорить, вы не знаете, что бабочки могут шипеть.

Хьюго изумленно уставился на Элис:

— Как это шипеть?

— Ну… это, конечно, не настоящее шипение, — поправилась она. — Это их третья линия обороны от хищников. Первая — это нижняя сторона крыльев, похожая по окраске на лист. Бабочка складывает крылышки и замирает, изображая листик дерева. Если птица поймет, что это потенциальная пища, а не лист, то бабочка раскроет крылья, чтобы показать эти глазные пятна

— это называется демонстрацией испуга. Если и это не заставит птицу отступить, тогда бабочка трет крылья друг о друга, и это звучит как шипение.

— Это удивительно. — Теперь Хьюго понял, почему Розмари хотела, чтобы Элис открыла образовательный центр. Рассказ Элис буквально заворожил его. Что же говорить о детях.

— Бабочки восхитительны, — согласилась она. — Эту буддлею нужно постричь и подкормить, чтобы в следующем году она росла лучше. Но вы уже знаете из завещания Розмари, что она хотела, чтобы сад был заложен заново и наполнился растениями, привлекающими бабочек и пчел.

— И к павильону бабочек должна вести извилистая тропинка через весь сад, так, чтобы увидеть павильон в самую последнюю минуту.

Элис уставилась на него.

— В завещании об этом нет ни слова, но пару раз она мне об этом говорила. Так она обсуждала это с вами?

— Несколько лет назад, но… — Он не хотел говорить Элис, зачем Розмари понадобилось его отвлекать. Не хотел лишних расспросов или, что еще хуже, проявления жалости со стороны Элис. — В то время в моей жизни был непростой период. Наверное, я не обратил должного внимания на ее слова. Розмари больше не возвращалась к этой теме, и я решил, что она передумала.

— А теперь?

— Я не знаю. — Он посмотрел на Элис. — Вы совсем не похожи на ту, которую я увидел в конторе адвоката.

— В деловом костюме, на шпильках, с прической и макияжем? Вы это имеете в виду? — Элис закатила глаза. — Но я ведь ученый, а не модель.

— Значит, вот так вы одеваетесь на работу? — Он указал на ее потертые джинсы и футболку цвета хаки.

— Да, а что тут такого? На работу в экспедицию нужно одеваться соответственно: брюки, заправленные в высокие ботинки, чтобы не кусали разные насекомые и не присасывались клещи, и рубашку с длинными рукавами, чтобы не сгореть на солнце.

— Никогда не встречал женщин в туристических ботинках, — заметил Хьюго.

Элис нахмурилась.

— Наверняка на стройплощадке вы носите башмаки и шлем.

— Да, но в другое время и обычные мужские туфли пойдут.

Она взглянула на его ноги и удивленно выгнула бровь.

— Итальянские туфли ручной работы из натуральной кожи вы называете обычными?

Почему этот вопрос заставил его оправдываться?

— Они просто очень удобные.

— Ну да, мужской вариант лабутенов, — едко заметила она с озорным огоньком в глазах.

Да она над ним подшучивает. И, как ни странно, ему это нравилось.

У него давно не было так легко на душе. Обычно Эмма любила так поддразнивать.

Эмма.

Хьюго окатила волна одиночества. Неужели он никогда не перестанет скучать по жене? Когда он прекратит казнить себя за то, что принял приглашение на ту проклятую конференцию? Но увы, время вспять не повернешь.

Хьюго встряхнулся и пустил свои мысли в безопасное русло.

— И каким же вы видите павильон бабочек?

— У Розмари сохранились фотографии оранжереи в саду, которую использовала Виола для выращивания гусениц. Около стены в конце сада сохранились ее остатки.

— И вы считаете, ее нужно восстановить?

— Нет, потому что мы будем использовать павильон для несколько иных целей. Нам понадобятся бабочки разных видов, в том числе и тропических, — пояснила Элис. — В проекте должны применяться современные технологии, позволяющие получать нужную интенсивность света и влажность, а также поддерживать необходимую температуру. Растения не могут выполнять всю работу. Нам нужен отличный проект. — Она помолчала. — Теперь дело за вами.

Он снова задумался. Павильон бабочек. Конфетка из стекла. Домик мечты.

Ему нравилось работать со стеклом, и его так и подмывало попробовать.

— Как вы себе представляете павильон? Нечто похожее на проект «Эдем»?

— Все, что подсказывает вам фантазия. Например, в лондонском зоопарке жилище бабочек имеет форму гусеницы, а в Вене павильон оформлен в стиле арт-нуво. Или стеклянный купол. Все, что угодно. Конечно, нужно иметь в виду и привязку объекта к месту, — добавила она. — Необходимо учитывать форму сада и сторону света.

Ему понравилось, что Элис известны подобные детали.

— Здесь, в саду, нет места для постройки купола. И я не даю никаких обещаний, — сказал он. — Но, может быть, мы могли бы рассмотреть варианты.

— Это было бы неплохо. — Она впервые искренне ему улыбнулась.

У Хьюго перехватило дыхание. Казалось, что мир на мгновение вспыхнул радугой, а потом снова стал монохромным.

Ради всего святого. Он должен взять себя в руки. Дело не в нем и не в ней. Речь идет о мечтах его двоюродной бабушки и о том, смогут ли они воплотить их в жизнь.

В животе у Элис громко заурчало, и она виновато поморщилась.

— Простите. Я забыла сегодня про ланч.

Он вспомнил, что она пришла к нему в офис в обеденное время и устроила разборку.

— Вы слишком разозлились на меня, и вам было не до еды, так? — спросил он.

— Что-то в этом роде, — призналась она, наморщив носик. — А потом я была занята.

Он заставил себя не думать о том, как мило она выглядит.

— Можно заказать пиццу с доставкой. — Просто чтобы убедиться, что она не думает, что он заигрывает с ней, он добавил: — Поскольку нам еще многое предстоит обсудить по поводу проекта Розмари, мы могли бы подзаправиться, пока работаем.

— Пицца меня вполне устраивает, — согласилась она. — Расходы делим пополам.

Ему это понравилось. Она не считает, что он должен платить только потому, что предложил.

Может быть, и в делах они смогут достичь компромисса?

Он позвонил в пиццерию, сделал заказ, и они продолжили разговор.

— Как вам видится работа образовательного центра?

— Вероятно, придется сделать внутреннюю перепланировку дома. Нам нужен демонстрационный зал, — ответила Элис.

— И пространство, где дети могут научиться помогать бабочкам и дикой природе на практике: спланировать собственный сад с растениями, на которых живут гусеницы и бабочки, научиться строить домики для других насекомых и тому подобное. На стене зала я хотела бы повесить большой экран для демонстрации короткого фильма о всех стадиях развития бабочки в замедленной съемке. — Она включила ноутбук. — Вот так. Он длится всего пару минут, но всегда поражает моих первокурсников. Думаю, что и вам понравится.

Он молча смотрел фильм, поражаясь работе оператора.

— Потрясающе, — выдохнул он. — Я и представить не мог, что все настолько сложно.

— И это только на моем ноутбуке. Представьте себе, что вы видите это на очень большом экране. Затем идете по тропинке через сад, наблюдая, как растут эти самые растения, видите яйца бабочек на листьях и гусениц, поедающих листочки, видите куколку, подвешенную на ветках или даже вылупляющуюся, а затем видите порхающих вокруг бабочек. Круто, правда?

— Очень.

Но Хьюго прежде всего бизнесмен и не может принять решение, основанное на эмоциях.

— Доходы, на которые жила Розмари, ушли вместе с ней. Средств на содержание образовательного центра нет, — сказал он.

— Поэтому нам нужны спонсоры. А первоначальный капитал получим от краудфандинговой кампании. Введем умеренную входную плату. Организуем групповые занятия для школьников, семейные занятия по выходным и курсы для любителей природы. Можно открыть небольшое кафе в патио с безалкогольными напитками и здоровой едой, а также магазинчик, где будут продаваться открытки, брошюры о жизни бабочек и другая продукция. Я составила бизнес-план со всеми этими предложениями. Думаю, что центр через некоторое время станет самоокупаемым. — Она открыла новый файл и показала Хьюго. — Могу выслать вам его на почту для более детального ознакомления.

— Да, это мне поможет, — согласился он, протягивая ей свою визитку.

— Как вы думаете, можно ли приостановить продажу дома до принятия вами обоснованного решения? — спросила она.

Он заметил, что Элис не просила его прекратить продажу. Она предоставляла ему возможность продолжить их разговор, но не предполагала, что он согласится с ее планами.

— И все, что я вам сегодня показала, — это наметки и планы для обсуждения, не более того, — продолжила она.

— То есть моя семья может внести свои предложения?

Она кивнула:

— Включая проект строительства павильона бабочек, как того хотела Розмари. А хотите я покажу вам несколько обиталищ бабочек? Мы можем отправиться в однодневную экспедицию, чтобы вы составили себе более четкое представление о предмете вашего будущего проекта, если решите им заняться, — предложила Элис.

Интересно, это сугубо деловое предложение или отчасти приглашение на свидание? Все его существо наполнилось одновременно и страхом, и трепетом.

— Хорошо, я попрошу Филиппа Хэмингфорда приостановить продажу дома на пару недель, и мы найдем найдем время съездить в экспедицию.

— Благодарю вас.

— А как с вашим краудфандингом?

— Я продолжу. Если вы все-таки решите продавать дом, фонду нужны будут любые средства.

— Какому фонду? — нахмурился он.

— Я думаю, он должен называться Фонд по изучению бабочек имени Феррерс-Грей, — ответила Элис. — Ах да, забыла совсем, в магазинчике должен быть цветочный отдел с семенами дружественных бабочкам растений и цветов, непременно включая фиалки и розмарин.

Хьюго понравилась идея Элис назвать фонд именем Виолы и Розмари и продавать семена цветов, имена которых они носили.

— А как насчет вас?

Элис непонимающе уставилась на него:

— Что вы имеете в виду?

— Вы разве не хотите, чтобы проект был назван и вашем именем тоже?

— Я уже говорила вам, — спокойно сказала она, — дело не во мне. Главное — бабочки. И я весьма разочарована тем, что вы по-прежнему считаете меня амбициозной и корыстной самозванкой. Видно, вам приходилось иметь дело только с такими женщинами.

Хьюго почувствовал укол совести.

— Простите, я совсем не хотел вас обидеть.

— Нет? — сердито прищурилась она.

В этот момент доставили пиццу.

— Заключим перемирие на время еды, — предложил Хьюго с кривой ухмылкой.

— Давайте. Сколько я вам должна?

— Эта за мой счет, — ответил он, разрезая пиццу на куски. — В следующий раз заплатите вы.

Элис молча направилась к буфету и поставила на стол тарелки, приборы и два стакана.

— Воды? — предложила она.

— Спасибо.

До конца недели Хьюго каждую свободную минуту возвращался мыслями к проекту павильона бабочек. Его письменный стол пестрел бумажками с каракулями набросков разнообразных жилищ бабочек. А с утра пятницы к ним добавились скетчи профиля женщины с непокорными волосами, курносым носиком и веснушками.

Элис Уолтерс.

Что за напасть.

Он не хотел думать ни об Элис, ни о других женщинах. Смерть Эммы раздавила его. В его жизни образовалась пустота, которую нечем было заполнить. Хотя внешне он выглядел нормально, и всем казалось, что Хьюго сумел пережить свое горе. Семья и друзья всячески его подбадривали и советовали найти новую подругу жизни, чтобы не чувствовать себя одиноким. Но никто не мог заменить ему Эмму. Более того, он не мог и не хотел снова подвергать себя риску потерять любимого человека. Проще было вовсе отказаться от вечеринок и встреч с друзьями. Единственный, с кем он поддерживал отношения, был его старинный друг Кит, хотя и с ним разговоры о личной жизни были под запретом.

Субботняя поездка с Элис — сугубо деловая, а никакое не свидание. Она сказала открытым текстом, что замужем за работой.

Он с трудом вытащил себя из постели ранним субботним утром, принял душ, оделся, съел банан и раздумывал, не сварить ли кофе, чтобы окончательно проснуться, когда раздался звонок в дверь.

Часы показывали ровно шесть утра.

Она пунктуальна. Это хорошо, подумалось ему.

Сегодня на ней были ярко-красные парусиновые туфли вместо походных ботинок, заметил он, открывая ей дверь. Линялые джинсы подчеркивали изгибы изящной фигурки, а надпись на такой же выцветшей футболке гласила: «Не суди о бабочке по куколке».

На лице ни грамма косметики, светло-каштановые волосы перехвачены ярким шелковым шарфом. Серые глаза блестят. Рядом с женщинами в строгих деловых костюмах, к которым он привык в офисе, она должна бы выглядеть нескладехой, на самом же деле выглядела невероятно милой и совершенно естественной. Когда она улыбнулась ему, его пульс пустился вскачь.

О боже, помоги устоять.

Он не хочет никем увлекаться. Особенно Элис Уолтерс. Они из разных миров.

Ему нужно взять себя в руки.

Он совершенно не выспался.

С какой стати он согласился на эту нелепую поездку, да еще в такое время суток?

— Доброе утро. Готовы?

И как она может щебетать в такую рань?

— Вы явный жаворонок, — пробормотал он.

Она улыбнулась во весь рот:

— Конечно. Это лучшее время суток. Вы уже пропустили рассвет. — Она выгнула бровь. — А вы, стало быть, сова. Ух-ух, — поддразнила она.

Он зыркнул на нее, не успев придумать подходящий саркастический ответ.

Она только рассмеялась.

— Можете подремать в машине, нам добрых три часа езды, и это если без пробок. А если хотите кофе, у меня в рюкзаке есть термос и запасная многоразовая чашка.

Конечно, у нее есть многоразовые чашки.

— Спасибо, — пробурчал он, осознавая, как нелюбезно и сварливо звучит его голос. Хьюго внутренне поморщился.

Она посмотрела на его ноги.

— Я рада, что вы не надели свои шикарные туфли. Забыла предупредить, что на болотах может быть немного мокро.

— На болотах? — удивился он. — Я думал, мы едем смотреть бабочек.

— Так и есть. Но одно из мест, которое я хочу вам показать, находится в Норфолкских болотах. — Она развела руками. — По определению там может быть немного влажно.

— А вы не в походных башмаках? — не остался в долгу он.

— Они в багажнике. Я в них не вожу, — ответила она.

— Я немного удивлен, что такая защитница природы, как вы, имеет автомобиль.

Она улыбнулась:

— А у меня его и нет. Но если я не могу попасть в нужное место другим путем, я арендую машину.

— Хм. — Он почувствовал себя глупо.

— Не стесняйтесь менять температуру или музыку, — сказала она, когда он забрался на пассажирское сиденье.

Она была милой, а он — невежливым и ворчливым.

— Все нормально, — ответил он. — И простите меня. Не хочу показаться сварливым.

Она погладила его по руке, и его кожу стало покалывать в местах прикосновения ее пальцев.

— Бедная маленькая сова. Поверьте, то, что нам предстоит увидеть, стоило раннего подъема. Надеюсь, что погода нас не подведет.

— Бабочки не любят дождь?

— И ветер тоже. Они любят тихую, ясную погоду, — ответила Элис. — Пасмурный день тоже неплох, но без ветра. Хотя я кое-что припасла на случай, если придется немного схитрить.

— Будете жульничать? — Хьюго был заинтригован.

— Посмотрим. — Она завела машину. — Пока можете вздремнуть, если хотите.

Хьюго не собирался спать, хотя и разговаривать не хотелось. Однако, убаюканный теплым солнечным светом, льющимся через окна, и мягкой фортепианной музыкой, он действительно задремал. А когда снова открыл глаза, они ехали по грунтовой дороге и были непонятно где.

— Где мы? — спросил он.

— В долине горичного болотника. Названа так в честь одного из растений, которые здесь растут. — Она проехала через просвет в живой изгороди на поле. Под деревьями было припарковано еще несколько машин.

— Хотите кофе перед прогулкой?

Он не стал отнекиваться.

— Да, пожалуйста.

— Черный, без сахара, — предупредила она. — Я так и не избавилась от студенческих привычек.

Она достала термос и разлила кофе по чашкам.

— Спасибо.

После кофе он почувствовал себя человеком.

Элис переобулась.

— Готовы?

Он последовал за ней по узкой и слегка влажной тропинке.

— Что-то я пока не вижу никаких бабочек, — заявил он прокурорским тоном несколько минут спустя.

— Будьте терпеливы, — спокойно ответила она. — Они могут быть в камышах. Смотрите, вон репейница и павлиний глаз. — Она указала на пурпурные цветы вдоль тропинки, и он увидел бабочек, отдыхающих на цветах, с распростертыми крыльями.

Они пошли дальше, и Элис указывала на разных бабочек. Хьюго давно не видел столько бабочек в одном месте, и это его поразило.

Птицы весело щебетали, солнце ярко светило, и, хотя на поле, где она припарковалась, стояли другие машины, они не видели ни одного человека с тех пор, как приехали. Казалось, они бродят по какому-то волшебному оазису.

— Думаю, мне придется немного схитрить, — сказала она. — Есть одна особенная бабочка, которую я очень хочу вам показать. Сейчас как раз время ее появления на свет, и погода почти идеальная, но я не хочу рисковать. Не хочу пропустить это чудо. — Она сняла с плеча рюкзак и достала букетик турецкой гвоздики, который аккуратно положила на землю.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Значит, бабочек очень привлекают эти цветы?

— Да. Гусеницы питаются горичником болотным, потому здесь главная среда обитания этого вида, а бабочек привлекает запах турецкой гвоздики и нектар. — Она улыбнулась. — А теперь нужно набраться терпения и немного подождать.

Терпение не было главной добродетелью Хьюго. Но рядом с Элис он был готов ждать сколько угодно.

И наконец, они увидели ее. Бабочка грациозно пролетела над камышами, прежде чем приземлиться на букет цветов. Она была размером с его ладонь, кремово-желтая с черным, темно-синяя полоска и два красных пятна на нижней паре крыльев, изогнутых вниз, как ласточкин хвост.

— Это невероятно, — прошептал Хьюго.

— Махаон, — шепнула она в ответ. — Обитает только в этом регионе.

Она привела его сюда посмотреть на редкую бабочку. Самая большая бабочка, которую он когда-либо видел. И вдруг он понял, почему она так любит этих насекомых. Бабочка его околдовала. Как и Элис Уолтерс.

А он не готов к такому.

Насытившись нектаром, прекрасный махаон улетел.

— Это потрясающе, — восхищенно заметил Хьюго. — Я понял, что этот вид обитает только здесь, а можно их вывести в Лондоне?

— Местный вид нет. Их нужно импортировать, и они смогут жить только в павильоне бабочек.

Больше она ничего не добавила в надежде, что за нее это сделают бабочки.

— Посмотрите вон туда, — указала она рукой.

Он повернулся и увидел стайку стрекоз с великолепными бирюзовыми крыльями.

Хьюго был очарован всем происходящим. Элис оказалась права: ради такого зрелища не грех подняться и на рассвете. И, что самое приятное, на обратном пути к машине они увидели еще несколько махаонов на небольшой полянке из желтых ирисов.

— У меня просто нет слов, — признался Хьюго.

— Рада, что вам понравилось. Первая встреча с махаоном всегда незабываема. — Элис улыбнулась. — Сейчас мы поедем дальше на север. Но болотистой местности больше не будет. Хочу показать вам луг полевых цветов, который можно повторить и в саду Розмари.

— Тогда вперед! — с воодушевлением воскликнул Хьюго.

Его энтузиазм вселил в Элис надежду, что у проекта есть шанс. А вот его улыбка вызывала в ее душе ненужный трепет. Мужчины в ее жизни приносили одни разочарования. Все они хотели ее переделать. Для одного она была недостаточно светской, для другого не столь женственной, а третий вообще считал ее ботаником.

Элис всегда знала, что внешность обманчива. Но в мире таких, как Брант или Хьюго, всегда встречают по одежке. Да и сам Хьюго, с его дизайнерскими туфлями и строгими костюмами, был образцом для подражания. Совершенно очевидно, что если она позволит себе влюбиться в него, то останется с разбитым сердцем. Элис не хотела рисковать. Будет гораздо разумнее сохранить между ними чисто деловые отношения. А зов плоти при нечаянных прикосновениях и душевный трепет от его улыбки следует просто игнорировать.

Через час, когда они подъезжали к небольшой деревушке, в животе у Хьюго громко заурчало.

— Намек, что нужно поесть? — спросила Элис.

Хьюго поморщился.

— Извините. Мы так рано выехали, а на завтрак я съел только банан.

— Надо было раньше сказать, мы бы уже перекусили.

— Ваши бабочки меня отвлекли.

— Да, они такие, — улыбнулась Элис. — А вот и паб. Давайте остановимся на ланч.

На этот раз за сэндвичи и кофе заплатила Элис. И вскоре они отправились дальше.

— Мы снова едем в никуда, — усмехнулся Хьюго.

— В этом и состоит прелесть полевых экспедиций, — ответила она, взглянув на него.

Это было ошибкой. Ее сердце учащенно забилось, когда она заметила чувственный изгиб его нижней губы. Ей нестерпимо захотелось провести по ней пальцем…

Элис с трудом взяла себя в руки, припарковала автомобиль на обочине узкой поселковой дороги, и они пошли по тропинке между высокими живыми изгородями.

— Эта маленькая бежевая бабочка словно указывает нам дорогу, — заметил Хьюго.

— Это глазок цветочный из семейства бархатниц, — пояснила Элис.

В конце дорожки был перелаз с информационной доской рядом.

— Это место — форт эпохи железного века? — удивленно спросил он.

— Это самый хорошо сохранившийся форт железного века в Восточной Англии, — ответила она, — и здесь обитает множество бабочек. Это место всегда приводит в восторг моих студентов, поэтому я надеялась, что вам тоже понравится.

— Здесь действительно разрешено находиться?

— Да. — Она указала на людей, идущих по гребню массивного земляного вала в форме круга. Другие, с камерами в руках, спускались по крутым склонам вниз, фотографируя по дороге бабочек. — Сами посмотрите.

Они поднялись на гребень внешнего вала.

— Ветер поднимается, поэтому бабочки будут искать убежище, — сказала Элис. — Возможно, мы увидим их ниже по склону.

— Здесь растут только полевые цветы? — спросил Хьюго.

— И травы, — добавила она. — Кроме того, здесь встречаются довольно редкие виды орхидей, но в основном луговой клевер, ромашки и тому подобное. Именно таким я представляю себе будущий ландшафт сада Розмари.

— Разноцветный, — добавил Хьюго, — как в калейдоскопе. — Он нахмурился. — А что это там блестит?

— Бабочки, — ответила Элис. — Замрите и понаблюдайте.

Он последовал ее совету, и мгновение спустя его лицо просветлело.

— Голубые бабочки, — прошептал он. — Все, как вы обещали.

— Не такие шикарные, как морфо из коллекции Виолы, но я обожаю голубянок.

— Я не помню, когда в последний раз видел голубую бабочку, — сказал Хьюго. — Или столько бабочек в одном месте. Они прекрасны. Спасибо, что привезли меня сюда.

— Рада, что вам понравилось, — искренне ответила Элис. — В следующий раз я могу отвезти вас в какой-нибудь заповедник поближе к Лондону. Я просто хотела начать именно с этих двух.

— Здорово. Прошло много времени с тех пор, как… — Он замолчал на полуслове.

Она молчала, давая ему возможность закончить фразу, и в конце концов он сказал:

— …у меня было так легко на сердце.

Интересно, это бабочки и пейзажи так на него повлияли? Или она тоже внесла свою лепту, разделив с ним радость общения с живой природой? Она не посмела спросить его об этом из опасения, что он снова превратится в брюзгливого и недоверчивого незнакомца, каким предстал во время их первой встречи.

— Почему вы решили заняться изучением бабочек? — спросил Хьюго.

— Мой дедушка водил меня в парк по воскресеньям и показывал мне всех бабочек на разных растениях, будь то высаженная лаванда в шикарном саду или полевые цветы у изгороди, — ответила она. — Он умер, когда мне было десять. Я разрывалась между изучением ботаники и бабочек, но думаю, он был бы доволен моим выбором профессии. — Она взглянула на него. — А как вы? Почему архитектура?

— Полагаю, как большинство детей, я любил строить из кубиков. Я мог заниматься этим часами. А потом стал присматриваться, как построены здания. Я обожал Музей естествознания, но не только из-за динозавров или большого синего кита. Мне нравились форма здания и окон, цвет кирпича. — Он улыбнулся. — Розмари впервые привела меня в Королевский ботанический сад, когда мне было десять, и я влюбился в тропическую оранжерею. Там столько света, поэтому мне нравится работать со стеклом.

— А какой из спроектированных объектов самый любимый? — поинтересовалась Элис.

— Проект реставрации старинного особняка в Шотландии в прошлом году, — ответил Хьюго не колеблясь.

— Значит, вы предпочитаете реставрацию старых зданий возведению новых?

— Я люблю и то и другое. Но в Шотландии был особый случай. Центр главного зала увенчан стеклянным куполом. К сожалению, от оригинала осталось всего несколько фрагментов, но, к счастью, сохранились фотографии. А под куполом удивительная винтовая лестница.

По тону его голоса Элис поняла, что Хьюго относится к лестницам и стеклянным куполам так же, как она к бабочкам. Так что, возможно, они не так сильно отличаются друг от друга, как она думала.

— Так вот на чем вы специализируетесь? Купола и лестницы?

— Стекло и лестницы, — поправил он. — И исторические, и современные.

Стоило Хьюго заговорить на любимую тему, как он совершенно преобразился. Элис почувствовала себя легко и непринужденно. Всю обратную дорогу она наслаждалась поездкой и не хотела, чтобы день заканчивался. Когда она наконец припарковалась у его дома, то, к собственному удивлению, почувствовала разочарование.

Может быть, он чувствовал то же самое, потому что сказал:

— Не хотите ли зайти на чашечку кофе?

Его приглашение вызвало противоречивые чувства, как говорят, и хочется и колется. Она открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но вместо этого произнесла:

— Было бы неплохо.

Снаружи его дом представлял собой сооружение Викторианской эпохи из красного кирпича, с террасой, большими окнами и парадной дверью с причудливой стеклянной аркой над входом.

Внутри дом был поразительно современным в минималистском стиле, с выкрашенными в мягкий голубовато-серый цвет стенами и полом из светлого дерева. Из коридора вела лестница наверх, а за дверью налево находилась огромная гостиная со старомодным камином, диваном, письменным столом и кульманом. На стенах не было картин, зато висели старинные часы. И книжных полок тоже не видно, хотя, может быть, полки были спрятаны с помощью хитроумных архитектурных приспособлений.

Хьюго провел ее в кухню с белыми мраморными столешницами и темно-серыми деревянными шкафами. Стены выложены прямоугольной белой плиткой. Освещение очень современное, почти индустриальное. В дальнем конце комнаты стояли обеденный стол и стулья, но ее внимание привлекла стеклянная стена, выходившая в сад.

— Это потрясающе, — сказала Элис. — Вы так и купили?

— Нет. Я немного переделал, — ответил он. — Стеклянные двери складываются внутрь, так что летом можно открыть всю стену и выйти из дома прямо в сад.

Ей понравилась эта идея. Хотя сад был таким же минималистским, как и интерьеры, — ни кустов, ни цветов, ни многолетних растений, ничего. Если бы сад принадлежал ей, она бы наполнила его розами, посадила бы травы и кустарники, привлекающие бабочек и пчел. А в дальнем углу оставила бы дикий участок с васильками, маками, клевером и викой. Может быть, крошечный прудик. Это было бы великолепно.

— Эспрессо? — спросил Хьюго, прерывая ее мечтательные мысли.

— Спасибо. Было бы здорово, — вежливо ответила Элис.

— Не стесняйтесь, присаживайтесь. — Он указал на обеденный стол у стеклянной стены.

И конечно же, у него была роскошная кофеварка — настоящий агрегат-автомат: от засыпки зерен, их помола и варки кофе с идеальной пенкой сверху. Он подал ей кофе в стеклянной чашке с двойными стенками.

Шикарно.

И так сильно отличается от ее мира.

Хьюго из мира Барни, а она не их поля ягода. Она понимала, что Хьюго пытается оказать ей радушный прием, она не могла не вспомнить, как Барни реагировал на нее: разве простолюдинка может войти в высшее общество?

«Тебе здесь не место», — нашептывал ей внутренний голос.

Но ведь Хьюго пригласил ее на кофе без всякой задней мысли. Хватит себя накручивать.

— У вас есть фотографии особняка в Шотландии? — спросила она.

— Конечно. — Он достал лэптоп, нашел нужный файл и подвинул к ней. — Вот, пожалуйста.

Элис полистала фотографии.

— Теперь понимаю, почему вам так дорог этот проект. Дом совершенно особенный. Этот стеклянный купол и лестница… — Она снова подвинула лэптоп Хьюго.

От нечаянного соприкосновения их рук у Хьюго закололо кончики пальцев.

И что такого в этой женщине, что его тянет к ней как магнитом?

Он даже хотел было предложить ей остаться на ужин, но решил пока сохранять дистанцию.

Они болтали о всяких пустяках, пока не допили кофе.

— Спасибо за сегодняшний день. Бабочки действительно удивительные создания, — признался он. — Вы завтра заняты?

— Вы хотите еще одну экспедицию?

— Я хотел бы показать вам кое-какие стеклянные сооружения. Британский музей, например, а потом оранжерею в Кью.

— Хорошо. Встретимся у музея в десять. Или это слишком рано для вас? — шутливо спросила Элис.

— По сравнению с сегодняшним утром даже поздно, — улыбнулся он в ответ.

— Значит, в десять у входа, — подытожила она.

Хьюго чуть было не чмокнул ее в щечку на прощание. Но вовремя себя одернул.

Он проведет вечер за работой, чтобы не думать об Элис Уолтерс и таких глупостях, как поцелуи.

— До завтра, — коротко бросил он, провожая ее до двери.

А закрыв за ней дверь, немедленно пожалел о том, что не поцеловал ее.

Боже, что за нелепые порывы. Надо привести себя в форму до завтра. Ради них обоих.

Хьюго чувствовал себя так, словно спешит на первое свидание с возлюбленной. Забавно, что он идет на встречу к эксперту по бабочкам и у самого в животе тоже бабочки порхают.

Сегодня должен состояться разговор о наследстве его двоюродной бабушки. Но его сердце пело, пока он шел через Блумсбери к Британскому музею. Пусть на деловое, но все же свидание с Элис. Она уже ждала его на ступеньках под знаменитым фронтоном. Как и накануне, на ней были выцветшие узкие джинсы и сиреневая футболка со слоганом «Бабочки общаются при помощи феромонов».

— Классная футболка, — заметил он.

Элис усмехнулась.

— Вот вам любопытный факт: самец чует бабочку-самку за десять километров.

Десять километров? Похоже, она его разыгрывает.

Его смущение, вероятно, отразилось на лице, потому что она улыбнулась:

— Это сущая правда. У меня в запасе много подобных фактов.

— Видно, у бабочек особенные носы.

— Вообще-то носов у них нет в нашем привычном понимании. Бабочки обоняют с помощью усиков, а вкусовые рецепторы у них на лапках. Если бы я знала, что вас заинтересует анатомия бабочки, мистер Грей, то прихватила бы одну из своих презентаций.

Урок анатомии.

Почему у него по всему телу разлился жар? Ради всего святого. Последняя женщина, с которой он встречался, была его женой. Он запер свои эмоции и либидо на замок после смерти Эммы. Но с момента первой встречи с Элис все чувства в нем ожили и вырвались на свободу. Эта женщина сводит его с ума. Этот дерзкий слоган на футболке, эти серые глаза и притягательная улыбка…

— Мне не нужен урок анатомии, доктор Уолтерс, — ответил он немного резче, чем намеревался, потому что она действительно взволновала его. — Кроме того, сегодня речь пойдет о стекле.

— Действительно. Теперь ваша очередь удивлять, мистер эксперт по стеклу.

Но в ее глазах не было насмешки. Она действительно выглядела заинтересованной.

Интересуется стеклом или — его сердце екнуло — им? Он не был уверен, испугала ли его эта мысль или взволновала еще больше.

Будь профессионалом, напомнил он себе и повел ее во внутренний двор.

— Это, — начал он, — одно из моих любимых зданий в Лондоне. Мне нравится, как меняются тени от стальных балок, когда ты ходишь вокруг.

Великолепные синие глаза Хьюго внезапно загорелись, стоило ему заговорить о крыше. Он весь преобразился.

«Очевидно, он испытывает к стеклу те же чувства, что и я к бабочкам», — подумала Элис. С человеком, влюбленным в свою профессию, гораздо легче иметь дело.

Вместе с тем подобный энтузиазм таил в себе определенную опасность. Элис чувствовала себя загипнотизированной.

Необходимо взять себя в руки. У нее уже случались в жизни встречи с якобы неотразимыми мужчинами, и чем все кончалось? Она не хочет повторения.

— Расскажите мне про стекло, — попросила она.

— В этой крыше три тысячи двести двадцать стеклянных панелей, и ни одна не повторяет другую.

— Вы это серьезно? — Она не могла понять, как можно построить крышу из разных по форме панелей. Кроме того, для нее большинство стекол выглядели одинаково.

— Серьезно. Это потому, что крыша волнистая, — ответил он. Он вынул телефон, вошел в Интернет и нашел фотографию. — Это вид сверху.

Все было совсем не так, как она ожидала.

— Выглядит как подушка бирюзового цвета с древней брошью в центре, но отсюда стекло кажется прозрачным. А что это там, в центре?

— Это купол старого читального зала, а его размер, кстати, сопоставим с куполом римского Пантеона.

Элис изумленно посмотрела на Хьюго, пораженная его знаниями. Во время экспедиции его не меньше удивили ее знания в области лепидоптерологии.

— Правда? Но он кажется совсем небольшим. Я была в Риме с моей лучшей подругой. Пантеон огромен.

— Это как раз доказательство того, насколько велика площадь внутреннего двора музея. Это самая крупная крытая площадка в Европе. Я бы с удовольствием поработал над проектом, сочетающим старинное и современное.

Как это было с особняком в Шотландии, подумала она. Может быть, у него возникнет желание построить современный павильон бабочек, который впишется в сад старинного особняка Розмари?

Вместе они обошли внутренний двор. Как и говорил Хьюго, свет и узор теней менялись по мере того, как они двигались по площади.

— Это просто потрясающе, — восхитилась Элис. — Хотя я не уверена, что можно спроектировать подобное для павильона бабочек.

— Это вряд ли, — улыбнулся он в ответ. — Мне просто хотелось показать вам нечто необыкновенное и порадовать вас так же, как я радовался вчера бабочкам.

— И вам это удалось. Я не раз бывала в музее, но сегодня открыла для себя абсолютно новое пространство.

— Это как для меня вчерашний форт на холме железного века, — сказал он. — Не хочу прослыть варваром, учитывая, сколько сокровищ хранится в этом музее, но я действительно хотел бы пропустить остальную часть здания сейчас и перейти ко второй части нашей сегодняшней вылазки.

Естественно. Ведь они едут в королевский ботанический сад в Кью ради проекта «Павильон бабочек», а не потому, что он хочет проводить с ней время, напомнила она себе. С одной стороны, ей хотелось, чтобы это было свидание, но в то же время она боялась в очередной раз разочароваться. Отогнав эти мысли, Элис весело сказала:

— Да, конечно.

В Кью они быстро выпили кофе и съели по сэндвичу, потом побродили по саду. Элис положила ладонь на плечо Хьюго, чтобы привлечь его внимание к бабочкам, и тут же пожалела о своем порыве, когда кончики ее пальцев начало покалывать там, где она прикоснулась к нему.

— Бабочка, — сказала она, понимая, как глупо звучит. Ради всего святого, она должна говорить с ним полными фразами, а не бормотать отдельные слова. Откуда такое косноязычие? Да что это с ней в самом деле?

«Перестань дергаться и сосредоточься», — приказала она себе.

— Это углокрыльница с-белое.

— Ее так называют из-за формы крыльев? — спросил он.

Ей нравилось, что он пытался быть логичным.

— Нет, из-за белой отметины на подкрылье.

— Мне нравится этот цвет. Особенно по контрасту с фиолетовыми цветами.

— Для бабочки цветок не обязательно фиолетовый, — заметила она.

Его глаза расширились от удивления.

— Как это?

— Они не различают цвета и яркость, как люди, зато у них круговое зрение и они различают ультрафиолетовые узоры на лепестках цветов, что не дано человеку, — объяснила Элис.

— Какие ультрафиолетовые узоры? — спросил Хьюго.

— Индикаторы нектара. — Она указала на одно из растений на лужайке.

— Для бабочки этот желтый одуванчик выглядит белым по краям, но красным в центре, где находится нектар. А цветок конского каштана для них желтый, когда он с нектаром, и красный, когда без него.

— Это удивительно, — сказал он, улыбаясь.

От его улыбки сердце Элис затрепетало. Ему действительно интересно.

Может, стоит рискнуть? Или продолжить держать дистанцию?

С дистанцией не получилось. Пока они гуляли по саду, их руки не раз нечаянно соприкасались и наконец соединились.

Элис затаила дыхание.

Этого не может быть. Они ведь совсем не пара друг другу.

И тем не менее вот они идут рука об руку, как на настоящем свидании. Это и пугало, и вызывало восторг одновременно.

— Вот это я и хотел вам показать. Прекрасную стеклянную оранжерею. Викторианское стекло и металл.

Ей показалось или его голос прозвучал немного странно? Как будто он был так же взволнован тем, что они держатся за руки, а он, как и она, изо всех сил пытался сохранить деловой тон… и потерпел неудачу, так же как и она.

— Оранжерея похожа на перевернутый корабль, — заметила Элис.

— Верно подмечено. Это была первая оранжерея подобных размеров, — сказал Хьюго, — поэтому создатели использовали технику кораблестроения. Здесь вы видите шестнадцать тысяч стеклянных панелей.

Он отпустил ее руку, когда открывал перед ней дверь, но через несколько мгновений они снова держались за руки. Ни один не произнес ни слова. Но это факт. Они нравились друг другу, поэтому и взялись за руки. И Элис надеялась, что Хьюго испытывает от их близости тот же восторг, что и она. А еще в ее сердце затеплилась надежда, что он все же возьмется за проект павильона бабочек.

Они еще долго бродили по саду. Элис потеряла счет времени, ощущая лишь тепло руки Хьюго.

— Пожалуй, нам пора, — с сожалением в голосе промолвил он.

— Думаю, да, — неохотно согласилась она.

Они вместе дошли до ближайшего метро. Оба молчали. Захочет ли он продолжить встречу и, может быть, предложит поужинать? А что, если ей самой это предложить? Или они снова вернулись в реальный мир, оставив оранжерею позади? Снова соблюдать дистанцию?

— Спасибо за прекрасный день, — сказал Хьюго, развеяв ее сомнения.

Стало быть, дистанция.

Им и ехать сейчас в разные стороны, да и по жизни идти отдельно.

— Мне тоже понравилось. Спасибо за рассказ о стекле, — с улыбкой поблагодарила она.

Неожиданно Хьюго неловко наклонился к ней и легонько поцеловал в щеку.

Приятное тепло разлилось по телу Элис.

— Что, если нам посетить павильон бабочек в следующий раз? — Элис глубоко вздохнула. — По средам после обеда я обычно свободна.

Он достал телефон, что-то проверил, а потом сказал:

— Да, можно на предстоящей неделе в среду.

Они говорили так, словно назначали деловую встречу, хотя скорее это похоже на свидание. Элис вдруг с испугом поняла, что ей отчаянно хочется, чтобы это было свиданием.

Стараясь говорить спокойным тоном, она произнесла:

— Можем встретиться в метро на «Кэнэри-Уорф» в час дня.

— Хорошо. Запишу в свой ежедневник. Тогда до встречи, — сказал он.

— Пока. — Элис затаила дыхание. Вдруг он решит поцеловать ее в другую щеку или даже в губы?

Однако Хьюго лишь улыбнулся и ушел.

Неужели она хочет выставить себя полной дурой? Не лучше ли отступить?

Тем не менее Элис поймала себя на том, что, садясь в поезд, она потрогала щеку, вспоминая, как его губы касались ее кожи.

Поцелует ли он ее снова, когда они встретятся в следующий раз?

Будет ли это настоящий поцелуй?

И если так, то что ей с этим делать?

Интересный факт из жизни бабочек: температура тела бабочки должна быть тридцать градусов по Цельсию, прежде чем она сможет взлететь.

Элис пожалела о своем порыве, как только отослала эсэмэску с этой информацией Хьюго.

А если он подумает, что она с ним флиртует?

Но ведь это недалеко от истины, хотя Элис понимала, что это плохая идея. Однако искушение росло так стремительно, что здравый смысл отступал на второй план. Она постоянно возвращалась к воспоминаниям о том, как они держались за руки, как он поцеловал ее в щеку, и грезила о настоящем поцелуе.

Хьюго не ответил. Так ей и надо. Элис мысленно приказала себе сосредоточиться на работе и перестать мечтать о Хьюго. Но в конце дня от него все же пришло сообщение:

Интересный факт о стекле: когда стекло разбивается, осколки разлетаются со скоростью три тысячи километров в час.

Флирт двух ботаников?

Это восхитительно. И вызывает привыкание. К обеду среды Элис буквально кипела от возбуждения. Ей не терпелось увидеть его.

Как они и договорились, Хьюго ждал ее на станции «Кэнэри-Уорф». На нем были строгий костюм и шикарные туфли, и она пожалела, что не догадалась немного принарядиться, а не выглядеть так затрапезно.

— Привет, — сказала она, внезапно смутившись.

— Привет, — ответил он так же неловко.

И что теперь? Это не свидание, так что вряд ли поцелуй окажется уместным. Но это уже не просто бизнес. Здесь определенно просматривается что-то личное.

— Может, нам… — Она указала на платформу, где ждал поезд.

Он не взял ее за руку ни в поезде, ни по дороге к павильону бабочек. Само стеклянное сооружение его тоже не впечатлило.

— Не стоит судить о павильоне по внешнему виду, — заметила она.

Хьюго только хмыкнул в ответ.

Она открыла дверь, и они вошли. Элис выбрала удачное время — павильон был почти пустой.

Оранжерея была заполнена большими папоротниками и тропическими растениями. Десятки бабочек разных размеров и расцветок порхали в воздухе.

Элис остановилась у одной из кормушек, наполненной ломтиками ананаса, дыни и арбуза. Огромные калиго, или бабочки-совы, сидели на фруктах и лакомились сладким соком.

— Впечатляющее зрелище, — заметил Хьюго.

Да, но это не то, что Элис хотела ему продемонстрировать.

— Пойдемте, — пригласила она, взяв его за руку.

Они прошли мимо длиннокрылых бабочек-зебр, которые сидели на зелени, лениво хлопая длинными черно-белыми полосатыми крыльями.

— Я не знал, что бабочки бывают такой формы, — сказал Хьюго. — Они больше похожи на стрекозу, чем на бабочку.

— Это род геликоний, — пояснила Элис. — Здесь можно увидеть и других бабочек той же формы, но с красными пятнами на крыльях. Они называются почтальон.

— Почтальон, потому что они красные, как почтовый ящик? — предположил он.

— Нет, потому что они ежедневно «обходят» свои цветы, как почтальон, доставляющий письма.

Его глаза загорелись.

— Это потрясающе. А вон та очень яркая. Я понятия не имел, что бабочки могут быть цвета лайма.

— Это малахитовая бабочка.

Его пальцы внезапно сжали ее запястье.

— Я помню, как Розмари показывала мне больших синих бабочек, вон там, в углу, летает одна такая.

— Морфо. Стойте спокойно, — сказала Элис, — потому что они любопытные и захотят посмотреть на вас поближе.

— Вы это серьезно?

— Вполне.

Он сделал, как она предложила, и Элис наблюдала за выражением его лица, когда одна из бабочек с ярко-синими переливающимися крыльями медленно подлетела к ним, а затем опустилась на его руку. Хьюго замер. Его глаза сияли от восторга. Элис показалось, что весь павильон залит волшебным светом. Это было такое сладостное чувство, будто они делились друг с другом чем-то особенным и очень личным. Они словно остались вдвоем во Вселенной.

— Можете дышать, — улыбнулась она. — Вы ей не навредите.

— Это просто… — Хьюго покачал головой, явно не находя слов.

Она не удержалась и, встав на цыпочки, слегка коснулась губами его губ.

Он на мгновение замер, а затем, когда морфо улетела, обхватил ее за талию, возвращая поцелуй. Элис обняла его за плечи, притягивая ближе. Хьюго углубил поцелуй. Вокруг них порхали разноцветные бабочки, и Элис прикрыла глаза, целиком отдавшись во власть поцелуя.

Когда Хьюго наконец прервал поцелуй, Элис вздрогнула и открыла глаза.

— Извини, — сказал он, неожиданно перейдя на «ты». — Я не должен был.

— И ты меня прости. Это все морфо. Не всякий раз увидишь такую красоту.

— Это точно, — согласился он.

Она лгала и была уверена, что он это понимает. И также была почти уверена, что и он лжет. Однако понятия не имела, что с этим делать. Она уже много лет не чувствовала такого влечения к мужчине, но в то же время не хотела ставить под угрозу проект павильона бабочек.

Как со всем этим справиться?

— Пойдем посмотрим куколок, — предложила она, продев руку под его локоть, чтобы якобы показать нужное направление. Но когда Хьюго легонько прижал ее к себе, по телу Элис побежали мурашки.

— Они в ящике? — Хьюго уставился на деревянное сооружение с рядами тонких горизонтальных тростниковых веточек.

— Это пупариум. Самое безопасное место для их вылупления.

— И они висят на тростнике?

Элис кивнула:

— Как только они вылезут из куколки, смогут свободно повиснуть, чтобы их крылья обсохли, расправились и затвердели и бабочка могла лететь. Здесь они могут вылупиться за ночь, и их выпустят утром, когда они будут готовы к полету. Затем они ищут себе пару и начинают ритуал ухаживания…

Так же, как она и Хьюго: держатся за руки, целуются, смущаются, потому что оба не уверены в происходящем. Она почувствовала, как краска заливает ее щеки, и не смогла посмотреть ему в глаза.

— Самки откладывают яйца, и цикл начинается снова: яйцо, гусеница, куколка, бабочка.

Он выглядел задумчивым.

— Здесь жарче, чем я ожидал.

Интересно, он говорит в буквальном или переносном смысле? Элис тоже было жарко. Особенно когда он целовал ее. Она взяла себя в руки. Конечно, в прямом смысле, напомнила она себе.

— Это подходящая температура и влажность для растений и бабочек.

— И более шумно, чем я ожидал.

— Это обогрев воздуха, — объяснила она.

— Может быть, стоит поискать другие способы обогрева? — предложил он.

Звучит так, будто он серьезно рассматривает возможность работы над проектом. Значит, она не все испортила своим поцелуем.

— Это волшебное место. А нам можно соорудить куполообразную крышу на цилиндрическом здании с арочными окнами.

— Такими, как в Пальмовой оранжерее?

— Точно.

Что же, если поставить проект павильона бабочек на первое место, то, возможно, потом они с Хьюго смогут выяснить, что происходит между ними.

В четверг утром Элис отправила Хьюго очередной интересный факт из жизни бабочек в попытке вернуться на рельсы рабочих отношений, но ответа не последовало.

И только в конце рабочего дня она получила эсэмэску от Хьюго:

Извини, целый день был на встречах. Факт для тебя — стекло представляет собой твердую жидкость. Молекулы движутся внутри, но слишком медленно и незаметно для человеческого глаза.

Значит, он хочет продолжать их игру по обмену интересными фактами из областей, в которых они специалисты. Но в таком случае почему он вчера так неожиданно покинул ее дом, едва допив кофе?

Хорошо, он ясно дал понять, что не желает романтических отношений. Однако это не означает, что он отказывается от проекта. Что же, она станет вести себя с ним легко и непринужденно.

На следующий день, когда Хьюго подошел к условленному месту, Элис уже ждала его у входа в сад. При виде девушки сердце Хьюго екнуло.

— Привет. — Он вчера попрощался поцелуем, а можно сегодня поздороваться поцелуем? Он так давно не был на свиданиях, что не знал, как себя вести. Просто смешно, что он так нервничает. Ему ведь тридцать два, а не пятнадцать. Но у него было такое чувство, что Элис для него много значит, и он не хотел опростоволоситься.

Щеки Элис залил румянец.

— Привет, — робко ответила она.

И это решило дело. Хьюго поцеловал ее в щеку.

— Спасибо, что пришла.

— Я подумала, что мы снова будем осматривать купол или лестницу, — шутливо заметила она.

Он взял ее за руку.

— Та лестница, что я хочу тебе показать, не работает по выходным. Ее можно посмотреть, скажем, в среду днем.

— Отлично. Я согласна. А почему ты привел меня именно сюда?

— Ребенком я часто бывал здесь с Розмари. С той поры я давно здесь не был, но мне хотелось бы взглянуть на оранжереи.

Она протянула Хьюго входной билет и отмела все его возражения.

— Во-первых, я пришла первая и мне нужно было чем-то заняться. Во-вторых, ты меня вчера угощал ужином, так что билеты за мной.

— Но это же я пригласил тебя, мне и платить, — попытался возразить он.

— Нет. Мы делим расходы, — твердо ответила она.

Хьюго обреченно вздохнул.

— И как только я мог подумать, что ты корыстна? — сокрушался Хьюго. — Ты совершенно другая. Прости меня, пожалуйста.

— Хорошо. Но давай прекратим препираться. — Она взяла его под руку.

Хьюго наслаждался прогулкой в компании Элис. Она показала ему свои любимые цветы и много разных видов бабочек. Ему нравилось быть с ней, потому что можно быть самим собой. Она знала про Эмму и не давала ему советов, как дальше жить.

Когда они зашли в кафе перекусить, Хьюго сказал:

— Мне надо тебе кое-что сообщить.

— Это деловая часть нашей встречи?

— Да. — Он помолчал. — Я изучил твои выкладки по павильону бабочек.

Элис замерла в ожидании.

— Завтра я сообщу Филиппу Хэмингфорду, что согласен с условиями завещания Розмари. — Он улыбнулся. — Хотя ты, вероятно, уже и сама догадалась.

— Я надеялась, что так оно и будет. Ты ведь точно не обещал, только сказал, что подумаешь.

— Отлично. Сейчас нам надо пересмотреть заявку в городской совет. И я не гарантирую, что ответ будет положительным.

— Но при твоем участии шансы неизмеримо вырастут, — уверенно заявила она.

— Мое имя ни при чем. Главное — правильно составить заявку.

В глазах Элис заблестели слезы.

— Я так рада, что ты взялся за проект. Но хочу расставить точки над ¡: я не поэтому согласилась с тобой встречаться.

— Я рад, что ты хочешь быть со мной только ради меня.

Элис кивнула:

— Так и есть. Но ты не представляешь, что значит для меня твое согласие. — Элис развела руками. — У меня просто нет слов.

Хьюго перегнулся через стол, взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Я ценю твою цельную натуру и преданность делу.

Элис ничего не ответила, но в ее глазах снова заблестели слезы.

— Я покажу тебе свои первые наброски павильона, когда приедем ко мне, — пообещал Хьюго.

— С удовольствием посмотрю, — ответила она.

Для Хьюго было очень важно узнать реакцию Элис. Он работал почти всю ночь, и впервые со дня смерти Эммы работа доставляла ему истинное удовольствие. И все благодаря Элис. Он чувствовал, что обретает былой энтузиазм и желание творить, словно после затяжной снежной зимы наступила долгожданная весна.

После ланча Элис заскочила в магазинчик и вышла оттуда с довольно объемным бумажным пакетом. Она не сказала, что приобрела, а Хьюго не стал спрашивать.

— Тебе помочь?

Элис улыбнулась:

— Спасибо, я сама.

Когда они пришли к нему, Хьюго отворил стеклянную стену, ведущую в сад.

— Можно я поброжу по саду? — спросила Элис.

— Конечно. Можешь посидеть в патио, пока я приготовлю кофе.

— Я кое-что припасла для кофе, — загадочно заметила она.

Когда Хьюго вышел в патио с подносом с кофе, Элис что-то читала в телефоне. И вдруг он заметил горшок с цветами. Так вот что она, оказывается, купила в магазине.

— Но у меня нет цветов. Я не знаю, как за ними ухаживать.

— Это ромашки. Они очень неприхотливы, и даже начинающие любители с ними всегда справляются, — уверила его Элис. — А главное, они великолепные опылители.

Но у Хьюго это все еще не укладывалось в голове.

— Ты купила мне растение.

— Назовем это подарком на новоселье.

— Но я въехал сюда два года назад.

— Назовем это подарком задним числом. Два года назад я тебя не знала.

Хьюго стало как-то не по себе. Да, он хотел двигаться вперед, хотел перемен, но теперь, когда первые шаги были предприняты, он не был точно уверен, что готов к переменам.

Словно угадав его мысли, Элис обвила его шею руками и поцеловала.

— Прости меня. Я заберу горшок с собой, если цветы тебе так ненавистны.

Интересно, куда она их определит? Ведь у нее нет сада. Он просто неблагодарная свинья. Элис одарила его по доброте душевной, а он кочевряжится.

— Не то чтобы я их ненавижу, Элис, — начал оправдываться он. — Просто я не садовод. — Она вывела его из зоны комфорта.

— Эмма увлекалась цветами? Я не хотела наступать на больную мозоль. Извини.

— У нас не было сада, — признался он. — И Эмма никогда не выращивала цветы.

Элис ненадолго задумалась.

— Значит, тебя можно назвать девственным садоводом, — выдала она.

А он-то думал, что уже довольно прилично ее узнал.

— Как ты меня назвала?

Она снова его поцеловала.

— Ну прости меня, пожалуйста. Просто понаблюдай за происходящим.

Минут через десять над цветами уже жужжала пчела. А вскоре появилась и бабочка.

— Видишь, — мягко произнесла она, — как единственный горшок с цветами изменил картину. Когда ты видел здесь пчелу или бабочку?

— Хм, — буркнул Хьюго.

— А теперь могу я посмотреть наброски?

— Они в доме.

Она прошла за ним на кухню. Хьюго разложил на столе наметки проекта павильона. Павильон представлял собой цилиндр, увенчанный небольшим куполом.

— Боковые панели напоминают мне оранжереи Викторианской эпохи, которые мы видели в ботаническом саду в Кью. Это эра Виолы. Идеальное решение, — отметила Элис. — Здесь достаточно места и для растений, и для бабочек, равно как и для системы обогрева и пупариума. — Она взглянула на Хьюго. — Однако мое мнение мало что значит. Главное, как воспримет проект муниципальный совет.

— Я кое-что поправил в заявке, — сказал Хьюго. — Посмотри, и если одобришь, я завтра же ее отправлю.

— ОК. — Элис вынула из сумки небольшую коробочку. — Между прочим, это мой любимый имбирный пирог. Сегодня утром испекла. Будет очень вкусно с кофе.

— По старинному бабушкиному рецепту?

Элис кивнула.

— Я не собираюсь соперничать с Эммой по части выпечки, просто ты сказал, что никогда не пробовал паркин, вот я и принесла кусочек. Все равно пекла для кафедры. У нас традиция пить чай с коллегами, — пояснила она.

Хьюго откусил кусочек и причмокнул от удовольствия.

— Теперь понимаю, почему Кит такой фанат этого пирога. Спасибо. Очень вкусно.

Хьюго вызвал на экран своего лэптопа файл и придвинул Элис.

— Вот, прочти. Это новая версия заявки. Как тебе? Хочешь что-то изменить или добавить?

— Вроде бы все как у меня, а звучит по-другому, — с удивлением заметила Элис.

— Немного по-другому расставлены акценты. — Он поднял кружку с кофе. — Итак, за павильон бабочек. И пусть он понравится совету.

— Пусть понравится совету, — эхом отозвалась Элис.

После ужина Хьюго отвез Элис домой. На пороге он нежно поцеловал ее долгим поцелуем.

— Увидимся на неделе, — прошептал он, оторвавшись от ее губ.

— Лестница или бабочки? — спросила она.

— И то и другое, если располагаешь временем, — ответил он.

— Позвони мне. По средам я, как правило, свободна.

— Я подстрою под среду свое расписание, — пообещал он и снова ее поцеловал.

Хьюго дождался, пока Элис поднялась к себе и в ее окнах зажегся свет, и только тогда сел в машину и уехал.

Дома он еще долго сидел за столом с кружкой чая, размышляя о переменах, которые внесла в его жизнь Элис.

Неужели его жизнь и правда меняется к лучшему?

На следующее утро Хьюго заехал за Элис и они отправились в Сассекс. Они бродили по тропинкам рука об руку, высматривая бабочек. Их поиски увенчались успехом. Элис удалось найти и сфотографировать скопление пурпурных императоров.

— Я думал, ты шутишь, что они такие вот лиловые, — сказал Хьюго. — Они просто потрясающие.

Затем они направились к морю прогуляться по галечному пляжу и полакомиться горячими хрустящими чипсами.

— Я редко бываю на море, — призналась Элис. — Далековато для однодневной поездки. — Но в детстве мы каждое лето проводили в Уитби. Мы с дедушкой часами пропадали на пляже в поисках разных окаменелостей, черного и желтого янтаря, ели рыбу и чипсы на утесах и отбивались от назойливых чаек.

— А мы ездили в Брайтон, ближайшее к Лондону пляжное место отдыха. Мне не очень нравился галечный пляж. Я предпочитал бывать у родителей мамы в Саффолке. Они жили рядом с огромным песчаным пляжем, и я часами охотился за ракушками и строил песочные замки.

— И какие же замки строил будущий архитектор?

— Традиционные. Ров, четыре сторожевые башни с флагами из прутьев и водорослей, разводной мост, украшенный ракушками и стеклышками.

Элис представила себе маленького Хьюго за работой, и на сердце у нее потеплело.

— А какие замки строила будущий специалист по бабочкам? — в свою очередь поинтересовался он.

— Гораздо более прозаичные, чем твои, — ухмыльнулась Элис. — Но у моей бабули в сумочке всегда были припасены яркие флажки. Она вырезала картинки из журналов и нанизывала их на коктейльные палочки: мне с бабочками, пони для кузена, любившего лошадей, котята для кузины, обожавшей кошек.

— Вот это здорово. Вы все по-прежнему близки?

Элис кивнула:

— Дедушки с нами больше нет, а все остальные в сборе. Я единственная из семьи, получившая высшее образование. Дядя Джек до сих пор беззлобно шутит, что доктор Элис лечит бабочек.

— Хорошо, наверное, иметь большую семью, — заметил Хьюго.

— Да, — согласилась Элис. — Прошлым летом меня пригласили выступить в воскресной телевизионной программе. Мама собрала всю семью, меня упросила приехать домой, испекла свой фирменный пирог, купила шампанского, все уселись за стол смотреть передачу. Я была тронута до слез при виде сияющих гордостью лиц родственников.

— Это здорово.

— Я люблю свою семью. Надо почаще приезжать к ним в Йоркшир. Моя квартирка слишком мала, чтобы приглашать их всех к себе.

Может быть, она осмелится как-нибудь пригласить Хьюго в Йоркшир.

Кто знает, может быть…

Пока еще слишком рано. Элис не хотелось бы давать семье ложную надежду, что она наконец-то устроит свою личную жизнь.

— А теперь настала пора выпить чаю, — сказал Хьюго, когда они сели в машину. — Моя мама печет лучшие в мире лепешки, а отец нашел в архиве фотографии и документы, которые могут тебя заинтересовать.

Когда смысл сказанного Хьюго дошел до Элис, она похолодела.

— Мы едем пить чай к твоим родителям? — уточнила она.

— Да. Что-то не так? — нахмурился он.

Господи, помоги! Одно дело — знакомиться с друзьями, и совсем другое — с родителями.

— Хм, это довольно неожиданно, — пробормотала она.

— Не волнуйся, они не станут докучать тебе вопросами об особняке Розмари. — Он взял ее руку и тихонько сжал. — Я главный блюститель интересов семьи, а я на твоей стороне. Они очень хотят услышать о твоих планах по переустройству дома и сада.

Интересно, что они подумают о погруженной в науку девице в потертых джинсах и с кудлатой гривой? Хьюго родом из аристократической семьи с родословной. Что, если его родители ожидают увидеть девушку в жемчугах и кашемире? Она отчетливо помнила шепоток за своей спиной, скорее похожий на змеиное шипение, исходивший от семьи Барни:

«Неужели ты не мог найти себе кого-нибудь получше?»

И хотя Элис была почти уверена, что родители Хьюго не станут над ней насмехаться за ее спиной, она все же опасалась, что они ее не одобрят.

Элис тяжко вздохнула и оставшуюся дорогу не проронила ни слова.

Когда они подъехали к огромной усадьбе родителей Хьюго, Элис совсем приуныла.

«Тебе здесь не место, деревенщина», — снова пронеслось у нее в голове.

— Элис? — окликнул ее Хьюго.

Она вздрогнула, с опозданием поняв, что автомобиль стоит у входа в дом. Она не слышала, о чем ее спрашивал Хьюго.

— Прости. Голова немного разболелась. — И она полезла в сумку за таблеткой.

С каждым шагом по гравиевой дорожке Элис все острее ощущала себя непрошеной гостьей. Самозванка с торфяных болот. Нескладеха из глубинки. Эдакая северная версия Элизы Дулитл.

Открылась высокая дверь парадного входа, и на пороге появились родители Хьюго. У их ног вертелся черно-белый кокер-спаниель.

— Мама, папа, это доктор Элис Уолтерс, — представил ее Хьюго.

— Рады познакомиться, доктор Уолтерс, или мы можем называть вас Элис?

— Да, конечно, Элис, — поспешно ответила она.

— Я Сирена, а это Чарльз.

— Приятно познакомиться, — ответила Элис, пожимая руку отцу Хьюго.

— А это наша Су. — Сирена указала на песика. — Вы не имеете ничего против собак, Элис?

— Нет. Мне они нравятся.

Элис наклонилась погладить Су, а та немедленно улеглась на спину, подставив для ласки животик.

— Я уже чайник поставила, — улыбнулась Сирена. — Привет, родной, — обняла она сына.

— Я так рад, что вы занялись биографией Виолы. Мне всегда нравились витрины с бабочками в кабинете Розмари, — сказал Чарльз. — Я тут копался в семейном архиве и, кажется, нашел что-то интересное для вас.

Элис заметила у отца Хьюго одышку. Хьюго упоминал, что его отец не совсем здоров.

— Проходите же, Элис, присаживайтесь, — пригласила Сирена. — В саду сейчас такая благодать. Вам чай или кофе?

— Я люблю и то и другое. Не стоит так обо мне беспокоиться. Вам помочь?

Сирена погладила ее по руке.

— Чарльз ждет не дождется показать вам свои находки. Вы мне поможете попозже.

— Хорошо. Спасибо.

Чарльз приготовил объемистую коробку, которая стояла на столе в патио.

— Здесь переписка Виолы, — начал он. — Я рассортировал письма по датам, чтобы вам удобнее было с ними работать. Надеюсь, они вам пригодятся.

— Спасибо огромное.

— И вот еще фотографии. Некоторые дублируют те, которые были у Розмари, — добавил Чарльз. — Вы можете использовать в книге все, что покажется вам полезным и интересным.

— Это очень любезно с вашей стороны, — искренне сказала Элис. — Если бы я знала, что мы к вам заедем, я бы прихватила свой файл с фотографиями, чтобы вы их посмотрели. Может быть, в следующий раз.

Элис быстро просмотрела содержимое коробки с фотографиями.

— Еще раз огромное спасибо. Обязательно упомяну ваше имя при использовании материалов.

Чарльз выглядел очень довольным.

Сирена вынесла поднос с чаем.

— Жаль, что не довелось познакомиться с вами раньше, Элис. Розмари была о вас очень высокого мнения.

— Я часто ее вспоминаю, — сказала Элис. — Приношу вам свои соболезнования.

— Я видел вас на похоронах, — заметил Чарльз. — На самой задней скамье.

Элис кивнула:

— Мне хотелось попрощаться с Розмари. Но в свете тогдашней катавасии с завещанием я не хотела создавать неловкую ситуацию.

— Хьюго уверил нас, что вы собираетесь открыть в доме образовательный центр и музей, — сказала Сирена.

— И назовем его именем Виолы и Розмари, — добавила Элис. — Но пока ждем разрешения от городского совета на переделку дома и сада.

— Вот так будет выглядеть павильон бабочек, если комиссия одобрит нашу заявку. — Хьюго достал свой смартфон и показал фото родителям.

— Бабочки будут жить в павильоне круглый год? — поинтересовалась Сирена.

— Да, тропические виды. Мы купим куколок у проверенных фермеров, — пояснила Элис. — Английские бабочки будут обитать весной и летом в дикой части сада.

Сирена и Чарльз проявили живой интерес к вопросу о дикорастущих растениях в саду.

— Можете нам подсказать, что нужно сделать для привлечения бабочек в наш сад? Пойдемте, Элис, я покажу вам наши владения. — Сирена взяла Элис под руку и увлекла вглубь сада. — Пусть Чарльз отдохнет и побеседует с сыном. У мужа эмфизема, — доверительно сообщила Сирена, как только они отошли на приличное расстояние. — Когда он перетрудится или волнуется, ему становится трудно дышать. Но он такой упрямый и совсем меня не слушает.

— Сочувствую. Мой дедушка работал в шахте и страдал от эмфиземы. Я знаю, что это такое.

— Еще хочу поблагодарить вас, Элис, за то, что вернули Хьюго интерес к жизни. Он с таким энтузиазмом взялся за проект. И это впервые после… — Сирена замолчала. — Думаю, он сказал вам.

— Про Эмму? Да, конечно. Наверное, это было тяжело для всех вас.

— Очень, — призналась Сирена. — Я беспокоилась о Хьюго. Он замкнулся, ушел в себя, до него было не достучаться. Но все начало меняться к лучшему после встречи с вами. — Сирена виновато улыбнулась. — Простите, что заставила сына привезти вас к нам. Но мне так хотелось познакомиться с женщиной, которая спасла моего сына, и поблагодарить ее.

— Мы с Хьюго очень разные, — предупредила Элис.

— И это прекрасно. Не зря говорят, что противоположности притягиваются, — ответила Сирена.

Элис испытала облегчение. Ее здесь приняли. Ей не нужно никем притворяться. Ее акцент и происхождение не смутили родителей Хьюго.

Она с большим удовольствием прогулялась по саду и дала несколько дельных советов матери Хьюго.

— Если хотите взять что-то для сада Хьюго, не стесняйтесь, — предложила Сирена.

— Жимолость, — живо откликнулась Элис. — Вот что я хотела бы посадить в саду у Хьюго и Розмари.

— Неужели Хьюго позволил вам обустроить его минималистский сад? — спросила Сирена.

— У него не осталось выбора, — ответила Элис. — Я принесла лаванду из сада Розмари. Кит и Дженни поделились растениями из своего сада. Так что скоро этот невзрачный клочок земли вокруг дома будет не узнать. Конечно, он ворчит и сопротивляется, но я вижу по его глазам, что ему это преображение по душе.

Глаза Сирены наполнились слезами.

— Вы очень понравились бы Эмме. — Она обняла Элис. — Не буду забегать вперед. Пойдемте пить чай.

Чаепитие прошло в дружеской и непринужденной атмосфере.

Сирена дала им лепешек с собой. Родители Хьюго тепло попрощались с Элис.

— Прошу прощения, что не предупредил о визите к родителям, — извинился Хьюго, как только они выехали из имения.

— Да уж, есть за что извиняться и очень сильно, — притворно-сердито заметила Элис.

Хьюго в долгу не остался.

— А ты не хочешь извиниться за набег на мамин сад и за очередную порцию растений для моего маленького садика?

— И не подумаю. Жимолость — мечта каждого человека. Если бы у меня был балкон, я бы и там ее высадила.

Хьюго рассмеялся.

— Твоя честность подкупает. Ты прощена. — Он немного помолчал, а потом добавил: — Ты очень понравилась родителям.

— Они мне тоже, — ответила Элис.

Она уже подумывала пригласить Хьюго в Йоркшир, чтобы познакомить его со своей семьей, и сейчас окончательно укрепилась в этом решении.

В понедельник, вернувшись домой из университета, Элис обнаружила в почтовом ящике официальный конверт. В прошлый раз подобное письмо содержало плохие новости. Каким будет ответ властей на этот раз?

Странно, она никогда не считала себя трусихой, но сейчас ей было страшно вскрывать конверт.

Она позвонила Хьюго:

— Ты очень занят?

— Работаю с цифрами, — ответил он. — Что-то срочное?

— Пришел ответ от комиссии.

— И что там?

— Не знаю. Я не вскрыла конверт.

— Почему?

— Боюсь, что там отказ.

— Повесь трубку, я сделаю видеозвонок, и мы как бы вместе прочтем ответ.

Они так и сделали. Открыв письмо, Элис начала читать:

«Уважаемая доктор Уолтерс, спасибо за исправленный вариант заявки…» — Элис остановилась, потому что пыталась осмыслить следующую фразу.

— Элис? Ты в порядке?

— В полном. — Она ошеломленно взглянула в лицо Хьюго на экране.

— Да или нет? — нетерпеливо спросил он.

Элис все еще не верила своим глазам.

— Да.

— Ух ты! Это надо отметить. Позвони Рут, а я свяжусь с Китом. Сегодня вечером празднуем победу у меня.

Но когда они снова созвонились, у обоих были плохие новости.

— Дженни занята вечером по работе.

— И у Рут сегодня лекция. Придется перенести празднование.

— Ну уж нет, — ответил Хьюго. — Отпразднуем два раза. Такое событие надо непременно обмыть. Ты и я, шампанское и еда навынос из ресторана, у меня в семь.

— ОК. Ты организуешь еду, а я принесу шампанское, — сказала Элис.

Она не стала наряжаться, просто надела чистую футболку и джинсы, прихватила в супермаркете бутылку брюта и горшок с цветком.

— Скабиоза, — проинформировала она, вручив ему горшок с ярко-зелеными резными листьями и нежно-розовыми цветами.

— Хорошо, что хотя бы не крапива, — проворчал Хьюго, принимая подарок.

— А что, неплохая идея, — подхватила Элис.

— Никакой крапивы в моем саду, — твердо сказал Хьюго.

— Но она так полезна для гусениц, — просительным тоном произнесла она.

— Только через мой труп, — отрезал Хьюго.

Они прошли в патио, и Хьюго откупорил бутылку.

— Хочу предложить тост, — начал он. — За Виолу, которая изучала бабочек, за Розмари, которая изучала наследие Виолы и так полюбила бабочек, что решила поселить их в своем саду, и за нас, потому что мы осуществим ее мечту.

— За Виолу, Розмари и за нас, — эхом откликнулась Элис. — И за бабочек.

После пиццы и мороженого с соленой карамелью они до сумерек сидели в саду, болтая о всяких пустяках и наслаждаясь обществом друг друга. Наконец Элис начала зевать.

— Извини, жаворонок намекает, что мне пора.

Хьюго взглянул ей в глаза.

— Можешь переночевать у меня.

Ее сердце екнуло.

— В гостевой спальне? — уточнила она.

Он продолжал буравить ее синим взглядом.

— Или со мной в моей постели.

Остаться у него на ночь.

Это значит, их отношения вступят в новую фазу.

Элис очень этого хотелось, но она и страшилась. Они постепенно сближались, но этот шаг либо сблизит их окончательно, либо продемонстрирует всю глубину пропасти между ними.

Она была уверена, что Хьюго не обидит ее намеренно, как это делали ее бывшие, но готова ли она к тому, чтобы лечь с ним в постель? Не торопят ли они события? Она собралась с духом и спросила:

— А как же Эмма?

— Эмма здесь не жила. Она никогда не видела этот дом, мы с ней его не обставляли, — ответил Хьюго. — Он взял ее за руку. — Ты единственная, с кем я встречался после ее смерти и кого приглашал к себе, не считая мамы и нескольких близких друзей.

Элис погладила его по щеке, словно извиняясь за то, что наступила на больную мозоль.

— Спасибо. Просто я хочу, чтобы ты знал, что я не пытаюсь занять ее место, — тихо сказала она.

— Я это знаю. — Хьюго легко коснулся губами ее щеки. — Эта ночь ни к чему нас не обязывает. У меня нет в запасе презервативов, и я не рассчитываю на секс. Но я хотел бы заснуть, обнимая тебя, и проснуться утром в одной постели с тобой.

Никакого давления. Никаких требований. Никаких ожиданий.

Однако подобная интимность может оказаться сильнее любого секса.

Он признался ей, чего хочет. Настала очередь Элис.

— У меня тоже нет средств защиты, но я хотела бы заснуть в твоих объятиях и проснуться в твоей постели, — призналась она.

Он поцеловал ее нежным и долгим поцелуем. У Элис на глаза навернулись слезы.

— Я запущу на ночь стиральную машину, — сказал он. — В ванной есть новая зубная щетка. Ты положи то, что хочешь постирать, в машину, а я дам тебе свою футболку на ночь.

— Спасибо. — Ей понравилось, как он буднично всем распорядился, и неловкость отступила.

Когда она выглянула из ванной, завернутая в полотенце, то обнаружила на полу аккуратно свернутую большую черную футболку, вполне подходящую для ночной рубашки.

Элис облачилась в нее и робко зашла в спальню.

Как она и ожидала, спальня Хьюго была строго минималистской. Кровать с темным подголовником из кованого железа накрыта серо-голубым покрывалом в тон занавескам. Светлый паркет, прикроватный ковер в тех же жемчужно-серых и голубоватых тонах, голые кремовые стены, а на комоде лишь зарядка для телефона.

Хьюго сидел на краю кровати и что-то читал в айфоне.

— Спасибо, что все предусмотрел.

Он оторвался от телефона и широко улыбнулся.

— Не стоит благодарности. Извини, я ненадолго в душ. Выбирай любую сторону. И если нужно зарядить телефон, розетки есть по обе стороны кровати.

Она подождала, пока Хьюго выйдет из комнаты, и улеглась на правую сторону кровати, поставив телефон заряжаться. Ее снова начали терзать сомнения. Может, нужно было все же поехать домой? Элис была не совсем уверена, что они оба готовы к такому уровню отношений.

Вероятно, сомнения отразились на ее лице, потому что, когда Хьюго вернулся и расположился на своей стороне, он взял руку Элис и поцеловал в ладонь.

— Я ни на чем не настаиваю, — мягко сказал он. — Можешь переночевать в гостевой спальне, если тебе так более комфортно. Или могу уйти я.

— Нет. Останемся вместе. Но у меня давно никого не было, — призналась она.

— У меня тоже. И все кажется странным, — согласился он. — Но я рад, что ты сейчас со мной.

Это признание немного успокоило Элис.

— Я тоже, — ответила она.

Он погасил свет, лег рядом и притянул Элис к себе.

— Я ни на чем не настаиваю, — снова сказал он.

Элис потерлась губами о его губы. Приятное покалывание заставило ее повторить и углубить поцелуй.

— Элис, — хрипло прошептал он и ответил на поцелуй.

Поцелуи повлекли за собой ласки. Они нежно касались друг друга, трепеща от растущего желания.

— Я не могу сделать все, что хочу, — пробормотал он, целуя Элис в шею, — но если ты позволишь…

— Да, — прошептала она в ответ, позволяя ему снять с нее футболку, и сама стянула с него пижаму.

Хьюго оказался прекрасным любовником. Он неистово ласкал и целовал Элис, пока она не вознеслась на вершину блаженства, содрогнувшись в сильнейшем оргазме.

Затем он прижал ее к себе так, что голова Элис оказалась у него на плече, а ее рука покоилась у него на животе.

— Это нечестно, — прошептала она, когда наконец обрела способность говорить. — Ты доставил мне такое удовольствие, а сам…

Он чмокнул ее в щеку.

— Все нормально. В следующий раз. А пока я порешаю сложные уравнения в голове. Спи, мой жаворонок.

— Но это ужасно эгоистично с моей стороны, — возразила она.

— Завтра ты мне отплатишь, — успокоил ее Хьюго. — Я предоставлю тебе полную свободу действий.

— Завтра, — промурлыкала она, представив их любовные игры.

Тепло его тела и сладостная истома сделали свое дело — Элис погрузилась в сон.

Дом Хьюго. То место, где мечты, в которых Элис едва осмеливалась признаться самой себе, разбились вдребезги.

Но они нужны друг другу, чтобы завершить проект павильона бабочек. И прямо сейчас им необходимо согласовать план дальнейших действий по реконструкции особняка Розмари.

Хьюго открыл дверь. Выглядел он ужасно: бледный и осунувшийся, под глазами синяки. Элис немедленно почувствовала себя виноватой. Неужели она толкнула его обратно в пропасть, где он находился последние три года? С другой стороны, она поступила эгоистично, вытащив его на свет, когда он еще не был к этому готов.

Все так запуталось.

Он выглядел таким же несчастным, как и она. Ей хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо, но она совсем не была в этом уверена.

— Спасибо, что пришла.

— Пожалуйста. — Ей претил этот вежливый и формальный тон, но она сама во всем виновата — бросила его.

— Кофе? — предложил Хьюго.

Отказываться невежливо, к тому же будет чем занять руки.

— Спасибо.

Как только Элис расположилась на диване с чашкой ароматного напитка, Хьюго показал ей предварительные расчеты Джеймса.

— Все довольно серьезно. Похоже, дому нужен новый фундамент.

Элис просмотрела документ и поморщилась:

— У нас нет таких денег. Все средства от краудфандинга уже распределены и потрачены.

— И тут возникает спонсор, которого нашла Пав. Очевидно, это фирма биржевых маклеров, которые хотят продемонстрировать свою заинтересованность в охране окружающей среды. Они считают, что спонсирование нашего проекта поможет им в этом. Мы размещаем на сайте информацию о фирме-спонсоре, и у нас в приемной будет висеть табличка с именем спонсора проекта. Кроме того, Пав предложила, чтобы они раз в квартал проводили у нас специальные мероприятия для своих клиентов. Я думаю, нам стоит согласиться.

— И кто же они?

Он открыл присланный Пав файл и повернул лэптоп к Элис.

Элис взглянула на экран, и у нее потемнело в глазах.

«Рутерфорд и партнеры. Биржевые маклеры. Управляющий — Барни Рутерфорд», — гласил логотип.

Этого просто не может быть.

Элис глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Барни — не такое уж редкое имя, как и фамилия Рутерфорд.

И тем не менее…

— Мне нужно кое-что проверить, — пробормотала она, взявшись за телефон.

— Конечно.

Элис быстро вышла на сайт фирмы и кликнула колонку «о нас».

Ну конечно же, вот он — Барни Рутерфорд, собственной персоной. Дорогой костюм, шелковый галстук, важный, чуть располневший, слегка поредевшая шевелюра, но все еще узнаваемый негодяй, разбивший ее сердце десять лет назад.

— Нет! — воскликнула она.

— Прости? — Хьюго нахмурился.

— Мы не примем деньги от этого человека. Надо искать другого спонсора.

— Не понимаю. Ты что, его знаешь?

— Да. Это аморальный и беспринципный тип. Я не допущу, чтобы он имел хоть какое-то отношение к нашему проекту и павильону бабочек, — твердо заявила Элис.

— Он предлагает нам приличную сумму, которой хватит на ремонт дома. В противном случае все затянется на месяцы.

— Мне все равно, — раздраженно сказала Элис. Злость, копившаяся в ней все эти годы, прорвалась наружу. — Мы не возьмем его деньги — и точка.

— ОК, — осторожно ответил Хьюго. — Но поскольку я не понимаю, в чем проблема, объясни мне, пожалуйста.

Элис уставилась в чашку с кофе.

— Мы вместе учились в Оксфорде. Первый год учебы был для меня мучительным. Может быть, я выбрала не тот колледж, но я не вписалась в студенческий круг. Я была внучкой шахтера, со странным акцентом. Я приехала из глубинки, а не из богатого поместья. Я не ходила в элитную школу. — Она поморщилась и покачала головой. — Я полностью ушла в учебу, что касается тусовок и развлечений, то я их просто избегала. Я пыталась убедить себя, что на втором курсе все изменится. Ничуть не бывало. И вдруг однажды Барни подошел ко мне в библиотеке. Сказал, что давно меня заприметил, и пригласил на свидание. Я сначала отказалась, решив, что это шутка. Но он настаивал, и я в конце концов согласилась. — Она взглянула на Хьюго. — Это было потрясающе.

Он дал мне почувствовать, что я особенная. Девушки его круга из кожи вон лезли, чтобы привлечь его внимание, а он выбрал меня. Мне не очень нравились его приятели, но он оградил меня от их общества. Барни научил меня светским манерам. Я изменила стиль одежды и прическу, чтобы вписаться в его круг.

Теперь Хьюго понял, почему Элис так переживала, когда он привез ее знакомиться с родителями. Она боялась, что ее не одобрят, ведь Хьюго и Барни принадлежат к одному и тому же слою общества.

— Тебе совсем не нужно меняться, — мягко заметил он. — Ты вполне самодостаточна, и с тобой все в порядке.

— Я была счастлива. Я обожала Барни и ждала, что он сделает мне предложение на балу в честь окончания второго курса. Я купила роскошное платье, потратив на него все сбережения. Мне хотелось навсегда запомнить этот вечер. Все началось прекрасно. И даже самые противные девицы из его окружения были со мной милы.

У Хьюго было предчувствие, что худшая часть исповеди Элис еще впереди.

Элис между тем продолжила:

— Я зашла в дамскую комнату попудрить носик и стала нечаянной свидетельницей разговора обожательниц Барни. Они оживленно обсуждали тот факт, что Барни выиграл пари и сорвет большой куш, ведь ему удалось превратить провинциальную замарашку в светскую даму. Я не верила своим ушам. Я думала, что он по-настоящему меня любит, а оказалось, он ухаживал за мной на спор. Эдакий вариант Элизы Дулитл и доктора Хиггинса.

Хьюго был шокирован услышанным. Но он не перебивал Элис, предоставив ей шанс высказаться и навсегда выбросить из головы этот ужасный эпизод.

— Я попросила Барни выйти со мной в сад. Мне не хотелось обсуждать это в присутствии его дружков. Я прямо спросила его, правда ли, что он встречался со мной на спор. Он сначала взвился, но я по глазам видела, что это правда. Я спросила, сколько же он выиграл, но он не ответил. А я предложила пожертвовать выигрыш приюту для бездомных и удалилась, добавив, что больше никогда не хочу его видеть. — Элис прикусила губу. — Мне было очень больно. Я оказалась для него просто развлечением. Ни к чему не обязывающие отношения с приятным сексом. А я подарила ему свою девственность. Он, наверное, и этим хвастался перед дружками. — Она горько вздохнула, ее плечи поникли. — Я стала всеобщим посмешищем. Хотела даже бросить учебу. Но мой тьютер меня поддержал и нашел мне другое общежитие, чтобы я не встречалась с Барни. Я с головой ушла в учебу, никакой личной жизни. Я получила диплом с отличием, окончила магистратуру, а потом уже в Лондоне защитила диссертацию. И никому не было дела до моего происхождения или акцента. Меня судили по моей работе и деловым качествам. Вот поэтому я ни копейки не возьму от Барни Рутерфорда.

Он взял ее за руку:

— Этот Рутерфорд настоящий мерзавец. А ты молодец, что сумела выстоять и достичь своей цели.

— Но в личной жизни я до сих пор терплю фиаско. Так и осталась провинциалкой, не умеющей за себя постоять и выбрать достойного парня.

— Ты вовсе не провинциалка, — возразил он.

— Нет? Барни и его компания были правы. Встречают по одежке.

— Это очень поверхностное суждение, — снова возразил Хьюго. — Главное то, чем ты занимаешься в жизни.

— Но ведь и ты хотел, чтобы я стала кем-то другим. В то утро я проснулась счастливой в твоих объятиях. А потом ты назвал меня Эммой, и я поняла, что не меня ты хотел, а ее. Но я не могу стать ею. Не могу, и все тут.

Хьюго с шумом втянул в себя воздух. Элис поморщилась.

— Прости. Я не хотела, чтобы это прозвучало так грубо.

— Да, это грубо. И, кроме того, несправедливо. Ты первая, кроме Эммы, с кем я переспал за последние десять лет. Да, я скучаю по жене. Я очень ее любил, и мы были счастливы вместе. Но она умерла, Элис. И никто мне ее не вернет. Она бы не хотела, чтобы я всю жизнь оставался вдовцом и оплакивал ее. Хотя так оно и было, пока я не встретил тебя. И моя жизнь изменилась. Благодаря тебе я увидел, что на свете так много интересного. Например, ты открыла мне мир бабочек, привнесла в мою жизнь растения и цветы. — Он поднялся. — Пойдем со мной, Элис, пожалуйста. Я должен тебе кое-что показать.

Она последовала за ним в сад и увидела, что Хьюго разбил цветочную клумбу на своей безупречной лужайке в углу сада.

— Надо же, клумба, — заметила она удивленно.

— Нет, ты повнимательнее посмотри. — Он взял ее за руку и подвел поближе.

И тут Элис поняла, что Хьюго посадил крапиву.

— Ты сделал дикий уголок? — изумилась Элис.

— Это клумба нектара, — ответил он. — Правда, отсюда не очень видна ее форма. — Он достал из кармана телефон, включил фотоприложение и выбрал фотографию. — Вот, смотри.

Элис уставилась на снимок.

Клумба имела форму сердца, а кустики крапивы составляли фразу:

Хьюго любит Элис.

Год спустя