Очнулся я внезапно. Ощущения были такими, будто мой разум воздушным пузырьком стремительно всплыл из глубины души на поверхность сознания. Голова продолжала раскалываться от боли, но уже не так сильно. Я с трудом открыл глаза, и затуманенным взором тупо уставился на обзорный экран корабельной рубки управления.

«Где это я?..»

Ничего особого или сверхъестественного. Обычная вселенная с множеством сверкающих звёзд. Ближе и ярче всех крупная звезда с красновато-оранжевым сиянием.

Значит, я всё-таки вернулся в космическое пространство. И самое главное, я был жив, Что не могло не радовать.

По внутренним ощущениям с момента психоментального удара прошла целая вечность… Или одно мгновение!? Времени больше не существовало.

Я взглянул на Астру, чья трёхмерная голограмма по-прежнему сидела в кресле справа от меня, и медленно спросил:

— Слушай, подруга, скажи, пожалуйста, как долго мы находились в этом… Ну, куда мы там попали?.. И сколько я был в отключке?

— По моим данным «Звёздная акула» находилась в сверхпространстве, которое можно считать более сложным аналогом гиперпространства, три с четвертью секунды. После этого вы оставались без сознания ещё семь часов тридцать шесть минут.

Радость от того, что с интеллектуальными способностями Астры всё в порядке быстро сменилась сомнениями в здравости её биокристаллического мозга.

— Ты говоришь, всего три секунды?.. — недоверчиво переспросил я, — Но почему мне помнится, как я корчился от боли, по меньшей мере, две-три минуты, пока не потерял сознание. Или мне это померещилось?!

— Я сказала только то, что зафиксировали бортовые часы, — спокойно настаивала на своём Астра. — Внешние сенсоры также не отметили продолжительного пребывания яхты в сверхпространстве.

К вашему сведению, капитан, мы вышли из него в такой же аномальной зоне, через которую вошли. Но с обратным вектором всех свойств. Эта парадоксальная область пространства имела нулевое излучение и отрицательное гравитационное поле, которое выталкивало нас в обычный космос. Спустя двадцать семь минут, когда мы были уже в безопасности, аномалия вновь активизировалась. Появилось жёсткое электромагнитное излучение, а гравитация стала положительной. Ещё через пять часов зона схлопнулась. Её больше нет.

Выйдя из сверхпространства, мы оказались в иной вселенной, где преобладают старые звёзды…

— Ты что, с ума сошла? — воскликнул я, не выдержав новой порции ошеломляющих новостей. — Какая к чёрту иная Вселенная? Ты вообще, понимаешь, что говоришь?

— Прекрасно понимаю, капитан, — невозмутимо парировала помощница, и деловито продолжила: — Спектральный анализ показывает, что большинство звёзд в близлежащих галактиках относятся к классу М — красные гиганты и К — оранжевые карлики.

Соотношение водорода и гелия в космическом пространстве составляет в среднем шестьдесят один на тридцать девять процентов, что также свидетельствует о старости этой Вселенной.

Кстати, капитан, мы являемся первыми, кто на практике подтвердил гипотезу о существовании параллельных вселенных. А значит, мы сделали открытие, о котором вы недавно говорили.

Сняв с головы шлем, я вытер со лба испарину и саркастически рассмеялся.

— Да уж, шуточки у тебя, подруга по несчастью. Открытие мы, может, и сделали, но кому мы о нём теперь расскажем!?

— Простите, капитан. Я об этом не подумала. Вы правы.

— Опять оправдываешься, — пожурил я бортовую помощницу и встал с кресла, чтобы размять затёкшие ноги. — А ты не думала о том, что мы могли вернуться в нашу Вселенную, но через много миллиардов лет?

Астра пожала плечами.

— Это не исключено. Согласно физической теории безвременья, любой материальный объект может попасть в будущее, пройдя через дыру или зону безвременья, где полностью останавливаются все физические и химические процессы способные состарить объект.

Такие факты в истории человечества хорошо известны, но у меня нет никаких подтверждений, что с нами произошла аналогичная ситуация. И я не смогу это подтвердить до тех пор, пока не обнаружу хотя бы одну знакомую галактику.

Я согласно кивнул, а затем осторожно поинтересовался:

— Ладно, Астра, скажи лучше, какая звезда у нас по курсу? В её системе может быть пригодная для жизни планета?

— Сейчас мы приближаемся к оранжевой звезде класса K5V, находящейся на расстояние порядка шестнадцати световых часов. Диаметр светила составляет одну целую тридцать три сотых Солнечного. Масса одна целая, двадцать четыре сотых.

На текущий момент в этой системе обнаружена только одна планета — газовый гигант диаметром семьсот восемьдесят одна тысяча километров.

Для того чтобы установить наличие других планет в системе, необходимо сделать один виток вокруг звезды. Тогда я смогу провести все необходимые исследования.

Пока вы были без сознания, мне удалось активировать систему автопилота, отключившуюся в аномальной зоне. Теперь её можно запрограммировать соответствующим образом.

— Хорошо, Астра, займись этим.

А, как там наша яхта в целом? Есть ещё какие-то сбои, или она обошлась лёгким испугом?

— К сожалению, у космолёта отказали все централизованные системы, включая внешние сенсоры, которые оставались в рабочем состоянии в момент перехода из одной вселенной в другую. Я сразу же задействовала аварийную конфигурацию, но восстановить работоспособность яхты полностью не получилось. Без ремонта нам не обойтись.

Я, будучи автономной бионической системой, смогла избежать отключения.

— Хм, надеюсь, что это действительно так, — задумчиво сказал я, прохаживаясь по рубке управления.

По всему выходило, что мы, в самом деле, несколько минут или часов провели в каком-то пространстве, где перестали работать все системы «Звёздной акулы», включая хронометр. И случилось это ровно через три с четвертью секунды, после входа в таинственное сверхпространство. А, если Астра думает, что она там не отключалась, то это её субъективное мнение, которое вполне может быть ошибочным.

О том, что происходило с нами в потерянное время, можно было только догадываться. Я помнил лишь смутные обрывки каких-то неописуемых видений. В любом случае, мы точно побывали за пределами материальной вселенной, гиперпространства и всего, что известно человечеству. Яхта могла оказаться в точке соприкосновения различных мирозданий, в одно из которых я и попал.

Я не был уверен в этом на все сто процентов, но надо же во что-то верить. По крайней мере, мозаика произошедшего со мной невероятного случая понемногу складывалась в единое целое. Уже легче!..

До тех пор, пока работает аварийная конфигурация космолёта, можно ни о чём не беспокоиться. Если в системе оранжевой звезды найдётся более менее подходящая планета, я смогу совершить посадку, и в спокойной обстановке заняться ремонтом яхты. Спешить теперь было некуда.

Отыскав в аптечке спецснаряжения обезболивающие таблетки, я проглотил пару штук, чтобы окончательно унять пульсирующую головную боль. Хорошо ещё, что остался в здравом уме и трезвой памяти. А ведь мог и с ума сойти.

Это же надо было так влипнуть… И ни куда-нибудь, а в самую настоящую космическую аномальную зону. А ведь несколько дней назад всё так хорошо начиналось!..

Нет ничего хуже раннего пробуждения. Особенно, когда не надо ехать на работу! И кто только оставил включённым чёртов будильник?.. Знаю, сам дурак…

Громкая мелодия ворвалась в сознание, как всегда, в самый неподходящий момент. Я едва успел поцеловать прекрасную незнакомку с длинной косой светло-русых волос и огромными голубыми глазами, когда хрупкий мир сновидения внезапно был разрушен грубым вторжением реальности.

Бодрящая музыка включалась ежедневно по будням в восемь часов утра. И хотя сегодня никуда не нужно было идти, мелодия настойчиво вырывала меня из объятий сна.

«Черт… Надо было предупредить Гестию, чтобы она с этого дня отключила будильник», — раздраженно подумал я и, не открывая глаз, вслух пробормотал: — Гес, будь добра, отключи музыку и не мешай мне спать часов до двенадцати.

— Слушаюсь, хозяин, — тут же ответил приятный женский голос, и мелодия стихла.

К сожалению, этот милый голос принадлежал не какой-то конкретной девушке и даже не живому человеку, а всего лишь главному домашнему компьютеру, его искусственному интеллекту. В соответствии со своим древнегреческим образом Гестия исполняла роль, так называемой, хранительницы домашнего очага. В её обязанности входило наблюдение за домом и прилегающей территорией, обеспечение хозяина всем необходимым и оплата счетов, а также уборка помещений и приготовление еды с помощью роботов. Кроме всего прочего, она была неплохой собеседницей.

Я блаженно потянулся в мягкой постели, вспоминая, что мне снилось до пробуждения… Однако вместо этого, в голову стали приходить мысли о вчерашней вечеринке в честь моего тридцатилетнего юбилея.

Да, в ресторане «Золотой закат» все было отлично, и никому не приходилось скучать. Домой я вернулся около двух часов ночи, но, как открывал дверь и ложился спать, вспомнить не мог. Значит, количество выпитого шампанского изрядно превысило привычную для меня норму алкоголя.

Пошевелив языком, я облизнул сухие губы и повернулся на правый бок, пытаясь вернуться в сладкий мир снов…

«Ну, и ладно. Могу же я раз в десять лет на собственный юбилей хорошенько расслабиться и напиться».

Главное, — что после ночных возлияний, чувствовал я себя вполне сносно. Голова не болела, а сухость во рту в таких случаях обычное явление. Сейчас меня злило одно, что я больше не могу заснуть. Разнообразные мысли быстро всплывали из глубин подсознания и мешали отключиться. Бодрая мелодия сделала свое пакостное дело, и теперь, как древняя пластинка, крутилась в сознании, заедая на одном и том же месте.

Выругавшись, я неожиданно подумал, как хорошо было бы сейчас обнять любимую женщину и спрятать лицо в ее пышных шелковых волосах.

Я машинально провел рукой по широкой кровати, но рядом на постели не было даже второй подушки. Поэтому мне ничего не оставалось, как повернуться на другой бок. Однако перед мысленным взором тут же всплыл образ бывшей девушки, которая уже готова была стать моей женой, но неожиданно… Усилием воли я заставил себя отогнать все мысли о ней и её подлой измене.

Конечно, у меня была невидимая помощница и подруга Гестия, но она не являлась даже андроидом. А самый совершенный андроид с прекрасным женским телом и отличным интеллектом не мог сравниться с живым человеком. К сожалению, последние три месяца я был сильно занят работой, на новые знакомства времени совершенно не оставалось.

Я тяжело вздохнул и в очередной раз зевнул, пытаясь убедить себя, что по-прежнему хочу спать. Но Гестию этим не проведёшь.

— Дорогой хозяин, — начала она ласковым тоном, — мои сенсоры показывают, что сознательная активность вашего мозга приближается к девяносто трём процентам. В ближайшее время вы не сможете повторно заснуть. Советую вам встать и умыться.

Внимая ее словам, Я медленно открыл глаза и откинул тонкое одеяло. К моему немалому удивлению на ногах вдруг обнаружились носки. Видимо, перед сном я забыл их снять. Такое со мной случилось впервые, и я невольно рассмеялся.

— Что с вами, хозяин? — недоуменно поинтересовалась Гестия. — Над чем вы смеётесь?

Продолжая хихикать, я отмахнулся от неё и быстро натянул на себя повседневную одежду — серые брюки свободного покроя и цветастую рубашку с короткими рукавами. Затем убрал в шкаф белый костюм. В котором вчера веселился, и который, как ни странно, был аккуратно развешен на кресле возле журнального столика. Скорее всего, только на это меня ночью и хватило. До носков руки не дошли.

Добравшись до ванной комнаты на автопилоте, я уставился в зеркало. Оттуда на меня таращилось знакомое чудовище. Ну, не то чтобы совсем страшное, а так, слегка неумытое.

Я криво усмехнулся, разглядывая собственное отражение. Чуть помятое подушкой лицо с аристократическими чертами, светло-карие глаза и темные, почти черные, коротко стриженые волосы. Все было, как обычно, на своих местах. Щетина на подбородке только-только начала пробиваться. Еще несколько дней её можно было не брить, благодаря специальному лосьону.

Умывшись холодной водой, я громко спросил:

— Гес, что у нас на завтрак?

В дверном проёме тут же возникла фигура стройной рыжеволосой девушки в элегантном костюме горничной.

— Овсянка, сэр, — с улыбкой объявила она деловитым тоном кухарки.

— Не шути так. Я ведь не Шерлок Холмс. Овсянку с детства терпеть не могу.

Я брезгливо поморщился, представив себе тарелку с противной кашей. А ведь кто-то её очень любит…

— Что же вам приготовить? — поинтересовалась Гестия, глядя на меня большими зелёными глазами.

— Ну, если у тебя сегодня с фантазией туго, приготовь обычную глазунью с грибами, помидорами и луком. И стакан томатного сока.

— Хорошо, хозяин. Через одиннадцать минут все будет готово.

Я удовлетворённо кивнул и торопливо прошёл в туалет. Выпитое вечером шампанское настойчиво искало выход. Празднование юбилея удалось на славу. Вино и другие слабоалкогольные напитки лились рекой. И отказаться от них было невозможно. Ладно, хоть повод был хорошим, и компания собралась отличная.

Спустившись после утреннего моциона на первый этаж, я сразу увидел на полу гостиной несколько пакетов с подарками. Их чудом удалось не забыть в ресторане. Здесь было много красивых, но бесполезных сувениров с Земли и других планет Федерации. Однако среди всех безделушек я с радостью нашел и несколько интересных вещей.

Одним из таких ценных подарков оказался стальной кинжал с резной рукояткой из черного дерева и острым тридцатисантиметровым лезвием. Ножны для него были сделаны из толстой кожи с креплением для пояса.

Обычно такие вещи дарить не принято, но я не считал себя суеверным, поэтому спокойно принял холодное оружие от одного из ближайших друзей.

Вторым полезным подарком был широкий металлический браслет, совмещавший в себе функции Коммуникатора, навигатора и дистанционного манипулятора. Это были его основные функции, если не считать другие — менее значимые — достоинства.

К сожалению, в суматохе поздравлений я не запомнил, кто мне его вручил. Зато внутри подарочной коробки обнаружил ранее незамеченную надпись «На долгую память юбиляру от Софии Т.». Она являлась моей коллегой по работе. Симпатичная молодая особа, которая явно была ко мне не равнодушна, но почему-то не вызывала ответных чувств.

Задумчиво хмыкнув, я надел многофункциональный браслет на левую руку. Собственный, менее дорогой аналог, я потерял на прошлой неделе. И София это вовремя отметила.

Последним и самым ценным подарком оказалась большая пластиковая коробка с броской фирменной эмблемой и надписью на крышке «Боевой бластер „Корунд М-707“».

Разумеется, это оружие мне мог подарить только отец. Он был одним из разработчиков данной модели бластера. Занятые постоянными делами мы давно с ним не виделись. Приглашая его на юбилей, я был уверен, что он подарит мне какой-нибудь ствол… Однако получить боевой бластер последней модификации даже я не ожидал.

Открыв коробку, я вытащил из углубления не очень большое, но достаточно увесистое оружие. Все его металлические части имели черный цвет, чтобы не было бликов. Рифлёные детали рукоятки сделаны из серого жаростойкого пластика. На стволе — дополнительные приспособления, улучшавшие точность и качество стрельбы.

Я проверил лазерный прицел, регулятор мощности и предохранитель «Корунда», после чего достал из коробки две запасные обоймы с энергозарядами на пятьдесят выстрелов при максимальном уровне мощности. Каждый из них был смертелен для человека.

Для защиты дома от незваных визитёров у меня имелся обычный парализатор и более опасный электрошоковый стазер, которыми мне пришлось воспользоваться всего пару раз. А, вот, о приобретении настоящего боевого оружия я и не думал. Это было связано с его обязательной проверкой по требованию органов правопорядка.

В любом бластере присутствовал микрочип, который фиксировал каждый сделанный выстрел, а также мощность, время и место стрельбы. Записанные данные проверялись в полиции на предмет причастности оружия к совершённым преступлениям. При попытке извлечь или повредить чип, в ближайший участок тут же поступал сигнал об уничтожении улики с точными координатами совершаемого деяния. Спрятать ствол от правоохранительных органов тоже было практически невозможно, поскольку его торсиомаяк всегда отзывался на сигналы полицейского пеленгатора по серийному номеру. Эти технологии сводили к минимуму вероятность использования подобного оружия в преступных целях.

Хорошо, что отец догадался самостоятельно зарегистрировать бластер на мое имя. Если я отправлюсь в отпуск на какую-нибудь экзотическую планету, оружие мне наверняка пригодится для охоты на злобных хищников.

Вытащив из нижней части коробки кожаную кобуру, я вложил в неё бластер и повесил на пояс. Потом закрепил на широком ремне кинжал. Теперь, как говорится, я был вооружен до зубов. Правда, показываться в таком виде на улице не стоило. Полиция на подобные шутки смотрела с большим подозрением, и быстро пресекала с угрозой наложения штрафа.

В этот момент Гестия позвала меня завтракать. Пришлось идти в другое помещение, откуда уже доносились приятные запахи.

В столовой я, не спеша, съел яичницу, приготовленную скрытым от глаз кухонным комбайном. Потом выпил сок и блаженно откинулся на спинку стула, похлопав себя по небольшому брюшку. Сидячая работа в офисе сделала своё подлое дело. Пора было возвращаться к спортивному образу жизни. В последние годы я совсем забросил занятия рукопашным боем, которым увлекался в юности. Но это как-нибудь потом, после отпуска.

Складывая одноразовую посуду в утилизатор, я вдруг вспомнил, что в пиджаке моего праздничного костюма осталась карта допуска к космической яхте типа «Интрайс-вега».

Этот шикарный подарок я получил от президента архитектурно-строительной компании, в которой работал. Конечно, большая часть стоимости космолёта была оплачена из моего же собственного кармана за те семь лет, пока я трудился на благо фирмы и вынужден был отчислять некоторый процент личных доходов в фонд развития персонала компании. Впрочем, сейчас я об этом ничуть не жалел. Будучи начальником архитектурно-дизайнерского отдела, я свои дивиденды за прошедший период работы уже получил!..

Скорее всего, я где-то обмолвился, что мечтаю купить маленькую космояхту для самостоятельных полётов к другим планетам, и босс решил мне в этом помочь в благодарность за мои заслуги перед компанией. Теперь у меня была не только мечта, но и реальная возможность отправиться в путешествие на собственном космолёте, да ещё на целых три месяца.

Я решил не откладывать это дело на завтра и попросил Гестию подыскать мне малонаселённую планетку, где можно хорошо отдохнуть, развлечься и поохотиться на местную живность. Таких миров в пределах двухнедельного полёта было немало, но далеко не все они подходили для сафари. Большинство из них находились под контролем инопланетных рас, которые не приветствовали охоту на живых существ, даже если это опасные хищники. Оставалось искать подходящую планету среди колоний Земной Федерации.

Через несколько секунд моя помощница тоном услужливого секретаря предложила на выбор три обитаемых мира, наиболее соответствующих моим запросам. Два из них относились к числу курортных, где всё, так или иначе, находилось под бдительным оком властей, что мне не очень-то нравилось. Зато третья планета — Фриола из системы жёлтого карлика Огремуса была именно тем, что я искал. Минимум контроля, и максимум свободы для любого добропорядочного искателя экзотики и приключений…

Настроение было отличным. Хотелось жить и радоваться жизни. Всё остальное суета.

Оставив двухэтажный особняк под присмотром верной помощницы Гестии, я дистанционно вызвал со стоянки летательных аппаратов собственный куттер, и теперь стремительно нёсся на нём над окрестностями старого города.

Несмотря на лобовое стекло и обтекатели, закрывавшие переднюю часть аппарата, ветер всё равно трепал мою куртку и волосы. Но мне это даже нравилось. Поэтому защитный шлем я надевал редко, предпочитая оплачивать небольшие штрафы. Что же касается безопасности полёта, то я о ней не беспокоился. Последний раз подобный вид транспорта падал на землю примерно полвека назад. А если это случится снова, то шлем тут вряд ли поможет.

Теплое весеннее солнце приятно согревало лицо. Ноздри ловили свежий запах морского бриза и аромат цветущих деревьев.

Прошло около получаса, прежде чем вдали, за низкими холмами и рекой, показался южный региональный космодром, растянувшийся на добрый десяток километров во все стороны. Здесь в ангарах и под открытым небом стояли частные космолёты разных типов и размеров.

Постепенно снижаясь, я направился к контрольно-пропускному пункту, от которого по периметру космодрома тянулись столбы с защитно-силовым барьером и вышки с полуавтоматическими охранными системами. В непосредственной близости от КПП располагалось трёхэтажное здание диспетчерской службы.

Когда я остановил куттер перед прозрачными, но непроницаемыми силовыми воротами, из дверей пропускного пункта вышли два дежурных охранника в серой униформе с парализаторами на поясах. Один из них подошёл ближе и спокойно произнёс:

— Здравствуйте, господин… Э-э… Простите, но я раньше вас тут не видел.

Вы купили себе космолёт, или у вас есть доверенность владельца?

— Меня зовут Сандр Лунин. Буквально вчера я стал обладателем космояхты «Интрайс-вега».

Широко улыбнувшись, я протянул охраннику карту допуска и удостоверение личности, подтверждающие моё право на владение гражданским судном малого класса.

Пока он проверял документы считывающим устройством, я хвастливо добавил:

— Мне её вчера подарили на юбилей…

Вы не подскажете, где она стоит?

— Разумеется, господин Лунин, — кивнул дежурный, возвращая документы. — Несколько дней назад вашу яхту доставили на посадочную площадку номер девяносто семь. Это восточная зона.

Кстати, когда будете её искать, советую придерживаться разделительных линий космодрома. Если вы сегодня намерены покинуть Землю, желаю вам счастливого пути.

Я поблагодарил охранника и проскочил на куттере через силовые ворота, открытые вторым дежурным. Теперь я летел в нескольких метрах над железобетонным полем, лавируя между площадками, что бы меня случайно не придавил какой-нибудь корабль, совершающий посадку.

Понаслышке от босса я уже знал, что новый тип корпуса «Интрайс-веги» имеет не совсем обычный вид. Внешне он был подобен акуле, если не обращать внимания на кормовые маршевые двигатели с плазменными ускорителями. Обтекаемые линии, короткие крылья и вертикальный стабилизатор, похожие на плавники, повышали безопасность полёта в атмосфере на случай отказа антигравитационных двигателей.

Как я понял, эту космояхту трудно было спутать с другими кораблями. И действительно, когда я увидел серебристую обшивку, то сразу опознал свою новую собственность.

В длину космолёт был около шестнадцати метров, а в ширину и высоту, без учёта крыльев и посадочных опор, порядка семи метров. Несмотря на гражданский статус корабля, он был вооружён двумя протонными пушками, которые были встроены в крылья ближе к корпусу. Они могли понадобиться для защиты от некоторых космических угроз вроде отщепенцев.

Сделав над яхтой круг, я опустился рядом на железобетонную площадку. Потом включил автопилот куттера и отправил его обратно в город на аэростоянку. Когда он скрылся за одним из крупных шаттлов, я подошёл к носовой части космояхты и потрогал пальцами гладкую поверхность корпуса, на котором практически не было швов.

Возле закрытого трапа выделялась круглая сенсорная пластина, опознающая владельца корабля по ладони. Должно быть, мой босс об этом уже позаботился, а иначе подняться на борт космолёта мне не удастся.

Как только я приложил к пластине правую руку, трап с тихим шипением опустился на железобетон, открывая своеобразную пасть яхты-акулы. До этого я ещё сомневался, как назвать космолёт, но теперь окончательно решил дать ему соответствующее образу имя «Звездная акула».

Поднявшись по ступенькам в шлюзовую камеру, я набрал на внутренних дверях цифровой код, который высветился на карте допуска. Уже через секунду я был в коридоре на нижней палубе яхты. Здесь, как я понимал, находился багажный отсек и машинное отделение с различными двигательными установками, генераторами и энергоблоками, в которых мне ещё предстояло разобраться. На верхней палубе по обеим сторонам коридора располагались четыре каюты, а также камбуз и небольшая, но уютная кают-компания. В передней части космолёта была рубка управления, двери которой автоматически раскрылись, пропуская меня внутрь.

Главное помещение космолёта оказалось довольно просторным, с большим обзорным экраном. Перед дугообразным пультом управления, находились два удобных пилотских кресла на магнитных подушках, благодаря чему их легко можно было перемещать по рубке.

Первым делом я сел в одно из кресел, вставил карту допуска в считывающее устройство бортового компьютера и произнёс кодовое слово. Обзорный экран и пульт мгновенно ожили. Над передней панелью развернулся объёмный голографический монитор. Из скрытых динамиков донёсся приветливый женский голос:

— Идентификация владельца космической яхты «Интрайс-вега», серийный номер RQ-три тысячи пятьсот восемь— S, подтверждена в полном объёме.

Приветствую вас, господин капитан на борту нашего корабля. Рада знакомству!

— Что ж, отлично, подруга! — ответил я, решив сходу перейти с искусственным интеллектом на ты. — Запомни, что с этого момента наша яхта называется «Звёздная акула». А тебя, дорогуша, я буду звать Астрой. Звучит красиво.

Кстати, хотелось бы увидеть, как ты выглядишь визуально.

— Ваше желание для меня закон, — ответила она.

В тот же момент её стройная голографическая фигура сформировалась посреди рубки управления. Я оценивающе осмотрел помощницу с головы до ног и обратно. Внешность полностью соответствовала моим предпочтениям.

Астра оказалась высокой голубоглазой блондинкой с очень правильными чертами лица. Она была одета в серебристо-белый пилотский костюм женского типа.

— Здорово! — сказал я. — Ты мне подходишь.

— Если хотите, я могу полностью распечатать своё бионическое тело в мультиматформере, — предложила она без малейшей доли иронии. — Останется только трансплантировать в черепную коробку андроида мой биокристаллический мозг.

— Нет, не надо. Как-нибудь потом. А сейчас, будь любезна, сообщи мне технические характеристики космолёта.

— Слушаюсь, господин капитан!..

Спустя час, я знал возможности и особенности яхты практически от и до, включая последние модификации, о которых мне только доводилось слышать.

Владеть подобной информацией было крайне важно, поскольку каждые три года я проходил переподготовку в центре пилотирования боевых кораблей малого класса, где числился военным пилотом в запасе. И хотя боевые космолёты отличались от гражданских более динамичным управлением, принципиальных различий между ними не было.

Выслушав доклад Астры, я попросил её проверить в дежурном режиме все рабочие и аварийные системы «Звёздной акулы», а сам направился в ближайшую каюту, куда успел лишь заглянуть.

Космояхта типа «Интрайс-вега» была очень комфортабельной и удобной во всех отношениях. Её каюты выглядели наилучшим образом. Кроме двуспальной откидной койки, санузла с душевой кабинкой, столика с двумя креслами и встроенного в стену шкафчика для одежды, здесь имелась комплексная информационно-мультимедийная система, а также другие полезные мелочи, которые не дают пассажиру скучать в полёте.

Открыв шкаф, я обнаружил внутри тёмно-синий комбинезон и сапоги-универсалы на толстой подошве, подходящие под любой размер ноги человека средней комплекции. К костюму прилагались антигравитационный пояс и защитная дыхательная маска чёрного цвета. Эта одежда входила в комплект специального снаряжения космолёта, и отдельно не покупалась. Она была необходима на планетах с повышенной гравитацией или не подходящим составом воздушной атмосферы. Впрочем, на планете, куда я собирался лететь, это снаряжение мне было не нужно, так же, как и висевшая рядом сумка с кое-какими полезными вещами вроде спектрометра и биоанализатора.

На всякий случай я ещё раз внимательно изучил камбуз и с удовольствием обнаружил, что одна из его холодильных камер заполнена различными полуфабрикатами, консервами, сухпайками и банками с соком. Такого запаса еды мне должно было хватить на месяц космического путешествия. Похоже, это был дополнительный бонус от президента компании или его милой помощницы, занимавшейся приобретением яхты на моё имя.

Конечно, тут имелся стандартный кухонный комбайн, способный синтезировать и приготовить почти всё, что душе угодно. Но натуральные продукты были предпочтительней. Особенно, если за это не надо платить.

Теперь я мог стартовать с Земли со спокойным сердцем. Всё, что нужно для путешествия было при мне.

Вернувшись в рубку управления, я связался по интеркому с диспетчерской и запросил разрешение на взлёт. Добро было получено, но пришлось немного подождать. В это время на соседнее посадочное поле должен был приземлиться какой-то крупный космический корабль.

За оставшиеся минуты я, как раз, успевал закрыть «пасть» «Звёздной акулы», и подготовить все системы к старту.

Вскоре, на обзорном экране показался идущий на посадку грузовой катер. Нижнюю часть его корпуса окружало голубоватое сияние антигравитационного поля.

Как только космолёт приземлился, диспетчер связался со мной и дал команду на взлёт.

Я подвинул пилотское кресло ближе к пульту управления и застегнул ремни безопасности. Затем приказал Астре включить автопилот и антигравы.

Пару минут спустя, чуть вздрогнув, яхта сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее стала подниматься вертикально над поверхностью космодрома. Когда же она оказалось на высоте трёх тысяч метров, я дополнительно включил маршевые двигатели, выходя по крутой траектории на орбиту Земли. При этом я был вдавлен перегрузкой в мягкое кресло, и мог лишь наблюдать за работой автопилота, а также за данными, поступающими на монитор компьютера.

Как только «Звёздная акула» преодолела притяжение планеты и попала в зону невесомости, антигравы автоматически переключились в режим внутреннего тяготения.

Сделав виток вокруг Земли, которая красовалась в левом углу обзорного экрана, я установил курс яхты в систему Огремуса созвездия Лиры и включил плазменные ускорители. Космолёт снова дернулся, но мощные инерциальные компенсаторы тут же погасили большую часть перегрузки. Я её почти не ощущал и чувствовал себя вполне комфортно.

После того, как яхта стремительно миновала Луну, я приготовил на ужин горячий суп-пюре из пакета и плотно поел. Куриный бульон дал мне новые силы, поэтому перед сном я решил посмотреть по головизору новости Солнечной системы.

Кроме трагических происшествий на Марсе, колониальной политики и прочей ерунды, в них сообщалось о кораблях отщепенцев, которые недавно вновь активизировались в поясе Койпера.

— Вчера в девять часов вечера по стандартному земному времени рейдеры захватили и разграбили торговый фрегат «Сириус», убив при этом шесть членов экипажа, — говорил за кадром приятный голос неопределённого пола. — Это был пятый случай разбойного нападения за последние полтора месяца. Сторожевые крейсеры и космопол предпринимают попытки обнаружить и уничтожить три космолёта рейдеров, но пока безуспешно.

Высокопоставленные чины в космической полиции предупреждают всех владельцев частных кораблей о существующей угрозе нападения и просят воздержаться от самостоятельных полётов за пределы Солнечной системы, до окончания операции по обезвреживанию бандитов…

Так называемые отщепенцы были отбросами общества, добровольно или принудительно покинувшие цивилизованные миры и поселившиеся на заброшенных базах и станциях карликовых планет в поясе Койпера. Беглые и ссыльные преступники, контрабандисты и другой сброд, не нашедший себе полезного занятия, чувствовали себя на границе Солнечной системы вполне вольготно. Но это продолжалось лишь до тех пор, пока у них имелись в наличие боеспособные корабли, совершающие грабительские рейды в окрестностях системы.

Вероятность того, что они решат напасть на такую маленькую яхту, как моя, равнялась практически нулю. Поэтому я на сей счет особо не беспокоился и отказываться от полёта на Фриолу не собирался. К тому же, ловить космолёты отщепенцев можно не один месяц, а ждать завершения операции мне было некогда.

Приглушив звук головизора, я растянулся на койке и от скуки стал настойчиво расспрашивать молчаливую Астру по поводу её интеллектуальных способностей. Как выяснилось, она была немного умнее предыдущих версий бортовых помощников, но в отличие от моей домашней Гестии шутить не умела. И, соответственно, шуток не понимала. Впрочем, это было нормально для биокристаллического мозга корабля, поскольку любая необдуманная шутка могла привести к печальным последствиям. Такое уже случалось, когда некоторым владельцам космолётов казалось, что искусственный разум их компьютеров слишком скучен, и они пытались его переделать.

Для меня же главным была информация, которую хранила, обрабатывала и выдавала Астра, поэтому в ближайшее время никаких изменений в её интеллект я вносить не собирался. Пообщается со мной пару недель — сама изменится…

Спустя двое суток, «Звёздная акула» оказалась за орбитой Марса, где меня должен был встретить один из патрульных шаттлов космопола. В Солнечной системе, помимо охранного кольца космической полиции и погранично — сторожевой службы, в пределах центрального пояса астероидов, дрейфовали таможенные станции. На них проводилась регистрация и таможенная проверка всех грузовых и торговых кораблей, которые проходили через систему.

Моей прогулочной яхте, тем более при старте с Земли, эти бюрократические процедуры не грозили. До встречи с патрульным шаттлом я мог спокойно отдыхать…

Около трёх часов дня, когда я собирался заняться обедом, на экране радара появилась белая точка. Она двигалась на большой скорости в моём направлении. Судя по данным лазерного сканера, это был шаттл космопола.

Ещё через несколько секунд раздался музыкальный сигнал вызова торсиосвязи. Включив интерком, я услышал низкий мужской голос:

— Говорит командир патрульного шаттла майор Стабел.

Приказываю доложить, кто вы, куда и с какой целью направляетесь?

Я быстро и коротко рассказал майору всё, что он хотел знать, и в свою очередь поинтересовался, можно ли мне продолжать полёт.

— Да, конечно, господин Лунин, — ответил он медленно. — Я не буду вас задерживать, но хочу напомнить о рейдерах отщепенцев. В последнее время они снова активизировались.

— Спасибо за заботу, сэр. Я постараюсь с ними не встретиться.

Майор Стабел иронически усмехнулся, пожелал мне удачи и прервал связь.

С этого момента в солнечной системе меня больше ни что не задерживало, и я перевёл ускорители маршевых двигателей с обычного режима на мезонный форсаж. Это был предельно допустимый режим ускорения, который мог выдержать человеческий организм с учётом работы инерциальных компенсаторов.

Разгон до субсветовой скорости должен был занять у яхты не меньше одной недели. Затем меня ждали короткие гиперпространственные прыжки и семидневное торможение в звёздной системе Огремуса.

Следующие пять дней, пока «Звездная акула» летела к границе Солнечной системы, я провел в полнейшем бездельи. Для меня это было, хоть и нудным, но все-таки отдыхом за предыдущие месяцы работы. В эти дни я, в основном, ел, спал, смотрел интерактивные видеофильмы прошлых столетий и погружался в виртуальную реальность для общения с друзьями. Кроме того, я изучил всё, что касалось интересующей меня планеты Фриолы. Судя по видеозаписям туристических достопримечательностей и охотничьих угодий, которые выдавал голографический экран компьютера, этот малонаселённый мир действительно заслуживал моего внимания.

К тому времени, когда я достиг пояса Койпера, скорость космояхты приблизилась к трём четвертям скорости света и продолжала постепенно увеличиваться. По счастью, не встретив на этом участке пути ни одного рейдера отщепенцев или шального космического объекта, я вскоре пересёк опасную зону и вышел за пределы родной системы.

Глядя на обзорный стереоэкран, усыпанный яркими звёздами в черноте космоса, я почувствовал себя совершенно свободным. Только здесь, в межзвёздном пространстве, я мог по-настоящему ощущать себя гражданином Земной Федерации и всей галактики. Это было великолепно!

Подготовка к первому гипердрайву началась, когда «Звёздная акула» достигла максимальной субсветовой скорости, и уже не могла лететь быстрее. Просто не хватало энергии для дальнейшего ускорения. Однако в любой стене физического закона при желании можно найти свою лазейку или обходной путь.

Генератор поля аннигиляции или, так называемый, гиперпространственный генератор был единственным на сегодняшний день эффективным средством преодоления существующего барьера скорости, да и то, не стандартным способом. Создаваемый генератором поток античастиц обтекал корпус корабля со всех сторон и сжигал космическое пространство на уровне элементарных частиц с помощью реакции аннигиляции, образуя энергетический кокон со свойствами физического вакуума. Благодаря этому, любой космолёт мог превысить скорость света за счёт внешнего источника энергии и увеличения собственной массы. Сильнейшее искривление пространства позволяло совершить так называемый гиперпрыжок.

Впрочем, учёные до сих пор спорят, происходит ли в этом случае реальный прорыв космического пространство, или же его метрика искривляется до такой степени, что теряет свои постоянные физические свойства. В любом случае, все сходились на том, что неопределённая область, в которую попадает корабль во время прыжка, можно называть старым фантастическим термином гиперпространство.

Оказавшись в таинственной области, космолёт остаётся там несколько секунд, пока его скорость по неизвестной причине не падает ниже световой. По той же причине поле аннигиляции в гиперпространстве не действует, так что поддерживать постоянную сверхсветовую скорость корабль просто не может. Однако за те секунды, пока он отсутствует в обычном космосе, ему удаётся преодолеть огромные расстояния в выбранном направлении.

По расчётам Астры, нам требовалось всего два гиперпрыжка, чтобы достичь системы Огремуса Лиры, находящейся на расстоянии пятнадцати с половиной парсек.

Закончив проверку и подготовку необходимых систем, мы определили точные координаты выхода из гиперпространство для первого скачка в бездну. Тем временем бортовой компьютер отсчитывал последние мгновения до включения генератора поля аннигиляции.

Я удобнее устроился в кресле и торопливо надел на голову защитный шлем. Он блокировал все внешние воздействия на человеческий мозг во время гиперпрыжка. Затем перед космолётом возникло многоцветное сияние, образовавшееся в процессе аннигиляции элементарных частиц. Оно расплылось мерцающим полем вдоль корпуса яхты. Так действовал ГПА, выбрасывающий вперёд пучки античастиц из своего хранилища антиматерии. В ту же секунду заработали энерговоды, поглощая и накапливая в своих блоках практически дармовую и неисчерпаемую энергию космоса.

Время на дисплее компьютера буквально застыло, но это была лишь иллюзия. Великий учёный и фантазёр Эйнштейн был прав в одном, но ошибался в другом. Повернуть время вспять, даже превысив скорость света, было невозможно. Это грозило бы полной остановкой или распадом всех физических и химических процессов в материальных объектах. Но поскольку световой барьер мы уже фактически преодолели, а я по-прежнему мог ясно мыслить, то значит, во Вселенной не всё так просто, как думали учёные прошлого.

Звёзды на обзорном экране постепенно начали исчезать. Пространство вокруг яхты стало искривляться и сворачиваться, стремясь замкнуться на самом себе. Это зрелище, конечно, было впечатляющим, но для меня не представляло большого интереса. Я видел подобную картину уже не раз.

Прошло ещё несколько долгих мгновений, и в какой-то момент центральный стереоэкран словно взорвался яркой радужной вспышкой. В глазах, наоборот, потемнело, но защитный шлем, стимулируя мозговые центры, быстро привёл меня в чувство.

Прозвучал короткий сигнал, сообщавший о начале гиперпрыжка. Обзорный экран вдруг приобрёл серебристо-белый цвет. По крайней мере, именно так воспринимали ноль-пространство видео сенсоры космояхты. Как оно выглядело на самом деле, никто не знал и, вероятно, никогда не узнает.

Попытки людей в первые годы исследования гиперпространства увидеть его собственными глазами через иллюминаторы приводили только к потере памяти или к сумасшествию. Конечно, если верить новому духовному учению, которое считает Вселенную материальным воплощением Бога, а его сущность представляет многослойным энергоинформационным полем, то гиперпространство является самым внешним и самым грубым слоем божественной души. А увидеть сущность Вселенной или бога так же невозможно, как и душу самого человека.

Красная курсовая линия на голографическом экране быстро приближалась к точке выхода из 0-пространства. Скорость яхты столь же стремительно падала. Как только она снизилась до субсветовой, «Звёздная акула» плавно вынырнула из гиперпространства в привычный космос, пройдя через радужную вспышку. На стереоэкране вновь появились большие сверкающие звёзды, но это был уже совсем другой галактический пейзаж.

Прямо по курсу, ярче всех сияла звезда Огремус, но до неё по-прежнему было очень далеко. Первый гиперпрыжок длился около девяти секунд. За это время моему космолёту удалось миновать восемь с половиной парсек. Оставшееся расстояние должен был преодолеть второй скачёк продолжительностью менее семи секунд. И тут уже нужна была высочайшая точность расчётов всех параметров, чтобы не проскочить мимо звёздной системы.

Вычисление новых координат, а также момента тормозного импульса двигателей для своевременного выхода из гиперпространства, даже у Астры, могло занять не меньше одной минуты. Однако, прежде чем совершить повторный прыжок, нам необходимо было израсходовать некоторую часть энергии, полученной за счёт реакции аннигиляции, чтобы не допустить критической перегрузки накопителей при новой активации ГПА. В противном случае до Фриолы мы точно не долетим. Разве что, в виде атомов через много тысяч лет.

Несмотря на защитный шлем, гиперпространство действовало на меня, как и на многих людей, странным образом, вызывая в душе какой-то необъяснимый трепетный страх и восхищение, подобно огню в первобытном мире. Такие переживания заметно сказывались на нервной системе. Поэтому я чувствовал себя чертовски уставшим, и ужасно хотел спать.

Выбравшись из кресла, я доплёлся до своей койки и почти сразу провалился в глубокий сон.

Спал я не больше четырёх часов, но когда проснулся, мне вдруг ужасно захотелось есть. Голод был зверский, будто я не ел целую неделю. Всё это тоже являлось побочным следствием первого гиперпрыжка.

Пока я принимал прохладный тонизирующий душ, в голову полезли обрывки какого-то кошмарного сна. Сначала был удивительный пейзаж необычной планеты с яркими джунглями и высокими деревьями, а потом огненное светило, разноцветное небо и море, из которого поднимается и плывёт в мою сторону ужасное чудовище огромных размеров…

Больше я ничего не вспомнил, а когда стал готовить в кухонном комбайне завтрак, то вообще забыл о сне, не придав ему никакого значения. Мало ли, какая чушь может присниться, после гиперпрыжка.

Утолив голод, я зашёл в рубку управления, чтобы узнать, сколько осталось времени до возможности повторного запуска гиперпространственного генератора. Выяснилось — ждать долго не придётся. Моя бортовая помощница сделала для этого всё, что могла, расходуя излишки накопленной энергии по максимуму.

Я похвалил Астру за усердие и перевёл разговор на другую тему.

— Скажи, дорогуша, как у нас обстоят дела за бортом? Я в этом секторе галактики никогда раньше не был. Что там регистрируют твои сенсоры и датчики?

Я был уверен, что ничего интересного Астра мне не скажет, но она неожиданно ответила:

— Полчаса назад сенсоры «Звёздной акулы» зафиксировали на расстоянии пятидесяти двух световых минут источник мощного гравитационного поля и жёсткого электромагнитного излучения в зоне искривлённого пространства. Однако в моей базе данных нет ничего, с чем можно было бы сравнить это космическое явление. Его источник находится чуть в стороне от траектории нашего полёта, но гравитационное поле аномалии настолько сильное, что может захватить яхту. Воздействие лишь немного уступает гравитации черных дыр.

Советую вам, господин капитан, изменить курс «Звёздной акулы» и обогнуть опасную зону. Если прикажете, я займусь этим делом?!

Услышав сказанное, я сперва немного опешил. Затем ещё раз прокрутил в голове слова бортовой помощницы, и тут же ошарашено воскликнул.

— Ты говоришь, гравитационное поле аномалии лишь немного уступает гравитации чёрных дыр, которые способны удерживать даже свет! Но, как тогда объяснить наличие жёсткого электромагнитного излучения?..

Прежде чем ответить, Астра по-настоящему задумалась, что было исключительной редкостью для таких супер сообразительных мозгов, как искусственный интеллект. Наконец, она медленно произнесла:

— не могу дать ответ на ваш вопрос, капитан. Это явление парадоксально, и не имеет права на существование в нашей физической реальности.

— Почему же ты сразу не заметила расхождение физических законов в источнике аномалии, если сенсоры космояхты дают точные данные?!

Снова наступила продолжительная пауза, после которой Астра всё также неестественно медленно ответила:

— Не знаю, капитан. Однако, все системы «звёздной акулы» в полном порядке и работают в обычном режиме.

Я проверила биокристаллические процессоры собственного мозга. Он перегружен поиском ответов на ваши вопросы, но их нет…

Вероятно, всё дело в том, что в мои первостепенные задачи не входит распознавание и диагностика парадоксальных космических явлений.

Я чуть было не рассмеялся, подумав о том, что Астра вдруг начала рассуждать и оправдываться, как обычный человек. Мол, простите, ошибочка вышла… После этого я даже стал сомневаться, что с её бионическим мозгом всё в порядке, раз он так тормозит, но вслух спокойно заявил:

— Что ж, подруга, если ты ничего не знаешь, то мне придётся самому разобраться в этой аномалии.

Насколько я помню, раньше тут ничего подобного не наблюдалось. Иначе об этой зоне на популярном космическом маршруте уже давно было бы известно. Если аномалия появилась неожиданно и совсем недавно, то может так же внезапно исчезнуть. А я очень любопытный, и хотел бы выяснить, что это за чертовщина. Она ведь, как я понимаю, схожа не только с чёрной дырой, но и с гиперпространством, где существуют аналогичные парадоксальные явления.

Скажи, Астра, кривизна пространства в центре аномальной зоны соответствует метрике космического пространства при гипердрайве?

— Нет, не соответствует, — тут же возразила она привычным бодрым тоном. — Кривизна аномальной зоны непостоянна по своей структуре. Но в момент стабильности формирует замкнутую спиралевидную конфигурацию. Так что вырваться из неё будет практически невозможно.

— Значит, это действительно что-то совершенно новое, — сказал я, потирая руки, — и оно может стать открытием века. Ты понимаешь, Астра?

Мы должны рискнуть, и продолжить полёт прежним курсом, чтобы ты могла провести более точные исследования космической аномалии. В крайнем случае, мы включим ГПА и спокойно вырвемся из опасной зоны через гиперпространство.

Ну-ка, скажи мне, когда мы окажемся в непосредственной близости от аномалии?

— При текущей максимальной субсветовой скорости «Звёздная акула» достигнет границ аномальной зоны ровно через одиннадцать минут двадцать три секунды.

Судя по тем данным, которые появились на экране компьютера, Астра начала готовить дополнительные сенсорные системы яхты к исследованию загадочного космического явления.

Я же за оставшееся время решил отыскать в архиве компьютера любую информацию, касающуюся необъяснимых физических явлений и происшествий в космосе за последние триста лет. Уже через пару секунд бортовая помощница процитировала вслух:

Мне фантастически везло. Я не только выбрался из аномальной зоны целым и невредимым, но и смог обнаружить в ближайшей звездной системе планету с подходящими для жизни условиями обитания.

В течение двух суток «Звёздная акула» облетела оранжевое светило по эллиптической орбите, и Астра с помощью различных сканеров нашла несколько планет принадлежащих этой системе. Одна из них была газовым гигантом с широкими кольцами и девятью спутниками, непригодными для жизни человека. Другие — гораздо меньше, но с ядовитыми атмосферами, что также не представляло ни малейшего интереса. Последняя открытая планета, расположенная дальше всего от звезды, была, как раз тем, что я искал.

Диаметр планеты составлял почти двадцать пять тысяч километров. Масса больше Земной, что говорило о повышенной гравитации. Для меня это было не очень приятной новостью, но в данном случае выбирать не приходилось.

У планеты имелись два небольших спутника. Один из них был огромным астероидом неправильной формы. Второй — скорее походил на земную Луну, но меньших размеров.

Дистанционный анализ атмосферы показал, что воздухом этого мира можно дышать без защитной маски. Благодаря минимальному наклону оси планеты, постоянная температура на поверхности колебалась в среднем от двадцати одного до тридцати пяти градусов выше нуля. В экваториальной зоне было на 10–15 градусов жарче.

Вероятно, там могли обитать не только животные, но и разумные существа. Однако думать об этом было рано. Космояхте предстояло ещё три дня летать вокруг оранжевой звезды в режиме торможения, и только потом совершить посадку в незнакомом мире.

За это время Астра успела провести масштабные исследования окружающего космического пространства, которые меня очень удивили. Она установила, что мы находимся в шаровидной галактике, насчитывающей не менее ста семидесяти миллиардов звёзд. Основную их часть составляли красные гиганты, что говорило о старости всего звёздного скопления. По соседству располагались другие галактики различных типов и размеров. Это лишний раз подтверждало слова Астры о том, что мы попали в другую вселенную. Причём, иной она была не только по внешним признакам, но и по некоторым химическим свойствам. Так, например, в составе звёзд и планет отсутствовал ряд химических элементов, в основном, тяжёлые металлы.

Впрочем, то, что я узнал о самом себе, было ещё интереснее…

Странности, происходящие со мной, я начал замечать в первый же день пребывания в иной вселенной. Часы проходили один за другим, а мне почему-то не хотелось ни есть, ни пить. Сна не было ни в одном глазу. Меня даже в туалет не тянуло.

Сначала я списывал всё на пережитый стресс и сбой в работе мозговой деятельности, после сильнейшей головной боли. Но, спустя сутки, когда всё осталось по-прежнему, тревога начала возрастать. Тем не менее, я решил особо не беспокоиться на этот счёт, поскольку чувствовал себя хорошо. Я был бодрым и сытым. Только на второй день, ощутив первые признаки аппетита, я решил разобраться, что же со мной происходит.

Подключив себя к медицинской диагностической системе, я попросил Астру исследовать состояние моего организма по всем параметрам, начиная с анализа крови, и заканчивая скоростью прохождения нервных импульсов по нейронам. Через полчаса диагностика была завершена. Однако никаких существенных изменений в тканях и органах обнаружить не удалось.

— Господин капитан, вы здоровы, Как машина, — наконец, резюмировала помощница, — если не считать одного зуба, который начал портиться у вас ещё пару месяцев назад.

— Что же, в таком случае, со мной твориться в этой чёртовой Вселенной? — воскликнул я, теряясь в догадках. — ПОЧЕМУ мне не хочется ЕСТЬ И СПАТЬ в то время, когда это положено делать?

Можно подумать, что я продолжаю лететь со скоростью света, и все процессы внутри меня протекают гораздо медленнее, чем обычно. ХОТЯ мы оба знаем…

— Извините, капитан, что я вас перебиваю, но вы подали мне хорошую идею. Разрешите её проверить!?

— Делай, что хочешь! Только найди мне ответ!..

И Астра его всё-таки нашла.

Космояхта типа «Интрайс-вега» не была приспособлена для проведения сложных научных исследований, но даже с использованием имеющейся медицинской и физико-химической аппаратуры, после ряда опытов, удалось выяснить самое главное. Клетки моего организма делились, жили и работали в несколько раз медленнее, чем это бывает обычно. Соответственно, замедлился и весь процесс метаболизма, включая сон, питание и физиологические потребности. Именно это явилось причиной расхождения между бортовыми часами и моими биоритмами. Пять суток по корабельному времени я мог воспринимать, как один день.

Интересно, что и «Звёздная акула» претерпела аналогичную коррекцию составляющих её элементов, но уже гораздо в меньшей степени. Одинаковые атомы водорода, взятые из внутренних источников яхты и открытого космоса за бортом, имели разную продолжительность существования. Расхождение было минимальным, но даже это казалось невероятным. Таким образом, все процессы рождения, жизни и умирания в параллельной Вселенной протекали значительно быстрее тех процессов, которые проходили внутри моего тела и космолёта. Каким-то чудом, мы получили возможность существовать немного дольше, чем аналогичные живые и неживые объекты данного мироздания.

Несомненно, всё это случилось из-за нашего проникновения в сверхпространство, где меняются физические законы и свойства материи. Иначе и быть не могло. Кто хоть раз прикоснётся к душе Вселенной, уже никогда не будет прежним!..

На следующий день, когда скорость «Звёздной акулы» снизилась до полутора тысяч километров в секунду, я вывел корабль на высокую орбиту вокруг интересующей меня планеты, чтобы Астра могла составить её географическую карту. Яркие разноцветные краски поверхности манили к себе словно пейзаж художника-экспрессиониста.

Судя по изображениям, на планете имелся только один материк. Он занимал почти всё северное полушарие и часть южного. Остальная территория оставалась под властью огромного океана и нескольких морей. Значительная часть суши в средних широтах была покрыта густыми лесами.

К сожалению, чувствительные элементы видео сенсоров яхты оказались наиболее повреждёнными при входе в сверхпространства. Поэтому изучение лежащего под нами мира с максимальным увеличением и качеством было не возможно.

На самых чётких изображениях, кое-где, по берегам крупных рек и морей виднелись нагромождения каменных массивов, которые в равной степени могли быть, как обычными скальными напластованиями, так и городами аборигенов. Однако никаких признаков цивилизации, вроде огней электрического света на тёмной стороне планеты или сигналов связи, мы зафиксировать не смогли. Эфир молчал во всех диапазонах радио и торсионных волн, а значит, в пределах двух с половиной световых лет не было никого, кто мог бы ответить на мои позывные. Но это вовсе не означало, что внизу вообще нет разумной жизни…

Намотав вместе с космолётом не одну сотню витков по орбите планеты, я в конечном итоге выбрал место посадки на побережье крупнейшего внутреннего моря. Там была широкая береговая линия, свободная от джунглей, и довольно большой участок суши, покрытый не то скальными обломками, ни то руинами древнего города.

Пора было познакомиться с чужим миром немного ближе.

От резкого торможения антигравитационных двигателей и входа в плотную атмосферу планеты, яхту начало сильно трясти, хотя стабилизаторы делали всё возможное, чтобы смягчить последний отрезок пути. Космолёт заходил на посадку в заданном районе под крутым углом, но аварийные системы работали нормально, и я был уверен, что всё пройдёт по плану.

Оказавшись в нижних слоях атмосферы, под вуалью перистых облаков, «Звёздная акула» стала по спирали снижаться в заданную точку. Теперь я собственными глазами мог видеть обширные территории, занятые джунглями и горами, а также изумрудное море и широкую реку, впадающую в него на северо-востоке.

Когда до поверхности планеты оставалось около одного километра, космолёт почти вертикально начал опускаться на каменистый берег.

— Осторожней, Астра, — крикнул я, глядя на стереоэкран нижнего вида, — Под нами огромное количество крупных валунов! Не дай Бог при посадке ты помнёшь или поцарапаешь днище яхты.

— Я всё вижу, капитан, — невозмутимо ответила бортовая помощница, и «Звёздная акула» тут же замедлила скорость снижения. — Куда прикажете садиться?

— Вон, там, на самом краю морского берега, лежит широкая плоская скала серого цвета, больше похожая на обломок огромной плиты или пирса. На неё и садись! Как раз поместимся.

— Слушаюсь, господин капитан, — сказала Астра, выпуская посадочные опоры корабля. — Касание произойдёт через одну минуту.

Я перевёл взгляд на центральный обзорный экран и заметил, что небо у планеты такое же многоцветное, как и сама поверхность. Эффект зеркальности атмосферы был крайне редким явлением, и раньше я ничего подобного не видел. Хотя, нет… Мне это, несомненно, что-то напоминало. Огненный диск местного светила и разноцветное небо… Прямо, дежавю какое-то!..

— Внимание! — вновь заговорила Астра, отвлекая меня от посторонних мыслей, — «Звёздная акула» находится на высоте пятидесяти метров. Через двадцать пять секунд мы опустимся на поверхность планеты.

Я спокойно выждал оставшееся время, наблюдая за импровизированной посадочной площадкой и каменными завалами поодаль. Белые, светло-серые и желтоватые валуны были частично засыпаны песком и почвой, но их на редкость правильные формы снова и снова наводили меня на определённые размышления.

Как только яхта замерла на амортизаторах посадочных опор, я отключил все системы, кроме жизнеобеспечения. В ту же секунду на меня навалилась тяжесть планетарной гравитации, словно я прибавил в весе килограмм двадцать. Впрочем, примерно так оно и было. Если подумать, вроде бы, не очень много. Но ощущение не из приятных. Особенно, когда носишь на себе лишний вес постоянно. Мне сразу же захотелось воспользоваться антигравитационным поясом из комплекта спецснаряжения, и я поспешил реализовать это желание.

Облачившись в лёгкий, но прочный комбинезон, я застегнул широкую пряжку ремня, тем самым замкнув цепь электропитания. Сила антигравитации мгновенно приподняла меня над полом каюты. По умолчанию пояс был настроен на средний уровень мощности, поэтому мне пришлось его отрегулировать, чтобы твёрдо встать на ноги. Разумеется, тяжесть с головы, рук и плеч никуда не ушла, но ходить стало намного легче.

Я потоптался на месте, раздумывая, чем бы заняться в первую очередь — сразу начать ремонт вышедших из строя бортовых систем, или сначала прогуляться по окрестностям с биоанализатором. Пищи на камбузе и в кухонном комбайне могло хватить ещё на пару месяцев. Но, если я останусь здесь дольше, мне нужно будет что-то есть и пить. А вот насколько местная флора и фауна съедобна, я должен был выяснить самостоятельно.

Достав из шкафчика сумку с дополнительным снаряжением, я решил, что мне может пригодится всё её содержимое, особенно аптечка. Потом я закрепил на поясе имевшееся у меня оружие, и невольно задержал взгляд на защитно-дыхательной маске. Воздух на планете позволял обходиться без неё, но местные бактерии могли оказаться ещё опасней. И тут уже без специальной защиты не обойтись.

Перед тем, как выйти из космолёта, я приказал Астре провести уточняющий анализ всех жизненно важных параметров окружающей среды, включая присутствие в атмосфере планеты опасных микроорганизмов. Результаты были получены раньше, чем я успел сходить на камбуз за банкой сока.

Оказалось, что воздух здесь насыщен кислородом на семнадцать процентов больше, чем на Земле, а другие примеси не представляют угрозу. Радиационный фон немного превышал земную норму, но это было не страшно. Что же касается бактерий и прочих микробов, то ни один из обнаруженных экземпляров не являлся для человека болезнетворным.

Оставив «Звёздную акулу» на попечение Астры, я открыл двери шлюзовой камеры и спустился по ступенькам трапа в мир неведомой планеты. В лицо тут же повеяло тёплым, влажным воздухом. Я сделал глубокий вдох, почувствовав гамму разнообразных запахов. Большинство из них были совершенно незнакомыми, и только солёный аромат морского бриза ни с чем нельзя было спутать.

Я обошёл космояхту и остановился на краю древнего полуразрушенного пирса. То, что это действительно пирс, я уже не сомневался. Все замеченные мною признаки ясно свидетельствовали о том, что когда-то здесь возвышался крупный портовый город, тянувшийся вдоль песчаного берега на пару километров. Конечно, среди руин не сохранилось ни одной стены здания, а камни и плиты толщиной до полуметра были стёрты водой и ветром. Но опытный глаз архитектора не мог ошибиться.

Стандартные в таких случаях вопросы о том, когда и почему погиб этот город, кем были и куда делись его обитатели, сейчас казались риторическими.

Морская вода, накатывающая волнами на край пирса, была почти прозрачной. В ней отражалось многоцветное небо и белые перистые облака. Несмотря на то, что воздух был очень тёплым, вода казалась значительно холоднее. Тем не менее, я был уверен, что вечером, когда море прогреется, в нём можно будет искупаться.

Я стряхнул с пальцев капли воды и осмотрелся. В этот момент неподалёку от берега из волн выпрыгнула большая рыбина с широкими плавниками. При наличии острых зубов, она запросто откусила бы мне руку. А ведь в этом море могли водиться твари и пострашнее. Желание купаться тут же исчезло. Уж лучше прогуляться по лесу.

Разглядывая местную растительность, я преодолел пляж и направился к огромным деревьям, которые росли в полукилометре от берега моря. Перепрыгивая с камня на камень, с плиты на плиту, а то и пробираясь через выросшие на городских руинах кусты, я вскоре добрался до подлеска здешних джунглей. Они впечатляли.

Самые большие деревья достигали в высоту почти сотни метров, а их толстые коренастые стволы в обхват были не менее пяти метров. Раскидистые кроны имели широкие листья бледно-зеленого и серого цвета. Здесь преобладали две разные породы деревьев с тёмно- коричневой и чёрной корой. Подлесок состоял, в основном, из зарослей не очень высокого кустарника с бархатистыми рыжими листьями, похожими на папоротник. Кое-где на ветках виднелись белые цветки, а также небольшие бордовые с синими прожилками плоды.

В поисках следов какой-либо живности, я пошёл вдоль опушки леса и почти на километр удалился от космояхты. Однако, кроме маленьких крылатых насекомых и чёрных жуков размером с кулак, больше никого найти не удалось. И всё же Я не сомневался, что здесь обитают довольно крупные животные, потому что далеко в джунглях изредка слышался чей-то визг и клёкот. Похоже, здесь не было птиц, или они не умели петь, как земные пернатые. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь.

С помощью спектрометра и биоанализатора я установил, что химический и молекулярный состав местной органики мало чем отличается от земного. Более того, листья растений содержали хлорофилл, плоды — углеводы, а пойманные насекомые протеиновый белок. Имеющиеся в их клетчатке и тканях отклонения от привычной нормы были не существенными. Это означало, что некоторые виды здешней флоры и фауны годились мне в пищу.

С каждой минутой температура воздуха повышалась, и голову всё больше припекало лучами восходящего светила. К счастью, специальный материал комбинезона не позволял телу нагреваться и потеть, так что я чувствовал себя вполне комфортно.

Стряхнув со лба маленькую назойливую мошку, я взглянул наверх. С утра цвет небосвода над джунглями постепенно переходил от серо-зелёных разводов к сочным лазурным, изумрудным, желтым и оранжевым оттенкам. Однако, по мере того как огненный диск поднимался к зениту, зеркальный эффект начинал исчезать, уступая место натуральным небесным краскам.

Решив отложить поиск крупных существ на завтра, я направился обратно к развалинам города, чтобы подробнее изучить древние камни.

Остаток дня я провёл на руинах, анализируя состав каменных плит, которые относились к различным породам. В основном, это был местный вариант известняка и гранита. Одновременно с изучением развалин, я пытался отыскать хотя бы один артефакт древнего народа, обитавшего в этом городе. Однако быстро понял, что без раскопок и разбора завалов делать мне тут нечего. К тому же, в этом не было особого смысла, не считая простого человеческого любопытства.

Если на планете сохранилась хоть какая-то цивилизация разумных существ, Я с ней рано или поздно встречусь. А, если этот мир уже давно необитаем…

Думать о том, что мне придётся делать в этом случае, совершенно не хотелось. С недавних пор я научился жить одним днём. А что будет завтра — посмотрим!..

На следующее утро я снова предпринял поход в джунгли. Была надежда, что сегодня мне повезёт больше, и я всё-таки добуду для своих исследований какую-нибудь живность. Я даже осмелился зайти вглубь леса, чтобы реализовать задуманное. Если здесь водятся опасные хищники, ведущие дневной образ жизни, я буду только рад на них поохотиться. В противном случае, мне и бояться нечего.

Первое крупное существо я заметил в кроне одного из деревьев уже через несколько минут неспешного хода. Оно сидело в ветвях на высоте пятнадцати метров и издавало тихие гортанные звуки. Кто это был, я так и не понял. Толи крылатое животное с большим зубастым клювом, толи птица, покрытая короткой коричневато-рыжей шерстью.

— «Ну, ладно. Уж лучше иметь хоть что-то, чем вообще ничего», — философски сказал я про себя и вытащил из кобуры «Корунд М-707».

На моё приближение создание никак не реагировало. Значит, было непуганым, или имело плохое зрение, что маловероятно.

Установив регулятор мощности бластера на минимальный уровень, я поднял оружие и плавно нажал на гашетку. Красный луч энергетического заряда мелькнул в воздухе и угодил точно в цель.

Дёрнув большими крыльями, существо сорвалось с ветки и камнем полетело вниз. Когда оно упала мне под ноги, я смог рассмотреть его получше.

Создание имело небольшое продолговатое тело с широкими складчатыми крыльями и хвостом, который в полёте мог раскрываться подобно вееру. Две лапы были покрыты твёрдой ороговевшей кожей и имели по четыре пальца с острыми когтями. На голове, помимо клюва с зубами и маленьких глаз, был ещё и кожистый гребень с роговыми наростами. Существо, несомненно, являлось хищником. Если бы не клюв, я легко мог бы сравнить его с Земной летучей мышью. А так, мне проще было отнести его к классу птиц, нежели к животным. Я даже придумал для добычи соответствующее название- крылан.

Глядя на глубокую обожжённую рану в груди псевдоптицы, я тут же решил взять анализ тёмно-красной крови и коричневатых мышц. Вряд ли такая добыча могла быть съедобной, а уж, Тем более, приятной на вкус, но лишнее исследование не помешает. Для этого я сюда и пришёл.

Порывшись в сумке, я достал цилиндр биоанализатора, выдвинул длинную иглу и воткнул её в кровоточащую грудь крылана. Затем прикоснулся пальцем к сенсорному дисплею, задавая параметры проверки. Спустя несколько секунд на экране появился ответ.

Состав крови и клеточной ткани местной птицы оказался вполне ожидаемым — белки, жиры, углеводы, аминокислоты, железо, кальций, калий и так далее. И никаких тебе кислотно-кремниевых соединений, как у некоторых тварей на других планетах.

Брать с собой подстреленный трофей я не собирался. Испытывать угрызения совести по поводу безвинно убиенной псевдоптицы тоже было, по меньшей мере, глупо. Я всё равно хотел заняться охотой на Фриоле. А уж, если я до неё не добрался, то придётся компенсировать упущенные возможности в этом мире.

Оставив тушку крылана под деревом, я двинулся дальше вглубь джунглей, и бродил там около трёх часов, стреляя из бластера во всё, Что шевелилось. Благодаря этому, мне удалось ознакомиться ещё с несколькими представителями местной фауны. При всех различиях внешних форм, размеров и принадлежности к пищевой цепочке, обнаруженные существа имели схожую биохимию и общие признаки эволюционного развития.

Среди всей добычи я даже смог найти растительноядное животное, которое наилучшим образом подходило для человеческого метаболизма. Это было большое существо серого цвета, чем-то похожее на помесь земного варана и черепахи. Но его спину и длинный хвост покрывали острые шипы. Да и передвигалось оно гораздо быстрее варана, так что я едва успел воспользоваться бластером, прежде чем животина сбежала от меня в густые заросли джунглей.

Последний раз я плотно поел два дня назад по корабельному времени, поэтому сейчас был совсем не прочь пожарить кусок свежего мяса и попробовать его на вкус. Мои браслетные часы показывали, что время перевалило за полдень. Значит, пора обедать. Конечно, внешний вид длиннохвоста не вызывал аппетита, но для еды, ведь, главное то, что находится под шкурой.

Разжигать в лесу костёр и жарить мясо на открытом огне, я даже не думал. Во всяком случае, пока. Сейчас в этом просто не было необходимости, ведь на яхте у меня имелся камбуз, где можно было легко приготовить любую пищу.

Чтобы не тащить за собой всю тушу животного, весившего не менее ста пятидесяти килограммов, я с помощью кинжала вырезал из филейной части длиннохвоста приличный кусок мяса. Оно было тёмно-розового цвета, и имело приятный запах. Положив вырезку в герметичный пакет, я спрятал добычу в сумку и направился по маяку космолёта обратно к морю.

Жёлтая стрелка торсионного пеленгатора, мигавшая на металлической поверхности наручного браслета, указывала точное местоположение «Звёздной акулы» и расстояние до неё. Уже через полтора часа я вышел из джунглей в сотне метров левее яхты. Оставалось лишь пересечь руины древнего города. Но именно это я и не успел сделать…

Преодолев половину пути, я взобрался на ближайшую груду камней, и в тот же момент моё внимание привлёк большой тёмный силуэт, выделявшийся на фоне бликующего моря. Я пригляделся и обомлел. К берегу направлялось нечто живое, огромное и жуткое.

По моей спине прошёл холодок ужаса, как только я рассмотрел в тёмной массе гигантскую голову с длинным прямым рогом и двумя белыми глазищами с узкими вертикальными зрачками. Круглая, как у осьминога, голова зеленовато-чёрного цвета частично выступала над водой, а остальная часть тела шевелилась в глубине моря. Какого размера этот монстр был на самом деле, я себе даже не представлял. Тридцать, сорок, а может, и все пятьдесят метров?!

Чтобы понять, насколько это чудовище опасно, не обязательно встречаться с ним лично. Достаточно было одного взгляда!..

За те полминуты, пока я разглядывал гигантского морского зверя, он успел проплыть оставшееся расстояние, отделявшее его от берега, и двинулся к пирсу. Глубина там была не очень большая, поэтому из воды показалось огромное брюхо и несколько длинных гибких ног, больше похожих на толстые щупальца. Теперь, в сравнение с космолётом, я смог более точно определить размеры чудовища. Его туловище достигало в длину двадцати семи-тридцати метров. А с учётом конечностей ещё больше.

Приподняв над водой кошмарную голову, имевшую вместо рта длинный хобот, монстр медленно огляделся по сторонам, словно кого-то или что-то выискивал. Затем обратил внимание на мою яхту и издал громкий трубный рёв, который вполне мог содержать инфра и ультразвуковые частоты.

От рвущего нервы громогласного вопля у меня в мозгу что-то щёлкнуло, и я внезапно вспомнил необычный сон, который приснился мне ещё до встречи с космической аномальной зоной. Планета с многоцветным небом, изумрудное море и чудовище, напавшее на «Звёздную акулу», как на крупного крылатого противника…

— Чёрт, яхта, — сдавленно прошептал я, ругая себя за то, что сразу не побежал к кораблю, заметив монстра.

В этом случае я мог бы взлететь на антигравиторах и уничтожить брюхонога из протонной пушки. Но сейчас чудовище находилось гораздо ближе к космолёту, чем я, а бластером его вряд ли испугаешь. К тому же, перед тем, как уйти в джунгли, мне взбрело в голову поднять трап. Так что проникнуть в корабль сходу уже не получится. И всё же стоило рискнуть. Если брюхоног повредит или утопит яхту, я навсегда застряну на этой дикой планете полной неведомых опасностей.

Я очень сомневался, что смогу опередить морского монстра, и всё же начал торопливо пробираться от одного каменного завала к другому. Несмотря на то, что брюхоног двигался на мелководье медленно и неуклюже, возле «Звёздной акулы» он оказался раньше меня. Вдобавок, на моём пути закончились все плиты и груды камней, за которыми я мог бы укрыться.

Чудовище вновь издало трубный звук, вскинув хобот, и обхватило корпус космолёта сразу четырьмя мощными щупальцами. Остальные шесть конечностей зацепились присосками за каменную поверхность пирса, позволяя огромной туше выползти на сушу.

Я смотрел на всё это с безнадёжным отчаяньем, и уже готов был увидеть, как уничтожается мой первый личный корабль. Однако монстр не стал ничего делать, и только разместился на пирсе впритирку к «Звёздной акуле». Его большие круглые глаза уставились в противоположную от меня сторону, обозревая городские развалины, а хобот опустился в морскую воду.

Время шло, но обстановка не менялась. Брюхоног чего-то ждал, а я подползал к нему всё ближе и ближе, прячась за любые достаточно крупные камни. У меня ещё оставалась надежда на благополучный исход форс-мажора. Если чудовище не утопило яхту сразу, то, возможно, не сделает этого и позже. Просто погреется на солнышке, прижимаясь к тёплому металлу корабельной обшивки, и с наступлением сумерек уберётся в глубины моря. Однако я ошибался…

Ни вечером, ни ночью, когда на звёздном небе появились две бледных луны, брюхоног никуда не делся. Он оставался лежать на том же месте, и в том же положении, удерживая космолёт несколькими щупальцами.

— Да чтоб тебя, чёртово отродье, — сказал я в полголоса, укрываясь за небольшим обломком гранитной плиты в пятнадцати метрах от пирса. — Когда же ты отстанешь от моей яхты?

Монстр лениво пошевелился и обвёл окрестности холодным немигающим взглядом фосфоресцирующих глаз. Он по-прежнему кого-то высматривал в ночной темноте, хотя уже давно мог бы спать, или охотиться на морских обитателей. И я никак не мог понять, чего он ждёт.

Подкрасться к космолёту я мог сейчас без особых проблем. Но что дальше? Как незаметно опустить трап и проникнуть в шлюзовую камеру? Пока я буду этим заниматься, чудовище успеет прихлопнуть меня одним ударом тяжёлого щупальца. Нет, тут нужен другой план действий.

Ждать в укрытии, когда брюхоногу надоест прохлаждаться на берегу, я не хотел. Так можно было просидеть в руинах мёртвого города ни один день. Уж лучше воспользоваться оружием и попытаться отпугнуть монстра от яхты, хотя бы на пять минут.

Выставив регулятор мощности бластера на максимум, я присел на корточки и направил оранжевый огонёк лазерного прицела на чёрную шевелящуюся массу. Затем несколько раз выстрелил.

Туша чудовища спазматически задёргалась, и тишину ночи огласил душераздирающий трубный вой. Длинные щупальца хлестнули по волнам и песчаному пляжу, взметнув в воздух брызги воды и пыль. «Звёздная акула» закачалась на посадочных опорах от толчка огромного тела, получившего хоть и не большие, но чувствительные раны.

Как я и рассчитывал, боль сделала своё дело и заставила брюхонога отцепиться от яхты. Он частично сполз в море, но продолжал бить всё вокруг щупальцами. Пару раз досталось и моему космолёту. Однако его бронированная обшивка была достаточно крепкой, чтобы выдержать такие удары.

Я снова начал стрелять, прошивая темноту мощными энергетическими зарядами ярко- красного цвета. Потом бросился вперёд. Мне нужно было лишь подобраться к корпусу космояхты и приложить ладонь к сенсорной идентификационной пластине. И я почти добежал.

Внезапно раненный монстр посмотрел прямо на меня, и все его конечности на мгновение замерли. От неожиданности я тоже притормозил, а когда сделал следующий шаг, то споткнулся о выступающий из песка край пирса и растянулся на камнях. Оружие выпало из руки, отлетев куда-то в сторону. И тогда жуткое морское чудовище снова зашевелилось, рванувшись несколькими щупальцами в моём направлении.

— «Всё, конец», — мелькнуло в моей голове.

Я поневоле оцепенел в ожидании смертельного удара. Но я снова ошибся.

Вместо того чтобы прикончить моё распластавшееся тело, Брюхоног снова схватил многотонный космолёт, обвив его щупальцами со всех сторон. Потом поднатужился, и мощным рывком приподнял над пирсом.

Я не мог себе даже представить, какой силой обладает монстр, если ему удаётся демонстрировать такой фокус. Яхта была почти в полтора раза короче него, и весила, вероятно, поменьше. Но сам факт поднятого в воздух космического корабля живым существом заставлял холодеть от ужаса. Это действительно было страшно.

В следующий момент брюхоног тяжело опустил «Звёздную акулу» на воду, и вместе с ней начал удаляться от берега. Поскольку космояхта была абсолютно герметична, это позволяло ей держаться на плаву.

Тут я, наконец, снова обрёл способность двигаться. Опираясь руками о каменную поверхность пирса, я немного приподнялся, и мои пальцы коснулись упавшего бластера. Но, что толку?.. Смертельное боевое оружие против живой горы мышц было практически бесполезно. Будь у меня мощный ручной лучемёт, я, конечно, смог бы убить чудовище, а так…

Не стоило тратить заряды впустую. Они мне ещё пригодятся. Оставалось лишь криво усмехнуться, провожая взглядом удаляющийся космолёт.

Брюхоног ещё раз издал оглушающий трубный звук и полностью погрузился в волны прибоя. Затем нырнул под днище корабля, поблёскивающего металлом в тусклом свете двух лун, и потащил добычу в открытое море. Зачем она ему понадобилась, я понятия не имел. Разве что для игр?! Смешно!.. Но мне сейчас было не до шуток. Я потерял единственное убежище и средство спасения от большинства потенциальных опасностей этой планеты. Теперь я был совершенно один в чужом незнакомом мире. Даже поговорить было не с кем.

Я устало присел на край пирса, свесив ноги над водой. Волны лениво катились к берегу и разбивались о каменную преграду. Лицо обдувал прохладный ночной бриз. Я чувствовал себя опустошённым, но сдаваться не собирался. У меня был только один способ вновь обрести «Звёздную акулу», — упрямо следовать за ней по стрелке браслетного пеленгатора. И я не желал упускать такую возможность, даже если на поиски уйдёт не один месяц. Главное — остаться живым и здоровым.

Пока яхта, увлекаемая морским чудовищем, удалялась на запад, я ничего не предпринимал. Пловец из меня всё равно никудышный. А плот за полчаса не построишь. Когда же я заметил, что стрелка пеленгатора смещается на север, У меня появилась реальная надежда отправиться вдогонку за похитителем космических кораблей. Хотя бы параллельным курсом. Рано или поздно брюхоног все равно бросит «Звёздную акулу» в море, и тогда я попробую до неё добраться. А сейчас важно было не отставать. Благо, в моей походной сумке, кроме всего прочего, имелся ещё и многофункциональный фонарик.

Идти или бежать по свободной от джунглей прибрежной полосе было нетрудно. Тем не менее, как бы я не старался поспевать за сигналами торсиомаяка, у меня это плохо получалось. Незадолго до рассвета, когда я вторгся на территорию невысоких, но настоящих скал известковой породы, бег превратился в преодоление препятствий. То и дело приходилось перепрыгивать через расщелины, или карабкаться на крутые утёсы. Только благодаря антигравитационному поясу, мне удавалось поднять своё тело на нужную высоту, не опасаясь падения.

Впрочем, в этом я смог найти и свою пользу. Забравшись на вершину одной из скал, я с помощью фонарика, превращенного в оптико-электронную подзорную трубу, разглядел в лучах восходящего светила блестящую точку космояхты. Судя по данным пеленгатора, она находилась в семи с половиной километрах к северо-западу.

Неравномерное движение по скалам сильно сбивало с определённого темпа. Из-за этого я постепенно начал уставать. Физической подготовки мне явно не хватало.

Через полтора часа я снова оказался на песчаном пляже, но бежать уже не мог. Несмотря на помощь антигравитационного пояса, тяготение планеты действовало на меня так, будто на каждую часть тела повесили дополнительно по пять килограмм. Я шёл, тяжело переставляя ноги, помогая себе длинной сучковатой палкой, которую подобрал на берегу. Мне даже пришлось прибегнуть к средствам аптечки, хотя капсула биостимулятора действовала плохо. Сил, вроде бы, прибавилось, но организм подчиняться отказывался. Не привыкший к таким нагрузкам, он просто требовал отдыха, воды и пищи.

После ночных приключений, у меня разыгрался аппетит. Тем более, что поесть я собирался ещё вчера днём. За время пути я сделал одну короткую остановку возле текущего в скалах ручья, чтобы напиться холодной чуть сладковатой воды. В сумке у меня ещё оставалась банка тонизирующего сока и сырое мясо длиннохвоста.

Я надеялся, что вырезка не испортилась, и придирчиво принюхался к ней. Пахла она неплохо. Однако, прежде чем попробовать мясо на вкус, мне предстояло разжечь костёр.

Войдя в джунгли, я собрал кучу сухих листьев и веток. Затем порылся в походной сумке, но зажигалки там, как назло, не было. Мне снова пришлось воспользоваться бластером.

Я отступил на пару шагов назад, и слабым энергозарядом выстрелил в сушняк. Собранная куча взметнулась в воздух от микровзрыва и рассыпалась. Однако на дне, среди оставшихся листьев, появился дым и первые языки пламени. Я тут же подбросил хвороста.

Усилившийся огонь быстро превратился в полноценный костер, пылающий ярким пламенем. Пока он прогорал, я срезал кинжалом тонкий прут и насадил на него кусок вырезки. Затем воткнул с двух сторон костра небольшие рогатины, как учил меня в детстве отец, любивший дикие лесные походы.

До сих пор мне не доводилось применять его уроки на практике, но теперь я был ему благодарен. Современный человек Земли слишком далеко ушёл от природы и её естественных возможностей. А жаль… Жаль, что я слишком поздно это понял, и многое потерял.

Когда огонь, в основном, погас, и от красных угольков хвороста пошёл хороший жар, я положил на рогатины прут с мясом. Прикрывая глаза от едкого белого дыма, я периодически вертел прут и наслаждался аппетитным запахом жареной вырезки. Мой желудок утробно заурчал, предвкушая переваривание вкусной пищи. Пора было завтракать.

Впрочем, браслетный хронометр, настроенный на биоритмы моего организма, сейчас показывал шестнадцать часов сорок пять минут. Значит, для меня время приближалось к ужину.

С одной стороны я был доволен, что мои биологические часы и метаболизм замедлили ход, а с другой стороны это было очень неудобно. Поэтому я решил настроить браслет так, чтобы он дополнительно показывал местное время. По данным Астры, сутки на планете состояли из полных тридцати двух часов и двадцати минут. Соответственно день и ночь насчитывали по шестнадцать часов десять минут. Так и запишем!.. Теперь оставалось только дождаться, когда здешнее светило окажется в зените, и установить точное время второго хронометра на полдень. Но до этого часа было ещё далеко.

С наступлением утра ночное затишье сменилось редкими, но громкими криками обитателей джунглей. В воздухе появились крылатые жужжащие насекомые. Некоторые из них были кровососами, но из-за дыма они облетали меня стороной.

Я сидел на торчащем из почвы толстом корне огромного дерева, жарил мясо, и чувствовал, как усталость понемногу уходит из тела. Натруженные мышцы постепенно расслаблялись, сбрасывая груз планетарной гравитации.

Вскоре вырезка была готова, и я, сняв прут с рогатин, вонзил зубы в мягкое, сочное и довольно приятное на вкус мясо. В этот момент для ощущения полного удовольствия мне не хватало лишь соли. О других приправах и специях я даже не мечтал.

Когда голодный желудок насытился едой и перестал урчать, я открыл банку сока, сделанного из фруктового ассорти, и медленно выпил сладкий земной напиток. Хотелось запомнить его яркий вкус, ведь теперь мне не придётся пить ничего, кроме родниковой воды, пока я не верну космояхту.

За время ужина «Звёздная акула» удалилась ещё на три с четвертью километра. Для обычного дрейфа, даже с учётом «морских течений» скорость движения космолёта была слишком большой, а значит, брюхоног продолжал толкать корабль по воде на север. Возможно, где-то там, у чудовища имелось логово, и яхта понадобилась ему для каких-то строительных целей. Но тогда монстр должен обладать определённым уровнем разума!.. Нет, этого не может быть. Просто невозможно.

Хотя, что я знаю о здешней фауне? Почти ничего!.. Может, именно это морское чудовище и является главным разумным обитателем планеты? Почему нет? Ведь оно так долго ждало кого-то на берегу. Не исключено, что меня — хозяина космолёта. А я в него из бластера, как трусливый дикарь. Чертовы стереотипы!.. Если инопланетное существо большое и страшное, то обязательно злое и кровожадное. А оно меня даже щупальцем не тронуло. Только яхту забрало, чтобы проучить. Ну, и поделом мне — дураку!..

С этими неутешительными мыслями и угрызениями совести я снова двинулся в путь по морскому пляжу. Вместо сучковатой палки, у меня теперь был лёгкий, но прочный посох, который я вырезал из ветки высокого кустарника.

Несмотря на тщательную проверку мяса длиннохвоста, я несколько часов переживал, не будет ли у меня расстройства желудка. Однако, к моей радости, ничего подобного не случилось. Желудок даже не поморщился, а я и подавно.

Следующие тринадцать дней я продвигался вдоль береговой линии на север, немного отклоняясь на восток или запад по необходимости. Иногда мне приходилось огибать небольшие бухты и заливы, на что уходило много времени. Каждые планетарные сутки я проходил в среднем семьдесят пять километров, тратя на поиски пропитания и отдых не больше семи — восьми часов. Благодаря изменившимся биоритмам организма, спал я теперь совсем немного, и большую часть ночи шёл вперёд. Но этого явно было недостаточно, чтобы нагнать украденный космолёт.

Уже через неделю я понял, что безнадёжно отстал, и продолжал по инерции идти в ту сторону, куда плыл брюхоног. Гигантский морской обитатель, по всей видимости, мог длительное время обходиться без отдыха и пищи. Поэтому он двигался вперёд почти без остановок.

Собственные ночёвки я проводил, в основном, в укромных пещерах прибрежных скал или на высоких деревьях. Никогда раньше я не думал, что смогу спать на развилках ветвей, откуда можно легко свалиться. И всё же, я это делал.

До сих пор в джунглях мне не встречались по-настоящему опасные хищники. Но по ночам я уже несколько раз слышал громкое рычание каких-то зверей. И тогда мне становилось страшно. В голову приходили ужасные образы и кровавые сцены моей внезапной гибели. Казалось, что в глубине леса бродят десятки жутких тварей, которые не прочь поживиться свежим мясом. Именно поэтому, на время короткого, в несколько часов сна, я вынужден был забираться на деревья, где чувствовал себя относительно спокойно.

После первой ночёвки, я понял, что спать на толстых ветвях не так уж и трудно. Главное — поудобней устроиться на развилке, чтобы спина имело надёжную опору. Ещё лучше, если удастся лечь сразу на две ветви, растущие рядом. Потом достаточно свесить ноги с обеих сторон, и заложить руки за голову. Спать на твёрдой коре, конечно, было жестковато, но если предварительно настелить тонких веток с широкими бархатистыми листьями, то получалась роскошная лежанка.

Иногда ночная температура опускалась до пятнадцати градусов. Воздух становился прохладным. Но я по этому поводу ничуть не беспокоился. Мой комбинезон отлично защищал тело, как от жары, так и от холода.

Утром четырнадцатого дня, после небольшого купания в мелководной речушке, я по привычке взглянул на стрелку пеленгатора. Оказалось, что теперь она отклонилась на северо-восток. Я хорошо помнил географическую карту местности, сделанную Астрой, и знал, что на расстояние четырёхсот с лишним километров, которые отделяли меня от космояхты, течёт крупнейшая на планете река. Она начиналась среди обширной цепи южных гор, и впадала одним рукавом в центрально-материковое море, на берегу которого я находился, а другим в северо-восточный океан.

Таким образом, если брюхоног вместе с космолётом сейчас плыл по этой реке, мне удобнее было срезать лишний угол по джунглям. Идти вглубь леса не очень хотелось, но выбирать в данном случае не приходилось. Я был в роли догоняющего, и играл по чужим правилам.

Двигаясь через джунгли, я смог лучше узнать местную флору и фауну, проверяя биоанализатором всё, что попадалось в мои руки. В поисках наилучшего белкового пропитания, я старался добывать разных псевдоптиц и небольших растительноядных животных. К сожалению, мясо не у всех подстреленных экземпляров было вкусным и полезным, так что пару раз, после таких экспериментов, меня стошнило.

Кроме мяса, я начал употреблять в пищу съедобные плоды и ягоды, которые с каждым днём встречались всё чаще. Я также заметил, что заросли джунглей стали менее густыми, а сами деревья уменьшились в размерах и приобрели более яркий окрас листьев. Эти природные изменения говорили о том, что здесь начинается новая климатическая зона планеты.

К исходу шестнадцатых суток пути я преодолел более тысячи километров. И хотя расстояние между мной и «Звёздной акулой» сократить не получилось, отступать было некуда.

В этот вечер я решил остаться без ужина, но костёр, тем не менее, разжёг, чтобы разогнать кровососов и отпугнуть опасных ночных хищников. Если они действительно здесь водились, нужно было принять все меры, чтобы избежать с ними встречи.

Подбросив в огонь несколько толстых сухих веток для увеличения светового круга, я ухватился руками за прочный стебель вьюнка, который оплёл ближайшее ко мне дерево. Затем переключил антигравитационный пояс на полную мощность и легко взобрался по узловатому стволу на двойную развилку толстых ветвей. Устроившись на лиственной подстилке с максимальным удобством, я приготовился к ночному сну.

В свободном от листвы пространстве на фоне звёздного неба появился один из спутников планеты. Сейчас он был красноватого цвета. Разглядывая его смутные очертания, я незаметно уснул.

Пробуждение было неожиданным. Я открыл глаза и прислушался. Появилось внутреннее чувство тревоги. Мне казалось, что за мной наблюдают.

Я осторожно огляделся по сторонам, но в темноте ничего не увидел. Костёр уже погас. Стараясь не делать резких движений, я взглянул на часы. Яркие зеленоватые цифры высвечивали три часа сорок минут местного времени. До рассвета оставалось больше двух часов. Что же меня разбудило?..

Запах! Едва уловимый, но всё же реальный запах тухлятины. Казалось, будто в соседних кустах лежит кусок гниющего мяса.

Опасаясь внезапного нападения какой-нибудь твари, я медленно потянулся к кобуре за бластером, но опоздал…

Прямо под деревом раздалось шипение. В тот же момент левую лодыжку обхватило что-то узкое и липкое. Я вскрикнул от неожиданности и рефлекторно дёрнул ногой, пытаясь освободиться. Внизу раздалось ответное утробное рычание. Тонкое липкое щупальце ещё сильнее потянуло меня к источнику угрожающего звука. Чтобы не упасть, я вцепился правой рукой в ближайшую ветку.

Доставать бластер сейчас было неудобно. Поэтому я выхватил кинжал и, резко поджав ногу, рубанул им по щупальце. Раздался звук лопнувшей резины. Джунгли огласил яростный рёв хищника. Это был тот же злобный рык, который я уже слышал по ночам. И теперь мне предстояло лично встретиться с его обладателем.

В ночном мраке разглядеть хоть что-то было довольно трудно. Но, прижавшись спиной к стволу дерева, я заметил внизу чёрный силуэт большого существа. Три его красных глаза светились, как угли в костре.

Если меня не обманывало зрение, тварь стояла на задних лапах, возвышаясь на два с лишним метра. Рычание зверюги доносилось откуда-то из середины туловища. Оттуда же с тихим шипением вылетало то, что я сначала принял за щупальце. Однако, это был всего лишь длинный язык. Его липкий раздвоенный обрубок я оторвал от штанины комбинезона, когда вскочил на ноги.

Держа бластер наготове, я надеялся, что хищник не станет лезть за мной на дерево. Но он явно думал иначе. Он хотел есть…

Работая конечностями, как железными скобами, существо принялось карабкаться по стволу наверх. И хотя между нами было больше трёх метров, я не стал ждать, пока зверь поднимется выше. Мне пришлось открыть стрельбу, ориентируясь по звукам.

Я был уверен, что несколько раз попал хищнику в голову. Но к моему изумлению он остался жив, и продолжал упрямо лезть на дерево.

Неужели лучи энергозарядов не могут убить это существо? Я был в шоке, и лихорадочно пытался сообразить, что лучше предпринять в такой ситуации. На ум пришла только одна ценная мысль — тварь защищена твёрдым панцирем, а это значит, стрелять надо в открытые места.

С помощью стеблей вьюна я перепрыгнул на нижнюю ветвь дерева, оказавшись напротив хищника. Это было опасно, но давало лучшее положение для обстрела. Я открыл шквальный огонь, стреляя туда, где могла находиться звериная пасть и морда.

После первых удачных попаданий, хищник взвыл от боли, но не отступил. Когда же я попал ему в средний глаз, вой резко оборвался. Издав предсмертный рык, зверь рухнул вниз, и вскоре затих. Джунгли снова погрузились в привычную тишину, нарушаемую редкими криками ночных животных.

Я облегчённо вздохнул, ощущая запоздалую дрожь в коленках. Потом спрятал оружие и вернулся к своей лежанке, чтобы достать из сумки фонарик.

Широкий луч яркого света выхватил из темноты крупную тушу необычного на вид существа. Как я и думал, оно действительно было покрыто толстым панцирем бурого цвета. Кое-где на нём виднелись белёсые ожоги от лучей бластера. Головы как таковой у хищника не было. Вместо неё имелся бронированный горб, плавно переходящий в две суставчатые лапы с тремя загнутыми когтями. Дальше тянулось мощное туловище с задними лапами и раздвоенным хвостом.

Под горбом располагались три глаза, один из которых был мною выжжен, а ниже десяток длинных отростков. Они, судя по всему, заменяли зверю органы чувств. В верхней части туловища находилась большая клыкастая пасть, из которой торчал длинный желтоватый язык.

— Ну и тварь, — брезгливо пробормотал я, отключая фонарик. — Не дай Бог, такая в кошмаре приснится…

Отгоняя жуткие мысли, я опять улёгся на развилку ветвей, но дальнейшие попытки уснуть, ни к чему не привели. Идущий снизу противный запах мешал расслабиться.

Вскоре под деревом, где лежал убитый зверь, послышалось шуршание множества ног. Однако я уже знал, что там занялись своим делом местные падальщики, разделываясь с мёртвой добычей многочисленной группой.

Внешне они походили на земных муравьев или термитов длиной с человеческую ладонь. Их тела покрывал жёсткий хитин ярко-рыжего цвета. Для живых существ они были безопасны, но мешать им ужинать не стоило.

Возня внизу продолжалась до самого утра. А, когда в джунглях стало светать, я увидел два десятка существ, которые доедали убитого хищника. Делали они это изнутри, вытаскивая оторванные клешнями куски мяса через открытую пасть зверя. Другого способа добраться до свежей пищи не было.

Мне вдруг захотелось поближе рассмотреть тёмно-красные глаза мёртвой твари. Я осторожно спустился с дерева, и падальщики нехотя разбежались в стороны. Возле останков лесного хищника, я гораздо сильнее ощутил вонь, исходящую из его нутра.

Быстрыми движениями кинжала я вырезал уцелевшие глаза. На ощупь они были твёрдыми, что не могло не удивлять. Когда я срезал верхнюю кожистую оболочку, у меня на ладони остались два круглых рубиновых шарика диаметром около пяти сантиметров. Сразу возникал резонный вопрос, каким образом эти глаза могли видеть!?

Оценив внешнюю красоту трофея, я решил оставить гладкие бусины себе, и спрятал их в нижний карман комбинезона. Задерживаться рядом с убитым зверем больше не имело смысла. Поэтому я направился дальше, вдогонку за яхтой и брюхоногом.

Прошло ещё четыре дня, прежде чем жёлтая стрелка браслетного пеленгатора вывела меня в совершенно новую местность — на каменисто-песчаный берег полноводной реки. Правда, сначала мне пришлось резко изменить маршрут движения, чтобы не увязнуть в грязи обширных болот, которые преграждали путь на северо-восток. Таким образом, я потратил лишний день на поиск выхода из опасного района, но смог избежать серьёзных неприятностей, или смерти в трясине.

Сидя на тёплом белом песке и наблюдая за мелкими волнами, я пытался разглядеть противоположный берег широченной реки. Однако смог сделать это лишь с помощью подзорной трубы. Именно в этих медленно текущих водах несколько дней назад проплывал мой космолёт, влекомый морским чудовищем.

Я по-прежнему отставал от них на сотни километров, но думать о потере «Звёздной акулы» не хотелось. У меня ещё были силы продолжать погоню. Если удастся сделать плот из небольших стволов поваленных деревьев, то…

Додумать мысль я не успел. За спиной послышался тихий шорох, и на мою голову обрушился тяжёлый удар. Затылок взорвался болью, после чего окружающий мир исчез.

Первое чувство жизни вернулось ко мне вместе с неприятными ощущениями — тело налито свинцом, голова раскалывается от тупой ноющей боли, мысли путаются. Потом сознание медленно прояснилось, и в уши неожиданно ворвался ураган звуков. Повсюду вокруг меня были слышны чьи-то гортанные голоса и крики на непонятном языке.

Я лежал на двух толстых деревянных шестах, отчего все мышцы затекли и болели. Голова, руки и ноги оказались привязанными к трём поперечным жердям, так что шевелиться было практически невозможно. Острые деревянные сучки больно впивались в спину и бёдра. Таких издевательств над собой я не испытывал ни разу за всю свою жизнь.

Вскоре я окончательно пришёл в себя, но ещё некоторое время не решался открыть глаза.

Судя по ритмично раскачивающимся носилкам, я точно знал, что меня кто-то куда-то несёт. Рядом действительно слышались низкие гортанные голоса и быстрые разговоры каких-то существ. Теперь мне было абсолютно ясно, что планета заселена разумными аборигенами. Об уровне развития их цивилизации я мог только догадываться. Но уже сейчас, оценивая их обращение со мной, было понятно, что этот уровень довольно низкий!..

Я осторожно приоткрыл глаза, привыкая к свету. Сквозь ресницы удалось определить, что сейчас полдень, или около того. Значит, я пробыл без сознания не менее двух часов. Похоже, тот, кто меня шарахнул по голове, обладал не малой силой, если смог отключить на столь продолжительное время.

Не поворачивая головы, я обвёл взглядом всё, что меня окружало. Наконец, я смог разглядеть тех, кто меня нёс. Это были существа гуманоидного типа с тёмно-серой кожей. Тела у всех достаточно пропорциональные, широкие и мускулистые. Голова небольшая, лысая и бугристая. Руки с шестью пальцами без ногтей.

На несколько мгновений один из аборигенов обернулся, и я увидел его лицо. Оно было угловатым, с широкими скулами и тяжелым тупым подбородком. Под низким лбом располагались два маленьких глубоко посаженных глаза жёлто-зелёного цвета с вертикальными зрачками. Рот был большим с двумя выступающими наружу клыками. Приплюснутый нос нижней частью соединялся с верхней губой. Уши имели заострённые концы, торчащие выше бугристой макушки.

Такой свирепый вид туземца лишний раз подтверждал мои опасения. Я был уверен, что в ближайшем будущем ничего хорошего меня не ждёт.

Одежда аборигенов состояла, в основном, из набедренных повязок зеленых и синих тонов. И только некоторые носили нечто вроде коротких юбок из тонкой красной ткани. Украшений у них почти не было, не считая широких браслетов и тонких обручей на шее из тусклого жёлтого металла. Вооружение дикарей составляли короткие прямые мечи, лук со стрелами и копья.

В дикости аборигенов я уже не сомневался, но развитое ремесло их цивилизации ставило в тупик. Впрочем, всего пару тысяч лет назад люди были точно такими же дикарями с довольно развитой культурой.

Я пересчитал идущих впереди туземцев. Получилось пятнадцать, плюс те двое, что несли меня. Вероятно, их было ещё больше, но остальные шли за носилками, замыкая отряд.

По сторонам не было видно деревьев. Лишь кустарник с белёсыми колючими ветками и пучками серых листьев. Значит, аборигены шли по прибрежной полосе вдоль реки. Возможно, они направлялись к своему поселению.

Вспомнив о воде, я тут же почувствовал сухость во рту. Ужасно захотелось пить. Но, увы… Даже если я сейчас открою глаза и начну о чём-то просить дикарей, они вряд ли меня поймут. Оставалось только одно — терпеть и ждать милости с их стороны.

При мысли об этом у меня снова разболелась голова, особенно затылок, где появилась огромная шишка. Чтобы не думать о своём будущем, я плотнее закрыл глаза, и вскоре погрузился в дремотное беспамятство.

Поток холодной воды внезапно обрушился на моё лицо. Я моментально очнулся и открыл рот, пытаясь поймать губами хотя бы немного живительной влаги. Один из стоявших рядом аборигенов лил на меня воду, держа в руках кожаный бурдюк. При этом он скалил жёлтые клыки и издавал утробное рычание.

Когда я напился, он убрал бурдюк и громко сказал:

— Хар малан тат?!

Разумеется, я ничего не понял. Поэтому на земной манер отрицательно мотнул головой.

Туземец переглянулся с соплеменниками и повторил фразу. Затем добавил более настойчивым тоном:

— Та чах маур лапур?..

— Ничего не понимаю, — ответил я, глядя в маленькие глазки аборигена. — Что вы от меня хотите?

Услышав мою речь, дикари стали ожесточённо о чём-то спорить, рыча и размахивая руками. В конечном итоге допрашивающий меня абориген угрожающе рыкнул и, указав пальцем в мою сторону, сказал что-то неразборчивое.

Двое туземцев в зелёных набедренных повязках мгновенно замолчали. Потом подошли ко мне и начали отвязывать от деревянных носилок, которые я уже не ощущал из-за полного онемения тела. Как только я был освобождён от верёвочных пут, мне знаком приказали встать.

Я с трудом приподнялся на носилках, морщась при каждом резком движении. Затем потрогал шишку на затылке, и чуть не вскрикнул от пульсирующей боли. При виде моей реакции аборигены стали издавать громкие кашляющие звуки, похожие на смех. Не обращая внимания на их странное поведение, я размял мышцы рук и ног, медленно встал и сделал пару приседаний, чтобы улучшить кровообращение. Это вызвало у аборигенов новый приступ гортанного смеха.

Наконец, я выпрямился, оказавшись на голову выше всех дикарей, что им явно не понравилось. Недобро на меня поглядывая, они выкрутили мне руки за спину, связали запястья и повели к основной группе туземцев.

Отряд, захвативший меня в плен, расположился на обрывистом берегу реки. Местное светило быстро катилось к закату, и дикари уже начинали готовиться к ночному привалу, разводя костры и разделывая убитую дичь.

Теперь я начал догадываться, чем отличаются аборигены. Наблюдая за ними, я выяснил, что цвет набедренной повязки определяет в племени кастовую принадлежность. Тонкие красные юбки носили предводители отряда, как офицеры в войсках Земли. Их было всего трое, и они громко командовали другими членами группы. В синих набедренных повязках были воины, а в зелёных — носильщики и слуги предводителей. Всего здесь насчитывалось тридцать семь туземцев. Женщины среди них не наблюдались. Хотя, кто их знает, этих аборигенов.

Меня провели в центр лагеря и усадили на землю, оставив для охраны двух стражников, чтобы я не сбежал. Предусмотрительности им было не занимать. За последние минуты у меня уже не раз возникало желание сбить с ног конвоиров и бежать отсюда, куда глаза глядят. Но, к сожалению, сейчас это было невозможно! Мои вещи, в том числе оружие, находились в руках у здоровенного аборигена в красной юбке, который внимательно их изучал. Всем любопытным, кто пытался потрогать странные предметы, дикарь то и дело демонстрировал свои клыки.

Да, отобрать у такого агрессивного туземца бластер и кинжал будет совсем непросто. По крайней мере, в ближайшее время.

Вскоре на догорающих кострах воины начали готовить крупных, жирных псевдоптиц. Я учуял запах жареного мяса и понял, что проголодался. Стражники, которые весь день тоже ничего не ели, принялись клацать зубами, жадно облизываться и глотать слюну, предвкушая сытный ужин. Мне рассчитывать было не на что. Поэтому я постарался не нюхать ароматный дым и, вообще, не думать о еде.

К тому времени, когда местное светило коснулось западного горизонта, и вокруг стали сгущаться сумерки, аборигены уже вовсю пировали, пожирая дичь. Я сидел на голой земле, поджав под себя ноги. Бдительная стража возвышалась надо мной, держа в руках древки копий и переминаясь с ноги на ногу. Поужинать конвоиры ещё не успели.

После того, как большинство дикарей наелись и легли на траву отдыхать, хлопая себя по животам, кто-то из предводителей махнул рукой двум воинам и что-то им приказал. Те немного повозились возле костра, и направились в нашу сторону. Мои стражники тут же бросились доедать оставшуюся на вертеле псевдоптицу.

Один из подошедших аборигенов развязал мне руки, второй протянул небольшой кусок тёплого мяса и полупустой бурдюк. Не раздумывая, я взял предложенное, и приступил к еде. Мясо было не очень хорошо прожарено, но я съел его, запивая водой. Затем молча вернул бурдюк новым стражникам.

Теперь, когда все были сыты, в том числе и пленник, предводители отряда выставили вокруг лагеря охрану и скомандовали отбой. Мне при этом связали руки и ноги, показав знаками, чтобы я спал. Сами стражники уселись по обеим сторонам от меня и стали разговаривать на своём непонятном языке. Поскольку мне сегодня не спалось, я несколько часов слушал их гаркающую болтовню.

При всём желании, сбежать ночью от дикарей я так и не смог. Конвоиры сторожили меня по очереди. Пока один храпел, второй не смыкал глаз, бормоча себе под нос какие-то слова. И мне приходилось делать вид, что я крепко сплю.

На следующее утро, едва рассвело, все аборигены уже были на ногах. Они собирали разбросанные вещи и готовились к дальнейшему походу.

Очень скоро они выстроились в колонну, дожидаясь команды предводителей. Тем временем стражники освободили мои ноги от верёвок, а руки связали за спиной, дополнительно сделав поводок, чтобы у меня не было соблазна сбежать. После этого я оказался между четырьмя конвоирами, и весь отряд продолжил путь на запад. Куда направлялись аборигены, для меня оставалось загадкой. Но я точно знал, что вместе с ними всё больше отдаляюсь от брюхонога и космояхты, которые плыли по реке на восток.

Через пару часов, туземцы перешли вброд небольшую речку и слегка углубились в джунгли. Здесь некоторые воины начали охотиться на крылатую дичь и мелких животных. Но эти трофеи могли быть приготовлены только вечером, потому что отряд целый день шел почти без остановок.

Такой темп меня очень выматывал, и я лишь удивлялся выносливости дикарей. Казалось, будто они вообще не чувствуют усталость. О побеге я уже и не думал. В данных условиях это было слишком рискованной затеей. Даже если бы меня не убили сразу, при попытке бегства, то в джунглях без бластера я, наверняка, угодил бы в лапы какого-нибудь хищника. А это ещё хуже, чем попасть под удар копья или меча.

Нет, пока я жив, надо хвататься за любой шанс на спасение. Уж лучше неизвестное будущее, чем неминуемая смерть в настоящем.

Ночь аборигены опять провели на берегу полноводной реки. Моё положение пленника при этом ничуть не изменилось. Воины сторожили меня, как опасное существо, хотя до сих пор я не проявлял по отношению к ним ни малейшей агрессии. Они не боялись меня, но воспринимали, как настоящего врага или преступника. И мне это было совершенно непонятно.

К середине следующего дня отряд оказался в новой местности. Это было открытое пространство с высокой жёлтой травой. Такая перемена пейзажа заметно оживила дикарей, но реальной причиной их радости было другое…

Спустя три часа, все заметили на горизонте стены большого города. Старший предводитель отряда дунул в рог, оглашая окрестности громким гудящим звуком. Туземцы радостно закричали и ускорили шаг. Судя по всему, они достигли цели своего пути.

Я был единственный, кто в этот момент не радовался. Именно сейчас, по мере приближения к городу, меня стали одолевать плохие предчувствия. Я нутром чуял, что в стенах города мне будет только хуже. Мрачные мысли ещё больше приводили в уныние, но я ничего не мог с этим поделать.

Когда до города оставалось не более трёхсот метров, я увидел, что он наполовину разрушен. Это зрелище в очередной раз подтверждало мои выводы о дикости серокожих аборигенов. Они не могли построить этот город в прошлом, потому что были не способны восстановить его, после землетрясения. Другой причины образования руин я тут не видел.

От некогда высоких стен и зданий почти ничего не осталось. Вместо них были нагромождения каменных глыб, на которых группами и по одному стояли туземцы, встречавшие отряд. Центральные городские ворота представляли собой проржавевшие металлические рамы, готовые в любой момент сорваться с петель. Впрочем, они уже давно были открыты нараспашку, и частично вросли в почву. Значит, величественный город был разрушен много лет назад. Возможно, с тех пор прошли столетия!..

Оказавшись на главной улице, мы вышли к толпам аборигенов, которые радостно приветствовали вернувшийся отряд соплеменников. Здесь я впервые увидел туземок.

Женщины этой гуманоидной расы отличались от мужчин лишь тем, что у них не было клыков, а на голове имелась грива соломенно-жёлтых волос. Правда, у них ещё отсутствовали привычные для особей женского пола молочные железы. А это говорило о том, что аборигены не принадлежат к классу млекопитающих.

При виде меня жители города, в основном, старики и подростки начали рычать и плеваться, угрожающе махая палками. Если бы рядом не было моих конвоиров, туземцы разорвали бы меня на части. Я только не мог понять, за что можно так ненавидеть незнакомого пришельца. Впрочем, что тут думать? Дикари, они везде дикари!..

В сопровождении встречающих, отряд двинулся по мощёной булыжником улице к центру города. Большинство домов здесь были полностью или частично разрушены. Но у тех немногочисленных зданий, которые уцелели, я заметил своеобразную и достаточно красивую архитектуру. Она проявлялась в плавных переходах от строгих прямых линий стен к узорчатым пилястрам, арочным входам и фигурным колоннадам в виде животных. Строители города, несомненно, знали толк в искусстве.

Вскоре мы вышли на широкую городскую площадь, в конце которой располагался огромный дворец или храм. Из всех зданий, это, видимо, было единственное сооружение, которое полностью уцелело.

Между двумя высокими колоннами, поддерживающими перекрытие портика, стоял украшенный золотом и драгоценными камнями деревянный трон. На нём горделиво восседал вождь местного племени. Даже из центра площади, было видно, как блестят золотые браслеты на руках туземного правителя и сверкают алмазы в обруче на его толстой шее. Свободная одежда главного дикаря напоминала полуоткрытый балахон или древнегреческую тогу, сшитую из тонкой пёстрой ткани.

С двух сторон от вождя на ступенях широкой лестницы расположились по десять вооружённых воинов. Они тоже носили дорогие украшения, но в гораздо меньшем количестве.

Когда основная часть отряда и толпа горожан остановилась, я вместе с конвоирами и тремя аборигенами в красных юбках подошёл к ступеням портика. Мне в спину ткнулся острый наконечник копья. Я был вынужден поклониться до пояса здешнему правителю, подражая другим туземцам.

Как только вождь племени поднял руку, разрешая нам выпрямиться, один из предводителей отряда сказал:

— Чаром тат мор сахан! Карус тана жарваг!

— Ласарт, оренох ман, — скаля зубы, ответил вождь и махнул рукой.

Все предводители отряда, Сложив у подножья портика луки и копья, достали что-то из вещевого мешка и поднялись по ступеням наверх. Остановившись перед троном, они высыпали к ногам вождя три горсти крупных рубинов. Так мне показалось в первый момент. Но, приглядевшись, я понял, что это не драгоценные камни, а красные глаза хищника, с которым мне самому довелось повстречаться.

Пара таких глаз, похожих на большие рубиновые бусины, имелись и у меня. Они по-прежнему находились в кармане комбинезона, и было странно, что аборигены их не обнаружили. Если только они вообще меня обыскивали…

Быстро взглянув на подношения, правитель спросил что-то у соплеменников, и те принялись ему наперебой громко отвечать, эмоционально жестикулируя руками. Вождь при этом недовольно хмурился и качал головой, а по рядам горожан прошло скорбное завывание женщин и гневные восклицания мужчин.

Из этого представления, я понял лишь одно. Группа туземцев отправилась в джунгли на охоту. Но прежде, чем они одолели нескольких панцирных тварей, отряд потерял не меньше десятка воинов. А это была довольно высокая цена за столь незначительные трофеи, как глаза зверей. Непонятно только, зачем они вообще понадобились дикарям.

Выслушав трёх предводителей, вождь резко встал с трона и начал что-то грозно выкрикивать, глядя на соплеменников, заполнивших всю площадь города.

— …Фат саупар шеара! — яростно закончил он свою длинную тираду.

Толпа дикарей тут же одобрительно загудела. Правитель, скаля зубы в злобной усмешке, второй раз за все время посмотрел на меня. Затем вопросительно мотнул головой.

Здоровяк передал вождю все мои вещи, после чего быстро заговорил, периодически указывая на меня рукой. Пока он болтал, правитель внимательно разглядывал мой кинжал с удобной деревянной рукояткой, проверяя пальцем остроту лезвия из нержавеющей стали. Потом он заинтересовался чёрным браслетом, на поверхности которого светились и мигали странные на его взгляд значки. Это вождю понравилось, и он надел браслет на правую руку. Бластер и другие вещи из походной сумки показались ему забавными, но бесполезными предметами. Поэтому он забросил их под трон.

Когда здоровяк завершил свой рассказ, правитель вновь презрительно глянул в мою сторону и поманил к себе. Два конвоира тут же схватили меня за руки, и повели вверх по лестнице. Как только я оказался на последней ступеньке, один из туземцев ударил древком копья сзади по моим ногам, от чего я поневоле опустился перед вождём на колени. Конвоиры крепко держали меня за плечи, прижимая к каменному полу портика, так что подняться я уже не мог.

— Хар малан тат? — медленно спросил туземный правитель, сверля меня глазами, словно пытался прочесть все мои мысли.

Аналогичный вопрос мне уже задавали, но это ничего не меняло. Я по-прежнему не понимал, что от меня хотят. Поэтому, как и в первый раз отрицательно мотнул головой.

Моё молчание ещё больше разозлило вождя. Он наклонился ко мне и грозно зарычал. Но, что я мог ему ответить?

— Не понимаю! Я из другого мира. Вообще не отсюда…

— Тан муга каррор! — выдохнул правитель, и неожиданно со всей силы ударил меня кулаком в лицо.

В это время конвоиры перестали держать мои плечи, и я, потеряв равновесие, кубарем полетел вниз по лестнице. Кувыркнувшись пару раз на ступенях, я едва не сломал себе шею. Затем упал к ногам воинов из охотничьего отряда и ударился головой о булыжник. Ушибленный ранее затылок снова взорвался болью. Но в этот раз сознание осталось при мне. Я сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, и почувствовал на языке сладковатый привкус крови, текущей из разбитой губы.

Вождь самодовольно обвёл взглядом толпу и указал на меня пальцем.

— Ланк шеара!

— Шеара, шеара!.. — Мгновенно подхватили слова правителя все горожане.

Я не знал значение этого слово, но чувствовал, что оно не сулит мне ничего хорошего.

Когда вождь племени крикнул ещё что-то резкое, конвоиры поставили меня на ноги. Потом развязали верёвки на руках и попытались срезать мечом антигравитационный пояс. Но из-за его внутренней металлизированной структуры, с первого раза сделать это не удалось.

Понимая, что без пояса мне будет труднее передвигаться, я неожиданно для всех сделал подсечку одному из конвоиров и тут же ударил в челюсть другого. Пока они падали, я попытался перехватить копьё, выпавшее из рук ближайшего аборигена. Ещё секунду, и я завладел бы оружием… Однако, подоспевший на помощь конвоирам здоровяк наступил ногой на древко копья и мощным ударом в живот отбил у меня всякое желание сопротивляться.

Задохнувшись от жгучей боли в солнечном сплетении, я согнулся пополам и закашлялся. Мой давно не тренированный пресс явно не был готов к такому нокдауну.

В следующий момент с меня срезали антигравитационный пояс и верхнюю часть комбинезона, из-за чего я сразу потяжелел на два с лишним десятка килограммов. Вдобавок к этому сказывалась усталость, накопленная за целый день. Я пошатнулся, но устоял на ногах.

Презрительно фыркнув, правитель дикарей махнул рукой соплеменникам.

Под злобные крики толпы меня повели вдоль дворца по боковой улице. Куда и зачем, я не имел ни малейшего понятия. Может в тюрьму, а может сразу на виселицу. Скоро узнаем. Но, если я до сих пор жив, значит, ещё не всё потеряно. Мне очень хотелось в это верить.

В далёком прошлом город был крупным речным портом. Однако он и сейчас выполнял свои функции. В этом я смог убедиться, заметив за разрушенными зданиями причал с небольшими парусными лодками. Их было не меньше полутора десятка.

Оказавшись на пристани, туземцы повели меня к находившемуся невдалеке деревянному сооружению. Это был пятиступенчатый помост, из которого торчал широкий брус, одним концом нависающий над речной водой. Судя по всему, конструкция предназначалась для казни врагов через утопление.

Когда в окружении конвоиров я поднялся на помост, меня загнали на деревянный брус. Стоя на его середине, я посмотрел на тёмную воду, в которой отражалось клонившееся к закату светило.

Мои руки оставались развязанными, а на шее не было никакого дополнительного груза. Значит, топить меня туземцы не собирались! Или они думают, что я не умею плавать?.. А что, если самому нырнуть в реку, и под водой доплыть до ближайшей парусной лодки?.. Расстояние небольшое. Всего полсотни метров. А потом…

В эту минуту два дикаря стали бить палками по большому деревянному барабану, обтянутому кожей. От него в реку уходила длинная металлическая труба, так что гулкие звуки одновременно распространялись по воде. В такт ударам собравшиеся на причале жители города затянули странную ритмичную песню.

Не обращая на них внимания, я приготовился нырять. Лучшего момента для дерзкого побега всё равно не будет. Как говориться — была, не была!..

Внезапно в глубине реки мелькнула какая-то крупная тень. Решив, что мне померещилось, я тряхнул головой и пристальней вгляделся в воду… Нет, там действительно было что-то большое и, наверняка, опасное. Тварь, похожая на рыбину с длинным хвостом и клешнями. От внутренней жути по моей спине прокатилась волна холода.

Барабанщики подняли палки вверх, и все дикари радостно закричали.

— Шеара, шеара, шеара!..

Вот, оказывается, что это значило. Жертвоприношение.

Стоявший позади меня абориген рявкнул какое-то неразборчивое слово и ткнул мою спину наконечником копья, подталкивая к краю бруса. От чувствительного укола, я невольно дёрнулся вперёд и пошатнулся, рискуя свалиться в воду. Со всех сторон меня окружала неминуемая гибель, и выхода из этой ситуации не было… Положение казалось совершенно безнадёжным. Я упустил все шансы на спасение.

Что же, чёрт возьми, делать?..

Возле пристани, где находились парусные лодки туземцев, неожиданно прогремели два сильных взрыва. В небо взметнулись столбы ослепительного пламени, дыма и горящих обломков. За считанные секунды огонь перекинулся на другие судёнышки, которые вспыхнули и разгорелись, как сухой хворост.

Густые серые клубы едкого дыма, подгоняемые западным ветром, повалили на толпу горожан. Дикари, минуту назад стоявшие в ритуальном трансе и дожидавшиеся моей смерти, тут же бросились тушить пожар. Вождь племени что-то громко кричал и размахивал руками, как бешенный. Вместе с личной охраной он поспешил к месту необъяснимых взрывов.

О жертвоприношении тут же все забыли. Не считая палача, стоявшего с копьём наперевес. Но, что это меняло? Одолеть опытного воина я вряд ли смог бы. И всё-таки у меня зародилась искра надежды. Ведь кто-то же организовал эти странные взрывы! Значит, на планете существует более развитая в техническом плане цивилизация, владеющая секретом взрывчатых веществ. И представители этой цивилизации явно враждуют с серокожими аборигенами.

В очередной раз прокашлявшись, я протёр слезящиеся глаза. И тут вдруг заметил парусную лодку, которая направлялась в мою сторону. Она выплыла из-за ряда горящих посудин, скрываясь в дымовой завесе. В лучах заходящего светила мне удалось разглядеть стоящего под парусом человека. Хотя, я не был в этом полностью уверен. Откуда здесь могли взяться другие люди, кроме меня?..

Несомненно, это был мой нежданный спаситель. Он выкрикивал какие-то слова и с помощью весла подгонял судёнышко ближе к деревянному помосту.

Одновременно раздался удивленный возглас палача. Он тоже увидел чужака, и теперь не знал, как поступить. Незамедлительно столкнуть меня в воду, или удержать на брусе, чтобы привести приговор в исполнение по приказу вождя. Дикарь на секунду растерялся, и этим стоило воспользоваться.

Я схватил наконечник его копья, выставил назад ногу, и резко дернул палача вниз. Вместо того чтобы выпустить копьё из рук и отскочить назад, туземец решил потягаться со мной за обладание оружием. Он сделал шаг вперед, чтобы удержать равновесие, но споткнулся об мою ногу. Не устояв на брусе, палач с криками полетел в реку. В его широко раскрытых глазах застыл первобытный ужас.

В тот же момент борт спасительной лодки оказался подо мной. Не раздумывая о дальнейших превратностях судьбы, я прыгнул вниз с полутораметровой высоты. Свалившись на твёрдое дно кормовой части, я немного раскачал судёнышко на волнах. Квадратный парус, мгновенно развёрнутый по ветру, понёс лодку прочь от берега.

Лёжа на деревянном дне судёнышка, я услышал душераздирающий вопль аборигена. Он неуклюже барахтался в воде, захлёбываясь собственными криками. Сразу было видно, что туземец не умеет плавать. Хотя, это умение ему сейчас точно не помогло бы.

Совсем недавно он был моим палачом, а теперь сам стал жертвой речной твари. Она дождалась обещанного лакомства, и теперь драла жертву в клочья. Очень скоро крики дикаря смолкли. Вода, потемневшая от бурой крови, сомкнулась над его головой.

Меня передёрнуло от жути и отвращения. По коже прошёл уже знакомый холодок ужаса. На месте погибшего аборигена мог быть я!..

Полсотни серокожих воинов во главе с правителем племени оставили попытки погасить пожар, и бросились обратно к месту казни. Они, наконец, увидели виновника диверсии, который испортил им праздник. А теперь этот чужак хотел уплыть с пленником на их же лодке.

Рыча от ярости, дикари начали пускать в нас копья и стрелы. Но их усилия оказались напрасными. Расстояние между причалом и судёнышком всё больше увеличивалось. Пара стрел на излёте воткнулись в мачту и борт лодки, не причинив нам никакого вреда.

Когда мы удалились от берега на добрых пятьсот метров, я сел, поджав под себя ноги, и мысленно поблагодарил Бога за спасение. Затем кашлянул, привлекая к себе внимание.

Из-за паруса неторопливо вышел высокий, светловолосый, смуглокожий от загара мужчина лет пятидесяти. На этот раз вблизи, в свете вечерних сумерек, я смог убедиться, что это самый настоящий человек. Абсолютно такой же, как я. Сомнения, что он мерещиться мне в дыму окончательно рассеялись, но я с трудом верил собственным глазам. Я не мог понять, что делает здесь этот человек. И есть ли на планете другие люди, похожие на нас?

Пока эти вопросы сверлили мой мозг, я с любопытством разглядывал спасителя, которому отныне был обязан жизнью.

Его одежда состояла из серых кожаных штанов, просторной рубахи, сшитой из тонкой белой ткани, и коричневых кожаных сапог. На широком поясе висел прямой двуручный меч в ножнах.

Окинув меня взглядом тёмно-голубых глаз, мужчина задумчиво пригладил пальцами короткую бороду и быстро спросил:

— Хар малон тат?

В ответ на эти набившие оскомину слова я отрицательно мотнул головой и развёл руками.

Судя по удивлённо вскинутым бровям мужчины, он такой реакции не ожидал. Многозначительно хмыкнув, он медленно добавил:

— Рант фуада бер? Хар да беск?

Вопросы показались мне знакомыми. Их уже задавали дикари. Но я всё равно не знал, что они означают и как на них ответить. Поэтому вновь покачал головой.

Разочарованно вздохнув, мужчина нахмурился и сказал что-то себе под нос. Потом безнадёжно махнул рукой и поднял со дна лодки походную сумку. Порывшись, он достал из неё большую желтоватую лепёшку и кусок подсохшего мяса. Разделил их ножом на равные части. Затем с улыбкой протянул мне половину еды, и сам, молча, приступил к ужину.

На вкус лепешка оказалась пресной и довольно жёсткой. Чем-то она напоминала хлеб. Зато вяленое мясо было солённым, что меня очень обрадовало.

Вместе с незнакомцем я поел, глядя на мелкие речные волны и потемневшее небо. Там уже начали появляться первые звёзды. Прохладный ветер, гуляющий над водой, обдувал мой открытый торс, непривыкший к суровым капризам природы. Это вызывало озноб. Когда же я запил ужин водой из круглой металлической фляги, мне стало по-настоящему зябко без верхней части комбинезона.

Заметив, что я ёжусь, нежданный спаситель перешёл в носовую часть лодки и бросил мне серую куртку из хорошо выделанной кожи.

— Саэр пад!.. — сказал он твердым тоном и вновь скрылся за парусом.

Дважды объяснять не пришлось.

Накинув куртку на плечи, я вскоре согрелся, и меня потянуло в сон. В голове закружились мысли о прошедшем дне, о диких туземцах и о…

Проснулся я так же внезапно, как и уснул. И в первый момент не смог даже сообразить, где нахожусь. Увидев перед собой в свете зажжённого факела знакомое бородатое лицо, я дружески улыбнулся.

Мужчина тоже усмехнулся и весело спросил:

— Ну, молодой человек, как вам спалось на жёстких деревянных перинах?

— Что? — ошарашено уставился я на незнакомца, услышав привычную земную речь. — Не может быть… Ты знаешь мой язык!.. Но, как?..

— Расслабься, парень, — с явным облегчением ответил мужчина, — Я такой же человек, как и ты, исчезнувший из нашей вселенной, и волею судеб оказавшийся на Рацидоре. Так называют эту планету все аборигены.

Что же касается меня, — я Рене Алман, профессиональный исследователь дальнего космоса, учёный биохимик. — Он немного помолчал, давая мне возможность усвоить полученную информацию. — Вчера я пытался узнать, как тебя зовут. Но ты всё время молчал. Я подумал, что ты немой или потерял голос от крика. Теперь ясно, почему ты держал язык за зубами. Просто не знал, что я от тебя хочу!..

Может, скажешь, наконец, как тебя зовут? И каким образом ты попал на рацидор?

— Меня зовут Сандр Лунин, — быстро ответил я, радуясь встрече с земляком. — По профессии архитектор. По натуре авантюрист — путешественник!..

— Ну, это я уже понял, — кивнул Рене. — А как ты здесь оказался? Где твой корабль?

Я вкратце изложил новому знакомому историю своих злоключений, которые едва не закончились гибелью в реке. Пока я рассказывал, Рене периодически меня прерывал, задавая уточняющие вопросы. Особенно его заинтересовал мой прорыв из одной вселенной в другую, — что я видел или чувствовал в аномальной зоне, что успел зафиксировать бортовой компьютер…

Рассказ о потере космояхты, погоне за брюхоногом и выживании в джунглях, он слушал молча, изредка кивая.

— Так что, Рене, если бы не ты… — сказал я в конце повествования и многозначительно помолчал. — Если бы не твоя своевременная помощь, меня бы отдали на съедение речному хищнику.

Знаешь, смотреть на тварь с огромными клешнями, которая собирается тебя сожрать, не очень-то приятно. Кстати, что значит шеара? Дикари всё время выкрикивали это слово.

Рене Алман криво усмехнулся.

— Шеара в переводе с местного диалекта означает жертва. Ты стал ею сразу, как только тебя поймали серокожие аборигены. Они терпеть не могут людей. Если бы я попытался освободить тебя раньше, на ужин к речному гаду угодили бы сразу две жертвы, вместо одной.

Я выбрал самое подходящее место и время для спасения, хотя заметил твоё пленение гораздо раньше. Парусная лодка и широкая река открывали нам путь к свободе!

— Тогда я благодарен тебе вдвойне.

— Ладно, парень, сочтёмся. Нам ещё долго плыть. Всё может случиться.

— А куда мы плывём? Ты говорил, тут есть другие люди, кроме нас!?

— Да, есть. И довольно много. Но об этом поговорим позже. Ты уже выспался, а я пять дней не смыкал глаз. — Рене вернулся на носовую часть лодки. Обернувшись, добавил: — Утром я тебе всё расскажу. Разбудишь меня, когда Сауртан — местное светило, полностью поднимется над горизонтом.

Ты пока приглядывай за лодкой и по мере надобности подруливай веслом. Мы плывём на восток, по курсу вон той яркой звезды. Пока я буду спать, можешь поучиться ловить рыбу. Всё, что тебе понадобится, лежит в моей сумке.

Если хочешь выжить на этой дикой планете, тебе придётся всему научиться! Так что приступай к вахте, парень!

Я утвердительно кивнул и сел на скамью возле мачты, где было привязано рулевое весло.

— Кстати, Рене, как ты узнал, что я человек с Земли? Ты ведь сам сказал, что мы не единственные люди на Рацидоре?!

— Очень просто, Сандр, — рассмеялся Алман и ткнул пальцем мне в ноги. — Когда ты уснул, я внимательней рассмотрел твои штаны и ботинки. И сразу понял, кто ты есть на самом деле. Такого материала и покроя одежды, не говоря уже про обувь, нет и не может быть ни в одной стране этого мира.

А теперь не мешай мне. Я хочу спать!

Потушив догорающий факел в воде, Рене растянулся на дне дикарской лодки, заложил руки за голову и через минуту тихо захрапел.

Я встал во весь рост, с трудом удерживая равновесие в шатком судёнышке. Как ни как, это была не моя космояхта. Держась за мачтовый канат, я осмотрелся.

По небу медленно плыли два маленьких спутника планеты. Указанная Рене путеводная звезда ярче всех сияла над восточным горизонтом. Я должен был ориентироваться по ней, пока не начнёт светать. Если бы я не знал, где мы находимся, то мог бы подумать, что это море. Суши видно не было. Поэтому я решил подогнать судёнышко ближе к южной береговой линии. Ориентироваться по темной полосе джунглей было гораздо проще.

Спустя три часа прямо по курсу забрезжил рассвет. Вот, теперь можно было и порыбачить, если тут водится что-то съедобное.

Я взял походную сумку и отыскал на её дне катушку с тонкой бечёвкой. К концу бечевы была привязана овальная серебряная пластина с двумя острыми крючками. Выше болталась небольшая деревяшка ярко-жёлтого цвета. Как этим пользоваться, я точно не знал. Но интуитивно понимал, что всё это надо бросить в воду. Так я и сделал, предварительно насадив на крючки вяленое мясо для приманки.

Когда катушка наполовину размоталась, я закрепил её в пустой уключине, и стал ждать улова.

Не прошло и пяти минут, как жёлтая деревяшка, плывущая в десятке метров позади лодки, неожиданно нырнула под воду. Бечёвка в правой ладони стала дергаться. Ухватив покрепче, я рванул её на себя, подсекая добычу. Пальцы обожгло. Бечева резко натянулась и пошла в сторону. Я невольно отпустил её, ещё немного размотав катушку, а затем стал наматывать обратно.

Сначала рыбалка казалось мне лёгким делом. Добыча сама шла в руки, особо не сопротивляясь. Но, когда в двух метрах от меня из воды выскочила зеленоватая рыбина полуметровой длины с большими красными плавниками, я немного растерялся. Тонкая бечёвка натянулась до предела.

Несмотря на то, что добыча была совсем не большой, она металась и рвалась с крючка, как разъяренный хищник, попавший в клетку. Ныряя и выныривая из воды, делая зигзаги и резкие повороты, рыба усердно пыталась освободиться. Это заставляло меня потеть и упираться обеими ногами в задний борт судёнышка.

Чтобы добыча не сорвалась возле самой лодки, я взял лежащий поблизости нож Рене и вонзил широкое лезвие в брюхо рыбе, проткнув насквозь. Дождавшись, когда она перестанет шевелиться, я бросил добычу на дно лодки. Потом перевёл дыхание и смыл кровь с порезанных бечёвкой пальцев.

Однако, это было ещё не всё. Для продолжения рыбалки пришлось вытаскивать крючки, застрявшие во рту рыбы. Как и ожидалось, она имела множество острых мелких зубов. Такой дашь палец, она руку откусит.

Когда серебряная пластина с крючками была извлечена из пасти речной хищницы, я оставил добычу в полное распоряжение Рене. Он лучше знает, как с ней поступить.

Пока я ловил рыбу, огненный диск Сауртана поднялся над горизонтом, и стал чувствительно припекать. Пора было будить моего спасителя.

Подойдя к Рене, я тряхнул его за плечо.

— Что, уже? — Проворчал он спросонья. — Я ведь только уснул!..

— Извини за беспокойство. Я лишь выполнил твою просьбу.

— Может, ты ещё и рыбу поймал?

— Конечно. Целых три штуки.

Рене с нескрываемым удивлением посмотрел на добычу и, одобрительно хмыкнув, медленно произнёс:

— Ну, что ж, Сандр, молодец! Поздравляю тебя с твоим первым уловом. Если, конечно, ты раньше этим не занимался.

Он крепко пожал мою пораненную руку. Я же обратил внимание на его мозолистую ладонь, кожу которой можно было сравнить с твёрдой резиной. Да, таким рукам можно было не бояться бечёвки.

— Честно говоря, если бы я знал, что ловить рыбу так интересно!.. — Сказал я восхищенно. — К сожалению, на Земле любой вид рыбалки запрещён уже много лет. А на других планетах мне как-то не доводилось этим заниматься. В основном, я охотился на зверьё.

Да и какая в наше время может быть рыбалка, такими допотопными средствами.

Рене Алман усмехнулся.

— Тут ты прав. В нашем мире над нами просто посмеялись бы. Но здесь, на Рацидоре, этим занимаются все, кто не хочет помирать с голода.

Кстати, о еде!.. Ты ещё не проголодался?

— Вроде бы нет. Я же тебе рассказывал о том, как замедлился мой метаболизм.

— Да-да, всё правильно, — понимающе кивнул Рене. — Хотя раньше я думал, что аномальная зона провернула фокус с замедлением всех процессов только с нашим кораблём и его экипажем. Хорошо ещё, что обычные реакции организма остались прежними. Нервные импульсы работают очень быстро, и общее торможение биохимических процессов на них почти не влияет. А иначе, мы бы с тобой ползали, как сонные мухи.

Зато жить на рацидоре мы теперь можем не одну сотню лет. К примеру, по земному счёту мне сейчас всего пятьдесят семь лет, из которых двадцать шесть я прожил в этой вселенной. А по местному времени я живу здесь уже сто сорок два года. Чувствуешь разницу?

Ты уже в курсе, что если брать за основу стандартный земной час, то сутки на этой планете на треть длиннее земных, а биоритмы наших организмов заторможены примерно в пять раз. Таким образом, путём простых вычислений можно установить, что в течение местных суток мы успеваем прожить всего шесть с половиной часов. Исходя из этого, получается, что за один рацидорский год, равный двумстам пятидесяти семи дням, по своему внутреннему времени мы проживаем примерно шестьдесят семь с половиной земных суток. Следовательно, один наш год равен примерно пяти с половиной рацидорским годам. Вот, такая математика. Понимаешь?

— Кажется, да, — Неуверенно ответил я. — Но ты знаешь, в последние дни я заметил, что спать и есть мне хочется гораздо чаще, чем должно быть по моим и твоим подсчётам. Как это можно объяснить?

— Элементарно! Чтобы лучше сопротивляться здешней гравитации, организму необходимо повышенное количество калорий и больше времени на отдых. Поэтому нам нужно спать и есть хотя бы раз в сутки, понемногу.

— А, если мне сейчас кусок в рот не лезет?!

— Тогда пожарим рыбу вечером, когда причалим к берегу.

Я согласился и присел на скамью у заднего борта лодки. Повышенная гравитация давила лишним грузом на всё моё тело. Стоять было тяжеловато.

День близился к полудню.

Я взглянул на местное светило и, прищурив глаза, с любопытством спросил:

— Скажи, Рене, что значит Сауртан, и как переводится название планеты — Рацидор? А ещё скажи, как называется река, по которой мы плывём? И почему здешние дикари такие агрессивные?

Широко зевнув, Алман лениво ответил:

— В переводе с рацидорского языка, включая диалекты, на котором общаются все разумные обитатели этой планеты, Сауртан дословно означает огненный диск, а Рацидор — цветной мир. Река называется Джунгур — медленные воды. Дикарей люди называют друндалами, то есть серокожими.

Что же касается агрессивного поведения, то здесь всё просто. Такова сущность этих аборигенов. Например, друндалы, у которых ты побывал в плену, поклоняются своему новоявленному божеству Вернеру Готли. Он предстаёт перед ними в облике ужасного морского чудовища зерда. Именно ему дикари собирались принести тебя в жертву. А речная тварь, это всего лишь некий воплощённый образ их божества, обитающий поблизости.

— Но, ведь Готли Вернер это обычное земное имя!..

— Да. Так зовут одного из членов команды нашего корабля…

Судя по всему, Вернер хорошо устроился, если смог похитить твою космояхту с помощью зерда. А, вот, как он научился управлять огромным морским зверем, я понятия не имею. Мы не виделись с ним с тех пор, как я покинул «Импульс».

— Подожди, Рене. Ты меня сейчас запутаешь. Давай обо всём по порядку, начиная с того, когда и при каких обстоятельствах ваш корабль попал на Рацидор. А потом расскажешь, как вы тут устроились, и что ты делал в городе дикарей? Я до сих пор ничего не знаю ни о тебе, ни о других людях.

Весело рассмеявшись, Алман подошёл к мачте, чтобы поправить парус.

— Я так понимаю, Сандр, ты хочешь знать всё сразу, и большими порциями!?

— А почему нет? Нам сейчас все равно нечего делать.

— Ну, хорошо, парень, уговорил. Начну с того, что…

Рене вдруг замолчал, глядя мимо меня в конец лодки.

Заметив, как напряглись мышцы на его лице и руках, я тоже захотел посмотреть, что там такое. По шее скользнул холодок тревоги.

— Не двигайся, — одними губами прошептал он, не сводя пристального взгляда с того, что находилось за моей спиной.

Медленно и плавно Алман потянулся за мечом, который так и висел в ножнах на его поясе. Наконец, когда оружие оказалось в руке, он осторожно выставил длинный клинок перед собой, и крикнул:

— Ложись!..

Я упал лицом вниз, придавив грудью недавний улов. В тот же момент Рене прыгнул вперед через меня, и упал сверху на мои ноги. Раздался чавкающий звук.

Обернувшись, я увидел, как мой спаситель вонзил лезвие меча в грудь отвратительной на вид твари. Она имела маленькую круглую голову с двумя алыми выпученными глазами и что-то вроде короткого хоботка с присосками. Кожа мерзкой зверюги была молочно-белого цвета с множеством шевелящихся отростков. Опираясь на задний борт лодки двумя когтистыми лапами, она дёргалась в предсмертных судорогах и пускала из хобота желтую вязкую слизь.

Крутанув лезвие в плоской окровавленной груди твари, Рене выдернул меч и столкнул мертвое тело в реку. На том месте, куда оно упало, вода вспенилась. На убитого собрата мгновенно набросились другие хищники того же вида.

— Все. Вроде, пронесло! — облегченно вздохнул Алман и опустил лезвие меча в воду, чтобы смыть желтую кровь. Потом добавил: — Речные кароры очень опасные существа.

— Почему? — удивился я, поднимаясь со дна лодки. — Выглядят они вполне безобидными, хоть и страшными. И ты так легко разделался с одним из них!

— Это только кажется, что они безобидные. Кароры одним лишь уколом ядовитых когтей могут запросто парализовать любого, кто имеет достаточно мягкую кожу. Потом они присасываются хоботом к телу жертвы, обычно к глазам, и высасывают из черепа сначала мозг, а потом и другие соки. К тому же, эти твари очень быстро двигаются. Тебе крупно повезло, что я вовремя заметил одну из них, и слегка загипнотизировал.

— Хм, чёрт возьми! Значит, Рене, ты снова меня спас?!

— Ерунда! Можешь об этом не беспокоиться. На Рацидоре столько опасностей, что хватит на многократную расплату по всем долгам для нас обоих. Ты сам уже видел, сколько тут всяких чудищ. Только успевай отбиваться.

Кстати, ты говорил, что убил панцирного зверя с длинным раздвоенным языком, которого серокожие называют тушарадом, и у тебя остались его глаза!?

Я кивнул и вытащил из кармана два круглых рубиновых шарика.

— Вот они. Сам не знаю, зачем их взял.

Рене несколько секунд внимательно разглядывал мои трофеи, после чего деловито сказал:

— Правильно сделал, что взял эти штуки с собой. Там, куда мы плывём, ты сможешь продать их за хорошие деньги, и безбедно жить в течение целого месяца.

— А с чего это вдруг глаза лесного зверя так ценятся? Дикари тоже для чего-то их добывают. Неужели торгуют ими?

— Да. Они очень ценятся благодаря уникальному химическому составу. Когда-то на «Импульсе» мне довелось разложить его на отдельные химические элементы с помощью спектрального анализатора. Но вопросов осталось больше, чем ответов.

Порошок из глаз тушарада применяется во многих видах деятельности, начиная с медицины и заканчивая металлургией. Некоторые даже добавляют толчёные глаза в пищу, как экзотическую приправу. А дикари просто отдают их людям в обмен на хорошее оружие, ткани, украшения и прочие полезные вещи. Они ведь сами почти ничего не производят, кроме утвари, парусных лодок и рыболовных снастей. Только бартер их с нами и связывает.

Я кивнул:

— Ага, теперь мне понятно, откуда у друндалов, при всей их дикости, столько красивых вещей. Но, я думаю, не стоит сейчас углубляться в эту тему. Ты ведь начал рассказывать о себе.

— Разве? — Рене удивлённо приподнял брови. — Ах, да, извини. Из-за этого мерзкого карора мы немного отвлеклись.

Впрочем, до границ ближайшего человеческого государства плыть ещё пару месяцев. За это время я успею рассказать тебе много интересного. Поэтому спешить особо некуда. — Он занял место у рулевого весла, и медленно продолжил: — В две тысячи четыреста десятом году научно-исследовательский корпус Земли отправил экспедицию в систему Бугмалы для подробного изучения ее четвёртой планеты. Несмотря на то, что в те годы я был еще молод, меня взяли на корабль в качестве одного из двух биохимиков. Всего на «Импульсе» присутствовали сорок три человека. Из них двадцать семь были учеными. Остальные члены экипажа.

Вернер Готли, между прочим, летел с нами в качестве юнги, как помощник инженера-механика. Он получил такую привилегию благодаря какому-то изобретению. Тогда ему было всего семнадцать лет.

Первая половина полета, как и в твоем случае, прошла по плану. Мы без проблем совершили два гиперпространственных прыжка, и уже готовились к третьему, когда началась вся эта фантасмагория с мощным гравитационным полем, электромагнитным излучением и невероятным искривлением пространства.

Аномалия возникла прямо по курсу, и нам, как истинным учёным, захотелось изучить этот феномен поближе. Капитан «Импульса» был против. Но, поскольку в тот момент гравитация зоны была отрицательной, мы смогли его переубедить. А потом… Потом было уже поздно что-то менять. Мы попали в западню!..

Впрочем, что я тебе рассказываю. Ты же сам читал наши торсио-сообщения с предупреждениями для других кораблей, которые мы успели отправить до того, как исчезли в аномальной зоне.

Мы провалились в сверхпространство, и чуть не сошли с ума, несмотря на защитные шлемы. После неописуемых видений, сопровождаемых слуховыми галлюцинациями, все члены команды «Импульса» потеряли сознание.

Очнулись мы уже в этой вселенной. К счастью, никто серьёзно не пострадал. Правда, наш корабль частично вышел из строя, и управлять им было очень трудно.

Обнаружив пригодную для жизни планету в системе оранжевой звезды, мы решили приземлиться в этом мире. Торможение и посадка были экстремальными. Пилоты кое-как дотянули «Импульс», до руин древнего города. При этом они окончательно добили космолёт. Так мы оказались в глубине центрально-материковых джунглей неподалёку от крупнейших на планете гор.

Мы жили на борту «Импульса» и в развалинах города, одновременно пытаясь отремонтировать корабль и отыскать на флаерах разумных существ, которые могли населять этот мир. Однако, мы постоянно натыкались только на дикие и свирепые племена серокожих аборигенов, с которыми невозможно было договориться.

К тому времени у нас закончились почти все запасные обоймы к парализаторам и бластерам, а из транспорта на ходу были только четыре флаера. Поэтому оказывать реальное воздействие на серокожих было довольно трудно. Они нас почти не боялись…

Да, забыл сказать, что наш мультифабрикатор сломался через месяц, после посадки, когда у него закончился собственный запас химических элементов и мы начали загружать в его молекулярный трансформатор всё, что было под рукой. По какой-то причине мастер-принт вышел из строя, и нам не удалось его починить. Из-за этого мы больше не могли печатать запчасти для оружия, техники и корабля. Ремонт «Импульса» вынужденно приостановился.

Впрочем, как я уже говорил, у нас тогда были более серьёзные проблемы.

Дикари на контакт идти не хотели. Они стали нашими главными врагами в джунглях, потому что выслеживали и убивали нас одного за другим. Это продолжалось несколько месяцев, до тех пор, пока из всей команды не осталось девятнадцать человек, включая семь женщин.

Только когда нам удалось поймать одного из аборигенов и начать общение с помощью лингвера, мы смогли понять, что они принимают нас за других светлокожих обитателей Рацидора. К сожалению, тогда нам было неизвестно, где нужно искать похожих на нас людей.

Мы осмотрели все джунгли, которые граничат с внутренним морем Тангур на западе, рекой Джунгур на севере, восточными болотами и краем южных гор под названием Тарсалан. Мы надеялись отыскать светлокожих туземцев в пределах этой территории, но не находили их, потому что не там искали…

— Зачем же вы так ограничили круг своих поисков? — поинтересовался я, перебив Рене. — У вас же были флаеры, а планета огромна!..

— Вот, поэтому мы и не спешили улетать слишком далеко, — парировал он. — Чем дальше мы отдалялись от корабля, тем меньше у нас было шансов на возвращение. Даже при наличие флаеров. Но однажды нам всё-таки повезло.

Когда я вместе с двумя мужчинами пролетал над Джунгуром, примерно в этом районе, мы вдруг обнаружили большой парусный корабль. На его палубе находились несколько человек. Для нас это было настоящее везение.

Мы решили на некоторое время похитить пару светлокожих аборигенов, чтобы подробно узнать об их жизни на Рацидоре. Нам удалось скрытно подлететь к кораблю. Поскольку всё происходило поздним вечером, в сумерках наш флаер никто не заметил.

Дождавшись подходящего момента, мы с помощью парализаторов обездвижили двух матросов и бесшумно забрали их с палубы. Затем доставили на «Импульс». — Рене вдруг рассмеялся. — Бедолаги!.. Как же они испугались, когда попали в непривычную обстановку. Они готовы были упасть перед нами на колени и просить о пощаде, воспринимая нас, как сверхлюдей. Но это не помешало нам поговорить, так сказать, по душам.

Как только мы узнали всю необходимую информацию, память матросов о прошедшем дне была заблокирована с помощью психотрона. Мы вернули их обратно на корабль спустя сутки.

Представляю, как удивилась вся команда, когда они вновь появились на палубе. Позже об этом происшествии говорили во всех забегаловках портового города Вандарс-Салта, в который они плыли.

Несмотря на все старания экипажа, ремонт «Импульса» так и не был закончен. Повреждения оказались гораздо серьёзнее, чем мы думали, а имеющихся запчастей и материалов не хватало для восстановления всех бортовых систем и агрегатов.

Убедившись в том, что космолёт больше никуда не полетит, мы решили отправиться жить в одно из девяти государств рацидора. Общим голосованием выбрали Вандарсию. Это страна расположена на северо-востоке материка. Именно туда мы сейчас направляемся.

Вернер Готли оказался единственным человеком, кто не захотел уходить с корабля. Он был тогда упрямым самоуверенным мальчишкой, и не терял надежды самостоятельно отремонтировать мультифабрикатор и весь «Импульс», чтобы вернуться домой на Землю. Там у него остались родители и младший брат.

Мы пытались его переубедить, но это было бесполезно. Парень просто не желал ничего слышать. В итоге он остался жить на «Импульсе» в гордом одиночестве, предварительно отправив остальных на флаере в Вандарсию.

В столичном городе нам пришлось притвориться чужестранцами, прибывшими из далёкого южного государства Глардия. Мы не хотели, чтобы местные жители придавали большое значение нашему необычному поведению и лёгкому акценту рацидорского языка.

Со временем мы неплохо обжились в Вандарс-Салте, имея в наличие золото, извлечённое из бесполезной корабельной аппаратуры. А спустя годы нам удалось расселиться по другим странам этого мира.

Я сменил три государства, прежде чем смог приблизиться ко двору верховного правителя Цаэнтала в роли учёного-творца. Другие члены команды «Импульса» тоже добились привилегированного положения в обществе разных стран. Таким образом, воспользовавшись деньгами, личными знаниями и жизненным опытом, мы начали играть важную роль во всех государствах. Нашей целью стало продвижение и ускорение научно-технического прогресса на Рацидоре.

Каждые двадцать пять лет мы менялись странами, чтобы никто не считал нас бессмертными. Раз в десять лет собирались в одном из столичных городов для дружеских бесед о своей жизни и планах на будущее. По разным причинам из девятнадцати человек до нашей последней встречи, случившейся три года назад, дожили только двенадцать, не считая Вернера Готли. Но о нём отдельный разговор.

Я уже намекал, что он каким-то образом подчинил себе огромного водоплавающего зверя, которого ты назвал брюхоногом. Аборигены называют его зердом, и уже больше десятка лет по всему миру о нём ходят страшные легенды. Непонятно только, как Вернер общается с дикарями через это морское чудище. Существуют слухи, что зерд говорит с ними обычным голосом. Лично я в это не верю, а правду никто не знает. Поэтому мне и пришлось наведаться в древний город, чтобы всё выяснить.

На торговом корабле, который плыл из Вандарсии в Цаэнтал, я добрался до нужного мне района реки Джунгур. Потом заплатил капитану судна пару золотых монет, и меня, как сумасшедшего учёного, высадили на берег. После этого я пешком отправился в логово серокожих. Однако, вместо наблюдения за племенем Ардун пришлось спасать тебя.

— Ну, извини, Рене, что так получилось, — Я развёл руками и облегчённо вздохнул. — По крайней мере, теперь мне многое стало понятно. Даже то, зачем брюхоногу зерду понадобился мой космолёт. Он просто должен доставить его хозяину!..

Где же мне теперь их искать?

— Я мог бы тебе подсказать, где обитает Вернер Готли. Точнее, обитал раньше. Но путь туда неблизкий. А ты не в той физической форме, чтобы отправляться пешком в длительное путешествие к южным горам.

Это хорошо, что мы сейчас плывём на лодке. Если бы мы двигались по суше, ты бы один час шел и два — отдыхал. Я уже не говорю о тех опасностях, с которыми можно столкнуться в джунглях. Сам знаешь!..

Пока ты не окрепнешь, привыкая к местной гравитации, не выучишь рацидорский язык и не научишься владеть всеми видами холодного оружия, о поиске яхты советую забыть.

Возразить было нечего. Я пожал плечами и опустил голову. Вопросов к спутнику оставалось ещё много, но всему своё время…

Больше тридцати дней мы плыли в восточном направлении, подгоняемые попутным ветром. Но, после того как русло Джунгура повернуло на юго-восток, нам с Рене пришлось взяться за вёсла. Слава Богу, встречное течение было не очень сильным.

Так прошло несколько дней, пока мы, наконец, не достигли развилки великой реки Рацидора. Здесь единое русло упиралась в горный отрог и делилась на два расходящихся рукава. Как только наша лодка обогнула высокие чёрные скалы и вошла в правый рукав Джунгура, нас тут же подхватило течение реки. Парус наполнился южным ветром, и судёнышко устремилось на северо-восток с удвоенной скоростью.

За время путешествия по Джунгуру я успел сделать для себя немало новых открытий, и с усердием прилежного ученика продолжал познавать мир Рацидора. Рене Алман поневоле стал моим учителем и наставником. Он рассказал многое из того, что могло пригодиться мне в жизни на этой планете.

Я заучивал географические названия и местоположение различных стран, городов, рек, морей, гор и озёр, чтобы в глазах белых аборигенов не выглядеть идиотом и не вызывать подозрение полным невежеством. Рене поведал мне о традициях, обычаях и нравах рацидорцев — как следует общаться с ними и вести себя в той или иной ситуации.

Помимо этого, я расспрашивал нового друга обо всём, что меня интересовало. Вскоре я мог уже не бояться попасть впросак при встрече с любым рацидорцем.

Во время дневных привалов, когда мы высаживались на берег реки для приготовления пищи, Рене учил меня владеть мечом, а также другим премудростям местного боевого искусства. Дополнительно к этому я занимался усиленной физической подготовкой, чтобы не казаться местным жителям немощным слабаком. Благо — опыт в подобных тренировках у меня уже имелся.

Кроме того, я постоянно изучал основной язык аборигенов, на котором разговаривали все люди и большинство друндалов. Он оказался довольно прост в освоении. Поэтому учить его можно было даже без специальной аппаратуры, ускоряющей процесс усвоения предмета. Таким образом, под конец речного плавания, я мог довольно сносно общаться с Рене по-рацидорски.

Знакомясь с политической обстановкой в мире, я очень удивлялся тому факту, что за многие века развития человеческой цивилизации на планете образовались всего девять государств. При этом друндалы до сих пор переживали общинно-племенной строй социального устройства. Однако, Рене смог довольно внятно объяснить причину существующего положения дел.

Когда мы в очередной раз высадились на берег, чтобы запечь рыбу, он поведал мне интересную легенду.

— Согласно старинным летописям, — говорил Алман задумчивым тоном, — более двух тысяч лет назад на Рацидоре процветало единое великое государство Аэран, простиравшееся по всей центрально-материковой области планеты. В этой стране было девять крупных городов и много мелких поселений. Там жили предки светлокожих туземцев, а серокожие были их слугами.

Примерно семьсот лет назад по Рацидору прокатились волны разрушительных землетрясений, эпицентром которых стали южные горы Тарсалан. Этот глобальный природный катаклизм уничтожил почти все города и четверть населения единого государства. А потом серокожие аборигены подняли восстание против своих хозяев. После многочисленных сражений, они заставили оставшихся людей покинуть разрушенную и разорённую страну.

Впервые побеждённые, но не покорившиеся судьбе светлокожие рацидорцы отправились на кораблях и пешим ходом в необитаемые земли планеты, где с течением времени построили новые города и основали самостоятельные государства. Они сохранили родной язык предков, установив между своими странами торговые отношения и крепкие политические связи.

Что же касается друндалов, обладавших менее развитым интеллектом, то они, после изгнания людей, так и не смогли создать ничего нового. Вместо объединения, они разделились на множество племен, и долгое время продолжали междоусобные войны. Часть из них остались жить в разрушенных городах. Другие ушли в горы и джунгли. Но о своём прошлом — низком положении в роли слуг, они не забыли, даже спустя сотни лет.

— Вот, значит, откуда тянется ненависть серокожих аборигенов к людям в целом, и ко мне в частности, — резюмировал я, выслушав рассказ.

— Конечно, — кивнул Рене, подбрасывая в костёр сухие ветки. — Других причин я не вижу.

— Но, как же так получилось, что на одной планете неожиданно появились сразу два вида разумных существ, да ещё таких разных? Создаётся впечатление, будто они с неба свалились.

— Ага, прям, как мы с тобой…

— Что ты имеешь в виду?

Не знаю, Сандр, не знаю, — покачал головой Рене. — Но на мой исследовательский взгляд цивилизация людей появилась на Рацидоре как-то уж слишком неожиданно. Как шумерская цивилизация на Земле.

Кроме единственного упоминания о затерянной стране Мит-Ирмит — прародине здешнего человечества, никаких следов существования доисторических предков людей на Рацидоре ни мне, ни моим друзьям обнаружить не удалось. А вот диких сородичей друндалов, покрытых шерстью, я встречал в джунглях неоднократно. Но эти существа, как и земные обезьяны, больше похожи на обычных животных.

Я почесал затылок, пытаясь осмыслить сказанное.

— То есть ты хочешь сказать, что серокожие аборигены, это коренные обитатели планеты, а люди — пришельцы из космоса?!

Мой друг многозначительно ухмыльнулся, пожал плечами и положил в догорающие угли обмазанную глиной рыбу.

На шестьдесят второй день путешествия, когда я отдыхал под мачтой на копне сухой травы, Рене Алман неожиданно воскликнул:

— Сандр, вставай! Мы приближаемся к границе Вандарсийского государства.

— Как, уже, — удивился я, протирая глаза после дремы, — или мне это только сниться…

— Брось свои шутки. Мы действительно скоро подойдём к пограничному форту. Поэтому больше ни одного слова на земном языке! Ясно?

— Арцум! — прилежно ответил я по-рацидорски, после чего быстро спросил: — А, если мне что-нибудь скажут на местном сленге, которого я не знаю, что тогда?

— Значит, тебе и не надо его знать, подобно всякому сброду. Ты должен держать себя на высоте, как дворянин. И, вообще, на твоем месте я бы поменьше болтал и побольше слушал. В любом случае, ты будешь выглядеть здесь чужестранцем. Тогда и твой акцент покажется естественным. Подавляющее большинство населения никогда не покидает пределов своих государств, и мало что знает о других диалектах рацидорского языка.

А теперь давай спустим дикарский парус и возьмёмся за вёсла. Не дай Бог, в форте погранзаставы заметят, что мы плывем на лодке серокожих… Нас тут же забросают камнями из катапульты, и даже не спросят, кто мы такие.

Я задумчиво хмыкнул, глядя на ущелье между невысоких скалистых гор, где река Джунгур сужалась примерно до трёхсот пятидесяти метров. Потом ворчливо произнёс:

— Что-то я не вижу никакого форта, о котором ты говоришь.

— Правильно, — кивнул Рене, — потому что он находится сразу за первой группой скал с левой стороны. Скоро увидишь.

Удовлетворенный ответом, я помог другу утопить в реке парус, и сел за вёсла.

Как только мы миновали серые утесы, я увидел на крутом берегу большое сооружение, сложенное из камней и брёвен. Его деревянная часть состояла из небольших пристроек и ярусами спускалась к воде. На двух средних уровнях располагались четыре катапульты. Нижний ярус был пристанью, возле которой стоял большой парусный ялик.

Со стратегической точки зрения, местоположение заставы было очень удобным. В узком ущелье с сильным течением вражеские лодки могли стать легкой добычей для боевых катапульт вандарсийских пограничников.

По всей видимости, в форте заметили наше суденышко, потому что над скалами неожиданно разнёсся короткий трубный звук. В тот же момент из нижнего деревянного строения с покатой крышей вышли два человека.

Внешне они ничем не отличались от обычных людей — рост сто семьдесят — сто восемьдесят сантиметров, нормальное телосложение, смуглая от загара кожа, густые волосы до плеч, и всё в этом роде. В общем, ничего особого.

Одеты погранвоины были в длинные кольчуги поверх полотняных рубашек и кожаные штаны коричневого цвета. На ногах высокие сапоги с окованными железом носками. Никаких шлемов или других головных уборов не было. Лоб и тёмные волосы стягивали кожаные ремешки. Вооружение состояло из длинных копий и коротких прямых мечей, вроде тех, что имелись у серокожих аборигенов.

Когда мы подплывали к пристани, Рене вдруг тихо сказал:

— Да, Сандр, не забудь, что здесь тебе придётся отказаться от своего настоящего имени. Лучше называй себя Лесонтом.

Напомню, что на Рацидоре первая буква любого имени определяет социальное положение или принадлежность к особой касте. Мы с тобой относимся к касте ученых-творцов, которая занимает третье место после карионской семьи и придворных вельмож.

А теперь приготовься к встрече с местными жителями……

Лодка с глухим стуком ударилась бортом о деревянную опору пристани. Рене сразу же ухватился за дощатый настил руками.

— Салиа! Приветствуем вас, вандарсийцы, — громко поздоровался он с подошедшими людьми.

— Мы тоже вас приветствуем! — ответил один из погранвойнов, пока второй привязывал лодку к пристани.

— Меня зовут Ларкус. А это Лесонт, — продолжил Рене, указав на меня рукой. — Мы Седламские ученые и путешественники. Направляемся в Вандарс-Салт, чтобы оттуда на корабле вернуться домой в Седлам.

— Понятно, — сказал второй вандарсиец. — И откуда же вы плывёте на этой мелкой посудине? Да ещё без паруса!..

— Мы три месяца путешествовали по Джунгуру в исследовательских целях по приказу кариона Алерта. а, когда возвращались обратно, то попали в сильную грозу, которая сорвала парус. К тому же, мы потеряли почти все вещи, кроме одной сумки и меча…

За последние дни мы очень устали. Поэтому хотели бы незамедлительно встретиться с начальником заставы, поужинать и отдохнуть.

Первый погранвоин понимающе кивнул:

— Хорошо, господа. Я провожу вас к ар Канаку. Он, как раз, собирался ужинать, и будет рад, если вы составите ему компанию.

Завтра на рассвете по пути в Вандарс-Салт отправиться группа наших воинов. При желании, вы можете пойти вместе с ними. В ближайшей деревне наймёте погонщика барулов с повозкой. Лодку оставите здесь. Она уже старая. Пойдет на дрова.

А теперь идите за мной. Я провожу вас к начальнику.

Выйдя из качающейся лодки на пристань, я уверенным шагом последовал за Рене и погранвоином, который нам так и не представился. Мы поднялись по крутой деревянной лестнице к одноэтажному каменному зданию, и вандарсиец открыл тяжёлую дверь, пропуская нас внутрь.

Оказавшись в первой комнате строения, я впервые на этой планете смог оценить обстановку рацидорского жилища. Просторное помещение, объединявшее в себе гостиную и столовую, было обставлено скромно, но со вкусом. В центре — длинный стол из светлого дерева, вокруг высокие и прочные на вид стулья, на стенах картины с изображением местных пейзажей, а под потолком масляные светильники. За открытой дверью в соседней комнате виднелась большая кровать с постелью, о которой я уже и не мечтал.

Ар Канак, сидевший за столом и внимательно изучавший нас, был человеком с могучим телосложением и увесистыми кулаками. Он имел длинные чёрные волосы, свободно спадающие на широкие плечи, и цепкие тёмно-карие глаза. Одет мужчина был так же, как и другие погранвоины форта, не считая серо-зеленого плаща до колен и нашивки на рукаве, которая указывала на воинское звание.

— Салиа! — одновременно сказали мы с Рене, приветствуя хозяина форта.

Он ответил нам тем же и вопросительно взглянул на своего подчинённого. Погранвоин быстро доложил ему, кто мы есть и куда держим путь, после чего ар Канак деловито произнёс:

— Отлично! Давно я не встречался с такими важными гостями.

Присаживайтесь за стол, господа. Сейчас принесут ужин, а мне одному есть скучно.

Ал Карун, сходи на кухню, поторопи поваров и скажи, чтобы они принесли «Белянку» — лучшее вино из моего запаса. Ученые люди нас не часто посещают.

Когда погранвоин вышел, а мы сели на стулья, ар Канак продолжил:

— Между прочим, в молодости я тоже хотел стать ученым, чтобы изучать наш мир и смотреть на другие планеты в увеличительную трубу. Я и сейчас по вечерам часто смотрю на звезды и мечтаю построить летающий корабль.

Как вы думаете, люди смогут подняться в небо, хотя бы через тысячу лет?

— Конечно, — Спокойно ответил Рене, — и, возможно, намного раньше, чем ты думаешь. Нужно только стремиться к этому.

Ты, наверняка, слышал древние легенды о летающих кораблях, которые когда-то были у людей.

— Да, мне известны эти байки. Но разве можно им верить!?

Вообще, было бы здорово посмотреть на родную страну с высоты облаков. Жаль, конечно, что из-за последней войны с дикарями, мне пришлось пойти на военную службу, и я не стал ученым. А теперь уже поздно учиться разным премудростям.

— Почему поздно? Ведь ты еще не старик, — удивился я, стараясь говорить внятно и без акцента. — Тебе не дашь больше сорока лет.

Военачальник криво усмехнулся, никак не отреагировав на мое произношение. Потом тихо сказал:

— Так-то оно так. Мне сейчас сорок три года. Но ведь и живем мы не до ста лет. К тому же, кто его знает, что меня ждёт впереди?!

Вот, к примеру, нападут на нас завтра дикари, и проткнут мне пузо мечом. Он-то и станет для меня последней наукой!..

Ар Канак громко расхохотался над собственной шуткой.

Дверь помещения распахнулась. Внутрь вошли два упитанных человека в белых передниках. В руках они держали большие медные подносы. На них стояли керамические блюда с едой и стеклянные бутылки с вином. Молча поставив подносы на стол и, убедившись, что больше ничего не требуется, повара быстро удалились.

— Ну, что же, приступим к поеданию ужина! — воскликнул начальник погранзаставы, потирая широкие ладони. Затем налил в кружки белой полупрозрачной жидкости и торжественным тоном объявил: — Давайте выпьем за нашу встречу. Вы мне нравитесь, господа, потому что хорошо меня понимаете.

Увидев, как Рене с начальником погранзаставы сразу сделали по большому глотку вина, я последовал их примеру, и чуть не поперхнулся. Мало того, что пойло оказалось на вкус кисло-горьким, так оно еще было, черт знает, какой крепости. Однако выбора у меня не было. Пришлось пить то, что дали.

Порции алкогольного напитка мы заедали жареным мясом с острыми пряностями и овощами, которые я знал только по названию. Впрочем, на вкус они были вполне съедобными.

Уже после второй кружки «Белянки», у меня закружилась голова, и развязался язык, так что я с завидной легкостью начал разговаривать по-рацидорски. Это оживлённое общение затянулось до поздней ночи. Нам всем было хорошо…

Резкий трубный звук, ворвавшийся в уши, освободил моё сознание от глубокого беспробудного сна, а затем ещё долго гудел в мозгу, раздражая нервы.

Я с трудом открыл глаза и осмотрелся. Помещение было небольшим, но выглядело вполне прилично. Скорее всего, спальная комната для редких гостей. Помимо шкафа и письменного стола, здесь имелись две кровати с мягкими матрасами, на которых лежали мы с Рене. Это было чертовски приятно.

Через маленькое окно с пыльными стёклами в комнату пробивался тусклый свет, и я никак не мог понять утро сейчас или вечер следующего дня.

Единственное, что я помнил о прошедшем ужине и попойке, это свою болтливость и громкий смех. Сколько я при этом выпил и не сболтнул ли чего лишнего, оставалось за пределами моей памяти.

Ощущения были ужасные. С похмелья болела голова. Да ещё так сильно, будто меня шарахнули чем-то тяжёлым.

Когда труба прогудела второй раз, Рене зашевелился, потом зевнул и потянулся.

— О, Сандр, тьфу, Лесонт, ты уже проснулся? — пробормотал он, взглянув на меня одним глазом. — Как самочувствие?

— Хуже некуда, — ответил я, вставая с кровати. — Голова трещит. Во рту гадко и сухо. Одним словом — дрянь полная, это ваше пойло.

— Да уж, бывает! — сказал Рене и рассмеялся. — Просто ты не привык к подобным напиткам. Хорошо ещё, что после него ты не стал болтать на земном языке.

Я кивнул и криво усмехнулся.

В тот же момент за дверью раздались громкие шаги. В комнату вошёл улыбающийся ар Канак.

— Ага, вы уже встали, господа. Отлично! А то я думал, мне вообще не удастся вас разбудить, после вчерашней пьянки.

Кстати, Лесонт, что это ты так быстро упал под стол. Уснул всего лишь на пятой кружке, будто никогда не пил самого крепкого на Рацидоре вина.

— Дело в том, что мы предпочитаем пить своё вино под названием «Амброзия», — ответил вместо меня Рене. — Оно не такое крепкое, но очень вкусное и полезное.

— Ерунда, Ларкус, — отмахнулся хозяин форта. — Я никогда не пробовал вашего вина, и не очень-то хочу. Наша выпивка всё равно самая лучшая, потому что она для настоящих мужчин и воинов!

— Ну, с этим трудно спорить, — согласился я. — Однако, у меня больная печень, и мне нельзя много пить.

— А-а, это совсем другое дело. С печёнкой шутить нельзя, — понимающе сказал ар Канак. — То-то я заметил, что ты какой-то бледный. Теперь всё понятно…

Я пришёл сказать, что через полчаса из форта выйдет последняя смена воинов. Ал Карун говорил, что вы пойдёте с ними?! Тогда собирайтесь.

Решив привести себя в порядок, я переоделся в кожаную форму местного пограничника, которую мне принёс начальник заставы. Мои рваные штаны, оставшиеся от комбинезона, больше ни на что не годились. Зато, универсальные ботинки по-прежнему были целы, и я не стал их менять.

Выйдя во двор, мы с Рене подошли к отряду вандарсийских воинов численностью не менее тридцати пяти человек. Такая же группа новой смены пограничников уже хозяйничала в форте.

— Мы готовы, — сказал Рене, обращаясь к ар Канаку.

— Как раз вовремя, господа! — кивнул он и широко улыбнулся. — Благодарю за компанию. Был рад знакомству. Надеюсь, мы ещё встретимся!

— Мы тоже, — искренне ответил я. — До встречи!

Попрощавшись с военачальником пограничного форта по Рацидорскому обычаю хлопком руки по плечу, от которого я чуть не свалился, мы встали в колонну воинов и вышли за ограду частокола. Подтянув ряды, отряд во главе с ал Каруном двинулся по дороге, ведущей в Вандарс-Салт.

Сауртан быстро клонился к гряде далёких западных гор, деливших территорию вандарсийского государства на две части.

Уставшие от разговоров, пения и езды на повозке пограничники сидели молча. Теперь нас было всего семь человек, не считая извозчика. Остальные воины жили в маленьких городах и деревнях, которые мы проехали за несколько дней пути. Они с радостью вернулись в свои дома и семьи, где не были целых полгода.

Мы с Рене сидели в конце телеги, созерцая одноэтажные строения очередной деревни вандарсийцев. Все дома здесь были сложены из толстых белых брёвен и украшены искусной резьбой. Они выглядели сравнительно небольшими, но аккуратными. Во дворах росло много плодовых и цветочных кустов.

Повозка, запряжённая могучими барулами, скрипела колёсами и подпрыгивала на дорожных ухабах. При этом она довольно шустро приближалась к Вандарс-Салту, который смутно виднелся впереди. Это был большой город, расположенный на берегу океана Гуркендзус.

Остановившись через полтора часа у высоких стен, сложенных из камней жёлтого цвета, воины погранотряда спрыгнули с телеги и подошли к широким городским воротам. Мы с Рене последовали за ними. Погонщик барулов тут же повернул повозку обратно к соседней деревне, где можно было оставить животных и переночевать.

Услышав от ал Каруна секретный пароль на вход, стражники убедились, что прибывшие вояки свои парни и пропустили их в город. Поскольку медальон учёного-творца имелся только у Рене Алмана, а я на погранвоина был не очень похож, нам пришлось немного задержаться. И только благодаря двойному свидетельству спутников, подтвердивших мою личность, я получил добро на вход.

Командир стражи последний раз окинул меня подозрительным взглядом, задержав внимание на сапогах, после чего хмыкнул и лениво махнул рукой.

— Ладно, господа, проходите. Только советую вам приодеться соответствующим образом, если вы действительно учёные-творцы. А то постовые имён спрашивать не будут. Увидят военную форму после заката Сауртана и погонят спать в казарму. Доказывай потом, что ты учёный!..

Он весело расхохотался, и большинство воинов поддержали его смех. Шутка удалась.

Я согласно кивнул, но ничего не ответил, памятуя о совете Рене — помалкивать.

Пройдя немного по центральной улице вглубь города, мы тепло попрощались с Ал Каруном и свернули в один из переулков.

Крупнейшие здания Вандарс-салта, имеющие общественное значение, по своей архитектуре мало чем отличались от тех, что были в разрушенном городе дикарей. И это говорило о том, что они строились по схожим проектам, но в разное время.

— Ну, Ларкус, что теперь будем делать? — спросил я, с любопытством озираясь по сторонам. — Куда пойдем?

— Пока не стемнело, тебя надо переодеть, — быстро ответил Рене, изучая вывески на стенах домов. — Потом сходим в порт, чтобы узнать, когда отправляется ближайший пассажирский корабль до Седлам-Салта. Может, нам придется несколько дней пожить здесь.

— Что ж, поживём, если надо. В таком симпатичном городе я не прочь немного задержаться. Надеюсь, твой любимый Седлам-Салт не хуже?!

— Обижаешь, друг! Этот город лучший в мире. В Седлам-Салте много каналов, мостов, фонтанов, дворцов и статуй. Настоящая красота! Вот увидишь!..

Чтобы раздобыть денег, я с помощью Рене продал скупщику ценностей глаза тушарада, и получил за них полсотни золотых монет. От вида такого богатства у меня перехватило дыхание. Сразу захотелось купить всё, что есть в соседних торговых лавках. Однако, я быстро пришёл в себя и решил довольствоваться малым.

В первую очередь я приобрёл новую одежду. Это были чёрные кожаные штаны с поясом, белая рубаха из мягкой плотной ткани и куртка из замши коричневого цвета. Затем купил меч средних размеров с длинной рукояткой в кожаной оплётке и широким лезвием из блестящей голубоватой стали.

Взмахнув клинком несколько раз, я убедился, что меч отлично сбалансирован. Не торгуясь, я выложил за него старому лавочнику пять золотых. Потом огляделся — что бы ещё прикупить.

В принципе, этих вещей на первое время было достаточно. Остальное подберём позже.

Когда мы направились к порту, оранжевое светило окончательно скрылось за горизонтом. На город опустились сумерки. Для его освещения, несколько человек с факелами ходили по улицам и зажигали масленые фонари. Цивилизация, однако!..

Оказавшись на пристани, где было гораздо темнее, чем в переулках, мы подошли к одноэтажному зданию.

— Пойдёшь со мной? — спросил Рене, указав на дверь.

— Нет, — отмахнулся я, — мне хочется взглянуть на здешние парусные корабли. Не возражаешь, если я прогуляюсь?

— Ну, я же не твоя нянька, чтобы тебя контролировать. Только не уходи слишком далеко, и будь осторожен. Здесь хватает всякого отребья.

Я тем временем узнаю всё, что надо. Скоро вернусь.

Оставшись наедине с собой и океаном, волны которого бились о причал, я направился к ближайшему пирсу. Возле него были пришвартованы рыбацкие лодки и небольшой двухмачтовый корабль с вытянутым носом, похожий на быстроходную шхуну. В последних лучах Сауртана казалось, что развивающийся на грот-мачте флаг пылает огнём. Но через несколько секунд и он погас, погрузив пристань в густой сумрак. Городские фонарщики идти сюда явно не собирались. Да и самих фонарей тут не было, как и случайных прохожих.

Здесь пахло солёной морской водой, рыбой и чем-то необычным, что я никак не мог определить. Наверно, это был специфический местный запах.

Занятый своими мыслями, я краем глаза увидел за спиной движение чёрной тени. Ко мне кто-то бесшумно крался, хотя делать это на пустом причале было довольно трудно, и даже глупо.

Первым моим желанием было развернуться и выхватить из ножен меч. Однако самообладание взяло верх. Рене предупреждал, что в таких ситуациях лучше сохранять спокойствие до последнего момента. Мало ли, как вооружён противник. А чем ближе он подойдёт, тем проще его будет застать врасплох.

Держа в поле зрения тёмную крадущуюся фигуру, я сделал вид, будто смотрю вдаль на море. Одновременно я стал насвистывать что-то себе под нос, положив ладонь на рукоять меча.

В ту же секунду приземистая тень оказалось в двух метрах позади меня. Блеснуло лезвие кинжала. Сталь понеслась по дуге вперёд, намереваясь вонзиться мне между лопаток. Моя реакция не подвела.

Я уклонился от смертельного удара, пропустил нападающего мимо себя, и от души врезал кулаком в ухо. Оглушённый бандит мешком свалился мне под ноги. Кинжал отлетел на несколько метров в сторону. Пока противник не опомнился, я пнул его в бок, заставляя перевернуться на спину. Затем приставил к груди острие меча.

— Что тебе надо, выродок, — ледяным тоном спросил я, не испытывая при этом особой ненависти к бандиту. — Зачем ты на меня напал?

Бородатый человек в чёрном плаще с капюшоном некоторое время ошарашено молчал, испуганно глядя мне в глаза. Потом неожиданно взмолился:

— Прости меня, господин. Я не хотел тебя убивать. Просто спутал тебя с другим. Он мой враг, и заслуживал смерти.

Прости! Не убивай!..

Впервые в жизни попав в такую необычную ситуацию, я немного растерялся. Слова недавнего противника смутили меня. Я задумался… Может, он действительно ошибся? А я уже готов был его прикончить!.. Хотя нет… Раньше мне не доводилось убивать людей, даже в целях самообороны. И вряд ли я смог бы сделать это сейчас. Я же не хладнокровный убийца.

Рука невольно дрогнула, отводя меч от груди нападавшего. Это была ошибка.

Воспользовавшись моим замешательством, бородач внезапно ударил коленом меня под локоть. Меч тут же вылетел из онемевшей руки и упал возле кинжала. Второй бандитский удар оказался подсечкой. Я рухнул спиной на брусчатку пирса. Хорошо хоть головой не треснулся. Успел сгруппироваться.

На ноги мы вскочили одновременно. Машинально отразив новую атаку противника, я перехватил его кулак и ткнул пальцами в «солнечное сплетение». Тут же выкрутил руку бородача за спину. Однако, вместо того, чтобы отреагировать на боль, он зарычал, как друндал.

Развернувшись на пятках, бандит с размаху заехал мне локтем в челюсть. От удара у меня потемнело в глазах. Противник рванулся в сторону, освобождаясь от захвата. Потом дважды ударил меня в живот. Пока я ловил ртом воздух, он бросился к оружию, чтобы завершить начатое дело. Теперь моя жизнь висела на острие клинка, в прямом и переносном смысле.

Сжав зубы, я преодолел приступ боли и прыгнул бандиту на спину. Мы упали, и покатились по пирсу. Осыпая друг друга ударами, каждый из нас пытался дотянуться до смертоносного оружия. Вопрос был лишь в том, кому удастся сделать это быстрее. Противнику мешал длинный плащ, но сам он был шире и тяжелее меня. Я же постепенно выдыхался.

В какой-то момент бородач оказался ближе всего к кинжалу. Ещё немного, и его пальцы сомкнулись бы на деревянной рукоятке. Я в это время находился под ногами противника, придавленный его массой.

Обхватив шею и торс бандита, я собрал все силы и рывком перекинул через себя. Затем поймал его руку, успевшую взять клинок, и провёл резкий болевой приём. Послышался хруст костей. Противник взвыл от боли, и снова выронил оружие.

Я подобрал кинжал, после чего приставил лезвие к горлу орущего бандита.

— Отвечай, кто ты? И почему хотел меня убить?

— Ты точно лапур, или притворяешься!? — прохрипел в ответ убийца, придерживая сломанную руку. — Таскаешь за пазухой кучу звонов, и мозгаешь, что тебя за них никто не стряхнёт?

А теперь, можешь прикончить меня. Давай, каррор, стряхни безоружного человека!..

— Нет, не буду, — возразил я, понимая, что действительно не смог бы сделать это, поскольку противник был повержен и не имел возможности сопротивляться.

Услышав мой ответ, бородач, несмотря на боль в руке, истерично захохотал.

— Не верю своим ушам… Ну, ты и лапур, — презрительно сказал он, сквозь сдавленный смех. — Тогда верни мне секач, и я стряхну тебя!..

В эту минуту я увидел трех человек, бегущих в нашу сторону. Среди них был и Рене Алман. В одной руке он держал факел, а в другой меч, сверкающий в свете огня. Моего друга сопровождали постовые.

— Отпусти лежачего! — приказал один из них, направив на меня копьё.

— Всё в порядке, ат Мунар, это Лесонт, — облегченно произнёс Рене, осветив меня факелом. — Рад, что ты жив, парень. А то я не на шутку испугался, услышав крик.

Что здесь произошло?

— Этот выродок набросился на меня сзади, и попытался убить, — ответил я, указав мечом на бандита. — Хорошо, что я его раньше заметил и успел выбить оружие.

— Да, Лесонт, тебе крупно повезло, — сказал Рене и повернулся к постовым. — Ну что, вы знаете этого кровожадного оборванца?

— О, конечно, — кивнул Ат Мунар, поднимая за шиворот рычащего от злости бандита. — Это Пронг по прозвищу Рубака.

Полгода назад он сбежал из тюрьмы. Мы и не думали, что он снова появится в Вандарс-Салте. Но теперь он никуда не денется. Через неделю его будет ждать виселица…

Давай, Пронг, пошёл вперёд. И не вздумай бежать. От нас не уйдёшь!

А вам господа учёные-творцы я желаю удачного плаванья!

Махнув на прощание рукой, ат Мунар вместе с напарником повёл преступника через причал к ближайшему охранному посту. Когда они скрылись за поворотом, я заинтересованно спросил:

— Значит, мы все-таки плывём?

— Да, — подтвердил Рене, — но не сегодня, а через три дня. Поэтому старайся не лезть на рожон, и за оставшиеся дни не привлекай к себе внимание местных бандитов! Мне кажется, я видел этого бородача в плаще возле лавки скупщика драгоценностей. Скорее всего, он шёл оттуда за нами, а точнее за тобой и твоими деньгами.

Извини, Сандр, что не успел тебе помочь. Просто в том одноэтажном здании я встретил постового Мунара, с которым мы знакомы уже лет десять, и заболтался.

А теперь пойдём искать таверну. Ты обещал накормить меня ужином.

— Надеюсь, здешнее вино будет получше, чем пойло в форте у Канака?

Рене негромко рассмеялся.

— Попробуешь, узнаешь!..

Мы, не спеша, побрели к освещенной фонарями улице, направляясь в центр города. Там было много людей и всевозможных развлекательных заведений. В том числе гостевые дома с тавернами для благородных господ.

Следующие три дня в столице Вандарсии прошли, как один. Они дали мне массу положительных впечатлений.

Главный гостевой дом, где мы обосновались для ночлега, был предназначен для людей из высшего общества, поэтому предоставил нам все возможные услуги. За неимением других дел, в светлое время суток мы, в основном, бродили по городу. Алман знакомил меня не только с местными архитектурными достопримечательностями, но и с некоторыми живущими здесь людьми. Кроме того, мы ходили по торговым лавкам, где услужливые продавцы пытались всучить нам всякое барахло. И только благоразумие Рене позволило мне сохранить большую часть денег.

Утром четвёртого дня мы прибыли в городской порт. У пристани, вместо рыбацких лодок и шхуны, теперь стояли два больших трёхмачтовых парусника. Они были похожи на фрегаты, которые я видел когда-то в морском музее Земли. Однако, вместо привычных пушек, стреляющих ядрами, у этих кораблей имелись, так называемые, гарпуномёты.

— Интересно, кто придумал эти странные пушки? — удивлённо спросил я, когда Алман указал на них рукой. — И зачем их так много на одном корабле? Это ведь не промысловое судно, а пассажирское.

— Было бы здорово, если бы ты никогда не узнал, для чего они нужны, — ухмыльнувшись в усы, ответил Рене. — Но, уж если тебе так интересно, то знай, что они используются для борьбы с морскими драконами, которые водятся в море Рандаггур.

В прежние времена, когда гарпуны выстреливались из больших арбалетов, дальнобойность и точность попадания в монстров была небольшой. Но сотню лет назад, после того, как я научил местных химиков делать порох, гарпуны стали заряжать в такие вот пушки. С тех пор эффективность уничтожения чудовищ значительно возросла.

Ещё могу сказать тебе по секрету, что нынешний вид рацидорские корабли приобрели всего семьдесят лет назад, когда один из моих друзей с «Импульса» изменил очертания носовой части, установил в центре грот-мачту и добавил паруса, в том числе треугольные на бушприте. Кроме того, он усовершенствовал систему рулевого управления, благодаря чему корабли стали более манёвренны и быстроходны.

— Да, похоже, вы действительно неплохо потрудились, развивая на Рацидоре научно-технический прогресс. Только, мне кажется, пора бы уже переходить к изобретению паровых машин, моторов, работающих от электричества, и даже воздушных дирижаблей, о которых мечтает Ар Канак! А потом…

— Всему своё время, дорогой друг, — прервал меня Рене, понижая голос. — Ты ведь знаешь, что спешка ни к чему хорошему не приводит. Я думаю, всё это может появиться в течение ближайших десятилетий. Жаль только, что таких образованных и просвещённых людей, как мы с тобой, на Рацидоре совсем немного.

К примеру, всего пять лет назад в результате несчастного случая погиб физик-кибернетик, живший в этом городе. Таким образом, изобретение даже простого радио, не говоря уже о компьютере, откладывается на рацидоре до лучших времён. Мы же все были специалистами только в своих науках. А здесь нужны универсальные знания и особые технологии производства.

Я понимающе кивнул, разглядывая людей, собирающихся на пристани. Они готовились к длительному путешествию. Затем спросил:

— Ну что, Ларкус, какой корабль отправляется в Седлам-Салт?

— Вон, тот, крайний слева, — ответил он, показав на большое судно с белыми парусами и разноцветными флагами государства Седлам. — Называется «Вегул рандаг».

— Хм, неплохое название. Особенно, если корабль действительно побеждал морских чудовищ.

Кажется, на его палубу уже начали пускать людей. Пошли, займём каюту получше.

Обойдя группу пассажиров, мы вышли на пирс, возле которого стоял наш парусник. Его форштевень украшала деревянная голова дракона, похожего на плиозавра. Если это была копия головы настоящего чудовища, обитающего в водах Рандаггура, я предпочёл бы с ним не встречаться.

Мы поднялись по сходням на палубу, где стоял крепко сбитый матрос, принимающий деньги за проход на корабль. Мимо такого не проскользнёшь!.. Я отдал ему семь золотых монет с чеканным профилем Вандарсийского правителя. Это была максимальная плата за два места в каюте первого класса с питанием в течение всего пути.

— Пожалуйста, господа, проходите! — льстиво улыбнувшись, сказал матрос и протянул нам два костяных жетона с номерами спальных мест. — Я очень рад видеть вас на нашем судне. Желаю приятного путешествия.

Молча взяв жетоны, мы прошли к кормовой надстройке и спустились по лестнице на вторую палубу. Здесь находились каюты первого и второго класса. Ниже располагалась ещё одна палуба с каютами третьего класса, а также кубрик для матросов. Дальше был только трюм с запасами воды и провизии для пассажиров и членов корабельной команды.

Наша каюта оказалась достаточно просторной и комфортабельной, насколько позволяли возможности рацидорской цивилизации. Здесь имелись две койки с матрацами и чистой постелью, столик из белого дерева, зеркало и, самое главное, круглое окошко с толстым стеклом. Оно находилось выше ватерлинии. При желании мы могли любоваться океанскими волнами, или выбраться наружу в случае кораблекрушения.

— Конечно, не суперлюкс в отеле или пассажирском звездолёте экстра-класса, — произнёс я, внимательно разглядывая каждую деталь в помещении. — Но для Рацидора тоже не плохо. Даже лучше, чем я думал.

Всё это, наверно, тоже ваших рук дело?! Я имею в виду тебя и твоих друзей с «Импульса».

— Разумеется, — кивнул Рене, усевшись на койку. — А дальше будет ещё лучше. По крайней мере, я на это надеюсь.

Кстати, хочешь познакомиться с капитаном? Хороший человек. Настоящий моряк!..

Я не возражал. Только усмехнулся, подумав о том, что за долгие годы жизни и путешествий по Рацидору Рене Алман успел познакомиться со многими влиятельными людьми во всём мире.

Оставив на столике походную сумку, в которой не было ничего ценного, мы поднялись на верхнюю палубу. Затем направились к невысокому человеку, стоявшему на капитанском мостике. Это был рыжеволосый конопатый мужчина с широкими скулами и аккуратно подстриженной бородой. От других членов корабельной команды его отличала белая форма с позолоченными пуговицами, и серебряная подзорная труба, висевшая на широком кожаном поясе.

Заметив нас, он удивлённо приподнял кустистые брови и радостно воскликнул:

— Неужели, это ты, Ларкус? Какая неожиданность!

Я-то думал, ты сейчас сидишь в своей седламской лаболатории… Вот, даже не могу правильно выговорить это необычное слово!

Как тебя занесло на мой корабль в этот раз?

— Как обычно, — ответил Рене, приветствуя старого знакомого. — Был тут проездом. Теперь возвращаюсь домой с новым другом.

Познакомьтесь — зодчий Лесонт, капитан Торций!

Дружески улыбнувшись, я, как полагается, хлопнул капитана по левому плечу. Он сделал то же самое, и с прищуром спросил:

— Откуда же ты прибыл, Лесонт, если не секрет?! Я знаю всех седламских и вандарсийских зодчих.

— Из Глардии, — спокойно ответил я, вспомнив совет друга. Потом решил сменить щекотливую тему, и восхищённо сказал: — У тебя отличный корабль, Торций.

— Да, это великолепное судно! — горделиво ответил капитан. Потом взглянул на большие механические часы, расположенные возле компаса за рулевым колесом. — Мы скоро отправимся. Когда белые паруса наполнятся ветром, ты увидишь, какой это прекрасный и быстроходный корабль. Даже без всякого пружинного винта. А уж с ним-то!..

Я утвердительно закивал, не вникая в слова капитана, с искренним восторгом наблюдая, как матросы ловко карабкаются по канатным лестницам на мачты.

Когда последний пассажир, желающий отправится в морское путешествие, получил костяной жетон с номером койки-места, Торций махнул рукой стоявшему неподалёку боцману. Тот быстро снял с пояса медный рожок и протрубил три раза. Это был сигнал к отплытию.

На палубу тут же были втянуты деревянные сходни, обрывая связь с сушей.

Полный круглолицый боцман продолжил отдавать звуковые команды с помощью рожка. По кораблю суетливо забегали матросы. Одни поднимали якоря, другие ставили паруса, третьи занимались ещё какими-то важными делами. Сам капитан Торций взялся обеими руками за рулевое колесо, и крутанул его влево.

Через полчаса «Вегул рандаг» медленно развернулся, вышел из бухты в открытый океан, и прямым курсом направился на юго-восток.

Мы с Рене стояли возле бушприта, разглядывая тёмно-зелёную с голубовато-синими оттенками воду, простиравшуюся во всех направлениях до самого горизонта. Форштевень парусника лихо вспарывал океанские волны, и нас обдавало солёными брызгами.

Из-за сильной качки носовой части судна, мне вскоре стало как-то не по себе. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Прежде со мной ничего подобного не случалось, и я не думал, что меня может укачать. Впрочем, раньше я никогда не плавал на больших кораблях, а волны реки Джунгур слишком малы для подобного эффекта.

— Вот, черт! — тихо сказал я на земном языке, и тут же громко добавил по-рацидорски: — Пошли в каюту, ларкус. Меня что-то мутит. Наверно, морская болезнь начинается. Надо прилечь…

— Что же, пойдём, — понимающе кивнул Рене и усмехнулся, — Сразу видно, к океану ты не привык.

Ну, ничего. Пару-тройку дней поваляешься на койке, и всё пройдёт.

— Эх, твоими бы устами… — сказал я кислым тоном, с трудом подавляя рвотные позывы.

Мы быстро двинулись к кормовой надстройке мимо других пассажиров- мужчин с мечами на поясах и женщин в пышных платьях. Одни стояли возле бортов корабля, другие прохаживались по палубе, общаясь между собой. Похоже, ни у кого из них не возникало проблем с вестибулярным аппаратом.

Рене Алман оказался прав. Уже через три дня мне заметно полегчало. Я смог адекватно воспринимать реальность и выходить на верхнюю палубу.

За то время, пока я оставался в каюте, на корабле случилось несколько происшествий. Один раз небольшая группа мужчин, после совместной пьянки, затеяли драку, так что матросам пришлось их разнимать, обливая холодной океанской водой. Всё обошлось синяками, ушибами и двумя ножевыми порезами, хотя могло быть гораздо хуже. Кроме того, вчера вечером за борт упала молодая женщина. Прежде, чем её успели спасти, она запуталась в собственном платье и утонула. Судя по всему, её кто-то столкнул в воду. Но кто именно и за что, так и осталось загадкой. Женщина плыла одна в каюте второго класса, и ни с кем на корабле не конфликтовала.

Заниматься расследованием преступления капитан не стал, сославшись на отсутствие свидетелей и подозреваемых. С моей точки зрения, такая логика казалась ошибочной, но Рене отговорил меня спорить с Торцием, поскольку это было бесполезно. Несмотря на внешнее добродушие, капитан имел крутой нрав, и терпеть не мог, когда ему перечат.

Дни проходили один за другим. Спустя три рацидорские недели равные пятнадцати дням наш корабль вошёл в воды Рандаггура. Это было море, отделённое от океана Гуркензус цепью небольших скалистых островов. Здесь начиналась самая опасная часть путешествия. Именно тут, в драконьих водах, обитали чудовища, о которых говорил мой спутник.

Ссылаясь на научный эксперимент, мы с Рене питались один раз в день, а спали ещё реже. Вахтенные, стоявшие по ночам за рулевым колесом, постоянно удивлялись, почему нам не спится, и просили хотя бы на пару часов сменить их на капитанском мостике. Я никогда не управлял настоящим парусным судном, поэтому с нескрываемым удовольствием соглашался и следил за курсом корабля.

В одну из таких ночей, я стоял за рулевым колесом при свете масляного фонаря, и наблюдал за стрелкой компаса. Рене сидел рядом на ступеньках мостика, рассказывая о своих приключениях в разных местах планеты.

— А, вот, ещё помню, — говорил он негромким голосом, — было это полтора десятка лет назад в древнем городе Таэнал. Мы с группой седламских учёных искали древние вещи, которые там ещё остались. Так вот…

Внезапно прямо по курсу раздался жуткий рёв, прокатившийся по морским волнам. От неожиданности я замер, вглядываясь в ночную тьму. Но тусклого света двух рацидорских лун было явно недостаточно, чтобы разглядеть источник угрожающих звуков на расстоянии полутора сотен метров. Зато Рене отреагировал мгновенно.

— Это рандаг! — крикнул он, вскочив на ноги. — Право руля! Бей тревогу!..

Выйдя из оцепенения, я крутанул рулевое колесо и дёрнул верёвку небольшого сигнального колокола. Над палубой разнёсся гулкий звон.

Не прошло и полминуты, как на палубу выбежали заспанные матросы, быстро сообразившие, что происходит. Крича и подгоняя друг друга, они заняли места у гарпунных пушек по левому борту, готовя их к отражению возможного нападения чудовища.

К нам подошёл Торций, натягивая капитанский мундир и отдавая приказы боцману. Заняв место у рулевого колеса, он громко крикнул:

— Всем гарпунщикам левого борта готовсь!..

Несмотря на нашу попытку избежать столкновения с драконом, само чудовище не собиралось отступать. Заметив белый корабль, оно двинулось навстречу, издавая грозный рёв. Расстояние между нами быстро сокращалось.

Теперь в свете Клифара и Мадиса я, наконец-то, смог рассмотреть морского противника. Своим видом рандаг действительно походил на доисторического земного плиозавра. Только вместо спинного гребня у него были длинные шипы. Большая рогатая голова имела широкую пасть, способную целиком проглотить человека. Два щелевидных глаза горели хищным желтоватым светом. Они смотрели на корабль, как на врага.

— Держись, Лесонт, — сказал Рене напряжённым голосом. — Сейчас начнётся сражение с рандагом. Если первый залп гарпунов его не убьёт, нам будет плохо.

Когда чёрный силуэт дракона оказался на расстоянии тридцати метров от судна, капитан скомандовал:

— Огонь!..

В тот же момент прогремели десять орудийных выстрелов. Столько же зазубренных стержней Длиной полтора метра устремились к рандагу. Однако, из-за сильной качки корабля, вызванной приближением дракона, восемь гарпунов пролетели мимо. И только два угодили в цель. Один стержень поразил переднюю левую лапу, а другой — нижнюю часть шеи морского чудовища. Но эти раны были для него не смертельны. Он только оглушительно взревел от боли и ещё больше рассвирепел.

Пока матросы лихорадочно перезаряжали пушки, рандаг пошёл на таран корабля. Он с ходу врезался тремя рогами в носовую часть корпуса, возле деревянной копии дракона. От удара судно заскрипело и наклонилось в сторону. Мы с Рене кое-как удержались на ногах, вцепившись руками в перила капитанского мостика. Люди, которые ни за что не держались, свалились на палубу.

Чудовище вскинуло голову над бортом парусника, ещё раз угрожающе взревело и схватило пастью ближайшего человека. Он лишь успел закричать от ужаса, после чего был перекушен пополам.

Когда рандаг закончил поедание первой жертвы, утоляя ярость и причинённую боль, несколько матросов уже развернули в его сторону дальние орудия. Пока они целились в дракона, он потянулся за новой добычей — молодым матросом, который при падении ударился головой о палубу и потерял сознание.

Я ошарашено смотрел, как огромная зубастая пасть приближается ко второй жертве. А гарпунщики всё медлили. Не дожидаясь команды капитана, я громко закричал:

— Огонь! Стреляйте!..

Прогремели три залпа, и острые гарпуны вонзились в рандага. На этот раз, один из стержней угодил в верхнюю часть шеи, где у дракона могла находиться артерия. Два других — прямо в голову.

Обливая палубу густой тёмной кровью, чудовище снова заревело. Но на этот раз рёв был предсмертным. Потом дракон откинулся назад и рухнул в воду, обдав людей потоком брызг.

Как только морские волны успокоились, поглотив тушу мёртвого рандага, мы с Рене облегчённо вздохнули и отпустили ограждение капитанского мостика.

— Кажется, с чудовищем покончено! — произнёс я и вопросительно взглянул на Торция.

Окончательно убедившись, что опасность миновала, он согласно кивнул и торжественно объявил:

— Мы победили рандага!

Все находившиеся на палубе люди радостно закричали, поздравляя друг друга, и особенно тех матросов, которые уничтожили дракона.

Довольный исходом сражения капитан подошёл ко мне, похлопал по плечу и сказал:

— Молодец, Лесонт! Ты вовремя приказал моим людям стрелять. И хотя, это было не по правилам, трое из них всё-таки подчинились тебе.

Не знаю почему, но я в тот момент словно онемел. Не мог произнести ни слова. А сами матросы обязательно дождались бы, пока чудовище сожрет их товарища. Такова уж игра в «печальный случай»…

— Это что ещё за игра? — удивился я.

— Как, ты не знаешь? — ещё больше изумился капитан. — Ах, да, ты же иностранец…

Ну, Ларкус тебе всё объяснит. А я пойду успокаивать пассажиров, и заодно узнаю, что с кораблем. Кажется, в носовой части от удара морского чудовища появилась небольшая пробоина. Но это не страшно. Через две недели мы прибудем в Седлам-Салт. Там её быстро залатают.

Кстати, господа учёные, приходите утром ко мне в каюту. Отметим победу над рандагом.

Когда капитан Торций ушёл, оставив у рулевого колеса боцмана, я с любопытством спросил:

— Так что же это за игра?

— Как ты уже слышал, она называется «печальный случай», — сказал Рене. — А играют в нее не только матросы всех кораблей, но и многие пассажиры.

Море Рандаггур полностью оправдывает своё название. Здесь почти не бывает случаев, чтобы на судно не напало чудовище. Естественно, подобные встречи, как правило, не обходится без жертв. И те люди, которые участвуют в игре, делают ставки на матросов, уходящих в плаванье. А выигрывают, соответственно, те, кто угадал новую жертву рандага. Вот, такая получается лотерея!

— Кошмар, — шокировано пробормотал я. — Значит, сегодня сыграла чья-то смертельная ставка?

— Да, парень. Но ведь могли бы сыграть и две, если бы не ты!..

Оставшуюся часть пути по волнам Рандаггура наш корабль преодолел на редкость спокойно. Новых столкновений с морскими чудовищами удалось избежать, и все пассажиры вели себя мирно, не желая испытывать судьбу в лице капитана Торция.

На одиннадцатый день, после встречи с рандагом, сидевший в смотровом гнезде матрос радостно закричал:

— Земля! Прямо по курсу земля!

Я в это время стоял на носу корабля, глядя вперёд и наслаждаясь тёплым юго-западным ветром. Тёмную полоску суши удалось разглядеть на горизонте лишь через несколько минут.

Вскоре ко мне подошёл капитан Торций. В окуляр подзорной трубы он внимательно осмотрел всё побережье Седламского государства. Затем повернулся к боцману и крикнул:

— Лево руля! Курс восток — юго-восток!..

Насколько я понял, именно там был расположен Седлам-Салт. Ещё через час я смог увидеть его невооружённым глазом. Этот крупный город, как и Вандарс-Салт, был действующим морским портом. Причём центральная его часть находилась в дельте реки Паталгур, что — по словам Алмана — обусловливало возникновение в городе большого числа каналов.

Когда «Вегул Рандаг» подходил к берегу, я заметил три парусника, пришвартованных у причала. Дальше виднелись портовые строения и здания, сложенные из белого и светло-серого камня. Рядом суетились люди, занимавшиеся толи погрузкой, толи разгрузкой судов. Кто-то просто стоял на пристани в ожидании нашего корабля.

По знаку капитана боцман трижды протрубил в медный рожок, оповещая пассажиров о прибытии в столицу Седлама, хотя большинство из них уже толпились на верхней палубе. Сам Торций занял место у рулевого колеса и аккуратно подвел судно правым бортом к свободному пирсу.

Трое матросов бросили на берег толстые канаты, чтобы портовые рабочие могли пришвартовать парусник. Потом спустили сходни.

— Ну вот, Лесонт, мы и на месте! — с улыбкой произнёс Рене, надевая на плечо походную сумку.

— Тогда пошли на берег! — ответил я и подтолкнул друга вперёд.

Мы попрощались с капитаном, спустились на причал и быстрым шагом направились в центр города. Помимо карионского дворца и больших особняков придворной знати, там находился и дом Рене Алмана.

Седлам-Салт был довольно красивым и по-своему оригинальным городом. Пока мы шли по его улицам и переулкам, я успел ознакомиться с несколькими каналами, мостами и триумфальными арками, которые сменялись прекрасными статуями, фонтанами и цветочными газонами… Многие здания тоже впечатляли, поскольку имели не совсем стандартную архитектуру. Она значительно отличалась от той, что я видел в Вандарс-Салте.

Все прохожие, встречавшиеся нам по пути, — в основном, ремесленники, лавочники, купцы и мелкие дворяне — почтительно здоровались с Рене, узнавая в нём главного учёного-творца Седламского государства. Женщин на городских улицах было немного, а те, что проходили мимо, молча кивали в знак приветствия. Зато здесь встречались калеки и нищие, просящие подаяние. И мне хотелось им помочь. Сейчас в моём кошельке было достаточно бронзовых и медных монет, чтобы я мог поделиться ими с попрошайками.

Рене лишь посмеивался над моей щедростью.

— Вот, Лесонт, ты уже второй раз подаёшь одному и тому же человеку, — сказал он, когда мы вошли в центральную часть города. — Этот бродяга натянул на голову капюшон и поменял место, чтобы снова оказаться у тебя на пути. Так и разорится не долго!..

В ответ я только пожал плечами, не в силах распознать маскировку нищих. Потом спросил:

— Значит, Ларкус, ты хочешь, чтобы я жил у тебя?

— Ну, конечно! Зачем тебе тратить деньги на съём жилья?

Мой дом такой большой, что его хватит на десяток друзей. К тому же, вместе нам будет веселее. Но самое главное, я хочу познакомить тебя с моей дочерью.

— С дочерью? У тебя есть дочь?!

— Разве я тебе не говорил? Её зовут Троя.

— Первый раз слышу… Мы говорили, в основном, о Рацидоре и о твоих друзьях с «Импульса», включая жену Кармеллу. А про дочь ты мне ничего не рассказывал.

— Хм, возможно, — произнёс Рене задумчиво. — Наверно, я забыл тебе о ней рассказать. Что поделаешь — возраст! Склероз совсем замучил…

После того, как мы с Кармеллой обосновались в Нетрун-Салте, она забеременела. Ей пришлось вынашивать ребёнка около четырёх лет по местному времени. Представляешь, как долго….

Беременность проходила нормально, но до последних месяцев её нужно было скрывать от всех, кто нас окружал, чтобы не вызывать подозрений. Это было самое трудное.

Кармелла родила здоровую девочку. Мы назвали её Троей, в честь неприступного древнегреческого города. К сожалению, через год моя жена умерла от болезни, которую я не смог вылечить. Дальше свою дочь я воспитывал один. Почти один…

Из-за того, что наша Троя по местным меркам очень медленно росла, мне приходилось каждые полгода нанимать новых кормилец и нянек, для ухода за девочкой. А в остальном она была обычным ребёнком. Сейчас ей уже двадцать пять лет по земному счёту.

Троя выросла очень красивой девушкой. Похожа на мать. Думаю, она тебе понравиться!

— Ладно, посмотрим, — кивнул я. — А что, она до сих пор не замужем?

Тут должно быть много достойных женихов — знатные дворяне, богатые купцы, рыцари без страха и упрёка…

Рене кисло усмехнулся.

— Может, они и достойны, но ей никак не подходят.

Не забывай, что здесь мы способны прожить несколько сотен лет по местному времени. Ты представляешь, сколько мужей ей пришлось бы похоронить за эти годы.

Ей нужен такой же человек, как и она сама. То есть из нашей Вселенной. Но все мужчины с «Импульса», оставшиеся в живых, слишком стары для неё. Самому младшему — Дэвиду — сейчас семьдесят один год, и Троя ни за что не согласилась бы за него выйти. Есть ещё два парня и две девушки, которые родились у моих друзей, Но пару десятков лет назад по-рацидорскому времени, они создали две счастливые семейные пары.

Конечно, Трое мог бы подойти Вернер Готли, ведь ему сейчас всего 43 года. Но, увы, он живёт сам по себе, и мы не знаем, стоит ли его искать.

— Ладно, будем считать, что ты сватаешь мне собственную дочь…

— Ну, я бы так не сказал, — смутился Рене. — Но ты должен понять меня правильно…

Я понимающе кивнул и обвёл взглядом большое открытое пространство, на которое мы вышли.

Центральная площадь Седлам-Салта была восьмигранной. По её периметру располагались красивые здания в несколько этажей, в том числе карионский дворец. Он был построен из полированного белого камня с вкраплениями слюды. Благодаря этому, его стены и фигурные колонны портика ярко блестели в лучах Сауртана.

Дом главного учёного Ларкуса находился почти напротив дворца. Он имел два этажа, и был построен из красного мрамора. Кроме того, особняк окружала невысокая ограда из металлических прутьев, за которой виднелись цветущие деревья, кусты и фонтаны.

Когда мы с Рене открыли калитку и прошли во двор, нам на встречу из дверей особняка выбежал усатый мужчина средних лет, в одежде управляющего. Он быстро поклонился до пояса и радостно воскликнул:

— О, мой господин, какое счастье. Наконец-то, вы вернулись! Мы все Вас просто заждались, особенно госпожа Троя.

— И где же она, Орчес? Почему не вышла встретить? — спросил Рене.

— Я, как раз, хотел Вам сказать, что на прошлой неделе она поехала к своей подруге Норре в Улар. Обещала долго не задерживаться.

— Значит, теперь нам придётся её ждать!..

Алман сделал глубокий вдох, наслаждаясь цветочными запахами. Потом почесал затылок и нахмурился.

— Вы что-то желаете, мой господин? — тут же вежливо поинтересовался управляющий.

— Да, Орчес. Пусть слуги приготовят мне и господину Лесонту горячие ванны. Целый месяц не мыться на корабле, это ужасно. А ещё пусть они принесут нам из подвала пару бутылок «Амброзии» с закуской в гостиную.

— Слушаюсь, господин. Через час всё будет готово.

Рене проводил управляющего тёплым взглядом, после чего тихо заметил:

— Эх, Орчес, чтобы я без тебя делал?!

— А ты не думаешь, что в отсутствие хозяев он мог бы тебя ограбить и сбежать? — спросил я, когда мы двинулись по одной из аллей, вдоль фруктовых деревьев с крупными сиреневыми плодами.

— Насчет управляющего я абсолютно спокоен, и полностью ему доверяю, — ответил Рене. — Лет пятнадцать назад я спас ему жизнь. С тех пор он служит мне, как говорится, не за деньги, а за совесть. Это по-настоящему преданный слуга.

Кстати, пока нам готовят ванны, я хочу показать тебе мои скромные владения, где ты можешь чувствовать себя, как дома.

Владения Алмана занимали немного больше пространство, чем я себе представлял. С двух сторон от особняка шли тенистые аллеи с деревьями, фонтанчики и всевозможные статуи в виде мифических животных. На территории заднего двора находились две беседки и большой овальный бассейн с прозрачной водой.

Дом был не менее роскошным, хотя обстановка ничем особым не отличалась от той, что мне довелось видеть прежде в Вандарс-Салте. Красивая и удобная деревянная мебель, зеркала в бронзовых рамах, старинные картины и гобелены. Разумеется, всё сделано в самобытном стиле с местным колоритом.

Когда ванная комната на первом этаже была готова для купания, мы с Рене разделись и забрались в небольшой металлический бассейн. Затем хорошенько отмокли в тёплой воде с пышной пеной, смывая морскую соль, въевшуюся в кожу за время путешествия. Несмотря на то, что в гостинице Вандарс-Салта мы тоже принимали ванны, они не шли ни в какое сравнение с тем блаженством, которое я испытывал теперь. Особой неожиданностью для меня стало наличие душистого мыла и шампуня, изготовленных лично биохимиком Алманом. До него о подобных средствах гигиены на Рацидоре вообще ничего не знали.

Воспользовавшись бритвенными принадлежностями друга, я тщательно поскрёб острым лезвием свой заросший подбородок. Хотелось поскорее избавиться от чёрной бороды, которая появилась у меня за последние месяцы. Росла она очень медленно, но отращивать её специально я не собирался.

После купания, Рене переоделся в чистую одежду свободного покроя. Затем предложил мне выбрать что-нибудь подходящее из его богатого гардероба, пока моя грязная одежда не будет выстирана или я не куплю новую.

В гостиной нас ждал накрытый белой скатертью стол. Его натюрморт составляла бутылка вина, два стеклянных бокала и большие блюда с закусками и фруктами.

— Ну что, Лесонт, присаживайся. Попробуешь и оценишь мою «Амброзию», — сказал Рене, открывая фигурную бутылку с зеленоватой пузырящейся жидкостью. — Я сам сделал это вино из плодов ситры, по вкусу напоминающих виноград.

Устроившись в кресле, я взял бокал с шипучим напитком и сделал небольшой глоток для пробы.

— Чёрт возьми! Да это же настоящее «Шампанское»! — удивлённо воскликнул я на земном языке. — Только аромат и вкус немного другой. Здорово!

— Хм, рад, что оно тебе понравилось. Я тоже люблю такие вина, особенно с хорошим сроком выдержки.

Этим бутылкам, к примеру, почти полвека. Отличный вкус!..

— А почему, интересно, ты назвал его «Амброзией»?

— А потому, что древнегреческие боги, жившие на горе Олимп, пили «Амброзию», так называемый эликсир жизни, — ответил Рене. — Мы здесь тоже почти боги, но мне пришлось делать «Амброзию» по собственному рецепту. И в результате получилось полусладкое игристое вино, от которого почти не пьянеют. Для этого нужно выпить не одну бутылку.

— А мне помнится, что амброзию боги ели, а не пили. А пили они какой-то нектар!

— Да?.. — Алман немного смутился. — Ну, может быть, не спорю. Хотя, какая нам теперь разница, что они там ели и пили. Мне просто понравилось название.

Я тихо рассмеялся, смакуя напиток. Потом обвёл взглядом стены гостиной, и неожиданно для самого себя уставился на большой портрет в золоченой раме, который висел над камином. На нём была изображена молодая женщина с бледно-розовой кожей, большими зелеными глазами и курчавыми пепельно-русыми волосами. Сразу видно — красавица…

— Твоя дочь Троя? — поинтересовался я, не сводя глаз с портрета.

— Нет, ну что ты. Это моя покойная жена, — ответил Рене со вздохом. — Портрет был написан Нетрунским художником незадолго до смерти Кармеллы. Это единственная вещь, оставшаяся у меня на память о жене.

Кстати, Троя не менее прекрасна, чем ее мать. Сам увидишь!

— Жду с нетерпением. Но скажи мне, после Кармеллы ты ещё кого-нибудь любил?

Рене задумчиво нахмурился, потом кинул в рот кусочек копченого мяса, медленно прожевал и ответил:

— Во-первых, свою единственную жену я до сих пор люблю, и буду любить всегда. А во-вторых, красивых женщин на Рацидоре много, поэтому серьёзных увлечений у меня было достаточно. Но все они длились не больше одного года. Я делал все возможное, чтобы мои романы не заканчивались свадьбой.

Последние три года я абсолютно свободен, и ничуть об этом не жалею. Рано или поздно всё приедается, так что и в амурных делах нужны перерывы.

— Понятно. Значит, все-таки лучше быть холостяком? — ехидно заметил я.

— Нет-нет, что ты?! — замахал рукой Рене. — Семья, это святое. И мне очень хотелось бы, чтобы ты нашел себе подходящую невесту. А поскольку вариантов у тебя здесь немного…

— Ты так говоришь, будто собираешься женить меня на Трое в первый же день?!

А что, если я ей не понравлюсь?

— Ещё как понравишься! Может быть, не сразу, но тем не менее…

Ты же, парень, настоящий симпатяга. И характер у тебя — что надо!..

— Прекрати, Ларкус! — фыркнул я в ответ.

— Ладно-ладно, успокойся. Я же пошутил на счёт женитьбы. Хотя ты, в самом деле, симпатичный молодой человек, и можешь понравиться кому угодно.

А теперь ешь и пей спокойно. Не обращай на меня внимание.

После обеденного отдыха, мы с Рене решили сходить в торговый район города для покупки более изысканной одежды. Мне нужен был костюмчик подороже, чтобы я мог спокойно показаться на глаза местной знати.

Прохаживаясь по рядам с готовой одеждой, Рене тихо сказал:

— Между прочим, Лесонт, учитывая твои знания в архитектуре, строительстве и особенно в дизайне интерьеров, ты вполне можешь претендовать на государственную должность главного зодчего Седлама. Должность сейчас свободна, и я готов замолвить за тебя словечко.

Я сегодня же отправлю Орчеса во дворец с просьбой об аудиенции у кариона Алерта, чтобы мы завтра могли с ним встретиться. Тем более, что мой отпуск и так уже затянулся. Пора показаться пред его светлы очи, и сделать подарок карионше Азолле.

Вообще-то, Алерт неплохой человек, но у него тоже бывает скверное настроение. Поэтому лучше его задобрить.

— Хорошо. Завтра, так завтра, — кивнул я. — Но сначала подскажи, какую одежду лучше купить для встречи с карионом. А то у меня глаза разбегаются. Всё такое яркое и нарядное…

— Ну, это запросто, — улыбнулся Рене. — Можешь мне довериться!

Он взял меня под локоть и повёл вглубь торговой лавки.

После встречи с верховным правителем Седламского государства, мы с Рене вернулись в особняк моего друга и устроились в одной из деревянных беседок на заднем дворе. Сидя в тени вьющихся растений, мы пили «Амброзию» в честь удачно прошедшей аудиенции. С этого дня я был назначен на высокую должность главного придворного зодчего.

Ровно в полдень пожилой распорядитель встретил нас у золотых дворцовых ворот и без лишних вопросов проводил в тронный зал. Помещение, в котором мы оказались, было очень большим. Оно занимало не меньше четверти первого этажа здания. Пол, потолок и стены были расписаны пятью красками — золотого, серебряного, белого, красного и чёрного цвета, относящихся к символу власти на Рацидоре. У дальней стены на высоком подиуме стояли два деревянных трона, украшенных резьбой и драгоценными камнями.

На более массивном троне восседал сам верховный правитель Алерт — уже не молодой, но ещё полный сил мужчина, одетый в длинный чёрный камзол с золотым и серебряным шитьём. Слева на троне поменьше сидела его жена Азолла в пышном красно-белом платье. Она была довольно красива, но ничем особенным не отличалась от тех женщин, которых я видел раньше на улицах Седлам-Салта.

Подойдя ближе, мы с Рене поклонились карионской чете.

— Здравствуй, Ларкус, — размеренным тоном произнес Алерт. — По-моему в этот раз ты слишком долго отсутствовал. Я уж начал беспокоится — не погиб ли ты в своём путешествии.

— Ну, что вы, господин карион, не стоит из-за меня так беспокоиться, — ответил Рене. — Я всегда смогу за себя постоять.

Алерт снисходительно улыбнулся.

— Так-то лучше. Мне бы не хотелось потерять такого великого ученого-творца, как ты.

Я вижу, ты нам что-то принес?!

— Это новые духи для госпожи Азоллы. Взгляните… — Рене с поклоном передал супруге кариона маленький стеклянный флакон, после чего решил представить верховному правителю мою скромную персону. — Как видите, господин карион, я пришел к вам не один. Раньше мой друг Лесонт жил в столице Глардии, а теперь решил перебраться в Седлам-Салт. Он зодчий, и я рекомендую взять его на службу. Уверяю вас, вы об этом не пожалеете!

Породистое лицо Алерта осталось подчёркнуто невозмутимым, хотя было видно, что ему не очень нравится выслушивать чужие советы. Даже если их даёт главный учёный страны. Он несколько секунд смотрел на меня оценивающим взглядом тёмно-медовых глаз, после чего благосклонно произнес:

— Ну что же, Лесонт, если сам Ларкус тебя рекомендует, значит, ты действительно чего-то стоишь. Но мы это еще проверим…

— Надеюсь, господин карион, я смогу оправдать ваше доверие, — кивнул я и слегка поклонился по примеру Алмана.

— В таком случае обсудим твои знания наедине. Пойдём, я покажу тебе дворец. Расскажешь мне, что здесь нужно изменить на твой взгляд. Ларкус тем временем развлечёт мою дорогую Азоллу рассказами о приключениях в диких землях.

Прохаживаясь по залам, коридорам, рабочим и спальным комнатам карионского дворца, я объяснял Алерту все, что мне было известно об архитектуре зданий и дизайне интерьеров. При этом я ограничился только теми стилями, которые были похожи на местные.

— Значит, Лесонт, ты считаешь, что менять архитектурный стиль особняков, или строить современные дома в центре города не стоит? — уточнил Алерт, когда мы направились обратно в тронный зал.

— Конечно, господин карион! — спокойно ответил я, не отводя взгляда. — Это может нарушить ту гармонию и красоту, которая сейчас присутствует в Седлам-Салте. Но многие городские здания требуют срочной реконструкции и реставрации. Такой старый город, как этот, должен сохранить свой облик в нынешнем виде. Понимаете?

— Кажется, да. Ты хорошо объясняешь и говоришь все прямо в глаза, как Ларкус. Мне это нравится….

— Теперь понятно, почему он так высоко тебя ценит. Думаю, ты подходишь для государственной должности главного зодчего Седлам-Салта.

Алерт хлопнул в ладоши, и рядом тут же появился придворный распорядитель, шедший за нами тенью.

Приказ кариона о вручении мне должностной грамоты с печатью верховного правителя был выполнен спустя полчаса. Такое быстрое трудоустройство оказалось для меня несколько неожиданным. Но я даже не подал вида, что удивлён. В конечном итоге, разве не за этим я пришёл на аудиенцию к Алерту.

Рене Алман допил первый бокал вина, откинулся на спинку скамьи и ненавязчиво уточнил:

— Ты говоришь — карион согласился с твоими дизайнерскими предложениями?

— Да, причём без колебаний, — довольным тоном ответил я, разглядывая пузырьки газа в своём бокале. — Приступлю к работе со следующей недели. Начну с обновления дворца, потом перейду к проектам по реконструкции и реставрации старых городских зданий. А дальше будет видно.

Кстати, мне понадобится твоя помощь. Я посоветовал Алерту поменять витражи на зеркальные стекла. Наверно, я поспешил с таким новшеством для этого мира, но… Я надеюсь, ты поможешь мне их сделать?!

— Хочу тебе напомнить, Сандр-Лесонт, что я биохимик, а не стекольщик. Но раз уж ты пообещал это кариону, придется научить дворцовых мастеров делать подобные стёкла. Хотя, это будет совсем не просто…

Насколько я помню, они имеют металлическое напыление на одной из сторон. Напыление наносится в процессе изготовления стекла с помощью пиролитического метода и вплавляется в стекло при воздействии высокой температуры.

— Совершенно верно. Это старинный способ производства такого типа стекла. Но я знаю, как упростить его в здешних условиях. От тебя потребуется только мельчайшая пыль нескольких металлов и свободный азот.

— Металлическую пыль получить не очень трудно. А, вот, с инертным азотом придётся повозиться.

— Отлично, — кивнул я, отставляя пустой бокал на круглый столик, — А сейчас давай во что-нибудь сыграем. Помнишь, в карионском дворце ты обещал научить меня играть в рацидорские карты.

Ну, если обещал, значит, научу, — ответил Рене и позвонил в колокольчик, подзывая управляющего, сидевшего в соседней беседке.

Выслушав пожелание хозяина, Орчес уже через минуту принёс из дома небольшую серебряную коробочку с картами. От земного вида они отличались только тем, что вместо цифр от шестерки до десятки, на них были изображены люди, от простого воина до главного военачальника. Кроме того, рацидорские карты имели пять мастей, раскрашенных в пять карионских цветов.

— Эту колоду карт придумал один из моих старых друзей, который ещё на Земле любил азартные игры, — сказал Рене, когда управляющий ушёл. — Но у них есть свои особенности в правилах, которые никогда не меняются. Например, независимо от типа игры, из колоды игрокам всегда раздается по пять карт. А козырной мастью считаются только золотые карты…

Впрочем, рассказывать тебе сразу все особенности нет смысла. В карты надо играть, а не болтать о них. Так что давай начнём с «Последней жертвы».

Он принялся тасовать колоду с ловкостью старого фокусника.

Игра, которую предложил мой друг, по смыслу очень напоминала обычного «Подкидного дурака». В первой же партии я начал понимать, что проигрываю. Поэтому решил немного отвлечь Рене и, как бы невзначай, спросил:

— Когда же всё-таки вернётся твоя дочь? И почему бы не послать за ней слугу?

— Тебе что, уже не терпится её увидеть? — усмехнулся Рене. — Не волнуйся, она скоро появится. Ещё вчера я отправил за ней посыльного.

А теперь, Лесонт, сдавайся. У меня три главных золотых козыря! Ты проиграл!..

Обреченно вздохнув, я бросил оставшиеся карты на стол…

— Отец! — неожиданно со стороны дома донёсся взволнованный и радостный женский голос.

Мы с Рене оглянулись, и я увидел бегущую к нам молодую женщину с гривой волнистых пепельно-русых волос. Я сразу понял, что это дочь моего друга. Портретное сходство Трои с покойной матерью было, как говорится, на лицо.

Стройная фигура с высокой грудью, тонкой талией и крутыми бёдрами тоже вызывала восхищение. Всё было при ней, и не было ничего лишнего.

Изучая девушку с нескрываемым интересом, я вдруг вспомнил отрывок из стихотворения древнего поэта о чудном мгновении. Встретившись взглядом с небесно-голубыми глазами Трои, я немного смутился. В моей душе шевельнулось что-то тёплое и нежное. Это, действительно, было прекрасное мгновение.

Она подошла к нам, придерживая руками длинное голубое платье с белыми кружевами, и мило улыбнулась.

— Привет, красавица! — радостно произнес Рене, обнимая дочь. — Я вернулся вчера утром, и надеялся застать тебя дома. Но Орчес сказал, что ты уехала к подруге!

— Да, — кивнула Троя. — Просто мне стало так одиноко без тебя, что я решила немного отвлечься в гостях. Однако я вижу — ты без меня не скучаешь! У нас новый гость?!

— Не просто гость! — улыбнувшись, ответил Рене и обернулся в мою сторону. — Познакомься с моим новым другом Лесонтом. Вообще-то, его настоящее имя Сандр, и он один из нас…

— Как, тоже оттуда? — удивленно спросила девушка, понизив голос, и указала рукой в небо.

Только теперь она внимательно присмотрелась ко мне, сменив снисходительный взгляд на заинтересованный.

Наши глаза снова встретились, и я невольно растерялся, не зная, что сказать. Потом быстро пробормотал:

— Здравствуйте, Троя.

Она приветственно кивнула.

— Сандр попал на Рацидор совсем недавно, — сказал Рене, любуясь моим смущением. — Но, я думаю, он сам тебе всё расскажет немного позже. Правда, Лесонт?

— Разумеется. Буду очень рад, — ответил я. — Но вы, Троя, наверно устали с дороги и хотите отдохнуть?..

— Господи, Лесонт, какие церемонии, — насмешливо перебил меня Рене. — Переходи сразу на «ты», и общайся с моей дочерью, как нормальный человек, а не придворный ловелас.

Я уверен, что Троя совершенно не устала и может прогуляться по вечернему городу. Не правда ли, солнце моё?

— Конечно, отец. Мне надо только переодеться и привести себя в порядок. А потом я вернусь, и вы мне расскажете о своих приключениях.

Молодая женщина снова улыбнулась и грациозно направилась к дому.

Когда она скрылась за углом особняка, Рене хлопнул меня по плечу и ехидно спросил:

— Ну что, парень, как тебе моя дочь? Правда, красавица?..

— Не то слово! — задумчиво ответил я, наполняя бокалы новой порцией игристого вина.

— Отлично! В таком случае, я разрешаю тебе за ней поухаживать, — усмехнулся Алман и начал тасовать колоду карт. — Но смотри у меня, не вздумай обижать Трою.

А пока она прихорашивается, давай сыграем в «Счастливую карту». Это очень простая игра. Берём колоду и делим ее на пять равных частей. Потом снимаем себе по одной карте из каждой части и открываемся. У кого есть золотая карта, удваивает общую сумму очков. И так до тех пор, пока колода не закончится. Выигрывает, соответственно, тот, кто набрал больше очков!

К тому моменту, когда к нам вернулась Троя, я проиграл Рене три партии из трёх сыгранных, но даже не заметил этого. Я думал о дочери друга, которая с первых же минут чем-то меня зацепила. Перед мысленным взором маячили её глаза с длинными ресницами и очаровательная белозубая улыбка.

Переодевшись, девушка теперь была в красивом сиреневом платье с укороченными рукавами и бархатной отделкой по краям. Кроме того, она уложила длинные волосы в новую необычную прическу, которую я не смог бы описать при всём желании.

Она вошла в беседку, присела на скамью между мной и Рене, посмотрела, как я в очередной раз проиграл, и сказала:

— кажется, Лесонт, тебе сегодня не везет?!

— Да мне вообще в последнее время не очень-то везет, — спокойно ответил я, собирая карты в колоду, — не считая, конечно, тех двух случаев, когда твой отец спас мне жизнь!

— Как интересно! Хочу, чтобы вы с отцом рассказали мне о своих подвигах. Мне очень нравятся подобные истории…

— Нет уж, дочка, уволь. Пусть этим занимается Лесонт, — сказал Рене, глядя на Сауртан, который начал клониться к закату. — Мне пора в лабораторию. У меня сейчас идут важные химические процессы в новом эксперименте. Я обязательно должен за этим понаблюдать.

А вы тем временем можете сходить на ближайшую пристань, взять лодку и поплавать по городским каналам. Вперед, молодёжь!..

Судя по его настойчивому тону, нам с Троей больше ничего не оставалось, как отправиться через задний двор к находящемуся невдалеке речному каналу.

По пути к пристани, я стал рассказывать девушке о своих приключениях в космосе и на рацидоре, а также о нашем с Рене знакомстве и долгом путешествии в Седлам-Салт. Троя внимательно слушала меня, не перебивая, а затем с искренним восхищением произнесла:

— Да, Лесонт, тебе многое пришлось пережить за последние месяцы. Большинство людей, живущих в нашей стране, только понаслышке знакомы с теми опасностями, которые тебя поджидали в диких землях. Ты не был к ним готов, но всё равно остался жив.

— Значит, мне крупно повезло, — с иронией ответил я, искоса поглядывая на точёный профиль спутницы. — Я знаю, что твой отец за долгие годы жизни на Рацидоре успел побывать в гораздо более опасных передрягах. И ему тоже удалось выжить!

— Ну, мой отец это вообще феномен. Ему просто не сидится на одном месте. Он всё время от меня куда-то уезжает, и чаще всего в одиночку. А я жду его и переживаю — вернётся ли он в этот раз.

И брать меня с собой он тоже не хочет, опасаясь за мою жизнь. Вот, так мы и живём.

Троя тяжело вздохнула, слегка загрустив.

Я взял её за руку и ободряюще пожал узкую ладонь. Она была тёплой и какой-то родной. Девушка не стала высвобождаться из моих цепких пальцев, и некоторое время мы шли молча, ощущая мимолётную близость.

На небольшой пристани, где было немало вёсельных шлюпок, я протянул сторожу пару медных монет, выбрав самую красивую лодку с высокими бортами и деревянной головой дракона на носу. Затем помог Трое сесть на широкую скамью перед собой. Оттолкнувшись от дощатого настила пристани длинным веслом, я сильными гребками повёл нашу лодку на середину канала.

Когда мы отплыли подальше от сторожа, девушка спросила:

— Скажи, Сандр-Лесонт, как тебе Рацидор?

— Очень интересный и необычный мир, — ответил я, любуясь обликом и фигурой девушки на фоне окружающего пейзажа. — Раньше мне довелось побывать на десятке разных планет. Но такой, как эта я еще не встречал.

В отличие от Земли и других цивилизованных миров, где постоянно чувствуешь себя в невидимых рамках законов и правил, здесь почти полная свобода действий. Особенно, когда у человека есть деньги и положение в обществе. По крайней мере, на Рацидоре каждый может стать тем, кем захочет, если постарается.

— Да, ты прав. По рассказам отца, я тоже поняла, что здесь во многом легче жить, не считая, комфортности и безопасности самой жизни… Но, так или иначе, я бы очень хотела побывать на Земле.

У нас в одной из подвальных комнат есть много картин, которые нарисовал отец. На них изображены земные пейзажи, города, летающие машины и животные. Раньше мы туда часто ходили и говорили о далекой родине отца. Так что я хорошо представляю себе Землю, а он по ней всё ещё продолжает скучать.

— Я его прекрасно понимаю. Как бы ни была хороша другая планета, дома всегда лучше. Мне самому хотелось бы поскорее вернуться на Землю. Но, увы, сейчас это невозможно, пока я не получу обратно свой космолёт.

Впрочем, даже если он отыщется в целости и сохранности, вряд ли нам удастся снова найти аномальную зону и родную Вселенную.

— К сожалению, я в этом совершенно ничего не смыслю, — призналась Троя, глядя на меня большими добрыми глазами, в которых отражался оранжевый свет Сауртана. — Я даже не знаю, что тебе подсказать, и где искать Вернера Готли, если он действительно замешен в похищении твоего корабля.

Она опустила руку в чистую воду канала и несколько секунд молча играла с мелкими волнами, идущими от лодки.

Я тоже немного помолчал, разглядывая собственное отражение в воде. За время пребывания на Рацидоре, моя кожа потемнела от загара, а тело заметно постройнело и окрепло. Живот избавился от жировой прослойки и втянулся, а под рукавами тёмно-синего камзола теперь бугрились мышцы. Ежедневные физические тренировки, в том числе гребля вёслами на лодке, оказали на меня благотворное воздействие. Одним словом, сейчас я нравился себе гораздо больше, чем раньше.

Решив перевести разговор на другую тему, я поинтересовался:

— Твой отец говорил, что тебя назвали Троей в честь древнего земного города. Ты о нём что-нибудь знаешь?

— Да, конечно, — кивнула девушка. — Это был красивый неприступный город, в котором жили древние греки.

— И ты считаешь себя такой же неприступной?

— В какой-то мере… Но этот город был неприступен до тех пор, пока его не завоевал герой Ахиллес, придумавший троянского коня.

— Да-да, в детстве мне довелось прочитать эту историю, — сказал я и остановил лодку, чтобы передохнуть. — Признайся, Троя, в твоей жизни был герой, вроде Ахиллеса?

После секундного замешательства, девушка с вызовом ответила:

— А тебе не кажется, что это не очень скромный вопрос?

— Извини, Троя. Ты меня, наверно, не так поняла, или я неправильно выразился.

Я хотел спросить — был ли в твоей жизни по-настоящему любимый человек, кроме отца?

— А с какой целью ты интересуешься?

— Просто любопытно…

— Нет, такого не было, — задумчиво ответила она с некоторым смущением. — Я всегда хотела влюбиться один раз и на всю жизнь. А ты сам знаешь, что с рацидорскими мужчинами этого лучше не допускать.

Скажу честно — за последние тридцать рацидорских лет у меня было много романов, но они довольно быстро заканчивались, потому что я не желала выходить замуж. А здесь не принято встречаться с женщинами больше одного года без предложения замужества. Приходилось расставаться.

— Хм, да, это настоящая проблема для таких долгожителей, как мы…

Троя снова печально вздохнула. Потом спросила:

— А как у тебя с этим было на Земле? Ты женат?

— Нет. — Я отрицательно мотнул головой и развернул лодку в обратную сторону. — Моя невеста сбежала от меня незадолго до свадьбы с каким-то залётным дельцом, который пообещал ей золотые горы на другой планете. Это было больше полугода назад по земному времени.

— Сочувствую. А ты её очень любил?

— Лучше спроси меня, любил ли я её по-настоящему? И я спокойно отвечу — нет. Была влюблённость, страсть, влечение и что-то ещё. А вот любви, скорее всего, не было.

Любовь вообще очень трудно распознать, если раньше никогда не любил. Но я точно знаю, что она проявляется в нежности, заботе и желании защитить…

— Ладно, Сандр, давай не будем о грустном, предложила Троя и улыбнулась. — Поговорим лучше о чем-нибудь весёлом. Ты помнишь смешные истории из своей жизни на Земле? Расскажи, пожалуйста, что-нибудь такое!..

— Даже не знаю с чего начать, — задумчиво пробормотал я, глядя на бликующую лучами Сауртана воду. — Надо подумать…

Впереди был участок канала, куда падала тень от трёхэтажного здания. Вода там почти не блестела. В её прозрачной глубине плавало много разноцветных рыб. Заметив приближающуюся лодку, они даже не пытались скрыться за камнями или в редких кустах жёлто-зелёных водорослей, а продолжали плыть рядом.

Мне вдруг захотелось поймать для Трои маленькую рыбёшку золотистого цвета с большим хвостом и длинными плавниками. Она смело плавала невдалеке от правого борта. Я легко мог достать ее сачком, который лежал у моих ног и предназначался, по всей видимости, для подобных целей.

— Хочешь, я сделаю тебе подарок в честь нашего знакомства? — спросил я у девушки, положив весло на дно лодки.

— Какой подарок?

— Сейчас узнаешь.

Загадочно улыбаясь, я поднялся со скамьи, взял сачок и аккуратно погрузил его в воду.

Троя внимательно наблюдала за мной, ничего не говоря. Но в тот момент, когда я уже хотел поймать золотистую рыбёшку сачком, лодка неожиданно сильно качнулась….

Вскрикнув от удивления, я выронил орудие ловли, неуклюже замахал руками и с шумным плеском рухнул в прохладную воду. Дорогая одежда, в которой я утром был на аудиенции у кариона, тут же промокла до нитки. Когда же я вынырнул, то услышал веселый смех девушки.

Отфыркавшись и проморгавшись, я с некоторым изумлением посмотрел на Трою. Однако её заразительный хохот не оставил меня равнодушным. Я тоже рассмеялся, подгребая к лодке.

Вскоре молодая женщина немного успокоилась и помогла мне перелезть через высокий борт, что оказалось не простым делом. Лодка всё время раскачивалась из стороны в сторону, грозя опрокинуть в воду нас обоих.

— Извини, Сандр, это я во всём виновата, — сказала Троя, как только отдышалась. — Это я качнула лодку, хотя и не думала, что ты упадёшь.

— Да уж понятно, — криво усмехнулся я в ответ, снимая камзол, чтобы отжать воду. — Интересно только, зачем ты это сделала?

— Просто, мне стало жалко маленькую золотистую рыбку, которую ты решил поймать. Пусть живет!..

— А с чего ты взяла, что ей грозит смерть?

Я всего лишь хотел подарить тебе рыбёшку, чтобы ты поместила её в аквариум. Это такой стеклянный сосуд с водой, в котором содержат одну или несколько маленьких рыбок.

Слыхала о таком?

Троя отрицательно мотнула головой.

— Нет, никогда не видела и не слышала. Зачем вообще держать рыб в каких-то тесных сосудах, если за ними можно наблюдать в воде каналов?

Что же касается живых подарков — рыб или других животных, то их на Рацидоре обычно едят, если они съедобны. Или делают чучела из тех, которые не съедобны.

Вот, я и подумала, что ты хочешь поймать рыбёшку мне на ужин. Извини, что я тебя не поняла.

— Забудь… — отмахнулся я, выжимая на себе штаны больше похожие на шаровары. — Я тоже не знал таких деталей вашей жизни.

— Так уж тут заведено…

Кстати, Сандр, советую тебе вытащить из воды сачок. А то нас могут обвинить в загрязнении городских каналов, и нам придётся заплатить крупный штраф. Если ты не заметил, на мостиках всё время дежурят постовые, которые следят, чтобы в воду ничего не сбрасывали. Эти правила больше ста лет назад мой отец посоветовал установить одному из старых правителей Седлама. С тех пор каналы в городе регулярно чистят от всякого хлама.

— А я-то думал, что вода здесь такая прозрачная только благодаря тому, что она проточная, и вся грязь сливается в море.

Достав из воды орудие ловли, я направил лодку к пристани. Обратно мы возвращались молча, потеряв нить разговора. Иногда наши взгляды пересекались, и мы с улыбкой вглядывались в глаза друг друга в ожидании какого-то вопроса или предложения. Каждый думал о своём. Но всё, что мне приходило в голову, можно было расценить, как пошлость или наглость. Уж лучше помалкивать.

Когда мы вернулись домой, в гостиной нас уже ждал шикарный ужин, приготовленный по заказу Рене.

Заметив, что моя одежда совершенно мокрая, он удивлённо ВОСКЛИКНУЛ:

— похоже, Лесонт, тебя нельзя оставлять без присмотра даже на минуту! Ты вечно куда-нибудь влезешь. Думаю, будет лучше, если в следующий раз вы пойдёте в карионский парк.

Я многозначительно развёл руками, а Троя, оправдывая меня, шутливо сказала:

— Не волнуйся, отец. Ему просто захотелось немного искупаться, а снимать одежду в моём присутствии он постеснялся.

— Да, Ларкус, — кивнул я, — вода в ваших каналах такая чистая, что в ней грех не искупаться. Заодно и рыбу поймать можно. Но мне в этот раз не повезло…

— Ладно, шутник, иди к себе, переоденься, — произнёс Рене, подталкивая меня к лестнице. — А потом за стол. Отметим ваше с Троей знакомство.

Этот вечер, как и весь день, прошёл на удивление легко и радостно. Он стал лучшим днём в моей жизни за последние полгода.

Все полки, шкаф и письменный стол в подвальном помещении, которое Рене выделил мне под кабинет, были завалены книгами и старинными свитками с чертежами и рисунками различных зданий. Одним словом — обстановка была рабочей.

Службу в качестве главного Седламского зодчего я начал с изучения рукописных трудов о древней и современной рацидорской архитектуре. С помощью Трои, я проштудировал все свитки и фолианты по этой тематике, которые были в библиотеке Рене Алмана. Вскоре я знал об особенностях местного зодчества гораздо больше, чем многие из учёных-творцов Седлам — Салта. Кроме того, вместе с придворными мастерами я взялся менять интерьер и внешний вид карионского дворца. Уже через полтора месяца он заметно преобразился.

Как я и предполагал, основные изменения, понравившиеся кариону, были связаны с осветлением помещений и заменой витражей на зеркальные стёкла. Их всё-таки удалось изготовить, после многочисленных проб и ошибок. Этот фокус так восхитил Алерта, что он даже решил наградить меня почётной медалью главного зодчего Седламского государства. Я не стал от неё отказываться, хотя было бы гораздо справедливей отдать награду Рене, который помог мастерам сделать зеркальное напыление на стёкла.

Помимо работы, я почти каждый вечер проводил время с Троей, благодаря чему узнал о ней много интересного и неожиданного. В такие часы мы, в основном, прогуливались по городскому парку или сидели в небольших закусочных, слушая музыкантов и беседуя на разные темы.

Сначала я вёл себя с девушкой крайне сдержано и деликатно, порой чувствуя себя неловко, из-за лишней осторожности. Поэтому мне иногда казалось, будто я выгляжу в красивых глазах Трои полным лапуром. От её чуть насмешливого взгляда меня бросало то в жар, то в холод. В такие моменты я не знал, что со мной происходит, и хотел бежать куда подальше.

Прежде в отношениях с молодыми женщинами подобного смущения я никогда не испытывал. Разве что в юности. Однако, благодаря замечаниям Рене, я стал более смелым в поведении с Троей. Дружеские объятья вскоре сменились романтическими поцелуями в тени беседок. Но это было всё, что я мог себе сейчас позволить, хотя желал гораздо большего.

Постепенно, день за днём, она нравилась мне всё больше и больше. К концу первого месяца пребывания в Седлам-Салте я уже мог уверенно сказать, что влюблён в девушку… Впрочем, самому себе я готов был признаться, что влюбился в неё сразу же, в первый день нашего знакомства. Возможно, это была любовь с первого взгляда. Теперь же у меня не было в этом ни малейших сомнений.

Оставалось только признаться в любви самой Трое, и узнать какие чувства она испытывает по отношению ко мне. По разным причинам я не решался сделать этот важный шаг и откладывал его на потом, даже не представляя, что нас ждёт завтра…

Пройдя на середину комнаты, я зажёг свечой центральный масленый светильник, висевший под потолком. Потом освободил стол от лишнего хлама и развернул на нём большой лист бумаги с планом и внешним изображением двухэтажного здания, которое мне предстояло реставрировать в ближайшее время. Оно было очень старым, поэтому большинство элементов фасада и внутреннего декора давно обвалились. Кроме того, несколько лет назад обрушилась значительная часть кровли из-за ветхости деревянных конструкций. С тех пор никто из местных зодчих не хотел браться за восстановление этого старинного здания. Да и мне пришлось немало потрудиться, чтобы со слов бывших хозяев дома изобразить на бумаге более-менее точный вид крыши. Хотелось, чтобы после капитальной реставрации это здание приобрело свой первоначальный облик, со всеми деталями старого архитектурного стиля.

Для внесения некоторых правок в чертежи и рисунки, я взял со стола толстый карандаш, но тут же его выронил, поскольку в помещение неожиданно ворвался запыхавшийся Рене.

— В чём дело, Ларкус? — удивлённо спросил я.

— В чём, в чём?.. На нас напали друндалы, — переводя дыхание, ответил Рене. Потом выпил воду из моего стакана и продолжил более спокойно: — Это произошло на южной границе Седлама несколько дней назад. Дикарей очень много, и сейчас они осаждают приграничный город Поунс. Возможно, уже штурмуют его.

Три человека, которым удалось вырваться из окружения, полчаса назад прибыли в Седлам — Салт. Сейчас они находится у кариона. Я слышал, что Поунс сможет продержаться не больше двух-трёх недель. Поэтому Алерт хочет как можно быстрее собрать армию и двинуться на помощь осаждённому городу.

Я как узнал об этом, так сразу сюда. Алерт срочно зовёт на совещание всех военачальников и главных учёных страны. В том числе тебя. Нужно идти!

— Хорошо, пойдём, — не раздумывая, кивнул я и вышел в коридор вслед за Рене. — Кстати, где Троя?

— К сожалению, в такие важные моменты она всегда где-то пропадает. Ещё утром куда-то убежала, и до сих пор не вернулась. Но это не страшно. Она наверняка уже всё знает. Любые слухи, а тем более о вторжении друндалов, распространяются по городу с большой скоростью. Я на 100процентов уверен, что через полчаса об этом будет гудеть весь Седлам-Салт и его окрестности.

Думаю, если нам придётся сопровождать кариона в походе против дикарей, мы ещё успеем заскочить домой и попрощаться с Троей.

— А я-то надеялся…

— Ты о чём, парень? — Переспросил Рене, когда мы вышли на городскую площадь.

— Да так, ни о чём. Мысли вслух.

Алман до сих пор не знал, какие чувства я испытываю к его дочери, и насколько они сильны. Я надеялся, что именно сегодня мне удастся поговорить с Троей о наших отношениях и, наконец-то, признаться ей в любви. Но рассказывать об этом моему другу и потенциальному тестю раньше времени не хотелось.

Встретив по пути несколько человек, также торопившихся на совещание, мы прошли во дворец в сопровождении двух стражников и поднялись на второй этаж в большой зал. В его центре находился длинный стол, накрытый красной тканью с узорчатой вышивкой по краям. На высоких стульях из чёрного дерева уже сидели два десятка людей в одежде военных начальников и учёных-творцов. Они оживлённо обсуждали нападение друндалов.

Минут через десять почти все стулья оказались заняты. Только после этого в помещение вошёл карион Алерт. Остальные тут же встали и почтительно поклонились, дожидаясь, пока верховный правитель сядет первым.

Когда с церемонией было покончено, и в зале повисла тишина, Алерт медленно произнёс:

— Господа, вы уже знаете, что случилось на южной границе нашего государства. На нас напали друндалы, которые в данный момент осаждают или штурмуют город Поунс. Его жителям нужна срочная военная помощь.

Именно для этого я и созвал вас на внеочередное совещание по вопросам обороны. Если дикарей вовремя не остановить, пострадать может не только Поунс, но и другие приграничные города, не говоря уже про деревни. Поэтому нам нужно незамедлительно собрать войска.

Первым делом я хотел бы услышать отчёт о численности и боеспособности нашей армии, а также срок, за который её можно будет выдвинуть против друндалов.

По правую руку от кариона встал высокий человек преклонного возраста с длинной чёлкой, прикрывавшей шрам на лбу. В холодном взгляде его чёрных глубоко посаженных глаз читалась первобытная сила и воля к победе любой ценой. Это был старый вояка, прошедший не одно кровопролитное сражение. Его звали кантар. Он являлся главным военачальником Седлама.

Выпрямившись, он с некоторой гордостью произнёс:

— В данный момент мы располагаем пятнадцатитысячной армией, состоящей из семи тысяч легковооруженных воинов, трёх тысяч тяжеловооружённых, а также трёх тысяч лучников и двух тысяч всадников. Войска находятся в полной боевой готовности и могут выступить в поход по первому вашему приказу в течение одного дня.

Дополнительные силы из ближайших городов общей численностью не менее двадцати пяти тысяч воинов с учётом пешего перехода можно собрать за несколько суток.

— К сожалению, у нас нет этих суток, — нахмурился Алерт. — Как сказали люди из Поунса, войска друндалов насчитывают около тридцати тысяч. По одежде и вооружению дикарей можно определить, что они собрались из нескольких племён, и основная их часть из района древнего города Таэнал. Вдобавок, к Поунсу постоянно стекаются всё новые и новые отряды друндалов.

Это значит, что наших главных сил будет недостаточно для победного сражения. Нам понадобится подкрепление из приграничных гарнизонов. Что ты на это скажешь, аз Кантар?

Военачальник секунду помолчал и уверенно ответил:

— С вашего позволения, господин карион, я уже отправил гонцов в приграничные гарнизоны за подкреплением. Кроме того, по пути в Поунс мы сможем взять из деревень ещё несколько тысяч вольнонаёмных.

Таким образом, мы наберём ещё около десяти тысяч воинов и с разных сторон подойдём к осаждённому городу.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул Алерт, обводя взглядом всех присутствующих. — А как обстоят дела с запасами провизии, дополнительным снаряжением и пороховыми бомбами? Докладывайте, господа!..

В дальнем конце стола по очереди взяли слово два человека, сообщив кариону, что снабжение войск всем необходимым будет завершено к завтрашнему утру. Затем встал мой друг Рене и с расстановкой произнёс:

— Поскольку вся химия, включая порох и лекарства, находится в моём распоряжении, могу сказать, что с этим тоже всё в порядке. Я только вчера был на складах и проверял наши запасы. Обезболивающих средств достаточно. Бомб насчитывается около одной тысячи штук. Этого вполне хватит, чтобы уничтожить десять тысяч друндалов!

Карион удовлетворённо кивнул и громко объявил:

— В таком случае, я приказываю нашей армии завтра же утром выступить в поход против войск друндалов!

Главнокомандующим армии в очередной раз назначается аз Кантар. Он самостоятельно выберет военачальников двух флангов и различных родов войск.

Для охраны Седлам-Салта я оставлю только гарнизоны городской и дворцовой стражи.

Из числа учёных-творцов со мной поедут господа Ларкус, Лавид, Лиртан и… — Алерт сделал паузу, снисходительно посмотрев на меня. — И господин Лесонт. Думаю, ты мне тоже пригодишься. Хотя бы в качестве советника… Мне нравятся твои полезные предложения по различным вопросам.

На этом объявляю наше совещание закрытым. Все свободны!

Карион первым встал из-за стола, и в сопровождении аз Кантара вышел из зала.

Пока мы с Рене возвращались домой, я пытался понять, зачем Алерт взял меня в поход. Неужели, только для того, чтобы давать какие-то мелкие советы?! Но там и без меня хватает советчиков, а в реальных сражениях с друндалами я вообще ничего не понимаю. В крайнем случае, мне подошла бы роль простого воина в личной гвардии кариона. Но разве с правителем поспоришь? Даже с учётом того, как он ко мне относится. Приходится подчиняться.

Когда мы вернулись в особняк Алмана, Трои там по-прежнему не было. По словам управляющего, она ушла из дома без предупреждения, после того, как ей принесли какое-то письмо. Даже служанка девушки ничего не знала об исчезновении хозяйки.

— Куда же она могла пойти? — взволновано пробормотал Рене. — Да ещё без предупреждения.

Неужели ей ничего неизвестно о вторжении дикарей? Нет, если бы эта непослушная девчонка была в центре города, она бы уже давно вернулась. Наверно, снова застряла у какой-нибудь подруги на окраине Седлам-салта, и знать не знает, что у нас тут творится.

— Да, в этом почти все женщины одинаковы, — согласился я, прохаживаясь по гостиной. — Они жаждут независимости, и считают, что не обязаны никому ничего говорить!

— Я ей покажу независимость, — пригрозил Рене. — На патриархальном Рацидоре такое не пройдёт. Во всяком случае, пока она живёт в моём доме.

Ладно, Лесонт, пойду заказывать ужин. Перед завтрашним походом нужно набраться сил…

В этот вечер мы с Рене сидели за накрытым столом одни. Троя, по неизвестной причине, домой так и не вернулась. Из-за этого нам пришлось немного поволноваться, хотя мы и пытались скрывать друг от друга переживания. В конце концов, она не первый раз пропадала таким образом на целые сутки.

Одной из причин её отсутствия могла стать гроза с сильным ливнем и резким порывистым ветром, разыгравшаяся ближе к ночи. Раньше, кроме редких непродолжительных дождей, я такого природного явления на Рацидоре не наблюдал. Но по рассказам Рене Алмана отлично знал, что первые грозы становятся предвестниками четырёхмесячного сезона дождей, которые теперь будут идти довольно часто.

Фактически, это была обычная рацидорская зима, но без особых температурных изменений. Благодаря минимальному наклону оси планеты, здесь было всего два времени года: лето — большой кадос и зима — малый саркад. Но даже в самый холодный месяц саркада температура в средних широтах материка не опускалась ниже десяти градусов тепла в ночное время. Лишь постоянные дожди, морось и тучи делали окружающую природу более суровой и мрачной.

Лёжа в постели, я наблюдал в окне за сверкающими в ночном небе молниями, слушал непрекращающиеся раскаты грома и шум ливня. Некоторое время я размышлял о том, где сейчас может находиться Троя, и не случилось ли с ней что-нибудь… Но, поскольку отправиться на её поиски я не мог, мне оставалось надеяться, что с девушкой всё в порядке. С этими мыслями я незаметно уснул.

Утром я проснулся с первыми лучами Сауртана. Грозы уже не было, однако на небе всё ещё висели обрывки тяжёлых серых туч. Сделав привычную зарядку, я умылся в тазике с прохладной водой, которую мне принесла служанка трои. Затем оделся по-походному варианту — серая полотняная рубаха, чёрные кожаные штаны и длинный непромокаемый плащ. Прихватив меч с кинжалом, я вышел из комнаты и спустился по широкой лестнице на первый этаж дома.

В холле, медленно прохаживаясь взад вперёд, меня дожидался Рене Алман, который был одет соответствующим образом. В руках он держал две большие кожаные сумки и пару железных кольчуг.

— Вижу, дорогой друг, ты уже в полной готовности! — воскликнул Рене и протянул мне одну из походных сумок. — Держи!.. Положишь в неё что-нибудь полезное в дороге. Хотя бы свою кольчугу. Весит она, конечно многовато, но без неё в бой лучше не ходить.

— Значит, мы так и уйдём? — озабоченно спросил я. — Прямо сейчас?

— Да, сборы в семь часов за городом. Выходить будем через южные ворота.

— А как же троя? Мы до сих пор не знаем, где она, и что с ней!..

— Почему не знаем? Я уже всё выяснил. Час назад приходил посыльный, который принёс от неё записку.

Оказывается, весь вчерашний день она провела у своей подруги Норры, которая живёт в соседнем городке… Точнее — жила. Вчера вечером она умерла, после длительной болезни. Трою для того и позвали, чтобы подруги успели повидаться. Моя дочь оставалась там допоздна. А когда решила вернуться домой, разыгралась гроза. Поэтому ей пришлось задержаться в гостях на всю ночь.

— Понятно, — с некоторым облегчением сказал я. — И что, мы даже не попрощаемся с Троей?

Рене пристально посмотрел на меня и дружески похлопал по плечу.

— Я уже догадался, парень, что ты к ней не равнодушен. Но у нас нет времени её дожидаться.

Я передал дочке ответную записку. Предупредил, что мы срочно уходим на войну с дикарями. Если повезёт, то она успеет подойти к месту сбора войск до нашего выступления.

А теперь пошли, найдём Орчеса. Я дам ему кое-какие распоряжения.

Выйдя во двор, мы почти сразу отыскали управляющего, который приготовил нам в путь корзину с едой и две фляги с тонизирующим соком. Рене поблагодарил его за предусмотрительность, после чего сказал:

— До сих пор, Орчес, ты был хорошим управляющим, и я думаю, что таковым и останешься.

Надеюсь, война с друндалами продлится не долго, и мы скоро вернёмся. Однако с этого момента на тебя в очередной раз возлагается ответственность за сохранность моего дома и жизнь Трои. Служи ей с прежним усердием.

— Конечно, господин Ларкус. Я буду делать всё от меня зависящее, — ответил Орчес, провожая нас до ограды. — Счастливого вам пути, господа!

Несмотря на ранний час, дворцовая площадь Седлам-Салта была запружена людьми. Военные начальники, жившие поблизости, ждали главнокомандующего аз Кантара и верховного правителя Алерта, чтобы отправиться в поход. Матери, жёны и многочисленные дети прощались с мужчинами, не уверенные в том, что снова их увидят.

Мы не стали ждать кариона и самостоятельно вышли из города. За пределами южных ворот простиралось широкое поле, заросшее травой и низким кустарником.

Раньше в этих местах Троя учила меня ездить верхом на фалдаре. Сейчас открытое пространство было заполнено воинами седламской армией и обозами разных типов. Подчиняясь приказам младших командиров, различные рода войск маневрировали по полю и постепенно выстраивались согласно предусмотренному порядку.

Всадников на фалдарах, как и говорил аз Кантар, было не менее двух тысяч. Они сгруппировались в колонны по пятьдесят воинов. Лучники, а также легко и тяжеловооружённые пехотинцы стояли в манипулах по сто человек. Замыкали строй армии небольшие колёсные катапульты и телеги с пороховыми бомбами и провиантом, запряжённые барулами.

Ещё через полчаса во главе армии расположились колесницы с военачальниками и самая большая — карионская, раскрашенная в пять цветов власти.

Войска были полностью готовы к походу, и теперь ждали соответствующего приказа.

— Слушай, Ларкус, а мы на чём поедем? — спросил я, когда мы прошли часть строевых порядков. — У нас же нет своей колесницы!

— Ничего, обойдёмся… — спокойно ответил Рене. — У Алерта в запасе всегда имеется десяток молодых фалдаров. Возьмём пару себе. Он не обидится.

— Значит, всю дорогу будем трястись в сёдлах и отбивать себе задницы?! Благодарю покорно.

Рене рассмеялся.

— Ну, от этого ещё никто не умирал. А для тебя будет лишняя практика верховой езды. — Он неожиданно остановился и сказал: — Извини, Лесонт, я совсем забыл… Мне нужно вернуться назад и поговорить с бомбардирами катапульт по поводу боеприпасов.

Ты пока можешь выбрать нам пару хороших фалдаров. Советую брать самцов.

Утвердительно кивнув, я быстрой походкой двинулся вперёд и вскоре добрался до колесниц, в которых сидели военачальники. Рядом действительно находились запасные фалдары, а также не менее трёх десятков вооруженных до зубов всадников из личной охраны кариона, облачённых в латы. Двое выехали мне навстречу и преградили путь.

Заметив меня, Алерт крикнул:

— Пропустите его. Это зодчий Лесонт!

— Салиа! — поприветствовал я кариона, слегка поклонившись.

— Я вижу, ты пришёл один, — заметил правитель Седлама. — Где Ларкус?

— Он задержался возле катапульт. Скоро придёт.

Кстати, он сказал, что я могу попросить двух фалдаров из вашего резерва, если вы не возражаете!?

— Да, конечно! — согласился Алерт. — Можешь выбрать любых, какие тебе понравятся.

— Благодарю, господин карион, — ответил я и подошёл к группе ездовых животных.

Фалдар имел не совсем пропорциональное, но очень крепкое и хорошо защищённое тело. Круп зверюги располагался немного ниже мощного торса. У него была небольшая сплющенная голова с вытянутой мордой, покрытая роговыми щитками, как и основная часть тела. Сильные лапы имели по четыре когтистых пальца с толстой ороговевшей кожей. Хвоста практически не было, если не считать купированного обрубка. И хотя это животное внешне казалось неуклюжим, оно было очень выносливым, умело хорошо плавать и ходить по таким местам, где земная лошадь обязательно сломала бы себе ноги. К тому же, фалдар был послушным и сообразительным зверем, что позволяло довольно легко им управлять.

Оценив внешний вид стоявших передо мной животных, я выбрал самых последних в группе. Это были крупные самцы с роговыми пластинами тёмно-коричневого цвета, что говорило о зрелом возрасте зверей. Один из них потянулся ко мне, выпрашивая какое-нибудь лакомство, и я решил оставить его за собой.

Поправив уздечку, я продел ногу в стремя и вскочил в кожаное седло. Затем проехался на фалдаре в разные стороны, проверяя, как он меня слушается. Вскоре я убедился, что с ним не будет никаких проблем. Животное было отлично тренировано и выполняло все мои команды.

Неожиданно позади себя я услышал оклик Алмана.

— Лесонт, скачи скорее к обозам. Там Троя пришла. Хочет с тобой встретиться!

Я с ней уже попрощался. Она одета в красное платье. Ты сразу её увидишь…

Не дослушав Рене, я хлопнул фалдара по шее и во всю прыть поскакал туда, где ждала меня любимая девушка.

В ту же минуту над полем гулким эхом пронёсся трубный звук сигнального рога, оповещая армию о начале военного похода. Раздались громкие приказы командиров, и все подразделения войск бодро двинулись вперёд. Пространство наполнилось хаотическим шумом, который постепенно становился всё громче и громче. Крики животных, топот воинов, лязг оружия и скрип повозок смешались в какофонию звуков. Седламская армия выступила в путь.

Трою я увидел, когда подъехал вплотную к телегам обоза. Она стояла сразу за повозками вместе с другими горожанами, и на фоне безликой толпы выделялась ярким красным нарядом.

Заметив меня, девушка, что было сил, крикнула:

— Лесонт, удачного пути! Поскорее возвращайся с войны живым и невредимым!..

— До встречи, Троя! Мы с твоим отцом обязательно вернёмся! Обещаю! — закричал я в ответ, пытаясь ещё хоть немного пробиться сквозь сплошные ряды телег.

— Ты что, спятил! Куда прёшь? — рявкнул на меня один из воинов. — Мы все вперёд едем, а ты куда? Поворачивай назад!

Мне ничего не оставалось, как повернуть фалдара в обратную сторону, но напоследок я всё-таки решил признаться девушке в своих чувствах.

— Троя, я люблю тебя! — прокричал я на земном языке, который она хорошо знала, благодаря отцу.

К сожалению, мои слова потонули в общем шуме и зычном рёве нескольких барулов. Выкрикивать признание повторно было бессмысленно. Теперь молодая женщина находилась слишком далеко от меня, и всё равно ничего бы не услышала. Вместо этого я последний раз помахал ей рукой и поскакал вдогонку за колесницами главных военачальников.

Шесть дней регулярные войска маршем продвигались по тракту на юг Седламского государства к осаждённому городу Поунс. Армия упорно преодолевала все преграды, созданные природой на её пути. В первую очередь — дорожную грязь и непогоду. Останавливалась она только на короткие привалы и ночной отдых. В такое время над войсками и обозами повисала относительная тишина и долгожданный покой. Лишь мелкий моросящий дождь, периодически идущий из-под низких серых туч, продолжал раздражать нервы и пропитывать одежду сыростью. Приходилось ставить походные шатры, разводить костры и сушить мокрые вещи.

Наконец, к исходу седьмого дня армия подошла к перевалу невысоких гор, за которыми в широкой долине располагался Поунс. По докладам разведчиков, город со всех сторон был окружён дикарями, но до сих пор держался. Общая численность войск друндалов достигала не менее двадцати семи — тридцати тысяч воинов. Похоже, они ещё не подозревали о приближении армии людей. Но стража вокруг дикарского лагеря была начеку день и ночь.

У нас были и другие новости.

Из приграничных городов Седлама по направлению к Поунсу сейчас продвигались три небольших войска, общей численностью семь тысяч человек. Кроме того, по дороге к нашей армии присоединились ещё две с половиной тысячи вольнонаёмных пехотинцев из деревень и малых городов. Поэтому теперь мы могли выставить против друндалов примерно двадцать пять тысяч воинов. А это уже кое-что!

Последняя ночь перед столкновением с вражеским войском прошла спокойно. Армия, расположенная на небольшом горном плато, невдалеке от перевала, была невидима для друндалов. Поэтому главнокомандующий аз Кантар позволил воинам разжечь костры, чтобы подкрепиться разогретой пищей и подсушить одежду, пока нет дождя.

После ужина все люди, кроме бдительных стражников, легли спать. Мы с Рене тоже решили получше отдохнуть, но сон в шатре для учёных пришёл не сразу. Мой друг долго вертелся, прежде чем его тихое дыхание сменилось храпом. Меня тоже одолевали разные беспокойные мысли, но чаще всего я думал о любимой Трое, с которой мы так и не успели поговорить по душам.

На рассвете наши войска были разбужены коротким трубным звуком и криками командиров подразделений. Некоторых заспавшихся воинов они поднимали пинками и руганью. Сауртан ещё не взошёл, но небо на востоке уже порозовело. До встречи с противником оставалось три часа. Этого времени было вполне достаточно, чтобы прийти в себя после ночного сна и хорошенько взбодриться на перевале.

Ежась от утренней прохлады, мы с Рене направились к фалдарам, которые всю ночь паслись рядом. Они были почти всеядными, и могли отыскать пищу в любом месте.

Я почесал короткие уши своего зверя, чтобы доставить ему удовольствие. Не привыкший к ласке фалдар внимательно посмотрел на меня большими жёлтыми глазами, как бы спрашивая, что я от него хочу. Не дождавшись конкретной команды, он фыркнул и замотал головой. Потом сунул морду в походную сумку, учуяв запах любимых сухарей.

Забавное поведение животного рассмешило меня.

— Вот, хитрец! — сказал я, щёлкнув зверя по носу. — Всё пытаешься выпросить что-нибудь вкусное. Так тебя и назову по — рацидорски. Хитрец — Нукс!..

Оседлав фалдара, я вскочил на его спину и двинулся вслед за Рене к колесницам военачальников.

Через полчаса все воинские подразделения были выстроены в определённом боевом порядке. Теперь впереди расположились ряды лучников, за ними тридцать катапульт и повозки с пороховыми бомбами. Потом шла тяжело и легковооружённая пехота, всадники на фалдарах и, наконец, колесницы с военачальниками. Именно в такой последовательности войска должны будут вступать в бой с дикарями по приказу аз Кантара.

В таком же порядке, стараясь не растягиваться, седламская армия за два часа преодолела перевал и вышла на равнину, где располагался город Поунс. Я вместе с другими учёными-творцами, колесницей кариона и личной охраной Алерта спустился с гор в последнюю очередь. Мы остановились на высоком холме, с которого можно было хорошо обозревать поле предстоящего сражения.

В двух километрах от нас виднелись городские стены и смотровые башни Поунса, сложенные из светло-серого камня. Вокруг стен расположился лагерь друндалов. Многочисленные шатры и повозки сейчас были окутаны сизым утренним туманом и дымом затухающих костров.

Ближе к нам находились спешно собранные войска дикарей. Часть из них была верхом на фалдарах. Особого боевого строя в их рядах не наблюдалось. Они стояли сплошной серой массой, образуя выгнутый в нашу сторону полукруг.

С северо-запада вновь подул холодный ветер. На небо начали наползать тяжёлые серые тучи, обещавшие затяжной моросящий дождь. Пока его не было, я мог заняться собственными ранами, которые напоминали о себе ноющей болью и липкой кровью.

Обработав царапины на бедре и предплечье лечебной мазью, я самостоятельно наложил бинтовые повязки. Лёгкие порезы были хоть и не глубокими, но постоянно кровоточили. Всё-таки свёртываемость моей крови на Рацидоре замедлялась так же, как и весь остальной метаболизм. Это была не очень приятная новость, но иначе, и быть не могло. Придётся беречь себя от серьёзных ранений и травм.

Спрятав увесистую кольчугу в походную сумку, я накинул на плечи длинный плащ, пропитанный смолой какого-то растения. Он укрывал меня не только от дождя, но и от ветра. Затем я подозвал к себе фалдара Нукса, быстро привыкшего к своей кличке, и взобрался в седло. Теперь можно было присоединиться к группе военачальников, которые один за другим возвращались на холм и докладывали аз Кантару о результатах сражения.

К середине дня, когда седламская армия и войска подкрепления покинули место кровавой бойни, на поле страшно было взглянуть. Повсюду лежали трупы дикарей, людей и кое-где фалдаров. Вытоптанная трава была залита кровью алого и коричневого цвета. Тут же валялись отрубленные и оторванные взрывом бомб части тел.

То здесь, то там раздавались стоны раненых воинов. Седламцам, которые пострадали сильнее, оказывали помощь на месте, после чего уносили с поля боя в лечебницы Поунса. Легкораненых — отправляли в армейский лагерь на горном плато.

В отличие от людей, друндалам не стоило рассчитывать на оказание какой-либо помощи. Зная об этом, карион Алерт из некоторых гуманных соображений приказал добить врагов, чтобы они не мучились. Это было лучшее, что он мог для них сделать.

Среди трёхсот семидесяти пленных, которых удалось захватить из общего числа сражавшихся друндалов, был и правитель какого-то племени. Его высокое положение выдавала пёстрая одежда и золотой шейный обруч, украшенный драгоценными камнями.

Как только дикарского вождя подвели к колеснице верховного правителя Седлама, Алерт ледяным тоном спросил:

— Из какого ты племени, и как тебя зовут?

Несколько секунд вражеский предводитель молчал, меряясь взглядами с карионом. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками пылали ненавистью к человеку. Затем он, нехотя, ответил:

— Я Вархаш из племени Гаур.

— Понятно, — кивнул Алерт. — А теперь скажи, Какова была численность твоего войска, и сколько племен участвовало в нападении на город поунс?

Вождь гауров снова помолчал, испытывая терпение Седламского правителя, пока один из конвоиров не ткнул спину упрямого друндала древком копья.

— Моё войско состояло из четырёх тысяч пятисот воинов, — медленно, но горделиво произнёс Вархаш. — Девять южных племен объединились в одну армию, чтобы напасть на вашу страну.

— Зачем вы опять вторглись в наши пределы?

— Мы должны были завоевать Седламские города один за другим. И очень скоро это время наступит.

Наши племена по всему миру объединятся и уничтожат большинство людей. Мы займём ваши города и страны, а тех из вас, кто уцелеет — выгоним в джунгли. И это будет справедливо, потому что вы недостойны быть первыми на Рацидоре. Друндалы единственные, кто имеет на это право!

— С чего ты это взял? — вмешался в допрос аз Кантар.

— Так сказал великий и всемогущий Зерд.

Сейчас все известные племена друндалов готовятся к нападению на людей, и в ближайшем будущем они захватят власть над миром. Ждите этого, проклятые светлокожие карроры!..

На этих словах Вархаш замолчал, оскалив жёлтые клыки.

— Что же, тем хуже для вас, — Спокойно ответил Алерт, тяжело глядя на врага сверху вниз. — Ещё вчера во все страны Рацидора я отправил моих посланников с призывом к началу всеобщей войны против дикарских племён, если ваши нападения повторяться. Людей в мире больше, чем друндалов. Наши войска лучше организованы, и гораздо лучше вооружены.

Сегодня ты сам в этом убедился. Так что у вас нет никаких шансов!

Несмотря на то, что карион хладнокровно блефовал насчёт посланников, это сильно подействовало на вождя гауров. Издав злобный рык, он попытался броситься на Алерта, но охрана кариона тут же наставила на него копья, а конвоиры покрепче ухватили дикаря за руки.

— Свяжите его! — приказал Алерт. — Я потом решу, что делать с ним и другими пленными.

Когда Вархаша увели, я хлопнул Нукса по загривку и приблизился к верховному правителю.

— Господин карион, что вы думаете о словах этого друндала? Он говорил правду?

— В том-то и дело… — нахмурившись, ответил Алерт. — Дикари врать не умеют. Могут только не договаривать и заблуждаться. Но мы обсудим этот вопрос позже.

Аз Кантар, ты уже выяснил, каковы наши потери убитыми и ранеными?

Главнокомандующий седламской армии встал на колеснице во весь рост и деловито ответил:

— Да, господин карион, я получил доклады всех военачальников.

Мы потеряли три с половиной тысячи человек. Около семи тысяч были ранены. Таким образом, из двадцати пяти тысяч воинов боеспособными остались порядка четырнадцати тысяч. Из них примерно тысяча семьсот всадников, две с небольшим тысячи лучников, и не менее десяти тысяч легко и тяжеловооружённых пехотинцев. Причём треть этих воинов из подкрепления.

Если сравнивать наши потери с почти полным уничтожением вражеских войск, то нам крупно повезло.

Алерт кивнул и задумчиво сказал:

— Это уж точно. Если бы не катапульты с бомбами и не наши всадники…

Подготовьте мне список наиболее отличившихся воинов и командиров подразделений. Они заслуживают хорошей награды.

А теперь можем обсудить слова дикарского вождя. Он сказал, что племена друндалов объединяются и хотят истребить большинство людей на Рацидоре. Что вы об этом думаете?

После короткой паузы Главнокомандующий медленно произнёс:

— Я считаю, что нам необходимо объявить полную мобилизацию вооружённых сил нашей страны. А затем рассредоточить войска по наиболее важным участкам восточной и южной границы, чтобы предотвратить новые вторжения дикарей.

— Отлично, аз Кантар, — тут же одобрил предложение карион. — Так мы сможем обезопасить приграничные территории. У нас там несколько городов и больше трёх десятков деревень, которые требуют защиты.

— Всё это, конечно, хорошо, — прокомментировал Рене. — Но обороной одного Седлама проблему не решить.

Численность населения нашего государства по последней переписи составляет примерно пять с половиной миллионов человек. Однако боеспособными из них являются всего сто пятьдесят — двести тысяч мужчин. В окрестностях Седлама дикарей не меньше. При этом, воевать у них могут не только мужчины, но и женщины. Если все близлежащие племена друндалов объединятся, их армия может достичь пятисот тысяч воинов. Такое количество врагов мы не сможем одолеть.

— Что же ты предлагаешь? — спросил Алерт.

— Сейчас наше преимущество заключается в том, что племена дикарей разрознены. А я знаю древнюю мудрость, которая говорит, что лучшая защита — это нападение.

Пока время и силы на нашей стороне, нужно первыми атаковать врагов на их территории!

— Да, Ларкус, в этом есть смысл, — согласился Алерт и обвёл взглядом приближённых. — Другие предложения имеются?

— У меня одно дополнение, — Ответил я, прокашлявшись. — Мне хотелось бы поддержать вашу мысль, господин карион, насчёт отправки посланников в разные страны мира.

Вы блефовали, говоря об этом с Вархашем, но сама идея была хорошей. Правители других государств, наверняка, не догадываются о планах друндалов, и наша задача предупредить их об опасности. Седлам одна из крупнейших и богатейших стран Рацидора, поэтому мы можем за себя постоять и отбить любую атаку. Но более слабые государства могут не выдержать внезапного нападения врагов.

Уж, если сражаться с дикарями, то сообща и по всему миру. Только тогда мы сможем одержать реальную победу!

Алерт многозначительно хмыкнул и обратился к своему окружению:

— Все согласны с мнением господина Лесонта?

Военачальники и советники из числа учёных-творцов утвердительно закивали. Послышались одобрительные возгласы.

— В таком случае, — продолжал карион, — по возвращении в Седлам-Салт, я отправлю посланников на кораблях в Вандарсию, Истелан и другие страны северных широт.

Труднее всего будет тем, кто двинется на юг в государства Нетрун, Тарронг и Глардию. Путешествие на корабле займёт не меньше полугода. Поэтому мне нужно хорошенько подумать, кто сможет стать моим посланником в этом направлении. Может, среди вас, господа, найдутся желающие отправиться в дальний путь?

Прежде, чем кто-либо успел заявить о своем желании выполнить задание верховного правителя, Рене поднял руку и громко сказал:

— Прошу прощения, господин карион, но мне кажется, что отправлять посланника на корабле в южные страны не имеет смысла. Это займёт слишком много времени. Через полгода наши враги могут завоевать все государства, которые не успеют подготовиться к нападению.

— У тебя есть другие варианты? — удивлённо спросил Алерт.

— Если идти в Нетрун прямо на юг через джунгли, переход на фалдарах займёт всего два-три месяца. — Рене огляделся. — Понимаете, о чём я говорю?

— И кто же по-твоему захочет отправится в путешествие через дикие земли? — скептически поинтересовался аз Кантар, хмуря кустистые брови. — Там хозяйничают друндалы! И этим маршрутом пользуются только самые отчаянные авантюристы!.. Есть ли таковые среди военачальников?..

— Я уверен, что присутствующие здесь люди будут гораздо полезнее в Седламе, готовя нашу армию к большой войне с друндалами. А посланником в южные страны мог бы стать лично я. Вы ведь знаете, что мне уже доводилось путешествовать этим маршрутом. И я до сих пор жив!

Кроме того, почти во всех странах мира у меня есть хорошие друзья, которые занимают влиятельное положение в обществе. Они помогут мне договориться с правителями других государств объединить военные силы в борьбе против дикарских племен.

— Ты прав, Ларкус, — кивнул Алерт, протерев лицо от капель начавшегося дождя. — Лучше твоей кандидатуры мне сейчас не найти.

— В таком случае мы пойдём вместе! — заявил я неожиданно для всех и самого себя. — Глардия моя родина, и у меня там остались знакомые, приближённые ко двору.

— А как же твоя служба в должности главного зодчего? Я доверил тебе восстановление зданий Седлам-Салта, а ты вместо этого решил вернуться домой в Глардию?! Лесонт, ты меня огорчаешь…

— Нет, господин карион, я всего лишь хочу помочь Ларкусу выполнить ваше поручение. Вдвоём у нас будет гораздо больше шансов добраться до цели и вернуться назад живыми и здоровыми.

А в Седлам-Салте я сейчас всё равно не смогу полноценно работать. Лишние средства и ресурсы нашей столицы должны быть направлены на подготовку к войне. Моя служба и городские Здания подождут.

— В самом деле, пусть едет со мной! — уверенно поддержал меня Алман. — Как говориться, — один посланник хорошо, а два лучше!

Несколько секунд Алерт задумчиво тёр подбородок, глядя то на меня, то на Рене. Потом медленно произнёс:

— Что же, господа учёные-творцы, если вы настаиваете, пусть будет по-вашему.

Ларкус, я назначаю тебя предводителем посольского отряда и уполномочиваю быть первым посланником Седлама в южные страны. Лесонт будет твоим помощником и заместителем. А, учитывая моё нежелание потерять вас обоих, я даю вам в охрану сто всадников!

— Господин карион, мне кажется, такой многочисленный отряд будет слишком заметен, — возразил Рене, мотнув головой. — Чем меньше нас отправится в путь, тем легче мы пройдём через владения друндалов. Нам хватит двадцати пяти опытных и хорошо вооруженных воинов, а также два-три десятка пороховых бомб из тех, что у нас остались.

— Ладно, двадцать пять, так двадцать пять! — махнул рукой Алерт. — В путь отправитесь, как только будете готовы. Завтра я составлю ваши верительные грамоты…

Не успел он договорить, как со стороны горного перевала послышались какие-то крики и настороженные возгласы. Когда все оглянулись на непонятный шум, то увидели скачущего галопом всадника. Он что-то кричал и направлялся прямо к нам, размахивая копьем с красной лентой. Это был гонец.

У меня сразу возникло плохое предчувствие. Мы с Рене переглянулись, догадываясь о мыслях друг друга.

Приблизившись к колесницам военачальников, насколько позволила охрана верховного правителя, гонец резко остановил фалдара, спрыгнул на землю и подбежал к верховному правителю.

Было видно, что человек очень устал. Вся его одежда с головы до ног была заляпана дорожной грязью, чумазое лицо осунулось, под глубоко запавшими глазами пролегли тени от многодневного недосыпа.

Упав перед Алертом на колени, то ли в почтении, то ли в изнеможении, гонец быстро заговорил:

— Господин карион, я прибыл к вам с очень важным и срочным сообщением.

Две недели назад на город Эльтон напала армия дикарей. Она состоит из войск четырёх объединенных племен. Всего около шестнадцати тысяч воинов. Они пришли с гор и уже успели захватить несколько восточных деревень и приграничный город Форсет.

Люди, которым удалось спастись, рассказывали, что друндалы разгромили двухтысячный военный гарнизон, а потом… — человек запнулся, собираясь с мыслями и силами. — Потом они убили большинство мужчин и женщин, не говоря уже о беззащитных стариках и детях. Их город был полностью разграблен и сожжён.

Наш Эльтон пока держится и сопротивляется. По крайней мере, так было, когда меня и еще одного гонца отправили с донесением в Седлам-салт. За нами была послана погоня. Второго гонца убили. Я же по пути в столицу узнал о готовящемся сражении под Поунсом и сразу направился сюда.

Я рад, что вы одержали победу над войсками дикарей, и армия Седлама не понесла больших потерь. Теперь надо помочь Эльтону и другим юго-восточным городам страны.

Когда человек умолк, с трудом поднимаясь на ноги, карион Алерт сжал кулаки и негодующе произнёс:

— Слушайте мой новый приказ!

Возвращение в столицу отменяется. Завтра на рассвете все боеспособные воины выступают в поход к городу Эльтон. Другие распоряжения остаются без изменений.

Гонца проводить к обозу и хорошенько накормить! Остальным отдыхать!..

Как только все разошлись, мы с Рене, подгоняя фалдаров, направились вслед за верховным правителем в Поунс. Несмотря на осадное положение, которое город испытывал последние двенадцать дней, обычная жизнь в нём постепенно налаживалась.

Весь вечер и следующие сутки мы провели в гостевом доме «Золотой закат». Эта гостиница с таверной на первом этаже была лучшей в Поунсе. Хозяева любезно предоставили её кариону Алерту, главным военачальникам и ученым-творцам. Обслуживали нас бесплатно, по высшему местному разряду. Мы были героями-победителями, и горожане готовы были носить нас на руках.

Седламские войска расположились под стенами Поунса, на месте, где прежде находился лагерь друндалов. Получив увольнительные до конца дня, воины группами отправлялись в городские забегаловки, чтобы отдохнуть и отвлечься от поиска погибших друзей. Многие от безделья бродили по полю, снимая с тел убитых врагов дорогие украшения в качестве боевых трофеев.

Днём трупы людей были убраны с поля боя, уложены на телеги и отправлены к ближайшей реке для сожжения на погребальных кострах. Мёртвых друндалов оставили на съедение падальщикам в тех местах, где их застала смерть.

Всех пленников разместили в тюрьме Поунса, освободившейся после того, как преступников выпустили за стены города для сражения с врагами. Этим они могли искупить свою вину перед обществом и, оставшись в живых, заслужить прощение и свободу.

Утром следующего дня Седламская армия двинулась в путь в восточном направлении. Быстрым ходом до города Эльтон нужно было идти не менее пятнадцати дней. Надежда на то, что наши войска успеют вовремя прийти на помощь осаждённым была небольшой. Но дикарей в любом случае следовало прогнать или уничтожить.

Получив от Алерта верительные грамоты посланников, мы с Рене проводили колесницу кариона до городских ворот и занялись своими делами. Теперь в Поунсе, кроме нас, боевого отряда сопровождения и тяжелораненых воинов, помещённых в лечебницы, от прежней армии больше никого не осталось. Пора было готовиться к долгому путешествию.

Полдня мы ходили по разным лавкам и заказывали всё необходимое нам в дороге: походное снаряжение, провизию и запасные вещи. Вьючных фалдаров тоже пришлось покупать у горожан, поскольку оставшихся в войсках животных военачальники забрали с собой. На войне эти звери были не заменимы.

Когда мы возвращались в гостевой дом, увешанные кожаными сумками с полезной мелочёвкой вроде серных спичек, Рене Алман неожиданно сказал:

— Слушай, Лесонт, я всё забываю спросить, почему ты решил ехать со мной в Нетрун? Это ведь очень опасный путь.

— А ты думал, я отпущу тебя одного?..

К тому же, это было моё предложение — отправить посланников в другие страны.

— А как же Троя? Она будет по тебе скучать. Причём не меньше, чем ты по ней…

— Но тебя же это не остановило?! — ответил я с иронией.

Рене криво усмехнулся.

— Ты прав, парень. Однако к моим отлучкам она уже привыкла, а у вас, как ни как, возникли отношения и чувства. Этим стоит дорожить!

— Я постараюсь. Но ты должен меня понять. Я ещё не оставил надежду отыскать мой космолёт в джунглях Рацидора.

— А-а, так я и знал, — рассмеялся Алман, направляя своего фалдара во двор гостиницы. — Всё дело в этом…

— Ну, не только в этом, — виновато поморщился я. — Просто наше путешествие на юг — хорошая возможность узнать что-нибудь о Вернере Готли. Не мог же он пропасть в джунглях бесследно, чтобы о нём никто ничего не слышал. Я надеюсь, мы всё-таки сможем его найти и забрать украденную яхту.

— А ты думал, почему я без возражений согласился взять тебя с собой? Именно по этой причине!..

Я вопросительно посмотрел на друга, но он только подмигнул мне и позвал служителя гостевого дома, стоявшего на крыльце. Нужно было разгрузить фалдаров и заказать обед в таверне.

С утра пораньше, пока Рене с войнами из группы сопровождения обвешивали вьючных фалдаров мешками с провизией и бомбами, я мучительно сочинял письмо Трое. Сообщив ей, что с нами всё в порядке, мне пришлось описывать сложившуюся ситуацию. Труднее всего было объяснить девушке, почему нам необходимо отправиться в южные страны, а может и дальше. И когда мы вернёмся домой неизвестно. Кроме того, в конце письма я не удержался от того, чтобы не признаться Трое, как она мне дорога, и как я буду по ней скучать. Сказать хотелось гораздо больше, но врождённое косноязычие не позволяло сделать это достаточно красиво и оригинально, как нравиться женщинам. Все слова казались банальными. Однако то, что я смог написать, шло от чистого сердца.

После этого я нанял посыльного и отправил его с письмом по указанному адресу в Седлам-Салт.

Тем временем Алман закончил снаряжение отряда и выстроил всадников в колонну по двое. Возглавлял наше сопровождение ат Келфан — высокорослый плечистый мужчина с копной светлых волос и глазами тёмно-серого цвета. Он должен был контролировать дисциплину в группе воинов и подчиняться непосредственно нам с Рене.

— Отлично, Ларкус! — одобрительно произнес я, осматривая наш отряд и нагруженных фалдаров. — Сделал все без моей помощи. Сразу видно — настоящий путешественник!

Рене добродушно рассмеялся, сел на боевого фалдара и воскликнул:

— В таком случае, в путь, господа, навстречу опасным приключениям!..

Шутил ли он насчёт приключений, я так и не понял. Но в том, что путешествие будет опасным, сомневаться не приходилось. Наши люди в полголоса рассказывали друг другу разные страшилки, половина из которых были пустыми байками. Однако угрозу, исходящую от хищных зверей и друндалов, живущих в болотистых джунглях, никто не отменял. При этом ни один из воинов сопровождения так и не выразил желания остаться в Поунсе. Приказ кариона Алерта был дороже собственной жизни.

Покинув город, мы двинулись по дороге к южной границе седламского государства, за пределами которого люди практически не обитали. Разве что изгои, да беглые преступники. В эти минуты, как назло, небо и взошедший диск Сауртана снова закрылись плотными тучами. Пошел отвратительный мелкий дождь, от которого спасал только плащ с капюшоном. Чтобы хоть немного скрасить унылую серость погоды, седламские воины затянули весёлую походную песню. Её можно было петь целый день без остановки, но прерваться всё-таки пришлось.

После полудня мы проехали мимо двух разорённых деревень. К несчастью для местных жителей, они оказались на пути вражеских войск. Друндалы подожгли дома, вырезали всех, кого смогли найти и увели с собой домашнюю живность. Однако убитых нигде не было видно. Судя по отсутствию трупов, кому-то из людей удалось спастись. Скорее всего, выжившие обитатели деревни сожгли тела погибших, а затем ушли в другие поселения.

Ещё через несколько часов мы добрались до южного пограничного форта, где увидели новый кровавый след, оставленный врагами. Даже с расстояния нескольких сотен метров мои ноздри улавливали тошнотворный сладковатый запах гниения. После ожесточённого, но безуспешного сопротивления, застава пала под натиском огромного числа друндалов. Сразу было видно, что живых людей не осталось.

Среди погибших мы насчитали тридцать семь погранвойнов, пять человек обслуги и около двух сотен противников, которые пытались штурмом взять огороженный частоколом форт. Как долго держалась застава, сказать было трудно, но за это время был использован весь запас пороховых бомб. С их помощью люди уничтожили наибольшее число дикарей. Их изуродованные взрывами и тленом тела грудами лежали по всей округе. Прожорливые падальщики здесь уже поработали, до костей обглодав значительную часть трупов. Но даже они не смогли справиться с таким количеством мертвецов.

То, что осталось от форта имело жалкий вид. Половина частокола, все смотровые вышки и несколько деревянных построек были напрочь разрушены. Внутри повсюду лежали тела людей. Их отрубленные головы с обезображенными лицами торчали здесь же, надетые на острия копий, воткнутых в землю.

Со дня прошедшей битвы под воздействием падальщиков, тепла и сырости трупы сильно разложились. Дышать было тяжело. К горлу то и дело подкатывала тошнота.

— Дикие твари! — выругался ат Келфан, когда мы спешились и вошли на территорию заставы. — Мало им было просто убить наших погранвоинов. Они ещё над ними поглумились.

— Да, жуткая картина, — кивнул Рене, стараясь дышать одним ртом. — С ними надо что-то делать. Не оставлять же их в таком виде.

Обсудив этот вопрос, мы решили предать погибших огню возле ближайшего водоёма. Традиции нужно было соблюдать, несмотря на брезгливость и другие неприятные ощущения. Для меня всё это вообще было за гранью возможного, но пришлось согласиться с общим мнением. Кроме того нашим воинам захотелось провести последнюю седламскую ночь в теплых и сухих помещениях каменного здания форта, где не было трупов и зловония. Рене не возражал, но сначала настоял на уборке окружающей территории от всех мертвецов.

После церемониального сожжения людей на трёх погребальных кострах, сложенных на берегу пруда из частокола, воины еще полтора часа собирали трупы дикарей. Свалив их в отдалении в глубокий овраг, они полили останки тел животным жиром, обложили древесиной и подожгли. Таким образом, до самой ночи наш отряд занимался расчисткой территории пограничной заставы, чтобы можно было спокойно переночевать. Все остальное сделает дождь и ветер.

Нам с Рене заниматься грязной работой не пришлось. Не полагалось по статусу. Как ни как — карионские посланники. Оставалось лишь за всем наблюдать и немного контролировать.

Вернувшись в здание форта, мы категорически отказались от ужина. И не только потому, что до сих пор были сыты. При одной мысли о чём-то жаренном становилось дурно. Поэтому я сразу завалился спать на одну из пустых коек.

На следующий день мы покинули заставу и двинулись в юго-западном направлении. Теперь наш отряд был на территории подвластной друндалам. Через эти дикие земли осмеливались ходить только те, кто любил риск. Основную часть таких смельчаков составляли искатели сокровищ и приключений на свою голову. Но, как бы там ни было, каждый из путешественников выбирал собственный путь в джунглях и пользовался только этим маршрутом.

Рене тоже вел нас своей дорогой, по которой, как он утверждал, ему доводилось ходить не раз. В отличие от остальных воинов нашего отряда, я верил ему безоговорочно, поэтому чувствовал себя более-менее спокойно.

Полдня мы неспешно продвигались по редколесью. Заросли джунглей здесь только начинались, поэтому большинство Деревьев были низкорослыми. Зато частенько встречались колючие кусты ратуны с ароматными жёлтыми цветками. Ядовитые шипы этих растений могли оставлять на коже волдыри, похожие на ожоги. К счастью, в зимний сезон они были достаточно безопасны.

Дождя сегодня не предвиделось. Ясное небо смотрело на нас разноцветными красками, хотя и не такими яркими, как прежде. Температура воздуха в этом месяце постепенно понижалась, и зеркальный эффект атмосферы ослабевал. Рене говорил, что в наиболее холодные дни саркада небо вообще приобретает бледный серо-голубой оттенок, что сравнимо с цветом земной атмосферы.

Когда оранжевый глаз Сауртана завис в зените, наш отряд сделал небольшой привал, чтобы люди и фалдары могли подкрепиться. После отдыха мы двинулись дальше, углубляясь в дикие земли. Но не прошло и часа, как все услышали странные звуки, похожие на шум битвы. Вероятность того, что впереди сражаются воины двух дикарских племён, была хоть и небольшой, но вполне возможной.

Рене Алман придержал фалдара и поднял руку, призывая остальных всадников к тишине. Потом сказал:

— Если там друндалы, для нас будет лучше обойти их стороной.

— А что, если там люди? — спросил ат Келфан. — И мы, как трусливые ралпы, не поможем тем, кто в этом нуждается?!

— Думаю, надо проверить, кто там дерётся, — предложил я, обращаясь к Рене. — Поеду, посмотрю. А вы пока оставайтесь тут и ждите моего сигнала.

— Хорошо, Лесонт, — согласился Алман. — Только будь осторожен. Если что — зови.

Я кивнул и быстро направился к месту чужого боя. За кустами и деревьями нашу группу трудно было увидеть, поэтому я не опасался, что меня кто-то заметит раньше времени.

Подъехав на фалдаре к высоким кустам, закрывавшим обзор, я раздвинул листву и сразу все понял. На лесной прогалине шло сражение между вандарсийскими пограничниками и дикарями. Причём врагов было в три раза больше, и они начинали побеждать.

Не теряя ни секунды, я громко свистнул, выхватил меч и погнал Нукса вперед, в гущу боя. От неожиданности обе стороны на короткий момент замерли, пытаясь понять, кто вмешался в их сражение. Опознав во мне человека, люди вновь бросились в атаку. За те мгновения, пока друндалы были в замешательстве, мне удалось проткнуть пикой ближайшего дикаря, а затем, отбив копьё второго противника, снести ему голову ударом меча.

Также стремительно из-за кустов выскочил наш отряд во главе с ат Келфаном. Завязалась кровавая рубка. Несмотря на то, что врагов по-прежнему было больше, под натиском седламских воинов друндалы попятились и стали терять одного соплеменника за другим. Постепенно мы оттеснили дикарей к краю прогалины и получили больше место для манёвров.

Прикончив очередного врага, я заметил, как пара друндалов напали с разных сторон на одного вандарсийца. Он был ранен, и с трудом держал в руках длинный меч. Я поспешил к нему на помощь, но опоздал. Один из дикарей сбил человека с ног, а второй с радостью ударил погранвоина копьём в живот.

От вида алой крови, хлынувшей изо рта убитого, на меня накатила первобытная волна ненависти. На всем скаку я продырявил шею первого друндала пикой и тут же налетел на другого. Скрестив мечи с противником, я неожиданно обломал лезвие его клинка. Потом не менее мощным ударом раскроил бугристый череп. Смерть была мгновенной. Не издав ни звука, дикарь свалился под ноги моему фалдару.

В эту минуту по команде вражеского предводителя три десятка оставшихся друндалов торопливо собрались в одну группу, ощетинившись мечами и копьями. Таким образом, они надеялись остановить атаку людей. Но они просчитались.

До сих пор не вступавший в бой Рене Алман приказал всем воинам отойти назад. Вандарсийцы не сразу поняли, в чём дело, но по совету седламских союзников быстро отошли подальше от группы дикарей. После этого Рене вытащил из седельной сумки ядро пороховой бомбы и подал мне знак сделать то же самое.

Я утвердительно кивнул и с ухмылкой достал одну из своих бомб. Она была размером с два мужских кулака и весила полтора килограмма.

Пока друндалы пытались понять причину нашего внезапного отступления, мы с Рене чиркнули серными кончиками фитилей о шершавую часть седла, привстали на стременах и одновременно швырнули ядра под ноги врагов. Не долетев до их группы несколько метров, бомбы прокатились еще немного по затоптанной траве и остановились. Вместо того, чтобы броситься врассыпную, дикари стали тыкать в чугунные шары наконечниками копий. Сразу было видно, что пороха в своей жизни они ещё не успели понюхать.

Наши всадники прижались к бронированным шеям фалдаров, а пешие погранвоины упали на землю, прикрыв головы руками. Мы замерли в ожидании, глядя на догорающие фитили бомб. Друндалы тоже не двигались, удивлённые и завороженные всем происходящим. Они даже не догадывались, какой сюрприз мы им подбросили.

В следующий момент один за другим прогремели два оглушительных взрыва, сопровождаемые воплями дикарей. От мощного огненного удара передние ряды врагов были отброшены назад, а в воздух вместе с осколками бомб взлетели обломки копий и оторванные части тел.

— Вперед! — скомандовал Рене, махнув рукой.

Отряд седламских всадников тут же ринулся добивать уцелевших врагов. Спустя несколько минут все было кончено.

Из-за того, что друндалы не хотели сдаваться, в живых не осталось ни одного противника. Несмотря на такой исход боя, это была необходимая мера для обеспечения безопасности дальнейшего пути. Никто из дикарей не должен был знать о нашем продвижении на юг.

Когда мы с Рене развернули фалдаров к группе погранвоинов, нам навстречу с приветствиями вышел один из вандарсийцев, имевший высокий рост и могучее телосложение. Это был Канак.

— Ларкус, Лесонт, какая неожиданная встреча! — быстро заговорил он, подходя ближе. — Я уже не надеялся вас снова увидеть. А тут вы, да ещё с боевым отрядом!

— Салиа, здоровяк! — не менее радостно воскликнул Рене, спрыгивая с фалдара. — Между прочим, мы тоже не ожидали увидеть тебя здесь.

— Вот именно, ан Канак, — сказал я, хлопая военачальника по широкому плечу, — признавайся, как ты попал сюда с восточной границы Вандарсии?

— Ха, Лесонт, протри глаза. Я же теперь в новом звании ар, — ответил он и показал нашивку на рукаве рубахи. Затем, посмеиваясь, продолжил: — В прошлом месяце меня перевели на юго-восточную границу, где я служил без особых хлопот. А недавно, как назло, какой-то уличный грабитель из Вандарс-Салта украл третью карионскую печать. Этот выродок сбежал из тюрьмы и убил главного придворного распорядителя, который носил золотую печать с собой. Другой такой же вещицы нет, а без нее невозможно утвердить некоторые указы.

Ну, так вот, неделю назад мы отправились в погоню за бандитом, и забрались по его следам в эти места. А здесь неожиданно наткнулись на отряд дикарей!..

Хорошо, что вы появились. Иначе нам точно пришел бы конец.

Правда, я вас сначала не узнал. Потом был занят ранеными. А, когда пригляделся — не поверил своим глазам!

— Ясно, — понимающе закивал Рене. — Но, где же ваши фалдары?

— Да вот, отравились чем-то, — пожал плечами ар Канак. — Вчера, после ночного привала, не хотели стоять на ногах. Сначала всё время хрипели, а потом начали биться в судорогах. Нам пришлось их добить, чтобы не мучились.

Не знаю, может они съели какой-то ядовитой травы. Но тогда, это дело рук того самого выродка. Он ведь знает, что мы его преследуем, и всё равно оставляет много следов. Издевается грязный ралп! — Канак гневно потряс сжатым кулаком. — Сегодня мы его почти догнали. Но тут дикари выбежали нам навстречу, и сразу в бой!..

Эти серые твари перебили половину моего отряда — одиннадцать воинов из двадцати. Еще трёх ранили.

— А у нас два человека убиты и один ранен, — заметил я, наблюдая, как седламские воины начинают собирать сушняк для погребального костра. — Не думал, что мы так быстро кого-то потеряем.

Я снял с седла флягу с водой, напился сам и отдал ар Канаку. Утолив жажду, он перевёл дыхание и спросил:

— А что вы вообще делаете в диких землях? Судя по вашему снаряжению, вы далеко собрались! Может быть, в Нетрун направляетесь?

— Именно туда, — подтвердил Рене. — И не только туда.

Он сделал несколько глотков из собственной фляги и стал рассказывать начальнику Вандарсийской погранзаставы о целях нашего путешествия в Нетрун-Салт.

Услышав всё, что его интересовало, ар Канак задумчиво пробормотал:

— Значит, друндалы, в самом деле, не на шутку разошлись. Теперь от них можно ожидать чего угодно.

— В том-то и дело, — кивнул я. — Угроза нависла над всем человечеством, и ее нужно остановить прежде, чем она станет необратимой.

— Так вы хотите, чтобы все страны мира выступили против дикарей единым фронтом и нанесли ответный сокрушительный удар?! Я правильно вас понимаю?!

А, если, к примеру, Нетрун откажется воевать, тогда что?

— Тогда мы пойдем дальше, в Тарронг и Глардию, — ответил Рене совершенно серьёзно. — Если понадобится, мы отправимся во все страны Рацидора, и в конечном итоге добьемся своего. Так ведь, Лесонт?

Немного подумав, я нехотя кивнул. Возражать другу сейчас было бесполезно. Я хорошо понимал желание Алмана в очередной раз встретиться с давними друзьями, но стоит ли пускаться из-за этого в кругосветное путешествие?.. На это может уйти целый год. Нет, мне бы не хотелось оставлять Трою на такой долгий срок. К тому же, я предпочёл бы отправиться на поиски космояхты сразу, после посещения южных стран…

— В таком случае, я пойду с вами, — неожиданно объявил ар Канак, выводя меня из задумчивости. — Я возьму с собой ал Кунада, которого послали из Вандарс-Салта найти карионскую печать, а остальных воинов с ранеными отправлю в наш форт. Заодно, если повезет, мы сможем поймать сбежавшего бандита.

— А ты уверен, что он направляется в Нетрун? — спросил Рене. — В одиночку такое может сделать только искатель приключений, вроде меня, или сумасшедший!

Начальник погранвойнов сдержано рассмеялся:

— Да, в общем-то, он такой и есть. Кроме того, ему больше некуда идти. В Седламе он тоже успел натворить разных пакостных дел, и ему там грозит каторга. А на юге он ни разу не был, и ловить его там никто не будет. Не знаю, удастся ли выжить этому лапуру в джунглях, но он такой хитрый и ловкий, что ему мог бы позавидовать любой авантюрист!

— Что же, ар Канак, тогда добро пожаловать в наш отряд. Ты будешь для нас желанным спутником. Ал Кунад нам тоже не помешает.

Возьмёте себе боевых фалдаров, оставшихся от убитых воинов. Еще трех скакунов мы можем дать твоим людям, чтобы они отвезли на заставу раненых.

На этом оставим разговоры до вечера. Время не ждёт. Закончим обряд погребального сожжения, и в путь…

После того, как жёлтые языки пламени охватили весь костёр, разложенный посреди лесной прогалины, Ар Канак приказал своим подчинённым возвращаться в форт. Попрощавшись с начальником, раненые воины в сопровождении здоровых товарищей двинулись на вьючных животных назад к границам Вандарсийского государства. Когда они скрылись за дальними деревьями, Рене сел на собственного фалдара и повел колонну всадников дальше вглубь диких земель. Оба вандарсийца, присоединившиеся к отряду, ехали по звериной тропе чуть впереди. Они искали следы беглого преступника и нередко их находили.

Несколько дней мы продвигались по тропическому лесу без происшествий. За это время нам удалось преодолеть на плотах две реки шириной около сотни метров, и я ЛИЧНО убедился в умении фалдаров ХОРОШО плавать, несмотря на дополнительный груз на спинах. В пути седламские воины охотились на псевдоптиц и небольших животных. В результате, у нас каждый вечер, помимо основных запасов провизии, было свежее жареное мясо. И хорошо, что по мере углубления в джунгли, дичи там становилось все больше и больше. Так что недостатка в пище мы абсолютно не испытывали. О воде и говорить нечего. Грозовые дожди и родники пополняли наши фляги с завидной регулярностью.

Единственное, что меня смущало, это редкие, но явные человеческие следы, которые мы замечали в разных местах. В том, что размытые дождем отпечатки обуви и пепелища нескольких костров принадлежат идущему впереди бандиту, почти никто не сомневался. Однако, тут же вставал резонный вопрос — зачем преступнику оставлять за собой столько видимых следов? Или он узнал о столкновении погранвойнов с друндалами, и перестал бояться погони?! А ведь за ним могли пойти не только люди, но и дикари…

Другое дело мы… Наш отряд просто не мог заметать за собой следы. Поэтому нам приходилось надеяться на удачу.

Странно было то, что бандит никуда не спешит, хотя опережал он нас всего на семь-десять часов. Мы периодически находили на слое перегноя глубокие отпечатки сапожных каблуков или срубленные мечом ветки кустов. Создавалось впечатление, будто он делает это специально, чтобы мы ехали за ним. Это ставило нас в тупик.

Вечером пятого дня, когда в лесу сгустились сумерки, ал Кунад наткнулся на очередную стоянку сбежавшего преступника. Судя по оставшейся на поляне кучке серой золы и древесным углям, он был здесь максимум шесть часов назад. Вокруг кострища на влажном слое перегноя виднелись следы от обуви. Тут же валялись обглоданные кости какого-то животного.

— Да, похоже, ваш бандит, в самом деле, не хочет быть осторожным, — недоумённо пробормотал Рене Алман и спешился. — Но тогда он действительно ненормальный. Или притворяется таковым.

— Ничего, это будет последнее притворство в его ничтожной жизни, — громко ответил ар Канак. — Раньше мы просто шли по следам выродка, но в ближайшие дни обязательно его настигнем. Пусть он тогда не ждет пощады. Лично вышибу мозги, если они у него ещё остались!

— Вот именно, — поддержал старшего военачальника ал Кунад, сверкнув жёлтыми, как у тигра, глазами. — А то бандит совсем ожирел. Никакого страха!..

— Ладно, шрух с ним, — отмахнулся Рене и строго добавил: — Давайте лучше займёмся лагерем и приготовлением ужина. Здесь неплохое место. Недаром бандит выбрал его для отдыха.

Ставьте палатки и разжигайте костры. Да побыстрей!

Под руководством ат Келфана седламские воины незамедлительно начали выполнять полученные приказы. Среди наших людей лентяев не было. К тому же, все хотели есть.

Вскоре, по краям обширной поляны, к стволам деревьев были привязаны фалдары. Они с удовольствием принялись поедать сочные листья высокого кустарника, растущего рядом. Затем вокруг зажженных костров появились девять небольших палаток из пятнистой ткани серо-зелёного цвета.

Еще через полтора часа, на двух вертелах жарились упитанные тушки каких-то животных. Над третьим костром висел большой котел с ароматным травяным напитком под названием Меарр, который я мог бы сравнить с зелёным чаем. В прохладную сырую погоду он был отличным средством для профилактики простуды. Кроме того, горячий напиток помогал желудку в пищеварении.

Когда я вместе с Рене и двумя вандарсийцами устало присел на ствол поваленного дерева, ал Кунад медленно произнес:

— У меня бывает странное ощущение, будто во время стоянок за нами кто-то наблюдает. Или это мне только так кажется?!..

— Значит, нам обоим так кажется, — произнес я в ответ, оглядываясь по сторонам. — Ощущение такое, словно этот кто-то летает над нами, подслушивает наши разговоры и тихо смеется. Прямо наваждение какое-то.

— Это у вас от усталости! — рассмеялся Канак, хлопая себя по коленкам. — Лично я ничего не замечаю. И у вас утром все пройдёт. Правда, Ларкус? Тебе ведь ничего не кажется?

— Не знаю, не обращал внимания, — спокойно ответил Рене. Потом добавил: — В любом случае, в этих лесах я чувствую себя не очень уютно.

Все тихо рассмеялись, приняв его слова за шутку. Здесь каждый чувствовал себя не в своей тарелке и держался настороже.

Отсмеявшись, Канак потёр мозолистые руки и с предвкушением спросил:

— А не пора ли нам отгрызть пару кусков жареного мяса?! По запаху и виду мне кажется, что оно готово. Да и воины уже облизываются…

— В таком случае — налетай! — скомандовал Рене. — Мы с Лесонтом съедим по лепёшке и запьём их меарром. Так ведь, господин учёный-творец?

Я утвердительно кивнул, поскольку за последние дни мясо мне чертовски надоело. Да и места в желудке для него было маловато. Канак, напротив, с большим аппетитом жевал поджаренные куски, и только усмехался, недоумевая, почему мы так плохо едим.

После того, как ужин был закончен, Рене выставил для охраны лагеря трёх воинов, а остальных отправил на боковую. Тем временем мы с Канаком обошли поляну, проверили насколько хорошо привязаны фалдары, и разошлись по палаткам.

Сняв неудобную кольчугу, я улегся на спальную подстилку возле Рене, укрылся плащом и вскоре задремал.

Сквозь лёгкий сон я вдруг услышал чей-то сдавленный хрип, а еще через несколько секунд встревоженное фырканье фалдаров. Все это было очень странно.

Я открыл глаза, помотал головой и прислушался… В кронах деревьев шуршал листвой порывистый ветер. Где-то вдали завывал одинокий ночной хищник. Подозрительные звуки в лагере больше не повторялись, но меня это не успокоило. Нужно было проверить, в чём дело, чтобы рассеять тревогу.

Вооружившись мечом, я осторожно выглянул из палатки и внимательно оглядел поляну. Из-за того, что спутники Рацидора сейчас прятались за кронами деревьев, а от факелов и трёх догорающих костров толку было маловато, все силуэты в темноте казались смазанными и шевелящимися. На другом конце поляны, опёршись спиной на ствол дерева, стоял один из стражников в какой-то странной неестественной позе. Он был совершенно неподвижен, что вызывало еще больше подозрений.

Ездовые фалдары снова нервно зафыркали, хотя должны были мирно спать. Разглядеть, что у них там происходит, я не мог, поскольку между мной и животными находилась соседняя палатка. Мне больше ничего не оставалось, как провести небольшую разведку.

Я не спеша двинулся к фалдарам, продолжая вслушиваться в ночные звуки тропического леса. Не успел я сделать и нескольких шагов, как моя правая нога наткнулась на что-то мягкое. По спине тут же прошёл знакомый холодок ужаса…

Преодолев оцепенение, я наклонился и ощупал то, что лежало на моём пути. Это был второй стражник, охранявший лагерь. Однако сейчас в его широкой спине торчал нож. Воин ещё дышал, но было ясно, что жить ему осталось недолго. Поэтому я решил не звать Рене на помощь. Мне не хотелось спугнуть ублюдка, который совершил это убийство. Насколько я понимал, другие стражники тоже мертвы.

Теперь стало совершенно ясно, что в нашем лагере появился незваный гость. Был ли это беглый преступник, которого преследуют вандарсийцы, или кто-то другой, ещё предстояло выяснить.

Подойдя к ближайшему дереву, я выглянул из-за толстого шершавого ствола и осмотрел группу ездовых животных. Они вели себя наиболее беспокойно. Несмотря на то, что передние ряды скакунов поднялись на ноги, я смог разглядеть за ними черный силуэт лазутчика. Он стоял ко мне спиной и старался успокоить фалдаров, хлопая их ладонью по шее. Кроме того, мне показалось, что он пытается отвязать их от дерева.

Пока убийца был занят, я осторожно двинулся в его сторону, стараясь не смотреть в спину. Он мог почувствовать мой взгляд. Мне повезло, что тихие шаги заглушались ветром. Поэтому я довольно быстро оказался возле человека, приставил меч к его шее и сказал:

— Замри…

Незваный гость явно не ожидал такого поворота событий, но его реакция была мгновенной. Он молниеносно рванулся вперёд, выхватил из ножен меч и развернулся ко мне лицом, приняв боевую стойку.

Несколько секунд мы молчали, пытаясь разглядеть друг друга. Наконец, убийца издевательски захихикал и тихо произнёс:

— Ах, это ты, лапур, жалкое отродье вандарсийских брюхозвонов. Э-э… Как там тебя?.. Ах, да, вспомнил. Ты Лесонт! Хи-хи…

Разглядеть под капюшоном плаща бородатое лицо ублюдка я не смог, но по голосу сразу его узнал и воскликнул:

— Пронг-рубака!

— Ага, ты даже моё звало запомнил. Видно я тебя тогда хорошо нагрел, раз такое дело. Ха-ха…

— Не больше, чем другие твари, с которыми я встречался раньше.

— Да не греби… Страшнее меня нет никого в мире! Но я рад, что лесные твари не задрали тебя раньше, а оставили мне на раздел.

Пронг снова сдержанно засмеялся, слегка размахивая мечом. Потом сделал короткий выпад, чтобы напугать меня. Не обратив на это внимание, я хладнокровно спросил:

— Как ты здесь оказался? Тебя должны были казнить!

— А-а, мерзкий каррор, тебе видать очень хотелось, чтобы я дрыгался в петле, — прошипел в ответ Пронг. — Ну, уж нет, такого ларфа я тебе не доставлю. Раскидаюсь с тобой за всё сразу. За сломанную руку, за то, что я два месяца торчал из-за тебя в темнухе. За всё!..

Хорошо ещё, что из-за свадьбы карионского племяша мой вынос перенесли на три месяца. Вот, я и воспользовался этим временем и удобным случаем для свала. Заодно смахнул у одного придворного лапура ценную штучку, которая может мне пригодиться.

Я решил шоркнуть в Нетрун. Там не вздёргивают рубак из других стран. Особенно, если никто вообще не знает, что человек рубака.

Однако, сегодня мне не слегло, и ты нарыл меня. Кстати, ты нападаешь на людей сзади, как друндал! Хи-хи…

Убийца в очередной раз зашёлся тихим истерическим смехом.

— По крайней мере, я не стал бить тебя в спину сразу, без предупреждения, как любишь делать ты, — сказал я, ещё больше повышая голос. — Впрочем, я мог бы легко прикончить тебя, и меня за это никто не упрекнул бы, потому что таких выродков, как ты нужно убивать без лишних слов.

— Да заткнись ты, лапур! — рявкнул Пронг сквозь зубы. — Ты что, хочешь всех поднять, чтобы сюда сбрелись твои подпевалы? Они тебя все равно не подтянут.

— Они всё равно уже проснулись, — ответил я и кивнул в сторону палаток.

Там стояли двое вандарсийцев и еще несколько седламских воинов. Оглядевшись, они быстро направились в нашу сторону.

— Каррор тебя высоси! — негодующе воскликнул Пронг и ринулся в противоположную сторону, надеясь сбежать.

Однако перед ним неожиданно возник Рене Алман с мечом и пикой в руках. Как он к нам подкрался даже я не слышал, но сделано это было очень своевременно.

Взглянув на предводителя отряда, убийца злобно процедил:

— Опять ты, шрухов шептун. Чтоб тебя ралпы три дня жрали…

Ну, ничего, Лесонт, твои подпевалы, всё равно услышали бы, как я тебя стряхиваю. А теперь всё встало на свои корни!..

В этот момент к нам первым приблизился вооружённый до зубов ар Канак.

— Всем стоять! — грозно приказал он и осветил нас факелом. — Лесонт, кто этот бородач?

— А-а, господин начальник погранфорта! Приветствую тебя, и будь здоров, — лицемерно произнес убийца. — Вот, только я не впыриваю, что это ты тут развонялся. Ты ведь, кажется, здесь не первак!?

— Да ведь это наш беглец Пронг-рубака! — удивился ал Кунад. — Тот самый преступник, которого мы ловим.

— Надо же, карионский приблуд узнал меня! — воскликнул бандит и громко захохотал. — А я-то мозгал, что ты дальше носопыра никого не видишь.

За последние три дня ты дважды проползал мимо меня, и пшик внимания. Я даже стряхнуть тебя мог, но мне это было не выгодно. А теперь, после того, как я раскидаюсь с жалким лапуром Лесонтом, я и с тобой могу пошустрить. И тогда попробуй отщипнуть у меня золотую карионскую печать. Она ведь тебе нужна больше, чем я или моя шкура! Правда?..

— Говори, где она? — потребовал Кунад и приставил к груди бандита острие пики.

— О, не лей в штаны. Она хорошо спрятана, и ты её никогда не ухватишь. Особенно, после моего стряха, если ты на это пойдёшь.

Кстати, Кунад, ты был прав, когда буркал, что за вами кто-то зыркает. Это я подсматривал и подслушивал, куда вы дальше шоркните.

Всю ночь и большую часть дня я шуршал по вашему курсу, потом разводил огонёк, шамал и валился храпеть до вашего выполза. И вы тут, как тут!..

Правда, хитро обмозгано, шептун?

— Неплохо, — кивнул Рене. — Только непонятно, как ты ночью ориентируешься в пространстве, да ещё в лесу. Ведь Клифар с Мадисом почти всё время скрыты деревьями и тучами, а звериного чутья у тебя, наверняка, нет…

— Ты что, шептун, всерьёз тянешь меня за лапура? — Грубо перебил его Пронг. Потом криво ухмыльнулся и хвастливо произнёс: — У меня же есть чальный компас… Помню, как я его ловко скрутил с рыбацкой посудины. Ха, здорово было!

После возникшей паузы, я быстро спросил:

— Зачем ты вертелся возле наших фалдаров?

— А-а, это вы срубите только завтра, — ответил бандит и захихикал. — Жаль, что я не успел долепить марзу до конца. Ты, лапур, мне помешал.

Я, как узнал, что завтра за мной начнётся настоящий гон, сразу решил смахнуть у вас парочку ездовых фалдаров и двух с провизией. Мне набухло играть в шуршалки. Поэтому я собирался ехать дальше в Таэнал без ваших буркал. Мозгаю, я бы не зарылся в здешнем лесу.

— Ладно, выродок, хватит болтать нам о своих выдумках, — твердо сказал ал Кунад. — Давай договоримся по-хорошему. Ты мне сейчас отдаешь золотую печать, а я потом поговорю с карионом. Тебе сохранят твою шкуру. Согласен?..

Убийца вновь издевательски расхохотался. Потом вдруг стал серьезным и, переводя взгляд с одного человека на другого, злобно выпалил:

— Ну, уж нет, приблуд. Тут ты меня не просадишь. Я не верю ни одному твоему трёпу, потому что вы все мерзкие карроры!

Я никогда не сольюсь на ваши увёртки, и живым не впрягусь. Уж лучше Сдохнуть от простого секача, чем гнить в темнухе или дрыгаться в петле над городскими воротами.

Я знаю, что в шкуре мне отсюда не свалить, но прежде чем вы меня стряхнёте, я отправлю к чёрному зерду парочку ваших голов. И первым будешь ты, Лесонт. Так что готовься к вылету.

Ты, кажется, хотел когда-то честного стыка один на один?! Теперь для этого лучший момент. Попроси своих подпевал, чтобы они бросили дровишек в огонёк и расчистили место боя. Драться будем только на секачах.

Больше никаких стопорей! Годится?

— Да, — спокойно ответил я и кивнул седламским воинам, чтобы они сделали так, как сказал бандит.

В данном случае отказ от поединка был для меня равносилен смерти. На кону стояли моя честь и достоинство. Когда-то в юности я нередко отступал перед такими моральными уродами, чтобы лишний раз не конфликтовать, но теперь всё иначе!..

Чтобы провести бой, пришлось убрать одну палатку и отогнать в сторону фалдаров. Затем воины встали вокруг расчищенного пространства, ограничивая территорию предстоящего поединка.

В это время Рене отвел меня в сторону и укоризненно сказал:

— По-моему, ты сделал большую глупость, когда согласился на поединок с этим выродком. Ты хорошо подумал?

Благодаря ежедневному принятию лекарств, перевязкам и лежачему режиму, я постепенно шёл на поправку. Однако мне приходилось мириться с очень медленным процессом заживления основной раны на рёбрах. У любого рацидорца такой порез затянулся бы в течение двух-трёх дней, а мне для этого нужно было около десяти-пятнадцати суток.

Из-за того, что меня приходилось нести на носилках, скорость продвижения отряда существенно замедлилась. В результате, к полноводной реке Чилатгур мы подъехали только на седьмой день. Ширина речного русла достигала нескольких сотен метров, но мы собирались переправиться на другой берег вблизи от водопада. По словам Рене, там русло сужалось, а глубина была минимальной.

Проехав пару километров на запад вдоль реки, мы вскоре заметили торчащие из воды зеленовато-серые глыбы. Когда наш отряд приблизился, я увидел, что это не просто нагромождение валунов, а обломки плит и опор разрушенного моста. Судя по всему, он был уничтожен тем же мощным землетрясением, которое погубило древнюю цивилизацию рацидорских людей.

Чуть дальше по течению находился большой водопад, образовавшийся в результате разлома земной КОРЫ И появления ГЛУБОКОГО КАНЬОНА.

Как и раньше, для преодоления водной преграды, Рене Алман приказал рубить молодые деревья и строить плот, хотя, при желании, вдоль берега можно было отыскать старые плоты, которыми иногда пользовались редкие путешественники и такие же редкие купцы. Затем он подошёл ко мне и шутливо спросил:

— Ну что, больной, как вы себя чувствуете?

— Вроде бы неплохо, доктор, — ответил я, усмехаясь. — Если резко не дёргаться, то шов на рёбрах почти не болит.

— Это хорошо, потому что на другом берегу тебе придётся сесть на фалдара и ехать со всеми на равных.

За рекой начинаются владения одного из крупнейших дикарских племен. Оно обитает возле древнего города Таэнал. После сражения под Поунсом это племя потеряло значительную часть воинов. Но даже те, которые остались, могут напасть на наш отряд.

Если друндалы нас заметят, мы помчимся галопом. И хотя твои раны ещё не зажили, я уверен — ты потерпишь такие неудобства.

— Постараюсь, — кивнул я, медленно поднимаясь с носилок.

Спина болела от постоянной тряски на жёстких носилках. Хотелось пройтись и немного размяться.

Примерно через три часа большой плот был спущен на воду. Воины стали перетаскивать на него провизию и снаряжение, освобождая всех животных от груза. Как только с этим было покончено, семерых фалдаров привязали к плоту, чтобы они тащили его за собой. Остальным предстояло плыть позади.

Наконец, когда всё было готово, Рене дал команду на отплытие. Несколько воинов оттолкнули плот от берега длинными шестами и заставили фалдаров развернуть его поперёк течения. После этого мы медленно двинулись через реку.

Несмотря на то, что животные бесстрашно гребли к противоположному берегу Чилатгура, противодействуя течению, нас все равно постепенно сносило к обломкам разрушенного моста. Когда же до них оставалось не больше полусотни метров, я заволновался. Столкнуться с плитами было не страшно. Но, если нас понесёт дальше к водопаду, где течение было гораздо сильнее, нам не поздоровится.

Благодаря умелому руководству Рене, фалдары прибавили ходу и вскоре выплыли на мелководье. Они протащили плот до самого берега и, фыркая, остановились.

Рене первым спрыгнул на мягкую почву и поманил меня за собой.

— Пойдём, покажу тебе одно из природных чудес этого мира.

Я последовал за ним по кромке берега, свободного от растительности. Вскоре мы вышли на скалистый край отвесной пропасти, которая уходила вниз на невообразимую глубину. Здесь перед нами раскинулся великий южный каньон, простиравшийся в длину и в ширину на огромное расстояние. Именно сюда и падал Чилатгур.

С гулким шумом водопад сливал бурлящий речной поток в небольшое голубое озеро, где вода пенилась и сверкала в лучах полуденного Сауртана. Вокруг клубился туман, состоявший из мелкой водяной взвеси, а над ним висели сразу две радуги. Зрелище было потрясающим!..

Некоторое время мы молча смотрели вниз, и я не в силах был оторвать взгляд от этой завораживающей красоты. Голова слегка кружилась. Захотелось шагнуть вперёд и вместе с водопадом нырнуть в радужное озеро, чтобы раствориться в нём на миг, или навсегда.

— Ээ, Сандр, ты куда собрался!.. — резко окликнул меня Рене, схватив за куртку. — Я думал — на тебя здешние чары действовать не будут. Хотя, это вовсе никакое не волшебство, а что-то совсем другое. Какое-то психическое наваждение. Такое со многими бывает, но местные легенды приписывают этот феномен волшебным чарам каньона. Вроде бы, он даже зовёт к себе, когда стоишь на краю водопада.

Ты сейчас ничего не слышал?

— Нет, — мотнул я головой, — Но ощущения были странные и очень даже манящие.

Ты специально меня сюда привёл, чтобы это проверить?

— Да я, честно говоря, никогда в эти легенды не верил, и сам ничего такого не слышал и не чувствовал. Но ты же настоящий архитектор, и у тебя творческая душа. Так что и чувствовать ты должен побольше моего.

Но привёл я тебя сюда не за этим, а чтобы рассказать, как мы будем обходить каньон, после того, как выйдем из Таэнала.

Сам видишь, пропасть тут очень широкая, около пятнадцати километров. А длина каньона так и вовсе не менее пятисот семидесяти километров. Концов отсюда не видать.

За сотни лет, после разлома коры, края пропасти постепенно осыпались и расширились под действием естественной эрозии осадочных пород, так что дно стало выше. Но максимальная глубина каньона в самом центре по-прежнему около одной тысячи метров. Поэтому река отсюда течёт дальше на юго-восток, и вместе с другими реками образует на дне пропасти большое озеро. Когда-нибудь оно может заполнить весь каньон.

Короче говоря, перебраться здесь на другую сторону пропасти нам точно не удастся. Зато дальше на северо-западе дно каньона резко повышается, и примерно в дневном переходе отсюда его можно спокойно перейти на фалдарах. А уже оттуда за месяц пути мы сможем добраться до «Импульса» и Вернера Готтли, если он там ещё обитает.

— А, если нет?.. — я отступил назад и взглянул на друга.

— Тогда поищем его в развалинах столицы Аэрана. Больше ему идти некуда.

— Ты в этом уверен?

— Я очень на это надеюсь.

— Ладно, — кивнул я. — А что мы скажем Канаку? Как объясним этот гигантский крюк в маршруте?

— Ну, во-первых, он сам напросился в наш отряд, — ответил Рене и столкнул в пропасть небольшой камень, лежавший на краю скалы. — А во-вторых, можем сказать, что у нас есть дополнительное исследовательское поручение от кариона Алерта в районе Эргаса. Легенды говорят, что главная сокровищница Аэрана так и осталась под руинами этого древнего города, и хорошо было бы её отыскать!..

Мы вернулись к нашему плоту, с которого воины продолжали переносить мешки с поклажей.

Спустя полчаса отряд мог идти дальше. Нам оставалось преодолеть небольшой участок леса и выйти к стенам древнего города, который практически не пострадал в результате разрушительного землетрясения. И это было самое удивительное, учитывая близость разлома. Рене Алман рассказывал о Таэнале немало интересных историй.

В те давние времена, когда случилась природная катастрофа, населявшие его люди были единственной силой, которая смогла дать достойный отпор восставшим друндалам и отказалась покидать свои земли. Пока остальные аэранцы, спасшиеся от истребления бывшими слугами, строили новые государства в разных частях мира, жители Таэнала продолжали защищать свою плодородную долину и развиваться, сохраняя знания древней цивилизации. Правда, за это пришлось заплатить вынужденной обособленностью и частичным вырождением из-за отсутствия внешних контактов и свежей крови среди горожан. Прошла ни одна сотня лет, прежде чем новые государства заново отыскали древнее поселение и наладили с ним торговые связи.

Сейчас Таэнал НАЗЫВАЛИ ГОРОДОМ МАСТЕРОВ, так как его кустарные мастерские были лучшими на Рацидоре. По словам друга, ремесленники Таэнала делали лучший фарфор и фаянс, различные ткани и металлы, ювелирные украшения, оружие и многое другое. Даже мой меч с голубоватым отливом лезвия мог быть выкован кузнецами Таэнала. Поэтому у клинка такие отличные свойства.

Подгоняя животных, наш отряд двинулся вверх по течению реки, и через несколько километров повернул на юго-восток. У Рене Алмана был компас, но он им почти не пользовался, ориентируясь в пространстве, в основном, по одному ему известным признакам. Наезженных дорог здесь давно не было. Только узкие лесные тропы.

Сидя верхом на Нуксе, которого Пронг не успел отравить, я чувствовал себя вполне сносно. Рана на рёбрах ещё болела, но уже терпимо.

Мы постепенно углублялись в чащу леса, принадлежавшего друндалам, но никакой опасности я не чувствовал. Погода была на редкость хорошей, и моё настроение, после встречи с каньоном, заметно улучшилось.

Отряд ехал достаточно тихо, без лишних разговоров. Каждый думал о чём-то своём. Я вспоминал Трою и наши романтические свидания. Так незаметно прошло больше часа.

Неожиданно прямо перед нами появился невысокий коренастый человек. Скорее всего, он вынырнул из-за ближайшего дерева, но мне показалось, что он возник буквально из воздуха, настолько это случилось бесшумно и внезапно.

Одет он был в лохматую серо-зелёную одежду под цвет листвы. Молодое лицо раскрашено такими же красками для маскировки. Оружия в руках не было. Лишь на поясе висел длинный кинжал, а за спиной — колчан с луком и стрелами. На отряд он смотрел спокойно, но бдительно.

— Это дозорный Таэнала, — шепнул мне Рене, — Он сторожит лесные подходы к долине. Я с такими уже встречался.

Алман приветственно взмахнул правой рукой, демонстрируя мирные намерения.

— Доброго пути, господа! — сказал в ответ человек, улыбнувшись уголками губ. — Какими судьбами в наших краях?

— Я Ларкус, первый посланник кариона Алерта. Со мной второй посланник Седлама Лесонт и посланник Вандарсийского государства Канак.

Вместе с нашим боевым охранением мы направляемся в Таэнал ко двору вашего правителя для важных переговоров.

— У вас есть верительные грамоты?

— Разумеется, — кивнул Рене и полез в седельную сумку.

— Не стоит, — остановил его дозорный. — Я вам верю.

На купцов вы не очень похожи, а других причин ехать к нам в таком сопровождении я не вижу.

Он коротко свистнул, и с соседних деревьев, держась за гибкие ветви, спрыгнули ещё два человека такого же неприметного вида. Я, как не старался, в густой листве древестных крон до сих пор никого не замечал. Маскироваться и прятаться в лесных зарослях они умели даже лучше, чем друндалы.

— Эти люди проводят вас в Таэнал нашими тропами, — сказал главный дозорный, — чтобы вы случайно не наткнулись на дикарей. Их сейчас по какой-то причине стало гораздо меньше, но они всё ещё представляют опасность.

— Их стало меньше, потому что мы разгромили армию друндалов под Поунсом, — ответил я, усмехнувшись. — Они недавно вторглись в государство Седлам, где и потеряли большинство своих воинов. Так что теперь вам будет легче защищать Таэнал.

— Хорошие вести, широко улыбнулся один из назначенных проводников и двинулся по тропе вперёд, приглашая идти за ним.

Первый дозорный, не прощаясь, исчез так же внезапно, как и появился, словно его и не было. После этого наш отряд продолжил путь. Второй проводник шёл вслед за нами, прикрывая тыл. Это была хорошая предосторожность, о которой мы особо не задумывались.

Несмотря на опасность столкновения с местными дикарями, оставшееся расстояние мы преодолели без каких-либо происшествий. Даже пространство вокруг нас оставалось спокойным и безмятежным. Псевдо-птицы всё также перелетали с ветки на ветку, а животные периодически подавали свои голоса где-то в зарослях.

Примерно через полчаса лес сильно поредел. Стали заметны отдельные пни и целые просеки вырубок. А вскоре нам и вовсе открылась широкая долина, с двух сторон окружённая небольшими скалистыми горами. Между ними и был расположен древний город Таэнал. Его высокие стены и смотровые башни, сложенные из белого и серого камня, виднелись на горизонте.

Перед городом-государством простирались поля, засеянные цветущими растениями. Там работали группы людей, собиравших новый урожай злаков и корнеплодов. Долина пересекалась двумя горными речками, которые огибали стены Таэнала и, скорее всего, являлись притоками Чилатгура. Через водные потоки были наведены деревянные мосты. На лугах предгорья паслись стада барулов, фалдаров и ещё каких-то домашних животных.

Это был настоящий оазис свободных от лесной чащи плодородных земель. И совсем неудивительно, что Таэнал построили в таком хорошем живописном месте. Внешне всё выглядело очень мирно и благолепно. Даже не скажешь, что где-то в окружающем лесу сейчас бродят воинственные отряды друндалов, несущих угрозу древнему городу.

Рене говорил, что в Таэнале проживает порядка пятидесяти тысяч человек, а ещё около десяти — пятнадцати тысяч обитают в разветвлённых галереях горных пещер. Но это были, в основном, воины, которые обеспечивали безопасность своего города.

С одной стороны, такое расположение войск казалось правильным решением, а с другой — я предполагал, что это связано с перенаселённостью Таэнала. Всё-таки за много веков численность жителей города могла вырасти в несколько раз, даже с учётом ограниченной рождаемости и гибели воинов в боях с друндалами.

— Дальше вы можете идти без меня, — сказал шедший впереди дозорный, когда отряд выехал на дорогу, ведущую в Таэнал. — У ворот кликните старшего городской стражи. Покажите ему ваши грамоты, и он проводит вас ко дворцу, или куда пожелаете.

Вижу, что вы устали, и вам сначала хотелось бы отдохнуть. Советую гостевой дом «Путник».

Расскажите о своих подвигах, и за вашу победу над друндалами вам устроят лучший приём!

Мы с Рене поблагодарили проводника, и он вместе с напарником быстро скрылся в подлеске.

Вокруг Таэнала был вырыт широкий ров, заполненный проточной речной водой, что делало городские стены ещё более непреступными. Через эту преграду был перекинут подъёмный мост.

Высокие входные ворота сейчас были открыты, давая возможность горожанам свободно покидать Таэнал и возвращаться обратно. Поэтому наш отряд беспрепятственно въехал на мост и не спеша направился внутрь древнего города. Однако у самых ворот нас остановили два вооружённых копьями стражника в латных доспехах. Они поинтересовались, кто мы такие, и с какой целью прибыли в Таэнал.

Рене официально представился и по совету лесного дозорного попросил вызвать командира стражи, с которым можно было решить все вопросы. Внешне доброжелательные воины нахмурились, но возражать посланнику Седлама не рискнули. Всё-таки, к ним пожаловали не простые путешественники, и даже не купцы.

Минут через пять дверь караульного помещения открылась, и к нам быстро подошёл мужчина с густой бородой и тонким шрамом у виска. Заметив Рене, он удивлённо поднял брови и раскинул руки.

— Господин Ларкус, неужели это вы?!

Последний раз Алман бывал здесь около пятнадцати лет назад, занимаясь поиском древних артефактов и необходимых ему химических веществ. Но он явно не ожидал, что кто-то из простых жителей города сможет его вспомнить.

— Ээ, да, — в некотором замешательстве ответил Рене. — А ты не тот ли молодой стражник?..

— Ну, конечно, — обрадовался командир. — Я Труф! Тот самый, которого вы спасли от смерти, после нападения друндалов.

Помните, это было на одном из речных мостов, когда небольшой отряд дикарей в вечерних сумерках подкрался к городу. Вы тоже каким-то образом оказались в этом месте, и помогали нам сражаться.

— А потом тебя ударили в голову и ты, потеряв сознание, упал с моста в реку, — продолжил Рене.

— И вы зачем-то прыгнули туда за мной, чтобы спасти, хотя все остальные думали, что я убит наповал.

— Да, есть у меня такая привычка — спасать людей, — рассмеялся Алман и взглянул на меня, — Видишь, Лесонт, не один ты такой счастливчик!

— Наверно, твоё призвание — быть в нужное время в нужном месте, — ответил я и глубоко вздохнул, вытирая со лба испарину.

Мне уже хотелось поскорее зайти в город, слезть с фалдара и где-нибудь прилечь. Рана снова начала ныть. Как я не старался, в дороге её всё-таки растрясло.

Заметив моё состояние, Рене в двух словах рассказал старому знакомому о целях нашего визита, после чего поинтересовался, где находится гостевой дом «Путник».

Командир стражи вызвался лично проводить нас туда, и всю дорогу не умолкал, вспоминая различные моменты своего спасения и дальнейшей жизни.

Мы неторопливо продвигались по узким улочкам окраин Таэнала, которые были застроены до предела. Проходящим мимо горожанам, которые с любопытством смотрели на наш боевой отряд, приходилось вжиматься в стены домов.

Древних сооружений здесь было совсем немного, но все они имели тот же архитектурный стиль, что и здания в разрушенном городе на берегу Джунгура. Остальные дома выглядели попроще, но при этом возвышались на пять, шесть и даже семь этажей. Многие из них были достроены уже гораздо позже, поскольку отличались своим стилем и цветом каменной кладки.

На первых этажах располагались, в основном, ремесленные мастерские и небольшие торговые лавки с готовыми товарами местного производства. Вот только покупателей там было очень мало, и продавцы скучали у открытых дверей. Городские жители явно ни в чём не нуждались, а купцы из Вандарса и Седлама здесь появлялись не часто. Ещё реже сюда приходили караваны из Нетруна. Сами таэнальцы путешествовать не любили, отвыкнув от такого опасного занятия за сотни лет уединённой жизни.

Всё это я узнал от Рене и канака ещё в лесу, а теперь наблюдал собственными глазами.

— …И вот, три года назад, великая госпожа Арсея назначила меня руководить караульной службой, — закончил свой рассказ Труф, когда мы подошли к белому четырёхэтажному зданию с ажурной кованой вывеской.

— Ты сказал — госпожа Арсея?! — удивлённо переспросил Рене. — А, как же её великий отец?..

— Так ведь, он трагически погиб семь лет назад. На охоте!.. И не где-нибудь в лесу при нападении друндалов, а в наших горах. Сорвался с высокого обрыва, когда его фалдар оступился на скользкой тропе.

Весь народ Таэнала оплакивал его три дня, а потом городской совет признал правительницей государства его восемнадцатилетнюю дочь великую госпожу Арсею.

— Понятно, — сказал молчавший до сих пор Канак. — Значит, все переговоры мы теперь будем вести с новой правительницей. Или от вашего городского совета тоже что-то зависит?

— Совет на то и совет, — усмехнулся командир стражи, — чтобы подсказывать правителю правильные решения сложных проблем. Мы не признаём абсолютную власть, и сами выбираем в совет лучших людей из разных слоёв общества. А великая госпожа должна к ним прислушиваться.

— Понятно, кивнул я, вспоминая, что подобный тип политического строя существовал и в некоторых странах Земли в недалёком прошлом.

В этот момент из гостевого дома вышел пожилой мужчина в дорогой одежде. Радушно улыбнувшись, он представился хозяином заведения. Узнав, что весь наш отряд решил остановиться у него на денёк-другой, он очень обрадовался и проводил нас на большой задний двор. Мы тут же спешились, отвели уставших фалдаров в стойла с кормушками и отнесли своё снаряжение на склад временного хранения товаров. Здесь всё было предусмотрено для удобства купцов и обеспеченных путешественников. Только плати…

Прощаясь с нами, командир городской стражи пообещал сообщить во дворец о приезде трёх посланников, так что завтра нас должны были пригласить на аудиенцию к великой госпоже.

Хозяин «Путника» отдал нам десять комнат на втором и третьем этаже здания, где кроме нас больше никого не было. На четвёртом — кто-то гостил, но на глаза не показывался. Разных авантюристов, в одиночку путешествующих по диким землям, здесь хватало. Взять хотя бы моего друга Рене, или бандита Пронга.

Бросив на пол хорошо обставленной комнаты походную сумку и оружие, мне захотелось быстренько поужинать в таверне на первом этаже и вытянуть ноги на одной из трёх кроватей. Об этом я и поспешил сообщить своим спутникам. Идея была одобрена и в короткие сроки реализована.

После того, как мы набили свои желудки горячим и очень вкусным мясным рагу в керамических горшочках, я вернулся в комнату. Затем с помощью Рене перевязал рану, и, не раздеваясь, лёг отдыхать.

Разбудил меня стук в дверь.

Я открыл глаза и понял, что уже наступило утро. В окно светили яркие лучи Сауртана. За всю ночь я ни разу не проснулся, а мои друзья до сих пор храпели в унисон. Пришлось вставать самому.

Приоткрыв дверь, увидел перед собой невысокого щуплого человека средних лет в тёмно-синем камзоле с золочёными пуговицами.

— Салиа, господин, — поздоровался он с поклоном. — Прошу прощения за ранний визит.

Я посыльный великой госпожи Арсеи. А вы?..

— Лесонт, — представился я, чтобы человеку не пришлось гадать. — Второй посланник государства Седлам.

— Очень приятно, господин Лесонт. Могу ли я вам передать слова моей госпожи?

— Конечно. Я слушаю.

— Она велела пригласить вас во дворец. Сегодня в полдень. Великая госпожа Арсея будет ждать трёх посланников в розовом зале, — человек окинул взглядом мою некогда белую рубаху с разрезом на боку и застиранными пятнами крови. — Желательно в новой одежде.

И добавлю от себя — прошу не опаздывать. Она этого не любит.

Я согласно кивнул, и посыльный торопливо удалился, выполнив своё поручение.

Закрыв дверь, я придирчиво осмотрел нашу походную одежду. Она действительно не годилась для посещения дворца. Значит, придётся купить что-то подходящее и чистое. Хорошо хоть Алерт позаботился о материальном обеспечении посольской миссии, выделив нам приличную сумму в золоте.

Изначально я вообще не собирался идти в гости к местной правительнице, полагая, что Рене и Канака для этого будет вполне достаточно. Но, если Арсея хочет видеть нас троих, то надо её уважить.

— Подъем!.. — громко скомандовал я, когда мои спутники в очередной раз всхрапнули.

Алман тут же открыл глаза и огляделся, а отставной начальник погранзаставы, Ещё не успев проснуться, буквально слетел с кровати и машинально схватил висевший на спинке меч. Он хорошо знал, что надо делать, учитывая многолетнюю службу в армии.

— Что, уже идём?! — удивлённо воскликнул Канак, пытаясь проморгаться.

— Пока нет, — ответил я, — но приглашение во дворец мы только что получили от посыльного. Нас ждут сегодня в полдень.

Спешить особо некуда, но нам ещё надо купить себе новые наряды для аудиенции. Так что пойдём, прогуляемся по здешним лавкам.

Примерно через полчаса мы втроём бодро шагали по главной улице Таэнала, оставив свою охрану в гостевом доме. Вчера вечером воины допоздна сидели в таверне с кувшинами фруктового вина, и теперь отсыпались. Они могли себе это позволить, поскольку сейчас их сопровождение нам не требовалось.

Рене Алман, неплохо знавший древний город, уверенно вёл нас за собой. Несмотря на ранний час, людей в открытых мастерских и на улицах уже было достаточно много. Но самое интересное, что здесь я не видел ни одного нищего или убогого человека, просящего милостыню. Если они и были в Таэнале, то каким-то образом обходились без подаяний.

Вскоре мы зашли в большую лавку, где продавалась красивая и модная по местным меркам одежда. Увидев сразу трёх покупателей, молодой лавочник был очень рад нашему появлению, и обслужил по высшему разряду. Даже торговаться с нами не стал, когда Рене привычно скинул с общей стоимости сразу двадцать пять процентов. А может мы сами лапурнулись, не зная о том, что реальная цена купленных нарядов ещё ниже. Всё-таки здесь одевались богатые горожане, а для них стоимость вещей сильно завышалась.

Помимо чёрных камзолов с серебряным шитьём, мы с Алманом купили себе новые рубахи и коричневые кожаные штаны. Вандарсиец в свою очередь обновил сапоги, поскольку здесь вся обувь была отличного качества.

Переодевшись в этом же помещении, мы бросили старую одежду в корзину благотворителей. Если такие же корзины стояли в продуктовых рядах, то сразу становилось понятно, как тут выживают нищие.

На той же улице находилась большая оружейная лавка, которая сильно заинтересовала Канака. Он был наслышан о качестве клинков и доспехов, сделанных таэнальскими мастерами, поэтому хотел себе что-нибудь подобрать. Мой меч вызывал у него тихую зависть, хотя происхождение клинка до сих пор оставалось неизвестным.

В лавке, заполненной всевозможным оружием и другим воинским снаряжением, нас встретил седой благообразный старичок. Однако, благодаря крепкому телосложению, которое угадывалось под одеждой, вид его внушал уважение. Старик явно был не простым лавочником, или стал таковым сравнительно недавно.

— Салиа, господа! — сказал он с искренней улыбкой. — Чем могу быть полезен?

— Да, вот, — ответил вандарсиец, осматриваясь, — мне бы меч подобрать, чтобы качество было получше, а цена поменьше.

— Я вижу, господин, вы не местный, если считаете, что таэнальские мечи могут быть недостаточно хорошего качества. А, что касается цены, то здесь всё зависит от имени оружейного мастера.

Какую сумму вы согласны потратить?

— Ну, — задумался Канак, — максимум пять золотых.

— Неплохая цена, — кивнул старик и отошёл к стене, находившейся за прилавком, где висели мечи разных видов и размеров.

Через минуту он положил перед нами три клинка на выбор, вытащил их из ножен. Все они выглядели простыми, без лишних украшательств и драгоценных камней на эфесе. При этом лезвие каждого имело свой узор многослойной ковки стальных пластин.

Вандарсиец взвесил в руке все три меча, оценил балансировку и несколько раз махнул в воздухе. Потом, наконец, оставил самый длинный из них, под стать своему росту.

— Беру вот этот!..

— Отличный выбор, — одобрил лавочник. — Работа моего старшего сына.

— А два других меча, случайно, не работа ваших младших сыновей? — предположил Рене?

— Точно, господин!.. — улыбнулся в ответ старик. — Желаете взять себе один из них?

— Может быть… Но, как насчёт проверки клинков?

Лавочник утвердительно кивнул и достал из-под прилавка стальную цепь толщиной в три пальца. Положив её на стоявшую в помещении деревянную колоду, он взял один из предложенных клинков и одним мощным ударом разрубил цепь пополам. Затем продемонстрировал нам кромку лезвия. Она осталась ровной, без вмятин.

— Ух, ты! — восхищённо воскликнул я, и невольно взглянул на собственный меч.

Со дня покупки я ни разу его не точил, так как он оставался острым. Но я и пользовался им лишь несколько раз в бою с друндалами и Пронгом. Захотелось таким же образом проверить качество своего клинка.

Вытащив меч из ножен, я подошёл к колоде, положил на неё длинную часть цепи и взмахнул оружием. Сверкнуло голубоватое лезвие, и новые обрубки стальной цепи упали на деревянный пол. Результат был отличным.

Я убедился, что мой клинок остался без повреждений, и хотел убрать его в ножны, как вдруг старик протянул ко мне руку.

— Позвольте, господин, взглянуть на ваше оружие. Оно мне кажется знакомым.

Заинтригованный этими словами, я отдал меч, и лавочник некоторое время внимательно его изучал, разглядывая с разных сторон. Потом взволнованно спросил:

— Откуда он у вас, господин?

— Купил в Вандарс-Салте. В обычной торговой лавке.

— Интересно, — с ироничной усмешкой пробормотал старик, — очень интересно…

— А в чём собственно дело? — спросил Рене.

— А в том, господа, что это меч Рамира — лучшего оружейного мастера, жившего в нашем городе около трёхсот лет назад. — На эфесе даже сохранилось его клеймо с вензелями. Но это не самое главное. Клеймо можно подделать, а вот сталь с голубым оттенком, это основное отличие его оружия. Его секрет, который он унёс с собой, отправившись в новые земли, когда мы стали контактировать с другими странами. Там он и пропал.

— Так, может, он где-нибудь там и открыл новую кузнечную мастерскую?! — предположил вандарсиец.

— Вряд ли, — отрицательно мотнул головой Рене. — Я о таком оружейном мастере ничего не слышал. И его меч попал к Лесонту совершенно случайно.

— Так ведь прошло триста лет, — Канак любовно погладил длинное лезвие выбранного меча. — Мало ли, что могло случиться за это время.

Мы с Рене многозначительно переглянулись, но возражать не стали.

— Это, конечно, не самый дорогой меч, — быстро добавил лавочник, возвращая мне оружие, — но таких клинков в нашем городе осталось не больше семи. И многие коллекционеры Таэнала отдали бы за него хорошие деньги. Не желаете продать?

— Теперь точно нет, — ухмыльнулся я. — А вот, новую кольчугу мне купить не помешало бы, если она сделана из такой же крепкой стали, как ваши мечи.

— Можете быть спокойны, господин. Она вас не подведёт!..

Мои спутники тоже решили обновить доспехи, учитывая их качество. После небольшого торга, в дополнение к двум клинкам мы купили три кольчуги из лёгкого, но прочного сплава. Кроме того, Алман взял большой запас наконечников для стрел. Всё-таки у нас впереди был долгий путь, а свежую дичь любят все воины отряда. Одними запасами провизии сыт не будешь.

Приобретённые вещи мы попросили доставить в гостевой дом. Носить их с собой сейчас было бы глупо.

Облачённые в дорогие камзолы, мы оставшееся до полудня время гуляли по центру города, с интересом разглядывая древние строения. Они уцелели в течение многих сотен лет, и пока не собирались рушиться. Дворец правителя Таэнала был одним из таких исторических сооружений. Он выделялся красивыми арками, колоннами, пилястрами и балюстрадами. Оставалось удивляться, каким образом идеи этих архитектурных элементов смогли реализоваться не только на Земле, но и здесь, на планете, существующей в другой вселенной.

Ближе к полудню мы подошли к страже дворцовых ворот и сообщили о назначенной нам аудиенции. Один из воинов моментально скрылся в здании дворца и через минуту вышел оттуда с главным управителем или распорядителем двора. Это было понятно по его роскошной одежде и висевшей на груди золотой цепочке с круглым медальоном, украшенным драгоценными камнями.

После обмена приветствиями, он попросил нашу делегацию идти за ним, и первым направился к высокой лестнице портика. Мы проследовали по широким коридорам дворца с анфиладами светлых залов, поднялись на третий этаж, и зашли в большое помещение, стены которого были украшены фресками розовых оттенков. Потолок тоже был бледно-розовым, а на полу лежали толстые ковры с красными узорами на розовом фоне. Здесь даже стёкла в широких окнах были розового цвета. В центре стоял длинный деревянный стол и десяток высоких стульев с резными спинками.

Это был тот самый зал, о котором говорилось в послании великой госпожи. Однако правительницы здесь пока не было. Значит, мы пришли вовремя.

Предложив нам расположиться в дальнем конце помещения, дворецкий взял из рук Алмана серебряный тубус с верительными грамотами и вышел.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как створки дверей широко распахнулись, и голос главного распорядителя провозгласил:

— Приветствуем великую госпожу Арсею — правительницу города-государства Таэнал и всех прилегающих земель!..

Продолжая стоять на ногах, мы ещё больше выпрямились в ожидании хозяйки дворца.

В коридоре послышались тихие шаги. Ещё через пару секунд перед нами предстала высокая молодая женщина с красивыми чертами лица, шикарной фигурой и длинными тёмными волосами, которые были прихвачены золотыми заколками. Из украшений у неё так же имелось золотое ожерелье, сверкающее розовыми бриллиантами и пара драгоценных браслетов на руках. Придерживая подол пышного бордового платья с золотым узорчатым шитьём, она неторопливо вошла в зал, окинула нас любопытным взглядом светло-карих глаз и приветливо улыбнулась.

Мы склонили головы и привычным образом поздоровались с местной правительницей.

— Салиа, — ответила она приятным грудным голосом, — Присаживайтесь, господа посланники.

Дождавшись, когда Арсея займёт своё место у противоположного конца стола, мы тоже сели на стулья с мягкой обивкой.

Какое-то время сохранялась церемониальная тишина, после чего правительница Таэнала спокойно произнесла:

— Я ознакомилась с вашими грамотами, господа посланники, и готова вас выслушать. С чем вы прибыли в наш город?

Рене Алман снова встал и деловито ответил:

— Мы приехали к вам с предложением создать военный союз между нашими государствами для борьбы с друндалами.

— Военный союз? — удивленно переспросила Арсея.

— Именно так, великая госпожа.

Недавно дикари вторглись в нашу страну и разорили на своём пути десяток небольших поселений. Потом взяли в осаду город Поунс.

Карион Алерт спешно собрал армию, и в тяжёлом кровопролитном сражении разбил друндалов. Мы потеряли много храбрых воинов, но враги потерпели полное поражение. А, когда мы схватили вождя дикарей, он рассказал, что его войска были собраны из племён, которые обитают не только на южном побережье Рандагура, но и в окрестностях Таэнала.

— Правда?! — ещё больше изумилась правительница, и её руки, лежавшие на полированной поверхности стола, дрогнули.

— Да, великая госпожа. Они пришли к нам из племён центрально-материковой области.

— Почему же они напали в первую очередь на вас? Ведь мы находимся ближе.

— Не знаю, великая госпожа, — пожал плечами Рене. — Возможно, они помнят о неудачах прошлых веков. Стены Таэнала неприступны, а лабиринты горных пещер опасны.

Если бы они могли взять их штурмом или осадой, то давно бы это сделали. Седламские города и деревни в этом смысле более уязвимы.

— Вы правы, господин посланник, — согласилась Арсея и вновь дружески улыбнулась. — Наш город просто так не взять. А военных сил Таэнала достаточно, чтобы дать отпор завоевателям.

Но, если вы самостоятельно одержали победу над дикарями из этих мест, То зачем вам нужен военный союз с нашим маленьким государством?

— Дело в том, что это лишь начало. Вождь дикарей говорил, что друндалы всего Рацидора планируют объединиться для войны с людьми и полного уничтожения наших стран.

Если для наших предков они были слугами, то мы для них будем рабами! Друндалы хотят именно этого.

Правительница понимающе кивнула. Потом перевела взгляд на меня и Канака.

— А вы, господа посланники, что скажите по этому поводу?

Вандарсиец тут же вскочил со стула и, немного смущаясь, громко ответил:

— Великая госпожа, я могу добавить только одно. Сотни лет люди и друндалы жили на своих землях почти мирно, сохраняли нейтралитет и даже торговали. Но в последние годы их нападения на наши форты и приграничные деревни участились. Они проявляют агрессию даже там, где их никто не провоцирует.

Господин Ларкус абсолютно прав. Человеческие государства должны объединить свои силы, чтобы перейти в наступление на племена дикарей. Только так мы сможем предотвратить новую гибельную катастрофу.

Поэтому от лица кариона вандарсийского государства я предлагаю вам военный союз.

Выпалив всё, что должен был сказать, Канак выдохнул и замер в ожидании реакции Арсеи.

Она некоторое время задумчиво смотрела на вандарсийца, после чего сказала:

— Я не против любых союзов, которые могут пойти на пользу Таэналу. Но в таком сложном вопросе мне надо посоветоваться с моим народом, а точнее с его представителями.

Вы же знаете, у нас есть городской совет, который принимает коллективное решение по разным вопросам, и к этим решением я должна прислушиваться.

— Я понимаю, великая госпожа, — кивнул Канак, во все глаза разглядывая красивую статную женщину и её роскошный бюст.

Я мысленно ухмыльнулся. Похоже, она ему понравилась. Да и сама Арсея за время беседы частенько задерживала взгляд на нашем могучем спутнике. Хорошо хоть сегодня утром мы успели побриться, так что сейчас выглядели гораздо моложе и симпатичней, чем вчера.

— А, когда и каким образом вы хотите организовать ответный удар ваших войск? — спросила вдруг правительница Таэнала и посмотрела прямо на меня. — Какие у вас планы?

— Великая госпожа, позвольте мне ответить на этот вопрос, — тут же перехватил её внимание Рене. — Карион Алерт предлагает начать наступление объединённых армий на племена друндалов через полгода, с наступлением тёплого сезона.

Ваша долина может стать отличным плацдармом для похода в центральную материковую область до самого Джунгура. Дальше идти нет смысла, потому что на больших расстояниях нашим снабженцам будет трудно обеспечивать войска провизией. За рекой и в остальных районах Рацидора должны действовать армии других стран.

Посланники кариона Алерта уже отправились на кораблях в государство Исталан и Союз Трёх. А мы, выйдя из Таэнала, продолжим путь на юг в Нетрун, Глардию и Тарронг.

— Это будет очень долгое и опасное путешествие, — озабоченно произнесла Арсея. — Не всем удаётся преодолеть джунгли, болота, горный перевал Тарсалана и пустыню смерти.

— Вы правы, великая госпожа. Но мы пойдём туда не одни, а в сопровождении отряда наших воинов. К тому же, этим путём ходят караваны купцов. Так что и мы сможем пройти.

— Я в этом не сомневаюсь, господа посланники. Но, если друндалы объявили войну всем людям, то они станут главной опасностью на вашем пути.

— Да, великая госпожа, — сказал я, решив вставить хотя бы пару слов в этот диалог, — но мы постараемся с ними не встречаться.

Лично мне бы этого совсем не хотелось. Один раз я уже был у них в плену, и едва не погиб…

Рене Алман неожиданно наступил мне на ногу, и я умолк. Видимо, мне, как второму посланнику, в официальной части переговоров не стоило подавать голос. И какого, спрашивается, чёрта я вообще сюда пришёл?..

— Что ж, хорошо, — сказала Арсея. — Тогда будем считать, что мы с вами предварительно договорились.

Если городской совет одобрит ваше предложение, войско Таэнала присоединиться к военному походу Седлама и Вандарсии против племён друндалов. Надеюсь, вы дождётесь нашего решения. Оно будет принято завтра утром.

— Непременно дождёмся, великая госпожа! — заверил её Канак. — Мне нравится ваш город, и я хотел бы задержаться здесь подольше.

Недоуменно глянув на старого друга, Рене Алман согласно кивнул.

— Да, мы можем подождать пару дней. Тем более, что второму посланнику Лесонту не помешает отдых в комфортных условиях. Он ранен, и нуждается в покое.

— Ранен? — правительница посмотрела на меня с сочувствием. — Что же вы меня не предупредили, господин посланник? Я не стала бы вас беспокоить и приглашать на эти переговоры.

— Ничего, великая госпожа, мне уже гораздо лучше. Да и рана совсем небольшая.

— Как же вы её получили? На вас напали друндалы?

— Нет, это совсем другая история. Не думаю, что она стоит вашего внимания.

— Ну, что вы, господин Лесонт, я обожаю подобные истории.

Вы не будете возражать, если я прикажу накрыть стол?! За обедом вы сможете рассказать мне о битве при Поунсе и о ваших приключениях в пути?

— С удовольствием, великая госпожа, — ответил за всех Канак и широко улыбнулся. — Мы ничего не завтракали, и с радостью составим вам компанию.

Мы с Рене тоже не видели причин отказываться от предложенного обеда. Спешить нам сегодня было некуда.

Арсея хлопнула в ладоши, и в зал незамедлительно вошёл главный придворный, стоявший за дверью. Он в любой момент готов был выполнить любое пожелание великой госпожи.

Неофициальная часть аудиенции началась с того, что нас попросили перейти в другой зал дворца. Это было помещение, окрашенное во все оттенки зелёного цвета. В отличие от предыдущего зало здесь были кожаные диваны, стоявшие вдоль стен, а стол имел круглую форму.

Пока правительница Таэнала отсутствовала, мы расположились на одном из диванов, обсуждая предварительные результаты прошедших переговоров. Они были вполне предсказуемы. Несмотря на относительную безопасность, город мастеров постоянно находился под угрозой нападения со стороны друндалов. И мы были уверены, что Арсея не откажется от возможности на долгие годы обезопасить своё государство. Осталось только получить одобрение совета.

Вскоре в зал стали заходить слуги, выставляя на стол блюда с ароматной едой и хрустальные графины с различными напитками. Пряные запахи, исходящие от жареной дичи, тушёного с овощами мяса барулов и запечённой рыбы, вызывали у нас рефлекторное выделение слюны.

Наконец, в сопровождение дворецкого в помещении появилась молодая правительница. На этот раз она была одета в платье тёмно-зелёного цвета. Украшения тоже сменились на изумрудные.

Пригласив нас к столу, Арсея отбросила «маску» правительницы и стала вести себя, как обычная женщина. Она начала оживлённый разговор после первого бокала лучшего местного вина и долго расспрашивала Рене о нашем путешествии. Мы с Канаком тоже были раскованы, и вступали в беседу гораздо чаще, чем Алман. Так что он вскоре совсем замолчал, увлёкшись вкусным обедом.

Пара придворных слуг то и дело подкладывали нам в тарелки различные закуски и подливали алкогольные напитки, благодаря чему всего через час наш вандарсиец и вовсе расслабился. Подсев ближе к правительнице Таэнала, он стал напевать песни погранвоинов и рассказывать о приключениях своей молодости. Но самое интересное, что ей это нравилось. Она уже почти не обращала на нас внимания, всецело поглощённая энергетикой и харизмой Канака. Он её просто очаровал.

Похоже, Арсея давно скучала по крепкому мужскому плечу, ведь ей было уже двадцать пять лет. По меркам Рацидора к этому возрасту большинство женщин выходили замуж и рожали детей. Но найти достойного жениха в своём городе, где все знали друг друга, как родственники, было затруднительно. То ли дело посланник Вандарсии — новое лицо и свежая кровь для продолжения рода!..

Рене незаметно толкнул меня локтем в бок и шепнул на ухо:

— Пойдём, что ли? Пусть молодежь пообщается без нас.

— А я что, по-твоему, уже старик?

— А у тебя есть Троя, так что извини…

Возразить было нечего, и мы встали, чтобы уйти с позволения великой госпожи.

Сначала она немного расстроилась, но как только узнала, что вандарсиец никуда не собирается, сразу повеселела и милостиво разрешила нам удалиться. От выпитого вина её глаза блестели, а на щеках появился румянец. Но я хорошо знал, что кроме алкоголя, причиной этого может быть романтическое настроение. Уж больно ласково она смотрела на нашего друга.

Забрав у главного распорядителя верительные грамоты, мы покинули дворец, и остаток дня занимались подготовкой к дальнейшему путешествию. Необходимо было пополнить запасы свежих продуктов и обновить некоторое походное снаряжение.

Канак не возвращался до самого вечера, когда мы с Рене уже собирались идти на боковую. Появившись в нашей комнате, он излучал целую гамму чувств и эмоций, свойственных влюблённому человеку. При этом вандарсиец оставался на редкость задумчивым и молчаливым. Он даже не реагировал на наши откровенные шуточки, а на все вопросы отвечал нехотя и односложно.

Наверно, в день своего знакомства с Троей я выглядел так же глупо и смешно, вынуждая Алмана надо мной подтрунивать. А ведь я и сам когда-то не верил в любовь с первой встречи и первого взгляда.

На следующий день к нам снова пожаловал посыльный великой госпожи. Он пригласил нас на заседание совета, чтобы мы сами рассказали высокопоставленным горожанам о целях своего визита. Вчера правительница нас об этом не предупреждала, но теперь, видимо, обстоятельства изменились.

Рене с Канаком готовы были идти во дворец уже через несколько минут. Один хотел поскорее узнать решение властей Таэнала, а второй просто мечтал снова увидеть красавицу Арсею. Я же предпочёл остаться в гостевом доме и никуда не ходить. Кто знает, когда мне ещё удастся побывать в цивилизованном городе и поваляться в настоящей тёплой постели.

Я думал, что мои друзья вернуться через час-другой, но они задержались во дворце до самого обеда, когда я уже хотел собирать боевой отряд и отправляться на поиски наших спутников. Мало ли, что с ними могло случиться, и где они могли застрять. Даже в самом безопасном городе могут найтись очень опасные люди, которых лучше обходить стороной. Однако тут я перестраховался. С Алманом и вандарсийцем всё было в порядке. Просто окончательный ответ Арсеи на наше предложение они получили только во второй половине дня.

Решение городского совета было положительным, но добиться такого результата оказалось нелегко. Среди придворных советников нашлись влиятельные люди, которые по какой-то своей невнятной причине не хотели или опасались создавать военный союз с другими странами. На заседании долгое время велись бурные споры и обсуждения, в которых посланники Седлама и Вандарсии доказывали преимущества заключения подобного соглашения. В конечном итоге им удалось убедить большинство советников дать своё согласие, после чего великая госпожа смогла подписать договор о военном сотрудничестве с соседними государствами.

Вернувшись в гостевой дом, Рене и Канак были немного уставшими, но вполне довольными. Главная цель нашего посещения Таэнала была выполнена. Теперь два экземпляра подписанных бумаг дождутся купеческих караванов, чтобы отправятся в Седлам и Вандарсию.

Собираться в путь мы начали спустя полчаса. Здесь нас больше ничего не держало. И только невесёлое настроение вандарсийца говорило о том, что ему хотелось бы остаться в Городе мастеров ещё на пару дней. Я даже предложил ему отказаться от похода с нами в Нетрун-Салт, ведь его официально никто не назначал посланником Вандарсии. Однако он лишь отмахнулся от моих слов, и стал натягивать на себя кольчужную рубаху.

К этому моменту мы с Рене были полностью готовы к выходу с постоялого двора, а воины в полном составе уже выводили на улицу фалдаров. Провожать наш отряд никто не пришёл, но возле крепостной стены мы снова встретили командира стражи. Труф провёл нас через входные ворота и пожелал удачи в дальнейшем путешествии.

Когда мы покинули гостеприимный город мастеров, в вечернем небе неожиданно появились чёрные грозовые тучи. Подгоняемые сильным ветром, они наползали с юго-востока и довольно быстро закрыли оранжевый диск Сауртана. Вокруг сразу потемнело. В отдалении засверкали молнии и загрохотали раскаты грома. Затем пошел дождь.

Чтобы не промокнуть до нитки, я накинул плащ на плечи, прикрывая новую кольчугу, и натянул на голову капюшон. Остальные всадники последовали моему примеру. Теперь мы были похожи не на грозных седламских воинов, а на безобидных купцов. Только разнообразное оружие, висевшее на поясах, и острые двухметровые пики в руках выдавали в нас боевой отряд.

Войдя в лес, мы двинулись по знакомой лесной тропе обратно к водопаду, чтобы переплыть Чилатгур. С дозорными мы на этот раз не встретились. Видимо, они прятались где-то от ливня, или просто не считали нужным показываться. Действительно, какой в этом смысл, если мы движемся из Таэнала, и теперь не нуждаемся в провожатых.

Примерно через час дождь и порывистый ветер стали ещё сильнее. Теперь раскаты грома разносились прямо над нашей головой. Если бы не кроны деревьев, нас бы тут просто сдуло и залило водой. Хотелось надеяться, что в районе древнего города Эргас у подножья Тарсалана погода будет получше. Но туда надо было ещё дойти, сделав большой крюк.

По плану Рене через пару дней мы должны были преодолеть каньон в его северной оконечности, и прямым ходом отправиться на поиски моей космояхты. Это была главная причина, по которой я вообще решил пуститься в длительное путешествие по Рацидору, вместо того, чтобы остаться в Седлам-Салте с любимой Троей. Если бы «Звёздная акула» снова ко мне вернулась, все наши посольские проблемы можно было бы решить за несколько дней. А потом…

— Брр, отвратительная погода, — Раздражённо произнёс Канак, подъезжая к нам с Рене. — Терпеть не могу дождь.

— А мне он, наоборот, нравится… — Сказал я в ответ, искоса глянув на удивленное лицо вандарсийца. Потом весело добавил: — Когда я сижу дома, в теплой комнате у камина.

Вот бы и сейчас сесть в кресло перед огнём, взять в руки толстую книгу и бокал хорошего вина… А за окном гроза с ливнем и отблесками молний. Прелесть!..

— Ну, Лесонт, размечтался, — усмехнулся Рене, присоединяясь к разговору. — Может нам ещё в Таэнал вернуться, чтобы сбылись твои мечты.

— Это было бы неплохо, — ответил вместо меня Канак. — Кстати, Ларкус, почему мы едем обратно к Чилатгуру? Разве из этой долины нет другого пути на юг?

— К сожалению, нет, — отрицательно мотнул головой Алман. — Скалистые горы окружают долину и Таэнал с трёх сторон, как подкова. Наверно, поэтому дикари никогда не могли захватить город мастеров.

Впрочем, мы возвращаемся к реке не только для того, чтобы обойти местные горы…

Он не успел договорить.

С диким скрипом прямо на нашем пути рухнуло не очень толстое, но высокое дерево с раскидистой кроной. От неожиданности мой фалдар встал на дыбы, так что я с трудом удержался в седле. Друзья справились с собственными животными лучше и быстрее. Но вся наша колонна собралась в одну кучу и остановилась.

В тот же момент из-за кустов на нас бросились десятки вооруженных друндалов, подкрепляя атаку свирепыми криками. Это была самая настоящая засада, которую мы так надеялись избежать. Оправдались наши худшие страхи.

За несколько секунд мы понесли первые потери. С хрипящими стонами один за другим падали на землю седламские воины, сражённые копьями и мечами врагов. Брызги крови смешивались с брызгами дождя. Звон оружия и громкие крики боли холодили душу.

На каждого из нас наседали сразу по два-три противника. Орудуя пиками, мечами и боевыми топорами направо и налево, наш поредевший отряд пытался прорвать окружение. Только после этого мы смогли бы оторваться на фалдарах от пеших преследователей. Срочно нужно было найти какой-то выход.

Рене и Канак сражались рядом со мной, прикрывая с двух сторон. Из-за ноющей раны я не мог полноценно владеть оружием, и отбивал атаки врагов, в основном, пикой. Гроза всё ещё продолжалась, но дождь ослаб, что позволяло нам лучше видеть серые тела дикарей.

Убив очередного друндала, Алман вдруг громко крикнул:

— Нужны пороховые бомбы. Один поджигает, двое прикрывают. Бросать в задние ряды дикарей, подальше от себя.

Лесонт, Канак, прикройте меня!..

Не обращая внимания на появившуюся острую боль в рёбрах, я закрыл друга от вражеского оружия и начал сражаться ещё активней. В эти секунды я действовал машинально, как робот. Рука с мечом описывала невообразимые петли и делала молниеносные выпады, разрубая плоть и кости друндалов. Я точно знал, что от недавно приобретённого умения владеть клинком и пикой сейчас зависит не только моя жизнь, но и жизнь моих спутников.

В вечернем грозовом сумраке трудно было разглядеть, с какой стороны и в какой момент враги наносят удары. Так что смотреть приходилось во все глаза, чтобы вовремя заметить блеск стали. Пару раз меня в бок чем-то сильно ткнули, едва не выбив из седла. Но таэнальская кольчуга выдержала, полностью оправдав свою цену и славу. А иначе, не миновать мне гибели.

Тем временем Рене пытался поджечь бомбу, чиркая её серный фитиль о шершавую луку седла. Наконец, ему это удалось. Он размахнулся и швырнул чугунное ядро в друндалов, собравшихся перед нами.

Прошло пару секунд, и вместе с раскатом грома, прогрохотал первый оглушительный взрыв. Вслед за этим послышались другие взрывы по сторонам от нашего отряда. И хотя ближайшие к нам дикари продолжали яростно сражаться, стоявшие дальше противники, почуяв пороховой запах смерти, своими воплями привели остальных врагов в ужас и замешательство.

Именно на это рассчитывал наш предводитель, когда отдавал приказ о применении бомб. Он был совершенно прав, поскольку теперь у нас появился реальный шанс прорвать окружение и СКРЫТЬСЯ в лесу под шум грозы.

— Ну, вояки, теперь вперед! — крикнул Рене, взмахнул мечом и ринулся прямо на врагов.

Под натиском фалдаров, которые шли напролом и больно кусались, дикари дрогнули и начали отступать.

Подгоняя Нукса, я тоже врезался в ряд обескураженных взрывами друндалов, расчищая путь оружием. Затем помчался вслед за Рене и Канаком в чащу леса.

Ат Келфан с уцелевшими воинами отряда, численность которых сейчас подсчитать было невозможно, не отставал, убивая по пути замешкавшихся противников. Кто-то из всадников напоследок успел поджечь и кинуть в небольшие скопления врагов ещё пару бомб. Взорвавшись, они создали дымовую завесу, прикрывшую наш отход. Пока дикари приходили в себя, мы оторвались от них на приличное расстояние.

С трудом выбирая в лесу относительно свободный путь, мы галопом неслись прочь от места кровавой бойни. Несколько минут в отдалении были слышны злобные крики друндалов, которые пытались нас догнать. Но их усилия были тщетны. Они не могли тягаться в скорости с фалдарами, и вскоре шум погони затих.

Еще полчаса мы продолжали мчаться вперёд, не разбирая дороги, царапая руки и лица о ветви колючих кустов. Теперь оставалось благодарить грозу за неожиданную помощь. Раскаты грома заглушали топот животных, а дождь скрывал следы на земле.

Плохая погода, о которой мы совсем недавно отзывались не лучшим образом, сделала для нашего спасения не меньше, чем сила и мужество воинов. Скорее всего, дикари не стали применять против нас луки и стрелы только из-за ветра и сильного дождя. В противном случае, мы бы сейчас были мертвы.

Когда отряд выехал на небольшую поляну, Рене придержал скакуна и приказал всем остановиться. Потом медленно слез с фалдара и озабоченно произнёс:

— Кажется, мы хорошо оторвались от дикарей, но сбились с прежнего маршрута.

Надо уточнить, где мы находимся, и каковы потери отряда.

Канак, займись этим делом, а ты, Лесонт, помоги мне. Зажги факел.

Пока мы спасались бегством, гроза почти прошла. Раскаты грома постепенно отдалялись на северо-запад. Вечернее небо уже прояснилось, и в темной вышине были видны первые звёзды.

Я вытащил из седельной сумки небольшой факел и поджёг его. Алман, тем временем, достал нарисованную на пергаменте карту, какой-то неизвестный мне инструмент и компас. В отличие от Земли, на Рацидоре невозможно было определить стороны света по мху на коре деревьев, поскольку здесь отсутствовали большие перепады годичной температуры. Зато с магнитным полем всё было в порядке.

Держа факел над картой, я помог Рене определить наше местоположение. Минут через ПЯТЬ Предводитель отряда закончил необходимые расчёты и хмуро произнёс:

— Мы сильно отклонились на юг, двигаясь вдоль каньона. Хорошо хоть не свалились в пропасть, убегая от дикарей. Но теперь нам не удастся перейти на другую сторону и добраться до твоего космолёта. Дорога назад полностью отрезана, а пробиваться с боем не вижу смысла. Только людей потеряем, если сами не погибнем. Придётся идти сразу к перевалу Тарсалана.

Раньше я готов был потерять лишние дни в поисках Вернера. Но после встречи с друндалами, у нас нет другого пути.

— Хочешь сказать, что яхту мне больше не видать?! — разочарованно констатировал я, скинув с головы капюшон плаща.

— Нет, всё не так плохо. Но на ближайшие месяцы нам придётся о ней забыть.

— А, что потом?

— После выполнения посольской миссии в Глардии и Тарронге, мы сможем другим маршрутом попасть в центрально-материковую область Рацидора. А, если нам удастся преодолеть часть пути на корабле, то будет ещё лучше, — Рене заметил подходящего вандарсийца и обратился к нему: — Ну, что, Канак, как наши дела?

— Не очень… — Хмуро ответил он, подъезжая к нам. — Мы потеряли пять человек. Еще трое ранены. Один серьёзно. Едва держится в седле.

И откуда они только взялись, эти Шруховы дикари? Когда и где они могли нас заметить?

— Скорее всего, в долине Таэнала?! — предположил я. — Мы там долго торчали у всех на виду. А лесные дозорные могли прозевать дикарей, после начала грозы.

— Вполне возможно, — согласился Рене. — А поскольку на открытых пространствах они драться не любят, то решили проследить за нами и устроить засаду в глубине леса. Я даже не знаю, сколько их было. Тридцать, сорок, или полсотни!..

— Хорошо хоть за нами следом прибежали фалдары с провизией, — произнёс ат Келфан.

— Не волнуйся, с голода не умрёшь, — ответил Канак. — Здесь, вокруг, столько всякой живности…

— Оставим разговоры о еде до ужина! — строго произнёс Рене и забрал у меня факел. — Примерно в двух часах езды отсюда расположено озеро. Думаю, вы не будете возражать, если мы остановимся лагерем на его северном берегу. Здесь оставаться опасно. Надо поскорее перевязать полученные раны и двигаться дальше.

Рене прижал руку к левой ноге чуть выше колена, где был виден длинный кровоточащий порез. Затем приспустил штаны и, сжав зубы, быстро приложил к глубокой ране факел, чтобы хоть немного остановить кровь. Сдержав стон боли, он со свистом выдохнул воздух и попросил меня перевязать ногу бинтом. Благо, что этим материалом мы запаслись в Таэнале.

Во время прошедшего боя с друндалами я к собственному удивлению не получил ни одной царапины. А пока мы мчались сквозь лесную чащу, я совершенно забыл о ране на рёбрах. Но теперь она напомнила о себе пульсирующей болью. Пришлось сжать зубы и терпеть, ведь некоторым из наших воинов сейчас было гораздо хуже.

Больше всех досталось седламцу по имени Мерал. Ему было совсем плохо. Он сидел под деревом и периодически стонал, держась правой рукой за окровавленную голову. Левая рука была пробита копьём выше локтя, и висела плетью вдоль тела. Рядом находились другие воины, пострадавшие в сражении с друндалами. Рене быстро осмотрел их, после чего обработал резанные и колотые раны лечебной мазью из личных запасов. Сейчас он для них больше ничего сделать не мог. Зашивать порезы нужно было в условиях стоянки, чтобы иметь возможность прокипятить иглу и нитки.

Дождавшись, когда раненые люди закончат свои перевязки, Алман снова забрался в седло и повел уменьшившийся отряд к ближайшему озеру. Мы ещё не успели уйти далеко от Таэнала, а нам уже понадобился срочный привал. Что же будет дальше?

Путь через дикие земли предстоял долгий и трудный. Все были в этом уверенны, хотя никто, кроме нашего предводителя, в Нетрун-Салт не ходил. Однако, оптимизма молодым воинам было не занимать.

Я тоже надеялся, что большинство из нас благополучно доберутся до следующей цели путешествия, даже если нам придётся сражаться с новыми врагами и болотными тварями. И пусть мне в этот раз не повезло с поисками «Звёздной акулы», хотелось верить, что у меня ещё всё впереди. Любой человек всегда живёт надеждами, и в этом его спасение.