Фрэнки Уолш осознавала, что ее поколение убило романтику.

Правда, некоторые люди полагали, что всему виной сайты знакомств. Тем не менее независимо от того, кто виноват, миллениалы, сайты или воспитание, вследствие которого многие дети выросли в полной уверенности, будто они — центр вселенной, Фрэнки разделяла мнение своих подруг о том, что романтика осталась в прошлом.

Вот только интересно, почему она задержалась возле главного дома ранчо в это время, неужели надеялась увидеть своего босса, Ксандера Керрина? Сердце бешено колотилось.

Она уже выполнила поручение — достала ключи от сарая с оборудованием для сенокоса. Ксандер любезно оставил их на огромном деревянном столе, что на заднем дворе. Фрэнки быстрее всех остальных работников вызвалась помочь. Малейшая неосторожность — и ее опрометчивая влюбленность в Ксандера станет ходячей шуткой на ранчо Керрин.

Она сунула ключи в задний карман джинсов, отвернувшись от массивного бревенчатого особняка, поспешила по каменной дорожке вдоль бассейна обратно к краю лужайки, где ее дожидалась молодая кобылка Кармен, на которой она прискакала.

Время, которое она проводила с животными, было лучшей наградой за проделанную работу. И основным требованием для поступления в ветеринарную школу. Сможет ли она когда-нибудь заработать достаточно денег, чтобы оплатить обучение в ней?

Существовала и еще одна причина трудиться здесь. Дело в том, что другая деятельность — секретарь ветеринара и помощник в приюте для животных — была скорее волонтерством по выходным, а работа на ранчо — единственный источник заработка.

Поглаживая кобылу, Фрэнки уже собиралась сесть в седло, когда услышала смех и голоса на заднем дворе. Мужчина. И женщина.

Мурашки побежали по ее шее, побуждая уйти. Или остаться? Она ведь узнала глубокий тон этого человека. Теплый сексуальный смешок звучал так низко, что кожа Фрэнки вспыхнула.

Правда, своенравные мысли Фрэнки по поводу Ксандера заглушило пушистое женское хихиканье. Застыв на месте, она наблюдала, как те двое вышли из кустарника. Ксандер сопровождал блондинку в ярко-желтом сарафане, подчеркивающем соблазнительные изгибы. Женщина скользнула в голубой кабриолет, который выглядел дороже обучения в ветеринарной школе.

Вспыхнув от ревности, Фрэнки вскочила на спину кобылы, игнорируя испуг животного, отпрянувшего в сторону от рева двигателя кабриолета.

Успокаивая кобылку, Фрэнки держала ее за поводья, прижимая к себе.

Она уже было собралась двинуться к сараю, когда ее заметили.

Высокий и мускулистый, Ксандер бросился к ней, не спуская глаз с лошади. Он был одет в джинсы и облегающую футболку. Его щетинистая темная челюсть напряглась.

— Тпру. Полегче, Кармен! — крикнул он встревоженной лошади, не меняя позы. — Легче.

— С ней все в порядке, — заверила Фрэнки, слегка откинувшись в седле.

От внезапного появления босса ее сердце забилось быстрее. Ксандер смотрел на нее с прищуром. — Я и не предполагал, что тренер позволил ей работать.

Он придвинулся ближе, переводя взгляд от лошади к ней и обратно. Потом погладил морду Кармен.

К большому разочарованию отца, он управлял ранчо. В черном стетсоне. А между тем все на ранчо знали, что Райдер Керрин хочет, чтобы единственный сын занимался нефтяным бизнесом семьи.

Но за те одиннадцать месяцев, что Фрэнки проработала здесь, Ксандер занимался всем лично, от стада до сенокоса. Он был реально хорош в этом.

Фрэнки не хотела злить босса.

— Я не использовала ее сегодня на работе, только съездила за ключами от сарая. Кармен казалась беспокойной. Я подумала, что прогулка ее немного успокоит.

И почему Ксандер не обращает на нее внимания, когда все хорошо? Она так надеялась зацепить его внимание, и вот теперь, когда наконец добилась своего, он, похоже, раздражен.

— Не допущена к работе — значит, и ездить нельзя.

Ксандер сжал челюсть, подошел ближе, поглаживая Кармен за шею, тем самым успокаивая ее. При этом он находился в опасной, дразнящей близости от Фрэнки.

— Обычно лошадь не пугается шума двигателя. Нет смысла заставлять ее делать то, к чему она еще не готова.

Фрэнки прикусила губу.

— Да, сэр. Видимо, мне лучше отвести ее в сарай.

Ей даже удалось улыбнуться.

— Я сообщу тренеру, что Кармен нужно расширить звуковую терпимость.

Ксандер резко поднял голову, посмотрел на Фрэнки, опустил брови, нахмурился. На лице Фрэнки застыла фальшивая улыбка.

В последовавшей за этим паузе она услышала тихое жужжание мотора неподалеку. Садовник стриг живую изгородь электрическим триммером. В июньском воздухе распространился запах скошенной травы, с каждым вдохом становясь все более душным.

— Напомни, как тебя зовут? — спросил он, словно предупреждая.

Ну, не может же он уволить ее за то, что она оказалась умницей, не так ли? И да, ей просто необходима эта работа.

— Фрэнки Уолш. — Она надвинула шляпку на лоб, будто хотела спрятаться.

Он кивнул ей, но не отступил.

— Правила существуют не просто так. Не только чтобы обезопасить Кармен, но и персонал тоже.

Это застало ее врасплох. Она покачала головой, вспомнив все случаи, когда приземлялась на задницу на местном родео. Езда на Бронке — зрелище не для слабонервных.

— Вы имеете в виду меня? Не стоит беспокоиться о моей безопасности. Я крепче, чем кажусь.

Повернувшись, чтобы уйти, она надеялась, что Ксандер забудет об этом неловком столкновении. Он явно предпочел более мягкую, чем Фрэнки, женщину. Вот и хорошо. Теперь можно сосредоточиться на зарабатывании денег, жить своей мечтой вместо того, чтобы мечтать о недоступном боссе.

В следующие выходные ей предстоит открытое родео на местной ярмарке, нужно сосредоточиться. Да, она ездит верхом лучше большинства других женщин.

Фрэнки надеялась уйти с призом, чтобы купить себе заветный билет на гала-концерт Техасского клуба скотоводов. Шикарное мероприятие, отличный повод увидеть другую сторону мира ранчо и познакомиться с богатыми владельцами. Она надеялась однажды приехать сюда в качестве дипломированного ветеринара.

В общем, лучше вернуться в сарай и забыть о Ксандере. Романтика мертва, верно? Тем не менее, пока ехала, она явственно ощущала на себе пристальный взгляд босса.

В пятницу вечером Ксандер припарковал пикап на ярмарочной площади, прямо перед местом приготовления барбекю. Ему это было позволено потому, что ранчо Керрин — генеральный спонсор мероприятия. Здесь он встречался с отцом на еженедельном совместном ужине, обычно долгом. Керрин-старший ценил пятизвездочный ресторан, внимательный персонал и лучший винный погреб. Но сегодня на барбекю наверняка будет намного веселее. Кроме того, короткий ужин убережет от расспросов отца о том, собирается ли Керрин-младший вернуться в главный офис семейного нефтяного бизнеса.

Опустив стетсон, Ксандер направился к выходу. Шурша сапогами по сухому гравию, прошел через ВИП-ворота. Толпа разразилась восторженными аплодисментами. Несмотря на ранний час, танцпол, покрытый опилками, был почти полон. Родео начнется только через час, а карнавальные аттракционы в самом разгаре.

По периметру павильона дымились грили, повара со всего штата готовили лучшие ребрышки и тушеную свинину. В воздухе витал тяжелый запах прожаренной грудинки.

— Ксандер, — раздался знакомый низкий голос из-под навеса. — Сюда.

Заметив отца, он проскользнул мимо семьи, маневрирующей с коляской по улице, и присоединился к Райдеру за столиком в зарезервированной секции.

Отец никогда не носил костюм, но даже в джинсах по-прежнему держался с немалым авторитетом.

— Я взял на себя смелость заказать немного вина. Надеюсь, ты не возражаешь.

Райдер откинулся на спинку стула, когда пышная рыжеволосая девушка в рубашке с бахромой и джинсовой мини-юбке поставила поднос с десятью тарелками свежайшего мяса. В центре подноса возвышались две пивные бутылки.

Ксандер приготовился к еженедельному допросу о своей жизни, планах на карьеру и как скоро он будет готов отказаться от работы на земле.

В последнее время в Техасском клубе скотоводов ходили слухи, будто Райдер встречался с Анджелой Перри, дочерью своего злейшего конкурента по бизнесу. Ксандер обитал в частном крыле отцовского дома, и виделись они редко, однако он не счел нужным расспрашивать отца об Анджеле.

— Я случайно узнал, что она не замужем, — заметил Райдер, когда официантка ушла. Он склонил голову в сторону удаляющейся женщины. — В твоем случае это интересно.

Мысли Ксандера были далеки от женщин, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, о чем говорит отец.

Как ни странно, единственная женщина, которая в последнее время занимала его мысли, — свирепая брюнетка Фрэнки. Хотя это и не его типаж.

— Определенно не интересуюсь, — честно признался он и снял шляпу. — И почти уверен, что я прошел этап, где мне требуется твоя помощь с женщинами, по крайней мере десять лет назад.

Он сделал глоток из бутылки.

Райдер усмехнулся:

— Полагаю, это справедливо. Ты по-прежнему встречаешься с Кензи? Мне показалось, на прошлой неделе я видел ее машину у дома.

Позади них медленно вращалось большое колесо обозрения, вспыхивали неоновые огни на спицах, хотя еще не стемнело.

— Нет. В то утро она заскочила с просьбой судить королеву родео с ней.

Ксандер проводил ее до машины так быстро, как только смог. Ведь эта просьба была просто предлогом, чтобы заехать.

— Я не готов к отношениям с ней. Как, впрочем, и с кем-либо еще.

Острая боль от потери невесты после трагического падения с лошади немного ослабла за последние два года. Но он не был уверен, что сможет снова любить и мечтать о долгой и счастливой жизни. Работа на земле приносила хоть какое-то исцеление.

— Я понимаю. — Подавшись вперед в своем кресле, Райдер посерьезнел. — Лучше, чем ты думаешь. Когда я потерял Элину…

Он упомянул о своей второй жене, которая умерла от рака тринадцать лет назад. Его губы сжались в ровную линию.

— Я знаю, как нелегко, потеряв кого-то, снова полюбить.

Ксандеру тогда было двенадцать лет, и он проводил большую часть времени со своей матерью Пенни, первой женой Райдера. Но, даже будучи ребенком, он видел, как отец на долгие годы ушел в себя. Элина была любовью всей его жизни. Теперь вот и он оценил понимание отца.

— Честно говоря, меня совершенно не греет сама мысль о любви.

— Не стоит исключать ее полностью, — предупредил отец, игнорируя вибрацию телефона. — Может быть, ты встретишь кого-нибудь.

Завтра вечером в клубе скотоводов состоится гала-концерт в поддержку ликвидации последствий наводнения. Ксандер запланировал приехать, чтобы поддержать отца в его бесконечной войне со Стерлингом Перри за контроль над Хьюстонским филиалом Техасского клуба скотоводов.

Несмотря на то что Стерлинг — богатый бизнесмен с обширной компанией по недвижимости, строительству и управлению недвижимостью, Ксандер ему не доверяет. Отчасти из-за отношения к отцу Ксандера. Кроме того, трудно уважать владельца ранчо, который никогда не проводит время на земле.

— Я приеду, отец.

— Там все равно будет много одиноких женщин.

— Это не важно, папа.

Однако, едва подумав об этом, он представил длинные ноги Фрэнки. Сексуальная улыбка ворвалась в его мысли. Послышались радостные крики толпы и звон коровьих колокольчиков. Все ясно, началось детское родео — предвестник соревнований взрослых.

— Большинство женщин, с которыми я встречаюсь, чаще интересуются именем Керрин. Или же состоянием. В любом случае я буду завтра.

По громкоговорителю прозвучало еще одно объявление. Скоро начнется шоу. Ксандер с удовольствием использовал это как предлог, чтобы закончить ужин.

— Я лучше пойду на арену. Хочу пожелать удачи моим ребятам, прежде чем все начнется.

И да, интересно, увидит ли он Фрэнки. Он мало знает о ней. На него не похоже.

Честно говоря, он избегал ее несколько раз, осознав, что его к ней тянет. Он не желал интрижек с кем бы то ни было на работе.

— Конечно.

Райдер поднял бокал с пивом.

Кивнув, Ксандер взял шляпу.

— Эй, босс! — крикнул кто-то.

Вглядываясь в ту сторону, Ксандер заметил толпу будущих конкурентов с чернобелыми номерами, приколотыми к рубашкам. Один ковбой махал ему рукой, размахивая концом лассо.

Ксандер узнал Реджи Мэллоя, участника команды Керрин, и направился в ту сторону.

— Рад тебя видеть, Реджи. — Он хлопнул старшего пастуха по плечу. — Спустился пожелать всем удачи перед началом соревнований.

Фиолетовые прожекторы закружили по залу, родео началось.

— Я ставлю на нового парня, Уайатта, работаю с ним время от времени с самого Рождества, и он готов.

— Очень мило с твоей стороны, Редж. Все молодые парни смотрят на тебя снизу вверх.

Он опустил голову, когда толпа затихла для национального гимна. Даже люди за кулисами замерли. Только телята шаркали ногами, пока старшеклассница, одетая в красное, белое и синее, распевала песню.

Реджи сунул веревку под мышку и направился к выходу.

— Слушай, босс, может, хочешь остаться посмотреть на леди-родео?

— Леди-всадников на мустангах?

— Их становится все больше и больше, — заверил Реджи. — Несколько записались, а одна из них — наша участница. Фрэнки Уолш. Я видел, как она ездит, и это неплохо.

Фрэнки?

Перед мысленным взором Ксандера промелькнуло воспоминание о падении Рены. В тот день его там не было, но ему ничто не мешало представлять это тысячи раз.

На лбу выступил липкий пот, внутренности свернулись в холодный узел.

— Где она? Где Фрэнки?

Нужно было отговорить ее от этого. Нет, это он должен был установить закон и запретить ей соревноваться. О чем, черт возьми, она думала, чтобы так искушать судьбу?

Верховая езда на мустанге — опасный вид спорта для мужчины или женщины, не важно.

— Ты в порядке? Надо выпить. Выглядишь неважно.

Проведя рукой по лбу, Ксандер попытался отключить вспыхивающие образы.

— Я в порядке. Где Фрэнки?

Реджи указал за пределы арены.

— Последний раз я видел ее, когда она выходила на улицу, чтобы настроиться. Мне показалось, она шла к колесу обозрения.

Фрэнки быстро нарезала круги в стороне от очереди на колесо обозрения. Нервы всегда сдают перед таким событием. Она участвовала всего в полудюжине родео, но уже знала это чувство нервного ожидания. Оно сменится восторгом с момента, когда она окажется на арене. Она чувствовала, что вечером все будет хорошо. У нее всего несколько соперниц. Правда, в списке значились две первоклассные наездницы. Фрэнки видела этих дам на родео в прошлом году и догадалась, что ее шансы против них невелики.

Впрочем, кто же знает.

— Фрэнки.

Мужской голос ворвался в ее суматошные мысли. Она резко повернула голову и увидела шагающего к ней Ксандера Керрина.

Целенаправленно. Именно к ней.

Трепет пронзил ее при виде него в темных джинсах. Голубые глаза остановились на ее лице, все больше добавляя бабочек.

— Да?

Озадаченная его появлением, она прислушалась сквозь бешеное сердцебиение. Он выглядел недовольным. Неужели все еще злится из-за Кармен?

Он остановился в нескольких футах от нее, ближе, чем когда-либо.

— Я только что видел Реджи. Он сказал, что ты участвуешь в турнире.

— Совершенно верно. Соревнование среди леди сегодня вечером.

— Ты хоть представляешь, насколько это опасно? — Его голос звучал угрожающе. Как в прошлый раз, когда они разговаривали. Неужели можно раздражать так человека одним лишь своим существованием? Надо обороняться.

— Я работаю с лошадьми и скотом каждый день, как и ты, и, наверное, кое-что смыслю в них.

Она сложила руки на груди. Она немало потрудилась в своей жизни и заслужила, чтобы люди не указывали ей, что делать. Он стиснул зубы.

— Это не значит, что ты готова оседлать раздраженного зверя, специально обученного сбрасывать наездника. Ты знаешь, как серьезно готовятся к этому событию всадники.

Она гневно отшатнулась от сексистской дерзости Ксандера.

— Ты и перед Реджи произнес эту речь? Или Уайаттом, самым молодым из ваших сотрудников, который тоже заняты в сегодняшнем родео?

Губы Ксандера сжались в тонкую линию.

— Нет. Но…

— А тебе не кажется, что ты шовинист и осуждаешь меня за то, что я занимаюсь делом, в котором действительно хороша?

Выражение его лица слегка изменилось, напряжение вокруг глаз немного ослабло. Видимо, он вздохнул, прежде чем ответить.

— У тебя репутация очень трудолюбивого работника, но я ни разу не слышал, что ты тренируешься для соревнований.

Он заметно успокоился.

— Ну, у меня не так много свободного времени для тренировок, учитывая расписание.

Несколько дней она сильно уставала физически, едва могла дышать. Ей было сложно даже затолкать еду в рот и принять душ, прежде чем отправиться в постель.

— Я работаю так много, просто чтобы свести концы с концами.

Она вздернула подбородок. В этом нет ничего постыдного.

Неоновые огни мигали разными оттенками.

— Я не хочу, чтобы ты была на этой арене сегодня вечером. — Его глаза были полны решимости.

Она напомнила себе, что работает на него. Но, черт побери, кем он себя возомнил, чтобы командовать ею?

— Это очень плохо, — неожиданно для себя сказала она, — сейчас я не на работе, а значит, ты не можешь мне приказывать.

Ксандер отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее.

— Потрудись объяснить, почему тебе так важно участвовать в столь опасном состязании?

Что-то в его голосе заставило ее задуматься. Она решила быть честной.

— Я все время упорно тружусь, пытаясь заработать достаточно денег, чтобы оплатить ветеринарную школу.

Она заставила себя это сказать, разжать руки, выпрямиться и овладеть мыслями и чувствами.

— А сейчас я хочу попасть на гала-вечер Техасского клуба скотоводов. Это позволит мне взглянуть на жизнь, к которой я стремлюсь. Понимаешь?

Ксандер склонил голову, будто не совсем понял. — Ты хочешь пойти на праздник по ликвидации последствий наводнения?

— Именно так. Так здорово подарить себе ощутимую награду за работу, направленную на большую цель. И призовых денег мне хватит, чтобы позволить себе билет на гала.

Громкоговоритель проревел призыв к участникам ее соревнования. У нее затрепетали нервы.

Из-за предстоящего испытания или из-за этого мужчины?

— Мне надо идти. — Она сделала шаг вперед, но он встал перед ней.

— Ты не можешь, Фрэнки. Я серьезно.

Как можно было упустить из виду то, что ее босс — невероятный упрямец!

— Ты не можешь уволить меня за участие в родео, ведь в нем также заняты еще пять твоих сотрудников.

— Тогда давай заключим сделку, — предложил Ксандер глубоким голосом. — Если ты не пойдешь на арену, я приглашу тебя на праздник в качестве моего гостя.

Фрэнки остановилась, повернулась, посмотрела на него. Оценила выражение его лица.

— А, значит, ты не можешь меня уволить, а потому пригласишь на праздник как свою гостью? Зачем тебе это?

Верится с трудом. Ксандер Керрин мог бы выбрать себе красивую, состоявшуюся женщину.

Голубые глаза Ксандера смотрели на нее.

— Ты сказала, что тебе нужен билет. Я предлагаю его тебе. — Он аккуратно обошел ее вопрос. — У меня есть два билета, будь моей парой. Так ты хочешь пойти или нет?

Кто бы спорил. Она мечтала об этом вечере, а конкуренция на сегодняшнем родео так высока. Кроме того, она столько раз предавалась фантазиям об этом человеке. Вечер с ним мог бы стать захватывающим. По меньшей мере.

— Очень хорошо. Я пойду с тобой на праздник.

— Прекрасно. — Похоже, он обрадовался. — А теперь пошли отсюда. Я отвезу тебя на ранчо.

Немного жалило разочарование, но Фрэнки призывала себя быть счастливой из-за столь неожиданной возможности, свалившейся на нее.

— А ты не хочешь посмотреть на наших ребят? — Она не желала уходить, бросив без поддержки команду ранчо. Парни Керрин — ее друзья. Да что там, почти семья.

— Я не собираюсь рисковать. Вдруг ты передумаешь. — Ксандер прижал ее к себе и повел к выходу. — Моя машина прямо за этими воротами.

На ВИП-парковке. Ну, конечно.

— Ты не обязан отвозить меня домой. Я могу приехать с парнями. — Она не хотела, чтобы они беспокоились о ней. — И Реджи будет гадать, что со мной случилось.

— Я напишу ему. — Он достал телефон, когда они выходили с ярмарочной площади в зону парковки. — Так. Готово.

Она задумалась, каково это — быть Керрином, привыкнуть к исполнению всех своих желаний. Всю жизнь она боролась. Тяжелая работа и выдержка стали ключом к ее исполнению желаний. И она об этом не жалела. Тем не менее ее интересовало, как живут другие люди.

— Не могу поверить, что ты еще никого не пригласил на это мероприятие. — Вдруг это пришло ей в голову. — Ты же не отменишь встречу с блондинкой только для того, чтобы не пустить меня на родео, правда?

Хотя, вспомнив, как женщина выскочила из подъездной аллеи, не обращая внимания на бедняжку Кармен, Фрэнки с трудом находила в себе силы сопереживать ей.

— Блондинка? — Его голос казался искренне озадаченным.

— Та, что напугала мою лошадь, — напомнила она, когда он открыл для нее пассажирскую дверь. — Нет, конечно, меня это не касается.

Фрэнки ждала, чтобы сесть в пикап, проявляя больше любопытства, чем следовало. Удивительно, но он не понял, кого она имеет в виду.

— Ее зовут Кензи, и нет, я не приглашал ее на праздник.

Он все еще оставлял ей надежду.

Как интересно. Означает ли это, что в данный момент он свободен? За все месяцы своей влюбленности в него она видела, как приходили и уходили многие женщины.

— Тебе не кажется, что неуместно будет появиться на мероприятии со мной? Все-таки я — работник ранчо?

— Нисколько. — Он протянул ей руку, помогая подняться. — В Техасском клубе скотоводов назревает достаточно драм, никто не беспокоится о том, кого я приведу на вечеринку.

Игнорируя его руку, она забралась в кабину, четко осознавая, какой эффект произвело бы на нее его прикосновение. Она надеялась, что он прав. И конечно, ее душа желала этого.

Одно дело — быть храброй, оседлав взбрыкивающего Бронка. По крайней мере, тогда понятно, что тебя ждет. Встреча с друзьями Ксандера на модной вечеринке, возможно, будет еще более унизительной, чем приземление задницей в грязь. Интересно, что ей действительно о нем известно, кроме его репутации ловеласа?

Она украдкой бросила на него косой взгляд, пока он садился за руль, и пообещала себе придержать влечение к нему завтра вечером.

Просто наслаждаться событием, на которое ей так хотелось попасть.

Потому что позволила себе на мгновение подумать, что Ксандер Керрин заметил ее как женщину, а не как сотрудника, который доставляет проблемы и беспокойство. Теперь, когда она знает, что он склонен к шовинизму и высокомерию. Так что у нее появился весомый повод перестать фантазировать о нем. Но грузовик даже не успел выехать на главную дорогу, а она уже была поглощена фантазией.

Каково это — оказаться в его объятиях во время танца.

Фрэнки закончила работать так быстро, насколько было возможно. Конечно, ей понадобится дополнительное время на подготовку. У нее грязные ботинки, джинсы. И лицо. И волосы под шляпой, несомненно, тоже в ужасном состоянии.

Предвкушение подстегивало. Девушка вернулась на ранчо на одном из вездеходов. Оставила ключ зажигания в машине, заметив, что пикап Ксандера тоже там, а спортивной машины нет.

Днем его вообще не было видно на ранчо.

На подготовку и приведение себя в порядок оставалось менее двух часов.

Ну, по крайней мере, не нужно тратить время на выбор платья. У нее в запасе лишь одно черное коктейльное платье. Правда, такое скучное. Для такого-то мероприятия, как гала-концерт. Шагая по большой подъездной дорожке, Фрэнки заметила гладкий белый «мерседес»-купе, припаркованный перед главным входом дома Керринов.

Когда она приблизилась к машине, высокая дубовая дверь дома открылась, и ее увидела Аннабель.

Сводная сестра Ксандера вышла на крыльцо с целой охапкой бирюзового шелка. Изумрудный атласный подол выглядывал из-под упаковки с названием дорогого местного бутика.

Высокой и гибкой Аннабель повезло вдвойне: спасибо ее матери-кенийке Элине и красавцу-отцу кинозвезде Райдеру Керрину. Фрэнки видела фотографии этой пары.

Мачеха Ксандера была сногсшибательна.

— Не заставляй меня сомневаться в себе, — со смехом предупредила Аннабель и бросилась вниз по ступенькам к своей машине. — Я решила оставить желтое для сегодняшнего вечера, но это был трудный выбор, потому что я люблю их все. Я просто… укладываю их, чтобы отдать завтра.

Фрэнки знала, что Аннабель — местный блогер моды и стиля и часто получает эксклюзивные образцы от дизайнеров.

— Хочешь сказать, ты отвергла это?

Фрэнки замедлила шаг. Новый укол беспокойства по поводу дресс-кода поразил ее.

— Думаешь, коктейльное платье не подойдет для сегодняшнего вечера или, если у меня нет вечернего платья, я буду чувствовать себя одетой в нижнее белье?

— Тебе нужно платье? — Глаза Аннабель расширились. — Ты идешь на гала-концерт?

Фрэнки кивнула. Беспокойство усилилось.

— Коктейльное платье — неправильный выбор, не так ли?

— Можешь надеть вот это! Даже возвращать не нужно. Держу пари, это именно твой размер. — Аннабель оглядела ее с ног до головы.

Фрэнки ощутила неловкость, зная, что никогда не носила одежду такой невероятной красоты, как платье, предложенное Аннабель.

— Это слишком великодушно. Я не могу…

— Ерунда. — Аннабель схватила ее за запястье и потянула к двери. — Ковбойские преображения — моя специальность.

Неужели она серьезно? Фрэнки видела несколько преображений в ее успешном блоге и с нарастающим беспокойством последовала за ней на крыльцо, через парадную дверь. В дом семьи Керрин.

— Аннабель, я в полном беспорядке.

— Именно потому ты и станешь полезной темой для меня. — Аннабель направилась к парадной лестнице. — Это будет весело.

— Но тебе тоже нужно подготовиться. Я не хочу тебе мешать.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я могу привести себя в порядок ровно за десять минут, если понадобится.

Она бросила на нее ровный взгляд.

— Поверь мне, я засекала время, когда снимала видео для своего блога о том, как сократить рутину, когда спешишь.

Фрэнки рассмеялась.

— Это впечатляет. Ладно, если ты в деле, я тоже. Только надо бы снять сапоги.

Через несколько минут они уже находились в огромной комнате Аннабель. Фрэнки и раньше бывала в доме Керринов, однако дальше фойе никогда не заходила. Теперь же она оглядывала внушительных размеров комнату Аннабель в голубовато-сером и грязновато-белом приглушенном свете. Цветовая гамма расслабляющая и умиротворяющая. Она слушала, как Аннабель тихонько напевает, развешивая платья на узкую стену, полную старинных крючков. Потом та потянулась к полке внутри гардеробной и достала розовую шелковую сумку на шнурке.

— Иди со мной. — Аннабель махнула рукой в сторону открытой двери в ванную комнату. — На двери ванной висит запасной халат. Туалетные принадлежности здесь.

Она положила розовую шелковую сумку на мраморный туалетный столик.

— Пока будешь принимать душ, я подумаю, что мы можем сделать. И займись своими волосами. Звучит неплохо?

Тронутая мыслью о том, что Аннабель открыла ей свой дом, разделяет с ней радость жизни, дорогое платье и помогает подготовиться к такой особенной ночи, Фрэнки не находила слов. Опасалась того, что, попытавшись сказать «спасибо», засмущается и зальется благодарными слезами.

Кивнув, она скрылась в огромной ванной комнате с гладкими белыми мраморными стенами. Букет гардений и белых клематисов в оловянной вазе наполнял воздух ароматными нотками.

Рядом с полотенцами она увидела розовую шелковую сумку. Внутри обнаружилось красивое, едва заметное нижнее белье с бирками, запасная зубная щетка и туалетные принадлежности. Причесавшись, Фрэнки скользнула в запасной белый халат.

За это время комната преобразилась.

Встроенные лампы излучали приглушенный свет, так что кровать и гостиная зона теперь были порядком затемнены. Самым ярким местом в комнате теперь стал угол, раньше пустовавший. Раскрашенная ширма была отодвинута в сторону, открывая взору старомодный туалетный столик.

Желтые и синие трафаретные цветы красовались на ящиках комода, круглое зеркало также было украшено цветами и с обеих сторон освещено настенными бра. Перед ним стоял маленький кожаный табурет.

— Ты готова к макияжу? — Аннабель махнула рукой, приглашая ее. И тут Фрэнки заметила, что сама хозяйка дома уже наложила макияж.

— Я приготовила для тебя место.

Едва приземлившись на обтянутую кожей табуретку, Фрэнки попыталась выразить благодарность.

— Не могу поверить, что ты делаешь все это для меня. Словно фея-крестная.

— Мне это доставляет удовольствие, — заверила Аннабель. — Я ведь так и не нашла своего места на ранчо, но такая работа мне подходит.

Она еще немного поговорила о своей работе в модном и бьюти-блоге, потом они поболтали о ее женихе, Мэйсоне Харрисоне, руководителе компании «Керрин Ойл». Фрэнки расслабилась, позволив Аннабель высушить волосы и накрутить их на горячие бигуди. Девушка видела подобные штучки, но сама никогда их не использовала.

— Так с кем ты сегодня идешь на праздник? — Аннабель спросила об этом как бы невзначай и перешла к макияжу.

Она наклоняла лицо Фрэнки то в одну, то в другую сторону, изучая его при свете и примеряя палитру цветов от кремовых до темно-коричневых оттенков.

— С Ксандером на самом деле.

И Фрэнки поведала о родео и сделке, которую они заключили.

— Да это и не свидание вовсе, ничего подобного в этом роде, а просто его способ убедиться в том, что я не сломаю себе шею.

Аннабель напряглась, уронив пудреницу, которую держала в руках.

— Аннабель? — Фрэнки наклонилась вперед, чтобы поднять красивый красный футляр. — Ты в порядке?

Неужели она сказала что-то не то?

— Я в порядке. — Показалось, или девушка заставила себя улыбнуться? — Извини, я просто… на мгновение отвлеклась. Знаешь, мы должны выбрать платье, прежде чем делать еще что-нибудь. Так я могу правильно подобрать цвета для твоего лица.

Было ли это плодом воображения Фрэнки, или Аннабель поспешила сменить тему разговора? Но, не желая, чтобы хозяйка дома чувствовала себя неловко, она выскочила из кресла примерить платья. Когда девушка появилась в облаке бирюзового шелка, Аннабель набирала текст на своем телефоне.

Она подняла глаза и ахнула:

— О, Фрэнки, это то, что надо.

— Неужели? — Фрэнки не смогла сдержать довольной улыбки. — Его я примерила первым, потому что это мой любимый цвет.

— Да просто идеальный цвет для тебя. Мне нравится, как от этого твои глаза становятся еще зеленее.

Аннабель подвела ее к старинному зеркалу в стиле шевалье.

— А какой у тебя размер ноги?

— Девятый.

Она не подумала о туфлях.

— Это размер Майи. У нее в комнате найдется что-нибудь к платью, и да, я действительно думаю, что это платье — победитель.

Она разгладила подол и нахмурилась.

— Нам лучше поторопиться, если хотим успеть накрасить ногти на ногах. О! — Она схватила Фрэнки за плечо. — Чуть не забыла. Ксандер написал мне эсэмэску о чем-то другом и, когда я упомянула, что ты здесь, попросил тебе передать, что он пришлет за тобой машину. Он задерживается на встрече, так что билет доставят тебе лично, а потом Ксандер встретит тебя на торжественном приеме.

Фрэнки и не подозревала, как ей не терпится увидеть Ксандера сегодня вечером, пока эта новость не зародила в ней надежду. Это даже к лучшему. Романтика в повестке дня не числится, и чем скорее она это поймет, тем лучше.

Влиятельные друзья заранее обсуждают бизнес Техасского клуба скотоводов. Ксандер застрял в номере люкс в спортивном стиле. Наверху находился гольф-симулятор, как для профессионалов, так и для гостей. Ксандер терпеть не мог гольф, но не мог уйти с собрания, на которое отец пригласил его лично. Райдер хотел, чтобы Ксандер был там, на случай, если его главный соперник Стерлинг Перри сорвет встречу.

Ксандер услышал, как отец с кем-то спорит о Стерлинге Перри. У этих мужчин своя история вражды, и началась она раньше, чем родился Ксандер, потому он и не претендовал на знание всех нюансов. Ходили слухи, будто у Райдера был роман с тогдашней женой Стерлинга, Тамарой. Но Ксандер никогда на это не купится. Он решил, что Стерлинг просто ненавидит отца. Райдер когда-то работал у богатого отца Тамары Перри на ранчо Харрингтон Йорк и унаследовал небольшую часть собственности по завещанию этого человека. Та земля оказалась богата нефтью и, таким образом, сделала Райдера очень богатым человеком.

С тех пор Стерлинг до чертиков ненавидел отца Ксандера. Оба хотели контроля над Хьюстонским филиалом Техасского клуба скотоводов. Он уже собирался сказать отцу, что идет вниз, чтобы найти свою спутницу.

Как в гольф-люкс впорхнула женщина.

Все дружки отца — восемь мужчин и пара женщин, включая его самого и ассистентку, смотрели, как Анджела Перри, дочь Стерлинга, шагает по коридору. Анджела носила длинные светлые волосы, собранные в простой узел, рыжее платье было простым и сдержанным. Ксандер предположил, что ей меньше сорока, а она уже исполнительный вице-президент «Перри Холдинге».

Какого черта она здесь делает?

Мгновение он размышлял на эту тему, но потом его отец и остальные члены группы направились к ней. Отец обнял ее за талию, поцеловал в щеку и сказал:

— Ты выглядишь потрясающе.

Ксандер чуть язык не проглотил, остальные, как можно догадаться, тоже.

Райдер Керрин встречается с Анджелой Перри, дочерью Стерлинга, человека, которого он ненавидит больше всех на свете!

Десять минут спустя, внедряясь в праздничное пространство, освещенное свечами в кованых светильниках, Ксандер огляделся в поисках Фрэнки. Он сканировал комнату сквозь некоторых крупных шишек из холдинга Перри, включая Татьяну Хавери и ее брата, который смеялся вместе с ней. И нескольких владельцев ранчо, которых он же видел в баре.

Ксандер уже почти перестал ее искать. И споткнулся.

Фрэнки?

Фрэнки.

В своем бирюзовом платье она выделялась на фоне флористической стены из ярких орхидей цвета фуксии. Тема гала-концерта по ликвидации последствий наводнения значилась как «Цветущие сквозь невзгоды», потому цветы всех видов заполняли бальный зал. Однако Фрэнки умудрилась затмить их все. Ее темные волосы завивались мягкими волнами вокруг лица, выгодно отличаясь от функционального конского хвоста, который она носила каждый день. Ограненные кристаллы свисали с мочек ушей, почти касаясь обнаженных плеч. Две тонкие бретельки поддерживали облегающее шелковое платье.

Более красивая, чем любая женщина в комнате, она заставила всех вокруг повернуть голову, перетянув внимание на себя. Оркестр заиграл медленную песню. Свет потускнел. Боковым зрением Ксандер заметил, как парочки вышли на танцпол. А он стоял, не в силах отвести глаз от Фрэнки, которая сжимала крошечный серебряный мешочек.

Она оглядывала зал, словно искала кого-то. Его, без сомнения. Он укорил себя за то, что не спустился сюда раньше.

Ему нужна Фрэнки Уолш, и притворяться, что это не так, бесполезно. Он выхватил цветок орхидеи из серебряного кашпо рядом.

— Ты просто… невероятна. — Он поднес к губам ее руку, задерживая дыхание.

Ее испуганный взгляд встретился с его взглядом.

Ее глаза были темно-зелеными, как сочное поле весенней травы, рот яркорозового цвета. Она явно вынуждала его жаждать ощутить ее вкус. Запах.

Ее кожа — как персики и розы — вызывала еще больший голод.

Ксандер заправил цветок Фрэнки за ухо, гадая, как это ей удалось из грязной пастушки превратиться в экзотическую светскую красавицу.

— Могу я пригласить вас на танец?

Он всегда находил ее привлекательной, но это влечение было поверхностным. Никто никогда не догадался бы, что она в состоянии потратить полдня на то, чтобы выкапывать протечку оросительной системы. Или что он помешал ей выступить на родео накануне вечером.

Серьезно?

Фрэнки сбилась с шага.

Она знала, что Аннабель преобразила ее. Макияж, платье, украшения. Но чтобы до такой неузнаваемости! Исключено. Фрэнки ощутила вспышку раздражения от того, что Ксандер будет танцевать, не узнав ее. Да он даже не потрудился разыскать ее на этой вечеринке.

— Франческа, — холодно ответила она, назвавшись полным именем, красивым и женственным. Впрочем, она никогда не считала его подходящим для себя.

Ее ноги двигались вместе с его, тело находилось в дразнящей близости от него. Временами ее просто уносила музыка. Она вся гудела от возбуждения.

— Ну, и что ты думаешь о сегодняшнем празднике, Франческа?

Он склонил голову к ее уху, чтобы под переливающиеся струны оркестра она могла услышать мягко произносимые слова.

— Все прекрасно, — призналась она, радуясь, что находится здесь, даже несмотря на то, что ее не узнал кавалер. — Никогда не видела ничего более чудесного.

Музыка закончилась, все танцующие зааплодировали музыкантам. Ксандер замедлил шаг, приподнял подбородок Фрэнки, чтобы лучше видеть. — Ты здесь самая красивая женщина, Фрэнки.

У нее перехватило дыхание, и она не могла скрыть восторга.

— Ты действительно узнал меня?

— Конечно. — Уголки его губ тронула улыбка. — Я спросил, как тебя зовут, чтобы начать ночь с чистого листа. Фантазировал: вот если бы мы были незнакомцами и встретились впервые, мы могли бы наслаждаться этим вечером вместе, не беспокоясь о том, как это отразится на наших рабочих отношениях.

Она взяла его за руку, он вывел ее с танцпола, испытывая прилив щекочущего удовольствия.

— Мне определенно было бы легче, если бы я не была твоей сотрудницей.

— И все же я знаю, что ты хотела на эту вечеринку, чтобы пообщаться.

Фрэнки следила за всеми новостями клуба, заинтригованная борьбой между Райдером Керрином и Стерлингом Перри, двумя самыми богатыми людьми в городе.

— Я еще не скоро получу диплом ветеринара, поскольку только начала осваивать программу. — Она с усмешкой срывала клубнику с десертного столика. — Так что мне не обязательно заводить контакты. Я просто хотела увидеть представителей Хьюстонского филиала Техасского клуба скотоводов всех вместе, так как надеюсь, что когда-нибудь, став практикующим ветеринаром, смогу помочь этим людям.

— Тем не менее я познакомлю тебя с некоторыми ключевыми фигурами клуба. Может, сначала хочешь поесть? Наш стол там, где я оставила твою сумочку перед танцами. Если хочешь присесть, я могу принести нам тарелки.

— Мне бы этого хотелось. Спасибо.

Спустя несколько мгновений они уселись за столик с Райдером Керрином и — Фрэнки не могла поверить своим глазам — Анджелой Перри. Вместе. Едва они успели присесть, как Райдер пригласил свою спутницу на танец.

Извинившись, пара элегантно направилась к танцполу.

Фрэнки повернулась, чтобы спросить мнение Ксандера, но, поймав его пристальный взгляд, потупилась и смущенно пригладила волосы.

Его рука приблизилась к ее волосам, откинув несколько локонов за плечо.

— А я думал, у тебя на шее когда-то была татуировка.

Она почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Это родимое пятно.

Фрэнки не стеснялась этого или чего-либо еще. Пятно хорошо просматривается средь бела дня на улице во время работы, особенно когда у нее подняты волосы. Однако пристальное внимание Ксандера — и ее бросило в жар.

— Какой, однако же, идеальный полумесяц. — Он провел пальцем по этому месту, ниже правого уха, коснулся свисающих сережек. — Я все пытаюсь примирить элегантную женщину, которую вижу сейчас, с твердолобым спорщиком, готовым вчера вечером скакать на Бронке, лишь бы получить билет сюда.

— Я подумала, что сегодня побуду Франческой, а не Фрэнки. — Она явно поддразнивала его, помешивая ложечкой крем-брюле в крошечном керамическом блюдце.

— Вы обе меня заинтриговали. — Его голубые глаза не отрывались от ее глаз.

Фрэнки ощутила острое желание. У нее пересохло во рту, и она не смогла ответить.

Да, она влюблена в Ксандера Керрина с тех пор, как работает на его ранчо.

Так что сколько бы ни твердила себе, что романтика умерла, а он не из тех мужчин, которые жаждут романтики, она по-прежнему жаждет его любви. Прикосновений. Внимания.

И да, поцелуев.

Конечно, она не одинока в этом влечении сейчас. Его прикосновения задерживались, как и взгляд. Она достаточно хорошо считывала признаки мужского интереса.

— Это хорошо. — Она наконец собралась с духом, впрочем, не представляя точно, что именно побудило ее сказать: «Потому что мы обе тобою тоже очарованы, Ксандер».

Он наклонился к ней ближе, чтобы никто из посетителей вечеринки не мог их услышать. Они сидели за столиком одни. Кончики его пальцев легонько коснулись ее плеча, это прикосновение доставило ей удовольствие, по нервным окончаниям пробежала дрожь.

— Из-за этого я избегал тебя на ранчо. Я давно тебя заметил и старался, чтобы наши пути не пересекались чаще, чем это необходимо.

— Ты заметил меня? — Она искренне удивилась, при этом выглядела слишком нетерпеливой. Слишком затаила дыхание. У нее пропал аппетит. — Надо же. Я и понятия не имела.

— Я стараюсь быть профессионалом на работе, в смысле, никаких служебных романов. Так что повышенное внимание к красивой женщине в моей команде было бы плохой идеей.

Его голос звучал низко и хрипло, вызывая в ней трепет.

— Но я не думаю, что сегодня этого можно избежать.

Он посмотрел ей в глаза, и между ними пробежало электричество.

Ее взгляд опустился к его губам, и она поймала себя на том, что думает, как бы его поцеловать. По ее лицу разлился румянец, а по коже — жар.

Пораженная яркостью того, что себе представляла, Фрэнки глубоко вздохнула. Ксандер водил пальцами по тонкой бретельке ее платья, скользя по шелку, оставляя за собой мурашки.

— Почему бы мне не познакомить тебя с людьми, собравшимися здесь, чтобы закончить с делами, прежде чем мы продолжим эту более интересную линию?

— Спасибо. — Она кивнула, отодвигая фарфоровую тарелку.

Это даст ей время подумать о том, что делать дальше. Сердце бешено колотилось, мысли были заняты Ксандером Керрином. Да уж, ей и в самом деле нужен тайм-аут.

Она взяла его за руку, и они подошли к элегантному пожилому мужчине. Фрэнки улыбалась и задавала вопросы о животных, все это время по-прежнему думая о Ксандере. Должна ли она отдаться этому влечению? Или продолжить бороться с ним ради этого… Чего? Работы?

Он и раньше избегал ее, а уж теперь-то и подавно сможет.

Но когда Ксандер обнял ее за талию и представил владельцу ранчо в Ройале, штат Техас, Фрэнки поняла, насколько ей будет трудно подавить искушение провести хотя бы одну ночь со своим сексуальным боссом.

Влечение оказалось настолько сильным, что не позволяло сосредоточиться на налаживании контактов. Ну, вот зачем она вообще стремилась попасть на это мероприятие. Ведь действительно надеялась организовать ветеринарную практику в этом районе.

Фрэнки много раз проезжала через главные ворота ранчо Керрин. Но сегодня ее приезд ощущался совсем по-другому. На этот раз она здесь в качестве гостя.

Гость Ксандера.

Еще на празднике он ясно дал понять, что ночь не должна закончиться, когда они уедут с вечеринки. Она понимала, что это приглашение и они вполне могут закончить ночь в постели. Теперь он вел машину через ворота и вниз по главной улице, подъезжая к особняку, и она знала, что от нее, от ее желаний зависит то, что произойдет дальше.

— Хочешь, я отведу тебя к себе? — Ксандер взглянул на нее, его лицо, освещенное янтарным светом огней приборной панели, изменилось. — Или остановимся у дома на ранчо и выпьем немного?

Фрэнки предпочла бы поцелуй. И все, что с ним связано. Но осмелится ли она действовать в соответствии со своими желаниями? Уже осмелилась.

Он въехал на подъездную дорожку и открыл кнопкой гаражные ворота.

— Домик у бассейна весь освещен, и здесь не слишком жарко.

— Звучит неплохо.

И романтично. Заманчиво.

Они припарковались. Она ждала на пассажирском сиденье, пока он подошел, чтобы помочь ей выйти из машины.

— Я бы хотела подышать свежим воздухом.

Она взяла его за руку, непривычная к тому, чтобы управляться с платьем и каблуками даже в бальном зале, не говоря уже о том, чтобы садиться и выходить из низкого спортивного автомобиля.

Она последовала за ним и обогнула дом, направляясь к бассейну. Здание было построено в том же западном стиле, что и главный дом: окна от пола до потолка и французские двери.

Во внутреннем дворике стол и мягкие шезлонги были наполовину скрыты в окружающих деревьях и кустарниках, это делало бассейн похожим на сад, точнее, на ночной оазис.

— Я принесу нам выпить, — предложил он, отпуская ее руку, чтобы открыть дверь.

— Я помогу. — Она бросилась вперед, он придержал для нее дверь. — Плюс, мне любопытно посмотреть, как выглядит домик у бассейна внутри.

Образ жизни семьи Керрин ее заинтриговал. Она была счастлива в комнате, которую ей выделили как работнику ранчо. Но заглянуть в мир Керринов подобно открытию глянцевого журнала о богатых и знаменитых. Ей не нужна такая жизнь, но было бы любопытно ее увидеть.

Дом ее детства был крошечным заброшенным перестроенным сараем без крыши.

— Мой отец не очень-то разбирается в декоре, — объяснил Ксандер, указывая на открытое пространство, с одной стороны которого располагался бар, а с другой — небольшая кухня.

— Он определенно из школы «меньше значит больше».

— Комната Аннабель совсем не такая. Но я предполагаю, что она ее декорировала самостоятельно.

Фрэнки шагнула вглубь комнаты.

Помещение было обставлено просто, однако все высококлассное и роскошное — от бесшумных вращающихся потолочных вентиляторов над головой до тяжелых бронзовых акцентов вокруг камина и подвесных светильников над серым кварцевым баром. Их приглушенное золотое свечение только и освещало комнату. У бассейна было светлее, но высокие окна пропускали и этот свет.

— Аннабель определенно декорировала свое пространство сама. Но в остальном… Ты когда-нибудь видела дом Перри? Его дом на ранчо больше похоже на замок, поэтому, я думаю, вкус отца довольно сдержанный.

— Я видела фотографии ранчо Перри в новостях, поэтому понимаю, что ты имеешь в виду. Но это прекрасно по-другому. Сдержанность тоже может быть прекрасной.

Стоя возле диванного столика, Фрэнки оглядела комнату, продолжая восхищаться ею, пока не встретилась взглядом с Ксандером.

Он поднял бокал. Его глаза по-прежнему были прикованы к ней.

— Выпьем за твой первый гала-концерт.

Ее сердце забилось быстрее, когда она подняла бокал.

— Выпьем за то, чтобы увидеть мир собственными глазами. Я мечтала об этом. Спасибо, что взял меня с собой сегодня.

Она сделала медленный глоток, позволив прохладной воде немного погасить огонь. Единственные звуки нарушали тишину в комнате — ее дыхание да звон кубиков льда в стаканах.

— Мне тоже было очень приятно. — Он поставил стакан на столик у дивана. — Обычно меня не волнуют такие гламурные события, но мне понравилось находиться с тобой сегодня вечером.

У нее уже пересохло в горле, хотя она только что выпила. Фрэнки уставилась на него, загипнотизированная, жаждущая его прикосновений.

— Я хотел поцеловать тебя с того самого момента, как увидел сегодня вечером.

Потянувшись к ее волосам, он взял цветок орхидеи за ее ухом. Она и забыла, что он прикрепил его туда, когда впервые подошел к ней в баре на гала-концерте. Теперь он положил нежные лепестки на стол. Ее сердце забилось сильнее.

— Правда? — Ее голос напоминал задыхающийся писк, но она твердо решила провести с ним эту единственную ночь. Или сколько угодно ночей. Поэтому она заставила себя выразить свои чувства более ясно. — В таком случае чего ты ждешь?

Он смотрел на нее сверху вниз в течение бесконечного мгновения, прежде чем коснуться подбородка, наклоняя ее лицо к своему. От предвкушения по коже побежали мурашки. Он наклонился ближе. Она на мгновение вдохнула его запах, прежде чем его губы встретились с ее.

Сладкий. Чувственный. Заманчивый.

Фрэнки замерла под натиском ощущений. Ароматы кедра и дерева, мускус. Тепло его руки скользнуло по ее талии. Она почти растаяла, страстно желая ощутить всю эту восхитительную мужскую мускулатуру. Шелк платья дразняще скользнул между ними.

Ксандер углубил поцелуй. По ее телу пробежали волны удовольствия, пальцы схватили его смокинг и боролись с пуговицами на рубашке. Лихорадочное желание большего причиняло ей боль.

Внезапно он вырвался, его дыхание стало прерывистым, будто бы от бега.

— Есть идея.

Убрав руки с ее талии, Ксандер запер дверь, а когда он снова повернулся, Фрэнки оглядела его. Недавно помятый ею шелковый галстук-бабочка. Две расстегнутые на рубашке пуговицы. Хорош!

Она дразняще взглянула на его грудь.

Ее сердцебиение эхом отдавалось от его шагов и ускорялось по мере приближения. Он взял ее за руку и повел в сторону бассейна.

— Пойдем со мной.

А она и не заметила арку, ведущую из кухни. Ксандер провел ее через небольшой коридор, уголок, где вдоль одной стены располагался кофейный бар, а у другой — винный шкаф. Он открыл дверь в гостевую спальню.

Белые стены оттенялись серым каменным камином. В углу стояла заправленная кровать, белое одеяло и серого цвета кожаное изголовье. Такое же скромное, как и вся комната.

Ксандер закрыл за ней дверь. Жалюзи скрывали окна. На мгновение стало темно. Он щелкнул выключателем, зажигая кованую железную лампу на каминной полке. Фрэнки выскользнула из туфель.

Он исчез в ванной и через мгновение появился с пакетом из фольги, который положил на кедровый сундук рядом с кроватью.

Их взгляды пересеклись. Ожидание.

Она поняла, что этот момент — шанс для нее обрести уверенность. То, чего ей отчаянно хотелось.

Теперь настала ее очередь. Фрэнки не стала долго раздумывать.

Повела плечом, сбросила одну бретельку платья. Потом просунула палец под другую, и та скользнула вниз.

Повернувшись спиной к Ксандеру, Фрэнки взглянула через плечо.

— Немного помоги мне, пожалуйста, — попросила она, хотя могла бы и сама вынырнуть из платья. При необходимости.

Он придвинулся ближе к ней сзади и отстранил роскошные локоны, созданные стараниями Аннабель. Обнажив спину, он поцеловал ее. Дрожь, пробежавшая по ее телу, была истинным удовольствием.

Потом он медленно расстегнул молнию. Шелк чувственным потоком обрушился вниз по ее коже. Тонкое платье собралось у бедер. Рука Ксандера обвилась вокруг ее талии, помогая освободиться от платья.

— Вау. — Произнесенное с благоговением, это слово неожиданно вызвало смущение. Никогда прежде Фрэнки не вызывала подобную реакцию у мужчин.

Повернувшись в его объятиях, она посмотрела ему в лицо. Расстегнула следующую пуговицу на его рубашке, целуя разгоряченную кожу.

— Теперь я смогу увидеть тебя.

Она абсолютно растворилась в ощущениях его тела, учащенном сердцебиении под ее губами, напряженных мускулах.

Когда она расстегнула крючок на его брюках, он расстегнул застежку бюстгальтера. Она наслаждалась блеском признательности в его глазах, прежде чем он обхватил грудь руками, отвлекая ее от раздевания.

Фрэнки покачнулась, крепко обхватив его за плечи. Голая, горячая. Ее колени задрожали еще сильнее. Ксандер подвел ее к кровати, опустил на пуховое одеяло.

Его бедра прижимались к ее бедрам, напоминая о том, что ночь обещает быть очень жаркой.

Желание порхало по ее мускулам, как поцелуй бабочки, хотя они еще даже не успели снять с себя всю одежду. Выгибаясь сильнее, Фрэнки хотела большего.

Сейчас.

Ксандер целовал ее груди, оттягивая сосок до самого пика. Она запустила руки в его темные волосы. Напряжение все сильнее сжималось внутри ее.

— Я так близко. Пожалуйста. — Она провела рукой по его спине.

Он отстранился, глядя на нее сверху вниз, его голубые глаза стали чуть темнее, зрачки еще шире.

— Да? Тебе не нужно меня ждать.

Он просунул руку между бедер, обхватив ее через крошечный лоскуток шелка, которым она все еще была прикрыта.

И вот это восхитительное напряжение зашевелилось. Она задохнулась от удовольствия.

— Я могу подождать. Я просто… — Она потянулась за презервативом, но тумбочка находилась слишком далеко. — Это просто восхитительно.

Ксандер отодвинул шелк и погладил прямо там, где она нуждалась в нем больше всего.

— Не могу дождаться, когда ты почувствуешь себя хорошо, — прошептал он ей на ухо, касаясь щеки и одной ногой сильнее прижимаясь к ее ноге.

Это чертовски сексуально.

И что бы он ни делал своей рукой, было так приятно.

Напряжение лопнуло, и ее освобождение ударило по ней сильно и быстро. Волны удовлетворения терзали тело. Снова. И еще раз. Казалось, он точно знает, как максимально растянуть удовольствие. Он прикасался к ней, вызывая блаженство, не похожее ни на что, чего она когда-либо достигала самостоятельно или с чьей-либо помощью.

Фрэнки не могла выговорить ни слова, поскольку в глазах все еще мерцали искры, хотя помнила, пусть и смутно, что он уже достаточно долго стоит.

Ксандер стащил с нее трусики и растянулся на ней. Она уже пришла в себя достаточно, чтобы поцеловать его, обнять за шею и ласково погладить по твердой горячей спине.

Смотреть в его глаза, когда он входил в нее, дюйм за восхитительным дюймом, наполняя ее.

Она обхватила его ногами, удерживая там, пока пыталась перевести дыхание.

Но, взглянув в голубые глаза, она… Как часто ей снились сны, но она была твердо уверена, что этого никогда не случится.

Она с кем-то лежала в постели, о ком мечтала. Кто-то, кого она никогда больше не обнимет. Ничего нет страшного том, чтобы просто погрузиться в этот момент. И, закрыв глаза, Фрэнки сдалась, встретила его бедра толчок за толчком, поймав собственный ритм.

Когда он перекатил ее на себя, она двигалась самозабвенно, взяв инициативу на себя, чувствуя, как восхитительный жар нарастает вновь. Поцелуи в шею. Покусывания его за подбородок. Она склонила голову, накинула волосы ему на грудь и потянула их вверх, создавая шелковое прикосновение.

Ксандер схватил ее за бедра, и Фрэнки поняла, что он уже близок к развязке. Держа ее там, где хотел. Направляя. Уже второй раз. Его мышцы напряглись повсюду, ее тоже.

Она разлетелась на части за мгновение до него, его крик заглушил ее тихий стон о том, как ее пронзило наслаждение.

Фрэнки повалилась на бок, крепко прижимая его к себе. Желая свернуться калачиком рядом с ним и остаться там навсегда.

Опасная мысль.

Но она была настолько удовлетворена, что оттолкнула эту мысль. Она все еще дрожала, когда их сердцебиение замедлилось, а дыхание выровнялось.

Пока вращающийся вентилятор на потолке охлаждал кожу, Фрэнки делала все, что ей заблагорассудится. Если это ее единственная ночь с Ксандером Керрином, она уж не растеряется и выжмет максимум из каждого момента.

Ксандер осознавал, что переступил черту, переспав с кем-то из своих служащих. Это неэтично. Эгоистично. Недальновидно.

Однако он по-прежнему не испытывал ни малейшего сожаления по этому поводу.

Фрэнки принесла ему нечто более ценное, чем просто физическое наслаждение, хотя один только секс лишил его сил. Ей каким-то непостижимым образом удалось подарить ему ночь покоя от одолевавших его личных демонов, и это так удивительно.

В наступившей тишине Ксандер провел пальцами по ее волосам, наслаждаясь ощущениями от занятия любовью, тишиной в мозгу, отсутствием вины и горя, которые преследовали его после ночей, проведенных с другими женщинами.

Как ей это удалось?

Или ему просто пора навсегда перевернуть страницу своего прошлого? Он игнорировал эти мысли, сосредоточившись на женщине рядом с собой.

— Могу я тебе что-нибудь предложить? — Он накрутил на палец прядь темных волос, стараясь быть внимательным. Хотел, чтобы она осталась подольше.

— Чистую кожу. — Взглянув на него, она усмехнулась. — Никогда раньше я так не красилась, а потому опасаюсь, что оставлю половину моего лица на подушке.

Он нежно провел пальцем по ее веку. У нее такая нежная кожа!

— Твой макияж по-прежнему идеален. Но если пойдешь в душ со мной, я могу пообещать, что ты выйдешь с чистым лицом. В конце концов.

Он читал желание в ее глазах, а она следила за ходом его мыслей. Ее палец коснулся его груди.

— Очень великодушно с твоей стороны.

Она провела пальцами по его животу. И задержалась там.

В нем проснулся голод по ней. Уже.

— Я стараюсь угодить. — Он соскользнул с кровати и рывком поднял ее на ноги. — Кроме того, ты ведь знаешь, каково это — существовать со своим экзотическим альтер эго, Франческа. Тем не менее у меня есть серьезное дело к Фрэнки.

Он толкнул дверь в ванную и засунул руку в душевую кабину, включая воду.

— Мне может понадобиться шпатель, — заметила Фрэнки, потирая полоску теней с золотыми блестками. — Твоя сестра использовала на моем лице что-то под названием «спрей для стойкости макияжа». Я даже не знала, что такое существует.

— Аннабель — художник красоты. — Он схватил две мочалки, достал из шкафчика ароматное мыло и поставил его на полку в душевой.

— Но, по-моему, без волшебства ты еще красивее.

Фрэнки отвернулась от зеркала, на мгновение удивленно подняв брови, покачала головой.

— Спасибо. Зато Аннабель заставила меня почувствовать себя достойной и этого платья, и этого события, понимаешь.

— Ну, теперь мы тебя раздеваем. Кстати, должен заметить, мне очень понравилось открывать тебя сегодня вечером.

Он затащил ее в душ, и ее голова погрузилась в брызги.

Он неторопливо втирал шампунь в волосы, потом смывал его. Поработал мочалкой, задержавшись на некоторых участках тела. За шеей, там, где она необычайно чувствительна, в области поясницы, где прикосновения заставили Фрэнки дрожать от удовольствия.

Ксандер с радостью наслаждался открытием того, что нравилось ей. И когда он поглаживал ее бедро изнутри, она потянулась к нему и начала собственное чувственное путешествие вокруг его тела. Также использовала губы, возбуждая его горячими влажными поцелуями.

Не желая больше терять ни минуты, он потянул за ручку двери. Махровое полотенце выпало из ее рук и упало на кафельный пол.

Он надел презерватив. Ее дыхание участилось, зеленые глаза расфокусировались и затуманились от желания. Он раздвинул ей бедра и вошел в нее одним движением.

Поднял ее выше. Она обвила ногами его талию. Вода брызгала над ней, пока она выгибалась на нем. Ее руки лежали на его плечах, голова в полном отчаянии откинулась назад. Было в ней нечто такое раскованное. Чертовски сексуально.

Ксандер почувствовал ее напряжение, но хотел отсрочить освобождение. Однако видеть ее такой было невероятно соблазнительно, и чувства взяли верх. Он протянул руку между ними, поглаживая Фрэнки, вызывая тихие стоны из ее груди.

Ее спина выгнулась сильнее, лодыжки удерживали его на месте.

Быстрый пульс ее женских мускулов, прижатых к нему, стал последней каплей, затягивая его все глубже. Чтобы удержаться на ногах, он ухватился за стенку душевой кабины, успокаиваясь, пока удовольствие буквально колотило его.

Потом он долго не двигался, не доверяя своим ногам. Наконец, с его помощью, она высвободилась из объятий и встала. Он никогда не чувствовал себя так чертовски хорошо.

Одновременно вновь нахлынуло чувство вины. Ксандер понял, что в нем не осталось ничего, что он мог бы предложить женщине после потери Рены.

С трудом справившись с этим, он выключил воду и передал Фрэнки полотенце, схватив одно для себя. Стоит признать, что на этот раз приступ горя ощущался сильнее, чем обычно. Возможно, прежде он даже не испытывал ничего подобного.

Вот если бы не думать о том, как чертовски удивительно чувствовать себя рядом с ней. Фрэнки. «Да, так, пожалуй, лучше всего», — диктовал ему мозг.

Более того, все это время он каким-то образом умудрялся поддерживать разговор. Помог Фрэнки отыскать расческу, чтобы она распутала волосы. Он убедил ее лечь рядом с ним, потом заверил, что ей пока не нужно уезжать.

Да, сегодня все по-другому, потому что он не хочет, чтобы время, поведенное вместе, заканчивалось. И, учитывая то, что в его планы не входило вновь строить настоящие отношения, можно было предположить, что все вот-вот усложнится.

Час спустя Фрэнки уже лежала в постели рядом с Ксандером и никак не могла заснуть.

Она прислушивалась к звукам его голоса. Медленно дыша, пыталась понять, что, собственно, произошло сегодня вечером. Что-то изменилось между ними после душа. Или, скорее, что-то изменилось для него.

Ксандер. Она явственно ощущала, как он отстраняется от нее в темноте, через мгновения после невероятного освобождения.

Тогда как после первого раза он был расслаблен так же, как и она. Неужели она достигла того предела времени, на который Ксандер, казалось, ставил все свои отношения?

Поэтому, когда его дыхание стало глубоким и ровным, она соскользнула с кровати. Достала красивое платье и туфли, которые одолжила Аннабель. Ее комната близко, а сарай с машинами еще ближе, так что она одолжит пикап и поедет домой. А рано утром вернет машину.

Во всяком случае, она не рассчитывала спать после всего, что произошло.

Ее мозг будет занят анализом деталей и попытками разобраться в них. Предугадать, что будет дальше. Она не беспокоилась о своей работе как таковой, потому что Ксандер слишком благороден, чтобы усложнять ей жизнь.

Однако в душе поселилось неприятное чувство, будто она обманывает себя. Ведь даже сейчас, когда огни особняка остались далеко позади, она по-прежнему ловила себя на том, что не может остановиться. И продолжает оглядываться в зеркало заднего вида, думая о том, что могло бы случиться, останься она переночевать.

Отперев дверь своей комнаты полчаса спустя, Фрэнки поняла, что очень рискует. Печаль Ксандера о своей невесте была осязаема, теперь она это понимала и, кроме того, осознала, что их отношения бессмысленны. Какие болезненные ощущения!

Просто она стала еще одним способом забыть женщину, которую он любил.

Переполняемая эмоциями от всего, что они пережили, она повесила ключи на металлический крючок у входной двери и обернулась к Ксандеру. Он стоял прямо в футе позади нее, закрывая за собой дверь на засов. Он не колебался. Обхватив за талию, еще сильнее прижал ее к себе.

Фрэнки запустила пальцы в его волосы. Он наклонился к ее губам. Поцелуй пронзил все ее нервные окончания. Безудержное желание вырвалось наружу.

Руки Ксандера легли ей на спину, притягивая к себе. Ее груди прижались к его мускулам. Из-за него у нее подкашивались колени. Она издавала еле слышные голодные звуки. Пыталась стянуть с него футболку, он ей помогал.

Фрэнки бросила быстрый взгляд на его обнаженный торс. Тусклый свет ближайшей лампы полировал кожу золотистым сиянием.

— Поднимемся.

Взяв за руку, она потащила его за собой к лестнице, ведущей наверх, на чердак, который она превратила в спальню.

Гладко обструганная бревенчатая лестница вела через кухню в укромный уголок, где находились заправленная большая кровать и прикроватная тумбочка. Для всего остального места не оказалось.

Потянувшись, чтобы подтащить Ксандера к кровати, она заметила, что он хмуро смотрит на гостиную сверху вниз сквозь тяжелые деревянные перила, потом повернулся к ней:

— У нас на ранчо есть хижины побольше, но они пустуют. Решено, я подыщу тебе другую комнату.

Разделявшие их миры казались такими далекими друг от друга.

— Мне и здесь хорошо. Это больше, чем нужно.

Жизнь без арендной платы помогала ей приближаться к своей цели — иметь возможность оплачивать ветеринарную школу.

— У тебя должна быть спальня с четырьмя стенами. — Он обвил руками ее шею, наклонив свой лоб к ее. — Я позабочусь об этом.

— Мне не нужна помощь, — ощетинилась она, напрягаясь. — Предпочитаю сама нести ответственность за себя.

Он напряг челюсть. Фрэнки, несмотря на полумрак, заметила, как по его лицу пробежала тень. Он продолжал молчать.

— Кроме того, — продолжила она, нуждаясь в предельной ясности, — я улучшаю свою жизнь. Смена места жительства — самый верный способ спровоцировать сплетни по поводу нас. Люди начнут судачить, что я получаю какие-то льготы, а это несправедливо.

Ксандер кивнул, убирая с ее лица выбившиеся волосы и приглаживая их назад. Напряжение немного ослабло, и он распрямил плечи.

— Хорошо. Оставим это пока. Я просто хочу, чтобы тебе было удобно. Чтобы ты была счастлива.

Они отошли от перил ближе к кровати.

— Это не делает меня счастливой, — пробормотала она, наклоняясь ближе. — Зато твои прикосновения — определенно да.

Он изучал ее сквозь тяжелые веки, поглаживая пальцами взад и вперед.

— В таком случае я позабочусь об этом, обеспечу все прикосновения, которые ты захочешь.

Его обещание раздразнило ее.

Они стояли вместе в белом лунном свете. Фрэнки уперлась в подножку кровати, переступила с ноги на ногу.

— Мне этого очень хотелось бы. — Она провела руками по его плечам. Его кожа была горячей на ощупь, мускулы двигались и напрягались под ее ладонями, обостренная, как и прежде, чувствительность буквально зашкаливала.

— А без одежды будет еще веселее.

— Неужели?

Он опустил руку, расстегивая пуговицу на ее джинсах, пальцы задержались на квадратном дюйме кожи.

— Вполне возможно. Хорошо, что мы не торопимся.

Удовольствие вибрировало в ней, пьянящий гул пробежал по нервным окончаниям. Она тесно прижималась к нему бедрами, прижималась животом к жесткому гребню за ширинкой.

— Нет. Лучшая награда — положить конец этому голоду. Снять напряжение. После этого мы сможем обсудить достоинства дразнящих прикосновений.

— Никто ничего не говорил о поддразнивании, — уточнил он, стягивая с нее футболку, блуждая взглядом по ней. — Ты чертовски красива.

Его слова тронули ее.

Извиваясь, Фрэнки сняла с себя остальную одежду. Ксандер, в свою очередь, сбросил джинсы и ботинки.

И бросил на подушку пакетик из фольги. И повалил ее на матрас. И повалился сам.

Фрэнки обвила руками его шею, впитывая в себя запах и ощущение близости. Щетину на подбородке, волосы на груди. Впечатляющие мышцы. Ксандер, лаская, гладил ее, сжимая худыми ногами.

Когда он поцеловал ее, у нее перехватило дыхание. Каждое движение его губ отправляло в нее электрические разряды. Она опасалась умереть от удовольствия. Ее чувства поплыли, и она вместе с ними. Готовясь к кульминации, вцепилась в одеяло. В голове и перед глазами все мерцало.

Как вдруг ее осенило. Она вскрикнула. Сокрушительный прилив удовлетворения сломал ее едва ли не в буквальном смысле. Ксандер выбрал у нее все до последнего спазма, прежде чем выйти и растянуться над ней. Потом достал и развернул презерватив. Фрэнки пыталась восстановить дыхание.

Пока он пробирался внутрь ее, она скользнула ладонями по его рукам и груди, сжала ему плечо. И они полностью соединились. Фрэнки глубоко поцеловала его.

Ее эмоции зашкаливали, накрывая и его.

Она хотела, чтобы это мгновение длилось вечно, наслаждаясь ощущениями внутри себя. Пока Ксандер двигался, его мышцы пронизывало напряжение. Они стали двигаться синхронно. Лунный свет играл с кожей, отбрасывая на них чередующиеся тени. С каждым толчком страсть разгоралась все сильнее. Горячее.

Фрэнки затаила дыхание. Ее сердце замерло. В животе затрепетали бабочки.

К тому времени, как Ксандер прорвался сквозь нее в очередной восхитительной судороге, она уже держала его в объятиях.

Его крик резонировал в ее теле вместе с буйными ощущениями. Немного придя в себя, она снова почувствовала собственное дыхание.

Случилось что-то очень важное. Может быть, и не для Ксандера. Зато для нее.

Она желала, чтобы он остался в ее жизни больше чем на одну ночь.

Дышать.

Просто дышать.

Она поцеловала его обнаженное плечо.

— Останься, — прошептала она ему на ухо, не готовая к разговору, который мог бы выдать ее. — Поспи.

Фрэнки вытащила смятое одеяло, наполовину лежащее на полу, прикрывая их обоих.

Ксандер поцеловал ее в лоб, откинув в сторону спутанные волосы, прижал ее к себе. Она услышала ровный стук его сердца.

— Спокойной ночи, Фрэнки.

Прежде чем заснуть, она задумалась, действительно ли он пожелал ей спокойной ночи? Или таким образом хотел попрощаться?

Утром после короткой остановки в сарае, чтобы проверить Чертополоха и нового жеребенка, Фрэнки раздумывала, как провести столь неожиданно образовавшееся свободное время. Она медлила с ответом, почесывая морду одной из старших кобыл и размышляя, уж не взять ли ее на прогулку и тем самым облегчить боль в груди.

Проснувшись в одиночестве сегодня утром, но ожидая увидеть Ксандера рядом с собой, она почувствовала боль и даже несколько часов спустя все еще не могла избавиться от ощущения, что ночь, проведенная вместе, такая важная для нее, для него не имела никакого значения.

Выйдя из сарая, она решила не ехать верхом, а прогуляться пешком.

Проходя мимо главного дома, Фрэнки ускорила шаг, но вдруг остановилась, услышав громкий женский голос:

— Фрэнки!

Аннабель Керрин махала ей рукой с подъездной дорожки возле бокового двора, куда вышла из гаража с ключами в руке.

— Привет! — крикнула Фрэнки, помахав в ответ и надеясь, что Ксандера поблизости не окажется. Она пока не готова к встрече с ним.

Аннабель спешила к ней, на ходу засовывая ключи в желтую кожаную сумочку. На ней был белый сарафан с ярким бирюзовым ожерельем. Расшитые бисером сине-желтые сандалии блестели на ярком солнце. Неудивительно. Фэшн-блоггер обязан выглядеть красиво, модно, стильно.

— У тебя найдется минутка? Меня ждет ланч в домике у бассейна, и я уверена, что здесь хватит места для двоих. — Она указала на здание, куда Ксандер отвел Фрэнки после торжественного приема. — Под навесом на открытом воздухе есть столик, там достаточно прохладно. Посидим, подышим воздухом.

В это время с подъездной дорожки выезжал грузовик службы ландшафтного дизайна. Вокруг витал аромат свеже-скошенной травы, все цветы и деревья были идеально ухожены.

Фрэнки колебалась, в основном потому, что не хотела столкнуться с Ксандером, ведь она еще не придумала план игры.

— Очень мило с твоей стороны, но я собиралась прогуляться к пруду.

— Да ты растаешь на такой жаре. — Аннабель указала на бассейн. — Посиди со мной несколько минут, чтобы я могла хотя бы узнать, как все прошло на празднике.

У Аннабель слишком доброе сердце, грех отказывать ей.

— Если ты уверена. — С таким же успехом можно порадоваться отсутствию любых планов на сегодняшний день. — Только не нужно меня кормить. Поверь, я ем предостаточно. Наш повар готовит так, будто я собираюсь вырасти еще.

Аннабель рассмеялась и открыла калитку, чтобы пройти к бассейну.

— Вряд ли она понимает, что мне уже не двенадцать лет.

Фрэнки посмотрела на домик у бассейна, вспоминая ночь, проведенную с Ксандером. Вечер был волшебным, от ее Золушкиного макияжа и красивого платья до того, как он заставил ее почувствовать себя.

— Хм. Извини, я подумала, что это прекрасное место, чтобы почитать книгу. — Она рассеянно последовала за Аннабель к кованому столику, спрятанному в беседке внутреннего дворика, увитой виноградными лозами и зеленью.

Запотевающий шланг распылял тончайшее облако воды, верхний вентилятор поддерживал температуру на приемлемом уровне.

— Я люблю приходить сюда поработать над моими блогами. А сейчас сгораю от нетерпения, хочу узнать все о твоем вечере на гала-концерте. Ты хорошо провела время? — Аннабель бросила сумочку на один из стульев в патио и села сама.

— Все было просто потрясающе, — честно призналась Фрэнки, усаживаясь в кресло напротив. — Я никогда не была в этом доме. Четыре сезона. Кто бы мог подумать, как потрясающе это выглядит с такими восхитительными цветами.

— Это было прекрасно, — согласилась Аннабель с погасшей улыбкой, пододвигая Фрэнки тарелку и хрустящую льняную салфетку. — Мы пробыли здесь недолго.

Что-то здесь не так. Уж не поссорилась ли Аннабель со своим женихом.

— Все в порядке? — Фрэнки положила салфетку на колени.

— Все нормально, — отмахнулась Аннабель и вновь улыбнулась, сняв крышку с охлажденной тарелки с бутербродами. Бриллиантовое обручальное кольцо по-прежнему сверкало на ее руке. — Ну, а какого мнения о твоем праздничном образе Ксандер?

Фрэнки, подозревая, что Аннабель чем-то расстроена, задумалась о дружеском этикете в подобной ситуации. Уместен ли этот разговор? С другой стороны, она не очень хорошо знает девушку. Однако сдержать улыбку при воспоминании об их первом танце она не смогла.

— Похоже, ему понравилось.

— Держу пари, так оно и было. Это платье на тебе сидело потрясающе. — Аннабель протянула ей тарелку с бутербродами и налила два стакана воды из оловянного кувшина.

— Это же целая тонна сэндвичей, — ужаснулась Фрэнки и взяла один из них.

— Я знаю! — воскликнула Аннабель, кладя себе на тарелку две порции. — Мы могли бы пригласить всех наших друзей, и всем хватило бы. Но вернемся к твоему свиданию.

Она наклонила голову.

— У меня такое чувство, что все прошло очень хорошо. Дело в том, что вчера вечером я ходила в сарай проведать Чертополоха и услышала ваши голоса.

— Ты там была?

Фрэнки попыталась вспомнить, о чем они говорили прошлой ночью, когда это не касалось помощи кобыле.

Ксандер много расспрашивал ее о планах на ветеринарную школу и о том, как она готовится к поступлению.

Накал страстей начался позже.

— Достаточно долго, чтобы понять, что за Чертополохом хорошо ухаживают.

Аннабель оглянулась через плечо, словно проверяя, одни ли они. Потом доверительно наклонилась вперед:

— И, честно говоря, было приятно слышать, какой у моего брата… счастливый голос. Поэтому и решила не перебивать вас. А не думаешь ли ты, что он стал счастливым в последние месяцы?

Удивленная услышанным, Фрэнки размышляла, не упустила ли она признаки того, что Ксандер по-прежнему горюет о своей невесте, пока она здесь работает.

— Он хорошо притворяется, хотя уже и не такой, каким был до смерти Рены.

Больно осознавать, что она никогда по-настоящему не знала прежнюю версию Ксандера, о которой упомянула Аннабель. Возможно, часть боли отразилась на ее лице, потому что Аннабель хлопнула себя по запястью.

— Знаешь, Фрэнки, ты ему подходишь. Вчера вечером он говорил таким тоном, какого я не слышала уже очень давно.

Неужели это правда? Или Аннабель просто любит его и хочет верить, что ее брат исцеляется? — Я в этом не уверена. — Отложив в сторону остатки сэндвича с яичным салатом, Фрэнки откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. — Он ушел посреди ночи, ничего мне не сказав. Я думала, мы… — Она заставила себя замолчать, не желая признаваться в том, что надеялась на их сближение. Она не привыкла делиться деталями своей личной жизни. — Я просто не хочу обнадеживать тебя, и да, у меня нет никаких оснований полагать, что у нас когда-нибудь будет еще одно свидание.

Она так старалась убедить себя в том, что просто весело проводит время. Но просыпаться в одиночестве невесело.

— Должно быть, это очень обидно. — Аннабель нахмурилась, ее глаза были полны сочувствия. — Мне жаль, что он так обошелся с тобой, Фрэнки, но, как бы ни было, в прошлом он любил и сможет полюбить снова. Я уверена.

Фрэнки оценила эту мысль. Конечно, она надеется, что Ксандер снова найдет свою любовь. Но это не значит, что он способен отдать кому-то свое сердце. Рена исчезла. А она совсем не похожа на тех женщин, с которыми он обычно встречался.

— Все в порядке, — заверила Фрэнки, не желая больше принимать участие Аннабель.

И да, надо держаться подальше от Ксандера.

— Принимая его предложение пойти с ним на праздник, я отдавала себе отчет в том, что он… не ищет ничего серьезного.

Она изобразила на лице улыбку. Ее это вполне устраивало. Она даже уверила себя в том, что тоже хочет этого. Положить конец отвлекающему увлечению, избавиться от него до поступления в ветеринарную школу.

— А как же ты? — Темные глаза Аннабель, казалось, смотрели сквозь нее. — Тебя это устраивает?

Фрэнки так надеялась, что этот вопрос не прозвучит. Но Аннабель не оставила ей выбора.

— Конечно. — Она кивнула, хотя и отследила фальшивые нотки в своем голосе. Аннабель, ясное дело, тоже их не пропустила. Более того, дала понять, что не купилась на это.

— О'кей. Но Ксандер — хороший человек. И если бы от меня что-то зависело, я посоветовала бы не отказываться от него.

К счастью, Аннабель перевела разговор на более легкие темы. Долила напитки, смешала со льдом дольки лимона, лайма и апельсина.

— Кстати, на следующей неделе состоится собрание Техасского клуба скотоводов.

Говоря это, Аннабель проверила свой телефон и положила его обратно на стол.

— Даже если ты не хочешь романтических отношений с Ксандером, тебе полезно познакомиться с самыми влиятельными владельцами ранчо в округе.

Фрэнки сгорала от любопытства, даже попыталась отогнать мысли о Ксандере и сосредоточиться на своей мечте о карьере.

— Собрание?

— Да, в конференц-зале местной исторической гостиницы под названием «Хасиендас». После этого будет коктейльная вечеринка. Я уверена, что смогу достать тебе приглашение.

— Будешь ли ты там? — Вместе будет куда веселее. Кроме того, ей понадобится барьер, если там появится Ксандер.

Может быть. — Она снова проверила телефон, нахмурив брови и прищурившись, чтобы разглядеть его, несмотря на солнечный свет. — Я послала сообщение Майе, чтобы убедить ее приехать домой на лето и посетить некоторые мероприятия Техасского клуба, но пока не получила ответа.

— Я бы хотела с ней познакомиться, — пробормотала Фрэнки, вспомнив рассказ Ксандера о том, что Майя не знает своих настоящих родителей.

Через некоторое время они закончили завтракать. Фрэнки поблагодарила Аннабель и отбросила мысль о том, чтобы расспросить Ксандера о встрече и вечеринке после собрания. Хотя это куда проще, чем предложение Аннабель — дать шанс роману с Ксандером. Это рискованно. И может причинить сильную боль.

В прошлом Фрэнки гордилась тем, что никогда не сдавалась без боя. Неужели же сейчас испугается принять вызов? Она стиснула зубы, не готовая быть женщиной, которая поджимает хвост и пасует перед первым же ухабистым участком дороги. С тех пор как уехала из дому, она убеждала себя, что собирается впитывать все возможные новые впечатления, чтобы компенсировать удушливый мир своего детства.

Может быть, она еще не готова отказаться от Ксандера.

Майя Керрин просмотрела пятое по счету сообщение от своей сестры Аннабель и тяжело вздохнула. Она любила ее и скучала по ней больше, чем кто-либо другой дома. Но независимо от того, сколько сладких записок получила, Майя не собиралась возвращаться в Хьюстон этим летом. Ни за что.

Ткнув пальцем в значок телефона на экране, она позвонила Аннабель, рассказав ей все, сидя в одиночестве за столиком для пикника под соснами, пока четыреста подростков заканчивали обедать. Майя ждала, пока Аннабель возьмет трубку. — Майя! — Аннабель завизжала мягким протяжным голосом, который Майя пропустила мимо ушей. — Где ты, черт возьми, и почему до сих пор не вернулась домой? Я уже сто лет ничего о тебе не слышала.

— Никаких обвинений, — отрезала Майя резче, чем намеревалась, но потом смягчилась: — Я по тебе очень скучаю.

— Прости, милая. Все в порядке? Ты еще в колледже?

Майя только что окончила первый курс Бостонского колледжа, но была слишком зла на отца, чтобы вернуться домой этим летом. Правда, не хотелось бы посвящать Аннабель, тем самым втягивая ее в эту драму.

Несколько отдыхающих пробежали мимо нее, толкая друг друга и смеясь, их шаги стучали по утоптанной земле под соснами.

— Все в порядке. Я просто решила устроиться на летнюю работу в лагерь для бездомных на Кейп-Коде.

Она подала несчетное количество заявок, чтобы оправдать время, проведенное вдали от дома. В этом году ей исполнилось восемнадцать, а отец еще не рассказал историю ее рождения и удочерения. Хотя и обещал. Почему он скрывает настоящую историю? Почему так боится, что она узнает? — Работа? — Аннабель казалась опустошенной. — У тебя есть свободное время? Я хотела бы, чтобы ты сходила на несколько модных мероприятий Техасского клуба скотоводов и на открытие Хьюстонского отделения.

— Неужели?

Майя спросила только потому, что ей не терпелось узнать новости о доме. Даже несмотря на то, что она злилась на отца. Даже если не вернется домой, пока он не скажет ей правду.

Она просто скучала по Аннабель. Лагерь хорош, тем не менее это не дом. Она даже скучала по хьюстонской жаре, потому что на Кейп-Коде прохладно. Уже середина дня, а на ней толстовка с капюшоном.

— Да! Это лето гала-концертов и вечеринок. Я подумала, может быть, ты будешь гостем в моем блоге.

Для нее много значило, что Аннабель хочет тусоваться. Она имеет значение для кого-то дома, даже если отец относится к ней, как к ребенку, которому нельзя доверить самую важную информацию. Например, имя ее настоящих родителей. — Звучит забавно, — признала она, чувствуя боль в груди при виде младших школьников, длинной вереницей прошедших мимо в сопровождении вожатого к площадке для стрельбы из лука. — Очень жаль, что не могу быть там. Я буду работать все лето.

Аннабель поболтала еще немного, пока Майя не услышала звонок, который ее отвлек.

— Прости, что прерываю тебя, мне нужно вернуться в конюшню, — сказала она, вскакивая. — Мы скоро наверстаем упущенное, хорошо?

И прежде, чем в ее голосе послышались нотки тоски по дому и гнева на отца, она отключилась. Возможно, излишне поспешно. Не стоит расстраивать Аннабель.

Ничего, она очень скоро придумает, как отомстить отцу. Кроме того, Майя твердо уверена, что привлечет его внимание, если не вернется в колледж осенью.

Вот тогда-то он не сможет игнорировать ее.

Ксандер хотел ее полюбить.

Он скучал по ней и сегодня вечером хотел показать, насколько сильно. Но когда Фрэнки, на которой из одежды была лишь пижамная футболка, открыла дверь, все слова, которые он собирался сказать, высохли, исчезли.

Без макияжа, с растрепанными темными волосами, она лишила его остатков рассудка, когда обвила руками его шею и поцеловала.

Она была теплой и мягкой, каждый восхитительный нюанс ее тела просматривался сквозь ткань футболки. Он обнял ее за талию, притянул к себе. Он ногой закрыл за ней дверь и понес глубже в дом. Каждый шаг вызывал сладостное томление, заставлял гореть еще жарче. Сильнее.

Пока он поднимался по лестнице на чердак, она сомкнула лодыжки вокруг его талии. Каждый шаг дразнил его, каждое движение вызывало у нее хриплый стон.

Подойдя к кровати, он положил ее на середину одеяла. Запах лаванды и теплой женщины поднимался от постельного белья. Он снял рубашку, расстегнул пояс. Ее зеленые глаза следили за этими действиями, задержавшись на его груди, прежде чем опуститься ниже.

Не отрывая от него взгляда, Фрэнки потянулась за презервативом и опустилась на колени, пока он снимал с себя последнюю одежду.

— Можно? — спросила она.

— Черт возьми, да. — Он не мог быть более красноречивым, весь его мир сузился до всепоглощающей жажды.

Она разорвала упаковку. Ее руки были осторожны — о, так чертовски осторожны, — когда она скатывала презерватив на место. Ксандер едва пережил этот процесс, особенно когда она погладила рукой от основания до кончика. Прикосновение вырвало у него стон, желание к ней было таким сильным, что причиняло боль.

Он снял с нее футболку. Встретившись с ней взглядом, скользнул в нее. Ее груди прижались к его груди, и он завладел ее ртом, целуя снова и снова, позволяя жару нарастать.

Ее ногти впились ему в спину, зубы — в плечо. Он оценил боль, когда был чертовски близок к тому, чтобы потерять ее. Заставив себя замедлиться, прислушался к ее дыханию, ведя туда, куда ей было нужно.

Она тоже была близка к кульминации, и вскоре ее спина сильно выгнулась. Освобождение накрывало ее одной сладкой волной за другой. Он позволил себе следовать за ней. Удовольствие было настолько совершенным, что он не мог вспомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя так близко к кому-либо.

И на этот раз он никуда не собирался уходить.

Когда их дыхание наконец замедлилось, Ксандер, убедившись, что она знает, как сильно он хочет ее, снова притянул ее к себе. Пусть она будет рядом.

Всю ночь напролет.

Час спустя Ксандер сидел рядом с Фрэнки в одном из частных номеров исторической гостиницы, расположенной неподалеку от Техасского клуба скотоводов. Он не знал, куда еще пойти с ней, чтобы спокойно поговорить, поэтому позвонил одному из организаторов мероприятия и попросил номер.

Фрэнки была так бледна после напряженной встречи с Эбигейл Лэнгли, что он беспокоился за нее. Теперь они сидели в застекленной солнечной комнате на первом этаже и могли наблюдать за мероприятием без риска, что кто-то заглянет в их номер, так как окна были затонированы.

Он заказал из кейтеринга поднос с едой, но до сих пор Фрэнки не проявляла никакого интереса к пятизвездочным предложениям. Так и сидела в кожаном кресле за тяжелым деревянным столом, сжимая в руках кружку чаю, хотя и не сделала ни единого глотка.

Она смотрела на коктейльную вечеринку, проходившую без их участия, но ее зеленые глаза были рассеянными.

— Может, позвоним кому-нибудь? Например, твоим родителям, — мягко предложил Ксандер, не желая расстраивать ее. — Если бы ты поделилась тем, что рассказала Эбигейл, возможно, у них нашлось больше ответов. Так или иначе.

Он не был уверен, что верит шокирующему откровению Эбби. Хотя и не мог отрицать, что Фрэнки похожа на родственницу из Лэнгли, чей портрет он видел в телефоне. Однако ему не хотелось обнадеживать ее. А вдруг настойчивое утверждение Эбби о том, что Фрэнки — наследница состояния Лэнгли, вызвано желанием самой женщины обзавестись семьей?

Звучит неправдоподобно — найти давно потерянного родственника на многолюдной вечеринке.

После своего заявления Эбигейл была готова организовать для Фрэнки анализ ДНК, но Ксандер попросил некоторое время, чтобы переварить новости, потому что видел, как расстроена Фрэнки. И, пользуясь случаем, быстро похитил ее. Он бы вообще ушел с вечеринки, но для этого пришлось бы продираться сквозь толпу. Пустая боковая комната предлагала более скорую и уединенную передышку.

— Почему мои приемные родители начали говорить мне правду именно сейчас? — Она поднесла кружку к губам и, поколебавшись, поставила обратно на стол, ее руки дрожали, голос был напряженным и сердитым. — Я спрашивала их об этом всю свою жизнь, но все, чего когда-либо достигала, — это обязательство держать меня изолированной от остального мира.

Изолированно потому, что они выступали защитниками? Или они похитили ее? Она, должно быть, задавалась тем же вопросом.

— Но если бы они знали, что Эбби Лэнгли настаивает на том, что ты ее родственница, возможно, смогли бы, по крайней мере, сообщить тебе достаточно подробностей, объяснить, почему это не может быть правдой.

Если только они не похитители. Хотя существуют и другие варианты, например, халатное усыновление по чьей-то вине.

— А ты не думаешь, что это правда? — Она посмотрела на него через стол, он сидел по диагонали от нее. Ее взгляд был сосредоточенным. — И я какая-то давно потерянная наследница?

— Я не это имею в виду, а то, что твои родители могли бы предоставить достаточное количество фактов, чтобы быстро опровергнуть это и избавить тебя от страха ожидания результата ДНК-теста.

Он чувствовал себя ее защитником. Она притягивала его, он страдал вместе с ней.

— Или они могли бы подстраховаться, как делали всегда, и заставить меня еще больше обижаться, ведь я не имела нормального детства, поскольку они постоянно беспокоились, что появится кто-то и предъявит права на меня.

Она подошла к стене с окнами, выходящими на коктейльную вечеринку.

Голубое сияние бассейна освещало сад, когда садилось солнце, а ландшафтные прожекторы автоматически включались.

Не зная, как утешить ее, Ксандер последовал за ней, чтобы посмотреть на празднество. Обнял ее за талию, привлекая к себе. Она положила голову ему на плечо. Он прижался щекой к шелковистым прядям ее волос.

— Но теперь никто не может претендовать на тебя, Фрэнки, — заверил Ксандер. — Ты всего достигла сама, и этого достаточно, чтобы гордиться. — Однако насколько легче было бы сделать это с помощью семьи. — Она отступила на шаг, чтобы посмотреть на него. — За последние семь лет, с тех пор как уехала из дому, я отчаянно пыталась втиснуть опыт, достойный всей моей жизни, наверстать то, что я не смогла сделать в детстве. Работа на ранчо, езда на Бронке, волонтерство в приюте. Да я просто изголодалась по вкусу этого мира.

Был ли их роман еще одним аспектом постижения мира? Осознание этого больно кольнуло.

— Никто не может отнять у тебя то, чего ты достигла. Никто не может сказать, что ты добралась туда, где находишься, с помощью семьи, — настаивал он.

Интересно, понимает ли она сама, как впечатляет, что она уже без пяти минут студентка ветеринарной школы. И да, это ее личное достижение.

— Может быть, я бы и не возражала против помощи. — Скрестив руки на груди, она сердито наблюдала за вечеринкой, продолжавшейся без них. — Перри и Керрины могут соперничать за преимущество друг перед другом, но они оба уверены в своем месте в мире. Одно только имя — любое имя — дает вам силу.

— Ты хочешь, чтобы это было правдой, хочешь стать наследницей Лэнгли, не так ли?

Она снова повернулась к нему. На этот раз боль в ее глазах была поразительно ясной.

— Кто в здравом уме предпочтет быть сиротой, а не человеком с семьей и связями? Семья, чье могущественное имя могло бы дать те преимущества, которые есть у тебя?

Умом он понимал и принимал ее точку зрения. Но это не означало, что он готов принять ее будущее. Как, впрочем, и Лэнгли. Все между ними изменится. Обе семьи проявят интерес к их отношениям. Лэнгли и Керрины — хорошо известные семьи.

С другой стороны, захочет ли наследница Лэнгли встречаться с Керрином, который работал на ранчо бригадиром? Он еще не вступил в должность генерального директора «Керрин Ойл». Между ними все менялось быстрее, чем он успевал за этим угнаться.

— Моя семья, возможно, и дала мне преимущества, — осторожно признал Ксандер, возвращаясь к подносу с едой, оставленному на буфете, чтобы только не видеть неприкрытой муки на ее лице. Он хотел налить себе алкоголя, но на подносе не было ничего, кроме газированной воды, непочатой бутылки пива и шампанского. Вряд ли это можно назвать праздником.

Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Но я, как и ты, много работал, чтобы достичь того, что имею.

Ксандер повернулся к Фрэнки. Она смотрела на него так, словно видела впервые, и выражение ее лица было озадаченным.

— Я ценю это, Ксандер.

Ее рассудительный тон ничего не изменил. Он чувствовал, как тонкая основа их отношений рушится у него под ногами.

— Видимо, тебе не понадобится моя помощь, когда ты станешь Лэнгли, не так ли? — настаивал он, понимая, что значит для нее быть богатой наследницей. — С твоим-то наследством работать на ранчо уж точно не придется. У тебя будет вся необходимая поддержка для членства в Техасском клубе скотоводов. Черт возьми, Эбби — бывший президент королевской ветви, так что ты в хороших руках. У нее наверняка больше связей, чем у меня.

Ксандер хотел остановить поток слов, заглушить уверенность в том, что это конец. Он понимал, что несправедлив к ней. А ведь они даже не знали наверняка, что она из Лэнгли. Но мысль о том, чтобы вот так потерять ее, разрывала его на части. Даже больше, чем следовало бы. И от этого хотелось сбежать, далеко и быстро.

— Я вступила в эти отношения не ради помощи, — резко бросила Фрэнки, демонстрируя, что он задел ее за живое. — Если помнишь, я была готова купить себе билет на гала-концерт.

Черт возьми.

Не об этом он должен был и хотел говорить с ней сейчас.

— Рискуя своей шеей, — сухо напомнил Ксандер. — Я помню. Тогда ты была готова к успеху и без меня.

Но теперь между нами есть что-то общее, пусть даже и интрижка. Думаю, ты должна хотя бы попрощаться, если собираешься уйти.

— Я никогда не говорила, что хочу покончить с этим.

В своем простом белом платье она была красивее, чем любая из светских львиц, задрапированных в дизайнерские наряды и увешанных драгоценностями.

— Тебе и не нужно было. — У него ныло в груди, когда он смотрел на нее, такую нежную и сильную одновременно. — Ты готовилась к концу этого романа с самой первой ночи, которую мы провели вместе. На этот раз ушла ты, Фрэнки. Не я.

Ощущение потери обрушилось на него темной тучей и душило его. Нужно было уехать отсюда.

— Это нечестно, — мягко попеняла она ему, уязвленная, и не подошла к нему ближе.

Это так несправедливо. И от этого боль становилась более реальной.

Он взял со стола ключи от машины.

— Я собираюсь глотнуть немного свежего воздуха. Комната на эту ночь полностью в твоем распоряжении, если хочешь.

Конечно, ей не нужна эта комната. Стоит ли удивляться. У Ксандера не осталось больше ничего, что он мог бы ей предложить.

Фрэнки смотрела в окно, наблюдая за прекрасной вечеринкой, проходившей без нее и Ксандера. На самом деле это был не спор. Но ее одолевали темные эмоции, которые он всколыхнул в ней.

И то же самое произошло с ним. Она достаточно ясно услышала это в его голосе перед тем, как он ушел.

Даже через миллион лет она не могла бы себе представить, что сможет причинить боль Ксандеру Керрину, человеку, которого она считала непобедимым.

Он защищал себя после потери невесты. Она защищала себя от заброшенности, которая была в ее характере еще с юности. Возможно, ей следовало бы угадать в нем родственную душу, но она была так занята, не желая рисковать собственным сердцем, потому и не уделила ему достаточно внимания.

Теперь Фрэнки смотрела на пышный сад, раскинувшийся за окном, не будучи его частью. Какая прекрасная метафора для всей ее жизни.

Ранчо, где ее «семья» состояла из седых пастухов. Даже там у нее были другие мечты, чем у них, она хотела работать с животными больше, чем с людьми.

Шок от откровения Эбигейл Лэнгли заставил ее почувствовать себя еще более раскованной, чем обычно. Каждый брошенный ребенок мечтает о таких маловероятных сценариях, как этот.

Правда, Фрэнки давным-давно переросла подобные мечты и не собиралась поддаваться какому-то причудливому видению своего будущего.

Наследница.

Она даже представить не могла, как радикально это изменит ее жизнь. Не придется экономить каждый цент, откладывая на учебу в ветеринарной школе и собственное жилье. Что еще более важно, она сможет позволить себе уделять все свое время учебе, вместо того чтобы работать и содержать себя. Это было бы… слишком невероятно.

Помимо очевидной выгоды от денег, Фрэнки будет принадлежать к ним. Ксандер прав насчет того, что она не нуждается в нем. У нее будет собственное место в Техасе.

Интересно, много ли времени она провела, наблюдая за вечеринкой и пытаясь разобраться в собственных чувствах. Ее внимание привлек шелест светлых волос снаружи.

Анджела Перри вела напряженную беседу со своим отцом под раскидистым старым живым дубом, скрытым от остальных участников вечеринки.

Отец и дочь. Семья.

Хотя Стерлинг слишком властно и навязчиво вторгался в жизнь дочери, но, по крайней мере, Анджела была уверена, что ее очень любят.

Тоска по семье усилила боль в сердце Фрэнки.

Хочет ли она присоединиться к сверкающей компании по ту сторону окон?

Только вот на этот раз в совершенном одиночестве. Никакого Ксандера, чтобы сгладить ее манеры или представить кому-либо.

Должна ли она высоко держать голову и заставлять себя смотреть в будущее? Вернуться на вечеринку и сказать Эбигейл Лэнгли, что она сдаст анализ ДНК, даже если не понимает, каким образом вдруг стала Лэнгли?

Легче всего спрятаться в комнате, которую Ксандер зарезервировал для них, лелея боль в груди, которая горела с тех пор, как он попрощался с ней. Но это никогда не было ей свойственно. Здесь Ксандер прав. Даже если это означает рисковать своей шеей, она будет двигаться вперед.

В данном случае, возможно, ей действительно нужно было рискнуть той частью себя, которую она потеряла, охраняя так тщательно. Сердцем, которое она хотела любой ценой уберечь от Ксандера.

Но сначала нужно получить некоторые ответы на вопрос, кто она такая, даже если придется возвращаться в Ларедо на встречу с домом, который она покинула в восемнадцать лет.

Прошло четыре дня после вечеринки, а Ксандер все еще не встретился с Фрэнки. Он оставил ей сообщение, что надеется увидеть ее, но не хочет давить, особенно с тех пор, когда ушел в ночь, которая, должно быть, стала для нее разрушительной.

Он наконец сдался и, постучав в дверь ее хижины, решил, что она, должно быть, избегает его. Он работал почти без остановки со времени ареста Стерлинга, потому что последствия этого события выплеснулись на весь мир.

Эта работа отнимала очень много времени, давая Ксандеру большую самостоятельность в «Керрин Ойл». Отец был в восторге от его присутствия в офисе, а Ксандер радовался, что наконец-то вступил в должность, которую всегда планировал иметь в компании. Тем более он знал, что его заместитель на ранчо наконец-то получит шанс попробовать себя в качестве бригадира. Но это означало, что его нет на ранчо, и он не увидит Фрэнки.

Он постучал еще раз.

— Фрэнки.

Единственное, что он услышал в ответ, было карканье ворона с перил крыльца. Нещадно палило послеполуденное солнце.

— Ее нет в городе, босс, — раздался мужской голос с заросшей травой дороги.

Ксандер обернулся и увидел Реджи Мэллоя.

— Уехала из города? — Ксандер сошел с маленького крыльца и направился по тропинке к грязной дороге, где на пятнистой Аппалузе сидел Реджи.

— Она попросила у Лена пару личных дней. Я слышал, как она говорила что-то о том, чтобы навестить своих родителей в Ларедо.

Реджи приподнял шляпу, вытирая лоб рукавом рабочей рубашки.

В этой маленькой общине слухи распространяются быстро, неудивительно, что Реджи в курсе этой поездки. Лен, заместитель Ксандера, курировал большую часть кадровых проблем.

Беспокоило другое. Ксандер ничего не слышал об этом. Зачем ей рисковать и вступать в конфронтацию с родителями в одиночку? Черт побери, он должен был проверить ее раньше. Давая время остыть. Неужели он окончательно оттолкнул ее?

Ему была ненавистна сама мысль о том, что после стольких лет она увидит своих родителей наедине. Однако он потерял право влиять на эти решения, когда ушел от нее в ту ночь. Потребность быть с ней, оказать любую поддержку была настолько сильна, что он хотел сесть в грузовик и поехать в Ларедо. Погруженный в свои мысли, он удивился, когда Реджи снова заговорил:

— Как ты думаешь, правда, что она — пропавшая наследница Лэнгли? — Под Реджи скрипнуло седло. — Мы в курсе того, что случилось на собрании Техасского клуба скотоводов. Эбигейл Лэнгли узнала это родимое пятно.

— Я уж не знаю, чему верить. — Чутье подсказывало Ксандеру, что это, скорее всего, правда. Однако он не хотел размышлять об этом без Фрэнки.

Вероятно, она уже приняла решение о том, стоит ли сдавать анализ ДНК, но он надеялся, по крайней мере, поговорить с ней до того, как она получит результаты, если, конечно, она выбрала именно этот путь. Нужно было убедить ее, что для него не имеет значения, что покажут результаты.

Он хочет ее присутствия в своей жизни. Несмотря ни на что.

Реджи ухмыльнулся:

— Трудно это себе представить. Но мы сказали ей, что в любом случае она останется с нами навсегда.

Негромко кликнув коня, он умчался, оставив Ксандера наедине со своими мыслями.

Значит, весь персонал ранчо Керрин точно знал, что сказать Фрэнки, как ее подбодрить, когда она столкнулась с драматическим открытием о своем рождении. А он, образно говоря, сунул ногу в рот, оставив ее наедине с собой. Это очень плохо его характеризует.

Но он намеревается исправить ситуацию. Прямо сейчас.

Бросив резиновый фартук в мусорное ведро у задней двери местной ветеринарной клиники, Фрэнки вошла внутрь, чтобы отскрести остатки дневной работы волонтеров в поле. Она провела почти восемь часов с Доком Макалланом в передвижном ветеринарном фургоне, осматривая больных телят, раненую лошадь и одну очень несчастную свинью с зараженным копытом.

Ветеринар жил на ферме неподалеку и уже вернулся домой на вечер, надеясь отправиться на рыбалку, как только приберется.

Фрэнки по локоть нанесла вторую порцию антибактериального мыла, когда ее телефон известил об эсэмэске. Она посмотрела на стойку над раковиной, где было видно имя отправителя.

Ксандер.

У нее болела грудь, но она с удивлением обнаружила, что читает текст, прежде чем смогла опомниться.

«Вылетаю в Ларедо как можно скорее. Пожалуйста, дождись меня, не встречайся с родителями одна».

Удивленная, она быстро вытерла руки.

Расставание с Ксандером, возможно, и причинило ей боль, но при этом она не хотела, чтобы он зря потратил время.

Двое других сотрудников клиники ушли на весь день, оставив ее одну. Она присматривала за племянницей ветеринара, которая играла с котенком. Один из их клиентов нашел его брошенным на шоссе и решил оставить себе.

— Совсем как я, — с усмешкой подумала Фрэнки. Ее тоже приняли в чужой дом. За исключением того, что приемная семья специально спрятала ее от мира, чтобы помешать настоящей семье найти свою наследницу.

Теперь у нее на руках результаты анализа ДНК, которые в недвусмысленных выражениях доказали, что она — Лэнгли. Секретное письмо из лаборатории ожидало ее по возвращении из Ларедо. Эбигейл Лэнгли заплатила дополнительно, чтобы ускорить результаты, и была достаточно любезна, отправив корреспонденцию исключительно Фрэнки, понимая, что ей нужно время подумать о том, как распорядиться этой информацией.

А Фрэнки все еще не решила.

Устроившись на одном из стульев в комнате отдыха, Фрэнки, пока усталость дня не одолела ее окончательно, набрала ответ Ксандеру.

Ручная работа на ранчо требовала физических усилий, а уход за животными отнимал много эмоций. Утомляли даже победы на поле, поскольку обезумевшие владельцы беспокоились о своих питомцах, а расстроенные животные нуждались в помощи. Мало-помалу усталость одолела ее. Фрэнки попыталась сдержать искру надежды, которую почувствовала, получив сообщение от Ксандера.

«Но только не в Ларедо. Заканчиваю смену в клинике Макаллан».

Она предположила, что он, должно быть, узнал о ее местонахождении от одного из парней на ранчо Керрин, поскольку только работники знали, что она планирует вернуться домой на этой неделе. Она не хотела слышать о ДНК-тесте, пока родители не скажут ей правду. Она даст им такую возможность.

Не то чтобы ей повезло.

Следующее сообщение пришло почти сразу же.

«Пожалуйста, не уходи. Я хотел бы поговорить с тобой».

Сказать, что все кончено навсегда, у него было время все обдумать и он более чем когда-либо уверен, что они не были хорошей парой? Такие у нее были страхи.

При этом надеялась она совсем на другое. Фрэнки скучала по нему последние несколько дней, пока собиралась с духом, чтобы заговорить с ним.

О'кей.

Она отправила сообщение, не в состоянии сказать больше. Она была так занята, потакая своей влюбленности в Ксандера, так решительно настроена выжать максимум удовольствия из отношений с ним, что упустила шанс узнать его по-настоящему.

Понять его.

Так что теперь, когда их отношения разваливались, у нее не было четкого представления, как говорить с ним о том, что действительно имеет значение. О своих надеждах и страхах.

Она догадалась, что у него, в свою очередь, достаточно собственных надежд и страхов. Может быть, она сможет увидеть их теперь, перестав смотреть на него как на недосягаемого красавчика и увидев в нем мужчину.

Умный, заботливый, щедрый человек, который помог ей, даже когда она не могла дать ему ничего взамен. Независимо от того, что еще произошло в их отношениях, она благодарна ему за связи, которые завязала в Техасском клубе скотоводов. Доступ к большему количеству потенциальных рекомендаций для ветеринарной школы. Возможность нового волонтерства. Все это остро необходимо для работы с животными.

Но она по-прежнему жаждала его.

Боль в сердце на этой неделе, конечно, не связана с результатами анализа ДНК или выбором между ее будущим с семьей или карьерой. Это боль от потери. Потери Ксандера. Похоже, у нее хватило мужества принять множество вызовов, но мысль о жизни без Ксандера заставила ее упасть на колени.

Когда раздался стук в дверь клиники, Фрэнки почувствовала ответный стук в своем сердце. Вскочив, она поспешно вышла из комнаты и открыла дверь.

Ксандер стоял на верхней ступеньке, одетый в джинсы и серую куртку, его темный стетсон защищал лицо от вечернего солнца. Уже знакомая дрожь осознания потрясла ее. Поразительно то, что та, оказывается, никогда не исчезала, а просто притаилась.

Фрэнки поняла, что обманывалась, наивно полагая, будто роман в состоянии утолить ее жажду к Ксандеру. Чем больше времени она проводила с ним, тем больше хотела его. Тем сильнее влюблялась в него.

Теперь она понимала это.

Позади него виднелась почти пустая парковка. В соседних загонах содержалось несколько крупных животных, которые приходили в себя после операции. Пара старых лошадей жевала сено, одинокий страус несчастно, но пронзительно кричал в собственном загоне.

— Привет. — Фрэнки остановилась на пороге, взглядом жадно впитывая Ксандера после нескольких дней, проведенных врозь. Тоска пронзила ее сердце. — Быстро же ты сюда добрался.

Интересно, о чем он думает? Она всегда подозревала, что он не останется в ее жизни, но не понимала, насколько расстроится, когда он уедет. Размышления о тайне ее рождения в эти последние несколько дней впервые в жизни были приятным отвлечением от мыслей о Ксандере.

От желания узнать, как все исправить между ними.

— Я был на полпути к взлетной полосе, чтобы вылететь в Ларедо.

Ксандер повернулся и посмотрел на маленькую ферму ветеринара.

— Там можно говорить в любом месте?

— Конечно.

Она помахала на прощание племяннице ветеринара и заперла дверь, нервничая и волнуясь. Даже испугалась, как бы все не пошло наперекосяк.

— Если ты не против прогуляться несколько минут, здесь есть одно очаровательное местечко.

На улице все еще было жарко, но Ксандер провел долгие часы в лесу.

Они пошли мимо загона для свиней и ослиного сарая, где сидел ветеринар. У Макаллана была своя коллекция животных. Сельская ветряная мельница вращалась над головой, проветривая пруд, наполненный рыбой.

Через несколько мгновений Ксандер, должно быть, заметил место назначения — круглый стационарный шатер на деревянной платформе среди сосен. Небольшая веранда тянулась от главного входа, где стояла пара кресел.

— Юрта? — Ксандер перевел взгляд с шатра на Фрэнки.

Это было мимолетное совместное веселье. Фрэнки задумалась, почувствует ли когда-нибудь снова эту связь с любым человеческим существом.

Веселье исчезло.

— Ветеринар называет это место своим убежищем. — Иногда, когда погода прохладнее, она приходит сюда обедать. — Он уехал из города на уик-энд, так что это все наше.

Ксандер последовал за ней по узким ступенькам в тень густых сосен. Она села в одно из кресел, Ксандер тоже. Однако он подался вперед, пристально глядя на нее.

Снял шляпу, положил ее на деревянные перила.

— Прежде всего, мне жаль, что ты ездила домой самостоятельно. — Искренность в его голосе была неподдельной, впрочем, ничего удивительного, ведь он добрый и вдумчивый человек. — Как все прошло?

Птицы спорили на деревьях над головой, стряхивая иголки на мягкую землю.

Фрэнки была только рада поговорить о чем-нибудь, кроме их отношений, и с радостью ухватилась за эту тему.

— Никак. — Она приняла решение приехать импульсивно, не желая звонить заранее, предупреждать о своем прибытии. — Когда я приехала в дом, где выросла, там жил кто-то еще. Оказывается, мои родители выставили его на продажу через два месяца после того, как я уехала.

Больно осознавать это. Впрочем, они все равно не смогли бы связаться с ней, чтобы сообщить об этом. Она намеренно сменила номер, чтобы освободиться от их контроля.

— То есть увидеть их не получилось?

— Нет. — Попав туда, она поняла, что сглупила. — Никак не могла решить, рада я или разочарована, что проехала пять часов впустую. До сих пор не осознала, что чувствую по этому поводу, более того, я понятия не имею, где их найти.

— Частный детектив мог бы выследить их достаточно быстро. — Ксандер снял пиджак и повесил на подлокотник кресла.

Фрэнки следила за его движениями, наблюдая за игрой мускулов под белой хлопчатобумажной рубашкой. Жалея, что у нее пока нет права укрыться в его сильных объятиях. Но они слишком часто теряли себя в физическом влечении, не сумев построить более глубокую связь, которая могла бы помочь пережить прошедшую бурную неделю.

Неужели она потеряла это право навсегда?

Напряжение и настороженность туго натянули ее нервы.

— Я не уверена, что хочу с ними связываться. — Она долго думала об этом по дороге в Хьюстон, не понимала, какой будет ее следующей шаг. Но она позвонит властям и даст показания о том, что произошло, чтобы была официальная запись об этом. — Я приехала сюда, полагая, что будет разумно дать моим родителям возможность признаться, прежде чем я узнаю результаты ДНК-теста.

Ксандер сжал губы в тонкую линию. Нет, он не согласен с ее решением не выслеживать приемную семью. Или он считал, что ей не следует сдавать анализ ДНК?

— Эбигейл Лэнгли связывалась с тобой. — Он не выдал свои мысли.

— Я разговаривала с ней в ночь вечеринки, после ареста Стерлинга. И согласилась пройти тест.

Фрэнки знала, что ей не удастся заснуть, пока она не решит проблему, а это означало, что она так или иначе узнает правду.

— Я попросила ее не делиться результатами еще несколько дней, хотя она щедро заплатила за срочность.

Ксандер замер. Тишину нарушали лишь отдаленный шум трактора и щебет птиц.

Его темные брови приподнялись.

— Ты уже знаешь результат?

Она еще пыталась смириться с тем, что у нее есть родители, которых она никогда не видела. И сестра тоже. Чем станет ее возвращение в семью, потрясением или счастьем?

— Ты первый, кому я об этом рассказала. Первый, кто, кроме Эбби и меня, знает, что я из Лэнгли.

Она позвонила Эбигейл после того, как вскрыла письмо, чтобы сообщить ей результат, чувствуя, что та заслуживает узнать это из первых рук.

Его рука крепко сжала ее ладонь.

— Фрэнки, я не могу быть счастливее за тебя. — Тепло этих слов и чувства, стоящие за ними, явились желанным облегчением. Она не осознавала, что задержала дыхание, пока оно не прервалось вздохом.

— Неужели? Я не представляла, как ты отреагируешь.

Ее взгляд метнулся туда, где оставались сцепленными их руки. Дружеский, сочувственный жест? Или нечто большее? Ее нервы были напряжены до предела.

Мысль о том, что она потеряет его навсегда, убивала изнутри.

— Я знаю, что плохо выразился вчера вечером, когда мы говорили об этом. — Он покачал головой, сожалея о своих словах. — Я пытался донести до тебя, хотя и неуклюже, что ты невероятный человек, независимо от твоего возраста и имени. Но, зная, каким трудным было твое детство, я счастлив, что отныне ты будешь окружена очень достойной семьей. Я никогда не встречался с кузиной Эбигейл, но, будь уверена, тебя будут очень любить.

Его слова приободрили ее. Она надеялась, что он не отвернется от их дружбы, даже если не будет готов к более глубоким отношениям, пусть и хотела всего этого. Его сердце. Его любовь.

Ксандер.

— Спасибо. — Ее сдержанность дала слабину, контроль над собой разбился, голос сорвался. — Это много значит для меня.

Фрэнки прочистила горло, попыталась взять себя в руки, чтобы не упасть перед ним на колени.

Неужели она просто оттягивает неизбежное?

— Я удивлен, что ты не хочешь поделиться этой новостью со всем миром. Возможно, существует некая причина, почему ты пока не стремишься обнародовать ее?

— Я до сих пор не определилась, что это значит для меня, и не уверена, что готова к массе вопросов о моих планах на будущее. Хочу ли я построить смешанную практику, как Док Макаллан? Специализироваться на медицине крупных животных? Или оставить все это и заняться благотворительностью, ведь теперь я — наследница состояния? Какие у меня обязательства перед семьей, которая двадцать три года оплакивала потерянного ребенка?

Придвинув стул ближе, Ксандер обнял ее и сжал плечо.

— Фрэнки, твоя первая обязанность — перед самой собой. — Он утешал ее поцелуями, физическим присутствием, а словами и подавно. — Я знаю семью Лэнгли, и им было бы грустно думать, что они причинили тебе минутное несчастье после всего, что ты пережила.

— Я вовсе не несчастна. — Она не хотела показаться неблагодарной. — Новости лучше, чем я когда-либо могла надеяться. Но, живя с чувством, будто я не вписываюсь в семью приемных родителей, я просто не хочу стать разочарованием для новой семьи.

— Ты никогда не будешь разочарованием. — Его уверенность согревала, прогоняя страхи, которые преследовали ее с тех пор, как она узнала хорошие новости.

— Больше всего на свете мне хотелось бы высказать это вслух на той вечеринке, вместо того чтобы позволить проблемам встать у меня на пути.

Собравшись с силами, она выпрямилась, желая быть начеку в этой части разговора. Не хотела понять его неправильно.

А еще она хотела предельной ясности в том, на что надеялась, чего желала.

— Думаю, я была в шоке на вечеринке, — призналась она, вспоминая, как чувствовала себя отстраненной от всего, что происходило вокруг той ночью. — Я тоже не очень удачно выразилась.

Он порывисто вздохнул. Как ей показалось, с облегчением. Если так, то это может быть признаком того, что он тоже заботится о сохранении отношений.

— Ты не возражаешь, если мы перемотаем назад? Вернемся и исправим кое-что из того, что пошло не так, как надо. — Он изучал ее, его рука снова скользнула в сторону.

— Мне бы этого хотелось. — Ей нужен второй шанс. Она полна решимости не тратить его впустую. — Когда Рена разорвала нашу помолвку, я так и не узнал почему. И с тех пор избегал отношений, боялся вновь не заметить признаков разрушения.

Простая истина наконец обретала смысл. Это, конечно, объясняло бесконечный парад женщин перед ней. В тот момент ей казалось, что он отстраняется.

Пока она пыталась собраться с мыслями, в дыру в деревянном настиле головой вперед нырнул бурундук.

— Я очень не хотела расставаться с тобой, — честно призналась она, вспоминая боль и смятение после того разговора. — Ты совершенно прав. Я готовилась к концу с самого начала, но только потому, что предполагала, что ты все равно уйдешь, и не хотела, чтобы ты забрал мое сердце, когда это случится.

Фрэнки собралась с духом и потянулась к нему. Взяв его руку в свои, крепко сжала ее, желая, чтобы он понял, как сильно она хочет, чтобы все получилось. Она выложила все карты на стол, пока не взыграли ее нервы.

— Ксандер, все это время я думала, что мое сердце — то осязаемое, что я могу либо дать тебе, либо нет. Но на этой неделе я поняла, что совершенно не контролирую ситуацию, что бы я себе ни говорила. И как оказалось, подарила его тебе в ту первую ночь в домике у бассейна.

Открыться ему было самым страшным, что она когда-либо делала. Езда на Бронке даже близко не стояла.

Фрэнки затаила дыхание, ожидая, что он скажет.

— Хочешь сказать, у меня уже есть твое сердце? — Его пальцы согнулись под ее пальцами, сжимая ей ладонь.

— Да, — кивнула она, нервничая и тревожась, хотя и зная, что Ксандер заслужил услышать эти слова от нее.

Даже если он не ответит взаимностью.

Ксандер поднялся со стула и поднял ее. Не успела она опомниться, как его руки обхватили ее за талию, и они встали нос к носу.

— В таком случае обещаю заботиться о нем как можно лучше. — Он поцеловал ее в щеку, нежно коснувшись губами. — И взамен я отдаю тебе мое сердце, а вместе с ним мою любовь.

Ее губы приоткрылись от удивления, сердце бешено заколотилось. И прежде чем она успела попросить разъяснений по этому вопросу, его губы накрыли ее губы, целуя так, будто этот поцелуй — самая важная вещь на свете.

На мгновение Фрэнки потерялась в сладком танце языков и губ. Чувственное притяжение затягивало ее все глубже, заставляя желать большего.

Потом она вспомнила, что в прошлом у них случались неприятности из-за того, что они позволили желанию унести их прочь. Отстранившись, она подняла лицо к его лицу.

— Не мог бы ты повторить последнюю часть, пожалуйста? — Моргая от головокружительной химии, она сосредоточилась на его глазах.

У него вырвался теплый смех.

— С удовольствием. — Его слова теплым рокотом прокатились по ее коже, отдаваясь эхом в его груди, откуда исходил этот звук. — Я сказал, что люблю тебя, Фрэнки Уолш. Или Франческа Лэнгли. Не важно, под каким именем ты живешь, не важно твое прошлое. Я люблю тебя, когда ты грязная пастушка, прилежный кандидат в ветеринарную школу или захватывающая дух светская красавица. Каждая твоя грань завораживает меня.

Ответа на то, как глубоко его слова тронули ее, не последовало.

Фрэнки поцеловала его снова, с надеждой и тоской в душе. Она целовала его до тех пор, пока у нее не подогнулись колени и она не почувствовала головокружение от сладости и страстности их тел, прижатых друг к другу.

— Наверное, безумие — влюбляться так быстро? — спросила она, хотя и знала, что влюблялась в него весь год. Ее глаза следовали за ним повсюду, наблюдая каждый день, и она мечтала о нем каждую ночь.

Она могла бы начать с увлечения, грезя об идеализированной версии Ксандера. Но теперь она его знает. И любит еще больше.

— Другие люди лишь мечтают найти такую любовь, — сказал он ей, целуя волосы. — Так что я не считаю это сумасшествием и хочу сказать, что нам очень, очень повезло.

— Ия тоже. — Ее сердце улыбнулось, осознание того, что он прав, наполняло изнутри, делало ее счастливее, чем когда-либо прежде. — А теперь мы можем пойти домой. Вместе.

Она хотела, чтобы этот мужчина принадлежал только ей. Целыми днями.

— Мы можем пойти куда угодно, — пообещал он, забирая стетсон и куртку, прежде чем увлечь ее в их будущее. — Нам нужно о многом поговорить.

Ее ноги торопливо ступали по дорожке, которая вела к его машине.

— Да. — Она обняла его за талию и сунула руку в задний карман брюк. — Но думаю, нам следует прекратить этот разговор. Перемешать его с большим количеством поцелуев. Ну и все такое.

Его рука сжала ее бедро, ощущая теплую восхитительную тяжесть.

— Я могу ехать быстро, только чтобы добраться до дома, — напомнил он ей.

— Правда. В это время нам лучше просто поговорить. — Она склонила голову, прижималась к его плечу, полная надежды и удовлетворения. — Ты можешь сказать мне, какие животные тебе нравятся больше всего, так как я представляю себе жизнь, окруженную ими.

Ей нравилась практика сельского ветеринара, где присутствуют все животные, каких только можно представить.

— До тех пор пока я не заключу с тобой сделку, это не имеет значения.

Ксандер придержал для нее пассажирскую дверцу, она забралась в большой пикап.

— Значит, ты хочешь сказать, что не против страуса?

Экзотическая птица громко кричала поодаль, сбивая лошадей в дальний конец загона, подальше от себя.

Ксандер поцеловал ее снова, заставляя забыть о том, о чем они говорили.

— Ну, может быть, начнем с собаки, посмотрим, что получится.

Пристегнувшись, Фрэнки не переставала улыбаться. Рядом с ней был мужчина, которого она любила, и будущее, сверкающее возможностями. Похоже, романтика все-таки жива и процветает.

И она сделает все, что в ее силах, чтобы так оно и осталось.