Ненавижу. Ненавижу подземелья. Темноту, Сноург и того, кто ищет меня во тьме. Я слышу его шаги, чувствую, как бегут мурашки по спине от его магии. Его голос, холодный и насмешливый, разносится по коридорам. Только он так растягивает гласные в моем имени, особенно когда я допускаю ошибку.

– Да-йаа-на… от меня не спрячешься, Да-йаа-на…

Его голос всегда повергал меня в трепет. С детских лет. Он завораживал и пугал, заставлял забыть все на свете. И словно не было семи лет свободы. Я опять шестнадцатилетняя девчонка, зависимая, напуганная, готовая на все, лишь бы заслужить прощение. Даже дрожь в руках появилась знакомая. Только сейчас ее получается унять. Потому что я давно перестала быть нерадивой ученицей – в тот миг, когда покинула его замок. Сейчас я лучший маг-охранник Соединённых королевств. Хорошо, один из лучших. А это значит, меня непросто напугать и еще сложнее поймать. Я училась быть независимой и сильной долгие годы.

– Эль… – одними губами шепчу в темноту и слышу шелест крыльев под потолком. Я не одна.

Чары невидимости скрывают от чужих глаз, и я медленно начинаю отступать в тень, сливаясь с камнем, слушая звуки капающей воды и свое дыхание. Он не может караулить тут вечно. Конечно, он хочет меня поймать, но не так сильно, как я мечтаю скрыться. К тому же один раз я сбежала от него и долгое время пряталась, а значит, сумею это сделать снова.

Если понадобится – просижу неподвижно всю ночь. У меня хватит выдержки. Он уйдет. Просто обязан уйти. Да, я его ошибка. Единственная, кто нарушил клятву. Но у него много других. Стоит ли тратить на меня силы? Хочется верить, нет.

Я отступаю медленно, шаг за шагом, зная, что под потолком у меня есть еще одни глаза. Если Эль заметит что-то подозрительное, обязательно предупредит.

Эти мысли помогают. Я двигаюсь осторожно и уверенно. Дыхание выравнивается, и получается поверить в свою удачу. Я могу стать незаметной даже на свету в людном месте, укрыться в темноте коридоров не составляет труда. Я хороша в защитных чарах, но, видимо, недостаточно. Ведь всему, что я знаю, меня обучал он.

– А вот теперь ты моя, ведьма… Неужели надеялась сбежать от меня еще раз? – шепчет мне на ухо до боли знакомый голос.

Вскрикнув, я разворачиваюсь и встречаюсь с пылающими гневом глазами. На красивом лице магистра довольная улыбка, совершенно не вяжущаяся с голодной бездной зла, мерцающей в его взгляде. Он меня поймал. Для него это означает справедливость, а для меня… для меня – конец всего. Свободы, отлаженной за семь лет жизни, и себя.

Неделю назад

Верта с шипением отступает к стене. Тварь не ожидала встретить достойного противника и теперь бесится. Необходимость подчиняться борется в ней с инстинктами и зачатками здравого смысла. С ее когтей на землю капает кровь. Кровь, забери его демон, клиента, который сейчас визжит в углу, как раненый поросенок.

Я знаю свое дело, поэтому насланная нечисть лишь немного оцарапала его своими когтями. Три рваные полосы рассекают дорогой костюм на груди мужчины. Белоснежная рубашка уже окрасилась алой кровью, но я знаю, раны неопасны. Единственное, что ему сейчас грозит – сорвать голос. Ну нельзя же так противно и истошно орать!

Я швыряю в сторону сумку, крикнув через плечо:

– Синий пузырек с зельем! Если полить раны, он нейтрализует яд и ускорит заживление…

– Я нанимал лучшего! – воет заказчик, а я думаю, что, пожалуй, у меня появится еще один отрицательный отзыв. Люди в большинстве своем не понимают, что иногда лучше отделаться ранами, чем сдохнуть.

Больше я на своего подопечного не смотрю. Крадучись двигаюсь к верте. Тварь, похожая на гигантскую кошку с зубами крокодила и шипастым хвостом, не до конца оправилась от заклинания и трясет мощной башкой, но я знаю: еще немного, и она придет в себя, поэтому готовлюсь.

Жаль, на прием, куда я сопровождала заказчика, нельзя взять нормальное оружие или Эля. Я вынуждена идти одна и справляться теми средствами, которые всегда со мной.

Осторожно снимаю туфли и сжимаю их в руках. Едва уловимое движение запястьями – и тонкие металлические каблуки удлиняются, превращаясь в два узких смертоносных стилета, на остриях которых искрится магия. Сегодня выбираю безразличный лед.

Верта почти пришла в себя, и я готовлюсь к ее прыжку. Слежу за медленными, пока неуклюжими движениями и жду, когда тварь перейдет в нападение. Если бы у нее были мозги, она бы, одурманенная моей магией, уже сбежала, но нет. Ее натравил какой-то не очень грамотный маг, поэтому нечисть будет нападать на указанную жертву, пока не сдохнет.

Вот для этого и нужна я. Со мной она отправится к праотцам быстро. Верта смертоносна: когти, зубы и шипастый хвост, – но не очень умна, и я уже убивала таких. Нужно просто удачно поймать момент, поднырнуть под брюхо и сделать резкое движение руками крест-накрест, вспарывая податливую плоть. Дальше все решит магия, льдом доберется до сердца и заморозит его в одно мгновение.

Раздается истошный визг. Я не понимаю чей, моего подопечного или верты, и на меня брызжет кровь. Отскакиваю в сторону, позволяя туше рухнуть на каменную крышу, и командую:

– Быстро пошли!

– Не могу… – воет мужчина, который в начале вечера казался мне даже симпатичным. – У меня раны.

– Ну, можете ночевать на крыше, тогда ваш тесть с вашей милой женой успеют придумать что-нибудь еще. Боюсь, второй день моих услуг вы не потянете.

– Я и этот не буду оплачивать, – капризно заявляет он. – Я пострадал.

– Будете, куда денетесь? У меня работает толковый юрист. Еще никто не ушел, не оплатив мои услуги. – Я отмахиваюсь и протягиваю ему руку, которую мужчина не принимает. Ну, конечно же, я представляю, как выгляжу – грязная, растрепанная и вся в крови. – Быстрее. Если поторопимся, то МагСтраж успеет прибыть до того, как истает магический след. Он приведет к вашей родне. Главное, не прогадайте, нанимая адвоката.

– А вы?

– А я маг-охранник, а не частный сыщик, – фыркаю я и направляюсь к выходу с крыши. Внизу шумит вечеринка, и я уверена: мое появление произведет фурор. Но мне наплевать. Мне давно наплевать на людей, которых я не знаю и никогда больше не увижу.

– Дайана, простите, – раздается сзади очень осторожное блеяние моего клиента.

Я, как последняя идиотка, оборачиваюсь к этому слизняку, не ожидая подвоха, и получаю дозу сонного заклинания прямо в лицо. Так глупо я не попадалась лет с двенадцати.

Прихожу в себя в карете, подпрыгивающей на мостовой. Ощущение движения, цокот копыт подкованных келпи – их недовольное ржание не перепутаешь ни с чем. Меня куда-то везут. Это совершенно точно. Но не потрудились даже связать. Я не чувствую давления на запястьях и щиколотках. Не открывая глаза и стараясь, чтобы дыхание было таким же равномерным, как во сне, начинаю изучать обстановку. Сейчас главное не выдать себя.

Я сижу, привалившись к подушкам. Босая, туфли я так и не надела после сражения с вертой. Руки свободно лежат на коленях, ничто не сковывает движения. Прекрасно. Значит, я очнулась раньше, чем рассчитывают мои похитители. Я не понимаю, зачем кому-то меня похищать. Есть человек, который теоретически способен на подобное, но он пришел бы сам. Не стал бы лишать себя удовольствия. И уж точно не допустил бы такую глупую ошибку. Если он меня поймает, у меня не будет ни малейшего шанса сбежать.

Судя по тихим голосам и дыханию, кроме меня, в карете находятся еще трое. Левым плечом я прислоняюсь к прохладной стенке кареты, а вот справа чувствую тепло чьего-то тела. Вероятнее всего, карета небольшая, иначе меня посадили бы между двумя охранниками. Получается, еще двое находятся напротив.

Вообще воровать ведьму себе дороже. Пока изучаю окружающую обстановку, заклинание невидимости окутывает тело плотным коконом.

– Где она? – орут прямо в ухо, и я морщусь. Терпеть не могу громкие звуки.

– Только что была тут!

Да никуда я и не делась. Заклинание хорошо всем, кроме одного – долго его не удержишь. Нужно действовать сейчас. Я распахиваю глаза, за секунду ориентируюсь и, ударив сидящего рядом охранника локтем в челюсть, через него рыбкой кидаюсь к двери. Мои похитители вскакивают с мест, слепо шарят руками, пытаясь удержать меня, но ловить призрака даже в маленьком помещении непросто.

– Откройся! – шепчу, направив магию на замок, и, когда дверь кареты послушно распахивается, кубарем выкатываюсь на мостовую под колеса соседнего экипажа Группируюсь, откатываюсь в сторону и прижимаюсь к камням, позволяя соседнему экипажу проехать надо мной.

Едва опасность минует, подскакиваю и бросаюсь бежать по улице. Заклинание меня уже не скрывает. В спину несется ругань возничего, который, наверное, поседел, обнаружив под своим экипажем окровавленную босую девицу в рваном платье. Где-то далеко вопят мои похитители, а я несусь прочь, понимая, что дорога каждая секунда. Мы в Черепичных трущобах. Не самый благополучный район даже при свете дня, а сейчас уже стемнело. Здесь бесполезно ждать от кого-то помощи, можно только угодить в новые неприятности. Даже отряды МагСтража сюда без особой нужды не суются.

Нужно было позволить Элю меня сопровождать. Мой помощник умеет прятаться, как и любая нечисть. Сейчас его помощь оказалась бы кстати, но я всегда слушаю только себя, поэтому на задание отправилась одна – и теперь помощи ждать неоткуда. Впрочем, так было всегда. Эль в моей жизни появился пару лет назад, а до этого я прекрасно выживала и справлялась сама.

Останавливаюсь я вынужденно, так как впереди дорогу мне преграждают. Несколько мужчин, все как на подбор высокие, широкоплечие, с оружием. Я не идиотка, чтобы бросаться напролом. Это бессмысленно. Если ты хрупкая девушка, пусть и ведьма, твоя тактика – это выжидание. В честном бою я не одолею нескольких противников, каждый из которых вдвое сильнее меня. А значит, моя задача – сделать бой нечестным. Жаль, я уже использовала невидимость. Какое-то время это универсальное заклинание мне недоступно. Но ничего, я умею тянуть время.

Замираю. Сзади слышатся тяжелые шаги и срывающееся дыхание. Меня догнали те, с кем я ехала в карете. Одна против семерых – не лучший расклад, но я никогда не сдаюсь. Вдруг слышу редкие аплодисменты. Они сбивают с толку, неуместно прозвучав в пустой серой подворотне. Ко мне из-за спин перегородивших дорогу наемников выходит мужчина, нелепо смотрящийся в Черепичных трущобах. Такие, как он, редко покидают благополучный район Лунного бульвара и площади Звезд.

Мужчина немолод, дорого одет, в руках трость. В ее золотом набалдашнике сверкают рубины. Интересная, недешевая штучка, от которой за версту разит магией. Даже кончики пальцев начинают зудеть. Такой мощный артефакт бездарного сделает магом. Со мной конкурировать не получится, но вот от неприятелей защитит.

– Я впечатлен, Дайана Тейнон, – говорит мужчина по-отечески тепло. Будто я специально для него старалась, устраивая представление. Хочется стереть с благородного лица слащавую улыбку. И я решаю, что не лишу себя этого удовольствия. Рано или поздно мне представится такая возможность. –   Много о вас слышал, но не думал, что слухи окажутся правдивы.

– А я вот не слышала о вас ничего, – припечатываю я и припадаю к земле, готовясь прыгнуть. Вокруг меня сгущается магия. Ее не хватит, чтобы вернуться домой, но она точно выкинет из круга противников и даст мне фору. Я сумею уйти, и никто меня не остановит. Нападавшие должны это понимать. Даже странно, что среди них нет никого, подобного мне. Или же он скрывается до поры до времени? Вот и проверим. Магов не так уж и много, но мы не вымирающий вид. Одного-другого всегда можно найти, если есть такая необходимость.

– Не советовал бы, – отзывается аристократ, заметив мои манипуляции.

– А я не слушаю ничьих советов! – огрызаюсь я и почти успеваю поставить точку в заклинании, но собеседник все же говорит то, что заставляет меня остаться:

– Я знаю, что тебя связывает с Блэкфлаем.

– И что? – Я пытаюсь выглядеть безразличной, но гашу заклинание и поднимаюсь. Одно это говорит о том, что незнакомец победил.

– Ровным счетом ничего. Пока ничего. – Мужчина улыбается, и мне становится не по себе. Я знаю такую улыбку. Так улыбаются хозяева жизни. – Я хочу тебя нанять.

– Для этого не нужно меня похищать. Я прекрасно работаю через приемную и секретаря.

– Может быть, но я должен был удостовериться, что ты лучшая. Что ты так хороша, как о тебе говорят.

– При чем тут Блэкфлай?

– Мне нужен маг его уровня.

– У меня лишь вторая ступень, – привычно лгу я и заодно проверяю осведомленность своего потенциального клиента.

В ответ получаю усмешку. Он не врет, он действительно знает, что связывает меня с Мраком Блэкфлаем, и это очень плохо.

– Меня устраивает твоя вторая ступень. – На слове «твоя» мужчина делает заметный акцент.

– Сомневаюсь, что работа меня заинтересует, – отрезаю я, начиная злиться сильнее. Я долго скрывалась и даже поверила, что в этом городе нахожусь в безопасности. Неприятно ошибаться. – Терпеть не могу, когда меня подставляют и похищают.

– Это стоит обсудить. – Мужчина улыбается и предлагает мне локоть.

Я секунду думаю, жму плечами и принимаю. Если его не смущает мой внешний вид, почему он должен напрягать меня? А поговорить все равно придется. Знания, которыми обладает незнакомец, слишком опасны. Ну и, чтобы их достать, нужны связи и упорство. Он определенно знал, что искать, а значит, хочется мне того или нет, с ним придется считаться.

– Предлагаю все же закончить наше путешествие. Я вас вез в дорогой ресторан, а вы сбежали. Там подают лучшее шампанское в Срединных землях!

– Вам не кажется, что мой вид не совсем подходит для ресторана? – Раз незнакомец хочет вести светский разговор, что ж, я готова его поддержать.

– Вас смущает?

– Нет. Меня мало что способно смутить.

– Вот и замечательно. На мой взгляд, если женщина красива, совершено неважно, есть на ней туфли или нет. А кровь, пожалуй, только добавляет интриги.

Экипаж другой, не тот, на котором меня везли. Келпи с ненавистью ржут, заметив людей. Удивительно злобные твари, которых сдерживают только магические подковы. Лишь с ними водные духи не несутся к воде и не пытаются утопить тех, кого перевозят. Зато они удивительно выносливы и хорошо переносят магические тоннели. Много лет назад, когда только были созданы эти порталы, выяснилось, что быстрый переход между дальними городами люди переносят нормально, а животные – нет. Поэтому пришлось заменять скаковых лошадей нечистью – в наших широтах это келпи. Единственное, от чего нечисть гибнет – это холод. А Южные и Срединные земли славятся хорошим климатом.

– Позвольте представиться, Юриус эш Грис, – произносит мужчина, открывая передо мной дверь кареты.

Надо же – «эш». Аристократ, императорская ветвь. Я даже не думала, что когда-нибудь встречу кого-то из эшей в Стоклиме – городе крупном, но мало чем выдающемся. Рабочие кварталы, заводы и небольшой дорогой культурный центр. Аристократы предпочитают совсем другие места обитания, собственно, поэтому я и выбрала для жизни Стоклим – хоть и непримечательный, но достаточно богатый. Всегда есть работа, и почти нет шансов встретиться с тем, кто может меня узнать.

– Не буду отвечать дежурной фразой про приятное знакомство, – отзываюсь я. – Надеюсь, вы не станете отрицать, что наше с вами к таковым отнести сложно.

– А ты дерзкая и острая на язык, Дайана.

Я не вижу смысла отнекиваться и просто пожимаю плечами, а эш Грис не развивает тему дальше.

– Вина? – предлагает он, когда карета трогается.

– Почему бы и нет? Вечер был тяжелый.

Мы остаемся одни. Охранники с нами не едут, но я уверена: они где-то неподалеку. Рассматриваю салон кареты. Небольшой столик из темно-красного, похожего на благородную вишню дерева. И четыре удобных кожаных кресла – по два с каждой стороны. В такой можно путешествовать долго и с комфортом. Мой похититель богат и, похоже, влиятелен. Это мне совершенно не на руку. Я стараюсь держаться от таких людей подальше. Но слава идет впереди меня, рано или поздно я должна была заинтересовать кого-то подобного. Вопрос: что он хочет?

Вино, предложенное эш Грисом, замечательное, и я с удовольствием делаю несколько глотков. Начинать разговор первой совершенно не хочется. Хочется домой и в ванну. Даже странно, что Эль не забил тревогу и не стал меня искать. Впрочем, я же сказала, чтобы меня не беспокоили. В прошлый раз я сильно ругалась, когда он меня отвлек среди ночи от ванны с ароматной пеной.

– И тебе не интересно, зачем ты мне? – наконец не выдерживает молчания мой спутник.

– Я нужна вам, значит, рано или поздно вы скажете для чего, – безразлично отвечаю я и получаю в ответ усмешку.

– Мне определенно нравится то, что я перед собой вижу. Это удача, о которой я не мог и мечтать.

– Это вам так кажется, – остужаю я его пыл. – Совершенно не факт, что я соглашусь на ваше дело.

– Согласишься. – Его взгляд становится жестким. – И ты прекрасно это знаешь.

Я допиваю вино и ставлю бокал. Да. Я соглашусь, мы оба об этом знаем, потому что у Юриуса есть рычаг давления на меня. И хочется понимать, что именно он потребует в обмен на сохранение тайн моего прошлого. Смогу ли я заплатить цену? И захочу ли?

Карета останавливается недалеко от Лунной площади, возле двухэтажного здания «Золотой розы» – одного из самых дорогих ресторанов в городе. Я оцениваю иронию Юриуса. Хороший ход. Как ни посмотри.

Босая, вся в крови и в местами порванном платье, я волей или неволей буду чувствовать себя неуютно среди роскоши, блеска и дорого одетых аристократок. Вопрос, насколько сильно меня это дезориентирует. Спойлер – ничуть, но Юриус хочет убедиться в этом сам.

Кроме того, доставив меня в такое место, он демонстрирует собственные возможности, показывает, как далеко распространяется его влияние. Если персонал даже бровью не поведет, значит, далеко.

– Прошу.

Он, первым выбравшись из кареты, подает мне руку. Я ее принимаю, как настоящая леди, и, не убирая с лица вежливую холодную улыбку, двигаюсь по направлению к центральному входу. Прямая спина, гордо поднятый подбородок. На меня смотрят с удивлением, шоком, брезгливостью и… в то же время с восхищением.

– Отлично держишься, – цокает Юриус одобрительно, а я лишь фыркаю. Моя работа и не такому научит.

Охранники на входе будто бы не замечают мой вид. Вежливо приветствуют и пропускают внутрь. Только тут я понимаю, насколько устала и замерзла. Все же бродить осенним днем босиком и в легком платье – не лучшая идея. Хорошо хоть заболеть мне почти нереально, и это не какая-то магическая особенность. Просто во время обучения юных магов заставляют и бегать по снегу, и обливаться холодной водой, и совершать пешие марш-броски под завывание ветра в самую гущу заснеженного леса. В общем, обучение – еще та игра на выживание. Даже не верится, что мое уже давно позади.

Нас провожают на второй этаж и усаживают за столик в центре зала. Плохо – мы как на ладони. Это должно добавить мне неуверенности. Хорошо – рядом камин. Для меня плюсы перевешивают.

Девушка, которая нас провела к столику, видимо, работает тут не очень давно. Еще не научилась маскировать свои чувства. Она бросает на меня откровенно испуганные взгляды. Думает, я ее съем? Странные создания люди. Неужели она не понимает, что в компании окровавленной босой девушки и дорого одетого мужчины, ее сопровождающего, злодеем скорее всего окажется именно он?

Меню я практически не смотрю, заказываю теплый салат, бокал шампанского, раз его так хвалил Эш Грис, и кофе, который попрошу принести чуть позже. Я пришла не есть и вообще хочу закончить все побыстрее, но и голодать не вижу смысла.

Юриус делает похожий заказ и, пока нам несут еду, все же переходит к делу:

– Мне нужно, чтобы ты отправилась со мной в Сноург на эти выходные.

– Исключено, – отрезаю я и пытаюсь встать.

– Дайана, ты даже не выслушала меня, – мягко замечает он, останавливая едва уловимым движением руки. Даже странно, что я его замечаю и замираю.

– Эш Грис, я не работаю в Северных землях никогда и ни при каких условиях. Если вы собирали обо мне сведения, то в курсе этого. И причины вам тоже известны. Зачем же предлагаете мне то, от чего я заведомо откажусь? Тратите свое время и мое?

– Дайана, я не просто так упомянул, что в курсе твоих отношений с темным магистром… Не заставляй меня давить на больные места.

– Я неглупа и понимаю, что у вас есть рычаг давления на меня. Но вы не учитываете один момент. Если вы меня сдадите, я успею сбежать и, возможно, скроюсь, хотя мне придется начинать все заново. Если же сунусь в Сноург, такой возможности буду лишена, даже если вы станете молчать.

– А если я скажу, что его там сейчас нет?

– Не важно. Там есть его глаза и уши. Я не вернусь в Северные земли.

– Всего два дня. Мне очень нужен маг твоего уровня. Если согласишься, уверяю, не встретишься с Блэкфлаем. Если же откажешься… – Он выдерживает паузу. – Я сделаю все возможное, чтобы он тебя нашел. Он ведь искал, его сил не хватило и кое-что его отвлекло, но если мы объединимся…

– Конкретно чего вы от меня хотите?

– В Ледяном замке в эти выходные состоится прием, который дает Снежный король. Будет много народа.

– Включая Блэкфлая…

– По моим сведениям, он сейчас за границами Ликенбергии и, даже если захочет, вернуться не успеет. Риск встречи с ним сведен к нулю.

– Что вам угрожает на этом приеме?

– Я хочу приобрести одну очень древнюю и дорогую вещь. Продавец неблагонадежен. Он не доверяет мне, поэтому тоже будет с магом. Мой маг должен быть сильнее.

– Сделка незаконна?

– Ну а ты как думаешь?

– Я думаю взять отпуск и уехать к морю.

– Всего два дня, и потом я лично организую твою доставку на лучший пляж. Что скажешь, Дайана?

– Вы знали ответ, когда нанимали меня на пробное задание. Оно было глупым и грязным. – Я указываю на свой вид.

– Зато ты блестяще прошла проверку. Все мои проверки.

– Лучше бы не проходила.

– Не скажи.

– Почему же?

– Тогда бы я попытался нанять Блэкфлая.

– Я послужила бы оплатой?

– Я рад, что не ошибся в тебе, моя девочка.

Не знаю, почему не бегу, едва покидаю карету эш Гриса на углу Солнечной и Лесного проспекта. Именно об этом думаю, пока иду квартал до небольшого двухэтажного особняка. Вот уже несколько лет на первом этаже находится мое агентство – детище, в которое я вложила силы, средства и свою магию. На втором этаже располагаются покои. Там живем – я, Ребекка – единственный человек из прошлого, с которым я не потеряла связь (вот она действительно закончила только две ступени обучения, впрочем, как и подавляющее большинство магов), и Эль – вампир. С ним судьба меня свела три года назад. Наше свидание не удалось – я оказалась ему не по зубам, а он слишком красив для меня. А вот дружба вышла что надо.

Мне не нравится эш Грис, не нравится его шантаж и необходимость ехать в Сноург. А еще я не понимаю, если у него есть козырь в виде меня, почему он не идет лично к Блэкфлаю? Впрочем, на этот вопрос у меня есть вменяемый ответ. Магистр и семь лет назад брал заказы редко и неохотно. Его сила принадлежит короне, а не смертным. Он не разменивается ею на разных дельцов, незаконно торгующих артефактами. Он не согласится на сделку, пока не узнает цену, а узнав… просто заберет меня и не станет ничего делать. В лучшем случае пошлет одного из своих учеников, находящихся в десятилетнем служении. Такой вариант весьма вероятен. Если Юриус так умен, как кажется, то предполагает подобный исход, поэтому и выбрал меня.

Нужно бежать. Но я стою, смотрю на наш уютный дом, на горящий свет в гостиной второго этажа, где меня ждут, и понимаю, что не могу. Не могу поставить свои интересы выше интересов тех, кто меня любит и обо мне заботится. Сбегу – они потеряют все, причем неважно – отправятся за мной или останутся тут. Здесь их найдет Блэкфлай. Он и так первые годы слишком пристально следил за Ребеккой и только четыре года назад оставил ее в покое. Тогда я смогла выйти с ней на связь, и мы исчезли. Растворились в Срединных землях. Если эш Грис нас выдаст… Ребекка пострадает в первую очередь. Она не так сильна, как я. За Эля я волнуюсь меньше – этот выживет везде, не зря же он вампир. Но, демоны забери всех, я просто не хочу терять мой удобный мир, мою практику, клиентов и сытую жизнь. Если ради этого нужно рискнуть, что же! Это не самый большой риск в моей жизни. Справлюсь как-нибудь. Я обвела один раз Блэкфлая вокруг пальца, когда была глупой шестнадцатилетней девчонкой, сейчас я умнее и опыта у меня больше. Справлюсь.

Эль слетает по лестнице, едва я оказываюсь в холле. За ним бежит Ребекка.

– Ты паршиво выглядишь, – фыркает напарник, оскалив идеально белые клыки, сверкнувшие в полумраке.

– Конечно, я ведь работала, – отзываюсь я и прохожу к лестнице, гордо обогнув высокого утонченного блондина, которого мы обычно отправляем общаться с богатыми скучающими клиентками. От наших услуг не смогла отказаться ни одна. Эль совершенен. Кажется, в него не влюбилась лишь я одна, и вампира это иногда злит. Он просто не знает, что у меня есть на то причины. Никто не знает, даже такие близкие люди, как он и Ребекка.

– Дайана, все нормально? – встревоженно уточняет подруга. Она очень хороший эмпат. Лучший из тех, кого я знаю, и меня она читать научилась уже давно.

– Все плохо. Но можно я сначала в душ? Мне надоело ходить грязной и босой. И умоляю, не трогайте меня ближайший час.

– Ты говоришь «все плохо» и просишь не трогать тебя час? – возмущается Эль.

– Я жива, не ранена, вы тоже живы. В наши двери не ломится стража или недруги. Какими бы ни были мои новости, они подождут час, пока я принимаю ванну с пеной.

– А можно мы сядем под дверью, и ты нам расскажешь?

– Эль, вот ты взрослый мужик, а иногда несешь такую дурь.

– Меня обратили в девятнадцать. – Он дуется. – Имею право. Эмоционально я не стабилен.

– Так себе аргумент. – Я отмахиваюсь и сбегаю в ванную комнату. Место, где меня не имеет права трогать никто.

Оставшись одна, с наслаждением стягиваю платье и включаю воду. Выбираю любимый мыльный эликсир, пахнущий лавандой, и уже через десять минут погружаюсь в горячую и ароматную пенную воду.

Ванную я обустроила особенно тщательно. Она важна для меня как место для отдыха и восстановления магического ресурса. Такое место необходимо любому магу. У кого-то есть домик в лесной глуши или у моря, у кого-то личный кабинет, а вот для меня значение имеет ванная комната. Она должна быть достаточно просторной и радовать глаз. Сама бронзовая ванна на массивных ножках в виде лап грифона стоит в центре квадратного помещения с панорамным окном, за которым, однако, виднеется не привычная улица, а кусочек моего личного рая – удивительной красоты ледяная пещера с горячим источником в центре. Это единственная ностальгия, которую я могу и хочу себе позволить. Мне нравится смотреть за тем, как из горячего источника поднимается пар, как серебрится иней на стенах пещеры и переливаются в мягком магическом свете свисающие со сводов пещеры сосульки.

Это мое место для восстановления и время, которое принадлежит только мне. Принимая ванну, я предпочитаю не думать ни о чем, но сегодня раз за разом возвращаюсь в свое прошлое. В тот день, когда впервые увидела его – мага, изменившего мою жизнь. Что скрывать, изменившего к лучшему.

Идет снег, последний в том году. Он уже припорошил черные проплешины земли и падает в лужи. Под ногами мешанина из воды, глины и раскрошившегося наста, поэтому гулять нас не ведут. Приходится самой себя занимать. Я сижу в теплом углу у батареи. Тут ковер на полу, жар, идущий от чугунных труб и свет, падающий из окна. За это место всегда дерутся даже дети постарше, но со мной они не связываются. Я умею отвоевывать право играть тут. Зубами, когтями и непонятными обычным детям силами.

– Дайана, беги скорее сюда! – притворно-ласково зовет меня воспитательница. Она не испытывает теплых чувств ни к кому из приютских, но перед гостями пытается выглядеть хорошей.

Бежать я никуда не хочу, поэтому злюсь, и мои рыжие волосы снова начинают наэлектризованно топорщиться в разные стороны. В них сверкают маленькие молнии. Притронься и получишь небольшой, но весьма ощутимый разряд.

Воспитатели приюта знают об этом, поэтому пытаются договориться. Трогать меня никому не хочется. Магиня, даже маленькая – вечный источник проблем.

– Дайана! С тобой хочет познакомиться господин маг! Если ты ему понравишься, он подарит тебе куклу и заберет отсюда.

Куклу мне хочется, а вот жизнь вне приюта я не представляю. Отложив две ложки и большой деревянный шар, служившие мне игрушками, я послушно иду следом за воспитательницей, раздумывая, какие волосы будут у куклы – черные, рыжие или светлые? Уже тогда, при первой нашей встрече, Блэкфлай меня удивляет – он дарит мне игрушечную зеленоволосую сирену.

Люди, наделенные даром, – большая редкость, поэтому сильные маги ищут себе учеников по всему свету. В Ликенбергии всего пять магических школ. Каждой школе покровительствует свой магистр, входящий в королевский совет. Именно он ищет учеников и содержит свою школу. Меня нашли в приюте, едва мне исполнилось пять лет, и хотя до начала обучения на тот момент оставалось еще полтора года, жизнь изменилась. Мне дают отдельную комнату, индивидуальную няньку, мой рацион становится сытнее и разнообразнее, а когда мне исполняется шесть лет и три месяца, я переезжаю в закрытую школу-пансион, где такие же, как и я, постигают азы магии.

Первые два года нас просто учат не столько обращаться со своими силами, сколько вести себя, читать и писать, танцевать. Официально первая ступень начинается в восемь лет. Те, кто не может вызвать силу в нужный момент, отсеиваются, так и не получив возможность встать на долгий и трудный путь мага, а остальные продолжают обучение.

Даже первая ступень – это билет в будущее. После четырех лет в школе юный маг может рассчитывать на место в лучшем учебном заведении, на престижную работу и сытую жизнь, а уж те, кто переходит на вторую ступень, и вовсе счастливчики – в пятнадцать лет стены школы покидают полноценные маги, такие как Ребекка. На большее никто и не рассчитывает, но существует и третья ступень для самых сильных и одаренных. Из закончивших третью ступень формируется магическая элита Ликенбергии.

После окончания магической школы трое-пятеро лучших удостаиваются чести обучаться лично у магистра. Никто не думал, что я перейду хотя бы на второй этап обучения, но у меня были причины стремиться в замок к Блэкфлаю. Магистр умеет стимулировать своих учеников. Нас, в тот год отправившихся в таинственный замок Реклифт, сокрытый в Ледяной долине недалеко от столицы Северных земель, было четверо. Два парня и две девушки.

Относился ли магистр ко мне плохо? Нет. Его замок стал домом, и воспоминание о последних неполных двух годах обучения у меня исключительно хорошие. Научил ли тому, что знал сам? Да. Нарушила ли я все правила и запреты? Безусловно. Жалела ли об этом? Давно уже нет.

В моей истории нет трагедии. Да, я попала в приют совсем малышкой, но первые годы жизни я помню плохо. А потом мне везло. Меня нашел магистр и дал путевку в жизнь, обеспечив всем. Мне нравилось учиться магии, я была счастлива, оказавшись в замке Блэкфлая.

Я знала, что за обучение придется заплатить – подарить учителю десять лет своей жизни. Об этом знают все, но ученики мага не рабы. Они занимаются тем, чему обучились в школе магии. Они много работают по специальности. Они хорошо живут, просто делают то, что скажет магистр. Занимают ту должность, которую предложит он, и отрабатывают свой долг, чтобы, освободившись в двадцать семь лет с отличными рекомендациями, получить любую желаемую должность. Это устоявшееся правило, которое никто не нарушал, кроме меня.

Я сбежала за месяц до окончания третьей ступени обучения. Оскорбила своего учителя (и выставила его дураком) и уже больше семи лет боюсь, что он меня поймает и заставит вернуть долг. Вот такая негероическая история, которую я начала забывать и которая снова всплывает сегодня.

Это моя ошибка. Это моя грязная тайна из прошлого – я предала того, кто назвал меня лучшей. Предала потому, что всегда была самовлюбленной эгоисткой. Такой, собственно, и остаюсь, поэтому сейчас делаю все, чтобы меня никто не поймал.

Стыд и боль от совершенного предательства до сих пор иногда жгут душу. Он доверял мне как никому, а я обманула. Тогда мне казалось, что у меня имелись причины уйти, но… ни одна из них не была по-настоящему весомой. Мною двигали обида и эгоизм, поэтому я даже не могу винить Блэкфлая в желании найти меня и наказать, чтобы другим было неповадно. Только вот мне нравится моя жизнь, мне нравятся мой доход и моя свобода, и я очень не хочу все это терять. И вопрос собственной правоты волнует в последнюю очередь. Увы, я никогда не была идеальной, да и не вырастают из приютских хорошие и добрые девочки. А вот ранимые – очень часто, только мы умеем хорошо скрывать это свое качество.

Смываю с себя не только грязь и кровь, но и дурные мысли и выхожу к друзьям. Не хватало еще, чтобы мои тревоги передались и им. В моей жизни случались и более неприятные ситуации. Я давно уяснила: главное – собраться, не сдаваться и иметь запасной план.

В гостиной пахнет магией и кофе. Ребекка, когда волнуется, не может остановиться. Пока я отмокала, она успела сделать быстрые кексы с апельсиновой цедрой. Они еще теплые. Мне даже не нужно их пробовать, чтобы понять это. И еще она, конечно, же, сварила кофе. Мне и себе добавила корицу и бодрость, а Элю кровь. Только маг может смешать горячий кофе и кровь так, чтобы кровь не свернулась. За это вампиры магов уважают. Кофе с кровью – один из их любимых напитков, лучше которого только вино.

– Рассказывай! – командует подруга, протягивая мне два кекса на изящном блюдечке и чашку с ароматным кофе.

Мы с Ребеккой полные противоположности. Я худощавая, рыжая, злая, а она милая блондинка с формами. Но понимаем друг друга очень хорошо и дополняем.

– Завтра еду в Сноург, – стараясь, чтобы голос звучал ровно, словно между делом замечаю я, отпиваю из чашки ароматный напиток и смотрю на подругу несколько виновато.

– Нет! – Ребекка едва не роняет из рук чашку. Она реагирует первой. Эль, хоть и в курсе моей истории, все же относится спокойнее. Он ограничивается вопросом:

– Зачем? Ты же никогда не берешься за заказы в Северных землях. Что изменилось сейчас?

– У меня небольшой выбор. Или я иду на территорию Блэкфлая, или он очень скоро наведается в гости сюда. Мне не оставили пространства для маневра.

Приходится рассказать все, что случилось со мной этим вечером. Ребекка настроена категорично, и я ее понимаю. Только вот нельзя постоянно бежать, иногда нужно подчиняться обстоятельствам.

– Дайана, нам нужно убираться отсюда. Прямо сегодня. Наплевать на все. Если тебя найдёт Блэкфлай, достанется всем – и мне, и Элю, и тебе. Наплевать на дом, наплевать на агентство, мы сможем начать в другом месте.

– Ты права, но я должна выиграть нам время. Нельзя срываться без подготовки, едва замаячила опасность.

– А если он приведет тебя к нему? Ты не думала об этом? – в истерике заявляет подруга.

– Вряд ли. Его история логична.

– Он просто может быть не в курсе планов Блэкфлая, – замечает Эль, который становится слишком серьезным. Его редко можно увидеть таким. – А что, если магистр в городе? Сама пойдешь к нему в руки? Я согласен с Ребеккой – это опасно. Даже если ты выполнишь задание, где гарантия, что эш Грис не будет шантажировать тебя дальше?

– Я подстрахуюсь.

Разговор тяготит. Я все решила и поэтому не хочу отвечать на нападки. Да, я знаю, что решение рисковое, но такая уж ситуация. Эш Грис четко сказал, что будет, если мы кинемся бежать.

– Как ты собралась подстраховаться?

– Всеми возможными способами. Во-первых, договор.

– Нельзя обезопасить себя, Дайан, и ты об этом знаешь. – Ребекка смотрит на меня с тоской, понимая, что отговорить не выйдет. – Он может кому-то рассказать, а потом будет шантажировать через доверенного человека и так обойдет договор.

– Во-вторых, своей поездкой я выиграю время, и мы успеем собрать все самое важное, – привожу я последний и самый весомый аргумент. – Ты приготовишь нам новые личности, изучишь возможности, сделаешь все, чтобы было можно быстро сбежать. Мы будем готовы, а сейчас пока нет.

– Ты делаешь глупость. – Моя незаменимая помощница вздыхает.

– Это не первая моя глупость, Ребекка, – заявляю я. – И ты об этом знаешь.

– Тебя ведь не переубедить?

– Нет. Но я буду осторожна. Даже если мы встретимся, есть шанс, что магистр меня не узнает.

– Возьми личины, они пригодятся. Сильно внешность не изменишь, да и Блэкфлая ими не проведешь, но, возможно, это сработает. Ты все же изменилась с шестнадцати лет.

– Я еду с тобой, – встревает в наш разговор Эль. – Так у тебя будет хоть немного прикрыта спина.

– Только если тебя никто не будет видеть. Эш Грис не должен знать, что я не одна.

– Не лучшая идея для путешествия в Северные земли, – отзывается вампир. – Замерзну.

– Я возьму для тебя меховую сумочку. Не переживай.

Мы выезжаем утром, когда по улицам Эрска ползет плотный туман, а погода промозглая и холодная. В любом другом случае я бы обрадовалась, что уезжаю из города. Туман сулит пасмурную серость и дожди, которые я не переношу на дух. Уж лучше колючий снег. Он хотя бы мокрый, только когда тает.

Карета эш Гриса, запряженная недовольно ржущими келпи, останавливается прямо у дверей нашего агентства ровно в восемь. Меня выходит провожать Ребекка, старательно скрывающая, что рыдала всю ночь. Но ее выдают красные глаза. Эль недовольно шебуршится в меховой сумке, которую я перекинула через плечо и предусмотрительно держу поближе к телу. Я сочувствую своему напарнику, сумка слишком теплая. Но лучше сейчас потерпеть жару, чем буквально через пару часов замерзнуть насмерть. А показывать эш Грису, кто меня сопровождает, я не собираюсь. Чем позже он узнает, что у меня тоже есть козыри в рукаве, тем лучше.

– Все будет хорошо, – шепчу подруге и целую ее в щеку.

– Выходи на связь. Поняла? – велит она и хлюпает носом. Ребекка так и не научилась скрывать свои чувства, но я ее люблю за эту искренность. Она не умеет врать, и если любит, то любит безо всяких условий. Если обижается, то это заметно. Мне жизненно необходим рядом человек, не способный воткнуть нож в спину.

– Как доберемся, обязательно сообщу, – обещаю я и забираюсь в карету. По моим ощущениям все в ту же, в которой мы ехали в прошлый раз, или очень похожую. Комфортные сиденья из черной мягкой кожи, столик и бутылка вина. Видимо, чтобы дорога не показалась утомительной. Мне нравится путешествовать с комфортом, но не с эш Грисом и не в Северные земли.

Мои чемоданы убраны в багаж, и мы трогаемся.

– Ты подготовилась, – уважительно замечает Юриус, осмотрев мой дорожный костюм, а я пренебрежительно бросаю:

– Конечно, я всю юность провела в Северных землях. До тоннеля пара часов езды, а потом нас накроет холодом, поэтому я решила не искушать судьбу.

Я на самом деле надела плотное платье-амазонку с высоким воротом, меховые ботинки, а длинную шубу небрежно кинула на соседнее кресло, как и сумку с Элем.

Глупо отрицать. Я волнуюсь. Причем так сильно, что дрожат руки. Впервые за семь лет я возвращаюсь туда, где долгие годы был мой дом. В мир, который я люблю. Эта поездка мне напоминает первый раз, когда я отправилась в дальний путь – из приюта в школу магии. Тогда я была глупой, маленькой, да и мои воспитатели не очень хорошо представляли, что меня ждет, поэтому на меня надели тонкие ботиночки и осеннее пальто. Но одна деталь сохранилась. В сумке тоже копошился питомец, сыгравший не последнюю роль в моей судьбе. Правда, в отличие от Эля он был неразумным, маленьким и беззащитным. Ну как и я в те годы.

Примерно семнадцать лет назад

Зима в этом году морозная даже для этих краев. Иней покрывает оконные стекла, деревья во дворе Северной академии и мои ресницы. Я замираю в просторном шумном холле замка. Сопровождающая, которая следила за мной последние два года, уехала, и я остаюсь одна. Точнее, почти одна.

– Ты же знаешь, что с животными нельзя учиться магии? – спрашивает высокий, пугающий мужчина, но я мужественно смотрю в его черные колдовские глаза. С последней встречи прошло почти два года, но зеленоволосая кукла лежит в сумке в числе немногочисленных вещей, взятых из приюта.

– Он хороший, – упрямо заявляю я, прижимая к себе дрожащего черного котенка с испуганными янтарными глазами.

– Увы, таковы правила.

– Тогда я уйду. – Решительно разворачиваюсь к двери, а мужчина спрашивает с жестокостью, которую обычно прячут при детях:

– Куда? В сиротский приют тебя не пустят. На помойку? И как долго, думаешь, там проживешь? А твой маленький друг? Его съедят первые же оголодавшие нищие. Хорошо, если только его, а не тебя. И заметь, это все случится, если вы не замерзнете по пути к городу.

– И что же делать? – Я с трудом сдерживаю слезы, прижимая к себе маленький, копошащийся комочек, еще более беззащитный, чем я. Мужчина закатывает глаза и протягивает руки.

– Давай. Я выращу его для тебя. Если ты будешь хорошо учиться, то попадешь ко мне в замок, и этот кот будет твоим. Но не сейчас, а спустя…

– Почти девять лет… – потерянно произношу я, но все же отдаю котенка.

– Как его зовут?

– Пушистенька…

– Пушистенька? – с недоверием в голосе уточняет маг, брезгливо держа на вытянутых руках пушистый черный комочек. Котенок утвердительно мяукает, а маг повторяет уже спокойнее. – Пушистенька…

Меня уводят, а о последующем разговоре я узнаю лишь спустя много лет. Узнаю и ценю то, что сделал Блэкфлай тогда для меня, маленькой, глупой девочки с неясным потенциалом.

Директриса вопросительно уточняет:

– Выкинуть или попытаться пристроить?

– Кого? – удивленно интересуется магистр, почесывая за ухом у мурчащего зверя.

– Этого. – Она кивком указывает на котенка.

– Я вроде бы ясно сказал по поводу его судьбы.

– Вы не обманывали ее?

– А с чего это вдруг, митресс Констанц, вы заподозрили меня во лжи? – хмыкает мужчина. На его лице появляется улыбка, и становится понятно, что магистр достаточно молод. Впрочем, жизнь любит магов. Они долго живут и медленно стареют. Кто разберет, сколько им – двадцать пять, сорок или ближе к шестидесяти. – В замке сейчас от пятнадцати до двадцати молодых людей и девушек, которые сделают все, чтобы котенок не нуждался ни в чем. Это будет даже забавно. Поручу… – магистр усмехается, – Пушистеньку на попечение юным магам.

– Не боитесь за животину? – уже мягче спрашивает директриса, проникнувшись теплыми чувствами к пушистому, мурчащему комку.

– Они должны уметь заботиться о ближнем, но людей им поручать страшновато. А Пушистеньку в самый раз. К тому же… – Маг задумчиво закусывает губу. – Иногда средний талант может быть подпитан сильным внутренним стимулом. Это тоже интересно.

– Она не пройдет вступительные испытания в восемь. – Директриса вздыхает. – Упрямая, вспыльчивая, и дар посредственный.

– Возможно. Время покажет. Можно развить посредственный дар, а можно угробить незаурядный.

– Решила взять с собой питомца? – Юриус кивает в сторону меховой сумки, шевелящейся на сиденье, и выводит меня из задумчивости.

– Да. – Я киваю. – Ему плохо без меня, поэтому предпочитаю возить с собой.

– Не познакомишь?

– Эль не любит посторонних, – замечаю я и улыбаюсь, смягчая отказ.

Эш Грис не находит что возразить, и мы едем молча. Вдалеке остаются пригороды, лес и поля. По краям дороги все чаще попадаются таверны и постоялые дворы. Ближе к тоннелю увеличивается количество экипажей, и наша скорость заметно снижается. Я очень надеюсь, что эш Грис озаботился оплатой тоннеля заранее и нам не придется потратить весь день на очередь.

Тоннели изобрели давно. В некоторых местах (как правило, в частях горных массивов) магическое пространство искривляется, свиваясь в причудливый лабиринт пространства и времени. В этих местах маги строят тоннели – места перехода. Подъезжаешь к такому, оплачиваешь поездку, въезжаешь в скальный тоннель и выныриваешь там, где тебе нужно, ну или почти где нужно. В Срединных землях пять тоннелей, расположенных в горном хребте Сирус. Хребет делит Срединные земли на обширные западную и восточную части. Для перехода можно выбрать любой из пяти тоннелей. А вот в Северных землях тоннель только один, располагается он в двух часах езды от столицы. Туда-то мы и должны перенестись уже совсем скоро. Если не пользоваться тоннелем, путь из Срединных земель в Северные занимает около двух недель, поэтому тоннели, хоть и стоят дорого, все же пользуются спросом.

По прибытии нам останется только поменять келпи на какую-нибудь другую, более морозоустойчивую нечисть, и можно двигаться дальше. Главное – успеть на перевале размяться и подкрепиться. Близится время обеда, и я понимаю, что голодна. А еще со мной Эль, про него тоже нельзя забывать.

– На ком мы поедем дальше? – спрашиваю я у своего спутника.

– Снежные кошки. Они быстрые и выносливые, – поясняет Юриус, а я киваю.

Кошки – это хорошо. Правда, они свободолюбивы и коварны. Ну и всегда сами выбирают, кого считать своим хозяином.

Нет, все же эта поездка постоянно заставляет возвращаться мыслями в прошлое. Пожалуй, Пушистенька – тот, по кому я скучаю сильнее всего. Хоть он этого и не ценил. Котам вообще свойственен эгоизм. Мне было жалко оставлять Пушистеньку в замке, но и забрать с собой я его не могла.

Первые три года я училась, кажется, только для того, чтобы увидеть когда-нибудь своего кота. А потом привыкла, и быть лучшей мне просто нравилось. Ну а когда попала в замок, выяснилось, что Пушистенька там царь и бог и хозяйкой считает совсем не меня. Я не имела права забирать его тогда, а сейчас грущу, потому что больше не увижу. Не только потому, что не собираюсь возвращаться в замок, но и потому что коты столько не живут. С момента моего побега прошло семь лет, а ведь и в то время Пушистенька был немолод, хотя и полон сил.

«Жрать хочу», – в ностальгию врывается реальность голосом недовольного Эля в голове. Вампиру скучно, жарко и, подозреваю, неудобно. Он не привык терпеть лишения и играть роль бессловесной таинственной зверюшки в сумке.

«Погоди чуть-чуть, – велю я, так же мысленно. – Скоро остановка. До тоннеля не больше получаса».

«Предлагаешь мне ловить людей в туалете или что?»

«Возможно, там есть бар для вампиров?»

«А возможно, нет. Ну… Ди… тебе же не жалко для друга одной маленькой капли крови?»

«Мне? Жалко. Ты же знаешь, я не кормлю кровососов. И не кормила, даже когда мне предлагали за это много денег, которых на тот момент у меня не было».

«Меня-то кормишь…» – мечтательно мурлыкает он из сумки, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

«Эль. Тогда, если бы я не дала тебе крови, ты бы просто умер. Тебя бы даже человеческая не спасла. Нужна была кровь сильной ведьмы».

«Вот, а ты представь, что я умираю сейчас. Можешь же представить. Я знаю, у тебя хорошее воображение».

Переболтать Эля невозможно, к тому же я понимаю – отчасти он прав. Лучше капля крови ведьмы, чем поиски другого донора. Эль в данный момент заслуживает того, что просит. Я беру сумку на колени и засовываю в нее руку, делая вид, что чешу за ухом невидимого питомца. Юриус бросает заинтересованный взгляд, но тут же отворачивается к окну, демонстрируя, что увлечен дорогой. Я рада, что он не достает меня разговорами. Детали дела мы обсудили еще вчера, а больше говорить нам не о чем. То, что я согласилась и следую вместе с ним в Северные земли, ничего не значит. Он заставил меня силой, и при случае я отомщу. Что-что, а память у меня хорошая.

Эль долго примеривается, но все же вцепляется в палец острыми маленькими клыками. Демоны, больно же! Я выдергиваю руку под возмущенный писк почти сразу же. Перетопчется, хватит с него. Даже на этой капле до Северных земель дотянет, а там найдет себе какую-нибудь сговорчивую красотку. Конечно, кровь простых смертных не такой деликатес, как кровь ведьмы, но и я не каждый день ем крапчатых лангустинов, выловленных в Лунном океане. Все справедливо.

Движение замедляется с каждым метром, повозки останавливаются все ближе друг к другу, и отовсюду слышится взбешенное ржание келпи. Впереди вообще происходит что-то странное, тормозящее движение. Мы с Юриусом синхронно высовываемся в окна, но не можем ничего толком разглядеть. Видимость перекрывает соседняя повозка. Юриус бормочет под нос проклятия и, развернувшись, открывает у себя за спиной дополнительную форточку, через которую можно общаться с кучером.

– Что там происходит, Никос? – раздраженно спрашивает эш Грис.

– Да келпи подрались, – с ленцой в голосе отзывается кучер. – Сцепились между собой, вон хозяева пытаются растащить. Перекрыли полдороги, как только экипажи не повалили.

Юриус только вздыхает и обреченно плюхается на свое место.

– Может, вина? – предлагает он, но я отказываюсь:

– С утра не пью.

– Да с этими келпи все может растянуться надолго, особенно если они соседних зацепят.

Я жму плечами. Всякое может быть, келпи непредсказуемы.

– Вот если затянется, тогда и поговорим.

Дерущиеся келпи не редкость. Склочные, недовольные пленением создания, которые ненавидят и людей, и себе подобных, только и ищут возможность кого-нибудь тяпнуть: кучера, зазевавшегося прохожего или такую же обиженную тварь в соседней упряжке. Иногда могут подраться даже с тем, с кем вместе запряжены, несмотря на разные отпугивающие амулеты. Вообще упряжки келпи формируются долго и сложно. Нельзя заменить одно животное, а другое оставить, потому что в этом случае драка неизбежна.

Но, к счастью, в этот раз все решается быстро, и мы медленно трогаемся в путь. Тоннель находится рядом, и я уже предвкушаю очередь на въезд. Возле самых гор дорога сужается, и мы снова практически останавливаемся. Продвигаемся так неспешно, словно путешествуем верхом на черепахе. А меж тем есть уже хочется сильно. Зато Эля не слышно – видимо, спит. Моя кровь на него действует благотворно.

– Мы в общую очередь? – как можно равнодушнее интересуюсь я, но ответ радует.

– Нет, конечно. Я планирую ужинать в окрестностях Ледяного дворца. Ты останавливалась в «Снежном цветке»?

– Не приходилось. Я жила в нескольких часах езды от Ледяного дворца, такой необходимости и не было.

– О, я даже немного завидую. Тебе еще только предстоит узнать, каково там. Люблю этот гостевой дом.

– Не стоит. Вы прекрасно знаете, будь моя воля, я бы не поехала любоваться красотами Северных земель. Поверьте, большинство из них я успела изучить.

На этой ноте наш светский разговор затихает, зато экипаж ускоряется и мы наконец выезжаем на развилку. Здесь дорога разделяется на три. По центральной к горному тоннелю направляется основной поток экипажей, и там все весьма печально. Мы поворачиваем в сторону левого рукава, где значительно свободнее. Правый вообще пустует. Им пользуются официальные лица и королевская семья. Ну или маги уровня Мрака, когда отправляются по государственным делам.

Когда въезжаем в тоннель, я прикрываю глаза и сжимаю руки в кулаки. Я научилась не бояться переходов. Все же ведьма, которая пугается магии, позволяющей значительно облегчить жизнь и сократить расстояния, – это странно. Но, несмотря на то что страх я победила уже давно, неприятные ощущения остаются до сих пор. Мы ныряем в темноту, словно в яму без дна. Сердце подскакивает к горлу, уши закладывает, накатывает тошнота. Я судорожно хватаю воздух, заставляя себя глубоко дышать. Неприятные ощущения длятся несколько минут, а потом нас встряхивает, комок в желудке подпрыгивает очередной раз, и я осознаю две вещи. Первая – есть мне перехотелось, вторая – пожалуй, пора надевать шубу. Мы в Северных землях.

В последнее время приступы участились. Голова снова болит, и из-за этого я почти не сплю ночью. А с утра в гребаном замке никогда нет тишины. Вот и сейчас что-то громыхает на первом этаже, кто-то визжит под крышей, а с улицы мне в окно прилетает комок снега. Даже выглядывать лень. Все равно концов не найдешь. Упыри, тут живущие, уже научились вполне сносно отвираться. Пытаться вывести их на чистую воду из-за первого на сегодня косяка неразумно. Подвернется еще какой-нибудь весомый повод.

Я открываю глаза и сажусь на кровати. Комнату, словно паутина, оплетают черные, мерцающие нити темной магии. Демоны! Хорошо хоть на двери охранное заклинание, да и без него никто не смеет соваться ко мне. Помнится, за такое проявление магии лет сто назад сжигали без разговоров. Да и сейчас можно хлебнуть горя. Если бы черные нити могли видеть не только маги, но и простые смертные, пожалуй, пришлось бы стать отшельником. А так нужно лишь внимательно следить за тем, чтобы, когда я сплю, рядом не было никого магически одаренного. Оказывается, это не так сложно. К тому же нити появляются не каждый день. Правда, я не могу спрогнозировать ни головную боль, ни выброс магии, и это мешает. К счастью, сами по себе черные нити ни о чем не говорят – это просто проявление моего дара. Главное – сохранить в тайне, почему они стали появляться спонтанно.

Сон окончательно улетучивается, пока я методично убираю выверты моей силы. Я привычно избавляюсь от нитей и направляюсь в ванную. Плещу в лицо холодной водой и смотрю на отражение в зеркале. Из глаз медленно уходит затапливающая радужку и белок чернота. Пока это происходит, я вглядываюсь в свое лицо, в очередной раз непонятно зачем запоминая черты и дожидаясь, пока появятся мои собственные глаза – самые обычные темно-серые. Возможно, потому что знаю: однажды темнота не уйдет и это навсегда изменит меня и мое восприятие мира. Неизвестно, кто тогда посмотрит на меня из зеркала. Но, к счастью, случится это не сейчас. Есть время разобраться.

Сегодня я вовремя замечаю сгустившийся за спиной туман и успеваю увернуться от черной лохматой туши, спикировавшей на меня из стены. Торчащая во все стороны шерсть, хвост трубой и мерцающий алым единственный глаз. С утра меня изволит навещать кошмар всея замка – Пушистенька. Промахнувшись, он влетает в стену, цепляется за висящее на крючке полотенце и съезжает по нему на пол, оставляя на темно-серой махровой ткани рваные дыры от когтей. Еще одна испорченная мерзавцем вещь. Впрочем, я привык. Этот, с позволения сказать, котик живет у меня уже очень давно. Правда, раньше у него был более мягкий нрав. Зато теперь мы можем пугать им незваных гостей и нерадивых учеников.

Кот шипит, сверкает одним алым глазом и, саданув меня лапой с когтями по голой ноге, оставляет три кровавые царапины, а после этого под звуки моих ругательств растворяется в стене. Идет терроризировать других обитателей замка. Просто считает хорошей традицией начинать свой день с выражения ненависти ко мне. А ведь когда-то Пушистенька был весьма милым. Но возраст, повышенное внимание, ну и некое магическое воздействие, которое я совершил в приступе сентиментальности, превратили вполне обычного избалованного кота в тварь, держащую в страхе весь замок.

У моих учеников самое страшное наказание – любить Пушистеньку неделю. То есть убирать кошачье мнение об обитателях замка, отложенное в самых укромных углах, следить, чтобы в чашке, которую поганец любит опрокидывать, была вода, а в мисках корм. А, ну да, корм еще надо поймать. Абы что Пушистенька жрать не желает, а вкусы у него с некоторых пор стали весьма причудливыми.

Я наслаждался ужасом в глазах провинившихся, хотя по-настоящему хотел наказать Пушистенькой одну конкретную ученицу, которая посмела всучить мне эту тварь. А потом сбежала. Больше я ни у кого не видел таких больших и несчастных глаз, только у рыжей девчонки и черного кота. Оба в детстве поражали своей преданностью и миловидностью, но с возрастом обнажили истинную сущность. Эти двое очень похожи. Только если в трансформации Пушистеньки был виноват я, то Дайана… Дайана сама выбрала свой путь. Она добровольно стала тем, кем сейчас является. Она думает, я не знаю, где она? Считает, что сдался и забыл о том, что она мне должна? Но она ошибается. Я всегда рядом и просто жду нужного момента, и он почти наступил.

Холод я ощущаю сразу же, как завершается переход, поэтому натягиваю шубу, хотя делать это в несущемся экипаже не очень удобно. Когда покупала ее, не думала, что пригодится это роскошное одеяние до пят из блестящего черного меха. Я не знаю, зачем ее приобрела, наверное, потому что со времен жизни в Северных землях привыкла – шуба в гардеробе быть должна, иначе зиму не пережить. Вот и в более мягком климате рефлекс сработал. В итоге в Стоклиме, где зимой снег выпадал максимум на пару недель в середине зимы, шубу я не надела ни разу, мне и в легком пальто холодно не было.

Интересно, какая сейчас погода в окрестностях Сноурга? Чем порадуют Северные земли – крепким трескучим морозом или вьюгой с ветром, сбивающим с ног? Я сдерживаюсь, чтобы не кинуться к окну и не ждать, прилипнув носом к стеклу, когда же мы выедем из горы. Все-таки я не одна в карете. Нужно поддерживать образ безразличной стервы. Все переживания я держу в себе – несколько минут все равно ничего не изменят. В том числе и погоду за окнами. В сумке шебуршится Эль, видимо, чувствует похолодание, потому что переход вампира не разбудил.

– Мы почти на месте, – говорит эш Грис. – На привале, пока нам меняют келпи на кошек, будет около часа свободного времени. Можете провести его в экипаже или…

– Спасибо, я предпочту прогуляться.

– Обедать в забегаловках Вьюжной заставы не рекомендую, – предупреждает эш Грис. – Не всегда лучшее качество.

– О, поверьте, я знакома с местной кухней – это раз, неприхотлива – два, и обладаю крепким желудком – три. Не волнуйтесь за меня. Я приехала не в далекий, суровый край из благополучных Срединных земель, я вернулась домой.

Экипаж останавливается, и я выхожу на морозный воздух, вдохнув его полной грудью и осознавая, как же я соскучилась по этой свежести. Уже темнеет. В Северных землях ночь наступает рано. Небо сегодня чистое, ни единого облачка, а звезды большие и яркие. Таких не увидишь больше нигде. Ближе к горизонту всполохами светится необычное природное явление «дыхание дракона» – разноцветные мерцающие разводы на небосводе. Словно кто-то провел широкой кистью сверху вниз, почти до самой земли, оставив бледно-розовые, голубые и желтоватые полосы, которые таинственно светятся в темноте. Считается, если попадешь в сияние, обретешь великую силу – но это вранье. Однажды, на второй ступени обучения, мы сбежали из школы в ночь и даже добрались до горного хребта, прямо над которым «подышал дракон», но прибавилось после того раза у нас исключительно проблем. Ребекка до сих пор мне вспоминает ту прогулку.

Вьюжная застава – место, где путешественники могут оставить в тепле своих келпи, а взамен взять любых других животных для того, чтобы двигаться дальше. Тут всегда шумно, людно и несколько суматошно.

Для привилегированных и богатых гостей есть возможность подняться на второй ярус заставы и посидеть в относительном уюте и тишине, но мне это неинтересно. К тому же туда, отдав распоряжения, отправляется эш Грис. А я не хочу проводить с ним больше времени, чем это необходимо.

Мой спутник говорил, что тут лучше не есть. Он просто не знает проверенных мест, а я знаю. Среди многочисленных лавочек, торгующих безделушками из костей демонов, статуэтками из нетающего льда и прочей туристической мелочевкой, среди разных кафешек и ларечков, в которых продают горячие лепешки с мясом и горячее вино с медом, которое никогда не остывает, есть одно место, где я раньше с удовольствием обедала. Оно находится в глубине рядов – там, куда туристы, как правило, не доходят. Кормили там вкусно, сытно и недорого, а атмосфера была приятной. Раньше. И хотя с моего последнего посещения прошло девять лет, не думаю, что паб «Северный волк» исчез. Он символ, визитная карточка, о которой знают только завсегдатаи этих мест. Возможно, стоит держаться в стороне от заведений, куда я заглядывала раньше. Но я уверена – меня никто не узнает, даже если персонал не сменился за это время. Невозможно запомнить лица всех посетителей. Поэтому я просто прячу яркие рыжие волосы и пониже натягиваю капюшон на глаза. Приглядываться ко мне точно никто не будет.

– Ты вообще собираешься меня выпускать? – раздается недовольно из сумки. – Я, между прочим, тоже хочу размять если не ноги, то крылья.

– А что, нужно? – удивляюсь я. – Думала, тебе хорошо, тепло и уютно.

– У меня затекло все. Мне душно и в то же время холодно. Выпусти меня, Дайана, будь человеком.

– Как скажешь, – соглашаюсь я. – Подожди только немного, выйдем из толпы.

Как и на любом стихийно возникшем рынке, во Вьюжной заставе, несмотря на скопление людей, много глухих закутков, где валяются промороженные овощи, помои и поломанные ящики из-под товара. Я в своей шубе тут смотрюсь неуместно, но если действовать быстро, есть шанс, что никому не попадусь на глаза и не привлеку ненужного внимания.

Я поворачиваюсь спиной к улице и раскрываю меховую сумку, в которой прячется Эль. Недовольный, помятый летучий мышонок неуклюже забирается мне на рукав, какое-то время перетаптывается с лапы на лапу и расправляет крылья.

– Ты долго? – шиплю я. – Не хочу здесь торчать!

– Говорю же! Все затекло. У меня крыло колет. Как я тебе полечу?

Я вздыхаю. Эль не был бы Элем, если бы не устроил мини-представление, но когда я раздраженно дергаю рукой, он все же вспархивает в воздух, превращаясь в струйку черного дыма. Она опускается к моим ногам, скользит между мусорных баков, и из-за угла выходит уже полностью одетый блондин с волосами, забранными в низкий хвост. Его темное кашемировое пальто на севере смотрится слишком легким, но более теплая одежда Элю ни к чему. Вампир – существо условно живое. Ему не нужно бояться морозов, они лишь делают его слабее, но не убивают. Даже солнечный свет вопреки легендам не способен убить вампира. Хотя дети ночи и предпочитают темное время суток, днем они тоже могут выходить, просто испытывают дискомфорт и теряют большую часть своих сил.

Я убеждаюсь, что напарник уже скрылся в толпе, и отправляюсь обедать, лишь мысленно напомнив Элю:

«Встречаемся тут же через сорок минут».

«Северный волк» никуда не исчез, он все так же стоит в тупике между кузнечной лавкой и гончарной мастерской. Только краска немного облупилась на дверях, да появилась новая, более яркая вывеска.

Даже здесь на улице чувствуется запах дыма и жарящегося на углях мяса. Рот наполняется слюной, и я делаю шаг в теплое, наполненное ароматами еды и специй помещение.

Каменные стены, длинные дубовые столы и чучело оленя-людоеда в глубине зала. Тут и правда ничего не изменилось. Я по привычке прохожу к небольшому столику в закутке, где сидела раньше и, подозвав официанта, делаю заказ. Тоже весьма традиционный – свиные ребрышки на гриле с молодым картофелем и острым маринованным перцем и большую порцию неостывающего вина навынос. Решаю, что допью по дороге. Такого вкусного, как здесь, мне пробовать не доводилось.

Зал полупустой. За несколькими сдвинутыми столами сидят торговцы. У них шумно, обсуждаются сделки, травятся байки, и льется вино рекой. Несколько таких же, как и я, одиноких путников занимают маленькие столики. Дальше расположились наемники, которые предпочитают место в тени. Отсюда не получается разобрать, сколько их. Стандартный контингент для «Северного волка».

Пока жду заказ, еще один столик занимает веселая компания молодежи. В них я узнаю себя почти десятилетней давности, когда внутри бурлила энергия и чувствовался кураж от первых самостоятельных шагов в жизни.

Передо мной ставят ароматно пахнущее блюдо с мясом, и я даже прикрываю от удовольствия глаза, возблагодарив богов-покровителей за хороший метаболизм и подвижный образ жизни. Я могу себе позволить наслаждаться едой без сожалений и угрызений совести. Не это ли мечта любой женщины? Правда, любая женщина вряд ли мечтает бегать от нечисти по крышам и годами заниматься тяжелой физической подготовкой, потому что любая нечисть от природы сильнее, быстрее и выносливее одной худосочной ведьмы. Приходится компенсировать тренировками и упорством.

Есть хочется неимоверно, холод только усиливает это желание. Следующие двадцать минут я трачу на наслаждение лучшими ребрышками в моей жизни. Горячее вино разгоняет кровь по венам, паб я покидаю сытая и почти довольная. За время обеда я даже позволяю себе не вспоминать о тех обстоятельствах, которые меня сюда привели. Разберусь как-нибудь, а перед отъездом домой съем еще порцию, а может быть, даже две. И еще возьму с собой.

Наемников, которые, выходят из паба следом за мной, я замечаю сразу же и на этот раз пересчитываю. Так, на всякий случай. Скорее по привычке, нежели преследуя какую-то конкретную цель. Шесть человек. Одинаковые, бесшумные, одетые в темные штаны и такие же курточки из мягкой хорошо выделанной замши, зачарованной от холода. «А на мне неудобная шуба, – мелькает в голове. – Надо избавляться».

Руки живут своей жизнью, я на автомате расстегиваю несколько пуговиц, еще даже не обозначив мысленно опасность. Просто готовлюсь при случае быстро скинуть мешающую одежду. Закрепленные на запястьях кинжалы послушно скользят в руки.

Пусть лучше ошибусь и наемники тут совсем с другой целью, но застегнуть шубу и спрятать оружие не проблема. Это лучше, чем оказаться застигнутой врасплох.

Наемники скрываются, и они все же следуют за мной. Делают это весьма грамотно. Передвигаются, постоянно меняясь местами. Из-за одинаковой одежды и походки со стороны может показаться, что их всего трое или четверо. Остальные постоянно держатся в тени. То замирают у лавочек с безделушками, то, наоборот, устремляются вперед, и, подходя к нашему с Элем месту встречи, я точно знаю, в какой момент они нападут. Я могу мысленно позвать напарника и велеть следовать за мной, но здраво рассуждаю – лучше пусть нападение будет там, где я ожидаю, чем в другом месте. Закутков по дороге до стоянки предостаточно.

Первый из наемников кидается ровно в тот момент, когда я резко разворачиваюсь и сбрасываю с себя шубу, освобождая руки для замаха. Поступаю, как истинная девочка, закинув одежду подальше, чтобы она не пострадала при драке. Вряд ли мужики думают о таких мелочах, а я за нее выложила немаленький гонорар.

Я прекрасно понимаю, что одна ни за что не справлюсь с шестеркой взрослых мужчин, но на моей стороне козырь – Эль. Я знаю, что напарник где-то поблизости. Не в его правилах опаздывать. В мысленный зов я вкладываю всю свою тревогу.

А сама кидаюсь вперед, используя коронное заклинание невидимости. Сегодня оно не поможет мне скрыться, но зато позволит выиграть время. Срабатывает эффект неожиданности, и кинжалы поражают первую жертву. Но я знаю, остальные будут быстрее и осторожнее. А я по-прежнему одна.

Отскакиваю назад, позволяя телу наемника упасть, и снова взмахиваю крест-накрест, задевая следующего нападающего. Остальные пытаются обойти меня по кругу и заходят сзади. Я осознаю: долго держать оборону не смогу. Их слишком много. Где-нибудь собьюсь и допущу брешь в магической защите. «Э-э-ль!» – мысленно ору я, понимая – если вампир где-то рядом, он услышит и поймет, что помощь мне нужна немедленно. Это мой единственный шанс на спасение.

Следующего противника укладываю волной ветра. Заклинания стихии не мой конек. Я совершено не дружу с огнем и льдом. Воздушная магия дается чуть лучше. Я хлещу наотмашь порывом воздуха, сбивая с ног и отбрасывая противника в сторону и переключаюсь на следующего, выжидая, пока смогу ударить магией снова. Увы, она не бесконечна. Любое, даже отработанное до автоматизма заклинание требует подготовки и времени. В ближнем бою по-прежнему лучшим помощником остается кинжал.

Двигаться становится сложнее. Магия слабеет. Мерцающий подвижный щит, который отводит от меня удары, долго удерживать не получится. Он уже заметно побледнел. Мне удается вырубить еще одного нападающего, поднырнув под его руку и ударив чуть ниже солнечного сплетения. Из рваной раны на животе хлещет кровь, и вот мужчина уже не может встать, окрашивая кровью утоптанный снег, но и меня задевают. Я уже начинаю уставать и в один момент слишком открываюсь. Бок обжигает боль, а плотная ткань платья напитывается кровью. Демоны!

Я шиплю и невольно замедляюсь. Боль сильная, а руки, сжимающие кинжалы слабеют. Я не продержусь долго. Противники это чувствуют и наступают активнее, тесня меня к мусорным бакам. Именно в этот момент у моих ног начинает змеиться черный дым. Нападающие теряются, понимая, что перед ними неизвестная магия, но, на свою беду, отступать не спешат. А зря.

Элю не нужны кинжалы, магия и оружие. На его стороне жажда крови, скорость и смертоносные клыки. Те, кто в первый раз видит вампира в боевой трансформации, всегда пугаются, даже если он действует на их стороне. Я не исключение, но превращение красивого блондина в кровожадную тварь с горящими алым светом глазами стало уже привычным.

А вот наемники впечатляются. Хотя и не кидаются врассыпную, а значит, видели и не такое. Моя задача страховать, причем прежде всего себя. Эль разберется со всеми, я это знаю. К тому же двоих я убила, а еще двоих задела, но цель нападающих – я, поэтому нужно оставаться начеку. Перед глазами все расплывается, и рана горит, но я упорно держусь и из последних сил вливаю магию в защитный контур.

Эль передвигается, словно смерч. Кидается к первому противнику размазанным пятном и впивается клыками в горло. Вспарывает когтями шею следующего и, отбросив первую жертву, бросается к убегающим. Все заканчивается быстро. Некоторые наемники еще живы, один успевает сбежать, придерживая распоротый моим кинжалом бок. А другой, недобитый мной, хрипит на снегу. Я медленно поднимаюсь и подхожу ближе.

– Кто? – спрашиваю, вцепившись ногтями в шею, и заставляя смотреть себе в глаза. – Кто вас послал? Скажешь – останешься жить.

Сзади тяжело дышит Эль. В глазах наемника отражается ужас, когда он бросает взгляд мне за спину, и я его понимаю. Я и сама стараюсь не смотреть на своего напарника, пока тот не придет в себя. Жуткое зрелище. Длинные зазубренные клыки, испачканные в крови, мертвенно-бледная кожа и дьявольский огонь в шальных глазах. Вампиры красивы, пока не приготовились тебя сожрать.

– Еще раз спрашиваю – «кто»? – шиплю я, но мужчина не отвечает. Только усмехается, дергает кадыком, словно что-то глотая, и закатывает глаза под мою ругань. Яд.

– Демоны! – возмущаюсь я и со злости луплю кулаком по снегу.

– Это он их послал? – тихо спрашивает за спиной Эль. – Твой учитель?

– Нет. Если Мрак меня найдет, то никогда не отправит наемников. Такое… – я указываю на залитый кровью снег, – не его стиль.

– Почему? Слухи о нем ходят разные.

– И большинство из них правдивы, но меня он хочет поймать сам. Это очевидно. А наемники вообще собирались или убить, или покалечить. И меня злит, что я понятия не имею, кто за этим стоит.

Я медленно поднимаюсь, прикрывая рану рукой и направляя на нее всю оставшуюся силу. Должно получиться, если не заживить, то хотя бы остановить кровь. Мне еще ехать два часа, и заказчик ничего заподозрить не должен. Никто не должен знать, в какие неприятности я тут попала. К тому же мне помогал Эль. Он убил несколько человек. Вампиру бывает сложно доказать, что он всего лишь защищался.

– Оборачивайся и пошли. Мы уже опаздываем, – командую я, направляясь за шубой. Я вся в крови. Даже руки. Но, надеюсь, шуба скроет следы. Правда, запах крови не отобьет, и это плохо, но, возможно, эш Грис не заметит.

– Думаешь, хорошая идея? Продолжать путешествие? Может, повернем назад, пока не поздно. Ясно же, что творится нечто странное. Ты не успела въехать в Северные земли, и тебя уже попытались убить.

– Нам нельзя сейчас поворачивать назад. Эль, ты убил тут нескольких человек. Нам не нужно лишнее внимание. Лезь в сумку и не высовывайся. Будем делать вид, будто ничего не произошло. Рядом с эш Грисом сейчас безопаснее всего. Сбежим, меня свяжут с этим происшествием быстрее, а там могут выйти на тебя. К тому же один из наемников убежал.

– Ты, как всегда, права.

Эль обращается черным дымом и затекает в сумку, а внутри уже шевелится в образе летучей мыши.

– Я знаю, иначе не дожила бы до своих лет, – тихо произношу я в пустоту. Оттираю кровь с рук снегом, накидываю на плечи шубу и выхожу из подворотни, стараясь идти ровно и не обращать внимания на пульсирующую боль в боку. Хочется верить: кровоостанавливающего заклинания хватит до места, а там я что-нибудь придумаю. Главное, убраться отсюда, пока не подоспел МагСтраж. Впрочем, я помню, как подразделение порядка работает в Северных землях – медленно.

Первый отряд, сосредоточенно пробирающийся между путешественниками, ожидающих замену келпи, я вижу, когда усаживаюсь в карету.

– Трогаем, – недовольно приказываю, даже не взглянув на эш Гриса.

– Ты опоздала, – укоризненно замечает он. – Я начал волноваться.

– Долго несли ребрышки, – отзываюсь я и поворачиваюсь к окну. Мне так погано, что поддерживать разговор не хочется совершенно. Только бы доехать.

– Все нормально, Дайана? – уточняет он, даже с нотками заботы в голосе.

– Нет. Я предпочла бы быть дома, а не здесь. Ненавижу Северные земли и холод.

Это неправда. На самом деле я ненавижу неприятности и неопределенность.

Кажется, я задремала. Даже на то, чтобы просто сидеть, уходит слишком много сил. В сумке копошится Эль, и я ощущаю исходящую от него волну беспокойства. Вампир чувствует мою кровь. Он очень хорошо понимает, насколько серьезна рана. Ее нужно обработать зельем, которое находится в сумке, а мне как следует отдохнуть, но сначала необходимо добраться до города.

Поддерживать разговор с эш Грисом не получается, и я делаю вид, будто дорога меня утомила. Прислоняюсь лбом к стеклу и прикрываю глаза, наблюдая из-под опущенных ресниц за мелькающим пейзажем за окном. Впрочем, тут смотреть не на что. Черные силуэты деревьев под белой опушкой снега, переливающегося в лунном свете.

Но я все равно наблюдаю за лесом, потому что знаю: когда он закончится, мне откроется невероятный вид. И это отвлекает от боли и поднимающегося жара. Впереди нас ждет похожая на чашу заснеженная долина, в центре которой сверкает ледяной город Сноург. Я нигде не видела ничего подобного. Если за пределами Сноурга погода – метели и суровый климат Севера, то внутри магического купола, раскинувшегося над городом, царит сказочная зима. Нетающий снег, ледяные дворцы и отели, ледяные скамейки, фонтаны, сверкающие мостовые и комфортная температура, при которой не мерзнешь даже в легкой распахнутой шубке, так популярной у аристократок, показывающих свой достаток.

Сноург недаром считается самым магическим городом империи. Сюда съезжаются со всего света, чтобы прогуляться по хрустальному бульвару, насладиться шоу Стеклянных фонтанов, ну и, конечно, многие отдадут все, чтобы хотя бы снаружи взглянуть на знаменитый Ледяной дворец – зимнюю резиденцию монарха.

Я невольно меняю позу, когда мы начинаем спускаться с холма в сверкающую магическими огнями долину. Даже в этот вечерний час в сторону центральных ворот в город двигается поток экипажей и повозок. Осталось недолго. Пробка, небольшой и обычно быстрый досмотр, и после нужно лишь добраться до гостевого дома.

– Ну что так долго?! – раздраженно отзывается эш Грис, выглянув в окно минут через пятнадцать. Мы и правда двигаемся чересчур медленно.

– Да, действительно, что-то сегодня дольше обычного, – соглашаюсь я и снова бросаю взгляд в окно. Повозки, снова повозки и опять повозки. Почему именно тогда, когда мне хочется сдохнуть и я еле сижу?

Мы все же медленно и упорно ползем к цели, которая находится за воротами. Я уже облегчено выдыхаю, когда мы, наконец-то, выезжаем за стену. Наверняка эш Грис озаботился специальным пропуском, и нас не будут досматривать. Но, как выясняется, я ошиблась.

В дверь экипажа раздается деликатный стук, и она тут же открывается, явив нам строгого стражника в серебристом форменном костюме.

– Добро пожаловать в Сноург, – приветствует он нас. – Могу я попросить вас выйти из экипажа?

– Дипломатическая миссия, – сообщает эш Грис устало. – С каких это пор нас досматривают на въезде, как потенциальных преступников? А как же печать неприкосновенности?

– Приносим извинения за неудобства. Но чрезвычайное происшествие на заставе заставляет принимать меры.

– Какое чрезвычайное происшествие? – спрашиваю я, пытаясь унять сердцебиение. Мне не нравится то, что происходит.

– Сорвавшийся вампир убил несколько человек. Мы ищем его.

– Но у нас нет вампиров, – уверенно отзывается эш Грис.

– Мы верим, но должны убедиться сами и осмотреть экипаж. Он мог спрятаться, используя вторую ипостась.

Эш Грис корчит недовольное лицо, но все же выходит. Я, стараясь держаться ровно, следую его примеру, а руки в это время уже начинают незаметно плести заклинание. Скрыть себя ненадолго от окружающих несложно, хоть и приходится воздействовать на большую площадь, а вот скрыть кого-то другого, да еще на время досмотра, – это требует много сил, которых почти не осталось.

Единственное, что я могу сделать – наложить весьма кривую иллюзию. Если не будет мага, если это действительно формальность и нас никто не подозревает, моя магия сработает, но тщательной проверки не выдержит ни она, ни я. И так спина покрывается холодной испариной, а руки дрожат от перенапряжения. Если грохнусь в обморок, случится фиаско. Мою рану обнаружат сразу же, а с Эля слетит иллюзия.

Карету осматривают тщательно, но с должным почтением. Нас запускают в пространство за воротами и под крепостной стеной. За спиной находятся закрытые двери и толпа ожидающих въезда, а впереди шлагбаум, за которым сверкают ледяные улицы Сноурга. Над головами смыкаются своды из белоснежного кирпича. Крепостная стена Сноурга широкая, говорят, внутри нее располагаются казармы. В это несложно поверить.

Когда стражник вежливо просит открыть сумочку, прошибает холодный пот, но я послушно распускаю тесемки. Оттуда весьма бойко высовывается мордочка хорька.

– Ой, какой хорошенький! – умиляется осматривающий сумку стражник и неосмотрительно сует руку. Через секунду раздается крайне обиженное «Ой».

– Он незнакомцев не любит, – с вымученной улыбкой сообщаю я. – Так нам можно идти?

– Да, пожалуйста.

За покусанного отвечает старший смены. Тот, кто говорил с нами в карете и руководил осмотром. Он смотрит на нас с тоской, словно извиняясь за своих бестолковых помощников. А сунувший в сумку руку парень задумчиво разглядывает прокушенный палец.

– А если у него бешенство? – несчастно уточняет он.

– Думаю, скоро вы об этом узнаете. Говорят, оно начинается с водобоязни.

В спину мне не доносится ни слова, и я с наслаждением падаю в кресло в экипаже. Голова кружится от слабости, и я мечтаю об одном – доехать уже до гостевого дома и отдохнуть.

– За что же вы так мальчика? – Эш Грис укоризненно качает головой, когда экипаж трогается.

– Не люблю, когда руки суют туда, куда не просят, – злобно отзываюсь я.

– Хорек? – Мужчина усмехается и внимательно смотрит на мою сумку. – Не ожидал.

– А кого ожидали? – недовольно бурчу я, но он только жмет плечами и отворачивает к окну. У меня создается впечатление, что провести эш Гриса в отличие от стражей не вышло. Тогда почему он не задает вопросов? И если знает, во что мы вляпались с Элем, как использует это знание?

Как же мне не нравится то, во что я ввязалась, и как же мне хочется как можно быстрее решить все проблемы, а не погружаться в них все глубже и глубже.

Работать сегодня невозможно. Я сижу в кабинете перед раскиданными по столу документами и ведомостями. Их нужно изучить, подписать, большую часть отправить на доработку, но на Пушистеньку напал приступ нежности, и все мои планы идут насмарку. Расскажи кому из коллег – не поверят, что одного кота достаточно, чтобы заставить темного магистра отложить все дела. Кот, правда, необычный. Такого в подворотне увидишь, потом икать будешь неделю. Некоторые студенты первые полгода пребывания в замке боятся выходить из комнат в темное время суток, к тому же Пушистенька очень любит сидеть под дверью новичков и буравить ее взглядом, а когда кто-то пытается выйти в коридор, кот выгибает спину дугой и показательно шипит. В этом случае покинуть комнату пока не решился никто. Правда, такое времяпровождение Пушистеньке быстро надоедает, и он идет дальше искать себе развлечения. Например, ловить бегающие скелетики мышей – с недавних пор мы ввели такое практическое задание на некромантии. Недомагам полезно, Пушистеньке забавно.

Сейчас все двенадцать килограммов счастья развалились на письменном столе и изволят мурлыкать. На моей руке, сжимающей перо, покоится лохматая морда, и на меня смотрит жуткий глаз, в котором горит колдовской огонь. Когда-то этот глаз Пушистеньки перестал видеть, и его затянуло белое бельмо. Оно тоже выглядело не лучшим образом, но, пожалуй, симпатичнее, чем огненное. Другой глаз – самый обычный, но его кот чаще всего щурит.

Что кот видит сейчас, я не знаю и не уверен, что хочу знать. Одна из вытянутых лап достает до моего предплечья, и при каждом утробном, мурлычущем звуке когти впиваются в меня через рубашку.

– Вот что же ты за тварища-то такая? – с нежностью спрашиваю я, разглядывая жуткую животину, мешающую работать. Кот словно понимает слова, потому что приподнимает голову и, прищурившись, смотрит на меня. На его морде отчетливо читается: «Что создал, то и люби».

– Да люблю, люблю, – вздыхаю я обреченно и чешу за ухом. Пушистенька мурлыкает, словно тигр. На его устрашающей морде выражение блаженства. Только природная ловкость, помноженная на опыт общения с кровожадной тварью, которая некогда была моим котом, позволяет вовремя убрать руку. Клацают клыки, и Пушистенька обиженно шипит, оставшись без законной добычи. Думаю, он убежит искать себе новую жертву, но нет. Сегодня кот проникся нежностью ко мне. Растягивается во весь свой немалый рост, изгибается на бумагах и, подумав, скидывает с края стола чернильницу на пол.

– Ну, скотина же! – шиплю я, но не встаю убирать. Кот, свесив голову с края стола, с интересом смотрит на учиненное безобразие, и следом за чернильницей летит пресс-папье. Его, впрочем, не жалко, подарок из министерства – золотая и бесполезная штуковина.

Хвост Пушистеньки мотается из стороны в сторону, смешивая документы и показывая, насколько скотина недовольна жизнью. Впрочем, с тех пор как я не очень предусмотрительно попытался продлить жизнь своему любимцу, Пушистенька ненавидит весь мир и делает все, чтобы мир начал отвечать ему взаимностью.

– Кэвин! – ору я, и в дверь просовывается голова моего помощника, а потом заходит и он сам.

– Да, учитель?

Ну еще бы реверанс сделал. Стремление Кэвина угодить раздражает, но он лучший. Лучший после нее, и это место он занимает не случайно, а с обязанностями справляется хорошо. Быть правой рукой мастера почетно, но за восемь лет можно было бы немного вырасти и проявить чуточку… непочтения, что ли? А то скучно.

– Найди кого-нибудь из девчонок, – командую я, имея в виду старшекурсниц, которые иногда помогают в замке по хозяйству и выполняют обязанности секретарш. Не бесплатно, конечно. Маги, даже будущие, – народ на удивление меркантильный. – Пусть уберут тушь с ковра. И еще: надеюсь, ты собрался? Хочу выехать вечером. С утра у меня уже дела.

– А я еду с вами? – уточняет Кэвин, и я не слышу в голосе энтузиазма.

– Ну, а ты как думаешь? Хочешь, чтобы я два дня улыбался напыщенным идиотам, а ты все это время прохлаждался в замке? Нет уж. Все эти сборища светского общества утомительны. Это твоя работа. Моя заключается совсем в другом. Вырастешь – узнаешь, – не могу удержаться от язвительного замечания. Лицо Кэвина вытягивается, а мне становится чуть менее паршиво, чем обычно.

– Как скажете.

Кэвин кивает и спешит на выход, а я задумчиво смотрю ему вслед. Перспективный парень. Симпатичный, умный, не обделен силой, хитер. Исполнителен, но в нем нет стержня. Вообще сейчас в замке много талантливых учеников и молодых магов, проходящих тут свою службу, но нет ни одного со стержнем внутри. Лидера, который смог бы стать по окончании службы самостоятельно единицей. Сплошные Кэвины, способные только выполнять приказы. И все же почему он не хочет ехать? А он не хочет. Даже позволил себе выказать недовольство. Неужели что-то знает и боится? Не исключено. Кэвин наблюдателен и в курсе происходящего в замке. Впрочем, какая разница? Он не помешает моим планам, а остальное не важно.

Боги, я думала, сдохну, пока мы доберемся до гостевого дома. У меня перед глазами стоит красная пелена, а эш Грис, воодушевленный скорым окончанием пути, настроен на светский разговор.

– Вы не представляете, какие изумительные морепродукты подают в ресторане. Я советую вам жемчужного краба под специальным соусом, в который добавлена амброзия. Всего чуть-чуть, в допустимых нормах, но она, и только она, делает вкус блюда божественным. Как только немного отдохнете, надеюсь, разделите со мной трапезу. Я непременно угощу вас местными дели- катесами.

– Предлагаете есть краба на завтрак? – отзываюсь я, просто чтобы не провалиться в беспамятство. – Я как-то с утра предпочитаю круассаны и кофе.

– Ну почему же на завтрак? Еще целый вечер впереди. Сейчас время ужина. Что может быть лучше бокала вина с изысканным блюдом накануне ответственного задания?

– Спать? – уточняю я, приподняв бровь.

– Я думал, вы более…

– Что более? – усмехаюсь. – Вас удивляет мое нежелание пить вино за ужином с тем, кто шантажом заставил меня взяться за работу, которая сулит лишь неприятности?

– Дайана, вы слишком часто используете один и тот же аргумент.

– Может быть. А вы слишком часто делаете вид, будто его не существует. Приходится напоминать.

– Не забывайте, нам нужно еще уладить формальности. Не все документы подписаны. Так что вечером вас жду.

– Мы все подпишем за завтраком. Вечером я буду отдыхать. Не люблю суету и алкоголь перед сложным днем. А касаемо ужина – я не голодна. Обед был плотным.

Эш Грис наконец-то замолкает, так и не сумев добиться своего. Я упряма, особенно если понимаю, что не в состоянии сделать то, о чем меня просят.

Когда приходит время выбираться из кареты, я понимаю – это сделать невероятно сложно. Боль в боку пульсирует, картинка перед глазами плывет, к щекам приливает жар. Это очень плохо. До завтра нужно восстановиться, заклинание, которое я наложила на рану, почти перестало действовать. В вещах есть хорошее зелье, но и оно не способно заставить меня полностью восстановиться до утра. Есть еще один способ, но к нему мне прибегать не хочется.

К счастью, нам полагаются грузчики или кто там из обученных людей помогает немощным барышням и старикам донести свои вещи до комнаты. И пока мы ждем ключи, чемоданы уже отправляются наверх. Мой наниматель не поскупился, и наши номера располагаются на пятом этаже с видом на красоты Ледяного дворца. Быть может, я даже смогу их оценить, но, очевидно, не сегодня.

– Вы точно не желаете составить мне компанию за ужином, Дайана? – спрашивает эш Грис, когда мы расходимся по номерам.

– Нет, – отзываюсь я и дергаю на себя дверь. Какое счастье, наконец-то, я осталась одна. Делаю шаг в просторный, застеленный персиковым ковром холл номера и, едва закрыв за собой дверь, понимаю, что силы меня покинули и дойти до кровати я уже не могу. Падаю прямо тут, надеясь, что эш Грис не прибежит на грохот. Последняя мысль – как жаль несчастного, которому придется оттирать кровь со светлого, дорогого ковра.

Я плыву. Или мне просто так кажется. Ощущения такие, словно нахожусь в лодке, которую качает на волнах. Не плохо, скорее даже хорошо. Спокойно и… вот ощущение «и…» заставляет меня очнуться. Есть в нем что-то неправильное и в то же время знакомое.

От раны в боку исходит жар, но не болезненный, а волнующий. Он приятными волнами растекается по телу, кружит голову и заставляет расслабиться, утонуть в неге. Я с трудом открываю глаза и грозно рычу:

– Э-э-ль! Чтоб тебя!

Я лежу на широкой кровати в разорванном платье. Верхняя половина частично прикрывает грудь, а юбка болтается низко на бедрах.

Вампир, услышав свое имя, отрывается от меня, прервав трапезу, и вскидывает глаза. Я тону в их яростном нечеловеческом свете. Эль красив – ироничный изгиб чуть пухлых еще мальчишеских губ, которые уже никогда не обретут суровую мужскую четкость, резкий изгиб черных бровей и длинные ресницы. Он нависает надо мной, и на его губах еще кровь. Моя.

– Мы договаривались! – рычу я, отталкивая его от себя. Он не сопротивляется. Отступает без слов, только плотоядно облизывает губы, а по моему телу пробегает волна желания. Демонов засранец! Явно же сделал это специально! Знает, в каком я состоянии.

– Твое зелье не помогло, – безразлично сообщает он и отступает к креслу.

Не сводя с меня глаз, падает в него и закидывает ноги на журнальный столик. Меня все еще потряхивает от его взгляда, сильного тела, которое было так близко, от его языка и губ на ране, от его чертовой вампирской магии, которая добралась до меня! Как же я не люблю это ощущение покорной беспомощности! Уж лучше бы я помучилась, но пришла в себя естественным путем.

– Зачем ты сопротивляешься себе? – вкрадчиво интересуется Эль.

– Затем, что если не буду сопротивляться, то сегодня пересплю с тобой, – шиплю я, поднимаясь с кровати. – А завтра ты проснешься с осиновым колом в груди! О! Прости, с ним ты не проснешься.

– У тебя отвратительный характер, Дайана. – Вампир наигранно грустно вздыхает. – Могла бы сказать «спасибо».

– Ага, сейчас! – раздраженно фыркаю я и швыряю в сторону упавший подол. Бок почти не болит. Я опускаю взгляд и вижу розовую полоску на месте раны, все еще саднящую, но уже заживающую.

– Ты бы и правда не справилась сама, – замечает Эль. – Выбора не было. Я напоил тебя заживляющим зельем, но оно действовало слишком медленно. Если бы я не помог, то ты провалялась бы в беспамятстве пару суток, которых у нас нет.

– Ты прав, но… – Я ежусь. – Знаешь же, еще пару дней мне будет сложно находиться рядом с тобой, засранец ты демонов!

– Побочный эффект. – Эль жмет плечами. – Я, знаешь ли, тоже не рад. Магия действует в обе стороны, тем более я растратил кучу силы и теперь на неделю останусь без охоты. Ты добудешь мне кровь?

– А у меня есть выбор? – интересуюсь я и иду в душ. Он мне необходим.

Слюна вампиров обладает целебными свойствами, она затягивает раны. Но на такие серьезные, как у меня, требуется много сил. Эль постарался, за что ему спасибо. Слюна нужна, чтобы залечить следы от клыков на коже жертвы, а еще имеет побочный эффект. Вампир заманивает жертву, увлекает в свои сети и кусает. Убивать необходимости нет – этим страдают больные и неуравновешенные психопаты, помешанные на крови. Обычные же вампиры соблазняют. Жертва сама предлагает кровь, получая со слюной вампира мощную дозу афродизиака. Жертва должна желать вампира, должна принадлежать ему хотя бы на время трапезы. Примерно это и происходит со мной сейчас. Глупо отрицать, сейчас Эль заводит меня, как никто другой. Я закрываю глаза и вижу его кривую, наглую усмешку. Расстёгнутый ворот белоснежной рубашки с тремя каплями крови на отглаженном материале. Мне наплевать на принципы и здравый смысл, я держусь на одной силе воли.

Рана была большая, и чтобы затянуть ее, Эль потратил много магии, а значит, меня какое-то время будет тянуть к нему как к мужчине. И сильно. Мы проходили это, он знает границы, но не оставляет надежду их нарушить.

За время общения с ним я так и не поняла, что это. Искренняя симпатия или просто задетое самолюбие?

После душа становится легче. По крайней мере, исчезает туман из головы и немного отступает слабость. Я все еще чувствую себя неважно, хотя рана почти затянулась. Магическое выздоровление немного не такое, каким бывает естественное. Зелье залечило рану, Эль ускорил процесс, но я все еще чувствую себя разбитой и слабой. Нужно поспать. Еще поесть, но поспать важнее. Завтра с утра я должна быть в рабочем состоянии.

Выпью что-нибудь для бодрости. Ребекка – богиня снадобий и надавала нам с Элем пузырьков на любой случай жизни. Признаться, не думала, что необходимость обратиться к походной аптечке появится так рано.

Когда возвращаюсь, Эль валяется на нашей общей кровати. Точнее, кровать моя, но я понимаю – напарнику тоже нужно где-то спать, и вариант коврика его вряд ли устроит. «Прибить, что ли, мерзавца?» – лениво думаю я, разглядывая красивого мужчину, от которого сегодня сносит крышу, но понимаю, что даже на это сил не хватит, поэтому просто ложусь рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – серьезно спрашивает он и поворачивается на бок, опершись на локоть и уставившись на меня васильковыми глазами. Когда они не затоплены кроваво-красной пеленой вампирской магии, то выглядят по-детски наивными. Этим взглядом Эль подкупает многих. И сейчас на меня он действует как наркотик.

– Отвратительно. Меня раздражаешь ты рядом, – шиплю я, пытаясь отодвинуться подальше. В ответ получаю лениво-наглую насмешку.

– То, что ты сейчас испытываешь ко мне, называется совсем иначе, – самодовольно заявляет наглец.

– Скажи, неужели тебя не смущает, что все эти чувства ненастоящие?

– А какие же?

– Магия.

– По мне, так магия очень даже материальна. И это моя магия, – последнее он шепчет мне в губы, мазнув по ним легким дыханием, прохладным, как морской бриз. В отличие от того, что говорится в легендах, настоящие вампиры не совсем мертвецы. По их венам бежит кровь, они дышат. Только все процессы протекают медленнее, чем у живых людей. Ну и их внешность не меняется со временем. Элю вот уже сорок лет девятнадцать.

– Вот завтра твоя магия выветрится, и все, ни чувств не будет, ни эмоций.

– Завтра? Это ты плохого обо мне мнения… дня три как минимум!

Эль зевает, обнажив белоснежные клыки, и вытягивается во всю длину, закинув руки за голову.

– Как думаешь, кто на тебя напал? – интересуется он. – Есть шанс, что нападение было случайностью?

– Не верю в случайности. Не здесь и не в этой ситуации.

– Значит, кто-то из прошлой жизни знал о твоем приезде?

– Не представляю, Эль. И не понимаю, кто это. Очень сомневаюсь, что в произошедшем замешан эш Грис. Просто если его цель – заманить меня в Северные земли и сдать учителю, нет смысла разыгрывать такую сложную партию.

– Может, охотились не на тебя, а на мага, которого привез Юриус?

– Тогда за мной бы следили от экипажа, а эти ждали. Они знали, если я приеду, с большой вероятностью зайду в «Северного волка».

– Значит, все же учитель.

– Не его методы, говорю же.

– Ты что, еще кому-то успела насолить в Северных землях? – с некоторой долей восхищения уточняет Эль. – Хотя о чем это я, зная же тебя достаточно давно, удивляться нечему.

– Основная проблема заключается в том, Эль, что те, кто желает мне зла, не могли узнать об этой поездке. О ней знали четверо. Мы с тобой, Ребекка и Юриус. Ну и те, кому мог поведать Юриус. А с Юриусом загвоздка в том, что он может вести меня к Учителю. Я до сих пор не исключаю такой вариант, но в этот план не вписывается засада. Какие бы цели ни преследовал эш Грис, ему это нападение было совершенно не нужно.

– Ты хочешь сказать… – тянет вампир. – Остается Ребекка?

– Я не хочу этого говорить. Кстати, мы обещали с ней связаться. Достань мне разговорное зеркало.

Ребекка отвечает сразу же, словно специально сидит и ждет сеанса связи. Впрочем, ничего удивительного. Она всегда делает именно так, потому что волнуется. Мне тяжело начинать разговор. Я терпеть не могу подозревать друзей. Но мой мозг так устроен, игнорировать очевидные вещи я не умею, но понимаю, иногда моя логика может обидеть, поэтому о подозрениях планирую промолчать.

– Привет. Мы на месте, – говорю я, надеясь, что Ребекка удовлетворится такой скудной информацией и не станет расспрашивать дальше. Тогда сошлюсь на усталость и пойду спать в надежде, что завтра появится больше информации и я пойму, в какую сторону двигаться. Не хочется обвинить просто так самого близкого человека. И меня раздражает, что другой кандидатуры нет.

Но подруга слишком хорошо меня знает, чтобы купиться на дежурные фразы.

– Дайана, что-то произошло? У тебя вид бледный, и мне не нравится твое лицо.

– Уж каким природа наградила, – недовольно бурчу я. Я валяюсь на животе и опираюсь на локти, а зеркало лежит на подушке, поэтому ракурс реально странный. Но волнует Ребекку не это, и я прекрасно понимаю, о чем она.

– Не ври мне Ди! Эль, хоть ты ей скажи! – Она дуется и обращается, к вампиру, который тоже пытается заглянуть в зеркало. Для этого ему приходится нависнуть надо мной. Не самая лучшая поза при моем излишне возбужденном состоянии. Бесит! Терпеть не могу, когда эмоции и желания пытаются взять верх над здравым смыслом.

– На меня напали, – нехотя признаюсь я, чтобы опередить Эля. Предпочитаю, чтобы информация исходила от меня, а не от него. – Наемники поджидали в «Северном волке» и напали, когда я вышла оттуда.

– И?

– И… теперь в Северных землях ищут сумасшедшего вампира, устроившего кровавую бойню на заставе…

– Это плохо…

– Безусловно, но про Эля пока никто не знает. Возможно, его присутствие получится скрыть.

– Ты сама пострадала?

– Да. – В таких вопросах я не вру. Могу вообще не сказать о ране, если не спрашивают. Но на прямой вопрос отвечаю. – И сильно. Мне помогли твои снадобья и Эль.

На лице Ребекки отражается такое искреннее беспокойство, что подозревать ее становится стыдно, но если не она, то кто?

Мы болтаем еще минут пять, и я заканчиваю сеанс, потому что устала, а на душе муторно.

– Это не она, – уверенно говорит Эль. – Такое непосредственное, характерное только для Ребекки волнение не сыграешь. Дайана, она не умеет врать. Ты это знаешь.

– Не хочу об этом думать. Завтра тяжелый день, надо выспаться.

– Ты права, – покорно соглашается Эль. – Погасить свет?

– Да, пожалуйста.

Я откладываю зеркало и ложусь на подушку, прикрывая глаза и надеясь, что ночь расставит все по своим местам и завтра будет лучше, чем сегодня.

Утро встречает меня ярким светом в окна и Элем, который нагло уложил свою руку мне на плечо. Я бесцеремонно отодвигаю от себя вампира и вылезаю из-под одеяла, одернув задравшуюся сорочку. Нам не впервой ночевать в одной кровати, и, пожалуй, я привыкла к этому. Я знаю, мой напарник проснулся сразу, но все равно делает вид, будто спит, и наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. Меня все еще это заводит – сказывается действие вчерашней магии, но уже не так сильно. Я могу контролировать эмоции. Я никогда не хотела перейти с ним границу дружбы, хотя было немало возможностей и поводов. И не могу объяснить себе, почему так. Эль красив, харизматичен, предан, но все это не затрагивает душу. Преданностью я могу пользоваться и не запрыгивая к нему в постель. Иногда кажется, что как раз это меня и отталкивает. Он слишком хороший со мной. И я ему определенно дороже, чем он мне. Хотя Ребекка говорит – все это оттого, что мое сердце молчит, но однажды… однажды оно обязательно екнет. Я только улыбаюсь в ответ. Когда-то давно оно уже екнуло, а потом выпрыгнуло из груди и разбилось. Собственно, поэтому больше и не екает. С некоторых пор екать нечему.

Я подхожу к окну и, раздернув шторы, смотрю на искрящуюся, ледяную площадь перед дворцом. По ней рассекают на коньках разносчики газет, степенно прогуливаются гости города и аристократы, под их ногами скользкое ледяное покрытие площади немного смягчается, не позволяя упасть – еще одна особенность сказочного Сноурга. Облитые ледяной глазурью деревья в свете солнца, они сверкают так, словно усыпаны бриллиантами. В небольших ларечках продают сладости, глинтвейн и безделушки, а по нашей стороне улицы на первых этажах домов располагаются дорогие рестораны, бутики и кофейни. Самое сердце Северных земель. Сказочный край, который манит многих, несмотря на суровый климат за воротами блистательного Сноурга.

А прямо передо мной на противоположной стороне площади возвышается сам Ледяной дворец – непередаваемый, волшебно-прекрасный, словно вырубленный из хрусталя. О нем ходят сотни легенд, и каждый житель королевства мечтает хоть раз его увидеть. Мне повезло, я уже тут бывала, но все равно, когда смотрю на остроконечные ледяные башни, сверкающие лестницы и резные колонны возле центрального входа, испытываю не свойственный мне трепет.

Сейчас я понимаю, насколько сильно скучала по Северным землям. Здесь есть особое очарование, присущее только этому месту.

– Ностальгируешь? – интересуется Эль с кровати, а я жму плечами. Смысл отвечать? Да, я люблю Сноург, всегда любила. Хотела ли вернуться? Нет. Не на тех условиях, которые меня здесь ждут.

– Настраиваюсь на встречу с эш Грисом.

– Как рана?

– Однозначно лучше, чем вчера.

Эш Грис ждет меня в ресторане на первом этаже гостевого дома. После вчерашних приключений я бледна, но мне хотя бы не хочется сдохнуть. А в алом платье и короткой белой шубке-накидке, с распущенными рыжими волосами из зеркала на меня смотрит симпатичная и отдохнувшая молодая девушка. Макияж и одежда способны творить чудеса. Эля я не беру, сомневаюсь, что неприятности подстерегают меня в ресторане в одном из самых дорогих гостевых домов. Ну а если эти неприятности предстанут в виде моего бывшего учителя – Эль мне не поможет.

– Дайана! – Эш Грис улыбается мне как родной, и меня перекашивает от этого показного дружелюбия. – Как спалось? Отдохнула?

– Да. Сегодня я чувствую себя значительно лучше. Спасибо.

Я заказываю себе кофе, омлет и черничный тарт. Внимательно смотрю на своего работодателя:.

– Какие планы?

– Для начала нам нужно завершить то, что мы не сделали с тобой перед отъездом, – уже с совсем другим выражением лица произносит он, доставая маленькую чернильницу и перо с острым наконечником.

Я вздыхаю и молча протягиваю ему руку. Тонкое лезвие, обмакнутое в чернила, скользит по запястью, и я морщусь от боли, когда яркий магический свет оставляет на коже два следа-шрама. Символ принятого заказа. Теперь я не смогу сбежать, даже если станет совсем жарко. Я надеялась, что мой заказчик забудет об этой процедуре. Впрочем, это было бы глупостью с его стороны, а эш Грис не дурак. Зато я теперь точно знаю – он нанял меня именно для того, чтобы помочь провести покупку-продажу важного артефакта. Метка действует в обе стороны и подтверждает честность намерений. Исчезнет она, когда я выполню свою часть – обеспечу безопасность передачи. А сейчас, хочется верить, эш Грис все же посвятит меня в подробности.

Коньяк хороший, а вот настроение дерьмовое. Я смотрю на сверкающую площадь перед Ледяным дворцом из своих покоев на шестом этаже, думаю, что с большим удовольствием расположился бы в задании напротив. Там и кухня лучше, и, сдается мне, компания интереснее. Но протокол требует иного, да и приглашением пренебрегать не стоит.

От сверкающего льда режет глаза, а уличная суета не радует. Сегодня утром снова пришлось убирать следы своей тьмы. За этим делом меня едва не спалил Кэвин. Будь помощник чуть шустрее и наглее, и я бы попал в неприятную ситуацию, но он сначала тактично стучал, а потом смиренно ждал. Все как всегда. Вот и каким образом его выпускать в люди? Что он будет делать в мире, где нужно самостоятельно принимать решения?

Я уже готов и жду, только чтобы Кэвин доложил о том, что заказчики прибыли. Дело, которое привело меня в Ледяной дворец, весьма серьезное и немного личное. Я никогда не мешаю личное и работу, но тут очень уж хорошо все сложилось. Не могу устоять и теперь злюсь. Преимущественно на себя и обстоятельства.

– Учитель?

Кэвин заглядывает в дверь, но через порог не перешагивает, пока я не поворачиваюсь в его сторону.

– Прибыли?

– Да… уже десять минут назад, – дрожащим голосом отзывается он.

– И почему ты не соизволил сказать раньше? Я же велел сразу, как приедут, сообщить. Ты зачем сидел внизу? Кофе, что ли, допивал?

– Простите, я задумался.

– Кэвин, а если бы мы ждали наемных убийц?

Мой помощник последние сутки ведет себя очень странно, и я все больше убеждаюсь, что он в курсе моих планов. Но даже в этом случае не очень понимаю его панику. За место, что ли, свое переживает? Так это зря, достаточно спросить, и я скажу, что на Дайану у меня совсем другие планы.

– Еще раз извините, больше не повторится.

– Я тебя услышал. Проводи меня к лорду эш Лориусу. Он по-прежнему желает сделку?

– Еще как желает. – Кэвин позволяет себе усмешку. – Он изрядно нервничает там внизу.

– Тогда, может быть, опоздание нам только на руку.

Замок пуст. Сколько бы людей его ни населяло, сколько бы гостей ни размещали хозяева на этажах, здесь всегда одиноко и тихо. Ощущение запустения не покидает ледяные стены и сейчас. Слишком много места, слишком много пространства. Длинные запутанные коридоры, в которых иногда нет даже видимых дверей. Слуги-тени, жмущиеся к стенам и время от времени в них растворяющиеся, и почти нулевая возможность с кем-нибудь столкнуться вне общественных мест. Иногда мне кажется, сам замок любит тишину. И это его прихоть, а не хозяев.

Я приезжаю сюда довольно часто и каждый раз поражаюсь тишине. Иногда живу тут больше недели, решая какие-то важные вопросы. Каждый день встречаюсь в малом актовом зале с людьми, и после деловой встречи мы теряемся в лабиринтах из коридоров, чтобы не пересечься ни на следующий день, ни потом. А когда наступает момент бала, я, попав в центральный зал, оказываюсь среди сотен гостей, многие из которых живут в замке одновременно со мной. Это неизменно поражает.

Говорят, постоянно в замке не живет никто, кроме вдовствующего эрц-герцога эш Наварра, деда нынешнего правителя, ну и ряда слуг и помощников. Монаршая чета приезжает всегда тайно и каждый раз занимает разные покои в Зеркальной башне, чтобы сложнее было организовать покушение.

Гулкое эхо моих шагов раздается по коридору. Ему вторит эхо шагов Кэвина – и все. Тишина. Поэтому, когда к этим звукам добавляется еще один – осторожный, шаркающий, настораживаемся мы оба. Кэвин напрягается и занимает место у меня за спиной, становясь моей тенью, защитой и, если понадобится, дополнительным источником силы.

Мой помощник никудышный организатор, но что он умеет хорошо – это выполнять команды. В том числе и в чрезвычайных ситуациях. Он не зря носит звание лучшего. Хотя я в голове всегда держу уточнение «почти». Думаю, он читает это уточнение в моем взгляде и изо всех сил старается превзойти себя. Но, к сожалению, не все в этом мире решает старание. Природные данные, волевые качества – это не менее важно, нежели усердие.

По полу ползет туман – черный, липкий, совсем не такой, какой может породить моя сила. В воздухе отчетливо пахнет смертью.

– Гули? – с недоверием шепчет Кэвин, и я сосредоточенно киваю, чувствуя, как в руку сам собой скользит нож.

Как, демоны забери, в Ледяной замок пробрались гули? И почему решили напасть на нас? Сильно сомневаюсь, что это их решение. Сами по себе твари не выбираются дальше забора родного кладбища. Сюда же их должны были доставить специально. Все это более чем интересно… и у меня есть сразу несколько кандидатов на роль заказчика этого безобразия. И все они не станут просто пугать. Даже если это проверка, она запросто может стоить нам жизни.

Гули выползают из тьмы и тут же припадают на жилистые, обтянутые сухой кожей лапы с птичьими когтями. Твари похожи на людей, только с лысыми черепами, серой кожей и безумным взглядом. На руках-лапах когти, а клыкам может позавидовать акула – гули кровожадны и непредсказуемы для простого смертного. Меня же учили давать отпор таким, как они, с детства.

Их всего трое. Не так много, но я знаю, насколько они сильны, выносливы и проворны. А эти еще и голодны. Провалы ноздрей на безносых, плоских мордах усиленно сокращаются, втягивая сладкий запах человечины.

Мне совершенно не нравится чувствовать себя завтраком, я сам еще не успел дойти до ресторана и буду очень зол, если из-за этого недоразумения сорвется деловая встреча. Не могу сказать, что мне слишком важен заказ. Нет. Взяться за это дело меня побудили отнюдь не корыстные мотивы, но я в целом не люблю, когда кто-то осмеливается рушить мои планы. Злость, адреналин и жажда устранить возникшую на пути преграду заставляют действовать быстро. Это важно в нашей профессии. Не успеешь ударить первым – победить будет сложнее. Правило, работающее с любой нечистью, – с ними лучше сражаться на расстоянии.

Я успеваю подготовить заклинание как раз к тому моменту, как ближайшая тварь кидается на нас. Метаю свое излюбленное лассо. Сплетенная в тугой и смертоносный жгут магическая энергия укладывает первого гуля. Он с визгом корчится на мраморных плитах коридора. В том месте, которого коснулась магия, кожа твари чернеет и источает вонючий дым. Когда заметят, какое безобразие мы учинили в замке, пожалуй, по головке не погладят. Впрочем, это место считается самым безопасным в империи. Тут вообще не должно быть гулей! Пока я добиваю тварь вторым ударом, лассо Кэвина прихлопывает другого гуля, а вот третий все же добирается до нас, одним прыжком сокращая расстояние. Его приходится встретить огненной стеной, которая вспыхивает в воздухе, подпаливает тварь и тут же исчезает, даже не испортив ледяные стены дворца, которые, впрочем, в дальних коридорах, такие только внешне. Они не тают в тепле и насквозь пропитаны магией иллюзии.

Коридор заполняется вонью горелого мяса. Нам следует уходить. Скоро сюда набегут или слуги, или стража. Подобные происшествия не остаются незамеченными. Особенно в Ледяном дворце.

– И что это было? – удивленно спрашивает Кэвин, разглядывая валяющиеся под ногами тела.

– Представления не имею, – раздраженно отзываюсь я и поправляю пиджак, застегивая верхнюю пуговицу, вылетевшую из петли. – Но жажду разобраться. А сейчас пошли быстрее, уже и так по твоей милости опаздываем.

– По моей? – удивляется Кэвин, едва не запнувшись за валяющегося гуля.

– Ну, а кто задумался о вечном и позже сообщил о том, что заказчик прибыл?

Кэвин, как всегда, молчит. Это уже даже не удивляет. Он не умеет огрызаться или принципиально не хочет этого делать. Мне интересно, где проходит его грань? Ради чего он способен действовать наперекор мне? Некие подозрения у меня есть, но пока не представлялось случая их проверить. А ведь когда-то в юности он мне казался перспективным. Иногда даже более перспективным, чем Дайана. Она всегда была слишком импульсивна и непредсказуема.

– А этих тут оставим? – интересуется помощник, который не успевает за моим размашистым шагом. Вопрос звучит неуместно, мы уже отошли на значительное расстояние от останков тварей, странно смотрящихся в идеально вылизанном пустом коридоре замка.

– Хочешь вернуться и посидеть рядом, чтобы им не скучно было? Ну и потом долго и утомительно объясняться со службой охраны? Поверь, если они хорошо работают, сами нас найдут. Но тогда мы, по крайней мере, не будем заняты.

– Согласен. Не горю желанием.

– Ну тогда к чему вопросы? Я опаздываю, ты – не хочешь. Значит, их найдет кто-нибудь другой и уберет. Я этим совершенно точно не собираюсь заниматься.

Громкие аплодисменты раздаются, когда мы спускаемся в пустой просторный холл, через который можно пройти к ресторану. Мужчина, экстравагантно меня приветствующий, мне знаком, и я в данный момент очень хочу его убить. А тут как раз место удобное, тихое.

– Вы не разочаровали меня, магистр, – довольно заявляет эш Лориус. На его круглом лоснящемся лице появляется снисходительная улыбка. Интересно, если двинуть по ней кулаком, получится с одного удара выбить пару зубов? Мне почему-то кажется, что да. Такие, как Лориус, не утруждают себя совершенствованием физического тела, им кажется, всегда найдутся подобные мне, чтобы защитить нежную тушку. – Вы стоите своих денег.

– А вот вы разочаровали меня, – холодно бросаю я, борясь с приступом ярости. Побить клиента, конечно можно, если очень хочется. Но, стоит признать, не этого конкретного. – И вы не стоите моего времени.

Я выплевываю последнюю фразу и обхожу аристократа, с лица которого медленно сходит улыбка, оставляя выражение недоумения.

– Сделки не будет, – уточняю я, вдруг клиент не до конца понял степень моего недовольства.

– Но как… – начинает эш Лориус, но я не обращаю внимания. Для таких разговоров есть Кэвин. Кэвин знает – ценность этой сделки не в сумме гонорара, а кое в чем другом. И это другое не Дайана. Дайана лишь маленький приятный бонус. О нем, к слову, помощнику как раз и неизвестно. Или все же известно, и я просто недооцениваю парня? Очень интересный вопрос, ответ на который я получу довольно скоро.

У меня нет цели на самом деле отказаться от этого дела, но придурков надо учить. Пусть этим займется Кэвин, а когда заказчик в полной мере осознает, как глупо поступил, вздумав проверить темного магистра на профпригодность, то будет готов сделать что угодно и заплатить любые деньги. Таких напыщенных идиотов, таких как эш Лориус, могут воспитать только деньги. За любой свой косяк, за любое необдуманное действие они должны платить кровными сбережениями. Только это способно заставить их взвешивать «за» и «против» перед очередным идиотским решением.

Нет, еще их можно убить и решить проблему раз и навсегда. Но убивать эш Лориуса в Ледяном дворце? Неразумно, а когда он еще не до конца сыграл свою роль, еще и непрактично. Придется воздержаться.

Кэвин останавливает аристократа, дернувшегося следом за мной, в дверях ресторана, а я прохожу дальше в просторный, сияющий зал, где в это время довольно безлюдно.

– Эш Блэкфлай? – Официант, выступивший мне навстречу, кланяется и провожает к столику у окна с видом на зеркальную мостовую главной площади города. – Вы готовы сделать заказ?

– Как обычно, – отзываюсь я, и парень, сверившись с записями в толстом блокноте, кивает, а потом уточняет: – Кофе с молоком или без? Тут указано, что вы предпочитаете в зависимости от настроения.

– Сегодня оно у меня отвратительное.

– Хорошо. Значит, черный, без сахара.

– Все так.

Официант бесшумно исчезает, а я остаюсь ждать свой завтрак и извинения. Интересно, что успеет быстрее?

Пристыженный заказчик является, когда я уже почти допил кофе. Я ценю эту задержку. Мне позволили не торопясь закончить завтрак и успокоиться. За лордом следует Кэвин. Он даже не считает нужным прятать улыбку. Значит, мы стали богаче. Отрадно. Надо не забыть выписать помощнику премию. Заслужил. Из-за соседнего столика вскакивают двое крепких ребят – видимо, охранники эш Лориуса. Я обратил на них внимание еще до его возвращения. Слишком напряженные, неуместно смотрящиеся в дорогом ресторане. Не ошибся.

Заказчик делает легкое движение головой, и парни снова садятся на свое место. Молодцы. Выдрессированные.

– Знаете ли вы, что грозит за контрабанду гулей, которых вы к тому же провезли в сам Ледяной дворец? – интересуюсь я, смакуя последние глотки кофе. – Это еще надо было провернуть такое! За уровень организации вам пять, а вот за логику в поступках даже ноля много. Вы подставили себя и меня. Что прикажете делать?

Эш Лориус сглатывает и поспешно произносит:

– Ваш помощник донес до меня, в чем ошибка. Я приношу свои глубочайшие извинения за то, что усомнился…

– Нет. – Я качаю головой. – Я спрашивал вас не об этом. Знаете ли вы, что вам грозит за гулей в Ледяном дворце?

– Но… вы же… вы же не сдадите меня?

– И почему же?

– Ну…

Он не находит ни одного аргумента, а я жду, приподняв бровь. Интересно, как меняется человек в момент опасности. И очень полезно, особенно если собираешься в дальнейшем иметь с ним дело. Эш Лориус бледнеет, заикается и потеет. Такой, если сможет сбежать – сбежит, но скорее всего забьется в угол и будет дрожать. Как хорошо, что я не планирую его защищать.

– Я не буду вас покрывать. Вы же это понимаете? Я не стану выдавать вас специально, но если на меня надавят, не думайте, что стану врать или изворачиваться ради вас.

– Я… я понимаю. – Он кивает. – Но ведь вполне возможно…

– Что возможно? Что мертвых гулей не найдут посередине коридора в Ледяном дворце?

– А они мертвые?

– А вы думали, я позволю им бегать дальше? Вы меня поражаете.

Я и правда не совсем понимаю, как объяснить появление гулей, если ко мне возникнут вопросы. А они возникнут, все же во дворце работают не идиоты. Снова придется напрягать Кэвина. Он уладит. Все же мы тут находимся не только с частным визитом.

Зато с эш Лориусом не пришлось заключать магический договор под вполне благовидным предлогом. Мое доверие подорвано, гули по-прежнему валяются в коридоре, и если его не устраивает такой расклад, он может идти на сделку без страховки. Такой вариант аристократу не нравится. А мне не нравится печать на запястье, которая лишает свободы действий.

– Итак, что же вы хотите продать такого, что вам понадобился я?

– Но… – Эш Лориус воровато оглядывается по сторонам. – Я думал, вам сказали.

– Вы еще не поняли? – Я усмехаюсь. – Не доверяю словам. Предпочитаю видеть. Я должен осмотреть артефакт.

– Но… это невозможно, он очень ценный.

– А еще очень опасный. Я должен его осмотреть и убедиться, что при передаче никто не пострадает.

Эш Лориус молчит довольно долго, а потом кивает:

– Хорошо. Он в моих апартаментах.

– Замечательно. Показывайте дорогу. Кэвин, – обращаюсь я к помощнику, – убедись, что у нас не возникнет проблем из-за гулей.

– Как скажете, учитель.

Кофе здесь вкусный. Густой, с плотной молочной пенкой, и удовольствие от него портит только эш Грис своим рассказом. Чем дальше, тем сильнее мне не нравится то, что нам предстоит.

– То есть я правильно понимаю: вы планируете купить артефакт, привезенный из Запретных земель, что уже карается законом…

– Дайана, – мягко произносит Юриус, посмотрев на меня, как на неразумное дитя, впервые столкнувшееся с реальным миром, – ты же понимаешь, что для простых и легальных сделок твоя помощь не нужна.

– Честно сказать, не очень, – признаюсь я раздраженно. – Если у меня есть выбор, а до недавнего времени он у меня был всегда, предпочитаю не связываться ни с чем незаконным. Так проще, безопаснее и, в конце концов, выгоднее. Избавляет от целого ряда проблем.

– Ну, как ты правильно заметила, сейчас выбора у тебя нет. – Юриус пожимает плечами и бросает очередной снисходительный взгляд, выводящий из себя. Рано или поздно я найду способ отомстить этому человеку. – Поэтому слушай внимательно, – продолжает он, то ли не догадываясь о моих намерениях, то ли просто не интересуясь ими. – Это не просто случайно вывезенный из Запретных земель артефакт, которых много на черном рынке, это уникальная вещь – сохрон.

– Вы совсем сошли с ума? – громко шиплю я, наплевав на то, что нас могут услышать. Хотя о таком нельзя говорить вслух. О таком даже думать опасно. – Вы на полном серьезе хотите купить сохрон?

– Да, хочу. И у меня на то несколько причин. Во-первых, сохроны встречаются крайне редко. И это уже весомый аргумент «за». Во-вторых, лучше я – коллекционер, чем какой-то идейный маг, который решит использовать всю магию сохрона для своих неблагородных целей.

– Ну, про ваши цели мне тоже ничего не известно, – говорю я. – А касаемо уникальности… конечно, сохроны редки, потому что при попытке заполучить демона охотник, как правило, погибает. А если вдруг охота заканчивается удачей, то неизвестно, сколько продержится сохрон, демон может вырваться из заточения в любой момент. Никакие магические предметы не способны удерживать их вечно!

– Именно поэтому мне нужен маг, на тот случай, если что-то пойдет не так.

– Поверьте, что-то непременно пойдет не так. Вопрос только, что и когда! Это же демоническая сущность, заключенная… кстати, во что заключенная?

– Медальон из зачарованного мельхиора. На нем стоит мощная защита.

– Со слов продавца.

– Да, со слов продавца. Но у меня нет причин не доверять ему в этом вопросе. Если сохрон окажется с браком, он тоже не выйдет из этой ситуации без потерь.

– Сомневаюсь, что это облегчит мое посмертное существование, – недовольно замечаю я.

– Дайана, не забивай себе голову ненужной информацией. Твоя задача просто меня подстраховать.

– Вы же понимаете, что, если во время передачи сохрона демон его разрушит, я не смогу ничем помочь ни вам, ни себе? Никто не поможет. Демон просто разнесет Ледяной дворец. Будут жертвы.

– До этого не дойдет. Моя задача – купить новую вещь для своей коллекции, задача продавца продать и получить деньги. Все. Именно поэтому передача будет в Ледяном дворце среди скопления народа. Это лишний раз доказывает прозрачность намерений. Ни я, ни продавец не заинтересованы в том, чтобы кто-то пострадал.

– Это я поняла, но если все так просто, то я вам зачем?

– Мне нужно знать, что мне не приготовили ловушку. Например, не попытаются продать сохрон без демона. Все же доверяй, но проверяй. Ты ведь почувствуешь, есть он там или нет?

Я ежусь. Конечно, почувствую. Возможно сразу, как только окажусь в Ледяном дворце.

– Также я боюсь, что продавец попытается забрать и деньги, и сохрон. Твоя задача не допустить этого. Согласись, не сильно отличается от твоих привычных обязанностей.

– Мне так не кажется. И я очень надеюсь, что после этого дела наши с вами пути больше никогда не пересекутся.

– А вдруг тебе понравится со мной работать? Не зарекайся.

– Очень сомневаюсь, – скептически отзываюсь я, а эш Грис кладет передо мной на стол увесистый кошель с деньгами.

– Что это? – подозрительно уточняю я и не спешу брать.

– Один из аргументов в пользу работы со мной. На вечер тебе нужно платье.

– Что вас заставило думать, будто у меня его нет?

– Не сомневаюсь, что есть. Но скажи мне, неужели еще одно будет лишним?

– Конечно, нет.

– Прекрасно. Уверен, мы сработаемся.

Сказав это, эш Грис поднимается и направляется к выходу, а я остаюсь сидеть изучать недопитый кофе в чашке.

Идея прогуляться по городу перед сложным вечером почти кажется мне привлекательной. Если бы не страх встретить кого-нибудь из прошлой жизни, пожалуй, я была бы в восторге, а так… Мне не нравится эш Грис. Мне не нравится шантаж. Мне не нравится незаконная сделка, в которой я должна участвовать. И даже новое платье от лучших модельеров не может примирить меня с этим. Поэтому в свои апартаменты я возвращаюсь на взводе. А еще там Эль, которого надо будет взять с собой и проследить, чтобы он нашел себе еду. Без традиционного вампирского флера это сделать сложнее. Впрочем, Эль очарователен и без магии. Уверена, он непременно решит эту проблему. Мне нужно просто вынести его в сумке из гостевого дома.

Когда захожу в апартаменты, то понимаю: я зря беспокоилась о том, что Эль будет голодать. Как истинный вампир он отличается целеустремленностью, хитростью и смекалкой, особенно в тех вопросах, которые касаются еды.

Мой напарник сидит в кресле у окна, а на его руках замерла стройная девочка-горничная в форменном платье с белым воротником, сейчас окрашенным кровью. Впрочем, ни горничную, ни Эля этот факт не смущает. Они увлечены друг другом.

Девушка запрокидывает голову и прикрывает глаза, а Эль с наслаждением питается, прижимаясь губами к ее шее.

– Фу ж ты! – ругаюсь я. – Вы бы хоть табличку «Не беспокоить» повесили.

– Ой! – Девушка спрыгивает с коленей вампира, прикрывая две небольшие ранки на шее рукой. – Простите… я не знала…

Она так смущена, что мне даже становится не по себе. Зато Эль, кажется, до сих пор продолжает получать удовольствие. Его склонность к эксгибиционизму меня иногда изрядно напрягает. Например, сейчас.

На Эле одни штаны, ремень на которых он успел расстегнуть. По подбородку стекает тонкая струйка крови, а в глазах застыло пьяно-шальное выражение. Чистое обещание секса, которое я чувствую кожей. Впрочем, его жертва тоже. И в отличие от меня она явно не против.

– Может присоединишься к нам, Даа-йана? – хрипло предлагает Эль.

Я терпеть не могу, когда он так тянет гласные в моем имени. Терпеть не могу, когда так смотрит. В эти моменты я чувствую себя слишком женственной и ненавижу за это и себя, и его. И я знаю, что с моей стороны это исключительно физиологическая реакция на привлекательность Эля и его природную харизму. Но понять, что в голове у него, – сложно. И это бесит.

– Только в твоих мечтах, – огрызаюсь я. Впрочем, он другого и не ждет. Улыбается хищно и с ленцой в голосе уточняет:

– Тогда, может быть, у тебя есть дела? И ты оставишь нас ненадолго вдвоем?

– Обнаглел?

– Ты же знаешь… – Он снова смотрит на меня пьяно-шальным взглядом. – Я не против, если ты останешься и будешь смотреть. И, думаю, Глен тоже согласна. Так ведь?

– Я… я… – неуверенно отзывается девушка, но так как не сбегает, я понимаю: неизвестная мне Глен уже готова ради Эля на все. И это он сейчас очаровал ее без магии.

– Ну что, Дайана?

Мне чудится в его голосе надежда. Вообще я всегда думала, что Эль просто забавляется. Играет со мной, как со всеми остальными. Я для него очередной вызов, вершина, которую он вряд ли покорит, но не оставляет мечты об этом. Но иногда… иногда, мне кажется, его флирт скрывает нечто большее. Что-то совершенно ненужное мне.

– Мне к вечеру нужно купить новое платье, – сообщаю я, меняя тему. – Тебе вообще-то тоже.

– Мне тоже нужно платье?

– Если желаешь. Но думаю, костюм будет уместнее.

– Ты не против, если я озабочусь этим позже? М-м, Дайана?

Снова этот голос, пробирающий до мурашек. Эль поднимается и дергает на себя послушно ожидающую девушку, а я закатываю глаза и выхожу. Иногда мне кажется странным, что вот уже два года я держу оборону. А потом просто вспоминаю, почему это делаю.

Эль реально злит. Даже не понимаю почему. Я прекрасно его знаю, и эту темную сторону тоже. К ней не может привыкнуть, пожалуй, только Реббека. Впрочем, там причина другая. Подруга в него давно и безнадежно влюблена.

И надо отдать должное Элю – он никогда не пользовался этим. Более того, делает вид, будто не замечает откровенно голодных взглядов. Мне неловко за ее чувства. Особенно на фоне его вечного флирта со мной. Но нам удается избегать разговоров на эту тему, мы сосуществуем, стараясь игнорировать собственных тараканов. Ребекка страдает молча, Эль не оставляет попыток затащить меня в постель, а я делаю вид, будто не замечаю влюбленных глаз одной и поползновений другого. К счастью, работе это не мешает. А со всем остальным мы справляемся. По крайней мере, пока.

С этими мыслями я выхожу наружу. Короткую белоснежную шубку накидываю уже в холле и двигаюсь по сверкающей улице в сторону Алмазного проспекта, на котором располагаются дорогие бутики с шикарной одеждой. Мне нравится ощущать себя частью этого города, нравится, как стучат каблуки по ледяной, но совершенно нескользкой мостовой. Мне нравится подсветка, сверкающая разноцветными огнями, блики от которой пляшут на покрытых глазурью ветках деревьев. Неживая, великолепная красота, от которой захватывает дух. Сейчас я чувствую себя здесь как хозяйка, а не как сирота-студентка, попавшая в царство роскоши.

Сейчас меня интересует дом моды «Кристалл» – место моих подростковых грез. Когда-то я замирала перед освещенными голубым светом витринами и мечтала, что однажды когда-нибудь надену их платье.

В тех наивных мечтах платье мне дарил магистр. Сейчас я выросла и могу позволить его себе сама. И это заставляет испытывать смешанные чувства, сильнейшее из которых – гордость. Я не останавливаюсь у дверей и решительно захожу внутрь, в торговый зал, напоминающий ледяную пещеру.

Здесь продаются дорогие вечерние наряды и исключительно оттенков синего цвета. От нежно-голубого до насыщенного фиолетового и иссиня-черного.

– Леди желает платье?

Передо мной возникает вежливая девушка-консультант в белоснежном костюме.

– Желает, – соглашаюсь я и позволяю проводить себя в примерочную, а когда мне приносят первую партию платьев для примерки, из холла слышу, как консультант приветствует нового покупателя:

– Леди эш Оушелл, давненько вы у нас не были! Рады вас видеть!

– О, Флора! Я соскучилась по нормальной одежде и ледяным красотам Северной столицы! Надеюсь, у вас есть что предложить.

– Демоны! – шиплю сквозь зубы. Голос Дафны я не могу спутать ни с каким другим. Только она так непривычно по-южному растягивает гласные, словно специально выделяя их интонацией. Дафна одна из тех, кого я панически боялась встретить.

– Смотрите, какой замок! – восклицает Кэвин и спрыгивает с подножки кареты, остановившейся на площадке перед замком на вершине горы. Подъем сюда занял большую часть дня. Даже снежные ирбисы, которые впряжены в повозку, устали. Хотя выращенные в специальном питомнике, магически модифицированные, они в три раза крупнее своих собратьев, живущих в дикой природе.

– Однажды я стану хозяйкой в таком замке, – без тени сомнения в голосе отзывается Дафна и окидывает собственническим взглядом крепостную стену с коваными воротами и остроконечные шпили башен, виднеющиеся за ней.

Ветер треплет длинные светлые волосы девушки, а она гордо смотрит вдаль и словно не замечает холода. Дафна умеет быть красивой всегда, даже после суток пути и даже если вокруг бушует метель.

– Когда закончится твоя служба у магистра, тебе будет почти двадцать восемь. Вряд ли тебя возьмет замуж хозяин такого замка, – злобно отзываюсь я, кутаясь в неновую, но очень теплую шубу. Учеников магической школы не балуют, но мы имеем все необходимое для комфортной жизни. А тем четверым, кто сегодня приехал продолжать обучение в замок темного магистра, выдают неплохие подъемные. Белоснежная шуба Дафны куплена именно на эти деньги. Я же свои берегу. Хотя новую шубу тоже хочу, просто кроме нее у меня есть еще очень и очень много желаний. Гораздо больше, чем я могу себе позволить.

Мои слова Дафну не расстраивают:

– Дайана, я красивая и умная. Такие, если хотят удачно выйти замуж, обязательно выходят.

– Не могу поспорить.

Я хмыкаю, признавая правоту подруги. Я тоже умная и красивая, только вот замуж не хочу. Это основное различие между мной и Дафной. В остальном же мы очень похожи и всегда добиваемся своего.

Платье я все же покупаю. Правда, это самая экстремальная и долгая примерка в моей жизни. В момент, когда Дафна появляется в торговом зале, я понимаю, что не смогу выбраться из примерочной, пока бывшая однокурсница не свалит. А примерять платья Дафна может бесконечно долго. При этом ее звонкий голос разлетается по всему торговому залу и примерочным. Я за эти увлекательные полчаса узнаю очень много. Некоторые вещи настораживают, некоторые удивляют. Я словно заново знакомлюсь со своей старинной подругой.

Дафна замужем, и, судя по тому, как она говорит о герцоге эш Оушелле, их браку несколько лет.

Это очень странно. А как же обязательная работа на магистра? Неужели можно совмещать счастливый брак и отработку долга? Наверное, можно, если брак устроил сам Блэкфлай. В любом случае сталкиваться с Дафной очень опасно, а она, похоже, собирается на тот же прием, что и я. Это проблема, причем серьезная.

– Игор снова отбыл по важному заданию его величества, – болтает она в соседней кабинке. По тому, как она общается с девушкой-консультантом, можно понять – Дафна здесь частый гость. – А мне, как всегда, нужно отдуваться за всю семью. Ты просто не представляешь, насколько меня утомили все эти светские мероприятия! Я постоянно посещаю их одна и бесконечно выслушиваю комплименты и неприличные предложения! При живом муже это очень опасно.

Дафна смеется, и ее голос звонким колокольчиком разносится по залу. Она не изменилась. Словно и не прошло столько лет. Интересно, и внешне тоже? Я думаю, так и есть.

– Вот только ваши платья и могут скрасить мне до невозможности унылый вечер. Как же я хочу пропустить эту скуку! – восклицает она.

«Вот и сиди дома», – мрачно бормочу себе под нос, пытаясь вылезти из очередного платья. Наверное, двадцатого по счету.

– Может быть, вы хотите выйти в зал? – с вежливой, но уже слегка нервной улыбкой интересуется у меня девушка-консультант. – Там прекрасные большие зеркала, которые позволят оценить наряды лучше. Маленькое зеркало примерочной не дает такого результата.

– Нет, не хочу, – раздраженно отзываюсь я, понимая, что, пожалуй, еще чуть-чуть – и буду готова выйти не только в зал, но и в окно.

– Тогда я принесу вам еще одну модель? – В голосе консультантки звучат смирение и тоска. В моем, подозреваю, тоже, но я все равно упрямо отвечаю: «Несите», – хотя на самом деле платье я себе выбрала почти сразу. Я обычно знаю, чего хочу. И одежда не исключение. Я не хочу больше ничего мерить, но и выйти из примерочной, пока не уйдет Дафна, не могу. Приходится делать вид, будто сомневаюсь и мне все не очень нравится.

А герцогиня никуда не спешит и с удовольствием устраивает дефиле по торговому залу, меняя один наряд за другим.

В итоге я торчу в бутике непростительно долго и возвращаюсь в номер злая и на взводе.

– Ты куда пропала? – спрашивает Эль, который валяется на кровати и с интересом разглядывает лепнину на потолке.

– Я же говорила, что ненавижу Сноург? – раздраженно бросаю я и кидаю на пол пакет с покупками.

– Мне показалось, ты любишь это место и отчасти даже рада сюда вернуться.

– Тебе показалось. Поверь.

– Как скажешь. – Вампир знает, со мной лучше не спорить, поэтому просто пожимает плечами, демонстрируя полное согласие.

– И да, на вечер у меня будет для тебя задание. Очень важное, Эль.

– И какое же? – Он рывком поднимается с кровати и по-кошачьи грациозно приближается ко мне. Замирает рядом, изучая мое лицо, и я невольно отступаю, чтобы не поддаться гипнозу нечеловеческих глаз.

– Мне ни в коем случае нельзя встречаться с одним человеком, – говорю я и отворачиваюсь. Отхожу в глубь комнаты, присаживаюсь в глубокое кресло и наливаю себе в бокал вино из открытой бутылки, которая стоит на столе.

– Ты нервничаешь, – констатирует факт Эль. – Что это за человек?

– Дафна эш Оушелл. Мы вместе учились.

– Одна из учениц Блэкфлая?

– Да. Мы чуть не столкнулись в примерочной магазина, где я покупала платье. Вот скажи, неужели в Сноурге нет других магазинов?

– Но ты же выбрала какой-то конкретный, – усмехается вампир. – Судя по всему, очень удачно.

– Да. – Я вздыхаю. – Когда-то мы вместе с Дафной мечтали о том, что однажды сможем позволить себе покупать платья в доме моды «Кристалл». Но я никогда не думала, что наши мечты осуществятся так причудливо.

– Вы были близки?

– Эль, мы вместе дошли до финала обучения. Не знаю, стали бы мы подругами вне школы. Вероятнее всего, нет. Но совместное обучение сблизило нас, и мы хорошо друг друга изучили. Если Дафна увидит меня, то сдаст Блэкфлаю. Твоя задача не допустить этого.

– И как я должен это сделать?

– Как хочешь, но учти: она сильная ведьма и она опасна. И сейчас носит титул герцогини. Это не наемники из подворотни. Ты не можешь ей навредить и остаться безнаказанным.

– Хоть красивая? – обреченно интересуется он.

– Очень, – признаюсь я. – И если честно, думаю у тебя есть шансы. Ты стопроцентно ее типаж. Она замужем за герцогом эш Оушелл, но я удивлюсь, если это счастливый брак по любви.

– И почему же?

– Понимаешь… – Я думаю, пытаясь сформулировать свою мысль. – Дафна с юных лет видела себя обеспеченной дамой при богатом муже. Она не мечтала о любви. Сейчас еще не вышел ее срок службы у магистра, но Дафна уже замужем за герцогом…

– Думаешь, брак по расчету?

– Я не видела ее семь лет, но такой расклад мне кажется вероятным.

– Почему ты считаешь, что я ее заинтересую? Может, она счастлива и не смотрит на других мужчин?

– Эль, я ничего не считаю. Я просто говорю, что твое задание на вечер – не допустить мою встречу с Дафной. Как ты достигнешь нужного результата, не столь важно. Можешь затащить ее в постель или укусить, но в этом случае я не гарантирую твою безопасность – у Дафны ангельская внешность, но демонический характер. Можешь просто заболтать. Это тоже у тебя получается неплохо. А сейчас мне бы хотелось, чтобы ты наконец добыл себе приличный костюм на вечер, а я начну собираться. Через час ко мне приедут делать прическу.

– Все так серьезно?

– Более чем. Это же прием в Ледяном дворце. Я не могу себе позволить выглядеть плохо.

– Смотри не попадись, Ди, – серьезно предупреждает Эль. Он всегда за меня волнуется.

– Отвлеки Дафну. От остальных меня защитит маска. К счастью, на приемах многие их используют. Такая мода мне на руку.

– Если тебя не поджидает Блэкфлай, – говорит Эль. – Если я буду защищать тебя от Дафны, кто защитит от него?

– Его нет в городе. А если и есть… – Я морщусь. – Знаешь, Блэкфлая все же проще обмануть, чем ту, кто последние два года делила со мной одну комнату. Это большая проблема, которую ты для меня решишь. Надеюсь.

Я волнуюсь, словно дебютантка перед первым выходом в свет. Правда, страхи у нас совершенно разные. Дебютантки боятся остаться незамеченными, а вот я, наоборот, не хочу привлекать к себе внимания. В этом плане моя внешность не играет на руку. Скрыть ярко-рыжие волосы я не могу, только убрать в прическу и надеяться, что окажусь не одна такой масти на приеме.

С лицом проще. Я полчаса перед зеркалом накладываю магическую маску, которая огненными всполохами маскирует верхнюю часть лица. Запомнить его и разобрать черты нереально. Но я не уверена, что это остановит того, кого я так сильно боюсь, если вдруг эш Грис все же меня обманывает.

Впрочем, если он меня обманывает, меня не спасет ничто. На этой позитивной ноте я выхожу из апартаментов и спускаюсь в холл, где меня ждет сосредоточенный и напряженный эш Грис. То ли он волнуется перед приемом, то ли его тревожит что-то другое. В любом случае мне тоже не по себе и дико злит, что впервые за долгие годы я не имею права прислушаться к своей интуиции. Она меня никогда не подводит.

– Дайана, – приветствует меня заказчик. – Прекрасно выглядишь. Ты затмишь всех.

Комплимент не улучшает мое настроение, скорее лишний раз напоминает о том, что я редко остаюсь не замеченной в толпе. Не лучшее качество для моей профессии, но я далека от мысли отказаться от своей внешности. Как и все привлекательные женщины, я честолюбива и люблю свою красоту.

– Я встретила свою однокурсницу. Она меня не видела, но должна присутствовать на приеме. Если она меня узнает, это будет конец. Дафна сообщит Блэкфлаю, – говорю я эш Грису, чтобы он понимал – я не в духе и бесполезно пытаться поддерживать со мной светский разговор.

– Чем я могу помочь? – интересуется он, неверно истолковав мои слова. Мне не нужна помощь, особенно от эш Гриса.

– Вы могли бы не тащить меня сюда, но притащили. Поэтому ничем. Я постараюсь разобраться сама.

Эш Грис, к моему величайшему неудовольствию, молчит, только предлагает мне локоть. Я его принимаю и гордо шествую к выходу.

Эль так и не появился, но я уверена, что обязательно увижу его на приеме. Он хорошо знает свое дело и то, что нам лучше не пересекаться и не демонстрировать наше знакомство.

– Какова наша цель на приеме? – спрашиваю я. – Мы просто ходим и смотрим или, наконец-то, работаем? Потому что происходящее начинает меня утомлять.

– Мы узнаем место и время передачи сохрона.

– Она состоится сегодня?

– Будем верить в это, – уклончиво сообщает эш Грис.

– Я не хочу задерживаться в Сноурге дольше. Это очень опасно. Тут больше знакомых, чем мне бы хотелось.

– Дайана, ты встретила одну знакомую, и это ты ее видела, а не она тебя.

– Поверьте, в моем случае и один – это очень много.

Я раздражена, и огромное количество людей, снующих по залу для приемов, не улучшает настроения. Тут собрался весь высший свет. Сколько среди гостей тех, кто может меня узнать? Думать об этом не хочется.

Едва я попадаю внутрь, как понимаю: поход в торговый дом «Кристалл» был отличной идеей. Мое темно-синее, расшитое серебром платье смотрится идеально и уместно, я вписываюсь в атмосферу богатства, роскошных нарядов и бриллиантов. Последних мне до боли и не хватает. Но это единственная деталь, которую я не учла, так как равнодушна к драгоценностям. По мне, так обувь намного ценнее. Вот на туфли я никогда не жалею денег. Впрочем, украшения все же или достаются по наследству, или их дарит мужчина. Неудивительно, что у меня не так много ожерелий и колец.

– Дайана, твоя задача искать источники сильной магии. – Эш Грис отвлекает меня от мыслей. – Мы должны знать, есть ли тут потенциальные проблемы в виде сильных магов с потенциалом, близким к вашему.

– Тут Дафна…

– Я про действительно серьезные проблемы.

– Дафна – сильная ведьма. Она могла бы стать лучшей, если бы не хотела замуж больше, чем учиться. Если вы ищете проблему – она подходит на эту роль.

– Ты зациклена, – отрезает эш Грис. – Осмотрись. Я найду тебя сам.

– Как скажете.

Я раздраженно дергаю плечом и растворяюсь в толпе, выискивая взглядом знакомые лица. Эль оказывается по правую руку от меня, едва только Юриус исчезает с горизонта. И очень кстати. Ко мне уже спешит какой-то немолодой, но резвый господин, но, увидев вампира, преградившего ему путь, тут же ретируется.

– Ты великолепно выглядишь, – шепчет Эль мне на ухо и передает в руки белоснежную лилию.

– Ты кажется забыл, мы тут не на празднике, – замечаю я, принимая цветок и понимая, что придется с ним таскаться весь вечер. Деть-то некуда.

– А где же? – усмехается он. Останавливается и кланяется, протянув руку и вопросительно изогнув бровь. Я морщусь, но принимаю приглашение. Вот неужели нельзя обойтись без этого?

Эль хорошо танцует, надо отдать ему должное. Я тоже неплохо, все же мне дали достойное образование, но до вампира мне далеко. В его объятиях я могу чувствовать себя уверенно. Я знаю, мой кавалер не собьется с ритма, не наступит мне на ногу и не поставит в неловкое положение. Впрочем, и я не смогу этого сделать, так как он ведет и контролирует каждое мое движение.

– Ты нашел Дафну? – спрашиваю я.

– Предположительно.

– Что значит предположительно? – шиплю, отстраняясь, и с трудом сдерживаю желание шлепнуть его по плечу.

– Дайана, возможно, ты упустила этот момент, но Дафну я знаю только по твоему описанию. Поэтому я и подошел к тебе. Надеюсь, ты мне ее покажешь.

– Где она?

– Мы как раз туда двигаемся, – шепчет Эль, нахально скользнув губами по мочке уха. Я лишь морщусь. За время знакомства с ним успела понять: иначе он просто не может. – Сейчас на третьем такте поверни голову вправо. Она или нет?

– Нет, конечно же, – раздраженно отзываюсь я. – Эта старше лет на пять.

– Хорошо. – Эль не смущается. – Тогда возле стойки с шампанским сделай оборот и посмотри в сторону цветочной композиции.

– А попроще нельзя? – возмущаюсь я, но послушно разворачиваюсь, чтобы увидеть великолепную блондинку в роскошном светло-голубом платье.

– Да, это она, – подтверждаю я.

– Зря ты не сказала, какие красивые у тебя подруги. – Голос Эля меняется, став на пару тонов ниже. В нем появляются хриплые, предвкушающие нотки. А я качаю головой. Он неисправим.

– Ты же видел Ребекку.

– Ребекка… – тянет вампир, но его взгляд уже сосредоточен на Дафне. – Пожелай мне удачи, ну и чтобы об этом не узнала Ребекка. Думаю, ее это расстроит.

– И ты не хочешь ничего с этим сделать?

– Ты же знаешь, – говорит он, на миг замерев, чтобы посмотреть в глаза. – Я ничего не могу с этим сделать. Я могу вызвать желание и страсть. Полюбить… – Он смотрит на меня с грустью. – Или разлюбить… а заставить не в силах.

Я не люблю такие разговоры, поэтому прогоняю неприятные мысли, беру с подноса шампанское и отправляюсь выполнять свою часть работы. Пытаюсь почувствовать магию, ту, которая может представлять для нас угрозу. В толпе это непросто. Слишком много людей, слишком много сильных артефактов, которые аристократы используют, зачастую не понимая, что они собой представляют и для чего в них скрыта такая мощь. Опять же на весь зал фонит Дафна. Я какое-то время наблюдаю за ней с Элем издалека, пока не понимаю, что подруга мало изменилась со студенческих времен. По крайней мере, ее вкус на мужиков.

Что же, мне остается верить – это приключение с вампиром не скажется на ее браке. Впрочем, она же обмолвилась, что ее муж в отъезде, а врет Дафна всегда превосходно. Ей не привыкать. И в этот раз сочинит для мужа красивую сказку.

Я медленно прохожу между людьми, которые ведут неторопливые светские беседы, обсуждают деловые вопросы, устраивают договорные браки, и постепенно погружаюсь в мир, который мог бы стать моим, сделай я другой выбор. Иронично, что судьба все равно привела меня в ледяные, сверкающие залы, пусть и не рука об руку с Ним.

Сначала я чувствую взгляд. Обжигающий, недобрый, а потом уже силу, которую Кэвин умело скрывает. А он изрядно вырос, мой конкурент и заклятый друг.

Я бросаю едва заметный взгляд через плечо, намереваясь убедиться в своих догадках и тут же раствориться в толпе. Если мне повезет, он не заметит меня. Свою силу я научилась маскировать хорошо, лучше, чем он, а магическая маска скрывает лицо. Проблема в том, что мы слишком хорошо друг друга знаем. Он, я, Дафна, Маркус. Если двое из моих сокурсников тут, каковы шансы, что нет Блэкфлая и меня ему не выдадут? Впрочем, с Кэвином у нас свои счеты. Я знаю, в разговоре с ним я смогу найти аргументы.

Я проскальзываю мимо танцующих пар и ныряю в темный коридор, чтобы немного прийти в себя и понять, что делать дальше, когда сзади на меня кидается тень. Я пропускаю над собой удар, разворачиваюсь и припечатываю нападающего к стене мощным заклинанием.

– Совсем рехнулась, бешеная? – огрызается Кэвин, сверкнув в мою сторону раздраженным взглядом.

– Вообще-то это ты на меня напал, а не я на тебя! Какого демона ты тут делаешь? – спрашиваю я.

– Нет, Дайана, это неправильный вопрос. Какого демона здесь делаешь ты? Убирайся немедленно. Ты же знаешь, вход в Северные земли для тебя закрыт! Зачем ты вернулась?

– Я тут не по своей воле! – Я отпускаю Кэвина и отступаю в сторону. – Блэкфлай здесь?

Кэвин молчит, только смотрит на меня исподлобья.

– Демоны! – ругаюсь я, поняв все без слов. – Значит, здесь. Сделай так, чтобы он меня не видел. Мне нужно время завтра до утра, потом я уеду.

– Ты не должна была приезжать, – жестко замечает Кэвин, наконец отодрав себя от стены и промокнув кровь из носа белоснежным, накрахмаленным платком. – Мы договаривались.

– Говорю же, мне не оставили выбора! Думаешь, я рвалась сюда?! Да ни за что в жизни!

– Дайана, убирайся, пока он тебя не почуял, не заметил или случайно не узнал. Я не стану тебя покрывать. Ты это понимаешь?

– Я понимаю, что ты будешь спасать свою задницу… а для ее спасения нужно одно…

– И что же? – Он щурится, надвинувшись, а я чуть отступаю. Все же Кэвин выше меня на полторы головы. Твари бездны, а мальчик-то вырос, возмужал. Неожиданно, но и я сейчас не растерянная семнадцатилетняя девчонка, готовая принять любую помощь и на любых условиях.

– Тебе нужно, чтобы мы с Блэкфлаем не столкнулись, – уверенно заканчиваю я свою мысль, не отводя взгляд.

– Он убьет тебя, если поймает.

– Может быть, но не сразу. Сначала наверняка захочет поговорить. Кэвин, прикрой меня последний раз. Пожалуйста, это будет лучше для нас обоих.

– Дайана, ты не должна была приезжать. Ты обещала! Ты всегда думаешь только о себе, ты хотя бы могла предупредить, что приедешь?

– Я что, идиотка? Я вообще надеялась, что с тобой не встречусь… ни с кем из вас! Если бы ты узнал, то… – Я замираю. – А ты ведь знал, Кэвин… точно! Как я могла не понять?!

– О чем знал, Дайана? – переспрашивает он дрогнувшим голосом.

– Ты мерзавец! Знал, что я приеду. Не представляю, кто тебе рассказал… но узнаю, потому что ты, придурок, хотел меня убить!

Волосы, как в детстве, искрятся от с трудом удерживаемой магии, а Кэвин снова становится испуганным мальчишкой, не раз получавшим от меня за свои идиотские шутки.

– Дайана, тише, ты ведь не хочешь привлечь внимание? Если ты ударишь магией, Блэкфлай точно почувствует! Ты же не хочешь этого?

– Ты собирался меня убить!

– Я просто планировал тебя остановить, – шипит он мне в губы, приближаясь вплотную. – И заметь, ты жива, а вот мои люди нет. Не подскажешь, почему все думают, будто их убил вампир? Неужели ты теперь пьешь кровь окружающих не в переносном, а в прямом смысле?

– Не подскажу, – говорю я, отступая. – Но могу намекнуть. Может, потому что их убил вампир, а не я.

– Слишком много совпадений. Они напали на тебя, но умерли от клыков вампира… Странно.

– Ты прав, Кэвин, слишком много совпадений. Проболтаешься Блэкфлаю обо мне, я тоже молчать не буду. А как ты мог заметить, я выхожу сухой из воды, а вот те, кто попадает под перекрестный огонь, как правило, нет. Ты же не хочешь испытывать удачу на себе?

Я оставляю Кэвина одного, а сама гордой походкой направляюсь обратно в зал. В голове сумбур. Одна часть меня хочет сбежать сейчас же, невзирая на клятвы и последствия. Я может быть успею найти мага, который избавит меня от метки, и не помру в мучениях за нарушение клятвы. Другая же половина верит, что в очередной раз мне будет сопутствовать удача. Нужно всего-то пережить этот вечер и этот прием. Есть шанс, что Блэкфлай на нем даже не появится, а если появится, то не заметит меня. Мы с Кэвином для этого приложим все усилия. В том, что бывший однокурсник поможет, я не сомневаюсь. В нашей встрече с магистром он не заинтересован.

Я осторожно иду по бальному залу, словно по лесу, кишащему злобными тварями. Ищу глазами Эля, но не нахожу ни его, ни Дафну. Напарник хорошо знает свое дело и уводит мою бывшую однокурсницу, не догадываясь, что из проблемы она перешла в разряд досадных помех. Кэвин и маячащий где-то тут Блэкфлай представляют большую угрозу, а я остаюсь совершенно одна. Ненавижу ощущение беззащитности, но испытываю его всегда, если знаю, что где-то рядом магистр.

Куда же, демоны его задери, делся эш Грис? Мысль о том, что он просто связал меня этой долбаной печатью и кинул тут на растерзание Блэкфлая, не дает покоя. Чем дальше, тем сильнее я нервничаю и накручиваю себя. Не знаю, что эш Грис хотел, чтобы я здесь нашла. Возможно, это просто предлог. Пока все те, кто представляет магическую угрозу, мне знакомы, но я не знаю, зачем они на этом приеме. Ученики магистра могут находиться в Ледяном дворце по сотне разных причин, в том числе и не связанных со мной. Но, возможно, Блэкфлай выпустил их на охоту. Тогда почему меня не поймал Кэвин? Когда же это все закончится!

Я бы узнала его в любой одежде, в темноте, со спины, по запаху, по голосу. Даже в толпе. Я чувствую его самого и магию, которую он прячет за сотнями непрошибаемых щитов. И тем более – если он просто стоит в противоположном конце зала в компании двух девиц, пытающихся привлечь внимание.

Черные волосы, внимательные глаза, красивая форма лица, аристократический нос и чуть заметная улыбка на губах. Мне кажется, в него были влюблены все ученицы, за исключением, пожалуй, Дафны, которая всегда предпочитала блондинов.

Не думала, что спустя столько лет сердце снова подпрыгнет в груди, и не от страха. Я замираю, словно испуганный заяц, понимая, что если он меня узнает, то все… мне конец. А как можно не узнать, если мы стоим практически друг напротив друга? И смотрим глаза в глаза? Разве не узнала бы я его, даже в такой маске, как у меня? Это ведь не играет никакой роли. Я почти смиряюсь с неизбежным, но Блэкфлай скользит по моему лицу равнодушным взглядом и переключается на одну из своих собеседниц, а я понимаю, что не могу сдвинуться с места. Он меня не узнал… я боялась нашей встречи, я переживала, представляла ее в деталях, хотела остаться неузнанной, но, признаться, оказалась не готова к тому, что он и правда меня не узнает. Никогда до конца не верила, что однажды он просто пройдет мимо.

Это ведь хорошо? Хорошо! Я выдыхаю и бросаюсь бежать, рассекая толпу и радуясь, что за маской не видно слез. Плевать. На заказ, на угрозу жизни, на эш Гриса, мне нужно уйти, пока не поздно. Я была наивной дурой, когда думала, что смогу это пережить! Я уже почти выскакиваю в коридор, когда рядом с собой слышу голос эш Гриса:

– Дайана, ты вовремя. Как раз искал тебя. Пошли, нам пора.

Я останавливаюсь, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом начинает биться сильнее. Назад пути нет. Улыбаюсь через силу и киваю:

– Замечательно. Надеюсь, все пройдет без сюрпризов. Я уже соскучилась по Срединным землям. С нетерпением жду возвращения.

– В нашем деле сюрпризы не редкость, – отзывается эш Грис и смотрит на меня долго и задумчиво, а мне становится совсем нехорошо. Я зря на все это согласилась. Интересно, какой раз по счету мне в голову приходит эта светлая мысль?

– Где будет проходить передача? – интересуюсь я, понимая, что нет смысла развивать тему, которую мы затронули ранее. Мне остается только одно – выпрашивать у мироздания еще немного удачи.

– Для этого есть подходящее место, мы арендовали Малый зал для решения личных вопросов.

– Что, так и называется? – с усмешкой спрашиваю я.

– Да, это же Ледяной дворец. Тут любая кладовка носит пафосное название.

Больше я не задаю вопросов, иду по правую руку от эш Гриса и сосредотачиваюсь на том, чтобы вовремя распознать и нейтрализовать чужую агрессивную магию. Но вокруг тихо. Как-то подозрительно тихо.

– Я не чувствую сохрон, – говорю я, когда мы спускаемся на ярус ниже, в подземелья. Здесь вообще не чувствуется магия. Подозреваю, особенность этой части дворца.

– Я узнавал по своим каналам, говорят, у сохрона сильная защита, вот и не фонит. Это логично, иначе мы бы привлекли стражу дворца.

– Все равно странно, – замечаю я и замолкаю, потому что именно в этот момент, когда до виднеющейся в глубине коридора двери остаются считаные шаги, я в полной мере ощущаю, зачем меня позвали.

– А вот теперь чувствую. Оно темное, мощное и очень злое. Мы будем только вдвоем?

Я нервничаю, и теперь мне кажется, что передача и дальнейшая транспортировка потребуют большего количества людей. Я не осознавала масштаб.

– Нет, конечно, – спокойно отвечает эш Грис. – Я озаботился этим, и нас ожидает охрана.

– Это хорошо.

Я замираю перед дверью и прошу:

– Еще раз коротко. Как будет происходить передача и мои задачи на ней?

– Эта комната имеет два входа. Один для продавца, другой для покупателей. Мы заходим каждый со своего с сопровождением. Мы передаем деньги.

– А где у нас деньги? – подозрительно уточняю я.

– Не беспокойтесь, все предусмотрено. Они уже внутри. Продавец передает сохрон, и мы расходимся так же – каждый через свою дверь.

Дверь открывается на стук, и нас впускают в помещение, которое больше походит не на зал, а на кабинет. У дверей нас встречают охранники. Один из них в руках держит чемоданчик, который тут же передает эш Грису. Нас провожают к столу. Эш Грис усаживается, а я устраиваюсь за его спиной, ожидая, когда откроется дверь напротив.

Продавцы тоже пунктуальны. Охрана впускает в помещение сначала самого продавца. Маг пока держится в тени, но, наверное, в этот самый момент я чувствую неладное.

– Позволь тебе представить эш Лоурис и его маг… – начинает Юриус, наблюдая за людьми, входящими в зал.

На этом месте эш Грис запинается, потому что мы наконец видим мага продающей стороны. Я смотрю на своего заказчика, но по лицу не могу понять, знал ли он об этой подставе.

– Ну здравствуй, Дайана, давно не виделись… – произносит знакомый голос, и на меня в упор смотрят насмешливые глаза со стальным блеском. Я думала, что забыла, каково это, когда он на меня смотрит. Но нет. Едва встречаюсь с ним снова, как понимаю: прошедших лет словно и не было. Ничего не изменилось, я по-прежнему маленькая, глупая и полностью от него завишу. Демонов Блэкфлай, как непросто оказывается вытравить его из своего сердца.

Я боюсь пошевелиться и ответить. А еще не могу понять, зачем это представление. Ведь не может же быть так, что мы случайно оказались на одной сделке. Я не верю в такие совпадения. Не тогда, когда в совпадениях замешан темный магистр, который славится своими интригами.

В комнате виснет такое напряжение, что даже простые смертные чувствуют магию, которая искрится между мной и Блэкфлаем. Я не могу решить, что делать дальше, потому что бежать сейчас – это точно не вариант. Сделать вид, будто все идет по плану? Но ведь нет! В мои планы не входила встреча с бывшим учителем.

От мук выбора меня избавляет эш Лоурис. Он первым не выдерживает гнетущее напряжение и нарушает молчание:

– Вы знакомы? – Кажется, в его голосе слышны истерические нотки. – Мы так не договаривались.

– Ну, мы с вами вообще не договаривались, – огрызаюсь я и ловлю в глазах Блэкфлая усмешку.

Конечно, ему весело. Он, наверное, радуется, что заманил меня в ловушку, только вот расходиться мы будем в разные стороны, через разные двери, и едва я окажусь за пределами этой комнаты, сбегу. Сбегу, чего бы мне это ни стоило.

– О, не переживайте. Наше знакомство не имеет к вам никакого отношения, – отзывается Блэкфлай. – Дайана моя ученица. Бывшая ученица.

Продавец заметно веселеет и обращается к эш Грису:

– А вот теперь я спокоен. На вас работает лишь ученица. Я же смог заполучить себе учителя.

– Ну… иногда ученики превосходят своих учителей. Впрочем, это лирика. Предлагаю перейти к делу.

Происходит что-то странное. На лицах присутствующих застыли вежливые улыбки, но это ничего не значит. Блэкфлай начал свою игру, и непонятно, я в ней что? Приз? Вероятнее всего. Только вот главный или поощрительный?

Я почти не обращаю внимания на то, что происходит вокруг, потому что занята своими мыслями. Поэтому, когда эш Лоурис открывает защитный ларец, внутри которого спрятан сохрон, меня едва не валит на пол от мощного магического резонанса. Это страшная вещь. Просто нечеловечески страшная. Ее нельзя пускать в этот мир. И если эш Гриса я не знаю, то Блэкфлая изучила неплохо. Он просто не может позволить этому попасть в плохие руки. Он не может действовать на стороне продавца, если только…

Я поднимаю глаза и встречаюсь с холодным и безразличным взглядом учителя. Блэкфлай не отворачивается, словно отвечая на мучающий меня вопрос, и подозрения укрепляются. Если Блэкфлай не изменился кардинально, то это может означать лишь одно. Блэкфлай и эш Грис в сговоре. Они на одной стороне, только вот что они задумали и какая роль в этом всем отведена мне?

– Я думаю, даже вашему магу не нужно изучать сохрон детальнее? – уточняет эш Лоурис, поглядывая на меня с неуместным мужским превосходством. – Даже ученице должно быть понятно, что именно у меня в руках.

– И все же… – отвечаю я. – Предпочту воспользоваться своим правом и убедиться в подлинности сохрона лично.

Я протягиваю руку, надеясь, что ладонь не задрожит. Эш Лоурис смотрит подозрительно, но кивает, и один из его помощников под пристальным взглядом Блэкфлая кладет мне на руку амулет. Сохрон фонит так сильно, что начинает тошнить. Черное зло бездны заключено в этом небольшом металлическом кругляше.

– И что скажете, Дайана? – спрашивает эш Грис.

– Я скажу, что вам не нужна эта дрянь, – честно сообщаю я. – Только ведь вы не послушаете. Верно?

Эш Грис усмехается и обращается к Блэкфлаю:

– У тебя зубастая ученица.

Наверное, кто-то мог бы списать фамильярное «ты» к темному магистру на проявление демонстративного неуважения, но мне чудится нечто большее. Эти двое точно в сговоре, и они хорошо знают друг друга. Возможно, не первый раз проворачивают такое. Только я пока не понимаю, что именно.

Я возвращаю амулет эш Лоурису, а он под внимательными взглядами Блэкфлая и эш Гриса убирает его в ларец, стоящий в центре стола, и закрывает крышку, а взамен получает чемодан с деньгами.

Пока эш Лоурис пересчитывает деньги, я лихорадочно пытаюсь найти подвох, разгадать коварный план своего учителя. Сделка почти завершилась, и стоит искать пути отступления. Пока никто не ведет речи обо мне, хотя я готова быть приплюсованной к цене сохрона. Это логично. Но если этого не происходит, значит, есть шанс сбежать? Или я не вижу чего-то более очевидного? Как я не люблю чувствовать себя маленькой и глупой. Такой, какой чувствую себя рядом с учителем. Эш Лоурис берет деньги и делает шаг назад, кивнув Блэкфлаю, чтобы тот отступал вместе с ним.

– Простите, но не могу вас отпустить, – буднично произносит эш Грис, кивнув своим охранникам. Те подбираются, словно готовясь к бою. Это же делают и охранники эш Лоуриса. Мне с моего ракурса хорошо видно, что мужчины переглядываются между собой. Охрану эш Лоуриса подкупили?

– В смысле?

– Эти вещи… – мой наниматель переводит взгляд на сохрон, который запечатан в ларце, – слишком опасны, чтобы допустить их распространение…

– Но… – Эш Лоурис хмурится. – Вы же изъявили желание его купить? Не распространяйте дальше. Какие проблемы? Мне все равно, с какой целью вы купили сохрон и что планируете дальше: сдерживать зло или выпустить его.

– Я ловлю таких, как вы, – замечает эш Грис. – Чтобы не гадать, кем окажется ваш следующий покупатель и что вы захотите ему продать. Вы арестованы за незаконную торговлю темными артефактами.

– Вот это сюрприз… – хмыкает эш Лоурис и косится на Блэкфлая. – Но я не согласен с вашим решением. Не зря я не поскупился на мага. Вы же не думаете, что я сдамся без боя?

– А вот теперь настоящий сюрприз. – Эш Грис смеется, не стесняясь. – На самом деле мне помогают и ученица, и учитель.

– Мерзавец, – шиплю я, понимая, что эш Грис не просто в курсе всего и врал мне. Он, вероятно, обещал заплатить Блэкфлаю мной. Другой цели притащить меня на сделку я не вижу. А уходить из этой комнаты они в любом случае планируют вместе. У меня изначально не было возможности сбежать. Эти двое, наверное, веселились, наблюдая за моими попытками понять, что происходит.

Блэкфлай улыбается и переходит на сторону эш Гриса, оставив своего нанимателя одного с чемоданом денег и отступившей к стене охраной, которая вряд ли планирует вмешиваться. Даже если они не подчиняются эш Грису, никто не станет влезать в поединок, где замешаны сразу два мага и оба на стороне противника.

– Вы уверены, что ученица все еще на вашей стороне? – интересуется эш Лоурис, изо всех сил стараясь удержать лицо, и смотрит на меня в упор на меня. Он умеет читать людей и чувствует мои сомнения.

– Я уверен, – отвечает Блэкфлай. – Так ведь, Дайана?

Тьма, которую я чувствую в комнате, – это зло. Ее нельзя выпускать в мир. Не важно, каковы отношения между мной и Блэкфлаем, не важно, что я зла на эш Гриса, сейчас нужно встать на их сторону, чтобы эш Лоурис не смог уйти отсюда и не продолжил и дальше продавать темные артефакты.

– Так, – отзываюсь я и выдыхаю, смирившись со своим поражением. А вот у эш Лоуриса свои планы. И он не хочет отступать.

– Тогда и у меня для вас сюрприз… то, что вы держите в руках, не сохрон. Сохрон вот! – Он достает точно такой же амулет, который, видимо, успел подменить, когда убирал в ларец, и сдергивает крышку, высвобождая заключенное в нем зло.

Первое, что я делаю, отшвыриваю эш Гриса к стене, закрывая его собой от вырвавшейся из сохрона тьмы. Непонимание, обида, претензии – все отступает на второй план. На первый выходят инстинкты. Рядом со мной плечом к плечу встает Блэкфлай и, как раньше на занятиях, уверенно и четко командует: «Щит!»

Мы выпускаем магию почти одновременно, я с удовольствием осознаю, что спустя годы могу ставить защиту так же быстро и уверенно, как он.

– Не растеряла навык, – замечает Блэкфлай со снисходительной усмешкой, которая бесила даже семь лет назад.

– Преумножила, – парирую я.

Силы сплетаются, отгородив нас, эш Гриса и еще троих охранников, которые успевают отойти под защиту заклинания, от черного, истинного зла. Демон выползает из сохрона медленно, он пока еще не набрал силу. Поэтому действовать нужно быстро.

– Сможешь удержать щит? – спрашивает учитель, и я киваю.

Хотя не уверена в своих силах. Едва он отпустит свою сторону, на меня тут же обрушится мощь и его, и моей магии, но я понимаю – это необходимо, чтобы руки Мрака освободились и он мог начать создавать заклинание.

– На что надеется эш Лоурис? – спрашиваю я. За черным туманом не получается разглядеть идиота, выпустившего тварь.

– На то, что демон не тронет того, кто его освободил.

– Как обстоят дела на самом деле?

– Ну… – Блэкфлай пригибается и выскакивает из-за щита в черное марево и уже оттуда кричит: – Нас он предпочтет сожрать первыми.

Я стискиваю покрепче зубы и упираюсь ногами в пол, стараясь удержать давящую на меня мощь нашей объединенной магии. Ее очень много, ломит запястья, а лоб покрывается холодной испариной. Надолго меня не хватит, но оставить без защиты людей тоже нельзя. Если не придумаю в ближайшее время, как закрепить щит, то он просто разлетится на куски или придавит нас к стене.

Демон становится все материальнее. Огненные шары, которые кидает в него Блэкфлай, лишь раздражают древнюю, злобную животину. Он рычит, нависая над Блэкфлаем. Охранники жмутся по стенам, а эш Лоурис на четвереньках ползет к двери. Я понимаю, как только он дернет за ручку, так хаос тут же вырвется наружу.

– Ему нельзя позволить уйти! – кричит у меня за спиной эш Грис.

– Я не могу отпустить щит, не сейчас.

К счастью, наши вопли слышат охранники у двери, и один вырубает эш Лоуриса коротким ударом. А я замечаю, как демон вместо того, чтобы терять силы, наоборот, поглощает энергию из огненной магии Блэкфлая, становясь все сильнее и злее с каждой минутой.

– Он питается магией! – ору я что есть мочи, привлекая внимание Блэкфлая. От напряжения кровь стучит в висках, а перед глазами пляшут разноцветные круги.

– Знаю, – отзывается он сосредоточенно и начинает плавно и по-кошачьи грациозно обходить демона по кругу. А у меня в голове возникает паническая мысль – я боюсь, что Блэкфлай не справится.

Это раньше я всецело верила в его неуязвимость. А сейчас? Верю ли я в нее по-прежнему? Получается, что не очень. Я смотрю за действиями Блэкфлая и не понимаю, что он задумал. Он словно отвлекает демона. Больше не использует магию, возможно, создает ловушку?

Демонов ловят в сохроны. Интересно, можно ли его создать вот так, просто на ходу? По поводу убийства сведения очень разнятся. Кто-то говорит, что убить демона нельзя, можно только запечатать или изгнать. Может быть, учитель пытается открыть ход в запретные земли?

В любом случае я не могу и дальше оставаться в стороне. К тому же руки уже дрожат от напряжения, и удерживать защитный полог долго не удастся. Я оглядываюсь и понимаю, что, возможно, у меня получится притянуть края щита к стене и закрепить их там, оставив середину свободной, главное – укрепить тонкое и гибкое полотно силы. Сказать проще, чем сделать.

Пока я вожусь с защитой, демон окончательно обретает материальность, с воем проносится по помещению, кидается на щит, врезавшись в него оскаленной звериной мордой. На миг мне кажется, что он сможет пробить его, но мы с Блэкфлаем потрудились на славу. Демон врезается в невидимую стену, получает по морде разрядом и с воем отлетает в сторону. Но тут же разворачивается и, сбив с ног попавшегося на пути охранника, снова кидается к натянутой защите. В этот раз он оказывается умнее, заходит сверху, там, где прореха, планируя спикировать на нас с потолка.

– Купол! – орет Блэкфлай, и я выставляю вперед дрожащие руки, усиливая заклинание, но немного не успеваю.

Демон с шипением и визжанием пробивает мою пока еще хрупкую защиту, и кидается на меня. Похоже, он и питается магией, но сами маги его раздражают однозначно. Иначе почему же из всех присутствующих он выбирает именно меня?

Он опрокидывает меня и прижимает лапами к полу. Массивным хвостом изнутри задевает щит, разрушая его. Я понимаю: если что-то не сделаю прямо сейчас, то погибну. Световая вспышка вряд ли ему повредит, но может дезориентировать, дать мне немного времени. Я закрываю глаза и произношу заклинание. Полыхает ярко и мощно. На миг демон ослабляет хватку, и я отшвыриваю его от себя и вскакиваю на ноги. Все это делаю с закрытыми глазами, а когда открываю, напротив вижу Блэкфлая. Он стоит, раскинув руки в стороны, и на его бледном лице выделяются страшные, словно затопленные чернилами глаза. Перед магистром на полу извивается, медленно бледнея, демон. Струйки черной магии обволакивают магистра, будто бы растворяясь в нем. Мне кажется, я вижу, как они попадают в рот и нос Блэкфлаю, но он не испытывает дискомфорта. Он словно выпивает демона, лишая того силы. Я никогда в жизни не видела ничего подобного, но демон у ног магистра исчезает.

Блэкфлай отходит к стене и, прислонившись, медленно сползает по ней вниз. Мне хочется кинуться к нему, проверить, все ли в порядке. Расспросить, что он такое сделал, но вместо этого я кричу еще не пришедшему в себя эш Грису: «Задание выполнено!» – и бросаюсь бежать, чувствуя, как с шипением на руке растворяется метка. У меня совсем немного времени, пока Блэкфлай не придет в себя. Возможно, я успею уйти.

В суматохе я отталкиваю эш Гриса, который пытается меня удержать, оглушаю двух его охранников одним неприятным, но действенным заклинанием. Оно оставляет меня почти без магии, зато освобождает дорогу к выходу, и я мчусь, не задумываясь о последствиях. В глубине души мелькает переживание о Блэкфлае, но я отгоняю его от себя. Когда оказываюсь в коридоре, тут же посылаю ментальный вызов Элю. Всего три слова: «Он здесь. Бежим!»

Я уверена, что коридор с минуты на минуту наводнит стража, поэтому стоит поторопиться. Когда я почти добегаю до нужного поворота, впереди слышатся шаги. Приходится поспешно сворачивать назад. Мне нельзя встречаться со стражей, любое промедление приближает меня к поражению.

Я бегу быстрее, почти не вникая, куда именно, и в конечном итоге оказываюсь в тупике. «Эль!» – посылаю мысль, разворачиваюсь и кидаюсь в обратную сторону. «Блэкфлай найдет меня. Я чувствую».

«Ищи лестницу вниз, – фразы рождаются прямо в голове. – Я разведал, где тут один из запасных выходов. Тебе, главное, спуститься в подземелье». Когда цель становится яснее, я начинаю действовать увереннее и быстрее. Добегаю до лестницы, ведущей в подземелье, прикладываю руки к замку на массивной двери и жду, пока под ладонями размякнет и растворится механизм внутри замка, а потом ныряю в темноту подвала, снова позвав Эля. «Иди на мой зов», – командует он, и я на миг замираю, чтобы понять, с какой стороны ощущаю присутствие напарника. Я не сильна в таких штуках, но хорошо знаю Эля, поэтому могу уловить направление и медленно двигаюсь туда.

Здесь темно и влажно. Если сначала подземелье выглядит вполне обжитым – с дверями кладовок, тусклым освещением и выложенными ледяной плиткой стенами, как и наверху в замке, – то чем дальше я ухожу, тем более запущенным оно становится. Под ногами камни, сводчатый потолок над головой и падающие капли воды, в звуке которых мне слышится похоронная музыка.

Я слышу его шаги, я чувствую, как бегут мурашки по спине от его магии, его голос, холодный и насмешливый, раздается по коридорам. Только он так растягивает гласные в моем имени, особенно когда я допускаю ошибку.

– Да-йа-на… от меня не спрячешься, Да-йа- ана…

Ну нет. Так просто не сдамся. Я замираю. Чары невидимости скрывают от чужих глаз, и я медленно начинаю отступать в тень, сливаясь с камнем, слушая звук капающей воды и свое дыхание. Он не может караулить тут вечно. Конечно, он хочет меня поймать, но не так сильно, как я мечтаю скрыться. К тому же один раз я сбежала от него и долгое время пряталась, а значит, сумею это сделать снова.

Если понадобится – просижу неподвижно всю ночь. У меня хватит выдержки. Он уйдет. Просто обязан уйти. Да, я его ошибка. Единственная, кто нарушил клятву. Но у него много других. Стоит ли тратить на меня силы? Хочется верить, что нет.

Я отступаю медленно, шаг за шагом, зная, что под потолком у меня есть еще одни глаза. Если Эль заметит что-то подозрительное, обязательно предупредит.

Эти мысли помогают. Я двигаюсь осторожно и уверенно. Дыхание выравнивается, и получается поверить в свою удачу. Я могу стать незаметной даже на свету в людном месте, так что укрыться в темноте коридоров не составляет труда. Я хороша в защитных чарах, но, видимо, недостаточно. Ведь всему, что я знаю, меня обучал он.

– А вот теперь ты моя, ведьма… Неужели надеялась сбежать от меня еще раз? – шепчет мне на ухо до боли знакомый голос.

Вскрикнув, я разворачиваюсь и встречаюсь с пылающими гневом глазами. На красивом лице магистра довольная улыбка, совершенно не вяжущаяся с голодной бездной зла, мерцающей в его взгляде. Он меня поймал. Для него это означает справедливость, а для меня… для меня – конец всего. Свободы, отлаженной за семь лет жизни, и себя.

Но я не настроена сдаваться и вся подбираюсь для последнего рывка, правда, и это Блэкфлай предусмотрел.

– Я бы не советовал делать глупости, Дайана, иначе кто-то может пострадать.

– И кто же? – спрашиваю я, хотя понимаю – лучше молчать и бежать, но что-то в голосе магистра заставляет задуматься.

– Тот, кто всегда прикрывает тебя в темноте. Я слышал, на заставе буйствовал сумасшедший вампир. Его ищут.

– Значит… это ты? Ты подстроил?

– Нет, не я. Кэвин проявил смекалку. Признаюсь, я даже начал его немного уважать. Совсем чуть-чуть. Он хотел сделать глупость, но это первая его глупость за все время обучения, поэтому он, пожалуй, молодец… Так что скажешь, Дайана? Ты идешь со мной, и мы не тратим полночи на беготню по подземельям, а Юриус спасает твоего вампира и вывозит так же, как ввез сюда.

– А если нет? – Я упрямо вздергиваю подбородок, хотя мы в темноте, а Блэкфлай по-прежнему стоит у меня за спиной и не может видеть мое лицо. Теплое дыхание щекочет мне шею.

– Я все равно тебя поймаю, ты не сможешь уйти из Северных земель и не сможешь тут прятаться вечно, и я прослежу, чтобы на заставе проверяли всех. Даже если ты вдруг сбежишь сама, то вампира обнаружат.

– А может, и нет.

– А ты хочешь рискнуть его жизнью ради собственного спасения? Простишь ли ты себя, если я окажусь прав?

«Не верь ему, Дайана», – громыхает в голове голос Эля, но я уже все решила. Прикрываю глаза и говорю.

– Нет. Не прощу. Я пойду с тобой.

Эля я больше не слушаю, отгораживаюсь блоком. Мне не нужно, чтобы он продолжал меня уговаривать. Это просто не имеет смысла. Напарник не представляет, на что способен Блэкфлай и насколько силен. Мне совершенно не хочется, чтобы Эль наивно кинулся меня спасать и оказался в опасности. Против темного магистра ни один вампир не способен выстоять, а Эль слишком верит в свою неуязвимость.

Я послушно выхожу следом за Блэкфлаем из подземелий, и уже наверху предупреждаю:

– Если я увижу эш Гриса, то скорее всего покалечу его.

– Не усугубляй, – предупреждает магистр, но я лишь язвительно улыбаюсь.

– А то что? Сдается мне, все возможные проблемы я уже заработала. Одной больше, одной меньше. Я лишилась самого ценного – свободы. Остальное не важно.

– Условия могут быть разными, поэтому держи себя в руках.

– Плевать. Приведешь меня на милую беседу к Юриусу, я устрою безобразный скандал. Терпеть не могу предателей!

– Правда, что ли? – холодно усмехается Блэкфлай, остановившись и смерив меня холодным взглядом, а я смущаюсь, но упрямо продолжаю:

– Скандал. Ты слышал?

– Ты в них сильна, не так ли, Дайана? – интересуется он. На дне холодных серых глаз застыло закованное в лед безразличие, а раньше когда-то давно бушевало пламя. Я действительно много пропустила.

– Я никогда не была хорошей девочкой.

– И то верно, – соглашается он. – Но, понимаешь ли, мне и не нужна хорошая девочка. В роли хорошей девочки у меня Кэвин.

– Ну да. – Я хмыкаю и демонстративно отворачиваюсь.

– Ты что-то хочешь сказать?

– Что я хотела сказать, уже сказала. Избавь меня от встречи с эш Грисом. Даже у приговоренного к смертной казни есть право на последнее желание.

– Ты не в том положении, чтобы выставлять условия.

– Я в отчаянии, а в отчаянии люди склонны творить глупости.

– Хорошо. – Блэкфлай морщится, сдаваясь, а я внутренне ликую. Не все изменилось за семь лет. Я по-прежнему способна его уговорить. – Ты можешь подождать меня в карете, но не надейся сбежать. С тебя не спустят глаз.

– Мы договорились, я не сбегу. Обещала же.

– Мы с тобой знаем, как безответственно ты относишься к своим обещаниям.

На это я не нахожу что ответить.

Меня провожают в карету, стоящую у одного из черных ходов замка, и оставляют одну. Я действительно не собираюсь бежать. Во-первых, понимаю: никто не оставит меня без присмотра, и совершенно неважно, что Блэкфлая нет рядом. Во-вторых, правда, переживаю за Эля. Если его поймают, то казнят. С вампиром, которого подозревают в убийстве, да еще и массовом, церемониться не станут. А если Блэкфлай скажет свое веское слово – следствия вообще не будет. Именно поэтому я сдалась почти сразу. А может, потому что устала бегать. Я откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза, но замечаю стелющийся по полу сизый дым. Через секунду передо мной на сиденье появляется встревоженный Эль. Его светлые волосы растрепаны, а рубашка застегнута наспех. Похоже, своим зовом я вырвала его из объятий Дафны.

– Уходи, – одними губами шепчу я, но он только мотает головой:

– Нет.

– Зачем ты пришел? – спрашиваю со вздохом, смотрю в голубые глаза и на плотно сжатые губы. – Уходи, пожалуйста, Эль.

Я улыбаюсь ему нежно и ласково, убираю светлую волнистую прядь со лба. Красивый и смелый вампирчик, который готов ради меня слишком на многое.

– Нет, Ди! – Он качает головой и берет меня за руку, а потом тянет на себя, вынуждая привстать. Я сама не замечаю, как оказываюсь в его объятиях.

– Я не отдам тебя ему.

– Не делай глупости, – шепчу, пытаясь освободиться, но его руки такие сильные, а мне очень не хватает поддержки. Поэтому я так и остаюсь у него на коленях. Глаза в глаза, так близко, как не подпускала его к себе никогда.

– Ди… – хрипло произносит он, заставляя меня испытывать прилив нежности. – Не переживай за меня, я сумею сбежать. Правда. Мы сумеем сбежать.

– Нет, Эль. – Я всхлипываю, а на щеках появляются слезы. Вот демоны, терпеть не могу слабость, особенно свою. – Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

– А с тобой, Ди? – тихо спрашивает он и осторожно приподнимает мое лицо за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. – Что мне делать, если несчастье случится с тобой? Думаешь, я смогу себя простить?

– Эль, мне ничего не угрожает с Блэкфлаем… точнее… – я усмехаюсь, – моей жизни не угрожает ничего. Самолюбие, думаю, будет страдать. Он не станет убивать меня.

– Тебе ли не знать, смерть не самое страшное в этой жизни. – Он скользит прохладными пальцами по моей щеке, а я почему-то не отстраняюсь, а, наоборот, прижимаюсь к его ладони.

– Не переживай, серьезно. Мне главное знать, что вы с Ребеккой в безопасности. Уходи, пожалуйста. Меня ждет не самое приятное время, но не думаю, что Блэкфлай приготовил мне пыточную или место на кладбище. Нет… он просто хочет поселить меня в своем замке на десять лет, чтобы другие видели – бежать бесполезно.

– Десять лет – это долго, – замечает Эль, а пальцы поглаживают мою щеку, и я прикрываю глаза. В этом ласковом прикосновении есть что-то, от чего меня затапливает нежностью.

– Для тебя – нет. А сейчас… тебе пора.

– То есть мы не увидимся десять лет?

– Увы… – Я грустно улыбаюсь, а он закусывает на секунду губу и в следующую минуту нахально целует, легонько царапнув клыками.

От неожиданности я чуть приоткрываю губы и отвечаю на уверенную и смелую ласку с горьким привкусом расставания. Мне нравится. Поцелуй как глоток свежего воздуха. Я бы никогда не позволила этого ни себе, ни ему, но десять лет… десять лет – это действительно долго. Все забудется.

– Фу, Дайана! Как мерзко! – слышу я и шарахаюсь от вампира, уже превращающегося в сизый дым. Из открытой двери на меня взирает злой Блэкфлай. Такое впечатление, что я снова шестнадцатилетняя студентка, застуканная в коридорах замка. – Это моя карета. А если бы я пришел позже?

– Его бы уже не было, – отвечаю я и отворачиваюсь. Все же мне уже не шестнадцать. Я способна не краснеть, если меня застукали за поцелуем.

– Поехали! – раздраженно кричит магистр возничему, и снежные барсы срываются с места. Я смотрю на ледяные улицы и готовлюсь попасть в снежный ад, который начинается за воротами города.

– У меня нет одежды. Боюсь, в этом платье ты не довезешь меня до замка.

– Есть. Эш Грис распорядился принести ее в карету.

– Ах да, вы же все предусмотрели.

– Не злись, Дайана, ты бегала от меня долго. Дольше, чем кто-либо. Тебя было непросто поймать.

– Наверное, ты не очень старался.

– И это правда. Ответь мне на один вопрос, Дайана, прежде чем я придумаю тебе наказание, – просит он мягко. – Почему ты тогда сбежала? Может быть, у твоего предательства все же была причина, о которой я не знаю? Что-то, что может все объяснить.

– Я просто хотела свободы, – отзываюсь я и, холодно улыбнувшись, отворачиваюсь к окну кареты, стараясь игнорировать тяжелый взгляд.

– Дайана, ты такая глупая! – смеется Эбигейль. Она на год меня младше, но почему-то считает, что лучше меня разбирается в жизни. Возможно, потому, что у нее уже было три парня. Первого она оставила после того, как в прошлом году перешла на третью ступень обучения, а он уехал домой. А двум другим вскружила голову уже здесь.

Сначала был Седерик – тихий и скромный маг, приехавший вместе с ней. А весной она положила глаз на Кэвина. И добилась своего. Она мне напоминает Дафну, но с Эбигейль, единственной из знакомых, я могу делиться своими сердечными тайнами. С Дафной – нет. Хотя с последней мы, пожалуй, даже больше близки.

– Почему я глупая?

– Потому что на тебя смотрит Маркус. От тебя в восторге тот черноволосый выпускник… как же его. А, Эльтур! А ты все одна.

– Ты же знаешь почему.

Я мягко улыбаюсь и падаю на кровать, закрыв глаза. Так удобнее мечтать.

– Ди, ты же понимаешь, он никогда даже не посмотрит на тебя.

– Он уже смотрит, – уверенно говорю я. – Я лучшая, он всегда выделяет меня из всех студентов.

– Конечно, потому что ты лучшая. Где тут любовь или хотя бы взаимная симпатия? Не тешь себя иллюзиями. Разочаровываться больно.

– Эбигейль… – Я переворачиваюсь на живот и смотрю на подругу. – Между нами что-то есть, и я это чувствую… правда. Мне не нужны другие парни. Мне нужен он, и я его получу.

– Его хотят получить все…

– И ты? – усмехаюсь я и хитро смотрю на подругу. Она думает, закусывает губу и со смехом признается:

– И я. Но я иду дальше. Встречаюсь с парнями, общаюсь, потому что понимаю – он вершина, которую покорить суждено не нам. У каждой должен быть свой недостижимый идеал. Вот и все. Чем быстрее ты это поймешь, тем будет лучше для всех.

– Вы все сдаетесь, а я не сдамся. И он… Он тоже на меня смотрит и очень часто меня зовет. Не только на практические занятия, но и на боевку. А когда я в прошлом месяце подвернула ногу, нес меня до комнаты на руках и потом накладывал повязку. Не позвал кого-то из старших или слуг…

– Мне правда страшно за тебя, Дайана. Магистр, он… он не встречается с ученицами. Даже с теми, кто уже закончил обучение. Про тех, кто еще учится, я вообще молчу.

Я только усмехаюсь. Моя подруга многого не знает. Даже ей я не могу рассказать все, поэтому просто улыбаюсь и снова падаю на кровать.

Когда раздается стук в дверь, я даже не удивляюсь. Сразу же подскакиваю. Заглядывающая в комнату Вивьен только подтверждает мои ожидания.

– Ди, тебя искал магистр. Он ждет в кабинете.

– Вот видишь, – шепчу я подруге, когда посыльная уходит. – Он снова позвал меня.

– Ди, ты лучшая ученица. Он сделает тебя своей помощницей. Это ни для кого не секрет, поэтому он зовет тебя.

– Может быть. – Я не спорю. – А может, он просто хочет меня видеть.

Я останавливаюсь на выходе, оборачиваюсь и говорю:

– А спорим… – Я закусываю губу, все еще не веря, что решусь это сказать. – Спорим… он поцелует меня сегодня?

– Ты сумасшедшая! – Эбигейль качает головой и кидает мне вслед подушку со словами: – Иди уже! Фантазерка!

Я тогда была наивной, мечтательной дурой. Сейчас все изменилась. Я не верю в любовь, и не только в его любовь.

Мрак молчит, и я благодарна ему за то, что он не акцентирует внимание на своей победе. У меня появляется возможность просто смотреть в окно и грустить. Ну и строить планы.

На что бы ни рассчитывал Блэкфлай, чего бы я ни сказала Элю, сама я не думаю сдаваться. Я знаю, сбежать второй раз будет не в пример тяжелее, но это не значит, что я не стану пытаться.

Наверное, стоит поддержать разговор, спросить, что меня ждет в дальнейшем, но после семи лет, которые я провела в бегах, я не знаю, о чем с ним говорить. Да и не хочу.

Он тоже. Я для него – трофей, доказательство его мощи, и все. Я ему не нужна, и это стоит понимать. Впрочем, есть одна тема, которую я не могу не затронуть.

– А что, Кэвина ты побоялся сажать со мной в одну повозку? Опасаешься, что он убьет меня в дороге?

– Нет. Он просто выехал вперед, чтобы в замке к твоему приезду приготовили комнату.

– Надо же, какая забота, – скептически хмыкаю я. – Не ожидала.

– А ты предпочла бы мою комнату? – интересуется он тихо, с подтекстом, который не хочется разгадывать, поэтому я отвечаю предельно честно. Я умею признавать прошлые ошибки:

– Уже нет.

– Ну да, конечно. Я видел.

– Эль? – Я усмехаюсь. – Эль просто друг и напарник.

– Ты целуешь всех друзей? – жестко уточняет он, а от пронизывающего насквозь взгляда становится неуютно. Приходится собрать всю волю в кулак, чтобы не опустить глаза, как раньше.

– Неужели я слышу в голосе чопорные нотки наставника? Магистр, я давно не шестнадцатилетняя наивная студентка, не нужно пытаться воззвать к совести, и я точно не буду докладывать, когда и кого целую. Возраст не тот. Да и в шестнадцать это не было вашим делом.

– Ты выросла, Дайана, – отвечает он, и я чувствую вкус победы, но магистр припечатывает: – Но не поумнела. Твои попытки доказать независимость смешны.

– Конечно, ты же меня поймал. Независимость закончилась. Но моя личная жизнь – это моя личная жизнь.

– Ты же знаешь, я могу сделать так, что даже твоя личная жизнь тебе принадлежать не будет.

– Выдадите замуж, как Дафну? – усмехаюсь я нагло. Он не дурак и понимает, что со мной такой фокус не пройдет, я могу сдаться, но не покориться.

– Ты и ее уже встретила? – без удивления отзывается Блэкфлай.

– У нас всегда с ней был схожий вкус в одежде.

– Она не сказала, что видела тебя… Это странно, Дафна не из тех, для кого дружба важнее преданности.

– Я сделала все, чтобы мы не пересеклись. Я знаю Дафну не хуже тебя. Она сдала бы меня с потрохами.

– И даже на приеме она тебя не заметила? Где она была? Это ведь твоих рук дело.

– Ну… я знаю, перед чем Дафна не может устоять. Точнее, перед кем…

– Точно… – Блэкфлай усмехается. – Ты послала к ней своего вампира. И как, удачно?

– Представления не имею. Мы не успели об этом поговорить, но на приеме Дафна под ногами не мешалась. Остальное меня слабо волнует.

– Ты стала жесткой, умной и самостоятельной, но осталась такой же ветреной. Будешь пытаться сбежать?

– А сам как думаешь? – уточняю я и отворачиваюсь к окну. Блэкфлай отвечать не стал, только хмыкнул. Вызов брошен, и предстоит жестокая игра, в которой победить будет невероятно сложно, но я постараюсь.

Мы останавливаемся, когда становится ясно, что, если ехать дальше, я превращусь в сосульку. Мрак достает мою шубу и сапоги, я одеваюсь и сразу чувствую, как вернулось желание жить.

– Что, даже спасибо не скажешь? – спрашивает меня он, а я, послушно улыбнувшись, цежу сквозь зубы:

– Спасибо.

Блэкфлай кривится, и я улыбаюсь уже вполне искренне.

– Вот я не понимаю, Дайана. Ты сбежала, ты меня предала, но ведешь себя так…

– Как? – интересуюсь я, приподняв бровь.

– Так, словно я гнусный похититель, который везет тебя в рабство.

– А что? Разве это не так? – уточняю с показным удивлением и снова отворачиваюсь к окну.

– Не так. У тебя обязательства, выполнение которых ты и так отложила на семь лет.

– Я и не спорю. Просто не понимаю, почему должна делать вид, будто счастлива? Я сбежала от тебя не просто так. За эти годы я многого достигла и не хочу терять.

– И не чувствуешь себя виноватой?

– Я не хочу отвечать на этот вопрос. Какая разница, что я чувствую? Да, я знаю правила, но Дафна несчастна замужем, и не говори мне, что это не так. Я достаточно хорошо ее знаю. Кэвин – шестерка у тебя на побегушках, которая боится даже пикнуть невовремя. А Маркус… я даже не знаю, где Маркус. Я же жила для себя семь лет. Я сделала себе имя, и, прости, конечно, я достигла большего, чем любой из них.

– Если бы ты осталась, ты достигла бы еще большего, Дайана, – тихо и уверенно произносит он. – Я не для того учу каждого из вас больше десяти лет, чтобы угробить ваши таланты и стремления за те годы, которые вы должны отработать на меня. Я не зверь, и ты это знаешь. Замужество Дафны… Давай-ка вспомним, чего она хотела сильнее всего?

– Замуж, – послушно признаю я.

– И поверь, после твоего побега ее цели не изменились. Она не просто вышла за моего кандидата. Она сама выбрала его и рассказала, какую пользу он сможет принести.

– Но ведь она не любит его. Правда?

– Представления не имею. Более того, я вообще не уверен, что Дафна способна любить кого-то, кроме себя и денег. Она получила то, что хочет. Кэвин мечтал стать моим помощником. И он не рвется в самостоятельность.

– А Маркус?

– Что больше всего хотел Маркус?

– Посмотреть мир.

– Сейчас он в Южных землях. Все, Дайана, получили то, что хотели, – говорит он, наклонившись ко мне. Так близко, что я могу разглядеть черные жесткие ресницы и стальные, внимательные глаза.

– Понимаешь, и у меня было все, чего мне бы хотелось. Без благодетеля. Без тебя.

– Но этого ли ты хотела, Дайана?

– Не важно, чего я хотела раньше. Сейчас ты о моих желаниях точно не знаешь ничего.

– Именно поэтому ты у меня. Я обязательно узнаю.

– Нет, Мрак. Я пробуду в заключении десять лет, не больше. Не надейся, что стану тебе полезна, не надейся на то, что я буду в восторге от твоих заданий. Единственное, чего я хочу, – это свобода.

– Ты же знаешь, я умею делать щедрые предложения и умею добиваться своего, – припечатывает он, а я наконец-то осознаю, как все серьезно. Пути назад нет. Блэкфлай меня не отпустит. Сейчас точно нет. Я его личный вызов. Ну а он – мой.

В повозке висит напряженное молчание. Оно давит на уши и на душу, а пейзаж за окном не отвлекает от тревожных мыслей и взаимного недовольства. Мы выезжаем из города и еще добираемся до подъема в гору, где располагается замок. За окном заснеженное поле сменяется утопающим в сугробах лесом. Ничего интересного. К тому же стремительно темнеет.

И если в начале пути еще можно было что-то разглядеть за счет снега, отражающего лунный свет, то сейчас луна скрывается за облаками, и мир погружается во тьму. Светло только внутри повозки, где висит тусклый магический шарик.

По ощущениям до замка остается часа полтора пути – спать смысла нет, заняться нечем, говорить не хочется, а в окно смотреть глупо. Что можно рассмотреть в темноте? Только отражение своих страхов.

На улице завывает ветер, он усиливается, пока мы едем, и раскачивает повозку. Чем сильнее становятся его порывы, тем более странно ведет себя Блэкфлай. На его лице появляется напряженное выражение, и магистр выглядит собранным, словно перед атакой. Он будто чего-то ждет, и это ожидание отнюдь не радостное.

– Что-то не так? – уточняю я и получаю в ответ хмурый взгляд.

– В последние годы тут неспокойно.

– В каком смысле? – настораживаюсь я.

– Снежуры… они приходят с вьюгой, нападают на одинокие повозки.

– Как вы тут живете? – раздраженно отзываюсь я и тоже начинаю прислушиваться. Снежуры – снежные злобные духи. Говорят, в них перерождаются путники, которые не смогли добраться до тепла. Умирая в холод, промерзая в снегах, люди часто просыпались совершенно другими – темными, страшными и смертельно опасными тварями. С ногтями-лезвиями и зубами, с которых сочился яд. Они охотятся на теплую кровь, и от одной их царапины можно промерзнуть насквозь.

– Живем нормально. Обычно снежуры чуют магов и не нападают. От них достаточно просто поставить защиту. Но ночь и такая вьюга, какая бушует сейчас, делает снежуров сильнее и смелее.

– Они ведь охотятся стаями? – припоминаю я базовый курс по нежити.

– Здесь обычно небольшими. От трех до пяти особей. Но они сильные и злые.

– Знаю. – Я тоже напрягаюсь, прикидывая шансы в случае нападения, и произношу: – Если мы останемся без повозки и возничего, шансы выжить упадут.

– Я сам об этом думаю, – соглашается Блэкфлай и лезет через внутреннюю дверь к возничему на улицу.

– Ты куда? – спрашиваю я, прекрасно зная ответ.

– Мне там безопаснее, чем неподготовленному человеку. Если снежуры нападут, лучше их встречу я.

– Я с тобой.

– Сиди тут, Дайана! – резко приказывает он, и я не смею ослушаться. Скоро место магистра занимает замерзший и испуганный мужичок-возничий. Я смотрю и понимаю – в случае опасности он пострадает первым. Он, судя по всему, думает то же самое обо мне.

– Вы бы не высовывались, леди, – дрожащим голосом советует он. – Эти твари опасны. Ни разу с господином магом они не смели нападать, а сейчас так и кружат, гадины.

– Не леди я, а ведьма, – бурчу раздраженно и осматриваю свой наряд. Длинное платье и шуба в пол явно не предназначены для драки с нечистью, и укоротить их нечем, а потом еще неизвестно, что хуже – длинная шуба или голые ноги? И вообще, когда это дорога до замка, полного магов, успела стать полосой препятствий?

Повозку резко мотает в сторону, когда на нас нападает первый снежур. За окнами вспыхивает магия, и раздается полный отчаяния и злости вопль нежити. Я ругаюсь и лезу на подмогу Блэкфлаю.

– Леди! Не ходите туда, там опасно! – воет возничий, но меня не остановить. Я не могу отсиживаться внутри повозки, когда снаружи опасность.

Вылезаю за спиной Блэкфлая в снежную круговерть. Повозка с огромными и сильными барсами несется во мгле среди вьюги, а из темноты то тут то там высовываются оскаленные морды снежуров. И тварей точно не три и не пять.

– Отправляйся внутрь! – рявкает Блэкфлай, не отрывая взгляда от дороги впереди. Хотя что там можно разглядеть? Колючие хлопья снега выглядят как бесконечно близкий Млечный Путь, несущийся в лицо на бешеной скорости. Перед глазами мелькают белые росчерки и сбивают с толку. Если я начинаю всматриваться в метель, то просто перестаю понимать, где верх, а где низ.

Ответить Мраку не успеваю. Откуда-то из-под колес повозки резко выпрыгивает тварь. Ее нечеловеческие глаза светятся в темноте синим, а длинные голубоватые лапы с когтями почти достают до ноги Блэкфлая. Я ругаюсь и стреляю огненным шаром, надеясь, что не опозорюсь и не подпалю магистра. Вспыхнувший, словно спичка, снежур отлетает в сторону и падает сломанной обгоревшей куклой в ближайший сугроб.

– Я нужна тут! – припечатываю я.

– Я смогу за себя постоять, Дайана! – огрызается Блэкфлай. – А он?

Маг на секунду отвлекается от дороги и кивает в сторону повозки, где прячется возничий.

– Я не просто так поделил нас. Снежуры сохранили остатки разума, они доберутся до самого беззащитного. Ты должна охранять не меня, а его.

– Да демон всех забери! – шиплю я, коря себя за отсутствие сообразительности, и начинаю разворачиваться, когда повозка неожиданно подпрыгивает. Впереди визжит один из снежных котов, и повозку кидает снова, а я понимаю, что не могу удержаться и рыбкой лечу вперед в снежную, наполненную тварями мглу.

Группируюсь в полете и, перекувырнувшись, весьма удачно приземляюсь в сугроб. Мягко, по-кошачьи, только увязаю чуть ли не по пояс, разворачиваюсь и успеваю выпустить струю огня, сбивая ближайшего снежура, и с ужасом наблюдая за тем, что творится передо мной. Две твари рвут на части наших снежных котов, а еще две мощными лапами ударяют в бок повозки, опрокидывая ее с дороги. Я вижу, как один из снежуров прыгает на Блэкфлая, целясь в грудь когтистыми лапами. Вспыхивает заклинание, и тварь загорается в воздухе, как факел, отлетая от магистра и безжизненно падая в сугроб, но и Блкэфлай улетает куда-то в сторону. Я не разбираю, задели его или нет.

Тем временем оставшиеся в живых монстры раскурочивают повозку, откуда доносятся вопли возничего, а я, как идиотка, сижу в сугробе и не могу выбраться. Точнее, могу, но быстро не получается. Я пытаюсь метнуть заклинание со своего места, но не достаю.

Выбираюсь все же из сугроба и кидаюсь вперед, аккумулируя всю свою силу и пытаясь понять, почему же не приходит на помощь Блэкфлай.

Когда добираюсь до кареты, напалмом выжигая кровожадных тварей, все уже закончено. Возничего выволокли из кареты наполовину, и я не хочу смотреть на то, что от него осталось. Обгоревшие трупы снежуров валяются на темном, покрытом кровавыми разводами снегу, а Блэкфлая я просто не вижу. Он упал за повозку, и я очень надеюсь, что магистр оказался не под ней, а под выпотрошенными снежными котами.

Если магистр погиб, это решит все мои проблемы. Но почему же я панически боюсь такого исхода?

Вьюга утихает, и теперь снег просто валит крупными хлопьями, словно стремится побыстрее скрыть следы ужасного побоища. Я перелезаю через постепенно коченеющие трупы снежных кошек туда, где темнеет припорошенное снегом тело Блэкфлая.

– Живи, пожалуйста, – бормочу себе под нос. – Я не желала нашей встречи, я хочу свободы, но, пожалуй, все же не такой ценой.

Я с трудом добираюсь до учителя. Он лежит, раскинув руки в стороны, на его ресницах и губах оседает снег. В тусклом лунном свете Мрак выглядит безжизненным. Распахнутая на груди куртка и расплывшееся кровавое пятно на рубашке, покрытое крупными, белыми хлопьями.

– Демон-демон-демон! – бормочу я и падаю на колени рядом с ним. Рана выглядит ужасно, а ее края покрывает иней, в нее попала магия снежуров. Я проверяю пульс и с облегчением слышу слабое биение. Магистр жив, но без сознания. А ночью в лютый мороз на улице это примерно то же самое, что смерть. Следует действовать очень быстро. Я пробираюсь к повозке, из разбитого окна которой свисает безжизненное тело. Но возничий мертв. Ему я помочь уже не могу.

Мои вещи, со слов Блэкфлая, находятся в багажном отделении. Хочется верить, предатель эш Грис положил в повозку все, что я привезла с собой, а не только шубу и обувь. Мой саквояж со снадобьями от Ребекки на месте, и я даже могу его достать. Это внушает надежду. Выхватываю несколько склянок и, путаясь в промерзшем подоле дизайнерского платья и шубе, кидаюсь обратно к магистру, понимая, что влить в безжизненное тело зелье – это та еще задачка.

Когда у меня получается затолкать зелье в магистра, выдыхаю с облегчением. Одно должно придать сил и помочь скорее очнуться. Второе способствует заживлению, то, которое я пью сама, – от ранений, ну а третье – универсальное противоядие. Я очень надеюсь, что магию снежуров оно нейтрализует.

Ну а дальше мне предстоит поработать. Нам нельзя оставаться на улице. Я-то двигаюсь, а магистр лежит, и я переживаю, что он мог уже получить обморожение. Первое, что приходится сделать – это скинуть шубу, я укрываю ею магистра и, дрожа от холода, вытаскиваю застрявшие в окне останки возничего. Пачкаюсь кровью, устаю, срываю спину, но освобождаю доступ в раскуроченную, залитую кровью карету. Не лучшее место для того, чтобы ждать помощи, но другого у нас просто нет. В перевернутом положении диван, на котором можно разместиться, оказывается на стене. Я, ругаясь и понимая, что силы на исходе, кое-как выдираю съемные спинку и сиденье и кладу их туда, где раньше была входная дверь. Остается поставить защитный контур и каким-то образом затащить внутрь магистра. Я обхожу вокруг повозки и делаю вывод, что через окно не получится – разве что через дверь, которая вела к месту возничего.

Блэкфлай тяжелый. Просто невероятно тяжелый для его худощавого телосложения. «Это в тебе, магистр, исключительно дерьмо», – думаю я и тащу безжизненное тело к карете метр за метром, не чувствуя холода в тонком платье. Подол я где-то оторвала и теперь сверкаю голыми ногами на морозе. Но мне нужно сначала дотащить Мрака. А уже потом думать об одежде, о том, как сделать защитный контур и что будет греть нас этой длинной холодной ночью. А еще я не понимаю, как связаться с замком, если Блэкфлай не очнется. Я могла бы попробовать вызвать Кэвина или Дафну, но не уверена, что сумею. Мое зеркало не настроено ни на одного из них. А сообщать Ребекке бессмысленно. Она только переволнуется, но не сможет помочь.

Если бы карета стояла дальше, я бы сдалась и сдалась бы, когда подтащила тяжелое тело к ее боку. Затащить выше я не могу, но мне везет. Блэкфлай стонет и открывает глаза.

– Что случилось?.. Боги, как холодно…

– Ты должен помочь мне… – говорю я, и мутный взгляд обретает осмысленность.

– Думал, ты меня бросишь и сбежишь… – замечает он, потихоньку с моей помощью приподнимаясь и присаживаясь.

– Не удивлена, – раздраженно отвечаю я. – Ты всегда думал обо мне только плохое.

– Правда, что ли, Дайана? – устало хмыкает он.

– А какая разница, если мы замерзнем в сугробе?

– Думаешь, карета нас спасет? Не факт, что до нас не доберутся еще снежуры.

– Вообще я планирую поставить защитный контур, но, если ты так пессимистично настроен, могу бросить тебя здесь. Замерзай!

– Нет, Дайана, ты меня не бросишь. Если бы бросила, сделала бы это сразу, – с удовлетворением в голосе говорит он и, тяжело опираясь на меня, поднимается.

Правда, только на колени. Подтягивается на руках и тяжело переваливается внутрь кареты, порадовав меня отборными ругательствами. Я даже не лезу проверять, как он. Быстро, стуча зубами от холода, переодеваюсь в теплое и сухое платье. Наверное, правильнее было бы найти штаны, но платье просто быстрее надеть. Накидываю на себя валяющуюся в сугробе шубу и принимаюсь за защитный контур. Чувствую, что руки закоченели. Нужно поспешить и придумать что-то с обогревом нашего временного жилища, иначе долго мы не протянем. Костер жечь внутри нельзя, можно попробовать использовать пару заклинаний, но магия в чистом виде все же не годится для отапливания помещений, особенно тех, где выбиты окна и раскурочены двери.

Я заканчиваю защитный контур, который вспыхивает ярким, сиреневым светом и залезаю в карету. Мрак валяется так, словно упал и не смог сменить позу. Я пугаюсь, что он потерял сознание или того хуже, – и кидаюсь на помощь, выругавшись.

– Демоны побери!

– Не поминай всуе, а то вернутся, – тихо отвечает Блэкфлай, и я выдыхаю. Жив.

– Я поставила защитный контур. Теперь с чистой совестью могу до утра ругаться по-всякому. Правда, колдовать, увы, пока не смогу. Изрядно истратила силу. Впрочем, сам знаешь. Целебные заклятия не мой конек, так что я бы в любом случае не смогла тебя нормально подлечить.

– И не мой, – сообщает он. – А ты молодец. До утра. Это хорошо.

– Давай помогу, – предлагаю я, и Мрак с благодарностью опирается на мою руку. Рубашка совсем промокла от крови и замерзла на груди. Его бьет мелкая дрожь, а куртка совсем распахнулась. Поправить ее магистр, видимо, не может.

– У тебя есть во что переодеться? – спрашиваю я, снова скидывая с себя шубу и накрывая его. Я, конечно, боюсь замерзнуть. Но ему тепло нужнее. Я немного еще перетерплю так, а потом укроемся вместе.

– В багажном отделении. Возьми шубу. Простынешь.

– А ты не доживешь до утра, – отрезаю я. – Что важнее?

– Какая трогательная забота, – бормочет он, прикрыв глаза, и зажигает под потолком кареты довольно яркий и похоже даже теплый осветительный шар.

Я не отвечаю на сарказм. Снова добираюсь до багажного отделения, беру свой чемоданчик, свежую рубашку, еще одну, чтобы порвать на бинты, и свитер крупной вязки. Роюсь еще, но ничего теплого больше не нахожу. Магистр путешествует налегке. Я его понимаю. Теплая куртка, и, собственно, все. От города до замка часов пять пути. С другой стороны, не мог же он не знать о снежурах? И знал, он сам об этом говорил. Если они нападают постоянно, почему не подготовился лучше?

Я натягиваю свитер Блэкфлая, решив, что отдам ему, когда закончу обрабатывать рану, и ныряю обратно в повозку. За пределами защитного контура светятся ярко-голубые глаза завывающих снежуров, но я не обращаю на них внимания. Сейчас мы в безопасности. Точнее, я могу гарантировать, что от клыков снежуров этой ночью мы не умрем. А вот от холода – вполне возможно.

Хуже всего, что единственная емкость, которую я нахожу, – небольшая грязная кастрюлька, валяющаяся в углу. Возможно, возничий брал в ней обед. Я хорошенько оттираю ее снегом, чувствуя, как коченеют руки, потом заполняю до краев и немного подогреваю. Вряд ли этого хватит. Скорее всего придется наполнять ее еще раз.

Сложнее всего оказывается снять с магистра одежду. Во-первых, он слишком слаб. Во-вторых, она прилипла к телу. Я осторожно отмачиваю кровь теплой водой и срываю остатки и так пришедшей в негодность рубашки.

Когда-то я мечтала об этом. Видеть его обнаженным рядом с собой. Касаться кончиками пальцев сильной груди. Я видела это во снах. Но реальность, как и всегда в моей жизни, очень сильно отличается от грез. Мрак по-прежнему притягательно красив. Только вот гладкая смуглая кожа залита кровью, а чуть ниже сердца по ребрам тянутся три рваные глубокие царапины от когтей.

Думала, когда смою кровь, будет лучше, но нет. Раны по-прежнему смотрятся пугающе. Надо зашивать, но у меня для этого ничего нет. Я могу только стянуть края и пытаться пережать бинтами. Ребекка еще положила какой-то новомодный клеющий состав, который должен образовать на поверхности раны пленку и не допустить заражения.

– У тебя есть… – тихо начинает Блэкфлай, но я перебиваю, звеня пузырьками в ящичке:

– У меня есть, поверь. Тебе что лучше: андрагон с противовоспалительным эффектом или с нейтрализатором ядов? Но нейтрализатор я тебе уже влила внутрь.

– А обезболивающее есть? А то, боюсь, я так долго не протяну.

– Есть, но оно идет отдельно, я полью потом. Сначала нужно обеззаразить.

– Тогда давай противовоспалительное, – выбирает магистр и откидывается на спину, прикрывая глаза. Его лоб покрылся холодной испариной, а кожа побледнела. Меня пугает, что кровь плохо останавливается. Но зелье должно помочь.

– Будет больно, – предупреждаю я, в очередной раз промокая кровь.

– Дайана, ты всерьез считаешь, будто я этого не знаю? – огрызается Блэкфлай и сжимает зубы так, что на скулах ходят желваки.

Я хмыкаю и по возможности быстро обрабатываю его рану. Сначала обеззараживающим противовоспалительным зельем, потом обезболивающим, а после наношу густую серо-бурую жидкость со смоляным запахом – клей и бинтую рваную рану.

– А ты основательно подготовилась, – замечает маг, внимательно наблюдающий за моими действиями.

– Не я. Это моя личная фея… – хмыкаю я.

– Ты всегда находишь личную фею? – интересуется он.

– Эту не готова была потерять, – отвечаю я и прямо смотрю ему в глаза.

– Ребекка… – усмехается магистр. – Мне иногда жаль, что она не стала учиться дальше.

– А ей нет. Она лучший зельевар, даже со второй ступенью.

– Каждому свое, – не спорит магистр.

Я помогаю Блэкфлаю одеться и тут же забираюсь к нему под шубу, без зазрения совести прижавшись к теплому телу. Сразу становится не так холодно. И только тогда понимаю, насколько сильно я замерзла и устала.

– Ты дрожишь, – замечает он, осторожно прижимая меня к себе.

– Ну… на улице не лето.

– Заболеешь.

– Это в том случае, если мы вообще доживем до помощи.

Я сейчас просто оплот оптимизма.

– Доживем, – уверенно отвечает Блэкфлай. – Теперь я в этом точно уверен.

– Ты связался с замком? – Я приподнимаюсь на локте и стараюсь заглянуть магистру в глаза. Но они закрыты.

– С Кэвином. Он уже должен был выехать. Но дороги замело. Не факт, что доберется раньше, чем к утру.

– А снежуры? – спрашиваю я. – Они не нападут? Как вы вообще живете, если невозможно добраться до замка?

– Нет. Не нападут.

– Ну, это ты им скажи. Вон как завывают за защитным кругом.

– Этого нападения не должно было быть. Тут неспокойно, не спорю, но не настолько. Я не учел… – признается он, но замолкает, так и не закончив мысль.

– Что ты не учел? – пытаюсь настоять я, но разговорить Мрака, когда он того не хочет, нереально. Он просто меняет тему:

– К тому времени, как подъедет Кэвин, начнет светать. Снежуры уйдут.

– Они могут напасть на него раньше. В дороге.

– Нет, – отзывается Блэкфлай. – Они не уйдут отсюда.

– Почему?

– Потому.

– Исчерпывающий ответ. – Я дуюсь, понимая – за прошедшие годы ничего не изменилось. Я так и осталась недостойной того, чтобы нормально мне ответить.

– Другого у меня для тебя нет.

– То есть ты знаешь, почему они чуть нас не сожрали? – говорю я. – Знаешь, но молчишь. Погиб человек, чуть не погиб ты!

– Догадываюсь.

– Но не скажешь?

– У меня нет ни единой причины тебе доверять, Дайана.

– Ну, мне кажется, что по крайней мере одна все же есть, – огрызаюсь я, пытаясь отодвинуться подальше, насколько позволяет пространство шубы. А оно не позволяет ничего. Поэтому мои попытки выглядят нелепым копошением.

– Одна – это очень мало, – говорит Блэкфлай и притягивает меня к себе. – Ты же знаешь, чтобы не замерзнуть и пережить эту ночь, нужно быть максимально близко друг к другу.

– Ненавижу тебя, – шиплю я, укладывая голову ему на грудь. Это очень опасный путь. Страшнее, чем просто оказаться в его замке. Впасть в зависимость от него, ловить каждый взгляд и питать несбыточные надежды. Не хочу! Он перестал сниться мне по ночам.

– Ложь. И ты прекрасно это знаешь. Если бы ненавидела, не стала бы спасать.

Странно лежать с ним в обнимку и чувствовать под ухом медленные размеренные удары сердца. Вдыхать незнакомый, будоражащий запах терпкого одеколона, смешанный с адреналином и кровью. Запах, от которого пульс становится быстрее, а дыхание чаще. Я прожила с Блэкфлаем в замке под одной крышей почти два года, но никогда не была так близко. Практически кожа к коже и почти на равных. Он может говорить что угодно, вести себя как хочет, но сегодня я спасла его. И теперь я не просто одна из учениц. Ему придется со мной считаться, даже если он еще не понимает этого. Я заставлю, докажу, что выросла и уже не та глупая и наивная девчонка.

Шуба почти не греет, как и мерцающий под потолком светляк. Я начинаю коченеть и скоро не могу сдерживать дрожь.

– Это плохо, – сухо замечает Блэкфлай, пытаясь поменять позу и притянуть меня сильнее, вжаться телом в тело, а я напрягаюсь. Слишком тесный контакт, слишком много адреналина и безысходности. Опасное сочетание. – У тебя нет алкоголя? Не уверен, что это лучшая идея на морозе. Но, может быть, мы могли бы дотянуть до приезда Кэвина.

– Я что, похожа на девушку, которая возит с собой чемодан бухла? – фыркаю я.

– Я пока не понял, на кого ты стала похожа, – замечает Блэкфлай. – Ты теперь загадка. Впрочем, учитывая, как быстро и неожиданно ты сбежала, ты всегда была ею.

– Нет. Я никогда не была загадкой. Просто ты не хотел замечать многих вещей.

– То, что ты была влюблена в меня? – тихо спрашивает он. – Этого бы не заметил только слепой. Ты поэтому сбежала?

– Я не хочу об этом говорить. Какая разница? Прошло семь лет, многое изменилось.

– Есть вещи, которые не меняются, – замечает он.

– Я не вещь и изменилась очень сильно. А сейчас давай закроем эту тему.

– Как скажешь, – неожиданно быстро соглашается он. – Но ночь длинная, и нам лучше не спать. Слишком велик шанс не проснуться, а значит, придется открыть новую.

– А может быть, мы просто помолчим до прибытия помощи? – несчастно уточняю я, мучительно желая оказаться где-нибудь в другом месте подальше от неприятностей и неловкости, связанной с Блэкфлаем. Я в принципе не очень комфортно чувствую себя рядом с ним, потому что семь лет назад предала, потому что долго от него скрывалась. Потому что, когда уходила, была совсем другой. А сейчас словно снова ныряю в прошлое с головой. И от этого особенно тяжело.

– Можно. – Блэкфлай удивительно покладист, впрочем, подвох скрывается в его следующих словах. – Но к чему приведет наше молчание?

– Давай посмотрим.

Я немного меняю позу, приподнявшись на руке, и смотрю на магистра. Он разглядывает меня открыто, не пряча глаз. Бледная кожа, бледнее обычного, черные жесткие ресницы и красивый изгиб губ. Мне кажется, сначала я влюбилась именно в его губы, и уже потом меня накрыло полностью. Не знаю, в какой момент мой восторг от него как от учителя сменился юношеской влюбленностью во взрослого и красивого мужчину. Но губы в этом сыграли точно не последнюю роль. И мне даже однажды удалось сорвать с них поцелуй. С тех пор я сравниваю каждый поцелуй с тем самым, и все, абсолютно все, проигрывают вкусу дорогого коньяка и магии.

Мы не должны были оказаться так близко друг к другу снова. Мы должны были забыть о прошлом и просто доехать до замка. Я уверена, в этом случае магистр не смотрел бы на меня так, он просто забыл бы о моем существовании. И именно это стало бы моим наказанием. А что случится сейчас?

Даже если мы выживем, даже если попытаемся сделать вид, будто ничего не произошло. Некоторые вещи меняют наш мир, нашу жизнь и все вокруг, а ведь изначально они выглядят мелкими и ничего не значащими.

– Ди, ты дура? Впрочем, о чем я. Ты же сама это знаешь, я говорила тебе об этом уже сотню раз.

– Мне кажется, даже сто десять, – со смехом отзываюсь я. Взволнованное недоверие подруги забавляет. Я вообще считаю, что переживать не о чем.

– Дайана, ты охотишься за ним, как кошка. Это не приведет ни к чему хорошему. – Эбигейль вздыхает и с укором смотрит на меня. – Тебе надо вернуться в реальный мир и обратить внимание на кого-то другого.

– На кого, Эби? Не смеши. Ты просто не видишь, как он на меня смотрит. У меня все получится, нужно его просто немного подтолкнуть в нужном направлении.

– Он выгнал тебя, когда ты заявилась к нему и пыталась… – Она морщится. – Не знаю, что ты там пыталась. Ты потом неделю рыдала, не хотела выходить из комнаты, а он потом просто завел себе очередную подружку. Блэкфлай не встречается со студентками. Об этом знают все, и ты тоже знаешь.

– Рыжую. Он завел себе рыжую подружку. Просто потому, что пытается выкинуть из головы меня.

– Ты пожалеешь. – Эбигейль качает головой, поправляет идеальную, волосок к волоску, укладку и поднимается, собираясь уходить.

– Не забудь. Буду ждать твоего сигнала, – говорю я, любуясь отражением в зеркале. Слишком взрослым, слишком незнакомым. – Я на тебя рассчитываю. Ты же поможешь?

– Помогу. Проще сделать, что ты хочешь, чем отвязаться.

– Вот именно! – Я победно улыбаюсь и добавляю: – Осталось, чтобы это понял Блэкфлай.

Я готовлюсь к этому дню с прошлого своего провала. Да, признаю – Эбигейль права, я действовала как идиотка, но мне правда казалось, что между мной и магистром что-то есть. Просто он сильный и упрямый, он почему-то не хочет поддаваться. Потому что я маленькая? Потому что ученица? Но это бред, зачем создавать никому не нужные правила, если нас тянет друг к другу? Кому какое дело, семнадцать, двадцать или двадцать пять лет? Мне вот абсолютно все равно, какая у нас разница в возрасте. У меня голова кружится именно от него, и снится мне именно он, я готова смотреть на него вечно и очень хочу добиться взаимности. А я целеустремленная и упрямая, поэтому у меня получается рано или поздно все, что я задумываю.

Мне стоило невероятных усилий узнать, в чем будет на ежегодном бале-маскараде в замке подружка Блэкфлая. Я заказала такое же платье, сделала похожую прическу и нацепила маску и теперь жду, когда можно будет сыграть свою роль. Если я сделаю все правильно, то сорву джекпот. Ну и еще очень важно, чтобы не подвели друзья. Не во всех я уверена на сто процентов. Но все же нас многое связывает. Не думаю, что кто-то захочет подставить меня специально.

Дожидаясь знака от девчонок, я буквально не нахожу себе места и, когда в дверь раздается кодовый стук, кидаюсь со всех ног вниз в огромный и холодный зал для приемов. В коридорах замка непривычно пусто. Все находятся внизу – масштабное событие собрало и учеников, и немногочисленных преподавателей, и гостей, среди которых, говорят, инкогнито присутствует даже король.

Сегодня в зале горят свечи, помещение окутывает теплый и мягкий полумрак – это мне только на руку. Официальная часть давно закончилась, и гости неторопливо бродят по залу с бокалами в руках. Кто-то ведет непринужденные беседы, кто-то флиртует или решает деловые вопросы, а в центре на специальной площадке танцуют пары.

В полумраке за масками лиц не видно, и я без опасений вхожу в зал. Верю, что у Кэвина получится перетянуть внимание рыжей подружки магистра на себя. Мы на него вылили столько дорогущих феромонов, которые так не хотела отдавать Дафна, что, подозреваю, у парня сегодня будет секса больше, чем за всю его жизнь. Как жаль, что я не могу так просто решить свою проблему. Даже на нас, магов-недоучек, феромоны не действуют, а Блэкфлай их вообще не заметит. Это средство для простых людей. Мне же придется рассчитывать только на себя.

Я вхожу в празднично украшенный зал и глазами сразу же нахожу его. Блэкфлай в черном с серебром смокинге и белоснежной рубашке стоит возле столов с закусками и с кем-то общается. Меня сейчас не волнует, с кем. У меня очень мало времени и всего один шанс, чтобы его украсть. Полумрак, легкая, как паутинка, иллюзия на лице – не больше, чем девушки используют в праздничном макияже, чтобы усилить сходство, – такое же, как у соперницы, платье. Магистр обязан принять меня за нее! И если да… тогда сегодня мой день.

Когда я уже делаю последние шаги к магистру, начинает играть медленная мелодия. Блэкфлай отрывается от своего спутника и переводит взгляд на меня. Замирает, рассматривая пристально, а потом делает шаг вперед и протягивает мне руку. Молча, с едва заметной улыбкой на лице.

Сердце подскакивает в груди как бешеное, а к щекам приливает жар. Я волнуюсь так, что рука дрожит, когда он уверенным движением берет ее и притягивает меня к себе, прижимаясь чуть сильнее, чем предусматривают правила приличия. Все верно, ведь он принял меня за другую. За ту, с кем может себе это позволить. У меня получается, и сейчас я наслаждаюсь запретными эмоциями, танцем, предназначенным другой. И мне не стыдно.

Шаг – и сердце сбивается с ритма. Я ловлю каждый вдох мужчины и, прикрыв на секунду глаза, представляю, что он и правда мой. Интересно, каково это – чувствовать его руки на обнаженной коже? Словно услышав мои мысли, Мрак проводит горячими ладонями по открытой спине, и я чувствую окрыляющий восторг. Кожа покрывается мурашками и становится тяжело дышать. Как ощущается его страсть? Это тоже хочется узнать. Какие на вкус его губы? Не пройдет ли оглушающий восторг, когда они коснутся моих? Или после поцелуя наваждение спадет и я разочаруюсь? Девчонки много шептались о том, как это – первый раз быть с мужчиной, но я даже не целовалась ни с кем. По одной причине: мне не нужен никто, кроме Блэкфлая. Я брежу им и знаю, только его губы созданы, чтобы касаться моих.

Наверное, меня считали бы чокнутой дурочкой, но… Во-первых, мой секрет знают далеко не все. Даже сейчас Кэвину мы рассказали лишь часть правды, хотя он умный и может догадаться, но не выдаст. Мы все знаем тайны друг друга, расскажет мою – я обязательно сделаю ответный ход. Мы тут живем по принципу око за око. Ну, а во-вторых, меня побаиваются, потому что знают: я всегда иду напролом и не прощаю обид.

Музыка становится частью меня. Очередное движение, подчиненное уверенным рукам Блэкфлая, и волшебное тепло между нашими телами исчезает. Мне приходится отступить, чтобы буквально в следующий миг снова оказаться прижатой к мощному телу – сильному и волнующему. Руки магистра снова скользят по обнаженной спине, спускаются ниже и на секунду замирают на ягодицах, заставив смутиться сильнее. Я на взводе, эмоции просто зашкаливают, и сердце хочет выскочить из груди от волнения. Я не могу признаться даже себе, что для меня и этого уже слишком много. Слишком волнующе и откровенно. Если бы я была другой, то уже бежала бы со всех ног от своих оглушающих эмоций. Но я никогда не сдаюсь и никогда не отступаю, особенно когда цель так близка.

Блэкфлай смотрит мне в глаза пристально, не отрываясь. Мне даже обидно, что за этой золотой маской, за слабой иллюзией, он не может разглядеть меня. Я бы его узнала всегда. Не важно, в какой он одежде, и не важно, сколько на нем масок. Сегодня, кстати, нет ни одной. Блэкфлай не скрывает лица. И на прошлом балу год назад он также оставался одним из немногих, кто не надел маску. Мне кажется, именно тогда я поняла, насколько сильно в него влюблена. Не одна я, правда. Но остальные быстро переключились на более доступные цели. А мне не нужны доступные, не нужны ровесники, я всегда хотела получить самое лучшее. Его. Я стала лучшей в учебе и считаю, что заслужила право быть с ним.

Когда заканчивается музыка, я тяну Блэкфлая за руку прочь из зала. Ожидаю вопросов, но он молчит. Как и я. Я боюсь, если только открою рот, то волшебство рухнет, потому что Мрак узнает меня в тот же миг.

В коридоре тихо, прохладно. Морозный воздух из приоткрытой форточки остужает пылающие щеки.

– Куда мы? – наконец тихо интересуется Блэкфлай, но не перестает послушно следовать за мной. Я поворачиваюсь, улыбаюсь и пожимаю плечами, а потом ускоряю шаг и толкаю мужчину в сторону первой темной ниши. Обнимаю руками, а он усмехается, и в один миг я взлетаю в воздух, чтобы оказаться прижатой спиной к шершавой стене. Он просто переставляет меня, словно куклу, полностью забирая инициативу, словно показывая, кто главный. Это неожиданно. Я привыкла решать все сама, добиваться и даже покорять, но сейчас все иначе. Он ловит в плен мои руки и прижимает их к холодному камню над головой, обездвиживая, лишая контроля над собой и ситуацией.

Сердце бьется так сильно, что мне кажется, будто его слышно на всех этажах замка. Я прикрываю глаза и облизываю пересохшие губы, в голове бьется одна-единственная мысль. «Ну, поцелуй же меня! Пожалуйста!»

– Не закрывай глаза, – хрипло приказывает он, и я послушно смотрю на него. На черные колючие ресницы, на поблескивающие в полумраке глаза и резкую изломанную линию губ. Как же он красив! Не так, как мальчишки, мои ровесники, а уже сформировавшейся мужской, хищной красотой.

Я смотрю, как он склоняется к моим губам. Медленно и осторожно, и забываю, что нужно дышать. Мрак так близко ко мне, что голова кружится от кажущейся нереальности происходящего. Невесомый поцелуй касается щеки легко и незаметно, но меня буквально пронизывает желание. Горячее дыхание ласкает кожу щеки и ниже по шее. Мрак почти не касается губами моей кожи, но по спине бегут мурашки и ноги подкашиваются.

Блэкфлай проводит губами по линии подбородка, и я послушно, словно заколдованная, поднимаю голову навстречу поцелую. Он медленно скользит по щеке, задерживается в уголке рта. Мрак нежно прихватывает зубами мою нижнюю губу, вырвав тихий вздох. Я судорожно выдыхаю, прилагая все усилия, чтобы не вцепиться в его стальные плечи. Он раздвигает мои губы властно и уверенно, заставляя терять остатки самообладания.

Легкий укус, и у меня окончательно расплывается перед глазами мир, я больше не могу оставаться безучастной. Наплевать, я жажду этого поцелуя и поэтому хочу получить от него все. Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что будет так. Некоторые вещи в голове просто не могут обрести очертания, пока не попробуешь наяву. Уверенные настойчивые касания, шелковую гладкость языка, смешивающееся дыхание – одно на двоих, и в унисон стучащие сердца.

Сначала он целует меня, играя эмоциями, стараясь поймать тихие стоны, а сам остается безучастным. Но с каждым мгновением я сильнее чувствую его страсть, сбивающееся дыхание, жесткие требовательные губы, руки, которые уже не сжимают мои запястья и перемещаются на талию. Проходятся по спине вдоль позвоночника, сжимают ягодицы. Я обнимаю его за шею и льну к сильному телу, чувствуя горячий жар возбуждения.

У меня нет опыта, но даже я понимаю – то, что происходит, уже давно перестало быть обычным поцелуем. Это сметающий все на своем пути ураган, страсть, и Блэкфлай не планирует останавливаться. Горячая ладонь проходится по внутренней стороне бедра, подхватывает ногу под колено и закидывает к нему на бедро, задирая шелковый подол платья. Мужчина прижимает меня к стене и впивается жалящими поцелуями-укусами в губы. Я полностью растворяюсь в нем, почти забываю о том, что всего лишь хотела узнать, как он целуется. К большему я не готова. Не тогда, когда он принимает меня за свою временную подружку. Поцелуй – это игра. А большее… если случится большее, Блэкфлай все поймет и точно не простит меня. Поэтому я мягко высвобождаюсь из его объятий, выскальзываю ужом и позорно сбегаю. А он не задает ни единого вопроса и даже не пытается остановить. Я несусь по замку и думаю о том, что моя мечта наконец-то сбылась. Я и предположить не могла, что именно тогда начнется мой личный спуск в бездну. Тогда я не знала, что в одну из ночей, совершив нереальную глупость, я сбегу и не увижу его долгие семь лет. Думала, этот поцелуй – наше начало как пары, а оказалось – конец устоявшихся отношений учителя и лучшей ученицы.

Мы все же засыпаем. Холод и усталость делают свое дело, заставляя погрузиться в зыбкое беспамятство, из которого сложно вынырнуть. Я просыпаюсь первая, когда по моей щеке едва ощутимо скользит чья-то чужая сила. Словно щупальце слизня. Вроде бы неопасно, но неприятно до внутренней дрожи. Я открываю глаза и чуть-чуть отползаю от Мрака, впрочем, почти сразу же приникаю снова. Он горячий. Похоже, у Блэкфлая начался жар, а вот в карете холодно. На нас тонким слоем лежит снег, который задуло в открытое окно, а все пространство кареты затянула, словно паутина, темная магия. Тонкие нити переплетаются, образуя причудливую сеть, внутри которой находимся мы. Я пытаюсь убрать одну из нитей, но получаю неприятный разряд. Ругаюсь, обиженно шиплю и дую на пальцы. И в этот же миг просыпается Мрак. Дергается и распахивает глаза, затопленные тьмой.

Не знаю, как получается не заорать и не отпрянуть. Жуткое зрелище. Его лицо приобретает хищное, нечеловеческое выражение.

– Что, демоны возьми, с тобой происходит? – хрипло бормочу я. В горле застревает комок, такой Блэкфлай пугает особенно сильно. Семь лет назад я за ним подобного не наблюдала.

– Ничего, – глухо отзывается он и закрывает глаза. Лежит какое-то время, а когда открывает снова, вместо черноты в них привычная серость.

– Это тоже твоих рук дело? – подозрительно интересуюсь я, указывая на черные нити.

– Скорее не рук, а подсознания, – уточняет Блэкфлай.

– Но это ненормально, – замечаю я.

– И что? – грубо отзывается магистр, и черная паутина начинает истончаться и бледнеть, пока совсем не исчезает.

– И часто такое бывает? – спрашиваю я, когда Мрак откидывается на подушки. Его лоб покрывает испарина, а руки дрожат. Уборка далась ему нелегко.

– Какая разница, Дайана? Это не твое дело.

– Да пошел ты, – огрызаюсь я и ныряю под шубу. Через некоторое время за защитным контуром начинается движение, и я слышу крик:

– Есть кто живой?!

– О, твоя оптимистичная болонка подоспела, – говорю я и выбираюсь из тепла, стуча зубами и понимая, что сейчас просто сдохну от холода.

– Шубу возьми, – тихо приказывает Блэкфлай, но я только отмахиваюсь и вылезаю на мороз, чтобы снять защитный контур и впустить помощь.

– Где он? Что случилось? – обеспокоенно кидается ко мне Кэвин. Надо же, какая трогательная забота. Я думала, восторженная щенячья влюбленность с годами пройдет. Видимо, ошибалась.

– В карете. Дайте одежду, быстро! – велю я.

Следующий за Кэвином совсем молоденький парнишка тут же стягивает с себя куртку и накидывает мне на плечи. Я блаженно жмурюсь.

– Как холодно-то! Ненавижу!

– Это Северные земли, леди, – с гордостью отзывается парень, поделившийся курткой, будто сам устроил мороз.

Я только фыркаю.

– А ты шубу где потеряла? – спрашивает Кэвин, тоже проигнорировав своего спутника.

– Не теряла я ее. Она тоже там. Захватишь. Не стала брать, чтобы не заморозить Блэкфлая.

– Я тебе что, слуга? – недовольно бурчит Кэвин.

– Ну почему мне? Ты вообще слуга, – отзываюсь я и гордо шествую в сторону большого и с виду теплого экипажа. В глазах пожертвовавшего мне куртку парня застывает восторг. Кажется, я его поразила. Решаю не сдавать позиции и командую:

– Ну что смотришь? Иди, помогай Кэвину тащить твоего магистра. Он весит как боров. Кэвин один его точно не сможет вынести из кареты. Он не я.

После этого пропускаю нелестную характеристику от Кэвина, брошенную мне вслед, и ныряю в экипаж. Сколько лет прошло, а ничего не изменилось. Он по-прежнему забавно злится.

Тут тепло настолько, что кружится голова, а по онемевшим конечностям бежит кровь, и это очень больно. Мы с магистром ночью выхлебали все возможные зелья, и я очень надеюсь, что не отморозила себе ноги. Мне они дороги со всеми пальцами. Кэвин и его помощник доставляют магистра в карету и помогают усесться. Блэкфлай даже может сам идти, а на бледном лице застыло надменное и отстраненное выражение. Представляю, сколько усилий приходится ему тратить, чтобы не показать свою слабость. Он всегда был достоин уважения, и это злит. Я злюсь: хочу перестать восхищаться им, но не могу.

– Надо же, смотрю, тебе стало получше, – замечаю я и ловлю шубу, которую он в меня кидает.

Да уж, придется ее выбросить. Но не сейчас, конечно. Сейчас я планирую отдать куртку мальчику, стучащему зубами, а сама доехать в тепле. Лучше грязная, но теплая шуба, чем одна куцая куртка на двоих с худосочным студентом.

– Ты должен мне шубу, – говорю я, рассматривая слипшийся от крови, некогда роскошный мех.

– Поговорим о долгах? – ухмыляется Мрак, изогнув бровь, а я фыркаю.

– Вот шубу и спишешь. Она дорогая, я потом предоставлю счет.

– Не сомневаюсь. Ты всегда любила хорошие вещи и бесилась, если не могла их получить.

– Я до сих пор бешусь. Здесь ничего не изменилось. Кстати, о вещах. Ты мне должен еще и платье.

– Надеешься списать долг, пока доедем до замка? – интересуется он. В глазах прыгают смешинки, но лицо слишком бледное, чтобы ввести в заблуждение. Магистр держится из последних сил.

– А что, можно?

– Там накапали проценты.

Пока мы переругиваемся, я все же переодеваюсь и ловлю взгляд парня, полный восхищения и удивления.

– Что таращишься? – грубо одергивает его Кэвин. – Это Дайана, я уверен, ты про нее слышал. Но если думаешь, что и тебе можно так общаться с магистром, то глубоко ошибаешься.

– Да. – Я мило улыбаюсь. – Даже Кэвину нельзя.

– Кэвин просто в отличие от тебя воспитан как следует.

– Ну и кто же Кэвина, в отличие от меня, воспитывал? – парирую я, а Мрак морщится и выдает:

– Боги, я и забыл, как вы невыносимы, когда вместе.

– Вот и отпусти меня. Какие проблемы? – предлагаю я. – Совершенно не хочу нарушать сложившуюся за эти годы идиллию.

– У тебя была возможность сбежать ночью, – замечает он глухо и внимательно смотрит на меня.

– Да, я жалею, что ее не использовала. Впрочем, об тебя хотя бы можно было погреться.

– Дайана! – шикает на меня Кэвин. – А можно без подробностей?

– А я тебя не посвящаю в подробности, заметь. – Я мило улыбаюсь, Мрак сдавленно хмыкает, а Кэвин в раздражении закатывает глаза.

Мой заклятый друг нервничает. Надеюсь, это не он устроил нападение снежуров. Спросить, что ли, при Блэкфлае? Это заманчивая идея. Но прошло семь лет, а правила не изменились. Мы не подставляем друг друга перед учителем. Можем сражаться за его внимание, строить козни и перетаскивать одеяло на себя, но покрываем друг друга и такие вопросы точно задаем тет-а-тет. Мы знаем слишком много грязных тайн друг друга. Например, я знаю, что Кэвин лишился невинности с подружкой Блэкфлая в тот вечер, когда я поцеловалась с магистром. И мы оба молчим о грехах. Потому что оба поступили, скажем мягко, не очень порядочно. И это был не единственный раз. Мы с Кэвином храним много постыдных воспоминаний.

Я смотрю на парня внимательно. Он сидит рядом с магистром напротив меня и старается смотреть или на пол, или в окно, но я успеваю заметить покрасневшие глаза. Да и в целом измученный вид. А он действительно нервничал. Как и семь лет назад, Блэкфлай для него остается старшим братом, почти отцом, и уже потом строгим начальником. Он и за меня волновался когда-то, но все же послал наемников. Но снежуры? Я не могу полностью исключить его вину, но и серьезно, пожалуй, не подозреваю. Если бы я допускала, что он причастен к нападению, не знаю, стала бы молчать или нет. Но задать провокационный вопрос – все равно что подергать тигра за усы, надеясь, что он не откусит тебе руку, – ведь обычно он добрый спросонья.

Пожалуй, дорога до замка проходит даже приятно. Я чувствую себя раскованнее, чем когда мы только выехали из Ледяного дворца. Все же совместные воспоминания, ночь, проведенная с магистром (боги, как это пошло звучит в моей голове), что-то надламливают в старых обидах. Я понимаю, что пусть и хотела другого, но сейчас возвращаюсь не в темницу, а домой. И от этого где-то в глубине души зарождается тепло. Пока, правда, робкое и щедро приправленное злостью.

Блэкфлай по-прежнему на меня зол. Он ждал семь лет и хочет отомстить, но я вижу, в его душе что-то осталось ко мне. Я для него по-прежнему не чужая. И он мне тоже дорог – эта ночь обнажила наши эмоции. Не получится и дальше играть врагов так талантливо. Думаю, понимаю это не только я. Нам придется выстраивать отношения, искать компромиссы и уживаться. Какую судьбу он мне уготовит? Что возьмет верх – обида, злость или здравый смысл? Чтобы унизить меня, нужно просто убрать от любых важных дел, запереть в замке и оставить в безвестности, но Блэкфлай слишком практичен для этого. Я могу оказаться полезна. Только вот захочет ли он воспользоваться моими талантами и рискнет ли мне довериться? Стоит признать, ответы на эти вопросы сейчас получить, увы, не выйдет. Придется набраться терпения и ждать. Интересно, зачтет ли Блэкфлай спасение своей жизни?

Начинаю плохо себя чувствовать я уже на подъезде к замку. В руках появляется незаметная дрожь, а внутри разгорается жар. Вместе со звенящей пустотой в голове симптомы говорят о том, что я все-таки простыла. Просто организм был на адреналине и держался до последнего. А сейчас чувствует себя в безопасности. Магистр же, сидящий напротив меня, выглядит неплохо, даже на скулах появился румянец.

– Любуешься? – спрашивает он хриплым и таким волнующим голосом. Я раньше слышала такие нотки только в адрес кого-то другого. Ну и когда он целовал меня. Сердце совсем по-глупому прыгает в груди.

– Смотрю, собираешься ты на тот свет или уже нет, – предельно честно отзываюсь я.

– Не дождешься.

Я не отвечаю, только качаю головой. Он изменился. Мне кажется или сейчас ему проще со мной общаться? Впрочем, не важно. Все прошло. Я была наивной и глупой, сейчас выросла и четко понимаю, что семь лет назад все было именно так, как должно было быть. Ну за исключением, пожалуй, одного эпизода. Но в нем Блэкфлай виноват лишь косвенно. Я всегда сама умела творить глупости без чьей-либо помощи.

На улице давно рассвело, дорогу до замка уже расчистили, и доезжаем мы без приключений и нападения злобных тварей. Я думаю, что еще одно мы точно не пережили бы.

В замке нас уже ждут. Куча незнакомых юных и перепуганных лиц, несколько знакомых, потерявших при виде меня приветливость, а одно светящееся настоящей радостью. Надо же! Не знала, что Эбигейль в замке. Пожалуй, ее я искренне рада видеть. Интересно, кого из знакомых придется встретить тут? Явно же не все сейчас присутствуют на этой неформальной встрече магистра и пойманной им «зверюшки», то есть меня.

– О Ди, ты вернулась! – Эбигейль кидается мне на шею, потом отступает, помрачнев. Видимо, обращает внимание на то, что на моем лице маловато восторга. – Впрочем, это, наверное, не то, с чем тебя стоит поздравить?

– Ты, как всегда, проницательна, – фыркаю я и раздраженно откидываю в сторону окровавленную шубу, оставшись в грязном платье. Надо же, видимо испачкалась, пока обрабатывала раны Блэкфлая.

– Добро пожаловать, Дайана, – раздается язвительный голос у меня за спиной. Это подходит Блэкфлай. Он даже не шатается, по нему и не скажешь, что ночью чуть не умер. – Думаю, ты соскучилась по своей комнате.

– Конечно же, нет, но там, помнится, была ванная, поэтому я согласна и на нее.

Я улыбаюсь, понадеявшись, что улыбка вышла максимально кровожадной и мерзкой.

Ответить мне Блэкфлай не успевает, так как с лестницы раздается визг. Кто-то из учеников шарахается в сторону.

– Эх… ёёё, – тянет за спиной Кэвин и добавляет премерзким голосом: – Готовься, Дайана, твоя тварь мчится.

– У меня нет тварей! Тем более здесь. Я семь лет отсутствовала, – открещиваюсь я от происходящего. И тут вижу нечто горделиво спускающееся по лестнице в клубах черного магического дыма. Это отчасти похоже на Пушистеньку. Но прямо очень уж отчасти. И мне совершенно не хочется верить своим глазам.

– Это что? – подозрительно спрашиваю я, когда кот замирает на нижней ступеньке. Он окидывает замерших студентов злобным взглядом и наподдает мощной когтистой лапой по ближайшей к нему ноге. Раздается ругань, и нога исчезает с прохода. А Это медленно шествует ближе к нам.

– Это… – Я с ужасом смотрю на всклоченную инфернальную тварь, которая взирает на меня, как и на остальных окружающих, с ненавистью.

– Пушистенька… – кажется, несколько смущенно отзывается Блэкфлай.

– Это? – Похоже, в моем арсенале больше не осталось слов.

– Он был стар…

– Да. Еще когда я сбежала семь лет назад, а сейчас должен был быть мертв или до невозможности дряхл.

– Ну-у-у…

– Ты что, его оживил? И не стыдно? Некромантия противоестественна! И это не мои слова. Этому ты учил нас, ты! Но может, конечно, что-то поменялось?!

– Это не некромантия, – упирается Блэкфлай и смотрит на кота с нежностью. Тот даже подходит и хочет потереться об ногу, но в последний миг меняет решение и совершенно по-кошачьи передергивается от отвращения. Он поворачивается спиной, с удовольствием демонстрируя нам выступающий хребет, который проступает сквозь длинную шерсть. Раньше она была черной, блестящей и пушистой. Сейчас же местами поседела и торчит неопрятными, будто вечно сальными клоками. Длинный хвост подрагивает на мраморных плитах пола. Словно говорит: смотрите, как сильно вы меня бесите, мерзкие человеческие твари.

– Ты же сам учил: что умерло, то умерло. Не стоит пытаться вытащить живое существо из бездны. Это всегда приводит к нехорошим последствиям. Я сейчас воочию вижу, к каким.

– Формально он не умер.

– Ну да, ну да, – фыркаю я и иду по коридору, недоумевая, как Блэкфлай посмел это сотворить с моим котом. Пушистенька очень мило шипит в спину и бьет мне по ноге лапой. К счастью, сапог на мне качественный, поэтому до кожи когти не добираются, но голенище оказывается изодрано.

– Ты должен мне сапоги, – буднично заявляю я магистру.

– Нет, ты ошибаешься. Это ты мне должна, я не знаю даже, как подсчитать, сколько именно.

– Не утруждайтесь, я нищая, как церковная мышь.

– Да, конечно, и это очень видно по сапогам, которые стоят больше, чем половина эликсиров в моем замке. А трачу я на них, поверь, немало.

– Вот все на них, родимых, и ушло. А жертва магического эксперимента мне их изодрала.

– Это твой кот, – напоминает Мрак, а я от такой наглости почти теряю дар речи.

– Это! – Я указываю пальцем на шипящую красноглазую тварь. – Я вообще не уверена, что это кот! И уж точно не мой.

Когда я иду в свою комнату, которую занимала и раньше, Пушистенька следует за мной. Мы с ним в целом даже смотримся неплохо, пугая юных обитателей замка. Создается впечатление, что он следит за мной, не выпуская из вида потенциально опасное существо. От этого не по себе. Я не боюсь котов, пусть и не совсем обычных, но как-то не хочется, чтобы мой бывший любимец сожрал мне руку, потому что Блэкфлай вздумал сделать из обычного животного некрокота.

На Пушистеньку смотрят со страхом, на меня с любопытством. Я прекрасно их понимаю – помню себя шестнадцатилетней. Тогда приезжающие в замок старшие ученики казались уменьшенными копиями Блэкфлая, просто более доступными и поэтому очень привлекательными. Как же нам хотелось с ними подружиться или хотя бы привлечь внимание.

Но сейчас не могу даже улыбнуться в ответ на любопытные взгляды. Все силы уходят на то, чтобы добраться до комнаты. Я захлопываю дверь прямо перед мордой Пушистеньки и слышу гневное мяуканье из коридора.

– Ты не мой кот и, подозреваю, хочешь меня сожрать. Поэтому извини. Сиди там, – сообщаю двери и прямо на пол скидываю пришедшее в негодность платье.

Удивительно, но пока мы препирались внизу, тут кто-то уже наполнил мне ванну. Боги, как же это кстати! Скорее всего Кэвин послал кого-то из младших учеников, надо будет не забыть поблагодарить его, а заодно узнать про снежуров.

Мне нужно связаться с Ребеккой. Я так давно не выхожу на связь, что она, думаю, потеряла меня и волнуется. Но мне действительно некогда. Если повезло, то Эль уже добрался и все рассказал. По идее, к этому моменту должен был. Тогда они волнуются за меня вдвоем.

Комната за время моего отсутствия не изменилась: на полу потемневший от времени паркет, стены из темно-серого хорошо обработанного камня – такие во всем замке. Зимой от них тянет холодом, но в каждой комнате есть камин с магической защитой, он дает достаточно тепла, чтобы не мерзнуть даже в самые лютые морозы. Перед камином шкура с длинным мехом – теплая и уютная, снежно-белая. Ее покупала я, даже странно, что она до сих пор тут, словно ждет меня.

Кровать расположена в центре, как и в других помещениях – так сделано как раз затем, чтобы не замерзать от холода стен. Книжные полки слева от камина и уютное кресло, в котором я любила сидеть с книгой, смотреть на огонь и мечтать. Даже журнальный столик сохранился.

Интересно, кто-нибудь тут жил все эти годы? Или Блэкфлай точно знал, что однажды я вернусь, и не важно, по своей воле или нет, и поэтому оставил в комнате все как есть? Даже в шкафу висят мои вещи. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать их перебирать. Моя одежда окончательно убеждает в том, что семь лет комната пустовала. Тут точно стирают пыль, а значит, там, на книжных полках, стоят мои книги. Я смотрю на них с жадностью. Я соскучилась по своим вещам, в них хранятся воспоминания о юности.

Но прежде всего мне нужна горячая ванна, а потом уж разговоры с подругой и ностальгия. Сейчас это не блажь, а необходимость. Пока у меня еще остается призрачный шанс не заболеть, если хорошенько отогреюсь. Неожиданность настигает меня, едва я вешаю чистое полотенце на горячую тонкую трубу, идущую вдоль стены.

Я замечаю смазанное движение где-то у стены и едва успеваю увернуться. Мимо меня пролетает лохматая туша и, цепляясь когтями за махровую ткань и раздирая ее, съезжает с недовольном мявком на пол.

На меня Пушистенька смотрит со злым укором. Мало того, что исчезла на семь лет, так еще и спину себе не дает разодрать. Есть на что злиться обиженному жизнью коту.

– Что он с тобой сделал, бедная скотинка? – Я со вздохом качаю головой и хочу протянуть руку, чтобы погладить. Но потом вспоминаю, во что превратился кот, и передумываю. Сожрет еще. От моего любимца мало что осталось. Когда я уезжала, Пушистенька был немолодым, но степенным, красивым котом, который всегда держался с достоинством и охотно подставлял голову и шею для ласки. Не больше.

Теперь же из угла на меня смотрит инфернальная тварь с одним горящим алым глазом и всклокоченной шерстью. Он больше походит на поднятое некромантом умертвие кота и, видимо, поэтому злится. Иногда трудно бывает отпустить любимцев, которым жизнь уготовила более короткий срок, чем нам. Но и держать так… это неправильно.

Пушистенька словно слышит мои мысли и медленно делает шаг вперед. Замирает, а потом, как раньше, ласково трется об ногу и исчезает. А я остаюсь стоять неподвижно, чувствуя, как по щекам стекают слезы. Не готова была увидеть его таким.

Пока я отмокаю в горячей воде, еще раз прокручиваю в голове события прошедшего дня. Как-то излишне круто изменилась моя жизнь. В голове столько вопросов и тревог, что я запрещаю себе думать и анализировать. Нужно просто отдохнуть, а осмыслить можно и позже. У меня теперь много времени. Размышляй – не хочу.

Единственное, что мне не дает покоя – это тьма. Блэкфлай изменился. Его магия всегда была темной, но не… грязной, что ли. Сейчас же создается впечатление, что его силы подобны едкому дыму, который отравляет прежде всего его самого. Неужели никто этого не замечает? Что, демоны забери, тут случилось, пока я отсутствовала? И почему мне не наплевать?

Хотя кому я вру? Я могу испытывать разные эмоции по отношению к Блэкфлаю, замку и проживающим тут людям, но мне никогда не было на них наплевать.

После горячей ванны я чувствую себя сносно, залезаю на узкую и жесткую кровать в комнате, которая до сих пор кажется мне уютной, и достаю зеркало.

– Где ты была? – Заплаканное лицо Ребекки появляется почти сразу же. – Я пытаюсь достучаться до вас уже два дня! И где ты сейчас находишься… Дайана, это ведь не…

У Ребекки прекрасная память, и мою комнату в замке подруга узнает сразу же. Хотя она ни разу не была тут, но видела, когда мы с ней так же часами болтали через зеркало. Она уехала и уже начала подрабатывать в лавке зельевара в Парнасеке – столице Срединных земель. Подруга практиковалась и совершенствовала навыки, а я училась дальше. Мы обе тогда скучали, и первые полгода вечерние разговоры здорово спасали от одиночества. Потом стало проще, у меня появилась Эбигейль, а у Ребекки, как она думала, любовь всей ее жизни.

– Да, ты все правильно поняла. – Я грустно улыбаюсь. – А Эль разве еще не вернулся?

– Нет. – Она хмурится. – Он не с тобой? Где он? С ним все хорошо?

– Должно быть… – мрачно отвечаю я, чувствуя неприятный холод внутри. У меня раньше не возникало мысли, что эш Грис и Блэкфлай могут меня обмануть в отношении Эля. Хотя… они ведь делали это не раз. Блэкфлай коварен и себе на уме, а эш Грису я не доверяю с самого начала.

– Дайана, что произошло с Элем? – напряженно уточняет Ребекка.

– С Элем должно быть все нормально, – отзываюсь я с уверенностью, которой не чувствую. – Он был жив и здоров, когда я в последний раз его видела. И должен был уехать из Северных земель. Тут ему лучше не оставаться.

– Почему? Что произошло?

– Ну, я же говорила. Он убил нескольких наемников, тех, кто напал на меня. Тут его ищут. Кстати, оцени – наемников послал Кэвин.

Мне все же удается заболтать Ребекку. Получается убедить ее в том, что Эль просто задерживается в пути. Я пересказываю свои приключения и обещаю, что обязательно постараюсь найти отсюда выход. Не важно, каким образом.

Успокоив подругу, я отключаюсь и без сил падаю на кровать. Я волнуюсь за Эля и хочу устроить Блэкфлаю допрос прямо сейчас, но не могу. Тяжесть последних суток наваливается на меня. Я понимаю, что он скорее всего чувствует себя так же, как и я. Разговора не получится. Сейчас нужно выспаться в тепле и надеяться, что зелья Ребекки и организм справятся и я не проснусь завтра в бреду и с жаром. Сейчас голова раскладывается, а кости ломит. Мы слишком долго пробыли на холоде, чтобы я могла сейчас вскочить и куда-то побежать.

Я даже не слышу, как скрипит дверь. Но мигом чувствую чужое присутствие в комнате. Тут же вскакиваю, в руке оказывается нож, который я даже не помню как сунула под подушку. По лезвию бегут всполохи магии, и я готова к атаке, но из темноты раздается знакомый смешок, и через минуту вспыхивает огонь в камине, который я забыла разжечь перед сном, и светильники на стенах. Становится относительно светло, и я могу разглядеть визитера.

– Тяжелая у тебя была жизнь, Дайана, – замечает Эбигейль. – Я принесла тебе противопростудный сбор, мед и ужин.

– Спасибо. – Я прикрываю глаза и расслабленно откидываюсь на подушки, чувствуя, как стихает бешеный ритм сердца. – Не нужно было.

– Да перестань! – Она отмахивается и ставит поднос на тумбочку. – Ты была моей подругой, а может, и дальше будешь, раз вернулась.

– Понимаешь же, что время покажет? – с грустной улыбкой спрашиваю я. – Мы обе изменились.

– Конечно. Я же не пытаюсь сделать вид, будто не было семи лет, за которые ты ни разу не вышла на связь. Я волновалась.

– Я не могла выйти с тобой на связь, потому что если бы сделала это, то меня бы поймал Блэкфлай. Впрочем, ты всегда говорила, что мое поведение не доведет до добра, и ни за что бы не одобрила побег… поэтому оправдание вышло так себе… прости.

– Это уже не важно. Смысл ворошить прошлое? Но принести тебе ужин мне несложно.

– Я ценю это.

– Ты ведь никогда не жалела о побеге?

– Честно? – Я закусываю губу. – Нет.

– Мы скучали. Все.

– Не все, думаю. – Я грустно улыбаюсь, размышляя о своем. Тогда, покидая замок, я действительно думала только о себе. Я всегда думаю только о себе. Это неправильно по отношению к тем, кому я дорога. Но даже сейчас я не уверена, что готова меняться.

– Я точно скучала. – Эбигейль вздыхает и присаживается на край кровати. – Учитель скучал, Пушистенька.

– Давно он такой? – интересуюсь я, имея в виду кота.

– Лет пять… мне кажется, Блэкфлай так хотел сохранить память о тебе.

– Наверное, не стоило.

– Возможно. – Она пожимает плечами. – Но мы привыкли. Поверь, в таком коте тоже есть свое очарование. А сейчас отдыхай. Я, правда, не хотела тебя будить. Не знала, что ты спишь так чутко.

– Нет уж! – Я фыркаю и поднимаюсь повыше на подушках. – Раз разбудила, посиди со мной, а я поем.

Эбигейль рассказывает мне последние сплетни замка, то, чем они жили, пока меня не было. Когда она уходит, у меня на душе становится немного легче. Думаю, сейчас мы вряд ли станем лучшими подругами – слишком разный путь мы для себя выбрали, но все равно приятно потрепаться о былых временах. Я не задаю ей все накопившиеся у меня вопросы. Нужно выждать. Пока Эбигейль, даже если что-то и знает, мне не расскажет. Да я и сама не очень хорошо понимаю, что спрашивать. А значит, стоит потянуть время.

В следующий раз я просыпаюсь уже утром. Достаточно поздно, зато без каких-либо признаков простуды. Чувствую себя прекрасно, поэтому, не оттягивая неизбежное, одеваюсь и направляюсь на поиски сначала Кэвина, а потом и магистра. И если где искать Блэкфлая я знаю, то вот где может быть его помощник, не представляю. В приемной рядом с учителем? Если так, то поговорить с ним не выйдет. Нужно попытаться поймать его одного. Поэтому я решаю сначала раздобыть себе завтрак, а потом сориентироваться по ситуации.

В замке мало что изменилось с моего побега. Даже на раздаче стоит все та же немолодая северянка по имени Пауш. Она была немолодой и семь лет назад и с тех пор словно застыла во времени.

– Дайана, не чаяла тебя увидеть! – скрипит она прокуренным басом и плюхает половник каши синеволосому парню, стоящему в очереди передо мной. – Запеканочки, моя девочка?

– Не откажусь. – Я улыбаюсь. Сердце затапливает теплом. Приятно, когда помнят не только твое лицо, но и тайные пристрастия. Творожная запеканка в замке божественна.

– Эй! – возмущается парень. – А мне сказали, что запеканки нет!

– А ее и нет, – невозмутимо отзывается Пауш, передавая мне тарелку. – Видишь, предпоследний кусочек Дайане отдала. Себе хотела оставить, но для нее не жалко.

– А мне значит жалко?

– А тебе жалко. Иди отсюда. Не задерживай очередь.

– А последний кусок чей? – допытывается парень.

Пауш вздыхает и отвечает:

– Магистра. Чей же еще? Все еще претендуешь?

– Никак нет.

Парень испаряется, а я усмехаюсь, благодарю и, взяв чашку кофе, иду искать свободный столик.

Так странно снова быть в этом месте. Вроде бы все как и раньше, но люди другие, почти нет знакомых лиц, и я среди них… нет, еще не старая, но уже очень взрослая.

– Как ты вообще сделала так, чтобы Пауш стала тебя подкармливать? – Тот самый парень, оставшийся без запеканки, занимает стул передо мной, едва я настраиваюсь на тишину и меланхоличное поедание завтрака.

– Что, и тебе хочется? – усмехаюсь я.

– Конечно! – не скрывает он и выжидающе смотрит на меня. Сиреневые волосы, сережка в носу. Да, наверняка он бесит не только повариху, но и Блэкфлая.

– Неужели ты не знаешь, что секреты – это самый ценный и ходовой товар?

– То есть не расскажешь? – Он грустно вздыхает.

– Ну, почему же не расскажу? Секрет в обмен на секрет.

– И какой секрет я могу тебе рассказать?

– Ну, я могу обменять свой секрет на сплетни. Расскажи, что тут происходит в последнее время? А то я долго отсутствовала. Как тебе учеба, преподаватели? Кто сейчас тут учится и кто из старших учеников часто бывает в замке? Мне все интересно.

– А правда, что ты сбежала от магистра и он долгие годы не мог тебя найти?

– Секрет на секрет. – Я снова улыбаюсь, и парень смеется в ответ.

Парня зовут Патрик, и ему шестнадцать. Он живой, непосредственный и интересный. Скоро вокруг нашего столика собираются ученики от пятнадцати до семнадцати лет, и я узнаю все, что хотела, даже больше. Приятно окунуться в атмосферу, в которую я уже не смогу попасть. На короткое время представить, что у меня все еще впереди. Я влюблена и верю в то, что весь мир непременно будет у моих ног.

– Дайана Тейнон… как всегда, собираешь вокруг себя восторженных глупцов. Раньше они хотя бы были твоего возраста… – слышу я презрительно-снисходительный голос у себя за спиной и вынуждена повернуться. Конечно, приятные воспоминания не могут прийти без неприятных. И когда тебе кажется, что жизнь прекрасна, на горизонте появляется четкое свидетельство того, что не стоит быть очень наивной.

– Мегресса Майкалс… надеялась, вы ушли на покой и перестали вкладывать опасную чушь в головы учеников. Но, увы, такие, как вы, сами не уходят. Как жаль.

Я мило улыбаюсь и ощущаю волну поддержки от студентов. Мегрессу, которую уже не одно поколение студентов зовет исключительно Мегерой, не любят так же, как и семь лет назад.

– Зато ты любишь побегать, – парирует она. – Только есть ли в этом смысл? Откуда ушла, туда и вернулась, просто потеряла семь лет. Я так и знала, что ничего путного из тебя не выйдет.

– Ну, у вас-то, смотрю, карьера так в гору и прет! – усмехаюсь я. – Вы же ненавидите холод, но упорно продолжаете портить жизнь себе и окружающим, занимаясь нелюбимым делом в нелюбимом месте.

– Не только у меня ничего не меняется, – отрезает она, одарив меня ледяным презрением, которое раньше изрядно обижало, но сейчас оставляет равнодушной. – Но и ты как была глупой, наглой девчонкой с непомерным самомнением, так ею и осталась!

Мегресса гордо удаляется, а я задумчиво смотрю ей вслед. Жаль, что, сохранив все хорошее, замок не избавился от того раздражающего, что в нем было. Например, от Мегеры.

– Ух ты! – удивленно восклицает одна из симпатичных девчонок, чем-то неуловимо напоминающая семнадцатилетнюю Дафну. – Не думала, что Мегера кого-то ненавидит сильнее, чем Патрика!

– У нас было много взаимного непонимания. Я считала, что она выдает нам ненужную информацию, которую в реальной жизни использовать не получится. – Я жму плечами и допиваю остывший кофе. – И, оказавшись вне замка, убедилась, что была права. Нельзя победить нечисть одними теоретическими знаниями, только магией и физподготовкой. И еще, если на тебя напал кшиш, вообще без разницы, сколько у него пальцев на задних лапах, главное, не допустить, чтобы когтями с этих самых лап он проткнул тебе живот. Потому что все равно как сдохнуть – с шестью, восьмью или пятью дырками в пузе. Как-то так.

– Ой, а ведь сегодня у Мегеры открытая лекция, говорят, привезли живого снежура! – с восторгом вмешивается еще одна девушка, чуть младше основной массы присутствующих, со светло-рыжими пушистыми волосами.

– Правда? И в какой она будет аудитории? – интересуются мои внутренние демоны, потому что сама я должна была благоразумно промолчать. И вообще, у меня другие планы на утро.

– В третьей, по коридору налево, – послушно объясняет девушка.

– Я знаю, где находится третья аудитория. А когда?

– Ой! – Она подпрыгивает, уставившись на часы на стене. – Вот сейчас и начнется! Нам надо бежать.

Народ вскакивает со своих мест и бросается к выходу, а я с улыбкой смотрю им вслед, не спеша выдвигаться сама. Больше я не боюсь опоздать на пару к Мегере, более того, я хочу на нее опоздать. Так будет даже интереснее.

У дверей тормозит только Патрик, оборачивается и спрашивает слегка обиженно:

– Секрет на секрет, Дайана! Так как ты завоевала доверие Пауш?

– Просто исчезла на семь лет…

– И все?

– Да. Она помнит всех, Пауш коренная северянка, для них семья значит много. Пока вы в замке перед глазами каждый день, она воспринимает вас как надоедливых щенят, но как только исчезаете, а потом внезапно появляетесь – вы самое любимое чадо. Чем реже появляетесь, тем сильнее любовь. Считай, я получила за семь лет все ее улыбки разом. Все просто.

– Нет… – Патрик вздыхает. – Мне этот способ не подходит. Не сейчас точно.

– Увы… но ты не переживай, через неделю для меня тоже не найдется лишнего кусочка творожной запеканки. Как только она поймет, что я тут надолго, все изменится.

На открытую лекцию я являюсь спустя пятнадцать минут после ее начала. Пока жду, успеваю выпить еще одну чашку кофе со свежей булочкой с корицей. Не сдерживаюсь, хотя обычно равнодушна к выпечке, но тут по обеденному залу плывет такой восхитительный запах, что я не могу устоять, а торопиться некуда. Я прекрасно знаю, что Мегера сначала будет нести всякую не относящуюся к делу чушь. Потом она нести чушь не перестанет, но это будет чушь по существу. Вводная часть мне неинтересна.

Я не злопамятна, но искренне не понимаю, зачем Блэкфлай держит в своем штате Мегеру. Все остальные преподаватели в замке – мастера своего дела, но такой важный предмет, как борьба с нечистью, доверили старой деве с нулевыми навыками в самообороне. Чему она может научить будущих магов? Нет, практикумы ведет сам Блэкфлай и ведет хорошо, но этого удручающе мало. Да я сама из-за этого в первый год жизни вне замка едва не погибла раза три.

Поэтому Мегеру я не люблю, она не любит меня, и единственная тройка в дипломе, если бы я до него доучилась, красовалась бы по ее предмету. Поэтому я и поддаюсь минутной слабости и являюсь на открытую лекцию.

Окидываю взглядом небольшую аудиторию, где в лучших традициях методов обучения Блэкфлая нет столов и стульев. Молодые маги сидят на раскиданных по полу подушках, а в центре импровизированного круга стоит клетка со снежуром. Рядом замерла Мегера с указкой. Преподаватель что-то вещает и иногда бьет тонкой длинной палкой по пальцам снежура, которые он просовывает сквозь прутья в надежде дотянуться до какого-нибудь желторотого, зазевавшегося мага.

Юные студенты чувствуют себя бессмертными. Еще бы! Мегера редко говорит о реальной опасности, исходящей от нежити. Ученики уселись почти рядом с клеткой и с интересом разглядывают диковинную тварь, которая сейчас лихорадочно соображает, как бы ей изловчиться и сожрать ближайшее тепленькое тельце. Ученикам невдомек, что если снежур разозлится, кинется на прутья и вдруг уронит место своего заточения, то кто-то может пострадать. И этим кем-то точно не будет он сам. В лучшем случае первой достанется Мегере.

– Дайана, неужели ты почтила нас своим присутствием? – холодно интересуется она, и мне, как и семь лет назад, хочется залезть под парту, но парт нет. Ни тогда не было, ни сейчас. – Хочешь заполнить пробелы в образовании? Ты ведь не доучилась?

– Не думаю, что вы сможете мне помочь в заполнении пробелов, но интересно, как вы станете приближать к смерти ни в чем неповинных детей. Пожалуй, с удовольствием послушаю.

– Поясни-ка? – Мегера злобно щурится.

– Первый ряд слишком близок к клетке. Снежур зол, измотан, ему плохо в жаре. Ваш голос способен довести кого угодно, а если вы вещаете прямо на ухо и еще размахиваете указкой, совсем все плохо.

– И?

– Он психанет, и кто-то пострадает. Если снежур вдруг вырвется, что смогут сделать ваши студенты? Прочитают ему лекцию о том, какой длины у него конечности и как он дошел до жизни такой?

– Ну, вообще-то, Дайана, в аудитории есть преподаватель. – Мегресса Майкалс снисходительно улыбается.

– И что сделает этот самый преподаватель, если снежур выберется из клетки? – вкрадчиво спрашиваю я.

– А преподаватель, Дайана, тем и отличается от незакончившего обучение, запутавшегося в жизни мага, что предусматривает все возможные неприятности… Снежур под действием заклинания, он спокоен и поэтому не сможет выбраться. А теперь, с твоего позволения, можем мы продолжить? – Она приподнимает тонкую бровь в жесте, полном презрения. Ну а дальше я делаю глупость. Тут даже не оправдаешься.

– Понимаете, в реальной жизни, которая за пределами аудитории, нельзя предусмотреть все, – говорю я и щелкаю пальцами, высвобождая снежура из заточения.

Мегресса взвизгивает и птицей взвивается на кафедру, словно видит крысу, а не еще шального от заклинаний снежура, который сейчас, если и представляет угрозу, то только психологическую. Например, у Мегеры может случиться инфаркт. Этот момент я не предусмотрела. Впрочем, о чем это я? Я вообще думаю крайне редко.

– Ты сумасшедшая! – орет мегресса. – Идиотка! Убери его от меня и от ни в чем неповинных детей! Тебя вообще надо было запереть! За эти годы ты не поумнела!

– Вы же предусмотрели все? – флегматично заявляю я и резким движением руки выставляю защитный полог между студентами и снежуром. Потому что слишком рьяные недоученные маго- особи уже восхищенно тянут руки к неповоротливой и вялой твари, которая, несмотря на свое состояние, все еще остается опасной нечистью, способной убить.

– Снежуры – дети холода, – начинаю я, внимательно наблюдая за монстром и подходя к нему ближе, ступая за защитный барьер. – В тепле они медлительные… – Я делаю еще шаг и устанавливаю барьер с другой стороны, защищая кафедру, с сидящей на ней, словно на насесте, Мегерой. У меня нет цели убить ее и потом оправдываться перед магистром. – …Туповатые, и не такие агрессивные.

На этих словах монстр кидается в мою сторону. Я пригибаюсь, пропуская над собой его гибкое и сильное тело и отступаю, а он врезается в щит где-то в районе кафедры и под оглушающий вопль Мегеры снова кидается на меня. Я опять не бью, а просто уклоняюсь.

В аудитории сначала стоит полная тишина. Я ловлю на себе восторженные и испуганные взгляды, толику возмущения от серьезной девицы в очках и чувствую скуку, исходящую от блондина у стены.

– Ничего себе медлительный! – наконец восторженно выдает Патрик. – Ты что-то не так сказала! Он тебя чуть не сделал!

– Или нам попался неправильный снежур? – предполагают с другой стороны аудитории.

– Нам попался очень правильный снежур! – говорю я и прыгаю, пролетая над головой твари, уже сгруппировавшейся для прыжка. Нечисть разворачивается резво и пытается достать меня когтями, но я просто откидываю ее в сторону волной воздуха. – То, что вы видите перед собой… – я делаю шаг вперед и, не позволяя противнику очухаться, снова сбиваю его с ног, на сей раз подсечкой, – …это медленный, слабый и тупой снежур. Поэтому, если вдруг столкнетесь с этой тварью на улице, там, где холод, что нужно делать?

Я разворачиваюсь вполоборота к аудитории и бросаю взгляд на снежура из-за плеча, наблюдая за тем, как он снова готовится к прыжку. Даже такого, под воздействием заклятий, его нельзя оставлять без наблюдения.

– Бежать в тепло? – кричит кто-то, и я резко разворачиваюсь, ответив:

– Правильно! Бежать туда, где вы будете быстрее, чем на морозе, а он – медленнее. Так вы сильно повысите шансы на победу. Только вот это не всегда возможно. Увы.

Держать внимание аудитории и передвигаться невероятно сложно. Теряется внимание, сбивается дыхание, но я стараюсь не упустить ничего из виду и получаю отклик. И мне эти ответные эмоции нравятся. Снежур выжидает момент и прыгает на меня сверху, но я успеваю выставить руки с зажатыми парными кинжалами и читаю заклинание, как только тварь напарывается на скрещенные лезвия с леденящим душу, отвратительным визгом. Даже у меня все сжимается внутри, а в аудитории мигом стихают абсолютно все звуки.

Снежур взрывается в воздухе, а я спокойно снимаю защитные экраны, позволив ошметкам плоти и брызгам крови разлететься по аудитории. Отовсюду раздаются вопли, визги и ругань. Кто-то вскакивает с мест, кто-то, поспешно зажав руками рот, выбегает из аудитории, кто-то изображает соляной столб. Ну а чего они хотели? Просто бесплатное представление? Ну уж нет. Не одной мне быть в грязи. И юные маги не должны воспринять уничтожение снежура как театральное представление. Убийство нечисти – все равно убийство, со всеми вытекающими из него последствиями, в том числе грязными и кровавыми.

Достается и Мегере. Она, надо отдать ей должное, ведет себя со сдержанным достоинством, очищая кофточку от кусков снежура. Правда, мегрессу потряхивает от злости. Оторванная кисть монстра падает на колени впереди сидящих, а один глаз ровнехонько ложится на открытую тетрадь побледневшей ученицы.

– А еще вам никто здесь, на занятиях, не скажет, что уничтожать нечисть – это грязная работенка. Не только физически… – я показываю на безобразные ошметки, валяющиеся по всей аудитории, – …но и морально! А тут лучше убраться. Магистр ругается, когда мусорят, – заканчиваю я свою лекцию и довольно улыбаюсь. В аудитории стоит тишина. Момент триумфа, правда, портит Мегера.

– Дайана! Я все расскажу Блэкфлаю! – орет она.

– Да валяйте! – отзываюсь я, направляясь к выходу. – Я вряд ли сумею его разозлить сильнее, чем разозлила семь лет назад.

Мне в спину доносится истошный вопль, от которого я подпрыгиваю.

Перед девушкой, у которой на тетрадке валяется глаз снежура, из черного дыма материализуется Пушистенька и лапой скидывает кровавый ошметок ей на колени. Девица наконец отмирает и орет, а кот сигает за «игрушкой», подцепляет глаз и, аккуратно зажав его в пасти, шествует к выходу. Останавливается у моих ног и вопросительно смотрит алым глазом.

– Со мной пойдешь? – уточняю я и открываю дверь аудитории. Пушистенька, не оборачиваясь, гордо вышагивает впереди меня по коридору.

– Эй! Лохматая задница, я надеюсь, ты его не Блэкфлаю понес? – встревоженно уточняю я.

Конечно же, кот не отвечает, только раздраженно дергает хвостом и топает дальше. Ну и мне надо идти первым делом, конечно, переодеваться и в душ. С этим я справляюсь быстро, а дальше встает вопрос: где меня дольше не найдут? Может быть, в комнате Кэвина? Заодно и обсужу вчерашнее нападение. Приняв это решение, я отправляюсь на третий этаж. Интересно, помощнику выделили другую комнату или он ютится в старой? Я решаю выяснить это опытным путем. Если в комнате Кэвина другой жилец, возможно, он мне укажет нужное направление.

Впрочем, найти я его не успеваю, Кэвин отыскивает меня сам и заявляет:

– Я не знаю, что ты успела натворить между сном и завтраком, но Блэкфлай тебя ищет, и он очень зол. И… – Парень хмурится. – Ты не в курсе, откуда у него в чашке с утренним кофе глаз снежура?

Не удержавшись, я ржу в кулак, а Кэвин морщится.

– Вот я прямо чувствую, как все в этом замке возвращается к тому бардаку, который был семь лет назад. Ты вообще вырастешь когда-нибудь? Что ты натворила?

– Сорвала открытую лекцию Мегере, – признаюсь я. – Проследи, пожалуйста, чтобы убрали третью аудиторию…

– А мне это зачем?

– Ну-у, снежура раскидало по… – Я задумываюсь. – По всему его там раскидало. Если дети не сумеют это убрать сами, то Блэкфлаю будет все равно, на кого орать.

– Интересно, почему его раскидало по всей аудитории?

– Потому что старая карга не учит, а просто забивает головы учеников кучей ненужной теоретической информации. Я решила взять все в свои руки.

– Дайана, как так вышло, что снова беспорядок устроила ты, а разгребать его приходится другим? Не хочешь сама убраться?

– Ты же сказал, что Блэкфлай зол и ждет меня. Вот я и пошла огребать. Твоя задача сделать так, чтобы огребла только я.

Как я и предполагала, магистр жуть как зол, и не он один. В кабинете стоит запах мяты. Мегера сидит на диванчике с чашкой чая и делает один за другим судорожные глотки. Очочки в тонкой золотой оправе сползли на кончик носа. Мне интересно, где кружка магистра, в которой Пушистенька утопил глаз снежура, но спрашивать об этом сейчас опрометчиво. Уж лучше не заострять внимание. О моих подвигах, думаю, Мегера доложила в красках. И когда только успела? Впрочем, признаю, в этот раз я, пожалуй, переборщила. Так, самую малость.

– Ты знаешь… – без приветствия начинает Блэкфлай, угрожающе надвигаясь на меня. – Когда ты вчера не бросила меня одного в снегу, я было подумал, что за семь лет отсутствия в замке ты изменилась! Выросла, стала спокойнее и мудрее, но…

– Ты ошибся, – отрезаю я. – Дальше что?

– Ты вообще думаешь, что творишь?

– Я не рвалась в этот замок.

Я понимаю, что действительно веду себя, как маленькая капризная девчонка, но ничего не могу с собой поделать. Я злюсь, меня выводит из себя Мегера. Я не могу спокойно реагировать на Блэкфлая, волнуюсь за Эля и хочу домой, в свою привычную жизнь, поэтому и творю глупости. Но это совсем не то, в чем мне хочется признаваться. Я попалась. Привычной жизни не будет, а как вести себя в новых условиях, я не понимаю, поэтому выкинула глупость, подобные которой были не редкостью семь лет назад. Сейчас мне стыдно, но не настолько, чтобы прилюдно попросить прощения. Не дождется ни учитель, ни его Мегера.

– То есть ты не чувствуешь себя виноватой? – угрожающе интересуется он, и мне кажется, что в глазах магистра снова пробуждается тьма. Веет холодом, и я отступаю на шаг. Рядом с ним слишком остро чувствуется черная магия. – Ты не отдаешь себе отчет, что могли пострадать люди?

– Когда мы застряли в снегах со снежурами, о существовании которых, кстати, ты знал, могли пострадать люди. Без сомнения. И если бы кто-то из твоих птенцов оказался с тобой, а не я? Они бы выжили? Там бы им угрожала настоящая опасность. Там мне угрожала опасность, там погиб человек и… – я сглатываю, – …в той смерти, возможно, есть доля моей вины. В аудитории же было относительно безопасно. Я установила барьеры, я просто показала, что такое нечисть на самом деле. Не на картинках учебников, потому что за пределами замка им не будут рассказывать о снежурах, один из них просто нападет.

– Сейчас речь не об этом Дайана, а о твоей безответственности. Ты выпустила из клетки опасную тварь, просто чтобы досадить преподавателю, у которого не смогла с первого раза сдать экзамен. Это глупо.

– Может быть, но я считаю ее лекции бесполезными, они не несут практической пользы и не помогут в реальном бою.

– А что, знания перестали цениться вообще? – восклицает Мегера со своего места. В пылу ссоры мы с магистром забываем про нее.

– Знания не намажешь на хлеб, и они не спасут жизнь, – парирую я и упрямо выдвигаю вперед подбородок.

– Спасут, Дайана, если ими хорошо распорядиться, – жестко отрезает магистр. – И не тебе говорить, насколько хорош мой подход к обучению. Я решаю, кто и чему тут учит. Я воспитал не одно поколение магов. Заметь, не самых плохих. И тебя тоже. А себя ты любишь и считаешь умной. Или все знания, полученные во время обучения здесь, ты обесценила? А может быть, тебе проще все обесценить, тогда и по счетам вроде как платить не нужно? – Он уже почти орет, а я ежусь. Я и забыла, каким магистр бывает пугающим в гневе.

– Не все знания бесполезные, – тихо признаю я, теряя уверенность.

– Значит, только те, которые дает мегресса?

– Возможно, и они полезные, – нехотя признаюсь я. – Наверное, для кого-то.

Мегера давится от возмущения чаем, а Блэкфлай закатывает глаза, выдыхает и говорит:

– Поздравь себя. Я придумал тебе наказание. Ты вместе со всеми будешь посещать теоретические занятия у мегрессы Майкалс. Посещать будешь до тех пор, пока не сдашь ее предмет на пять. Я думаю, десяти лет тебе хватит.

– Что? – восклицаем мы с Мегерой хором. И, кажется, в ее голосе страданий не меньше, чем в моем.

– Ну и чтобы в полной мере прочувствовать, что такое пытаться вложить знания в глупые головы, практические занятия будешь вести ты. Кстати, на практическом занятии мы должны были ловить и уничтожать снежура. Того самого, которого испортила ты. Поэтому теперь рабочий материал – это твоя проблема. Вопросы? Вопли? Пожелания?

– Пошел ты! – говорю я и гордо разворачиваюсь в сторону выхода.

– Ты не меняешься, Дайана. Всегда пропускаешь вопросы и переходишь сразу к пожеланиям.

Я ничего не отвечаю, просто посильнее хлопаю дверью и ухожу к себе в комнату. Вот уж правда, за семь лет мало что изменилось.

Я так сильно злюсь, что сначала твердо настроена идти к себе в комнату, но на полпути вспоминаю – я так и не поговорила с Кэвином. Да и неплохо бы донести радостную весть своим будущим студентам. Что-то мне подсказывает, они будут так же «счастливы», как и я. Одно дело наблюдать за представлением сумасшедшей бывшей ученицы с задних рядов, и совсем другое дело получить ее в преподаватели. К магистру никогда не попадали бездарные идиоты, а значит, юные и восторженные девочки и мальчики быстро догадаются, что им придется рисковать своей шкуркой на моих занятиях.

А потом нужно не забывать про размазанные по кабинету останки снежура. Короче, любить меня будут, пожалуй, даже меньше, чем Мегеру. Но это я как раз переживу.

– Пришла помогать? – недружелюбно встречают меня с порога будущие маги с тряпками и ведрами. Даже Патрик не улыбается. Я их понимаю – бардак устроила я, а отмывать им. И наказание со мной разделять тоже, впрочем, об этом они еще не знают.

Я осматриваю зал и интересуюсь:

– А Кэвин уже ушел?

– Ну он, как и ты, предпочитает не пачкать руки, а нам тут сиди в вонище и грязище! – возмущается похожая на Дафну блондинка и печально поджимает губы, показывая, насколько недовольна сложившейся ситуацией.

– Ну, грязищи уже почти нет, – миролюбиво замечаю я. – А вонища… так проветривать надо. Или вы думаете, ваши разлетевшиеся по стенам кишки будут пахнуть розами?

– А почему это мои кишки будут на стенах? – заносчиво интересуется девица в очках, которая усердно намывает пол.

– Ну так а где они будут, если вы не научитесь себя защищать?

– Я вообще хочу быть магом-теоретиком.

– Ну-у, я хотела быть феей. – Я усаживаюсь на преподавательский стол и свешиваю ноги. – Когда совсем мелкая была, но в приют приехал Блэкфлай и заставил учиться. Позже, когда попала в замок, я захотела стать Кэвином в юбке, чтобы никогда отсюда не уезжать.

– Но Блэкфлай выбрал парня! – хмыкает Патрик и показывает язык своим однокурсницам, за что зарабатывает от одной тряпкой по спине. – Я говорил, что парни более сильные маги.

– Уровень силы не зависит от пола! – возмущается заучка.

– Правильно, – подтверждаю я.

– Уровень силы не так важен, как личностные качества! – парирует Патрик и снова с вызовом смотрит на нас.

– И это правильно, – снова соглашаюсь я.

– Значит, Кэвин оказался лучше?

– Сильнее?

– Целеустремленнее?

Вопросы сыплются со всех сторон, а я понимаю, что снова смогла завладеть их вниманием. Это забавно. Я никогда не хотела работать с подростками.

– Нет. Я просто сбежала.

– А я думал, что ты сбежала, потому что расстроилась. Ну, из-за неудачи. Не смогла получить то, что хотела.

А Патрик умен и проницателен. Только вот он представления не имеет, чего именно я хотела на самом деле. Я и сама не очень понимала на тот момент, хотя и считала иначе.

– Я действительно сбежала из-за того, что расстроилась, но место личной помощницы тут ни при чем. Я бы ею стала, если бы не ушла, оставив свои мечты в прошлом. Такое тоже бывает. – Я улыбаюсь, а в душе лед. Не люблю преуменьшать свои заслуги, вот только от понимания того, что все могло сложиться иначе, легче не становится. Я сделала свой выбор.

– Но почему же тогда сбежала? Раз твои мечты были тут, в замке?

– Потому что очень вредно много мечтать. – Я пожимаю плечами. – Будущий маг не может превратиться в фею и не всегда становится личной помощницей, даже если все вокруг, включая самого мага, уверены, что именно это его жизненный путь. Чего бы вы ни хотели добиться в вашей жизни, какие бы цели перед собой ни ставили, вы должны понимать – в любой момент все может пойти не так. И именно поэтому с завтрашнего дня к теоретическим занятиям у Мегеры у вас прибавится практика у меня.

– Что?

– Можете тоже придумать мне прозвище, – предлагаю я, спрыгиваю со стола и в гробовом молчании направляюсь к двери, когда снова раздается истошный визг. Ну почему же они такие громкие? Орала все та же девчонка, с конспектов которой Пушистенька украл глаз.

«Да что это такое?» – мысленно стону я и разворачиваюсь, ожидая увидеть что угодно, начиная от таракана и заканчивая неведомой тварью, проникшей в замок. Но реальность превосходит мои догадки. В окно влетает маленький, замерзший и перепуганный Эль в образе летучей мыши, которая лихорадочно мечется по аудитории и кидается ко мне, но долететь не успевает, так как прямо в воздухе материализуется Пушистенька с горящим глазом и встопорщившейся шерстью.

– Да что б вас! – ору я и кидаюсь вперед. Визжат девчонки, парни пытаются сбить летучую мышь тряпкой. Потому что мой вопль: «Трогать не сметь!» воспринимают насчет Пушистеньки.

Патрик даже отзывается:

– Да я что, сумасшедший эту тварь трогать? Он сожрет и не заметит. Ему лучше помочь, быстрее поймает, быстрее уберется отсюда кошмарить кого-нибудь другого!

– Не сметь помогать! – конкретизирую я задание, пытаясь поймать шипящего и поглощенного охотой некрокота. Эль, понимая, что лохматая, отдаленно напоминающая кота тварь, представляет настоящую угрозу, мечется под потолком, направляясь к массивной бронзовой люстре, которую украшают светящиеся шарики магического огня. Пушистенька взвивается за ним, цепляется передними лапами за бронзовую завитушку и ошалело воет, понимая, что висеть неудобно. Задние лапы судорожно дрыгаются в воздухе, хвост хлещет по бокам, а Эль уже летит в противоположном направлении.

Я кидаюсь под люстру ловить соскальзывающего кота, пока личинки магов ошалело хлопают глазами по углам комнаты. Вот еще одно доказательство того, что практики детям маловато, раз они не в состоянии разнять некрокота и вампира.

Пушистенька все же срывается, с возмущенным мявом летит вниз, прямо на мои подставленные руки, и падает всей своей немаленькой тушей, сбивая меня с ног. Я сначала, пусть и с немыслимым трудом, удерживаю равновесие, но эта скотина, заметив низко кружащего Эля, срывается вверх, оттолкнувшись задними лапами. Сила толчка у него такая, что я не могу устоять и падаю на спину. Хорошо хоть на валяющиеся по полу подушки, еще не очищенные от останков снежура. Если бы под моим задом оказался кафель, пожалуй, было бы хуже.

Этот прыжок Пушистеньки все же венчается успехом, и пойманный мыш испуганно пищит, а потом начинает стремительно увеличиваться в размерах. Эль наплевал на конспирацию, решив, что жизнь важнее.

– Вампир! – орет кто-то у меня за спиной, и я чувствую нарастающую концентрацию магии.

– Не сметь! – Подскакиваю на ноги и вскидываю руки в защитном жесте. Юные дарования испуганы и настроены решительно. В их ладонях горят пульсары. Меня очень удивляет, что вампира они хотят уничтожить и даже сообразили как, а вот Пушистеньку боятся. Логика в их поступках отсутствует напрочь. Ну и непонятно, зачем сразу убивать вампира. Все же он не демон, не снежур и не гуль.

– Это мой вампир! – ору я и кидаюсь к хлопающему глазами Элю. Он явно не ожидал, что ему будет оказан такой прием. Пушистенька, обнаружив, кого поймал, вздыбливает шерсть на загривке, шипит и растворяется в воздухе, обиженно махнув хвостом напоследок.

– Что за демоны тут творятся? И куда делась эта, едва не сожравшая меня тварь? – удивляется Эль и усаживается прямо на полу. Светлые волосы выбились из косы, белая рубашка расстёгнута, обнажая стальные мышцы груди.

Огненные пульсары первыми убирают девушки и с восторгом смотрят на вампира, а он хитро улыбается им в ответ. Приходится шикнуть на всех.

– Это мой вампир, – еще раз с нажимом говорю я ученикам, но слышит Эль.

– Как скажешь, красавица, – заявляет он, снова превращается в мышку и взмывает мне на плечо. Я качаю головой и направляюсь к выходу, не обращая внимания на любопытные взгляды. Нет уж, что-либо объяснять я не хочу.

– Вау… настоящий вампир! – доносится мне вслед, пока я иду к выходу.

– Пожалуй, занятия у тебя могут быть увлекательными, – кричит Патрик.

– Не сомневайся, – отзываюсь я и хлопаю дверью. Интересно, сколько у меня есть времени, прежде чем самые рьяные доложат о вампире магистру? Похоже, разговор с Кэвином опять откладывается, мне необходимо прежде всего переговорить с Элем, пока Блэкфлай его не выгнал. А то, что магистр вышвырнет вампира, я не сомневаюсь. И для Эля это будет не самым плохим исходом.

Когда мы оказываемся в коридоре, Эль сам взмывает под потолок, чтобы незаметно следовать за мной в тени.

«Зря ты явился», – мысленно обращаюсь я к нему.

«Не оставлю тебя одну», – упрямо возражает он и замолкает. Я понимаю, сейчас с ним спорить бессмысленно. Ничто и никто не докажет Элю, что в замке я в безопасности.

Навстречу нам гордо и с видом победительницы вышагивает Мегера. Я надеюсь, что она просто пройдет мимо, но нет. Мегресса настроена поболтать и еще раз подчеркнуть свою победу.

– О Дайана! – довольно восклицает она. – А я тебя ищу.

– Не насмотрелись еще на меня сегодня? – интересуюсь я.

– Дерзишь? Как всегда. А у меня для тебя задание. Думаю, тебе будет интересно изучить этот материал.

– Вы прекрасно знаете, что нет. – Я мило улыбаюсь, но беру из ее рук толстую тетрадь.

– И тем не менее жду от тебя завтра выполненное задание.

– Ждите, – великодушно позволяю я и иду дальше. Мегера и ее предмет, внезапно ворвавшиеся в мою жизнь через семь лет, волнуют сейчас меньше всего.

«Ты тут учиться, что ли, будешь?» – удивленно отзывается Эль в моей голове.

«Сама в шоке», – отвечаю я.

До моей комнаты добираемся без приключений, а едва я закрываю дверь за своей спиной, Эль тут же принимает человеческий облик и разваливается на моей кровати, блаженно вытянув ноги и закинув руки за голову.

– Ты совсем спятил? – спрашиваю я его, скрестив на груди руки. – Я же сказала тебе валить отсюда. Я Блэкфлаю сдалась в обмен на твою свободу. Почему ты не воспользовался шансом? Тебя же ищут в Северных землях! Ты должен был уже помогать Ребекке. Она волнуется за тебя!

– А ты ничего так устроилась, уютненько. Думал, он тебя запихнет в темницу, а все не так плохо.

Вампир демонстративно игнорирует мои вопросы, как делает всегда, когда не хочет развивать какую-либо тему.

– Эль… – тяну я. – Почему ты еще в Северных землях? Серьезно.

– Я волнуюсь за тебя, – отзывается он. – Представления не имею, как ты могла подумать, что я тебя брошу. Поэтому я добрался до заставы с эш Грисом, а пока он совершал переход, сбежал и отправился искать тебя. Мне все равно, что ты мне сказала, Дайана, я не хочу тебя бросать. И не собираюсь выполнять твои приказы, если они мне не нравятся.

– Ты не понимаешь… – Я качаю головой. – Я не врала, когда говорила, что мне тут ничего не угрожает. Но это мне, а не тебе. Не знаю, что с тобой сделает Блэкфлай, если поймает. А он поймает, поверь мне.

– Ты же знаешь, меня не так просто поймать. Я умею прятаться и умею быть упрямым. Если я хочу остаться в замке и охранять тебя, никто мне не сможет помешать.

– Эль, тебя сегодня едва не поймал Пушистенька. – Я устало вздыхаю и присаживаюсь рядом с вампиром на край кровати.

– Демоны! Точно, я же хотел спросить, что это еще за мерзкая тварь?

– Это моя кисонька, – признаюсь я, смущаясь.

– Ты мне не говорила, что у тебя есть это чудище. Где ты его вообще взяла?

– Я приехала с ним в академию. Мы тогда были крошками. Сейчас Пушистеньке девятнадцать. Я не думала, что он жив, поэтому никогда и не рассказывала. Я его оставила в замке, потому что он чувствовал себя здесь как дома. Блэкфлай… он стал Пушистеньке настоящим хозяином. А я… – смешок выходит горьким, – так, мать-кукушка.

– А он жив? – с сомнением интересуется Эль. – Я, честно сказать, не очень понял. Хотя обычно могу отличить живое от неживого. А тут… какое-то пограничное состояние.

– Сомневаюсь. – Я усмехнулась. – Но не тебе задавать такие вопросы. Понятие жизни и смерти иногда очень и очень относительно.

– Твой Пушистенька точно не вампир.

– Да. Он нечто другое и на редкость злобное. Кстати, он умеет проходить сквозь стены. Так что будь предельно осторожен, а лучше просто уходи. Я сейчас серьезно. Пушистенька не самый опасный монстр в этом замке.

– Не уйду, ты же знаешь, – с грустной улыбкой отвечает Эль. Будто бы и правда не может уйти от меня, даже если бы захотел.

– Хорошо. – Я понимаю, что не получится убедить его внять здравому смыслу. – Тебе правда опасно оставаться в замке, но ты можешь мне помочь вне его стен. И это мне действительно нужно. Я пока не могу отсюда вырваться, не привлекая к себе внимания. Зато можешь ты.

– Что ты хочешь?

Эль сразу становится серьезным и садится на кровати, уставившись на меня немигающим взглядом холодных и прозрачных голубых глаз.

– С Блэкфлаем происходят очень странные магические изменения, – начинаю я свой рассказ. – Узнай, что это такое. Он буквально поглотил демона, и его магия – она такая черная, что становится жутко. Я никогда раньше не видела ничего подобного ни рядом с ним, ни где бы то ни было еще.

– Как это поглотил? – Эль хмурится.

Я рассказываю Элю о том, что случилось, когда вырвался демон, о странных черных нитях, о том, как на нас напали снежуры, потому что предполагаю, что именно черная магия Блэкфлая могла их привлечь.

– Все это очень странно, и не удивлюсь, если опасно. И для него, и для окружающих. Я хочу знать, что это, но тут у меня связаны руки. Я, конечно, наведаюсь в библиотеку, но сильно сомневаюсь, что там есть хоть что-то толковое. Блэкфлай умен, и он точно знает, что с ним такое происходит, а значит, если и были сведения, он их изъял. Это вполне в его духе. Он привык все контролировать, в том числе и информацию.

– Я узнаю, – говорит Эль и поднимается. – Но завтра. Сегодня мне нужно немного отдохнуть и… – Он мечтательно закатывает глаза. – И подкрепиться.

– Ты будешь охотиться на детей? – Я напрягаюсь от этой перспективы. Нет, я не ханжа и привыкла к Элю, но все же пытаюсь гнать от себя мысли о его пропитании. Делать это в замке, заполненном молоденькими девушками, довольно сложно.

– Дайана-а, – тянет он. – Неужели ты не помнишь себя в семнадцать? Они не дети, ты видела, как они на меня смотрят? Ты же знаешь, я никого не обижу.

– Я все равно не считаю эту идею хорошей. Пудрить мозги молоденьким девчонкам – это как-то подло, не находишь?

– Хорошо, если найду кого-нибудь постарше, так и быть, не трону нежных фиалок. Хотя, сдается мне, они сами скоро найдут меня… невинности я не почувствовал. Но… – он делает паузу, – ты всегда можешь заменить их. Ты можешь заменить всех и прекрасно об этом знаешь, – заканчивает Эль, серьезно и внимательно смотрит на меня, будто может однажды получить тот ответ, который хочет.

Спорить с Элем бессмысленно, он и правда не причиняет вреда, лишь берет кровь и разбивает сердца. Но разбитое в шестнадцать лет сердце болит сильнее всего. Только он этого понять не может. Я вообще не знаю, могут ли вампиры любить, но и во время человеческой жизни Элю точно никто не разбивал сердце. После обращения ситуация не изменилась. Наверное, я бы еще поговорила с ним, но не успеваю, потому что дверь с грохотом распахивается, и на моем пороге появляется разгневанный Блэкфлай, за спиной которого маячат любопытные студенты.

Эль реагирует немедленно. Черным дымом растворяется в воздухе и скользит под ногами у магистра. Я уверена, Блэкфлай все видит, но никак не реагирует, только захлопывает дверь за своей спиной, отгородив нас от любопытных обитателей замка.

– Что тут делает упырь? – спрашивает меня учитель. В его прищуренных глазах злость.

– Представления не имею. Я не контролирую его.

– А мне показалось иначе, – холодно замечет он и делает шаг мне навстречу. Мне не нравились его голос, интонации, в нем звучащие, и вообще вся ситуация. Я не горю желанием объяснять Мраку, что меня и Эля связывают только рабочие отношения. Но и ход его мыслей мне не очень приятен.

– Это иллюзия. Эль делает то, что хочет, и сейчас он хочет быть в замке.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. И, кажется, мне это удается.

– Я его найду.

– Наверное. – Я жму плечами, показывая, что не буду даже пытаться с этим спорить. – Но он будет возвращаться снова и снова.

– Ты его любишь?

Вопрос выбивает из колеи, даже не сразу понимаю, что на него ответить. Какая, собственно, разница? И вообще, и конкретно Блэкфлаю.

– Он мой секретарь, – отзываюсь я, решив, что такое объяснение должно лучше всего пояснить суть наших отношений.

– Ты же знаешь, Дайана, тут тебе не нужен секретарь.

– Я тут тоже не нужна, но ты же меня почему- то тут держишь, – парирую я, а он закатывает глаза.

– Найду твоего вампира и выкину его отсюда, – заявляет Блэкфлай. – И если он вернется снова, то…

– Убьешь?

Магистр смотрит на меня усталым взглядом. Сейчас его глаза привычные, светло-серые, с длинными колючими ресницами. Невероятно сложно снова не поддаться его обаянию, но я слишком хорошо знаю, к чему приводят безответные запретные чувства, поэтому борюсь с собой и стараюсь не смотреть ему в глаза. Может быть, Эль не самый плохой вариант, может, он заставит меня забыть?

– Мне не придется пачкать руки, просто сдам его властям, – говорит Блэкфлай, не представляя, что у меня творится в голове. – Его казнят, Дайана. Вразуми его сама, чтобы этого не пришлось делать мне. И не дай боги пострадает кто-то из учеников, тогда я ему не дам второго шанса, и он сразу отправится за решетку, – припечатывает магистр и выходит из комнаты, а я издаю стон и падаю навзничь на кровать. Что мне делать с ними со всеми? Эль летает где-то в замке и соблазняет глупых ведьм, Блэкфлай рвет и мечет, пытаясь его найти, Мегера ждет от меня доклад завтра, студенты тоже ждут, но не доклад, а практическое занятие, а еще Кэвин, с которым я сегодня так и не успела поговорить. Все же жизнь в замке какая-то слишком бодрая.

И единственная здравая мысль у меня появляется только по поводу завтрашнего практического занятия. Я так устала от людей, что не хочу никого видеть, включая Кэвина. Поэтому решаю не тянуть время и сделать задание от Мегеры. Я не тешу себя иллюзиями – все равно придется. И она, и Блэкфлай от меня ни за что не отстанут.

Впрочем, я давно уже заметила, если долго думать о человеке, он это чувствует и находит тебя сам. Так случается и с Кэвином. Он является по мою душу ближе к вечеру. Входит, как и раньше, без стука и с порога с ядовитой усмешкой заявляет:

– О, Дайана, поздравляю! Ты открыла в себе художественный дар. Не зря говорят, талантливый человек талантлив во всем.

– Отстань! – бурчу я. – Мегера заставила меня рисовать скелет нетопыря. Вот скажи зачем? Как мне это поможет его убить? Я уничтожила десяток нетопырей, и как-то ни разу мне не потребовалась при этом картинка его скелета!

– А нечего было выпендриваться, – флегматично заявляет Кэвин и бесцеремонно усаживается на мою кровать. – Где твой ручной вампир? Весь замок гудит об этом. Девчонки вздыхают, сидя на подоконниках, и рисуют сердечки на полях тетрадей. Блэкфлай в гневе. Велел всем его искать.

– И ты, как послушная собачка, кинулся выполнять его требование?

– Как видишь, я пришел к тебе. Поговорить. Это твой парень? Любовник? Зачем он тебе нужен и почему не побоялся сунуться сюда? Признаться, думал, что ручной вампир – просто наемник, которого ты взяла для подстраховки с собой в Северные земли.

Кэвин умен и задает слишком много вопросов, на которые я не хочу отвечать или не могу. Я сама не знаю, кто для меня Эль, поэтому провожу наиболее понятную для Кэвина аналогию.

– Эль у меня – это ты у магистра. Понятно? Вы даже ведете себя похоже. Я вообще-то велела ему валить домой, но он упрям и иногда защищает меня даже вопреки здравому смыслу.

– А говоришь, как я у магистра. Я выполняю приказы, Дайана.

– Ну, видишь, Эль в этом плане лучше. Мне повезло.

– Ты вернулась, и тут снова начался дурдом. – Кэвин вздыхает, и я спиной чувствую укор во взгляде, но упрямо продолжаю рисовать скелет. Получается на редкость убого и страшненько.

– Ты очень не хотел, чтобы я вернулась… – медленно произношу я, выводя тонкие карандашные линии на листе бумаги. – Снежуры – это ведь твоих рук дело? После того как не получилось с наемниками, решил перейти к тяжелой артиллерии?

– Что? – искренне возмущается Кэвин. Я ему даже верю. – Блэкфлай едва не погиб, а ты не пострадала. Может, это ты устроила? Ты очень не хотела в замок, и смерть магистра изрядно облегчила бы тебе жизнь.

– Логично, – соглашаюсь я и стучу карандашом по столу. Не замечаю, что карандаш обращен грифелем вниз, и поэтому оставляю на листе со скелетом некрасивые черточки. Ругаюсь и начинаю их стирать и только после этого заканчиваю мысль: – Но если бы я была настолько хладнокровна и расчетлива, он не дожил бы до твоего приезда. Мне не пришлось бы даже прилагать усилий. Было достаточно просто ничего не делать. Думаю, ты это прекрасно понимаешь.

– Мы решили вопрос со взаимными подозрениями? – интересуется Кэвин.

– Да, – недовольно бухчу я. – А сейчас вали, видишь, мне нужно дорисовать.

– И все же, где вампир? Не то чтобы я так сильно хочу его поймать, просто скажи, куда не нужно ходить, чтобы не пришлось потом тащить его к Блэкфлаю.

– Ну, во-первых, если взять тебя и Эля… я не стала бы делать ставку на тебя. Прости, Кэвин, но на его стороне опыт, сила и возможность трансформации. А во-вторых, я не знаю, где он. Думаю, охотится на симпатичных студенток.

– Это плохо… Блэкфлай его убьет. Надеюсь, ты не думаешь, будто твой вампир сильнее магистра.

– Не думаю. – Спорить с этим утверждением смысла нет. – Но Эль не маленький, если бы его было просто убить, то кто-нибудь сделал бы это до Блэкфлая, поверь. Поэтому не думаю, что Элю грозит серьезная опасность.

– Кстати, я зашел тебе сказать, что приехала Дафна. Может, ты будешь рада ее видеть и захочешь спуститься к ужину. Он состоится в розовой гостиной через пятнадцать минут. Только для старших. Будут преподаватели, хотя не все, и старшие ученики. Человек десять, вряд ли больше.

– С удовольствием, только вот скелет дорисую. Кстати, может, Дафну попросить? У нее была пятерка.

– Это не потому что Дафна знала больше, чем ты. Просто она чаще молчала. Ну, ты идешь?

– Позже. К тому же… не думаю, что Дафна сейчас спустится.

– Это почему?

– Потому что если она в замке, я точно знаю, на кого охотится Эль, и у них еще целых полчаса в запасе.

– Она же его убьет. Быстрее, чем Блэкфлай, – замечает Кэвин, а я смеюсь. Да уж, с нежеланными кавалерами Дафна не церемонилась, но Эль не относится к их числу.

– Ну, на балу же не убила? – флегматично замечаю я.

– На балу? Но, Дайана, ты ничего не путаешь? Дафна замужем.

– Кэвин, без меня ты погряз в пучине наивности, – фыркаю я, он грязно ругается и уходит, а я продолжаю неприлично ржать. Дорисовываю этот треклятый скелет и выдыхаю. Если так пойдет дело, я буду целыми днями выполнять идиотские задания Мегеры. Как же меня это все бесит! Мне надо найти возможность незаметно сматываться из замка к Ребекке. И я знаю, что теоретически такая возможность есть. Это опасно, требует много сил и, говорят, не проходит даром, но мне все равно. Если я не буду иметь возможности заниматься своим делом, то просто сдохну от скуки, а Ребекка, подозреваю, от голода. Она не справится без меня и Эля. Да и с Элем не справится, наше агентство может работать только со мной. Ни у подруги, ни у моего помощника, нет того уровня силы, который позволит брать задания в качестве мага- охранника.

Перед ужином я переодеваюсь в алое платье – открытое и яркое, даже не знаю, чем обусловлен мой выбор. Наверное, очень хочется подчеркнуть, что я давно не ученица. Я выросла и успешна, а возвращение в замок, все эти игры в ученицу или учителя тянут меня назад. И перед выходом решаю связаться с Ребеккой, чтобы рассказать о том, что с Элем все нормально и он тут.

Подруга ожидаемо расстраивается. Она знает, как Эль относится ко мне, и ревнует, хоть и пытается это скрыть. То, что она далеко и одна, а мы вместе в замке магистра, ее задевает.

– Дайана, я не знаю, что делать с клиентами. У меня целый стол заявок!

– Пока говори, что я в отпуске, но я скоро найду способ наведаться к тебе. Хоть как-ни- будь…

– Дайана, ты же не хочешь воспользоваться зеркалом? – со страхом интересуется Ребекка.

– Не паникуй, – велю я.

– Это чревато! Причем на всех этапах! Не думаю, что тебе позволит магистр, а значит, ты снова будешь заниматься чем-то опасным!

– Я всегда занимаюсь чем-то опасным, и, заметь, как правило, вполне успешно.

– Но, Ди… даже если найдешь артефакт, ты же знаешь, переход зеркалом – это рулетка! Никто ими не пользуется уже более пятидесяти лет. И не просто так, количество смертей перевесило удобство! Ну подумай! К тому же по прошествии стольких лет они все не настроены и стали еще опаснее.

– Настрою. Не дергайся! Если б я знала, что ты впадешь в панику, просто ничего бы не сказала.

– Дайана, ты упряма и лишена инстинкта самосохранения! Нет! Они и раньше сбоили по-страшному. Я не хочу однажды у себя на столе обнаружить твою руку, ногу или голову, потому что все остальное не дошло.

– Поверь, я дойду.

– А если дойдешь, но без руки? Дайан, не делай глупостей, пожалуйста.

– Глупости – мое второе имя. – Я улыбаюсь. Ребекка всегда была параноиком и трусихой. – А теперь пока. Мне нужно идти, там приехала Дафна, и у нас с ней намечается парад тщеславия.

– Дафна тут? – потерянно уточняет Ребекка. И я понимаю ход ее мыслей, даже становится стыдно, что я использовала Эля как раз в том ключе, в котором она и боится. Но я хоть и жалею Ребекку, но не понимаю. Эль – вампир, для него заниматься сексом так же естественно, как пить кровь. Он никогда не будет моногамным, впрочем, как никогда и не будет с Ребеккой. С одной стороны, слишком ее ценит, чтобы пользоваться. С другой – слишком равнодушен, чтобы не суметь устоять перед искушением. Со мной бы он не устоял, честно пытался бы стать только моим. Но все равно однажды сорвался бы. Я это понимаю, он пока нет. А Ребекка живет в иллюзиях.

Когда я спускаюсь в розовую гостиную, все уже на месте, кроме меня и Дафны. Гостиная на самом деле серая. Розовые тут только диванчики и шторы. Эту комнату Блэкфлай использует для неформальных обедов, когда еду подают на низких столиках, а гости могут перемещаться свободно и общаться между собой.

Сам магистр сидит в кресле у камина с бокалом, в котором плещется янтарная жидкость. На коленях мужчины развалился Пушистенька. Сейчас, когда его единственный, горящий алым глаз закрыт, кот кажется самым обычным. Большим и пушистым. Его хочется взять на руки и затискать.

Когда я появляюсь в дверях, головы поворачиваются ко мне, даже Пушистенька приподнимается и таращится на меня. Иллюзия очарования спадает, я мигом вспоминаю, что он такое. Посмотрев на меня, кот снова укладывается на колени к магистру. Иного я и не ожидаю. Для Пушистеньки Блэкфлай всегда был главным.

Я по привычке прохожу прямо к Кэвину и усаживаюсь рядом с ним. Эбигейль смотрит на меня немного обиженно, но я тут же ей улыбаюсь и хлопаю по дивану рядом с собой. Как раз рядом свободное место, и она тут же пересаживается поближе ко мне.

– Дайана, все судачат про вампира. Правда, что он твой любовник? – интересуется она с восторгом.

– Секретарь. – Я закатываю глаза. Эля хочется убить. Вот зачем создал почву для слухов?

Мои слова слышит Блэкфлай, поднимает глаза и усмехается.

– Ну что? – не выдерживаю я.

– Ничего, – отзывается он, не спуская с меня глаз. Серых, насмешливых и наглых. – Словно и не было семи лет, так ведь, Дайана?

– А по мне, так разница очевидна. Очень многое изменилось.

– Посмотрим, – ухмыляется он. И от этой волнующей улыбки по спине бегут мурашки, а к щекам приливает жар. Думаю, ее замечаю я одна, но Эбигейль смотрит на меня с интересом и еще каким-то чувством, которое я не могу описать. Надеюсь, ей хватит ума не начать разговор сейчас, когда вокруг так много народу. К счастью, появляется Дафна, и от меня внимание переходит к ней.

Она в голубом платье с воротником стоечкой. Кружево заканчивается прямо под подбородком. Я не удерживаюсь и пихаю в бок Кэвина, указывая на весьма непривычный для Дафны фасон. Кэвин понимает все сам и морщится. Наивный мальчик снова оказался не готов к тому, что в жизни не все идеально. Признаться, раньше мы с Дафной любили его шокировать. Одна моя выходка перешла разумные границы, впрочем, Кэвин остался доволен, ну и я достигла своей цели. Хотя… стоило признать, много моих выходок переходят границы. Вся сексуальная жизнь Кэвина была спровоцирована или мной, или Дафной. Наверное, он бы справился и без нас, но с нами вышло раньше. Думаю, секрет о девушке Блэкфлая до сих пор не дает ему покоя. Боится ли Кэвин сейчас, что он вылезет наружу?

– Дафна, непривычно видеть тебя в таком странном наряде.

Кэвин не был бы Кэвином, если бы не попытался поддеть нашу красавицу. Он рос с нами, поэтому научился отпускать колкости еще лет в десять. А как иначе выжить? Мы все тут острые на язык.

– Такова мода, ты ведь знаешь, я неукоснительно ей следую. – Дафна улыбается снисходительно, взглянув на Кэвина, как на несмышленого малыша.

– Не замечал, что в моде настолько уж сдержанная скромность. Ну или ты решила посвятить себя служению богам, но не факт, что это оценит твой муж.

– Я не разрешу, – отзывается Блэкфлай, с интересом наблюдающий за этим разговором.

– Я и не собираюсь. Просто Кэвину не стоит корчить из себя знатока женской моды. Плохо получается, – замечает она и демонстративно обращается ко мне, показывая, что общаться с Кэвином больше не хочет. – Дайана, я рада тебя видеть, – говорит Дафна, хотя в ее голосе радости я не слышу. Она уже мысленно воюет со мной за внимание магистра. – Жаль, не знала, что ты была на балу, а то непременно подошла бы пообщаться. Столько лет прошло.

– Ты и не должна была знать, – отвечаю я, показывая, что для меня-то ее присутствие не являлось тайной. Дальше, наверное, стоило промолчать, но мне хочется позлить и ее, и магистра. – Впрочем, ты ведь была занята, как и сегодня, когда опоздала на ужин. Но не переживай, это платье делает тебя обворожительной. Уверена, небольшое опоздание тебе простят.

– Вот зря я надеялась, что ты, Дайана, изменишься. Как была язвой и манипуляторшей, так и осталась! – Она кривится и усаживается в кресло, которое совсем недавно освободила Эбигейль. А я чувствую удовлетворение.

– Наконец-то в твоем голосе прорезались человеческие нотки. Я рада тебя видеть, Дафна, и приятно, что и ты не изменилась. Не обижайся за мой подарок. Надеюсь, он пришелся тебе по душе. Я хорошо изучила твои вкусы.

– Твои вкусы тоже ни для кого не тайна, – замечает она и бросает едва заметный взгляд на магистра. Демоны! Переиграла.

Я только усмехаюсь в ответ и парирую:

– Я выросла, и они изменились. А твои, видимо, нет.

– Иногда мы принимаем желаемое за действительное, Дайана. Но самообман всегда ведет к опасным последствиям. Этому нас учили. Впрочем, возможно, ты этого уже не слышала, так как сбежала.

Блэкфлай, с интересом наблюдающий за нашей перепалкой, понимает, что скоро она перерастет в безобразную женскую драку, и берет инициативу на себя, интересуясь здоровьем мужа Дафны. И хорошо, а то мы с Дафной коснулись той темы, которую развивать мне не хочется. В целом вечер проходит не так отвратительно, как мог бы. Дафна понимает, кому обязана наличием в ее постели сексуального вампира, и ведет себя тише, чем могла бы. Возможно, и правда оценила подарок, а может быть, боится меня провоцировать. От магистра за такое ей точно попадет.

Кстати, Блэкфлай больше не заводит разговор о нежеланном госте в замке. Он мне сказал, что думает по этому поводу, и, видимо, считает тему исчерпанной. Магистр вообще не обращает на меня внимания. Узнает, как дела у Дафны, интересуется, как справляется со своими обязанностями еще одна совсем молоденькая девушка. Ее я не знаю. Обсуждает с незнакомыми парнями их задание и отпускает первыми (с ужина отпускают?), общается с преподавателями. Короче, ведет себя, как радушный хозяин замка за ужином. Я сижу буквально пару часов и сбегаю спать. Подозреваю, что Эль ждет меня в комнате. Нужно решить с ним один актуальный вопрос. Мне понадобится его помощь на занятии.

Эль действительно ждет меня в комнате. Как всегда на моей кровати, которая для двоих слишком узка. Ну уж нет. Я не готова спать сегодня вместе с ним. Придется находиться слишком близко. А это даже для меня чересчур.

– Нет, Эль! Даже не надейся. Вали к Дафне, – говорю я, прислоняясь плечом к стене.

– Я соскучился по тебе, – нагло заявляет он и смотрит шальным сытым взглядом, в котором мелькает восхищение. Я знаю, ему нравлюсь я и красный. Только вот одеваюсь я не для него. – Дафна не может мне дать того, что я хочу. Поэтому я тут.

– И чего же ты хочешь? – спрашиваю я, присаживаясь к нему на кровать. Наглец смотрит мне прямо в глаза и, не стесняясь, говорит:

– Тебя.

Я усмехаюсь. Задавая вопрос, втайне надеюсь получить именно этот ответ. Мне нужно сейчас почувствовать себя желанной. Блэкфлай, как всегда, холоден. Мне никогда не увидеть в его глазах ту же страсть, которую я вижу в глазах Эля. Знаю, что снова встаю на те же грабли, снова творю глупости и сейчас играю сразу с двумя мужчинами, но не могу остановиться. Я никогда не была хорошей девочкой, поэтому Элю отвечаю довольно резко:

– Этого не будет. Ты же знаешь? Если бы ты был мне нужен, я бы не подкладывала под тебя своих подруг.

– Дафна тебе не подруга, – отмахивается напарник. – И ты любишь забирать то, что ей дорого. Мной она дорожит, поверь.

– Это она сказала?

– Это я знаю тебя лучше, чем кто бы ни было. Тебе важно доказывать, что ты круче всех. Самая востребованная ведьма, красивая, и мужчина рядом с тобой должен быть самый-самый… так ведь, Дайана? Именно поэтому ты одна?

– Ты не знаешь меня так хорошо, как тебе бы того хотелось. И наши сложные взаимоотношения с Дафной никак не касаются наших простых отношений с тобой.

– Нет, Дайана, у нас очень непростые отношения. И ты это знаешь, не тешь себя иллюзиями.

– Что на тебя нашло, Эль? – устало интересуюсь я. Играть расхотелось. Хочется остаться одной и лечь спать. – Раньше ты держался на расстоянии, и это было хорошо.

– Тебе хорошо.

Он разваливается на кровати, привычно закинув руки за голову. Знает, что именно в такой позе смотрится особенно выигрышно. Он хороший, по сути тот, кто мне сейчас нужен. Забыть Блэкфлая, почувствовать себя красивой – все это реально в объятиях Эля, а еще он не сможет разбить мне сердце. А я? Я разобью ему сердце или у вампиров сердца нет?

– Так почему ты вдруг решил сменить свое поведение? Ты не ответил на мой вопрос.

– Я расскажу, а ты полежишь со мной? – вкрадчиво спрашивает он, и меня ведет от игривого флера, который окружает вампира. – Ну же, Дайана.

– Я тебя вообще сейчас выгоню отсюда. Особенно если будешь использовать на мне свою магию. Я ведь тоже могу использовать на тебе свой арсенал.

– Не выгонишь, я тебе нужен, – сообщает он, напрочь проигнорировав угрозу.

– Да, кстати, пока не забыла. – Я меняю тему. – Хочу завтра тобой немного попугать студентов. Можно?

– Для тебя все что угодно.

Он приподнимается на локтях и смотрит на мои губы из-под опущенных ресниц.

– Эль, перестань, – прошу я.

– Не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Не хочу.

– И мы снова возвращаемся к вопросу, что изменилось?

– Возможно… – Он прикусывает губу и на секунду мелькают острые клычки. – Я почувствовал опасность, которой раньше не было. Ты не была моей, но ты не принадлежала никому, и я ждал.

– Я и сейчас не принадлежу никому.

– Это не так Дайана. Скажи мне, ты ведь была с ним? – спрашивает меня Эль. – Со своим магистром.

– Хотела быть, – признаюсь я, не считая нужным скрывать. – Очень разные вещи, согласись?

– А почему сбежала?

– Потому что поняла – это невозможно. Я не интересую его как женщина и не заинтересую никогда. Неужели не очевидно?

– Нет. Ты выросла… он не постарел… если он позовет, ты ведь к нему пойдешь? Именно поэтому ты отталкиваешь меня?

– Нет. – Я прикрываю глаза. – Не пойду, если он позовет. Любить его больно, и я не хочу этой боли. Но да, отталкиваю тебя именно поэтому…

Мне отвечает тишина. Я сижу несколько секунд и открываю глаза. Эля в комнате нет. Даже прогонять не пришлось, а мои щеки мокрые от слез. Зато кровать сегодня будет полностью в моем распоряжении. Во всем нужно искать плюсы.

Эль так и не возвращается, а я засыпаю почти моментально. Завтра предстоит трудный день. Мой первый в новом качестве. Надеюсь, помощник за ночь утешится и явится в качестве подопытной нечисти. В конце концов, он знает меня и знает, что между нами не будет ничего.

А утром я просыпаю собственное занятие. Будит меня робкий стук в дверь.

– Ну, что надо? – недобро отзываюсь я и плетусь открывать, прямо как и была – в пижамном комплекте, состоящем из шортиков и майки на тонких бретельках. На голове с утра огненное воронье гнездо, и вообще я представляю собой дико злобную, крайне неприятную в общении версию Дайаны.

– Ой… – В коридоре стоит Патрик и таращится на меня круглыми глазами. – Вау. У тебя классная фигура!

– Слюни подотри, – командую я и невежливо интересуюсь: – Что нужно?

– Мы ждем занятия. Народ хотел сбежать, но зашел Блэкфлай, всем вставил и отправил меня за тобой. Он злился.

– Это его проблемы, – бурчу я и захлопываю дверь, крикнув: – Сейчас буду!

Собираюсь за пять минут. Три из которых чищу зубы и заплетаю косу, и еще две использую, чтобы засунуть зад в слишком узкие штаны. Когда это необходимо, я могу проявлять чудеса скорости.

– Уже? – удивляется Патрик, который флегматично подпирает стену у моей комнаты.

– Сама в шоке, – хмыкаю я и решительным шагом отправляюсь вперед по коридору.

– Где все? – спрашиваю у моего провожатого.

– В зале внизу.

– Хорошо. Иди первым и скажи, чтобы спускались в катакомбы на минус первый этаж. Буду ждать вас там через десять минут. Сбор у южного выхода.

– Хорошо! – Патрик припускает по коридору, а я хитро улыбаюсь. «Ну что, побегаем, цыплятки?»

Конечно, к южному входу я не иду. Отправляюсь к северному, мысленно позвав Эля. Тот откликается сразу же, как ни в чем не бывало, и я объясняю ему задачу. А сама спускаюсь к северному входу и принимаюсь за работу, у меня не больше пяти, ну максимум семи минут. Примерно через столько первые студенты подойдут к южному входу, и уже тогда все должно быть готово.

Заклинание тумана несложное. Делать его умеют все, а вот убрать почти невозможно. Ориентироваться в колдовском тумане сложно, а если погасить все светильники… Что же, пожалуй, задание будет интересным.

Я быстро пишу записку, поджигаю ее, подкинув в воздух, и ловлю в ладони уже почти остывший пепел, сдуваю с рук, отправляя записку Патрику. Там всего несколько слов. «Найдите меня в тумане. Тьма опасна».

Интересно, как быстро ученики, которых будет пугать Эль, смогут добраться до меня и расскажут ли, кто именно охотился на них в темноте? Если придут достаточно быстро, а я велю Элю их подгонять, то потом мы устроим охоту на вампира. Это уже будет интереснее.

Я прислоняюсь к стене в ожидании. Даже время для приличия засекаю. Первым появляется Патрик. Он идет, держась за стеночку, и выглядит белее мела. Интересно, Эль там не перестарался?

– Молодец. – Я ободряюще улыбаюсь парню. – Я делала ставку на тебя. Одиночка, который без сомнения бросил друзей.

– Да пошла ты! – недовольно бурчит он и оседает по стене. – Я их потерял в этом молоке, а не бросил. Что ты такое устроила?! Предупреждать же надо!

Его гнев забавляет. Я даже не злюсь на хамство. Патрик напоминает меня семь лет назад. Я тоже никогда за словом в карман не лезла. Да и сейчас не лезу.

– Я послала вам записку. Это уже больше, чем бывает в реальной жизни. А я вас готовлю к реальной жизни. За иллюзиями – это к Мегере. Мне еще ей нужно сдавать нарисованный скелетик. По мне, бегать в тумане от монстра гораздо прикольнее.

– О, и тебе тоже нужно нарисовать скелетик? – неизвестно чему радуется Патрик, а я снова отвлекаюсь на открытую дверь. Из клубящегося тумана выходят сразу трое.

– А вот девочки, как всегда, более организованны, – довольно замечаю я и отступаю, пропуская студенток. Они не возмущаются, как Патрик, но смотрят на меня недобро и затравленно. Им тоже, видимо, не очень понравилась импровизация. А зря. Мы с Элем старались.

Оставшиеся студенты, включая ревущую заучку, выбираются в течение следующих пятнадцати минут, что примерно соответствует моим ожиданиям.

– Я не пойду туда! – воет заучка, которую я мысленно поклялась себе больше так не называть. В конце концов, она тоже моя студентка. Нужно узнать имя.

Последней выходит симпатичная, похожая на Дафну блондинка. На ее губах мечтательная улыбка, а шею прикрывает платок. Пожалуй, я убью Эля быстрее, чем до него доберется Блэкфлай. Вампир вообще сошел с ума? Я не хочу даже предполагать, что он делал в темноте с девушкой и почему это происходило на первом занятии, где я присутствую в качестве преподавателя.

– Ну что же… – Я оглядываю вверенных мне студентов пытливым взглядом. – Все не так плохо, как я ожидала. Точнее, конечно, все плохо, но могло бы быть и хуже…

– Это нечестно! – Заучка сморкается в изрядно помятый носовой платок и смотрит на меня с вызовом. – Мы не успели подготовиться, мы не могли собраться. Наша жизнь подвергалась опасности! Мы будем жаловаться.

– Конечно, вы не могли подготовиться и собраться! – Я фыркаю. – Представь, так и было задумано. Мне хотелось максимально приблизить ситуацию к реальной. Зато вы прошли испытание и вот теперь, когда находитесь в безопасности, можете спокойно подумать, что вам угрожало в коридоре и как это победить. Ты! – я указываю на блондинку. – Молчишь.

– Но почему? – возмущается она. – Я же узнала, кто там. С чего это мне молчать?

– Потому что… все же у нас учебное занятие.

– И что? – с вызовом заявляет она. – Вот я и поучилась…

– В реальной жизни ты была бы мертва. А трупы не имеют права голоса, – с удовольствием поясняю я. – Все понятно?

– Так и скажите, что вы ре…

– Ты же хочешь зачет по моему предмету? – ласково интересуюсь я, и девица затыкается. – Ну а оставшиеся… – Я поворачиваюсь к остальной группе: – Слушаю ваши предположения.

К моему удивлению, остальные довольно шустро соображают, что пугал их вампир. Звучат и другие предположения, но они очень быстро оказываются отброшены. Мои десять студентов оказываются умненькими и заинтересованными. Мне на удивление нравится наблюдать за ходом их мыслей.

– Итак, – заключаю я. – Вы правильно определились с тем, кто на вас охотится, и теперь ваша задача поохотиться на него…

– Нам его убить? – удивляется Патрик. – Ты не обидишься, если мы уничтожим твоего вампира?

– Ну, во-первых, я все же в Эля верю больше, чем в вас, а во-вторых… нет, убивать его не нужно. Мы сделаем вот как. Вы же знаете заклятие метки? – Мне утвердительно кивают, и я продолжаю: – Замечательно. Ваша задача поставить на вампира три метки. Определитесь с цветами, чтобы мы потом смогли точно понять, кому метки принадлежат.

– Каждому по три? – спрашивает кто-то.

– Нет. Три метки – это смерть вампира. Вампир у нас честный, поэтому не будет хитрить. Одна метка – и вы получаете злого и сильного раненого вампира. Он становится более агрессивным, жажда крови усиливается. Две метки – дикая жажда крови, но зато вампир более медленный и менее осторожный, три метки – мертвый. Все понятно?

– А если я не хочу? – встревает заучка.

– Не ходи. – Я жму плечами. Не понимаю, зачем мне вообще кого-либо уговаривать.

– А что, так можно? – спрашивают девчонки.

– Конечно, – соглашаюсь я. – Мне вообще все равно, учитесь вы или нет. На меня Блэкфлай уже зол, возможно, разозлится сильнее из-за того, что кто-то проигнорировал мои занятия. А может, ему, как мне, будет все равно. В любом случае – это не мои проблемы. Я тут не учусь.

– Но ты…

– Что я?

– Ты же отрабатываешь долг, как и все мы.

– Ну вот, в меру сил. Что я сделаю, если получается так себе? Меня не в преподаватели готовили.

– А на нас он разозлится?

– Вы спрашиваете меня о переменах настроения учителя? – Я усмехаюсь. – Представления не имею. Возможно, ему не наплевать, сожрет вас гипотетический сбрендивший вампир или нет. Мне без разницы.

После моей речи в белесый и плотный туман, застилающий подземелья, почему-то идут все, кроме обиженной девицы с прикрытым горлом, которую туда не пускаю я. Все же я убью Эля.

Я начинаю подозревать неладное, когда сначала полчаса не слышу никаких звуков, а потом к выходу начинает приближаться толпа. Я слышу студентов по возбужденному гомону, а потом из тумана к моим ногам летит Эль, который приземляется на чудом выставленные перед собой руки, но встать не может.

– Что… – начинаю я и кидаюсь к нему, но следом за вампиром показывается злой Блэкфлай с черными глазами. В них клубится уже знакомая мне, пугающая тьма.

– Какого демона тут происходит? – воплю я. Следом за магистром из темноты показываются перепуганные студенты и замирают, обступив нас довольно широким кругом. Не знаю, кого они боятся больше. Эль стонет и приподнимается на локтях, я успеваю кинуться вперед, прикрывая вампира собой и наспех сплетенным заклинанием, чтобы защитить от удара магистра.

– Что ты творишь? – орет Блэкфлай, когда его магия, так и не задевшая Эля, откидывает меня к стене.

– То же самое могу спросить и у тебя, – огрызаюсь я, пытаясь подняться и не показать, как мне больно. Впрочем, думаю, он и сам прекрасно понимает. Так как из глаз уходит тьма и в расплавленном серебре мелькает страх. Неужели думал, что я не успею прикрыть друга? Или рассчитывал, что не буду рисковать. Не помнит, что ли, какая я? – Ты совсем с ума сошел?

Эль медленно поднимается, улыбается магистру и, пошатываясь, подходит ко мне.

– Не стоило меня защищать, – шепчет он и убирает с моей щеки прядь волос. – Но мне приятна твоя забота.

Получается очень нежно и трогательно. Особенно со стороны, если не знать о наших взаимоотношениях, о ночном разговоре. О вампирской сути, которая заставляет его постоянно провоцировать меня, окружающих, а теперь и Мрака. Элю сделали больно, и он хочет задеть в ответ.

– Как мило, меня сейчас стошнит, – заявляет Блэкфлай, и это вызывает у Эля довольную улыбку, которую, впрочем, замечаю только я. – А ты знаешь, что твой дружок делал?

– Я все знаю. Подозреваю, даже больше, чем ты, – отрезаю я и отступаю в сторону от закрывающего обзор вампира.

– И поощряешь?

– Нет. Но твои действия тоже вызывают вопросы.

– А я тебя предупреждал, Дайана, если он тронет хоть кого-то из студентов, я его выкину из замка и сдам властям.

– За что ты его сдашь? А? – Я делаю шаг вперед и в гневе смотрю на Блэкфлая. – Снова покажешь свое дурацкое могущество, ну, давай. А то они… – я указываю в сторону студентов, – …они смотрят тебе в рот и еще не знают, какой ты мерзавец. И что ты готов идти по головам, и по их головам, лишь бы потешить свое болезненное эго.

– Все сказала? – спрашивает он, закипая от злости. – А теперь скажу я. Твой ручной вампир убил на заставе несколько человек. Несколько, Дайана! За это положено наказание. Я вообще не понимаю, откуда вопросы о том, почему я не хочу видеть его в замке. Мне кажется, это очевидно. Тут дети. Он уже покусал двоих. И я по-хорошему просил его отсюда убрать еще вчера. Но ты же всегда считала себя выше правил? Мы знаем, к чему привело мое снисходительное отношение. Я многое тебе прощал. Раньше. Больше я такой ошибки не повторю.

– Я не кусаю, если меня не просят, – с ленцой отзывается Эль. Он пока с трудом двигается и, подозреваю, не может обернуться, иначе бы его тут уже не было, но наглость к нему потихоньку возвращается. Это хорошо. Значит, вампир серьезно не пострадал.

– Если бы он не убил наемников на заставе, они убили бы меня. Может быть, я сама бы справилась, а может – нет. Эль помог мне. Прости, не считаю это его виной. Хочешь сдать Эля? Не вопрос.

– Что значит «Не вопрос»? – возмущается мой напарник.

– Молчи! – шипим мы с Блэкфлаем одновременно.

– Если в тебе проснулась честность, может быть, вместе с ним сдашь и своего помощника, который подослал этих наемников, потому что он очень не хотел, чтобы я приехала сюда. А я не могла не приехать, так как ты разыграл партию и не оставил мне выбора. Как я ни пытаюсь найти виноватого, получается, если кого и винить, то это тебя и Кэвина. Может быть, немного меня. Но никак не Эля!

– У тебя всегда виноват я! – огрызается магистр и поворачивается к вампиру.

– Вали отсюда сейчас же! Если я тебя поймаю второй раз, я не отступлю.

– Не поймаешь… – упрямо заявляет вампир.

– Ты уверен, что хочешь попробовать? – спрашивает Блэкфлай и делает пасс рукой, возвращая возможность Элю применять магию и оборачиваться.

– Нет, – бросает разозленный вампир и растворяется черным дымком, снова оставив меня одну. Даже мысленно не прощается. Впрочем, я знаю Эля. Он найдет способ отомстить и вернется, чтобы рассказать об этом способе мне. Именно за это я его и ценю. За верность.

– Ну что уставились? – рычит на присмиревших студентов Блэкфлай. – Занятие окончено. Представление тоже! Все брысь отсюда!

– А она подвергала нас опасности… – подает голос заучка, а я закатываю глаза. Что-то говорить магистру, когда он зол, – это навлекать на себя неприятности. Мне даже не обидно. Идиотка сама себе подписала смертный приговор. Сильнее наорать на меня Блэкфлай уже не может, он выплеснул свой гнев, а значит, следующая порция раздражения достанется кому-то другому.

– Она подвергала? – очень тихо и угрожающе начинает он. – Да вы все никчемные идиоты, вас бы всех сожрал вампир, если бы того хотел. Всех до одного, даже если бы вы напали на него своей дрожащей кучкой! Самая тупая лично подставила ему шею. Ее не волновало, кто там бродит в темноте, а остальные просто нещадно тормозили, опозорив меня. Вас будто ничему не научили и даже не привили хотя бы элементарный инстинкт самосохранения. А у мага он должен быть врожденным!

– Удачи! – Я улыбаюсь заучке. – Тебе отдельное спасибо. Теперь он орать будет не на меня.

– Дайана, стой! – осекает меня магистр. – Я тебя не отпускал.

– А когда я слушалась? К тому же я пошла сдавать Мегере рисунок скелетика. Вы же сами велели стараться!

– Не называй ее Мегерой! – доносится мне вслед, но я уже уверенно шагаю по коридору, пытаясь не заорать в голос от злости.

– Я с тобой еще поговорю!

– Валяйте, – бросаю я. – Только есть ли смысл? Мне вроде как не шестнадцать.

– А мозгов столько же.

Меня трясет и буквально выворачивает наизнанку от переполняющих эмоций. Наверное, впервые в жизни. Боль, почти физическая, разочарование, злость и безысходность. У меня из сердца с корнями вырывали то, что я берегла годами. Лишь эти хрупкие, спрятанные в глубине души чувства позволяли мне чувствовать себя живой, а не сломанной.

Я раньше уже рыдала из-за Блэкфлая. Казалось, что сердце рвется на части, но это не то. Сейчас ощущения другие, тогда я страдала от того, что не нужна, а сейчас просто разочаровалась. Остатки моей детской мечты разлетаются осколками. Хочется кричать в голос, и я трачу неимоверные усилия, чтобы молча идти по коридору и никого не убить за неосторожный взгляд. Меня, бывало, злили. Случалось, выводили из себя, но сейчас… магистр сумел достать меня до такой степени, что я просто не могу контролировать свои эмоции и близка к истерике. Угрожать тому, кто мне дорог, просто потому что есть ресурс, позволяющий уничтожить и меня, и Эля, – это слишком подло даже для него. Блэкфлай лишил меня того, кто служил опорой последние годы. Это злит. Магистр словно хочет меня сломать, превратить в ту же слабую и зависимую Дайану, которой я была семь лет назад. А я не могу этого допустить. Только вот силы до сих пор не равны. И Блэкфлай мне доказывает это раз за разом. Унизил перед студентами, которых сам же и вверил. Зачем? Или это месть за Мегеру, которой мне еще сдавать нарисованный скелет. Написать, что ли, в конспекте неприличное слово? Но это совсем уж глупо, по-детски, и не изменит отношения ко мне у одного конкретного мужчины. А главное – не изменит моего отношения к нему.

Я ухожу к себе, запираюсь и накладываю на дверь заклятие, на случай если кто-то ко мне вздумает ломиться. Я уверена, эти чары, созданные в гневе, даже Блэкфлай не сможет сломать. Да и не будет. Я не вижу ни одной причины, которая может его заставить прийти ко мне. Он уже добился, чего хотел – выгнал Эля и в очередной раз указал мне мое место. Как же я зла, даже уснуть получается с трудом!

А сон всегда был для меня лучшим лекарством. Я должна поспать для того, чтобы переварить все случившееся, успокоиться и не натворить глупостей, которые я люблю совершать в бешенстве. Хорошо хоть, что уже достаточно давно нашла способ бороться с этим. Печальнее, если проходят ночь, истерика, а желание сделать глупость остается.

Если в моей голове зреет настоящая глупость, никакой сон не может заставить меня ее забыть. Я просыпаюсь, когда за окном темно. Хочется есть, но подозреваю, что ужин я проспала, а получить на кухне замка еду в неположенное время практически нереально. Поэтому я решаю даже не пытаться. В конце концов, никому еще еда на ночь глядя не шла на пользу.

Какое-то время лежу, пытаясь уговорить себя ничего не предпринимать на горячую голову, а потом отправляюсь на разведку, как всегда, проиграв сражение с собственным шилом в одном месте. Мне нужно убедиться, что за семь лет ничего не изменилось и ключ от артефакторной лежит там же, где и лежал.

Стучит в висках, руки немного дрожат. Как и раньше, я боюсь быть пойманной, но, как и раньше, все равно лезу напролом. И у меня получается. Я снова вскрываю кабинет Блэкфлая, словно и нет семилетнего перерыва. Осматриваюсь, позволяя глазам привыкнуть к темноте, и отправляюсь в левый угол, где можно без проблем сделать магический слепок руны, открывающей нужную мне дверь. Потом заметаю следы и возвращаюсь к себе в комнату. Велик соблазн рвануть в артефакторную прямо сейчас.

Наверное, семь лет назад я так бы и поступила, но не сегодня. Сегодня я понимаю: нельзя пытаться воспользоваться зеркалом в моем состоянии. Я слишком взвинчена, в прошлый раз это едва не стоило мне жизни. Нужно дать себе время успокоиться, ну и отвлечь Блэкфлая. Он должен увериться, что я не собираюсь бросаться следом за Элем или как-то еще реагировать на то, что осталась в замке без помощника. Мне нужно выглядеть сдавшейся. Именно этого ждет от меня учитель. Былой покорности.

На следующий день я отношу Мегере скелет, даже не посылаю ее куда подальше, когда она возвращает его на переделку. Вечером перерисовываю снова и ловлю себя на мысли, что это занятие действует на меня крайне медитативно. Почти пропадает желание убивать. Ругаюсь с Кэвином, породив кучу сплетен среди юных умов. Мирно сижу за чашечкой кофе с Дафной, которая тоже скучает по вампиру. Она стала относиться ко мне проще, когда поняла, что я не претендую на ее место в окружении Блэкфлая и не рассматриваю Эля как мужчину, с которым можно закрутить роман. Короче, я веду себя так, словно пытаюсь вписаться в образ жизни замка.

Дафна знает, что я не склонна врать в лицо, особенно если дело касается личных отношений. Если бы мне был нужен Эль, то вампир не оказался бы рядом с ней. Поэтому, пожалуй, сейчас нас можно назвать почти подругами. Мы с ней похожи, а вот Эбигейль стала за годы другой. Осторожной, услужливой, пресной. Я узнаю обитателей замка заново. Провожу у студентов еще пару занятий, на которых придумываю для них новые испытания и пугалки. Начинающие маги прячутся друг от друга в темноте, когда нельзя издавать ни звука и искать противника полагается на ощупь. Ловят на улице снежки, которые я окрашиваю магией. А еще я придумываю для них одно очень увлекательное приключение, но для его реализации мне требуется время и ресурсы. Его я оставляю на потом.

Совершить задуманное я собираюсь на третий день после того, как исчез Эль. Наверное, меня заставляет решиться на это очередной разговор с Ребеккой, которая выглядит бледной и замученной. Ей тяжело без нас. И мне нужно это исправить. Подруга просто не тянет работу агентства сама, а все бросить ей не позволяет совесть, ну и отсутствие личных денег. Мне нужно появиться дома и решить хотя бы парочку насущных вопросов.

С самой Ребеккой мы вопрос зеркала больше не поднимаем. Слишком уж нервно она реагирует на эти артефакты. Поэтому я дожидаюсь ночи, переодеваюсь в удобную одежду и отправляюсь в катакомбы, где несколько дней назад гоняла студентов. В прятки мы играли тут же, что позволило мне убедиться – за последние годы ничего не изменилось. Магистр никуда не перенес хранилище артефактов.

Дорога хорошо знакома. Я тут раньше часто гуляла. Потому что артефакторная учителя – самое интересное место в замке. Я пробиралась туда, когда никто не видел, и изучала содержимое. Однажды меня поймал Блэкфлай, но, поняв, что ничего тащить я не планирую, разрешил приходить и наводить порядок. Это было прекрасное время. Тогда учитель казался мне идеальным. Сейчас многое изменилось. В том числе цели, которые я преследую. Мне нужно зеркало, и я хочу совершить опасный переход. Не первый в своей жизни.

Велик соблазн уйти из замка и больше не возвращаться. Так я уже однажды сделала. Никто не узнал, как именно я сумела сбежать. Даже магистр не мог предположить, что я воспользуюсь зеркалом. Знает только один человек. Он мне подсказал этот путь и научил активировать опасный артефакт. Возможно, Кэвин надеялся, что я погибну, а может, и правда хотел помочь мне бежать, расчищая себе дорогу к мечте. С ним никогда и ни в чем нельзя быть уверенной. Впрочем, все мы, ученики Блэкфлая, отличаемся умом, целеустремленностью и хитростью. Другие просто не попадают в замок.

Тот первый переход я запомнила на всю жизнь. Мне было адски страшно и больно. Я сломала руку и получила ушибы, но готовилась повторить, если это единственный способ вырваться. Только сейчас мне нужно будет вернуться. Блэкфлай знает, где меня искать, и второй раз точно не отпустит. Поэтому придется рисковать. Я без проблем добираюсь до двери в хранилище. Конечно, тут стоит защита, просто я знаю, какой именно полог накинут на коридор, ведущий к артефакторной. За семь лет Блэкфлай его, конечно, усовершенствовал, но не настолько, чтобы я не смогла пробраться незамеченной, ну а руну, открывающую саму дверь, я скопировала несколько дней назад.

Я волнуюсь. Руки дрожат, а дыхание сбивается. Пожалуй, если не сумею одержать победу хотя бы в мелочи, то сдамся. Мне нужно выбраться к Ребекке, глотнуть свободы и разобраться с текущими делами. Печально, что времени у меня немного. После завтрака, не позже, я должна быть в замке. Но ведь за ночь можно очень и очень много успеть.

Замираю на входе и жду, пока вспыхнут светильники в помещении, напоминающем музейный зал. Осматриваюсь. А здесь прибавилось новых вещей. Блэкфлай не терял времени даром и изрядно пополнил свою коллекцию. При других обстоятельствах я бы непременно изучила все получше, но сейчас не хочу искушать судьбу и двигаюсь по направлению к правому углу, в котором занавешенное пыльным покрывалом стоит огромное, в человеческий рост зеркало. Даже отсюда я чувствую тяжелую магию, исходящую от него. Вязь заклинаний устарела, она несовершенна, и даже я это понимаю, но мне нужно заставить ее работать во что бы то ни стало. Хочется верить, не ценой собственной жизни.

Я сдергиваю покрывало и замираю перед пыльной, мутной поверхностью артефакта, которым никто не пользовался последние семь лет. В прошлый раз мне помогали и скрыли потом следы преступления. Кэвин стоял на стреме, а сейчас я наедине с собственными сомнениями и опасностью. Но отступать я не привыкла. Закрываю глаза и подношу руки к мутной поверхности, пробуждая ее. Но прежде чем чувствую бегущую от кончиков пальцев к зеркалу магию, которая должна пробудить артефакт, меня отталкивают. Я лечу на пол, а между мной и зеркалом возникает Блэкфлай. Конечно же, он снова просто дьявольски зол на меня. И как только смог проследить и подобраться ко мне незаметно! Я ведь была очень осторожна!

– Ты осталась такой же идиоткой! – рычит он. – Куда ты полезла? Мне всегда казалось, что ты хотя бы свою жизнь немного ценишь. Раньше тебе было наплевать только на других! Сейчас же ты совсем свихнулась и потеряла и страх, и мозги!

– Мне нужно уйти. – Я не придумываю оправдания, только немного отползаю от него, почему-то так и не решившись подняться. То, что я делала, слишком очевидно, поэтому и врать нет резона. – Хотела использовать зеркало как раз потому, что мне не безразличны другие люди! Я бы вернулась до утра.

– Рука? Нога или голова? – Он шипит, как змея, и мне кажется, что магистр сейчас кинется на меня и вцепится ядовитыми клыками в горло.

– Я бы вернулась вся.

– И откуда такая наивная уверенность? – В его голосе сочится злой яд.

– Я уже один раз смогла пройти через зеркало, которого вы все так боитесь! – в сердцах выкрикиваю я, не понимая, что сдаю себя с потрохами. Магистр изрядно бледнеет, а я добавляю, понимая, что терять нечего: – Именно так я сбежала.

– Ну конечно! А я-то семь лет назад гадал, как тебе удалось незамеченной уйти из замка и так быстро исчезнуть. И кто же тебе помог?

– А кто сказал, что у меня были помощники? – нагло заявляю я, поднимаясь с пола, на котором сидела, и пытаюсь заглянуть прямо в глаза Блэкфлаю, в клубящуюся на их дне тьму. Он внушает ужас. Присутствие магистра рядом всегда повергает в трепет. Высокий, сильный, красивый и очень опасный. Такие качества мужчины не могут оставить равнодушными ни одну женщину. К нему летят, как мотыльки на огонь, сгорая без остатка. Меня он оттолкнул, и я не осыпалась пеплом, но до сих пор злюсь. Хотя должна бы благодарить.

– Когда ты пропала, зеркало было закрыто, Дайана… – глухо говорит он и делает шаг навстречу. – И я обязательно вычислю предателя. Того, кто вместо того, чтобы удержать тебя, подтолкнул к краю. Ты была… – Он замолкает и смотрит со странной нежностью во взгляде. Никогда не думала, что нежность может быть злой. – …Слишком эмоциональной. Тебя можно было бы остановить, но тот или та, кто тебе помогал, не сделали этого… и я обязательно выясню, кто еще из учеников меня тогда предал.

– Твое право! Ищи! Только вот это бесполезно. Я всегда добиваюсь своего, и тогда я просто заставила очередного человека делать то, что нужно мне. Ты единственный, кого я никогда не смогу покорить…

Сейчас я говорю об этом спокойно, но семь лет назад это простое понимание сломало меня. Наверное, я тогда и правда была малолетней идиоткой. Магистр не прав только в одном. Сейчас я изменилась.

– А ты… как ты могла?

– Что я?..

– Я всегда выделял тебя среди остальных. Я доверял тебе. А ты раз за разом требовала все больше и в конечном счете предала.

– Я просто ушла… – тихо замечаю я.

– Ты просто наплевала на все обязательства, на планы, на то, что я рассчитывал на тебя, и сбежала из-за придури. Из-за сиюминутного каприза. Я считал, что лучше тебя воспитал.

Сейчас Блэкфлай стоит передо мной, убрав руки в карманы плотных темно-серых брюк. Из глаз почти полностью ушла тьма, которая теперь преследует его всегда. Черты лица стали более острыми, грубыми, но все так же красивы и притягательны. Расстегнутый ворот рубашки открывает сильную загорелую шею, что в условиях Севера нечастое явление.

– Ты знаешь, почему я ушла.

Я сглатываю, стараясь не пялиться на учителя. Я ведь почти справилась с собой. Забыла, насколько привлекательно он выглядит, как у меня сносит крышу от его широких плеч и сильных рук.

– В том-то и дело, Дайана, представления не имею, почему ты сбежала, – в сердцах выплевывает он, продолжая теснить меня к стене. – Может, просветишь?

– Я… я… – голос срывается. Объяснить не получается. Потому что безответно любила? Нет. Потому что не смогла получить желаемое и психанула? Пожалуй, да, но ведь это не оправдание.

– Вот видишь, ты сама не знаешь точного ответа, Дайана. Ты всегда выводила меня. Своими выходками, вечными провокациями… но…

– Что? – Я врезаюсь спиной в стену, и теперь мне некуда отступать, а Блэкфлай все надвигается, пока не оказывается рядом. Он в сердцах ударяет кулаком по стене рядом со мной, заставив вздрогнуть. Ругается глухо и упирается ладонями у меня над головой. В его глазах снова клубится тьма, и она меня пугает. Потому что сейчас в красивом лице не остается ничего человеческого. На меня смотрит тьма. Пугающая, жуткая и, похоже, очень опасная. Из глаз учителя на меня словно взирают десятки демонов.

– Я тебя простил… – Он смотрит на меня внимательно и с укором. – Я все списывал на юношеский максимализм, на присущую всем талантливым детям эксцентричность. Я дал тебе второй шанс, но ты…

– А что сделала я?

– Ты осталась прежней, такой же сумасшедшей, сводящей с ума, только вот тебе не семнадцать… не надейся, что я, как и прежде, буду тебе потакать…

– И что это значит? – спрашиваю я, чувствуя, как перехватывает дыхание.

– Это значит, я больше не понимаю, зачем мне сдерживаться.

С этими словами он вжимает меня в стену, обхватывает запястья, заводя их над головой, и жадно и зло целует, сминая мои губы, лишая воли и здравого смысла. Это так неожиданно, волнующе и разрывающе горько, потому что больше я не хочу этого. Я боюсь быть сломленной. Наш поцелуй, о котором я мечтала с пятнадцати лет, тот, который предназначается только мне, превращается в мучительно-сладкую, злую издевку. Он наказание. Горькое и болезненное. Блэкфлай мстит мне, а я такая глупая, что так и не могу понять за что.

Умелые касания, сбивающееся дыхание и сильное, горячее тело, вдавливающее меня в стену, – это все походит на сон. И, как во сне, я не могу определиться, где нахожусь: в кошмаре или же в своей самой тайной, сокровенной мечте. В голове сумбур. Эмоции, мысли, желания и язык, требовательно скользнувший мне в рот, заставляющий отвечать и подчиняющий своему ритму. Я сейчас слабая и податливая. Не могу сопротивляться и противостоять его уверенности. И это пугает. Он все же сломал меня, покорил, доказал, что, как и раньше, я полностью завишу от него, и это убивает. Мне кажется, что он пользуется единственной моей слабостью, чтобы подчинить себе, укротить, и это отрезвляет. На глазах появляются злые слезы. Я высвобождаю руки и толкаю его в грудь.

– Не смей! – шиплю в лицо, чувствуя, как пылают щеки.

– И почему же? – нахально усмехается он. – Вампиры ведь не ревнивы, а ты давно этого хотела. Тебе больше не семнадцать, Дайана… – хрипло шепчет магистр и обводит большим пальцем контур моих губ.

– Не опошляй все светлое, что осталось в моей душе… – тихо прошу я.

– Я думал, розовые очки с тебя слетели еще семь лет назад, – зло выплевывает он, а я отступаю от стены, почувствовав немного мнимой свободы. Теперь я знаю, как легко у меня отнять даже ее иллюзию. Выдыхаю и, повернувшись, отвечаю как можно более ровно:

– Слетели. Я ушла, забыла тебя и начала новую жизнь, которая мне нравится. Но где-то в глубине души у меня жили воспоминания о том времени, когда ты для меня был безупречным идеалом. Сейчас ты уничтожил остатки…

– Вот и прекрасно, – припечатывает Блэкфлай. – Я никогда не был безупречным и не планирую быть идеалом, особенно для тебя. Ты предательница, которая не воспользовалась подаренным ей вторым шансом. Я теперь не спущу с тебя глаз, Дайана.

– Да пожалуйста! – Я раздраженно дергаю плечом и иду на выход.

– Соберешь свои вещи и придешь ко мне.

– Что? – Я не верю своим ушам.

– А что непонятного во фразе, «я не спущу с тебя глаз»? У меня нет желания каждую ночь вылавливать тебя у зеркала, однажды не успеть и получить в качестве сувенира твою ногу. А я знаю, ты будешь пытаться сбежать. Поэтому с этого дня ты ночуешь в моей комнате.

– Не боитесь сплетен? Вы же так всегда переживали за свою честь.

– Повторюсь, Дайана. Тебе не семнадцать. И я переживал не за себя, но сейчас ты лишилась права на мое сопереживание и уважение. Любовник-вампир, вранье, угроза жизни студентам… очередная попытка сбежать. Что дальше, Дайана?

Я не отвечаю ничего, просто разворачиваюсь и ухожу. Меня душат слезы, руки мелко дрожат. Даже оправдываться не хочется. Пусть думает все что угодно. Какая теперь разница? Я никогда не чувствовала себя настолько униженной и вывалянной в грязи. Я действительно любила его. Я действительно сбежала, не сумев вынести пренебрежения и понимания, что ему нужны другие женщины рядом. Красивые, взрослые, сексуальные. Я ушла с тяжелым сердцем, но, пожалуй, не переставала его любить. Давила воспоминания и бегала больше не от самого Блэкфлая, а от своих чувств к нему. Время не вылечило. Но сегодня он меня унизил, растоптал все светлое, что было в моей душе, и ясно дал понять, что и дальше будет топтать.

В комнату я возвращаюсь в слезах и совершенно не ожидаю увидеть у себя на кровати как ни в чем не бывало развалившегося Эля в обнимку с пухлой папкой.

– Что случилось? – встревоженно интересуется он, но я только отмахиваюсь.

– Не обращай внимания. А ты что тут делаешь? Эль, Блэкфлай не шутил. Он убьет тебя, если поймает в следующий раз.

– Не дергайся, – отзывается мой напарник. – Помнишь, ты говорила, что если есть какие-то сведения и их можно теоретически добыть, то я их добуду?

– Ты что-то нашел? – воодушевляюсь я. – Что у тебя в папке?

– Твоя свобода.

– В смысле?

– Я узнал, что такое Блэкфлай… – тихо произносит Эль и внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, как я восприму эту информацию. – Это все предположительно. Прямых доказательств нет, но сведений достаточно, чтобы инициировать проверку МагСтража, и эта проверка будет жесткой. Блэкфлая заберут до выяснения обстоятельств, а то, что они выяснят, не позволит выпустить его обратно. Он опасен, Дайана.

– Рассказывай, – требую я и усаживаюсь рядом с Элем на кровать.

– Ты же помнишь, как действует сохрон? – издалека начинает он.

– Да. – Я киваю. – Маг заключает в него демона и держит там с помощью магии.

– А теперь представь, что вместо сосуда тело, и демон в нем не один.

– Но это нереально… – с сомнением произношу я.

– Правда ли нереально, Дайана? Даже с уровнем силы твоего магистра? Проанализируй, что ты видела, подумай и поймешь сама. Блэкфлай – гигантский сохрон, в котором заключен не один десяток демонов. Он аккумулирует в себе черную энергию и в один прекрасный момент рванет, уничтожив всех, кто окажется рядом с ним. Я не знаю, как и зачем он это сделал, но я уверен в том, что это правда. Если ты спрячешь чувства и включишь разум, то поймешь – я прав. Ты и сама ведь подозревала нечто подобное, иначе не отправила бы меня искать сведения.

– Нет… – шепчу я, понимая, что Эль не врет, а вампир вручает мне папку и говорит:

– Тут все сведения. Передашь МагСтражу и на следующий день будешь свободна.

– Не уверена, что могу… – Я качаю головой.

– Это твое право. – Эль жмет плечами. – Ты просила, я сделал, как всегда. Но не хочу и дальше пытаться вникнуть в ваши созависимые отношения. Он опасен. Не только для тебя. Он опасен для замка. Сдашь его и будешь свободна, заодно выполнишь гражданский долг. Не сдашь – будешь и дальше рыдать ночами, а в один прекрасный день взлетишь на воздух вместе с учениками и самим магистром.

– Он не довел бы до такого, Эль… он не подвергнет учеников опасности. И он не стал бы делать это с собой! Зачем?

– Дайана… – Эль поднимается и, наклонившись ко мне, утирает слезы со щек одним нежным движением. – Ты пахнешь им. Его страстью и его черной магией. Я не могу тебя заставить действовать. Я дал тебе инструмент, а как его использовать – решай сама. Не стану тебя уговаривать. Это бессмысленно. Ты должна сделать выбор, не мне говорить тебе, каким он должен быть.

С этими словами Эль оборачивается черным дымом и растворяется в темноте комнаты. Я знаю, он не явится сюда, пока не приму решение, но не понимаю, что делать. Так и сижу в обнимку с папкой до рассвета, а потом поднимаюсь и стремительно выхожу из комнаты. Очень хочется верить, что на этот раз я приняла действительно правильное решение.

Три дня спустя

Снег летит крупными, белыми хлопьями, засыпая двор академии. В коридорах стоит непривычная тишина. Все переваривают случившееся. Я иду на занятие и не могу понять, что я собственно делаю здесь. Ведь могла бы давным-давно уехать. Именно это было моей целью – свобода.

Меня ничего тут не держит, но вместо того, чтобы мчаться в Срединные земли, я вызвала Ребекку и жду приезда Маркуса. Замок готовится встречать гостей. Здесь собираются ученики опального магистра. Не все, конечно, но самые верные. Что среди них делаю я – вечная предательница? Наслаждаюсь победой? Это вряд ли. Скорее уж питаюсь чужой ненавистью.

Испуганные и потерянные студенты стараются не показываться никому на глаза, а люди из МагСтража – молчаливые, одетые в строгие черные костюмы, уже кажутся в замке своими. Весть о Черном магистре прокатилась по всем Северным землям и донеслась даже до Срединных земель. Магический мир стоит на ушах.

– Добрый день, студенты, – здороваюсь я и прохожу к кафедре. Длинная атласная юбка шуршит при каждом шаге. Я привычно присаживаюсь на стол, и рядом со мной тут же появляется Пушистенька. Он осуждающе смотрит на меня алым глазом. Кажется, кот снова ожидал увидеть не меня, но сегодня остается, а не исчезает со злым шипением. Смирился? Или понял, что лучше один хозяин, чем ни одного.

– Записывайте тему сегодняшней лекции…

– Это ведь ты сдала его? – доносится злой голос из центра аудитории. Я смотрю на Патрика, но ничего не отвечаю.

– Ты снова предала его, чтобы занять его место?

– Пиши тему, Патрик, магистра больше тут нет. Слушаться придется меня…