Katja Brandis

WOODWALKERS. FEINDLICHE SPUREN

Cover and inside illustrations by Claudia Carls

© 2018 by Arena Verlag GmbH, Würzburg, Germany.

www.arena-verlag.de

© Теремкова О., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Во время школьного обмена с Коста-Рикой я нашёл новых друзей и союзников – и привёл в бешенство своего злейшего врага Эндрю Миллинга. Нам нужно выяснить, кто или что такое Арула и почему для Миллинга это так важно. Скорее всего, эти сведения пригодятся нам в борьбе против него. Но сначала мы должны найти нашего друга-выдру Фрэнки, который тайком увязался за мной, – с тех пор его и след простыл. Что же с ним произошло? Может, людям что-то известно. Но они порой ведут себя довольно странно и даже опасно, когда дело касается оборотней…

Когда небо было серым, словно шифер, и оттуда лилась и лилась вода, мы иногда прятались под выступом скалы. Так было и в тот день спустя несколько недель после того, как я впервые побывал в городе людей. Мия сочиняла истории, чтобы нас развлечь, а кончик её хвоста взволнованно подёргивался.

– …но тут явились двое в серо-зелёных костюмах, хотели накинуть на меня лассо и потом сделать из меня чучело. Однако я вдруг обрела суперсилу и способность летать и обогнула горную вершину, чтобы напасть на них сверху…

Мама зевнула, обнажив желтовато-белые клыки.

– Ты имеешь в виду этих людей в шляпах? – уточнила она. – Шляпах, похожих на плоский камень, на котором вапити навалил кучку?

– Вот именно, – кивнула Мия. – Я как раз собиралась броситься на них с воздуха, но тут…

– Эти люди не стали бы делать из тебя чучело, – возразила мама. – Их называют рейнджеры.

Мия обиделась, что мать снова перебила её, но я навострил уши. Родители уже не раз упоминали это слово – «рейнджеры».

– А кто это такие – рейнджеры? – спросил я. Тогда, до моей запретной вылазки к гейзеру Старый Служака, я этого ещё не знал.

– Это люди, которые следят за тем, чтобы люди и животные мирно сосуществовали в национальных парках, то есть на нашей территории, и ничего не разрушали, – объяснила мама.

– Здо рово! – Я был впечатлён. – Значит, эти рейнджеры нам не враги?

– Нет, – сказала мама и встала. – Если хотите, можем взглянуть на одного из них. Только ведите себя тихо: эти люди часто бывают вооружены. Не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

– Ещё чего! Я останусь здесь! – промяукала Мия, которая, очевидно, всё ещё дулась, а когда я с воодушевлением вскочил, она ни с того ни с сего на меня напала. Я, конечно, этого не стерпел – бросился на неё и попытался повалить. Мы сплелись в светло-коричневый меховой клубок и упали прямо на отца, не слишком-то нежно его разбудив.

– Уберите лапы от моего носа! – прошипел он. – Нимка, выведи их наружу – им надо размяться!

За грубый тон он получил от мамы лапой по морде, правда, когти она выпускать не стала:

– А что я, по-твоему, сейчас делаю?!

Я весь дрожал от нетерпения, когда мы с матерью отправились в путь по сосновому лесу. Я даже не погнался за белкой, пробегающей по упавшему дереву.

– Но вы же всегда велели нам держаться здесь, в лесу, подальше от людей. Или мы примем человеческое обличье? – Превращаться мы тренировались совсем недавно – во время вылазки в город.

– Тихо! – прошипела Нимка, крадясь вперёд на широких мягких лапах. Я с испугом осознал, что она уже кого-то заметила. Да, теперь я тоже чувствовал запах человека, и вскоре мы подобрались достаточно близко, чтобы его увидеть.

– А, это ОН – так я и думала, – сказала мама, и я с удивлением почувствовал радость в её мыслях. Я недоверчиво пригляделся к рейнджеру. Это был крепко сложённый мужчина с волосами цвета осенней листвы, в тёмно-зелёных штанах, серой рубашке, на которой поблёскивало что-то золотистое, и в точно такой шляпе, какую описывала мама. На спине у него было что-то похожее на матерчатый горб – рюкзак, как беззвучно пояснила мама, а на поясе – продолговатая ярко-красная штука.

– Он и в самом деле вооружён! – с ужасом заметила сестра. – Кто он такой? Ты его знаешь, да?

– Да, – призналась мама. – Это Том. Мы с ним друзья.

Мы с Мией были так ошарашены, что шерсть у нас на загривке встала дыбом.

– Как… что… но ведь… – только и сумел выговорить я.

Мама выглядела немного смущённой:

– Я впервые заметила его ещё несколько лун назад. Я задрала вилорогую антилопу, но потом поняла, что поблизости пролегает туристическая тропа. Мимо как раз проходили люди, и я не могла откусить ни кусочка. Но потом, к счастью, явился Том. Он перекрыл тропу, и мы смогли вернуться и спокойно поесть. Очень мило, правда? Вот так мы и познакомились.

У мамы есть друг-человек! Уму непостижимо! Втроём мы осторожно посматривали сквозь кусты в сторону рейнджера.

– Позже я узнала, что его зовут Том – так его называли другие люди, – рассказала Нимка. – Мне это, конечно, тоже понравилось: ведь «Том» на человеческом языке означает «кот»! С тех пор мы время от времени видимся.

Человек по имени Том как раз наносил пшикалкой разноцветные знаки на ствол дерева. Наверное, метил территорию. Мне это показалось немного невежливым: разве он не знает, что это наши владения?

– Это знаки для меня, – гордо объяснила мама. – Чтобы я знала, что он тут был.

На меня это произвело сильное впечатление.

– Иногда он мне машет. – Нимка заурчала, глядя на рейнджера. – Вот как сейчас.

Том махнул рукой и хлопнул себя по шее. Наверное, он приветствовал не только маму, но и москитов.

– Но почему он вооружён? Он боится тебя? – Мию мамин рассказ, кажется, не совсем убедил.

– Нет, конечно же, нет! – возмутилась Нимка. – Это только против медведей! Такая штука с перцем.

Том не оборачиваясь шёл по тропинке, а мы за ним. Он не замечал ни нас, ни самца гризли, который обретался неподалёку. Поняв это, мама сильно встревожилась, и я тоже заволновался. Обычно медведи, почуяв или услышав человека, сразу исчезают, но этот гризли даже не думал уходить. Он считал себя здесь главным и никому не уступал дорогу.

Тем временем гризли решил пощипать травку на ближайшей поляне. Он стоял там и жевал траву, напоминая светло-бурую мохнатую гору. Увидев медведя, рейнджер тут же остановился и повернулся к нему вполоборота. Правильное решение: гризли не любят, когда им смотрят в глаза – он воспринял бы это как вызов.

– Он умён, твой Том, – сказал я, но Нимка была в таком напряжении, что не обратила на меня внимания. Она пригнулась и не спускала глаз с человека и медведя, которые находились от нас на расстоянии примерно одного древесного ствола и пока ещё нас не замечали, потому что мы подобрались к ним с наветренной стороны.

– Я не доверяю этой скотине, – коротко пояснила она.

– Я тоже – это же тот самый, который тогда обнаружил нас в логове и хотел прикончить, – пожаловалась Мия. – Самый настоящий мерзавец.

И именно он нам, как назло, сейчас повстречался!

Том, находишийся на расстоянии примерно одного древесного ствола, начал медленно отступать, приговаривая успокаивающим тоном: «Хороший мишка, славный мишка, мы друг друга не тронем, ладно? Всё в порядке, приятель». Однако рука Тома лежала на перцовом баллончике у него на поясе.

Медведь сдвинулся с места и вразвалку пересёк поляну, мимоходом выдёргивая из земли растения и отправляя их в пасть. Ещё немного – и он окажется совсем рядом с рейнджером. Тем временем Тому, похоже, стало ясно, что встреча может добром не кончиться: я даже на расстоянии почуял его страх.

Медведь, видимо, тоже почуял страх Тома – и кое-что ещё. У Тома в рюкзаке, судя по всему, был провиант, потому что медведь поднял голову, принюхался и сделал несколько шагов в его сторону.

– Пожалуй, самое время пальнуть по нему из перцового баллончика, – заметила Мия.

– А вдруг гризли от этого рассвирепеет – тогда точно хлопот не оберёшься, – возразил я.

– Я должна что-то сделать, – решительно заявила мама. – Вы останетесь здесь, ясно?

И прежде чем мы успели возразить, она уже ускользнула светло-коричневой тенью.

Я понятия не имел, что она собирается предпринять, и невольно прижал уши, оскалился и тихонько мяукнул. Прижавшись друг к другу, мы с Мией ждали, что произойдёт. Мы оба знали, что гризли не только намного крупнее, но и значительно сильнее, чем пумы. В бою у нашей матери не было бы шансов против этого зверя.

Нимка подбежала к краю поляны, остановилась неподалёку от Тома и зашипела на медведя. Это подействовало: великан замер и озадаченно повернулся к ней.

Тому бы сейчас отступить и убраться, пока гризли занят нашей матерью. Только мистер Рейнджер, на беду, словно оцепенел и пробормотал несколько слов, которые имеют отношение к человеческим выделениям. Что бы это значило? Ему что, вдруг приспичило? Во всяком случае он, похоже, не слишком обрадовался встрече с нашей мамой. Медведь колебался недолго: со вздыбленной шерстью и злобным рычанием он помчался вперёд – прямо на маму и Тома! Разрази меня гром!

Ш-ш-ш-ш! Том выхватил красный баллончик, и оттуда ударила длинная мутная струя. Гризли, рыча, отшатнулся, повернул в сторону и поспешно ретировался. По крайней мере, от него удалось отделаться.

Но, к сожалению, маме тоже досталось: чихая и мяукая, она бежала к нам в укрытие:

– Чёрт побери, жжёт!

Она упала рядом с нами на живот и стала тереть лапами глаза. Чтобы ей помочь, я облизал ей морду. Плохая идея! Теперь у меня на языке пылал лесной пожар.

– Том, конечно, хороший парень, но ему следовало бы лучше прицелиться, – проворчала мама по пути к выступу скалы, под которым, наверное, до сих пор спал Ксамбер. – Не рассказывайте, пожалуйста, ничего отцу.

– Конечно, не будем, – пообещал я.

Однако папа всё равно заподозрил неладное, когда Нимка прыгнула в реку, чтобы избавиться от противного запаха. Надо было видеть её гримасы и слышать звуки, которые она издавала в холодной воде!..

Вопреки всему я не переставал думать о людях, Томе и обо всём, что случилось. Через некоторое время я шепнул Мии:

– Я тоже хочу обзавестись собственным рейнджером.

При мысли о дружбе с человеком у меня по коже пробежали мурашки. Союзник, который не принадлежит к моей семье. Которому я мог бы рассказать, как я порой бываю недоволен жизнью пумы, потому что в мире людей столько всего интересного.

– У тебя что, моль в голове?! Или рой жуков?! – Мия оскалилась. – Надеюсь, ты не совершишь такую глупость, как та девочка-рысь, о которой рассказывал папа.

– А что она такого сделала? – полюбопытствовал я.

– Прошлой зимой она ушла к людям и осталась там, чтобы жить как они! Похоже, съела что-нибудь не то, раз ей в голову пришла такая идея!

– Не думаю, – отрезал я. Ушла к людям и осталась там! Должно быть, это невероятно волнительно. Отважусь ли я когда-нибудь последовать примеру этой девочки-рыси? Но для начала, наверное, достаточно найти друга-человека.

В следующие недели я обнаружил нескольких рейнджеров и в конце концов выбрал невысокую девушку – она часто улыбалась, и у неё была стремительная походка. Иногда она сопровождала туристические группы и отвечала на их вопросы, иногда была одна и, кажется, проверяла состояние тропинок. Я не был уверен, можно ли приблизиться к ней в обличье пумы, поэтому решился принять человеческий облик и с бьющимся сердцем подсел к ней, когда она выступала с каким-то докладом про природу.

Вокруг неё на брёвнах сидели полукругом человек сорок, и одним из них был я – в перепачканной одежде, которая хранилась в коробке в нашем тайнике и уже стала мне мала.

– Привет, меня зовут Андреа, – весело представилась моя новая любимая девушка-рейнджер. – Сегодня я расскажу вам о волчьей стае, обитающей здесь, в национальном парке, а когда начнёт темнеть, мы отправимся наблюдать за этими восхитительными животными. Может, нам повезёт.

Я невольно фыркнул, и Андреа с недоумением посмотрела на меня. Ладно, хоть она и любит волков, пумы наверняка нравятся ей ещё больше!

После доклада я собрал всё своё мужество, подошёл к ней и застенчиво улыбнулся.

– Привет! – сказал я, ожидая, что она тут же поймёт, что я её новый друг.

Андреа с некоторым замешательством улыбнулась мне в ответ:

– Привет! Я заметила, как внимательно ты слушал. Хочешь что-то спросить?

– Придёшь ко мне в гости? – взволнованно спросил я. – Только так, чтобы мой отец ничего не заметил. Тогда мы сможем обо всём поговорить.

Андреа, похоже, удивилась, а потом от души расхохоталась. Я непонимающе смотрел на неё. Её глаза округлились, и она отступила на шаг назад. Я с ужасом заметил, что она уставилась на мои зубы. О ужас: я так разнервничался, что моя челюсть частично превратилась в пумью и клыки уже покалывали мне губу.

Я повернулся и со всех ног бросился наутёк.

Бедная девушка – надеюсь, со временем она оправилась от потрясения. Я вспомнил о ней, когда Лисса Кристалл зашла к нам во время урока Джеймса Бриджера и объявила:

– Возможно, вы уже слышали, что перед выпускными экзаменами первого учебного года вы будете проходить профессиональную практику. Начинайте уже сейчас думать, кем вы хотите стать, потому что скоро вам придётся искать себе место для прохождения практики.

– Рейнджером, – не раздумывая сказал я. Если уж мне не удалось обзавестись собственным рейнджером – я хочу им стать сам!

– Ха, да у них зарплата – смех! – Вожак волков Джефри презрительно покосился на меня. – Я хочу хорошо оплачиваемую работу. Менеджер или что-нибудь в этом роде. Кроме того, из тебя бы вышел паршивый рейнджер – ты небось и не догадываешься, чем им приходится заниматься?

– И чем же? Щёлкать орехи? – вмешалась Холли, но Джефри не обратил на неё внимания, по-прежнему глядя на меня.

Его слова вселили в меня сомнения, но я не подал виду:

– А из тебя, можно подумать, получится лучший в мире менеджер! Такой же, как твой отец: не его ли фирма недавно обанкротилась?

В глазах Джефри полыхнула ярость, и я понял, что зашёл слишком далеко. Я бы тоже взорвался, если бы кто-нибудь оскорбил моего отца, когда он в течение следующих нескольких недель будет преподавать звериные языки.

Разозлились не только волки – Джеймс Бриджер тоже смотрел на меня нахмурившись, а это было намного хуже, потому что он один из тех друзей, о которых я тогда так страстно мечтал.

– Думаю, вам следует извиниться друг перед другом, – сказал он, и в классе повисла напряжённая тишина. Все уставились на нас.

– Не дождёшься, котёнок! – прорычал Джефри.

Я молча скрестил руки на груди, глядя прямо перед собой. Ладно, моё замечание было довольно обидным – но почему я должен извиняться перед тем, кто шпионит по заданию моего смертельного врага Эндрю Миллинга?!

– Вы оба получите штрафное задание и выполните его вместе! – возвестил Бриджер.

Неделя началась довольно паршиво.

После ссоры мы ещё некоторое время обсуждали разные профессии – наверное, чтобы все снова немного успокоились.

– Я стану специалистом по болотам, – радостно провозгласила Куки. – Я прекрасно в них разбираюсь. Вы знали, что опоссумы живут в болоте?

Я не был уверен, что кто-то готов платить деньги за то, чтобы Куки рассказала ему что-нибудь о болотах, но на этом уроке я не собирался больше ничего говорить. Тем более ничего плохого. На меня и так уже достаточно народу обижается.

– Но тогда тебе нельзя будет прикидываться мёртвой, когда возникнут проблемы, иначе твоему начальнику придётся постоянно вызывать «Скорую помощь», – заметила Лу, самая красивая девочка-вапити в мире.

– Кстати, – вмешалась Тикаани, белая волчица, – думаю, это как раз для меня – врач «Скорой помощи». Или телохранитель – ведь я неплохо умею драться. Или певица.

Бо, ещё один член волчьей стаи, закатил глаза:

– Осталось только определиться: калечить людей, лечить их или завывать им на ухо.

Теперь и Тикаани обиделась. Ну и урок!..

Холли всё это время провела в раздумьях.

– А есть специалисты по орехам? – спросила она.

– Их наверняка очень мало, – с сожалением ответил Джеймс Бриджер. – Зато есть промышленные альпинисты, которые, например, забираются на ветроэнергетические установки и что-нибудь там ремонтируют.

Моя лучшая подруга просияла:

– Тогда я попробую это!

– Мы с Сумраком хотим когда-нибудь открыть собственный ресторан, – объявила девочка-ворон Тень, и её брат-близнец с энтузиазмом закивал.

– Они будут своими лучшими клиентами, – шепнул мне Лерой, мой сосед по парте. Я кивнул, удержавшись от замечания, что он, будучи скунсом, нашёл бы себя в парфюмерии. Настроение у меня сегодня было ниже плинтуса.

– А мои родители хотят, чтобы я стал адвокатом, – с несчастным видом вздохнул Брэндон.

– Делайте то, что вам нравится, иначе вам несколько десятилетий подряд придётся страдать, работая по профессии, которую вы ненавидите, – предостерёг нас мистер Бриджер. – Так что выбери лучше что-нибудь другое, Брэндон.

– А я стану учителем, – вдруг заявил бета-волк Клифф, и все с удивлением на него уставились. Он тут же приподнял губу и зарычал. – А что такого? Думаете, я мечтаю о карьере вышибалы, который стоит у дверей клуба?

В волчьем обличье у Клиффа были острые зубы, и никто не осмелился ему возразить. Его маленький друг Миро, который теперь сидел на уроках в человеческом облике, восхищённо смотрел на Клиффа:

– Что, можно зарабатывать деньги, стоя у дверей?!

– Правда, время от времени придётся кого-нибудь бить, – объяснил Клифф, и Джефри с довольной ухмылкой покосился на меня.

Остальные ещё не знали, чем хотят заняться в будущем. Но у нас было ещё достаточно времени на размышления.

После уроков мы с Холли, Брэндоном и Дорианом удалились в домик на дереве, которое росло на лугу недалеко от школы. Холли упражнялась в прицельных прыжках – для этого мы с Брэндоном повесили на стене домика мишень для игры в дартс. Холли бросилась на мишень – и попала прямо в яблочко! Она с довольным видом запустила когти в мишень и повисла на ней:

– Правда, здо рово? Я стану первоклассной альпинисткой! Никто не сможет меня превзойти! По крайней мере, ни один человек! Белка, вперёд…

– …гол она забьёт, – закончил Брэндон, который пасся под деревом и следил за тем, чтобы в домик не забрались непрошеные гости. – Если хочешь поиграть в футбол, тебе придётся спуститься ко мне.

– Да здесь, наверху, тоже можно прекрасно играть в мяч, – заявила Холли, схватила сосновую шишку и, подпрыгнув, запустила ею в ближайшее дерево. Бум!

Я растянулся на дощатом настиле, свесил передние лапы и уставился вдаль, за реку, блестевшую на солнце.

– Вы тоже всё время думаете о Фрэнки? – спросил я. – Сегодня он наверняка сказал бы, что хочет работать с компьютерами.

– Да, я часто о нём думаю, – грустно отозвалась Холли, сразу же перестав скакать. – Если б он только не увязался за нами!.. Ведь знал же, дурачок, как опасен Эндрю Миллинг – ты ему об этом рассказывал!

– Да, но, похоже, этого оказалось недостаточно. – Меня пробрала дрожь, как всякий раз, когда я думал о своём бывшем наставнике. Эндрю Миллинг смертельно опасен, хотя некоторые люди отказываются в это верить. А следы однозначно свидетельствовали, что Фрэнки бежал за нами до самого опорного пункта Миллинга. – Если Фрэнки попал ему в лапы, мы должны приготовиться к худшему.

– Но разве Миллинг тогда не сообщил бы об этом? – возразил Брэндон. – Не похвалился бы, что прикончил Фрэнки?

– Нам нужно ещё раз попытаться его найти, – вмешался Дориан. Он как раз тщательно чистил шёрстку, поскольку очень гордился своей принадлежностью к редкой породе кошек русская голубая.

– Но мы ведь уже пытались! Клянусь червивым орехом, чего мы только ни делали! – Холли забарабанила крошечными лапками по перилам – на них не осталось ни царапины. – Я бы так хотела ему помочь – только чем?

Дориан встал, скрылся в домике и вскоре вернулся оттуда с газетой в пасти. После недолгой борьбы со стопкой бумаги ему удалось носом и лапами перелистнуть страницы. Чтобы ветер не отобрал у него шуршащую добычу, Дориан улёгся прямо на газету.

– С тех пор как Фрэнки пропал, я каждый день читаю сводки от начала до конца, – пояснил он. – Оборотень-выдра хитёр – если он ещё жив, то как-нибудь сумеет подать нам знак.

– Может быть, – отозвался я со смешанным чувством. – И как, что-нибудь обнаружил?

– Да, но не то, что ожидал, – проговорил Дориан.

Мы напряжённо и встревоженно уставились на него:

– В смысле?

– Кажется, в жизни человечества настала чёрная полоса, – констатировал наш друг. – Посмотрите, что я обнаружил в одном только этом номере!

Оставляя на газете отпечатки носа, он показывал нам разные заметки и читал вслух заголовки:

Это лишь некоторые примеры – таких новостей было гораздо больше.

– Люди должны были бы заподозрить неладное: веткам и камням нечего делать в небе, – заметил Брэндон. – Их наверняка подбросили оборотни-птицы.

Мы переглянулись и подумали об одном и том же: не Миллинг ли стоит за этим? Если все эти нападения организовал он, у него должно быть невероятно много союзников по всей стране.

– Я бы этому не удивился: Миллинг вредит людям как только может, – сказал я. – Однажды он отомстит им всерьёз. Помнишь, что мы слышали в его опорном пункте, когда они говорили о Великом дне?

Мы встревоженно переглянулись.

– Проклятая пума! – Шерсть Холли встала дыбом, глаза сверкали. – Вчера вышло распоряжение Совета, я подслушала его у учительского стола. Там говорится, что необходимо вмешаться, если заметишь, что оборотень хочет навредить человеку. Наверное, имелись в виду эти нападения. Кроме того, я слышала, что Совет расследует дело Миллинга и ищет доказательства, чтобы наконец-то вынести ему приговор!

– Хорошо, – мрачно сказал я. – Если его всё-таки приговорят, какое наказание ему светит?

– Я недавно говорил об этом с мистером Зорки, – ответил вместо Холли Дориан. – За это могут исключить из сообщества оборотней, никому нельзя будет больше говорить с осуждённым или смотреть на него. Сурово, да?

– Некоторых присуждают к нескольким годам в одном из этих зверинцев, которые на самом деле тюрьмы для оборотней, – сказал Брэндон. – Но самое тяжёлое наказание – когда блокируют способность к превращению. Это возможно – я слышал от мисс Кристалл.

Мы потрясённо молчали. Я не мог представить себе жить лишь в обличье пумы или человека… Да, это действительно самое тяжкое наказание. Мои мысли вернулись к нападениям.

– Вмешиваться лишь в чрезвычайных случаях недостаточно, – сказал я, повинуясь внезапному порыву. Пока Дориан читал вслух сводки, мне в голову пришла идея, и теперь настало время её высказать. – Что, если нам основать Клуб помощи людям? Может, мы сумеем их защитить. Не хочу, чтобы они нас возненавидели.

– Круто, – не раздумывая ответил Брэндон, который рос человеком. – Но название какое-то пресное – как насчёт Секретного клуба рейнджеров? Рейнджеры ведь тоже помогают людям, а мы будем заниматься этим тайно.

– Согласен, – отозвался Дориан, и его жёлтые кошачьи глаза сверкнули. – Может, нам удастся как-нибудь совместить эту помощь с нашей практикой.

– Я за! – ликовала Холли.

– Может, сумеем уговорить нескольких ребят из Коста-Рики, – с надеждой произнёс Брэндон. Через неделю наши новые друзья должны были приехать к нам с ответным визитом, подготовка шла полным ходом.

С этого момента человечество обрело кучу ангелов-хранителей – мы, оборотни, были на стороне людей! Спокойствие и решительность друзей придали мне мужества. Мы все неглупы, и наше решение не пустые слова. Возможно, мы сумеем добиться большего, чем нам кажется сейчас.

– Это означает, что нам придётся с умом выбирать места для практики, а не проходить всё равно какую только потому, что она прикольная, – сказал я с тяжёлым сердцем. – Надо использовать возможность занять ключевые позиции. Выяснить, что важно для решающего сражения, хотя мы ещё не знаем, что случится. Нам нужно научиться как можно большему – в будущем это может пригодиться.

Брэндон кивнул:

– Тогда это хорошая идея – устроиться рейнджером. Вообще-то я собирался пройти практику на очистительной станции – родителям назло. Но я могу, например, пойти в пожарную команду.

Вид у Брэндона был довольно несчастный. Поскольку оборотни терпеть не могут огонь, с его стороны это была настоящая жертва.

Холли ни секунды не колебалась:

– А я, разумеется, в горно-спасательную службу!

Мы решили по возможности внедрить своих людей в полицию, больницу, электро— и водоснабжение, городскую администрацию и службу компьютерной безопасности.

– Но ведь там нужно писать резюме – а вдруг нас не примут? – Голос Холли снова зазвучал неуверенно – должно быть, она вспомнила свои школьные оценки.

– Я знаю, что мисс Кристалл наладила много контактов, когда ученики в прошлом году проходили практику, – сказал Дориан. – Если повезёт, она нам поможет.

Меня охватил трепет счастья и волнения. Караг – рейнджер, борец за справедливость. Звучит как название какого-нибудь низкопробного фильма. Ну и что! Классно иметь план.

Нужно попытаться расспросить Джефри, хотя для этого мне и придется пересилить себя. Сделаю, пожалуй, вид, будто мне уже что-то известно.

– Как ты относишься к тому, что Миллинг призвал своих сторонников предпринимать кое-что? Я имею в виду действия, которые вредят людям? – спросил я Джефри на перемене.

– А тебе какое дело? – прорычал он, враждебно глядя на меня.

– Может быть, я всё-таки поучаствую, – соврал я.

– Во-первых, я тебе не верю, а во-вторых, это важные спецзадания, которые он ни за что не поручил бы предателю вроде тебя.

– Ясно, – сказал я, жалея, что не взял с собой диктофон. Джефри разболтал то, что я хотел узнать. За этой «полосой неудач» и в самом деле стоит мой бывший наставник!

Я размышлял, не спросить ли Джефри, кто может быть Арулой, о которой или о котором мы случайно узнали. Но потом придержал язык.

Во-первых, ему нельзя говорить, что нам вообще известно это имя, а во-вторых, про такие секретные вещи он наверняка ничего не знает. Он был лишь крошечным винтиком в организации Миллинга.

Но всем было известно, что Джефри с волками продолжают поддерживать Эндрю Миллинга, хотя мисс Кристалл запретила нам общаться с моим бывшим наставником. Однако волки и не думали выполнять её указания – они действовали тайком и, похоже, нисколько не боялись, что за это их могут выгнать из школы.

Мы сразу начали вербовку в члены нашего Секретного клуба рейнджеров. Я обращался к кому только мог – начиная с Сумрака и Тени и заканчивая Нимблом и парой оборотней-старшеклассников, с которыми был едва знаком.

– Наше первое заседание состоится незадолго до заката в библиотеке, – всякий раз сообщал я.

Виола сидела перед телевизором и смотрела какую-то викторину. Она была недовольна, что я ей помешал.

– Не-е, это не для меня, – отмахнулась она, когда я рассказал ей о новом клубе, и покосилась мимо меня на экран, где привлекательный ведущий и его ассистентка со светлой львиной гривой и натужной улыбкой как раз объявляли вопрос на 20 тысяч долларов.

Я разочарованно прошёл в наш класс.

– А ты придёшь, Хуанита? – спросил я, глядя на потолок, где наша оборотень-паучиха плела паутину в форме сердечек.

– Посмотрим, – осторожно ответила она, тяжело вздохнув. – Я так рада, что Игнасио скоро приедет к нам!

– Я тоже, – уверил я Хуаниту.

Почти все остальные сказали, что подумают. Большинство из них, поразмыслив, наверняка поймут, что мы непременно должны помочь людям! Или им нравится Миллинг и то, что он творит? Я знал, что некоторые, например Берта и волки, им восхищаются, а вот насчёт других, скажем Лероя или Нимбла, я не был уверен.

Увидев, какая маленькая группа собралась вечером в библиотеке, я был разочарован. Мои друзья, конечно, были здесь, но из тех, с кем я говорил, явились только Сумрак, Тень и Эмбер.

– Знаю, что я всего лишь оборотень-муравьиха, – смущённо начала Эмбер. – Но, может, я всё-таки смогу хоть чем-то помочь. После всех нападений, организованных сторонниками Миллинга, люди ведь будут рады любой помощи, верно?

– Да, я тоже так считаю, – согласился я, через силу улыбнувшись.

От Брэндона не укрылось моё состояние:

– У нас всё получится. Ведь у нас есть поддержка с воздуха.

Сумрак и Тень – мальчик и девочка с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами – горделиво приосанились.

– Само собой, – сказала Тень. – Поразительно смышлёны и готовы мы всегда! – Это было новой любимой присказкой воронов.

Холли прикрыла рот книжкой, чтобы никто не услышал её хихиканья. Это не особо помогло – звук был такой, будто она плюётся завтраком.

Почему Лу не с нами? При мысли о ней у меня в горле застрял ком. Тикаани ещё можно было понять – она не хотела связываться со своей стаей, но почему не пришла Лу, до меня никак не доходило. Потом, если наберусь смелости, спрошу её, почему она не хочет участвовать в нашей затее. А Нелл! Но у той, по крайней мере, было оправдание: она сразу сказала, что ей надо готовиться к итоговому экзамену, потому что она непременно хочет его сдать. После этого экзамена в конце первого учебного года мы наконец-то перейдём в следующий класс.

– Давайте подумаем, что мы можем сделать, – объявил я. – Хорошо, что у нас за плечами уже несколько экспедиций и мы можем свободно перемещаться по Джексон-Хоул и окрестностям.

– Мы могли бы искать вещи, которые люди потеряли, – предложила Холли. – Помнишь, как быстро ты нашёл ключи от машины, которые я зашвырнула в лес?

– Э-э-э, да, – кивнул я. – Это было бы мило с нашей стороны. Но против нападений Миллинга это не поможет. Надо придумать что-нибудь посерьёзнее.

– Лучше всего предотвратить эти нападения, – высказался Дориан. – Но для этого нам надо оказаться в нужное время в нужном месте.

– Ясно одно: мы будем помогать только людям, которые к нам дружелюбны! – воскликнула Холли. Видимо, ключи от машины вызвали у неё дурные воспоминания.

Дориан вскинул брови:

– Как ты собираешься это определять? Что, каждому кандидату придётся сначала пройти тест, насколько он симпатичен?

– Конечно – мы крикнем ему с воздуха пару испытательных вопросов, – усмехнулась Тень.

– Причём очень трудных, – весело поддержала её Эмбер. – Оборотни-хранители не помогают просто так!

– Ты, наверное, имела в виду муравьёв-хранителей, – поправил её Брэндон.

– По крайней мере, звучит лучше, чем «копытное-хранитель», – поддела его Холли.

В результате мы договорились патрулировать по двое окрестности и искать возможность кому-нибудь помочь или предотвратить что-нибудь дурное.

Я подумал, сколько вреда Миллинг и его враждебно настроенные оборотни могут причинить людям, и меня бросило в дрожь.

– Если этим будем заниматься только мы, проку будет мало. Чтобы в самом деле помочь людям, нужно создать такие группы по всей стране. Может быть, Совет поможет нам в этом – ведь он хочет, чтобы оборотни были внимательны и предотвращали худшее, пока Миллинг не предстанет перед судом.

– И что ты собираешься делать? Попросить мисс Кристалл установить контакт? – Брэндон был впечатлён, да и остальные смотрели на меня, широко раскрыв глаза. Совет был для нас скорее легендой, чем реальностью, никому из нас не доводилось иметь с ним дело лично.

– Вот именно, – подтвердил я и, не теряя времени, направился к директору. Брэндон и Холли последовали за мной.

К счастью, мисс Кристалл, которая вела у нас биологию, а у старшеклассников ещё и химию, была сейчас не на уроке. Я постучал в дверь её кабинета, и в ответ тут же раздалось: «Войдите». Мы втроём вошли в кабинет, и я с порога выпалил, к какому выводу мы пришли и что хотим предпринять.

– Неплохая идея. – Лисса Кристалл окинула меня испытующим взглядом. – Передам её Совету. Может, такие клубы уже есть где-нибудь ещё? Вы, наверное, не единственные, кто обратил внимание, что в последнее время участились странные происшествия. Не зря Совет обратился ко всем оборотням с просьбой по возможности предотвращать нападения на людей.

Я опустил голову. И с чего я вдруг решил, что до нашей идеи ещё никто не додумался? Ведь мы всего лишь горстка подростков – даже школу ещё не окончили.

– В любом случае спасибо за предложение, – приветливо добавила мисс Кристалл.

Мы с Брэндоном и Холли молча кивнули.

Когда мы уже собирались уходить, мой взгляд задержался на календаре с изображением нынешних членов Совета. Лис, сокол, пчеломатка, дельфин и ещё шестеро. Десять действующих членов и двое претендентов. Большие умницы. Найдут ли они способ защитить людей от Эндрю Миллинга? Отыщут ли доказательства, чтобы своевременно отдать Миллинга под суд – до его Великого дня возмездия?

У меня ещё оставалось немного времени до того, как нужно явиться в кабинет Джеймса Бриджера, который собирался дать нам с Джефри штрафное задание. Я поплёлся в комнату отдыха на втором этаже, чтобы написать электронное письмо Мелоди. Нас с Рэлстонами, моей приёмной семьёй, по-прежнему разделяла невидимая стена, напоминающая мне завесу тумана – настолько плотную, что сквозь неё не проникали слова. Нам надо как можно скорее объясниться – но сначала я хотел рассказать своей младшей сводной сестре, что произошло.

Однако у меня так и не дошли до этого руки. Я покрылся холодным потом, когда увидел адресованное мне странное письмо. Отправителем была «Деллаконда Энтерпрайзис» – фирма, которая, как я знал, принадлежала Миллингу. В графе «Тема» было указано лишь «Новое». Очередное предупреждение? Ультиматум? Или мой компьютер заразится каким-нибудь мерзким вирусом, если я открою это письмо? Мы совсем недавно проходили по человековедению, что приборы тоже могут болеть.

Я пошёл на риск и, открыв письмо – ведь кошки ужасно любопытны, – с недоумением уставился на текст на экране:

100 28 3

68 7 6

77 17 7

8 21 12

84 26 5 & 6 & 7

105 4 6 1

Таких писем я ещё не получал – уж не вирус ли это? Я понятия не имел, как выглядят вирусы, и молниеносно нажал «Печать», пока сообщение, как обычно, не удалилось автоматически. Принтер зажужжал. Надо будет показать это странное письмо мистеру Бриджеру или Саре Кэллоуэй, нашей учительнице человековедения. Распечатав сообщение, я на всякий случай его удалил, чтобы оно никого и ничего не заразило.

Всё ещё выбитый из колеи неожиданным посланием, я отправился в кабинет Джеймса Бриджера. Стены здесь были обклеены картами США и других стран и заставлены стеллажами с книгами.

– А, вот и первый участник штрафного задания, – приветствовал меня Бриджер. – Садись, Караг.

Я как раз собирался рассказать ему о странном письме, как в кабинет не спеша вошёл Джефри, и я закрыл рот. Проклятый волк опоздал, но даже не подумал извиниться.

– Ну что? – спросил он со скучающим видом. – Нам снова придётся чистить картошку? Если да, то так и скажите, мы сразу пойдём в кухню, чтобы поскорее отделаться.

– На сей раз нет. – Бриджер откинулся на спинку стула, сдвинул на затылок чёрную ковбойскую шляпу и положил ноги на стол. – Надо помочь Тео. Школа «Кристалл» должна прилично выглядеть, когда приедут по обмену ученики из Коста-Рики.

– То есть нам придётся заняться уборкой? – предположил я.

– А вот и не угадал. Ваша задача – завтра после обеда вместе покрасить сарай для мусора за школой.

– Ой, как интересно, – скривился я.

– Нет, самое интересное начнётся потом, – заверил нас мистер Бриджер. – Вам придётся следить за тем, чтобы краска высохла без помех. Я знаю, что любимое развлечение школьников – увековечить следы лап в свежей краске. Это не запрещено, но лучше, если на сарае не будет ничьих следов.

Я с трудом сдержал стон разочарования. Опять нам с Джефри предстоит возиться с краской! Я ещё не скоро забуду, как из-за волков директор школы сеньор Кортанте несколько дней ходил с жёлтым панцирем! Вместе с Джефри наблюдать, как сохнет краска? Вот спасибо, это значительно скрасит мой день.

Лишь на следующее утро я вспомнил, что забыл показать мистеру Бриджеру то странное письмо. А теперь уже поздно, потому что у него весь день уроки и после обеда он отправится на экскурсию с учениками второго года обучения.

Нам же, наоборот, никаких экскурсий не светит. Мы с Джефри притащили две большие бадьи с тёмно-зелёной краской к торцу школы, где находился сарай для мусора. Он был из бетона и запирался на замок, чтобы дикие медведи не добрались до наших отходов.

– Да уж, он и в самом деле нуждается в покраске, – заметил я, с отвращением разглядывая облупившуюся коричневую краску, которую Тео уже по большей части счистил проволочной щёткой. – Цвет такой же, как у переваренной еды.

– Сумрак – Карагу: просьба подойти! Просьба подойти! Слышишь меня? – Мимо промелькнул знакомый чёрный силуэт.

– Э-э-э, конечно, слышу, – удивлённо отозвался я, озираясь по сторонам.

– Пункт назначения достигнут, выпустить шасси! – Сумрак спикировал на крышу сарая.

– На некоторых путешествия самолётом дурно влияют, – вздохнул Джефри. – Эй, Сумрак, а ты чего здесь делаешь? Тебе что, поручили составить нам компанию?

Вороны были единственными оборотнями в школе, которые дружили и со мной, и с волками.

– Миссия – слежение за наземными целями! – откликнулся Сумрак, приводя в порядок перья.

– Вот оно что, – усмехнулся я. Джеймс Бриджер всё продумал.

– Давай уже начнём, чтоб отделаться поскорее, болтать будешь потом, пума! – прорычал Джефри и сорвал крышку с бадьи, забрызгав мне при этом штаны. К счастью, это были старые джинсы с бесчисленными следами когтей и дырками от превращений.

– Не мог бы ты размазывать краску по стене, а не по мне? – обратился я к Джефри.

– Заткнись! – оборвал меня он, окунул малярный валик в краску и шлёпнул им по стене. Теперь сарай выглядел так, будто на него плюнул лось.

– Заткнусь, когда сочту нужным! – Хватит с меня его дурацких замечаний. Я схватил второй валик и начал красить стену с другой стороны.

– Разве ты не хочешь, чтобы твой отец мог спокойно преподавать здесь? – Джефри посмотрел на меня с неприятной улыбкой. – Всем будет лучше, если ты заткнёшься.

Я не поверил своим ушам.

– Ты что, вздумал мне угрожать?! – И я с размаху швырнул валик в бадью – так, что краска брызнула во все стороны. Теперь и волчья одежда была в зелёных пятнах.

– Сбрендил?! – заорал Джефри.

– Внимание, внимание, бомба будет сброшена через три… две… одну секунду!

Сумрак вспорхнул с крыши и, прижав крылья, спикировал на нас. Что-то мокрое плюхнулось мне на волосы. Я потрогал голову и уставился на свои белые пальцы. Фу, это же…

– …дерьмо! – завопил Джефри, которого тоже настигла белая клякса. – Чёрт побери, ты что творишь, клещ в перьях?!

– Задание выполнено! – бодро отрапортовал Сумрак. – В случае конфликта между наземными частями немедленно принять ответные меры!

Он довольно запрыгал по крыше сарая, переступая с одной когтистой лапы на другую и хлопая чёрными крыльями.

Мы с Джефри помыли волосы в ближайшем ручье и продолжили красить сарай в мрачном молчании. Зелёная краска заметно оживила сарай – теперь он выглядел по-лесному, хотя пахло, конечно, совсем не лесом. Почти готово.

Внутри у меня, разумеется, всё бурлило. Если Джефри начнёт отравлять жизнь моему отцу на уроках, Ксамбер ещё больше станет возражать против того, что я хожу в школу «Кристалл». Его и так было непросто сюда заманить!

– Слушай, давай не будем вмешивать родителей, – предложил я. – Твоему отцу приходится нелегко, и моему тоже, ничего с этим не поделаешь, и не стоит об этом говорить.

– Кто сказал, что моему отцу нелегко? – прорычал Джефри. Я с ужасом заметил, что его глаза вдруг подозрительно заблестели и он вытер их рукавом. – У него появилась замечательная бизнес-идея, которая станет настоящей сенсацией, и Эндрю Миллинг в неё верит – он помогает нам инвестициями!

Я потрясённо смотрел на Джефри. Что, его семья приняла от Миллинга деньги?! Это значит, теперь она полностью от него зависит!

– А твои родители уже который год дрищут в лесу и…

Плюх! Жирное белое пятно – на сей раз от Тени – расплылось у Джефри на плече. Он выругался.

Не удержавшись, я прыснул:

– Ха-ха, знаешь, а тебе идёт, ты мог бы использовать это в качестве лака для волос: следующая вечеринка плохого вкуса наверняка не за горами, и тогда…

– Перехожу на снижение, готовлюсь к сбросу!

Теперь Тень нацелилась на меня.

– Эй, погоди! – наполовину встревоженно, наполовину возмущённо крикнул я. – Что, даже позлорадствовать нельзя? Это уж совсем никуда…

Наверное, я зря посмотрел вверх – бомба из птичьего помёта плюхнулась мне прямо на щёку. Теперь настала моя очередь выругаться. Мы с Джефри поспешно докрасили сарай и снова потопали к ручью, чтобы помыться.

Но, к сожалению, у нас совсем вылетело из головы предостережение мистера Бриджера. На обратном пути к сараю мы ещё издалека увидели, что наши дорогие однокласснички воспользовались возможностью увековечить себя в ещё не высохшей краске. Я услышал хихиканье у себя в голове и увидел, как пустился наутёк оборотень-лис третьего года обучения. А некто в толстовке с капюшоном, подозрительно напоминающий Генри, булькая от смеха, прижимал к нашему творению частично превращённую руку с перепонками.

– Эй, у вас что, не все дома?! – прорычал Джефри на бегу. – Труди! Труди, ты нужна мне здесь, и поживей! Кое-кто нарывается на кучу помёта сверху, да побольше!

Труди так торопилась выскочить в совином обличье из окна своей комнаты на третьем этаже, что запуталась в собственных крыльях и чуть не свалилась.

– Иду, иду! Но мне… э-э-э… не хочется сейчас в туалет.

– Так захоти! – крикнул Джефри. – Давай же!

Фигура в маске, даже на расстоянии пахнущая Виолой, как раз собиралась украсить стену отпечатком копыта. Труди подлетела к ней… и сделала всё, что было в её силах. Самое большее, на что она оказалась способна, – это отрыгнуть непереваренный остаток пищи. Пролетев мимо Виолы, он плюхнулся в бадью и утонул в остатках зелёной краски.

– Никакого проку от тебя, крылатая скотина! – прорычал Джефри.

Бедная Труди, слабо хлопая крыльями, улетела прочь. Как назло, именно Джефри, в которого она была влюблена без памяти, так её оскорбил! В ближайшие дни она наверняка будет страдать от неразделённой любви.

К счастью, мы уже добежали до сарая. Недовольно ворча, покрыли его новым слоем краски… и оставили по углам следы своих лап. Потом уселись на землю охранять этот чёртов сарай, пока не высохнет краска, – казалось, она будет сохнуть вечно.

– Кстати, я, наверное, буду проходить практику в качестве ведущего на радио, – вдруг ни с того ни с сего сказал Джефри. Наверное, хотел похвастаться.

– Ух ты, круто! – восхитился я. – Это как раз для тебя – уж болтать ты умеешь.

Джефри внезапно усмехнулся:

– Верно. Но и у тебя язык неплохо подвешен. Хочешь, спрошу, не возьмут ли они и тебя тоже?

Джефри, похоже, говорил вполне серьёзно – не ожидал от него такой щедрости.

– Не-е, я ведь хочу стать рейнджером, – напомнил я. – Но всё равно спасибо.

– Не за что, – пробормотал Джефри с таким видом, будто и сам не знал, что вдруг на него нашло.

Мне пришло в голову, что волк-радиоведущий, пожалуй, не к добру. Не попытается ли Джефри зашифрованными посланиями, понятными только оборотням, рекламировать моего злейшего врага? Ведь я и сам не так давно, попав на телевидение, предостерегал зрителей от Эндрю Миллинга!

О моём отце мы больше не говорили. Наверное, остаётся лишь ждать, что предпримет Джефри. Завтра перед приездом гостей из Коста-Рики Ксамбер проведёт свой первый урок.

По вторникам у нас всегда был английский. Я воспользовался случаем и после урока подошёл с распечаткой к учительнице.

– Мисс Кэллоуэй, возможно, кто-то прислал мне по почте вирус, – сказал я, протянув ей листок. – Или это какой-нибудь своеобразный человеческий ритуал – посылать другим числа?

Наша миловидная учительница с любопытством разглядывала листок, и я увидел, как её брови поползли вверх. Но потом она улыбнулась.

– Нет, Караг, компьютерный вирус, как и обычный, невооружённым глазом не заметишь, – объяснила она, вернув мне листок. – А если такой ритуал и существует, я о нём ничего не знаю.

– Ну ладно. – Я пожал плечами, скомкал листок и бросил его в мусорную корзину на другом конце комнаты. Попал.

И вот наконец наступил долгожданный момент – мой отец проводил свой первый урок в качестве замещающего учителя. Я нервничал, но в то же время испытал гордость за отца, когда тот вошёл в кабинет. Теперь у него появилась кое-какая человеческая одежда и он хорошо выглядел в рубашке и джинсах. Его рыжевато-золотистые волосы были недавно подстрижены. Интересно, он волнуется так же, как я? Если и волнуется, то не подает виду. Когда он прислонился к столу и повернулся к нам, то излучал спокойствие и достоинство – мне это нравилось. Но в нём отчётливо ощущалась пума – горделивая дикость, запрятанная не так уж глубоко.

Ксамбер обвёл взглядом класс, который в полной тишине с любопытством глазел на него. При виде меня крошечная улыбка мелькнула в уголках его рта, и мы едва заметно кивнули друг другу.

– Мы продолжим уроки лосиного языка и начнём изучать медвежий, – сказал он. – Эй, не подскажешь, что вы уже проходили по-лосиному? – Как назло, он указал именно на Труди.

Труди расплакалась. Любовные переживания!

Отец с недоумением посмотрел на неё, не понимая, что он сделал не так, и обратился к Нимблу:

– Ну, тогда ты мне расскажи, что вы уже освоили.

– Это самое… Я… – Нимбл, наш оборотень-кролик, сидел на первой парте, где запах пумы был особенно силён, поэтому сейчас он, наверное, боролся с рефлексом бегства.

Отец нахмурился и указал на Бо:

– А как насчёт тебя? Может, хотя бы ты мне скажешь, что вы проходили?

– К сожалению, я не помню, – отозвался Бо с наглой ухмылкой, а Тикаани бросила на него мрачный взгляд.

– Никто из нас не помнит, – добавил Джефри, сделал самодовольную мину и скрестил руки на груди.

Я мысленно застонал. Что ж такое!..

Отец втянул воздух человеческим носом, принюхиваясь к Джефри.

– Что-то я раньше не слышал, что у волков такая плохая память, – холодно произнёс он. Однако Джефри уже не слушал – он беззаботно дурачился со своей стаей.

Большая ошибка!

Что-то большое светло-коричневое мелькнуло в воздухе, опрокинуло кафедру и прижало Джефри к полу. По классу прокатился гул потрясения. Отец был действительно крупной хищной кошкой, и сейчас он с расстояния листа пристально смотрел жёлто-зелёными глазами прямо в лицо Джефри, и тот будто загипнотизированный не мог отвести от него взгляда.

– Иногда достаточно всего лишь подумать – и сразу всё вспомнится, – сказал отец.

– Э-э-э, да, я наверняка вспомню, точно-точно, – пролепетал Джефри, не решаясь пошевелиться. Его стая в оцепенении наблюдала за происходящим.

– Очень хорошо. – Отец открыл пасть – наверное, чтобы Джефри мог полюбоваться его клыками длиной с палец. – Итак, как будет «Перестань» по-лосиному?

– Ё-ёё? – неуверенно произнёс Джефри.

– Добавь фырканья, а то звучит невежливо. – Отец, весящий семьдесят килограммов, всё ещё сидел у Джефри на животе, пока тот трубил и фыркал изо всех сил.

– Ну вот, а говорил – не помнишь. – Отец спрыгнул с Джефри, напоследок оттолкнувшись задними лапами от его живота, а потом в обличье пумы не спеша направился к своей одежде.

Красная белка уже сгребла её лапками и потащила за дверь. Отец поблагодарил Холли, неторопливо вышел в коридор и, вернувшись уже одетым, расслабленно облокотился о стол.

– Хорошо, что вы уже знаете несколько основных понятий. Сегодня мы изучим, как попросить прощения. Так звучит: «Прости, я напортачил». – Он издал низкое фырканье и уже второй раз за урок указал на Бо. – Эй ты, повтори.

Бо робко фыркнул извинение по-лосиному. Отец кивнул и как ни в чём не бывало продолжил вести урок. И, о чудо, теперь все рьяно работали.

– Какой орешковый урок! – сказала на перемене Холли, сияя. – Давно мне не было так интересно.

– Лицо Джефри было просто божественно, – восторгалась Нелл. Махнув на прощание, она пошла поболтать с Лу. Я посмотрел ей вслед, чтобы украдкой взглянуть на Лу, и с удивлением обнаружил, что сегодня думал о ней всего два или три раза.

– Да уж, точно. – Брэндон повернулся ко мне. – Кстати, что ты показывал мисс Кэллоуэй? Я только краем глаза что-то видел.

Подумать только, из-за этого штрафного задания с Джефри и первого урока отца я и правда забыл рассказать друзьям о странном письме! Я поспешил тут же наверстать упущенное:

– К счастью, судя по всему, это был не вирус, а просто какие-то странные числа. Ничего опасного.

– Числа? – нахмурился Брэндон. – Говоришь, письмо было из фирмы, которая принадлежит Миллингу?

– Э-э-э, да, а что?

– Да то, что это, возможно, был код, бестолковый ты зверь!

– Код? – Холли с недоумением уставилась на него. – Но с чего вдруг Миллингу посылать закодированное…

– Покажи письмо, быстро! – Брэндон от волнения разве что землю копытами не рыл.

Мне пришлось сознаться, что я удалил сообщение, так как боялся вируса, а распечатку выкинул. У Брэндона на лбу были написаны все те нелестные выражения, которые ему хотелось высказать в адрес хищных кошек. Он фыркнул:

– Караг, будь добр, прекрати вести себя как последний идиот!

Я почувствовал себя боксёрской грушей Брэндона:

– Хватит тебе, уж на ещё одну ошибку-то я имею право…

– Десять тысяч ошибок! – вмешалась Холли, глядя на меня так, будто я опустошил её тайник с сосновыми шишками. – Тебе надо было сразу же показать это письмо мистеру Бриджеру. Ведь он разбирается в науке, компьютерах и во всём таком прочем! Человековедение здесь совершенно ни при чём.

Пока я пытался придумать оправдание, Брэндон бросился обратно в кабинет:

– Поздно раскаиваться, лучше молись, чтобы чёртово мусорное ведро с утра ещё не вынесли!

Я не знал, как правильно молиться, но у меня на это всё равно не было времени, потому что мы уже пришли. Увы, Тео очень серьёзно относился к своим обязанностям завхоза: в корзине для бумаг не осталось ни клочка.

Брэндон помчался дальше – к месту, которое я с недавних пор хорошо знал. Холли превратилась на бегу в белку, и её одежда осталась лежать на полу. Мы остановились у контейнера для бумаги, стоящего в сарае для мусора, и Брэндон с упрёком посмотрел на меня:

– За работу!

Я крякнул. И почему контейнеры для бумаги постоянно присутствуют в моей жизни?!

Может быть, это и есть то, что люди называют судьбой?

Холли в беличьем обличье весело запрыгнула на крышку контейнера и протиснулась сквозь щель для выброса мусора. Судя по громкому шороху изнутри, она сразу же принялась за работу, и из щели то и дело вылетали бумажные комки. Выглядело так, будто контейнер превратился в гигантскую машину для попкорна – такую, как у Рэлстонов.

– Проверьте вот это, это и это! – раздался в наших головах голос Холли.

Мы с Брэндоном поспешно развернули бумажные комки. Не то, не то, не то.

– Что это вы тут делаете? – Тео направился к нам, и вид у него был весьма недовольный. Когда из его лба начал расти рог, я вспомнил, что он лось и с ним шутки плохи, если речь идёт о его территории: не успеем оглянуться, как у нас на мягком месте останется отпечаток огромного копыта!

– Ищи скорей! – сдавленным голосом поторопил Холли Брэндон.

Тео уже почти дошёл до нас, когда я наконец развернул листок с колонками чисел.

– Вот он! – крикнул я, и вскоре двое мальчишек и красная белка улепётывали со всех ног наискосок через лужайку. Я на бегу фыркнул извинение.

– Почему, во имя семи вершин, ты желаешь мне приятного аппетита? – крикнул мне вслед Тео, покачав головой. Мне действительно надо поработать над произношением.

К счастью, Тео вскоре прекратил погоню. Мы устроились на опушке под скрученными соснами, и Холли заляпала распечатку грязными лапками.

– Это однозначно какой-то код, – с первого взгляда определил Брэндон. – Странно, что он пришёл от одной из фирм Миллинга. Он ведь ещё ни разу не посылал тебе шифровок?

– Возможно, это значит, что эти сведения особенно важны, – предположил я, чувствуя себя ужасно бестолковым. Может, это испытание? Чтобы проверить, насколько я сообразителен, чтобы разгадать эту загадку. Но кто может быть заинтересован в том, чтобы испытывать меня? Эндрю Миллинг жаждет лишь моей смерти, чтобы я больше не нарушал его планы.

Я снова бросил взгляд на письмо, всё ещё не имея ни малейшего понятия, что оно означает. Три числа друг за другом, потом начинается новый ряд. Таких тройных групп несколько, и они расположены друг под другом. Никто из нас даже предположить не мог, как из этого может получиться что-то понятное. Но я чувствовал, что это важно. Возможно, речь идёт о жизни и смерти.

Мы ломали себе голову, пока не вернулись Сумрак с Дорианом – они впервые патрулировали окрестности в рамках нашей секретной рейнджерской миссии. Дориан был в человеческом облике, Сумрак в обличье ворона опустился на ветку.

– Ну что, вы смогли кому-нибудь помочь? – нетерпеливо спросил я.

– Так, по мелочи… Мы обнаружили сбежавшую собаку и вернули её обратно, – без особого воодушевления сказал Дориан. Собаки не входили в число его лучших друзей.

– Зато та девочка ужасно обрадовалась, когда мы привели её барбоса, – разве не здорово? – Сумрак перелетел Дориану на плечо, клюнул его в ухо и каркнул. – Она даже расплакалась и тысячу раз нас поблагодарила!

– Да, это было классно, – согласился Дориан. – Ай, прекрати, мне вообще-то не нужен пирсинг!

– Вы оба молодцы – как-никак, это начало, – похвалил я друзей. Завтра прибудут ученики из Коста-Рики, наш клуб пополнится, и людям будет казаться, будто сейчас Рождество или что-то в этом роде.

Вдруг ко мне подошла Куки в облике хрупкой девочки с кучей веснушек.

– Зайди сейчас же к мисс Кристалл! Есть новости, – взволнованно воскликнула она.

Обменявшись с остальными тревожным взглядом, я поспешил в школу, в кабинет директора.

Лисса Кристалл не стала терять времени, а тут же перешла к делу.

– Совет хочет с тобой встретиться, – сказала она. – Через трое суток в полночь – раньше, к сожалению, не получится. Место встречи пока держится в тайне. Я буду тебя сопровождать.

Во рту у меня пересохло от волнения:

– Почему именно со мной? Это имеет какое-то отношение к нашему предложению?

– Очень скоро ты это выяснишь. – Больше мне не удалось вытянуть из нашего директора ни слова. – Пожалуйста, никому об этом не рассказывай. Нам сейчас нужно особенно заботиться о безопасности. Ты знаешь, с каким противником мы имеем дело.

– Да, знаю, – мрачно подтвердил я.

– Ах да, хорошая новость насчёт вашей практики. Я смогу обеспечить вам почти все места, какие вы хотите. Только, боюсь, с компьютерной безопасностью ничего не выйдет.

Ничего страшного: кроме Фрэнки, никто из нас всё равно не годился для такой работы.

– Спасибо, – поблагодарил я мисс Кристалл. – Кстати, Джефри получил место на радиостанции, которое он хотел?

– Насколько мне известно, они только что ему отказали, и мест осталось не так уж много – если он не найдёт чего-нибудь другого, ему придётся помогать в приюте для животных, это место ещё свободно, – сказала мисс Кристалл и начала листать какие-то документы. Совещание, очевидно, было окончено.

В приюте для животных? Я чуть не прыснул со смеху, еле сдержался.

Разумеется, друзьям не терпелось узнать, что за новости хотела обсудить со мной мисс Кристалл.

– Э-э-э, значит, так… – замялся я, раздумывая, что ответить. Выдумать что-нибудь? Нет, у меня не было ни малейшего желания обманывать друзей.

– Давай выкладывай, мохнатое ухо! – торопила меня Холли.

– Не могу: к сожалению, это секрет.

– Хотите без нас спасти мир?! – возмутился Дориан.

– Конечно нет, без вас мне не обойтись, – заверил я его и остальных. К счастью, я мог рассказать о проблемах Джефри с поисками практики. Белкам, которые катаются от смеха по полу, не до размышлений о тайных совещаниях.

Этой ночью я снова встречался с Тикаани – одного взгляда и едва заметного кивка за ужином хватило, чтобы условиться о встрече. Как обычно, мы встретились в зверином обличье на лесной просеке. При виде Тикаани у меня на сердце стало легко. Крупными прыжками я побежал к ней и попытался повалить. Ничего не вышло. Она вовремя отпрыгнула в сторону, заскулив от удовольствия, и попыталась цапнуть меня за ноги, плечи и морду. Наконец у неё в зубах оказалось моё ухо.

– Какая ты коварная, – сказал я. – И что мне прикажешь теперь делать? Упасть на спину и просить пощады?

– О да, замечательная идея. – Я слышал по её голосу, что она улыбается.

– Не получится: ты порвёшь мне ухо на полоски, – возразил я.

– Ничего страшного, тогда я смогу потренироваться на тебе перед моей практикой в больнице, – проговорила Тикаани, но всё же любезно отпустила моё ухо.

Мы лежали рядышком и смотрели на реку, блестевшую при свете луны.

– Расскажи, что сейчас происходит в твоей жизни? – спросила Тикаани.

Я знал, что она не разболтает другим волкам то, что я ей расскажу. Поэтому я поведал ей о нашем клубе, письме и о том, что мы до сих пор ничего не выяснили об Аруле. Всё, что нам было известно, мы узнали во время «нападения» на опорный пункт Миллинга в Сьерра-Лодж.

– Плохо. Судя по тому, что та оборотень-змея рассказывала по телефону, Арула может сыграть решающую роль, – задумчиво проговорила Тикаани.

– Да, мне тоже так кажется, – согласился я. – Как ты думаешь, Арула – это человек? Или оборотень? Похоже на девчачье имя. Это точно не город – я посмотрел. Но это может быть и условным обозначением какого-нибудь места.

– Гадать толку мало, нам нужно выяснить наверняка. Но, к сожалению, я не знаю как. – Тикаани грызла ветку – её белые зубы сверкали при свете луны. – Тебе больше не удастся подобраться к Миллингу – он или его люди непременно вцепятся тебе в глотку.

– Ладно, давай сменим тему. – Я больше не хотел говорить об Эндрю Миллинге. Каждый раз я чувствовал себя при этом так, будто меня швырнули зимой в озеро. Меня занимали и другие вещи. – Знаешь… мои отношения с Лу что-то никак не сдвинутся с места. Может, ты как существо женского пола могла бы мне посоветовать, как ей понравиться?

Мой вопрос вызвал неожиданную реакцию: Тикаани вскочила и оскалилась.

– Избавь меня от своих проблем с копытными! – прорычала она.

Кажется, я ляпнул что-то не то.

– Извини, – поспешно проговорил я, но того особенного настроения было уже не вернуть. Вскоре после этого мы прокрались обратно к школе и, скомканно попрощавшись, разошлись по своим комнатам.

Ясно одно: я опять вёл себя как последний дурак. Видимо, Тикаани терпеть не могла Лу. Жалко: мне нравились обе!

На следующий день после уроков я проверил почту – и снова увидел сообщение, состоящее из одних чисел:

246 17 2

188 10 4

125 30 7

91 22 2

33 29 7

58 19 1

83 28 8

105 4 6 1

Самое странное, что на этот раз письмо пришло с другого адреса. Но когда я увидел с какого, то почувствовал себя так, будто подбираюсь к самой вкусной добыче в своей жизни. Адрес принадлежал фитнес-клубу в Джексон-Хоул! Только теперь я начал догадываться, от кого эти сообщения, и кровь в моих жилах будто запульсировала втрое быстрее.

Я распечатал письмо и помчался к Брэндону:

– Ты только погляди! Это настоящая зацепка. Чёрт, и почему мы сразу не догадались?!

– Ты о чём? – не понял Брэндон.

– Фитнес-клуб! Ты что, забыл? Там на меня, Фрэнки и Генри напали в бассейне. Это письмо написал кто-то, кто живёт в воде… Фрэнки! Я знаю это так же точно, как то, что каждый год наступает зима.

– Логика железобетонная – сдаётся мне, ты просто выдаёшь желаемое за действительное, – сухо проговорил Брэндон. – Может оказаться, что кто-то из клуба предлагает тебе оформить пробное членство.

– Если Эндрю Миллинг каким-то образом схватил Фрэнки, он вряд ли стал бы писать нам из фитнес-клуба, – смущённо согласился я.

К сожалению, электронный адрес не помог нам разгадать содержание письма. Брэндон, отличник по математике, складывал, вычитал и умножал числа, пытаясь обнаружить хоть какую-то закономерность. Но толку от этого было не больше, чем облизывать дерево, когда голоден.

Наконец мы сдались: никто из нас не мог как следует сосредоточиться – мы все с нетерпением ждали приезда гостей из Латинской Америки. Я бы предложил Тикаани дожидаться вместе, но она как раз дурачилась со своей стаей… И очевидно, всё ещё на меня обижалась – сам не знаю за что.

Людей поблизости не было, поэтому я в обличье пумы улёгся на крыше над входом в школу. Оттуда открывался прекрасный обзор. По сравнению с остроконечными утёсами, на которых мы с семьёй, бывало, валялись раньше, крыша была удобной как диван.

Рядом с моей передней лапой, вопреки обыкновению, суетилась не белка, а чёрный паучок.

– О, я так рада, что Игнасио приедет, сил больше нет ждать!

– Не свались с крыши! – предостерёг я Хуаниту. – Это даже паукам не пойдёт на пользу. Игнасио и все остальные наверняка объявятся с минуты на минуты.

Но гости из колледжа «Ла Чамба» что-то задерживались.

– Надеюсь, с ними всё в порядке, – сказал Дориан, бродя в кошачьем обличье у входа в школу. – Вообще-то им давно пора бы быть здесь.

– Да, странно. – Сверху мне было хорошо видно Сару Кэллоуэй и Билла Зорки, которые тоже дожидались у входа, с растущим волнением вглядываясь вдаль. К счастью, им было не до поцелуев.

– Как бы тикос не арестовали! – Холли от нетерпения сновала вверх-вниз по деревьям. Ещё немного – и протопчет дорожки в коре.

– За что их арестовывать? – Однако я тоже переживал и давно перестал урчать.

Наконец зазвонил мобильник мистера Зорки, и я услышал, как он говорит:

– А, понятно, до скорого. – Примерно две дюжины пар глаз напряжённо уставились на него. – Их автобус сломался, – объяснил наш учитель борьбы. – Последние два километра ребята дойдут пешком, а их багаж привезут позже.

– Кошмар! – Хуанита засеменила восемью лапками. – У Игнасио неприятности! Он нуждается в моей помощи!

Не успел я и усом дёрнуть, как она спустилась по паутинке вниз и исчезла.

Несколько секунд я напряжённо вглядывался вдаль, но потом тоже не выдержал. В три-четыре длинных прыжка я оказался на земле.

– Подожди, я с ттооббой! – крикнула Холли и на бегу запрыгннууллаа ммннее ннаа спину.

– Вряд ли мне прямо сейчас понадобится помощь белки, – поддел я её.

– Да что ты понимаешь!.. – Холли дулась на меня ровно секунду.

Потом я перешёл на рысцу, и ей пришлось держаться покрепче, чтобы не свалиться.

Автобус, как назло, испустил дух прямо перед поворотом к школе «Кристалл». Он стоял на обочине шоссе.

Все гости из Коста-Рики были при деле. Некоторые и правда пошли к школе вслед за махавшими им учителями. Но некоторые по дороге отстали, хотя учителя и подгоняли их энергичными возгласами: «Vamos!» – «Идём, идём!». Морин, девочка – чёрная катарта, в человеческом облике соскребала что-то с дороги – мне совсем не хотелось знать, что именно. Альфредо, муравьед, в зверином обличье прочёсывал опушку леса – некоторым муравьям, возможно, не повезло ему попасться. А чуть подальше впервые в истории Скалистых гор с сосны на сосну прыгала обезьяна-ревун.

– Зачем они превращаются прямо здесь? Это не самая лучшая идея, – встревоженно проговорил я и, молниеносно пригнувшись, спрятался за кустами, когда мимо проезжала машина с семьёй туристов. Чёрт, похоже, они заметили Эстеллу: водитель вдавил педаль тормоза, как будто ему судорогой свело ногу. Я увидел сквозь стёкла четыре лица – два больших, два маленьких – с широко распахнутыми глазами и ртами.

– Ой, мама, смотри – обезьяна!

– Нет, Бенджамин, это не обезьяна – они здесь не водятся.

– Но мама, кто же это ещё может быть?

– Скорей, отвлеки их! – поторопил я Холли, и она не заставила себя упрашивать. В лучших традициях белки Санди – милого грызуна, в обличье которого она первое время являлась к Сильверам, – Холли прыгнула к туристам на капот и устроила танец со стеклоочистителем. Обезьяна тут же была забыта, и четверо пассажиров в один голос воскликнули:

– Ой, какая мила-а-а-а-ашка!

Тем временем Эстелла, к счастью, сообразив, в чём дело, успела спрятаться.

– Пардон, уже ухожу! – пропела она – хорошо, что это услышали только мы.

Холли закончила своё выступление, и вскоре машина поехала дальше. Оно и к лучшему: я только что заметил, что и Бланка – моя чешуйчатая противница по парной борьбе – приняла звериное обличье. Не хватало ещё, чтобы туристы увидели здесь каймана.

Видимо, после долгого перелёта Бланке срочно требовался отдых: вместо того чтобы пойти за остальными учениками, она забралась в заболоченное место на лугу. Поблизости, на одной из нижних веток, апатично нахохлившись, сидела Труди: после язвительного замечания, отпущенного Джефри, она всё ещё страдала от неразделённой любви. На её месте я бы любезно сообщил кайману, как пройти к школе «Кристалл».

Меня насторожило, как двигается Бланка – будто подкрадывается к кому-то. Что она задумала?

Только что Бланка тяжело ползла – как вдруг с невероятной быстротой бросилась вперёд и сцапала Труди, сидевшую на ветке! Она проглотила маленькую сову, почти не жуя, – только пара коричневых перьев упала на землю.

Мы с Холли вскрикнули – наверное, наш крик услышали в своих головах оборотни за много миль от Джексон-Хоул.

– Бланка, не-е-е-ет! Это же, чёрт возьми, девочка-оборотень!

«Была», – хотелось добавить мне, потому что от Труди ничего не осталось. Её безжалостно сожрали.

Это невозможно! Не может быть, чтобы Труди умерла! Это убийство!

Со всех сторон сбегались потрясённые оборотни в разных обличьях. Ближе всех к Бланке стоял я – и, как выяснилось, ещё Кинг, оборотень-ягуар.

Огромным прыжком – так, что Холли скатилась с моей спины, – я кинулся к Бланке, но Кинг в облике светловолосого мальчика спортивного телосложения меня опередил.

– Держи её за шкирку! – крикнул он.

Не теряя времени, я так и поступил, хотя девочка-кайман трепыхалась и извивалась. Неужели до неё до сих пор не дошло, что она натворила?! Не церемонясь, я в обличье пумы прикусил её за шею, хотя прокусить её панцирь было нелегко.

Между тем Кинг голыми руками пытался разжать Бланкины челюсти. Но, хоть он и был силён, ему удалось открыть ей пасть лишь на ширину ладони. К счастью, на помощь подоспели Билл Зорки и Мария Ла Чамба. Бланка перестала сопротивляться лишь после того, как учительница закричала на неё по-испански. Я, разумеется, не понял ни слова.

– Можешь сунуть руку ей в глотку? – хрипло обратилась Мария Ла Чамба к Домино, которая сейчас была не оцелотом, а девочкой со смуглой бархатистой кожей. – Может, тебе удастся вытащить вашу сову! Возможно, её раны не смертельны, но если она ещё немного там пробудет, то задохнётся!

Неужели и правда ещё есть надежда? Домино, не задавая лишних вопросов, сунула руку Бланке в глотку.

– Sí[1], я что-то нащупала! – крикнула она. – Что-то мягкое.

– Тогда тащи! – мрачно велел мистер Зорки.

Вскоре на лугу неподвижно лежала потрёпанная сова. Она была вся в крови и кайманьей слюне, одно крыло неестественно вывернуто. Билл Зорки отчаянно пытался сделать ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, но, наверное, даже ему не доводилось делать искусственное дыхание изо рта в клюв.

– Она мертва? – спросил Миро. Наш волчонок дрожал всем телом.

У других волков тоже был пришибленный вид.

– С ней всё будет в порядке? – пробормотал Джефри с неестественно бледным лицом. – Она должна оклематься!

Ему никто не ответил. Билл Зорки по-прежнему пытался вернуть Труди к жизни, и через некоторое время я заметил, как по её телу прошла лёгкая дрожь. Она просто обязана выжить!

Вскоре девочка-сова пошевелилась, и я заметил, что её перья поднимаются и опускаются в такт дыханию. Её чёрно-жёлтые глазищи заморгали от света – видимо, она не понимала, почему все, кто стоял вокруг, вдруг возликовали.

– Её жизнь висела на волоске, у неё сломано крыло, несколько укусов на теле и переломаны перья, – перечислил мистер Зорки, гневно уставившись на девочку-каймана. – Бланка, ты чем вообще думала?!

– Мне показалось, это обычная птица. Я просто проголодалась после долгого перелёта, – объяснила Бланка. В её голосе не слышалось особых сожалений – разве что из-за того, что пришлось расстаться с едой. – Кроме того, эти дуры-стюардессы действовали мне на нервы. В общем, всё, что летает, меня сейчас бесит.

Мы с Кингом и Холли хором вздохнули.

Труди в человеческом облике срочно доставили в больницу. Если бы в ближайшее время был рейс на Коста-Рику, Бланку, которой в её школе объявили двойной выговор, скорее всего, отправили бы домой. Но, видимо, подходящего рейса сейчас не было, поэтому она отделалась однодневным арестом. Лисса Кристалл лично развесила повсюду десять копий наших школьных правил. Правило номер четыре было подчёркнуто красным: «Если хищник собрался съесть добычу, он сначала должен удостовериться, что перед ним не оборотень».

– Нам ужасно жаль, что так случилось, – заверил сеньор Лазукос, один из сопровождающих учителей, а Мария Ла Чамба, казалось, вот-вот разрыдается.

– Я знаю, – отозвалась Лисса Кристалл, всё ещё бледная. – Несмотря на это ужасное происшествие, мы приложим все усилия, чтобы обмен пошёл всем нам на пользу и мы многому друг у друга научились.

– По крайней мере, мы уже знаем, как не следует обращаться с птицами, – шепнул Дориан, и Тень так ткнула его острым локтем в бок, что Дориан взвизгнул.

Хотя у нас в школе «Кристалл» было несколько свободных комнат, учителя решили подселить гостей к нам, в обычные комнаты, чтобы они скорее освоились. В наших с Брэндоном владениях Тео тоже установил раскладушку.

– Кого к нам подселят? – с любопытством спросил я.

Тео улыбнулся:

– Скоро узнаете.

И действительно, ждать долго не пришлось: дверь внезапно распахнулась и в комнату влетел ягуар. Он с разбегу прыгнул на раскладушку, и та сложилась под его весом, подняв целое облако пыли.

– Я буду жить с вами! – сообщил Кинг, чихнув.

Мы с Брэндоном вздрогнули, но, оправившись от неожиданности, я искренне обрадовался: среди моих знакомых было так мало оборотней – хищных кошек! Брэндон тоже улыбнулся нашему новому соседу. Только сам Кинг, похоже, был выбит из колеи и грустил – то ли до сих пор не пришёл в себя после истории с Труди, то ли расстроился, что его подселили к нам.

Вскоре Кинг рассказал, что его тяготило.

– Мы с Мануэлем всегда были неразлучны, – нерешительно проговорил он, беспокойно меряя шагами комнату. Брэндону каждый раз приходилось подбирать ноги, потому что с появлением раскладушки у нас стало тесновато. – Но ваши учителя поселили его на другом конце коридора! Можете себе представить?!

– Ничего, вы всё равно будете часто видеться, – попытался я его утешить, вспомнив, что Кинга вызволили из зоопарка и в человеческом облике он начал жить не так давно. Наверное, Мануэль, оборотень-рептилия, с самого начала был для него спасительным якорем в этом чужом мире.

Чтобы Кинг успокоился, мы отправились посмотреть, где разместили его одноклассников. Мануэля мы обнаружили у Бо и Сумрака в двенадцатой комнате и пригласили его заглянуть к нам в седьмую. Альфредо, близорукого, но очень независимого муравьеда, как нарочно, поселили с Джефри и Клиффом.

– Надеюсь, они не будут слишком уж ему досаждать, – обеспокоенно проговорил Брэндон.

– Почему? – спросил я и тут вспомнил: – Точно, Альфредо поднажал на волков, чтобы они выполнили условия пари, которое проиграли. Ведь он староста класса.

– А у Джефри хорошая память на такие вещи, – скривился Брэндон.

Вскоре к нам в дверь постучали, и в комнату неспешно вошёл Мануэль, подняв руку в знак приветствия.

– Вот и он, – с облегчением вздохнул Кинг и наконец-то перестал бродить из угла в угол.

– Хорошо тут у вас, – заметил Мануэль. Он разглядывал пёстрый тканый ковёр, кровать Брэндона, обитую стальными балками, и наш шкаф с доской, на которой висели фотографии, листочки и комиксы. Была ещё когтеточка – на случай, если мне вдруг захочется поточить когти.

Мы показали им с Кингом большое круглое окно, через которое можно было вылезти на крышу школы.

– Круто! – восхитился Кинг, опершись передними лапами об оконную раму. Мануэль подошёл к нему… и заметил на моём столе скомканный листок с закодированным посланием и вторую распечатку с новым письмом:

– А это что такое? Выглядит занятно.

– Да так, ничего, – сказал я, а Брэндон тут же объяснил:

– Нам до сих пор не удалось это расшифровать.

Чёрт, неужели мой твердолобый друг забыл, что Мануэль – поклонник Эндрю Миллинга?! А если это письмо от Фрэнки, которого Миллинг, как я предполагал, держит в заложниках?!

Я двинулся к Мануэлю, чтобы забрать у него из рук листки, но оборотень-рептилия взял подушку и с удобством устроился на полу. С распечатанным письмом!

– Хм, у меня есть мысль, как разгадать этот код, – сказал он.

Мы все трое с удивлением уставились на него.

– Это послание – игра, да? – поинтересовался Мануэль, которого происходящее, судя по всему, забавляло. – Или соревнование?

– С чего ты взял? – вопросом на вопрос ответил Брэндон.

– Код такого типа можно расшифровать, только если заранее договориться или хорошо знать отправителя, – продолжал Мануэль. – Это кто-то из школы «Кристалл», да?

У меня пересохло во рту.

– С большой вероятностью да, – сказал я.

– Тогда пойдёмте в его или её комнату и поищем зацепки. – Мануэль был уже у двери.

Я лишь кивнул, надеясь, что мы сейчас не совершаем ошибки. Вчетвером – трое мальчишек и ягуар – мы торопливо прошли по коридору, что, конечно, не укрылось от других учеников.

– Эй, кот-обормот, ты что, собрался заняться чем-то интересным без меня? – Из-за угла высунулась рыже-каштановая шевелюра.

Я не нашелся с быстрым остроумным ответом – я был слишком взволнован.

– У Мануэля есть предположение, как расшифровать то письмо, – шепнул я Холли.

Тем временем мы уже дошли до комнаты Фрэнки, где он жил вместе с Генри. Рядом с письменным столом булькал аквариум с несколькими красно-оранжевыми рыбками. Иногда Фрэнки в шутку называл их закуской, чтобы кого-нибудь подразнить, но рыб в аквариуме меньше не становилось – скорее даже прибавлялось, когда они нерестились.

Генри лежал наверху двухэтажной кровати и читал. Когда мы, постучавшись, все вместе ввалились в комнату, он удивился:

– Это что, нападение? И если да, то можно мне хотя бы дочитать главу до конца?

– Да, конечно, – кивнул я и вместе с остальными стал наблюдать за оборотнем-ящерицей. Мануэль неторопливо осмотрел комнату, внимательно изучил кинопостеры на стенах, неряшливую стопку школьных вещей и наконец маленькую книжную полку над письменным столом:

– Какая у вашего друга любимая книга?

Я пожал плечами – понятия не имею.

– Генри, а ты, случайно, не знаешь?

Генри проклокотал что-то невразумительное. Чтобы подобраться поближе к книжной полке, Кинг запрыгнул на верхнюю кровать и теперь топтался по моему однокласснику и, не обращая внимания на его протестующие возгласы, восхищённо тыкался в книги мордой:

– Вот эта? Или, может быть, эта?

Генри снова издал какой-то непонятный звук. Что-то вроде «Гакенберри».

– Чего-чего? – переспросил Брэндон. – Ты не мог бы говорить почётче?

– Попробуй, когда у тебя рот полон шерсти, – проворчал Генри после того, как Кинг убрал свою заднюю лапу из его рта. – Я хотел сказать – «Гекльберри Финн»!

Слово «huckleberry»[2]я слышал только применительно к тёмно-фиолетовым ягодам, которыми медведи набивают себе брюхо в конце лета и осенью. Пока я гадал, какое отношение ягода имеет к книге, Брэндон уже взял её с полки и сунул Мануэлю:

– И что теперь?

Без дальнейших объяснений Мануэль уселся за стол, глянул на письмо и начал листать книгу. Время от времени он выписывал какие-то слова. Потом подвинул нам листок, и все с любопытством уставились в него. Мы с Брэндоном даже столкнулись лбами.

Фрэнки жив! От облегчения колени у меня стали ватными.

Довольно усмехнувшись, Мануэль поднял книгу вверх:

– Первое число означает страницу книги, второе – строчку, а третье – слово. Иногда число обозначает одну-единственную букву. Это простой, но довольно надёжный шифр, потому что сложно догадаться, какая книга нужна, если не договориться об этом заранее.

– Значит, нужно три числа, чтобы зашифровать одно слово? – Брэндон был в восторге. – Там, где он сейчас находится, у него должна быть точно такая же книга, иначе ничего не получится.

– Если хотите, я вам заодно и второе послание расшифрую, – предложил Мануэль, но я, воскликнув: «Нет!», выхватил второй листок у него из рук. Наши латиноамериканские друзья уставились на меня, удивлённые моей резкой реакцией, и я заставил себя улыбнуться.

– Понимаешь, нам хочется самим порасшифровывать – в этом ведь весь смысл, – выкрутился я. Не знаю, купился ли на это Мануэль: он явно был неглуп. – Но всё равно огромное спасибо.

Теперь нам хотелось лишь одного: как можно скорее отделаться от гостей, чтобы прочесть второе послание. К счастью, Кинг с Мануэлем и сами собирались пойти обследовать школу, и вскоре мы с Брэндоном, Холли и Генри остались одни.

– Поверить не могу! – выдохнул Генри. – Фрэнки в самом деле нашёл способ связаться с нами! Можем сказать Дориану, что ему больше незачем проверять газеты.

Вскоре мы расшифровали и второе послание, и я был очень-очень рад, что мы не поручили это Мануэлю.

– Как Фрэнки угодил в Новый Орлеан? – гадала Холли. – Это же ужасно далеко! Почти так же далеко, как до Южного полюса, разве нет?

Я криво усмехнулся. В географии она была не сильна.

– Ну да, почти. Как вы считаете, преступником он называет Миллинга? Как такое возможно, чтобы Фрэнки на него работал?! Это не лезет ни в какие ворота!

Никто из нас даже предположить не мог, как такое могло произойти. Мы быстро составили ответ: «Как это получилось и чем мы можем тебе помочь?», зашифровали его тем же способом – что оказалось не так уж просто! – и отправили его на адрес фитнес-клуба, с которого пришло сообщение от Фрэнки. Мы решили ничего не говорить учителям, пока не узнаем подробностей и не удостоверимся, что письма действительно от нашего друга: если вдруг окажется, что это проделки волков, мы опростоволосимся.

Обессилев от волнения, мы валялись в комнате Генри и Фрэнки и обсуждали, как Фрэнки мог оказаться в Новом Орлеане, как вдруг в дверь постучали. Мы вздрогнули. Кинг с Мануэлем вернулись? Или это кто-то из учителей? Или один из волков? А вдруг кто-то подслушивал за дверью, что за секретные вещи мы тут обсуждаем? Проклятье, и почему мы не поставили никого на шухере у двери?! Хотя это привлекло бы к нам ещё больше внимания.

– Э-э-э, войдите! – крикнул сбитый с толку Генри.

Я вздохнул с облегчением, увидев, что в дверь заглянула Лу. С некоторым смущением она откинула назад длинные тёмно-каштановые волосы и посмотрела на меня. Именно на меня!

– Караг, я много размышляла последние дни… И хотела тебе сказать, что решила вступить в твой клуб. Думаю, это хорошее дело.

Я был весьма удивлён.

– Здорово! – обрадовался я. – Ты уже нашла место для практики? Если нет, было бы неплохо, чтобы ты выбрала что-нибудь подходящее к нашей затее. Если тебя не затруднит. Например, в городской администрации, у мэра и его людей – там у нас ещё никого нет.

– Если так надо. Звучит немного скучновато. – Не похоже, чтобы она собиралась сразу же уйти. Вапити почти так же любопытны, как большие кошки. – У вас сейчас что, собрание клуба? Почему вы все здесь?

Всего два или три быстрых удара сердца – и я решился. Если не доверять ей – то кому вообще можно доверять?

– Есть новости от Фрэнки, причём довольно неожиданные, – сообщил я и рассказал, что Фрэнки сейчас в Новом Орлеане и что он, возможно, работает там на Миллинга, а тот и не догадывается. Чем дольше я говорил, тем сильнее округлялись и без того большие глаза Лу.

– Вот это да!

– Ага, – подтвердил Брэндон. – Но я не знаю, можем ли мы отсюда что-нибудь предпринять, чтобы помочь ему.

Вскоре пришло новое сообщение, которое выглядело иначе, чем предыдущие. Видимо, Фрэнки опробовал новый метод. Буква за буквой он передал нам ссылку, по которой мы смогли открыть подробное анонимное послание от него.

Затаив дыхание, я прочёл:

– Обалдеть! – потрясённо воскликнул Брэндон.

Меня обуревали противоречивые чувства:

– Может, ему удастся собрать доказательства, которые нам нужны, чтобы Совет наконец-то смог предъявить Миллингу обвинение. Но, с другой стороны, Фрэнки надо как можно скорей оттуда выбираться. Он в любой момент может спалиться, и тогда…

У Генри с перепугу появились лягушачьи перепонки:

– Надо помочь ему бежать!

Я тяжело вздохнул.

– Само собой, – согласился я, сосредоточившись на том, чтобы набрать, зашифровать и отправить Фрэнки ответное письмо с призывом держаться. – Но как?

Лицо Лу просветлело:

– Может, пойдём на хитрость? Например, прикинемся оборотнями, которые помогают Миллингу, и скажем, что для секретного задания нам нужна выдра. Тогда он, может быть, сумеет выбраться из опорного пункта в Новом Орлеане и как-нибудь доберётся до нас.

– Неплохая мысль, – одобрил Генри.

Лу и Генри схватили ноутбук, чтобы сочинить письмо, а мы с Брэндоном создали новый анонимный почтовый адрес, с которого можно будет отправить наше послание. Вскоре письмо было готово, и Лу шёпотом прочитала его нам:

Брэндон вскинул брови:

– Саммергрин? Это что ещё за фамилия?

– Я просто взял первое, что пришло в голову, – начал оправдываться Генри. – Разве это не типичная фамилия для оборотня? Я думал, вы их сами себе даёте…

– Нормальная фамилия, – сказал я.

– Да, я тоже так считаю, и мне нравится письмо – хорошая работа, Генри, – похвалила Лу, бросив на Генри одобрительный взгляд. Генри тут же покраснел как помидор. Так-так, ему что, нравится Лу?! Поскольку остальные тоже были согласны, мы тут же отправили письмо.

Больше мы пока ничем не могли помочь Фрэнки.

– Пойдёмте ужинать, – предложил Брэндон, вытащил из сумки кукурузное зерно и разгрыз его. – Мне сейчас требуется что-то посытнее этого несчастного маленького зёрнышка.

– Если оно такое маленькое и несчастное, то почему ты так жестоко с ним расправился и проглотил его? – колко спросила Холли.

– Что тут непонятного – Брэндон избавил его от страданий, – вмешался я. – А я собираюсь сегодня за праздничным ужином избавить от страданий кучу мексиканских тако с курицей и сыром.

– Я с вами, – сказал Генри, и мы отправились в столовую.

Еда немного отвлечёт меня от моих мыслей. А иначе я бы всё время думал только о том, проглотит ли Миллинг наживку и отпустит ли Фрэнки, а это никому не поможет. Сначала нам нужно дождаться ответа.

Я собирался не только насладиться праздничным ужином – мы с друзьями хотели попытаться завербовать гостей из Коста-Рики в наш Секретный клуб рейнджеров.

Получилось даже лучше, чем я ожидал.

– Эй, детка, ты тоже считаешь, что помогать людям хорошее дело, а? – спросил Игнасио, обняв Хуаниту тремя лапами из восьми. Его возлюбленная кивнула, и Игнасио объявил: – Ну, раз так… Sí! Я с вами!

Девочка-оцелот Домино тоже решила поучаствовать, а почти сразу после этого Холли удалось уговорить девочку-стервятника Морин. Она подсела к нам за стол – я сразу узнал её по длинной шее, волосам, свисающим прядями, и необычной форме носа. Мы радостно поздоровались с ней. Ничего, что она чавкала и, стоило кому-то отвернуться, таскала у других еду с тарелок. Я был очень доволен. Наш клуб появился всего два дня назад, и за это время число его членов увеличилось почти вдвое.

Холли тоже сияла:

– Теперь мы можем смело утверждать, что помогаем людям во всём мире!

Слова Холли, к сожалению, напомнили мне о том, что у нашего врага были сотни, а то и тысячи сторонников в самых разных странах. Ладно, всё равно надо с чего-то начинать. Скоро я встречусь с Советом и смогу привлечь внимание к нашей деятельности.

– Когда мне можно будет в первый раз отправиться в секретный рейнджерский дозор? – Эмбер не терпелось скорее взяться за дело.

– Как насчёт сегодняшней ночи сразу после праздника? – спросил я. Лучшее средство от беспомощности – что-нибудь предпринять! – Мы могли бы пойти вместе. Но ты понимаешь, что нам, возможно, не представится возможность кому-нибудь помочь? Люди ведь не ждут, что мы будем их поддерживать.

– Ах, что-нибудь да получится, – отмахнулась Эмбер. – Муравьи-хранители просто должны быть наготове, чтобы вмешаться в нужный момент.

– Можно с вами? – спросил Сумрак.

Я с сожалением покачал головой:

– Будет лучше, если ты полетишь с кем-нибудь другим. Больше двух – уже целая группа, её могут заметить.

– Мы тоже пойдём, да? – Холли ткнула Брэндона.

– Конечно. – На его лице появилось мечтательное выражение. – Как насчёт того, чтобы охранять дороги в зверином обличье, чтобы нас никто не заметил?

– Если ты опять собираешься устроить охоту на автомобили, я с тобой не пойду. – Холли скрестила руки на груди. – Не хочу наблюдать, как ты сминаешь их в лепёшку!

– Я и не собирался. – Брэндон немного обиделся. – Последний раз машина наехала на меня, если ты ещё не забыла.

– Конечно, мы всё помним, это было очень смело с твоей стороны, но иногда у тебя не очень хорошо получается себя контролировать, – осторожно попытался объяснить я Брэндону.

– Однажды он превратился в бизона и разломал проезжавший мимо «Крайслер» на мелкие части, – рассказал Дориан гостям, и Домино разинула рот от восхищения, к которому явно примешивался ужас.

– Эй, полегче! – запротестовал Брэндон. – Во-первых, это были довольно большие куски, а во-вторых, недавно я тренировался во время учебной экспедиции сохранять спокойствие вблизи дороги.

– С одним рогом он всё равно натворит не так много, – сказал мне Дориан.

Брэндон не на шутку обиделся:

– Идите вы все знаете куда!.. – Он так резко поднялся из-за стола, что опрокинул на себя мисочку с соусом, обвёл нас сердитым взглядом и потопал прочь. – Делайте всё сами, раз вы такие умные!

Не успели мы ничего возразить, как он уже оказался на другом конце столовой. За столом воцарилось неловкое молчание, но вдруг Морин вскочила и бросилась за Брэндоном:

– Эй, Брэндон, подожди! Я пойду с тобой – я тоже люблю машины!

Мы всё ещё пристыжённо молчали. Зря мы сказали про рог – Брэндона это задело за живое. Ну вот, теперь не только Тикаани, но и мой лучший друг на меня обиделся. Но, надеюсь, скоро всё забудется, порастёт шерстью. Я покосился на Тикаани, которая, как обычно, сидела вместе со своей стаей и делала вид, будто меня не замечает. Чёрт, паршивое чувство.

– У меня есть ещё одна идея, – нарушила молчание Холли. – Завтра у нас поведение в особых ситуациях. Может, нам удастся уговорить Джеймса Бриджера, чтобы вместо обычного урока он отпустил нас в больницу навестить Труди? Заодно повеселим там больных детей – ну разве не орехово?

– Я бы даже сказал: пумно! – воскликнул я, хотя мне было совсем не до веселья.

Мы слопали ещё целую кучу тако, потанцевали, пошутили и теперь были готовы исполнить свою миссию. Я разглядывал Эмбер – в человеческом облике она была девочкой с фиолетовыми волосами и выглядела младше меня, хотя ей уже исполнилось пятнадцать. Как обычно, она была без украшений и рюкзака и одета в лёгкую одежду, чтобы в случае непроизвольного превращения её не задавили собственные вещи.

– С чего начнём? – с нетерпением спросила она. – Как ты считаешь, кому мы могли бы помочь?

– Рейнджерам, – не раздумывая ответил я.

– Они тебе нравятся, да? – Эмбер улыбнулась. – Я пока ещё не решила, кем хочу стать. Знаю одно: только не рабочей! Уже была ею в муравейнике, где выросла.

Я вдруг понял, что очень мало знаю об Эмбер, потому что она училась классом старше.

– Каково это – быть муравьём?

– Отвратительно, – поморщилась Эмбер. – Ты ничто. Всё, что имеет значение, – семья и матка. Работа, работа и ещё раз работа – больше ничего в жизни нет.

Я начинал понемногу понимать, почему она покрасила волосы. Ей нравилось находиться в группе, но благодаря фиолетовым волосам она немного отличалась от других.

– Очень смело с твоей стороны – отречься от этого.

– Что значит – отречься? – пожала плечами Эмбер. – Меня просто вышвырнули. Когда я была помладше, то экспериментировала со своим человеческим обликом и при этом наступила на четверых или пятерых муравьих-рабочих из нашего муравейника.

– Совиный помёт! – Я испуганно посмотрел на Эмбер. Должно быть, для неё это стало настоящим потрясением.

– Вот именно. Ну что, идём?

– Ага.

Сначала мы зашли к ней в комнату, где царил идеальный порядок – даже обувь стояла так, словно её выровняли по линейке. Эмбер сложила одежду в коричневый мешок, который я незаметно понесу в пасти, и Эмбер сможет принять человеческий облик, если это понадобится для нашей миссии. Потом она обернулась муравьем, и мне пришлось внимательно присмотреться, чтобы найти её на полу. Она с трудом вскарабкалась на свой ботинок, который вдруг превратился в гору, заползла вверх по моей передней лапе – я уже тоже был в зверином обличье – и устроилась поудобнее у меня на загривке.

– Надеюсь, тебе не очень щекотно!

– Нет-нет, с Холли не сравнить, – успокоил я её. Я почти не чувствовал крохотных лапок Эмбер. – Кстати, ты заметила, что один из наших гостей – муравьед?

– Муравьед?! – У меня в голове раздался пронзительный вопль. – Где он сейчас?! Можно его где-нибудь запереть, пока он здесь?!

– Боюсь, что нет, – отозвался я. – Ему бы это не понравилось… К тому же он староста класса.

Не слишком-то приятное чувство, когда муравей пытается спрятаться у тебя в ноздре. Я непроизвольно чихнул, и Эмбер вылетела наружу.

– Не могла бы ты оставаться у меня на спине?

– Ой, прости, меня переклинило! – смутилась Эмбер. – Честно говоря, я не горю желанием познакомиться с содержимым твоего носа.

– Очень рад, – отозвался я, пока самый маленький оборотень в школе «Кристалл» забирался поглубже в шерсть у меня на загривке.

Мы начали наш ночной рейд по тёмным окрестностям, и я втянул носом чистый, свежий воздух, который всё ещё пах снегом. Снегопады в этих местах такие обильные, что некоторые дороги были закрыты для туристов до самого мая.

Мы посмотрели, всё ли спокойно на площадке для кемпинга – в небольшую ссору между обитателями двух соседних палаток, которые дымили друг на друга кострами, вмешиваться ни к чему. С Эмбер на спине я направился дальше к национальному парку Гранд-Титон и проверил окрестности центра для посетителей.

– Надо посмотреть, не стоит ли на парковке в начале туристического маршрута чья-нибудь брошенная машина, – предложила Эмбер.

– Ты права, – согласился я. – Это может означать, что кто-то не вернулся из похода и попал в беду.

Классное чувство – быть здесь. Такая ответственность. Несмотря на то что я был в обличье пумы, мне казалось, будто я и сам рейнджер.

На парковке действительно стоял чей-то автомобиль. Большой, тёмный и довольно дорогой на вид. Брэндон наверняка с ходу определил бы марку и модель.

– Кажется, кто-то заблудился! – Эмбер была в восторге.

Однако я не был так уверен. При виде этой машины меня охватило нехорошее чувство. Она не была похожа на автомобили, в которых обычно ездят туристы. Что-то здесь было не так – только вот что?

– Что говорит твой нос? – спросила Эмбер, и я обнюхал дверцы со стороны водителя и пассажира.

Теперь я знал наверняка, что дело нечисто: этот запах был мне знаком! Последний раз я его почуял на заснеженном склоне горы, когда мы освободили Мелоди. Он принадлежал оборотню-медведю по имени Дерек, который работал на Эндрю Миллинга. Очевидно, ему поручили одно из тех спецзаданий, для которых я оказался непригоден.

– Надо посмотреть, в чём дело, и поскорей! – сказал я и рванул вперёд.

Я был уверен, что никто из людей не заметит, как я бесшумно крадусь по тропе. Но мы имели дело не с человеком. Возможно, Дерек ещё где-то поблизости и уже выполнил своё задание. Машина явно стояла на парковке уже несколько часов: вода в следах от шин покрылась тоненькой, точно стеклянной, ледяной коркой.

Тропа под моими лапами была прохладной и шершавой. Я слышал, что поблизости охотится куница, чуял, что в начале вечера здесь пробегала мышь, слышал по шелесту крон, что во время последней зимней бури сломалось несколько веток. На меня посыпались снежные кристаллы.

Только человеческих звуков слышно не было. Если хозяин большого автомобиля и находится где-то неподалёку, я ничего не заметил, и от этого мне стало жутковато.

Вдруг мне в нос ударил чей-то запах. Медведь. Оборотень-медведь! Дерек уже ушёл, но он был здесь!

Я тут же остановился и, не шевеля ни одним мускулом, впитывал в себя ночные запахи и звуки. Что-то у меня внутри забило тревогу, а я привык доверять инстинкту.

– Что такое? – прошептала Эмбер. – Почему ты остановился?

– Что-то не так, – отозвался я. Выразиться точнее я не мог.

– Хочешь, я отправлюсь на разведку? – предложила Эмбер и начала выбираться из моей шерсти.

– Подожди пока.

Сначала надо выяснить, что именно меня насторожило.

Через некоторое время я понял, в чём дело. На расстоянии примерно одного древесного ствола от нас поперёк тропинки было натянуто что-то, чему здесь было не место. Подойдя поближе, я увидел, что это тонкая коричнево-зелёная проволока, которую кто-то натянул на уровне щиколоток. Человек ни за что бы её не заметил, если бы просто шёл мимо. Даже лучшим из рейнджеров это было не под силу, а кто-то из них непременно прошёл бы здесь – самое позднее завтра: их обязанность – проверять туристические тропы.

– Ну и ну! – удивилась Эмбер. – А что будет, если кто-то споткнётся об эту проволоку?

– Твоя задача – это выяснить, – ответил я, и Эмбер не стала терять времени. Я наблюдал, как она бежит по проволоке, конец которой терялся в густых зарослях кустарника.

Находиться здесь было неприятно. Каждый вдох давался мне с трудом – приходилось сдерживаться, чтобы не повернуться и не убежать. От всей этой проволочной конструкции так и веяло злобой.

Наконец Эмбер вернулась.

– Это ловушка. – Голос Эмбер слегка дрожал. – Если кто-то споткнётся об эту проволоку, то на это место упадёт гнилое дерево и увлечёт за собой ещё несколько тяжёлых подпиленных суков. Прохожему может сломать шею или проломить череп.

Смертельная ловушка! Мне не хотелось верить, что оборотни могут быть такими злобными. Однако трудно отрицать очевидное, когда доказательства у тебя перед носом. «Чёрная полоса», точнее, серия нападений и акций саботажа, которую Миллинг устроил людям, была смертельно опасна. Если бы не мы, скоро бы здесь кого-нибудь тяжело ранило. Если бы мы не обнаружили эту конструкцию, то на следующий день прочли бы о ней в газете.

– Нужно убрать эту штуку, – выдавил я. – Причём до того, как здесь пройдёт рейнджер или турист.

– Конечно. Двумя руками это будет сделать удобнее. Отвернись, Караг.

Когда я снова повернулся, Эмбер уже превратилась в девочку с фиолетовыми волосами и была полностью одета. Она присела на корточки рядом с проволокой и задумчиво посмотрела на верхушку дерева.

– У меня есть идея, как обезвредить эту штуку. – В ночной тишине человеческий голос прозвучал пугающе громко. – Но тебе придётся мне помочь, Караг: одна я не справлюсь.

– Что мне надо сделать? – спросил я.

– Надо попытаться закрепить проволоку вот в этом месте, где она огибает сук…

Мы осторожно возились с проволокой, пытаясь обезвредить ловушку так, чтобы дерево не свалилось нам на голову. Мне пришлось сесть на задние лапы, а передние превратить в руки, чтобы удобнее было работать. Дурацкое, должно быть, зрелище. Не наблюдает ли за нами кто-нибудь украдкой? Нет, я бы заметил – от моих острых органов чувств ничего не скроется.

Как выяснилось – за исключением тех случаев, когда я чем-то сильно увлечён. Я слишком поздно услышал звук шагов по заснеженной тропинке.

– Затопчи меня кабан, сюда кто-то идёт! – прошипел я, обращаясь к Эмбер.

Эмбер вздрогнула. Она не осмелилась говорить вслух, а встревоженно спросила мысленно:

– Рейнджер? Или тот, кто соорудил эту ловушку?

– Не имею понятия. Но нам по-любому надо убираться отсюда: если рейнджер увидит, как я в обличье пумы сижу посреди тропинки, то решит, что я «проблемный» зверь.

Было лишь одно небольшое затруднение: пока Эмбер занималась другой стороной ловушки, я держал в руке проволоку, которую мы перерезали и которую мне теперь приходилось держать натянутой, чтобы ловушка не сработала.

Мы собирались закрепить проволоку, обмотав её вокруг высокого сука подальше от дороги. Теперь мне пришлось поторапливаться, потому что, держа проволоку в руке, я не мог убежать!

К счастью, подходящий сук, который мы заприметили заранее, оказался поблизости. Но я не ожидал, что от волнения у меня вспотеют руки, и с ужасом заметил, как проволока начинает скользить.

– Не выпускай! – испуганно вскрикнула Эмбер. Однако проклятая штуковина уже выскользнула у меня из рук!

Нет! Чёрт побери, нет! Кто-то идёт сюда по тропинке!

– Берегись! – крикнула Эмбер. Ни за что бы не подумал, что она может так громко орать. Шаги на тропинке замедлились – предупреждение было услышано. Но сообразит ли незнакомец, что нужно сделать?

– Бежим! – Огромным прыжком я отскочил от тропинки, а Эмбер бросилась в противоположную сторону.

И вот уже вокруг всё затряслось. С треском и грохотом ствол обломил ветки и обрушился туда, где мы только что стояли. На нас посыпались снег, кусочки коры и ветки поменьше. Перед деревом и за ним подпиленные сучья, упав на тропинку, глубоко вонзились в снег. Один сук задел мой зад, но это было не больнее волчьего укуса.

Вовремя я отскочил! Но что там с Эмбер? А с незнакомцем? Пригнувшись за кустами, я с тревогой пытался выяснить, не ранило ли кого-нибудь.

– Я в порядке, а ты? – услышал я оборотня-муравьиху – и вздохнул с облегчением:

– Я тоже – но что с тем, кто шёл по тропинке?

Это мы узнали очень скоро, когда тот схватил Эмбер за руку. Вначале я испытал облегчение, когда увидел, что жилистый седой темнокожий мужчина с аккуратно подстриженными усами одет в униформу рейнджера национального парка. На бедре у него была такая штука, в каких полицейские носят пистолеты, и в ней действительно было оружие.

И это вовсе не кто-то из людей Миллинга. Наоборот. Это один из хороших парней, и я горжусь, что мы только что спасли ему жизнь. Если бы он прошёл здесь и задел натянутую проволоку, его постигла бы участь толсторогого барана, угодившего под лавину.

– Всё в порядке, девочка? – спросил он. – Что ты здесь делаешь в такое время? Видимо, свалился гнилой ствол и… – Он запнулся, и его взгляд упёрся в защитного цвета проволоку, которая раскачивалась в воздухе. – Погоди-ка, а это ещё что? Это ты её там повесила?

Эмбер испуганно уставилась на него:

– Нет, я… Я заметила здесь проволоку и… Я хотела убрать эту штуку… – Прозвучало не очень убедительно, потому что Эмбер ещё держала в руках часть ловушки, видимо непроизвольно в неё вцепившись.

Через две минуты её арестовали. Сидя в кустах в обличье пумы, я не мог этому помешать и лишь беспомощно наблюдал, как рейнджер уводит её.

Эмбер арестовали! Чёрт побери! Я незаметно побежал к парковке и обнаружил, что чёрный автомобиль исчез. На его месте теперь стояла бело-зелёная патрульная машина.

Я услышал, как Эмбер с рейнджером спускаются по тропинке ещё до того, как их увидел.

– …выясним, не браконьерство ли это, а может, даже попытка кого-нибудь ранить. Тебе ведь ясно, что это не безобидная проделка, верно?

– Ну конечно, но это не я! – запротестовала Эмбер. Я знал, как она себя сейчас чувствует: не так давно меня так же взял в оборот директор школы «Ла Чамба», сеньор Кортанте. Но здесь были замешаны человеческие организации, а значит, неприятности будут посерьёзнее.

– Куда вы меня ведёте?! – возмущалась Эмбер. Она нарочно говорила громко – наверняка чтобы мне из укрытия всё было слышно.

– Не на рейнджерскую станцию, а сразу в полицейский участок, там мы установим твою личность и сообщим твоим родителям. Кстати, сколько тебе лет?

– Я больше ничего не скажу. – Эмбер всерьёз разозлилась. – Пытаешься делать добро, а потом…

– Расскажешь всё подробно для протокола, – холодно перебил её рейнджер. Я даже слегка в нём разочаровался: неужели он не чувствует, что Эмбер говорит правду?!

Хорошо, что Эмбер дала мне знать, куда её повезут. Я прекрасно знал, где находится полицейский участок, потому что именно там я выступил в роли Mystery Boy, загадочного мальчика, якобы потерявшего память. Я отправился туда, срезая путь, чтобы оказаться на месте сразу же вслед за рейнджером и Эмбер.

Однако я переоценил свою энергию. После насыщенного школьного дня, вечеринки в честь приезда гостей и патрулирования сил у меня было не так много, как обычно. Кроме того, полицейский участок находился довольно далеко. На полпути я поранил лапы и теперь хромал, как старый беззубый кот, который даже не в состоянии защитить свою территорию. Хотя меня очень беспокоило, что станется с Эмбер и что ей сейчас приходится переживать, бежать быстрее я просто не мог. Может, позвать на помощь?

Мне вдруг захотелось, чтобы здесь оказалась Тикаани. Желание было таким сильным и отчётливым, что мне стало не по себе и я поспешно отогнал эти мысли. Конечно, Тикаани как волчица привыкла бегать на длинные дистанции, она гораздо быстрее меня добралась бы до полицейского участка. Но я уж как-нибудь сам справлюсь. Не слишком ли я привык к тому, что она всегда меня поддерживает?

Когда я добрался до полицейского участка – коричневого одноэтажного здания с гонтовой крышей и башенкой с часами, – автомобиль уже давно стоял там. Мало того – капот уже почти остыл. Пристыженный, я крадучись обошёл вокруг здания, пытаясь уловить запах Эмбер, и навострил уши, прислушиваясь, не донесутся ли изнутри обрывки разговора. И, конечно же, я попробовал позвать её мысленно:

– Эй, Эмбер, что они там с тобой делают?

– Хи-хи, ничего!

Мысленный голос оказался таким громким, что я аж подскочил от неожиданности. Я опустил голову и внимательно осмотрелся.

Эта бестия подкралась ко мне сзади в муравьином обличье!

– Как ты оказалась на улице?! – ошарашенно спросил я.

– Как-как! – В голосе Эмбер послышались самодовольные нотки, она балансировала на крошечном камешке. – Сначала меня полчаса допрашивали, потом, поскольку я не хотела ничего говорить, заперли в камере. Там я превратилась в муравья и уползла. Даже ждать не пришлось, пока они откроют дверь: снизу была достаточно большая щель. Вещи немного жалко, но что поделаешь. Уфф, как же страшно быть под арестом!

Мой желудок будто зажали между двух камней:

– Пожалуйста, скажи, что ты пошутила!

– А что тут такого? – Эмбер обиженно пошевелила усиками. – Клянусь маткиным яйцом, ты что, хотел, чтобы меня всю ночь допрашивали? Этот парень не поверил, что это не я поставила ловушку, и…

– В этом полицейском участке в камерах установлено видеонаблюдение! – прошипел я.

Тут до Эмбер дошло, что она натворила, и её усики безвольно повисли.

– Вот же гнилой салат!.. – выругалась она.

– Вот именно, – с горечью отозвался я.

Существование оборотней годами хранилось в тайне. Никакой другой запрет не соблюдается строже, чем запрет на превращения в присутствии людей. Как-то раз на уроке поведения в особых ситуациях я осмелился спросить об этом Джеймса Бриджера:

– Почему, собственно?

– Из страха, – сухо ответил Бриджер. – Наши предки – особенно некоторые мохнатые четвероногие – довольно безалаберно относились к своим превращениям, потому что тогда ещё не было фильмов и фото. И чем это закончилось?

– Люди начали бояться оборотней-волков, – проворчал Клифф и состроил гримасу, обнажив волчьи клыки, а наша опоссум Куки, увидев это, с перепугу притворилась мёртвой и свалилась со стула.

– Вот именно, – подтвердил Джеймс Бриджер, взял Куки за шкирку и усадил обратно на стул. – А ещё люди слагали о них легенды, от которых мне становится просто дурно. На восемьдесят процентов – глупые выдумки. Как вы думаете, что случалось в те времена с оборотнями-волками, застигнутыми в момент превращения?

Джефри молча провёл ребром ладони по горлу.

– Вот именно: люди убивают тех, кого боятся, – подытожил Джеймс Бриджер. – Так что отнеситесь к этому запрету со всей серьёзностью. К счастью, до сих пор нам удавалось благодаря Совету выдавать мелкие казусы за галлюцинации, плоды буйной фантазии, фотомонтаж или последствия алкогольного опьянения. Но достаточно лишь одной серьёзной ошибки – и у нас возникнут крупные проблемы.

Всё это пронеслось у меня в голове, потому что было ясно как день, что полицейские скоро заметят исчезновение подозреваемой и проверят записи камеры наблюдения. А на них они увидят превращение оборотня. Если нам повезёт, они решат, что девочка просто растворилась в воздухе – говорят, такое случается. Если же не повезёт – они заметят, как из-под валяющейся на полу одежды выбирается насекомое и целенаправленно ползёт к двери.

– Может быть, скоро появятся страшные легенды про оборотней-муравьёв, – слабым голосом произнесла Эмбер. – Правда, сомневаюсь, что люди испугались бы таких существ. Ты только посмотри на меня – я ведь МАЛЕНЬКАЯ!

Я закатил глаза:

– Это я уже заметил. Когда дело касается муравьёв, главное – их количество. Большинство людей начинают орать, когда по ним ползают двадцать-тридцать твоих сородичей.

Я наблюдал это однажды на летнем пикнике с Рэлстонами. Орать начала Мелоди, однако и Анна поспешила отодвинуться подальше, когда увидела, кем занято место для пикника.

Разговаривая с Эмбер, я напряжённо размышлял. Нужно позвать на помощь, и как можно скорее. Как бы я хотел, чтобы Фрэнки сейчас оказался здесь: нам нужен кто-то, кто разбирается в компьютерах. Но Фрэнки сейчас был очень далеко, и проблемы у него были куда серьёзнее наших!

Я послал мысленный зов и вложил в него всю свою силу. На помощь мне пришёл случай: недалеко от Джексон-Хоул порхал Сумрак, который тоже отправился в дозор, не спросив меня, но пока что ему не представилось возможности кому-нибудь помочь.

– Хорошая новость: ты можешь помочь НАМ, – сообщил я другу-ворону.

– Ну конечно, а Секретный клуб рейнджеров мы переименуем в Клуб держателей Карага за лапу, – великодушно предложил Сумрак и лишь потом спросил, в чём дело. Я рассказал ему, что произошло. У меня в голове раздалось потрясённое карканье, и Сумрак пробормотал:

– Я отправляюсь за подмогой!

– Да, пожалуйста, нам не обойтись без Холли, – крикнул я ему вдогонку, но Сумрак, очевидно, был уже вне мысленной досягаемости.

Я устроился поудобнее в густых кустах сбоку от здания и вместе с Эмбер стал ждать подкрепления, отчаянно надеясь, что полицейские не слишком часто заглядывают в камеры. Сколько у нас времени до того, как они обнаружат исчезновение Эмбер?

Сумрак сдержал обещание. Вскоре он вернулся с подкреплением, и я разинул рот от удивления, увидев, сколько народу он с собой притащил. Дориан в обличье породистого кота, Холли в обличье красной белки, а ещё Мануэль и мальчик из Латинской Америки, имя которого я не запомнил. Он единственный из нас был в человеческом облике и выглядел слегка напуганным.

– Всё нормально? – спросил Мануэль, незаметная рептилия длиной с ладонь.

– Э-э-э… это, конечно, похвально, что ты привёл с собой столько народу, Сумрак, – но что будет делать вон тот? – спросил я друга-ворона, украдкой кивнув на мальчика.

– Это я предложил взять его с собой, – объяснил Мануэль. – Это Гандул, шлемовая игуана. Он может часами стоять совершенно неподвижно – лучше его никого на стрёме не поставить.

Гандул застенчиво улыбнулся и кивнул.

– А, ну тогда ладно, – согласился я. Теперь я вспомнил: это тот парень, который повсюду таскает за собой растение, выросшее на нём, пока он не двигался в зверином обличье.

– Что будем делать? – нетерпеливо спросила Холли, попыталась вскарабкаться вверх по ветке кустарника и свалилась на землю вместе с веткой.

Я глубоко вдохнул и предложил:

– Дориан, не мог бы ты подойти ко входу и притвориться брошенным котом, чтобы тебя впустили внутрь? Когда окажешься внутри, попытайся открыть окно для Холли и Мануэля. А потом отвлеки полицейских и рейнджера, чтобы Холли с Мануэлем могли подобраться к компьютерам.

– Всё сделаю, – пообещал Дориан. – Нелегко выглядеть грязным и неухоженным, но я справлюсь.

Поморщив нос, он отправился туда, где земля была ещё влажной, потрогал её лапой и, преодолев отвращение, извалялся в грязи. Дориан представлял собой жалкое зрелище: весь в грязи, с уныло свисающими усами, он хромал к дверям полицейского участка. Кот мяукал так жалобно, словно пять дней ничего не ел, хотя я своими глазами видел, как за праздничным ужином он умял с десяток крабов.

Довольно долго ничего не происходило, хотя Дориан мяукал всё громче и разыграл на пороге целое представление – кошка, падающая в обморок от голода.

– А если полицейские не любят кошек? – усомнилась Холли.

– Кошек любят все, – прошипел я. Волки бы попа́дали со смеху.

Наконец дверь отворилась, и оттуда выглянула женщина-полицейский.

– Ах ты бедный котёнок, что с тобой случилось? – запричитала она и взяла Дориана на руки, где он тут же замурлыкал.

– Видите, как быстро я её очаровал – ну не молодец ли я? – мысленно обратился он к нам.

– Ты просто неподражаем, – с облегчением подтвердил я, а Сумрак взлетел на конёк крыши. – Не забудь за этими поглаживаниями про окно!

– Нет-нет, не забуду. – Дориан подмигнул нам жёлтым глазом и бессильно, словно мокрое полотенце, обмяк в руках полицейской, которая понесла его внутрь.

Вскоре с торца здания приоткрылось окно. Ну вот.

– Vamos! Arriba![3]– прошептал Мануэль. Холли пустилась бежать, будто за ней гонится лиса, Мануэль не отставал. Они просочились в щель и скрылись из виду. Я пригнулся пониже за кустами, чувствуя, как нервно подёргивается кончик моего хвоста. Надеюсь, всё пройдёт гладко – полицейские были вооружены, и, даже если они считают кошек лапочками, вряд ли обрадуются, увидев в комнате красную белку и ящерицу!

– Ты посторожишь с этой стороны, а я вон с той, – шепнул я Гандулу. В знак согласия он лишь моргнул и снова застыл совершенно неподвижно. Да, в торчании на одном месте ему нет равных.

– Нашли компьютеры? – встревоженно спросил я Холли и Мануэля. – Обычно на них сохраняются записи камер наблюдения.

– Да, – прошептал Мануэль. – Но нам нужно дождаться, когда полицейская куда-нибудь выйдет: сейчас ей видны мониторы.

Я спросил:

– Сколько человек в участке?

– Двое, насколько я могу судить, – выдохнула Холли. – Полицейская и рейнджер, который арестовал Эмбер. Он сейчас как раз говорит по телефону. Должно быть, пытается выяснить, не пропала ли где-нибудь девочка.

– Надеюсь, он звонит не в школу «Кристалл»! – В голосе Эмбер прозвучал ужас. Последние несколько минут она сидела молча – наверное, подсчитывала, сколько уже у неё замечаний и не выгонят ли её из школы из-за этого происшествия.

Мне ужасно хотелось знать, что происходит внутри – я с трудом переносил неизвестность.

– Дориан, чем ты там занимаешься?

– Э-э-э… меня гладят, – признался Дориан.

– Знаю, это нехорошо, но не мог бы ты нагадить где-нибудь в углу? Лучше всего в другой комнате. Нам нужно отманить людей подальше от компьютеров!

– Фу, – без энтузиазма отозвался Дориан. – Знаешь, вообще-то я приучен ходить в лоток!

– Не ломайся, это чрезвычайный случай! – поторопила его Холли. – Шишки еловые, теперь ещё и рейнджер встаёт…

– Ну и что, это же хорошо, – вмешался Мануэль.

– Но он направляется к камерам заключения! Вот-вот заметит, что Эмбер исчезла! И тогда он проверит видеозапись!

Я только и сумел выдавить:

– Пожалуйста, поторопитесь! Вы знаете, что стоит на кону!

Сообразительная Холли устроила для меня прямую мысленную трансляцию того, что она видела и слышала в полицейском участке. А там происходило много чего. Судя по тихому журчанию, Дориан как раз метил в соседнем помещении свою новую территорию. Полицейская довольно быстро это заметила, и ласки Дориану больше не светили.

– Ах ты бесстыжая тварь, немедленно прекрати! – крикнула она, вскочила и попыталась схватить Дориана, чтобы он ещё где-нибудь не нагадил.

– Ну-ну, полегче!.. – Дориан без труда выскользнул из её рук и побежал в другой кабинет. Полицейская рассерженно топала следом.

– Быстро за комп, пока они не вернулись! – застрекотала Холли, и они с Мануэлем, проворно вскарабкавшись на оставшуюся без присмотра клавиатуру, начали одновременно нажимать клавиши. Зашибись. Сейчас мне как никогда не хватало Фрэнки.

– Пусти меня! – Холли отпихнула Мануэля. – Надо как-то найти программу, которая управляет записями камеры!

– Вот именно. – Мануэль отступил и позволил Холли делать всё самой, хотя он, в отличие от неё, похоже, знал, как это делается. По его морде блуждала лёгкая улыбка.

– Пожалуйста! – воззвал я к нему.

– Нет, пусть она ещё немножко попытается, ладно?

Холли что-то напечатала, взвизгнула и в отчаянии забарабанила лапками по клавиатуре.

Хорошо, что пумы не могут рвать на себе волосы.

– Ну ладно, – проскрипела наконец суетливая белка. – Помоги мне, Мануэль, ну пожалуйста! Извини, что я тебя оттолкнула.

– Ничего, – великодушно ответил Мануэль, и они договорились, что Холли будет управлять клавиатурой, а Мануэль – мышкой. Теперь они наконец-то продвинулись, но, к сожалению, и полицейская уже закончила убирать за Дорианом. Даже снаружи мне были слышны её шаги и нелестные замечания в адрес на первый взгляд милых, пушистых четвероногих. О ужас, она возвращается к компьютеру!

– Вам там есть где спрятаться? – испуганно спросил я друзей, но в ответ услышал лишь сбивчивый поток мыслей. Видимо, Холли пыталась забраться в ящик стола, а Мануэль цеплялся лапками за компьютерные провода за письменным столом.

– Тебя видно! – мысленно заверещала Холли, но Мануэль сохранял спокойствие.

– Ничего страшного, кажется, женщина пошла за кофе. Давай продолжим!

Пока за дверью булькал кофейный автомат, Мануэлю с Холли удалось найти записи камеры наблюдения. Вскоре они увидели в режиме реального времени – и я тоже, благодаря их мысленной трансляции, – как рейнджер открыл дверь камеры и впал в ступор, не обнаружив там девочки с фиолетовыми волосами.

– Теперь у вас не больше минуты! – вскрикнул я.

– Хватит нас подгонять, Караг, дело от этого быстрее не пойдёт, – огрызнулась Холли.

– Не хотелось бы вам мешать, но сюда кто-то идёт, – предупредил Гандул с лицевой стороны здания.

– Кто? – Дориан был явно не в восторге. – Ещё больше полицейских мне не задержать!

– Полицейская машина, а в ней два человека, – сообщил Гандул.

– Наконец-то! – возвестил Мануэль.

Я было подумал, что он совсем лишился рассудка, но тут Холли возликовала:

– Получилось! Мы нашли эту запись!

Так вот что он имел в виду.

– У-у-у, Эмбер, тебя там очень хорошо видно, – продолжала Холли. – Из-за этой записи ты, возможно, попала бы в программу новостей…

– Давайте удаляйте всё скорее!

Если полицейские откроют дверь и увидят, как красная белка и игуана копаются в компьютере – вот они-то ТОЧНО попадут в сводку новостей!

– Так, стёрли, – пробормотал Мануэль. – Осталось только очистить корзину на рабочем столе, чтобы снимки нельзя было восстановить. Щёлк – готово.

Когда я уже буквально сходил с ума от напряжения, через приоткрытое окно метнулась красная молния, а следом за ней выбралась лупоглазая буро-зелёная рептилия. Почти одновременно со стороны входа донеслось удивлённое «Эй!», и Дориан шмыгнул за угол. Получилось: существование оборотней пока останется тайной.

Со всей быстротой, на какую только были способны наши крылья, лапы и ножки, мы вернулись в школу.

Когда мы с Эмбер рассказали остальным, что случилось и какую смертельную ловушку мы уничтожили на туристической тропе, они были потрясены.

– Он и его люди и в самом деле хотят убивать людей, – тихо проговорил Дориан.

Остальные сидели будто оглушённые. У меня тоже поначалу не укладывалось это в голове, но теперь я всё осознал… И меня это больше не удручало. Скорее наоборот. И хотя наша акция чуть с треском не провалилась, зато мы нарушили планы Эндрю Миллинга и спасли кому-то жизнь. Если Совет поддержит нашу идею и оборотни по всей стране помогут её осуществить, нам будет что противопоставить этой череде нападений и «несчастных случаев».

Из теленовостей мы узнали, что люди до сих пор не поняли, что происходит. Перед завтраком мы с Холли и Дорианом уселись у телевизора, чтобы не пропустить последние новости. Сейчас в передаче показывали экспертов, которых согнали в одну комнату и заставили спорить друг с другом. Кажется, это называется ток-шоу.

– Такое количество несчастных случаев может произойти и просто так, – утверждала профессор чего-то там.

– Но не кажется ли вам странным, что в этих происшествиях на удивление часто замешаны животные? – спросил другой эксперт, и жалкая шерсть на моих человеческих руках встала дыбом.

Я не знал, что именно задумал Эндрю Миллинг. Может быть, это часть его плана – чтобы люди что-то заподозрили? Или ему безразлично, если из-за его жажды мести разоблачат оборотней?

Но, к счастью, профессор в телепередаче лишь рассмеялась:

– Чепуха! Не знала, что вы увлекаетесь теориями заговоров. Если бы вы проанализировали статистику, то…

Рыже-каштановые волосы Холли встали дыбом:

– А вдруг они узнают о нашем существовании? И решат истребить нас, потому что мы им вредим?!

– Не знаю, – встревоженно сказал я. – Мы ещё даже не выяснили, какую цель преследуют все эти акции. Я думал, Миллинг и его сообщники когда-нибудь нанесут решающий удар. Но то, что он делал до сих пор, напоминает скорее уколы иголки.

Нам пора было идти на урок. Мы поспешно выключили телевизор и помчались на первый этаж в наш классный кабинет.

Был четверг, и перед первым уроком мисс Кристалл отвела меня в сторону:

– Сегодня в полночь встреча с Советом, сразу после ужина мы отправляемся в путь. Никому не говори!

Я кивнул, и меня охватило волнение. С кем из членов Совета мне предстоит встретиться? В каком они будут обличье и не проявит ли кто-нибудь из них враждебность, потому что не любит больших хищных кошек, как было поначалу с Лу или волками? Разрази меня гром, я просто обязан произвести хорошее впечатление!

Сегодня на уроках мне это удавалось с трудом: ночь выдалась слишком насыщенной. Я клевал носом, и у меня не было сил вызваться отвечать. Хорошо, что этого никто не замечал.

На истории Билл Зорки включил нам документальный фильм про оборотней-волков, на биологии у мисс Кристалл несколько ребят выступали с докладами про Скалистые горы, на английском была весёлая викторина. Мы ломали голову над испанскими словами, а наши гости – над разговорными английскими выражениями. Кинг в напряжённом раздумье грыз карандаш.

– Что такое yummy? – спросил он шёпотом.

– «Вкусно», – так же шёпотом ответил я, и в этот момент Бланка то ли по случайному совпадению, то ли нарочно зевнула, не прикрыв рукой рта и оскалив зубы. Может, вспомнила, какой была на вкус сова. На следующий день после того происшествия я видел, как она выковыривает перья из зубов. Сегодня во второй половине дня мы собирались навестить Труди в больнице. Я готов был поспорить, что Бланка под каким-нибудь предлогом уклонится от этого визита.

Отец провёл урок звериных языков, и ученикам, приехавшим по обмену, занятие, кажется, понравилось так же, как нам. Самое интересное началось на уроке превращений.

Эстелла, обезьяна-ревун, порядком разволновалась и поэтому, когда мистер Элвуд вызвал её и спросил её имя, ответила громко.

– Эстелла! – крикнула она, и мистер Элвуд тоже раздражённо повысил голос:

– Не могла бы ты продемонстрировать нам частичное превращение?

– Sí, sí, частичное превращение, не проблема! – заорала Эстелла так громко, что Тови вспорхнула с её плеча. – Но наши учителя всегда говорят нам, какую часть тела мы должны превратить! Какую часть тела вы бы хотели?

Отец Лу, видимо, решил, что его авторитет под угрозой, и прогремел:

– Мне все равно! Начинай! СЕЙЧАС ЖЕ! Мы ждём!

– Я уже! – проревела в ответ Эстелла.

Мистер Элвуд побагровел и упёрся руками в бока.

– ГДЕ?! – прогрохотал он. – Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ!

– Хорошо, если вы настаиваете… – Эстелла встала и повернулась к нему задом. Тёмно-коричневый хватательный хвост элегантно изогнулся в форме вопросительного знака, и весь класс захихикал.

Я с усмешкой повернулся к Брэндону, но он всё ещё дулся на меня и смотрел прямо перед собой, чтобы не встретиться со мной глазами. Я расстроился – я ведь был сильно привязан к нему. Срочно надо перед ним извиниться за наши бессердечные замечания о его пристрастии к автомобилям и его единственном роге.

Зато Тикаани, кажется, перестала на меня обижаться и передала мне записку:

У меня потеплело на душе. Я нацарапал внизу:

– и отправил записку обратно, указав нового адресата. Записка попала в руки Лу, и я испытал смешанные чувства. Однако Лу, кажется, нисколько не обиделась, что я переписываюсь не с ней, она тоже мило мне улыбнулась, и от её улыбки моё сердце учащённо забилось.

Но когда Айсидор Элвуд, выхватив листок у дочери из рук, порвал его на мелкие клочки, сердце у меня ушло в пятки.

– Караг, если тебе есть что нам сообщить, в чём я сильно сомневаюсь, ты вполне можешь сделать это перед всем классом.

В кабинете повисла оглушительная тишина.

Проклятый мистер Элвуд! Лу смущённо посмотрела на меня – похоже, ей было страшно неприятно, что её отец меня так шпыняет. Волки же злорадно закудахтали. Надо как-нибудь спросить, не было ли среди их предков оборотней-куриц.

Вообще-то я уже привык к неприятностям с мистером Элвудом и даже удивился, что его дурацкое замечание так меня задело. Я не раздумывая вскочил с места:

– Да, мне есть что сказать.

Я бы хотел, чтобы мой голос звучал громко и чётко, но от волнения начал задыхаться и говорил сбивчиво, будто убегал от своры собак:

– Разве вам не кажется отвратительным то, что сейчас происходит? Мы не имеем права вредить людям! Оборотни по всей стране объединяются в клубы, чтобы помочь им, и в нашей школе тоже. Переступите через себя и примите участие!

Покраснев, я снова сел на место. Совиный помёт, что я несу?! Я ещё даже не говорил с Советом, и про клубы я выдумал. Но, если повезёт, скоро это станет реальностью, и получится, что я не соврал.

Никто не отреагировал на мою речь, и мистер Элвуд как ни в чём не бывало продолжил вести урок. На душе у меня было препаршиво. Когда на перемене Лу подошла ко мне – я уединился в дальнем конце лужайки, – внутри у меня всё сжалось. Надеюсь, она не начнёт расспрашивать, как мне удалось организовать клубы по всей стране!

Но она лишь застенчиво улыбнулась и откинула назад длинные шоколадные волосы.

– Ты и правда очень смелый, – тихо шепнула она. – Я уже не раз это замечала. Например, во время того сражения на горе́, когда мы освободили твою сводную сестру.

– Может быть, – пожал плечами я, удивляясь, что в этот раз не мямлю, как всегда, когда она со мной говорит.

– И то, что ты сделал сейчас на уроке, мне тоже очень понравилось: ты не даёшь себя запугать даже моему отцу… – Лу вдруг запнулась.

Дикий лес, что она задумала?!

Она медленно протянула руку и взяла мою ладонь. Наши пальцы соприкоснулись и скрестились. Не может быть, чтобы это происходило наяву! Наверное, это сон, плод моего воображения. Но сон не лопнул, как те мыльные пузыри, которые пускают люди, а продолжился.

– Я всё собиралась спросить, не хочешь ли ты прийти к нам в гости, – сказала Лу, а её рука согревала мою – просто невероятное ощущение. – Поверь, не все члены моей семьи такие противные. Большинство очень милые. Помнишь, как мой брат Кен набрался храбрости и заговорил с твоей сестрой Мией, чтобы узнать, не пропал ли её брат? Чтобы ты наконец-то нашёл свою семью?

– Конечно, помню, – без промедления ответил я, но потом меня вдруг охватила нерешительность. Это невероятная честь, что она хочет познакомить меня с семьёй, – неужели это означает, что мы теперь вместе?! Но мысль о мистере Элвуде меня немного пугала.

– Я буду очень рада, – сказала Лу, и я решился.

– Хорошо, я приду, – услышал я себя будто со стороны.

Потом я точно на крыльях полетел к Брэндону, который в обличье бизона пасся на опушке леса. Благодаря единственному рогу его теперь ни с кем не спутаешь. Я хотел немедленно рассказать лучшему другу, что произошло. Даже если для этого мне придётся в знак извинения облизать ему копыта!

– Эй, – сказал я, похлопав его по мускулистому плечу и выбив пылинки из его косматой кучерявой бурой шерсти. – У меня сенсационные новости! Хочешь узнать или нет?

– Ты имеешь в виду новость, что вы с Лу Элвуд держались за ручки? – пробурчал Брэндон, вырвал кустик травы и начал его жевать. – Или что она пригласила тебя в гости?

– Откуда ты знаешь? – Я уставился на него.

– Ты не посмотрел вверх. Тень сидела на ветке над твоей головой на высоте каких-то двух метров.

– Все вы жалкие шпионы, – пожаловался я и, к своему облегчению, почувствовал, что Брэндон на меня больше не сердится.

– Ты что, не заметил, что уже прозвенел звонок на урок? – спросил он, превратился обратно в человека и оделся, пока я загораживал его от посторонних взглядов. Мы так давно это делали, что нам даже не требовалось договариваться. Мы вместе направились к школе… Но по дороге нас остановил взволнованный Генри.

– Ответ! Ответ пришёл! – задыхаясь сообщил он, и мы сразу поняли, о чём речь.

– От людей Миллинга? – Я буквально выхватил смартфон у него из рук и быстро прочитал письмо, которое Генри уже открыл.

– Совиный помёт! – выругался я. – Значит, Фрэнки может покинуть опорный пункт – но только под надзором аллигатора. Если Фрэнки попытается от него отделаться, его могут убить. Возможно, в тех местах есть и другие крокодилы. Не хочу, чтобы все они начали охотиться на Фрэнки.

Мы написали в ответ, что нам нужна только выдра, а аллигаторов мы недолюбливаем. Минуту спустя пришло следующее письмо – более холодное:

Генри огляделся по сторонам, окинул взглядом лужайку:

– Где Лу? Может, она и на этот раз что-нибудь придумает – ведь это ей пришла такая удачная идея. Разве не потрясающе, когда девочка не только красива, но и умна?

– Она ещё и смелая, – сказал я и тут же пожалел об этом. Лучше бы я заклеил себе рот сосновой смолой. Теперь Генри с ещё большим обожанием смотрел на Лу, когда мы к ней подошли. Наш оборотень-лягушка оказался прав: у Лу была ещё одна идея.

– Когда вы рассказали, что Фрэнки в Новом Орлеане, я разузнала, кто из наших знакомых там живёт. Представляете, один из друзей моей двоюродной сестры живёт там, и у него есть собственный дрон…

– Трутень?[4]– с недоумением спросил я.

Генри, в отличие от меня, сразу понял, о чём речь:

– Круто. Кажется, я знаю, к чему ты клонишь. К этому дрону можно прикрепить петлю или сеть…

– …куда можно посадить маленького зверька и перенести по воздуху, – продолжила Лу, улыбнувшись Генри.

– …и приземлиться в безопасном месте. – Генри со смехом покачал головой. – План, конечно, безумный, но кто знает – вдруг сработает. Мы вызволим Фрэнки!

Ага, видимо, речь шла о летательном аппарате.

– Но как мы узнаем, в какой части города находится опорный пункт и где нам забрать Фрэнки? – вмешался я и сам заметил, как неубедительно звучат мои слова.

– Подумаем ещё, – ответил Брэндон, и во мне снова затеплилась надежда: неужели нам и в самом деле удастся помочь другу?

Пока что день складывался на удивление удачно! А теперь предстояло ещё кое-что приятное – урок мистера Бриджера.

– Вам наверняка понравится, – пообещал я Кингу. – Мистер Бриджер обычно рассказывает весёлые или захватывающие истории. Урок пролетает незаметно.

Кинг был явно заинтригован, но ничего не сказал. За него ответил Мануэль:

– Muy bien[5]. Звучит многообещающе – мы любим сюрпризы.

Мой любимый учитель, как всегда, был в джинсах, клетчатой рубашке и коричневых поношенных ковбойских сапогах. Он по обыкновению закинул ноги на стол – но сегодня в мистере Бриджере что-то неуловимо изменилось: от его привычной весёлости не осталось и следа, он был погружён в задумчивость. Может, размышлял о своём сыне Джозефе, который так и не научился жить в двух мирах, пристрастился к пагубным привычкам и сбежал из дома? И который, возможно, давно мёртв, а его родители об этом не знают? Я хотел бы разузнать о нём побольше, но мистер Бриджер почти никогда не говорил о своём сыне.

Я с любопытством навострил уши, когда мистер Бриджер заговорил.

– Я тогда был в Аризоне, где горы цвета заката и куча кактусов, – начал рассказывать он. – Вообще-то я скитался там в обличье койота, но однажды мне это надоело и я решил провести вечер в кабаке за кружкой холодного пива. Я достал из тайника свои шмотки, оделся и поехал автостопом к ближайшему населённому пункту, захолустному местечку, где не было ничего, кроме заправки, бургерной и бара.

– У вас были деньги? – с любопытством перебила его Тикаани.

– Да, около тридцати долларов: я время от времени подрабатывал разнорабочим и прятал заработок в тайнике, – продолжил Джеймс Бриджер. – Когда я вошёл в пивную, то сразу почувствовал, что где-то поблизости находится другой оборотень. У меня не очень хорошее чутьё на такие вещи, но с расстояния нескольких метров даже я ошибиться не мог.

– А что там были за люди? Вы их видели? – перебил его муравьед Альфредо, щурясь из-за толстых стёкол очков и незаметно принюхиваясь. Наверное, он чуял только запах ковбойских сапог у себя под носом.

– Да, видел: у койотов хорошее зрение, – заверил его мистер Бриджер. – Там было несколько дальнобойщиков, парочка обгоревших туристов и официантка. Значит, это был кто-то из них. Я незаметно огляделся и стал наблюдать, не выдаст ли он себя чем-нибудь.

– Думаю, это был кто-то из дальнобойщиков, – предположила Тень. – Я слышала, они много времени проводят в дороге. Возможно, это был оборотень – перелётная птица.

– А вот и не угадала, – сказал Бриджер. – Довольно скоро я заметил, что официантка – миловидная девушка – краем глаза то и дело поглядывает на меня. Видимо, она тоже меня заприметила и когда принесла заказ, то ненадолго остановилась у моего стола. «Кто ты?» – тихо спросил я её, но она лишь враждебно уставилась на меня янтарными глазами. «Тебя не касается, – отрезала она. – Пей своё пиво и проваливай». Но это только подогрело моё любопытство.

– Может быть, она была скорпионом: я слышала, в пустыне их много, – встряла Холли.

– Я ответил: «Спокойно, у тебя нет причин вышвырнуть меня отсюда. У тебя что, был печальный опыт с кем-то из нас?» Она сверкнула глазами: «Ещё какой! Но и люди не лучше. Раньше они хотя бы уважали, почитали нас, чёрт побери! Потому что знали, что мы обладаем особыми способностями и во многом их превосходим. А теперь мы для них просто грязь. Готова поспорить, что они бы снова нас зауважали, если бы узнали, кто мы на самом деле. Кто-то должен открыть им глаза. Может, это буду я».

Я сглотнул. Этот гнев, эта ненависть, это чувство превосходства… Всё это сильно напоминало Эндрю Миллинга. Должно быть, чтобы завоевать новых союзников, он в последнее время часто подчёркивал, что оборотни практически всё могут лучше людей. Что существа, у которых лишь одно обличье, к тому же не слишком сильное, не смеют нам указывать. Увы, эти воззрения нашли восторженный отклик у его сторонников.

– Не очень-то дружелюбная женщина, – с упрёком произнесла с потолка Хуанита. – Надеюсь, вы выплеснули на неё пиво.

– Sí! Иногда это единственный способ что-либо объяснить людям, – поддержал Хуаниту сидящий рядом с ней Игнасио.

Джеймс Бриджер вскинул брови:

– Пиво было не первосортным, но хотя бы холодным. Нет, я попытался с ней поговорить. Её замечание меня встревожило. Вы же понимаете, что начнётся, если люди прознают о существовании оборотней. А эта женщина явно была готова выдать нашу тайну.

Мы внимательно слушали. Мне не терпелось узнать, каким оборотнем она оказалась.

– И что вы сделали? – Даже Джефри, похоже, заинтересовался.

– Остаток вечера я пытался её разговорить. Но вечер, увы, закончился довольно быстро: когда я допил пиво, она осуществила свою угрозу и вышвырнула меня из пивной. Вообще-то у неё не было на это права, но она наплела дальнобойщикам, будто я сделал ей непристойное предложение, и они помогли ей вытолкать меня за дверь.

В классе раздалось испуганно-восторженное хихиканье.

– Её замечание не давало мне покоя, и на следующий день я вернулся, чтобы ещё раз поговорить с ней, – продолжил свой рассказ Джеймс Бриджер. – Но к тому времени она уже уволилась, и её и след простыл. Адреса она не оставила. Её якобы зовут Мэй, но уверен, что это вымышленная фамилия. К сожалению, я не смог опознать её запах: она сильно надушилась.

– Но вы же наверняка увиделись снова? – спросила Домино.

Джеймс Бриджер покачал головой:

– Это произошло три года назад, и с тех пор эта история не выходит у меня из головы.

– И вы так и не выяснили, каким было её второе обличье? – История меня разочаровала. Начало интересное, но развязки не было. Нам не удалось удовлетворить своё любопытство, оставалось лишь гадать, пока шерсть не выпадет. А я ещё разрекламировал гостям из Латинской Америки, какие классные истории рассказывает Бриджер!

– Если увидите эту женщину, сообщите мне или кому-нибудь из учителей, – попросил Джеймс Бриджер, убрав ноги со стола. – Меня не покидает чувство, что она может быть опасна. Она примерно на полголовы ниже меня, кудрявая блондинка с круглым лицом и маленьким ртом. И ещё у неё тёмные пятнышки слева и справа от носа.

Он раздал карандашный портрет блондинки, который, видимо, сам нарисовал. Я и не знал, что мистер Бриджер так хорошо рисует. Внимательно рассмотрев рисунок, я постарался запомнить черты лица. Узнаю ли я её, если когда-нибудь встречу?

– Копия рисунка теперь будет висеть на доске объявлений напротив моего кабинета, – сказал Джеймс Бриджер. – Можете ещё раз сравнить, если вдруг встретите кого-то похожего и засомневаетесь. Спасибо за бдительность.

По бормотанию в классе я заметил, что остальные ученики тоже сбиты с толку. Зато остаток урока прошёл увлекательно: мы обсуждали, как выяснить, с каким оборотнем имеешь дело и как себя вести, если другой оборотень настроен к тебе враждебно.

– В истории мистера Бриджера не было ничего особенного, – заметил Мануэль, когда мы после уроков устроились в комнате отдыха, чтобы ещё немного побездельничать.

– Это важные сведения, – возразила Домино. – Эта женщина… Просто кошмар. Он обязан был нас предостеречь.

– Пожалуй, что так, – пожал плечами я. Настроение у меня было испорчено. Я сел за компьютер.

И тут меня будто молнией поразило: я получил очередное зашифрованное письмо! Оно пришло от другого отправителя, но я сразу же узнал код.

Я вскочил, бросился в комнату Фрэнки и принёс книгу, чтобы расшифровать послание. Но это оказалось большой ошибкой, потому что остальные тут же заинтересовались, чем это я занимаюсь.

– А, опять эта ваша игра, – сказал Мануэль, с любопытством глядя мне через плечо. – И что на этот раз пишет ваш друг?

У меня внутри всё похолодело. Нет, это не игра. Фрэнки в опасности, и, если кто-то из людей Миллинга заподозрит, где он был и что делал, его жизнь окажется под угрозой.

Я словно невзначай захлопнул книгу.

– Да так, ничего, – ответил я, слишком поздно сообразив, что это неудачный ответ. Слишком уклончивый. И именно поэтому подозрительный.

– Так-так, – с очаровательной улыбкой протянул Мануэль, и его взгляд излишне долго задержался на экране и распечатанном письме, которое я как раз сворачивал. – Странные у вас игры. Например, я так и не понял смысла той игры с оборотнем-муравьихой и полицейским участком – вы что, ради забавы попадаете под арест?

– Слушай, а вы уже видели наш домик на дереве? – вмешалась Холли, которая, разумеется, поняла, что меня припёрли к стенке. – Он такой ореховый! Пойдём покажу.

– Да, покажи, пожалуйста, – к счастью, согласилась Домино, а Кинг переспросил:

– Домик на дереве? Ух ты! И вы сами его построили?

Я был благодарен Холли, что она отвлекла наших гостей, и принялся за расшифровку. Охваченный дурными предчувствиями, я начал читать:

В постскриптуме он указал адрес Миллинга в Новом Орлеане.

Мне нужно было рассказать кому-нибудь об этих опорных пунктах и сообщить учителям, что Фрэнки жив. Однако интуиция подсказывала, что, пока наш друг в таком положении, этими сведениями лучше ни с кем не делиться. Чем меньше людей знают, где он сейчас, тем лучше.

Я чувствовал себя ужасно беспомощным. Что лучше – наша идея с дроном или его план сбежать по реке? «Будь осторожен, – написал я ему в ответ. – Ты нам нужен, колбаса ты мохнатая!» Потом я объяснил ему план с дроном.

Ответ пришёл быстро. «Не уверен, что это сработает. Сначала я попробую сбежать по реке, но на всякий случай пусть дрон будет завтра в девять утра здесь на крыше. В это время люди Миллинга заняты – устраивают ежедневную видеоконференцию со всеми командирами».

Ясно одно: очень скоро решится, удастся ли нашему другу-выдре вернуться в школу «Кристалл» целым и невредимым.

– Всё получится, – попыталась успокоить меня Лу, когда я рассказал ей и другим своим друзьям о последнем письме Фрэнки и сообщил Лу место и время приземления спасательного дрона. – Но почему он сомневается, что план с дроном сработает?

Я криво усмехнулся:

– Он боится летать – может быть, поэтому. Ты что, забыла, что он устроил во время рейса в Коста-Рику?

– Ах да, точно! – Лу закатила глаза.

– С людьми Миллинга шутки плохи, – заметил я.

– Может, если Фрэнки как следует их задолбает, они его сами вышвырнут, – ответила Лу, попытавшись улыбнуться.

Только бы Эндрю Миллинг не заподозрил, кто работает в его главном штабе!

За ужином я увидел, как мой отец сидит за учительским столом и болтает с Биллом Зорки и Амелией Паркер, оборотнем-мопсом, учительницей звероведения. Заметив мой взгляд, Ксамбер улыбнулся мне и показал на свою ногу. «Уже заживает», – прошептал он одними губами, и я улыбнулся в ответ. С тех пор как он здесь, нам удалось провести не так много времени вместе, но я всё равно был рад, что отец рядом и, если захочется, можно перекинуться с ним парой слов.

Когда мы вместе стояли у буфета и никого не было поблизости, отец тихо спросил:

– Я слышал, сегодня ночью тебе предстоит секретная миссия?

– Ты знаешь об этом? – удивился я. Вообще-то это был секрет!

Ксамбер вскинул брови:

– Директор школы спросила у меня разрешения – кажется, дело серьёзное. Не посрами семью и пригляди за этой мисс Кристалл, хорошо? Ей может понадобиться защита от врагов.

– Хорошо, – с гордостью пообещал я. Пока я рядом, она в безопасности: большая хищная кошка сделает для этого всё возможное!

– Ну что, готов? – спросила меня мисс Кристалл после ужина.

Я кивнул. Этот загадочный Совет… Поверят ли они мне? Или начнут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить?

Первые несколько километров в северо-западном направлении мы прошли вместе: я – в обличье пумы, она – в человеческом облике. Я принюхивался и напряжённо вслушивался в ночные звуки. Ни одному врагу не удастся подобраться к нам незаметно! Я чувствовал сосновые иголки под своими лапами и слышал лёгкие шаги мисс Кристалл – её ботинки скрипели, когда она ступала на наледь.

Вот подозрительный шорох в кустах! Я тут же прыгнул вперёд, загородив мисс Кристалл своим телом, оскалился на невидимого противника и уже замахнулся лапой, чтобы прикончить его.

Мисс Кристалл засмеялась:

– Кажется, ты кого-то сильно напугал.

Из-за камня выглянул крошечный олений хомячок, навострив ушки и обхватив лапками кусочек чего-то съедобного. Он ошарашенно уставился на нас, а потом со всех ног пустился наутёк.

– Э-э-э… я подумал – а вдруг это шпион, – смущённо пробормотал я.

– Ты прав, осторожность никогда не помешает, – серьёзно ответила директор.

– А где, кстати, штаб-квартира Совета – если она, конечно, у него есть? – спросил я – отчасти чтобы отвлечь мисс Кристалл от неловкого происшествия.

– Да, есть, но это место держится в секрете. Может, когда-нибудь ты его увидишь. Там в центре стоит низкий круглый стол на десять мест. Так заведено, что члены Совета заседают в зверином обличье, поэтому лежанки и сиденья все разного размера: на некоторых поместится разве что мышь, а на других – олень или барсук. Для водных животных, разумеется, имеется бассейн. Когда я ещё состояла в Совете, мне выделили удобную жёрдочку.

Остаток пути мисс Кристалл летела в обличье орлана, а я бежал за ней по земле. Наконец Лисса спикировала вниз и, сев на ветку, сложила большие крылья.

– Они будут здесь с минуты на минуту, – сообщила она, и я устроился на земле. Лёгкий ветерок колыхал мою шерсть.

Мы стали ждать в темноте. Я очень волновался, но старался не подавать виду.

Сначала я почуял их запах, потому что они специально приближались с подветренной стороны. Потом в лунном свете разглядел их силуэты – и наконец увидел вблизи.

Из четверых один был в человеческом облике. Второй член Совета – лис, ступающий на негнущихся ногах, третий – крыса, недоверчиво смотрящая на меня маленькими глазками, а четвёртой была молодая чёрная волчица – я никак не мог понять, кто она. Явно не старше меня – неужели она тоже член Совета?! Волчица дышала, довольно высунув язык, и рассматривала меня.

Я не знал, как себя вести. Просто поздороваться? Поклониться? Я склонил голову и стал ждать, когда члены Совета что-нибудь скажут. Вначале они поприветствовали Лиссу Кристалл.

– Рады снова видеть тебя, Лисса, – произнёс лис, и уголки его пасти, казалось, растянулись в улыбке. – Я бы хотел, чтобы ты снова вступила в Совет: твоя помощь нам бы очень пригодилась.

– Слишком много дел, Дэвид: школа сама собой не поруководит, – покачала головой Лисса Кристалл. Её голос звучал дружелюбно и уважительно.

Оборотень в человеческом облике улыбнулся мне. Он был ещё молод, с густой тёмной шевелюрой и лукавой улыбкой.

– Давайте сначала поприветствуем нашего почётного гостя. Он, наверное, чувствует себя как на выпускном экзамене.

Лис повернулся ко мне и посмотрел на меня умными глазами:

– Ты, конечно же, прав, Фаррин. Извини, Караг. Спасибо, что пришёл. Меня зовут Дэвид Джонсон, людям я известен как адвокат из Солт-Лейк-Сити. Вот уже два года я председатель Совета, и, кроме того, мне выпала сомнительная честь быть старейшим его членом.

– Э-э-э, очень рад, – запинаясь, пробормотал я и в знак почтения снова склонил голову.

– Что ж, тогда я продолжу. – Оборотень в человеческом облике уселся на землю по-турецки. – Моё имя Фаррин Гарсия. Я вырос дельфином, сейчас работаю в школе «Голубой риф» и помогаю Джеку Кристаллу усмирять водных оборотней.

– Вы дельфин?! – вырвалось у меня. Просто невероятно, на какой риск пошёл этот человек, чтобы явиться сюда и встретиться со мной. Водным оборотням необходимо держать свои превращения под контролем. Если они вдруг непроизвольно примут звериное обличье на суше, для них это равносильно смертному приговору.

Лишь теперь третий член Совета подполз поближе, крутя головой из стороны в сторону и недоверчиво принюхиваясь. Я увидел, что тело крысы покрыто шрамами: судя по всему, за плечами у неё было немало сражений.

– Энния Сандрас из Лос-Анджелеса, – представилась она. Женский голос в моей голове звучал очень сухо, почти холодно. – В Совете я отвечаю за безопасность.

– Хорошо, что вам удалось прийти сюда, – вежливо проговорила Лисса Кристалл, и я порадовался, что она со мной. Эта женщина-крыса показалась мне какой-то жутковатой.

Чёрная волчица до сих пор держалась в стороне, но теперь выступила вперёд.

– Привет, я Сьерра… – сказала она и споткнулась о крысу. Та пискнула, и молодая волчица от неожиданности подскочила. – Ой, простите, миссис Сандрас!

– Нельзя ли следить за своими лапами! – пробурчала крыса, и все присутствующие укоризненно посмотрели на волчицу. Но той, похоже, всё было нипочём. Она смотрела на меня ясным взглядом, и в глазах её светился ум.

– Так вот, я хотела сказать… Я дочь депутата из Калифорнии. Время от времени я работаю в Совете, поэтому сегодня меня взяли с собой. Круто с тобой познакомиться!

Сьерра мне сразу понравилась, несмотря на то что была волчицей.

– Привет, – кивнул я и снова повернулся к членам Совета. – Вы все и правда явились сюда ради меня? Чтобы выслушать моё предложение, как мы можем помочь людям?

Я никак не мог свыкнуться с этой мыслью – мне казалось, что я всё это выдумал.

Дэвид Джонсон тихо засмеялся:

– Ты недооцениваешь свою значимость для нас, Караг. Ты единственный известный мне оборотень, который дважды сражался с Эндрю Миллингом и… выжил. И о его правой руке Джулиане Гудфеллоу ты знаешь намного больше всех нас. Нам просто не терпелось с тобой познакомиться.

– Это точно, – улыбнулся Фаррин Гарсия. – Нам очень понравилось твоё предложение организовать группы оборотней, чтобы помочь людям. Хотя это не прекратит покушения на людей, но всё-таки это небольшой просвет в создавшемся положении, которое ухудшается с каждым днём.

– Кстати, благодаря тому, что ты подслушал в штаб-квартире, нам удалось выявить нескольких предводителей Миллинга в других частях страны, – сказал Дэвид Джонсон.

Я заволновался:

– Вы велели их арестовать?

– Нет, мы намеренно не стали этого делать. За ними ведётся наблюдение, и благодаря этому мы надеемся выяснить, что задумал этот оборотень-пума.

Оборотень-крыса ничего не говорила – она лишь неотступно наблюдала за мной. Я ощущал её взгляд, даже когда не смотрел в её сторону, поэтому призвал на помощь всё своё самообладание, чтобы шерсть у меня не встала дыбом. Чтобы пума переживал из-за какой-то там крысы?! Это ниже моего достоинства. К тому же она член Совета, возможно уже много лет.

– Какое впечатление произвёл на тебя Гудфеллоу – этот оборотень с тремя обличьями? – поинтересовался Дэвид Джонсон. – Насколько нам удалось выяснить, Миллинг передал ему командование всем Западом, а сам сосредоточился на Юге и Юго-Западе. – На острую морду Джонсона села муха и пощекотала его усы. Он чихнул. К счастью, это была не оса.

– На первый взгляд Гудфеллоу милый и добродушный, но на самом деле он коварен и не остановится ни перед чем, чтобы кого-нибудь ранить, – и я начал излагать подробности.

Сьерра, молодая волчица, слушала затаив дыхание.

– Мистер Джонсон, не мог бы Совет выкупить оказавшуюся под угрозой территорию этого мистера Гудфеллоу? – спросила она оборотня-лиса. – Возможно, таким образом нам удастся привлечь его на нашу сторону.

Джонсон одобрительно кивнул:

– Непременно. Мы тоже не хотим, чтобы гибла дикая природа.

Меня взяли в оборот и ещё долго расспрашивали.

Но и у меня было несколько вопросов… Причём очень важных.

– Как вы считаете, какова цель всех этих нападений и саботажа?

– Думаю, Миллинг таким образом тренирует своих людей, – предположил Дэвид Джонсон. – Создаёт слаженно работающие сплочённые команды, чтобы они справились, когда дело примет серьёзный оборот.

– К сожалению, нам точно неизвестно, сколько всего оборотней на его стороне, – вмешалась в разговор Энния, оборотень-крыса. – По нашим оценкам, в одной только Северной Америке их около пятнадцати тысяч, разбитых на подвижные боевые группировки средней величины.

То, что я услышал, мне совсем не понравилось. Но я заставил себя успокоиться:

– Что может предпринять Совет, чтобы его остановить? У вас есть собственная армия?

– Нет, – спокойно и сдержанно проговорила Лисса Кристалл. – Армии нет. Но есть способы и средства предотвратить серьёзную угрозу. Средства, неизвестные даже Эндрю Миллингу.

Я боролся с собой: не сообщить ли им, что мы случайно внедрили в организацию Миллинга своего агента – оборотня-выдру Фрэнки? Благодаря ему я узнал, сколько у Миллинга опорных пунктов в Северной Америке и что один из них находится в Новом Орлеане. Фрэнки наверняка сможет выяснить и что-нибудь ещё. Но можно ли доверять этим людям? В присутствии этой крысы мне становилось не по себе. Если кто-нибудь разболтает тайну Фрэнки – он обречён. Лучше держать язык за зубами, пока он не вернётся. Поделиться информацией можно будет и потом.

Фаррин Гарсия с закрытыми глазами повернулся лицом ко мне.

– Почему ты нам не доверяешь? – спросил он. – Пожалуйста, не скрывай от нас ничего. Дело слишком серьёзное.

С ужасом осознав, что он очень хорошо умеет читать мысли, я непроизвольно поставил блок. Возможно, несмотря на это, ему удалось бы проникнуть в мой мозг, но это уже запрещённый приём. Пытаться он не стал.

– Караг рассказал всё, что собирался. – Голос Лиссы Кристалл в моей голове звучал ясно и решительно. – Своими поступками он заслужил наше полное доверие.

Я был ей очень благодарен, что она за меня заступилась.

– Ясно одно, – снова заговорил Дэвид Джонсон, оборотень-лис. – Ты наш важный союзник, Караг. Мы немедленно приступим к созданию таких клубов помощи людям, как твой, по всей стране.

Сьерра, чёрная волчица, смотрела на меня горящими глазами:

– Я тоже приму участие. Я могу ещё чем-нибудь тебе помочь?

Я был настроен весьма скептически. Она ещё так молода – чем она сможет мне помочь?

Похоже, Сьерра почувствовала мои сомнения:

– Нет, я не просто дочка, которую папа однажды взял с собой на работу. Я уже распутала несколько происшествий по заданию Совета, и мне нравится этим заниматься – искать следы в облике девочки или волчицы и копать, пока что-нибудь не найду. И я сейчас говорю не про оленью ножку с прошлой охоты!

Я улыбнулся.

– Хорошо, – неожиданно для себя согласился я, пока другие члены Совета ещё переговаривались между собой. – Мы пытались разузнать что-нибудь про Арулу – вроде бы Миллинг её ищет, ему это важно. Но пока нам мало что удалось выяснить. Судя по всему, Арула как-то связана с Калифорнией. Не могла бы ты навести справки? Не знаю, может ли Совет основательно заняться этим вопросом…

– Конечно, с удовольствием, – незамедлительно отозвалась Сьерра и с таким воодушевлением завиляла пушистым хвостом, что Дэвид Джонсон получил массаж морды.

– Ой, простите, мистер Джонсон!

Председатель Совета недовольно выплюнул несколько шерстинок:

– Не страшно.

– Очень мило с твоей стороны, – сказал я Сьерре и дал ей свой электронный адрес и номер телефона, чтобы она могла со мной связаться.

На этом встреча закончилась, и трое членов Совета исчезли вместе со своей юной спутницей так же бесшумно, как появились.

На долгом обратном пути я с запозданием рассказал летящей высоко надо мной мисс Кристалл о Фрэнки и его письмах.

– Поначалу мы сомневались, действительно ли это он или кто-то решил пошутить. Но теперь мы считаем, что эти послания настоящие. Фрэнки в опорном пункте Миллинга в Новом Орлеане, то есть на Юге.

Меня захлестнула волна неимоверного облегчения, исходящего от Лиссы Кристалл:

– Он жив?! Чудесные новости! Я всё время о нём думала, а его мама не может ни спать, ни есть с тех пор, как он пропал.

Я, балансируя, прошёл по бревну и продрался сквозь кустарник.

– Для начала нужно, чтобы он выбрался оттуда целым и невредимым, – взволнованно заметил я. – Я подумал: чем меньше людей об этом знают, тем лучше. Вы как-то рассказывали мне, что Эндрю Миллинг пользуется влиянием в Совете – значит, Совету не во всём можно доверять, да?

Из-за облаков до меня донёсся вздох:

– Да, к сожалению, это так. И теперь Совет знает, что ты что-то утаил. При худшем раскладе они тоже перестанут тебе доверять. Надо было предупредить тебя, что Фаррин очень проницателен, он лучше всех в Совете умеет читать мысли.

Я произвёл неблагоприятное впечатление. Паршивое чувство.

– Когда Фрэнки выберется оттуда, я могу всё рассказать Совету и извиниться, – смущённо проговорил я.

Ни один из нас не добавил: если выберется.

Но мы оба об этом подумали.

Когда я вошёл, Брэндон тихонько похрапывал. Зато Кинг ещё не спал – он лежал на раскладушке в обличье ягуара.

– Твой друг всегда так громко храпит во сне? – осведомился он.

– Ну, это ещё не громко, – отмахнулся я.

– Где ты, собственно говоря, был? – Кинг зевнул. – Через три часа уже рассветёт.

Немного помедлив, я решил довериться инстинкту и сказать ему правду:

– На встрече с Советом. Мы обсуждали, как помешать Эндрю Миллингу нападать на людей.

Молодой оборотень-ягуар долго молчал, и я вспомнил, что большую часть своей жизни он провёл в зоопарке и симпатии к людям явно не испытывал.

Однако Кинг меня удивил:

– Ты и правда считаешь, что то, что делает Миллинг, – ложный путь?

Я кивнул в темноте, зная, что Кинг видит меня так же хорошо, как я его.

– Я считаю, что подстрекать к ненависти и сеять страх в любом случае неправильно.

– Может, ты и прав, – согласился Кинг, и я порадовался за него. Кинга впервые разлучили с его лучшим другом Мануэлем, и ему пришлось думать своей головой. Это пошло ему на пользу!

На следующий день в девять утра толку от меня на уроке было мало. Я всё время думал о Фрэнки. Приземлился ли только что дрон? Удалось ли вывезти Фрэнки с опорного пункта? Или он ещё до этого сбежал по реке? Тогда он должен скоро дать о себе знать.

На большой перемене мы с Лу, Генри, Брэндоном и Холли решили пошептаться.

– Что нового? – спросил Брэндон.

Лицо Лу было бледным:

– Дрон, как договаривались, прилетел к месту встречи… Но Фрэнки там не было.

– Это может означать, что он просочился в канализацию и теперь плывёт по реке на север, – сказал Генри.

– Или что эта четвероногая чума по имени Миллинг застала его врасплох, – проговорила Холли, посмотрев на солнце. – Сейчас около одиннадцати. Он ещё не присылал писем? Может, кому-нибудь из вас что-нибудь пришло?

Мы отрицательно помотали головами. Меня охватило дурное предчувствие. Жив ли ещё Фрэнки?

Даже весь урок отца я просидел совершенно безучастно. В голове у меня был такой сумбур, что я ни разу не вызвался отвечать. Любой из моих одноклассников сейчас говорил по-лосиному лучше меня, даже тикос, ни разу в жизни не видевшие лося. У меня в голове умещалась лишь одна мысль: удался ли Фрэнки побег?

Примерно к обеду наконец-то пришло письмо. Его содержание меня сильно обеспокоило:

– Совиный помёт! – выругался я. – Твои знакомые сумеют так быстро всё подготовить, Лу?

Лу тут же взялась за телефон, чтобы всё организовать. Нам снова пришлось ждать. После обеда учителя устроили для нас и наших гостей экскурсию в Йеллоустоунский национальный парк, и в 14 часов я как раз собирал рюкзак. В дверь нашей с Брэндоном комнаты постучали – это оказалась Лу. При виде её моё сердце учащённо забилось, но мрачное выражение её лица меня встревожило.

– Есть новости от Фрэнки? – обеспокоенно спросил я её.

Лу медлила с ответом, и я понял, что новости у неё плохие.

– Он снова не явился к месту встречи, – сказала она. – Я очень волнуюсь.

– Фрэнки говорил, у него есть ещё одна идея, – попытался я её утешить.

Брэндон скривился:

– Раз уж он сам считает, что идея дурацкая…

– Нужно сообщить мисс Кристалл, – буркнул я.

Так мы и сделали.

Она сразу взялась за телефон и продиктовала полиции адрес в Новом Орлеане:

– Возможно, там удерживают силой нашего пропавшего ученика. К нам поступили анонимные сведения. Да, я знаю, что это маловероятно, но вы же не станете сидеть сложа руки?

Когда мисс Кристалл положила трубку, мы некоторое время молча смотрели друг на друга. Потом я сказал:

– Наверное, там будет то же, что в Сьерра-Лодж. Почуяв, что запахло палёным, они просто прикроют лавочку.

– Если есть хоть малейший шанс освободить Фрэнки, это стоит затраченных усилий, – сказала мисс Кристалл и велела нам вернуться в свои комнаты.

Надеюсь, экскурсия в Йеллоустоун хоть немного отвлечёт меня от мрачных мыслей!

Я очень гордился Йеллоустоунским национальным парком, который простирался на север недалеко от нашей школы. Моя бывшая территория. Конечно, мне не терпелось узнать, что скажут наши гости, когда мы повезли их туда на экскурсию. Большинство тикос меня не разочаровали, особенно когда прямо перед ними в небо с шипением ударили струи гейзера Большой фонтан.

– Отпад! – оглушительно крикнула Эстелла, и несколько туристов вздрогнули.

– Нет, полный отпад! – поправил Эстеллу зелёный попугайчик, сидящий у неё на плече.

– Суперкруто! – восхитился Мануэль и тут же поправился, когда до него долетели брызги: – Нет, супергорячо!

– Cuidado! Осторожно! – крикнула Мария Ла Чамба, учительница, сопровождающая тикос.

Ученики послушно отступили.

Жаль, что Альфредо, несмотря на толстые очки, почти не видел разноцветных источников с горячей сернистой водой. Он сощурился изо всех сил, поправил бейсболку и, шаркая, приблизился к краю ограждения.

– Пахнет мерзко, но то, что я сумел разглядеть, просто сенсационно!

Бланка со скучающим видом осмотрелась по сторонам.

– Довольно мило, – заметила она.

– Кстати, – дружелюбно обратился к ней муравьед Альфредо. – Когда ты собираешься навестить Труди в больнице?

– Кто такая Труди?

– Сова, которую ты сожрала! – процедил Джефри. Одно движение руки – и его стая собралась вокруг него. Пять пар глаз враждебно уставились на девочку-каймана, пять верхних губ приподнялись в оскале. Только у Миро это выглядело скорее забавно, чем угрожающе.

Холли ткнула меня локтем в бок и указала на Джефри. Я кивнул. Неужели Труди всё-таки что-то для него значит?

– Вот именно, сова, – сказал Альфредо. – Ты ведь её навестишь? Сегодня вечером было бы самое подходящее время.

Бланка заупрямилась:

– Сегодня вечером меня не устраивает.

– Самое подходящее время, – спокойно повторил Альфредо. – Вчера твою раскладушку собирались выставить в заснеженный лес, потому что никто не хотел спать в одной комнате с без пяти минут убийцей. Но я им сказал: нет, не надо, ведь Бланка завтра навестит эту сову, поэтому ей нужно как следует выспаться, нельзя, чтобы она всю ночь мёрзла.

Бланка тут же изменила своё решение по поводу визита в больницу.

– Очень хорошо. – Альфредо одарил её улыбкой и зашаркал дальше.

Понемногу я начинал понимать, почему он староста класса.

Когда мы вернулись, нас ожидало пренеприятнейшее известие. По одному из местных телеканалов передали, что в Йеллоустоуне пострадали люди. Деревянные мостки, которые вели по вулканическому полю, в некоторых местах, очевидно, подточили зубами звери, причём за ночь и так изощрённо, что этого никто не заметил. Семья из Нью-Йорка провалилась в горячий ил, а их ребёнка доставили с ожогами в больницу Джексон-Хоул.

– Похоже на очередное покушение, – в ужасе проговорил я. – Прямо у нас под носом! Кого, интересно, он припряг на этот раз?

– Наверное, пару бобров, – предположила Холли, чтобы никому и в голову не пришло, будто белки способны на такие позорные поступки.

– Бедные люди – давайте навестим этого ребёнка в больнице и попытаемся его развеселить? – предложила Домино. Мы все были за: почему бы секретным рейнджерам не сделать людям приятное?

– У меня есть классная идея, как это сделать! – сияя, воскликнула Холли, и меня охватило недоброе предчувствие. Её идеи не всегда бывали дельными и безопасными.

– А я тем временем позабочусь о безопасности на дорогах, – заявил Брэндон, с вызовом глядя на нас, – видимо, ожидал дурацких замечаний. Но мы, наученные горьким опытом, промолчали. Все, кроме Морин. Она поступила правильно.

– Ой, пожалуйста, можно мне с тобой? – стала упрашивать она Брэндона. – Дороги – это fantástico!

– Ну ладно. – Брэндон окинул её скептическим взглядом. – Но ты будешь в человеческом облике, хорошо? В этих краях не водится стервятников.

– Я пойду с вами в больницу, – объявил Джефри, и мы все уставились на него.

Я лишь пожал плечами. Труди наверняка обрадуется: она уже сто лет в него влюблена.

– Что ей принести? – размышляла Холли. – Может, хорошую книгу?

– Труди скорее совьёт на ней гнездо, чем прочитает, – проворчал Джефри. Поразительно, как много он знает об этой девочке. Может, он лишь притворяется, что не замечает её влюблённых взглядов?

– Тогда цветы! Все девочки любят цветы, разве нет? – Я уже слегка отчаялся. – Кроме того, нам легко их добыть: на лужайке перед школой их полно.

– Брэндон уже слопал кучу цветов, – поддела его Холли.

– Всего три или четыре… Максимум пять. – Брэндон внимательно разглядывал камешек на земле.

Когда мы вернулись с экскурсии, Холли нарвала красивый разноцветный букет, и мы все – Джефри, Бланка, Холли, Домино и я – втиснулись в школьный автомобиль.

– Труди бы сейчас больше пригодились запасные перья для её второго обличья, а не цветы, – пробурчал Тео. – Тут неподалёку есть охотничий магазин, где стоит чучело ушастой совы – такой как Труди. Кто-нибудь знает, каких перьев у Труди недостаёт?

К счастью, у меня хорошая память на такие вещи:

– Одного из маховых с левого края, среднего махового, левого крайнего хвостового пера…

Через несколько минут мы остановились перед охотничьим магазином в одном из переулков Джексона. Мы с Холли выбрались из машины. В магазине отвратительно пахло ружейной смазкой и кожей. На полке и в самом деле неподвижно восседала ушастая сова с расправленными крыльями и жёлтыми стеклянными глазами. Кошмар! Надеюсь, это не Трудин дядюшка Вальтер, или тётушка Сюзанна, или кто-нибудь ещё. Пока Холли осматривала витрины, я с самой дружелюбной улыбкой, на какую только был способен, направился к прилавку.

– У вас есть винчестер калибра 1,2? – спросил я, и продавец, нахмурившись, уставился на меня:

– Что? Зачем он тебе? На слонов охотиться?

Через пять минут мы с Холли уже вышли из магазина. Интересно, когда владелец магазина обнаружит, что его сову немного ощипали?

Вернувшись в машину, Холли вытащила перья из-под кофты, и я осторожно спрятал их в пакет, который нашёл в углу машины. Потом мы хлопнули друг друга по рукам.

– Расскажите-ка, что вы ещё собираетесь делать в больнице? – спросил Джефри будто между прочим.

Не успел я ответить, как Домино весело доложила:

– Мы делаем кое-что для Клуба секретных рейнджеров… Ну, знаешь, чтобы компенсировать вред, который Эндрю Миллинг наносит людям.

Джефри выглядел так, будто по недоразумению плюхнулся в лужицу мочи куницы:

– Что-что вы делаете?!

– Как я уже сказала, мы будем… – начала было Домино, но, перехватив мой предостерегающий взгляд, замолчала.

Но Джефри уже понял, о чём идёт речь.

– Придурки! – прорычал он. – До вас что, до сих пор не дошло, к кому надо примкнуть и на чьей стороне будет победа?!

– Уж точно не на твоей, – обворожительно улыбнулся я.

К счастью, мы уже подъехали к медицинскому центру «Сент-Джонс».

Перед тем как выйти из машины, Холли превратилась в белку.

– Я придумала, как развеселить ребёнка, который пострадал от людей Миллинга. Вы сделаете вид, что дрессировали меня, а я покажу всевозможные трюки…

– …и дети будут смеяться до упаду, когда санитары нас схватят и вытолкают взашей, – продолжил я. – Ладно, попытка не пытка. Надо только незаметно пронести тебя внутрь.

Я спрятал Холли под рубашкой, и она тут же начала возмущаться:

– Слушай, когда ты последний раз её стирал?! Фу, кошкой воняет!

– Ну да, конечно, – пробурчал я, страстно желая снова оказаться в шерсти. Её достаточно лишь время от времени вылизывать и не нужно покупать, стирать, сушить, убирать в шкаф и надевать.

Не только Бланка не сказала ни слова – Джефри тоже вёл себя подозрительно тихо, и мне это не нравилось. Конечно, он и до этого знал о нашем клубе, но, может, не до конца осознавал, что тем самым мы противодействуем планам Миллинга. Надеюсь, он не будет вставлять нам палки в колёса. Но главного – того, что эти клубы скоро появятся во всей стране, – Джефри не знает: он и не подозревает, что я был на приёме у Совета.

Мои мысли снова вернулись к Фрэнки. Почему он не написал нам, что за новый план побега пришёл ему в голову? Нам оставалось лишь ждать и надеяться. Мы с Холли переглянулись. Она выглядела озабоченной – видимо, мы с ней думали об одном и том же.

Поскольку я не раз бывал в этой больнице, когда навещал отца, то взял руководство на себя и направился к стойке регистрации, чтобы узнать номер палаты Труди. Остальные, с любопытством озираясь по сторонам, шли за мной. Домино держала букет в вытянутой руке:

– Э-э-э, Караг…

– Как фамилия девочки? – спросила женщина за стойкой регистрации, и, как назло, именно в этот момент Холли у меня под рубашкой приспичило почесать задней лапой ухо. Поэтому я лишь прошипел Домино:

– Чего?

– Караг, кажется, у меня…

– Третий этаж, палата А206, – проворковала женщина.

– …аллергия на что-то в этом букете! Апчхи!

Совиный помёт! Домино, чихнув, утратила контроль над собой – и на её голове появились два симпатичных чёрно-бежевых оцелотьих уха!

Бланка отреагировала молниеносно. Она выхватила у Домино букет, перевернула его и нахлобучила ей на голову на манер шляпы. Теперь ушей не было видно – однако Домино выглядела странно с довольно потрёпанным букетом на голове, стебли которого торчали из её тёмных волос. Женщина за стойкой регистрации обеспокоенно вытаращилась на нас. Ещё одно неосторожное движение с нашей стороны – и она позовёт врача, который лечит болезни мозга.

Домино ободряюще ей улыбнулась, и мы протиснулись мимо стойки к лестнице.

– Спасибо! – сказал я Бланке. Что ни говори, в этот раз она нас спасла.

Джефри захихикал. Он бы не возражал, если бы наш визит в больницу обернулся катастрофой: тогда он сообщил бы Эндрю Миллингу, что мои попытки организовать сопротивление с треском провалились.

Труди опешила, когда мы ввалились в её двухместную палату, где лежала ещё одна девочка и читала старый, мятый бульварный журнал с наполовину оторванной обложкой. К счастью, к другой девочке вскоре тоже пришли гости, и она похромала со своими родными в комнату отдыха. Нам больше никто не мешал.

Труди лежала на кровати с загипсованной рукой и повязками в различных местах. Она отложила в сторону телефон, на котором до этого что-то набирала.

– О, привет, – проговорила она несколько ошарашенно, но радостно.

Домино с кривой усмешкой и словами «Выздоравливай!» протянула Труди потрёпанный букет. Холли тут же высунула голову у меня из-под рубашки и мысленно поздоровалась:

– Приветик, Труди!

Мы с Бланкой тоже пробормотали слова приветствия.

Но Труди уже не обращала на нас внимания: её глаза заблестели, когда последним в дверь неспешно вошёл Джефри.

– Очень мило с твоей стороны навестить меня, – тихо проговорила она. – После того, как ты меня спас…

– Что ты сказала? – переспросил я, и Домино тоже уставилась на Труди с недоумением. Кинг, Домино, Билл Зорки… Куча народу помогала вытащить Труди из глотки Бланки, но Джефри в этом не участвовал. Или у меня в памяти провалы величиной с Гранд-Каньон?

В палату вошла сиделка, и я поспешно запихал голову Холли обратно под рубашку.

– Труди, Джефри… – начал было я.

– Да, я знаю, – сияя, перебила меня Труди, не в силах отвести глаз от оборотня-волка. – Он написал мне электронное письмо. Я знаю, что произошло, пока я была без сознания.

Мы с Домино и Холли одновременно бросили на Джефри взгляд, который в справедливом мире превратил бы его в дымящуюся кучку пепла. Но мир явно был несправедлив, потому что Джефри лишь улыбнулся, насмешливо приподняв бровь, и присел на край кровати Труди. Мне показалось, что он сейчас возьмёт Труди за руку, но он всё-таки не стал этого делать.

Как только сиделка ушла, из-под моей рубашки снова высунулась беличья голова:

– А мы раздобыли тебе кучу новых перьев! Караг, достань их!

Когда я достал из пакета новые перья, Труди оторопела и в её глазах заблестели слёзы.

– Вы такие молодцы! – проговорила она тихим голосом, который больше подошёл бы мыши, чем сове. – Без этих перьев мне пришлось бы целый год ждать следующей линьки – только тогда я снова смогла бы летать.

– Тео или Шерри Плеск знают, как их правильно вставлять? – спросила Холли.

– Да, Тео уже однажды чинил мне перо – с помощью железной шпильки и моментального клея. – Ну вот, теперь Труди ещё и разревелась. Я чуть было не отступил на шаг назад. – Дома на ферме в Канзасе мы всегда устраивали большой праздник во время линьки и шутили, что сейчас мы все не можем летать, зато потом будем выглядеть как новенькие…

– Скучаешь иногда по дому? – спросила Бланка, и я с любопытством посмотрел на неё сбоку. Теперь она выглядела не такой агрессивной, как поначалу.

– Да, скучаю, – отозвалась Труди. Странно, что она не слишком обижается на Бланку. – Там было здорово: мы могли жить в совином и человеческом облике, и нас никто не видел, потому что соседняя ферма находилась на расстоянии пяти миль. Но я всё равно не смогла бы вернуться: ферма разорилась, и родителям пришлось её продать.

Тронутые рассказом Труди, мы посмотрели на неё, а потом уставились в пол, пока она вытирала слёзы.

– Мне и правда жаль, что я тебя съела, – сказала Бланка.

Я был рад, что Бланка извинилась: похоже, она говорила вполне искренне.

Но Джефри может испортить даже самый лучший момент.

– Ну надо же, – пробурчал он.

Я буквально увидел, как закрылась Бланка.

Её лицо приобрело обычное угрюмое выражение. Но я вдруг уловил её чувства… Что мы все к ней несправедливы и смотрим на неё свысока. Что её всё равно никто не любит, поэтому не имеет значения, как она себя ведёт.

– Это не так, – сказал я ей, но Бланка молча пожала плечами, а остальные лишь непонимающе уставились на меня.

Холли тем временем перепрыгнула через Труди, через ряды кроватей и медицинские аппараты и украсила кровать Трудиной соседки по палате следами маленьких лапок. Потом, усевшись на старый журнал, белка попыталась пролистать его всеми четырьмя лапами и ткнула носом в фотографию:

– Эй, ребят, посмотрите-ка, эта чувиха выглядит точно как та, которую описывал Бриджер в последней истории! – И её рыже-коричневый пушистый хвост взволнованно задёргался.

– Не выдумывай, это просто какая-то блондинка, каких сотни тысяч, – сказал Джефри, даже не взглянув на журнал.

Я тоже был настроен скептически, но если я сейчас не посмотрю, то потом в домике на дереве Холли будет прыгать по мне ещё безжалостнее. Я осторожно выглянул в коридор, не возвращается ли соседка Труди по палате, и схватил журнал. Женщина на фотографии стояла рядом с весёлым на вид и шикарно одетым ведущим телевикторины – видимо, она была его ассистенткой.

– Мне кажется, Холли права: эта женщина и вправду выглядит как официантка из истории мистера Бриджера, – сказал я. – Она попыталась замаскировать косметикой чёрные точки около носа, но их всё равно можно различить.

Интересно, может, это следы от усов? Возможно, она оборотень – хищная кошка? Я мысленно представил рисунок Бриджера, который так часто рассматривал перед его кабинетом, что он во всех подробностях отпечатался у меня в памяти. Да, это точно она.

– Можно попробовать купить у девочки журнал, – предложила Труди. – Или сфотографировать страницу.

– Вот ещё глупости! – Джефри грубо выдернул журнал у меня из рук, и страница надорвалась. Ухмыляясь, он вырвал лист полностью, сунул его в карман и кинул журнал на соседнюю кровать.

– Зря ты так. – Похоже, Труди было не по себе. – Как только она это заметит, у меня будут неприятности.

Я подумал, что это смело с её стороны – возражать Джефри.

– Да скажи ей – пусть просто обратится ко мне. Я всё улажу. – Джефри ухмыльнулся: его зубы превратились в клыки, и выглядел он очень по-волчьи.

– Засунь свои нечищенные зубы знаешь куда?! Я иду веселить детей! – Холли спрыгнула с кровати и помчалась к двери. – Караг, Домино, вы идёте?

– Идём, идём, – отозвался я, махнув Труди на прощание.

Я злился, что Джефри завладел журнальной страницей – мне не терпелось показать её мистеру Бриджеру. Но с этим придётся повременить: сначала надо кое-что сделать.

После недолгих поисков мы нашли палату с двумя мальчиками и девочкой. Один мальчик лет семи-восьми безучастно лежал на кровати – похоже, у него не было сил даже приподнять голову. Бедняга – его действительно срочно нужно развеселить. У девочки лет десяти рука была в пластмассовой шине, лицо забинтовано, а то, что виднелось из-под повязки, напоминало неумело замешенную глину, которую кто-то выкрасил в лилово-бордовый цвет. Второй мальчик, почти мой ровесник, выглядел поздоровее, но ноги у него были перевязаны. Наверное, это был тот самый ребёнок, который из-за перегрызенных по распоряжению Миллинга мостков наступил в горячий ил и ошпарился. Судя по всему, ему было невыносимо скучно в белой больничной постели. На тумбочке у его кровати лежали две упаковки таблеток – должно быть, обезболивающие.

– Чего вам? – спросил он, но тут Холли вскарабкалась по моей руке и устроилась у меня на плече. Трое пациентов с удивлением воззрились на мою лучшую подругу.

– О-о-о… Она ручная? – спросила девочка. Говорила она с трудом.

Я с усмешкой кивнул:

– Иногда точно. Холли обучена разным трюкам – хочешь посмотреть?

– Конечно, – ответил мальчик с перевязанными ногами.

– Конечно! – воскликнула девочка.

Холли с воодушевлением приступила к делу. Она прыгнула на голову Домино, показала трюк «Служи» и стойку на голове, а Домино сделала вид, будто удивляется тому, что творится у неё на макушке. Дети закричали «браво» и как могли захлопали.

– Сальто! – скомандовал я, и Холли сделала сальто. – А теперь двойное! – велел я.

– Рехнулся, что ли, сам делай! – фыркнула Холли. Хорошо хоть пальцем у виска не покрутила.

– Ну ладно, тогда что-нибудь другое. – Мы с Домино размотали верёвку, которую принесли с собой, я взял один конец, а Домино другой. – Пробеги по верёвке, да пошустрей! – скомандовал я. Холли повернулась ко мне задом и пукнула:

– Нельзя ли повежливей?! А то вообще ничего делать не буду!

– Прошу прощения, мисс Льюис, не будете ли вы так добры пробежать по этой верёвке?

– С удовольствием! – Холли без труда побежала по тонкой верёвке – и вдруг сделала вид, будто сейчас сорвётся. Больной мальчик вздрогнул от испуга.

– Вообще-то мы сюда пришли не затем, чтобы дети ещё сильнее заболели, – отругал её я.

– Да ну, ерунда! – В последнюю секунду Холли уцепилась лапой за верёвку и стала перебираться дальше. С кроватей донеслось хихиканье. – Видишь? Им нравится!

Холли прыгала с кровати на кровать, и дети её гладили. Мальчик с изувеченными ногами не хотел её отпускать.

– Ой, какая ты мягонькая! – восхитился он, прижимаясь щекой к боку Холли. Его глаза блестели. У меня потеплело на душе, и я постарался как следует запомнить эту картину, чтобы никогда её не забыть. Нет, люди вовсе не плохие, их стоит защищать! Мы с Домино с улыбкой переглянулись – я догадывался, что она думает примерно о том же.

– А она умеет жонглировать? – спросила девочка.

– Что это такое? – опрометчиво спросил я, и три пары глаз с недоумением уставились на меня. Но Домино спасла положение, скомандовав:

– Холли, жонглируй!

К сожалению, она забыла сказать чем. Не успел я вмешаться, как моя лучшая подруга выдавила из упаковки четыре красные таблетки и начала подкидывать их лапками в воздух. Хозяйка таблеток весело за ней наблюдала.

– Ой, что будет, если медсестра увидит!.. – воскликнула она.

– Брось, Холли, – велел я, но белка не собиралась меня слушаться.

Когда я попытался её поймать, она споткнулась о чьи-то тапки и задела прикроватный столик. На меня опрокинулся стакан с какой-то невероятно вонючей дрянью – наверное, её используют для борьбы с бактериями.

В голове у меня раздалось хихиканье Холли:

– Ну теперь ты весь день будешь вонять больницей, а не пумой!

– Какая гадость! – пожаловался я и ушёл в ванную отмываться. Когда я вернулся, Холли небрежно бросила таблетки на пол и продолжила жонглировать разноцветным арахисом с тумбочки девочки. Жонглировать сладостями ей, похоже, нравилось ещё больше.

Мальчик, казавшийся таким слабым, улыбнулся.

– Одного не хватает, – прошептал он и тут же добавил: – А теперь уже двух.

О чём это он? Потом я сообразил и пересчитал орехи. Мальчик был прав: в процессе жонглирования количество арахиса загадочным образом уменьшалось, зато щёки Холли становились всё толще.

– Невероятно: объедает больных детей! – раздался знакомый злорадный голос. На пороге, опираясь о дверной косяк, стоял Джефри и наблюдал за нами.

– Ладно, нам пора, надеюсь, вам понравилось, – сказал я юным пациентам. Я знал, что наше выступление в больничной палате окончено, хотим мы того или нет. – Холли, прячься скорей под рубашку! Джефри наверняка сообщил санитарам.

Одним прыжком Холли очутилась в укрытии. Как раз вовремя: в коридоре послышались шаги, и в палату заглянула сотрудница, чтобы проверить, всё ли в порядке. Она подозрительно посмотрела на нас.

– Столько посетителей сразу нельзя, – отчитала нас медсестра.

Вот, наверное, она удивилась, когда дети проводили нас криками и аплодисментами! Мы с Домино помахали им на прощание, а Холли заёрзала у меня под рубашкой.

– Я уже позвонил Тео, чтобы он нас забрал, – сказал Джефри. – Сколько можно заниматься ерундой, помогая людям?! Если бы люди знали, кто мы на самом деле, они бы нас возненавидели.

– Сомневаюсь, – вмешалась Домино. – Эти дети, у которых мы только что были… Они скорее захотели бы стать такими же, как мы.

Джефри проигнорировал её, сделав вид, будто ничего не слышал. В его голосе звучало столько с трудом сдерживаемой ярости, что я содрогнулся.

– Вы что, забыли, сколько зла люди причинили Эндрю Миллингу? Ждёте, когда они убьют ваши семьи – тогда до вас дойдёт, что люди нам не друзья!

– Очень даже друзья, по крайней мере некоторые, – кипя от злости, возразил я. – Большинство из них не имеют привычки палить из ружей по животным! Ты ведь не дурак, совсем наоборот – почему же ты поддаёшься на провокации Эндрю Миллинга?

– Потому что это правда, а никакие не провокации!

Этот спор начинал меня раздражать:

– Как бы там ни было… Хорошо, что ты вызвал Тео. Нужно как можно скорее показать Джеймсу Бриджеру этот снимок из журнала.

Зря я это сказал. В глазах Джефри всё ещё пылали искры гнева.

– Подумаешь, одна из десяти миллионов блондинок, – съязвил он, выудив из одного кармана скомканный листок, а из другого – зажигалку. Я не поверил собственным глазам, когда он щелчком высек светлое пламя и поднёс его к бумаге. Огонь, смакуя, начал поглощать фотографию.

– Совсем спятил, волк позорный?! – раздался у нас в головах рёв Холли. – Ты что, не въехал, как это важно?!

Домино попыталась отобрать у Джефри зажигалку, но он увернулся. Бланка стояла довольно близко к нему, ещё ближе, чем Домино, но ей, похоже, было всё равно – она высматривала машину. Наверное, хотела поскорей вернуться в школу.

Руки у меня непроизвольно сжались в кулаки, а на пальцах выросли острые изогнутые когти. С быстротой, незаметной человеческому глазу, я замахнулся и выбил зажигалку у Джефри из рук, оставив у него на запястье следы когтей. Пластмассовая штука, пролетев пару метров, ударилась об асфальт и разлетелась на куски.

Увы, к тому времени пламя уже доедало бумагу. Джефри выпустил листок из рук, и на тротуаре осталась лишь дымящаяся кучка пепла.

Я с ужасом смотрел на неё. Возможно, это была наша единственная зацепка, чтобы отыскать эту опасную женщину, а Джефри мне назло эту зацепку уничтожил!

Сжав губы и побледнев от ярости, самозваный босс волчьей стаи уставился на меня. Его волнистые, тщательно уложенные гелем каштановые волосы растрепались, кровь с руки капала на модные шмотки.

– Ты меня ранил… – без выражения проговорил он… и бросился на меня.

Я не ожидал, что он нападёт на меня прямо здесь, в Джексоне, на тротуаре посреди улицы – мы ещё не успели отойти от больницы даже на расстояние древесного ствола. Поэтому я отреагировал с небольшим запозданием, и волчьи клыки впились мне в плечо. Джефри, как и я, тоже частично превратился в зверя.

– Dios mío, прекратите! – прошипела Домино, но мы не обращали внимания ни на девочку-оцелота, ни на красную белку, которая с руганью удрала на ближайшую ветку.

Я знал, что, стоит мне на миг зазеваться, Джефри нападёт снова. У него что, не все дома?! Джексон всё-таки не Дикий Запад. Нас вот-вот заметят! Но сейчас мне было не до этого: я должен защищаться, потому что Джефри не шутил.

У него хотя бы хватило ума не превращаться в волка полностью. Похожего на волкодава пса, посреди улицы напавшего на человека, застрелят прежде, чем он успеет зарычать.

Ему сыграло на руку, что и я не мог принять здесь звериное обличье. Как пума я был намного сильнее его – а вот кто из нас сильнее в человеческом облике, мы сейчас выясним!

Я попытался схватить Джефри и заломить ему руку за спину. Но оборотень-волк увернулся, ударил меня по ноге и повалил на землю. Чёрт побери! Я ощущал щекой шершавую бетонную поверхность тротуара. Джефри обрушился на меня всем своим весом, пытаясь обхватить рукой за шею и придушить.

Однако Билл Зорки был хорошим учителем. Я обеими руками перехватил руку Джефри, перевернулся как бревно, которое катится с холма, и увлёк Джефри за собой. Я ожидал, что вот-вот раздастся визг тормозов, потому что мы выкатились на дорогу, но вместо этого мне в нос ударил запах примятой нами травы. Джефри закряхтел – мы перевернулись пять раз, и теперь он лежал подо мной. Судя по запаху – на собачьей кучке, которая была на газоне.

С невероятным усилием я оторвал его руку от своего горла и запрокинул голову назад. Раздался хруст – очевидно, это был нос Джефри.

– Сволочь! – прохрипел он.

– Мне очень жаль, – отозвался я без тени раскаяния.

Я высвободился и хотел было откатиться в сторону, чтобы подняться с земли, но тут наткнулся на чьи-то ноги, преградившие мне путь.

Ноги в тканых брюках цвета камня и в удобных туфлях на плоской подошве. В ушах у меня раздался лай, показавшийся мне смутно знакомым.

– Мальчики, немедленно прекратите! Драться прямо посреди улицы – ну что за манеры!

Я перевёл взгляд с брюк выше и обнаружил, что их обладательница – пожилая женщина – строго взирает на меня сверху вниз. Из её сумочки выглядывало некое лохматое существо с бантиком на голове и бешено лаяло. Собачонка показалась мне знакомой… Да это же та самая, которая досаждала нам с Тикаани в аптеке!

На сей раз она не стала терять времени, а выпрыгнула из сумочки и бросилась на нас, видимо твёрдо решив наконец-то добраться до волка. Секунду спустя собачонка вцепилась Джефри в ляжку и зарычала так, будто была по крайней мере раз в десять больше. На меня она не обратила внимания – вероятно, потому, что сейчас от меня пахло не пумой, а больницей.

– Сьюзи, дорогуша, что ты делаешь?! – с недоумением спросила пожилая женщина.

– Ай! Чёрт побери, да уберите же наконец свою шавку! – зарычал Джефри и задрыгал ногой, пытаясь стряхнуть лохматое существо. – Не то я ей хребет сломаю!

– Только посмей ещё нам угрожать! – Вид у женщины был такой, будто она сейчас ударит Джефри сумкой. Она обернулась, замахала руками и начала звать на помощь. Я восхищённо наблюдал за ней. В чём именно ей требуется помощь? Оттащить собаку от Джефри? Для этого достаточно схватить её за шкирку, но у меня почему-то не было ни малейшего желания это делать.

Обычно Джефри держал свои превращения под контролем – с ним уже давно не случалось казусов. Но эта ситуация оказалась для него слишком сильным стрессом. Джефри-человек вдруг исчез, а на его месте, прямо на джинсах и свитере, стоял, ощерившись, тёмно-серый восточный волк со вздыбленной шерстью.

– О-о, – проговорила Холли, с любопытством выглядывая из-под воротника моей рубашки. – Хорошо, что женщина смотрит в другую сторону…

Собачонка внезапно усомнилась, что стоит затевать драку, и со всех ног бросилась за спину хозяйки. Джефри, рыча, погнался за ней.

Тем временем на шум подоспели другие прохожие и быстро сообразили, кто виноват. Разумеется, не милая собачка с бантиком, а здоровый, похожий на волка вонючий пёс с перепачканной в крови шерстью, который угрожает несчастному животному.

– Он без ошейника, – констатировал крепко сложённый мужчина в красно-синей зимней куртке и схватил Джефри-волка за шею. Джефри извернулся было, чтобы его укусить, но, к счастью, передумал.

– Я позвоню в приют! – крикнула какая-то женщина, прислонила пакеты с покупками к бордюру и поднесла к уху мобильник. – Пусть обследуют пса на бешенство!

Вскоре подъехал комби, но это была не наша школьная машина. Мы с Домино, Бланкой и Холли с интересом наблюдали, как сотрудница приюта в розовом спортивном костюме заталкивает Джефри в клетку и закрывает дверцу, не обращая внимания на его рычание.

– Ну-ну, успокойся, малыш, – приговаривала она.

– Боюсь, тамошняя жратва придётся тебе не по вкусу, – крикнула Холли ему вслед. – Но лучше не привередничай, а то женщина обидится!

– Смотри на дело позитивно: ты хорошо подготовишься к своей практике в приюте, – добавил я.

В ответ Джефри послал нам что-то вроде мысленной грозовой тучи с кучей молний.

Вскоре подъехал Тео, отвёз нас в школу «Кристалл» и отправился обратно в город, чтобы забрать Джефри из приюта. Бедняга – я и сам удивился, что мне его жаль. Он и так сильно расстроился, что ему отказали в практике на радио, а теперь ещё и это.

Наша миссия на сегодня была окончена. Я помог троим людям, но всё же был недоволен собой и миром в целом. Завидев на улице Тикаани, я немного повеселел. Начался густой снегопад, зима решила вернуться. Белую шерсть Тикаани было почти не отличить от свежевыпавшего снега, когда я в обличье пумы встретился с ней под нашим домиком на дереве. В знак приветствия она ткнулась в меня мордой, а я потёрся носом о её плечо. Как невероятно легко прикасаться друг к другу, когда ты в зверином обличье! Пар от её дыхания смешивался с моим. Я был рад, что она, похоже, не сердится на меня за драку с вожаком её стаи.

– Есть новости от Фрэнки? – спросила она. – Полиция нашла его в Новом Орлеане?

– Пока ничего не слышно, – ответил я. Именно это не давало мне покоя. – Чёрт возьми, как же мало мы пока сделали, чтобы предотвратить новые покушения на людей или помочь Фрэнки! Ты тоже постоянно думаешь, как он там, не захватил ли его Миллинг в заложники?

– Да, и давай что-нибудь предпримем, – предложила Тикаани, глядя на меня своими полуночно-синими глазами. – Прямо сейчас.

– Давай, – не раздумывая, согласился я. – Слетаем в Новый Орлеан! Фрэнки ведь сообщил нам адрес того опорного пункта.

Глаза Тикаани заблестели:

– Верно, займёмся его поисками на месте – ведь полиция, в отличие от нас, не возьмёт его след по запаху!

Мои усы беспокойно задёргались:

– Только где нам взять денег на самолёт?

– Это не проблема: я кое-что скопила, – на бегу отозвалась Тикаани.

Мы вместе ворвались в кабинет мисс Кристалл, но её там, к сожалению, не было. Зато Джеймс Бриджер был у себя и говорил с кем-то по телефону. Он с недоумением вскинул брови и положил трубку, когда пума с арктической волчицей протиснулись в его кабинет, наследив на полу грязными лапами.

– Мы только хотели сказать, что летим в Новый Орлеан искать Фрэнки, – выпалил я. – Поможете нам забронировать рейс? Я ещё ни разу этого не делал.

– Погодите, ребята, спокойно, – остудил наш пыл мой любимый учитель. – Я только что узнал от Лиссы, что полиция тщательно обыскала штаб-квартиру Миллинга.

– И?! Нашли Фрэнки?! – У меня захватило дух от волнения.

Бриджер тяжело вздохнул:

– Нет.

– Вот видите! Оборотня может отыскать только другой оборотень! – воскликнула Тикаани. – Оборотень с хорошим чутьём. Мы нужны им там, чтобы…

– У полицейских ищеек нюх не хуже твоего, – мягко перебил её Бриджер. – У них была футболка с его запахом, которую Фрэнки-человек носил в Новом Орлеане. Но они обнаружили запах Фрэнки только в помещении. Наружу никаких следов из штаб-квартиры не вело – по крайней мере, явных.

Тикаани, растерянно заскулив, спросила:

– И что это означает? Что он мёртв?

Джеймс Бриджер в задумчивости соединил кончики пальцев:

– Думаю, ему удалось бежать в обличье выдры. Только мы пока не знаем как.

Силы покинули меня, как воздух – дырявый воздушный шар. Пожалуй, и правда незачем лететь в Новый Орлеан. Или всё-таки есть за чем? Может, нам удастся расстроить планы Миллинга? Но я и сам в это не верил.

– Вот что я вам скажу: оставайтесь-ка лучше здесь, – сказал Джеймс Бриджер, и мы выскользнули из его кабинета.

Я удручённо наблюдал, как Лу выводит на грифельной доске в столовой:

Вряд ли Джефри в ближайшее время меня простит. Или Эндрю Миллинг. И я сомневался, смогу ли я простить их.

– Досадно, что листок с фотографией сгорел, – сказал я подруге-белке.

– Знаешь, Караг, – проговорила Холли (сейчас она снова была в облике девочки), с лёгким сочувствием посмотрев на меня, – а ведь ты так до конца и не освоился в мире людей.

– Это ещё почему? – скривился я. Мне было не до шуток.

– Как ты думаешь, сколько экземпляров этого журнала существует? – спросила Холли.

– Ну, один – он же лежал в палате, – ответил я.

– Нет, мой дорогой: их примерно столько же, сколько опавших листьев в кленовом лесу с приближением октября.

– О, – больше мне ничего не пришло в голову. Но это было радостное «О»: значит, ещё не всё потеряно!

– Не спеши радоваться… Отыскать именно этот дурацкий номер будет нелегко, потому что он, похоже, вышел довольно давно и обложка была оторвана. Мы могли бы написать в редакцию, но нам, возможно, не придётся этого делать, потому что – та-да-а-а! – Холли просияла, – я запомнила название этой телевикторины, указанное под фотографией. «Угадай-ка»! Виола время от времени её смотрит. Передача идёт сегодня вечером, и, если эта женщина снова в ней участвует, Джеймс Бриджер сможет увидеть её по телевизору.

Я вдруг ощутил такую лёгкость, будто с меня сняли трёх или четырёх бизонов. Хоть какие-то приятные новости за сегодня! Настроение у меня улучшилось ещё больше, когда Тикаани появилась без своей стаи и молча подсела к нам.

В этот вечер мы с моим любимым учителем в нетерпении сидели перед телевизором. Тикаани и Холли разместились рядом с худощавым учителем, а я устроился в кресле. Джеймс Бриджер сидел на диване, слегка наклонившись вперёд и опершись локтями на колени, и сосредоточенно глядел на экран. Телевикторина «Угадай-ка», начавшаяся с оглушительной музыки и аплодисментов публики, меня не интересовала – я наблюдал за лицом Бриджера. Внешне учитель оставался совершенно спокоен, но я чувствовал, как он напряжён. От меня не укрылось, как дёрнулся вдруг мускул на его подбородке.

– Да, – только и произнёс он. – Это она.

Непривычно, когда учителя переживают. Мы все почувствовали, что Бриджер крайне озабочен: от этой своеобразной женщины веяло опасностью. Когда передача закончилась, Джеймсу Бриджеру удалось выяснить её имя: Ребекка Янгблад. Если это, конечно, её настоящее имя.

– Теперь мы попытаемся связаться с ней и разузнать, что она задумала, – сказал он мне и удалился на совещание с Лиссой Кристалл.

Дверь её кабинета закрылась у нас перед носом.

Мы с Холли, обеспокоенно переглянувшись, обосновались вместе с Тикаани в углу комнаты для отдыха, чтобы всё обсудить. Наступил вечер, сквозь стеклянный купол на третьем этаже мерцали звёзды. Казалось, они падали с неба горстями, но на самом деле это были всего лишь снежинки.

Не успели мы обменяться парой слов, как появились сияющие Брэндон и Морин.

– Мы теперь суперзвёзды Секретного клуба рейнджеров, – с гордостью заявил Брэндон, с размаху плюхнувшись на диван, так что тот протестующе заскрипел. – Мы только что предотвратили серьёзную аварию!

– Ух ты, круто! И как же? – спросила Лу, проходившая мимо и присоединившаяся к нам.

– Морин увидела с воздуха, что по шоссе, проходящему через национальный парк Гранд-Титон, на бешеной скорости несётся внедорожник… – начал Брэндон.

– …а наш мальчик-бизон знал, что за поворотом как раз переходят дорогу несколько вапити, – хрипло продолжила Морин. – Мы поняли, что водитель вот-вот врежется в них на полной скорости!

Лу побледнела:

– Но вы… вы…

– Не волнуйся, нам удалось предупредить вапити буквально в последнюю секунду, хотя они разозлились, что бизон их шуганул, – с усмешкой поведал Брэндон. – А чтобы этот тип ещё кого-нибудь не задавил, мы огромными буквами вытоптали на снегу слово «МЕДЛЕННО!». Кроме того, там, где он проезжал, Морин то и дело садилась на дорожные столбики. Мы, так сказать, защищали его от него самого.

– Должно быть, это выглядело так, будто я только и жду, когда он попадёт в аварию, чтобы отведать его мяса! – Морин втянула голову в плечи, скрючила пальцы как когти у стервятника и состроила угрожающую гримасу.

– А что, разве это не так? – Брэндон ухмыльнулся ещё шире.

– Фу, с ума сошёл! – Морин схватилась за горло, будто её тошнит. – Но я бы с удовольствием попробовала сбитого машиной бизона.

Ухмылка сползла с лица Брэндона.

– Ты замечательный рейнджер, – заверил я Брэндона, подумав о своей практике… И о том замечании, которое отпустил Джефри: «Из тебя бы вышел паршивый рейнджер – ты небось и не догадываешься, чем им приходится заниматься?» Надо, наверное, разузнать, что он имел в виду, да пока не до этого.

Школьный обмен постепенно подходил к концу, и я знал, что по многим из тикос мы будем скучать. Но выходной гости ещё проведут здесь, и нам велели взять их к себе домой, чтобы они не скучали и упражнялись в английском.

– Мисс Кэллоуэй, боюсь, в этот раз не очень удобно, – сказал я учительнице человековедения, которая это всё организовала. – Мне нужно кое-что обсудить с Рэлстонами. Они заметили, что я всю ночь провёл не дома, и ждали от меня объяснений, а я взял и сбежал.

– Прости, Караг, но нам нужно где-то разместить всех учеников, – настаивала Сара Кэллоуэй. – Я же не прошу тебя взять с собой Эстеллу, которая будет орать на весь дом. Я подумывала о Кинге. Ему наверняка не составит труда немного побыть одному, чтобы ты мог поговорить с приёмной семьёй.

Я силился улыбнуться, но улыбка вышла довольно жалкой. На самом деле я боялся разговора с Рэлстонами.

– А в воскресенье меня пригласила к себе Лу Элвуд, – сообщил я. Если вместо одной хищной кошки к семейству оборотней-вапити заявятся сразу две – только искры из-под копыт полетят! Или кошки, если Элвуды нас вышвырнут.

Но мисс Кэллоуэй оставалась непреклонной, и в пятницу вечером я пошёл искать Кинга, чтобы сообщить ему радостную новость. Я обнаружил его на раскладушке, где он в обличье ягуара лёг подремать – большой золотистый клубок в чёрных пятнах. Он тихонько урчал во сне.

– Эй, Кинг, – окликнул его я.

Мой новый друг поднял голову, доверчиво посмотрел на меня янтарными глазами и зевнул:

– Что такое?

– Обещаешь мне весь выходной ни на кого не прыгать?

– Ладно, так и быть.

– И не превращаться?

– Угу.

– И не оставлять нигде свою шерсть, особенно на тех, у кого аллергия на кошек?

Кинг уставился на меня круглыми глазами.

– Последнее было шуткой, – успокоил я его. – Если не будешь превращаться, то никого и не исшерстишь.

– Вот именно! – Кинг потянулся и выгнул спину. Для ягуара он был не слишком крупным – скорее средней величины, – но мне он показался невероятно массивным и мускулистым. – А почему мне нельзя превращаться? – спросил он.

– Мы едем в гости: сначала к людям, а потом к копытным.

– К людям?! – Кинг одним прыжком вскочил с раскладушки и спрятался под мою кровать.

– В моей приёмной семье тебе нельзя будет так себя вести, – предупредил я. Не думал, что он струхнёт при одном упоминании двуногих. К счастью, мне удалось довольно быстро выманить Кинга. В усах у него застряли комки пыли: мы с Брэндоном сто лет не убирали под кроватью. – Мы едем сегодня вечером, поэтому тебе сейчас не помешало бы превратиться в человека и одеться, – осторожно попросил я: в свитере, джинсах и куртке Кинг выглядел как самый обычный мальчик – его выдавали только жёлтые глаза. Не зря Эндрю Миллинг носил контактные линзы, чтобы замаскировать цвет глаз. Но моя приёмная семья понятия не имела, как выглядят костариканцы, и может, мне удастся убедить их, что там почти у всех такие глаза.

Когда мимо прошаркал Альфредо, я спросил его:

– Как тебе живётся в одной комнате с волками?

Альфредо взглянул на меня сквозь толстые очки и улыбнулся:

– Хорошо, а что?

У меня это не укладывалось в голове:

– Разве они не противные? И они тебя не бесят?

– Нет, мы хорошо провели время: Джефри дал мне поиграть в приставку, Бо рассказывал интересные истории, а Клифф помог очистить шерсть от репьёв, – перечислил Альфредо.

Я уже ничего не понимал в этом мире. Но что делать – такое часто случалось. Мне хотелось немедленно встретиться с Тикаани и всё с ней обсудить – просто невыносимо, что мы сейчас не можем повидаться!

Я задумчиво попрощался с друзьями (Брэндон взял с собой Морин, а Холли – Альфредо), а потом Тео отвёз нас с Кингом в город.

Рэлстоны знали, что я приеду на выходные и привезу с собой гостя из Латинской Америки. Дональд установил в саду гриль, и у Кинга заблестели глаза, когда он почуял запах стейка. Анна открыла дверь, улыбнулась Кингу и чмокнула меня в щёку. Этот поцелуй меня огорчил: обычно она меня обнимала. А теперь моя вторая мама держалась настороженно и отстранённо – меня это как ножом по сердцу резануло.

Но потом вниз по лестнице скатилась Мелоди, бросилась мне на шею, и всё опять наладилось.

– Ой, Джей, как хорошо, что ты приехал! – воскликнула она. – Я так по тебе скучала!

– Я по тебе тоже, – признался я, прижав её к себе, но не слишком крепко – люди такое плохо переносят. – Как ты?

Она начала болтать – что-то о школьном спектакле, о своей лучшей подруге Тильде, которая выбила себе зуб, о Марлоне, каким-то невероятным образом ухитрившемся получить хорошую оценку. Кинг, стоя рядом со мной, с растерянным видом слушал всё это: он хорошо говорил по-английски, но сейчас, наверное, понимал от силы треть.

– Это Кинг, – представил я своего спутника, который вежливо произнёс:

– Buenos Días[6].

– Добро пожаловать, – с улыбкой проговорила Анна, а Дональд спросил, что Кинг будет пить.

– Вау, у нас в гостях сам король Коста-Рики, – пошутил Марлон.

Кинг вопросительно взглянул на меня: как многие оборотни, он плохо распознавал иронию. Я покачал головой, призывая его не обращать внимания на ехидное замечание. Марлон как был навозным жуком, так им и остался.

В прихожей, поджав хвост, околачивался Бинго – уж он-то по мне не скучал. Сбылись его худшие опасения: теперь по его территории бродили уже два существа, воняющих кошкой!

Я был благодарен Дональду и Анне, что они так радушно приняли Кинга. Они рассказали ему про все соусы для гриля, показали дом и сад, расспросили про Коста-Рику. Кинг постепенно перестал бояться, оттаял, всё чаще улыбался и, к радости Дональда, слопал целых три стейка – правда, без соуса.

Глаза Мелоди округлились от любопытства, и она мне шепнула:

– А он тоже… как и ты?

– Да, но это большой-пребольшой секрет, – так же тихо ответил я.

У ягуаров чертовски хороший слух. Кинг это услышал, и его улыбка погасла, как свеча на ветру. После еды он отвёл меня в сторонку и стал настойчиво допытываться:

– Ты что-нибудь рассказал ей… про нас? Это опасно и запрещено!

Отпираться не имело смысла:

– У меня не было выбора. Пожалуйста, не говори никому.

Кинг с беспокойством посмотрел на меня. Остаток вечера он провёл в молчании. Было ещё довольно рано, но он заявил, что устал, и поднялся в мою комнату, где его ожидал спальный мешок. Марлон тоже ушёл к себе, но на губах его играла коварная усмешка, и меня охватило дурное предчувствие. Что, если он опять возьмётся за своё и напугает нашего гостя оглушительной музыкой? Надо предупредить Кинга!

Едва у меня промелькнула эта мысль, как Марлон в самом деле распахнул дверь в свою комнату и дистанционным пультом управления врубил музыку на полную громкость. Блошиный укус! Я внутренне сжался. А вдруг Кинг, забыв о своём обещании, прыгнет на Марлона?

Но криков сверху не доносилось, и Анна, уложив Мелоди спать, ни словом не упомянула о кровопролитных боях на втором этаже. Потом они с Дональдом сели за обеденный стол напротив меня.

Я знал, что время пришло. Нам необходимо обо всём поговорить. Иначе я больше не смогу вернуться в этот дом. К этим людям, которых так полюбил.

Разговор начал Дональд: – Джей, ты знаешь, что в этой семье действуют определённые правила. Когда ты пришёл к нам, то принял эти правила. Но недавно тебя не было всю ночь, и ты напугал нас до смерти!

– Мне ужасно жаль, – поспешно ответил я. Пусть я немного преувеличил, но ещё два с половиной года назад я заметил, что в человеческом мире этой фразой многого можно добиться.

В этот раз она, увы, не сработала.

Анна пристально смотрела на меня:

– Мы действительно страшно волновались, Джей. Но намного хуже, что ты нечестен с нами. Иногда мне кажется, ты знаешь про свою настоящую семью больше, чем говоришь нам.

– Я лишь недавно кое-что разузнал о них, – признался я, и это даже было правдой. – Но… с моими настоящими родными очень нелегко.

Анна фыркнула:

– Могу себе представить – они совсем тебя запустили! Когда ты появился у нас, ты был в кошмарном состоянии, совершенно одичал, у тебя не было нормальной одежды, и ты никогда не ходил в школу!

– Кто они? Они живут в окрестностях Джексон-Хоул? – Дональд наклонился вперёд, не сводя с меня глаз.

Я прикусил губу. Нельзя им ничего рассказывать, нельзя, чтобы он что-то узнал.

Я медлил с ответом, и вдруг с верхнего этажа до меня донеслись голоса Кинга и Марлона. О чём они говорят? Не похоже, чтобы они ссорились. Из-за громкой музыки мне не удалось разобрать слов.

– Что ты помнишь? Ты всё-таки что-то вспомнил? – продолжал допытываться Дональд. Анна, больше не вмешиваясь, выжидательно и озабоченно смотрела на меня.

– Кое-что, – признался я, и это оказалось ошибкой: допрос разгорелся с новой силой.

– Тогда расскажи нам, пожалуйста, что именно ты помнишь, – резко проговорил Дональд.

Я вспотел и почувствовал вкус крови на прокушенной губе.

– Мы жили в лесу… в любое время года… ели то, что находили там. Больше ничего не помню.

– В любое время года?! Как же вы пережили зиму?! – удивилась Анна.

Но Дональд ещё не закончил:

– Ты помнишь своих братьев и сестёр? Сколько вас было?

– Не помню. – Мне оставалось лишь одно – ни в чём не сознаваться, чтобы Рэлстоны, как вначале, зашли в тупик. Иначе Дональд капля по капле выжмет из меня всё как из старой тряпки – не зря он работает психологом.

– У твоих родителей были проблемы с алкоголем?

– Нет, – не раздумывая ответил я. Ещё одна ошибка. Надо было сказать, что не знаю.

– Почему ты так уверен? Значит, ты всё-таки что-то помнишь? Почему бы тебе просто не сказать нам правду? – Мускулы на лице Дональда напряглись – я видел, что он в ярости.

Вопросы всё сыпались и сыпались на меня, как глыбы во время камнепада. Сколько ещё я продержусь?

Я то и дело повторял «понятия не имею» и «не помню». Но под конец я уже больше не мог. Я молчал и лишь бессильно качал головой. Анна, нахмурившись, смотрела на меня.

Сверху донёсся смех, и музыка заиграла ещё громче, чем до этого. Что же там происходит?!

Дональд поднялся наверх и распахнул дверь в комнату Марлона:

– Марлон, Мелоди уже спит!

– Ничего подобного, она ещё играет в своих дурацких лошадок, – огрызнулся Марлон.

Я было понадеялся, что град теперь посыплется на Марлона и что мне удалось выпутаться. Но, к сожалению, я ошибся. Пока Дональд спорил с Марлоном, добиваясь, чтобы тот разговаривал повежливей, Анна испытующе уставилась на меня:

– Ты с кем-то встречался, да? С кем-то из твоей семьи? Я хочу с ним познакомиться. Как бы страшно это ни было.

– Не получится, – вырвалось у меня.

– Почему нет, если ты знаешь, где твои родные?

– Они… могут оказаться опасны. – Ничего лучше мне в голову не пришло.

Анна вскинула брови:

– Мне удалось добиться, чтобы дочь наркоторговцев вела более-менее нормальную жизнь. Вряд ли твои родственники опаснее! Кстати, об опасностях: ты говорил, тебе угрожают? Что случилось?

Да всего лишь покушение на мою жизнь и жизнь моего отца. Но в мире Анны, где всё было разложено по полочкам, таким вещам не было места. Она бы немедленно вызвала полицию, а это не принесло бы ничего, кроме неприятностей и ещё большего количества вопросов.

– Я вам уже рассказывал, что Эндрю Миллинг меня притесняет, потому что я больше не хочу, чтобы он был моим наставником, – осторожно напомнил я.

Анна тяжело вздохнула.

Я продолжил:

– К несчастью, этот человек опасен, хотя я бы тоже предпочёл, чтобы это было не так. Он подначивает своих сторонников калечить людей и, как нам удалось выяснить, задумал кое-что и похуже! – Я невольно начинал говорить всё быстрее, чувствуя, что Анна меня больше не слушает.

К сожалению, в комнату как раз вернулся Дональд.

– Ты что, всю ночь, что провёл не дома, играл в детективов и агентов? – процедил он.

– Нет, – упрямо возразил я, и тут же последовали новые вопросы.

Допрос продолжался полночи. Лишь благодаря моему упорству мне удалось скрыть от них правду.

Я чуть было не уснул прямо на стуле, и тогда Рэлстоны наконец-то сжалились надо мной и отпустили меня в мою комнату. Уфф. В изнеможении и одновременно с чувством облегчения я взбежал по ступенькам, но пошёл не к себе, а… в комнату Марлона, где всё ещё гремел хард-рок. Распахнув дверь, я не поверил своим глазам. Из музыкальных колонок доносились звуки, напоминающие автомобильную аварию, а Кинг с Марлоном сидели на полу и выбирали на планшете музыкальные треки.

– Эй, Джей, твой приятель классный чувак: когда я открыл дверь, он попросил меня сделать погромче! – проревел Марлон.

– Sí! И наши музыкальные вкусы почти полностью совпадают. – Кинг выглядел очень довольным.

– Fantástico, – слабо проговорил я, спрашивая себя, что сотворили в зоопарке с ушами Кинга. Может, всё дело в том, что он никогда не жил на воле?

Я оставил их вдвоём – пусть развлекаются дальше, а сам решил зайти к Мелоди пожелать ей спокойной ночи.

– Вы не могли бы превратиться для меня, ты и другой мальчик? Ну хоть чуть-чуть? – упрашивала меня сестра. Я на мгновение представил, как две крупные хищные кошки играют с ней в её комнате. Нет-нет, ни в коем случае! В качестве компенсации я выпустил коготь на указательном пальце и вскрыл им упаковку её новой игрушки – набора бисера, из которого можно сплести браслет.

– О-о-о-о! – Мелоди пришла в восторг – от когтя, а не от бисера. – У меня самый классный в мире старший брат!

Приятно, что она имела в виду явно не Марлона.

– Спокойной ночи, – сказал я, поцеловал её в лоб и ушёл в свою комнату. Кошкам нужно много спать, особенно если все последние ночи они не смыкали глаз.

Поздно ночью я проснулся оттого, что в комнату вошёл Кинг.

– Знаешь, если общаться с людьми не через решётку, они довольно милые, – поделился он со мной. – Или нет – очень даже милые!

– Ну-ну, – пробормотал я и снова закрыл глаза.

Тео забрал нас, чтобы отвезти к родным Лу Элвуд, и большую часть поездки меня подначивал:

– Что, нервничаешь, мальчик-пума? Скоро познакомишься с будущими тестем и тёщей.

– С тестем и тёщей?! Тебя что, бешеная пищуха покусала?!

Но я и в самом деле нервничал, сердце вытворяло странные трюки у меня в груди.

– Ты что, влюблён в эту девочку-вапити? – Кинг с любопытством разглядывал меня сбоку.

– Ничего не влюблён, – огрызнулся я. Кинг ухмыльнулся, а Тео издал какие-то невнятные лосиные звуки. Мне нужно срочно подучить звериные языки к выпускному экзамену!

Я болтал с Кингом о людях, об их странностях и о том, почему они непременно пытаются накормить зверей в зоопарке конфетами, картошкой фри и ластиками.

Вскоре Тео припарковал автомобиль перед неприметным деревянным домиком на окраине небольшого населённого пункта под названием Виктор. Он был расположен у просёлочной дороги, у подножия заснеженных холмов. Клянусь горной вершиной, мы на месте!

Пожилая женщина в платье в цветочек открыла дверь и уставилась на нас так, будто мы пытались продать ей охотничью амуницию. Её маленький рот с плотно сжатыми губами напомнил мне Айсидора Элвуда.

– А, вы пришли в гости, да? – догадалась она, и ветер откинул с её лица распущенные седые волосы.

– Да, – подтвердил я, а Кинг добавил:

– Buenos Días!

– Что за буйные идеи? – удивлённо спросила женщина. М-да, хорошенькое начало.

Она провела нас с Кингом в просторную гостиную. Стулья, диваны, кровати понаставлены беспорядочно, повсюду оборотни-вапити – двое молодых людей о чём-то спорили, а третий барабанил по клавишам пианино. Симпатичная девочка с волосами цвета мёда дразнила мальчика за пианино и отрабатывала танцевальные па. На диване лежал упитанный олень с внушительными рогами и пялился в телевизор, по которому показывали какой-то сериал. Другой оборотень-вапити, бранясь, прямо посреди комнаты ремонтировал какую-то деталь от машины, а длинноногий оленёнок обнюхивал его ухо.

Мы ловили на себе недоверчивые взгляды членов семьи, почуявших наш запах. Оленёнок побрёл к нам.

– Мы ничего… – предупредительно начал я.

Оленёнок унюхал диких кошек, взбрыкнул тоненькими, как щепки, ножками и галопом умчался в соседнюю комнату.

– …тебе не сделаем, – вяло закончил я фразу.

Я беспомощно огляделся по сторонам, пытаясь найти глазами Лу. Наконец я обнаружил её в другом конце комнаты: забравшись с ногами на диван, она читала книгу. В этой комнате она была единственной, кто излучал покой и тишину… И я вдруг понял, почему Лу временами выглядела такой одинокой и печальной. В этой семье она казалась такой же чужой и неуместной, как букет роз в вонючем баре.

При виде нас её лицо просветлело, она отложила книгу, вскочила и быстрым шагом направилась к нам:

– О, Караг, Кинг! Как хорошо, что вы пришли! – Она взяла меня за руку и провела по комнате, представляя всем, кто попадался на пути – я сразу же забывал их имена. – Это тётя Виолетта, тётя Анемона, бабушка Роуз, а там дядя и два моих двоюродных брата…

Я кивал, здоровался и вскоре совершенно запутался. Но когда Лу представляла своих братьев и сестёр, я слушал внимательно: светловолосую девочку, которая задорно поглядела на нас и тут же начала исполнять какой-то танец, очевидно, звали Хани [7], а двух братьев, играющих на пианино и ссорящихся, – Блюберри и Элдерберри[8]. Я попытался скрыть своё удивление: мне ещё не доводилось встречать людей, названных в честь мёда и ягод.

– Так мы, конечно, людям не представляемся, – сказал брат, которому досталось имя Блюберри. – Моё человеческое имя Бенни, а этот парень называет себя Кеном.

– Привет, Кен, спасибо, что помог мне отыскать сестру, – поблагодарил я его. Он тогда осмелился заговорить с Мией.

– Не за что, рад был помочь, – отозвался Кен.

– Значит, это ты тот проклятый оборотень – хищный кот, который учится с моей племянницей в одной школе?! – прогремел олень, лежащий на диване.

Одна из женщин принюхалась к нам:

– Держись покрепче, Иероним, тут целых два оборотня – хищные кошки!

– Sí, – растерянно подтвердил бедный Кинг.

– Может, эти двое научатся от Лу паре трюков – я, похоже, не в состоянии обучить их превращениям! – Айсидор Элвуд тем временем тоже пришёл домой, повесил свой коричневый пиджак на спинку стула и засучил рукава рубашки.

Лу скривилась:

– Мне действительно очень жаль, Караг.

– Ничего страшного, – соврал я. – Кстати, где твоя мама?

– У неё кое-какие дела в городе. – На этот раз соврала Лу. Я пришёл к выводу, что её мать, которую однажды ранила пума, просто не захотела со мной встречаться.

– Не хотите ли перекусить? – Одна из тётушек Лу протянула нам с Кингом тарелку с печеньем. Я был так благодарен ей за дружелюбие, что улыбнулся в ответ и протянул руку за лакомством:

– А что это?

– Печенье из сена и засахаренный клевер – мои фирменные сладости, я рассылаю их через интернет-магазин по всей стране, – восторженно объяснила тётя.

Мой же восторг, напротив, как рукой сняло. Сено?! Ни за что!

– Нет, спасибо, это и правда очень мило, но… – попытался отказаться я.

– Ах, ну хоть попробуйте, они в самом деле очень знамениты! – Тётя сунула нам с Кингом в руки по печенью. – Такое нельзя пропустить!

Ну ладно. Может, клевер не такой уж и противный. Кинг с отвращением начал жевать печенье из сена, а я взял один из засахаренных листочков, сунул его в рот и даже пару секунд пожевал. Потом, сделав вид, будто любуюсь пейзажем из открытого окна, незаметно выплюнул эту гадость.

Точнее, думал, что незаметно.

– Эй, кто это тут плюётся засахаренным клевером?! – завопила вапити, лежащая под окном. Десять пар глаз возмущённо уставились на меня.

Бедняге Кингу, увы, печенье не пошло впрок: он заметно побледнел, и его затошнило. Он отчаянно озирался в поисках чего-то – наверное, ванной, – но рвота уже подкатила к горлу: я буквально видел, как содержимое его желудка рвётся наружу. Как назло, он стоял рядом с пианино – коричневые комочки плохо сочетались с чёрно-белыми клавишами.

В комнате повисло потрясённое молчание.

Мне было ужасно жаль Лу: она наверняка представляла себе этот визит по-другому! Она выглядела измученной и в то же время сердитой.

– Зря я вас пригласила, – проговорила она. – Наши миры слишком разные… Хищным кошкам не помешало бы научиться себя вести!

Я с недоумением смотрел на неё. Неужели она не может хоть немного войти в наше положение? Похоже, нет, хотя обычно она проявляла сочувствие.

Мы с Кингом переглянулись.

– Когда ваш лось нас заберёт? – прошептал он мне на ухо и, скривившись, утёр рот.

– Через три часа, – прошептал я в ответ.

Две кошки – одна мысль. Мы попрощались с Лу и попросили её захватить нашу одежду завтра с собой в школу. Вскоре пума и ягуар выскочили в окно и со всех ног припустили к холму.

Когда мы вернулись в школу «Кристалл», мне хотелось лишь одного – остаться одному. Попрощавшись с Кингом, я наблюдал, как он вскарабкался по неотёсанным гранитным блокам, из которых была сложена изрезанная расщелинами стена школы, и прошмыгнул в окно комнаты. А я направился в заснеженный лес, бесцельно бродил среди скрученных сосен и наконец свернулся под хвойным деревом, выбрав место, где не было снега. Мне казалось, будто у меня вместо сердца – пустой улиткин домик: я едва слышал, как оно бьётся. Смогу ли я смотреть Лу в глаза после этой ужасной встречи?

А ещё я никак не мог разобраться в собственных чувствах. Что-то во мне изменилось, но я никак не мог понять что. Будто мой внутренний компас забыл, где север. В последние недели я перестал постоянно наблюдать за Лу. Иногда я и вовсе забывал про неё. И эта встреча… её замечание… что-то разрушили. Я вдруг понял, что мы на самом деле друг другу не подходим. Что мы всегда были чужими и, возможно, таковыми и останемся. Мне бы хотелось, чтобы здесь была Тикаани – но она, увы, отказывалась говорить о копытных! Значит, с ней я не смогу обсудить эту проблему.

Мои уши уловили какой-то шорох, и я поднял голову. Ветви снова тихонько закачались. А качались они оттого, что красная белка прыгала с ветки на ветку.

– Наконец-то ты здесь, ну и трудно же было тебя разыскать! Снег задолбал, видеть его больше не могу – весна называется!

– Холли, что ты здесь делаешь? – спросил я, осознав, что рад ей.

– Я здесь нахожусь. – Одним прыжком моя лучшая подруга перемахнула мне на спину, обрушив на меня небольшую снежную лавину. – А как ты?

– Паршиво, – отозвался я.

Крошечными лапками Холли погладила меня по морде:

– Несчастная любовь?

– Сам не знаю. – И тут меня словно прорвало: – Говорят, любовь способна преодолеть любые преграды. Но теперь, кажется, мне достаточно простой дружбы с Лу. Большего мне не надо.

Холли устроилась между моих передних лап.

– Ты ведь всё равно уже любишь другую, – заметила она с лёгкой усмешкой. – И она тоже в тебя влюбилась, но до тебя это ещё не дошло, да?

– Кого ты имеешь в виду? – спросил я – и вдруг сам сообразил: – Тикаани?

– Значит, ты всё-таки не такой уж тугодум! Хотел бы ты сейчас оказаться рядом с ней? Посмотреть ей в глаза? Обо всём ей рассказать? Побродить с ней по лесу?

– Да, да и ещё раз да, – не стал отпираться я. Будь я сейчас мальчиком – точно бы покраснел. Одни только мысли об этом были невообразимо приятными. – Но… Я большая кошка, а она волчица – вдруг это имеет для неё значение?

Холли, забавляясь, дёрнула ухом:

– Ну и что? Разве ты не заметил, что она глаз с тебя не сводит? Что она тебе рада, даже когда ты её будишь в три часа ночи? Что она невзлюбила Лу, потому что знает, что та тебе нравится?

Надо же быть таким дураком! Это как та человеческая игра, что зовётся пазлом. Все части вдруг сложились. Они бы уже давно сложились, но мне не приходило в голову их соединить.

– Возможно, ты права, – осторожно проговорил я. – Ты в самом деле так считаешь?

Холли перебралась на моё плечо, а оттуда на голову:

– Конечно. Мы с Брэндоном уже поспорили, когда ты наконец-то сообразишь.

– Какие же вы… – прошипел я больше для порядка. Я слишком наслаждался тем восхитительным чувством, которое меня охватило. – Как ты думаешь, с чего… когда… что…

Моя лучшая подруга тихонько захихикала:

– Думаю, это произошло, когда вы вместе сражались на той горе с этой свиньёй Эндрю Миллингом, чтобы освободить твою младшую сестру. Девочку-волчицу наверняка впечатлило, что тебе удалось его победить!

Что верно, то верно. С тех пор как мы вместе сражались, нас связывали невидимые узы. Мы доверили свою жизнь друг другу – и не пожалели об этом. Я вдруг всё понял: Тикаани и в стаю вернулась ради меня, чтобы Джефри наконец перестал мстить мне за её «предательство». Потому что я ей нравлюсь… Или она в меня влюблена? Я всё ещё не мог в это поверить.

Тикаани! Я бы многое отдал, чтобы оказаться сейчас рядом, поговорить с ней, но она вместе с двумя учениками из Коста-Рики – Крисом и Спарки – гостила у своих родных на Крайнем Севере. Я ужасно им завидовал: наверняка эта встреча прошла бы совсем не так, как с вапити! Лишь поздно вечером в воскресенье пилот заберёт эту троицу – двоих, наверное, продрогших до костей – обратно.

Как мне только продержаться до её возвращения?

– Пошли обратно в школу. – Холли непривычно нежно дёрнула меня за ухо.

К тому времени Брэндон тоже вернулся. Я прошмыгнул в нашу комнату, превратился в человека и натянул на себя футболку.

– Как всё прошло? – спросил Брэндон шёпотом, потому что Кинг уже спал.

– Ужасно! – покачал головой я, вкратце описав, какой приём нам оказали.

Брэндон сдавленно фыркал, чтобы не расхохотаться в голос, особенно когда я рассказал, как от печенья из сена Кинга стошнило прямо на пианино.

– Кошмар! Поверить не могу. Мистер Элвуд ему этого никогда не простит – хорошо, что Кинг скоро уезжает.

– А как у вас с Морин всё прошло?

– Весело. Стоило моим родителям отвернуться – она таскала у них куски с тарелки, но они ничего не заметили. Только под конец они выяснили, что Морин стервятник, – и пришли в ужас, а до этого они хорошо ладили. Отец пытался говорить с ней по-испански, и мне было за него немного неловко, но Морин сочла это забавным.

– Морин неплохая девчонка, – заметил я.

Потом я лёг на кровать, уставился в потолок и начал фантазировать.

– Чего тебе не спится? – пробурчал Брэндон.

– Хочу поговорить с Тикаани, когда она вернётся, – признался я.

– А, так до тебя всё-таки дошло?

– Кажется, да, – отозвался я, и мне снова показалось, будто по моим жилам струится солнечный свет. – Почему вы мне раньше не сказали?

– Ты бы заявил, что у нас мозг величиной с орех.

– Почему именно с орех? Я что, Холли?

– Или что у нас не все когти на лапах – откуда мне знать, что пумы говорят в таких случаях? – Брэндон зевнул. – Всё, буду спать! Если засну, конечно… У меня из головы не идут Фрэнки и Миллинг. Вчера мне даже приснилось, что они побывали здесь и сбросили на нашу школу зажигательную бомбу.

– Дурацкий сон – Фрэнки бы сбросил разве что глубинную бомбу, – пробормотал я, а в голове у меня уже зрели новые планы, как положить конец козням моего злейшего врага. Может быть, Совет обратится с воззванием ко всем оборотням, чтобы те помогли отыскать восемь опорных пунктов Миллинга? И тогда мы сможем предать эти места огласке или даже напасть на них.

– Глубинные бомбы – хорошая штука, мне нравится, – сказал Брэндон. – Передавай привет Тикаани, если увидишь её.

Я твёрдо намеревался это сделать. Но, раздумывая о новых планах, я незаметно уснул, а когда открыл глаза, за окном уже светало.

Чёрт побери!

Как назло, я не только пропустил возвращение Тикаани, но ещё и проспал. Заметил я это, лишь когда мой копытный друг потряс меня за плечо.

– Числа зовут! – возвестил Брэндон. По понедельникам первым уроком у нас была математика.

– Меня не зовут – я ничего не слышу, – прокряхтел я, выбираясь из-под одеяла.

Я поспешно умылся, оделся, наскоро почистил зубы, и мы побежали вниз на урок.

Тикаани уже была там и дурачилась с Миро. Она с нежностью посмотрела на меня. Я сидел позади наискосок от неё и не мог даже словом с ней перекинуться. Впрочем, я всё равно не решился бы заговорить с ней о том, что сказала Холли.

К счастью, Лу сделала вид, будто ничего не произошло. Пожалуй, и я буду вести себя как ни в чём не бывало. Может, когда-нибудь нам удастся забыть наш неудачный визит к её родным.

Сегодня гости из Коста-Рики были у нас последний день, поэтому в воздухе витала грусть. И, конечно, лёгкий запах обезьян и рептилий.

На уроке превращений мистер Элвуд выдумал кое-что особенное:

– Хуанита и Игнасио, как вы смотрите на то, чтобы вместе превратиться? Увидим ли мы вас перед отъездом ещё раз в человеческом облике?

– Ну ладно, – выдохнула Хуанита, сидящая в углу под потолком. Мы с любопытством наблюдали, как она, спустившись по паутинке, вместе со своим восьминогим волосатым другом направилась в середину поросшего травой внутреннего дворика.

Эстелла, бросившись за одеждой для Хуаниты и Игнасио, так торопилась, что её подруга Тови захлопала крыльями, чтобы не свалиться с её плеча.

– Если будешь так быстро бегать, придётся оснастить твоё плечо ремнём безопасности, – проворчала оборотень-попугай.

– Я тебе что, машина?! – огрызнулась Эстелла. Вскоре она вернулась и бросила Игнасио джинсы.

– Закройте глаза! – скомандовал мистер Элвуд.

Раздалось шуршание, и нам разрешили снова открыть глаза.

Игнасио – чёрные уложенные гелем волосы и мускулистое тело – стоял напротив Хуаниты, которая даже в своём любимом жёлтом платье выглядела довольно бесформенной. Она смущённо смотрела снизу вверх на Игнасио, потирая тонкие ручки, будто хотела их спрятать. Но Игнасио просто подошёл к ней, обхватил ладонями её лицо и, пробормотав: «Ты самая красивая девочка в мире!», нежно поцеловал её в губы.

Мы завопили и захлопали.

– Смело, ничего не скажешь, – восхитилась Холли, в очередной раз ткнув меня локтем в бок.

– Отстань, – буркнул я. Не хочет ли она тем самым сказать мне, что я должен поцеловать Тикаани? От одной мысли об этом меня охватила паника. Я же не знаю, как правильно целоваться!

Наконец-то наступила перемена. Теперь и я заметил, что Тикаани глаз с меня не сводит. Что, если Холли права? Небрежной походкой, будто невзначай, мы двинулись навстречу друг другу. Тикаани, глядя в пространство, принюхиваясь и поводя носом из стороны в сторону, подходила всё ближе ко мне. А я – к ней.

– Эй, Тикаани, иди сюда, мы хотим тебе кое-что рассказать, – встрял Джефри и оттащил Тикаани за руку.

Я готов был его придушить. Уже в десятитысячный раз.

Подавленный, я направился к ближайшему компьютеру проверить почту. Брэндон подошёл ко мне сзади, и я сказал:

– Посмотрю, нет ли писем от Фрэнки: может, после побега из опорного пункта Миллинга он нашёл минутку…

– Он сбежал от Миллинга?!

Голос принадлежал не Брэндону!

Обернувшись, я вскочил так резко, что стул опрокинулся и упал на пол. За моей спиной стоял Мануэль, оборотень-игуана, не скрывающий своего восхищения Эндрю Миллингом.

Мы стояли друг против друга, и на губах Мануэля играла полуулыбка.

– Значит, это всё-таки не игра. Так я и думал, – проговорил он, заглянув мне через плечо, прежде чем я успел ему помешать. Совиный помёт!

Мануэль удалился, и лишь теперь ко мне подошли Брэндон с Холли.

– Мануэль не станет терять времени и свяжется с Миллингом, – выдавил я. – Если Фрэнки ещё там…

– Наверняка уже нет, – попыталась успокоить меня Холли.

– Караг, я много размышлял в последнее время, – вмешался вдруг Альфредо в своей обычной степенной манере. – Я готов бороться вместе с тобой против Эндрю Миллинга. – И он подмигнул мне сквозь толстые стёкла очков.

Все его одноклассники это слышали, и многие, переглянувшись, закивали. Наверное, подумали, что, раз Альфредо что-то одобряет, значит, на это есть основания.

Морин заволновалась:

– Мой отец работает в авиакомпании, в крайнем случае я смогу быстро прилететь сюда! Может, мне даже удастся раздобыть несколько бесплатных билетов для ребят из моего класса.

– Я полечу с тобой! – решил Игнасио, в обличье птицееда сидящий на тетради Альфредо.

– Я тоже, – твёрдо заявил Кинг. Его лучший друг Мануэль мрачно посмотрел на него.

Надеюсь, они не поссорятся – я вовсе не хотел разрушить их дружбу!

– Если выяснится, что за нападениями на людей действительно стоит Миллинг, я тоже буду бороться против него, – возвестила Домино, и Эстелла рьяно закивала.

– И я! – прогремела она.

Бланка и Мануэль промолчали. Как жаль, что Мануэль наш противник или им станет. Бланку, похоже, всё это нисколько не интересовало. Оно и к лучшему: иметь её в числе врагов опасно.

– Я сообщу вам, когда придёт время, – сказал я своим новым союзникам.

Потом мы с Холли и Брэндоном вкратце обсудили мою идею – попросить оборотней найти опорные пункты Миллинга. Друзья одобрили моё предложение, и я переслал его Совету – теперь у меня был электронный адрес, на который можно отправлять Совету зашифрованные сообщения.

Всю первую половину дня я не переставая думал о Великом дне мести Миллинга. Если Совет не ошибается, Миллинга поддерживают пятнадцать тысяч оборотней – просто невероятно! Ощущая противный холодок в желудке, я написал Сьерре, нашей помощнице в Калифорнии:

«Ты что-нибудь разузнала про Арулу?»

«Привет, Караг! Мне удалось выяснить, что это молодая оборотень-рысь из Калифорнии, – пришёл ответ. – Миллинг действительно бросил на её поиски кучу народу. Все окрестности кишат его людьми. Наверное, Арула очень важна для него. Если узнаю что-то ещё, сообщу. Сьерра».

Арула – это не место, не вещь, а имя девочки! Видимо, Миллинг ещё не нашёл её. Зачем она ему, почему он бросил все силы на её поиски? Оборотень-рысь. Что-то шевельнулось в глубинах моей памяти, но вспомнить мне так ничего и не удалось.

На перемене я сразу же рассказал обо всём Холли, Брэндону и Лу.

– Девочка?! – потрясённо переспросил Брэндон. – Почему Миллинг ищет какую-то девочку? Он её любит или ненавидит?

– Думаю, они враги, – сказал я. Это было всего лишь предчувствием, но я привык доверять инстинкту.

– Не обязательно – возможно, она его без вести пропавшая родственница, – предположила Лу. – Во многих семьях оборотни бывают разными…

– Или она что-то вроде секретного оружия, оборотень с выдающимися способностями, который должен помочь ему в Великий день, – задумчиво проговорил я.

Что бы ни скрывалось за этим – Арула явно была важна для Миллинга, и я надеялся, что нашей сыщице удастся отыскать её раньше него.

Голова у меня была так забита, что я оплошал на уроке звериных языков, который вёл мой отец.

– Да уж, ты явно не силён в лосином языке, – покачал головой Ксамбер. – Что значит «сядь на мой водяной кресс»? Тебе всего-навсего надо было сказать лосю, чтобы он держался подальше от твоей территории! Ты и в самом деле должен…

Дориан, пытаясь отвлечь моего отца, поднял руку:

– Мистер Златоглаз, а мы будем проходить язык домашних кошек и собак?

Сработало: отец на время про меня забыл.

– В следующем учебном году, – ответил он и начал опрашивать бедного Дориана. Оборотень-кот стоически терпел. Наверняка упомянет потом этот эпизод в автобиографии – он уже далеко продвинулся в её написании.

После обеда мы проводили южноамериканских гостей, исполнив для них разученный заранее танец, пожелав всего хорошего и помахав на прощание.

Я не сомневался, что Тикаани неспроста стояла рядом со мной у входа в школу. Наши руки едва не соприкоснулись, а моё сердце болезненно колотилось о рёбра, будто хотело подать мне знак своим стуком. Но из-за волчьей стаи, рёва Эстеллы на испанском и прощальных выкриков нам опять не удалось перекинуться ни словечком.

После отъезда гостей в школе «Кристалл» стало до ужаса тихо.

И в такой обстановке Джеймс Бриджер обрушил на нас свои новости.

– Помните, что я вам рассказывал о той своеобразной женщине? – начал он, опершись локтями на учительскую кафедру. – Вы наверняка уже в курсе, что нам удалось разыскать её благодаря телепередаче, в которой она ассистирует. Так вот, сегодня днём Лисса Кристалл с ней созвонилась.

В классе стало так тихо, что сопение Лероя показалось мне оглушительным. Все глаза были устремлены на Джеймса Бриджера – выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Мисс Кристалл выпытала у женщины, что она оборотень-лев, – продолжал Бриджер. – Я так и думал – она вела себя очень агрессивно.

– Значит, её предки из Африки? – спросил Лерой.

– Совершенно верно. Но самое интересное, что она утверждает, будто является потомком сфинкса и египетской богини-львицы. – С вымученной улыбкой Бриджер пустил по рядам картинку – огромную статую в пустыне. Существо с львиным телом и человеческой головой смотрело строго и несколько загадочно. Вся наша школа запросто уместилась бы у него под подбородком.

– Разве такое может быть? Я имею в виду её предков, – полюбопытствовал Нимбл, наш оборотень-кролик. Его глаза заблестели – я знал, что он давно интересуется Древним Египтом.

– Вполне возможно, – вздохнул Бриджер. – Похоже, дама злится, что оборотни теперь вынуждены скрываться и их больше не боготворят.

– Не боготворят? – У Тени от удивления округлились глаза.

– В Древней Греции и Древнем Египте того, кто умел превращаться в животное, считали богом. Или – в данном случае – богиней.

– А я что говорил?! Кстати, Эндрю Миллинг тоже за это выступает – мы, оборотни, во всём превосходим людей! – Это, конечно же, был Джефри. – Быть богом наверняка круто: тебе поклоняются, приносят жертвы сколько захочешь, ты распоряжаешься судьбами…

Джеймс Бриджер резко его оборвал:

– Так или иначе, она намерена публично признаться, что она оборотень. Она считает, что наш час пробил и оборотням пора с гордостью заявить о себе. Все должны узнать о наших необычайных способностях, в сравнении с которыми люди, по её мнению, просто ничтожества. Поэтому она задумала устроить показательное превращение на телевидении. В прямом эфире.

От потрясения у нас у всех перехватило дыхание – даже у волков. Миро тихонько заскулил, хотя присутствовал на уроке в человеческом облике.

Джеймс Бриджер глубоко вдохнул и расправил плечи.

– Нам с Лиссой Кристалл придётся решить эту проблему с помощью Совета, – сказал он. – Так, а теперь о подготовке к вашей практике, которая начнётся со следующей недели…

Но о нормальном уроке теперь не могло быть и речи. Мы взволнованно перешёптывались, и вверх одновременно взметнулось с полдюжины рук – всем не терпелось задать вопросы.

– А можно ей как-то помешать? – в ужасе спросила Куки.

– Этого мы пока не знаем – возможно, она предъявит какие-то требования, – ответил учитель.

Волков его уклончивый ответ не удовлетворил.

– Пойдёт ли Совет на крайние меры – например, убив её прежде, чем она выступит по телевизору? – прорычал Клифф.

– Нет, это недопустимо, – покачал головой Бриджер. – Но Совет может временно лишить её способности к превращению. Она наверняка это понимает и поэтому будет очень осторожна, имея дело с одним из нас.

– Оборотни-львы особенно агрессивны? Сколько их здесь в Америке? – спросил Сумрак. С перепугу он превратился в ворона, а у Лероя на руках отчётливо проступили полоски.

– Да, у оборотней-львов, живущих в человеческом облике, дурная слава – в прошлом уже случались инциденты. Сколько их, мы, к сожалению, не знаем.

– Что она имеет в виду, говоря, что наш час пробил? – прорычал Бо, и меня насторожило, что Джефри ткнул его в бок, а Клифф что-то прошептал на ухо своему товарищу по стае.

Джеймс Бриджер жёстким, пристальным взглядом смотрел на волков:

– Очевидно, это как-то связано с усилением влияния Эндрю Миллинга. Весь этот трёп о превосходстве оборотней над людьми очень напоминает его пропаганду, которой он подстрекает своих людей.

– А если она и правда нас выдаст? – спросил я, не в силах совладать с дрожью. – Что тогда? Нам придётся бежать? Вдруг мы больше не сможем жить в человеческом облике, а только в зверином?

Несколько одноклассников испуганно взвизгнули. Конечно, они уже привыкли к Интернету, сладостям и супермаркетам.

– Не знаю, Караг, – мрачно отозвался Джеймс Бриджер.

– А может, они нас убьют, – глухо проговорил Лерой.

И тут вдруг Тикаани повела себя очень неожиданно.

– Почему бы нам просто не сделать ей одолжение и не попоклоняться ей немножко? – выкрикнула она так громко, как будто прошла курс обучения у Эстеллы. – Ведь именно этого она хочет. Немного почитания – и она успокоится. Почему бы просто не сказать ей…

– Честно говоря, не думаю, что ей нужно именно это, – перебил её Бриджер, скрестив руки на груди.

– Почему вы даже не даёте мне договорить?! – Тикаани вскочила. – Почему вы меня не слушаете? Вы выбрали совершенно неверный подход, и…

Мы в ужасе уставились на неё. Она что, бешенством заразилась? Или съела что-нибудь не то? Только Джефри и его приятелей происходящее, похоже, забавляло, но в этом не было ничего странного: они всегда радовались, если урок по каким-то причинам срывался.

– Сядь, – проговорил Джеймс Бриджер спокойным, но в то же время повелительным тоном.

Но Тикаани и не думала его слушать. Вместо этого она, вскинув подбородок, затянула волчью песню – её вой, наверное, был слышен на полшколы.

Её товарищи по стае захихикали, пихая друг друга в бок.

У мистера Бриджера, судя по всему, иссякло терпение:

– Хватит! Сегодня после обеда будешь помогать Шерри Плеск чистить картошку.

Тикаани зарычала на него, но потом всё же села на своё место.

Я с лёгким недоумением покосился на неё. Неужели у девочки, в которую я влюблён, не все когти на лапе? И почему у Тикаани такой довольный вид, хотя ей предстоит провести всё свободное время с овощами?

Урок продолжился. Немного успокоившись, мы начали ожесточённо спорить, имеет ли право кто-то один выдать нас всех, и не успели мы оглянуться, как урок закончился. Я хотел было выйти из кабинета вместе с остальными, но Джеймс Бриджер молча меня задержал. Я не знал, чего он хочет, но подозревал, что это важно.

– Увидимся позже! – крикнул я Холли, Брэндону, Дориану, а главное – Тикаани, которая, вероятно, скоро отправится дежурить на кухню.

Джеймс Бриджер сел на кафедру, и наши глаза встретились.

– Эта женщина – Ребекка Янгблад – непростая личность. Меня она по каким-то причинам невзлюбила, и Лисса опасается, что орла она тоже не примет. А вот хищную кошку – оборотня-пуму – вполне возможно.

Кончики пальцев моих ног задёргались от волнения.

– Я с удовольствием помогу, если вам понадобится моя помощь.

– Именно об этом мы и хотели тебя попросить. Лисса сейчас пытается уговорить эту даму встретиться с нами. Если ей это удастся, хорошо бы ты поехал с нами. Лисса уже спрашивала взрослую хищную кошку, но тот оборотень, к сожалению, отказался. А вас не так уж много.

Я был ошарашен, что мисс Кристалл доверяет мне такое важное дело после того, как я облажался на встрече с Советом.

– Как вы думаете, Лиссе удастся уговорить сфинкса?

– Не знаю. Они собирались ещё раз созвониться в ближайшее время.

– А если женщина-сфинкс ещё до этого осуществит свой замысел?

– Об этом мы, конечно, тоже подумали. Совет усиленно её разыскивает, но она держит своё местожительство в тайне и о ней мало что известно.

Я задумчиво посмотрел на картинку, где была изображена огромная статуя сфинкса – гигантское изваяние загадочно смотрело вдаль.

Мысль, что подобное существо – пусть и намного меньше – живёт в нашем мире, мне совсем не нравилась.

К счастью, следующий урок – изобразительное искусство – отменили, потому что миссис Паркер заболела. Может, испортила себе желудок – ни для кого не было тайной, что она время от времени покупает себе собачьи лакомства в супермаркете. Поэтому после обеда у нас было время разузнать побольше о сфинксе и Древнем Египте. Что там происходило в дельте Нила несколько тысяч лет назад?

Мы с Холли, Брэндоном, Нимблом и Дорианом столпились у ближайшего компьютера.

– Вот это да! – воскликнула Холли. – Раньше сфинкс якобы загадывал путешественникам загадки. Если они не могли их отгадать, он их пожирал!

– Очаровательная личность, – пробормотал я.

Брэндон с сосредоточенным видом наклонился к экрану.

– Оказывается, в Древнем Египте существовали разные боги-львы, – нахмурился он. – Например, Тефнут, Мут, Сехмет или Маахес. Интересно, кто из них является её предком? Самой коварной, очевидно, была Сехмет, богиня войны. – Он указал на картинку с изображением женщины с львиной головой и в набедренной повязке. – По слухам, она была кровожадна и непредсказуема. Но в то же время творила добро – например, защищала на войне фараона и помогала ему победить врагов. Больные могли обратиться к жрецу богини Сехмет, и он помогал им справиться с болезнью. Считалось, что эпидемии тоже насылает Сехмет.

– Очень мило, – заметил Нимбл. Под мышкой у него была зажата книга, на обложке которой были изображены светло-коричневые угловатые штуки – ах да, пирамиды. – Кстати, существовала ещё одна египетская богиня-кошка. Её звали Бастет.

Дориан самодовольно улыбнулся:

– Неудивительно: кошки – замечательные животные.

– Э-э-э, вполне возможно, но по сравнению с другими богами-животными Бастет была не слишком значима. – Нимбл открыл книгу, и мы с любопытством склонились над ней. У двоих богов были птичьи головы: у одного – длинный клюв водоплавающей птицы, другой явно был соколом.

– Гор, – со знанием дела определил Нимбл. – Важная птица того времени, бог неба и солнца. А другой – Тот, бог магии, науки и мудрости.

– О, предки мистера Бриджера тоже там были. – Холли указала на человеческое существо с головой, напоминающей койота.

– Нет, но нечто подобное. Это шакал, – сообщил Нимбл. – Анубис, бог смерти и мумификации.

– О, как аппетитно, – скривился я. Может, оборотень-львица не выносила мистера Бриджера, потому что он напоминал ей Анубиса?

– И это всё были оборотни?! – восхитилась Холли.

– Может быть, – осторожно предположил Брэндон. – Звериные головы очень напоминают частичное превращение, и тут написано, что многие боги являлись в зверином обличье. Всё сходится.

Остальные продолжали спорить, а я незаметно поднялся, чтобы уйти. Но Холли это заметила:

– Куда собрался, урчащая бомба?

– Щекотать картошку, – шепнул я и бесшумно ретировался, так что остальные вряд ли заметили моё исчезновение.

Кухня находилась близко, и мне удалось пробраться туда незамеченным. Чем ближе я подходил, тем громче билось моё сердце.

Я ожидал, что Тикаани, раскаиваясь, сидит над гигантской горой картошки, окружённая кучей картофельных очистков, но ошибся. Картошка была здесь, но её никто не трогал, а оборотень-волчица непринуждённо болтала с нашей поварихой Шерри Плеск о том, как правильно жарить на гриле колбаски.

– Привет, – только и сумел выдавить я.

Тикаани поздоровалась со мной и смотрела уже не так мрачно, как обычно:

– Наконец-то. Я уж думала, ты не догадаешься, что я затеяла.

– Ну что ты, – начал было возражать я, и лишь тут до меня дошло: – Так ты специально устроила это представление?! Ты хотела, чтобы тебя наказали?!

– Джеймс Бриджер посвящён, Шерри тоже в курсе. – Тикаани широко улыбнулась. – Это был единственный способ отделаться от этой проклятой стаи. Я знала, что Джефри, несмотря на все его заверения, что волки всегда держатся вместе, не захочет помогать мне на кухне.

Я рассмеялся, почувствовав, как запылало моё лицо:

– Чертовски хитроумная идея!

Неужели она сделала это ради меня?! Чтобы встретиться со мной втайне от всех?!

Шерри Плеск, коротконогая оборотень-бобриха, поковыляла к двери:

– Так, ребят, мне надо прибраться на складе. До встречи.

И мы вдруг остались одни. Моё сердце заколотилось ещё сильнее. Я обвёл кухню смущённым взглядом, не зная, куда девать руки:

– Слушай, вся эта картошка… Неужели Шерри придётся одной перечистить всю эту кучу?

– Да, картофельная запеканка требует жертв, – отозвалась Тикаани, оглядывая коричневую гору. Потом она повернулась ко мне, и наши глаза встретились.

И вот уже мы сидим на табуретках рядом и короткими острыми ножами чистим картошку.

Я был рад, что наконец-то нашлось занятие: мне удалось преодолеть смущение, и мы смогли нормально поговорить.

– Как ты думаешь, почему Джефри ведёт себя так несносно?

– Может, из-за сестры, – задумчиво проговорила Тикаани.

– У Джефри есть сестра? Не знал.

– Она погибла в детстве в автомобильной аварии. Джефри был к ней очень привязан. С тех пор родители ещё сильнее его балуют, но беспрестанно говорят о его сестре, поэтому Джефри, наверное, кажется, что он лишь замена.

– Могу себе представить. – Я взял следующую картофелину. – Она тоже была оборотнем-волчицей?

– Нет, она не умела превращаться. Она была человеком.

У меня возникло чувство, будто информация в моей голове перемешалась, вскипела и была упакована.

– Хм, может, поэтому он так странно относится к людям. Иногда мне кажется, что он хорошо с ними ладит, а потом вдруг снова начинает их презирать и разглагольствовать о нашем превосходстве.

– Смотри не подавай виду, что я тебе всё это рассказала. Джефри меня прибьёт! – Тикаани криво усмехнулась. – Как назло, в последнее время он глаз с меня не спускает. Похоже, что-то заподозрил.

Я хотел было спросить как идиот, что же такого он заподозрил, но, пожалуй, я и сам знал ответ.

– Хорошо быть здесь с тобой, – сказал я. Наверное, эта фраза была ещё более дурацкой, но мне она показалась правильной.

Мы оба ещё ниже склонились над картошкой.

– Да. Я заранее радовалась этому, – ответила она. Подняв глаза, я увидел румянец на её щеках. Клянусь густым лесом, Холли с Брэндоном были правы! Я что-то для неё значу.

– Иногда я задумываюсь, подходят ли друг другу волки и хищные кошки. – Я стряхнул картофельные очистки в ведро для компоста. – Тебе не мешает, что от меня попахивает кошкой?

– Не волнуйся, я не буду загонять тебя на дерево, – усмехнулась Тикаани.

– Загнать меня на дерево? Тебе это ни за что и не удастся!

Тикаани ухмыльнулась ещё шире:

– Надо как-нибудь попробовать.

– Ха-ха, мечтать не вредно! – Я помолчал. – Надо найти другие способы встречаться без Джефри, – сказал я, взяв следующую картофелину. – Принудительные работы многократно не прокатят: он сообразит, что здесь что-то не так.

– Мы могли бы встречаться у сарая для мусора – туда Джефри больше ни за что добровольно не сунется, – рассмеялась Тикаани.

Мне тоже кое-что пришло в голову – и она заскулила от удовольствия, когда я поделился с ней своей идеей. В общем, нам было весело.

Ещё мы подробно обсудили женщину-сфинкса и побег Фрэнки.

– Если бы он только написал нам, что за безумный план он выдумал! – посетовала Тикаани. Она выглядела встревоженной, и мне тоже было неспокойно.

– У Фрэнки светлая голова, – сказал я. – Когда нужно что-нибудь придумать, ему нет равных.

– Мне очень жаль его мать – она наверняка ужасно за него боится, – заметила моя любимая волчица.

Мы ещё немного поговорили про «чёрную полосу» в жизни людей и нашу практику. Мысль о том, что скоро я стану учеником настоящего рейнджера из национального парка, волновала меня. Может, моим учителем будет тот самый Том, который так нравится моей маме? А вдруг кто-нибудь почувствует, что я не такой, как все? Ведь рейнджеры хорошо разбираются в природе и животных!

Не успели мы оглянуться, как коричневая, пахнущая землёй гора перед нами исчезла, превратившись в нечто, цветом и формой напоминающее египетские пирамиды. Весьма симпатично.

Заслышав в коридоре шаги Шерри, мы поспешно дочистили последние картофелины. Незадолго до того, как Шерри вошла в кухню, мы с рекордной скоростью покидали почищенную картошку в кастрюлю. Готово!

Надо было видеть глаза Шерри, обалдело уставившейся на чищеную картошку! Наконец она снова обрела дар речи:

– Вы… Но… Даже не знаю, что сказать! Прям хоть отгул сегодня бери. Вы такие водянистые! – В устах оборотня-бобрихи это, видимо, было комплиментом.

– Да ну, пустяки, – отмахнулся я, радуясь, что сюрприз удался.

– Было весело, – поддержала меня Тикаани. – Может, я даже попробую завтра запеканку. Ведь я, так сказать, приложила к ней руку.

Мы встали, вымыли руки и попрощались с Шерри. От улыбки Тикаани мне стало тепло как в летний день.

Ещё несколько месяцев назад Тикаани своей постоянной мрачностью внушала мне страх. А теперь мы так здорово провели время за чисткой картошки. Невероятно!

Но ещё более невероятным оказалось то, что произошло сразу после этого.

По вторникам первым уроком у нас были превращения. Это означало, что мы, ещё полусонные, сидели на поросшем травой внутреннем дворике и старались вести себя как можно незаметнее, чтобы Айсидор Элвуд нас не вызвал. В зависимости от того, как мистер Элвуд спал, он был или в грозовом настроении, или просто недовольным. В этот день настроение у него было грозовое, и тут из коридора, ведущего во внутренний дворик, весьма некстати донеслись странные звуки. Кто-то поскрёбся, потом раздался глухой стук, а вслед за тем испуганный вскрик.

– Что за безобразие! – Мистер Элвуд направился ко входу. Он терпеть не мог, когда что-то нарушало ход урока.

Мы с любопытством столпились у дверей, пытаясь что-нибудь разглядеть. Кричала, очевидно, одна из старшеклассниц:

– С этой посылкой что-то не так – похоже, она заколдована, пожалуйста, подойдите сюда поскорее!

Мы с Холли и Брэндоном переглянулись и крадучись вышли в коридор, чтобы узнать, в чём дело.

– Колдунов не бывает, давай выкладывай, что произошло! – Мистер Элвуд, как всегда, не отличался дружелюбием.

Дрожащая девочка попыталась объяснить:

– Я… э-э-э, я… сегодня была моя очередь дежурить, я достала всё из почтового ящика… хотела отнести в кабинет мисс Кристалл… и тут обнаружила ЭТО! Там внутри демон. По крайней мере, эта штука двигалась! – Девочка указала пальцем на ничем не примечательную на первый взгляд посылку. Квадратную, с наклеенным на коричневую бумагу адресом.

Мистер Элвуд скривился:

– Если это демон, я непременно хочу с ним познакомиться: я их ещё не встречал.

Он отважно распаковал посылку и потряс её. Затаив дыхание, мы ждали, что произойдёт. Наши ожидания оправдались – но не совсем. Крик раздался снова – но на сей раз из посылки:

– Наконец-то я в этой чёртовой школе! Пожалуйста, пожалуйста, вытащите меня отсюда, я здесь больше не выдержу!

У нас перехватило дыхание. Дальше всё происходило очень быстро. Нимбл сбегал за ножницами, и мы вскрыли посылку. Там оказалась растрёпанная измождённая выдра с ужасно сухой, резко пахнущей шерстью.

– Фрэнки! – с радостью и облегчением воскликнул я.

– Воды! – прохрипел он. – Воды, скорее!

Тень отреагировала быстрее всех, выплеснув на него содержимое своей бутылки, и Фрэнки, блаженно щурясь, извалялся в луже на полу. Остальные ученики тоже протянули ему воду. Выхватив бутылку из рук Лу, Фрэнки долго с жадностью пил, а потом отряхнулся, обдав мистера Элвуда брызгами:

– О-о-о, теперь мне гораздо лучше.

– Что, во имя огромных рогов, ты делал там внутри?! – Мистер Элвуд никак не мог прийти в себя. Но мы с друзьями уже всё поняли.

– Это и был его план побега: он отправил сам себя по почте, – с ухмылкой сказал я Брэндону. Лишь теперь я заметил отверстия с краю посылки, которые Фрэнки, очевидно, увеличил по пути когтями.

– Ну и ну, кто знает, сколько он там просидел?! – прошептала Холли, пока кто-то бегал за полотенцем. И вовремя: Фрэнки тут же превратился в человека и завернулся в полотенце, чтобы не стоять голышом перед всем классом.

Точнее, перед всей школой, потому что остальные уже тоже услышали переполох. Из всех кабинетов сбежались оборотни и окружили Фрэнки. Большинство учителей тоже пришли.

– Можно узнать, что здесь происходит? – спросила Лисса Кристалл, которая вела в другом классе урок химии.

– Я вам сейчас всё расскажу – но не найдётся ли у кого-нибудь чего-нибудь поесть? – Фрэнки выглядел ужасно: под глазами круги, худенькое тело покрыто синяками. – Я провёл там два дня, а провиант закончился довольно быстро.

Ему тут же протянули десяток разных бутербродов. Фрэнки принюхался и схватил один:

– О, копчёная макрель! Спасибо, Нелл!

Мистер Элвуд взял Фрэнки под локоть, и они с мисс Кристалл направились в кабинет директора – наверное, чтобы Фрэнки немедленно рассказал им всё, что узнал в опорном пункте Миллинга. Обернувшись к нам, мистер Элвуд крикнул:

– Поупражняйтесь пока в двухсекундных превращениях, я сейчас вернусь!

Разумеется, мы и не подумали выполнять его задание: все взволнованно обсуждали произошедшее. На уроках мы всё пропустили мимо ушей. Наконец наступил обеденный перерыв, и мы встретили Фрэнки в столовой. Он как раз уплетал кусок жареного лосося с картофельной запеканкой.

– Рассказывай! – потребовала Холли, от волнения разламывая еду вилкой на мелкие кусочки.

От напряжения мне стало плохо:

– Пожалуйста, скажи, что ты что-то выяснил! Мы знаем слишком мало, чтобы остановить Эндрю Миллинга.

– Ну да, кое-что я выяснил, – мрачно подтвердил Фрэнки. – Миллинг как раз планирует свой Великий день мести.

– Когда и где? – допытывалась Холли.

– В июне. Во всей Северной Америке.

У нас перехватило дыхание.

– Но это же совсем скоро – сейчас уже май! – Глаза Эмбер округлились. – Я думала, у нас больше времени…

– В какой именно день? – спросил я Фрэнки.

– Не знаю.

– Ты не слышал, что произойдёт?

– Знаю только, что это будет что-то жуткое. Сейчас он занят дисциплиной в своих войсках. Возникли некоторые проблемы с офицерами, у которых, по его мнению, слишком много собственных идей, и с добровольцами, не привыкшими убивать.

По группе слушателей, среди которых были и мы с Холли и Брэндоном, прокатился испуганный рокот:

– Они в самом деле хотят убивать людей?!

– Кого же… Кого же… они будут убивать? – прерывистым голосом спросила Нелл. – Оборотней? Людей?

– Убийство? Этого не может быть! Наверное, ты что-то неправильно понял, Фрэнки. – Лу никак не могла в это поверить. «Какая же она наивная», – пронеслось у меня в голове.

Фрэнки покачал головой:

– Нет, я не ошибся – они действительно готовы убивать людей. Кого именно, я не знаю.

– Ну конечно, а ты как думала? Ты же присутствовала тогда при схватке на горе. – Тикаани говорила с Лу, не спуская глаз с Фрэнки. – Они все готовы были вцепиться нам в глотку.

– Во всяком случае, – продолжал свой рассказ Фрэнки, – есть специальные упражнения, чтобы преодолеть моральные преграды. Миллинг лично натравливает своих приспешников на людей. Пока я был там, двое оборотней-аллигаторов опрокинули две туристические лодки и тяжело ранили женщину. Отвратительно. Вы не поверите, сколько у него народу в одном только этом опорном пункте. Думаю, около сотни аллигаторов и змей – я вам уже писал об этом.

– Я читал о происшествии с лодками в газете. – Лосось Дориана остывал на тарелке.

– Его людям конкретно промыли мозги! – Фрэнки закусил губу – на лице его было написано отчаяние. – Все ужасно гордятся своей сопричастностью и настроены на победу. Боюсь, июнь будет очень-очень жарким.

– Ты разузнал что-нибудь важное? – допытывался я. – Что-то, что поможет нам в борьбе с ним?

– Хм, точно не знаю, но в штаб-квартире целый отдел, похоже, занят поисками некоей Арулы…

Мы с друзьями переглянулись. Опять Арула!

– …и в этой связи твоё имя тоже упоминалось. Но ты ведь ещё незнаком с этой Арулой? – Фрэнки, склонив голову набок, смотрел на меня.

– Из того, что мне удалось подслушать, я понял, что Миллинг во что бы то ни стало хочет помешать вам встретиться. Тебе и Аруле.

– Это будет довольно просто, потому что я её не знаю и понятия не имею, где она, – прокряхтел я. Как может какая-то девчонка представлять для Миллинга такую опасность?!

– Здорово, что тебе удалось выжить и сбежать, – вмешался Сумрак. – И это несмотря на то, что у тебя нет крыльев!

– Моя жизнь, можно сказать, висела на плавнике! – скривился Фрэнки. – Очень трудно было подготовить посылку незаметно для моего охранника-аллигатора и остальных. Ещё труднее было самому заклеить её – ведь мне пришлось делать это изнутри. Но всё остальное прошло как по маслу: пока меня искали, один из помощников Миллинга, оборотень-цапля, отнёс все письма и посылки на почту – и я выбрался из этого кошмара. Потом я проковырял дырочки в картоне – если бы я сделал это раньше, они бы что-нибудь заподозрили. – Фрэнки улыбнулся мне, Генри, Брэндону и Лу. – Ребят, спасибо, что пытались мне помочь. Мне было очень важно знать, что меня не бросили на произвол судьбы.

– Ты, жалкая скотина, всё равно не заслужил бороться на стороне Эндрю Миллинга! – Джефри тоже слышал рассказ Фрэнки, и его рука, держащая тарелку с лососем, затряслась от ярости: того и гляди швырнёт тарелку Фрэнки в лицо. Но я знал, что у Джефри и его стаи уже два предупреждения. Если в этом учебном году получат третье – вылетят из школы. – Эндрю выдающаяся личность, он войдёт в историю, даст нам, оборотням, власть над людьми… А тебя, Фрэнки, будут вспоминать как предателя!

Мы испуганно молчали, но Фрэнки не утратил самообладания:

– Джефри, я ожидал, что ты хотя бы время от времени будешь думать своей головой. Но девиз волков – следовать за вожаком, куда бы он их ни завёл.

Возможно, драка всё-таки завязалась бы, если бы в этот момент к нашему столу не подошёл Билл Зорки.

– Проблемы? – холодно осведомился он. – Готовьтесь лучше к практике, чтобы не опозориться в понедельник!

Практика. После рассказа Фрэнки стало ещё очевиднее, что надо использовать практику как возможность подготовиться к Великому дню Миллинга. Если это вообще возможно. Я ведь понятия не имел, что ожидает меня на станции рейнджеров.

Джефри, ничего не ответив, удалился со своей стаей, и Тикаани ушла с ними.

Но, к счастью, я уже знал, на чьей она стороне, – и в честь этого взял себе добавки картофельной запеканки.

Странное чувство – быть где-то новичком. Ещё более странно быть оборотнем-новичком среди людей. Когда я шёл к рейнджерской станции – тёмно-коричневому блочному дому, расположенному близ озерца Дженни и окружённому соснами, – меня охватило непонятное чувство. Моя одежда рейнджерской расцветки – серая рубашка и зелёные штаны – вдруг показалась мне смешной. А ещё мне не давала покоя фраза Джефри, которую он бросил ещё до того, как мы подали заявки. Есть ли в работе рейнджеров и в самом деле что-то, что мне совсем не понравится?

Я нерешительно постучал, втянув носом аромат свежесваренного кофе. Дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Передо мной стоял жилистый темнокожий рейнджер с усами, который арестовал Эмбер, когда мы с ней обезвредили ловушку на туристической тропе.

– У тебя проблема, в решении которой мы можем тебе помочь, или ты новый практикант? – Мужчина, испытующе посмотрев на меня, крепко пожал мне руку – его ладонь на ощупь напоминала дублёную кожу. Лишь сейчас я заметил, что у него на руке не хватает двух пальцев. – Джейсон Рикберт – я здесь шеф.

Я застыл как чурбан. В Йеллоустоуне и Гранд-Титоне столько рейнджеров, что я никак не ожидал встретить его снова. Узнает ли он меня? Нет, исключено: этот парень видел только Эмбер!

Затянувшаяся пауза становилась неловкой.

– Э-э-э, новый практикант, меня зовут Джей, – наконец выдавил я. Странное чувство: в тот раз на тропе я, похоже, спас ему жизнь, но он об этом и понятия не имеет. Для него я был всего лишь светловолосым мальчиком с золотисто-зелёными глазами.

– А ты неразговорчив, как я посмотрю. Это хорошо – не люблю, когда много болтают. – Рикберт, не спросив, налил мне кофе. Я осторожно сделал один глоток – и тут же выплюнул напиток обратно в чашку. Отвратительное варево – и что только мой отец в нём находит!

– Что ты делаешь с бедным мальчиком? – В комнату вошла молодая женщина со светлыми волосами до плеч. Она тоже была в рейнджерской униформе, но не вооружена. – Меня зовут Линда, я рассказываю людям о природе, например на экскурсиях. Джейсон время от времени тоже этим занимается, но у него не хватает терпения отвечать на дурацкие вопросы.

Рикберт взял кружку с кофе и опустился на офисный стул – тот протестующе заскрипел.

– Представь себе! Недавно меня спросили, правда ли, что мы позволяем волкам бегать на свободе, не опасно ли это для туристов. Ну что на это скажешь? Волки здесь живут!

Я улыбнулся.

– Ты когда-нибудь видел волка? – Рикберт пристально смотрел на меня и вскинул брови, когда я кивнул. – Наверное, в зоопарке, да? За ними нелегко наблюдать – они довольно пугливы, хотя находятся здесь под защитой.

Я не стал говорить, что мне довольно часто выпадает возможность понаблюдать за волками, потому что они обычно завтракают через два стола от меня. Или даже чистят вместе со мной картошку.

– Да ну, что значит пугливы, – возразила Линда. – Пумы ещё пугливее – я не знаю никого, кто бы хоть однажды их видел.

Иногда бывает очень трудно не рассмеяться.

– Да, я тоже об этом слышал, – серьёзно отозвался я, не удержавшись от хвастовства: – Жаль – это очень красивые звери.

– Это точно, – буркнул Джейсон Рикберт, листая журнал для фотографов-любителей. – Как бы я хотел заснять одну из них! Уже который год пытаюсь. Кто знает – получится ли? Волчьих фотографий у меня уже много. – Он указал на снимки, украшающие рейнджерскую станцию: волки, чёрные медведи, барсуки. Я обрадовался, заметив рядом с книжным шкафом фото Тикаани в полной красе – с белоснежным мехом.

Линда объяснила мне, что волки в Йеллоустоуне вымерли, потому что на них активно охотились, а ружьё можно было без проблем купить в любом месте. Но в 1995 году из Канады завезли новых зверей. Я давно всё это знал, однако, слушая рассказ Линды, вежливо кивал. Потом мне пришлось освободить проход: вошли двое полных мужчин в ярких куртках – посоветоваться насчёт скалолазания в Гранд-Титоне.

– Хорошо, что ваши горы никуда не делись, – это наша первая вылазка в горы в этом году, – прогремел обладатель синей куртки – судя по запаху, он давно не мыл голову.

– Боюсь, вы выбрали не самое удачное время, – осторожно заметила Линда. – Согласно прогнозу, погода, к сожалению, скоро ухудшится.

– Серьёзно? Покажите-ка – этого не может быть, мы слышали совсем другое! – Мужчина в синей куртке, продолжая ворчать, схватил метеорологическую карту. – Снег?! Вот чёрт! Как вы думаете, может, скоро прояснится? В этих местах ведь всегда так.

– Вряд ли, – по-прежнему вежливо усомнилась Линда.

– Придётся вернуться, – сказал темноволосый мужчина в красной куртке – в нос мне ударил запах его крема для бритья. – Тогда в другой раз. Спасибо за информацию, мисс.

Мужчина в синей куртке поджал губы. Я услышал, как он ругается, выходя со станции:

– Чёрт побери, Боб, мы же специально приехали сюда из Бойсе!

Потом зашла семейная пара, которой требовалось разрешение на катание на снегоступах в отдалённом районе. Я начинал чувствовать себя лишним:

– Я могу чем-то помочь?

– Сварить кофе, – бросил Джейсон Рикберт.

– Джейсон! Будь хоть немного повежливей!

Я уже почти дошёл до кофеварки, но Линда оттащила меня в сторону и поручила мне сортировать туристические брошюры.

Было приятно ощущать себя нужным. Сортируя брошюры, я навострил уши, когда рация Рикберта затрещала, сообщая какие-то числовые комбинации. Рикберт тут же поднёс её к уху.

– Десять – двести тридцать слушает, что случилось? – Раздался квакающий голос – я мало что понял. Судя по всему, то, что он говорил, было важным – Рикберт тут же схватил куртку. – Вот что, практикант, хочешь действительно опасное задание?

– Конечно, – кивнул я, внутренне сжавшись. Неужели кто-то снова напал на людей?!

– Тогда идём со мной: на площадке для кемпинга критическая ситуация.

Следуя за Рикбертом по пятам, я махнул Линде на прощание и вышел за своим новым шефом на улицу. Сейчас, в начале мая, площадку для кемпинга только-только открыли после зимнего сезона, но по берегу озера уже рассыпалась пара дюжин палаток всех цветов радуги.

Я внимательно осмотрелся, пытаясь понять, где же возникла «критическая ситуация». Но Джейсон Рикберт прошёл мимо палаток и направился прямиком к душевой. Я был разочарован. Что же там могло произойти? Туалет засорился? Вокруг душевой стояли несколько растерянных туристов с полотенцами в руках.

Рикберт вздохнул.

– Наверняка кто-то опять подпёр дверь камнем, чтобы она не хлопала, да? – спросил он. – Сколько можно повторять, чтобы вы этого не делали! Так в чём проблема?

– Вон там, под раковиной – похоже, там удобно лежать, – прокряхтела накачанная девушка в походных ботинках.

Рикберт осторожно заглянул в душевую и махнул мне, приглашая посмотреть. Чёрно-белая полосатая проблема удобно устроилась под раковиной. Видимо, утомлённый ночными приключениями, скунс уснул, положив голову на лапы.

– Эй, рейнджер, когда вы сможете забрать оттуда эту тварь? – спросил горе-скалолаз в синей куртке.

Девушка протянула Рикберту сосновую ветку:

– Может, вам удастся вытолкать его оттуда.

– Плохая идея: эта униформа недавно из химчистки! – Рикберт, скривившись, обратился ко мне: – Скунсы способны попасть в противника с расстояния до четырёх метров, Джей. Нам понадобилась бы очень длинная палка.

– Верно, – согласился я. К счастью, мне было с кем посоветоваться: с Лероем, моим одноклассником-скунсом! Мой телефон, вопреки обыкновению, не был разряжен, и я, отойдя на несколько шагов, чтобы никто не слышал, изложил Лерою ситуацию. Тот рассмеялся:

– Ха-ха, может, нам стоит поменяться – работа в этом парфюмерном магазине, кажется, мне не подходит. Я бы лучше спасал душевые! – Отсмеявшись, он перечислил мне несколько полезных слов на языке скунсов.

В это время собравшиеся пытались выгнать скунса, опрокинув на него несколько вёдер холодной воды. Милая попытка. Непрошеный гость был несколько удивлён, но, похоже, наслаждался душем.

– Можно мне тоже попытаться? – робко спросил я. На меня уставились семь или восемь пар глаз, включая глаза моего шефа.

– Вот что я тебе скажу: если он на тебя брызнет, на службе в ближайшие дни можешь не появляться, – предупредил Рикберт.

– Не могли бы вы все отойти в сторонку? – попросил я и, когда люди оказались достаточно далеко, чтобы скунс мог без помех ретироваться, попытался повторить то, что сказал мне Лерой. Первая фраза в переводе означала примерно следующее: «Нельзя ли попросить вас покинуть это место?»

Скунс, с любопытством подняв голову, заморгал. Недоверчиво посмотрев на меня, он решил, что, должно быть, ослышался, и собрался спать дальше.

Второе требование было менее вежливым. В переводе оно означало: «Убирайся – это моя территория!».

На этот раз скунс поднялся и отряхнулся – шерсть его встала дыбом. Склонив голову набок, он рассматривал меня чёрными глазами-пуговками.

– Что бы ты там ни делал – продолжай, – шепнул Рикберт, и туристы с надеждой уставились на меня. Наверное, кому-то срочно нужно было в туалет. Почему бы им просто не отойти за ближайшее дерево?

Поскольку скунс всё ещё не желал убираться, настало время третьего предупреждения. Как объяснил мне Лерой, эти слова означали примерно следующее: «Пошевеливай лапами, а не то я позову десять своих старших братьев!»

Скунс испуганно посмотрел на меня и засеменил короткими лапками к двери. Почуяв запах пумы, чёрно-белый гость прибавил ходу и под радостные возгласы гостей скрылся в лесу. Вскоре в кранах и туалете зажурчала вода.

– А ты молодец, – проговорил шеф. – Считай, что я тебе должен. Моя жена и две дочки устроили бы мне взбучку, если бы сейчас всё пошло наперекосяк и я вернулся домой вонючим.

– Сколько? – спросил я его.

– Сколько чего? Сколько я тебе должен? – Глаза Рикберта весело засверкали, и он упёрся кулаками в бёдра, обтянутые зелёными рейнджерскими штанами. На его куртке блестел чёрно-золотой значок. – Ну, я готов тебе помочь, если у тебя возникнет проблема.

– Правда? – спросил я. – Даже в серьёзном деле? В чём-то очень важном?

– Тогда тем более – это моя работа, – пробурчал Рикберт. – Ты странный мальчик. Но ты мне нравишься.

Я застыл от испуга. Что-то во мне его насторожило – зря я вёл себя не как другие практиканты! Надо было никуда не лезть, учиться варить кофе и слушать, как тебе объясняют вещи, которые и так знаешь. Но нет, это не для меня: я должен помогать другим и при необходимости вмешиваться – иначе я не стал бы секретным рейнджером.

– Я чувствую, ты любишь природу. Я и сам таким был: держал в детстве в вёдрах ужей и пытался подражать звукам, которые издают лоси, чтобы подманить их.

Я постепенно расслабился:

– И как – вам это удавалось?

– Ну, наверное, у меня было плохое произношение, – сказал шеф, и я улыбнулся. Мы и в этом с ним похожи.

Я нашёл собственного рейнджера – это хорошо. Нам нужны такие люди.

Обратный отсчёт до Великого дня Миллинга уже начался.

Я снова задумался об Аруле. Почему она так важна для Миллинга? Ей явно отведена ключевая роль – но в чём она заключается? Надеюсь, этой неуклюжей чёрной волчице удастся её разыскать!

Мы ещё много чего переделали в мой первый день в качестве рейнджера: с помощью электропилы убрали сук, упавший на тропинку, проверили состояние скалолазных и туристических маршрутов, не дали людям подойти слишком близко к бизону, который рыл копытами снег неподалёку от площадки для кемпинга.

– Хм, странно, что у него только один рог – наверное, проиграл сражение, – заметила Линда.

– Брэндон, это не смешно! – сообщил я лучшему другу.

– Ой, да ладно, я просто хотел посмотреть, нравится ли тебе практика, – отозвался Брэндон. – Рабочий день в пожарной команде уже закончился. Я, кстати, участвовал сегодня в большой тренировке и узнал, как вытаскивать людей из покорёженных автомобилей!

Меня это немного успокоило. Мы готовились к худшему. Благодаря своей силе Брэндон смог бы помочь людям лучше многих из нас.

Ближе к вечеру я тоже освободился. Хотя день выдался долгим и напряжённым, я был полон энергии. Профессия рейнджера мне очень подходит!

Я подумывал заглянуть ненадолго к Джеймсу Бриджеру, рассказать, как всё прошло. Но в кабинете его не было, зато я услышал голоса, доносящихся из-за двери Лиссы Кристалл. Похоже, телефонный разговор.

Я не виноват, что у меня такой хороший слух: я без труда разобрал, о чём говорилось за дверью. Если бы у меня сейчас была шерсть, она встала бы дыбом.

– Понимаете, мои способности никогда не ценили по-настоящему. – Звонкий, как колокольчик, женский голос, который я раньше не слышал, дрожал от жалости к себе. – Если бы на спектакль, в котором я выступала, явился кто-нибудь из газеты или с телевидения, для меня это стало бы прорывом! Но журналисты решили себя не утруждать, мне не дали шанса, и меня это злит, понимаете?

– Да, конечно, мисс Янгблад, – успокаивающе проговорила Лисса Кристалл. – Но теперь вы работаете на телевидении – разве это не шанс?

Гневное фырканье:

– Нет! Мне бы ни за что не дали собственное шоу. Эти звёздные модераторы все подонки, они не допустят, чтобы женщина оказалась в центре внимания! Мне как ассистентке положено лишь вилять задом и мило улыбаться! И зарплата – просто смех.

Несомненно, это и был сфинкс, точнее – оборотень-львица. До этого тон у неё был недовольным, но теперь она вдруг заговорила бархатным голоском:

– Я была бы рада работать учительницей истории в «Кристалл», и коллеги меня наверняка бы очень ценили.

Ну просто класс: опасный оборотень, который угрожает выдать нашу тайну людям, хочет стать нашей учительницей?! После мистера Гудфеллоу нам только этого и не хватало!

Неудивительно, что голос Лиссы Кристалл звучал без энтузиазма:

– Но я тоже не смогла бы платить вам большую зарплату. К тому же у нас уже есть учитель истории.

– Ах, это всё не важно. Главное – рассказать молодым оборотням о тех славных временах, когда мы ещё были богами. Может, эти времена ещё вернутся – кто знает.

– Мне нужно обсудить это с коллегами, мисс Янгблад. Но, боюсь, шансы на успех невелики.

В голосе Ребекки Янгблад появились нотки злости и разочарования:

– Ну, я вижу, вы тоже из тех, кто вставляет мне палки в колёса и не хочет ничего менять. Вот увидите: как только люди узнают о нашем существовании…

– Мисс Янгблад… – каким-то невероятным образом Лиссе Кристалл удавалось сохранять спокойствие, – думаю, некоторые вещи лучше обсудить при личной встрече. Тогда мы сможем поговорить и о должности в нашей школе. Как я уже сказала, я бы хотела обсудить это с коллегами…

– Ну хорошо. Но вам придётся приехать ко мне. Забронируйте рейс в Атланту, если ваши намерения серьёзны. Мы можем встретиться через три дня. Где именно, я сообщу вам незадолго до встречи.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Мисс Кристалл удалось уговорить женщину-сфинкса встретиться с нами! Мы должны суметь её переубедить: ведь если она и в самом деле примет звериный облик на телевидении, как планировала, это равносильно катастрофе.

– Приезжайте одна! – Теперь голос оборотня-львицы звучал трезво, почти деловито. – И без фокусов, ясно?

– Разумеется. Но я хотела бы взять с собой молодого оборотня, моего ассистента. Вы не возражаете? Караг – оборотень-пума, он горит желанием с вами познакомиться.

Я скривился. Это было сильным преувеличением, но я понимал, что нашему директору сейчас приходится врать.

Ребекка Янгблад недолго колебалась – ей это явно польстило:

– Согласна. Мне по душе встречи с фанатами. Увидимся через три дня.

Убедившись, что она положила трубку, я осторожно постучал в дверь кабинета мисс Кристалл.

– Войдите. – Голос у директора был усталый, но, увидев меня, она через силу улыбнулась.

Я с удивлением увидел за её письменным столом и Джеймса Бриджера – он слушал телефонный разговор молча.

– Привет, Караг, – сказал он. – Что ты успел услышать?

– Достаточно, чтобы понять, что я не хочу видеть её в числе наших учителей, – отозвался я.

Лисса Кристалл тяжело вздохнула:

– Думаю, в этом мы все солидарны. Она считает, что с ней обошлись несправедливо, но ей и в голову не приходит, что в этом может быть и её вина.

– Когда вы встретитесь, Лисса, тебе придётся каким-то образом объяснить ей, что так дела не делают, – сказал Джеймс Бриджер.

– Не беспокойся, я не позволю себя шантажировать.

– А как можно заблокировать способность к превращению? Не можете ли вы проделать это с мисс Янгблад? – спросил я.

– Я немедленно попрошу разрешения у Совета, – решительно возвестила Лисса Кристалл. – Проблема в том, что для этого нужны ещё двое или трое опытных оборотней, владеющих этим секретным методом. Поэтому эта женщина и хочет, чтобы мы явились одни. Но об этом она может забыть. – Лисса взялась за трубку. – Я сейчас же позвоню Дэвиду Джонсону. Пусть Совет вышлет нам подкрепление в Атланту.

Я хорошо помнил лиса – председателя Совета, который в человеческом облике работал адвокатом.

– Если повезёт, у Совета уже есть свои люди на Юге – тогда никому не придётся лететь туда специально, – заметил я.

– Может, возьмёте с собой Билла Зорки в качестве телохранителя? – встревоженно предложил Джеймс Бриджер.

– А он знает этот секретный метод? – полюбопытствовал я.

Бриджер покачал головой:

– Метод известен только членам Совета, в том числе бывшим, например Лиссе, и агентам Совета.

Лисса Кристалл была настроена скептически:

– Не уверена, что Биллу следует ехать с нами. Привезти туда больше двух взрослых оборотней рискованно: мисс Янгблад может это заметить. Обсужу с Дэвидом.

Я молча кивнул, испытав облегчение оттого, что у неё есть план.

Мой любимый учитель щёлкнул пальцами в мою сторону:

– Караг, перед встречей займись, пожалуйста, всеми богами, которые умели превращаться в животных.

Я вытянулся по стойке «смирно»:

– Есть, сэр! Мы уже начали собирать информацию.

– Ах да, как прошёл твой первый день практики? – улыбнулся мне Джеймс Бриджер.

– Очень лесисто – все рейнджеры были очень милы со мной, – рассказал я.

– Хорошо, – сказала Лисса Кристалл – вид у неё по-прежнему был озабоченный: наверное, думала о том, что прибывший в посылке Фрэнки рассказал ей о Миллинге, его людях и опорном пункте в Новом Орлеане.

Мне очень хотелось сказать ей, что всё будет хорошо.

Но я подозревал, что это не так.

Я не сомневался, что мама потом непременно спросит меня о своём любимом рейнджере, которого она защитила тогда от медведя.

– Кстати, работает ли здесь или в Йеллоустоуне рейнджер по имени Том? – спросил я на следующий день Джейсона Рикберта.

– С уверенностью могу сказать «да»: у нас пять или шесть человек с таким именем, – пробурчал Рикберт, писавший отчёт.

Линда надела куртку на тёплой подкладке, сунула за пояс рацию и собиралась проверить, всё ли в порядке на площадке для кемпинга. Но перед этим она всё же спросила меня:

– Как выглядит этот Том, о котором ты говоришь?

Я попытался припомнить – ведь с тех пор прошло уже много времени:

– Э-э-э… Высокий, крепкого телосложения, рыжеватые волосы.

– А-а-а, наверное, он имеет в виду Тома Харви, – сказала Линда Рикберту. – Помнишь, тот тип, которого наняли только на лето: он пристаёт ко всем, у кого есть бюст, и постоянно ходит в этой кошмарной футболке с логотипом пожара в Рок-Крик. Я даже видела его уже в этом году.

Хм, пожалуй, лучше об этом маме не говорить. Я точно не знал, что значит «приставать», но вряд ли это было сказано о лодке.

– Какое отношение футболки имеют к пожару? – спросил я Рикберта, поскольку Линда уже вышла.

Он соединил кончики оставшихся пальцев и повернулся ко мне на крутящемся стуле:

– Борьба с лесными пожарами – часть нашей работы. Каждый пожар получает имя, а после крупных пожаров, с которыми нашим людям порой приходится бороться неделями, перемазываясь в саже и зарабатывая ожоги, нам дают на память сувениры: кружки, футболки и всё такое. – Он поднял свою кружку для кофе с ярким символом и надписью «Lightning Ridge Fire» и сделал большой глоток.

– Что, рейнджерам приходится бороться с пожарами?! – Я был в ужасе. Этого я никак не предполагал! Как все оборотни, я ненавидел огонь. Теперь я знал, что имел в виду Джефри…

– Решил пересмотреть выбор профессии? – усмехнулся Рикберт. – Не волнуйся, пожароопасные ситуации возникают только летом. Сейчас ничего не горит. Наоборот. – Он показал на окно. Опять шёл снег – скоро весенние цветы и первую траву покроет новый белый слой.

Пронзительно зазвонил телефон, и Рикберт схватил трубку:

– Когда они должны были вернуться домой? Опишите, пожалуйста, их обоих. – Он выудил блокнот. – Они не говорили, по какому маршруту пойдут? Хорошо, мы проверим. – Он с мрачным видом положил трубку. – Чёртовы идиоты – я-то думал, у них хватит ума изменить план! – Вскочив со стула, он схватил рацию: – Это десять – двести тридцать. Организуйте, пожалуйста, подкрепление – нам нужны люди для спасательной операции в горах. До скорого.

– Что случилось? – осмелился спросить я.

Рикберт залпом допил остатки кофе:

– Помнишь тех двоих мужчин, что приходили вчера? Похоже, они всё-таки отправились к «Корбет Хай Кэмп» – а это на высоте четырёх тысяч метров, – хотя я предостерегал их, что погода ухудшится. Проводника у них, конечно, не было.

– Значит, они вчера не вернулись? – насторожился я.

– Вот именно. Сейчас звонила жена одного из них. Она в панике. – Рассказывая, Рикберт перетаскивал из соседнего помещения страховочные верёвки, шлемы и другое снаряжение. – У нас есть шанс найти их живыми: ночь выдалась холодной, но они более или менее тепло одеты. Проблема в том, что надвигается буран.

– Значит, нам надо как можно скорее их отыскать. – Я взволнованно вскочил со стула, тоже собираясь натянуть куртку.

Рикберт удивлённо посмотрел на меня:

– Ты, разумеется, останешься здесь! Можешь разобрать и почистить кофеварку и упорядочить весь этот хлам по дате и теме. – Он указал на свой письменный стол, напоминающий заснеженные горы – только вместо снега была бумага. – Если кто-нибудь придёт и что-нибудь спросит, выдай ему брошюру и скажи, чтобы зашёл завтра.

Неужели он это всерьёз?!

– Но я и правда могу помочь – я знаю эту местность!

Хотя территория моей семьи была севернее, в Йеллоустоуне, с тех пор как я учился в «Кристалл», я часто бродил в обличье пумы по Гранд-Титону. Я знал эти горы не так, как знают их люди.

Рикберт надел свою плоскую рейнджерскую шляпу:

– Даже не думай. Не хватало нам ещё тебя искать. Шеф даст мне по шапке, если на такое задание я возьму несовершеннолетнего практиканта. А твои родители тем более!

Мои родители вообще бы не поняли, почему он меня туда не пускает. Ведь пум не зря называют горными львами. Но ему, конечно, этого знать не положено. Поэтому я, стиснув зубы, молча кивнул.

Едва он оказался за дверью, я мысленно сосчитал до пятидесяти и достал телефон.

– Привет, Караг, нас взяли на патрулирование – разве это не круто? – сообщил Сумрак. Он и его сестра-ворон Тень проходили практику в полиции.

– Да, круто, но вы сейчас нужны здесь, Секретному клубу рейнджеров, – сказал я и объяснил им, что собираюсь предпринять.

– Не проблема – я люблю бураны, – заявила Тень, выхватив у брата телефон. Она ещё не положила трубку, и я мог слышать, как она жалуется шефу, будто у неё и у брата вдруг начались проблемы с пищеварением и им срочно нужно домой. В подтверждение этих слов кто-то из воронов-близнецов так громко пукнул, что мне было слышно даже по телефону.

– Идите, идите! – услышал я голос офицера полиции.

Потом я позвонил Тикаани, которая помогала в больнице.

– Ну что, тебе в самом деле разрешают наблюдать за работой врачей «Скорой помощи»?

– Да, при лёгких травмах, и я узнала много нового. А что случилось?

– Слишком много снега для людей – мне срочно требуется твоя помощь, чтобы кое-кого спасти. Придёшь?

– Что за вопрос, – отозвалась Тикаани. Очевидно, это означало «да». Я объяснил ей, где искать, надеясь, что скоро мы окажемся достаточно близко друг к другу, чтобы общаться мысленно. На уроках Айсидора Элвуда мы тренировались увеличивать дистанцию дальнего зова – может, это пригодится нам уже сегодня.

Не теряя времени, я взял из комнаты со снаряжением рацию, пакет и пару тонких золотистых одеял, которые помогают людям сохранять тепло тела при несчастных случаях, и осторожно прикрыл за собой дверь рейнджерской станции. Если кому-то в ближайшее время понадобится брошюра, список туристических маршрутов или карта местности, ему придётся взять их самому.

Снаружи ледяной ветер швырнул мне снег в лицо. Людям такая погода не подходит! А вот оборотням в самый раз… Особенно арктической волчице и пуме.

Отойдя на безопасное расстояние от площадки для кемпинга «Озеро Дженни», я превратился в пуму. Мне сразу стало тепло – мой толстый зимний мех идеально подходит для таких температур.

Я лапой запихнул свои вещи, золотистые одеяла и рацию в пакет и взял его в пасть. Но чем дольше я бежал, тем больше мешал мне пакет, ручки которого врезались мне в пасть. Поняв, что не смогу нести его всю дорогу, я его спрятал и запомнил место, чтобы забрать позже.

Площадка для кемпинга «Корбет Хай Кэмп» находилась на высокогорье, деревьев там уже не было – только скалы и снег. Поисковой команде понадобилось бы не менее шести часов – а в такую погоду и все восемь, – чтобы обыскать тропу, которая туда вела. А если несведущие туристы сошли или сорвались с тропы, не исключено, что из-за снегопада рейнджеры их не увидят. Но мы с Тикаани их заметим: ведь наши органы чувств намного острее человеческих.

Как, наверное, и Тикаани, я наслаждался пребыванием на улице. Большую часть года в Вайоминге холодно, и для меня нет ничего естественнее снега. Вокруг меня кружились снежинки, я пошевелил усами и прислушался. Сойка раскапывала свои зимние припасы, мышь рыла под снегом туннель, ветки сосен и пихт шумели на ветру, но я не обращал внимания на эти звуки.

Это не беззаботная прогулка – речь шла о жизни двух человек, которые, вероятно, давно замёрзли и отчаялись! Нужно отыскать их, пока не поздно. Но поначалу мне никак не удавалось их обнаружить: на южном склоне горы их не было. Значит, придётся подняться выше линии деревьев.

– Вы что-нибудь видите? – спросил я друзей-воронов, которым, к счастью, дождь и снег тоже были нипочём.

– Много «приветов сверху», но ничего страшного – мы смотрим во все глаза, – радостно ответил Сумрак. – Пятна какого цвета мы ищем?

– На одном красная куртка, на другом – синяя, – сообщил я.

– Фу, у людей дурной вкус: лучший цвет – чёрный, – заявила Тень, и вороны, фигурально выражаясь, вцепились друг другу в перья. Сумрак втайне предпочитал фиолетовый.

Я не вмешивался в их спор и прочёсывал скалистую местность, надеясь, что молодая сильная самка пумы, которой принадлежала эта территория, не подумает, будто я посягаю на её владения.

Издалека заметив поисковую группу, я держался от неё на безопасном расстоянии. Тепло укутанные люди медленно, с трудом продвигались сквозь бурю. Они то и дело озирались и звали пропавших. Тропинки было почти не разглядеть – они сильно рисковали в такую погоду. Я переживал не только за пропавших, но и за Рикберта с Линдой. Хотя я обыскал уже довольно большой участок, я всё ещё никого не нашёл. Как высоко забрались эти парни? Куда они подевались?

– У меня ничего нового, – сообщила Тикаани. – Мне эта прохлада приятна, но без шерсти это очень опасно… Они действительно провели всю ночь под открытым небом? Тогда дело плохо.

– Знаю, – отозвался я. – Но нужно хотя бы попытаться!

Сначала ответа не было, потом раздалось короткое: «Погоди-ка!»

– Что такое? – нетерпеливо спросил я, но Тикаани ответила лишь некоторое время спустя. В её голосе слышалось волнение:

– Я нашла одного. В синей куртке. Сидит на тропе довольно высоко – рейнджеры туда ещё не дошли.

– Сейчас буду, – пообещал я и помчался туда. Клубы снежной пыли вырывались из-под моих лап. Разглядеть на таком фоне Тикаани было так же непросто, как каплю сливок в миске молока, но её мысли помогали мне сориентироваться.

Отыскав друг друга, мы лишь соприкоснулись мордами и осторожно приблизились к человеку, которого обнаружила Тикаани.

Мужчина в синей куртке – тот, от которого пахло немытыми волосами и который жаловался на прогноз погоды, – неподвижно скорчился на тропе, ведущей в «Корбет Хай Кэмп». Его почти занесло снегом, но мы чувствовали, что он ещё дышит.

– Здесь рейнджеры скоро его обнаружат – побудешь пока с ним? – с облегчением попросил я Тикаани. Ей надо было его согреть, чтобы он не замёрз. К счастью, если не очень разбираться в диких животных, её можно принять за собаку. Люди привыкли, что их спасают собаки.

– Странно – где же его друг? – Тикаани осмотрелась, ветер трепал её шерсть. – Снег перебил его запах – не могу взять его след.

– Тогда до скорого – я пошёл искать дальше, – поспешно сказал я и, сообщив воронам, как обстоят дела, отправился в путь.

Что же произошло со вторым мужчиной? Ни за что себе не прощу, если обнаружим его мёртвым. Это означало бы, что я не справился, не гожусь в рейнджеры – лучше бы остался в офисе чистить кофеварку! Рикберт был прав: кто я такой – мне всего четырнадцать лет, у меня нет опыта в поиске и спасении людей!

Чтобы избавиться от этого отвратительного чувства, я ещё больше торопился, перепрыгивал через камни, балансировал на горных хребтах, утопал в снегу, в обличье пумы достававшем мне до плеч.

Наконец в нескольких километрах от тропы вниз по склону я нашёл второго путешественника: он скорчился за выступом скалы между сосен. Снег уже наполовину запорошил его красную куртку, но я уловил его запах.

Его охватила полная апатия, а может, он даже потерял сознание, но я видел, что он дрожит: значит, жив!

– Нашёл! – восторженно крикнул я, воображая, как будут гордиться мною рейнджеры и как они удивятся, что именно их юному практиканту удалось отыскать пропавшего.

– Круто! Я сейчас принесу твою одежду и рацию, – пообещал Сумрак. – Тогда ты сможешь составить ему компанию и связаться с поисковой группой.

Я мысленно сообщил им, где спрятал пакет.

– Ясно, – отозвались мои друзья-вороны.

Я с нетерпением стал ждать.

Но когда Тень и Сумрак снова вышли на связь, они были весьма обескуражены:

– Прости, Караг, но из-за бури мы не сможем принести тебе пакет. Летать можем, но таскать такие тяжести – нет.

– А я слишком далеко от рейнджерской станции и, к сожалению, тоже не смогу тебе ничего принести, – добавила Тикаани. – Нельзя оставлять без присмотра этого в синей куртке.

Ну вот. Пропавшего я нашёл, но, похоже, мне придётся остаться в обличье пумы и я не сумею ему помочь!

Даже если бы я был готов превратиться обратно в человека и в облике мальчика голым подойти к туристу, без одежды при такой температуре я бы сам оказался в опасности.

Беспокойно переставляя лапы, я приблизился к заблудившемуся туристу. Теперь я вспомнил его имя: Боб. Он меня пока что не замечал и не шевелился. Однако ближе подходить было нельзя: подняв голову и увидев перед собой крупную хищную кошку, он впадёт в панику, подумает, что я счёл его лёгкой добычей, задёргается и, чего доброго, споткнётся о выступ скалы и скатится ещё ниже.

Но я должен что-то предпринять! Не могу же я бросить его умирать!

Иногда приходится идти на риск – как если бы ступать лапами в мутную воду.

Я подкрался к Бобу ещё ближе… и обвился вокруг него своим светло-коричневым кошачьим телом. Прижался к нему, делясь с ним теплом, защищая от жестокого ветра. Он слегка пошевелился, но всё ещё был в забытьи. Выживет ли он? Какое-то время, может, ещё продержится, но, если поисковая группа вскоре не объявится, дела его плохи.

Вдруг из белого вихря передо мной возник маленький чёрный силуэт и, суетливо хлопая крыльями на одном месте, что-то уронил. Плоский лёгкий пакет – золотистое спасательное одеяло!

– Тебе это чем-нибудь поможет? – мысленно спросила Тень.

– Ещё бы, огромное спасибо! – Я разорвал упаковку клыками и превратил лапы в руки, чтобы развернуть бешено хлопающую на ветру плёнку. Мне пришлось наполовину улечься на одеяло, чтобы его не унесло ветром, и оно согревало нас, отражая излучаемое нами тепло.

Боб машинально запустил руку в мою густую зимнюю шерсть – может, в полузамёрзшем состоянии ему снилась его домашняя кошка. Я заурчал, чтобы его успокоить, а ещё потому, что у меня появилась надежда. Получилось – моё тепло ему, кажется, помогло! Попытаться частично превратиться и закричать, чтобы привлечь внимание поисковой группы? Нет, это ничего не даст: мы слишком далеко, а ветер воет слишком громко.

Как этот парень вообще попал в такое положение? Я предполагал, что его друг вывихнул лодыжку или что-нибудь ещё, а Боб отправился за помощью, но из-за бури, вероятно, сбился с пути и не смог идти дальше из-за непогоды.

Мы просидели так целую вечность – я изо всех сил пытался разморозить Боба, размышляя, что ещё предпринять. Деревья немного защищали нас от ветра, но от холода не было спасения – больше нескольких часов мы не продержимся, а буря может продолжаться несколько дней!

Снова хлопанье крыльев поблизости – на этот раз Тень и Сумрак прилетели вдвоём.

– Смотри, какие мы молодцы!

Когда я увидел, что они принесли, мой пульс участился:

– О, неужели это рация?! – Воронам пришлось поднапрячься – они еле-еле смогли нести её вдвоём и отчаянно хлопали крыльями, чтобы удержаться в воздухе. – Вы просто супер! – похвалил я их.

– Мы можем сбросить её тебе на спину, чтобы она не разбилась о камни, – предложил Сумрак, и близнецы тут же осуществили свой план.

Когда прибор ударился о мой хребет, я вздрогнул, и это вывело мистера Красную Куртку из оцепенения. Он приподнял голову, недоверчиво посмотрел на коричневый мех под своей рукой и нерешительно ощупал другой рукой мою голову. Мои круглые мохнатые уши, очевидно, убедили его, что это не сон, а мои усы – что я, к сожалению, не собака-спасатель. Он попытался вскочить и заорал так, будто я собираюсь съесть на завтрак большой палец его ноги. Или сразу всю ступню.

Одним движением я распрямил своё кошачье тело, оттолкнулся лапами, отскочил от него и спрятался неподалёку за валунами и деревьями. Я был немного обижен:

– Люди в своём репертуаре! Сколько ни урчи, до них всё равно не доходит, – пожаловался я друзьям-воронам.

– Сосулькам плохо думается, – отозвалась Тень.

К счастью, мистер Красная Куртка вскоре наткнулся на рацию. Повернувшись спиной к ветру, он что-то кричал в рацию – надеюсь, что он сумел хотя бы приблизительно описать, где находится, и что поисковая группа его поняла и скоро за ним явится! Я от всей души желал ему удачи. На всякий случай я подкрался к Линде и Рикберту, чтобы проверить, в том ли направлении они двигаются. Слава богу, да!

Вскоре они отыскали заблудившегося туриста. Мои следы к тому времени уже занесло снегом – спасибо непогоде!

Когда поисковый отряд из четырёх человек и двое туристов, как белые привидения, шатаясь, ввалились на рейнджерскую станцию, их уже ожидали машина «Скорой помощи» и горячий кофе. Я, конечно, давно вернулся и уже разобрался, как заставить кофеварку выдать эту коричневую бурду. С невинным видом я протянул Джейсону Рикберту кружку, и он, стянув варежки, взял её обеими руками.

– Такими и должны быть практиканты, – похвалил он меня и попробовал кофе. Глаза его чуть не вылезли из орбит, и он подавил приступ кашля. – Несколько крепковат, Джей. Но в такую погоду, может, самое то. А у тебя здесь что происходило?

– Да ничего, совсем ничего, – заверил его я.

Мы смотрели, как санитары осторожно уложили туристов на носилки, пристегнули ремнями и перенесли в машину «Скорой помощи». Они отправятся прямиком к Тикаани, которая уже вернулась в больницу, где проходит практику.

Лица обоих мужчин были бледные, измождённые – похоже, они больше никогда не станут пренебрегать прогнозом погоды. Мистер Красная Куртка растерянно рассматривал меня, будто пытаясь вспомнить сон. Я улыбнулся ему, радуясь, что операция секретных рейнджеров прошла так успешно.

– Вовремя мы их обнаружили, – заметил Рикберт. – У них уже начались галлюцинации. Один видел белую собаку, другой – пуму, которая его грела, – что за чепуха! Наверное, он, как и я, мечтал хоть раз в жизни увидеть пуму и всё это нафантазировал.

Я протянул разбавленный кофе третьему мужчине, и, когда он откинул капюшон, я со смесью радости и испуга понял, что это рыжеволосый рейнджер по имени Том. Видимо, он прибыл в Йеллоустоун в качестве подкрепления.

– Когда мне холодно, я мечтаю не о пуме, а о женщине, которая меня греет, – усмехнулся он.

Линда закатила глаза.

– К сожалению, женщины о тебе не мечтают, так что купи себе подушку с обогревом! – выпалила она. – Всё ломаю себе голову, откуда у него рация и почему он не позвал на помощь ещё раньше. Я уверена: это была одна из наших раций – хотите верьте, хотите нет!

– Может, рацию ему принесла пума, – пошутил Рикберт, стряхнул с шапки остатки снега и положил её на батарею. – Такой зверёк пригодился бы мне тогда на замёрзшем озере, когда мы вытаскивали из воды водителя снегохода и я вместе с ним провалился под лёд. – Он бросил взгляд на свою левую руку, на которой недоставало двух пальцев. Наверное, их ему ампутировали из-за обморожения.

Я не мог отвести от него глаз. Люди рисковали жизнью ради совершенно незнакомых людей, которые не были их родственниками… О животных я такого не слышал. Значит, эта черта в нас, оборотнях, от людей. Задумывался ли когда-нибудь об этом Эндрю Миллинг? Вряд ли: он ослеплён ненавистью.

Я никогда не смогу возненавидеть людей так, как ненавидит их Миллинг. Да, они несовершенны и творят много вредных вещей, но некоторые из них могут стать нашими друзьями или союзниками. Или… Теперь я наблюдал за Томом – ни одно движение его лица от меня не укрывалось.

– Кстати, о пумах – говорят, есть один рейнджер, который дружит с пумой, – заметил я будто невзначай.

– Маловероятно, – засмеялся молодой человек. – Кто наплёл тебе такую чушь?

Я понял, что Том и ведать не ведает о чудесной дружбе с моей мамой. Если она о нём спросит, я, пожалуй, передам ей от него привет и сменю тему.

Рейнджерам я не мог рассказать ничего из того, что сделали мы с друзьями, зато в «Кристалл» нас встретили с почестями.

– Ты скоро сможешь делать зарубки, скольким людям ты спас жизнь… или мы устроим соревнование! – ликовала Холли, и я уже начал опасаться, что она в обличье белки пустится в пляс на столе. Брэндон крепко обнял меня, Сумрака и Тень. Тикаани, сидящая рядом со своей стаей, одарила меня сияющей улыбкой, и я так же сердечно улыбнулся ей в ответ. Билл Зорки лично принёс нам с Тикаани горячее какао и поставил его на стол:

– Молодцы, ребята!

Зорки и другие учителя были чем-то обеспокоены и тихо что-то обсуждали. Я догадывался, о чём они говорят. До встречи со сфинксом оставалось два дня. Удастся ли нам с мисс Кристалл отговорить Ребекку Янгблад от опасных планов? Если нет, то через несколько дней весь мир может узнать о существовании оборотней, и это всё изменит – абсолютно всё.

– Ты такой задумчивый, – заметил Рикберт, когда я лопатой и плугом-снегоочистителем помогал ему расчистить от снега подъездную дорогу к площадке для кемпинга и рейнджерской станции. – У тебя всё в порядке, Джей?

– Боюсь, завтра мне придётся взять выходной: мне нужно сделать кое-что важное. К сожалению, я не могу сказать что.

– Ладно. – Рикберт снова отшвырнул в сторону полную лопату снега. Хотя мы расчищали снег уже целую вечность, этот парень не проявлял ни малейших признаков усталости: он был просто неутомим. – Что бы ты ни делал, всегда учитывай фактор икс – непредвиденные обстоятельства, которые могут нарушить твои планы. Такое часто случается, и если у тебя нет запасного варианта – дело плохо.

Я очень серьёзно отнёсся к этому совету – ведь Рикберт руководил не одной сотней спасательных операций, как рассказала мне Линда.

– А что было этим фактором икс во время вчерашней спасательной операции?

– Что мы с Линдой и остальными можем сами попасть в переделку. Поэтому у нас с собой были аварийный передатчик, палатка, походная спиртовка и достаточно провианта. В крайнем случае мы могли бы переждать, пока не прояснится.

– Разумно, – сказал я, размышляя, что может стать фактором икс во время нашей встречи со сфинксом. Наверное, то, что она львица и опасна даже чисто физически. Мне надо быть готовым к тому, что эта Ребекка Янгблад может прийти в ярость, и заранее разведать пути к отступлению. До драки дело лучше не доводить. В зверином обличье она наверняка раза в три сильнее меня.

Лисса Кристалл говорила мне, что Дэвид Джонсон опасается, что его люди в Атланте симпатизируют Миллингу, поэтому он им больше не доверяет и решил сам полететь туда со своей ассистенткой, чтобы нас подстраховать. К тому же он разрешил нашему директору школы взять с собой Билла Зорки или ещё кого-нибудь из учителей и на всякий случай научить его секретному методу блокировки. Тем не менее при мыслях о предстоящей встрече я всякий раз начинал нервничать. Конечно, в зверином обличье я крупная кошка, как и эта женщина-сфинкс, – но поможет ли это?

Джейсон Рикберт ещё не закончил:

– Туристы допустили ещё одну ошибку – они разделились. Если когда-нибудь окажешься в подобной ситуации, оставайся со своим спутником. Тогда шансов, что вы оба выживете, будет больше, даже если на первый взгляд кажется, что нет.

– Хорошо, – сказал я, надеясь, что мне не скоро пригодятся эти советы.

Но, похоже, я зря на это рассчитывал. За день до отлёта Билл Зорки участвовал в турнире по карате. Травм он не получил – зато во время ужина с другими участниками подцепил желудочно-кишечную инфекцию.

– Простите, но у меня сейчас нет сил даже выть на луну, – расстроенно признался он, пока Шерри Плеск пыталась влить в него половину своей коллекции травяных чаёв.

– Джеймс, ты не мог бы заменить Билла? – спросила Лисса Кристалл на чрезвычайном совещании в её кабинете, на котором мне разрешили присутствовать.

– Мог бы, но я не боец, – озабоченно проговорил Джеймс Бриджер. – А ты можешь быстро обучить меня этому методу блокировки, Лисса?

– Похоже, ничего другого мне не остаётся – займёмся этим в пути, – ответила мисс Кристалл. – Сначала нужно попытаться забронировать для тебя место в самолёте или переоформить на твоё имя билет Билла.

Пока Джеймс поспешно собирал вещи, Тео подогнал ко входу школьный автомобиль, чтобы отвезти нас в аэропорт. В вестибюле я закинул на плечи рюкзак и попрощался с друзьями.

– Будь осторожен, – шепнула мне Тикаани.

На стойке регистрации в аэропорту возникли проблемы: свободных мест на этот рейс не оказалось, и обменять билет Билла было, похоже, не так просто – хотя Джеймс Бриджер терпеливо дискутировал с сотрудниками авиакомпании и предлагал доплатить. Наконец объявили посадку на наш рейс – нам с Лиссой нужно было идти. Вот чёрт!

– Я улажу этот вопрос и приеду как только смогу, – пообещал Бриджер. – Удачи.

– Спасибо, и вам, – пробормотал я, переполненный дурными предчувствиями, и вместе с Лиссой Кристалл поднялся на борт самолёта, летевшего в Атланту. Наше путешествие начиналось не самым удачным образом!

Хорошо, что я уже летал до этого, – Лисса Кристалл была бы явно не в восторге, если бы я слетел с катушек в кабине. На этот раз я летел по воздуху в этой огромной металлической трубе почти спокойно.

Атланта расположена в 1800 милях к юго-востоку от Джексон-Хоул – заснеженные горы остались позади, пейзаж под нами становился всё зеленее. Стюардесса с улыбкой принесла мне лимонад и упаковку овощных крекеров, которые я незаметно подвинул мисс Кристалл.

– Спасибо, – усмехнулась она. Здесь она казалась куда менее строгой, чем в школе: возможно, дело было в её жёлто-оранжевом летнем платье, надетом под куртку. Сейчас Лисса Кристалл отпускала волосы – они уже отросли ниже плеч. Я представил на секунду, какая она в свободное время или в роли матери. Интересно, как прошло детство её сына Джека?

– А когда вы заметили, что ваш сын умеет превращаться? Его отец тоже орлан? – осторожно спросил я.

– Нет, его отец обычный человек, архитектор, он не знал, что я оборотень. – Она отпила глоток минеральной воды. – Слишком рискованно.

Я с ужасом взглянул на неё:

– Но разве… Вам, наверное, пришлось нелегко?

– Да, и ему, видимо, казалось, что я не вполне откровенна с ним. Он меня бросил, когда Джеку был год. Быть матерью-одиночкой не самое большое удовольствие.

– Сочувствую, – смущённо проговорил я.

– Возвращаясь к твоему вопросу – я долгое время не знала, оборотень ли Джек. Но вскоре после его шестого дня рождения я, разбудив его, обнаружила на его кровати орлиное перо… И, конечно, очень обрадовалась! – Она улыбнулась, охваченная воспоминаниями, и на несколько мгновений её лицо смягчилось.

– Он тоже наверняка обрадовался. А то бы он завидовал, что вы умеете летать, а он нет.

Мисс Кристалл улыбнулась:

– А теперь Джек вырос и руководит школой «Голубой риф». Ты, наверное, догадываешься, что я им ужасно горжусь. – Потом она сменила тему. – Кстати о гордости: Совет доложил мне, что акции помощи людям успешно проводятся по всей стране. Оборотни вытащили из реки тонущего ребёнка, предотвратили пожар в жилом доме и обезвредили несколько смертельных ловушек.

– Здорово! – обрадовался я, не желая думать о том, сколько народу в то же время покалечили люди Миллинга.

Лисса Кристалл углубилась в чтение «Лексикона богов», а я продолжал читать книгу «Боги Нила: введение в египетскую мифологию», пока не увидел из иллюминатора Атланту – центр города напоминал скопление каменных колонн, которые кто-то воткнул в землю.

Аэропорт был просто гигантским. Натёртые до блеска каменные полы, огромные залы и коридоры и окна до потолка. Я никогда не чувствовал себя комфортно в такой обстановке. А в этот раз я ещё ужасно волновался перед встречей с таинственной женщиной, которая при желании могла поставить под угрозу наше существование. Надеюсь, этот сфинкс не питает пристрастия к загадкам – я не мастак их отгадывать. Но, может, повезёт: интеллектуальные задачки вышли из моды ещё несколько тысячелетий назад.

Мисс Кристалл озиралась в поисках Дэвида Джонсона и его сотрудницы – им давно пора быть здесь. Но их нигде не было видно.

– Странно, – сказала Лисса – в её голосе впервые чувствовалось беспокойство. Включив и проверив телефон, она тихо выругалась и сообщила: – Рейс Дэвида задерживается на несколько часов – он просит прощения, что не получилось приехать ещё вчера из-за важных совещаний. – Она тяжело вздохнула. – Мне уже начинает казаться, что над этой поездкой тяготеет проклятие.

Я встревоженно посмотрел на неё:

– Значит, нам придётся справляться одним?

Лисса окинула меня задумчивым взглядом:

– Боюсь, что да.

Меня это не слишком успокоило.

– Э-э-э, и… Вы сейчас научите меня этому тайному методу? – спросил я. – Которым мы можем лишить мисс Янгблад способности к превращению?

– Караг… К сожалению, научиться этому могут только опытные оборотни. Лишить её способности к превращению мы уже не сможем, но мы можем попытаться отговорить её. Хотя бы это. – Я чувствовал, что мисс Кристалл подумывает отказаться от встречи. Но, видимо, она, как и я, не хотела сдаваться. Зря, что ли, мы проделали такой долгий путь?!

– Хорошо, – согласился я. – Сделаем что в наших силах. Э-э-э, оружия вы с собой не захватили?

– Нет, – покачала головой Лисса Кристалл. Может, она об этом жалела?

– Где мы с ней встретимся?

– Она должна сообщить нам место встречи.

Тем временем мы дошли до выхода из терминала. Теперь я понял, почему она надела летнее платье: здесь было тепло и солнечно, улицы окаймляли цветущие деревья. Пахло выхлопными газами и свежескошенной травой.

Я судорожно вцепился в лямку рюкзака и поминутно озирался – наверное, моё волнение было заметно с расстояния десяти древесных стволов.

У Лиссы зазвонил мобильный. По тому, как она сжала телефон, я догадался, кто звонит.

– Хорошо, мисс Янгблад, – сказала она, нажала кнопку отбоя и ускорила шаг. – Нам нужно взять такси до квартала Ист-Пойнт, потом она даст нам дальнейшие указания.

Мы встали в очередь у стойки такси и взяли машину. В салоне пахло чили и прогорклым жиром – я постарался вдыхать не слишком глубоко.

– Ист-Пойнт? Вы уверены, леди? – спросил бородатый водитель.

Лисса Кристалл кивнула:

– Да, а что?

– Это не самый благополучный район.

Через несколько минут мы ехали по ухабистому асфальту длинной прямой дороги, вдоль которой выстроились пустые магазины и дома с облупившейся краской. В палисадниках кое-где громоздились старые автомобильные шины, стены были изрисованы причудливыми каракулями. У людей своеобразные представления о красоте.

У Лиссы снова зазвонил телефон, и она сдавленным голосом назвала водителю адрес на Ист-Вашингтон-Роуд. Уже смеркалось, когда мы остановились на асфальтированной парковке перед одноэтажным розовым домом с плоской крышей. Старая ресторанная вывеска с кривыми буквами гласила, что здесь есть живая рыба и раки. Автомобилей на парковке было мало.

– Могу лишь надеяться, что ужин здесь придётся вам по вкусу. – Водитель посмотрел на нас странным взглядом. – Может, всё-таки отвезти вас в другое место?

– Нет, – непривычно резко оборвала его мисс Кристалл. Наверное, она тоже нервничала. Она расплатилась с водителем, мы вышли, и такси умчалось прочь.

Мне вдруг стало холодно, хотя южное солнце обжигало кожу и на мне была слишком тёплая для этого климата куртка.

– Идём, – мрачно позвала меня Лисса Кристалл. Она отправила Дэвиду Джонсону и Бриджеру эсэмэску, сообщив, где мы, но оба находились за сотни миль отсюда.

И мы вдвоём двинулись к странному ресторану.

По пути к зданию у меня в голове вертелось лишь одно: фактор икс, фактор икс. Рикберт был прав: я должен был предусмотреть, что что-то пойдёт не по плану. Надеюсь, женщина-сфинкс ещё не приехала и мне хватит времени разведать пути отступления из ресторана!

Когда мы приблизились к зданию, я почуял запах табачного дыма, хотя никого не было видно.

– Подождите здесь, хорошо? – попросил я Лиссу Кристалл, бесшумно приблизился и заглянул за угол ресторана. Ага, один из поваров устроил перекур, оставив открытой заднюю дверь. Повар затоптал окурок и снова вошёл внутрь. Я дождался, когда дверь за ним почти закроется, метнулся следом и, прежде чем она захлопнулась, вставил камешек. Не исключено, что нам придётся воспользоваться чёрным ходом.

Времени осмотреть ресторан изнутри у меня не осталось. Посетителей было немного, и по фотографиям и телевикторине я сразу узнал женщину, из-за которой мы сюда пришли. Ребекка Янгблад сидела одна в обтянутой красным кожзаменителем нише и смотрела на нас. Её миловидное личико в форме сердечка обрамляла грива золотистых волос, а ротик напоминал бутон розы. Её гладкая бронзовая кожа была так же безупречна, как ровные белоснежные зубы. Но я заметил длинноватые клыки и чёрные точки рядом с носом, которые, очевидно, не удалось полностью скрыть косметикой. Свой запах она довольно успешно перебила духами.

– А вот и вы, – произнесла она, улыбнувшись Лиссе Кристалл. Её улыбка показалась мне оскалом.

– Рада наконец-то с вами познакомиться, – кивнула ей мисс Кристалл, и мы сели напротив – так, что отделанный под дерево пластмассовый столик оказался между нами. – Это мой ассистент Караг – оборотень-пума.

Мне она тоже улыбнулась голливудской гримасой, и я напустил на себя дружелюбный вид.

– О, как чудесно! – проворковала сфинкс, разглядывая меня. – Я заметила это по твоей походке: мы, кошки, так грациозны!

– Э-э-э, да, – выдавил я, задаваясь вопросом, сколько она ещё будет притворяться очаровательной и когда выпустит когти.

Некоторое время мы изучали меню. В ресторане стоял большой аквариум, в котором можно было выбрать рыбу, чтобы её тут же приготовили. Если бы у меня и был аппетит, он бы всё равно пропал при виде того, как вылупились на меня приговорённые к смерти рыбы. Я решил ограничиться картошкой фри с кетчупом. Ребекка Янгблад, запрокинув голову, засмеялась, обнажив безупречные зубы:

– Шутишь? Закажи что-нибудь нормальное! Уж я-то знаю, что нам, хищным кошкам, нужно.

В её взгляде промелькнула жадность – я уж подумал, что она сейчас собственноручно выловит из аквариума трепыхающуюся рыбину. Но она лишь указала на одну из рыб и велела приготовить из неё филе. Охваченную отчаянием рыбу выловили сачком и унесли в кухню.

Лисса Кристалл заказала салат с курицей. Она не сводила глаз с оборотня-львицы:

– Удивительно встретиться с такой, как вы, – потомком древних богов.

Меня покоробило, что Лисса, обычно такая прямолинейная и строгая, вдруг ударилась в лесть. Но сейчас это, наверное, было необходимо.

– Не могли бы вы рассказать нам об этих богах? – попросил я.

Ребекка Янгблад, польщённо улыбнувшись, убрала волосы назад.

– Конечно, я знаю множество разных историй – ведь оборотней-богов была целая куча. Но древнегреческие божки – это же просто курам на смех: они вечно ссорились и злоупотребляли властью, из-за чего случались всякие недоразумения. Например, Пан, оборотень-козёл, доводил всех – думал лишь о вине, бабах и песнях.

– Я однажды видела его на картине, – заметила Лисса Кристалл. – Обычно он превращался лишь частично – до пояса – и ходил на козлиных ногах, да?

– Именно. От него, должно быть, разило козлом, но за пастушьего бога ему вполне удавалось сойти. – Ребекка Янгблад сморщила нос. – У нас в Египте были более распространены звериные головы на человеческом теле – за исключением случаев, когда один из нас изображал сфинкса: по традиции у них человеческая голова на львином теле. Ах, как бы я хотела при этом присутствовать! – Она элегантно пригубила коктейль. – Вернёмся к грекам – вам о чём-нибудь говорит имя Зевс?

– Шеф богов на Олимпе, – ответил я, радуясь, что прочитал кое-что по теме.

– Первый Зевс был оборотнем-быком, а его жена Гера в зверином обличье – коровой, и они знали, как добиться преклонения. Но когда Зевс состарился, он передал своё имя разным придуркам, например оборотню-лебедю и – прошу прощения, не принимайте это на свой счёт – орлу.

– Верно, я читала, что Зевс мог принимать обличье быка и орла, – бесстрастно поддакнула Лисса Кристалл.

Я невольно почувствовал восхищение:

– Значит, Зевс был не какой-то один оборотень – в разные времена его изображали разные оборотни?

– Конечно, ведь боги считались бессмертными – один бы с этим не справился, – пожала плечами мисс Янгблад. Ей, похоже, нравилось рассказывать. – Роль Зевса была особенно желанна: ему постоянно приносили жертвы и возводили в его честь самые большие храмы.

– А как обстояло дело у вас в Египте? – спросила Лисса Кристалл.

Мисс Янгблад довольно улыбнулась:

– После того как несколько оборотней решили заставить людей им поклоняться, моим предкам там зажилось очень хорошо. Почти все, кто входил в первоначальную группу, сумели стать главными богами – в том числе оборотень-сокол Гор, оборотень-шакал Анубис и мой предок Сехмет – оборотень-львица. – Молодая женщина приняла горделивую позу, будто в этом затрапезном заведении полно фотографов.

Сехмет! Разрази меня гром, ведь это та самая кровожадная богиня войны, которая однажды даже попыталась уничтожить человечество!

Я нервно теребил столовые приборы. Нож был слишком тупым, чтобы использовать его в качестве оружия – им разве что по голове кого-нибудь стукнуть.

– Некоторым львам удалось стать фараонами и править царствами. Другие мои родственники предпочитали роли богов и сфинксов, и дел у них было меньше. – Женщина-сфинкс помрачнела. – Проблема заключалась в том, что постепенно со всей округи туда стекалось всё больше оборотней, которые тоже хотели, чтобы им поклонялись лишь потому, что у них случайно оказалось два обличья: соколы, быки, бараны, крокодилы, бегемот, гуси, змеи, скорпионы… Они нам так досаждали!

– Но египтяне их приняли? – полюбопытствовала Лисса Кристалл.

– Ну, они немного запутались в этих сотнях и тысячах богов, но ничего страшного. – Ребекка Янгблад приподняла бровь. Она ненадолго замолчала, дожидаясь, пока молодая официантка поставит перед ней огромный жёлто-оранжевый коктейль и подаст нам еду, и взмахом руки с длинными покрытыми лаком ногтями сфинкс прогнала её, чтобы продолжить рассказ. Та поспешно удалилась. – Конечно, к тому времени уже хватало главных богов – следовательно, новым богам приходилось довольствоваться менее важными ролями, – злорадно продолжила она. – Например, Дуамутеф, сын нашего сокола Гора, стал покровителем желудка и поэтому был немного обижен, ха-ха! Но так уж повелось: люди молили богов послать им исцеление – и за каждый орган отвечал определённый бог. – Ребекка Янгблад самодовольно провела пальцем по своим накрашенным ногтям, будто даже они заслуживали божественной защиты. – Потом явился даже оборотень – навозный жук. Мои предки заключили пари, что ему не удастся добиться почестей, какие воздавали другим богам, – ведь он всего лишь жук! Но он оказался парень не промах: назвался Скарабеем и стал символом нового начала и прочей чуши.

Это всё было интересно, но я слушал вполуха: если она действительно потомок Сехмет, нам с мисс Кристалл надо приготовиться к худшему.

– Отлучусь на минутку, – пробормотал я, отодвигая стул.

Делая вид, будто ищу уборную, я медленно передвигался по ресторану. Кое-что меня насторожило: слишком много посетителей всего лишь изредка обменивались парой слов – они ели, прислушиваясь к разговору за нашим столиком. Похоже, все они были оборотнями.

Только официантка была человеком… И я почуял её страх.

Не лучше ли нам убраться отсюда, и поскорее? Но позволят ли эти люди нам уйти? Что у них на уме? И кто эти посетители: телохранители Ребекки Янгблад, просто её друзья или представители прессы? Но почему тогда молодая официантка так напугана: знает ли она этих оборотней – и если знает, то откуда?

По-прежнему делая вид, будто ищу туалет, я заглянул на кухню. Там находились двое – азиат и рыжеволосая женщина в грязном фартуке, они с подозрением поглядели на меня. После недолгих поисков я обнаружил заднюю дверь – на первый взгляд она была заперта, но я всё же надеялся, что нет. Времени сориентироваться у меня не оставалось – повариха уже подходила ко мне. Я вежливо кивнул ей и направился в туалет – мимо автомата со жвачкой и помещения с табличкой «Только для сотрудников». Я подёргал ручку. Закрыто.

Оказавшись в уборной, я первым делом встал на унитаз и осмотрел маленькое окошко над ним – к сожалению, зарешёченное. Совиный помёт, туда не пролезть даже орлану, не говоря уж о пуме! Сквозь него могла бы протиснуться разве что Холли.

Раз уж я всё равно был здесь, я воспользовался туалетом с древним сливным бачком, расходующим неимоверное количество воды. Когда я вернулся, атмосфера за нашим столиком изменилась – воздух был наэлектризован враждебностью.

– В западных странах люди больше не поклоняются животным-богам. Если они почувствуют наше превосходство, это вызовет лишь страх и озлобленность, – убеждала женщину-сфинкса Лисса Кристалл. – Пожалуйста, выбросите из головы идею выступить по телевизору!

– Нам, хищным кошкам, это сослужит плохую службу: мы можем угодить в цирк или зоопарк, – добавил я, вспомнив о Кинге и его участи. Нет, я ни за что не стал бы терпеть от людей такое!

– Прошу вас от имени Совета, – сказала Лисса. – Мы, оборотни, должны держаться вместе.

– Ха, держаться вместе! – вспылила Ребекка Янгблад. – Я не слепая и не глухая. Между нами тоже случаются ссоры, разногласия и вражда – как и у людей. Думаете, я не слышала о распрях между Советом и Эндрю Миллингом?

– Но большинство оборотней – в том числе, наверное, и мистер Миллинг – не хотят, чтобы вы превращались на телевидении. – Теперь голос мисс Кристалл звучал строго, как обычно.

На сфинкса её слова не произвели никакого впечатления:

– А какое мне до этого дело? У меня свои планы – разве я не имею на это права? Кстати, как насчёт должности учительницы истории в вашей школе?

Я должен вывести нас отсюда. Чёрт побери, наших союзников нигде не видно! Мне не оставалось ничего, кроме блефа.

– Не знаете, случайно, что тут делает полицейская машина? – невинно осведомился я, садясь на своё место. – Только что остановилась прямо у входа.

Это и в самом деле отвлекло женщину-сфинкса – она забеспокоилась и начала озираться, пытаясь разглядеть что-нибудь в окно:

– Полицейская машина? Но я не слышала сирен.

– Надо посмотреть. – Мисс Кристалл, очевидно, догадалась, что я задумал, и хотела встать… Но Ребекка Янгблад, молниеносно отреагировав, схватила её за запястье:

– Ах, пожалуйста, не уходите. Вы не ответили на мой вопрос!

Ледяным взглядом, от которого задрожала бы вся стая Джефри, мисс Кристалл посмотрела сначала на своё запястье, а потом на женщину, сидящую напротив:

– Отпустите меня. Немедленно!

– Ответьте на мой вопрос! – прорычала та. В её жёлтых глазах полыхала лютая злоба.

Один из посетителей вышел за дверь посмотреть на полицейскую машину, вернулся и, встретившись взглядом с Ребеккой Янгблад, отрицательно покачал головой. Мой блеф был раскрыт.

– При таком поведении учительницей в моей школе вам не бывать, – сказала мисс Кристалл. Мне понравилась спокойная решимость в её голосе.

– Вы меня презираете, да? Думаете, у меня не всё в порядке с головой? Или что я пытаюсь привлечь к себе внимание? – Голос Ребекки Янгблад становился всё пронзительнее, напоминая расстроенный музыкальный инструмент. – Если не прекратите смотреть на меня свысока, я превращусь прямо здесь и сейчас – на глазах у людей!

– Не дурите – нам обеим прекрасно известно, что большинство здесь оборотни, – усмехнулась Лисса Кристалл. Значит, от неё это тоже не укрылось. Рывком выдернув у женщины свою руку, она встала: – Мы уходим. Идём, Караг.

Не говоря ни слова, я тоже поднялся. Уйти будет непросто: один из посетителей направился к двери, но вовсе не за тем, чтобы выйти, а чтобы запереть её. Чёрт побери!

– Передайте от меня привет Совету, – ядовито осклабилась сфинкс.

– Он с вами свяжется, – пообещала мисс Кристалл. – Особенно если вы нарушите наши законы.

Лицо Ребекки Янгблад исказилось от ярости. Она схватила почти полный стакан, стоящий перед ней, и плеснула Лиссе Кристалл в лицо ярко-оранжевым коктейлем. Мисс Кристалл с криком отшатнулась и стала тереть глаза.

– Караг! Я… я ничего не вижу… Эта гадость…

Я в ужасе уставился на неё. Без своих зорких глаз орлан практически беспомощен… Теперь мне придётся защищать нас обоих.

Эта чёртова банда заманила нас в ловушку! Я всё ещё не мог до конца осознать, что произошло. И как мы только могли так сглупить и сунуться сюда в одиночку?!

Несмотря на потрясение, я отреагировал незамедлительно, скользнув между Ребеккой Янгблад и мисс Кристалл, чтобы защитить её от повторного нападения. Неужели мне сейчас предстоит сразиться с львицей?! Женщина-сфинкс с торжествующим взглядом начала превращаться. На её щеках уже топорщились усы, лицо покрыла светло-коричневая шерсть, а руки превратились в лапы.

Не она одна приняла звериное обличье – другие посетители ресторана тоже начали преображаться. Моя надежда, что среди них было несколько более безобидных оборотней – соколы, шакалы или что-то вроде того, – улетучилась. Я насчитал одного… двух… О небо, перед нами стояли шесть взрослых львов! Это явно не спонтанная акция – слишком уж хорошо всё организовано и наверняка продумано заранее. А что, если сейчас на нас одновременно кинутся сразу шесть хищных кошек? Тогда нам точно несдобровать – уж лучше сразу сдаться.

Официантка не закричала, но убежала в кухню. Она не удивилась – может, она была из семьи оборотней, но сама не имела способностей к превращению. Но вмешиваться она явно не собиралась, и рассчитывать на её помощь не приходилось.

Кто-то постучал в дверь ресторана. Мы вздрогнули, услышав два голоса:

– Что за дела – он должен быть открыт, но дверь не открывается. Эй!

– Мы хотели бы у вас поужинать – откройте, пожалуйста! Марта, не видишь где-нибудь звонка?

Я не стал дожидаться реакции противников и заорал во всю глотку:

– НА ПОМОЩЬ! Вызовите, пожалуйста, полицию!

Схватив мисс Кристалл за локоть, я потащил её за собой – но не к выходу из ресторана, а на кухню. Но проход загораживал повар-азиат с длинным кухонным ножом в руке, и нам пришлось бежать дальше, к туалетам. К счастью, Лисса Кристалл не стала упираться и, полностью мне доверившись, спотыкаясь, брела за мной. Я довёл её до мужского туалета, захлопнул дверь и заперся изнутри – кто-то оставил ключ в замке.

Наверное, львы нас вот-вот настигнут.

– Промойте глаза, скорее. – Я подвёл её к раковине, а сам тем временем занялся одним из унитазов: сорвал крышку с огромного старого сливного бачка, слил воду и заблокировал незатейливый механизм подачи воды. Хватит ли здесь места? Должно получиться!

– Что ты задумал, Караг? – с трудом спросила Лисса Кристалл, промывая глаза. – Жжёт просто ужасно! О нет, я…

Она не договорила, но я понял, что она хотела сказать. Надеюсь, её глаза не слишком пострадали и зрение скоро восстановится! Но думать об этом сейчас не было времени.

– Вам надо превратиться – немедленно, – торопил её я. – Сможете протиснуться в окно и улететь?

– Боюсь, что нет – я ничего не вижу и сломаю себе шею, наткнувшись на первое же препятствие.

Этого я и опасался.

– Значит, так. Здесь есть только одно укрытие, и надеюсь, вы туда поместитесь.

Лисса Кристалл знала, что поставлено на кон. И вот уже она сидит на кафеле в обличье орлана. Я запихал её платье и туфли в мусорное ведро и, чтобы не было заметно, прикрыл скомканной туалетной бумагой. Потом я посадил крупную коричневую хищную птицу себе на кулак.

– Там внутри очень тесно – прижмите крылья, чтобы стать как можно меньше, – шепнул я. К счастью, она вовремя сообразила, что нельзя отвечать мне мысленно: другие оборотни могли перехватить обрывки разговора.

Было ужасно тесно, и минимум одно перо я директору точно помял, но в сливной бачок она всё-таки поместилась. Я быстро задвинул крышку, оставив небольшой зазор, чтобы ей было чем дышать. И как раз вовремя: в дверь туалета забарабанили. Снаружи нас подстерегали несколько разъярённых львов: ещё немного – и они вышибут дверь!

Для меня оставался лишь один путь к бегству – и то если у меня хватит на это сил. Я прыгнул на раковину, открыл зарешёченное окошко, швырнул туда сумочку мисс Кристалл, чтобы сбить с толку преследователей, и вцепился в решётку. Я ещё ни разу не проверял, насколько силён в человеческом облике – мне всегда приходилось скрывать свою силу, чтобы ненароком не сломать что-нибудь.

Вложив в эту попытку всю свою ярость и отчаяние, я глубоко вдохнул и напряг мускулы рук. Кровь ударила мне в голову, я вспотел, ещё больше напрягся и… почувствовал, как металл подался, прогнулся под моими пальцами. Страх и надежда смешались во мне холодным и горячим потоком.

За дверью раздалось злобное рычание, и дверь затряслась под натиском львов. Сколько секунд в моём распоряжении? Я снова напряг мускулы, пытаясь раздвинуть прутья. Пока ещё мне туда не пролезть – ни мальчиком, ни пумой! На улице уже стемнело, сумерки сменились ночью. Тяжёлые тела с грохотом ломились в дверь, и я слышал, как когти царапают дерево.

Наконец мне удалось раздвинуть прутья – один я даже сумел выломать. В человеческом облике я был тонким и гибким и с трудом, но всё же протиснулся в оконный проём. Перевернувшись в воздухе, я приземлился на ноги с другой стороны. За моей спиной затрещала дверь.

– Они улизнули в окно! Держите их! – Я узнал этот пронзительный мысленный голос – он принадлежал Ребекке Янгблад.

Её сообщники умом не отличались. Один из мужчин попытался протиснуться вслед за мной в окно и, застряв, выругался. Львы значительно крупнее пум – в любом обличье.

– Чёрт побери, да помогите же мне кто-нибудь! Брэд, подтолкни меня сзади!

Но Брэд не спешил выполнять его просьбу:

– Некогда мне! Придётся тебе пока побыть там, придурок, иначе нам поможет РЕБЕККА – а ты ведь этого не хочешь?

– Ой… э-э-э… НЕТ! – испуганно отозвался застрявший лев.

Ну вот, одним меньше. Я бы с удовольствием посмотрел, как он дёргается, но оборачиваться было некогда. Другой оборотень-лев громогласно объявил:

– Вот он – сейчас я его сцапаю!

Убежать я не успел – он уже подходил ко мне спереди. Судя по тёмно-коричневой гриве, передо мной был взрослый лев. Мой пульс участился. Совиный помёт! Ну и великан – каждая лапа величиной с мою голову. Моя сестра Мелоди могла бы кататься на нём как на пони!

Вокруг не было ни души, на покрытом трещинами асфальте за рестораном расплывалось пятно света от уличного фонаря. Огромный лев приблизился ко мне, и я – мальчик в футболке, джинсах и кроссовках – шаг за шагом пятился назад, не сводя с него глаз. Наши движения напоминали танец.

– Видишь вторую? – спросил его один из подельников. Они даже не потрудились скрыть свои мысли – а может, просто не знали, как это делается.

– Нет – улетела, наверное, – отозвался мой противник – и без предупреждения кинулся на меня.

Я молниеносно превратился в пуму и с шипением отскочил в сторону. В обличье пумы я был намного меньше, но зато проворнее. Ему не удавалось схватить меня зубами, и он ударил меня лапищей. Я покатился по асфальту, но тут же вскочил на лапы. Голова моя гудела.

– Мы вам ничего не сделали – отстаньте от нас! – рявкнул я.

– Мне плевать, – донеслось в ответ. – Наша предводительница велела от вас избавиться, малыш, а до всего остального мне нет дела.

– Тогда попробуйте до нас добраться! – Я попытался прыгнуть на него и вцепиться ему в загривок, но мои зубы не смогли прокусить его густую гриву. До его глотки мне тоже никак не удавалось дотянуться – а вот его укус оказался весьма болезненным.

Следующая попытка. Может, воспользоваться тем, что он такой крупный? Я прыгнул ему на голову, вцепился передними лапами ему в гриву, а задними, словно демон, царапнул его по носу. Получилось!

Лев с рыком отшатнулся и замотал головой, пытаясь стряхнуть меня, как я это делал с Холли. Но я подсмотрел у Холли пару трюков – и так просто ему от меня не отделаться!

Наконец я с него спрыгнул – притом добровольно, потому что мне в голову пришла одна мысль. Неподалёку я приметил бетонный столбик, преграждающий въезд на парковку, и притворился, будто убегаю. Разумеется, у льва тут же сработал охотничий инстинкт – к тому же он был жутко зол на меня из-за расцарапанного носа, – и он бросился за мной:

– Стой, мелкий поганец!

Я подпустил его совсем близко – и прямо перед бетонным столбиком резко свернул в сторону. За спиной у меня раздался глухой звук удара, а потом вдруг стало тихо. Я обернулся: лев валялся в отключке.

Радоваться победе было некогда – мой противник получил подкрепление. Я почувствовал жгучую боль – это львица вонзила когти мне в спину. Оставался лишь один путь к спасению – наверх!

Среди хищных кошек пумам в прыжках нет равных. Обернувшись, я так полоснул оборотня-львицу когтями по морде, что она на секунду выпустила меня и отпрянула. Я подпрыгнул – и приземлился на крыше ресторана.

Я перевёл дух. У меня всё болело, шерсть была в крови. Подо мной сновали взад-вперёд четыре рассерженных оборотня-льва, но зарычать не осмеливались, чтобы не привлечь внимания посторонних.

Но куда же подевались те двое, собиравшиеся поужинать в ресторане? Я в отчаянии высматривал их, но их нигде не было видно. Уехали? Вызвали ли они полицию, или сообщникам сфинкса удалось под каким-нибудь предлогом отделаться от них?

Начнут ли сейчас львы штурмовать крышу? Лучше уж так: я не хотел, чтобы они слишком внимательно осматривали туалеты. Ребекка Янгблад уж точно не станет загадывать Лиссе Кристалл загадки, прежде чем её убить!

«Нет, она и не собирается её убивать», – пытался я себя успокоить. Скорее захватит такую важную персону в заложники, чтобы Совет не нарушил её планов.

Может, ради этого мерзавка нас сюда и заманила?

Я находился почти за две тысячи миль от дома и чувствовал себя ужасно одиноким.

Долго жалеть себя мне не пришлось: львы нашли способ загнать меня в угол. Совиный помёт, двое из них взбирались по пожарной лестнице на торце здания! У меня не хватило бы сил справиться и с одним львом, не говоря уж о двух. Спрыгнуть обратно на парковку тоже не вариант: там меня подстерегали ещё двое оборотней с горящими жёлтыми глазами.

Значит, снова придётся пойти на уловку – иначе эти оборотни разорвут меня на клочки! В качестве заложника я никакой ценности не представлял – ведь я не какая-нибудь высокопоставленная персона, – и они могли запросто убить меня, окажись я у них на пути… И никто не докажет, что это были они, потому что свидетелей нет.

По Ист-Вашингтон-Роуд время от времени проезжали машины, но ни одна из них не останавливалась. Я в отчаянии смотрел им вслед, мне хотелось окликнуть их, но в обличье пумы я мог общаться лишь мысленно, а поблизости точно не было других оборотней, которые могли бы меня услышать, – только мои враги.

– Сдавайся, малявка! – прорычала справа от меня крупная львица с песочного цвета шкурой и движениями опытной охотницы.

– Если сдашься, мы тебе ничего не сделаем, – добавил её спутник, вместе с ней отрезая мне пути к отступлению. Но мысленно врать нелегко: я уловил фальшь в его словах.

Они думали, что уже победили, – и это оказалось их ошибкой. Я вспомнил, как мышь Нелл одолела Дориана на уроке борьбы. Он не ожидал нападения, растерялся и проиграл.

Что удалось тогда Нелл, сейчас могло спасти жизнь и мне.

– Пожалуйста, не трогайте меня! – взмолился я – и кинулся на львицу. От неожиданности она обалдела и, попятившись, оказалась слишком близко к краю крыши. Не повезло ей.

– Лейла, берегись! – крикнул её спутник, но я уже бросился на неё и столкнул с крыши. Иногда львы могут летать – правда, недолго. Я увидел, как она попыталась подняться и с жалобным мяуканьем тут же снова растянулась на земле. Жалости к ней я почему-то не испытывал.

Теперь меня преследовал её спутник. Я был первым горным львом, который в попытке спастись забрался на спутниковую антенну. Но, увы, не выдержав моего веса, она сломалась, и я скатился вниз прямо в лапы льву. Чёрт побери, надо выбираться отсюда! Но попробуй это сделать, когда тебя прижимает к крыше трёхсоткилограммовая хищная кошка.

Тут я, к счастью, услышал завывания полицейской сирены – по мере приближения они нарастали, и меня это обнадёжило. Главное – продержаться ещё несколько минут, и тогда мы с мисс Кристалл окажемся в безопасности!

– А вот и копы – лучше вам меня отпустить, – бросил я оборотню-льву. – Если, конечно, не хотите провести ближайшие годы в крошечной камере!

Я заметил, что оборотень медлит, прежде чем вонзить мне в горло жёлтые клыки длиной с палец. В его голове промелькнул образ антилоп, бегущих по саванне, и я почувствовал, что он предпочёл бы охотиться за ними, а не за вонючими пумами-подростками.

В наших головах раздался голос Ребекки Янгблад:

– Поймал его? Расправься с ним, пока не явились люди в униформе! А эту проклятую орлицу видите где-нибудь? Надо её схватить!

Пока оборотень-лев соображал, что предпринять, я выкатился из-под его лап, спрыгнул с крыши и снова оказался на парковке.

Я бежал, будто подо мной горела земля: мне хотелось очутиться как можно дальше от этих бестий, называющих себя оборотнями. Одному мне с ними не справиться – надо позвать на помощь! Когда отбегу подальше, можно будет превратиться в человека, остановить какого-нибудь водителя, постучать в какую-нибудь дверь – и люди мне помогут или хотя бы вызовут полицию.

Но потом мне вспомнились советы начальника-рейнджера. Если бы мы учли фактор икс, то не попали бы в такое положение. Теперь уже ничего не изменишь, но разделяться нам нельзя. Только держась вместе, мы оба сумеем выжить! Лисса Кристалл сейчас совершенно беспомощна, без меня она пропадёт. Я должен остаться здесь, даже если из-за этого не смогу позвать на помощь.

Я метнулся к чёрному ходу, ведущему на кухню. Все львы сейчас на улице – если забаррикадироваться изнутри, есть шанс продержаться до приезда полиции.

Я надеялся, что дверь не захлопнулась, – проверить это я не успел. Но камешек сослужил свою службу: я навалился на дверь, и она распахнулась.

Повара ошарашенно смотрели на меня: видимо, не рассчитывали, что я добровольно сюда вернусь. Рыжеволосая в грязном фартуке помешивала что-то в кастрюле, азиат при виде меня уронил салат. Я перепрыгнул через них, снёс полку с кастрюльками, поскользнулся на салате – терпеть не могу зелень! – обогнул угол и ворвался в зал для гостей.

Там у барной стойки сидела изумлённая Ребекка Янгблад – в человеческом облике и одетая. Её светлые локоны выглядели безупречно, она почти допила очередной коктейль – на сей раз зелёно-голубого цвета.

Я одним прыжком оказался на барной стойке и, пригнувшись и прижав уши, стал подбираться к своему врагу, не спуская с неё глаз. Наверное, в моей шерсти застряли остатки салата, но мне было всё равно.

– Вы думали, что сможете заманить нас в ловушку, но ваш план сорвался. Выпустите меня отсюда немедленно! – потребовал я.

– Не дури, я уже победила, а полицейским я что-нибудь наплету, – отмахнулась женщина-сфинкс с улыбкой, которую наверняка считала загадочной. – При виде такой женщины, как я, они поверят во что угодно, можешь не сомневаться. А я не просто какая-то там женщина – я богиня в двухсотом поколении!

Она мысленно позвала своих людей, даже не потрудившись это скрыть.

Но её человеческий голос звучал странно – будто у неё заплетался язык. Какой это по счёту коктейль? Я вспомнил, что Джеймс Бриджер рассказывал мне, что оборотни переносят алкоголь хуже людей.

Но, даже захмелев, она не утратила быстроты реакции. В человеческом облике с львиной челюстью она бросилась на меня, столкнула меня за стойку и нырнула следом.

Я приземлился на лапы, вскочил и забрался на установку для розлива пива, чтобы спастись от этой сумасшедшей. Один из кранов отломился, и пивной фонтан окатил Ребекку Янгблад пеной. Страшно ругаясь, она поневоле нахлебалась пива и ещё больше опьянела. Её одежде тоже досталось. Пиво текло по её лицу, капало с волос. От причёски не осталось и следа.

Сирена была уже совсем близко, потом кто-то забарабанил в дверь:

– Откройте: полиция!

Неведомо откуда возникшая молодая официантка поспешила с ключом ко входу.

Снаружи что-то происходило. Я слышал взволнованные возгласы, потом кто-то крикнул:

– Джим, нам срочно нужно ветеринарное ружьё!

У оборотней-львов на улице были крупные неприятности. Я знал, что, если не хочу на следующее утро проснуться в зоопарке, надо срочно принять человеческий облик. Хорошо, что в последнее время мистер Элвуд уделял много внимания упражнениям на быстрое превращение. Через несколько секунд я в чём мать родила стоял на четвереньках на обшарпанном полу ресторана. Схватив кухонное полотенце, я прикрылся.

– Что здесь происходит?! – пропыхтел полицейский. – Нам сообщили, что здесь творится что-то странное, и, клянусь богом, у меня тоже сложилось такое впечатление!

Ребекка Янгблад, шатаясь, поднялась на ноги и попыталась изобразить обольстительную улыбку.

– Офицер, – проворковала она, – это всего лишь частная вечеринка. Только для своих. Уверяю вас, всё в полном порядке.

Однако улыбка не произвела того эффекта, на который рассчитывала мисс Янгблад – наверное, потому, что она одновременно пыталась стереть с лица пивную пену и поправить мокрую причёску. Полицейский с отвращением посмотрел на неё и перевёл взгляд на меня:

– А что делает на этой частной вечеринке несовершеннолетний? Мальчик, тебе нужна помощь?

– Да, эта женщина пыталась удержать меня здесь силой, – с облегчением проговорил я, показав полицейскому свои раны. – Я позвал на помощь, и, к счастью, меня кто-то услышал.

Очевидно, я был более убедителен, чем подвыпившая блондинка: вскоре на её запястьях защёлкнулись наручники. А мне полицейский с сочувствием накинул на плечи одеяло и вызвал «Скорую помощь».

Как ни радовался я спасению, нам надо было отделаться от полицейских: лишние расспросы нам с мисс Кристалл ни к чему. Я хорошо помнил, что произошло, когда мы с Эмбер обезвредили ловушку на туристической тропе.

– Можно мне в уборную умыться? – спросил я полицейскую. – Это пиво воняет просто отвратительно.

Мне разрешили. Оказавшись в уборной, я сбросил с плеч одеяло, наскоро ополоснулся и снял крышку со сливного бачка:

– Мисс Кристалл! Всё в порядке? Полиция приехала – теперь всё позади. – И я осторожно вытащил мокрого мрачного орлана из укрытия.

– Глаза уже лучше… А ты как – тебя ранили? Что произошло, пока я здесь сидела?

Сейчас у меня не было сил всё это ей перечислять.

– Потом расскажу, – выдавил я.

Лисса Кристалл, тяжело вздохнув, отряхнула перья. Сейчас она больше напоминала растрёпанную курицу, нежели белоголового орлана.

– Прости, что втянула тебя во всё это.

– Извинения тоже потом, – сказал я. Пропихнув её в птичьем обличье через погнутые прутья оконной решётки, я бросил ей одежду.

– А вот и моя сумочка, – обрадовалась мисс Кристалл. – Твою одежду я тоже вижу. – В окно просунулась рука с моими джинсами и кроссовками.

Одевшись, я вслед за ней протиснулся в окно – опыт у меня уже имелся.

Оказавшись снаружи, мы поспешили убраться. К счастью, полицейские ещё ожидали подкрепления и не могли контролировать всю территорию – им вполне хватало хлопот с Ребеккой Янгблад и её сообщниками.

Пройдя две улицы, мы столкнулись с элегантным седовласым мужчиной в деловом костюме, которого сопровождала худощавая, мускулистая на вид блондинка.

– Дэвид! – прохрипела Лисса Кристалл.

А, так это Дэвид Джонсон, оборотень-лис и председатель Совета. Значит, он всё-таки добрался сюда. Наконец-то.

Он оторопело обнял мисс Кристалл:

– Лисса, что произошло? Мне так жаль… Мы спешили изо всех сил, но эта чёртова задержка рейса… – Он в ужасе рассматривал мою пропитавшуюся кровью одежду. – О боже, Караг, ты ранен!

Поскольку директор так обессилела, что не могла сказать ни слова, я решил всё объяснить сам:

– Боюсь, мы оба ранены. Мисс Янгблад заманила нас в ловушку, и на нас напали.

– Она и её люди ещё где-то поблизости? – встревоженно спросил Джонсон. – Меган, выследи их, пожалуйста, а я позабочусь о мисс Кристалл и Караге. Может, нам ещё удастся лишить эту преступницу способности к превращению.

– Есть, сэр! – отозвалась блондинка – и вдруг исчезла, а её одежда свалилась на землю. Я с недоумением огляделся, но ничего не увидел… И тут над ухом у меня раздалось жужжание: Меган – оборотень-комариха!

– Она из Флориды, первоклассная ассистентка, – объяснил нам Дэвид Джонсон, поднимая её одежду. – Ей можно доверять – она терпеть не может Эндрю Миллинга, а сейчас это дорогого стоит.

Он помог нам зарегистрироваться под вымышленными именами в небольшом отеле недалеко от аэропорта – на случай, если женщина-сфинкс пошлёт кого-нибудь нас искать, – и отправился за глазными каплями и бинтами.

Мы отдохнули в номере и попили воды из-под крана. Пока мисс Кристалл промывала мне раны и временно перевязывала их полотенцами, я рассказал ей о схватке у ресторана.

– Если бы не ты, они бы сделали из меня бульон, – обессиленно проговорила Лисса Кристалл. – Или что-нибудь в этом роде.

– Орлиные наггетсы, – пошутил я, и мы оба засмеялись. Мы ещё никогда не смеялись над чем-то вместе – оказывается, это так здорово.

– После нашей встречи с Советом ты стал прекрасным телохранителем, – похвалила меня мисс Кристалл.

– Спасибо, – смущённо пробормотал я, радуясь, что не побежал звать на помощь, а последовал советам Рикберта и остался. Кто знает, может, иначе Лиссы бы сейчас здесь не было, а меня до конца жизни терзало бы чувство вины.

– Э-э-э, я буду очень благодарна, если ты не станешь распространяться о том, где меня спрятал.

– Ни одно слово не сорвётся с моих губ и не просочится в мои мысли, – высокопарно заверил я её, растянувшись на кровати. Я не знал, смогу ли подняться оттуда в ближайшее время. Попробуйте сразиться с шестью взрослыми львами! Мне бы никто не поверил!

Каким-то образом мне удалось приподняться, опершись на локти:

– Интересно, теперь она осуществит свой план – превратится в львицу на телешоу?

– Если только не признает, что это было бы непоправимой ошибкой, – отозвалась мисс Кристалл, открывая дверь Дэвиду Джонсону, нагруженному пакетами из аптеки. Но я заметил, что она сама не очень-то в это верит.

Дэвиду Джонсону и его помощнице не удалось лишить Ребекку Янгблад способности к превращению. Пока они искали её в полицейском участке, она уже была отпущена под залог и залегла на дно в городе-миллионнике Атланте.

На следующее утро мы полетели обратно в Джексон-Хоул. Рейс показался мне невероятно долгим – так я соскучился по остальным, особенно по Тикаани. Тоска по ней напоминала голод – голод глубоко внутри.

В Вайоминг тоже вернулась весна – горные склоны были усеяны лилиями и бальзаморизами, в прохладном воздухе пахло росой и цветущей бизоньей травой. Даже с закрытыми глазами я сумел бы определить, что снова дома.

Вернувшись в школу, я первым делом отыскал глазами белую волчицу. Мы обошлись без кивков – хватило одного взгляда, чтобы условиться о встрече ночью.

Отец переживал, что самолёт, на котором я летел, может разбиться. Когда я рассказал ему о ловушке и схватке, он довольно закивал:

– Молодец, что защитил мисс Кристалл: я знал, что ты справишься. Надеюсь, потом ты сможешь охранять свою территорию от волков. Что это, говоришь, были за звери, которые напали на тебя и мисс Кристалл?

– Львы, но не горные, – объяснил я. – А те, что живут в Африке.

– Африка? – Отец, не выбиравшийся дальше Скалистых гор, непонимающе смотрел на меня.

Мысленно вздохнув, я подошёл с ним к компьютеру с доступом в Интернет – и заметил, что он уже почти не хромает… Сколько ещё он пробудет в этой школе?

Увидев фото взрослого льва, Ксамбер ошеломлённо спросил:

– Зачем ему столько шерсти?!

Я поморщился. Мне не понадобилось гуглить – я знал ответ по собственному опыту:

– Грива защищает его загривок и глотку.

Ксамбер вскинул брови:

– Ну и приключения у тебя! По сравнению с этим мои будни в горах просто скукотища.

– Мне и в горах скучно не было, – возразил я. – Но…

– Не объясняй, я и так всё понял, – проворчал он. – Уроков у меня сегодня больше нет, рану мне Билл уже обработал – пойду прогуляюсь по лесу. Может, и ты ко мне как-нибудь присоединишься.

– Скоро, – пообещал я.

Отец встал и помедлил, глядя на меня сверху вниз.

– Мне здесь нравится, – сказал он. – Но пора обратно, понимаешь? Мисс Кристалл хотела, чтобы я ещё какое-то время пытался вбить вам в головы лосиный и медвежий языки, но…

Теперь уже я произнёс то, что только что говорил мне отец:

– Можешь не объяснять, я понял. – Я встал, и мы обнялись. – Я рад, что тебе лучше, – тихо добавил я, радуясь, что мы оба здесь и у нас всё хорошо.

А если бы те львы расправились со мной в Атланте? Мы даже не смогли бы проститься.

Друзья поверить не могли, узнав, что нам с мисс Кристалл пришлось пережить.

Холли передёрнуло:

– Просто кошмар! Что было в том коктейле, которым она плеснула Лиссе в лицо? Думаете, она специально туда что-нибудь подмешала?

Джеймс Бриджер тоже слушал.

– Думаю, это был просто апельсиновый и лимонный сок с алкоголем, – предположил он. – Но даже от такой смеси наверняка ужасно щипало глаза. Коварная и вспыльчивая, эта женщина ещё будет нам опасной противницей. Можно лишь надеяться, что она не примкнёт к Эндрю Миллингу. Это было бы ужасно.

– А почему вы её не обезвредили? – жалобно спросил Фрэнки.

– Я сделал всё, что в моих силах – попытался утопить её в пиве, – запротестовал я. – Больше я ничего не мог предпринять.

– Спасибо, Караг, – сказал Джеймс Бриджер, и эти слова шли от сердца. Несколько мгновений он не скрывал своих мыслей – я уловил его желание: чтобы его сын Джозеф хоть чуточку походил на меня. Мне стало приятно и в то же время грустно. Ведь я тоже не идеальный сын своему отцу. Никогда им не был.

– Когда будет это телешоу, на котором она собирается превратиться в львицу? – спросиилл я, чтобы отвлечься от этих болезненных размышлений о личном.

– Послезавтра, – буркнул Джеймс Бриджер.

В эту ночь мы с Тикаани встретились в домике на дереве. До неё ещё ни один волк там не был – по крайней мере, на моей памяти. Пока Холли отвлекала остальную стаю, я сбросил Тикаани верёвочную лестницу, и она в облике девочки забралась наверх. Джефри ни за что не догадается, что она здесь.

Холли, Брэндон, Дориан и Фрэнки разошлись по своим комнатам, и мы с Тикаани вдруг остались наедине. Никого из наших одноклассников в ночном лесу было не видно, поэтому мы сели рядышком на задней веранде, прислонившись спиной к шероховатой деревянной стенке домика на дереве.

Моё сердце колотилось почти как во время дуэли с другими оборотнями, но чувство это было приятным.

– Я предчувствовала, что в Атланте не всё пройдёт гладко, – тихо проговорила Тикаани. – Но я ничем не могла тебе помочь. Отвратительно ощущать себя такой беспомощной.

– Надо было тебе вздуть кого-нибудь из стаи, чтобы отвлечься, – сказал я.

– Ага, это моя работа – ведь я бета-волчица. Но мне почему-то было неохота.

Она слегка прислонилась ко мне – и в этом месте моё тело будто пронизало теплом. Мы вместе смотрели вдаль, за реку. Находиться здесь с ней было для меня чем-то особенным. Постепенно я начинал верить, что между нами зарождается чувство. Но мне по-прежнему нравилась Лу, я ею восхищался – ну до чего же всё это сложно!

Я не хотел сейчас думать о Лу. Ветер разметал гладкие чёрные волосы Тикаани – я представлял, какие шелковистые они на ощупь.

– Странно, что волосы у тебя чёрные, а шерсть белая, – заметил я.

Уголки рта Тикаани приподнялись. Она повернулась ко мне, глядя на меня полуночно-синими волчьими глазами:

– Куда более странно, что мы ещё никогда не встречались по ночам в лесу в человеческом облике. Необычное чувство, правда?

– Очень необычное, – подтвердил я, нервно рассмеявшись.

Всё было таким новым и непривычным. Мы были командой, боевыми товарищами – но вместе ли мы теперь? Мы даже за руки ещё не держались, в отличие от Лу.

– Ничего не странно. – Тикаани спокойно смотрела вдаль поверх деревьев, и я постепенно начал успокаиваться. У неё был довольный вид – вовсе не такой угрюмый или воинственный, как обычно. – Я так рада, что ты жив.

– Я тоже, – отозвался я. – Под «странно» я имел в виду скорее… «хорошо».

Она улыбнулась:

– Да, я тоже так считаю. Хорошо.

Жаль, что там, где я проходил практику, нельзя было сказать правду. Мне нравился Джейсон Рикберт, и так хотелось рассказать ему, что его советы спасли нам жизнь. Но мне пришлось ограничиться тем, что сварить ему хороший кофе.

– Побольше бы таких практикантов, как Джей, – сказал Рикберт и взял меня с собой патрулировать территорию – проверять состояние туристических троп. Он терпеливо объяснял мне разметку маршрутов. Мы прошли и мимо того места, где мы с Эмбер тогда обезвредили ловушку.

– Здесь недавно было небольшое препятствие, – пробурчал рейнджер, удивлённо взглянув на меня, когда я будто невзначай прошёл вперёд и проверил, не подстерегает ли нас ещё какая-нибудь опасность. – Ха-ха, иногда мне кажется, что это ты присматриваешь за мной, а не наоборот!

Я смущённо рассмеялся вслед за ним, но решил держать язык за зубами и помог Рикберту обновить разметку.

Что бы он сказал, увидев по телевизору это ток-шоу, в котором Ребекка Янгблад хотела выдать нашу тайну, или прочитав о нём на следующий день в газете? Догадался бы, что я особенный?

Слухи о том, что задумала сфинкс, уже разнеслись по школе, и в день передачи почти все ученики и учителя собрались перед телевизорами в комнате отдыха на третьем этаже. Многие, например Эмбер, Фрэнки и Лу, взволнованно спорили, другие, например Берта, Нимбл и Миро, как загипнотизированные смотрели на экран, хотя там ещё показывали рекламу. Настроение было как в горах перед грозой: все живые существа чувствуют, что надвигается гроза, и ищут укрытие. Но от телепередачи не было спасения – от неё никуда не спрячешься.

Учителя тихо переговаривались, они были очень серьёзны.

– …Совет пробовал договориться с телеканалом, – рассказывала Лисса Кристалл так тихо, что я еле расслышал её слова. – Они пытались выставить Ребекку Янгблад опасной сумасшедшей – тут им сыграло на руку, что её перед этим арестовали при странных обстоятельствах. Но, увы, телеканал отказался снять её выступление с эфира.

– Это настоящая катастрофа, – сказал Билл Зорки, обнимая Сару Кэллоуэй. Она была очень бледна: если выяснится, что её второе обличье – гремучая змея, она может распрощаться с жизнью в качестве человека и бутиком в Джексоне.

Джеймс Бриджер перешёптывался с Тео, я уловил слова «план на крайний случай». Если люди поймут, что такое школа «Кристалл», нам, наверное, придётся спешно собирать вещи и мы уже никогда не сможем сюда вернуться. При мысли об этом мне едва не стало дурно.

Даже Джефри и его стая нервничали. Бо пытался разрядить обстановку дурацкими шутками, но остальные не реагировали или скалились на него.

Наконец ток-шоу началось. Тема этой передачи звучала так: «Мы исключительны, но об этом никто не знает!». Гостями были боязливый на вид мужчина с подбородком, который словно пытался сбежать с его лица, пухленькая, как медведь перед зимней спячкой, женщина и Ребекка Янгблад. Будто и не было тех событий в Атланте: её светлые волосы были тщательно уложены, и она поминутно демонстрировала белоснежные зубы. Порой мне казалось, что она с вызовом смотрит в камеру – прямо на нас.

В свинцовом молчании мы слушали, как ведущий деликатными вопросами выведывал у каждого из гостей его тайну. Как выяснилось, мужчина – обнищавший изобретатель автоматического томатоуборочного комбайна и других выдающихся вещей. У толстухи были тайные романы сразу с тремя кинозвёздами – по крайней мере, так она утверждала.

Настал черёд Ребекки Янгблад – гвоздя программы.

– Может, она всё-таки передумает? – с надеждой прошептала Холли.

– Не надейся: ей надо что-нибудь показать – иначе она опозорится, – сказал Фрэнки.

– Вы ещё довольно рано заметили, что вы особенная? – Ведущий наклонился вперёд, заглядывая Ребекке Янгблад в глаза. Или в вырез её платья – трудно разобрать.

– Да, сначала я лишь заметила, что я сильнее и смелее других детей, – начала рассказывать женщина-сфинкс. – Из-за этого в школе со мной никто не хотел водиться и другие девочки меня недолюбливали. Потом мать, к счастью, поведала мне, что я дитя леса, и я поняла, что мне есть чем гордиться.

– Дитя леса?

– Так мы называем себя – существ, которые выглядят как люди, но могут превращаться в животных.

Мы все хором застонали.

Ведущий был явно заинтригован:

– Это что-то вроде реинкарнации? Одна гадалка утверждала, что в прошлой жизни я был уличной торговкой в Греции с семью детьми.

– Нет-нет, мы на самом деле умеем превращаться, когда захотим. Сначала мне, конечно, пришлось много тренироваться. Но теперь у меня это очень хорошо получается.

– Правда? Вы готовы это доказать?

– Разумеется. – Мне не показалось – в её глазах появился торжествующий блеск. – Уверяю вас, вам нечего бояться.

– Почему это я должен бояться? – с напускным удивлением спросил ведущий, и я понял, что они заранее обо всём договорились.

Женщина-сфинкс приступила к делу. Сначала преобразились только её челюсть и глаза, затем на пол соскользнуло платье, с её ног свалились туфли. Теперь перед стулом, на котором она только что сидела своим человеческим задом, стояла львица.

Билл Зорки выругался.

– Вау! Вот это да! Просто потрясающе! – Ведущий чуть не ошалел от восторга, двое других гостей утратили дар речи от изумления. Публика в зале, оправившись от потрясения, разразилась аплодисментами. Переполоха не случилось.

Довольная произведённым эффектом, львица прошлась по студии, села на задние лапы и помахала передней лапой публике. Хотя бы говорить она теперь не могла: только оборотни способны общаться мысленно.

Через некоторое время львица пропала с экрана – видимо, пошла в гримёрку переодеваться. Ассистент, держась на почтительном расстоянии, нёс её вещи. Вскоре Ребекка Янгблад вернулась в студию в человеческом облике и села на своё место.

– Это и правда невероятно! Потрясающее шоу! – восторгался ведущий. – Наверняка немало мужчин восхищаются такой опасной женщиной, как вы, и считают вас привлекательной?

– Не только мужчин. – Теперь оборотень-львица обращалась напрямую к публике, улыбаясь во весь рот. – Подпишитесь на мой Твиттер – я рада каждому новому поклоннику! На Ютубе вы найдёте мой канал «Женщина-львица», и, конечно же, у меня есть аккаунт в Фейсбуке.

Сумрак сделал вид, будто его тошнит.

Ребекка Янгблад рассказала ещё немного про оборотней в Америке, потому что ведущий, конечно, заинтересовался, сколько их и чем они занимаются. Кроме того, она в очередной раз заявила, что она потомок сфинкса и других египетских богов. Потом передача наконец-то завершилась.

Мы все потрясённо молчали.

– Теперь нам остаётся только ждать, – раздался в тишине голос Лиссы Кристалл. – Если крупные телеканалы покажут это в вечерних новостях, надо готовиться к эвакуации.

Миро заскулил. Я тоже чуть не взвыл, заметив кое-что, на что остальные не обратили внимания. Хотя камера была постоянно направлена на гостей, время от времени она выхватывала и публику из студии. В первом ряду я разглядел человека, который не был ни удивлён, ни напуган превращением Ребекки Янгблад. Высокий мужчина со светлыми, начинающими седеть волосами, правильным, чуть угловатым лицом и в дорогих ковбойских сапогах.

Эндрю Миллинг.

– Ты не ошибся? Это и в самом деле был Миллинг? – спросила Холли на нашем кризисном заседании в библиотеке. – Думаешь, он одобряет её действия?

– Готов поспорить, что он попытается её завербовать, если уже этого не сделал, – подавленно проговорил я. – Она умна, опасна, не брезгует самыми грязными средствами и ненавидит людей. Такие союзники ему нужны. И я уверен, что он ей нравится.

Джулиан Гудфеллоу, наш бывший учитель языков, обладал сходными чертами – только он привык добиваться своих целей тайно, а не с помощью собственного канала на Ютубе. Однако и он, осуществляя свои планы, мог спокойно бросить на обочине тяжелораненого.

– По крайней мере, Миллинг не пытался ей помешать, – заметил Дориан. – Он лишь смотрел. А его сторонников это наверняка восхитило.

– Восхитило?! – напустилась на него Холли. – Ты что, не понимаешь, насколько всё плохо, котяра ты синехвостый?! Я всю дорогу ломаю себе голову, как запихнуть все вещи в чемодан и сколько времени у нас на сборы!

У меня внутри всё сжалось. Да, пожалуй, мне тоже пора собираться. Вещей у меня было немного, но мамину цепочку и подарки, которые мне вручили на первый настоящий день рождения, я ни за что не брошу.

– Всё я понимаю, – горько возразил Дориан. – Если эту школу закроют, мне придётся вернуться в приют. Ну, хотя бы смогу потом зарабатывать себе на жизнь представлениями. Дориан – человек-кошка, приходите посмотреть!

– Да-да, кошка породы русская голубая, – пробормотал я. – А когда я принимаю звериное обличье, люди, к сожалению, прячутся.

Брэндон принёс планшет, на котором тоже можно было смотреть телевизор. Он как раз переключал с канала на канал – проверял новости. О нас пока ничего. Ожидание казалось мне невыносимым.

– Если все узнают, что я оборотень-бизон… мне придётся навсегда поселиться в национальном парке? – Брэндон побледнел. – Мои родители не переживут, если люди догадаются, кто они такие!

– Может, никто ничего не узнает, – попытался успокоить его Дориан. – Я тогда попался по неосторожности. Если твои родители будут вести себя осмотрительно, никто ничего не заподозрит. Кроме того, готов поспорить, что некоторые люди сочтут оборотней не опасными и странными, а классными. Дети уж точно.

Присоединившаяся к нам Лу отмахнулась:

– Детей никто не слушает.

– Может, не так уж страшно, что они узнают о нашем существовании? – с надеждой проговорила Эмбер.

– Вы забыли, что задумал Эндрю Миллинг! – вмешался Фрэнки. – Он готовится к Великому дню, чтобы отомстить за то, что охотники сделали с его семьёй, и собирается нанести людям крайне болезненный удар. А если потом выяснится, что за всеми этими смертельными нападениями стоят оборотни, тут такое начнётся – только держись! За нами станут охотиться. У миллионов людей есть оружие, а те, у кого нет, легко могут его раздобыть. Они отправятся в леса и будут охотиться на всех, кто может оказаться оборотнем! Погибнут многие из нас и ещё больше животных.

Холли вскочила и начала расхаживать вокруг стола. От её мельтешения у меня зарябило в глазах. Я тоже был в отчаянии, но у меня это проявлялось иначе: меня будто парализовало, и я с трудом мог пошевелиться.

– Лицензия на неограниченный отстрел всем охотникам-любителям и исследователям животных, – пробормотал я себе под нос, пытаясь представить, как это будет. Мысль об этом так меня ужаснула, что я постарался как можно скорее выбросить её из головы. Столетиями – нет, тысячелетиями! – нам удавалось выжить, потому что оборотни держали своё существование в тайне. Фрэнки прав: разглашение тайны Ребеккой Янгблад может стоить жизни многим оборотням, в том числе по вине Эндрю Миллинга. Как объяснить людям, что многие из нас – пожалуй, даже большинство – им не враги?

– Кстати, вам уже удалось что-нибудь выяснить про эту Арулу? – сменил тему Фрэнки.

– Пока мы знаем только, что Арула – оборотень-рысь… Посмотрим, есть ли новости, – сказал я, взяв планшет Брэндона, чтобы проверить почту. Я уже несколько дней её не проверял – в Атланте и на практике мне было не до того. Я почувствовал себя виноватым: оказывается, ещё несколько дней назад пришло зашифрованное письмо от Сьерры: «Я кое-что нашла! Перезвони мне, пожалуйста».

У моего мобильника, как обычно, был разряжен аккумулятор, но мы могли связаться со Сьеррой по Скайпу. Я передал планшет Лу, чтобы она проверила выпуски новостей.

– Опять всевозможные теракты – их наверняка организовал Миллинг, – сообщила она, и в глазах её блеснули слёзы. – Слышали, что по всей Америке сгорели дома, потому что мелкие зверьки перегрызли провода электроприборов и устроили короткое замыкание? – Лу указала на экран, и мы увидели людей, с отчаянием на лицах стоящих перед пылающим домом, где находилось всё, что у них было. Людей с детьми, у которых осталось лишь то, что на них.

– Как, как нам этому помешать?! – глухо вопрошал Брэндон. – И если это ещё не Великий день, то что будет, когда он настанет?

– Мы как-нибудь сумеем его победить и защитить людей! – Холли обвела нас упрямым взглядом.

Никто ничего не ответил.

Тем временем я дозвонился до Сьерры. В человеческом облике она была ничем не примечательной девочкой с непослушными тёмно-каштановыми волосами. Попадись она мне на улице, я прошёл бы мимо, не обратив на неё внимания. У неё был широкий улыбчивый рот и золотисто-карие глаза, светящиеся интеллектом. Наверное, она сейчас находилась с ноутбуком в каком-нибудь парке: на заднем плане виднелись деревья и прохожие.

Когда открылось окно Скайпа, Сьерра, скорчив гримасу, пыталась расчесать пальцами волосы. Смущённо улыбаясь, она подняла глаза.

– А, Караг! Привет! Видел по телевизору оборотня-львицу? – выпалила она. – Жабьи лапки, я думала, меня вырвет! Вот гадкая женщина – взяла и выдала нас, никого не спросив!

– Гадкая, как совиные погадки в завтраке, – сказал я – со мной это однажды случилось, когда я был котёнком. – Прости, я только что прочитал твоё сообщение. Что ты выяснила?

В голосе Сьерры звучали гордость и волнение:

– Я расспросила кучу людей и узнала, кто эта оборотень-рысь: она родом из твоих мест и, похоже, отважилась на такой же шаг: отказалась от жизни среди дикой природы и решила поселиться здесь, в Калифорнии, в человеческом облике.

Отважилась на такой же шаг! На меня нахлынули воспоминания. Ужасное прощание, отцовские упрёки. Взбудораженный, я дрожащими руками выкапываю нашу коробку с человеческой одеждой, сбегаю вниз с горы. Спрашиваю дорогу в полицейский участок – водоворот вопросов, впечатлений, запахов.

Интересно, а как было у Арулы? Хоть я с ней и незнаком, я от всей души желал, чтобы ей всё удалось. Теперь я вспомнил. Кто-то рассказывал мне в детстве о молодом оборотне-рыси. Должно быть, она на пару лет старше меня.

– Она справилась? – спросил я, догадываясь, что ответ будет отрицательным.

– В принципе да, но потом, видимо, что-то пошло не так. Она исчезла. Никто больше её не видел – ни в одном, ни в другом обличье.

Так я и думал – ведь даже Миллингу пока не удалось её найти.

– Что-то должно было произойти. Думаешь, с ней что-то случилось?

– Она наверняка залегла на дно, потому что наш общий знакомый её ищет. – Сьерра огляделась, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

– Да, я тоже так думаю.

– Держись крепче – я обнаружила след Арулы. Думаю, что сумею её разыскать. Возможно, уже в ближайшие дни. И тогда мы наконец-то выясним, почему мистер М. за ней охотится.

Мой пульс устремился вверх новогодней ракетой:

– Что за след?

– Слишком рискованно говорить об этом по Скайпу. Я свяжусь с тобой, когда разузнаю побольше, ладно?

Мне ничего не оставалось, как согласиться:

– Хорошо. Ты уж постарайся, а? Может, она владеет чем-то, что нужно Миллингу для Великого дня. Или располагает информацией, благодаря которой мы сможем вовремя остановить его.

– Конечно, постараюсь, – обещала Сьерра. – Хотя времени у меня не так уж много: осенью родители хотят открыть в Калифорнии новую школу для оборотней – столько всего нужно организовать! Угадай, кто должен во всём этом помогать.

Новая школа для оборотней! Здорово, но сейчас очень некстати. Нам нужна Сьерра.

– Попробуй увильнуть под каким-нибудь предлогом, – озабоченно попросил я и, попрощавшись, свернул окно Скайпа, потому что Лу в это время застонала:

– Передают!

Мы сгрудились возле маленького экрана. Я чувствовал страх, витающий в воздухе. Да, мы все ужасно боялись этого момента. Неужели эта чёртова львица всё разрушит?! Подставит всех оборотней, чтобы добиться внимания и восхищения?!

Я увидел телеведущую с накрашенными блеском губами и волосами цвета лисьего меха, а рядом с ней – коллегу-мужчину с тщательно уложенным светлым чубом.

– Сегодня гостья ток-шоу «Real People» вызвала всеобщий ажиотаж, – с улыбкой произнесла ведущая. – Представьте себе: вы сидите в зрительном зале, и вдруг перед вами в студии появляется настоящая живая львица – без решётки и каких-либо ограждений! – В коротком ролике показали превращение Ребекки Янгблад и реакцию публики. Ведущая обратилась к коллеге: – Могу поспорить, Бен, ты бы тоже перепугался.

– Ещё бы, Джессика, – ухмыльнулся её коллега. – Гениальный трюк во время прямой трансляции вызвал дискуссии, допустимо ли использовать для фокусов диких животных. На эту тему высказались многие знаменитости. – Последовала видеонарезка, в которой люди выражали одобрение или порицание.

– Ясно одно: Ребекка Янгблад, ранее известная по телевикторине «Угадай-ка», добилась своей цели, – снова взяла слово ведущая, пока на экране показывали отрывок из телевикторины, где женщина-сфинкс важно расхаживала на заднем плане в качестве ассистентки. – По неподтверждённым слухам, ей предлагают выступать на зверином шоу в Лас-Вегасе, где она сможет демонстрировать своё искусство на большой сцене. Станет ли женщина-лев преемницей легендарных иллюзионистов Зигфрида и Роя?

– Я с нетерпением жду развития событий, Джессика! – возвестил её коллега, и в заключение показали фрагмент, где Ребекка Янгблад машет публике передней лапой.

– Зря она помахала лапой, – пробормотал Фрэнки. – Выглядит по-дурацки и отдаёт цирком.

В отличие от публики в студии, меня этот жест не умилил:

– Видели, что она выпустила когти? Она не любит людей так же, как Миллинг.

Холли, сияя, вскочила и заплясала по комнате:

– Звериное шоу в Лас-Вегасе! Могу поспорить, что она сейчас кусает себе локти от досады! Никто не поверил в её рассказ про оборотней!

Я тоже немного расслабился:

– Вряд ли она раздосадована. Она хочет внимания, почитания и, наверное, кучу денег. Теперь она, скорее всего, всё это получит и, может, тогда наконец удовлетворится и даст нам спокойно жить дальше.

– Ну да, до Великого дня, – тихо прошептал Брэндон.

– Вот именно – до Великого дня Миллинга, – кивнул я, и волоски у меня на руках встали дыбом. Нам нужно как-то подготовиться, но я понятия не имел как.

Следующие несколько дней Ребекка Янгблад дала ещё несколько интервью дешёвым журналам, продающимся на кассе в супермаркете. Но из новостей она быстро пропала.

Хотя недостаточно быстро. Мой рейнджер-шеф Рикберт тоже слышал об этой истории. Правда, он не воспринял её всерьёз.

– Люди-животные – ха, это же смешно! – фыркнул он, пока они с Линдой разъясняли любителям кемпинга туристические маршруты, собирали деньги за ночлег или продавали дрова для костров. – Так недолго поверить и в вампиров, добрых фей и ангелов. Ты что, веришь в такую чушь, Джей?

Каким-то образом мне удалось сохранить невозмутимый вид.

– Иногда, – пожал плечами я.

– В детстве я боялась оборотней-волков, – призналась Линда: она как раз собиралась провести экскурсию гостям, интересующимся природой. – Честно говоря, меня до сих пор страшит мысль о людях, которые могут превращаться в волков.

– Я тоже их побаиваюсь, – сказал я, вспомнив дуэли, когда Джефри нападал на меня со всей стаей.

В пятницу наша практика подошла к концу. Прощаться было нелегко.

– Хорошо, что ты был здесь, и спасибо за помощь, – сказала Линда, обняв меня.

Джейсон Рикберт хлопнул меня по плечу:

– Из тебя выйдет хороший рейнджер – если ты, конечно, не передумаешь, когда вырастешь.

Я почувствовал, как от похвалы у меня запылали уши:

– Не передумаю.

Они с Линдой подарили мне на память рейнджерскую шляпу с плоскими полями. Думаю, она мне не очень шла: когда я нахлобучил эту штуковину, они с трудом удержались от смеха.

На уроке человековедения мы обсуждали практику – всем было что рассказать.

– Вы даже не представляете, сколько они выглушили пива! – воскликнул Бо, проходивший практику в качестве работника сцены в одной рок-группе. – Но они хорошие ребята – лид-гитарист даже обучил меня пяти новым аккордам!

– Не задавайся! – рявкнул Джефри. Ему, видимо, было досадно, что он провёл целую неделю в приюте для животных.

– Наверное, ему пришлось чистить кошачьи лотки, – шепнул я Брэндону. Похоже, Брэндону эта мысль очень понравилась.

Но, даже если это было так, Джефри, разумеется, предпочёл об этом умолчать.

– Я научил манерам с полдюжины собак – они меня, волка, сразу зауважали, – самоуверенно заявил он.

У Клиффа, который был ещё больше и сильнее Джефри, тоже не возникло проблем с дисциплиной во время его практики в начальной школе.

– Дети меня любили, мне нравилось помогать им делать домашние задания, – рассказал он, и Миро с гордостью к нему прижался.

Тикаани узнала в больнице, как оказывать первую помощь, и продемонстрировала на Нимбле, как реанимируют пострадавших. К сожалению, Нимбл боялся волков и от страха еле дышал, что несколько затруднило упражнение.

Дориан тоже повысил свою медицинскую квалификацию – но у ветеринара. Там он попал в неловкую ситуацию, когда сработал сканер чипа для животных: его прежние владельцы вживили ему в плечо микрочип.

Смеясь над рассказом Дориана, я не сводил глаз с Тикаани. Я ужасно гордился ею – и она, мной, наверное, тоже, – когда мы ещё раз рассказали, как отыскали двух туристов и уберегли их от беды.

Джефри мрачно поглядывал на нас с Тикаани, стоящих рядом. Неужели пронюхал о зародившемся между нами чувстве? До сих пор об этом знали только мои лучшие друзья. А как отреагируют другие ученики? Пума и волчица – один сплошной прикол? А вот и нет!

– А теперь ты, Холли: как у тебя всё прошло? – спросила мисс Кэллоуэй. Она украдкой жевала жвачку: с тех пор как они с Биллом Зорки вместе, она обзавелась парой новых привычек. Даже смотрела теперь фильмы с Джеймсом Бондом.

– Я была звездой горно-спасательной службы – они сказали, что у меня природный талант, – весело рассказала Холли. – Я даже научила шефа новому приёму в скалолазании. Жаль, что я не могла помочь Тикаани и Карагу – я бы утонула в снегу!

Брэндон тренировался в пожарной команде тушить пожары, Сумрак и Тень узнали кучу всего о работе полиции и присутствовали при задержании нарушителя спокойствия, Лу украдкой заглянула в планы ликвидации аварий в городской администрации. Генри теперь хотя бы приблизительно знал, как функционирует городское электро— и водоснабжение – он испытывал трубы на герметичность и контролировал уровень воды.

– Надеюсь, Миллингу не придёт в голову обесточить город – этим он сильно навредил бы людям: они не умеют жить без электричества, – шепнул он мне на ухо.

Раньше, когда я жил в обличье пумы, я бы в это не поверил, но теперь вполне мог такое представить. Некоторые готовы распсиховаться, даже если нет кубиков льда для колы.

– Без электричества не работают ни телефон, ни Интернет – хорошо, что мы можем общаться мысленно, – вздохнул Фрэнки. Ему бы наверняка понравилась практика в какой-нибудь компьютерной фирме, но он слишком поздно вернулся и ничего не успел найти.

Члены моего Секретного клуба рейнджеров украдкой переглянулись. Благодаря практике мы заняли ключевые позиции, узнали много нового и выяснили, как устроен человеческий мир. Мы становились всё более серьёзными противниками Эндрю Миллингу. У остальных – тех, кто не входил в наш клуб, – практика по сравнению с нашей прошла скучно. Лерой опрашивал клиентов в парфюмерном магазине, Берта оформляла флаеры в туристическом бюро, Виола узнала в ресторане, сколько всего можно приготовить из козьего сыра. Все завидовали Нелл и Куки, которые вместе работали на ранчо и много катались на лошадях.

– Но не думайте, что это было сплошным развлечением, – оправдывалась Нелл. – Мы каждое утро забирали с пастбища двадцать лошадей и вычёсывали грязь из их шерсти!

Забавно, что Хуаните для практики досталось одно из самых интересных мест. Благодаря матери Фрэнки – кинозвезде – Сара Кэллоуэй смогла договориться, чтобы Хуанита поработала в студии, и она своими глазами видела, как снимают фильм.

– Помогать мне особо не дали – разве что сбегать за бутербродами на обед, размотать кабели и всё такое, – рассказала она, сидя под потолком в обличье чёрного паучка. – Но с проводами я успешно справилась! Это почти как плести паутину! Кто знает – может, в будущем я и правда смогу сняться в фильме.

До нас случайно донеслась её фантазия – Хуанита воображала себя в виде сияющего, увешанного драгоценностями паука в четырёх крошечных солнечных очках, который в окружении фотографов семенит по красной ковровой дорожке.

Мы все невольно заулыбались – в том числе мисс Кэллоуэй.

– Как бы то ни было, замечательно, что ты справилась с практикой, – похвалила она Хуаниту. – Целая неделя в человеческом облике – респект! – Она незаметно выплюнула жвачку в мусорное ведро.

Внезапно открылась дверь и кто-то вошёл. Невзрачная девочка с каштановыми волосами до плеч и застенчивой улыбкой. Труди! Мне было приятно её видеть: помню, как она обрадовалась в больнице запасным перьям.

– Как ты? – спросил Джефри слегка покровительственным, но непривычно дружелюбным тоном.

Труди, видимо, не веря, что Джефри проявил к ней доброту, посмотрела на него.

– Намного лучше, – сказала она, покраснев. – Я очень рада снова оказаться здесь. – Она проскользнула к своей парте и села.

– Хорошо, что ты вернулась, – сказала мисс Кэллоуэй, и все, не сговариваясь, зааплодировали. Труди покраснела ещё сильнее и закрылась тетрадкой.

Жаль, что наша запланированная вечеринка не состоялась. Мы собирались отметить завершение практики, но сейчас ни у кого не было настроения, хотя Фрэнки вернулся целым и невредимым, а история с женщиной-сфинксом закончилась неожиданно благополучно. Глаза мисс Кристалл тоже уже зажили.

Вместо вечеринки мы отправились по домам. Мне снова пора было провести выходной с Рэлстонами. Я немного боялся этого: они и так уже относились ко мне с подозрением – а если ещё посмотрели это чёртово ток-шоу? И новости они вряд ли пропустили.

А вдруг они догадываются, кто я?

Да, Рэлстоны, разумеется, видели передачу. Когда мы сидели за столом – на ужин была лазанья, к счастью, с мясом, – Мелоди взволнованно рассказала об этом.

– Представляешь, эта женщина превратилась в львицу – прямо перед камерами! И все это видели!

– Знаю, – мрачно сказал я, не желая, чтобы она развивала эту тему. Однако трудно ожидать такого благоразумия от восьмилетней девочки.

Хорошо, что Анна не восприняла это всерьёз, – она была в весёлом настроении:

– Мел, если бы ты была животным, то каким?

– Белым пони! – восторженно воскликнула Мелоди. Марлон, закатив глаза, отправил в рот большой кусок лазаньи. – Или дельфином – они тоже классные! – с сияющими глазами продолжала Мелоди.

Я мог бы сказать ей, что, будь она дельфином, её бы не оставили в Скалистых горах, а срочно отправили бы в школу Джека Кристалла «Голубой риф» во Флориде к другим оборотням – водным животным. Но лучше, пожалуй, ей об этом не рассказывать: она и так уже слишком много знала.

– Думаю, я был бы сурком, – с улыбкой проговорил Дональд.

Да, ему бы это подошло: он был пухлым добродушным типом и любил поспать.

– А я? – задумалась Анна. – Может, попугаем? Я общительна, люблю поговорить и всегда выбираю в магазине пёстрые тряпки. А ты, Джей, кем бы ты был?

– Кем-кем! – огрызнулся я. – Вы ведь назвали меня в честь голубой сойки[9]– значит, ею бы и был.

– Да ладно! – Анна лукаво улыбнулась. – Придумай что-нибудь ещё. Вряд ли ты птица.

Тут вмешался Марлон, до этого не принимавший участия в разговоре.

– Думаю, я был бы горным львом, – самодовольно заявил он.

Я положил вилку, поднял глаза и почувствовал, как меня охватывает ярость.

– Нет, – сказал я. Одно только это слово.

Конечно, Марлон обрадовался, что по какой-то причине сумел меня спровоцировать. Ему уже давно это не удавалось.

– Почему нет? – с ухмылкой осведомился он. – Я знаю, наша футбольная команда называется «Бронкс» [10], наш логотип – голова дикой лошади, но лошадь у нас уже Мелоди. – Он взял добавку лазаньи. – Наверное, большинство футболистов какие-нибудь хищники. От них требуются сила и быстрота… Может, я был бы леопардом, ягуаром или львом. Они ещё круче пум.

Я всерьёз подумывал ткнуть его носом в тарелку с лазаньей.

– Другая тема – как прошла твоя практика? – спросил Дональд, налив себе виски. Настоящий сурок уже после двух глотков потерял бы сознание и свалился со стула.

Я был благодарен ему за смену темы и начал рассказывать. Рэлстоны посмеялись над историей о скунсе в душевой. Я вспомнил, что Рикберт передо мной в долгу – может, это пригодится мне в будущем? – и в очередной раз порадовался, что выбрал именно эту практику.

Рассказывая о Рикберте, я вспомнил, что он мечтал хоть раз в жизни сфотографировать пуму. Тут я придумал, чем заняться в выходные. За кофе Рикберт как-то упомянул, что хочет попытаться заснять снежную козу.

Солнце ещё только взошло. Я оставил Рэлстонам записку, что этим утром хочу подышать свежим воздухом. То, что я оставил эту записку в полночь и сразу отправился в путь, знать им было не обязательно. Снежные козы водились только на горе Барронетт Пик в северо-восточной части национального парка, за много километров отсюда.

Но я не соврал. Там, где я сейчас находился, свежего воздуха было хоть отбавляй. Я с наслаждением втягивал его носом, прислушиваясь к шелесту ветра, который нашёптывал что-то о весне и щекотал мне усы.

Я в обличье пумы давно уже выследил, где Джейсон Рикберт с другом медленным, размеренным шагом поднимались на гору высотой три тысячи метров. Мой бывший шеф то и дело поднимал глаза и обводил взглядом безлюдный ландшафт, светло-зелёную долину, тёмный ковёр соснового леса и внушительную, покрытую белыми пятнами вершину.

Я дождался, когда они поднимутся на высоту, где среди голых камней лишь изредка попадались разрозненные группы деревьев. Когда они оказались примерно в тридцати метрах от меня, я привлёк их внимание, выйдя из укрытия. Как я и ожидал, они, заметив движение, посмотрели в мою сторону.

Рикберт замер, глаза его округлились. Медленно, чтобы не спугнуть меня, он поднял фотоаппарат. Я почти слышал, как они с приятелем задержали дыхание. Дикая пума уже давно убежала бы от них и спряталась.

Но сегодня Рикберту улыбнулась удача. Я встал так, чтобы восходящее солнце золотило мою шерсть. В горной тишине было слышно, как щёлкнул затвор. Я терпеливо ждал и, убедившись, что Рикберт сделал достаточно снимков, эффектными прыжками скрылся из виду.

За спиной я слышал ликование и возбуждённые голоса:

– Ты это видел?!

– Невероятно! Он был так близко, но совсем не проявлял враждебности!

– Вау, думаю, фотографии получатся фантастические!

Я мысленно улыбнулся и, бесшумно повернувшись, отправился обратно.

Пока я писала этот том, с письменного стола за мной наблюдала маленькая статуэтка богини-львицы Сехмет. Наверное, следила, не пишу ли я о ней что-нибудь оскорбительное! А я взяла и написала – поделом ей.

Едва закончив новую главу, я читала её вслух сыну Робину, который давал мне ценные советы. Большое спасибо Робину и Кристиану!

Мои редакторы Штефани Летчерт и Франк Грисхаймер и в этот раз замечательно меня поддерживали – благодаря им пятый том тоже удался. Соня и Лина выступили в роли подопытных читательниц, а невероятно милый и компетентный Штефан Райх помогал мне устраивать на сайте тесты и опросы для поклонников. Герд Ф. Румлер и Мартина Кушек, как обычно, были моими агентами. Спасибо!

Да (исп.). (Здесь и далее прим. пер.)

Huckleberry (англ.) – черника.

Пора! Идём! (исп.)

Слово «дрон» образовано от английского drone – трутень.

Отлично (исп.).

Доброе утро (исп).

Honey – мёд (англ.).

Blueberry – черника, elderberry – бузина (англ.).

Jay – сойка (англ.).

Bronc – необъезженная лошадь (англ.).